Сара Пэйнтер

В зазеркалье воды

Маме и папе, с любовью и благодарностью

Sarah Painter

Beneath the Water

* * *

This edition is made possible under a license arrangement originating with Amazon Publishing, www.apub.com, in collaboration with Synopsis Literary Agency

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Copyright © 2018 by Sarah Painter

© К. Савельев, перевод на русский язык, 2019

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2019

* * *

«3 октября 1847 года

Моя дражайшая Мэри,

я едва успела расстаться с тобой и уже пишу первое письмо домой. В моих ушах до сих пор звучат слова отца, который призывал „держаться“ и сначала все обустроить, но мои мысли кажутся неискренними до тех пор, пока я не поделюсь ими с тобой. Очень надеюсь, что ты сможешь ответить со всей поспешностью и рассказать о том, что произошло в мое отсутствие. Мне особенно хочется узнать, оказалась ли Флора Д. настолько же завистливой, какой казалась. Некоторые могут подумать, что грешно осуждать такое хрупкое существо, но тебе известно, как она изводила меня сетованиями на мою дурноту и непривлекательность. Надеюсь, теперь она горько сожалеет о своем мнении!

Твоя „бедняжка Джесси“ наконец нашла себе хорошую пару. Мне кажется, я как будто дергала жизнь за рукав, приглашая ее потанцевать со мной, и наконец, приглашение было принято. Понимаю, что ты тревожишься, но меня заботит лишь то, что домашние поймут характер нашего быстрого союза. Готовность мистера Локхарта к женитьбе проистекает от его пылкого восхищения и напряженных обстоятельств его важной работы.

После всех домашних треволнений путь до Эдинбурга казался очень долгим, и мне все еще кажется, будто я трясусь в экипаже. А булыжная мостовая, когда мы подъехали ближе… Боже ты мой! Я думала, у меня выпадут все зубы! Мистер Локхарт рассмеялся, когда я рассказала ему об этом, и ласково похлопал меня по руке. Нам до сих пор немного неловко друг с другом, но, наверное, это нормально.

Когда мы приехали, погода была ясной не по сезону, и дом предстал в лучшем виде. Там больше деревьев, чем я могла представить, когда рисовала „Олд Рики“ в своем воображении; с огненно-алыми листьями на фоне серого камня мой новый дом выглядит просто замечательно. Мистер Локхарт не преувеличивал, когда описывал свой городской дом; он большой и величественный, с четырьмя этажами и крыльцом перед парадной дверью, с блестящими черными перилами. Признаюсь, я чувствовала себя недостойной такого места пребывания, но надеюсь, что смогу приспособиться со временем. Высокие потолки и широкие лестницы кажутся неуютными, да мебели явно недостаточно. В некоторых комнатах мебель накрыта чехлами, как будто там до сих пор соблюдают траур, а другие вообще стоят пустые. Там еще и холодно, поскольку мой муж (видишь, как я стараюсь привыкнуть к этому слову) предпочитает экономить уголь. Но не волнуйся за меня; думаю, здесь всего в избытке. Мистер Локхарт очень занят – как на работе, так и с людьми, которые днем и ночью обращаются к нему за советами. Здесь жизнь совсем не такая, как в нашем тихом захолустье, и я иногда боюсь, что подведу его. Но пора остановиться, пока я не начала нести вздор.

Я ужасно скучаю по тебе и остальным членам семьи; в душе я остаюсь все той же маленькой Джинти. Пожалуйста, поцелуй за меня отца.

С неизменной любовью,

миссис Джесси Локхарт (твоя маленькая Джинти)».

Глава 1

Все мы ежеминутно умираем, просто некоторые из нас острее чувствуют это.

Стелла Джексон положила руку над сильно бьющимся сердцем и попыталась задержать дыхание. Знакомое напряжение в груди усилилось и превратилось в железный обруч, все сильнее сдавливавший ее ребра с каждым следующим вдохом, пока она не начала хватать ртом воздух. Стелла вытянула руку, инстинктивно пытаясь обрести равновесие и расслабить колени на тот случай, если она потеряет сознание и упадет. Так бывало уже много раз, и она знала, что лучше обмякнуть, как ватная кукла, чем рухнуть, как дерево.

Его куртка по-прежнему висела в платяном шкафу. Стелла не думала о нем, когда открыла дверцу; она даже не вспоминала о нем с тех пор, как проснулась, оделась и выпила утренний кофе. Теперь это маленькое чудо улетучилось при виде его синей прогулочной куртки из материала, похожего на замшу. Одна из его любимых вещей. Стелла покатала мягкую ткань между большим и указательным пальцами, задаваясь вопросом, как он обходится без этой куртки и вообще заметил ли он пропажу?

Она прислонилась к стене и толчком ноги закрыла дверь шкафа. Это не помогло; вред уже был нанесен. Синяя куртка Бена. Бен. Она закрыла глаза и подогнула ноги, скользнув вдоль стены, пока не оказалась на полу спальни. Потом она запрокинула голову, и пришли слезы, которые она монотонно утирала рукавом шерстяного кардигана.

Ее телефон зазвонил. Экран был размытым от слез, но Стелла поняла, что звонили из агентства. Должно быть, ей собирались сообщить о новой работе или напомнить о старой, срок собеседования на которой истек. И то и другое было одинаково неприятно, поэтому Стелла решила звонок проигнорировать. На нее всегда можно было положиться, но нервный срыв все разрушил, включая ее рабочий этикет.

Когда Стелла утерла слезы и смогла нормально видеть, она просмотрела электронную почту и постаралась ответить на все более озабоченные, а иногда и раздраженные сообщения от ее лучшей подруги Кэтлин. Так она хотя бы отвлекалась от пустых навязчивых мыслей. Во входящей почте было и электронное сообщение от ее матери, интересовавшейся, не сможет ли она приехать в гости на выходные. Там упоминалось о ленче с жареным мясом и о неспешной загородной прогулке. Стелла попыталась представить это – вообразить домашний уют, заполняющий пустоту, зиявшую у нее внутри. Было бы легко вернуться домой в Рединг, свернуться калачиком в старой и знакомой спальне и войти в прежнюю роль. Бедная маленькая Стелла. В одно мгновение греза о реальной жизни развеется как дым.

Почему он оставил куртку? Неужели он хотел, чтобы у него был повод возвратиться? Оставить повод для возобновления их отношений? Впрочем, судя по всему, он не нуждался в предлогах, поскольку звонил ей, отправлял эсэмэс и электронные письма каждую неделю после своего ухода. Возможно – хотя Стелла признавала, что это была отчаянная и тщетная мысль, – но возможно, он хотел оставить какую-то частицу себя в их прежнем доме. Возможно, это означало, что наваждение было временным и скоро она очнется от кошмара.

Стелла поднялась с ковра и пошла в ванную, чтобы умыться. Она старалась не смотреть на свое отражение в зеркале. Большие каменные плитки, так тщательно выбранные ею, теперь как будто смыкались вокруг. Она покрыла стены и пол плиткой одного цвета с мыслью о «шикарном минимализме», но это лишь усиливало ощущение закрытой коробки.

Внизу, на низком столике в гостиной, ее дожидалась вторая чашка кофе, и телевизор показывал изображение с выключенным звуком. Стелла уже понимала, что больше не может оставаться в этом доме. Она продержалась четыре месяца, убеждая себя, что оставила главные трудности позади и встала на ровный киль, – плюс тысячу других банальностей о способности пережить день, не сваливаясь в черную дыру, – но куртка вдребезги разбила эту иллюзию.

– Все очень плохо, – тихо, почти шепотом произнесла Стелла, обращаясь к столу. Слова прозвучали как обещание. Все очень плохо. Все очень плохо.

Стелла заставила себя очнуться. Она приготовила еще кофе и разрезала яблоко, лежавшее нетронутым на тарелке, собираясь с силами для звонка в агентство. Она узнает, сможет ли получить работу хотя бы до конца недели. Ей не хотелось заглядывать дальше, но это было уже начало. Кейтлин была права – Стелла нуждалась в рутинной работе, которая поможет ей вернуться в нормальное состояние. Сначала она разобралась со стиркой, аккуратно складывая и распрямляя одежду, пока не почувствовала, что ее дыхание стало глубоким и ровным. Во всяком случае, таким ровным, как обычно. Телефон снова зазвонил, заставив ее вздрогнуть, хотя она знала, что, скорее всего, это «холодный звонок»[1] с предложением банковской страховки или оконных стеклопакетов. Но на экране высветился номер Бена, и сердце Стеллы гулко забилось в груди. Противиться не было никакой возможности. Она могла игнорировать его звонок с таким же успехом, как и улететь в окно.

– Дорогая, – голос Бена пронзил ее томительной дрожью с головы до ног. Она закрыла глаза, как будто это могло помочь.

– Я опаздываю на работу, – солгала Стелла. Она гадала, собирается ли он спросить о своей куртке и о том, как она расстроится, если он спросит об этом. Ей всегда казалось, что они так тонко настроены друг на друга, что между ними должна существовать некая психическая связь. Но сейчас ей не хотелось убедиться в доказательстве такой связи – от этого стало бы только больнее.

– Это займет не больше минуты, – сказал Бен. – Мне просто нужно навести кое-какие справки. Это насчет дома.

Насчет дома, а не «нашего дома». Стелла рефлекторно прижала руку к груди, но ее сердце не ускорило ход.

– Я по-прежнему думаю, что ты должна сохранить его, – продолжал Бен, не подозревавший о ее чувствах. – Мне не нравится мысль о том, что тебе придется переехать. Я мог бы поддержать тебя в финансовом отношении, если ты скажешь сколько…

– Смена обстановки пойдет мне на пользу, – перебила его Стелла. Ей не нужны были его деньги в качестве отступного, и она не хотела говорить о закладной, финальной трещине в их некогда тесно переплетенных отношениях.

– Но это лишь вопрос нескольких месяцев – до тех пор, пока ты твердо не встанешь на ноги. Или до тех пор…

Стелла предчувствовала продолжение – «до тех пор, пока ты не найдешь себе кого-нибудь еще», – и быстро заговорила, не давая ему закончить:

– Я хочу переехать на новое место. Это будет классно.

Классно? Откуда ей пришло в голову это слово? Хуже не придумаешь.

– Понимаю, – произнес Бен непривычно сдержанным тоном. Ей так сильно не хватало его. Не того Бена, который обращался к ней в данный момент, не того, кто так мягко говорил с ней, как будто опасался, что она может вот-вот сломаться, – но прежнего Бена. Того Бена, чью куртку она обнаружила в платяном шкафу. Того Бена, который любил ее. Того мужчины, который хотел строить свою жизнь вместе с ней.

– Я знаю, что это было тяжело, – говорил Бен, – но, по словам твоей мамы, ты по-прежнему собираешься продать дом, и мы оба думаем, что это будет слишком поспешным поступком. Я хочу сказать, что это непростое дело в душевном плане.

Он сделал паузу, и Стелла задумалась, когда он последний раз звонил ее матери. Раньше они постоянно общались друг с другом. Она могла слышать, как он звонит ее матери и сообщает новости о здоровье Стеллы, о ее последней проверке и о том, как она вообще поживает. Стелла притворялась раздосадованной и повторяла «не говори обо мне», но на самом деле ей это нравилось. Это создавало ощущение надежности, позволяло чувствовать себя любимой и защищенной.

Не дождавшись ответа, Бен протяжно вздохнул. Это был вздох из разряда «зачем ты все усложняешь?». Вздох терпеливого, настрадавшегося мужчины, который старался урезонить ее.

– Мне просто не нравится мысль о том, что тебе придется пережить очередной катаклизм. И я знаю, тебе нравится этот дом. Не нужно принимать поспешных решений, о которых придется пожалеть в будущем.

Стелла уперлась взглядом в обои. Они были покрыты красивым абстрактным узором от Гильдии дизайнеров и обошлись в целое состояние. Бен был прав: она действительно любила этот дом и знала, что он разделяет ее чувства. Ее посетила невольная мысль, что это отчасти объясняло его нежелание окончательно расставаться с домом. Ему не хотелось, чтобы дом достался чужому человеку, даже если он сам больше не хотел жить в нем.

– Это эгоизм с твоей стороны, – сказала Стелла и удивилась собственным словам. – Мне нужно двигаться дальше. Что толку топтаться на одном месте?

– Я все понимаю, – быстро сказал Бен. – Поступай так, как будет лучше для тебя. Только я хочу, чтобы ты еще подумала. Обещай мне, что немного подумаешь об этом.

Стелла слишком долго стояла. Она пыталась не видеть перед собой картину того, как кто-то наливает жидкость из кувшина в ее грудную клетку, но это становилось все труднее.

– Хорошо, – ответила она, чтобы завершить разговор. Нужно было попрощаться и повесить трубку, но она не могла этого сделать. Какая-то часть ее существа все еще ждала, что Бен скажет, как он ошибся и как хочет к ней вернуться. Глупая крошечная часть, не способная уследить за ходом событий.

– Ну, ладно, – сказал он. – Тогда я больше не буду задерживать тебя.

Стелла едва не сказала, что не собирается никуда идти, забыв о своих прежних словах.

– Пока, пока, пока, – трижды произнес Бен по своему обыкновению и сразу же повесил трубку, не дожидаясь ответного прощания.

У Стеллы закончились силы. Она опустилась на диван с телефоном в руке и постаралась не думать о том, что сейчас ей следует находиться на работе. Душевные страдания не означали, что она не нуждалась в деньгах, но трудно находить стимулы для борьбы, обреченной на поражение. Она понимала, что не сможет выкупить закладную, даже если будет работать семь дней в неделю, и что продажа дома станет очередным этапом этого жуткого процесса.

Она прочитала последнее сообщение от Кэтлин. Поступай так, как тебе захочется. Было бы хорошо встретиться с тобой. Они с Робом приглашали Стеллу пожить у них с тех пор, как ушел Бен, и она каждый раз отказывалась. Сначала она отрицала случившееся и ждала, когда Бен изменит свое решение. Потом она не могла и помыслить о расставании со знакомой обстановкой. Теперь Стелла смотрела на черные буквы на освещенном экране и гадала, как быть дальше. Возвращаться в Шотландию было бы нелепо; к тому же Кэтлин и Роб могли сделать свое предложение просто из вежливости. На протяжении всей их дружбы Кэтлин выступала в роли опекуна и, возможно, вздохнула с глубоким облегчением, когда Бен взял Стеллу под свою опеку, а ее нынешнее предложение было продиктовано чувством долга. Стелла знала, что на самом деле это неправда – или, по крайней мере, отчасти неправда, – но даже такое осознание причиняло боль. Бедная Стелла, она такая хрупкая. И теперь, когда ее физическое сердце было приведено в относительный порядок, ее метафорическое сердце разлетелось на части.

Она должна была остаться, упаковать вещи Бена и отвезти их к нему на квартиру, как поступают взрослые люди. Она должна была позвонить в агентство и получить работу до конца месяца. Отправиться домой к родителям на выходные, приятно улыбаться, изображать присутствие аппетита, смеяться над ужасными отцовскими шутками и заверять их, что у нее все хорошо, просто замечательно.

В одном из своих самых ранних воспоминаний Стелла находилась в хирургической палате и сидела на краю кровати, которая казалась очень высокой. Разумеется, это была стандартная больничная койка, но маленькая Стелла боялась упасть. Она была раздета до пояса и срывала электроды с груди так же быстро, как врач успевал снова прикрепить их на место. Ее руки так и мелькали, отрывая ненавистные штуки, ужас пересиливал детское воспитание.

Это лучше всего запомнилось Стелле: она плохо себя вела. В тот момент она была дикой и необузданной.

Сейчас Стелла испытывала сходное ощущение. Ее сердце громко стучало в груди, но волнение было смешано со страхом и грозило вырваться наружу. Электроды на коже исчезли, но она могла повести себя так взбалмошно, как в детстве.

Стелла заставила себя двигаться еще до того, как это чувство миновало. Иначе она бы, скорее всего, бросилась бы в постель и закрыла голову подушкой.

Понадобилось меньше часа, чтобы ответить на электронные письма Кэтлин и собрать вещи. На прикроватном столике в георгианском стиле были разложены безделушки, и она выбрала одну из любимых: маленькую бабушкину чернильницу из зеленого стекла.

Все выглядело так, как будто она не собиралась возвращаться.

Глава 2

Это казалось невероятным, но по мере того, как Стелла продвигалась к Арисейгу[2], облака становились все гуще и темнее. Кэтлин дала ей подробные указания и предупредила о том, что не стоит полагаться на маршрут спутникового навигатора и заправить полный бак после Форт-Уильяма, но она все равно чувствовала себя плохо подготовленной к путешествию.

Когда Стелла была маленькой девочкой, ей очень хотелось пожить в готической сказке. Где-то посреди темных зачарованных лесов и озер, наполненных чудищами и русалками. Она отчасти надеялась, что эта фантазия сбудется в шотландском Хайленде; несомненно, эта вера опиралась на старинные романы и рекламные буклеты с призывами «посетить Шотландию». Но пока она едва могла разглядеть дорогу за пеленой дождя, не говоря уже о живописных ландшафтах.

Дождь продолжался, когда она пересекла реку Лохи, где ей повстречалось больше автомобилей и жилых прицепов, чем она могла ожидать. Какого черта людей тянет на улицу в такую погоду? Сама она находилась в отчаянии, возможно, на грани нервного срыва, но что двигало другими людьми? Кроме того, дорога казалась необычайно узкой. Костяшки ее пальцев побелели от напряженной хватки руля, когда очередной безумец обгонял ее машину, но Кэтлин втолковала ей, что к ним ведет дорога с односторонним движением, как бы странно это ни звучало. Судя по дорожным знакам, Стелла приближалась к Гленфиннану с его знаменитым виадуком для поезда «Хогвартс Экспресс», но все было слишком тусклым, чтобы она могла что-то разглядеть. Облака закрыли дневной свет, словно торговец, закрывающий на ночь свою лавку.

Когда она наконец увидела указатель на Арисейг, облачный покров слился с вечерней тьмой и воющий ветер присоединился к вечеринке. Кэтлин и Роб жили на краю поселка, и Стелла медленно ползла вперед, пока не достигла поворота, указанного подругой. Повсюду темнели силуэты деревьев и живых изгородей, и когда Стелла выключила фары, то погрузилась в нереальную черноту. Земля пропиталась водой, и она попала в глубокую лужу, как только вышла из автомобиля.

Кэтлин предупредила Стеллу, что не будет встречать ее по прибытии и что Стелла должна войти сама, ключ найдет под ковриком.

– Но это же нелепо. Ты не можешь оставлять ключ перед входной дверью!

Кэтлин рассмеялась, и звук ее смеха треском отозвался в ухе из-за плохого сигнала мобильной связи.

– Ты слишком долго прожила в Лондоне.

Стелла побрела по тропинке к дому, проклиная жалкий свет от фонарика в мобильном телефоне и желая иметь факел или мощный фонарь. Дождь порывами обрушивался на нее, и ее мокрые волосы облепили череп уже через несколько секунд.

Она нашарила ключ под ковриком и вошла в дом. Прихожая была крошечной, с коридорами налево и направо и крутой лестницей напротив входной двери. Борясь с ветром, Стелла захлопнула дверь, и пальто, висевшее на маленьком крючке, тут же упало на пол. Справа находилась гостиная с включенной лампой в углу, а слева – кухня с обеденным столом, придвинутым к дальней стене.

Стелла подумала, стоит ли заварить чай или посидеть одной в тихой комнате, но в итоге решила, что слишком устала от поездки. Ей хотелось выключить свет и забыть о звуках ветра, завывавшего снаружи.

Когда Стелла проснулась, ей понадобилось какое-то время, чтобы сообразить, где она находится. Маленькая комната выглядела незнакомой, но воспоминания о вчерашней долгой поездке, пробежке под дождем и обустройстве в уютной постели пришли сами собой. Она находилась в Шотландии. Вчера позвонил Бен, и это стало последней каплей, заставившей ее приехать сюда. Вот и все.

Внизу отворилась дверь, и оттуда донесся желанный запах свежих тостов. Стелла поспешно оделась, натянув вчерашнюю одежду, помятую и заляпанную грязью, и вышла на маленькую лестничную площадку. Там было еще две двери – одна вела в ванную с туалетом, где она уже побывала вчера вечером, а другая, приоткрытая, вела в спальню с аккуратно застеленной двуспальной кроватью.

Внизу Кэтлин энергично расхаживала по маленькой кухне – ее активность была хорошо знакома Стелле еще по университету. Она делила общий коттедж с Кэтлин и тремя другими девушками; именно Кэтлин всегда затевала уборку, учреждала новый режим фитнеса и долгих веселых прогулок по воскресеньям.

– Ты проснулась! – воскликнула Кэтлин и бросила кафельное полотенце в сторону плиты. Оно упало на столешницу и соскользнуло на пол. Кэтлин широким шагом пересекла комнату и обняла подругу. Стелла стояла с покорно опущенными руками, но Кэтлин лишь крепче привлекла ее к себе.

Секунду спустя она разомкнула объятия, но продолжала удерживать подругу на расстоянии вытянутой руки, явно не желая совсем отпускать ее.

– Ну, как ты? – Кэтлин склонила голову к плечу. Ее лицо приняло сочувственное выражение, а сердечный тон опустился до уровня, нормального для большинства людей. – Только не отвечай! Это дурацкий вопрос. – Она драматически шлепнула себя по лбу: – Чай. Тебе нужно выпить чаю, верно?

– Точно, – ответила Стелла и уселась на металлический барный табурет в углу крошечной комнаты. Мягкий верх табурета, обитый бордовым кожзаменителем, с неприличным хлюпающим звуком просел под ее весом.

– Блестяще, не так ли? – осведомилась Кэтлин. – Я чуть не померла со смеху. Только подумать – пердящая мебель!

После обмена общими фразами: на работе все прекрасно, у Кэтлин и Роба все замечательно – Кэтлин подхватила свой рюкзак и ушла, извиняясь на ходу.

– Сейчас я не могу взять отгул, но постарайся чувствовать себя как дома. Пользуйся, чем хочешь. После пяти вечера я вернусь, и мы можем сходить в паб.

Она повернулась для последнего объятия, упакованная в несколько слоев теплого флиса и верхолазного снаряжения.

– Я так рада, что ты приехала!

Входная дверь со стуком захлопнулась, Стелла прислушалась к шагам Кэтлин на садовой дороже и к лязгу калитки. Она ожидала услышать звук включенного двигателя, но этого не произошло. Возможно, автомобиль Кэтлин стоял дальше на улице или она ходила на работу пешком. Стелла поняла, как мало она знала о повседневной жизни своей подруги вплоть до настоящего времени и как давно они вместе валялись в постели, просматривая ситкомы, уклоняясь от занятий и обсуждая общих друзей и общие планы.

Кэтлин оставила на кухонной столешнице перечень инструкций, включая использование пультов дистанционного управления телевизором и системой центрального отопления. Сверху лежали дверной ключ и бинокль. В университете Кэтлин пользовалась биноклем лишь с одной целью: заглядывать в дом на другой стороне улицы, где жил «самый горячий красавец с факультета естествознания».

Умывшись и одевшись по погоде, Стелла предприняла вылазку во внешний мир. Она несколько раз глубоко вздохнула перед выходом на улицу. В ее груди что-то негромко булькало, и она гадала, не стоит ли договориться об очередной проверке перед возвращением домой. Слово «домой» отозвалось такой болезненной резью, что у нее закружилась голова. Ей не хотелось думать об этом, и она отогнала прочь нежданную мысль. Каким бы нереальным ни казался ее внезапный побег, она не могла и помыслить о возвращении. Все было замечательно. Она находилась в том месте, которое собиралась изучить. Нужно продвигаться вперед шаг за шагом.

Коттедж Кэтлин и Роба был последним в ряду из трех домов. Старые постройки с современными удобствами вроде спутниковых тарелок и двойных стеклопакетов. Дома были длинными и низкими, словно льнули к земле для надежности или наполовину выросли оттуда. Они были отделаны коричневым харлингом[3], полностью скрывавшим каменную или кирпичную кладку, с несколькими густыми слоями белой краски вокруг оконных проемов. Стелла укуталась в кардиган и застегнула молнию плаща с утепленной подкладкой. Очевидно, в этих местах все и вся нуждалось в утеплении.

Земля промокла от вчерашнего дождя, и в воздухе чувствовалась прохлада, но ветер стих и небо было светлым, даже с проблесками бледного солнца. Стелла направилась по улице к центру поселка. Путь оказался более долгим, чем она ожидала, с редко попадавшимися на глаза домами или воротами. Дорога шла вниз и постепенно сужалась, поэтому Стелле приходилось отступать на травянистую обочину, пропуская встречные автомобили. Она уже начала думать, что прогулка была плохой идеей, когда дорога свернула за угол и она увидела воду. В разрывах между облаками было достаточно света, чтобы превратить поверхность в пятнистое серебристо-серое зеркало из ртутного стекла. На другой стороне, там, где разбросанные дома подходили к краю залива, поднималось высокое белое здание с несколькими островерхими крышами и большими окнами.

Арисейг едва ли мог претендовать на место туристической достопримечательности, но когда небо прояснилось, поселок вдруг показался необыкновенно милым и привлекательным. Потом облака снова сомкнулись, и местность погрузилась в унылые сумерки. «Восхитительное место, – подумала Стелла. – Как раздвоение личности». Мимолетный проблеск света на воде намекал на его чары.

Стелла помедлила на Т-образном перекрестке. Поскольку она видела деревню сверху, то знала, что нужно двигаться вниз и к воде, поэтому направилась влево по склону, который постепенно становился все более крутым. Дорога становилась все ýже, густо окаймленная кустами рододендронов и молодыми березами, пока небо не превратилось в узкую полосу над головой. Она сворачивала то в одну, то в другую сторону и уже не была уверена, что идет в нужном направлении, но потом перед ней вдруг распахнулась широкая панорама.

Стелла смотрела сверху на шиферную крышу красивого дома из серого камня. Он был величественным по своим размерам и стилю, с щипцовыми крышами, башенками и несколькими высокими каминными трубами. За ним простиралось море, сливавшееся с небом у линии горизонта.

Узкая дорога, огибавшая дом с левой стороны, была перегорожена воротами с табличкой «Частная собственность». Стелле хотелось подойти ближе; дом выглядел одновременно соблазнительным и недоступным. Она могла представить уединенную жизнь в таком месте… если бы у нее было достаточно средств или она бы получила дом по наследству. Она повернула назад и начала медленно и осторожно подниматься по склону, пока не вышла на перекресток. Хотя казалось, что дорога по правую руку уходит не в ту сторону, вскоре она повернула, и Стелла обнаружила, что спускается в Арисейг.

Несколько людей в ярких дождевиках и сапогах собрались у входа в здание под названием «Центр моря, суши и островов», но в основном прохожие были похожи на местных жителей. Чета пенсионеров сидела на скамье с видом на залив; рядом стоял термос с зеленым клетчатым узором, а из-под пальто женщины выглядывала маленькая собачка.

Стелла помедлила на берегу залива, пытаясь что-нибудь почувствовать. «Это дикое и прекрасное место, – внушала она себе. – Настоящее приключение». За водной гладью вдалеке виднелись силуэты островов Эйг, Рам и Скай. Пейзаж мог показаться красивым при условии, что наблюдателя не интересуют яркие краски. Поднялся ветер, задувавший за воротник; Стелла повернулась спиной к воде и побрела вверх по склону к главной дороге.

Она подошла к магазину и заглянула внутрь скорее ради того, чтобы укрыться от моросящего дождя, нежели из любопытства. Магазин был разделен на две части: маленькая булочная с одной стороны и универмаг – с другой. В универмаге был представлен необычный ассортимент товаров. Стелла смотрела на упаковки с хирургическими халатами и перчатками, ленты для обвязки бандеролей рядом с кошачьим кормом и яблоками и чувствовала себя так, словно прошла во временной портал и оказалась в прошлом, которое сама почти не помнила. За бакалейным прилавком никого не было, но через несколько минут со стороны булочной подошла женщина, занявшая место у кассы.

Стелла подумала о содержимом маленького холодильника Кэтлин и решила, что должна внести свой вклад. Она приехала без подарков, даже без бутылки вина. Она взяла сливочное масло из рефрижераторного шкафа и стала искать джем.

– Вы здесь в отпуске? – поинтересовалась женщина не вполне дружелюбным тоном.

– Приехала в гости к друзьям.

– В деревне?

– Да, – ответила Стелла, разглядывая банку ежевичного джема местного производства.

Повисла неловкая пауза, и Стелла поняла, что женщина ожидает продолжения, поэтому она добавила:

– Кэтлин и Роб Бэйрд.

– Ах да. Я знаю Бэйрдов. – Женщина впервые улыбнулась. – Меня зовут Мэрион. Вы можете прокатиться на катере в Эйг, пока гостите у нас. Мой муж прилично сбавит цену, если вы скажете, что дружите с Робом.

– Спасибо, – ответила Стелла. Она не имела намерения кататься на катере по стылому серому морю и не знала, кому бы это могло понадобиться. – Здесь есть отель, кроме того, который находится у залива?

– Есть гостиница в Мораре, – ответила женщина и немного нахмурилась, как будто Стелла чем-то обидела ее. – Еще есть комнаты при пабе.

– По пути сюда я миновала дом, который показался довольно роскошным, – сказала Стелла. – Я подумала, что это может быть…

– Это Манро-Хаус. – Мэрион нахмурилась еще сильнее.

Если это гостиница, то Стелла может зайти туда и осмотреться. Она не знала, почему ее так привлекает это место, но у нее наконец-то появилось свободное время, и было облегчением почувствовать хотя бы слабое любопытство.

– Нет, – женщина покачала головой с каменным выражением лица. – Там уже давно никого не принимают.

– Ну, хорошо. – Стелла повернулась к полке. Она добавила к джему банку чатни с луком и перцем чили и вернулась на кассу. За стойкой выстроились бутылки, в основном с дешевыми сортами джина, водки и виски, но было и несколько односолодовых брендов.

– Сколько стоит «Ардбег»?

– Сорок пять фунтов, – ответила Мэрион и сняла бутылку с полки.

– Отлично, – сказала Стелла, стараясь не думать о своем банковском счете.

– Там никогда не было ничего хорошего. – Мэрион упаковала покупки, не поднимая голову.

– Прошу прощения?

– В Манро-Хаус. Это дурное место.

Отлично. Приманка для доверчивых туристов. Стелла выдавила улыбку, показывая, что оценила замечание.

– В самом деле? Звучит интригующе.

Мэрион предпочла оставаться серьезной.

* * *

Вернувшись в коттедж Кэтлин, Стелла вымыла тарелки, оставшиеся после завтрака, подмела пол на кухне и попробовала почитать роман. После ленча она оставила попытки вести себя как нормальный человек и улеглась в постель. Она внушала себе, что все еще испытывает усталость после долгой поездки, но, по правде говоря, ей хотелось отключиться от реальности. Она поставила будильник перед тем, как забраться под пуховое одеяло, не желая, чтобы Кэтлин обнаружила ее в постели. Это лишь вызовет ее беспокойство, а Стелла уже ощущала себя обузой для хозяев. Сон пришел быстро, даровав благословенное освобождение от мыслей и чувств.

– Я вернулась! – крикнула Кэтлин из коридора. Стелла открыла глаза, чувствуя себя такой же усталой, как прежде, словно три часа сна были галлюцинацией. – Ты готова выйти или у меня есть время для чашки чая?

Стелла обнаружила Кэтлин на кухне, все еще в верхней одежде. Она включила электрический чайник и достала две чашки.

– Роб не вернулся? – спросила Кэтлин. Она положила свой шарф на столешницу и прислонилась к ней.

Стелла покачала головой:

– Я его не видела.

– Он сказал, что может задержаться на работе. У него в школе родительское собрание. Мы пойдем, а ему я оставлю записку.

При мысли о том, чтобы выйти на улицу, даже вместе с Кэтлин, по спине у Стеллы пробежали мурашки. Ей не хотелось знакомиться с новыми людьми, болтать о пустяках и улыбаться. Она ощущала внутренний холод, пустоту, оставленную Беном.

– Там приятный народ и хорошо кормят. Никаких излишеств, но добрая деревенская еда.

Когда они оказались в баре при «Арисейг-Инн», Стелла сразу поняла, что имела в виду Кэтлин. Она говорила о ресторанной кухне своего детства, а не о гастрономических изысках. Курица с жареной картошкой, окорок, пюре и пирожки с паштетом, либо рыба с чипсами и толченым горохом – все это подавалось на тарелках, а не на разделочных досках или сланцевых плитках с чипсами в крошечной имитации сетчатой корзинки для обжаривания во фритюре.

– Не бери салат, – без особой нужды предупредила Кэтлин. – Капуста и морковь под майонезом – это уже слишком старо.

Стелла сидела на обитой кожей скамье у массивного каменного очага, где трещали дрова. Опасения в том, что ей придется разговаривать с десятками дружелюбных местных жителей – Кэтлин заводила новых друзей так же часто, как и простужалась, – оказались неоправданными. Теперь, после пинты темного эля с ореховым привкусом и в ожидании добротной жареной еды, она была настроена более оптимистично.

– Теперь моя очередь, – предложила Стелла. – Джин?

Кэтлин заказала высокий бокал с прозрачной жидкостью и ломтиком лимона.

– Лимонад, – пояснила она. – Я за рулем.

– Мы можем пройтись пешком, – сказала Стелла, чувствуя себя виноватой. – Здесь совсем недалеко.

– Все нормально… – начала Кэтлин, но в этот момент дверь паба распахнулась, впустив порыв холодного воздуха вместе с громкими мужскими голосами.

– Ого-го, – с улыбкой произнесла Кэтлин. – А вот и мальчики.

Стелла сделала вид, будто не слышала ее, и продолжила путь к стойке бара. Некоторое время она потратила на заказ, уклоняясь от общения. Это была старая привычка, но пока она ждала, когда освободится бармен, то воображала, будто на ней плащ. Темно-синий бархатный плащ с серебристой каймой, с большим капюшоном и потайными карманами, позволявший ей ощущать себя сильной и надежно защищенной. Когда она вернулась к столику с бокалами в руках, то была готова встретиться лицом к лицу с небольшой компанией.

– Стелла, это Дуг, Стюарт и Барк.

– Барк? – спросила Стелла, глядя на мужчину с короткой стрижкой и длинными светлыми ресницами.

– Да, сокращенно от Барклай.

– Как название банка?

– Нет.

Ну, ладно. Стелла отпила глоток «Лафроэйга», сосредоточившись на маслянистом дымном послевкусии, а не на мужчине, смотревшем на нее.

– Стелла – моя университетская подруга, – представила ее Кэтлин. Легкий акцент, который она приобрела после переезда в Шотландию вместе с Робом, немного усилился.

– Собираетесь задержаться здесь? – поинтересовался мужчина, которого представили как Дуга.

– Еще не знаю, – ответила Стелла. – Пока все в подвешенном состоянии, как иногда бывает.

– Понимаю, что вы имеете в виду, – сказал Дуг. – Я сам собирался в Стерлинг, да передумал.

– Собирались там учиться?

– Нет. Там вроде как была подходящая работа, но пришлось остаться. Впрочем, когда-нибудь я все равно поеду туда.

– А здесь хорошо с работой? – осведомилась Стелла, вполне уверенная в том, что уже знает ответ. – Думаю, я могла бы на какое-то время здесь остаться. Мне нужно чем-то заняться.

Мужчины состроили постные гримасы, а Стюарт сказал, что ей повезет, если она найдет работу.

– Ты подумываешь остаться? – Кэтлин приподняла брови.

– Возможно. – Стелла пожала плечами: – Я не уверена в своих планах.

Перед ее мысленным взором промелькнул образ ее кухонной столешницы, на полированной деревянной поверхности которой лежал белый бумажный прямоугольник – направление к врачу. Крошечная дверь в иную реальность.

Мужчины принялись беседовать друг с другом, почувствовав, что у Стеллы и Кэтлин намечается отдельный разговор.

– Ты можешь оставаться у нас столько, сколько захочешь, – сказала Кэтлин, и Стелла испытала желание обнять подругу. Даже такое предложение в устах Кэтлин выглядело искренним.

– Честно говоря, я сама не знаю, что делаю. – Стелла накрыла ладонью ее руку. – В моей голове кавардак. Я останусь на несколько дней, а потом что-нибудь решу. Не беспокойся, я не буду надоедать вам больше, чем…

– Кстати, Манро нужен помощник, – сказал Дуг, поставив пинтовый бокал на стол и опустившись рядом. – Майри встретила его, и он сказал, что ему нужен человек, который разбирается в компьютерах. – Дуг покачал головой: – Майри, конечно, умная, но она не может иметь дело с электронной почтой, таблицами и прочими компьютерными премудростями.

– Эх, старина, не отправляй ее туда, – произнес Стюарт, сидевший на скамье рядом со Стеллой. – Особенно после той девушки…

– Это было не в доме, – быстро сказала Кэтлин, заставив его умолкнуть.

– О чем речь? – спросила Стелла.

– О «большом доме», – сказал Дуг. – О суперзвезде. О местном парне, который разбогател и вернулся из Америки.

– Удостоил нас своим присутствием, – вставил Стюарт.

– Правда, никто его не видел, – добавил Дуг.

– Но он ищет офисного помощника? – спросила Стелла. – Что за «большой дом»?

– Возможно, еще ищет, если уже не нашел. – Барк покачал головой: – Имейте в виду, это дурная семейка. Не стоит иметь с ним дело.

– Сплетни, – бросила Кэтлин. – Вы похожи на болтливых кумушек.

– И я слышал, что он занимается темными делишками. – Дуг сделал значительное лицо.

– А что за дом? – снова спросила Стелла.

– Манро-Хаус. На той стороне бухты.

* * *

Когда они вышли из паба, Стелла была благодарна за то, что Кэтлин ограничилась безалкогольными напитками и смогла отвезти их домой. Идти было недалеко, но наступила непроглядная темнота, и ледяной дождь обжигал щеки.

Кэтлин взяла ее под руку:

– Я так рада, что ты здесь.

– Я тоже, – сказала Стелла, хотя в тот момент она бы предпочла уютную постель. Она не помнила, когда в последний раз ей было так холодно. – Ты уверена, что Роб не будет возражать, если я останусь?

– Определенно не будет. Это он предложил мне пригласить тебя. Сказал, что мы должны приехать в Англию и похитить тебя, если ты в скором времени не примешь наше предложение.

Стелла подумала о своем доме в Лондоне. Об их доме. В ее глаза словно насыпали песок – так часто она пыталась сдержать слезы. Не нужно было пить третью порцию, это ослабило ее.

Она старалась отвлечься, глядя в окно автомобиля, и решила отклонять дальнейшие попытки общения и лечь в постель так рано, чтобы только не обидеть хозяев. Устало волоча ноги, она едва смогла дойти от машины до коттеджа.

– Привет, привет, – Роб открыл дверь. – А я уже ждал, когда вы вернетесь.

Роб и Кэтлин познакомились на первом курсе университета, – фактически, в первую неделю, – и стали парой так быстро и бесповоротно, что было трудно представить их отдельно друг от друга. Кэтлин и Роб, Роб и Кэтлин.

Роб шагнул вперед и быстро обнял Стеллу, оцарапав ей щеку щетиной на подбородке, а потом повернулся к жене. Кэтлин и Роб никого не удивили, когда через год после окончания университета провели красивую брачную церемонию в родном городе Кэтлин. Они сильно волновались и были немного неуклюжими, теребя свадебные наряды и ощущая себя детьми, играющими во взрослых людей.

Стелла немного завидовала, но радовалась за них. Они поженились до того, как присутствие на свадебных церемониях стало ежегодным проклятием, а поглощение канапе в неудобных туфлях на высоких каблуках все еще было в новинку.

– Много было народу?

– Не очень, – ответила Кэтлин. – Обычная компания.

Роб повесил их пальто и пошел в гостиную, выпаливая вопросы на ходу:

– Чай? Кофе? Стаканчик на сон грядущий?

– Спасибо, мне ничего не надо, – сказала Стелла, бочком пробираясь к выходу. – Думаю, мне пора прилечь.

– Ох, – Кэтлин выглядела разочарованной. – Ты можешь чуть-чуть подождать?

– Разумеется.

– Секундочку! – Кэтлин повернулась к Робу, стоявшему с растерянным лицом: – Лучше ты скажи, я сама не могу.

У Стеллы возникло дурное предчувствие, и она внутренне подобралась, готовясь к любому исходу.

– Я беременна! – Кэтлин буквально сияла, а Роб по-хозяйски положил ей руку на плечо.

– Ух ты! Это замечательно. Отличная новость. – Мозг Стеллы автоматически выдавал подобающие слова. Она старательно отворачивалась от Роба, пока обнимала Кэтлин, а потом спрятала лицо на мужском плече, когда обнимала его, изображая бурный восторг.

– До сих пор не могу поверить, – пробормотала Кэтлин. – Мы только начали пробовать.

– Отличная работа, – сказала Стелла. Она осознала, что смотрит на Роба, словно оценивая его роль в произошедшем. Не то впечатление, которое ей хотелось произвести. Тем не менее это удержало ее от внезапного приступа слез.

– Я весь вечер хотела сообщить тебе. Думала, ты начнешь догадываться, когда я отказалась от выпивки. – Речь Кэтлин стала довольно бессвязной. Ее лицо светилось от радости, и Стелла ощущала, как падает ее собственное настроение, словно она видела другую сторону монеты. Она изобразила улыбку. Выдавила из себя очередную порцию поздравлений и долго держала подругу в объятиях, радуясь возможности снова спрятать лицо.

Позднее, лежа в постели с открытыми глазами и глядя в темноту, Стелла попыталась заплакать. Ей нужно было как-то выразить свою скорбь, и она была уверена, что слезы помогут ей почувствовать себя лучше, но реки и ручьи, которые она весь день удерживала в себе, как будто пересохли. Ее глаза были сухими, как песок в пустыне.

Это была чудесная новость для Роба и Кэтлин. Они будут замечательными родителями. Стелла понимала, что их счастье и благополучие ничего не отнимают у нее. По крайней мере, она сможет стать любящей тетушкой для ребенка, даже если время для ее собственного ребенка уже прошло.

Стелла поморгала в темноте и в тысячный раз пожелала откровенно поговорить с Беном. Ей всегда больше всего не хватало его по вечерам. Казалось странным, что она не может поговорить с ним о заявлении Кэтлин и Роба, о монументальной перемене в жизни друзей. И он бы без слов понял, насколько сладостно-горькой эта новость оказалась для Стеллы. Ей не хотелось вспоминать, как она была рада, когда получила «добро» от кардиолога. Беременность подвергает нагрузке даже здоровое сердце, а до замены ее сердечного клапана этот вопрос находился вне обсуждения. Казалось, что ложная надежда была жестоко обманута.

Кэтлин и Роб, несомненно, лежали в своей спальне и обсуждали дневные события. Стелла предпочла оставаться бесчувственной.

Глава 3

На следующий день Кэтлин оставила Роба составлять расписание уроков и пешком отправилась в Арисейг, чтобы посмотреть на воду и показать Стелле местные достопримечательности.

– Это историческое место, и оно тебе понравится, – пообещала она.

Стелла согласилась на прогулку, думая о том, что свежий воздух поможет развеять разыгравшуюся головную боль. Но она не рассчитывала на жалящий град и морозный ветер, поэтому с радостью последовала за Кэтлин в побеленное здание туристического центра.

Внутри находились экраны с текстом, картами и фотографиями, витрины с артефактами. Ряд больших окон выходил на залив с лодками, стоявшими на якоре в спокойных водах морской бухты. Кэтлин взяла бинокль с подоконника, а Стелла начала изучать информационные стенды. В детстве ее любимым занятием были музейные экскурсии, и она никогда не сомневалась, что при любой возможности будет изучать историю. Благословенные полтора года она посвятила изысканиям для получения своей первой ученой степени, вникая в подробности Русской революции и эпохи Просвещения, времена правления Тюдоров и Крымской войны. А потом все это было унесено ветром.

Стелла читала об Арисеге и знала, что за долгие века это место служило убежищем для разных людей, от викингов до «Красавчика» принца Чарли[4]. Это место использовалось Командованием специальных операций в годы Второй мировой войны для боевой тренировки полевых агентов. Для этой цели было реквизировано несколько частных зданий, включая Рубана-Лодж и Манро-Хаус. Стелла смотрела на черно-белую фотографию «большого дома» и представляла чувства человека, у которого отбирают семейный особняк.

– Они лишь недавно перестроили это место, – Кэтлин указала на информационную панель с описанием пожара, уничтожившего Манро-Хаус в 1931 году.

– Извините, но мы закрываемся, – сказала женщина с добрым лицом во время третьей прогулки Стеллы по туристическому центру.

– Никаких проблем, – отозвалась Кэтлин.

Стелла подошла к стенду с путеводителями и справочными материалами. Она выбирала наугад, памятуя о местном захолустье и пустынном туристическом центре.

– Спасибо, милая, – сказала женщина, пробивая чек. – Сегодня уезжаете?

– Я остаюсь в поселке, – сказала Стелла.

– Для начала это будет неплохим руководством о местных мифах и легендах, – заметила женщина, когда упаковывала ее покупку.

На стойке стояла жестянка для благотворительных сборов с символом спасательного плота. Стелла опустила туда несколько монеток.

– Должно быть, у местных спасателей много работы, – сказала она.

– Ну да. Многие попадают в неприятные ситуации – в основном байдарочники.

– А более крупные лодки? Суда и катера?

Женщина кивнула:

– Случается и такое.

– Как думаете, здесь часто случали кораблекрушения? Место выглядит таким мирным.

– Сотни раз, – спокойно ответила женщина. – При входе в пролив и между островами. Здесь есть стенд с рассказом от трагедии «Энни Джейн» 1853 года[5]. Ужасное дело. – Она говорила с глубокой печалью, как будто все случилось в прошлом месяце, а не сто шестьдесят лет тому назад.

Стелла уже ознакомилась с этой статьей, но послушно прочитала ее еще раз. Более трехсот человек пропали без вести, из них многие – женщины и дети. Судно было нагружено эмигрантами, отправлявшимися в Квебек в поисках работы. Люди стремились обрести новую жизнь, но вместо этого сгинули в морской пучине, в темноте и холоде за много миль от берега.

Стелла отправилась в спальню со стаканчиком односолодового виски и книжкой местного фольклора. Там содержалось волнующее количество дурных знамений, историй о фантомных клиперах или женщинах с длинными волосами, плававших у берега моря. В каждой истории речь шла о прошлых или будущих трагедиях и страданиях.

Она проснулась в тишине опустевшего дома. Кэтлин и Роб отправились за покупками в Форт-Уильям и оставили записку на кухонном столе. В Лондоне Стелла не могла просыпаться позже четырех или пяти часов утра, но теперь она крепко проспала двенадцать часов. Вероятно, дело было в местном воздухе… или это имело отношение к выпитому виски.

Стелла отправила электронное письмо матери, отказавшись от приглашения на ленч и между делом сообщив о своем визите к Кэтлин. Ответ пришел почти мгновенно, но тон письма был нейтральным: «Желаю тебе хорошо провести время, дорогая. До скорой встречи». Стелла мысленно добавила невидимые слова с выражением беспокойства и вопросами о том, зачем она уехала так далеко, не утомилась ли она и как ей удается справляться со своими чувствами. Возможно, эти слова существовали лишь в воображении Стеллы. Она была так тонко настроена на чувства родителей и так привыкла к их осторожности, что больше не могла отделить их подлинные голоса от тех, что существовали в ее сознании. Она напечатала быстрый ответ: Мне уже гораздо лучше, перемена обстановки пошла на пользу. Ложь, но она не хотела тревожить родителей. В конце концов, с них уже достаточно тревог.

Стелла приняла душ в маленькой ванной и поехала в Моллэйг посмотреть на причал для катеров, отбывавших на острова. Кэтлин упомянула, что там есть магазин верхней одежды, и Стелла, уставшая дрожать от холода в своей кожаной куртке, была настроена заглянуть туда.

После приобретения шапки, перчаток, обуви с влагоотталкивающим покрытием и дождевика на теплой подкладке, который стал самым дорогим предметом одежды в ее гардеробе, Стелла обошла гавань, глядя на воду серо-стального цвета и стараясь не слишком задумываться о том, что она делает. Бен был далеко, и это помогало. В физическом расстоянии есть своеобразная магия, и она находила облегчение при мысли о том, что он не может оказаться поблизости и войти в дом, ключ от которого он так и не отдал. «Это ведь и мой дом», – оскорбленным тоном заявил Бен, когда она задала ему вопрос о ключе.

На следующий день Стелла даже не выходила из коттеджа. Она сидела на диване, закутавшись в пуховое одеяло, смотрела телевизионные шоу о людях, покупающих загородные дома или продающих антиквариат, и считала часы до возвращения Роба и Кэтлин, наполнявших дом своим теплом и смехом.

На пятое утро Стелла бросила вызов холоду и прогулялась по поселку. Она уселась на одну из скамеек с видом на море и кивнула пожилой паре с термосом. Она заглянула во все открытые учреждения и задержалась у стенда с информацией для туристов, разглядывая упрощенную карту с большой красной точкой и надписью «Вы находитесь здесь», как будто это была некая важная истина. К тому времени, когда Кэтлин вернулась с расчистки тропы в природном заказнике «Глен Бисдейл», Стелла решила, что ей пора возвращаться в Лондон. Движущий импульс, отправивший ее в Шотландию, наконец иссяк, и она чувствовала себя такой же онемевшей и опустошенной, как раньше.

За ужином Кэтлин была необычно молчалива.

– С тобой все в порядке? – спросила Стелла, протягивая миску с салатом.

– Все нормально, – Кэтлин улыбнулась, но по-прежнему выглядела озабоченной.

– Может, тебе нехорошо? – Стелла встала: – Хочешь попить воды? Тебя, случайно, не подташнивает?

Роб откинулся на спинку стула, явно не смущаясь состоянием жены:

– Отличная лазанья. Спасибо, милая.

Он по-прежнему носил рабочую одежду, состоявшую из аккуратно выглаженной рубашки с открытым воротом, плотно заправленную в брюки. Это вызывало у Стеллы странную застенчивость, как будто он был совершенно другим человеком, чем студент с остроконечной бородкой, которого она помнила.

– Слава богу, я уже миновала эту стадию, – Кэтлин накрыла ладонью слабую выпуклость на животе. – И проклятую хроническую усталость. Это было самое худшее.

Теперь Стелла ясно видела, что Кэтлин беременна, и не понимала, как могла с самого начала не заметить этого. Возможно, она была слишком погружена в свои эгоистичные мысли. Она глубоко вздохнула, собираясь сообщить о своем намерении отправиться обратно на юг в конце недели.

– Ты можешь сказать ей, крошка, – Роб наклонился и провел пальцем по подбородку Кэтлин. – Давай решим это сейчас.

По спине Стеллы пробежал холодок, а ее мысли панически заметались в разные стороны. С Беном произошел несчастный случай? Кто-то заболел?

– В чем дело?

– Только не сердись, ладно?

– Не буду, – автоматически откликнулась Стелла, ожидая удара палача.

– Я послала электронное письмо насчет той работы, – сказала Кэтлин. – От твоего имени.

– Что?

– Насчет работы в «большом доме». У Джейми Манро.

– Точно, – добавил Роб. – Майри, девушка Дуга, приходила туда пару недель назад, но ему нужен человек с компьютерными навыками. Я сказал Кэтлин, что стоит порекомендовать тебя.

– Завтра у тебя собеседование, – сказала Кэтлин, тщетно пытаясь удержаться от улыбки.

Стелла была удивлена, но это казалось чем-то вторичным. Происходящее вокруг выглядело каким-то приглушенным, как будто она плавала под водой, а настоящая жизнь происходила на поверхности. Но она испытала и мгновенное облегчение от того, что Кэтлин не скрывала действительно плохие новости. Теперь она осознала, что подруга ожидает ее реакции.

– Разве не покажется странным, что я не обратилась лично?

– Ну… – Кэтлин смущенно уставилась на пустую тарелку. – Я составила письмо и отправила его с твоего почтового адреса. Только не сердись!

– Я… – начала было Стелла и замолчала. Ей следовало бы разозлиться. Прежняя Стелла так бы и поступила. Прежняя Стелла прочитала бы отповедь за то, что к ней относятся как к умственно отсталому инвалиду, трогательной жертве обстоятельств. Вместо этого она просто испытывала облегчение от того, что утром ей придется сделать нечто конкретное. Нечто такое, что отложит окончательное решение еще на один день.

– Я не думала, что ты сама это сделаешь, – говорила Кэтлин. – А мы должны были действовать быстро, иначе работу получил бы кто-то другой. Ты знаешь, как здесь трудно с работой, а это приличные деньги.

– Если он не окажется таким же скрягой, как его отец, – проворчал Роб.

Кэтлин предостерегающе взглянула на него и продолжала:

– Я понимаю, что это было невежливо, и прошу прощения за свой поступок, но нам и правда казалось, что тебе нужно помочь.

– Возможно, это будет действительно хорошая работа для тебя, – добавил Роб. – Она даст тебе возможность сосредоточиться на чем-то еще.

– И ты говорила о том, что тебе здесь нравится. Мы подумали, что ты захочешь тут немного задержаться. – Кэтлин протянула руку: – Пожалуйста, скажи что-нибудь!

– Все замечательно, – сказала Стелла. – Я схожу туда.

Она изобразила слабую благодарную улыбку, и они закончили вечернюю трапезу, стараясь больше не говорить об этом.

Когда Стелла обняла подругу и пожелала ей спокойной ночи, она видела, что Кэтлин избегает ее взгляда. Она понимала, что должна лучше продемонстрировать свое нежелание сердиться на подругу или сказать что-нибудь воодушевляющее по поводу собеседования, но странное оцепенение чувств лишало ее энергии. Ей понадобились все силы, чтобы выглядеть хотя бы отчасти нормальной. Ради дружбы она пойдет на собеседование и докажет Кэтлин, что ценит ее поддержку. Потом, в выходные дни или в начале следующей недели, она уедет и вернется к своей прежней жизни.

На следующий день, когда Роб и Кэтлин ушли на работу, Стелла потратила два часа на подготовку к встрече в «большом доме». Возможно, у нее сильная депрессия, но от старых привычек не так просто отказаться, и она не собиралась отправляться на важное собеседование неподготовленной. Кроме того, отсутствие дождя и солнечное сияние за окнами делали перспективу задержки в Арисеге более привлекательной, чем раньше.

Веб-сайт Джейми Манро был элегантным и информативным. К его чести, большая часть его контента предлагалась бесплатно вместе с подробными статьями, интервью и видеороликами. Стелла ознакомилась с его биографией, просмотрела список его бестселлеров в «Нью-Йорк таймс», а потом видеоинтервью с ним самим. Он был улыбчивым и держался непринужденно, очаровывая интервьюера и зрителей представлением, больше похожим на передачи с актерами или шоуменами.

«Речь идет о совершенствовании человеческого восприятия. Чаще всего я беру интересующие меня проблемы – проблемы, с которыми нам всем приходится иметь дело, вроде лишнего веса, фитнеса, затруднений в учебе или на работе, – а потом расчленяю процесс на отдельные части и стараюсь улучшить его. Множество незначительных перемен, которые мы можем осуществить, составляют значительную разницу для нашей производительности, уровня энергии и, в конечном счете, для нашего счастья».

«Интересно, что вы упомянули о счастье. До сих пор вы не рассматривали эту тему в ваших книгах, так что…»

«Думаю, это побочный продукт достижения максимальной эффективности, но вы правы, Джаред. До сих пор я не рассматривал тему счастья отдельно от всего остального. Возможно, это следует сделать».

«Может быть, ваш следующий бестселлер будет называться „Счастье в разрезе“?»

«Мне это нравится. Да, вполне возможно. Впрочем, я уже плотно занят исследованиями для своей следующей книги „Хорошая жизнь навсегда“».

Стелла щелкнула по кнопке и остановила видеоролик. Он был датирован июнем прошлого года, а на странице последних новостей говорилось о «скором выходе» книги. Быстрый поиск в Гугле выявил короткое сообщение, где предполагалось, что выход книги Джейми задерживается из-за его рабочих обязательств. Его литературный агент заявил, что в словаре Джейми Манро нет выражения «достаточно хорошо» и что его поклонники будут «вознаграждены за терпение чем-то действительно необыкновенным».

День выдался погожий и сухой, поэтому Стелла решила прийти на собеседование пешком. На дороге почти не было движения, поэтому маршрут выглядел вполне безопасным. На Т-образном перекрестке она повернула налево, в сторону усадьбы. Ветер внезапно стих, и она услышала птичьи трели.

После слепого поворота дорога резко пошла вниз. Деревья расступились в стороны, открывая внушительное каменное здание и раскинувшееся за ним море. Дом расположился вокруг внутреннего двора. Через сводчатый проем, достаточно большой для проезда «Лендровера», Стелла могла видеть как минимум один роскошно выглядевший автомобиль, стоявший внутри. Листва уже окрасилась в осенние цвета, и пейзаж был наполнен оттенками бурого, оранжевого и желтого, которые казались невероятно яркими на фоне серой каменной кладки и лилово-серой черепицы.

Стелла внушала себе, что не стоит испытывать особого благоговения. Дом выглядел впечатляюще. Безусловно, это был очень большой дом, однако это не означало, что его владелец окажется лучшим человеком, чем она сама. Стелла была исполнена решимости выглядеть сильной женщиной, спокойной, но прямодушной, хотя сейчас она ощущала себя неуверенной девушкой, цеплявшейся за оборки жизни и просившей взять ее с собой. Она не знала, было ли тому причиной ее уединенное воспитание, либо же большинство людей испытывает такую же внутреннюю неуверенность в себе.

Стелла тщетно искала домофон или что-либо еще, обозначавшее вход по приглашению. Она прошла через сводчатый проем в надежде, что ее не застрелят как нарушительницу границ частной собственности, – по ее мнению, в стране было слишком много личного оружия, – и оказалась посреди усыпанного гравием внутреннего двора. Лестница вела к парадному входу с массивной деревянной дверью, которая была широко распахнута и открывала отделанный плиткой вестибюль с запертой внутренней дверью. Откуда-то из дома доносился громкий лай, и Стелла внутренне подобралась, готовясь к неожиданному прыжку. У родителей Бена был здоровенный грейхаунд, который неизменно приветствовал Стеллу, упираясь лапами ей в грудь и облизывая ее лицо. Это было ужасно, но мистер и миссис Доусон не сдерживали своего питомца.

В центре двора стояла одинокая рябина, и поднявшийся ветер всколыхнул ветви, сорвав целый ворох листьев, закружившихся в красно-оранжевой метели.

Дверь отворилась, и седовласая женщина с румяным лицом хмуро уставилась на нее.

– Чем могу помочь? – Ее тон намекал, что это вообще-то маловероятно.

Стелла смахнула оранжевый листок, приставший к ее щеке, и постаралась выглядеть более уверенно.

– У меня назначена встреча с мистером Манро на десять часов утра.

Женщина кивнула:

– Тогда лучше заходите в дом. Сейчас он принимает душ.

Стелла не представляла, как можно отреагировать на такую информацию, поэтому промолчала.

Женщина повернула голову и что-то властно приказала невидимым собакам, которые мгновенно умолкли. Стелла поднялась следом за ней по лестнице в широкий коридор. На стенах висели написанные маслом картины с морскими, горными и озерными пейзажами, а пол был застелен красно-золотистой ковровой дорожкой в восточном стиле. В доме пахло деревом, апельсиновым эфирным маслом и восковой политурой; где-то играла классическая музыка. «Концерт для виолончели с оркестром, – подумала Стелла. – Вероятно, Элгар».

– Вы можете подождать здесь, – женщина указала на закрытую дверь. Она была одета в стеганую синюю тужурку и теплые брюки. Вблизи Стелла видела, что ее волосы на самом деле состоят из белоснежных, седовато-серых и пепельных прядей; такое сочетание выглядело удивительно красивым. Она зачесывала их назад с лица, не тронутого макияжем.

В доме было не намного теплее, чем на улице, и Стелла неохотно сняла плащ. Она позаимствовала платье для собеседования у Кэтлин, и оно оказалось тесноватым. Оставалось надеяться, что длинный серый кардиган, надетый сверху, поможет соблюсти необходимые приличия.

– Спасибо… – Стелла сделала паузу, чтобы женщина могла представиться, но та уже отвернулась от нее. Стелла посмотрела ей вслед, прежде чем открыть дверь.

Если холл выглядел именно так, как ожидала Стелла, то комната оказалась для нее сюрпризом. Она даже задалась вопросом, попала ли в нужное место, так как здесь было полно коробок и чехлов от пыли. Большая картонная коробка валялась на боку; из нее высыпались пакеты в упаковке из фольги. Перед красивым камином из резного дуба стояла вешалка с предметами, похожими на пыточные инструменты. Единственный стул в комнате был изготовлен из современного штампованного пластика и выглядел совершенно неудобным. На таких стульях обычно стоит имя дизайнера, вроде «Алексис», и они стоят как небольшой автомобиль.

Наверху хлопнула дверь и раздался звук торопливых шагов. Топот был таким громким и энергичным, что Стелла ожидала увидеть целый взвод, а не единственного мужчину, который ворвался в комнату. С его влажных волос слетали капли воды, и он напряженно хмурился.

– Я опоздал? Прошу прощения. – Он протянул руку: – Меня зовут Джейми.

– Стелла, – сказала она и приняла его руку, которая оказалась неожиданно прохладной.

– Кто? – Он отдернул руку, словно обжегся.

Выражение его лица было пугающим, отчего Стелла начала запинаться.

– Я думала, что пришла сюда для собеседования, – выдавила она.

– Как, черт побери, вы нашли меня? – Его голос был приглушенным и яростным. – Это был Магнус?

– Меня впустила женщина, – ответила Стелла. – Она не представилась.

Он повернулся и открыл рот, словно готовый закричать, но внезапно его лицо приобрело новое выражение. Это было все равно что наблюдать за восходом солнца.

– Ага, постойте. Вы сказали «Стелла»?

Стелла кивнула.

– И вы пришли по поводу работы, – уточнил он.

– Да, – сказала Стелла. – Я пришла на собеседование. Кажется, вы сказали про десять часов утра.

– Экранный диктор сказал, что вас зовут Сара, либо я плохо расслышал. В то время я тренировался.

Наступила неловкая пауза. Стелла была уверена, что она не хочет работать у этого человека, что она не сможет справиться с его изменчивым настроением и нервозной энергией. Он производил на нее опустошающее воздействие.

– Мне в самом деле очень жаль. Мы можем попробовать еще раз? – Он протянул руку: – Я Джейми Манро.

Он улыбнулся. Это была хорошая улыбка, и Стелла подумала, что, вероятно, такая улыбка уже долгое время выручала его в неловких ситуациях.

Она проигнорировала протянутую руку. Одним из немногих преимуществ жизненного краха было то, что она больше не ощущала необходимости тратить время на обреченные начинания.

– Цель собеседования состоит в том, чтобы кандидат и работодатель приняли решение, подходят ли они друг другу. Не думаю, что в данном случае это так, поэтому не хочу тратить ваше время.

Стелла повернулась к двери, чтобы не разрушить эффект от своих слов, внезапно ударившись в слезы.

– Подождите, – сказал Джейми. – Может быть, вы хотя бы предоставите мне шанс произвести лучшее впечатление?

Он выглядел приятно удивленным, как будто она была щенком, проделавшим ловкий трюк. Стелла ощутила подступающий гнев и ответную тяжесть в груди. С другой стороны, она нуждалась в работе, которую было трудно найти в здешних местах. Арисейг был сырым и холодным местом, но здесь присутствовало нечто такое, с чем она была еще не готова расстаться. Пока еще нет.

– Не возражаете против ознакомительной экскурсии? – спросил Джейми. – Я покажу вам дом и объясню, какая мне нужна помощь, а вы решите, нравится ли это вам или нет.

– Хорошо, – согласилась Стелла. По крайней мере, она уже видела, каков этот мужчина на самом деле.

В противном случае она могла бы счесть его привлекательным.

– И пока мы ходим, я смогу задавать вам вопросы, чтобы лучше познакомиться с вами. Лучше не сидеть на одном месте. Это убивает людей.

– Да, я читала, – отозвалась Стелла. – И я совершенно уверена, что дыхание тоже убивает нас.

– Что вы имеете в виду?

Все мы постепенно умираем. По одному вдоху, раз за разом.

– Нет смысла беспокоиться по этому поводу, – сказала Стелла. – Альтернатива – это вздор.

Джейми странно посмотрел на нее, словно увидел в ней не сообразительного щенка, а, скорее, комнатную собачку, сделавшую лужу на ковре. Он было заговорил, но тут же замолчал, сделал глубокий вдох и начал снова:

– Как видите, я еще не полностью распаковал свое имущество. С этим мне тоже понадобится помощь.

Он вышел из комнаты, и Стелла последовала за ним. Ей было любопытно, хотя она испытывала почти полную уверенность в том, что Джейми Манро был грубым и эгоистичным человеком.

Широкий коридор, который Стелла уже видела, проходил по всей длине здания и был усеян дверями, большей частью закрытыми. С одной стороны коридор выходил в просторную столовую с полированным столом достаточного размера, чтобы усадить десятерых человек со всеми удобствами. Громадный старинный шкаф со стеклянными дверцами был заполнен изящно расписанной фарфоровой посудой и сверкающими столовыми приборами. Это была поистине аристократическая комната.

– Я не пользуюсь этой комнатой, – сообщил Джейми Манро. – Вообще-то, я не пользуюсь большей частью комнат.

– Прекрасный дом, – сказала Стелла, воздавая должное тому, что она видела. Из окон столовой открывался вид на побережье, круто спускавшееся к океану. Серовато-синяя вода сливалась с серебристым небом и темными силуэтами островов: Мака, Эйга и более отдаленного Рама. Стелле хотелось получше рассмотреть этот пейзаж, но Джейми уже исчез в другом дверном проеме, ведущем на кухню. Стелла не знала, было ли это помещение изначально предназначено для кухни, но его определенно реконструировали и усовершенствовали. Кухня была новой и оформленной в индустриальном стиле, с центральным «островком» из нержавеющей стали и стойкой, увешанной кастрюлями и сковородками. Плита была огромной, с несколькими горелками, а в холодильнике могла уютно разместиться маленькая семья.

– Здесь вы сможете разобраться в моем ежедневном режиме. – Джейми говорил так, как будто она уже согласилась на предложенную работу. Стелла не думала, что он на самом деле так считает, просто таков был его стиль общения. Больше обаяния, больше уверенности.

– Каждый день я ем примерно одно и то же, – он указал на полки холодильника. Там стояло множество пластиковых лотков с этикетками, а нижний ящик был наполнен темно-зеленым салатом. – По утрам я пью ракетное топливо, а после двух часов дня переключаюсь на это, – он достал пластиковую бутылку с мерной шкалой и винтовой крышкой. Она была наполнена желтоватой жидкостью, подозрительно похожей на мочу.

Лавина его обаяния утомила ее.

– Вы хотите, чтобы я готовила вам еду?

– О нет. Вовсе нет. Мне нужно лишь, чтобы вы знали мой режим питания и мои лекарства. Здесь мне не понадобится никакая помощь; это на всякий случай. А поскольку вы будете составлять заказы, то неплохо заранее познакомиться с продуктами и получить представление о том, почему эти вещи имеют столь важное значение.

Слово «лекарства» укололо Стеллу, и она испытала проблеск сочувствия. Болеть всегда неприятно, а если Джейми Манро борется с каким-то хроническим недугом, то наряду с его лихорадочным рабочим графиком это может объяснять необычные особенности его поведения. Стелле не хотелось проявлять интерес или испытывать симпатию, но она невольно начала гадать о причине. Диабет? Эпилепсия?

После кухни Джейми проводил Стеллу в сад, откуда можно было увидеть теннисный корт.

– Вы можете свободно пользоваться им после моих тренировок, – пояснил он.

Следующим был флигель, наполненный тяжелоатлетическим снаряжением и спортивными тренажерами. Вернувшись в главный дом, Джейми помедлил возле закрытой двери.

– Здесь находится мой рабочий кабинет. Там есть стол для вас, но я не стану его показывать, если вы не согласитесь принять мое предложение. Это личное пространство.

– Вполне справедливо, – сказала Стелла.

– Личное пространство – очень важная вещь для меня. – Его голос звучал беззаботно, но выражение лица было напряженным. – Конфиденциальность и осмотрительность – самые главные качества, которые я ценю у членов своей команды. Вы осмотрительны?

Вопрос прозвучал неожиданно; несмотря на все разговоры, Джейми практически ни разу не поинтересовался профессиональным опытом Стеллы и ее навыками.

– Да, несомненно, – ответила она.

Он кивнул, вероятно, надеясь на продолжение, но у Стеллы больше не было никаких мыслей. Разве можно словами убедить другого человека, что ты достоин его доверия? В ее сознании промелькнуло несколько фраз, но они казались слишком банальными. Стелла опасалась, что любые ее слова прозвучат так, как будто ей очень хочется убедить его.

Спустя несколько секунд, когда Джейми Манро как будто заглядывал прямо ей в душу, он отвернулся от двери кабинета.

– Каждый член команды подписывает договор о неразглашении. Все, что происходит в этом доме, не может быть раскрыто никому за его пределами.

Стелла огляделась по сторонам, пытаясь запомнить некоторые подробности прекрасного интерьера, прежде чем ее выгонят отсюда. Когда она подняла голову, Джейми выжидающе смотрел на нее.

– Да, – только и сказала она.

– Договор о неразглашении подразумевает юридическую ответственность. Представьте аналогию с секретной информацией в частном бизнесе.

– Я знаю, – отозвалась Стелла.

Она ждала продолжения. Он склонил голову к плечу.

– Ну, и что вы решили?

– Прошу прощения?

Джейми слегка улыбнулся. Это не было обворожительной или особенно уверенной улыбкой. Стелла была готова поспорить на деньги, что он тренировался перед зеркалом, но тем не менее его улыбка действовала весьма эффективно.

– Значит, вы думаете, что мы сможем поладить?

Он огласил размер начального вознаграждения, превосходивший ее наиболее хорошо оплачиваемую работу до сих пор.

– Понимаю, что это выглядит щедро, но отражает повышенные требования к работе. Я знаю, что проявляю изрядную напористость. – Тут он позволил себе самокритичный смешок. – Я действительно немного одержимый, поэтому считаю справедливой надлежащую компенсацию для тех, кто работает на меня. Кроме того, возможна кое-какая сверхурочная работа. К примеру, если вам понадобится общение с людьми, проживающими в других часовых поясах. Я не возражаю, если в таких случаях вы предпочтете гибкий рабочий график или дополнительное вознаграждение за переработку в крайних случаях.

– Разве вы не хотите задать вопросы о моей профессиональной квалификации? О программных пакетах, которыми я пользовалась… – Стелла махнула рукой, не в силах поверить, что нечто хорошее может достаться так легко.

– Я читал вашу биографическую справку, – с загадочным видом сообщил он. – Заставлять вас повторить эти сведения было бы пустой тратой времени.

Стелла открыла рот и снова закрыла его.

– Кроме того, вы дружите с Робом Бэйрдом. Без сомнения, он одобрит вашу кандидатуру.

– Роб?

Джейми пожал плечами:

– В здешних краях все знают про всех. Он приезжал сюда на Хогманай[6] вместе со своей семьей. Все жители деревни так поступали. – Джейми улыбался, но Стелла видела, что он уже готов перейти к следующему пункту повестки дня. Он буквально пританцовывал от нетерпения. – Итак, что вы решили? Стоит попробовать?

– Да, – ответила Стелла, прежде чем ее рассудок успел найти возражения.

Глава 4

Когда Стелла прибыла в «большой дом» для исполнения рабочих обязанностей, Джейми Манро не стал тратить время на вежливые отступления.

– Сюда. – Он прошел по коридору в столовую. На блестящей столешнице были разложены аккуратные стопки бумаг, над которыми нависали огромные оленьи рога, прикрепленные к стене. – Контракт, договор о неразглашении, банковская информация, – он ткнул пальцем. – Никаких проблем, если вы хотите забрать контракт и показать его вашему юристу, но договор о неразглашении нужно подписать прямо сейчас. Это не будет проблемой?

– Нет.

– Хорошо.

Он отодвинул стул, и Стелла опустилась на сиденье, уронив свою сумочку на пол. Из-за ощущения спешки она даже не сняла куртку. Манро остался стоять сзади, нависая над ней, когда она склонилась над бумагами. Она как можно быстрее прочитала договор о неразглашении, радуясь тому, что документ был составлен на одной странице, а затем расписалась с помощью лежавшей рядом перьевой ручки. Формулировки были достаточно простыми: по условиям договора она не могла разглашать в устном или письменном виде что-либо, происходившее в поместье Манро или обсуждаемое с ее новым боссом, независимо от места и времени их разговора. Осталось подписать и датировать еще два экземпляра, а потом обстановка в комнате заметно изменилась.

– Теперь я могу показать вам все необходимое, – с натянутой улыбкой произнес Джейми.

Теперь Стелла понимала, почему Джейми называл рабочий кабинет своим личным пространством. Дело было не в творческом беспорядке и не в обоснованности предположений местных жителей о том, будто в доме творится что-то неладное. Возможно, Джейми Манро еще не закончил обустройство дома в целом, но эта комната определенно стояла для него на первом месте. На стене висели большие лекционные доски белого цвета, покрытые разноцветными надписями. В центре комнаты стояла широкая конторка с ковриком для упражнений и шаровым балансирным креслом[7], а на противоположной стене был укреплен телеэкран.

Повсюду были книги, разложенные стопками на каждой доступной поверхности, включая пол. Еще один стол с эргономичным креслом сложного вида находился у дальней стены. Разительный контраст с современным оборудованием составляло глубокое эркерное окно с бархатными портьерами и большой камин с отделкой из резного дерева. На каминной полке выстроился ассортимент устройств, похожих на старинные научные инструменты, включая набор стеклянных флаконов. Стелле хотелось подойти поближе и изучить эту странную коллекцию – любовь к истории все еще тлела под сугробами офисной работы и жизненных трудностей, – но она заставила себя смотреть в сторону, не желая показаться назойливой.

– Сюда, – сказал Джейми и открыл дверь в соседнюю комнату. – Правда, здесь тесновато.

Было трудно судить, какую функцию выполняла эта комната в былые времена. Гардеробная? Оружейная комната? Теперь это было квадратное помещение с зеленоватыми стенами и двумя слегка полинявшими старинными креслами. В центре ковра был установлен стационарный телефон на зарядной стойке, шнур от которого уходил в недавно проделанное отверстие в стене.

– Вашей первой задачей будет приобрести ноутбук, – сказал Джейми, проведя рукой по волосам. – Или десктоп – мне все равно, что вы предпочитаете. А также кое-какую мебель. Я рекомендую регулируемую конторку с балансирным креслом, но это мой личный выбор. Между тем вы можете взять любой стол и стул, которые вам подойдут. Во время работы стоит делать регулярные перерывы для упражнений.

Стелла дождалась перерыва в его словоизлиянии:

– У вас раньше не было ассистентов?

– Множество, особенно в Сан-Франциско. И когда я был в Лондоне. Но не здесь.

Стелла решила задать очевидный вопрос:

– Почему бы не сохранить прежних ассистентов? Если они не хотят переезжать, то уверена, что они могут работать удаленно. Скайп, электронная почта и все остальное.

– О, я сохранил одного. Отличный парень; на каком-то этапе вы с ним познакомитесь. Но мне нужно чье-то физическое присутствие здесь. И, между прочим, скайп вовсе не безопасен. Хакеры – это реальная проблема.

Стелла с трудом удержалась от улыбки. Если послушать Джейми, то можно подумать, что имеешь дело с международным шпионом, а не с автором книг о здоровой диете.

