ПОЛА ЛЬЮИС

Бабушкин подарок

РОМАН

1

Собираясь в дорогу, Гледис разложила на диване вещи, которые возьмет на Гавайи. Обувь, шорты, купальники, платья, юбки и многое другое, что необходимо молодой, красивой женщине на отдыхе, лежали в аккуратных пестрых кучках.

Закрыв чемодан, Глед отнесла его в холл.

Начав укладывать сумку, она вдруг вспомнила, как полгода назад они с Энни, мечтая провести отпуск вместе, остановили свой выбор на королевстве Тонго. Подумать только! 150 коралловых островков, а заселено только 45!

Читая туристские буклеты и разглядывая фотографии, подруги воображали себя на одном из таких островов. К их услугам были все кокосовые пальмы, все раковины изумительных пляжей, вся бирюзовая вода лагун, все кораллы из глубин.

Девушки с любопытством рассматривали снимки столицы — города Накуалофы, королевского дворца, базарчика сувениров в центре. К их удивлению, дворцом назывался небольшой деревянный дом с церковью, стоящий на берегу океана в тени пальм, обнесенный невысоким каменным заборчиком. Энни еще пошутила, что если его охраняет только один гвардеец, изображенный на фотографии, то ей непременно даст автограф король Тауфаахау Тупоу. Она с трудом прочитала имя самодержца, и они весело смеялись, представляя в лицах, как это могло бы происходить.

Их планам, увы, не суждено было сбыться.

Подруга неожиданно для себя и для всех близких и друзей вышла замуж. Немаловажную роль в этом, с ее слов, сыграло чуть ли не волшебное подвенечное платье. Гледис улыбнулась, вспомнив легенду о нем и предсказания Энн в отношении себя.

Она застегнула молнию сумки и поставила ее рядом с чемоданом.

Теперь Гледис, отправляясь в отпуск в одиночестве, выбрала не острова Тонго, а Гавайи. Это было поближе к дому, да и денег у нее хватало только на такое путешествие.

Глед налила сок, взяла вазочку с орешками и сушеными фруктами, прилегла на диван, прихватив карту Гавайев и описание их достопримечательностей. Она хотела побольше запомнить, чтобы на месте не терять драгоценного времени. Листая страницы, Гледис еще раз убедилась, что сделала правильный выбор.

Из 24 островов она остановилась на Оахау. Во-первых, это прямой перелет из Портленда. Во-вторых, там находится военно-морская база Перл-Харбор. Здесь в январе далекого 1941 года погиб ее дед, моряк, когда японская авиация нанесла удар по военному флоту США.

Ей хотелось увидеть все то, что видел он. Ласковое лазурное море и чарующие закаты. Зеленые пляжи из полудрагоценных камней, превратившихся в песок, и черные — из остатков вулканической лавы. Знаменитые гавайские орхидеи и ярких, разноцветных птиц, которые водятся только там.

Сделав пометки в дорожном блокноте, Гледис закончила подготовку к путешествию, которое начиналось завтра.

С волнением глядя в иллюминатор самолета, Гледис Филд затаила дыхание. Портленд и хорошо знакомые предместья быстро исчезали из вида. Она поудобнее устроилась в кресле и удовлетворенно вздохнула.

Это место в первом классе досталось ей как нежданный подарок от авиакомпании. Когда Глед заказывала билет, клерк сделал ошибку, как оказалось, в ее пользу. Поправить это было нельзя, и ей показалось, что это хорошее предзнаменование для начала столь долгожданного отпуска.

Она бросила взгляд — и уже не в первый раз — на сидевшего рядом с ней мужчину. Типичный бизнесмен. Он, усердно наморщив лоб, стучал по клавишам портативного компьютера. Что именно он делает, она не понимала, но обратила внимание на многозначные, быстро меняющиеся колонки цифр. Вот он остановился и что-то, должно быть, обеспокоило его, он протянул руку к телефону, лежащему между кресел, и набрал какой-то номер. Отвернувшись в другую сторону, быстро заговорил в трубку. Закончив, опять обратился к компьютеру. Казалось, его снедало нетерпение и беспокойство, и он досадовал на напрасно потерянное время в пути. Нехороший признак, размышляла Гледис, если учесть, что полет в Гонолулу должен занять по расписанию пять часов.

К тому же он был неразговорчив. Нетерпеливо ожидая взлета, Глед пару раз попыталась завязать легкий разговор, но обе ее попытки были встречены весьма прохладно, после чего наступило долгое молчание.

Прекрасно. Отпуск на островах, который она планировала почти два года, начинается с того, что она должна весь полет сидеть тут рядом с этим равнодушным недотепой. Отпуск, который Гледис и ее лучшая подруга Энн Экорн когда-то мечтали провести вместе. Только Энни уже больше не Экорн. Теперь ее бывшая сокурсница по колледжу, с которой они жили в одной комнате, замужняя женщина. Целый месяц прошел с тех пор, как она стала Энни Стоун.

Но даже теперь, когда прошло столько времени, Гледис было трудно поверить в это. Насколько она помнила, ее подруга всегда считала для себя самым важным сделать карьеру видеопродюсера. Она поклялась, что взаимоотношения с мужчинами всегда будут занимать лишь второе место в ее жизни. Из года в год Глед видела, как Энни игнорирует внимание противоположного пола. И после колледжа она не допускала и мысли о том, чтобы завести с кем-нибудь роман.

Затем произошло невероятное. Ее подруга встретила Майкла Стоуна, и неожиданное стало реальностью. Как уверяла Энни, своим нынешним счастьем она была обязана непосредственно Эмме, бабушкиной сестре по материнской линии, известной в семье как тетушка Эм. Энн встретила своего будущего мужа — консультанта по налогам — сразу после того, как старушка переслала ей по почте «волшебное» подвенечное платье. То самое платье, которое пятьдесят лет назад надевала сама Эм.

Обе девушки утверждали, что волшебства не существует, особенно такого, что связано с подвенечным платьем. Магией обладают волшебные палочки или феи, и только в сказках, а не подвенечные платья в реальной жизни. Они упорно опровергали смехотворную историю, прибывшую вместе с платьем. Обе отказывались верить в то, что тетушка Эмма написала в письме.

Никто в здравом уме, говорили они друг другу, не может всерьез воспринимать предсказания этой милой старушки. Девушка, примерив платье, обязательно выйдет замуж за первого мужчину, который ей встретится? Абсурд!

Лично Гледис вся эта история показалась забавной. Хотя подруга не смеялась. Энни не была бы собой, если бы не стала волноваться и беспокоиться, раздумывая над тем, есть ли хоть малейшая вероятность, что Эм может быть права. Энни очень не хотелось этого. Но вот однажды днем прибыло платье, а на следующий день она встретилась с Майклом Стоуном.

Остальное, как говорится, не стоит внимания, и Глед уже больше не смеялась. Энни и Майкл поженились в июне и, судя по всему, были бесконечно счастливы.

Через четыре недели после их свадьбы Гледис улетала на Гавайи. Не самый лучший месяц для поездки в тропики, но тут уж ничего не поделаешь. В средствах она была ограничена, и июль, когда не было наплыва отдыхающих на острова, давал ей возможность наилучшим образом использовать свои небольшие деньги.

Бизнесмен в соседнем кресле откинулся на спинку и глубоко вздохнул, потирая переносицу. Гледис догадалась — проблема, над которой тот ломает голову, еще не решена. Должно быть, она была права, потому что буквально через десять секунд он опять потянулся к телефону и сделал четыре вызова подряд. У Глед создалось впечатление, что этот человек не знает, что такое отдых, даже за едой он продолжал расчеты. За время полета не было упущено ни минуты. Если он не разговаривал по телефону, то изучал документы из портфеля или продолжал набирать колонки цифр на своем портативном компьютере.

Прошел томительный час. Ах, как она надеялась, что рядом будет сидеть кто-нибудь пообщительнее. Пару раз она поймала себя на том, что с интересом наблюдает за своим соседом. Хотя по ее предположениям ему было где-то за тридцать, выглядел он старше. Нет, поправила себя Гледис, не старше, а… опытнее. Несмотря на резкие, неправильные черты, у него было привлекательное лицо.

Интересно, а как он оценивает ее внешность, подумала она в какой-то миг. Но он даже ни разу не посмотрел на нее прямо. Как будто совершенно не замечал, что рядом кто-то сидит. У него были серые глаза того холодного, металлического оттенка, который имеет гладко отшлифованная сталь. Во всей его внешности не было и намека на мягкость.

Ясно, что он преуспевал. У этого человека имелось все — сшитые на заказ костюмы, итальянские кожаные туфли, золотая авторучка и золотые часы. Она не удивилась бы, будь даже его расческа из золота! Жил он, несомненно, так же, как и летал, первым классом. К тому же, видимо, он принадлежал к тем людям, у кого есть ответы на все вопросы. К типу мужчин, не сомневающихся в правоте собственного мнения…

Гледис он напомнил отца, которого давно уже не было на этом свете, и которого она до сих пор вспоминала с грустью. Он тоже был влиятельным бизнесменом, поймавшим за хвост удачу. Сэм Филд вел борьбу со старостью, занимаясь в гимнастическом зале. В нем кипела энергия, а смерть представлялась ему чем-то очень далеким. Но оказалось, что она подстерегала за углом, а он и не подозревал этого.

Какая ирония судьбы, что через тринадцать лет после его кончины она словно вновь оказалась рядом с ним. Не с отцом, но с кем-то настолько на него похожим, что Гледис едва сдерживалась, чтобы не спросить, когда тот в последний раз виделся с семьей.

Он, должно быть, почувствовал, что его разглядывают, потому что внезапно повернулся и пристально посмотрел на нее. Гледис виновато покраснела и склонилась над книгой, делая вид, что увлечена чтением.

— Ну и как, вам понравилось то, что вы увидели? — самоуверенно спросил он.

— Н-не понимаю, о чем вы, — еле слышно пролепетала она, почти уткнувшись носом в книгу.

Незнакомец усмехнулся — впервые с тех пор, как уселся в кресло рядом с ней. Это была странная улыбка, какая-то неуверенная и неловкая, как будто ему нечасто приходилось улыбаться.

До конца полета не произошло ничего примечательного. Во время снижения Глед затаила дыхание, пока не почувствовала толчок, когда колеса самолета коснулись посадочной полосы аэродрома. Ей опять захотелось, чтобы сейчас с ней была Энн. Но даже без своей лучшей подруги она намеревалась провести отпуск должным образом. Впереди ее ждали семь восхитительных солнечных дней. Семь дней, чтобы вволю поплавать и отдохнуть, осмотреть достопримечательности, не забыть про магазины и, конечно, поесть замечательно вкусных вещей.

Месяцами Гледис мечтала, сколько удивительного ей предстоит увидеть и испытать. Безмятежно спокойные деревни, плантации орхидей — о, как ей нравятся эти цветы. Она вдоволь будет бродить по пляжам, устланным золотистым песком и застывшей лавой, станет исследовать покрытые зеленью каньоны, и все близлежащие водопады и курящиеся вулканы будут ждать встречи с ней. Предчувствие подсказывало, что на Гавайях ее ждет что-то необычайное.

Как только подали трап, сосед поднялся со своего места. Из шкафчика над креслом он ловко вытащил ручной багаж, и Глед поняла, что ему приходится часто ездить. При выходе из самолета улыбающийся бортпроводник вручил ему складной чемодан с одеждой.

