Ардмир Мари

Простушка и пастух

Простушка и пастух

В оформлении обложки использована фотография автора Sofia Zhuravetc «Brunette girl with long and shiny curly hair . Beautiful model woman with curly hairstyle .Care and beauty of hair» с https://www.shutterstock.com

1.

Дождалась!

Бросив книги на тумбочку у входа, я сорвала с себя плащ и устремилась к почтовому шару доставки. К демонам поздний обед, к демонам отдых – проказы не должны долго ждать.

Наконец-то, спустя целый год преподавания, я могу… могу отомстить всем охламонам, что на лекциях выводили меня из себя придирками и подколками. Всем, кто стремился испортить мои реактивы, найти ошибку в опубликованной диссертации или нечаянно зажать в углу. Ведь ни один уважающий себя студ не может удержать язык за зубами и руки в карманах при виде молодого профессора, только-только отметившего двадцатипятилетие. Скрывать не буду, экстерном завершенные аспирант и профессорат, уложившиеся каждый в два года вместо пяти, приятно греют душу, но только мою. Остальные не в силах сдержать зависть или глупость и всячески меня донимают.

Закрывать рот каждому первому – глупо, а мстить – хорошо.Особенно, если месть дозволена свыше – ректором, в единый преподавательский день, который в этом году совпал с зимним солнцестоянием. Обожаю дни солнцестояния! В каждом мало-мальски населенном городке проходят карнавалы, увеселительные игрища и магические шоу, настолько зрелищные и масштабные, что легко скроют следы моей остаточной магии. Сейчас три часа дня, карнавал начнется в семь. В моем перечне доставучих студов двенадцать персон. На подготовку уйдет максимумчетыре часа, на месть – по часу на каждого студа, и в среднем по двадцать минут на сокрытие следов. В среднем, потому что от братцев Гардори скрываться придется особенно тщательно, в отличие от остальных.

Близнецы весьма привлекательные, достаточно умные и сверх меры наглые, особенно младший. Страший – чуть более ответственный Ридас, официальный староста, и Альф, неформальный лидер группы – невзлюбили меня с первой лекции, когда я заметила, что под иллюзиями братьев сидят младшекурсники с другого потока. Заметила и не смолчала. История не сообщает, где обитались в этот момент оба Гардори и чем они заслужили преданность младших, зато в красках сохранила, как несладко мне стало потом… Но к демонам неприятные воспоминания. Наконец-то сегодня я смогу им отомстить! Им и еще десятке неблагодарных дуралеев, что не прониклись моим статусом преподавателя.

Пританцовывая перед почтовым шаром, стянула перчатки, размотала с шеи шарф, и все это не отводя взгляда от мутного магического стекла. Где же мой конверт с разрешением на проказы и номером моей пары-пастуха? Я уже знала, что пастухом при мстителе чаще всего становится один из старших преподавателей. Собственно, проказы нам, простушкам, потому и разрешены, что происходят под неусыпным контролем многоопытных магов, хладнокровных и не заинтересованных в смерти студов. Но это не отменяет их помощи в случае провалов, ЧП и прочих неожиданностей.

Я не наивное создание, за год многое услышала, и теперь прекрасно понимаю – Гардории их верная свита будут сегодня начеку. Поэтому заблаговременно подготовила десять планов МСТИ с учетом возможного вмешательства пастуха. Если со мной будет стихийник – я использую ловушки, в состав которые входит его стихия, если артефактор – то металлы, с экзорцистом прибегну к потусторонним личностям, я буду рада и некроманту, и прорицателю, и даже целителю – страшные люди, с ними тоже можно мстить – и даже травнице найдется чем мне помочь. О плетельщике не помышляла, слишком крупная рыба, с вояками меня жребий вряд ли сведет, но даже если мне выпадет наш завхоз, ведущий у младшекурсников магбыт, я найду, как дюжине охламонов отплатить.

И где письмо счастья?

Мой шар засиял спустя долгие двадцать минут. В его глубинах появился конверт, а следом и номерок, 24. Странно, что он был не в конверте, но эта ненормальность быстро объяснилась. Под разрешением на шалости и собственной печатью ректор Юри от руки приписал, что долго не мог найти замену заболевшему пастуху. Но сейчас все в порядке, замена нашлась, и будет ожидать простушку в преподавательской комнате ровно через четыре часа.

Наконец-то! Забыв об усталости сегодняшнего дня, о том, что голодная с утра и ночь не спала – предвкушала, я раскрыла книгу рун и приступила к главным сборам.

Снежной зимы близ священного озера Рави никогда не было, несмотря на то, что вокруг сплошные горы, а под ними холодное море. Однако снега здесь легко заменяли пушистые белые листья перелеи белоснежной. Дивное эльфийское дерево ежегодно сбрасывала крону в середине второго месяца зимы и самым удачным образом снижала злость скрипящих зубами морозов. На улице было тепло, свежо и еще светло, когда я выскользнула из дома. Длинный плащ с глубоким капюшоном скрывал мой яркий наряд, магический карман хранил тетрадь с планами и списком, на лице под маской сияла широкая улыбка и ярко-красная помада.

К академии я бежала. Едва не сбила смотрителя с ног, задела юбкой кого-то на повороте, влетела в преподавательскую и еще раз за сегодня поприветствовав всех, громко спросила:

– Кто двадцать четвертый? Говорите скорее, – обвела преподавателей счастливым взглядом, – время не ждет!

Но это только я нетерпеливо топталась на месте, остальные ответили, что еще не вскрывали свои конверты и не проверяли номерки. Им, видите ли, неинтересно. С каких пор, хотелось бы знать?

– Так проверьте! – настоятельно посоветовала я и обратилась к старшему преподавателю водников.

– Лариль, вы?

– Я седьмой, – мотнул головой высокий эльф.

– Гавиан Дисский?

– Не я, – ответил артефактор и даже номерок свой показал. Четырнадцатый.

– Плинни? – Златокудрая нимфа печально улыбнулась.

– А леди Изабель… уже знает, какого простака или простушку сегодня пасет? – Надежда меня окрыляла. Совсем недавно группа второкурсников-огневиков нечаянно уничтожила ее рабочий кабинет. Я была уверена, старший преподаватель в ее лице рвет и мечет и станет лучшим руководителем проказ. Но все оказалось иначе.

– Она не участвует, – ответила Плинни. – Студы извинились за принесенный ущерб.

– А моральная компенсация?

– В двойном размере оплатили, – теперь уже ответил профессор Лариль.

– Повезло, – буркнул артефактор.

– Как сказать… Если они пристрастятся платить за каждую ошибку, обладатели крупных состояний будет невозможно приструнить, – ответили ему.

– Всецело согласна. Нужно, чтобы они хотя бы отчасти боялись ответного хода.

Я уцепилась за завязки плаща, дергая их в нервной дрожи. Капюшон давно слетел с головы, фыркнув, стянула и маску.

– Какой интересный костюм, – заметили мои коллеги, хотя они его еще не увидели целиком.

По такому прекрасному поводу, как дозволенная месть, я решила себя порадовать и оделась в черно-красный костюм пиковой дамы, какой ее изображали на игральных картах. Глубокий вырез корсета не скрывала тонкая, максимально расстегнутая рубашка под ним, талия стянута, юбка разрезана клиньями. Сзади они, клинья, касаются пола, спереди не прикрывают даже колен. На мне тонкие чулки в сеточку и ботильоны на невысоком остром каблуке. Широкие рукава перехвачены ремнями, несколько ремней висят и на поясе. Яркий макияж, высокая прическа и серьги-кольца в ушах.

– Еще бы, я намерена не только отомстить, но и повеселиться!

Завязки нехотя разошлись, я сбросила плащ на ближайшее кресло, с улыбкой под восхищенный «ах» вдохнула полной грудью, чтобы продемонстрировать декольте в полной мере. Покрутилась на месте, выбивая искры из ткани. И тряхнув головой, эффектно остановилась.

– Так двадцать четвертый нашелся или нет?

– Я здесь, – произнесли совсем близко, и вокруг застыла тишина.

То ли в кабинете стало тихо, то ли у меня от ужаса заложило уши. Со стыдливой оторопью взглянула на подошедшего, вернее, вначале на значок магической принадлежности, что крепится на лацкан пиджака, а затем на правое предплечье, где значок дублируется.Ошибки нет, передо мной стоял плетельщик – умелец на все руки. Он способен воссоздать и уничтожить любое магическое творение, усилить его, скопировать или видоизменить. В другое время я бы обрадовалась ему как родному, но только не сегодня, когда на праздник в академии осталось лишь два старших преподавателя с даром плетения. Великовозрастный профессор Идгиф и лорд…

– Посмотрите выше! – усмехнулся он и протянул мне номерок с заветной цифрой. На руке блеснуло родовое кольцо-печатка.

– Спасибо за ваше согласие заменить заболевшего пастуха, старший преподаватель лорд Легас, – прошептала я.

Наши номерки соединились в моих руках и исчезли. В воздухе на их месте появилась магическая памятка для простушки и пастуха. Стандартная, заученная мною наизусть, а потому не представляющая интереса. Но сейчас я вглядывалась в нее, боясь поднять глаза выше.

– Не стоит благодарностей.

Легас – старший преподаватель с опытом работы в пять лет. Как и я, он в свое время экстерном сдал аспирант и профессорат, как и я, защитил диссертацию, но не остановился на достигнутом, и еще пять лет потратил на королевскую службу Контроля. Где напрочь забыл, что живым свойственно улыбаться.

От таких магов у многих кровь стынет в жилах, а у меня кости превращаются в труху. Нелюдимый, хмурый блондин с коротким ежиком волос и тяжелым карим взглядом. Среднего роста и среднего телосложения, он всегда казался выше и мощнее, словно его магическая сила добавляла ему высоты и весомости. Или же это его самоуверенность заставляла людей скукоживаться и пригибаться? Вот и мне захотелось втянуть голову в плечи и, пригнувшись, сбежать из преподавательской комнаты.

– Думаю, вы с ней уже ознакомились, Вирджи. – Он развеял памятку и заметил, как я поежилась. – Простите, не спросил. Скажите, младший преподаватель Вирджиния Тольи, мне можно называть вас коротко Вирджи в эту проказливую ночь зимнего солнцестояния?

– Да, конечно, – проблеяла я. Голос мне не подчинялся, хотелось сипеть и шептать, а лучше вовсе исчезнуть вслед за голосом.

Остальные преподаватели по звонку уже покинули место сбора, остались только мы – я и кошмар академии.

– Вам нездоровится?

– Нет, что вы. Все… всего лишь растерялась, чтобы такой человек, как вы, и вдруг соблаговолил пойти в пастухи.

За дрожью ужаса попыталась скрыть дрожь нетерпения и, взмахнув юбкой, присела в реверансе, к несчастью, в глубоком. Встать из него без опоры не представлялось возможным. Был бы рядом стул, но он далеко.

– Не паясничайте, – отметил Легас мой корявый полуприсяд. – Я имею право вас сопровождать в роли пастуха. Уверен, вечер пройдет хорошо, только… – Он скосил взгляд на то, как мои руки ищут опору, и холодно добавил: – Перестаньте быть дурой.

Меня за локоть вздернули вверх. Не то, чтобы больно, но обидно, под стать словам.

– Принято! – Я стерла с лица улыбку, скрутила в ракушку и закрепила волосы на макушке, взялась застегивать ворот рубашки. Это дурочкам позволено притягивать взгляды манящей ложбинкой, умным следует показывать мозги.

Легас встрепенулся.

– Что вы делаете?

– Слушаюсь и повинуюсь, – нервно пояснила я, снимая серьги-кольца и попутно продумывая, как наколдовать себе брюки, чтобы не делать крюк до съемной квартиры.

– Но я не это… Не настолько. – Он указал пальцем на мою шею и наглухо застегнутую блузку. – Расстегните.

– Не-не могу.

Серьги отправила к тетради в магический карман.

– Почему? До этого вы легко демонстрировали свои прелести другим.

Ответ «Вы не другой, и с вами шутки плохи», почти сорвался с моих губ, когда наше уединение прервали. На полу вспыхнула пентаграммы перехода, из нее поднялся младший секретарь ректора, господин Экбит.

– Лорд Легас, я все-таки успел вас перехватить в академии! – Секретарь явно не признал меня из-за яркого макияжа, поэтому вместо шутки о юном возрасте и профессорском звании одарил восхищенной улыбкой. Затем передал плетельщику небольшой мешочек на завязках. – Ваша просьба удовлетворена.

– Премного благодарен.

– О, не стоит. Я был рад помочь. – Секретарь вновь посмотрел на меня, улыбнулся. Я улыбнулась в ответ, и тут он, словно что-то вспомнив, встрепенулся: – Простите за вопрос, лорд Легас, но разве сегодня вы не должны сопровождать малышку? Или вы с ней договорились об изменении планов?

Плетельщик вскинул бровь, я тоже немало поразилась. С каких пор лорд увлекается безродными малышками?

– … удивлен, что она не прибежала. Она мечтала об этом дне. – Экбит покачал головой и обратился ко мне: – Не волнуйтесь. Я имел в виду младшего преподавателя, пастуха которой лорд Легас потребовал заме…

Он не договорил. Портал вспыхнул без предварительной активации рун, и секретарь провалился вниз с тихим «…нить». Я впервые видела подобное. Порталы не могут срабатывать сами, им это не дано.

– Что ж, идемте, – поторопил пастух. Спрятал мешочек на груди и указал мне на плащ. – Одевайтесь.

– Но как же… – Я присела, провела рукой по затухающим линиям пентаграммы. – Вы не хотите узнать, жив ли он? И как это произошло? С каких пор в стандартных плетениях академии происходят сбои?

– Жив. Разорвалась центральная линия. С этого дня, – по пунктам ответил лорд. – Мы стали свидетелями чужого розыгрыша.

– Хотите сказать, что кто-то поквитался с Экбитом? Но на территории академии шалости запрещены. Это подсудное дело.

– Не волнуйтесь, мы найдем подлеца. – Легас сорвал мой плащ с кресла, развернул и накинул на мои плечи. – Итак, куда направимся первым делом?

– В мою квартиру.

– Вы не перестаете удивлять, Вирджи-простушка, – заметил он и открыл для нас портал. Вертикальный. Видимо, решил, что с напольными переходами академии дел лучше не иметь.

***

– У вас мило, – это было первое, что он сказал спустя двадцать минут после нашего прибытия.

Будь возможность, я бы оставила преподавателя за входной дверью, но совесть не позволила соврать, что в квартире идет ремонт, спит маленький ребенок или любовник, которого опасно будить. Вообще-то я уже готова была сказать оправданную ложь, когда Легас заглянул в мои глаза и проникновенным голосом спросил, нет ли у меня зеленого чая. Затем сообщил, что согласится даже на кисель, и сам открыл мою дверь. После такого вторжения выдворять старшего преподавателя было не с руки. Но еще неудобнее оказалось разговаривать с ним из-за ширмы, за которой я искала подходящие для вечера штаны. Синие – слишком узкие, красные – слишком яркие…

– Спасибо за лестный комплимент. Я старалась. Однако это моя спальня, вы не могли бы уйти?

– Спальня? Я принял ее за кабинет. Здесь столько книг, рунных схем… и ширма.

– За ней кровать, – сообщила сухо.

– Узкая односпальная койка с жестким матрасом, созданным для пыток?

Я посмотрела на своего Рыцаря, в смысле, на «Мечту рыцаря», которую мне продали за полцены, вполне комфортную за такие деньги, но не очень красивую из-за грязно-стального цвета. Год назад, во время покупки, расцветка кровати – это последнее, что меня волновало, но от этого не менее удивительно, как Легас догадался.

– Вы подсмотрели?!

– Всего лишь сопоставил габариты ширмы против комнаты. Заканчивайте со сборами, Вирджи, или… – Он замолчал, чашка звякнула о блюдце. Вслед за звоном во мне поднялась буря негодования и злобы, удерживаемая лишь с детства вбитым этикетом.

– Или что? – вопросила с присвистом.

– Или сделайте мне еще немного чая. Этот уже остыл.

Решено, беру черные брюки, они плотные и свободные, в случае очередной вспышки ярости смогу спрятать в них труп лорда. Я стерла косметику, сменила ботильоны на беговые ботинки и отстегнула от платья юбку. Единственным праздничным атрибутом остались корсет и ремни на рубашке. Маску тоже пришлось заменить на простую черную, под стать моему настроению.

– Вы изменились, – заметил лорд, когда я вошла в гостиную.

– В черном я буду менее приметна. – В непонятном мне смущении взялась стряхивать невидимую пыль с рукавов.

– Переоделись вы зря, но я не о том. Вы изменились со времен учебы. – Он повернулся ко мне лицом, и только теперь я заметила в руках мага мой слайдо-альбом. – На слайде с выпускного бала у вас глаза горят, а на этом уже нет. Ощущение, что прошло пять лет, а по факту – два дня. Что случилось, вам не дали конфет?

– То, что я закончила школу в одиннадцать лет, не значит, что у меня было мало… – начала я запальчиво и остановилась. От осознания меня пробило холодным потом. – Где вы нашли мой альбом?

– Взял с верхней полки шкафа, – беспечно ответил он.

– Но она невидима!

– Здесь для меня нет ничего невидимого. Я вижу скрытый вами манекен, коробку с конфетами на столе, белье на балконе и полку в гардеробе, забитую десятками старых дневников. Даже удивился, что вы их выставили на всеобщее обозрение.

– Вы… – Руки сжались в кулаки, глаза, я уверена, замерцали.

– Я их не открывал, простушка. На корешках некоторых стоят даты. К тому же пожелай вы скрыть свое добро, как профессор рунологии, вы бы наложили двойную печать.

– Она и была двойной!

– Значит, я прав, и сюда заходили, – заметил вдруг Легас, и одним этим затушил мой всплеск. На место негодования пришла воинственная оторопь. Голос я уже не повышала, но смотрела исподлобья.

– Кто заходил? Вы хотите сказать, что мою квартиру взломали и ограбили? Но все на местах. Я бы сразу заметила, если бы…

– Лучше ответьте, – перебил он меня, – вы взяли все, что хотели?

– Д-да.

– Хорошо. – Маг захлопнул альбом, вернул его на полку и обернулся ко мне. – Прежде чем я все объясню, мне нужно удостовериться в своей догадке. Кто у вас первый в списке на месть?

– Первые – братья Гардори, но начать я хотела с Лориции Иен. Затем Рейван с третьего курса, Дагорт, Гравски, Урит-первый и Урит-второй. Азаки, Кровия Кови, младшая Вим…

Он скривил губы в усмешке, потер переносицу, кивнул.

– Одним словом, вся шайка Гардори. Не повезло.

– Кому? – Надеюсь, это не жалость мелькнула в его темных глазах.

– Всем, – ответил плетельщик и открыл портал. – Исключительно всем.

2.

Не повезло здесь только мне, от рождения.

С раннего детства, помню, мне запрещали мстить старшей сестре. Она ломала мои любимые игрушки, раз в год срезала пуговки со всех платьев и заклеивала страницы книг. Затем мне настоятельно рекомендовали не возвращать долги мальчикам-конюхам, «в шутку» толкавших меня в грязь, позже – девочкам-одноклассницам, ревновавших меня к учительнице, парням-одноглуппникам, что позавидовали моим успехам в чтении рун, девушкам по общежитию, партнерам по магическим экспериментам, придирчивым преподавателям по второстепенным предметам, первому руководителю по диссертации и, наконец, собственным студам, срывающим лекции.