– Кроме того, всегда нужно нанимать на работу местных жителей, – продолжал Джейми. – Это одно из моих правил. Покупай местные товары, давай работу местным. Экономить можно в туалете, так что это самое меньшее, что я могу предложить.

Стелла ощутила укол вины вместе с невольным уважением к его позиции.

– Но я не местная жительница. Я здесь в гостях.

– На мой взгляд, этого достаточно. – Джейми отлучился в свой кабинет и вернулся с айпадом. – Можете пользоваться этой штуковиной для заказов.

Он написал цифру на листке бумаги и вручил ей кредитную карточку.

– Это ваш бюджет. Не экономьте на аппаратуре.

Стелла почувствовала, что ей нужно сесть. Она снова посмотрела на листок, но цифра осталась неизменной.

– Я прошу прощения по поводу прошлой недели, – отрывисто произнес он.

– Что? – Стелла по-прежнему обдумывала цифру на листке бумаги. Какие покупки он имеет в виду? Промышленный 3D-принтер? Летный симулятор?

– Когда я приближаюсь к окончанию водной диеты, то становлюсь немного раздражительным. И мои когнитивные способности в то время были не на максимуме.

Стелле хотелось спросить о причине такой странной диеты, но она удержалась от вопроса. Это могла быть подготовка к медицинской процедуре, нечто личное и не подлежащее обсуждению. Ей хватало опыта назойливых вопросов о состоянии собственного здоровья, чтобы понимать, как это утомительно.

– Я хотел спросить вас кое о чем. Это может прозвучать странновато, но если вы не поймете, то я воздержусь от продолжения и не буду зря тратить время.

Стелла заставила себя посмотреть в глаза своему новому боссу. Она хотела показать, что ее нелегко шокировать, и в то же время надеялась, что его слова не будут совершенно безумными. Она лишь недолго пробыла в этом доме, но понимала, что хочет остаться, – по крайней мере, на некоторое время.

– Я хочу продолжить свой опыт с ледяными ваннами и попробовать более долгие погружения. Это подразумевает дополнительный риск, поэтому мне понадобится помощник.

– Это вроде дайвинга?

– Да, – ответил он, явно довольный такой аналогией. Когда он радовался, его лицо преображалось, словно блеск золота, погребенного в темной земле. – Вы не обязаны смотреть или находиться в помещении, но я записываю сеансы на видео, и мне нужно, чтобы потом вы просматривали их на предмет рискованных эпизодов. Конкретнее, речь идет о потере сознания. Это может произойти на пару секунд, и я не обязательно буду знать об этом. Я хочу, чтобы вы просматривали видеоролики.

– Вы можете потерять сознание в ванне? – Стелла подавила внезапное беспокойство. Ей хотелось добавить, что она прошла курс первой помощи, но она была не уверена, что ее удостоверение еще действительно.

– Это крайне маловероятно, но все-таки возможно. Особенно потому, что я собираюсь увеличить продолжительность сеансов. Я дам вам знать, когда отправляюсь на процедуры, и вы выставите хронометр или что-то в этом роде. Я позову вас из-за двери, когда выйду из воды по окончании условленного времени. Если этого не произойдет, проверьте мое состояние.

– В ванной?

– Дверь будет не заперта. Я не буду обнаженным. – Он провел рукой по волосам. – Черт, это и впрямь звучит странно. Клянусь, это не харассмент.

– Такая мысль даже не приходила мне в голову, – сказала Стелла. Он едва ли будет в состоянии приставать к ней после десяти минут, проведенных в ледяной ванне. Даже если бы она была женщиной, на которую вечно пялятся мужчины… а это было не так.

– Отлично. Значит, вы согласны. Это будет неоценимая помощь. Я мог бы обратиться к Эсме, но у нее и так достаточно дел.

– Можно задать вопрос?

– Разумеется.

– Почему у вас возникло желание проводить более длинные сеансы? Мне казалось, вы верите в минимальную эффективную дозу любых процедур.

– Вы хорошо подготовились. – Он взял айпад и вызвал какую-то диаграмму. – Три минуты – это МЭД[8] для уменьшения жировых отложений, но я прочитал исследование Габриэля Эрнандеса, где предполагается, что клеточная регенерация стартует с пятиминутной отметки. Я решил, что это достойно проверки.

– Вполне справедливо. Но было бы чертовски трудно заставить меня пройти такую процедуру.

Он выпрямился и посмотрел ей в глаза:

– Люди всегда говорят подобные вещи. Они называют меня сумасшедшим, но думаю, это они безумцы. Без обид.

– Никаких обид. – Стелла боролась с искушением отвести взгляд. Его манера и впрямь была пугающе настойчивой.

– Я хочу сказать, что у нас есть лишь один шанс в этом мире, не так ли? Почему бы не улучшить свою жизнь? Почему бы не оставаться здоровым, умным и подтянутым так долго, как только возможно?

Стелла открыла рот, собираясь ответить, но Джейми уже перешел к следующей теме:

– Потом, есть такие люди, как Джеймс Янг Симпсон. В XIX веке он был врачом в Эдинбурге и в возрасте тридцати шести лет открыл анестезирующие свойства хлороформа, что произвело революцию в хирургии и деторождении. Если я собираюсь совершить нечто важное, то должен расширять пределы возможностей. – Джейми неожиданно обнаружил, что расхаживает взад-вперед. Он остановился и добродушно ухмыльнулся, что было не похоже на все остальные его ужимки. – Извините, увлекся. Просто я большой энтузиаст этого дела.

Приятно познакомиться со страстно увлеченным человеком, подумала Стелла, когда он оставил ее с планшетом для заказа оборудования. Это не успокаивает, но определенно воодушевляет.

Стелла отвечала на электронные письма, пользуясь подробным руководством для ответов, составленных Джейми Манро, когда зазвонил телефон. Она жизнерадостно произнесла в трубку «Офис Джейми Манро», наслаждаясь знакомой офисной рутиной и ощущением своей пользы.

– И кто это может быть? – звучный голос принадлежал американцу. Она предполагала, что это акцент Восточного побережья, но не стала бы биться об заклад по этому поводу.

– Я Стелла, временный ассистент мистера Манро. – Стелла не знала, почему она сказала «временный»; обычно она так не делала. Что-то в манере звонившего заставило ее говорить извиняющимся тоном.

– Значит, новенькая. Хорошо. Передайте ему мой вызов – это срочно.

– Боюсь, мистер Манро в данный момент недоступен, – сказала Стелла. Джейми уведомил ее, что он собирается медитировать, и его нельзя беспокоить. – Могу я принять сообщение?

– Стелла, золотко, – я его агент, Натан Шварц. И я в списке.

– Прошу прощения?

– Знаете, это вроде клуба. Или доступ в VIP-ложу. Или ожидания на телефоне для разговора с моим клиентом. Моя имя в списке, так что я прохожу без очереди.

– Он действительно недоступен в данный момент, – сказала Стелла, пытаясь передать легкое удивление, но не раздражение. – Но я могу принять сообщение для вас.

– Да, вы прошли хорошую школу, – удовлетворенно произнес агент. – Отличный ход. Вы похожи на чернокожего вышибалу или на белого парня с татуировками и без шейных позвонков. Понимаю, почему он нанял вас.

– Спасибо, – отозвалась Стелла. – Но тем не менее я не стану беспокоить его.

– Значит, он там? Он работает? Пожалуйста, скажите мне, что он пишет книгу.

– Это ваше сообщение, мистер Шварц?

Послышался лающий звук, который Стелла определила как смех.

– Вы мне нравитесь. Пусть он позвонит мне попозже с хорошими новостями. Я хочу знать, на каком этапе находится его рукопись. Если он не позвонит, то позвоните сами. Мне нужна эта информация. – Он понизил голос: – Между нами, девочками, он пропустил уже три дедлайна, и издатели начинают нервничать. Они готовы мириться с разным дерьмом, но он не принадлежит к разряду неприкасаемых. Следует помнить об этом.

Какое-то время Стелла смотрела на телефон после того, как нажала кнопку отбоя. Раньше она не верила, что в мире действительно существуют такие люди. Она представляла Натана Шварца, откинувшегося на спинку кресла, жующего сигару и терроризирующего своих подчиненных.

В конце рабочего дня, когда Стелла надевала утепленный плащ и мысленно готовилась к прогулке под дождем по склону холма, Джейми появился из своего кабинета. Его волосы и футболка были влажными от пота, и он держал в руке кусок шнура.

– Уже пять часов?

– Половина шестого, – ответила Стелла. – Хотите, чтобы я еще задержалась?

Он покачал головой и уселся на ручку одного из кресел.

– Вы пришли пешком?

– Да. – Стелла застегнула свой дождевик. До нее только что дошло, что она целый день не думала о Бене.

– И вы остановились у Бэйрдов. Надолго?

Джейми смотрел на нее с пугающей напряженностью, не прерывая визуальный контакт. Его левое колено подпрыгивало вверх-вниз, и Стелла могла бы подумать, что у него нервный тик, если бы он не держался с такой уверенностью.

– Прошу прощения, – продолжал он. – Знаю, это не мое дело, но на территории поместья есть другие дома. Пустые дома. Если хотите, можете остановиться в одном из них. Выберите любой, мне все равно.

Он выглядел настолько энергичным, что было трудно помнить о его нездоровом состоянии.

– У вас есть пустые дома, которые стоят без дела? – Стелла смерила его долгим взглядом.

– Мои родители построили их для сдачи в аренду отпускникам. Я управлял ими в этом качестве через агентство недвижимости, но сейчас, когда я постоянно живу здесь, не хочу видеть чужих людей поблизости от себя. Мне нужен мир и покой.

Стелле хотелось смеяться. Сколько свободного места нужно одному человеку? Сколько мира и покоя?

– Вы предлагаете аренду?

Он отмахнулся:

– Даже не думайте об этом.

– Это безумие, – сказала Стелла. – Не то чтобы я не испытывала благодарность, но вы можете заработать целое состояние на этих домах. Во всяком случае, в летнее время.

– Может быть, в следующем году, – сказал он. – Просто я должен закончить эту книгу. Сейчас я не могу распылять внимание.

– Но… – начала Стелла. Это выглядело слишком хорошо, чтобы оказаться правдой.

– Вы ведь понимаете, что я нанял вас ради того, чтобы упростить мою жизнь, верно? – Его улыбка исчезла, а расслабленный тон сменился более сухим и официальным. – А значит, я не собираюсь тратить время и силы на управление поместьем. Это моя собственность, и я могу поступать так, как захочу.

– Я всего лишь пытаюсь осознать, – сказала Стелла. – И не хочу, чтобы вы подумали, будто я извлекаю выгоду из вашего добросердечного характера.

– Согласно большинству людей, у меня совсем другой характер.

– Они явно не знают о вашей позиции по отношению к льготам для сотрудников, – парировала Стелла.

Джейми улыбнулся и как будто успокоился на несколько секунд, прежде чем вскочил с места порывистым движением, заставившим ее рефлекторно отступить назад.

– Значит, у вас есть желание выбрать дом?

– Я подумаю об этом, – сказала Стелла. – В любом случае спасибо.

* * *

В тот вечер, вернувшись к Кэтлин и Робу, Стелла подверглась допросу с пристрастием.

– Ну, и каков из себя наш великий Джейми Манро? – Роб улыбался, вынимая пробку из бутылки красного вина, но в его голосе не было добродушия.

Стелла вспомнила договор о неразглашении, оставлявший крайне мало подробностей, которыми она могла поделиться.

– Вы ведь знакомы, не так ли? – задала она встречный вопрос. – Еще по старым временам.

– Правда, Роб? – Кэтлин повернула голову от буфета, куда она ставила громадную кастрюлю с двумя ручками. – Ты никогда не рассказывал мне.

– Я с ним не знаком… во всяком случае, по-настоящему. – Роб пожал плечами: – Конечно, все вокруг знают о нем. О нем и о его шикарной семье. – Он наполнил бокал Стеллы, потом налил себе. – Значит, он такой чокнутый, как о нем говорят? Какие безумные вещи он заставляет тебя вытворять?

Стелла подняла свой бокал, придумывая подходящую ложь.

– Он вполне обычный человек. Такой же, как любой другой начальник, с которыми я работала.

Роб покачал головой:

– Просто не могу поверить. Он ищет Святой Грааль, разве не так? Он хочет жить вечно…

– Он сказал, что ты можешь поддержать мою кандидатуру, – сказала Стелла, пытаясь увести разговор в другое русло. – Он помнит твою семью.

Роб слегка приподнял плечи и выпил большой глоток вина.

– Боже, мне это необходимо. Ты не поверишь, что сегодня сделал этот маленький засранец, Шон Уотсон.

– Разве ты не ходил на вечеринки в доме Манро? – Стелла не понимала, почему она не может оставить в покое эту тему. Роб явно не помнил или не хотел это обсуждать.

– Возможно, – отозвался Роб, глядя в сторону. – Когда я был еще щенком.

– Вечеринки с национальной музыкой и танцами? – поинтересовалась Кэтлин. – Готова поспорить, ты очаровательно выглядел в килте.

– Само собой. – Когда Роб смотрел на свою жену, то улыбался искренне.

– Как думаешь, ты останешься? – спросила Кэтлин, повернувшись к Стелле. – Все прошло нормально?

– В основном хорошо. – Стелла взяла сковородку у Кэтлин и повесила ее на крючок. Она не знала, как выразить словами всю неопределенность и очарование этого места. – Кстати, он предложил мне место для жилья. Без арендной платы.

– Ах вот как? – Роб саркастически изогнул бровь. – Чего же он хочет взамен?

– Ничего, – ответила Стелла, слегка уязвленная насмешливым тоном Роба. Он всегда был заботлив к ней, но такая напряженность выглядела неуместной. – Он сказал, что возможна работа в неурочные часы, но я смогу брать отгулы. Гибкий график работы плюс премия за переработку.

– Звучит блестяще, – сказала Кэтлин, судя по всему, не улавливавшая подводные течения разговора. – Если бы я не любила свою работу, то могла бы позавидовать.

Кэтлин всегда относилась к разряду закаленных людей, привыкших к работе под открытым небом, и нашла себе работу в качестве полевой сотрудницы Шотландского фонда национального наследия. Она надеялась в будущем занять должность смотрителя природного заповедника на полную ставку.

Стелла собиралась спросить Кэтлин, как прошел ее рабочий день, надеясь переключиться с обсуждения Джейми Манро, но у Роба были другие планы.

– Не давай ему сесть тебе на шею, – сказал Роб. Он сжимал бокал вина в кулаке, словно какая-то невидимая сила пыталась отобрать его. – Лорд проклятого поместья!

– Он слишком занят работой, чтобы садиться кому-то на шею, – парировала Стелла. – Типичный трудоголик.

– Тебе не нужно переезжать отсюда, – Кэтлин выглядела обеспокоенной. – Не чувствуй себя обязанной принимать его предложение; ты можешь оставаться у нас, сколько захочешь.

– Спасибо, – сказала Стелла. – Я еще не определилась, стоит ли принять предложение или нет. То есть я хотела перемен, и это лишь временно, так что я не окажусь в клетке…

– У тебя временный контракт?

– Да, – ответила Стелла. – Но я имела в виду, что все это временно, – она сделала широкий жест, обводя рукой все вокруг. – Просто у меня временный отдых от реальности. А потом я вернусь домой и решу, что буду делать со своей жизнью.

– Вот и замечательно, – сказала Кэтлин, заметно расслабившись.

Позднее, когда Кэтлин легла спать, а Стелла споласкивала бокалы, Роб вытянул длинные ноги и спросил:

– Ну, что ты на самом деле думаешь о Манро?

– Что ты имеешь в виду?

Он наклонил голову:

– Я тебя знаю, Стелла. Мне известно, как ты выглядишь, когда начинаешь все взвешивать. Ты не уверена, не так ли?

– Еще слишком рано для уверенности, – ответила Стелла и поставила бокал на сушильную стойку. – А поскольку ты меня знаешь, тебе известно, как я осторожна.

Роб издал звук, выражавший нечто среднее между удовольствием и согласием.

– В этом нет ничего плохого, – сказала Стелла и быстро оглянулась через плечо. Его взгляд был теплым, и она вдруг осознала, как мала эта комната и весь коттедж.

– Я знаю, – сказал он. – Просто я думал, что пока ты здесь, то сможешь расправить крылья и немного пожить ради себя.

– Я перееду в его коттедж, – сказала Стелла. – Если ты имеешь в виду это.

– Хорошо… – Голос Роба был тихим, что делало их разговор почти интимным.

Стелла пожала плечами и заговорила громче, так как пустила воду, чтобы вымыть раковину:

– Это будет бесплатно и к тому же очень удобно для работы.

– Нам нужно, чтобы ты съехала отсюда, – сказал Роб, и Стелла была рада, что стоит спиной к нему. – То есть было замечательно снова увидеть тебя и посидеть с тобой. Но ты ведь понимаешь, что происходит. Скоро родится ребенок, а это место совсем крошечное.

– Никаких проблем, – сказала Стелла. Роб всегда был очень прямодушным человеком. Когда Стелла познакомилась с ним в университете, то посчитала его до грубости прямолинейным, но он стал отличной парой для Кэтлин, которая и сама не была королевой тактичности.

– И тебе будет лучше подальше отсюда. Кэтлин уже просыпается по сто раз за ночь. Бог знает, как оно пойдет дальше.

Стелла выдавила улыбку.

– Будет гораздо спокойнее, если ты остановишься в уединенном месте. Я знаю, как важен для тебя покой и отдых.

Стелла старалась не обижаться на Роба за то, что он по-прежнему относился к ней как к инвалиду. Кэтлин была лучшей и единственной подругой Стеллы, когда она поступила в университет, и ее круг общения упорно сопротивлялся попыткам расширить его. Она жила в доме своих родителей и пропускала половину лекций из-за хронической усталости, так что ей было трудно как-то продвинуться в этом направлении. Когда Роб и Кэтлин стали одним целым, он взял Стеллу под свою опеку: приносил ей книги, присылал электронные письма с конспектами пропущенных лекций и заботился о ней ничуть не меньше, чем о Кэтлин. Его доброта, которая раньше была такой желанной, теперь для нее была подобна кислоте, но ей было не в чем упрекнуть Роба.

Стелла улыбнулась ему на прощание и поднялась в свою спальню. Яснее не придумаешь: Роб и Кэтлин были неразлучной парой. Такой парой, которую Стелла хотела составить для Бена. Она забралась в постель и натянула одеяло на голову, чрезвычайно благодарная за то, что проведет следующий день в обществе незнакомого человека, совершенно не подходившего ей. Благодарная за возможность отвлечься от того, чего хотела больше всего на свете, но так и не смогла получить.

Глава 5

Стелла выбрала самый маленький из домов на территории поместья. Он стоял рядом с теннисным кортом у подножия регулярного сада и имел две спальни: главную с двуспальной кроватью и комнату поменьше, с двумя кроватями. Из окна своей спальни Стелла могла видеть террасы, ведущие к хозяйскому особняку, а фасад был обращен к воде, как будто сам дом наслаждался живописным видом.

Окно кухни коттеджа смотрело на грунтовую дорогу, огибавшую поместье со стороны особняка, а окна главной спальни и маленькой гостиной выходили на море.

Для нее стало облегчением снова иметь собственное жилье. Находится в уединении. Глядя на безлюдный пейзаж, открывавшийся из окон, она испытывала благодарность к Робу, который подтолкнул ее в верном направлении. Теперь это стало настоящим приключением.

Что еще лучше, коттедж был абсолютно лишенным воспоминаний и полностью безличным. Ей нравились простые тарелки в буфете, белое постельное белье в гостиничном стиле, коричневый кожаный диван без всяких излишеств и маленький телевизор. Все здесь казалось временным. Это был переходный отсек, ее маленький кокон, который она потом могла покинуть, обновленная и полная сил.

Судя по жизненному опыту Стеллы, когда люди имели повышенные шансы умереть молодыми, они выбирали один из двух путей: либо гедонистическое отрицание, либо чрезвычайную практичность. Она считала обе реакции вполне разумными, но была не в силах изменить ту категорию, в которую она попадала. Стелла болезненно осознавала, что маленький коттедж и работа в офисе не соответствуют представлению большинства людей о настоящем приключении, но большинство людей не проводят свои подростковые годы, выполняя домашние задания в постели, поэтому она не думала, что у них есть право осуждать ее.

Стелла смотрела в окно и размышляла, стоит ли облачиться в несколько слоев теплой одежды и выйти на побережье. Она еще никогда не гуляла по пляжу поздним вечером или ночью, поэтому идея выглядела соблазнительно. Но был уже поздний вечер, а в темноте она может споткнуться и упасть. Будет разумнее сначала прогуляться на берег в дневное время и ознакомиться с маршрутом. Кроме того, ей понадобится налобный фонарик. Поэтому она распаковала свои немногочисленные пожитки и съела сандвич перед тем, как пораньше лечь спать.

Практичность характера Стеллы уберегала ее от физических угроз, но не могла уберечь ее от снов о Бене. Или остановить новые волны душевной боли, ударявшие в нее, как будто он ушел только вчера, а не четыре месяца назад.

Во сне Стелла находилась в своем любимом кафе в Кэмдене. Она знала, что спит, но Бен сидел напротив нее, и она помнила, что это произошло на самом деле. Она попыталась проснуться, не желая заново переживать эту сцену. Бен из сновидения никуда не торопился, потягивая кофе, пока солнце играло в его светлых волосах. Ей не хватало силы отвернуться от него.

«О чем ты думаешь?» – спросил Бен, и Стелла наконец посмотрела мимо него, стараясь сосредоточиться на двери кафе. Она могла встать и уйти. Она могла выйти из кафе и продолжать движение. Она могла начать все сначала, но понимала, что у нее нет времени. Ее сердце похоже на бомбу с тикающим часовым механизмом.

Бен взял ее за руку:

«Мы такая хорошая команда».

Он прав, но это лишь усиливает ее расстройство. Стелла хочет жить вместе с ним. Хуже того, она не думает, что может справиться одна. Тиканье становится оглушительным, и Стелла оглядывается по сторонам, не в силах поверить, что другие люди не слышат его.

«Что тебе мешает? – Бен наклоняется вперед. – Скажи мне. Может быть, мы сумеем найти решение».

«Я хочу иметь детей», – говорит она, понимая, что это положит конец их разговору. Положит конец их отношениям. Стелла подумала, что здесь она должна заплакать, но Стелла из сновидения этого не делает. Она холодная и гладкая, как камень.

«Мы можем это сделать», – без заминки отвечает Бен из сновидения.

Стелла осознает, что он с самого начала понимал, что дело дойдет до этого, что он уже все продумал и провел необходимые расчеты. В ней закипает гнев. Если он знал, то почему сам не заговорил об этом? Почему он не избавил ее от душевных терзаний, беспокойства и горького признания собственной ничтожности? Стелла знает ответ, но не позволяет ему облечься в мысленную форму.

«Мы могли бы сделать чудесных детей», – говорит он.

Его лицо совершенно. Стелла никогда не устает смотреть на него. Его голос мягкий и искренний, и в этот момент она может поверить, что он действительно хочет иметь детей. Что он хочет иметь детей от нее. Она обманывает себя и знает об этом, но желание все равно сильнее.

«Тогда у нас будут дети», – говорит Стелла и ощущает улыбку на своем лице.

«Заодно давай поженимся, – говорит он. – Путь все будет официально».

«Ты делаешь мне предложение?»

«Мне нужно опуститься на одно колено?»

«Да, будь так добр», – говорит Стелла. А потом она просыпается.

* * *

Стелла провела утро, обрабатывая поток входящих сообщений в электронной почте Джейми и добросовестно обозначая сообщения от Натана Шварца пометкой «Срочно». Она отказывалась думать о своем сне и отправила Бена вместе с менее важными электронными письмами в папку с пометкой «Позже».

Во время ленча Стелла зашла на кухню в надежде, что там найдется хлеб и сыр, чтобы сделать себе тосты. Джейми упоминал о списке продуктов, но не сказал о том, будет ли он полностью состоять из овощей, которые она видела в холодильнике.

Комната выглядела не так, как вчера, словно подписание договора о неразглашении открыло тайную дверь, ведущую в совершенно другое пространство. На столешнице выстроились флаконы и бутылочки, пластмассовые коробочки и упаковки с таблетками. Посредине лежало несколько медицинских приборов непонятного назначения, выкрашенных в стандартный бежевый цвет, рядом с запечатанными пакетами тестовых полосок. Единственным признаком того, что Джейми по-прежнему находится дома, был ряд пустых бутылочек на краю раковины. Внутри находились остатки какой-то субстанции, похожей на зеленую слизь. Стелла остро ощутила необычность своего положения. Что она здесь делает? Как она оказалась на кухне у этого мужчины и как долго она еще будет отдавать свою жизнь взаймы?

– Вот вы где, – сказала Эсме, как будто Стелла пряталась от нее. – Мистер Манро просил передать вам это.

Эсме протянула кольцо с большим латунным ключом, двумя ключами от замков кулачкового типа и кусочком плотной бумаги с четырьмя цифрами посередине.

– Это ключи от дома, если вам понадобится войти, когда нас здесь не будет. Мы никогда не покидаем дом одновременно, так что на самом деле они вам не понадобятся. А это код для замка от сарая; он тоже вам не нужен.

– Хорошо. Спасибо.

– Не потеряйте ключи и никому их не отдавайте.

– Не собираюсь этого делать, – сказала Стелла, удивляясь тому, когда она успела обидеть эту женщину.

– Никаких гостей в доме.

– Но я не…

– И не знаю, упоминал ли об этом мистер Манро, но никаких гостей и в коттедже. Считайте его пристройкой к дому. Это не ваше частное владение, и вы не имеете никаких прав на него. Если вы не освободите помещение немедленно после того, как вам скажут это сделать, то мы предпримем все законные меры против самоуправства. Вы меня понимаете?

– Отлично понимаю, – сказала Стелла. – У вас раньше были проблемы с жильцами?

– Вы не жилец, – мрачно произнесла Эсме. – Вы посетительница.

– Джейми называет меня частью своей команды, – сказала Стелла, которую уже тошнило от резкого тона этой женщины. Она с удовольствием отметила, что румяные щеки Эсме заметно потемнели.

– Сейчас мистер Манро не в себе. Он не в состоянии ясно мыслить.

Стелла помедлила. Джейми не выглядел больным. Его кожа имела здоровый оттенок и не была чрезмерно бледной или желтоватой, несмотря на темные круги под глазами. Стелла с трудом подавила рефлекторную тревогу. Когда она была девочкой, ее держали подальше от людей с простудой, больным горлом или вирусными инфекциями; с учетом того, что дети часто простужаются, это означало, что ей приходилось проводить много времени наедине с собой. Теперь положение изменилось, напомнила она себе. Она была в полном порядке. Не нужно бояться простуды.

– Что это за приборы? – Стелла указала на медицинские инструменты.

– Спросите Джейми, – ответила Эсме. – Если он захочет, то расскажет.

– Но не в том случае, если это напрямую касается меня, – сказала Стелла. Если болезнь Джейми является заразной и может угрожать ее жизни, то она должна знать. Необходимо оценивать риск.

Несколько секунд Эсме смотрела на нее в гнетущем молчании, потом отвернулась.

– Ах да, – сказала она и повернулась, словно детектив Коломбо, готовый нанести решающий удар. – Не пытайтесь приласкать собак, не то они откусят вам руки.

* * *

Иногда Джейми часами затворялся в своем кабинете, а теперь, когда курьерская почта доставила ноутбук для Стеллы, она сходным образом оказалась замкнутой во втором офисе. Она оставила дверь открытой, так что в случае надобности Джейми мог просто окликнуть ее. Она слышала, как он расхаживает по комнате. Иногда до нее доносился ритмичный стук, как будто он швырял мяч об стену или что-то колотил.

Джейми прислал электронное письмо со списком задач, включая просмотр видеосюжетов о его ледяных ваннах. От нее требовалось свести в таблицу результаты независимых просмотров и отметить любые изменения в поведении или состоянии сознания. Стелла наугад включила один из видеороликов. Она узнала серо-белую цветовую гамму большой ванной комнаты. Ванна на когтистых ножках была снята в высоком разрешении, и когда Джейми заговорил, его голос звучал четко. «Восемь часов утра, ледяная ванна номер двадцать семь», – произнес он за камерой. Изображение крупным планом сместилось на ванну, на три четверти наполненную водой и льдом. Затем изображение отъехало назад, и появился Джейми в банном халате, державший в руке ведро. Он поднес содержимое к камере, прежде чем высыпать в ванну; плеск ледяных кубиков, падавших в воду, был удивительно громким.

Стелла сочувственно поежилась, когда Джейми снял халат и забрался в ванну. Она чувствовала себя вуайеристом и не могла не обращать внимания на Джейми, когда тот улегся в ледяную воду в одних облегающих трусах. Она отметила его широкую спину, мышцы на плечах, линии вдоль бедер. Она понимала, что следует отвернуться, но вместо этого испытала желание перемотать ролик обратно и снова посмотреть на него.

Когда он улегся в ванну, послышался слабый звук – непроизвольное «ох» на пределе слышимости. Потом он сделал нечто неожиданное для Стеллы: он с головой погрузился под воду, и даже кончик носа исчез среди плавающего льда. У Стеллы закружилась голова, и лишь потом она осознала, что затаила дыхание. Она думала, что через секунду-другую он сядет в ванне, словно один из благотворителей, которые принимают ванну из тушеной фасоли. Она взглянула на часы, машинально прикидывая, сколько времени можно без опаски оставаться в ледяной воде, что на самом деле было нелепо. Это была видеозапись, и Стелла знала, что с Джейми все в порядке. Она слышала, как он расхаживает по комнате за дверью. На экране компьютера он, наконец, показался из-под воды и сел, вытирая глаза одной рукой и придерживаясь другой рукой за край ванны. Потом он встал, выбрался из ванны и взял свой халат. Опустившись на стул, он что-то прикрепил к своему пальцу. Она рефлекторно нагнулась к экрану, пытаясь рассмотреть, что это такое.

– Это пульсоксиметр[9].

Стелла слегка вздрогнула; она не слышала, как Джейми вошел в комнату.

– Я снимаю показания до и после каждой ванны. И беру пробу крови, чтобы можно было провести анализ на ДЭА[10], тестостерон, уровень холестерина и триглицеридов.

– Вы уже пришли к каким-либо выводам? – Стелла посмотрела на экран, где Джейми брал у себя пробу крови из большого пальца. Она надеялась, что не покраснела.

– Да, есть несколько выводов, но еще слишком рано. Мне нужно больше времени.

– Разве у вас не достаточно материала для книги? – спросила Стелла, вспомнив об очередном раздраженном запросе от Натана Шварца.

– О, у меня масса материала. На самом деле более чем достаточно. Просто я все время думаю о чем-то еще. А потом мне приходит мысль: что, если я вот-вот сделаю действительно крупное открытие? И снова откладываю финал.

– Вы всегда можете опубликовать продолжение. Не обязательно умещать все открытия в одну книгу.

Стелла не была уверена, что Джейми расслышал ее; немного нахмурившись, он наблюдал за происходившим на экране ноутбука.

– Дело еще не сделано, – отрывисто произнес он.

– Но дедлайн… – начала она.

– Я знаю, – резко оборвал он. – Вы не обязаны напоминать об этом.

Стелла прикусила язык и с демонстративной сосредоточенностью досмотрела видеосюжет до конца, отразив результаты эксперимента в электронной таблице.

– День пятнадцатый, эксперимент завершен, – мелодично произнес более добродушный экранный Джейми, и запись прекратилась.

– Прошу прощения, – сказал Джейми. – Я не могу думать о дедлайнах. Пусть лучше книга запоздает с выходом, чем окажется кучей мусора.

– Понимаю, – сказала Стелла. – Это ваше имя стоит на обложке.

– Мне не хочется выпускать заново переработанный материал. Я хочу написать о чем-то действительно полезном.

– Понятно, – теперь Стелла смотрела на него. – Я в самом деле понимаю.

– И это уже не просто книга. У меня нет желания просто написать очередную книгу.

Стелла кивнула, хотя потеряла нить его рассуждений.

– Я хочу проводить реальные исследования. Я хочу оставить в науке след, как Джеймс Янг Симпсон или Александр Флеминг. Люди считают, что это древняя история, но они ошибаются. Мы ежедневно получаем пользу от открытий, совершенных этими людьми.

– Я согласна с вами. – Стелла указала на себя: – Смотрите, я киваю. Я согласна, что это важно и интересно.

– Люди думают, будто все крупные открытия уже совершены, но это неправда. Один человек до сих пор может повлиять на многое. Можете ли вы представить сознание того, что ваша жизнь окажет влияние на тысячи людей в течение многих поколений? Хотите ли вы быть причастной к чему-то великому?

– Возможно, хотя и не в медицине. В моей собственной жизни мне пришлось близко познакомиться с ней, так что большое спасибо.

Стелла считала, что выражения благодарности вполне достаточно. Ей не хотелось вспоминать о процедурах, которые спасли ей жизнь, или ставить себя в такое положение, которое требовало регулярной проверки физического состояния. Она знала, что аппарат искусственного кровообращения, изобретенный в 1950-е годы, был единственной причиной ее выживания. Без него у хирургов не хватило бы времени на сложные и рискованные процедуры. Этой информации было достаточно; она не хотела думать о самой операции. Усилием воли Стелла воспротивилась желанию приложить руку к груди и почувствовать стук своего сердца.

– Что вы имеете в виду?

Стелла отвернулась.

– А это что? – Она указала на приспособление из двух кусков гладкого металла, соединенных пружинами.

– Измеритель силы захвата, ручной тренажер. Но вы меняете тему. – Он подошел ближе, взял у нее устройство и стиснул в ладони.

– Зачем вам нужен сильный захват? – спросила Стелла.

Он вздохнул, как будто имел дело с недалеким человеком. Впрочем, она действительно ощущала себя глупой.

– Почему бы вам не поговорить со мной?

– Я понимаю, почему ваши исследования так важны, но не понимаю, почему вы считаете необходимым экспериментировать на себе, особенно с учетом того… Я хочу сказать, разве нельзя пожертвовать деньги на программу исследований? Я не согласна с вашими методами, поэтому мне лучше не обсуждать их.

– Это не причина для дискуссии, а нечто противоположное. Что вы имели в виду, когда сказали «особенно с учетом того…»? С учетом чего?

– Ну, и что ваш лечащий врач думает об этом?

Джейми усмехнулся:

– Она считает, что я чокнулся.

– Ну, ладно, – пробормотала Стелла. Он по-прежнему улыбался, и возможно, эта легкая насмешка развязала ей язык. – А что с вами такое?

Вопрос, который Стелла и остальные пациенты постоянно задавали друг другу – больничный вариант детского вопроса «Кем ты хочешь стать?», – внезапно показался очень дерзким.

– Извините… – начала она, но Джейми мрачно насупился.

– А что вы слышали? – Его голос был настойчивым и приглушенным. В нем слышалась подспудная ярость.

– Ничего. – Стелла невольно отступила назад.

– Тогда я не понимаю, – он резко тряхнул головой, словно пытаясь прояснить мысли. – Почему вы думаете…

– Все эти медикаменты и аппараты на кухне…

– Я пользуюсь ими для определения уровня холестерина, триглицеридов и сахара в крови, – сказал он. – У меня нет никаких недомоганий. Я оптимизирую свое здоровье, а не стараюсь вылечить какую-то конкретную болезнь.

– То есть на самом деле все это вам не нужно?

– Нужно, если я хочу продвигаться вперед. – Он снова нахмурился.

Стелла положила руку на грудь и почувствовала, как бьется ее сердце. Ее мысли разбегались в разные стороны. Он сам выбрал все это. Он выбрал иголки, физиотерапию и медикаменты. Зачем кому-то делать такой выбор?

– Вы не согласны с моими методами?

Стелла перевела дух, прежде чем ответить.

– Вы очень настойчивы. – Она заставляла себя поддерживать легкий тон, чтобы не обнаружить свои подлинные чувства. – Неужели вам никогда не приходилось от чего-то отказываться?

– Нет, если это меня интересует, – ответил Джейми. Он напряженно следил за ней, и отчасти Стелла была польщена таким вниманием. Она могла понять, почему люди выстраивались в очередь для интервью о его книгах и исследованиях. Дело было не только в известности; им льстило его сосредоточенное внимание. Но они не знали, что его настроение меняется как будто по щелчку пальцами. Стелла не испытывала желания стать очередным объектом минутного внимания Джейми, сноской в его исследованиях.

Он прищурился:

– Я все выясню, Стелла Джексон. Я не собираюсь опускать руки.

– Во мне нет ничего интересного, – сказала Стелла. – Можете быть уверены в этом.

Он покачал головой:

– Тут вы ошибаетесь.

* * *

Эсме распахнула дверь, держа в руках большую коричневую коробку. Она хмуро покосилась на Джейми.

– Натан снова отправил посылку через UPS[11]. Знаете, собаки совсем озверели. Они ненавидят этот бурый фургон, уж не знаю почему.

– Спасибо. – Джейми взял коробку, положил ее на стол и наклонился, чтобы поцеловать Эсме в щеку. – Я знаю, что он зануда. А ты святая.

– Ни то ни другое, – сказала Эсме, зарумянившись еще сильнее.

– Почему вы миритесь с его поведением? – спросила Стелла, когда Эсме вышла из комнаты. Она полагала, что Джейми сможет найти себе нового литературного агента, если ему захочется. В конце концов, он был достаточно успешным автором.

– Мы дружим уже много лет, – ответил Джейми, открыв коробку перочинным ножом. Он достал оттуда пакеты кофе и бутылку с янтарной жидкостью.

– Виски?

– Коричный ликер из Пало-Альто, – ответил Джейми. – Он особенно хорош с текилой.

– Здесь есть кофе и алкоголь, или он не знает об этом?

– Он пытается напомнить мне о Сан-Франциско. О том, чего мне якобы не хватает. Он думает, что если я вернусь, то перестану отвлекаться и наконец вручу ему готовую книгу. – Джейми взглянул на нее. – Он хороший человек.

Стелла открыла рот, собираясь сказать что-нибудь резкое, но передумала.

– Я знаю, – продолжал Джейми. – Он хорошо это скрывает. Но он верный товарищ, а такими людьми не разбрасываются.

Стелла подумала о Бене. Она была верна ему, но этого оказалось недостаточно.

Глава 6

«1 ноября 1847 года

Моя дражайшая Мэри,

мне неуютно здесь и хочется вернуться домой. В этом доме обитают злые духи, и никакое количество вкусной еды и жизнерадостных лиц не может заставить меня забыть об этом.

Два дня назад меня разбудил стук в предрассветные часы. Стучали в заднюю дверь дома, которая ведет в судомойню и буфетную. Толпа мужланов подняла ужасный шум, пока они тащили тяжелый груз, который не единожды уронили по пути. Думаю, они к тому же были пьяны и не могли вести себя прилично. Я перепугалась и решила, что к нам вторглись какие-то ночные грабители. К тому времени, когда до меня дошло, что они принесли большую посылку, я застыла от страха у поворота на лестницу и оставалась на месте, молясь о том, чтобы пройти сие испытание без ущерба для себя.

Мэри, я не могу даже сказать, что они принесли в дом. Это нечестивая вещь, и теперь наши души в опасности.

Пожалуйста, вышли мне денег для возвращения домой. Я не могу здесь оставаться. Я не должна здесь оставаться.

Твоя любящая сестра Джесси».

* * *

В пятницу вечером Стелла была готова для дружеского общения. Она договорилась о встрече с Кэтлин и Робом в деревенском пабе, но когда она попала туда, вся компания уже сидела внутри и с энтузиазмом поглощала спиртные напитки. Судя по всему, Роб приступил к делу раньше остальных.

– Отмечаем начало выходных, – извиняющимся тоном произнесла Кэтлин.

Роб отправил в рот остатки пакетика с чипсами, но большая часть осталась на груди его футболки.

– Лучше сырные, – заявил он, ткнув пальцем в сторону Дуга.

– Я же говорил, что они закончились, – сказал Дуг.

– Это потому, что вы, гады, все слопали. – Роб уткнулся в футболку, подбирая крошки слюнявым пальцем.

Кэтлин толкнула его в бок:

– Тебе нужно попасть домой, прежде чем кто-то из родителей увидит тебя.

– Как поживает хозяин поместья? – Роб уперся взглядом в Стеллу.

– Отлично, – ответила она и попыталась отодвинуть от него пинтовую кружку пива, но тот вцепился в ручку.

– Готов поспорить, он заставляет тебя заниматься разными пакостями, – сбивчивая речь Роба была скорее похожа на мычание.

Стелла не видела его таким пьяным со времен бесславного похода по пивным на втором курсе университета. Разумеется, она много раз созерцала его навеселе, но в тот вечер он был настолько пьян, что даже попытался поцеловать Стеллу, пока она провожала его до последнего паба. Слава богу, Кэтлин шла с группой однокурсников впереди них и не стала свидетельницей неуклюжей борьбы, последовавшей за приставаниями. Стелла хотела потребовать извинений, когда Роб протрезвеет, но зрелище его страданий на следующий день и явная амнезия в связи с любыми событиями после шестой кружки притупили ее намерение.

Его воинственный настрой вернул давние воспоминания, и она попробовала поменяться местами с соседом. Но Роб схватил ее за руку и притянул к себе. Его пальцы больно впились ей в кожу.

– Культ дьявола?

– Что? – Стелла отшатнулась. – Отпусти, Роб. Мне больно.

– Почему этот долбаный Джейми Манро получает на тарелочке все, что захочет? – обратился Роб ко всем посетителям паба, и его голос перекрыл болтовню вместе с широким жестом свободной руки. – Вот и ответ: он заключил сделку с дьяволом!

– Боже мой, старина, – произнес Стюарт. – Сегодня вечером ты в плохой форме.

Он уже собирался присоединиться к их столику, но развернулся на каблуках и направился к другой компании.

– Давай, мистер. Пора в кроватку. – Кэтлин отцепила пальцы Роба от руки Стеллы, бормоча извинения.

– Нужна помощь? – Дуг сунул руки Робу под мышки и поднял его. Тот не был особенно миниатюрным, но с поразительной легкостью слетел со стула. Очевидно, работа почтальона имела большее сходство с силовой тренировкой, чем предполагала Стелла.

– Спасибо тебе, – сказала Кэтлин. – Стелла?

Им пришлось втроем выпроводить Роба на улицу. Когда его усадили на пассажирское место, Дуг вернулся обратно.

Стелла открыла заднюю дверь, но Кэтлин положила ладонь на ее руку в том самом месте, за которое ухватился Роб.

– Нет, оставайся здесь.

– Ты уверена? – Стелла разрывалась между желанием находиться подальше от пьяного Роба и соображениями дружеского долга. Роб привалился щекой к окну и сопел с закрытыми глазами. Стелла была не уверена, сможет ли Кэтлин затащить его в дом, если он не проснется.

– Нет смысла портить вечер еще и тебе, – сказала Кэтлин. – Когда он протрезвеет, то будет горько сожалеть о своем поведении.

Она состроила гримасу; свет, пробивавшийся из окон паба, придавал ее лицу странное выражение. Стелле хотелось спросить, часто ли такое случается, но она опасалась, что это прозвучит как осуждение.

– Просто у него был тяжелый день, – пояснила Кэтлин, как будто прочитав ее мысли. – Днем он связался по скайпу со своей матерью, и это взвинтило его до предела. Уж не знаю почему.

– С его матерью? – Стелла предполагала, что родители Роба живут неподалеку, и это было одной из причин их переезда в Арисейг.

– Да. – Кэтлин повернулась, чтобы проверить состояние Роба. – Ты ведь знаешь, как бывает с родителями.

Вернувшись в паб, Стелла удивилась тому, как непринужденно она себя чувствует.

– Значит, вы не захотели уехать с ними? – спросил Дуг. – А я уже думал, что мы потеряли вас на этот вечер.

– Только не сейчас, – сказала Стелла и потянулась посмотреть, остались ли еще чипсы в открытых пакетиках. – Еще рано.

– Вы заслужили небольшой отдых, – одобрительно произнес Дуг. – Ясное дело, вы слишком много работаете.

– Откуда вы знаете? – Стелла была приятно удивлена такой искренней симпатией.

– Вы из таких людей, – глубокомысленно изрек он.

Стелла облизала соль и уксус с кончиков пальцев, раздумывая над его словами. Она никогда не считала себя особенно трудолюбивой женщиной. Добросовестной – это да. Она всегда делала то, что от нее требовалось, и получала похвалы от временного начальства на любой офисной работе. Ей даже неоднократно предлагали постоянные контракты, но она никогда не считала свою работу слишком тяжелой. Ей нравилось быть квалифицированной и полезной сотрудницей. Конечно, ее обязанности в должности ассистентки Джейми Манро заключались главным образом в составлении списков вещей, которые он затем отказывался обсуждать, но ей определенно приходилось работать в более нездоровой обстановке. Кроме того, она не чувствовала себя побежденной. В понедельник она собиралась окончательно прояснить ситуацию с дедлайном его книги. В конце концов, чего ей терять?

– Вы необычная женщина. Большинство людей не могут дождаться уик-энда.

– Все дело в равновесии. – Стелла понимала, что теперь она говорит, как Джейми, но не могла удержаться. Она просмотрела множество статей и подкастов на его веб-сайте, пытаясь разобраться в деле, и чистая сила его убежденности выглядела очень привлекательно. Во всяком случае, так все выглядело на сайте. В реальной жизни Джейми был более сложным человеком: надменный и бесцеремонный в одну минуту, он становился обаятельно искренним и целеустремленным в следующую минуту.

– Вот так? – Дуг улыбался. Он держал в одной руке свой пинтовый бокал, а в другой – стаканчик виски. – По одной порции в каждой руке?

Стелла кивнула, но ее настроение упало. Она всегда казалась себе слишком переменчивой, слишком быстро изменяющей собственное мнение. Когда она впервые сблизилась с Беном, Кэтлин шутливо заметила, что Стелла перестала носить длинные юбки в «хипповом» стиле и поменяла их на узкие джинсы и туфли на высоком каблуке практически за одну ночь. Стелла выпрямила спину. Это было обычное взросление; расставаясь с университетом, человек перестает одеваться, как студент с левацкими убеждениями.

Она отодвинула эту мысль в сторону и сосредоточилась на Дуге, попросив его рассказать о злоключениях с доставкой почты.

– Однажды я уронил посылку в лужу, и бумага промокла. Когда я вручал посылку миниатюрной женушке у двери, содержимое вылезло наружу.

– Она рассердилась?

– Нет, – Дуг покачал головой. – Скорее, она пришла в ужас. Внутри был самый большой фаллоимитатор, который только можно представить. Даже без пластиковой упаковки. Скорее всего, это был личный подарок. – Он сделал паузу для пущего эффекта. – Или она заказала его напрокат.

– Фу! – Стелла вознаградила последнюю реплику наигранным отвращением.

– Снова рассказываешь о той игрушке для секса? – Стюарт принес глубокую тарелку липкого карамельного пудинга и мороженое, которое он поставил на стол рядом со своей чайной кружкой. – Ты просто маньяк, старина.

– Скорее, одержимый навязчивым воспоминанием, – возразил Дуг, блеснув стеклами очков. Он сделал долгий глоток пива из бокала. – Так или иначе, я просто старался развеселить девушку. Ей это необходимо.

– Этот ублюдок Манро гоняет вас в хвост и в гриву? – осведомился Стюарт.

– Он очень вежлив, во всяком случае, со мной, – сказала Стелла. – Но мне известно, что он вам не нравится. Кажется, он никому здесь не нравится; я постоянно об этом слышу.

– Это не его вина, – сказал Стюарт. – Вот его отец был настоящей сволочью, и это трудно забыть. Особенно когда его сын не появляется на людях. Им не за что ухватиться, поэтому они цепляются за дурные воспоминания, если вы меня правильно понимаете.

– Понимаю, – сказала Стелла. – Получается, вы знали членов его семьи?

– О да. А сам он учился в моей начальной школе, пока его не перевели в частную школу.

Стелла видела местных ребятишек в темно-зеленых толстовках, бегавших по игровой площадке.

– Значит, его не сразу отправили в частную школу?

– Это вопрос логистики. Если вы хотите, чтобы ваш ребенок учился поблизости, пока не подрастет, то можете устроить его в начальную школу Морара. Вот, пожалуй, и все.

Стелла знала, что в большинстве сельских районов выбор сильно ограничен, но здесь, судя по всему, речь шла о крайнем случае. Все были согласны с тем, что состояние дорог сильно улучшилось, но поездка из одного населенного пункта в другой по-прежнему считалась настоящим путешествием. Расстояние в десять миль не считалось «ближним краем», а на двадцать миль могло уйти полтора часа пути, особенно если впереди ехал трактор или автомобильный караван. И это еще без учета погодных условий. Стелла уже начала со смутным желанием поглядывать на полноприводные внедорожники.

– Вы приходили в их поместье на Хогманай?

– Да, почти каждый год, – ответил Дуг. – А ты – нет, верно, Стью?

Стюарт добродушно покачал головой.

– Мой отец находился в размолвке с мистером Манро.

– Расскажи ей, – Дуг по-дружески подтолкнул Стеллу. – Это было славно.

– В общем, мой папаша отделал Манро.

Стелла ждала продолжения или уточнения, но Стюарт отправил в рот ложку пудинга и принялся жевать.

– Манро-старший тогда хотел вызвать полицию, но так ничего и не предпринял, – сообщил Дуг.

Стюарт с некоторым трудом сглотнул и добавил:

– Он не хотел привлекать к себе такого рода внимание. Совесть у него была нечиста, вот что.

– Почему ваш отец избил отца Джейми?

Стюарт посмотрел на нее, как на дурочку.

– Потому что он бил мать Джейми.

– О господи, – Стелла поднесла руку ко рту. – Это ужасно.

– У отца был вспыльчивый характер, особенно когда обижали слабых. – Стюарт старательно работал ложкой, выскребая остатки мороженого. – Даже странно, что отец так рассердился, если не знать, как он любил подраться. Ему было достаточно любого предлога.

Дуг допил свое пиво и встал:

– Еще по одной?

– Спасибо, у меня достаточно, – Стелла только отхлебнула из бокала.

– А я на сегодня завязал, – Стюарт кивком указал на кружку чая.

Бар почти заполнился, и Дуг присоединился к посетителям, беззаботно болтая с окружающими. Казалось, он знал всех и каждого, что в таком месте было обычно.

– Мать Джейми была не самой приятной женщиной, но она этого не заслуживала.

– Да уж, – согласилась Стелла. – Он часто прибегал к насилию?

Стюарт протянул руку и покачал ладонь из стороны в сторону.

– Трудно сказать. Думаю, в основном это было словесное насилие. Он считал, что она должна делать все, как он хочет и как ему нравится, но она забирала Джейми из школы в темных очках.

– В солнечных очках?

– Да, зимой, – он многозначительно взглянул на нее.

– И никто не сообщил об этом?

– Не было смысла. Она бы все отрицала, и он бы тоже все отрицал. – Стюарт пожал плечами: – Тогда были другие времена. Никто открыто не обсуждал подобные вещи. Все делалось тихо, внутри семьи или по договоренности с соседями.

– Если вообще что-то делалось, – произнесла Стелла.

– Да. – Стюарт взял свою ложку, словно забыл, что он покончил с едой, и снова отложил ее.

– Он обижал Джейми? – Стелла попыталась представить маленького худого паренька, прячущегося в темном углу, испуганного и одинокого.

Стюарт пожал плечами:

– Может быть. Наверное, парень был рад оставаться в школе.

– Когда это было?

– Точно не помню. Пятый элементарный? – Заметив выражение ее лица, он добавил: – Это примерно восемь или девять лет.

– Вы дружили?

Стюарт как будто удивился.

– Разумеется. Когда во всей школе учатся двадцать детей, у тебя практически нет выбора.

– Ну конечно. – Стелла чувствовала себя глупо. В каждом классе ее начальной школы училось больше детей.

– Но он уехал. Правда, многие так поступают. Здесь почти нет работы, поэтому трудно оставаться на одном месте, но почему-то мы думаем об уехавших хуже, чем они заслуживают.

– Из-за того, что они бросают родные места? – предположила Стелла.

Стюарт улыбнулся:

– Ну да, точно. Отщепенцы.

– А теперь он вернулся, – сказала Стелла. – И привез тонну денег.

– У него всегда были деньги, но это другое дело. Оно уходит корнями в прошлое. Те, кто владеет землей, наживают деньги на своей собственности.

– Но это уж точно не его вина…

– А я и не собираюсь никого винить, – сказал Стюарт. – Я ничего не имею против него. Он выбился в люди, вот и хорошо. По крайней мере, он работал, а не просто тратил отцовские деньги.

– Многие люди не стали бы называть это работой, – сказала Стелла. – Но это действительно работа.

– Как подумать, так это обычная зависть. – Стюарт отпил глоток чаю. – Эти «многие люди» отдали бы свою правую руку за то, чтобы сидеть на месте, писать книги и получать деньги издалека. И они отдали бы левую руку за то, чтобы жить в Калифорнии.

Дуг вернулся с новым бокалом пива, и разговор сначала перешел на футбол, а потом на планы Дуга и Майри по ремонту и отделке столовой.

– Мы уже почти закончили, – с гордостью сообщил он. – Когда все сделаем, то пригласим вас на ужин. Вы все должны прийти.

– Дуг готовит потрясающее карри, – сказал Стюарт, с очаровательным энтузиазмом увлеченный новой темой. – Он может сделать карри из чего угодно.

Когда прозвонил колокольчик, оповещавший о последних заказах, Дуг взял стаканчик виски, а Стюарт заказал горячее какао со взбитыми сливками и пастилой.

– Он всегда так делает, – сообщил Дуг. – Это его вариант «рюмочки на сон грядущий».

Стюарт предложил Стелле подвезти ее, и она приняла предложение, благодарная за то, что он не пил.

На улице было темным-темно, а моросящий дождь превратился в сырую метель, налетавшую горизонтальными порывами. Стелла доверху застегнула кожаную куртку и нахлобучила недавно купленную шапку. На пассажирском сиденье было расстелено одеяло, и она укутала им ноги, пока обогреватель не заработал в полную силу.

Стюарт сосредоточился на дороге, так что Стелла могла восхищаться его профилем и гадать, почему он не обзавелся подругой. Или нежным другом. Алкоголь развязал ей язык, и она уже открыла рот, чтобы задать вопрос, когда он произнес:

– Как я уже говорил, было даже странно, что мой отец так рассердился на мистера Манро.

Стелле понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить.

– Вы сказали, что он любил подраться.

– Обычно он поколачивал людей, которых мог победить без особого труда. Меня. Мою маму. Но когда он действительно напивался, то мог пойти с кулаками на кого угодно.

– Очень жаль, – сказала Стелла, негодуя на то, какими мелкими и бесполезными казались эти слова.

– Он уже умер, – заметил Стюарт. – Туда ему и дорога.

В его фразе было нечто залихватское – хорошая мина, скрывающая душевную боль, – но он ободряюще улыбнулся ей. Стелла невольно улыбнулась в ответ. Стюарт был одним из немногих людей, в чьем обществе ей было приятно находиться.

Автомобиль медленно поднялся по склону к главной дороге, и Стюарт круто повернул вниз по другому склону, ведущему к дому Манро. По мере приближения появились огни высоковольтного ограждения, и Стюарт аккуратно развернул автомобиль перед въездом во двор.

– Большое спасибо, – сказала Стелла и свернула одеяло.

– Нет проблем, куколка.

Когда она положила руку на ручку двери, Стюарт сказал:

– Следите за ним, эйе.

Это была не просьба, а странное рефлекторное добавление гласных звуков в конце предложения, которым пользуются многие шотландцы.

– Серьезно, не беспокойтесь обо мне. Он действительно вежливый и совсем не похож на своего отца. – Стелла вышла наружу и стала закрывать дверь.

– Кровь себя проявит, – сказал Стюарт так тихо, что Стелла была не уверена, правильно ли она расслышала.

– Что? – она наклонилась.

– Ничего, до свидания. – Стюарт поднял руку прощальным жестом, и Стелла отступила в сторону, освободив ему дорогу.

* * *

После пятничного вечера в пабе Стелле хотелось побыть одной. Кэтлин предложила заезжать к ним в гости в любое время, но перемены последних дней были ошеломительными, и Стелла почти исчерпала свои резервы. Она всегда быстро уставала и задавалась вопросом, была ли эта хрупкость результатом ее сердечного недуга или имела психосоматическую причину. После тихого уик-энда, когда она много спала и старалась не включать мобильный телефон, чтобы ненароком не услышать звонок Бена, ее родителей или Кэтлин, Стелла почувствовала, как силы возвращаются к ней.

Она съездила в Моллэйг для пополнения запасов и купила несколько книг в мягких обложках в благотворительном магазине Общества спасения на водах, включая новенький экземпляр первого бестселлера Джейми под названием «Ваше лучшее тело». Когда она проезжала мимо спасательной станции, от нее как раз отчаливал ярко-оранжевый катер, оставляя за сбой пенный след при выходе в открытое море. На причале стоял мужчина с пластиковым пакетом в руке, который остановился посмотреть, прикрыв глаза козырьком ладони.

– Что-то случилось? – спросила Стелла, ощущая смутное беспокойство.

– Ничего, милая. Похоже на обычную учебную тренировку.

Стелла держалась подальше от главного особняка, не желая посягать на владения Джейми и подвергаться риску пересмотра его решения о бесплатном проживании на территории поместья, поэтому она вообще не видела его. Однажды она заметила Эсме, проходившую через лесок на границе поместья, и еще раз видела ее на пляже с двумя собаками, резвившимся у самой кромки воды. Стелла много спала и выходила на прогулки, глотая холодный воздух, как долгожданное лекарство.

* * *

В понедельник Стелла приступила к работе в той комнате, которую она видела во время собеседования и ознакомительной экскурсии. Она оставила без внимания странное оборудование для упражнений и сосредоточилась на картонных коробках. Там оказались витаминные добавки, о которых она раньше не слышала, и целая коробка белковых батончиков. Стелла отнесла большую часть на кухню, запечатала коробку клейкой лентой и написала на ней название батончиков черным маркером. В следующих нескольких коробках оказались другие витаминные добавки и белковый порошок, а также немаркированный пластиковый тубус с каким-то сухим веществом. Оно выглядело органическим, вроде прессованной травы, и сначала Стелла заподозрила, что Джейми вполне откровенно занимается контрабандой легких наркотиков. Но вещество не пахло марихуаной; скорее оно напоминало какие-то ферментированные пряности. Одним словом, экзотика.

Джейми выбрал этот момент, чтобы просунуть голову в дверь. На мгновение он показался озадаченным, и Стелла подумала, не забыл ли он о том, что нанял ее на работу. Какой-то ужасный момент она провела в ожидании очередного собеседования, но потом он улыбнулся и приветливо помахал ей.

– Куда мне это отнести?

– О, вы нашли мой чай! Блестяще! – Джейми ушел, держа тубус в одной руке и сжимая пружинный силовой тренажер другой рукой. Все это время он говорил в микрофон портативной гарнитуры с наушниками, либо диктуя, либо разговаривая с самим собой.

Минуту спустя он снова просунул голову в дверь. На этот раз он больше не выглядел добродушным, а его голос звучал напряженно.

– Вы были там, не так ли? – он указал на одну из многочисленных дверей в коридоре.

Стелла покачала головой. Если место не было показано во время экскурсии, значит, она не была внутри; вполне справедливое требование для такой эксцентричной рабочей обстановки.

– Хорошо, – сказал Джейми. – Не заходите туда.

Он произнес это таким тоном, словно она была собакой, вынюхивавшей какую-то гадость на тротуаре. Очаровательно.

Стелла продолжила работу с коробками припасов, отмечая названия веществ и их количество в электронной таблице. По возможности она старалась оценить дозировку и скорость расхода, после чего заносила в телефон напоминания о повторных заказах. Затем она передислоцировалась на кухню – отчасти для знакомства с обстановкой, отчасти потому, что ей хотелось выпить кофе. Эсме сидела рядом с плитой и что-то смешивала в большой миске.

– Овсяные булочки с яблоком, – сказала она. – Если хотите, есть суп на ленч.

– Спасибо, но я не жду, что меня будут кормить, – сказала Стелла. – Я сама могу готовить еду. Не то чтобы я не ценила ваше предложение… – Она с большим трудом заставила себя замолчать. Что-то в Эсме чрезвычайно нервировало ее.

Эсме не ответила, поэтому Стелла взяла кофе и вернулась к работе.

Было уже без двадцати пять, и Стелла подумывала о том, чтобы выключить компьютер. Она приступила к делу ранним утром и отработала положенное время, но какая-то часть ее существа не хотела так рано возвращаться в коттедж. На самом деле Стеллу беспокоило, что, если у нее будет много свободного времени, она может не выдержать и позвонить Бену.

– Вы можете еще немного задержаться? – Джейми появился в дверях как раз в тот момент, когда она надевала куртку.

– Без проблем, – с облегчением ответила Стелла.

– Я собираюсь принять ванну. Попробую десятиминутное погружение. Вы сможете вести хронометраж?

На кухне Джейми наполнил три ведра кубиками льда и передал одно из них Стелле.

– Не возражаете? – Он казался настолько одержимым своей целью, что моменты внезапной заботы о ее благополучии были похожи на крошечные импульсы тепла, согревавшие сердце. Если она не будет осторожна, то может создать представление о хорошем человеке на пустом месте. Ее история оценки личных качеств других людей была не слишком воодушевляющей.

Джейми взял два других ведра и направился в ванную комнату.

– Я буду ждать за дверью, – без всякой необходимости предупредила Стелла и попятилась. Она настроила функцию таймера в своем телефоне. – Крикните, когда уляжетесь в ванну.

– Наверное, вы услышите всплеск, – сказал Джейми.

Стелла соскользнула по стене и уселась на пол рядом с закрытой дверью. Она слышала, как лед из последнего ведра высыпался в воду, а потом сдавленный вздох, когда Джейми забрался внутрь.

– Никогда не становится легче! – крикнул он с легким смущением в голосе.

– Начинаю хронометраж! – крикнула Стелла в ответ.

Примерно через минуту полной тишины Джейми заговорил. Его голос удивительно четко доносился из-за двери:

– Ну, как вам живется здесь? Эсме кормит вас? Можете брать на кухне все, что захотите.

Стелла подумала об овсяных булочках с яблоками, еще теплых после духовки. Как хорошо, что она взяла две штуки!

– Вы не возражаете против посторонней еды в вашем доме? Разве так не труднее поддерживать особую диету?

Из ванной донесся плеск, и Стелла посмотрела на таймер. Прошло только три минуты.

– Мой официальный ответ «нет», но на самом деле «да». Иногда. Но мне нужно больше данных, поэтому я соблюдаю диету.

Голос Джейми звучал необычно, и у него стучали зубы, но беседовать с ним таким образом было приятно. При наличии стены и в отсутствие напряженного визуального контакта Джейми казался более управляемым. И определенно менее опасным.

– Почему это должны быть именно вы?

– Я бы не смог попросить никого другого стать морской свинкой для моих экспериментов. Я рад экспериментировать на себе, и это мой выбор, но я не предложу никому другому рисковать собой. Сейчас я выполню погружение, – добавил Джейми. – Я сосчитаю до шестидесяти и сообщу вам, когда всплыву.

– Хорошо. – Стелла отметила время и стала ждать, считая про себя и поглядывая на таймер, чтобы не допустить никакой ошибки. Она настолько привыкла к осторожному обращению с собой, что беспокойство за кого-то еще было почти приятным.

– Наверху!

– Ясно! – крикнула Стелла. – Еще пять минут?

– Да.

Стелла видела, как Эсме прошла по заднему саду с собаками на поводке, поэтому считала вполне безопасным упомянуть ее имя в разговоре с Джейми. Она подумала о том, как можно сформулировать вопрос «Почему ваша домохозяйка ненавидит меня?», и решила начать издалека:

– Эсме здесь уже долго работает?

– Эсме – член семьи, – отозвался Джейми. – Она присматривала за поместьем еще до моего рождения.

Стелла поздравила себя за тактичность. Жаловаться на манеры Эсме явно было бы неблагоразумно.

– Одна минута, – сказала Стелла после долгой паузы. – Как вы себя чувствуете?

– Живым, – напряженно откликнулся Джейми.

Стелла не сводила глаз с таймера, считая секунды. Ровно в срок она услышала плеск воды и приглушенный стук, когда Джейми вылез из ванны.

– Я на суше, – с нотками облегчения в голосе сообщил он. Но в его тоне было еще что-то, пронзившее сердце Стеллы. Она как будто мельком увидела ту высокую цену, которую он платил за свою одержимость.

Он вышел из ванной, закутавшись в толстый банный халат. Стелла старалась не смущаться, но было непривычно находиться в такой близкой и домашней обстановке с новым боссом. Он вытер волосы полотенцем и поблагодарил ее за хронометраж своего эксперимента странно жестким и официальным тоном, как будто он тоже сознавал всю необычность их положения.

– Я видел, что вы распаковали мои запасы. Спасибо.

– Не за что. – Стелла повернулась, собираясь уйти, но Джейми еще не закончил:

– Боюсь, есть кое-что еще. Я мало что успел сделать по дому после своего возвращения.

– Вы хотите открыть другие комнаты? – Стелла достала из кармана телефон, готовая внести дополнения в список задач.

Он покачал головой:

– Нет. Я хочу, чтобы вы упорядочили мои припасы. Я не ожидал, что задержусь так надолго, поэтому заказал еще, но не успел…

– Нет проблем. – Стелла сделала пометку в своих записях.

– Я думал, этим займется Эсме, но она слишком занята.

– Поместье слишком большое для одного человека, – заметила Стелла. – У вас есть садовник, уборщики и прочая обслуга?

– Когда я приехал сюда, здесь были работники. Они поочередно занимались уборкой и стиркой в коттеджах, но я не хотел иметь дела с посторонними людьми и рассчитался с ними.

– Тогда у Эсме слишком много обязанностей, – сказала Стелла.

Он кивнул:

– И хорошо, что вы здесь.

Стелла вспомнила о своем решении. Пора было прибрать к рукам ее нового босса.

– Я собрала срочные сообщения в отдельной папке. Хотите, чтобы я переправила их вам?

– О боже, нет, – проворчал Джейми. – Разберитесь с ними. Если не знаете, как это сделать, просто не обращайте на них внимания, и я вернусь к ним позже.

– Ваш агент снова позвонил, – сказала Стелла, решив закрепить достигнутое преимущество. – Он очень хочет побеседовать с вами…

– Скорее, он хочет уговорить меня, – Джейми улыбнулся, ничуть не озабоченный такой перспективой.

Стелла наконец уступила.

– Сегодня утром я начала работать очень рано, поэтому, с вашего позволения, сейчас я хотела бы закончить. И хотела бы прогуляться, пока не совсем стемнело.

– Разумеется, – рассеянно отозвался Джейми. Он уже отвлекся на что-то другое, – возможно, на следующий эксперимент.

Стелла наполовину спустилась по парадной лестнице, когда он окликнул ее:

– Будьте осторожны на побережье. Там попадаются очень скользкие камни.

Глава 7

«21 ноября 1847 года

Моя дражайшая Мэри,

спасибо за твое письмо и за твои благоразумные советы. Ты всегда знаешь, как можно утешить мою душу, и я благодарна тебе за это. Пожалуйста, не беспокойся. Я уже привыкла к своему новому положению. Даже ночные гости не доставляют мне прежних треволнений. Мистер Локхарт объяснил мне, как важны их визиты, и я больше не боюсь. Мистер Локхарт говорит, что бояться злых духов – все равно что плевать в лицо науке.

Ради доказательства того, какой бесстрашной я стала, позволь рассказать тебе о сегодняшнем вечере. Ужин уже давно миновал, и я облачилась в ночную одежду. На задней лестнице случилась большая суматоха со стуком и громкими голосами. Я тихо вышла из своей комнаты и увидела, что носильщики выронили груз на лестницу. Горловина мешка раскрылась, и я узрела нечто бледное и мясистое. Я не стала задерживаться. Я не испугалась бы без надобности, но в такие моменты запах бывает поистине невыносимым.

Ну, вот видишь! Я спокойна и почти невыносимо современна! Мистер Локхарт убедил меня осмотреть тело и сказал, что теперь не нужно воображать никаких призраков или сверхъестественные силы. Он очень умный, и теперь я никогда не буду принимать одно за другое.

Близкое свидетельство непреклонного духа мистера Локхарта – это настоящая честь. Колокольчик звенит днем и ночью, когда люди обращаются к нему за помощью или советом. Разумеется, в основном по медицинским вопросам, но и по другим предметам. Он широко известен своей ученостью и умением вести беседы на тайных собраниях. Да! Я сказала „тайные“, но эти собрания, должно быть, худшие из секретных встреч в мире. В зале чаще собираются джентльмены из Королевского колледжа, чем его пациенты, и Мэгги (горничная, которая присматривает за камином в этом помещении) немного рассказывает мне об их беседах. Там есть разные незнакомые слова, но мне все равно нравится слушать. Потрясающе находиться рядом с таким великим человеком. Ты можешь ощущать его интеллект буквально в воздухе; он вплетен в ковры и как будто сочится из стен и мебели.

Это разбудило во мне жажду, которую я вынуждена скрывать. Мистеру Локхарту не нравится видеть, как женщина читает книги, не считая Святой Библии. Но я невольно думаю, как прекрасно было бы понимать все то, о чем написано в книгах.

Пожалуйста, не принимай это близко к сердцу. И ничего не говори отцу и матери. Они лишь будут тревожиться, а я уже причинила им достаточно беспокойства на три будущих жизни. Ты сказала, что дела обстоят „в основном, как обычно“, но я хочу, чтобы ты описала свой день во всех подробностях, чтобы я смогла представить себя рядом с тобой. Ты успела вовремя подрубить муслиновое платье? Как поживает милый Кэллам; надеюсь, его перестал мучить тот жуткий кашель?

Твоя любящая Джесси».

* * *

Стелла отправилась на болото по изрытой колеями узкой дороге через ворота с табличками «Закрыто» и «Частная собственность». Она переступала с кочки на кочку, избегая участков с зарослями камыша, пока не нашла утоптанную тропинку. В начале пути погода казалась сравнительно тихой, поэтому она оставила утепленный плащ в коттедже, но теперь порывы ветра проникали под ее кожаную куртку. Но воздух был чистым и ясным, отчего Стелла чувствовала себя более живой, чем когда-либо раньше. Она глубоко дышала, ощущая, как ее грудная клетка расширяется и становится сильнее. Она сразу поняла, почему раньше было принято строить больницы и санатории на побережье и почему считалось, что «перемена атмосферы» идет на пользу здоровью. Зачем писать очередной бестселлер, если Джейми мог закупоривать местный воздух в бутылки и продавать их в Лондоне?

Она пересекла невысокие дюны, направляясь к побережью, и вышла на безлюдный галечный пляж. Пейзаж казался зловещим, как сцена из апокалипсического кинофильма. Джейми говорил, что пешие туристы и рыбаки проходят по пляжу, когда двигаются вдоль побережья, но единственный путь к этой части бухты открывался через дорогу, которую она оставила позади. В ее кармане что-то завибрировало, и Стелле понадобилось несколько секунд на то, чтобы распознать звук мобильного телефона. Сигнал был таким неустойчивым, что она уже отвыкла проверять телефонные сообщения, хотя на всякий случай держала аппарат полностью заряженным. Посмотрев на экран, она увидела многочисленные текстовые сообщения от Бена. Она положила телефон в карман, не читая их, и посмотрела на море. Острова были похожи на гигантские существа, а вдалеке слева виднелись горы с заснеженными вершинами. Стелла обошла бухту по широкой дуге и залезла на валуны, упавшие с утеса. Она миновала увядший букет цветов и мимолетно подумала, могло ли его вынести на берег волнами или он был оставлен здесь кем-то специально. Возможно, это была местная традиция, связанная с исполнением желаний или с умиротворением злых духов.

Массивная плита из желтоватого камня словно приглашала подняться наверх; Стелла так и поступила, наслаждаясь силой своих мышц и радуясь легкой усталости. Наверху обнаружился удивительно ровный участок, словно специально высеченный морем и погодой, поэтому Стелла опустилась на свою куртку и стала смотреть, как волны накатывают на берег.

Когда она больше не могла противостоять искушению, то прочитала сообщения от Бена – быстро, словно отрывая лейкопластырь.

«Нужно поговорить с тобой насчет дома. У меня есть план. Позвони мне!»

«Почему ты не звонишь? Пожалуйста, давай поговорим. Это важно».

«Где ты? Дом стоит пустой (ты оставила занавески открытыми, но я задернул их). Я действительно встревожен. Может, мне надо обратиться в полицию?»

«Я серьезно, Стелла. Что происходит? Ты до сих пор сердишься на меня? Мне НУЖНО поговорить с тобой».

«У ТЕБЯ ВСЕ В ПОРЯДКЕ? ПОЗВОНИ».

Стелла несколько раз перечитала сообщения, ожидая проявления каких-то чувств. Она ощутила незначительное, почти рефлекторное чувство вины. И слабое удовольствие в связи с озабоченностью Бена. Было приятно добиться его внимания. Пока Стелла смотрела на волны, прядка волос выбилась из конского хвоста и затрепетала на ее лице. «Я плохо себя веду, – подумала она. – Мне не следует радоваться его беспокойству».

Но ее чувства были очень слабыми и как будто отстраненными. После нескольких недель сплошных переживаний, томления и погружения в пучину отчаяния, после тщетных попыток загнать эти чувства поглубже внутрь себя она ощущала легкость и пустоту внутри. Почти полную свободу.

Море было залито темным серебром, а вдалеке из воды поднимался горб острова Эйг, длинный и пологий, словно спина морского чудища. Сгюрр – характерный курган вулканического происхождения с одной стороны – только усиливал эту иллюзию, и Стелла прищурилась, воображая, что могли видеть старинные мореплаватели, когда рассматривали формы, создаваемые игрой волн в сочетании с необычным освещением.

Какая-то небольшая часть ее сознания не хотела откликаться на красивые пейзажи; там до сих пор показывали шоу под названием «Стелла и Бен». Или «Бен и Стелла». По контрасту с идеальной парой, Кэтлин и Робом. На следующий день после той первой ночи Бен позвонил Стелле и спросил, не хочет ли она пойти на тройной сеанс в кинотеатре. Это была ретроспектива знаменитых фильмов Родригеса, и хотя, по правде говоря, Стелла заснула в середине второго сеанса, раньше она никогда не чувствовала себя так уютно рядом с мужчиной. Они как будто были знакомы друг с другом в предыдущей жизни. Их мгновенная связь с общими симпатиями и антипатиями, мнениями и шутками была опьяняющей. Стелле казалось, что до сих пор она была человеком лишь наполовину и теперь недостающая часть вернулась к ней.

Они все время разговаривали, а когда они молчали, то часто сидели, соприкасаясь лбами и заглядывая в глаза друг другу. Стелла никому не рассказывала об этом, поскольку это звучало как плохое романтическое клише, даже хуже красных роз и обручального кольца в бокале шампанского. Но это была правда. Они создали свое личное пространство, в котором ей было надежно и спокойно. Независимо от того, что еще могло происходить и насколько испуганной она себя чувствовала, она могла опереться на Бена и замедлить ход своего сердца до ровного и спокойного унисона с его сердцем.

Потекли слезы, жалившие лицо из-за холодного ветра, задувавшего с моря. Но Стелла была рада. Она знала, что преднамеренно разбередила эту рану, как будто испугалась своей невозмутимой реакции на сообщения Бена. Какими бы горькими ни казались страдания последних нескольких месяцев, это было нечто знакомое. А легкое и светлое ощущение свободы было незнакомым и пугающим. Ветер, пришедший с моря, развеял эту непрочную оболочку, и теперь Стелле больше всего хотелось снова погрузиться в глубины своего горя.

