Дженни Лукас

Пламенная цель итальянца

Jennie Lucas

THE SECRET THE ITALIAN CLAIMS

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме.

Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. A.

Иллюстрация на обложке используется с разрешения Harlequin Enterprises limited. Все права защищены.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

The Secret the Italian Claims

© 2018 by Jennie Lucas

«Пламенная цель итальянца»

© «Центрполиграф», 2019

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2019

* * *

Глава 1

Для Холли Хэтфилд семья имела огромное значение.

Семья – это общий дом, где все в безопасности, даже когда в конце месяца заканчиваются деньги и в холодильнике пусто. Семья – это взаимопомощь. Словом, Холли была готова на все ради своих родных.

Она выросла в старом деревянном коттедже, построенном еще ее прадедушкой, играла в лесу с братом, училась петь у матери, возилась в гараже с отцом и с детства мечтала, какой будет ее жизнь.

Когда-нибудь она выйдет замуж, у нее появятся дети, и она будет их воспитывать так же, как родители ее. Да, не в богатстве, зато в большой любви. Они с мужем вместе состарятся в окружении родных, в доме с видом на Аппалачи, покрытые зеленой растительностью, ее родине. Их жизнь будет наполнена музыкой и умиротворением.

Только вот в девятнадцать лет она внезапно потеряла все. Семью. Дом. Смысл жизни. И в этом мире более не чувствовала себя в безопасности.

Теперь ей было двадцать четыре года, и ее семьей стал крошечный новорожденный ребенок. Она очутилась в Нью-Йорке без работы и денег. А с сегодняшнего дня еще и без жилья.

Но принять такое решение?

Нет.

Холли глубоко и яростно выдохнула:

– Ни в коем случае.

– Но, Холли.

– Рассказать бывшему боссу о том, что это его ребенок, – прошептала Холли тихо, чтобы не разбудить спящего в ее объятиях новорожденного. – После того как он со мной обошелся? Никогда!

Ее подруги обменялись красноречивыми взглядами. Все трое познакомились в группе поддержки одиноких мам, и у всех троих это была первая беременность. И никто из них ничего не рассказал об этом отцам своих детей. Поразительно.

Правда, в случае с Холли, ее поступок совершенно оправдан.

Всю жизнь она старалась видеть в людях только лучшее. Проявлять отзывчивость и доброту.

Но она ненавидит Криштиану Моретти. После случившегося он не заслуживает знать о существовании сына, которому уже исполнилось три месяца.

– Но ведь он отец, – мягко увещевала пухленькая рыжеволосая Тесс Фостер, державшая на руках своего ребенка. У нее была работа, она помогала своему дяде в пекарне. – Холли, тебе нужна помощь. Всего лишь попроси его.

– Ты будешь дурочкой, если не потребуешь с него алиментов, – заявила блондинка Лола Прайс, в последнее время очень раздражительная, впрочем, неудивительно, поскольку со дня на день должна была родить. – Не глупи.

Холли стиснула зубы. Она не раз задавалась этим вопросом и столько же раз получала ответ. Да, она была идиоткой, позволив боссу, миллиардеру и гостиничному магнату, соблазнить ее, из-за чего пришлось отказаться от давних мечтаний о крепкой семье и доме, променяв их на одну ночь страсти.

Одна ночь! Ха! Да, как же. Едва ли половина. В полночь Криштиану выставил ее вон из своей постели, а на следующее утро уволил с работы!

Кто мог такое сотворить? Лишь эгоистичный бессердечный ублюдок. Более того, этот тип безжалостно оставил ее без жилья и денег, ведь она жила при отеле, а он не желал больше ее видеть.

Холли посмотрела на спящего ребенка. Джек при рождении весил больше девяти фунтов и был пухленьким. Она сразу полюбила его всем сердцем, поскольку всегда мечтала иметь детей. И вот теперь все ее мысли связаны с сыном. Она хотела, чтобы он был счастлив. Она будет всегда его защищать.

– Тебе даже негде сегодня переночевать, – заметила Тесс.

– У меня ты тоже не можешь остановиться. – Лола положила руки на огромный живот, не объяснив почему. Впрочем, она никогда ничего не объясняла.

– Я бы хотела, чтобы ты пожила у меня, но дядя и тетя никогда этого не позволят, – взгрустнув, вздохнула Тесс. – Они и меня угрожали выгнать. Если бы ты не разорвала чек, который прислал твой босс в конверте с выходным пособием.

Холли вздернула подбородок.

– У меня есть гордость.

– Но это был чек на сто тысяч долларов, – урезонивала Тесс.

– Твоего ребенка прокормит гордость? – жестко спросила Лола.

Холли сникла. Лола, в отличие от Тесс, не была милой и доброй, зато высказала горькую правду.

После увольнения Холли в шоке вышла из отеля, вскрыла конверт с выходным пособием и обнаружила чек, подписанный лично Криштиану. Он словно откупался. За утраченную девственность, при этом на следующее утро выбросил девушку, будто она – мусор. Разъяренная и убитая горем, Холли разорвала чек на миллион кусочков.

Хотя теперь понимала, как эти деньги изменили бы ее жизнь и жизнь Джека. Прошел год, и у нее не осталось ни гроша.

Правда, тогда еще она не знала, что забеременела. Да уж, гордость обошлась слишком дорого. Она бы все отдала, лишь бы вернуть чек.

В кафе, где сидели подруги, все столики были заняты одинокими мамами.

– Ну, вот что, давай-ка вставай, – Лола резко вскочила со стула. – Мы уходим.

– Куда?

– К отцу твоего ребенка. Прямо сейчас. Это единственный вариант.

Скорее всего, подруга права. Но когда Холли подумала о Криштиану, решительность куда-то испарилась.

– Я не могу.

– Почему?

– Я уже говорила, что ничего не значу для него. Он был жесток.

– Жесток, значит. – В глазах Лолы сверкнула ярость. – Ты, кстати, никогда об этом не упоминала. Что он с тобой сделал? Ударил? Пригрозил?

Холли опешила. – Конечно нет.

– Тогда в чем дело?

– Он потерял ко мне интерес.

– Настоящий придурок. А ты уверена, что отец именно он?

– Да, но лучше бы не был!

– В таком случае заставь его заплатить. Он должен поддерживать своего сына.

Да, Холли отчаянно нуждалась в деньгах.

Ком в горле как лезвие бритвы.

– Я не могу.

– У тебя нет выбора. И родственников. Неужели серьезно собираешься переехать в приют для бездомных, в то время, как твой бывший обитает в роскошном отеле?

От откровенных слов подруги у Холли перехватило дыхание.

– А вдруг он обрадуется, узнав о ребенке. – Тесс слыла оптимисткой. – Возможно, у него были причины выгнать тебя той ночью, а потом уволить и игнорировать твои сообщения.

Но даже Тесс почувствовала, как смехотворно прозвучали оправдания его поступка.

Если бы так. Холли грустно улыбнулась.

Сказать Криштиану, что он отец ее ребенка?

Вернуться в роскошный отель, где она когда-то работала горничной, чтобы на этот раз эгоистичный безжалостный магнат выкинул из своей жизни не только ее, но и ребенка? Не выйдет.

Но, поглядев на мирно спящего сына, причмокивающего во сне маленькими губками, она поняла, что Лола права. Сегодня домовладелец выгнал ее из квартиры, и куда теперь податься?

Холли наконец решилась.

– Хорошо.

– Значит, ты это сделаешь? – Лола облегченно выдохнула.

Несмотря на резкость подруги, Холли подозревала, что та очень добрая и отзывчивая, но почему-то отчаянно пытается это скрывать.

– Ты права. Иного выбора нет.

Три женщины с двумя младенцами и складной коляской Джека влезли в такси. Однако к тому времени, как подъехали к роскошному отелю в Мидтауне, Холли уже сожалела о своем решении. Одна ночь в объятиях Криштиану, и жизнь разрушена. Как можно снова с ним встретиться?

Тесс с ребенком, мирно сопевшим в слинге, посмотрела на небоскреб – отель «Кампанья».

– Он управляет этим отелем?

– Он – его владелец.

Обе женщины резко повернулись и уставились на Холли. Лолу обычно впечатлить сложно, но сейчас ее глаза напоминали два блюдца.

– Твой бывший – Криштиану Моретти?

Холли кивнула.

– Я думала, он всего лишь менеджер отеля, – с благоговением заметила Тесс.

– Не важно, кто он, – разъярилась Лола. – Потребуй от него то, что должно принадлежать тебе по праву. Ради Джека.

Толкая перед собой коляску, Холли медленно прошла мимо синей неоновой вывески джаз-клуба с живой музыкой, где всегда мечтала выступать. Но теперь, шествуя мимо места, где потерпела неудачу, думала вовсе не о карьере певицы.

А вдруг Криштиану откажется ее принять? Или, хуже того, узнав о ребенке, предъявит права на Джека?

Если бы удалось уговорить его просто снова выписать тот самый чек, который она разорвала годом ранее!

Она остановилась и нервно оглянулась.

– Вы пойдете со мной?

– Да, чтобы ты не отступила, – наступала Лола.

– Да, чтобы ты не чувствовала себя одинокой, – поддержала Тесс.

Глубоко вздохнув, Холли расправила плечи и вошла в вестибюль.

Фойе представляло собой гигантское помещение с высокими потолками, белым мраморным полом, несколькими каминами и дорогой мебелью. С одной стороны – длинная дубовая стойка регистрации, а в самом центре – бар.

Холли остановилась в нерешительности. Мимо нее проходили состоятельные гости, собирающиеся провести приятный летний вечер.

– В чем дело? – удивилась Лола.

– Неужели ты не можешь просто пройти к нему? – вторила Тесс.

– Нет. Здесь система безопасности. Вход в лифт только по отпечатку пальца.

– Тогда позвони ему.

– У меня нет его прямого номера. Мы никогда не разговаривали до этого.

Лола нахмурилась.

– Ты просто случайно пересеклась с ним по работе, да?

Холли, зардевшись, опустила глаза. Когда она служила в отеле, между горничной и миллиардером, владельцем международного гостиничного конгломерата, было не меньше пятидесяти менеджеров различных звеньев.

– Могу попытаться оставить сообщение его секретарю или…

Ее слова были прерваны вздохом.

Криштиану вышел из лифта на втором этаже над лобби.

Реакция окружающих была мгновенной, словно он кинозвезда на красной ковровой дорожке. Головы повернулись в его сторону, все стали перешептываться. Он спускался по лестнице в сопровождении двух помощников, за ним следовал телохранитель.

Для Холли все остальное стало размытым. На мгновение она забыла даже о подругах.

Она видела только его.

Криштиану Моретти.

Широкоплечий, темноволосый, мускулистый, в идеально сидящем смокинге, он выглядел по-светски безупречно. Правда, небольшая темная щетина и сверкающие черные глаза выдавали безжалостную жестокую душу. Холли задрожала от тоски и воспоминаний о ночи, когда он соблазнил ее. Тогда весь мир изменился.

Она была очень ответственной горничной, иногда ей даже поручали уборку роскошного пентхауса итальянского магната. Холли влюбилась в Криштиану по фотографиям в прессе, на которых он был запечатлен рядом с известными политиками и знаменитостями. В ее глазах он не просто был безумно красив, но и обладал выдающимися душевными качествами.

Как же она обманулась.

Холли неотрывно смотрела на него. Он непринужденно улыбался, высокомерный, красивый, и, видимо, направлялся на великосветское мероприятие. В сопровождении красивой женщины модельной внешности. А Холли весь последний год боролась, искала новую работу и дешевое пристанище в Нью-Йорке. И вынашивала ребенка. Пока он, по словам Лолы, наслаждался собой, попивая шампанское. И забыл о существовании Холли.

Криштиану повернулся, чтобы перекинуться парой слов со своей очаровательной спутницей в золотом мини-платье. Холли, задыхаясь, передала ручку коляски Лоле.

– Присмотри за Джеком.

– Отец захочет увидеть своего ребенка.

Холли задрала подбородок.

– Сначала я поговорю с Криштиану.

– Это неразумно, – уговаривала Лола, но Тесс прервала ее:

– Пусть этим займется Холли.

Холли бросила благодарный взгляд на рыжеволосую подругу.

– Прекрасно. – Лола расправила плечи.

Нервно сглотнув, Холли через весь холл направилась к Криштиану. Сердце бешено колотилось.

Забавно. Если бы, идя на встречу группы для одиноких мам, она знала, что вечером ей предстоит столкнуться лицом к лицу с бывшим любовником, накрасила бы губы и надела что-нибудь получше, чем старый выцветший сарафан, который носила после беременности. А сейчас он посмотрит на нее и удивится, как вообще она могла оказаться в его постели. Ну, теперь-то с этим уже ничего не поделать. Она не собирается больше спать с ним. Никогда в жизни.

Путь ей преградил телохранитель. Криштиану поймал ее взгляд и замер на мгновение, потом его лицо стало замкнутым.

– Все в порядке, Лютер, – обратился он к телохранителю. – Что ты здесь делаешь, Холли?

Он запомнил ее имя! Она немного удивилась. А еще не понравилось, что ее пронзила дрожь, когда она оказалась в непосредственной близости от него. Его темный взгляд прожигал насквозь.

Она заставила себя заговорить:

– Мне нужно поговорить с тобой. Наедине.

Выражение его лица стало отстраненным.

– Это не очень хорошая идея.

– Мне необходимо сказать тебе кое-что важное.

– Скажи это сейчас.

– Прямо здесь?

Щеки Холли стали горячими. Она чувствовала, как люди наблюдают за ними. Женщина, стоявшая рядом с Криштиану, смотрела на нее с презрением. Наверное, все недоумевали, задаваясь вопросом, как столь неуклюжая девушка посмела заговорить с самим Криштиану Моретти! На мгновение Холли дрогнула, захотела убежать прочь, забыть обо всем. Но вдруг увидела подруг, стоявших поодаль, и спавшего в коляске ребенка. Это придало ей смелости.

– Это действительно важно.

– Мне не интересно.

Криштиану попытался уйти. Холли преградила ему дорогу.

– Либо ты поговоришь со мной наедине прямо сейчас, – заявила она безапелляционно, – либо я устрою такую сцену, какую ты даже вообразить не можешь.

Криштиану долго оценивающе смотрел на нее, потом поднял руку, останавливая движение телохранителя, и обратился к спутнице:

– Поезжай на гала-концерт, Наталья. Мой водитель отвезет тебя. Увидимся позже, хорошо?

Женщина недовольно взглянула на Холли.

– Хорошо, дорогой.

И она пошла к выходу так, будто дефилировала по подиуму на Неделе моды в Нью-Йорке. Вызывающе. Посетители роскошного отеля обернулись ей вслед. Холли задумалась, как бы себя ощущала, если бы привлекала к себе столько внимания. Кстати, наверняка бы прошла прослушивание в джаз-баре.

– Следуй за мной, – кивнул Криштиану и, развернувшись, пошел внутрь отеля, не заботясь, следует ли за ним Холли.

Она нервно оглянулась на подруг и ребенка и, прикусив губу, решительно последовала за человеком, которого ненавидела больше всего на свете. Прямиком в его логово.

Моретти мрачно подошел к бару в кабинете на втором этаже. Холли вошла следом, нервно оглядев большое помещение, обитое темными дубовыми панелями.

– Скотч?

Она отказалась.

Повернувшись спиной к бару, Криштиану плеснул в стакан скотча и добавил лед. Он чувствовал, как Холли почти вибрирует от напряжения. Медленно выпил скотч, поймав себя на мысли, что тянет время.

Холли Хэтфилд стала самой большой его ошибкой. Учитывая, что ему тридцать пять, а также принимая во внимание его скандальное прошлое. Это что-то да значит.

Он повернулся к ней:

– Итак, что тебе нужно?

Холли нервно сглотнула, покраснела и заколебалась. Криштиану видел, что она пытается сформулировать просьбу, хотя и не горит желанием высказываться, хотя уже знал, зачем она здесь.

Пришла требовать денег.

Он проклинал себя. Как он мог так сглупить?

Знал ведь, какие будут последствия. Правда, удивлен, что на это ей понадобился год.

Все ясно, должно быть, посоветовалась с адвокатом, а тот растолковал, какие у нее отличные шансы выиграть в суде иск о противоправном увольнении. Ну, просто тогда взяли верх эмоции, и Криштиану выставил ее, хотя обычно не совершал подобных глупостей.

Глядя на нее теперь, он отлично понимал, почему так поступил. Боялся утонуть в ее огромных бездонных глазах, восхищался изгибами дивной фигуры. В свободном хлопчатобумажном сарафане она была еще более пышной, чем он запомнил. Темные волосы волнами падали по плечам. И грудь тоже была очень пышной.

Криштиану помнил, что чувствовал, обнимая ее мягкое обнаженное тело, когда они лежали на простыне, которую она же заправляла часом ранее.

Он соблазнил ее. Вернувшись в пентхаус днем раньше, он услышал, как она поет в его спальне своим сладким голосом с хрипотцой. Душераздирающая мелодия наполнила его тоской по утраченному. Заставила задуматься о том, чего у него никогда не было, о чем он даже не смел мечтать.

Потом она взмахнула чистой простыней, широко расставив руки. Невероятно красивая, чувственная брюнетка с фигурой «песочные часы» наклонилась, чтобы заправить его кровать. Даже черная униформа горничной смотрелась на ней неописуемо эротично.

Криштиану невольно издал восхищенный возглас. Повернувшись, Холли увидела его. На ее красивом лице поочередно промелькнули удивление, страх и восторг. На мгновение он забылся. А потом заставил себя улыбнуться.

– Обычно здесь убирает другая женщина.

– Камилле пришлось уйти сегодня пораньше, чтобы увидеться с внуком, но она предупредила, чтобы я не попадалась вам на глаза. – Она заикалась. – Я должна была превратиться в невидимку.

Он шагнул вперед, пожирая глазами каждый дюйм ее тела.

– Ты не невидимка. Что ты поешь?

– Просто песню народа аппалачских гор.

– Это замечательно. – Он подошел достаточно близко, чтобы прикоснуться к ней, и прошептал: – Как и ты.

Ее щеки порозовели, губы приоткрылись в бессознательном приглашении. Он потянулся к ней.

Да, он виноват. Он хотел ее. И взял свое, не задумываясь о последствиях. Если бы мог, он бы остановился. Одно из его правил – никогда не вступать в отношения с персоналом.

Но это не самое худшее правило, которое он нарушил. Холли была не просто его сотрудницей. Она к тому же оказалась девственницей. Девственницы для него табу. Он не собирался иметь дело с женщинами, которые могли спутать секс с любовью, что повлекло бы за собой кучу проблем.

Он понял, что она девственница, когда впервые прикоснулся к ее сладким губам, ощутив дрожь ее тела, почувствовав ее нерешительность, застенчивость и неопытность. И спрашивал себя, каким же непостижимым образом эта невероятная женщина сохранила невинность.

Правда, это его не остановило. Криштиану не признавал никаких ограничений, хотя и придерживался определенного кодекса чести. Холли Хэтфилд как динамит взорвала каменную стену его правил. Неудивительно, что он нарушил третий постулат, уволив ее после того, как с ней переспал.

Конечно, не эту причину он сообщил старшей горничной. Однако повод для увольнения наверняка был очевиден как для Холли, так и для ее адвоката.

Даже теперь, когда она стояла напротив него, смущенно покусывая нижнюю губу, он думал не об адвокатах, а лишь о том, как вновь овладеть ею.

Целый год он пытался забыть ее и теперь со всей очевидностью осознал, что ничего не вышло.

– Зачем ты здесь?

– Я пришла… пришла сказать тебе…

Хриплый голос задрожал, и она замолчала, взглянув на него.

Отвернувшись, Криштиану поставил стакан на темную деревянную столешницу бара. Сжав кулаки, старался не поддаться искушению обнять ее и целовать, ощутить сладость губ, мягкость тела, утонуть в глазах, манящих на самое дно.

Той ночью он овладел ею, но и этого оказалось недостаточно. Он хотел большего. Холли, обнаженная и податливая в его объятиях, смотрела на него так, будто влюбилась в него. Немного.

Но проблема в том, что секс и деньги – единственное, что он может предложить женщине.

Потому и отослал ее прочь, выгнал из теплой кровати, хотя все еще жаждал ее. Даже когда она ушла, желание не угасло. Девушка манила его, как сладкий, хотя и запретный плод. Поэтому на следующее утро первым делом он связался с ее руководителем и организовал увольнение. Для ее же собственного блага. И для своего тоже.

Но никогда не переставал желать ее. Его дыхание стало тяжелым, и не только дыхание.

– Скажи мне, чего ты хочешь.

– Мне нужно тебе кое-что сказать. Важное.

– Говори.

Криштиану подошел к ней почти вплотную. Его разум боролся с зовом плоти.

Возможно, если бы он переспал с ней еще раз, вожделение не было бы таким нестерпимым.

«Стоп!» – яростно приказал он себе.

Колеблясь, Холли облизнула полные розовые губы. Он чуть не застонал вслух. Она нарочно издевалась над ним?

– Это нелегко.

Стиснув зубы, он уставился на нее.

– Позволь мне сделать это за тебя. Я уже знаю, почему ты здесь.

Ее карие глаза расширились.

– Знаешь?

– Ты ведь не обналичила чек?

Холли моргнула, нахмурившись.

– Чек?

– Да, который получила тем утром.

Ее щеки покраснели, и она отвернулась.

– Нет. Я разорвала его на миллион кусочков и выбросила в мусор.

– Потому что даже тогда понимала, что сможешь потребовать большего.

Холли резко взглянула на него.

– Могу потребовать? Ты бы дал мне денег, если бы я попросила? Почему?

Он грубо притянул ее к себе, ощупывая тело.

– Ты хочешь, чтобы я произнес это вслух?

У Холли перехватило дыхание.

– Что ты делаешь?

– Ищу микрофон.

Сквозь тонкую ткань сарафана он ощущал волнующие изгибы. Какая пытка не прикоснуться к ее губам.

– Пусти, – шептала она, не двигаясь.

Он отстранился и, отступив назад, прислонился к мраморному камину, сложив руки на груди.

– Кто твой адвокат?

– Мой адвокат?

– Не пытайся притворяться, что у тебя его нет. Ты понимала, что я хочу сохранить все в тайне, поскольку это не повод для гордости.

Ее глаза расширились.

– Чем гордиться?

– Если на генерального директора подадут в суд за сексуальное домогательство, это вряд ли улучшит имидж компании.

– О-о-о…

Прикусив губу, она отвела взгляд и долго смотрела на стеллажи с книгами в кожаных переплетах, которые он никогда не читал, и массивное кресло, в котором он никогда не сидел. Все это дизайнерские изыски, чтобы кабинет походил на комнату джентльмена девятнадцатого века. А Криштиану хотелось бы положить ее на стол из красного дерева, сорвать одежду и покрыть поцелуями все тело.

Нужно избавиться от нее прежде, чем он опять сделает что-то, о чем потом придется пожалеть.

– Просто назови сумму.

– Сумму?

– Сколько ты хочешь? Холли облизнула губы.

– Я хочу не более, чем раньше.

– Сто тысяч долларов?

– Я больше никогда тебя не побеспокою. Даю слово.

Криштиану с трудом верил, что она просит так мало. Намного меньше, чем он заплатил бы, если бы они встретились в суде. Меньше, чем заплатил бы своим адвокатам за месяц работы. Или это какой-то трюк? А может, ей давал советы худший в мире адвокат? Вглядываясь в ее лицо, он предупредил:

– Тебе придется подписать соглашение о неразглашении.

– Я подпишу все, что ты захочешь. – Она покорно сложила руки перед собой, словно монахиня в молитве.

Криштиану вдруг что-то заподозрил.

– И заявление с признанием, что тебя уволили по определенной причине.

– Что это значит?

– Значит, что тебя уволили по твоей вине. По любой причине. Опоздание. Кража.

– Кража! – негодуя, воскликнула Холли, правда, вскоре черты ее лица смягчились, и она вновь стала покорной. – Я признаюсь, что опоздала на работу. Да. Я очень, очень сильно опоздала.

Что-то в ее голосе насторожило Криштиану. Тем более он знал, что это не так. В то утро, решив уволить ее, он попросил отдел кадров просмотреть личное дело, надеясь, что найдет там повод для этого.

– О нет, сэр, – сообщил начальник отдела кадров. – Мисс Хэтфилд – одна из наших самых трудолюбивых сотрудниц. Работает допоздна, добровольно заменяет в праздники сотрудниц с детьми. И никогда не опаздывает!

Поэтому он поручил увольнение старшей горничной. Вручив запечатанный конверт с чеком на большую сумму, объяснил женщине, что Холли слишком навязчива, а ее пение раздражает. Старшая горничная не задала ни единого вопроса, просто выполнила приказ.

Зачем же ей сто тысяч долларов теперь? Ведь она вполне в состоянии выиграть судебный процесс, который принес бы ей миллионы? Какой некомпетентный и безмозглый адвокат посоветовал ей подобную глупость?

Криштиану едва сдерживался, чтобы не сказать, что она заключила ужасную сделку. Но ему нужно избавиться от нее прежде, чем она причинит еще больший вред, личный или карьерный. Он взял со стола стандартный бланк о неразглашении.

– Прекрасно. Обойдемся без привлечения адвокатов. Подпиши это, и я выпишу тебе чек.

– Сначала чек.

– Что? Ты мне не доверяешь?

Она смотрела на него со спокойной решимостью.

– Нет. Я знаю, что ты за человек.

Он выпрямился.

– Что это значит?

– Ты соблазнил меня, а потом уволил. Лишил работы, просто чтобы избежать неудобных встреч со мной.

Она права. И он ненавидит ее за это.

– Также мы оба знаем, что ты женщина, готовая солгать ради ста тысяч долларов.

Она посмотрела на него, но потом отвела взгляд.

– Да. Наверное, так и есть. Но мне все равно нужен чек, прежде чем я что-то подпишу.

– Отлично.

Он достал из сейфа чековую книжку, написал на чеке сумму и отдал ей.

Она приняла чек дрожащими руками. Мгновение просто смотрела на него. Потом прижала чек к груди, в ее глазах появились слезы.

– Спасибо, не представляешь, что это значит для нас.

– Для нас?

– Для меня, – быстро поправилась Холли.

«Очевидно, уже нашла другого любовника». Эта мысль почему-то беспокоила Криштиану. Но он отбросил сомнения. У него нет претензий к ней, а у нее – к нему.

Он протянул ей ручку.

– Теперь твоя часть сделки.

– Конечно.

Взяв ручку, Холли наклонилась над столом, чтобы прочитать два документа – соглашение о неразглашении и признание вины. Пока она читала, Криштиану невольно окинул ее фигуру взглядом. Ее грудь казалась полнее, чем он помнил. И он заставил себя отвернуться.

