Пенни Вилдер

Грязное обещание

Глава 1

Спустя месяц после смерти моей лучшей подруги я получила от нее по почте коробку. Мягко говоря, я была в шоке. К коробке была прикреплена записка, датированная за неделю до ее смерти. Не совсем уверена, чего я ожидала: возможно, милого прощального письма или одну из тех «Мусорных игр», которые она любила отправлять мне, чтобы я нашла свои подарки на день рождения. Вместо этого я получила инструкции к ее списку желаний.

После того, как первоначальный шок проходит, я наливаю себе бокал вина, беру записку, коробку и бутылку на крыльцо, потому что у меня есть ощущение, что для такого вечера понадобится больше алкоголя.

На улице прекрасный и теплый весенний день. Солнце медленно заходит за горы, окрашивая небо в цвет лаванды, а облака в ярко-оранжевый. Поставив коробку на стол, я стряхиваю пыль со стула, прежде чем сесть. Я не сидела здесь с тех пор, как мы с Кией…

Я прерываю эту мысль. Все еще трудно думать о хороших временах с Кией, когда плохие моменты еще свежи в памяти.

Внутри коробки лежит стопка конвертов, и на каждом спереди написан номер. Внизу находится листок с инструкциями. Я внимательно читаю их, чтобы убедиться, что ничего не пропустила, потому что моя голова до сих пор кружится от того, что я получила посылку из могилы.

Трудно сосредоточиться на чем-то после такого.

Каждый конверт является пунктом в списке желаний. Правила заключаются в том, чтобы выполнять по одной задаче — не знаю, как еще их назвать, так как понятия не имею, что меня ожидает — до того, как мне будет разрешено открыть следующий конверт. В конце списка инструкций, она спрашивает меня, смогу ли я, пожалуйста, выполнить ее желания в надлежащие сроки. Я не могу сдержать улыбки. Киа всегда была властной сучкой, и я чертовски ее за это любила.

Слезы катятся без предупреждения, и мне приходится сделать несколько успокаивающих вдохов, чтобы не разразиться яростью и уродливым плачем, обвиняя вселенную в том, что забрала ее слишком рано, что взяла кого-то, настолько хорошего. Я имею в виду, что на свете столько ужасных людей, так почему это должна была быть она?

Ладно, хватит.

Я трясу головой и вытираю слезы. Сосредоточься.

Перечитываю инструкцию.

— Что ты припрятала у себя в рукаве? — громко спрашиваю я, ни к кому не обращаясь, но надеясь, что Киа где-то там, в космосе, на небесах, да где угодно, слушает меня.

Я наливаю себе еще один бокал вина и выпиваю его перед тем, как открыть первый конверт. Простой текст, напечатанный шрифтом Times New Roman гласит:

Дорогая Фиона!

Когда ты последний раз трахалась? Ты ведь не помнишь, не так ли?

То же самое и у меня. Болезнь портит твою личную жизнь, если ты понимаешь, о чем я. Я, действительно, очень скучаю по веселью с горячими парнями. Уверена, что ты тоже, я права? Ну, что ж, пришло время вернуться в седло. Не волнуйся, я не прошу тебя заходить на Тиндер, Крейглист или что-нибудь в таком роде. У меня уже есть кое-кто для тебя на примете. Помнишь того парня, который работает в тату-салоне напротив бара? Да, тот самый. Я не прошу тебя влюбляться в него, но ради Бога, займись с ним сексом.

Рядом с этими словами стоит улыбающийся смайлик.

Наслаждайся и будь осторожна.

С любовью навсегда,

Киа

Я давлюсь вином и похлопываю себя по груди, пытаясь выкашлять жидкость из легких, прежде чем захлебнусь. Моя соседка, одетая в свой муу-муу[1] и свободно свисающую шляпу, выдергивает сорняки из своего сада на переднем дворе. Она поднимает на меня взгляд, и я даю ей понять, что со мной все в порядке.

— Какого хрена, Киа? — говорю я.

Незадолго до того, как состояние больного сердца Кии ухудшилось, мы были в баре, выпивая, и со всего смеясь. Я никогда раньше не была в этом баре, но там царила отличная атмосфера и играла хорошая музыка.

Мы сидели в кабинке, разговаривая о работе, когда Киа заметила парня в тату-салоне напротив. Он склонился над клиентом, сосредоточившись на татуировке, которую набивал. Даже с другой стороны улицы можно было заметить, насколько он красив. Мускулистые, покрытые чернилами руки напрягались, когда он двигал ими, а его челюстью можно было бы разрезать стейк. Когда он сел и улыбнулся, вот тогда он по-настоящему засиял. Это было похоже на то, когда ты смотришь в зоопарке через стекло на редкое животное, плавные линии и крепкое телосложение, которое, возможно, немного опасно.

Киа начала дергать меня за руку, показывая на него.

— Боже мой, Фиона, взгляни на него.

— Поверь мне, я это уже делаю, — сказала я.

Ох, вещи, о которых мы говорили, что бы сделали с этим беднягой.

Киа застолбила его, но дальше этого ничего не произошло. Мы видели его несколько раз после того, когда ходили в бар с нашими другими друзьями.

Мы всегда говорили о том, чтобы перейти улицу и познакомиться, но у него всегда были клиенты, и ни Киа, ни я, не были достаточно смелыми, чтобы прервать его и рискнуть, поставив себя в невыгодное положение.

После того, как Киа заболела, я забыла о нем. Я забыла обо всем. Полагаю, я больше не смогу забыть о нем, не так ли? Не теперь, когда она хочет, чтобы я переспала с ним. Как, вообще, я собираюсь сделать это?

Прошло несколько лет с тех пор, когда я в последний раз была на свидании, как Киа весьма красноречиво и указала в письме. Последние несколько месяцев, когда я не работала, то была с Кией, помогала ее родителям заботиться о ней. Это была работа на полную ставку. Моя жизнь и сердце были уничтожены. Не осталось места ни для кого другого. Так же, как и времени. Свидания были последним, о чем я думала.

— Пожалуйста, скажи мне, что это просто злая шутка, — говорю я, переворачивая письмо.

Пытаюсь представить себе, как буду просить парня, которого я никогда не встречала, переспать со мной. Просто подойду к нему и скажу:

«эй, не хочешь заняться сексом на одну ночь?» А что, если у него есть девушка? Я не могу быть той, которая уводит мужчин, даже, если это всего лишь на одну ночь. Киа никогда бы не попросила меня сделать что-то вроде этого… что означает, что, вероятно, она выполнила свою работу. Не могу ничего поделать, но то, что она хочет, чтобы я переспала с парнем, которого она застолбила, вызывает беспокойство. Такое ощущение, словно я изменяю или действую за ее спиной.

Я перечитываю письмо из первого конверта, а также инструкцию. То же самое. Слова не изменились, и я не придумала их в своей голове. Киа хочет, чтобы я переспала с горячим татуированным парнем, имя которого я даже не знаю и о котором я не думала уже долгое время.

Какой у меня есть выбор? Эти конверты последнее желание моей лучшей подруги, хоть это и совершенно безумно, и я сомневаюсь, что она была в ясном уме, когда писала их. Имею в виду, что в то время она принимала много всяких лекарств. Тем не менее, если бы она попросила меня пройти через футбольное поле голышом в день моего рождения, я бы сделала это, потому что она не смогла бы. Боже, надеюсь, она не попросит меня об этом.

Я не собираюсь разочаровывать ее. Мне необходимо найти способ, как переспать с этим парнем… не могу поверить, что собираюсь сделать это.

Глава 2

Я одеваюсь и беру такси до одного из самых старых районов города.

Здесь все вокруг было построено в 1880-х годах. Большинство из этих зданий были заколочены и разваливались. Несколько лет назад, город выделил деньги на восстановление всего квартала, и в итоге здесь появилось несколько модных мест. Одно из них — «Сэвидж Тату». Над входом висит виниловая вывеска в форме дракона, который покрывает большую часть окна, оставляя лишь немного места, где можно увидеть горячего татуированного парня, который работает на своем месте внутри.

Мое сердце бешено колотится. Понятия не имею, что делать, когда войду туда. Я стою на тротуаре снаружи здания, словно какой-то сталкер, смотрю в окно и пытаюсь понять, как действовать. Клянусь Богом, я должна получить все очки лучшего друга за согласие выполнить список желаний Кии. Должны быть медаль, церемония…

Делаю глубокий вдох. Ладно, сделаем это.

Я захожу внутрь.

Какого хрена я творю? Кажется, эти мысли продолжают крутиться в моей голове, словно заевшая пластинка. У меня в животе все переворачивается. Я хочу уйти и практически убеждаю себя сделать это.

Как бы я не любила Кию, я не могу сделать этого. Как она могла попросить меня об этом? Она ведь знает, какой трусливой я становлюсь рядом с горячими мужчинами. Попросить меня об этом — значит вывести меня из моей зоны комфорта так далеко, что я могу оказаться на другой планете.

Внутри горят яркие огоньки. Несколько мастеров сидят за своими рабочими местами, разговаривая со своими клиентами или тихо слушая тяжелый металл. Рисунки на стенах необыкновенные. Когда я думаю о тату-салоне, первая мысль, которая приходит на ум — это черепа и изображения смерти. Здесь их, конечно, много, но это не то, что я ожидала.

Не все так мрачно и ужасно. Тут много цвета и техники. Все помещение энергичное и оживленное. И хотя, я, определенно, не в своей тарелке в этом месте со всеми этими татуированными людьми, я чувствую себя не так неловко, как ожидала.

Никогда раньше не думала о том, чтобы сделать татуировку. Я никогда не была бунтаркой. Но видя, насколько красиво это искусство, начинаю задаваться вопросом, не упускаю ли я чего?

Проходя глубже в здание, я замечаю его — парня из окна, которого мы с Кией в один из пьяных вечеров, хихикая, обсуждали. Вблизи и когда я трезвая, он выглядит даже лучше. У него короткая стрижка, которая длиннее на макушке, острые, как бритва, скулы, и немного щетины на его лице придает ему сексуальный, суровый вид, а также красочные татуировки на шее и руках, и, вероятно, в других местах тоже, которые я не вижу… пока что. При условии, что все пойдет по плану, я скоро их увижу.

Если на этой планете и есть более сексуальный парень, то я его не встречала.

Он вытирает лишние чернила с татуировки на предплечье мужчины, которую только что закончил. Он поднимает на меня свои удивленно-голубые глаза, и я ошеломлена внезапным вниманием с его стороны.

Ледяным взглядом парень скользит по моему телу с головы до ног и возвращается к моему лицу. Невозможно сказать, о чем он думает из-за его нечитаемого выражения лица.

— Извините, прямо сейчас мы не принимаем без предварительной записи. У нас все забронировано на месяц вперед, — говорит он мне. Даже его низкий, хрипловатый голос горяч. Думаю, такой шаловливый голос будет весело использовать в постельных разговорах.

— Я просто смотрю, спасибо, — говорю я. Мой голос звучит таким уверенным, какой и я себя чувствую. Мое сердце колотится о ребра. Не припоминаю, чтобы была такой нервной раньше перед парнем. Опять же, я никогда не подходила к какому-либо парню с намерением заняться с ним сексом.

Здесь есть диван и журнальный столик со стопкой портфолио с работами разных мастеров. Я сажусь и копаюсь в них. Нахожу одно с его фото и именем: Макс Сэвидж. Должно быть, он владелец. Имя идеально ему подходит.[2] Парень заканчивает со своим клиентом. Я стараюсь не смотреть на него, пока он идет ко мне. Краем глаза замечаю, что он высокий, словно крепость. Он стоит там, такой весь внушительный, поглощая весь воздух вокруг меня, пока я не смотрю на него. Я сглатываю, внезапно мне становится трудно дышать.

— Ищете что-то конкретное? — спрашивает он глубоким, мужским, игривым голосом, который ударяет меня по голове своим тестостероном.

— Я не знаю, — тупо говорю я. Не могу думать ясно, когда он так близко ко мне.

Парень поднимает брови и осматривает меня. Уверена, что прямо сейчас он оценивает меня.

— Дай угадаю… татуировка над копчиком.

Мое разочарование, должно быть, отражается на моем лице. Я бы никогда не сделала татуировку в этом месте, и не потому, что с ними что-то не так. Уверена, что на правильной девушке они смотрятся великолепно.

Но я не такая. Парень улыбается так, словно уже сделал то, что собирался.

Он пытается вывести меня из себя. И продолжает дальше:

— Бабочка, фея… нет, подожди, символ бесконечности.

Он издевается надо мной. Предполагаю, что такие татуировки набивают девушки, похожие на меня. Думаю, что только основываясь моей внешностью, меня относят к типичной девушке. Я косметолог, поэтому мои волосы, макияж и маникюр всегда идеальны, и я покупаю вещи в местном торговом центре. Поэтому, я думаю, что выгляжу, как типичная американская девушка. Похоже, это постоянная шутка в салоне, среди снобистской элиты в мире татуировок. Думаю, то же самое происходит и с девушками, приходящими ко мне в салон, которые неправильно наносят макияж или сами стригут свои волосы. Я не смеюсь над этими девушками, но другие делают это. Это довольно отвратительно — чувствовать себя по другую сторону оскорблений.

Несмотря на его выдающуюся внешность, этот парень настоящая задница. Он посылает мне раздражающе красивую улыбку, и я хмурюсь.

— Другими словами, ты говоришь, что я обычная, — говорю я.

Он мне, действительно, не нравится. Он сексуальный как черт, но ведет себя, как осуждающий засранец. Это не имеет значения. Как и сказала Киа, я не должна влюбляться в него — слава Богу, потому что этого никогда не произойдет. Это всего лишь перепихон. Я полностью согласна на дикий, полной ненависти и страсти секс. Спросите любого из моих бывших, с кем я спала после того, как мы расстались.

Он пожимает плечами и посылает мне самую вызывающую и сексуальную улыбку, которую я когда-либо видела, его жемчужно-белые зубы появляются за раскрытыми губами.

— Так вы относитесь ко всем своим потенциальным клиентам? — спрашиваю я.

— Нет, но у меня такое чувство, что ты здесь не из-за татуировки.

Я хмурюсь.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что все время что ты здесь, ты наблюдала за мной и не посмотрела ни одной из моих работ в портфолио. Это не очень типично для того, кто пытается определиться с тем, какую татуировку сделать.

Он говорит достаточно громко для того, чтобы все его услышали.

Машинки таинственным образом затихают, и у меня такое чувство, будто у нас появилась аудитория. Оглядываясь вокруг, я убеждаюсь в этом, когда мастера и их клиенты поворачивают свои головы.

— Ты прав, — признаюсь я, разговаривая тихо и надеясь, что он сделает также. — На самом деле, я здесь, чтобы поговорить с тобой. Мы можем это сделать где-нибудь наедине?

— О чем? Меня проверяют или что?

— Что? Нет.

Я одета, как сборщик налогов? Оглядываю свое простое черное платье и практичные шпильки. Мои волосы собраны в пучок, и я в очках вместо линз. Думаю, сегодня выгляжу немного скучно. Наверное, стоило надеть что-то более откровенное, если я собираюсь попросить незнакомца переспать со мной. Я слишком нервничала, чтобы подумать об этот вовремя.

— Ничего подобного, — говорю я. — Мне просто нужна минутка, чтобы поговорить с тобой. Это не займет много времени.

Он закатывает глаза и говорит:

— Иди за мной.

Боже, этот парень определенно холост. Вот засранец.

Он ведет меня в заднюю часть магазина, и выходит в переулок. Не удивлюсь, если он закроет дверь и запрет меня. Однако, парень не делает этого. Вместо этого он выходит со мной и садится на один из трех стульев, окружающих кофейную банку, которая используется в качестве пепельницы, переполненной окурками.

На стенах граффити. Не как надписи банд, а потрясающие рисунки городского пейзажа, вероятно, нарисованные одним или несколькими мастерами, работающими в салоне.

Он смотрит на меня так, словно хотел бы оказаться где-нибудь в другом месте, и вздыхает.

— Итак, чего ты хочешь?

Так и подмывает уйти прямо сейчас. Если бы Киа увидела, как этот парень обращается со мной, то поняла бы.

Я делаю глубокий вдох. Не могу провалить задание из первого конверта. Я должна хотя бы попытаться.

— Моя лучшая подруга недавно умерла, — слова до сих пор кажутся нереальными, когда я их произношу. Они ощущаются чем-то нереальным, даже когда я просто думаю о них.

Макс выпрямляется, и выражение самодовольства на его лице сменяется на что-то более приветливое.

Я продолжаю:

— У нее есть список желаний, который она хотела, чтобы я выполнила для нее, — я колеблюсь. Это неправильно, раскрывать ее секрет, но уже слишком поздно. Я не могу заставить себя произнести эти слова, поэтому, просто протягиваю ему конверт.

Он читает его, приподнимая брови. Переворачивает записку и дочитывает сзади, затем разражается смехом.

— Ты это серьезно? — спрашивает он.

— Да. У меня есть целая коробка с такими конвертами, я должна выполнить одно задание, чтобы потом перейти к другому. Это первое.

Гладкая кожа его шеи покрывается пятнами. Он покраснел? Трудно сказать из-за всех этих татуировок. Он уставился на листок, избегая зрительного контакта. Сколько бы самоуверенности у него не было, казалось, от нее и след простыл, сменившись на что-то, что больше напоминает застенчивость.

— Может быть, это даже не обо мне, — говорит Макс. — Здесь работают и другие мастера.

Но он единственный у кого рабочее место у окна. И единственный, кем я восхищалась в баре той ночью.

— Поверь мне, это ты, — говорю я.

Эта застенчивая улыбка возвращается, и он снова смеется, удивительным и глубоким звуком.

— Послушай, — говорю я. — Я пойму, если ты не хочешь…

— Я сделаю это, — перебивает он.

Мой желудок ухает вниз, словно я падаю с самой высокой американской горки в мире. Из-за того, как он обращался со мной, я была уверена, что ему это будет не интересно.