* * *

На следующий день, после позднего перерыва на ленч, когда она сжевала сандвич в пустой кухне, Стелла решила поймать Джейми на слове после его заявления о желании привести в порядок свое жилье. Она проверила все комнаты на наличие еще не распакованных коробок и обнаружила несколько помещений, лишенных мебели, а также одну комнату, заполненную чехлами от пыли. Они лежали, как похоронные саваны, и Стелла с облегчением закрыла дверь.

Она перенесла все картонные коробки, оборудование, чемодан и застегнутый дорожный несессер в одну комнату, видимо, прежде служившую утренней столовой, поскольку там имелась уменьшенная и менее помпезная версия полированного стола в главной столовой. Ряд чучел наблюдал за Стеллой с серванта размером с небольшую яхту, пока она распаковывала и сортировала вещи. Потом она перенесла нераскрытую бумажную почту в недавно освободившуюся картонную коробку в своем кабинете.

Каждый раз, когда она чувствовала, что ее дыхание становится учащенным и неглубоким, а мышцы начинают гореть от напряжения, то повторяла свою мантру – у тебя все хорошо, у тебя все замечательно – и противилась искушению делать лишние перерывы. Ей хотелось стать сильнее, и она понимала, что может добиться результата лишь с помощью непрерывного самовнушения, какой бы пугающей ни выглядела эта перспектива. Переставляя коробки, Стелла осознала одну важную вещь: проблема заключалась в том, что она слишком долго болела и утратила реальное представление о «хорошей» или «здоровой» усталости по сравнению с опасными симптомами. Ее консультант сказал, что нормальные физические упражнения пойдут только на пользу, но Стелла провела большую часть детства в душной постели, поэтому она не имела ни малейшего представления о том, какое состояние можно считать «нормальным».

Устав от пристального взгляда блестящих черных глаз самого крупного чучела – неестественно изогнутой выдры с рыбиной в зубах, – Стелла налила себе кофе без кофеина и отнесла чашку в пустую столовую. По ее мнению, это была довольно приятная комната с приятным видом из окон, если не смотреть на острые концы прикрепленных к стене рогов, угрожавших невидимому врагу.

Послеполуденное небо переливалось жемчужными оттенками, становясь опаловым в разрывах между облаками. Стелла протерла запотевшее створчатое окно, чтобы лучше видеть этот необычный свет. На траве и деревьях блестел иней, придававший саду волшебный вид. Небольшая хищная птица – возможно, ястреб-перепелятник, – опустилась на стену, отделявшую старый огород от лужайки.

Вдали что-то сверкнуло, и Стелла удивленно заморгала. Ей показалось, что это сенсорный фонарь системы безопасности, но вспышка была очень короткой; по-видимому, кто-то включил светодиодный фонарик. Последовала новая вспышка, и она осознала, что солнечный свет попал на какую-то отражающую поверхность. Присмотревшись, она увидела, что источник света находится в центре живой изгороди, недалеко от ворот. За листвой проглядывало что-то темное и круглое. Стелла прищурилась и увидела, что объект движется. Это был цилиндр, за которым находилось нечто темное и массивное. После очередного движения возник бледный овал лица, тут же скрывшийся в тени.

Человек с фотокамерой, снабженной телеобъективом, стоял на границе сада. Это означало, что он находится на дороге, огибавшей дом и являвшейся частной собственностью. Фотограф прошел через ворота с запрещающими табличками, то есть сознательно нарушил закон. Стелла ощутила укол страха. Будучи непоколебимой сторонницей соблюдения правил, она рефлекторно реагировала на хаос, подразумеваемый их нарушением.

Если человек сознательно игнорировал запрещающие таблички, то что еще он был готов сделать?

Стелла понимала, что разумнее всего будет позвонить в полицию и надеяться, что они успеют приехать вовремя и застигнут фотографа с поличным. Но она также понимала, что Джейми не поблагодарит ее за публичное внимание к своему дому. Она отступила от окна, чтобы ее случайно не заметили, и набрала текстовое сообщение для Джейми.

Ответ пришел сразу же:

«Оставайтесь на месте. Никакой полиции. Ведите себя естественно».

Как она и ожидала.

Стелла вернулась на прежнее место, попивая кофе, глядя на сад и делая вид, что все в полном порядке. По коже ползли мурашки от ощущения того, что за ней наблюдают. Стелла воображала фотографа, скрывавшегося за камерой, и гадала, о чем он думает, когда смотрит на нее в прицел телеобъектива. Она понимала, что Джейми не хочет потревожить нарушителя, но невольно задавалась вопросом, зачем ему это понадобилось.

Секунду спустя она увидела Джейми, крадущегося вдоль живой изгороди. Он оставался невидимым с того места, где она видела вспышку света. На таком расстоянии его мускулистая фигура, двигавшаяся с обдуманной целеустремленностью, выглядела почти опасной. Одновременно с этим Стелла поняла, почему все предупреждали ее держаться от него подальше. Он собирался лично разобраться с нарушителем. В приступе страха она представила обмен кулачными ударами и блеск ножевого клинка. Что за нелепость! Она снова позволила чрезмерной реакции на опасность овладеть своими чувствами и хорошо понимала это, но ее сердце все равно громко стучало в груди. Стелла положила руку на грудь и присмотрелась к живой изгороди, ожидая очередной вспышки и подтверждения, что фотограф остается на прежнем месте.

Но камера куда-то исчезла. Либо у нее разыгралось воображение, либо Джейми поймал какого-то худосочного подростка с айфоном и теперь выколачивал из него дурь. В его стремлении к конфиденциальности ощущалась настойчивость, граничившая с патологией. Парализованная собственной нерешительностью, Стелла продолжала наблюдать за садом.

Через десять минут она забеспокоилась не на шутку. Она направилась к задней двери и без толку провела еще несколько минут, размышляя о том, стоит ли взять фонарик и отправиться на поиски Джейми в сгущавшихся сумерках. Не в силах принять решение, она застыла на пороге с распахнутой дверью и прислушалась. Стояла зловещая тишина, нарушаемая лишь шорохом ветра в кронах деревьев.

По мере того как минуты ползли за минутами, Стелла наконец решила, что она должна найти Эсме и обратиться за советом к домоправительнице. Но тут откуда-то сбоку в дверной проем ввалился Джейми и начал стаскивать сапоги. Он был потным и взъерошенным. Сердце Стеллы молотом стучало в груди, когда она последовала за ним по коридору в гостиную. Она ткнула себя кулаком под ребра.

– Что случилось? С вами все в порядке?

Джейми хмурился. На его одежде и руках остались темно-зеленые пятна и царапины.

– Так и не нашел этого ублюдка. – Его голос дрожал от гнева.

– Должно быть, вы спугнули его, – сказала Стелла, не вполне поверившая ему. – Может, это и хорошо.

– Ничего хорошего! – огрызнулся он, как будто Стелла сказала глупость. – Сначала я хотел заполучить его фотографии.

– Он все равно не сможет опубликовать их, – Стелла с трудом сохраняла спокойствие. Она не собиралась склоняться в страхе перед великим Джейми Манро, когда тот пребывал в плохом настроении. Даже если это выглядело устрашающе. – Ведь снимки были сделаны незаконно.

– Может быть, не в газете, но в Интернете, – сказал Джейми. – В каком-нибудь анонимном блоге. Трусливые мелкие подонки!

– Вы все равно можете вызвать полицию для расследования таких случаев.

Джейми опустился на ближайший стул и запрокинул голову, как будто искал ответы на потолке. Его лицо по-прежнему было напряженным.

– Или связаться с адвокатом, чтобы замять дело.

Последовала короткая пауза. Стелла видела, как играют желваки на скулах Джейми, который явственно боролся с раздражением. Но он понизил голос и больше не выглядел так, словно ему хотелось кого-то ударить.

– Все это требует времени, а многие уже видели эти фотографии и загрузили их. Когда информация оказывается в Интернете, ее невозможно уничтожить.

– Возможно, они не будут размещать фотографии, – сказала Стелла, хотя она понимала, что старается удержаться за соломинку. – Может быть, это только для личного пользования.

Как ни странно, при этих словах Джейми немного оживился. Он перестал таращиться в потолок и посмотрел на нее.

– Может быть, – согласился он и тут же добавил: – Извините, я сорвался. Это от напряжения.

– Понимаю, – сказала Стелла. – Вы хотите чувствовать себя защищенным.

Он как будто изумился, и Стелла мысленно шлепнула себя ладонью по лбу. Зачем она воспользовалась таким эмоциональным определением? Теперь он решит, что нашел трещину в ее броне. Почему она не сказала «вы цените свое право на личное пространство»?

– Что вы имеете в виду? – Джейми встал и шагнул вперед.

– Защищенным от средств массовой информации – от вторжений извне и отвлекающих факторов. – Стелла неопределенно махнула рукой: – Ну, вы понимаете.

Джейми остановился и кивнул:

– Это смысл слова «Арисейг» на гэльском языке.

– Прошу прощения?

– Это значит «безопасное место». – Он быстро сменил тему: – Мне нужно сбросить напряжение. Пойду поработаю с тяжестями, направлю энергию в нужное русло.

– А я собираюсь направить энергию на жареный тост со сливочным маслом, – заметила Стелла.

– Как известно, пристрастие к углеводам – это навязчивое состояние, – обронил Джейми, направляясь к выходу.

– Я знаю, – сказала Стелла. – Но это самое вкусное и приятное из навязчивых пристрастий.

– Не совсем так, – отозвался Джейми. Потом он покраснел, что раньше казалось ей невозможным, и ушел в свой импровизированный спортзал работать с тяжестями.

В тот вечер Джейми не выходил из своего кабинета до половины первого ночи. Стелла не собиралась наблюдать за его дневным распорядком и не испытывала осознанного желания дожидаться, пока он не ляжет спать, чтобы самой покинуть рабочее место. Но она все еще испытывала беспокойство, и уровень адреналина оставался повышенным. Она направила остатки сил на работу и погрузилась в обновление электронной таблицы и ответы на многочисленные письма, которые посыпались из Америки, когда там наступило утро.

Джейми просунул голову в дверь. Он больше не выглядел безумным, и Стелла почувствовала, как уходит напряженность, которую она все это время удерживала в себе.

– Вы еще работаете?

– Я совсем забыла о времени, – не вполне искренне ответила Стелла. Какая-то частица ее существа не хотела выходить на улицу в темноте. В голове мелькала мысль об избитом и окровавленном фотографе, лежавшем где-то на тропинке. Она чувствовала себя виноватой, потому что помнила, как расстроился Джейми. Его стремление к конфиденциальности и физическая сила еще не означали, что он склонен к насилию.

– Адская сила, – с улыбкой произнес он. – Похоже, вы так же неисправимы, как и я. Завтра обязательно приходите попозже или возьмите отгул.

– Спокойной ночи, – сказала она, когда он закрыл дверь.

Секунду спустя дверь снова открылась:

– Хотите, я провожу вас до коттеджа? Прошу прощения, как-то не подумал об этом раньше.

– Все в порядке. – Больше всего Стелле не хотелось быть обузой. Или казаться слабовольной. Она выключила компьютер и встала: – Я уже ухожу.

– Можете поспать в одной из свободных комнат, если хотите, – предложил Джейми. – Я уже запер дом.

Навалилась усталость, и Стелла подумала о прогулке по тихой тропе к пустому коттеджу. Она представила обступающую темноту и ночные звуки. Незнакомец с фотокамерой тоже мог околачиваться поблизости. Маловероятно, но возможно. Она взвесила риски и сказала:

– Спасибо. Я немного устала.

Лежа в незнакомой спальне, Стелла делала вид, будто не прислушивается к звуку шагов Джейми на лестнице, но она не могла отрицать своего облегчения, когда в три часа ночи они, наконец, прозвучали на лестничной площадке и стихли в отдалении. Он был взрослым человеком, способным позаботиться о себе, но она продолжала переживать вечерние события. Он был искренне расстроен, и его обычное хладнокровие дало трещину. Ее собственное сердце до сих пор тревожно стучало, готовое к бегству или борьбе. Она сгибала и разгибала пальцы, стараясь успокоиться, но снова вспоминала слова Джейми и слышала панику, звучавшую в его голосе. Контраст между его беспечной уверенностью и внезапным проблеском страха казался странно соблазнительным. Стелла столько лет провела в роли «бедной девочки» и хлебнула столько горя и душевной боли за последние четыре месяца, что для разнообразия было приятно испытывать беспокойство за кого-то еще.

Бедная девочка. Эта фраза вертела в сознании Стеллы, не желая уходить, и она поняла, что до сна еще далеко. К тому времени, когда она рассталась с детством и по-настоящему осознала, что ее «слабое здоровье» не собирается волшебным образом покинуть ее вместе с письмом из Хогвартса, то уже поднаторела в некоторых расчетах. Прежде всего ей хотелось стать молодой девушкой. Она не хотела умереть до наступления половой зрелости и до того, как начнет расти грудь. Ей хотелось носить макияж, познать первый поцелуй и увидеть живой концерт своей любимой музыкальной группы. Когда все это произошло, когда она сдала выпускные экзамены в школе и убедилась в том, что все еще дышит, Стелла изменила свои планы вплоть до поступления в университет и успешного получения ученой степени, но она никогда не заглядывала слишком далеко и не надеялась на многое.

Лежа в спальне дома Манро, Стелла смотрела в темноту и старалась удержаться от слез. Она вдавила костяшки пальцев в ключичную кость рефлекторным детским движением, от которого так и не сумела избавиться, и напомнила себе, что ей повезло. Очень повезло.

Глава 8

«15 февраля 1848 года

Дражайшая Мэри,

пожалуйста, прости меня за то, что не писала раньше. Я была больна, и мне не хватало сил сидеть за письменным столом. Я попросила мистера Локхарта передать сообщение, но он сказал, что не стоит без нужды беспокоить тебя, так как мне становится лучше с каждым часом. Признаюсь, я не чувствовала этого, но он оказался прав! И вот теперь я сижу в постели и чувствую себя достаточно хорошо, чтобы не испачкать чернилами постельное белье. Это было неприличное расстройство, и я не буду останавливаться на его описании; достаточно сказать, что я съела нечто, всячески отвергнутое моим организмом.

Мистер Локхарт был очень внимателен ко мне. Мое нездоровье казалось едва ли не приятным из-за того внимания, которое он мне уделял. В первую ночь он сидел рядом и постоянно держал меня за руку. По крайней мере, я так думаю, потому что он каждый раз оказывался рядом, когда я просыпалась. Он все записывал в своей маленькой книжке, отчего я чувствовала себя важной персоной. Обычно он заносит в эту книжку только важные результаты своей работы.

Другим удачным следствием этой неприятной болезни было ее воздействие на душевное состояние моего мужа. В последнее время он чрезвычайно переживал и находился в подавленном настроении. Он потерял свою университетскую должность, перешедшую к Дж. Я. Симпсону, поэтому целыми днями пребывал в унынии. Он был настолько мрачным, что со стороны могло показаться, будто он потерял близкого родственника. Теперь он вполне оправился. Его глаза снова сияют, и сегодня утром перед уходом на работу он взял меня за руку и назвал „дорогой голубкой“.

Теперь, когда я выздоровела, то хочу снова ездить верхом. Мистер Локхарт пообещал мне поездку к нему домой в Хаддингтон, когда погода станет достаточно теплой. Надеюсь, на этот раз мне ничего не будет угрожать. Тебе известно, что я стараюсь не проклинать свое хрупкое здоровье, но я очень скучаю по тебе, Мэри. Теперь, когда мы обе стали респектабельными замужними дамами (до сих пор кажется необычным находиться в таком положении), ты очень занята с детьми и работой по дому, но мне нравится мечтать о наших совместных прогулках на лошадях из отцовской конюшни. Солоноватый воздух был таким чистым и холодным, что казался лекарством, а море состояло из тысяч серебристых солнечных зайчиков. Когда мы выводили лошадей на берег и волны прибоя омывали их ноги, мы беззаботно смеялись, а ветер подхватывал каждый звук и уносил его прочь. Видишь, как я перебираю струны наших сердечных устремлений!

Мне пора заканчивать это письмо, пока мой почерк не стал совсем неразборчивым, но у меня еще остались силы обратиться к тебе с просьбой убедить дорогого Кэллама, чтобы он принял предложение, направленное мистером Локхартом. Я побеседовала с миссис Бакстер, очень благоразумной женщиной, и расписала ей замечательные достоинства обуви от твоего мужа, так что она пообещала заказать не менее одной пары. Признаюсь, что мой план совершенно эгоистичен: если Кэллам получит заказы в Эдинбурге, то, возможно, он снарядит экипаж для доставки готовых заказов, и тогда я смогу увидеть твои чудесные карие глаза и спокойное лицо.

Твоя бедная маленькая Джесси».

* * *

Стелле снилось, что она находится в прохладной серой ванной комнате в особняке Манро. Огромная ванна на когтистых чугунных ножках была наполнена льдом, но ее кожа горела как в огне. Она открыла рот, собираясь сказать Джейми, что ей это не нравится, и внезапно он появился там, глядя на нее как на лабораторное животное. «Еще четыре минуты», – произнес Джейми из сновидения, едва шевеля губами.

Стелле хотелось закричать, но она не могла издать ни звука или пошевелиться. Джейми из сновидения наклонился с высоты своего огромного роста и положил руки ей на плечи. Потом он надавил сверху, пока она не ушла под воду, где его лицо превратилось в размытое пятно. Легкие Стеллы наполнились жидкостью, и она больше не могла дышать. Она испытала знакомое ощущение тонущего человека и ударилась в панику, хотя часть ее мозга – та, которая сознавала, что все происходит во сне, – велела ей проснуться и твердила, что звон в ушах нереален, что все это лишь…

Звук звонка был громким и вполне реальным, но каким-то незнакомым. Стелла открыла глаза и поняла, что это звучит дверной звонок ее маленького коттеджа. Кто-то стоял у двери. Она надела халат и спустилась вниз. Стелла ожидала увидеть Джейми или Эсме, поэтому она удивилась, когда обнаружила Дуга, стоявшего на пороге. На нем была ярко-красная флисовая куртка и длинные бриджи.

– Прошу прощения, я не хотел вас будить, – произнес он.

– Не беспокойтесь, – ответила Стелла и плотнее запахнула халат. – Все в порядке?

– Это моя реплика, – с улыбкой произнес Дуг.

– В каком смысле?

– Роб попросил меня проверить, как ваши дела, – пояснил Дуг. – Убедиться в том, что у вас все порядке.

– Ох, – Стелла огляделась по сторонам, пытаясь понять, как следует поступить. – Я бы пригласила вас в дом, но у меня нет разрешения принимать гостей. Если Джейми увидит вас здесь…

– Я почтальон, – добродушно сказал Дуг. – Так что это что-то вроде делового визита.

Стелла посмотрела на дорожку и увидела красный почтовый фургон, стоявший за воротами. Она ожидала увидеть Джейми или Эсме, выбегающих из особняка и громогласно выражающих свое возмущение.

– Значит, у вас все в порядке? – Дуг немного наклонил голову вбок. – И я могу передать Робу, чтобы он не беспокоился?

– Да, – ответила Стелла. – Все замечательно.

– Вот и хорошо. – Дуг повернулся, собираясь уйти. – Дайте знать, если вам что-то понадобится.

– Все замечательно, – повторила Стелла. Ветер холодил ей ноги, неприятно напоминая ледяную воду из сна. Она стиснула челюсти, чтобы не стучать зубами.

– Тогда до свидания. – Дуг пошел по дорожке. Он поднял руку прощальным жестом, и Стелла закрыла дверь, перед этим заметив человеческую фигуру у заднего выхода. Это была Эсме. Она стояла неподвижно и наблюдала за происходящим. Стелла видела только розовый овал ее лица, но не его выражение.

* * *

Стелла возвращалась из кухни с третьей чашкой кофе за день, когда услышала собачий лай. Она остановилась, ожидая услышать звонок или стук в дверь – любое событие, которое могло потревожить этих сторожей. Хотя она не особенно любила больших и шумных собак, но и не особенно встревожилась. Эсме держала их под строгим контролем, и каким бы неприязненным порой ни казалось поведение домохозяйки, Стелла не верила, что Эсме может спустить собак на нее.

Однако лай продолжался, и за ним не последовало отрывистых, но властных команд Эсме. Разнервничавшись, Стелла замедлила шаг. Лай стал громче, и в нем появились маниакальные нотки; это подталкивало к мысли о том, что собаки заперты где-то в доме либо попали в беду. Если она не обратит внимания на лай, это не улучшит отношения с Эсме, зато собаки могут от страха и ярости наброситься на нее. Она расправила плечи и открыла дверь.

Джейми лежал на полу, а громадный черный лабрадор возвышался над ним. Казалось, что они обнимаются, и лабрадор, распахнувший устрашающую пасть, высунул розовый язык и облизывал лицо человека. Колли скакала вокруг этой безмятежной сцены, энергично подпрыгивая, словно ее держали на амфетаминах, и заливаясь самозабвенным лаем. При звуке открывшейся двери шотландская овчарка повернулась и бросилась на Стеллу, щелкая зубами. Джейми сел, оттолкнув лабрадора:

– Лежать, Энгус!

Кобель шотландской овчарки послушно улегся на пол. Он мгновенно превратился из разъяренного зверя в бдительного сторожа, положив голову на лапы и неотрывно глядя на Стеллу.

– Мне правда жаль, – сказал Джейми, поднимаясь на ноги. – Энгус – сторожевой пес. – Он ласково потрепал лабрадора. – И это хорошо, потому что Табита очень ласковая. Она бы впустила в дом чужого человека, – правда, моя хорошая?

– Эсме говорила, чтобы я была осторожна с собаками, – сказала Стелла, пытаясь объяснить свой ужас и нежелание гладить псов.

– Она всего лишь подтрунивала над вами. Это ее обычная уловка для посетителей, чтобы они хорошо себя вели.

– Ну, конечно. – Стелла отступила на шаг, а Энгус обнажил клыки и глухо зарычал.

– Энгус! – резко произнес Джейми, и рычание прекратилось. Он хмуро посмотрел на пса: – Энгус, это Стелла. Будь с ней ласковым.

Табита принюхалась и дернулась вперед, но Джейми осадил ее.

– Вам нравятся собаки?

– Я не часто встречалась с ними, – дипломатично ответила Стелла. Она старалась не показывать свой испуг, но Энгус наблюдал за ней, как ястреб за мышкой. Судя по его виду, ему хотелось отхватить сочный кусок от ее ноги.

– Эти две совсем чокнутые, но хорошие. Обещаю, они вас не тронут. – Джейми улыбнулся. – Энгус! Замри!

Пес перекатился на спину, задрал лапы и вывалил язык наружу. Его поза выглядела комичной и одновременно слегка непристойной.

– Хороший мальчик, – сказал Джейми, и пес вернулся в прежнее положение, а потом уселся перед хозяином и энергично завилял хвостом. Джейми что-то достал из кармана и скормил Энгусу.

– Вам нужно носить с собой какое-нибудь лакомство, – сказал он. – Путь к сердцу собаки определенно лежит через ее желудок. Но не кормите их каждый раз, когда они слушаются команды. Подчинение ожидается как должное, а награда выдается лишь время от времени.

Стелла отвлеклась на Табиту, которая явно сочла ее дружественным существом и теперь пыталась сунуть нос ей между ног. Стелла плотно сдвинула ноги и оттолкнула голову собаки.

– Нет уж, спасибо, – сказала она.

– Видите, вы ей нравитесь, – заметил Джейми.

Стелла с подозрением покосилась на него, но он не смеялся над ней, а казался искренним.

– Табита бывает застенчивой, так что это большая честь.

Стелла снова отпихнула любопытный нос Табиты, изогнувшись назад, чтобы освободиться от собаки, решительно желавшей познакомиться с интимной частью ее анатомии. Она распознала вызов, брошенный ей в лицо, и будь она проклята, если позволит Эсме одержать победу. За последние несколько лет Стелла имела дело со многими управляющими недвижимым имуществом и знала, как ведутся эти игры.

* * *

Цвет неба опять изменился, и из окон кухни открылись виды на темные горные хребты в отдалении, которые выглядели мрачно и угрожающе, в то время как море превратилось в тысячи серебристых осколков света. Стелла сама удивилась желанию находиться под открытым небом, прохаживаться по галечному пляжу, карабкаться на зубчатые скалы и пробираться по старинному лесу, заросшему влажным мхом. Она никогда не считала себя любительницей дикой природы, но, с другой стороны, у нее никогда не было особых возможностей для этого.

Разумеется, нехарактерные побуждения могли быть вызваны замкнутой обстановкой в особняке Манро. Запретные двери, зачехленная мебель и ощущение того, что она впустую тратит силы.

Стелла вернулась в свой кабинет, настроенная на продвижение уже начатых дел. Через несколько недель на любой временной работе, за которую она бралась, ее называли «лучшим ассистентом, который у нас когда-либо работал», и она не собиралась прерывать эту традицию. Возможно, Джеймс Манро был более необычным человеком, чем корпоративные менеджеры, с которыми она привыкла работать, но ей нравились профессиональные испытания. Дверь Джейми была закрыта, внутри царила тишина, и Стелла устроилась перед своим новеньким компьютером.

Появилось уведомление. Прошу немедленно сообщить новую информацию. К счастью, Натан Шварц теперь пользовался не телефоном, а своим вторым любимым средством общения: мгновенными сообщениями по скайпу.

Он работает, написала Стелла.

Над чем?

Несколько мгновений Стелла смотрела на мигающий курсор. По прошлому опыту она знала, что он не отстанет от нее, если ответ окажется неудовлетворительным для него. Он позвонит и будет орать в трубку. Сейчас проверю, напечатала она и встала, вытянув руки над головой.

Джейми находился в кабинете за своей рабочей конторкой. Перед ним лежал раскрытый том со страницами, проложенными цветными бумажными полосками, а рядом лежал желтый блокнот.

– Извините за вторжение, – произнесла Стелла.

Джейми с улыбкой поднял голову:

– Без проблем. Что вам нужно?

– Натану нужна срочная информация.

– Отклоните вызов, – сказал Джейми и вернулся к книге, давая понять, что отпускает ее.

Вернувшись в свой небольшой офис, Стелла посмотрела на красивые обои, чтобы обрести душевное равновесие, и вернулась к мигающему курсору. Секунду спустя она напечатала Исследования и кликнула мышью для завершения связи.

Во второй половине дня она постучала в дверь кабинета Джейми и вошла внутрь, готовая предложить кофе и попросить его дать ответ на ряд срочных вопросов, собранных на основе полученных сообщений. Джейми сидел в окружении архивных коробок и книжных развалов; он со своей фирменной сосредоточенностью смотрел на развернутую бумажную карту.

– Натан хочет, чтобы вы это прекратили, – сказала Стелла и постучала по архивной коробке. – Он говорит, что вы одержимы прошлым и что я обязана напомнить вам о более насущных деловых потребностях.

Джейми посмотрел на нее:

– Вы знаете, что путь от Арисега до Форт-Уильяма на конном экипаже занимал три дня? За такое время мы могли бы доехать до Барселоны.

– Вы меня слышите? – Стелла изо всех сил излучала ощущение жизнерадостности и работоспособности. Она не имела представления, что творится у нее в голове, но хотела сохранить эту работу. А Натан ясно давал понять, что он сделает все возможное, чтобы избавиться от нее, если она не добьется конкретных результатов.

– Я слышал о беспокойстве Натана.

– Что мне ему сказать?

Джейми отмахнулся:

– Все, что угодно. Скажите, что я работаю над книгой.

– Вы мой босс, – нейтральным тоном произнесла Стелла. Это был акт равновесия. Она не знала, какое влияние Натан оказывал на Джейми, но все, что ей было известно о семье Манро, указывало на то, что Джейми не станет задумываться о ее увольнении, если она будет досаждать ему.

Джейми посмотрел на нее:

– Думаете, я одержимый?

Стелла не смогла удержаться от улыбки, глядя на лавину книг по истории, карт и документов.

– Думаю, вы можете делать все, что вам заблагорассудится.

– Генетика имеет важное значение. Чем больше мы разбираемся в человеческом здоровье, тем больше убеждаемся, что оно закодировано с рождения. Оно передается через поколения.

– Тогда у нее мало шансов, – сказала Стелла, подумав о книге Джейми. Название «Все дело в генетике: остальное обман» звучало не слишком вдохновенно.

– Ничего подобного. – Джейми встал и принялся расхаживать по комнате, регулярно вытягивая руки над головой и делая странные мелкие приседания. – Известно, что некоторые гены активируются при определенных условиях, но есть и другие, указывающие на повышенную вероятность того или иного состояния. Допустим, я провел генное картирование и обнаружил у себя ген болезни Паркинсона. Зная об этом, я мог бы сделать лучший выбор относительно клинической терапии и изменений в образе жизни. Чем более индивидуальна и подробна информация о человеке, тем более конкретным и приспособленным к нуждам каждого человека становится наше здравоохранение.

– Наверное, – отозвалась Стелла. – Но вам не кажется, что иногда незнание бывает предпочтительным? Особенно если у вас есть повышенный риск какой-то ужасной болезни.

Она специально отвернулась, чтобы он не мог видеть выражение ее лица.

– Если я собираюсь обнаружить что-то действительно полезное по поводу продолжения здоровой жизни, то мне нужно заглянуть в прошлое.

– Об этом пойдет речь в вашей новой книге? – спросила Стелла, стараясь вернуть его к первоначальной теме.

– «Здоровая жизнь навсегда», – сказал Джейми. – Это рабочее название.

Стелла думала, что ей хорошо удалось изобразить бесстрастное выражение лица, но, должно быть, ошибалась, потому что Джейми рассмеялся:

– Не нужно так смотреть на меня, мисс Скептицизм. Надеюсь, вы играете на моей стороне.

– Так и есть. – Стелла хотела бы думать, что ее улыбка выглядит вполне уверенно. – Но название книги кажется провокационным…

Он немного помрачнел.

– Это не рекламный трюк. Люди говорили, что последняя книга была маркетинговой уловкой…

– Выходит, и впрямь можно продлить срок человеческой жизни? – поспешно спросила Стелла.

– В 1930-х годах проводили исследования на крысах, показавшие, что жесткое ограничение калорийности питания приводит к увеличению жизненного срока на сорок процентов.

– Это очень много.

– Исследования не получили реального продолжения, – возможно, из-за войны и других обстоятельств, – но недавно они возобновились.

– Поэтому вы голодаете?

– Да, отчасти. Но ответы могут находиться и в нашем генетическом наследии. Речь идет не о выяснении причин генетических заболеваний, а о том, как оптимизировать наследуемые гены.

– И этим вы здесь занимаетесь? – Стелла обвела широким жестом книги, карты и фотографии. – Изучаете вашу генетику?

Он сокрушенно улыбнулся:

– Не совсем так. Я начал с этого, но потом увлекся другим. Понимаете, я никогда не хотел быть похожим на моего отца, но тут выяснилось, что его отец был ученым. Это удивительно. И теперь я думаю, что его отец, то есть мой прапрадед, мог иметь сходные интересы. Это наводит меня на размышления о генетической памяти. Что, если члены моей семьи просто запрограммированы для экспериментов? Разве это не интересно?

– Я предпочитаю думать, что у меня есть свобода воли, – сказала Стелла. – Мне становится плохо от слова «запрограммированный».

Он ненадолго прекратил расхаживать по комнате.

– Это хороший аргумент. Но как много свободы воли мы имеем, если столько черт личности записано в генетическом коде? – Он метнулся к столу и сделал несколько пометок в блокноте. – Я тоже не хочу рассматривать человеческое поведение с такой точки зрения. Но мне нравится чувство, что я стал продолжателем традиции. Возможно, я даже завершу некоторые исследования, начатые одним из моих предков. Я хочу сделать со своей жизнью нечто осмысленное, а не просто существовать. А это… – он обвел рукой заваленный стол, – это можно считать дорожным указателем.

– Хорошо сказано, – заметила Стелла, хотя она была не уверена в своей искренности. Казалось, что он отбирает фрагменты теории, которые ему нравятся, и игнорирует все остальное. Стелла никогда не собиралась придавать своей жизни какой-то особый смысл. Она надеялась родить детей и стать хорошей матерью: это будет ее наследием. Помимо этого, она надеялась быть достойным человеком. Не доставлять большого беспокойства своим родителям или друзьям. Любить и быть любимой. Радоваться времени, которое ей отпущено. Но это не всегда бывало легко; большую часть времени жизнь слишком сложна, чтобы ей радоваться.

– Я просто хочу убрать с пути то, что мне мешает. Мне кажется, я должен… не знаю, как сказать, – Джейми ненадолго замолчал и перевел дух. – Мне кажется, я должен совершить нечто действительно важное и хорошее. Я должен многое возместить. Мне известно, что люди говорят о моей семье…

Стелла сохраняла нейтральное выражение лица.

– Я ничего не могу поделать с отношением к моему отцу, но если мои предки занимались продвижением медицинской науки, этим можно гордиться. Мне просто нужен дополнительный импульс, и тогда я смогу сосредоточиться на окончательном варианте рукописи.

– Значит, книга уже написана, – сказала Стелла, ухватившись за последние слова немного бессвязной речи, имевшие прямое отношение к ее работе. Если существует готовый черновой вариант, то, возможно, Джейми разрешит ей отправить рукопись Натану, который наконец перестанет звонить и орать на нее.

– О да, – сказал Джейми, снова глядя на карту. Он потянулся к одному из журналов.

– Могу я послать ее Натану? Дать ему материал, чтобы он понял, что финал уже близок?

– Хмм…

– Первый черновой вариант, – снова попробовала Стелла. – Могу я отправить его Натану?

Джейми покачал головой:

– Он еще не готов. – Он отошел от конторки. – Наступает время для моей ванны. Вы сейчас свободны?

– Разумеется, – ответила Стелла. Ей понравилось, как он сформулировал вопрос, словно она не была всего лишь ассистенткой. Этот человек мог довести до белого каления, но у него был свой стиль.

* * *

Эсме вошла на кухню в тот момент, когда Стелла кормила Табиту кусочками холодной курицы со своего сандвича. Стелла решила, что вместо извинений на раздражительность Эсме лучше всего ответить проявлением силы воли. Она бесстрашно выдержала пронзительный взгляд пожилой женщины.

– Разве она не красавица? – поинтересовалась она.

К ее изумлению и облегчению, Эсме рассмеялась.

– Я заварила чай, – сказала Стелла.

– Спасибо. – Эсме обошла ее, мимоходом потрепав Табиту по голове.

Когда они наполнили чайные чашки и Стелла доела свой сандвич, она заметила, что Эсме пристально смотрит на нее с непроницаемым выражением лица.

– Что-то не так?

– Что привело вас в Арисейг? – спросила Эсме.

Стелла подумала о возможности солгать или уклониться от ответа, но в Эсме было что-то, требовавшее откровенности.

– Мое сердце было разбито, и я поняла, что нуждаюсь в перемене мест. Поэтому я вроде как убегаю от собственной жизни.

Эсме кивнула, как будто такой ответ показался ей совершенно разумным.

– А почему сюда?

– Старые друзья. Я приехала сюда погостить у них, а потом захотела остаться. – Тяжелая голова Табиты лежала у нее на ноге; собака закатила глаза и смотрела на нее то ли с обожанием, то ли выпрашивая еще одну порцию куриного мяса.

– Вы уже делали так раньше?

– Убегала от самой себя? Нет, никогда. – Стелла размышляла, не потому ли Эсме была такой недоверчивой, что считала новую ассистентку легкомысленной. – Как правило, я очень надежный человек. Но друзья уже давно приглашали к себе, а у меня закончился рабочий контракт. Как оказалось, это было хорошее время для побега.

– Лежать! – внезапно крикнула Эсме, заставив Стеллу вздрогнуть всем телом. Энгус, подкравшийся сзади, немедленно плюхнулся на пол. Табита тяжело вздохнула, а в следующую секунду вокруг стола распространился едкий запах.

– Ох, Табита, – сказала Эсме. – Прошу прощения. Она всегда так делает, когда я кричу.

Стелла подавила желание сказать, что в такой обстановке недержание мочи может случиться с кем угодно.

– Офисная работа, да? – спросила Эсме секунду спустя.

– Личный помощник, секретарь, офисный менеджер и прочее в этом духе, – ответила Стелла.

– Звучит не слишком солидно, – заметила Эсме, поджав губы. Стелла уже хотела спросить, что она имеет против секретарской работы, когда женщина добавила: – Частая смена работы, переход с места на место… Это не по мне.

– Я быстро устаю от монотонной работы, – объяснила Стелла. – Когда я налаживаю систему так, что дела идут гладко, и у меня пропадает инициатива.

– А что вы будете делать, когда устанете от Джейми?

– Не могу представить, что такое может случиться, – без раздумий ответила Стелла и тут же пожалела о своих словах.

Но Эсме просто кивнула.

– Он как провод под током. – Она допила чай и встала. – Ладно, я не могу сидеть тут и болтать все утро.

Остановившись у двери, она свистнула, и Табита подбежала к ней, оставив холодное пятно на ноге Стеллы, где лежала ее голова, и влажную лужицу накапавшей слюны.

– Кто ваши старые друзья? – поинтересовалась Эсме, ненадолго повернувшись к ней.

– Роб и Кэтлин Бэйрд.

Эсме застыла, так и не похлопав Табиту по голове. Потом она медленно кивнула.

– Я знаю Роба Бэйрда, – ровным тоном произнесла она.

* * *

Когда подошел очередной вечер пятницы, Стелла решила пораньше отправиться в поселок и немного расслабиться. Она приступила к работе в пять утра, когда провела беседу по скайпу с менеджером по маркетингу книг Джейми в Японии, поэтому со спокойной душой выключила компьютер в четыре часа дня и ушла в Арисейг.

Было приятно покинуть территорию поместья. Стелла никогда бы не поверила, что такое огромное место может показаться тесным, но ей нравилось смотреть на другие лица, сидеть на липковатом стуле в пабе и чувствовать, как мир вращается вокруг нее. К сожалению, ветер принес с собой горизонтальный дождь, поэтому немногие осмелились выйти на улицу для прогулки, но в пабе было полно людей, и Стелла полагала, что рано или поздно один из них заведет с ней беседу. Здесь всегда так происходило. В Лондоне ты можешь сидеть в пабе и рыдать над кружкой пива, но никто даже не предложит тебе носовой платок.

После двух-трех коротких разговоров о погоде с людьми, проходившими мимо ее столика в поисках свободного места, мужчина с красным носом, пинтовой кружкой пива в одной руке и стаканчиком виски в другой занял место напротив нее.

– Все нормально, девушка?

Стелла кивнула и улыбнулась. Разумеется, здесь должен быть местный пьяница.

– Я знаю, вы работаете в «большом доме», – с легкой запинкой продолжал мужчина. Вблизи он оказался моложе, чем она думала. Может быть, немного старше сорока лет, хотя было трудно судить.

– Все верно. – Стелла ничуть не удивилась. За последние несколько недель она поняла, что в Арисеге нет никаких секретов. А может быть, и во всей Шотландии.

– А ведь такая милая девушка! – произнес он и сокрушенно покачал головой. Жест выглядел наигранным, и у Стеллы создалось впечатление, что он получает удовольствие от представления, разыгрываемого перед доверчивой милашкой.

– Мне нравится, – сказала Стелла. – Там очень красиво, – добавила она в надежде подтолкнуть его. Сильно пьяный человек может мгновенно протрезветь; это была общая истина, независимо от места проживания.

Словно получив подсказку от суфлера, тот подался вперед, а его взгляд стал сосредоточенным.

– Я не разыгрываю вас, милочка, но есть вещи, которым вы не поверите.

Он говорил, брызгая слюной, и Стелла немного отклонилась назад.

– Он заставит вас помогать в его экспериментах. – Слово «эксперименты» было заключено в неуклюжие эмоциональные кавычки. – Последняя, кто этим занимался, умерла.

– Последняя?

– Девушка из Моллэйга. Она упала со скалы и разбила голову.

– Какой ужас, – сочувственно произнесла Стелла.

– По крайней мере, он так говорил. Это он рассказал полицейским.

– Почему вы думаете, что это неправда?

– Он такой же, как и его отец, – сказал мужчина, возвращаясь к прежнему расслабленному состоянию. – Да, точно такой же. – Он покачал головой. – Знаете, я ведь был там. Я видел его.

– Вы видели, как Джейми это сделал?

– Нет… не сын. Его отец. Я видывал его в прежние дни. Он запускал руку ей под юбку, и вряд ли она сильно радовалась этому… да.

Стелла почувствовала, что собеседник готов к жутким откровениям; она испытывала любопытство, смешанное с отвращением. И была немного разочарована своим любопытством. Еще две-три недели, и она тоже превратится в предмет для местных сплетен. Она попыталась вернуть разговор к недавнему происшествию:

– Если девушка погибла, то полиция должна была провести расследование.

– Папаша Джейми трахал все, что двигалось, – продолжал мужчина, упорно не желая отказываться от любимой темы. – Никто не хотел, чтобы их дочери работали в том доме. Если только они не были обучены карате и прочему…

– Это серьезное обвинение.

Он откинулся на спинку стула и заморгал с неуместным изумлением.

– Ну да. И кто меня засудит? Он умер, крошка. Нельзя оклеветать мертвеца.

– А вы можете?

– Нет, если его родственники начнут вонять. Тогда дело может обернуться паршиво. – Он поднял руку и неопределенно помахал пальцами. – Двадцать лет в «Пост».

– В «Пост»?

– Газета, если вы еще помните, что это такое, – неожиданно трезвым голосом сказал он. – До того как мы познали чудеса Интернета.

– Вы были журналистом?

– Я бы не докатился до такого, если бы пел в церковном хоре, – он широким жестом указал на себя, включая потрепанную одежду, пятна от пота на рубашке и плохо выбритый подбородок. – Я собирался написать хороший сюжет о нем, но до этого так и не дошло. Я не смог добраться до источников. Никто не желал плохо отзываться о нем.

– А я слышала о нем много нехорошего, – возразила Стелла.

– Ну да, – он кивнул, признавая ее правоту. – Но никто не станет это повторять под запись.

– Вам не кажется, что это может быть свидетельством?

– Свидетельством чего?

– Его невиновности.

Мужчина смеялся так долго, а потом закашлялся с такой силой, что Стелла за него испугалась. Наконец он вытер глаза и произнес:

– Вы бы ни за что не стали так говорить, если бы знали его.

– Я могу понять, почему никто не любит мистера Манро, но почему все так сурово относятся к Джейми? Насколько мне известно, он почти не виделся со своими родителями.

– Закрытая частная школа. – Мужчина кивнул: – Куда отец, туда и сын.

– Чепуха, – сказала Стелла. – Он совершенно нормальный человек и не совершил ничего дурного.

– Ох, боже ты мой, – пробубнил мужчина. – Вот так, да? Вам лучше быть начеку. И спросить его насчет Элли Макдональд.

Стелла проигнорировала его слова. Она не верила пьянице, был ли он журналистом или нет. Безусловно, некий трагический инцидент произошел на побережье возле Манро-Хаус несколько месяцев назад. Девятнадцатилетняя девушка поскользнулась на скалах, сильно расшиблась и проломила голову; впоследствии она умерла в больнице. По спине у Стеллы пробежал холодок. Заметка об этом происшествии была подписана именем Шоны Маккуин. Стало быть, это не ее собеседник в пабе.

Статья о трагедии была опубликована и в местной газете. Стелле стало тошно, когда она поняла, что Кэтлин и Роб должны были знать про Элли Макдональд, но решили не рассказывать ей. Скорее всего, они это сделали ради того, чтобы уберечь ее от ненужного беспокойства, но Кэтлин знала, как Стелла относится к риску. Как она могла умолчать о таком происшествии? И о чем еще Кэтлин предпочла не рассказывать своей подруге? Даже не задумавшись о том, зачем она это делает, Стелла набрала в поисковой строке запрос «Джеймс Манро». Статья Википедии возглавляла список, далее следовал личный сайт Джейми, сайт его издателя и целый ряд ссылок на интервью, но на второй странице появились упоминания о его отце.

В информации упоминалось об инциденте на лодочной прогулке – десять лет назад, когда двадцатилетний Джейми учился в университете. Тела так и не были обнаружены. Сюжет был проиллюстрирован фотографией Джеймса Манро, Элен Манро и еще одного человека на борту небольшой яхты. Стелла абсолютно не разбиралась в яхтах, но эта выглядела довольно дорогой. Дальше на странице присутствовал маленький снимок лица Джейми, – судя по стилю, школьная фотография. В статье ничего не говорилось о Джейми, но Стелла знала, что журналисты расспрашивали его о чувствах в связи с гибелью родителей. Стелла ощутила прилив симпатии и понимания; без сомнения, потребность Джейми в охране своей личной жизни и его отвращение к прессе имели давнюю историю.

Была и другая статья, опубликованная двумя месяцами позже под заголовком «Трагедия Манро окутана тайной». Там повторялись скудные подробности первоначального новостного сюжета, дополненные измышлениями о причине, заставившей Элен Манро в тот день присоединиться к своему партнеру.

Близкие друзья миссис Манро утверждают, что она ненавидела открытую воду и никогда не пользовалась семейной яхтой.

Внизу имелись ссылки на сопроводительные статьи, одна из которых называлась «Скрытое сокровище». Это казалось нелепостью, но Стелла все равно кликнула по ссылке. Там сообщалось о количестве кораблекрушений в водах вокруг Малых островов, Эйга и Рама, который находился ближе всего к Арисегу. Галеоны со старинным золотом, подводные лодки времен Второй мировой войны, рыболовные суда и каноэ, – судя по всему, морское дно было усеяно их остатками. И останками утонувших людей. Моряков и пассажиров, ушедших на дно, больше никто не видел.

Глава 9

«3 марта 1848 года

Моя дражайшая Мэри,

спасибо за твое письмо и за портрет маленького Энгуса. Ты глупышка, если называешь это „наброском“, поскольку это очень милый рисунок, и тебе удалось замечательно передать его черты.

Мне жаль, что мы не приехали в Хаддингтон первого числа, как обещали. У мистера Локхарта было очень много пациентов, и он не смог уделить время на поездку. С моей стороны было эгоистично просить об этом, поскольку я знаю, как сильно он занят на работе. Думаю, ты поймешь и не будешь строго судить меня. Должно быть, у вас бывает так же, когда у Кэллама много заказов в его мастерской. Кстати говоря, меня опечалило известие о катастрофе, случившейся с доставкой обувных гвоздей и заклепок. Мэр должен понимать, что если их нигде нельзя будет найти, то твой дорогой Кэллам не сможет закончить почти готовую обувь. Я помню мэра Уркварта как рассудительного человека, но, возможно, то дело, о котором ты упомянула, испортило его нрав в последнее время. Жены должны служить утешением для своих мужей-мастеров, а не множить их беды!

Если говорить о более приятных вещах, то я пребываю в радостном предвкушении. Я наконец-то обрела твердую почву под ногами в этом городе и получила приглашение на целых четыре помолвки только на этой неделе. Чайная торговля открыла большие перспективы, и здесь, как и в милом Хаддингтоне, существует своя иерархия. Ты ведь знаешь, как миссис Джиллис подает одним людям вкусный пшеничный хлеб, а другим – черствые сухари с отрубями? Ну вот, в Эдинбурге примерно то же самое. Мистер Локхарт очень доволен, потому что в четверг меня пригласили отобедать у леди Анструзер. Он хочет, чтобы я заняла подобающее место в обществе, которое было бы отражением его медицинской репутации. Он говорит, что я должна внимательно слушать, если разговор перейдет на медицинские темы, и при любом удобном случае упоминать о том, как он вылечил сестру леди Бэйли от послеродовой горячки, когда посещал Ньюбург.

Я была такой наивной. Я думала, что врачи просто сидят на месте и ждут клиентов (старый доктор Макиннесс всегда был больше загружен работой, чем ему бы хотелось), но мистер Локхарт говорит, что такое возможно лишь при условии, что вас не волнует статус пациентов. Для того чтобы врачевать людей высокого происхождения, нужно заработать репутацию, что он и намеревается сделать.

Я вполне понимаю это, Мэри, но положение с углем не столь хорошее, как я сначала предполагала. С моральной точки зрения мистера Локхарта нельзя назвать скрягой. В нижних комнатах тепло и уютно, но остальная часть дома стоит холодной и пустой. И еще, Мэри: я совершила ужасную ошибку, когда попросила купить ткань для нового платья. Он совершенно вышел из себя, но успокоился, когда я напомнила о своих светских обязанностях и всем остальном. Он сказал, что я должна иметь презентабельный вид в обществе леди Анструзер, и заказал для меня отрез шелка.

Поскорее напиши мне и передай мою любовь и добрые пожелания остальным членам семьи вместе с поцелуем для маленького Энгуса.

Твоя любящая Джесси».

* * *

В следующую субботу Стелла забрала Кэтлин и поехала в Форт-Уильям. Поскольку она собрала чемодан для поездки на несколько дней, то начала с тоской думать о своем гардеробе и ощутила необходимость купить новую одежду и туалетные принадлежности. После двух часов полноценной шопинг-терапии, включая полчаса, которые они провели в центре «Мазеркеар»[12], любуясь на невероятно милые пижамки, комбинезончики и крошечные распашонки с подгузниками, они зашли в итальянское кафе выпить кофе с пирожными из слоеного теста. И два стакана с холодным молоком для Кэтлин, которая его обожала.

Они поговорили о том, как Кэтлин справляется со своей работой.

– Я думала, что первые месяцы были худшими из-за постоянной усталости, но становится все труднее, – сказала Кэтлин, всасывая остатки молока через соломинку. – Я не могу поднимать вещи, и это серьезная проблема. Приходится ограничиваться подсчетом диких животных и бумажной работой. Все относятся ко мне с пониманием, но я все равно переживаю. У нас каждый сотрудник на счету.

Стелла издавала сочувственные звуки, набросившись на пирожное с помощью ножа и вилки и вгрызаясь в слои нежного теста с прослойками сливочного крема. Она подумала: а какие лакомства позволяет себе Джейми по субботам? Возможно, горстку миндальных орехов и ягоды годжи.

– Я всегда говорила, что не стану брать полноценный декретный отпуск, – сказала Кэтлин. – Но теперь я даже не уверена, захочу ли вернуться на работу после рождения ребенка.

– Сейчас ты просто устала, – сказала Стелла. – Кто знает, что будет потом?

– Да, я собираюсь хорошо отдохнуть, когда у меня появится крошечный младенец, который будет кричать и плакать целыми ночами – Кэтлин улыбалась, но ее голос был абсолютно бесстрастен.

– У тебя все в порядке?

Кэтлин взяла второй стакан молока и поставила его на стол.

– Это всего лишь встреча с неизвестностью. К тому же я работаю по временному контракту. Мне придется снова обратиться с заявлением о приеме на работу и надеяться, что финансирование окажется достаточным для моей должности. А временная работа означает, что мое материнское пособие будет не особенно впечатляющим.

– А Роб не может получить отпуск по уходу за ребенком?

– Да, на какое-то время. Но он не сможет уйти в неоплачиваемый отпуск, иначе мы не сможем платить по закладной. – Она залпом выпила молоко. – По крайней мере, ему предстоят долгие каникулы.

Стелла посчитала свое пирожное слишком сладким. У нее запершило в горле, поэтому она отложила вилку и отодвинула тарелку.

– Вы сможете прожить на его зарплату, если ты не получишь новый контракт с попечительским советом?

– С Шотландским фондом природного наследия? Я не знаю, – Кэтлин покачала головой. – Но думаю, нам как-то придется это сделать.

– Сначала содержание ребенка обходится недорого, – сказала Стелла. Она вспомнила цифры своих расчетов с Беном, когда она находилась в режиме активного планирования.

Кэтлин хмуро посмотрела на нее:

– Ты видела, сколько стоят те детские коляски?

– Я куплю тебе коляску, – пообещала Стелла. – Это будет подарок для малыша.

Кэтлин рассмеялась:

– Спасибо, но мать Роба уже озаботилась приобретением коляски. А мои родители занимаются кроваткой. Мне уже подарили переносную кроватку-корзинку и целую тонну одежды.

– Ты скучаешь по родителям?

– Да. – Кэтлин отодвинула тарелку. – А теперь хоть мать Роба убралась отсюда. Несколько месяцев назад она переехала в Льюис – прямо как гром с ясного неба.

– Почему?

Кэтлин отвела взгляд в сторону:

– Семейные дела. Кстати, я читаю книгу твоего босса.

Стелла согласилась с переменой темы. Кэтлин никогда не любила откровенничать.

– Какую именно? Я выбрала что-то про идеальное тело в благотворительном магазине.

– Нет, эта книжка про эффективный труд. К сожалению, это не имеет отношения к моей работе. Есть лишь один способ подсчитывать количество бабочек или проложить новую обзорную тропу для экскурсий.

Стелла подумала, что, возможно, Джейми смог бы найти правильные ответы. У него были ответы для всего на свете.

– Ну, и как он тебе?

– Очень сосредоточенный на работе, – ответила Стелла. – Но тебе стоит спросить у Роба, ведь они были знакомы в начальной школе. По крайней мере, пока Джейми не перешел в частную школу.

– Мочевой пузырь подает тревожный сигнал. – Кэтлин встала из-за стола. – Клянусь, этот ребенок гораздо крупнее, чем предполагают врачи.

Пока Кэтлин находилась в туалете, Стелла достала книгу Джейми из сумочки и продолжила чтение. Оно не доставляло особого удовольствия, но она всегда гордилась своими знаниями о компаниях, на которые работала, даже если это была лишь временная работа. С точки зрения Стеллы, ничто не могло продолжаться вечно, и временный контракт не являлся оправданием поверхностного представления о вещах.

Лишь глупец делает больше, чем необходимо. Это пустая трата времени и энергии. Зачем часами заниматься физическими упражнениями каждую неделю, если пятнадцать минут интенсивной мышечной нагрузки приводят к таким же или еще лучшим результатам?

Стелла оторвалась от главы, где автор рекомендовал двухминутные сеансы глубоких приседаний с отягощением или толчковых упражнений со штангой за полтора часа перед каждой трапезой и сразу же после еды. Тренировки высокой интенсивности были последним веянием моды, но Джейми был одним из первых, кто рекомендовал эту методику.

Кэтлин вернулась к столику с очередным стаканом молока в руке.

– Не смогла устоять, – сказала она, опустившись на стул.

К этому времени Стелла успела подготовить пафосную речь:

– Похоже на то, что он не встречал в своей жизни никого с несовершенным телом. Не каждый может делать глубокие приседания. – В сущности, Стелла пробовала даже без отягощения и упала на пятой попытке с судорожным подергиванием в бедренных мышцах. – Судя по его словам, все, что недотягивает до идеала, – наилучшего, самого оптимизированного исполнения, – это уже провал. А кто определяет критерии наилучшей эффективности? У многих спортсменов есть проблемы со здоровьем. Не говоря уже о том, что это далеко не сбалансированный образ жизни.

– Возможно, ты принимаешь это слишком близко к сердцу, – с веселым удивлением заметила Кэтлин.

– Почему ты так говоришь? – Стелла показала книгу. – Здесь сказано, что это должно помочь, но все это лишь повергает людей в уныние. Все мы несовершенны, и питье капустного сока никак не может это изменить.

Ощущение нестабильности – или неполноценности, – которое она уже столько подавляла в себе, в конце концов вырвалось наружу. Стелла могла понять, почему люди так жестко относились к Джейми Манро; он заставлял их усомниться в своих способностях. По сравнению с его самодисциплиной, производительностью и физической формой все остальные выглядели разгильдяями.

– Тебе пришлось преодолевать проблемы со здоровьем… – начала Кэтлин.

– Я ничего не преодолевала, – Стелла вскинула руку предупредительным жестом. – Ты знаешь, как я ненавижу это слово. Ты не преодолеваешь хроническую болезнь, а живешь с ней. Ты просто выживаешь, цепляешься за жизнь. Это не битва, где ты можешь победить силой своей воли.

Кэтлин подняла руки:

– Знаю, знаю. Извини.

Гнев прошел так же быстро, как и появился.

– Нет, это ты извини. – Стелла оглянулась вокруг в надежде, что ее никто не слышал. Другие посетители оставались равнодушными, а их столик находился в сравнительно уединенном месте. – Я не собиралась нагнетать пафос. Просто я ненавижу язык, которым пользуются некоторые люди. Как будто человек, умирающий от болезни, старался не так упорно, как тот, кто сумел выжить. Я жива не потому, что была сильной или храброй. Мне всего лишь повезло.

Кэтлин накрыла ладонью ее руку:

– Я понимаю, что ты имеешь в виду. И я знаю, как сильно ты ненавидишь это. – Она широко улыбнулась и отсалютовала стаканом молока. – И все равно я считаю тебя храброй.

– Я не чувствую себя особенно храброй, – сказала Стелла. Она старалась говорить беспечно, маскируя пустоту, вдруг открывшуюся где-то внутри.

– В каком смысле?

– Я не понимаю, что делаю. Я не знаю, чего хочу. Я знаю, что мне еще не хочется домой, но не имею четкого представления о Манро-Хаус. Там какая-то странная атмосфера, и Джейми… – Стелла остановилась на полуслове. Она едва не заговорила о «расщеплении личности», но это бы уже граничило с нарушением договора о неразглашении личных сведений.

– Странная атмосфера? – Кэтлин подалась вперед.

Стелла покачала головой:

– Наверное, это мои психические проекции. Я до сих пор не вполне пришла в норму. Ничто не кажется надежным и безопасным после ухода Бена.

– Это вполне понятно. Тебе нужно время, чтобы привыкнуть.

Стелла вернулась к книге и прочитала еще несколько избранных фрагментов, чтобы Кэтлин посмеялась над ними. Там были предложения об инверсионной терапии для увеличения расстояния между позвонками и об употреблении большого количества витаминных добавок, о которых она никогда не слышала. Оговорка «Я не медик, поэтому прошу проконсультироваться с вашим лечащим врачом» располагалась на фронтисписе и регулярно появлялась в тексте книги.

Кэтлин передвинула свой стул поближе к Стелле и стала смотреть на текст через ее плечо.

– Как думаешь, сколько раз ему предъявляли судебные иски?

– Наверное, много раз.

Она толкнула Стеллу под локоть.

– Так о чем его новая книга?

– Ты же знаешь, что я не могу тебе сказать.

– Даже намекнуть?

– А почему тебе так интересно? Я думала, ты считаешь его шарлатаном.

– Ну, это сплетни. Готова поспорить, что он колоритный парень. Роб то и дело спрашивает, не познакомилась ли я с ним. Думаю, ему хочется, чтобы ты представила нас друг другу.

– Джейми не слишком общителен, – сказала Стелла. – А почему Роб вообще так беспокоится? Он даже послал Дуга проверить, все ли у меня в порядке.

– Знаешь, он всегда был таким. Чрезмерно заботливым. Думаю, благодаря этому он станет прекрасным отцом.

Стелла понимала, что это прозвучит легкомысленно и Кэтлин только посмеется над ней, но не смогла удержаться от вопроса:

– Ты тоже думаешь, что есть причина для беспокойства?

Кэтлин не стала смеяться. Ее вид стал озабоченным, что было еще хуже.

– С тобой все в порядке? – она снова накрыла ладонью руку Стеллы. – Ты хорошо спишь?

– Я понимаю, как это звучит, – сказала Стелла. Она тщательно взвешивала слова, прежде чем говорить, и размышляла о реакции Кэтлин. – Я читала об Элли Макдональд.

– Боже мой, ну конечно, – отозвалась Кэтлин после легкой заминки. – Это была трагедия.

– Ты знала? – ровным тоном спросила Стелла.

– Здесь все знают всех, и ты сама могла в этом убедиться. – Кэтлин состроила гримасу. – Роб говорит, что я всегда должна сохранять лицо, потому что здесь никто не позволяет тебе забыть… – Она замолчала, увидев выражение лица Стеллы. – Это был несчастный случай, не более того.

– Знаю, – сказала Стелла и вернулась к теме детских колясок.

* * *

Стелла думала, что испытает облегчение после разговора с Кэтлин, но, приступив к работе в Манро-Хаус в понедельник утром, она почувствовала, что прежняя напряженность вернулась к ней. Она пыталась заставить Джейми посмотреть на ежедневный дайджест сообщений, подписать некоторые анкеты от налоговой службы США и разобраться с другими мелочами, которые она не могла прояснить без его помощи. Он только отмахивался от нее, уставившись на экран старого ноутбука.

Этот человек был просто невыносим.

Стелла вышла из его кабинета, громко хлопнув за собой дверью. Она быстро прошла по широкому коридору в главную столовую.

Внезапно она так рассердилась, что едва видела, куда направляется. Она понимала, что, возможно, причиной ее ярости послужило не пренебрежительное отношение Джейми, а хорошо знакомое ощущение собственного безволия. Стелле хотелось управлять своей жизнью, но каждая попытка, направленная на изменение собственной судьбы, как будто оказывалась бесплодной. Она чувствовала, что ее постоянно что-то подталкивает – ее здоровье, другие люди, ее начальство… После того как она стремительно вошла на кухню и распахнула холодильник, ей понадобилось несколько секунд на осознание того, что в комнате есть кто-то еще.

Эсме открывала белый пакет. Запах сырого мяса ударил по обостренным чувствам Стеллы, и она повернулась к холодильнику, глядя на его содержимое, как будто оно могло ответить на ее вопросы.

Почему Джейми так уклончив и намеренно не дает приблизиться к себе? И почему она просто не оставит его в покое? Нужно убраться из этого застойного пруда и вернуться домой.

– Он не всегда был таким, – проговорила Эсме.

Стелла была настолько удивлена, что ее гнев моментально испарился. Она взяла бутылку молока и закрыла холодильник.

– Он был таким милым мальчиком.

Голос Эсме звучал мягко, и поскольку она не хмурилась, то выглядела даже привлекательно.

– Чай? – спросила Стелла и потянулась к чайнику.

– Я сама сделаю, – Эсме протянула руку и забрала чайник.

– Почему вы не хотите, чтобы я помогла вам?

– У вас есть работа, и она не здесь. Нужно устанавливать границы, иначе люди будут вытирать об вас ноги.

– Я не пытаюсь делать это с вами.

Эсме издала отрывистый лающий звук, который мог бы сойти за смех, если бы она была склонна к этому.

– Речь не обо мне, а о вас. Если вам платят за одну работу, вы не должны брать на себя еще больше. Этот мальчик, – она показала на дверь, как если бы там стоял Джейми, – он будет брать и брать, а потом даже не заметит, что ничего не осталось.

– Мне показалось, вы назвали его милым мальчиком? – Стелла не понимала перемену, произошедшую с Эсме и позволившую обращаться к ней как к союзнице, а не сопернице.

– Он был таким, – ответила Эсме. – И до сих пор иногда бывает таким. Но он похож на своего отца, который заботился только о собственных потребностях и желаниях. С такими людьми нужно держать ухо востро, иначе они утащат вас за собой.

– Может быть, я хочу, чтобы меня утащили, – возразила Стелла. – Это лучше, чем ничего не делать. И бог знает, что мне нужно отвлечься от всего остального.

Стелла осознала правоту своих слов: она рассердилась на Джейми, потому что он мешал ей выполнять работу ассистентки, когда она хотела быть нужной и полезной.

Эсме помешала воду в заварочном чайнике, чтобы согреть его, и вылила в раковину.

– Имейте в виду, что если вы останетесь, то вам нужно научиться вести дела с Джейми.

– Мне казалось, вы хотите, чтобы я поскорее убралась отсюда.

– Ну что же… – Эсме отмерила заварку и налила кипяток. Стелла ожидала продолжения, но она занялась чашками и блюдцами. Наконец Эсме произнесла: – Доверие появляется не сразу. Я поспрашивала о вас и выяснила, что вы не преувеличивали свои заслуги.

– Разумеется, нет, – сказала Стелла.

Эсме пожала плечами:

– Люди всегда так или иначе стараются получить преимущества от этой семьи.

– Мне не нужны преимущества. Джейми нанял меня для определенной работы… хотя и не знаю зачем. Он не хочет смотреть на свою переписку, даже на самые важные сообщения. Он просил составлять ежедневные доклады, но я знаю, что он их не читает. В чем смысл?

– Он взял паузу. Наверное, уже давно пора было это сделать.

– Это я понимаю, но тогда зачем нужна помощница? Почему бы просто не игнорировать все запросы? Или предоставить своим представителям в Америке решать дела за него.

Эсме снова пожала плечами. Она подтолкнула к Стелле чашку с блюдцем и отвернулась, занявшись приготовлением обеда.

– Пожалуйста, разрешите мне сделать что-нибудь на кухне, – сказала Стелла. – Что угодно.

Ей хотелось почистить кучу картошки или приготовить взбитые сливки – сделать что-нибудь осязаемое. Но Эсме только отмахнулась:

– Не мешайте мне. Идите и посмотрите, что нужно Джейми.

– Я могу накричать на него, – сказала Стелла, хорошо понимая, что близка к бешенству. Пружина сдерживаемого гнева, спрятанная в глубине ее существа, была готова распрямиться. Стелла знала, что этот гнев копился месяцами и Джейми Манро не был его реальной причиной, но от этого ее чувство не исчезало.

– Иногда бывает полезно покричать друг на друга, – сказала Эсме. – Это пойдет на пользу вам обоим. Только не швыряйтесь незаменимыми вещами. Возьмите несколько простых тарелок, если вам захочется что-нибудь разбить для пущего эффекта.

– Я ничего не делаю ради эффекта, – возразила Стелла. – И это не представление.

Эсме улыбнулась ей:

– Тарелки так или иначе когда-нибудь разобьются. Если у вас свободны руки, отнесите ему чай.

– Пусть сам приходит и забирает, – сказала Стелла и пошла искать Джейми.

* * *

Стелла готовилась поспорить с Джейми о своей роли и о его склонности игнорировать управление собственным бизнесом и работу над новой книгой, поэтому она сама удивилась, когда вместо этого у нее вырвалось:

– Кто такая Элли Макдональд?

Джейми готовился к сеансу пауэрлифтинга. Когда он услышал ее слова, то перестал надевать перчатки и посмотрел на нее.

– Она работала здесь несколько дней, – ответил он.

Стелла была застигнута врасплох его готовностью признать это.

– Вы говорили, что здесь у вас еще не было личного ассистента. Значит, вы солгали.

– Я не лгу, – но при этом он отвел взгляд в сторону. – Она не была моей ассистенткой.

– Дуг говорил другое. – Стелла решила не рассказывать Джейми про журналиста. У нее было ощущение, что любое упоминание о разговоре о его семье с представителем прессы – путь даже бывшим – моментально собьет их беседу с нужного направления. Хуже того, он может немедленно уволить ее.

– А кто такой Дуг?

– Местный почтальон, завсегдатай паба в «Арисейг-Инн». Вы бы знали о нем, если бы иногда покидали эту башню из слоновой кости.

Он подошел к штанге и несколько раз согнул колени и локти для разминки.

– И вы считаете, что он лучше меня знает, для чего я нанимал на работу Элли Макдональд?

– Но… – Стелла чувствовала, что теряет контроль над разговором. – Вы не сказали мне, что она умерла.

– Я не считал, что это имеет отношение к делу. И сейчас не считаю.

– Почему?

Он выглядел искренне озадаченным.

– С ней произошел несчастный случай. Даже не на территории поместья, а на скалах вокруг бухты. И я предупреждал вас, что там нужно соблюдать осторожность.

– Вам следовало объяснить почему.

Джейми прекратил разминку и уставился на нее так, словно у нее выросла еще одна голова.

– Для того, чтобы вы испугались? Говорю же, это был несчастный случай. Трагический инцидент. Если бы она не упала в том конкретном месте, то травмы бы не были такими тяжелыми. Я сам упал со скалы в пятнадцать лет и сломал ребро.

– Тогда, наверное, это место должно быть огорожено, – сказала Стелла. Она все еще злилась, но уже не знала на кого.

– Но вы же не из тех чокнутых, правда? Тех, кто везде развешивает предупреждения об опасности и угрозе здоровью, указывающие на очевидные вещи. Запретить прыжки с эластичным канатом, горные лыжи и прыжки с парашютом только потому, что кто-то может отбить себе задницу.

– Умереть – это не отбить себе задницу. Не будьте таким тупицей!

Слово повисло между ними в звенящей тишине.

Стелла не могла поверить, что она повела себя так непрофессионально и прибегла к неприемлемым выражениям. В то же время ей было все равно. Джейми действительно вел себя как тупица. Теперь она ждала, когда упадет топор. Моментальное увольнение?

Вместо этого он широко улыбнулся:

– Если в дискуссии наступает момент, когда другой человек начинает бросаться оскорблениями, то ты понимаешь, что победил.

Он согнул ноги в коленях и взялся за тяжелую штангу, тяжело дыша, пока поднимал ее сравнительно невысоко и опускал обратно. Стелла уже видела, как он выполняет эту процедуру. Он поднял штангу, наверное, раз десять, все время на одну и ту же высоту, но вес был таким большим, что ближе к концу упражнений он покраснел и вспотел.

– Разве эту штуку не полагается поднимать над головой?

Он не ответил, пока в очередной раз не опустил штангу, а потом сказал:

– Только если вам хочется покрасоваться. А для эффективности и этого достаточно.

Стелла подождала, пока он не закончил упражнения, цепляясь за остатки своей злости.

– Я нанял Элли, чтобы она помогала Эсме в работе по дому. Уборка и все такое. Эсме несколько лет прожила здесь одна, и я вроде как чувствовал себя захватчиком, нарушающим привычный ход вещей. Мне не хотелось создавать для нее дополнительные проблемы только из-за своего присутствия, но нельзя указывать Эсме, чем она должна заниматься. Я хотел, чтобы она могла делать все, как раньше, либо просто уйти на покой, – как ей захочется. Она это заслужила. – Джейми встряхнул руками, чтобы расслабить мышцы. – Но ничего не получилось. Элли проработала здесь всего лишь два дня, а потом Эсме сказала, что она не годится для такой работы. Предполагалось, что я дам ей месяц испытательного срока; я сказал, что она может отправляться домой и получить оплату за полный месяц. Вместо этого она отправилась на прогулку. – Он смотрел в пол. – Я на самом деле беспокоился, потому что она расстроилась сильнее, чем показывала. Возможно, поэтому она была невнимательной на скалах, но на вид с ней все было в порядке. Готов поклясться, что она была довольна полной оплатой и даже выглядела признательной. Хотя не думаю, что Эсме ласково обошлась с ней…

Стелла чувствовала, как тают последние остатки ее недавнего гнева. На самом деле он не лгал ей насчет Элли. Да, не он упоминал о ней, – но это другое дело. И что бы там ни говорил Дуг или кто-либо еще, он не казался плохим человеком. Определенно, иногда самодовольным, но не злым. Воспоминание о том, как к нему относились жители поселка, еще больше смягчило ее.

– Мне не понравилось, что я узнала об Элли от других людей, – сказала она. – Лучше бы вы сами рассказали.

Джейми вытер полотенцем лицо и шею. Когда он убрал полотенце, его лицо было серьезным.

– Я понимаю. Извините за это.

– Тогда я оставлю вас в покое. – Стелла повернулась, собираясь уйти.

– Оно не проклято, если это вас беспокоит.

Стелла хотела засмеяться, но у нее пересохло во рту.

– Проклято?

– Это место. Я знаю про слухи. Они ходят так давно, что уже стали частью фольклора. Какой-то полоумный писака посвятил ему раздел в своей книге местных баек, и пошло-поехало. Газеты подхватили слухи и стали называть Манро-Хаус «трагическим местом», что лишь усугубило положение.

– Я кое-что слышала в поселке, – призналась Стелла, решив быть откровенной.

Джейми натянуто улыбнулся.

– Готов поспорить, что слышали. Но я не хочу, чтобы вы тревожились…

– Я не считаю этот дом проклятым, – поспешно сказала Стелла. – Мне просто не нравятся недомолвки. Я люблю иметь на руках все факты, чтобы принимать осознанные решения.

– Совершенно верно, – сказал Джейми. – Я точно такой же. Еще раз прошу прощения.

– Ну, хорошо. Есть что-нибудь еще, о чем мне следует знать?

– О местных слухах?

– Обо всем.

– Я рад, что вы здесь, – сказал Джейми. – Я думаю, что наша договоренность отлично работает.

Стелла почувствовала жар, приливший к ее щекам, и ощущение, недалекое от счастья.

– Спасибо.

Глава 10

«24 марта 1848 года

Моя дражайшая Мэри,

спасибо за твое письмо с высушенной фиалкой. Единственное мое сожаление состоит в том, что ты написала только одну страницу, а не больше. Я чувствую себя жадиной, но каждая весточка от тебя – это желанный свет, и я жажду знать все домашние подробности. Ужасно рада, что маленький Энгус оправился от лихорадки. Я знаю, что ты боялась, хотя и не говорила об этом; это читалось между строк. Пожалуйста, передай ему поцелуй от любящей тетушки и скажи, что он должен хорошо слушаться тебя и не играть в реке, пока на улице не потеплеет как следует.

Очень обидно находиться в роли новоиспеченной жены, когда тебя считают слишком молодой и глупой. В моем присутствии дамы не говорят об определенных вещах и быстро меняют тему, когда я оказываюсь поблизости. Я знаю это, так как ожидала за дверью салона во время моего последнего визита и слышала, как леди Анструзер спросила миссис Фрэзер, слышала ли она о новом инструменте, изобретенном мистером Симпсоном, который позволяет ему „с большой точностью определять форму…“. Я не расслышала конец фразы, а потом подошли другие дамы, и мне ничего не оставалось, кроме как войти в комнату, где разговор сразу перешел на обсуждения нового головного убора леди Анструзер. Это была красивая диадема с фестонами из дикой ежевики, удерживавшая ее темные длинные волосы. Ветки были не искусственные, а настоящие, колючие, собранные с куста. Другие дамы сочли это несказанно оригинальным, а я лишь подумала, как бы это выглядело в нашем милом Хаддингтоне, где так высоко ценятся искусственные цветы. Впрочем, если подумать, то я не понимаю, зачем отдавать предпочтение искусственному перед естественным.

Я стараюсь быть хорошей женой, но это не всегда бывает просто. У мистера Локхарта переменчивое настроение и желания, поэтому мне нечасто удается порадовать его. Мне следует помнить о переутомлении, которое он испытывает, и сглаживать его дискомфорт любыми доступными средствами. Хорошая жена должна быть верной спутницей и утехой для своего мужа. Я скучаю по тебе, Мэри, и мне хочется, чтобы ты была рядом и помогла мне разумным советом.

Твоя любящая Джесси».

* * *

Весь день после схватки с Джейми Стелла чувствовала себя подавленной. Она внушала себе, что просто выстраивает отношения с боссом, как она уже делала раньше, но сердце подсказывало иное. Ей было не все равно. И она по-настоящему рассердилась, а не устроила показательную сцену. Она не лгала Эсме, зато солгала Джейми. Как бы глупо или забавно это ни выглядело, она была немного встревожена тем, что происходило в Манро-Хаус, и в самые беспросветные моменты ей начинало казаться, что дом действительно проклят. В большом уединенном особняке рядом с широкой полосой серой воды было нечто зловещее. Известие о девушке, которая сорвалась со скалы и умерла за несколько недель до ее приезда, совсем не облегчало мрачное предчувствие.

Но ей не хотелось уезжать отсюда. Теперь она как будто пустила корни в этом месте.

Стелла чувствовала, что ее дыхание становится частым и затрудненным, и уже подумывала отменить встречу за ужином у Кэтлин и Роба. Люди склонны считать, что боли в груди имеют отношение к сердечным расстройствам, но на самом деле казалось, что проблема заключается в легких. Стелла делала мелкие вдохи, а потом стало невозможно сделать даже крошечный глоток воздуха. У нее закружилась голова от нехватки кислорода, стали подгибаться ноги. Потом появился звон в ушах и ощущение, что она тонет.