«Дождитесь дня великой МСТИ», говорили мне в ответ на все стенания и возмущения о несправедливости. А ведь я знала, еще будучи аспирантом, что формирование уважительного профессорского образа дается нелегко, но и предположить не могла, что весь первый год работы я буду грезить местью наяву.

Каждый день каждой недели каждого семестра я летела в квартирку, не раздеваясь, залазила в воду, чтобы смыть свой гнев, или сидела на кухне в уголке, где успокаивала себя бокалом валерьянки и мыслью о возмездии. Ночами я строила планы, прописывала руны для магических заготовок, высчитывала петли, продумывала комбинации, ходы. И все впустую! Абсолютно все!

Бесстыжая девица Иен, что за год испортила мне три преподавательские мантии и четыре тестирующих руны образца, беззаботно сидела в уютном дворике кафе под восхищенным взглядом галантного ухажера и не замечала моих мстительных потуг. Платье на ней не рвалось, не расширялось, не загоралось, не темнело и еще много всяких разных «не». От бессилия у меня опустились руки, захотелось домой, поближе к воде и бокалу валерьяны, подальше от лорда и его взгляда. Определенно смеющегося взгляда, потому что мини-буря, вызванная мной, вместо того, чтобы хорошенько потрепать обидчицу, приголубила ее.

Я устыдилась до красноты, когда ветер, словно ласковый зверь, уложил темные локоны Лориции Иен волосок к волоску, игриво взметнул ленточки на платье и, не побеспокоив огонек зачарованной свечи на столе, умчался вдаль, разгонять белоснежные листья перелеи.

– Что еще вы заготовили? – нейтрально поинтересовался Легас. По тону не поймешь – насмехался он или переживал, но ранее плетельщик держал руки сцепленными за спиной, теперь сложил их на груди – верный признак недовольства.

– Хотела призвать земноводных. Она их боится.

– Вы рассчитывали напугать ее иллюзией?

– Нет. Моя буря должна принести лягушек с болот.

– Не уверен, что после произошедшего вам следует рассчитывать на ветер. Что еще было в заготовках?

– Фонтан из чая или сока, в зависимости от того, что будет рядом, – призналась я без особого энтузиазма.

– По случаю праздника воспользуйтесь шампанским, – дали мне добро, но добра не случилось.

Вместо брызг я добилась лишь пары тонких струй. Они с игривым шипением вырвались из-под пробки и, затушив свечу, погрузили столик в уютную для поцелуев атмосферу. Парочка не преминула этим воспользоваться.

– Это было мило. – Легас развернулся в направлении выхода из дворика. – Кто следующий по списку?

– Уже уходим? – Я устала, я очень устала, но я не хотела отступать ни с чем. Может, если плетельщик отойдет на пару шагов, я ей вручную платье подожгу? По факту – это нарушение правил, но по совести – хоть какой-то возврат.

– Мы еще вернемся, – заверили меня и подхватили под локоток. – Так кто там следующий…Рейван с третьего курса, я прав?

– Да.

До начала карнавала оставалось менее двух часов, когда мы нашли оборотня отнюдь не в толпе его собратьев, бегающих по лесу от одного священного озера к другому, а в игорном доме. Где Рейван выигрывал уже третью партию в карты подряд. Он был немного пьян, расслаблен и окружен толпой восторженных полураздетых девиц. Надо отметить, шикарных девиц, с которыми я и рядом не стояла. Спрашивается, и зачем этому лоснящемуся довольством волку нужно было меня в углу академии зажимать? Шутки ради, на спор или чтобы запугать?

– Простушка Виржи, вы пришли сюда мстить или смотреть? – вывел меня из ступора голос лорда Легаса. – Согласен, картина занимательная, но я не желаю тратить на нее свое личное время.

– Да… простите.

Я выудила из кармана свою тетрадь. Открыла раздел, заготовленный для оборотня, и принялась за работу. Интуиция подсказывала, что простые шутейки вряд ли сработают. Поэтому я сразу взялась за третий лист заготовок и приступила к прорисовке рун иллюзии. По моей задумке, любвеобильный волк должен был временно приобрести образ набожной монашки. Ничего противозаконного, но… в дни солнцестояния к монахиням пристают все, кто только может. За благословением, за поцелуем удачи, просто за добрым словом, которое они, монахини, по правилам сана обязаны дать всем заблудшим.

– Интересный ход, – похвалил простушку пастух.

И я возгордилась. Однако рано. Ни образ милосердной старушки, ни иллюзия привратницы монастыря не привязались к двуликому. Я использовала руну согласия, я подвязала к плетению руну двойной тишины, а добилась лишь слабого сияния над головой Рейвана. Так что в момент очередного выигрыша оборотень на пару мгновений получил светящийся нимб.

– Вы его в святые решили возвести? – Легас потер подбородок, словно в раздумье над сложной задачкой. – Неожиданно, – сказал он в итоге. – А разве вы не хотели ему отомстить?

Хотела. Очень хотела. Именно поэтому стою сейчас под окном игорного дома, в толще соломы, навоза и в окружении лошадей. Что же делать? Что делать? Опять уйти ни с чем? Но Рейван – это не Иен. Он не одежду мне портил, а самую жизнь. В отчаянии я призвала чернильный дождь. И дождь пришел! На мою горячую голову…

– Виржи, ко мне! – рявкнул маг.

И реальность треснула напополам.

Куда к нему? Меж нами семь шагов, я не умею бегать сквозь живые преграды, в испуге вставшие на дыбы. Но я успеваю сделать единственный шаг, а Легас закрыть меня щитом, затем и еще одним, когда надо мной разразилась настоящая гроза. Гром оглушил, молния ударила у мыска правого ботинка, вгоняя в ужас и меня, и лошадей. В безумии они проломили загон и устремились прочь, я бы тоже сбежала, но щиты не позволили сдвинуться с места, дав в деталях рассмотреть запекшуюся грязь и глубокий след ветвистого зигзага на раскаленных докрасна камнях двора. В воздухе проявились запахи пыли, серы и острой свежести.

Я не заметила, когда оказалась под боком петельщика, но сполна ощутила, как он обнял меня за плечи и потащил прочь от места событий. Или правильнее сказать, с места чуть не случившейся катастрофы?

– К демонам! Э-это ненормально, – через долгую минуту просипела я. Игорный дом скрылся за углом, впереди появилась наводненная народом площадь. – Я грозу не вызывала. Только дождь. Ру-руной призыва. И он не должен был реагировать вот так. Это же подсудное дело… Верите?

Заглянула в черные сейчас глаза задумчивого мага и наивно повторила:

– Так верите или нет? – Мне как-то совсем не хотелось лишиться преподавательской мантии и лицензии рунолога, если он обвинит меня в злоупотреблении. – Легас?

– Верю. Кто следующий? Дагорд? – Лорд отступил на шаг, протянул мне платок. Дал отдышаться и, услышав слова подтверждения, перенес к очередному студу.

С этого момента масштабность моих провалов зашкаливала как никогда. Для Дагорда ан Рага туман шепотков, как я ни старалась, так и не вызвался. Призрачные твари на зов не откликнулись и даже острастки ради издалека не повыли. Студ Гравски на заготовленный портал наступил, будто не заметил. Не перенесся в топь,не получил укусов тамошнего гнуса, не потерял кошелек. Об однофамильцах Уритах первом и втором вспоминать вовсе стыдно, ничего рядом с ними ни взорвалось, ни загорелось. Снаряды тухли, руны стирались, будто проклятые, причем даже у бытовых проклятий. Подземные угри растворились в небытие, так и не приблизившись к студу Азаки. А Кровия Кови легко отмахнулась от печати молчания и от морозной волны. Оба проклятья отступили от вампирши, но не растворились, выбрав новую жертву.

– Щиты! Виржи, поднимите щиты!

Приказ был своевременный, и подчинилась я сразу, однако последняя руна не сработала. Вязь рассыпалась на моих глазах. Затем был удар, слишком сильный для заготовок МСТИ. Я не закладывала такой потенциал, прекрасная зная, что зарядом свыше пяти хомов можно убить или покалечить на всю оставшуюся жизнь. Вопль «Чер Нау…» застыл на онемевших губах. Меня протянуло по земле, сдавило голову, скрутило руки.

– Чер НауАрсын! Чер Нау… – шептала я, не слыша собственных слов.

Опровержение приказа не сработало, лютый холод сквозь кожу просочился в кровь. С одним ударом сердца по телу разлетелись колючие иглы мороза. Я почти потеряла сознание от боли, когда меня за плечи вытащили из ледяного плена.

– Гарус а-тон Два! – прогремел голос надо мной и плетения проклятий остановили свой рост, но не исчезли. – Нелепо… Виржи, ты жива? – Горячие пальцы рванули ворот рубашки, коснулись шеи. – Жива простушка.

Его искреннее волнение и облегчение, отразившиеся в голосе, поразили сильнее внезапного перехода на «ты». Но чему он радуется, я же умираю у него на глазах?!

Попыталась ответить, что меня все еще скручивает морозом, что мне больно, что не могу дышать, и не произнесла ни звука. Даже жалкого писка выдавить не смогла.

– Помолчите. Вы угодили в аномалию потоков. Я вижу скрученный узел. – Лорд ободряюще сжал мои ледяные пальцы. – Не бойтесь, сейчас я все сниму.

И он действительно снял. Все. Оба проклятья, плащ, верхнюю одежду, обувь и белье, маску, заколки для волос. Все это вслед за моей тетрадью закинул в мешок из магических нитей, после чего укутал меня в свое пальто, поднял на руки.

– На вас должен быть маяк, – запоздало пояснил маг свои действия и открыл портал, как мне показалось, с улыбкой.

***

В отличие от прочих преподавателей, я никогда не мечтала побывать в доме плетельщика, тем более войти в него, будучи на руках хозяина, да еще облаченной в одно лишь пальто на голое тело. Но вот она я и вот он дом. Высокие потолки, темные стены, десяток страшных статуй в огромном холле, широкая винтовая лестница на второй этаж и прозрачный пол. В подвале, освещенном красными огнями, ходит нечто с шипами, крыльями и длинным хвостом.

– Гри-и-ф-фон?! – прохрипела я.

– Да, – гордо ответил Легас, но вдруг передумал хвалиться. – То есть, нет. Вы ошиблись.

Пол затянулся мутной дымкой и вскоре стал непроницаемо черным и отражающим, как зеркало. Но в последний момент я увидела желтые кошачьи глазищи и ухмылку острого клюва.

– Де-е-е-вушка-а-а?! – воскликнули справа, почти как я при виде «не грифона».

К нам из стены выплыл призрак добродушной темноволосой женщины лет сорока на вид. Скромное платье, скромный пучок волос, горящие любопытством раскосые глаза.

– Точно девушка. Молодая. Раздетая! – Она перевела пытливый взгляд со вздрогнувшей меня на нахмурившегося Легаса. – Хозяин, а с каких пор вы так нетерпеливы?

– Это не то, о чем ты подумала.

– Я не думала, я констатирую. Раздевали-то вы.

– Лучше помоги, – приказал маг и передал меня с рук на руки плывущей по воздуху мадам. Весьма материальной мадам, которая не уронила меня на пол. – Приготовь ванну, сменную одежду, легкий ужин.

– И вы нас даже не представите? – Призрачному удивлению не было предела, моему, к слову, тоже. Но сказать я ничего не могла. Ни о том, что у меня должников больше восьми, ни о том, что ночевать я здесь не согласна.

– Иви, это Вирджиния Тольи, профессор рунологии и простушка, которую я в эту ночь проказ пасу…то есть сторожу. – Это слово ему тоже не понравилось, и он его заменил: – За которой я приглядываю. Виржди, это Иви, моя домоправительница, нервомучительница, повар и…

– Использует уменьшительно-ласкательное имя, – продолжила констатировать призрачная домоправительница.

– …вроде как друг, – многозначительно закончил он, явно желая осадить прислугу.

– А всего лишь пью с ним, когда он расстроен, – с улыбкой сообщила Иви. Тихо ойкнула под внимательным взглядом плетельщика и в молчании полетела со мной наверх. Однако, скрывшись за поворотом лестницы, она доверительно сообщила: – В последнее время он часто расстроен. Родственники достают. И я с ним пить устаю. Не желаете заменить меня сегодня?

– Развею! – долетело грозное снизу.

– Молчу-молчу.

Она преодолела длинный коридор, свернула в уютную комнатку с окнами, выходящими на площадь, и положила меня на кровать. Ванну мне приготовили через минуту, сменную одежду подали через две. Уже отогревшись, надев мужскую пижаму и халат, я позволила услужливой Иви, просушить мои волосы и заплести косу. Безразлично выслушала, какая я хорошенькая, как плетельщику повезло, как здорово у нас все будет впереди. После всех разочарований и столкновения со смертью, радость во мне скукожилась до размеров горошины. Преддверие карнавала растворилось в бессилии отомстить, как и желание бороться за правду. Больше всего мне хотелось сейчас спрятаться в ракушку, на веки вечные уснуть на дне морском.

– У нас не такие отношения, – в который раз тихо ответила я.

– Вы уверены, Вирджиния? – не отстал от меня любопытный нервомотатель.

– Уверяю вас.

– Тогда почему он с умным видом осматривает ваше белье в копошится в сумочке?

– Что?! – Какая, к демонам, досада, какая усталость? Я вылетела из комнаты, в один миг преодолела коридор и, минуя часть ступенек, спрыгнула с лестницы вниз. – Легас?!

– Не надрывайте горло. Он в кабинете. – Иви выплыла из стены и услужливо указала на дверь справа. – Хотите чай, кофе?

– Крови! – Я влетела в святую святых и застала плетельщика за осмотром моего кошелька. Схроны были выужены, золотые пики подсчитаны, мелочь сложена в столбики. – Вы?! Да как вы смеете? Немедленно верните мои вещи…

– Сядьте, Вирджи, и успокойтесь.

– Я не…

– Сядьте!

– …собираюсь, – закончила я мысль и села вопреки своим словам. Однако молчать не стала, даже под темным взглядом мага плетений. – Как вы посмели осматривать мое белье?

– Треклятый призрак! – Легас поморщился, прежде чем с укором встретить мой праведный взгляд. – Дорогая простушка, не буду скрывать, я почти завершил осмотр вашей сумки, и кое-что интересное нашел в вашей тетради. Но белье вместе с одеждой сразу отдал в стирку.

– Предварительно облапав! – долетел до меня шепоток.

– Должен признать, у Иви особое чувство юмора. С ним не всегда удается совладать.–Он отложил мой кошелек и взялся за осмотр косметички.

– Чувство такта, – откликнулась Иви, не выбираясь из стены. – Лорд умалчивает, что ему понравился бантик с жемчужинкой на бюстье и распускающая шортики ленточка, а еще…

Тут уж подробностей не вынесла я и, нарисовав руну молчания, погрузила кабинет в звенящую тишину. Представим, что это не мое развеселое белье побывало в руках плетельщика, и сосредоточимся на главном.

– Что вы нашли?

– Пообещайте не кричать, – загадочно попросил лорд.

После таких просьб кричать хочется в разы сильнее, но я пообещала. Сцепила руки на коленях, сжала челюсти и чуть не превратила зубы в пыль, когда на столе перед магом появилась разорванная ну куски тетрадь. Фактически мой ежедневник. Мое сокровище. Мой кладезь знаний с читательским билетом академии и допуском в центральный столичный музей! Убью…

– Как хорошо, что я взял с вас слово, – заметил Легас, верно истолковав гримасу ярости на моем лице. – Но не спешите его нарушать, взгляните сюда. Видите, изнутри на торце тетради под действием света проявился черный точечный рисунок? Это говорит о прикреплении нити наблюдателя. Не совсем полноценный маяк, но он позволяет отслеживать действия жертвы, а при должном подходе услышать наблюдателя.

Маг потянул за нить и завязал на ней сложный узелок. В пространстве между нами поначалу послышался треск, а затем отчетливый мужской смех на три голоса и женское веселое хихиканье. Мне не нужно было закрывать глаза, чтобы как наяву увидеть Альфа и Ридаса Гардори, Лирика и младшую Вим, эльфийку, на которую у меня имеется не просто зуб, а целая челюсть.

И именно эта мерзавка, отсмеявшись, сообщила:

– А вы слышали?! Нашей рунничке в напарники попал завхоз! Надо же, этой занудной дуре даже в день Мести не везет! – хохотнула она.– За это нужно выпить!

– И не будет радости у нашей Радости, – протянул с усмешкой Лирик.

Что-то скрипнуло, бухнуло и забулькало, сквозь звук маленьких лопающихся пузырьков я уловила протяжный вздох.

– Даже жаль, – сказал младший из близнецов. – Она столько всего планировала в этот день.

– Ты видел ее записи? – тихо спросил Ридас.

Альф долго думал, прежде чем ответить, но я уже знала, что услышу. Слезы обиды подступили к глазам. Теперь ясно, кто вскрыл мою квартиру, пометил тетрадь и испортил заготовки. Они отыгрались, а я…

Перед взглядом все моментально расплылось во влажной ряби. Легас в очередной раз за день протянул мне платок, и я отошла в сторону, чтобы не смущать слезами ни его, ни себя. Посмотреть на раскинувшуюся за окном панораму города, подумать о том, что следующий учебный год пройдет хуже, чем первый.

– Видел, – не без гордости ответил Альф. – И позволил себе кое-что поправить. И кое-что забрать в награду за незаметное проникновение.

– Например?

– Ее дневник!

– Что в нем интересного, она ни с кем не спит? – вмешался в диалог надменный Лирик.

Мало им простых издевательств, еще и по моей личной жизни решили пройтись. Даже порадовалась, что рассказывать особенно нечего.

– В нем перечень наших проделок, несколько слайдов, улик и точные описания подстав, – ответил Альф. – Если она вдруг неведомым образом поймет, кто сегодня лишил ее триумфа, то доказательной базы для повторной МСТИ у нее не будет.

Повторный акт возмездия? А я и не знала, что такое возможно. Да, младший из близнецов всегда думал наперед. Этого у него не отнять.

– Умный, идиот… – заметил Легас и тоже поднялся из-за стола.

– Ты голова, Гардори! – раздалось из недо-маячка.

– Лучший из лучших, – подхватила речевку Вим.

– Точь-в-точь, как я! – хмыкнул Ридас. Переждал общий смех под чоканье бокалов и тише спросил: – И кто тебе помог с незаметной развязкой узлов в ее квартире?

Кто-то встал со скрипучего кресла, что-то прокатилось по полу. В дверь по ту сторону прослушки постучались, предложили поцеловаться и с хохотом унеслись. Слышались взрывы и топот, переливы гитарных струн. Дверь закрылась, звуки притихли. Нет сомнений, братья празднуют день солнцестояния в общежитии академии. Гады! Удачно скрываются там от преподавательской мести и до завтра в город не выйдут.

– Альф, кто помог? – продолжил допытываться старший Гардори.

– Ты никогда не догадаешься, мой друг, – самодовольно ответил младший. – Никто не догадается. Разве только ректор Юри может сопоставить факты, но он промолчит. Потому что они с моим советчиком друзья! А друзья не подставляют.

О личности советника Ридас догадался сразу и отборным матом высказался на этот счет.

– Он тебя убьет, когда узнает!

– Не узнает, – усмехнулся Альф. – Он отбыл на теплые берега задолго до жеребьевки простушек и пастухов. Ведь наш дорогой и всеми уважаемый…

Связь оборвалась, Легас кашлянул. Или наоборот, Легас кашлянут, а затем уже связь оборвалась, не дав услышать имя. Впрочем, уже ничто не имеет значения.

– Прошу прощения, – неожиданно сказал мне лорд.

