Алекса Райли

Не уходи

Посвящается Майлзу и Мэллори… У нас бы не появился Генри без вас.

Спасибо вам за все.

Пролог

Генри

Я стою с подносом в очереди за обедом, пытаясь при этом не попасться за подглядыванием за ней. У меня в груди ноет, когда я вижу ее на кухне, раскладывающую еду и выносящую ее к разносам. Она не должна обслуживать всех этих испорченных козлов.

Я понимаю, что у меня есть деньги, но не это определяет меня. Мои родители учили меня, что не важно, сколько денег в кармане, важнее то, что в моем сердце. Я никогда не осознавал, что они по-настоящему имели в виду, пока впервые не встретил ее.

Когда я увидел ее, это был единственный момент в моей жизни, когда меня волновало, что кто-то другой обо мне подумает. Конечно, как любой выпускник старших классов, я хотел произвести на нее впечатление. Но больше всего, я хотел, чтобы она увидела — я другой. Что я не был каким-то испорченным, богатым ребенком, который попал сюда из-за своей фамилии. Я хотел, чтобы она смотрела на меня и видела кого-то доброго и умного. Ладно, возможно, чрезвычайно сексуального.

Кори Саммерс переехала сюда в начале нашего выпускного года, но я ничего о ней не знаю. Она молчаливая и замкнутая, и у меня не так много совместных занятий с ней. Я избегаю расспросов о ней, потому что не хочу привлекать внимание. Очевидно, что она хочет оставаться незаметной. Она поступила по школьной стипендии, что очевидно было из-за его нахождения по другую сторону от раздаточного стола.

Наша школа одна из самых лучших частных школ Нью-Йорка, и если вы не можете позволить себе астрономическую плату за обучение, вам предлагают редкую стипендию, которая предусматривает работу в школе в обмен на обучение. Мы называем детей из этой программы «кораблями». «Корабли» обычно объединяются и не смешиваются в основном вместе с нами. Не нужно быть нейрохирургом, чтобы понять почему, но Кори держится подальше от большинства «кораблей», только если это не касается работы.

Я покопался и узнал, что она не состоит ни в каких командах или клубах. Она не участвует ни в одних мероприятиях после школы, помимо помощи одному из «кораблей» с раскладыванием экипировки для академической гребли после тренировки. Если бы я не уделял столько внимания каждому ее действию, если бы я был, как все остальные в школе, то, возможно, совершенно ее не замечал бы. Но я не упускаю ничего, когда дело касается ее.

— Эй, Генри, захвати мне те три штуки, — просит моя кузина Пандора, проходя мимо меня и сокращая очередь. Я опускаю взгляд и замечаю, что Кори ставит передо мной небольшие тарелки с тако, и прихватываю несколько для Пандоры.

Мои сестры-близняшки тоже учатся здесь, но они практически на год младше меня.

В основном мы обедаем вместе, только если Пенелопа не влюблена на этой неделе и не сидит с каким-то парнем, которого выбрала.

К тому моменту, как я поднимаю глаза, Кори разворачивается ко мне спиной и уходит, и я готов навесить тумаков сам себе. Это была идеальная возможность сказать ей что-нибудь. Хоть что-то.

Не сказать, что я стеснительный или у меня проблемы в общение с девушками. Я просто большую часть времени даже не прилагаю усилий. Мои родители разрушили для меня влюбленность, и я не знаю, хочу ли клеиться к девчонкам, как некоторые из моих друзей.

Мой отец влюбился в мою маму в ту же секунду, как увидел ее. И он совершал безумные поступки, чтобы удостовериться, что она — его, и что они оба неразлучны. Они сходят с ума друг по другу, и у ребенка в тени подобного создается впечатление, что найти нечто такое же невозможно. Так что вместо этого, я выбрал путь, избегая подобные возможности влюбиться, и сосредоточился на учебе. Пока не появилась Кори. Теперь я не могу выкинуть ее из головы.

— Ты уходить собираешься или как? — спрашивает кто-то позади меня, и я отрываю свой взгляд от Кори, чтобы подойти к кассиру.

Я расплачиваюсь за еду, а потом нахожу Пандору. Пенелопа болтает у столика группы поддержки, но все еще держит поднос в своих руках, поэтому предполагаю, что она окажется в итоге за нашим обычным столиком.

Несколько минут спустя, Пандора занимает наш столик. Хоть ее поднос уже полный, она тянется за своим тако, даже «спасибо» не сказав. Меня уже давно перестало удивлять, как много она ест.

— Ты поговорил с ней сегодня? — чирикает Пенелопа, подходя и усаживаясь рядом со мной.

Я притворяюсь, что не слышу ее, и отпиваю свою газировку.

— Ты становишься заметным, — бормочет Пандора с набитым ртом, и Пенелопа соглашается с ней.

— Правда. Мы только заметили это в начале, потому что знаем твои привычки. Но сейчас ты становишься неаккуратным.

— Мои привычки? — переспрашиваю я оборонительно.

Пандора закатывает глаза, а Пенелопа улыбается, складывая перед собой руки.

— Так, парочка то тут, то там. Но не переживай, мы используем эти знания против тебя только в покере, — Пенелопа поднимает напиток и выгибает бровь. — Так, ты пригласишь еена выпускной или нет? Ты не ходил даже в прошлом году.

Я пожимаю плечами и оглядываюсь на кухню.

— Она даже о моем существовании не знает, — бормочу я.

— Генри, не хочу тебя расстраивать, но за исключением нас с Пенелопой, все киски знают о твоем существовании, — говорит Пандора, откидываясь на спинку своего стула и потирая свой живот. — Просто пригласи ее. Она согласится, и ты избавишься от этой своей странной фобии к девчонкам.

— У меня нет фобии, — протестую я, но уже замечаю, как они обе идентично закатывают глаза.

— Называй это как хочешь, но нет ничего плохого во влюбленности, — говорит Пенелопа.

— Не все из нас могут находить ее, как ты каждую неделю, — подшучивает над ней Пандора, а я борюсь с улыбкой.

— Ничего не могу поделать, раз вы не такие романтичные, как я, — Пенелопа откусывает ее картошку-фри и переводит взгляд на Кори, а потом обратно на меня. — Чем она отличается?

Я жму плечами, потому что, честное слово, не знаю. Я не могу объяснить, почему ни одна девушка до нее не вызывала во мне желание обернуться, но именно она заставляет.

— Не могу поверить, что она так одевается, — говорит Пандора, и мой взгляд резко переключается на нее. — Что? Не смотри так на меня. Ты же знаешь, что мне все равно. Я просто хочу сказать, что это вроде как круто. Мне нравится, что ей плевать. Она заработала от меня голос.

— Я не провожу никакого голосования, — отвечаю я, но Пенелопа выпрямляется на своем месте.

— Она не подворачивает школьную юбку, как большинство девчонок здесь, и она практически каждый день ходит в толстовке. Определенно, она не ищет внимания. Уж если на то пошло, она пытается слиться с обстановкой. Ты очень хороший парень, Генри.

Я думаю, вы идеально подойдете. Я тоже голосую «за».

— Агрх, — стону я, утыкаясь лицом в ладони.

— У нее следующим уроком физкультура, но она прячется в школьной библиотеке.

У нее есть справка от врача, — сообщает Пандора, складывая мусор на свой поднос и поднимаясь.

— Стой, откуда ты знаешь? — я протягиваю руку, перехватывая ее, но она слишком быстрая.

— Я знаю все, — она самодовольно улыбается, уходя прочь, а Пенелопа посмеивается.

— Ладно, я пойду на встречу выпускного комитета. У нас куча дел перед этими выходными, — Пенелопа опирается на свои локти и заглядывает мне в глаза. — Не позволяй страху остановить себя, Генри. Ты должен сделать это сам, и довести все до конца.

Я продолжаю молчать, когда она уходит, и не двигаюсь, пока не звенит звонок.

Когда это происходит, я поднимаюсь на ноги и направляюсь в сторону библиотеки, раньше, чем мой мозг сможет что-то предпринять, чтобы остановить мои действия. Я слишком долго прислушивался к нему. И собираюсь выяснить, что говорит сердце.

* * *

Библиотека находится в другом конце школы, и похожа по размерам на собор.

Двери огромные, как и сводчатые потолки, и витражные окна внутри. Около пяти этажей находятся под первым, и хотя я был здесь несколько раз, я даже не имею представления, откуда начать искать девушку.

Когда я вхожу внутрь, за стойкой меня встречает пожилая дама, сканирующая штрих-коды книг. Табличка перед ней гласит «Информация», и это, возможно, мой единственный шанс. Когда я подхожу, она поднимает на меня глаза, а потом снова смотрит на свои книги.

— Чем могу помочь? — спрашивает она, не глядя на меня.

— Я пришел, чтобы встретится со своей учебной группой, но я не знаю, где их найти, — лгать так легко, что просто удивительно.

— Ты не умеешь писать сообщения? Даже я могу.

— Умею, но не знаю ее номер, — библиотекарь поднимает на меня взгляд поверх своих очков. — Она невысокая, светлые волосы, толстовка и очки.

Что-то вспыхивает в глазах женщины, и она, прищурившись, смотрит на меня.

— Тремя этажами ниже. Дальний угол слева, — все, что она говорит, и я ухожу раньше, чем она может меня остановить.

Я выбираю лестницу, потому что не хочу умереть в лифте, который похож на смертельную ловушку. Когда я спускаюсь на три этажа, здесь прохладно. Холодный воздух в комплекте с подвалом превращает этот этаж в морозильник. Не удивительно, что Кори всегда в толстовке.

Угол перекрыт рядами книг от пола до потолка. Здесь несколько сотен, но я не обращаю на них внимания. У меня, вообще, нет плана, что я буду делать, когда найду ее, я просто собираюсь импровизировать.

Проходя мимо рядов, я обхожу лабиринт, пока не замечаю стол с четырьмя стульями в конце, вместе с кем-то, сидящим за ним. Трудно определить, Кори это или нет, потому что у этого человека капюшон на голове.

Я иду туда, опускаю рюкзак на один из стульев и выдвигаю соседний с ним для себя.

— Здесь занято? — спрашиваю я и наблюдаю, как она поднимает на меня глаза.

На лице девушки полнейшая растерянность, пока она смотрит на меня. Затем взгляд перебегает мне за спину, а потом на мое место, прежде скинуть с себя капюшон. Ее темно-зеленые глаза встречаются с моими, и ноющая боль в груди возвращается.

— Ты серьезно? — спрашивает она со смехом в голосе.

— Ага, — отвечаю я, внезапно ощущая себя идиотом.

— Здесь примерно семьсот столов. Только на этом этаже — восемь. И ты захотел пройти через весь этаж и сесть за единственный занятый стол? — она выгибает бровь и откидывается на спинку своего стула. На долю секунды она напоминает мне Пандору, но в ее глазах видна уязвимость. — Нет, спасибо. Мой стол занят.

— Ты даже не знаешь меня, — произношу я, чувствуя, что она отказывает мне, только чтобы отвергнуть.

— О, но я знаю. Ты — Генри Осборн, наследник состояния Осборнов. Ты — капитан футбольной команды, дискуссионного и математического клубов. У тебя средний балл –

4, и тебя ждет билет в Йель, когда ты будешь готов. Я знаю все, что мне нужно знать о тебе, и еще знаю, что стул, на который ты хочешь сесть — занят. Так что уходи сам или это сделаю я.

— Это намного облегчает все, — говорю я и сажусь. — Теперь, все, что тебе остается — это пойти со мной на выпускной, — рот Кори распахивается, и я только и могу думать о том, как хочу ее поцеловать.

— Ты даже не знаешь меня, — говорит она, повторяя мои слова.

— Ты — Кори Саммерс, ученица со стипендией. Ты не ходишь на физкультуру, — я оглядываю стеллажи книг вокруг. — Тебе, наверное, нравится читать, — я замолкаю, пытаюсь вспомнить что-то еще, и просто говорю откровенно. — И я считаю тебя красивой.

Румянец опаляет девичьи щеки, но я замечаю, что она не знает, как реагировать на комплимент. Так что вместо того, чтобы вынуждать ее сидеть тут и смущаться, я продолжаю.

— Я не много о тебе знаю, но подумал, что, возможно, ты пойдешь со мной, и восполню это, — я пожимаю плечами, чувствуя небольшую неловкость, но небольшая улыбка растягивает ее губы.

— И ты решил, что наше первое свидание должно быть на выпускном? — она качает головой. — Ты же понимаешь, что он в эту субботу?

— Я решил дотянуть до последней секунды, чтобы у тебя было меньше шансов отказать.

Она смеется над моей дурацкой шуткой и наклоняется вперед.

— Или, может, оставить мне минимум времени, чтобы найти платье, — бормочет она.

— Значит, это «да»? — я чувствую, как надежда зарождается в моей груди, там, где ранее была боль. Разве такое возможно?

— По тем сплетням, что я слышала, ты — хороший парень. У меня нет никаких планов на субботу, — она заправляет волосы за ухо и достает телефон. — Дай мне свой телефон, и я запишу тебе свой.

— Не могу поверить, что делаю это, — бормочет она себе под нос, записывая номер.

— Что, соглашаешься пойти со мной? — спрашиваю я, притворяясь оскорбленным.

Она забирает свою сумку, поднимается и обходит стол. Она смотрит на меня сверху вниз, и в ее зеленых глазах много эмоций, которые я не могу распознать. Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но потом передумывает. И только я собираюсь спросить ее, она озвучивает свои слова:

— Не разбей мне сердце.

«Я и не собираюсь».

Глава 1

Кори

Десять лет спустя…

— Мам, я, правда, в порядке.

Слава богу, что ложь так легко мне дается. Обычно я не обманываю, особенно свою мать. Чаще всего я рассказываю ей все, но не хочу, чтобы она за меня волновалась. Я хочу, чтобы она хорошо провела время в отпуске.

— Все просто очень быстро. Мне казалось, что тебе нравилась твоя работа в Бостоне.

— Нравилась. В смысле, была хорошей.

Я устроилась на работу в «BareBenefit» сразу же после окончания Гарварда со степенью магистра химии. Черт, да они приметили меня еще до окончания университета.