Она взяла мобильный телефон, все еще сомневаясь, стоит ли перенести приглашение на более поздний срок, но сообщение на экране заставило ее замереть на месте. «Сигнал отсутствует». Она огляделась по сторонам в поисках стационарного телефона, хотя жила в коттедже уже больше двух недель и не видела аппарат. В конце концов, зачем нужен стационарный телефон в коттедже для отдыхающих? Потому что здесь ужасное качество мобильной связи, и это элементарная мера предосторожности. Возможно, но большинство людей не отличается такой осмотрительностью. У большинства людей нет повышенного риска экстренной медицинской ситуации, напомнил тихий голосок в сознании Стеллы. Она почувствовала, как комок в груди уплотняется, и опустилась на маленький диван, делая медленные вдохи и заверяя себя в том, что еще не все потеряно.

Через несколько минут она надела сапоги для прогулок, шапку, дождевик и вышла на улицу. Она то и дело проверяла свой мобильный телефон, пытаясь найти место для приема сигнала и надеясь, что оно окажется не слишком далеко от ее коттеджа. Она миновала «большой дом», так и не обнаружив сигнала, но постаралась не слишком беспокоиться. Об этом можно было подумать в другой раз.

Небольшой холм, поднимавшийся от поместья Манро, а затем опускавшийся в сторону поселка, как будто увеличился в размерах с тех пор, как она в последний раз проходила там, и на полпути вверх по склону Стелла всерьез подумывала вернуться к своему автомобилю – и черт с ним, с красным вином. У нее сдавливало грудь, и она ощущала биение пульса в висках, что было дурным признаком. Она сунула руку в карман куртки и нащупала коробочку с бета-блокаторами[13], которую носила с собой для экстренных случаев, и несколько секунд стояла, хватая ртом воздух.

Через некоторое время она нашла в себе силы продолжить путь и преодолела остаток склона короткими, медленными шагами с частыми остановками.

Занавески в коттедже Кэтлин были задернуты, но внутри горел свет, весело игравший на заиндевелых стеклах снаружи.

Стелла чувствовала, что у нее подкашиваются ноги, и на несколько секунд привалилась к двери в надежде, что тяжесть в мышцах немного пройдет. Когда она поняла, что это не помогает, то постучалась, справедливо рассудив, что сидеть в тепле будет лучше, чем рухнуть на мерзлое крыльцо.

К счастью, Кэтлин почти сразу же отворила дверь. Ее приветливая улыбка мгновенно исчезла.

– Господи, у тебя ужасный вид!

Стелле хотелось съязвить в ответ, но ей не хватило дыхания. Кэтлин взяла ее под руку и помогла войти в дом, а потом заперла входную дверь. Стелла не могла говорить; ощущение тяжести сменилось полным онемением губ, пальцев рук и ног. Поле зрения резко сузилось, и она почувствовала, что вот-вот упадет.

– Помоги нам! – крикнула Кэтлин, когда Роб появился в коридоре. Он мгновенно оказался рядом, подхватил Стеллу на руки и опустил ее на стул. Ей хотелось опустить голову пониже, чтобы кровь прилила к мозгу, но при наклоне вперед увеличивалось давление на легкие, поэтому она отклонилась назад. На потолке было небольшое пятно; она сосредоточилась на нем и стала делать частые, неглубокие вдохи в ожидании того, когда отступит чернота по краям зрительного поля.

– Что произошло? – Лицо Роба находилось в неприятной близости от ее лица, так что она видела поры на коже вокруг его носа. – Это он сделал?

– Нет, – выдавила Стелла, не вполне уверенная, кого он имел в виду.

– Я вызову «Скорую помощь», – сказала Кэтлин, державшая в руке мобильный телефон.

– Нет, – Стелла протянула руку. – Пожалуйста, не надо.

– Тогда врача, – сказал Роб, немного брызгая слюной. – Если что-то случилось, ты должна нам рассказать. Это не может продолжаться…

Стелла закрыла глаза. У нее кружилась голова, но теперь, когда она сидела, чувствовала себя лучше.

– Со мной все в порядке.

Ей стало легче дышать.

– Таблетки. – Она достала коробочку из кармана, но пальцы отказывались служить, и коробочка упала на пол. Кэтлин неуклюже наклонилась, чтобы поднять ее. Она открыла щелкнувшую крышечку, а Роб принес стакан воды.

– Сколько?

Стелла подняла один палец и проглотила таблетку. Еще через несколько минут она смогла нормально говорить.

– Извините, что напугала вас. Со мной все в порядке, просто небольшое переутомление.

– Он слишком загружает тебя работой? – Кэтлин хмурилась. – Или он расстроил тебя?

– Это не Джейми, – пробормотала Стелла.

– Предполагается, что ты занимаешься сидячей работой, – сказала Кэтлин. – Тихой и спокойной.

Она уперлась руками в бедра и выглядела готовой взять штурмом Манро-Хаус и вытащить Джейми за ухо для праведного суда.

– Он не виноват.

– Как часто ты принимаешь их? – спросил Роб, разглядывавший таблетки.

– По-разному, – ответила Стелла. Она положила ладонь на грудь, слушая сердце, которое все еще билось слишком учащенно. – Не так уж часто.

– Я думал, тебе стало лучше. После той последней операции…

– В основном я чувствую себя хорошо. – Стелле хотелось научиться волевым усилием замедлять сердцебиение. Кровь все еще стучала у нее в висках, нарушая ход мыслей. Это было все равно что оказаться на морском дне и ощущать давление воды на глазные яблоки, ноздри и барабанные перепонки. Ее тело содрогалось от грохота потерявшего управление поезда в груди. Иногда ей казалось, что сердце слабо трепещет, а в другие моменты оно становилось достаточно мощным, чтобы разорвать ее пополам.

– Расскажи нам, что случилось, – сказал Роб, который по-прежнему находился слишком близко. Его лицо казалось причудливо увеличенным, а раскрасневшаяся кожа придавала ему скорее сердитый, чем озабоченный вид. Стелла всегда считала Роба мягким и обходительным, едва ли не слабым человеком.

– Мы не сможем помочь, если не будем знать всех обстоятельств, – продолжал он. – Если он…

Кэтлин метнула ему выразительный взгляд, означавший «заткнись», и Роб вышел из комнаты, что-то бормоча о намерении принести еще воды.

– Хочешь, я кому-нибудь позвоню? – спросила Кэтлин, когда они остались вдвоем. – Может быть, твоим родителям?

– Нет. Определенно нет. – Стелла уже чувствовала себя лучше. Таблетка сотворила свое волшебство. – А если они позвонят сюда, даже не смей говорить им.

– Они имеют право знать. Если тебе нехорошо…

– Ты знаешь, на что они имеют право? На душевное спокойствие, вот на что.

– Но…

– Нет. – Стелла вложила в это слово всю оставшуюся силу, а потом для убедительности повторила: – Нет.

– Ну, хорошо, – Кэтлин подняла руки.

– Ты знаешь, какую единственную вещь можно сделать, чтобы снова не отправить своих родителей в ад? Самое меньшее, что можно сделать для них до конца своей жалкой жизни? – Стелла знала, что она сорвалась на крик, но не могла остановиться. Из-за неглубокого дыхания крик больше напоминал хриплый клекот, звучавший еще более угрожающе. – Самое меньшее, что ты можешь сделать, – это… Больше. Не. Беспокоить их. Снова.

Она опять задохнулась и прикрыла глаза. Лента боли опоясала ее лоб и виски. Какое-то время она слышала тихий разговор Кэтлин и Роба в коридоре. Ну да, конечно. Стелла понимала, что такое бурное проявление эмоций с ее стороны могло стать настоящим потрясением для них. Кэтлин всегда отличалась обостренной чувствительностью.

Стелла почувствовала, как кто-то прикоснулся к ее руке, и открыла глаза. Кэтлин протянула ей чашку чая.

– Извини, – сказала Стелла. – Со мной все нормально, правда.

– Я верю тебе, – сказала Кэтлин. – Роб по-прежнему за то, чтобы вызвать врача, но я ему не позволю, если ты сама не захочешь.

– Спасибо, – отозвалась Стелла и обхватила теплую кружку. Она невольно думала о Бене и о том, как у нее впервые произошел сердечный приступ в его присутствии. Бен сохранил спокойствие. Он ухаживал за ней, но не суетился. Он не предложил позвонить ее родителям и не настаивал на вызове врача. Ей нравилось, что он доверял ей и верил в то, что все будет хорошо. Это помогало ей чувствовать себя сильной. Теперь она гадала, было ли это хорошим признаком. Одна из главных трудностей после разрыва отношений заключалась в том, что она регулярно переживала старые события и разговоры, выискивая признаки своих промахов и упущений. Она видела все по-другому, как будто финальный акт расставания изменил все, что произошло раньше. Это заставляло еще ощущать, что она потеряла не только последние шесть лет своей жизни, но и свое будущее.

– Но ты сделаешь кое-что для меня? – спросила Кэтлин. – Ты пройдешь обследование?

– Хорошо, – ответила Стелла, хотя не собиралась этого делать. – Ты же знаешь, что сейчас я в полном порядке. Это не то, что было в университете. Тогда у меня барахлил сердечный клапан, но теперь его поменяли, и я стала как новенькая.

– И все же это необходимо сделать для надежности, – сказала Кэтлин.

* * *

Обработав дневную корреспонденцию и составив короткий дайджест наиболее важных вещей, Стелла закрыла почтовое приложение и вытянула руки над головой, хрустнув плечевыми суставами.

Она слышала шаги Джейми за дверью, его уже знакомую поступь, когда он расхаживал по ковру и бормотал в свой цифровой диктофон. Когда она зашла в кабинет, то обнаружила, что его глаза сильно покраснели.

– Что-то случилось?

Он остановился.

– Ничего особенного.

– Мне отправить вам ежедневный дайджест или можно не беспокоиться?

Он улыбнулся:

– Вам больше не нужно беспокоиться об этом. Думаю, мы договорились, что я не буду их просматривать.

– Но все-таки пока я буду сохранять их, – сказала Стелла. – Вы можете изменить свое мнение.

Он покачал головой:

– Я больше не беспокоюсь о своей электронной почте. – Он потер руки, как будто у него затекли предплечья, и добавил: – Как вам известно, мой дед перестроил этот дом после пожара.

– Я читала об этом, – сказала Стелла. – Поэтому интерьер относится к 1930-м годам, хотя само здание построено в XIX веке.

Вход в Манро-Хаус оставлял необычное двойственное впечатление, потому что снаружи это был массивный серый образец шотландской аристократической архитектуры, а интерьер был наполнен прихотливыми и чувственными изгибами в стиле ар-деко.

– Он только успел завершить отделку и переехать туда, как здание было реквизировано для военных целей. Вы можете представить, что такое потратить годы жизни на перестройку дома для своей семьи, а потом снова потерять его?

– Должно быть, это было очень тяжело. Где же он жил в те годы?

– Не знаю, но думаю, что где-то в поселке. – Джейми стремительно прошел к своему заваленному бумагами письменному столу и стал рыться в кучах книг и документов.

– Здесь где-то есть фотография, сделанная незадолго до рождения моего отца. Он был поздним ребенком. Моей бабушке было уже за сорок, когда он появился на свет.

Внезапно Стелла кое-что поняла: Джейми опоздал с приемом ледяной ванны. Раньше этого никогда не происходило. Когда она спросила об этом, он круто развернулся и заморгал:

– Боже! Ну да, конечно. Пойдемте.

Глядя на его лицо, Стелла заподозрила, что он нездоров.

– Как вам спалось ночью?

– Я не спал, – ответил Джейми. – Не тревожьтесь, вздремну попозже. Может быть.

Она положила ладонь ему на лоб. Он был горячим.

– У вас температура. Надо немедленно ложиться в постель.

– Нет, мне нужно принять ледяную ванну. После того как я найду ту фотографию…

– Я посмотрю ее позже. Но сегодня вы откажетесь от ледяной ванны. Если вы заболели, это повлияет на результат эксперимента. А это недопустимо.

Стелла понимала, что любое обращение к здравому смыслу окажется бесполезным, поэтому сразу перешла к анализу научного метода.

– Вот черт!

– Пойдемте наверх.

– Но мне еще нужно просмотреть эти материалы, – он помахал рукой. – Я должен знать, что получил.

– Я могу это сделать, – сказала Стелла. – А вы отправляйтесь в постель на несколько часов. Заодно и поспите.

Стелла проводила Джейми наверх и вошла в его спальню. Это была просторная комната с высокими окнами, выходившими на море. Громадная деревянная кровать была застелены дорогим на вид серым бельем с мелким геометрическим рисунком, который выглядел вполне уместно на фоне обстановки в стиле ар-деко.

Джейми споткнулся, когда вошел в комнату, и Стелла поняла, что вдобавок к остальному он ничего не ел.

– Мне принести немного еды?

Он покачал головой:

– Сегодня я голодаю.

Стелла расправила плечи:

– Думаю, мы установили, что вы больны. Это означает, что на сегодня любые эксперименты отменяются.

– Это отбросит меня назад. Мне придется снова начинать схему лечебного голодания.

– Пусть даже так, – сказала Стелла. – Вы не можете этим заниматься, пока болеете.

Он помедлил, глядя на нее.

– Знаете, а ведь вы моя сотрудница. Вы не можете рассказывать мне, что…

– Я ваш ассистент. Я здесь ради того, чтобы ваша жизнь шла без перебоев, и это подразумевает, что ваша простуда не должна превратиться в нечто более серьезное, вроде пневмонии. Если вы будете испытывать на прочность свой организм, когда он находится в ослабленном состоянии, то рискуете пустить под нож целые месяцы, а не дни продуктивной работы. Вы сами прекрасно знаете это, но не можете мыслить ясно.

Его лицо помрачнело, и на какой-то ужасный момент Стелла решила, что он собирается выгнать ее из дома, но потом он сгорбил плечи:

– Прошу прощения. Вы совершенно правы.

– Ложитесь в постель, я скоро вернусь.

Стелла спустилась вниз и тщательно вымыла руки. Нет смысла рисковать собственным здоровьем. Потом она приготовила омлет и тост со сливочным маслом. Она поставила на поднос стакан апельсинового сока и пинтовый бокал воды рядом с двумя таблетками парацетамола.

Джейми покорно улегся в постель и сидел, обложившись подушками. Не обращая внимания на непривычную интимность такого общения, Стелла выставила поднос перед ним и сказала:

– Никаких возражений.

Позже в тот же день Эсме вернулась после прогулки с собаками, принеся с собой запахи свежего воздуха и морской воды. Радуясь возможности что-то сказать ей, Стелла поведала о текущем состоянии Джейми.

– Он в постели? – Эсме рассеянно похлопала Табиту по голове.

– Уже спит, – сказала Стелла, испытывая нелепую гордость за свои врачебные навыки. – И он съел тосты с омлетом.

– Ну, будь я проклята.

Стелла старалась не выглядеть чересчур довольной. Эсме отвернулась, чтобы наполнить чайник. Повернувшись спиной к Стелле, она добавила:

– Вам нужно жить здесь.

– Что?

– Наверху есть неплохая комната с отдельной ванной и туалетом. Я проветрила и убрала ее.

– Вы думаете, мне стоит переехать в дом?

– Нет смысла обогревать коттедж, когда здесь есть столько свободного места.

– Понятно, – сказала Стелла, радуясь сильнее, чем хотела показать. Она чувствовала себя так, как будто выдержала экзамен.

Ей не понадобилось много времени, чтобы собрать вещи и перенести их в дом. Небо было бледно-голубым с багряно-серыми краями, а деревья зеленели как будто ярче обычного. Даже бурая глина на тропинке выглядела густой и приятной на вид. Дом, как всегда, имел внушительный вид, но теперь в нем появилось ощущение уюта. Долгое знакомство с интерьерами и отсутствие страха перед собаками принесло свои плоды.

Эсме проводила ее в новую спальню с бледно-голубыми стенами, комодом из красного дерева и туалетным столом с большим овальным зеркалом. Бело-голубое постельное белье было подобрано в тон занавескам. Энгус взбежал по лестнице перед ними и теперь принялся возбужденно нарезать круги по комнате.

Он прыгнул на кровать, но Эсме прикрикнула на него.

– Да я не возражаю, – сказала Стелла.

– У вас появятся возражения в четыре часа утра, – заметила Эсме.

Стелла поставила зеленую чернильницу на туалетный столик, чтобы свет от окна падал на нее, и пузырьки в глубине стекла радужно заискрились. Когда она обустроилась в своей новой комнате, то позаботилась о том, чтобы Джейми получал достаточно питья. Когда она зашла к нему попозже, он крепко спал под пуховой периной и дополнительным одеялом. Его лоб был влажным от пота, хотя в комнате не было холодно, поэтому Стелла убрала второе одеяло и тихо вышла, не разбудив его.

Вечером он проснулся и встал с постели, но согласился больше не работать, а вместо этого посидеть на кухне и съесть тарелку супа.

Глава 11

«12 апреля 1848 года

Моя дражайшая Мэри,

пожалуйста, извини меня за долгую отсрочку с ответом. Я понимаю, что ты сердишься на меня, и умоляю о прощении. Уверена, что тебе больше не нужен рецепт для бисквитов, но я приложила его к письму на всякий случай.

Мистер Локхарт сказал, что он передаст сообщения, но когда я не услышала вестей от тебя, то усомнилась, что оно достигло Хаддингтона. Я была нездорова и, по правде говоря, большую часть времени проспала последние две недели. Мало что задержалось в моей памяти, но мистер Локхарт был чрезвычайно заботлив. Это одно из преимуществ положения супруги известного врача: я получила лучшее лечение, какое можно обеспечить за деньги. Поистине, ничто не было чрезмерным для его щедрости, поэтому я получала всевозможные микстуры, таблетки и новейшие лечебные процедуры.

Пожалуйста, поделись со мной новостями из дома так скоро, как только можешь. Я ужасно скучаю по тебе, но не знаю, когда мы сможем встретиться. Мистер Локхарт утверждает, что тоска по дому – это симптом моей продолжающейся слабости после лихорадки. Я не осмеливаюсь возражать, иначе он возобновит свое лечение.

Твоя любящая Джесси».

P.S. Я попросила повара дать подробный рецепт и записала его для тебя и девочек. Глядя на него свежим взглядом, я убедилась в том, что мой почерк был неразборчивым, в чем нужно винить треклятую болезнь. Я до сих пор чувствую себя «неустойчиво», как наша дорогая мама описала бы мое состояние. После слова «крахмальная мука» я сделала кляксу, но там следует читать «одна столовая ложка».

* * *

На следующий день Джейми вернулся к нормальному состоянию. Стелла обнаружила его распивающим один из зеленых коктейлей на кухне, где он болтал с Эсме. Его глаза были ясными, а кожа снова приобрела здоровый оттенок.

Стелла впервые увидела, что такое истинный адепт строгого режима. Она ожидала, что он немедленно вернется к своим ледяным процедурам, но вместо этого он углубился в исследования по семейной истории.

Стелла подошла к своему компьютеру, готовая рассортировать электронную почту и резюмировать список сообщений в виде отчета, который Джейми даже не собирался просматривать. За годы временной работы она выполняла массу на вид бессмысленных задач, но никогда не испытывала такого разочарования. В течение нескольких дней после вступления в должность она искренне считала, что эта работа будет отличаться от других.

Дверь была прикрыта неплотно, и Джейми тихо постучался, одновременно раскрыв ее.

– Извините за вторжение, – сказал он.

– Ничего страшного. – Стелла повернулась и одарила его профессиональной улыбкой. Ей не хотелось, чтобы он чувствовал себя неудобно из-за того, что вчера ей пришлось укладывать его в постель. Она воображала, что сегодня он будет жестким и демонстративно мужественным, возмещая свое вчерашнее проявление слабости. Но он удивил ее, поставив на стол чашку кофе и тарелку с куском морковного пирога.

– Спасибо за помощь, – сказал он. – Нянчиться со сварливым тупицей, у которого случилась простуда, – это уже за гранью добра и зла.

Стелла взяла чашку и пирог.

– Вы были не таким уж сварливым.

Он помедлил с неуверенным видом.

– Что-то еще?

– Вы поможете в моих исследованиях? – Он жестом указал в сторону своего кабинета. – У меня очень много барахла. Есть еще коробки в мансарде, а также книги и архив местной Исторической библиотеки, – это при том, что я еще даже не начинал просматривать источники в Интернете.

Стелла почти наяву слышала голос Натана, внушавший, что она должна наставить Джейми на путь истинный, отвлечь от семейных исследований и вернуть к завершению работы над книгой.

Джейми, как будто тоже услышав голос Натана, вдруг добавил:

– Я хочу, чтобы моя новая книга была действительно полезной. Если голодание или холодная терапия помогают людям дольше сохранять остроту ума, то думаю, что это ценно и заслуживает дальнейшего исследования. Но я не вполне уверен в пользе других линий исследования… – Он посмотрел в окно. – После возвращения сюда все кажется очень далеким. Теперь, когда Гугл запустил проект «Калифорния лайф компани»[14] и другие люди – те, кто всегда называл меня безумцем, – финансируют эти исследования, мои собственные поиски не кажутся такими уж необходимыми.

– Вам нравилось быть одиноким волком.

– Да, наверное. Немного. Мне нравилось быть гласом вопиющего в пустыне и восставать против общепринятых взглядов. Это казалось важным, потому что лишь немногие были такими же. Я хочу сказать, исследователи обнаружили, что ограничение приема калорий увеличивает продолжительность жизни у крыс, еще в 1930-е годы. Думаю, можно было достичь большего, но тогда это считали безумным проектом. Теперь изучение таких вопросов становится респектабельным. – Он пожал плечами: – Если даже Гугл взялся за такой проект… Ну, вы понимаете.

Стелла кивнула.

– А здешняя жизнь просто вынуждает меня думать о семье. Я понимаю, что не должен уделять такое внимание своей родословной. Я знаю об этом, но не могу остановиться.

– Это ваша жизнь, – сказала Стелла. – Почему бы не следовать своему увлечению? Такой подход хорошо послужил вам в прошлом.

Он посмотрел ей в глаза:

– Но вы на это не подписывались.

– Я буду только рада помочь, – сказала она и насладилась теплотой его улыбки.

Джейми еще не набрал привычные обороты и даже не вскрыл все коробки. Стелла взяла ручку и блокнот и приступила к перечню содержимого каждой из них, оставляя все в прежнем виде и прикрепляя списки клейкой лентой к верхней части коробки. Это было именно то, в чем она нуждалась для душевного спокойствия.

Несмотря на поглощавшую внимание рутину, было странно работать рядом с Джейми. Они вместе двигались по комнате, которая казалась весьма просторной, пока не была загромождена коробками. Работа в чужом доме всегда сопровождалась риском, и спасительным средством были строгие границы между людьми, но теперь, когда она видела Джейми больным и тем более лично уложила его в постель, она не могла удержаться от косых взглядов на него, пока он смотрел в другую сторону. На очертания его плеч. На цвет ресниц.

В последней коробке, открытой Стеллой, находились письма. Аккуратно собранные в пачку и перевязанные выцветшей лентой. Она взглянула на первое письмо, готовая внести пометки для архивирования и двигаться дальше, но вместо этого развернула хрупкую бумагу и дочитала письмо до конца.

– Кто такая Джесси?

Джейми поднял голову:

– Понятия не имею.

– Бабушка? Нет, постойте. Это было слишком давно. Прапрапрабабушка?

Он пожал плечами, и Стелла вернулась к письму. Оно было адресовано Мэри, а обратный адрес, выписанный аккуратным почерком, указывал на миссис Джесси Локхарт.

– Ее фамилия Локхарт.

Джейми покачал головой:

– Не могу припомнить. Я читал о моем деде и его отце. Оба носили имя Джеймс Манро. Это семейная традиция. Хотя, согласно этим материалам, мой прапрадед проходил под именем «Джек».

Стелла сделала пометку на листке бумаги и сложила старинное письмо. По большей части пачка состояла из отдельных листов, хотя попадались и письма в конвертах. Она сделала дополнительную пометку по поводу почтовых марок. Стелла ничего не знала о таких вещах, но считала, что хорошо сохранившиеся марки Викторианской эпохи могут представлять ценность. В любом случае стоит проверить.

– У вас все в порядке?

Стелла осознала, что по-прежнему рассматривает то первое письмо. Сначала почерк с трудом поддавался прочтению, но он был очень красивым. Наклонные буквы и редкие чернильные пятнышки были напоминанием о личности отправителя. Последние полчаса Стелла разбирала старые фотографии, книги, газетные вырезки и рукописные записки, но сейчас она знала, что держит в руках сочинение молодой женщины, написанное сто семьдесят лет назад. Она ощущала себя путешественницей во времени, но бумага существовала здесь и сейчас как осязаемое звено связи с прошлым.

– Что такое «ставные камни»?

Джейми моргнул.

– Булыжник для мостовой.

– Это по-шотландски?

Он кивнул.

– Вы уверены, что с вами все в порядке?

Стелла заставила себя двигаться, сложить листок бумаги и присоединить его к остальным. Но ей не хотелось возвращать пачку писем в коробку.

– Вы не возражаете, если я прочитаю их?

Джейми уже отвернулся, погруженный в изучение гроссбуха в кожаной обложке. Но он поднял голову:

– Разумеется.

* * *

Когда Стелла закончила работу, коробка с письмами стола в углу ее стола, как невысказанное обещание. Время от времени она брала верхнее письмо и разворачивала его, ощущая мягкую бумагу на кончиках пальцев и вдыхая сладостный аромат старины.

Она не понимала, что придало ей сил, но вдруг испытала прилив энергии. Ей захотелось выйти из дома и позвонить Бену, но она не доверяла мобильной связи, угрожавшей прервать разговор на важном месте, а также сомневалась в своей решимости, если придется слишком долго ждать ответа. После недолгого размышления она подождала до тех пор, пока Джейми не закончил сеанс инверсионной терапии для позвоночника, и отнесла беспроводной стационарный телефон в самую дальнюю комнату, где работала связь.

– Это я, – сказала она, когда Бен ответил на звонок.

– Давно пора, – сказал Бен. – Меня уже тошнит от тревоги за тебя.

– Ну да. Мне очень жаль. – Стелла сама не знала, к чему эти оправдания. Он не имел права беспокоиться о ней; она больше не была предметом его заботы.

Он глубоко вздохнул, и его голос стал более вкрадчивым.

– Где ты сейчас?

– В Шотландии, – ответила Стелла.

– Взяла отпуск?

– Не совсем так. Послушай, я должна тебе кое-что сказать.

– Нехорошо так долго оставлять дом пустым. Я остановился там вчера вечером, чтобы все могли убедиться, что он по-прежнему обитаем.

Стелла мгновенно сбилась с толку при мысли о Бене в ее доме. Он спал в ее постели? В их постели? Она поборола мгновенный приступ тошноты и попыталась упорядочить свои мысли. Так или иначе, теперь это уже не имело значения.

– Похоже, ты уехала в спешке и оставила почти всю одежду, – говорил Бен. – Поэтому ты можешь понять, почему я так встревожился. Я понимаю, что не имею права…

– То, чем я сейчас занимаюсь… не имеет отношения к тебе. Ты не должен беспокоиться обо мне, а мне не нужно волноваться о твоем беспокойстве.

– Но все не так просто, да?

Стелла выглянула из окна. На лужайке сидел кролик, а секунду спустя закаркала ворона, и одна из собак выбежала ловить ее.

– Стелла?

– Документы на закладную находятся в верхнем ящике буфета в столовой, – сказала Стелла. Она пользовалась столом в этой комнате как своим домашним офисом. Сидела перед ноутбуком с расписками о согласовании их банковского счета, выписывала чеки, совершала переводы и устанавливала лимиты списания дебетовых средств. Звонила и узнавала лучшие цены на электричество, газ и страховку, на водопроводные работы, облицовку и все остальное, что требовало денег, чтобы поддерживать дом в надлежащем состоянии. Бен действительно любил этот дом, но Стелла заботилась о нем, как настоящая мать. Та, кто вытирает нос ребенку, готовит ему обед и дает деньги на карманные расходы.

– Тебе понадобится пароль и код для загрузки на страницу совместного банковского счета. Код находится на карточке вместе с документами, и я могу продиктовать пароль прямо сейчас, если у тебя есть ручка. Не хочу посылать его по электронной почте.

– Думаю, мне понадобятся только подробности закладной и номер счета. Потом я позвоню в банк и выясню…

– Да, но тебе понадобится новая закладная. Мы не можем иметь совместный счет, если ты собираешься выкупить мою долю недвижимости. Еще тебе понадобится детализация платежей для подачи заявления. Когда ты зайдешь на страницу совместного счета, то сможешь все это найти в графе текущих расходов. Это самый простой способ, поскольку все платежи находятся в одном месте и можно сделать распечатку.

– Понял, хорошо.

– Я точно не знаю, как это устроено, но уверена, что либо наша старая ипотечная компания, либо твой юрист смогут все оформить. Только держи меня в курсе. Лучше всего по электронной почте.

– Ты чрезвычайно эффективна, – сказал Бен.

Это была старинная колкость. Бен каждый раз называл ее «эффективной», когда намекал, что она разучилась радоваться жизни и не уделяет достаточно внимания тому месту, которое они посещали; так он давал понять, что ее организационные навыки являются скорее проклятием, чем благословением.

– Вот и слава богу, – ответила Стелла. – Полагаю, ты хочешь поскорее с этим разобраться, и точно знаю, что я не хочу вносить половину платы за дом, где я живу не чаще, чем вынуждена это делать.

Последовала небольшая пауза.

– Значит, ты не вернешься?

– Нет, только не в этот дом. Он целиком твой.

– Спасибо, – сказал Бен.

– Это не имеет отношения к тебе, – сказала Стелла, что было ложью лишь отчасти.

* * *

На следующий день Стелла обрабатывала электронную почту на сайте Джейми, поражаясь обилию и разнообразию корреспонденции от его поклонников. Среди вежливых и доброжелательных сообщений были истории о мужестве, надежде и победах, согревавшие сердце. Вместе с тем иногда попадались поистине жуткие сообщения от крайне недовольных и озлобленных людей. Угрозы убийства. Предложения заняться сексом в анатомически немыслимых позициях. Непристойные картинки. Религиозные обличительные речи, которые заканчивались живописным описанием пыток и мучений, ожидающих Джейми в аду. Стелла установила фильтр для перехвата большинства отвратительных сообщений и отправки их в специально созданную папку под названием «Психи», но она все равно считала необходимым удостовериться, что не упустила ничего стоящего и не совсем безумного. Кроме того, время от времени угрозы убийства были так мастерски сформулированы, что проходили через фильтр, и Стелла только в середине сообщения обнаруживала, что она читает хорошо обоснованную аргументацию того, как и почему Джейми должен быть отравлен во сне или насмерть сбит автомобилем.

Примерно через полтора часа такой работы Стелла почувствовала, что ее внимание отвлекается на пачку писем от Джесси Локхарт. Они были захватывающими, и ей хотелось проглотить их за один присест, но, к счастью, почерк с трудом поддавался расшифровке для современного читателя, и это помогало обдумывать содержание. Она взяла одно письмо как вознаграждение за возню с неприятными электронными сообщениями.

«Я была нездорова и, по правде говоря, большую часть времени проспала последние две недели… Поистине, ничто не было чрезмерным для его щедрости, поэтому я получала всевозможные микстуры, таблетки и новейшие лечебные процедуры».

– Микстуры, – вслух произнесла Стелла. Старомодное звучание слова было странно уютным, но она хорошо понимала, что на самом деле все обстояло иначе. Даже будучи врачом, Джеймс Локхарт лечил свою жену с помощью крайне ограниченных средств и методов того времени, и Стелла ощущала острую, почти болезненную сестринскую симпатию к «бедной маленькой Джесси». Она попыталась представить, как бы все закончилось, если бы они с Джесси поменялись местами. Это было бессмысленное упражнение: она бы умерла еще в младенчестве.

– Вы знаете, что это такое? – Джейми вошел в комнату с конвертом в руке.

– Нет, – ответила Стелла, мысленно вернувшись к угрозам убийства. – Дайте посмотреть.

На белом конверте формата А5 знакомым почерком было выведено имя Джейми Манро. Почерк принадлежал Кэтлин. Озадаченная, Стелла открыла конверт.

– Не надо, – предупредил Джейми. – Письмо может быть отравлено.

– Сомневаюсь, – сказала Стелла.

Джейми достал сложенный листок из конверта, прежде чем она успела прочитать письмо.

– Кто такая Кэтлин?

– Кэтлин Бэйрд. Подруга, у которой я остановилась, прежде чем пришла сюда.

Стелла недоумевала, почему Кэтлин написала Джейми. Ошиблась с адресатом или это какая-то экстравагантная шотландская традиция?

– Ах да. Конечно. – Джейми, нахмурившись, читал письмо.

– Что там?

– Она пишет, что вы больны, – бесцветным тоном отозвался он.

Стелла почувствовала, что краснеет.

– Это не…

– «После операции Стелла Джексон находится в нестабильном состоянии, вызывающем сердечную аритмию. Один из таких эпизодов произошел в понедельник, но она отказалась от медицинской помощи. Я волнуюсь за нее и надеюсь, что вы убедите ее пройти обследование. Она обещала мне это сделать, но я ее знаю. Она не хочет».

– Черт побери, – пробормотала Стелла.

– Вы не хотите пройти обследование в больнице?

– Нет, – она покачала головой. – Я правда не хочу. С меня уже хватит больниц на всю оставшуюся жизнь.

– Вполне справедливо, – согласился Джейми. – Впрочем, это не мое дело.

Он бросил письмо в мусорную корзину и вернулся в свой кабинет.

Стелла ждала, когда наступит облегчение, и оно пришло, но было слабым и далеко не таким утешительным, как она ожидала.

В тот вечер Стелла работала допоздна. Она взяла перерыв во второй половине дня и отправилась на прогулку в лес вместе с собаками. Энгус обегал почти каждое дерево и лаял на белок, листья и грязь. После того как Стелла связалась по скайпу с бухгалтерской фирмой Джейми в Сан-Франциско, – с ее точки зрения, совещание было совершенно бессмысленным, но почему-то необходимым, – она начала закрывать приложения. Звук роторных лопастей заставил ее резко вскинуть голову.

– Джейми? – Его кабинет был пуст. Через большое окно в столовой она увидела черный вертолет на нижней лужайке. Лопасти его винта замедляли вращение. На лестнице сбоку от сада стоял незнакомый мужчина, погруженный в разговор с Джейми. Она отступила от окна и застыла, не уверенная в том, куда нужно идти и что делать. Наконец она отправилась на кухню и наполнила чайник. Чай – ответ на любой вопрос.

Мужчины вошли на кухню и принесли с собой запах свежего воздуха и дизельного топлива.

– Стелла, это мой друг, Алек Бржезицки.

– Приятно познакомиться, – Стелла пожала огромную руку, протянутую Алеком. Он был гораздо выше шести футов и возвышался над Джейми. Она предполагала, что, должно быть, это один из спортсменов «мирового класса», о которых говорил Джейми, когда речь шла о здоровье и продуктивности. Плечи Алека казались слишком широкими для дверного проема, а его кожа мягко сияла, намекая на ледяные ванны, утренние пробежки и зеленые витаминные коктейли. Если бы не разница в росте, они с Джейми выглядели бы как братья.

Рядом с этими двумя образцами жизненной силы и энергии Стелла чувствовала себя еще более слабой и изнеженной.

– Пожалуй, приступим? – сказал Алек. – Жаль, но сегодня вечером мне нужно вернуться.

– Это нормально, – сказал Джейми. – Спасибо, что откликнулся, старина.

– Я вам понадоблюсь? – поинтересовалась Стелла. Она размышляла, попросят ли они Эсме приготовить им ужин либо обойдутся протеиновыми батончиками и кислородом из канистры, которую Джейми держал у себя в кабинете.

Джеймс не смотрел на нее, сосредоточившись на госте.

– Хочешь подкрепиться?

– Нет, давай начнем. – Алек улыбнулся Стелле. – Обычная проверка, не о чем беспокоиться, обещаю.

– Что?

– Вы сказали, что не хотите в больницу, и я уважаю это желание, – произнес Джейми. Он по-прежнему не смотрел на нее, и Стелла поняла, что он озабочен ее реакцией. – Алек – кардиолог.

Стелла удержалась от повторного вопроса «что?».

– У меня все нормально, – вместо этого сказала она.

– Вот и хорошо, – с энтузиазмом откликнулся Алек. – Я только сниму несколько показаний и не буду утруждать вас своим присутствием.

Даже не успев согласиться, Стелла оказалась в одной из множества свободных спален, где Алек развернул провода портативного аппарата ЭКГ.

– Полагаю, вы занимаетесь частной практикой. И все ваши клиенты такие, как Джейми?

Это казалось более вежливым, чем спросить, почему он не стал кинозвездой. Судя по внешности, у него были все основания для этого.

Алек покачал головой:

– Нет, я работаю в клинике Святого Варфоломея. Но Джейми – мой друг.

– Он не платит вам?

– О, не беспокойтесь, я выставлю ему счет. Но я не прилетел бы сюда по трехчасовому уведомлению ради пациентки, которая говорит, что она совершенно здорова и не хочет встречаться с врачом, если бы он не был моим добрым приятелем.

Стелла поняла, что лучшим способом поскорее отделаться от этого будет готовность к сотрудничеству. Она изложила свой диагноз, рассказала про хирургическую коррекцию, которую прошла в детстве, и замене сердечного клапана четыре года назад и о своем нынешнем поддерживающем режиме.

– Когда вы в последний раз встречались с вашим лечащим врачом?

– Каждый год, как было рекомендовано.

Алек наклонил голову:

– А фактически?

– Должно быть, я пропустила последний визит. Или два визита.

Выражение его лица не изменилось.

– Бисопролол? Этот препарат хорошо помогает вам?

– Я почти не нуждаюсь в нем, – ответила Стелла. Она расстегнула блузку и позволила Алеку прикрепить электроды к ее груди.

На некоторое время наступило молчание, пока аппарат выполнял свою работу. Стелла нашла точку на противоположной стене и сосредоточилась на ней. Она ненавидела ЭКГ, хотя процедура была безболезненной. Когда машина анализировала ее сердцебиение, она испытывала ощущение экзамена, который может не выдержать. Старые аппараты выплевывали длинные бумажные полосы, где ее сердцебиение изображалось в виде зубчатой линии. Теперь, как и везде, использовалось цифровое изображение. Стелла предпочитала экранный вариант – так было проще дистанцироваться от результата.

– Можно взять немного крови для анализа? – Алек достал набор со шприцами, иглами и пустыми пробирками.

Стелла испытывала острую неприязнь к иглам, и ей хотелось ответить отказом. В конце концов, он не мог ее заставить, но мысль об озабоченном Джейми, который расхаживал внизу, – а он достаточно встревожился, чтобы вызвать врача на вертолете только ради проверки ее здоровья, – остановила ее.

– Мне нужно лечь, – сказала она и подняла ноги на кровать. – У меня была склонность падать в обморок.

– Хорошо знать об этом заранее.

Стелла не следила за подготовкой и уколом. Она смотрела на акварельный морской пейзаж и спрашивала Алека о том, как он познакомился с Джейми. Еще один товарищ по частной школе. Стелла подумала о собственной школе, громадном учебном комбинате в Сент-Олбансе, и пыталась вспомнить имена своих друзей. Она находилась в контакте со многими выпускниками в Фейсбуке, но имела только двух школьных друзей в реальной жизни и была недостаточно хорошо знакома с ними, чтобы кто-то из них мог оказать ей подобную услугу.

– Готово, – объявил Алек.

– Вы не собираетесь устраивать мне стресс-тест? – с облегчением спросила Стелла.

Он покачал красивой головой:

– Нет, если вы сами не пожелаете.

– Вот и замечательно. – Она действительно была рада, но чувствовала себя обманщицей. Такое высококлассное и дорогостоящее медицинское исследование, и все ради того, чтобы сообщить ей то, что она и так знала.

Алек с профессиональным интересом смотрел на ее шрамы. Она приподняла бретельку лифчика, чтобы он мог видеть самые недавние следы хирургического вмешательства. Шрам полумесяцем изгибался под грудью и был почти незаметен. Это выглядело ненужной учтивостью – у нее был огромный шрам по центру грудной клетки, – но она все равно ценила деликатность.

Он кивнул:

– Отличная работа, и все хорошо зажило. Какие-нибудь проблемы после операции?

– Никаких, – ответила Стелла. – Все как новенькое.

– Это был ослабленный клапан, не выявленный во время первоначальной коррекции?

– Скорее, еще здоровый в то время, – поправила Стелла. – Мой кардиолог сказал, что клапан был ослаблен в период подросткового развития, пока они держали мою аритмию под контролем.

Он кивнул:

– Тогда у вас не должно быть других проблем. Мои поздравления.

– Мне очень повезло, – сказала Стелла.

Он наклонил голову:

– Есть какие-то еще послеоперационные симптомы? Тревожный синдром? Депрессия? Плохое настроение?

– Из-за того, что меня вылечили? – Стелла изобразила улыбку. – Какой человек не чувствует себя счастливым, если ему подарили жизнь?

Он не ответил, и Стелла поняла, что размышляет над собственными словами в поисках непреднамеренного смысла или того, что она не хотела раскрывать.

– В моей работе я наблюдал всевозможные реакции как на хорошие, так и на плохие новости. Все, что я могу сказать, – человеческое сердце непредсказуемо.

Стелла сосредоточилась на застегивании блузки, избегая взгляда доктора.

– Вам не нужно чувствовать себя виноватой, если вы не испытываете особой радости. Вам пришлось многое пережить.

Стелла наконец застегнула блузку. Она хотела сказать: «Я в полном порядке», но язык не поворачивался произнести эти слова.

– Понадобится несколько дней для получения результатов. Я позвоню вам, но не хочу, чтобы вы тревожились. Ваша ЭКГ выглядит хорошо, и, похоже, рецептурные препараты вполне справляются с послеоперационными симптомами. Есть побочные эффекты?

– Иногда сухость во рту, – ответила Стелла. – Но я принимаю их так редко, что это не проблема.

– Что-нибудь еще? У вас есть вопросы по поводу вашего сердца или чего-то другого?

У Стеллы перехватило дыхание от безыскусной доброты, прозвучавшей в этом вопросе. Она покачала головой:

– Нет, благодарю вас.

Он улыбнулся:

– Стало быть, я могу передать беспокойному человеку, чтобы он перестал беспокоиться?

– Да, пожалуйста, – сказала Стелла.

Алек убрал свое оборудование и рассказал Стелле об отпуске на Кубе, куда он собирался в конце месяца.

– Будет лучше или хуже? – неожиданно для себя спросила она.

Алек без труда менял тему разговора.

– Нельзя предугадать, – ответил он. – С большой вероятностью, все будет так же.

– И я могу прожить еще долго, – Стелле удалось говорить ровным тоном. Она не хотела выглядеть слишком обнадеженной. Не хотела портить ему впечатление от проделанной им работы.

– Именно так.

– Или нет?

– Есть статистически значимое увеличение риска сердечных приступов, но оно небольшое. Есть также возможность, что ваша аритмия усилится, и в таком случае имеются как хирургические опции, так и доступные препараты. Но это маловероятно. Вам действительно очень не повезет, если снова появятся проблемы с сердечным клапаном.

– Ухудшение увеличивает вероятность сердечного приступа?

– Да.

Ничто из услышанного не было новостью для нее, но пересказ – даже в устах человека, который выглядел как модный врач из телевизионного шоу, – делал эти сведения более реальными, чем раньше. Стелла начала понимать, что какая-то малая частица ее существа надеялась, что у квалифицированного частого доктора найдется другой ответ для нее.

– И у меня есть статистическая вероятность более короткого жизненного срока?

– Не стоит так смотреть на вашу ситуацию, – сказал Алек. – Вы родились с ужасным прогнозом, выросли с плохим прогнозом, но теперь вы здесь и здоровы. И у вас превосходный прогноз. Это и впрямь стоит отметить.

Он первым вышел из комнаты, и Стелла успела поправить юбку. Потом она надела туфли и подождала несколько минут, прежде чем спуститься вниз. Вот почему она избегала медицинских осмотров: они заставляли ее думать о вещах, которые она предпочитала скрывать.

Алек и Джейми сидели на кухне и беседовали о Кубе. Стелла немного помедлила у двери, а потом направилась в свою комнату. Она удобно устроилась на кровати, обложившись подушками, и стала читать книгу.

Примерно через час Стелла услышала, как заработал мотор. Она подошла к окну и посмотрела вслед улетающему вертолету. Когда Джейми постучал в ее дверь, она была готова выказать свое недовольство и накричать на него за бездумное, эгоистичное и собственническое поведение.

Но фигура, стоявшая в дверном проеме и с озабоченным видом заглянувшая в комнату, ничуть не напоминала Джейми Манро из ее фантазии. Он выглядел неуверенно.

– Хотите поужинать? Эсме готовит курицу в духовке.

Стелла поняла, что ужасно проголодалась.

– Да, с удовольствием.

Глава 12

«23 апреля 1848 года

Моя дражайшая Мэри,

надеюсь, ты получишь это письмо в добром здравии. Такое облегчение – сидеть за письменным столом с пером в руке и знать, что мои каракули предстанут перед твоими любимыми глазами и будут разобраны проницательным умом, которым ты всегда обладала. Здесь мне не с кем поговорить откровенно, и, честно говоря, статус жены оказался более одиноким родом занятий, чем я предполагала. Ты когда-нибудь испытываешь сходные чувства, Мэри? Или это неуважительный вопрос? Надеюсь, ты не обидишься, ведь ты знаешь, как высоко я ценю твоего дорогого Кэллама и что я считаю его названым братом.

Сегодня статья Джеймса Янга Симпсона была опубликована в газете „Таймс“, и хотя мы выписываем только „Скотсмэн“, мистер Уотсон показал это непотребство моему мужу, который с тех пор пребывает в великой ярости. Я велела повару приготовить его любимое блюдо на ужин, пудинг с голубями, но это ни в малейшей степени не утешило его.

Хотелось бы мне никогда не видеть эту газету, но когда я начала читать, то оказалась бессильной прекратить это занятие. Там подробно говорилось о глубоких познаниях доктора Симпсона и о его предполагаемых открытиях в области родовспоможения и анестезии. Но язык был настолько льстивым, что мне стало тошно. Все без памяти влюблены в этого человека, как будто он не может ошибаться, и это суровое испытание для моего мужа. Мой мистер Локхарт на несколько минут опоздал на родовые схватки у одной дамы, и сейчас она кричит, как банши[15].

У мистера Локхарта до сих пор очень много посетителей, и его приемная, где ожидают пациенты, всегда полна народу, но он все равно недоволен. Его угнетает статус пациентов. Он хочет иметь таких клиентов, как леди Анструзер, но вынужден довольствоваться торговцами сукном и фармацевтами. Кстати, последняя заплатила за лауданум[16], который мистер Локхарт дал мне попробовать. Он оказывает приятнейшее воздействие, но на следующий день я чувствовала себя пустоголовой и неуклюжей. Я не беспокоюсь об этом, но мистер Локхарт прописал мне особый режим. Он задает мне массу вопросов и записывает ответы в свою книжку. Поэтому мы сблизились, как никогда раньше. Он надеется доказать, что лауданум гораздо лучше хлороформа. По его словам, это безопаснее, чем применение нового вещества, а его эксперименты предназначены для большего блага людей, страдающих после хирургических операций, и женщин, в муках рожающих детей, но мне кажется, что он хочет превзойти и унизить Симпсона. Занять его место и объявить его своим по праву собственности.

Друзья поощряют его и подталкивают к продолжению борьбы. Я спустилась по задней лестнице и миновала гостиную, где они пили виски после ужина, когда услышала гулкий голос мистера Кэмпбелла, который говорил мистеру Локхарту, что пациенты не могут оценить его гениальность и что ему нужно закрыть двери для всех, кроме наиболее достойных. „Ты должен быть тверд, – громко произнес он. – Отвернись от низших ради того, чтобы порог твоего дома могли пересечь только люди высшего сословия“. Мне хотелось распахнуть дверь и сказать этому человеку, что он болтает чепуху. Мистер Локхарт навещал пациентов в эдинбургском доме престарелых, а в тот же день, когда его назначили личным врачом королевы, он помогал принимать роды у жены рыбака на паромной переправе. Кроме того, как мы будем жить, если мистер Локхарт начнет отказывать своим пациентам?

Твоя любящая Джесси.

P. S. Мой последний вопрос не был праздным, и я жажду твоего ответа. Как бы неуместно это ни звучало, но мне нужен твой совет».

* * *

Проходя мимо кабинета Джейми, Стелла послала жизнерадостное приветствие в адрес закрытой двери, понимая, что он вряд ли мог услышать ее. Скорее всего он сидел в наушниках и медитировал, или слушал аудиокнигу, или прослушивал документы через голосового помощника, как он делал во время своих утренних упражнений. Она почувствовала, что улыбается, и поспешила стереть улыбку с лица. Не следовало поддаваться обаянию чокнутого мужчины и ребенка в одном лице. Категорически не следовало.

На кухне стоял потрясающий запах кофе, но Эсме нигде не было видно. Стелла налила себе щедрую порцию и задумалась о завтраке. Джейми еще не подкрепился, так что ее обоняние не оскорблял запах черной фасоли или обезжиренного тунца. А также углеводов. Помощь Эсме явно была отвергнута, так как в хлебнице ничего не осталось, а в форме для духовки лежал только кусочек фруктового пирога. Стелла не захотела доедать его, поэтому взяла яблоко и повернулась, готовая отправиться в свой кабинет и открыть архивную коробку, доставленную курьером из библиотеки. Потом она увидела фигуру в дверном проеме и вздрогнула, пролив горячий кофе из кружки.

– Прошу прощения: не хотел вас пугать.

Стелла сразу же узнала голос, но потребовалось несколько секунд, чтобы воссоединить его с физическим присутствием гостя.

После бесчисленных телефонных разговоров она составила чрезвычайно подробное представление о Натане. В ее воображении он был огромным, как медведь, и постоянно держал сигару в зубах. Он носил широкое пальто, его прилизанные черные волосы седели у висков, а лицо было покрыто искусственным загаром.

Реальный Натан оказался немного выше, чем она сама, худощавым и моложавым, словно подросток. У него были светло-каштановые волосы, искусно завитые в локоны по бокам, и карие оленьи глаза.

– Вы здесь, – сказала Стелла, все еще пытаясь совместить мысленный образ с действительностью. – Когда вы приехали?

– Вчера вечером. Или позавчера. Или завтра. Проклятущий джетлаг. – Он явно оценивал ее, пока говорил, меряя ее взглядом с головы до ног с легкой улыбкой на губах. – Впрочем, любезный прием возмещает любые сложности. Вы всегда выглядите так хорошо по утрам?

– Не желаете ли кофе? – Стелла добавила в свой тон максимум профессиональной отрешенности, но улыбка Натана стала еще шире.

– Ваш акцент восхитителен. Разумеется, не такой очаровательный, как у Джейми, но ведь это он – звезда местного шоу.

– Оставляю вас наедине с его богами, – сказала Стелла. Она надеялась, что Натан освободит ей дорогу, но он не стал этого делать, заставив ее повернуться боком и протиснуться мимо.

* * *

Стелла уединилась в кабинете и погрузилась в свои исследования, пока Джейми устроил Натану экскурсию по территории поместья.

«Моя дражайшая Мэри,

Мне неуютно здесь и хочется вернуться домой. В этом доме обитают злые духи…»

Далее следовали неразборчивые каракули. Следующий фрагмент, который Стелла смогла прочитать, выглядел очень тревожно, и она сочувственно покачала головой. Даже слова казались испуганными и клонились в разные стороны.

«Мэри, я не могу даже сказать, что они принесли в дом. Это нечестивая вещь, и теперь наши души в опасности».

– Вот где вы прячетесь! – Натан распахнул дверь и прислонился к косяку.

– Я не прячусь, а работаю, – сказала Стелла. Ее неприязнь к этому человеку не уменьшилась после личной встречи с ним.

– Вы мне нужны. – Он повернулся и вышел, щелкнув пальцами.

Стелла осталась на месте. Через несколько секунд он вернулся.

– Кажется, вы не понимаете, как это устроено. Это… – он щелкнул пальцами, – это значит, что вы следуете за мной.

– Я работаю не на вас, а на мистера Манро, – ответила Стелла. Годы временной работы в разных офисах со множеством начальников, у которых имелись разные понятия о стиле управления, научили ее проводить четкие границы лояльности. – Я никогда не откликалась на щелчки пальцами и не собираюсь этого делать.

Натан выглядел приятно изумленным:

– Вы восхитительны и знаете об этом, верно?

Стелла открыла рот для ответа, но Натан продолжил:

– Так или иначе, нам нужно поговорить. Если вы руководствуетесь не только лучшими побуждениями, но и личными интересами, – а я знаю, что это так, – то выслушаете меня. Но я предпочитаю разговаривать на ходу; это вдобавок и сердечно-сосудистая тренировка. Как-то не хочется умирать в тридцать пять лет.

Стелла надела куртку и вышла из комнаты, Натан последовал за ней. Она не собиралась идти за ним, но если он готов прогуляться в ее обществе, то можно и выслушать его. Она быстро натянула сапоги, стоявшие за дверью, и направилась к выходу.

Он поравнялся с ней на тропинке, ведущей от задней двери между старой кладовой и прачечной. Стелла застегнула куртку от ветра, когда он взял ее под руку, изогнув локоть с изяществом старомодного джентльмена. Но она отстранилась от него и ускорила шаг.

– Я жду, – сказала она, пытаясь скрыть волнение за короткими словами.

– Чего?

– Когда вы объясните ваше поведение и отношение ко мне. Или хотя бы опишете, что вы здесь делаете и чего хотите от меня.

– Мне нужно, чтобы мы находились на одной стороне, – ответил он, как будто это было очевидно. – Возможно, вы заметили, что Джейми одержимый человек, и это состояние ухудшается, когда он пишет книги. Он вам доверяет, и я хочу, чтобы вы помогли мне справиться с ним в это трудное время.

– Что за трудное время? Это всего лишь дедлайн.

– Вы не понимаете.

Стелла ждала объяснения.

Он открыл рот, но затем громко выругался вместо того, чтобы произнести нечто более поучительное. Его нога до середины икры увязла в грязи глубокой рытвины, скрытой под ворохом желтых и оранжевых листьев.

– Боже мой, – сказала Стелла. – Ваши туфли безнадежно испорчены.

– Проклятая страна! Ненавижу Шотландию.

– Разве в Америке нет грязи?

– Только не в Нью-Йорке.

– Бедняга, – сочувственно произнесла Стелла. – А я люблю грязь. И дождь.

Он посмотрел на нее, прищурив глаза.

– Почему вы препятствуете мне? Мы оба хотим одного и того же.

– В самом деле?

– Мы хотим, чтобы Джейми закончил книгу, которая будет иметь потрясающий успех и принесет еще одну тонну денег, чтобы он мог купить вам что-нибудь приятное и от души поблагодарить вас. Или вы надеетесь на большее?

– Я не надеюсь ни на что подобное. Просто выполняю работу, за которую мне платит мистер Манро.

– Знаете, я мог бы сделать так, чтобы вас уволили.

– Сомневаюсь, – ответила Стелла, не имевшая представления, правда ли это. Впрочем, она не видела особой разницы.

– Он прислушивается ко мне. Вы считаете, что он доверяет вам, и в разумных пределах это действительно так, но он практически не знает вас. А мы с ним дружим уже много лет.

– Как мило, – сказала Стелла. – Что же, тогда желаю удачи с заменой.

Самое замечательное в уходе любимого человека, побеге из дома и переходе на работу к незнакомцу, о котором все говорили с неприязнью, заключалось в том, что она больше ни о чем не волновалась. Из-за отсутствия эмоций она чувствовала себя неуязвимой. Пусть будет, что будет.

– Вам известно, что в конце прошлого года он впал в депрессию? Должно быть, вы читали об этом в газетах.

– Нет, – ответила Стелла.

– Да ладно вам, – с досадой произнес Натан, безуспешно пытаясь вытереть туфли пучком травы.

– Я не читаю сплетен. И я даже не слышала о Джейми Манро, пока не получила эту работу.

– Ну, конечно, – Натан усмехнулся. – Вы гораздо выше несчастных придурков с их сплетнями, слухами и телевизионными шоу.

– Не обижайтесь, но это не входит в сферу моих интересов.

– Ладно… – Натан огляделся по сторонам, словно ожидал увидеть слушателей, прятавшихся за деревьями. Он понизил голос: – У него случился нервный срыв. Он не мог выйти из квартиры. Агорафобия, приступы паники. Депрессия. Как ни назови, но у него это было.

Стелла подавила желание сказать «это чушь», но ни на секунду не поверила, что Натан говорит правду. Ум и дисциплина Джейми Манро были крепче, чем у любого другого известного ей человека.

– Я рассказываю об этом только для того, чтобы вы полностью понимали ситуацию. Если он не пришлет мне рукопись на следующей неделе, то он пропустит свой интервал в издательском графике. Тогда лишь бог знает, когда выйдет книга. Моя промоутерская кампания, запланированные телевизионные выступления, рекламные сборы – все пойдет псу под хвост. Если книга не выйдет в срок, то я не знаю… – Он замолчал и прикрыл глаза ладонью, словно не в силах совладать с нахлынувшими чувствами.

Стелла была впечатлена его актерским мастерством. Этот человек явно был готов прыгнуть выше головы за свои пятнадцать процентов от прибыли. Но она лишь укрепилась в решимости не поддаваться на его уловки. Она не сомневалась, что Натан был ловким манипулятором. Секунду спустя он посмотрел на нее, и Стелла впилась ногтями в ладонь, чтобы оставаться сильной и не брать протянутую руку. Натан выглядел искренне расстроенным.

– Не знаю, что он будет делать, – сказал он.

Несмотря ни на что, Стелла ощутила проблеск сочувствия.

– Я поговорю с ним. Посмотрю, как обстоят дела, и постараюсь получить дополненный вариант рукописи. Но я не буду подталкивать его; это не моя задача.

Молчание Натана затянулось на несколько минут, и Стелла уже думала, что разговор закончен. Она ускорила шаг, выбрав лесную тропу, огибавшую мыс по широкой окружности. Земля была припорошена палой листвой, но она потемнела и размокла от дождя, а голые ветви деревьев поскрипывали на ветру. В воздухе пахло сырым деревом и солью.

Она слышала, как Натан идет за ней по сужающейся тропинке. Когда она остановилась, чтобы перевести дыхание и пропустить его вперед, если ему захочется, он тоже остановился, пошарил в кармане и достал зажигалку и пачку сигарет.

– Не возражаете?

Стелла покачала головой. На соседнем дереве жалобно кричала какая-то птица, и отблески солнца высвечивали края облаков. Она задышала глубже – не потому, что плохо себя чувствовала, а потому, что могла это сделать, и это было приятно.

– Думаю, это не самое здоровое место для него, – сказал Натан и выпустил облачко дыма.

– Я не согласна, – отозвалась Стелла. – Свежий воздух оказывает волшебное действие.

– Я не имею в виду сельскую местность, – раздраженно возразил Натан. – Хотя…

– Тогда что вы имеете в виду? – Стелла сунула руки в карманы и посмотрела ему в глаза.

– Теперь мы друзья, верно? – поинтересовался Натан, глубоко затянувшись сигаретой. – Что бы вы ни думали, я приехал сюда не для того, чтобы быть занозой в заднице. Думаю, мы оба можем согласиться, что Джейми утратил интерес к «Здоровой жизни навсегда».

– Это ему решать…

Натан не обратил внимания на ее слова.

– И хотя я бы предпочел, чтобы он работал над книгой, по которой у него есть контрактные обязательства, я ведь еще и его друг. Пусть уж лучше он приударит за вами, а то проводит столько времени, зарывшись в заплесневелые старинные бумаги. Копание в прошлом не принесет ему ничего хорошего. Все мы должны двигаться вперед, а не назад, но это особенно справедливо по отношению к Джейми.

– Почему?

Натан посмотрел на Стеллу, словно пытаясь оценить, насколько откровенным он может быть с ней.

– Вам кое-что известно о его детстве?

– Я знаю, что он проводил большую часть времени не дома, а в частной школе.

– И слава богу, – сказал Натан. – Некоторые люди вообще не должны иметь детей.

Стелла сглотнула.

– Я просто не понимаю, что он здесь делает. Если он собирается отойти от дел или устроить отпуск, зачем делать это здесь? Это же классический самосаботаж. Ему нужно вернуться к своему психотерапевту.

– Почему вы так говорите?

Натан докурил сигарету и раздавил окурок каблуком.

– Знаете, мы познакомились в частной школе. Я провел два последних года в Мерчистоне, и Джейми всегда становился необычно тихим перед каждыми каникулами. Большинство мальчишек носит свои метафорические щиты и доспехи в школе, но можно было в буквальном смысле ощутить, как Джейми надевал свои доспехи перед возвращением домой.

– Родители так плохо обращались с ним?

Натан пожал плечами:

– Он никогда не говорил об этом.

– А потом они умерли.

– Вот именно.

* * *

Стелла до конца дня не могла вернуться к полноценной работе. Присутствие Натана нервировало ее, и она могла понять, почему Джейми стремился к уединению. Гораздо легче сосредоточиться, когда ты один и знаешь, что за дверями не скрываются никакие сюрпризы.

Она вышла погулять в саду, надеясь на то, что поразительно свежий воздух успокоит ее, и она сможет довести до конца сегодняшнюю работу над электронными письмами. Эсме находилась на нижней лужайке и бросала мячик собакам с помощью пластикового приспособления, позволявшего делать более далекие броски. Она кивнула Стелле при ее приближении.

– Он надолго остановился здесь?

– Не знаю, – ответила Эсме, и Стелле понравилось, что она не стала делать вид, будто не знает, о ком идет речь. Это придало ей уверенности, и она поспешила продолжить:

– Он хочет, чтобы я надавила на Джейми ради окончания книги.

Эсме посмотрела на нее:

– Вы должны делать то, что считаете наилучшим для него.

– Думаю, Натан должен уехать.

– Это решает Джейми, – сказала Эсме.

– Не понимаю, почему он мирится с таким положением вещей? Разве мы не можем как-то помочь ему?

– Натан – его старый друг, – ответила Эсме, не глядя на нее.

– Джейми говорил то же самое, но это уже не дружба, а бизнес.

– Сначала они были друзьями, – сказала Эсме. – И вы не можете в это вмешиваться.

Выражение лица Эсме было суровым, и она бросила мячик собакам с гораздо большей силой, чем это было необходимо.

– Все ясно, – сказала Стелла. – Это не мое дело.

– Просто делайте вашу работу, – посоветовала Эсме.

* * *

Стелла старалась последовать совету. Она отодвинула в сторону предупреждения Натана и устроилась в кресле, собираясь прочитать очередное письмо Джесси Локхарт. Она держала поблизости ручку с блокнотом, чтобы делать записи, но обнаруживала, что проваливается в мир Эдинбурга XIX века, как в сказочный сон. Это напоминало ей книги, прочитанные в детстве и в долгие часы ожидания в больничных приемных.

«11 июня 1848 года

Моя дражайшая Мэри,

сегодня у меня очень мало времени для написания письма, и мне придется прислать эту неубедительную отговорку. Она действительно жалкая, особенно после твоего великолепного описания ужина в день рождения отца, но я могу лишь обещать, что в следующий раз постараюсь лучше. Весь дом стоит вверх ногами, так как мистер Локхарт велел домохозяйке уволить нашу единственную оставшуюся прачку и судомойку. Он сказал, что горничная (очень милая и работящая девушка) должна стараться еще больше и взвалить на себя эти обязанности, поэтому повариха (вовсе не такая милая) пребывает в ужасном настроении.

Между тем мой мистер Локхарт остается совершенно равнодушным к домашней неразберихе, поскольку он открыл для себя новое увлечение. Хуже того, его верные пациенты сидят в приемной с искаженными от боли и страха лицами и ждут, ждут и ждут куда дольше обычного.

Последняя грандиозная идея мистера Локхарта состоит в издании памфлетов. Не знаю, насколько они популярны в нашем милом Хаддингтоне, но здесь это одно из последних веяний моды. Теперь мистер Локхарт как будто всегда погружен в сочинение очередного памфлета. По его словам, Дж. Я. Симпсон делает то же самое, и он, по своему обыкновению, старается подражать этому человеку. Он принес мне лист своих вчерашних измышлений. Памфлет называется „О правах женщин“, и я не могу удержаться от ощущения, что мой муж не удовлетворен и стремится поучать меня. Текст начинается словами „Право быть утешительницей, когда другие терпят неудачу“ и заканчивается словами „Право служить утехой для мужчины на земле и вымостить его путь на Небеса“.

Я стараюсь быть утешением для него, Мэри. Я действительно стараюсь.

Твоя любящая Джесси».

Дневной свет погас, и маленькое окно стало черным зеркалом, отражавшим интерьер комнаты и скрывавшим внешний мир. Лампа, которую она включила час назад, казалась оазисом света посреди сумрака. Стелла потянулась, ощущая, как протестуют шейные позвонки, но ее мысли по-прежнему оставались с Джесси Локхарт. Желание Джесси быть хорошей женой и помогать мужу перенеслось со страницы прямо в сердце Стеллы. Казалось, будто Джесси написала эти слова в сообщении по электронной почте только сегодня утром, а не бессчетные десятилетия назад.

Они заставили Стеллу столкнуться с новым осознанием. Ей всегда нравилось быть полезной, но что-то в характере Джейми Манро усиливало это стремление. По выражению Джесси, ей хотелось «быть утешением». Но это причиняло беспокойство. Стелла полагала, что рассталась со своей прежней жизнью, но, возможно, она пыталась воссоздать ее здесь, с Джейми в роли Бена?

Она отделалась от этой неприятной мысли и отправилась в кабинет Джейми за новыми письмами от Джесси Локхарт. Джейми не оказалось на месте, и Стелла была рада, что ей не приходится видеть его в такой момент. Она проверила аккуратные списки, прикрепленные к верху каждой коробки, в поисках частной переписки или упоминания фамилии «Локхарт».

По офису были разбросаны кипы документов и книг, и Стелла вдруг увидела комнату глазами Натана, как внешнее проявление дезорганизованного ума. Джейми был тайфуном в человеческом облике, и Стелла механически начала разбирать какую-то часть этой мешанины.

– Здесь не нужно ничего трогать, – предупредил Джейми, когда застал ее в процессе перекладывания книжной стопки со стула на стол.

Его резкий тон ожесточил Стеллу. Предыдущие соображения не помогли, и она почувствовала, как краска приливает к ее щекам. Это было раздражение, смущение или что-то иное.

– Вы храните материалы для чтения на стуле? А где вы сидите?

– Я стараюсь не сидеть на месте. Это убивает нас.

Звонок стационарного телефона уберег Стеллу от ответа. Джейми никогда не отвечал на такие звонки, поэтому она удивилась, когда он протянул руку и снял трубку. Она направилась к двери своего кабинета, но потом услышала свое имя.

– Стелла? Она дала вам этот номер?

Стелла повернулась и увидела, что Джейми уперся в нее тяжелым взглядом, продолжая говорить по телефону. Она покачала головой, показывая, что никому не давала его номер. Она действительно не делала этого. Кэтлин просила дать ей номер для экстренных случаев, но Стелла только отмахнулась и сказала, что это может подождать.

– Подождите, я посмотрю, освободилась ли она. – Он накрыл трубку ладонью и сказал: – Это Бен Доусон.

Стелла покачала головой, охваченная внезапной паникой. Только не здесь и не сейчас!

– Да, Бен, – Джейми заговорил в трубку, не сводя глаз со Стеллы, – она только что ушла. Я могу что-то передать?

Когда он закончил разговор, Стелла хотела поблагодарить его, но не успела. Джейми находился в состоянии сдерживаемой ярости.

– Какую часть слова «осмотрительность» вы не понимаете? Мое личное пространство – самая важная вещь для меня. Если я не могу доверить вам свой домашний номер…

– Клянусь, я этого не делала, – сказала Стелла.

Джейми помедлил, явно что-то разглядев в выражении ее лица.

– Тогда как, черт побери…

– Я не давала ни одному человеку ваш номер или какую-либо иную информацию о вас. – После небольшой паузы она продолжила: – Если не считать оговоренной и разрешенной информации для ответов на электронные письма и общения с вашим агентом.

Ей внезапно захотелось плакать, и она широко распахнула глаза, чтобы избавиться от этого ощущения. Казалось возмутительным, что обычная физическая реакция может быть свидетельством слабости или непрофессионализма, хотя она не имеет абсолютно никакого отношения к вашей остроте ума и способности выполнять порученную работу.

– Тогда кто такой Бен Доусон? – Джейми скрестил руки на груди.

– Друг, – ответила Стелла.

– И вы сказали ему, что работаете на меня?

Стелла покачала головой. Она не сообщала Бену имя Джейми и ничего не рассказывала ему о своей нынешней работе. Она уже собиралась сказать об этом, когда до нее дошло, что она звонила Бену со стационарного телефона в Манро-Хаус.

– Обычно мы обмениваемся текстовыми сообщениями. Он мог позвонить Кэтлин, у него есть ее номер.

– Думаете, она ему сказала?

– Нет. – Стелла глубоко вздохнула: – Мобильная связь здесь очень нестабильна, поэтому один раз я воспользовалась стационарной линией. Я забыла набрать 141 и поставить номер на удержание.

– Вот красота, – проворчал он. – Просто обделаться можно.

– Извините, – сказала Стелла.

Джейми не ответил, так как уже отвлекся на экран своего компьютера. Стелла вышла из комнаты; адреналин все еще бушевал в ее крови. Иногда Джейми действительно бывал невероятно грубым. Слишком много времени наедине с собой, слишком много денег. По крайней мере, это отвечало на один вопрос: она определенно не пыталась заменить Бена на Джейми Манро. Этот тип был совершенно невыносимым.

Глава 13

«28 июля 1848 года

Моя дражайшая Мэри,

хочу сообщить тебе поразительную и чудесную новость: у меня будет ребенок! Понимаю, что, наверное, это не так удивительно для тебя и вообще соответствует природному ходу вещей, но я уже начала беспокоиться, что со мной этого никогда не произойдет. Моя хрупкость и болезненность были достаточной причиной для опасений. Мне не всегда свободно дышится, и хотя я следую твоим разумным советам, до сих пор иногда кажется, будто я слишком долго ношу туго зашнурованный корсет. Мистер Локхарт уже выказывал признаки раздражения моей бесплодностью; я тревожилась, что он разочаруется во мне и даже будет сожалеть о нашем союзе. Но, Мэри, я беременна! У меня будет малыш. Это настоящее счастье, но ради того, чтобы оно было полным, ты должна находиться рядом со мной. Мистер Локхарт говорит, что ты сможешь приехать и остановиться у нас, если захочешь, после рождения ребенка. До этого, по его словам, мне нельзя чрезмерно волноваться. Надеюсь, ты понимаешь, и будь проклято мое хрупкое здоровье!

Напиши как можно скорее. Пожалуйста, передай мою любовь всем домочадцам, а тебе я передаю отдельный поцелуй.

Джесси».

* * *

Стелла аккуратно сложила письмо и выглянула в окно, но ничего не увидела. Очередная беременность. Зависть к женщине, которая жила и умерла полтора века назад, – к совершенно незнакомой женщине – граничила с безумием. Но, несмотря на булавочные уколы зависти, Стелла радовалась за Джесси, и это было облегчением. Она не хотела ожесточаться. Положив руку на грудь, она ощутила свое сердцебиение и задалась вопросом о «хрупком здоровье» Джесси. Это было предметом ее собственного беспокойства, и она даже записалась на консультацию для обсуждения возможных осложнений своей долгожданной беременности. Эта консультация была отменена после расставания с Беном, и вопросы остались без ответа. Последним, что ей сказали, было заверение в том, что «обычные занятия» с большой вероятностью не причинят ей никаких проблем, но тогда она не подумала спросить, входят ли в эту категорию беременность и роды, а возможно, просто не хотела слышать слова врача о том, что это будет не лучшая идея.

Позже, в тот же вечер, Стелла услышала голоса в гостиной. Джейми сидел на диване с бокалом вина в руке и смеялся так задорно, как она еще не слышала. Его смех был раскованным и почти неудержимым. Натан находился в процессе какой-то театральной импровизации, всплескивая руками и играя на публику. Она помедлила в дверях, не решаясь войти в комнату.

Джейми заметил ее и выпрямился:

– Выпейте с нами!

– Да, давайте, – присоединился Натан менее искренним тоном.

Джейми уже встал и налил бокал вина. Стелла взяла его, мысленно пообещав, что будет пить медленно и уйдет сразу же после того, как позволят приличия. Джейми взял ее за руку и указал на диван, но она отступила в сторону и устроилась в одном из кресел. Натан следил за ней с улыбкой, которая на его лице больше напоминала лукавую ухмылку.

– Что такая девушка, как вы, может делать в подобном месте?

– Как вам известно, я здесь работаю, – сухо ответила Стелла.

– Я имею в виду это место, – он махнул в сторону окна. – Это же настоящая задница мира. Ясно, почему он здесь: семейные узы и все прочее. Это я могу понять, но почему вы?..

Он выразительно подчеркнул последние слова, прозвучавшие как обобщение. Это больше напоминало вопрос «Зачем вы существуете?», чем невинное любопытство насчет места.

– У меня есть друзья в поселке, – сказала Стелла. – Роб и Кэтлин Бэйрд.

Джейми кивнул:

– Я знаком с Робом Бэйрдом. Его семью приглашали на этот богомерзкий Хогманай, который ежегодно устраивал мой отец.

– О боже, Хогманай! – Натан скорчил гримасу.

– А что вы имеете против новогоднего праздника? – поинтересовалась Стелла. Она не понимала, какая черта Натана вызывает у нее конфликтную реакцию, но он каждый раз заставлял ее отстаивать свою позицию.

– Хогманай в Шотландии значит гораздо больше, чем Рождество, – сказал Джейми. – Поворот года, свет во тьме и все такое.

– Доброе старое время[17], – Натан поднял свой бокал.

– Lang may yer lum reek![18] – с улыбкой произнес Джейми и тоже выпил.

Стелла гадала, был ли этот новый, расслабленный Джейми алкогольным фантомом или же он преодолел какую-то внутреннюю преграду, когда открылась дверь и вошла Эсме с подносом в руках.

– Я не знала, что у вас компания, – произнесла она и поджала губы. – Вот фруктовый пирог.

– Все в порядке, – сказал Джейми. – Мы немного навеселе.

– Фруктовый пирог – это чудесно. – Стелла встала, чтобы помочь с подносом. Сейчас годилось что угодно, способное впитать алкоголь. В этом доме у нее быстро начинала кружиться голова, как будто сам воздух производил опьяняющее воздействие.

– Вы блестяще выглядите сегодня вечером, миссис Эсме, – сказал Натан. – Собираетесь на особую встречу?

Эсме была одета в шелковую блузу в дополнение к ее обычным брюками и жилетке, и ее прическа выглядела более аккуратной, чем раньше.

– То, чем я занимаюсь в свободное время, вас не касается, – заявила она, выходя из комнаты с пустым подносом.

Натан подождал, пока дверь не закроется, а потом повернулся к Джейми. Но остроумное замечание, которое он собирался сделать, осталось невысказанным, поскольку грохот в коридоре заставил всех вздрогнуть.

Джейми первым выбежал из комнаты, и вид Эсме, лежавшей на полу, был частично скрыт за его широкой спиной.

– В чем дело? – спросил Натан, но Стелла не смогла ответить. Время как будто замедлило ход, когда она присела рядом с Эсме.

– Эсме, Эсме, вы меня слышите? – Джейми стоял на коленях с другой стороны. Эсме лежала неподвижно, но когда Стелла наклонилась пониже, то ощутила слабое дыхание на своей щеке и увидела, как поднимается грудь Эсме. Ее шелковая блузка раскрылась на шее, и Стелла застегнула ворот. Она понимала, что это нелепо, но знала, что такая гордая женщина, как Эсме, не захотела бы выставлять напоказ свое нижнее белье.