— Сделаешь? — спрашиваю я недоверчиво.

Он пожимает плечами, и дерзкая улыбка возвращается.

— Конечно. Почему бы и нет?

— Хорошо. Когда?

Он смотрит на свои часы.

— У меня сейчас есть окно между клиентами.

Мой желудок продолжает свое резкое падение, извиваясь и вращаясь вниз по спирали.

— Подожди, прямо сейчас?

Я еще не готова. Имею в виду, у меня нет…

На самом деле, я не могу придумать причину, почему мы не можем сделать это прямо сейчас. Я приняла душ и все необходимые места гладко выбритые. В моей сумочке есть презервативы, которые не просрочены. Я не могу придумать ни одной причины, почему, нет, только если он не собирается сделать это прямо здесь в этом переулке, что могло бы произойти, будь это в списке желаний Кии, чего, слава Богу, нет.

— У тебя или у меня? — спрашивает он.

— Эм, где ты живешь? — интересуюсь.

Он показывает на верхнюю часть тату салона.

Дерьмо. Это даже не дает мне времени, чтобы взять себя в руки и смириться с тем фактом, что это, действительно, сейчас произойдет. У меня дома бардак, и он на другом конце города.

— Думаю, у тебя, — говорю я.

Я следую за ним, пока мы поднимаемся наверх и подходим к двери, напоминающей амбар. Он раздвигает ее, открывая. Это огромное пространство занимает весь второй этаж. В основном это то, что я и ожидала увидеть. Открытая планировка, благодаря которой видны гостиная и кухня. Там есть еще простая амбарная дверь, которая, как я предполагаю, является входом в спальню. Какое крутое место. Полное рисунков и скульптур, неподходящей мебели, причудливого декора, гитар. Здесь есть разукрашенная скейт-площадка и телевизор, размером со стену, со всеми видами игровых консолей, которые вы только можете себе представить.

Полностью холостяцкая квартира, однако, чище, чем я себе представляла.

Он очень чистоплотный. Через слегка притокрытую дверь мне видно, что даже его кровать заправлена.

— Мы сделаем это в одежде? — спрашивает Макс, пока я стою, осматриваясь.

— О, эм, нет. Думаю, что, нет, — говорю я.

Его игривая улыбка превращается во что-то более хищное. Он медленно идет ко мне, осторожно, словно я его добыча. Я вздрагиваю, но не от страха. Внезапно я осознаю, что, действительно, хочу этого. Он тянется к пуговкам на моем платье, не тратя времени, уничтожает одну за другой. Платье соскальзывает с моих плеч, вниз по бедрам и лужицей растекается у моих ног, оставляя меня в черных трусиках и бюстгальтере. Я радуюсь, что надела соответствующий комплект, который к тому же отлично выглядит.

Он осматривает мои изгибы и слегка проводит пальцами по коже моего живота. Я дрожу, вся покрываясь мурашками.

Макс берет меня за руку и притянув к себе, целует. Первые поцелуи всегда бывают неуклюжие, но есть тонкости практики, которые приходят со временем. Вы изучаете технику друг друга, находите ритм. По крайней мере, у меня так было раньше. Но не с Максом. Наш поцелуй настолько плавный, поставленный, словно у нас были годы практики. Черт, у него отлично получается. Его губы мягкие, но требовательные. Зубами он вгрызается, покусывает мою нижнюю губу, а затем успокаивает кончиком своего теплого, влажного языка. Мое дыхание ускоряется. Теперь обе его руки на мне, одной он держит меня за голову, запутавшись в волосах и удерживая меня на месте, пока другой исследует меня, двигаясь вниз по животу. Он гладит вокруг моего пупка и медленно спускается к кромке моих трусиков, пальцами скользит под резинку.

Это происходит, черт побери. Конечно, таков был план, но я предполагала, что что-то встанет на пути, он передумает или не захочет в этом участвовать, или, возможно, произойдет какое-то божественное вмешательство.

Но нет, это не тренировка. Это действительно, блядь, происходит, и прямо сейчас, мое тело благодарно Кие. Макс даже не прикоснулся ко мне в сексуальном плане, а мои трусики уже промокли. Прошло много времени с тех пор, как я последний раз делала это, и, возможно, только что он разбудил спящего гиганта, который все это время был в состоянии покоя внутри меня.

Я хватаю низ его рубашки и снимаю через голову, удивляясь телу этого мужчины, которое выглядит так, словно выковано из стали. Его кожа гладкая и загорелая, пресс с твердыми мышцами. Хочу облизать каждый дюйм его тела.

Он снова меня целует. Скоро это станет привычкой. Наши тела сходятся, разгоряченные и яростные. Как я уже сказала, секс из ненависти самый лучший.

Макс укладывает меня на диван и снимает с меня трусики и бюстгальтер. Языком он лениво кружит вокруг моего жесткого соска. Всасывает его, затем переходит к другому, уделяя ему не меньше внимания.

Кажется, он действительно завелся. Мужчина целует каждую часть моего тела, делая паузы в этом безумии, собирая все в одну картину. Вкушая то, что видит, он издает одобрительное рычание и сдвигается так, что его лицо оказывается между моих ног. Мой последний парень ненавидел это, поэтому никогда не делал. И я не привыкла, чтобы чье-то лицо находилось в этой зоне, поэтому немного паникую из-за этого. С другой стороны, Макс, кажется изголодавшимся. Он прижимает мои колени к груди и разводит их в сторону так, что теперь я открыта для него. Не осталось ничего, чего бы он не увидел. Обычно, я слишком застенчива для такого рода вещей в первый раз, но прямо сейчас я так сильно этого хочу, что я готова ко всему — в буквальном смысле.

— Ты такая мокрая, — говорит Макс, поглаживая пальцами мои половые губы.

Я закрываю глаза и вся покрываюсь мурашками, наслаждаясь ощущениями его мягких прикосновений и легких движений. Каждая часть меня умоляет его быстрее войти, но также мне нравится, его поддразнивания.

От мягких прикосновений к коже он переходит к поглаживаниям.

Макс сводит меня с ума, и я чувствую, что становлюсь настолько влажной, что с меня течет. Это почти больно, то, что я так сильно хочу его прямо сейчас. Он покусывает зубами места, которые до этого поглаживал, после чего всасывает кожу в рот. Некоторое время посасывает ее, после чего со чмоком выпускает. Ощущения такие, словно вся кровь в моем теле сосредоточилась в этом месте и я живу лишь для этого. И вот тогда, он, наконец, впервые касается языком моего клитора, и это практически лишает меня рассудка. Стараюсь не шуметь, так как не хочу доставить ему удовольствие, показывая, какое влияние он на меня оказывает. Этот мужчина был таким самоуверенным и невыносимым засранцем, когда мы встретились. Он не должен быть так хорош. Люди с проблемами в поведении обычно стараются кое-что сверхкомпенсировать. Очевидно, это не про Макса. Возможно, он так хорошо работает своим ртом, для того, чтобы компенсировать что-то маленькое. Думаю, мы увидим.

Он всасывает в рот весь мой клитор так же, как делал с соском, и мой мозг резко становится онемевшим и пустым, я открываю рот и стону, умоляя его не останавливаться. И, как джентльмен, которым не является, Макс останавливается.

— Нет! Почему ты остановился? — спрашиваю я, поднимая голову с диванной подушки, и смотрю вниз на потрясающего, выводящего из себя мужчину между моих ног.

Эта дерзкая улыбка возвращается.

— Подумал, что заставлю тебя немного поумолять.

— Так я умоляю.

— Недостаточно.

Он пальцами размазывает повсюду мою влажность, играя с моим анусом, но не делая попыток войти в него. Прямо сейчас, я бы позволила ему. Я бы разрешила ему сделать что угодно.

Я тяжело дышу, желая чтобы его пальцы оказались внутри меня до такой степени, что это буквально причиняет боль — женский аналог синим яйцам, но в лучшем виде. Мне нравится легкая боль в постели, пока награда в конце за выдержку стоит того.

— Пожалуйста, — говорю я, мой голос едва ли громче шепота.

Он улыбается шире, показывая свои красивые белые зубы. Затем двумя пальцами скользят в меня. Я ахаю и раздвигаю ноги шире, чтобы он мог войти в меня так глубоко, как позволит длина его пальцев, которые довольно-таки длинные. Сначала Макс просто входит и выходит, а мое влагалище издает сексуальные хлюпающие звуки, но затем он сгибает их, массируя мою точку G и мои глаза закатываются.

Мои ноги начинают дрожать. Увидев, как мое тело сотрясается, он начинает трахать меня пальцами с головокружительной скоростью. Моя голова ударяется о спинку дивана, но меня это не волнует. Я даже не чувствую этого. Весь диван скрипит и протестует, словно у него свой собственный оргазм. Уверена, что у всех внизу будет, что обсудить, но опять же, меня это не волнует.

Мой оргазм взрывается, как бомба, уничтожая меня. Я кричу, не в силах себя остановить, из меня вырывается короткий звук, который вскоре превращается в протяжный, последняя дрожь сотрясает мое тело, и я превращаюсь в лужицу на диванных подушках.

Макс не дает мне времени на восстановление. Вместо этого он снимает с себя одежду и надевает презерватив так быстро, что, если бы я моргнула, то могла бы пропустить это. Я едва могу разглядеть его, прежде чем он толкается в меня. Кричу, ведь даже после того, как он меня растягивал и наказывал пальцами, есть ощущение, что этот парень не промах в департаменте размеров. Все-таки его ужасное отношение было не для того, чтобы что-либо компенсировать.

Он толкается в меня до упора, пока не остается свободного места. Это самое приятное чувство наполненности. Пока скользит в меня и обратно, Макс по очереди то сосет мои соски, то целует в губы. Что-то меняется, когда он держит мое лицо в своих руках и смотрит мне в глаза. На самом деле, я бы не назвала это связью, но эта выводящая из себя дерзость, исчезла. Из полного ненависти секса это перешло в просто поистине необузданный секс.

Он нежно целует меня в губы и кончик носа. В самом деле, как я могу ненавидеть его после этого? Это продолжается какое-то время, и на секунду мне кажется, что мы занимаемся любовью. Но я знаю, что это не так. Я не знаю этого мужчину, мы только познакомились. Чем бы это ни было, это что-то другое. Но что бы это ни было, я не могу насытиться этим.

Этот медленный, приятный секс, начинает набирать обороты, когда он начинает толкаться быстрее. Внезапно Макс выходит из меня и переворачивает на живот. Мое лицо утыкается в декоративную подушку с изображением якоря, которая, кстати, пахнет замечательно, он врезается в меня сзади, и я кричу от удовольствия. Он толкается так сильно, что я могу почувствовать это всем своим телом. Я двигаюсь назад навстречу ему, желая большего.

— Ты жадная маленькая девочка, не так ли? — говорит парень, снова играя со мной, двигаясь так, словно собирается выйти из меня.

Он целует мою спину и скользит языком по позвоночнику, пока его теплые губы не достигают моего уха, и я могу почувствовать его дыхание.

— Ты хочешь больше, да? — говорит Макс.

Едва ли в состоянии связать слова, говорю:

— Я хочу все.

Звуком, наполненным похотью он тихо смеется и снова врезается в меня. Снова и снова, пока я не кричу, принимая один приятный дюйм за другим, умоляя его не останавливаться, в то время как второй оргазм накрывает меня. В этот раз я не в состоянии быстро восстановиться. У меня дрожат колени, и не осталось сил. Когда он, в конце концов, скатывается с меня, я обессиленно лежу. Максу придется сделать всю работу самому. Он перекатывает меня на бок и входит сзади, сжимает мою грудь и щипает за соски.

— Ты в порядке? — игриво спрашивает Макс.

Я более чем в порядке. Я занимаюсь сексом с мужчиной, которого, как я думала, смогу получить только во сне, и у меня только что было два лучших оргазма в моей жизни.

— Я хочу больше, — говорю я.

Он более чем готов угодить мне. Это как если бы у него был бесконечный запас энергии, потому что, прежде чем я осознаю это, он снова толкается в меня, сохраняя непрерывный, яростный темп, который ни один человек не смог бы удерживать на протяжении такого длительного времени. Именно этот повторяющийся ритм позволяет мне испытать третий оргазм. Хоть он и не такой же интенсивный, как первые два, но все равно приятный. В этот раз мы кончаем одновременно. Чувствую, как он напрягается. Руками он сжимает мои бедра, словно боится, что я попытаюсь убежать, Макс кусает меня за плечо и издает низкий, животный звук, когда кончает в меня.

Смотрю через плечо и наблюдаю а тем, как он вытаскивает из меня наполовину твердого гиганта и снимает презерватив. Его тело блестит от пота, каждая мышца туго натянута, как у бодибилдера после тренировки.

Макс тоже смотрит на меня, бросая продолжительные, сбивающие с толку взгляды. Я мгновенно чувствую себя снова застенчивой. Мы разделяем полотенце, и пока я вытираюсь, он сидит рядом со мной на диване, закинув руки за голову. Не уверена, что делать, но предполагаю, что уход, вероятно, является ответом, после того, как он выделил мне время в промежутке между клиентами, я не хочу злоупотреблять гостеприимством и делать это более неловким. Не могу представить более неловкий сценарий, чем быть выгнанной из квартиры какого-то парня после секса. Все совсем не так.

Я встаю и начинаю одеваться.

— Ты получила секс, а теперь уходишь? — спрашивает он.

Где, черт возьми, мой бюстгальтер? Я осматриваю комнату. В конце концов, нахожу его перекинутым через спинку стула.

— Ведь так все и происходит, не так ли?

— Я чувствую себя таким использованным, — говорит он игривым тоном.

Продолжаю одеваться.

— Постой, — теперь парень говорит серьезно, — Поговори со мной минутку.

Я поворачиваюсь и смотрю на него. Его щеки покраснели от напряжения, и кажется. будто после секса он стал светиться изнутри.

Он думает, что я обычная, и это всего лишь отметка из предсмертного списка желаний Кии. Я должна встать, уйти и перейти ко второму конверту, но, несмотря на все небольшие тревожные сигналы в моей голове, я, вероятно, не хочу уходить. В любом случае, я остаюсь. Сворачиваясь калачиком рядом с ним, я смотрю на потолок.

— Обычно после секса мне интересно узнать имя девушки, — говорит он.

— Ох, так вот, как это обычно происходит? — говорю я.

Борюсь с желанием засмеяться. Не могу поверить, что переспала с парнем, так и не сказав ему своего имени. Киа, действительно, вывела меня из моей зоны комфорта.

— Так… этот сумасшедший список желаний? Я первый из многих парней, с которыми тебе предстоит переспать? — спрашивает он.

Так ли это? Киа не была из тех девушек, которые развлекаются с кучей парней, если только это не было ее тайной мечтой. Хотя, я сомневаюсь в этом. Но я даже не могу представить, что будет дальше.

— Не уверена, но теперь я могу открыть следующий конверт.

Он выглядит так, словно гордится собой.

— Я рад, что смог помочь.

Мы сидим в неловкой тишине, оба смотрим на текстурный рисунок потолка, когда он спрашивает:

— Могу ли я спросить, что произошло с твоей подругой?

Вопрос удивляет меня. Я привыкла к тому, что люди вокруг меня уже все знают. Я знала Кию всю свою жизнь, и она всегда была больна. В плохие времена, мне приходилось брать отгулы на работе, поэтому все в школе красоты и на работе знали об этом. Я никогда не была достаточно близка с парнем, чтобы говорить об этом, и я удивлена, насколько больно поднимать эту тему. Думала, что покончила с этой частью, но оказывается, что нет.

— У нее было больное сердце, наследственная болезнь.

Макс поворачивается ко мне лицом. Я чувствую, как он смотрит на меня, словно ждет, когда я сломаюсь. Как бы ни хотела, я не сделаю этого.

Это происходило уже миллион раз, и у меня закончились слезы. Когда я думаю о ней, стараюсь вспоминать хорошие времена, чтобы плохие не смогли взять верх.

Он нежно гладит меня по руке — совсем не то, чего я ожидала.

Сочувственно и нежно, и ощущается по-настоящему искренне.

— Мне жаль.

Я киваю, так как не знаю, что еще сделать. Не ожидала, что он захочет поговорить или будет добрым, услышав о моей лучшей подруге.

Макс не такой, каким я себе его представляла. Где этот самоуверенный придурок, которого я встретила внизу?

Я должна уйти. Если я не сделаю этого сейчас, то он заберется мне под кожу, и я застряну с вопросами «А что если?». А что если он на самом деле хороший человек и только кажется мудаком? А что если…

Стоп.

Я сажусь и говорю:

— Мне надо идти.

Макс тянется к моей руке, но я встаю прежде, чем он сможет взять ее.

— Второго раунда не будет? — спрашивает он с ленивой улыбкой.

Второй раунд звучит замечательно, и это тело… словно сошедшее с картины. Нечто, созданное итальянским мастером. Я, пожалуй, могла бы остаться на второй раунд.

Нет. Этого не произойдет.

Я одеваюсь.

— У меня есть вопросы, которые нужно решить.

Он смеется.

— Что смешного? — спрашиваю я, пока обуваюсь.

— Бросать после секса на одну ночь, обычно мужской ход.

— Похоже, я легко отделалась.

Он поднимает бровь.

— Ну, ты довольно легко отделалась.

Я улыбаюсь. Макс прав. Он точно знал, что делает, и мне понравилась каждая минута этого.

— Хорошо, ну, пока, — говорю я.

Он открывает рот, словно снова собирается сказать мне не уходить, но я ухожу, прежде чем у него появляется шанс.

Глава 3

Принимаю душ, как только возвращаюсь домой, и стараюсь не думать о слегка раздражающем, но великолепном мужчине, которого я только что оставила. Горячая вода стекает по моим плечам, и я думаю о руках Макса на мне, как он целовал мою спину, как все мое тело сотрясала дрожь после каждого им доставленного оргазма. Черт возьми, надо было остаться на второй раунд. Теперь я снова завелась.