Гледис последовала за ним, надеясь, что он приведет к залу, где можно получить багаж. Спутник шел решительными шагами. Ее это не удивило — такие люди вечно куда-то спешат. Чтобы встретиться с кем-то. Заключить сделку. У этого недотепы никогда не найдется времени на то, чтобы остановиться, оглядеться и понюхать, например, розы.

Пока Гледис покупала в киоске цветочную гирлянду, она потеряла соседа из виду. Надев прелестную гирлянду из орхидей себе на шею, она потрогала нежные цветы, восхищаясь их красотой.

Вдруг опять появилось предвкушение приключений, поджидающих ее на этом тропическом острове. Она не считала себя мнительной, да и ее воображение не было склонно к фантазиям. Не так, как у Энн. И все же внутренне Глед почувствовала какое-то возбуждение.

Энни после свадьбы по-настоящему уверовала в волшебство, с улыбкой размышляла Гледис, покупая себе ломтик ароматного ананаса. Из-за всего этого даже она, всегда более прагматичная, отчасти поддалась чарам «волшебного» подвенечного платья. Но только отчасти.

Гледис широко улыбнулась, так было всякий раз, когда она думала о том, что произошло между Энн и Майклом. Это, на ее взгляд, самое романтическое происшествие, о каком она когда-либо слышала.

Любовные приключения до сих пор обходили Глед стороной. В последнее время она ходила на свидания с программистом Бартом, но скорее из чувства товарищества, а не любви, хотя вот уже несколько месяцев он намекал, что им следует «начать всерьез». Гледис предполагала, что он имеет в виду женитьбу. Барт хороший парень, но пока она избегала обсуждения более серьезных отношений между ними. Не хотела ранить чувства этого мужчины, но у нее просто не было никакого желания вступать с ним в брак.

И все же Гледис предполагала когда-нибудь выйти замуж. В этом не было никакого сомнения. Вопрос весь только за кого. В колледже она часто ходила на свидания, но того единственного, особенного — так и не встретила. Потом, когда она стала работать фармацевтом в фирме «Грин-лайн», владеющей несколькими аптеками на северо-западном побережье Тихого океана, у Глед поубавилось возможностей заводить новые знакомства.

И хотя перспективы были далеко не ясные, она перестала об этом беспокоиться. Со временем, может быть, она и вовсе перестала бы думать о замужестве, но, увы, она совершила один неосторожный поступок.

Гледис примерила подвенечное платье тетушки Эммы. Хотя запрятала злосчастное платье поглубже в шкаф, отдавая предпочтение карьере.

Под влиянием какого-то непонятного чувства Глед разыскала и долго рассматривала его. До сего дня она не понимала, что заставило ее надеть это изумительное подвенечное платье ручной работы, такое элегантное, красивое, из тонких кружев на атласной подкладке и расшитое жемчугом.

Не только Глед, но и подругу удивило, что оно пришлось ей впору, словно сшито специально для нее. У Энн будто гора свалилась с плеч от облегчения, и она твердила, что тетушка ошиблась, и на самом деле платье предназначалось для Гледис. Но к тому времени Энни уже встретила Майкла…

Да, тетушка Эмма не ошиблась — платье с самого начала предназначалось для Энни. Доказательством стала их свадьба с Майклом. К тому же, если уж на то пошло, то Глед предпочитала найти себе мужа старым проверенным способом, через знакомство! Право, то, что подруга вышла замуж, скорее следовало бы приписать силе внушения и силе ожидания.

Гледис встряхнула головой, как бы освобождаясь от раздумий, и поспешила за багажом. Затем она направилась за такси. Пока водитель загружал чемоданы, она наслаждалась дуновением теплого ветерка, впитывая в себя первые звуки и впечатления о Гавайях. Ей хотелось как можно скорее добраться до гостиницы. Через своего приятеля, работавшего агентом в бюро путешествий, ей удалось заказать номер в одном из самых фешенебельных отелей на Оаху по смехотворно низкой цене.

Отель был именно таким, каким его расписывал рекламный проспект, и даже лучше. Когда Глед вошла в свой номер, первым делом она подошла к раздвижным застекленным дверям, ведущим на балкон, выходящий на площадку с плавательным бассейном. Совсем рядом грохотал Тихий океан, разбивая волны о песчаный берег. Это было настолько завораживающее зрелище, что Гледис испытала тихий восторг.

Здание отеля было в виде подковы, и мельком она увидела напротив какое-то движение, какую-то знакомую фигуру. Гледис бросила взгляд по другую сторону плавательного бассейна, поверх крыши бара в виде гавайской хижины, и сосредоточенно вгляделась. Да. Это ее спутник стоит на балконе прямо напротив нее. По крайней мере, ей так показалось.

Повинуясь какому-то порыву, Глед помахала рукой. Через мгновение он ответил ей тем же, подойдя к краю балкона. У нее не осталось никаких сомнений. Их комнаты были расположены в разных крыльях отеля, но на одном и том же этаже, и их балконы оказались прямо напротив друг друга.

Он держал у уха телефонную трубку, потом медленно опустил ее.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. После такой, как ей показалось, ошеломляюще долгой паузы, она понимала, что надо уйти с балкона, но не смогла с собой справиться. Не зная, что все-таки привлекает ее внимание к этому мужчине, Глед в полной растерянности отвела взгляд.

Через несколько минут раздался стук в дверь.

— Да? — спросила она, открывая дверь. Перед ней стоял посыльный в белоснежной форме с большой, завернутой в бумагу коробкой в руках.

— Это только что было доставлено для вас, мисс Филд, — вежливо проговорил он.

Когда он ушел, Гледис стала рассматривать посылку, отметив почтовый штемпель Портленда и надпись печатными буквами, сделанную незнакомым почерком. Она была в полном недоумении. Ей в голову не приходило, кто бы из дома мог послать ей что-то сюда, на острова.

Присев на край кровати, она осторожно развернула обертку и подняла крышку. У нее оцепенели руки. Гулко заколотилось сердце. Сперло дыхание. Вздохнув, она поникла, покачивая головой, и закрыла глаза.

Это было подвенечное платье тетушки Эммы.

Поверх аккуратно упакованного платья лежало письмо. Гледис развернула его дрожащими руками.

«Дорогая Гледис!

Поверь мне, я точно знаю, что ты сейчас чувствуешь. Я так хорошо помню, что было со мной, когда я открыла эту самую коробку и увидела, как подвенечное платье тетушки Эммы буквально смотрит на меня. Как ты знаешь, моим первым порывом было убежать и спрятаться. Но мне повезло, я встретила Майкла и влюбилась.

Наверное, ты недоумеваешь, почему я отправляю тебе это платье на Гавайи. Почему я просто не отдала его тебе до того, как ты уехала из Портленда? Дорогая, если бы у меня был разумный ответ…

За это непродолжительное время я узнала одно: когда речь заходит о том, чтобы понять, что это такое — любовь, судьба, магия «волшебного» подвенечного платья, — оказывается, что логика здесь совсем ни при чем. Послушай моего совета и даже не пытайся найти здесь какой-то смысл.

Думаю, мне следует рассказать тебе, что подтолкнуло меня передать тебе платье. Накануне твоего отлета утром я сидела за чашечкой кофе. Я еще не совсем проснулась. Глаза у меня были закрыты. Внезапно я представила тебя, стоящей по пояс в сине-зеленой воде. Позади тебя струится водопад, а вокруг буйная роскошная растительность. Это, должно быть, были Гавайи. Я никогда не видела тебя такой счастливой.

С тобой рядом стоял мужчина, но, к сожалению, он был в тени, и я не могу описать его. Ты вся просто светилась, такой я видела тебя лишь однажды — в тот день, когда ты примеривала подвенечное платье.

В тот же вечер я поговорила об этом с Майклом. У него было такое же чувство, как и у меня, — что платье предназначалось тебе. Я позвонила тетушке Эм и после недолгих объяснений она согласилась, чтобы платье перешло к тебе.

Вероятно, мне нужно было отдать тебе платье тогда же. Я бы успела. Однако меня удержало смутное ощущение, что этот момент еще не настал. Поэтому я отправляю его тебе теперь.

Я желаю тебе, дорогая, чтобы ты встретила любимого мужчину. Такого же замечательного, как мой Майкл. Из нас двоих ты всегда была более здравомыслящей. Ты всегда полагалась на логику, но ты также верила и в любовь, задолго до того, как уверовала в это я. Я была скептиком. Что-то подсказывает мне, что мужчина, за которого ты выйдешь замуж, относится к чувствам так же, как когда-то и я. Это ты научишь его понимать любовь, как сделал Майкл, научив меня.

Позвони мне, как только вернешься. Я буду ждать. Сердцем предчувствую, что все будет замечательно.

С любовью,

Энни».

Гледис прочла письмо дважды. У нее сильнее забилось сердце, когда ее глаза поднялись и невольно посмотрели на балкон незнакомца напротив.

Никого там не было.

Гледис припомнила предсказание тетушки Эм племяннице: «Когда ты получишь это платье, первый встреченный тобой мужчина будет тем, за кого ты выйдешь замуж».

Значит, это не сосед по полету, а кто-то другой. Не то чтобы она по-настоящему поверила во все это. Однако вздохнула с облегчением.

Распаковав вещи, Глед приняла душ и прилегла, закрыв глаза. Она немного задремала, а когда очнулась, то уже опустились розовые сумерки. На стенах ее комнаты плясали тени от факелов, горящих на бамбуковых шестах вокруг бассейна.

Она видела его, Гледис ясно поняла это теперь. Видела во сне. Своего героя, своего суженого. Но как ни старалась, не могла вспомнить его черты. Конечно, это всего лишь воображение. Мысленный образ. Сбывшаяся мечта. Она решительно повторила себе, что верит в магию подвенечного платья не больше, чем в Деда Мороза. Но довольно приятно время от времени пофантазировать.

Все же, получив подвенечное платье и письмо подруги, она стала чего-то ожидать. Но, в отличие от нее, Глед не думала, что из этого что-нибудь выйдет. Она не витала в облаках, у нее не было причуд, как у Энни, и она не очень-то поддавалась влиянию внешних обстоятельств.

В свои двадцать пять лет Гледис, правда, была вполне готова к замужеству и семейной жизни. Она хотела иметь детей. Но чтобы найти мужчину своей мечты, предпочитала воспользоваться стародавним способом — путем проб и ошибок. Ей не нужно волшебное подвенечное платье, которое услужливо привело бы ее к нему!

Вначале подруга тоже так думала, припомнилось ей, однако вышла за первого же мужчину, которого встретила после того, как к ней попало платье.

«…За первого встреченного тобой мужчину». Гледис все думала об этом, переодеваясь в легкое хлопчатобумажное платье и сандалии, пока спускалась на лифте вниз в вестибюль.

Должно быть, даже в воздухе витало что-то особенное. Может, это происходило оттого, что она в отпуске и чувствует себя свободной от повседневной рутины. Гледис не знала, в чем дело. Но почему-то стала оглядываться вокруг, отыскивая глазами подходящую кандидатуру.

В холле отеля недостатка в мужчинах не было. Мимо нее прошествовал какой-то солидный господин. Может быть, посол? Гм-м-м, это совсем неплохо, размышляла Гледис. Или политик.

Нет, молчаливо возразила она, смеясь сама над собой. Политика ее не интересует. К тому же она слабо представляла себя в роли жены посла.