– Боже ты мой, – пробормотал Джейми. Он положил два пальца на сонную артерию домохозяйки и посмотрел на свои массивные часы.

Натан уже достал свой мобильный телефон и ругался, не в состоянии поймать сигнал.

– Стационарная линия, – сказала Стелла и встала, направляясь к телефону. У нее все плыло перед глазами; границы зрительного поля потемнели. Только не сейчас, взмолилась она и оперлась рукой об стену. Натан прошел вперед и оказался у телефона раньше, чем она успела сделать пару шагов. Стелла несколько раз глубоко вдохнула и осторожно опустилась на пол рядом с Эсме. Она взяла женщину за руку в тщетном желании придать уверенности, как будто Эсме могла услышать ее.

– Они посылают вертолет, – сообщил Натан, присоединившись к ним.

– Хорошо, – отозвался Джейми. Он не отворачивался от Эсме, а теперь наклонился к ней и сказал: – Слышишь? Они посылают горноспасателей. Будут через несколько минут, только продержись.

Ресницы Эсме затрепетали. На мгновение Стелле показалось, что она может сесть, осмотреться и спросить о причине суматохи. Этого не произошло, но ее глаза открылись, показав пожелтевшие белки.

– Все нормально, – сказала Стелла. – Вы в порядке. Это был обморок.

Эсме как будто пыталась сфокусировать зрение, и ее губы шевелились в попытке что-то сказать, но из горла вырвался лишь пугающий хриплый клекот вместе с капельками слюны.

– Помогите ей сесть, – сказал Джейми.

– Нет, – возразила Стелла. – Она могла повредить спину или шею при падении. Сейчас ее нельзя трогать.

Эсме все еще издавала звуки, но теперь они стали более осмысленными.

– Табита…

– Приведи Табиту, – распорядился Джейми, и Натан послушно ушел.

Эсме зашевелилась и попыталась сесть. Джейми беспомощно посмотрел на Стеллу.

– Пока не шевелись, – попросил он. – Тебе нужно лежать. Ты принимаешь какое-то лекарство? Нам нужно знать.

– Табита, – повторила Эсме.

– Я проверю ее комнату. Врачам может понадобиться информация. – Стелла была рада что-то сделать, прийти в движение.

Комната Эсме была опрятной. Здесь пахло гвоздикой и свежим воздухом с легчайшим цветочным оттенком. На комоде стояла баночка крема для лица с розовым ароматом, а на столике у кровати лежала стопка книг из библиотеки. В маленьком выдвижном ящике стола лежали носовой платок, очки для чтения и адресная книжка. В коробочке с коричневой этикеткой находился обычный ибупрофен, но Стелла на всякий случай прихватила ее с собой.

На свободных поверхностях не было ничего лишнего, а в комоде лежала только аккуратно сложенная одежда.

Как и предполагала Стелла, Эсме казалась абсолютно здоровой. Она пыталась не думать об ужасных вещах вроде сердечного приступа или инсульта, способных ударить как гром с ясного неба. Случившееся не показалось ей похожим на сердечный приступ, но, с другой стороны, у женщин симптомы проявлялись по-разному. Женщины были менее склонны хвататься за грудь или жаловаться на стреляющую боль в руке; у них чаще наблюдалась ломота в спине, затрудненное дыхание и тошнота.

В коридоре Джейми продолжал стоять на коленях рядом с Эсме и тихо разговаривать с ней. Он поднял голову, когда Стелла подошла ближе.

– Ей холодно.

– Я принесу одеяло, – сказала она и развернулась.

– И подушку под голову! – крикнул Джейми.

Стелла бегом поднялась по лестнице в свою спальню, где сняла одеяла с верхней полки платяного шкафа. Она заставила себя спускаться осторожно, зная о том, что ежегодно семьсот человек погибает при падении с лестницы.

В коридоре Стелла вручила одеяла Джейми.

– Не знаю, можно ли подложить ей под голову подушку, – сказала она. Ей мало что было известно о шейных травмах.

Джейми уже снял свой легкий джемпер и положил его под голову Эсме.

– У тебя все хорошо, – тихо говорил он. – «Скорая помощь» уже в пути.

– Меня тошнит, – пробормотала Эсме и повернула голову набок.

– Так плохо? – Джейми беспомощно уставился на Стеллу.

– Я принесу тазик, – сказала она.

Когда она проходила на кухню через столовую, то услышала глухой рокот. Выглянув в окно, выходившее на нижнюю лужайку, она увидела оранжевый вертолет и две фигуры в медицинских комбинезонах, уже бежавшие к дому. Стелла подошла к ближайшей двери и распахнула ее.

– Сюда! – Ее голос потонул в рокоте винта, но лопасти уже замедляли ход.

Медики последовали за ней с профессиональными сумками и складными носилками. Стелла привела их к Эсме, которая снова закрыла глаза. Резкий запах рвоты перебивал обычный аромат мастики для пола, а на полу собралась лужица бурой жидкости.

– Они уже здесь, – обратился Джейми к Эсме и отодвинулся в сторону.

За считаные секунды объемистые сумки были раскрыты, и закипела работа. Эсме не шевелилась, и ее кожа приобрела восковой оттенок, но медики не теряли времени даром. Джейми, Натан и Стелла облегченно отступили к стене.

– Вы можете отправиться с ней? – спросил Джейми. – В вертолете в лучшем случае найдется место только для одного человека.

– Без проблем, – автоматически ответила Стелла. Лишь поднявшись на борт вертолета, она осознала, как странно это выглядит. Здесь должен был сидеть Джейми, а не наемная сотрудница. Эсме была единственным из оставшихся у него членов семьи, но он остался на земле и наблюдал за отлетом, прикрывая глаза козырьком ладони, с непроницаемым выражением лица.

Стелла не знала, куда смотреть во время короткого полета. Эсме лежала неподвижно с кислородной маской на лице. Один из медиков, наклонившись к ней, что-то поправлял и с серьезным видом говорил ей на ухо. Стелла нащупала ближайшую руку Эсме и сжала ее пальцы, а потом просто удерживала их. Иногда ей казалось, что она ощущает ответное пожатие, но возможно, это была игра воображения.

В больнице Стеллу, как и следовало ожидать, не пустили в реанимацию. Примерно через час (хотя казалось, будто прошел целый день) Эсме перевели в больничную палату, и Стелле разрешили навестить ее. Глаза Эсме были открыты, но Стелла сомневалась, что она пришла в себя. Несколько минут она не шевелила головой, потом ее взгляд немного сместился, а губы искривились, словно она хотела улыбнуться или заговорить.

– Вы в больнице, но все нормально, – сказала Стелла. – С вами все будет в порядке, они уже предприняли меры.

Не имея никакой информации, она не знала, что еще сказать. Эсме слегка кивнула и прикрыла глаза. Когда Стелла подумала, что она заснула, раздался тихий шепот:

– Скажите Джейми…

Стелла ждала продолжения, но и через пять минут в палате стало тихо, не считая неровного дыхания Эсме и больничных звуков.

В коридоре Стелла воспользовалась мобильным телефоном для звонка на стационарный номер в Арисеге. Она не осознавала, что рассердилась, пока Джейми не ответил на звонок.

– Я подумала, что вы захотите знать последние новости, – сухим деловым тоном произнесла она. – Врачи исходят из того, что она приняла слишком большую дозу сердечных препаратов.

– Но с ней все будет нормально?

– Судя по всему, они считают, что она полностью оправится.

– Слава богу, – произнес Джейми. Искреннее чувство, прозвучавшее в его голосе, заставило Стеллу немного смягчиться, но потом ее охватила прежняя ярость.

– Вы должны быть здесь, – сказала она.

– Я знаю, – ответил Джейми после небольшой паузы. – Я хочу быть там. Как вы думаете, сколько пройдет времени, прежде чем ее разрешат отвезти домой?

– Не знаю, – отрезала Стелла. – Но вам нужно приехать сюда. Вы единственный, кто числится ее родственником. Натан может присмотреть за собаками.

– Он уехал в Глазго, – сказал Джейми. – У нее есть сестра в Инвернессе, хотя они не близки. Я мог бы оставить ей номер. Как думаете, нужно ли поставить ее в известность?

– Поступайте, как вам будет угодно. – Стелле вдруг отчаянно захотелось прекратить этот разговор. В конце концов, это были не ее родственники и не ее проблема. Она не понимала, почему Джейми не отправился в больницу вместе с Эсме, и пыталась игнорировать острое разочарование его поведением.

– …все, что ей понадобится, – говорил Джейми. – Воспользуйтесь корпоративной кредитной карточкой. Если ей потребуется помощь на дому, я могу пригласить личную сиделку.

– Что угодно, лишь бы это не мешало вашей работе, да? – Слова вылетели наружу без предварительной консультации с мозгом Стеллы.

– Это не так, – страдальческим тоном ответил Джейми.

– Ясно, – сказала Стелла. – Что ж, буду держать вас в курсе событий. – Она повесила трубку, пока не сказала чего-то еще, о чем могла бы пожалеть, и несколько секунд стояла, сжимая и разжимая кулаки.

Эсме сидела в постели, когда Стелла вернулась в комнату. Оттенок ее кожи все еще не сильно отличался от наволочки, но уже полностью пришла в себя.

– Врач сказал, что со мной произошел странный случай, – сказала она. – Я ничего не помню.

– Думаю, вы упали в обморок, – сказала Стелла. – Потеряли сознание и не приходили в себя, пока мы не вызвали «Скорую помощь».

В таком изложении все казалось простым. Ни ужаса при виде Эсме, лежавшей на полу, ни страха перед тем, что она больше не очнется.

Эсме кивнула.

– Мы ели пирог?

– Вы как раз принесли его.

– Для мальчиков, – сказала Эсме. – Помню этого гадкого крысеныша.

Стелла не испытывала приязни к Натану, но отвращение в голосе Эсме удивило ее. Обычно Эсме была более осмотрительной, но, разумеется, она могла еще не полностью прийти в себя.

– Как вы себя чувствуете?

– Как будто я упала и что-то переехало меня. – Она широко распахнула глаза: – Как там собаки?

– В полном порядке, – с улыбкой заверила Стелла. – Конечно, они скучают по вас, но Джейми присмотрит за ними.

– Он такой рассеянный, – сказала Эсме. – Он может забыть…

– Я тоже приму участие, – сказала Стелла. – Не беспокойтесь. Я что-нибудь могу сделать для вас?

– Джейми здесь? – Эсме попыталась заглянуть Стелле за спину, как будто Джейми мог спрятаться там.

– Еще нет, – ответила Стелла, проклиная собственную неловкость.

Губы Эсме сжались в прямую линию, но она выглядела скорее покорной, чем расстроенной.

– Он не приедет сюда.

– Хотите поговорить с ним по телефону?

– Думаю, мне лучше вздремнуть. – Эсме закрыла глаза. – Займитесь пока своими делами, хорошо?

Стелла немного постояла, выискивая признаки боли на лице Эсме. Но было ясно, что ее отпустили, поэтому она ушла, закрыв за собой дверь и направившись к столу дежурной медсестры.

– Кто-нибудь может поговорить со мной об Эсме?

– Вы член семьи?

– Я работаю на члена семьи, – ответила Стелла. – От меня ждут новую информацию.

– Только для членов семьи, – сказала медсестра.

Стелла спустилась вниз и купила чашку отвратительного кофе в маленьком кафе. Между тем в палате к Эсме присоединился пожилой джентльмен, громко храпевший на кровати у окна. Две другие койки пока оставались не занятыми. Занавески вокруг кровати Эсме были задернуты, и когда Стелла вернулась в палату, оттуда появился врач, державший в руке ее медицинскую карту.

– Ваша мать уже пришла в себя, – без необходимости сообщил он.

– Она не моя… – начала было Стелла, но Эсме перебила ее:

– Что же случилось? И может ли это произойти снова?

– Я так не думаю, – сказал врач и посмотрел на Стеллу, прежде чем добавить: – Есть ли шанс, что она приняла слишком много таблеток?

– Каких именно таблеток? – спросила Стелла. – Ибупрофен?

– Я не принимаю лекарства и ничем не болею, – Эсме махнула рукой, обозначая свою кровать и больничную палату. – Как правило.

– Значит, вы ведете здоровый образ жизни. Вы принимаете мультивитамины?

– Думаете, это может быть передозировка? – спросила Стелла, повернувшись к врачу. Она старалась говорить тихо, но Эсме могла бы услышать лишь слабый шепот.

– Случайность, – поспешно сказал врач и покосился на Эсме. – Скорее всего, это витамин A. Такое бывает чаще, чем принято считать. Особенно у людей, которые…

Эсме пронзила его взглядом, и он замолчал.

– Можете закончить фразу, – коротко сказала Эсме, хотя ее взгляд был ледяным. – Не обращайте на меня внимания. Но я не принимала целую упаковку таблеток.

Врач выпрямился:

– Прошу прощения, миссис Коллинз.

– Значит, все в порядке? – спросила Стелла. – И мы можем быть уверены, что это связано с витаминами? Вы исключили все остальное?

– Мы провели тщательный анализ и не выявили никаких признаков инсульта или сердечного приступа, – ответил врач. – Симптомы соответствуют гипервитаминозу. Анализ крови подтвердит это, но результат будет известен не раньше завтрашнего утра.

– Но если она не принимала их, то как…

– Не знаю, – сказал врач. – Но прямо сейчас вашей матери необходим отдых. Дополнительные расспросы не способствуют делу, – он покосился на кровать, и Стелла поняла намек.

– Тогда я оставлю вас поспать, – сказала Стелла. Она не знала, стоит ли ей обнять Эсме или поцеловать в щеку, но и то, и другое казалось невозможным. Она на мгновение присела на кровать и похлопала женщину по руке. – Я собираюсь заглянуть домой, а потом вернусь. Вам что-нибудь нужно?

– Останьтесь там и выспитесь в своей постели, – сказала Эсме. – Если хотите, возвращайтесь утром, но не надо приезжать раньше.

– Вы уверены?

– Абсолютно, – ответила Эсме. – Нам обеим нужно отдохнуть. – Ее глаза внезапно распахнулись: – Собаки!

– Не беспокойтесь, я позабочусь о них.

– Джейми сам может это сделать, – сказала Эсме, и Стелла попыталась не чувствовать себя обиженной. – Но все равно спасибо. Они вас любят, особенно Табита.

– Сожалею по поводу Джейми, – сказала Стелла, неожиданно рассердившись. – Он должен быть здесь.

– Не будьте слишком суровы к нему, – устало посоветовала Эсме. – Ему приходится нести свой крест.

– Но это неправильно… – начала было Стелла, но Эсме утихомирила ее строгим взглядом.

– Не болтайте о вещах, которых не знаете. Джейми для меня как сын. – Эсме закрыла глаза, давая понять, что разговор окончен.

* * *

Стелла вышла следом за врачом и потянула его за рукав, прежде чем он успел отойти к следующему пациенту.

– Есть что-нибудь еще?

– Прошу прощения?

Стелла кивком указала на дверь палаты, где предположительно спала Эсме.

– Каков ее прогноз? Возможны ли долговременные последствия?

– Основное беспокойство связано с возможным поражением печени, но мы узнаем больше, когда придут анализы крови.

– Хорошо, – Стелла кивнула. – Спасибо вам.

– Ваша мать – настоящий боец, так что не беспокойтесь за нее.

Стелла выдавила улыбку, скрывая желание двинуть врача кулаком в живот.

– Еще раз спасибо, – сказала она. – Я вернусь завтра утром. Позвоните мне, если произойдут какие-то перемены.

– Разумеется, – бросил он, уже отходя.

* * *

В больничном фойе Стелла остановилась и вызвала такси. Водитель болтал все время, пока они ехали по темной извилистой дороге, и Стелла поняла, что тоскует по Лондону и водителю, слишком громко включающему назойливую музыку по радио, но не требующему никакой реакции от пассажиров. Она понимала, что этот водитель вполне может оказаться соседом или дальним родственником Эсме. Когда она приехала домой, у нее слипались глаза. Она не хотела видеть Джейми, но понимала, что должна сообщить ему последние новости. Разумеется, он находился в своем кабинете и сосредоточенно стучал по клавиатуре. Когда она вошла, она встал и пошел навстречу. Еще недавно здоровый цвет его лица сменился молочной бледностью.

– Как она?

– Она пришла в себя, – ответила Стелла. Она прислонилась к стене для опоры, слишком измотанная, но не желавшая садиться. Нужно было покончить с этим и отправиться спать. Закрыть глаза и проспать еще сто лет.

– Она нормально себя чувствует, и у нее ничего не болит. Врачи полагают, что она случайно могла принять слишком большую дозу витаминов или других добавок. Это покажет завтрашний результат анализов крови.

– Только завтрашний? Вот дерьмо, – он покачал головой. – Вы сказали им, что я оплачу частное лечение?

– Думаю, им требуется ровно столько времени в лаборатории, чтобы получить результат.

Стелле казалось, что ее шатает из стороны в сторону. Она чувствовала твердую стену за спиной, но ее неудержимо клонило вперед. Тяжести в груди не ощущалось, и она понимала, что это лишь побочный эффект усталости и повышенного уровня адреналина. Она начала говорить, что собирается лечь спать, но в глазах потемнело, и она не была уверена, что сумела произнести слова.

– Стелла?

Она открыла глаза. Потолок находился над ней, и – гораздо ближе – лицо Джейми. Она видела щетину, пробивавшуюся сквозь кожу, и фиолетовые круги под глазами. Его губы шевелились, но она слышала только звон в ушах. Ей хотелось спросить, не сработала ли пожарная тревога; у нее было смутное ощущение какого-то бегства.

– Ад и кровь. – Слова дошли до нее, как будто пожарная тревога стихла и превратилась в тихое жужжание на грани слышимости. Тиннит[19].

– Вам нужно прекратить это, – сказал Джейми.

– Устала, – сказала Стелла. – Я просто устала.

– Да. – Он встал, и Стелла похолодела. Джейми возвышался над ней, как гигантская секвойя. Этот образ ей было лучше держать при себе, чтобы не внушать ему определенные мысли.

Секунду спустя он наклонился и обвил рукой ее плечи. Другая его рука скользнула под ее тело, и Стелла полностью очнулась.

– Не нужно поднимать…

Но он уже выпрямился, и она рефлекторно обхватила руками его шею. Он вынес ее из комнаты в коридор.

– Вам не нужно… – снова начала она.

– Сделайте мне одолжение, – перебил Джейми. Он не смотрел на нее, но сосредоточился на том, чтобы пройти в дверь, не задев ее ноги или плечи, хотя она видела намек на улыбку в уголке его рта.

– Не стоит нести меня всю дорогу наверх. – Правда заключалась в том, что упадок сил опустошил ее, как морской отлив, и даже звук собственного голоса казался далеким и неправильным. Она как будто говорила из-под воды.

Стелла закрыла глаза, но ощутила перемену движения, когда Джейми стал подниматься по лестнице и задышал тяжелее.

– Вы не будете спать одна, – сказал Джейми. – Я должен присмотреть за вами.

Стелла осознала, что они находятся в его спальне, за мгновение до того, как он положил ее на огромную кровать.

– Не беспокойтесь, белье только что сменили. – Джейми повернулся и начал собирать предметы одежды и туалетные принадлежности, разбросанные по комнате. – Я буду спать за соседней дверью и смогу проверить, как ваши дела.

– В этом нет надобности, – сказала Стелла. – Я в полном порядке, только устала…

– Вы упали в обморок.

– Не может быть.

– Очень даже может.

– Вам следовало навестить Эсме. Она говорит, что вы ей как сын.

Выражение его лица смягчилось.

– Должно быть, ей дали снотворное, если она смогла договориться до такого.

– Это не смешно. Другие люди назвали бы вас бессердечным. – Стелла хотела добавить, что сама считает его бессердечным человеком, но он только что отнес ее в постель, словно рыцарь в сияющих доспехах, и смотрел на нее с такой нежной заботой, что у нее перехватывало дыхание.

– Мне наплевать, что они говорят, – сказал он, скорее печально, чем вызывающе.

– Но вам не наплевать на Эсме.

– Разумеется.

– Тогда почему? Я не понимаю. – Стелла не смогла подавить широкий зевок, хотя это умаляло значимость ее аргумента.

– Вам нужно поспать.

* * *

Когда Стелла открыла глаза, свет выглядел каким-то неправильным. Было слишком светло для половины девятого утра, и еще до того, как она посмотрела на часы, поняла, что проспала. «Вот дьявол», – пробормотала она. Часы показывали почти половину двенадцатого. Стелла выбралась из постели и как можно быстрее приняла душ, перед тем как отправиться на поиски Джейми.

Он сидел в кабинете с мокрыми волосами после ледяной ванны и высоким бокалом зеленого коктейля возле клавиатуры. Прежде чем поднять голову, он несколько раз щелкнул клавишами.

– Вы чувствуете себя лучше?

– Гораздо лучше, – ответила Стелла. – Но бедная Эсме сегодня утром осталась одна. Я должна была…

– Дженни уже там. Ну… – он посмотрел на часы, – должно быть, она уехала. Утренние визиты заканчиваются в четверть двенадцатого. Дневные визиты начинаются с двух часов дня.

– Дженни?

– Подруга Эсме. Одна из многих. Они уже установили график посещений. Кто-то уже занимается ее делами и гремит кастрюлями.

– Для нас? Почему?

– Потому что Эсме хочет, чтобы о нас позаботились.

– Кажется, я уже говорила, что вполне способна…

– Позвольте им помочь, – сказал он, глядя на экран. – Люди хотят чем-то заниматься.

Стелла немного отодвинулась, оценивая новый образ бессердечного человека. Возможно, он прикипел к своей рутине и работал как обычно, поскольку нуждался в этом, чтобы ощущать свою цельность.

Тем не менее Эсме была единственным членом семьи, который оставался с ним. Ради исследований он был готов рисковать собственной плотью и кровью, но теперь, когда Эсме нуждалась в его присутствии, он заперся в своем кабинете. Стелла вернулась в спальню Джейми и начала собирать его вещи. Она претворила свой гнев в действие, вытаскивая одежду из ящиков и собирая туалетные принадлежности в ванной комнате.

Джейми стоял в дверях с озадаченным видом.

– Что вы делаете?

– Вам нужно поехать в больницу.

– Я же говорил… – Он смотрел в пол. – Я не могу покинуть поместье.

– Чепуха, – отрезала Стелла.

– У меня синдром хронического тревожного расстройства, – сказал он после небольшой паузы. Он как будто вытягивал слова изнутри, преодолевая сопротивление. – Приступы паники. Только представьте: супермен, страдающий от приступов паники. Если репортеры узнают об этом, у них будет настоящий праздник.

Джейми смотрел в окно, мимо нее.

– Никто не узнает об этом, – сказала Стелла. Она хотела добавить, что понимает, как это тяжело, но на самом деле не знала, что он чувствует.

Он покачал головой.

– Они регулярно случались со мной в Сан-Франциско. Натан знал о них и говорил, что это лишь вопрос времени. Я чувствовал то же самое. А когда я вернулся сюда, со мной случился приступ паники в деревенском магазине. Мы покупали молоко, и я совершенно потерял самообладание. Но здесь этого не происходит. Пока я находился в поместье, у меня не было ни одного приступа.

Стелла не знала, было ли это результатом жизни с непредсказуемым сердцем, но она все равно не понимала, почему расстройство Джейми может помешать ему навестить Эсме. Она развернулась к нему и посмотрела прямо в глаза:

– Итак, с вами может случиться приступ паники. И что с того?

– Вы не понимаете. При этом ты чувствуешь себя так, как будто умираешь.

– Я все отлично понимаю. Вы опасаетесь, что если покинете поместье, то с вами может случиться приступ паники, а я говорю, что это не имеет значения. Может быть, это случится, а может, и нет. Если приступ случится, он будет ужасным и пугающим, но не убьет вас. А когда он закончится, вы сможете навестить Эсме.

Он уставился на нее:

– Все не так просто.

– На самом деле просто, – ответила Стелла. – Все остальное – это беспокойство, которое обманывает вас.

– Эти приступы заставляют меня чувствовать себя слабым. Я как будто умираю.

– Это самообман, – сказала Стелла.

– Я не прикидываюсь, это реальное состояние.

– Знаю, – сказала Стелла. – И оно действительно ужасно. Я глубоко сочувствую вам, но это всего лишь болезнь. Это не ваша вина и не ваша слабость. Вам нечего стыдиться, но в то же время это мешает вам сделать то, что нужно сделать. Если вы сломали ногу, то принимаете сильное обезболивающее, находите водителя и, если нужно, едете в кресле-каталке, но все равно навещаете Эсме. Точно так же ваша болезнь не должна изменять вашу личность, а я не считаю вас человеком, который способен оставить родственницу в одиночестве на больничной койке. – Стелла знала, что упирается руками в бедра и говорит слишком резким тоном для наемной работницы, но ей было все равно. Потом он может уволить ее. После того, как посетит Эсме. – Или я ошиблась в вас?

Какое-то время Джейми смотрел на нее.

– Нет, – наконец сказал он.

– Вот и хорошо. Тогда надевайте обувь, пальто, и поехали.

– Когда-нибудь вы станете замечательной матерью, – с легкой улыбкой заметил он.

Эти слова пронзили ее, как клинком, и Стелле пришлось отвернуться.

– У вас есть лекарство, которое можно принять перед уходом? – Нужно держаться за практические вещи. – Может быть, диазепам или что-то еще?

– У меня есть кое-какие таблетки, но я не принимаю их.

– Положите в карман на всякий случай. Они вам не понадобятся, но так будет спокойнее. Это вроде страховки.

– Откуда вы так много знаете об этом? – Джейми наклонил голову. – Или вы…

– Нет, – Стелла покачала головой. – Во всяком случае, не хроническое беспокойство.

У Джейми был такой вид, словно он собирался спросить что-то еще, поэтому Стелла направилась в гардеробную, а потом на кухню, чтобы прихватить бутылочки с водой.

Дороги обледенели, и Стелла с радостью позаимствовала полноприводный внедорожник Джейми. Он был более глянцевитым и дорогим, чем любые автомобили, которые она водила до сих пор, а в салоне преобладали кожа и хромированные поверхности. Стелла устроилась на комфортабельном сиденье и провела несколько радостных минут, регулируя положение и подогрев кресла.

– Прямо не знаю, – сказал Джейми. – Я должен слишком много сделать сегодня.

– Если вы говорите, что «слишком заняты», это признак того, что ваша жизнь плохо организована и вы упускаете из виду свои главные приоритеты. – Стелла понимала, что сегодня у него выдался трудный день, поэтому ей не следовало бы приводить цитату из его собственной книги жизни, но она не смогла удержаться.

– Кажется, вы думаете, что это повод для веселья, – сказал Джейми после небольшой паузы.

– Отчасти, – согласилась Стелла и сосредоточилась на преодолении крутого склона. Как она и ожидала, он был обледенелым, но полный привод и покрышки с превосходным сцеплением легко справились с коварной гололедицей. Поворот на главную дорогу обошелся без проблем, и Стелла позволила себе немного расслабиться, когда они поехали в сторону Форт-Уильяма. Джейми сжал руки в кулаки, так что побелели костяшки пальцев.

– Как долго вы здесь жили? – спросила Стелла, чтобы отвлечь его.

– С самого рождения. Правда, в девять лет я стал учиться в частной школе.

– Но, наверное, приезжали сюда на каникулы?

– Да, несколько раз.

– Не могу представить жизнь вдали от дома в таком раннем возрасте. Вам это не нравилось?

– Я это ненавидел. – Джейми смотрел в ветровое стекло с выражением ужаса, застывшим на лице, но Стелла не знала, что было тому причиной: ее вопросы или приближение приступа паники.

– Хотите, я ненадолго остановлюсь?

Он повел плечами.

– Нет, все нормально. Просто надо привыкнуть. – Он посмотрел на Стеллу: – И не обижайтесь, но мне не нравится, когда за рулем сидит кто-то другой.

– Женщина? – спросила Стелла, ощущая подступающее раздражение.

– Кто угодно. Это вопрос контроля.

– Тогда понятно, – сказала Стелла. Она была точно такой же. Бен говорил, что это вопрос доверия. – В школе становилось лучше?

– Я привык к ней.

Несколько минут он молчал, и Стелла решила, что тема закрыта. Она преодолела резкий поворот дороги, когда Джейми произнес:

– Там все равно было лучше, чем здесь. Там не было моего отца.

– Мне жаль, – сказала Стелла. – Каким он был?

– Одержимым. Часто очень злым, – Джейми говорил ровным голосом. – Раньше я думал, что это из-за меня, что пробуждаю все худшее в нем, но теперь я считаю, что он разочаровался в жизни. Он слишком много пил и впустую тратил время на разные увлечения. В университете он изучал биохимию, а потом занялся бизнесом. Он заработал кучу денег, но думаю, ему хотелось сделать нечто замечательное.

– Звучит знакомо.

– Я совершенно не похож на него, – поспешно сказал Джейми. – Ничего общего.

Небо было похоже на белое одеяло с бледно-желтыми и серебристо-лиловыми прожилками. Он было таким красивым и неподвижным, что казалось нарисованным театральным задником. Голые деревья резко выделялись на фоне неба и заснеженных холмов, определявших ландшафт.

– Как красиво… – начала было Стелла, но задние колеса автомобиля заскользили, когда она выполняла очередной крутой поворот. Она подавила рефлекторный порыв скорректировать занос или ударить по тормозам. Вместо этого она повернула руль, изменив направление скольжения машины.

По встречной полосе приближался серебристый автомобиль, но Стелла уже взяла «БМВ» под контроль и успела вернуться на свою сторону дороги. Казалось, что сцена растянулась на несколько минут, но она понимала, что все произошло очень быстро.

– Вы в порядке? – Она оглянулась на Джейми, чье лицо побледнело, а губы сжались в тонкую линию.

– Да. Черт! – Он с шумом выдохнул воздух. – Вы хорошо справились.

– Спасибо.

– А я бы все испортил, – продолжал Джейми. – Я бы ушел в занос, возможно, опрокинулся. У меня нет опыта вождения в таких условиях.

– Я ходила на курсы экстремального вождения, – сказала Стелла, немного смущенная и довольная его восхищением. – Меня обучал бывший спецназовец, потрясающий водитель.

Она чувствовала, что он продолжает смотреть на нее, и через минуту спросила:

– Что?

– Почему вы записались на эти курсы? Нет, разумеется, я благодарен за ваши скрытые таланты…

Стелла взвесила, насколько откровенной она может быть, а затем подумала: «К черту!» Хотя она больше не считала свое пребывание в Манро-Хаус чем-то кратковременным, Джейми не упоминал о возможности устроить ее на постоянную должность.

– Я не люблю рисковать, – сказала она. – Вождение со стандартной подготовкой показалось мне неприемлемым риском. Люди с продвинутыми водительскими навыками на двадцать пять процентов реже попадают в дорожные аварии.

– И почему мне так повезло?

– Прошу прощения? – Стелла выполнила очередной сложный поворот и ускорила ход вверх по склону.

– Найти вас. Мне очень нравится ваша логика.

Стелла понимала, что он имеет в виду ее как ассистентку и наемную работницу, но на душе у нее все равно стало теплее.

– Думаю, вы помните, что это я вас нашла.

Он усмехнулся:

– И вы никогда не даете мне спуску. Это тоже здорово.

Стелла подумала о том, как часто Джейми приходилось иметь дело с подхалимами. Это во многом объясняло его отношения с Натаном. Этот человек мог быть занозой в заднице, но он по-своему был честен с Джейми.

– Раньше я любил ездить по этим дорогам, – сказал Джейми, глядя из окошка. – Нигде больше нет таких мест.

– В окрестностях Лондона их точно нет, можете поверить.

– Поэтому вы приехали сюда? Из-за пейзажей?

– Не совсем так, – ответила Стелла. – Мне нужно было уехать из Лондона, а Кэтлин уже давно приглашала меня к себе. Но когда я попала сюда, то почувствовала, что это было как бы суждено сделать. Я не верю в судьбу и совсем не суеверна, но это было действительно сильное чувство. Тогда я решила, что должна попробовать задержаться здесь.

– Всегда стоит обращать внимание на интуицию, – сказал Джейми. – Есть исследования, которые доказывают, что наши первоначальные решения часто бывают наилучшими.

– Я думала, что мы имеем массу предрассудков, связанных с нашими догадками или интуитивными реакциями.

– Да, у нас есть масса предубеждений, которые могут искажать наши мыслительные процессы и предположения, но наши первые реакции, – те вещи, о которых мы думаем в самые первоначальные моменты, иногда даже не сознавая этого, – как правило, очень надежны. Они существуют отдельно от рационального ума. Но существуют научные работы о том, что микросекундные реакции являются наилучшими и что мы даже не понимаем, какой объем информации о нашем окружении при этом подвергается обработке.

– Что-то вроде непонятного испуга и тревоги у человека, за долю секунды до того, как он замечает тигра, спрятавшегося в кустах?

– Точно. Это тесно связано с выживанием. Если ваши инстинкты никуда не годятся, вы обречены на гибель. В биологическом смысле речь идет об очищении генофонда от сорняков.

– Но мир меняется очень быстро. Это наводит на мысль о том, какие качества выживания мы еще усовершенствовали.

– Ваше отвращение к риску имеет отношение к проблемам с сердцем, которые у вас были?

Стелла напряженно вглядывалась в дорогу перед собой. Она не собиралась молчать, но не могла найти нужные слова, а потом пауза затянулась слишком надолго и превратилась в молчание.

– Вы не хотите говорить об этом, – заключил Джейми.

– Только не за рулем, – ответила Стелла. Она чувствовала, как сердце трепещет в груди, а пульс учащается. Тогда она нажала кнопку на рулевом колесе и включила радио.

Глава 14

«23 сентября 1848 года

Моя дражайшая Мэри,

у меня самые замечательные новости: меня наконец-то приняли в местном обществе! Я даже слышала от миссис Гуди, что леди Анструзер стала называть меня „розой Хаддингтона“. Все светские дамы имеют особые имена друг для друга, так что я воспринимаю это как лестную похвалу, хотя и опасаюсь, что в ней есть доля насмешки, поскольку мои щеки остались такими же бледными, как раньше, и даже сильный щипок заставляет их порозоветь всего лишь на мгновение.

Впрочем, что это за печаль? Теперь, когда мои лодыжки распухли вдвое и я хожу вперевалку, другие дамы разговаривают со мной более откровенно, и это благословение. Разумеется, существуют строгие нормы, поэтому лишь те дамы, которые уже стали матерями, могут обсуждать определенные вопросы, но я, так сказать, уже нахожусь на пороге этого клуба.

Леди Анструзер высоко отзывается о мистере Джеймсе Янге Симпсоне. Судя по всему, женщины со всей Европы стекаются в Эдинбург, доверяя его медицинскому попечению. Мистер Локхарт говорил со мной об этом феномене и сказал, что нам повезло жить в такое время. Действительно, это благо для всех врачей, ибо репутация нашего прекрасного города распространяется по всему англоязычному миру. Здесь я цитирую слова моего мужа, обладающего изрядным красноречием. Это вдохновляет, как будто почти все стало возможным, стоит лишь протянуть руку и взять это.

Леди Анструзер весьма оживилась, когда описывала специальный инструмент, изобретенный мистером Симпсоном. Он применяется, когда женщина испытывает затруднения при родах, а головка младенца уже прорезалась до ушей, и это означает, что его можно вытянуть наружу вполне здоровым и без повреждений. У меня кружится голова от такой мысли, но мистер Локхарт было очень доволен, когда я передела ему этот разговор. Многие врачи не хотят иметь ничего общего с женскими проблемами, так что мне очень повезло.

Я получила сообщение от дорогой Энни и, хотя собираюсь ответить письменно, прошу тебя физически передать мою любовь через твои объятия. Обними ее так крепко, чтобы ей захотелось вырваться, ибо она знает, какое важное место она занимает в моем сердце. Что касается твоего упоминания о музыкальных уроках для Энни, то я согласна и думаю, тебе нужно это устроить.

У меня осталось несколько минут до того, как нужно будет одеваться к ужину, но я хочу поблагодарить тебя за совет о пользе имбирного чая. Он оказал благотворное воздействие, и я испытала желанное облегчение от проклятой тошноты. Поцелуй за меня батюшку.

Твоя любящая Джесси».

* * *

Джейми полчаса провел в столовой, беседуя с офицером полиции. Стелла один раз зашла предложить кофе и после вежливого отказа некоторое время провела на кухне, стараясь чем-то заняться и не слишком задумываться о происходившем за соседней дверью. Она не могла поверить, что Натан просто уехал, когда это случилось, но отчасти испытывала облегчение. Если бы он начал распускать хвост перед местными полицейскими, все могло бы стать еще хуже.

Она слышала звук открывшейся двери и голоса в коридоре. Через две минуты Джейми пришел на кухню и сразу же направился к холодильнику. Он немного постоял там, прежде чем закрыть дверцу и усесться за стол.

– Я могу что-то сделать? – спросила Стелла, расстроенная его бледным и усталым видом.

– Они нашли слишком много витамина А в ее крови. Это стало причиной головокружения и обморока. В таких количествах это вещество увеличивает нагрузку на мозг и может привести к повреждению печени.

Он выглядел совершенно больным.

– О господи! – Стелла подумала о пластиковых упаковках таблеток, бутылочках жидких добавок и порошках, выстроившихся на кухонной столешнице, и о коробках с этим добром, сложенных в спортзале.

– Но она ничего не принимала, – продолжал Джейми. Его глаза ввалились от усталости; он медленно провел рукой по лицу. – Никаких шансов.

Стелла не могла деликатно сформулировать следующую мысль, которая пришла ей в голову, поэтому она просто спросила:

– А вы не могли подмешать этот витамин в свой коктейль… или в кофе? Во что-то такое, что она могла выпить, даже не сознавая…

– Определенно нет. И она так или иначе не стала бы прикасаться к моим зельям. Она называет их «болотной водой». Кроме того, у нее острый гипервитаминоз, а это значит, что она должна была принять огромную дозу за короткое время. Ничего не понимаю.

– Странно, – произнесла Стелла. – Но что могло послужить причиной? Возможно, какая-то еда усилила действие витаминов?

Джейми покачал головой:

– Не знаю, что и подумать. Она не принимала даже парацетамол, – по крайней мере, насколько мне известно. Если у меня и есть что-то посильнее, оно не разбросано на виду. Я не идиот.

Стелла подавила желание сунуть руку в карман и нащупать коробочку с таблетками, которые она носила с собой для экстренных случаев. Она уже проверила свой запас. Судя по всему, ни одна таблетка не пропала, хотя она не вела точный подсчет и не смогла бы утверждать это под присягой на суде. Суд. Проклятье.

– Могло ли у кого-то возникнуть желание причинить ей вред? – Стелла подняла руки. – Понимаю, что это звучит безумно, но не могу отделаться от мысли…

– Полицейский спрашивал об этом, и ответ отрицательный. Эсме здесь настолько популярна, насколько я сам непопулярен. По крайней мере, так было раньше. Я не часто покидал поместье, поэтому…

– Я не слышала ни одного дурного слова о ней, – сказала Стелла. – А люди как будто выстраивались в очередь, чтобы поделиться со мной своими мнениями.

– Что ж, это хорошо. Все плохое обычно говорят о семье, не так ли? А у нее здесь никого не осталось.

– Кроме вас, – заметила Стелла.

Джейми улыбнулся:

– Это верно. – Затем его улыбка пропала. – Неудивительно, что в полиции хотят снова побеседовать со мной.

Стелла не знала, что сказать, пока Джейми не выдавил из себя очередную мрачную улыбку:

– Все в порядке. Я не совершил ничего дурного, поэтому мне не о чем беспокоиться.

* * *

Джейми и Стелла без предварительного обсуждения вернулись к своему рабочему графику. Стелла каталогизировала содержимое коробок и погружалась в чтение писем Джесси. Иногда ей было трудно расшифровать почерк, и чернильные завитушки как будто пускались в пляс у нее перед глазами; в других случаях целые пассажи разворачивались легко и свободно, как будто наяву. Было уютно сидеть в большом кресле у окна с головой Табиты на коленях и письмом в руке, и, хотя она ощущала смутное чувство вины, когда думала об Эсме, все еще остававшейся в больничной палате, иногда ей казалось, что она поистине находится дома, на своем месте и в своем времени.

Ее детство было омрачено больничными процедурами и постоянной тревогой. Родители старались, как могли, и у нее осталось много приятных воспоминаний, но когда она вспоминала о взрослении, то думала о страхе перед испытаниями и ощущении беспомощности по отношению к тому, что происходит с ее собственным телом.

Учеба в университете была одновременно волнующей и устрашающей. Свобода шла рука об руку с ощущением, что она в любой момент может рухнуть на землю. После завершения учебы она изо всех сил старалась сделать свою жизнь надежной и безопасной. Но она то и дело как будто выпадала из времени и всегда спешила перейти к следующей задаче и к следующей работе, пытаясь наилучшим образом планировать тот небольшой отрезок времени, который у нее оставался. Как будто вся ее жизнь была экзаменом, который нужно пройти.

Прислушиваясь к тиканью часов на каминной полке и наблюдая за изменениями неба в сводчатом окне, Стелла чувствовала, как ее сердечный ритм замедляется и крепнет. Когда она проверила электронную почту в своем телефоне и увидела одно сообщение от Бена, то нажала кнопку «удалить», даже не задумываясь об этом.

* * *

После пяти вечера Стелла отправилась навестить Кэтлин и Роба. Она понимала, что новости о состоянии Эсме уже должны были распространиться по поселку и что ее друзья волнуются. Злость на Кэтлин, которую она испытывала из-за непрошеного письма для Джейми, улеглась из-за недавних событий, и хотя она пыталась пробудить частицу былого негодования, пока шла к коттеджу, оно представлялось каким-то тусклым и нереальным.

Кэтлин открыла дверь и сразу же привлекла Стеллу к себе в быстром объятии.

– Полагаю, ты уже слышала, – сказала Стелла, и остатки ее злости растаяли при виде явной тревоги на лице подруги.

Кэтлин отодвинулась и посмотрела ей в глаза:

– У тебя все в порядке?

– Все замечательно, – ответила Стелла, тронутая ее заботой.

Они прошли на кухню и сели.

– Я была не уверена, захочешь ли ты разговаривать со мной, – сказала Кэтлин, глядя на стол.

– Твое письмо определенно не порадовало меня, – ответила Стелла. – Но я понимаю, что ты беспокоилась о моем здоровье. Впрочем, этого не стоило делать. Мне жаль, что ты видела меня не в лучшем состоянии, но тут нет ничего нового. Сейчас я чувствую себя отлично.

– Ты обратилась к врачу? – Кэтлин приподняла бровь, утрируя вопросительное выражение, чтобы смягчить вопрос.

– Джейми пригласил в дом личного врача. – При этом воспоминании Стелла не смогла удержаться от улыбки. Это было действительно весело.

Однако Кэтлин не выглядела успокоенной. Напротив, она казалась нервной и рассеянной.

– Ты собираешься уйти оттуда?

Стелла перестала улыбаться:

– Из Манро-Хаус? Нет.

– Но ты же не хочешь все время оставаться там? Ты знаешь, что в любое время можешь вернуться сюда. – Продолжая говорить, Кэтлин мелко рвала салфетку, рассыпая обрывки по столу.

– Почему я не могу остаться там?

– Эсме в больнице. Она чем-то отравилась.

– Она уже поправляется, – сдержанно заметила Стелла. – Скоро она вернется домой.

– Я слышала, что она собирается остановиться у подруги в Эдинбурге.

Новости в Арисеге действительно распространялись очень быстро.

– Что же, это хорошо, – сказала Стелла. – Она заслужила покой.

Ей не хотелось это признавать, но мысль о том, что она останется наедине с Джейми, почему-то была волнующей. Тогда ему еще больше понадобится ее помощь, и это сделает ее работу более надежной. Разумеется, она не хотела ничего плохого для Эсме. Ни в коем случае.

– Но что, если ее отравили? – Кэтлин положила ладонь на руку Стеллы. – Там может быть опасно.

– Перестань, это было какое-то недоразумение. У кого может возникнуть желание отравить Эсме?

Кэтлин смотрела в пол.

– Может, это было случайное совпадение. Возможно, их мишенью был Джейми.

Стелла была встревожена убежденностью, прозвучавшей в голосе подруги. Затем послышался звук ключа в замочной скважине и распахнувшейся входной двери.

– Стелла здесь! – сразу же крикнула Кэтлин. – Мы на кухне.

Стелла на мгновение удивилась, но тут же сообразила: Кэтлин предупреждала мужа о том, что она не одна. Возможно, он имел привычку раздеваться в коридоре или что-то еще.

– Извини, – тихо продолжала Кэтлин. – Пожалуйста, возвращайся сюда… или домой. У тебя ведь еще есть твой дом.

– Здесь я больше чувствую себя дома, чем за все последние годы, – призналась Стелла.

Кэтлин покачала головой:

– Здесь может быть… – Она замолчала, когда Роб вошел на кухню.

– Привет, девочки! – Он поцеловал Кэтлин в затылок и улыбнулся Стелле: – Кому охота сходить в паб?

После обильной трапезы в баре и пинты пива Стелла решила отправиться домой. На улице уже стемнело и похолодало; погода не обещала ничего хорошего.

– Останься еще на одну кружку. – Кэтлин откинулась на спинку стула и погладила живот. – Мы почти не видимся с тобой.

– Да, – поддержал Роб. – Или мы стали слишком незначительными после того, как ты поселилась в «большом доме»?

Он улыбался, когда говорил это, но Стелла ощутила укол вины. Разве она пренебрегает ими? Роб прямо намекнул на то, что им понадобится свободное место перед рождением ребенка. Она заставила себя улыбнуться.

– Я всегда слишком хорошо относилась к тебе, Роб, и ты знаешь об этом. – Это было нечто вроде дежурной шутки, которыми они постоянно обменивались друг с другом, но теперь слова показались неуместными. Роб заметно помрачнел, а Кэтлин вскинула брови, как будто спрашивая: «Что ты имеешь в виду?»

– Ты говорила с полицейскими насчет Эсме? – резко спросил Роб.

– Я ответила на их вопросы, – сказала Стелла.

– Они спрашивали про ту девушку, Элли Макдональд?

Стелла вскинула голову:

– Она не имеет никакого отношения к этому случаю.

– А я слышал другое. – Роб прищурился: – Очередной «инцидент» в «большом доме», и они снова не арестовали его. А ты удивляешься, почему мы не доверяем полиции. Здесь действуют одни правила для Манро и другие для нас.

– Элли Макдональд поскользнулась на скалах. А Эсме, должно быть, приняла слишком много мультивитаминов или съела слишком много ливерного паштета. Это несчастный случай. – Стелла услышала панические нотки в своем голосе и перевела дух.

– Готов поспорить, это был Манро. Наверное, он проводил очередной мерзкий эксперимент на своих работниках. Ни стыда ни совести.

Стелле захотелось рассмеяться при мысли об Эсме, принимающей участие в одном из рискованных экспериментов Джейми, но потом она вспомнила, как выглядела Эсме, и желание исчезло.

– Никто не может уговорить Эсме делать то, чего она не хочет, – сказала Стелла. – Она не поддается чужому влиянию.

– Но она становится слепой, когда речь идет о нем, – возразил Роб. – Сама увидишь.

* * *

По пути домой, освещая дорогу мощным фонариком, Стелла снова задумалась о причинах тревоги Кэтлин. Ее подруга не стала оглашать свои страхи в присутствии Роба, но, вероятно, потому, что не хотела вносить свой вклад в его параноидное отношение к Джейми. Полицейские поговорили со всеми, а затем все успокоилось. Если они считали, что Эсме подверглась умышленному отравлению, могло произойти что-то еще. У Эсме мог появиться вкус к витаминным коктейлям Джейми, но при этом она не знала, что нельзя принимать больше одной порции в день. Или, возможно, она приняла массу витаминных добавок в попытке избавиться от простуды. Люди не всегда ведут себя рационально. Особенно если Эсме уже была нездорова; даже инфекция мочевого пузыря может повлиять на элементарный здравый смысл. Стелла помнила, какой ошеломленной она себя чувствовала, когда у нее случился сильный приступ цистита.

Стелла вошла в дом, сняла утепленный плащ и опустилась на скамью, чтобы расшнуровать ботинки. Ее глаза оказались на одном уровне со стойкой для обуви у противоположной стены. Там стояли резиновые сапоги разных размеров, прогулочные ботинки Эсме и несколько пар обуви значительно меньшего размера. Вероятно, это была детская обувь Джейми. Мысль, которую она отталкивала от себя, стараясь не судить со стороны, вспыхнула с новой силой. Что за родители могут отправить единственного сына в закрытую частную школу? Если она когда-нибудь станет матерью, то не сделает ничего подобного. Но, возможно, мать Джейми лишь пыталась защитить его. Если хотя бы половина слухов о проклятии семьи Манро и о личности его отца были правдой, то в частной школе Джейми угрожала гораздо меньшая опасность.

На следующее утро без Эсме дом казался особенно пустым, и собаки притихли. Джейми как будто воспылал желанием продемонстрировать Стелле дурную сторону своего характера, подтверждая ужасные вещи, которые люди говорили о нем вчера вечером. «Впрочем, – подумала Стелла, – это не столько „люди“, сколько Роб».

На кухне Джейми почти не разговаривал с ней, ограничиваясь междометиями, когда они находились поблизости друг от друга. Уходя, Стелла видела, как он смешивает свой белковый коктейль, и подумала, нет ли у него похмелья.

Вскоре он появился в ее кабинете.

– Можете отсканировать? – он протянул ей пачку бумаг.

– Без проблем, – ответила Стелла, ожидавшая, что он положит бумаги на стол. Но вместо этого он встал у нее за спиной.

– Одну минуту. – Стелла заканчивала электронное письмо своей матери. Это было обычное сообщение о том, что все идет нормально, из разряда «вырезать-вставить»; ей оставалось только набрать свое имя.

– «У меня все нормально, никаких проблем», – прочитал он у нее из-за плеча. – Что это должно означать?

– Что? – Стелла нажала «отправить» и повернулась к нему. – Невежливо читать чужую переписку.

– Если речь идет обо мне, то я имею на это право. – Плохое настроение Джейми прорвалось наружу, и его лицо помрачнело. – Что значит «никаких проблем»? А каких проблем вы ожидали? Если вы подписали договор о неразглашении, это значит, что вы не должны говорить о…

– А я и не говорю. – Изумление Стеллы при виде его реакции быстро переросло в гнев. – Если вы так слабо доверяете моему профессионализму, то не понимаю, почему вы наняли меня.

Джейми с усилием перевел дух, и глубокая ложбинка между его бровями заметно разгладилась.

– Это не обо мне, да?

– Вы будете изумлены, но не все на свете имеет отношение к вам, – сказала Стелла. При этом она с некоторым страхом осознала, что какая-то особенность характера Джейми заставляет ее вести себя непрофессионально. Он проник ей в голову и каким-то образом вынуждал ее говорить так, как она никогда прежде не разговаривала со своими работодателями. К счастью, он как будто не возражал против этого, и остатки его угрюмости растворились в слабой улыбке.

Стелла повернулась к экрану, но Джейми не ушел.

– Почему у вас все должно быть нормально? Это из-за проблем с сердцем?

– Когда я поступила в университет, то обещала родителям, что буду ежедневно выходить на связь с ними и сообщать, что у меня все в порядке. Тогда они не будут тревожиться.

– Вы с восемнадцати лет ежедневно выходите на связь с ними?

– Это не занимает много времени, а они чувствуют себя спокойнее.

– Но с вами все в порядке?

– Все замечательно, – ответила Стелла. – Особенно сейчас. В университете мне стало хуже, и я была вынуждена отчислиться со второго курса, но после замены сердечного клапана я снова стала как новенькая.

– Тогда зачем ежедневно сообщать об этом?

Стелла повернулась к нему, взвешивая свой ответ. Она полагала, что это вошло у нее в привычку и главным образом было связано с желанием не искушать судьбу. Если бы она написала: «Теперь я совершенно здорова и буду звонить только по воскресеньям, как любой нормальный человек», то судьба могла обрушиться на нее и наказать за гордыню. Но она не собиралась говорить об этом Джейми, поскольку такое поведение свидетельствовало бы об отсутствии здравого смысла.

– Это нетрудно, и я не хочу, чтобы они беспокоились.

– Но, может быть, как раз это и заставляет их беспокоиться. Это выводит ваше состояние на первое место в их мыслях и мешает им двигаться дальше.

У Стеллы пересохло во рту. Она не задумывалась об этом. Она слишком привыкла оставаться в центре родительского внимания, хотелось ли ей того или нет.

– Прошу прощения, – добавил Джейми. – Конечно, это не мое дело.

– Все нормально, – сказала Стелла. – Вполне разумная мысль.

Она не стала добавлять, что провела всю жизнь в предчувствии чего-то худшего и просто не умела жить иначе.

– Я только что обнаружил вот это. – Он наклонился и открыл браузер, потом быстро ввел поисковую команду. На экране возникла простая страница какого-то блога с заголовком «Афера Манро». Стелла посмотрела на Джейми:

– Знаете, вам бы не стоило гуглить собственное имя.

– Я знаю, – отозвался он. – Но посмотрите.

В блоке было только две публикации, датированные прошлой неделей. В первой была размещена фотография ночного дома с освещенными окнами, за одним из которых угадывалась фигура Стеллы.

– Черт побери, – тихо сказала Стелла. – Наш таинственный фотограф.

– Пожалуйста, свяжитесь с моим адвокатом, – попросил Джейми. – Посмотрим, что он скажет.

После ухода Джейми Стелла прочитала записи. Там было мало фактов, но много догадок.

«Джейми Манро известен опасными экспериментами, которые он ставит на себе, но в свете недавних событий можно предположить, что он распространил свои рискованные методы на других людей с разрушительными последствиями для их здоровья. Несколько месяцев назад местная девушка Элли Макдональд погибла при загадочных обстоятельствах, а недавно пожилая домохозяйка Манро была экстренно госпитализирована и еще не вернулась домой. Могла ли она стать последней жертвой печально известного „Проклятия Манро“?»

Солнце исчезло, словно прислушавшись к дурному настроению Джейми. Стелла надела плащ и вышла на прогулку по поместью, пытаясь высвободить накопившееся напряжение и заодно поддержать собак в нормальной форме.

– Иногда он бывает жутко сварливым, правда, Табс? – Она потрепала собаку по лохматой голове и рассмеялась, стирая остатки обиды. Она не хотела обращать внимание на случившееся, но желания не всегда исполняются.

Небо стремительно почернело, и хлынул ледяной дождь, жаливший ее кожу. Стелла позвала Энгуса и Табиту и побежала в дом. Все трое успели промокнуть и испугаться внезапного разгула стихии. Стелла обсушила собак старыми полотенцами, которые Эсме держала в обувной комнате, и дала им лакомства из специальной сумки на кухне. Энгус радостно валялся на лежанке и жевал, но Табита прилипла к Стелле и так близко следовала за ней, что едва не сбивала с ног.

Гроза бушевала весь день, и Стелла никак не могла вернуться к нормальной работе. Она избегала кабинета Джейми и смотрела в одно из окон наверху на мелькающие молнии и бушующее серое море. То и дело она гладила Табиту и внушала ей, что все в порядке, но она еще никогда так остро не ощущала уединенность этого места.

Пока море кипело, а дождь горизонтально хлестал по ландшафту, Стелла без труда могла вообразить морских чудищ, поднимающихся из глубин. Она надеялась, что в такую погоду спасательный катер из Моллэйга оставался у причала, а не отправился в море по срочному вызову. В такие моменты никому не стоило оставаться под открытым небом, уж не говоря о море.

Вечер еще не наступил, но из-за ранней темноты и морозного воздуха казалось, что уже ночь. Стелла съела два бутерброда с сыром и заварила себе вторую кружку чая. Она сполоснула немного красного винограда и положила в миску, чтобы отнести наверх и сбалансировать свой белково-углеводный обед. Джейми находился в спортзале и, скорее всего, подтягивался на турнике. Стелла мысленно пожелала ему спокойной ночи и закрылась в своей спальне. Она была уже знакомой и уютной; оставалось лишь немного прибраться и лечь в постель, чтобы почитать перед сном.

Стелла сидела в постели и читала одно из писем Джесси Локхарт, когда погас свет. Портьеры были плотно закрыты от холода, поэтому комната погрузилась в полную темноту. Стелла протянула руку и нашарила небольшой фонарик, полученный от Джейми. Включив его, она надела джемпер поверх ночной рубашки и задалась вопросом, стоит ли выйти и посмотреть, что можно сделать, либо лучше сидеть под теплым одеялом и ждать продолжения. В комнате стало заметно прохладнее.

– Войдите, – крикнула она, когда кто-то постучал в дверь.

Луч света упал в комнату, и Джейми просунул голову в дверь.

– Временный сбой с электричеством, – сказал он. – Не о чем беспокоиться.

– У меня все нормально, – сказала Стелла и тут же удивилась, зачем она это сделала.

Джейми вошел в комнату. В руке он держал фонарь, дававший хорошее освещение.

– Это может затянуться еще ненадолго. Я оставлю фонарь; если хотите, могу принести газовый обогреватель.

– Не надо, я просто закутаюсь потеплее, – сказала Стелла. – Вам нужно как-то помочь?

Джейми покачал головой:

– Это выше наших сил. Я просто затоплю камин, а потом вернусь в постель.

Его взгляд упал на письма.

– Вы работали?

– Просто читала, – ответила Стелла.

Он выглядел скованно, и на какой-то ужасный момент ей показалось, что он собирается указать на недопустимость такого поведения, как будто, занимаясь чтением в нерабочее время, она каким-то образом нарушает его тайну личности.

– Я настолько плох?

– Что вы имеете в виду?

– В качестве начальника, – пояснил он и нахмурился, наклонившись над письмами. – Но это не срочный материал. Возможно, он даже не будет использован для книги…

– Нет-нет, – облегченно сказала Стелла. – Я читаю не для вашей работы. Мне просто интересно, и я успела полюбить эту Джесси. Сейчас она ждет ребенка, и я хочу знать, как все закончится.

– Она беременна?

– Да, – Стелла помахала письмом, которое она читала. – Похоже, они с мужем оказались более близки, чем казалось сначала.

– Вы действительно заинтересовались, не так ли? – Он покачал головой. – Серьезно, Стелла, почему мне так повезло?

Он смотрел ей в глаза, и она внезапно ощутила нечто, промелькнувшее между ними. Вспышку понимания. Стелла почувствовала, как у нее что-то сжимается в груди, и заставила себя дышать глубже. Если ты не сделаешь выдох, то не сможешь сделать вдох. Это была одна из первых вещей, которые ей пришлось узнать. Выдох оказался более шумным, чем она думала, и Джейми озабоченно подался вперед:

– С вами все в порядке?

– Да, – Стелла глотнула воздуха, прежде чем ответить.

– Извините за то, что сегодня я был довольно резким.

– У вас много своих забот, – сказала Стелла.

– Но я не должен вымещать напряжение на других людях. Мой отец… – Он запнулся, глядя в пол. – Он так поступал.

Он поставил фонарь на стол и достал из кармана спички. На туалетном столике стояла свеча в подсвечнике, которую Стелла рассматривала как чисто декоративный предмет, пока Джейми не переставил ее на столик у кровати. Потом он зажег угловые свечи на полке над старым камином. Наконец он достал из кармана коробочку и показал ее Стелле.

– Налобный фонарик. А вот и лямка, – он потянул эластичную ленту и со щелчком отпустил ее. – Выключатель находится сбоку. Этим можно пользоваться для ближних прогулок, чтобы руки оставались свободными.

– Спасибо, – поблагодарила Стелла.

– Не за что. – Джейми замешкался, как будто хотел сказать что-то еще, но потом лишь улыбнулся и вышел из комнаты, тихо прикрыв дверь за собой.

Какое-то время Стелла смотрела на дверь, словно различая его фигуру, стоявшую с другой стороны. Спокойный и уверенный, улыбающийся так, как будто ему не все равно. Перед ее глазами заплясали черные точки, смешиваясь с мерцающими тенями, и Стелла поняла, что снова затаила дыхание.

* * *

Электричество включили только к ленчу на следующий день, и Стелла пошла задувать свечи и включать лампы, прежде чем устроиться перед уютным сиянием компьютерного экрана. Ветер немного успокоился, но дождь продолжал лить, а небо, затянутое черными тучами, казалось вечерним, а не полуденным. К трем часам дня совсем стемнело, и Стелла обошла дом, задергивая занавески.

– Я только что получил известие от Натана, – сказал Джейми, обнаруживший Стеллу в тот момент, когда она управлялась с последней упрямой портьерой в столовой.

– Ах да, – сказала она, не глядя на него.

– Он по-прежнему в Глазго. Не думает, что сможет вернуться до выходных.

– Разве ему не нужно работать?

Джейми улыбнулся:

– Натан может работать где угодно. Вероятно, пока мы тут говорим, он ищет таланты.

Стелле уже не впервые захотелось спросить, почему он работает с Натаном и сохраняет такую верность ему. Вместо этого она посмотрела на уголок сумрачного сада, еще видневшийся из-за портьеры.

– Насколько мощными должны быть облака, чтобы в середине дня стало так темно?

– Так или иначе, солнце скоро зайдет. – Джейми присоединился к ней у большого эркерного окна.

– Не знаю, как вы это переносите, – сказала Стелла.

– Не слишком хорошо. Отсюда и Калифорния.

– Ну да, конечно. Должно быть, вы скучаете по тем краям.

– На самом деле нет, – отозвался Джейми. – Приятно вернуться домой. Честно говоря, поверить не могу, как меня здесь не было так долго.

Стелла плотно закрыла портьеру, чтобы больше не видеть дождь, колотивший в стекло.

– Какая жалость. Здесь очень красиво, когда не разверзаются хляби небесные.

– Может быть, эта красота тем более ценна, что она мимолетна, – заметил Джейми. – И это заставляет потрудиться ради нее.

– Да, наверное. И если в Шотландии вдруг установится прекрасная погода, здесь будет не протолкнуться. Все приедут сюда жить.

– Именно так, – сказал он. – Вообще-то это государственная тайна. Мы поддерживаем холод и сырость, чтобы отпугивать англичан. Шутка, – поспешно добавил он. – Я ничего не имею против англичан.

– Ну, некоторые из нас еще ничего, – невозмутимо произнесла Стелла.

Он рассмеялся, и Стелла постаралась не слишком радоваться этому. Джейми много улыбался – это было частью его обаятельного имиджа, но он не часто смеялся. Когда это случалось, он выглядел гораздо моложе, а его лицо превращалось в веселую гримасу с лучами морщинок вокруг глаз. Когда он смеялся, ей хотелось снова рассмешить его.

Глава 15

«9 октября 1848 года

Моя дражайшая Мэри,

я пишу это письмо, пока моего мужа нет дома, в обстановке строгой секретности. Пожалуйста, не рассказывай об этом отцу или любому другому человеку, ибо я не могу рисковать тем, что слух достигнет Эдинбурга, каким бы невероятным это ни могло показаться. Я совершенно здорова, но испытываю потребность снять с души это бремя, но здесь нет никого, с кем я могла бы поговорить откровенно.

Мистер Локхарт в последнее время был раздражительным, а вчера вечером пришел в крайнее волнение. Он заявил, что я вообще не забочусь о его благополучии и что я вместе со своими друзьями из светского общества сговорилась отваживать пациентов от дверей его дома. Его настроение вовсе не способствовало благоприятному для него поведению наших гостей за ужином, которые с большим воодушевлением рассуждали о „Симми“ – так некоторые из них теперь величают мистера Симпсона. С его любезных манер и приятной наружности они перешли к превосходным забавам во время трапезы. Мистер Лэнг заявил, что „Симми“ катался по полу вместе с его детьми, и они смеялись так, что свело животики. Миссис Лэнг попробовала его знаменитый хлороформ и стала такой неразумной и легкомысленной, что принялась изображать сельских животных, к большому удовольствию мистера Лэнга. Очевидно, миссис Лэнг никогда не видела кукушку, потому что она лаяла, как собака, и размахивала руками, как птица.

Я сказала мистеру Локхарту, что никто не может ожидать от него подобного поведения, поскольку у него еще нет собственных детей, но в один прекрасный день он сможет резвиться и смеяться с малышом, которого мы с таким нетерпением ожидаем. Это не успокоило его так, как я надеялась, и он даже заговорил о возможности взять ребенка откуда-то еще и о нежеланных детях, ожидающих выхода в этот мир. Когда я сказала, что не знаю никаких нежеланных детей, он сказал, что „еще неизвестно, кто из членов семьи может умереть“. И что „если человек уходит в мир иной, то остаются голодные рты, которые нужно кормить, и дети становятся обузой. А если умирает мать, то ее ребенка нужно отдать на воспитание в надежные руки“. Это было предупреждение, Мэри. Он должен расширить свой бизнес до того, как дитя появится на свет, иначе я не знаю, что он может сделать. Если бы я могла перевести стрелки часов вперед и родить здорового пяти- или шестилетнего маленького Локхарта, то я бы сделала это, но, увы, это невозможно.

Мэри, мне нужен твой совет. Что мне делать? Я постоянно говорю о его услугах и передаю ему даже самые незначительные комплименты, но это не помогает делу. Я чувствую себя не на своем месте, и я не особенно убедительная торговка чужой репутацией. Но кажется, у меня нет иного выбора. Я согласилась на это.

Твоя любящая Джесси».

* * *

– Сегодня я собираюсь увеличить время пребывания в ледяной ванне, – сказал Джейми.

Стелла оторвалась от электронной таблицы. Эксперименты Джейми с ледяной ванной продолжались уже целый месяц, и она полагала, что ему следует прекратить их, а не делать еще более интенсивными.

– Почему?

– Я размышлял о преимуществах замедленного сердцебиения.

Даже от звука этого слова сердце Стеллы затрепетало в ее груди.

– Вы видели результаты, – он указал на экран. – Частота сердцебиения в состоянии покоя последовательно остается на десять ударов в минуту меньше после ледяной ванны, чем перед ней. Я был сосредоточен на уровне кетонов в крови, но теперь хочу повторить эксперимент с акцентом на частоте сердцебиения. Я снимаю показания пульса каждые двадцать минут в течение первых двух часов после ледяной ванны, а затем ежечасно еще в течение шести часов.

– Что вы надеетесь увидеть?

– Хороший ученый никогда не надеется на конкретный результат, – ответил Джейми. – Это увеличивает погрешность. Но я надеюсь на устойчивое улучшение частоты сердцебиения в состоянии покоя.

Стелла помогла Джейми отнести ведра со льдом, но продолжала выражать свои сомнения.

– Вы уже увеличивали длительность эксперимента, помните? Дальнейшее связано с риском для здоровья. Вы сами говорили…

– Все будет нормально, – заверил он. – А вы – моя гарантия.

– Как вам известно, у меня нет медицинской подготовки.

– Я не совсем тупой, – сказал Джейми. – Поэтому я купил одну из этих штук.

Он положил лед в ванну, прошел по коридору в свою спальню и вернулся с небольшой коробкой из темно-зеленого штампованного пластика.

– Дефибриллятор, – пояснил он. – Так, на всякий случай.

– Это не смешно, – произнесла Стелла за долю секунды до того, как поняла, что он не шутит. Джейми передал ей коробку с аппаратом, направился в ванную комнату и закрыл дверь.

– Взгляните на него, – крикнул он из ванной. – Там есть простая инструкция. Эти штуки предназначены для обычных людей, которые могут ими пользоваться.

– Вот спасибо, – пробормотала Стелла. Она открыла коробку, и ей сразу же бросились в глаза два нагрудных электрода, соединенных проводами с прибором. Четкие инструкции на обратной стороне крышки выглядели более обнадеживающими. Вся процедура совершалась в три этапа, а электроды имели цветовую индикацию, чтобы не перепутать их крепление к нужным частям тела.

Всем своим существом Стелла ощущала, что это плохая идея. Более того, она не хотела принимать в этом участия. Она испытала моментальную вспышку гнева при мысли о том, что Джейми вручил ей такой предмет, зная ее медицинскую историю. Он был ослеплен своей одержимостью. В этот момент Стелла поняла, что не хочет быть такой же, как Джесси Локхарт. Джейми владел этим домом и устанавливал распорядок дня, но он не был ее мужем, а Викторианская эпоха осталась в далеком прошлом.

Стелла распахнула дверь. Джейми уже разделся и стоял рядом с ванной в одних плавках. Это было отвлекающее зрелище, но Стелла уперлась взглядом в пол и тихо сказала:

– Я не позволю вам это сделать.

– О чем вы говорите? – удивленно спросил Джейми. Затем в его голосе появилось раздражение: – Знаете, вы можете смотреть на меня.

Стелла рискнула взглянуть и увидела, что он обернул вокруг талии банное полотенце. Тем не менее он оставался наполовину обнаженным. Разумеется, она видела его тело в видеороликах, но внезапно он оказался реальным и стоял рядом.

– Это опасно, – сказала она. – К тому же в последнее время вы подвергались сильным нагрузкам. Тот блог, Эсме, дедлайн вашей книги. Это влияет на вашу рациональность.

– Я ценю такую заботу…

– Нет, – Стелла шагнула вперед, давая понять серьезность своих намерений. – Если вы заберетесь в эту ванну, я позвоню 999.

– Это нелепо. – Джейми с явными усилиями сохранял спокойствие. – Вы слишком остро реагируете.

– Вы считаете себя сверхчеловеком, но это не так.

– Я осторожен, – возразил Джейми. Он был очень бледен; под восковой кожей проступала щетина, и Стелла различала напряженность его осанки. – Эта процедура дает реальные результаты. Данные, которые могут привести к настоящему прорыву. Представьте, что будет, если мы научимся лечить болезнь Альцгеймера? Или не будем утрачивать когнитивные функции по мере старения?

– Это не ваша задача. Вы не врач или ученый…

– А это значит, что я не связан такими ограничениями. То, что некоторые вещи в течение какого-то времени делались определенным образом, еще не означает, что так должно быть всегда. Еще недавно обычные люди совершали важные открытия, изменявшие наши представления о мире.

– Пожалуйста, не говорите об Эйнштейне. – Стелла попыталась улыбнуться. – Я знаю, что он работал в патентном бюро.

– Так оно и было. А Александр Грэм Белл работал учителем. Представьте, что было бы, если бы наукой и инженерным делом занимались только профессионалы… У меня есть врач, которому я плачу. – Джейми взял последнее ведро со льдом и с лязгом опрокинул его в ванну.

– Да, вы оплачиваете его счета. – Стелла прикоснулась к его руке. – Но вы не можете доверять людям, которым платите. У них есть личный интерес. Вам нужно отправиться в клинику и пройти проверку у людей, которые не полагаются на ваши деньги.

– Я плачу вам, но это не мешает вам называть меня идиотом.

– Кажется, я не произносила слова «идиот».

– Да, но вы об этом подумали.

Стелла улыбнулась:

– Так, лишь минуту. – Она надеялась на ответную улыбку, которая разрядила бы напряжение в комнате, но его глаза снова вспыхнули странным светом.

– Люди часто боятся нехоженых троп. Визионерам и первооткрывателям всегда достается больше всего. Люди считают их чокнутыми. Разумеется, до тех пор, пока они не добиваются результатов, и тогда их называют гениями. Вам стоило бы слышать, какой шум поднялся вокруг моей книги про диету.

– Он продолжается до сих пор, – сказала Стелла. – Не забывайте, я читаю электронные сообщения на вашем сайте.

– Ну да. – Джейми выглядел сбитым с толку, как будто забыл, о чем только что говорил. – Значит, вам известно больше остальных. Тебя проклинают независимо от того, что ты делаешь или не делаешь, поэтому я предпочитаю делать.

– Я не пытаюсь ставить препоны вашему гению, – Стелла с трудом сдерживалась от язвительного тона. – Я пытаюсь помешать вам причинить вред самому себе.

– Если вы боитесь жить собственной жизнью, это еще не значит, что я должен присоединиться к вам.

Стелле как будто дали пощечину.

– Речь не обо мне, – сдавленно проговорила она. – И я не боюсь, а просто живу.

– Ну, конечно, – сказал Джейми. Теперь в его речи сильнее прорезался шотландский акцент. – Вы прячетесь здесь от звонков вашего ухажера именно от избытка жизненных сил.

– Он не мой ухажер, – сказала Стелла. – Он мой бывший жених.

Джейми немного замешкался.

– Так или иначе, это не меняет дела. Вы так боитесь риска, что застряли на одном месте. Что вы собираетесь делать с вашей жизнью? Знаете, она дается лишь один раз.

– Мне известно об этом, – ответила Стелла. Она наметила точку над левым плечом Джейми и с непроницаемым видом уставилась туда. – Полагаю, мы закончили?

– Ох, черт, – проворчал Джейми, потирая шею. – Мне очень жаль. Не следовало этого говорить.

– Моя личная жизнь вас не касается. Но я не уйду, пока вы не откажетесь от этого эксперимента.

– Это не вам решать. – Он снова рассердился: – Если вы не хотите подстраховать меня, то я не могу вас заставить, но у вас нет полномочий судить о моей работе. Как вы сами говорили, у вас нет медицинской подготовки и профессионального опыта.

Стелла была хорошо знакома с такой разновидностью самомнения. Теперь Джейми в любой момент мог превратиться в обычного эгоистичного управляющего, похожего на тех, с кем ей приходилось работать. Он в любой момент мог напомнить, что она всего лишь ассистентка.

– Вы не можете судить, что я должен делать или не делать в моей работе. Это не входит в круг ваших обязанностей.

Стелла поборола желание повернуться и убежать. Знакомым и успокаивающим жестом она приложила ладонь к груди. Ее сердце билось немного учащенно, но не более того.

– Послушайте, – сказала она. – Я не пытаюсь саботировать вашу работу, я хочу помочь вам. Еще недавно вы изучали наследие ваших предков, вашу родословную. Вы сами говорили, что утратили вкус к экспериментам. Это… – Стелла указала на ванну, – это выглядит как внезапное отвлечение. Вы не успели как следует подготовиться.

– Я купил дефибриллятор, – возразил Джейми. – Это часть подготовки.

– Вот именно, – сказала Стелла. – Вы подготовились к чему-то страшному и опасному. Это должно кое о чем говорить.

– О том, что я предпринимаю разумные меры предосторожности, – отозвался Джейми.

– Но в глубине души вы понимаете, как это опасно.

– Жизнь – это риск. Без риска нельзя достигнуть величия.

– Отлично, – сказала Стелла. Ее сердце бешено застучало, и она заставила себя дважды глубоко вздохнуть. – Тогда я сама это сделаю для вас.

– Что?

Стелла сняла шерстяной кардиган и бросила его на пол.

– Я приму ледяную ванну, а вы будете вести хронометраж.

– Нет! – с ужасом произнес Джейми.

– Почему?

– Сами знаете почему.

– Что такое жизнь без риска? – спросила Стелла.

– Это не то, что я имел в виду, – начал Джейми. – Я не говорил, что вы должны…

– Вы только что сказали, что это абсолютно безопасно, – заметила Стелла. Она сняла туфли и начала снимать носки.

– Нет! – Джейми взял ее за плечи и поставил прямо перед собой. Он находился так близко, что Стелле хотелось рассмеяться ему в лицо. Она ссорилась в ванной со своим полуголым боссом. Никто не мог обвинить ее в том, что она не хочет пробовать новые вещи.

Но Джейми как будто не обращал на это внимания.

– Я рад ставить эксперименты на себе, но не буду подвергать риску никого другого. Вам это известно. Во всяком случае, это вы обо мне знаете.

– Да, – согласилась Стелла. – Но разве не понятно, что вы сами боитесь, потому что это плохая идея?

Он уронил руки.

– Почему вы мне мешаете? Вроде бы вы должны помогать мне. В конце концов, вы моя ассистентка.