После душа я надеваю халат, беру бутылку вина и бокал. Я возвращаюсь на крыльцо и сажусь за стол. Солнце начинает садиться.

Детский смех с другой стороны улицы наполняет окрестности радостными звуками. Прямо сейчас я воюю со своими эмоциями. С одной стороны, я на седьмом небе от счастья после веселого времени, проведенного с Максом, а с другой, меня тошнит от беспокойства, что окажется в следующем конверте. Я просто хочу открыть их все одновременно и покончить с этим, чтобы быть в курсе того, во что ввязываюсь.

Но я не могу сжульничать. Знаю, что Киа ожидает этого. Это же я.

Ненавижу сюрпризы, но у меня невероятный самоконтроль, когда это необходимо.

Смотрю вниз на второй конверт, боясь открывать его. Что может быть дальше? Каждое задание будет сложнее предыдущего? Уверена, что есть много конвертов, задания в которых ужаснее, чем переспать с незнакомцем, но прямо сейчас, я не могу думать об этом.

Я туже завязываю халат и делаю глубокий вдох. Была не была.

Открываю второй конверт и медленно выдыхаю воздух из легких.

Дорогая Фиона, Добро пожаловать в следующее задание моего списка желаний.

Хотела бы я видеть твое лицо прямо сейчас. Если ты читаешь это, значит, ты переспала с мужчиной моей мечты, и, вероятно, насладилась каждой секундой. Ты сделала это, не так ли? Конечно сделала. Бьюсь об заклад, у него большой… ну, во всякой случае. После того, как ты переспала с прекрасным незнакомцем, я смилуюсь над тобой. Следующее задание в моем списке — прочитать «Гордость и предубеждение» Джейн Остин. Я всегда хотела прочесть эту книгу, но никогда не находила времени. Иногда человеку нужно просто притормозить и расслабиться с бокалом вина за хорошей книгой.

С любовью навсегда,

Киа

Я смотрю на бокал вина перед собой. Она меня так хорошо знает. Я всегда хотела прочитать «Гордость и предубеждение», и могу поклясться, это из-за Кии. По какой-то причине, вспоминаю, как она говорила мне, что я должна прочитать эту книгу, потому что она любила ее. Думаю, я ошибаюсь. С тех пор, как я услышала об этой истории, я хотела прочитать ее, но никогда не могла найти время, чтобы сесть и побыть наедине с собой. Предполагаю, теперь у меня нет выбора. Не уверена, когда у меня появится время, но я найду его для нее.

*** Первое, что я делаю, как только просыпаюсь утром — иду в книжный магазин. Пока плетусь по проходу, прохожу мимо книги об истории татуировок и думаю о Максе. Это, действительно, классная книга, с рельефными золотыми словами на обложке. Она наполнена изображениями татуировок со всего мира, от традиционных американских, до японских и полинезийских. Вчера я была так помешана на нас с ним, что даже не нашла времени по-настоящему взглянуть на его тату. Его руки, ноги, грудь и спина были покрыты татуировками. Маленький участок его тела был не покрыт чернилами. Я нашла эти кусочки кожи такими же интригующими, как и те, что были в татуировках. Хочу исследовать их все.

Я кладу книгу обратно на полку. Не похоже на то, что я увижу его снова, поэтому моя маленькая фантазия об исследовании его тела, является всего лишь фантазией. Перехожу к разделу с художественной литературой.

Так много книг, которые я хочу прочитать. Я испытываю соблазн купить стопку книг, но если у меня занимает так много времени прочесть одну, сомневаюсь, что найду время, прочитать все остальные. Я покупаю последний экземпляр «Гордости и предубеждения» и направляюсь в парк вниз по улице.

Хороший день для чтения на свежем воздухе. Солнце светит, но не слишком жарко. Ветер колышет мои волосы, приподнимая края страниц книги. Рядом парень бросает фрисби, а его собака, преследуя его, бежит без поводка. В дальнем конце парка детская зона, которая достаточно хорошо огорожена, чтобы не отвлекаться на звуки криков и смеха. Но я отвлекаюсь.

Прямо сейчас стаканчик кофе звучит потрясающе, но в моей квартире беспорядок, и я должна навести там порядок, а не читать. Одновременно с желанием сделать что-то для себя, что-то пустяковое, что доставит мне удовольствием, появляется чувство вины.

Когда я думаю об удовольствии, то вспоминаю Макса, и мой разум снова начинает блуждать. В этот раз, возвращаясь прямо к нему. Хотела бы я выкинуть его из головы. Это был просто секс. Действительно, отличный секс. Прошло много времени с тех пор, как мне «взрывали мозг». Хотела попросить у него большего, но как бы я это сделала, не выглядя отчаянной?

Когда я сморю на собаку, гоняющуюся за фрисби, чувствую небольшое движение сзади. Ощущаю это больше интуитивно, чем физически. Затем раздается голос:

— Гарантирую, то, что происходит на этих страницах, гораздо интереснее, чем то, что сейчас происходит на этом поле.

Мое сердце чуть ли не выпрыгивает, и я изо всех сил стараюсь не уронить книгу. Несмотря на то, что я провела в его обществе меньше часа, я узнаю этот голос.

— Извини, — говорит Макс, обходя скамейку, чтобы сесть рядом со мной. Его запах доносится до меня по ветру, охватывая меня, такой мягкий и восхитительный, как кашемировый шарф. Не знаю, что это за запах, но помню его на диванных подушках. Хочу искупаться в нем. Поймать его в баночку и везде носить с собой, открывать, чтобы еще раз вдохнуть. — Не хотел напугать тебя.

На нем джинсы и футболка, но даже такая простая одежда на нем смотрит чертовски хорошо. Он мог бы появиться на страницах журнала, а женщины покупали бы всю одежду, которую он демонстрировал для своих мужчин. Хотя, ни один мужчина не будет так хорошо выглядеть в этой одежде.

Стараюсь не показать своего удивления и восторга при виде его, и пытаюсь сменить улыбку на моем лице на что-то более равнодушное.

— Ты читал ее? — спрашиваю.

— Конечно, читал. Остин — одна из великих.

Снова пытаюсь скрыть удивление на своем лице.

— Это история о любви…

Он смотрит на меня с приподнятой бровью.

— И что? — спрашивает он.

— Не думала что ты романтик, — признаюсь я.

— Причина посадить меня в коробочку на хранение, Фиона.

Мне нравится, как он произносит мое имя, убеждаясь, что каждое слово — это свой собственный остров, произнося его отчетливо и значимо.

— Я собирался извиниться за то, что был таким мудаком, когда мы впервые встретились, — продолжает Макс.

— Правда?

Он откидывается назад и ложит руки на спинку скамейки. Кончики его пальцев касаются моего плеча. Он кивает.

— Извинения приняты, — говорю я.

— Оу, я не извинялся. Я сказал, что собирался, а ты все испортила, — говорит он.

Смех зарождается в горле, но я не издаю ни звука.

— Ты забираешь их обратно?

Он смотрит на меня с серьезным выражением лица.

— Возможно, если ты будешь милой, я верну их тебе.

— Ты хочешь заставить меня заработать твое извинение?

— В жизни ничего не дается даром.

В этот раз мой смех становится громким, а живот дрожит. Его каменное выражение лица сменяется на широкую улыбку.

— Ну, ты и задница, — говорю я. — Хотя, я уверена, что для тебя это не секрет.

Макс пожимает плечами.

— Немного банально, но ладно.

Я качаю головой и продолжаю наблюдать за лабрадором, играющим со своим хозяином. Вместо того чтобы приносить игрушку, он убегает, а его хозяин гоняется за ним. Это очень трудно, сосредоточиться на человеке и его собаке, когда Макс сидит так близко ко мне. Кончики его пальцев все еще касаются моего плеча. Интересно, осознает ли он это, как я.

Ощущения такие, словно раскаленная кочерга прикасается к моей коже. Не больно, но невозможно игнорировать.

— Итак, что в следующем конверте? — спрашивает парень.

— Именно по этому я и здесь, — говорю я и поворачиваюсь, чтобы видеть его лицо. — Мне нужно переспать с десятью парнями в этом парке, прежде чем я смогу перейти к следующему заданию.

Его рот буквально раскрывается, и все его тело застывает, и мне так трудно удерживать серьезное выражение лица. В конце концов, он расплывается в улыбке.

— Ты ужасная лгунья, — говорит он.

— Что меня выдало?

— Твое лицо.

— А что с ним?

— Все.

Я хмурюсь. Киа всегда говорила мне, что я не умею делать нечитаемое выражение лица. Думаю, она была права.

Вытаскиваю листок из сумочки и протягиваю ему. Он прочитывает его и смотрит на книгу в моих руках.

— У девушки был отменный вкус, — говорит Макс.

— Но самое странное, я практически уверена, что она уже прочитала книгу, — говорю я, когда он возвращает письмо. — Она всегда говорила, какие романтичные книги Джейн Остин, вот поэтому я всегда хотела прочесть «Гордость и предубеждение». Почему эта книга в списке ее желаний, если она ее уже прочитала?

Он пожимает плечами.

— Возможно, она хотела прочитать ее в последний раз.

Я смотрю вверх на облака, которые образуют форму сердца.

Подходяще для этого разговора.

— Возможно.

— Так, если ты должна прочесть ее, — говорит он, беря книгу из моих рук и находя место, где я остановилась, — почему тогда ты все еще на первой странице?

— Я постоянно отвлекаюсь.

— Почему бы тебе не пойти со мной ко мне? И я почитаю тебе ее в кровати.

Когда смотрю на него, хоть и стараюсь не выдавать себя, не могу сдержать улыбку, расплывающуюся на моем лице. Думаю о том, как его руки и губы ощущались на моей коже, и по моему телу пробегают мурашки, из-за которых твердеют соски, что заметны под моей шелковой блузкой, несмотря на наличие бюстгальтера. Его глаза вспыхивают, и он посылает мне одобрительную улыбку, которая мгновенно делает меня мокрой. Я ерзаю, в одежде покрывающей мое нижнее белье.

— Веди, — говорю я.

*** Еще до того, как мы оказываемся внутри его квартиры, макс начинает раздевать меня, целуя мои голые плечи и запуская пальцы сквозь мои волосы. С молниеносной скоростью он расстегивает мой бюстгальтер, и стоя сзади обхватывает мою грудь, сжимая мои соски, что сразу же посылает импульс между моих ног.

— Я фантазировал о том, чтобы трахнуть тебя с тех пор, как ты ушла из моего дома, — теплым и прерывистым дыханием он говорит мне в ухо.

Чувствую запах одеколона на его коже, дорогой и острый.

Опьяняющий. Он расстегивает мои джинсы, достаточно припуская их, чтобы скользнуть пальцами в мои трусики и ниже, к моей киске. Макс двигается очень искусно. Как взломщик, пытающийся проникнуть, и я раздвигаю ноги для него. Он массирует, исследует и погружает в меня свои пальцы. Мои колени подгибаются, и ему приходится балансировать, удерживая мой вес. Небольшие, наполненные удовольствием звуки зарождаются в моем горле.

Его голос напоминает рычание, когда он произносит:

— Блядь, ты такая мокрая.

Судя по звукам, которые издают его пальцы, когда он трахает меня ими, они полностью покрыты влагой. Но мне недостаточно пальцев. Я хочу его, всего его. Мое тело болит из-за желания к нему.

Я поворачиваюсь к нему лицом.

— Трахни меня, — я требую, потому что мне больше не до игр.

Его улыбка практически сбивает меня с ног. Не думаю, что он может быть сексуальнее, чем в данный момент. Макс толкает меня на диван, одним движением сдергивая с меня джинсы с трусиками, опускается на колени и притягивает меня к краю кровати так, что нижняя часть моего тела свисает. Удерживая одной рукой мою задницу, он дергает меня на себя и врезаясь своим языком сквозь мои складки, начинает упиваться мной, словно ему очень сильно хочется пить. Как только добирается до моего клитора, я полностью готова. Отчаянно нуждаюсь в этом.

Он сбрасывает с себя одежду и достав из прикроватной тумбочки презерватив, надевает его и забирается на меня. Не теряя времени, Макс с ворчанием врезается в меня. Мои глаза невольно закрываются, когда я восхищаюсь ощущением наполненности, которую чувствую. Но я пытаюсь держать глаза открытыми. Я хочу смотреть на его тело, изучать рисунки, которые его украшают. Это история, правда, я пока не уверена, о чем она.

На груди у него изображен олень, чьи рога спускаются через его грудные мышцы прямо к подмышкам. На руке волк. На передней части шеи орел с вытянутыми крыльями. Возможно, он любит животных, или за ними кроется какое-то особенное значение.

Он скользит в меня, и это ощущается так хорошо, что я забываю об изучении остальных татуировок. Возможно, позже у меня будет время для этого. Прямо сейчас, я буду просто наслаждаться. На самом деле, я с нетерпением жду этого. Он толкается в меня, в то же время потирая мой клитор, и я извиваюсь на кровати. Когда Макс хватает мои ноги и закидывает их себе на плечи, складывая меня пополам, уверена, что ощущаю, как он достигает самой глубокой точки во мне. Он настолько глубоко, что это практически причиняет боль, балансируя на грани боли и чистого блаженства. Обожаю это, его каждый пульсирующий дюйм.

Несмотря на то, что трахает меня Макс яростно, его поцелуи медленные и страстные.

— Такая красивая, — говорит он мне в губы своим красивым глубоким голосом. Меня уже много раз называли красивой во время секса, но с другими это было больше похоже на обычные постельные разговоры.

Но когда это говорит Макс, я почему-то верю его словам.

Я облизываю его губы, и он засасывает мой язык.

Когда он отпускает его, я шепчу ему:

— Так хорошо.

Он изменяет ритм своих движений, выходя из меня и вновь толкаясь внутрь, убедившись, что я чувствую всю его длину.

— Тебе нравится? — говорит он, немного дразня.

— Ты ощущаешься так чертовски хорошо.

Царапаю его спину, наслаждаясь тем, как он чувствуется внутри меня.

Затем, не отводя взгляда от моих глаз, Макс начинается вбиваться в меня сильнее. Он так сексуален, и есть что-то в том, как он смотрит на меня, словно изголодавшийся, что заводит меня еще больше. Еще три сильных толчка, и я выкрикиваю его имя и матерюсь. Такое чувство, будто я одержимая, когда оргазм накрывает меня. Мои ноги подгибаются, пока я отхожу от оргазма. Он слезает с меня, прокладывая поцелуями свой путь вниз по моим ногам, и целуя каждый пальчик, пока я медленно возвращаюсь на землю.

— Святое дерьмо, — говорю я, тяжело дыша. Я вытираю пот со лба.

Он наклоняется и целует меня.

— Ты еще не закончила, да?

— Ни единого шанса.

Он улыбается и переворачивает меня на живот. Я обхватываю руками подушку, держа ее так, словно обнимаю его, в то время как он целует мои коленки и бедра, поднимаясь к ягодицм. Макс крепко сжимает их, щипает, целует и кусает. Он, определенно, любитель задницы. К счастью, у меня есть с чем ему можно было бы поиграть.

Макс тянет мои бедра вверх так, что я стою на четвереньках, и входит в меня сзади. Сначала медленно, очень медленно. Он оттягивает мои ягодицы и скользит пальцем по анусу. Он дразнит меня. Я знаю, что он смотрит на реакцию моего тела, читая мою реакцию на его прикосновения к запретной области. И я реагирую — протягиваю руки назад и оттягиваю ягодицы так, чтобы он мог продолжать исследовать и делать то, что захочет.

Макс издает одобрительный звук и большим пальцем надавливает на задний вход. Не проскальзывает внутрь, а просто играет. Ощущения потрясающие, и когда начинают появляться первые импульсы оргазма, я сильнее толкаюсь навстречу ему. Он движется быстрее, ускоряя свой темп.

Внезапно, Макс шлепает меня по ягодице так, что я вздрагиваю, а затем успокаивает, нежно поглаживая. Я стону громче.

Он отвечает еще одним шлепком. На этот раз я готова к нему. Каждый раз, когда Макс делает это, я возбуждаюсь все больше и больше, пока не взрываюсь. И когда он скользит своим мокрым большим пальцем в мою задницу, мой оргазм вырывается, как бешеная собака, и я начинаю брыкаться в его руках. Он рычит и толкается сильнее, пока его собственный оргазм не накрывает его. Я чувствую, как он мощными толчками движется внутри меня и кончает.

Макс падает сверху на меня. Его вес прижимает меня, и мы лежим, тяжело дыша и пытаясь перевести дыхание. Мой мозг взорвался, мои кости слабые и бесполезные, и я с трудом дышу, так же, как и он. Макс скатывается с меня, и я встаю.

Он кладет свои руки на живот, пот стекает по его телу, а также доказательства моего оргазма.

— Дерьмо, презерватив порвался? — спрашивает он, глядя вниз и осматривая латекс, который еще на нем.

— Нет, — говорю я.

— Это все ты? — интересуется Макс, глядя на меня, затем на огромное мокрое пятно на кровати. Он выглядит заинтригованным.

Выражение его лица, которое так и говорит «это из-за меня?»

довольно милое.

Я пожимаю плечами.

— Ты меня возбуждаешь.

Макс наблюдает за мной, пока я хожу по комнате, собирая одежду.

Чувствую на себе его взгляд, и как он следит за моими движениями. Я не привыкла к такому вниманию. Как только мой бюстгальтер и трусики на мне, я начинаю надевать джинсы.

— Ты куда? — спрашивает Макс.

— Эм, домой?

Как и в прошлый раз, он не выглядит счастливым из-за того, что я ухожу. На самом деле, Макс выглядит разочарованным, когда я говорю ему, что иду домой.

— Что насчет того, чтобы я почитал тебе в кровати?

Я смеюсь, но когда смотрю на него, он держит мою книгу «Гордость и предубеждение» в руке.

— Ты серьезно говорил об этом?

— А ты думала, что это был подкат?