Я согласилась, потому что оплата была хорошей, и моя любовь к Бостону возросла за эти годы. К тому же, у меня появилась небольшая страсть к макияжу в колледже. Нью-Йорк все еще ассоциировался у меня с плохими воспоминаниями, и я крайне редко приезжала, после окончания школы. Я приезжала только на большие праздники и проводила время, спрятавшись в доме матери, пока не приходило время уезжать. На самом-то деле, я окончила школу еще до завершения самого учебного года. Я сдала экзамены раньше, что для меня не было проблемой.

С высокими баллами по математике у меня появился выбор среди университетов, и Гарвард был в каком-то смысле ближе к дому. Даже несмотря на то, что я не хотела ездить домой, мне нравилось знать, что мама рядом, и я смогу приехать, когда захочу.

— Я получила предложение по работе здесь, в городе. Это большое повышение. Они добивались меня долгое время, — я отказывала «PureLush» четыре раза за прошедшие два года. Что было безумием. Это было феноменальным предложением. Но когда они позвонили мне в очередной раз, такое ощущение, что в этом вмешалась судьба. Это был идеальный момент.

Мне все еще неловко, что я не предупредила о своем уходе за две недели на старой работе, но мне нужно было уехать из Бостона, как можно скорее.

— Ох, милая. Я так рада, что ты возвращаешься, — мама шмыгает носом в трубке.

— Посмотрим, будешь ли ты так же считать, когда вернешься из отпуска. Не знаю, сколько времени мне потребуется, чтобы подыскать квартиру в городе.

— Не торопись, — сразу же просит мама. Я знаю, что она позволит мне остаться навсегда, если я захочу.

— Будет удобнее с работой, если я буду жить в городе. Но обещаю, теперь, когда я возвращаюсь домой, мы будем проводить гораздо больше времени вместе, — обещаю я, испытывая небольшое чувство вины.

Мама живет одна. Она работает медсестрой и постоянно занята, но я знаю это ощущение одиночества. Одиночество иногда надоедает.

Прямо сейчас она в путешествии на Аляску и не вернется домой несколько недель, за что я благодарна. Не могу ей позволить увидеть себя прямо сейчас.

— Ты даже не представляешь, насколько я счастлива, милая, — я чувствую себя виноватой, после ее слов.

Мы с мамой были очень близки в детстве. Всегда были только мы вдвоем. Я знаю, что говорят, будто мать не должна быть твоей лучшей подругой, и я не была каким-то диким ребенком.

Если бы не было в моем детстве мамы, то у меня бы вообще не было друзей, и я бы жила в одной из своих книг, в которые утыкалась лицом большую часть времени. Она всегда поддерживала меня, даже когда я захотела окончить школу раньше. Она понимала, что мне нужно уйти, и проследила за тем, чтобы у меня это получилось.

— Люблю тебя, мам. Повеселись там, — произношу самым счастливым голосом, на какой способна.

— Я тоже люблю тебя, милая, — отвечает она, и мы прощаемся.

Я кладу телефон на свою детскую кровать. Ничего не изменилось. Все осталось таким же, как было во время учебы в школе. Я подхожу к зеркалу над комодом и рассматриваю свою губу. На ней есть небольшая трещина, но частично припухлость спала. Я задираю футболку и осматриваю синяки на ребрах. Они болят намного больше, чем моя губа, но пинки ногами намного болезненней, чем пощечины.

Слеза стекает по щеке, и я смахиваю ее так быстро, как могу. Я отворачиваюсь от зеркала и опускаю футболку. Меня тошнит от слез. Тошнит от страха, что Джейсон может приехать за мной. Он уже должен был понять, что меня нет.

Я сделала все, чтобы оборвать любые контакты. Я удалила старые электронные адреса, уехала из города и даже номер телефона сменила. Но я знаю, если он по-настоящему захочет меня найти, у него это получится. Все, что ему нужно будет сделать — поднять мое личное дело. Я указывала контакты мамы на случай, если со мной что-то случится. Я просто не могу вспомнить, указывала ли я и ее адрес. Кажется, там только номер ее телефона, и она ничего не говорила о странных звонках. Думаю, она бы упомянула о чем-то подобном.

От мыслей про Джейсона по моей спине пробегается мороз, и желание принять душ липнет к моей коже. Направившись в ванную, я срываю одежду и включаю воду такой горячей, какую могу вытерпеть.

Я встречалась всего лишь раз в своей жизни. Ну, даже не уверена, что это можно назвать отношениями. Генри… сердце ноет от воспоминаний о нем. Прошло десять лет, но с моим сердцем происходят забавные вещи, когда я о нем думаю.

Он причинил мне боль совершенно иного рода, в отличие от Джейсона, и не сказать, что я вообще встречалась с Джейсоном. И боль, которую оставил на моем теле Джейсон, исчезнет.

Я достаю мыло и натираю свое тело, осторожно двигаясь на ребрах и пытаясь не смотреть на метки.

Я все еще не до конца понимаю, что нашло на Джейсона. Как будто переключатель щелкнул. Он был владельцем компании, и я считала, что мы друзья. Что внимание, которое он уделял мне, повышение и премии были потому, что он уважал мою работу. Я думала, что он хотел услышать мои слова и оценить мое мнение.

Я думала.

Со временем его прикосновения стали задерживаться. Встречи за обедом превратились во встречи за ужином, а разговоры переходили от рабочих к личным. Он подливал мне вино, а потом и крепкие напитки. То, что я считала дружбой между людьми, оказалось чем-то намного зловещим.

У меня не было много друзей, из-за моей стеснительности. И стало еще тяжелее, когда меня повысили. Я стала руководителем целого отдела, и никто не хочет дружить с начальником.

А потом однажды, Джейсон попытался меня поцеловать. Я оттолкнула его, в шоке от его поступка. Джейсон был женат, и я даже несколько раз встречалась с его женой. Она казалась милой. Но ему не понравилось то, что я сказала, и тогда все пошло наперекосяк.

«— Ты права, права, Кори. Не знаю, о чем я только думал. Слишком много вина, и у нас с женой тяжелые времена, — он качает головой, кажется с сожалением. — Могу я воспользоваться ванной, а потом уйду? Мы можем притвориться, что этого никогда не происходило и просто вернуться к нашему привычному общению.

Я колеблюсь мгновение, но потом киваю, вставляя ключ в замочную скважину и открывая дверь.

— Первая дверь направо, — говорю я, указывая вглубь коридора. Он захлопывает дверь. И раньше, чем она успевает закрыться, его ладонь ударяет по моему лицу. От удара меня отшвыривает на пол.

В глазах мелькают черные точки. Медный привкус затопляет рот. А потом прилетает удар по ребрам, выбивая из легких воздух. Слезы заполняют глаза и стекают по лицу.

— Джейсон! — кричу я, до сих пор не веря, что это происходит. Что он поступает так со мной.

Мои глаза распахиваются. Он склоняется надо мной. Его лицо прямо напротив.

— Не стоит, блядь, так провоцировать, Кори, — спокойно сообщает он, будто не набрасывался на меня. Все в нем кажется спокойным. Как будто мы разговариваем о погоде или еще о чем-то.

— Прости, — выдавливаю я. Я не хочу, чтобы он ударил меня еще раз. Такое ощущение, будто легкие в огне. На его губах медленно растягивается улыбка. И я внезапно чувствую себя мышкой, попавшейся в ловушку, рядом с котом, готовым запрыгнуть в любой момент.

Он хватает меня, поднимая на ноги. Мои колени подгибаются, но он удерживает меня вертикально.

— Произнеси еще раз мое имя, — рявкает он, притягивая меня еще ближе к себе. Я выкрикиваю его имя от боли, давления, которое он прикладывает к моим ребрам практически невозможно вынести.

Джейсон улыбается еще шире, а перед моими глазами снова скачут черные точки.

А потом он склоняется надо мной, его намерение поцеловать меня очевидно. Меня накрывает полнейшей паникой, когда я понимаю, к чему все идет.

Я кашляю и позволяю крови из своего рта покрыть свои губы. Он застывает, с выражением отвращения на лице. Он отпускает меня. Я пячусь назад.

— Прости, — молю я, пытаясь выставить все это случайностью. — Я не хотела испортить наш первый поцелуй, — вру я. — У меня это в первый раз, — добавляю я.

— Ты девственница? — спрашивает он с восторгом. Я киваю. Он выпрямляется чуточку сильнее, раздувая свою грудь. А по моему позвоночнику пробегается озноб.

— Не хочу, чтобы наш первый раз был таким, — говорю я, надеясь, что возможно смогу успокоить его. Выставить его отсюда. Заставлю его думать, будто я тоже этого хочу. — Я просто немного шокирована, что ты вообще захотел меня. Я сама так давно тебя хотела. Я боялась, что ты передумаешь, когда узнаешь, что я девственница.

Он делает шаг в мою сторону. Я прилагаю все усилия, чтобы не отступить.

— Приведи себя в порядок, — звонит его телефон, пугая нас обоих. Он достает его из кармана. Я остаюсь на месте, не уверенная в своих дальнейших действиях. Он мгновение слушает. — Скоро буду дома, дорогая, — говорит он, и я понимаю, что это его жена. Его интонация так отличается от той, что была несколько минут назад.

Сердце колотится в груди, пока я гадаю, что он собирается со мной сделать.

Завершив звонок, Джейсон убирает телефон обратно в карман.

Он делает еще один шаг ближе ко мне, заправляя волосы за мое ухо. Слеза соскальзывает по моей щеке.

— Не плачь, милая. Она скоро исчезнет с горизонта, и останемся только мы с тобой, — желудок скручивает, и меня тошнит. Я пытаюсь удержаться от дрожи. — Я вернусь завтра, и мы все сделаем правильно, — он кажется искренним, словно не избивал меня несколько минут назад.

— Хорошо. Замечательна идея, — в очередной раз вру я. Его взгляд опускается к моим губам. Моим окровавленным губам.

— Завтра у тебя случиться все в первый раз, — и на этом, он разворачивается и уходит. Я стою минуту, не шевелясь, а потом бросаюсь вперед и запираю за ним дверь.

Он сумасшедший. Я понимаю, что мне надо уезжать отсюда. Упав на свой диван, я позволяю пролиться слезам.

Затем я поднимаюсь, понимая, что должна проложить как можно большее расстояние между собой и этим мужчиной, и знаю, куда хочу поехать.

Домой».

Выключаю душ, чувствуя, что я не отмылась от Джейсона. Могу только надеяться, что он не станет меня искать.

Глава 2

Генри

Я сижу за столом и рассматриваю открывающийся на город вид. Через то же самое окно, в которое смотрел мой отец дольше, чем я себя помню. В последнее время я очень часто думаю о нем и своей матери. Они уехали в очередной отпуск, наслаждаясь друг другом и жизнью. Они звонят и узнают о делах, но я понимаю, как они счастливы, путешествуя по миру.

На столе лежит пачка документов, которые я должен просмотреть, но думаю сегодня для них не время. По какой-то причине под ребрами ноет последние несколько дней, той болью, которую я не испытывал давным-давно, в основном потому, что научился ее игнорировать. Но стук моего сердца невозможно игнорировать, и мысли возвращаются к Кори, как постоянно бывает.

Тру грудную клетку и гадаю, испытывал ли мой отец тоже чувство, глядя через окно на город, в котором, он знал, жила любовь всей его жизни, но находившаяся вне пределов его досягаемости.

Долгие годы я пытался с этим бороться, но оно так никуда и не делось. Ни на секунду.

Вспоминаю тот день, когда пригласил ее на выпускной и как все казалось идеальным. Я приехал к ней домой и познакомился с ее мамой. Мы смеялись и держались за руки, входя в дом моих тети с дядей, чтобы сфотографироваться. Кори была такой красивой в своем белом платье. Я не переставал считать, что она больше была похожа на невесту, и мне это нравилось. В восемнадцать лет я представлял, как бы она шла ко мне по проходу, и я с таким нетерпением ждал, когда все осуществиться.

Но потом все пошло наперекосяк, и за доли секунды закончилось.

Я — сын своего отца, даже несмотря на то, что всю свою жизнь пытался таковым не быть. Я понимал, что он испытывал к маме. Он сходил по ней с ума, и больше ничего не имело значения. Я никогда не хотел быть таким. Я не хотел, чтобы кто-то обладал подобной властью надо мной, потому что это опасно. Я знал, что так будет. Но потребовался лишь один взгляд на Кори, и все изменилось.

Прошло много лет, но я не забыл ее. В тот день, когда она исчезла, я потерял свою душу. Она забрала ее с собой, и с тех пор не смотрел так ни на одну женщину. И с чего бы? Я был молод, и вероятно для Кори это ничего не значило, но я с тех пор ни разу не испытывал ничего подобного. Я понимал, что в восемнадцатилетнем возрасте встретил любовь всей своей жизни, но она ускользнула от меня.

Я мог сотни раз разыскать ее. Мог нанять команду, которая нашла бы ее и притащила ко мне обратно, но это не было тем, чего она хотела. Она уехала из города через два дня после выпускного, не обмолвившись и словом. Я посылал сотни сообщений.

Я названивал, пока мой номер не заблокировали. Я даже к ней домой приходил столько раз, что ее мать вызвала полицию. Кори предпочла вычеркнуть меня из своей жизни и тем самым что-то сломала во мне. Я выбрал отдать ей единственное, что мог — свободу. Я знал, что многие считали нас всего лишь детьми, но для меня это значило намного большее. Оно все еще столько же значит. Только я предпочел похоронить это глубоко внутри себя, а сверху припорошить едой. Пандора всегда говорит мне, что еда все исправит. Надеюсь, однажды она окажется права.

Мои родители поняли, что что-то произошло на следующий день, но я не рассказывал им о случившемся. Мне было стыдно, и даже несмотря на то, что это не моя вина, я чувствовал ответственность. Кори возненавидела меня после того вечера и не захотела выслушать. Я перепробовал все, что мог, чтобы объясниться, но в итоге это оказалось не тем, чего желал. Я хотел оставить ее в покое.

Теперь вся моя жизнь посвящена работе и семье, потому что на остальное времени не остается. Кори Саммерс занимает главное место в моем сердце, и это никогда не изменится. Я научился жить с болью, но в какие-то дни легче, чем в другие.