– Увольте меня, если так нужно, – твердо сказала Стелла. – Но я не уйду, пока не буду уверена, что вы в безопасности. А если вы будете продолжать, – она указала на ванну, – то я вызову «Скорую помощь».

– Как хотите. – Джейми отвернулся и наклонился над ванной. На мгновение ей показалось, что он хочет испытать ее решимость и улечься в ледяную воду, но он выдернул затычку и вышел из комнаты, не глядя на Стеллу.

* * *

До конца дня Стелла избегала встреч с Джейми, хотя и вела наблюдение за его делами. Она снова зарылась в письма Джесси Локхарт в поисках подтверждения, что совершила правильный поступок. Теперь она в любой момент ожидала, что Джейми войдет в кабинет и скажет, что она должна покинуть поместье. Он мог выдать ей месячное жалованье и вышвырнуть на улицу. Увы, это было правдой.

На следующий день телефон зазвонил в восемь утра, пробудив гулкое эхо в коридоре и ответный лай собак. Стелла подбежала к аппарату, встревоженная тем, что это мог быть очередной звонок от Бена. Она не беспокоилась насчет раздраженных замечаний Джейми, – скорее, ее заботило то, что он проявит любопытство, а она была не готова к допросу с пристрастием.

– Стелла? Это Кэтлин.

Стелла окинула взглядом пустой коридор.

– Откуда у тебя этот номер?

– Твой мобильный не отвечает, – сказала Кэтлин, хотя это не было ответом на вопрос. – Ты можешь приехать утром?

– Сейчас? – Стелла посмотрела на часы.

– Это важно, – сказала Кэтлин.

– У тебя все в порядке? – Она почувствовала укол страха. – Как ребенок?

– Все нормально, – ответила Кэтлин. – Мне просто нужно побеседовать с тобой с глазу на глаз. Я могу приехать сама…

– Нет, – перебила Стелла. – Я приеду. Увидимся через пять минут.

Она захватила плащи и сумку и спустилась к своему автомобилю. Лишь выехав на дорогу, она задалась вопросом, почему Кэтлин не на работе.

– Что случилось? – спросила Стелла, как только Кэтлин открыла дверь. – Ты заболела?

Ее подруга выглядела удивленной.

– Нет, я же сказала. Я прекрасно себя чувствую.

– Тогда почему ты не на работе?

Кэтлин отступила по узкому коридору, освобождая место, чтобы Стелла могла снять обувь и войти внутрь.

– Как я и сказала, у меня был сокращенный контракт.

– Но все равно они не могли так поступить.

– Контракт с нулевой подработкой, – уточнила Кэтлин. – Они могли поступить как заблагорассудится.

– Мне очень жаль, – искренне посочувствовала Стелла. Она была настолько занята с Джейми и делами в Манро-Хаус, что не уделяла внимания своим друзьям. Разумеется, если Джейми решит выгнать ее, то у нее появится масса свободного времени. – Роб нормально отнесся к этому?

Кэтлин удивленно оглянулась на нее:

– Почему ты спрашиваешь?

– Я хочу сказать, это дополнительный стресс. Уменьшение дохода…

Кэтлин пожала плечами и, казалось, была готова отделаться от этого замечания в своей обычной пуленепробиваемой манере, но ее лицо немного скривилось.

– Роб просто вне себя. Его отец ушел из семьи, когда он был подростком, и им пришлось бороться за выживание. Я знаю: он боится, что может не справиться на этот раз.

Кэтлин посмотрела на свой живот. Стелла протянула руку, но она уже отвернулась.

Как обычно, они уселись за столом на кухне, и Стелла задумалась, как она может помочь Кэтлин. Она четко сознавала, что они никогда не находились в равном материальном положении. Семья Стеллы всегда была достаточно обеспеченной, и она выросла с пониманием того, что, независимо от прочих затруднений в своей жизни, она всегда может рассчитывать на финансовую поддержку.

На столешнице у Кэтлин стояли весы, сито и пакет с мукой. Она взяла сахар с полки и сказала, не глядя на Стеллу:

– Тебе звонил Бен.

Стелла поняла, что даже не думала о Бене после его звонка в Манро-Хаус. Она не проверяла старую электронную почту в своем ящике и не доставала мобильный телефон. Даже не включала его в последние дни.

– Он говорит, что ты не отвечаешь на его звонки, – сказала Кэтлин. – И я тебя не виню, – добавила она, расхаживая по комнате, смешивая ингредиенты и по-прежнему не глядя на Стеллу.

– Мне нужен разрыв без ссор и скандалов, – сказала она, гадая о том, почему Бен хотел поговорить с ней. Стелла сообщила ему все необходимое, чтобы решить вопрос с закладной. Он мог получить дом и поселиться там с новой партнершей; он мог сделать все, что хочет. Стелла ждала, когда на нее нахлынет боль и чувство утраты, но этого не произошло. Только волна печали, чистой и отстраненной.

– Вполне справедливо, – кивнула Кэтлин.

Наступило короткое молчание, пока Кэтлин доставала яйца из холодильника, а потом наполнила чайник и поставила на огонь.

– Ну и что? – спросила Стелла, больше не в силах терпеть.

– Ничего, – поспешно ответила Кэтлин. – Просто… он был реально озабочен, когда позвонил сюда.

– Не знаю почему.

– Хочу сдобную булочку, – вдруг сказала Кэтлин и достала большую миску из кухонного шкафа. Заметив взгляд Стеллы, она похлопала себя по животу. – Ничего не могу с собой поделать.

Стелла улыбнулась:

– Нужно давать малышу то, что он хочет.

– Точно, – сказала Кэтлин, но не улыбнулась в ответ. – По его словам, он хочет поговорить с тобой. Думаю, он волнуется из-за того, что дом так долго стоит пустым.

– Да, он уже сказал все это во время нашего разговора на прошлой неделе. – Стелла ожидала, что воспоминание будет болезненным, но ее слишком отвлекал бледный вид Кэтлин и ее явное беспокойство. Она встала и подошла к подруге: – Я могу чем-то помочь?

Стелла раздумывала, стоит ли предложить Кэтлин деньги взаймы. Ей не хотелось оскорбить ее или как-либо осложнить их отношения, но она не платила за собственное жилье и имела солидную зарплату, поэтому могла немного помочь.

– Думаю, он хочет узнать, как ты поживаешь. – Кэтлин начала колоть яйца и выливать их в стеклянную миску.

– Я имею в виду не его, а тебя. Я могу чем-то помочь в связи с твоей работой? Если тебе нужны деньги…

– Нет! – почти выкрикнула Кэтлин и наконец посмотрела на Стеллу широко распахнутыми, несчастными глазами.

– Ну, извини, извини, – Стелла мягко похлопала ее по руке.

– Нет, это ты извини. – Кэтлин покраснела и отвернулась. – У нас – все отлично.

Стелла начала помогать с выпечкой, поставив миску на весы и просеивая муку.

– Полагаю, это справедливо, – сказала Кэтлин. – Вы совместно владеете домом, так что стоит поговорить об этом.

Стелла перестала просеивать муку и внимательно посмотрела на нее. Кэтлин сосредоточилась на шоколадной стружке и не поднимала голову. Ее лицо было напряженным.

– О чем он просил тебя? – Бен мог уговорить кого угодно на что угодно. Стелла всегда говорила, что ему нужно было стать торговцем.

Кэтлин подняла голову и вздохнула:

– Просто поговорить с тобой. Посмотреть, не смогу ли я убедить тебя вернуться домой. Я ничего не обещала, но сказала, что передам его слова по адресу. И проверю, все ли у тебя в порядке.

– Все просто замечательно. – Стелла улыбнулась, чтобы ободрить Кэтлин, но вдруг поняла, что это правда и она улыбается по-настоящему. – Здесь я гораздо лучше себя чувствую. Должно быть, это из-за воздуха.

Обе посмотрели в окно на дождь, хлеставший по стеклу.

Бен совсем потерял голову, подумала Стелла. Позвонить Кэтлин и обратиться к ней за помощью? Он гордился своей независимостью, и, должно быть, это было нелегко для него. Стелле хотелось истолковать это как признак того, что он изменил свое решение, но она знала, что это не так. И потом, она уже не была так уверена, что хочет воссоединения.

Кэтлин по-прежнему смотрела на нее с тягостным выражением лица.

– Не знаю, говорить или нет. Тебе действительно стало гораздо лучше…

Стелла похолодела. Вот оно.

– Просто скажи.

– Думаю, он многое переосмыслил.

Какого бы ответа она ни ожидала, он оказался неожиданным.

– Что?

– Вам надо поговорить друг с другом. Он гораздо лучше меня сможет объяснить, что имеет в виду. А я могу ляпнуть какую-то глупость и все испортить.

– Ты не можешь ничего испортить в моих отношениях с Беном. Этот корабль уже уплыл, можешь мне поверить.

– Он сказал… – начала Кэтлин.

– Мне все равно, – перебила Стелла. – Не хочу знать.

Кэтлин кивнула и стала размешивать тесто. Когда формочки были наполнены и сдобы отправились в духовку, напомнив комнату нежным ароматом и желанным теплом, Кэтлин вернулась к теме разговора:

– Что между вами произошло, в конце концов?

Стелла осознала, что до сих пор ничего не рассказала Кэтлин, своей лучшей подруге. Сначала это было слишком больно, а потом у нее появилась привычка вообще не обсуждать эту тему. Так или иначе, она не любила делиться личными откровениями, и ей было легче молчать. Но теперь Стелла поняла, что была почти суеверна; если она не произносила слова вслух, то, возможно, они перестали быть правдой. Она расправила плечи, а потом после долгого молчания обнаружила, что слова пришли без труда:

– Он влюбился в другую женщину.

– Боже. Мне очень жаль. – На лице Кэтлин отразилось искреннее сочувствие. Она открыла дверцу буфета и достала бутылку односолодового виски.

– Разве еще не рановато?

– Глоточек от простуды.

– Значит, в медицинских целях. – Стелла взяла бутылку и плеснула немного в свою пустую чашку. Не раздумывая, она сказала «Слёнте!»[20] – это был гэльский вариант заздравного тоста, которым пользовался Джейми.

Кэтлин приподняла бровь:

– Перенимаем туземные обычаи, не так ли?

– Ее зовут Лаура, – обратилась Стелла к своей чашке, разглядывая восхитительную янтарную жидкость.

– Может быть, это мимолетное увлечение.

– Бен сказал мне, что любит ее. Он не жестокий человек и не стал бы так говорить, если бы не был уверен. – Если она начала, то следовало закончить. Если сейчас слова пришли к ней, то возможно, ей больше никогда не придется произносить их. – Еще он говорит, что любит меня, но не «влюблен» в меня. Не сумел даже найти оригинальные выражения для своей прощальной речи.

– Мне жаль, – повторила Кэтлин.

– Он сказал, что не любил меня так, как я думала, но он ошибся. Я не думала, что он любил меня в обычном понимании этого слова; я знала, что он не испытывает огромной страсти ко мне, но я считала, что между нами есть договор. Поэтому я чувствовала себя такой дурой. Я впустую потратила столько времени, и тут оказалось, что никакого договора не существует.

Стелла удивилась тому, что еще продолжает сердиться. Она полагала, что все это уже перегорело и превратилось в пепел.

– Что за договор? – спросила Кэтлин. – Прости, я не поняла. Ты имеешь в виду договор о помолвке?

– Я должна была оформить его в письменном виде. – Стелла улыбнулась и почувствовала, что улыбка приклеилась к лицу, словно китайская маска. Тогда она улыбнулась еще шире, чтобы показать Кэтлин, как ей хорошо. Возможно, ее голос звучит немного странно и неровно, но она ни в коем случае не жертва. Она по-прежнему сильна. Стелла сделала глубокий вдох и собралась с мыслями.

– Он не хотел иметь детей. Уж точно не сразу, а возможно, и никогда. Но я этого хотела. У нас был договор, что мы отремонтируем дом, а я буду оплачивать закладную, пока он заканчивает свое обучение. Потом мы поженимся и попробуем завести ребенка. – Стелла выдавила короткий смешок. – Дело в том, что он познакомился с Лаурой на этих проклятых курсах. Чертова ирония судьбы.

– Мне действительно жаль, – сказала Кэтлин. – Между ними все так серьезно? То есть они живут вместе?

– Я не спрашивала, – ответила Стелла. – Я не хотела этого знать. Я надеялась, что он изменит свое мнение и поймет, от чего отказывается. Но теперь… – Она замолчала и пожала плечами. – Честно говоря, не знаю, что я теперь чувствую по этому поводу.

Наступила пауза. Стелла видела, как Кэтлин пытается подобрать нужные слова. Наконец, она спросила:

– Как долго это продолжалось?

Стелла не могла ответить. Раньше она сама гадала, завязался ли у Бена с Лаурой полноценный роман, и если да, то как долго это продолжается. Она проанализировала каждую минуту прошлого года в поисках намеков, пытаясь вычислить, что она упустила. Теперь она сделала глоток виски, наслаждаясь живым огнем, скользнувшим в горло, и мгновенным приливом тепла во всем теле.

– Тогда почему он теперь так хочет, чтобы ты вернулась? – Кэтлин приложила ладонь ко рту. – Извини. Это вышло слишком тупо, даже для меня.

Стелла улыбнулась, неожиданно обрадовавшись прямодушию Кэтлин. Приятно было поговорить с человеком, которого нелегко шокировать. Или с человеком, который мог быть искренне потрясенным, а не притворяться, будто ничего не чувствует, чтобы потом распускать сплетни за спиной.

– Насколько я понимаю, из-за денег, – сказала Стелла. – Он понимал, что не может выплатить закладную за наш дом. По правде говоря, мы жили только на мою зарплату, и хотя он пройдет квалификацию в следующем году, то сначала не сможет много зарабатывать. Я регулярно занимала деньги у родителей. Он далеко не всегда уделял внимание финансовой стороне вещей, и я не думаю, что он понимал, насколько я его субсидирую. Или мои родители, что одно и то же.

– Но, может быть, это все-таки не деньги? Возможно, он понял, что совершил ошибку… разобрался в своих чувствах. Может быть, у него случилась небольшая паника в связи с будущими обязательствами и вашей помолвкой. А может быть, он просто хотел завершить профессиональную подготовку, прежде чем вы поженитесь.

Стелла потянулась и сжала руку Кэтлин, благодарная за эту попытку утешить ее.

– Знаешь, у нас практически не было секса. Даже в начале. Это должно было стать предупредительным сигналом, но я отложила вопросы на будущее. Или решила, что у меня слишком завышенные требования. Я хочу сказать, ведь на самом деле почти никто не говорит о таких вещах. Во всяком случае, о том, как это делается. – Стелла опустила глаза. – Думаю, я с самого начала кое-что знала, но не хотела этого признавать. Это моя вина. Так или иначе, я сделала выбор. Мне казалось, что всего остального у нас вполне достаточно. Люди говорят, что нельзя строить отношения на сексе и что это далеко не главная тема в супружеской жизни.

Кэтлин покачала головой:

– А я всегда думала, что у вас идеальные отношения.

– В сущности, так и было, – сказала Стелла. – Мы очень хорошо ладили друг с другом. И даже искренне любили друг друга.

– Знаю, – сказала Кэтлин. – Иногда рядом с вами было почти больно находиться.

Стелла не знала, как на это ответить. Это Кэтлин и Роб всегда считались «золотой парой».

– У вас с Робом все нормально?

Кэтлин опустила голову.

– Да, нормально. Это просто жизнь, понимаешь? Вы постоянно заняты и редко видите друг друга, а потом ты подбираешь с пола грязные носки и не можешь припомнить, почему это когда-то совместная жизнь казалась тебе хорошей идеей.

– Должно быть, это тяжело. Я понимаю, как ты сейчас устала. – Стелла тщательно избегала слова «гормональный».

– Да, – отозвалась Кэтлин. – И сейчас такое время года. Все вокруг немного психованные. Я хочу сказать, мне повезло, что я так много времени провожу на свежем воздухе.

Про себя Стелла не могла сказать, что пребывание на свежем воздухе – это особое «везение». Тем не менее Кэтлин всегда нравилась физическая работа под открытым небом. В университете она любила греблю и прогулки среди холмов, поэтому никого не удивило, что она стала работать в национальном парке после окончания курсов по охране природных памятников, а не стала защищать степень магистра.

– То есть проводила, когда работала. – Кэтлин страдальчески искривила губы. – А сейчас почти все время темно.

– И холодно.

– Холод мне не помеха. Честно говоря, я не дождусь, когда станет по-настоящему холодно и мы избавимся от этой проклятой сырости. – Кэтлин обвила ладонями кружку теплого чая. – Но зимой некоторые люди ведут себя довольно странно. Дом кажется менее просторным, чем обычно, а настроение портится. Робу станет лучше после зимнего солнцестояния. Но хватит об этом, я не собираюсь жаловаться.

Стелла старалась не обижаться на тон подруги. Она не хотела, чтобы Кэтлин рассматривала ее как «бедную хрупкую Стеллу» или «безутешную Стеллу», но не могла винить ее в предубежденном отношении.

– Жалуйся, сколько хочешь, – сказала она вслух. – Это тоже лекарство.

Кэтлин слабо улыбнулась:

– Ты хорошая подруга.

– Самая лучшая, – заверила Стелла. – И я не собираюсь уезжать на юг, так что, если тебе понадобится… что угодно. – Она прикоснулась своей чашкой к кружке Кэтлин и проглотила остатки виски.

* * *

Вернувшись в Манро-Хаус, Стелла устроилась в своем кабинете и попыталась вернуться к работе. Она проверила мобильный телефон и, конечно же, обнаружила несколько пропущенных звонков и голосовых сообщений от Бена. Первое сообщение гласило: «Пожалуйста, позвони мне». Второе было таким же, но сопровождалось глубоким стонущим вздохом, как будто Бен с трудом удерживался от слез. Это было не похоже на него. Третье сообщение начиналось словами: «Я совершил огромную ошибку…», но Стелла оборвала запись, не дослушав до конца.

Виски, который она выпила у Кэтлин, уже выветрился, и она съела сдобную булочку с шоколадом, полученную «в дорогу» от подруги. Стелла подумывала о том, чтобы погулять с собаками, но вместо этого уселась на кровати и подтянула одеяло, парализованная нерешительностью. Три месяца назад она бы немедленно села в автомобиль и уехала на юг. Она страстно хотела услышать эти слова от Бена; она мечтала об этом. Впервые после того, как Бен сообщил ей, что он влюбился в Лауру, она хотела этого так сильно, что едва могла думать о чем-то еще. Но она не была вполне искренней перед Кэтлин.

Оставалась еще одна, так и не высказанная истина. Прямоугольная белая карточка, которая меняла все.

Этому не было оправдания. Нельзя вскрывать переписку другого человека, а если ты это делаешь, то это называется шпионажем, и тогда ты заслуживаешь всего, что можно заслужить. Стелла хорошо понимала, что никто не испытает ни малейшего сострадания к ней. Но когда она увидела логотип NHS[21] на коричневом конверте, то ударилась в панику. Теперь, когда она наконец избавилась от собственного дамоклова меча, он появился снова, нацеленный на другую жертву. Она ощущала это, как удар кулаком в живот. Только не Бен, думала она. Пожалуйста, только не Бен. Стелла не хотела умирать, но у нее была масса времени для того, чтобы задуматься о такой возможности. Теперь, когда она вернула собственную жизнь, похитить у нее Бена казалось верхом бессмысленной жестокости. Она пыталась остановить перечисление ужасов, но они продолжали всплывать в ее сознании. Рак. Опухоль мозга. Сердечное заболевание. Тропическая болезнь, подхваченная во время академического отпуска.

Бумажный конверт уже был надорван. Стелла не могла точно припомнить момент, когда она просунула палец в узкую прореху на краю клапана, но она помнила звук рвущейся бумаги.

Внутри лежал единственный белый прямоугольник. Карточка направления на прием к врачу. Первым делом она проверила больничное отделение. Слава богу, не онкология. И не кардиология. Не тропические болезни или неврология. Но на облегчение не было времени, так как ее мозг старался осмыслить другую информацию. Это было чистое потрясение, на миг залившее весь мир ослепительно-белым светом.

Под именем и фамилией Бена безличным черным шрифтом были набраны даты и время для двух посещений отделения урологии в амбулаторной клинике. Первое посещение в 11.15 третьего октября предназначалось для консультации и предоперационной подготовки. Второе посещение, неделю спустя, включало вазэктомию[22] под местным наркозом.

* * *

Стелла уснула на кровати и не просыпалась почти до шести вечера. Она по-прежнему ощущала усталость, и это напомнило ей об изможденном оцепенении в первые несколько месяцев после разрыва с Беном. Она поплескала водой в лицо, стараясь очнуться от этого неприятного состояния, и пошла вниз. Стелла собиралась приготовить себе омлет или тост, а еще съесть хрустящий картофель из пакетика и выпить стакан апельсинового сока, чтобы организм получил витамин С. В это время суток Джейми обычно занимался пробежкой на улице или висел вниз головой на турнике, поэтому она удивилась, когда обнаружила его на кухне.

Она подготовилась к падению ножа гильотины – к тому, что Джейми велит ей собирать вещи и убираться из дома. Этот человек был достаточно богат, чтобы платить ассистенту, который будет послушно выполнять все его команды, который не будет препятствовать ему или заявлять, что он ведет себя неразумно. Она гадала, даст ли он ей хорошую рекомендацию и сможет ли она найти другую работу в этой местности или будет вынуждена вернуться в Лондон.

– Присоединяйтесь, – сказал Джейми, указывая на плиту. – Я много чего готовлю.

Он перебросил через плечо полосатое кухонное полотенце и держал в руке кулинарные щипцы. Она никогда не видела его в такой домашней, совершенно обыденной обстановке.

Это немного нервировало.

Масло на сковородке приветливо зашипело, когда он положил туда стейк.

– Вы можете заправить салат.

Стелле не нравилось, когда ей отдавали распоряжения на кухне, но он собирался накормить ее, а это уже кое-что значило. Она вымыла руки в огромной раковине, стараясь не замечать, как близко они находятся друг от друга. Казалось, безопаснее переместиться на другую сторону стола в центре комнаты.

– Как вы предпочитаете есть стейк? Для себя я делаю среднюю прожарку.

– Средняя будет в самый раз, – ответила Стелла, испытав облегчение при мысли о том, что он не собирается угощать ее полусырым мясом. Она немного полила листья салата ароматизированным оливковым маслом. Некоторые гурманы отличались раздражающим фанатизмом. Они считали своим долгом заставить вас попробовать отвратительные вещи, – например, свежие водоросли или сырые морепродукты, – и трудно было отделаться от ощущения, что над вами грубо подшучивают.

– У меня есть открытый шираз, но мальбек тоже очень хорош, – Джейми кивнул через плечо, указывая на бутылки, выстроенные на столешнице. – Хотите, открою мальбек, чтобы у вас был выбор?

– Конечно, – ответила Стелла. Она по собственному опыту знала, что проще соглашаться с Джейми, особенно в вопросах еды и напитков. Кроме того, нежелание открывать вторую бутылку выглядело бы неуместной скупостью. Стелла не знала, отличается ли Джейми щедростью от природы или дело было в его богатстве.

Она налила немного шираза в два пузатых винных бокала и передала Джейми один из них.

– Слава богу, что вы употребляете что-то еще, кроме ростков фасоли.

Он усмехнулся:

– Довольно трудно уговорить красивую женщину поужинать с вами, если вы предлагаете яйца и фасоль с капустным соком.

– Но тогда где же чипсы? – спросила Стелла, отчасти поддразнивая его. – Картофельные чипсы со стейком – это почти закон.

– Никаких углеводов, – с улыбкой отозвался Джейми. – Это чистый яд.

– Предположительно, кроме тех, что содержатся в вине, – беззаботным тоном заметила Стелла.

– Да, и алкоголь тоже яд. Мне нравится думать, что они вступают в битву и взаимно уничтожают друг друга.

– Довольно сомнительный аргумент для того, кто гордится своим рациональным мышлением.

– Но это значит, что мне приходится пить вино, – сказал Джейми.

Стелла подняла свой бокал:

– Я выпью за это.

– Кроме того, – примирительным тоном продолжал он, – в вине содержится ресвератрол, который, как было доказано, увеличивает срок жизни дрожжевых клеток. Ресвератрол также дал позитивные результаты в исследованиях на мышах, что может объяснять «французский парадокс».

– «Французский парадокс»?

– Да, вы же знаете. Французы едят жирную пищу, но при этом менее подвержены риску сердечных заболеваний.

Когда стейк был готов, Джейми положил его на деревянную доску и порезал поперек волокон, а затем подал вместе с заправленным салатом. Это было замечательно, но Стелла не могла удержаться от мысли, что хлеб с хрустящей корочкой или немного чипсов довели бы это блюдо до совершенства.

– Вы действительно никогда не едите хлеб?

– Раз в неделю я ем все, что хочу. Буханку хлеба со сливочным маслом, шоколадный мусс, мороженое, хрустящие сухарики, что угодно. Если бы я этого не делал, то не знал бы покоя все остальное время.

– Вполне разумно, – согласилась Стелла, обдумывая эту информацию. – А я думала, это совершенно невозможно.

– Ну, это не всегда бывает легко, зато результаты очень хороши.

– Значит, первопричиной был все-таки лишний вес?

– Фитнес, – с притворной обидой отозвался Джейми. – Я не страдал ожирением, но был слишком мягкотелым. Даже небольшой животик был.

Стелла рефлекторно втянула живот и тут же расслабилась. В чем смысл? Она не обладала спортивной фигурой, и задержка дыхания никак не могла это изменить.

– Это вас беспокоило?

Джейми скорчил гримасу.

– Я знаю, что это звучит банально, но, в общем-то, так и было. А когда я добился по-настоящему быстрого результата, то стал придерживаться достигнутого.

– И улучшать результат, – с улыбкой добавила Стелла.

– Вот именно. Тестировать, совершенствовать. Упаковывать в оболочку, доступную для общего употребления.

– Стандартный метод Джейми Манро.

Пока они болтали за едой, Джейми рассказал Стелле о телефонном разговоре с Эсме. Она неплохо поживала в Эдинбурге и собиралась задержаться еще на неделю.

– Она скучает по собакам, но, думаю, получает удовольствие от вынужденного отпуска. Она давно это заслужила.

Потом они отнесли бокалы и открытую бутылку вина в гостиную. Комната выглядела особенно уютно в свете торшера и отблесках пламени из дровяного камина. Занавески оставались широко распахнутыми, открывая луну, отражавшуюся в море, и игру теней в саду, террасами спускавшемуся к воде. Некоторое время Стелла смотрела на этот пейзаж, попивая восхитительное вино и пытаясь не заблудиться в собственных мыслях. Джейми наконец выбрал какую-то музыку и теперь сидел на диване, положив лодыжку на колено другой ноги. Казалось, что даже в такой позе он лучится энергией. Он постукивал пальцами в такт музыке и открыто смотрел на нее с вызывающим выражением в глазах.

– Что такое? – спросила Стелла и тоже уселась на диван – рядом, но не слишком близко. Она положила руку на деревянную ручку и откинулась на спину, скрестив ноги.

– Я много думал о вас. – Он отпил глоток вина. – И не только в профессиональном смысле.

Стелла открыла рот для ответа, но не смогла придумать ничего, кроме «О!», поэтому закрыла рот и отпила вина.

– Я раздумывал, может ли это быть взаимным? Разумеется, если нет, это совершенно нормально, – поспешно добавил он. – И я не хочу, чтобы вы неудобно себя чувствовали. Если хотите, я перестану говорить об этом или сменю тему – вам стоит лишь поднять руку. Мы можем побеседовать о базе данных, о сортировке писем, о Натане или о садоводстве.

Стелла улыбнулась:

– Все нормально, я не возражаю.

– Вы не возражаете, что нравитесь мне?

– Нет. – Стелла почувствовала, как краска смущения заливает ее лицо и шею. Она подняла бокал к губам в надежде скрыть смущение.

– Ну, хорошо. – Джейми поставил вторую ногу на пол.

– Просто…

– Просто вы не испытываете ничего подобного, – быстро перебил он. – Замечательно. Тогда просто забудьте, что я сказал. – Он улыбнулся: – Пожалуйста!

– Дело не в том, – сказала Стелла. – Я думала, что вы собираетесь уволить меня… из-за вчерашнего.

Джейми поставил свой бокал и подался вперед, упершись руками в колени:

– Вы были правы.

– Я пересекла черту. – Он смотрел ей прямо в лицо, и Стелла снова ощутила связь между ними. Напряженную энергию, которую она почувствовала, когда впервые встретилась с ним. – Что вы говорили о непрофессионализме?

Он улыбнулся:

– Идите сюда.

Стелла не могла ничего возразить. Она встала перед Джейми, который сидел, выпрямив спину, и только потом осознала, что держит в руке бокал вина.

Повернувшись, она поставила бокал на низкий кофейный столик, а когда повернулась назад, то почувствовала, как его рука легла на ее талию и мягко прошлась по бедру, привлекая ее ближе.

– Это хорошая идея?

– Определенно, – сказал Джейми. Его зрачки расширились в тусклом свете, и теперь его глаза казались не темно-голубыми или зелеными, а почти черными. Он был похож на дьявола из настенной росписи в сельской церквушке. Потом он усадил ее себе на колени одним быстрым, деловитым движением, так что она вдруг оседлала его и слишком тесно прижалась к определенным частям его тела.

Его поцелуй воспламенил нервы Стеллы, и ей показалось, что она готова взорваться. Его рука легла ей на затылок, собрав волосы в узел и мягко наклоняя ее лицо к его лицу. Стелла не могла припомнить, когда к ней последний раз прикасались таким образом. С желанием. С нескрываемой потребностью в близости.

Когда его пальцы нащупали край ее шелковой блузки и начали поднимать ткань, реальность вернулась обратно. Она перестала целоваться и отодвинулась.

– Я должна кое о чем предупредить тебя. – Он улыбнулся с более счастливым и расслабленным видом, чем когда-либо раньше. Жаль было портить такое настроение, но Стелла помнила изумленное лицо Бена, когда они впервые оказались обнаженными, и не имела желания переживать прошлые ошибки. – У меня большой шрам на груди. Это не так ужасно выглядит, как звучит, но я не хочу сюрпризов.

Стелла приучила себя не говорить о «неприятных сюрпризах». Она понимала, что ей не о чем сожалеть, что у многих людей есть гораздо более уродливые шрамы и что она без того достаточно привлекательна. Она даже внушала себе, что это символ выживания, которым можно гордиться. Она так долго повторяла это самой себе, что едва могла вспомнить отвращение школьной подруги, указавшей на червеобразный шрам на ее теле, когда она переодевалась для урока физкультуры в начальной школе.

Он выпрямился с зачарованным видом. Это было приятно и вместе с тем вызывало беспокойство. Она не хотела становиться чьим-то фетишем.

– Он идет поперек груди, – сказала Стелла и прикоснулась к блузке. Она провела пальцем линию от грудной кости между грудями. – Они не думали, что я выживу, так что эстетика не значилась в числе приоритетов.

Она взяла его руку и приложила ее к своему боку, где нащупывалось заметное углубление.

– А сюда они вставили шунт. – Она вздрогнула, когда его пальцы прошлись по бороздчатым краям с выпуклой кожей. Ощущение до сих пор было странно нервирующим.

– Извини. – Джейми отодвинул руку. – Там больно?

Она покачала головой.

– Просто непривычное ощущение.

– Поэтому ты задыхаешься?

– Я не задыхаюсь, – возразила Стелла. – Ты не так хорошо целуешься.

Он усмехнулся и целовал ее до тех пор, пока у нее не закружилась голова. Его рука скользнула ей под блузку и прошлась по коже и ткани ее лифчика. Стелла могла лишь гадать, беспокоили ли его послеоперационные шрамы. Он был одержим совершенством. Вероятно, его последняя подруга была фотомоделью или инструктором по фитнесу. Или бодибилдером.

Она выбросила эту мысль из головы. Джейми целовал ее. Вероятно, потому что я просто оказалась поблизости, нашептывал предательский голосок.

– Что? – Джейми больше не целовал ее, но всматривался в ее лицо, слегка нахмурившись.

– Ничего. – Стелла выдавила улыбку.

– Хочешь прекратить?

– А ты?

– Нет, – поспешно ответил он, но демонстративно убрал руки. – У тебя есть задние мысли?

– У меня всегда есть задние мысли, – сказала Стелла. – Обо всем. А это? Для этого подходят и задние, и передние, и любые другие мысли.

Теперь настроение было окончательно разрушено. Стелла слезла с его коленей и внезапно смутилась.

– Мне лучше уйти.

Он не попытался остановить ее. Когда Стелла выходила из комнаты, то чувствовала, что он смотрит на нее, отчего у нее шевелились волоски на шее и подкашивались ноги.

Она поднялась по главной лестнице в свою спальню, закрыла дверь и ненадолго прислонилась к ней. О чем она думала? Нельзя заводить романтические отношения с коллегами на работе и категорически запрещено заводить шашни со своим боссом. Элементарный здравый смысл.

Слова были верными, но чувства внушали нечто иное. Джейми был другим. И эта работа была другой.

Стелла переоделась в пижаму – в свой любимый хлопчатобумажный комплект с верхом в стиле камзола с ажурной вышивкой. Когда она поняла, что положила руку на дверную ручку и уже собирается выйти на прогулку по дому в надежде столкнуться с Джейми и продолжить с того места, где они закончили, то направилась в смежную ванну и почистила зубы. Потом забралась в холодную постель и постаралась ни о чем не думать.

Час спустя, когда шум в голове от красного вина окончательно выветрился, Стелла лежала с открытыми глазами и вглядывалась в темноту. Она гадала, спит ли Джейми. Она слышала его шаги на лестнице и надеялась, что он постучится в ее дверь. Она напрягала слух, желая услышать звук открывающейся и закрывающейся двери, но его спальня находилась слишком далеко по коридору, а походка была слишком легкой. Удивительно легкой для человека такого мощного телосложения. Впрочем, в Джейми скрывалось много удивительного.

Она могла представить его, лежащего в постели, – может быть, свернувшегося калачиком на боку, как это было, когда он заболел. Всем своим существом она жаждала присоединиться к нему в постели. Она то и дело воспроизводила в уме сцену в нижней гостиной, ощущение его рук и губ, близости их тел. Почему он не возразил, когда она уходила? Почему он не постучался в дверь ее спальни? Леденящая мысль вползла в ее душу: может быть, все снова будет так, как с Беном. Она была не той женщиной, из-за которых мужчины теряют голову.

Он просто не так уж расположен к тебе, подумала Стелла, раздосадованная собственной потребностью, и повернулась на бок, чтобы попытаться заснуть.

Еще через двадцать невыносимо долгих минут Стелла села в постели и включила свет на столике у кровати. Была еще одна причина, по которой Джейми мог не мешать ее уходу: он был ее работодателем и не хотел давить на нее. Стелла пыталась отмахнуться от нее циничной мыслью: он годами жил в Америке и до смерти боится, что я могу подать в суд за домогательства, – но это было бесполезно. Джейми был хорошим человеком, она интуитивно чувствовала это.

Он хороший мужчина, который, вероятно, не хочет тебя. Наверное, поцелуи ничего не значили для него. Тихие жестокие голоса снова вернулись, но Стелла не обратила на них внимания и отбросила одеяла. В комнате было холодно, поэтому она надела поверх пижамы большой шерстяной кардиган и вышла в коридор. Свет был включен, и она прошла до конца, остановившись перед спальней Джейми и приложив руку к груди, чтобы ощутить стук сердца. Она подняла руку, чтобы постучать, и дверь открылась. Джейми был одет в футболку и шорты для бега трусцой, словно собирался на ночную пробежку.

– Мне показалось, что я услышал тебя, – сказал он.

– А ты слушал? – спросила Стелла, надеясь, что это правда.

Он улыбнулся и шире распахнул дверь:

– Хочешь зайти?

– Да, – сказала Стелла. – Очень хочу.

Глава 16

«28 октября 1848 года

Моя дражайшая Мэри,

я пишу тебе с просьбой о визите. Не знаю, дойдет ли до тебя это письмо, так как в настоящее время я не в состоянии выйти из дома и вынуждена полагаться на свою горничную для доставки почты. Не знаю, то ли она небрежна по натуре, то ли действует по наущению. Так или иначе, я не получала известий от тебя или от отца, поэтому вынуждена предполагать, что мои письма так и не были отправлены. Или вы все забыли обо мне. Но нет, я в это не верю. И не буду верить до последнего.

Пожалуйста, приезжай на Куин-стрит. Один лишь вид твоего лица будет подобен целебному бальзаму для меня. Мой срок очень близок, и я переваливаюсь с ноги на ногу, как настоящая матрона. Горничная помогает мне одеваться. Понятия не имею, как бедняки могут сами одеваться в таком положении. Может быть, они спят в дневной одежде?

Хотя мистер Локхарт – очень способный врач, он убедил меня обратиться к мистеру Дж. Я. Симпсону. Я ушам своим не поверила, когда он впервые заявил об этом. Даже слышать имя этого человека из уст моего мужа было настоящим потрясением для меня. Обычно он впадает в ярость при звуках этого имени. Теперь он говорит, что ребенок лежит в неправильном положении для родов и для него было бы неподобающе принимать роды у собственной жены. И это, как ты помнишь, после месяцев лечения до того, как я забеременела, и после этого. У него не было ни малейших сожалений ни тогда, ни каждый день с тех пор, как он стал брать у меня кровь для анализа. Ох, как я ненавижу этот ритуал. Я понимаю, что мне не следует жаловаться и что мне повезло находиться под таким тщательным присмотром, но иглы просто невыносимы для меня.

Естественно, мистер Локхарт написал сообщение мистеру Симпсону, но мне пришлось поставить внизу свое имя. Он сказал, что Симпсон не сможет отказать даме в таком положении и что именно поэтому он выбрал для себя родовспоможение. Хотя многие врачи презрительно относятся к этой дисциплине, мистер Локхарт уверен, что здесь открывается широкое поле для исследований. В этом он находится в полнейшем согласии с мистером Симпсоном. Выслушав множество разных историй в течение прошлого года, как в салоне, так и от моей горничной, я не могу не согласиться с ними. Почему женщины должны претерпевать такие страдания, когда они приносят новую жизнь в этот мир? Священник говорит, что это воля Божья и что наши страдания есть наказание за первородный грех Евы, но я скажу, что мой Бог слишком добр, чтобы так жестоко карать нас всех. Впрочем, я не говорю этого вслух, так что не бойся.

Я полагаю, что Дж. Я. Симпсон поможет мне на дому, если снизойдет до сочувствия к моему трудному положению. Хотя мне хотелось бы иного. Я бы с радостью покинула этот дом, даже для достижения столь устрашающей цели. Мрачные стены угнетают мой дух, а дни становятся все длиннее. Я сшила распашонку и теперь работаю над вышивкой, но у меня дрожат пальцы, и я не могу делать такие аккуратные стежки, как раньше. Еще я стала бояться. Не родов, хотя не могу сказать, что я с удовольствием предвкушаю их, но самого материнства. Как я буду заботиться о младенце, наставлять и учить ребенка, если я такая слабая?

Джесси».

* * *

На следующее утро Стелла открыла глаза и обнаружила, что она находится не в собственной постели в спальне ее дома с голубовато-серебристыми обоями, на выбор которых было потрачено три недели, но и не в голубой спальне Манро-Хаус. Она находилась в спальне Джейми. В его постели. И да, когда она повернула голову, то увидела его самого. Его глаза были закрыты, дыхание было ровным и глубоким. Какое-то время она смотрела на него, запоминая его черты и дивясь тому, каким образом их отношения могли так измениться за одну ночь. Разумеется, подумала она, когда перевернулась на спину и потянулась всем телом, это была та еще ночь. Наверное, она проспала не более двух часов, но чувствовала себя просто фантастически.

– Доброе утро, – Джейми распахнул глаза.

– Доброе утро, – откликнулась Стелла, охваченная приливом счастья.

Джейми оперся на локоть и изобразил сонную улыбку, предназначенную только для нее.

– Как ты себя чувствуешь?

Стелла немного подумала и решила быть предельно искренней в этих новых взаимоотношениях:

– Превосходно.

Расставшись с Джейми, Стелла приняла душ и позавтракала, не скупясь на углеводы, а потом спустилась в свой кабинет для онлайн-заказа необходимых книг и одежды.

Джейми появился сразу же, как только она включила компьютер.

– Я подумал, что сегодня утром можно будет как следует разобраться на чердаке. Присоединишься?

– Конечно, – ответила Стелла. – Ты надеешься найти что-то особенное?

– Не обязательно, – сказал он. – Это просто предлог, чтобы утащить тебя в темное и тесное место.

– Тебе не нужно стараться ради этого, – с улыбкой отозвалась она. Он наклонился для поцелуя, а потом ушел за налобным фонариком. Когда оба были готовы, он открыл дверь, которая казалась входом в кладовку, но находилась у подножия узкой деревянной лестницы.

В фонариках не было необходимости, поскольку чердак оказался хорошо освещенным и более просторным, чем думала Стелла. В сущности, это был целый ряд соединенных между собой помещений, соответствующий размерам особняка внизу. Там можно было без труда выпрямиться в полный рост; в доме меньшего размера хозяева моментально оборудовали бы жилые комнаты. Разумеется, члены семьи Манро не нуждались в дополнительной жилплощади. Стелла могла видеть напряженность в осанке Джейми, когда он оглядывался по сторонам, и уже было хотела спросить его, правда ли ему хочется бродить здесь. Старинная история – это одно, но на чердаке он мог обнаружить нечто такое, чего предпочел бы не знать о своих предках.

– Когда ты последний раз был здесь? – спросила она, понимая, что Джейми сосредоточен на ответах и, что бы ни происходило между ними, этот дом принадлежал ему. Это была его история.

– Никогда, – сказал он. – В детстве это место было запретным для меня. – Уголок его рта слегка дернулся, и Стелле стало жаль его. Она видела фотографии отца Джейми и слышала истории о нем; ничто не могло опечалить ее в уходе этого человека из жизни.

На чердаке было чисто и сухо, с едва заметным запахом гнили от картонных коробок. Основная масса бумаги и картона относилась к 1940-м годам, и Стелла начала сортировать их с помощью маркера и клейкой ленты.

– Дед был большим скрягой, – с улыбкой заметил Джейми, присоединившись к ней. – Если у него ломался чайник или что-то еще, он хотел иметь возможность вернуть товар, поэтому сохранял все коробки и упаковки.

– Он долго жил с вами?

– До самой смерти, – ответил Джейми. – Тогда мне было шесть лет.

Стелла сняла крышку деревянного ящика с помощью отвертки с плоской головкой. Внутри лежала масса запечатанных пакетиков с семенами. Она выбрала наугад один пакетик. На передней части находился красивый акварельный рисунок зеленого горошка, а на задней – цена: «1 пенни».

– Кажется, твой дед ничего не выбрасывал, – заметила она.

– Посмотри-ка. – Джейми поднял микроскоп, и его лицо озарилось. – Наверное, он принадлежал деду. Или моему отцу.

– На вид он еще более старый, так что мог принадлежать твоему прадеду. – Она едва не добавила «или прабабушке» из-за рефлекторной лояльности к своему полу, но удержалась от этого. Насколько реальной была такая возможность в начале XIX века? Стелла не верила в идеализацию прошлого. Нужно было смотреть ему в глаза и по возможности учиться у него. Иначе какой в этом смысл?

– Тебе бы нужно оценить все это ради страховки, – заметила Стелла. Она с растущим интересом присматривалась к старинному медицинскому и научному оборудованию. Джейми был не единственным, кто интересовался энциклопедистами прошлых столетий. На аукционе «Сотбис» недавно продали витрину с искусственными стеклянными глазами за двадцать пять тысяч фунтов, а хирургическая пила с ручкой из черного дерева ушла за шесть тысяч фунтов.

Большой сервант из красного дерева, придвинутый к стропилам, был поразительно безобразным и при этом украшенным изящной резьбой. Когда Стелла отодвинула тюки и коробки вокруг, она стала открывать дверцы и выдвигать ящики.

– Тебе и впрямь это нравится, да? – спросил Джейми, и Стелла поспешно выпрямилась. Он оказался ближе, чем она ожидала, и, если протянуть руку, она могла положить ладонь ему на грудь.

– Мне нравится находить новое в старых бумагах, – сказала Стелла, имея в виду письма Джесси, но не желая вслух обсуждать это. Если кто-то и понимал одержимость, то это был Джейми, но он был слишком озабочен собственным прошлым, и ей не хотелось тревожить его.

– А мне нравится, что ты занимаешься этим вместе со мной, – сказал он. – Не знаю, говорил ли я уже, как высоко ценю это.

– Не стоит благодарности, – отозвалась Стелла. Ей хотелось добавить что-нибудь кокетливое насчет того, как он продемонстрировал свою высокую оценку прошлой ночью, но она вдруг смутилась. Кокетливость была не в ее характере.

Джейми продолжал смотреть на нее, и Стелла гадала, о чем он думает. С таким же сосредоточенным видом он слушал научные подкасты или пытался осмыслить нечто важное для себя.

– Боже мой, – наконец произнес он. – Я постоянно думаю о тебе.

– Ох, – Стелла сглотнула. Она почувствовала, как затрепетало ее сердце, и знакомым жестом положила руку на грудь, нащупывая ритм.

– Все в порядке? – Одним движением он вдруг оказался рядом и положил руки ей на плечи.

– Да, – ответила Стелла. – Просто я…

Тут он поцеловал ее, и ее сердце забилось часто и быстро, но при этом она скорее чувствовала себя спортсменкой после участия в забеге, нежели рыбой, выдернутой из воды и глотающей воздух на борту лодки. А потом она перестала думать о своем сердцебиении и просто целовала Джейми, углубившись в этот процесс душой и телом.

Он ненадолго оторвался от ее губ и посмотрел на дощатый пол.

– Ты можешь занозить руки от этих досок, – озабоченно заметил он.

– Я могу устроиться на тебе сверху, – со смехом ответила Стелла. – Но, кажется, мы собирались заняться другими исследованиями.

Джейми состроил гримасу оскорбленного достоинства:

– Предполагается, что страсть настолько овладела тобой, что ты забываешь обо всем остальном.

– Как насчет того, что мы завершим осмотр на чердаке, а затем предадимся страсти, как только окажемся рядом с постелью внизу?

– Практично и замечательно, – сказал Джейми. – Это однозначно выигрышная комбинация.

Он снова поцеловал ее, а потом, наконец, отпустил от себя.

В буфете нашлась старая коробка «Меккано»[23] в девственном состоянии и несколько разнокалиберных бокалов и тарелок. В одном ящике лежали хлопковые салфетки и газетные вырезки. Стелла просмотрела несколько штук, но это были случайные «забавные» истории, а не такие материалы, которые могли бы представлять интерес для семейства Манро. Перед ее мысленным взором промелькнул образ прапрадеда Джейми, сурово взиравшего с фамильного портрета. Возможно, он не одобрял набег на бутылку хереса на его чердаке? Она забрала вырезки из ящика и положила в папку для дальнейшего просмотра.

– О, привет. – Голос Джейми был слегка приглушенным. Он глубоко зарылся в кучу холщовых мешков с веревочными завязками – нечто вроде шикарного эквивалента современных мешков для мусора. Вынырнув из кучи, он потащил за собой темно-коричневую кожаную сумку немного побольше обычного саквояжа.

– Сумка для инструментов? – Стелла подумала о Первой мировой войне, хотя память подсказывала ей, что те сумки имели другую форму.

Джейми открыл сумку и продемонстрировал множество инструментов в фетровых ячейках.

– Это медицинская сумка, – сказала Стелла. Она испытывала ошеломительное побуждение схватить сумку и скрыться где-нибудь в уединенном месте, но в то же время ее одолело легкое головокружение, и она была почти испугана.

Джейми взял кронциркуль. Стелла пошарила на дне сумки и достала гладкую прямоугольную шкатулку со множеством скальпелей внутри. Она закрыла шкатулку и вернула на место.

– Ты знал, что твой дед был врачом?

– Он не был врачом, – ответил Джейми. – Должно быть, это более старые вещи.

В нижнем правом углу сумки были выжжены инициалы: «Дж. У. Л.».

– Значит, это определенно не твой дед, – сказала Стелла. Она обвела буквы кончиками пальцев.

– Полагаю, что нет.

– Где жила твоя семья до того, как вы поселились в Арисеге? – спросила Стелла, не в силах оторваться от сумки и ее содержимого, какие бы чувства это в ней ни пробуждало.

– Не знаю, – ответил Джейми. – Кажется, мы всегда здесь жили.

– Нет, если верить людям, с которыми я говорила. Они утверждали, что вы сравнительно недавно поселились в здешних местах. – Стелла прикоснулась к стеклянной бутылочке с резиновой трубкой. – И откуда взялось первое семейное состояние, чтобы построить этот особняк?

Джейми пожал плечами:

– Не имею ни малейшего понятия. Наверное, работорговля или что-нибудь не менее ужасное.

– И ты никогда не интересовался?

– В детстве я просто принимал как должное все, что мы имели. Ты знаешь, как это бывает, – когда ты считаешь, что это в порядке вещей. А когда я стал постарше, то больше не чувствовал себя членом семьи. Это никогда не казалось мне фамильным наследием, жизненным предназначением, и так далее. Я вообще не думал об этом; я думал о том, чтобы убраться отсюда, и когда мне это удалось, я предпочел забыть о прошлом.

– А теперь? Что изменилось?

Джейми положил кронциркуль на место.

– По правде говоря, не знаю. Последние несколько лет я был чрезвычайно сосредоточенным и уверенным в том, что я делаю и чего хочу. Но теперь все как-то… – Он смущенно замолчал. – Я не знаю.

– Все как-то плывет по течению? – подсказала Стелла.

Он благодарно взглянул на нее:

– Вот именно.

* * *

Они отнесли сумку вниз и положили на обеденном столе в главной столовой. Там, среди антикварной мебели, она выглядела вполне уместно. Если Стелла не обращала внимания на айфон Джейми, лежавший поблизости, она могла представить, что совершила путешествие в прошлое и ждет встречи с врачом. Она ощутила прилив благодарности за то, что это неправда и что ей не будут ставить пиявки с помощью медицинских щипцов.

– Воды? – Джейми выглядел рассеянным, а Стелле не хотелось отходить от сумки. В ней было что-то притягательное, привлекавшее ее внимание. Она открыла сумку, глядя на ряды зачехленных инструментов и поднимая снизу шкатулки и бутылочки. Нижняя часть сумки имела оригинальную конструкцию с лотками, подвешенными друг над другом, и хитроумно задуманной рычажной консолью, чтобы выдвигать и поднимать их по мере надобности. На одном из лотков имелась маленькая шкатулка из синего бархата, плотно прилегавшая к краям лотка. Ее оказалось трудно извлечь, но Стелла подцепила ее ногтями. Ворсистая поверхность шкатулки контрастировала с утилитарным видом стеклянного и металлического снаряжения. Она была похожа на ювелирную шкатулку, и Стелла подумала, что внутри может оказаться брошь или ожерелье.

Но тут у нее зазвенело в ушах, и она осознала, что по краям поля зрения снова появились черные пятна, а сердце гулко стучит в груди. Она подняла крышку шкатулки, державшуюся на петлях, и обнаружила четыре стеклянных пробирки в крошечных углублениях.

Стелла отступила на шаг назад и глубоко задышала, пока сердцебиение не успокоилось.

– С тобой все в порядке? – Джейми вернулся с двумя стаканами воды и вывел Стеллу из полузабытья. Сумка казалась гораздо больше, чем еще минуту назад.

– Хммм?

– Стелла?

– Кто такой Дж. У. Л.?

Джейми поставил воду и повернул сумку к свету. Стелла подавила желание дать ему по рукам.

– Это действительно «Л»?

– Локхарт, – тихо сказала Стелла. – Муж Джесси был врачом, и его звали Джеймс Локхарт.

Джейми уставился на нее так, словно у нее выросла вторая голова.

– Ты думаешь, что эта сумка принадлежала Джеймсу Локхарту?

– Почему бы и нет? Письма Джесси Локхарт находятся в твоем семейном архиве, так почему здесь не может оказаться сумка Джеймса?

– В самом деле. – Джейми нахмурился: – Мне казалось, что письма – это нелепая ошибка и что они случайно попали в архив.

С тех пор как Стелла увидела сумку, она напряженно размышляла, и теперь одна из возможностей казалась ей более реальной, чем остальные.

– Что, если Джеймс Локхарт – это твой прапрапрадед, Джеймс Манро?

Джейми нахмурился еще сильнее:

– Почему ты так думаешь?

– Он мог изменить свое имя.

– Кажется, ты знаешь о моей семье больше меня самого, – сказал Джейми, качая головой. – Но с какой стати он решил сменить фамилию?

– Не знаю. Может быть, из-за скандала? Он жестко соперничал с Джеймсом Янгом Симпсоном, который пользовался большой популярностью в Эдинбурге. Возможно, он перешел дорогу какому-то влиятельному человеку.

– Все может быть, – задумчиво произнес Джейми, обводя пальцем инициалы на сумке.

– Как продвигаются твои дела с дневниками?

– Большинство из них относятся к более современной эпохе, но у меня есть один дневник Джеймса Манро. Там стоит его имя, и даты совпадают, но личных подробностей очень мало. В основном цифры и графики.

Стелле хотелось оттолкнуть руку Джейми от сумки. Она не знала почему, но ей казалось, что он не должен даже видеть содержимое. Ее сердце забилось быстрее.

– Как насчет чая? – К счастью, Джейми направился на кухню.

– Прекрасная мысль. – Стелла последовала за ним; как только она отошла от сумки, ее сердцебиение пришло в норму. Внезапно она осознала, что Джейми уже какое-то время обращается к ней, а она не слышала ни слова.

– Прошу прощения, – сказала она. – Мои мысли унеслись куда-то далеко.

Образ потертой кожаной сумки, стоявшей на полированной столешнице, то и дело возвращался к ней. Это казалось важным, но Стелла не понимала причины. Она не знала, почему чувствует себя такой испуганной.

Джейми включил электрический чайник и достал из холодильника один из своих отвратительных зеленых коктейлей.

– Я спросил, не хотела бы ты поужинать со мной сегодня вечером.

– Ты снова будешь готовить? – спросила Стелла, стараясь вернуться мыслями к разговору.

– Я мог бы. С другой стороны, мы могли бы пропустить еду и сразу перейти к красному вину и сексу.

Теперь Джейми завладел ее вниманием. Его ребяческая откровенность оставляла приятное впечатление, и было восхитительно снова чувствовать себя желанной.

– Почему бы нам не сходить куда-нибудь сегодня вечером? Мы могли бы поужинать в гостиничном ресторане.

– Не знал, что у тебя есть склонность заниматься этим при людях, – сказал Джейми.

– Я серьезно. Думаю, нам будет хорошо немного проветриться и отдохнуть от исследований. И оказаться подальше от этой сумки.

Он состроил гримасу:

– Ты же знаешь, что я не…

– Знаю, – как можно более мягким тоном сказала Стелла. Она не хотела раздражаться и даже не вполне понимала, зачем подталкивает его. Это была его собственная жизнь, и он мог вести себя, как хотел. Более того, если он не видел причин предпринимать такие усилия, то, подталкивая Джейми, она рисковала отстранить его от себя. С другой стороны, она могла испытывать неосознанное желание покончить с этим внезапным увлечением, пока никто всерьез не пострадал.

– Ну ладно, – сказал он. – Вызов принят.

* * *

Дело было в субботу, но Стелла надеялась, что в гостинице будет не слишком оживленно. Местные мужчины всегда торчали в баре по пятницам, и, в конце концов, они могли позволить себе такое развлечение не более одного раза в неделю. Джейми распахнул перед ней дверь, но она посоветовала ему самостоятельно выбрать столик, который покажется наиболее удобным. Направившись к стойке бара, Стелла взяла джин с тоником и стакан воды.

Шум в помещении сразу же стих, словно в сцене из старого вестерна. Официантка была не из местных и выглядела равнодушной, но люди перешептывались и бросали взгляды на угловой столик, выбранный Джейми. Стелла рискнула оглядеться и увидела каменное выражение на его лице. У нее упало сердце: идея оказалась неудачной. Она расправила плечи и понесла напитки к столику.

Стелла устроилась сбоку, желая видеть то же самое, что и Джейми, и надеясь, что тогда люди перестанут открыто глазеть на него. Ей казалось, что она приобрела неплохую репутацию в поселке и завела настоящих друзей. Неужели этого недостаточно, чтобы соблюдать элементарные приличия по отношению к Джейми?

– Ты уверен, что не хочешь чего-нибудь покрепче?

– Я за рулем, – напомнил Джейми.

– Тебе не обязательно садиться за руль, мы можем пройтись пешком. Или я поведу автомобиль, а ты попробуй это, – она указала на нетронутый джин с тоником.

Джейми покачал головой и взял воду.

– Я хочу, чтобы ты расслабился.

Он натянуто улыбнулся:

– Я сказал, что приглашу тебя на ужин, но при этом не обещал расслабиться.

– И то правда, – сказала Стелла. Она задала несколько вопросов о Сан-Франциско, стараясь разговорить его, чтобы он мог почувствовать себя уютно. Примерно через пятнадцать минут он встал.

– Пошли отсюда, – сказал он.

– Что? Куда?

– В ресторан, – ответил Джейми. – Уже давно пора.

Испытав моментальное облегчение, Стелла последовала за Джейми в холл, ведущий к ресторану. Раньше она заглядывала туда, но еще не побывала внутри. Это был довольно большой зал с приятной светлой отделкой, современными деревянными столами и стульями. Их приветствовала улыбчивая официантка, которая непринужденно болтала и между делом спросила, не приехали ли они сюда, чтобы провести отпуск. Стелла гадала, то ли девушка была новенькой, то ли работала исключительно в ресторане.

Она проводила их к боковому столику, но Джейми не стал садиться.

– Мы можем устроиться за столом у окна? – спросил он.

– М-м-м. Не знаю, он может быть забронирован. – Она оглянулась туда, куда он показывал. – И это столики для четырех человек.

– Когда я делал заказ, то просил лучший столик. Но это не лучший вариант.

– Но у нас действительно нет лучшего… – начала она.

– Нет, – Джейми поднял руку, остановив ее. – Вы хотите сказать, что не знакомы с оптимальным расположением столиков и их сравнительными достоинствами. Это свидетельствует о вашем недостаточном опыте или наблюдательности для такой работы.

– Джейми, – укоризненно произнесла Стелла, пытаясь взглядом сообщить ему, что нельзя быть таким занудой. Повернувшись к девушке, она произнесла: – Мне очень жаль.

– Нет, все в порядке. Уверена, что место у окна вас устроит. – Девушка направилась к большому столу, где Джейми, наконец, опустился на стул.

Как только официантка ушла за меню, Стелла подалась вперед:

– Зачем быть таким грубым?

– Это не грубость, а жесткость, – ответил он.

– Ты фактически обвинил ее в некомпетентности.

– Это было честно с моей стороны. А ты слишком любезна.

– Я предпочитаю еду без гарнира в виде плевков, – сказала Стелла. – И мне не нравятся беспричинные нападки на людей, получающих минимальные деньги за трудную работу.

– Ее нельзя назвать трудной.

– Но она становится трудной с людьми вроде тебя, – парировала Стелла. Она сделала паузу, когда официантка принесла меню, и продолжила, как только девушка оказалась за пределами слышимости: – Кроме того, откуда тебе знать? Сомневаюсь, чтобы ты когда-либо обслуживал столики или собирал кружки в пабе.

Джейми огляделся по сторонам, и на мгновение ей показалось, что он собирается встать и уйти. Вместо этого он с шумом выпустил воздух из легких.

– Справедливо. – Он раскрыл меню и стал читать, не поднимая головы.

Стелла раскрыла свое меню и постаралась успокоиться. Когда официантка снова подошла к ним с немного нервным видом, она заказала лососину горячего копчения с молодым картофелем. Джейми заказал то же самое с овощным салатом, но не раньше, чем с пристрастием допросил официантку о происхождении рыбы, производителе овощей и салатных заправках. Перед ее уходом Стелла попросила бокал красного вина.

– Мерло или каберне совиньон?

– Мерло, пожалуйста.

– Что такое «мерло»? – поинтересовался Джейми.

– Э-э-э…

– Все в порядке, – без улыбки произнес он. – Мне стакан воды, пожалуйста.

– Я могу выяснить… – начала девушка.

– Воды будет достаточно, благодарю вас.

Стелла выпрямилась и посмотрела на Джейми. Невольно возникало ощущение, что предыдущие несколько недель были сном и она снова находилась в обществе колючего и замкнутого человека, с которым недавно познакомилась. По мере того как молчание затягивалось, Стелла задалась вопросом, почему он вообще согласился отправиться в ресторан. Она открыла рот, собираясь сказать, что они могут уйти, и что совместные ужины ее больше не интересуют, когда услышала, как кто-то окликает ее по имени. Обернувшись, она увидела Стюарта рядом с незнакомой женщиной.

– Добрый день! – Она начала вставать.

– Мы не будем вас беспокоить, – заверил Стюарт и покосился на Джейми, а потом внимательно посмотрел на его лицо. – Черт побери! Это ты!

Джейми встал и протянул руку:

– Рад тебя видеть. Не хотите присоединиться к нам?

Стюарт замешкался, и Стелла затаила дыхание, не уверенная в том, пожмет ли он протянутую руку. В конце концов Стюарт это сделал и представил свою подругу:

– Это Ребекка. У нас тут забронирован столик. Может, попозже увидимся и пропустим по рюмке, если вы еще будете здесь.

Стюарт кивнул Стелле и направился к столику у дальней стены.

– Ого, – сказала она. – Как давно ты не встречался со Стюартом?

– Очень давно, – ответил Джейми.

Официантка вернулась с заказанными блюдами. Она поставила тарелку Джейми, не глядя на него, и поспешно ушла. Стелла не могла ее винить.

– Впрочем, мы с ними еще встретимся, и тогда вы вдвоем сможете наверстать упущенное.

– Нельзя наверстать упущенное с человеком, которого ты последний раз видел, когда играл с ним в салочки, – заявил Джейми.

Стелла развернула салфетку.

– Я думала, ты вернулся домой, чтобы найти свои корни.

– Да, мои семейные корни. Не знаю, почему ты так рвешься познакомить меня со всей деревней.

– А я не понимаю, почему ты так противишься этому, – сказала Стелла.

– Мы можем поговорить о чем-то еще? – Он с заметным усилием попытался повернуть беседу в более приятное русло. – Предполагалось, что это будет романтический вечер.

– В самом деле? – Стелла не собиралась так легко уходить от темы.

– Да. – Джейми протянул руку над столом, взял ее запястье и провел большим пальцем по нежной коже на внутренней стороне. – И я хочу поговорить о тебе.

– Думаю, нам нужно поговорить о твоей книге. Я прочитала интервью со старейшей жительницей Шотландии и решила, что тебе будет интересно.

– Меня интересует Стелла Джексон. Почему она приехала в этот дождливый уголок Британии и согласилась быть рядом со мной, за что я ей очень благодарен. Чего она хочет, и что я могу сделать, чтобы она была счастлива…

Он был чрезвычайно обаятелен. Бен тоже умел быть обаятельным, и все это оказалось ложью. «Сделать ее счастливой» для него означало морочить ей голову, пока он получал то, что хотел, а она впустую тратила время и силы. Она вытеснила из головы мысли о Бене и сосредоточилась на Джесси Галант.

– Ее звали Джесси Галант, как и нашу Джесси, и она прожила до ста девяти лет. Она говорила, что секрет ее долголетия заключался в том, чтобы держаться подальше от мужчин.

Джейми отпустил ее руку и с улыбкой откинулся на спинку стула.

– Ну, тогда мне повезло с ориентацией. Я не очень-то западаю на мужчин.

– Просто я думаю, что у мужчин все устроено по-другому. Разве не было исследований, показывающих, что женатые мужчины живут дольше неженатых?

Он покачал головой:

– Боюсь, что идея брачных отношений мне тоже не близка.

Разговор, начавшийся в шутливом тоне, приобрел неожиданный оборот. Стелла заморгала. Нелепо было расстраиваться из-за небрежного замечания от мужчины, с которым она познакомилась лишь несколько недель назад. Боль, о которой Стелла уже почти успела позабыть, нахлынула с новой силой и едва не сокрушила ее.

– Что? – Джейми перестал улыбаться. – Боже, что я такого сказал?

– Ничего, – Стелла покачала головой. Она не собиралась плакать у него на глазах, тем более в ресторане. – Извини, – добавила она. – Просто это немного больное место.

Он нахмурился:

– Не понимаю…

– Бен, – сказала Стелла. Может, действительно будет лучше покончить с этим. – Мы были обручены, но он разорвал помолвку. Он тоже решил, что не предназначен для супружеской жизни. Точнее говоря, для совместной жизни со мной. Он познакомился с кем-то еще.

– Ясно, – Джейми заметно успокоился. – Мне очень жаль.

Стелла отпила большой глоток вина.

– Мы вместе купили дом. На самом деле с этим труднее разобраться, чем с разорванной помолвкой. – Она изобразила снятое и выброшенное кольцо. – Это было очень просто. Слезы и снятое кольцо, брошенное в лицо бывшему герою. Вот и все.

– Он изменял тебе? – с каменным лицом поинтересовался Джейми.

– Не знаю, – ответила Стелла. – Вероятно. Дело в том… – Она отпила еще вина, собираясь с силами. – Дело в том, что мы были плохо совместимы в спальне. Конечно, мы были добрыми друзьями, но между нами имелось соглашение. Если бы он просто был искренним и сказал мне, что хочет заниматься сексом на стороне, то мы бы как-то решили этот вопрос.

– И вы бы поженились? – Джейми нахмурился.

– Он любил меня, – сказала Стелла, уверенная в том, что это правда. – Он нежно любил меня, а я любила его, и мы оба думали, что этого достаточно. Мы лгали себе, и он первым осознал это.

– Ты рассуждаешь очень практично.

– Я вообще очень практичный человек. – Стелла допила остатки вина и нашарила в сумочке гигиенические салфетки, чтобы высморкаться.

Джейми покачал головой:

– Я бы пришел в бешенство.

Стелла моргнула.

– При чем тут гнев?

– Как долго вы были вместе?

– Шесть лет. Мы сблизились друг с другом, когда я училась на последнем курсе. До того как мне пришлось отчислиться из университета из-за проблем со здоровьем.

– Но сначала вы… гм, были совместимы друг с другом?

Стелла пожала плечами.

– Мы познакомились в клубе ЛГБТ-сообщества, и сначала я полагала, что он вообще не интересуется женщинами. Но потом мы стали встречаться, и все шло великолепно. Мы подходили друг другу. Могли проговорить всю ночь напролет, и все такое. – Стелла взяла пустой бокал, повертела его и поставила на стол. Если она будет продолжать пить с такой же скоростью, добром это не кончится. – И к тому времени, когда до меня дошло, что с сексом у нас дела плохи, то уже влюбилась в него. А он всегда говорил, что это для него не важно и он вообще особенно не стремится к этому.

– Не знаю, что и сказать, – пробормотал Джейми.

– Я вполне довольствовалась тем, что имела. Конечно, я понимала, что в постели мы не лучшая пара, но мы были хорошими друзьями, и он собирался дать мне то, чего я хотела.

– Чего же ты хотела?

– Боюсь, это очередные стереотипы. Собственный дом, собственные дети. – Она улыбалась, показывая, что понимает, как банально это звучит, и смеется над собой. – Я же говорила, что не отношусь к разряду интересных людей.

– Но почему ты нуждалась в нем? У тебя была работа, верно? И всегда можно…

– Только не говори про банк спермы, ладно? Я не просто хотела завести ребенка. Мне хотелось испытать все простые радости супружества. Двое родителей, двое детей. Мне хотелось стать матерью, но на определенных условиях. И с определенным человеком. У Бена были превосходные гены. Мы с ним могли иметь превосходных детей. У него приятная внешность, он здоровый и умный.

– Звучит холодновато, – заметил Джейми.

– Почему? Что плохого в логичном размышлении о подобных вещах? Это же достаточно важные вещи, не так ли? Думаю, в этом присутствует здравый смысл. И потом, я действительно любила его. – Стелла произнесла эти слова без раздумий, но она не лгала. В прошедшем времени они казались абсолютной правдой. – Я знала, чего хотела от жизни, и чувствовала, что у меня нет времени на поиски чего-то лучшего. То есть мы любили друг друга и были отличной командой. Он был моим лучшим другом. Да, наверное, где-то был мужчина, идеально подходивший для меня по всем статьям, но что, если… – В последний момент Стелла удержалась от слов «но что, если бы я умерла, так и не познакомившись с ним?». Это выглядело бы слишком наигранным. Джейми оставался ее работодателем, а также ее… кем-то еще, что бы из этого ни вышло. Кроме того, он во всем стремился к совершенству, и ему бы не понравилось то, что он мог услышать о другой, менее рациональной стороне ее характера.

– Но зачем так рано останавливаться на достигнутом? Я хочу сказать, что, если бы тебе было около сорока лет и биологические часы начинали бы тикать все громче, тогда…

– Я всегда остро сознавала, как мне повезло, что я вообще остаюсь в живых.

– Да, я тоже это чувствую. Но это не заставляет меня стремиться к браку по расчету. – Джейми хмурился и разглядывал ее, как будто пытался решить головоломку. – В конце концов, тебе лишь двадцать пять лет.

– Двадцать шесть. А моим родителям сказали, что я не доживу до восьми лет. Чем раньше у меня будут дети, тем больше шансов, что я доживу до того, как они повзрослеют. То есть, возможно, все будет в порядке, но может быть, и нет. И я хотела увеличить свои шансы. – У Стеллы перехватило дыхание, и она отвела взгляд в сторону.

– Не знаю, что и сказать, – повторил Джейми.

– Тик-так, – сказала Стелла. Она отодвинула свою тарелку, совершенно уверенная, что больше не хочет есть. Вино плескалось у нее в желудке, а в глаза как будто насыпали песку. Ей хотелось укрыться под периной и плакать навзрыд. Она понимала, что разучилась ходить на свидания, но это было верхом абсурда. Сказать мужчине, что ты хочешь выйти замуж и иметь детей. Сказать это знаменитому плейбою, который, возможно, даже не верил в моногамию. Хорошо придумано, Стелла.

– Я не понимаю, – сказал Джейми. Он действительно выглядел озабоченным. – У тебя все в порядке со здоровьем или Алек все же что-то обнаружил?

– У меня все замечательно, – ответила Стелла, думая о том, сколько раз она произносила эти слова. Она выдавила улыбку. – Просто я всегда ощущала, что мне отпущено не так уж много времени.

– Тик-так, – с понимающим видом повторил Джейми. – Знаешь, одна очень умная женщина однажды сказала: «Чувства лгут нам».

Стелла попыталась сформулировать ответ, способный объяснить, что она понимает, как нужно справляться с иррациональным беспокойством. Но как насчет беспокойства, основанного на фактах?

– Ты по-прежнему так настроена?

– Насчет чего?

– Насчет детей. Насчет своей жизни.

– Да, – сказала Стелла. – Но я понимаю, что тут ничего не поделаешь. Не думала, что когда-либо скажу это, но я рада, что Бен разорвал нашу помолвку. Такой брак был бы ошибкой.

– Вот это здравая мысль. Ты серьезно так думаешь?

– Почти, – ответила Стелла. – Во всяком случае, сейчас. Завтра я могу подумать иначе. Или через час.

Мимо пробежала официантка, кричавшая на ходу:

– Стюарт! Тревога!

Через несколько секунд Стюарт поспешно направился к выходу. Стелла успела схватить его за руку:

– Что случилось?

– Спасательный катер, – ответил Стюарт, не сбавляя хода.

Другие посетители вытягивали шеи, и по залу пробежал возбужденный шепоток. Когда официантка вернулась, чтобы принести напитки к соседнему столику, Стелла повернулась к ней:

– Извините, вы знаете, что произошло?

Девушка огляделась по сторонам. Когда она увидела, что все остальные тоже слушают, она повысила голос:

– Вызов по тревоге. Рыболовное судно сообщило по рации о проблемах с двигателем, а потом контакт был потерян. Остается надеяться, что это ложная тревога.

Стелла повернулась к Джейми.

– Как может тревога оказаться ложной? – спросил он и отодвинул тарелку.

– Полагаю, если связь нарушена, но судно и команда в полном порядке.

– А если нет?

– Тогда команда спасательного катера сделает свою работу.

– Не знал, что Стюарт этим занимается, – удивился Джейми.

– И Дуг тоже, – сказала Стелла. – Команда спасателей состоит из местных добровольцев. Они регулярно тренируются, а когда поднимается тревога, они выходят в море и рискуют жизнью ради спасения других людей. Вот это настоящий героизм.

Джейми попросил официантку принести счет. Он подошел к столику Стюарта, где Ребекка с угрюмым видом копалась вилкой в салате.

– Извините за испорченный вечер, – сказал он, указав на пустое место напротив и почти нетронутую тарелку Стюарта. – Вы позволите мне оплатить счет? И поблагодарить через вас Стюарта за его службу?

Ребекка посмотрела на Джейми и улыбнулась:

– Спасибо. Это очень мило с вашей стороны.

Официантка вернулась с листом фольги и пластиковой коробкой.

– Я упакую это для Стюарта, – она легко прикоснулась к плечу Ребекки и принялась за работу.

Джейми вернулся за свой столик.

– Как долго они обычно находятся в море? – спросил он.

– Не знаю, – Стелла пожала плечами. Она пыталась не думать о Стюарте, ухватившемся за поручень бортового ограждения на катере, вышедшем в открытое море. Еще хуже была мысль о людях, замерзавших в ледяной воде и надеявшихся, что помощь подоспеет вовремя.

– Мы можем что-нибудь сделать? – спросил Джейми. – Что-нибудь полезное?

– Не знаю, – повторила Стелла. Они прошли в бар, где она увидела Дуга, который выглядел необычно серьезным.

– Стюарт только что ушел, – сообщила Стелла. – Я думала о том, сколько времени ему понадобится.

– Сегодня я не на дежурстве, – Дуг указал на свою кружку. – Мне следовало бы находиться там, но я был не на дежурстве, поэтому принял несколько порций и теперь не могу присоединиться к остальным.

– Это твое право, Дуг, – мягко заметила Стелла.

– Да, но Стюарт может выходить в море даже не в свою смену.

– Стюарт не пьет, – пояснила Стелла, повернувшись к Джейми.

Дуг кивнул.

– Если бы я был таким же, то смог бы к ним присоединиться. Я должен быть вместе с командой.

– Так и будет во время следующей тревоги, – сказал Джейми.

Дуг прищурился:

– Что вы можете знать об этом?

– Эй, – сказала Стелла. – Не надо…

– Все нормально, – перебил Джейми, глядя прямо на Дуга. Тот кивнул, словно удовлетворенный этими словами, и сделал большой глоток.

– Надеюсь, это была ложная тревога, – сказала Стелла. – Может быть, все скоро вернутся.

– Это случилось недалеко от побережья. Поступил сигнал тревоги с маленького рыбацкого судна возле прибрежных скал. Не должно занять много времени. – Дуг перекрестился и постучал костяшками пальцев по деревянной столешнице. – Постучите по дереву.

– Нам стоит подождать здесь или Стюарт сразу отправится домой?

Глаза Дуга немного расширились, пока он смотрел на Стеллу.

– Есть список извещений для тех, кому звонят после того, как ребята возвращаются домой. Могу внести ваше имя, если хотите.

– Да, пожалуйста, – ответила Стелла и повернулась к Джейми: – Я могу дать номер своего мобильного телефона, но здесь неустойчивый прием.

– Нет, лучше стационарная линия. – Джейми продиктовал номер, и Дуг записал его.