Подписав обе бумаги, она вручила их ему.

– Готово.

Она казалась странно радостной, словно с ее плеч только что сняли всю тяжесть мира.

Криштиану едва сдержал хмурый взгляд. Его рука коснулась ее руки.

– Благодарю. Прощай.

Он недоверчиво наблюдал, как она, молча, шла к двери.

– И это все?

Холли оглянулась с улыбкой.

– Ты же хотел избавиться от меня.

Он не мог поверить, что она вот так легко сможет уйти от него, в то время как ему отпустить ее, ох как непросто. Он собрал все свое самообладание и услышал себя:

– Давай выпьем. Всего один бокал. Тост за будущее.

Уголки ее губ изогнулись в саркастической улыбке.

– Разве Наталья не ждет тебя?

– Кто?

Холли фыркнула.

– Кто? Великолепная супермодель, с которой ты выходишь в свет сегодня вечером.

Он нетерпеливо отмахнулся.

– Она просто мой друг.

Криштиану знал, что эта русская девушка хочет большего, но его это совершенно не волновало. Встреча с Холли всколыхнула чувства, от которых он пытался отмахнуться весь год, и запрещенные желания, с которыми он ничего не мог поделать.

– Выпей со мной.

На секунду Холли заколебалась, потом выпрямила спину и посмотрела ему в глаза.

– Неужели после того, как обошелся со мной, ты действительно думаешь, что я захочу провести с тобой хотя бы одну лишнюю минуту? Слушай, я никогда, никогда больше не хочу тебя видеть. До свидания, Криштиану.

Она развернулась, прижимая чек к сердцу, и вышла не оглянувшись.

Криштиану ошеломленно застыл посреди кабинета.

Девушка не доставит никаких юридических проблем. Стоимость ночи с ней оказалась минимальной, и он был более чем готов ей заплатить. И вот теперь Холли его покинула. Навсегда.

Но разве не этого он хотел? Навсегда избавиться от искушения, которое она собой представляет. Никогда прежде Криштиану не чувствовал подобного влечения к какой-либо женщине.

Он и раньше спал с красотками. Однако Холли представляла для него реальную опасность. Из-за своего чудесного голоса, глубоких карих глаз, искреннего смеха. Против воли она вызывала в нем некие чувства, но не с помощью тела. Всему виной ее душа.

Уволив ее, он приказал секретарше никогда не соединять его с Холли, если она попытается снова с ним связаться.

Тем не менее сегодня именно он попросил ее остаться. А она без всяких сожалений получила то, что хотела, и с легкостью ушла.

Его гордость была уязвлена.

Как само собой разумеющееся, Криштиану всегда ставил свои желания превыше всего, привыкший быть номером один. И никогда не предполагал, что столь добросердечная простушка, вроде Холли, сделает то же самое.

Потирая затылок, он положил чековую книжку обратно в сейф. Подумал, что надо бы присоединиться к Наталье, но сама мысль об этом показалась смешной.

Холли выглядела так аппетитно, ее тело стало еще более пышным. Будто она обрела зрелость. Темные глаза смотрели более настороженно. И Криштиану понял, что она что-то скрывает.

Да, явно что-то тут не так.

Подойдя к нему в фойе, Холли была нервной и напряженной. Сказала, что ей нужно сообщить что-то важное.

Что именно? Что она наняла адвоката?

А она так ничего ему и не сказала. Замешкалась. Это он все сказал за нее. А когда предложил деньги, она удивилась, потрясенная. Несомненно, именно поэтому попросила уделить ей время наедине. Скорее всего, так посоветовал адвокат.

Если он у нее вообще есть.

Возможно, она пришла к нему совершенно по другой причине, о которой решила умолчать, как только он выписал чек.

Глаза Криштиану расширились. Он вышел из кабинета и направился к лестнице, выходившей в огромный сверкающий холл с гигантскими люстрами, свисавшими с потолка.

В толпе богатых постояльцев и разодетых женщин увидел Холли, разговаривавшую с двумя молодыми женщинами, одна из которых была пухленькой и рыжеволосой, а другая – беременной блондинкой. Холли улыбнулась и потянулась к чему-то.

Детская коляска. Глядя на нее, девушка просияла и заворковала.

У Криштиану кровь застыла в жилах.

Детская коляска.

Младенец.

Он не помнил, как оказался рядом с ней. В голове царила пустота, тело напряглось. Он шел сквозь безликую толпу в сторону Холли Хэтфилд и детской коляски, которую она держала за ручку. Подойдя ближе, услышал ее мягкий смех.

Холли повернулась к подругам. Глаза обеих женщин расширились, когда Криштиану положил ей руку на плечо.

Все еще улыбаясь, она повернулась. И кровь отхлынула от лица.

Криштиану виновато смотрел на маленького черноволосого, пухлого и розовощекого малыша. Медленно поднял глаза на Холли.

– Это твой ребенок, Холли?

Страх в ее глазах сказал ему все, что нужно знать. Ее подруги смотрели на них широко раскрытыми глазами.

– Ты ему ничего не сказала? – спросила блондинка.

– О, Холли, – прошептала рыжая.

– Пожалуйста, идите, – сдавленно попросила Холли. – Я позвоню позже.

Блондинка хотела что-то возразить, но рыжеволосая дернула ее за руку и утащила прочь.

Холли глубоко вздохнула.

– Я все объясню.

Криштиану снова посмотрел на ребенка, чьи темные глаза были так похожи на его собственные. Внезапно его пронзила догадка. Так вот зачем Холли пришла сюда сегодня. И почему потом передумала.

Он с трудом контролировал голос.

– У тебя есть ребенок.

Она прикусила губу.

– Да.

Он поднял на нее холодный взгляд.

– Кто отец?

– Пожалуйста, Криштиану, не надо.

– Отвечай мне, черт побери.

Она вздрогнула, а когда заговорила, ее голос был едва слышен в шумном холле.

– Ты.

И это единственное слово разорвалось в нем, как граната.

У него есть ребенок?

Сердце Криштиану заколотилось, он задыхался от волнения.

– Ты уверена?

– Да. Ты ведь знаешь, я была девственницей, когда…

– Да, знаю. Но, возможно, после…

Она напряглась.

– Невозможно. Или ты думаешь, я после этого бросилась еще в чью-то постель? Ты – мой единственный мужчина. У меня никогда не было других отношений. Джек – твой сын.

У него есть ребенок? Сын?

Она назвала его Джеком?

У Криштиану пересохло в горле.

– Почему ты мне не сказала о беременности?

– Я пыталась. Оставила два сообщения твоей секретарше.

Он не получал эти сообщения, потому что приказал той никогда не соединять его с Холли, если вдруг позвонит. Не хотел признавать свою вину.

Куда проще обвинить ее.

– У нас был защищенный секс. Как такое могло произойти?

Она подняла бровь.

– Ты единственный, у кого есть опыт, вот и расскажи мне.

Он стиснул зубы.

– Ты должна была постараться связаться со мной.

– После того как ты обошелся со мной, я не хотела пробовать. Коль скоро отверг меня, ты отверг бы и ребенка.

Криштиану напрягся, во рту у него пересохло. Холли ударила по самому больному.

– Значит, ты вот так просто уйдешь. Получила чек, и теперь не нужно рассказывать мне о ребенке. Собралась держать все в тайне, не так ли?

Отводя взгляд, Холли неуверенно кивнула.

Он сжал кулаки.

– Почему?

– Я прежде не знала, каково это – ненавидеть кого-то, Криштиану. До тех пор, пока не встретила тебя.

Он был потрясен яростью и горем в ее глазах.

– Я не мог причинить тебе такую боль. Мы едва знали друг друга. А ты была так соблазнительна, так нежна. На мгновение мне показалось, что тебе нравлюсь именно я.

Она дрожавшей рукой провела по лбу.

– Едва получив, что хотел, ты показал мне свое истинное лицо. Я осталась без работы и крыши над головой. Беременной и одинокой. Вынуждена была сама заботиться о ребенке. Знаешь, как трудно искать работу с новорожденным ребенком на руках? Я изо всех сил пыталась заботиться о Джеке, пока ты притворялся, будто нас не существует. – Она оглядела роскошный холл. – Пил шампанское и ходил на вечеринки.

Странно, но ее слова заставили его почувствовать себя виноватым. Ему это не понравилось.

– Ты никогда не говорила мне.

– Я пришла просить у тебя денег, Криштиану. – Ее красивые карие глаза внезапно загорелись. – Просить как милостыню, чтобы мне не пришлось сегодня переехать в приют для бездомных. Ты и представить не можешь, каково это – обращаться за помощью к тому, кого ненавидишь.

Нет. Боже, неужели он мог опуститься до такого. Даже в период своего сиротства и бедности в Италии Криштиану скорее умер бы, чем совершил это.

«Впрочем, у женщин все иначе, – подумал он. – Они не такие гордые, как мужчины».

– Я, кстати, предложил тебе чек, если помнишь. А ты решила взять деньги и сбежать.

Она возмутилась.

– Тем самым сделав тебе одолжение. Ты ведь не хочешь быть отцом. Поэтому забудь, что я сюда приходила. Забудь, что Джек вообще родился.

Развернувшись, Холли повезла коляску к выходу. Криштиану смотрел, как они уходят. Внезапно мраморный пол отеля пошатнулся у него под ногами. Он вспомнил свое детство. Мать напивалась и меняла любовников. Они переезжали из одной квартиры в другую. В то время он чувствовал себя беспомощным, одиноким, никогда не задерживался в одной школе надолго, поэтому не мог завести друзей.

Большая часть скудных денег семьи шла на алкоголь. У них всегда было мало еды. Криштиану было нечего носить, поэтому одежду ему давала церковь.

Он никогда не знал отца, который воспитывал бы его и защищал. Конечно, если не считать Луиджи Беннато, хотя тот точно таковым не являлся.

Недолго думая, Криштиану шагнул вперед и схватил Холли за плечо.

– Я не позволю тебе этого сделать, не позволю забрать нашего ребенка.

– Почему? Неужели хочешь быть отцом? Не смеши меня. Ты – эгоистичный плейбой, Криштиану и не смог бы полюбить кого-то, даже если бы попытался. А теперь, когда у меня достаточно денег, чтобы воспитать сына, я и вовсе не хочу иметь с тобой ничего общего.

Глава 2

Холли смотрела на Криштиану так, будто совсем его не боялась. Только вот правда в том, что от усилий, которые прилагала, чтобы противостоять ему, она дрожала всем телом.

Какая жалость, что она не последовала собственному первоначальному импульсу развернуться и убежать, когда Криштиану подошел к ней.

Хотя, нет, он бы догнал ее раньше, чем она успела бы достичь вращающейся двери. Одного взгляда на его великолепное мускулистое тело и холодную беспощадность глаз достаточно, чтобы понять это.

«Все-таки, он – темная личность, – по-прежнему дрожа, размышляла Холли. – Темные волосы. Темные глаза. Темный смокинг. Темная щетина на скулах и подбородке». И темная ярость во взгляде, когда он подошел к ней и положил руку на плечо.

Его черные глаза сузились.

– Вот, значит, какого ты обо мне мнения. То есть ты ожидала, что я хладнокровно выпишу чек и оставлю собственное дитя на твое попечение.

Она дрожала, но старалась не подавать виду.

– Деньги – это все, что ты можешь предложить как отец. Почему бы тебе просто не признать это?

Он сильнее сжал ей плечо.

– Ты обманула меня, взяла деньги, а теперь еще и оскорбляешь.

Услышав это, Холли хотела бросить чек ему в лицо, но вспомнила слова Лолы о том, что гордость не прокормит ребенка. Вздохнув, она крепче сжала чек. Эти деньги обеспечат будущее сына, а кроме того, дадут ей шанс, наконец, отказаться от глупой мечты стать певицей и выучиться реальной профессии. Например, бухгалтер или медсестра.

Она не позволит гордости разрушить ее жизнь. Теперь уже нет.

И Криштиану Моретти тоже этого не сделает.

– Ты должен благодарить меня.

– Интересно, за что?

– Мы оба знаем, что бы сейчас ни сказал, ты вряд ли способен долго удерживать свое внимание даже на ребенке.

– С чего ты взяла?

Она захлебнулась смехом.

– Тебя и на одну ночь не хватило. Стало скучно, полагаю. Или после этого у тебя было назначено другое свидание?

Выражение его лица изменилось.

– Ты думаешь, я отослал тебя, потому что мне стало скучно?

Холли подумала о гламурной супермодели, сопровождавшей его сегодня.

– Какая еще может быть причина?

Недопустимо позволить ему увидеть, как сильно ее это ранило. Когда он впервые обнял ее в ту романтическую ночь, она была такой наивной. Думала, вот она, судьба. Неотвратимая сила, притянувшая их друг к другу. Настоящая магия.

Холли очень удивилась, когда в тот день он вошел в пентхаус. Ее предупреждали, что она должна стать невидимкой, при этом уборка должна быть безупречной. Она долго вытирала пыль с его фотографии, именно поэтому явление Криштиану во плоти шокировало ее.

Криштиану Моретти – воплощение мечты. Известный плейбой, сам себя сделавший итальянский гостиничный миллиардер, который встречается только с принцессами и наследницами крупных состояний.

Невероятно, что он захотел ее.

Холли и глазом не успела моргнуть, как они оказались в постели, а в следующий момент она оказалась в его объятиях. После стольких лет страданий, потери семьи и дома ее поцеловал красивый босс-миллиардер. Немудрено, что она вообразила, будто боль позади и уж теперь-то ее жизнь изменится к лучшему.

Так в результате и получилось. Теперь у нее есть Джек. И только он теперь имеет для нее значение.

– Я ухожу, – дерзко бросила Холли. – Как только обналичу чек, обещаю, мы исчезнем из твоей жизни навсегда.

Однако это не входило в планы Криштиану. Он подошел к ней почти вплотную.

– И я кое-что пообещаю. Я не дам тебе этого сделать.

У Холли пересохло во рту. Она поняла, что совершила глупую, совершенно идиотскую ошибку.

Ох, не стоило ей открыто бросать вызов Криштиану. Он воспринял ее слова не просто как вызов, а как оскорбление его мужского достоинства, чести.

Все это время она лелеяла свою гордость, не принимая во внимание его чувства. И теперь он заставит ее заплатить за это.

– Ты не хочешь меня. – В голосе Холли прозвучала мольба. – И знаешь, что это так.

Он словно заглянул ей прямо в душу.

– Ошибаешься. Я хотел тебя весь прошедший год. И теперь ты будешь принадлежать мне.

– О чем ты вообще говоришь?

Его взгляд упал на коляску, и выражение лица изменилось.

– Это мой ребенок, Холли. И я не собираюсь отпускать его. Как, впрочем, и тебя.

– Я не стану твоей любовницей, если ты это имеешь в виду. – Она старалась сохранить голос спокойным, не показать, как нарастает страх.

Внезапно черные глаза Криштиану сверкнули, и он улыбнулся.

– Я знаю. Потому что ты будешь моей женой. Его женой.

Глаза Холли расширились от шока.

Как странно. Он ведь даже не собирался предлагать ей брак, слова сорвались сами собой. За всю жизнь у него никогда не возникало желания жениться. И конечно, он представить не мог, что станет отцом. Но когда произнес эти слова, он вдруг понял, что действительно хочет жениться на Холли.

– Выйти за тебя замуж, – возмутилась она. – Да ты с ума сошел? Я ведь сказала, что ненавижу тебя. Да и зачем мне это?

– Из-за ребенка. – Криштиану смотрел на сына, который проснулся и пытался ухватить свою ножку.

– Но ты не можешь серьезно хотеть стать настоящим отцом. Если желаешь с ним видеться, пожалуйста, давай обсудим часы посещений.

– Нет, – холодно, хотя и с облегчением, отозвался он, но потом мрачно продолжил: – Я хочу полную опеку.

Красивое лицо Холли побелело.

– Ты решил попытаться забрать его у меня?

– Нет, я хочу, чтобы у ребенка было два родителя. Даже если тебя это не волнует.

Посетители и персонал в холле стали проявлять любопытство.

– Я не желаю говорить об этом здесь, а потому сейчас же иди за мной.

Она поспешно оглянулась. Он заподозрил, что девушка хочет сбежать. Чтобы помешать ей, он осторожно взял малыша на руки.

– Что ты делаешь? – ахнула Холли.

– Держу моего сына. – Он пошел прочь, ей пришлось быстро последовать за ним.

– Хотите, чтобы я пошел с вами, мистер Моретти? – спросил телохранитель.

Криштиану покачал головой.

– Скажите Наталье, что я не приеду. Передай ей мои извинения.

– Конечно, босс.

Криштиану и Холли вошли в лифт вместе, он нажал кнопку, приложив отпечаток пальца. Пока лифт поднимался, Холли рассматривала Криштиану. Он пытался вести себя как обычно, но она видела, как ему неловко. Даже трехмесячный Джек, казалось, смотрел на него с недоверием, будто пытался решить, заплакать или нет.

– Ты делаешь неправильно. Держи его голову вот так, – показала Холли. – А лучше отдай ребенка мне.

– Забудь об этом.

Дверь лифта открылась. Верхний этаж отеля «Кампанья» целиком занимал пентхаус Криштиану и небольшая квартира его телохранителя. Это великолепное помещение можно было тоже сдавать за большие деньги, но Криштиану предпочитал жить здесь сам. Какой смысл в богатстве, если не пользоваться преимуществами роскошной жизни? Состоятельному человеку, в особенности такому плейбою, как он, тем более необходимо уединение.

Холли с тревогой следовала за ним, внимательно наблюдая, чтобы он не уронил ребенка.

– Присаживайся. – Он спокойно указал ей на белый эффектный диван.

Она вскинула голову.

– Нет, спасибо. Я не собираюсь задерживаться надолго, потому что…

– Сядь, – с нажимом приказал он.

Взглянув на него, Холли повиновалась. Криштиану сел в белое кресло рядом с диваном. Из огромного окна комнаты открывался потрясающий вид на город. Но его это сейчас не интересовало. Он смотрел только на нее.

– Если Джек действительно мой сын, он принадлежит и мне тоже.

– Ты так говоришь только потому, что задета твоя гордость. На самом деле тебе на него наплевать.

– Ты мне не доверяешь? Прекрасно. Я тоже тебе не доверяю. Поэтому мой сын остается здесь.

– Нет.

– Я не позволю ему исчезнуть из моей жизни.

– А я не позволю тебе перевернуть нашу жизнь с ног на голову просто потому, что задела твою мужскую гордость!

Вот, значит, какого она мнения о нем. Пытаясь успокоиться, он сделал глубокий вдох.

– Я знаю, каково это – расти без отца. В нищете, с матерью, слишком занятой устройством личной жизни, чтобы заботиться о ребенке. Всякий раз, заводя нового любовника, она переезжала с места на место. Меня считали обузой, на меня кричали, били, иногда я голодал.

Цвет сошел с лица Холли.

– Что? И она не защитила тебя?

Криштиану покачал головой и с трудом улыбнулся.

– Она не могла защитить даже себя. Когда мне было восемнадцать лет, последний любовник избил ее почти до смерти. А когда я попытался вмешаться, она меня ударила.

В глазах Холли застыл ужас.

– Извини.

Криштиану не хотелось, чтобы она его жалела. Зря он заговорил об этом. Он никогда никому не рассказывал о своем прошлом.

– Я просто хотел, чтобы ты поняла. Я не могу позволить тебе уйти с моим сыном, а потом всю жизнь думать, что с ним. Как знать, вдруг твоему новому мужчине не понравится, как он плачет, и он будет с ним жесток.

– Я никогда не позволю этому случиться!

– Я знаю. Потому что он останется со мной.

– Но…

– Ты дала ему мою фамилию?

– Его фамилия – Хэтфилд, как у меня.

– Мы это исправим, когда поженимся.

Холли взглянула на ребенка и с видимым нежеланием заметила:

– Мы могли бы договориться о совместной опеке. Почему она продолжает спорить? Подавляя растущую злость, Криштиану покачал головой.

– Только брак.

– Но почему?

– Я объяснил тебе причины. Обсуждение закончено. Мы поженимся. Решение принято.

Ему и в самом деле надоело ей объяснять. Он и так был с ней более терпеливым, чем она того заслуживает.

– Принято тобой. Но ты мне больше не начальник.

Криштиану был подчеркнуто спокоен.

– Конечно, ты можешь отказаться от моего предложения.

– Тогда я отказываюсь.

– В таком случае наш сын останется со мной. Широко раскрыв глаза, она возмутилась:

– Думаешь, имеешь право забрать его у меня, потому что ты его биологический отец? Только вот я его мать!

– В моем распоряжении целая команда юристов. А что есть у тебя? Ничего. Ты солгала мне и пыталась сбежать. Я бы мог потребовать немедленного судебного запрета на отъезд из Нью-Йорка.

– Солгала? Когда?

– Совсем недавно. Когда взяла сто тысяч долларов под ложным предлогом, а потом попыталась сбежать с моим сыном, не рассказав мне о его существовании.

Лицо Холли стало мертвенно-бледным. Ребенок захныкал.

– Я лгунья. Ты не отец Джека, Криштиану. Все это было заговором. Чтобы получить от тебя деньги.

– Ты совсем не умеешь лгать.

– Я переспала с пятью мужчинами сразу после тебя, – в отчаянии выкрикнула она. – Любой из них может быть его отцом. Вот, возьми обратно твои деньги!

Она достала чек и протянула ему.

Губы Криштиану изогнулись в язвительной улыбке, он даже не попытался забрать чек.

– Почему, Холли, ты пытаешься подкупить меня, чтобы я отказался от родительских прав?

Засунув чек в карман, она задрожала.

– Лучше бы я никогда сюда не приходила! Мне все равно. Наша система правосудия не заберет ребенка у матери!

– Как драматично, – заметил он с издевкой. – Ты не понимаешь, о чем говоришь. Думаешь, судьи и присяжные выносят справедливые решения? Ошибаешься. Они просто выбирают, кто из адвокатов приведет лучшие доводы. А какого адвоката найдешь ты? Неопытного, только что окончившего университет, которого тебе выделят на безвозмездной основе? У тебя нет ни единого шанса. Ты проиграешь.

Криштиану наблюдал за борьбой эмоций на красивом лице Холли. Смотрел на Джека, который становился все более беспокойным. Даже страшно подумать о том, что было бы, если бы он не проследовал за ней в вестибюль. Никогда не узнал о существовании собственного ребенка, и Джек вырос бы с мыслью, что отец бросил его. Отверг.

В точности как это сделал отец Криштиану.

Холли, избегая взгляда Криштиану, посмотрела на плачущего сына.

– Он голоден. Где я могу его покормить?

– Прямо здесь.

– Я не буду кормить его перед тобой.

– А я не уверен, что ты не сбежишь.

– Хорошо. Тогда хотя бы отвернись.

– Конечно.

Он повернулся к окну. Плач малыша почти сразу прекратился, сменившись довольными причмокиваниями.

Плечи Криштиану расслабились, он понял, что был напряжен, почувствовав дискомфорт сына. Он уверен в своем импульсивном решении о браке. Это единственный способ обеспечить ребенку уют и безопасность.

Криштиану позвонил своей помощнице Марсии Латтимер.

– Свяжитесь с доктором Гарсиа. Сообщите, что через двадцать минут я привезу женщину и ребенка на осмотр и тест на отцовство.

– Да, сэр.

Холли встревожилась.

– Что?

Криштиану не ответил, продолжая давать указания помощнице:

– Попроси Мэтьюса подогнать лимузин. – Но потом вспомнил о ребенке. – Нет, лучше внедорожник. Попросите консьержа найти новое автокресло для трехмесячного ребенка. Я хочу, чтобы все было готово к тому времени, как мы спустимся.

– Конечно, мистер Моретти. – Марсии хорошо платили за работу, и потому она была обязана находиться в круглосуточном доступе. – Что-нибудь еще?

– Я дам тебе знать.

Холли едва сдерживала ярость.

– Тест на отцовство? Ты даже не веришь, что он твой?

– Мне уже можно повернуться?

– Да.

Он взглянул на нее и малыша, с удовольствием наблюдая, как сын спокойно заснул в ее объятиях.

– Сначала ты говоришь, что он мой, потом опровергаешь это.

Она выглядела взбешенной.

– Ты знаешь правду!

– Я верю, что он мой, но мне нужны доказательства.

Она вскинула голову.

– Какой врач-шарлатан сделает тест на отцовство посреди ночи? Уже больше девяти часов вечера.

– Доктор Гарсия – мой личный доктор, один из лучших в городе. К тому же я финансирую его медицинские исследования.

Она стиснула зубы.

– Ты купил всех в этом городе. Тебе нравится получать все, что пожелаешь?

– Да.

Десять минут спустя они уже сидели на заднем сиденье огромного черного внедорожника с тонированными стеклами и новым детским автокреслом.

– Рад видеть вас, мэм, – поприветствовал Мэтьюс с водительского сиденья и обратился к Криштиану: – Какой милый ребенок. Могу поздравить вас, сэр?

– Спасибо.

Криштиану нежно посмотрел на малыша, потом на Холли. Покусывая полные розовые губы, она резко отвела взгляд. Но его тело все еще помнило ее. В голову пришла очередная мысль. Его женитьба – дело чести, хотя сулит и приятные моменты.

Год назад он выгнал Холли ради ее же блага. Как, впрочем, и своего собственного. Но теперь все изменилось. Они навсегда связаны через ребенка. Супружескими узами. После свадьбы – брачная ночь, а потом бесконечные чувственные наслаждения.

Ему хотелось поцеловать ее. Он не мог отвести взгляд от нежной кожи ее щек, подрагивающих розовых губ, когда она, пытаясь скрыть напряжение, смотрела в окно, и задавался вопросом, сколько времени потребуется, чтобы соблазнить ее. Это случится завтра? Или уже сегодня?

В любом случае Криштиану знал, что теперь ничто не помешает ему затащить Холли в постель и овладеть каждым дюймом ее прекрасного тела. Каждую ночь. До тех пор, пока он будет этого хотеть.

Как только они поженятся, она станет его.

Глава 3

К тому времени, как они покинули кабинет доктора, Холли пребывала в полном отчаянии. Она не может выйти за него замуж. Нет, только не это. Но как избежать свадьбы?

Прикрыв глаза, она откинулась на спинку сиденья внедорожника и пыталась представить себя женой Криштиану. Воображала, как он в смокинге вышагивал по своему роскошному небоскребу, а позади в форме горничной плетется она.

Как они могут пожениться? У них ведь нет ничего общего.

Кроме одного. Ее взгляд упал на сына.

Джек будет расти среди невероятной роскоши, ему станут доступны лучшие школы, он будет заниматься всеми видами спорта, доступными только богатым, – лыжи, теннис, лакросс. Ему будет открыт весь мир.

