Давыдова Ирина Васильевна

Маски любви

Глава 1

– Вот она, моя крошка, – громко объявил Жека, стоя на парковке в окружении друзей и знакомых и хвастаясь своей очередной новой тачкой, приобретенной сегодня с утра.

Scuderia Cameron призывно сверкала своими серебристыми боками, привлекая внимание и соблазняя роскошью всех окружающих девиц.

– Ну, она и красотка, рядом с ней ни одна баба не взлетает, – выкрикнул Димон, приближаясь к Вишневскому и хлопая его по плечу.

– Нет, друг, здесь сравнивать не стоит. Я буду на ней увозить баб, и только потом с ними зажиматься, чтобы девчонкам обидно не было, – ответил парень, вызывая смех у окружающих.

– Ты скоро нам ни одной красотки не оставишь, всех уже захомутал.

– Димон, не гони, – отозвался Ромео, второй бабник после Вишневского. – Тебе Катюшка осталась, она ведь для Жеки неприкосновенна.

Светловолосый ловелас подошел ближе к скучающей девушке и нагло обнял за талию, привлекая уже к ним всеобщее внимание.

– Иди в жо*у, понял? Я тебе не девочка на ночь, – недовольно ответила Катерина и буквально отпихнула его от себя.

– Вот не везет мне, точно, Роман, тебя ждет барышня.

Жека недовольно сверкнул глазами в сторону друга и взял на заметку переговорить с ним насчет заигрываний к Катерине, а если не послушается, то он ему может и зубы пересчитать, но подкатывать тот перестанет.

В следующую секунду к нему прильнула знойная брюнетка, одна из тех девочек, которые могли свободно предложить себя в качестве бонуса на ночь. Не думая, она впилась в его губы, сильнее прижимаясь своими пышными формами к накачанному телу.

Бельская скривилась, видя такое наглое поведение, и тут же сглотнула подступивший ком, пытаясь прогнать боль, которая уже полгода не дает ей покоя. Вишневский всегда вел себя по-хамски и не интересовался ни чьим мнением, брал то, что хотел, а главное – где хотел, и плевать ему было на окружающих. Она знала это, и снова терпела. Жалела лишь об одном, что ни черта не может поделать со своими чувствами, которые испытывала к зарвавшемуся бабнику.

А вот сам Евгений неспешно наслаждался объятиями очередной барышни, и уже готов был ее тр*хнуть, просто усадив на крыло новенького авто:

– Я уже вся мокрая, возьми меня, – томно прошептала Юлька, и руками пробралась под рубашку.

– Не наваливай, детка, это тебе жарко от моей тачки, – после этих слов он ближе придвинул девицу к себе, и та охнула от ощущения его возбуждения.

Боковым зрением парень заметил, как Катерина вошла в клуб, и его мозг полностью переключился на нее. Брюнеточка была тут же позабыта и поставлена на землю, народ тоже продвигался в помещение, но взгляд выцепил Ромео, и он тут же позвал его к себе, доставая из кармана пачку дорогих сигарет.

– Принцесска, иди, сейчас обмоем это дело, – сказал он девчонке и кивнул на автомобиль.

– Котенок, может, потом напьемся, а сначала займемся более приятными вещами? – начала говорить ему на ухо, томно дыша и прикусывая мочку, – Можем даже в машине.

– Нет. Иди, – ответил и обратил внимание на подошедшего друга, а тот, в свою очередь, провожал взглядом девчонку, а скорее – ее накачанную попу.

– Что хотел мой друг любезный? – лениво растянул тот и тоже подкурил сигарету.

– Ничего, – будничным тоном ответил Женя и резко сделал выпад, ударяя друга в живот.

– Ох, ты, б*я…

– Еще раз подобным тоном заговоришь о Кате, и мы будем решать эту проблему с тобой по-другому.

– Жек, да, ты че? Я же пошутил, – глотая воздух, начал оправдываться Роман, но парню было плевать, он сделал то, что считал нужным.

– Ты меня понял! – и, больше не задерживаясь, прошел в клуб.

Первым делом отыскал глазами Катерину, убедился, что с ней все хорошо, и отправился в свою компанию. Руки у него сегодня жуть как чесались, и хотелось еще кому-то въехать в челюсть, но без дела не привык кулаками махать, и ему пришлось всего лишь расположиться на одном из диванов и изредка поглядывать в сторону Белочки. Едва расслабившись, Жека почувствовал женские ручки на плечах, вздохнул и, схватив за запястье, усадил барышню на руки. Та, не стесняясь, расстегнула ему несколько пуговиц на рубашке и ладонью пробралась к накачанной груди. Настроение резко стало паршивым, и парню не хотелось даже секса с этой куколкой, его буквально бесило ее наглое поведение. Дело было, наверное, в том, что он всю неделю мотался по городу – то переговоры, то заключение контракта, и его это вымотало так, что просто хотелось завалиться спать. Одному.

Проворная ручка спустилась к штанам и уже начала расстегивать ремень, когда Женя понял, что если сейчас это не прекратит, может очень разозлиться, а срывать свой гнев на девушке желания не было.

– Не сейчас, – отмахнулся парень и бесцеремонно пересадил ее на диван, а сам схватил стакан с виски и опрокинул в себя горькую жидкость.

Глаза постоянно возвращались в другой конец бара, где Катерина сидела в обществе подруг. У нее было очень много знакомых, и за один вечер девушку можно было наблюдать в разных компаниях. Они часто собирались в этом клубе, и у всех были общие друзья, товарищи, но чтобы Бельская сидела с ним за одним столиком – такое случалось крайне редко. И скорее это его прихоть, таким образом он отгораживал девочку от напыщенных кобелей.

Поздно ночью, когда Жека собрался домой, в первую очередь вызвал такси для несостоявшейся любовницы. Та хотела, чтобы он отвез ее на своей обновке, но парень был против, и только провел до машины с шашечками. Потом, вернувшись в клуб, нашел Катерину, танцующую в объятиях какого-то парня, и тут же решил утащить ее с собой, совершенно не интересуясь мнением девушки. Подойдя к барной стойке, оплатил ее счет и перевел взгляд на танцующую парочку, которая весело о чем-то чирикала. Изящная, стройная брюнетка с привлекательной попкой, обтянутой в черные брючки, она манила к себе, привязывала, и между тем держала на расстоянии. О ней никогда не ходили слухи, не было дурной репутации, всегда добрая, веселая, и только с ним порой выпускала свои коготки.

Хмыкнув себе под нос, он подошел к танцующим, и тут же перехватил руку Белочки, привлекая к себе внимание:

– Катя, поехали, я отвезу тебя домой, – сказал, смотря в серые глаза.

– Спасибо, но меня Виталя подбросит.

– Белочка, я не спрашивал, а поставил перед фактом, – устало произнес он, сжимая пальцами переносицу.

– Что? Виталь, извини, потом дотанцуем, – парень кивнул и удалился, оставляя их наедине. – С каких это пор господин Вишневский решает, что мне делать?

– Катя, я думаю, мы обойдемся без скандала, ты закроешь ротик и спокойно поедешь со мной. Мне не до разговоров, я устал.

– А я думаю, ты пойдешь к черту и отвалишь от меня, – девушка начала обходить его, но мужчина задержал ее, негрубо хватая за руку.

– Белка, угомонись, и лучше поступай, как я говорю.

– Иди лучше Юлю тр*хай, ты ей нужнее.

– Пффф, Катя, даже я ее имени не знал.

– Зато я знаю! Хорошей тебе ночи, – обиженно ответила она и отправилась в гардеробную за своей курткой.

Жека не собирался мириться с происходящим, дождался, когда Катерина оденется и выйдет на улицу, и уже там, подхватив ее под колени, закинул на плечо.

– Ну, что ты творишь, Жень!

– Собираюсь отвезти тебя домой, и хватит брыкаться.

Он все же донес ее до авто, посадил на пассажирское сидение, и сам устроился за рулем, приоткрывая окно и прикуривая.

– Какого хрена ты творишь, Вишневский? – негодовала девушка, возмущенная таким поведением.

– Ты будешь делать то, что я тебе скажу, поняла? – уточнил он, делая затяжку и выпуская дым в окно.

– Что?! Кто тебе дал право указывать мне?

– Я сам так решил, мне не нужно ничье разрешение.

– Идиот, – недовольно вздохнула Катя и сложила руки на груди.

Парень заметил этот жест, всегда любил, когда она так делала, неосознанно руками приподнимая грудь третьего размера, тем самым привлекая к себе внимание. Она не была плоской, как однажды сказал ей на свадьбе брата, наоборот, у нее аппетитные формы, только вот Женя старался держать комплименты при себе, дабы не вызывать лишние вопросы.

Новый автомобиль плавно шел по пустой ночной дороге, на лобовое начали оседать капли дождя, и он, выкинув окурок, поднял стекло со своей стороны и бросил взгляд на Белочку. Она по-прежнему была отвернута, губки слегка надуты, а ему от такого вида хотелось засмеяться, но Женя сдержал свой порыв, чтобы еще больше не обидеть брюнетку. Неожиданно она взбодрилась и клацнула по панели, открывая бардачок, в котором обычно в любой машине лежали сигареты, но в этот раз увиденное ее поразило, но еще больше обидело:

– Вот это да… – с сарказмом произнесла Катя. – Новая машина, а резинок больше обычного, да? Наверное, специально накупил, чтобы в каждом уголке салона опробовать? А это для одной барышни или нескольких? Ты, кстати, как любишь, Жень?

– Бред не неси!

– Ах, ну, да! Это, наверное, я положила туда эту хрень?

То, что парень собирался заниматься здесь сексом, очень резануло по ее душе и, приоткрыв окно, Катя принялась по упаковке выкидывать из салона.

– Катерина, успокойся и закрой окно!

– Ой, а что, это последние? Ну, ты же купишь еще? – снова выкинула упаковку.

– Катя, окно закрыла, я сказал!

– А я не буду тебя слушаться, понятно? – девушка снова выкинула две пачки презервативов, и только тогда нажала на кнопочку, и стекло поднялось, отгораживая их от холода.

– Послушай, Белочка, прекрати вести себя так, иначе я тебя накажу.

– Отт*ахаешь, как свою Юльку, у всех на глазах?

– Я не тра*ал ее, прекрати дерзить! – сказал громче, чем следовало, а Катюша, глянув на него, попыталась прогнать непрошеные слезы и, заприметив, что они остановились около их с дедушкой дома, тут же выбежала из салона.

Женя рванул за ней, желая попрощаться на хорошей ноте, и, схватив за руку, остановил, поворачивая лицом к себе.

– Белочка, ты уходишь, даже не сказав спасибо.

– Да пошел ты, – зло выплюнула, но парень на эти слова не отреагировал, а только сильнее схватив за руку, грубо притянул к себе и впился в сладкие губки.

Ему до одури захотелось поцеловать ее, но вот Катя желала иного, она с силой оттолкнула парня от себя и влепила ему оглушительную пощечину, от чего у самой заболела рука.

– Никогда не смей прикасаться ко мне после своих шлюх! Тфу, – зло выплюнула она и, едва не глотая слезы, забежала во двор, чтобы не показать этому человеку свою слабость, испытываемую по отношению к нему.

Глава 2

– Дедуля, доброе утро, – весело произносит Катя, замечая боковым зрением Вениаминыча.

Она уже вовсю порхала по кухне и готовила завтрак, ее кофе, давно позабытый на подоконнике, слишком остыл, но ей и не нужен был этот горький напиток, чтобы с утра быть энергичной. Катерина всегда любила готовить, особенно по утрам, учитывая, что после работы она прибегала домой, переодевалась и убегала в клуб к товарищам. Нет, она не была бесшабашной девкой, у которой на уме только гульки, просто девушка очень не любила скучать дома, да и дедушка постоянно говорил, что, пока молодая, нужно тусить. Да, Константин Вениаминович еще тот мужчина! Наверное, каждый бы хотел иметь такого дедушку, который не будет причитать, что нельзя поздно гулять, или надевать юбку выше колен.

– Доброе утро, Катюша, – поприветствовал Вениаминыч, целуя внучку в щеку.

– Присаживайся, будем завтракать.

– Что там у тебя? – с любопытством заглянув за спину девушки, уселся на свое излюбленное место.

– Эммм, сегодня макароны с сосисками.

– Годится, – одобрительно кивнув, вдыхает запах парующих сосисок, только что положенных на его тарелку рядом с макаронами.

– А Константин Вениаминович уже был в душе? – Катерина положила завтрак и себе в тарелку и уселась напротив, наливая из фарфорового чайника ароматный чай.

– Конечно! Обижаешь старика, – по-доброму посетовал дедушка и взялся за свою вилку.

– Тогда приятного аппетита, любимый старичок.

– И тебе, родная.

Завтрак проходил в полной тишине, Катюша, поев, теперь пила черный чай, а Константин внимательно следил за внучкой. Какая она стала! Совсем выросла и превратилась в красотку, и сейчас сидела в теплой пижаме, с волосами, завязанными гулькой на макушке, и мило ему улыбалась. Двадцать три, а как будто только вчера родилась, но это неудивительно, время летит быстро, а они всю жизнь бок о бок живут. Девочка всегда была жизнерадостной, надежной и целеустремленной, а иногда и вредной, но это иногда можно, и даже нужно. Вот когда встал вопрос о ее работе, Катерина категорически отказалась от поблажек и высоких должностей, только сама, и только с нуля. Так она и стала работать секретарем у Макса в офисе, а теперь вот, как она считала, по воле случая, ее переводят в помощники шефа, и все благодаря тому, что Маргарита в декрете.

– Катюш, ты вчера расстроенная пришла, – заметил дедушка, отпивая немного остывший напиток.

– Да нет, дедуль, тебе показалось.

– А кто тебя привез?

– Женька, – отвечает будничным тоном, но вот внутри что-то всколыхнулось от упоминания его имени.

– Опять машину поменял, стервец.

– Угу, чтобы девок кадрить.

– Ты слишком строга к нему, – сетует он и улыбается, прекрасно зная их «колючие» отношения.

– Поверь, дедуль, я знаю, о чем говорю.

– Это он тебя расстроил?

– Нет-нет, все хорошо, правда.

– Надеюсь, потому что я ему в таком случае шею намылю.

– Думаю, он об этом помнит, – счастливо улыбается Катерина и снова делает глоток чая.

– Ладно, – Вениаминыч поднялся из-за стола и убрал тарелки в раковину. – Я вот что хотел сказать, мать звонила.

– Ооо, дедушка, ты же знаешь, мне неинтересно.

– Знаю. А еще она сказала, что через месяц они приедут.

– Ох. Какие молодцы, – наигранно радостно воскликнула Катерина и, тоже поднявшись, убрала чашки. – А потом года на полтора снова свалят.

– Ты же понимаешь…

– Нет, не понимаю. Дедуль, не оправдывай их. Цветочек, вон, сколько пережила, а от Тигренка своего ни на шаг не отходит,– произносит девушка и, включив воду, намыливает грязные тарелки.

– Здесь и спорить нечего.

– Давай уж лучше о хорошем поговорим. Вот, например, Макс уже полгода как зовет меня на место Риты.

– Наслышан-наслышан. Ну, а ты что? – протягивает чайную ложку.

– А я решила согласиться, – довольно отвечает она, споласкивая тарелки и убирая в сушилку.

– Это ты правильно, хватит в секретарях сидеть.

– Ага, вот сегодня и сообщу шефу, он обещал забежать на часик, какие-то бумаги подписать Глеб ему оставил.

– Это ты правильно решила, дорогая, я уверен, у тебя все получится! – убежденно произносит мужчина, вытирая со стола.

В их семье всегда все было слаженно, они все делали вместе, помогали друг другу, подсказывали или просто смотрели фильм, а иногда Катюша шутила, говоря, что скоро дедушка Костя будет с ней в клубы ходить, глядишь, и барышню ему подберут. На это он только смеялся в ответ, но однажды, когда внучка собиралась идти гулять, сам ожидал ее возле входной двери, намереваясь отправиться по своим делам, но девушку напугал знатно. Да она и вправду подумала, что Вениаминыч собрался с ней в клуб. И нет, девушка ни в коем случае не стеснялась, просто боялась, что друзья не правильно поймут, дедушке-то, поди, за семьдесят.

– Спасибо, дедушка, – звонко чмокнула его в щеку и, вытерев руки, распустила волосы.

– А теперь иди, собирайся, я тебя отвезу.

– Слушаюсь, – приставила руку к виску, как пионер, и не менее звонко рассмеялась.

Надев черный брючный костюм и полусапожки на каблучках, она ощущала себя просто королевой, ведь когда девушка прекрасно выглядит, то кричать от счастья хочется всем вокруг. Волосы она завила в легкие локоны и оставила распущенными, накрасила ресницы, немного припудрила щеки и, накинув на плечи кожаную курточку, уверенно вышла на улицу, где уже ожидал дедушка.

Остановившись в центре двора, Катерина, словно кошечка, потянулась всем телом, подставляя лицо последним в этом году теплым лучам солнца. Прохладный ветерок, не щадя нежное тело, забрался за ворот, от чего девушка поежилась и плотнее запахнула шарфик. На удивление, настроение ее с утра было отличным, учитывая тот факт, что вчера произошло с Евгением, а вечером ей никого даже видеть не хотелось, но вот теперь душа буквально пела от счастья. Но хорошее настроение продлилось недолго, ровно до тех пор, пока у ворот не остановилась тачка Вишневского, и оттуда не выбрался сам хозяин.

– О, Евгений, привет, ты чего здесь? – удивленно поприветствовал Вениаминыч, пожимая руку парню, когда тот прошел в открытые ворота.

– Доброе утро, Вениаминыч, да вот, Катюшу хочу подвезти, – он бросил беглый взгляд на сексуальную девушку и тут же ей подмигнул.

– Я с дедушкой поеду, спасибо, Женя, – уже без былого запала отвечает она и проходит к автомобилю деда.

– Катюх, ну, нам нужно поговорить, – сообщает Евгений, останавливая ее на пути и касаясь рукой локтя.

– Да, вроде, не о чем. Дедушка, поехали?

– Константин Вениаминович? – прибегает к помощи мужчины и по-мальчишески улыбается тому.

– Хм, внучка, я тут вспомнил… Да и вам, смотрю, точно поговорить нужно.

– Дедушка, ничего ты не вспомнил, – понимает, что спасения ей нет, и немного обижается, что дедушка повелся на уговоры этого засранца.

– Катюш, я тогда поеду по делам.

– Это нечестно, – едва не притопнув ножкой, отвечает Белочка и, сморщив мордашку, все-таки проходит к автомобилю парня.

– Евгений, и чтобы мне довез в целости и сохранности, – предупреждает Константин, зная ветреность парня.

– Обижаете, – довольно отвечает парень, сверкая белоснежной улыбкой.

– Нет, предупреждаю.

И больше не сказав ни слова, мужчина машет рукой, мол, отцепись от меня, и сам садится за руль своего мерса.

– Прошу, – Евгений поднимает вверх дверь новенькой Scuderia и предлагает Катюше присесть …. – До свидания, Вениаминыч.

– Удачи, ребят, – кричит тот в открытое окно.

Девушка, забравшись в салон, удобнее устроилась в мягком кожаном кресле, и как только дверь с ее стороны закрылась, она отвернулась к окну. Не было никакого желания смотреть в сторону Евгения, и тем более с ним разговаривать, чего, к сожалению уже не избежать. Разместившись на своем месте, Вишневский плавно вырулил на дорогу, негромко включил радио, и молча ехал, пока девушка сама не решилась заговорить:

– Фу, ну, здесь и воняет сексом!

– Не ври, я вчера ни с кем не был.

– Какая досада, – якобы расстроенно произносит девушка, на самом деле радуясь, что от нее он сразу поехал домой. – Зачем приехал? – она полезла в бардачок и с удивлением отметила, что пополнить свои запасы Женя не успел.

– Извиниться хотел, – ответил он и одобрительно кивнул сам себе за то, что решил больше не складировать контрацептивы в машине.

– За что?

– За поцелуй.

– Ты охренел, что ли? – Катя едва ли не выпала в осадок от услышанных слов и громко хлопнула крышкой бардачка, не обращая внимания, что могла что-то сломать.

– Катя, я был не прав, – поморщившись, ответил Женя. – Тем более, что прикоснулся к тебе после другой женщины.

– Женщины? Ты после шлюхи полез ко мне. Да чтобы тебя вычистить, нужно неделю хлоркой мыть, – продолжала возмущенно кричать, сложив руки на груди.

– Ну, вот! Что же ты такая упрямая?

– А может, мне тоже ноги перед тобой раздвинуть, и я посговорчивее стану? – выпалила она, а Женя бросил взгляд на ее ножки, обтянутые черной тканью. – Извини, меня дедушка иначе воспитал, я для семьи создана!

– Катя, ты мой друг, – более спокойно ответил парень и бросил взгляд на ее вздымающуюся грудь.

Машина остановилась около компании Вишневского старшего, и Катя, ничего не ответив, молча покинула салон и быстро застучала каблучками по ступеням, ведущим в здание. А вот Евгений не собирался уезжать так скоро, он, выйдя из авто и облокотившись на дверь, уставился на задницу Катерины. Девушка увидела взгляд парня в отражении больших окон и, развернувшись, показала ему средний палец.

– Аяяяяй, Катя, допрыгаешься, и я поцелую тебя на глазах у всего офиса, – он рукой махнул на людей, столпившихся внутри.

– Нашел, чем пугать. Ко мне и так никто не подходит!

– Боятся без головы остаться.

– Нет, просто не хотят отравиться твоим ядом. Ничего, я скоро найду себе достойного жениха, и никто мне не будет мешать, а особенно – ты.

– Катюша, – позвал Женя, когда она уже начала отворачиваться и уходить.

– Что еще? – недовольно фыркнула, бросая злой взгляд.

– Сумочка, – и, приподняв левую руку, продемонстрировал маленький золотистый предмет.

Катя громко выдохнула и, едва ли не прорычав, быстро спустилась вниз, собираясь забрать сумочку и наконец-то попасть на рабочее место. Оказавшись рядом с парнем, она протянула руку, а Женя, перехватив ее, рывком притянул к себе.

– Ты что? На нас все смотрят!

А он, наклонившись, жадно вдохнул ее запах и прошептал у самых губ, вовлекая в страстный поцелуй:

– Мы просто друзья.

Глава 3

Они стояли, смотрели друг на друга, пытаясь понять, что происходит, но ни у одного из них не было объяснения. Тяжело дыша, Женька отпустил стройную девушку и, отойдя на шаг, заглянул в карие глаза, подернутые дымкой страсти и непонимания. Грудь Катерины высоко вздымалась от тяжелого дыхания, а розовые губки слегка припухли от его поцелуя, и он улыбнулся, ехидно, стараясь не задумываться о своих чувствах. Заприметив боковым зрением, как все мужики из офиса пялятся на них, он довольно подмигнул Кате и, погладив по щеке большим пальцем, щелкнул по носу и задорно расхохотался.

– Беги, Катюша, теперь к тебе точно никто не подойдет, – немного отсмеявшись, пояснил он, потирая подбородок.

– Жень, – как-то отчаянно позвала девушка.

– Дааа, – продолжая скалиться, отозвался Вишневский.

– И ты ко мне больше никогда не подходи, – и, не дожидаясь ответа, Катерина развернулась и, поднявшись по ступеням, исчезла в большом здании.

Почему-то Жене резко перехотелось улыбаться, и губы сжались в одну тонкую линию. Запрыгнув в авто, тут же рванул в сторону своего офиса, но из мыслей никак не выходила Катя, что-то пошло не так, он понимал, но точного вывода сделать не мог. Он всегда старался держаться подальше от девушки, и всегда оберегал ее от таких же, как сам, но последние два дня ему просто снесло крышу. Зачем сегодня полез целоваться, вообще не знал, то ли всем мужикам в их офисе показать, что она занята, и никто не смеет подходить, то ли просто хотел снова ощутить вкус ее губ. Катюша – она такая нежная, несмотря на ее иногда острые коготки, которые она выпускает перед ним. Она особенная, не похожая на других, да и нельзя ее сравнивать с другими, она принцесса, и ему стоит держаться от нее подальше, чтобы, не дай Бог, не замарать своей грязью.

Женя привык жить на полную катушку, он никогда и ни в чем себе не отказывал, покупал дорогие машины, менял девушек, как перчатки, и не заботился об их чувствах, ибо знал, что они с ним из-за денег. И, конечно, он не был уродом, просто привык, что девицы в его окружении смотрят только на тех, у кого толще кошелек, но и Евгений никогда не скрывал, что большая заслуга в процветании его бизнеса была его родителей. Они дали ему первый толчок, да и сейчас, зная его страсть к машинам, ни разу не упрекнули в этом, а каждый раз только поддерживали, сам же парень не ходил зазнавшимся, единственное – отличался воспитанием.

У парня всегда было все, что он пожелает, все, кроме Кати. Ее он никогда не смел трогать, по крайней мере, до этого момента, ведь считал себя грязным и не достойным этой милой девушки, которая всегда была для него эталоном женской красоты. Женя дружил с ней, не более, что нельзя сказать про его мысли, в которых вечно гулял пошлый подтекст. Он не был виноват, что у Вениаминыча выросла такая шикарная внучка, но и неприкосновенна она была для него и, скорее, в первую очередь – из-за уважения к деду.

– Черт! – зло выругался, ударяя руками по рулю и, достав из пачки сигарету, прикурил, выпуская облако дыма. – Точно надо развеяться.

Возбудился, как мальчишка, от одного поцелуя. Думал, так, покажет ей мастер-класс, а вышло наоборот, девочка его – сама не промах, покруче любой другой будет.

– Блин, да что же такое! – снова стукнул по рулю и сделал очередную затяжку, а потом, недолго думая, достал телефон и набрал номер друга, включив громкую связь и поставив телефон на панель.

– Че надо? – не совсем приветливо послышалось в трубке.

– Здорово, Димон. Только не говори, что еще спишь, – ехидно произнес Вишневский, выбрасывая в окно окурок.

– Ну, что-то типа этого, – довольно проговорил Дмитрий, после чего послышался женский смех и звонкий шлепок, по всей видимости – по попе.

– Везет тебе. Вечером в клуб завалимся?

– Почему бы и не завалиться?

– Договорились.

– А ты где уже шляешься? – продолжал тот забавляться с девчонкой.

– Я, в отличие от некоторых, работаю.

– Вкалывай, вкалывай, а ко мне денежки сами приплывут.

– Ты, главное, не зазвездись, – шутливо попросил Жека, бросая взгляд в боковое зеркало.

– Та не, Жек, я же нашенский.

– Ладно, давай, до вечера, нашенский!

Подъехав к фирме, Женя припарковался и сразу же поспешил к себе в офис, помня о том, что через полчаса состоится собрание, и ему просто необходимо отбросить мысли о Катерине хотя бы на некоторое время.

– Нет, это просто невероятно, – войдя в приемную, девушка швырнула свою сумочку на стол, а та, глухо ударившись, проехала по столешнице и упала на пол. – Козел, это же надо!

– Катерина, что это ты с утра пораньше и бурчишь вдруг? – послышался довольный голос шефа.

– Ауч, – зашипела она в ответ и, поднимаясь, потерла ушибленное место на голове. – А чего это Максим Иванович с утра пораньше приехал на работу? – передразнила она мужчину и плюхнулась в свое кресло.

– Соскучился по подчиненным, и не зря, смотрю, весело вы тут живете.

– Ага, обхохочешься.

– Ладно, Катерина, сделаешь два кофе и приходи, поболтаем.

– Слушаюсь, шеф, – уже более весело отрапортовала она и отправилась в кухню готовить кофе.

Девушка очень надеялась, что Максим не видел ситуацию во дворе, потому что ей и так было стыдно за поведение его брата перед сотрудниками, а здесь – сам шеф. И хоть Катерина достаточно неплохо общалась с мужем своей лучшей подруги, все же делать личные отношения достоянием общественности она очень не любила:

– Макс, помнишь, ты предлагал мне место Ритульки? – войдя в кабинет с двумя чашками кофе на подносе, поинтересовалась Катя.

– Как такое забыть? Я тебя уже сколько зову-то? – приветливо улыбнулся Макс.

– Я решилась.

– Да ты что?

– Да. Как раз сегодня и хотела тебе сообщить. Пришлешь кого-то на мое место? – поставив перед ним чашку, сама усаживается напротив.

– Нужно в отдел кадров позвонить, у них давно есть кандидатура.

– Спасибо, мой друг любезный. А теперь расскажи, как там Цветочек, а Тигрулька?

– Все хорошо, я бы даже сказал – прекрасно. И вот не понимаю людей, которые утверждают, что дети – это конец всему. Вообще не понимаю. Это невероятное, непередаваемое счастье. Я с ума схожу, когда Рита кормит Ванечку. Он так вкусно чмокает, и еще кулачок на ее грудь кладет, – счастливо рассказывает мужчина, копируя жест своего сына.

– Счастливые вы, – радуясь за друзей, отвечает Катюша, отпивая кофе из своей чашки.

– Тоже хочешь? – понимает Макс ее чувства.

– Угу, ну, это так… неважно, – отвечает с ноткой грусти, прикрыв глаза.

– Что с этим охламоном?

– Каким охламоном? – сделав глаза по пять копеек, удивленно спрашивает Катерина.

– С Жекой.

– Так ничего, а что? Мы просто дружим, даже в компаниях вместе редко сидим.

– Да? А вот это, полчаса назад, на улице что было?

– А, это он показушничал, гаденыш, – быстро отнекивается девушка, костеря себя за то, что позволила этому поцелую случиться у всех на глазах.

– Ну-ну, метку он ставил, Катюша, метку.

– Макс, я тебя умоляю. У него натура такая – кобелиная, а оно мне надо?

– Ох, не знаю, Катя, у нас в семье все мужчины…

– Я знаю, какие у вас в семье мужчины, Макс, только Женя какой-то непонятный. Он точно ваш? – подмигивает, давая понять собеседнику, что шутит.

– Батя сразу унюхал бы, – серьезно отвечает Вишневский, и они оба засмеялись, понимая, что Иван Сергеевич все про всех знает.

Дальше они болтали на разные темы, не касающиеся семьи, чуть позже позвонила Рита, и Катерина успела поболтать с подругой, пока шеф подписывал нужные документы. Через час приехал новый секретарь, Вадим. На вид парню было не больше, чем самой Кате, да и выглядел он дружелюбно – мальчишеская улыбка, светлые волосы и худощавое тело, облаченное в серый костюм.

По работе девушка все рассказала и показала, а после и сама ушла в бывший кабинет Риты, чтобы спокойно разобраться с заждавшимися делами. Благо, у Макса была не только Маргарита, и пока шеф был в длительном отпуске вместе с женой и ребенком, все задания легли на Глеба, его заместителя, и собственно Катерину.

Уже к обеду директор покинул их общество, пригласив девушку в ближайшие дни в гости, и уже более молодое поколение сами продолжили работу. Катя сразу подружилась с Вадимом и предложила вечером отметить новые должности в клубе. Они договорились встретиться на месте, в десять часов.

Женя уже некоторое время наблюдал из ВИПа, как Белка весело хохочет рядом с каким-то пацаном. Ему не нравилось это, не нравилось, что она веселилась с другим парнем, притом, что сам не собирался отдыхать в ее компании. И понимал, что ведет себя, словно эгоист, и девочка имеет право на отдых, и тем более – в том обществе, в котором она пожелает, но ничего не мог с собой сделать. Отставив стакан с коньяком, он скинул спортивный пиджак и отправился в сторону весело щебечущей парочки.

– Здравствуй, Катюша, – будничным тоном поприветствовал он девушку, целуя в щеку.

– О, Господи!

– Парень, не обращай внимания, она меня так называет только в определенных случаях, – поиграв бровями, пояснил Женя.

– Вадим, действительно, не обращай внимания, он пьян.

– Белочка, ты прекрасно знаешь, что я не пьян. А вот Вадик знает, что к тебе подходить нельзя?

– Прости, он не присутствовал утром во время твоего представления, поэтому говорю сейчас, Вадим, этому человеку ко мне подходить нельзя.

– Нет, дорогая, я единственный, кто может к тебе подходить.

– А ты за каким столиком сидишь? – встала на носочки, пытаясь разглядеть его компанию. – В ВИПе?

– А что?

– Да, хочу глянуть, с какой шлюхой сегодня пришел. Отвали от меня и дай спокойно провести вечер.

– С ним? – указал пальцем на молодого парня, не прекращая смотреть на девушку.

– Да, с ним, – рассерженно ответила Катя и начала поворачиваться к барной стойке, как Женя тут же ее остановил.

– Кто он? – снова спросил, даже не одарив взглядом спутника Белки.

– Женя, уходи, – огорченно попросила девушка.

– Кто он?

– Евгений, мне кажется, Катюша попросила вас уйти.

– Катюша она для меня, понял?

– Вишневский, да ты достал меня! Мне что, теперь нельзя ни с кем общаться? Ты мне никто, чтобы указывать.

– Ты знаешь, что я тебя буду всегда защищать!

– Ты меня лучше от себя защити, – и, не дожидаясь ответа, Катерина покинула общество парней, не желая больше участвовать в бесполезных разборках.

– Если я увижу, что ты к ней хоть пальцем притронулся…

– То что? – с таким же настроем, как и Женя, поинтересовался Вадим, смотря в его глаза.

– Пеняй на себя!

– Мне кажется, Катя ясно сказала…

– А Катя тебе говорила, что она моя? – парень отрицательно махнул головой в ответ. – Так вот, она моя! – и больше ничего не сказав, тоже ушел, только в сторону своей компании.

Катерине надоели закидоны Жени, и весь оставшийся вечер она старалась держаться вне поля его зрения, и вообще, сама не смотрела, где он, и с кем, полностью уделяя внимание Вадиму. Но когда несколькими часами позже она вышла на небольшую сцену, чтобы немного подогреть публику и спеть песню, девушка заприметила его в мужской компании. Удивилась и даже обрадовалась, что он не с девушкой, и решила спеть песню, которую, она точно знала, посвятит Женьке, и слова были под стать ее чувствам. Прикрыв глаза, она запела, полностью погружаясь в песню, поглощая каждую строчку и звук, просто мысленно пытаясь передать парню свои эмоции. Она часто пела в этом клубе, просто наслаждаясь тем, что можно вот так, без каких либо объяснений, покричать о своей любви. И она кричала, и как жаль, что тот, кому слова предназначались, увы, не слышал их.

«Это он, я знаю точно.