В мою дверь стучат, и я оборачиваюсь к своему помощнику, Джозефу, который входит с планшетом в руках и выжидающим выражением на лице.

— Договора, которые я оставил вам утром, нужно отправить с курьером до конца рабочего дня. Вам три раза звонили из юридического отдела по поводу нового предложения от «АдамсГруп», но я перенаправил их к нужным людям, вместо того, чтобы беспокоить вас. Я отменил ваш обед, как вы и просили, и передвинул дневную встречу на завтра на одиннадцать утра, — говорит он, касаясь стилусом своего экрана. Парень смотрит на меня сквозь свои очки в роговой оправе и вежливой улыбкой.

— Спасибо, Джозеф, я очень ценю это, — отвечаю я, вздыхая и пододвигая стопку документов. Я расчистил дневное расписание, чтобы просмотреть их, но даже не начинал еще.

— Я могу сделать что-то еще, чтобы помочь вам с этими договорами? — спрашивает он, терпеливый и готовый работать.

— Нет. В некотором роде я сам должен содрать этот «пластырь», — отвечаю я, открывая папку.

— Оставь-ка нас, малыш, — произносит Пандора, заходя в мой кабинет и занимая место перед моим рабочим столом.

— Может принести вам чего-нибудь выпить или поесть? — спрашивает Джозеф. Он слишком хорошо знает мою сестру.

— Как обычно, — отвечает она и, спасибо господи, что он быстро принес ей газировку и поднос с закусками.

Я дожидаюсь, когда Джозеф выйдет и закроет дверь моего кабинета, прежде чем обратить внимание на присутствие Пандоры.

— Есть какая-то конкретная причина, по которой ты врываешься в мой кабинет и грубишь моему помощнику? — спрашиваю я, радуясь еще одному отвлечению и причине избежать утомительную работу, которую ненавижу.

— Она вернулась, — озвучивает сестра и кладет приличного размера конверт на мой стол.

— Она — это кто? — я тянусь за ним и покручиваю в своих руках. Он не подписан снаружи и тяжелый. — Что там?

— Кори. Она вернулась в город. Переехала обратно две недели назад. Сначала, я решила, что она, возможно, навещает маму, но нет. Она устроилась на работу в «Манхеттен». Ты же в курсе, что ее мать по-прежнему живет в том же доме в Нижнем Ист-Сайде. Безумие какое-то, да? Видимо, аренда стабильная.

— Стоп, — приказываю я, поднимая одну руку и стискивая крепче конверт в другой.

В голове крутится столько вопросов, что я не могу ясно мыслить. Поэтому я начинаю с главного. — Что?

— Кори Саммерс. Я присматривала за ней, с тех пор… — она пожимает плечами и отводит взгляд. — Ну, ты в курсе.

— Какого хрена, Пандора? — спрашиваю я, подскакивая со своего стула так быстро, что он врезается в окно позади меня. — Ты все это время знала, где она?

— Не прикидывайся, будто ты не хотел, чтобы я знала, Генри. Игнорирование тебе не идет, — она смотрит на меня тяжелым взглядом, но спокойно откидывается на спинку своего стула. — Мы все в курсе, что ты так и не забыл ее. Даже на секунду ты не позволил тому пламени, что она разожгла, угаснуть. Так что не прикидывайся, что тебя не распирает изнутри от этой информации.

— Но зачем ты это делала? И почему сейчас? Прошло десять лет, и ты только сейчас говоришь мне об этом? — я нарезаю круги по кабинету, а в голове начинают вращаться шестеренки.

Я знаю, где живет ее мать. Я выкупил это здание, как только получил доступ к своему трастовому фонду. Я сохранял арендную плату такой низкой, чтобы ее мать никогда не уехала и не волновалась об оплате. Я приезжал туда, по меньшей мере, раз в неделю, чтобы проверить все и поговорить с главным управляющим.

— Слушай, я могла бы рассказать тысячи раз до этого момента, — говорит она, наклоняясь вперед и упираясь локтями в колени. — Но из того, что я видела — она была счастлива. Она жила своей жизнью в Бостоне, и сколько бы я тебя не любила, это не мое дело, чтобы вмешиваться в него.

— Ты чертовски права! — кричу я, и это застает Пандору врасплох. — Это не было твоим делом тогда и не является таковым сейчас. Что хорошего, по-твоему, выйдет из того, что ты предоставила мне эту информацию? Что я должен делать? Рвануть к дому ее матери и умолять женщину, которую не видел десять лет, полюбить меня? Ты хоть представляешь, что мне пришлось сделать, чтобы хотя бы жить подобием жизни без нее?

Ты знаешь, какую боль я испытывал каждый день, который она провела без меня? Я нашел свою половинку в восемнадцать лет, и мне пришлось ее отпустить. Это разорвет меня на части, Пандора.

Она поднимается со своего места и упирается ладонями в мой стол.

— Генри, посмотри на себя. Ты не двигаешься дальше. Ты провел всего один день с ней, и это изменило тебя навсегда. Ты должен довести это дело до конца. Если ты этого не сделаешь, то никогда не излечишься, а так продолжать жить ты не можешь, — она выпрямляется. — Я наблюдаю это все прошедшее время. С каждым годом мы все больше тебя теряем, и я знаю, что причина в этом. Открой проклятый конверт.

Это были последние слова Пандоры и, развернувшись, она покидает мой кабинет, закрывая за собой дверь. Я так сильно стискиваю конверт, что он мнется в моей руке. Я опускаю на него взгляд и расслабляю хватку, разглаживая насколько возможно. Я кладу его на стол и падаю в кресло рядом. Обхватываю лицо руками и обдумываю свои варианты.

А потом понимаю, что нет ни одного. Я открою конверт, потому что нет и шанса, что я не сделаю этого.

Беру нож для конвертов и резким движением разрезаю его. Внутри я нахожу несколько сложенных страниц, и разглаживаю их на столе. На первых — подробности того, куда она поехала, после школы.

Кори сдала выпускные экзамены раньше всех и ждала ответов, чтобы решить в какой колледж она хотела бы пойти. Она получила приглашения от пяти университетов «Лиги Плюща» и выбрала Гарвард. Она закончила химический факультет и устроилась на работу в одну из ведущих косметических компаний в стране. Она проработала там несколько лет, прежде чем резко принять предложение о работе от «Манхеттен».

На следующей странице — ее личная жизнь, — на которой Пандора перечисляет, что та одинока и никогда не была замужем. Это бы меня не остановило.

«Стойте, о чем это я думаю? Я, серьезно, этим занимаюсь? Разве у меня есть шанс?»

Остальные страницы посвящены информации о том, где она жила и чем занималась в Бостоне. Нет никаких подробностей, которые прояснили бы ситуацию Кори с «Манхеттен». Помимо того, что она живет с мамой в здании, которое принадлежит мне, и что она работает в квартале от меня.

Я встаю и начинаю ходить из угла в угол. Я могу пойти туда прямо сейчас и притвориться, что случайно столкнулся с ней. Я могу войти и просто позвать ее. Не сказать, что она не знает, кто я такой.

А потом я вспоминаю последний раз, когда видел Кори, и слезы в ее глазах. Хоть и прошло столько времени, этот образ никуда не делся из моей головы. Я не могу придумать ни одной причины, по которой она захотела бы встретиться со мной. Но опять же, мне так и не выпал шанс объясниться. Она не задержалась ни на секунду, чтобы позволить мне рассказать правду, и сейчас самое время изменить это. По сути, это произойдет с чертовски долгим опозданием.

Теперь я хожу туда-сюда целенаправленно, потому что в голове формируется план.

Единственным логичным решением сейчас — сделать так, чтобы она не смогла сбежать. На этот раз она меня выслушает. На этот раз я не позволю ей уйти.

Глава 3

Кори

Наношу последний слой помады, радуясь тому, что все, кажется, встало на свои места сегодня утром. Такое ощущение, что это первый удачный день за целую вечность, и хорошо, что губа у меня больше не разбита и без опухоли. Слава богу, все сошло до маминого возвращения из отпуска. И что еще лучше — я не слышала ничего от Джейсона.

Возможно, он отпустил эту ситуацию. Я подумывала связаться с его женой. Я не знаю, как с этим разбираться. И не хочу возвращаться в зону досягаемости Джейсона, но при этом считаю, что она должна знать о человеке, за которого вышла замуж. Разве она этого заслуживает? Она каждую ночь ложится с ним в одну постель, и только от одной этой мысли у меня сводит желудок.

Закрыв крышечкой помаду, я убираю ее в сумочку и выхожу из ванной. Я дохожу до кухни и улыбаюсь, когда замечаю уже проснувшуюся маму, которая готовит завтрак.

Она на седьмом небе от счастья, что я вернулась домой, что немного замедляет мои поиски отдельного жилья. Она оборачивается, когда слышит меня, и огромная улыбка озаряет ее лицо. Мамины волнистые, седые волосы слегка подпрыгивают, и от этого я понимаю, насколько рада находится дома.

— Я напекла шоколадных блинчиков, — тянет она, от чего в груди ноет чуточку больше. Всегда были только мы вдвоем, что делало нас чрезвычайно близкими.

Мама хотела ребенка больше всего на свете, поэтому решила пойти на искусственное оплодотворение. У меня не было отца, но я ни разу не чувствовала себя в этом ущемленной. Мама наполняла дом таким количеством любви, что просто не оставалось места желать чего-то еще.

— А бекон? — дразнюсь я.

— Как и всегда, — отвечает она, опуская на столешницу для меня тарелку. — Как дела на новой работе?

— Хорошо. Мне, действительно, нравится там. У меня больше свободы, и они дают «зеленый свет» всем моим задумкам. Это как глоток свежего воздуха, — отвечаю я.

Возвращение в Нью-Йорк оказалось лучше, чем я себе представляла. Я чувствую себя самой собой. Не знаю, почему я так долго убегала от этого. Возможно, это не входило в мой план, но превратилось в фантастическую возможность. Я оставлю прошлое позади и больше не стану лить слез. Невозможно грустить, когда я провожу время со своей мамой.

— Это замечательно, милая, — мама целует меня в макушку. — Я собиралась встретиться утром со Сьюзан. Хорошего дня на работе, — желает она, поднимая свою сумочку и направляясь к двери. Иногда мне интересно, что в нас родственного. Мама, такое ощущение, не может усидеть на месте, в то время как я могу просидеть с книгой на диване по несколько дней. Иными словами, я рада, что она такая активная.

Я уплетаю завтрак, чувствуя себя намного лучше, чем за последние недели.

Причины, из-за которых я отдалялась от Нью-Йорка, кажутся сейчас глупыми и надуманными. Я чувствую себя более целой с самого приезда, но такое может происходить рядом с мамой. Может, все, чего мне не хватало — это вновь ее присутствия рядом?

Сложив тарелки в посудомойку, я забираю сумку и уношусь к дверям. Я сбегаю по лестнице и замираю, когда вижу, что на улице льет дождь. Классно.

Чтобы не идти пешком до метро, я прошу швейцара поймать для меня такси. Он подзывает меня несколько секунд спустя, и я бегу, насколько возможно быстро, и все равно слегка промокаю. Дверь захлопывается, а я достаю пудру и замечаю, что тушь немного размазалась. Видимо, не настолько водостойкая. Стоит добавить этот пункт в список дел.

Я откидываюсь на спинку сидения, закрывая на секунду глаза. Я легла вчера слишком поздно, зачитавшись, и понимаю, что такое состояние продлится весь день.

Жаль, что я не люблю кофе, как большинство людей в мире. Было бы просто чудесно, если бы что-то будило меня так по утрам. Может, попробовать горячее какао с сахарной глазурью.

Я распахиваю глаза, когда кто-то опускается на сидение рядом со мной.

— Эй, приятель, такси занято! — выкрикивает водитель.

Я замираю, когда вижу, кто сел рядом со мной. Я даже слов подобрать не могу.

Столько времени прошло, а я так и не забыла эти глаза. Они смотрят на меня пристально, и, кажется, он испытывает то же самое. Сердце начинает колотиться. Мы молчим всего секунду, прежде чем он открывает рот.

— Отвези ее, куда ей нужно, а потом — меня, — он лезет в свой задний карман и достает кошелек. Мужчина протягивает водителю стопку купюр, а тот смотрит на них, а потом отъезжает от тротуара.

Я все еще в шоке, что сижу рядом с Генри. Половина меня хочет выскочить из машины. А вторая — хочет притвориться, что ей все равно. Что это счастливая случайность, и я продолжаю двигаться дальше.

И прежде чем я успеваю среагировать на это событие, мужские губы оказываются на мне, заставая меня врасплох. Его полные губы прижимаются к моим, а руки вплетаются в волосы властной хваткой. Его язык требовательно толкается в мой рот, и мое тело повинуется, отдавая ему то, чего он хочет.

Все то время, что разделяло нас, исчезает, и я таю. Его рот занимается с моим любовью, и на крохотное мгновение я поддаюсь тому, чего жаждала, все десять лет.

Но, как и все сны, этот подходит к концу, и я осознаю, что происходит. Реальность обрушивается на нас, и я толкаю его в грудь, разрывая наш поцелуй, а потом ударяю по лицу. Я удивляюсь своим действиям, но не извиняюсь. Не могу поверить, что только что это сделала.

Жжение от пощечины ощущается на ладони, и, черт возьми, Генри улыбается мне, вызывая во мне желание ударить снова.

Он еще красивее, чем я запомнила. Я не могу решить — ненавижу его за это больше или меньше. От всех тех чувств к нему, которые подавляла, глаза наливаются слезами.

— Не надо, — выпаливаю я.

— Боже, я так скучал по твоему лицу, — говорит он, игнорируя мои слова.

Он тянет руку, чтобы заправить локон за мое ухо. Я пялюсь на него, все еще испытывая шок от встречи. Как такое вообще возможно? Единственный человек во всем Нью-Йорке, которого я хотела избегать, садится в мое такси. Мужчина, о котором я мечтала все эти годы. Мужчина, который разбил мое сердце, и из-за которого я больше не могу доверять мужчинам. Я двадцативосьмилетняя девственница благодаря Генри, и мне хочется наорать на него, но вместо этого теряюсь в его взгляде.