Правда, будет ли сын счастлив? Вырастет ли хорошим, благородным человеком? В горле застыл ком.

– Хочешь, я отвезу тебя домой? – предложил Криштиану.

– Домой, – прошептала она.

Он приподнял бровь.

– Что бы ты там себе ни думала обо мне, я не полный ублюдок. Теперь у меня на руках доказательство моего отцовства. Я хочу, чтобы тебе было комфортно.

Он готов отвезти ее домой? И отказаться от своего нелепого плана заставить ее выйти за него замуж?

– Спасибо. – Она задохнулась от облегчения.

– Дай Мэтьюсу твой адрес.

Ее адрес. Вспомнив, что случилось сегодня утром, она замялась. Ей не хотелось снова видеть этого ужасного человека. К тому же, если Криштиану увидит, где она живет, может передумать и не позволит остаться там с ребенком. Холли и самой не очень-то хотелось туда возвращаться.

– М-м-м… В Ист-Виллидж, – неопределенно пробормотала она.

Криштиану выжидающе смотрел на нее. Она неохотно сообщила адрес.

«Я просто не позволю Криштиану войти», – пообещала она себе.

Снаружи дом выглядел достаточно респектабельно. И возможно, домовладелец очень сожалел о том, что сделал. Возможно.

Холли посмотрела на ребенка, которого ей удалось накормить и переодеть в клинике. Теперь малыш радостно лепетал. Как вдруг она вспомнила кое о чем и потянулась за телефоном. Как и ожидалось, подруги оставили ей массу тревожных сообщений.

«С тобой все в порядке? Он хорошо себя ведет?» – написала Тесс.

«Он согласился платить алименты? Сколько?» – интересовалась Лола.

«Почему не отвечаешь?»

«Тебя держат в заложниках?»

«Может, вызвать полицию?»

Холли быстро напечатала ответ для обеих: «Все в порядке. Только что сделали тест на отцовство. Он признал Джека. Остальное расскажу позже».

Она спрятала телефон и глубоко вздохнула, глядя на ночной июльский город.

– М-м-м… Мы могли бы где-нибудь остановиться, чтобы я обналичила чек?

– Ты не теряешь времени зря, – усмехнулся Криштиану. – Думаешь, в каком-нибудь магазине тебе выдадут сто тысяч долларов двадцатидолларовыми банкнотами?

– Может быть, банк.

– Банки закрыты. Зачем тебе понадобились деньги?

– У меня небольшая проблема с домовладельцем. Он уставился на нее.

– Неужели я произвожу впечатление человека, который оставит вас в твоей квартире?

Она растерянно захлопала глазами.

– А как же иначе?

– Мы заберем ваши вещи и возвратимся в мой пентхаус.

– О!

– Спрячь этот чек подальше. Порви его, обналичь завтра. Все, что захочешь. Но я буду обеспечивать тебя и сына всем необходимым.

Он говорил безапелляционным тоном. Очевидно, до сих пор воображал себя ее боссом. Она была потрясена.

– Я решила, что теперь, когда у тебя на руках результаты теста, мне не нужно выходить за тебя замуж.

– Ты решила неправильно. Возьми вещи, которые тебе необходимы. Завтра я договорюсь о полной оплате аренды. Мои сотрудники привезут твою мебель, детскую кроватку. Или давай купим все новое. Какой вариант ты предпочитаешь?

– М-м-м… – У нее не было ни кроватки для ребенка, ни мебели.

– Я подожду здесь с ребенком. Не задерживайся.

Но она не двинулась с места.

– Мне ничего не нужно. Вези меня обратно в отель.

– Но тебе нужна одежда.

– Нет, все нормально.

Он смотрел на нее, как на сумасшедшую.

– Мы уже здесь.

– Я не хочу туда! – пронзительно вскрикнула она.

Криштиану долго смотрел на нее, а когда заговорил, его голос был удивительно нежным.

– Что происходит, Холли?

– После того как ты меня уволил, мне было тяжело найти работу. Я с трудом устроилась экономкой у семейной пары в Верхнем Вест-Сайде. Работа включала проживание и питание. Но когда я родила Джека, меня уволили.

– Почему?

Она грустно улыбнулась.

– Они сказали, что Джек плачет и это наносит психическую травму их двум китайским хохлатым собачкам.

– Ты это серьезно?

– С новорожденным я не могла найти новую работу. За три месяца исчерпала все сбережения. Не могла снять даже самую дешевую квартиру. В прошлом месяце сняла комнату в квартире, нашла ее в Интернете. Удивительно дешево. А потом…

Она замолчала, прикусив губу. Криштиану наклонился к ней.

– Потом?

– Сначала все было хорошо. Но потом он начал ко мне приставать. Пытался застать выходящей из душа. Ну, и тому подобное. – Холли отвела взгляд. Было очень трудно продолжать. – Сегодня утром он схватил меня.

В машине повисло молчание.

– Он напал на тебя?

Она осмелилась встретиться с ним глазами, постаралась улыбнуться, но ничего не вышло.

– Возможно, нападение – слишком сильное слово. Он попытался поцеловать меня и залез рукой под платье. Когда я оттолкнула его, он сказал, что я не вношу должную арендную плату и потому должна платить иным способом. – Холли, задрожав, отвернулась. – Я схватила ребенка, сумку и убежала. Он закричал, что я подписала договор аренды, поэтому он забирает все мои вещи в качестве залога. Хорошо, что коляска оставалась внизу, поэтому я смогла ее забрать. Не уверена, что смогу снова с ним встретиться.

Молчание.

Она медленно подняла глаза. Увидев выражение лица Криштиану, огонь ярости в его темных глазах, грозивший неминуемой смертью человеку, который ее обидел, попыталась его успокоить, положив ладонь на его напряженную руку.

– Я в порядке. У меня почти нет вещей. Вся моя одежда поместится в одной спортивной сумке. А еще немного семейных фотографий и старое одеяло моей бабушки. Он не причинил мне вреда. И никогда не угрожал ребенку.

– Он приставал к тебе.

– Я сбежала. Все в порядке.

– Зато я не в порядке. – Криштиану вышел из машины. Его лицо казалось высеченным из гранита. – Какой номер квартиры?

– Обещай, что не причинишь ему вреда.

– Номер квартиры.

– Четыре С.

– Жди здесь. – Он захлопнул дверцу машины. Ожидание длилось вечно. Возможно, Холли и не стоило так нервничать. Скорее всего, мужчины просто цивилизованно поговорят, и все.

Она с тревогой смотрела на водителя Мэтьюса.

– Надеюсь, Криштиану не будет применять насилие? Мне ведь не о чем беспокоиться?

Мэтьюс посмотрел через окно на здание.

– Лютера здесь нет. Это хороший знак.

– Кто такой Лютер?

– Его телохранитель. Но мистер Моретти и в юности был большим драчуном. Он пробивал себе дорогу с улиц Неаполя.

– Ого. Но ведь это было давно. Уверена, Криштиану изменился.

– В прошлом году он совершал пробежку по Центральному парку, и на него напали два панка. Оба оказались в больнице.

Холли подскочила, когда дверь машины внезапно открылась, и она увидела Мервина. У него на подбородке засох кетчуп. Он стоял на коленях на тротуаре и выглядел испуганным.

– Прости, – задыхался он. – Мне так жаль, Холли.

– Мисс Хэтфилд, – холодно поправил Криштиану, показавшись из-за его спины. Словно темный ангел.

– Мисс Хэтфилд, – в отчаянии повторил мужчина. – Я принес твои вещи. Все они здесь, клянусь тебе.

– Спасибо. – Холли подняла глаза на Криштиану. Даже после того, что ее домовладелец сделал с ней, было неприятно видеть его унижение. – Все в порядке.

Криштиану с усмешкой посмотрел на Мервина. – Если я когда-нибудь услышу, что ты снова приставал к женщине.

– Никогда, никогда, клянусь! – закричал тот и, вскочив, испуганно бросился в дом, оглядываясь.

Мэтьюс сложил в багажник вещи, а Криштиану спокойно уселся в машину рядом с ней и ребенком. Две минуты спустя они уже ехали обратно.

Ее сердце все еще колотилось.

– Что ты с ним сделал?

Он пожал плечами.

– Просто попросил извиниться.

– Просто попросил, да?

– Вежливо попросил, заметь.

Она решила, что не хочет знать подробности этого.

– Спасибо. Меня не волнует, что будет с моей одеждой. Но фотографии семьи очень важны.

Он посмотрел на нее.

– Я удивлен. Неужели ты в состоянии думать о семье даже после того, как она отвернулась от тебя.

– Что ты имеешь в виду?

– Они оставили тебя и Джека бороться в одиночку.

Холли смотрела на него в изумлении.

– Они умерли пять лет назад.

Глаза Криштиану расширились.

– Умерли?

Ей по-прежнему было трудно говорить об этом. Она проглотила ком в горле.

– Я выросла в Западной Вирджинии, в маленькой горной деревушке. Мне было девятнадцать, когда наш дом смыло внезапным наводнением. Я работала в ночную смену в продуктовом магазине соседнего города, а если бы спала в своей кровати, погибла бы вместе с родителями и братом. Долгое время я хотела, чтобы так и было.

– Извини.

В глазах Холли застыли слезы. Она не могла говорить, вспомнив, что переживала в девятнадцать, когда весь мир рухнул в одночасье.

Вдруг она почувствовала, как Криштиану накрыл ее руку своей.

– Моя мать умерла, когда мне было восемнадцать. До этого я повздорил с ее любовником, который избил ее, и она выгнала меня из дома. Когда я вернулся в три часа ночи, обнаружил дом в огне.

– Поджог?

– Ее любовник курил в постели. Они выпили лишнего, и оба сгорели заживо.

Все это время Холли ненавидела Криштиану, считая его высокомерным, безжалостным и холодным, но никогда не задавалась вопросом, почему он таким стал.

– Прости меня. – Она пожала его руку. – Ты знаешь, каково это – потерять семью.

Он посмотрел ей в глаза и убрал руку.

Внедорожник подъехал к отелю. Криштиану с младенцем вышел из автомобиля и протянул руку Холли. Ее с головы до ног пронзила дрожь. Он не отпускал ее руку, пока они шли по роскошному холлу, сопровождаемые миллионом взглядов. Они в самом деле представляли собой странное зрелище. Элегантный Криштиану с ребенком на руках и Холли в простом хлопковом сарафане и без макияжа.

Он ненадолго остановился поговорить с Кларенсом Лоджиа, менеджером отеля, в то время как Мэтьюс и портье понесли вещи Холли наверх.

– Добрый вечер, мистер Моретти. – Менеджер был отлично вышколен и не выказал ни малейшего удивления, увидев бывшую горничную с ребенком в сопровождении босса.

– Как дела сегодня вечером, Кларенс?

– Рад сообщить, что отель заполнен на девяносто шесть процентов. Только что прибыл султан Батаара и занял президентский люкс на все лето.

– Отлично. Пожалуйста, передай ему мои наилучшие пожелания, а кроме того, его любимый бренди и сигары.

Менеджер улыбнулся и понизил голос.

– Уже сделано, сэр. И еще. Только что прибыл принц Стефано Закко ли Джиореале. Я подумал, вы захотите узнать.

– Почему он захотел остановиться здесь? Полагаю, с его-то деньгами он может выбрать любой отель.

– В свете прошлой истории с этим джентльменом я принял на себя смелость взять с него доплату.

– Он заслужил это. Отличная работа, Лоджиа. Что-нибудь еще?

– Ничего, что требует вашего внимания.

– Я вижу, отель останется в хороших руках, когда я уеду. Всего хорошего.

– Спокойной ночи, сэр.

Они развернулись и пошли к лифту. Пронзительный женский голос позади них заставил Холли подпрыгнуть.

– Холли Хэтфилд!

Обернувшись, она увидела Одри, которая когда-то была ее начальницей. И не только. Когда-то она была надежным наставником и другом.

– Что ты здесь делаешь, Холли? Хочешь соблазнить очередного богача? Ты здесь больше не работаешь, а потому нечего слоняться по холлу. Убирайся, пока я не вызвала…

Криштиану обернулся. У Одри перехватило дыхание.

– Холли со мной, – мягко заметил он. – И я владелец отеля, так что, все в порядке, не так ли, мисс… – Он взглянул на ее бэйджик. – Мисс Джонсон?

Потрясенное лицо Одри побелело, потом покраснело.

– Да, конечно. Простите, мистер Моретти. – Она попятилась назад. – Я не знала, что Холли с вами. Я… м-м-м… вернусь к моим обязанностям.

И она ретировалась. Холли и Криштиану с ребенком вошли в лифт.

– Твоя бывшая начальница, полагаю?

– Да.

– Она всегда так плохо с тобой обращалась?

Холли коротко улыбнулась.

– Нет.

– Хочешь, чтобы я ее уволил?

Холли уставилась на него, не понимая, шутил он или говорил серьезно. Однако, на всякий случай, воспротивилась:

– Нет, конечно нет. Я чувствую себя виноватой перед ней.

– Почему?

– Когда-то ты приказал ей уволить меня напрямую, не через отдел кадров, а потом дал ей таинственный конверт с выходным пособием. Она неглупа и догадалась, что мы переспали.

– Почему это должно ее волновать?

Он действительно не понимал?

– Потому что она влюблена в тебя.

– Неужели?

– Как и большинство женщин, полагаю. Даже я почти была в тебя влюблена.

Криштиану внимательно посмотрел на Холли.

– Ты была влюблена в меня?

– Ты знал, что в течение года я часто убирала в твоем пентхаусе?

Он отрицательно покачал головой.

– Когда твоя постоянная горничная Камилла болела или ей нужно было отвезти внуков в школу, я постоянно ее подменяла. Протирая пыль с твоих фотографий, я часто смотрела на твое лицо и думала, что было бы, если бы:

– Да?

Он подошел ближе и положил руку ей на голое плечо. Ее охватила дрожь. Лифт достиг нужного этажа, и дверь со звуком открылась.

– Но это было до того, как я узнала, каков ты. Теперь ничто на свете не заставит меня полюбить тебя снова.

Холли вышла из лифта с высоко поднятой головой.

– Я не знаю, что такое любовь. – Криштиану говорил вполголоса. – Однако с того момента, как впервые услышал, как ты поешь, понял, что ты особенная.

Задрожав от его короткого прикосновения, она попыталась улыбнуться.

– Спасибо. Собственно, я приехала в Нью-Йорк вся в мечтах стать всемирно известной певицей.

– Певицей?

Холли тихо рассмеялась.

– Неужели ты думаешь, что я проделала такой большой путь из Западной Вирджинии, чтобы работать горничной в твоем отеле?

– У тебя, несомненно, замечательный голос, – улыбнулся Криштиану. – Я почувствовал всем сердцем ту песню. Твой голос – первое, на что я обратил внимание. – Он скользнул взглядом по ее лицу, обнаженным плечам, пышному телу под хлопковым сарафаном. – Хочешь знать, что стало вторым?

Волна тепла прошла через нее, щеки покраснели.

– Нет.

«Может быть, он делал это не нарочно, – подумала она. – Может, для него флиртовать, как дышать». Ну, не может он по-прежнему хотеть ее. Хотя что-то в его глазах заставило ее задуматься.

Криштиану взял детское кресло и подал Холли знак идти за ним.

– Ты можешь переночевать сегодня здесь.

Смущенная, она последовала за ним в гостевую комнату, которую много раз убирала.

– Кто теперь здесь делает уборку?

– По-прежнему Камилла. Понятия не имею, кто ей помогает. – Он криво улыбнулся. – Она более осторожна, чем ты, и остается незамеченной.

Холли фыркнула.

– Всякий раз, когда я меняла эти простыни, они казались нетронутыми. Я задавалась вопросом, использовалась ли когда-нибудь эта комната.

– Представь себе, нет.

Нахмурившись, она повернулась к нему.

– Так уж и никогда?

– Ты моя первая гостья.

– А семья, друзья?

– У меня нет семьи. Когда приезжают друзья, я даю им отдельный номер.

Она подумала, что у него нет настоящего дома. В некотором роде они похожи. На мгновение их глаза встретились. Потом Холли увидела аккуратно сложенные в углу коробки.

– Мои вещи!

Она поспешила к ним и вздохнула с облегчением, когда нашла семейные фотографии, часы отца, старый бейсбольный трофей брата, музыкальную шкатулку матери. Все фотографии, деформированные и выцветшие, она нашла в тот день на берегу реки. Со слезами на глазах Холли обернулась к Криштиану.

– Все на месте. Спасибо тебе. Ты не представляешь, что это значит для меня.

– Все в порядке. – Он развернулся к выходу. – Отдыхайте.

– Ты не боишься, что ночью я попытаюсь сбежать с малышом?

Он оглянулся.

– А ты попытаешься?

Холли вспомнила неистовую радость на лице Криштиану, когда он получил результаты теста на отцовство. Она не может лишить его сына.

– Ты – отец Джека, и я не хочу причинять тебе боль.

Он расслабил плечи и обвел рукой комнату.

– Вас с ребенком обеспечили всем необходимым. Я не знаю, как вы предпочитаете спать, поэтому есть два варианта.

Действительно, в комнате стояла детская кроватка, а также специальная двуспальная кровать с выделенным местом для ребенка.

– Спасибо тебе. – Холли подарила ему улыбку. – Интересно будет использовать двуспальную кровать, это что-то новенькое. Кроватка тоже выглядит мило.

Он коротко кивнул.

– Если проголодаешься или тебе что-нибудь понадобится, просто подними трубку и набери номер. Эта экспресс-линия для стойки регистрации приоритетнее всех остальных звонков. Сотрудники сразу же ответят. До завтра.

Криштиану ушел, закрыв за собой дверь. Холли пошла в ванную. Быстро приняв горячий душ, надела мягкий толстый халат из белой махровой ткани. Потом обратилась к сыну.

– Теперь твоя очередь, малыш.

Она искупала ребенка, сменила подгузник, надела на него чистую одежду, покормила и уложила спать.

В животе заурчало, и Холли попыталась вспомнить, когда последний раз ела. Несвежее печенье в кафе с подругами. Кажется, это было сто лет назад.

Она достала телефон и написала сообщение Тесс и Лоле: «Сегодня я останусь в его пентхаусе. Он разобрался с моим домовладельцем. У меня все хорошо».

Затянув пояс на халате, она выглянула в темный коридор и решила, что Криштиану, наверное, уже спит в своей спальне. Однако, когда пробралась на кухню, увидела, что он сидит с ноутбуком в гостиной на белом диване.

Подняв глаза, он заметил ее, улыбнулся и закрыл ноутбук.

– Ты не спишь?

Криштиану, должно быть, принял душ, потому что его волосы были мокрыми, мускулистая грудь обнажена, на нем были только пижамные штаны, сидевшие так низко, что виднелись темные волосы на подтянутом животе.

У нее пересохло во рту. Пришлось поднять глаза, молясь, чтобы он не смог прочитать ее мысли. Облизывая губы, она была готова смотреть на что угодно, только не на его мощный торс и бедра.

– Я голодна.

– Ты позвонила в обслуживание номеров?

– В этом нет необходимости. Я просто поищу что-нибудь в твоем холодильнике.

Криштиану выглядел удивленным.

– Он впереди.

Но, распахнув холодильник, она, к своему разочарованию, увидела там только бутылку водки и немного оливок для мартини.

– А где еда?

– Я ничего не готовлю.

В морозилке только кубики льда. И все. Никакого мороженого. Даже замороженной брокколи, пусть и просроченной.

Кухонные шкафы тоже пустовали.

– Неужели ты никогда не перекусываешь?

– У меня насыщенная жизнь. Какой смысл владеть отелем, если не пользоваться его сервисом? Я закажу что-нибудь для тебя. – Он взял телефон. – Что ты хочешь?

Что она хочет? Двусмысленный вопрос. Пристальный взгляд Холли задержался на его широких плечах, сильных руках, мускулистой груди с темными волосами. Под тонкой трикотажной тканью брюк угадывались контуры мощных бедер. Он поймал ее взгляд и улыбнулся.

«Быстро скажи что-нибудь умное, отвлеки его!» – отчаянно призывала себя она.

– Что ты посоветуешь?

Нет!

Его глаза заблестели.

– Ты правда хочешь это услышать?

Ее сердце сильно заколотилось.

– Чизбургер и картошку фри. Ах да, еще клубничный коктейль.

Чувственные губы Криштиану изогнулись, будто он точно знал, что с ней происходит, о чем она думает, где витает. Холли вдруг испугалась встретиться с ним даже взглядом. Он быстро отдал распоряжение насчет ужина и повесил трубку.

– Ваш ужин доставят сюда через девять минут. Холли недоверчиво посмотрела на него.

– Девять минут? Это невозможно.

– Я знаю все про обслуживание, а ты?

– Мои родители рассказывали страшные истории про обслуживание номеров. Холодная еда, маленькие порции, без кетчупа. И все это очень дорого.

– Давай проверим. – Он приподнял бровь. – Заключим дружеское пари.

– Какого рода пари?

Он присел на диван и указал на место рядом с собой.

Она нерешительно села с краю и, вдруг осознав, что под халатом на ней ничего нет, нервно затянула туже пояс.

– Если твою еду принесут через семь минут и сорок восемь секунд, я выиграл. Если нет – победила ты.

– На что спорим?

Его глаза мерцали.

– Утром я приготовлю тебе завтрак.

Она фыркнула.

– Хлопья?

Криштиану покачал головой.

– Яйца с беконом. Бельгийские вафли. Все, что захочешь.

Она была впечатлена.

– Но ты ведь ненавидишь готовить.

– Мне и не придется.

– Почему?

– Потому что я не собираюсь проигрывать.

Этот мужчина очень самоуверен.

– А если выиграешь ты, что должна буду сделать я?

Его темные глаза опасно заблестели.

– Я хочу поцелуй.

Волна желания прошла по ее телу, губы защипало в ожидании.

– Что?

– Ты меня услышала.

Холли не могла рисковать, делая такую ставку. Она ненавидит его. Или нет? Уже нет. Но она наверняка не хочет, чтобы он ее поцеловал. Неужели? Ладно, может, и хочет, тем не менее точно знает, что это приведет к катастрофе. И тело, и мозг с этим согласны. Она не имеет права позволять ему целовать себя снова.

– Почему ты хочешь поцеловать меня?

– А почему бы нет?

Ему скучно? Или просто пытается сбить ее с толку, установить над ней свою власть?

– Нет, спасибо. Я не играю в азартные игры.

– Да, конечно. Но если откажешься от пари, значит, признаешь, что ошибаешься. – Он придвинулся ближе, достаточно близко, чтобы дотронуться до нее. – А я, соответственно, прав.

Ее сердце готово было выпрыгнуть из груди.

– Насчет обслуживания номеров?

– Насчет всего. – Он почти коснулся губами ее щеки.

Она задрожала от его близости. Только потом до нее дошла двусмысленность последней фразы.

– Я не признаю ничего подобного. – Она резко отстранилась, и от этого движения халат распахнулся, обнажив бедро. С пылающими щеками она снова запахнулась.

– Тогда принимай условия пари.

– Отлично. Я буду наслаждаться завтраком, приготовленным тобой. Однако в дополнение хотела бы, чтобы то, что мне принесут, стало лучшим чизбургером, картошкой фри и коктейлем, которые я когда-либо пробовала.

– Так и будет, – без колебаний пообещал он и протянул руку. Замешкавшись на мгновение, она пожала ее так быстро, как только могла, отчаянно игнорируя реакцию тела на это короткое прикосновение.

Ровно через пять минут и четыре секунды поднос с едой уже стоял перед ней на журнальном столике. В воздухе разносился невероятный запах горячей картошки фри.

Впрочем, Холли заранее знала, что проиграет.

Поцелуй.

Она прижала руку ко лбу. Как ей вообще пришло на ум согласиться на это пари? Как можно было так сглупить? Криштиану всегда заказывает еду в номер и, естественно, знает, сколько времени занимает приготовление пищи, насколько хороша еда!

Неужели она хотела проиграть пари, чтобы он ее поцеловал?

На вопрос Холли не хотела отвечать даже самой себе.

Когда официант ушел, Криштиану взглянул на нее.

– Не смотри так испуганно.

– А я и не боюсь, – солгала она.

– Да ладно, ты напугана до смерти. – Он поднял серебряную крышку с подноса. – Думаешь, я собираюсь поцеловать тебя сейчас, а потом изнасиловать, например, у той стены?

В голове у Холли сразу же возникли соответствующие образы, и она не смогла ничего ответить.

– Почему бы тебе не попробовать, – предложил он.

Ее сердце почти остановилось, губы приоткрылись. Она посмотрела на него.

Он протянул ей картошку фри.

– Пробуй. Это лучшее из того, что ты ела.

Заприметив вызов в его глазах, она взяла картофельную палочку, облизала ее от соли и целиком засунула в рот. Сразу стало жарко, солено и вкусно, Холли невольно издала стон удовольствия.

– Так вкусно.

Криштиану закашлялся, его лицо напряглось. Прочистив горло, он встал с дивана.

– Я уйду, не буду тебе мешать наслаждаться едой.

– Подожди. Я еще не попробовала остальное. Но прежде чем взяла чизбургер, она уже знала, что тот будет вкуснее всего, что она ела. Откусив большой кусок, Холли облизала с губ кетчуп и горчицу и запила все это молочным коктейлем из свежей клубники с ванильным мороженым, настолько густым, что пришлось приложить усилия, чтобы высосать его через соломинку.

Наконец она подняла глаза, признав поражение.

– Хорошо, ты выиграл.

Ее голос прервался, когда она увидела его взгляд, голодный и жесткий, темный и дикий. Сжав кулаки, он сделал шаг навстречу, и в ее голове промелькнули слова насчет изнасилования у стены. Холли отпрянула, увидев огонь в его глазах.

– Нет.

Короткое слово встало между ними как преграда.

Через мгновение выражение его лица вновь стало обычным.

– Спокойной ночи. – Криштиану поспешил по коридору в свою спальню.

Холли, оставшись в одиночестве, сидела на диване и переживала то, что произошло.

«Ничего ведь не случилось. – Она пыталась успокоить дыхание. – Совсем ничего».

Она механически доела еду. Все мысли были о том, как сильно она хотела его в тот момент.

До ночи с Криштиану у Холли было всего несколько поцелуев с парнями в средней школе, вот и весь сексуальный опыт.

И вот он хочет поцеловать ее. Жениться на ней. Она совершенно ему не подходит.

Поднявшись с дивана, она побрела в гостевую комнату, где спокойно спал Джек. Казалось, она не сомкнет глаз. Тем не менее Холли уснула и за ночь просыпалась только раз, чтобы покормить сына. Когда малыш разбудил ее в следующий раз, в комнате стало совсем светло. Она села в кровати, шокированная тем, что впервые за столько времени так хорошо выспалась. Как такое могло случиться?