Затем мимо прошел парень, который выглядел как рок-звезда. Вот это любопытная перспектива, хотя нелегко вообразить себя женой мужчины, у которого волосы длиннее ее. Но все же он очень привлекателен. Вполне подходящая кандидатура — если только серьезно отнестись к письму подруги.

Идеальный вариант — встретить врача, решила Гледис, мечтая. Поскольку у нее медицинское образование, у них наверняка было бы много общего. Она внимательно оглядывала вестибюль, пытаясь найти кого-нибудь, кому подошли бы белый халат и стетоскоп.

Никого стоящего. Да и сама Гледис, коли на то пошло, не вызывает особого интереса. Как будто она невидима. Что ж, тем лучше! Ведь эти предсказания всего лишь шутка, не более того…

Подавив желание рассмеяться из-за своих ожиданий, она вышла с тыльной стороны отеля и направилась на естественный, не тронутый цивилизацией пляж. Не спеша прогуляться вечерком под пальмами — именно то, что нужно.

Она подошла к кромке прибоя, сняла сандалии и, держа их за ремешки, зашла по щиколотку в восхитительно теплую воду. Она не обращала внимания, куда идет, а думала о своих надеждах на счастье. Пыталась оживить те немногие, действительно радостные воспоминания, которые сохранились у нее об отце. Рождество, когда ей было пять, и туристический поход два года спустя. Незабываемый пикник. Но уже к ее восьми годам он был во власти успеха. Не то, чтобы он не любил дочь или жену, думала она, но…

— На вашем месте я бы дальше не заходил, — прозвучал позади нее густой мужской голос.

От неожиданности Гледис вздрогнула. Она увидела силуэт мужчины, прислонившегося к пальме. В сумерках она не могла разглядеть его лица, но все же он показался ей чем-то знакомым.

— Я и не собираюсь, — сказала она, стараясь рассмотреть говорившего. Кто бы это ни был, он упорно не выходил из тени дерева.

Даже на расстоянии Гледис отметила, что у него атлетическое телосложение. Ей нравилось, когда у мужчины широкие, сильные плечи. Она подошла поближе, незаметно пытаясь получше разглядеть его. Черты его лица скрывала тьма, подбородок был надменно вздернут.

Когда мужчина немного самонадеян, это тоже неплохо.

— Я думал, вы собираетесь поплавать ночью. Только глупцы решились бы на это.

Гледис недоуменно остановилась.

— Я вовсе не собиралась плавать, и даже не одета для такого занятия.

Однако не успела она закончить, как он продолжал:

— Вы похожи на тех беспомощных романтиков, что не могут удержаться, чтобы не попробовать воду. Простите, вы в первый раз на островах?

Гледис кивнула. Она уже вышла из воды на песок, и теперь увидела своего собеседника. Сердце у нее упало — не удивительно, что он показался смутно знакомым. Второй раз за двадцать четыре часа она наткнулась на недотепу из самолета.

— Думаю, вы не торопились пообедать.

— Я… перекусила раньше. В самолете.

Он тихо засмеялся.

— Пластиковая еда.

— Думаю, это неважно, и для вас должно быть безразлично.

— Безразлично, — признал тот, пожимая плечами.

— В таком случае, вас не должно беспокоить, что я не обедала. — Она напряглась из-за того, что он так внимательно ее разглядывал.

Он слегка усмехнулся, казалось, она его забавляла.

— Благодарю вас за участие, — натянуто произнесла она, отворачиваясь и опять направляясь к воде.

— На вас нет гирлянды.

Глед остановилась и невольно прикоснулась пальцами к груди. Она забыла ее в своей комнате, когда переодевалась.

— Позвольте мне. — Он шагнул вперед, снял гирлянду с себя и повесил ей.

Так как Гледис в первый раз приехала на острова, она не знала, означает ли это что-нибудь, когда дарят цветочную гирлянду. Ей не хотелось, чтобы между ними установилась какая-то связь из-за ее неосведомленности. Просто на всякий случай.

— Благодарю вас. — Она надеялась, что это прозвучало достаточно естественно.

— Вы знаете, я, быть может, спас вам жизнь.

Из-за нелепой фразы, сказанной довольно серьезно, ей стало просто смешно.

— Каким образом?

— Вы же могли утонуть.

Гледис не смогла сдержаться. Она засмеялась.

— Маловероятно. Я и не собиралась плавать.

— Здесь нельзя забывать о приливах. Даже вблизи от берега волны могут сбить с ног и унести в море.

— Звучит довольно неправдоподобно.

— Возможно, — произнес он довольно дружелюбным тоном. — Я надеялся, вы согласитесь, что у меня в долгу.

Ага, подумала Гледис, вот так-то лучше. Этот человек не прост. Она поспорила бы на месячное жалованье, что он начал разговор, преследуя какую-то цель. Ведь в самолете у него была масса времени, чтобы просветить ее насчет плавания во время приливов.

Нет, ему определенно что-то нужно.

Можно было догадаться об этом пораньше.

— Вам что-то нужно?

У него был самоуверенный взгляд, но на удивление неловкая улыбка. Он кивнул. Очевидно, это означало, что ее интуиция получила высокую оценку.

— Ничего особенного. Я надеялся, что вы согласитесь пойти со мной на один деловой ужин.

— Сегодня?

Он опять кивнул:

— Вы же сказали, что перекусили только в самолете.

— Да, но…

— Это отнимет у вас чуть больше часа. — Он произнес это немного нетерпеливо, как будто ожидал, что она согласится на его предложение без всяких вопросов.

— Я даже не знаю, кто вы такой. Зачем мне идти с вами на ужин?.. Между прочим, я Гледис Филд.

— Кристофер Депп, — отрывисто сказал он. — Хорошо, если вы хотите знать. Ситуация довольно сложная. Мне необходимо прийти на званый ужин с женщиной, чтобы не обидеть партнера по бизнесу, которого я не могу позволить себе потерять.

— Неужели нельзя прямо объясниться?

— Меня беспокоит не только этот человек, но и его дочь. Видимо, она имеет на меня виды, но никак не понимает намеков.

— Ну что ж, похоже, у вас проблема. — В глубине души Гледис подивилась вкусу этой женщины.

Он нахмурился, засунул руки в карманы брюк официального смокинга. Он тоже переоделся, но свой деловой костюм сменил не на соответствующую курортному стилю одежду. Совсем напротив. Но это не должно удивлять. У таких, как он, на первом плане всегда бизнес, а не удовольствие.

— Не знаю, как с этим у вас, женщин, — жалобно проговорил он. — Разве вы не можете различить, когда мужчина не заинтересован?

— Не всегда. — Гледис начала чувствовать себя немного веселее и увереннее. Она покачала сандалиями в руке. — Другими словами, я вам нужна в качестве телохранителя.

Ему явно не понравилось такое определение, но он не стал возражать.

— Что-то вроде этого.

— Я должна уверить окружающих, что безумно в вас влюблена?

— Боже мой, нет.

Гледис заколебалась.

— Я не уверена, что взяла с собой подходящую одежду.

Он вытащил из бумажника толстую пачку денег. Отделил несколько сотенных купюр и сунул ей в руку.

— Купите себе что-нибудь. Магазин в отеле еще открыт.

2

— Я сама заплачу за платье, — в десятый раз повторяла Гледис. Она удивлялась себе, что согласилась пойти на этот ужин с Кристофером. Ведь она не только совершенно не знала этого человека, но он ей даже не нравился.

— За платье заплачу я, — упрямо твердил он. — Это самое малое, чем я смогу вас отблагодарить.

Они были в сверхдорогом магазинчике одежды, расположенном рядом с вестибюлем отеля. Гледис с пристрастием перебирала вечерние платья на стойке с вешалками. Большей частью цены были неслыханные. Наконец она остановила выбор на простом платьице, которое, по ее мнению, могло служить прекрасным дополнением к ее хрупкой фигурке. Она провела рукой вниз по рукаву, нащупала белый ярлычок и вздохнула. Цена оказалась еще выше, чем у других платьев. Тихонько ворча под нос, она отпустила рукав и продолжила свои поиски.

Кристофер нетерпеливо взглянул на часы.

— Чем плохо это? — Он снял со стойки элегантное платье для коктейлей. Лиф был расшит ярко-зелеными блестками, а темно-зеленая юбка была узкой и прямой. Действительно, прелестное платье, но стоит гораздо больше ее недельного заработка.

— Ничем, — рассеянно ответила она, просматривая платья одно за другим.

— Так купите его.

Гледис сердито посмотрела на него.

— Я не могу себе позволить потратить пятьсот долларов на платье, которое надену, может быть, всего один раз.

— Зато я могу, — процедил он сквозь зубы.

— Я не позволю вам платить за мое платье.

— Ужин начнется через тридцать минут, — напомнил он раздраженно.

— Ладно, ладно.

Он вздохнул с явным облегчением и протянул руку к платью. Глед остановила его порыв, коснувшись рукава.

— Видимо, здесь ничего не подойдет. Пойду пересмотрю, что привезла с собой. Может быть, там есть что-нибудь более подходящее, чем я думала.

Тяжело вздохнув, Кристофер последовал за ней к лифту.

— Подождите в холле, — распорядилась Гледис, давая понять, что не собирается впускать к себе в номер незнакомого человека.

Она стояла у шкафа и рылась в платьях, которые распаковала еще днем. Единственным подходящим среди них было служившее ей уже не один сезон белое платье рубашечного покроя с большими золотыми пуговицами и широким золотым поясом. Не совсем то, что нужно для званого обеда, но вполне сносное.

Она метнулась к дверям и показала его Кристоферу.

— Это подойдет?

Бедняга дошел до белого каления.

— Не знаю, черт возьми.

Оставив дверь открытой, Гледис быстро вернулась обратно к шкафу.

— Осталось только подвенечное платье тетушки Эм, — пробормотала она.

— Вы привезли с собой подвенечное платье? — В его серых глазах зажглись веселые огоньки. Казалось, он едва сдерживается, чтобы не рассмеяться. — Видимо, вы возлагаете большие надежды на свой отпуск.

— Я его не привозила, — с натянутым видом сообщила она, жалея, что заикнулась об этом. — Мне его прислала подруга.

— Выходите замуж?

— Не совсем. Я… Нет времени объяснять.

Кристофер пристально глядел на нее с таким видом, как будто хотел задать массу вопросов, но не знал, с которого начать.

— Тогда наденьте то, что мне показали, — с раздражением произнес он. — Уверен, оно прекрасно подойдет.

— Хорошо, надену. — Теперь Глед уже жалела, что согласилась пойти на этот званый обед. — Через минуту буду готова. — Она опять закрыла дверь и в последнюю секунду заметила выражение удивления на лице спутника. Только скинув свое легкое платьице, она поняла, что тот, вероятно, не привык, чтобы женщины, переодеваясь, оставляли его дожидаться в холле.

Хотя Гледис и знала, что Кристофер сгорает от нетерпения, она потратила еще пару минут на макияж и золотистые волосы до плеч. С помощью заколки сделала себе незамысловатый пучок. Как ни старалась, она не могла унять возбуждения в предвкушении этого небольшого приключения. Кто знает, с кем она может сегодня познакомиться.

Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, она пригладила юбку и медленно направилась к двери. Кристофер ждал, прислонившись спиной к стене. При ее появлении он выпрямился.

— Сойдет?

Он прищурился, оценивая. Под его взглядом Гледис стало не по себе, но она держалась непринужденно и независимо. Наконец он кивнул.

