Логинова Анастасия Александровна

Марина и море

Марина любила лежать на воде вот так: раскинув руки, вытянув ноги и без усилий балансируя на волнах. Уши заливала вода, но ей нравилось ничего не слышать, кроме собственного дыхания. И даже оно мешало – не слышать бы вовсе ничего, раствориться среди этих волн. Иногда Марина открывала глаза: сначала безумно слепило солнце, но потом она привыкала и могла подолгу рассматривать бесконечное синее небо. Облака плыли неспешно и величаво, и таким спокойствием веяло от этого важного шествия, что Марина, казалось, могла наблюдать за ним часами. Покой, тишина и бесконечное синее небо.

Раз или два она пыталась остаться в этом покое навсегда – окунуть голову в волны, да вдохнуть поглубже. И ничего уже не разлучит Марину с неслышным плеском волн и этим нереально красивым небом.

Но ей всегда не хватало духу.

– Осторожней! – гулко вскрикнул кто-то над головой.

Тогда же Марина почувствовала, что солнце от нее загородила чья-то тень – пришлось открыть глаза, перевернуться на живот и сделать вид, что у нее все хорошо.

– Все в порядке, – приветливо заверила она девушку в лодке, что отвлекла ее от мыслей о небе, – я хорошо плаваю, не волнуйтесь.

А про себя подумала, что незнакомке и самой стоит подумать о безопасности, а не сидеть вот так на борту старенькой лодки. Хлипкая посудина и так уже накренилась под угрожающим углом. Девушка была одета в сарафан с легкой юбкой, украшенный голубым цветочным принтом. Волосы ниже плеча волнистые, светло-русые. На груди брошка в виде морской звезды – символика отеля, такие продают в холле.

Девушка в ответ тоже улыбнулась:

– И все-таки осторожней: здесь водовороты, человека затянет в несколько секунд, ахнуть не успеете. Уже несколько погибло.

Слова о чей-то смерти на этом самом месте ничуть не напугали Марину, она только повернулась в строну берега, проверяя, так ли уж далеко отплыла.

– Здесь всего-то метров десять от пляжа, – ухмыльнулась она.

Девушка не ответила.

Марина обернулась к ней – лодка была пуста. Марина даже подплыла ближе и заглянула внутрь: в днище пробоина, воды натекло уже порядочно… Самой девушки и каких-либо следов ее здесь пребывания нет.

– Эй… – севшим голосом позвала Марина.

Не сразу сообразив что случилось, она принялась вглядываться в темную воду: вот идиотка, еще других поучает, а сама из лодки умудрилась вывалиться!

И действительно – у самых своих ног она увидела юбку того самого сарафана в голубой цветок. Ткань парила в воде, касаясь кожи Марины. Она действительно хорошо плавала, так что, не раздумывая, набрала в легкие воздух и нырнула.

Здесь и правда было глубоко, чего Марина не ожидала: темная вода не позволяла разглядеть дна, а край платья, который маячил совсем близко, буквально в паре сантиметров от пальцев, никак не удавалось схватить. Когда все же удалось поймать ткань, Марина отчаянно потянула ее на себя, но вода не пускала. Отчаявшись и плача от собственного бессилия, Марина чувствовала, что воздуха ей уже не хватает, что вода заполнила и рот, и нос. Из последних сил она ухватила ткань в другом месте, и в ту же секунду острая игла впилась ей в ладонь.

Боль отрезвила, вернув острое желание жить.

Отпустив ткань, Марина сделала несколько взмахов руками и всплыла на поверхность. Держась за борт все той же лодки, она плакала, кашляла и пыталась восстановить дыхание.

Отдышавшись, огляделась по сторонам: вокруг по-прежнему ни души. Разжав ладонь, в которую до крови впилась игла, она поняла, что это брошка ее уколола. Брошка мертвой девушки. Но первое, что бросилось Марине в глаза – это надпись на ней. На брошках, что продают в отеле, было выгравировано «Черное море-2012».

На этой же – «Черное море-1998».

Необъяснимое чувство страха, пробежав холодком по спине, овладело Мариной. Она боялась отпустить борт лодки, боялась взглянуть в воду и боялась даже дать волю мыслям.