Стелла положила ладонь на руку Дуга, но не знала, что еще сказать. Она слабо улыбнулась; он кивнул и похлопал ее по руке:

– Со Стюартом все будет в порядке. Он много раз выходил в море на этом катере.

– Прошу прощения за сегодняшний вечер, – сказал Джейми, когда они шли к автомобилю.

– Ты ни в чем не виноват, – отозвалась Стелла, думая о катере посреди бушующего моря.

– Я был сильно напряжен, – продолжал Джейми. – Мне все время казалось, что со мной вот-вот случится приступ паники. И я не показал себя с лучшей стороны, что весьма досадно.

Стелла заметила, что он пристально смотрит на нее.

– Почему?

– Потому что я действительно хотел показать себя с лучшей стороны.

Она подалась вперед и сжала его руку:

– Извинения приняты.

Он открыл автомобиль и придержал пассажирскую дверцу для Стеллы. Дождь почти прекратился, но ветер был леденящим и таким сильным, что сбивал с ног. Она благодарно нырнула в салон.

Джейми немного помедлил, прежде чем завести двигатель, глядя в ветровое стекло.

– Интересно, кто выходил в море, когда потерпела крушение яхта моего отца. Как думаешь, этот катер мог попытаться спасти их?

– Вполне возможно, – ответила Стелла. – Если только сигнал тревоги по какой-то причине не сработал. Ты хочешь знать?

– Да. Я и правда хочу.

– Тогда я могу навести справки. Готова поспорить, на спасательной станции есть архив срочных вызовов. Даже члены команды, в тот день вышедшей в море, еще могут жить здесь.

В нескольких окнах центрального особняка горел свет, и Стелла почувствовала, как напрягся Джейми, сидевший рядом с ней. Он пошел вперед и на ходу крикнул:

– Эсме?

Табита и Энгус выбежали снаружи, и их громкий лай причудливо смешался с завываниями ветра. Стелла впустила собак в дом и заперла дверь.

– Здравствуйте, детки, – сказал Натан, появившийся из кухни с сандвичем в одной руке и бутылкой односолодового виски в другой. – Я так долго ждал вашего возвращения, что заскучал. – Его лукавый взгляд вперился в Джейми, но потом выразительно перешел на Стеллу. – Работаем допоздна, не так ли?

– Не работаем, – отрезал Джейми. – Как все прошло в Глазго?

Натан изобразил волнообразный жест:

– То хуже, то лучше.

– Так я и думал. – Джейми повернулся к Стелле: – Хочешь чего-нибудь выпить?

– Нет, спасибо, – ответила Стелла. – Оставляю вас наедине для общения.

Она успела пройти не более двух шагов, прежде чем почувствовала руку Джейми у себя на талии.

– Задержись ненадолго.

Натан ухмыльнулся, и Стелле захотелось что-нибудь швырнуть в него.

– Увидимся завтра, да? – спросил Джейми. – Мы со Стеллой были на свидании.

– Думаю, настроение уже немного подпорчено, – сказала Стелла.

– Но ты же пока не собираешься спать? Давай останемся вместе, пока не дождемся звонка.

– Какого звонка? – заинтересовался Натан.

– Спасательный катер вышел в море, – сказал Джейми. – Мы ждем звонка о благополучном возвращении на станцию.

Стелле понравилось слово «мы», снова прозвучавшее в его фразе. Она пошла на кухню и включила чайник, а Джейми последовал за ней, чтобы достать чашки из буфета и молоко из холодильника.

– Мы услышим телефон?

– Конечно же, – ответил Джейми. – Но у меня есть запасной телефон, который я могу подключить к розетке в моей спальне наверху.

Стелла отнесла наверх две чашки чая. Они с Джейми устроились на его кровати, прислонив подушки к изголовью, и стали играть в карты, чтобы скоротать время. Стелла была рада тому, что они больше не говорили о спасателях. Она чувствовала себя как в замедленной съемке, ожидая известий о Стюарте и остальных членах команды.

После двух кругов игры в рамми Джейми наконец заговорил:

– Я тут думал о Бене…

– Ты думал о моем бывшем женихе?

– Да. – Джейми отложил карты и взял ее за руку: – Прости, если я расстроил тебя.

– Нет, ничего такого не было.

– Но то обстоятельство, что вы оказались плохо совместимы в постели, еще не означает, что ты должна отказаться от этого. От всего этого. Я хочу сказать, ты только посмотри на нас! Здесь определенно есть какая-то биохимия.

Стелла улыбнулась, чтобы смягчить свои слова.

– Но здесь есть проблема обратного свойства. Думаю, ты едва ли заинтересован в супружеских отношениях и рождении детей.

Он нахмурился:

– Это немного чересчур…

– Не мое дело, – поспешно добавила Стелла. – Думаю, найти идеальные взаимоотношения не так просто, как тебе кажется.

– Я и не думаю, что это просто. Просто я считаю, что это случится и тебе не стоит особенно беспокоиться.

Стелле хотелось спросить, почему он так считает и на чем основано его мнение, но она понимала, что он всего лишь успокаивает ее.

– Но я должен тебе кое-что сказать.

Стелла заставила себя посмотреть на него. Джейми наверняка хочет сказать, что вчерашняя ночь была ошибкой. Что она ему нравится, но не в таком качестве. Что они должны остаться друзьями, и не более того.

– Обычно у меня нет устойчивых отношений. То есть в данный момент это исключительно между нами, но…

– …но ты почти не выходишь из дома, – закончила Стелла.

– Да. Я верю в искренность и не хочу, чтобы ты питала какие-то иллюзии в отношении меня. Я не верю в моногамные отношения, – добавил Джейми, не глядя на нее.

– Ты не веришь, что они существуют? – нейтральным тоном осведомилась Стелла. Это было именно то, что она заслужила, когда завела разговор о своем желании вступить в брак и иметь детей. Ей следовало быть благодарной за то, что он все еще разговаривал с ней.

– Полагаю, что да… для некоторых людей, – сказал Джейми. – Но только не для меня. И не для большинства людей, если они действительно честны перед собой. – Он поднял бокал и сделал долгий глоток. – Брак – это общественный институт. Исторически он был тесно связан с передачей активов, с вопросами власти и контроля над имуществом. Сейчас он по-прежнему используется для скрепления семейных уз ради воспитания детей и разделения доходов. Я хочу сказать, что многие мои друзья в Сан-Франциско не могли бы самостоятельно платить за аренду жилья без сожителя или партнера, но партнер часто оказывается более предпочтительным.

Стелла сохраняла молчание, думая о закладной в Лондоне.

– Поэтому я полагаю, что люди приходят к компромиссу. Они выбирают безопасность, деньги или комфорт – в сущности, что угодно, – и готовы продавать свою сексуальную или романтическую свободу ради этих вещей.

– А как же любовь?

– Ах да, любовь. Думаю, она тускнеет со временем. Я много раз бывал влюблен, но никогда надолго. Вскоре наступают сомнения и разочарования, а потом я начинаю думать о том, что было упущено, и гадать, какая девушка могла бы стать лучшей парой для меня.

– Ты еще никого не любил, – сказала Стелла.

Джейми улыбнулся:

– Ты понятия не имеешь, как много женщин говорили мне то же самое. Но я не согласен. Пожалуй, я слишком рационален для того, чтобы поддаваться на обещания всемогущих эмоций. Чувства переменчивы. Они могут измениться после доброй трапезы, долгого воздержания или хорошего секса.

– Меняются только поверхностные чувства, – возразила Стелла, не обращая внимания на краску, прилившую к щекам. – Но есть и более глубокие чувства, такие, которые нелегко задеть.

Он пожал плечами:

– Я не согласен.

– Ты похож на ребенка, – сказала Стелла.

Джейми вскинул брови:

– Как это?

– Моногамия – это для взрослых людей. Для по-настоящему рациональных людей, которые понимают, что без этого не может быть глубокой и осмысленной связи с другим человеком.

– При всем уважении, это звучит наивно. Есть вполне успешные полигамные отношения. Некоторые из моих добрых друзей превосходно сожительствуют втроем уже долгие годы.

– Наверное, но я думаю, что это исключение, которое скорее подтверждает правило. Моногамное партнерство основано на партнерстве и командных отношениях. Я хочу быть членом команды, где два человека всегда могут полагаться друг на друга. Правила этой игры могут быть скроены по индивидуальным лекалам, но они должны существовать, и эта команда должна быть особенной. Без постороннего доступа.

– Что же, это звучит прекрасно. Теоретически…

– Знаешь, о чем я думаю, когда ты говоришь, что не веришь в моногамные отношения? – перебила Стелла. – Я думаю о том, что ты жадный человек, лишенный самообладания и исполненный детской убежденности, что можешь одновременно играть со всеми игрушками в магазине, но постоянно недовольный тем, что тебе не дают больше двух в одни руки. Мне кажется, ты все время ищешь следующую полку, следующую витрину, чтобы ничего не упустить, поэтому полигамные отношения и все прочее в этом роде лучше всего устраивает тебя. Это не означает, что у тебя есть какой-то внутренний изъян или что ты не можешь обойтись без глубоких и любящих взаимоотношений.

– Возможно, ты права, – сказал Джейми. Он больше не улыбался. – Я действительно думаю о том, чего мне не хватает.

Он выглядел физически нездоровым, и Стелла осознала, что это правда. Мысль об упущенных переживаниях или, хуже того, об упущенном блаженстве была устрашающей для него.

– Должно быть, твоя жизнь очень изнурительна, – с чувством произнесла она.

– Это и правда так, – хмуро отозвался Джейми и вдруг расплылся в улыбке.

Стелла хотела спросить, чему он так обрадовался, когда зазвонил телефон. Она потянулась через кровать, чтобы снять трубку, и незнакомый женский голос сообщил:

– Команда вернулась в полном составе, все в порядке.

– Замечательно, – сказала она, ощущая, как схлынуло напряжение, не покидавшее ее весь вечер. – Спасибо за звонок.

Передав известие Джейми и получив в ответ облегченную улыбку, Стелла встала с кровати и направилась к выходу.

– Подожди. Ты уходишь?

– Я полагала, что ты только что произнес прощальную речь, – непринужденным тоном сказала она.

– Нет. – Джейми нахмурился: – Это была искренняя речь. Такая, чтобы между нами все было правильно и понятно.

Стелла понимала, что не имеет смысла что-либо начинать с человеком, который не верит в моногамные отношения. Он не мог дать ей ничего из того, что она хотела бы получить. Но, опять-таки, она все же выбрала Бена и еще за его неотразимую внешность.

– Я понятия не имею, что произойдет потом, и не хочу давать никаких обещаний, кроме того, что буду честным перед тобой. Сейчас я не интересуюсь кем-то еще и не имею таких планов. Ты мне действительно нравишься, и у нас было великолепное начало, когда я хотел сорвать с тебя все, что на тебе было надето. Если ты чувствуешь то же самое, я за то, чтобы мы насладились этим до поры и до времени, а заботы придут потом.

Теоретически это звучало неплохо. До тех пор, пока не придется рыдать на полу ванной комнаты с разбитым сердцем.

– Я понимаю, что ты до сих пор переживаешь после своего разрыва, и, наверное, это будет тяжело для нас обоих, но я согласен с этим.

– Разумеется, – сказала Стелла с бóльшим чувством, чем сама ожидала.

– Но надеюсь, из этого вырастет нечто хорошее.

– Ладно, посмотрим… – Стелла стояла неподвижно, вполоборота к двери. Не в силах направиться к безопасному коридору или к неведомой опасности, воплощенной в облике Джейми.

Он встал и быстро прошел по комнате, а затем положил ладонь на ее щеку и развернул к себе.

– Ты готова рискнуть?

Стелла приложила ладонь к его щеке, ощущая колючую щетину и прилив желания глубоко внутри. Она хотела сказать «да», но вместо этого приподнялась на цыпочки и поцеловала его. Она прижалась к Джейми и ощутила ответное объятие.

Поцелуй затянулся, открывая черную дыру бездонных ощущений, и она позволила себе провалиться внутрь.

Глава 17

«1 ноября 1848 года

Моя дражайшая Мэри,

мистер Симпсон отказался посетить нас. Очевидно, мистер Локхарт был очень груб с ним в предыдущих случаях и в своих бранных статьях. Я пребывала в чрезвычайном замешательстве. Хуже того, мой муж объявил, что я должна надеть поношенное платье и одна отправиться в дом мистера Симпсона, притворившись другой женщиной в надежде на то, что он примет меня. Я знаю, что мистер Локхарт жаждет получить представление о внутреннем мире мистера Симпсона и о его практике родовспоможения, но его мысли о том, что именно я смогу поведать после осмотра, находятся за пределами моего понимания.

Для подготовки к этой роли он велел мне проконсультироваться с горничной о привычках и обычаях низшего сословия и показал мне анатомические иллюстрации, от вида которых я, наверное, никогда не оправлюсь. Я опасаюсь, что мистер Дж. Янг Симпсон раскроет мою личину и сильно рассердится. Но еще больше я боюсь, что этого не случится, и тогда я буду вынуждена подвергнуться его доскональному осмотру, – и это при том, что я не лечилась ни у кого, кроме нашего дорогого доктора Лэйрда и моего мужа. Сейчас я всем сердцем желаю снова быть девушкой, а не замужней женщиной. Жить в родном Хаддингтоне, собирать чернику вместе с тобой и кататься на лодке по тихой речке.

На этом я пока что остановлюсь и продолжу в другой день, когда, надеюсь, смогу сообщить тебе более радостные новости. Я подожду с отправкой этого письма, так как не хочу тревожить тебя. Кроме того, мистер Локхарт считает, что я пишу слишком часто, и я боюсь, что он запретит мне отправить сразу два письма вместо одного».

«Мэри,

я встретилась с великим человеком. Конечно, я не должна так отзываться о нем в присутствии моего мужа, но могу рассказать тебе, какой он добрый и обходительный. Он сказал, что все идет превосходно и что при осмотре он не выявил никаких аномалий или причин для тревоги. Я едва не выдала себя, когда начала задавать вопрос о моей матке, – ведь простолюдины не знают такого слова, – но вовремя успела закашляться. Он велел известить его, когда приблизится мой срок, и не обращаться в больницу без крайней надобности. По его словам, если я буду содержать дом в чистоте, то лучше рожать там. Но я знаю, что муж все равно отправит меня в больницу, хотя он не может гарантировать, что именно мистер Симпсон будет присматривать за мной.

Я понимаю, что не должна давать волю своим фантазиям, но чувствую ужас, когда просыпаюсь одна в постели по ночам. Ребенок шевелится, но я боюсь, что он так и не сделает первый вдох. У меня жуткое предчувствие, и тут не помогают никакие молитвы. Мистер Локхарт дает мне лекарство от нервов, но оно не улучшает мое настроение. Мне нужно стараться еще сильнее и думать только о приятных вещах.

Твоя любящая Джесси».

«Дражайшая Мэри,

у меня хорошие новости! Мне разрешили рожать дома. Мой муж как будто отказался от намерения шпионить за мистером Симпсоном, и его глаза сияют новым светом. Он выглядит на пять лет моложе! Он считает, что изобрел новый способ профилактики родильной горячки, и хочет, чтобы я стала объектом для его эксперимента. Я сказала, что если это поможет его исследованиям, то я готова. По правде говоря, мне страшно, но если эксперимент будет успешным, это может спасти тысячи жизней. Только представь, Мэри! Тысячи женщин останутся в живых из-за одного маленького эксперимента. Я понимаю, что честь этого достижения будет принадлежать мистеру Локхарту, но приятно думать, что я тоже сыграла незначительную роль. Кроме того, мистер Локхарт уверяет, что я не подвергнусь никакой опасности и что он не допустит никакого вреда для своей „маленькой голубки“. Как я могу отказаться?

После рождения ребенка мистер Локхарт пропишет мазь для больных мест, и я надеюсь встать на ноги как можно скорее. Мистер Локхарт полагает, что причиной многих случаев послеродовой горячки является вынужденное долгое пребывание женщин в постели. По его словам, это распространенный фактор (разумеется, кроме самих родов, которые являются неустранимым фактором)…»

* * *

Стелла с трудом оторвалась от чтения письма. Оно было последним в пачке и резко обрывалось, как будто Джесси прервалась на середине предложения и не имела возможности закончить его. Стелла забаррикадировалась в своем кабинете, чтобы выполнить кое-какую работу, прекрасно понимая, что если она увидит Джейми, то моментально отвлечется от других дел.

В картонной архивной коробке находились пачки писем, куча фотографий на дне и несколько разрозненных мелочей, таких, как потускневшая медаль на ветхой ленточке и корешок квитанции из химчистки в Ливингстоне, датированный 1962 годом.

Джейми забросил изучение дневниковых записей Джеймса Манро, сказав что-то о необходимости «быть ближе к дому». Стелла понимала, что эпизод со спасательным катером вернул его к мыслям о родителях, и надеялась, что он найдет что-нибудь утешительное. Когда произошла трагедия, ему еще не исполнилось двадцати лет и он учился в университете. Должно быть, это оказало на него сильнейшее влияние, поскольку в таком возрасте человек обычно считает, будто взрослые всегда знают, что они делают. Было логично, что возвращение в Манро-Хаус пробудило ранние воспоминания, но Стелла опасалась, что он не найдет там ничего хорошего для себя. Она хотела, чтобы он сосредоточился на более отдаленном прошлом, когда его предки были изобретателями и экспериментаторами, а все личные темы были слишком чуждыми и далекими для какого-либо эмоционального воздействия.

Стелла начала укладывать вещи обратно в коробку. Сначала она положила дневник на фотографии, но потом, поскольку текущие дела были закончены, снова достала его и начала перелистывать. Джейми был прав: сплошные числа и графики. На титульном листе стояло имя Джеймса Манро и красовалась извилистая подпись, повторенная несколько раз, как будто он заучивал написание.

Обложка обветшала от времени, и несколько страниц отклеилось от корешка. Стелла вынула и тщательно разгладила их, а потом постаралась аккуратно заправить обратно. При этом она увидела, что одна страница отличается от других по цвету и толщине бумаги. Это было очередное письмо:

«Мэри,

сейчас я очень слаба, и от света у меня болят глаза. Мне не хватает воздуха, и я едва могу припомнить ту маленькую девочку, которая собирала чернику вместе с тобой. Я знаю, что у меня был ребенок, потому что мой живот больше не тугой и распухший, как раньше. Я ощущаю утрату как опустевшую комнату, которая когда-то была теплой и любимой, а теперь стоит холодная и заброшенная. Думаю, у меня была девочка. Мистер Локхарт не говорит со мной о ребенке. Он вообще не разговаривает со мной. Я знаю, что это письмо не будет отправлено и ты не прочитаешь его. Он сам прочитает его. А потом он накроет мое лицо влажной тканью и будет держать, пока я не засну. Может быть, на этот раз я засну и не проснусь. Я плыву глубоко под водой и не вижу поверхность. Я не могу подняться наверх».

Почерк был таким мелким, что с трудом поддавался прочтению. Джесси заполнила все свободное место на бумаге, как будто у нее больше не было писчей бумаги или она чувствовала, что это ее последнее письмо.

«Дорогой мистер Вуд,

как вы можете видеть из приложенного письма, написанного рукой Джесси, ваша дочь нездорова. Она немного помешалась и стала буйной, поэтому я вынужден потчевать ее успокаивающими микстурами ради ее собственного комфорта и безопасности. Я не сразу отправил это письмо, ибо желал защитить вас и членов вашей семьи от ужасов ее нынешнего состояния. Теперь же я прилагаю его к своему посланию, дабы продемонстрировать, что Джесси получает самую лучшую медицинскую помощь, которую только можно получить за деньги. Будьте уверены, что я пойду на любые меры, лишь бы моя драгоценная жена снова была здорова. Это моя супружеская обязанность, и я не собираюсь от нее уклоняться. Я прошу вас уважать нашу личную жизнь в это трудное время и обязуюсь сразу же поставить вас в известность, как только наступит улучшение. Я понимаю, что вам не терпится увидеть вашу дочь, но вынужден настаивать на том, чтобы вы воздержались от предполагаемого визита. Джесси находится на очень деликатной стадии лечения, и любое нарушение процедуры может иметь катастрофические последствия.

Искренне ваш,

Дж. У. Локхарт».

Джейми постучал в дверь и вошел, не дожидаясь разрешения.

– Кофе? – предложил он, но тут увидел выражение лица Стеллы. – Что случилось?

– У нее родился ребенок, – сказала Стелла. – Но после родов ей было очень плохо. Не думаю, что она выжила. Так или иначе, Джеймс Локхарт написал ее отцу и приложил ее последнее письмо. Если бы она выжила, то осталось бы что-то еще, не так ли?

Джейми протянул руку и прикоснулся к ее плечу:

– Может быть, более поздние письма не сохранились.

Стелле хотелось плакать.

– Не знаю, почему я так расстроилась. Это же случилась давным-давно. Я даже не знаю эту женщину, – зачем-то добавила она. Разумеется, она не могла знать Джесси, и все же они как будто были знакомы. Джесси была храброй и решилась помочь мужу в его исследованиях – сделать что-то хорошее для мира, хотя она была женщиной и имела крайне ограниченный выбор.

Стелла почувствовала, что у нее перехватило дыхание и сдавило грудь. Это было старое и привычное ощущение, от которого она в последнее время стала отвыкать.

– Хочешь, я проверю дневники и сообщу тебе, если найду новые упоминания о Джесси или о ее ребенке?

Стелла кивнула, не доверяя своему голосу. Тонкая и мягкая бумага под ее пальцами как будто была готова рассыпаться в любой момент.

И что тогда останется от Джесси Локхарт?

Вообще ничего.

– По крайней мере, у нее был ребенок, – сказал Джейми. – Если он выжил, то ее жизнь продолжилась в нем. – Слова прозвучали неуклюже и даже фальшиво, но Стелла оценила попытку. Он встал и неуверенно направился к выходу. – Пожалуй, я принесу чай.

– Спасибо, не надо. – Стелле хотелось просто побыть одной.

Она размышляла, правда ли, что Джесси немного помешалась после родов. Мелкий, скомканный почерк определенно принадлежал человеку с нарушенной психикой и сильно отличался от плавных, закругленных форм букв из предыдущих писем. Там было больше чернильных клякс, как будто Джесси не промакивала бумагу или не пользовалась ровной поверхностью для письма. Разумеется, она писала в постели, но, наверное, муж отказался помочь ей. От этой мысли Стелла испытала моментальную вспышку гнева. Она невольно подумала, что муж вообще отговаривал ее от попытки написать письмо. Глядя на листок, Стелла осознала, что ближе к концу почерк становился более плотным и упорядоченным.

Одно слово – «помогите» – выскочило оттуда, где Стелла сначала увидела лишь большую кляксу. Оно было написано под прямым углом к остальной части предложения, и Стелла развернула листок, чтобы лучше видеть. Отметины между строчками, которые она принимала за помарки или бессмысленные слова, сразу же превратились в разборчивые письмена. Да, буквы были крошечными и местами косыми, изгибаясь под разными углами между горизонтальными строками, но вполне читаемыми. Стелла взяла лупу, которой пользовался Джейми, и стала разбирать слова:

«Помогите мне. Я заперта здесь. Он не выпускает меня. Я слышу, как плачет моя малышка, но не могу ее увидеть. Боюсь, мы с ней больше не увидим друг друга. Найдите мою девочку. Скажите ей, что мама любила ее».

Стелла почувствовала, как у нее зашевелились волосы. Она подумала о Джесси, испуганной и беспомощной. Больной, страдающей и жаждущей вернуться к своим близким. Стелла поняла, что затаила дыхание, и заставила себя прекратить это. Пора выпить чаю или прогуляться – сделать что-нибудь осмысленное, чтобы рассеять нервную энергию.

По пути она миновала кабинет Джейми с открытой дверью. Он неподвижно сидел перед компьютером, и это зрелище заставило ее остановиться.

– Джейми?

Он с унылым видом посмотрел на нее.

– Что стряслось? – Стелла вошла в комнату, собираясь обнять его.

– Ты знаешь, что исторические судебные процессы по уголовным делам можно найти в Интернете?

Стелла шагнула вперед:

– Нет, а что…

– Я нашел Джеймса Локхарта, – сказал Джейми, и Стелла ощутила толчок в груди. – Он предстал перед судом за убийство своей жены Джесси.

– Боже милосердный, – прошептала Стелла, охваченная внезапной слабостью.

– Его оправдали «за недостатком доказательств», но я полагаю, что суд разрушил его репутацию. Вскоре после окончания процесса он исчез из Эдинбурга. – Джейми скривил губы. – В газете «Скотсмэн» нашлась очень полезная статья об этом скандале.

Стелла почувствовала, что у нее подгибаются ноги, и плавно опустилась на пол, чтобы не упасть. Джейми мгновенно оказался рядом с ней:

– Что это было?

Она тяжело сглотнула:

– Вероятно, твой прапрапрадед убил свою жену. Тебя это расстраивает?

– Разумеется, – напряженно ответил он.

– Я не понимаю, почему письма Джесси находятся в твоем семейном архиве. Разумеется, они должны были остаться у Мэри и передаваться из поколения в поколение. – Стелла как-то странно себя чувствовала, будто стояла на краю утеса. Она закрыла глаза и увидела воду, бурлившую внизу, темную воронку водоворота. Как это называется в Шотландии? Корри?

– Опусти голову пониже, – Джейми положил ладонь ей на затылок и мягко надавил.

Стелла подчинилась и почувствовала, как ее разум проясняется, а ревущие волны отступают.

– Джеймс Локхарт с позором уехал из Эдинбурга в 1849 году. В том же году Джеймс Манро прибыл в Арисейг, имея при себе медицинскую сумку с инициалами Дж. У. Л. и пачку писем от Джесси Локхарт.

– Не надо, – слабым голосом сказала Стелла. – Меня уже тошнит от этого.

Джейми опустился на пол и мягко прижался головой к виску Стеллы.

– Полагаю, он забрал письма у Мэри, когда привез ей ребенка. Он устроил обмен, – голос Джейми был тихим и задумчивым. – Именно так я бы поступил в его положении. После суда он не хотел огласки любых свидетельств умственного состояния своей жены, которые могли быть использованы против него. Он предложил Мэри опеку над ребенком ее сестры в обмен на письма и обет молчания. А может быть, он сделал это еще до суда, чтобы письма не всплыли на свет во время процесса. До того, как его арестовали, если он знал, что это должно произойти.

Стелла слушала вполуха. Она положила руку на грудь, ощущая неровное сердцебиение.

– Ты думаешь, ребенок выжил?

– Надеюсь, – ответил Джейми. – В таком случае было логично оставить его у сестры Джесси или у другого члена ее семьи. Джеймс Манро приехал в Арисейг один, – по крайней мере, насколько нам известно. – Он озабоченно посмотрел на нее: – Ты в порядке?

– В полном порядке, – солгала Стелла. Откровения были слишком глубокими и неожиданными; ее разум только начинал постигать их подлинный смысл. Но одно стало ясно сразу: Джейми Манро был потомком убийцы Джесси Локхарт.

– Я пойду, – сказала она. – Мне нужно на свежий воздух.

– Я с тобой, – Джейми потянулся за своей курткой.

– Нет, – сказала Стелла, и это слово прозвучало более резко, чем она намеревалась сказать. – Мне надо немного побыть наедине с собой.

Чувствуя себя виноватой, Стелла оставила собак в доме. Она бодро зашагала по дороге, стараясь не обращать внимания на колючий холод. Огни «Арисейг-Инн» выглядели очень приветливо. Приблизившись, Стелла распахнула дверь и шагнула навстречу желанному теплу и звуку голосов.

Наплыв посетителей во время ленча уже закончился, поэтому Стелла взяла небольшой бокал красного вина и устроилась возле камина. Она достала из кармана мобильный телефон и проверила сигнал. К счастью, высвечивалась хотя бы одна полоска приема, и она стала сочинять текстовое сообщение для Кэтлин, подбирая нужные слова для непринужденного, но настоятельного приглашения в местный паб. Даже когда они были легкомысленными подростками, Кэтлин всегда знала, как нужно поступать в любой ситуации. И если ничего нельзя было сделать, то Кэтлин всегда умела подобрать нужные слова, чтобы Стелла чувствовала себя лучше. Будь то плохие новости из больницы или разговор с Джошуа Купером, который признался, что сходил с ней в кино на ее семнадцатый день рождения лишь из сочувствия к «больной девочке», Кэтлин всегда удавалось утешить ее и сделать боль достаточно терпимой. Стелла отпила глоток вина, прежде чем отправить сообщение, когда напротив нее уселась незнакомая женщина и протянула руку:

– Вы Стелла, верно?

– Да, – удивленно ответила Стелла, отложив телефон и пожав протянутую руку.

– Эйлин Маккартни. Могу я заказать вам бокал вина?

– У меня есть, спасибо. – Стелла пыталась вспомнить, встречалась ли она раньше с этой женщиной. Лицо выглядело смутно знакомым, но в подобном месте часто приходится видеть одни и те же лица.

– Я хотела немного поболтать о вашей работе.

– Прошу прощения… – начала было Стелла, но женщина перебила ее:

– Вы работаете на Джейми Манро, правильно?

– Да, но…

Лицо Эйлин неожиданно приняло сочувственное выражение. Она похлопала собеседницу по руке:

– Я сожалею о том, что случилось с Эсме. Она еще не вернулась домой?

– Нет, – сказала Стелла. – Она какое-то время поживет у своей сестры.

– Для выздоровления? – поинтересовалась Эйлин. У нее был слабый акцент уроженки Глазго и пугающе безупречный макияж. Ее ногти представляли собой гладкие овалы, блестящие от голубого лака на гелевой основе. Цвет был странно тревожным, и сначала Стелла не могла разобраться почему, но потом до нее дошло, что примерно так же выглядели ее собственные ногти во время кислородного голодания. Очень сексуально, ничего не скажешь.

– Она в отпуске, – ответила Стелла.

– Полиция не закрыла дело против мистера Манро, не так ли?

– Что? – У Стеллы появилось смутное подозрение. – Извините, но откуда вы знаете Эсме?

– Это немного подозрительно. В доме есть много опасных веществ, разложенных на виду?

– Прошу прощения?

– Вы находитесь в превосходном положении, чтобы изложить свой взгляд на события. Или, если хотите, точку зрения мистера Манро. Сейчас ему действительно необходимы друзья. Вы можете быть таким другом.

– Из какой вы газеты? – ровным голосом спросила Стелла.

– Из «Рекорд», – ответила Эйлин. – Джейми Манро – это шотландская история успеха, поэтому мы не заинтересованы смешивать его имя с грязью. Если вы согласитесь побеседовать о том, каково работать рядом с ним, о его дневном расписании и тому подобных вещах, это покажет его с человеческой стороны. Обеспечит необходимый баланс.

– Какой баланс?

Эйлин прищурилась:

– Как вам известно, он все еще находится под подозрением.

– Без комментариев, – сказала Стелла.

– На этом можно заработать, – сказала Эйлин.

– Спасибо, это меня не интересует.

Почему она добавила «спасибо»? Проклятая британская вежливость!

Женщина подалась вперед и засунула свою визитную карточку в карман куртки Стеллы.

– На всякий случай, – сказала она. – Обстоятельства меняются, – и тут она выразительно подмигнула.

Как только журналистка вышла из бара, Стелла встала и направилась следом, чтобы убедиться, что она действительно уезжает. Стоя под навесом у главного входа, она смотрела, как Эйлин садится в серебристый автомобиль. Женщина завела двигатель, но не тронулась с места. Она достала какую-то сумку с заднего сиденья и начала рыться внутри.

С бухты накатывали волны густого тумана, который местные жители называли смирр, и Стелла чувствовала, как ее одежда пропитывается ледяной влагой. Сигнал телефона был наиболее сильным на улице, поэтому она подняла воротник куртки и, продолжая коситься на Эйлин, позвонила Кэтлин:

– Ты дала мое имя журналисту из «Рекорд»?

– Нет, – быстро ответила Кэтлин. – Разумеется, нет.

Эйлин что-то быстро печатала на своем смартфоне. Стелла гадала, как долго она будет ждать в машине и вернется ли она в бар, чтобы поговорить о Джейми с другими посетителями.

– Откуда она знала, где можно найти меня? Или как я выгляжу?

– Она могла спросить кого угодно, – сказала Кэтлин. – Здесь уже все знают тебя и при случае могут указать на тебя.

Стелла закрыла глаза.

– Откуда ты знаешь, что это женщина?

Наступило молчание. Потом Кэтлин прошептала:

– Извини, Стелла. Мне действительно жаль.

– Не понимаю, – сказала Стелла. – Почему?..

Последовала очередная пауза.

– Роб предложил это, – голос Кэтлин звучал очень тихо. – Ты знаешь, что нам приходится экономить на всем, а Роб невысокого мнения о Джейми…

Внезапно Стелла кое-что поняла, и у нее закружилась голова.

– Поэтому ты так хотела, чтобы я приехала к вам и задержалась здесь. Чтобы я устроилась на эту работу. Чтобы я могла кормить тебя историями на продажу?

– Я хотела тебе сказать… – начала Кэтлин, но Стелла резко нажала кнопку отбоя. Потом она для верности выключила телефон онемевшими и неуклюжими от холода пальцами. Она убрала телефон в карман джинсов и покачалась с пятки на носок. Неожиданный прилив энергии пробудил в ней желание двигаться, но журналистка Эйлин по-прежнему сидела в автомобиле. Стелла подождала еще несколько секунд, а потом вышла на автостоянку и постучала в окошко. К ее удовольствию, Эйлин заметно вздрогнула; потом зажужжал электрический привод, и окошко опустилось. Эйлин с довольным видом посмотрела на нее:

– Желаете поговорить?

– Только не за деньги, – сказала Стелла. – Хотя у меня есть что сказать. – Она наклонилась, приблизив свое лицо к лицу женщины: – Отвали!

Стелла выпрямилась и вернулась в паб. Когда она оказалась внутри, прилив энергии отхлынул так же внезапно, как и наступил, и она на дрожащих ногах опустилась на прежнее место. Полупустой бокал вина оставался на столе, поэтому она сделала долгий глоток.

– Все в порядке, крошка? – Стюарт вразвалку подошел к ее столику и поставил перед собой вазочку с мороженым. Там было не меньше трех шариков со взбитыми сливками и маленькими кубиками сливочной помадки сверху. Кто бы ни придумал, что полное воздержание от спиртного означает здоровый образ жизни, был явно не знаком со Стюартом.

– Не совсем, – Стелла сморгнула подступившие слезы. – Ты видел женщину, которая только что была здесь?

– Блондинку в модных ботинках?

– Да. Пожалуйста, не говори с ней обо мне… или о Джейми.

Стюарт нахмурился:

– Хорошо, не буду. – Он немного помолчал. – Что ты имеешь в виду?

– Извини, я понимаю, – сказала Стелла. – Но она может предложить деньги.

– Журналистка? – Смысл ее слов наконец дошел до него.

Стелла кивнула.

– Хорошо, но я не отвечаю за всех остальных. Сейчас такое время…

– Трудное время, – перебила Стелла и рассерженно подумала о Кэтлин. – Я знаю.

– Хочешь немного? – Стюарт подтолкнул к ней мороженое.

Стелла похлопала его по руке:

– Спасибо тебе.

– Это всего лишь холодный пудинг, милая, – отозвался Стюарт, но кончики его ушей покраснели.

Глава 18

Стелла надеялась на спокойное утро и какое-то время для размышлений перед встречей с Джейми. Ее до сих пор мутило от откровения, что «проклятие Манро» имеет столь долгую историю.

Она понимала, что бесполезно было думать о прошлых событиях в такой перспективе, но казалось, что дурные вести уже давно следуют по пятам за семьей Манро, а его предок попал в такую мрачную историю, что ему пришлось изменить свою фамилию ради того, чтобы спастись. Это осознание задержало ее вчера в пабе после ухода журналистки. Ей также было очень жаль Джесси – особенно потому, что ее храбрость оказалась бессильной. Она стоически встретила свой страх и боль, но все равно умерла.

Не имело значения, насколько смелым человеком вы были. Неважно, что вы причитали и плакали либо мило улыбались, – вашему телу было все равно. Вы могли все делать правильно и предпринимать любые меры предосторожности, но ваше тело все равно могло в любой момент предать вас.

В то время как Бен, Роб и Кэтлин вели беззаботную студенческую жизнь, посещая лекции и отправляясь в походы по местным барам, писали эссе до раннего утра и устраивали костюмированные вечеринки после успешной сдачи экзаменов, Стелле было все труднее совершать поездки от родительского дома до университета. У нее постоянно звенело в ушах, а информация, которую она так жаждала получить, как будто проходила через ее сознание, не находя никакого пристанища. Она стала засыпать во время учебы. А потом в поезде, на лекциях и даже дома за обеденным столом, рывком возвращаясь к действительности и наблюдая, как ее родители обмениваются встревоженными взглядами. Все происходило так постепенно, что она не могла точно определить, когда «слабая усталость и затрудненное дыхание» превратились в полный упадок сил. Когда странное аритмичное биение в груди стало ее постоянным спутником, а головокружение наступало не только при подъеме по лестнице.

Лежа на кровати в теплом, затемненном помещении кардиологической рентгеноскопии, с тихим гулом аппаратуры и гелевой смазкой на груди, Стелла не чувствовала себя испуганной. После перенесенной в детстве операции на сердце и почти волшебного исправления сопутствующих дефектов, все остальное казалось незначительным. Судьба не могла быть настолько жестокой.

Разумеется, судьба не имела к этому никакого отношения, и сердце Стеллы не знало или не заботилось о ее чувствах. Сердечный клапан, принимавший на себя дополнительную нагрузку по мере взросления, просто не успел сформироваться должным образом. Он трепетал, когда должен был находиться в полностью закрытом состоянии, подавая слабые сигналы тревоги. Тогда это знание еще находилось в нескольких часах от нее; Стелла обнаружила его в ярко освещенном кабинете своего консультирующего врача. Пока она лежала в темноте и прислушивалась к странным «подводным» звука систолических и диастолических сокращений с ультразвуковым зондом, вдавленным в грудную клетку, она коротала время за безмолвной благодарностью за сердцебиение и дыхание.

– С тобой все в порядке? – голос Джейми прервал ход ее мыслей.

Стелла собиралась приготовить кофе, но осознала, что стоит с пакетиком в руке и смотрит в окно над раковиной.

– Нормально, – сказала она.

Судя по его виду, Джейми собирался спросить что-то еще, и Стелла заговорила первой:

– Как твои дела?

Он покачал ладонью из стороны в сторону.

– Я хочу побольше узнать об «инциденте» с моими родителями.

– Правильно. – Стелла старалась не смотреть ему в глаза. По правде говоря, ей не хотелось думать о его отце – только не после того, что она слышала в поселке. Но она не винила его за то, что он перестал обращать внимание на Джеймса Локхарта.

– Ты мне поможешь? – Голос Джейми был таким потерянным, что решимость Стеллы держаться подальше от него и от семьи Манро рассеялась как туман. В конце концов, это была не его вина. Нельзя исправить то, с чем ты родился на свет.

* * *

Стелла назначила встречу на спасательной станции; они остановились в центре и пешком дошли до гавани. После тишины в предзимнем Арисеге Моллэйг казался деловитым и многолюдным. Стелла мысленно усмехнулась: прежняя женщина, привыкшая к лондонской толпе, посчитала бы Моллэйг вымершей деревней.

Небо нависало плитой серых облаков, а с моря задувал леденящий ветер. Он бился в утепленные плащи, как будто желал найти дорогу внутрь, поэтому Стелла натянула вязаную шапку и набросила капюшон.

– Ты похожа на эскимоса, – сказал Джейми.

– На иннуита, – автоматически поправила Стелла, и он широко улыбнулся:

– Очень остроумно. Вижу, ты полностью укомплектована.

Стелла не вполне понимала, то ли он смеется над ней, то ли шутит вместе с ней, но все равно улыбнулась, радуясь его хорошему настроению. Определенно, он больше не испытывал затруднений с отъездом из поместья. Еще вчера Джейми выкатил свой полноприводный монстр для прогулки по Глен-Бисдейл, но все же он по-прежнему избегал людных мест.

Казалось, он был решительно настроен не разговаривать о цели их поездки, поэтому постоянно шутил или комментировал местные достопримечательности:

– Здесь причаливает паром «Калмэк». Когда-нибудь нам нужно будет съездить на острова; тебе там понравится.

Офис спасательной станции располагался над магазином, где торговали сувенирами и подержанными книгами в помощь благотворительной организации. Он не только находился под руководством волонтеров, рисковавших своей жизнью каждый раз, когда они выходили в море, но и существовал на добровольные пожертвования.

Они позвонили в соседнюю дверь у входа в магазин, и через несколько секунд Стюарт открыл им. В руке он держал бумажный пакет, покрытый жирными пятнами.

– Заходите, – сказал он. Лестница была узкой и обитой тонким ковролином, по краям отставшим от ступеней. В нескольких местах кто-то попытался закрепить его черной изолентой.

Обстановка в офисе состояла из старинного компьютера с ламповым монитором, высокого металлического архивного шкафа и груды бумаг. Джейми замолчал, и Стелла сама заговорила со Стюартом, прежде всего поблагодарив его за желание помочь им.

– Мы храним учетные записи обо всех вызовах, – сообщил Стюарт, усевшись перед компьютером и пробудив монитор к жизни. – Но я не уверен, что тогда их переносили на компьютер. Какой год вам нужен?

– Две тысячи восьмой, – ответила Стелла, когда Джейми снова промолчал.

– Тогда они должны быть здесь. – Стюарт постучал по клавишам. – Есть, вот они.

Он встал и жестом указал на стул, но Джейми махнул Стелле, показывая, что она должна занять место за компьютером. Стелла уселась, хотя понимала, что он стоит у нее за спиной и читает слова на экране. Там была дата, время вызова и ссылка на рапорт о происшествии.

Стелла прошла по ссылке и изучила информацию. Она одновременно надеялась и страшилась того, что может увидеть, не зная, насколько подробным окажется рапорт и какими болезненными могут быть эти подробности. Но там не было ничего, кроме сухих фактов. Время поступления вызова. Время отхода спасательного катера. Время, когда миссия была объявлена завершенной. Время возвращения катера на спасательную станцию.

Стелла посмотрела на Джейми:

– Это помогло?

Он с напряженным видом покачал головой.

– Это необычный срок? – тихо спросил он. – Они четыре часа провели в море.

– Да, не слишком долго, – сказал Стюарт. – Но это нормальный поисковый сценарий.

– Существуют ли директивы о том, сколько времени нужно продолжать поиски, прежде чем объявят об их завершении?

– В общем-то, да, – ответил Стюарт. – Я никогда не участвовал в таких миссиях, но поиски могут продолжаться целыми днями. Бывают разные вызовы, и к поисковым работам подключаются другие организации.

– Почему они прекратили поиски? Четыре часа – это совсем немного.

– Возможно, руководство поисками было передано береговой охране. Спасательный катер осуществляет первоначальную работу по экстренным вызовам.

– Ты имеешь в виду, они больше не ищут выживших?

Стюарт замялся с ответом.

– Люди в здешних водах не могут протянуть дольше, – наконец сказал он. – Только в исключительных случаях.

– И поэтому их объявляют без вести пропавшими, – заключил Джейми.

Стюарт посмотрел на датскую сдобную булочку из пакета, которую держал в руке.

– В конце концов, их обычно выносит на берег, – сказал он.

– Боже мой, – прошептала Стелла.

– Но с моими родителями этого не произошло, – голос Джейми звучал совершенно спокойно. – Это необычно?

– Не знаю, – ответил Стюарт. – Обломки кораблекрушения выносит приливами на берега островов, но так случается не всегда. Некоторые подхватывают морские течения и уносят в океан.

Джейми кивнул.

– Полагаю, где-то должен существовать список неопознанных останков. Где его можно найти?

– Трудно сказать, возможно, в офисе коронера. Но если тела твоих родителей вынесло на берег, они не могли остаться неопознанными.

– Почему?

– ДНК, – сказал Стюарт. – А также зубные карты и фрагменты одежды.

– Но они могли долго пробыть в воде. Месяцы, если не годы.

– Ну, не знаю, – Стюарт пожал плечами: – Я не специалист.

Джейми прикрыл глаза.

– Я надеялся выяснить, почему они вообще вышли в море.

– В каком смысле?

– Моя мать ненавидела воду, – сказал Джейми, не открывая глаз. – Она бы никогда не согласилась выйти в море на яхте, особенно в плохую погоду.

– Все могло произойти неожиданно. – Стюарт указал на распечатку, лежавшую на куче бумаг: – Например, метеостанция могла дать хороший прогноз, но налетел внезапный шторм.

– А где-нибудь есть список членов команды, которая вышла в море по этому вызову? – спросил Джейми. – Возможно, мне удастся поговорить с одним из тех, кто был на борту.

Стюарт кивнул:

– Я проверю.

Стелла встала, и Стюарт снова занял место у компьютера. Она прошлась по комнате, разглядывая таблицы приливов и благодарственные письма, пришпиленные к лоцманской карте гавани Моллэйга.

– Роб Бэйрд, – сказал Стюарт. – Этот парень определенно все еще здесь. – Он улыбался, довольный полезным результатом. – Понятия не имел, что он в тот раз был на борту. Сейчас он, должно быть, еще на работе, в своей школе.

– А это было законно? – поинтересовалась Стелла, представив подростка на судне, посреди стылого моря и бушующих волн.

– В команду берут добровольцев от семнадцати лет, если они имеют разрешение от родителей. Молодым людям отдают предпочтение – это чертовски тяжелая работа.

– Роб Бэйрд, – задумчиво повторил Джейми. – Кто бы мог подумать?

У Стеллы упало сердце, когда она угадала, каким может быть его следующий вопрос:

– Как думаешь, он станет говорить со мной об этом?

– Не знаю, – призналась она. – Он не самый большой твой поклонник.

Стюарт доел остатки своей сдобы, скомкал бумажный пакет и ловко швырнул его через комнату, так что тот отлетел от стены в мусорное ведро.

– Хотите, я поговорю с ним?

– Спасибо, – сказала Стелла. Джейми кивнул, все еще занятый собственными мыслями.

– Можно получить распечатку? – он указал на экран с хронологическим списком инцидента на яхте и вызова спасателей.

– Само собой, – Стюарт снова взялся за клавиатуру.

Они вышли из офиса спасательной службы с распечаткой, сложенной пополам, и именем человека, который едва ли собирался помогать члену семьи Манро. Хуже того, Стелла опасалась, что Роб может повести себя грубо и сообщить болезненные подробности, чтобы ранить чувства Джейми.

Она была потрясена этой мыслью и попыталась проанализировать свои впечатления. Неужели она в самом деле думает, что Роб может так поступить? Возможно. В конце концов, он был полон сюрпризов.

Джейми тоже был непривычно молчаливым. Он держал Стеллу за руку, но выглядел отстраненно. За последние несколько недель они основательно переворошили прошлое, но сравнительно недавняя трагедия с его родителями как будто произошла лишь пару месяцев назад. Джейми говорил, что он учился в закрытой частной школе, а потом в университете, поэтому редко виделся с родителями и был не особенно близок с ними, но все-таки… И тут ее озарило.

Джейми упустил из виду самый очевидный источник информации.

– А ты спрашивал Эсме об этом инциденте?

Он продолжал молчать, и Стелла крепче сжала его руку.

– Ее там не было, – сказал он. – Она находилась в доме.

– Понимаю, но ей могут быть известны важные обстоятельства. Например, почему они в тот день вышли в море…

Джейми остановился:

– Ты права. – Когда он посмотрел на нее, его лицо страдальчески искривилось. – Не знаю, почему я не подумал об этом раньше, почему не догадался спросить у нее… – Его голос пресекся.

– Может быть, ты на самом деле не хотел услышать ответ, – предположила Стелла. – Возможно, ты был еще не готов к этому.

Джейми кивнул.

– Теперь я готов, – сказал он.

* * *

Стелла прошла по дорожке к дому Кэтлин и нажала кнопку звонка, пока не успела передумать. Она была сердита на подругу, но это чувство было смешано с горечью утраты. Когда Кэтлин открыла дверь, она выглядела бледной и усталой, и чувства Стеллы вывернулись наизнанку. Кэтлин казалась такой неуклюжей, что ей захотелось шагнуть вперед и обнять ее.

– Мне очень жаль, – надломленным голосом произнесла подруга.

– Я могу войти?

– Конечно, – Кэтлин отступила в сторону. Ее живот так вырос за последние две недели, что Стелла невольно косилась на него.

Они прошли на кухню, где Кэтлин с неуверенным видом встала у столешницы рядом с плитой.

– Садись, ради бога, – сказала Стелла.

– Мне жаль, – повторила Кэтлин. – Эта идея принадлежала Робу, но мне не следовало идти у него на поводу.

Стелла была знакома с Робом так же долго, как и с Кэтлин. Между ними не было такой же близости, но они проводили бесчисленные вечера в клубах и барах или сидя в гостиной студенческого общежития, не говоря уже о совместных трапезах, вечеринках и праздниках за прошедшие годы.

– Как ты могла? – спросила Стелла. – Как вы оба могли это сделать? Я считала вас близкими друзьями.

– Так и есть, – сказала Кэтлин. Потекли слезы, и она смахнула их ребром ладони. – Просто я очень беспокоилась насчет денег. А Роб говорил, что от Джейми все равно нельзя ждать ничего хорошего. Кроме того, это бы отвадило тебя от него.

– Но вы сами отправили меня к нему, ребята, – напомнила Стелла. – Если он такой ужасный…

– Знаю, – перебила Кэтлин. – Но предполагалось, что это продлится не больше недели. Мы думали, что ты вернешься с ворохом историй о том, какой он самодовольный придурок, а потом мы посмеемся над этим, и дело в шляпе.

– И ты продашь мои истории репортерам в качестве бонуса.

– Да, – Кэтлин уткнулась взглядом в пол.

– И фотографии тоже? – Стелла внезапно поняла, кто рыскал в саду с фотокамерой.

Кэтлин кивнула. Она подняла голову, и Стелла увидела на лице подруги искреннюю скорбь, немного приглушившую ее гнев.

– Почему ты просто не рассказала мне о своем плане? Зачем лгать?

– Клянусь, я хотела все объяснить, – сказала Кэтлин. – Но Роб сказал, что ты никогда на это не пойдешь.

– Предполагается, что это комплимент? Что ты считаешь меня слишком честной, чтобы шпионить ради тебя? – Стелла была удивлена собственной резкостью. Волны эмоций временами накрывали ее с головой. Она чувствовала себя преданной, и это осознание было похоже на камень, лежавший в желудке.

Кэтлин расправила плечи:

– Мы не думали, что ты пойдешь на риск.

– Что?

– Я не считала положение рискованным, – поспешно добавила Кэтлин. – Кроме того, я не верила местным сплетням.

– О Джейми?

Кэтлин кивнула.

– Ты сама знаешь. О том, что он кто-то вроде безумного ученого, который проводит опасные эксперименты. И о том, что говорят о его доме и разных событиях, которые там происходили.

Стелла закрыла глаза.

– Я знаю, что это просто глупые истории, но Роб… он из семьи местных старожилов, и думаю, он многому верит. Он считал, что если мы посвятим тебя в свои планы – стать нашим тайным агентом в проклятом поместье, – то ты моментально сбежишь отсюда. – Она слабо улыбнулась. – Я хочу сказать, это правда: ты же очень осторожна.

– Нет, – сказала Стелла. – Оказывается, ты плохо меня знаешь.

На улице разошелся ветер, и дождь стучал в окно. В наступившей тишине на кухне звук казался особенно громким. Свет потускнел, и Стелла опустила голову, вдруг почувствовав себя совсем обессилевшей.

– Хочешь чаю? – спросила Кэтлин. – Или чего-нибудь покрепче?

Стелла покачала головой.

– Тебе тоже нужно сесть, пока ты не свалилась.

Кэтлин пододвинула другой стул и грузно опустилась на него. Она положила одну руку на живот, как будто у нее начались схватки. Стелла решила не спрашивать об этом, чтобы избежать сочувствия.

– Роб всегда имел зуб на Джейми. Каждый раз, когда он говорил об этом доме, то отпускал едкие замечания по поводу семьи, но я не сознавала, как все серьезно, пока мы не переехали сюда. Впрочем, он не один такой, – добавила Кэтлин. – Ты не должна доверять этому Манро.

– Ты не в том положении, когда можно бросать камни в другого человека, – сказала Стелла. – И ты вообще не знаешь его.

– Роб говорит, что его отец был негодяем.

– Джейми – не его отец.

– Это я понимаю, но…

– Я здесь не для того, чтобы обсуждать Джейми, – перебила Стелла. – Хотя я хочу, чтобы Роб ответил на некоторые вопросы. Насчет инцидента с его родителями.

– С родителями Роба?

– Нет. С родителями Джейми. Десять лет назад они утонули, когда вышли в море на яхте, а Роб находился на борту спасательного катера, который в тот день прибыл на место трагедии.

Кэтлин широко распахнула глаза:

– Серьезно?

– А он тебе не рассказывал?

– Нет, – ответила Кэтлин. – Я и представить не могла… Полагаю, они приняли сигнал о помощи, но не знали, чье это судно и кто вышел в море. Должно быть, когда они прибыли туда, то сильно удивились.

– Он бы не присоединился к команде, если бы заранее знал, кто это?

– Не знаю, – сказала Кэтлин. – Все они крайне серьезно относятся к своим обязанностям. Наверное, он бы не стал отказываться. Просто он так говорит о семье Манро… – Кэтлин замолчала, словно испугавшись тех слов, которые могла произнести.

Внезапно Стеллу посетила ужасная мысль:

– Роб имеет какое-то отношение к болезни Эсме?

– Нет! – слишком быстро отозвалась Кэтлин.

Стелла откинулась на спинку стула:

– О боже. Что он сделал?

– Ничего. Он не стал бы так поступать.

– Но ты не уверена, не так ли?

Только теперь до нее дошло, сколько гнева и ненависти Роб носил в себе.

С другой стороны, теперь это не имело смысла. Ведь прошло столько лет. Роб почти не упоминал об Арисеге, пока они учились в университете, – по крайней мере, в присутствии Стеллы. И уж точно он не говорил о какой-то кровавой вендетте.

– Что произошло между Робом и Джейми, когда они были детьми?

Кэтлин глубоко вздохнула:

– Он не говорил об этом.

– Никогда?

Кэтлин плотно сжала губы.

– Даже в пьяном виде?

– Он говорил, что мистер Манро был порядочным ублюдком, который бил свою жену.

– Да, я слышала об этом. Ужасно.

– И еще, Роб хорошо относился к матери Джейми. Люди называли ее высокомерной, но он всегда называл ее хорошей женщиной. Говорил, что она не заслуживала брака с таким неверным мерзавцем, как Джеймс Манро.

– Кто еще мог знать о той трагедии? Как насчет матери Роба? Куда она переехала?

Кэтлин замешкалась с ответом.

– В Льюис, чтобы быть поближе к бабушке Роба. Она оставила нам этот коттедж и купила дом в Сторнуэе. Должно быть, теперь она сожалеет об этом, потому что у меня скоро будет малыш, – она похлопала себя по животу. – Но мы очень благодарны ей за жилье.

– Вот и хорошо. – Стелла встала: – Поехали.

– В Льюис? Прямо сейчас?

Стелла не знала, когда она успела стать такой импульсивной. У нее было четкое ощущение, что личный разговор будет более полезным, чем телефонный звонок.

– Думаю, Робу это не понравится, – сказала Кэтлин. – Это выглядит как-то коварно – говорить о нем с его матерью, но без его ведома. Кроме того, это долгий путь, который займет не один день.

– Хорошо, – сказала Стелла, ходившая по кухне. – Тогда мы позвоним. Ты пользуешься скайпом? Тогда мы сможем видеть ее лицо.

Какое-то время Кэтлин молчала.

– Ты не собираешься отказываться от своих намерений, верно?

Стелла остановилась и посмотрела на подругу:

– Что ты еще утаила?

Кэтлин встала:

– Роб убьет меня. Это личная информация, о которой не должна узнать ни одна живая душа.

Стелла заколебалась.

– Возможно, мне все же придется сказать Джейми… если это касается его семьи.

Кэтлин с шумом выдохнула воздух:

– Черт! Ну, ладно. Но я делаю это только потому, что ты моя подруга. Я подвела тебя и хочу оправдаться. Хочу, чтобы ты знала, как я сожалею о случившемся. Если ты решишь рассказать ему, я не буду тебя винить, но предпочитаю, чтобы ты держала эту информацию при себе. Роб придет в ярость, если узнает, что я тебе проболталась.

– Я не скажу ему, откуда узнала об этом.

Кэтлин покачала головой:

– Я ничего не знала, когда приглашала тебя сюда, и даже когда советовала поискать работу в поместье. Роб рассказал мне только после инцидента с Эсме.

– Что он рассказал?

– Что его мать пользовалась повышенным вниманием со стороны мистера Манро. И что она не поощряла это внимание.

– О господи, – только и произнесла Стелла.

– Возможно, она сказала об этом, когда ее муж заподозрил неладное, чтобы он не ушел из семьи, но я точно не знаю. Но когда Роб был подростком, его отец однажды напился и сказал ему, что Манро не только был драчливым ублюдком, но и приставал к его родной матери.

– Об этом сообщили в полицию?

– Никаких шансов, – ответила Кэтлин. – В те времена все было по-другому. Люди помалкивали о подобных вещах. Появились вопросы о том, почему мать Роба оставалась наедине с мистером Манро, который держал в кулаке местную полицию и газетчиков. Никто не мог перечить ему, но уже тогда ходили слухи об их незаконной связи.

– И никто даже не попытался выяснить правду?

Кэтлин посмотрела в окно.

– Как тебе известно, когда-то поместье использовалось для содержания поселка. Я хочу сказать, что тогда домов было гораздо меньше, и земельные участки с течением времени распродавались. Когда родители Джейми владели этим местом, им принадлежала большая часть земли по эту сторону бухты, включая нашу дорогу.

– Они владели всеми домами на этой дороге?

– Этими тремя коттеджами и отдельным участком у дороги.

В голове Стеллы стало что-то проясняться.

– Дом родителей Роба принадлежал семье Манро?

– Да, пока Робу не исполнилось примерно шестнадцать лет. Они платили мистеру Манро за аренду дома до тех пор, пока не перестали это делать.

– Что ты имеешь в виду?

– Отец Джейми подарил этот дом Робу и его матери. Отец Роба ушел из семьи за два года до этого. После инцидента.

– Почему мистер Манро это сделал? – спросила Стелла, уже догадываясь о том, каким будет ответ. – Чтобы они помалкивали?

Кэтлин кивнула:

– Думаю, да. Или потому, что он чувствовал себя виноватым.

* * *

Стелла пешком вернулась домой, размышляя о том, как преподнести эту информацию для Джейми. Он уже был выбит из колеи известием о том, что его предок, скорее всего, совершил убийство. Или, по меньшей мере, неумышленное убийство. Теперь она несла с собой новые дурные вести.

Как он и думал, его отец, которого он всегда боялся и ненавидел, был настоящим мерзавцем.

Глава 19

Вернувшись в дом, Стелла просмотрела корреспонденцию. Там был конверт с местным почтовым штемпелем, который она сразу же отнесла Джейми.

– Это из библиотеки Моллэйга, – сказал он. – Они получили информацию из Сарженс-Холла в Эдинбурге[24]. Судя по всему, некоторые семейные реликвии моего деда, включая медицинские патенты Локхарта, в конце концов оказались там.

– Нам нужно туда поехать, – сказала Стелла, не рассчитывая на согласие Джейми. К ее изумлению, он кивнул.

– Я слишком надолго застрял здесь. Перемена обстановки будет полезной для меня.

* * *

Вестибюль с высоким потолком выходил в большой зал с белыми колоннами и мезонином по периметру. По правую сторону от Стеллы возвышался стеклянный шкаф с гротескно увеличенным черепом. Она быстро отвела взгляд, но на другой стороне находилась витрина со старинными зубоврачебными инструментами. Слышался низкий гул работающего кондиционера, но Стелла не была уверена, что источник шума не находится у нее в голове. Кровь стучала в висках от внезапного прилива адреналина и легкой тошноты. В мезонине располагались ряды полок, заставленные стеклянными банками с образцами тканей и органов, а в дальнем конце висели два скелета с уродливо деформированными костями, словно постоянные украшения для Хэллоуина. Джейми с немым восхищением оглядывался по сторонам, и Стелла не могла вынести алчного выражения его лица.

– Мне нужно сесть, – сказала она.

Мужчина, которого она сначала не заметила, подошел сбоку.

– Сюда, пожалуйста, – сказал он и быстро провел ее через зал к двери без какой-либо таблички. За дверью оказалось просторное темное помещение с массивными лепными карнизами, позолоченным потолком и причудливо разрисованными деревянными панелями. Вдоль стены выстроились банкетные стулья, и Стелла опустилась на ближайший из них, низко наклонив голову и глубоко дыша.

– С ней все в порядке? – голос Джейми доносился откуда-то издалека.

– Так бывает с некоторыми впечатлительными людьми, – ответил мужчина. – В этом нет ничего необычного.

Когда тошнота и головокружение отступили, Стелла осторожно выпрямилась. На сотруднике музея была аккуратно выглаженная розовая рубашка, кашемировый жилет и галстук-бабочка. В нормальной обстановке она бы сразу же опознала его как музейного куратора.

– Отдохните сколько вам понадобится, – сочувственно произнес он.

– Принести воды? – Джейми опустился на колено возле ее стула и протянул руку, как будто собираясь прикоснуться к ее лицу. Чувствуя, что она вспотела, Стелла отодвинулась в сторону.

– У меня все нормально. Иди и задавай свои вопросы.

Он положил ладонь ей на щеку и наклонился ближе, изучая ее лицо, как будто ожидал увидеть тайные намеки. Стелла немного расслабилась и даже улыбнулась:

– У меня все будет хорошо, обещаю.

– Ну, если ты уверена… – Джейми выпрямился. – Присоединяйся к нам, когда будешь готова.

В комнате стояли бюсты известных деятелей медицины, а над высокими окнами в дальнем конце была прикреплена табличка с выгравированным латинским изречением. Надпись на внутренней стороне двери объясняла, что эта комната предназначена для сдачи выпускных экзаменов, и Стелла не могла представить, как она могла бы справиться с заданиями в такой вычурной обстановке. Когда ее слух вернулся к нормальному уровню и ей больше не казалось, будто она смотрит на мир из темного тоннеля, Стелла осторожно встала и отправилась на поиски Джейми и куратора.

Они находились у подножия лестничного пролета. Лестница была огорожена бархатной веревкой, но куратор отодвинул ее в сторону, чтобы они могли пройти, а потом закрепил обратно. Он оживленно рассказывал Джейми о находке анатомического рисунка, который был обнаружен на чердаке в Керколди и преподнесен в дар музею.

Стелла предполагала, что Джейми слишком поглощен разговором, чтобы заметить ее возвращение, но он взял ее за руку и легко пожал. Она была благодарна ему за поддержку, когда они поднялись наверх. Впереди тянулись ряды белых полок, возвышавшихся почти до потолка, и каждая из них была заставлена банками с невообразимыми и устрашающими образцами костяного, желтого и серого цвета. Здесь не было ничего вопиюще-кровавого, вроде алой крови или розовой плоти. Комната в целом была демонстрацией того, как человеческое тело реагирует на многолетнее пребывание в формальдегиде. Знакомые вещи приобретали чуждый облик.

Стелла прочитала этикетку на ближайшем сосуде: Лицевая опухоль, 1867 год. В жидкости плавала луковицеобразная пестро-серая и бледно-желтая форма. У Стеллы зашевелились волосы на затылке. Некая первобытная часть ее мозга знала, что чувства обманывают ее: эта странная разбухшая штука когда-то была вырезана из человеческого тела. Скорее всего, такая операция погубила живого, дышащего человека.

– Если хотите, можете осмотреться вокруг, – предложил куратор.

– Существует ли какой-то каталог? – спросила Стелла, с трудом оторвавшись от созерцания раковой опухоли.

– Что вы хотите увидеть?

– Интересно, есть ли у вас имена людей?

– Хирургов?

– Нет, пациентов.

– Образцы часто были зарегистрированы как анонимные. Они выставлены здесь в соответствии с законом Шотландии о человеческих тканях 2006 года, и мы относимся к ним с величайшим уважением. Эти люди продвинули вперед наши представления о человеческом теле и помогли в жизненно важных медицинских исследованиях.

Стелла могла узнать часто цитируемую речь, когда слышала ее.

– Значит, некоторые образцы имеют идентификацию?

– Внизу у нас есть записная книжка фирмы «Берк».

– Я видел ее, – сказал Джейми. – Зловещая штука.

– Есть несколько других осужденных преступников. Виселица была популярным источником трупов до Анатомического акта 1832 года. Были случаи соперничества из-за тела, когда родственники боролись с врачами за право унести тело. Настоящие потасовки… – Куратор покачал головой. – Сейчас это трудно представить.

Но для Стеллы это было очень просто. Она думала об ужасе Джесси при виде мертвых тел, которые приносили в ее дом посреди ночи. Даже после принятия соответствующего закона некоторых мертвецов могли снимать с виселиц, выкапывать из могил или еще хуже.

– Стало быть, каталога не существует.

– Именного указателя у нас нет.

Джейми повернулся к Стелле:

– Если бы мы точно знали причину ее смерти, то могли бы вести поиск по разделу болезней или аномальных отклонений. – Он посмотрел на куратора: – А как насчет доноров тканей? Если человек завещал музею свое тело или что-то другое? К примеру, у вас есть запись о пожертвованиях моего деда.

Куратор улыбнулся.

– Разумеется, мы храним такие записи. Но трудно сказать, насколько они точны, если заглядывать все дальше в прошлое.

– Музей не обязательно хранит учетные записи? – поинтересовалась Стелла.

– Они не обязательно бывают полными. – Куратор развел руками: – Опять-таки, это зависит от происхождения некоторых образцов.

– Но вы могли бы посмотреть?

– Естественно.

– Локхарт, – сказал Джейми. – Джеймс Локхарт. Или Джесси Локхарт, его первая жена.

– Пожалуйста, продолжайте осмотр, а я попробую найти то, что вам нужно.

– Они весьма предупредительны, – сказала Стелла. – И с их стороны было любезно пустить нас сюда.

Она произносила дежурные фразы, чтобы отвлечься от образцов, которые как будто увеличивались в размерах, пока они ходили по мезонину. По правде говоря, она была не уверена в том, что «любезность» – это уместное слово.

– Прадед Манро сделал щедрое пожертвование. Думаю, это заслуживает уважительного отношения.

Они медленно двигались по проходу, и Джейми с большим интересом рассматривал образцы. Когда они достигли секции с большими сосудами, Стелла отпустила его руку и быстро пошла вперед. Первый же взгляд сказал ей все, что требовалось знать и чего она не хотела видеть: человеческие зародыши, плавающие в консервирующей жидкости. Сглотнув новую волну подступающей тошноты, она двинулась по среднему проходу, не глядя направо или налево и думая лишь о том, как достичь лестницы в конце, спуститься в нижний зал, выйти в нейтральный вестибюль и там дождаться Джейми. Она почти дошла до конца, когда по ее позвоночнику словно пробежал электрический разряд, эхом отозвавшийся в конечностях. Это было так, словно кто-то прикоснулся к ее шее проводом под высоким напряжением и воспламенил нервную систему. Замерев на месте и едва дыша, Стелла ожидала знакомого трепета в сердце. Но этого не произошло, и ее пульс оставался ровным и сильным.

Словно под воздействием какой-то невидимой силы, Стелла повернулась налево. В ряду полок перед ней стояли новые банки. Ряд за рядом с мертвой плотью, кожей и костями. Она больше не хотела ничего видеть, но чувствовала, что не может оторваться от образа тщательно отсеченной головы с нервами, свободно парящими в жидкости, словно это были пряди волос или тонкие щупальца морского существа. Стелла пошла вперед. Она не собиралась этого делать, но не могла остановиться. Воздух вокруг как будто уплотнился и подталкивал ее вперед.

Когда она подошла к банке, которую должна была увидеть, то мгновенно поняла это. То было интуитивное знание, пришедшее с веским ощущением истины. Конечно, на банке с ярлыком «Сердце с отверстием в переднем клапане» не значилось имя Джесси, но Стелла была уверена в своей правоте. Надпись, сделанная на выцветшей бумаге аккуратным наклонным почерком, гласила: Женщина, 1849 год, и была снабжена справочным кодом Е 344.

Бедная Джесси. Стелле оставалось гадать, мог ли Локхарт лично препарировать тело своей жены или он продал его своим знакомым из анатомического театра. Она протянула руку, чтобы прикоснуться к поверхности банки, и почувствовала, что Джейми присоединился к ней.

– Ты нашла ее, – сказал он.

Стелла кивнула, ощущая внезапную сухость в горле.

– У нее было отверстие в сердечном клапане. Как и у меня.

Джейми обнял ее и привлек себе:

– Мне очень жаль.

– Если бы она родилась в наши дни, ее можно было бы вылечить и она осталась бы в живых.

– Так, может быть, он, в конце концов, все-таки не убивал ее?

Стелла повернулась в объятиях Джейми и положила ладони ему на щеки, удерживая его лицо так, чтобы заглянуть ему в глаза.

– Может быть, и нет. В отличие от Джеймса, ей определенно была отпущена недолгая жизнь.

Джейми опустил плечи и заметно успокоился. В следующую секунду послышались шаги куратора, и он вышел им навстречу.

– Образец Е 344, – сообщил он. – Пожертвован доктором Джеймсом Локхартом. Он должен быть где-то в этой секции… – Его голос пресекся. – Да он прямо здесь!

– Благодарю вас, – сказал Джейми.

– Будьте здесь столько, сколько понадобится, – сказал куратор и благоразумно направился к выходу.

– Я не хочу заканчивать «Хорошую жизнь навсегда», – сказал Джейми. Он обращался к ряду полок, словно был чем-то смущен.

– Ты не обязан это делать, – сказала Стелла. – Это твоя жизнь и твоя работа. Ты никому ничего не должен.

– Думаю, мне бы хотелось написать о Джеймсе Локхарте и Джесси. Это не та история, которую я надеялся обнаружить, но, судя по моим теперешним ощущениям, это будет правильный выбор. – Он взглянул на нее: – Натан будет недоволен. В коммерческом смысле это плохая идея.

Стелла улыбнулась ему.

– Мне бы это понравилось, – сказала она. – Если бы не такие люди… – она обвела комнату широким жестом, – то у меня вообще не было бы шансов выжить.

Он крепче обнял ее, и они некоторое время стояли на месте, словно отдавая должное первооткрывателям. Граница между человеческими останками и научными образцами еще никогда не выглядела такой размытой. Стелла смотрела на сердце Джесси и ощущала ответное биение собственного сердца.

* * *

Возвращение в поместье после ночи, проведенной в Эдинбурге, ощущалось как настоящее возвращение домой. Стелла пошла отпирать парадную дверь, пока Джейми носил сумки, но она никак не могла найти ключ.

– Вот, возьми, – Джейми поставил сумки на крыльцо и достал из кармана собственный ключ.

Стелла направилась в свой кабинет для проверки срочных сообщений, а Джейми пошел искать Натана, чтобы втолковать ему необходимость расторжения издательского контракта и возвращения аванса.

Она разбиралась с административными вопросами на сайте Джейми, когда дверь отворилась и в проеме появился он сам.

– Как насчет перерыва на чай? – Он улыбался и выглядел более расслабленно, чем когда-либо раньше.

– Хорошо. – Стелла встала. – Я поставлю чайник.

Джейми положил руку на ее талию, когда она проходила мимо. Он был очень близко, и она повернулась к нему лицом, положив руку ему на грудь и запрокинув голову, чтобы заглянуть ему в глаза.

– Или перерыв другого рода? – шутливо, но с серьезным выражением лица предложил он.

Она поцеловала его и едва не задохнулась, настолько тесно он прижал ее к себе. Когда объятия ненадолго разомкнулись, она открыла глаза и увидела, что он смотрит на нее. Его зрачки расширились, на его лице было написано восхищение, и она почувствовала себя прекрасной, желанной и могущественной.

– Вероятно, нам необходимы кое-какие физические упражнения, – с улыбкой произнесла она. – Очень важно иногда отдыхать от компьютерного монитора.

– Я прописываю двадцать минут энергичной физической активности, – сказал он и повел ее к лестнице.

– Двадцать минут?

– Минимальная эффективная дозировка, – пояснил он.

– Давай рискнем и попробуем полчаса, – сказала она.

Он улыбнулся и наклонился, чтобы снова поцеловать ее, как будто не мог дождаться, когда они окажутся в спальне.

– Как скажете, мисс.

* * *

На следующее утро Стелла и Джейми сидели в его постели, беседуя о новой книге и планируя настоящую исследовательскую поездку в Эдинбург, когда услышали громкий собачий лай, доносившийся снизу.

Джейми оделся первым и устремился к выходу. Стелла последовала за ним.

Табита и Энгус лаяли как одержимые, а Энгус бегал вверх и вниз по лестнице между парадной дверью и лестничной площадкой, словно пытаясь охранять два места одновременно. Джейми посмотрел на Стеллу и нахмурился.

– Я не слышал звонка, – сказал он и быстро пошел в прихожую.

Эсме стояла в дверях; вода стекала с ее дождевика и собиралась на кафельных плитках. Собаки бросились к ней, но она жестом усадила их, прежде чем похлопать по головам и почесать за ушами.

– Ты не собираешься принести мои вещи?

– Разумеется. – Джейми устремился вперед и на ходу поцеловал Эсме в щеку. – Как хорошо снова видеть тебя!

– Вы избаловали их? – Эсме пронзила Стеллу устрашающим взглядом. – Табита набрала лишний вес.

– Как вы себя чувствуете? – спросила Стелла. – Врачи дали отбой тревоги?

Эсме фыркнула:

– Много шума из ничего.

Она возглавила путь на кухню, где Стелла поставила чайник, пока Эсме споласкивала заварочный чайник и открывала дверцы буфета, а потом холодильник, оценивая ущерб, причиненный за время ее отсутствия. Она откинула крышку хлебницы и поцокала языком.

– Придется мне заняться выпечкой.

– Я могу это сделать, если у вас нет настроения… – Стелла замолчала, когда увидела выражение лица Эсме, и поспешно добавила: – Это будет здорово; я соскучилась по вашей выпечке.

Эсме хмыкнула, но при этом не выглядела откровенно недовольной. Ненадолго исчезнув в кладовой, она вернулась с формой для выпечки. Форма выглядела новой по сравнению с остальной коллекцией Эсме, и Стелла, не заглядывавшая в кладовую последние две недели, поскольку считала ее владением Эсме, сильно удивилась. Форма была бледно-розовой, с вычурными рисунками кексов; Эсме сняла крышку и заглянула внутрь.

– Не знаю, нормально ли он сохранился, – сказала она. – Мы можем попробовать по кусочку за чаем, тогда и выясним.

Стелла взяла тарелки, когда Эсме произнесла слова, заставившие ее похолодеть и застыть на месте.

– Все равно нужно будет вернуть эту форму. Кэтлин она понадобится.

– Кэтлин?

– Да, Кэтлин Бэйрд, – она кивнула. – Это же ваша подруга?

– Кэтлин отдала вам эти кексы? – Стелла понимала, что она должна быть абсолютно уверена.

– Форму с кексом принес ее муж, но, полагаю, выпечкой занималась Кэтлин. Хотя в наше время трудно судить с уверенностью; это могла быть и его собственная работа.

– Этот кекс принесли в дом незадолго до того, как вам стало плохо?

Эсме кивнула.

– Что случилось? Вы сильно побледнели.

– А вы его пробовали?

– Только маленький кусочек, – ответила Эсме. – На мой вкус, довольно суховат, но дареному коню в зубы не смотрят.