– За что вы извиняетесь? – Я вытерла набежавшие слезы. И продолжая смотреть на шпили башен близ площади города, тихо произнесла: – Это не вы их надоумили изводить преподавателей в течение года. Не вы создали систему терпимости и единственный день мести. Не вы вскрыли мою квартиру. И заготовки для проказ испортили также не вы.

– Вирджиния. – Лорд подошел ближе, желая то ли словами утешить, то ли обнять.

– Это кто-то из плетельщиков, – просипела я. Легас замер с поднятыми руками, так и не накрывшими в поддержке мои плечи. – Я говорю о том советнике, что дал подсказку младшему Гардори, – пояснила тихо. – Он маг плетений. И если братья боятся, что он может обо всем узнать, значит, маг работает в академии или как-то с ней связан.

Я замолчала. В тишине, все так же звенящей под действием руны, обозначилась легкая вибрация. Это Иви постучала снаружи в стекло и на пальцах показала, что ужин готов. В отражении мы с Легасом одновременно кивнули, призрак исчез. И тишина стала еще более тягостной.

– А знаете, что самое обидное? – спросила я, не ожидая вопроса. – То, что мне нравится моя работа, нравятся коллеги и студы, нравится город… академия. Ректора Юри люблю, как второго отца. Это он меня после окончания школы отправил в лицей для одаренных, а только затем принял в академию. Сказал, что так мы сократим разрыв в возрасте, и меня будут меньше задирать. Он был прав. Когда я экстерном закончила профессорат, я была крепка как никогда, и плевать хотела на мнение окружающих. Пока не стала преподавать. – Голос сел до шепота, признание само собой сорвалось с губ. – Я не выдержу еще один год издевательств…

– Вирджи.

– Все в по-порядке. В порядке… Это всего лишь миг слабости.

Всего лишь миг, но крепкие руки уже обняли меня, теплое дыхание коснулось щеки. И страх академии, наводящий ужас плетельщик вдруг тихо попросил:

– Не плачьте.

– Простите. Я стараюсь, правда. Просто… – Тихий всхлип разбавил мою речь. – Просто подумала, что дозволенные проказы – это своего рода экзамен на звание старшего преподавателя. Ведь никто из старших не стремится отомстить, они давно уже не простушки, а пастухи.

– Потому что им месть ни к чему.

– Наверное, и раньше была не нужна, – выдохнула я.

Над площадью зажглись первые огни, вот-вот должен был начаться карнавал, на который мне уже не хотелось идти. Мне уже ничего не хотелось. Немудрено если в этом состоянии я проведу две недели зимних каникул, или все три.

– Ошибочное мнение, – судя по голосу, лорд усмехнулся. – Мы все проходим через этапы становления. И никто не хочет рассказывать о том, через что прошел и сколько раз.

– Вы то-тоже не расскажете? – Я перевела взгляд на его отражение.

– Мы нечего. Надо мной не издевались, потому что я долги сразу возмещал. В лекциях заложено время и на теорию, и на практику. Я пользовался этим. Догадайтесь, кто шел в подопытные в конце лекции?

– Умно, – была вынуждена признать.

Он мягко развернул меня к себе, с прищуром заметил:

– Вы умнее. Я следил за вами сегодня и не переставал восхищаться. Я в своей преподавательской манере даю студам один и тот же материал с небольшими изменениями, а вы в порыве мести подготовили не менее ста задач.

– Нет, я не настолько помешалась… – смущенно опустила взгляд. Настолько, но признаться страшно даже себе.

– По десять на каждого студа с использованием разных маг-основ и возрастающей степенью сложности. Вы провели колоссальную работу, кропотливую. И младший Гардори, увидев ваши записи, испугался, как мальчишка. Только вдумайтесь, он не пытался их решить, он внес изменения в заготовки вплоть до… – Подняв мое лицо за подбородок, плетельщик вкрадчиво спросил: – Каким пунктом была вампирица Кровия Кови? Седьмым или девятым?

– Восьмым.

– Вплоть до восьмого пункта, – спокойно продолжил лорд. – Восемьдесят задачек он испортил, к остальным даже близко не рискнул подойти. Поэтому сейчас вместе с братом и ближайшими прихвостнями он не веселится на площади, а прячется в стенах академии, и я уверен, трясется от страха. Слышите, Вирджи? Вы, простушка, не так просты.

Силой воли задавила новый всхлип и спрятала промокший платок в карман халата. Удивительно, как иной взгляд на ситуацию может изменить все и вся. Захотелось улыбнуться и сказать…

– Слышу. Спасибо.

– Рано для благодарностей. – Движением пальцев Легас растворил царившую вокруг тишину и за руку потянул меня прочь из кабинета. – Сейчас поедим и сходим на площадь – карнавал нельзя пропускать. А завтра, когда все они расслабятся, мы начнем мстить.

– Мы?

Вслед за плетельщиком я пересекла холл с полом-зеркалом и грифоном под ним, влетела в уютную гостиную, села за столик. Вид легких закусок в сиянии свечей мгновенно вызвал аппетит. Его не отбила даже застывшая у стены Иви и ее ликующий взгляд.

– Мы, – повторил довольный лорд. Откупорив бутылку, он разлил по бокалам вино и взмахом руки отпустил домоправительницу. – Надеюсь, вы не думали, что я их безнаказанными оставлю? Вам нужно выпустить пар, им нужно настучать по головам. Ко всему прочему, мне хочется порадоваться. Давно никому не мстил, – он коснулся моего бокала своим, – в хорошей компании.

Где-то в доме прогремело «Прощай, алкоголизм!», и маг невозмутимо поинтересовался:

– Повесим вашу руну молчания или откроем окна, чтобы услышать музыку с площади?

– Второе!

3.

Это был самый невероятный, запоминающийся, потрясающий карнавал, который я когда-либо видела. Испытав эмоциональные горки воодушевления, отчаяния, потрясения, полнейшего душевного падения и нового взлета, я теперь остро ощущала каждый миг. Почти как в детстве, когда добрый родитель позволяет участвовать во всем, поддерживает любой твой выбор и покупает сласти.

– Это мне? – крайне удивилась я, получив в руки мешочек лесных орехов в шоколаде и карамели.

– Нет, я просто дал подержать, – ехидно ответил Легас.

– А-а-а, понятно.

Стряхнув с мешочка золотинку, я продолжила держать его на вытянутых руках под сумрачным взглядом лорда.

– Вы всегда такая недогадливая? – поинтересовался он, спустя десять секунд наблюдения. Я ответила непонимающим взглядом, и маг, разделяя каждое слово, пояснил: – Вирджи, это тебе!

Меня затопило нелепым смущением то ли от действий, то ли от обращения.

– Спасибо, но как бы…

– Не любите орехи?

– Не вижу необходимости их покупать. Вы одним обещанием повторной мести уже сделали меня должницей.

– Не сделал. Месть – это попытка моей реабилитации в собственных глазах. А орехи – стремление загладить вину. В последний наш поход я не успел закрыть вас щитами, и вы едва не замерзли, – объяснил он. – Хотите мармелад? Или, может быть, рожок мороженого с абрикосовой прослойкой и медовым кремом?

– Откуда вы знаете о моих предпочтениях?

– Из вашего альбома со слайдами, – беспечно ответил он. И, не дав возмутиться, развернув меня к магическим аттракционам. – Что первым испробуем: летуны или магические скаты?

– Даже не знаю. – Мой взгляд заскользил по палаткам и павильонам, остановился на галерее кривых порталов, а именно на зеркалах, что располагались у входа. Странное дело, в них отражалась колоритная парочка. Он был очень похож на плетельщика, она – на меня, облаченную в карнавальный наряд. Даже маска имелась, а вырез корсета являл миру куда более глубокую ложбинку, чем была у меня.

– Что вас заинтересовало? – спросил маг.

– Парочка, отражающаяся в зеркале справа. Подавляющий мощью блондин и изящная шатенка. Это мы?

– Где?

– Да вот, смотрите, зеркала прямо напротив нас. Это точно вы, а это точно мой костюм и…

В этот самый момент девушка стремительно развернулась к своему спутнику, дернула за ворот рубашки, прильнула к его груди и страстно поцеловала. Когда ее нога в чулке-сетке оказалась на его бедре, а его рука на самом краюшке чулка, я пунцовая отвернулась.

– Мне показалось, что это мы. И я под иллюзией, которую наложил наблюдатель. Знаете, когда объект не видит результат плетения, зато его видят все окружающие? Вот я об этом подумала.

– Но вы ошиблись? – аккуратно поинтересовался он.

– Еще как…

В замешательстве потянула плетельщика прочь и от парочки, и от зеркал. Надо же было так опростоволоситься. Пусть я с нуля создала свой наряд пиковой дамы, но это не значит, что другие не могли до такого додуматься, или, увидев меня, скопировать образ.

Мы прокатились на магических скатах. В сиянии огней, в потоке водных вихрей под струями цветных пузырьков я не раз хваталась за Легаса на особо крутых поворотах, извинялась, разжимала пальцы и хваталась опять. На летунах история повторилась, только теперь уже лорд хватался за меня, как-то совсем неудачно рукой попадая то на грудь, то на бедро. Извинился пару раз и, крепко обняв, решил не отстраняться. На землю мы спустились все также в обнимку и, не разжимая объятий, постояли еще пару минут.

– Воды? – спросил маг.

– Вина, – простучала я зубами. – Не знала, что летуны способны закладывать настолько крутые виражи. Они совсем другими запомнились мне в детстве.

– В основе управления у летунов незакрытые плетения. Очень легко взламываются, – компетентно ответил плетельщик, направляя меня в сторону кафе на террасах.

За столиком, под сенью ветвей обнажившейся перелеи, мы долго отпаивали набежавший страх, смотрели на карнавал, бушующий внизу, и думали каждый о своем. Как-то совсем незаметно подошло время огненных залпов и магических дуэлей. Первые магические пульсары окрасили небосвод огромными шарами, разогнали мглу и осветили площадь. Пространство зазвенело аплодисментами, а вслед за ними грянул гром – это противник первого мага приступил к противостоянию, и навстречу шарам прилетели огненные пики.

Знакомые огненные пики, с колючим белым свечением по центру. Такие магические формы я видела только у одного-единственного студа, и могла с уверенностью заявить, что это именно он сейчас стоит на площади и выпендривается в последние пятнадцать минут до полуночи.

– Выполз, гаденыш, – буркнула я.

– Кого вы имеете в виду? – поинтересовался Легас.

Неизвестно, как и когда он из положения «сидя напротив» переместился ко мне под бок, но благодаря выпитому и совместно пережитому, я совсем не убоялась его близкого соседства и взгляда глаза в глаза.

– Альф Гардори. Это его пики, – кивнула в сторону магических форм, что превратились в колючие цветы, окруженные рыжим дымом. Еще одна подпись младшего брата близнеца.

– Вы уверены?

– Готова поставить на кон бутылку вина. – Я махнула рукой официанту и чуток заторможено попросила повторить заказ.

Бутылка моментально оказалась на нашем столе, а плетельщик пространно заметил:

– Плохой лот. Он меня не привлекает.

– Почему?

– Потому что я и так за все плачу.

Легас взглядом подозвал официанта и что-то коротко шепнул. Я была уверена, мой заказ аннулируют. Но бутылку парень из обслуги не убрал, наоборот, повязав на нее бантик, протянул плетельщику. И тот ее принял как нечто само собой разумеющееся, после чего встал и протянул руку мне.

– Идемте, Вирджи, проверим, так ли вы правы.

– А потом? – Я зевнула.

– Посмотрим по настроению.

Настроение было отвратным.

Альф Гардори был истинным огневиком и копал себе могилу как в прямом, так и в переносном смысле. Не знаю, у кого он умыкнул под завязку заряженный панцерный кристалл, но сейчас охламон растрачивал его одновременно на три плетения. На иллюзию, которая скрывала студа от преподавателей, вышедших на тропу МСТИ, на магический бой и на то, чтобы его противник не воспользовался своим кристаллом. Самодовольный мальчишка бросил вызов сильному магу, но играть по правилам дуэли не собирался, и этим подписал себе смертный приговор.

– Все больше убеждаюсь, что его в младенчестве нянечки роняли чаще, чем брата, – хмуро изрек плетельщик

– О чем вы?

– О том, что таким идиотом родиться невозможно. У него отличные родители, прекрасные родственники, наставники, преподаватели, учителя, и позорить их он не имеет права. Вы придумали, как будем мстить?

– Что? Сейчас?! Но мы не можем быть уверены, что мои заготовки сработают верно и меня не покалечит следующее проклятье или призыв.

– Так давайте испортим его заготовки, используя исключительно ваши профессиональные знания, – предложил лорд Легас. – Только представьте, с каким рвением он будет посещать ваши лекции, если сейчас опростоволосится.

– То есть испортить его руны, чтобы впоследствии Альф стал серьезнее относиться к моему предмету, – растолковала я сама для себя.

– Именно. Теперь присмотритесь и скажите мне, что можно испортить. И я испорчу.

Я оценила плетения младшего Гардори, затем плетения его противника, и впервые ощутила себя мастером, от знаний которого зависит здоровье и даже жизнь молодого сорванца. Мы можем убрать руну сжатия из его плетения иллюзии, и он окажется с противником лицом к лицу без преград. Можем скрутить две руны усиления в одну, и все его заготовки разом вспыхнут, не ожидая отправки на «поле боя». А еще мы можем искривлением руны-связки и передать бразды правления над кристаллом Гардори тому магу, что стоит в противоположном углу ринга. Я перечислила эти варианты Легасу, указала на нужную рунную строку и с удивлением услышала:

– Используем все три. Подвиньтесь.

– Лорд Легас, это будет слишком!

– Не будет. Вначале мы взорвем все его плетения, как следствие, с него слетит иллюзия, в замешательстве он ослабит контроль, и противник с нашей помощью получит власть над кристаллом. Вот и посмотрим, как младшенький выкрутится из подставы, – усмехнулся он, вручил мне бутылку с бантом и потянул к себе плетения Альфа Гардори.

– Постойте! Вы не можете быть настолько жестоки.

– Могу. Вынужден. Он должен получить по носу, хотите вы того или нет.

– Но так мы ему нос расквасим! Не поможет даже хваленый защитный артефакт второго уровня.

– Шрамы украшают мужчину. Он огневик, должен это понимать.

– Легас?

– Что?! – Маг обернулся. – Что это вы на меня так смотрите, словно я творю нечто беспутное, и вы готовы сделать все, чтобы меня остановить. – К концу предложения бровь на его лице интригующе выгнулась, и совсем другим голосом плетельщик спросил: – Так, и что вы готовы сделать?

– Я этого не говорила, – произнесла в ответ, значительно притушив свой просительный взор.

– Я это по лицу прочитал.

– Оригинальная техника чтения. Выражение «протрите глаза» вас сильно обидит?

– Не очень. Я знаю, что у меня прекрасное зрение, поэтому… – Лорд прищурился, разглядывая меня, словно видит впервые, и впервые оценивает мои способности. – Один поцелуй, и, так и быть, я парня пощажу.

Фух! Небольшая плата.

– Договорились! – Я профессионально вскрыла бутылку, сделала два больших глотка под очень удивленным взглядом плетельщика. Вернула лот хозяину, развернулась в направлении соперников-магов и тряхнула головой. – Ну, говорите: кого и как долго целовать.

Ответом мне было молчание.

– Легас, не томите. – Не гладя, подергала его за рукав. – Иначе я струшу и сбегу. У меня запала на два глотка,опьянение вот-вот прекратится…

– Я передумал, – ответил маг. Метко выбросил бутылку в урну в двадцати шагах от нас и с корнем вырвал всю рунную строку, на которую я ранее указала. – Хм, как нехорошо получилось, рука сорвалась.

– Лорд Легас?!

Он посмотрел на меня широко распахнутыми глазами, понял, что невинный образ не удался, и решил перейти в наступление:

– Это все ваше дурное влияние!

Обвинение за версту разило фальшью, но маг-проходимец уже потащил меня прочь от площади и от событий, что развивались на ней. Очень вовремя потащил.

В просветах между спинами я увидела, как иллюзия частично сползла с младшего Гардори и открыла его лицо. Альф не растерялся, быстро подтянул ее назад и почти закрепил, когда в толпе празднующих раздалось ликование, разлетевшееся десятком весточек по всей столице. Одна из них настигла и меня, чтобы оглушить пронзительным: «Господа профессоры, я его нашла!» Карта и точное местоположение студа Гардори прилагались к письму. То есть не одна я пострадала от рук мерзавца, не одна я искала встречи с ним. Но если все его плетения сейчас разом вспыхнут, то…

– Лорд Легас, постойте. Нам нужно увидеть и проконтролировать эту мстю.

– Зачем? Я, не глядя, сейчас все вам распишу. Итак, для начала Альф Гардори поймет, что запахло жареным, и попытается скрыться.

В просветах спин я действительно увидела, как светловолосый наглец прекратил борьбу за иллюзию и оглянулся в поисках выхода из толпы.

– Далее на его поясе загорится сумка, лопнет вязь креплений и разом активируются три огненных разрыва, – невозмутимо продолжил маг объяснять и тащить меня. – Следом за разрывами проявят себя проклятье Грызля, Черная капля и Вьюж, последний не относится к проклятьям, но действует даже хуже некоторых из них.

Я не увидела, как активировались разрывы, но в деталях рассмотрела, как люди отхлынули от площади, и на образовавшемся пяточке в достаточно болезненном свете огней застыл младший Гардори. Мощный защитный артефакт оградил студа от ожогов, однако с куда меньшей прытью встретил развернувшиеся следом проклятья. Грызля и каплю он отбил, а под Вьюжем дрогнул. И я бы ни слова плетельщику не сказала, если бы вьюжные петли не зацепили хранившийся под двумя замками световой разрыв-шар Блич, которого у студа-третьекурсника быть не должно. Блич, как и панцерный кристалл, доступен не каждому магу!

– Ле-ле-га-а-а-с, – прошептала я, указывая на стремительно растущий синий шар ледяных игл, коему суждено разорваться не в вышине небес, а на площади полной народа.

– Ах, да, помнится, там был и Блич, – как бы между делом сказал плетельщик. – Не волнуйтесь, Блич я аннулирую. Все же мы хотим мести, а не смерти.

И шар действительно стал уменьшаться, плавно переходя из активной формы в спящую. Я выдохнула с облегчением, почти улыбнулась, когда лорд прошептал, склонившись ко мне:

– Вот только своим вмешательством я выдам близкое присутствие плетельщика.

И среди криков людей, что успели отхлынуть от магического ринга, но не сбежать, раздались те же отборные фразы, коими ругался Ридас не более трех часов назад.

– На нашу удачу, в этот самый момент противник Гардори получит власть над кристаллом Гардори, – предсказал лорд.

Под очередную ругань младшего близнеца он раскрыл портал, что вывел нас на балкон квартиры, расположенной над площадью. Людей здесь не было, ни одна охранка не сработала при нашем появлении, но удивиться я этому не успела, потому что Легас указал вниз и спросил:

– А теперь угадайте, с кем соревновался одуревший от собственной наглости студ.

– Понятия не имею, – прошептала я.

– Тогда ответ вам понравится.

Противником Гардори оказался декан огневиков, высокий рыжий наг. Он сбросил с себя плащ участника и, подкидывая отвоеванный кристалл, с предвкушением хищно осклабился студу.

– Альф-ф, какая вс–с-с-треча.