Несколько больших гребков руками, три минуты безостановочного плавания – и Марина, наконец, почувствовала ступнями ракушечный берег пляжа. Отдыхающие загорали, кто-то плескался в воде, и совсем никто не обращал внимания на Марину. Лишь парень лет двадцати пяти с солнечными очками на глазах стоял на берегу, обратив к ней лицо. Заметив, вероятно, что Марина не в себе, он подошел, взял за руку и помог выйти из воды, потому что Марину качало, будто в шторм на палубе, а бьющие под колени волны норовили свалить с ног.

– Все в порядке? – спросил он. – На вас лица нет, будто привидение увидали.

– Привидение… – эхом повторила Марина и снова разжала ладонь с брошкой.

– Откуда это у вас? – Мужчина поднял на лоб солнечные очки, внимательно разглядывая брошку, а потом перевел взгляд на Марину. У него были невероятного цвета глаза – густо-синие, словно море в самой глубокой его точке.

– Там… там была девушка. Она утонула…

– Девушка со светлыми волосами и белом платье? – в синих глаза появилась тревога. Он устремил взгляд вдаль, а потом обратился к Марине официальным тоном:

– Не заплывайте больше так далеко, здесь местами глубина до десяти метров.

Развернулся и пошел прочь.

Марина даже опешила:

– Подождите… А девушка?

Он остановился и снова посмотрел на Марину. По всему было видно, что не расположен говорить, но, видимо, сжалился:

– Вы, наверное, в первый раз в наших местах? Обычно всем туристам прежде всего рассказывают нашу легенду.

– Какую легенду? – поежилась Марина.

– Это было, как говорят, в конце девяностых. Курортный роман. Она – студентка из Москвы, он молодой аспирант, тоже москвич. А встретились здесь. Через три дня заканчивался его отпуск, а он впервые встретил ее – здесь, на берегу. Она была в белом сарафане в голубой цветок. Парень и девушка поняли, что искали друг друга всю жизнь, но ему нужно было уезжать, а у нее отпуск только начался. В день отъезда она подарила ему брошку – символику гостиницы, а он предложил пожениться, как только она вернется в Москву. Девушка согласилась.

– А потом? – Марина уже понимала, что ничем хорошим эта история не закончилась.

– Она так и не позвонила ему. Он искал ее в Москве и только спустя годы выяснил, что она утонула тем летом. Здесь, в десяти метрах от берега. Плавала и не заметила компанию подвыпивших студентов в лодке, которые случайно ударили ее веслом по голове. Студенты пытались ее вытащить, но… тело так и не нашли потом.

– Я видела ее… – неслышно прошептала Марина.

– Ее многие видят. Не берите в голову: у каждого курорта есть подобная легенда. Как вас зовут?

– Марина, – машинально ответила она.

– А меня Максим. Хотите, я провожу вас в отель?

Он смотрел на Марину своими синими глазами и тепло улыбался. Высокий, загорелый, в меру мускулистый. Картинка, а не парень. Марина подумала, что ей следует позволить ему проводить себя, позволить угостить ужином, и позволить остаться с собою на ночь. Но где взять сил для этого?

Душа Марины была выжжена дотла, чувствовать ей было уже нечем. А имитация чувств, фальшь, притворство – всегда были противны Марине.

– Спасибо, не нужно, – мягко отвела она его руку, заботливо протянутую.

Ужинать Марина не стала, сразу поднялась в номер.

Отель был некогда санаторием. В девяностые его выкупил кто-то, кто имел для этого средства, подкрасил, обставил дешевой, но приличной мебелью и назвал отелем. Но советский дух отсюда было не вытравить ничем. Именно он, этот дух, в лице горничных бесцеремонно вваливался с двенадцати до двух каждый день в комнату и начинал уборку, не замечая табличек «Не беспокоить» на двух языках. Именно он подкладывал чьи-то волосья в котлеты, и он выпускал по ночам тараканов гулять по номеру. И, без сомнений, именно он заставлял протекать все краны в гостинице так, что к вечеру в ванной на полу образовывалась лужа, которую Марине приходилось подтирать. Самой, потому что горничных, разумеется, после двадцати часов найти было уже невозможно.