— Выглядите прекрасно, — вот все, что он сказал.

Со вздохом облегчения она впорхнула в комнату, захватила сумочку и присоединилась к своему спутнику.

Званый обед, как раньше объяснил Кристофер, проходил в отдельном кабинете одного из ресторанов отеля. Торопливо шагая, они направились к лифту.

— Лучше объясните мне мои обязанности, — сказала Гледис.

— Обязанности? — повторил он, нахмурившись. — Черт, да просто ведите себя так, как ведут женщины, когда хотят показать всем, что их спутник не свободен. — Он поколебался. — Только не вешайтесь мне на шею.

— На это не рассчитывайте, — произнесла Гледис, устремив на него притворно обожающий взгляд, то вскидывая, то опуская свои длинные ресницы.

Кристофер еще больше нахмурился.

— И этого тоже не надо.

— Чего?

— Того, что вы проделываете своими глазами. — И он с раздражением продемонстрировал рукой, что имеет в виду.

— Мне нужно что-то знать о присутствующих на обеде?

— Да нет, — нетерпеливо ответил он.

— Как насчет вас? — Увидев его изумление, Глед пояснила: — Если я ваша девушка, то нужно, чтобы я знала о вас что-нибудь еще, кроме вашего имени.

— Да, наверно. — Он засунул руку в карманы. — Я администратор крупной компании в Портленде, занимающейся освоением земель и строительством. Проще говоря, мы разрабатываем проекты, обеспечиваем финансирование, организуем строительство, и как только проект завершен, мы все продаем.

— Звучит интересно. То есть делаете деньги, используя напряжение и давление.

— Иногда да, — был его ответ. Он еще раз окинул ее взглядом, но в нем не выражалось ни одобрения, ни упрека.

— Когда мы в первый раз встретились, вы мне не понравились. — Гледис не знала, почему чувствует себя обязанной объяснить это. — Я сидела рядом с вами в самолете и думала, что вы весьма неприветливы, — продолжала она.

— Я так полагаю, ваше мнение обо мне не изменилось? — Он вопросительно поднял одну бровь, как бы намекая, что ее ответ нисколько его не обеспокоит.

Глед игнорировала его.

— Вы не очень тепло относитесь к женщинам, да?

— В некоторых ситуациях они незаменимы.

Это прозвучало как-то вульгарно. Гледис почувствовала, как кровь бросилась ей в лицо. Она взглянула на него, испытывая чуть ли не сочувствие к человеку, у которого есть все, но, кажется, такая пустота внутри.

— Что сделало вас таким циничным?

Он опять посмотрел на нее немного насмешливо.

— Жизнь.

Гледис не знала, как следует понимать такой ответ, но, к счастью, как раз в этот момент открылись двери лифта.

— Есть еще что-нибудь, что мне нужно узнать, прежде чем мы там появимся? — спросила она, как только они вошли в кабину. Ее роль, как поняла Гледис, сводилась к тому, чтобы оградить его от дочери компаньона. Она смутно представляла, как ей удастся это сделать, но придумает что-нибудь, когда придет время.

— Ничего важного, — ответил он. Потом замолчал, нахмурившись. — Хотя боюсь, мы оба можем вызвать довольно большое любопытство.

— Почему же?

— Потому что обычно я не имею дела с… невинными младенцами.

— Невинными младенцами? — Он говорил о ней как о ребенке дошкольного возраста. Никому из тех, кого она когда-либо знала, еще не удавалось без малейших усилий так оскорбить ее. — Вы знаете, я уже совершеннолетняя!

На это он открыто рассмеялся, а Гледис почувствовала себя в дурацком положении, сожалея — возможно, не в последний раз, — что вообще согласилась на это.

— Вы не слишком-то любезны, — заметила она.

— Вы уже говорили мне об этом раньше.

Лифт поднялся на последний этаж, где находился ресторан. Кристофер переговорил с метрдотелем, и тот повел их в отдельный кабинет, где проходил званый обед.

Гледис оглядела элегантный зал, и сердце у нее чуть не ушло в пятки. Все гости принадлежали к кругу деловых людей — мужчины в темных костюмах, женщины в замысловатых платьях, похожих на те, что он разглядывал в том маленьком магазинчике на нижнем этаже. У всех был вид состоятельных людей, занимающих солидное положение в обществе.

Гледис стало трудно дышать. Она почувствовала себя не в своей тарелке. Это люди большого достатка, а она столько месяцев копила на недельный отпуск. Она вкладывала свои деньги не в собственность, административные здания и огромные портфели ценных бумаг, а в колготки и замороженные полуфабрикаты.

Ее спутник, должно быть, почувствовал в ней какую-то неуверенность, потому что повернулся и ободряюще улыбнулся.

— Все будет хорошо.

Гледис поразило, сколько уверенности придали ей эти три коротких словечка. Она ответила благодарной улыбкой и гордо выпрямилась.

Официанты разносили подносы с деликатесными закусками и узкими хрустальными фужерами с гравировкой, в которых искрилось золотое шампанское. Гледис, сделав первый глоток, удивленно раскрыла глаза. Ничего вкуснее ей не доводилось пробовать.

— Изумительно.

— Да уж конечно, по сто пятьдесят долларов за бутылку.

Не успела Гледис отреагировать, как к ним через весь зал направился пожилой осанистый джентльмен, который только что отошел от более молодого собеседника. Ему, вероятно, было под пятьдесят, но он словно сошел со страниц журнала «Мода для джентльменов».

— Кристофер, — дружески поприветствовал он, протягивая руку, — я так рад, что тебе удалось приехать.

— Я тоже.

— Надеюсь, полет прошел без происшествий.

Кристофер и Гледис посмотрели друг на друга.

— Да, очень приятно. Познакомься с Гледис Филд. Глед, это Сэм Паркер.

— Здравствуйте, — любезно сказала она, протягивая руку.

— Очень рад, — повторил Сэм, с улыбкой поворачиваясь к ней. Он взял ее руку и держал значительно дольше, чем требовало хорошее воспитание. У Гледис было впечатление, что ее тщательно изучают, и она сделала усилие, чтобы выглядеть спокойно.

Наконец он отпустил ее руку и кивнул в сторону двери.

— Прошу прощения, только что пришел Янг.

Гледис подождала, пока Сэм Паркер не отошел подальше. Потом придвинулась к Кристоферу и прошептала:

— Это отец Дины?

Кристофер состроил гримасу удовлетворения.

— Вы очень догадливы.

Среди своих знакомых она слыла сообразительной, но Глед не хотелось отказываться от комплимента. Маловероятно, что в ближайшее время ей доведется услышать их много, во всяком случае, не от Кристофера.

— А кто стоит рядом с ним? — она слегка кивнула головой, показывая на высокого интересного молодого человека. В нем чувствовалась некая странность. Она не могла бы утверждать это определенно, но не могла отделаться от такого ощущения.

— Это Сэм-младший, — пояснил Кристофер. Гледис заметила, что он сжал губы, а в глазах промелькнуло задумчивое озабоченное выражение.

— Папочка натаскивает его, чтобы он занял мое место.

— Младший? — Гледис второй раз посмотрела на молодого человека. — Не думаю, что у вас будет много проблем.

— Почему?

Она пожала плечами, не зная, почему была так в этом уверена.

— Не могу представить, что вы в чем-то можете проиграть.

Он тепло поглядел на нее.

— Я не собираюсь давать такую возможность Младшему, но уже скоро придет время, когда мне придется вступить в чертовски жестокий бой.

— Минутку, — проговорила Гледис. — Если Дина — дочь Сэма-старшего, тогда женитьба упрочила бы ваше положение? — Это был бы не совсем брак по любви, но она не могла представить Кристофера, женящегося из-за чего-то настолько банального, как любовь.

Он бросил на нее быстрый взгляд, сохраняя непроницаемое выражение.

— Да, это помогло бы, но, к сожалению, я не из тех, кто вообще женится.

Гледис так и думала. Вряд ли, думала она, он со своей занятостью мог выкроить время на любовь, и уж, тем более, на семью — только работа, работа и работа. Завершить один проект и приступить к другому. Ей знаком такой тип людей.

Гледис не представляла, что сможет влюбиться в кого-то вроде Кристофера. А вообразить его влюбленным было совершенно невозможно. Да, он не из тех, кто женится.

— Кристофер!

От пронзительного женского возгласа у Глед зазвенело в ушах. Мимо нее стремительно пронеслась красивая блондинка и заключила ее спутника в свои объятия.

— А это, должно быть, Дина, — с любопытством воскликнула Гледис, стоя за спиной девушки, которая сжимала Кристофера в объятиях.

Кристофер разгневанно посмотрел на Гледис.

Сделайте что-нибудь! — умолял его взгляд.

Эта сцена доставляла Глед слишком большое удовольствие, и она не собиралась мешать юной поклоннице ее спутника. Пока Кристофер обнимался с Диной, она взяла себе какую-то закуску с ближайшего серебряного блюда. Вкус ее был восхитительный. Она даже не подозревала, что так проголодалась. Только принявшись за третью порцию, она распробовала, что ест черную икру.

— О, дорогой, я думала, ты никогда здесь не появишься, — задыхаясь, тараторила Дина. Ее прелестные голубые глаза с обожанием взирали на собеседника, как будто он был каким-то героем. — Отчего ты так задержался? Разве ты не знал, что я целыми часами дожидалась тебя?

— Дина, — натянуто произнес Кристофер, высвобождаясь из объятий блондинки. Потом поправил манжеты рубашки. — Познакомься с моей девушкой — Гледис Филд. Глед, это Дина Паркер.

— Здравствуйте, — сказала Гледис и потянулась еще за одной порцией. Взгляд Кристофера ясно дал ей понять, что сейчас не время наслаждаться русской икрой.

Большие голубые глаза Дины недоверчиво расширились. Она действительно была прелестна, но, бросив на нее один только взгляд, Гледис поняла, почему Кристофер сопротивляется. Она казалась слишком молодой, ей было самое большее двадцать лет, и очень эмоциональной. Гледис по достоинству оценила и восхитилась тактикой, к которой прибег ее спутник, чтобы отделаться от девушки без нужной грубости.

Кристофер говорил о дочери Сэма Паркера так, как будто та — женщина-вамп. Глед была другого мнения. Возможно, когда-нибудь Дина и станет такой соблазнительницей, но сейчас это лишь молодая и своевольная девушка.

— Вы девушка Кристофера? — спросила она, взмахнув своими невероятными ресницами, — они были такие длинные, что от их движений в комнате мог пробежать легкий ветерок.

Она улыбнулась и кивнула.

— Мы очень хорошие друзья, да, дорогой? — Гледис просунула руку в его ладонь и, запрокинув голову, с восхищением посмотрела на него.

— Но я думала… я надеялась… — Дина повернулась к Кристоферу, но тот притянул Глед к себе и обнял ее за плечи, намекая, что они гораздо больше, чем друзья.

— Да?

Дина перевела взгляд с Кристофера на Гледис и обратно. На ее ярко-голубые глаза навернулись слезы.

— Я думала, между нами какие-то особые отношения…

— Мне очень жаль, Дина, — мягко произнес Кристофер.

— Но папе казалось… — Она не стала продолжать и медленно попятилась. Сделав несколько шагов назад, она повернулась и выбежала из комнаты.

Глед засунула в рот еще один крекер с икрой.