Это он и днем и ночью,

И в душе нет больше ничего…»

После этих слов она приоткрыла глаза и заметила, как парень покидает клуб с очередной девкой, даже не удостоив ее взглядом. Внутри все сжалось от боли, но Катя допела до конца, изо всех сил стараясь сдержать подступившие слезы, которые так сильно опаляли ее горло. Как только доиграл последний аккорд, она тут же сбежала вниз за кулисы, абсолютно не обращая внимания на аплодисменты и выкрики. Оказавшись в одиночестве, в темном углу, она спиной уперлась в стену и скользнула вниз, громко закричав от боли и зарыдав со всей силы и всей душой, благо, музыка приглушала все звуки. Она устала, она была просто истощена и сломлена отчаянием, в котором, к ее огромному сожалению, виноват господин Вишневский.

Глава 4

– Катюша, ты мне не нравишься в последнее время, – подметил Константин Вениаминович, сидя в гостиной на диване перед телевизором.

– Я что-то вообще никому не нравлюсь, дедуль, – расстроенно ответила Катя, присаживаясь рядом и откидывая волосы за плечо.

Она только вернулась из клуба, не желая там больше задерживаться ни на минуту. Вызвала такси, вытерла слезы и умчалась домой, сказав Вадиму, что сама в состоянии доехать, ведь ей уже просто-напросто ни с кем не хотелось разговаривать.

– А что это за пессимистический настрой? – нажал на пульте кнопку, телевизор потух, и дедушка решил полностью уделить внимание Кате.

– Нормальный настрой, просто правду говорю, – грустно ответила она, не поднимая глаз.

– А пойдем-ка, чайку выпьем, внучка? Поболтаем заодно.

– Пойдем.

Оказавшись в кухне, Катюша сама принялась заваривать чай, а Вениаминыч полез в холодильник за пирожными.

– Ого, дедуль, не поздно ли сладенькое кушать?

– Самое то для поднятия настроения, да и что нам, фигуру, что ли, беречь? Ты у меня, вон, какая красотка, а я и так нормальный.

– Ну да, скажешь тоже! В твоем возрасте такой фигуре любой позавидует.

– Это я специально, так сказать, поддерживаю форму, чтобы ты мной гордилась, – ставя сладкое на стол, ответил мужчина.

– А я горжусь, дедушка, ты же знаешь, – залив кипятком заварку, улыбнулась Катюша и поставила возле Константина чашку.

– Знаю, принцесса, присаживайся.

Отставив чайник в сторону, девушка достала сахарницу и, кинув себе и дедушке по два кубика в чашки, умостилась напротив, с удовольствием выбирая пирожное.

– В клубе была? – начал разговор дедушка в тот момент, когда Катюша уже насладилась десертом, и теперь просто попивала чай.

– Да, с Вадимом, моим преемником. Позвала его, чтобы поближе познакомиться, работать ведь вместе будем.

– И? – в ожидании протянул он, с любопытством смотря на внучку.

– Что «и»? – непонимающе переспросила девушка, и все же покусилась на еще одно лакомство.

– Что такого произошло, что ты без настроения?

– Ничего, просто скучно мне, не более.

– Или Женька?

– Дед, перестань, – отмахнулась она, понимая, куда клонит Константин Вениаминович.

– Я просто хочу, чтобы моя внучка была счастлива, – сказал он в свое оправдание и отставил пустую чашку.

– Все нормально, дедуль. Завтра проснусь, и все точно будет хорошо.

– Надеюсь. Ну, а как дела на новой должности?

– Пока не поняла, в понедельник начну осваиваться, сегодня больше Вадиму помогала, – откусив кусочек пирожного, пояснила она и тут же запила практически остывшим чаем.

– Как он тебе, вообще?

– Я думаю, справится, да и не так сложно отвечать на звонки, готовить кофе шефу и планировать его расписание.

– Это все, конечно, хорошо, но я имел в виду, как он тебе в лице парня?

– Дедуль? – тоже отставив чашку, из-подо лба обиженно посмотрела брюнетка.

– А что?

– Ну, какой там парень?

– Как какой? Нормальный, хороший, который будет тебя любить. Знаешь, как я рад за Риту, что ей достался достойный мужчина.

– Цветочек этого заслужила!

– Заслужила! А ты что, нет?

– А второго такого, как Макс, нет.

– Значит, есть еще лучше!

– Ой, дедуль, насмешил, куда еще лучше? – улыбнулась Катюша, зная, как сильно Макс любит и бережет ее тетю, – Ритулька ухватила самого лучшего.

– И тебе найдем, – настаивал на своем Вениаминыч.

– Не нужно мне никого искать, – уже без былого запала ответила она. – Пойду я спать, дедушка, и ты не засиживайся.

– Я уберу, Белочка, иди, отдыхай, – начал мужчина, когда Катя хотела убрать чашки, но та вздрогнула от такого обращения. Белочкой ее называл только Женя.

– Ладно, спасибо тебе, и доброй ночи, – чмокнув дедушку, пожелала она и отправилась в свою спальню.

– Хороших снов.

Поднимаясь по лестнице, Катюша грустно улыбнулась, понимая, что ей не нужен никто другой, ей бы только с одним разобраться. Может быть, она и рада была вырвать Вишневского из сердца, да только какой смысл в этом, если после него останется огромная дыра, которую, к сожалению, не залатаешь нитками, и не залечишь мазью.

Пройдя в спальню, девушка переоделась и, завернувшись в теплое одеяло, удобно устроилась на большом окне, держа в руках телефон. Отключила блокировку экрана, взгляд застыл на фото улыбающегося парня двадцати шести лет, и сердце тут же замерло от переполнявших эмоций. Всегда неадекватно реагировала на него, и злилась сама на себя, на свои чувства, на слабость, ведь относись она ко всему проще, то не ревела бы, как дура, там, за сценой, а, счастливая, дальше бы веселилась с Вадимом. Но, увы, после того, как Женя ушел в обнимку с очередной барышней, явно не чай пить, Катерине уже не хотелось веселиться, а было лишь одно желание – убежать подальше, закрыться, спрятаться ото всех и просидеть с неделю в тишине. Может быть, тогда бы она хоть немного приглушила любовь к парню, который буквально на глазах у всех издевался над ней и ее чувствами. Вот только вправе ли она винить его, если Женя даже не в курсе, что у него есть одна верная, постоянная поклонница, готовая прийти на помощь в любой ситуации.

Еще раз посмотрев на фотографию со дня свадьбы Риты и Максима, Белочка вспомнила, как много они в тот день ссорились, как он отгонял ее друга, не желая, чтобы кто-то из мужского пола возле нее крутился. А вечером вызвался проводить до дома на такси, переживая, что в такое время с молодой девушкой может произойти что угодно. Ревновал ли он, Катя не могла сказать точно, ведь парень никогда не проявлял к ее персоне никаких серьезных знаков внимания. Да, он тогда поцеловал ее возле ворот, отрывисто, но страстно, а наутро, когда они собрались узким кругом у Вишневских, он сказал, что просто был пьян, и сделал это неосознанно.

Катя, конечно, сделала вид, что все хорошо, посмеялась, но на самом деле внутри все скрутило от жгучей боли. И сейчас, хоть и плавилась от его поцелуев, но знала, что после прозвучат слова «Мы просто друзья». Почему она не признавалась ему в своих чувствах? Наверное, боялась быть отвергнутой, ибо прекрасно знала, что парень привык жить свободно, не быть ни перед кем, кроме родителей, обязанным, и просто наслаждаться жизнью. В свою очередь Катерине нужны были чистые и светлые отношения, чтобы любовь настоящая, а не на одну – две ночи, и уважение – без него никуда. Наверное, она жила стереотипами, но в свои двадцать три очень хотела создать семью, чтобы детки топотали по дому своими маленькими ножками, смеялись от счастья, и просто радовали своих родителей той самой обычной, детской непосредственной улыбкой.

Тяжело вздохнув, Катя отложила телефон и, склонив голову к стеклу, почувствовала, как по щекам покатились горячие слезы. А вот осознав то, что она плачет из-за Жени, быстро смахнула выступившую влагу и, спрыгнув с подоконника, оставаясь в коконе из одеяла, улеглась в кровать и уснула.

А утром ее разбудил звонок телефона, оставленного на подоконнике, и разрывавшегося на всю спальню. Позвонила Рита и пригласила в гости подругу, которая совсем позабыла о молодой мамочке, и не навещала ее уже целых три дня. Катюша, довольная звонком, тут же помчалась вниз, чтобы сообщить дедушке прекрасную новость, но вот Вениаминыча дома не оказалось, зато была записка, прикрепленная к холодильнику и гласившая, что он уехал по делам, любит ее и скучает. На это девушка довольно улыбнулась и, включив чайник, побежала в ванную умываться, чтобы выглядеть не только бодрой, но и свеженькой, ведь ее ждал любимый Тигренок – ее братик.

– Ой, наконец-то ко мне пожаловала любимая подруга, – довольно пропела Рита, когда, открыв двери, увидела Катерину.

– Но-но-но, я бы попросила – племянница! Лучшая и единственная, – поправила девушка и улыбнулась, ибо была счастлива, когда узнала, что Рита является ее тетей.

–Конечно, племянница, – ответила блондинка и заключила в объятия подругу.

– Рада тебя видеть, Цветочек, особенно такой счастливой.

– Спасибо, Катюш, и я скучала очень. Пойдем в кухню, чай заварим и посидим, посплетничаем.

– С радостью. А Тигренок где?

– Как всегда, спит, а Макс у себя в кабинете, засел за какие-то срочные документы, – сообщила Рита, пока Белочка мыла руки в ванной.

– Вот уж эта работа, не дает ему полностью насладиться отпуском.

– Ну, ты же знаешь, Катюша, что он в отпуске не на двадцать четыре календарных дня, а больше.

– Знаю. Кстати, это ты его попросила, или он сам?

– Ой, я тебя умоляю, зачем мне его просить, – улыбнулась Маргарита вопросу подруги и, войдя в кухню, клацнула кнопкой чайника.

– Действительно, о чем это я. Чтобы господин Вишневский работал, когда у него дома красивая и очень сексуальная жена, да еще и сынок карапуз?

– Ахаха, Катя, ты как вычудишь, – засмеялась Рита и поставила на стол вазочку с конфетами, а потом залезла в духовку, и из формы на тарелку выложила свою любимую запеканку.

– Ничего не вычудишь, ты посмотри на себя – мама трехмесячного сына, в такой шикарной форме, да здесь любая бы позавидовала. Конечно, твой муж не хочет сидеть на работе, в четырех стенах и среди бумаг.

– Ага, он лучше дома посидит в четырех стенах и среди бумаг, – подметила мама трехмесячного сына, повторяя слова подруги.

– Ну, а что? Зато вот, как удобно, вышел за дверь, и семья рядом.

– Ох, Катюша, мне иногда кажется, что, еще один день с нами, и он точно сбежит.

– Это еще что за глупости?

– По ночам, я только собираюсь вставать к Тигренку, как он тут же успевает меня опередить, поменяет сам памперс, и тогда кладет мне под бок, – спокойно рассказывала Маргарита, с улыбкой вспоминая действия мужа.

– Вот, нормальный мужик, заботится о тебе. А радио-няня у Макса? – поинтересовалась девушка, нигде не наблюдая это чудо техники.

– Ага, забрал и сказал, что, если что, принесет Ванечку, – ответила Рита и поставила около подруги чашку с парующим напитком.

– Спасибо, – поблагодарила Катерина и положила в чай ложку меда.

– Угощайся, моя девочка, я так соскучилась по тебе, – счастливо пропела Рита и, подойдя со спины, обняла подругу за шею, когда та уже отставила чашку.

– Вот так вот, пока мы занимаемся серьезными делами, наша мама здесь по кому-то скучает, – наигранно строго проговорил Макс, входя в кухню с сыном на руках.

– Хэй, мой Тигренок проснулся, – все тем же тоном пропела Рита и осторожно взяла ребенка из рук мужа.

– Привет, Макс, – поприветствовала Катя и тут же прошла к братику, заглянула ему в глазки и довольно клацнула языком, вызывая улыбку у малыша.

– Привет, Катюш, чаевничаете? – спросил мужчина и принялся наливать напиток для себя.

– Ага, покрепче-то нельзя, – пожаловалась жена и удобно устроилась на мягком диване в углу вместе с сыном.

– Нельзя. Как дела, родственница? – обратился Макс к Катерине и положил в рот кусочек запеканки из тарелки жены.

– Было хорошо, а стало еще лучше в вашем обществе, Максим Иванович, – поддела она мужчину и подмигнула, сама с удовольствием пробуя запеченный творог.

– Это хорошо. Цветочек, а ты в курсе, что Катя теперь занимает твой пост?

– Нееет.

– Угу, со вчерашнего дня, – подтвердила девушка.

– Я рада, давно пора.

– Всем привет, – неожиданно прозвучал голос Евгения и три пары глаз устремили на него свои взоры.

– Привет, Жека. Не ждали тебя, – поднимаясь со стула, произнес Максим и пожал руку брату.

– Я умею появляться неожиданно, так ведь приятнее.

– Намного, – недовольно ответила Катерина и отодвинулась подальше к окну.

– Ванечка, привет, – подошел парень к ребенку и протянул мизинец к его ручке.

– А ну, отошел быстро. Пока руки не вымоешь, к моему сыну не приближайся, – серьезно проговорил Вишневский старший, ограждая Риту с сыном от брата.

– Ужас, тиран!

– Иди-иди.

– Вот мужчина, – загадочно пропела Катя и услышала звонок телефона, оставленного в сумочке в гостиной, – Это мой.

Соскочив со стула, она рванула к телефону, радуясь, что хоть немного отвлечется, пока в их компании будет находиться Женя. Найдя в сумке мобильный, на экране увидела имя абонента «Вадим» и с радостью ответила на звонок:

– Смольный на проводе.

– Привет, Катюша. Не отвлекаю? – послышалось на той стороне трубки.

– Нет, даже наоборот, вовремя.

– Как твое настроение?

– Спасибо, нормальное. Ты по делу или просто так звонишь?

– Просто так, наверное. Вообще хотел позвать тебя вечером в кафе. Ты как, свободна? – немного неуверенно поинтересовался Вадим.

– Хм, кафе… – многозначительно протянула Катя, задумалась, а потом, кивнув, решила: – А я не против, можно и в кафе.

– Тогда я за тобой заеду в семь.

– Договорились, я буду ждать, – и, сбросив вызов, девушка собиралась вернуться в кухню, как тут же врезалась в чью-то грудь.

Конечно, известно, в чью, этот самоуверенный эгоист Евгений стоял и подслушивал ее разговор.

– Куда намылилась? – серьезно поинтересовался парень, недовольный услышанным.

– В кухню, если ты не в курсе, мы в гостях, – попыталась объяснить, словно неразумному, махая перед его лицом указательным пальцем.

– Вечером куда намылилась? – уточнил более внятно, но девушку так и не пропустил.

– Жень, мне кажется, тебя это не касается, мы же просто друзья.

– Вот я и переживаю, чтобы ты не влезла никуда.

– Мне двадцать три, я взрослая девушка, пожелай мне удачи и отвали.

– Катюша, ну, ты такая наивная, сейчас парням только и нужен от девушек секс.

– А я чем хуже? Я тоже хочу секса.

– Значит, секса хочешь? – уже разгневанно спросил он, немного прищурив глаза.

– Конечно, а я что, не человек, или тебе одному можно т*ахать все, что только движется?

Он внимательно посмотрел в ее глаза, словно пытался там что-то прочесть, что дало бы ему ответ на сказанные слова девушки. А потом, схватив ее за руку, буквально потащил за собой наверх, и как только они оказались в одной из гостевых спален, Женя прижал девичье тело к стене и, приподняв, заставил обвить ногами его бедра.

– Что ты делаешь? – ошалевшим голосом спросила Катя, и почувствовала мужскую руку у себя на груди.

– Собираюсь заняться с тобой сексом, – и проворные руки уже вытащили ее рубашку из джинсов, а после и их расстегнули.

– Жень, не надо, прошу, – умоляла она, а сама уже плавилась от его касаний, от губ, которые оставили сладкий поцелуй на шее.

– Почему? Ты ведь хотела секса, так лучше со мной, чем неизвестно с кем.

– Господи, – вздохнула она, когда почувствовала его руку уже под лифчиком, и только крепче прижалась спиной к стене.

– Сейчас, сладенькая, сейчас все будет, я точно доставлю тебе удовольствие, – шептал он, целуя ее лицо, губы, скулы, наслаждаясь пьянящим ароматом нежной кожи.

Сошел с ума, прикоснулся к ней, и забыл, как надо дышать, ведь она не была одной из его шлюх, она особенная, ласковая, нежная и страстная. Чувствовал ее прерывистое дыхание, остроту ноготков, которые вцепились в плечи сквозь свитер, чувствовал и понимал, что не так все должно быть, не с ней он должен быть груб. Но крышу-то снесло, опьянило, и он словно наркоман, которого на сутки лишили дозы, наконец-то добрался до своего наркотика. Впервые ощущал себя потерянно, ведь именно такое определение тому, как дико он вел себя с Катей. И руки тряслись, и голос был хриплый, казалось, он впервые собирался заняться сексом, так глупо было его состояние, но стало еще хуже, когда услышал слова девушки:

– Жень, не надо, у меня не было мужчин, – ей было тяжело остановить его, но Катя понимала, что нужно, ведь не хотела быть очередной победой в его постели.

А он застыл, как вкопанный, от этих слов и, схватив Катерину за подбородок, заставил посмотреть себе в глаза.

– Ты девственница? – серьезно уточнил он, не веря в услышанное секундами ранее.

Катя промолчала, лишь опустив глаза вниз, и Женя увидел, как по ее щеке покатилась слеза, и тут же, не медля, порывисто обнял девушку, крепко прижимая к своему телу.

– Дурочка, такая дурочка, не бросайся словами, не надо, – шептал он успокаивающе, а потом, замерев, произнес неожиданные, даже для самого себя, слова: – Пойдешь со мной на свидание?

Белочка снова ничего не ответила, только неуверенно кивнула и носиком уткнулась в крепкую шею, с удовольствием вдыхая запах, давно пробравшийся под ее кожу.

Глава 5

Расположившись в кухне Вишневских, они все вместе пили чай, Катюша была скромна, как никогда, и скорее чувствовала себя неудобно из-за того, что рассказала Жене маленькую тайну своей жизни. Парень же, наоборот, не спускал с девушки глаз, сам не веря в происходящее, да и находился в шоке от того, что пригласил Катерину на свидание. Но отступать назад он уж точно не собирался, ибо забрать слова обратно означало струсить, показать слабость перед такой девушкой, которую он очень уважал. А сейчас, узнав, что она девственница, он не собирался от нее отказываться и уж тем более уступать другому мужчине, потому что упустить такое сокровище означало быть полным кретином.

– Ребят, может, нам оставить вас наедине? – предложила Рита, уложив Ванечку и вернувшись обратно в кухню.

– Нет! – резкий ответ Катерины заставил всех бросить на нее удивленные взгляды, отчего девушка тут же поникла, понимая, что обратила все внимание на себя.

– Мы уже поговорили наедине, спасибо, – поспешил на помощь Женя и для убедительности улыбнулся, как можно более беззаботно.

– Да. И я, наверное, пойду уже, – тут же ответила Катя, поднимаясь со стула.

– Женя тоже уже уходит, он тебя подвезет, – спохватился Макс, понимая, что между ребятами осталась некая недосказанность.

– Да? – непонятливо переспросил парень, но, увидев серьезный взгляд брата, кивнул. – А, да! Ухожу. И, конечно, подвезу Катю.

– Вот и хорошо, – улыбнулась Рита, выскальзывая из объятий мужа.

– Цветочек, мы же с тобой еще не поболтали, – обиженно произнесла Катерина, хмуря брови.

– В следующий раз, угу.

– Так нечестно!

– Катерина, пойдем, – строго отчеканил Женя, и девушка, бросив на него злой взгляд, все-таки вышла из дома и побрела к припаркованной во дворе машине парня.

– Пока, ребят, и спасибо вам, – произнес парень и запрыгнул на водительское сидение.

– Как думаешь, что-то получится у них? – с волнением в голосе поинтересовалась Рита, наблюдая, как спортивная тачка покидает их двор.

– Между ними целый ураган страстей, Цветочек, там не может не получиться, – довольно ответил Максим и крепко обнял любимую жену. – Пойдем, Тигренок проснется, а мы и не услышим, – добавил он, наблюдая, как закрылись автоматические ворота.

– Я его за километр почувствую…

– Знаю…

– Макс…

– Что?

– У нас есть еще два часа, – загадочно произнесла блондинка, и тут же запрыгнула на руки к мужу, вовлекая его в страстный поцелуй.

– Мы успеем, – ответил он между поцелуями и понес девушку в дом.

– Катя, отмени на сегодняшний вечер все свои планы, – неожиданно произнес Женя, когда они уже выехали на главную дорогу.

– Но…

– У нас сегодня свидание, – невозмутимо перебил он, смотря вперед.

Девушка бросила на него задумчивый взгляд, но он даже не повернулся, продолжая сверлить лобовое стекло.

– Прямо сегодня? – чуть ли не вспыхнув, уточнила Катерина.

– Да. Ни днем позже.

– Ладно.

– Никаких встреч с Вадимом вне работы.

– Что за диктаторские замашки?

– Я просто подумал, что не собираюсь отдавать тебя ему.

– Да что ты? А как же «мы просто друзья»?

– Забудь.

– Забудь, – насмешливо повторила она, хлопнув ладошками по ногам. – Ясно. Что мне надеть?

Женя непонимающе уставился на нее, наконец, удостоив своим взглядом, а Катя поспешила объяснить.

– Это на тот случай, если ты решишь отвезти меня в Париж, а я буду в джинсах и старых кедах.

– Какая разница, в чем ты одета, если гуляешь по улицам Парижа?

– Потому что ты так же можешь меня отвезти за город на пикник, и мне будет некомфортно в вечернем платье и на каблуках.

– Твоя логика меня убьет.

– Нормальная логика, просто пытаюсь выбрать для себя оптимальный наряд, чтобы не лохануться.

– Ладно, уговорила. Можешь прийти голой.

Катя бросила недовольный взгляд в его сторону, и Женя поспешил объясниться.

– Я пошутил. Надень какое-нибудь платье, далеко идти не придется.

– Ты уже что-то придумал?

– А я что, просто так смотрел на тебя, по-твоему? – громче, чем следовало, ответил парень, кинув на неё серьёзный взгляд.

– А у меня, что, на лице написано, чего я хочу? И не ори на меня! – в тон ему ответила Катя и обиженно отвернулась к окну.

– Прости. Нет, просто у тебя на лице написано, чего ты достойна.

Ответ парня Катерину удивил, она никогда не думала, что он может быть романтичным, а теперь и вовсе была шокирована, понимая, что Женя серьезно задумался о свидании. Да раньше Белочка и мечтать не могла о таком, но сегодня звезды явно на ее стороне, что не могло не радовать, вот только надолго ли хватит парня, учитывая его бл*дский образ жизни?

Оставшуюся дорогу до дома они ехали молча, каждый был погружен в свои мысли. Атмосфера в салоне авто была неоднозначной, ведь раньше зачастую они только ругались, а сейчас было все по-другому, нет, не по-дружески, но девушка ощущала, что после сегодняшнего вечера уже ничего не будет, как прежде. Между ними ничего не будет, как раньше.

– Я приеду в восемь, будь готова, – попросил Вишневский, когда они подъехали ко двору девушки.

Катерина промолчала, лишь едва заметно кивнула головой и сразу же выскочила из машины, желая быстрее скрыться от взгляда любимых глаз. Но не успела она сделать и двух шагов, как была перехвачена крепкой рукой и притянута в стальные объятия неугомонного парня. Губы обожгло горячее дыхание, а потом – страстный, но быстрый поцелуй, вызвавший дрожь во всем теле. Но не успела она опомниться, как уже стояла одна, и наблюдала, как парень возвращается к автомобилю, на секунду замерев около капота:

– Ты не попрощалась со мной, – пояснил он свой поступок и, запрыгнув в авто, умчался прочь, оставляя ее наконец-то одну.

– Дурак, – растерянно прошептала девушка, пальцами правой руки невесомо касаясь губ.

А Женька, не в силах скрыть довольной улыбки, мчался по трассе в сторону одного неплохого магазинчика, и уже набирал номер, абонент которого должен был ему помочь.

Конечно, парень был в шоке, и не представлял себя в роли романтика и исполнителя прочей чепухи, но для Катерины готов был сделать исключение, ведь она достойна самого лучшего. И он не собирался в первый же вечер затаскивать ее в постель, ему просто хотелось понять девушку, послушать ее голос и посмотреть в глаза, которые скажут о ней больше, чем в обыденной обстановке.

Остатки дня Катя провела в нервном напряжении, ведь не часто ее зовет на свидание любимый человек, а точнее – впервые, и она не знала, чего ей ждать. Но, помимо этого, она еще хотела прекрасно выглядеть, и поэтому в шесть часов вечера в первую очередь направилась в душ. Ей хотелось, чтобы все было идеально – и ножки сверкали, и глазки блестели, вот только бы теперь и душа расцвела, а после первого свидания, она была уверена, душа будет петь, но вот что будет дальше?

Отбросив мысли о плохом на задний план, она решила не задумываться о завтрашнем дне, а просто насладиться тем, что судьба преподнесет ей сегодня. Насухо вытершись, Катя накинула махровый халат на голое тело и, вернувшись в спальню, принялась наносить легкий макияж, чтобы немного подчеркнуть естественную красоту.

Без пятнадцати восемь девушка уже стояла около зеркала в красивом персиковом платье, облегающем пышную грудь, и переходящим в свободно струящуюся юбку. Волосы завила в легкие локоны, подкрасила глаза тушью и нанесла на губы персикового оттенка блеск. Образ завершали открытые, на высоком каблучке, туфельки в тон платью, и девушка, еще раз осмотрев себя, довольно покрутилась вокруг своей оси, наблюдая, как подол платья кружится вместе с ней.

– Катюша, я уезжаю, Иван Сергеевич позвал на шашлыки, – предварительно постучав, заглянул в комнату девушки Вениаминыч.

– Ой, дедуль, я тоже скоро ухожу, – поспешила объяснить Катя.

– Прекрасно выглядишь, внучка, – с некой гордостью произнес мужчина, окидывая взглядом Катерину.

– Спасибо, дедушка.

– Будь умницей, я ушел, – получив поцелуй внучки, мужчина закрыл за собой двери и, уверенно вздохнув, покинул дом.

Как только за дедушкой закрылась дверь, телефон Кати ожил, оповещая о входящем звонке. Она тут же посмотрела на экран и, улыбнувшись, подняла трубку:

– Если ты готова, то можешь выходить, я приехал, – услышала спокойный голос парня, а сама почувствовала дрожь и, ничего не ответив, скинула вызов.

Бросив в последний раз взгляд в зеркало, Катя коротко улыбнулась и, не думая, выскочила из своей спальни, как тут же наткнулась взглядом на Женьку. Парень был в черных джинсах и красивой стильной темно-синей рубашке. Сейчас они были точно инь-янь, словно из разных миров – Катюша похожа на день, согретый теплым солнышком, а Женя на ночь, олицетворяющий собой темное небо с яркими звездами.

– Привет, – прошептала девушка, смущенно отводя взгляд в сторону.

– Привет, пойдем, – немедля ответил Вишневский и, взяв ее за руку, потянул в сторону закрытой террасы.

– Ты куда?

– Не бойся, идем, – попросил он, и стоило им подойти к стеклянной двери, добавил: – А теперь закрой глаза.

– Зачем?

– Просто закрой, – дождавшись, когда девушка прикроет веки, он еще и сам осторожно закрыл ее глаза рукой и медленно завел в огромную комнату.

Пройдя по кафелю, под звуки цокающих каблуков, Женя все так же, не отрывая руки от ее глаз, разместился сзади, привлекая Катю ближе к себе, и только потом медленно убрал ладонь и тихо прошептал:

– А теперь открывай.

Открыв веки, Катерина на минуту замерла в удивлении от увиденного. Они находились на их с дедушкой закрытой террасе с бассейном, вот только Белочка не могла узнать его обычный вид. Бассейн с чистой сверкающей водой был красиво украшен свечами, которые придавали интимность и романтику этому вечеру. На метр ниже потолка были развешаны желтые огоньки по всему периметру. Слева стояли стол, сервированный на две персоны, который тоже освещался двумя толстыми высокими свечами, и два стула с обеих сторон, на которые пара присела сразу же, как только Женя жестом пригласил девушку на ужин.

– Да ты романтик, – восторженно произнесла Катюша, усаживаясь на предложенное место.

– На самом деле нет.

– А если бы дедушка был дома? – поинтересовалась она, раскладывая салфетку на ногах.

– Нет, он ушел бы.

– Так это ты его подговорил?

– Немного, – виновато произнес Женька и, открыв бутылку с белым вином, разлил по бокалам.

– А если бы он не согласился?

– Ничего страшного. Я же не тр*хать тебя собрался… – выпалил он, не подумав, но тут же виновато качнул головой и добавил: – Прости.

– Да уж, – смущенно ответила Катя, склонив голову вниз.

– Извини, ляпнул, не подумав.

– Зачем тебе это? – вдруг спросила она, понимая, что для парня это все в новинку, и ему тяжело дается хорошее поведение.

– Что? – непонимающе уточнил Женя, тоже разворачивая салфетку.

– Все это – свидание, свечи…

– Сам не знаю. Но сегодня четко понял, что могу тебя упустить.

– В смысле? Ты же сам постоянно меня отгораживал от себя.

– Мне будет сложно, Катя, но я постараюсь.

– Постараешься что?

– Постараюсь сделать так, чтобы тебе было хорошо со мной.

Катюша смущенно улыбнулась на его заявление и, подняв свой бокал, несмело стукнула о его и пригубила полусладкий напиток.

Дальше разговор пошел на различные темы, ребята весело проводили время, не задумываясь ни о чем. Смеялись, шутили, без умолку болтали и бросали друг на друга двусмысленные взгляды, при этом Катюша иногда мило смущалась, отводя глазки в сторону. Позже, когда с ужином было покончено, Женя, найдя пульт, нажал на кнопку, и, так и не поняв, где был спрятан источник звука, Катя услышала романтичную мелодию.

– Мой первый медленный танец с дамой, пойдем, – и, не медля, он тут же осторожно взял девушку за руку и, приблизившись к бассейну, прижал ее к себе, увлекая в медленный танец.

– Ты врун, – поддела Катя, понимая, что Женя не впервые танцует.

– Почему это?

– Ты же не первый раз танцуешь.

– Первый.

– Ну да, ну да, а Юля, Лена, Вика? – перечислила Катя имена, которые запомнила, неоднократно видевшая парня в обществе разных девушек.

– Я же сказал, с дамой.

– Ты мне льстишь.

– Нисколько. Хотя, ты права – я соврал. На свадьбе у Макса я танцевал с мамой.

– Маме можно, – расслабленно ответила она и полностью доверилась парню, растворяясь в его притягательном запахе.

– Я буду ждать тебя, пока ты не будешь готова, – неожиданно произнес Женя, крепче сжимая руку на тонкой талии.

– И ты долго будешь без секса? – недоверчиво поинтересовалась Катерина, выдыхая ему прямо в губы.

– Есть уйма девушек вокруг, способных помочь мне в этом, – абсолютно серьезно ответил он.

– Что ты сказал? – ее голос прозвучал шокированно, что, в принципе, было неудивительно, этот парень собрался скрашивать интимную жизнь за ее спиной. Снова.

– Я пошутил!

– Я тебе сейчас пошучу, я тебе так пошучу, – и вспыхнувшая яростью Катя тут же столкнула парня в прохладную воду бассейна, но не успела отойти, как сама оказалась полностью мокрой.

Женька буквально схватил ее за ноги и сам затащил девушку в воду, от чего они вместе захохотали, обрызгивая друг друга.

– Я серьезно, если ты думаешь крутить шашни на стороне, то лучше ко мне не подходи, – успокоившись и отдышавшись, четко произнесла Катя, переживая, что может быть обманутой.

– Не глупи, с тобой у меня мозг тот, что между ушей, – достаточно серьезно ответил парень и бросил взгляд на ее грудь, где сквозь мокрую ткань четко очерчивались возбужденные соски.

Катерина, сама подплыв к парню, ладошкой нежно коснулась его щеки и, вдохнув сексуальный запах, жадно припала к манящим губам. По коже тут же рассыпались миллионы мурашек, и Женька, не медля, схватил ее за талию, крепче прижимая к своему телу. Их языки встретились и продолжили танец, который тела не успели завершить, только теперь было все намного горячее и глубже. Девушка пальцами схватилась за его волосы, боясь, что он завершит поцелуй, но Женя не собирался этого делать, а только помог ей оседлать его бедра ногами. И Катя с огромным удовольствием еще больше углубила жаркий, влажный поцелуй.

– Вот это сцена, вот так порадовали, – со стороны входа послышался знакомый голос, и девушка вынужденно оторвалась от любимых губ.

– Мама? – встревоженно прошептала Катя, не веря своим глазам.

– Браво, дочь, браво!

Глава 6

Покрасневшая от стыда девушка отплыла от Жени и не спеша поднялась по ступенькам. Парень тут же последовал за ней, понимая, что свидание закончилось. По голосу ее мамы было ясно, что та недовольна, и явно не приветствует выбор дочери.

Катюша, немного отжав руками платье от воды, прошла к высокой женщине с черными волосами и остановилась в метре от нее, заглядывая в лицо хмурой матери.

– Посмотри, на кого ты похожа! – строго отчитала Жанна Викторовна, будто перед ней не родная дочь, а ее подчиненная, которая выполнила годовой отчет с грубой ошибкой.

– Мы просто плавали, – ответила Катерина немного обиженно, но при этом не опуская взгляда.

– Плавали? Да он тебя там чуть не…

– Мама!

– Ты ведешь себя, как шлюха, – огорченно произнесла мать, и Катя неожиданно почувствовала пронзающую щеку боль.

Жанна без капли жалости дала дочери пощечину, чтобы та знала, как подобает вести себя девушке из их семьи.

Вишневский тут же перехватил Катю и за руку притянул к себе, а сам, выйдя вперед, строго посмотрел на женщину, глаза которой были полны злобы, и, выставив указательный палец правой руки, прошипел сквозь зубы:

– Никогда больше не смейте трогать Катю, иначе я не посмотрю, что вы ее мать! – и, не дожидаясь ответа, он поднял девушку на руки и понес в ее спальню, чтобы накинуть на нее что-то теплое.

Катюша же сама ничего не понимала, только ощущала, как непролитые слезы жгли глаза, а она не хотела плакать здесь, дома, чтобы мать увидела ее слабость. Ей и так было больно от того, что это произошло на глазах Жени, и еще девушка не понимала, что сделала такого, чтобы мать подняла на нее руку.

– Сейчас, малышка, сейчас, погоди немного, – шептал Женя, заходя в спальню и усаживая ее на кровать.