– Доброе утро, милый. – Холли улыбнулась сыну. Через некоторое время мать с ребенком вышла в гостиную, одетая в розовый хлопковый сарафан и сандалии. Малыш был в ползунках и синих трикотажных шортах. Она застыла на месте, увидев Криштиану у кухонной стойки. Ее щеки покраснели от воспоминаний о прошлой ночи.

Почему – непонятно.

Ничего же не случилось.

– Доброе утро. – Криштиану опустил газету. – Надеюсь, вы хорошо спали?

Его красивое лицо было вежливым, темные глаза – спокойными. Он выглядел не так, как прошлой ночью. Она задрожала.

– Холли?

Она вздрогнула.

– Я хорошо выспалась. Спасибо тебе.

Холли ждала, когда он ее поцелует. Ей уже хотелось заплатить этот долг.

«Всего лишь поцелуй, – убеждала она себя. – Смотри, сама в это не поверь».

– Присаживайся.

– Благодарю. – Сев на один из высоких барных стульев и поместив ребенка на колени, она с удивлением смотрела, как он наливает ей чашку дымящегося горячего кофе.

– Ты приготовил кофе?

– Обслуживание номеров. – Он кивнул на поднос. – Есть сливки и сахар.

– Спасибо. – Она добавила и того и другого. – Хочешь подержать ребенка?

Криштиану заколебался, глядя на пухлого трехмесячного малыша.

– Может быть, позже. Я заказал тебе завтрак час назад. Возможно, все остыло.

Криштиану вернулся к газете.

– Благодарю. – Холли совсем не хотела есть.

– Ты читаешь по-итальянски.

Он не поднял на нее взгляда.

– Да.

– На бумаге, не на планшете.

– И что?

– Это так старомодно.

Он не ответил. Казалось, едва ее замечал, в то время как ее руки дрожали оттого, что она так близко к нему. Может быть, он уже забыл о поцелуе и женитьбе?

Холли посадила ребенка в новый манеж с игрушками и почувствовала взгляд Криштиану, когда подошла к тележке взять вафли с беконом.

– Могу я спросить тебя кое о чем?

– О чем именно?

– Почему ты вчера отказалась от моего предложения руки и сердца?

Она взглянула на него.

– Я говорила тебе.

– Что мы ненавидим друг друга. Помню, как не помнить. Это так забавно. Я, правда, всегда думал, если когда-нибудь попрошу женщину выйти за меня замуж, реакция будет немного иной.

– Но ты не просил. Ты приказал. И, мне кажется, до конца не осознаешь, что такое семья.

– Как ты можешь говорить такое?

Холли села на барный стул и взглянула на городской пейзаж и яркое голубое небо.

– Мои родители поженились сразу после окончания школы. Они постоянно ссорились, но никогда не собирались разводиться. Мы были одной семьей. А семья – это быть вместе, несмотря ни на что. После того как они умерли, я стала мечтать о том, чтобы завести собственную семью. Обрести родного человека.

– Вот почему ты все еще оставалась девственницей, когда мы встретились. Ждала мужчину, которому могла бы вверить свою жизнь.

Она кивнула, не в силах встретиться с ним взглядом, готовясь услышать циничные, насмешливые слова. А он неожиданно тихо заметил:

– Я разрушил твои планы, соблазнив тебя.

Холли, наконец, бросила на него взгляд. Потом посмотрела на ребенка, тянувшего пухлые ручки к игрушке. С дрожащей улыбкой она покачала головой.

– Как я могу винить тебя, если та ночь подарила мне сына. То, что случилось, – не только твоя, но и моя вина. Если бы я действительно хотела замуж, не позволила бы тебе или кому-то еще сбить меня с пути. И не важно, насколько сильно я тебя хотела. Даже тогда я понимала, что никогда не смогу стать для тебя больше, чем девушка на одну ночь.

– Ошибаешься. Ты всегда значила для меня больше, чем девушка на ночь.

– Значит, поэтому ты меня уволил, выкинул из отеля? – Она улыбнулась. – Просто хотел проводить со мной больше времени.

– Ты была наемным работником. Девственницей. Но с того момента, как впервые услышал твое пение, увидел тебя встряхивающей мои простыни, я так сильно захотел тебя, что разом нарушил все правила.

– Ты знал, что я девственница?

– Я понял это, когда поцеловал тебя. Но все равно не смог удержаться. И как только овладел тобой, сразу захотел большего.

– Тогда почему ты отослал меня?

Их взгляды встретились.

– Я боялся, что тебе понадобятся отношения, обязательства.

– Нет.

– Нет, понимаю. Однако теперь это нужно мне. Я хочу дать сыну дом, быть одной семьей. – Наклонившись к ней, он взял обе ее руки в свои. – Я прошу тебя выйти за меня замуж.

На мгновение Холли поддалась искушению, потом медленно покачала головой.

– Почему, – недоумевал он.

– Брак по расчету? Как это вообще возможно?

– Я никогда не говорил, что это будет брак по расчету. – Его черные глаза пронзили ее. – Наш брак будет настоящим, Холли.

У нее перехватило дыхание, она отодвинула тарелку. Взглянула на красавца-мужчину, сидевшего перед ней, окинула взором роскошный пентхаус.

– За тебя замуж пойдет любая женщина. Почему бы тебе не подождать кого-то, кого ты полюбишь и кто полюбит тебя?

– Мне тридцать пять лет, и я никогда никого не любил. Не думаю, что способен на это, – Криштиану посмотрел на Джека, – до того дня, когда узнал, что у меня есть сын.

Холли почувствовала, как сжалось сердце. К Джеку они испытывают похожие чувства.

– Мой долг – защитить вас обоих. Дать вам дом. Мое имя. Я предлагаю тебе мою преданность, Холли. На всю жизнь.

– Твою преданность, значит.

Криштиану посмотрел на нее.

– Я буду защищать сына, чего бы это мне ни стоило.

Его слова звучали странно, будто это было предупреждение. Но это не имело смысла. Зачем ему предупреждать, что он намеревается защищать сына?

Да, он предлагает ей все, о чем только можно мечтать, а она тем не менее колеблется.

– Ты просишь меня навсегда отказаться от любви и надежды ее испытать.

– Ты когда-нибудь была влюблена?

– Нет, – вынуждена была признать она.

– Тогда как ты можешь нуждаться в том, чего у тебя никогда не было?

Его слова казались разумными.

– Брак подразумевает верность.

– Так и будет.

У нее перехватило дыхание. Кто бы мог ожидать от Криштиану Моретти, знаменитого плейбоя-миллиардера, любви и верности?! Невозможно поверить.

– Ты хорошо подумал? Больше никаких русских супермоделей?

– Ты недооцениваешь меня. Когда, наконец, ты взглянешь правде в лицо?

– Какой правде?

Его взгляд пронзил ее насквозь.

– Я хочу только тебя.

Ее сердце заколотилось. Год назад он бросил ее, и она думала, что совершила худшую ошибку в своей жизни, боролась за существование свое и своего ребенка. Безопасность и защита, предлагаемые Криштиану, похожи на сказку.

На кону ее сердце. Их брак станет своего рода партнерством, естественно, не без страсти. Но это явно брак не по любви.

Сможет ли она принять такое? Ведь это на всю оставшуюся жизнь.

Или ее сердце усохнет и умрет?

В пентхаусе воцарилась тишина. Холли чувствовала, как теплое утреннее солнце касается кожи, слышала собственное дыхание. Потом Криштиану подошел и положил руки ей на плечи. Его темные глаза горели огнем.

– И еще кое-что – перед тем как ты примешь решение.

Заключив в объятиях, он поцеловал ее.

Глава 4

Его губы были горячими и страстными, оставляя огненные следы на теле и в душе Холли. Этот поцелуй отличался от голодных требовательных поцелуев страсти их первой ночи. На этот раз Криштиану соблазнял, а не брал силой.

Он запустил пальцы в ее темные волосы, медленно поглаживая ее обнаженные плечи, спину. Дрожь желания пронзила Холли. Она не смогла устоять перед его объятиями, нежностью, словами, сказанными шепотом.

У нее закружилась голова. Она чувствовала силу его возбуждения сквозь тонкие пижамные штаны, обхватила его за плечи так сильно, будто он последнее надежное пристанище в этом зыбком мире. Сладкий поцелуй – единственная объективная реальность, которую она ощущала в данный момент.

Его объятия стали более откровенными, руки гладили ее, горячие требовательные губы разжигали сильный огонь. Холли теснее прижалась к Криштиану. Ощутив приятную тяжесть его тела, жесткие мускулы груди, она бы сделала все, что угодно, лишь бы только продлить этот момент. Вечно.

– Скажи, что выйдешь за меня, – шептал он. – Скажи это.

– Да, – задохнувшись, пообещала она.

– Ты не передумаешь?

Она отрицательно покачала головой.

– Этого я хочу больше всего. Верность. Семья. Дом.

– И этого. – Криштиану поцеловал ее, и она сгорела в огне, оставив вместо себя лишь горсть пепла.

Ему было необходимо овладеть ею. Прямо сейчас. Казалось, если он этого не сделает, просто взорвется.

– Ты сделала меня таким счастливым, дорогая. – Он поцеловал ее лоб, щеки, сладкие пьянящие губы и поднял ее на руки, намереваясь отнести в спальню.

Как вдруг захныкал малыш, и момент был упущен.

– Джек! – воскликнула Холли.

Поглядев друг на друга, оба улыбнулись. Криштиану позволил ей встать с дивана.

Она поспешила подхватить Джека из манежа. Оказавшись на руках у матери, ребенок немедленно успокоился.

Сердце Криштиану забилось сильнее, когда он посмотрел на своего маленького пухлощекого сына, которого держала любящая мать, его сексуальная невеста. Он дотронулся до мягких волос малыша, заглянул в глаза Холли, и его поглотил шквал эмоций.

Это уже чересчур. Он резко отвернулся.

– Мы слишком долго сидим здесь. Нужно купить тебе обручальное кольцо.

– В этом нет необходимости.

– Но это надо сделать. И наша свадьба должна быть организована очень быстро, прежде чем я уеду в Италию.

– Когда ты уезжаешь?

– Завтра вечером.

– Так скоро!

– Мне нужно заехать в отель в Риме, а еще проследить за подготовкой к открытию нового отеля на побережье Амальфи, которое состоится уже в следующем месяце.

– Как долго тебя не будет?

– Не имеет значения, поскольку вы оба поедете со мной.

Глаза Холли округлились.

– Ты намерен взять меня и Джека в Италию?

– А в чем проблема?

– У меня нет паспорта.

– Мы организуем все сегодня после того, как заедем в ювелирный магазин и подадим заявление на бракосочетание.

– Ты хочешь, чтобы мы поженились в Италии?

– Это займет слишком много времени. Там сложные законы.

Она открыла рот от удивления.

– Мы поженимся до отъезда?

– Да.

– Свадьба? Через два дня?

– Завтра.

Холли была шокирована. Подойдя к ней, Криштиану обнял и поцеловал ее.

– Все будет идеально, клянусь.

– Хорошо. – Она была ошеломлена. – Поверю тебе на слово. Ведь ты победил в споре.

Он улыбнулся.

– Пойду переоденусь. Мы уезжаем через пять минут.

Холли рассмеялась.

– Ты уверен?

Он нахмурился.

– Что смешного? Я очень занятой человек, и у меня все распланировано заранее.

– Больше нет, – хихикнула она. – Теперь у тебя есть ребенок.

Она права. Только через час они покинули пентхаус. Ребенка нужно было покормить, потом он плакал, потом срыгнул на свою одежду, пришлось его переодеть. Потом еще немного поплакал. Потом пришлось сменить подгузник.

Криштиану был впечатлен бесконечным терпением Холли. Он бы и понятия не имел, что делать.

Наконец они вышли на свежий воздух. По тротуарам нескончаемым потоком шли туристы, менеджеры в офисных костюмах, на тележках продавали все на свете, от хот-догов до кексов и фалафеля. Летнее утро выдалось теплым и свежим, солнечный свет окрашивал золотом улицы Нью-Йорка.

Но самое яркое свечение излучала Холли, которая везла ребенка в новой дорогой коляске.

– Кстати, спасибо тебе за это. – Она кивнула на коляску.

– Джеку удобно?

– Взгляни на него.

Посмотрев, Криштиану лично убедился, что ребенок уютно устроился в коляске и даже улыбался.

Его сердце растаяло, когда сын потянул к нему пухлые ручки.

Подъехал черный внедорожник с тонированными стеклами. Мэтьюс был за рулем, а Лютер, телохранитель, сидел рядом с ним на переднем сиденье.

– Куда направляемся, сэр? – Мэтьюс улыбнулся Холли и ребенку.

– В городскую администрацию.

Через час они уже заполнили все бумаги. Криштиану выдохнул. На шаг ближе к цели. Через двадцать четыре часа они будут вместе навсегда. Он даст Джеку свою фамилию. И не только Джеку.

Его глаза остановились на Холли. Ему не терпелось овладеть ею в постели. Сегодня вечером. А лучше сразу после обеда. А может быть, после свадьбы, во время брачной ночи, как когда-то мечтала Холли? Сможет ли он дождаться завтрашнего дня, когда она станет его законной женой?

Нет.

– Куда теперь, сэр?

Криштиану назвал адрес эксклюзивного ювелирного магазина на Пятой авеню и взглянул на Холли, желая увидеть ее одобрение, но ее внимание было поглощено ребенком.

Когда они прибыли, Холли уставилась широко раскрытыми глазами на роскошь вокруг себя.

Криштиану улыбнулся.

– Я уже знаю, чего хочу.

– Да, ты дал это понять. – Ее щеки порозовели.

Он посмотрел на ее губы и не смог больше сдерживаться. Не заботясь о внимании окружающих, притянул ее к себе и крепко поцеловал. Поцелуй был долгий, вокруг раздавался шепот, романтические вздохи, раздраженное ворчание женщин, выговаривавших своим мужчинам, почему те не целовали их на людях.

Криштиану, наконец отстранившись, посмотрел в ослепительные глаза Холли и дотронулся до ее нижней губы.

– Скоро, – прошептал он. – Очень скоро.

Холли втянула в себя воздух, будто находилась в трансе. Сделав шаг, чуть не споткнулась, и он, чувствуя прилив мужского удовлетворения, поддержал ее.

Он уже точно знал, какое кольцо купит: с самым большим бриллиантом, который только найдется в магазине. Может быть, Холли и не волнуют предметы роскоши, например обслуживание номеров, но каждая женщина мечтает о потрясающем обручальном кольце. И у Холли будет самое лучшее.

Лицо управляющего магазином при виде Криштиану просияло: тот никогда не покупал кольца, хотя постоянно приобретал дорогие браслеты и ожерелья для своих многочисленных любовниц. Управляющий провел их в отдельное помещение, где разложил кольца на черном бархатном подносе.

– Что бы леди хотела посмотреть в первую очередь? – промурлыкал он.

– Какое, на ваш взгляд, из них самое лучшее? – спросил Криштиану.

С одобрительной улыбкой управляющий указал в центр подноса, на платиновое кольцо с огромным бриллиантом.

Криштиану кивнул.

– Да, это.

И удивился, заметив, как нахмурилась Холли.

– Но камень желтый.

– Особый вид бриллианта, очень редкий и красивый, – заметил управляющий. – Для редкой и красивой женщины.

Глядя на него, Холли разразилась смехом.

– А я уж подумала, раз камень пожелтел, значит, получим скидку.

На лице управляющего застыла улыбка.

– Это самый роскошный из бриллиантов, и цена соизмерима с его красотой.

– Примерь, – предложил Криштиану.

Закусив губу, Холли позволила кольцу скользнуть на палец и посмотрела на него расширенными глазами. Желтый алмаз прямоугольной формы был настолько огромен, что закрывал не только безымянный, но и два соседних пальца.

– Двадцать с половиной карат, – благоговейно пробормотал управляющий.

Ее рука заметно задрожала, она внезапно сняла кольцо и положила обратно на черный бархатный поднос.

– Тебе не нравится? – Криштиану был в замешательстве.

Холли покачала головой.

– Оно такое тяжелое. И я могу поцарапать им ребенка.

– Поцарапать ребенка?

Любая другая женщина схватила бы это кольцо за миллион долларов и долго бы его благодарила.

– Мне бы не хотелось выколоть кому-нибудь глаз этой штукой. Мы ведь собираемся завтра пожениться, зачем нам обручальное кольцо? Это выглядит глупо.

Управляющий стоял как громом пораженный. Криштиану, нахмурившись, повернулся к ней.

– Ты не хочешь кольцо?

Она вложила свою руку в его руку.

– Я бы предпочла просто золотое обручальное колечко.

Теперь он действительно запутался.

– Разве бриллиант не символизирует вечную преданность? Именно так, как ты всегда хотела?

– Да-да, – энергично закивал управляющий.

– Не для меня. – Она переплела свои пальцы с его. – У моих родителей были золотые кольца. Мне не нужны ни большой бриллиант, ни роскошная свадьба. Меня волнует надежность и безопасность, моя и ребенка.

Ее большие карие глаза были словно озера, в которых можно утонуть. Криштиану не мог с ней спорить и повернулся к управляющему.

– Вы слышали, что сказала леди. Дайте ей то, что она хочет.

Управляющий сник, продажа кольца за миллион долларов не состоялась. Правда, он вспомнил, что столь богатый человек, как Криштиану, наверняка будет покупать и другие драгоценности для своей жены, и воспрял духом.

– У нас это тоже есть.

Десять минут спустя Криштиану вышел из ювелирного магазина в сопровождении своей красивой невесты, у нее в руках был пакетик с двумя золотыми обручальными кольцами.

Глупо покупать огромное кольцо с бриллиантом? Он до сих пор удивлялся. Воистину, Холли – одна на миллион. Но, видя ее улыбку, он радовался, что позволил ей сделать по-своему.

У него был еще один сюрприз для нее.

– Теперь нам нужно купить тебе одежду. Пришлось постараться, чтобы все устроить.

Холли выглядела озадаченной, глядя на свой выцветший розовый сарафан и слегка потертые сандалии.

– Зачем? Что в этом плохого?

– Тебе понадобится свадебное платье. А приданое купим в Риме.

Она заставила себя рассмеяться.

– Приданое?

На мгновение он почувствовал себя старомодным.

– А как еще назвать обновление гардероба для невесты?

– Это самая глупая вещь, которую я когда-либо слышала. Зачем мне новая одежда, чтобы стать женой?

– Потому что ты будешь моей женой. У людей существуют определенные ожидания.

– Какие ожидания?

– Я владелец двадцати двух роскошных отелей по всему миру. Моя жена будет владеть всем наравне со мной. Поэтому тебе нужна новая одежда.

– Сексуальная и дорогая?

– Стильная и изысканная. – Он медленно провел кончиками пальцев по ткани ее платья, грубой и полинявшей от многочисленных стирок. – Одежда моей жены не может выглядеть так, будто ее приобрели в секонд-хенде. Что подумают мои акционеры?

– Что я бережлива и не стремлюсь к внешнему блеску, – заметила она лукаво.

Он фыркнул.

– Дома ты можешь носить все, что угодно. Мне нравится, как ты выглядишь во всем. Ну, или вообще без ничего.

Криштиану почувствовал ее дрожь и собственное возбуждение. Ему пришлось бороться с желанием схватить ее, целовать снова и снова. Он пообещал себе, что скоро это произойдет. Сегодня вечером.

Он откинулся на мягкое кожаное сиденье внедорожника.

– Понадобится одежда для мероприятий, где тебя будут фотографировать, и ты будешь появляться в газетах как символ бренда моей компании.

– Я к этому не готова.

– Тем не менее так будет. – Он с любопытством склонил голову. – Большинство женщин не возражали бы против нового гардероба.

Вдруг внедорожник остановился. Холли нахмурилась.

– Что мы…

И открыла рот, когда увидела сюрприз Криштиану.

Глава 5

Холли стояла перед большим зеркалом, поворачиваясь и рассматривая себя со всех сторон. Атласное свадебное платье было обманчиво простым, но удивительно хорошо сидело на ее фигуре, немного расплывшейся после беременности.

– Вот оно! – воскликнула Лола. – То самое платье!

– Все идеально, – мечтательно сказала Тесс. – Ты похожа на принцессу.

Холли была потрясена, увидев, что Лола и Тесс ждут ее перед роскошным свадебным магазином на Пятой авеню. Пораженная, она в шоке уставилась на Криштиану.

– Что ты… как ты это сделал?

Он улыбнулся.

– Твои подруги этим утром осаждали стойку регистрации отеля, опасаясь, что я похитил тебя, ведь ты не реагировала на их сообщения.

– О-о-о… – смущенно протянула Холли.

Она выключила телефон прошлой ночью и забыла включить.

– Я сказал им, чтобы сами пришли к тебе. Они хотели помочь выбрать свадебное платье, если ты не против.

– Ты серьезно?

– А потом вы пойдете на спа-процедуры.

Она просияла, но потом радость угасла.

– А кто присмотрит за Джеком?

– Я заберу его домой.

– Разве ты умеешь с ним обращаться?

– Я управляю компанией стоимостью миллиард долларов, Холли. Думаю, я смогу несколько часов присмотреть за собственным сыном.

Холли была вынуждена неохотно согласиться. Поцеловав Джека в пухлую щечку, она вылезла из внедорожника и с тревогой обернулась.

– Я вернусь через два часа.

– Можешь отсутствовать весь день. Наслаждайся. Все будет хорошо. – Потянувшись к ней, он запечатлел на ее губах поцелуй, от которого ее колени задрожали, и улыбнулся. – Хорошо повеселись.

И, на удивление, у Холли это получилось. Тем более что Криштиану уже завоевал сердца ее подруг.

Тесс восхитилась его требованием жениться немедленно.

– Это так романтично, будто побег! А потом он повезет тебя в Италию! Так романтично!

Лоле понравилось, что Криштиану дал им карт-бланш на любые расходы, в том числе и наряды для подружек невесты, включая туфли.

Менеджер магазина уговорил Холли купить белые туфли на высоких каблуках, элегантную вуаль и свадебное белье, при виде которого она покраснела. Когда все покупки были упакованы и отправлены в пентхаус, женщины пошли в спа-салон.

– Вот это жизнь, – вздохнула Тесс, в то время как ей делали педикюр.

– Кто наблюдает за Эсме, Тесс?

Рыжая виновато улыбнулась.

– Мой кузен. Не поймите меня неправильно, я люблю моего ребенка. Но сейчас чувствую себя как в отпуске.

– Да. – Лола взяла с серебряного подноса клубнику, покрытую шоколадом. – Этот твой жених не так уж и плох.

Холли фыркнула:

– Вы так говорите просто потому, что он не пожалел денег на наряды подружек невесты.

– Я хочу, чтобы день вашей свадьбы стал идеальным, – скромно отозвалась Лола, прижимая к себе сумку, в которой лежали туфли за тысячу долларов.

– Ей не нужны его деньги. – Тесс повернулась к Холли, ее глаза заблестели. – Любовь свела вас вместе. Чистая, настоящая любовь. Это единственная причина, по которой стоит выходить замуж.

– М-м-м…

Холли почувствовала себя неловко. Они собираются жениться, чтобы ребенок жил в полной семье. Ей не хотелось разочаровывать Тесс, которая смотрела на нее мечтательным счастливым взглядом.

– Отец твоего ребенка отреагировал так, как я и предполагала. Как только узнал о Джеке, сразу понял, что любит тебя, и умолял выйти за него замуж. Кто знает, может, отец моего ребенка сделает то же самое.

– Забудь уже. – Лола закатила глаза. – Он никогда не вернется, Тэсс.

Рыжая втянула в себя воздух, будто собиралась заплакать.

– Мы этого не знаем, – сочувственно заметила Холли.

Она понимала раздражение Лолы. Тесс постоянно говорила о мужчине, который соблазнил ее и исчез. У нее бесконечное множество причин того, почему он не вернулся. Смешные причины. Например, его самолет потерпел крушение на необитаемом острове, или его похитили в Антарктиде, или у него развилась амнезия.

В душе Холли соглашалась с Лолой. Парень оказался негодяем и исчез навсегда. Но сказать об этом Тесс равносильно тому, чтобы пнуть щенка.

Холли сочувственно улыбнулась рыжеволосой подруге.

– Все бывает, Тесс. Он может вернуться.

Тесс благодарно улыбнулась.

– Ты так думаешь?

– Перестань ее подбадривать, – огрызнулась Лола. В отличие от остальных, она никогда не рассказывала об отце своего ребенка. – Потом будет только хуже.

– Тише. – Холли повернулась к Тесс: – Он, как там его зовут?

– Стефано. – Тесс покраснела. – Я не спросила его фамилию.

– Стефано. – Где-то Холли уже слышала это имя. Она попыталась вспомнить, но сдалась. – Может быть, он уже направляется к тебе.

– Очень мило, – бросила Лола из соседнего кресла. – Ты должна включить в брачный договор обязательный пункт о регулярных спа-процедурах.

– Куда включить?

– В брачный договор.

– Криштиану не говорил об этом.

– Еще скажет. Поверь мне. Богачи всегда заботятся о себе. Внимательно прочитай, прежде чем подписывать.

– Брачный договор? Это глупо, – сказала Холли в полусне, так как педикюрша массировала ее ступни. – Брак – это навсегда.

Два часа спустя она вошла в вестибюль отеля, чувствуя себя отдохнувшей и расслабленной. Впервые с того момента, как Криштиану лишил ее девственности и выгнал из отеля, она чувствовала себя счастливой.

Криштиану все организовал.

Он так отличается от эгоистичного, высокомерного ублюдка, каким она его считала. Купил ей золотое обручальное кольцо, а не то, с огромным бриллиантом. Пригласил в спа ее подруг. И ни разу не заговорил о брачном контракте. А сейчас заботится о ребенке.

– Холли!

Она обернулась, и все хорошее, что о нем думала, рассеялось как дым. Криштиану шел по холлу с портфелем, Лютер следовал за ним. Подойдя, он поцеловал ее в щеку.

– Хорошо провела время?

– Да. А где Джек? – воскликнула Холли с нарастающей паникой.

Криштиану тихо рассмеялся.

– Наверху. В безопасности. В самых надежных руках.

– Почему он не с тобой?

– Я должен попасть в офис моего адвоката, чтобы забрать брачный договор.

– Что?

На его красивом лице застыло замешательство.

– Брачный договор. Нам нужно его подписать. Холли напряглась. Отвернувшись, нажала кнопку лифта несколько раз. Когда лифт, наконец, приехал, она ринулась внутрь. Нахмурившись, он последовал за ней.

– Ты спешишь?

– Как ты можешь спрашивать меня об этом? – Она отчаянно пыталась нажать кнопку пентхауса, но это не срабатывало, пока он не приложил палец к кнопке, и после этого дверь лифта закрылась.