Приняв душ и в очередной раз приведя в порядок ванную, Марина выключила свет в номере и легла на нерасправленную кровать. Она не стала задергивать шторы – ей нравилось наблюдать, как солнце медленно плавится в морской глубине, окрашивая все побережье медным цветом. Марина снова раздумывала, для чего она приехала сюда. Отдохнуть? От чего?.. Будучи его женой, она никогда не работала, только и делала, что отдыхала. Он и в этот раз предлагал организовать ей первоклассный отпуск. Наверное, надеялся таким образом загладить вину за то, что ушел к другой.

– Мы давно уже с тобой расстались, Мариша, разве ты не заметила? – сказал он напоследок. – Да мы всегда только числились парой. Неужели ты действительно не знала, что у меня кто-то есть? Не верю. Прощай, ты тоже когда-нибудь будешь счастлива. Останемся друзьями?

– Конечно, – улыбнулась Марина, – останемся друзьями. Ты знаешь, я ведь тоже… недавно встретила человека. В пятницу мы уезжаем с ним на Черное море.

Она сказала это и внимательно смотрела в его глаза – надеялась, что в них вскипит ревность, и… Нет, его взгляд только просветлел. Он широко улыбнулся и поспешил обнять Марину:

– Я так рад, Мариша, так рад!

А потом он ушел.

Марина до сих пор помнила, как спокойно закрыла за ним дверь, как села в его любимое кресло, подобрав по себя ноги, и включила телевизор. В душе было пусто. Все ее надежды, мысли, радости были о нем. Вся ее жизнь было посвящена ему. С его же уходом у Марины не осталось ничего, кроме съедающей изнутри пустоты.

Как он мог?

Ведь она любила его так сильно, что даже детей не хотела, чтобы не тратить свое внимание ни на кого-то еще. А теперь у нее ничего нет.

Она не проронила ни слезинки. Ни разу. Просто поняла, что отныне ей незачем жить.

***

На следующее утро Максим нашел ее в ресторане отеля и подсел к столику.

– Привет, – сказал он.

– Привет, – отозвалась Марина.

Она снова окинула его оценивающим взглядом: хорош, даже очень. И, как ни странно, его общество ей не противно. Допивая кофе под его ласковым синим взглядом, Марина думала о том, что ей все еще страшно отдавать себя в пучину моря. Страшно бросать все, не попробовав жить без него.

«А вдруг получится?» – шевельнулась робкая надежда. Этого мальчика с синими глазами ей словно послала судьба.

Сделав над собой усилие, Марина заговорила:

– Ты можешь показать мне город? Я здесь так ни с кем и не подружилась, а целыми днями валяться на пляже уже надоело.

Максим обрадовался ее просьбе, и уже через час они бродили по маленькому городу, почти деревне, и Марина старательно делала вид, что превосходно проводит время. Ей и в самом деле было хотя бы не скучно.

Это полностью заслуга Максима.

Марине месяц назад исполнилось тридцать пять. Она старше этого парня вроде бы ненамного, но ощущала себя старухой рядом с ним. Именно сейчас осознала, что не сможет уже никогда радоваться солнечному свету и красоте фонтанов, любоваться яркой окраской павлинов в зоопарке. Не сможет наслаждаться пением моря и видеть прелесть заката.

Милее всего был Марине покой, который дарит морская глубина. Его одного она искала.

– Как бы ты хотел умереть, Максим?

– Ты это к чему? – он только что рассказывал, откуда завозят павлинов в их зоопарк, так что вопрос Марины был более чем некстати. Но, помолчав, он все же ответил. – В старости. Окруженный детьми и внуками.

И улыбнулся, вероятно, подумав, что у Марины такое чувство юмора.

Она улыбнулась в ответ:

– Я тоже этого хотела. Раньше.

Она не стала говорить, что теперь мечтает умереть в морской воде. Чтобы над головой плыли пушистые облака, чтобы тело безвольно качалось на волнах, и чтобы не слышать ничего. Даже своего дыхания.

Когда же она соберется с силами? Ее ведь больше ничего не держит здесь – теперь уже нет сомнений.

– Странные у тебя мысли… – Марина поморщилась, услышав голос Максима. – Помнишь ту девушку, о которой я рассказывал вчера? – Марина вздрогнула. – Она бы все отдала, чтобы жить сейчас, а ты и так живешь! Радуйся!

В его глазах было столько оптимизма и молодецкого задора. Вот бы хоть капля этого задора перепала ей.