Парень чувствовал, как ее тело дрожит, чувствовал, что она не просто замерзла, а готова вот-вот сорваться в истерику, и ему бы не хотелось оставлять девушку здесь, только не рядом с этой женщиной. Поэтому, быстро метнувшись к шкафу, нашел джинсы и свитер, и тут же принялся помогать Кате переодеваться. С трудом натянув джинсы на мокрые ноги, он нашел застежку на платье и, не обращая внимания на небольшое сопротивление, снял мокрую ткань через голову. Видел, что Белочка уже готова была расплакаться от обиды, и поэтому, чтобы не смущать ее еще больше, забрался на кровать, и со спины расстегнул мокрый лифчик, а затем на голое тело надел свитер.

– Где туфли или кроссовки? – спросил он, оглядываясь по сторонам в поисках какой-нибудь обуви.

– В…в… прихожей,– не попадая зуб на зуб, ответила Катя, и дрожащими руками скрутила мокрые волосы в жгут.

– Ладно, – бросил он и, быстро подняв девушку на руки, поспешил на выход, минуя гостиную и метавшуюся по ней Жанну и Сергея.

Наклонившись, он подобрал первые попавшиеся кеды и с громким стуком двери покинул дом, в котором обычно всегда царила атмосфера уюта и тепла. Быстро пройдя к автомобилю, усадил на пассажирское сиденье Катю, и сам через несколько секунд оказался за рулем. Включил печку, чтобы девушка хоть немного отогрелась, и, быстро заведя двигатель, рванул в сторону своего дома.

Всю дорогу Катюша сидела с подогнутыми под себя ногами, кусала нижнюю губу и смотрела в окно невидящим взглядом, ибо глаза полностью застелили слезы. Ей было до ужаса стыдно перед Женей, не за мать, а за то, что та унизила ее перед ним, и теперь парень мог подумать о ней все, что угодно. И Катя уже перебрала все, что могло всплыть у Жени в мыслях, и ни один из вариантов ее не радовал. А еще хотелось понять, почему мать, которая практически не участвовала в ее жизни, сейчас, когда дочери уже двадцать три года, решила ее воспитывать, еще и такими варварскими методами.

Сквозь гулкий шум в ушах она услышала, как Женька кому-то звонил, а уже вскоре они притормозили у подъезда, и парень нежно коснулся щеки девушки.

– Пойдем в квартиру, Катюш, – предложил он, и повернул ее лицо к себе, рукой вытер слезы, а потом и вовсе прижал к себе, крепко обнимая дрожащее тело.

– Пойдем, – через несколько секунд ответила она и, отстранившись, хотела надеть кеды на босые ноги, но Женя махнул рукой.

– Не раздирай кожу, – и, покинув салон, обошел автомобиль, открыл дверь с пассажирской стороны и, снова подняв Катю на руки, зашел в подъезд.

Оказавшись в квартире, только тогда спустил девушку на пол, закрыл двери и стянул свои неприятно мокрые туфли. Сам продрог до ужаса, но за Катерину переживал больше, и поэтому сразу же велел ей отправляться в душ, чтобы скорее смогла отогреться. Девушка кивнула, и в указанном направлении пошла в ванную комнату, которая оказалась наискосок от входной двери.

А вот парень быстро прошел в свою спальню, переоделся в сухие теплые вещи и ушел в кухню готовить горячий чай. По дороге к дому он позвонил Вениаминычу, чтобы сообщить, что Катерину он забрал к себе, и попросил унять свою невестку, которая с налета начала «концерт». Дедушка сразу же заволновался о внучке, но Евгений его успокоил, заверив, что с ней все в порядке, и он позаботится о девушке.

На самом деле он не считал, что Катя в порядке, но говорить об этом Вениаминычу не собирался, чтобы мужчина лишний раз не нервничал. Женя сам был на взводе, но старался держать себя в руках ради девочки, за которую готов был прибить любого. В какой-то мере он жалел, что Жанна не мужик, иначе бы точно дал по морде, но и был рад, потому что, коснись мужик его нежной и хрупкой Катюши, он бы того точно задушил, и не пожалел ни секунды.

Когда переодевал ее, успел заметить, какая она маленькая, совсем еще девочка с очень нежной кожей. Катюшу хотелось оберегать, защищать, даже от самого себя, а он позволил матери ударить ее, такую в тот момент беззащитную и расслабленную. Помнит и сейчас ее стеклянные от слез глаза, и дрожащее тело в руках, которое хотелось обнять до хруста в костях и согреть, защитить, и никому не позволять касаться ее. Для него Катя была такой искренней, ей не нужно было выдавливать слезы или играть обиженку, она всегда была самой собой. Если ей было весело, она смеялась, прыгала, танцевала, если же грустно или обидно, то всю боль пропускала через себя, через свою добрую душу. Часто старалась надеть на себя маску, показывая гордыню и храбрость, но парень знал настоящую Катю, которая нуждалась в мужской заботе и ласке, и которая никогда не бежала жаловаться из-за той или иной проблемы.

– Я взяла у тебя халат и тапочки, – послышался неуверенный женский голос со стороны кухни.

Женя как раз наливал кипяток в чашки с заваркой и, отставив чайник, обернулся и взглядом прошелся по фигурке, облаченной в его махровый темно-синий халат. Осознание того, что ее обнаженная грудь касается толстой ткани, приятно кольнуло в груди и заставило сердце биться чаще. Ведь завтра он вернет предмет одежды себе, и уж точно не бросит сразу же в стирку, а с радостью вдохнет цветочный запах Катюши.

– Хорошо. Присаживайся, я чай заварил, – кивнул он в сторону стола и, взяв две чашки, поставил их на столешницу.

Катюша прошлепала к обеденному столу и уселась на свободный стул, после чего между двумя ладошками зажала коричневый фарфор. Женя рассматривал ее, пытаясь понять, как она себя чувствует, и стоит ли говорить о случившемся, как вдруг его посетила мысль, что Катя прекрасно смотрится в домашней одежде в его кухне. Ему это понравилось, и парень был не прочь повторить снова, только чтобы они оказались здесь по другому поводу и с хорошим настроением.

Открыв верхний шкафчик, Вишневский достал рюмку, поставил на стол и прошел к холодильнику, доставая оттуда бутылку водки. И только тогда он присел возле Кати, наливая алкоголь и пододвигая к ее руке.

– Пей, – сказал он, когда девушка с непониманием в глазах посмотрела на него.

– Зачем?

– Чтобы не заболеть. Пей.

– Тогда и ты, сама не буду, – отказалась она, и для подтверждения своих слов сложила руки на груди.

– Катя, что за капризы?

– Ты тоже в мокрой одежде ходил по улице, так что и тебе стоит выпить, – настояла на своем Катерина и выжидающе посмотрела на парня.

– Ладно, – поднявшись, достал вторую рюмку, наполнил ее и, подумав, сделал пару бутербродов, ибо негоже его леди глушить водку без закуски. – За твое здоровье, – добавил, когда стукнул свою рюмку об ее, и они вместе выпили, прогоняя последний холод из тела.

– Фу, гадость, – прохрипела Катя, и быстро заела бутербродом, чтобы убрать ужасный привкус изо рта.

– Зато эффект какой, – уточнил Женя и подвинул ближе к себе чашку с чаем.

Сам не спешил начать разговор, да и не хотел лезть в душу, давая возможность Кате самой решить, говорить о случившемся, или вообще закрыть эту тему. Понимал, что ей сложно, но видел – она хоть немного успокоилась, и о том, что произошло в бассейне, говорят только грустный вид ее лица и красные от слез глаза. Женя заметил, как она сделала глоток обжигающего чая. А затем, как будто собравшись с духом, глубоко вздохнула и посмотрела в его глаза небесного цвета.

– Как ты знаешь, мои родители состоят в организации «врачи без границ», и поэтому они вечно мотаются по свету, забывая, что у них есть дочь, которая так же нуждается в любви и заботе, – начала расстроенным голосом Катя, а потом, подобрав ноги под себя, уселась удобнее и продолжила свой рассказ. – К сожалению, в нашем мире постоянно требуется помощь людям, пострадавшим в результате вооруженных конфликтов и стихийных бедствий, поэтому родителей я вижу едва ли не раз в год, а то и реже. С самого детства мной занимался дедушка, решал все мои проблемы, водил в сад, потом в школу, играл со мной, порой за что-то ругал, но он всегда был для меня дороже всех. Мать с отцом только деньги присылали, а когда приезжали, как я называю, погостить, обижались, что я к ним холодна, и не иду на контакт. Просто они думали, что, высылая деньги, смогут купить мою любовь, только этого не произошло. Это Рита у нас добрая душа, готовая простить свою нерадивую мать, Господи, пусть земля ей будет пухом, – вздохнула Катя, вспоминая, через что пришлось пройти ее тете, чтобы обрести свое счастье, как тут же продолжила: – А для меня мать – даже не тетка, приехавшая в гости из Сибири, она мне совершенно чужая, потому что даже о тетках знают больше, чем я о своей маме. Она меня никогда не посвящала в свою жизнь, не видела, как я пошла в первый класс, как окончила школу с золотой медалью. Да она, наверное, и не в курсе, что у меня таковая есть. А однажды она сказала мне, что только у Бельских могла родиться такая недоразвитая девка, как я, которая не понимает, в чем заключается смысл жизни. Оказывается, не в любви и доброте, а в деньгах, а я, бестолковая, не ценю их труд, и лишь упрекаю в том, что родителей никогда нет рядом, – замолчав, Катерина сделала глоток почти остывшего чая, а потом, опустив голову, выдавила через ком в горле слова, пронзившие даже его, Женькину, мужскую душу: – Мы ни разу на новый год не были вместе.

Слушая рассказ Кати, Женя до боли в костяшках сжимал кулаки, и пытался хоть в чем-то понять ее родителей. Но он все равно не понял, ибо сам всю жизнь жил в любви и заботе своих родителей, которые всегда считали детей дороже любого золота. Смотря на сжавшуюся девушку, ему очень хотелось ее обнять, но он боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть ее, и молча слушал каждое слово, произнесенное хриплым голосом. Молчал, давая выговориться, и не собирался ни о чем спрашивать, ведь понимал, что она расскажет все, что пожелает, чтобы он знал.

Но увидев, как после слов про новый год она украдкой смахнула слезу, Женя не выдержал и практически рывком пересадил ее к себе на руки, и крепко обнял, пытаясь таким образом донести, что он защитит ее от дальнейших нападок судьбы. И, вопреки его ожиданиям, девушка не заплакала, а просто носиком уткнулась в его горячую шею и, убаюканная его объятиями, начала засыпать.

Вишневский молча поднялся на ноги вместе с Катериной и тихонько прошел к себе в спальню, укладывая ее на кровать, и укрывая теплым одеялом. Сняв с нее тапки, ласково погладил большим пальцем по щеке, и заглянул в приоткрытые сонные глаза, в которых до сих пор плескалась грусть.

– Спи, моя девочка, пусть тебе приснятся добрые сны, где нет места деньгам, – произнес он шепотом и губами нежно коснулся щеки.

Уселся на полу около комода и наблюдал, как веки девушки медленно закрываются, и сон забирает ее в царство Морфея, чтобы душа могла отдохнуть хотя бы там. Наконец-то ее лицо расслабилось, ротик слегка приоткрылся, дыхание стало спокойным, и весь ее вид кричал об умиротворенности, что сейчас очень радовало парня. Его боль и обида за Белочку была сильна настолько, что теперь он всеми силами постарается подарить ей ту любовь, которую она заслуживает, хотя сам еще и не понимает, какова будет цена их любви.

Глава 7

Женя так и уснул, сидя на полу около Катюши, словно охраняя ее сон и спокойствие. А вот разбудил его непонятный стон откуда-то сбоку, и когда парень открыл глаза, тут же бросил взгляд на девушку, которая крутила головой из стороны в сторону, а лоб ее был покрыт испариной. Вишневский тут же подхватился с пола и, наклонившись над Катей, ощупал лоб, и он оказался очень горячим. Быстрые перебежки по улице после бассейна дали о себе знать, и грозили перетечь в серьезную болезнь, поэтому, недолго думая, Женя рванул в кухню за аптечкой, и пока он искал таблетку, чтобы хоть немного сбить температуру, тут же схватил оставленный с вечера на столе телефон и первым делом позвонил маме. Извинившись за столь поздний звонок, он поинтересовался, какие лучше купить лекарства, и удостоверившись, что Денис дома, тут же свернул разговор, попросив маму не волноваться, и сразу набрал номер брата.

– Денис, нужна твоя помощь, – поспешно произнес он, даже не удосужившись поздороваться.

– Жека, ты время видел? – хриплым ото сна голосом поинтересовался брат.

– Начало четвертого! Подрывай свою задницу с постели, и бегом дуй в аптеку, – серьезно отчеканил Женя и услышал шорох на том конце трубки.

– Тебе что, плохо? Я уже одеваюсь, – послышался взволнованный голос Дениса.

– Не мне. У Кати жар, и я не могу оставить ее одну.

– А чего она у тебя делает?

– Не время объяснять. Езжай в аптеку, список лекарств скину в сообщении. Мы у меня дома.

– Понял! Скоро буду.

Женя сбросил вызов и быстро набрал сообщение со списком нужных лекарств, отправляя брату, а потом, схватив таблетку и стакан воды, поспешил вернуться к Кате.

Девушка все так же бредила во сне, и он, поставив стакан на комод, присел рядом с ней и, не спеша, принялся будить, осторожно поглаживая рукой по щеке.

– Ммм… – застонала Катя и нахмурилась, открывая тяжелые веки.

– Малышка, просыпайся, родная.

– Что?.. Мне так плохо… – прошептала она и крепко зажмурилась лишь на несколько секунд, после чего снова открыла глаза.

– У тебя жар, девочка моя, тебе нужно выпить таблетку.

– Меня морозит.

– Да, давай, – он положил таблетку ей между губ и, приподняв голову, поднес ко рту стакан.

Катя захватила языком лекарство и запила водой, а потом снова улеглась в постель, тщательно кутаясь в одеяло.

– Мне холодно.

– Знаю, родная, знаю, – Женя начал руками растирать ее тело поверх одеяла, желая скорее дать так нужное ей тепло.

– Обними меня, так холодно, – попросила она все так же шепотом.

Женя, не думая, забрался к ней под одеяло и, повернув к себе лицом, крепко обнял, ощущая дрожь Кати на себе. Его маленькая невинная девочка заболела и так нуждалась в его тепле и поддержке, и парень не собирался лишать ее этого. Ему так было жаль Катюшу, но говорить об этом не собирался, ведь не все люди любят, чтобы их жалели, а Белочка была для него особенной.

Обнимая и укачивая ее в своих руках, он услышал звонок в дверь и, поцеловав по-прежнему горячий лоб, сказал Катюше, что выйдет на несколько минут. Убедившись, что она хорошо укрыта, пошел открывать дверь брату.

– Привет, – поздоровался Денис, протягивая руку.

– Привет, Дэн. Извини, что так вышло.

– Не говори ерунды, ты бы поступил точно так же, – он протянул пакет с логотипом аптеки и негромко поинтересовался, скорее, из любопытства: – Скажешь, почему Катя у тебя?

– С матерью поругалась.

– И? – непонимающе уставился Денис, выжидая ответа.

– Долго рассказывать. Давай потом?

– Конечно! Ей хоть лучше?

– Пока нет, – невесело ответил Женя, от усталости сжимая переносицу.

– Пусть выздоравливает. Я поеду, не буду тебя отвлекать.

– Спасибо, брат.

– Спасибо мало, Катюшу за меня поцелуй, – довольно улыбнувшись, попросил Денис и, в подтверждение своих слов, лукаво подмигнул.

– Так, а ну, кыш, а то я сейчас поцелую, – наигранно строго ответил брат.

– Не надо, я пошутил! Все, пока.

– Пока.

Закрыв за братом дверь, Женя тут же отправился в спальню, чтобы для начала убедиться, что с Катюшей все нормально, насколько это возможно в ее состоянии.

Девушка по-прежнему вся дрожала, и была отвернута лицом к окну, как он ее и оставил. Присев рядом, рукой коснулся плеча и помог Кате повернуться в кровати. Она выглядела усталой, а лицо было мокрым от пота, и он рукой постарался вытереть влагу.

– Белочка, я сейчас включу чайник, приготовлю тебе жаропонижающий чай, а ты пока переоденешься, чтобы в мокром не спать. И, да, температуру померяешь, – попросил Женя и, открыв ящик, достал из него градусник.

– Но у меня ничего нет.

– Я тебе дам другой халат и носки, – ответил он и прошел к шкафу, отыскал нужные вещи, положил рядом с девушкой и оставил ее одну.

А когда вернулся, она снова лежала в кровати, уже в белом халате, и укатанная одеялом по самый нос. Вытащив руку наружу, Катерина протянула ему градусник и снова спряталась в своем коконе. Отставив чашку, Женя посмотрел на цифры и огорчился еще больше – градусник показывал тридцать восемь и девять. Отложив его, он снова помог ей лечь повыше, приподнял подушки, подкладывая под спину, и заправил одеяло, чтобы его девочке было как можно теплее.

Маленькой горячей ручкой Катя взялась за чашку и осторожно сделала небольшой глоток кислой горячей жидкости.

– Спасибо тебе, – тихо прошептала она, все еще постукивая зубами, но при этом смотря Жене в глаза.

Парень ничего не ответил, понимая, что сделал то, что должен был, и просто моргнул глазами, а после пальцами убрал волосы, зацепившиеся за ее ресницы.

Выпив лекарство, Катя улеглась обратно в постель, а Женя, выключив ночник, снова обнял ее тело, пытаясь поделиться своим теплом, и на этот раз они наконец-то уснули.

А утром его разбудил звонок в дверь. Бросив взгляд на Катю, Женя порадовался, что она спит спокойным сном, но, потрогав ее лоб, понял, что температура до конца не отступила. Звонок прозвенел еще раз, и парень осторожно выбрался из женских объятий, понимая, что и сам вспотел, но, решив переодеться позже, покинул спальню. Оказавшись в гостиной, быстрым шагом направился к двери, поспешив открыть незваному гостю, чтобы звонком не потревожить покой Кати.

– Мамуля? – удивленно произнес Женя, смотря, как она улыбается с извиняющимся выражением.

– Привет, сынок, извини, что разбудила, – проговорила мама, ставя два пакета на тумбочку у входа.

– Да, ничего.

– Я не смогла сидеть дома и ничего не делать, – Дарья Борисовна сняла пальто, разулась и прошла в ванную, чтобы вымыть руки. – Как Катюша?

– Горячая по-прежнему.

– Сынок, ты совсем уставший, иди, отдыхай, а я сейчас сварю бульончик, а потом покормлю вас.

– Мамуль, не стоило переживать, ты же знаешь, я не брошу Катю в беде.

– А я за вас обоих переживаю, так что, давай, иди, – вытерев руки, скомандовала белокурая женщина.

– Ладно, пойду, душ приму, а то Катя вся мокрая, и я с ней вспотел.

– Хорошо, – ответила Дарья, провожая взглядом уставшего сына.

Женя отправился в спальню за сменными вещами, а Дарья ушла в кухню готовить для детей завтрак. После ночного звонка сына уснуть она больше не смогла, за что получила от мужа нагоняй, а потом он сам ее отправил сюда, чтобы и детям помочь, и ей меньше переживать.

Катерина снова почувствовала дрожь в теле и, повернувшись в кровати, поняла, что находится в спальне одна, и это очень ее огорчило. Девушке ужасно хотелось пить, а воды здесь не было, и для того, чтобы подняться с кровати, ей необходимо приложить много усилий, ибо тело ослабло, и сил не было абсолютно.

– Катюша, лежи, не вставай, – проговорила Ласточка, так с молодости называли Дашу, появившаяся в проходе, – что ты хочешь, дорогая?

– Дарья Борисовна? – удивилась девушка и рукой пригладила растрепанные волосы.

– Женька в душе, не переживай. Как ты?

– Снова знобит, сил нет совершенно, а мне так хочется пить.

– Я сейчас принесу, подожди.

– Не нужно, мне так неудобно.

– Так, быстро прекрати говорить глупости, неудобно ей. Я сейчас принесу воды, ты попьешь, и потом померяешь температуру, а дальше решим, что делать.

Пока Катерина пила воду, меряла температуру и отвечала на вопросы о состоянии здоровья Дарье, Женя успел искупаться, и теперь более бодрый и в свежей одежде вошел в спальню.

– Проснулась.

– Белочка наша удумала чего, хотела подниматься с постели, чтобы лоб себе набить, – отчиталась мама, и парень расстроенно посмотрел на Катю, которая как раз доставала градусник.

– Тридцать девять, – сообщила она, и отдала маленькую полоску в руки Дарьи.

– Значит, так, сейчас я принесу тебе бульон с сухариками, ты покушаешь, а потом я сделаю тебе укол.

– Ой, только не укол…

– Ты что, боишься? – улыбнувшись, не поверил Женя и, присев рядом с мамой и Катей, коснулся руки девушки поверх одеяла.

– Да, никогда их не любила, – растерянно пробормотала Катерина, опустив глазки от стыда.

– Мама сделает это не больно, уверяю тебя, – поддержал он, прекрасно зная, о чем говорит.

Как в детстве, так и сейчас, мама всегда делала им уколы, если те были нужны, но никогда не доверяла врачам, считая, что это все-таки по-своему интимная процедура.

Накормив девушку, Даша все же сделала ей укол, услышав от нее только тихое «ой» и, дождавшись, когда Катя уснет, ушла к сыну в кухню. Тот, сидя за столом, с удовольствием уплетал горячие бутерброды и запивал крепким кофе. Женщина улыбнулась, видя в сыне привычки своего мужа, который тоже в спешке пытается давиться горячими бутербродами, а уже через час звонит из офиса, возмущаясь, что очень голодный и злой. И тогда ей приходиться готовить, как говорит Иван, «что-нибудь вкусненькое», и везти ему на работу, чтобы он, не дай Бог, не съел свою секретаршу.

– Что улыбаешься, мам? – вывел из раздумий голос Жени, и Даша тут же махнула рукой, а сама прошла к духовке, в которой запекалась любимая сыном утка.

– Ты весь в отца. Ну, подожди немного, сейчас мясо приготовится, и гречку быстро сварю, тогда нормально позавтракаешь.

– Не переживай, мамуль, это я так, перекусить, а твою стряпню с удовольствием за обе щеки уминать буду.

– Договорились.

– Катя уснула? – поспешил спросить он, переживая за состояние здоровья девушки.

– Да, пусть поспит девочка.

– Плакала из-за укола?

– Нет. Больше придумала себе, а так только ойкнула. Катюша сильная на самом деле и смелая, – подметила мама, промывая под проточной водой гречку.

– Это да.

– Ты мне вот что лучше скажи, что вчера произошло?

– Катя поругалась с мамой, – однозначно ответил он, допивая свой кофе.

– Из-за чего?

– Не знаю, могу ли тебе рассказывать об этом, все же это ее личные переживания.

– Правильно, сынок, если она доверяет тебе свои тайны, значит, ты должен оправдать ее ожидания.

– Знаю – оправдать и уберечь. Мам?

– Да?

– Я, кажется, влюбляюсь, – негромко предположил Женя и руками потер лицо.

– Давно пора. Катя – твоя судьба, – без доли сомнения ответила Дарья и включила плиту, ставя на огонь кастрюлю с гречкой.

– Это еще почему? – непонимающе посмотрел на уверенную в своих словах маму.

– Потому, что вы созданы друг для друга – я так считаю.

Глава 8

С каждым днем Кате становилось все лучше и лучше, к ней постоянно наведывался Вениаминыч, и он даже был рад, что Женька решил оставить девушку у себя, ибо везти ее домой, к матери, не было никакого желания. Женщина и так бесилась, не понимая, куда делась ее пропащая дочь, которая в ее глазах заработала статус гулящей девки. А теперь еще и не ночует дома, что было из ряда вон выходящим. А вот сама Катюша буквально купалась в любви и заботе, которые ей дарила семья Вишневских и дедушка. Но вот самому Константину предстояло возвращаться домой, чтобы и снова и снова выслушивать лживые слова невестки. Он не помнит, чтобы та была всегда такой злой, но вот в последние годы, к сожалению, ни сын, ни его жена не радовали абсолютно никак. И, к слову, дома их уже и не ждали, а все потому, что стоило этой парочке вернуться в страну, как они сразу же начинали пускать желчь.

– Когда уже эта гулена вернется, вы не в курсе? – спросила Жанна строгим голосом, внимательно смотря на свекра.

– Это ты о ком? – наигранно непонимающе уточнил Вениаминыч.

Мужчина только успел зайти в дом и вымыть руки, как напоролся на эту холодную и равнодушную женщину.

– О внучке вашей, о ком же еще. Уже четыре дня не появляется дома, небось, у кобеля этого живет, – ни капли не сбавив тона, ответила она и продолжила готовить для себя обед.

– Моя внучка не гулена, и мне жаль, что ты так о ней отзываешься, Катя заслуживает лучшего обращения. А ты даже не упомянула, что она твоя дочь.

– Я об этом и так знаю, зачем упоминать?

– Знаешь, говоришь? А то, что Катя болеет, и два дня с температурой пролежала, это ты тоже знаешь? – начиная злиться, спросил Константин, сложив руки на груди.

– А она мне об этом сообщила? – язвительно спросила Жанна, нарезая салат.

– Так это же по твоей вине…

– С чего вдруг? Что вы на меня нападаете, в чем я перед вами провинилась? – не понимала она, строя из себя обиженную, и для убедительности своего состояния повернулась к свекру спиной.

– Не передо мной, а перед дочерью!

– Что? Да она мне должна быть благодарна…

– За что она должна быть тебе благодарна? – еще больше разозлился свекр, и едва ли не прокричал, ошарашенный такой новостью.

–За жизнь! Вот!

– За жизнь, а почему же ты в ее жизни не присутствуешь, ты знаешь, как ей нужна была твоя поддержка все это время? Знаешь, как она хотела на свой день рождения или новый год быть рядом с тобой и своим отцом?

– У нас работа, Вениаминыч, и вы это прекрасно знаете,– уже немного спокойнее ответила она и, убрав нож в сторону, добавила майонез в салат и размешала овощи.

– Знаешь, Жанна, у всех работа, и, тем не менее, родители успевают уделять внимание своим детям.

– Серьезно? Это вы мне об этом говорите, мужчина, который год назад узнал, что у него есть дочь? – ехидно возмутилась она, продолжая готовить.

– Не смей мне указывать на мою жизнь, у меня другая ситуация, я не знал о существовании Риты, – зло выпалил он, и почувствовал боль в области сердца, но постарался никоим образом не показать свою слабость.

В этот момент в кухню вошел Сергей, и со скучающим видом поставил чашку в раковину, а потом, подойдя к окну, достал сигарету и закурил.

– Сергей, а ты в курсе, где Катя? – решил у сына уточнить Вениаминыч, уже ни на что не надеясь в отношении этой парочки.

– Наверное, у своего кобеля, – буднично ответил тот, делая очередную затяжку.

– Вам что, действительно плевать, что с вашей дочерью?

– А что с ней может случиться? – всерьез не понимал Сергей, удивляясь такому поведению отца.

– Что случиться? Так ты даже не знаешь, где она!

– Сережа, не обращай внимания, Катька у этого своего ухажера, приболела немного.

– Ну и ничего, вылечит, и вернет назад, – как ни в чем не бывало, ответил мужчина и подмигнул жене, благодаря за подсказку.

– Вы в своем уме? Вы говорите о своей дочери!

– Отец, что ты так взъелся из-за своей Кати? Можно подумать, это впервые, что она не ночует дома?

– А тебя волнует только то, что она не ночует дома, а вернее, вообще не волнует.

– Да ну почему же – только это, еще я надеюсь, что она не принесет в подоле, дедом мне становиться еще рано.

– Какие же у меня все-таки разные дети. Ты, кстати, не хотел бы увидеть Риту? Познакомиться? – спросил Вениаминыч, вспоминая, что сын так ни разу и не встретился с сестрой.

– Чего? В нашей семье не место этому отродью, – грубо выпалила Жанна и, усевшись за стол, принялась обедать.

– Что? А ваша семья – это кто? Ты и Сергей?

– Да даже если и так…

От этих слов Вениаминыч разозлился и, выхватив тарелку из рук невестки, сразу же выкинул еду в мусор и, швырнув тарелку в раковину, грубо произнес:

– Чтобы через полчаса вас в нашем, я повторюсь, В НАШЕМ семейном доме не было. Проваливайте, куда хотите, время пошло!

Ему до ужаса было обидно за внучку, а также за то, что собственные родители так плюют на свою дочь, и не желают даже просто узнать о ее самочувствии. Вениаминыч мог стерпеть все, но только не то, что они считают, что не являются их семьей. Если это действительно так, то этим двоим не место в его доме, к тому же, скоро вернется Катюша. Он не хотел снова травмировать сердце молодой девушки, и никому не позволит причинять ей боль, тем более – родным родителям. Зло посмотрев в сторону сына, он буквально кулаком открыл дверь кухни и, что-то произнеся под нос, исчез у себя в спальне, желая только одного – чтобы эта парочка скорее покинула их с Катей дом.

– Жень, а Дарья Борисовна уже уехала? – спросила Катюша, выйдя в гостиную к парню.

– Да, Катюш, у мамы сегодня какое-то мероприятие в салоне, она поехала домой переодеться, – он поспешно подошел к девушке и, обняв за талию одной рукой, направил ее к дивану. – Тебя не хотела будить, сказала, что ты слишком сладко спишь.

Катюша смутилась, и понурила голову, а потом неожиданно почувствовала крепкие пальцы на своем подбородке.

– Свидание сорвалось, а значит, ты мне задолжала еще одно, – сообщил парень, глядя ей в глаза, и усаживая поближе к себе.

– Ты уверен, что хочешь еще одно свидание?

– Более чем, – утвердительно кивнул, рукой поглаживая по ее щеке.

– Тогда для начала мне нужно вернуться домой, чтобы привести себя в порядок, – улыбнувшись, ответила Катя, рукой приглаживая волосы.

– Ты и так прекрасно выглядишь, да и не сегодня я тебя приглашаю гулять, лучше в субботу, как раз ты окончательно оклемаешься.

– Спасибо тебе. Ты столько всего для меня сделал, ты, и твоя мама.

– Перестань, ты же знаешь, что мне это совсем не трудно, а уж про маму я вообще молчу.

– У тебя чудесные родители, – как-то отчаянно прошептала Катерина и, убрав мужскую руку, сжала ее своей ладошкой. – А мне предстоит ехать к своим.

– Нет, – как-то неоднозначно ответил Женя, наслаждаясь легкими порханиями нежных пальчиков на своей руке.

– Что – нет?

– Вениаминыч выгнал их, сказав, чтобы проваливали из вашей семьи.

– Правда? Я смогу спокойно вернуться в свой дом, к дедушке?

– Да, только ты еще полежи, а вечером я тебя отвезу.

– Спасибо, – довольно взвизгнув, пропела Катя и порывисто обняла Женю.

– Оу, детка, это ты так радуешься, что наконец-то уезжаешь от меня?

– Хм, нет, что ты, просто по дому соскучилась, ты же знаешь, Жень, – немного опешив, ответила девушка и попыталась отстраниться, но Вишневский не позволил это сделать.

– Конечно. Иди ко мне, – он притянул ее к себе ближе и пальцами заправил за ушко прядку волос. – Я хочу, чтобы ты знала, у тебя есть семья, помимо дедушки – мы твоя семья.

Катя молчала, завороженная его взглядом и голосом, и просто смотрела Жене в глаза, не в силах даже моргнуть. Она всегда хотела быть рядом с этим парнем, всегда хотела, не боясь, смотреть в его голубые глаза, касаться его теплой кожи, хотела и боялась, но не сейчас. Теперь между ними была разрушена некая грань, которая раньше не позволяла этого делать, не позволяла быть рядом. Катя не понимала, почему вдруг все неожиданно изменилось, стало ближе и ярче, так, как она всегда мечтала. И хоть все эти дни она находилась в квартире Жени по причине болезни, она четко ощущала, что он заботится не просто, как друг, а как мужчина, который что-то чувствует к женщине.

– Почему ты приглашаешь меня на свидания? – очарованная моментом, шепотом спросила Белочка, продолжая смотреть ему в глаза.

– Потому что я этого хочу? – вопросом на вопрос ответил Женя, рукой касаясь изящной спины.

– Почему именно сейчас, когда я сказала, что… что у меня не было мужчины?

– А почему у тебя не было мужчины? – неожиданно спросил он, немного повернув к себе Катю.

– Потому что, я… Потому что если я тебе скажу, ты посмеешься надо мной, и…

– Катя, тебе не кажется, что мы не в том положении, чтобы я смеялся над тобой?

– Просто мы никогда так с тобой не разговаривали, – сообщила она и немного отстранилась, смутившись от интимности ситуации.

– Значит, настал тот момент, и я бы хотел услышать.

– Хорошо. Что бы ты хотел услышать?

– Почему моя девочка никогда не была с мужчиной?

– А я твоя? – как-то недоверчиво поинтересовалась она, руками сжимая края халата на груди.

– Катя, ты увиливаешь от ответа, и не то, чтобы я огорчен, что у тебя не было секса, нет, даже наоборот, но ты красивая девушка, и странно как-то.

– Я люблю, – двусмысленно и очень тихо ответила Катя, опустив лицо вниз.

– Кого ты любишь? – не совсем понимая, ответил Женя.

– Ты что – дурак? – вспылив, она хотела даже подняться с дивана, но Жека снова не позволил этого сделать.

– Я? Нет!

– А зачем спрашиваешь?

– Давно? – перевел он тему, пытаясь понять, точно ли она говорит о чувствах к нему.

– Ну, вот как у тебя начала щетина расти, так и полюбила, – пряча улыбку, сообщила Катя, все так же отворачиваясь от парня.

– Катя!

– Я серьезно, до этого ты каким-то смазливым был.

– Смазливым? Ох, Катерина, допрыгаешься, – шутливо пригрозил он, надвигаясь на девушку, которая все же успела отскочить от него подальше, – поймаю, и ремнем выпорю.

– Меня нельзя бить, я слишком нежная.

– Нежная, – согласился он и, в два шага догнав Катю, прижал к себе, – но почему раньше не говорила?

– Почему? Да ты на моих глазах баб т*ахал.

– Что, прям на глазах? – с долей смеха в голосе уточнил он.

– Жень, мне не до шуток. Ты, между прочим, тоже не ответил на мой вопрос.

– Я не хочу тебя никому отдавать, – поспешил объяснить Женя, помня, о чем именно она спрашивала.

– Что значит – отдавать? Я же не вещь.

– Хорошо, скажу по-другому – я не хочу, чтобы какой-то другой мужчина прикасался к тебе.