– Ты расстроена по поводу брачного контракта? Но ты ведь не думала, что я женюсь на тебе без него, подвергая себя риску потерять половину состояния в соответствии с законами штата.

Она повернулась к нему.

– Думаешь, меня волнуют деньги?

Он взглянул на нее:

– Все заботятся о деньгах.

– Ты оставил нашего сына непонятно с кем.

Плечи Криштиану расслабились.

– Вряд ли я смог бы его взять к адвокату. Но не нужно беспокоиться. Он на попечении лучшей в городе няни.

Холли поняла, что оказалась дурой, доверив ему ребенка. Даже на несколько часов. Опасения оправдались. Еще до того, как открылся лифт на верхнем этаже, она услышала, как плачет ребенок.

И никто не пытается его утешить.

Холли бросилась к двери.

– Какой же это дом, если я даже не могу открыть собственную дверь? – возмутилась она.

Криштиану молча открыл дверь своим отпечатком пальца, и она бросилась мимо него. Плач доносился из комнаты для гостей. Холли помчалась туда, однако пожилая женщина в форме преградила ей путь.

– Уйдите с дороги. – Холли оттолкнула ее.

Взяв из кроватки рыдающего младенца, она прижала его к сердцу, шепча ласковые слова. Вопли стихли. Холли дала ему грудь, и малыш полностью успокоился.

– Вы совершаете ошибку. – Няня бесстрастно наблюдала с порога. – Если уступите требованиям ребенка сейчас, навсегда станете его рабом. Единственный путь к спокойствию – кормление по часам. Вы должны дать ему выплакаться, мадам.

– Выплакаться? – Холли произнесла ругательство, которое слышала от отца.

Женщина побледнела.

– Меня нанял сам господин Моретти. Я работала с детьми принцев и королей и не собираюсь сносить ваши оскорбления.

– Убирайтесь.

– Я не собираюсь выполнять приказы.

Голос Холли стал пронзительным.

– Вон!

– Делайте, как она говорит, – тихо попросил Криштиану, и его темные глаза грозно сверкнули.

– Хорошо, – сухо согласилась няня. – Но я рассчитываю на полную оплату.

– Вам заплатят. Однако на рекомендации не рассчитывайте.

Возмущенная няня ушла. Криштиану подошел к Холли и положил руку ей на плечо.

– Прости меня. Ее мне рекомендовали.

Холли глубоко вздохнула. Ей пришлось приложить усилия, чтобы голос звучал спокойно.

– У тебя нет опыта общения с детьми.

– Мне сказали, что она лучшая в Нью-Йорке.

– Лучшая? Он был голоден, а она сознательно не давала ему есть. Как я могу доверять тебе после этого? Ты убедил меня уйти и оставить ребенка на твоем попечении. Твоем, Криштиану, не постороннего человека.

Впервые он выглядел неуверенным.

– Я уже говорил. Мне нужно было кое-что сделать.

– Да, следить за сыном! Сыном, о котором ты решил заботиться так, что и совместной опеки тебе недостаточно, тебе нужен брак и совместное проживание! Ты хотел стать настоящим отцом ребенку. Все это ложь.

– Нет.

– Тогда почему ты сразу бросил его?

– Я его не бросал!

– Если ты на самом деле не хочешь его воспитывать, зачем все это?

– Ты нелогична.

Холли глубоко вздохнула.

– Если хочешь, чтобы мы жили с тобой, чтобы я рискнула завтра выйти за тебя замуж, я установлю некоторые правила.

Он посмотрел на нее с недоверием.

– Ты установишь правила?

– Да. Если хочешь, мы даже впишем их в твой брачный контракт. Чтобы все было официально.

– Хорошо. – Он сверкал глазами. – Расскажи про эти нелепые правила.

– Первое. Ты перестанешь бояться ребенка.

– Бояться? Я ничего не боюсь!

– Ты научишься быть отцом Джеку. Научишься держать его, менять ему подгузник, кормить из бутылочки и укладывать спать.

Он помрачнел. На мгновение она решила, что он откажется. Но он заявил:

– Продолжай.

– Второе. Мы будем проводить время всей семьей. Ты будешь присоединяться к нам, по крайней мере, один раз в день, независимо от того, насколько занят своим бизнесом.

– Я не собираюсь пренебрегать тобой и Джеком. Зачем тебе это в брачном договоре?

Холли уверенно посмотрела на него.

– Я не собираюсь разводиться с тобой и забирать половину состояния. Но, как ни странно, ты все равно хочешь, чтобы это было отражено в контракте.

Он сильно, до боли сжал зубы.

– Прекрасно.

– Я предпочитаю ужин, но, если тебе нужно работать допоздна, завтрак или обед тоже подойдут.

– Что-нибудь еще?

Холли взглянула на маленького сына, который уже заснул у нее на руках. Она думала о своих надеждах, мечтах. Только одно действительно имело значение.

– В-третьих, ты будешь любить его и защищать всю жизнь. Как и я.

В гостевой спальне воцарилась тишина. Криштиану молча смотрел на нее. Наконец он произнес:

– Я принимаю твои условия.

И достал из портфеля юридический документ на десять страниц. Написав что-то на последней странице, вручил ей бумаги.

– Читай. Потом подпиши.

Холли быстро просмотрела документ. Криштиану внес все три правила, как она и хотела. Холли попыталась вникнуть в остальной текст, но не смогла продраться сквозь мелкий шрифт и кучу юридических терминов.

Лола призывала внимательно прочитать брачный контракт. Холли задалась вопросом, должна ли она пригласить адвоката, чтобы тот растолковал содержание текста. Но она не знала адвокатов, кроме того, все это породило бы кучу проблем, а ей хотелось просто прижать к груди спящего ребенка и, возможно, отдохнуть самой.

Кроме того, какой смысл выходить замуж за Криштиану, если она ему не доверяет? Он признал свою ошибку. Намеревался все исправить. Она смогла простить его, желая, чтобы они стали одной семьей. Она хотела защиты и безопасности для сына.

Подписывая документы, Холли вспомнила, как Тесс сказала, что вместе их свела любовь. Чистая, совершенная любовь. Единственная причина, по которой люди женятся.

Поколебавшись, она взяла ручку и задрожавшей рукой поставила подпись.

– Вот.

– Спасибо. – Криштиану тоже поставил свою подпись.

Интересно, о чем он думал в этот момент. Его красивое лицо казалось закрытым, отстраненным.

Ее охватила неуверенность. Вдруг они сделали ошибку? Брак без любви – что это: обычная практичность или продажа душ?

– Криштиану, мы поступаем правильно?

– Что ты имеешь в виду?

– Я о браке без любви.

– Не сомневайся, – резко бросил он. – Решение принято.

И пошел к выходу.

– Куда ты? – поразилась она.

Криштиану остановился у двери, на его красивое лицо легла тень.

– Мне нужно кое-что сделать.

– Сегодня? Ты не можешь освободить этот вечер? Завтра наша свадьба.

Холли жаждала, чтобы он успокоил ее добрым словом, доброй улыбкой.

– Я уже потратил слишком много времени. Нужно кое-что завершить до моего отъезда из Нью-Йорка.

– Но…

– Отдохни. После свадьбы мы уедем в Рим. – Он говорил холодно, будто она его сотрудница, а он дает инструкции. – Ты знаешь, как заказать обслуживание в номер. Увидимся завтра утром.

С этими словами он ушел, закрыв за собой дверь.

Холли задрожала, обнимая спящего ребенка. Она должна была гордиться собой за то, что настояла на своих требованиях. Но почему-то казалось, будто она просто согласилась с условиями работы.

«Прекрати», – сердито одернула она себя. Как только они поженятся, смогут стать семьей. Детство Джека будет таким же счастливым, как и у нее.

Но что-то пошло не так.

С глубоким вздохом Холли отмахнулась от этого чувства. Завтра она покинет родную страну и отправится в неизвестность.

Завтра она выйдет замуж за Криштиану Моретти.

– А вы, Холли Джейн Хэтфилд, – спросил судья, – возьмете этого мужчину в законные мужья?

Они стояли на третьем этаже отеля в роскошном зале с великолепными люстрами и фресками.

– Да. – Холли побледнела.

Криштиану любовался ее восхитительной фигурой в обманчиво простом атласном свадебном платье цвета слоновой кости. Ее темные волосы были забраны назад и скрыты под длинной элегантной вуалью. Она держала букет из розовых роз. Однако красивые карие глаза смотрели бесстрастно.

– Берешь ли ты, Криштиану Моретти, эту женщину в свои законные жены?

– Да. – Он удивился тому, как легко это произнес. Казалось, он не создан для брака, тем не менее сейчас он не чувствовал никакой тяжести.

Все на этой свадьбе было легко и непринужденно. Его исполнительная помощница Марсия с помощью организатора свадеб подготовила все в двадцать четыре часа, причем так быстро и тихо, что папарацци ничего не узнали.

Присутствовали всего несколько гостей. Подруги Холли были одеты в синие платья, у каждой в руке было по одной розе. Также присутствовала новорожденная Эсме, дочка Тэсс, и Джек, одетый в миниатюрный смокинг.

Шафером был Арес Куракис, друг Криштиану. Его телохранитель Лютер пришел со своей девушкой, Марсия со своим мужем. Даже Кларенс Лоджиа, управляющий отелем, привел свою подружку.

Но Криштиану глядел только на свою невесту. Как бы зол на нее ни был, он все равно хотел ее.

Прошлым вечером он поразился, когда она выдвинула собственные условия. Его первоначальное брачное соглашение было стандартным для состоятельных людей. Он предполагал, что Холли подпишет его без возражений. А она потребовала, чтобы он добавил пункты, юридически заставляющие его научиться заботиться о ребенке и всегда приходить домой на обед. Серьезно?

Он без проблем это выполнит. Но он хотел, чтобы его просили, а не требовали. Вряд ли кому понравится шантаж со стороны будущей супруги в ночь перед свадьбой.

А потом, будто этого недостаточно, она захотела заручиться его поддержкой в том, что их брак – хорошая идея. Чтобы он провел еще одну ночь, обсуждая это! Она хотела услышать, как он умоляет ее выйти замуж? Не в этой жизни.

Криштиану сердито взглянул на Холли.

– Властью, данной мне штатом Нью-Йорк, объявляю вас мужем и женой. Вы можете поцеловать невесту, – радостно провозгласил судья.

Холли взглянула на Криштиану, и ее темные ресницы затрепетали. Она быстро задышала, и он заметил, как вздымалась ее грудь.

Криштиану охватило возбуждение. Он сжал кулаки.

Не будет больше ни мольбы, ни рассуждений. Холли теперь его. Навсегда.

Наконец-то, спустя год, закончится его воздержание.

Он потянул ее в свои объятия. Наклонившись, накрыл ее губы своими.

Вспышка жара прошла по ее телу. Она задохнулась, потом сопротивление расплавилось, и она поцеловала его в ответ. Обхватив руками за плечи, уронила букет.

Гости зааплодировали и засвистели. Он не торопился прерывать поцелуй, наслаждаясь обладанием.

Когда Криштиану наконец отпустил Холли, в ее глазах застыл шок, у нее кружилась голова. Шагнув вперед, она споткнулась, он придержал ее за руку. Криштиану лучше владел собой, но его чувства были такими же. Хотелось остаться с ней наедине, отправиться в постель. Он поправил пиджак, чтобы явное желание было не столь заметно.

Криштиану пританцовывал от нетерпения, пока они принимали поздравления гостей, наслаждались обедом в изолированном помещении элегантного ресторана, и он едва удерживался, чтобы не прогнать всех прочь.

Когда гости начали произносить тосты, Криштиану почувствовал, что больше не в состоянии это выносить, и вскочил.

– Вам придется нас извинить. Моя невеста устала, нам необходимо вздремнуть перед вылетом в Рим.

Все смотрели на удивленную Холли.

– Спасибо, что пришли, – продолжал Криштиану, протянув руки Холли. – Пожалуйста, оставайтесь, сколько захотите, и заказывайте все, что душе угодно. – Он повернулся к подруге Холли: – Не могли бы вы присмотреть за ребенком часок?

– Конечно. – Веселые искорки заплясали в ее глазах.

Гости заулыбались, но Криштиану было наплевать. Наконец Холли станет его по праву.

– Ты был груб, – заметила она, когда они остались одни в лифте.

Он нажал на кнопку, повернулся к ней, тихо и нежно проведя рукой по атласному свадебному платью цвета слоновой кости, по ее руке, шее, щеке, мочке уха, и почувствовал ее дрожь.

– Хочешь вернуться и извиниться за меня?

– Ты дикарь. – Она перешла на шепот.

– Да, – рычал он. – И теперь ты принадлежишь мне.

– Я не…

Он настойчиво поцеловал ее и, прижав к стене, провел рукой по груди, дотронулся губами до шеи. С легким вздохом она сдалась, ее глаза закрылись, голова откинулась назад. Держа ее в объятиях, он сам оказался охвачен чувственным трепетом, забыв, что они еще в лифте. Дверь со звоном открылась на верхнем этаже, и он, подхватив ее на руки, понес в пентхаус, открыв ногой дверь.

Внеся в спальню, он поставил ее на ноги и прижался к ней всем телом, чтобы она ощутила его возбуждение.

– Миссис Моретти, – прошептал он и почувствовал, как она задрожала, услышав свое новое имя. На фоне сияющего огнями Нью-Йорка Криштиану нарочито медленно вытащил булавки, державшие вуаль. Блестящие темные волосы рассыпались по плечам.

– Ты такая красивая.

Она развязала ему галстук. Взгляд карих глаз был мягким и теплым. Сняв пиджак, он потянул к ней руки и сказал неистово:

– Теперь ты моя, Холли. Понимаешь это?

– Только если признаешь, что ты мой.

– Да. Навсегда.

Он прижался губами к ее губам, телом – к ее телу. Его желание нашло выход, и в тот же момент все вокруг растворилось. Гнев, самообладание, рассудительность. Осталась только женщина рядом. Только она имела значение. Важна была только их близость.

Он медленно расстегнул ей свадебное платье, и у него перехватило дыхание от великолепного белья – на ней были белый кружевной бюстгальтер, подчеркнувший высокую грудь, и крошечные трусики на восхитительно полных бедрах.

Зарычав, Криштиану поднял ее на руки и благоговейно положил на кровать.

Не сводя с нее глаз, расстегнул запонки и пуговицы своей рубашки, снял и уронил на пол. Стянув брюки, лег рядом с Холли на огромной кровати и сжал ее в объятиях.

– Я так давно тебя хотел.

Ее глаза засветились, и – о чудо – она потянулась к нему, прикоснулась губами к его губам.

Волны непреодолимого желания прошли по его телу, он прижал ее к себе и требовательно поцеловал. Сняв трусы, хотел войти в нее одним сильным движением, но вспомнил, что должен быть нежным. Его возбуждение было очень сильным, но у нее всего три месяца назад родился ребенок. С губ сорвалось проклятие. Все-таки он не такой уж дикарь.

Стараясь быть нежным, Криштиану поцеловал медленно, неторопливо. Их языки соприкоснулись и сплелись в поцелуе, у Холли участилось дыхание, и он почувствовал, как она всем телом устремилась ему навстречу. Он гладил и целовал ее лицо, провел пальцами по щеке, прикоснулся губами к мочке уха. Она задрожала под ним, и это еще больше его возбудило.

Двигаясь вниз, он сжал ей грудь над белым кружевом, а потом мучительно медленно снимал бюстгальтер. И чуть не застонал при виде великолепной груди. Обхватил, ощутил приятную тяжесть, прошелся языком по ложбинке и спустился к животу.

Немного подразнив ее теплым дыханием, он опустился еще ниже. Наконец, разведя ей ноги, опустил голову. Ее руки сжимали его плечи, будто она боялась того, что он может сделать дальше или остановится.

Он провел языком по краю белых кружевных трусиков, почувствовал, что ее напряжение достигло пика. И снял с нее последний элемент одежды.

Прикоснулся языком к горячему лону и, услышав ее стон, продолжал свои действия до тех пор, пока она не ахнула, задержав дыхание. А вскоре волны удовольствия накрыли ее с головой. Он ощутил огромное удовлетворение, наблюдая ее в экстазе. Накрыл ее обнаженное тело своим, прижался губами к ее губам, своими бедрами к ее. Все еще поглощенная наслаждением, Холли подалась ему навстречу, готовая его принять. С нарочитой медлительностью Криштиану вошел в нее. Глядя ей в лицо, контролируя себя, он начал двигаться внутри. Она издала шокированный вздох удовольствия, обхватила его за плечи, сильнее притягивая к себе. С глубоким стоном он подчинился, входя в нее глубоко настолько, насколько было возможно.

Он был так глубоко внутри ее.

Все еще ослепленная удовольствием, которое он доставил языком, Холли мягко постанывала, а когда он вошел в нее, возбуждение усилилось еще больше. Никогда, даже в их первую ночь, она не испытывала подобного наслаждения. Может быть, потому что они стали мужем и женой? Или в глубине души зарождалось новое чувство, ощущение, что он принадлежит ей, а она – ему?

Он полностью заполнил ее собой, и это было не только телесное наслаждение.

Она хотела полюбить его.

Это единственное, чего она не могла сделать. Любовь к собственному мужу могла разрушить ее.

Холли посмотрела в его красивое лицо, в печальные темные глаза. Он медленно поцеловал ее в шею, и она закрыла глаза.

Он совершал медленные, контролируемые движения. Но ей хотелось большего. Она ухватилась за одеяло, обвив ногами его тело. Его толчки доставляли ей глубокое, обжигающее наслаждение.

Их движения ускорились, тела сплелись в клубок. Холли впилась ногтями ему в плечи и немного приподнялась на кровати, а потом ее охватило наслаждение еще более сильное, чем раньше, настолько мощное, что она почти потеряла сознание.

С низким рычанием он сделал последний толчок, волны наслаждения накрыли и его тоже.

Задыхаясь, они вцепились друг в друга, закрыв глаза. Она изо всех сил пыталась восстановить дыхание. Он рухнул рядом с ней, держа ее в объятиях, будто она единственная, в ком он нуждался. Они обнимали друг друга, потеряв ощущение времени.

Когда Холли наконец открыла глаза, то увидела, что Криштиану, отстранившись от нее, сел на кровати.

– Не уходи, – взмолилась она, потянувшись к нему. – У нас ведь есть несколько часов.

Он улыбнулся ей, взял за руку и нежно поцеловал.

– Хорошо бы прилететь в Рим пораньше. Мой самолет уже ждет. Мы должны идти.

– А наши друзья.

– Наши друзья поймут. – Наклонившись, он поцеловал ее обнаженное плечо и плотоядно усмехнулся: – К тому же в самолете имеется спальня.

Вновь ощутив прилив вожделения, Холли улыбнулась ему и покраснела, потрясенная собственной распущенностью.

Поцеловав ее последний раз, он прошептал:

– Вы великолепны, миссис Моретти.

С этими словами он встал с кровати и направился в душ.

Криштиану ушел, и Холли вдруг почувствовала холод, утрату. Ей хотелось, чтобы он вернулся в постель. Остался рядом с ней. Навсегда.

Вздохнув, она подумала, как легко было бы отдать ему не только тело, но и душу. Собственному мужу, который сказал, что никогда не сможет ее полюбить.

Глава 6

Пока «роллс-ройс» ехал из частного аэропорта по улицам Рима, Холли крутила головой направо и налево, понимая, насколько странно это выглядит, но ей было все равно.

После пяти лет в Нью-Йорке она думала, что ни один город не сможет произвести на нее впечатление, однако никогда не видела настолько красивого, древнего, удивительного места, которое не зря назвали Вечным городом.

Мимо них проехал красный спортивный автомобиль, молодая девушка везла на заднем сиденье мопеда вишневого цвета улыбающегося мальчика. Одна молодая пара ругалась перед кафе на тротуаре, сердито жестикулируя, а рядом с ними другая пара страстно целовалась.

Рим походил на шумную вечеринку с едой, вином и танцами – и все это в декорациях древней культуры. Казалось, сам город говорил: радуйся жизни сегодня, не откладывай счастье на потом.

– О чем ты задумалась? – спросил Криштиану, и Холли задрожала от откровенной чувственности его взгляда. Ей вообще с трудом верилось, что она его жена. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. А чем они занимались прошлой ночью?!

После страстного эпизода в пентхаусе они так же неплохо провели время в спальне частного самолета. Когда ребенок засыпал, Криштиану тянул Холли в постель, и они предавались чувственным наслаждениям, воспоминания о которых горячили кровь.

Он улыбнулся, в его глазах заплясали искорки, будто он точно знал, о чем она подумала. Покраснев, она повернулась к окну.

Их итальянского водителя звали Марко, а телохранителя – Сальваторе. Когда они подъехали к отелю «Кампанья – Рим», находившемуся на возвышении и выполненному в средиземноморском стиле, Холли вышла из машины и разинула рот. Весь Рим простирался у их ног.

– Нравится?

– Никогда в жизни не видела ничего подобного.

– Не сомневаюсь. – Криштиану самодовольно улыбнулся. – «Кампанья» – лучший мировой гостиничный бренд класса люкс. Отель «Кампанья – Рим» – лучший в городе.

Пока Марко и Сальваторе доставали чемоданы из машины, Холли и Криштиану прогуливались, толкая коляску с Джеком.

Холли обратила внимание на надпись, напечатанную на люке, на тротуаре.

– Что такое SPQR?

– Это латынь. Senatus populus que Romanus, что означает «Сенат и народ Рима». Эту надпись ты встретишь повсюду в городе.

– Поразительно. Этот город действительно древний, – заметила она с благоговением, а потом хитро улыбнулась: – Ему почти столько же лет, как тебе.

– Неужели я так уж стар?

Ей нравилось дразнить его из-за одиннадцатилетней разницы в возрасте.

– Ну, ведь ты сейчас преподал мне урок латыни. Его темные глаза загорелись.

– Позволь отвести тебя в нашу комнату, дорогая. И я научу тебя другим вещам. Всю ночь напролет.

Ее щеки горели, когда улыбающийся темноглазый швейцар открыл для них дверь гостиницы. Толкая коляску, они вошли в холл.

Холли вдохнула полной грудью. Невероятный отель. Позолоченные коринфские колонны устремлялись ввысь, с высокого потолка свисали люстры из муранского стекла.

– Не думала, что такое возможно, – выдохнула она. – Этот отель даже больше, чем нью-йоркский.

Он улыбнулся ей.

– Спасибо.

– Ты вырос в Риме?

– Я жил здесь недолго.

Она так мало знает о прошлом своего мужа.

– Ты родился здесь?

Его лицо сразу стало замкнутым.

– Нет, в Неаполе. – Криштиану явно не был готов говорить об этом.

Она вспомнила слова водителя о том, что мистер Моретти пробивал себе путь с улиц Неаполя. И снова задалась вопросом, как неаполитанский мальчик-сирота без гроша в кармане сделал себе состояние, превратившись в гостиничного магната мирового уровня.

– Смотри. – Криштиану указал на расписанный золотом потолок.

В холле рядом с мраморными каминами стояли огромные вазы с херувимами, в которых находились красные цветы. Большая широкая лестница была покрыта красной ковровой дорожкой.

Просто как в кино. Будто сон.

– Это… это…

– Я знаю. Это здание когда-то было разрушенным палаццо. Когда мне было всего двадцать два года, я убедил графиню продать его мне. На восстановление ушло два года. Я поставил на кон все, что имел: репутацию, будущее. Это место создано мной.

Его голос был полон эмоций. Холли смотрела на него с колотящимся от волнения сердцем.

Он улыбнулся ей.

– Добро пожаловать, синьора.

Пока они шли по холлу, все смотрели на Криштиану, хотя не только на него.

Почему-то, оказалось, все знают Холли. Будто, просто выйдя замуж за Криштиану Моретти, она внезапно стала знаменитостью.

– Доброе утро.

– Доброе утро, синьор и синьора.

– Здравствуйте, синьора Моретти.

После того как три человека поздоровались с ней, Холли в недоумении повернулась к Криштиану:

– Они знают, кто я?

Он усмехнулся.

– Конечно. Мы же вчера поженились. Теперь все в Риме знают, что ты моя супруга. Ты здесь знаменитость, дорогая.

– А почему? – взглянув на него, она робко улыбнулась. – Ты дразнишь меня?

– Вовсе не дразню. – Криштиану взял ее руку, поднес к губам и страстно поцеловал. – По крайней мере, не таким образом.

У нее внутри все трепетало, пока он не отпустил ее руку.

– Ответь мне серьезно.

Несколько человек в холле попытались ее сфотографировать. Почему? Она была в одном из нарядов, купленных в Нью-Йорке, – в черном платье с декольте и черных туфлях на каблуках. Криштиану заверил, что подобная одежда вполне уместна в Риме.

– Почему все смотрят на меня?

– Потому что итальянки хотят разгадать твой секрет.

– Какой секрет?

В его темных глазах заплясали искорки.

– Как ты сумела женить меня на себе?

– М-м-м… Явно случайно забеременев.

Он фыркнул.

– В Нью-Йорке я живу обычной жизнью, здесь же, в Риме, а также в Неаполе и вообще на юге Италии, знаменит. А теперь и ты тоже.

Они вместе с Марко и Сальваторе, несшими их багаж, вошли в позолоченный лифт и поднялись на последний этаж.

Криштиану остановился у дверей пентхауса.

– Добро пожаловать в наш дом.

– Наш дом?

Он улыбнулся.

– Это пока.

Последовав за ним, Холли увидела роскошное помещение, в котором была комната для ребенка, огромная спальня с широченной кроватью и гардеробная.

Через раздвижные двери она вышла на террасу, всю в пурпурных цветах. Горячее итальянское солнца палило на голубом небе. Холли ахнула, любуясь панорамным видом – старыми зданиями и римскими храмами, раскинувшимися на семи холмах.

Подойдя сзади, Криштиану обхватил ее руками, прижавшись носом к ее шее.

– Это так красиво, – прошептала она и обернулась, попав прямо в его объятия, будто это сон.

– Ты прекрасна, моя дорогая, – признался он хрипло. – Теперь ты стала моей женой, и я хочу подарить тебе весь мир.

В течение следующих двух недель, когда Криштиану не работал, они с Холли и сыном исследовали город.

Он настоял на походе по магазинам. Холли возражала, но он убедил ее в том, что в Риме это особенно важно.

Вздохнув, она поддалась, закатывая глаза.

– Хорошо. Поедем за покупками.

И выдохнула с облегчением, когда одежда была куплена, и они могли делать то, чего она действительно хотела, – гулять по городу.

По вечерам они обедали на открытом воздухе в траттории на площади Навона. В свете заката, сидя среди цветов и красивых фонтанов, Холли с тоской смотрела на музыкантов, играющих на террасе, вспоминая собственную давнюю мечту о певческой карьере. Криштиану заметил это и тихо поговорил о чем-то с владельцем траттории.