* * *

У Стеллы не было сил решить, стоит ли устроить Робу очную ставку или нет. Он позвонил ей на мобильный телефон, когда она направлялась к Кэтлин.

– Помянешь дьявола, и он тут как тут, – сказала она в ответ на его приветствие. – Я как раз думала о тебе.

– Надеюсь, только приятное, – голос Роба звучал напряженно. – Ты можешь встретиться со мной в пабе в половину двенадцатого?

– Разве ты не на работе?

– Перерыв на ленч. Это не займет много времени.

Общественное место представлялось хорошим вариантом. Нельзя сказать, что Стелла боялась Роба, но не имело смысла идти на неоправданный риск. Кроме того, она не хотела расстраивать Кэтлин, особенно в ее нынешнем состоянии.

Выдался ясный и морозный день, поэтому прогулка по Арисегу с рядами залитых солнцем побеленных домов доставляла большое удовольствие. После толп народа и бензиновых выхлопов в Эдинбурге Стелла чувствовала, как ее тело успокаивается в ответ на мерный ритм и красоту шотландских возвышенностей. Как ни странно, несмотря на последние события, ее душа чутко реагировала на красоту, и она ощущала необыкновенное спокойствие. Когда она выбрала узкую прибрежную дорогу и увидела пару кайр, ныряющих в морской бухте, то поняла, что не хочет уезжать отсюда. Это означало, что ей нужно было научиться думать подобно местным жителям. Аккуратно разобраться с Робом и не предавать дело огласке – как ради Кэтлин, так и ради Джейми.

Паб был почти заполнен посетителями, пришедшими в рабочий перерыв, но Стелла не испытывала голода. Она попросила апельсиновый сок, но когда Роб вернулся из бара, он поставил перед ней бокал вина. Стелла отодвинула вино в сторону.

– Спасибо, что согласилась встретиться со мной. – Глаза Роба шарили по всему помещению, как будто он не решался посмотреть на Стеллу.

– В чем дело? Это из-за Кэтлин?

– Нет, с ней все хорошо. – Роб наконец взглянул на нее. Он был бледен, на его лбу блестела тонкая пленка пота.

– Ты плохо выглядишь, – автоматически произнесла Стелла. – Ты не болен?

– Немного простудился. И в последнее время я плохо сплю.

Стелла пыталась ухватиться за ощущение спокойствия, которое она испытывала на улице, но инстинктивное отвращение заставило ее откинуться на спинку стула. В этот момент Роб казался совершенным незнакомцем, и она не могла поверить, что он многие годы был ее верным другом и защитником.

– Неприятно чувствовать себя больным, верно? – спросила она, наблюдая за его лицом. – Прямо как бедная Эсме.

Роб скривился, но Стелла только порадовалась этому. Она надеялась, что он мучается угрызениями совести. Стелла была уверена, что именно Роб напичкал кекс лошадиной дозой витаминов, а потом доставил его в Манро-Хаус. Предположительно он надеялся причинить вред Джейми, но на самом деле ему было наплевать, кому станет плохо. Она ни на секунду не верила, что он намеревался причинить кому-то непоправимый ущерб; просто ему хотелось подбросить дров в топку слухов об «опасных экспериментах». Но это был эгоистичный и отвратительный поступок.

– Мне нужно, чтобы ты убралась из этого дома, – сказал Роб, немного брызгая слюной при каждом слове. Он вытер рот тыльной стороной ладони.

– Что?

– Уезжай обратно в Лондон.

– Нет, – сказала Стелла. – Мне здесь нравится.

Мысленный образ их с Джейми, переплетенных под простыней в спальне, ярко вспыхнул перед ней, и она почувствовала, что краснеет.

– Вот черт, – пробормотал Роб и немного отодвинулся от стола. – Что такое с этой семьей?

– Это моя работа, – сказала Стелла, не обращая внимания на его слова. – Кроме того, мне здесь действительно нравится, и я хочу остаться.

Какое-то время Роб смотрел на нее, тяжело дыша. Потом он запустил руку в карман и достал связку ключей. Стелла мгновенно узнала их.

– Где ты их нашел? – Джейми будет готов убить ее, если она где-то обронила их.

– Я забрал их, – ответил Роб, и его покрасневшие глаза недобро прищурились. – Мне нужно было попасть в дом, и я не думал, что ты сможешь одолжить их мне.

– Ты вломился в Манро-Хаус? – Стелла ощутила первый укол страха. Вероятно, это была запоздалая реакция, но она очень давно была знакома с Робом, который всегда заботливо относился к ней. Его недавние решения были по меньшей мере неразумными, как будто он немного повредился в уме, но все же… В конце концов, он учил детей в начальной школе и надевал вязаный жилет на рубашку, когда отправлялся на работу.

– Я вошел в дом, когда вы с Джейми устроили тот романтический ужин, – Роб открыто усмехался.

– Откуда ты вообще знал…

– У него есть ключи, – перебил Роб. – Ключи от коттеджей, принадлежавших владельцам поместья. У него есть ключи от моего дома.

– Так вот в чем дело! Ты думаешь, что Джейми побывал в твоем доме?

– Не он, а его отец. Это было давно. Мне нужно, чтобы ты рассказала мне все, что Джейми когда-либо говорил обо мне и моей семье.

– Ты обманом заставил меня обратиться о приеме на работу к Джейми Манро, – сказала Стелла. – Ты солгал мне. А теперь ты хочешь, чтобы я предала своего работодателя, нарушила юридическую договоренность и мою собственную рабочую этику.

Стелла собиралась добавить «к тому же ты отравил Эсме», но что-то остановило ее. Тот же инстинкт подсказывал ей, что теперь она должна держаться подальше от этого человека.

– Думаю, он что-то скрывает.

Роб протянул руку и положил ее на руку Стеллы. Его ладонь была потной, но Стелла воздержалась от моментальной реакции. Больше всего ей хотелось уйти и подышать свежим воздухом, но сначала она должны была выяснить, о чем говорит Роб.

– Я знаю, что тебе не нравится Джейми, но он не сделал ничего плохого…

– Возможно, не он. – Роб сжал ее руку. – Но он что-то скрывает.

– Что именно? – Стелла выдернула свою ладонь и сложила руки на груди. – Тебе нужно найти что-то поубедительнее расплывчатых обвинений.

Роб огляделся по сторонам, как будто опасался, что их подслушивают, а потом тихо заговорил:

– Джеймс Манро-старший имел привычку брать все, что он хочет и кого захочет. Когда мне исполнилось четырнадцать лет, мои родители постоянно ругались друг с другом. Однажды отец напился и сказал мне, что мать занята в «большом доме», и что поэтому их отношения так испортились. Он сказал, что это у матери был роман на стороне, но она ничего не могла поделать, потому что Манро-старший принудил ее к этому.

– Боже, – сказала Стелла. – Это действительно плохо, но…

Роб не слушал ее. Он даже не смотрел на Стеллу, но уставился в столешницу, как будто там возникали картины из прошлого.

– Вскоре после этого мой отец ушел из семьи, и я больше никогда не видел его. Никто из нас даже не слышал о нем. В те времена это было очень тяжело. Мать старалась изо всех сил, а я смог получить работу по субботам, но все равно нам никогда не хватало денег.

– И ты винишь отца Джейми в разрыве между твоими родителями.

Роб посмотрел на нее. Она ожидала увидеть печаль, но в его глазах горела ярость.

– Ты не понимаешь! В тот вечер отец действительно напился в стельку и все мне рассказал. С тех пор я его не видел.

– Он ни разу не выходил на связь?

Роб медленно покачал головой.

– Я был в бешенстве из-за его ухода. Но мама не хотела говорить со мной об этом, так что мы помалкивали. А потом я уехал отсюда и поступил в университет. Я смог выбраться и начать самостоятельную карьеру. Я думал, что все плохое осталось позади.

– Извини, – сказала Стелла. – Ты никогда не говорил о своих родителях. Я не имела представления…

– Понимаешь, я всегда думал, что в ту ночь он просто отрубился на диване. Сам я напился вместе с Дугом и остался ночевать у него. Не возвращался домой до выходных, а к тому времени отец ушел из дома. Он бросил нас. Я считал, это было из-за того, что он верил Манро, а не моей маме, а его откровенность со мной была чем-то вроде последней соломинки.

– Ты думаешь, он верил, что у твоей матери был настоящий роман с Джеймсом Манро и никто не принуждал ее к этому.

– Да. Но теперь я не уверен, что он просто взял и ушел, – Роб повел плечами. – Я хочу сказать, что больше никогда не слышал о своем отце. Какое-то время я так сердился на него из-за его ухода и на маму из-за того, что она спала с этим богатым ублюдком, что больше не мог ни о чем думать. Но потом я по-настоящему разозлился на Манро. Может быть, мама все-таки говорила правду, и он заставил ее… а может, и нет. Но так или иначе он влез в отношения моих родителей.

Роб все время смотрел на стол, теребя этикетку своей пивной бутылки и отрывая от нее мелкие кусочки.

– Я думал, что оставил все это позади, но наш переезд в Арисейг всколыхнул прошлое. Как будто оно осталось здесь и дожидалось моего возвращения. С тех пор я много думал о тех первых днях после ухода отца. Мы с мамой были потрясены, но она не желала ничего обсуждать. Мне казалось, что она пребывала в замешательстве. То есть все вокруг как будто знали про ее связь с Манро-старшим и осуждали ее за это.

– Это оборотная сторона деревенской жизни, – заметила Стелла.

– Мне известно, что когда мама в тот день вернулась с работы, то нашла записку. Я никогда не видел ее и не знаю, что там сказано. Мама просто сказала, что он извинился перед ней. Его чемодан исчез вместе с его одеждой, бритвой, зубной щеткой, наполовину прочитанной библиотечной книжкой и его паспортом, но дело в том… – теперь Роб напряженно посмотрел на Стеллу, как будто хотел, чтобы она осознала важность его слов, – дело в том, что он не взял свою медаль.

– Я не…

– Он любил эту проклятую штуку. Изводил меня до безумия рассказами о том, как его дед вернулся после войны с этой медалью. Теперь, если подумать об этом, я не могу поверить, что он ушел навсегда, так и не забрав ее.

– Может быть, он не хотел уходить навсегда. Возможно, он считал, что когда-нибудь сможет успокоиться и вернуться домой. – Пока Стелла говорила, у нее покалывало кожу. Она вспомнила, как собирала собственную вещевую сумку, не имея четкого представления о том, как долго ее не будет в Лондоне, отчасти обезумевшая от горя и предательства.

Тем не менее она взяла с собой маленькую стеклянную чернильницу.

Глава 20

Стелла хотела как следует прогуляться, чтобы прояснить голову, но вместо этого сразу же направилась домой. Она не имела представления, собирается ли рассказать Джейми о подозрениях Роба, но надеялась, что ее интуиция пробудится в нужный момент и подскажет наилучший курс действий.

Джейми и Натан находились в гостиной со стаканами виски в руках. Натан явно не так давно встал с постели, поскольку его волосы были растрепаны и он был одет в халат из темно-синего блестящего материала, подозрительно похожего на шелк. Сейчас он мог бы без труда пройти кастинг на роль «международного плейбоя» в малобюджетном кинофильме.

– Присоединяйтесь к нам, – предложил Натан, одарив ее сияющим взглядом. – Мы празднуем окончание карьеры Джейми Манро как автора бестселлеров в рейтинге «Нью-Йорк таймс».

– Ах, довольно об этом, – сказал Джейми. После разговора с Робом, потеющим и брызгающим слюной, Джейми казался еще более здоровым, чем обычно. Его кожа мягко блестела, а глаза были чистыми и ясными.

– Я серьезно. – Натан поднял свой бокал, салютуя Джейми. – Должно быть, ты первый автор, который вернул свой аванс в четверть миллиона долларов по такой безумной причине.

Стелла открыла рот, собираясь что-нибудь сказать в поддержку Джейми и его решения, но тут собаки разразились громким лаем, а потом раздался звон старинного дверного колокольчика.

– Я пойду, – сказала она и встала.

Стелла отозвала собак и утихомирила их. Она ожидала увидеть пронырливую журналистку из «Рекорд» или случайного туриста, надеющегося на какое-то пристанище. На человека, от которого можно быстро отделаться, а потом, как она надеялась, остаться наедине с Джейми и поговорить о том, что она услышала от Роба. Она настолько была погружена в свои мысли, что не сразу узнала мужчину, стоявшего на крыльце.

Бен крутил головой, осматривая внутренний двор, а потом остановил взгляд на Стелле.

– Теперь я понимаю, почему ты остаешься здесь, – сказал он.

Стелла попыталась приспособиться к новому ощущению. Он выглядел одновременно знакомым и совершенно незнакомым человеком.

– Что ты здесь делаешь?

Он непринужденно улыбнулся:

– Ты не звонила и не писала…

– Мы разорвали отношения, – сказала Стелла, как будто объясняя ребенку прописную истину. – Так оно обычно и бывает.

– Я хочу поговорить с тобой. Мне хотелось увидеть тебя.

– Думаю, я совершенно ясно высказала свои чувства к тебе.

– Не будь такой патетичной, – сказал Бен и прошел мимо нее, как будто дом принадлежал ему. Та самая, прежняя уверенность в себе. Почему она считала эту черту такой обнадеживающей? Секунду спустя Бен оказался в окружении собак, громко лаявших на него.

– Фу, – резко приказала Стелла. – К ноге!

Она не ожидала, что собаки подчинятся ее командам, – в конце концов, она не была Эсме, – но они перестали лаять и кружить вокруг Бена.

Табита ткнулась носом в ее руку, а Энгус сел перед ней, словно защищая ее от нарушителя границы.

– Ты не можешь здесь находиться, – сказала Стелла. – Пожалуйста, уходи.

– Стелла… – Бен шагнул вперед, но Энгус издал низкое рычание, и он отступил на прежнее место.

– Я совершил ошибку.

Стелла ощутила звук, похожий на свист ветра в ушах, и воспротивилась желанию тряхнуть головой, чтобы избавиться от него. Она инстинктивно приложила руку к груди, но сердце билось ровно.

– Пожалуйста, – сказал Бен. Он смотрел на ее руку и понимал, что она делает. Стелла опустила руку, чувствуя себя обнаженной. Кто еще мог так хорошо знать ее, как Бен?

– Не думаю, что это была ошибка. – Она заставила себя произнести эти слова. Это была правда, но она не стала менее болезненной от признания.

– Нет, – сказал Бен. – Нам было хорошо вместе.

– Так и было. – Стелла похлопала Табиту по голове для утешения.

– Так может быть снова.

– Едва ли. – Она попыталась улыбнуться: – Думаю, нам с самого начала следовало оставаться добрыми друзьями. Лучшими друзьями.

– Как раз на этом и основан счастливый брак. На прочной дружбе.

Стелла чувствовала, как прежние эмоции возвращаются к ней. Лицо Бена было таким дорогим, и она понимала, что если шагнет вперед и позволит ему обнять ее, если она вдохнет его запах, то снова почувствует себя дома. Он всегда создавал вокруг себя ощущение надежности.

– Привет, – Джейми вышел из гостиной. – Кто вы?

– Это Бен, – сказала Стелла.

– Ага. – Джейми немного помедлил и протянул руку: – Я Джейми Манро.

Бен не стал обмениваться рукопожатием, и секунду спустя Джейми опустил свою руку.

– Ну, ладно. Вам нужно поговорить наедине?

– Нет, – ответила Стелла одновременно с тем, как Бен произнес «да».

– Она здесь главная, – сказал Джейми. – И это означает, приятель, что тебе пора удалиться.

Он прошел в прихожую и распахнул дверь, жестом показав Бену, что ему следует сделать. Но этот момент был испорчен Натаном, спустившимся в своем шелковом халате.

– Привет, детки, – сказал он. – Вижу, у нас здесь компания.

– Бен как раз собрался уходить, – сказала Стелла.

Натан окинул Бена плотоядным взглядом.

– Очень жаль, – заключил он.

– Вы пьяны, – заметила Стелла. Натан сильно раскраснелся, а его глаза неестественно блестели. – Пожалуй, вам нужно прилечь.

– Сколько людей здесь живет? – с раздосадованным видом поинтересовался Бен.

– Очень много, – непринужденно ответил Джейми. – И все мы – большие поклонники Стеллы.

– Он шутит, – сказала Стелла.

– Нет, не шутит, – возразил Натан и опрокинул в рот остатки виски.

– Ш-шш, – укоризненно произнесла Стелла, одновременно испытывая жалость к Бену и ощущая себя очень счастливой.

– Я так долго добирался сюда… – Бен казался таким потерянным и одиноким, что Стелле захотелось обнять и как-то утешить его. По привычке, насколько она могла понять.

– Пойдем, я провожу тебя до автомобиля.

– Я не на машине, – сказал Бен. – Я взял такси.

– Должно быть, это обошлось в кругленькую сумму, – заметил Джейми, и Стелла покосилась на него.

– Мне плевать на деньги. – Бен смотрел на Стеллу.

– Ты можешь вернуться обратно на поезде, – сказала она. – Я высажу тебя на станции.

– До Глазго больше пяти часов пути, – сказал он. – Поэтому я заплатил таксисту.

Стелла миновала Джейми и вывела Бена на улицу.

– Почему ты сам не сел за руль?

– Я думал, что мы вернемся вместе, в твоем автомобиле, – его голос впервые звучал неуверенно.

Стелла открыла багажник и положила туда его сумку. Потом она села за руль и стала ждать Бена, который силился осмыслить провал своего великого плана.

Наконец он занял пассажирское место.

– Пожалуйста… – он попытался взять Стеллу за руку. – Давай куда-нибудь поедем и поговорим.

– Мне жаль, что тебе пришлось впустую потратить время, – сказала Стелла, проверяя зеркала и избегая его взгляда.

– Ты слышишь меня? – Примирительный тон Бена начал сменяться раздражением. – Я думаю, что мы снова должны быть вместе.

– А что Лаура думает по этому поводу? – Слова вырвались непроизвольно, и лишь потом Стелла поняла, что ей абсолютно все равно.

На какой-то момент Бен смутился.

– Эта была ошибка. Слепое увлечение, но теперь оно прошло. Я знаю, что обидел тебя, и мне очень жаль…

– Нет, – сказала Стелла. – Все в порядке. Ты был прав. Мне бы хотелось, чтобы ты был честен со мной, но теперь все кончено. И это к лучшему.

Стелла подъехала к железнодорожной станции в Арисеге, но посчитала себя не вправе сразу же распрощаться с Беном. Она подождала, пока он проверял расписание.

– Сегодня днем ничего нет, – сообщил он, когда вернулся к автомобилю.

– Ничего?

– Ну, есть один поезд из Форт-Уильяма, но я не думаю, что мы успеем туда вовремя. Наверное, мне придется переночевать здесь.

Он выглядел обнадеженным и одновременно расчетливым, и Стелла невольно ожесточилась.

– Я отвезу тебя туда, – сказала она.

Поездка до Форт-Уильяма занимала около часа, и Стелла старалась ограничить разговор практическими вопросами. Это было непросто, но чем дольше Бен рассуждал о новых отношениях, которые могут сложиться между ними, тем более уверенной она становилась. Стелла не знала, когда это случилось, но ее чувства изменились, и она знала, что это уже навсегда. Одна даже гордилась своей обретенной рассудительностью и спокойствием.

У железнодорожной станции в Форт-Уильяме Бен предпринял последнюю попытку.

– Давай поедем домой вместе, – сказал он. – Пожалуйста!

– Я остаюсь здесь, – сказала Стелла и передала ему сумку. – Желаю приятной поездки.

– Но ведь ты всего лишь его наемная работница. – Безутешная печаль Бена наконец превратилась в гнев. – Я знаю, как тебе хочется иметь свой дом и семью, но ты его служанка, а не жена.

Стелла сглотнула.

– Возвращайся вместе со мной, и мы снова будем жить в нашем доме, – сказал Бен, возвращаясь к примирительному тону. – Мы можем сразу же пожениться и при первой возможности заведем ребенка. Я сделаю все, что ты хочешь. Ты будешь иметь все, что нужно.

Слово «ребенок» стало последней каплей. Стелла ощутила ослепляющую ярость, подобную электрическому разряду. Кожу головы начало покалывать.

– Ребенка?

– Да, – с энтузиазмом отозвался Бен. – Я знаю, как это важно для тебя, и готов…

– Ты уже говорил это раньше, когда сделал мне предложение. Ты помнишь?

– Что? – Бен нахмурился: – Знаю, но мы говорили о будущем…

– Ты сказал, что пересмотрел свое мнение и готов создать семью. – Стелле не хватало дыхания, ее голос становился тонким. Она заставила себя остановиться и перевести дух. – Ты сказал, что мы можем попробовать завести ребенка.

– Так и было, – Бен кивнул. – И сейчас я говорю то же самое. Ничего не изменилось. Мы можем начать сначала…

– Когда ты решил провести вазэктомию?

Бен остановился на полуслове:

– Что?

– Вазэктомию. И ничего мне не сказал. Когда ты назначил встречу с врачом? Сразу после нашей помолвки или после того, как переспал с Лаурой?

– Откуда ты знаешь об этом? – Бен положил ладонь на ее руку. – Это было давным-давно. С тех пор я изменил…

– Давным-давно, – повторила Стелла. Гнев подогревал ее, делал сильнее. – После моей операции на сердечном клапане или еще до того? Наш договор. Он никогда не был по-настоящему честным с твоей стороны, не так ли?

Бен потупил глаза и сгорбил плечи. Стелла молча ждала. Она не собиралась облегчать ему жизнь.

– Я не знал, что может случиться с тобой, – сказал Бен, глядя в пол. – Все было таким неопределенным.

– Хочешь сказать, ты думал, что я не проживу достаточно долго, чтобы стать проблемой для тебя? Ты пожалел о нашей договоренности, когда осознал, что может за этим последовать.

Бен поднял голову. На его лице отражалось страдание и что-то еще. Чувство вины.

– Я не знал об этом, когда делал предложение. Не знал, что мне придется испытать и почувствовать. Я был рад, что ты поправилась, а ты так радовалась, что наконец можешь подумать о собственных детях, и я не хотел разочаровывать тебя. Я не законченный подлец.

– Знаю, – сказала Стелла. Она помнила те несколько безумных недель восторга, смешанного с ужасом. Раньше она чувствовала себя совершенно больной, каждый шаг давался с трудом, а о подъеме по лестнице нечего было и думать. Ее жизнь была ограничена дыханием, сном и попытками собраться с силами, чтобы поесть. А потом была операция и чудесное выздоровление. Радость нормального бытия, когда весь мир развернулся перед ней, словно карта.

Стелла кое-что поняла: она не смогла надлежащим образом прийти в себя после резкой перемены в ее жизни и приспособиться к новой ситуации. Бен находился рядом с ней в первые недели после операции. Он готовил еду, занимался уборкой и регулярно возил ее на медицинские осмотры. Он по-своему любил ее и старался дать ей то, чего она всегда хотела. Возможно, ему не хватило духа посмотреть ей в глаза и сказать, что он предпочитает, чтобы их отношения оставались теплыми и дружескими, но не слишком интимными, как в лучшие дни перед помолвкой. И честно говоря, она могла немного посочувствовать ему в этом отношении. Он не был злодеем или чудовищем.

– Ты должен ехать, – наконец проговорила Стелла. Потом она села в свой автомобиль и уехала от перрона. Она не стала оглядываться назад.

Бен не был чудовищем, но он не был тем человеком, в котором она нуждалась.

* * *

Стелле понадобилось больше часа, чтобы вернуться в Манро-Хаус, так как ей пришлось плестись за трактором, не имея возможности для безопасного обгона. Как всегда, она ехала осторожно, но ей не терпелось увидеть Джейми.

В пабе Роб казался таким уверенным в своих словах, что они начали исподволь воздействовать на сознание Стеллы. Что, если отец Джейми убил отца Роба? Судя по тому, что она слышала о Джеймсе Манро, ссора между ними вполне могла перерасти в беспощадную драку.

Все могло ограничиться тычком и неудачным падением. Висок, разбитый об угол кофейного столика, или чересчур сильный удар в голову. Такие происшествия – не редкость, ибо человеческое тело гораздо более хрупкое, чем многие полагают.

Автомобиль Джейми стоял на подъездной дорожке, но когда Стелла вошла в парадную дверь, в доме было тихо. Собаки отсутствовали, и поскольку Эсме нигде не было видно, Стелла решила, что они устроили сеанс воссоединения с пластиковым устройством для швыряния мячика. В кабинете Джейми Стелла обнаружила чашку остывшего зеленого чая на его столе и полуоткрытое окно. Кожа на ее руках покрылась мурашками, но не только от холодного воздуха, кружившего по комнате и шелестевшего листами бумаги на столе.

Что-то было не так.

Она обошла дом, окликая Джейми по имени. Натан крепко спал в одной из спален, но ей удалось разбудить его на достаточно долгое время, чтобы выяснить, что он благоухает, как целая винокурня, и не видел Джейми с тех пор, как Стелла уехала с Беном.

Стелла выглянула в окно своей спальни, надеясь увидеть его фигуру за деревьями на краю участка или на нижней лужайке вместе с собаками, прыгающими вокруг него.

Зазвонил стационарный телефон, и Стелла бросилась вниз, чтобы ответить на звонок, пробежав по лестнице с такой скоростью, что рисковала полететь головой вперед.

– Слушаю!

– Роб вышел в море, – сказала Кэтлин.

– Что?

– Он вывел шлюпку в море. – Судя по голосу, Кэтлин была перепугана.

Оказавшись в мгновенном ступоре, Стелла сначала не могла понять, почему Кэтлин так расстроена. Она сосредоточилась на самых простых вещах:

– У Роба есть шлюпка?

Хотя это было нелепо, Стелла представила маленькую надувную лодку из тех, на которых можно плавать по мелководью в жаркий летний день.

Кэтлин испустила быстрый, раздраженный вздох.

– Здесь каждый имеет шлюпку или знаком с тем, у кого она есть. Они с Барком купили парусную шлюпку около двух лет назад, но Роб почти не пользуется ею. Сегодня он не вернулся домой с работы и не предупредил меня, что собирается выйти в море. Он всегда предупреждает меня, когда куда-то уезжает, – это элементарная процедура безопасности.

Стелла все еще пыталась понять, почему голос Кэтлин звучал так испуганно.

– Может быть, он просто забыл тебе сказать, что собирается порыбачить со Стюартом или Дугом…

– Я звонила туда и выяснила, что он не говорил ни с кем из них. Сегодня плохой день для выхода в море: небо над водой почти черное. – Наступила пауза, а потом Кэтлин спросила: – Джейми дома?

Стелла похолодела. Тон Кэтлин вдруг стал фальшиво-непринужденным.

– Нет, – ответила она. – А что?

– Ты знаешь, где он?

Стелла покачала головой, хотя Кэтлин не могла ее видеть.

– Его нет дома, – задумчиво произнесла она. – Ты думаешь… – Она замолчала, не в силах закончить фразу.

– Вот дерьмо, – очень тихо произнесла Кэтлин.

– Зачем Джейми стал бы выходить в море вместе с ним?

– Если Джейми расспрашивал о своих родителях, то, возможно, Роб предложил показать ему место, где затонула яхта. Оказать ему услугу.

– Роб размельчил витамины и положил их во фруктовый кекс, который доставил в Манро-Хаус.

– Нет, – быстро сказала Кэтлин. – Он не мог зайти так далеко. Любой мог попробовать этот кекс, а Роб не хотел причинить вред Эсме… или тебе.

– Он фактически попросил меня переехать в Манро-Хаус, потому что у вас слишком мало свободного места, – сказала Стелла.

В трубке наступила тишина, подтверждавшая ее подозрения.

– Черт подери, Кэтлин, – сказала Стелла. Она считала, что пустота в животе не может стать еще больше, но она ошибалась.

– Он сказал, что тебя нужно подтолкнуть. Что ты не сможешь накопать грязи на Джейми, если не будешь находиться достаточно близко к нему.

Стелла постаралась как можно быстрее завершить разговор. Она убедилась, что Кэтлин настолько тверда в своем отрицании нестабильной психики Роба, что от нее не может быть никакой пользы. Ей также не хотелось слишком расстраивать беременную женщину. Кэтлин предала их дружбу, но Стелла по-прежнему любила ее и уж точно не желала ей зла.

Она позвонила Стюарту, который обещал приехать и как можно быстрее забрать ее. Они вместе приехали к гавани перед поселком, и он рассудительно объяснил, почему не стоит оповещать о случившемся береговую охрану или команду спасательного катера.

– Спасательные службы слишком малочисленны для такой территории, – сказал Стюарт. – Если мы вызовем спасателей из Моллэйга и появится угрожающая ситуация в другом месте, это может иметь тяжкие последствия.

Обычно улыбчивое и открытое лицо Стюарта было мрачным, но Стелла поняла его логику. Если они отвлекут спасательный катер, который может понадобиться кому-то еще, то будут нести ответственность за возможную гибель людей.

– Но я могу выйти в море вместе с тобой, – продолжал Стюарт. – Устроим небольшой круиз и посмотрим, удастся ли найти их, чтобы ты не беспокоилась.

– У тебя есть шлюпка?

– Я в любой момент могу одолжить ее.

– Спасибо, – сказала Стелла, несмотря на подступивший ужас. Конечно, она умела плавать, хотя ненавидела открытую воду.

Когда-то она прошла все уровни подготовки, пока не научилась плавать в сильном течении, нырять на дно бассейна за брошенными предметами и спасать манекен, прыгая в воду полностью одетой. Это делалось не ради удовольствия или приобретения мастерских навыков, но было очередным суровым упражнением для страховки от рисков. Но Стелла остановилась на достигнутом. Несмотря на лучшие намерения, она избегала открытой воды и оправдывала это тем обстоятельством, что поскольку она не может сознательно попасть в опасную ситуацию, связанную с водой, то отсутствие практики не имеет значения.

Сидя на корме небольшой рыбацкой лодки и завязывая застежки желтого спасательного жилета, полученного от Стюарта, Стелла пыталась не думать о возможном риске. Условия для морской прогулки были превосходными. Стюарт имел специальную подготовку в качестве члена спасательной команды и был опытным моряком. Для паники не было никаких оснований. Он спокойно объяснил, что они пройдут от причала через морскую бухту, а затем обогнут маленькие острова Эйг и Рам.

– Яхта Манро затонула между островами, но у Роба есть солидное преимущество во времени. Возможно, мы встретимся с ними, когда они лягут на обратный курс.

Стелла надеялась, что он прав. Все, что могло сделать эту прогулку менее продолжительной, было настоящим благословением для нее. Лодка находилась в воде гораздо ниже, чем она ожидала, и с ее наблюдательного пункта вода казалась опасно близкой, как будто даже легкая зыбь могла перехлестнуть за борт.

Стелла стала смотреть вдаль, но это почти не помогло ей успокоиться.

– Это шторм? – она указала на массу черных облаков, надвигавшихся из-за горизонта.

– Нет, мелкий дождик, – ответил Стюарт. – Я проверил прогноз погоды, там все спокойно.

– Отлично, – сказала Стелла.

Стюарт помедлил, отвязывая причальный канат, и пристально посмотрел на нее.

– Ты уверена, что хочешь это сделать? Я могу один выйти в море и разобраться, что к чему.

– Нет, я хочу туда, – сказала Стелла. – Мне нужно что-то предпринять.

Этим «чем-то» был Джейми. Эксцентричный, сильный, но уязвимый Джейми. Сейчас он был где-то в открытом море, рядом с человеком, который ненавидел его семью и помешался от чувства вины. Она не могла найти нужные слова, чтобы объяснить Стюарту, почему это так срочно и важно, но она должна была позаботиться о Джейми. Она не могла оставить его одного в такой ситуации.

Когда заработал мотор и лодка пришла в движение, Стелла судорожно вцепилась в борт, но ничего страшного не произошло. Ощущение было даже приятным. Они вошли в пролив, выводивший мелкие суда из гавани, и Стюарт указал на лодки:

– Видишь это судно?

Стелла проследила за указующей рукой и увидела аккуратный красный буксир с названием «Милая Джин», выведенным на борту.

– Мой дядя переименовал его, чтобы избавиться от неприятностей, связанных с моей тетушкой Джин.

– Это сработало? – Стелла была благодарна Стюарту за попытку отвлечь ее внимание.

– Понятия не имею, – ответил Стюарт. – Но они до сих пор живут под одной крышей, так что вполне может быть.

А потом, еще до того как Стелла успела привыкнуть к мысли о том, что находится в воде на борту шлюпки, они вышли за пределы порта и направились через бухту к южному проливу. В таких количествах и с низкой наблюдательной позиции вода была больше похожа на плотную массу с острыми краями черных блестящих волн. Стелла перестала наблюдать за движением и закрыла глаза, чтобы справиться с внезапно подступившей тошнотой, хотя от этого стало только хуже.

Стюарт провел лодку через узкое водное пространство между мысом и островком Лунга Мор; через несколько минут суша осталась далеко позади, и они вышли в открытое море. Лодка сразу же начала покачиваться вверх-вниз, а гребни волн у бортов угрожающе вспенились.

Стелла боролась с желанием еще раз спросить Стюарта, безопасна ли эта прогулка. Он оказал ей большую услугу, и было бы грубостью усомниться в его здравомыслии. У нее мелькнула невольная мысль, что следует находиться поближе к нему на тот случай, если ему придется нырять в воду, чтобы спасти ее.

Ветер тоже стал крепче и гораздо холоднее, чем Стелла могла представить раньше. Ее щеки уже замерзли, хотя они всего лишь пять минут находились в открытом море. Стюарт казался не подверженным действию холода и передвигался по лодке с такой же непринужденностью, как в баре. Он сложил ладони рупором, чтобы его голос был слышен за шумом ветра, сердито налетавшего сбоку.

– Мы дойдем до Рама, хорошо?

– Да, – ответила Стелла и кивнула для верности. Стюарт достал из рюкзака термос и налил им обоим чаю в маленькие эмалированные кружки. Чай был заварен уже вместе с молоком и сахаром, но имел потрясающий вкус. Несмотря на теплые перчатки, Стелла больше не чувствовала свои пальцы и не имела представления, как Стюарт может обходиться вообще без перчаток. Когда она задала вопрос, как же он обходится без перчаток, он ответил, что ему необходима ловкость рук и что он вполне согрелся. Когда он приложил ладонь к ее щеке, Стелла поразилась теплоте его кожи и подавила желание удержать его руку подольше, пользуясь ею вместо грелки.

Вдалеке показалось какое-то судно, и Стелла прищурилась, стараясь разглядеть его форму. Стюарт крикнул ей, что оно слишком большое. Стелла удивилась, но потом осознала, что серая вода и волны в сочетании с темным небом сильно искажают восприятие. Когда она присмотрелась, то увидела четкие очертания рыболовного траулера.

– Там! – крикнул Стюарт через плечо; обе его руки были заняты системой управления. Стелла закрутила головой в разные стороны, но не видела ничего, кроме массивных темных волн и вездесущей морской пены.

– Где? – крикнула она, но ее слова потонули в реве ветра, который стал поистине устрашающим. Черные облака нависли еще ниже, и суденышко гораздо выше поднималось на гребнях волн, прежде чем рухнуть вниз. Стелла никогда не каталась на американских горках – статистика безопасности был просто ужасной, – но теперь она понимала, какие ощущения можно испытать при этом. Только в сто раз хуже. Она согнулась пополам, внезапно убежденная, что сейчас ее стошнит.

Стюарт крепко взял ее за руку и снова крикнул ей в ухо:

– Через борт!

Она изогнулась и прицелилась, как могла, ощущая вкус рвоты в горле и уже давясь ею. Потом она вдохнула глоток соленого воздуха и заставила себя посмотреть на горизонт; это была некая уловка против морской болезни, о которой она где-то читала. Как ни странно, тошнота немного отступила, но она вцепилась в борт и свесила голову, содрогаясь всем телом в такт вибрирующему, трясущемуся и подпрыгивавшему корпусу лодки. Смерть вдруг перестала казаться такой уж пугающей. По меньшей мере, она означала конец этих мучений.

Плоский силуэт острова Эйг оказался ближе, чем предполагала Стелла, и она различала ярко-желтые каяки, угнездившиеся возле прибрежных скал. Справа вырастал более высокий, массивный и в целом более живописный силуэт острова Рам. Хребет Рам-Гвиллин, состоявший из вулканических пиков со скандинавскими названиями, о которых ей рассказывал Джейми, – Аскиваль и Троллаваль – раскалывал небо пополам. На карте острова казались маленькими, но по мере приближения, когда Стюарт направил лодку вокруг Эйга в пролив Рам, они резко выросли в размерах. Отвесные серые скалы казались безжалостными, а черная вода рябила танцующими искрами от солнечных отражений. Стелла никогда не испытывала ничего подобного. Она находилась в чуждой обстановке, и знакомые формы островков, которыми она уже несколько недель любовалась из окон Манро-Хаус, теперь выглядели совершенно иначе.

Солнце проглянуло из-за облаков и волшебным образом преобразило морской пейзаж. Черная вода стала темно-синей, а склоны над серыми базальтовыми колоннами окрасились в густо-коричневый цвет. Стала видна ярко-белая пена там, где волны разбивались о скалы, и крики птиц, круживших высоко вверху, вдруг зазвучали обнадеживающе и даже празднично, а не как зловещие предзнаменования. Несмотря на страх перед водой и беспокойство за Джейми, Стелла ощутила прилив восторга. Она была благодарна за это переживание, за новый взгляд на мир. Выброс адреналина заставлял ее сердце биться сильно и учащенно, но в кои-то веки она была так поглощена другими впечатлениями, что забыла испугаться.

Стюарт выключил мотор и стал направлять лодку с помощью весла, позволяя течению относить их ближе к побережью Рама.

– Возьми бинокль и попробуй поискать их, – сказал он.

Стелла распаковала бинокль, плотно прижалась спиной к борту лодки, уперлась локтями в бока, чтобы ровно держать руки, и стала рассматривать воду у основания утесов и скоплений валунов, образовывавших береговую линию.

Стюарт снова завел мотор и направил лодку между островами. Белый катер, который выглядел огромным по сравнению с их суденышком и назывался «Живая природа Хайленда», степенно проплыл мимо. На борту находилась лишь горстка туристов в пончо и дождевиках, нагруженных камерами и биноклями. В кильватере судна расходились большие волны, одна из которых даже перехлестнула через борт. Стелла тревожно вскрикнула, но Стюарт лишь улыбнулся.

– Не стоит нервничать, – сказал он.

Стелла попытала обрести спокойствие, наблюдая за другим судном; когда они приблизились к северной оконечности Рама, погода снова изменилась. Длинный зубчатый силуэт острова Скай вырос из моря слева от них; солнце исчезло, и сильный юго-западный бриз летел им в лицо, пока они огибали остров. Стелла пыталась воспользоваться биноклем для осмотра береговой линии, но от попытки смотреть в окуляры при продольной качке ее снова затошнило.

– Вон там! – крикнул Стюарт.

Стелла снова приложила к глазам бинокль. Оранжевый проблеск превратился в очертания надувной лодки с жестким каркасом, поднимавшейся и опускавшейся на волнах. Казалось, она находилась довольно близко, но Стелла понимала, что на воде трудно судить о расстоянии, и у нее не было опыта или способа отличить десятки метров от полумили.

Стюарт вывел мотор на полные обороты, чтобы приблизиться к надувной лодке, но хотя казалось, что прошло много времени, та не увеличивалась в размерах. Черные облака принесли дождь, который смешался с морскими брызгами и сделал весь мир серым и влажным.

– Я не могу их разглядеть! – крикнула Стелла.

Стюарт остановил двигатель, встал рядом со Стеллой и взял у нее бинокль.

– Видимость ухудшается, – сказал он. – Нам нужно возвращаться.

– Но они только что были здесь, – возразила Стелла.

– Вероятно, они повернули назад или обошли вокруг к ближайшему месту для высадки. Роб знает, что в такую погоду лучше держаться ближе к берегу.

– Он ненавидит Джейми, – сказала Стелла, наконец огласив подлинную причину своих опасений. – Думаю, он может даже причинить ему вред.

Стюарт не стал сразу же возражать ей, отчего холодная тяжесть в желудке Стеллы только усилилась. Это заставило ее почти бессвязно лепетать, когда она наклонилась ближе к Стюарту:

– Я знаю, что он твой друг, но он такое говорит о Джейми…

– Знаю, – перебил Стюарт и положил руку ей на плечо. – С ним что-то не в порядке, это правда. Будем продолжать поиски.

Он вернулся к управлению и направил лодку ближе к побережью Рама. Из тумана проступили вулканические утесы, выглядевшие все более угрожающе по мере приближения. Верхняя часть острова была окутана мглой, и Стелла могла представить, что эти утесы поднимаются на невообразимую высоту.

Стюарт крепко держал штурвал с напряженным выражением лица.

– Встречные течения, – пояснил он. – Нас может завертеть.

В этот момент оранжевая надувная лодка появилась справа от них. На борту стояли две фигуры, и Стелла подалась вперед, безуспешно пытаясь лучше разглядеть, кто это может быть. Фигуры как будто слились в объятии, и Стелла испытала прилив облегчения, прежде чем осознала суровую реальность. Фигуры не обнимались, а боролись друг с другом. Они цеплялись, спотыкались и раскачивались. Стелла узнала плащ Джейми, прежде чем успела рассмотреть его лицо, и выкрикнула его имя. Но фигуры не остановились и не прекратили свое занятие.

Время как будто замедлилось, но Стелла понимала, что они не успеют вовремя. Когда суденышко сильно качнулось в сторону, Роб рванулся вперед, явно собираясь вытолкнуть Джейми за борт.

Стелла завопила так громко, как только могла, надеясь на то, что, если Роб увидит свидетелей драки, это остановит его.

Она услышала свист парового гудка, и они продолжили сближение с надувной лодкой. Мужчины были примерно одинакового роста, у Джейми было преимущество в силе и телосложении, но Роб превосходил его в ловкости, да и безумная ярость подхлестывала его. Стелла увидела, как тело Джейми откинулось назад, а Роб попытался оттолкнуть его, чтобы сила тяжести завершила работу, но Джейми крепко вцепился в него, стараясь удержаться от падения, и их тела изогнулись в нелепом пируэте.

Потом Роб поскользнулся, и оба полетели за борт, прямо в черную воду.

Внезапная зыбь приподняла лодку, и Стелла оступилась. Ей тоже пришлось уцепиться за борт, чтобы не свалиться в воду. Стюарт выключил гудок и схватил рацию, подавая сигнал тревоги и одновременно направляя моторку бок о бок с надувной лодкой.

– Сними спасательный круг! – крикнул он, и Стелла принялась возиться со шнурами, удерживавшими круг. Стюарт перегнулся через борт, и Стелла увидела бледный овал человеческого лица, появившийся словно из зазеркалья, а затем исчезнувший не более чем в одном метре от борта их лодки в толще темной воды.

– Черт, черт, черт, – приговаривал Стюарт. Стелла передала ему спасательный круг, и он выпрямился, обмотал конец веревки вокруг руки, а затем швырнул круг в море, сопроводив бросок громким окликом. Ветер унес его слова, и Стелла не думала, что Джейми мог услышать их.

Его голова то появлялась, то исчезала в волнах; вероятно, холодная вода уже замедлила его сердцебиение и выстудила мышцы. Как долго человек может протянуть в такой воде? Считаные минуты? Она старалась не думать о темных глубинах и обломках кораблекрушений, усеивавших морское ложе. Возле оранжевой лодки появился темный силуэт, и Стелла понадеялась, что это Роб, ухватившийся за бортовой шнур.

Стюарт выключил мотор, и лодка легла в дрейф.

– Скалы… – начала было Стелла, но тут Джейми появился на поверхности рядом со спасательным кругом и забросил руку на жесткое кольцо. Стюарт начал подтягивать его к борту.

– Трап! – крикнул он.

Стелла отцепила аварийный трап и развернула его вдоль борта, когда Джейми, буксируемый на спасательном круге, приблизился к лодке. Она отошла в сторону, чтобы Стюарт мог нагнуться еще ниже. Он пытался ухватиться за руку Джейми и помочь ему опереться на нижнюю перекладину веревочного трапа. Стелла уселась и обвила руками его ноги, чтобы он прочнее держался на месте.

Казалось, будто это продолжалось целую вечность. Сидя на дне лодки, Стелла не могла видеть происходящее, но слышала ободрительные крики Стюарта и вой ветра.

Потом над трапом появилась голова Джейми с закрытыми глазами и синевато-бледной кожей и верхняя часть его туловища. Стюарт потянул изо всех сил, и тело Джейми со стуком упало на дно, а Стюарт рухнул сверху, не удержавшись на ногах.

Стелла в последний момент отпустила Стюарта и откатилась в сторону, но все равно получила в лицо и за шиворот щедрую порцию ледяной воды.

Она бросилась к Джейми и откинула мокрые волосы, прилипшие к его лицу. Он дышал. Он был жив. Стелла попробовала переместить его в более удобную позу, чтобы он поскорее пришел в себя, но его тело стало непомерно тяжелым от пропитавшей одежду воды и было холодным, как камень. Его охватила неудержимая дрожь, и Стелла попыталась вспомнить, хороший ли это признак. Она стащила с него мокрые перчатки и сжала его руки в ладонях, пытаясь согреть их.

Стюарт встал на ноги и вернулся к штурвалу. Они боролись со встречным течением, разворачивавшим лодку и заставлявшим ее двигаться по диагонали.

– Одеяло! – крикнул он и указал на хозяйственный шкафчик. – Постарайся снять с него плащ.

Именно тогда Стелла осознала, что все время повторяет имя Джейми.

– Все хорошо, – сказала она. – Я тебя нашла.

Он открыл глаза и попытался сфокусировать взгляд.

– Ты можешь снять это? – Стелла дергала за рукав его плаща, и он старался помочь ей, двигаясь медленно, как будто все еще находился под водой. Она достала из шкафчика одеяло, а потом укутала Джейми так хорошо, как только могла.

– Роб… – произнес он.

– Все в порядке, – сказала Стелла. – Ты в порядке.

Она встала, с трудом сохраняя равновесие на качающейся лодке. Волны стали выше и грозили перехлестнуть через борт. Она прищурилась в тучах брызг, надеясь увидеть Роба, забравшегося в надувную лодку. Вместо этого она разглядела оранжевый флажок за мгновение до того, как он скрылся в волнах. Суденышко пошло ко дну.

– Нам нужно уходить! – крикнул Стюарт, и Стелла снова ухватилось за борт, когда моторка развернулась носом к волнам.

Она пыталась найти какие-либо признаки Роба, но видела только воду, похожую на черные чернила, на разбитое зеркало, бушующую и вздымающуюся во всех направлениях. Море ожило, словно громадное существо, желавшее сбросить их в воду и сожрать целиком.

Это был последний шанс увидеть Роба: они уходили все дальше от того места, где он упал за борт. Стелла разрывалась между желанием увидеть человека, которого уже считала погибшим, и потребностью ухаживать за Джейми.

Она бросила последний взгляд на воду и устроилась рядом с Джейми.

– Привет. – Она нащупала его руку и легко сжала ее. – Как дела?

– Стелла, – прошептал он и открыл глаза. Его все еще трясло, но термозащитное одеяло вроде бы оказывало действие. Его пальцы были багровыми, а под глазами залегли темные круги, но он уже казался более сильным и сосредоточенным. Более похожим на самого себя.

– Ты здесь, – изумленно произнес он.

– Разумеется, я это сделала, тупица! – Стелла поцеловала его ледяную щеку и прижалась лицом к его лицу.

Она обняла его, укутанного в серебристое одеяло, и прижалась еще крепче, чтобы ему стало теплее. Она тоже дрожала, и пол был холодным и твердым, но ее затопило невыразимое облегчение. Она чувствовала себя сильной и неуязвимой.

Они нашли Джейми. Теперь они везли его домой.

* * *

После возвращения на сушу Стюарт отвез их в больницу.

– Нет смысла в амбулаторном лечении, – пояснил он.

Вытащив из багажника сухие куртки, он напялил их на Джейми, который съежился на заднем сиденье, включил обогреватель на полную мощность и доставил их в больницу Моллэйга.

Когда Джейми прошел осмотр и был сочтен достаточно здоровым для амбулаторного лечения, Стюарт отвез их в Манро-Хаус. Он дал Стелле свой телефон, пока вел автомобиль, и попросил ее читать любые новые текстовые сообщения. Они уже почти вернулись в Арисейг, когда пришло сообщение от Дуга: Пока нет признаков Роба. БО продолжает поиски.

– БО? – сказал Джейми.

– Береговая охрана, – пояснил Стюарт, не отрывая взгляда от дороги.

Наступило молчание; никому не нужно было уточнять, что прошло три часа с тех пор, как Роб упал в воду. Это уже не была спасательная миссия.

– Хочешь кофе? – Стелла не могла найти подходящих слов для выражения своих чувств. Как можно сказать: «Спасибо, что спасли жизнь человеку»? Человеку, которого она любила каждой частицей своего существа, каждым биением своего хрупкого сердца.

– Я лучше поеду, а вам обоим нужен отдых, – сказал Стюарт.

– Как я могу поблагодарить тебя? – спросил Джейми, протянув руку Стюарту.

Стелла замерла, отчаянно желая, чтобы Джейми не стал предлагать деньги, что почти определенно было бы воспринято как оскорбление.

– С твоей стороны было чертовски любезно отправиться на поиски, – продолжал Джейми. – И очень вовремя.

Стелла подумала, что такое высказывание поднимает идею «стоической простоты» на новый уровень.

– Я всегда буду благодарна вам за это, – сказала она вслух.

Стюарт заметно покраснел и отвернулся.

– Не стоит беспокоиться, мисс. – Повернувшись к Джейми, он добавил: – Купи мне пинту пива в баре и в следующий раз не забывай говорить людям, куда ты направляешься.

– Ты же не пьешь! – воскликнула Стелла и крепко обняла Стюарта.

– Тогда большую порцию пудинга с ирисовой тянучкой, – сказал Стюарт и быстро поцеловал ее в макушку. – С двойной порцией взбитых сливок.

Стелла помахала Стюарту от двери, закрыла ее и повернулась к Джейми. На нем была сухая одежда, которую ему выдали в больнице, и одна из запасных курток Стюарта. Она собиралась предложить ему переодеться во что-нибудь более удобное для домашней обстановки, но ее беспокойство прорвалось во внезапной вспышке ярости:

– Как ты мог выйти в море подобным образом? Вместе с Робом, да еще и никому не сообщить об этом?

Она не могла произнести то, о чем думала на самом деле: «Ты едва не погиб. Роб попытался убить тебя. Я чуть было не потеряла тебя».

Джейми обнял ее, но Стелла жестко застыла в кольце его рук, не в силах успокоиться.

– Извини, что так напугал тебя, – произнес он у нее над головой.

На лестнице появилась Эсме.

– Мне показалось, я что-то слышала, – ее тон был сухим, почти как всегда. – Рада, что ты вернулся домой в целости и невредимости.

– Я в полном порядке, – сказал Джейми, и Стелла отступила в сторону, внезапно почувствовав, что может расплакаться в любой момент.

Она оставила Эсме и Джейми наедине друг с другом и пошла на кухню, где поставила чайник на плиту, часто моргая и делая глубокие вдохи. Ей казалось, что если она начнет плакать, то уже не остановится. Адреналин выдохся; все мышцы болели, а руки и ноги были непомерно тяжелыми. Время от времени по телу пробегал электрический импульс страха, как будто она еще не вполне осознала, что плавание на лодке в штормовом море осталось позади. Стелла как будто оказалась не готова принять тот факт, что она находится дома, в полной безопасности, а Джейми в гостиной беседует с Эсме.

Она положила руку на грудь, ожидая услышать бешеный стук сердца, но оно билось ровно. Потом до нее дошло, что она не прислушивалась к своему сердцу все время, пока находилась на борту лодки. Она была слишком встревожена, чтобы впадать в полуобморочное состояние. Если не считать морской болезни, то во время плавания она ощущала себя необыкновенно сильной. Эта мысль остановила Стеллу, и она замешкалась, взявшись за ручку чайника.

Эсме вошла на кухню и достала разделочную доску.

– Я собираюсь приготовить суп, – сказала она. – Думаю, сейчас это будет правильно.

Ее появление вывело Стеллу из ступора, и она заварила чай. Похлопав Эсме по плечу, она поставила чашку на столешницу рядом с растущей кучкой резаной моркови. Потом она взяла еще две чашки чая и нашла Джейми в гостиной, где он грелся у камина.

Стелла аккуратно поставила чай на боковой столик и задала вопрос самым спокойным и взвешенным тоном, какой ей удалось изобразить:

– Какого черта ты там делал?

– Я хотел увидеть, где это случилось.

– Почему? – Стелла не могла понять, какую пользу может принести созерцание полоски воды.

– Он сказал, что это поможет мне понять. Что я должен это увидеть.

– Полная чушь, – сказала Стелла. – Ты должен был знать, что он… – Она собиралась сказать «опасный человек». Ее старый друг. Человек, который теперь лежит погребенным под толщей ледяной черной воды. Она тяжело сглотнула.

– Я хотел кое-что узнать о моем отце. Он обещал рассказать, но только если я отправлюсь с ним. – Джейми положил голову на руки, отчего еще влажные волосы встопорщились, словно маленькие крылья. – Это было глупо, – приглушенно добавил он.

– Ты хоть что-то узнал? – спросила Стелла, опустившись на диван рядом с ним.

В больнице Джейми рассказал, что Роб действительно показал ему место, где затонула яхта его отца. Чуть позже, когда он отвернулся, глядя на море и размышляя о своих впечатлениях, Роб в первый раз толкнул его, попытавшись выбить из равновесия.

– Возможно. – Джейми смотрел на языки пламени в камине. – Когда что-то слышишь на том месте, где это произошло, все становится более реальным.

– А раньше оно не было реальным?

Он покачал головой.

– Я годами учился в закрытой частной школе, а этот дом всегда был лишь местом для проведения каникул. Нечто временное. Мы не были дружной семьей. Разумеется, я был опечален, когда это случилось, но мне всегда казалось, что мои чувства были поверхностными. Я хочу сказать, ведь это были мои родители. Я должен был сокрушаться от горя.

– Но не сокрушался?

– Нет, не думаю. Оглядываясь назад, можно сказать, что это произошло, когда я был реально занят делом и абсолютно сосредоточен на цели.

– Именно тогда ты начал экспериментировать со своим здоровьем?

– Да. – Джейми посмотрел на нее. – Тогда я не связывал одно с другим. Правда, мне даже в голову не приходило.

– Горе иногда принимает странные формы. – Стелла подумала о собственном горе, заставившем ее отправиться на север, в это самое место. К Джейми.

– Думаю, мне пора по-настоящему поговорить с Эсме. – Он расправил плечи.

В дверь тихо постучали, и вошла Эсме с чашкой чая в руке. Табита следовала за ней как тень. Эсме опустилась в кресло напротив дивана, и Табита положила голову ей на колени.

– В чем дело? – поинтересовалась Эсме, переводя взгляд с одного лица на другое. – Что еще стряслось?

– Я оставлю это на ваше усмотрение. – Стелла встала, собираясь выйти из комнаты, но Джейми удержал ее за руку:

– Останься, пожалуйста. – Он повернулся к Эсме: – Я хочу поговорить о том происшествии, когда утонули мои родители.

Эсме поставила чашку на стол:

– Что ты хочешь узнать?

– Почему мама вышла в море вместе с отцом? Она ненавидела воду.

Эсме поджала губы:

– Я не знаю.

Джейми пристально посмотрел на нее.

– Думаю, что знаешь, – тихо произнес он.

– Что хорошего это может принести? Сколько ни копайся в старом болоте, пользы не будет.

– Помнишь, как я украл мелочь из твоего кошелька и ты отшлепала меня?

– Да, – с настороженным видом ответила Эсме.

– Ты сказала, что я должен служить примером для других. Что я родом из привилегированной семьи, поэтому должен быть более честным, более нравственным и работать упорнее, чем кто-либо еще. Почему ты это сказала?

– Ты был маленьким пройдохой, и я всего лишь старалась урезонить тебя.

Джейми ничего не ответил; он просто посмотрел в лицо Эсме, пока она со вздохом не опустила голову.

– Ну ладно, – сказала она. – В тот день твой отец заставил твою мать подняться на борт яхты. Он сказал, что это самое меньшее, что она может сделать после всего произошедшего.

– После чего? Что он имел в виду?

Губы Эсме сжались в тонкую линию, и она покачала головой.

– Пожалуйста, – сказал Джейми. – Мне нужно знать правду.

– Твоя мать изменяла мужу с другим мужчиной, – тихо произнесла Эсме.

– Что?

– Справедливости ради, твой отец заслуживал этого. Он сам был совсем не мальчиком из церковного хора.

– Я слышал, что он был вспыльчивым человеком.

Эсме кивнула:

– Да, за ним такое водилось.

– Он бил маму?

– Нет! – твердо сказала Эсме и задумалась. – Ну, может быть, один раз. Я точно не уверена. Иной раз, когда они ссорились, то могли физически сцепиться друг с другом. Били посуду и тому подобное. Не думаю, что он когда-либо избил ее, но я же не находилась рядом с ними каждую минуту. – Она покачала головой, продолжая размышлять. – У твоей матери тоже был ужасающий темперамент, и в этом они стоили друг друга. Даже удивительно, что ты не помнишь.

– Я помню, как кричал отец. Помню треск ломающихся вещей. Я полагал, что это скорее он, а не она.

– Ну да. Нет оправданий тому, кто поднимает руку на женщину, поэтому я не думаю, что дело доходило до этого. Она много раз царапала ногтями его лицо и всячески провоцировала его. Иногда они боролись друг с другом, словно дети. Но потом это часто переходило в нечто совсем иное. – Щеки Эсме порозовели. – Не дело заниматься такими вещами, когда ты не в спальне.

– А как насчет того, что она носила солнечные очки, чтобы скрывать синяки? – Стелла не хотела вмешиваться, но слова вырвались сами.

– Откуда ты это взяла? – удивленно спросила Эсме и покачала головой: – Она надевала солнечные очки, если накануне слишком много пила. А это случалось довольно часто.

У Стеллы стало легче на душе. Разумеется, это по-прежнему было ужасно, но не так просто или страшно, как образы матери и сына, терроризируемых чудовищем в облике отца.

Она посмотрела на Джейми, пытаясь понять его чувства. Его лицо было серьезным, а напряженный взгляд сосредоточился на Эсме. Он выглядел примерно так же, когда пытался разобраться в данных мета-исследования о повышении уровня человеческого гормона роста или в химических реакциях, вызываемых кетозом.

– Он был рассержен из-за ее романа?

– Да уж, наверное, – ответила Эсме. – В то время он мог рассердиться из-за чего угодно. Как тебе известно, он не был счастливым человеком. – Она поджала губы. – К тому же он не отличался сдержанностью и причинил массу неприятностей разным людям. Но его это ничуть не беспокоило.

Джейми кивнул.

– Как ты думаешь, почему он хотел, чтобы она вышла в море вместе с ним?

– За прошедшие годы я много думала об этом и вспоминала все подробности, но, честно говоря, до сих пор не могу понять. Клянусь, я ничего не утаиваю от тебя. – Эсме покачала головой. – Думаю, просто так получилось. Они терпеть не могли друг друга, но при этом они не могли вынести разлуки. Они были вместе, и как бы они ни тянулись в разные стороны, что-то возвращало их друг к другу.

– Этого я не помню, – сказал Джейми. – Но помню, что дома видел их только в разных комнатах. Во время школьных торжеств и мероприятий они сидели рядом в зрительном зале, но не разговаривали друг с другом. Мне всегда казалось, что они стали безразличны друг к другу.

– Ничего подобного, – возразила Эсме. – Когда твоя мать начала встречаться с Фрэзером Бэйрдом, она делала это для того, чтобы отомстить твоему отцу.

– Фрэзер Бэйрд? – спросила Стелла.

Эсме кивнула:

– Отец твоего друга. Он бросил свою жену и сына; наверное, это было к лучшему, хотя, конечно, в то время все выглядело иначе.

– Вы ничего не говорили об этом.

– Это никого не касается. – Эсме пожала плечами: – С какой стати?

– А Фрэзер приходил в этот дом? – спросила Стелла. Джейми удивленно взглянул на нее, но она продолжила: – Джеймс Манро дрался с Фрэзером?

Эсме посмотрела куда-то вбок:

– Я так не думаю.

– После того как Фрэзер ушел из семьи, его жена и сын больше никогда не слышали о нем. – Стелла внимательно следила за лицом Эсме. – Роб начал сомневаться, что его отец на самом деле уехал из Арисега.

Джейми посмотрел на нее широко распахнутыми глазами:

– Что ты хочешь этим сказать?

– Ненависть Роба к твоей семье имела определенную причину, – сказала Стелла. – И она состояла не только в том, что ваши отцы устроили старую добрую игру с обменом женами в стиле семидесятых годов.

* * *

В течение следующей недели Эсме почти не выходила из своей комнаты. Она появлялась на кухне лишь в то время, когда там никого не было, варила большие кастрюли супа, пекла хлеб и ячменные лепешки и оставляла горячие ужины на слабом огне в духовке.

Стелла понимала, что это способ позаботиться о Джейми без необходимости разговаривать с ним, и хотя ей отчасти хотелось запереть Эсме и Джейми в отдельной комнате до тех пор, пока они честно и открыто не обсудят прошлое, она сознавала, что между ними уже давно существуют теплые и близкие отношения, поэтому ситуация вряд ли требует ее вмешательства. Кроме того, Эсме по-прежнему большей частью выглядела суровой и отчужденной.

Стелла и Джейми проводили вместе долгие часы в ее рабочем кабинете. Джейми сидел за компьютером и печатал, пока она читала ему письма Джесси Локхарт, а потом они обсуждали книгу, которая могла получиться из этого материала.

– Я не хочу писать только о скандале и о судебном процессе, – сказал Джейми. – Мне хочется показать человеческую сторону экспериментов и все хорошее, что могло получиться в результате, даже если люди страдали при этом. Даже если им не удавалось выжить.

О Робе не было никаких известий, и через два дня береговая охрана прекратила поиски. Его останки могло вынести на дальнем берегу, где о нем никто не знал, либо где-нибудь в Моллэйге или в Обане.

Стелла обсудила со Стюартом, как будет лучше сообщить последние новости Кэтлин, поскольку не испытывала уверенности в своем желании посетить подругу. Она считала себя обязанной предложить помощь в организации похорон и всего остального, но при этом она испытывала стесненность и необъяснимое чувство вины.

– Это называется «виной выжившего», – сказал Стюарт. – Ты еще не оправилась от шока.

В пятницу прозвенел дверной звонок, что привело собак в крайнее возбуждение. Стелла шикнула на них и была рада, когда они подчинились ее команде. Кэтлин стояла на крыльце; образ цветущего здоровья резко контрастировал с трагическим выражением ее лица.

Не раздумывая, Стелла шагнула вперед и обняла подругу, прижав ее к себе так плотно, как только могла, несмотря на выпирающий живот Кэтлин.

– Мне так жаль, – прошептала Стелла ей на ухо. – Такая тяжкая утрата!

Обе расплакались, и холод уже почти заледенил соленую воду на щеках Стеллы, когда голос Эсме возвысился над рыданиями и шмыганьем:

– Заходите, если пришли, нечего выпускать тепло из дома!

– Это нормально? – спросила Кэтлин, и вместе со скорбью на ее лице проступило беспокойство.

Стелла взяла ее за руку:

– Разумеется. Тебе всегда рады в этом доме.

В прихожей Стелла помогла Кэтлин снять сапоги, и Эсме отвела их на кухню.

– У меня остывает лимонный пирог и фруктовый чай, если вы не против нормальной домашней еды.

Табита прижалась к Кэтлин и положила голову ей на колени, как только та опустилась на стул.

– Кажется, здесь пахнет сдобным пирогом? – Джейми вошел на кухню и замолчал, когда увидел Кэтлин. Секунду спустя он наклонился и быстро обнял ее за плечи: – Мне очень жаль. Как вы справляетесь?

Кэтлин покачала головой, не в силах что-либо произнести.

– Мы можем что-то сделать? – спросила Стелла. – Помочь с организацией…

– Я не знала… – начала Кэтлин. – Не могу подобрать слов для извинения. – Она судорожно вздохнула и быстро заговорила: – Эсме, тот фруктовый кекс, который принес Роб… Клянусь, я не знала, но мне следовало бы догадаться, как плохо обстоят дела. И, Джейми, мне очень жаль. Я не знала, что Роб хотел попасть сюда, чтобы накопать всякую грязь…

– Слова! – пренебрежительно фыркнула Эсме. – Со временем их можно будет подкрепить кое-чем получше. Для начала я хочу увидеть твоего малыша, когда он появится на свет. Не знаю, когда у меня появятся собственные внуки. – При этих словах она выразительно посмотрела на Джейми, и Стелла скривилась, но он лишь ухмыльнулся и незаметно подмигнул ей.

– Но то, что он сделал… – слабым голосом сказала Кэтлин. – И то, что он собирался сделать…

– Здесь нет вашей вины, дорогая, – вставил Джейми.

– Ты действительно знала о витаминах в том кексе? – спросила Стелла, наблюдая за лицом Кэтлин.

– Нет, – сразу же ответила она. – Когда я думаю о том, что каждый из вас мог бы…

– …умереть, – закончила Стелла. – Просто непостижимо, как это могло случиться. Я хочу сказать, что Роб… До сих пор не могу поверить.

– Знаю, – сказала Кэтлин. Ее глаза снова наполнились слезами.

Эсме загремела чашками, явно недовольная таким обилием эмоций.

– Когда подходит твой срок? – спросила она, поставив чашку чая перед Кэтлин и демонстрируя твердую решимость сменить тему разговора. Они с Кэтлин пустились в обсуждение шаткой науки о схватках и родах.

Джейми достал из холодильника щедрую порцию своего зеленого коктейля и вернулся к работе, а Стелла откинулась на спинку стула, радуясь горячему чаю и присутствию Энгуса, лежавшего у ее ног.

Она закрыла глаза, пока слушала, как Эсме беседует с Кэтлин об одежде для младенца и местной родильной палате, и задавалась вопросом о том, как после всего, что недавно случилось, можно чувствовать себя такой счастливой и надежно защищенной.

Когда Кэтлин уехала домой, а Эсме осталась на кухне, поставив новую выпечку, Джейми просунул голову за дверь.

– Как насчет прогулки? – поинтересовался он.

* * *

Дождь прекратился, и за облаками угадывалось сияние зимнего солнца, поэтому Стелла согласно кивнула. От холода на улице у нее сначала захватило дух, но через несколько минут она согрелась и была даже рада свежему воздуху с солоноватым привкусом. Она чувствовала себя сильной и уверенной.

Джейми и Стелла в молчании шли вдоль берега. Молчание не выглядело неловким, но скорее напоминало взаимное соглашение на какое-то время воздержаться от разговора. Они миновали утес, нависавший над краем бухты, с импровизированным каменным очагом и почерневшей землей от сотен походных костров, а затем продолжили путь по валунам, которые становились все более крупными и неровными. Стелла забралась на валун, где сидела несколько недель назад. Она не могла поверить, что прошло так мало времени; казалось, она прожила здесь целые годы.

Джейми выбрал другой маршрут и оказался на вершине раньше ее. Он сразу же протянул руку, чтобы помочь ей.

Устроившись на плоской вершине и глядя на воду, Стелла глубоко вдыхала холодный воздух. Небо и море простирались перед ней без границ, до самого горизонта. Она запрокинула голову, подставляя лицо солнечным лучам.

– Натан уехал домой, – наконец сказал Джейми. – Сейчас он не в восторге от меня.

Стелла с веселым удивлением посмотрела на него:

– Вот о чем ты хотел поговорить?

Джейми пожал плечами, и тогда она рассказала ему о почтовой открытке, оставленной Натаном у нее на столе.

На ней была изображена фотография шотландской коровы в профиль, к которой Натан пририсовал «речевой пузырь» из комиксов со словами «Виноват, сестрица». У Стеллы сложилось впечатление, что он не привык извиняться, так что она восприняла это как знак примирения. Присланный по электронной почте код подарочной карты от компании «Джон Льюис» только подтверждал это.

– Мне не нравится Бен, – отрывисто произнес Джейми.

– Ты не обязан хорошо относиться к нему, – отозвалась Стелла. Она ожидала, что он что-нибудь скажет о визите Бена, хотя последующие события затмили этот инцидент, но также беспокоилась, что это как будто ничуть не взволновало его. Теперь ее беспокоило то, что он мог сказать о своих чувствах к ней.

– Ты сказала, что все закончилось.

– Так и есть, – сказала Стелла.

Джейми не смотрел на нее, но она заметила, как дернулась мышца на его скуле. Он снова отрастил щетину, такую густую, что она напоминала короткую бородку. Его кожа покраснела от холодного ветра, и ей хотелось протянуть руку и положить ладонь ему на щеку.

– Почему он приехал сюда? – Джейми замолчал и помотал головой. – Полагаю, на самом деле я хотел спросить о твоем отношении к его визиту.

– Знаешь, когда ты чистишь зубы щеткой, то думаешь, что они действительно чистые. Но потом ты пользуешься зубной нитью и видишь все эти мелкие кусочки. – Стелла сама не знала, почему этот образ возник в ее сознании, и не хотела продолжать, но ничего другого не оставалось. – Здесь то же самое. Я думала, что все вычищено, но остались еще какие-то крохи. Прополоскать рот и выплюнуть, вот и все.

– Я пользуюсь водяным компрессором, – сказал Джейми.

– Знаю.

– Тонкая струя воды под давлением удаляет все за один проход.

– Ну да. Ты – воплощение эффективности. Хочешь получить медаль?

После моментальной улыбки он снова стиснул зубы.

– Просто я хочу знать.

– Я уже сказала тебе. Что еще я могу добавить?

– Ты по-прежнему любишь его?

– Нет. – Слово пришло быстро и без усилий. Стелла посмотрела через море на острова, вспоминая этот вид, это место и мобильный телефон у себя в руке. Тогда ей хотелось швырнуть его в воду. Она отпустила Бена именно в тот момент, но понадобились эти недели и все, что случилось в промежутке, чтобы процесс наконец завершился. Нельзя просто вычистить человека из своей жизни за один проход.

– Я понимаю, что он всегда будет важным человеком в твоей жизни.

– Кто знает? – откликнулась Стелла. – Время имеет странные свойства. Раньше я постоянно думала, что мое время на исходе. Но теперь мне кажется, что за последние несколько месяцев я прожила больше, чем за предыдущие десять лет. Я ничего не знаю о слове «всегда» и о том, что я буду чувствовать через месяц или через год. – Последние слова прозвучали не так уверенно, как ей бы хотелось. – Зато я знаю, что чувствую сегодня, прямо сейчас.

Тогда Джейми повернул голову и посмотрел ей в глаза. Его собственные глаза были голубовато-зелеными, с золотистыми ресницами. Маленький шрам от ветрянки над левой бровью и мелкие морщинки в уголках глаз.

– Тебе не нужно ничего говорить, – тихо произнес он.

– Я хочу быть с тобой, – сказала Стелла. – Я хотела бы остаться здесь, но отправлюсь туда же, куда и ты. Если ты хочешь.

– Хочу, – сказал Джейми.

– Вот и хорошо.

Он положил руку ей на плечо, и она придвинулась ближе, склонившись к нему и сожалея лишь о том, что на них слишком много одежды и что она не может крепче прижаться к нему всем телом.

– Но я не просто хочу тебя, – продолжал Джейми, немного прищурившись, когда зимнее солнце вышло из-за облака и пронзило воду серебристыми иглами.

Казалось, что сердце Стеллы замерло посредине сердцебиения; систола ожидала ответного высвобождения от диастолы.

– Я люблю тебя, а это большая разница.

Благодарность автора

Когда я работаю над книгой, кажется невероятным, что работа когда-нибудь закончится. И, несмотря на лучшие намерения, я часто забываю перечислить всех людей, которых должна поблагодарить на этих страницах. Это подразумевает, что я заранее прошу прощения перед теми, кто неумышленно окажется за пределами этого перечня.

Писать книги всегда нелегко, но эта книга очень долго не хотела выстраиваться в цельное повествование. Огромное спасибо потрясающему литагенту Саллиэнн Суини за помощь и настойчивость, а также Сэмми Хэймер из «Lake Union» за ее энтузиазм и терпение. Также благодарю Викторию и других членов команды Lake Union за помощь в публикации этой книги. Я очень удачливый автор.

Мои блестящие друзья-книгочеи из Твиттера и Фейсбука, – спасибо, что составляли мне компанию во время «коротких» перерывов от писательского труда. Дополнительные поцелуи полагаются Кэрису Стэнтону и Клодайгу Мэрфи за авторскую поддержку.

Я не собираюсь перечислять все книги и источники, которыми пользовалась во время изучения исторической тематики для этого романа, но должна упомянуть о книге «Акушер Симпсон», написанной Миртл Симпсон, которая помогла мне получить представления о замечательном эдинбургском враче Джеймсе Янге Симпсоне.

Моя сердечная благодарность всем, кто работает в области медицины и здравоохранения, кто посвящает свою жизнь медицинским исследованиям, и особенно врачам из отделения кардиотерапии в клинике Хит из Кардиффа. Как и Стелла, я не могла бы сейчас жить, если бы не их усилия.

Большое спасибо моим замечательным детям, Холли и Джеймсу, за их поддержку и вдохновение. И наконец, как всегда, спасибо моему Дэйву за все на свете: эта книга не смогла бы увидеть свет без тебя. Я благодарна за каждый день твоей любви и поддержки. С каждым днем люблю тебя все больше.

Примечания

1

«Холодный звонок» – звонок без предварительной договоренности ради предложения товаров и услуг; обычно делается по клиентской телефонной базе. (Здесь и далее прим. пер.)

2

Арисейг – небольшой город на западном побережье Шотландского нагорья.

3

Харлинг – облицовка из мелких камней, скрепленных известковым раствором (шотл.).

4

Карл Эдвард Стюарт (1720–1788) – предпоследний в династии Стюартов, якобитский претендент на английский и шотландский престол в 1766–1782 гг.

5

Речь идет о кораблекрушении парусного судна.

6

Хогманай – шотландский праздник последнего дня года, сопровождаемый факельными шествиями.

7

Шаровое балансирное кресло имеет вид эластичного шара в круговой опоре с регулируемой спинкой.

8

МЭД – минимальная эффективная доза.

9

Оксиметр – прибор для измерения насыщения крови кислородом.

10

ДЭА – дегидроэпиандростерон.

11

United Parcel Service, Inc. – объединенная служба доставки почтовых отправлений.

12

«Mothercare» – специализированные центры по торговле одеждой, едой и принадлежностями для новорожденных детей и молодых матерей (англ.).

13

Бета-адреноблокаторы – фармакологические препараты, чаще всего используемые для лечения сердечной аритмии и профилактики инфарктов.

14

«California Life Company» (Calico) – это научно-исследовательская компания, миссия которой заключается в использовании передовых технологий для улучшения понимания биологии, которая влияет на продолжительность жизни.

15

Банши – в ирландском фольклоре и у жителей горной Шотландии дух, являющийся представителям старинных родов перед смертью.

16

Опиумная настойка на спирту.

17

Auld Lang Syne («Доброе старое время») – новогодняя застольная песня на стихи Роберта Бернса.

18

Lang may yer lum reek! («Пусть твой камин долго дымится!») – шотландское приветствие на Хогманай.

19

Болезненное ощущение звона в ушах.

20

Sláinte (шотл.).

21

National Health Service – Национальная служба здравоохранения в Англии.

22

Вазэктомия – иссечение семявыводящего протока, мужская стерилизация.

23

Детский конструктор.

24

Surgeons’ Hall (англ.) – старейший музей медицины Эдинбурга, в состав которого входят хирургический зал, библиотека и архив.

Content

Сара Пэйнтер
В зазеркалье воды

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Благодарность автора

Примечания