– Собственнические замашки.

– Называй, как хочешь, ибо у меня нет на это оправданий.

– И что ты планируешь делать дальше? – они снова присели на диван, и Катя как-то загадочно улыбнулась, размышляя, что он ответит.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, как будут развиваться наши отношения, или ты так и будешь таскать меня на свидания, якобы я – твоя девушка, а сам т*ахаться побежишь при первой свободной минутке?

– Нет, я только тебя хочу.

– Ой, не ври, заядлый бабник.

– Катя, если ты думаешь, что я собираюсь тебя обманывать, то ты ошибаешься!

– Ладно, господин Вишневский, тебе придется серьезно попотеть в завоевании моего доверия.

– Ну, слава Богу, хоть не сердца.

– С сердцем у меня все в порядке, а вот ты… – намекнула она на его непонятные чувства, как тут же услышала ответ:

– Насчет моего – можешь не сомневаться.

Они замолчали, глядя в упор друг на друга, а потом Катя, выдохнув, приблизилась к Жениным губам и нежно коснулась их, практически невесомо, но тут же была вовлечена в страстный поцелуй. Его губы овладели ее нежными и сладкими губами, буквально поглощали их, иногда проводя языком, иногда прикусывая зубами, но, тем не менее, не отстраняясь ни на секунду. Женя крепко сжал в объятиях женское тело, облаченное в его халат, и, не желая отпускать, все теснее и теснее прижимал к своей груди. Правая рука, несмело коснулась округлой груди и немного сжала ту, после чего по комнате раздался глубокий стон девушки. А вот руки Катерины блуждали у него по затылку, слегка царапая ноготками кожу и вызывая мурашки по всему телу. Жене хотелось большего, хотелось снять этот долбанный халат, почувствовать всю гладкость ее кожи, увидеть прекрасные изгибы тела, и наконец-то насладиться всем тем, что всегда было под запретом, но мужчина понимал – еще слишком рано. В последний раз поцеловав сладкие губки, он со вздохом оторвался от девушки и, приподнимаясь вместе с ней, плотнее запахнул на Кате халат.

– А теперь – быстро в постель, иначе я за себя не ручаюсь, – наигранно строго сказал он, после чего услышал звонкий смех своей малышки.

Еще раз глубоко вздохнув, он пальцами растрепал волосы, взял себя в руки и, хоть немного успокоив свое возбуждение, отправился в кухню – готовить завтрак для своей девочки.

Глава 9

Вишневский не мог уснуть всю ночь, и так длилось уже несколько дней, с тех самых пор, как он отвез Катерину домой, к дедушке. То ли привык к ее присутствию в своей квартире, то ли просто было одиноко, он понять не мог, но уснуть никак не получалось. Покрутившись еще некоторое время, Женя встал и прошел в кухню, открыл форточку и, подкурив сигарету, удобно устроился на подоконнике. Все его мысли были заняты одной единственной девушкой, которая, сама того не осознавая, начала привязывать его к себе и манить. Он помнил, когда начал понимать, что это не просто забота о сестре или подруге. Больше года назад он четко осознал, что Катя – нечто большее в его жизни, чем обычные девушки, которых он когда-либо встречал. Ему не просто хотелось о ней заботиться и оберегать, ему хотелось ее целовать, обнимать, хотелось заняться с ней любовью, и возможно из-за этого отталкивал ее от себя. Парень часто сравнивал себя с братом и четко понимал, что он далеко не Макс, не семейный мужчина. Хотя тот в свое время, когда не был женат, все же не менял девушек, как перчатки, в отличие от самого Жени. Так вот именно поэтому он и пытался отгородиться от Катерины, или ее от себя, как бы на самом деле его не тянуло к ней.

Катя всегда была нежной и ранимой, даже учитывая факт определенной стервозности, которую, впрочем, вызывал только Женя своими проделками. Он помнил, как на свадьбе Макса и Риты назвал Катю стручком и доской, надеясь, что она обидится, и его это оттолкнет, ведь не любил никогда, если девушки показывали свои коготки, но, как оказалось, не в этом случае. Катерина была забавной и интересной в ярости, а еще до безумия его возбуждала, и он понял, что страсть просто так не пройдет. Пытался забыться с другими, но в голову постоянно приходил образ красивой Белочки. Настолько яркой и манящей, что теперь, спустя несколько дней, он просто не мог уснуть, ведь в этой кровати спала она, та, которая покоряет его сердце одним взглядом. И, возможно, мама права, Катя – его судьба.

Из глубокой задумчивости его вывело небольшое жжение на пальцах от сигареты, которая дотлела до самого фильтра. Вдавив окурок в пепельницу, Женя руками потер лицо, а потом, все-таки решившись, схватил телефон и набрал номер, который уже четко врезался ему в память.

– Алло, – ответил сонный голос на том конце трубки, и Женя улыбнулся, кайфуя от нежности, которую он испытывал к этой девушке.

– Извини, что разбудил, – ни капли не жалея, произнес он и прикрыл глаза от удовольствия, когда услышал тихий вздох и негромкое шуршание постели.

– Ничего, – ответила Катя и замолчала, ожидая, когда парень расскажет, зачем позвонил в столь поздний час.

– Хорошо тебе, Катька, сопишь себе там спокойно, сны разноцветные видишь, а я уже третью ночь уснуть не могу, – наигранно пожаловался он, пальцами сжимая переносицу.

– Может, тебе успокоительное выпить, Жень? – предложила девушка, прекрасно понимая, что он имеет в виду.

– Не поможет, точно не поможет, – немного ехидно ответил Женя, жалея, что его «успокоительное» спит сейчас в своей кровати.

– Тогда покрепче что.

– Только тебя, – глубоким голосом ответил Вишневский, подавляя свою улыбку, которую Катя все равно не увидит.

– Что? – не поняла Бельская, решив уточнить.

– Мне нужно выпить тебя, только тогда я усну, Белочка.

– Жень, ты пьяный?

– Нет, почему сразу пьяный?

– Ты меня удивляешь.

– Я рад этому.

– Зачем все же звонишь в три часа ночи?

– Хотел услышать твой голос, может, хоть теперь смогу уснуть.

– А без моего голоса вот никак, – насмешливо произнесла Катя, и в трубке снова зашуршало.

– Абсолютно точно. Как уехала от меня, так все, не уснуть мне.

– Дурачок, – весело улыбнулась Катюша словам Жени.

– Ты как себя чувствуешь?

– Хорошо, благодаря одному заботливому мужчине.

– Это еще какому мужчине?

– Который мне спать сейчас не дает. А, между прочим, мне в семь утра вставать, ибо завтра на работу.

– Все-таки решила в последний рабочий день появиться в офисе?

– Да, а то скоро твой брат меня уволит.

– Не посмеет, ему не до тебя сейчас, – напомнил Женя, ведь они оба знали, что Макс лишний раз из дома не выйдет, чтобы, не дай Бог, не упустить какой-то важный момент из жизни маленького Тигренка.

– Ладно, – согласилась девушка и зевнула.

– Катя, – позвал парень, собираясь что-то сказать.

– Что?

– Я так хочу тебя увидеть.

– Суббота уже скоро.

– До субботы далеко. Я завтра за тобой заеду, и мы поедем в ресторан.

– Так нечестно, у нас в субботу свидание!

– И в субботу тоже. А теперь спи, принцесса, сладких снов, – быстро попрощался Женя, чтобы Катя не успела отказаться.

– Спокойной ночи, – шепотом ответила она, и Женя услышал короткие гудки, оповещающие о завершении разговора.

Довольно улыбнувшись, он отложил телефон, и теперь действительно, выкурив сигарету, отправился в спальню, намереваясь все же поспать.

– Катюш, – позвал Вадим, догоняя девушку у лифта. – Убегаешь уже?

– Да, не хочется задерживаться, да и заявки только в понедельник, – ответила она и ступила в кабинку лифта.

День прошел незаметно, хоть и сложно, но она не собиралась торчать в офисе, ведь сама очень хотела скорее увидеть Женю. А еще переживала, что Вадим на нее обижается, вот только поделать с этим ничего не могла, не до него ей теперь, совсем.

– Не удалось нам сегодня поговорить, – сообщил мужчина, нажимая на кнопку с цифрой один.

– О чем? – не поняла Катерина, смотря в зеркало и подкрашивая губы.

– Ты что сегодня вечером делаешь?

– Ну, скажем так – я занята.

– Жаль, хотел тебя в кафе пригласить.

– Вадим, ты извини, что в прошлый раз так вышло, но я не смогу сходить с тобой куда-либо, – сказала она, уже повернувшись и убирая в сумку помаду.

– Это почему?

– У меня появился парень, и ему не понравится, если я с другим буду ходить по кафе.

– Он может и не узнать, если хочешь.

– Нет, обманывать его я не собираюсь, – серьезно ответила Катя, давая понять, что для нее это не игрушки.

– Катя, но мы даже не попробовали с тобой, – начиная сердиться, сказал Вадим и рукой убрал прядь ее темных волос за ушко.

– Что?

– Может, я тебе больше понравлюсь?

– В смысле?

– Ну, не тупи, как мужчина, – грубее ответил он, и двери лифта разъехались, оповещая о выходе.

– Вадим, мы, наверное, не так друг друга поняли.

– Кто твой парень? – спросил он, выходя вместе с Катей через разъезжающиеся двери.

– Это уже мое личное дело, – подозрительно ответила она, внимательно смотря ему в глаза.

– Ладно, главное, не пожалей о своем выборе, – не совсем вежливо ответил Вадим и, пальцем коснувшись уголка ее губ, быстро спустился по ступенькам, оставляя девушку в одиночестве.

Катерина проводила его взглядом и замерла, не понимая, что происходит, как тут же увидела поднимающегося к ней Женьку, который в руках нес чернику. После разговора с Вадимом остался неприятный осадок, но она не хотела портить себе настроение непонятной ситуацией, и попыталась на губы натянуть улыбку.

– Белочка, привет, – отвлек ее Женя, прижав свободной рукой к себе, нежно коснулся щеки губами, а затем, переместившись к уху, шепнул: – если он еще хоть раз тебя коснется, я его убью.

– Вот дурак, – улыбнувшись, ответила Катя и, бросив взгляд на любимые ягоды, прошептала: – Привет.

– Держи, поправляй зрение после тяжелого рабочего дня.

– Спасибо, день и правда был тяжелый, что-то расслабилась я за эту неделю.

– Значит, едем восстанавливать силы? – спросил Женя, пальцами касаясь того места, где недавно трогал Вадим, как бы стирая со своей девочки его отпечатки.

– Если честно, я бы сейчас поела суши, – хлопая ресницами, призналась Катя.

– На голодный желудок? Эту ерунду? – возмутился он, смотря в карие глаза.

– Это не ерунда, – запротестовала Катя, и даже топнула ножкой, подтверждая свои слова.

– Ладно, давай поступим так: сначала мы поедем в ресторан, поужинаем, а потом домой закажем суши.

– И бутылку вина? – умоляюще спросила она и улыбнулась, увидев согласный кивок.

– И бутылку вина.

– Ура, я согласна! – довольно пропела Катя и положила в рот несколько синих ягод.

– Кушай, моя девочка, они чистые, – заботливо проговорил Женя и, взяв ее за руку, повел в сторону машины.

Всю дорогу до ресторана они весело болтали о разных мелочах, Катюша поглощала любимые ягоды, иногда предлагая Жене, который не мог их терпеть, но даже несколько съел, и только ради нее. Парень же, в свою очередь, внимательно следил за дорогой и изредка рукой касался бедра девушки, облаченной в черные брюки. Им было хорошо вдвоем, весело и спокойно, тепло и уютно, и никто не пытался надеть маску, которая в последнее время часто блуждала на их лицах.

В ресторане, ожидая свой заказ, Женя позвонил в японский бар и заказал несколько порций суши, прекрасно зная, как Белочка любит морепродукты. Затем у официанта заказал бутылку дорогого белого вина и, сообщив Катерине, что все готово, принялся за свой ужин, который как раз успели подать.

Катя же, не спеша, поедала свой стейк и украдкой поглядывала на мужчину, наблюдая за его красивыми скулами, которые напрягались при каждом укусе и манили поцеловать их и облизать языком. Но она сдерживалась, пытаясь унять свои гормоны, и прилагала все усилия, чтобы опустить взгляд в тарелку.

– Можешь смотреть, – неожиданно произнес Женя и, улыбнувшись, глянул на мгновенно смутившуюся Катю.

– Что? – якобы не понимая, о чем он, спросила Катя, теперь уже точно пряча свой взгляд.

– Можешь смотреть, как я ем, тебя это заводит, я вижу, – поддел он и, как назло, продемонстрировал, как он сексуально откусывает мясо.

У Кати прошла дрожь по спине, но, попытавшись взять себя в руки, она ответила:

– Что-о? Не неси чушь, понял? А то тебе вина не достанется, схлопочешь бутылкой по темечку.

– Шучу-шучу, – капитулируя, парень вскинул руки и снова продолжил ужинать.

– Жень, в кого ты такой засранец? – поинтересовалась Катя.

– В соседа – проверено! – наигранно гордо ответил он и отпил сок из своего стакана.

– Не вздумай такое сказать при отце, обидится.

– Обидится, не буду говорить, – согласился Женя, через стол погладив женскую ручку.

Дальше они ужинали молча, изредка перекидываясь фразами о том или ином блюде, а когда Женя оплатил счет, они забрали вино и, покинув ресторан, отправились в бар за суши. По дороге Белочка успела позвонить дедушке и предупредить, что дома будет поздно, и ему не следует волноваться, ибо она будет все время с Вишневским. Дедушка спокойно отнесся к такому заявлению, потому что знал наверняка – Женя не причинит зла его внучке, и мог спокойно ее доверить ему, тем более, сейчас, когда у ребят завязывались некие отношения.

– Что сказал дедушка? – спросил Женя, припарковавшись около нужного бара.

– Сказал, чтобы ты держался от меня подальше.

– Не ври, он сказал, чтобы я от тебя не отходил.

– Вали за суши, – смеясь, ответила Катя, балдея от его самоуверенности.

– Понял, – тут же ответил парень и, не дав Кате опомниться, быстро чмокнул ее в губы, сказав «сейчас вернусь», вышел из машины и мгновенно оказался в помещении.

Катерина только посмеялась над его поведением, и, решив подождать на улице, она плотнее завязала шарф и вышла из машины. Вечер был достаточно холодным, что, в принципе, неудивительно, на дворе стоял конец ноября, и большинство людей надели уже теплые зимние куртки. На улице было темно, Катя поежилась от очередного дуновения холодного ветра, и уже хотела побежать к любимому, когда увидела его выходящим из бара, но тут же остановилась, застыв в оцепенении.

Словно собачка, рядом с ним под руку шла какая-то девица, призывно хохочущая и, вдобавок к этому, удобно разместившая свою голову у него на плече. Катерина чуть не взревела от ревности и, глубоко вздохнув, принялась ждать на месте, чтобы не показаться ревнивой дурой. А по мере приближения парочки она заметила, что парень тоже был достаточно счастлив и, ко всему этому, дружелюбно обнимал ту за талию.

– Маришка, знакомься, это моя девушка – Катерина, – представил Евгений, уже подозревая, что сейчас начнется.

– Чтобы я была твоей девушкой, тебе еще придется попахать, – зло выплюнула Катя и оценивающим взглядом прошла по «Маришке».

К слову, девушка вблизи оказалась женщиной с милыми чертами лица, с дружелюбным взглядом и теплой улыбкой, но даже это не успокоило Белочку, и она продолжала злиться.

– Ты будешь меня знакомить со всеми своими партнершами? – тем же тоном выплюнула она, пряча руки в карманы куртки и гордо поднимая подбородок.

– Катя, Марина – моя сводная сестра, – пояснил Женя и, отставив пакет на капот, притянул Катерину к себе, – а ты получишь по попе.

– В общем-то, вы в выгодном положении, – приветливо ответила Марина и, подмигнув, протянула Белочке правую руку для приветствия, – Марина – сестра этого оболтуса.

– Катя, по ходу – бывшая девушка этого оболтуса.

Глава 10

Марина была сводной двоюродной сестрой Жени. Брат Ласточки, Андрей, женился на девушке, у которой была дочка, и вся семья Вишневских всегда считала девочку, а теперь уже женщину своей родной. Ведь не кровь роднит людей, а души – чистые и светлые, способные любить не за что-то, а вопреки всему. А семья Вишневских всегда отлично доказывала всем эту теорию.

– Вы простите меня, правда, – искренне попросила Катя, понимая степень своей глупости.

– Ничего, Катюша, мы просто сейчас редко видимся, вот Женя и не познакомил нас раньше, – ответила Марина, давай брату ощутимый подзатыльник.

– Да, моя вина, целиком и полностью согласен, – перевел все в шутку и, потирая затылок, нежно приобнял Катю за талию.

– Я слышала, что у Жени есть сводная сестра, но это все, о чем я знаю, – немного огорченно сказала Катерина, чувствуя за собой вину.

– Мариша, не обижайся, ладно? Просто нам не до этого было.

– Ну, конечно – молодость, и все вытекающие последствия, – задорно проговорила женщина и в такт словам поиграла бровями.

– Я думаю, нам с вами еще удастся поближе познакомиться, – сказала Катерина, наслаждаясь нежными поглаживаниями сквозь куртку.

– Конечно, удастся, только сразу договоримся, ко мне на «ты».

– Хорошо, Марин.

– Вот и отлично! Ребят, вы извините, надо бежать, муж в командировке, а старшего сына оставила с малышкой, поэтому тороплюсь.

– Конечно, беги, если что – созвонимся, – ответил Женя, после чего Марина их обоих поцеловала в щеки и убежала в сторону припаркованной машины.

Женя тоже прошел к своему автомобилю, открыл дверь для Кати и, дождавшись, когда она сядет в салон, тоже занял свое водительское место.

– Прости, – спустя несколько минут прошептала Катя, когда они уже мчались по дороге в сторону квартиры Жени.

– Ты знаешь, за что извиняешься? – серьезно спросил парень, смотря на дорогу.

– За свою реакцию.

– Ты сомневаешься во мне, верно? Сомневаешься во мне и моих намерениях.

– Я не… не знаю. Я боюсь.

– Я понимаю тебя, понимаю, что сам виноват в том, что мне нельзя доверять, только прошу тебя, давай мы не будем на людях выяснять отношения.

– Прости. Конечно, просто я…

– Ты не должна оправдываться, я все прекрасно знаю, – ответил он и, остановившись на светофоре, рукой коснулся ее нежной щеки.

– Я постараюсь доверять тебе, обещаю, – грустно произнесла Катя, от нежности прикрывая глаза.

– Все, не грусти. Быстро целуй меня, и поехали.

Катюша, не раздумывая, придвинулась к лицу любимого и жадно впилась губами в его губы, посылая по телу парня мурашки наслаждения. Хрупкая ладошка коснулась слегка колючей щеки, а юркий язычок сладко облизнул его нижнюю губу, от чего Женя застонал и неожиданно вздрогнул, услышав позади сигналы авто.

– Черт! – прошипел он и, быстро чмокнув Катю, рванул машину с места. – Малышка, я тебя точно отшлепаю.

Бельская отвернулась к окну от его слов, пытаясь подавить боль, возрождающуюся глубоко внутри, ведь сама несколько минут назад обещала, что будет стараться доверять ему, но его «малышка» жутко зацепило девушку.

– Катюш, что такое?

– Жень, можно я попрошу тебя кое о чем? – все же повернулась и пристально посмотрела в голубые глаза.

– Все, что хочешь.

– Называй меня только по имени, – попросила она, не надеясь на положительный ответ.

– Хорошо. Тебе не нравятся ласковые слова?

– Я хочу, чтобы ты помнил, кто с тобой рядом.

– Дурочка моя, я и так помню.

– Все равно, у меня ведь есть имя.

– А Белочкой можно тебя называть?

– Так можно.

Катерине нравилось, когда Женя называл ее Белочкой, и не только потому, что это нежно, но и так больше не звали никого из их окружения.

– Даже если бы ты сказала – нет, я бы все равно тебя называл так, потому что ты – моя Белочка.

– А ты тогда кто? – уже более весело спросила Катя и, сдерживая смех, приподняла правую бровь.

– Только не надо…

– Вишенка, – сладко пропела она и звонко расхохоталась, зная, что Женя не любит, когда его так называют, но, вопреки всему, он тоже засмеялся.

– Катя, отшлепаю! – едва смог проговорить он, пряча лукавый взгляд.

– Ладошкой будешь шлепать или ремнем?

– Ох, Белочка, допрыгаешься ты.

Вот с таким задорным настроением они и доехали до квартиры Жени, полностью отпустив сложившуюся ранее ситуацию.

Оказавшись в квартире, Женя ушел переодеваться, желая сменить джинсы и свитер на спортивные штаны и футболку, а Катя осталась хозяйничать в кухне.

Убрав вино в морозилку, она разложила суши по тарелкам, достала вилки, отбросив палочки в сторону, и нашла два пузатых бокала для вина. Настроение было отличным, девушка очень радовалась, что Женя проявил инициативу, и решил устроить свидание сегодня. Ведь она так соскучилась по нему за эти дни, и теперь была счастлива снова вернуться в его квартиру.

Поставив тарелки с бокалами на поднос, Катя все отнесла в гостиную на стол, и уже хотела, было, вернуться в кухню за свечами, которые увидела на полке, как буквально застыла, взглядом наткнувшись на парня. Вишневский стоял у входа в спальню и натягивал футболку на подтянутое тело, не заметив в комнате Катю. Она же, в свою очередь, выдохнула и быстро исчезла в кухне, чтобы не быть пойманной на горячем. Всегда неровно дышала к нему, а видеть парня практически раздетым было выше ее сил. Поэтому, схватив свечи и зажигалку, девушка сосчитала до десяти и, подумав, что он уже оделся, вернулась к парню, который, уже включил телевизор и клацал пультом, переключая каналы.

– Катюша, я тебе в спальне вещи оставил, можешь переодеться, – предложил Женя, смотря на чуть взволнованную девушку.

– Спасибо. А я у тебя полазила немного по шкафам и свечи нашла.

– Хорошо. Беги, переодевайся, и будем поглощать твою фигню.

– Еще раз обзовешь мое суши, буду называть тебя Вишенкой, – серьезным тоном произнесла Катя, склонив голову на бок.

– Вот заразка…

– Бе-бе-бе, – показав язык, уже радостно пропела девчонка и тут же исчезла за дверью спальни.

Быстро сменив пиджак с блузкой на футболку, Катя некоторое время с сомнением поглядывала на шорты, но, все же решив остаться в своих брюках, снова вернулась в комнату.

– Шорты мне оказались малы, и я решила их не надевать, – пошутила девушка, усаживаясь на мягкую подушку на полу около стола.

– Нужно будет купить для тебя специальные, на пять размеров больше, а то ты быстро свою попку наела, – рассуждал Женя, присаживаясь напротив Кати.

– Ага, тебе еще не хватало моих вещей в шкафах.

– Может и не хватало, – буднично ответил он, вспоминая, как тосковал по Белочке.

– Ой! Вино же в морозилке, – неожиданно произнесла девушка, вовремя вспомнив о напитке, тем самым сменив тему, ведь слова парня ее очень напугали.

– Я принесу, сиди, – предложил Вишневский и, улыбнувшись, ушел в кухню, дав Кате время на передышку.

Вроде, ничего такого не прозвучало из уст Жени, но то, что было в его глазах, очень испугало девушку, ибо никогда раннее она не смела даже думать об отношениях с этим человеком, не говоря уже о чем-то большем. А сейчас боялась и не хотела говорить на подобные темы, потому что до конца не верила, что Женя только ее.

– О чем задумалась Белочка? – вырвал из мыслей возвратившийся парень и, откупорив бутылку, разлил белое вино по бокалам.

– Женя, отстань, вечно как спросишь!

– Да нормально я спросил.

– Хочу роллы, не мешай мне наслаждаться.

– Ты же говорила, что это суши?

– Угу. Но на самом деле – роллы, они мне нравятся больше.

– Скажи спасибо, что ты мне уже говорила, какие любишь, а то я бы купил суши, а ты возмущалась потом.

– Сам бы их жевал.

– Вот-вот, а оно мне надо? – усмехнувшись, произнес Женя и, наколов вилкой, положил в рот ролл с лососем.

– Скажи, вкусненько? – довольно пропела Катя, уплетая уже третий рулетик.

– Хе*ня какая-то, – наиграно строго оповестил парень, но есть не перестал.

– Чего? Да вкусняшка! А не нравится – не ешь, мне больше будет.

– Ну да, а глисты у кого будут от сырой рыбы?

– Фу, Жень, не порть аппетит.

– Тогда ешь молча!

– Ага, – Белочка взяла в руку бокал и перевела взгляд на свечи. – Хоть бы романтическую обстановку устроил, свечи зажег.

– Оу, простите, мадмуазель, так увлекся гли… ой, в смысле – роллами, что мозг отключился.

Женя быстро исправил положение, отложил вилку, зажег свечи и, взяв бокал, произнес:

– За роллы! – как раз в этот момент, Катя делала глоток вина и едва не подавилась от его тоста.

– Вишенка, будешь себя так вести, и я уйду.

– Хочу тебя поцеловать, – неожиданно произнес парень, не обратив внимания на слова Кати.

Она замерла, глядя в его глаза и, отставив бокал, сглотнула образовавшийся ком в горле и тихо ответила:

– Так поцелуй.

И Жене не нужно было долго думать, он вмиг оказался около сидящей на полу девушки и жадно припал к сладкому ротику в страстном поцелуе. Катя тут же подалась навстречу и, приподнявшись, руками обхватила его затылок, прижимая крепче к себе, не давая возможности отступить. На языке был вкус роллов, перемешавшийся с его вкусом, и девушка ощутила приятную дрожь в теле, а когда почувствовала его руки у себя под футболкой, негромко простонала и грудью буквально впечаталась в тело Жени. Она кайфовала от его поцелуев и касаний, кайфовала от нежности, которую он ей дарил, а еще была в неведении, ведь все эти безумные чувства и эмоции испытывала впервые. Конечно, они уже целовались, и не один раз, но все, что было прежде, ни грамма не сравнится с тем, что она ощущала в эту минуту.

Футболка улетела в сторону, и благодаря умелым рукам парня Катя осталась в белом кружевном лифчике, который ни черта не закрывал, а наоборот, играл с фантазией Жени и четко выделял коричневые ореолы. На минуту оторвавшись от мягких губ, парень склонился и языком провел по краю лифчика, по набухшей нежной груди. Катерина гортанно застонала и пальчиками потянула его за волосы, сама не зная, чего именно хочет в эту минуту, но понимала точно – главное, чтобы он не останавливался. И Женя не спешил останавливаться, левой рукой он набрал полную пригоршню подкрученных волос, а правой скользнул по спине, умело щелкнув крючками. Он почувствовал, как пышная грудь тут же освободилась от оков кружева и острыми сосками впилась в его тело. Выдержка была на пределе, все тело раскалилось от возбуждения, и он, переместившись, аккуратно уложил Белочку на мягкий ковер, чувствуя, как сильно она дрожит.

– Ты вирус, насквозь пронзивший мое сердце.

Глава 11

Долгие нежные поцелуи, перерастающие в жгучие и страстные, горячие мужские ладони на шелковистом женском теле и громкое дыхание, нарушающее тишину комнаты. Катя буквально плавилась в объятиях желанного мужчины, о котором грезила все последнее время, и теперь даже не могла поверить, что он здесь, с ней, и только ее. Он ласкал, гладил, целовал, всем своим видом показывал, как небезразлична ему девушка, хоть и мечтал обладать ею по-настоящему. Не только Катя хотела его, они оба сгорали от желания и чувствовали, что их выдержка уже на грани, но, тем не менее, никто не переходил к более решительным действиям. Они просто наслаждались прикосновениями друг друга.

Женя разместился между стройных ножек и, внимательно посмотрев в карие глаза, склонился и жарко поцеловал возле ушка, отчего Катя вздрогнула и протяжно застонала. Ее волновали все поцелуи и касания этого парня, а уж то, с какой страстью он это делал, унося ее в космос, тут уж не могла реагировать спокойно. Его руки коснулись плоского живота, вызывая множество мурашек на коже, и двинулись вверх, не упуская ни одной клеточки ее совершенного тела. Катя чуть не задохнулась, почувствовав любимые руки у себя на груди. Парень плотно обхватил упругие холмики, а уже через мгновение жадно прижался губами к правому соску, с удовольствием целуя и облизывая его.

– Ааах, – простонала Белочка и выгнулась дугой, чтобы быть еще ближе к губам парня.

– Маленькая проказница, – довольно пропел Женя, не переставая ласкать грудь, но глаза поднял к лицу девушки.

– Ты же сам меня, оох, соблазняешь, – выдохнула Катя, почувствовав его губы на второй груди.

– А ты знаешь, как сильно меня притягиваешь? В тебе столько сексуальности, – ответил он, обдавая горячим дыханием влажный сосок, отчего Катерина снова вздрогнула и выгнулась еще больше.

– Ты куда? – неожиданно спросила ошарашенная девушка, когда Женя, резко поднявшись, схватил отброшенную футболку и принялся надевать ее на Катю.

– Я – кушать, а ты что подумала?

– Эм, да нет, ничего, – как-то огорченно ответила она и, подскочив с пола, схватила лежавший около кресла лифчик и быстро исчезла за дверью ванной.

Девушке было стыдно, она едва ли не вся покраснела, и ей тут же захотелось сбежать подальше от Жени, только бы он не увидел стыд в ее глазах. Закрыв дверь на замок, Катя отбросила бюстгальтер на стиральную машинку и бросилась к раковине, включив кран и умываясь холодной водой. Несколько раз плеснув в лицо, девушка подняла голову и уставилась на свое отражение в зеркале – волосы растрепанные, щеки красные, губы припухшие от поцелуев и шальной блеск в глазах, в которых до сих пор виднелось желание. Она, словно дурочка, расплылась лужицей в умелых руках парня, а тот отскочил от нее, словно ошпаренный, даже не объяснив причину своего поведения. Сам минуту назад говорил, какая она сексуальная, и тут же прекратил все, словно она ему стала противна. Какая же она была глупая, решив, что сможет быть единственной для Жени, сможет сделать все, чтобы он никогда даже не думал о других девушках, но оказывается, что это ей не по силам.

– Дура, – прошептала она и, выключив воду, вытерла лицо и руки полотенцем, висевшим около умывальника.

Ручка на двери дернулась, но не поддалась, и за преградой послышались чертыханья, а потом раздался тихий, но властный голос:

– Катя, открывай двери и прекращай думать о всякой ерунде.

Катя вздохнула, и действительно не стала испытывать терпение любимого, а щелкнув замком, тихонько открыла дверь и встретилась с взглядом голубых глаз. Парень окинул ее тело внимательным взглядом, а потом, опершись плечом о дверной косяк, произнес:

– Я не хочу, чтобы ты убегала и сидела в одиночестве, накручивая себя. Разговаривай со мной, Катюша, и тогда нам не о чем будет переживать.

– А я и не накручивала.

– Не обманывай, ты такая выдумщица. Иди сюда, – попросил он, и тут же привлек девушку в свои объятия, – ты дрожишь.

– Замерзла, – констатировала она, снова обманывая парня.

– Врушка моя, ты не замерзла, ты переживаешь, но я не вижу повода.

– Почему ты…

– Потому что я не хочу спешить, с тобой не хочу вот так, ведь это неправильно, – не дал договорить ей, пресекая вопрос, – хочу, чтобы с тобой у нас было по-особенному.

– Я подумала, что не возбуждаю тебя, – обреченно пояснила Катя и спрятала носик на мужской груди.

– Глупая, я же сказал, какая ты сексуальная.

– Вот именно, и тут же отлетел, словно ошпаренный, – упрекнула она уже более громким голосом, но руками обняла его за талию.

– Да потому что побоялся, что не сдержусь, и наброшусь, что уже будет не оторвать меня от тебя. Но я знаю, что потом буду жалеть о своем поступке, что не смог сдержаться. Катя, пойми, ты не одна из, ты мне нужна не на одну ночь для перепиха, ты моя девочка, которую я хочу видеть рядом с собой каждый день.

– И ты меня хочешь?

– Почувствуй, насколько, – ладонь парня легла на ягодицу, он придвинул девушку к себе ближе, чтобы она животом смогла прочувствовать всю степень его возбуждения.

– Дурак, – смущенно пожурила она, а потом, словно опомнившись, добавила: – И как давно ты понял, что хочешь, чтобы я была рядом каждый день?

– Я не знаю, это случилось неожиданно и, наверное, давно, просто я не осознавал этого до конца. Всегда гонял от тебя всех парней, только, чтобы они не трогали «мое».

– Я не твоя, я дедушкина.

– Угу, дедушкина, но и моя, – он наклонился и нежно коснулся пухлых губ, вовлекая их в легкий, невесомый поцелуй, – а теперь тебе лучше надеть лифчик, иначе я за себя не ручаюсь.

Катюша захохотала от его слов и, облегченно вздохнув, оттолкнула, чтобы прикрыть двери и все же надеть важную деталь гардероба, тем самым спасая нервную систему парня.

– Останешься у меня? – спросил Женя, когда с ужином все же было покончено.

– А что, завтрашнее свидание отменяется? – вопросом на вопрос ответила Белочка, сверкая слегка охмелевшими глазами и отпивая любимое вино из бокала.

– Нет, конечно, все в силе. Просто хочу, чтобы ты была рядом, хочу уснуть, обнимая тебя.

– Нарываешься, – поигрывая бровями, довольно произнесла Катя, а потом, словно проверяя Женю, добавила: – Я люблю голенькой спать.

Только от одного слова «голенькая» Женя почувствовал возбуждение и приятную дрожь в теле, но всеми силами попытался показать свое напускное спокойствие:

– Сегодня поспишь в моей футболке.

– Ладно, уговорил, тогда я в душ. Возьму твой халат?

– Конечно! Беги, а я пока уберу здесь.

– Спасибо, – тихо произнесла Катя и, развернувшись, потопала в сторону ванной.

Теперь, услышав объяснения, девушка чувствовала себя расслабленно и спокойно, отбросила ненужные мысли и, быстро искупавшись, надела мужской махровый халат, насухо вытерла волосы и побежала в спальню искать футболку. К слову, нужная вещь оказалась на расстеленной кровати. Катя, мигом скинув халат, тут же надела футболку, которая доставала ей едва ли не до колен и, улыбнувшись своему отражению в зеркале, прыгнула под одеяло, занимая место ближе к окну. Постельное белье хоть и было свежим, но она могла с уверенностью сказать, что пахло именно Женей, а может ей хотелось, чтобы это было так. Довольно зажмурившись, девушка плотнее укуталась в теплое одеяло и снова вдохнула приятный запах любимых духов. Если ее так будоражил запах постели, что же будет, когда Женя ляжет с ней рядом? Собственно, ответ на этот вопрос она получила уже через пять минут, стоило только парню зайти в спальню.