– Ей было, для кого жить. Я бы с удовольствием поменялась с ней местами, – сказала Марина медленно и обдуманно.

Максим смотрел на нее во все глаза – с удивлением.

Такой хороший мальчик. Марина улыбнулась, чтобы успокоить его:

– Что-то я устала и несу чепуху. Спасибо за чудесную прогулку, Максим.

Вечерело. Марина, поежившись от холода, скомкано попрощалась и побрела в отель. Максим был разочарован таким исходом прогулки и, наверное, смотрел ей вслед и считал ненормальной. Только, признаться, Марине не было до этого дела.

***

«Когда они уже починят краны?» – думала Марина, снова вытирая воду с пола.

Сегодня она разлилась очень уж сильно: на полу ванной не было ни клочка сухого места, еще и в коридор натекло. Марина приняла душ, снова не спустилась ужинать а, вместо этого, вышла на балкон. Здесь она сидела на шезлонге, и ей открывался вид на все побережье – море было как на ладони.

Глядя в морскую даль, Марина встретила и проводила закат. Она не любовалась им и не считала красивым, она тосковала по нему. Уже стояла непроглядная тьма, какая бывает только на юге, а ей все не хотелось уходить в комнату. Вот бы смотреть на это море вечно.

Засыпая, Марина поймала себя на мысли, что действительно завидует той девушке.

Это был восхитительный сон. Марина лежала на волнах и, закрыв глаза, наслаждалась тишиной. Ей было спокойно.

– Осторожней!

Голос вскрикнул гулко и как будто издалека. Как в прошлый раз. Марина тотчас открыла глаза и оглянулась. Это все еще был сон, но солнечный свет отчего-то сменился ночной тьмой. Сквозь эту темноту Марина разглядела, что перед ней на волнах качается пустая лодка. Марина, скованная по рукам и ногам от ужаса, держалась на воде, боясь пошевелиться. Иногда она слышала всплески совсем рядом и даже чье-то дыхание, а иногда смех. Но обернуться не было никаких сил. Что-то коснулось ее ног в воде. Это была ткань, которая обволакивала и дразнящее щекотала кожу. Не было сил ни кричать, ни шептать – даже дышать Марине удавалось с трудом.

– Я хочу проснуться… За что мне это все? – с невероятным усилием смогла спросить она.

Но море молчало.

И тогда у своих ног Марина снова почувствовала движение волн – это была уже не ткань. Не посмотреть вниз она теперь не могла: Марина медленно опустила голову, молясь в то же время, чтобы темная вода не позволила ей ничего разглядеть. Но море решило иначе.

Если до этого Марина видела лишь ткань платья, то сейчас под слоями воды она могла угадать силуэт девушки – безжизненно бледная кожа как будто светилась в воде. Но более всего поразило Марину ее лицо, обрамленное ореолом плывущих волос. Это лицо не было лицом человека – череп, обтянутый той же светящейся кожей и глубоко запавшими глазами…

Не в силах больше сдержаться, Марина дико вскрикнула и принялась молотить руками по воде, желая прогнать ненавистное видение или отплыть хоть на метр.

В этот же момент Марина проснулась. Она лежала в шезлонге на балконе под горящей безжизненно-белым светом луной. Такой же бледной, как кожа той девушки.

Не в силах смотреть ни на луну, ни на море, Марина на ослабевших ногах пробралась в комнату и первым же делом включила свет.

Электричество сперва ослепило, заставив зажмуриться, но почти сразу пришло успокоение. Ненадолго. На покрытом дешевым линолеумом полу отчетливо виднелись потеки воды: где-то это были небольшие лужи, а где-то явные следы ног, тянущиеся из ванной.

– За что?! За что ты мучаешь меня? – снова простонала Марина.

Но, вместо того, чтобы забраться с ногами на кровать, укутаться одеялом и ждать рассвета, она рванула в ванную, настежь распахнула дверь – будь, что будет!

Но ванной ничего не было. Даже воды на полу не оказалось, несмотря на залитый коридор.

Марина, рыдая от страха, хотела уже закрыть дверь, когда заметила на полке у зеркала брошку в виде морской звезды. Ту самую, с высеченными цифрами 1998.

Откуда? Марина не брала ее в номер!