В их сторону смотрело несколько людей, хотя Кристофер, видимо, не замечал этого. Однако Глед ясно ощутила на себе эти любопытные взгляды. Не очень-то приятное чувство, особенно если приходится в это время жевать.

Когда мгновение неловкости миновало, разговоры возобновились, и Гледис судорожно проглотила злосчастный кусок.

— Это было ужасно, — пробормотала она. — Мне жаль бедняжку.

— Откровенно говоря, мне тоже. Но она переживет это.

Он повернулся к Гледис.

— Хорошо же вы помогали, — проворчал он. — Объедались крекерами, как будто в последний раз в жизни.

— Я не избалована деликатесами. Так что было трудно побороть искушение.

— Но я привел вас не для этого.

— Свою задачу я выполнила, — парировала Глед. — Хоть это мне и не по душе. Она неплохая девочка.

— Поверьте мне, — шептал Кристофер одними губами, — она переживет это. Немного подуется, но, в конце концов, поймет, что ничего страшного не случилось.

— И все же мне это не нравится.

Теперь, когда ее миссия была окончена, Гледис почувствовала, что свободна и вполне может походить по залу. Она немного побродила вокруг, потягивая шампанское из своего бокала. Ее внимание привлек молодой человек, играющий на рояле. Он хорошо играл. Очень хорошо. Гледис могла отличить талантливое исполнение, ведь она сама пять лет брала уроки игры на фортепьяно. Она подошла к небольшому роялю, чтобы сделать комплимент пианисту, и они немного поболтали о музыке. Но тут она заметила, что Кристофер ищет ее. Гледис извинилась — пришло время садиться за стол.

Обед был великолепный. Глед сидела рядом с Крисом, который все время переговаривался с солидным джентльменом, сидящим по другую сторону от него. Сидящий справа от нее почтенный джентльмен лет шестидесяти представился как Патрик Гловер. Хотя он не упоминал этого, Гледис поняла, что это президент фирмы «Гловерфармкомпани», ныне в отставке. Глед сказала ему, что аптека «Гринлайн Фармаси», где она работает, торгует целым рядом лечебных препаратов его фирмы, и скоро оба разговорились. Ко времени подачи десерта она чувствовала себя с мистером Гловером так, словно они были давно знакомы.

После того, как подали бренди, Кристофер собрался уходить.

— Большое вам спасибо, — сказала она мистеру Гловеру. — Я получила огромное удовольствие от нашей беседы.

Мистер Гловер тоже поднялся и тепло пожал ей руку.

— Я тоже. Если не возражаете, я хотел бы встретиться.

Гледис улыбнулась.

— С радостью. И благодарю за приглашение.

Затем она и Кристофер попрощались с ее собеседником и направились к лифту. Крис заговорил, только когда они зашли внутрь.

— Так о чем толковал Гловер?

— Ни о чем. Он пригласил меня осмотреть его дом. Очевидно, это что-то особенное.

— Вы не находите, что он немного староват для вас?

Гледис недоверчиво взглянула на него.

— Не говорите ерунду. Он счел, что мы с вами знаем друг друга. Думаю, он просто хотел, чтобы я почувствовала радушный прием. — Она не стала напоминать, что Кристофер весь обед провел в беседе со своим деловым партнером. Казалось, он вообще забыл, что она пришла с ним.

— Гловер пригласил вас к себе?

— Вообще-то он пригласил нас. Если хотите, можете не ходить, но я не собираюсь отказываться от его предложения.

— Патрик Гловер и мой отец были хорошими друзьями. Папа скончался несколько лет назад, мистеру Гловеру нравится следить за теми проектами, над которыми я работаю. Время от времени он принимает в них участие.

— Он очень приятный человек. Вы знали, что его единственный сын умер от рака? Вот почему «Гловерфармкомпани» так много делает в области раковых исследований. Смерть сына изменила всю его жизнь.

— Не имел представления. — Кристофера, очевидно, поразило, что он знаком с Патриком так много лет и не слышал о его несчастье. — Вы узнали все это за обедом?

— Господи, так обед шел почти два часа. — Гледис глубоко вздохнула и прижала ладони к животу. — Я объелась. Ни за что не засну, если хоть немного не пройдусь.

— Лучше было бы ограничиться половиной тех блюд, которые вы перепробовали.

Гледис решила не обращать внимания на эту колкость.

— Не возражаете, если я к вам присоединюсь? — удивил ее Кристофер вопросом.

— Нисколько, если обещаете не делать больше замечаний о еде. Или читать мне нотации о том, что плавать ночью опасно.

Кристофер усмехнулся.

— Согласен.

Они вышли из отеля и направились к пляжу. Волны прибоя накатывали на песок, затем отступали. Эти ритмичные звуки показались Гледис очень успокаивающими.

— Каким проектом для Гавайев вы сейчас занимаетесь? — отважилась она задать вопрос через несколько минут.

— Торговый комплекс.

Хотя он и ответил на ее вопрос, выражение его лица было озабоченным.

— Почему вы хмуритесь? — спросила она. Кристофер бросил в ее сторону быстрый взгляд.

— По-видимому, у Паркеров для меня есть какой-то неприятный сюрприз, — предположил он.

— Вы говорили, папаша натаскивает Младшего, чтобы тот занял ваше место, — напомнила Гледис.

— Видимо, мне предстоит борьба за передачу полномочий, что обойдется для всех весьма дорого. На данный момент у меня контрольный пакет акций, но я отнюдь не контролирую положение дел.

— Эта поездка на Гавайи?..

— Сугубо деловая. Хотел бы, черт возьми, знать, что творится у меня за спиной.

— Пусть все у вас будет хорошо. — Все эти проблемы казались Глед такими далекими.

— Спасибо.

Ему внезапно показалось, что все заботы остались позади.

Несколько минут они прогуливались в молчании, проваливаясь в песок. Дул теплый ветерок, сияла полная луна, и океанский прибой — продолжал свою ритмическую музыку.

— Думаю, пора возвращаться назад, — неохотно сказала Гледис. Весь день впереди у нее был распланирован, начиная с самого утра, и хотя она нисколько не устала, нужно подумать и о том, чтобы немного отдохнуть.

— Пожалуй, вы правы, — согласился Кристофер.

Они направились в сторону отеля.

— Спасибо, что помогли с Диной Паркер.

— Всегда готова. Только позовите, — сказала она шутливо, — и я тут как тут, особенно если подадут икру. — Все же Гледис чувствовала себя виноватой перед этой юной и ранимой Диной. Кристофер обошелся с ней очень мягко, однако все симпатии Гледис были на стороне девушки. — Мне все-таки жаль Дину.

Кристофер вздохнул.

— Эта девушка просто не понимает слова «нет».

— А вы?

— Что вы имеете в виду?

— Я ничего не понимаю в бизнесе, но мне кажется, ничего не добьешься, если отступаешь при первом же препятствии. Дина походит на своего отца и брата. Она поняла, что ей нужно, и борется за это. Довольно замечательное качество, на мой взгляд. Думаю, она предпримет новое наступление.

— Может, и так, но я пробуду здесь всего несколько дней. Постараюсь с ней не встречаться.

— Удачи вам. — Она остановилась, когда они дошли до дорожки, окаймленной кустами с яркими цветами, которая вела к огромному освещенному плавательному бассейну.

Кристофер ухмыльнулся.

— Как бы то ни было, удача никому не помешает.

Ночь была просто замечательная. Так жаль терять столь романтические мгновения, но Гледис наконец заставила себя пробормотать «доброй ночи».

— Вот, пожалуйста, — одновременно с ней сказал Кристофер.

И, к ее удивлению, преподнес ей бледно-лиловую орхидею.

— За что это?

— В знак признательности за вашу помощь.

— Вообще-то это я должна вас благодарить. Я провела чудесный вечер. — Это было далеко не то же самое, что просидеть весь вечер перед телевизором и заказать ужин в номер. Она поднесла цветок к лицу и вдохнула тонкий аромат.

— Приятного вам отдыха на Гавайях.

— Благодарю вас. — Да, она хорошо проведет здесь время, ведь у нее насыщенная программа почти на каждый день. — Может быть, мы еще увидимся… где-нибудь в отеле.

— Вряд ли. Через два дня я возвращаюсь в Портленд.

— Тогда прощайте.

— Прощайте.

Ни один из них не сдвинулся с места. Гледис не могла понять, почему. Они же попрощались, и пора уходить. Ей надо вернуться к себе в номер и как следует выспаться после такого чрезвычайно длинного дня.

Она улыбнулась и шаловливо помахала пальцами. Уйти Гледис не позволила рука, опустившаяся на плечо. Она недоуменно подняла на него глаза.

— В чем дело, Крис?

Он взял ее за подбородок, легонько приподняв, заглянул в глаза.

— Да, я слушаю? — прошептала Гледис, но душа у нее почему-то ушла в пятки.

— Ничего. — Он уронил свою руку.

Глед только опять собралась уходить, когда вдруг Крис взял ее за плечи и, ни слова не говорят, поцеловал. Конечно, ее целовали и раньше, и это было приятно.

На этот раз все было острее.

То, что она чувствовала теперь, казалось волнующе необычным. Губы Кристофера легко и умело целовали ее, а руки медленно и уверенно ласкали ее спину.

От охвативших ее чувств Глед задохнулась и ослабела. Кристофер смотрел на нее с ошеломленным видом, не понимая, что с ним происходит. Будто этот поцелуй поразил его самого.

Гледис показалось, что она в каком-то другом мире… Она почувствовала, как у нее что-то томительное разлилось под ложечкой и опустилось вниз. Потом вспомнила, что говорила Энни об ошеломляющем ощущении, которое она испытывала, когда Майкл поцеловал ее в первый раз. С того мгновения Энн знала, что судьба ее решена.

Гледис никогда не испытывала ничего подобного, хотя бы отдаленно напоминающего то, что она почувствовала сейчас в объятиях Кристофера. Боже, неужели это возможно? Разве может подвенечное платье обладать какой-то магической силой? Гледис не знала. И не хотела знать.

— Глед?

— О, нет, — простонала она, вскинув на него глаза.

— «О, нет»? — повторил Кристофер, которому, видимо, это показалось забавным. — Должен признаться, женщины как-то реагировали, когда я их целовал, но ни одна не говорила этого.

Гледис едва его слышала.

— Что случилось?

— Платье… — Тут она вовремя остановилась.

— Какое платье?

Гледис поняла, что это бессмысленно. Все это просто нелепо. Абсурдно. Невероятно.

— Так какое платье? — не унимался Кристофер.

— Вы не поймете. — Она не собиралась ничего объяснять ему. Она могла себе представить, что сказал бы некто вроде Кристофера Деппа, если бы услышал легенду о подвенечном платье тетушки Эммы.

3

Гледис пристально посмотрела на Кристофера. Он и не догадывался, каким губительным оказался для нее этот поцелуй. И хуже всего то, что она сама не понимала, почему так чувствует.

— Гледис, — спросил он подозрительно, — что общего между тем, что я вас поцеловал, и платьем?

Она зажмурилась, потом открыла глаза.

— Ничего общего, — не подумав, выпалила она, но потом тут же поправилась. — Нет, много общего. — Глед понимала, что выдала себя, но просто не смогла сдержаться. Бог мой, он всего-навсего поцеловал ее! Это вовсе не повод, чтобы вести себя как дура. Конечно, ее состояние понятно. С самого начала это был необычный день. Все еще больше осложнилось, когда принесли подвенечное платье и письмо от Энни. Любой бы стал волноваться. Любой пришел бы в замешательство, особенно если знать, как сбылось предсказание у Энни.