Собственно, благодаря нашей мсте, младшему Гадори действительно расквасили нос, а еще разбили губу и сломали ребра. Конечно, нечаянно, просто в него разом прилетело четыре разных пульсара. От трех увернулся, от последнего – нет. Смел собой прибежавшую на шум охрану и, не соображая толком, врезал кому-то из стражей порядка по лицу. Ему ответили встречным ударом, огневик подобного не стерпел. В завязавшемся побоище я вскоре заметила второго Гардори, надменного Лирика и младшую Вим, пытавшихся спасти собрата. Мы особо вредить им не стали, только сняли с них иллюзии посредством вычленения одной из рун.

Результат не заставил себя ждать, преподаватели, подгоняемые последними минутами дозволенной мсти, их узнали. И наподдали. Разом и со всех сторон. Кое-что Легас во спасение студов распутал, кое-что изменил, но все они сполна получили за прошлые проказы. Да так, что не верилось совсем.

– Вот теперь вы можете вычеркнуть четыре пункта из двенадцати, – сказал плетельщик, когда над городом пронесся звон гонга, оповещающий о наступлении полночи. – А завтрашнюю вылазку мы начнем с Кровии Кови. Я зайду за вами в семь, будьте готовы.

4.

Ранее я и представить не могла, что плетельщика, который пугал меня до дрожи, я с дрожью предвкушения буду ждать. Проснулась рано, перепроверила свои заметки, подготовила отчет о провалах моей мсти и отправила его почтовым шаром в ректорат, скромно умолчав о внеплановой расправе. Последние часы до вечера провела как на иголках, от недоверия и частично от счастья. Перепрятала свои секреты под двойную печать, сменила охранки и, не зная чем еще себя занять, наготовила припудренных слоек с яблочным вареньем, заварила зеленый чай.

Не представляю, как ощутила, но дверь перед лордом я открыла за мгновенье до стука.

– Добрый вечер. Уже готовы? – удивился он.

– Абсолютно!

Я накинула на голову капюшон, поправила перчатки, хотела выйти и закрыть дверь, когда маг с неудовольствием заметил:

– Снова в черном.

– Да! Он будет сливаться с местностью, – пояснила я ход своих мыслей.

– А вы собираетесь скрываться? В субботний вечер? Зимних каникул? – спросил он явно иронично. – Вам не кажется, что это будет крайне подозрительно выглядеть?

– Думаете? – Перевела взгляд с него на себя и обратно. Лорд был в светлом выходном костюме, я – в наряде для похорон. Можно сказать, скорблю по времени, проведенному рядом с плетельщиком.

– Переодевайтесь, я подожду.

Вот так мои выпечка и чай пришлись как нельзя кстати. А потом как нельзя кстати пришлась и новая охранка, которая завыла, едва лорд решил похозяйничать в моем шкафу. Я влетела в комнату, толком не одевшись, и застала мага за созданием нового плетения поверх моих рун.

– Что вы делаете?!

– Хочу усилить вашу охрану.

– Зачем? – возмутилась я, пытаясь оторвать его руки от моих творений.

– Надо. Но она визжит, как недобитая свинья, при любом прикосновении! Хотелось бы знать, для какого демона вам такой сигнал?– прокричал лорд, словно это не он вскрыл чужое магическое имущество и без спроса добавил свои узелки.

– Да чтоб вас… Подвиньтесь!

– Куда?

Готовый рвать и метать, он оглянулся на меня, удивленно вскинул брови, и возмущение его неожиданно стихло. А мое только начало нарастать. Я отодвинула плетельщика, закрыла шкаф и наконец-то оборвала нарастающую звуковую атаку.

– Такой сигнал мне нужен, чтобы остановить злоумышленника и его черное дело, – ответила я на ранее прозвучавший вопрос. Но не успела укорить лорда за беспринципность и нарушение границ, как он оборвал меня на полуслове:

– Какая глупость. Это не поможет.

– А с вами сработало.

– Я не поэтому остановился …

Он кашлянул и выразительно посмотрел на меня, скользнул взглядом от макушки до самых стоп. И только сейчас, я вспомнила, что синяя рубашка, чулки, криво наброшенный сверху плащ вряд ли можно назвать приличным нарядом. Тем более плащ я потеряла при схватке за шкаф, и теперь он лежит черной лужицей на полу. От стыда загорелись щеки. Я закусила губу, поджала пальчики на ногах, а после вспомнила, что маг меня и более раздетой наблюдал. А рубашка до середины бедра – это еще прилично.

– После вчерашнего стесняться не буду, – ответила строго и сложила руки на груди. – Так и что вас смутило?

– Вам очень к лицу этот цвет. Какой он, лазоревый или бирюзовый? – неожиданно огорошили меня и откровением, и вопросом.

– Небесная синь, – ответила как на духу. Сама себе изумилась, а затем и ему. – Лорд Легас, не меняйте тему. Я говорила о плетениях. Объясните, зачем вы открыли мой шкаф.

– А знаете, Вирджи вы правы, – словно не слыша, продолжил он. – Не стоит ничего менять, оставим все как есть.

Понятия не имею, что маг хотел этим сказать, но в следующий короткий миг я оказалась в собственном плаще в объятиях плетельщика посреди женского салона. Все, что успела уловить – это ряды вешалок с платьями, полки с перчатками, гору новомодных шляпок и полувампира, в чьи руки меня передали, сопроводив коротким: «Вечернее платье на девушку цвета рубашки».

Лорда Легаса здесь знали и боялись. Вероятно, до смерти. Мне не позволили сбежать, пока не переодели в подходящий запросу наряд и не вручили туфли и перчатки. Так что горящая праведным гневом я вылетела к магу, будучи одетой и вооруженной. Бальные туфельки, может, и не поранят особо, но отвлекут, дав ход моим кулакам, которые уже чесались.

– Лорд Легас, я требую объяснений!

– Прекрасно! – похвалил он то ли мое желание, то ли расторопность полувампира. Развернул меня лицом к зеркалу, отобрал орудия мести и, опустившись на одно колено, помог их надеть. В эти секунды, повинуясь действию магических плетений, по моим дрожащим от гнева рукам вверх поползли перчатки, растрепанные волосы уложились в изящную прическу, на шею из воздуха опустилось тонкое колье, в ушах заблестели серьги. – Теперь вы готовы, – возвестил негодяй, не торопясь подняться с пола.

Мрачно покосилась на него.

И почему он не встает? Ощутил, что я готова его ударить? Заметил мою сжатую в кулак ладонь? Или понял, наконец, что невозможно стерпеть подобное самоуправство от мужлана, с которым знакомство продлилось ровно день?

– Хотите о чем-то спросить? – поинтересовались у меня.

– Хочу, – процедила сквозь зубы. – Это что за блаженная прихоть?

– Это не прихоть, это расчет. Сегодня Кровия Кови присутствует во дворце на зимнем балу. Не скрою, поначалу я предполагал, что для мести будет достаточно прогулки по королевскому саду, но теперь уверен, что нам следует попасть в эпицентр разодетого сборища.

Он поднялся с колена, не забыв его отряхнуть.

– И когда вы в этом уверились? – подозрительно вопросила я. – Когда увидели меня в рубашке, когда полезли в мою охранку и попались, или когда попробовали мой зеленый чай?

Легас хмыкнул и протянул мне пухлый вскрытый конверт с королевской печатью.

– Чай, несомненно, хорош, но чашу весов перевесили ваши слойки и появление вот этого.

– Приглашение из дворца? – Я выудила листок с именем плетельщика и пометкой «плюс один гость». – А не слишком ли поздно оно прибыло? По времени, бал уже начался.

– Не это. – Легас спрятал приглашение во внутренний карман пиджака и вынул из конверта листок, который развернулся длинным списком имен гостей, приглашенных на торжество. Среди них красными чернилами были выделены Кровия Кови, Ара Азаки, Винсент Урит, именуемый в академии Урит II. В списке на три сотни гостей имелись также оба Гардори. Я обратила на них внимание, потому что имена близнецов были вычеркнуты все теми же чернилами.

– А-а-а…

– Они не придут по состоянию здоровья, – понял мою заминку плетельщик.

– Им так плохо? – испугалась я. Неужели вчерашняя месть обернулась для парней увечьем.

– Им хорошо. Поверьте. – Он накинул на мои плечи плащ, повел за руку к двери. – Под двойной дозой обезболивающего им сейчас очень хорошо, не говоря уже о неусыпном внимании четырех врачевательниц.

Как-то совершенно незаметно мы, шагнув за дверь салона, очутились во дворце у основания парадной лестницы в сиянии магических огней под десятками любопытных взглядов. Я застыла.

– Позвольте привнести последний штрих, – с поцелуем склонившись к моей руке, попросил лорд Легас. И я с оторопью ощутила прикосновенье его губ и то, как на моем лице соткалась легкая полумаска. – Вот теперь вы готовы. К слову, вам очень идет этот надменно-отрешенный вид.

Он ошибся. Он ужасно ошибся!

Это была не отрешенность, это был ступор. Потому что, зная светский этикет, я не была знакома с дворцовым. И могла оплошать на самом первом шагу. Да что там шаг, неправильно принятый локоть партнера, неверно сказанное слово, не та дежурная улыбка – и репутация достойного человека катится к демонам. Уверена, в мгновения ступора моя репутация, как спутницы лорда, уже унеслась под откос. Но сам Легас не придал этому значения. Вдев мою руку в свой локоть, он уверенно направился вверх по лестнице, кивая направо и налево и что-то напевая под нос, а может, и подсчитывая количество встреченных знакомых. На двенадцатом кивке и двадцатой ступеньке я вернула себе голос и способность трезво мыслить.

– Лорд Легас, не боитесь вывести в свет дуру? – припомнила его вчерашние слова.

– Боюсь, если вы не перестанете валять дурака.

– Я бы сейчас с радостью кое-кого поваляла, – заметила тихо.

– Держите в руках свои мстительные порывы, – превратно понял меня он. Кивнул еще кому-то и как бы между делом спросил: – Готовы?

Подняла мрачный взгляд. Пусть маг трактует его как угодно, но я уже жду не дождусь, когда мстительная сделка меж нами будет завершена. Клянусь лицензией рунолога, я обязательно что-нибудь придумаю для лорда.

– Скажите, вы умеете танцевать? – неожиданно поинтересовался Легас, вызывая новый шквал праведного гнева.

– Я не собираюсь!..

– То есть умеете, – сделал он верный вывод, и оттого не менее обидный. – Хорошо. Мы еще и потанцуем.

Я могла уступить лорду место ведущего, пережить горькое чувство неопределенности и молча принять все его решения. Но прожив год в состоянии терпеливой простофили, ради крушения надежд в единственный день мести я более не желала тратить свое время на подавление эмоций. Ни сегодня, ни завтра, никогда. Именно поэтому, отдав плащ и получив на входе бокал с шампанским, а следом настоятельный совет не переусердствовать с алкоголем, я честно и откровенно призналась:

– Лорд Легас, я вас сейчас искренне и от всей души ненавижу.

– Неужели? – словно потешаясь, поинтересовался он.

– Мало того, что обрядили в платье, без спроса привели на бал, так еще косвенно обвинили в пьянстве.

– Всего лишь предупредил.

– Я не маленькая девочка. По сути, никогда ею не была, все время посвящала учебе.

– Я не считаю вас… – в третий раз попытался высказаться маг, но был оборван моей рукой. Не постеснялась, самолично прикоснулась пальцами к его губам, заглянула в глаза.

– Так неужели в вас нет ни капли уважения, чтобы вначале объяснить свои мотивы, а затем уже действовать?! Разве я о многом прошу, или это неисполнимо для вас?

И вот я высказалась. Судя по поднявшейся в душе тревоге, высказалась зря. Теперь придется либо умасливать лорда, либо избегать его общества. К слову, об обществе, я в очередной раз забыла о дворцовом этикете, чем привлекла внимание титулованных персон.

– Почему они смотрят?

– Потому что любые прикосновения к лицу мужчины – признак близости, – прошептали в мои онемевшие от ужаса пальцы. – Если, конечно, вы не вызываете меня на дуэль.

– О-о-ох, простите…

– Нет ничего непоправимого. Одной дамой сердца больше, одной меньше! – усмехнулся плетельщик, перехватив мою руку и прижав ее к груди.

В следующий миг он уже закружил меня в вальсирующем па, лихо переместив нас из холла в бальный зал. Плетельщик двигался невероятно грациозно, взяв ведущую роль на себя. Магические огни, ледяные скульптуры, маски, перья в высоких прическах, улыбки, скрытые веерами, блеск украшений, знакомые лица… Дрожь прошла по телу, заставив встрепенуться.

Кровия Кови и Ара Азаки уже прибыли на бал! Урит II не наблюдался, но как говорится – еще не вечер.

– Очнулись? – усмехнулся лорд, заметив, что я перестала быть податливой как воск и сосредоточила взгляд на некоторых танцующих. – Запомните на будущее, Вирджи: все, что вы сделали или сказали, всегда можно трактоватьиначе. Нет в этом плохого, если вы, допустив ошибку, будете давать свою трактовку.

– Как вы про даму сердца?

– Я решал, что это определение будет куда скромнее «любовницы» или «пассии». Разве не так?

– Так, – признала я тихо. Развивать тему не хотелось от слова совсем. Он все так же прекрасно вел, я все так же поддавалась, но думала о цели нашего визита. – Что будем делать?

– Это вы мне скажите, что можно сделать с рунами ради мсти.

– Еще не вижу. А что распорядителем заготовлено на этот вечер?

– Лото на поцелуй прекрасной дамы, поиски сундука сокровищ, прятки в лабиринте желаний, аукцион картин ее величества и катания на лодках под звездным небом.

– Лодки? – переспросила я и смутилась под изумленным взглядом лорда.

– Как вы можете мечтать о лодках после магических скатов, на которых мы катались вчера? Вы на моей руке оставили десяток отпечатков.

– А на мне, знаете ли, после вас тоже остались синяки.

– Но я не тащу вас на лунные лодки! – заявил он веско.

– Я вас тоже! – ответила в тон и чуть не споткнулась на следующем шаге. – Погодите, так лодки будут именно лунные? Те самые, что поднимаются выше пригодных для дыхания слоев?! – Возможно, что он действительно простонал «Проклятье!», или же мне почудилось, в любом случае я изрекла: – О-о-о, какая удача! Я только что придумала, как мы отомстим троице студов.

Когда я рассказала идею, Легас назвал ее детским лепетом, не способным отплатить за все грехи. Он еще не знал, что мечтая о мести, я выяснила об обидчиках многое, если не все. Кровия Кови, например, любит споры. Еще больше она любит в них побеждать, причем любой ценой. Ара Азаки обеспокоен своей внешностью, поэтому тратит огромные силы на сокрытие некоторых особенностей. Урит II подрабатывает оценщиком на аукционах и очень дорожит своей репутацией. Но еще больше он дорожит мастерской подделок, которой владеет напополам с Уритом I.

– Просто следуйте моим указаниям, – посоветовала я, делая последний кульминационный поворот в руках лорда. Юбки взметнулись, волосы облепили шею, с последним аккордом я остановилась под цепким темным взглядом, не смея вымолвить «последствия беру на себя».

– Просто следовать? – спросил он с сомнением, но спорить не стал.

Проводил меня к столам с закусками, ангажировал на еще один танец и внес изменения в плетения, коими пользовался Ара Азаки. Словом, он был сдержан и предусмотрителен ровно до того момента, пока какая-то дама не заголосила «Рогач!», а стайка девиц, окружавших моего обидчика, не кинулась от него врассыпную. Кто-то вызвал охрану, кто-то активировал щиты, нашлись глупцы, рискнувшие бросить в удивленного третьекурсника пару разрядов и один пульсар.

– Вирджи, что происходит? – подозрительно спросили у меня. В поднявшейся суматохе нас с плетельщиком отодвинули к стене, не дав рассмотреть происходящее и фактически заставив друг к другу прижаться.

– А что вы сделали? – невинно поинтересовалась. Дышать в подбородок Легаса было стеснительно и в то же время приятно, он вкусно пах.

– Стер руну уменьшения, как вы просили, и понять не могу, почему все всполошились.

– Потому что Ара Азаки – потомок древних демонов и очень не любит свои парные рога. И это неудивительно. В периоды паники и агрессии они увеличиваются вдвое вслед за телом. Процесс кратковременный, но не всякая одежда способна его стерпеть.

Мои слова не успели отзвучать, как мимо нас пронеслось рогатое мускулистое чудовище в костюме, трещащем по швам. Бегущая следом охрана уже активировала ловчие сети, прямо подтвердив, что без допроса его не выпустят из дворца. Ночь у Азаки будет тяжелая.

Лорд отклонился, чтобы с недоверием посмотреть на меня и сказать после недолгих раздумий:

– Вы страшный человек, Вирджи.

– Вы напуганы?

– Восхищен.

Он не преминул это повторить еще раз, когда Кровия Кови, поспорив с влюбленным графом Гоблино на десять свиданий против десяти тысяч, не смогла выиграть в заезде на лунных лодках. Все запрещенные плетения скорости, на которые она уповала, и обманки, на которые рассчитывала, все они оказались неактивны. Более того, посредством защемления двух рун испорченные скоростники снизили первоначальные характеристики лодки. Так что в объятия счастливого, но жутко страшненького графа, студ Кови приплыла со значительным опозданием и неприкрытым ужасом на лице. Прежде чем сесть за штурвал, она потребовала закрепить спор магической сделкой. Нерасторжимой, конечно. Теперь хочешь не хочешь от свиданий ей не уйти.

– Начинаю опасаться вашего гнева, – шепнул мне лорд Легас, когда мы расположились за игорным столом.

Карты никогда не были моей страстью, но пасьянс на двоих я раскладывать любила с детства – это во-первых, во-вторых, до аукциона осталось чуть более часа. А занимать время танцами было странно и страшно, уж слишком волнительно я ощущала себя в руках партнера.

– Скоро возьмемся запоследнего? – спросил он, потревожив мои раздумья.

– Хотите скорее вернуться домой?

– Шутите? Мне никогда еще не было так весело на балу, – заверил плетельщик. – Невольно продумываю, как привести вас на Весеннее Благоденствие. Скажите, к этому времени у вас появятся новые враги?

– Враги вряд ли, но я сделаю все, чтобы появился жених, и мне не пришлось пятый год подряд надевать лавандовое платье претендентки в невесты. – Я быстро перетасовала карты и с хлестким звуком начала их раскладку. – Знаете, это нечестно. Вы, мужчины, можете жениться и в сорок, и в семьдесят, а нас заставляют искать себе пару чуть ли не с пятнадцати лет. И вот вопрос – почему мы, а не вы, ежегодно выставляемся, как залежалый товар?

– Потому что на нас, мужчинах, лавандовые платья будут смотреться хуже, – пошутил он, но не вызвал у меня улыбки. – Не печальтесь, Вирджи, если не повезет встретиться с настоящим женихом, я стану вашим фиктивным спутником. Договорились?

– А если не повезет и на следующий год?

– Мы продлим уговор до самой вашей свадьбы, – легко ответил он. – Так что, пойдете со мной на Весеннее Благоденствие?

– Пойду.

Урит II в эту чудную ночь вместо того, чтобы просканировать и запечатлеть в кристалле самые дорогие картины ее величества, абсолютно нечаянно вдвое поднял на них цену и стал единственным «счастливым» обладателем. Чтобы расплатиться, ему придется прикрыть мастерскую, влезть в долги, взяться за подработку. Жду не дождусь, когда он явится с предложением взаимовыгодного сотрудничества и попросится в мои помощники. Приму его с распростертыми объятиями и сразу вручу ключи от моей кладовой, которую этот поганец взорвал в начале года.