Он тихонько прикрыл дверь и, стараясь не шуметь, прошел к прикроватной тумбочке, включил ночник и, глянув на Катю, счастливо вздохнул, понимая, что без нее уже и не хочет быть. Девушка стала такой родной и важной, что день без нее казался глупым и бессмысленным, и поэтому в ближайшие дни парень собирался поговорить с ней о переезде.

Подойдя к комоду и достав нижнее белье, еще раз убедился, что девочка уже уснула, а потому, скинув с бедер полотенце, собрался надеть трусы, как вдруг услышал глухое:

– Ого!

Повернув голову, он заметил, как Катя быстро накрыла лицо одеялом, улыбнулся ее поведению и, все же надев трусы, выключил ночник и улегся рядом, привлекая стройное тело к себе.

– А подглядывать нехорошо, – прошептал парень, утыкаясь носом в изгиб между шеей и плечом девушки.

– Я ничего, кроме твоей задницы, там не увидела, – пробубнила Катерина и немного поежилась от жаркого дыхания на своем плече.

– Ты шалунья, – продолжая улыбаться, ответил Женя и рукой сжал упругую ягодицу, а потом, резко подняв голову, посмотрел туда, где примерно должно находиться лицо девушки, – ты что, без трусиков?

– Ну да, я же говорила, что люблю спать голенькой,– как само разумеющееся, ответила Катерина и, ладошкой нащупав его шею, вернула голову в исходное положение. – Спи.

– А мы, вроде, договорились, что сегодня ты спишь одетой, – не унимался парень, снова немного приподняв голову.

– Мы договорились, что я сплю в твоей футболке, о трусиках речи не шло.

– Пфф, Катюша, ты доиграешься.

– Ой, боюсь, боюсь, боюсь. Спи уже, да покрепче обними меня, а то мне холодно, – пожаловалась девушка и всем телом прилипла к Женьке.

– Ты что, издеваешься? – он четко ощущал напряженные соски и буквально зарычал от того, насколько сильно хотел свою Белочку, но держался из последних сил.

Катя фыркнула и, вырвавшись из крепких объятий, повернулась на другой бок, тем самым показывая свою обиду. Но Женя не позволил ей отстраниться надолго, и уже через пару секунд перехватил девушку за талию и как можно крепче прижал ее спину к своей груди. Футболка немного задралась, и он четко ощущал гладкую кожу ягодиц, которые упирались ему в бедро. Решив, что он сильный мужчина, и справится со своим желанием, Вишневский глубоко вздохнул, положил руку на округлую грудь и хриплым голосом произнес:

– Это будет самая длительная ночь в моей жизни, и ты мне за нее ответишь.

Глава 12

– Дедушка, привет, – довольно пропела Катя, заходя в дом с улыбкой на губах.

– О, моя внучка вернулась, – тепло улыбнулся Вениаминыч, выходя из кухни с полотенцем в руках.

– Дедулечка мой, я так соскучилась, – девушка порывисто обняла любимого дедушку, с радостью утопая в его заботливых объятиях.

– А у тебя помада размазана, – наигранно пожурил он, и Катя тут же поспешила вытереть помаду там, где могли быть разводы.

– Ох, дедуля, у меня же губы не накрашены, – засмеялась она, понимая, что дедушка подловил ее на горячем.

– Раскусил тебя.

– Ага. А ты что делаешь?

– Готовлю рагу и еще несколько блюд.

– Дедуль, ты же не любишь рагу? – удивленно поинтересовалась девушка, смотря на деда.

– Верно.

– Серьезно? Тигрята мои приедут? – тут же спохватилась Катя, зная, как сильно Рита любит рагу.

– Да, приедут.

– Все вместе?

– Угу, с ночевкой.

– Ура, дедуля! Так, я быстро переоденусь и прибегу тебе помогать.

– У тебя засос на шее, – крикнул Вениаминыч, когда Катя уже бежала в свою комнату.

Остановившись, она рукой коснулась шеи, а потом обернулась к дедушке и увидела его лукавый взгляд.

– Ай, дедуля, – отмахнулась она и исчезла за дверью.

Константин Вениаминович лишь задорно рассмеялся, радуясь, что его любимая внучка счастлива.

Быстро переодевшись в спортивный костюм, Катя собрала волосы в хвост и рванула к дедушке в кухню. Он как раз подготавливал филе для отбивных, когда она, вымыв руки, взялась нарезать овощи.

– Дедуль, а есть фета?

– Да, я утром за покупками ездил.

– Ты не против, если я греческий салат сделаю? Что-то так захотелось.

– Конечно, милая, в чем вопрос.

Катерина достала стеклянную миску и деревянную лопатку и принялась нарезать овощи. Их редкий диалог разбавлял негромкий звук включенного телевизора.

– Катюша, я так понимаю, с Женей у вас все хорошо, – констатировал Вениаминыч, отбивая мясо.

– Да, дедуль, тьфу-тьфу-тьфу, чтобы не сглазить.

– Ты уверена в нем?

– Я уверена в Вишневских, а значит, и в Жене, – Катя резала помидоры, и то и дело дольки закидывала в рот, с удовольствием поглощая свежий овощ.

– Я счастлив за тебя. Если у Женьки есть к тебе чувства, то он не предаст.

– Знаю, хотя ужасно его ревную.

– Катюш, подай, пожалуйста, перец, – попросил Вениаминыч, показывая на свои руки, которыми он разделывал мясо, – это понятно, что ты ревнуешь, парень то у нас не монах. Спасибо, – поблагодарил, когда девушка подала баночку с приправой.

– Вот-вот. Но я пообещала ему сдерживать свои порывы.

– Если вы будете доверять друг другу, тогда все у вас получится, – сказал дедушка, а Катерина благодарно улыбнулась ему в ответ.

Дальнейший процесс приготовления прошел в беззаботной беседе. Когда практически все было готово, и оставалось только достать утку из духовки, по дому прозвучал звонок. Вишневские пожаловали как раз к столу, а поэтому Катя, улыбнувшись дедушке, сказала, что сама достанет утку, а его отправила встречать родных.

День определенно был прекрасным – утром ее разбудили нежные поцелуи любимого, позже от него же был завтрак, теперь приготовление еды в компании дедушки и визит любимых Тигрят. Как же Кате хотелось, каждый день проводить вот так, с любимыми, которые никогда ее не предадут.

Счастливо улыбнувшись, она достала вкусно пахнущую и зажаренную до золотистой корочки утку и поставила противень на плиту. Найдя подходящий нож и большую пиалу, принялась разделывать мясо.

– Катюша, – прозвучал радостный женский голос со стороны входа в кухню.

Девушка обернулась и довольным взглядом окинула подругу и по совместительству тетю.

– Моя Ритулька приехала, – подпрыгнув, защебетала Белочка и, отложив нож, кинулась к той в объятия, стараясь ладошками не вымазать Риту.

– Привет, моя хорошая, – поприветствовала тетушка, крепко обнимая Катю.

– Привет, как я соскучилась.

– И я тоже.

– Не обманывай, тебе некогда скучать. Кстати, где Тигренок?

– В гостиной с мужчинами.

– Ааа… Поняла. А я уточку разделываю, а так, вроде, все готово.

– Я смотрю, вы основательно готовились.

– Таки да. Прихожу домой, а дедушка во всю в кухне орудует. Говорит «рагу готовлю», а я-то знаю, что он его не любит, и сразу поняла – Тигрята приедут, – рассказывала Катя, одновременно разделывая птицу.

– А где это ты была с утра пораньше? – милым голоском поинтересовалась Рита, поправляя капюшон на костюме подруги.

– Ой, Ритуль, только не осуждай меня, ладно?

– С чего вдруг мне тебя осуждать?

– Я у Женьки ночевала.

– Таак, – ожидая продолжения рассказа, протянула Рита.

– Ну, ничего такого, мы просто ели суши, пили вино.

– Угу…

– А потом легли спать, – как ни в чем не бывало, ответила Катя, кладя кусочек мяса в пиалку.

– Серьезно? И Женька к тебе не приставал? – удивилась тетя, огромными глазами смотря на Катю.

– Ну, почти, – смущенно ответила она, всем своим видом доказывая обратное.

– Что почти?

– Я приставала.

– Ого, что-то новенькое.

– А он не поддался.

– Да ладно? – еще больше удивилась Рита, хватая ртом предложенную зажаренную шкурку.

– Сказал, что со мной должно быть все по-особенному.

– Вот это я понимаю, сразу ясно – парень к тебе подкатывает с серьезными намерениями.

– Только есть маленький нюанс – моя ревность.

– Что, прям сильно?

– Нормально.

– Ну, Белочка, Женя должен понимать, что в этом и его вина.

– Он понимает, но все равно, мне от этого не лучше.

– Вы должны доверять друг другу, тогда все у вас получится.

– Ты говоришь, как дедушка.

– Точно родственники. В общем, Катюш, знаешь, что я тебе скажу – когда будете в местах своих тусовок, посмотри, как он будет себя вести, ведь к нему наверняка липнут девушки.

– Ты права, посмотрим, что из этого получится. Кстати, сегодня вечером у нас свидание.

– Ммм… куда повезет?

– Еще не знаю, – ответила Катя, вымывая руки от жира. – Цветочек, я так счастлива.

– Я вижу, и очень рада за тебя, ведь сама чрезвычайно счастлива.

– Вот, что с нами делают Вишневские. Так, я все, Ритулька, возьми, пожалуйста, салфетки.

– Ой, хоть бы не надорваться, – комично произнесла она, хватая рулон салфеток.

– Ты и так устаешь, так что нечего тебе еще и у нас перетруждаться. Так, а кто там у нас такой маленький? – негромко спросила Катя, когда они вошли в небольшую столовую. – Привет, Макс. Спит? – кивком головы показала в сторону малыша.

– Привет. Ага, как всегда. Давай, Катюша, я поставлю, – Макс забрал из ее рук пиалу с мясом и поставил в центре стола.

Радостная Катюша прошла к двум соединенным креслам, где маленький сверточек тихо посапывал во сне. Присев на корточки, она осторожно коснулась рукой животика Ванечки и довольно зажмурилась, наслаждаясь теплым тельцем.

– Какой же он сладенький, – прошептала она, не отводя глаз от Тигренка.

– Я уверена, у вас с Женей тоже будет свое персональное чудо, – на ухо прошептала подошедшая Рита.

– Ты думаешь?

– Повторюсь – я уверена! Вы же созданы друг для друга, да и если влюбленные чего-то очень сильно хотят…

– Я пока не знаю, что он ко мне чувствует.

– Определенно, что-то очень сильное.

– Вы такие с Максом молодцы, – желая перевести тему, сказала Катя, и снова погладил животик братика.

– Ты о чем?

– О Тигренке. Вы достойные родители.

– Мы просто очень любим Ванечку.

– А разве можно иначе?

– Нет, иначе нельзя.

Когда вся семья наконец-то уселась за стол, Макс принялся рассказывать о последних новостях в их фирме. Рита с Катей иногда перешептывались о чем-то женском, а через два часа вовсе ушли кормить Ивана Максимовича. А ближе к вечеру мужчины решили пожарить шашлык, о чем тут же сообщили девушкам.

Пока Вениаминыч разжигал огонь в мангале, Макс мариновал мясо, а Катя с Ритой мыли посуду и готовили бутерброды с нарезкой.

– Макс, может, позвонишь брату, пусть тоже приезжает, – предложила Катя, тоненько нарезая сыр.

– Уже соскучилась по этому охламону? – весело проговорил мужчина и заметил, как Катя, потупив взгляд, немного покраснела. – Сейчас позвоню.

– Вот поганцы эти мужчины, все им нужно знать, – наигранно посетовала Рита, вытирая руки о полотенце.

– Жека, привет. Начальник уже все дела переделал? Вот и отлично. А мы у твоей ненаглядной, поспеши, Белочка очень соскучилась, – тараторил он в трубку, когда брат ответил на вызов. – А? Ага, понял, больше не буду. Да, можешь пива прихватить, я сегодня отдыхаю, – беззаботным голосом проговорил Макс, подмигивая жене, – все, ждем, не прощаюсь. Бразер просил передать, что очень скучает по Бельчонку, и скоро будет здесь.

– Макс, прекрати смущать Катю, – поругала Рита, заметив, как неудобно девочке от таких разговоров.

– Катюша, и смущается, что это мой брат с ней сделал? Так, ладно, девочки, я пошел жарить шашлык, а вы не скучайте.

– Ой-ой-ой, – вдруг соскочила со стула его жена, – сынок проснулся, а ты иди уже.

Подруги снова ушли в спальню, Катя с помощью Риты поменяла Ванечке памперс, а потом молодая мама принялась кормить ребенка. Когда малыш снова уснул, они вернулись в кухню, где застали Женю, разбирающего пакет с покупками.

– О, привет, – поздоровалась Вишневская и, взяв две кружки и бутылку пива для мужчин, готовивших шашлык, добавила: – Прислушивайтесь к Тигренку.

– И тебе привет, – ответил Женя, смотря на уже удаляющуюся спину Риты.

– Ты скучал? – ласково спросила Катя, игриво хлопая ресницами.

– Очень.

– Тогда целуй! – И парень, даже не собираясь медлить, выполнил просьбу Белочки, вовлекая ее губы в страстный поцелуй.

– Теперь совсем хорошо, – ответила она, когда дыхания стало не хватать, и пришлось прерваться.

– Теперь – да. Покормишь меня? А то я целый день не ел ничего.

– Конечно, иди, руки помой.

– Сейчас, – ответил Женя и снова поцеловал свою малышку, понимая, как сильно соскучился по ней за целый день.

Когда Рита с отцом и мужем вернулись в дом, Женя уже успел поужинать, и теперь, сидя на диване, наслаждался объятиями Катюши.

– Вот наглая морда, мы, значит, на холоде там стоим, мерзнем, а он к Кате тут жмется, – наигранно посетовал Макс, снимая куртку в прихожей.

– Макс, что тебе мешает обнимать жену? – улыбаясь во все тридцать два зуба, задал вопрос Женя.

– Расстояние. Видишь, как она далеко, – показал рукой в сторону кухни.

– Ой, дурко! Катюша, скажи, я у тебя намного лучше его?

– Лучше-лучше, пойдем за стол, а то так пахнет, прямо слюнки текут, – ответила, лишь бы отвязался, и, выбравшись из крепких объятий, поднялась с дивана.

– Это я у тебя такой вкусный, – довольно заметил парень, за что получил одобрительный поцелуй.

– Хватит болтать, быстро за стол, – пожурил Вениаминыч, возвращаясь с дочерью из кухни.

С такими шутками они впятером весело проводили время, поедая вкусности и запивая пивом. Рите, конечно, достался сок, но она не жаловалась, ради ребенка можно некоторое время прожить и без алкоголя.

– Ух, ты! Вся семья в сборе, как же мы вовремя пожаловали. Здравствуйте, дорогие.

Со стороны входа прозвучал слишком радостный женский голос, от которого у всех сидевших за столом мигом пропали улыбки, грозя в этот вечер больше не вернуться.

Глава 13

– Я бы хотела уйти, – опустив глаза, произнесла Катя, рукой сжимая салфетку.

– Дорогая… – начал, было, Женя, как ту же был прерван незваной гостьей.

– Что, опять побежишь к своему кобелю? – злобно выплюнула Жанна, проходя вместе с мужем вглубь гостиной.

– Жанна, насколько мне известно, вы здесь больше не живете, зачем пришли? – поинтересовался Макс, не желая, чтобы их прекрасный вечер был испорчен этой женщиной, именовавшейся матерью.

– Ой, Максим, с тобой я вообще разговаривать не хочу. Я раньше думала, ты нормальный мужик, а вышло так, что ты женился на вертихвостке, которая запудрила мозги Вениаминычу!

– Что ты сказала? – прошипел Вишневский, поднимаясь со стула.

– Просто дедушка наш слишком наивный, вот и пригрел эту оборванку без рода, без племени, а вы все и повелись.

– Жанна, лучше тебе… – Макс оглянулся на Катю и, увидев ее поникший вид, проговорил тише: – Лучше тебе замолчать и убраться из этого дома!

– Ты здесь никто, и поэтому не стоит мне указывать!

– Нет, Жанна, – устав слушать этот бред, заговорил Константин, – это ты здесь никто, ты и Сергей, и делать вам здесь больше нечего!

– Это что получается, ты выгоняешь родного сына? – неожиданно для всех заговорил практически всегда молчавший Сергей.

– Получается – да.

– Это еще раз подтверждает, какой вы плохой отец, Вениаминыч, – констатировала Жанна и, пройдя к столу, надменным взглядом обвела содержимое.

– Знаешь, Жанна, я, может, и плохой отец, и очень виноват перед Ритой, но я никогда не унижал своих детей, как ты, – огорченно ответил пожилой мужчина, даже не смотря в сторону невестки.

– Вот поэтому и не знали о существовании вертихвостки.

– Жанна, прекрати оскорблять мою жену! – грозно проговорил Макс, начиная не на шутку злиться.

– Макс, прошу, не надо, – тихо попросила Рита, желая, чтобы этот, уже испорченный, вечер закончился побыстрее.

– Да, согласна, не надо, – спокойно подтвердила женщина и, обойдя стол, подошла к своей дочери. – Ну, что, Катюша, весь букет уже собрала? – двусмысленно поинтересовалась Жанна, накручивая локон ее волос на палец.

Женя напрягся, не особо радуясь, что возле его девушки околачивается эта злыдня, и, поднявшись со стула, прошел к мини-бару, где уже стоял брат с бокалом коньяка. Им обоим хотелось выпереть из дома эту парочку, но сдерживались из последних сил, ссылаясь на то, что те – родители Кати.

– Мама, что ты хочешь? – разочарованно проговорила Катя, понимая, что мать снова будет ее унижать. И она оказалась права в своих мыслях, услышав ответ.

– Я хочу знать, сколько моя дочь шлюха насобирала болячек от этого кобеля, – зло выплюнула она, и тут же отскочила, когда Катя, резко поднявшись, руками стукнула по столу.

Девушка уже хотела, было, ответить, но ей помешал быстро подошедший Евгений, который буквально кипел от злости на эту ненормальную женщину.

– Пошла вон из этого дома, – сквозь зубы прошипел парень, боясь сорваться на крик, ведь в соседней комнате спал его крохотный племянник.

– А то что? – не менее злобно спросила Жанна, демонстрируя злую ухмылку.

– А то я тебя сам выпру.

– Не посмеешь! – строго проговорила она, и хотела присесть на свободный стул, но не успела даже опомниться, почувствовав стальной захват на руке. – Ты что творишь, щенок?

Неприятный визг раздался по всему дому, и Рита поспешила к сыну, чтобы тот, не дай Бог, не испугался. А Женя уже рывком тащил женщину к двери, выполняя свое обещание. Ему было мерзко слушать такие унизительные слова в адрес Кати, и он не собирался позволять этой женщине и дальше лить свою желчь. Его Катюша всегда была доброй и светлой девочкой и, уж точно, не заслуживала такого обращения, особенно со стороны матери. Другие родители гордились бы такой дочерью, любили, но только не эти, которые даже не заслуживают называться таковыми.

– Давай-давай, выметайся! – шипел он, продолжая тащить на буксире неугомонную женщину.

– Катя, уйми своего ненормального, – кричала Жанна, но девушка, всхлипнув, быстрым шагом отправилась в свою спальню, больше не в силах сдерживать эмоции.

Вениаминыч, схватившись за сердце, поспешил за внучкой, которую по праву считал своей дочерью, и переживал за нее так, как ни за кого прежде.

– Сергей, – позвал Макс, оставшись с тем наедине. – Тебе лучше уйти своими ногами, иначе сейчас вернется Женя, а он очень зол.

– Да, больно нужны вы мне! – И, развернувшись, мужчина покинул дом, не желая попасть под горячую руку, и быть избитым.

– С невесткой и сыном Вениаминычу точно не повезло, – зло выплюнул Женя, вернувшись обратно в дом, и, взяв отставленный ранее бокал с коньяком, залпом выпил содержимое и со туком вернул тот на стол.

– Жень, тебе лучше забрать Катю, и побыть с ней наедине. Уверен, она никого не хочет видеть после таких слов, – произнес Макс и, развернувшись, ушел в спальню к жене и сыну, чтобы не смущать своим присутствием Катерину.

Он понимал, что девушке будет стыдно, даже несмотря на то, что ей нечего стыдиться, но ведь никому не будет приятно, если мать станет унижать при самых дорогих людях. Макс не понимал, почему так происходит, почему ненавидят его Цветочка, которая заслужила место под солнцем, почему ненавидят Катю, которая в принципе никогда и ничего плохого не сделала. А главное, он не понимал, почему этих двух девушек ненавидят собственные матери. Вопрос риторический, и ответа на него искать даже не стоит пытаться.

– Катя, – рвано выдохнул Женя, войдя в ее спальню и застав в объятиях дедушки. – Ты как?

Белочка ничего не сказала, только кивнула и, поцеловав Вениаминыча, поднялась с кровати, крепко обнимая себя руками, словно ей было холодно, и хотелось согреться. А, возможно, так и было, только согреть она хотела не тело, а душу.

– Забери меня отсюда, – шепотом попросила она, не поднимая взгляда от пола.

– Забери, Жень, ей нужно побыть вне стен этого дома, – поддержал Вениаминыч и, подойдя к внучке, снова ее обнял. – Я люблю тебя, дорогая, и ты это знаешь.

– И я люблю тебя, дедушка, очень-очень.

Быстро побросав некоторые вещи в сумку, Катя пообещала завтра позвонить и попросила извиниться перед Максом и Ритой за свой побег. Женя заверил, что в этом нет необходимости, и они все понимают, и, взяв сумку, попрощался с Константином Вениаминовичем и вместе с Катей отправился к себе домой.

– Можно, я приму душ? – попросила Белочка, когда они вошли в квартиру и сняли верхнюю одежду.

– Конечно, а я пока тебе чай заварю, – ответил Женя и, взяв девушку за руку, отвел к себе в спальню. – Ванная, знаешь, где, халаты на вешалке, тапочки в тумбочке.

– Спасибо, Жень, – с грустной улыбкой на губах произнесла Катя и, найдя в сумке заколку, закрепила волосы на затылке, чтобы не намочить их во время купания.

– Белочка, послушай меня, – придержав девушку за руку, повернул к себе лицом и добавил: – Я с тобой, и не надо думать о всяких глупостях, хорошо?

Катя лишь кивнула в ответ на его просьбу и, развернувшись, все же скрылась в ванной, желая поскорее смыть с себя липкость испорченного вечера. Настроение пропало абсолютно, веселиться больше не хотелось, было только одно желание – лечь и, ни о чем не думая, уснуть. Мама снова все испортила! Стоило ей только появиться дома, как у всех тут же пропало настроение. Та снова пришла извергать желчь, вместо того, чтобы извиниться перед дочерью за прошлые оскорбления. Что тянуло женщину так обращаться с ней, Катя не понимала, да и, наверное, уже не хотела понимать, ведь привыкла, что мамы в ее жизни не существует. Так было всегда, с самого детства и если уж Катюша тогда привыкла обходиться без родительницы, купаясь в любви дедушки, то сейчас ей тем более не нужна мать, которая, только и может что ненавидеть ее.

Быстро искупавшись, Катя вытерлась насухо и, надев на голое тело халат, поспешила в спальню, чтобы найти чистое белье, которое постеснялась вытаскивать при Жене. Достав из сумки трусики и лифчик, сбросила халат и принялась надевать черные ленточки, но успела надеть лишь небольшой треугольник, как дверь в спальню резко открылась, и на пороге появился застывший парень.

Катя резко схватила с кровати халат и попыталась им прикрыть грудь, а потом, словно осмелев, она медленно, но уверенно начала отодвигать плотную ткань в сторону. По телу пробежали сотни мурашек, дыхание сбилось, и уже снова открытая грудь высоко вздымалась при каждом глубоком вздохе. Она поняла, что именно сейчас хочет быть с любимым, мечтает, чтобы он ее касался, ласкал, любил, и готова к этому, как никогда. Услышала тяжелый рваный выдох Жени, а уже через секунду он оказался рядом с Катей, руками бережно коснувшись ее хрупких плеч. Голубые глаза смотрели в карие, пытаясь отыскать там хоть каплю страха. Но девушка не боялась, и точно знала, чего хочет, ведь напротив нее стоял тот, кого она так горячо и трепетно любила уже не первый месяц.

– Займись со мной любовью, – совсем тихо прошептала она, не отрывая взгляда от его глаз.

Женя продолжал смотреть так же пристально, как и прежде, а спустя долю секунды немного склонился, утыкаясь носом в ее макушку и вдыхая запах любимой, прошептал:

– Первый раз будет для меня, – Катя вздрогнула от его голоса, но кивнула, прекрасно понимая, о чем он говорит.

– Да, для тебя, – возбужденно вздохнув, ответила она и почувствовала мужскую руку у себя на животе.

Женя буквально обалдел, когда, открыв дверь спальни, застал практически обнаженную Белочку, о которой так давно мечтал. Она была изящна и сексуальна, и теперь предлагала заняться с ней любовью, и парень понимал, что не может и не хочет отказывать. Взгляд Кати не был затуманенным, она четко понимала, чего хочет, и Женя не видел смысла ей это не дать. Да, все вышло без романтики, без свечей, но разве он посмел бы не дать малышке то, чего она так желает. А в том, что она хочет его, он был уверен. Стоило девушке заметить, как он смотрит на нее, и Катюша тут же принялась глубоко дышать, тем самым выдавая свое желание.

Коснувшись рукой ее живота, он пальцами провел немного вверх, заметив дорожку мурашек от своих прикосновений. Его девочка буквально таяла от легких касаний и, сама того не осознавая, будоражила его тело одними рваными вздохами. А что уж говорить про оголенную грудь с возбужденными сосками, которые то и дело терлись о его рубашку. И он сквозь тонкую ткань прекрасно ощущал тугие горошины, которые мечтал сжать пальцами, облизать языком и прикусить зубами. Не сильно, только так, чтобы она застонала от кайфа, и полностью расслабилась в его заботливых руках. Но Женя не торопился, боялся напугать или сделать что-то не так, и желал только одно – доставить максимум удовольствия своей малышке, насколько это вообще возможно в первый раз.

Левая рука ласково прошлась по телу и прекрасно уместила в ладони аппетитную округлую грудь. На миг застыл, глубоко вздохнув и прикрыв глаза, коснулся коричневого соска большим пальцем и чуть не застонал от накативших чувств. Как много у него было девушек, и с каждой было по-своему хорошо, но сейчас, здесь, с Катей, совершенно все иначе, точно девственно. Так же невинно, как и она сама, так же нежно, как ее кожа, и так же страстно, как ее тело. Девушка продолжала глубоко дышать, но стоило ему чуть сильнее надавить на сосок, как она выдохнула и прикусила нижнюю губу, не переставая заглядывать в его глаза. Взгляд стал затуманенным от возбуждения, щеки немного румяными, а маленькие ладошки крепко вцепились в сильные плечи, найдя в них уверенную опору.

Жене хотелось сорваться, и любить ее страстно, сильно и глубоко, но он держался, и всеми силами старался делать все медленно и аккуратно. А потом, положив правую руку на тонкую талию, он ласково прижал ее тело к себе, а левой рукой продвинулся выше, касаясь ключицы и изящной шеи.

– Люблю тебя, – прошептал он и, наклонившись, прикусил скулу, вдохнул аромат, присущий только его девочке, и поцеловал место укуса.

Нос прошелся к ушку, виску, губы коснулись щеки, а рука, расстегнув заколку, мягко зарылась в волосы на затылке, слегка сжимая их в кулаке. Катюша прикрыла глаза от такой нежности, а от услышанных признаний сама захотела скорее коснуться тела любимого. Шаловливые ручки вытащили рубашку из брюк и принялись неспешно расстегивать пуговицы, периодически замирая, и млея от его касаний. Наконец, справившись с пуговицами, она рванула надоевшую ткань с плеч и с глубоким стоном грудью коснулась его груди. Катя прекрасно ощущала жар его тела, ощущала так же, как и то, что творилось между ее ног. Она буквально пылала и чувствовала, что уже мокрая, но сообщать об этом факте не собиралась, желая, чтобы Женя сам все увидел, а он обязательно увидит, почувствует и попробует.

Наклонив голову, Белочка языком смочила губы и нежно коснулась ключицы в легком поцелуе, желая показать любимому, что и она не собирается бездействовать. Да только Женя не был готов к такому раскладу и, отодвинув ее на несколько секунд от своего тела, быстро стащил оставшуюся одежду, оставив только трусы. Катя замерла на нем взглядом, когда глаза опустились к паху с возбужденным членом. Покраснела, спрятала взгляд, и не заметила, как оказалась лежащей на огромной кровати среди белоснежных простыней и подушек.

– Не время стесняться, любимая, – негромко произнес Женя и, расположившись сверху, наконец-то губами обхватил возбужденный сосок.

– Ммм… – простонала Катюша, чувствуя его язык на своей плоти, и руками жадно вцепилась в его затылок.

А парень и не собирался отстраняться, он все больше и больше ласкал желанное тело, стараясь не упустить ни одного сантиметра, и поцеловать все, что в зоне его досягаемости. Он страстно целовал животик, наслаждаясь шелковистостью кожи, а потом, спустившись вниз, поцеловал внутреннюю сторону бедра, слегка прикусил и зализал, понимая, что оставит после себя небольшой красный след. Черт, а вот портить ее тело он не собирался, и пообещал сам себе, что впредь будет осторожен, ведь ему и так предстояло еще причинить ей боль.

Удобно обосновавшись между женских ножек, он руками прошелся по талии и разместил их на округлой груди. Исподлобья посмотрел в подернутые дымкой страсти глаза и, наклонившись к центру ее женственности, вдохнул запах возбуждения. Сам застонал, когда понял что она вся мокрая, и, не сдержавшись, губами коснулся плоти сквозь ажурное белье.

– Женя, – простонала Катя и поняла, что хочет чувствовать его без преград, – сними, я прошу.

И его долго уговаривать не нужно было, Женя быстро отстранился от девушки, бережно снял с нее черные трусики и, снова разместившись между ног, жадно припал губами к набухшему клитору. Языком ласкал складочки, облизывал клитор и балдел от того, что до него никто не видел его девочку вот такой – влажной, возбужденной и раскрепощенной. Женя собирался доставить ей удовольствие сейчас, подарить первый настоящий оргазм, как бы заранее извиняясь за боль, которую причинит после. Ласкал ее со всей страстью, осторожно поглаживал пальцами, входя внутрь, не глубоко. Покусывал, и упивался ее соками и стонами, которые она издавала при каждой его ласке. Извивалась в его руках и распаляла еще больше, дразня своими красивыми и манящими изгибами. И, при очередной откровенной ласке, она улетела, запрокинув голову назад, и открываясь Жене еще больше, еще шире. А он чувствовал, как дрожало ее тело, чувствовал, какое оно было горячее и скользкое от пота.

Сняв с себя трусы, он подполз к ней ближе, и пока Белочка окончательно не пришла в себя, прошептал ей в губы:

– Ты готова? – Девушка кивнула и губами впилась в его губы, утопая в сладком поцелуе. – Зато я – нет, – оторвавшись на миг, ответил Женя и, снова прильнув к губам, резко, одним толчком вошел в ее узкое лоно.

– Ах, – прошипела Катя от боли, и по ее виску покатилась одинокая слеза.

Женя замер, давая возможность ей привыкнуть, и пальцем стер влагу с глаз, злясь на себя за неосторожность и причиненную любимой боль. Она вмиг сжалась вся, но руками продолжала держаться за его затылок, возможно, таким образом находя в нем поддержку. Парень удерживал свой вес на локтях, а сам целовал ее лицо, на котором все еще была видна боль.

– Ты как, любимая? – поинтересовался он спустя минуту, когда почувствовал, что девушка немного расслабилась.

– Ты, правда, любишь меня? – дрожащим голосом спросила Катя, с надеждой в глазах смотря в его омуты.

– Иначе то, что я чувствую, не назовешь. Я весь в тебе, как бы это сейчас двусмысленно ни звучало, – ответил Женя, и ребята вместе улыбнулись, окончательно расслабившись.

– Тогда продолжим?

– Тебе будет неприятно.

– Ничего, потом загладишь свою вину, – игриво похлопав глазками, произнесла Белочка и рукой провела вдоль его позвоночника.

– Это будет единственная боль, которую я тебе причиню, обещаю, – серьезно проговорил он, действительно понимая, что причинить боль Кате – это последнее, что он хотел бы.

– Я тебе верю, – после таких важных слов, он принялся медленно двигаться в ней, стараясь действовать как можно аккуратнее.

Он видел, как Катя морщилась практически при каждом его толчке, и иногда старалась свести ноги, крепче сжимая мужские бедра. А Женя, в свою очередь, хотел быстрее закончить, чтобы прекратить ее муки, но в то же время старался не спешить, ибо боль могла стать острее. Чтобы немного ее отвлечь, парень то и дело губами ласкал то грудь, то припухшие губы, руками гладил бедра, живот, вызывая редкую дрожь в теле.

Сделав последние глубокие толчки, он наконец-то кончил, и некоторое время лежал, практически не двигаясь, успокаивал дыхание и нежно поглаживал щеку любимой. Когда понял, что возбуждение немного спало, он вышел из ее глубин и, встав с кровати, поднял Катюшу на руки и понес ее в ванную. Помог принять душ, вымыв ее тело своими руками, особенно уделяя внимание месту, где причинил боль, быстро сполоснулся сам и, вытерев обоих насухо, снова поднял девушку на руки и отнес обратно на кровать. Выключив везде свет, лег рядом и рукой подгреб Катю к себе ближе, с радостью осознавая, как ладно она помещается в его объятиях.

– Прости меня, – попросил он, рукой нежно касаясь ее промежности.

Катерина дернулась от неожиданности и потерлась попкой о его пах, после чего услышала глубокий вздох.

– Адский секс, – призналась девушка и рукой коснулась его руки, стараясь быть как можно ближе.

– Такого больше не будет, обещаю. В следующий раз я все компенсирую.

– Знаю, – сонно ответила Катя и почувствовала нежный поцелуй в щеку.

– Я люблю тебя, моя Белочка, – прошептал Женя, чувствуя, что и сам уже засыпает, ведь находился в самых желанных объятиях. Дорогих и любимых.

– И я люблю тебя, Вишенка, – практически уснув, ответила она, и услышав, как любимый хмыкнул, звонко захохотала.

Глава 14

Спустя некоторое время.