Я пожимаю плечами.

— Вроде как.

— И это сработало? — спрашивает он, звуча удивленно.

Правда в том, что ему не нужно было подкатывать, чтобы затащить меня в постель. Мои мысли были уже на полпути к этому, прежде чем он сказал хоть слово, но вместо того, чтобы сказать ему это и раздуть его и без того большое эго, я говорю:

— Это был лучший подкат, который когда-либо на мне использовали.

Он смеется.

— Тебе, действительно, нужно повысить свои ожидания и общаться с мужчинами получше.

Я машу рукой в его сторону.

— Очевидно.

Макс смеется и тянется вперед, хватая меня за руку и игриво дергая обратно на кровать. Я сворачиваюсь калачиком рядом с ним, прижимаясь к изгибу его руки, успокаиваюсь и вдыхю его запах, который есть исключительно у него. Запах, от которого я становлюсь зависимой.

Он начинает читать:

— Все знают, что молодой человек, располагающий средствами, должен подыскивать себе жену…

В течение следующих двух часов, он читает мне. Как только заканчивает, спрашивает:

— Ну, что думаешь?

— Все женщины описаны, как хладнокровные охотницы за деньгами.

От его улыбки по моему телу проходит теплая дрожь. Как и запах, его улыбка также вызывает зависимость. Хотела бы я быть веселой и умной, как Элизабет Беннет, так я могла бы заставлять его смеяться и улыбаться все время.

— Да, думаю, что они такими и были, но обещаю, это одна из лучших когда-либо написанных любовных историй, — говорит он.

Я поднимаюсь на локтях, испытывая желание поцеловать его руку. Но даже несмотря на то, что Макс читает мне любовную историю, и у нас только что был секс, этот маленький жест кажется слишком романтичным, словно я прошу его о большем, чем он мог бы дать мне. Не хочу его спугнуть. Даже, если это просто секс, я не против, чтобы он было постоянным.

Он смотрит на часы.

— У меня клиент через час. Не хочешь по-быстрому пообедать со мной?

После этой силовой тренировки, мне не помешало бы подкрепиться.

— Звучит замечательно.

Мы идем в закусочную рядом с его тату-салоном. Это милое место с сочетанием азиатского и американского. Все, кто работают там, знают его имя и что он обычно заказывает. Я беру корейский суп.

Как только нам приносят еду, он говорит:

— Нам надо делать это почаще, читать, я имею в виду.

То, как он это говорит, с прикрытыми глазами и хриплым голосом, заставляет меня думать, что он говорит вовсе не о чтении.

— Да, должны, — соглашаюсь я.

— Я слышал, что это важно… читать, я имею в виду.

Я смеюсь и качаю головой. Он улыбается, и трепет в моем сердце возвращается. Убирайся. Я не должна влюбляться в него.

— Я тоже это слышала, — признаюсь я.

Затем наступает неловкая тишина. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но быстро закрывает. Делает это пару раз, прежде чем спросить:

— Как суп?

Я совершенно уверена, что это не тот вопрос, который парень хотел задать, но по какой-то причине, он сдерживает себя.

— Острый.

Поднимая свой телефон, он смотрит на черный экран.

— Мы, вероятно, должны обменяться номерами телефонов, чтобы ты смогла написать мне, когда захочешь снова это сделать, — говорит он.

— Читать ты имеешь в виду? — спрашиваю я.

На его лице вспыхивает улыбка. Я вызвала ее. Посмотрите, люди, посмотрите, что я сделала. Я сделала это. Не благодарите.

Мы обмениваемся номерами и разделяем клубничный пирог на десерт. Он забирает счет, отказываясь даже позволить мне на него взглянуть. Если он платит за еду, значит, это считается свиданием.

Мы доходим до его работы пешком. Пока идем, наши пальцы слегка прикасаются друг к другу. Не знаю, это случайно или он делает это специально. Мои мысли и сердце запутались, и все то, что происходит между нами, ощущается так же, как и моя первая влюбленность.

Одновременно страшно и кружится голова.

Мы идем через переулок, и добравшись до его здания, останавливаемся у задней двери. Макс толкает меня спиной к стене и целует, его губы на вкус, как клубника. Это сладкий, нежный поцелуй, который заставляет меня чувствовать себя уязвимой и чувствительной. Это означает, что я влюбилась в него?

Когда мы отстраняемся, он дарит мне еще одну свою потрясающую улыбку.

— Не пропадай, — говорит он, до того, как исчезнуть внутри. Я знаю, что у меня на лице нелепая ухмылка, но мне все равно. Рядом никого нет, кто бы мог увидеть это.

Глава 4

Как только я захожу в дом, не могу перестать думать о нем.

Поблагодарила ли я его за обед? Уверена, что да, но на всякий случай, я должна написать ему. Знаю, что это просто повод, чтобы поговорить с ним, но когда вы хотите что-то настолько сильно, вы с легкостью уговорите себя сделать это, например, сорваться с диеты или купить пару туфель, которую, как вы знаете, не можете себе позволить. Он становится тем, кого я хочу, хотя и знаю, что не должна. У меня ужаснейшая сила воли. На самом деле, у меня ее нет, особенно, когда это касается Макса.

Просматривая свои контакты, чтобы найти его номер, я натыкаюсь на имя Кии и лишь вид ее имени причиняет боль моему сердцу. Мы каждый день звонили или писали друг другу смс, чтобы просто сказать «привет».

Теперь я ни от кого не буду получать сообщения. Никогда не осознавала, сколько времени я провела с Кией, пока она не умерла. Жизнь без нее кажется, более одинокой.

Я кладу телефон, боясь сорваться, если буду продолжать смотреть на ее имя в своих контактах. Ее номер теперь недоступен. Я даже некуда больше позвонить, чтобы просто послушать ее приветствие на голосовой почте. Нет смысла и дальше держать ее номер на телефоне, но я не могу заставить себя удалить его, потому что это ощущается так, словно я попытаюсь избавиться от нее. Я даже сохранила все наши сообщения, чтобы вспоминать наше время, проведенное вместе, шутки, всю дурковатость нашей незабываемой дружбы.

В конце концов, я решаю не писать Максу. Внезапно, я чувствую себя виноватой. За все время, проведенное с Максом, я не думала о том, как сильно скучаю по ней. Я знаю, что именно этого она и хотела бы для меня.

Она не из тех людей, которые ожидают, что кто-то будет утопать в горе. Кия не раз говорила мне, что хочет, чтобы я была счастлива. Она была такой бескорыстной, вот почему я должна быть такой же для нее, и, не отвлекаясь, закончить ее список желаний. Очевидно, для нее это было важно, если она спланировала все так, чтобы я получила конверты после ее смерти.

Я хватаю «Гордость и предубеждение» и читаю ее до конца дня. Я настолько окунулась в роман, что остальной мир исчез. Мне остается всего несколько глав, но мои глаза горят до такой степени, что мне приходится отвлечься от чтения на некоторое время. Мой разум начинает блуждать, и я представляю себя Элизабет Беннет, а Кию — ее сестрой Джейн. В этой моей фантазии мы обе находим настоящую любовь и обретаем счастье.

Макс, определенно, горячий Дарси. Но я думаю, если бы Киа была жива, Макс был бы ее Дарси. Даже несмотря на то, что это была ее идея переспать с ним, я все еще чувствую, что делаю что-то ужасное за ее спиной. Я имею в виду, она была той, кто хотел его, и этого хватило, чтобы он оказался в ее списке желаний.

Мне нужно выкинуть это из головы. Все это чувство вины никому не принесет пользы, а я буду чувствовать себя только хуже.

Со вздохом закрываю книгу и кладу ее на свою грудь. Хотя «Гордость и предубеждение» была в списке желаний Кии, но, кажется, словно книга была подстроена под мой вкус. Она была не таким уж большим романтиком. На самом деле, я почти уверена, что на этом моменте в книге, Кия закатила бы глаза. Для меня, «Гордость и предубеждение» — это именно то, что нужно.

Уже десять. Салон Макса должен быть закрыт, если я правильно помню время работы. Отбросив в сторону чувство вины, я пишу ему, говоря о том, как сильно люблю книгу, и что, к сожалению, из-за работы, не смогу много читать.

Мы переписываемся всю ночь. Говорим о наших любимых фильмах и работе, о нашей жизни в целом. Я узнаю, что он всегда хотел быть художником, и его героями детства были да Винчи и Дали. Ему нравится классическая музыка и дэт-метал, также он выучил язык жестов, чтобы общаться с одним из своих постоянных клиентов, который является глухим.

Он совсем не такой, как я ожидала. На самом деле, Макс вроде как замечательный. Никаких следов от того мудака, с которым я столкнулась, когда впервые вошла в салон. Словно это был совершенно другой человек.

Я начинаю засыпать, и мои глаза напрягаются, чтобы прочитать размытый экран. Когда я смотрю на часы, уже три часа ночи, я должна буду вставать на работу через четыре часа.

Мы прощаемся, и я мгновенно засыпаю, даже не переодеваясь. Когда мой будильник срабатывает в семь утра, я едва могу открыть глаза. Как бы ужасно я себя не чувствовала, это стоило того, чтобы узнать о Максе больше, и быть зомби до конца дня. Хорошо, что я косметолог, а не медсестра или кто-то другой по профессии, которая включает в себя жизненные или смертельные ситуации, хотя, полагаю, что некоторые из женщин, чьими волосами и макияжем я занимаюсь, не согласятся.

После душа я одеваюсь и иду на работу. Должно быть, без макиажа я выгляжу ужасно. Я решаю накраситься, пока жду своего первого клиента.

Это своего рода условие, быть накрашенной, так как это, буквально, моя работа.

Я сижу на своем месте, нанося праймер, когда Мелоди, которая сидит рядом со мной на своем месте, постукивает своими длинными ногтями, чтобы привлечь мое внимание. Когда я смотрю на нее, ее лицо расплывается в широкой улыбке.

— Что? — спрашиваю я.

Мы не лучшие подруги, но стали ближе с тех пор, как Киа умерла.

Все на работе очень поддерживали меня.

— Ты светишься, — говорит она.

Глядя в зеркало, я этого не замечаю. Все, что я вижу, это мешки под глазами и покрывшуюся красными пятнами кожу.

— Это шутка, да? Я выгляжу дерьмово, — говорю я.

— Ну, да, ты права, но под всем этим дерьмом ты светишься.

Я закатываю глаза и наношу консилер, чтобы скрыть мешки под глазами. Выглядит намного лучше.

— У тебя был секс? — спрашивает Мелоди.

Клянусь, что у всех девушек здесь шестое чувство, когда дело касается этого.

Мой разум сразу же возвращается к Максу, его твердому телу, горящим глазам, срывающей трусики улыбке. Я сдерживаю улыбку, что грозит исказить мое пренебрежительное выражение лица, которое я пытаюсь скрыть.

— О Боже, он точно у тебя был, — говорит она. — Ты должна мне все рассказать.

Пока каждая из нас работает над нашими клиентами, я рассказываю им историю о Кие, конвертах и Максе. Как сначала он мне даже не нравился, потому что был самоуверенным придурком, и как потом все изменилось.

Наши клиентки, которые обычно игнорируют наши сплетни, и пустую болтовню, присоединяются к беседе, задавая вопросы и высказывая свое мнение. Все говорят разные версии одного и того же: тебе с ним повезло.

Конечно, я возражаю этому, так как даже хорошо его не знаю. Наши «отношения» вполне можно назвать просто сексом, и я думаю об этом больше, чем есть на самом деле. Но девочки ничего не слышат.

— Ладно, хватит, — говорю я. — Пришло время поговорить о ком-то другом.

Я заканчиваю со своей клиенткой. Это образ подружки невесты с красными губами и с ярко накрашенными глазами. Несмотря на яркий макияж, получилось потрясающе.

— Ты прекрасно выглядишь, — говорю я ей и отправляю к следующему столу, чтобы Тиана могла сделать ей прическу.

Как только я кладу косметику обратно в свой сундучок, я замечаю движение в зеркале и смотрю вверх. Макс стоит с Лидией, менеджером салона, у входа. Она стоит позади него, чтобы он не мог ее видеть, и прыгает, указывая на него, привлекая внимание других девочек. Это работает, и он выглядят немного смущенными, пока идет ко мне.

Мое сердце бьется со скоростью мили в минуту. Я забываю, как дышать, моя голова начинает кружиться, и я начинаю раскачиваться, чувствуя себя так, словно теряю сознание. Не знаю, почему я так нервничаю, когда снова его вижу. Может быть потому, что он на моей территории, и я знаю, что у всех потом будет что сказать по этому поводу.

Что он вообще здесь делает? В одном из наших сообщений я упомянула, где работаю, но не думала, что он, действительно, обратил на это внимание, потому что ничего не ответил на это. Очевидно, обратил. Должно быть, Макс нашел адрес.

Чувствую, как горящие глаза моих коллег следят за каждым моим и его шагом. Он, вероятно, тоже это чувствует, этому свидетельствует его застенчивая улыбка и раскрасневшиеся щеки.

— Привет, — говорит он, останавливаясь передо мной.

— Привет.

Мне хочется обнять его, но ведь наши отношения еще не на таком уровне, да? Я подожду, пока он сделает первый шаг, и когда это дойдет до переписок по телефону.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, стараясь говорить громче, чтобы он знал, что это приятная неожиданность.

— Я надеялся пригласить тебя на ланч.

Девушки вокруг меня вздыхают от умиления. Я стараюсь не обращать на них внимания.

Мой обеденный перерыв еще не скоро, и у меня клиент с минуты на минуту.

— Ох, я…

— Конечно, может, — перебивает меня Лидия. — Джейми может взять твоего следующего клиента, верно, Джейми?

Все заговорщически улыбаются, а Джейми говорит:

— Конечно, могу.

Я люблю этих девушек.

Я беру свою сумочку. Когда мы выходим, мне с восторгом показывают приподнятые большие пальцы и шепотом произносят: «Он такой горячий!»

Они даже и половины не знают.

Мы едем в его джипе с опущенным верхом. Хорошо, что я сегодня завязала свои локоны в небрежный пучок, иначе мои волосы были бы повсюду. Мне нравится ездить рядом с ним, его татуированные руки находятся на руле, каждый раз, когда мы останавливаемся, люди смотрят на нас. Он поднимает другую руку, перебрасывает ее через спинку моего сиденья и пальцами ласкает мою шею, заставляя дрожать, даже несмотря на теплый день.

Мы идем в ярко раскрашенный мексиканский ресторанчик. Я прожила в этом городе всю свою жизнь, и никогда не была в ресторанах, которые не являлись сетью. Киа всегда говорила мне, чтобы я была более смелой, но я никогда не слушала. Теперь я буду, даже начну кушать в новых местах.

— Я была удивлена, увидев тебя сегодня, — признаюсь я.

— Правда?

— Ну, да. Я едва упомянула, где работаю.

— Я художник. Замечаю детали.

Подходит официант и принимает наши заказы. Я выбираю первое блюдо, попавшееся в меню, которое даже не могу произнести. Макс выбирает то же самое. Думаю, сегодня мы оба чувствуем себя авантюристами.

— Итак, — говорит он, потягивая пиво. — Я думал о том, что нам стоит сходить куда-нибудь завтра.

Я останавливаюсь на полпути к своей соломинке. Он приглашает меня на свидание?

— Ладно.

— Тебе нравится искусство?

— А кому не нравится? Я имею в виду, я мало знаю об этом, но мне нравится смотреть на это.

— Один из моих сотрудников проводит художественную выставку в центре города. Нам стоит взглянуть на это.

Мои нервы взыграли, словно рой бабочек в животе. Моя голова идет кругом. Уверена, что его друзья будут там. Он планирует представить меня?

Как он меня представит? Друг, знакомая, цыпочка, с которой он спит? Это не должно быть таким большим делом, но по какой-то причине это ощущается чем-то грандиозным.

— Что мне надеть? — спрашиваю я.

— Что-нибудь милое.

Мы едим нашу еду, а разговор получается естественным. Мне удается рассмешить его, и это самый потрясающий звук. Опять же, это заставляет меня желать, чтобы я была более веселой, и чтобы я могла слышать его смех все время. Во время следующей поездки в книжный магазин, я собираюсь приобрести книгу о том, как шутить.

Когда мы встаем, чтобы уйти, я хватаю свою сумочку, и моя книга «Гордость и предубеждение» нечаянно выпадает. Он поднимает ее с земли и открывает то место, где вставлена закладка.

— У тебя прогресс, — говорит Макс, передавая ее мне.

Я убираю ее в сумочку.

— Не такой большой, как мне хотелось бы. Мой рабочий график в течение недели мешает мне закончить ее.

— Ты всегда можешь прийти ко мне после работы, и я почитаю тебе, — говорит он с хитрой усмешкой.

Я отвечаю на его флирт:

— Неплохая идея.

Если бы у меня было больше времени, я бы отвела его обратно в квартиру, но так как Джейми прикрывает меня, я не хочу испытывать судьбу, опаздывая. Он отвозит меня обратно в салон, и, прежде, чем я могу выйти из джипа, тянется ко мне и глубоко целует пока мы стоим на стоянке.

Окна салона во всю стену дают моим коллегам лучшие места для просмотра, и на протяжении всего поцелуя я ощущаю их взгляды на нас.

— Я заеду за тобой в семь, — говорит он, когда мы, в конце концов, отстраняемся друг от друга.

Я вылезаю из джипа. Боковым зрением вижу всех, включая клиентов, прижатых к окну. Я качаю головой и улыбаюсь. Конечно, это ожидаемая от них реакция. Наверное, они не переставая говорили о Максе с тех пор, как я ушла. Как только я поворачиваюсь к зданию, они разбегаются. Когда вхожу внутрь, они притворяются, что читают журналы или завивают волосы холодными утюжками.

Глава 5

Мне нечего надеть, и в моей квартире полный беспорядок. Что если, когда Макс заедет за мной или привезет, он захочет зайти внутрь. Я не могу позволить ему увидеть мою квартиру в таком виде, иначе он подумает, что я барахольщица. В основном здесь коробки Кии, которые мне дала ее мама.