Последними пунктами увеселительной программы были лото на поцелуй прекрасной дамы и поиски сундука сокровищ – дорогущих шоколадных конфет и пары-тройки ювелирных безделиц. В первом я отказалась принимать участие, а посреди второго провалилась в ловушку. И лететь бы мне в волны с ледяной крошкой, но прыгнувший следом плетельщик распахнул подо мной портал. Приземлились мы уже на кровать, в ворох подушек, изрядно напугав прибиравшуюся в комнате Иви.

Выбраться из мягкого плена не представлялось возможным. Я увязла, лорд свалился сверху, а тут еще запаниковала призрачная домоправительница.

– Хозяин?! Хозяин, вы живы? – Отбросив метелку для пыли, она устремилась к Легасу. – Хозяин, ответьте! В последний раз, когда вы так падали, ваши далекие племянники…

– Иви! – Под этот окрик вверх взлетели и призрак, и подушки, и я. Разбушевавшийся маг с кровати встал сам, оправил пиджак, сдул перо с рукава. – Я жив, и я возвращаюсь к поискам сундука. Вирждиния, – обратил он взор ко мне, – желаете вернуться со мной или отправиться домой?

– Домой.

5.

На следующий день мы отследили только Урита I. Остальные, словно почуяв беду, скрылись из города, но как заверил лорд Легас, далеко они не сбежали.

– Пусть и недалеко, но хоть в пригодные для слежки места? – спросила я, рукой отгоняя от себя назойливую букашку.

На наше несчастье, узнав о том, что партнер по баснословной цене приобрел несколько полотен королевы и тем самым разорил мастерскую подделок, Урит I решил устроить себе отдых на одной из заброшенных вилл, вдали от недовольных клиентов и кредиторов. Предпочтение отдал вилле под названием «Топида», места вокруг нее были глухие, насыщенные болотами и гнусом. Еще в день разрешенной МСТИ я хотела порталом отправить сюда студа Гравски, а вот теперь сама посетила прекрасные места. Лежу в тине, глохну от звона кровожадных насекомых, жду, когда Легас вскроет пятую по счету систему охранных плетений, и мысленно негодую. Процесс мщения мне представлялся не так.

– Трудно сказать, пригодные ли там для слежки места, – ответил лорд. Но в чем могу заверить, так это в том, что вслед за ними мы посетим Огненный ручей, соленую пустыню Пие, драконий утес и гномий рынок редкостей.

– Рынок? Надеюсь, вы говорите о том рынке гномов, что стоит на горном перевале.

– Я говорю о том, что расположен в горе, – хмыкнул он. – Но не пугайтесь, мстить мы будем снаружи. А теперь скажите, вы готовы, Вирджи?

– К чему? – спросила с дрожью. Когда он явился сегодня к моей двери, с гордостью вручил сундучок сокровищ и задал этот же вопрос, я ответила «Да» и по шею вляпалась в тину. Теперь вот опасаюсь соглашаться без уточнений. – К чему я должна быть готова?

– К пробежке. Отсюда до правого крыла виллы мы должны добраться за тридцать секунд.

Я оценила расстояние и время и со здравым скепсисом взглянула на плетельщика.

– Не готовы? – понял он. – В таком случае я помогу. Да и времени осталось немного.

Лорд поднялся в полый рост, протянул мне руку, и только теперь я увидела, что на нас из лесочка справа несется, возрастая, добрая сотня болотных големов. Быстро собирающиеся грязевые человечки с непропорциональными огромными кистями и головами, без рта и ушей были страшной угрозой для магов-теоретиков, как я, и досадной помехой для практиков, как лорд Легас. Но все относительно. И если он говорит об отступлении, то игнорировать совет нельзя, нужно скорее делать ноги.

– Э-э-это откуда? – спросила, самостоятельно срываясь на бег из положения лежа.

– Это охрана. Я задел линию тревоги, – пояснил настигший меня плетельщик. Лучший в академии плетельщик, который беззаботно добавил: – Я мог бы все исправить, но грязевые мне такой поблажки не дали.

– А портал?!

– Не работает, я проверял! – На этой эпической ноте он за шкирку дернул меня на себя и, развернув в воздухе, закинул за спину. – Держись крепче, – скомандовал Легас, и я с удивлением ощутила, как ремни с его наплечной сумки обхватывают мои бедра, фиксируют спину, сроднив меня с маговской курткой и толстым слоем тины на ней.

В другое время я бы сказала, что эта близость недопустима, но в момент чистой паники была согласна на все. И не пикнула, когда лорд перепрыгнул четырехметровый овраг, на коленях проскользнул под неожиданно рухнувшим на нас деревом и с проклятьем на губах влетел в распахнувший двери погреб. Прежде чем двери закрылись, а маг вместе со мной стукнулся о стену, я увидела, как крайне удивленные болотные големы таращатся нам вслед. И вариантов тут два: мы либо удачно сбежали, либо неудачно вляпались.

«Проклятье!» было последним, что я услышала, прежде чем отключиться.

Очнулась, как ни странно, в медной ванне, установленной, что еще страннее, посреди заброшенного слабо освещенного кабинета. Частично одетой, я лежала в теплой воде, погруженная по самый подбородок. Мои ботинки, пропахшие тиной штаны и куртка сушились у растопленного камина. То, что в камине горели обломки массивного, украшенного резьбой кресла, я отметила мельком, куда больше меня привлекла сгорбленная фигура плетельщика. Он сидел на полу, боком ко мне, судя по складкам на лбу, жутко злился, и поэтому руками рвал припыленные книги, прежде чем закинуть их в огонь. Пламя радостно пожирало подношение, в глубинах дома что-то не затихая выло, звенело и бахало, сотрясая стены. С потолка ничего еще не сыпалось, но нет сомнений, скоро начнет.

– Мы добрались до правого крыла, магия заблокирована, снаружи враги? – предположила я.

Нормальный голос мне был неподвластен, почему-то из горла вырвался лишь сип. И Легас дернулся всем телом, когда его услышал.

– Очнулась? – Он в мгновение ока оказался на корточках передо мной. Заглянул в глаза, прощупал пульсацию крови на шее.

– А вы сомневались?

Маг покосился на мой правый висок и признался:

– Если честно, то да.

– Что там? – Я потянулась проверить.

– Не трогай! – Мою руку перехватили, сжали пальчики. – Пока не трогай. Мазь должна рассосаться и только после этого тебе можно будет выбраться из воды.

Подобные меры безопасности необходимы лишь при получении ожога от охранного плетения или проклятия Дурмяницы. Но ни того, ни другого в заброшенном доме не должно быть, впрочем, как и големов, что сторожили к нему подходы. Возможно ли, что мы ошиблись?

– Звучит устрашающе, – заметила тихо. – Что случилось? Мы проникли не на ту виллу и Урита I здесь нет?

– На ту. И Петер Урит здесь был. Хочу заметить, что наше появление его обрадовало до слез. Я еще никогда не видел людей, радующихся мсте. – И пугая меня мрачным тоном, он со вздохом пояснил: – Эта вилла – логово контрабандистов. Помимо прочего разного, я нашел Урита закованным в одной из камер подвала. Как выяснилось, он не сам сюда приехал, его привезли для бесед с глазу на глаз. – Короткая пауза сообщила о том, что парень не совсем здоров, может быть, даже не цел. И это ужасно! Заметив мой испуг, Легас быстро добавил: – Его уже переправили в столичную лекарскую. И тебя бы тоже отправили, но после удара Дурмяницы любое прикосновение магии в течение суток может вызвать осложнения.

– И как долго мы здесь? – Я покосилась в сторону окна, пытаясь определить время. Снаружи было темно, но небо сверкало, как перед грозой.

– Свыше семи часов, и еще час пробудем. Внизу идет бой контрабандистов и стражей правопорядка. Подождем, пока преступников повяжут, вызовем Тиграя. Так как ты в сознании, то лететь тебе уже можно. Тиграй грифон, – пояснил он на мой удивленный взгляд, хотя удивлялась я другому.

– В смысле, бой? Это разве не големы за окном?

– …он не наделен магией, передвигается по воздуху, летит очень мягко, ты не заметишь, как попадешь к лекарям, – закончил свою мысль лорд Легас, и только после ответил на вопрос: –Это не големы. Из-за моей недальновидности тебя чуть не убило. Мне стоило догадаться, что вилла защищена не хуже окрестностей. И еще раньше следовало задуматься, отчего на болоте размещены охранки мощностью от двух до пяти хомов.

– У вас не было времени, – напомнила я о грязевой причине нашей пробежки.

– Либо ума. – Он вновь сосредоточил взгляд на моем виске, давая понять, что с пустяковым ранением не все так просто. А затем заглянул в глаза и заверил: – Но я сделал все, чтобы стражи со всеми почестями встретили здешних хозяев.

Надо признать, поездка на болота – кормить комаров, пропалывать тину – была не такой уж плохой. После вынужденного купания меня переодели в сухое, напоили теплым супом, в процессе показали лучшие моменты боя, что плетельщик сохранил на кристалл. Когда снаружи стало тихо, небо очистилось от магических взрывов и запаха серы, на крышу виллы опустился клювасто-крылатый Тиграй. И меня очень аккуратно доставили в столицу, на крышу лекарского крыла королевской здравницы, а оттуда в очень просторную палату на одного.

Легас за свою недальновидность извинился, оплатив все счета. А напоследок заверил, если простушка не станет на ноги через неделю, пастух сам отомстит оставшимся студам. Во избежание смертей, я восстановилась за два дня и попросилась домой. Слабость еще накатывала, перед глазами изредка еще мерцали цветные круги, но я была уверена, что этим же вечером позову Легаса на продолжение мсти. Но он прибыл раньше, опередив, а может, и напугав мою немагическую доставку из булочной. Упаковка со знакомым логотипом в руках лорда говорила о многом.

– Почему ты сбежала из палаты? – без приветствия накинулся он на меня. Вручил бумажный пакет и ворвался в квартиру.

– Почему вам об этом доложили? – возмутилась тоскливо. От пакета пахло выпечкой, он плетельщика – угрозой.

– Я попросил.

– А я просила молчать. Неужели мое слово против вашего невесомо?

– Хм, допустим, я заплатил…

– Еще и за это?!

Легас прищурился, готовый в очередной раз объяснить, что был беспечен и желает загладить вину. Я передернула плечами. Иметь плетельщика в должниках, а тем более слышать об этом, было скорее жутко, чем приятно.

– Ладно. Допустим, вы заплатили, они повиновались. Но как вы узнали, что я дома, а не где-то еще?

Не ответил. Стянул с себя пальто, закрыл входную дверь и внимательно посмотрел на меня. Вернее, на то, как я едва не булькаю от обиды. Встреча с плетельщиком была запланирована лишь на вечер, а до этого времени мне хотелось скрыть синяки вокруг глаз, наготовить яблочных слоек и сделать рунный мини-сюрприз. Совесть не позволяла беспечно принять чужую заботу. Легас и так перешел все допустимые границы, в том числе и иллюзорную от «вы» до «ты». Осталось узнать, когда он влез в мои охранки.

– Как чувствуешь себя?

– Отлично. Собираюсь пить чай и сладким заедать обидки.

– Тебя кто-то обидел? Или ты отказываешься от мстительной миссии? – насторожился плетельщик, и я выразительно посмотрела на него. – Не отказываешься. И обидел я, – протянул он понятливо, пожал плечами. – Чтобы стало легче, добавь меня в список негодников на следующий год.

– А может, на этот год? – предложила я, и он усмехнулся.

– Вирджи, я не собираюсь сам себе мстить.

– Не волнуйтесь, справлюсь за двоих. Впереди у нас Весеннее Благоденствие, затем летнее солнцестояние…

– Жду не дождусь, – ответил лорд. – А теперь открой дверь, там должен быть курьер с заказом для меня.

Так вместе с курьером и пришла догадка, что следилка мастера плетений размещена в общем коридоре, напротив лестницы.

В этот день мы не продолжили мстительную деятельность. Позавтракав в моей копании, Легас сообщил, что сегодня он занят, мстя откладывается на завтра. На следующий день он прибыл в обед, посмотрел на меня и признался, что слишком устал для партизанской деятельности. В день после этого я уже ничего хорошего не ждала, и правильно сделала – плетельщик вообще не появился. Вместо себя он вечером прислал Иви, как выяснилось, чтобы извиниться и передать медовый торт.

Вот так незаметно те дни, что я должна была пролежать в лекарской, я провела дома, не особо часто поднимаясь с кровати. Единственным утешением была медовая многослойная радость, но и она быстро закончилась.Что до работы с рунами, я с трудом могла читать, еще сложнее мне давалось формулирование собственных мыслей, и совсем невозможным было общение с родными.

Сестра с семьей приехала к родителям погостить, чтобы всласть посетовать на мужа и поругаться на детей. А так как прибыли они до праздника зимнего солнцестояния, то все жалобы за эти дни уже были излиты, все новости пересказаны, пришел черед сплетен и переживаний. Объектом последних всегда была я. За меня переживали по поводу и без повода, настолько часто заставляя отчитываться и оправдываться, что переезд в другую часть страны ознаменовался чувством свободы, а не одиночества. Написав весточку на прошлой неделе, я совсем не хотела их тревожить на этой.

6.

Собственно на курьере из булочной, отрицающей почтовые шары доставки, мое соприкосновение с внешним миром завершилось, а свободное ото сна время наполнилось разглядыванием потолка и мыслями о мсте. Наверное, поэтому, увидев плетельщика на своем пороге, я не поверила, а затем обрадовалась как родному.

– Вы наконец-то пришли!

– Что-то случилось? – насторожился он.

– Нет, с чего бы?! – Я ответила с улыбкой, и эта улыбка мага потрясла.

– Ты мне рада?!

– А раньше не была?

Он не ответил. Вошел в квартиру, отодвинув меня. И как в первый раз, по-хозяйски обошел все комнаты и вернулся в прихожую, где я продолжала стоять и улыбаться. Видеть плетельщика настолько озадаченным было и мило и смешно.

– Вы закончили? – Я закрыла дверь, забрала пальто. – Будете чай с плюшками? Из булочной вот-вот принесут.

– Что? – переспросил он заторможено, и вдруг встрепенулся. – Буду!

– Тогда проходите на кухню. Мойте руки…

Я хлопотала, накрывая на стол и не забывая расспрашивать гостя, как он провел вчерашний день. Что нового, интересного видел? Может, слышал? Не сбежали ли мои должники из страны, и кто где укрывается на этот раз?

О своих делах Легас рассказал немного: ездил в столицу, чтобы отчитаться за родственничков и заверить, что живы здоровы. Заглянул в академию, подтвердил подлинность моего отчета по МСТЕ, проверил охранки на кладбище, которое недалекие злоумышленники хотели вскрыть и чуть не пополнили собой численность покойников. Чистил грифона, спорил с Иви относительно завтрака и вот пришел сюда… поесть. Тут он кашлянул и глуше добавил, что чай вкусный. А должники мои за эти трое суток никуда не исчезли. Огненный ручей, соленую пустыню Пие, драконий утес и гномий рынок редкостей нам все же придется посетить.

– А вы там раньше были? На Огненном ручье?

– Бывал.

– Правда, что он охраняет золотую жилу? – Маг задумался, я продолжила напирать. – А бури в пустыне бывают или там тихо? И вот еще интересно… вход на драконий утес в брачный период крылатых свободный или платный? Кстати, на рынке гномов действительно можно потеряться и душу за возвращение домой отдать, или это сказки и в темных переходах демон-жнец не поджидает заблудших?

– Вирджи? – Плетельщик вновь подозрительно посмотрел на меня, отложил чашку и недоеденную плюшку, сцепил руки в замок. – Что случилось?

– Вы о чем?

– Ты говорлива и до крайности любопытна.

– А, это… Просто соскучилась. – Я отмахнулась. Он сглотнул. – По живой речи соскучилась. А еще пытаюсь выговорить четыре тысячи слов, так необходимые каждой живой представительнице слабого пола. Вы, как мужчина, две тысячи выговариваете в сутки, а мне нужно четыре. Понимаете?

– Понимаю, – плетельщик вновь взялся за чашку и плюшку, – что нужно было прислать к тебе Иви.

– Не нужно! – запротестовала я так эмоционально и громко, что он удивленно вскинул брови. – Иначе бы я опять выслушивала, какой вы замечательный, как мне с вами повезло и как в будущем будет хорошо. Что сундучок с сокровищами, полет на Тиграе, полный пансион в королевской здравнице и торт – это не дань вежливости, а нехилый намек на заинтересованность в сближающих обстоятельствах.

– В чем? – переспросил он.

– Об-бстоятельствах, – ответила я, начиная краснеть.

– А что именно имелось в виду? – верно расценил мое смущение маг. Но чему удивляться, с призрачной нервомотательницей он знаком давно, должен с полуслова ее намеки понимать. Он и понял. – Хотя не говорите. Я приблизительно догадываюсь, к чему она вела. И приношу свои извинения.

Я кивнула. Покрутила чашку в руках и вновь посмотрела на Легаса. А он, оказывается, все это время выжидательно взирал на меня.

– Так и в чем вам со мной повезло? – спросил провокационно, дернул уголком губ. – Не стесняйтесь в деталях, все же четыре тысячи слов – это ежедневная необходимая женщинам норма.

***

Мстить с плетельщиком одно удовольствие. Для него не проблема открыть портал в любую часть страны, не вопрос скрыть нас иллюзией, и даже подсадить на дерево он может легко, причем руками, хотя я просила магией.

– Вам обязательно нужно было мои ноги оглаживать? – прошипела я, устроившись на ветке раскидистого дуба.

– О чем вы? – Единым махом Легас оказался рядом и удивленно посмотрел в мои глаза. – Я поправил вашу куртку.

– Ага, – сказала я, оттягивая эту самую куртку. Слишком тонкая для нашей зимы, она идеально подходила для вылазки к пылающему жаром Огненному ручью.Однако длина ее до тазобедренного сустава никак не предполагала поглаживания бедер.– Вначале вы ее поправили, а дальше руки сами соскользнули.

– Рад, что вы понимаете, – совсем не глумливо, а очень даже серьезно ответил он и спросил о главном: – Что видите?

– Одну наглую безнаказанную морду, – сообщила, глядя на него, а не на руны студа Дагорта ан Рага, что пытался выкрасть один из лепестков потока.

– Согласен, осквернение магического чуда – поступок не лучший. Но чего не сделаешь ради любви? – Вот на этом сообщении меня немного замкнуло, а плетельщик продолжил как ни в чем не бывало. – Его невеста даст согласие на ночь до брака, если он принесет огненный лепесток. Я узнал это вчера, из разговоров… – Маг повернулся ко мне, запнулся на полуслове и нахмурился. – У вас такой взгляд… Вы не знали или не согласны, что игра стоит свеч?

– А… что? Так вы о Дагорте говорили, – наконец-то отмерла я от испуга. Плетельщик в ухажерах, не дай демоны! – Нет, я не знала, что его невеста так… сказала.

И чтобы не выдать смущения, взялась за разбор плетений, которые использовал студ. Вот лики света, вот световая нить…

– Так игра стоит свеч? – спросил Легас с интересом, словно спрашивал о другом.

– Каких свеч? – Моргнула пару раз, перенастраивая магическое зрение, чтобы увидеть полупрозрачные руны в узлах плетений. – Вы об ожогах, что останутся после огненных лепестков? Или о смерти, если парень поскользнется на насыпи? Конечно, не стоит. У Дагорта либо бессердечная, либо очень расчетливая невеста. Если даже ему удастся вырвать из потока один крошечный лепесток, лечение займет полгода. А может, и год. – Я прищурилась сильнее и сама не заметила, как вцепилась в плетельщика обеими руками. – Лорд Легас, этот дурак выудил из поясной сумки то, что я думаю, или все же нет?