— Я скучал по тебе, — добавляет он, и слеза соскальзывает по моему лицу. Я смахиваю ее так быстро, насколько возможно, ненавидя себя за это. Не хочу, чтобы он знал, что так на меня влияет.

К моему удивлению такси останавливается, и я понимаю, что приехала на работу.

Я подскакиваю, надеясь сбежать, но он следует моему примеру и торопится за мной.

— Кори! Ты больше не сбежишь от меня. Могу тебе это гарантировать, — кричит он где-то рядом со мной, но я бегу быстрее, проталкиваясь в двери своей работы. Провожу своим пропуском и вдавливаю кнопку лифта. Он продолжает звать меня по имени, и в груди возрастает паника. Я снова и снова давлю на кнопку, будто от этого лифт приедет быстрее. Я должна сбежать от него.

Слишком много эмоций прорывается наружу, и мне просто нужно дистанцироваться от него. Такое ощущение, что я не могу дышать.

— Кори! — снова рявкает он. Я оборачиваюсь, замечая, как охранник отталкивает его назад. Двери лифта наконец-то открываются, и я влетаю внутрь, нажимая на кнопку своего этажа. Когда двери закрываются, меня накрывает облегчением.

Не могу поверить в то, что только что произошло. Я приваливаюсь к стене лифта.

Мое колотящееся сердце, наконец-то, успокаивается, когда я достигаю своего этажа. Я задерживаю дыхание в попытке собраться. Я выхожу из лифта и направляюсь в сторону своего кабинета, затем бросаю сумку на стол, прежде чем уйти в лабораторию. Хочу забыться работой и не вспоминать о Генри Осборне.

Генри.

Мужчина, о котором я мечтала столько ночей. Единственный мужчина, который занимает мою голову. Единственный мужчина, который занимает мое сердце.

Пытаюсь забыть о случившемся, но мысли продолжают возвращаться к нему. К тому поцелую. Как долго мне хотелось узнать, каково было бы ощутить прикосновение его губ к моим? Боже, идиотка. Мне двадцать восемь, и я впервые поцеловалась. Жалкое зрелище. «Как насчет, быть сильной, Кори?» — ругаю себя. Возможно, я обманываю себя сейчас. Готова поспорить, что у него были сотни поцелуев. От этой мысли на меня накатывает тошнота.

Мне не нравятся мысли, что он целует других женщин. Все девочки в школе хотели его и постоянно жаловались на то, что он не ходит на свидания. Думаю, это одна из причин, почему они сошли с ума, когда он пригласил меня на выпускной вечер. Он был не только самым богатым человеком в мире, но и еще игнорировал всех девчонок. Кроме меня. От этого я чувствовала себя особенной, и на короткий промежуток времени, я позволила этому чувству задержаться.

Я должна была догадаться, что это было слишком хорошо, чтобы оказаться правдой — самый популярный и красивый мальчик в школе уделяет мне внимание.

Кто-то прочищает горло, вынуждая меня оторвать взгляд от того, что я делаю.

Генри стоит, прислонившись к дверному косяку, как ни в чем не бывало. Как будто собственник этого места.

Я поднимаюсь, и у меня распахивается рот. Я шокирована тем, что он сюда пробрался. Все должны проходить обработку и надевать бейджик. Или только я так считала.

— Что ты здесь делаешь? — требовательно спрашиваю я.

— Ты от меня больше не убежишь, — просто отвечает он. Я обвожу взглядом помещение, мечтая сбежать, но просто некуда. Он проходит в лабораторию.

Я не должна удивляться тому, как он легко сюда попал. Готова поспорить, что одного звонка хватило, чтобы пройти охрану и выяснить, где нахожусь я.

— Не надо.

Ненавижу, как жалко я говорю. Мне казалось, я переросла это, но что-то в Генри не дает мне мыслить ясно. Я хочу рассказать ему обо всех своих проблемах и получить утешение. Что просто безумие. Прошло десять лет. Я даже не знаю его совсем, но так же, как и несколько лет назад, он кажется родным. Как будто создан для меня.

— Я выкуплю всю эту компанию, если потребуется, чтобы добиться разговора с тобой.

Я таращусь на него, понимая, что он имеет в виду именно это.

— Чего ты хочешь? — огрызаюсь я, закипая от злости.

— Тебя, — его голос низкий, наполненный уверенностью. Как будто он ждал этого вопроса от меня, и его ответ застал меня врасплох. Мое сердце затрепетало.

— Тебя не должно быть здесь, — снимаю защитные очки. Не хочу отвечать на то, что он только что сказал.

— Только здесь мое место, — отвечает он, сокращая расстояние между нами. Я отступаю назад, практически спотыкаясь, и вспоминаю, какой неуклюжей могу быть. Он вызывает все это снова.

— Я хочу, чтобы ты ушел, — не хочу всех тех эмоций, которые он всколыхнул во мне. Он разбудил все, что я пыталась забыть.

— Поужинай со мной, — его голос, как бархат.

— Нет, — сразу же отвечаю я.

— Я не уйду, пока ты не согласишься.

Я изучаю его лицо. Генри изменился за все эти годы. То время, когда у него было мальчишеское лицо, давно прошло. Сейчас он стал мужчиной. Но что-то в нем осталось прежним, и часть меня, которая хотела всевернуть, видит это.

Широкие плечи, мужественные черты лица, и его голубые глаза уже не такие добрые, каким были когда-то. Легко понять, насколько он властный, даже не зная его. Он излучает ее.

— Тогда присаживайся, — я указываю на стул в углу комнаты. Не сомневаясь ни секунды, он уходит туда и садится. Я слегка шокирована, но возвращаюсь к работе.

Я хочу, чтобы он сказал что-то еще, но он молчит. Я чувствую на себе его взгляд, когда отворачиваюсь и пытаюсь сосредоточиться на своем деле.

Проходит несколько часов, а он все там сидит и смотрит. Он не произнес ни слова, как и я. Весь день потрачен впустую, потому что его присутствие не дает мне возможности сосредоточиться. Я чувствую взгляд Генри на всем своем теле, и этого слишком, чем я могу выдержать.

С меня достаточно, и я ударяю ладонями по столу.

— Отлично!

Он поднимается и подходит ко мне.

— Я заберу тебя в пять, после работы.

И прежде чем я успеваю понять, он обвивает рукой мою талию, притягивает мое тело к себе и захватывает мои губы глубоким поцелуем.

Я должна ему сопротивляться, но тело делает совершенно противоположные вещи, чем твердит голова. Как будто мое сердце нашло недостающий фрагмент, и я сдаюсь.

Его ладони надавливают на мою спину, прижимая меня насколько возможно ближе. Когда они поднимаются по моим ребрам, я ахаю и отпрыгиваю назад. Боль от синяков простреливает тело, и это застает меня врасплох.

— Я сделал тебе больно? — беспокойство заметно на его лице.

— Нет, прости, просто…я…

— Сегодня, — произносит он, перебивая меня и оставляя мягкий поцелуй на губах.

Он отступает назад и улыбается мне, прежде чем покинуть лабораторию. Я остаюсь одно, гадая, во что себя втянула. Не уверена, что мое сердце сможет пережить большее.

Глава 4

Генри

Мы встречались с Кори не так уж и долго, но то, что мне было знакомо в ней, никуда не исчезло. Я сохранил, что мог, с той ночи и лелеял это. Даже несмотря на то, что это были всего лишь воспоминания.

Сегодняшняя встреча с ней в такси стала намного большим, чем я себе представлял. Я видел, как она бежала от своего дома до машины, и у меня не оставалось выбора. Я запрыгнул на заднее сидение без раздумий, а потом накинулся на нее, как животное. Возможно, именно таким я стал. Я отказывался от того, чего хотел, слишком долго, и только так смог отреагировать на ее появление. Только из-за одного взгляда на девушку, я был вынужден поцеловать ее. Спустя столько лет представляя, как это могло бы быть, и реальность превзошла все ожидания. Вкус желанных губ на моих губах, изгибы девичьего тела и те звуки, что она издавала, пока я целовал ее.

Я не был готов к тому, что произойдет, при встрече с ней и потерял контроль. Я едва ли не потерял его снова, когда Кори сбежала от меня на работу, но один телефонный звонок, и я оказался в ее лаборатории.

Наблюдение за ее работой было на удивление успокаивающим. Как будто мое сердце понимало, что она рядом, и могло, наконец-то, расслабиться. Мы никуда не уйдем без нее, и я прослежу за этим. Я не мог оторвать от Кори глаз, когда она перемещалась по лаборатории. От того, как лежали ее руки, до скрещенных ног, — она была соблазнительна.

Все в ней заводило меня, и я не мог даже моргнуть и пропустить что-то. Я так давно ее не видел, и не хочу больше терять. Но эта передышка была важной, и сегодня я хочу, чтобы все было идеально.

Нам нужно кое-что наверстать, и я хочу выложить все карты на стол. Я позволил ей сбежать однажды, и не позволю произойти этому снова. Я переживаю, что спустя столько времени, Кори может больше не испытывать ко мне того же, что и я. Но после ощущения ее в своих объятиях и понимания, что она чувствует, стало очевидно, что ничего не изменилось.

Глава 5

Кори

Когда часы останавливаются ровно на пяти, я забираю сумку и встаю из-за стола.

Страх стягивает горло, и я не могу понять это из-за того, что я боюсь, что Генри не придет, или наоборот. Сегодняшний день в итоге оказался продуктивным после его ухода.

Я провела оставшиеся несколько часов в попытках погрузиться в работу и забыть о возможностях, которые могут произойти сегодня вечером. Я всегда считала себя сильной женщиной. Я та, кто не нуждается в других, но рядом с Генри я слабая. Я пытаюсь подбодрить себя, пока спускаюсь в лифте, но понимаю, что как только встречусь с ним взглядом, я — пропала.

Когда я выхожу в лобби, то не вижу его, и тянущее ощущение опускается на мою грудь. Неужели он бросит меня после того большого скандала, устроенного им сегодня утром в лаборатории? И только я собираюсь выйти на улицу, ко мне подходит один из охранников и улыбается.

— Мисс Саммерс, следуйте за мной, пожалуйста, — она указывает рукой в направлении, в котором мне следует идти, и я понимаю, что это наверняка дорога к Генри.

Я пересекаю вместе с ним лобби и огибаю южный выход из здания. Обычно я выхожу не через него. Он выходит на Центральный парк, а дом моей матери в противоположном направлении. Так что, несмотря на то, что идти здесь намного красивее, мне никогда не удавалось насладиться этим.

Когда я оказываюсь на улице, охранник улыбается и кивает мне, а потом возвращается в здание. Сегодня вечером тепло: дует ветерок, и солнце начинает садиться.

Я оглядываюсь по сторонам и замечаю огромный фонтан прямо перед собой, и рядом с ним стоит Генри.

Я прикрываю рот ладонью, чтобы приглушить «ох», когда замечаю, что он находится в окружении свечей и цветов. А потом я понимаю, что во всем этом месте нет людей, и только мы с ним вдвоем на такой огромной площади.

Я иду к нему, и он шагает мне на встречу. Улыбка на мужском лице от уха до уха, и она заразительна. Смешок в горле, и пустота в груди согревается. Внезапно, я снова становлюсь подростком, и снова влюблена в человека, которого совершенно не знаю. Мне всегда казалось, что это останется глупой подростковой влюбленностью, но даже сейчас, спустя столько времени, ничего не прошло.

Генри наклоняется, и кажется, он собирается меня поцеловать снова, но вместо этого заключает меня в объятиях и просто прижимает мое тело к себе. Господи, его тепло обволакивает меня и вызывает желание разреветься. Как я тосковала по его объятиям.

Он целует меня в макушку, а потом спускается губами к моему уху.

— Думаю, я могу переборщить с прикосновениями.

Я смеюсь и отклоняюсь назад, чтобы посмотреть на него.

— Ты так думаешь?

И я снова осматриваю всю эту красоту из цветов и свечей, приходя в восторг от такого жеста. Не могу поверить, что он все это сделал.

— Мы будем есть здесь? — спрашиваю я, когда Генри берет меня за руку и уводит к фонтану.

— Мне хотелось поговорить в спокойном месте, — отвечает он, и его слова повисают тяжелым весом. Я знаю, о чем он хочет поговорить, но не уверена, что хочу поднимать эту тему сейчас.

— Генри… — я пытаюсь отойти от него, но он останавливает меня. Я вообще не должна здесь находится, особенно после того, как он поступил со мной на выпускном. Но я хочу, наконец-то, выяснить, почему он сделал то, что сделал, спустя столько лет.

Он тихо шикает на меня.

— Ты обещала мне ужин, и я организовал его. Пойдем.

Он уводит меня в конец парка, где есть причал с рядами небольших лодок.

Мужчина рядом с ними приветствует Генри и подводит нас к одной из них. Они достаточно большие для пар, и та, к которой он нас подводит, украшена свечами и с корзиной для пикника. Все это слишком романтично, и девчонка внутри меня визжит от восторга.

Генри разговаривает с мужчиной, а потом шагает в лодку, протягивая мне руку, чтобы помочь забраться. Я колеблюсь секунду, и прежде чем осознаю происходящее, его руки опускаются на мою талию, и он поднимает меня, переставляя рядом с собой.

Я смеюсь и качаю головой, пока занимаю место напротив него, а он берется за весла. Он везет нас по озеру, а я осматриваю волшебные огни, очерчивающие деревья и мерцающие над водой.

— Ты все это сделал? — спрашиваю я, чувствуя себя Ариэль из «Русалочки».

— Я хотел убедиться, что ты не сможешь сбежать от меня, — Генри пожимает плечами и подмигивает мне.

Его точеная челюсть и однодневная щетина делают его еще сексуальнее в сумерках. Мне бы стоило разозлиться, что Генри завез меня на середину озера для разговора, но мне в некотором роде нравится, что он сделал это ради того, чтобы удержать меня.

— Я отличный пловец, — сообщаю я, откидываясь на спинку своего сидения, пытаясь сохранять невозмутимость, будто не он здесь владеет положением.

Я наблюдаю за тем, как Генри прекращает грести, чтобы снять пиджак, и закатать рукава. Когда он потянулся, чтобы ослабить узел галстука, каждая женская частичка во мне перешла в режим повышенного внимания на всю обнажающуюся кожу. Внезапно, мне становится так же жарко, как и ему, а это только начало.