– Женька, нужно докупить мандаринов и бутылку шампанского. Мы обязательно должны заехать к Тигрятам, – весело прощебетала Катя, с нежностью поглаживая слегка округлившийся животик, одновременно успевая переворачивать на сковороде отбивные.

– Родная, зачем нам ещё шампанское? Помнится мне, что Рита сейчас не пьет, а ты – уж тем более, иначе я тебя отшлепаю, – ласково пожурил девушку Женя и, схватив одну отбивную с тарелки, откусил кусочек жареного мяса, довольно улыбаясь.

– Затем, что это наш праздник, и мы вправе…

– Вот именно, любимая, это ваш праздник, поэтому думать будем мы – мужчины.

– Тогда хочу тюльпанов! – выключая плиту и вынимая последние куски из горячего масла, закапризничала Катя.

– Прямо сейчас? – Женя уже было собрался к выходу, когда девушка его остановила.

– Нет. Завтра, чтобы все было красиво и романтично.

– И свечи?

– И сок. В постель.

– У нас точно будет девочка, – констатировал Вишневский, с лёгкостью принимая капризы любимой.

– Узнаем, когда родится.

– Да, точно! – уже с меньшим азартом произнес Женя и, подойдя к своей малышке, сладко поцеловал ее в губы.

– Вишенка, в твоих глазах нет того огня, с которым ты обычно смотришь на меня, – заметила она и тоже перестала улыбаться. – Нет, я понимаю, что немного поправилась, и…

– Боже, Катя, не смей даже думать об этом. Ты что, родная?

– Тогда объясни. Ибо до беременных туго доходит.

– Объясню, только…

– Только?

– Ты волноваться не будешь!

– Да?

– Катя!

– Не буду.

– Иначе будешь отшлепана.

– А девочек бить нельзя. Тем более, беременных, – подняв указательный палец вверх, серьезно произнесла Катя, при этом гордо держа подбородок приподнятым.

– Бить – нет, шлёпать – да.

– Блин.

– Вот именно, пожаришь мне блинчиков.

– Не уходи от темы, Вишенка.

– Точно, блинчики с вишенками.

– Вишневский, покусаю!

– Я не вкусный.

– В блинах пойдешь! А теперь – говори, иначе у нас будет мальчик.

– О-хо-хо-хо, тогда молчу.

– Хочешь мальчика?

– И мальчика тоже.

– А теперь ближе к теме.

– Белочка…

– Да.

– Белочка…

– Да, костлявая вишенка.

– Хэх, мне нравится.

– Женя!

– Ладно. Ладно. Катюша, любимая, к нам едет ревизор.

– Что, прости?

– Да. Я разговаривал с Вениаминычем. Десятого числа родители будут в городе.

– Родной, но ведь мы с тобой живём уже отдельно, и мама не посмеет сюда явиться. Прошу, не переживай, – проведя пальцами по голове любимого, и зачесывая волосы назад, проговорила Катя, пытаясь скрыть огорчение в голосе.

– Глупенькая, ты думаешь, я боюсь твоих родителей? Я за тебя переживаю, за тебя и нашего малыша.

– Да, что с нами случится, Женька? Ты же рядом. Все будет хорошо, точно, – не до конца понимая, кого успокаивает, проговорила Катя, ведь волновалась не меньше любимого, не представляя, что на этот раз взбредёт в голову матери.

– Люблю тебя, Белочка, очень люблю.

– И я тебя люблю, и малыша. Выше нос, Вишенка, и бегом за витаминами, а потом я буду кормить тебя ужином.

– С десертиком?

– Я колобком подойду?

– Ты подойдешь даже слоником.

Когда ребята узнали о беременности, а случилось это четыре месяца назад, они, ни секунды не задумываясь, решили, что их малыш обязательно будет самым счастливым. В тот же день Женя в течение двух часов решил все важные вопросы на работе, заказал билеты, и увез любимую в Париж, чтобы продлить этот незабываемый момент, переросший в две недели, и насладиться счастьем наедине. Чтобы рядом только она и прекрасная новость, что в ней, в самой родной и дорогой – зародилась их частичка. К слову, продлили они это счастье до сегодняшнего дня, но что будет по приезду нежданных родителей девушки, знает один лишь Бог.

***

– Доброе утро, моя маленькая девочка, – шепотом проговорил Женя, оставляя поднос на тумбочке и присаживаясь рядом с женой.

Пожениться пара успела после приезда из Парижа, свадьба была тихой, гостями которой были только самые близкие – все Вишневские и дедушка Кати. Молодожены не хотели громкого события, и уж тем более не горели желанием в такой прекрасный, светлый день видеть Жанну с Сергеем. Им просто хотелось долгожданное счастье разделить со своими любимыми и родными, которые искренне желали им семейного благополучия. На Катюше в тот день было потрясающее белое платье с пышной юбкой и красивая фата на голове, на Женьке – черный классический костюм, а завершили их образ тогда обручальные кольца-ободки, с внутренней стороны которых была надпись «С тобой душой и телом». Над последним поработал Макс, а точнее, когда ребята купили кольца, он, втайне от невесты, попросил у Жени кольца, конечно же, предупредив, для чего они ему. Иначе вряд ли брат просто так отдал бы украшения, которые через неделю будут наглядно подтверждать их узы брака. И вот со дня свадьбы прошло уже три месяца, и молодые ни дня не пожалели, что об их маленькой тайне знает только семья.

– Доброе утро, любимый, – сладко потянувшись, прошептала Катя, но глаза так и не открыла.

– Моя соня совсем не хочет просыпаться, – улыбаясь, проговорил Женя, и рукой нежно коснулся щеки любимой.

– Ууу… совсем. Вишенка, ты не мог разбудить меня попозже? Ммм…

– Еще позже? Уже десять, родная.

– Точно, десять? А мне кажется, что только часов шесть.

– Это просто беременность делает тебя уставшей. Просыпайся, Белочка, – Женя наклонился и оставил легкий поцелуй на губах Катюши, после чего левой рукой придвинул букет цветов, который все это время лежал рядом с ней.

– Ммм, тюльпаны, – девушка постаралась скрыть огорчение в голосе и, взяв один цветок, поднесла его к носу, вдыхая приятный аромат.

– Что не так?

– Просто, я хотела розы, – виновато опустив глаза, произнесла Катя и вернула тюльпан на место.

– Катюш, ты же вчера хотела тюльпаны, – напомнил Женя о вчерашнем разговоре в кухне.

– Но то было вчера, – по-прежнему виноватым голосом проговорила Белочка, склонив голову и не смотря на мужа.

– Белочка, прости, но я не знаю, что меняется в твоих желаниях, пока ты спишь. Хочешь, я сейчас поеду за розами?

– Нет, не нужно, прости…

Женя, вздохнув, пальцами приподнял лицо любимой за подбородок и, увидев там подступившие слезы, мысленно выругался матом. Ведь знал же, что сейчас ее желания меняются едва ли не каждые полчаса, а все равно не предусмотрел это, и теперь чувствовал себя виноватым. Ненавидел слезы жены, а тем более – сегодня, в женский праздник, еще больше себя винил, и решил, что неважно, как, но исправит сложившуюся ситуацию.

– Иди ко мне, любимая, – попросил он, и помог жене перебраться к нему на колени, – прошу, не плачь, хорошо? Ты же знаешь, как мне больно видеть твои слезы.

– Я не специально, это все гормоны. И тюльпаны мне нравятся, да мне любые цветы от тебя нравятся, просто…

– Просто у нас определенно будет девочка, и ей тюльпаны не нравятся, – нежно прошептал Женя, носом вдыхая аромат Белочки.

– Да, ты прав, малышке точно не нравятся тюльпаны. Ой! – воскликнула Катя и широко распахнула глаза.

– Что?

– Точно! Малышка! Представляешь, она еще и толкнулась, в подтверждение слов. Ай! Снова! – уже захохотала девушка, и рукой коснулась маленького животика.

– Где, и я хочу почувствовать, – улыбнулся Женя, и жена направила его руку туда, где малыш только что ее пинал.

– Вот! Чувствуешь?

– Да! Да, чувствую. И еще раз, – продолжал радоваться парень, когда чувствовал неслабые толчки в животе любимой. – Точно такая же капризуля, как и ее мама.

– Жень, только давай пока все же не будем утверждать, что это девочка. А вдруг это сын так меня защищает, а мы будем его обзывать. После такого мальчики вырастают неженками.

– Вот здесь ты права! Пусть будет тот, кто будет, – ответил Женя и, усадив любимую обратно в кровать, укрыл ее ноги одеялом, и в руки подал полюбившийся ей клюквенный морс.

– Какая же вкуснота с самого утра, – сделав глоток, довольно пропела Катюша и рукой потянулась к тарелке со сложенными треугольником блинчиками.

– Давай, я сам, родная, – предложил Вишневский и, взяв блинчик, мокнул его в сгущенку, и только потом дал любимой откусить лакомый кусочек.

– Ммм, очень вкусно, – прошептала Катя, жуя сладость, и снова откусывая десерт, – наверняка, Дарья Борисовна приезжала.

– Вот, так нечестно, это, все же, сюрприз был.

– Как бы там ни было, мне безумно приятно, ты же знаешь, Вишенка. Просто твоя мама должна была лежать в теплой кровати и наслаждаться объятиями мужа, вместо того, чтобы срываться, и ехать готовить для меня блинчики.

– Поверь, она сделала это с радостью, потому что не желает внука, ну, или внучку травить моими сгоревшими трудами, – наигранно обиженно проговорил парень и, заметив, что любимая доела один треугольник, потянулся за следующим, снова макая его в сгущенку.

– Ты у меня такой заботливый, – с нежностью подметила Катя и откусила блинчик.

– Я делаю то, что хочу делать, вот и все. Никто же не виноват, что у меня руки выросли не из того места, и я не могу нормально приготовить завтр для любимой жены.

Катюша, услышав такие слова, звонко засмеялась, и Женя невольно залюбовался Белочкой, буквально застыл на ее улыбке взглядом. Какая же она у него красивая, искренняя и самая, что ни на есть, настоящая, без лжи и фальши. Она всегда открыто показывает свои эмоции, и не боится, что ее за это осудят. Никто не посмеет осудить, ведь она – девочка, его воздушная и безумно нежная девочка, жизнь которой он старается сделать счастливой и беззаботной. И вот сейчас, смотря на нее, вот такую немного еще сонную, со слегка растрепанными, но все равно волнистыми волосами, в его любимой белой сорочке, он понимал, что ни на что не променяет свое счастье. Счастье, которое так зыбко в этом мире, которое нужно заботливо беречь, и никогда не отпускать. Ведь если ты не будешь ценить то, что имеешь, судьба отнимет у тебя это, и вручит в руки того, кто сможет по достоинству оценить щедрый подарок. А Женя ценил и понимал, что за счастье ему досталось. Вот оно, словно облако, такое же белое и воздушное, сидит, улыбается, жует блинчик, и руками с нежностью гладит маленький животик с их персональным чудом.

– Любимый! Любимый, Вишенка, ты где летаешь? – уже не в первый раз позвала Катя мужа, обратив внимание, что он о чем-то задумался.

– Прости, я здесь. Просто залюбовался тобой, – словно вернувшись с небес на землю, ответил он и снова дал откусить жене лакомство, – с праздником, любимая моя женщина, – добавил он и свободной рукой ласково коснулся ее щеки и, наклонившись, поцеловал сладкие губы.

– Спасибо, – шепотом ответила Белочка и, придвинувшись к его губам, добавила: – Спасибо за все.

– Любимая, знаю, что ты никогда ничего не просишь, но я не мог оставить тебя без подарка.

– Вишенка, ну, ты о чем? Зачем?

– Больше всего на свете я сейчас хочу оградить тебя от переживаний, и поэтому я купил на десятое число нам билеты в Дубай.

– Ты серьезно? – не поверила Катя своим ушам, хотя знала, что от мужа можно ожидать, чего угодно.

– Да. Мы пробудем там столько, сколько ты захочешь.

– Там же сейчас тепло и солнечно. Мы сможем купаться и загорать.

– Ну, насчет купаться – я тебе не обещаю.

– Это еще почему?

–Потому что в Дубай сейчас плюс двадцать восемь, а это практически их самая холодная погода.

– Любимый, не будь занудой.

– Но через неделю…

– Тогда согласна, – воскликнула Катя и, откинув одеяло, ближе прижалась к любимому.

– Я рад. Ты пойми, я просто переживаю, чтобы ты не простудилась. Но обещаю, как только отметка градусника будет больше тридцати, ты будешь купаться, сколько захочешь.

– Спасибо тебе.

– Ах, Катюша, счастье ты мое, – довольно произнес Женя, поглаживая девушку по спине.

– А ты мое счастье, и ты об этом знаешь.

– Конечно, знаю, как прицепилась ко мне, и не оторвешь, – наигранно возмущенно проговорил он, старательно пряча улыбку, и при этом поднимаясь с кровати.

– Я тебе сейчас как оторву! – пожурила Катерина, прекрасно зная, что он шутит, и ни капли не жалеет об их отношениях, – я тебе все оторву, Вишенка, что поднять ничего не сможешь!

– Звучит, как реальная угроза. А я, между прочим, хочу еще одного ребенка.

– А я вот, для второго ребенка, другого папочку найду, – поднимаясь с кровати, Катя показала язык и схватила с кресла теплый халат.

– Тебя отшлепаю, а ему кости переломаю, – ответил Женя, хотя и понимал, что жена шутит.

Белочка, надев халат, аккуратно повязала пояс на животике и принялась собирать тюльпаны по кровати, чтобы эту нежную красоту поставить в вазу с водой. Вишневский подошел к любимой, забрал из рук цветы и вернул их снова на кровать, а сам, нежно обняв жену за талию, приблизил к себе, носом утыкаясь в ухо и шепча нежности:

– Моя девочка самая красивая, и действительно только моя.

– Твоя, конечно. Только твоя. А теперь – бегом собираться, нас уже Тигрята заждались, а мы до сих пор в пижамах ходим.

– Нам можно опаздывать. Если что, скажем, что ты долго переворачивалась на кровати, когда поднималась, Макс меня поймет.

– Ах, ты, гад такой, – засмеявшись, произнесла Катя и, развернувшись, огрела Вишневского тюльпаном по плечу, – вот рожу, и так тебя переверну, мало не покажется.

– Жена второй раз за утро угрожает! Я начинаю тебя бояться.

– Бойся, Вишенка, бойся, я – та еще злюка.

– Знаю я, какая ты злюка. Самая лучшая в мире, – радостно ответил Женя и привлек Катюшу для поцелуя.

– В нашем опоздании будешь виноват только ты, ибо я к тебе не приставала.

– Мне все равно, главное, ты со мной, моя пышечка. Ауч! За что?

Глава 15

– Рассказывай, что сказал врач? – потребовал Женя, когда жена вышла из кабинета их семейного гинеколога.

– Все хорошо, лететь можно.

– И все? Это все, что она сказала за те сорок минут, что ты находилась в кабинете?

– Ну, мы немного поболтали о своем, она показала мне фото, с Мальдив, как с мужем отдыхала.

– Зашибись, Катя, а я тут хожу, переживаю, что же так долго.

– Ну, прости, – грустным взглядом Катя посмотрела на парня и, остановившись, добавила: – Я сейчас такая медлительная, до меня пока все дойдет!

– Эх, счастье ты мое! – Женя обнял любимую за талию и с радостью вдохнул запах ее волос, – поедем домой, вещи собирать.

– Ты видел, какой Тигренок стал забавный? Я вчера просто умилялась весь день, – воодушевленно произнесла Катюша, вспоминая, как Ванечка пыхтел, всеми силами пытаясь подняться на ножки.

– Да, наблюдать за детками и их первыми попытками что-то сделать – это невероятное чувство.

– Не успеем оглянуться, и у нас так будет.

– Конечно, будет.

– Вишенка, а заедем в магазин? Я очень хочу омаров, – бодрым голосом произнесла Катя, усаживаясь в салон авто.

– Ничего себе, моя девочка, и омары? – удивленно переспросил Женя, оказавшись за рулем своей машины.

– Да, представляешь, вот хочу, и все тут. В кабинете еще захотела. Ты ведь мне не откажешь?

– Что за глупости? – серьезно произнес Вишневский, выруливая на дорогу. – Любимая, может, еще и пивка?

– В смысле? – с непониманием посмотрела на мужа, а потом, увидев его едва сдерживаемую улыбку, выдохнула, понимая, к чему он клонит. – Нет. Мне нельзя, маленького человечка я точно спаивать не буду.

– Вот можно подумать, я бы тебе позволил.

– А еще тортик купишь?

– Тортик не куплю. Врач запретила тебе много сладкого кушать.

– Она запретила много кушать, а не совсем есть! – строго проговорила Катя и, сложив руки на груди, обиженно отвернулась к окну.

– Ладно, конфету на палочке куплю, – согласился муж, внимательно смотря на дорогу.

– Нет уж, тогда лучше банан!

– Ох, любимая, да с удовольствием.

– Женя, что такое? – повернувшись, поинтересовалась она, понимая, что в голосе мужа звучат нотки смеха.

– Ты просто очень эротично ешь банан.

– Нет, ну, вот ты наглец, а! Я тут хочу сладкого, а у тебя пошлые мысли. Накажу тебя дома.

– Ах, милая, я буду только рад оказаться наказанным.

Вот так всю дорогу они с любовью шутили друг над другом. И оба знали, что все это не со зла, а только для того, чтобы радостное настроение никогда их не покидало. Они любили друг друга, и им было все равно, кто и что скажет, ведь главное то, что у них в душе, что в их сердцах, что между ними. А у них – взаимопонимание во всем, и они готовы идти вместе до конца и бороться за свои чувства столько, сколько понадобится судьбе.

Накупив еще живых омаров и, все-таки, небольшой торт, который Катя умоляющим взглядом выпросила у мужа, молодая семья вернулись домой. Переодевшись и приняв душ, Катя в теплом халате устроилась на мягком диванчике в кухне, с чашкой горячего облепихового чая в руках, а Женя, поставив варить омаров, теперь нарезал торт, с радостью облизывая пальцы, измазанные кремом.

– Как хорошо вот так сидеть, зная, что не надо никуда торопиться, – довольно проговорила Белочка, делая глоток чая. – Спасибо, Жень, что договорился с Максом о моем декретном отпуске пораньше.

– Я не хочу, чтобы ты бегала там по офису, делала какие-то дела, и, не дай Бог, кто-то тебя толкнул бы.

– Ты просто очень переживаешь. Спасибо, – поблагодарила за сладость, которую муж подал на тарелке, и, отставив чашку, Катя ложечкой принялась кушать торт.

– Конечно, переживаю! Я же твой муж, и люблю тебя. Как же мне не переживать?

– Бу-бу-бу. Хватить бурчать, бабка базарная.

– Нет, я ей, значит, в любви тут признаюсь, чуть ли не впервые в жизни, а она обзывается.

– Любимый, я очень ценю твои признания, ну, дай немного повозмущаться. А то, когда ребеночек родится, то возмущаться будет только он, а мы – вокруг него бегать.

– Это да. Это я заметил такое же у Тигрят.

– Ну, вот! – подняв руку с ложкой, провозгласила она, и снова отломила кусочек.

– Ты сейчас поешь, и иди, отдыхай, а я вещи последние соберу.

– Справишься?

– По твоему-то списку, родная?

– Ну, чтобы потом, в отеле, не очнуться, обнаружив, что чего-то не хватает.

Когда наконец-то долгожданные Катины омары были красные, горячие, и пахли на всю кухню, Женя поставил целое блюдо этой красоты на стол, и торт беременной девушкой был благополучно забыт.

Парень усмехнулся, понимая, что этого и ожидал, но не сердился, а был только рад видеть счастливую Белочку. Она с огромным удовольствием взяла одного омара, понюхала его и принялась разделывать, кушая такое раньше обыденное для нее мясо. Сейчас оно было не таким, как раньше, по всей видимости, их малыш захотел морепродуктов, оттого и Катя наслаждалась этими деликатесами, полностью позабыв, что раньше насмехалась над Женей, когда он их себе покупал. Женская логика, не иначе.

– Господи, как же вкусненько. Сейчас бы, точно, пивка, – простонала она, отрывая очередную маленькую лапку.

– Точно! Я сейчас как раз таки и выпью.

– Нет, Женечка, пожалуйста, не надо, не дразни меня.

– Ну, ладно, сжалюсь над тобой.

– Спасибо. Эх, пиво нельзя, хоть морс выпью, – решила Катя и, встав, налила себе в стакан полюбившийся напиток.

– Могла попросить, я бы налил, – прожевав, ответил Женя, наблюдая, как жена с наслаждением запивает только что положенный в рот кусочек. – Кошмар, извращенка.

– Знаешь, как вкусно, попробуй, – ткнула ему под нос сок, который, всплеснувшись, попал на нос. – Упс!

– Попробовал, спасибо, – улыбнулся Женя и, откинувшись на спинку стула, внимательно посмотрел на жену. – Иди, облизывай.

– Ты хочешь себя предложить на десерт?

– Конечно, а ты думала, я поступлю иначе?

– Ох, Вишенка, я же только «за», – довольно потерла ручки Катюша и осторожно прошла к любимому, присаживаясь к нему на колени.

Пальцами коснулась теплых губ, провела по щеке и, наклонившись, языком слизала капли морса с его носа. Женя выдохнул от такой ласки и продолжил наслаждаться действиями Кати, которая язычком прошлась по переносице, поцеловала уголки губ и, словно изголодавшаяся, набросилась на него с жадным поцелуем. И, кажется, мир перевернулся от этой ласки, по телу побежали мурашки, и Катя пальцами впилась в его спину, пытаясь ухватиться хоть за что-то, дабы сдержаться, и не начать раздевать мужа. Но проворная рука все же не послушалась хозяйку, и скользнула по прессу мужа, подбираясь ближе к ремню, чтобы расстегнуть тот.

– Ой, нет, маленькая, лезть в штаны сейчас не позволю.

– Нет? – удивилась Катя, когда парень перехватил ее руку.

– Нет. Малыш уже шевелится, внутри тебя человечек, и я не могу так поступать.

– Как поступать, Жень? Мне еще можно заниматься любовью.

– Можно, но я не хочу так. Это наш ребенок.

– Вишневский, ты, что, себе кого-то на стороне завел? – начала горячиться Катя и, придерживаясь за стол, поднялась с его колен.

– О Боже! Не верю своим ушам, ты серьезно?

– Ну, нет, но… – тут же стушевалась Белочка, опуская глазки.

– А ну, руки мыть, и бегом в кровать, я тебе сейчас покажу, как хочу тебя, – наигранно прорычал Вишневский и подошел к жене, которая уже открыла кран, чтобы помыть руки.

Остановившись за ее спиной, Женя руками накрыл налившуюся грудь, а носом припал к шее, вдыхая сладкий аромат родной девочки. С ума сходил от ее запаха, возбуждался, хотел любить вечно, и никогда не отпускать от себя. И он не отпускал, а с каждым днем его чувства только крепли, когда казалось, что сильнее уже быть не может.

Нежно поцеловав, мазнул языком по шее, и тут же увидел реакцию Кати на его ласки, по ее телу пошли сотни мурашек, а из уст раздался тихий вздох. Девушка, выключив воду, спиной оперлась на грудь любимого, позволяя ему целовать себя. Ей всегда было его мало, и хотелось оказаться как можно ближе к телу, чтобы получить все, что он предложит.

Руки парня чуть сильнее сжали округлую грудь, и пальцами он прекрасно ощутил возбужденные соски, призывно торчащие для него. Халат он сдвинул сразу, желая касаться любимой так, как хочется ему, и поэтому теперь он мог полностью ощущать ее чувственность и возбуждение.

– Женечка, – умоляюще прошептала Катя, и бедрами потерлась о его пах.

А Женя не стал медлить и, подняв Белочку на руки, понес ее на кровать. Бережно уложил на постели и, развязав пояс халата, жадно замер взглядом на теле, которое за последние месяцы очень изменилось. Конечно, Катя поправилась, грудь ощутимо увеличилась, появился достаточно заметный животик, и бедра стали немного шире, но Женя не стал от этого возбуждаться меньше. Разве для любви есть пределы? Нет! Катя была его совершенством! Любимая и единственная, и как хорошо, что он вовремя это понял. Практически неожиданно.

Разместившись между ее ножек, он проделал дорожку поцелуев на животике, а поднявшись выше, зубами обхватил торчащий сосок, вырывая у Кати очередной вздох. Губами ласкал набухшие груди, целовал, облизывал, сам наслаждался ее округлостями, и любил. Вот в такие моменты, без секса, он тоже занимался с ней любовью, даря страсть и удовольствие.

– Женечка, может, хоть разочек? – умоляюще попросила Белочка, когда он, тяжело дыша, опустился рядом на свою подушку.

– Даже не проси, я уже все решил, – ответил парень непоколебимо и, приподнявшись, чмокнул Катю в живот.

Его возбуждение било по вискам, но сам себе пообещал, что не будет никакого секса, пока Катя не родит. Не после того, как их ребенок начал шевелиться.

– Все, тогда спать, – надув губки, произнесла девушка, а сама потянулась к любимому за поцелуем. – Я люблю тебя, Вишенка.

– И я люблю тебя, хохотушка, – нежно ответил он, погладив Белочку по щеке.

Так как с вечера некому было сложить оставшиеся вещи, Катя с самого утра решила пройтись по списку, пока Женя был в душе. Она положила самое необходимое, а теперь перебирала кремы от и для загара, чтобы потом не ходить, и не ежиться от боли в плечах или спине. Хотя девушка знала, что муж не позволит в ее положении находиться долго на солнце, но она прекрасно знала свою кожу, потому и гадала, что именно взять. А еще подыскивала вечерние платья, которые, к слову, оказались все на нее маленькими. Но Белочка не огорчалась, решив, что они с Женей смогут подобрать ей платье в одном из бутиков Дубая.

Как же она была счастлива, ведь совсем скоро будет наслаждаться теплыми лучами солнца, шумом прибоя и, по обычаю, ласками мужа. А еще будут ночные посиделки, она сможет в темноте лежать на шезлонге под легким ветерком и слушать сверчков, спрятавшихся в траве. А еще с удовольствием побродит с Женькой по ночному пляжу арендованной специально для них виллы. Осталось только потерпеть несколько часов, и скоро будет то, чего она с таким нетерпением ждет.

– Любовь моя, мне только одни плавки, бритву и сланцы, – выйдя из душа в одном полотенце на бедрах, с улыбкой на губах проговорил Женя.

– Одни плавки? – удивленно приподняв брови, уточнила Катюша, кладя в чемодан крем для рук.

– Да. В остальное время я буду ходить голым, и соблазнять тебя своими шикарными ягодицами, – состроив важное лицо, надменно проговорил парень, и для наглядности сорвал с себя полотенце.

– Тю, дурачок, – отмахнулась рукой Белочка, и они вместе расхохотались, поняв Женин сарказм.

В дверь позвонили, когда Вишневский принялся одеваться, а Катя, по-прежнему широко улыбаясь, пошла открывать. Да только улыбка ее мгновенно исчезла, когда на пороге увидела совершенно нежданного гостя. А уже через секунду мир перед глазами пошатнулся, и Катя, не удержавшись на ногах, рухнула на пол, инстинктивно прикрывая руками живот. Боль пронзила спину, в глазах потемнело, и наступила устрашающая тишина.

– Катюша, кто там? – спросил Женя, выходя из спальни с улыбкой на губах, но, увидев любимую на полу, а в дверях – человека, приносившего горе, он зло прошипел сквозь зубы: – Пи*дец тебе.

Глава 16

Увидев жену лежащей на полу и корчащейся от боли, Женя тут же подбежал к ней, руками касаясь ее лица. Все осмотрел на наличие крови и, удостоверившись, что Катя ничего себе не разбила, трясущимися руками принялся вызывать скорую. Все, что его волновало, это – чтобы с любимой и малышом все было хорошо. Но когда он отложил телефон, его взгляд зацепился за женщину, стоящую в дверях с выпученными глазами. Поднявшись с пола, парень крепко сжал кулаки и, излучая ярость и глубоко дыша, подошел к ней, к той, которая всегда все портила и разрушала. К той, которая постоянно заставляла его светлую девочку, его Катюшу плакать горькими слезами.

– Если с Катей и ребенком что-то произойдет, твоя жизнь превратится в ад, – сквозь зубы прошипел Вишневский, медленно надвигаясь на Жанну.

– Же-же-ня, – едва найдя в себе силы, прошептала Катя, медленно открыв веки.

Парень тут же бросил на нее взгляд и, сорвавшись с места, за секунду оказался на коленях около любимой, которая еле слышно стонала.

– Девочка моя, родная, любимая, потерпи, слышишь? Потерпи. Сейчас врач приедет, – охрипшим голосом шептал Женя, понимая, что готов разрыдаться от отчаяния и боли за свою Белочку.

– Мне… мне, – начала она, а около двери послышался резкий шорох, и когда Женя посмотрел в сторону входной двери, Жанны уже не наблюдал.

– Су*а, – бросил он, смотря то на дверь, то на жену, тело которой пронзала боль.

– Не бро-о-сай меня, – совсем тихо проговорила Белочка, легонько коснувшись его руки.

– Не брошу, милая. Не брошу. Я с тобой, – продолжал отчаянно говорить Вишневский, взяв ее за руку и, наклонившись, поцеловал щеки, губы, лоб.

– Ма-малыш, наш м-малыш…

– Все будет хорошо, слышишь, родная? Все будет…

– Здравствуйте. Что произошло? – в квартиру прошел мужчина лет тридцати и, расположившись рядом с девушкой, принялся ее осматривать.

Женя, сообщив о случившемся, тут же схватил телефон и принялся набирать номер отца, который взял трубку после второго гудка:

– Привет, сынок. Решил перед отъездом позвонить? – прозвучал как всегда бодрый голос Ивана Сергеевича.

– Пап, – сиплым голосом начал Женя, но, глядя на любимую, лицо которой становилось все бледнее и бледнее, ему было трудно произнести что-либо.

– Женя, что случилось? Что-то с Катей? – переспросил Вишневский старший.

– Мы забираем девушку в двадцать седьмую больницу, – громко произнес врач, поднимаясь с колен.

– Да, – невнятно ответил парень, то ли отцу, то ли врачу, и его рука безвольно опустилась вниз.

– Вы муж? – поинтересовался мужчина и, дождавшись кивка, продолжил: – Что с ребенком, сказать пока не могу, доктор должен осмотреть вашу жену.

Фельдшеры уложили безвольное тело на носилки, а Женя, схватив ключи, закрыл квартиру и последовал за любимой. Катюша, скривившись, постанывала от боли, а когда они оказались внизу, и вовсе что-то зашептала себе под нос. Вишневский, взяв ее за руку, не отпускал до самой палаты, пытаясь показать жене, что он рядом, никуда не денется. Не бросит. Но стоило им оказаться в больнице, доктор сообщил, что в палату ему нельзя, и парню пришлось отпустить хрупкую бледную руку, как бы ему не хотелось этого делать.

– Я жду вас. Я здесь, поняла? – сказал он любимой, и перед его носом закрыли белую дверь.

Тяжело вздохнув, Женя потер руками лицо и, склонившись, обессиленно прорычал, мечтая повернуть время вспять, чтобы самому пойти открыть эту долбанную дверь, на пороге которой оказалась Жанна. Выпрямившись, он кулаком саданул по стене и практически рухнул в кресло, чтобы со злости не разбить эти никчемные деревяшки, на которые он присел.

Весь мир сконцентрировался на жене и ребенке, и все, что когда-то было хоть немного важным, стало бессмысленным и пустым. Теперь только его девочка и малыш, только они, иначе он не представлял, что сделает с Жанной, у которой вместо мозгов пустота. Скользнув на кресле и головой откинувшись на спинку, парень прикрыл глаза, и кулаком стучал по подлокотнику, создавая шум на весь коридор.

– Молодой человек, это больница, ведите себя тише, – послышался голос сверху, и Женя, открыв глаза, увидел улыбающееся лицо Катюши, которая, приподняв руку, поглаживала его по голове.

– Девочка моя, – прошептал он, переставая стучать, и любуясь ее нежной улыбкой.

Его Белочка, она была снова счастлива и сияла, словно гирлянда на новогодней елке. Такая же яркая и красивая. В глазах плескалось счастье, а руки дарили незабываемое тепло и любовь, ту, которую могла подарить только она, его жена, его Катя.

– Молодой человек, молодой человек, – продолжали доноситься чьи-то слова издалека, и Женя, мгновенно поднявшись из кресла, понял, что ему все это просто привиделось.

Господи, его дурацкое воображение решило сыграть с ним злую шутку, а его любимая девочка по-прежнему находилась в палате за закрытыми дверями. Одинокая и несчастная, с их малышом под сердцем.

– Что, простите? – он наконец-то смог выдавить пару слов и рукой провел по волосам.

– Я говорю, не шумите, вы находитесь в больнице, – повторила медсестра, и собралась уже уходить, но Вишневский ее остановил.

– Как моя жена?

– В какой она палате?

– Вот здесь, – рукой указал на двери, – ее только что привезли на скорой.

– Ждите, сейчас узнаю, – ответила девушка и скрылась за той самой дверью, где находилась Катя.

Держась за голову и расхаживая из стороны в сторону, Женя не знал, куда себя деть, и что сделать, чтобы этот кошмар закончился. Он жутко переживал и понимал – случись что с любимыми, жизнь навсегда утратит свой смысл.

– Женя, что случилось? – не успев подойти к сыну, серьезным тоном спросил Иван Сергеевич, набрасывая на плечи белый халат.

– Папа, я слабак…

– Говори, что произошло?

– Она там, она… Господи, ей плохо, – едва выдавил из себя слова, снова падая в кресло.

– В чем проблема?

– Прозвучал звонок в дверь, Катюша пошла открывать и… Когда я вышел, она лежала на полу, а в дверях стояла эта… эта мразь. Жанна.

– Она что, ее ударила? – ошарашенно посмотрев на сына, спросил Вишневский, не веря в произошедшее.

– Наверное. Я не видел.

– Что говорят врачи?

– Не знаю. Еще никто не выходил. Сейчас ее обследуют.

– Где Жанна? – сжимая кулаки, продолжал допрашивать отец, переживая за Катюшу, как за дочь.

– Она убежала. Я не останавливал ее, потому что Катя попросила не оставлять ее. Что теперь будет?

– Что бы ни было, ты должен быть сильным.

– Я знаю, отец, знаю. Но она там – такая маленькая и беспомощная.

– Она не одна, нас много, и все обязательно будет хорошо. Все будет нормально, сын, – строго отчеканил Иван, и в дверях увидел жену, у которой мгновенно потухли глаза.

– Привет, – тихо поздоровалась Дарья Борисовна и присела рядом с Женей.