— Что-то не могу понять, что вы говорите, — настаивал Кристофер.

— Я знаю. Простите.

— Вы не могли бы объяснить? — терпеливо попросил он.

Но Гледис не представляла, как она может ему объяснить происходящее. Он лишь посмеется над сентиментальной историей о подвенечном платье.

Она прерывисто вздохнула.

— Мне нечего сказать.

— Мой поцелуй был вам так противен? — спросил он настойчиво. Ему вдруг показалось, что задето его мужское достоинство.

Гледис, стараясь, чтобы голос звучал легко и беззаботно, положила руку ему на плечо и посмотрела в глаза.

— С вашим огромным опытом, думаю, вы привыкли, чтобы женщины падали к вашим ногам.

— Не будьте смешны. — На лице у него вновь появилось обычное хмурое выражение.

— Я не шучу, — спокойно возразила Гледис. Лучше оставить Кристофера в неведении о проделках платья, подумала она, в противном случае он может неправильно истолковать ее намерения. К тому же сама мысль о том, что между ними возможен роман, не вызовет у него — так же, как и у нее, — особого восторга. — Поцелуй был очень приятный, — неохотно признала она.

— А это плохо? — Он в раздумье потер рукой свой квадратный подбородок. — Может, вам будет лучше, когда вы вернетесь к себе в номер?

Глед согласно закивала.

— Благодарю вас за обед, — добавила она, вспомнив о хороших манерах.

— Благодарю вас за то, что согласились пойти. Мне было… очень приятно встретиться с вами.

— Мне тоже.

— Возможно, я больше вас не увижу.

— Такое может быть, — решительно согласилась Гледис. Не следует испытывать судьбу, подумала она. Он начинает ей нравится, а это может быть опасно. — Вы уезжаете через пару дней, да? А я остаюсь здесь на неделю. — Она отступила на несколько шагов. — Благополучного возвращения домой и не работайте слишком много.

Затем они расстались.

На следующее утро Гледис проснулась рано. Экскурсионный автобус отправлялся от отеля в десять, так что она не спеша приняла душ и оделась. Завтрак состоял из кофе, горячей сдобы и ломтиков свежего ананаса. Она неторопливо съела его, сидя на балконе и наслаждаясь утренним солнцем.

Из любопытства Глед посмотрела в сторону балкона Кристофера — удостовериться, что тот уже бодрствует. Занавески были раздвинуты. Насколько она могла разобрать, он сидел за столом у окна и говорил по телефону.

Бизнес. Бизнес. Бизнес.

Этот человек жил и дышал им, точно так же, как в свое время ее отец. И, в конце концов, бизнес его и погубил.

Гледис прогнала от себя мысли о Крисе, взяла сумочку и поспешила в вестибюль, где встречалась экскурсионная группа.

Поездка с осмотром достопримечательностей прошла замечательно. Гледис побывала в Перл-Харборе и мемориале на «Аризоне», а также в огромном торговом центре, и к трем часам вернулась в отель.

Кондиционер в комнате гнал ласкающую прохладу. Несколько минут Гледис рассматривала купленные сувениры — среди них гирлянду из ракушек и несколько цветастых гавайских маек. Потом решила провести послеобеденное время у бассейна. Еще раз посмотрела в сторону комнаты Кристофера, почти не желая того. И опять увидела, что он разговаривает по телефону. Неужели он так разговаривает с самого утра, задумчиво подумала она.

Переодевшись в купальник, взяв с собой пляжную сумку с лосьонами для загара, она направилась к бассейну. Надев на голову большую соломенную шляпу и спрятав от солнца глаза под темными очками, она разлеглась в шезлонге.

Гледис пролежала так не больше пятнадцати минут, когда к ней приблизился официант, неся на подносе блюдо под крышкой и бокал шампанского.

— Мисс Филд?

— Да? — Она резко села, сбив шляпу набок. — Я… я ничего не заказывала, — неуверенно проговорила она, поправляя шляпу.

— Это вам послал мистер Депп.

— О! — Глед не знала, что и сказать. Она обернулась и, держа руку козырьком над глазами, поглядела вверх. Кристофер стоял на своем балконе. Она помахала рукой, и тот ответил ей.

— И это все? — пробормотал официант, отступая назад.

— Да… О, подождите минутку. — Глед порылась в сумке и вручила чаевые. Тот благодарно улыбнулся.

Стараясь не опрокинуть бокал с шампанским, она с любопытством приоткрыла крышку и чуть не рассмеялась. Внутри было множество крекеров с икрой. Она поглядела в сторону Кристофера, шаловливо погрозила пальцем и послала воздушный поцелуй.

Тут что-то, должно быть, отвлекло его внимание. Он отвернулся, и через несколько минут Гледис увидела его шагающим по балкону с телефоном в руках. Она была уверена, что он совершенно забыл про нее. Какая ирония, размышляла она, и как это печально — вот он здесь, в этом раю, но так редко покидает гостиничный номер.

Глед допила шампанское и с удовольствием съела несколько крекеров с икрой, потом решила, что с нее хватит, она не станет терпеть такого равнодушия к себе. Собрав вещи, она перекинула полотенце через плечо, взяла блюдо в одну руку, а пляжную сумку — в другую и направилась в гостиницу. Она понимала: идя на контакт с ним, она нарушает данное себе обещание, но не могла ничего с собой поделать.

Ворча себе под нос, она поднялась на лифте на этаж Криса и, рассчитав его номер, смело постучала в дверь.

Довольно долго дверь не открывали. Наконец она отворилась, и Крис, все еще беседуя по телефону, жестом пригласил ее войти. Он даже не сделал паузы в разговоре, продолжая сыпать цифрами легко и просто, как другие говорят о погоде.

Гледис присела и стала нетерпеливо покачивать ногой, пока Кристофер расхаживал взад и вперед по комнате, по-видимому, забыв о ее присутствии.

— Послушай, Барни, мне надо прерваться, — сказал он, бросив взгляд в ее сторону. — Перезвони мне через пять минут. Конечно, конечно, нет проблем. Через пять минут. Это не займет больше времени. Попробуй связаться с Джонатаном, сообщи ему эти цифры, а потом перезвони мне. — Он закончил разговор, не прощаясь, и взглянул на Гледис.

— Здравствуйте, — сказал он.

— Привет, — ответила та, протягивая ему блюдо с закусками.

— Нет, благодарю вас.

Гледис взяла крекер и стала медленно жевать его. Она почти чувствовала его раздражение.

— Я могу что-то для вас сделать? — спросил он, вежливо улыбаясь.

— Да, — спокойно заявила она. — Присядьте на минутку.

— Присесть?

Она кивнула, указывая на кресло.

— Мне нужно рассказать вам одну историю.

— Историю? — Он произнес это таким тоном, что можно было понять — идея не очень ему понравилась.

— Да, и обещаю, что не займу больше пяти минут, — многозначительно добавила она.

Кристофер явно испытал облегчение, что она не собирается оставаться дольше.

— Итак, я слушаю.

— Как уже говорила, я ничего не знаю о большом бизнесе. Но мне хорошо известно, что за последние пятнадцать с лишним лет цена времени стремительно выросла. Я также понимаю, что стоимость любого товара зависит от его наличия.

— У этой истории есть суть?

— Вообще-то я еще не начала историю, но скоро начну, — бодро заверила Гледис.

— Вы не могли бы рассказать ее за… — тут он остановился и посмотрел на часы, — за две с половиной минуты?

— Я постараюсь побыстрее, — обещала она и глубоко вздохнула. — Мне было девять лет, когда моя мать решила, что я буду брать уроки игры на фортепьяно. Других детей уроки пугали, но не меня. Еще с детского сада мне нравилось перебирать клавиши на старом инструменте в нашей гостиной. В занятия музыкой я вкладывала всю себя. Вероятно, не случайно одна из первых пьес, которую я выучила, называлась «Сердце и душа». Я словно выстреливала ноты, как пулеметные очереди. Я слишком сильно выделяла каждое крещендо, затягивала каждую длинную ноту. Любая знаменитость не смогла бы закончить пьесу более энергично, чем я.

— Я заметил, что на званом обеде вы стояли у фортепьяно. Вы музыкант?

— Да нет. Несмотря на всю любовь к музыке и усердие, у меня был один серьезный промах. Я так и не смогла хорошо освоить цезуру — паузу.

— Паузу?

— Ну, вы, возможно, знаете, этот маленький зигзаг на нотном листе, показывающий, что исполнитель не должен ничего делать.

— Ничего, — медленно повторил Кристофер.

— Мое нетерпение так разочаровывало мою мать. Уверена, что оно ужасно расстраивало и мою учительницу фортепьяно. Как она ни пыталась, но не могла внушить мне высокую стоимость цезуры, то, что после паузы музыка всегда кажется более приятной и неотразимой.

— Понимаю. — Засунув руки в карманы, Кристофер смотрел на нее озадаченно.

Если он так же похож на ее отца, как она думала, вряд ли он действительно понял. Но она сказала ему то, что хотела. Цель достигнута. Оставаться дольше не имело смысла. Гледис проворно вскочила на ноги и взяла свою пляжную сумку.

— И все?

— И все. Благодарю за икру. Это был приятный сюрприз, — подытожила она, направляясь к дверям. — Просто помните, что я говорила о паузе, — добавила Гледис, глядя через плечо.

Как раз в этот момент раздался резкий телефонный звонок, и она состроила гримасу.

— До свидания, — беззвучно произнесла она, держась за дверную ручку.

Телефон зазвонил вновь.

— До свидания. — Кристофер запнулся. — Гледис! — позвал он громко и настойчиво.

— Да? — Она резко обернулась, и в сердце появилась надежда. Может быть, он не собирается отвечать на звонок!

Телефон зазвонил в третий раз, и глаза Кристофера, темно-серые, затуманившиеся от нерешительности, скользнули от нее на телефон.

— Да? — повторила Гледис.

— Ничего, — отрезал он, протягивая руку к телефону. — Благодарю за историю.

— Пожалуйста. — Закусив губу от разочарования, она вышла и закрыла за собой дверь. Еще до того, как щелкнул замок, она услышала, как Кристофер перечисляет цифры.

Когда она поднялась к себе, даже комната показалась ей менее приветливой. Гледис скинула купальник и приняла душ. Затем стала внимательно изучать свое отражение в зеркале в надежде, что тот слабый загар, который она ухитрилась получить в промежутке между жуткими июньскими ливнями в Портленде, хотя бы немного потемнел.

Она накинула купальный халат и только успела замотать полотенцем мокрые волосы, как раздался телефонный звонок.

— Хелло, — с волнением произнесла Глед, опустившись на кровать. От неизвестности у нее засосало под ложечкой.

— Гледис Филд?

— Да. — Это определенно был не Крис. Но голос показался отдаленно знакомым, хотя она и не припоминала, кто это.

— Патрик Гловер. Вчера вечером я сидел рядом с вами за обедом.

— Да, конечно. — Голос Глед радостно окреп. Она с таким удовольствием поболтала с этим старичком. — Как у вас дела?

Послышался его довольный смех.

— Прекрасно. Пытался дозвониться раньше, но вас не было.

— С самого утра я уезжала на экскурсию.

— Я понимаю, что надо было предупредить раньше, но не смогли бы вы пообедать со мной сегодня вечером?