— Нравится, что видишь? — он игриво шевелит бровями, а я закатываю глаза.

— Ты обзавелся наглостью с возрастом?

— Нет, всего лишь надеялся, что тебе нравится вид.

— Не так уж и плохо, — увиливаю от ответа, не желая ласкать его эго. Но тогда, я сразу же представляю все, что с удовольствием бы у него приласкала.

«Господи, соберись, Саммерс. Сосредоточься. Он разбил твое сердце».

— Хватит и такого, — отвечает он, когда мы подплываем к местечку под деревьями, которые окружают фонарики.

— Ты делаешь подобное для всех своих девушек? — выпаливаю я, не в состоянии промолчать. — Забудь, не отвечай на это, — мое прикрытие ужасное, и я безумно жалею, что не могу забрать слова обратно.

— Я не встречаюсь, — он не шутит, а говорит твердо и искренне. — Ты — единственная женщина, для кого я сделал такое, Кори.

— Ты меня не знаешь, — это единственная известная мне защита. Думаю, что если буду достаточно часто повторять себе, то поверю в нее. — Ты думаешь, что узнал меня давным-давно, но люди меняются.

Он зацепляет весла по бокам лодки и наклоняется вперед, упираясь локтями в колени.

— Ты права, люди меняются, — его согласие — болезненная правда, которую, я считаю, мы оба должны услышать.

Я отвожу от него взгляд, потому что если продолжу смотреть в эти голубые глаза, то не смогу сдержать слез.

— Посмотри на меня, Кори, — я вздыхаю, а потом поворачиваюсь к нему, не в состоянии отказать его просьбе. — Я вырос и стал мужчиной, но мои чувства к тебе не изменились. Я может не тот самый человек, каким был в восемнадцать, но мое сердце осталось там, в той библиотеке, где ты улыбнулась мне в первый раз.

— Генри, — шепчу я, чувствуя комок в горле.

— Просто выслушай меня, детка, — говорит он, вставая на колени передо мной. — Я провел последние десять лет в попытках убедить себя, что то, что было между нами — не было настоящим. Пытался отрицать тот факт, что впервые взяв тебя за руку, я понял, что никогда не захочу держаться за другую до конца своих дней. Что, когда я держал тебя в своих объятиях на танцполе, я никогда больше не захочу танцевать ни с кем другим. Мы провели один день вместе, и это перевернуло всю мою жизнь. Я заставил себя поверить, что ты не испытывала того же, и именно так я прожил эти годы.

Он тянется вперед и берет мои руки в свои. Его ладони смыкаются на моих пальцах, и он подносит их к своим губам, касаясь ими костяшек.

— Три тысячи семьсот двенадцать, — шепчет он, а потом поднимает глаза на меня. — Столько дней, мне приходилось повторять себе, что все это было нереально. И вот сегодня, я поцеловал тебя, и понял, что все это было ложью.

Слеза скатывается по моей щеке. Я делала то же самое, что и Генри, заставляла себя поверить в то, чему сопротивлялась каждая частичка моей души. Но я отдала однажды ему свое сердце, и как только оно оказалось у него, он разорвал его на части. Я не могу пройти все это снова.

Я вытягиваю руки из его хватки и складываю их на коленях.

— А знаешь, как я прожила все эти годы? — спрашиваю я, выпрямляя спину. — Каждый раз, когда я думала сдаться и ответить на твой звонок, я вспоминала, как ты поступил со мной. Даже спустя все это время, в моменты слабости я вызывала образ тебя в ванной со спущенными штанами, и Кейсси Спрингер, голую на коленях перед тобой, с твоим членом во рту. А потом я вспоминаю смех всех вокруг надо мной и тем, насколько глупа я была, поверив тебе. Вот, как жила я, Генри.

Глава 6

Генри

Выпускной…

Сегодняшний день был идеальным. Мои родители сфотографировали нас с Кори, и она им понравилась, как я и ожидал. После мы пошли на ужин с остальными, и просмеялись все время. Я держал ее за руку под столом и не отрывал взгляда от румянца на девичьих щеках сколько мог. Боже, она так прекрасна.

Мы танцевали, пока у Кори не заболели ноги, а потом устроились в углу зала и проболтали большую часть вечера. Я никогда не чувствовал себя настолько счастливым, просто рядом с другим человеком. Это безумие какое-то. Как будто мы в мгновение ока стали лучшими друзьями, но и было нечто большее. Ее близость каким-то образом успокаивала что-то внутри меня, и я не хочу, чтобы это заканчивалось.

После того, как вечеринка закончилась, несколько ребят из моей футбольной команды собрались к дому у озера на продолжение вечера. Я сомневался, что хочу пойти, но когда спросил Кори, она ответила, что хочет. Создавалось такое ощущение, что Кори согласилась лишь потому, что решила, будто этого хотел я, но я не стал разбираться. Я был за рулем и не пил за весь вечер, так что мы сможем уехать в любой момент, когда она захочет.

Мы добрались до домика спустя час, и проводили время на крыльце, болтая все это время. Приятно побыть наедине, и не перекрикивать музыку.

— Я же говорил, что ужасный танцор, — поддразниваю я, наблюдая, как Кори снимает свои туфли и растирает ступни. — Давай, устраивай их на моих коленях.

Она смеется, но закидывает свои ноги на мои бедра, и я начинаю их массировать.

— Не ты, а я, — отвечает она, а я щекочу ее ногу в отместку. — Серьезно. Я такая неуклюжая. Я ни разу не ходила на каблуках, и сегодня было неудачное время начинать. Я не ожидала, что ты продержишь меня на танцполе весь вечер.

— Что могу сказать? Я настроился на ритм и распушил хвост, — господи, как мои отстойные шутки вызывают у нее смех?

— Мне нравится твой хвост, — отвечает она, и на мгновение мы замолкаем.

И только я собираюсь заговорить, как Маркус, напарник по команде, вываливается на крыльцо в компании нескольких парней.

— О, капитан, мой капитан, твоя очередь для шотов, — говорит он, протягивая мне стопку.

— Нет, я не буду. Я сегодня за рулем, — я чувствую, как Кори пытается спустить свои ноги с моих колен, и прижимаю их, чтобы у нее не получилось.

— Не переживай, у нас будет автобус, который заберет «кораблей, когда они наведут порядок», — говорит Маркус, а парни за его спиной начинают хохотать.

— Что ты сказал? — спрашиваю я, низко и зло.

— Ох, ошибочка, Генри, — говорит Маркус, поднимая руки вверх и отступая назад.

— Думаю, это что-то вроде благотворительности. Никто не пострадает.

Парни вокруг заходятся в хохоте, а я начинаю закипать. Я поднимаюсь так быстро, что кола на подлокотнике моего кресла опрокидывается на меня, заливая мой смокинг и ноги Кори.

— Черт, прости, Кори, — извиняюсь я, пытаясь все стереть.

Я отпускаю девичьи ноги, и мы оба поднимаемся быстрее, чем я замечаю исчезновение народа с крыльца.

— Ублюдки, — ругаюсь я. — Я…

— Не волнуйся. Сходи почиститься. Думаю, что готова уходить, — говорит она, и я замечаю, что немного света в ее глазах угасло.

— Хорошо, — соглашаюсь я, не желая портить остаток нашей ночи. Поездка сюда была ошибкой, я должен был предвидеть это. Эти люди — засранцы, а Кори заслуживает лучшего. — Подожди здесь. Я вернусь через секунду.

Я отодвигаю стеклянную дверь, и грохот музыки вырывается наружу. Я захожу внутрь и встречаю нескольких человек на кухне, и прохожу мимо, не произнеся ни слова. Я пересекаю гостиную, и там компания занимается такой фигней, свидетелем которой я быть не хочу, поэтому ускоряюсь в сторону спальни. Я нахожу там примыкающую ванную, закрываю за собой дверь и расстегиваю ширинку, чтобы отлить, прежде чем уехать отсюда. Обратно ехать примерно час, и я не хочу растрачивать время на остановки, вместо того, чтобы пообщаться с Кори.

Я отрываю бумажные полотенца и пытаюсь оттереть столько газировки, сколько могу, но это бесполезно. Все промокло насквозь. Закончив свои дела, я подхожу к раковине, не застегивая штаны, чтобы отмыть сладкий сироп со своего ремня.

Я слышу легкий стук и оборачиваюсь к двери.

— Занято! — перекрикиваю музыку, грохочущую во всем доме.

Слыша звук открывающейся двери, я поворачиваюсь к тому, кто приперся, намереваясь послать его, но это не тот, кого я ожидал увидеть. Кейсси Спрингер, капитан волейбольной команды, заходит внутрь и закрывает за собой дверь.

— Кейсси, что ты делаешь? Здесь занято. Иди и найди себе другое место.

Девушка ясно дала мне понять в начале года, что исполнит все мои желания, чтобы я пригласил еена выпускной. А потом она перешла на подробности, которые передавала через сообщения. В итоге, я заблокировал ее номер, когда ей не понравился мой отказ. Я слышал, что Кейсси пришла в бешенство, узнав, что я пригласил Кори на выпускной, но не стал сильно об этом задумывался.

— Привет, красавчик, — произносит она, делая несколько шагов вперед и слегка виляя. Заметно, что она пьяна. — Я подумала, что тебе захочется узнать, что ты сегодня упустил.

Я копаюсь со своим ремнем, чтобы застегнуть штаны, когда девушка приближается ко мне.

— Кейсси, иди нахрен отсюда. Если кто-нибудь увидит тебя…

Она тянется к воротнику своего платья, и от одного движения оно соскальзывает с ее тела на пол. Девушка остается абсолютно головой передо мной, и я пячусь назад так быстро, что врезаюсь в стену и сбиваю с нее картину. Звук удара громкий, но это не помогает предотвратить приближение Кейсси ко мне.

Она делает еще шаг и путается в собственных ногах, мне приходится вскинуть руки, чтобы остановить ее падение на себя.

Все происходит так быстро, что я не до конца уверен, что это произошло, но в один момент я держусь за свои штаны, а в другой — Кейсси на полу передо мной, а мои штаны вокруг ног, потому что мне пришлось их отпустить. И именно в этот момент распахивается дверь, и Кори оказывается в дверном проеме с компанией парней с крыльца, надрывающих свои животы от смеха.

— Кори! — кричу я, но слишком поздно. Она сбегает, а я не могу выпутаться от Кейсси и штанов вокруг ног.

Парни заваливаются в туалет и все смотрят на полностью обнаженную Кейсси.

Я замечаю девчонку с короткой стрижкой, которая пробирается в туалет и испытываю облегчение.

— Джули, иди сюда.

Подруга Кейсси, Джули, слава богу, достаточно трезва, чтобы понять плачевность ситуации и помочь мне ее прикрыть.

Я натягиваю штаны, застегиваю и помогаю донести Кейсси до кровати. Я хочу найти Кори, но я не могу оставить пьяную девушку среди этих глазеющих парней.

— Я позвоню ее родителям, — говорит Джули, доставая свой телефон. — Она будет зла на меня, но я не знаю, что еще делать.

Я киваю и оглядываюсь по сторонам, пока не замечаю Маркуса.

— Ты! — рычу я, набрасываясь на него и опрокидывая на пол. Мы боремся несколько минут, прежде чем я бью его, он отключается от удара. Злость затопляет вены, и у меня нет времени разбираться с этим дерьмом. Я оглядываюсь по сторонам, убеждаясь, что все смылись.

Я оборачиваюсь и вижу, что Джули разговаривает по телефону. Она будет держать ситуацию под контролем. Я больше никого не замечаю, пока несусь через дом, выкрикивая имя Кори. Когда я оказываюсь на крыльце, ее туфли стоят все еще на том же месте, так что она не должна была уйти далеко.

Но я ошибался.

Я провел всю ночь в поисках девушки по окрестным лесам, прежде чем вызвать копов и сообщить о ее пропаже. Но как выяснилось, Кори ушла домой, или поймала машину, потому что все офицеры говорили мне, что она в безопасности дома.

Я проводил часы в попытках добиться от нее разговора со мной, чтобы она выслушала меня. Она даже не захотела говорить со мной. Я приходил к ней домой и колотил в дверь, пока ее мать не вызвала охрану, и мне был закрыт доступ к этому зданию.

Все это оказалось нелепым недопониманием, и я раскололся надвое, потому что она просто не захотела выслушать меня. Один разговор, и все бы прояснилось, но потом должно быть нечто большее. Если бы мне только удалось заставить ее выслушать меня, тогда, возможно, я смог бы добраться до причин, почему она сбежала.

Глава 7

Генри

Наши дни…

— Ты серьезно считаешь, что я бы поступил так с тобой? — спрашиваю я, замечая неприкрытую боль в глазах Кори.

— Я еще верю своим глазам, — упрямо отвечает она.

Я изучаю ее лицо, и помимо злости здесь есть что-то еще. Выражение ее глаз, точно такое же, каким было в тот первый раз в библиотеке. Страх.

— Ты боишься, — произношу я, по-прежнему не шевелясь.

— Нет, — защищается девушка.

— Именно он так легко помог тебе поверить, что я сделал бы нечто ужасное с тобой.

— Озвученная истина — мощнейшее средство, и я замечаю, как она начинает понимать свою собственную ложь. — Загляни в свою душу, Кори. А сейчас посмотри на меня. Я совершил несколько ошибок в своей жизни и действительно дебильных поступков в детстве. Но когда дело касалось тебя, я бы вырвал собственное сердце, чем ранил бы твое.

Я тянусь и беру ее руки в свои, и она позволяет мне. Слезы застилают ее глаза, и Кори отводит их. Она рассматривает огоньки в воде, и спустя несколько минут начинает говорить.

— Я так долго ненавидела тебя, что сейчас не знаю чему верить, — она выдыхает, а затем опускает взгляд на наши соединенные руки. — Мы были молоды, но ты уже был известным. У тебя были деньги и власть, а девчонки просто выстраивались в очередь перед тобой. Я продолжала задаваться вопросом все время, что мы были вместе: «почему я?» А потом, когда я увидела тебя в туалете, все мои сомнения будто подтвердились.