Дальше наступила угнетающая тишина. Никто не произносил ни слова, боясь сказать что-то лишнего. Женя, снова прикрыв глаза, пытался сдержать ярость на ненормальную тещу, а Вишневские старшие просто смотрели друг на друга, понимая, что, случись что-то плохое, их сын собственными руками задушит Жанну.

Время тянулось непозволительно медленно, новостей до сих пор не было, а нервы были натянуты настолько, что, казалось, струны души вот-вот порвутся.

– Да, что они там так долго? – начал психовать парень, и с силой стукнул кулаками по подлокотникам, вызывая эхо в конце коридора.

– Сынок, прошу, успокойся, нам всем нелегко.

– Да, почему они так долго ничего нам не сообщают?

– Женя, с тех пор, как я пришел, не прошло и пяти минут. Наберись терпения.

– Господи, да такое чувство, что прошла вечность. Мама, ну, скажи, что с Катей все будет хорошо, и малыш не пострадает?

– Я не могу тебе ничего сказать, ибо не знаю, что произошло.

– Катюшу ударила или толкнула Жанна, а когда Женя вошел, девушка уже лежала на полу, – пояснил за сына Иван Сергеевич и ободряюще погладил жену по руке.

Дарья поднялась из кресла, и тут же утонула в крепких любящих объятиях мужа, носом утыкаясь в его грудь.

– Все будет хорошо, милая. Все будет хорошо, – прошептал Иван, поглаживая Дашу по волосам, а повернув голову, увидел, как у расстроенного сына по правой щеке покатилась слеза.

Это не признак слабости мужчины, это доказательство его любви и боли за женщину, жизнь которой находится в опасности.

Глава 17

– Послушай, ну, что они действительно так долго там ее осматривают? – взволнованно возмутилась Дарья Борисовна, вставая с кресла и начиная ходить по коридору.

– Даша, успокойся. Мы все на нервах, но на самом деле прошло только пятнадцать минут.

– Вот именно! Целых пятнадцать минут.

Время действительно тянулось медленно, натягивая нервы, словно струны гитары, и Вишневским хотелось поскорее услышать, что с их девочкой все хорошо. Что никто не пострадал – ни Катя, ни малыш, но, к сожалению, они по-прежнему ничего не знали. Женя настраивал себя только на хорошее, и представлял, как они с любимой вернутся домой, и он будет видеть на ее лице только улыбку и счастье, которое она всегда делит с ним. Мечтал, что снова будут гулять по парку, наслаждаясь свежим воздухом и обществом друг друга, а мысли их будут только о хорошем. Мечтал, но предательский червячок никак не хотел покидать его разум, и подкрадывался, оставляя после себя неприятный липкий след и мысль о том, что что-то пойдет не так. Не так, значит, очень плохо! А Катя должна быть счастлива, и не страдать снова от рук собственной же родной матери.

Из палаты вышла та самая медсестра, которую Женя принял за Катю, и с немного грустным лицом сообщила:

– Сейчас выйдет врач, и все расскажет вам, – больше ничего не сказав, она удалилась, наверняка спеша по своим делам.

Через две минуты дверь палаты снова открылась, и оттуда вышел мужчина средних лет. Поправив очки на носу, он тяжело вздохнул и подошел к ожидающим новостей родственникам.

– Здравствуйте. Кем вы являетесь пациентке?

– Я муж ее, – тут же взяв себя в руки, произнес Женя, поднимаясь из кресла.

– Муж, – задумчиво проговорил врач и, подняв глаза, сообщил: – Увы, но плод замер.

«Плод замер». От услышанных слов парень понял, что сам замер, а потом, внутри, словно что-то рухнуло, перевернулось и уплыло. Рухнула его жизнь, их жизнь с Катей, их мечты и надежды, все ушло в один миг, вместе с их крошечным нерожденным малышом. Господи, да за что же им такое наказание?

– Но почему? – сквозь слезы прошептал Вишневский младший, крепко сжимая руки в кулаки.

– Сынок, прошу, присядь, родной.

– За что это Кате? Она же ни в чем не виновата!

– Мне жаль, правда, – грустным голосом произнес врач. – Мы будем готовить пациентку к операции.

– Конечно, – ответил Иван Сергеевич, помрачнев лицом.

– Мне нужен кто-то, кто бы мог заполнить нужные документы.

– Я сделаю это, да, я, – растерянно уточнила Дарья и, обняв убитого горем сына, прошла следом за врачом.

– За что…

– Женя, прошу, успокойся.

– Успокойся, – ехидно улыбнулся он, а потом серьезно посмотрел на отца. – Она его убила, мразь. Убила моего ребенка, нашего с Катей ребенка!

– Она за это заплатит. Обещаю, сын!

– Заплатит! А кто мне вернет ребенка? Кто? За что она ее ненавидит? За то, что Катя выросла человеком, а не такой су*ой, как мамаша?

– Женя, прошу, успокойся…

Открылись двери палаты, и медсестры покатили на каталке безжизненную бледную девушку, по лицу которой катились слезы.

– Белочка, любимая моя, я с тобой, слышишь, родная? – сорвавшись с места, Женя подбежал к жене и взяв за руку, разговаривая с ней, успокаивая, надеясь помочь унять душевную боль. – Ты только не сдавайся, хорошо, девочка? Я всегда буду с тобой. Мы переживем это.

– Он мертв, – едва слышно прошептала она, и из последних сил сжала его руку.

Женя резко поднял глаза и, склонившись, запечатлел невесомый поцелуй, говорящий, что он всегда рядом, с ней, до самого конца. Медсестры снова покатили каталку в операционную, а Женя продолжал идти рядом с ней.

– Я люблю тебя, очень люблю, – шептал он, и тем временем вытирал слезы с лица любимой, которая беззвучно плакала от боли.

Остановившись возле операционной, парень склонился к лицу Кати и, прикрыв глаза, прошептал ей какие-то нежности. Но пора было делать операцию, и с огромным огорчением он отошел от любимой, но до сих пор не спуская с нее взгляда.

– Похорони нашего малыша, – сквозь слезы прошептала она и, сглатывая боль, отвернулась от мужа.

Женя замер, глядя на уже закрывшуюся дверь операционной, и, не выдержав душевной боли, со всей силы ударил кулаком по бетонной стене.

– Су*а! – прокричал он и, развернувшись, скатился по стене на пол, с горечью глотая слезы.

Он не сразу заметил, как возле него так же на пол присел отец. Мужчина, который в молодости чуть, было, не потерял любимую женщину, но сумевший взять себя в руки и вернуть то счастье, которое по праву принадлежит ему. Вот только ситуация была совершенно иная, и все его дети, слава Богу, живы и здоровы. А та самая женщина всю жизнь с ним рядом, поддерживает, заботится и любит, потому что он смог сделать так, чтобы справедливость восторжествовала. Теперь Евгению оставалось также найти в себе силы, не просто для того, чтобы жить дальше, а чтобы удержать на плаву, в этой жизни, свою любимую Катю.

– Знаешь, сынок, я тоже в свое время потерял ребенка. Мы с мамой потеряли малыша, и это случилось тоже из-за одной мрази. Я понимаю, как тебе больно, понимаю и чувствую, ведь был на твоем месте. Я многое терял. Маму Макса. И хоть чувства к ней были далеки от тех, которые я испытываю к Даше, но мне тоже было больно. Потеря близкого человека – это всегда больно, всегда горько. Когда я понял, что не могу жить без твоей мамы, мне казалось, что вот оно, счастье, рядом, со мной, строптивое и чудное. Мама в юные годы была та еще проказница, она не умела сидеть на месте, любила гонять на байке, кому-то что-то доказывать. За что, в принципе, и поплатилась. Ты и сам это знаешь, мы уже рассказывали вам об этом.

– Ты не говорил, что у вас мог быть еще один ребенок, – растерянно проговорил Женя, откинув голову назад.

– Не говорил, это больная тема, – подтвердил Иван Сергеевич, в который раз за день сжимая руки в кулаки.

– Папа, как это пережить?

Некоторое время между отцом и сыном наступила тишина, каждый витал в своих мыслях, и Женя даже забыл о своем вопросе, но Вишневский старший все же ему ответил:

– Нужно набраться сил, и, как бы ни было тебе трудно, в первую очередь необходимо поддержать свою женщину.

– Она просто подавлена, – осипшим голосом сказал Женя и, тяжело вздохнув, потрепал волосы на голове.

– Она у тебя очень хрупкая, но в то же время сильная, и вместе вы справитесь.

Остальное время, пока шла операция, Вишневский младший пытался взять себя в руки, постоянно повторяя про себя фразу «поддержать любимую». Он понимал, что теперь ему предстоит направить все свои силы только на поддержку Кати и заботу о ней, ведь он мужчина, и просто обязан помочь своей женщине, поддержать, вселить в нее уверенность, что все будет хорошо. Он должен это сделать, и сделает, все обязательно наладится, просто нужно немного времени, совсем чуть-чуть.

Да сколько же нужно времени, чтобы залечить рану? И возможно ли это сделать? Сколько сил понадобится, чтобы хоть немного уменьшить не только свою боль, но и боль жены, которая не заслужила всю эту горечь.

Когда-то Женя и не думал даже, что сможет неожиданно и так крепко полюбить девушку, да еще и какую. Она всецело принадлежала ему – и душой, и телом. Год назад в его жизни все было иначе – ночные тусовки, автомобили, легкодоступные девочки и море алкоголя. А потом, со временем, он начал понимать, что не хочет, чтобы к Кате клеились какие-то недостойные ее парни, не может допустить, чтобы ее кто-то обнимал, не говоря уже о большем. И сам не заметил, в какой момент полюбил ее. А она – порой колючая, порой нежная, но всегда такая милая, любила его, оболтуса, любила и ждала. И как хорошо, что он вовремя это осознал.

Эта девочка полностью изменила его жизнь, повернув так, как всегда видела и хотела его мама. Вся его семья. Ведь именно они были такие же добрые и влюбленные, ценили каждый момент жизни, но главное – свои чувства. И Женя был рад, что тоже смог так полюбить, только вот теперь ему предстояло пережить боль утраты, а главное – вытащить из липких лап страха свою Белочку.

Каким бы мог быть их малыш? Точно, похожим на Катю, с такими же карими глазами и нежной улыбкой. Или у него мог быть такой же нос, как у Жени, и такая же ямочка на щеке. Каким он мог быть? Теперь они никогда этого не узнают.

– Восьмого марта он впервые пошевелился, – неожиданно произнес парень, когда мама вернулась, и они с отцом сидели в креслах напротив.

Родителям не нужно было объяснять, о чем он говорит, они и так поняли и, посмотрев друг на друга, только горько вздохнули, а Дарья тихонько заплакала.

Как же ей больно было за сына и невестку, ведь сама, как никто другой, понимала, какова боль утраты. Ей сейчас захотелось самой лично убить Жанну за то, что та посмела так поступить со своим ребенком. И, да, женщина не знала, что именно та сделала, но, учитывая плачевный результат, только на ней вина, что малыша у родных детей теперь нет. И Дарья была уверена, что муж и сын все так просто не оставят – Жанна должна понести наказание, и она его понесет.

По ее щекам катились слезы, муж подал платок, и она, забирая ткань, пальцами коснулась его руки. Подняв глаза, встретилась с его взглядом, и тут же угодила в крепкие и родные объятия, больше не сдерживая свой плач, и рыдая практически в голос.

А Ивану Сергеевичу было больно видеть то, что из-за одной паршивой твари теперь страдает вся его семья, за которую он готов был рвать все и всех, только бы снова увидеть улыбки на лицах родных.

– Нужно Максу и Рите позвонить, – проговорил глава семьи, после того, как жена немного успокоилась.

– И Вениаминычу, – как-то отрешенно прошептал Женя, сам не представляя, как пожилой мужчина отреагирует на эту печальную новость.

– Ему я лучше скажу лично. Попытаюсь как-то подготовить, – решил Вишневский старший, доставая мобильный, и собираясь набрать номер Макса.

– Родители, – позвал Женя, поднимая на них взгляд. – Спасибо вам. За все, что делаете.

Глава 18

Стоило только Максу подойти к семье, как из операционной вышел врач и сообщил, что операция прошла успешно, а пациентка спит после наркоза.

– Как она вообще? – поинтересовалась Дарья Борисовна, переживая за невестку, как за родную дочь.

– Состояние здоровья стабильное, а вот по поводу душевного – ничего не могу сказать.

– Кто у нас? – отстраненно спросил Женя, смотря пустым взглядом в пол.

– Что ты имеешь в виду, сынок? – не поняла мама, касаясь его руки.

– Кто у нас с Катей должен был родиться? – уточнил он, крепко сжимая кулаки.

Трое мужчин и одна женщина одновременно устремили взгляды на врача, в ожидании ответа.

– Девочка.

– Господи! – прикрыв рот ладошкой, ошарашенно прошептала Дарья.

– Девочка, значит. Де-во-чка, – повторил по слогам Женя и, рванув с места, быстрым шагом пошел к выходу.

– Женя, успокойся! – крикнул Макс, следуя за братом. – Ты сейчас ничего не сможешь сделать! Остынь!

– Я убью ее! – прошипел он, не прекращая идти по длинному коридору.

– Успокойся, я тебе говорю! – закричал Максим и, схватив Женю за руку, все же смог его остановить.

Взгляд у парня был бешеный, дыхание рваное, а руки сжаты в кулаки от боли в душе и сердце.

– Там лежит моя жена, которая только что потеряла нашего ребенка, которого мы безумно ждали! И ты на моем месте поступил бы точно так же!

Максим замолк, внимательно смотря в его глаза и понимая, что даже не представляет, как бы поступил сам. Но оказываться на месте брата ему не хотелось, он бы не пережил потерю ребенка, а Женя сильный – держится.

– Прости, ты прав. Только вот я сам не знаю, как бы поступил, – признался Макс, отпуская руку брата и отходя в сторону, – я знаю сейчас только одно – мы должны держаться.

– Подготовьте лучше все к похоронам, а у меня есть еще одно важное дело.

– Женя, когда Катя проснется, она захочет видеть тебя, а ты в это время будешь непонятно где!

– Я просто хочу отомстить!

– Не сейчас, когда ты так нужен любимой. Мы с отцом найдем Жанну, и, конечно, обязательно организуем похороны. Просто будь здесь, возле жены.

– Ты прав, я ей сейчас действительно очень нужен.

– Нужен, конечно, нужен, иди к ней.

Кое-как взяв себя в руки, Женя вернулся к операционной и принялся ожидать, когда его любимую перевезут в палату, и он сможет наконец-то ее увидеть. Только парень не представлял, что скажет ей, как успокоит, ведь еще сегодня утром они были счастливы в ожидании своего прекрасного чуда.

Девочка, у них должна была родиться девочка, наверняка, такая же прекрасная, как и ее мамочка. Должна была быть – вот и все. Ее не будет. Уже нет.

– Езжайте, – отрешенно попросил парень, усаживаясь в кресло и прикрывая лицо руками.

– Но, сынок…

– Мама, пожалуйста. Просто хочу побыть один.

– Сын прав, ему стоит побыть одному, а у нас полно дел! – серьезно произнес Иван Сергеевич, понимая состояние младшего. – Все на выход!

Макс с отцом молча покинули коридор больницы, а Дарья, задержавшись на минуту, произнесла такие важные сейчас для Жени слова:

– Помни, мы всегда поможем, несмотря ни на что. А Катя – она справится, особенно если ты будешь рядом, – и, не дожидаясь ответа, поцеловала сына в макушку и оставила его наедине со своими мыслями.

***

– Это горе. Это большое горе, которое мы должны пережить вместе, чего бы нам это ни стоило, – проговорила Дарья, останавливаясь на крыльце около своих мужчин.

– Знаете, родные, хм, Господи, конечно же, вы знаете, я никогда не была жестокой, но сейчас просто такой момент.

– Что ты имеешь в виду, Даша? – поинтересовался Иван у жены, смотря на нее строгим взглядом.

– Жанна пожалеет о том, что сделала!

– Это безусловно, – ответил Макс, доставая из пачки сигарету.

– Ваня, я прошу тебя, дай мне пару человек.

– Что ты хочешь сделать?

– Я наведаюсь в гости к своей свахе, – прошипела она, плотнее кутаясь в свое пальто.

– Даша, это исключено!

– Ты меня, любимый, извини, конечно, но если ты мне не дашь людей, я сама заявлюсь к ней. Я уничтожу ее за Катю!

– Мам, она опасный человек.

– Тем лучше, – ответила Даша и спустилась по ступенькам, направляясь к автомобилю. – Мне нужно переодеться.

– Даша, я же с ума сойду, пока ты будешь находиться в одной комнате с этой су*ой! – зло проговорил Вишневский старший, подойдя к жене.

Дарья Борисовна устало выдохнула и обернулась к мужу, внимательно смотря в его глаза:

– Тогда дай мне этих чертовых людей и займись делом! Нам нужно похоронить внучку! И хватит попусту сотрясать воздух! – зло выпалила она и, выхватив из рук Ивана ключи, отключила сигнализацию и уселась в авто.

– Жена действительно зла.

– Папа, дай ей только самых лучших людей из охраны.

– Знаю. Макс, ты давай, готовь все к похоронам, а мне нужно с Вениаминычем поговорить.

– Ему будет нелегко.

– Очень. Ведь он Катюшу с пеленок воспитывает.

– Да уж. Пап, а мама знает, где эта крыса?

– Нет. Сейчас пробьем. А Рита знает, что произошло? – Макс отрицательно покачал головой, не представляя, как любимой сообщить трагическую новость. – Сейчас мне еще больше хочется придушить Жанну.

– Оставь это маме. А то она нас сама прибьет.

– Как будут новости, я сообщу, – ответил Иван и, сев за руль, тронул машину с места.

Его сердце не меньше болело за Катю и Женю, а также о маленькой, не родившейся малышке. А то, что теперь страдала вся семья, из-за этого Иван просто желал все разгромить вокруг, и даже ему, мужчине, хотелось ударить Жанну.

– Даша, может…

– Нет, Ванечка, нет. Я так решила. Внучку я ей не прощу! – строго ответила Даша и, отвернувшись к окну, украдкой стерла скатившуюся по щеке слезу.

Как же Иван ненавидел, когда она плачет, но сейчас всем сердцем понимал, что запретить страдать он никак не сможет. Слишком больно и горько из-за произошедшего.

– Узелков, а найди-ка мне, где сейчас находится Бельская Жанна, – произнес Вишневский в трубку, поворачивая машину на свою улицу.

– Это которая – ваша родственница? – поинтересовался начальник отдела безопасности.

– Да, горячо любимая.

– Сейчас будет сделано. Перезвоню.

Остановились около дома, в салоне повисла удушающая тишина. Иван сложил руки на руле, смотря прямо перед собой, а Даша, склонив голову, смотрела куда-то вдаль, кусая нижнюю губу.

– Это такой душевный удар по Кате, – неожиданно прошептала она, почему-то вспомнив в этот момент себя, свою ситуацию. – А ведь чем-то похожи случаи, правда, родной?

– Похожи тем, что наш ребенок и внучка погибли от рук сволочных людей.

– Столько лет прошло, а я все равно не забыла…

– Потому что это наша боль, наш ребенок, которого мы очень ждали. А теперь такая же беда пришла и к нашим детям, и снова к нам.

– Какой-то злой рок. У Риты ведь при первой беременности выкидыш был.

– Да уж. И все крутится вокруг одной семьи. Но мы справимся, любимая, мы справимся.

– Господи, дай же нам сил, – всхлипнула Даша и услышала звонок мобильного мужа.

– Да! Понял! Пришли туда троих лучших парней, и прикажи им выполнять все указы Дарьи Борисовны. Пусть ждут ее.

– Что? – вскинув голову, спросила она.

– Краснова – сто сорок семь, квартира девять.

– Спасибо!

– Свою машину возьмешь?

– Да! Только переоденусь, – ответила Даша и открыла дверь, собираясь выйти.

– Родная, – позвал Ваня, осторожно касаясь ее руки, – будь осторожна.

– Обещаю! – ответила Ласточка и, поцеловав мужа, покинула салон автомобиля, направляясь в дом.

Быстро переодевшись в удобные джинсы и теплый свитер, женщина собрала волосы в высокий хвост, надела теплую спортивную куртку и зимние кроссовки и, схватив телефон, ключи и сумочку с «сюрпризом», быстро помчалась к своему автомобилю.

– Ну, держись, зараза!

***

– Костя, привет, – поздоровался Вишневский, проходя к другу в кухню.

– Привет, Иван. Что-то случилось? Ты какой-то уставший, – заметил Вениаминыч, наливая в чайник воду и ставя его на плиту.

– Да так. Как ты себя чувствуешь? – начал издалека, не понимая, как сообщить плохую новость.

– Нормально чувствую. Внуков дождусь, – засмеялся старик, доставая чашки из шкафа.

Иван замер от этих слов, понимая, что правда может навредить здоровью друга, но и скрыть эту трагедию он не мог. К тому же, мужчина знал, что Катя каждый день созванивается с дедушкой, сообщает о своем здоровье и интересуется его. Но сегодня вряд ли она это сделает, уж не говоря о том, что будет, если Вениаминыч увидит внучку без округлого живота.

– Костя, – начал Вишневский и, вздохнув, потер лицо руками. – Вниаминыч, послушай.

– Вань, ты с Дашей поругался?

– Что?

– Ну, что с тобой? Не пугай меня.

– Друг, присядь пожалуйста, нам нужно поговорить, – попросил Вишневский, и Константин, выключив плиту, послушно присел напротив.

– Рассказывай, какие проблемы. Ты же знаешь, помогу, чем смогу.

– Да уж, мне помощь твоя сейчас не нужна.

– Тогда что?

– Кость, я пришел поговорить о Кате.

– Не понял? – удивленно произнес Вениаминыч, поднимая глаза на друга.

– В общем, к Катерине приходила Жанна и то ли ударила, то ли толкнула ее. Катя потеряла ребенка, – на выдохе проговорил Ваня, застывая взглядом на окаменевшем друге.

– Ч-что, прости? – не сразу понял Бельский, но Иван видел, как побледнело его лицо.

– Катя в больнице, ей сделали операцию.

– За-за что? – еле выговорил он, схватившись рукой за грудь в области сердца. – Моя девочка, она же…

– Костя, Костя, Костя, – сорвался со стула Вишневский, подходя к Вениаминычу, – ты давай, не балуйся. Мы нужны Кате!

– За ч-чт-что? За что с ней так?

– Черт! – выругался Иван, доставая телефон из кармана и поддерживая друга со спины.

Константин начал терять сознание, а мужчина и сам начал переживать, ибо друг был для него членом семьи. Стараясь держать себя в руках, он набрал номер скорой, приложив телефон к уху. Сообщив диспетчеру адрес и причину звонка, отложил трубку на стол и, придерживая Костю, повел его в гостиную на диван.

– Ты, друг, не шути так. Держись, слышишь? – постоянно говорил Вишневский, желая, чтобы все обошлось благополучно.

Думая, как помочь другу, первым делом принес воды, потом открыл форточку, чтобы в помещение впустить свежий воздух. Вениаминыч пару раз приходил в себя, но как только медики зашли в дом, он хотел что-то произнести, приподнял руку, но тут же замолчал, а рука упала обратно на диван.

Фельдшер измерил давление, проверил зрачки, но заключение делать не спешил, только указал своим сотрудникам уложить пациента на носилки и быстро везти в больницу. Иван, забрав свой телефон со стола кухни, закрыл дом и быстрым шагом пошел к машине, собираясь непременно ехать за другом. И все восемь минут, которые они ехали к ближайшей больнице, Вишневский боролся с чувством вины, хотя понимал, что по-другому поступить никак не мог.

***

Дарья Борисовна, приказав парням стоять у входа в квартиру, первая поднялась на третий этаж, нажала на звонок и, дождавшись, когда дверь откроется, рукой оттолкнула свою сваху.

– Здравствуй, дорогая! – язвительно пропела Даша, с грохотом захлопывая дверь.

– Чего тебе? – грубо спросила Жанна, и хотела схватить телефон, наверняка, чтобы кому-то позвонить, но блондинка ее опередила, взяла мобильный и трубку домашнего, мгновенно открыла окно и швырнула технику вниз на асфальт. – Всегда была уверена, что Вишневские чокнутые, – немного нервно вынесла вердикт Катина мама, отходя подальше.

– Ну, что поделать, Жанна. Такие, уж, мы. Но, в отличие от «нормальных» людей, я имею в виду, таких, как ты, мы умеем любить! Любить своих детей.

– Ты на что намекаешь, Дашенька?

– Да ну, что ты! Не любезничай со мной, я люблю, когда человек настоящий, а не играет на публику.

– Зачем ты пришла? – серьезно поинтересовалась Жанна, складывая руки на груди.

– А ты как думаешь?

– Мне, что, больше делать нечего, или что? У меня полно дел, ты лучше выметайся отсюда.

– Нет у тебя больше никаких дел. Ты уже сделала свое дело.

– Ты о чем?

– И как тебе теперь? Нормально?

– Ты к чему клонишь?

– А зачем мне это? Я прямо говорю, а точнее, спрашиваю. Как тебе теперь живется?

– Мне всегда нормально живется, а если бы не было вашей семейки, вообще было бы отлично.

– Да? И что, совсем совесть не замучила?

– Я чиста перед Богом!

– Да, что? – удивленно вскинула голову Даша, не переставая между тем доставать таблетки из сумочки.

– Что ты делаешь?

– А что? Тебе разве страшно? У тебя же совесть чиста, – продолжала спокойно говорить Вишневская, щелкая таблетки из блистера.

– Я на тебя в суд подам! – крикнула Жанна, и только хотела рвануть в сторону выхода, как Даша тут же перехватила ее, дергая за волосы назад.

– А тебе даже суд не поможет, тварь. Теперь у тебя два выхода, покаяться мне или прыгнуть в окно, потому что за дверью стоят три амбала, и если я им прикажу, то они тебя не пощадят.

– Катя тебя не простит!

– Меня? А знаешь, и ладно, меня, может, и не простит, но что с тобой?

– Я ее не трогала! – взревела Жанна, и поняла, что выхода у нее действительно нет, что так, что так, один исход – смерть.

– Значит, она сама упала, да? – прорычала Даша и, схватив растерянную женщину, толкнула ее на диван, сгребла немного таблеток со столика и силой запихнула их в ее рот. – Пей, давай!

Бельская разрыдалась, стараясь выплюнуть лекарство, и свободной рукой, которую Даша физически не могла перехватить, выбила из ее рук стакан.

– Не трогай меня! – выплюнув таблетки, Жанна вырвалась из захвата и подбежала к окну, распахивая то настежь.

– Не трогать? Ну, давай, прыгай! Чего ждешь? Думаешь, что тебя кто-то пожалеет? Ты же дочери своей родной навредила, ты же внучку свою убила! Они обе твои кровиночки! Как? Как ты посмела, идиотка? Зачем ты постоянно травишь ей душу? Что ребенок твой тебе сделал, чтобы ее так ненавидеть? Не любишь своего дитя, так никто и не заставляет, зачем ты раз за разом ей душу рвешь? Зачем, идиотка? – кричала Даша, поднявшись с дивана и встав около женщины.

Жанна прикрыв рот рукой, тихо всхлипнула, наверняка пытаясь состроить обиженную и несчастную женщину, вот только Дарья в это ни капли не верила:

– Ты понимаешь, что жизнь сломала молодой девочке? Понимаешь, как навредила ей? И стоишь, строишь тут несчастную, – по-прежнему кричала она и, повернувшись, захлопнула окно, через которое в комнату поступал холодный мартовский воздух. – Сидишь в своей Африке, и сиди, так нет же, приперлась, на кой черт? Тебе здесь не рады, понимаешь? Ты же зверь, а не человек! В тебе нет ничего святого! Господи, за что это все молодой девочке?

Когда, устав бесполезно кричать, Вишневская опустилась по стене на пол, она тяжело вздохнула, понимая, что ничего не изменилось. Только рыдания были слышны на всю квартиру, а лицо Жанны было залито слезами и потекшей тушью. Горько всхлипнув, она подошла к столику, набрала горсть таблеток в ладонь и, забросив их в рот, запила водой. Дарье не было ее жаль, она действительно ненавидела этого человека, посмевшего обидеть своего ребенка.

Минут через пятнадцать в комнате наступила тишина, Жанна успокоилась, перестала всхлипывать, она только прикрыла глаза и немного дрожала. Сама себе не веря, Вишневская радовалась, что несостоявшейся «родственнице» стало дурно. Поднявшись с пола, забрала свои вещи и, выйдя из квартиры, на минуту остановилась. Посмотрев на ребят, женщина произнесла:

– Вы знаете, куда ее везти.

Охранники только кивнули согласно, а Даша, не сказав больше ни слова, на негнущихся ногах спустилась вниз, к своей машине, с горечью выдыхая воздух из легких.

– Ну, что же, нас бьют, молчать не станем!

Глава 19

Женя тогда только вечером попал в палату к своей любимой, которую не видел с тех самых пор, как врачи увезли ее на каталке. Его девочка, его совсем еще юная девочка, испытала так много боли в свои молодые годы, вместо того, чтобы радоваться жизни, как было еще с утра. Утро. Уже такое далекое утро. Которое никогда не сможешь вернуть, сколько бы времени ни прошло, и как бы не притупилась боль, воспоминания всегда будут жить в их памяти. Сердца всегда будут любить ту маленькую, не родившуюся крошечку, которая была желанна, но так и не смогла своими маленькими глазенками увидеть этот мир. По сути, жестокий мир, с кучей завистливых и злых людей, мечтающих поживиться за чужой счет, будь то пища или человеческое счастье. А самое ужасное в этом, что ради нездорового удовольствия родная мать готова не просто навредить своему ребенку, не просто его предать, а уничтожить. Морально.

Иногда в жизни наступает конец. Конец терпению, выдержке, конец силам, которые, казалось, никогда не закончатся. Ведь порой душевная сила мощнее физической, так же, как и боль. И когда приходит конец, в самый жестокий момент, чтобы наверняка добить, человек начинает себя ломать. И снова душевно. Пытается вырвать все воспоминания, от которых и не избавиться. Пытается стать холодным, но не станет, а также пытается сделать так, чтобы все думали, словно он – бессердечная тварь. Чтобы отвернулись и окончательно добили. Но, к его огромному сожалению, никто в это не верит, и еще больше рвет этим душу, ведь так хотелось быть ничтожеством. Так хотелось! А не вышло. Не получилось. И виной тому – самая что ни на есть настоящая, которую мир видел крайне редко, семья. Семья, где никто никому не равнодушен, в частности, к чужим людям.

И когда человек понимает, что сломать себя не получилось, ибо по обе стороны руки стоят родные, тогда наступает стадия принятия. Принятия боли, не ситуации. Принятия мыслей и ненависти. Ненависти к самому себе. И разрушение. Души.

Главное, только бы жил, только бы дышал, и не думал о всяких глупостях, типа самоубийства. Родные готовы прощать все – гулянки, измены и даже отвратительные ненавистные слова, которые причиняют невыносимую боль, которые сжигают не только душу, но и сердце. Но которые не способны убить любовь. И все это об одном юном человечке, который по адски сжег себя, позабыв о чувствах и морали. О ней, которая больше не являлась хрупкой девочкой, нуждающейся в крепких объятиях самого важного для нее в жизни человека, мужа. О девочке, не получившей родительской заботы. О Кате. О Белочке. О сломленной девочке.

– Катя, может, хватит уже так себя вести? – спросил Женя, когда заметил, что жена надевает откровенное платье и снова собирается отправиться в клуб.

Его ужасно бесило ее поведение, и он никогда об этом не молчал, да только силой не хотел останавливать любимую, не желая причинять ей боль. Но иногда ее поведение казалось невыносимым, и хотелось послать все к чертям, только вот любовь не позволяла так поступить. Как только Катю выписали из больницы, она на следующий день нарядилась и, взяв у Жени ключи от тачки, поехала в клуб, где изрядно напилась, позже едва добравшись домой. И так продолжалось весь последующий месяц. Вишневский всегда ехал следом за ней, чтобы девчонка не натворила глупостей в месте, где многие ищут развлечение и секс. И если только видел, что к ней цепляются какие-то парни, тут же приходил на помощь, отгоняя тех, куда подальше. А потом снова со стороны наблюдал, как его любимая напивается и танцует, и снова напивается, скорее, делая это с пониманием того, что муж ее заберет. А Женя так и поступал, почти бессознательное тело относил в машину и вез домой, утром видел, как Катя страдает от похмелья, орал на нее, грозился отвезти к врачу. На нее ничего не действовало.

– Я буду делать то, что хочу делать, и ты меня не остановишь в моих желаниях, – наконец-то ответила она, надевая чулки.

– Ты моя жена! И прекрати наряжаться, как шлюха, ты уже переходишь все грани!

– А может, я хочу наряжаться, как шлюха? Хочу гулять, хочу отрываться. И прекрати за мной таскаться, словно ты – мальчик на побегушках! Теперь я принадлежу сама себе!

– Катя, почему ты думаешь, что плохо только тебе? Почему думаешь, что одна ты потеряла ребенка?

– Не смей мне напоминать об этом! – зло прорычала она и, схватив сумку, отправилась к двери.

– Я буду напоминать тебе об этом, потому что ты моя жена! Потому что это был наш ребенок! Наш! И я ждал его не меньше тебя, и ты об этом прекрасно знаешь! Хватит уже делать из себя жертву!

– Думаю, нам пора разводиться, потому что я не намерена больше все это терпеть.

– А что ты терпишь, позволь узнать?

– Постоянные твои нападки я терплю. Постоянные обвинения. Вот теперь разведемся, и никто ничего не будет друг другу должен. А сейчас извини, мне пора. И не приезжай за мной, прошу.

Схватив легкую курточку и сумочку, Катя покинула квартиру, громко хлопнув дверью. Именно вот так продолжалось уже месяц, а сейчас Женя готов был взорваться, разнести все в хлам, но он держался из последних сил. Кто, если не он, остановит Катю? Никто! Никто этого не сделает, не сможет. А он должен. Он должен хотя бы попробовать, и если нужно, то наплюет на мораль и любовь и силой вытрясет из Кати все это дерьмо. Не мог раньше, а сейчас захотелось, ибо всему есть предел.

Вызвав такси, Женя переоделся и, спустившись во двор, принялся ждать машину на улице. Начало мая радовало не только теплыми днями, но и вечерами, но в этом году парень совсем не наслаждался весенней погодой, он в принципе ничем не наслаждался. У него была только одна мечта – вернуться в прошлое. Если бы это было возможно, он бы увез Катю из города еще восьмого марта, и всего того, что есть теперь, не произошло бы. Но уже ничего нельзя было исправить, они потеряли ребенка, они не уберегли свою семью, и они почти потеряли любовь. Нет, Женя по-прежнему очень любил свою Белочку, вот только практически ее не встречал. Перед ним теперь была всегда холодная Катя, погрязшая в своем мире, где нет места любви и добру, и, к сожалению, она не хотела оттуда выбираться.