Или все-таки брала…

В порыве гнева и отчаяния, будто все это происходит с ней по вине брошки, она схватила украшение и снова выбежала на балкон с единственным желание – выбросить ее в пучину моря, где той и место. Но, уже занеся руку, остановилась.

Марине уже приходилось видеть это украшение раньше. Да, совершенно точно она держала ее в руках прежде. Именно эту брошку, с цифрами 1998. Но как? Когда? В девяносто восьмом году она не ездила к морю, она была тогда молоденькой студенткой, и ей едва хватало денег, чтобы платить за съем комнаты.

Правда он ездил… Да, ведь именно в 1998 году он получил свой первый грант за научную работу и купил путевку на Черное море. Поехал, разумеется, один, потому что они с Мариной тогда даже друзьями не были, не говоря о большем: она лишь тайком наблюдала за ним и молилась, чтобы он обратил на нее внимание.

В памяти Марины ясно всплыл тот день, когда он вернулся с курорта. Так вышло, что ей он первой рассказал, что скоро женится. На девушке, с которой познакомился на отдыхе. И тогда же в первый раз показал брошку, которую она ему подарила на прощание.

– Нет… – прошептала Марина, уронив брошку на пол и схватившись за голову. – Нет! Этого не может быть!

То же самое она говорила в день, когда узнала о той девушке. Мысль что кто-то, с кем она даже не знакома, и кого никогда не брала в расчет, может в один момент разрушить ее планы, казалась настолько дикой, что целую неделю Марина не верила. Считала, что он узнал о ее чувствах и теперь подтрунивает над ней, шутит.

А когда до предполагаемого возвращение девушки оставалось два дня, нервы Марины не выдержали.

На последней странице бесплатной газеты, что каждую неделю бросали в почтовый ящик, имелся целый столбец телефонов разнообразных магов, колдунов, ясновидящих. Марина никогда в них не верила, но это был ее единственный шанс. Одолжив у подруги денег, она шла по записанному в блокнот адресу и сжимала в руках сумку с брошкой, что подарила ему разлучница. Ей сказали, что нужно обязательно принести что-то подобное. Марина шла, и все мысли ее были лишь о том – поможет ли это? Сумеет ли колдун сделать так, чтобы разлучница никогда не приехала в Москву?

И девушка не приехала.

***

Марина никогда не задумывалась, почему она не приехала. Эпизод с походом к колдуну вскоре выветрился из ее памяти, а самым вероятным объяснением было, что та его курортная любовь просто забыла о нем по возвращению домой. К Марининой радости. Марина и ему смогла внушить эту мысль.

Он тогда замкнулся в себе, никуда не ходил, забыл прежних друзей. А Марина всегда была рядом, и очень скоро у них завязались отношения.

Через год они поженились.

***

Марине внезапно стало очень спокойно. Она теперь знала, по крайней мере, в чем провинилась, и за что ей мстят. И знала, как искупить вину перед той незнакомой девушкой. В любом случае Марина осталась в выигрыше: у нее были эти четырнадцать лет, когда она думала, что он ее любит. У той, другой, не было даже этого.

Дальше был безлюдный пляж, соленый морской воздух и море. Бесконечное синее море. Вода ласкала тело Марины и качала, убаюкивая и обещая покой. Больше Марина не боялась ничего.

Жаль, не было облаков.

***

Даша уже начала волноваться, когда в дверь, наконец, позвонили. Она встретила любимого поцелуем и повела ужинать, но он был отчего-то бледен и говорил скованно. А потом, так и не притронувшись к еде, сказал.

– Со свадьбой придется повременить.

– Почему?.. – Даша испугалась не столько отсрочки, сколько тона, которым он это произнес.

Что-то случилось, она уже не сомневалась.

– Марина… моя жена погибла. Утонула. Вышла зачем-то ночью купаться…

Даша не дослушала, встала и крепко обняла его:

– Не продолжай. Конечно, сейчас и речи не может идти о свадьбе. Я могу чем-то помочь?

– Просто будь рядом, – он заглянул в лицо Даши и смог улыбнуться. – Ты так похожа на нее.

– На кого?

– На нее.

–

В оформлении обложки использована фотография автора Dmitry Laudin «The girl in a beautiful dress under water» с https://www.shutterstock.com по лицензии RF.

Content

Логинова Анастасия Александровна Марина и море