— Почему ты просто не позволила мне объясниться? — спрашиваю я. — Ты исчезла, а я перепугался, что с тобой что-то случилось. Я вызывал полицию, Кори.

— Прости, — молвит она, и улыбка касается девичьих губ. — Они были очень сбиты с толку, когда приехали ко мне, а я оказалась дома.

Мне тоже хочется рассмеяться, потому что нужно оставить все плохое позади.

— Я не клеился к Кейси Спрингер или к кому-то еще после тебя.

Взгляд Кори резко смещается на меня, и я замечаю растерянность на ее лице.

— Я потерял свое сердце, когда мне было восемнадцать, и ждал, когда оно вернется вместе с тобой обратно ко мне. Я люблю тебя, Кори. Я полюбил тебя с первого взгляда и не переставал любить, — выпрямившись, я обхватываю ее лицо ладонями, стирая большими пальцами катящиеся слезы. — И никогда не перестану.

— Господи, Генри, мое сердце все это не переживет, — она склоняется и целует меня с такой страстью. Кори передает все в момент, когда наши губы встречаются, и тогда я понимаю, что все стоящее между нами ранее, исчезло.

Я отстраняюсь. Не хочу, чтобы этот сон развеялся.

— Это все по-настоящему? — спрашиваю я, чувствуя свою улыбку.

— Я тоже люблю тебя, — глаза Кори сияют. — Я пыталась прекратить, лгала сама себе, что должна это сделать, но не смогла, и не хотела этого.

Я резко откидываюсь на спинку сидения и перехватываю весла.

— Что ты творишь? — смех в ее голосе сейчас, как музыка для моих ушей.

— Мы отправляемся домой.

* * *

— Не могу поверить, что ты здесь живешь, — говорит Кори, когда я поднимаю ее на руки и вношу в дом. Я закрываю за собой дверь и, развернувшись, впечатываю девушку в нее.

— Я покажу тебе каждый сантиметр позже. В данный момент, мне нужна ты, — я целую Кори отчаянно и подцепляю ее бедра, чтобы она сомкнула ноги на моей талии.

Спускаюсь губами вниз по девичьей челюсти к шее, сминая нежную кожу. Кори стонет, а мое имя на ее губах, как все ожившие фантазии, какие у меня были. Я сжимаю ее зад и втираюсь в нее губами, находя теплое местечко в центре ее груди.

— Не останавливайся, — она стискивает пальцами мои волосы, подаваясь вверх бедрами. И этого практически достаточно для моего оргазма, не отойдя и пяти шагов от двери.

— Я и не планировал, детка, — тяну верх ее платья, чтобы освободить розовые соски.

— Ни за что.

Я втягиваю один плотный комочек в рот и чувствую, как все тело Кори вздрагивает в моих руках. Смещаюсь к другому, мечтая распробовать ее всю.

— Черт возьми, так приятно, — ее слова выходят придушенными, пока она пытается перевести дыхание.

— Подожди, когда я доберусь до твоей киски, — опускаюсь на колени и забрасываю ее ногу себе на плечо. Задрав платье, я встречаюсь с промокшими трусиками и стону от этого вида. — Тебя послали на Землю, чтобы прикончить меня. Я так и знал.

Я слышу тихий смешок Кори, перед тем, как стягиваю белье и накрываю ее плоть своим ртом. Смех превращается в крик удовольствия, который сменяется стоном, когда я проникаю языком между ее влажных складочек. Кори на вкус, как корица со специями и всего самого лучшего, и я просто хочу поселиться между ее ног.

— Мать твою, я мечтал об этом, — шепчу в ее влажность. — Не знаю, смогу ли пережить это.

— А я не переживу, если ты остановишься! — кричит она и вжимается в мой рот.

Тело Кори реагирует на меня, достигая своего освобождения, того, которое могу дать ей только я, и от этого чувствую себя королем. Это намного больше, чем я смел надеяться, так что не хочу останавливаться и обдумывать происходящее. Я боюсь, что если моргну, то проснусь и окажется, что все это нереально.

Ноги Кори напрягаются и начинают дрожать. Она сжимает сильнее мои волосы, когда на ее тело накатывает неизбежное освобождение. Иметь возможность доставить любимому телу подобное удовольствие было во всех моих фантазиях, и я продолжаю вылизывать ее клитор до самого финала.

— Генри! — кричит она, и от эха, раздавшегося в доме, я рычу, как животное.

Я хочу пометить каждый сантиметр ее тела, а затем повторить все это снова. Я хочу, чтобы мое имя было единственным на желанных губах, и хочу этого немедленно. Я ждал целых десять лет, чтобы она оказалась подо мной, и больше не хочу терять ни секунды.

Теплое освобождение Кори касается моего языка, и я вылизываю его досуха. Пока девушка медленно возвращается со своих небес, я нежно целую ее киску в последний раз, а потом опускаю ее ногу на пол. Я встаю, снова сгребаю ее в свои руки и уношу вглубь дома.

— Еще, — бормочет она в мою шею, и касается губами кожи в том месте.

— Ты получишь все, что захочешь, детка, — я прижимаю ее ближе, стискивая задницу, пока несу через весь дом. — Я весь твой.

— Мне нравится, как это звучит, — отвечает она, а потом отстраняется, чтобы посмотреть на меня.

— Привыкай.

Когда я вхожу в спальню, она освещается полоской света из ванной и светом от луны, проникающим сквозь окно. Я хочу включить свет, чтобы рассмотреть Кори, но и еще чувствую, что этот момент особенный, и не хочу пугать любимую своей безумной одержимостью ей. Так что вместо этого, я позволяю мягкому свечению окружить ее, пока укладываю в центр кровати.

Я забираюсь поверх и перекладываю часть веса на нее, а девичьи ноги и руки обнимают меня. Когда я целую Кори, вкус ее страсти смешивается между нами и подстегивает мое желание. Не знаю, сколько еще смогу продержаться.

— Я так сильно люблю тебя. Позволь показать тебе это, — произношу я, спускаясь губами вниз по ее шее.

— Генри, я ни разу еще не занималась этим. Я не принимаю таблетки. Я не планировала, что это произойдет, когда просыпалась утром, — легкий намек на истерику в голосе Кори, но когда мой рот опускается на ее грудь, она снова расслабляется.

— Я тоже ни разу не занимался этим, так что нам придется вместе с этим разбираться. Но я определенно уверен, что после произошедшего у входной двери, у нас все получится, — я спускаю ее платье до конца, снимая с тела и оставляя девушку только в трусиках. — И я не переживаю о защите. Я хотел только одну женщину в своей жизни, и если в наш первый раз мы сделаем ребенка, это сделает меня самым счастливым человеком на планете.

— Есть еще способы, чтобы удержать меня от побега? — спрашивает она, когда я стягиваю ее трусики.

— Ты больше не сможешь сбежать от меня, Кори. Я прослежу за этим, — снимаю с себя рубашку и брюки, оставаясь только в белье, и укладываюсь поверх ее обнаженного тела. — Но планирую сделать тебе ребенка, как только смогу, потому что и так прождал очень долго. У нас впереди годы, чтобы наверстать упущенное, и я не намерен замедляться.

Кори опускает руки на мою талию и стягивает боксеры. Она уверенно смыкает пальцы на моем члене, массируя его вверх и вниз.

— Продолжишь в том же духе, и вместо тебя от меня забеременеют простыни.

— Ну, мы не можем этого допустить, — шепчет она, направляя мой член к своему входу.

Кончик моего члена скользит по ее влажности, и я шиплю от ощущений. Так тепло и мягко, я хочу толкнуться в ее складочки и погрузиться каждым сантиметром в тугое тело.

Она приподнимается к моему уху, пока я перемещаю большую часть своего веса над ней, и опускаюсь на локти. Я оставляю поцелуй на девичьей шее, а ее губы соприкасаются с моим ухом.

— Я люблю тебя, Генри.

Эти слова я с нетерпением ожидал услышать с того дня, как встретил ее, и больше не могу сдерживаться. Я толкаюсь в Кори на всю длину, ощущая на мгновение ее сопротивление, когда мы оба лишаемся девственности. Она — единственное, чего я когда-либо желал, и наконец, окружил себя ей.

Я рассказываю ей обо всей своей любви, снова и снова, оставляя нежные поцелуи.

Я пытаюсь не двигаться, пока ее тело привыкает к новым ощущениям, и вскоре получаю вознаграждение. Она медленно покачивает бердами подо мной, и когда расслабляется, она становится смелее.

Я двигаюсь вместе с ней, и пусть это прозвучит, как клише, наши тела становятся одним целым. Я никогда не был так связан духовно, и занятие любовью невероятным образом делает связь крепче.

Я смотрю в глаза Кори и беру за руки. Свет от луны отражается на ее лице, и я не знаю как, но она выглядит еще красивее, чем до этого. В груди разрастаются чувства, как и наша страсть, и вскоре ни одного из нас не устраивает медленный, устойчивый темп.

Я смещаюсь так, чтобы при каждом толчке касаться ее клитора, чтобы добиться того, в чем мы так отчаянно нуждаемся. И спустя всего несколько движений, Кори готова кончить, а я делаю все, чтобы сдержаться до этого момента.

Когда ее тело прекращает сопротивляться, она раскидывает ноги в стороны и выкрикивает мое имя, достигая своего пика. Я чувствую пульсацию ее оргазма по всей длине своего стола, и следую за ней за грань. Перед глазами звезды, когда меня накрывает удовольствие, и мне требуются все силы, чтобы не рухнуть на Кори сверху.

Вместо этого, я цепляюсь за нее и когда чувствую, как обмякает ее тело, переворачиваю нас и обнимаю любимую руками и ногами.

— Я не могу пошевелиться, Генри. Я никак не смогу сбежать, — я чувствую, как она улыбается мне в грудь, но не отпускаю ее.

— Просто проверяю, что ты не попытаешься удрать и успокоишься, — она смеется, и этот смех отдается по всему моему члену, находящемуся внутри нее. Я подаюсь вверх, чтобы почувствовать это снова, и ее смех превращается в стон. — С тобой я еще не закончил.

— Я никогда тебя не оставлю, — клянется она, поднимаясь и глядя на меня сверху. — Я уже дома.

— Навсегда, — говорю я, и Кори кивает.

Я удерживаю ее за бедра, когда она начинает двигаться, и мы снова занимаемся любовью.

Глава 8

Кори

— Притворись, что заболела, — просит Генри, оставляя цепочку поцелуев на моей спине.

— Не могу! Я только начала там работать, — хотя очень жалею об этом. Сейчас я не хочу никуда вылезать из этой постели. Не думаю, что я была хоть когда-то настолько счастливой. Я так злюсь на себя, что не выслушала его за прошедшие годы. А могла бы уже десять лет просыпаться именно так.

— Возможно, я твой новый начальник.

Я перекатываюсь поверх Генри. На его лице ни единой эмоции. Никаких признаков, что он пошутил.

— Не может быть! — выпаливаю я, желая разозлиться, но с другой стороны мне нравится, что он сделал нечто подобное.

— Мне не понравилось, что кто-то еще может тобой командовать, — произносит Генри, ямочки на его щеках проявляются так сильно, насколько возможно. А потом внезапно они исчезают. — Какого хрена?

Его взгляд падает на синяки, все еще покрывающие мои ребра. Вся игривость, которая была сейчас между нами, испаряется. И я не хочу вспоминать сейчас про Джейсона.

— Я… я…

— Не надо. Ты собираешься соврать, — я закрываю глаза. — Мне нужно имя, — требует он, и я распахиваю глаза. Откуда он узнал? Может, он просто хорошо умеет читать меня…

— Джейсон. Мой предыдущий начальник, — Генри слетает с кровати раньше, чем я успеваю закончить предложение. Телефон прижат к его уху, а выражение на лице — зверское. — Генри, стой! — я бросаюсь за ним, но не совсем уверена в своей конечной цели.

Я хочу, чтобы Джейсон заплатил за то, что сделал, но и еще хочу отпустить эту ситуацию.

Он мог бы сделать это с какой-то другой женщиной, но и не в восторге от перспективы встретится с ним снова.

Генри легко меня перехватывает, его телефон падает на пол. И вот тогда я понимаю, что я абсолютно голая.

— Черт, — ворчит Генри, и я оказываюсь снова на кровати, прижатая сверху им.

— Никогда бы не подумал, что за мной будет бегать обнаженная Кори, — он улыбается, прежде чем встретится с моими губами в глубоком поцелуе. Я плавлюсь под ним быстрее, чем вспоминаю, что мне действительно нужно на работу. Я толкаю его в грудь, и мужчина разрывает поцелуй.

— Работа, — стону я.

Он утыкается своим лбом в мой.

— Мое рабочее место лучше перенести в твою лабораторию, потому что я проведу в ней весь день.

Я смеюсь, решив, что Генри пошутил, но когда смотрю на его лицо, понимаю — это не так.

— Считаешь, что я выпущу тебя из поля своего зрения, пока не засажу этого Джейсона за решетку?

Я облизываю губы. И мне бы снова разозлиться, но не от этого мое сердце трепещет. Мне нравится, что Генри так оберегает меня.

— Твое место всегда будет там, — говорю я, мысленно обещая никогда больше не отталкивать его. Если он хочет ходить за мной повсюду, я позволю ему это. — Но нам нужно собираться. И нам еще нужно заехать ко мне, чтобы забрать одежду.

— Я бы не смог управлять многомиллиардной компанией, если бы не знал, как правильно готовится, детка, — произносит Генри, стягивая меня с кровати и забрасывая на свое плечо. Я визжу, когда он скидывает меня на диван. Я замечаю кучу пакетов, заполнивших пол. — Я сегодня перевезу твои вещи.

— Генри, — на глазах выступают слезы.

— Я все решу с твоей мамой. Готов поспорить, что она ненавидит меня, но я проведу остаток жизни, налаживая с ней контакт. Я сделаю все, что потребуется.

И на этом слезы, которые я сдерживала, скатываются по моему лицу.

— Детка, не плачь, — он сцеловывает их.

— Ты говоришь все, как нужно, — икаю я.

— Ну, уж поверь мне, я в курсе, как сильно твоя мать зла на меня. Она провела столько дней, пряча тебя от меня. Она даже ударила меня несколько раз.