Через мгновение музыканты взяли микрофон и пригласили Холли выйти на сцену и спеть. Смущенная, она попыталась отказаться, но Криштиану попросил:

– Пожалуйста, сделай это для меня.

Взглянув в его красивое лицо, она не смогла сопротивляться, вышла на сцену и спела старую аппалачскую народную песню акапелла.

Когда песня закончилась, раздались громкие аплодисменты. Холли прошла вдоль столиков на свое место, и один мужчина, представившийся исполнительным директором звукозаписывающей компании, дал ей свою визитку. Смеясь, она показала карточку Криштиану.

– Я поблагодарила его и отказалась. Моя певческая карьера окончена.

– Ты уверена?

Вспомнив кучу унизительных отказов, она кивнула.

– Хорошо. В таком случае ты будешь петь только для меня.

Остаток вечера Холли лакомилась спагетти, пила вино и наблюдала, как ее муж учится держать ребенка. Видя, как удобно Джеку в объятиях отца, она ощущала прилив счастья.

Однако, едва они покинули внутренний двор траттории, Сальваторе пришлось сдерживать толпу зевак и папарацци, которые хотели их сфотографировать. После этого события Холли стала опасаться выходить с ребенком на улицу.

Каждую ночь она пела Джеку колыбельные – те самые, которые пела ей мать, а матери – бабушка, а бабушке – прабабушка. Однажды ночью, когда ребенок уснул, она повернулась и увидела силуэт Криштиану в дверном проеме.

– Песни, которые ты поешь, разбивают мне сердце.

Он поцеловал ее и увлек в спальню, где наполнил ее сердце теплотой и счастьем.

Однако после двух недель жизни в отеле Холли стало казаться, что она попала в ловушку, поскольку не могла покинуть пентхаус без Криштиану и телохранителя.

Однажды днем, когда муж работал, Холли с сыном расположилась на террасе, чтобы насладиться теплом летнего солнца. Поливая фиолетовые цветы, украшавшие перила террасы, она пыталась представлять, что вернулась в Западную Вирджинию, в старый сад ее семьи. Мать часами ухаживала за своими растениями, очень любила это занятие. Поливая цветы, она пела.

– Почему ты отсюда не уехала, мама? – однажды спросила Холли за год до гибели матери. Она только что окончила школу и находилась на перепутье, размышляла, как построить свою жизнь. – Почему не уехала в Нью-Йорк, чтобы стать известной певицей?

– О, моя дорогая. – Повернувшись к дочери, мать нежно погладила ее по щеке. – Я действительно думала об этом. Однако встретила твоего отца, и мои мечты изменились.

– И о чем же ты стала мечтать?

– О семье. – Глаза матери светились любовью. – У тебя вся жизнь впереди, Холли. Что бы ты ни решила, мы будем тобой гордиться.

После того как потеряла все – мать, отца, брата, дом, – Холли получила небольшую страховку и уехала в Нью-Йорк. Чтобы семья гордилась ею.

– Холли?

Она вздрогнула, услышав голос Криштиану.

Обернувшись, увидела его, как всегда убийственно красивого, в элегантном костюме. Он был не один, а в компании пожилой женщины, полноватой, седовласой, одетой просто, но со вкусом.

– Дорогая, я хочу тебя кое с кем познакомить. О, ты поливаешь цветы.

– Да.

– Ты не должна этого делать. Есть сотрудники, которым платят за это. Не хочешь же ты оставить их без работы.

– Ну, естественно, нет. – Холли удрученно поставила кувшин. – Мне очень хочется жить в собственном доме.

Криштиану нахмурился.

– В доме?

– Когда мы вернемся в Нью-Йорк.

– Я думал, тебе нравится Рим.

– Да, но Тесс прислала сообщение, что у Лолы вчера родился ребенок. Я скучаю по друзьям. И с нетерпением жду, когда у нас появится собственный дом.

На лице Криштиану появилось странное выражение.

– Мы поговорим об этом позже. – Он кивнул в сторону седовласой женщины. – Знакомься, Агата Манганьелло. Она живет в Риме и раньше работала на меня. Когда-то давно была моей первой секретаршей.

– Здравствуйте. Доброе утро.

Застенчиво улыбаясь, женщина заговорила по-английски:

– Здравствуйте, миссис Моретти. Рада с вами познакомиться.

– Я тоже рада. – Холли вопросительно повернулась к Криштиану.

– Я знаю Агату почти пятнадцать лет, – объяснил он. – Она благоразумная и ответственная и очень хорошо ладит с детьми.

– Я вырастила шестерых, – гордо заявила Агата. Криштиану добродушно рассмеялся. Холли посмотрела на него в изумлении. Агата называет его по имени. Никто из сотрудников не осмеливался на такое. Криштиану относится к этой женщине как к родственнице.

– Ты хочешь, чтобы она присматривала за Джеком? – догадалась Холли.

– Я хочу, чтобы ты подумала над этим.

– Но мне не нужна няня.

– Не няня. Помощница. Иногда мне хотелось бы поужинать с тобой вдвоем. Вскоре на побережье Амальфи открывается мой новый отель, там состоится большой прием по этому поводу. Нам понадобится помощь с ребенком. А я бы доверил Агате даже собственную жизнь.

Он ждал ответа, наблюдая за женой. Закусив губу, Холли задумалась, неохотно повернулась к пожилой женщине.

– Вы воспитали шестерых детей?

Агата кивнула.

– А сейчас у меня пятеро внуков.

«У нее такие добрые глаза, – думала Холли. – Криштиану утверждает, что доверил бы ей свою жизнь».

– Хотите подержать Джека?

Агата улыбнулась.

– Да, с удовольствием.

Холли передала ребенка в ее объятия и стала ждать, пока он закричит. Но Джек просто радостно загулил.

– Пусть Агата и ребенок привыкнут друг к другу, – попросил Криштиану. – Если все пройдет хорошо, я приглашу тебя на ужин сегодня вечером. Мы будем только вдвоем.

Холли открыла рот, желая поспорить. Однако услышала, как Агата напевает итальянскую песню, а малыш тянет к ней ручки. Ребенок выглядел счастливым и довольным.

– Я подумаю об этом, – неохотно сказала она.

– Отлично. – Криштиану поцеловал ее в лоб. – Я вернусь через несколько часов, побуду с Джеком, а потом мы с тобой поужинаем вместе. В соответствии с твоими правилами. А еще я собираюсь ввести некоторые новые правила.

Холли нахмурилась.

– Интересно, какие правила?

Его усмешка превратилась в улыбку.

– Скоро увидишь.

Холли внимательно наблюдала за итальянской няней. Но придраться было не к чему. Ребенок сразу проникся к ней, полюбил ее, а она была с ним вежлива и ненавязчива. Не как ее мать, конечно, скорее как двоюродная бабушка, присматривавшая за ребенком. Может быть, дело в том, что Криштиану, который никому не доверял, но почему-то доверился Агате, Холли тоже ей доверилась.

В тот же вечер она оставила малыша с Агатой, и они с мужем впервые отправились ужинать вдвоем. Холли надела новое сексуальное черное платье с открытой спиной, которое он купил ей, сделала прическу и макияж. Вышла из спальни, волнуясь, что Криштиану не понравится ее новый образ.

Но когда он увидел ее, у него отвисла челюсть.

– Ты заставляешь меня хотеть остаться дома, – прорычал он, подходя ближе.

– Пожалуйста, пойдем, – прошептала она.

– Как пожелаешь. – Он взял ее руку и приложил к губам. – Приглашаю тебя на свидание.

У входа в отель их ждал двухместный ярко-красный «феррари».

– А как же Сальваторе?

– Сегодня я хочу остаться с тобой наедине. – Он открыл перед ней дверцу.

Спортивный автомобиль резво помчался по улицам Рима, и через некоторое время они остановились у кирпичного здания девятнадцатого века, никак не напоминающего ресторан, хотя у входа и стояли два камердинера.

– Что это такое?

Криштиану улыбнулся.

– Вход только по приглашениям.

Пройдя через здание, они вышли в пышный сад внутреннего дворика. За столиками сидели знаменитости – певцы, политики, спортсмены, блогеры.

– Что это за место?

– Шеф-повар, удостоенный звезды Мишлен, управляет рестораном в качестве хобби. И потому приглашает только друзей или друзей друзей.

Холли посмотрела на руины стены в другой стороне двора.

– Сколько лет этим стенам?

Криштиану небрежно взглянул на них.

– Пятое столетие, я думаю.

Их проводили к лучшему столику рядом со старым каменным фонтаном. Холли подняла голову. На бархатном итальянском небе мерцали звезды, стены двора были усыпаны цветами.

– Невероятно, – выдохнула она.

Криштиану смотрел на нее плотоядно.

– Это ты невероятная.

Каждую ночь в течение последних двух недель они наслаждались друг другом, вот и сейчас Холли вновь почувствовала сладкое томление. Когда официант заговорил с Криштиану на итальянском, она подумала, как легко было бы влюбиться в собственного мужа.

Но так нельзя. Это стало бы роковой ошибкой. Криштиану никогда не полюбит ее, и, в конце концов, ее любовь превратится в ненависть.

Сначала им принесли коктейль. Сделав глоток, Холли заметила, что все эти знаменитости смотрели на нее.

– Что со мной не так?

– Почему ты думаешь, будто что-то не так?

– Почему они смотрят на меня? Из-за макияжа? Или слишком откровенного платья? Я выгляжу как-то не так?

Он наклонился к ней.

– Ты самая сексуальная женщина в Риме.

– Но здесь собрались красивые и известные люди. Зачем им я?

– Теперь ты тоже знаменитость.

Холли недоверчиво фыркнула.

– Я обычная девушка из сельской местности Западной Вирджинии.

Криштиану достал телефон и показал ей. Холли в изумлении уставилась на экран.

– Видишь? Ты звезда, – мягко отметил он.

И она поняла, что это правда. Ее фото разлетелись по всему Интернету. Она была на всех новостных сайтах, в разделе сплетен о знаменитостях. Кто-то даже завел блог на итальянском языке, где размещал ее фото всякий раз, когда она выходила из отеля, и подробно описывал, что на ней надето и где это куплено. Были даже разделы, посвященные одежде Джека. Ее ребенок, сам того не подозревая, стал иконой стиля.

Для Холли это стало потрясением.

Кроме того, она нашла видео своего импровизированного выступления в траттории, выложенное на ютубе, которое получило больше ста тысяч просмотров.

Правда, не все внимание было положительным. Появилось много язвительных комментариев по поводу того, каким именно образом бедная девушка стала женой миллиардера. Многие новостные сайты также смаковали ее семейную трагедию.

Все поплыло перед глазами Холли, и она вернула телефон мужу.

– Вот почему я хочу, чтобы ты всегда брала с собой Сальваторе, выходя на улицу, – тихо сказал он.

Холли задрожала. В детстве она мечтала когда-нибудь стать известной. Разве не для этого она переехала в Нью-Йорк? Однако сейчас она стала понимать, что находиться в центре внимания не всегда приятно.

– Сегодня ты не взял с собой Сальваторе. – Она попыталась улыбнуться.

– Это особенное место. Его посетители – сами звезды. Кроме того, я и сам смогу защитить тебя.

Вспомнив вечер, когда он заставил домовладельца вернуть ее драгоценное имущество, Холли вполне в это верила. Однако рискнула задать вопрос:

– Мэтьюс сказал, что ты в молодости хорошо дрался, живя в Неаполе.

Криштиану замкнулся.

– У меня не было денег. Поэтому приходилось бороться.

– А теперь ты миллиардер, владелец роскошной сети отелей по всему миру.

– И что?

– Как это могло произойти? Как тебе удалось сколотить состояние?

– Мне просто повезло. Я познакомился с человеком, который владел небольшой сетью отелей на юге Италии, и убедил его нанять меня и всему научить, а потом предал его.

Холли уставилась на него в шоке. С холодной улыбкой Криштиану сделал глоток напитка. Подошел официант с меню. Криштиану заказал телятину, Холли спагетти а ля вонголе – пасту с морепродуктами в легком винном соусе.

– И пожалуйста, с большим количеством сыра пармезан.

Криштиану и официант уставились на нее с одинаковым выражением ужаса на лицах.

– Морепродукты не стоит есть с сыром, – терпеливо объяснял официант, словно это прописные истины.

Холли улыбнулась:

– Но мне всегда так нравилось!

Официант посмотрел на Криштиану, тот просто пожал плечами, как бы говоря: «Американцы, что с ними поделаешь?»

Когда принесли пасту, Холли посыпала ее пармезаном. Это так вкусно! И вдобавок запила все это бокалом красного вина, вызвав еще один шокированный вздох официанта. Морепродукты следует запивать белым вином. Однако она решила, что ей понравится шокировать людей и все равно, что о ней подумают.

– Когда мы возвращаемся в Нью-Йорк?

– Не знаю. После того как я закончу дела в Риме, мне нужно съездить на побережье Амальфи на несколько недель, проследить за последними приготовлениями ввода в эксплуатацию нового отеля в Кавелло. Торжественное открытие в следующем месяце.

Холли просветлела.

– Я всегда хотела увидеть побережье Амальфи.

– Вы с ребенком останетесь в Риме. Я буду летать на вертолете.

– Ну почему? – встревоженно спросила она. Идея застрять в пентхаусе без возможности выйти, без телохранителя не выглядела такой уж привлекательной, больше похоже на роскошную тюрьму. – А как же правила? Наше семейное время?

– Правила созданы, чтобы их нарушать.

– Но ты обещал мне.

– Я не могу взять тебя с собой. Отель еще не готов, а я не могу позволить, чтобы жена Криштиану Моретти находилась в отеле конкурента.

– Да, это плохо, – согласилась она. – Но, пожалуйста, придумай что-нибудь. Я не хочу быть вдали от тебя.

– Ты и не будешь.

В сексуальном черном платье, с макияжем, отстояв свое право принимать пищу как хочется, она почувствовала себя смелее.

– Мне нужно знать, когда мы сможем вернуться в Нью-Йорк и купим собственный дом.

Он нахмурился.

– В нашем распоряжении двадцать два дома.

Она моргнула, опешив.

– Ты имеешь в виду отели?

– Да. Все они расположены в самых красивых местах. Там удобно и комфортно. Мы никогда не заскучаем. И я смогу управлять моей компанией, строить мою империю.

– Твои отели восхитительны, но это не дом.

– Дом, дом, – раздраженно повторил он. – Мне надоело слушать об этом.

Она удивленно посмотрела на него.

– Я почти не упоминала об этом.

– Все колыбельные, которые ты поешь Джеку, о поиске дома, потере дома, тоске по дому. Слезливые, душераздирающие народные песни. Ты пытаешься меня разжалобить?

– Я не понимаю.

– С этого момента пой, пожалуйста, нашему сыну радостные песни, – приказал Криштиану.

– Ладно. – Холли закусила губу. Песни, которые она знала, были в основном старыми шотландско-ирландскими балладами, грустными и протяжными. – М-м-м, я попробую.

– И нам не нужно покупать дом. Ты должна быть счастлива жить в пентхаусах с захватывающими видами и высоким уровнем обслуживания. Этого достаточно.

– Это мило. Для медового месяца. Но нам нужно постоянное место жительства. Может быть, с садом.

– Сад? На Манхэттене?

– Да, так бывает. Когда-то я работала в удивительном доме на Банк-стрит. Позади него был сад.

– Под садом ты подразумеваешь несколько горшков с цветами на крыльце?

– Настоящий сад, – возмутилась Холли. – Мои работодатели позволяли мне туда заходить, потому что жили за границей и собирались выставить дом на продажу.

– Мы никогда не будем жить на одном месте, – отрезал он. – Моя работа требует постоянных передвижений, и я хочу, чтобы ты была со мной.

– Однако скоро Джек пойдет в школу.

– Воистину, ты считаешь нашего сына вундеркиндом, полагая, что ему уже нужно собираться в школу, а он еще даже не научился переворачиваться.

Холли вызывающе подняла подбородок:

– Ты говоришь о строительстве империи, а я хочу создать семью. И предпочла бы жить в Нью-Йорке, хотя могу пойти на компромисс. Если ты хочешь жить в Италии, я не против. Выучу итальянский язык, попробую подружиться с кем-нибудь.

– Мы здесь не останемся. После запуска нового отеля в Кавелло проведем несколько недель в Токио, потом в Сеуле, Сиднее и Мумбаи.

– После этого вернемся в Нью-Йорк?

– Ненадолго. Затем будут Париж, Лондон и Берлин. У меня двадцать два отеля, и все требуют моего внимания.

Ее сердце упало. Она редко будет видеть друзей. И с мечтой о саде тоже следует попрощаться.

Криштиану нахмурился.

– Ты не хочешь путешествовать на частном самолете, проживать в роскошных отелях?

Роскошная жизнь никогда не входила в мечты Холли.

– Я уверена, что все эти места удивительны, но…

– Но?

– Где будет наш дом, если мы нигде не будем задерживаться надолго? А как же мои друзья? Друзья Джека?

– Ты выучишь языки. Вы с Джеком станете гражданами мира.

– Гражданами непонятно какой страны.

– Гражданами всего мира, – холодно поправил он.

Злые слезы навернулись на глаза Холли, но она не хотела плакать на первом свидании и потому попыталась говорить спокойно.

– Путешествие – это хорошо, но, в конце концов, нам нужно где-то жить, нужен дом!

– То, что ты называешь домом, я бы назвал тюрьмой. Никогда не куплю тебе дом, Холли. Это пустая трата денег.

Теплой летней ночью внезапно стало холодно.

– Ты хочешь тратить деньги на все, кроме одной-единственной вещи, которая по-настоящему важна для меня? – Она отвернулась от него с каменным выражением лица.

– Холли. – Его голос смягчился. – Посмотри на меня.

Она неохотно это сделала и заметила в его глазах нежность.

– Расскажи, почему дом так много значит для тебя. Я действительно не понимаю.

Холли глубоко вздохнула.

– Дом, в котором я выросла, был построен моим прадедом. Песни, которые я пою Джеку, когда-то пела мне моя мать. Моя семья из поколения в поколение жила на одном месте, на горе. Там у меня остались близкие друзья.

– Если тебе так там нравилось, почему уехала? Она вздохнула, боль наполнила ее сердце.

– Все внезапно разрушилось: семья, дом. Я не могла там оставаться, чувствовала себя потерянной. Мои родители всегда говорили, что я должна стать певицей. Мой брат с ними соглашался. И я пыталась. Целых пять лет.

– Это большой период времени.

Она издала глухой смешок.

– Много людей приезжает в Нью-Йорк, чтобы петь. Все так талантливы, гораздо талантливее меня.

– Очень в этом сомневаюсь.

– Чем больше я старалась добиться успеха, тем хуже себя чувствовала. И наконец, поняла, что семью этим не вернешь.

Тишина воцарилась за столиком.

– Так почему же ты постоянно выбираешь боль? Мне казалось, после такой потери лучше сделать так, чтобы ничто об этом не напоминало.

Холли посмотрела на него.

– Поэтому ты живешь в отелях? Всегда в движении. Не имеешь пристанища.

На лице Криштиану появилось отстраненное выражение. Встав, он протянул ей руку.

– Пойдем. Уже ночь, становится холодно.

Они возвращались в отель в полной тишине. Войдя, увидели, что Джек спит в своей кроватке, а Агата рядом, на диване. Рядом с ней лежало вязание. Когда она ушла, они немного постояли вместе, любуясь спящим сыном.

Криштиану взял Холли за руку и молча повел в спальню. Хотя она все еще сердилась на него, но сопротивляться не могла.

– Я следовал всем твоим правилам, не так ли? Она растерянно кивнула.

– Теперь пришло время преподать тебе несколько уроков. – Притянув ее к себе, он прижался губами к ее шее, поцеловал плечо, прикоснулся языком к мочке уха.

Она задрожала от его прикосновений, сердце гулко заколотилось.

– Уроки?

Он погладил ее по щеке, дотронувшись до нижней губы.

– Как по-настоящему доставить мне удовольствие.

Холли широко распахнула глаза.

– Разве я не доставляю тебе удовольствие?

Он приложил палец к ее губам.

– Да, дорогая. Но я-то хочу большего. Не для меня. Для тебя.

– Чего же больше?

Он улыбнулся.

– Даже после двух недель брака ты по-прежнему невинна. Я научу тебя понимать собственные желания, ощутить совершенно другой уровень удовольствия.

Он поцеловал ее, распустил ей волосы, те рассыпались по обнаженной спине. Криштиану стащил с Холли платье, бросив на пол. Она застенчиво стояла перед ним лишь в крошечных черных кружевных трусиках, обнаженная грудь была тяжелой и полной.

Застонав, он увлек ее к окну, из которого открывался древний город на семи холмах с его соборами и зданиями, весь в огнях.

– Первое правило – не сдерживайся.

Криштиану просунул колено между ее ног и, прижав ее запястья к стеклу, поцеловал в шею. Холли ахнула от удовольствия.

«Это неправильно, – думала она, – неправильно». Любой, посмотрев вверх, может увидеть их. Надо остановиться. Быть скромнее. Быть…

Но чувственные поцелуи вызвали вихри удовольствия, проносившиеся каскадом по телу. Холли хотела большего. Полностью ощутить его тело, почувствовать его.

Первое правило – не сдерживаться.

Выдернув запястья из объятий, она обняла его за плечи, прижимая к себе, и поцеловала страстно и жадно. В отличие от нее, Криштиану был полностью одет. Это несправедливо.

Она быстро расстегнула его рубашку, сняла и бросила на пол. Замерла от удовольствия, ощущая его кожу, твердые мышцы и волосы на груди. Сжала его соски и услышала рык наслаждения.

Криштиану поглаживал ее кружевные трусики. Переместив руку между ее ногами, он почувствовал, какая она влажная и возбужденная. С рычанием сорвал с нее последний предмет одежды и бросил на пол.

– Пожалуйста, – шептала Холли, пораженная собственной смелостью, и наклонилась расстегнуть ему брюки.

Издав глубокий стон, он одним движением стянул брюки и трусы и, приподняв ее за бедра, прижал к окну и одним движением вошел в нее. Она обвила ногами его бедра и застонала, чувствуя движения внутри себя, закрыв глаза и откинув голову на стекло. И было уже все равно, смотрит ли кто-нибудь. Она даже не задумалась над тем, что стекло может разбиться, знала только, что не желает позволить ему остановиться.

Он совершал быстрые движения, ее чувствительные соски приятно терлись о волосы на его груди. Холли постанывала от удовольствия, его движения ускорились, становились все глубже, пока он не вознесся на вершину наслаждения. Она выкрикнула его имя. Конечно, крики были негромкие, чтобы не разбудить малыша.

Потные и тяжело дышащие, они легли на кровать, их обнаженные тела переплелись.

– Хорошо, – тихо сказал Криштиану.

Холли сонно подняла голову с его плеча.

– Что?

– Я куплю тебе дом.

Радость наполнила ее сердце.

– Правда?

– Только я сам выберу где.

– Мне все равно где, – соврала Холли, скрывая тоску по друзьям в Нью-Йорке, со слезами благодарности на глазах. – Мы будем там счастливы. Вот увидишь. Ты не пожалеешь об этом.

Криштиану взглянул на нее, его глаза сверкали в темноте.

– Я уже сожалею.

Глава 7

Криштиану редко делал что-то для других и никогда – то, чего не хотел. Но в данном случае все складывалось очень удачно. В тот момент, когда он принял решение купить дом в угоду жене, обнаружил в продаже подходящий объект на побережье Амальфи, купить который было для него величайшим удовольствием, особенно по сниженной цене.

Через несколько недель «роллс-ройс» подъехал к этому дому недалеко от Кавелло. Криштиану захлестнула волна эйфории.

Он вспомнил, как вошел в эти высокие кованые ворота, окруженные старыми каменными стенами. Тогда он был молод, без гроша в кармане, недавно осиротел. И одержим местью.

Луиджи Беннато был очень добр к нему с самого начала. Это странно, так как он же безжалостно отверг собственного маленького сына ради создания сети отелей класса люкс. Криштиану был твердо намерен произвести на него впечатление, и это у него получилось. Правда, Луиджи не знал, что он его брошенный ребенок.

Мать Криштиану звали Виолетта Росси. Моретти – фамилия ее первого мужа. Второй муж был англичанином, третий – американцем. Оба оказались ужасными отчимами, и единственным положительным моментом жизни с ними стало получение хорошего образования. После третьего громкого развода мать решила больше не выходить замуж, и далее последовало множество коротких романов, закончившихся ничем.

Тем не менее Луиджи Беннато – первый мужчина, причинивший ей боль. По словам Виолетты, до того как встретила его, она была невинной девушкой, никогда не пробовавшей вина. Он соблазнил ее, а когда она забеременела и отказалась сделать аборт, выкинул из своей жизни.

В детстве мать неоднократно рассказывала Криштиану эту историю.

После ее смерти восемнадцатилетний Криштиану, стоя у ее могилы, ничего не чувствовал. Каким должен быть человек, который равнодушен к смерти собственной матери?

Именно тогда он понял, что он – монстр.

И в то же мгновение у него возникла еще одна мысль, которая согрела изнутри. Месть. Он произнес это слово, лаская его губами. Вендетта. Ему нравился этот ритм.

Он отомстил человеку, который причинил боль матери.

На это понадобилось три года. Выкупив разрушенный палаццо в Риме, Криштиану разорил компанию Луиджи и, таким образом, отметил свое вступление во взрослую жизнь. Месть определила его путь.

Правда в том, что это получилось слишком просто. Невероятно, насколько быстро Беннато доверился ему. Будто хотел, чтобы его уничтожили.

Теперь Криштиану стал сильнее Луиджи Беннато, богаче, знаменитее. Но этого все равно оказалось недостаточно. Какая-то его часть жаждала большего. Именно поэтому он выбрал Кавелло местом своего нового отеля.

Бизнес старика давно обанкротился. Несколько раз за эти годы Луиджи пытался связаться с сыном, но Криштиану никогда не отвечал, не считал нужным выслушивать гневные обвинения. Пусть сам выясняет, почему Криштиану так с ним поступил.

Прошло семнадцать лет с того момента, как он впервые вошел в роскошную виллу, которая когда-то принадлежала Беннато, а Криштиану купил ее для себя. Обанкротившийся, одинокий старик жил в крошечном домике бывшей экономки на окраине Кавелло.

«Жизнь полна неожиданных радостей», – с удовлетворением подумал Криштиану. Когда «роллс-ройс» въехал во двор, он посмотрел на Холли, ожидая ее реакции.

Она огромными глазами смотрела на громадную виллу и ухоженные сады, откуда открывался вид на морское побережье.

– Добро пожаловать в ваш новый дом, – пригласил Криштиану.