Мгновенье тишины меж нами было пугающе вязким.

– Скажите, что нет!

Лорд тихо выругался. Извинился и выругался еще раз, потому что в руках пустоголового студа был совсем не пустой сосуд для сдерживания сущностей.

– Я не мастер классификаций, но у него там, кажется, лич. Сосуд совсем черный.

– Лич, – подтвердил лорд, – Верховный.

– И откуда у студа…

– Я его убью! – произнес вдруг Легас.

И, не разъяснив, кому именно не посчастливилось его разозлить, исчез. Ни портала, ни плетения, ни маха руки не потребовалась. Я в очередной раз подумала: как здорово, что мы с лордом не враги. Собственно, об этом я подумала и во второй раз, когда студ открыл сосуд, и сущность лича рваной бесформенной тенью устремилась наружу. Распахнула крылья, потянула в себя ночь и энергию удивленного, не успевшего прикрыться студа.

Сотни разрядов, разорвавшихся в глубине хищной тени, удивили и испугали. Этот лич был сверхсильным при жизни, при смерти, а после заточения мог открыть новые горизонты. К чему и стремился. Отбросив вполовину опустевшего Дагорта, тень развернулась к магической реликвии королевства. Огромной лапищей зачерпнула огненные лепестки ручья, притянула к пасти, чтобы насытиться, загореться нутром и возродиться, как вдруг тихое «Не советую» уничтожило все планы угнетенной сущности.

Так быстро и так стремительно в свою темницу не возвращался еще ни один узник. Лич даже крышечку на место ввинтил без сторонней помощи и тотчас уснул. Свернулся в капелюшку на донышке.

– Л-л-ло-орд Легас?– сиплым голосом спросил перепуганный, по сути, мальчишка. С невероятным усилием он поднялся с каменной насыпи, утер кровоточащий нос. Охнул от боли в ребрах. – Что… что вы тут делаете? Вы же должны были… должны были… Уехать.

– Прогуливаюсь с девушкой, – дал маг лаконичный ответ. – А вы здесь с личем. Что примечательно, с Верховным. – Сосуд с обозначенной личностью тихонько зазвенел, прокатился по каменной насыпи берега и впрыгнул в руку плетельщика. – Удивительное несоответствие, не находите? Мне казалось, вы склонны водить в красивые места женщин, а никак не коварные темные сущности, коим сидеть еще две сотни лет.

Легас взболтал содержимое, внутри тихо взвыли.

– А, ну я…

– Вы заблудились, прихватили чужое добро и только что чуть не поплатились жизнью за глупость. Во избежание смертей, я сам верну владельцу сосуд.

Емкость исчезла во внутреннем кармане куртки, пискнув на прощанье отчаянным «Спасите!» Парень сник, но перечить не стал. Я бы тоже не подумала, под таким-то взглядом.

– Но для начала, – медленно произнес плетельщик, – прежде чем вы уберетесь отсюда, на год став моим должником, у меня есть вопрос. – Кто дал вам лича?

Дагорт, что казалось, был раздавлен, вдруг встрепенулся:

– Никто, я сам! Нашел.

– Задам вопрос иначе. Старший или младший? – От такого голоса я чуть не свалилась с ветки, студ нервно дернулся, а Легас процедил: – Младший. Спасибо за ответ.

– А, н-но…

– Встретимся в учебном году, – оборвал лорд невнятный лепет. Портал под студом открылся без слова, без маха, и тот беззвучный улетел в темную глубину.

После такого спускаться с дерева, подходить к Легасу и тем более заговаривать с ним было страшно. Но то, как он, напряженный, стоял в свете ручья, сжимал руки в кулаки и мысленно кого-то костерил, не оставило меня безучастной. С горем пополам спустилась на земную твердь, шурша камешками, подошла к плетельщику, прикоснулась к его локтю и заботливо спросила:

– Хотите выпить?

– Очень. Вы со мной?

– Наверное, да.

Мы пили в корчме, где веселый сброд каждые полчаса пытался либо обокрасть лорда, либо завязать с ним драку. Но наткнувшись на взгляд мрачного плетельщика, стремительно трезвел и покидал заведение, в сердцах обещая более не напиваться и с магом не встречаться. Я могла их понять. За все время, что мы сидели в корчме, Легас не произнес ни слова, зато трижды поджег стол. Просто под гнетом недобрых мыслей рисовал руну уничтожения, пока я его за руку не взяла и не призвала остановиться. В ответ он попросил себя не отпускать, и тут я решилась заметить:

– После увиденного страшновато как-то.

– Опять боишься? – выдохнул он.

– Что значит – опять? Всегда! И судя по личу, не зря.

– В смысле? Кто не зря? – не понял лорд. Три кувшина брыжки он уже выхлебал, на подходе был четвертый, с которым я пыталась помочь, но и одной восьмой не осилила.

– Лич. Верховный. Он вас точно знает, ну или знал, что последует за вкрадчивым «Не советую». Он и в сосуд влетел, и сам в нем закрылся, а еще… еще он скукожился и в лужицу превратился. Не стоит так вздыхать, – продолжила нравоучительно. – Я правду говорю. Не раз видела, при вас все скукоживаются, затихают, замирают, пытаются слиться со стеной, – поделилась наблюдениями. – Я тоже затихаю.

– Знаю, – хмыкнул он и потянулся к кувшину.

– А ректор Юри нет. – Кувшин остался на месте. – Он с вами ведет себя как старый друг. А еще Га-гардори. – Кружка была уверенно отставлена. – Они тоже иначе себя с вами ведут. Не так, как все, – тут я зевнула, не закончив мыль.

– Хватит, идем домой, – сказал лорд Легас. Допил кувшин винной брыжки, доел давно остывшее мясо и салат, после чего потащил меня в портал.

– А заплатить? – забеспокоилась я.

– У меня здесь счет.

– В смысле, вы пьяница?

– В смысле, это была подарочная акция от Иви.

Холодные объятия прозрачной глади, быстрый переход, знакомый порог. Дверь открывшаяся сразу, чуть не расшибившая лорду лоб. Время позднее, но вместо тишины и покоя нас встретил едвали не рев.

– Вы опять напились?! Да как вы посмели, да после всего? Я все расскажу Вирджинии! И о том, что загуляли, и о том, что девку в дом приволокли. Ну-ка, подвиньтесь, дайте глянуть. И кто это с вами? – Мгновение тишины и снова вопль: – Вирджиния?! Вы напились вдвоем?! Да где это видано?

– В корчме «Лопоухий Крез», – одновременно ответили мы. И призрак затих, ошарашено переводя взгляд с него на меня и обратно.

– Ей комнату, ванну и ночную рубашку, – скомандовал маг.

– Ему антипохмельную настойку и стакан воды, – распорядилась я.

После чего, мы гордые собой, расползлись по кроватям.

***

Нет ничего удивительного в том, что последние приключения несколько напугали меня и отвратили от мсти, но Легас сказал, что у него дрянное предчувствие, и нам нужно идти. Идти, к слову, пришлось долго. После возлияний плетельщик старался лишний раз не использовать силу, поэтому на драконий утес мы добирались вначале поездом, затем пешком. Последний из пяти километров дался особенно тяжело. На подъем, да еще против ветра, бьющего в лицо, каждый шаг казался ступенью в вечность, особенно когда приходилось идти впереди. Несколько раз предложила плетельщику поменяться местами, но он отказался, стоически перенося все мои на него падения и извинения. Последние его забавляли, он даже предложил впредь обращаться на «ты».

От такой невиданной чести не сразу смогла подобрать слова и вырваться из рук, что вновь спасли меня от полета в пропасть.

– Я не смогу.

– Почему? Мы вместе пили, лежали в грязи, танцевали и как-то даже смяли кровать, – припомнил он мое падение в ловушку на королевском балу и его прыжок следом. – Мы неоднократно ели вдвоем, я был в твоей квартире, ты в моем доме. Ко всему прочему, мы вместе нарушаем закон.

– Хотите сказать, что на драконий утес подниматься воспрещено? – Зябко поежилась, представив, что на нас сейчас накинутся стражи.

– Я говорю о несанкционированной МСТЕ. Не пора ли снизить официоз?

– Не пора. Вы маг высокого полета. Целый плетельщик, ко всему прочему – лорд.

Считая тему закрытой, сделала шаг и чуть не упала от тихого:

– Мне отречься от рода?

– Отличная шутка. Хорошо, что вам не настолько нужно мое «ты».

– «Ты» и по имени, – ответил лорд беспечно. – Я Сатор. Можно Сатори.

– Ну, это ни в какие ворота! Ваше имя будет последним, что я прошепчу перед смертью.

– Перед маленькой смертью? – полюбопытствовал он.

– Перед самой настоящей большой. Вы,Сатор Севиран Сирг Легас, только что назвали свое первое имя. Это не круг знакомых, это круг близких. В него не каждый побратим попадает, и это… это…

– Что, Вирджи? – Он шагнул, оказавшись вплотную ко мне, чуть губами не коснулся губ. – Слишком близко для пассии, с которой я был на балу, или неприемлемо для фиктивной невесты, с которой еще не раз во дворце появлюсь? Надеюсь, вы помните о нашем уговоре.

Под его тревожащим взглядом я не сразу нашлась с ответом.

– Вы вольны передумать, – заметила тихо.

– Я волен настаивать. Скажи «ты» и «Сатор». Всего лишь обращение, ничего сложного.

Его мощь окутывала, его взгляд подчинял, его руки сжимали мои плечи. Назвать лорда по имени, может, и не сложно, но стыдно… Это как признаться в симпатии, принятии и равенстве. Но мы же не равны. Он действительно выше и по желанию может снизойти до Вирджи, но вот мне до Сатори еще ползти и ползти.

– В сторону, голубки! – неожиданно близко крикнули нам.

Я вжалась в скалу, лорд вжался в меня, мимо пролетела толпа молодежи во главе со студом Гравски. Воодушевленный и беззаботный, он размахивал бутылкой брыжки и на ходу сообщал, что вот сейчас они научат летать дракона. Пусть он бескрылый и бесхвостый, но сегодня станет на крыло, в противном случае хлебнет воды. Несомненно, имелась в виду вода морская, далеко внизу бьющаяся о скалы утеса, но кого они собирались учить?

Паренька из клана драконов, переведенного к нам посредине года, я не сразу увидела в их руках и не признала с первого взгляда. Разукрашенный, как праздничный буйвол, он был явно не в себе, иначе бы вырывался.

– Он спит? – спросила я. – И не знает, что его сейчас сбросит с утеса!

– Он пьян, – ответил Легас. – И крайне рад, что его научат летать.

– Но это же глупость. У него нет ни одного вторичного признака оборота: ни крыльев, ни хвоста.

– У него есть рога.

– Да будь они хоть с полметра длиной – все безнадежно. Мне доверили анализ рун в его анкете, у мальчишки превалирует демоническая кровь, но не драконья. – Я прищурилась, оценивая подготовку к «полету», и вцепилась в плетельщика мертвой хваткой. – Они не используют страховых плетений, они даже руны защитного круга не используют… Да как они посмели? Он же разобьется. Легас, спасите мальчишку!

– Не буду.

– Что? – переспросила, обратив взор к магу.

– Пока по имени не назовешь, – хитро протянул самый настоящий гад, а не лорд, – не спасу.

– Это неуместная шутка?

– Если бы я шутил, попросил бы поцелуй.

Что может быть хуже – постоянно называть его по имени и сгорать от стыда, или поцеловать здесь и сейчас неважно куда?

– Поцелуй? Договорились, – сказала я и сама потянулась к его лицу. Вид у плетельщика из насмешливого стал ошарашенным, а глаза округлились, когда я поспешно поцеловала правый глаз мага, лоб, левую щеку, висок, правую щеку, подбородок и нос, который он смешно сморщил, прежде чем отстраниться от меня.

– Хватит, Вирджи.

– Точно?

– Точно. Теперь даже не знаю, как расплачусь, – заметил саркастически.

– Знаете! – Я указала на нетрезвую молодежь. – Быстрее!

– Тихо-тихо, сейчас все устрою.

Маг поднял вверх правую руку, на которой, к моему вящему удивлению, оказался браслет как у стражей, что пропустили нас на утес. Матовый и черный, он плотно сидел на мужском запястье, поблескивая крошечным кристаллом связи.

– Код грифоноборец. У вас наверху намечается ЧП. Проявите бдительность, иначе группа молодежи скинет парня со скалы.

– Благодарим за наводку! – уважительно отозвался кристалл.

А я недоуменно переспросила:

– И это все? Да пока они поднимутся, его скинут!

– Это будет только на пользу. Дракон образумится и запомнит, как опасно доверять пьяным друзьям, – насмешливо ответил Легас. И темноту подкравшейся ночи огласил дружный хохот и полный безумия крик. Я дернулась спасать, но меня остановили и руками, и словами: – Не волнуйся, его поймают стражи. А мы сделаем все, чтобы от правосудия не скрылись остальные участники.

– Вы думаете, они сбегут?

Полупьяная толпа все еще веселилась, подбадривая летящего вниз паренька. Пронзительное «а-а-а» оглашало окрестности.

– Конечно, – ответил маг, ведь крик мальчишки сейчас не оборвется ни хлопаньем крыльев, ни громким плеском.

И точно, едва он договорил, как в толпе заволновались. Смешки угасли, появился обеспокоенный шепоток, а затем и громкий клич:

– Бежим! Его поймали!

Кричал мой обидчик Гравски. С досадойон даже пустую бутылку от брыжки разбил. Перепуганная молодежь понеслась вниз, в объятия стражи, теряя шляпки и перчатки. А инициатор паники и просто плут схватил ближайшую визжащую девчонку и скрылся с ней за поворотом нашей с Легасом скалы.

– Вот это наглость?! – восхитилась я. – Вы видели? Нет, ну вы видели? Я более чем уверена, что именно он организовал смертельную издевку над младшекурсником. Разукрасил, притащил сюда, сбросил, и после всего останется в стороне? Негодяй!

– Не останется. Вы же не забыли о нашей мсте.

– Но они не пользуются рунами или плетениями, скрылись в темноте расщелины, – сказала я, напрягая магический взгляд.

– Они просто еще не знают, что может прятаться вместе с ними, – ответил лорд, выплетая что-то иллюзорное, мелкое и злое. У существа, судя по рунам, будет хвост, крылья и здоровенная голова. – Хочешь что-то добавить? – Маг заметил мой интерес. – Не стесняйся, внеси свою лепту.

– Пусть у тварьки будут холодные лапы, резкий запах, много слюны!

– И длинный язык? – спросил лорд Легас, прибавляя по своему желанию острые шипы на загривке, крылья и ненасытную тягу кусать безрассудных студов за ноги.

– Зачем ему язык, если в зубах то и дело будут застревать мужские ноги? – улыбнулась я. – Лучше закрепите на нем руны от развоплощения. Подойдут вторая константа и тяжкий грех. Студ Гравски эти темы пропустил.

Лорд согласился с идеей. Узелок, тройная нить, узелок, щелчок – и над ладонью плетельщика появилось невиданное ранее существо. Нечто среднее между собакой, драконом и дикобразом, который энергично махал колючим хвостом.

– Как живой! – С восторгом протянула руки к существу. – Можно погладить?

– Не стоит. Он слегка ядовит. – Остановил меня Легас и немедля перекинул создание через скалу. Да так удачно, что оно плавно спланировало в нужную расщелину.

В изумлении я проследила полет монстренка и перевела взгляд на гордого проделкой мага.

– Годы тренировок и природная смекалка? – Я знала, что ему не нужна похвала, знала, что он и без того самодоволен, но сдержаться не смогла. – Вы потрясающий!

– Рад, что ты заметила. А теперь бежим!– сообщил лорд и за руку потянул меня вниз.

– Но почему? Вы не хотите посмотреть на результат проделки?

– Нет. Сейчас из укрытия сбегут полураздетый Гравски, его подруга и щенок, который страстно любит мужские ноги. Так что до момента его самоличного развоплощения мы как раз должны спуститься и выйти из ворот.

Я не видела, как мой обидчик получил по заслугам, не видела, с каким обожанием его кусал драконо-щенок, и прибытие некроманта для безрезультатного усыпления тварьки тоже пропустила, как и ее исчезновение без чьей-либо помощи. Все это время я, задыхаясь после пробежки, висела на Легасе, а он придерживал меня и тоже дышал тяжело и с присвистом. В этот вечер мы, не сговариваясь, решили отложить вылазку на гномий рынок. На сутки, а может, и на двое.

7.

Легенды не лгали! На рынке гномов действительно можно потеряться и душу за возвращение домой отдать, и дело тут не в демонах-жнецах, что поджидают заблудших, а в палатках. Гномы – мастера экономии, решили сэкономить и на пространствах, так что войдя в одну палатку, вы незамедлительно оказываетесь втянуты во вторую, а затем и в третью, чьи окна и дверь выходят уже на совсем другую улочку рынка.

Увлекшись разглядыванием поделок из янтаря в палатке на Малахитовом перекрестке, я упустила из вида студа Рейвана, затем лорда Легаса, и незаметно для самой себя оказалась в галерее жестяных светильников на Рубиновой улице. Как все драгоценности, улица оказалась не на поверхности, а под землей, на рынке внутри горы. Здесь горели красные фонари, работали лишь пять палаток из двадцати десятков, а сталактиты спускались до самой земли.

Я засмотрелась на их тонкую структуру и светло-серые блестящие полосы и не сразу вернулась в галерею светильников, а когда обернулась, она уже закрылась. Это было странно, но не страшно. Пройдясь по улице вниз, оценила оригинальное убранство закрытых палаток и несуразность названий открытых. «Кожаная плеть», «Сапфировый ремень», «Перчатки для хищницы», «Кровавое кружево» и самое безобидное «Стальная подкова». Не ожидая подвоха, я толкнула дверь палатки и остолбенела, не сойдя с порога.

Здесь продавались доспехи. Из стали, кожи, драгоценных камней, даже дерева, мужские и женские, но неполноценные. Похожие, по большому счету, на белье, они мало что скрывали. Выйти в таком на бой или на простое соревнование может лишь самоуверенный идиот или всесильный плетельщик. Образ Легаса в бриллиантовых трусах почти сформировался в моих мыслях, когда кто-то наглый схватил меня за плечо и потянул назад.

– Попалась, птичка!

– Кто?! – Недоуменный вскрик оборвался, стоило мне оглянуться назад.

– Не делай вид, что не узнала. Мы все подземелье перерыли в поисках тебя.

Орки. В кольчуге. Двое наголо бритых, двое с косами по бокам от висков. Чьи-то слуги или скорее охрана с мудреной защитой от магических всплесков. Такие плетения используются на воздушных кораблях, на аренах магических сражений и в мастерских артефакторов. Ни с тем, ни с другим, ни с третьим я связана не была, поэтому и ответила со всей возможной строгостью:

– Уберите руку. Мы с вами незнакомы, и я не давала повода хватать себя…

– В капкан ее.

Короткая команда, короткий замах рукой, и я оказалась под блокирующим колпаком.

Он не особо опасен для рунолога, владеющего лишь магическим зрением и знанием рун, но неприятен. И совсем уж раздражает, если тебя как труп два орка закинули на плечи и понесли в неизвестном направлении, беззвучную и безвольную. А ведь лорд оправдывал обращение к себе по первому имени тем, что в любой передряге сможет узнать, куда меня занесло. Теперь хоть локти кусай, хоть волком вой – в ближайшие два часа не найдет никто. И остается лишь смотреть намассивы сталактитов и молиться.