Я ахаю. Трудно представить, как мама кого-то бьет.

— Поверь, детка. У нее хороший удар.

Я глажу Генри по небольшой бороде.

— Мне нравится.

— Тогда я не стану бриться.

— Есть хоть что-то, что ты бы не стал делать для меня? — спрашиваю я, улыбаясь любимому, все мысли о Джейсоне давно исчезли.

— Я бы не оставил тебя, — мгновенно отвечает он.

— Клянусь, что никогда не попрошу больше об этом.

— Что же, тебе лучше подготовится, иначе я никогда не выпущу тебя отсюда.

На мгновение мне хочется позвонить на работу, но я понимаю, что у меня вся жизнь впереди с этим мужчиной. После этой ночи, очевидно, что мы всегда будем вместе.

Я заставляю себя подняться. Генри следит за тем, как я роюсь в пакетах. Не могу поверить, как много там всего: такое чувство, что он вычистил целый магазин.

— Так и будешь на меня смотреть? — дразнюсь я, оглядываясь через плечо.

— Детка, ты голая. Так что да, я просто буду на тебя смотреть.

Я закатываю глаза и достаю синее платье и трусики.

Генри сощуривается на трусики.

— Черт. Я и не подумал о белье. И не уверен, что мне нравится думать, как мой ассистент-мужчина подбирал для тебя трусики.

— Сильно сомневаюсь, что он это делал. Наверняка, этим занимался консультант, — отвечаю я, натягивая белье на себя. Возможно, мне стоит принять душ, но перспектива пахнуть Генри весь день привлекает меня гораздо больше.

— И все равно мне не нравится, — говорит он, поднимаясь с дивана, когда я надеваю платье через голову. Генри подходит и оставляет поцелуй на спине, прежде чем застегнуть молнию.

— Мне лучше снять и пойти без них? — я поворачиваю голову и хлопаю ресницами.

— Ты не будешь ходить весь день без белья. Я только и буду думать о том, как нагнуть тебя над любой поверхностью, а потом буду представлять, что кто-то увидит то, что принадлежит мне. И буду весь день возбужденным и злым.

Я разворачиваюсь и забрасываю руки на его шею.

— Ты единственный, кто это видел. Нет причин для ревности.

— Ага, но я прослежу, чтобы это так и оставалось, — произносит собственник, прежде чем смять мои губы своими.

— Мы никогда отсюда не уйдем, — смеюсь ему в рот.

Генри неохотно отпускает меня.

— Иди, заканчивай свои сборы, — произносит он со вздохом. Я бросаюсь в ванную и доделываю все утренние дела. Это все слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я рассматриваю себя в зеркале. Выгляжу очень влюбленной. Бесит, что нужно идти на работу. Чаще всего, мне нравится моя работа, но сегодня она не настолько привлекательна. Возможно, потому что я привыкла забываться в ней. А теперь хочу забыться в Генри.

Я возвращаюсь в комнату и вижу, что Генри разговаривает по телефону.

— Позвони куда нужно, — говорит он, прежде чем обернуться ко мне, пряча телефон в карман.

— Готова, детка?

Сердце екает от его нежностей. Даже несмотря на то, что он использовал это раньше, все равно непривычно.

— Да.

Он целует меня чуть ниже уха, затем берет за руку и выводит на улицу.

Когда мы выходим, нас уже дожидается машина. Генри показывает водителю, что дверь ненужно открывать и сам открывает ее для меня. Я усаживаюсь на сидение, и он следует моему примеру.

— Мне нужно встретиться сегодня с твоей мамой, — он застает меня врасплох. — Я хочу уладить все, что может встать между нами.

Я всматриваюсь в его голубые глаза.

— Ладно, — согласно киваю. Я тоже не хочу, чтобы между нами что-то стояло. И понятия не имею, как все пройдет между ними сегодня.

Поездка до работы слишком быстрая. Я не хочу выбираться из машины и оставлять Генри, но он следует за мной. Я оборачиваюсь к нему.

— Я не шутил, — молвит он.

— Ты, серьезно, купил компанию?

Он пожимает плечами, будто это не такое большое дело.

— Не оставлю тебя, пока этот Джейс…

Его слова обрываются, когда кто-то выкрикивает мое имя. Как будто Генри наколдовал его, Джейсон несется ко мне. Я отступаю назад и практически теряю равновесие. Генри подхватывает меня, прежде чем самому встать передо мной.

Страх на мгновение захватывает меня, а потом Генри оказывается на нем. Один сильный удар, и Джейсон валится на асфальт. Несколько охранников, которых я не замечала раньше, появляются здесь. Генри рявкает им, чтобы отступили, и наносит еще несколько ударов.

— Как ощущения, когда против тебя кто-то одного с тобой размера? — он снова его ударяет. Кровь льется из носа Джейсона. — Полагаю, что ты ни хрена не знаешь, — он бьет его головой об землю, вырубая его.

— Сэр, — один из охранников обращается к нему, пытаясь успокоить, но, похоже, ничего не помогает. Мой взгляд встречается с охранником, и тот показывает мне вмешаться.

— Генри, — зову я тихо. Он отпускает Джейсона и оборачивается ко мне. — Пожалуйста, — он снова поворачивается к Джейсону, а потом — ко мне.

— Садись в машину, детка, — просит он меня.

— А ты сядешь?

— Да, — я беру его за руку, чтобы действительно в этом убедится.

— Позаботьтесь об этом, — говорит он охране, которые кивают, когда Генри садится на заднее сидение вместе со мной.

— Я напугал тебя? — спрашивает он, когда я достаю платок из его пиджака, чтобы вытереть сбитые костяшки.

— Нет, — просто признаюсь я. — Ты никогда не напугаешь меня, — я поднимаю на него глаза, испытывая небольшую застенчивость. — Это вроде как было сексуально. Ты постоял за меня. Не позволил ему приблизиться, — Генри обхватывает меня, перетягивая на свои колени, чтобы я оседлала его. — Просто я не хочу, чтобы ты попал в неприятности.

— Не попаду. Полиция уже ищет его. И, ну, и мэр задолжал мне пару услуг.

Я качаю головой.

— Ну, еще бы, — не могу сдержаться и смеюсь.

— Не хочу, чтобы ты возвращалась туда сегодня, — рычит он, прижимая меня ближе.

— Хмм. Может, я поработаю дома. Возможно, у моего нового начальника есть несколько поручений для меня?

— Есть парочка идей, — я ерзаю по нему, ощущая твердую эрекцию.

Я пытаюсь слезть с колен Генри, чтобы взять его член в свой рот.

— Детка, — рычит он. — Мы дождемся, когда окажемся дома. Никто не увидит тебя такой, — я оглядываюсь через плечо на водителя и краснею. Не могу поверить, что он заставил меня забыть, где я. Только он один может.

— Я люблю тебя, — утыкаюсь в его лоб своим.

— Когда мы доберемся до дома, я хочу, чтобы ты повторяла это снова и снова, пока я буду в тебе.

— Похоже, это будет лучший день в моей жизни.

Глава 9

Генри

Прошло два дня, а я больше не могу. Я хочу, чтобы она была моей во всех смыслах.

Мне плевать, что мы снова вместе только два дня. Это длится уже десять лет. Но, похоже, мы не можем прекратить заниматься любовью, чтобы я мог сделать запланированное.

— Ты куда? Возвращайся в постель, — Кори тянется ко мне, и я оглядываюсь на кровать, где растянулось ее обнаженное тело на шелковых простынях.

— Почему ты все усложняешь? — спрашиваю я, возвращаясь в постель и забираясь поверх нее. — Я пытаюсь кое-что сделать, а ты доводишь меня до сумасшествия.

— Если ты свихнулся, я надеюсь, что меня положат в одну палату с тобой, — Кори приподнимается и понижает голос. — Потому что, кажется, я чувствую то же самое.

— Ты хоть представляешь, как мне трудно вылезти из кровати, когда ты лежишь в ней обнаженная?

— По моим предположениям, очень трудно, — она запускает между нами руку и обхватывает мой член.

— Ведьма, — шиплю я, когда ее рука начинает гладить вверх и вниз, медленно массируя мой член. — Не останавливайся.

Кончик моего члена касается ее влажных складок, и я чувствую, как выступают капли предсемени. На меня накатывает дрожь и мне приходится сдерживаться, чтобы не ворваться в нее.

— Еще разок, — шепчет Кори, обводя языком раковину моего уха.

От одной ее просьбы я забываю обо всех своих планах. Я перехватываю ее запястья и фиксирую их над головой, резко проникая внутрь. Он обхватывает меня ногами и стонет так сладко, что я беру ее грубо.

— Всего разок? Ты только этого хочешь, детка? — стискиваю зубы из-за тесноты ее киски.

— Нет, — выдыхает она музыкой для моих ушей.

— Это навсегда, да?

Она кивает, но я сжимаю ее руки, требуя ответа.

— Навсегда, Генри.

Никогда не устану от того, что она говорит о своей принадлежности мне. Что мы с ней надолго связанны вместе. Я знал с самого начала, что мы всегда будем вместе. Мы созданы друг для друга, и ничего нам не помешает. И неважно как сильно мы будем стараться испортить все.

— Скажи это, — рычу я, нуждаясь в словах.

— Я люблю тебя, — сразу же отвечает Кори, и мой член становится еще тверже, находясь в ней.

Ничего не заводит меня сильнее, чем признания в любви. Есть еще одно, что я хочу услышать, и не думаю, что она станет возражать.

Девичье тело напрягается, когда через него проходит оргазм, и Кори кончает с криком. Ее трясущиеся ноги устали от всех наших занятий любовью сегодня, но ни один из нас не может остановиться.

Я могу умереть в этой кровати между ее ног, и думаю, что о лучшем способе уйти и просить невозможно.

Я больше не в состоянии сдерживаться, когда пульсация ее киски просто молит меня присоединиться к ней в раю. Я обнимаю любимую и кончаю. Наши тела скользкие от страсти, и это так первобытно и по-настоящему. Я никогда не был настолько открыт и честен ни с кем в своей жизни, и интимный момент, который мы разделяем друг с другом, никогда прежде не был испытан мной.

— А сейчас я могу подняться с кровати? — спрашиваю я, потираясь об нее носом.

Кори кивает с закрытыми глазами. Она улыбается, но выглядит так, будто готова уснуть. Когда я покидаю глубины ее тела, девушка стонет от ощущения потери, и я нежно целую ее, прежде чем подняться с кровати и дойти до шкафа.

Достав коробку сверху, я уношу ее обратно с собой в спальню. Кори лежит на боку с закрытыми глазами, но когда я сажусь на край кровати и смотрю на нее, девушка сонно их открывает.

Я смахиваю локон волос с ее плеча и наклоняюсь, целуя обнаженную кожу в том месте.

— У меня есть подарок для тебя.

Улыбка Кори становится шире, когда она смотрит на меня, а потом на коробку в моих руках.

— Что там?

Я осторожно открываю крышку и отодвигаю белый материал. Кори садится и заглядывает внутрь, откуда я достаю пару белых туфель, покрытых стразами. Они сверкают на свету, и ей требуется секунда, чтобы узнать их. Когда это происходит, она ахает и прикрывает рот рукой.

Это те туфли, которые она оставила на крыльце в выпускной вечер. Я поднимаю глаза, чтобы рассмотреть удивление на ее лице, и улыбаюсь. Это — единственное, что Кори оставила мне, и что я хранил на протяжении долгих лет.

— Похоже, ты узнала их, — произношу я, и она кивает, так же не говоря ни слова. — Я не пытался примерить их каждой девушке в городе, потому что знал, кем была моя принцесса, даже тогда. Когда я нашел их той ночью на крыльце, то не смог оставить их.

Так что в паническом поиске тебя, я принес их к себе домой, — я смотрю на туфли, а затем на Кори улыбаясь. — Когда я понял, что с тобой все в порядке, я вцепился в них, решив, что возможно они станут хорошим поводом увидеть тебя снова. Я продолжал твердить себе, что если туфли будут у меня, то ты встретишься со мной.

— Генри, мне так жаль. Все эти потерянные годы…

Я прижимаюсь к ее губам, прерывая извинения. Мы оба совершили ошибки.

— Спустя время, я понял, что ты не заговоришь со мной, и решил оставить их из эгоистичных целей. Что, если у меня будет частичка тебя, неважно насколько большая, тогда это все по-настоящему. Между нами было все по-настоящему.

— Я хранил их, надеясь, что однажды надену их снова на тебя. Я всем сердцем желал, чтобы мы нашли обратно дорогу друг к другу. Что я увижу, как ты одеваешь их еще один раз в белом платье. Я надеялся — когда на это не было причин — что туфли будут на тебе, когда ты станешь моей женой.

В глазах Кори стоят слезы, и я стираю их.

— Будь моей женой, Кори. Закончи, что мы начали десять лет назад и проведи свою жизнь со мной. Позволь быть твоим мужем и отцом нашим детям.

— Согласна, — выкрикивает она, бросаясь на меня.

Девушка врезается в меня так сильно, что заваливает на кровать, и я заключаю ее в свои объятия и перекатываюсь, оказываясь поверх нее.

— Согласна? — переспрашиваю я от необходимости услышать это снова.

— Да! Да! Да! — восклицает она, смеясь и целуя мои губы.

— Никогда не устану слушать это, — отвечаю я, поднимаясь и утягивая ее с кровати.

— Куда мы идем? — удивление слышно в ее голосе.

— Жениться. Думаешь, я дам тебе возможность ускользнуть из моих рук? Подумай еще раз, детка.

— Ты шутишь, — говорит Кори недоверчиво, когда я сгребаю ее в свои объятия и уношу в душ.

— Когда дело касается того, что ты сбежишь от меня, я никогда не шучу.

— Похоже, женитьба на мне — один из способов убедиться, что я остаюсь.

Я шлепаю ее по заднице, заходя под струи воды, и девичий смех отражается эхом от плиток.

— Люблю тебя, — целую ее в губы под струями воды.

— Я тоже люблю тебя.

Эпилог 1

Один год спустя…

— Что случилось? — спрашиваю я, подходя к Кори со спины и обнимая ее.