Я решила поставить их в шкаф, пока не разберу. Это не займет много времени. Из-за встречи с Максом у меня прилив адреналина. На последней коробке, которую я хватаю, написано «одежда».

У нас с Кией был один размер, и мы всегда делились одеждой, хотя ее вещи были намного дороже, чем я могла себе позволить. Я была выше, поэтому ее юбки и шорты обычно были на мне короче. Любое из ее длинных платьев на мне превращалось в мини. Поскольку у меня нет ни одной вещи, подходящей для художественной галереи, я, наконец, решаю открыть одну из коробок Кии.

Когда вижу, что мне отдала ее мама, я одновременно взволнованна и убита горем. Дизайнерская одежда стоимостью в несколько тысяч долларов. Все ее любимые вещи, о которых я мечтала годами, теперь мои.

Я бы отдала каждую из них, если бы только могла вернуть свою подругу.

Доставая маленькое черное платье от Шанель, я борюсь со слезами, прижимаю его к себе и смотрюсь в зеркало. Затем обнимаю его, будто все еще могу чувствовать ее в нем.

— Пожелай мне удачи, Киа, — говорю я.

Сначала я делаю прическу и макияж, наношу бежевые тени и ярко-красную помаду. Я поднимаю волосы вверх, чтобы продемонстрировать облегающее платье с открытой спиной. Затем я заканчиваю свой образ парой шпилек с шипами от Луи Виттон, придавая образу остроту, в конце концов, это же художественная выставка.

Макс звонит в дверной звонок ровно в семь. В последний раз взглянув на себя в зеркало, делаю глубокий вдох и открываю дверь.

— Святой… — говорит он, замолкая, когда видит меня.

Макс и сам выглядит потрясающе: черные брюки, белая рубашка на пуговицах, рукава закатаны до локтей, а также красивые черные часы. Что-то есть в татуированных парнях, носящих красивые наручные часы, что мне очень нравится. Это странно, но это моя странность, и если бы я не беспокоилась о том, что испорчу макияж и прическу, я бы прямо сейчас затащила его внутрь и сорвала с него одежду.

Я не заметила, что он что-то держит, пока он не передает это мне.

Подарок.

Я беру коробочку. Что бы это могло быть? Открыв ее, я поднимаю взгляд на Макса и улыбаюсь. Это аудиокнига «Гордость и предубеждение».

— Так ты сможешь слушать ее по дороге на работу, когда у тебя нет времени на чтение, — говорит он.

Боже, это так мило с его стороны.

— Спасибо большое.

Я обнимаю его, крепко сжимая в объятиях. Руками Макс гладит оголенную часть моей спины. Однако эти щекочущие движения чувствуются потрясающе. Я так возбуждена сейчас.

— Мы должны идти, — говорю я.

Прежде, чем я сорвусь и не смогу себя контролировать рядом с тобой.

На этот раз, когда мы едем в галерею, крыша его джипа на месте, поэтому мои волосы в порядке. Художественная галерея находится в другой модной части города с хипстерскими кафе и вагончиками с органическими продуктами. Немного вычурно и странно, много разодетых людей, а также те, которые выглядят как бездомные — артистичные натуры. Мы заходим внутрь. В помещении полно народу. И сразу же меня очаровывают произведения искусства. Они восхитительные и такие детализированные. На многих картинах висят таблички «продано». Его друг, должно быть, популярен. А цены! Черт возьми! Ни одно произведение искусства не было продано меньше, чем за десять тысяч. У кого, черт возьми, есть такие деньги, чтобы разбрасываться ими? Очевидно, у всех этих людей.

Официанты разносят шампанское, и Макс берет два бокала.

— Все эти картины принадлежат твоему другу? — спрашиваю его. Я не вижу имени ни на одной из них. В углу есть подпись, но мне не прочесть ее, не приблизившись к ней носом.

Некоторые из работ — тату-арты, выполненные в акварели, некоторые — портреты с использованием акрила и масла. Все разных размеров, но от всех работ исходит ощущение, словно все они сделаны одним художником.

— Я бы не назвал нас друзьями. Но да, все они принадлежат ему. Так что ты думаешь? Можешь быть честной. Мне даже не нравится этот парень.

Я иду от картины к картине. Он молча следует за мной. Думаю, хочет, чтобы я раскритиковала их, но я не могу. Они слишком прекрасны для этого.

— Они просто идеальны. Я никогда не видела ничего подобного. Эта детализация, я… у меня нет слов.

— Нет слов? Серьезно?

Я протягиваю ему свой бокал шампанского и подхожу ближе к картине с маленьким мальчиком, стоящим под дождем и протягивающим руку уходящей женщине. Смотря на эту картину, я чувствую глубокую печаль. Это напоминает мне о том, как Киа оставляет меня, и внезапно мои глаза наполняются слезами, и я пытаюсь сдержать их. Я чувствую, как Макс смотрит на меня.

— Ты когда-нибудь смотрел на что-то настолько прекрасное, что это разбивает тебе сердце? — спрашиваю я.

— Да, — говорит он.

Когда я смотрю на него, он разглядывает меня со странным выражением лица, изучает, словно я часть выставки.

Макс начинает что-то говорить, когда его прерывают, полагаю, репортер, если судить по бейджу с его именем, камере висящей на его шее и его поведению:

— Вы Макс Сэвидж? — спрашивает парень. Он молодой, возможно, ему около двадцати, и он полон энергии.

— Да, это я, — говорит Макс.

— Меня зовут Джаред Фрэшер, я с Art Times Magazine. Я надеялся взять у вас интервью о вашей выставке для обложки следующего месяца.

Я смотрю на Макса, потом на репортера, потом снова на Макса.

Подождите, что? Его выставка?

— Эм, — говорит Макс, избегая моего взгляда. — Можем ли мы сделать это завтра? Вы можете позвонить мне в салон, и мы договоримся о встрече, — он протягивает мужчине визитку, которую достал из кошелька.

Как только парень уходит, я говорю:

— Это твои картины?

В ответ он пожимает плечами.

— Почему ты мне не сказал?

— Я хотел твое честное мнение.

— Ну, — я говорю, беря его за руку и протягивая к следующей удивительной картине. — Мои слезы должны были рассказать тебе все.

Его улыбка озаряет помещение.

— Я влюблена в них, — говорю я. — Во все до единой.

— Давай выбираться отсюда, — говорит Макс.

— Уже? Но я видела не все картины.

— В эти выходные я проведу тебе частную экскурсию, — он наклоняется и шепчет мне на ухо. — Прямо сейчас мне надо остаться наедине с тобой в этом платье.

Счет, пожалуйста.

По дороге к его лофту он кладет свою руку на мою голую ногу. Его пальцы скользят под мою юбку, пока не оказываются между моих ног. Он потирает меня через ткань трусиков. Я выгибаю спину и раздвигаю ноги, довая лучший доступ.

Убрав его руку я наклоняюсь через сидение, расстегиваю его слаксы и вытаскиваю твердый член и начинаю сосать. Я всегда гордилась своими способностями сосать член, потому что в основном у меня нет рвотного рефлекса, и я могу заглатывать, как чемпион. Но Макс настолько большой, что это почти невозможно… почти. Мне удается засунуть всю его длину в свой рот. Он гладит меня по голове, как хорошего котенка, и издает одобрительный стон.

— Черт возьми, у тебя это хорошо получается, — говорит он с трепетом.

Я погружаю кончик языка в отверстие, прохожусь по мягкой, ровной поверхности вдоль чувствительного места под ним. Удостоверившись, что уделила внимание каждому сантиметру его восхитительной головки, я снова полностью его заглатываю. Тело Макса застывает, и я чувствую, как замедляется джип, когда его нога ослабевает на педали.

— Блядь, я сейчас кончу, — говорит он, зарывая пальцы в мои волосы и крепко сжимая, практически дергая их, но не сильно.

Я продолжаю сосать, несмотря на его предостережение. Он паркует джип у обочины. Интенсивность его дыхания, говорит мне о том, что Макс долго не протянет. Еще одно заглатывание, и он взрывается у меня во рту.

Шесть длинных, теплых струй стреляют мне в горло, и я проглатываю их, каждую соленную, шелковистую каплю. Он тяжело дышит, и ему нужно время, чтобы прийти в себя.

Его грудь вздымается, Макс вытирает пот со лба и смотрит на меня.

Издает низкий смешок и говорит:

— Это был минет, достойный золотой медали.

Я улыбаюсь ему той же самоуверенной улыбкой, к которой он привык.

— Спасибо.

— Дерьмо, — говорит он, все еще пытаясь отдышаться. — Возможно, тебе стоит сесть за руль? Мои ноги трясутся.

Мы меняемся местами. Мне нравится быть за рулем. Не знаю почему, но у меня возникает чувство гордости, когда я знаю, что он слишком слаб, чтобы вести машину. Мы возвращаемся на дорогу и направляемся к его лофту. Я паркуючь и мы выходим из машины, и идем к лестнице. Пока поднимаемся наверх, его рука лежит на моей пояснице, медленно двигаясь вниз, пока он не обхватывает мою задницу. Как только мы оказываемся внутри, и дверь за нами захлопывается, Макс ведет меня в свою комнату, поднимает заднюю часть моего платья, и дергает мои трусики вниз, думаю быстрее, чем может человек. Он наклоняет меня над своей кроватью. Я испускаю удивленный вздох, когда его язык погружается в меня сзади.

— Черт возьми, ты уже кончила? — спрашивает он в перерывах между лизанием. — Ты такая мокрая.

Я едва могу выговорить слова.

— Нет. Просто чертовски возбуждена.

Еще одно удивление появляется, когда он начинает лизать меня от моего клитора до ануса, которому уделяет больше времени. Если бы это не чувствовалось так потрясающе, я бы испугалась. Как только Макс заканчивает, он погружает пальцы в мою киску.

— Ты нужен мне внутри, — говорю ему.

Он убирает пальцы и скользит в меня одним длинным, плавным толчком. Я кручу бедрами, пока он не касается волшебной точки, глубоко внутри меня, где происходит все самое прекрасное. Его устойчивые движения под идеальным углом, ударяющие по этой волшебной точке, приводят меня в экстаз до такой степени, что я практически смеюсь.

Обычно это не та реакция, которую кто-то хочет услышать, когда занимается сексом со своим партнером, поэтому я стараюсь не выпускать его, но хихиканье остается, смешанное с моими стонами. Ощущение его внутри меня, удовольствие, которое оно приносит, делает меня счастливой… даже легкомысленной. Дикой.

— Трахни меня в задницу, — говорю ему.

Его толчки замедляются, затем останавливаются.

Не знаю, откуда взялись эти слова. Они просто слетели с моего языка, прежде чем я поняла, что говорю. Но, как только я их произношу, понимаю — это именно то, чего я хочу. Я жажду боли, ощущения полноты. Я хочу испытать его во всех отношениях.

— Ты уверена? — спрашивает Макс с опаской, хотя в его голосе слышу похоть и желание. То, как он массирует мои ягодицы грубыми руками, говорит мне, что он делает все возможное, сдерживая себя, пока я не скажу последнее слово.

— Я хочу этого, — говорю ему.

Он открывает один из своих шкафов и достает бутылочку лубриканта.

Выдавив доброе количество геля на руку, втирает его на себя и меня. Мое тело расслабленное и податливое. Я так возбуждена сейчас, что даже не думаю, что смогу почувствовать боль. Плюс, бокал шампанского с выставки помог мне расслабиться.

Сейчас два его пальца внутри меня, и это именно то, что я хотела. Я испускаю низкий, долгий стон и кладу голову на его подушку, выставив задницу, готовая к нему. Затем я чувствую головку его члена у моего заднего входа. Он такой большой по сравнению с его пальцами, что я немного нервничаю. Я замедляю дыхание и пытаюсь расслабиться. Я смогу принять его. Я готова.

Он толкает головку, и я задыхаюсь, когда мое тело привыкает к этому более внушительному гостю.

Макс гладит мои волосы и спину успокаивающими движениями.

— Ты в порядке? — спрашивает он.

Я толкаюсь бедрами назад, принимая глубже в себя.

— Я чувствую себя удивительно, — говорю с мечтательными нотками в голосе, из-за которых я звучу практически опьяненной от удовольствия.

Медленно и уверенно, Макс толкается в меня все глубже, пока не упирается до конца. Сделав паузу, позволяя моему телу привыкнуть и мне отдышаться, он спрашивает:

— Ты все еще хочешь этого?

— Больше всего на свете.

С этими словами он начинает двигаться. Сначала медленно, но быстро набирает скорость. Мне даже не надо прикасаться к клитору, чтобы быть на грани оргазма. Не уверена, что только анальный секс приведет меня к этому, но это ощущается невероятным, да и я не спешу кончить.

Первый раз, за все время, что я его слышала, он такой громкий во время секса. Макс издает эти глубокие, мужские горловые звуки, которые звучат примитивно, полными похоти и чистого тестостерона. Звук его мускулистых бедер шлепающих по моим, возбуждает меня еще больше.

Осознание того, что Макс наблюдает, как он входит в меня сзади, как моя задница покачивается с каждым его толчком, заставляет меня желать, чтобы рядом было зеркало, и я тоже могла посмотреть. По его реакции могу сказать, что это адски сексуально, и он по-настоящему завелся.

Внезапно он хватает мои бедра и врезается в меня, словно пытается пробиться через мою сердцевину. Он погружает два пальца в мое истекающее влагалище, имитируя двойное проникновение. Я кричу и мгновенно рассыпаюсь на части. Макс кончает следом.

Закончив, Макс выходит из меня и мы падаем на кровать. Он смотрит на меня, его глаза все еще полны желания.

— Это было невероятно, — говорит мужчина. — У тебя выдающаяся задница.

Я смеюсь, затаив дыхание.

— Как насчет душа? — предлагает он.

— Звучит замечательно.

Мы снова занимаемся сексом в душе, затем еще раз, когда возвращаемся в его постель. У него больше выносливости, чем я думала.

Когда мы заканчиваем, у меня болит голова, и я едва могу двигаться, но уже поздно, поэтому встаю, чтобы схватить свою одежду.

Он садится и берет меня за руку.

— Останься на ночь, — просит Макс.

Остаться на ночь? Это большой шаг… по крайней мере, я так думаю.

Я отказываюсь об этом думать. Может, он просто не в состоянии отвезти меня домой сегодня. После такого марафона я не виню его.

— Хорошо, — говорю я.

Мы вместе сворачиваемся калачиком. Он оборачивает свои руки вокруг меня, и в такой позе мы остаемся всю ночь.

Глава 6

Наши встречи продолжаются на протяжение двух недель. Все свободное время мы проводим вместе. Когда у меня нет работы, я нахожусь с ним, в его салоне или лофте. Я даже виделась с его друзьями. Откровенно говоря, это было неловко. Представляя меня им, Макс повернулся ко мне и посмотрел так, словно у меня были ответы на все вопросы. Я понятия не имела, что сказать или сделать, поэтому представилась его другом. Он вздернул свою бровь, глядя на меня, а я пожала плечами. А чего он ожидал?

«Привет, я Фиона, подружка Макса по траханью?» После этого никто из нас не поднимал эту тему. Все это было очень сбивающим с толку.

Мне понадобилось целых две недели, чтобы закончить аудиокнигу.

Мне стыдно, что я так долго делала это и не перешла к другим конвертам из списка желаний Кии.

Вместо того, чтобы отправиться к Максу после работы, как делала в последнее время, я еду домой и беру коробку с конвертами с прикроватного столика. Следуя своей традиции, хватаю бокал с бутылкой вина и иду на крыльцо.

Сегодня на улице ветрено и немного прохладно. Небо затянуто тучами, а в воздухе витает запах дождя. Люблю этот запах. Я закутываюсь в одеяло, которое захватила с собой, закидываю ноги на стул напротив и читаю третий конверт.

Конверт № 3

Дорогая Фиона, Тебе понравилась книга? Знаю, что понравилась. Готова к заданию № 3? Не уверена, что да, так как тебя легко напугать. Помнишь, когда мы были детьми, то всегда говорили о том, что когда-нибудь отправимся в устрашающий призрачный тур по Саванне в Джорджии? Ну, когда-нибудь наступило сейчас. Я знаю, что ты справишься. Ты храбрее, чем думаешь.

А теперь иди и докажи, что я права. Нельзя тратить ни минуты!

С любовью навсегда,

Киа

Я опускаю листок. Совсем забыла о туре, о котором мы говорили с самого детства. Я даже не помню, что именно было в туре, поэтому хватаю свой телефон и гуглю. Тур проходит по трем разным местам: Аберкорн Стрит, где, как предполагается, преследовалась маленькая девочка, которая впоследствии умерла от обезвоживания в виде наказания, назначенного ее безжалостным отцом, и три сестры из Флориды, которые были убиты там во время каникул. От одной мысли об этом, по моей коже бегут мурашки, и я вспоминаю, почему в детстве мне так хотелось поехать в этот тур. Я была трусихой, как и Киа, но по какой-то причине, мне нравилось быть напуганной, нравились погоня и адреналин, конечно же, до тех пор, пока я была в безопасности своего дивана. Но я хотела большего. Хотела по-настоящему испытать чувство страха, отсюда и идея с туром.

Следующее место остановки тура — кладбище Бонавентура, Калхун, морг больницы Олд Кэндлер (одно только название вызывает мурашки по моему телу), затем самое популярное место в списке — дом Сорель Уид.

Есть еще несколько остановок в туре, и все они вызывают смутные воспоминания наших с Кией обсуждений много лет назад.

Мы с Киа спланировали все путешествие, но каким-то образом жизнь все время мешала нам, и мы так и не поехали. Тур занимает день или два, плюс дорога. Я пробуду там около недели. Ехать одной не очень весело, но я не могу попросить Макса бросить все и отправиться со мной. Я видела его расписание, и оно заполнено. Достаточно того, что он отменял клиентов, чтобы провести со мной время. Я могла бы подождать, но уже чувствую себя виноватой за то, что пренебрегла списком желаний Кии, проводя все свое время с Максом. Я должна сделать это для нее.