Только не на алтарь… Только не на алтарь…

Стать жертвой обряда -худшая из участей, стать кормом для магического питомца -еще более страшная судьба. Надеюсь, они меня не на бой везут, и не на разделку под артефакты, и не на выжимку магических сил – процесс болезненно-бессмысленный, так как сил у меня никаких. Почему-то мысль, что во мне есть что-то помимо магии, не пришла на ум, и тем обиднее было оказаться в доме сладострастных привратниц. Жрицы любви, пантеры нежности, колючие орхидеи – в каждом городе у этих дамочек было свое особое название, но профессиональная занятость всегда сводилась к одному – исполнению желаний только мужских и только постельных.

Дом, куда меня притащили, был выстлан белыми коврами и обит синими шелковыми обоями. Тонкая позолота плетений на дверях и окнах говорила о магической блокировке, а наличие орков в охране – об эксклюзивности клиентов заведения. Иными словами, здесь супер-профессионалки принимали супер-магов высшего ранга. Но я не относилась ни к первым, ни ко вторым, о чем и сообщила, едва с меня сняли колпак и представили худосочной даме в кружевах.

– Мадам, она врет! Нет у нее преподавательской мантии, и лицензии рунолога тоже нет. Это наша обычная девка, в летящих тряпках и с клеймом. – Заявляя так, серокожий обладатель кос сорвал с меня плащ и подтолкнул в сторону света и зеркала.

К моему вящему ужасу и потере речи, в зеркальной глади отразилась сладострастная привратница в развратном полупрозрачном наряде. То есть я, но я не узнала себя, не с этой прической, этим макияжем и образом непокоренной львицы. Очумело посмотрела на свое реальное облачение: брюки, свитер и рубашку, затем на свое почти голое отражение. Это моя грудь с родинкой у вершинки просвечивалась сквозь органзу, мой шрам украшал оголенное бедро, моя коленка блистала синяком, полученным в день Зимнего солнцестояния и еще не сошедшим. Память услужливо показала момент его получения. Когда Кровия Кови легко отмахнулась от печати тишины и морозной волны, что выбрала жертвой мою персону. Помнится, меня тогда хорошо потрепало, и убило бы, не успей плетельщик сорвать проклятье, а затем одежду.

Мгновение я пыталась осознать пришедшую в голову мысль, а затем…

– Лорд Легас! – Мой вопль неверия и злости совпал с объявлением имени нового гостя. Буква в букву.

– Лорд Легас прибыл!

– Он здесь?! – одновременно воскликнули я и мадам. Вот только я со злостью, она – с неверием и восторгом.

– А ведь обещал более не посещать, – вздохнула хозяйка притона и приказала: – Беглянку в колпак и в восемнадцатый номер. Ее уже ждут.

– Ждут?! Нет, погодите! Я никуда не пойду. Мне нужно встретиться с лордом, с этой сволочью иллюзорных плетений! – Окончание прокричала в колпак, когда меня уже подняли и понесли.

В коридорах дома тоже имелись сталактиты, только уже с синими и красными прожилками. Так что не было сомнений – фасад резиденции сладострастия, холл и приемная комната были лишь входом в пещеру, а комнаты для посетителей – это уже своего рода каменные кельи, откуда вряд ли сбежишь. Хотя, если вырубить заказчика, перетянуть иллюзию с платьем на него и грубым голосом потребовать у охраны, чтобы меня привели к хозяйке, то…

Мысль осталась оборванной и недодуманной. За следующим поворотом коридора меня опустили на пол, лишили колпака и втолкнули в комнату с магическим кодом на замке под цифрой «восемнадцать». То есть тут не комнаты пронумерованы, а сами замки, что заставляет еще больше опасаться здешней клиентуры – это не просто сильные маги, это маги с высоким положением в обществе, которое не должно знать о порочных пристрастиях ничего. Иными словами, живой меня не выпустят, а если и выпустят, то еще долго будут преследовать, и совсем не ради того, чтобы подписать договор о неразглашении.

И тем ужаснее было услышать знакомый голос.

– Нет, это невероятно! Неужели малышка научилась за прошедшую неделю читать мои мысли? Высшие боги снизошли, и ты догадалась превратиться в моего профессора -руничку…

Я медленно обернулась, не веря своим ушам.

– Вирджиния, сладкая вишенка! – протянул счастливый клиент. Он вскрыл бутылку, разлил вино по бокалам, и все это не отрывая взгляда от меня. – Скажи что-нибудь по-профессорски.

– Студ Рейван?! Как вы здесь оказались?

Вопрос был более чем обоснован, я видела его анкету. Он простой, абсолютно обычный оборотень-волк. Но простые в такие заведения не ходят.

– Экстаз, ты даже интонации передала, – выдал этот самый студ, возлежащий на простынях в одних лишь шелковых брюках. Мышцы на его теле бугрились, штаны бугрились, глаза сияли. – А теперь сделай вид, что ты готова меня покусать за опоздание.

– Я никогда не… – начала было оправдываться, но быстро взяла себя в руки. – Да как вы смеете?! За три года обучения вы лишь трижды успели на лекции вовремя. В день оглашения зачетов. И то лишь для того, чтобы, услышав о несдаче, ехидно заявить, что вы в академии занимаетесь делами двуликой молодежи… и руны вам не нужны.

– Божественно, просто божественно!

От накала чувства радости он осушил один бокал, затем второй. Посчитал, что этого мало, и приложился к бутылке. В три глотка опустошил ее до дна и отбросил, плотоядно оскалился. Если бы меня посетила надежда, что с клиентом я договорюсь, она бы в этот самый момент болезненно издохла.

– Скажи, чтобы я к тебе не приставал. – Студ поднялся на постели. – Чтобы не ждал в коридорах, руки не распускал и перестал смотреть, словно раздеваю.

На мгновение вжавшаяся в стену, я снова вспыхнула и сделала в комнату шаг.

– Словно?! Да после каждой встречи с вами я ощущаю, что меня не только раздели и ощупали, но еще и облизали!

– О! Это мое самое большое желание с самой первой встречи, которое я намерен исполнить. Иди же ко мне.

– Вы. Намерены? – Я не сдвинулась с места и перестала дышать. – Студ Рейван, а давайте мы поговорим. Мне нужно о многом вам рассказать, и прежде всего о том, что…

– Обязательно, на лекциях. Но здесь и сейчас я хочу совсем-совсем другого, – призывно протянул ко мне руки. – Ну же, малышка.

Я истерично замотала головой. Не глядя, начала искать ручку двери, которая, к моему ужасу, слилась со стеной.

– Как же хорошо ты вошла в роль, наша скромница всегда была такой.

С мягкой грацией двуликий вышел на «охоту». И с каждым шагом в комнате все сильнее загорались световые маяки.

– Студ… Рейван… Элегвор. – Он оказался в шаге от меня. – Волк клана Серых, я клянусь вам… – В десяти сантиметрах, еще не прижался, но жар его тела я ощутила сполна. – Пе-перед вами настоящий профессор Вирджиния Тольи, а не жрица, не жрица…

От незавидной участи оказаться сплющенной прослойкой между студом Рейваном и стеной меня спасла дверь. Она вылетела из крепчайших каленных петель сквозь магический замок и плетения тишины. Расщепилась на осколки и дала мне шанс уйти из объятий волка в руки клокочущего гневом лорда.

Удивительно, но его лицо искаженное злобой я легко назвала бы прекрасным, потому что злился Легас на моего обидчика.

– Вирджи?! Ты цела? – Его требовательный глас прокатился по коридору, отразился от стен и потонул в стонах избитых орков, лежащих за поворотом на полу. – Я успел? Он ничего не сделал?

– Ничего, – прошептала я, не зная, то ли плакать от счастья, то ли ругаться до хрипоты.

– Эй, я не заказывал тройничок! – возмутился Рейван и схватил меня за руку. – И уж точно не с лордом-плетельщиком. Дружище, ты ошибся дверью.

– Не ошибся. Я только что закал студа Элегвора Рейвана из клана Серых волков, и ты мне прекрасно подходишь, дружок.

Укутав в пальто, меня выдвинули в коридор, дверь собралась из осколков и закрылась за спиной лорда Легаса, что одним точным хуком отправил оборотня на кровать. Дверь, может, и закрылась, но руны тишины давно разлетелись, так что я в деталях расслышала, как укрытое шелком лежбище превратилась в обломки, как взвыл оборотень, тщетно пытавшийся доказать, что он настоящий Рейван, а не подставной.

Побывав в его шкуре вот только что, я прекрасно понимала, что испытывает бедный парень.

– Лорд Легас! Плетельщик… пастух! Прекратите избиение студа. Это все нелепая случайность… Лорд! Пожалуйста, прошу вас. Мне его учить еще целый год! – Меня не услышали, пришлось хитрить. Набрав побольше воздуха в грудь, я почти пропела: – Сатори, можно вас на пару слов?

В комнате номер восемнадцать неожиданно резко стало тихо. В коридоре, к слову, тоже. Избитые орки, что еще недавно со стонами пытались уползти с места разборок, единогласно решили притвориться трупами. И в этой поразительной тишине вначале раздались мягкие шаги, затем скрип отворяемой двери, на меня в узкую щелку посмотрели одним глазом.

– Что ты сказала, повтори.

– Я, многоуважаемый, Сатор Севиран Сирг Легас, хотела заметить, что студ Рейван плохого сделать не успел. А если подумать, он вообще ни при чем. В случившемся виноват один необузданный маг, прямо скажем, гораздый на выдумки плетельщик. – Предмет моих слов прищурился, но промолчал, позволяя продолжить. – Видите ли, он со скуки обрядил меня в иллюзорный наряд сладострастных жриц. Из-за этого орки приняли меня за одну из беглянок и приволокли в резиденцию мадам. – Я толкнула дверь, отворяя, чтобы заглянуть в бесстыжие глаза плетельщика. – И вот вопрос: отчего вы, частый здешний гость, – последнее подчеркнула, – избиваете парня за собственную провинность?

– Я мщу за вас, – нашелся он с ответом и кашлянул, отведя свой взор.

– Посредством рун или кулаков? – прищурилась я. – Знаете, не уверена, что последние заставят его приходить на лекции и корректно себя вести.

– Сейчас проверим. – Лорд посмотрел через плечо и благодушно вопросил: – Рейван, скажите, ошибаюсь ли я, что в счет моего молчания вы с этого дня будете подготовленным приходить на лекции по рунам, сдадите все зачеты и более не посмеете явиться в аудиторию после профессора Тольи?

Ответа не последовало. Легас нахмурился, я запаниковала.

– Вы его убили? Подвиньтесь, дайте войти. – Я ухватилась за мага в попытке его отодвинуть.

– Не должен был. – Плетельщик не отошел, да еще руками меня обхватил, не позволяя протиснуться мимо. – Просто накатило. Я, возможно, перестарался, но это не проблема. Я его из мертвых подниму.

Это была ужасная идея, но одно лишь ее упоминание вернуло к жизни студа.

– Обещаю, – прохрипели неожиданно в комнате. И мы замерли в странных объятиях противоборства. Глаза в глаза, нос к носу.

– Видишь, он жив.

– Скорее слышу, чем вижу, – возмутилась я.

– Поверь, этого более чем достаточно, – ответил лорд и оторвал меня от пола. – Мы пойдем.

Вид избитых орков, проломленных дверей в остальных номерах, перепуганной мадам и разгромленной приемной запечатлелся в моей памяти навсегда, но еще крепче в ней увяз образ смущенного плетельщика, который не смог объяснить, зачем он на меня одностороннюю иллюзию нацепил. Я задала вопрос, когда мы вышли из обители жриц, но не услышала ответа, даже поднявшись на верхний рынок гномов. Багряные сумерки давно переросли в темную ночь со звенящими в вышине звездами, ветер подул сильнее, в разы крепче стал мороз. И, наверное, поэтому, а не из-за пережитого страха следующий вопрос я простучала зубами.

– Ладно, допустим, вы не хотите говорить «зачем». Тогда скажите хотя бы, как давно я хожу подле вас в чем мать родила.

– Ты всегда одета, – скупо ответил Легас.

– Да не скажите…

– Всегда. И большую часть времени тебя скрывал плащ.

– С меня его сорвали, – призналась плаксиво.

– Знаю, – ответил маг, обнимая меня за плечи. – Я виноват…

8.

Как я уже уяснила – виноватый плетельщик хуже влюбленного в десятки раз.

Я отказалась от поездки в палату – он на дом прислал мне лекаря. Я отказалась от сладостей – он прислал кондитера. Я попросила его исчезнуть с глаз моих – явилась Иви с двумя сотнями сожалений и таким же количеством пожеланий не бросать хозяина. Все попытки вразумить призрачную нермомотательницу разбивались о твердое: «Если бы он не думал о вас как о возлюбленной, он бы не прислал меня, своего врача, шефа-кондитера, и полувампиру в салон не отправил бы заказ на весь ваш гардероб!»

– Что?!

– А что? – Иви всплеснула руками. Она уже сменила мне постель, взбила подушки, дождалась меня из ванной и, подав полотенце, смотрела преданным взглядом. – Вы отказываетесь ходить с ним на балы?

– Не отказываюсь, но…

– А раз так, то вам точно нужно все сменить. В весенний сезон будет порядка сорока званых ужинов и столько же балов. А еще пикники, выезды на речку, дипломатические встречи и дни имени, на которых должны присутствовать все члены королевской семьи.

– Мы договаривались лишь об одном совместном выходе в свет. На день Весеннего Благоденствия, чтобы я не надевала лавандовый маяк и не… – призналась я и осеклась. Мне это послышалось, верно? – Какой семьи?

– Что? – спросила Иви.

– Ты сказала – все члены семьи. И я не услышала – какой семьи. Будь другом, повтори.

– Семьи милорда, – широко улыбнулась она, подала мне ночную рубашку и исчезла. – Доброй ночи, Вирджиния.

В обычные совпадения я отныне не верила. Поэтому воспользовалась своей читательской карточкой и через библиотеку академии направила запрос в столичный архив. Спустя неполных пятнадцать минут в моем распоряжении было три тома с перечнем всех членов королевской семьи за последние восемь сотен лет правления листов.

Листьями обозначались наследники, они даже нумерацию несли согласно престолонаследию. Правит первый, в его сыновьях есть второй и третий; четвертый, пятый и шестой – двоюродные кузены со стороны отца; седьмой, восьмой – троюродные братья-близнецы; девятый, десятый – еще более дальние, но не менее ценные. Чуть более ста лет назад в одну из вспышек пагубной сепеи королевская семья тоже понесла потери, и на престол взошел тридцатый лист, тогда еще мальчишка. Несмотря на возраст, правил он легко и очень осторожно. Говорят, до сих пор жив, ищет лекарство от сепеи, издали наблюдает за тем, как пра-правнук налаживает дворцовый быт.

Я не поленилась, дошла до семисот пятьдесят второго листа, но ни одного Сатора Севирана Сирга Легаса так и не нашла. Успокоенная, отправилась спать в предрассветной серости. И только коснувшись головой подушки, вспомнила, что помимо официального списка, есть неофициальный страховой, в нем числятся дети от внебрачных связей.

Спросил бы кто, зачем я сорвалась к лорду, не смогла бы ответить. Натянув штаны, накинув поверх ночной рубашки пальто, оставленное Легасом, я вызвала карету и потряслась в направлении дома плетельщика. Когда карета остановилась, на часах было меньше семи, но, не ведая страха и стеснения, я постучалась в дверь, потянула за шнурок звонка и громко потребовала впустить себя.

– Вирджи? – Лорд объявился, что называется, мгновенно. Сонный, всклокоченный, в одних штанах. В отличие от меня, он сладко спал, и обида на этот факт, а никак не голая грудь плетельщика, побудила меня сказать:

– Вы ублюдок?

В темных глазах появился недобрый огонек, зевок был тотчас задавлен, а я схвачена за плечи.

– Что ты сказала?

– Не переспрашивайте! – В запале стукнула его по плечу. – Скажите прямо – да или нет?

– Так это был вопрос?! Или утверждение?

– Это? Ну, как бы вопрос… – Повторила его про себя, поняла, что сказала, и покраснела с ног до головы: – То есть имелось в виду«вы внебрачный». Вы внебрачный потомок короля?

Непостижимым образом за мной закрылась входная дверь, затем дверь кабинета, с меня сняли лордовское пальто, укутали в плед, вручили чашку зеленого чая и заверили в ошибочности моего предположения.

– Меня зачал и вырастил один и тот же мужчина. Мой отец – старший лорд Легас, не король. А теперь внятно и по пунктам расскажи, откуда такие забавные мысли, – попросил окончательно проснувшийся и определенно злой маг.

Я даже порадовалась, что у Иви нет материального тела. Жаль только, порадовалась вслух.

– Значит, Иви.

Сидящая напротив окна, я увидела, как призрачная домоправительница, захватив призрачный чемоданчик, поспешила сбежать с места работы. Она пересекла газон и почти скрылась за кустами, когда огонек, сорвавшийся с пальцев плетельщика, пролетел сквозь стену и помчался за ней. Возмущенное «Ой-й-ой!» раздалось на весь парк, и беглянка вылетела из кустов, а разящий залпами огонек – за ней. Мстительный, как его хозяин, он остановился лишь тогда, когда призрачная затейница оказалась в кабинете. Потирая ужаленные места, все как одно собравшиеся пониже спины, она виновато посмотрела на хозяина.

– Вышло небольшое недопонимание, – пролепетала Иви.

– Неужели? – вопросил он саркастически.

– Да, видите ли, я не объяснила, что вы обязаны присутствовать на всех балах, так как ввиду дальнего родства взяли негласную опеку над седьмым и восьмым листами.

– Все-таки родства?! – Я попыталась вскочить, но меня удержали плед и приказ «Сидеть!»

Я села, Иви тоже села… на призрачный чемоданчик, а затем как-то незаметно втянулась в него и затихла, словно спряталась в домике.

– Убил бы, – буркнул лорд Легас и сосредоточил все свое внимание на мне. Отчего и у меня появилась острая необходимость втянуться в кресло. Но неспособная на это, я сумела лишь накрыться пледом с головой.

Мягкие шаги, тяжелый вздох и скрип подлокотника подсказали – плетельщих близко, теплая рука, накрывшая плечо, подтвердила – очень близко.

– Только не убивайте меня!

– В мои планы это не входило…

– А Иви?

– Ее можно лишь развоплотить и собрать обратно, но это вряд ли поможет. – Я заинтересованно выглянула из укрытия, он пояснил: – Проверено опытным путем. Раз пять. В настоящий момент я работаю над новым дворецким, – к его руке подлетел исполнительный огонек, – а Иви держу по старой памяти, с уговором не лезть в мои дела. Но она об этом все время забывает.

Чемоданчик вздохнул, я промолчала.

– Я пятиюродный дядюшка двум листам. В глаза бы их не видел! Но так получилось, что моя мама очень дружна с их мамой, а та просила приглядеть.

– И вы согласились?

– Я задолжал в счет своей буйной юности, – уклончиво ответил он.

– Спасибо, что все разъяснили. Думаю, в остальном Иви так же ошиблась. Полный гардероб, необходимость присутствовать на всех королевских сборищах. Как представлю, так сразу бросает в дрожь. – Отставила пустую чашку, скинула плед.

– Ты не останешься до утра?

– После такого, – обвела рукой его и себя, – нет.

– А жаль. Красивая рубашка. – Он скользнул по мне взглядом и, не давая смутиться, спросил: – Карету, портал?

– Второе, пожалуйста.