Она держит на руках нашу спящую дочь Энни и, несмотря на то, что Кори выглядит довольной, я знаю ее лучше всех на планете. Я вижу отчетливую линию волнения даже с затылка, что означает — не все так хорошо.

— Просто нервничаю, что оставляю ее.

Я целую жену в шею и устраиваю подбородок на ее плече, заглядывая через него на нашу малышку.

— Считаешь, что мои родители не в состоянии справится с ней?

— Нет, все совсем не так, — со вздохом отвечает Кори.

Она знает, что родители очень ответственные и любящие, но став новоиспеченной мамочкой приходится подстраиваться. Всегда есть семья готовая прийти на помощь, и Кори — фантастическая мать, она просто волнуется.

— Ты же понимаешь, что мы уходить всего на несколько часов? — я разворачиваю любимую в своих руках, чтобы она оказалась ко мне лицом.

— Ты прав. Я хочу сходить на свидание, — она кладет Энни в кроватку, и мы на цыпочках выходим из комнаты.

Когда мы заходим в гостиную, здороваемся с моими родителями, и оставляем им список инструкций величиной в милю. Но они практически выставляют нас за дверь, желая отлично провести время.

— Ты готова? — спрашиваю Кори, когда мы шагаем в лифт.

— Да, — отвечает она, беря меня за руку. — Что ты запланировал на сегодня?

Я вставляю свой ключ и жму кнопку верхнего этажа с выходом на крышу. Обычно им пользуются только для домового обслуживания, но для нас будет исключение.

— Куда мы? — голос Кори переполнен волнением, и оно заразительно.

— Сюрприз, — отвечаю я, поднося ее ладонь тыльной стороной к своим губам.

Когда открывается служебная дверь, все пространство крыши оказывается на виду вместе с видом на город. Повсюду развешаны фонарики и свечи.

— Боже мой, как ты все это сделал?

Под ногами хрустит гравий, и я поднимаю любимую на руки, унося к месту, которое подготовил для нас. Там стоит застеленный скатертью столик и рядом с ним корзина для пикника. Шампанское охлаждается, и тихо играет музыка.

— Я понимаю, что ты переживала о нашем первом выходе, так что решил облегчить ситуацию.

— Серьезно, ты лучший мужчина на планете, — Кори оставляет поцелуй на моих губах.

— Я в курсе, но не стесняйся напоминать мне об этом.

Небольшой диванчик на двоих установлен с видом на город. Я сажусь вместе с Кори на моих коленях, и тянусь к столику рядом с диваном, чтобы налить нам немного шампанского.

— Ты знаешь, что сегодня за день? — спрашиваю я, передавая ей бокал.

— Кажется четверг, но могу и ошибаться, — отвечает она со смехом, делая глоток.

— В этот день я пригласил тебя навыпускной, — выражение удивления появляется в ее глазах, а затем она кладет ладонь на мою щеку.

— Как ты вспомнил? — она целует меня и качает головой. — И что было бы, если бы я отказала? Можешь представить, как бы иначе сложились наши жизни?

— Я бы никогда не позволил подобному случиться. И вот этого я не могу представить. Не существует мира, где мы не были бы вместе. Вот так, — я снова целую Кори, и мы оба отпиваем из наших бокалов.

— Ты был таким идеальным всю беременности и после рождения Энни. Понимаю, что я сумасшедшая мамочка, но не представляю, как бы справилась со всем этим без тебя.

— Ты подарила мне намного больше, чем я могу вернуть в ответ. Моя задача — заботиться о вас, — я отставляю в сторону наши бокалы и заключаю любимую в объятия, слушая музыку и рассматривая город перед нами.

Мы целуемся и обнимаемся, и я кормлю Кори ужином, а она остается на моих коленях. Эта ночь идеальная и я знаю точно, что ей нужно.

— Как ты это сделал? — спрашивает она, вопросительно приподнимая бровь. — Как ты понял, что именно мне нужно, даже без моей просьбы, и устроил идеальный вечер, о котором я и не могла мечтать?

— Ты забыла, нет ни частички твоего сердца, которой я бы не знал, — отвечаю я, пересаживая ее на диван и вставая перед ней на колени. Я развожу девичьи ноги и приподнимаю подол платья до бедер. — Как и ни сантиметра твоего тела.

Когда мои руки поднимаются по ее бедрам, я замечаю голодный взгляд Кори.

— А сейчас устраивайся удобнее, и дай мне насладиться видом, — произношу я, прокладывая дорожку поцелуев к теплому центру между ее ног.

Четыре года спустя…

— Что это за херня?

Я оборачиваюсь к Генри, стоящему в нескольких метрах от меня.

— Что? — я оглядываюсь по сторонам и не понимаю о чем он. Сняв свой пиджак, муж накидывает его мне на плечи, от чего Пандора фыркает.

— Что на тебе надето? — выплевывает Генри. Я опускаю взгляд на свой спортивный лифчик и штаны для йоги. Сегодня первый раз, когда я могу открыть свой живот после нашего последнего ребенка, но все равно пытаюсь прийти в лучшую форму. Летний сезон не за горами.

— Одежда для тренировки, — я смотрю на Генри, как на сумасшедшего, потому что, ну, он такой и есть.

— Тот, кто останется в помещении в следующие тридцать секунд, здесь больше не работает! — орет он. Мы в спортивном зале компании. Пандора предложила мне помощь в тренировках. Но, похоже, это не очень удачная идея.

Все мужчины едва ли не сбегают из спортивного зала. А Пандора лишь качает головой.

— Я знаю этот взгляд, потому что мой муж смотрит так же. Увидимся позже, — она поднимает свою бутылку с водой. — Напишешь мне. Мы можем потренироваться и у меня дома.

— Ты сумасшедший, — огрызаюсь на Генри.

— Ты добьешься третьего ребенка у себя в животе.

Я отпрыгиваю назад.

— Держи эту штуковину подальше от меня, — шучу я, хорошая шутка сменяет мое раздражение. Я хочу еще одного ребенка. В детстве я думала, что образование и работа — все, чего я хотела от жизни. И я ошибалась. Мне нравится быть мамой и женой больше всего на свете.

Генри получит столько детей, сколько захочет.

— Скучаю по твоим изгибам, — произносит муж, опуская руку на мое бедро. Пиджак сваливается с меня на пол.

— Именно поэтому ты предлагаешь на каждый ужин пасту? — улыбка растягивается по его лицу. Теперь не понимаю, зачем мне вся эта морока с тренировками. Я ненавижу их, но на подсознании мне казалось, что Генри бы это понравилось. Похоже, я ошибалась.

Он поднимает и уносит меня к дальней стене, моя спина соприкасается с холодной поверхностью. Я обхватываю его ногами. Обожаю его первобытные замашки. Даже когда притворяюсь, что это не так. Он сминает мои губы глубоким поцелуем.

— В мой кабинет. Там ни одной камеры.

— Мы не займемся сексом в твоем кабинете, — сообщаю я, понимая, что это ложь.

— Мы всегда трахаемся в моем кабинете.

— Отлично, но ты не сможешь вынести меня отсюда, — я сопротивляюсь, понимая, что у него на уме. — Только если ты не хочешь, чтобы я пошла в таком виде… — я показываю на свою спортивную одежду.

Генри бормочет какие-то ругательства себе под нос, прежде чем поставить меня на ноги и вытащить телефон.

— Очисть мой этаж. Чтоб никого не было, — я качаю головой, пока он рявкает все это в трубку, а потом меня перекидывают через плечо. Генри идет к лифту и вставляет свою карту, чтобы тот поднимался сразу на его этаж.

— Варвар, — бормочу я, улыбаясь.

— Тебе это нравится, — выдает муж в ответ.

Он прав. Я люблю в нем все.

Эпилог 2

Девять лет спустя…

— Ты уверен, что родители без проблем посидят с детьми? — спрашивает Кори, проходя в кухню.

Я моментально забываю, о чем она говорила, потому что слишком занят разглядыванием ее наряда. На ней темно-синее платье до середины бедра и со слишком глубоким вырезом. Оно обтягивает ее узкую талию и округлые бедра, а попка подпрыгивает на каждом шагу. Любимое тело искушает меня каждую секунду на протяжении дня. И Кори очень хорошо это знает.

Мой член каменеет и пульсирует только от ее вида. Когда, мать твою, она купила это платье? Я хочу подойти туда, где она стоит, нагнуть ее над ближайшей поверхностью, и трахнуть в этом платье. Но и хочу посмотреть на нее чуточку дольше, прежде чем сделаю это.

— Генри? — зовет жена, и я моргаю несколько раз. — Все нормально?

— Нет, — отвечаю, стискивая стул.

— Что не так? Твои родители не смогут взять детей? Я понимаю, что они могут быть шумными, но Мэллори с Майлзом просто умоляли забрать их на все выходные, и я предположила, что…

— Где ты это взяла? — спрашиваю я.

— Платье? Тебе нравится? Я попала на распродажу в…

— И решила надеть его на выход из этого дома? — произношу сквозь зубы, снова ее перебивая.

Она прищуривается и кладет руки на бедра.

— А что такого, что я надела его? Потому что, считаю, что чертовски сексуально выгляжу в нем.

— Вот, — произношу я, поднимаясь со стула. — Именно в этом и проблема. Ты охренительно сексуально выглядишь в этом платье.

По губам Кори расползается улыбка, и руки опускаются с бедер. Она поворачивается чуть боком, красуясь в своем новом платье и демонстрируя мне все ракурсы.

— Ты так считаешь? — она хлопает глазками, и в этом ее ошибка. Сейчас она дразнит тигра.

Я медленно наступаю на жену, и она разгадывает мои намерения. Она отступает назад на каждый шаг, что я делаю, и преследование начинается.

— Куда это ты собралась? — спрашиваю я, когда она заходит за кухонный островок.

— Генри, я в курсе, что это за взгляд. У нас нет на это времени, — Кори оглядывается по сторонам, будто что-то поможет мне понять ее доводы. Все, что я вижу — это ее в этом платье. Она просто умоляет, чтобы еепоимели.

— Я хочу съесть только одно, и нам даже не придется покидать ради этого дом, — я замечаю, как любимая сжимает бедра. — Ты надела трусики?

Румянца на ее щеках хватает мне вместо ответа, и я делаю еще шаг, чтобы встать прямо перед ней. Островок за ее спиной, и путей отступления больше нет. Я стискиваю ее бедра, приподнимаю, устраивая задницей на краю столешницы, и раздвигаю ноги.

— Раздвинь их для меня, — прошу я, не отрывая от Кори взгляда.

Я чувствую, как ее бедра раздвигаются в стороны от меня, и опускаю взгляд на то, как ее короткое платье открывает киску.

— Все это для меня? — облизываю губы и дожидаюсь кивка. — Так я и думал.

Подтянув задницу жены еще больше к краю, я встаю на колени и накрывая своим ртом ее киску. Ее вкус, который я так обожаю, касается моего языка, а пальцы Кори вплетаются в мои волосы. Я тянусь к своим брюкам и достаю член, продолжая вылизывать ее, массирую свою длину и представляю, что это киска обхватывает его.

Я мастурбирую, вылизывая киску Кори, как ей нравится. Ее тело стало только лучше с годами. Она дразнится и говорит, что однажды я стану старым, и мы не сможем больше заниматься любовью, так что мы должны назаниматься сейчас этим впрок. Хотя, меня это не волнует. Пока она будет позволять мне обнимать ее по ночам, меня это не будет волновать.

— Генри, мне нужно больше.

Я поднимаю на жену глаза, и мы встречаемся взглядами, пока мой рот на ее киске.

Я вижу в любимых глазах напряженность, и знаю, она хочет меня внутри. Я никогда не буду в состоянии отказать ее желаниям, так что поднимаюсь на ноги и скольжу в ее влажность, заполняя по самое основание.

— Вот так, — успокаиваю я, когда она вцепляется в меня и в мою рубашку.

Я сжимаю грубо ее задницу и приподнимаю со столешницы, оставаясь стоять посреди кухни и подбрасывая вверх и вниз любимую на своем члене. Влага с ее киски покрывает меня, и я скольжу вверх и вниз, ударяя по ее сладкому местечку в правильном ритме.

Кори не может сдержаться, и я чувствую ее освобождение, прокатывающееся по телу, когда она вцепляется в меня с невероятной силой. Я втискиваюсь в ее тугую киску, сжимающую меня почти до боли.

Когда я отдаю ей все, что у меня есть, она обмякает в моих объятиях. Я уношу жену к дивану, все еще находясь внутри, и сажусь вместе с ней, седлающей мои бедра. Я удерживаю ее в таком положении довольно долго, просто растирая ее спину и целуя в шею. Она — весь мой мир, и хотя такие моменты не так часты, как раньше, все равно они прекрасны.

— Я не надену это платье на ужин, — говорит она, и я целую ее в макушку.

— Потому что сейчас оно все в сперме? — спрашиваю я, и Кори поднимает на меня взгляд, улыбаясь.

— Тебе повезло, что я люблю тебя, — жена мягко целует меня в губы.

— Не проходит и дня, чтобы я не понимал это, детка, — я снова ее целую, а затем заправляю ей волосы за ухо. — Хочешь, закажем еду и поедим в постели?

Ее глаза загораются, и она кивает еще до того, как я заканчиваю предложение.

— Давай, выбирайся из этого платья и залазь под одеяло. Я возьму меню.

Кори наклоняется, целуя меня в последний раз. На этот раз поцелуй глубже, и он переполнен всем, что мы с ней построили. Любовь и уважение, преданность и страсть — все в этом поцелуе. В нем наше прошлое и наше будущее, и все, что было между нами. В нем наша история, и я все это люблю.

Внимание!

Текст книги переведен исключительно с целью ознакомления, не для получения материальной выгоды. Любое коммерческое или иное использование кроме ознакомительного чтения запрещено.

Любое копирование без ссылки на переводчика и группу запрещено.

Создатели перевода не несут ответственности за распространение его в сети.

Content

Алекса Райли
Не уходи

Пролог Генри

Глава 1 Кори

Глава 2 Генри

Глава 3 Кори

Глава 4 Генри

Глава 5 Кори

Глава 6 Генри

Глава 7 Генри

Глава 8 Кори

Глава 9 Генри

Эпилог 1

Эпилог 2