Гледис не колебалась.

— Да, конечно.

— Очень, очень хорошо. Восемь часов будет не поздно?

— В восемь будет замечательно. — Обычно Глед обедала намного раньше, но сегодня она уже утолила голод благодаря дорогим закускам, любезно присланным ей Кристофером Деппом.

— Превосходно. — По всей видимости, мистер Гловер был искренне рад. — В половине восьмого вас с Деппом будет ждать машина у входа.

«Вас с Деппом». Она чуть не пропустила эти слова. Значит, Кристофер принял приглашение мистера Гловера. Может быть, она уж слишком критически настроена. Возможно, он в конце концов понял, в чем суть ее истории, и хотя бы на один вечер хочет отложить в сторону дела. Может быть, он так же стремится провести с ней время, как и она с ним.

— Я не был уверен, что вы придете, — заявил Кристофер, когда в назначенное время они встретились в вестибюле. Он приветствовал ее без энтузиазма, но Гледис утешала себя тем, что Кристофер не из тех, кто открыто проявляет свои чувства.

— Я бы ни за что на свете не отказался, — добавил он. Тут Глед вспомнила, что он надеется привлечь старика к вложениям в проект торгового центра. Для Деппа этот обед был бы золотым шансом, чтобы провести деловые переговоры, заручиться поддержкой мистера Гловера и обеспечить финансирование своего проекта.

Осознав все это, Гледис почувствовала разочарование.

— Постараюсь не прерывать вас, когда вы начнете расхваливать свой проект, — саркастически заметила она.

— Расхваливать проект? — повторил он, затем усмехнулся. Очевидно, его позабавили ее слова. — Вам не нужно беспокоиться. Гловер не хочет участвовать в этом проекте. Ему просто нравится быть в курсе моих дел, особенно после смерти сына. Он, видимо, думает, что мне нужен наставник или, по крайней мере, отеческий совет.

— А вам он нужен?

Кристофер поколебался.

— Раз или два я был благодарен ему за мудрые рекомендации. Мне не нужно, чтобы он держал меня за руку, но все же иногда я обращаюсь к нему за советом.

Припомнив, о чем они с Патриком разговаривали за обедом, Глед сказала:

— В чем-то мистер Гловер, должно быть, относится к вам как к сыну.

Кристофер пожал плечами.

— Не думаю. — Потом нахмурился, пробормотав: — Я знаю его очень давно, и он ни разу не упомянул, что потерял сына.

— Это случилось почти тридцать лет назад, и именно поэтому его фирма много занимается раковыми исследованиями. «Гловерфармкомпани» выпускает несколько весьма эффективных противораковых препаратов. — Когда Патрик Гловер рассказывал ей о смерти сына, в его глазах стояли слезы. Хотя Томас Гловер умер от детской лейкемии, и прошло столько времени, его отец все еще горевал о нем. Через несколько лет после этого Патрик овдовел и так никогда полностью не оправился от двойного удара. Гледис глубоко тронула история мистера Гловера.

— Меня это удивляет, — покачал головой Кристофер, — ведь мы столько лет работали вместе над разными проектами. И, конечно, общались в повседневной жизни. И ни разу, ни разу он не упомянул о сыне.

— Может быть, просто не было повода.

Крис Депп задумчиво посмотрел на Гледис и вздохнул.

— Мистер Гловер — милый человек. И он не мог мне не понравиться, — заявила Гледис.

— Милый? Патрик Гловер? — Кристофер усмехнулся, и в глазах у него зажегся лукавый огонек. — Да, я знавал крокодилов и с более приятной внешностью.

— Значит, вы плохо знаете своего друга.

— Моего друга, — повторил Кристофер. — Смешно, но я всегда думал о нем не как о своем друге, а как о друге отца. Но вы правы — он действительно мой друг и… О, вот и машина. — Взяв за руку, он повел ее к выходу.

Из длинного белого лимузина вышел высокий шофер в форменной одежде.

— Мисс Филд и мистер Депп? — бодро спросил он.

Кристофер кивнул, и шофер торжественно открыл для них заднюю дверцу. Вскоре они уже выезжали из города, направляясь на противоположный берег острова.

— Вы все еще играете на пианино? — неожиданно спросил Крис.

— Довольно часто, под настроение, — сказала Глед с сожалением. — Но все же реже, чем хотелось бы.

— Значит, все еще не освоили цезуру?

— Нет, но я учусь. — Она не поняла, почему он спросил об этом, а потом решила сама задать несколько вопросов. — А вам было бы интересно учиться игре на фортепьяно?

Кристофер отрицательно покачал головой.

— К сожалению, меня никогда не интересовали занятия такого рода.

Гледис вздохнула и отвела взгляд.

Прошло почти тридцать минут, прежде чем они подъехали к поместью Патрика Гловера на океанском побережье. Гледис подумала, что если Криса спросить, то он вряд ли вспомнит, когда обходился так долго без делового разговора.

Они приблизились к парку с прекрасной планировкой, охранник нажал на кнопку, и открылись огромные железные ворота. Автомобиль покатил по частной дороге, по обе стороны которой простирались газон, холмистые зеленые лужайки и клумбы с тропическими цветами. Дорога привела их к приземистому каменному дому.

Как только машина остановилась, к ним навстречу поспешил широко улыбающийся мистер Гловер.

— Добро пожаловать, добро пожаловать! — Он радушно приветствовал их, целуя руки Гледис.

В искреннем порыве она нежно поцеловала старого джентльмена в щеку.

— Большое вам спасибо, что пригласили нас.

— Это я должен вас благодарить. Заходите. Все готово и ждет вас. — После сердечного рукопожатия с Кристофером мистер Гловер повел их в дом.

Внешний вид дома произвел на Гледис большое впечатление, а красота интерьера просто ошеломила. Вестибюль был отделан белым мрамором и освещался сверкающей хрустальной люстрой. Огромные хрустальные вазы с ярко-розовыми и пурпурными цветами придавали красочность. Мистер Гловер провел их в большую гостиную с окнами от пола до потолка, выходящими на Тихий океан. Пенящиеся волны разбивались о берег в огненном свете заката.

— Как красиво, — вздохнув, прошептала Гледис.

— Я знал, что вы оцените. — Мистер Гловер нажал на кнопку звонка. Почти сразу же появилась служанка с сервировочным столиком на колесах, на котором стояли фужеры для аперитивов и бутылки красного, белого вина и шерри.

Они занялись напитками, но тут вновь появилась служанка.

— Мистер Депп, вас просят к телефону.

Гледис еле сдержала негодование. Этот человек никогда не отдыхает, а телефонный провод, как удав, все туже стягивает его шею.

— Извините меня, пожалуйста, — сказал Кристофер, быстрыми шагами выходя из комнаты.

Глед отвела взгляд в сторону, не желая смотреть, как он уходит.

— Как вы относитесь к этому молодому человеку? — задал прямой вопрос мистер Гловер, когда тот ушел.

— Мы только недавно познакомились. Я… я никак к нему не отношусь.

— Ну, тогда что вы о нем думаете?

Гледис нарочно не отводила глаз от своего бокала с вином.

— Он слишком много работает.

Старик со вздохом кивнул и потер глаза.

— Я сам был таким больше тридцати лет назад. Иногда мне хочется схватить его за плечи и встряхнуть хорошенько, чтобы он образумился, но вряд ли это поможет. Парень слишком упрям и никого не слушает. К сожалению, он пошел в отца.

Гледис очень хотелось расспросить мистера Гловера о Крисе и его семье. В то же время здравый смысл подсказывал, что лучше не приоткрывать эту завесу. Чем больше ей станет известно, тем больше шансов, что она влюбится. Однако Гледис с любопытством спросила:

— Отчего Кристофер стал таким?

— Его родители развелись, когда он был совсем юным. Печальная история. — Патрик наклонился вперед и сжал бокал в ладонях. — Ясней ясного, что Найджел и Дайана Депп любили друг друга. Но каким-то образом эту любовь вытеснили обида и разочарование. Сын стал оружием, которое они использовали в борьбе друг против друга.

— О, как это печально. — Как и боялась, Гледис стала проникаться сочувствием к Крису.

— Они оба завели другие семьи, а Крис, увы, напоминал своим родителям о их несчастливом браке. Учился он в лучших частных школах, но в жизни мало кому был нужен. Перед смертью Найджел пытался наладить отношения с сыном, но… — Патрик пожал плечами. — Насколько мне известно, его мать не виделась с ним с того времени, как он был подростком. Боюсь, на его долю выпало очень мало настоящей любви, той, которая придает смысл жизни. Конечно, были женщины, много женщин. Хотя до сего времени не нашлось ни одной, что научила бы его, как надо любить, и озарила бы его жизнь радостью. — Он замолчал и многозначительно поглядел на Гледис.

— Я же вам говорила, что еще очень мало знаю Кристофера.

— Будьте с ним терпеливы, — продолжал мистер Гловер, как будто не обратив внимания на слова Гледис. — Крис талантлив, не поймите меня неправильно — у парня такая дьявольская работоспособность, что все только диву даются. Однако иногда кажется, что он забывает о таких человеческих качествах, как сострадание. Как умение наслаждаться тем, что у тебя есть.

Глед не знала, что и ответить.

— Честно говоря, я начал терять веру в него, — поделился мистер Гловер с робкой улыбкой. — Он может быть холодным и безжалостным. Вы дали мне первый лучик надежды.

Гледис, пригубив бокал, растерянно молчала.

— Вы нужны ему. И ваша теплота, мягкость, ваша любовь.

От расстройства Глед хотелось заплакать. Старый джентльмен говорил ей именно то, что она не хотела слышать.

— Я уверена, что вы ошибаетесь, — вздохнула она.

Мистер Гловер добродушно рассмеялся.

— Не думаю, но я старый человек, так что будьте ко мне снисходительны, ладно?

— Конечно, но…

— Вы появились в его жизни не просто так, — сказал он, прищурившись. — А по очень важной причине. — Патрик прикрыл глаза. — Я просто чувствую это, как уже давно не чувствовал. Вы нужны ему, дорогая.

— Но… Я как раз думаю, что не нужна. — Гледис слышала, что в ее словах звучит отчаяние, но ничего не могла поделать.

Старик медленно открыл глаза и улыбнулся.

— А я все-таки думаю, нужна…

Он хотел что-то добавить, но тут в комнату вернулся Крис.

Начиная от закусок до мороженого, обед был самым замечательным и изысканным. Они посидели за кофе, потом выпили по стаканчику мягкого бренди. К концу вечера Гледис почувствовала, что немного навеселе и разгорячена — весьма опасное ощущение. Крис оказался прекрасным собеседником — остроумным, очаровательным. Много шутил. Он также расслабился, стал менее строгим. Очевидно, телефонный звонок принес хорошие вести, это было единственное, чему Гледис могла приписать его веселое настроение.

— Не знаю, как вас и благодарить, — сказала она Патрику, когда прибыл лимузин, чтобы отвезти их в отель. — Не могу припомнить более приятного вечера.

— Это я должен вас благодарить. — Старик легонько обнял Гледис за плечо и прошептал на ухо: — Помните, что я вам говорил. — Оторвавшись от нее, он сжал Кристоферу локоть, обменявшись с ним долгим взглядом. — Хорошо, что ты заехал.

— Скоро я дам о себе знать, — обещал Кристофер.

— Хорошо, хорошо. Буду ждать от тебя весточки. Сообщи, как продвигается проект торгового центра.