Смотрю на коробку с конвертами. Что если большинство из них связаны с путешествиями? Хоть у меня и накопилась куча свободного времени, которое я не использовала, я не могу просто так уходить с работы каждый раз, когда у Кии будет для меня задание. Киа знает, что я всегда все планирую. Она поймет меня, если я сейчас прочитаю их все.

— Киа, почему ты так со мной поступаешь? — спрашиваю я.

Я чувствую, что она прикалывается надо мной из могилы. Это в ее духе. Держу пари, если бы она могла увидеть меня сейчас, то засмеялась бы. Я улыбаюсь при мысли об этом. Почему, умерев, она должна отличаться от той, кем она была при жизни?

С глубоким, неуверенным вздохом, я открываю конверт № 4.

Дорогая Фиона, Ты ничего не могла с собой поделать, не так ли? Тебе просто было необходимо узнать все наперед.

Я оглядываюсь вокруг, словно ожидая увидеть ее призрак. Сердце колотится в груди. Откуда, черт возьми, она знала, что я буду читать дальше? Я снова смотрю на конверт и продолжаю читать.

Уверена, ты интересуешься, откуда я знала, что ты будешь читать дальше…

О, боже! Становится жутко.

Это потому, что ты моя лучшая подруга, и я знаю тебя лучше, чем кто-либо другой. Я знала, что ты не можешь просто оставить все как есть и жить своей жизнью, как необузданный и свободный человек, потому что ты слишком уважаешь других, и я люблю тебя за это. Прочти остальные конверты, кроме последнего. Его пока не читай. Обещаю, это не очередной призыв к приключениям.

С любовью навсегда,

Киа

Менее пугающе. Моя лучшая подруга знала меня лучше, чем кто-либо другой. Я наливаю себе бокал вина. Начинают падать первые капли дождя.

Я слушаю успокаивающий стук капель по навесу надо мной и перехожу к пятому конверту.

Конверт № 5.

Дорогая Фиона, После того, как ты получишь свою долю страха в Джорджии, ты должна отправиться в Перу и увидеть Мачу-Пикчу. Увидеть тропу инков и долину Ларес. Покори вершины горы Вероника и самое глубокое озеро, которое ты когда-либо видела. Исследуй руины. Я знаю, наверное, тебе интересно, откуда ты возьмешь такие деньги, но уверена, моя мама сказала тебе, что у меня есть деньги, и я хочу, чтобы ты взяла их. Их будет достаточно, чтобы заплатить за все, что находится в списке. Зная тебя, мне кажется, что ты, вероятно, сказала ей, что тебе не нужны деньги и настаивала, чтобы она оставила их на расходы, связанные с похоронами. Я сказала своей маме, что ты, скорее всего, так скажешь, и она посмеялась, потому что тоже тоже знала это. Я также сказала ей отложить их до тех пор, пока ты не придешь в себя. Поэтому просто возьми эти чертовы деньги. Я много работала ради этого дерьма и я хочу, чтобы они были у тебя. Счастливых путешествий!

С любовью навсегда,

Киа

Я смеюсь. Все произошло в точности так, как она написала. Ее мама подошла ко мне на поминках и рассказала о деньгах, которые Киа скопила и хотела, чтобы я их взяла. Я сказала ее маме оставить их, чтобы помочь с похоронами, и все, что я хотела, это несколько памятных подарков, которые будут напоминать мне о Кие. Мне показалось странным, что ее мама засмеялась и заплакала. Я думала, что она просто благодарна за деньги, хоть ее семья и была богатой, но теперь я знаю, что все произошло именно так, как и сказала Киа. Ее мама отправила меня домой с машиной, полностью забитой коробками с вещами подруги. Теми, что сложены в моем шкафу.

Мой живот скручивает от боли. Я отодвигаю от себя бокал вина, голова идет кругом от всей этой информации, или, возможно, от вина. Я выпила полбутылки, даже не осознавая этого. Тем не менее, это все очень ошеломляюще. Киа хочет, чтобы я поехала в Джорджию, а затем в Перу? Я никогда не была за пределами Штатов. Надо о многом подумать, где остановиться, когда отправиться путешествовать. Мне нужен паспорт. Это совсем не то, что я ожидала, и это далеко от ночи с незнакомцем и чтения «Гордости и предубеждения». Я боюсь даже смотреть, что будет дальше.

Медленно, дрожащими и неуклюжими пальцами, я открываю следующий конверт.

Конверт № 6.

Дорогая Фиона Следующей точкой твоего пункта назначения… ты готова? Ты уверена? Ты слетишь с катушек, потому что это потрясающе. Барабанную дробь, пожалуйста… ШОТЛАНДИЯ! Помнишь, как мы всегда хотели отправиться на озеро и увидеть Несси (Примечание: Лохнесское чудовище)? Это твой шанс! Кроме того, есть что-то сексуальное в килтах, волынках и шотландском акценте.

С любовью навсегда,

Киа

Шотландия? Иисус, что дальше? Не поймите меня неправильно, я очень хочу побывать в этих местах. Это было мечтой всей моей жизни, но мы говорим о путешествиях, по крайней мере, сроком на месяц. Мне придется отложить все в своей жизни. Нужно прочесть еще один конверт, прежде чем перейти к последнему. Не могу представить, куда она еще захочет меня отправить. Саванна, Перу и Шотландия были единственными местами, куда мы собирались поехать вместе. И все это было моими идеями. Я пытаюсь вспомнить, говорила ли она когда-нибудь о чем-нибудь еще, о вещах, которые хотела сделать только она, и к которым я не выразила своего мнения. Она была адреналиновой наркоманкой, любила прыгать с парашютом, плавать с акулами, но ничего из этого здесь нет.

Мой взгляд скользит по двум другим конвертам, и внезапно меня охватывает страх. Боже. Это невозможно. Она бы не стала… но что, если она сделала это? Я должна провести черту для себя.

Беру следующий конверт, словно это хвост гремучей змеи, и открываю его.

Конверт № 7.

Дорогая Фиона, Ты полностью готова к приключениям? Следующее путешествие не такое шикарное, но очень важное для меня. Это то, о чем мы всегда говорили, что сделаем. Я хочу, чтобы ты поехала в мой родной город, зашла в тот маленький магазинчик мороженого, который я любила в детстве. Звучит не очень, но поверь мне, ты не пожалеешь. Ты никогда не пробовала такого мороженого. Оно напоминает мне о временах, когда в мире все было хорошо.

Из больших приключений — это все. Обещаю. Пожалуйста, не читай дальше. Клянусь, последний конверт не оторвет тебя от твоей рутины и не выведет из строя. Мне просто нужно, чтобы ты прочитала его позже.

Наслаждайся своими путешествиями. В душе я буду там с тобой.

С любовью навсегда,

Киа

Я откидываюсь на спинку стула. Слава Богу. Никаких экстремальных видов спорта или чего-то, что подвергнет меня опасности. Ее родной город не так далеко. Странное место после Перу и Шотландии, но у нее были свои причины, и я уверена, что найду их все в последнем конверте.

Я убираю коробку с конвертами, оставив последний нетронутым, как она и просила.

Думаю обо всех своих путешествиях и стараюсь быть счастливой из-за этого. Она должна быть здесь, со мной, в тех местах, о которых мы мечтали. Это несправедливо. Я пьяна, зла и хочу все сломать. Решаю пойти в спортзал, чтобы сжечь выпитые калории и разбитое сердце.

*** Вернувшись домой из спортзала, я чувствую себя намного лучше. Я решаю позвонить маме Кии и договориться о поездке. Остаток ночи мы проводим, разговаривая о том, чем мы с Киа занимались, когда я ночевала у них дома. Иногда мне казалось, что я там живу. Там я провела большую часть своего детства. Моя собственная мать была не совсем тем человеком, которому можно присвоить звание матери года. Она была более чем счастлива, избавиться от меня, оставляя у Кии.

Мама подруги рассказывает мне о том, как мы с Кией постоянно смеялись, сводя ее с ума, и иногда ей приходилось заставлять нас спускаться вниз, чтобы она могла немного поспать. Мы смеемся и предаемся воспоминаниями часами. Я рассказываю ей о конвертах, и она говорит, что была рядом, когда Киа их писала. Я едва могу держать глаза открытыми, когда мы прощаемся.

На следующее утро я проверяю свой банковский счет и вижу на нем гораздо больше денег, чем ожидала. Как долго она их копила? Должно быть, это была вся ее жизнь. Возможно, ее мама добавила немного, не знаю. Нет смысла строить догадки. Они уже на счету, и их более чем достаточно, чтобы я смогла совершить эти поездки.

Нужно многое сделать, чтобы подготовиться. Сначала, я звоню н работу и говорю с менеджером. Не колеблясь, она разрешает мне взять отгул. Я рассказываю ей о своих планах и о списке желаний Кии.

Единственное, о чем она просит меня, это поддерживать связь, чтобы она знала, что я в безопасности, и делать кучу фотографий, чтобы все девушки смогли прочувствовать это через меня. Я соглашаюсь. Это будет странно, что я буду одна все это время. Я такой трудоголик.

После смерти Кии, я не тратила время на скорбь. Вместо этого я погрузилась в работу, чтобы отвлечься от всех эмоций, с которыми еще не была готова иметь дело. Я до сих пор не знаю, готова ли иметь с ними дело.

Но теперь, когда у меня есть все это время для себя, вероятно, все мои эмоции выйдут на передний план. Кто знает, возможно, это был грандиозный план Кии втянуть меня в приключения по типу «Ешь, Молись, Люби», чтобы я справилась с ее уходом. Если это так, то я надеюсь, что это сработает.

Далее, если я собираюсь в поход в Перу, мне нужны походные ботинки и рюкзак для вещей. Я взволнована и немного расстроена. Решаю не рассказывать Максу о поездках. Лучше просто с этим покончить. С глаз долой из сердца вон, верно? Я не могу заставить себя посмотреть ему в глаза. Знаю, что если сделаю это, то захочу остаться с ним или попрошу его поехать со мной, а прямо сейчас, я не могу сделать ни то, ни другое. Я не могу взвалить на него свой эмоциональный багаж и попросить отложить все его дела в сторону, чтобы я могла выполнить последние желания моей лучшей подруги. Это несправедливо.

То, что придется отпустить его, чувствуется неправильным, и это не то, что я хочу, но я понимаю, что так будет лучше. Звучит ужасно, но так нам обоим будет легче. Возможно, уже через день или два он даже не заметит, что я уехала. Не похоже, что у него есть какие-либо чувства ко мне. Мы просто тусовались вместе. И это было весело. Очень весело.

Я закрываю глаза. Не думай о нем.

Первой моей поездкой является Саванна. Это легко. Все, что мне нужно, это чемодан и достаточное количество одежды на неделю. Я решаю сесть за руль, вместо того, чтобы полететь. По правде говоря, я боюсь летать. Поскольку у меня нет выбора, кроме как лететь за границу в Перу и Шотландию, я решаю придерживаться своего плана по пути в Джорджию.

Кроме того, должно быть, будет весело, посещать различные придорожные достопримечательности. На юге много памятников истории и культуры.

Есть много того, что я хочу увидеть и сделать на этом пути.

До того как уехать, я направляюсь в книжный магазин и покупаю аудиокнигу «Эмма», еще один роман Джейн Остин, чтобы послушать по дороге. Пока нахожусь в магазине, прохожу мимо той же книги с татуировками, которую я видела, когда покупала «Гордость и предубеждение». Я беру ее и пролистываю страницы. Плохая идея. Теперь я не могу перестать думать о Максе. В книге есть список значений татуировок.

Сначала я ищу значение татуировки, которая покрывает его грудь.

Она означает мужское начало и мужскую силу. Волк означает верность и семью. Орел — решительность и сосредоточенность. Не знаю, набил он эти татуировки, чтобы обозначить эти конкретные вещи, и есть ли вообще за ними какой-либо смысл, но если это какой-то показатель его личность, то это имеет значение.

Выходя из книжного магазина, я в последний раз оглядываю город, к которому привязана и который не покидала много лет, молча прощаюсь, прежде чем отправиться в путь.

В итоге, я получаю огромное удовольствие от своего путешествия. Я останавливаюсь в ресторане, посвященном персикам, и пробую все, что есть в меню. Коблер, бургер с персиковым соусом и домашним персиковым медом, который я решила пить, пока не устану. Частично это связанно с тем, как сильно я скучала по Максу. К счастью, я оставила телефон в машине мотеля, так что пьяных сообщений не было. На следующее утро у меня похмелье, и я ненавижу жизнь. Клянусь, если еще хоть раз попробую что-нибудь из этого покрытого нежным пушком фрукта, меня вырвет. Мне нужно перестать прятать свои эмоции за алкоголем и начать разбираться с проблемами лицом к лицу. Это намного легче сказать, чем сделать, но это будет частью миссии в этих поездках.

Сам тур очень веселый. Много чего можно увидеть и сделать, и все было таким жутким, как я и надеялась. Было легко держать свои мысли занятыми. Проблема в том, что в первую ночь, когда я остаюсь одна в номере отеля, мне приходит сообщение. Я сижу на кровати, на заднем плане идет фильм, который я включила, чтобы чувствовать себя не слишком одиноко. Смотрю на экран телефона, на сообщение от Макса, но не открываю его. Как бы сильно я ни старалась не открывать его, я знаю, что если не прочту его, оно будет преследовать меня, и это будет гораздо хуже, чем любой из призраков в туре.

Поэтому я открываю его.

Макс: Голодна?

Конечно, он все еще думает, что я в городе. Я смотрю на часы в углу экрана телефона. Он уже заканчивает работать. С тех пор, как мы стали чаще встречаться у нас сложилась определенная рутина. Уверена, когда я не отвечу, он подумает, что я уже сплю. Это не так уж и страшно. Я ставлю телефон на зарядку, и он не издает ни звука всю ночь.

На следующий день я осматриваю достопримечательности старого города. Я примеряю платья для старомодной фотосессии южной красавицы и иду в огромный магазин косметики, который находится в торговом центре, чтобы найти косметику, которая дополнит мой набор дома. Я получаю еще одно сообщение от Макса.

Макс: Ты еще не проснулась? Не хочешь позавтракать?

В моем горле встает комок. Игнорировать его нелегко, но он сдастся.

Он слишком красив и уверен в себе, чтобы ждать такую простую девушку, как я.

Выключаю телефон и кладу его в сумочку до конца дня. Я не проверяю его, пока не направляюсь домой. Я даже не хочу смотреть на него, но мне нужно забронировать рейс в Перу. Там пять текстовых сообщений, несколько пропущенных вызовов и голосовых сообщений. Я даже не смотрю на них. Будет легче игнорировать его, когда я уеду из страны. Там, куда я еду, в Перу, не будет ловить сотовая связь, и я не хочу, чтобы технологии, испортили для меня этот опыт. Я заказываю билет и снова убираю свой телефон.

Глава 7

Перед отъездом в Саванну я собрала вещи и для Перу. Единственное, что мне остается сделать, когда я вернусь домой, это забрать сумку и уехать. Я подозреваю, что Джейн Остин на пути к тому, чтобы стать моим любимым автором. Но для долгого полета в Перу, решаю попробовать что-то другое. Поскольку это поход, я заскакиваю в книжный магазин и беру экземпляр Шерил Стрэйд «Дикая».

Когда я подъезжаю к дому, уже поздно. На улицах пусто, солнце заходит за горизонт. Мысль о моей кровати звучит просто фантастически.

Когда я заезжаю на свое парковочное место, вижу, что кто-то сидит на моем крыльце. Он сидит ко мне спиной, так что сначала я его не узнаю, но когда человек поворачивается ко мне лицом, чтобы посмотреть на меня, мое сердце взрывается в трепете.

Макс.

Все время, пока была в Саванне, я не переживала о макияже, хотя и купила тонны косметики, а также не делала ничего, кроме небрежного пучка со своими волосами. Не думала, что это важно. Я не пыталась кого-то впечатлить. Теперь я спешу пригладить свои волосы. Мой желудок сжимается, и я ищу пути к отступлению. Я не готова встретиться с ним прямо сейчас, не сейчас, когда я наполовину сплю и выгляжу так, словно провела неделю под мостом. Думаю, я могла бы сдать назад и продолжить ехать. Это будет чертовски дерьмово, но также избавит меня от необходимости разбираться с этим прямо сейчас.

Но я не могу сделать этого. Он подумает, что сделал что-то не так, или что я злюсь на него. Это несправедливо по отношению к нему.

Дерьмо. Я похожа на бездомную. Я не готова к этому. Снова увидеть его…

Тоска переполняет меня, и я понимаю, как сильно скучала по нему.

Когда я выхожу из машины, Макс встает, но ничего не говорит.

Просто стоит, засунув руки в карманы, и молча смотрит, как я иду к нему. Я делаю медленные, умеренные вдохи, стараясь казаться спокойной. Но в своих смешанных мыслях, пытаюсь найти, что сказать ему.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я.

Его холодный взгляд пронзает меня до костей, голос негодующе монотонен, когда он говорит:

— Когда я несколько дней не слышал от тебя никаких новостей, я забеспокоился и пошел на твою работу. Менеджер сказала мне, что ты в Саванне и должна вернуться сегодня.

Неужели он ждал меня на крыльце весь день? Я хочу спросить его, но боюсь собственного голоса. Если я заговорю, то сломаюсь.

Он продолжает:

— Она также сказала мне, что через день или два ты уезжаешь в Перу, а потом в Шотландию. Собиралась ли ты рассказать мне об этом?

Расправив плечи, я стараюсь не выглядеть такой жалкой, какой себя чувствую.

— Нет, — признаюсь я.