Он ожидал, что она обрадуется, обнимет и поцелует его. Однако Холли держала на руках ребенка, безучастно глядя на роскошную виллу.

– Наш дом, – ободряюще сказал он. – Как ты и хотела.

Холли покачала головой.

– Я не это имела в виду.

– Это самый большой дом на побережье Амальфи. Почему он тебе не нравится?

– Он слишком большой.

– Слишком большой?

Как дом может быть слишком большим?

Холли посмотрела на него.

– Он похож на отель.

– Мы будем единственными, кто здесь живет.

– Нам понадобится рупор, чтобы найти друг друга. Он нахмурился.

– А сады тебе тоже не нравятся?

Она медленно оглядела ухоженные сады с лабиринтами живой изгороди, пальмами, идеальными клумбами.

– Похоже на парк. Как я смогу за всем этим ухаживать?

– Естественно, у нас будут работники.

– О-о-о…

Она выглядела удрученной. Он ожидал увидеть совсем другую реакцию.

– Ты бы предпочла жить в квартире с плохим ремонтом и разбитыми окнами, где были бы слышны крики соседей?

– Нет. Конечно нет. – Накрыв ладонью его руку, Холли улыбнулась. – Ты прав. Я тебя расстроила, да?

– Нет.

– Я вижу, что да. Прости, это так неблагодарно с моей стороны. Дом красивый. Спасибо тебе.

Криштиану взял ее за руку.

– Давай осмотрим его изнутри.

Когда они проходили по длинным коридорам, Холли нарочито восхищалась антикварной мебелью и гобеленами, которые он ей показывал. Преодолев первоначальный шок, она, казалось, решила радоваться.

Он договорился, чтобы привезли новую мебель в спальню и детскую. Наконец, они вышли на широкую террасу. Холли подошла к перилам. Августовское солнце нещадно палило, легкий морской бриз играл с ее волосами.

– Поразительно. Возможно, здесь не так уж и плохо. – Она засмеялась.

Криштиану не ответил на ее улыбку. Глядя на потрясающий вид, он вспоминал, как на этой же террасе стоял Луиджи и, улыбаясь, говорил: «Боже, это палаццо в Риме просто предназначено для того, чтобы создать мировую империю!»

– Вид невероятный. – Холли исподтишка вытерла слезы. – Спасибо тебе. Ты даже не представляешь, что это значит для меня, как я хотела иметь настоящий дом, где мы сможем жить вечно.

Криштиану, было, собрался сообщить, что после открытия отеля в Кавелло они все равно будут путешествовать, а этот дом он купил в качестве временного пристанища и, возможно, долгосрочной инвестиции. Но он сомневался, что они вернутся в Италию в ближайшие полгода или, возможно, даже год.

Лишь выражение счастья на лице Холли заставило его замолчать.

После двухнедельного пребывания в новом доме на побережье Амальфи она чувствовала себя удивительно радостной и счастливой, постоянно пела песни о любви. Конечно, без особой на то причины.

Она была рада, наконец, обрести дом. Место, где они смогут остаться навсегда. Здесь не было ни модных блогеров, ни папарацци. Холли могла просто быть собой.

Правда, рядом не было Криштиану. Он работал по восемнадцать часов в сутки, лично курируя последние приготовления к открытию нового роскошного отеля.

Он нарушал правила, не проводил время с ней и ребенком, хотя она и пыталась понять его. Он дал ей то, чего она хотела больше всего на свете, – дом, и она пыталась быть гибкой. Даже ни разу не пожаловалась.

Когда все закончилось, Холли вздохнула с облегчением. Сегодня состоится торжественное открытие нового отеля, и тогда Криштиану сможет проводить больше времени в новом доме. Они смогут, наконец, быть вместе, как семья.

Его постоянное отсутствие, возможно, явилось причиной того, что она не чувствовала себя как дома на огромной вилле. Персонал в количестве четырех человек готовил, убирал и ухаживал за садом. Она убеждала себя, что так надо, необходимо к этому привыкнуть, быть благодарной. Ей оставалось лишь ухаживать за ребенком, украшать дом по собственному усмотрению, печь печенье, когда желала, и поливать цветы. Несмотря на то что она была окружена слугами и постоянно проводила время с Джеком, Холли по-прежнему иногда чувствовала себя одинокой.

Она видела Криштиану только ночью, в темноте, когда он будил ее, чтобы доставить неземное блаженство, а утром, когда просыпалась, его уже не было рядом. Будто ей все это приснилось.

Странно, что ей было одиноко, ведь она никогда не оставалась одна. Даже когда шла в деревню с ребенком, Криштиану настаивал, чтобы она брала с собой Сальваторе. Холли плохо говорила по-итальянски, и ей было трудно общаться с людьми, особенно когда за плечом постоянно маячил хмурый телохранитель.

Однако сельчане выказывали дружелюбие и проявляли искреннее любопытство к жене человека, который создал столько новых рабочих мест в их поселке. А малыш Джек с его светлой улыбкой и пухлыми щечками был совершенно очарователен, даже в те редкие моменты, когда капризничал.

Холли учила итальянский с Агатой, которая была с ней очень терпелива. Желая обжиться в новой стране, старалась изо всех сил подружиться с людьми, найти своего врача и стоматолога, продуктовый магазин. Иными словами, сделать все от нее зависящее, чтобы побережье Амальфи стало ей домом.

В день открытия отеля Холли играла с Джеком, ожидая Криштиану. Напевала песню о любви, предчувствуя, что сегодняшний вечер будет волшебным. А потом у них начнется чудесная жизнь.

Внезапно у нее перехватило дыхание от осознания того, какие песни поет. Счастливые. О любви.

Широко распахнув глаза, она смотрела сквозь широкие окна на пальмы и голубое небо. Потом обратила взор на малыша, его темные глаза были в точности как у Криштиану.

Она громко ахнула, прикрывая рот рукой.

Причина песен о счастливой любви более чем очевидна. Эти песни отражают ее внутреннее состояние.

Холли влюблена в Криштиану. В своего мужа. В бывшего босса. В человека, которого когда-то ненавидела и которому раньше не доверяла.

Но теперь-то все изменилось. Он стал настоящим отцом, настоящим мужем. Купил ей дом, дал ей то, о чем она мечтала, – семью.

Но достаточно ли она бесстрашна, чтобы признаться ему в любви?

Если она это сделает, он скажет в ответ, что любит ее, а потом поцелует? Или посмотрит холодно и промолчит? Любовь так никогда и не стала частью их сделки. Криштиану предупреждал, что неспособен на это чувство.

Тем не менее относился к ней так, будто любит. Женился на ней. Купил великолепный дом. Отказался от образа жизни кочевника, чтобы остаться здесь. Просто чтобы сделать ее счастливой.

Она положила руку на лоб. Что делать? Промолчать? Или рискнуть и сказать, что любит его?

– Это только что прислали из Рима, сеньора. – Агата подала ей большой пакет с дизайнерским лейблом.

– Платье, – догадалась Холли. – Криштиану предупредил, что мне его пришлют специально для этого вечера.

– Да. – Агата отвела взгляд. Впрочем, она весь день вела себя как-то странно.

Распаковав пакет, Холли достала чудесное длинное платье с декольте и без бретелек, ярко-красного цвета. Платье мечты. Она с благоговением коснулась ткани.

– Может быть, он меня любит, – прошептала она.

Агата издала странный звук.

– Что случилось?

– Криштиану просил ничего не говорить. Он сам собирается сказать.

– Скажи мне, пожалуйста, – попросила Холли, приложив к себе платье и мечтательно глядя на себя в зеркало. Возможно, сегодня, когда они будут танцевать, она признается, что любит его. И может быть, вопреки всему, он заключит ее в объятия и…

– Вы хорошая женщина, сеньора. Неправильно, что он скрывает это от вас.

Холли обернулась в недоумении.

– О чем вы говорите?

– Я понимаю, почему он ненавидит этот дом и хочет уехать как можно скорее.

– Этого не может быть.

Пожилая женщина грустно посмотрела на нее.

– Увы, это так. Из-за человека, который им владел. Именно поэтому, пока вы будете на открытии отеля, мне приказано упаковать все твои вещи. Завтра вы уезжаете в Азию. Я отказалась ехать. Вернусь в Рим, к внукам.

– Уезжаем! – воскликнула Холли. – Но мы ведь только что приехали! Это наш дом! И я не хочу, чтобы вы от нас уходили.

Она уже чувствовала, что Агата стала членом их семьи.

– Прошу прощения. Он сказал собрать все. Вряд ли вы когда-то сюда вернетесь.

Холли почувствовала внезапную боль. Это не может быть правдой.

И вдруг поняла, что это так. Она думала, что Криштиану изменился и готов пожертвовать своими бесконечными путешествиями ради нее, обосноваться на одном месте.

А он совсем не изменился. Этот так называемый дом – временный, как и все остальное в его жизни.

И он сказал об этом Агате, а не своей жене.

Холли сжала кулаки. Пока она была готова пойти на компромисс, сделать это место домом, он не собирался ничего делать.

Она осмотрелась. Эта антикварная мебель не в ее вкусе. Слишком громоздкая, слишком претенциозная. Тем не менее Холли убедила себя не обращать на это внимания, так сильно ей хотелось иметь дом. И вот теперь Криштиану хочет, чтобы они с ребенком вместе путешествовали, переезжая из отеля в отель?

А она со дня смерти родителей хотела обрести дом. Семью. Свое место в мире.

– Если он ненавидит эту виллу, почему ее купил?

Агата грустно посмотрела на нее.

– Он купил ее по той же причине, по которой ее ненавидит. Потому что человек, который когда-то владел этим домом, был его партнером, а потом стал врагом. Луиджи Беннато первым дал ему настоящую работу. Научил управлять отелем. А потом Криштиану отвернулся от него, разрушил его жизнь.

Криштиану рассказывал Холли нечто подобное. Опасаясь услышать подробности, она тем не менее спросила:

– Что случилось?

– До того как стала работать у Криштиану, я служила у Луиджи. Честно говоря, так и не поняла, что произошло. В течение трех лет они работали вместе, как отец и сын. Криштиану использовал свое очарование и деньги Луиджи, чтобы убедить вдовствующую графиню продать свое палаццо в Риме. Но вместо того, чтобы строить отель вместе, в последнюю минуту вычеркнул Луиджи из сделки. Оставил ни с чем.

Холли в шоке уставилась на пожилую женщину:

– Почему?

– Я до сих пор ничего не знаю. Тем не менее, даже после того, как Криштиану предал Луиджи, тот его защищал. Даже убедил меня принять предложение Криштиану о работе в Риме. «Мальчик еще такой молодой, – говорил он. – Ему нужен кто-то, кому он может доверять». Поэтому я ушла из отеля Луиджи к Криштиану. А теперь у Луиджи нет семьи, нет денег. Он живет в старой лачуге. Я переживаю за него.

– Зачем ты мне все это рассказываешь?

Агата посмотрела на Холли.

– Он хочет поговорить с тобой.

– Кто?

– Луиджи Беннато.

Холли в шоке уставилась на нее.

– О чем?

– Я не знаю. Единственное, что могу сказать, – Криштиану ему задолжал.

Встретиться со стариком, которого предал ее муж? Внутри Холли боролись страх, любопытство и преданность Криштиану.

– Я не смогу. Кроме того, откуда мне знать, вдруг он на меня нападет или сделает что-то вроде этого?

– Луиджи? – Агата тихо рассмеялась. – У него доброе сердце. Добрее, чем у Криштиану. Луиджи не представляет для тебя опасности. Он ждет в лесу по другую сторону ворот.

Холли охватил страх.

– Он здесь? Прямо сейчас?

– Завтра ты покинешь Кавелло и, возможно, никогда не вернешься. Он может не дожить до вашего следующего визита. Я сказала ему, что спрошу тебя. Если не захочешь его увидеть – твой выбор.

Холли глубоко вздохнула. Что делать? С одной стороны, не хотелось за спиной у Криштиану разговаривать с человеком, которого он предал. Ему бы это не понравилось. Но она внезапно вспомнила, что он тоже совершил некоторые поступки, которые ей не понравились.

Она быстро взяла ребенка на руки, вышла в холл и нашла детскую коляску. Если она любила Криштиану, надо попытаться все понять, разобраться в этой запутанной истории.

– Куда-то собираетесь? – спросил телохранитель, Сальваторе, глядя на коляску.

– О нет, я просто решила ее почистить.

– Хорошо. Я хочу пойти пообедать.

Холли подождала, пока телохранитель ушел на кухню, быстро посадила Джека в коляску и тихонько покинула виллу.

У каменных ворот она увидела старика. Собравшись с духом, глубоко вздохнула и повезла коляску по направлению к нему.

– Вы – сеньора Моретти? – Старик с тревогой смотрел. Он был полноватым, с седыми волосами, в его внешности крылось что-то такое, что казалось странно знакомым.

– Вы хотели поговорить со мной?

Она был поражена, увидев слезы у него в глазах.

– Жена Криштиану, значит. Я видел ваши фотографии. – Его взгляд упал на Джека, махавшего пухлыми ручками: – А это его сын?

Он видел их фотографии? О да, точно, она же теперь знаменита.

– Мне очень жаль, мистер Беннато. Я не знаю, что произошло между вами, но мой муж вас предал. Вы должны ненавидеть его за то, что он сделал.

– Ненавидеть его? – Темные глаза старика казались удивительно знакомыми. Холли пыталась понять, о ком они ей напоминают. Он покачал головой. – Я горжусь его успехами и рад, что он купил мою виллу.

– Почему? После того как Криштиану предал вас, почему вы…

Она посмотрела в глаза старика более внимательно. Они были темными, как обсидиан. Такие же, как у ее ребенка. И у мужа.

Внезапно ее пронзила догадка.

– Криштиану – ваш сын. Вы – отец, который его бросил.

Луиджи со слезами на глазах улыбнулся.

– В газете написали о гибели Виолетты в пожаре, там же было размещено ее фото. Она очень изменилась, но я ее узнал. Когда прочитал о том, что у нее остался восемнадцатилетний сын, я отчаянно захотел найти его. Но прежде чем это сделал, он сам пришел ко мне в отель и попросил работу.

– Вы знали, что он ваш сын?

– Я подумал, все может быть. Он похож на меня в молодости. Виолетта говорила, что ждет от меня ребенка. Но она иногда лгала мне, особенно когда бывала пьяна. В один прекрасный день я понял, что не могу все это терпеть, и сказал ей, что между нами все кончено. Она сообщила, что беременна, я пытался использовать это. Заставил ее бросить пить. Но она кричала, что я превращаю ее в пленницу. На шестом месяце беременности она убежала от меня. Больше я никогда ее не видел.

– Почему вы не сказали Криштиану? Он думает, что отец бросил его!

– Я действительно его бросил. – Голос старика задрожал. – Я так старался их найти. Но я должен был стараться сильнее, не сдаваться. Однажды прочитал в газете, как жила Виолетта, и представил, что пережил мальчик в детстве. Когда Криштиану пришел ко мне с просьбой о работе, мне показалось, что он не знает, что я его отец. Он сказал, что хочет работать в лучшем бутик-отеле Италии. Я подумал, какое чудесное совпадение.

– Почему вы ничего не рассказали?

– Я решил, что не смогу сообщить ему об этом, пока не получу убедительных доказательств, что это правда. Но я постоянно откладывал ДНК-тест. Думаю, просто боялся. А потом стало слишком поздно. Я получил результаты теста, а он в тот же день предал меня.

Закрыв глаза, Холли глубоко вздохнула, ее сердце наполнилось болью.

– Почему вы рассказали мне все это?

Луиджи задумчиво улыбнулся.

– Он хорошо справился, мой мальчик. Построил гостиничную империю. Стал более успешным, чем я. Он – моя единственная семья. Когда он не отвечал на мои звонки, я попытался принять это. Но потом я прочитал, что у него есть жена и ребенок. – Старик со слезами на глазах нежно погладил голову Джека. – У меня есть внук и невестка. Но мой сын… Пожалуйста. Убеди его поговорить со мной.

Холли крепко обняла старика, пытаясь не разрыдаться.

– Я все сделаю правильно, – пообещала она. – Клянусь.

Вернувшись наконец на виллу, она обнаружила, что Криштиану уже ждет ее и сердится.

– Где же ты пропадала?

– Гуляла.

– Я же просил тебя всегда брать с собой Сальваторе!

– Я познакомилась с твоим отцом.

– Что? – Криштиану был ошарашен.

– Мне сказали, что со мной хочет встретиться старик. И я пошла поговорить с ним. – Она тревожно посмотрела на мужа. – Тебе лучше присесть. Боюсь, это будет большим потрясением. Криштиану, твой отец – Луиджи Беннато.

Долгое время он смотрел на нее. Потом отвернулся, и его плечи задрожали. Сначала она подумала, что он плачет. А он смеялся, жестко и злобно.

Холли удивленно смотрела на него и положила руку ему на плечо.

– Неужели ты не понимаешь, Криштиану, человек, которого ты предал, – твой отец. Мне очень жаль. Такое ужасное совпадение.

– Совпадение? Я с самого начала знал, что Беннато – мой отец. Конечно, знал! После смерти матери я поклялся, что он заплатит за все!

Холли в изумлении отступила.

– Так ты знал?

– Мать рассказала, как он разрушил ее жизнь. Она была невинной девушкой, когда он соблазнил ее, приобщил к спиртным напиткам. А когда она забеременела, выгнал ее!

Холли вспомнила грустное лицо Луиджи, его слезы и слова: «Я так старался найти их. Но мне нужно было приложить еще больше усилий и не сдаваться».

– Луиджи сказал, что, после того как Виолетта забеременела, он пытался заставить ее бросить пить. Но ей не хотелось, поэтому она сбежала. Он сказал, что искал вас.

– Он солгал, – холодно бросил Криштиану.

– А я поверила ему.

– Конечно, поверила. Беннато хитрый, а ты слишком доверчива.

– Ты не прав. Если бы ты поговорил с ним, но ты ненавидишь его без всякой причины и не хочешь освободиться от ненависти.

Прищурившись, Криштиану с напором спросил:

– Что он еще тебе сказал?

– Он сожалеет, что не защитил тебя, когда ты был ребенком. Теперь он совершенно один. Хочет загладить свою вину. Ему нужна семья.

– Ему нужны деньги.

– Нет. Если бы ты видел выражение его лица, когда он погладил Джека по голове.

– Джека, – взревел Криштиану. – Ты позволила ему коснуться нашего сына?

– Конечно, позволила. Он дедушка Джека!

– Не смей так его называть. – Разъяренный, он отвернулся. – Ты никогда больше не будешь с ним разговаривать и не позволишь ему приближаться к нашему сыну.

– Ты ведешь себя нелепо!

– Ты дашь мне слово, – настаивал Криштиану. – Или я буду отпускать тебя только в сопровождении шести телохранителей. Этот мир опасен. У меня есть враги. У Луиджи есть причины ненавидеть меня, и он может выместить свою ненависть на тебе или ребенке.

– Как ты можешь так думать обо всем мире?

– Потому что мир такой и есть.

Холли в ужасе смотрела на него. Он отказывался даже допустить мысль о том, что может ошибаться насчет Луиджи. Оправдывая собственные эгоистичные действия, наказывает старика, который не сделал ничего плохого.

– Это неправда. Мир полон любви, если только ты…

Все еще прижимая к груди спящего ребенка, Криштиану отвернулся и посмотрел на часы.

– Хватит с меня разговоров. Я отнесу Джека к Агате. Собирайся на торжество.

– Почему ты так себя ведешь?

– Моя обязанность – защищать мою семью.

– Но ты ничего нам не рассказываешь. – Гнев переполнял ее. – Агата обмолвилась, что завтра мы уезжаем из Италии.

Он выглядел смущенным.

– Она рассказала тебе?

– Неужели ты думаешь, что я бы не заметила, когда она начала собирать вещи?

– Да. Мы отправляемся в Токио. И что?

Она задохнулась от боли.

– Ты сказал, что это наш дом.

– В следующем городе у нас тоже будет дом.

И в других местах.

Холли уставилась на него.

– Ты потратил миллионы на эту виллу, чтобы мы пожили здесь несколько недель?

– А даже если и так. Я могу купить тебе еще десять домов в любой точке мира. И всегда смогу их продать. Какое это имеет значение?

Холли смотрела на него, пораженная.

– Ты сказал, что у нас будет дом, а мы станем наконец семьей.

– Так и есть. Просто мы сделаем это по-моему. – По-твоему – это таскать нас за собой по всему миру и указывать мне, с кем и о чем разговаривать?

– Либо ты со мной, либо против меня. Либо ты мой партнер, либо…

– Твоя пленница!

– Либо мой враг. Хорошо подумай, дорогая моя, кем хочешь стать. А сейчас собирайся. – Он одарил ее ледяной улыбкой. – Сегодня ты должна сверкать как звезда.

И ушел.

Оцепенев от шока, Холли вернулась в гостиную, чтобы забрать красное платье. Потом поднялась в спальню, надела изысканное белье, великолепный дизайнерский наряд, сделала прическу, остановилась, глядя на себя в зеркало. Внутри она ощущала холод.

Стоило лишь попытаться бросить вызов в борьбе за собственное счастье, как Криштиану тут же увидел в ней врага, вместо того чтобы признать, что это любовь.

Впрочем, а как иначе, ведь ему неведомо, каково это – быть любимым. А потому не имеет смысла толковать, что в мире больше любви, чем опасности и предательства. И она не враг ему, а просто борется за его и свое счастье. Криштиану дал им свое имя, богатство, статус. Но никогда бы не дал им дом.

Если только…

Холли сделала глубокий вдох.

Существует лишь один способ прорваться, хотя и велик риск выиграть или проиграть все.

Нанося губную помаду, Холли увидела в зеркале свои испуганные глаза.

Сегодня она признается ему в любви.

Глава 8

Криштиану в смокинге нетерпеливо вышагивал у широкой лестницы виллы. Они опаздывали уже на пять минут.

Он по-прежнему с трудом верил, что Холли за его спиной разговаривала с отцом, его смертельным врагом. Он надеялся, что может доверять ей. Их брак получился таким удачным. Холли – идеальная жена, красивая, терпеливая, внимательная и ни на что не жалующаяся. Отличная мать их сыну и горячая искусительница в постели. По его мнению, все идеально.

Но она тайно встретилась с Луиджи Беннато.

Криштиану стиснул зубы. Он отправит Сальваторе предупредить его. Нет, лучше пошлет к нему адвоката. А потом они с Холли уедут из Италии, чтобы никогда сюда не возвратиться. До него донесся сладкий голос из-за спины.

– Я опоздала?

Повернувшись, Криштиану вдохнул полной грудью.

Холли стояла на лестнице, ее блестящие волосы были стянуты в элегантный пучок. Красное платье сидело идеально. Затаив дыхание, он смотрел, как она спускается, с благоговением наслаждаясь ее красотой.

– Ты великолепна, – тихо вымолвил он.

Она улыбнулась, ее щеки порозовели.

Даже будучи рассерженным, Криштиану испытывал искушение схватить ее в охапку и отнести наверх. Однако сегодняшний вечер пропустить невозможно, он ведет мероприятие. Криштиану глубоко вздохнул.

– У меня есть кое-что для тебя, дорогая. Прекрасное дополнение к твоему платью.

И достал из кармана плоскую черную бархатную коробку. Внутри сверкало бриллиантовое ожерелье, которое он осторожно надел на нее, застегнув на шее.

Холли посмотрела на сверкающие камни.

– Очень красиво.

– Это ничто по сравнению с тобой, моя прекрасная жена. – Он поцеловал ее. Почувствовав ее губы своими губами, воспарил в небеса, задрожав от желания, а когда, наконец, отступил, то твердо решил сохранить брак, заставив Холли подчиниться его воле.

Он протянул ей руку.

– Ну что, пойдем?

Они ехали в двухместном спортивном автомобиле вверх по скалистому утесу. У отеля вышли из машины и оказались на красной ковровой дорожке, ведущей в отель. Их сразу стали фотографировать, раздавались крики:

– Посмотрите сюда!

– Сеньора!

– Миссис Моретти!

Они вошли внутрь, Холли наконец выдохнула и, осмотревшись, не удержалась от восхищенного возгласа:

– Вау!

Отель был великолепен, из окон открывался потрясающий вид. Наблюдая ее благоговение, Криштиану почувствовал, как его сердце наполнилось гордостью.

– И это только холл. – Он положил руку ей на талию. – Ты еще не видела зал для приемов.

Вслед за другими богатыми и знаменитыми гостями он повел ее в позолоченный зал. Она любовалась высокими потолками, огромными зеркалами, яркими люстрами. Французские двери вели на просторную террасу, украшенную ярко-розовыми цветами, откуда открывался вид на ночное море.

В течение следующего часа Криштиану общался с гостями. Менеджер нового отеля с удовольствием сообщил ему, что отель очень понравился приглашенным, и он уже принял несколько бронирований на Рождество.

Едва зазвучала музыка, Криштиану протянул Холли руку.

– Потанцуй со мной.

И повел ее в центр зала, зная, что все мужчины ему завидуют. И вовсе не его деньгам или власти, а прекрасной женщине в его объятиях.

Пока они танцевали, он оглядывал позолоченный бальный зал роскошного отеля на побережье Амальфи. Все это его. И Холли тоже принадлежала ему.

– Ты так прекрасна. Каждый мужчина хотел бы оказаться на моем месте.

– Стать владельцем отеля?

– Оказаться в постели с тобой.

Она застенчиво оглянулась.

– Ничего подобного.

– Ты понятия не имеешь, насколько желанна. Сегодня ночью ты извинишься за твою встречу с Беннато. И я прощу тебя. Потому что ни в чем не могу тебе отказать.

– Не считаю себя виновной, потому что сделала это по уважительной причине.

– Что?

Ее красные сочные губы изогнулись в дрожащей улыбке.

– Потому что я люблю тебя.

Она сделала это! Наконец-то.

На несколько секунд Криштиану застыл на танцполе, уставившись на Холли, в то время как другие пары продолжали кружиться в танце.

– Ты любишь меня.

– Да. – Лицо Холли было безумно счастливым. – Понимаю, этого не должно было случиться. Но случилось. Я люблю тебя, Криштиану. – Она отчаянно пыталась встретиться с ним взглядом. – И я не враг. И не твоя собственность. Я твоя жена. Я сражаюсь за нашу семью. За наш дом. Борюсь за тебя, потому что люблю.

Холли любит его.

Почему?

Вдруг он понял, зачем она это все говорит, и рассмеялся.

– Что смешного?

– Ничего. – Он, все еще смеясь, в восхищении покачал головой. – Я тебя уважаю.

– Уважаешь?

– Да.

– Это все, что ты можешь сказать?

– Я не виню тебя за попытку. Ты думала, это сработает. Но мною не так легко манипулировать. Однако ты можешь попытаться убедить меня в постели. Вряд ли это у тебя получится, но нам обоим понравится.