Такси подъехало через десять минут, а еще через полчаса Вишневский стоял около клуба, в котором каждый вечер отдыхала его жена. Тяжело вздохнув, Женя уже собирался войти внутрь, но его отвлекла мелодия мобильного, который лежал в кармане кожаной куртки. Достав телефон, он увидел имя вызываемого абонента и, проведя пальцем по экрану, ответил на вызов.

– Женя, – прозвучал хриплый голос отца в трубке, и у парня появились неприятные мысли, ведь таким отец бывает в редких случаях.

– Па, что произошло?

– Катя там же, где и ты сейчас?

– В смысле?

В трубке наступило молчание, а через несколько секунд он услышал позади себя шаги и, обернувшись, встретился с грустным взглядом отца.

– Катю нужно вытаскивать. Кроме нас, это больше никто не сделает, – отрешенно ответил он и, достав из пачки одну сигарету, закурил, тяжело вздохнув.

– Что ты имеешь в виду?

Прежде, чем ответить, Вишневский сделал затяжку и, посмотрев на сына, произнес:

– Вениаминыч умер.

– Что?!

– Нужно вытаскивать твою жену. Костя бы точно не хотел, чтобы его любимая внучка превращалась в не пойми кого.

– Она этого не переживет, пап, – отчаянно прошептал Женя, тоже закуривая сигарету, и делая глубокую затяжку.

– Значит, мы обязаны сделать так, чтобы Катя пережила. Мы обязаны! Она наша! Не чужая! А твоя мать меня вообще скоро сожрет за то, что я позволяю вам самим разбираться в вашей сложившейся ситуации.

– Мы действительно сами должны разобраться.

– Должны! Но вы не разбираетесь. А Даша страдает так, словно это она потеряла ребенка. Перестаньте быть эгоистами, и позвольте вам помочь, – продолжал говорить Иван Сергеевич, сам ужасно устав от происходящего.

– Она неуправляема, – холодно произнес Женя, снова делая затяжку.

– Значит, будем искать подход. Хватит курить! Вы нам еще внуков должны! – грозно ответил Вишневский старший, выхватывая у сына изо рта сигарету и бросая ее вместе со своей на землю.

Мужчина без проблем прошел внутрь здания, что-то спросил у администратора и, кивнув сыну, вместе с ним прошел к лестнице. Но так и не дойдя до нужного места, оба замерли возле двери, ведущей к ВИП-залу. В темном коридоре, прислонившись к стене, стояла целующаяся парочка в растрепанном виде, четко говорящем, чем они только что занимались. От увиденной картины у Жени инстинктивно сжались кулаки, а внутри поднялся огонь ревности и злости. Злости на Катю, которая разрушило то хрупкое, что у них оставалось. Она его предала. Изменила. Растоптала.

От осознания этого он рванул вперед, мечтая уроду, посмевшему коснуться его жены, переломать все кости, но отец вовремя остановил, рукой преградив ему путь.

– Успокоился!

Услышав голос мужчины, парочка отлипла друг от друга, но по глазам Кати было видно – ей не стыдно. И это был устрашающий факт.

– Быстро пошла к машине! – прорычал Иван Сергеевич, злым взглядом сверля ее дружка.

Катя не повелась на его указания, а, сложив руки под грудью, с вызовом посмотрела на свекра.

– Пошла вон к машине, я сказал! – заорал Вишневский так, что даже Женя вздрогнул, и все понял – мужчина в бешенстве.

Катерина тут же проскочила мимо них, а Женя, не обращая внимания на запрет отца, подошел к пареньку и, схватив его за ворот, резко нагнул и коленом вмазал по причинному месту, чтобы тому больше никогда не пришло в голову тра*ать чужих жен. Согнувшись пополам от боли, горе-жених упал и произнес несколько матерных слов в сторону Кати, за что и получил ряд ощутимых ударов тяжелым ботинком в ребра.

– Женя, успокойся! Хватит! – отец оттащил его от лежавшего на полу парня и, схватив за локоть, повел к выходу.

Женя был зол, чертовски зол – в глазах – нездоровый блеск, желваки напряжены, а руки сжаты в кулаки. Если бы отец так скоро не оттащил его, то он точно бы убил того урода, а потом еще бы и Катьке досталось за то, что посмела предать. Он теперь точно не сдержался бы, и влепил бы ей пару пощечин, может быть, тогда бы она, наконец-то, очнулась.

Оказавшись на улице, Женя вырвался из отцовского захвата и быстрым шагом пошел к жене, удивительно скромно поджидавшей их у авто. Повернув ее за плечо к себе, он пару раз встряхнул женское тело и, собравшись с мыслями, произнес:

– Ты что творишь, сука? Ты же стала похожа на шлюху! – взревел он, но за его слова ему в лицо прилетел мгновенный плевок, что буквально привело парня в ярость, и правая рука взметнулась вверх для удара.

Только вот совершить ошибку не позволил отец, крепко перехватив его руку.

– Все сели по машинам. Нас ждет Даша у вас дома, и если мы не явимся через двадцать минут, это будет катастрофа.

Женя продолжал смотреть в глаза жены, мечтая ее убить. Долбанная эгоистка, зацикленная только на своих проблемах, на жалости к себе.

– Я поеду на своей машине, – язвительным тоном произнесла Катя, и уже хотела пойти к машине, на которой приехала, как услышала строгий голос Ивана Сергеевича.

– Мы все едем на моей машине, больше я ничего не хочу слышать.

***

– Наконец-то! Приехал позор нашей семьи! – злобно выплюнула Дарья, когда в квартиру вошел сын с женой.

– Даша, только не перегибай, – попросил Иван, заходя следом, закрывая дверь на ключ и присаживаясь около жены.

– А я не перегну, всего будет в меру. Присаживайтесь, дети!

Катя и Женя присели напротив, на диван. Весь их вид был подобен нашкодившим школьникам, да только школа давно позади, а мелкие неурядицы превратились в большие проблемы. Проблемы, которые, по всей видимости, они сами больше не в состоянии уладить и разрешить, потому что зашли слишком далеко. И сейчас, сидя напротив взрослых, состоятельных людей, Катя впервые за долгое время почувствовала некий стыд, а потому, опустив глаза, медленно притянула лежавший рядом плед, накрывая бесстыдно открытые бедра.

Дарья строго смотрела на родных детей, всеми силами подавляя к ним жалость, а муж чувствовал, как ей сложно, и рукой погладил ее ладонь, в знак поддержки. Она тяжело сглотнула, свободной рукой отбросила волосы назад и, откинувшись спиной на спинку большого кресла, прошипела слова так, будто это была ее последняя капля самоконтроля:

– Я, мать вашу, сейчас научу вас разговаривать друг с другом!

Глава 20

Они сидели друг напротив друга, каждый находясь в своих мыслях – Катя, понурив голову, сгорала от стыда, Женя кипел от злости на жену и ее необдуманные и паршивые поступки, а старшее поколение находилось в смешанных чувствах. Родители просто были в шоке и гневе от поступков своих детей.

– Докатились так, что уже просто ниже некуда! И как оно там? Без гордости и морали? Как? – первая начала задавать вопросы Дарья Борисовна, желая услышать ответы.

– Мама, может быть, сейчас не время? – проговорил Женя, растерянным взглядом смотря на маму.

– Прости, сынок, а когда время настанет? Когда вы скатитесь в пропасть?

– Меня тоже не устраивает то, что происходит сейчас! Но я сам не могу ничего сделать до тех пор, пока моя жена не пожелает мне помочь!

– Катя, что ты молчишь?

Женщина посмотрела на молодую девушку, которая склонила голову, стыдливо пряча глаза, и вздохнула, понимая ее боль.

– Оставьте нас, – попросила Дарья, внимательно смотря на невестку.

– Даша…

– Оставьте, – перебила мужа, бросая на него взгляд.

Женя неуверенно поднялся с дивана и вместе с отцом покинул гостиную, оставляя женщин наедине.

– Катерина, не хочешь мне ничего сказать? – издалека начала Ласточка, прищурив глаза.

– Вы меня никогда так не называли, – потерянно ответила Катя, руками сжимая плед.

– Есть на то причины, правда?

– Вы меня ненавидите? Как Жанна?

– Как Жанна… Я никогда не буду такой, как Жанна. И не смей нас сравнивать!

– Кричите…

– Может, ты хотела, чтобы я тебя приласкала?

– Да, кричите, сколько вам угодно! Можете даже ударить, если вам от этого полегчает.

– Мне полегчает? Мне полегчает только тогда, когда мои дети помирятся, и будут со своей бедой справляться вместе!

– Помирятся…

– Ты не понимаешь, что все страдают? Все страдают, видя тебя такой.

– Какой? Шлюхой?

– Ты не шлюха, Катя.

– А кто я? Я изменила Жене.

– Только ему решать, что с этим делать. Я хочу, чтобы ты просто перестала гулять и пить.

– Вот именно, ему решать. Все и так ясно.

– А кто тебя заставлял делать то, что ты сделала? Кто?

– Я сама, – шепотом ответила она, чувствуя, как горлу подкатил ком.

– Сама! Не так, дорогая моя, трагедию переживают. Не так! А тебе еще предстоит побороться.

– Что вы имеете в виду?

Даша сглотнула и уже с горечью в глазах посмотрела на невестку, которой предстояло узнать о потере еще одного родного и любимого ею человека.

– Дедушка…

– Что? – закричала она, видя боль на лице свекрови.

– Дедушка… Он… Кать, он умер.

– Нет! Нет! Не-е-ет! Это же не правда. Не говорите так!

– Катя, – позвала она, и девушка полными слез глазами посмотрела на Дарью, – хватит, больше нельзя раздельно.

Катерина застыла, абсолютно не двигаясь, а по ее щекам тихо катились слезы, орошая лицо влагой. Внутри все оборвалось, и она почувствовала себя ничтожной и пустой. Она ощутила себя полной дрянью. Ее любимый дедушка, ее единственный родной по крови и любимый человек, тот, который воспитал ее с пеленок. В прямом смысле поставил на ноги – он умер! А она даже ни разу не навестила его в больнице. Не пришла проведать, узнать о его самочувствии, сказать, как любит! Она ничего этого не сделала!

Девушка медленно поднялась с дивана, сделала пару шагов дрожащими ногами и, остановившись посреди комнаты, поняла, что сил больше нет. Ни на что!

– Не-е-е-е-ет! – закричала она на всю квартиру и, упав на колени, зарыдала в голос.

Она, сотрясаясь от громких рыданий, склонилась и лбом уперлась в пол, крепко зажмуривая глаза и стуча руками. Даша видела и практически сама ощущала ее боль, да только ничего не могла поделать. Она знала, подойди сейчас к Кате и начни успокаивать, будет еще хуже.

Но неожиданно в комнату влетел Женя и с безумием в глазах посмотрел на свою жену, которая не просто истерично, а разрывая напрочь свою душу, кричала навзрыд. Дарья видела, как сыну больно видеть любимую вот такой, слабой, слабее, чем прежде, но все равно, когда он посмотрел ей в глаза, она медленно отрицательно качнула головой. Нельзя было трогать Катю. Только не сейчас. Но парень не послушал маму и рывком склонился над любимой, сгребая ее дрожащее тело в объятия. И сам с ней на руках принялся раскачиваться, что-то тихо шепча на ухо.

Родители молча вышли из комнаты, оставляя молодую семью наедине и искренне надеясь, что именно сейчас, в такой сложный момент они смогут прийти хоть к малейшему пониманию.

Женя продолжал раскачивать любимую в своих руках, ощущая ее дрожь, чувствуя ее боль и крик души. Но почему-то именно сейчас он осознавал и ее раскаяние. Возможно, ему показалось, но Кате было стыдно, очень стыдно за свое поведение. Только главное, чтобы было стыдно не за то, что она сейчас плачет, а за то, что натворила в клубе. Ведь парню было ужасно больно из-за ее предательства, и он не знал, что дальше делать, не знал, как жить. Все это время любил свою малышку, свою Белочку, да только, наверное, мало этого было. Не смог удержать, не смог помочь, когда она так нуждалась в этом, не смог поддержать. Как ни старался, у него ничего не получилось. Ребенка не сберег, и жену тоже.

Наверное, прошло больше получаса, пока Катерина перестала плакать, а ее тело дрожать. Женя все это время поглаживал ее правой рукой по волосам, пытаясь передать чуточку тепла. Гладил по голове и шептал, что по-прежнему ее так же сильно любит и нуждается в ней. И, кажется, только теперь до девушки дошел смысл слов мужа. Немного приподнявшись, она потерянным взглядом посмотрела в его глаза, наполненные болью – болью за нее, за Катюшу. А по ее лицу была размазана тушь, глаза красные и больные, и Женя понимал, что мог видеть в них ее душу – разодранную и сломленную.

– Дедушка, – отчаянно прошептала она, и Вишневский рукой прижал ее голову к своей груди и снова услышал громкие рыдания, от которых его сердце обливалось кровью.

За что ей все это? За что она так страдает? За что мучается? Ведь никогда в жизни никому ничего плохого не сделала, но Бог так ее наказал, причем, с самого детства. Понять это Женя не мог, да и не пытался сейчас. Ему хотелось просто забрать у любимой боль и вернуть былое счастье, былую радость и жизнь.

Поднявшись с пола, он удобно подхватил ее на руки и понес в спальню, уложил на кровать, укрывая одеялом и ложась рядом, чтобы ни на минуту не оставлять одну. Теперь нет. Теперь не позволит в одиночку переживать боль. Обняв Белочку, он поглаживал ее по спине, и через час всхлипывания окончательно прекратились, и Женя услышал тихое размеренное дыхание. Его малышка уснула. Это то, что ей было так необходимо.

Катя выглядела очень уставшей и исхудавшей, потому что за все это время она мало ела, много пила и часто плакала. И Жене было сейчас так больно смотреть на нее такую – беспомощную и загнанную. Ей просто необходима была помощь, именно теперь, когда она потеряла человека, заменившего ей семью.

Послышался тихий стук в дверь, а через секунду в проеме показалась Дарья Борисовна с грустным выражением лица. Осторожно прикрыв за собой дверь, она прошла в комнату и присела рядом с сыном, внимательно смотря на уснувшую невестку. Как бы Катя себя ни вела все это время, у ее родных и близких болело сердце за нее. Все переживали и верили, что однажды обязательно все наладится, вернется в прежнее русло, да только вот никак не возвращалось.

– Мы вас забираем к себе, в загородный дом. Катюше необходим свежий воздух.

– Когда похороны, мам?

– Послезавтра.

– Мы справимся?

– А у нас выбора нет, – грустным голосом ответила Дарья и, снова посмотрев на Катю, добавила, – сможешь одеть ее, чтобы не будить?

– Конечно. Ей сейчас необходим покой.

– Сынок…

– Да, мам?

– Ты знаешь, что…

– Я люблю ее, мама. И кто я такой, чтобы не дать шанс?

– Мой сын!

– Дайте нам полчаса.

– Конечно!

Дарья Борисовна покинула комнату, а Женя, плотнее завернув в одеяло любимую, принялся собирать необходимые вещи. Им сейчас действительно будет лучше за городом, на свежем воздухе, где тихо и спокойно, где можно немного позволить себе отдохнуть. Собрав нужные вещи, он бережно принялся переодевать Катю в штаны и легкую кофту, стараясь ее не разбудить. А потом, отнеся сумку в коридор, вернулся за девушкой, поднял на руки и вынес из спальни, собираясь отнести ее в машину отца.

– Пап, захвати, будь добр, сумку.

Отец кивнул, поднял сумку, взял с комода ключи от квартиры и, подождав, пока вся семья выйдет, погасил свет и закрыл дверь. Если бы было вот так же просто закрыть дверь в прошлое, не пускать его в настоящее, то Иван именно так и поступил бы, сам закрыл бы дверь, только чтобы его семья никогда не знала горя.

Приехав в родительский дом, Женя первым делом уложил Катюшу в своей спальне, в которой провел все свое детство. Укрыл ее, хоть и не было холодно, но Катя любила тепло, любила спать, укутанной в одеяло.

– Ммм, – простонала она, высовывая носик на свет, – мы у родителей?

Ее голос звучал буднично, словно ничего плохого не произошло, и они просто приехали к родителям отдохнуть. Женя промолчал, внимательно смотря на жену, которая выглядела сонной и очень нежной. Хоть он безумно любил ее, но злость за то, что она предала, изменила, была в нем сильна, и пока парень не знал, как перебороть в себе боль.

Неожиданно ее лицо изменилось, и к ней пришло осознание происходящего, потому что Катя тут же поникла и спрятала лицо в одеяло. Женя мог часами за ней наблюдать, пока она спит, но стоило ей проснуться, как злость накатила снова, и обнимать жену не было никакого желания. Жестоко? Но он хотел ее раскаяния.

– Иди в душ, а после спускайся вниз. Нужно поговорить!

Глава 21

Катя на автомате приняла душ, переоделась и, собрав волосы в хвост, тяжело вздохнула. Поняла, что нужно спуститься вниз и что-то сказать, как-то объясниться, да просто посмотреть в глаза родным. Но стоило ей выйти из спальни, как на нее тут же накатило понимание всего происходящего. А главное, накатил стыд из-за содеянного в клубе, и боль от потери дедушки. Родного и любимого, единственного кровного и любящего ее человека, который больше никогда ее не обнимет. Нет, она знала, что ее любят Вишневские, хотя после ее поступка уже не была в этом так уверена, но дедушка был для нее всем. Он заменил мать и отца…

– Катя, – позвал голос с первого этажа, и, подняв голову, девушка полными слез глазами посмотрела на Женю, стоящего у лестницы.

Как же было стыдно смотреть ему в глаза, стыдно и больно, и, не выдержав, рукой схватилась за перила и осела на пол. В груди все сжалось, мир рухнул, а из горла вырвался сдавленный стон горечи, после чего лицо обожгли горькие слезы. Душа разрывалась на части, и вдруг захотелось закричать, чтобы выплюнуть, вытолкать всю боль изнутри наружу. Чтобы всю себя очистить, и вернуть былое время – время, которое уже никогда не повторится.

Неожиданно она почувствовала, как крепкие руки подхватили ее безвольное тело, и, открыв глаза, увидела, как муж понес ее вниз, а после уложил на диван и отошел.

Катя продолжала беззвучно плакать, когда у ее рта появился стакан с водой. Найдя в себе силы, она взяла его в руки и, медленно кивнув, поднесла к губам, делая пару глотков. Все это время Женя стоял рядом, сердито смотрел на девушку, желая встряхнуть ее, чтобы она очнулась.

– Кричи, – прошептала Катя охрипшим голосом и, поставив стакан на стол, добавила: – Я заслужила.

Вишневский, тяжело вздохнув, хмыкнул и устало провел руками по волосам, а потом на миг зажмурился, собираясь с мыслями.

– Катя, почему ты думаешь, что тяжело одной тебе? – зло выплюнул он, сверля взглядом заплаканную девушку. – Отвечай!

– Я не… – начала качать головой, пытаясь оправдаться, – я не… не… я не думаю так, – заикаясь, все же ответила она, пряча нос в ворот кофты.

– А знаешь, Катя, в чем проблема? Ты вообще ни о чем не думаешь! Замкнулась в себе, и плевать хотела на других. Тебе абсолютно неважно, что мы тоже страдаем из-за потери малыша, плевать ты хотела, что нам тяжело видеть твою боль. И особенно тебе было по*еру, что нам больно из-за твоего поведения! – кричал Вишневский, выпуская на волю всю скопившуюся злобу. – Катя, чего тебе не хватало? Мы, может, тебя в чем-то винили, или мало любви проявляли? Да мне жить не хотелось, когда ты в больнице лежала. Но я жил и живу ради тебя! А знаешь, о чем я жалею? – спросил он, смотря в заплаканные глаза. – Я жалею, что вовремя тебя не остановил! Хотел дать тебе время, хотел, чтобы ты немного пришла в себя. Я просто хотел, чтобы тебе, черт возьми, было хо-ро-шо! Но ты выбрала другой способ, тебе понравилось гулять и тра*аться. Понравилось, да?

Катя снова зарыдала, только уже в голос, от осознания своей ошибки, своей глупости. Ей захотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть с глаз мужа и снова сходить в душ. Только вот душ не смоет ту грязь, что осталась у нее внутри после содеянного. Она чувствовала себя преступником.

– Хорошо тебе так жить? Нравится подкладываться под му*аков?

– Женя, прекрати! – прикрикнула мама, проходя в гостиную. – Своими криками ты ничего не добьешься.

– Здесь, по-моему, уже вообще ничего не добьешься!

– Знаешь, что? Иди к отцу!

– Иду! – зло выплюнул он и, наклонившись к жене, добавил: – А ты подумай над своим поведением!

Дарья, зло сверкнув глазами в сторону сына, повернулась к испуганной невестке и порывисто обняла ее дрожащее тело. Своими объятиями она желала успокоить плачущую девушку, хотя и понимала, что сделать это не так-то и просто. Она ни в коем случае не оправдывала поступки Кати, но и позволять Жене кричать на нее она не собиралась. Тем более, сейчас, когда девочка потеряла самого родного человека, заменившего ей всех.

– Катюша, милая моя, родная, успокойся, прошу тебя. Не могу больше видеть, как ты страдаешь, не могу и не хочу. Давай, моя хорошая, пора все это прекращать, пора брать себя в руки, слышишь? Пора возвращаться в семью.

Пока Дарья говорила утешительные слова, Белочка перестала плакать, только изредка всхлипывала, рукой вытирая слезы с лица.

– Вот и хорошо, дорогая, вот и замечательно. Успокаивайся.

– Мама Даша, – позвала Катя, впервые называя свекровь мамой.

– Что, Катюша?

– Он меня не простит. Дедушка! Не простит?

– Ему не за что тебя прощать. Он никогда на тебя не злился. Дедушка тебя очень любил, и всегда желал только счастья.

– А я поступила, как настоящая тварь, загрузнув в своей проблеме. А он ведь нуждался во мне, так, как всегда нуждалась в нем я. А я даже не знаю, что с ним случилось. Ну, кто я после этого? Кто? Неблагодарная дрянь!

– У него случился инфаркт. А через два месяца сердце остановилась.

– Господи! Я два месяца не интересовалась его здоровьем. А у него всегда были проблемы с сердцем. Это все из-за меня. Все из-за меня! Какая же я дура!

– Дура – твоя мать! И она получит по заслугам! – вспылила Даша, злясь на Жанну за то, что ее дочь так страдает.

– Где она? – вскинув голову, поинтересовалась Катерина, кусая губу.

– Она в СИЗО. Скоро будет слушание. Она сядет.

– Мама Даша, я так люблю дедулечку. Что мне сделать, чтобы он не злился?

– Если ты действительно считаешь, что он тебя в чем-то винит, то исправь это. Сходи в церковь, попроси прощения у Бога. Попроси прощения у Жени, и сделайте друг друга счастливыми. Ведь вас объединяет любовь.

– Думаете, я ему еще нужна?

– Я не думаю, я уверена в этом.

На следующий день.

Вернувшись с похорон, Катя полностью погрузилась в свои мысли, анализируя жизнь, поступки и смысл того, что она делает. Осознание своей глупости далось непросто и, скорее, только потому, что она потеряла дорогого человека – дедушку. Иногда нужно потерять очень важное в своей жизни, чтобы понять, как сильно ты заблуждаешься, как больно делаешь окружающим. Белочка с горечью все осознала и теперь не понимала, как вымаливать прощение у своих любимых и единственных родных, которые, несмотря ни на что, всегда оставались рядом. Тяжело вздохнув, девушка взяла с полки фотографию, на которой был изображен счастливый дедушка, и, прижав к груди, тихо всхлипнула, присаживаясь на кровать. Никогда она не сможет себе простить того, что не только не пришла в больницу к дедушке, а даже ни разу не поинтересовалась состоянием его здоровья. А ведь раньше никогда так не поступала, всегда заботилась о нем, всегда искренне любила. Неужели сейчас сломалась, неужели после такого удара судьбы она была не готова подняться на ноги? А ведь могла, но просто не захотела. И теперь винить себя будет в этом до конца своих дней, ведь дедушке она должна всю свою жизнь. Именно он сделал так, чтобы Катя выросла той, какой она стала – умной, красивой и доброй. Просто сейчас наступил такой момент, который ей следует перебороть, ведь ее муж и семья всегда рядом, только ей нужно это понять. Ей нужно найти в себе силы и жить дальше, жить ради тех, кто ее так сильно любит. А дочь, которую она потеряла, теперь она там не одна, ведь Вениаминыч ушел вслед за правнучкой. И как бы Катя ни страдала от потери ребенка, как бы ей ни было больно, она должна научиться жить дальше.

Резко поднявшись с кровати, Катерина поцеловала фотографию дедушки, поставила обратно на полку, стерла со щек мокрые дорожки и, выдохнув, уверенно вышла из спальни. Или сейчас, или никогда.

– Женя, – тихо позвала она, увидев парня, сидевшего на качелях на заднем дворе, – я хотела с тобой поговорить, – продолжила все так же тихо, стараясь не смотреть по сторонам, устремив свой взор на мужа.

– Говори, – отстраненно ответил он, делая глоток коньяка из стакана, который Катя не сразу заметила в его руке.

Неподалеку за накрытым столом сидела вся семья Вишневских, поминая своего друга Константина Вениаминовича. Катя почти сразу ушла с поминок, желая побыть наедине, все обдумать, а родные остались здесь и теперь внимательно следили за молодыми.

– Я хотела попросить прощения, – начала она, ни на кого не обращая внимания.

– Прощения проси у Риты, которая, не успев обрести отца, уже его потеряла.

– Я… я знаю, что перед всеми вами виновата, знаю, что наделала много ошибок, и я искренне раскаиваюсь в этом. Мне очень больно, что так поступала…

– Катя, все это не вернет нам Вениаминыча, понимаешь? – серьезно произнес Вишневский, вставая с качелей, отставляя бокал и направляясь по вымощенной деревянной дорожке в сторону стола.

Муж резал по живому, как будто лишний раз напоминая, что виновата только она, и ей нести наказание за все содеянное. Но его упрек не придавал ей сил, а наоборот, выворачивал душу наизнанку.

– Пожалуйста… – надломленным голосом прохрипела она ему в спину и, понимая, что больше не в силах бороться, медленно встала на колени, моля о прощении.

Все охнули, наблюдая эту картину, а Женя, развернувшись, прищурился и, мгновенно оказавшись возле жены, поднял ее с колен. Как бы зол он ни был, но опускаться так он ей не позволит.

– Ты что творишь? Ты что творишь, глупая? – встряхнув за плечи, прорычал он, смотря в убитые глаза. – Никогда так не унижайся!

– Прости меня, – прошептала она, пальцами коснувшись его щеки, – прости, за каждый мой глупый поступок, за каждое плохое слово. Просто хотя бы дай шанс. Умоляю! Мне так нужен от тебя хоть один шанс. Пожалуйста, дай мне его. Прошу.

Женя стоял, придерживая жену под спину, и смотрел в ее глаза, сам не понимая, откуда взялось желание заплакать. Тяжелый груз повис на его шее при виде того, как страдает его маленькая девочка, совершившая необдуманные поступки. Его сердце разрывалось на части от ее боли, и хотелось прижать к себе хрупкое тело и больше не позволять делать ошибки. Хотелось закрыться с ней в маленькой комнатке и пробыть там долго-долго, чтобы просто спрятаться от жестокого мира, и посвятить себя друг другу.

Увидев, как очередная слеза скатилась по нежной щеке, Женя практически зарычал и резко прижал к себе любимую. Крепко обнял, так, как не делал все это время с момента потери ребенка. Обнял так, чтобы показать, как сильно и сам нуждается в ней, и что больше не хочет существовать отдельно. Хочет быть только с ней, только рядом, чтобы чувствовать каждый вздох, каждый удар ее сердца. Чтобы все тяжелые моменты проживать вместе, несмотря ни на что.

– Пожалуйста, дай мне шанс, – сквозь слезы прошептала Катерина, всхлипывая, и дрожа всем телом.

Женя, не выдержав больше страданий жены, руками перехватил ее лицо и принялся целовать щеки, нос, губы, дабы стереть все слезы. Как же она пахла, его родной девочкой, которую он по-прежнему безумно любил. Она его, вся, целиком, каждой клеточкой тела, в любое время. Даже тогда, в клубе. Только его.

– Люблю тебя, – отчаянно прошептал он и крепко прижал к себе, носом утыкаясь в макушку, – мы начнем все сначала, просто верь в нас.

Женя долго вдыхал ее запах, стоя посреди двора. Ему было все равно, что на них смотрят родные, главное – девочка теперь в его объятиях, она снова с ним. Он мысленно обещал себе, что теперь все будет иначе, теперь они вместе будут преодолевать трудности, как бы ни было больно.

***

– И что? У наших героев не будет теперь детей? – расстроенно поинтересовалась Катя, смотря на сценариста.

– Конечно, нет! Бог накажет их за грех Кати, – ответил мужчина сорока пяти лет и сделал еще одну пометку на распечатанном сценарии нового фильма.

– Это какой-то ужас, а не сценарий, правда. Я бы никогда не изменила любимому человеку.

– Вот это правильно, иначе бы я тебя отшлепал, – серьезно произнес Вишневский, внимательно смотря на девушку.

– Ой, Вишневский, тебе этого не видать никогда. Ты сначала достойное свидание мне устрой.

– Не переживай, у меня уже все готово.

– Ну, так что, ребят? Сценарий утверждаем? – поинтересовалась Дарья Борисовна, снова перечитывая самые важные моменты.

– Всем привет! А кто тут без нас решил сценарий утвердить? – с улыбкой на губах поинтересовалась Жанна, входя в дом вместе с мужем.

– Без вас, дети, никуда, – задорно ответил Вениаминыч, поднимаясь из-за стола и встречая вернувшихся из командировки сына и невестку.

– Мамочка приехала, – счастливо проговорила Катя и, опередив дедушку, крепко обняла маму.

– Здравствуй, родная, – прошептала Жанна, поглаживая дочь по голове.

– Мам, а Вишенка меня на свидание пригласил, – прошептала Катерина, надеясь, что парень не услышит ее слов.

– Кто-кто, Белочка? Кто тебя пригласил на свидание? – наигранно прорычал Женя и, рывком поднявшись со стула, поспешил за девушкой.

Она, взвизгнув, рванула на террасу, скользя домашними тапочками по кафелю. На очередном повороте, убегая от парня, Катя поскользнулась и упала в воду, а Женя последовал сразу же за ней. Весело хохоча и брызгаясь, девушка продолжала «убегать» от него, но Вишневский оказался проворнее и, перехватив за руку, прижал женское тело к себе:

– По сценарию, я тебя утаскиваю в воду и крепко целую, а потом…

– А потом вхожу я и даю вам по попе, – перебила Жанна парня, наигранно зло сверкнув в него глазами, – чай, не лето, простудитесь. Быстро в дом!

Молодые мигом выбрались из воды и, на ходу выжимая вещи, отправились в дом греться. Терраса хоть и закрытая, но вода не была теплой, и грозила принести с собой простуду, поэтому заботливая мама погнала детей в тепло.

Месяц назад их знакомый автор предложил написать сценарий к новому фильму. Семьи Бельских и Вишневских согласились, даже не подозревая, что сюжет будет настолько тяжелым. Но главным было то, что это всего лишь фильм, а их семья полна добра и любви друг к другу.

– Вишневский, еще раз прикоснешься ко мне до свадьбы – убью!

– Семья, все слышали! Катя хочет стать моей женой!

Эпилог

Довольная и счастливая Катерина вошла в офис генерального директора компании. Приветливо улыбнувшись секретарше, она пальцем коснулась губ, призывая ту молчать. Девушка кивнула и вернулась к своим обязанностям, а счастливая Белочка без стука вошла в кабинет. Ее муж усердно изучал документы, а потому не услышал, что в кабинете находится не один. Поглощенный бумагами, он даже боковым зрением не заметил, как по кабинету прошла изящная фигурка, и только когда она присела возле него на стол, парень поднял радостные глаза.

– Прости, Белочка, я совсем зачитался, этот контракт вымотал меня окончательно.

– Надеюсь, что ты его скоро подпишешь, и будешь уделять мне больше времени.

– Уже завтра, любимая.

– Правда? Тогда и новости завтра, – улыбнувшись, сообщила Катя, и уже хотела подняться, когда муж утащил ее к себе на колени.

– Какие новости? Признавайся, проказница.

– Косточка, – начала она, опустив глаза и пальчиком выводя узоры на его руке.

– Начиталась сценария, – смеясь, возмутился Женя, но только крепче обнял любимую, на которой женат уже пару лет.

– Я вот ни при чем! Это все твоя фамилия.

– Ну, да, костлявая.

– Да! Так вот…

– Что? – они вместе захохотали, и девушка, прильнув к Жене, нежно поцеловала его в губы.

– Но зато любимая фамилия!

– Естественно! Потому что ты теперь тоже Вишневая девочка.

– Ага, Вишневая Белочка, – снова захохотала Катя и почувствовала нежные объятия мужа. – Жень, я была у врача…

– Тебя что-то беспокоит?

– Нет. Просто сегодня делала УЗИ.

– И кто у нас? – глаза Жени загорелись вмиг, а на губах снова засияла улыбка.

– У нас мальчики, – смущенно ответила Катерина, пряча носик в его шею.

– Мальчик! Круто!

– Нет, Женечка, у нас два мальчика.

– Два пацана? У нас будет два ребенка сразу???

– Да. Ты рад? – Катя до сих пор не могла понять реакцию мужа и все еще не могла расслабиться после этой новости.

– Да я безумно рад! Я так рад, что готов кричать об этом на весь мир.

– На весь мир не надо. Просто давай соберем всю семью и отпразднуем это событие.

– Я позабочусь об этом, – сказал Вишневский и поднял трубку рабочего телефона.

– Ты лучше позаботься о контракте, а семью я и сама обзвоню, – пройдя к двери, предупредила Катя, после чего обернулась к мужу.

– Я люблю тебя, Белочка.

– И я люблю тебя, Вишенка.

Из заядлого бабника Евгений превратился в настоящего семьянина, и после работы не просто торопился домой, он зачастую уходил на час раньше. Пользовался служебным положением, и ни капли этого не стыдился. Он любил. Он был любим. И они с Катей знали, что их семья действительно настоящая, и без масок. Искренняя, без лжи. Все так, как должно быть в каждой семье, в каждом доме. Любовь порождает любовь, в этом сомневаться Вишневским не приходилось, ведь они все – единое целое.

Content

Давыдова Ирина Васильевна Маски любви

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Эпилог