***

Помнится, я интересовалась у лорда, вспыхивают ли бури в соленой пустыне Пие, ответ однозначный – вспыхивают. Абсолютно неожиданно они формируются за центральными скалами, затем перекидываются на восточные поля и несутся вдаль, вновь распахивая белые дюны. Кристаллики соли буйными птицами поднимаются ввысь, чтобы под тревожный хлесткий свист жалить кожу, застревать в волосах, обсыпать куртки, уничтожать всякую видимость.

И так происходило всякий раз, когда на горизонте появлялся воздушный скат Лориции Иен, последней обидчицы из моего списка. Нежная красавица под конвоем каждый день посещала тщательно охраняемые кристаллические бассейны пустыни, а вечерами возвращалась в не менее охраняемый дом. Проследив за ее передвижениями через пустыню, лорд Легас нашел идеальную точку для засады, но засад как таковых у нас еще не было.

– Возвращаемся! – донесся сквозь ветер голос плетельщика.

Он привычно сложил наши лежаки, подал мне руку, я абсолютно бесстрашно приняла ее и не пикнула, когда под нами раскрылся портал.

– А вы сегодня быстро! – Иви прошла сквозь стену, остановилась в паре шагов от нас, грифон в подвале приветственно махнул хвостом. В кабинете играла тихая музыка, из гостиной по дому растекались ароматные запахи, а я с тоской подумала о том, что нам опять не повезло.

– Да, – бодро ответил Легас.

– Быстро, – понуро подтвердила я.

– Получилось? – Призрачная домоправительница забрала наши просоленные куртки и лежаки. Белая пыль тотчас покрыла пол холла.

– Нет, – ответили в один голос мы.

– Ну, ничего-ничего, еще успеете!

– Да как сказать. – Я тряхнула головой, соли на полу прибавилось, как и моего недовольства. – Начинает казаться, что это какой-то рок. Вот уже четыре вечера мы собираемся в моей квартире, перемещаемся в пустыню, которая никогда не славилась постоянством, ждем целый час, чтобы угомонить магические потоки и не выдать засады. И когда наконец-то на горизонте появляется нужный нам скат, в пустыне, как по щелчку, поднимается буря!

– Тебя это смущает? – спросил плетельщик, знаком отослав Иви.

– Если бы не предположение, что Иен скрывает следы, сказала бы, что бурю поднимаете вы.

– Я? – ненатурально удивился лорд. – С чего бы?

– Вот и я о том! Это еще один довод в пользу маскировки Лориции Иен. Вы же не можете быть заинтересованы в том, чтобы каждый вечер каникул проводить со мной.

Легас промолчал. Не молчал его тяжелый темный взгляд, который пригвоздил меня к полу. Наверное, василиски так ранее убивали своих жертв. В одно мгновение я ощутила себя обугленной головешкой, ледышкой и каменной статуей, что крошится под гнетом стихий и не может сдвинуться с места. Я перестала ощущать руки и ноги, только сердце и его заполошный стук подтвердили – еще жива, не все так плохо. Холл стал более сумрачным, пол превратился в черное зеркало, а тишина зазвенела нарастающим комариным писком.

Писк оборвался потусторонним гласом.

– Ужин подан!

Маг моргнул, я дернулась, выходя из оцепенения. Сразу же вернулись и дыхание, и сердца стук, и острое желание попасть домой.

– А может…? – начала я и, не зная как закончить мысль, посмотрела на входную дверь.

– Не может, – буркнул хозяин дома и за руку потянул меня в гостиную.

Поздний ужин в напряженной обстановке был почти завершен, когда за окном вдруг прогремело. Молния осветила черный небосвод, дрогнувшие ветки и первые холодные капли вперемешку с листьями перелеи.

– Ветер сорвался, – тихо заметила я.

– Буря, – поправил лорд.

Через неполную минуту в гостиную влетела что-то напевающая Иви. Она убрала посуду, разлила по чашкам чай,принесла печенье и, подвигая его ко мне, тактично вопросила:

– Хозяин, помните, я говорила, что к вам тут три вечера подряд рвалась одна и та же особа? Имени не называет, записок не оставляет, и все надеется лично вас поймать. Так вот, она опять на пороге дома. Впустить?

– Впустить.

Девушка оказалась настойчивой, и вместо того, чтобы подождать плетельщика в кабинете, прорвалась сквозь Иви и влетела в гостиную. Мокрый плащ, разорванный подол платья, растрепанная прическа и совершенно безумные глаза. Девушка пахла солью, была облеплена листьями и частичками красной земли. Я не признала студа, пока она не упала перед магом, в мольбе заламывая руки.

– Лорд Легас, мне нужна ваша помощь!

– Лориция Иен? – Он недоуменно вскинул брови, а я забыла прикрыться хотя бы салфеткой. – С какой проблемой вы прибыли ко мне?

– Кто-то преследует меня! В последние четыре дня с наступлением вечера везде, где бы я ни появилась, поднимается безумный ветер, а затем дождь, град и молнии. Несколько последних попали в меня! – призналась едва не плача. – И все обереги, все плетения и маги-погодники, к которым я обращалась, помочь не смогли.

– Так это из-за вас в городе буря? – спросила, застывшая в дверях Иви. – И зачем же вы ее за собой привели? Пришли бы утром.

– Потому что утром я скрываюсь от тех, чьи дома разгромили прошлые бури!

– Выходит, из-за вас затоплено поселение под крепостью Дьяри, уничтожены теплицы близ пещер в Тагассе, разрушен мост Везения в Кри? – перечислил лорд области, в которых проживали самые сильные стихийники и где на днях произошли невероятные по своей мощи катаклизмы.

– Да.

– А теперь решили уничтожить и этот дом?

– Не решила! – возмутилась Иен. – Но если вы мне поможете, то он точно устоит.

Тут за окном прогремело так, что дрогнули и дом, и стол. Зазвенели чашки и ложечка в моих руках. Я отложила ложечку, но тут зазвенело блюдце, к которому меня угораздило прикоснуться, а затем сахарница, близ которой я положила локоть, чтоб унять барабанную дробь в голове.

– У вас посуда дрожит, – заметила студ, словно не видела меня. – Здесь есть кто-то еще?

– Это не вашего ума дело, – оборвал ее Легас. – Пройдите в мой кабинет. Иви, подай гостье чай.

– Слушаюсь.

Они ушли, а меня начало трясти и знобить, потому что я отчетливо увидела на Иен свою заготовку из рун для мини-бури. Ту самую, что в день разрешенной МСТИ вместо того, чтобы потрепать обидчицу, уложила ее темные локоны волосок к волоску, взметнула ленточки на платье и умчалась вдаль, разгонять белоснежные листья перелеи.

– Вирджи, что случилось? – Лорд поднял меня со стула, взял за плечи и требовательно заглянул в глаза.

– Я, это я, это все я… Это из-за меня ее преследуют бури. Вот только понять не могу, кто посмел усилить мое плетение и зачем активировал его в последние четыре дня? Для этого определенно есть причина. Но какая?

– Абсолютно невероятная. – Лорд шумно выдохнул, и теперь уже я требовательно заглянула в его глаза.

– Вы знаете, кто это сделал?

– Предположительно, твой поклонник, – со странной интонацией ответил он. – Хотел проучить Иен, защитить тебя.

– Упаси боги от такого! – Ткнула пальцем в разыгравшуюся за окном непогоду. – Он меня не защитил, он меня подставил. Кому, по-вашему, в итоге выставят счет?

– Ты ошибаешься. Вспомни, поселение под крепостью Дьяри всего лишь затопило, а мост Везения в Кри уже снесло. Плетение усилили погодники, так что и счет будут оплачивать они.

– Правда? – спросила неуверенно.

– Наиправдивейшая. Допивай чай. Я скоро вернусь.

В следующие полчаса за окном гремело и рычало. Стекло дрожало, блюдца звенели, но уже не так пугающе, как раньше. Град закончился, не начавшись. Молнии потихоньку угасли, гром все еще поражал своей звуковой глубиной, однако слышался издалека. Будто буря поднялась в вышину небес, где и растворилась, сбросив последние холодные капли. И только ветер продолжал качать деревья, вымещать злость на крышах домов, хлестать порывами первых появившихся на улице прохожих. Еще через десять минут в темноте ночи появились звезды, а ветер значительно стих.

Хлопнула дверь кабинета, в коридоре послышались шаги и голос лорда:

– Иен, ни деньгами, ни услугами мы не разойдемся. Вам придется учить.

– Что именно?

– Узлы и руны, а также правовые нормы магов. Особое внимание уделите когорте стихийников, что занимаются погодой. И в следующий раз не обращайтесь к шарлатанам.

– В следующий? – просипела она. – Вы думаете, это повторится?

– Конечно. Как еще я проверю, усвоили вы материал или нет.

Входная дверь открылась и закрылась. Лорд Легас, насвистывая, вернулся в гостиную и впервые в моей жизни улыбнулся.

– Вирджи, ночь прекрасна. Идем гулять.

9.

Мы впервые шли вот так, никуда не торопясь, бездумно и бесцельно.

Не договариваясь о новой мсте, месте встречи и не обсуждая, как ставить зарвавшихся студов на место. Влажная прохлада воздуха бодрила и навевала грусть, мокрые ветви сбрасывали звонкие капли, в лужах отражались звезды и мы, привычно идущие рука об руку в молчании и сожалении. Оно пробивалось сквозь мысли, то и дело напоминая, что Иен в моем списке была последней.

– Вирджи, у тебя на примете больше нет никого, кто бы обидел, раздосадовал или разозлил? – спросил лорд Легас, словно бы прочитав мои мысли.

– Только вы, – хмыкнула я тихо.

– Правда? – Он не спросил «за что?!», только удивился.

– Правда. Но вы сами сказали мстю на следующий год перенести.

– А ты пообещала управиться в этом году, на балах, – припомнил он.

– На одном балу, – нашла я нужным уточнить и замолчала.

Мстить плетельщику не за что, да и ни к чему. Если бы не он, у меня бы не было столь замечательных, насыщенных переживаниями и перемещениями каникул, невероятных впечатлений и нового подхода к преподаванию. Я решила более не терпеть выходки студов и сразу же по заслугам им воздавать. Для этого выделю специальные двадцать минут и назову его «террор-рун» или «руно-террор». Пусть студы знают, кого обижают.

За этими мыслями не заметила, как мы преодолели двадцать кварталов, вошли в мой дом, поднялись по лестнице и подошли к квартире. Доставать ключи почему-то не хотелось. Я стояла и смотрела на свою дверь. Лорд тоже стоял и смотрел. Каменная цифра сорок восемь приветственно блеснула магическим кодом и потухла в ожидании прикосновения моей руки.

Затем загорелась еще раз и опять угасла. И еще раз. И еще…

Я уже почти решилась, потянулась к сумке рукой, когда Легас меня остановил.

– Вирджиния, подожди! – Он развернулся и решительно заглянул в глаза. – Я хотел спросить.Ты действительно сейчас свободна, или Лирик соврал тогда для красоты?

Поначалу нахмурилась, не поняв сути вопроса, затем вспомнила четверку студов, что пряталась в общежитии в день мсти, и тему их разговора – мою личную жизнь.

– С какой целью интересуетесь? – Я недоуменно вскинула бровь.

– Хочу предложить помощь.

– Вы и так ее уже предложили. Будете прикрывать меня на балу.

– Я не о том.

Мысль, что Иви напрасно записывала лорда в мои женихи, была досадной и ненужной. Тряхнув головой, быстро выудила ключи, потянулась к замку.

– У вас есть на примете кто-то еще?

– У меня есть масса свободных вечеров, которые с твоим участием станут в разы веселей. – Лорд помедлил и, поймав мой ошарашенный взгляд, весело продолжил: – Я имел в виду себя в качестве настоящего кавалера.

Ключи выпили из моей руки. Маг их ловко поймал, улыбнулся, второй раз за вечер и за всю мою жизнь.

– Вижу, тебе нужно подумать. Взвесить решение.

Он это серьезно? На незаданный вопрос мне ответили прямым немигающим взглядом. Серьезно.

– Д-да, подумать было бы неплохо.

– В таком случае нужно обозначить дополнительные аргументы в пользу дела.

Рука с ключами обхватила мою спину, вторая от груди скользнула к шее. Он меня сейчас поцелует, да? Ох, что-то страшно, до дрожащих коленок и заикания без возможности сказать хоть слово за или против.

– Если боишься, закрой глаза, – внес он дельное предложение.

– Я… я…

– Не торопись, ответишь завтра, – сказал, мягко прижимая к себе.

Горячие губы коснулись моих губ, словно перышко на ветру, скользнули от уголка к уголку. Чуть надавили, обещая головокружение, натиск, феерию чувств. И он бы меня поцеловал, и я бы в поцелуе растворилась, если бы дверь не открылась, и два близнеца не вывалились наружу под громкий ор моей охранки.

– Дядя?!

– Листы?

Обернувшись, увидела лишь тени и светлые макушки тех самых листов, когда они провалились в портал. Но я узнала их по голосам и отборной ругани.

– Братья Гардор-ри? – прошептала, цепенея.

– Да, – нехотя ответил лорд и опустил глаза.

– Были в моей квартире?

– Да.

– Зачем?

– Скорее всего, чтобы вернуть твой дневник и замести следы прошлого проникновения…– Он повел рукой, дверцы шкафа в моей комнате закрылись. Охранка умолкла.

– А ты?

Плетельщик поджал губы и со вздохом ответил:

– Их пятиюродный дядя, приставленный для контроля.

Ушат холодной воды, гром и молния, земля, ускользнувшая из-под ног, шок, прозрение, оторопь, гнев, удушливая волна возмущения. Все это вместе, а затем поочередно коснулось меня. Я с неимоверным усилием воли проглотила ругательства, что рвались с языка. Решительно высвободилась из объятий мага и отступила.

– Вирджи?

С шумом сделала три вдоха и столько же выдохов.

– Вот теперь мне точно нужно подумать, – сообщила сухо. И уже развернулась уйти, как вдруг Легас меня удержал.

– Значит ли это, что ранее ты была «за»?

– Не знаю.

Я закрыла за собой дверь квартиры, прислонилась к ней спиной и невидяще, уставилась на почтовый шар доставки. В голове крутились обрывки фраз, картинки наших с лордом приключений и совпадения, ранее казавшиеся невинными. Такими нечаянными, что в полную мозаику они сложились только сейчас.

– Демоны! – Схватилась за голову и сползла на пол. – Он плетельщик, он дружит с ректором Юри, он и есть тот советчик, что дал подсказку младшему Гардори, как незаметно вскрыть мою квартиру.

– Это вышло случайно. Я предположить не мог, где он ее использует, – долетело из-за двери.

Не ушел. Остался. Более того, прекрасно слышит каждое мое слово!

Я возмущенно сверкнула глазами на деревянное полотно.

– А моего пастуха ты заменил тоже случайно?

– Ему я заплатил. Помнишь мешочек, который мне передал секретарь ректора? В нем были испорченные кристаллы магбытовиков, я пообещал сделать из них накопители, и только тогда завхоз согласился уступить.

В этом весь наш завхоз. Не любит лишних затрат на утилизацию учебных материалов, поэтому ищет пути их многократного использования.

– А моя провальная месть студам?

– Я не знал, что задумали братья. Ждал, когда они проявят себя, и не сразу догадался о причине провалов. – Он помолчал, прежде чем признаться: – Вирджи, я отсутствовал во время жеребьевки. Если бы ректор не заметил подтасовки, где твое имя выпадает исключительно с именем завхоза, и не заподозрил близнецов, я бы вернулся только через три дня. Возможно, расследовал смерти профессора рун, неоперившегося дракона, студа Дагорта и пары тысяч горожан, поглощенных моим личом, и по горячим следам вышел бы на самого себя. Словом, я не жалею, что вмешался.

То есть я не ошиблась, предположив, что тот лич с плетельщиком знаком.

Не удержала судорожного вздоха. Только сейчас сообразив, насколько огромным был бы размах проделок Гардори. А если добавить бури, которые принесла Лориция Иен, и контрабандистов, что устроили логово среди болот, становится ясно – я рада, что Легас был рядом. Очень рада. Вот только…

– Вирджи, я не буду лукавить, если скажу, что помогал исключительно ради себя. Ты мне нравишься. Даже слишком, – глухо добавил он. – Поверь, я бы сделал все, чтобы ты не узнала о моих дальнеродственных связях с листами. Я бы приструнил Гардори, я бы дал по шее их друзьям… Впрочем, я это в любом случае сделаю.

Затаилась, прислушиваясь к словам и не веря в их реальность.

– Но если я тебе неинтересен и все также вызываю страх, скажи об этом сейчас.

Сейчас?

Что я могу сказать сейчас?!

Я в шоке, я в ужасе, я в прострации и абсолютно точно в небесах. Я нравлюсь Легасу! Что может быть лучше? И что может быть хуже? Он плетельщик, он лорд, он дальний дядя близнецам Гардори, он четырежды меня спас, признался в чувствах и ждет ответа. А я… я слишком восторженна, смущена, в то же время я сама себе обещала больше не прятаться, не подавлять свои эмоции и быть откровенной, для начала хотя бы с собой.

Так он мне нравится или нет?

Ответ еще формировался, пробиваясь в толкотне перепуганных, смущенных и недоверчивых мыслей, а руки сами собой потянулись к защелке. Дверь поддалась не сразу. Легас, как и я, сидел на полу. Его выжидающий взгляд был темен, плечи напряжены, губы сжаты. Если бы мы не проводили много времени вместе все эти дни, решила бы, что он готов меня убить или живой прикопать в старом склепе.

– Вирджи? – позвал лорд тихо, словно боясь спугнуть.

– Я не могу ответить.

– Почему?

– Недостаточно аргументов, – неуверенно сообщила и закусила губу.

Его брови медленно поползли вверх, на лице проступило недоумение. И в этот самый миг я подумала, что мои слова могут вызвать иронию и смех. Что для храбрости перед признанием нужно было выпить, а для спокойствия – дверь закрыть, в крайнем случае, зажмуриться, или написать письмо, или…

Предвидя мой побег или же распознав верные признаки испуга на лице, меня лишили двери. И осиротевшие пальчики оказались в плену ласковых рук.

– Договаривай.

– Нас прервали в процессе аргументации, и я не успела разобраться – достоин ты моего внимания или нет, – ответила, зажмурившись. Последние слова прошептала уже в горячие мужские губы, разом ощутив испуганную дрожь, следом волнующий трепет и то, как плетельщик уверенно закинул мои руки на свои плечи, а меня саму притянул к твердокаменной груди.

Его губы были божественны, а сам он бог поцелуев. Но распознать, чье сердце стучит набатом, чье дыхание заглушает звуки пространства, я не успела. Лорд легко оторвался от моих губ и признался с заметной хрипотцой:

– Я придумал, как мы отомстим близнецам!

– Сейчас? – Оторопь накрыла с головой. Не может быть, чтобы только у меня мысли путались от такого поцелуя. Или это сказывается его великий опыт? А может, просто холодная отстраненность?

Легас не дал возмутиться. Сильнее прижал меня к груди и широко улыбнулся.

– Не злись. Ты стала подсказкой. Оба Гардори получат личные предсказания о любви, натворят глупостей и, как следствие, сами себя до белого каления доведут.

– Та-а-а-ак, и какое отношение к подсказке имею я? – протянула, мрачнея.

– Если бы я знал, в кого влюблюсь, я бы сделал одну огромную глупость…

Странное дело, над восторгом от признания возобладало природное любопытство.

– Какую?

– Не поверил.

Content

Ардмир Мари Простушка и пастух

Простушка и пастух

1.

2.

3.

4.

5.

6.

7.

8.

9.