– Я говорю правду!

– Прекрасно. – Он закатил глаза. Она полна решимости придерживаться этой истории. – Но чтобы я больше не слышал никаких жалоб. Мы никогда не перестанем путешествовать, никогда не осядем на одном месте. И если ты еще раз заговоришь с Беннато, я разведусь с тобой.

В ее карих глазах поселился холод.

– Ты хочешь развестись со мной? Из-за того, что я с кем-то разговаривала?

Криштиану это казалось очевидным.

– Ты разговаривала с моим врагом.

Мужчины в смокингах и женщины в ярких сверкающих платьях продолжали танцевать вокруг них.

– Вот, значит, как ты представляешь отношения между людьми? Либо человек – твой враг, либо – слуга. Ты никогда не изменишься, не так ли?

– Холли.

– Нет! – Она вырвала руку и ушла, оставив его одного в бальном зале. Гости уставились на него с удивлением и скрытым ликованием из-за того, что наблюдали семейный скандал. Он последовал за ней.

Она шагала по улице по направлению к вилле. Все журналисты уже разошлись, и лишь один фотограф устремился за ней.

Криштиану обратился к дворецкому отеля:

– Мой «феррари».

Машину подали через тридцать секунд, и он, сев за руль, быстро догнал жену.

– Садись в машину. Немедленно.

Холли даже не посмотрела в его сторону. Просто продолжала взбираться по крутой дороге на высоких каблуках и в красном бальном платье.

Фотограф немного поотстал, продолжая снимать. Криштиану стиснул зубы, не сомневаясь, что завтра все это появится в желтой прессе.

– Сейчас же, – приказал он.

Холли споткнулась о камень, чуть не подвернув лодыжку. Он преградил ей путь автомобилем. Все еще не глядя на него, она села в машину, хлопнув дверцей. Не говоря ни слова, он нажал на газ, мощный двигатель взревел, и автомобиль рванул вперед.

Приятная ночь, казавшаяся такой яркой и радостной, вдруг утратила все свои краски.

Подъехав к вилле, Криштиану завел машину в гараж и выключил двигатель. Некоторое время оба сидели в тишине. Потом Холли повернулась к нему с внезапным отчаянием.

– Сможешь ли ты когда-нибудь полюбить меня? Серьезный вопрос. Он посмотрел на нее. Все-таки она не пытается им манипулировать, действительно верит, что любила его.

– Нет, я никогда не полюблю тебя. Никого никогда не полюблю.

Ее лицо стало болезненно-серым. Открыв дверцу, она выскочила из машины.

– Холли, подожди.

Она, не подчинившись, побежала в сад. Он настиг ее у изгороди.

– Холли, черт побери! Хватит!

Схватив за руку, он прижал ее спиной к кустарнику.

– Отпусти меня, – тяжело дышала она. – Ты – лжец!

У нее перехватило дыхание. Он приоткрыл губы, грудь вздымалась от сдерживаемых чувств, и его переполнило желание. Он попытался поцеловать ее, но Холли впервые отвернула голову, отстранившись.

Сердце Криштиану наполнилось гневом, вызванным ее отказом.

– Я никогда не просил твоей любви. И никогда не хотел этого.

– Конечно, нет. Ты просто хочешь овладеть мною. Получить мое тело. Тебе не нужно мое сердце.

Его взгляд снова упал на ее сладкий соблазнительный рот. Розовым языком она облизала губы.

– Люби меня, если хочешь. Меня это не волнует. Но ты будешь повиноваться мне.

– Повиноваться? – Она резко рассмеялась. – Мы не в Средневековье. Я не твоя собственность. И никогда ею не стану.

– Неужели? – Вдохнув ее аромат и сжав ее запястья, Криштиану еще раз попытался ее поцеловать. И сделал это, чтобы доказать свою точку зрения. Холли вырвалась.

– Не трогай меня.

Он в шоке уставился на нее. Без ее объятий внезапно почувствовал себя разбитым. Отвергнутым. Уязвимым.

Его охватила ярость.

– Ты хочешь, чтобы я сказал, что люблю тебя, да, Холли? Хорошо, я люблю тебя.

Холли уставилась на него.

– Правда?

– Хочешь, чтобы я был более убедительным? – Подойдя ближе, он поцеловал ее в щеку, губы, шею. – Я люблю тебя, дорогая.

Она уловила издевку в его голосе и со слезами на глазах закричала:

– Я не знала, что ты так жесток.

– Неужели? – Он выглядел убийственно красивым и холодным, как мрамор. – Значит, ты слепа.

Боль разорвала ее на части, вместе с ней пришло понимание, что она любит его даже таким: холодным, жестоким.

– Что же нам делать?

– Наш брак будет продолжаться.

Ее глаза расширились.

– Ты это серьезно?

– Между нами ничего не изменилось. Утром мы уезжаем в Токио.

Колени Холли подогнулись, и она упала бы, если бы он ее не поддержал.

– Уже поздно, Холли. Ты устала. Пойдем в дом. Внутри было темно и тихо. В детской на втором этаже сидела Агата с вязанием в руках. Женщина взглянула на них и коротко сказала:

– Ребенок спокойно спит.

Холли смотрела на спящего младенца. Джек вытянул над головой ручки.

Подойдя сзади, Криштиану обнял ее за плечи и произнес твердо:

– Давай перестанем ссориться, Холли. Ребенок, семья – вот что действительно важно.

У Холли в горле застыл ком.

Он прав. Семья – это самое главное. Много лет она пыталась вернуть то, что потеряла. Завести семью, дом. Почему все пошло не так? Ее ожидает жизнь в браке, но без любви. А вместо дома переезды и отели. И сын будет думать, что вполне нормально видеть холодные отношения между родителями, поскольку, очевидно, таковы все браки.

Душа ее ребенка будет так же повреждена, как это когда-то случилось с Криштиану.

Холли подняла глаза.

– Любовь создает семью и дом.

Внезапно она поняла, что ей делать. Муж сказал, что никогда не полюбит ее. Не станет рисковать, не будет ни от чего отказываться.

Повернувшись на каблуках, она прошла в спальню и достала из шкафа чемодан.

С порога раздался голос Криштиану:

– Что ты делаешь?

Ей нужно не так много вещей. И больше не нужна дизайнерская одежда, которую покупал Криштиану.

Она посмотрела на него.

– Я собираюсь вернуться домой.

– Домой?

– В смысле в Нью-Йорк. – Произнеся это вслух, она поняла, как отчаянно хотела вернуться. – К людям, которые любят меня.

Холли больше не может выносить это красное платье, напоминавшее о ее наивности и вере в то, что достаточно просто сказать о своей любви, и все волшебным образом изменится. Она яростно дернула молнию вниз и сняла платье, оставшись перед мужем только в нижнем белье и бриллиантовом ожерелье.

– Холли, не делай глупостей.

– Ты не веришь в любовь. Тебе не нужен дом. – Она сняла сверкающее бриллиантовое украшение и протянула ему: – Вот, возвращаю.

Он не пошевелился, она уронила ожерелье на пол. Порывшись в шкафу, нашла один из своих старых хлопковых сарафанов.

– Уходи, – прорычал он. – Мой сын останется здесь.

– Что?

В темных глазах мужа появился холодный блеск, губы искривились в жестокой усмешке.

– Ты меня услышала.

– Ты хочешь забрать у меня сына? Забрать ребенка у матери?

– Ты его бросишь, если уйдешь. И, как я предупреждал с самого начала, ребенок для меня важнее. Не ты.

Его слова ранили ее прямо в сердце.

– Но ты не бываешь дома, тратишь все время на работу. Джека будет воспитывать няня? Ни один судья не примет подобного решения.

Криштиану наклонил голову.

– Похоже, ты невнимательно прочла наш брачный договор, дорогая. В случае развода, если я не нарушу соглашение, первичная опека переходит ко мне. – Он холодно улыбнулся. – Конечно, ты сможешь навещать Джека, когда пожелаешь.

Холли отступила, не в силах поверить, что человек, которого она любит, может быть таким бессердечным.

– Ты ублюдок.

– Я? – Его глаза пылали гневом. – Я сделал все для тебя, Холли. Все, что только может пожелать женщина! Купил тебе этот дом.

– Потому что хотел отомстить своему отцу! Это было не для меня.

– Этот дом для тебя. Месть Беннато просто стала бонусом. Тем не менее ты решила действовать за моей спиной и попыталась помочь ему проникнуть в нашу семью.

– Он никогда не хотел бросать тебя! Почему ты не можешь просто поговорить с ним?

– Да он скажет что угодно, лишь бы причинить мне боль. Как, впрочем, ты сейчас.

Холли ахнула.

– Ты действительно в это веришь?

– Ты либо со мной, либо против меня.

– Ты пытаешься заставить меня ненавидеть тебя?

– Возможно. По крайней мере, ненависть – это эмоция, которой я верю.

Холли посмотрела на мужа. Харизматичный и привлекательный миллиардер, объект желания любой женщины. А в душе чернота.

– Я не позволю тебе забрать моего ребенка.

– Мне и не придется этого делать. Потому что ты никуда не пойдешь. Мы станем жить одной большой и счастливой семьей. У нас будут еще дети.

– Дети?

– Неужели ты хочешь, чтобы Джек остался один? Это стало последней каплей. Закрыв глаза, Холли глубоко вздохнула.

Он не оставил ей выбора.

Когда она заговорила, голос ее был четким и решительным.

– На этой неделе ты пропустил ужин с нами.

Он нахмурился.

– Что?

– Дважды. Тебя не было с рассвета до полуночи. Агата и другие служащие могут подтвердить это.

Его плечи внезапно напряглись. Он понимал, на что она намекает, и попытался защищаться.

– Я работал в отеле.

– Это не имеет значения. Ты нарушил мои правила. А также брачный контракт. – Она отступила.

Муж уставился на нее, широко раскрыв глаза. Попытался что-то возразить, но не смог. Он выглядел уязвимым. Потрясенным.

– Поскольку ты нарушил брачный контракт, я займусь получением первичной опеки. Поэтому забираю Джека с собой в Нью-Йорк. Пожалуйста, не стесняйся, – процитировала она его, – навещай его, когда захочешь.

Криштиану смотрел на нее в шоке и не двигался. Она развернулась и пошла к выходу, волоча за собой чемодан. Остановившись у дверей спальни, где они летали, достигая звезд, обернулась.

– Спасибо, Криштиану. Ты показал мне, каков мир на самом деле.

И ушла.

Глава 9

– Синьор, – произнес управляющий нового отеля с извиняющейся улыбкой. – Сэр, вы ведете себя безумно. Персонал угрожает увольнениями.

Рот Криштиану широко раскрылся. Что он имеет в виду?

На следующий день после того, как жена и ребенок покинули его, Криштиану планировал уехать в Токио, а потом в Сеул. А после этого… Он не мог вспомнить и был вынужден остаться в Кавелло. Что-то здесь не так, и, пока не найдет источник проблемы, он не уедет. Он не мог есть, спать. Бродил по коридорам, высматривая, что не так, выверяя каждую деталь.

– Посмотри-ка. – Криштиану выдернул фиолетовый цветок бугенвиллеи, который по оттенку слегка отличался от остальных. – Позор!

Молодой управляющий посмотрел на цветок, потом на Криштиану.

– Синьор Моретти, когда последний раз вы спали?

– Как я могу спать, если в отеле не все идеально?

– Все никогда не будет идеально, – заметил управляющий. – Ведь люди живут в неидеальном мире.

Криштиану глубоко вздохнул. Моргнув, посмотрел вокруг. Гости были всем довольны, ни одной жалобы. Управляющий прав. Он ведет себя как сумасшедший.

– Ты прав. Пожалуйста, принеси персоналу извинения от моего имени. Я должен остановиться.

Управляющий забеспокоился.

– Мне послать за вашим водителем, чтобы тот отвез вас домой?

Пустая вилла – последнее место, куда хотелось возвращаться. Ведь там не слышно ни смеха маленького сына, ни сладкого пения жены. В спальне Криштиану преследует эхо ее мягких стонов, когда он занимался с ней любовью.

Проиграл, все проиграл. И очень устал.

– Я оставляю отель в твоих руках. Пожалуйста, передай моему пилоту, что я лечу в Токио.

– Разумеется, сэр. – Управляющий вздохнул с облегчением. Криштиану представлял, сколько проблем создал за последние десять дней.

Он пытался вспомнить, какие у него запланированы встречи. Но перед глазами маячил лишь взгляд жены, пронизанный болью. Она сказала: «Спасибо, что показал мне, каков мир на самом деле».

У отеля ждала машина, за рулем сидел Марко. «Роллс-ройс» выехал за ворота, напоследок Криштиану бросил взгляд на великолепную виллу девятнадцатого века. Он хотел одержать победу над своим прошлым. Но победу одержало прошлое.

Он задавался вопросом: как там Холли в Нью-Йорке? Счастлива ли она? Как себя чувствует сын? Ищет ли Холли новый дом, новую любовь?

Он слышал, что она подписала контракт со звукозаписывающей компанией, позвонив по телефону на визитке, которую дал менеджер, случайно встреченный ими в Риме. Одна случайная встреча может изменить всю жизнь.

Так же как и встреча с ней, когда он случайно раньше вернулся домой и встретил красивую горничную, которая застилала его кровать и при этом красиво пела.

Кларенс Лоджиа, управляющий нью-йоркским отелем, прошлым вечером звонил Криштиану, чтобы сообщить, что агент Холли ангажировал ее дебют в джаз-клубе отеля.

– Полагаю, вы одобрите это? – деликатно осведомился Кларенс.

Его жена выйдет на сцену и будет петь для незнакомых людей, пока он, ее муж, на другой стороне океана? Он хотел, чтобы она пела только для него, как певчая птица в клетке. Он закрыл глаза, в ушах зазвучал голос Холли, грустные песни о любви, доме, разбитом сердце.

– Нет проблем. Пусть менеджер клуба сделает все, что нужно. Лучший временной интервал, хорошее освещение, рекламу. Все.

– Конечно, синьор Моретти. Вы приедете?

– Нет.

Криштиану повесил трубку.

И задался вопросом: как Холли чувствует себя сейчас? Страшно ли ей? Смогут ли зрители оценить ее по достоинству? Поймут ли, какой подарок она им делает своим выступлением?

Поглядев в окно, он увидел, что они проезжали мимо старой хижины, где он никогда не был. Есть только один способ оставить прошлое позади.

– Останови, – приказал он.

Водитель услужливо остановился у обочины.

– Ждите здесь, – сказал он Марко и Сальваторе.

Сердце сильно колотилось, когда он медленно подошел к входной двери. «Я ничего не боюсь», – убеждал он себя. Потом постучал в дверь кулаком. И услышал шаги. Дверь открылась.

Криштиану впервые после пятнадцатилетней разлуки увидел Луиджи Беннато.

Тот совсем постарел, сильно сдал. Он был лишь тенью того активного и жизнелюбивого мужчины, которого помнил Криштиану. Время ли сотворило с ним такое? Или предательство?

Темные глаза Луиджи округлились, на лице появились краски жизни.

– Криштиану?

– Я возвращаю тебе виллу, – сказал он коротко. – Она твоя. Но никогда больше не беспокой меня или мою семью.

Его руки сжались в кулаки, он отвернулся.

– Нет, – сказал старик.

Криштиану остановился в шоке и обернулся.

– Что?

– Мне не нужна вилла. Все, что мне нужно, – мой сын.

– Ты должен был подумать об этом раньше, прежде чем вышвыривать из дома мою мать.

– Все, что я делал, – это не давал ей пить, когда она была беременна. И она возненавидела меня за это.

– Зачем тебе было это делать?

– Потому что с того момента, как Виолетта сказала мне, что она беременна, я полюбил тебя.

– Это ложь.

– Ты знаешь, какой она была. Знаешь лучше, чем кто-либо. Она обвинила меня в том, что я держу ее в плену. В один из дней за несколько месяцев до твоего рождения исчезла без следа.

Криштиану вспомнил, какая ярость охватывала мать, если кто-то пытался отобрать у нее алкоголь. Однажды, когда ему было девять лет, он решился вылить из бутылки виски, пока она находилась в отключке. Мать ударила его так сильно, что у него зазвенело в ушах.

– Ты сделал ее пьяницей.

– Я? – Луиджи медленно покачал головой. – Мы встретились в баре, когда она предложила мне выпить. Я никогда прежде не видел, чтобы женщина так много пила.

– Если ты знал, что я существую, почему не попытался найти меня?

– Я пытался. Долгие годы, – с волнением произнес старик, слезы катились по его морщинистым щекам. – Но ты прав. Я должен был приложить больше усилий. Только когда увидел ее фото в газете, я узнал, где ты. Но прежде чем собрался ехать в Неаполь, ты сам появился у меня в поисках работы. Я подумал, это чудо, мой шанс.

– Почему ты ничего не сказал?

– Я решил, что сначала мне нужны доказательства. И да, я боялся. К тому времени, когда получил точную информацию, что ты мой сын, ты уже покинул меня.

– Я предал тебя.

– Я не счел это предательством.

– А что это, если не предательство?

– Справедливость.

Криштиану в шоке уставился на него. Не так он все это представлял.

– Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня? Криштиану замер, глядя на старую деревянную хижину, на расстилавшееся перед ним море. Холли пыталась сказать ему, спасти его от душевного мрака.

– Ты позволил мне уничтожить себя. Забрать у тебя все, – медленно выговаривал Криштиану.

– Конечно, позволил. Ты мой единственный сын. Твое счастье значит для меня больше, чем мое собственное. Я люблю тебя.

И снова Криштиану будто услышал голос Холли. Ее слова о том, что любовь создает семью, домашний очаг.

– Моя мать говорила, что ты бросил нас. После того как она умерла, я хотел заставить тебя страдать.

– Это не твоя вина, сын мой. Когда ты пришел в мой отель, я должен был заключить тебя в свои объятия. Должен был, да.

Всхлипывая, Луиджи обнял его.

На мгновение Криштиану напрягся.

– Столько времени потеряно, – прошептал старик. – Потому что мне было страшно, стыдно. Годы, которые мы никогда не сможем вернуть. О, сын мой. Ты сможешь меня простить?

Столько времени потеряно.

Обнимая отца, Криштиану подумал о десятидневной разлуке с женой и ребенком. Десять дней показались вечностью, это сводило с ума. Что, если они расстались навсегда? И позже ему придется сожалеть о собственной трусости.

Криштиану задохнулся и вдруг понял, что у него появился отец. Внезапно его охватили эмоции. Горе, печаль, которые он годами загонял внутрь себя, вырвались наружу. И любовь. Такая огромная, что, казалось, она озарила все вокруг своим светом.

– Спасибо тебе. – Луиджи наконец отпустил его. – Ты сделал старика таким счастливым.

Криштиану посмотрел на отца, и все стало предельно ясным.

– Холли.

Боже, как он мог не осознавать этого раньше? Именно она убеждала его простить отца. Она любила его, хотя он этого и не заслуживал. Она видела боль и темноту внутри его, но вместо того, чтобы презирать, пыталась его исцелить.

– Криштиану?

– Мне нужно найти Холли. Я должен сказать ей…

– Иди. – Отец улыбнулся сквозь слезы. – И когда увидишь ее, передай ей спасибо от меня.

– Я не смогу этого сделать, – прошептала Холли.

– Сможешь, – твердо сказала ей Лола. – Не для того я преодолела столько проблем с одеванием ребенка, чтобы ты отступила в последнюю минуту. Ты сможешь сделать это.

Холли выглянула из-за занавеса.

– Здесь так много людей.

– Ты им понравишься, – поддержала Тесс.

Холли улыбнулась Джеку, сидевшему в коляске. Она предпочла бы дебютировать в каком-нибудь захудалом кафе с пятью-шестью зрителями. Но ее агент – не дурак и устроил ее выступление в джаз-клубе при отеле «Кампанья» в Нью-Йорке. «Зачем тебе искать что-то еще? Ты замужем за Криштиану Моретти!» – заявил он. Она очень удивилась, что Криштиану не запретил ей выступать в его заведении. Почему он поддерживает ее карьеру, когда ясно дал понять, что ему на нее наплевать? Загадка.

Даже спустя десять дней Холли не верилось, что ей так легко удалось с ним справиться. Криштиану не из тех, кто легко проигрывает. Почему он не приехал за ними? Ответ мог быть только один: он рад избавиться от них с ребенком.

Холли глубоко вздохнула. Завтра она начнет работу над альбомом, потом поедет в рекламный тур. Мечты внезапно стали реальностью.

У нее появилась работа. Теперь она сможет заботиться о ребенке сама, не будет зависеть от мужчины, который ее не любит.

Но правда в том, что она не хочет петь для незнакомых людей, а хочет петь только для людей, которых любит. Для Криштиану. И отдала бы все на свете, лишь бы он пришел и сделал что-то ради нее, ради семьи.

Но он этого не сделал.

От душевной боли у нее перехватило горло. «Это плохо для пения», – подумала Холли и решила переключиться на размышления о более приятных вещах. Часть денег с чека на сто тысяч долларов она использовала, чтобы оплатить аренду двухкомнатной квартиры в Нижнем Ист-Сайде. Остальные деньги старалась не тратить, чтобы сохранить их для Джека, чтобы ей никогда не пришлось о чем-либо просить Криштиану. Даже алименты, согласно брачному контракту. Она не подала на развод. Сама мысль об этом причиняла ей ужасную боль.

– Твой выход, – сообщил режиссер.

У Холли перехватило дыхание.

Лола положила руку ей на плечо:

– Я знаю, ты все сможешь.

Тесс обняла ее.

– Мы будем тебе аплодировать!

И подруги с детьми ушли в зал. Холли осталась одна. Она услышала, как объявили ее выход.

– А теперь наша дебютантка. Холли Хэтфилд! Она не стала брать имя Моретти. Гламурная красотка, женившая на себе завидного холостяка Криштиану Моретти, – это не про нее. Она просто Холли, обычная и понятная.

Дрожа, она вышла на сцену. В свете прожекторов не видела зрительный зал и по-прежнему не была уверена, что сможет петь. Но потом, закрыв глаза, сосредоточилась на музыке. На песне, которую пела мать, а той – ее мать. Перед ней возник образ Криштиану. Она пела эту песню мужчине, которого любила. И которого потеряла.

Слезы текли по щекам, когда она пела о своей тоске, горе, сожалении.

Холли допела последнюю ноту, в клубе воцарилась тишина.

Открыв глаза, она вглядывалась в темноту. Все уже разошлись? Им не понравилось?

Но потом по клубу будто бы пронесся раскат грома. Аплодисменты, крики, возгласы одобрения. Она улыбнулась, переполненная благодарностью. Она не подвела зрителей, которые пришли ее послушать.

– Спасибо. – Холли вытирала слезы, отходя от микрофона.

Но вдруг услышала знакомый голос:

– Холли.

Обернувшись, она попыталась понять, кто ее позвал. Это не могло быть правдой. Ее муж стоял посреди переполненного джаз-клуба. В мятом костюме. Холли никогда не видела его в таком виде.

– Криштиану?

Его темные глаза пронзили ей душу.

Обращаясь к толпе, Криштиану протянул к ней руку.

– Холли, моя жена. Вы когда-нибудь слышали такое пение?

Зрители аплодировали, улюлюкали, топали ногами.

А Холли смотрела только на него.

– Что ты здесь делаешь?

– Ты мне нужна, Холли. Правда в том, что я боялся зависимости от тебя. – Он остановился перед сценой и пристально посмотрел на нее. – Пытался себе это внушить. Потому что был мертв внутри.

В клубе воцарилась мертвая тишина.

– Но ты оживила меня. – Криштиану улыбнулся ей, его темные глаза засияли. – Твой голос завладел моим сердцем с того самого момента, как я впервые услышал его. Помнишь?

Она кивнула, у нее перехватило дыхание. Как можно забыть такое?

– Ты была такой живой, привлекательной, и я сразу захотел тебя заполучить. Но не только из-за твоего невероятного голоса. И даже не из-за твоей красоты. Меня привлекла твоя душа, Холли. Твое сердце.

Зрители достали смартфоны, чтобы заснять момент, как знаменитый миллиардер Криштиану Моретти вышел на сцену, чтобы присоединиться к собственной жене.

– Нет. Не могу в это поверить.

– Я говорил с отцом, – смиренно сказал он. – И ты во всем оказалась права. Теперь я знаю, что такое любовь.

Он встал на колени, и все вокруг ахнули.

– Позволь мне попытаться вернуть твое сердце. Я могу быть тем, кем всегда должен был быть. – Он взял ее руку в свою. – Ты нужна мне, Холли. Я люблю тебя.

– Ты любишь меня? – изумилась она.

Он кивнул со слезами на глазах.

– Скажи мне, что я не слишком поздно признался. Скажи, что у меня еще есть шанс стать человеком, которого заслуживаешь.

Она подняла его с колен.

– Шанс? Нет. У тебя нет шанса вернуть мою любовь. – Холли улыбнулась ему сквозь слезы. – Нечего возвращать, потому что я никогда не переставала любить тебя, Криштиану.

Его красивое лицо наполнилось радостью. Взяв ее лицо в свои руки, он поцеловал жену долгим и страстным поцелуем. Холли, как обычно, почувствовала, как между ними возгорается пламя.

Но что-то все-таки изменилось, что-то стало новым. Теперь они знали друг друга по-настоящему. Пламя огня сильно, и, похоже, оно будет гореть вечно.

Не обращая внимания на аплодисменты и выкрики зрителей, Криштиану добавил:

– Ты и еще кое в чем оказалась права.

– В чем же?

Он хитро улыбнулся.

– Дом на Банк-стрит, о котором ты рассказывала. Там действительно есть сад. И он в самом деле выставлен на продажу. Я поручил моему агенту навести справки.

– Что?

– Если ты по-прежнему этого хочешь. – Криштиану пытался поймать ее взгляд. – Ты согласна, дорогая?

– О, Криштиану. – Счастливые слезы наполнили глаза Холли при мысли о том, что у нее появится дом, о котором она мечтала всю жизнь. – Ты уверен? Мы сможем там жить?

– Всегда, если захочешь. – Он прикоснулся к ее щеке. – Потому что ты не просто моя жена. Ты – моя песня любви. Мое счастье, мое горе и радость. Ты – мое все.

У Холли в горле застрял ком.

– Ты тоже принадлежишь мне. – Она смотрела на него, стараясь не разрыдаться. – С того момента, как ты сказал, что любишь меня, мои детские мечты сбылись. Мы можем жить в Нью-Йорке или в любой другой точке земного шара. Уж теперь-то я знаю точно, – говорила она с сияющими от радости глазами, – где бы ни были, мы всегда возвращаемся домой.

Content

Дженни Лукас
Пламенная цель итальянца

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9