Он трет лицо руками, словно пытается сдержать свой гнев. Ненавижу видеть его таким, хочу обнять его и поцеловать, заставить почувствовать его по-другому, но я не знаю, хорошая ли это идея, поэтому остаюсь на месте.

— Почему, черт возьми, нет? — спрашивает Макс. — Я думал, что ты лежишь где-нибудь в больнице или даже мертва.

Я шокирована гневом и разочарованием в его голосе. Я предполагала, что он будет раздражен моим исчезновением, но через неделю, ему все равно. Он был бы с какой-нибудь новой девушкой, занимаясь с ней потрясающим сексом, а я была бы далеким воспоминанием.

На глаза наворачиваются слезы. Я отчаянно пытаюсь их сдержать. Но не могу, пока стою под его пристальным взглядом. Единственное, что мне удается сделать, это вытереть их также быстро, как они появляются.

— Я видела, какое у тебя забитое расписание на работе, и не хотела, чтобы ты откладывал свои дела на потом ради меня, пока я буду шататься по миру. Но это то, что я должна сделать для своей лучшей подруги, — говорю я.

Его плечи расслабляются, и его взгляд становится печальным, когда он говорит:

— Ты не думаешь, что должна была позволить мне самому решить, чего я хочу? Если я хочу поставить свою жизнь на паузу, то это мой выбор, а не твой.

Слезы начинают течь быстрее, невозможно удержать их.

— Я думала, что тебе все равно. Думала, что ты двинулся дальше.

Моя сумка ощущается так, словно весит миллион фунтов. Все кажется тяжелым, мои плечи, моя голова. Может, потому что я устала от путешествия, или, возможно, это все из-за вины, которую я чувствую, и которая тянет меня вниз. Видя его таким расстроенным, я понимаю, какую ошибку совершила. Честно говоря, я не думала, что его это так сильно волнует. Я просто хочу упасть, свернуться в клубок и заплакать. Все те эмоции, которые я сдерживала, в конце концов, вырываются на свободу в самое неподходящее время. Мне не нужна была публика, когда это произойдет.

— Почему, черт побери, ты мне не позвонила? — спрашивает он. Его голос изменился. Теперь в нем присутствует больше беспокойства, чем злости.

— Я не хотела обременять тебя своим багажом. Не то, чтобы мы пара или что-то вроде этого, — говорю я.

Не стоило этого говорить. Взгляд, которым Макс смотрит на меня, может спугнуть даже краску со стены.

— Ты думаешь, я провожу все свое свободное время с кем-то, кто мне безразличен, в ком я не заинтересован? Все не выглядит так, словно я звонил тебе посреди ночи, чтобы по-быстрому перепихнуться, а потом шлепнуть по заднице. Ты была в моем салоне, среди моих клиентов. Я познакомил тебя со своими друзьями. Я хочу быть с тобой.

Сейчас мои слезы струятся огромной каскадом, а мое дыхание затруднено. Каждая частичка меня хочет сломаться, сильно и уродливо заплакать, исказив мое лицо, но я сдерживаюсь. Я надеялась, что я ему небезразлична, так как он мне дорог. Позволяю себе признаться в этом, так как Макс сделал это первым. Все это время я лгала себе. Пытаясь убедить себя, что все, что между нами было — всего лишь интрижка. Такое облегчение знать, что он тоже хочет быть со мной. Но теперь, я боюсь, что все испортила. Макс так зол на меня сейчас, что не знаю, сможет ли простить.

Видя меня плачущей, он смягчает свой гнев и качает головой.

Суровые морщины на его лбу разглаживаются.

— Что с тобой происходит? Поговори со мной, — говорит Макс. Он садится и похлопывает по ступенькам крыльца рядом с собой.

Я сажусь рядом с ним и прерывисто вздыхаю, прежде чем сказать:

— Это должны были быть моя лучшая подруга и я, но ее здесь нет, и я не думаю, что смогу сделать это сама.

Слезы катятся еще быстрее, и я едва могу дышать. Макс обнимает меня и крепко прижимает к себе.

— Тогда я поеду с тобой.

То, как он это говорит, словно это не больше, чем поход в кино или в магазин, заставляет меня задуматься, понимает ли он, о чем я говорю.

— Я имею в виду Перу и Шотландию, — говорю я.

Он улыбается.

— Да, я понял. Я не такой глупый, каким кажусь.

Я продолжаю смотреть на него.

— Но твоя работа.

— Она может подождать. Это татуировки, а не нейрохирургия. Если мои клиенты так сильно их хотят, то они могут подождать. Если нет, они могут пойти к кому-нибудь другому. У меня в команде лучшие тату-мастера. Они справятся.

— Ты сделаешь это для меня?

— Я сделаю для тебя все, что угодно.

Я беру его лицо в свои ладони. Когда он смотрит на меня, в его взгляде я вижу что-то уязвимое. Что-то, чего я никогда раньше не видела у него. Я закрываю глаза и целую его. Он проводит большим пальцем по линии моей челюсти и наклоняет мою голову назад, чтобы углубить поцелуй. Макс тянет меня с земли и поднимает на руки. Я вскрикиваю и смеюсь от внезапной невесомости, когда оказываюсь практически в воздухе. Протянув руку, я открываю дверь, и он заносит меня внутрь. Моя квартира достаточно маленькая и Макс с легкостью находит мою спальню.

Он кладет меня на кровать, и мы снова целуемся. Его руки не блуждают, он не прикасается ни к одной части моего тела, за исключением моих щек.

Кажется, он вполне удовлетворен тем, что просто целует меня. Я люблю мягкий танец наших языков, когда они сливаются воедино. Я могла бы целовать его весь день, если бы мое тело не требовало от него большего.

Он отстраняется от меня, но наши лица остаются близко друг к другу.

— Я скучал по тебе. Ты напугала меня до чертиков. Если мы сбираемся быть вместе, не пугай меня больше так, договорились? — говорит парень.

Я провожу большим пальцем по его скуле. Мне нравится все в его чертах лица. И я не могу не гордиться тем, что он хочет быть со мной.

Будет очень много ревнивых женщин.

— Обещаю, — говорю я.

Он снимает с меня рубашку, а я с него. Услуга за услугу, пока мы оба не остаемся голыми. Тогда мы просто исследуем тела друг друга. Медленно и страстно. Свет выключен. Никто из нас не спешит. Просто двое людей, узнающих друг друга самым интимным способом из возможных.

Легкий толчок его руки, и я раздвигаю свои ноги. Он проводит кончиками своих пальцев вверх и вниз по моим ногам, посылая дрожь по всему телу. Обхватывает мою грудь, сжимая соски, пока они не становятся твердыми. Одна его рука лежит у меня на груди, пока другой движется мне между ног. Макс проникает в меня двумя пальцами, вытаскивает их и подносит к моим губам. Засовывая его пальцы в рот, я поглаживаю его.

Предэякулят покрывает мою руку, что позволяет легко скользить вверх и вниз по его толстому, длинному члену. Его бедра двигаются, трахая мою руку.

Раздвинув свои ноги еще шире, я направляю его в себя. Сначала его толчки медленные, но потом он обнимает за талию и поднимает с кровати, все еще оставаясь внутри. Я обхватываю его ногами и руками пока он трахает меня стоя. Должно быть, требуется невероятное количество физической силы, чтобы удерживать меня и трахать в одно и то же время.

Он делает это с легкостью.

Спустя некоторое время Макс прижимает меня спиной к стене, чтобы я не упала, и закидывает обе мои ноги себе на плечи. Мои веки трепещут, глаза закатываются, пока он врезается в меня.

— У тебя такая тугая киска. Так хорошо, — выдыхает он. — Мне нравится, как она сжимает мой член.

Макс прижимает свои губы к моим, и наши языки сплетаются в страстном поцелуе. Я стону ему в рот, а его член входит в меня еще глубже, одновременно болезненно и возбуждающе.

— У тебя такой большой член, — говорю я, когда наши губы расцепляются.

— Да? — дразнит он, жестко вдалбливаясь в меня, пока я не начинаю кричать.

Мои соседи, вероятно, думают, что меня убивают. Или наслаждаются шоу. Пока не слышно никаких копов.

— Тебе нравится, как я тебя трахаю? — спрашивает он.

— Я обожаю это.

Он несет меня обратно к кровати и опускает, оставаясь стоять надо мной.

— Я хочу посмотреть, как ты будешь себя трогать, — говорит Макс.

Я делаю то, что он хочет, поглаживая клитор пальцами, пока он смотрит, как я погружаюсь в свои влажные, набухшие глубины двумя пальцами.

Выражение его лица становится напряженным, пока Макс гладит свой член.

— Быстрее, — говорит он.

Я мастурбирую в бешеном темпе, покачивая бедрами, приближая себя к кульминации.

— Теперь эта симпатичная киска принадлежит мне, — говорит он. — Никто другой не получит тебя.

Мне нравится, каким он становится собственником во время секса, таким жестоким и звероподобным.

Мои стоны становятся громче по мере нарастания напряжения. Я не могу больше терпеть, и он это знает.

— Кончи для меня, — командует Макс. — Я хочу видеть, как ты кончаешь.

Мое тело расслабляется, пока пульсирует оргазм. Я оттягиваю свои половые губы, чтобы он мог увидеть доказательство в виде моего твердого клитора. Чувствую, как из меня вытекает влага. Он наклоняется, слизывая ее, и поглощает мой чувствительный клитор.

Насытившись, Макс откидывается назад и с похотливым видом говорит:

— Хорошая девочка.

— Твоя очередь, — выдыхаю я.

— Скажи мне, чего ты хочешь.

— Погладь для меня этот большой член.

Он становится у края кровати и медленно, неторопливо разыгрывает представление. Я встаю на колени перед ним и облизываю кончик, слизывая предэякулят.

— Блядь, так горячо, — говорит Макс.

Я поднимаю глаза и смотрю ему в лицо.

— Я хочу увидеть твою красивую задницу, — командует он.

Я поворачиваюсь и наклоняюсь к нему, раздвигая ягодицы.

Его голос становится глубоким и напряженным.

— О, Боже, малышка, ты потрясающая.

Я облизываю палец, делая его влажным, затем начинаю поглаживать свою дырочку, проталкиваясь через плотный барьер.

— Ох, блядь, — кричит Макс, и я чувствую, как его горячая сперма выстреливает на мою щелочку и задницу.

Он падает на кровать рядом со мной, выглядя полностью удовлетворенным.

— Твою мать, — выдыхает парень. — Это была самая сексуальная вещь, которую я когда-либо видел.

Я целую его в губы.

— Рада, что тебе понравилось.

Ему требуется время, чтобы прийти в себя. Как только Макс успокаивается, встает и начинает голышом расхаживать по моей комнате.

Лежа в постели я наблюдаю за тем, как он изучает корешки книг на моих полках. Я удовлетворенно вздыхаю, любуясь его прекрасным телом, твердыми изгибами икр и подколенных сухожилий, тугой круглой задницей. Сплошные мускулы и жилистое изящество. Если бы я была художником, нарисовала бы его вот так, стоящим в моей комнате.

Мне нравится, что ему комфортно в своем теле, так что я начинаю чувствовать то же самое, когда нахожусь рядом с ним. Он заставляет меня чувствовать себя сексуальной и красивой.

— Какая из них твоя любимая? — спрашивает Макс, указывая на книги.

Все мои книги старые. Я не читала их много лет. В основном, это остатки школьных лет, когда у меня было время всего мира.

— «Игра престолов», — говорю я. Это единственная книга из серии, которую я читала, но она мне так понравилась, что я перечитала ее дважды.

Он смотрит на меня, широко улыбаясь и разинув рот.

— Ты шутишь, да?

— Нет, не шучу. Ты читал ее? — я думала, что мне придется оправдываться перед ним, но он возвращается в постель и ложится рядом со мной, показывая внутреннюю сторону руки.

Рядом с его подмышкой есть отрывок, который гласит: «Как только вы примете свои недостатки, никто не сможет использовать их против вас».

— Тирион Ланнистер! — говорю я, наклоняясь ближе, чтобы лучше рассмотреть. У его есть еще несколько татуировок на теле, которые являются высказываниями, и я задаюсь вопросом, из других ли они книг.

— Он мой любимый персонаж, и это одна из моих любимых цитат, — говорю я ему.

— Никогда бы не подумал, что ты любительница фэнтези, — признается Макс.

Я искоса смотрю на него и улыбаюсь.

— Ты многого обо мне не знаешь.

— Чего, например? — он гладит кожу внутренней стороны моего бедра, щекоча, но успокаивающим, потрясающим образом.

— Например, под всей моей косметикой и краской для волос живет суперботаник.

Он опирается на локоть, улыбка занимает большую часть его лица.

— Ты? Этого просто не может быть.

Я поднимаю бровь. Вызов принят.

— Когда я училась в старшей школе, то прочитала все книги из серии «Забытые Королевства», — говорю я.

— Как в «Подземельях Драконов»?

— Да.

Его смех сотрясет кровать.

— Киа постоянно дразнила меня по этому поводу. Подруга думала, что я самый большой ботаник в мире, пока она не запрыгнула на поезд Гарри Поттера и, наконец, поняла. Это было настоящим противостоянием, — рассказываю я.

Он качает головой и его смех затихает.

— Жаль, что ты с ней не познакомился, — шепчу я.

— Мне тоже.

Некоторое время мы лежим в тишине, а затем он спрашивает:

— Ты тоже занимаешься косплейством?

— Нет, но я делаю красивый макияж для друзей, которые этим занимаются. Я была на куче съездов.

Он берет меня за руку, держит ее и играет с моими пальцами.

— Ты, официально, мой самый любимый человек на земле.

— А ты мой, — отвечаю я.

Глава 8

Несколько дней спустя, когда Макс забирает свой паспорт и решает все свои дела на работе, у нас есть все необходимое для путешествия, и мы отправляемся в Перу. Я безумно рада, что он со мной. Когда Макс рядом, мне некогда скучать. Даже во время долгого перелета. Иногда мы читаем, иногда играем в Мэд Либс или другие игры, такие как Скрабл или Боггл. В основном, мы просто разговариваем. Чем больше я узнаю, тем больше мне хочется знать о нем.

Наконец, мы приземляемся в Перу. Это самое прекрасное, что я когда-либо видела. Макс настаивает на том, чтобы платить за все, даже если я говорю, что могу сделать это сама. Он не хочет это даже обсуждать. Мы останавливаемся в роскошных отелях, но во время похода спим в палатке, и это самая романтичная часть путешествия. Каждую ночь, несмотря на то, что мы оба невероятно уставшие от долгих миль ходьбы, мы занимаемся любовью. Не сексом. Не просто два голых потных тела, врезающихся друг в друга. То, что происходит в палатке, чувственно и прекрасно, и заставляет меня чувствовать себя более цельной, чем я ощущала в течение долгого времени. Мы смотрим друг другу в глаза, и он шепчет мне, как я прекрасна и как сильно он меня хочет. С моей стороны это, действительно, занятия любовью, потому что это именно то, что я чувствую. Я люблю этого человека. Нельзя больше отрицать это. Я не буду первой, кто скажет это вслух, но я могу быть первой, кто признается в этом себе.

После двух недель в Перу мы улетаем в Шотландию. Полеты намного более утомительны, чем я думала. Мы прибываем в Эдинбург и отправляемся прямо в кровать, а потом на завтрак, который мы заказали.

Это очаровательный маленький загородный домик, окруженный садом и шотландскими высокогорными коровами, бродящими по полям вокруг него. Они самые милые существа, которых я когда-либо видела, все длинноволосые, пушистые и с длинными рогами. Наш таксист с сильным акцентом говорит, что это охраняемые животные, которых держат только как домашних животных, и с ними обращаются лучше, чем с большинством собак в Америке.

Мы с Максом получаем необходимую долю сна, прежде чем отправляемся смотреть достопримечательности. Я могла бы жить так всю жизнь: лежать рядом с ним, вдыхая его запах, который полюбила, и каждое утро просыпаясь, первым видеть его лицо. То, как он смотрит на меня, говорит мне о том, что Макс чувствует то же, что и я, но пока что, он не сказал этих слов. Может, ждет, что я признаюсь первой. Может, Макс также боится разбить свое сердце, как и я.

Когда мы просыпаемся, еще рано. Небо затянуто тучами, на улице холодно. В Шотландии почти каждый день такая погода. У них в основном два сезона: холодный и еще более холодный. Мне очень понравилось Перу, но я обожаю Шотландию. Я всей душой ощущаю, словно принадлежу этому месту. Просто находясь здесь, я чувствую себя здоровее и счастливее, как духовно, так и физически.

В первый день мы занимаемся обычными туристическими делами.

Мы идем смотреть на Фолкеркское колесо, которое поднимает паромы в канале, также посещаем замки Эдинбург, Данноттар и Стерлинг.

На следующий день мы отправляемся в королевский сад, а потом на Лохнесс. Лохнесс — это гигантское озеро, которое больше похоже на Тихий океан. Другую сторону озера даже не видно в бинокль. На озере разрешены только пароходы, чтобы не загрязнять воду. Мы с Максом катаемся на одной из лодок, большая белая баржа, которая напоминает мне о романе Марка Твена.

От ветра у меня немеют щеки, я не чувствую пальцев, но мне это нравится. На корабле не так много людей, и мы одни на палубе. Макс стоит позади меня, согревая, обнимая за талию. Он кладет подбородок мне на плечо.

— Ты видишь это? — спрашивает Макс.

— Что?

Он указывает вдаль.

— Там.

Я напрягаю глаза, но вижу только кусок дерева, плавающего на поверхности.

— Это Несси.

Я игриво тычу его локтем в живот, и они издает преувеличенный звук «ух», прежде чем засмеяться.

Я смотрю на гладкую серую поверхность, ожидая любой ряби или волнения в воде. По словам гида, именно здесь было больше всего случаев наблюдений за Несси.

— Мне нравится быть здесь с тобой, — говорит он мне, целуя мочку моего уха. Я наклоняюсь к нему, наслаждаясь теплом его дыхания на своей холодной коже. Большим пальцем Макс касается выпуклости под моей грудью. Я не уверена, понимает ли он, где находятся его руки, поскольку на мне объемный пиджак, но я ощущаю его прикосновения так же остро, как если бы была голой. Мурашки бегут по моим рукам. Мое тело пробуждается, позабыв о холоде.

Я слегка двигаю бедрами, в ответ он прижимается ко мне.

— Может, нам стоит вернуться в нашу комнату после этого, — говорю ему.

— А как же Несси? — спрашивает Макс.

— Несси здесь с 1933 года. Я не думаю, что оно куда-либо уйдет.

Я чувствую низкий рокот его смеха, и когда Макс прижимается ко мне, я чувствую, какой он твердый.

Как только лодка причаливает, мы возвращаемся в номер. Он не тратит время на то, чтобы раздеть меня. Это не романтично, как в горах Перу. Прямо сейчас мы питаемся страстным, первобытным желанием, в котором нуждаются наши тела.

Он грубее, чем обычно, с животной силой срывает с меня одежду, сдергивая трусики и разрывая их пополам. Я так возбуждена, когда Макс шлепает меня по заднице и дергает за волосы. Он связывает мои руки за спиной тем, что осталось от трусиков.

Что бы ни вселилось в него, оно дикое и отчаянное, и я наслаждаюсь каждой минутой этого. Как только мы приземлились, я купила бутылек смазки. Это было определенно не тем, что я хотела взять с собой в самолет, и чтобы меня расспрашивали, с какой целью я его везу.

— Посмотри в прикроватной тумбочке, — командую ему.

Он открывает ящик и достает бутылочку.

— Тебе это может понадобиться, — говорю я. — Все зависит от того, что ты планируешь.

Когда Макс взволнован, он издает определенный смех, который отличается от его смеха в повседневной жизни. Это забавно и очаровательно.

— Мне нравится ход твоих мыслей.

Мы проводим следующие несколько часов, занимаясь лучшим сексом, который у нас когда-либо был. На мой взгляд, это лучший секс в моей жизни. У меня такое чувство, что и для него также, потому что, когда мы заканчиваем, он полон комплиментов и объятий.

Затем мы идем ужинать в традиционный паб. Мы оба голодные после спальных Олимпийских игр, через которые мы только что прошли.

Макс отхлебывает пену из кружки и облизывает кончиком языка усы, которые она оставила после себя. Тусклое освещение придает ему таинственный и сексуальный вид. Почему я все еще возбуждена после всего, чем мы только что занимались?

— Что ты планируешь делать после такого, как закончишь со списком желаний? — спрашивает он.

Это тушит пламя. Я смотрю на телевизор в углу паба над баром. Там транслируют соккер — футбол, как его называют в Европе.

— Я не знаю. Стараюсь пока не думать об этом. Боюсь, как только я закончу список, то почувствую, что Киа ушла по-настоящему. Без нее я не уверена в своем будущем. Она такая большая часть моего прошлого, что я не знаю, кто я без нее.

Он наклоняется над столом и хватает меня за руку, крепко удерживая ее в своей.

— Мы разберемся с этим вместе.

— Я люблю тебя… — выдаю я и резко замолкаю, осознав, что только что произнесла эти слова. Я думала о них, но не собиралась говорить их вслух. Но они только что вырвались! Дерьмо. Я только что сказала ему, что люблю его. Я не собиралась говорить это первой. Я никогда не говорю это первой. Несколько серьезных парней, которые у меня были, всегда были первыми. Даже тогда я не хотела отвечать этим же, потому что это никогда не было похоже на то, что сейчас происходит между мной и Максом. Это первый раз, когда я, действительно, почувствовала любовь к кому-то, за исключением Кии и моей семьи.

Он выглядит таким же потрясенным, как и я, и часть меня хочет взять свои слова обратно и забыть, что это когда-либо произошло. Но теперь уже слишком поздно. Другая часть меня рада, что я сказала это, потому что это то, что я чувствую, и мне надоело сдерживать свои эмоции. Я знаю по опыту, что они надолго не останутся закрытыми внутри, и когда они решат выйти, то это произойдет в худшее время.

— Ты ничего не должен мне говорить… — начинаю я. Но Макс перебивает меня:

— Я тоже люблю тебя.

Я изучаю его лицо в поисках правды. Не вижу никаких подпрыгиваний или признаков того, что ему неудобно или он лжет.

— Не говорит, если это не всерьез, — прошу его. — Ты не обязан мне отвечать тем же, только потому, что я сделала это. Эти слова важны для меня.

— Я люблю тебя, — говорит он.

У меня дрожит подбородок. Не знаю, почему мне сейчас хочется плакать, но я плачу. И все же, пытаюсь остановить себя, так как ему достаточно моих слез.

— Хорошо.

Он кивает и целует мою руку.

— Теперь, когда все улажено, хочешь десерт?

— Я бы не отказалась.

— Ты не отказалась бы? — с преувеличенными движениями он прижимает руку к груди, его глаза широко раскрыты и драматичны. — Ты хочешь сказать, что испытываешь ко мне те же чувства, что и к десерту?[3] Я бросаю в него орешек, потому что он ведет себя смешно, и он такой отвратительно милый, когда такой. Мне нравится, что его личность бывает разной.

Макс может быть глупым и забавным, сильным и соблазнительным, любящим и прекрасным. Я никогда не чувствовала, что мы в каких-то границах, и я должна вести себя определенным образом и как-то по-особенному рядом с ним все время.

— Да, — отвечаю я.

Он склоняет голову.

— Я польщен.

Я смеюсь.

— Тебе и следовало бы, потому что я охренеть как сильно люблю десерт.

Он хихикает, но вскоре его смех стихает и он вздыхает.

— Я должен быть честен с тобой кое в чем.

Мой желудок сжимается. Эти слова — пугают.

— Ладно… — говорю я.

Я жду, когда она сбросит на меня бомбу и скажет, что у него есть девушка, парень или ребенок. Этот секрет выйдет наружу и мой пузырь лопнет, как раз в тот момент, когда я собралась начать свою жизнь заново после потери Кии.

— Извини, что не сказал тебе раньше, но я видел тебя в баре в те ночи, когда ты выпивала со своей подругой, смеялась и смотрела на меня через витрину моего магазина. Я знал кто ты, когда ты пришла.

Я уставилась на него.

— Ты серьезно?

Он кивает.

— Я подумал, что ты симпатичная, и когда увидела тебя в своем салоне, решил, что ты пришла пригласить меня на свидание, но слишком нервничала, чтобы что-то сказать. Вот почему я прикалывался над тобой по поводу татуировок феи и бабочки, и еще из-за того, что я мудак. Наверное, это был мой самый ужасный способ флирта.

Я задыхаюсь, имитируя негодование.

— Ты считаешь меня милой? Так называют щеночков или новорожденных.

Он улыбается и подходит к моей стороне стола, садясь рядом со мной.

Макс целует меня в щеку, шею, и наконец, в губы.

— Ты больше чем милая. Ты чертовски сексуальная, и я люблю в тебе все.

Не могу не задаться вопросом, что бы Киа подумала обо всем этом.

Вот мужчина из ее списка и теперь он влюблен в меня, а я в него. Больше это не кажется ее списком желаний. Думаю, оно никогда и не было таковым.

*** Когда мы с Максом возвращаемся, все, что я хочу сделать, это отправиться домой и отдохнуть до следующей недели. Но у нас нет времени на сон после смены часовых поясов. Мой отпуск заканчивается, Максу тоже скоро придется вернуться на работу. Реальная жизнь скоро обрушится на нас, но есть еще одно последнее задание и последний конверт, который мне надо открыть.

Мы едем в город, в котором выросла Киа, в магазин мороженого, который она любила в детстве. Немного холодновато для мороженого, но это никого не останавливает. Место переполнено, и негде припарковаться.

Поэтому нам приходится оставить автомобиль на противоположной стороне улицы и перейти дорогу. Кафе-мороженое находится в простом деревенском здании, расположенном в центре города с тремя светофорами.

Мы заходим внутрь. Декор выглядит так, словно не обновлялся с 1970-х годов. Все покрыто обесцвеченными от солнца цветами от скамеек до обоев. На самом деле, это выглядит отвратительно, но за такое мороженое можно и умереть. Макс заказывает мятное с шоколадной крошкой, а я беру любимое мороженое Кии — со вкусом розы. Я никогда раньше не пробовала ничего со вкусом розы. И как ни странно, это вкусно.

Мы занимаем кабинку у окна и наблюдаем за проезжающими машинами. Макс садится рядом со мной, и я кладу голову на его плечо и задумываюсь. Видимо потому, что это место было одним из ее любимых, я начинаю думать о подруге и об одном и последних раз, когда я была с ней.

Мы лежали уютно устроившись в ее постели, и она расспрашивала меня о моих планах после ее ухода, также, как Макс в шотландском пабе. Тогда я тоже пыталась сменить тему. Мне была ненавистна мысль о том, что Киа умрет, но никто ничего не мог с этим сделать. В глубине души, я надеялась, что когда-нибудь найдется способ спасти ее. Я просто не хотела в это верить.

Она даже не казалась расстроенной. Поначалу так и было, особенно, когда кардиостимулятор работал не так, как надо, и после всех неудачных операций. Но потом что-то случилось, не знаю, что именно, и она изменилась. Смирилась со своей судьбой гораздо легче, чем все мы. Ее семья и я были единственными, кто еще держался. Она продолжала твердить мне, что после ее смерти я должна жить своей жизнью, искать счастье везде, где только смогу. Я сказала ей, что без нее нет счастья и что я больше не хочу об этом говорить. После этого она ничего не сказала, просто сидела с задумчивым видом. Вообще-то, она выглядела так, словно что-то замышляет. Через неделю ее не стало.

— Киа, что-то замышляла, — шепчу я.

Макс смотрит на меня, слизывая зеленое мороженное с губ.

— Что ты имеешь в виду?

— Не думаю, что эта поездка была для нее.

Он улыбается.

— Я никогда так и не думал, по крайней мере, после того, как узнал тебя. Когда ты рассказала мне о Кие, я знал, что это не ее список, а твой.

— Почему ты мне сразу не сказал?

Он пожимает плечами.

— Очевидно, это было важно для нее и для тебя, так что не мое дело строить догадки.

— Я должна прочитать последний конверт.

— Сделай это. Ты в последнем месте из списка и уже попробовала мороженое. Ты выполнила задание.

Я достаю конверт из сумочки. Макс тоже наклоняется, чтобы прочитать.

Дорогая Фиона, Уверена, что к этому времени ты уже поняла, что эти путешествия были для тебя, а не для меня. Если бы это был мой список желаний, то ты бы, вероятно, все еще рылась где-нибудь в пещерах прямо сейчас. Но дело не во мне. Единственное, о чем я сожалею, это о том, что ты продолжаешь оплакивать меня после моей смерти и не живешь своей самой грандиозной жизнью, которую можешь иметь. Твое сердце слишком большое, чтобы удерживать меня в нем. Избавься от этого дерьма.

Приноси радость и любовь другим так же, как и мне, и убедись, что ты получаешь это все взамен.

С любовью навсегда и навечно, Киа Я прижимаю кулак ко рту, чтобы сдержать рыдания, которые так и рвутся наружу. Макс обнимает меня. Его прикосновения успокаивают и дарят чувство безопасности.

— Пойдем, — говорит он. — Поехали домой.

Эпилог

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Макс, когда игла скользит по коже моего плеча. Это уже третий час сеанса моей татуировки.

— Я в порядке.

Мы женаты уже практически три года, и мне никогда не надоест смотреть на то, как он работает, как его волосы спадают на лоб, и на то, как он сосредоточен. Он, действительно, мастер своего дела, и мне нравится быть рядом с ним, когда он что-то создает.

Макс сидит и любуется своей работой.

— Готово. Подойди к зеркалу и посмотри.

Какое облегчение. Я не хотела говорить ему, как мне больно, потому что не хотела выглядеть ребенком и быть похожей на тех, на кого жалуются его коллеги. Я рада, что он смог набить мне татуировку, когда мы были одни в закрытом салоне.

Я встаю перед зеркалом в полный рост.

— О, Боже! — говорю я, стараясь не заплакать, когда вижу потрясающую татуировку.

Это сердце с крыльями и розами, а через него проходит надпись «Киа». Она датирована двумя годами ранее, когда родилась наша дочь. Я назвала ее в честь своей лучшей подруги. В конце концов, у меня не было бы дочери от этого прекрасного мужчины, если бы моя лучшая подруга не поспособствовала этому.

Макс подходит сзади и кладет руки мне на плечи.

— Тебе нравится? — спрашивает он.

— Я обожаю ее.

Он целую голую кожу моего плеча, затем проходится поцелуями по моей шее. Я закрываю глаза и сосредотачиваюсь на том, как хорошо мне знакомы его мягкие губы, и как точно они знают, куда опуститься. Макс обладает глубоким знанием каждой части моего тела и знает, что меня возбуждает больше всего. Он засовывает руки мне под рубашку.

Расстегивает мой лифчик, оставляя его свободно болтаться. Затем он обхватывает мою грудь и щипает соски, посылая разряд прямо в клитор, словно эти две части тела связаны.

Макс разворачивает меня, поднимает мою рубашку, осторожно, чтобы не задеть свежую татуировку, и отбрасывает ее в сторону. Хорошо, что на окнах задернуты шторы. Его рот поглощает одну из моих грудей, в то время как рукой он продолжает сжимать другую. Я запускаю пальцы в его густые темные волосы и смотрю, как он умело целует, облизывает и сосет мои соски.

Макс пятится и смотрит на меня.

— Как ты, моя жена? Как, черт возьми, мне так повезло?

Я смахиваю с его щеки ресничку и продолжаю ласкать его красивое лицо.

— Сейчас тебе повезет еще больше.

Он улыбается, опускает руки к поясу моих шорт, и стягивает их. Я перехожу через них и пинаю в сторону. Он целует мой живот, спускается к трусикам, и делает глубокий вдох.

— Мне нравится твой запах, — говорит Макс. — Я пристрастился к нему, — он еще раз принюхивается и осторожно кусает за ткань.

Макс стягивает мои трусики вниз и облизывает верхушку моего холмика, не проникая между складками. Это сводит меня с ума, потому что я знаю, как он умеет орудовать языком, но пока сдерживается. Хочет убедиться, что для меня это пытка, пока я не перестану терпеть, и не начну умолять об этом.

Его язык такой влажный, мягкий и теплый. Не проходит много времени, как я толкаюсь бедрами ему в лицо, побуждая его проникнуть глубже, просунуть его чуть глубже. Он улыбается моему рвению, но отказывается подчиниться.

— Я собираюсь трахнуть твой нос, если ты не будешь осторожен, — говорю я ему.

Он смеется.

— Звучит странно. Мне нравится.

Я закатываю глаза, беря его руку, лежащую у меня на бедре, и пытаюсь заставить его дотронуться до меня.

— Нет, — отвечает он.

Я стону.

— Ты подлый.

— Нет, я само зло.

Я должна посмеяться над этим. В нем нет ничего плохого. Но он чертов дразнилка.

Я толкаю его, и он, смеясь, падает на задницу.

— Сними одежду, или ты увидишь, кто здесь злодей, — говорю я.

Его улыбка растягивается по всему лицу.

— Да, мэм.

Он снимает рубашку, потом джинсы. Его огромный, гордый член, выпрыгивает из трусов.

Я тянусь к сумочке на столе и беру презерватив.

— Нет, — говорит Макс, протягивая руку и забирая его у меня. Он отбрасывает его в сторону. — Думаю, пора сделать младшего братика для Кии.

Я выгибаю бровь.

— А что, если это будет еще одна девочка?

Я нависаю над ним, затем присаживаюсь на корточки и насаживаюсь на его голый член. Каждый раз, когда я опускаюсь, он толкается вверх, и мы создаем волшебный ритм, который затрагивает все нужные места. Я привстаю и оборачиваюсь к нему спиной, снова заполняя себя его членом.

Я знаю, как сильно он любит мою задницу, и я хочу дать ему лучший вид на нее. Это заводит его еще больше, так как из-за беременности Кии она стала больше. Он всегда просит прислать ему фото, когда меня нет рядом.

Макс не может насытиться.

Он поглаживает мои ягодицы и шепчет:

— Я сейчас кончу, — он хватая меня за бедра, и толкается жестче.

— Кончи внутри меня, малыш, — говорю я.

Еще один сильный толчок, и он заполняет меня. Я чувствую тепло его спермы. Когда я встаю, она стекает лужицей у его яиц. Я помогаю ему вытереться, потом целую.

— Нам пора, — говорю ему. — Мы же не хотим опоздать.

Он смотрит на часы.

— Вот дерьмо. Да, нам лучше поторопиться.

Мы одеваемся, закрываем дверь и направляемся в детский сад.

Мы заходим внутрь, и как только Киа видит нас, она раскинув руки, начинает ковылять на своих пухлых ножках в нашу сторону, заставляя подпрыгивать свои темные кудряшки. Она бежит прямо к отцу.

— Привет, дружок, — говорит Макс, подхватывая ее на руки.

Она выглядит такой крошечной в его мускулистых руках. Когда я смотрю на них, на мою прекрасную семью, я не могу не поблагодарить свою лучшую подругу за то, что заставила меня выполнить тот список желаний. Благодаря ей теперь моя жизнь ощущается цельной.

Книга предназначена только для ознакомительного чтения. Любая публикация данного материала без ссылки на группу и указания переводчика строго запрещена. Любое коммерческое и иное использование материала, кроме предварительного ознакомления, запрещено!!!

Ещё больше горячих романов можете найти в нашей группе: https://vk.com/passion.oflove

Примечания

1

Одежда гавайского происхождения свободного покроя, свисающая с плеч (примеч. пер.).

2

Savage — дикарь (пер. с английского).

3

Игра со словом «love».

Content

Пенни Вилдер
Грязное обещание

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Эпилог

Примечания