— Непременно, — обещал Крис.

Ночь стояла теплая, в машине было прохладно и приятно. Непонятно, как случилось, что голова Гледис оказалась на плече молодого человека.

— О, простите, — пробормотала она сонно.

— Вам хочется спать?

Она мягко улыбнулась.

— Может быть, немного. Вино всегда меня расслабляет.

Кристофер положил ее голову к себе на плечо и тихонько погладил по волосам.

— Вы не можете со мной поделиться, о чем шла речь между вами и Гловером, пока я разговаривал по телефону?

Гледис сразу насторожилась.

— М-м, да ни о чем. Почему вы спрашиваете? — Она решила притвориться, что не понимает, куда он клонит.

— Тогда почему он так глупо ухмылялся всякий раз, когда смотрел на меня? — требовательно спросил Кристофер.

— Я… я не знаю, вам нужно спросить у него. — Она попыталась убрать голову с плеча, но он не позволил.

— Когда я вернулся, у него в глазах появился лукавый огонек. Как будто надо мной сыграли шутку.

— Думаю, вы ошибаетесь.

Депп взвесил ее ответ.

— Нет, не ошибаюсь.

— Гм-м. — Гледис хотелось спать, а то, что она прислонилась к нему, как-то необычно успокаивало.

— Я думал над тем, что вы сказали мне сегодня днем, — сообщил он несколько минут спустя. Он говорил ей почти на ухо, и хотя она могла ошибиться, ей показалось, что он слегка коснулся губами ее щеки.

— О моей печальной, но истинной истории, — прошептала она, зевнув.

— О том, как вы мучились с музыкальной паузой.

— А, да, цезура.

— Завтра я улетаю в Портленд, — коротко сказал Крис.

Гледис кивнула, чувствуя необъяснимую печаль, а потом уже удивляясь глубине этого чувства. Когда он будет далеко, они не будут то и дело натыкаться друг на друга. Не будут спорить, подтрунивать — или целоваться. Если Крис будет вдали, она не сможет думать о нем как о персонаже из легенды с подвенечным платьем тетушки Эммы.

— Ну… Надеюсь, вы благополучно долетите.

— Во вторник утром у меня совещание. Отменить его невозможно, но я смог изменить рейс.

— Вы изменили рейс? — Глед надеялась, что он не заметит, как она заволновалась.

— В аэропорту мне нужно быть только вечером.

— Когда именно? — Хотя для нее это не имело значения, ей все же хотелось знать. Нужно было знать.

— В восемь часов.

Гледис не смогла точно подсчитать разницу во времени, но знала, что в таком случае он прилетит в Портленд рано утром. Он будет очень утомлен. И не в самой лучшей форме, чтобы выступить с конструктивными предложениями на таком важном совещании.

— О чем я подумал сейчас, — продолжал Крис. — Мне приходилось бывать на Гавайях много раз, но я ничего здесь не видел, кроме совещаний и деловых обедов. Никогда не ездил по островам.

— Очень жаль, — грустно промолвила Гледис и сказала это очень серьезно.

— И, — добавил он, — мне показалось, что осматривать достопримечательности одному не так уж интересно.

— А мне сегодня утром понравилось. — Это была довольно слабая попытка противоречить ему.

Его пальцы опять коснулись ее волос.

— Вы поедете со мной, Глед? — спросил он хрипловатым голосом. — Проведите со мной день. Давайте вместе откроем для себя Гавайи.

4

— Я не могу, — последовал немедленный ответ. Гледис и так уже потеряла осторожность и бдительность, уютно устроившись в его объятиях. Так вот на сколько хватило ее решимости не иметь ничего общего с Крисом Деппом, уныло раздумывала она. Так вот как она обходит этого мужчину стороной.

— Почему же? — спросил тот с прямотой, какую она от него и ожидала.

— У меня… уже все запланировано, — запинаясь, произнесла Гледис. Даже теперь она чувствовала, как слабеет ее решимость. Трудно отказать мужчине, когда находишься в его объятиях.

— Отмените свои планы.

Как самонадеянно с его стороны предполагать, что она откажется от планов, потому что сей всемогущий бизнесмен желает уделить даме немного своего драгоценного времени.

— Боюсь, я не могу это сделать, — холодно ответила Глед, проявляя всю свою решимость. Плата за прокат машины входила в уплаченную ее общую сумму расходов, убеждала она себя, и она вовсе не собирается, чтобы эти деньги пропали впустую.

— Почему? — В голосе Кристофера прозвучало удивление.

Разве ты не хочешь провести с ним время? Этот вопрос возник в ее сознании, и Гледис хотелось громко закричать в ответ: НЕТ. Она боялась разочарований и неоправданных надежд. Было слишком заманчиво представить себя с ним, идущей рука об руку по залитому солнцем пляжу. Ведь именно на пляже он поцеловал ее в тот первый, единственный раз. Память упрямо цеплялась за это воспоминание.

— Гледис?

Услышав, каким ласковым стал его Голос, она невольно подняла на него глаза. Они долго смотрели друг на друга, не отрываясь. Глед не ожидала, что Крис может быть нежным, но теперь убедилась в обратном, и это чуть совсем не погубило ее. Она поняла, что ее влечет к нему еще сильнее, чем прежде. Гледис вспомнила, как она впервые увидела Кристофера, как была убеждена, что ему чуждо все сентиментальное. Он казался таким неприступным. Теперь же, в это самое мгновение, он предстал пред ней совсем другим человеком.

— Вы дрожите, — спросил он с тревогой, взяв ее руку в свою. — В чем дело?

— Ни в чем, — пробормотала она смущенно, прерывисто дыша. — Я… немного устала, наверное. День был такой длинный.

— То же самое вы говорили и вчера вечером, когда я вас поцеловал. Помните? Вы начали вдруг говорить о каком-то платье, а потом напустили на себя такую чопорность…

— Мне кажется, вы преувеличиваете, — прошептала Гледис, отодвигаясь от него. Она выпрямилась и провела рукой по юбке, расправляя воображаемые складки.

— Вы уходите от ответа, Глед. Вас что-то беспокоит.

Ей хотелось, чтобы он не упоминал о платье, потому что нежданно-негаданно в памяти тут же всплыло подвенечное платье тетушки Эммы, висящее в ее номере в шкафу.

— Вы бы тоже задрожали, если бы знали то, что известно мне, — воскликнула она и тут же пожалела о сказанном.

— Вы чего-то боитесь?

Гледис уставилась в окно, потом ее нижняя губа дрогнула, когда она попыталась сдержать улыбку. Ведь он угадал, она действительно боялась этого глупого платья! Она не боялась влюбиться, просто не хотела, чтобы ее возлюбленным стал Крис.

— Для женщины, которая прихватывает с собой в отпуск подвенечное платье, вы не очень-то поощряете ухаживания.

— Это платье я с собой не привозила.

— Оно оказалось в комнате, когда вы приехали? Кто-то оставил его там?

— Нет, не так. Моя подруга Энни… м-м… любит пошутить. Она прислала мне его по почте.

— Мне никогда не приходило в голову, что вы, может быть, помолвлены, — медленно произнес он. — Вы помолвлены?

— Нет. — Но, видимо, это скоро случится, промелькнуло в голове, по крайней мере, так считает ее лучшая подруга.

— Кто такая Энни?

— Моя лучшая подруга, — объяснила Гледис. Потом, повинуясь порыву, с сильно бьющимся сердцем, решительно добавила: — Послушайте, Кристофер, я думаю, вы завидный жених, но я не могу в вас влюбиться. Просто не могу.

Он удивленно поднял брови.

— Не забегаете ли вы вперед? Я пригласил вас осмотреть достопримечательности острова, а не стать матерью моих детей.

Боже, опять она выпалила что-то совершенно неразумное. Хуже того, ей не удалось заставить себя остановиться.

— Дело совсем в другом, — горячо сказала Гледис. — Держу пари, детей вы даже и не любите. Нет, я просто не могу поехать с вами завтра. Пожалуйста, не просите меня… потому что так трудно сказать «нет». — Идиотская ситуация. Должно быть, это все вино, решила Глед — она говорит больше, чем следует.

Кристофер откинулся на кожаную спинку и скрестил свои длинные ноги.

— Ну, хорошо, раз вы не хотите, я, конечно, не собираюсь вас принуждать.

То, что он так легко согласился, расстроило и изумило ее. Она взглянула на него, чувствуя чуть ли не разочарование оттого, что он не пытается ее переубедить.

Похоже, у нее уже серьезная и опасная проблема. Увы, Кристофер начинает ей нравиться, и даже очень. И все же она не может себе разрешить это увлечение. Не может позволить себе полюбить мужчину, так похожего на ее отца. Потому что знает, к какой жизни это приведет, какое несчастье это принесет.

Наконец лимузин остановился перед входом в отель.

Гледис не стала ждать спутника, а поспешила в вестибюль. Стоя перед лифтами и не отрывая пальца от кнопки вызова, она услышала:

— В следующий раз оставьте свои небылицы при себе.

Произнеся это раздраженным тоном у нее за спиной, Кристофер не спеша направился через вестибюль.

Оставить свои небылицы при себе?..

Только в лифте Гледис все поняла. Эта перепалка возникла из-за того, что она рассказала ему историю о цезуре и о том, что у нее нет настоящего музыкального таланта. А теперь он поворачивает ее откровения против нее самой.

Настроение у нее окончательно испортилось. Кристофер всего-навсего пригласил ее провести с ним один день, а она повела себя так, как если бы он ее оскорбил.

То, что она брякнула о завидном женихе, и так выглядело достаточно скверно. Она еще начала говорить о детях. Это было совсем некстати. А винить за такой бред можно только вино.

Гледис съежилась, вспомнив доверительную беседу с Патриком Гловером. Она нужна Крису, настаивал он, видимо, убежденный в том, что тот так никогда и не познает любовь, если Глед его не научит. Ей ненавистна сама мысль, что она разочарует мистера Гловера, и все же… все же…

Неудивительно, что Гледис плохо спала. К утру она уже без всякого энтузиазма представляла, как сядет в свою взятую напрокат машину и отправится осматривать северное побережье.

Просмотрев, что предлагало меню, она заказала себе в номер кофе и тосты, потом несколько минут смотрела на телефон, прежде чем убедила себя, что ей следует сделать. Желая как можно скорее покончить с этим, Гледис позвонила в номер Деппа.

— Алло, — хрипловатым голосом ответил тот на первый же звонок. Определенно, он никогда не отходил далеко от аппарата.

— Здравствуйте, это я, Глед, — смиренным тоном произнесла она, что было для нее совсем не типично. — Я… звоню, чтобы извиниться.

— Может, вы передумали и проведете со мной день? — тут же спросил Крис.

Гледис колебалась.

— Я уже заплатила за прокат машины, — сказала она нерешительно.

— Прекрасно, тогда мне будет не нужно заказывать машину.

Гледис закрыла глаза. Она знала, что собирается сказать, знала еще накануне вечером. И в то же мгновение поняла, что потом пожалеет об этом.

— Да, — прошептала она. — Если вы все еще хотите, чтобы я с вами поехала, я буду в вестибюле через полчаса.

— Через двадцать минут.

Она простонала.

— Хорошо, через двадцать минут.

Несмотря на тревожные предчувствия, настроение у нее сразу же улучшилось. Один день ничего не значит, подбадривала она себя. Действительно, что может случиться за такое короткое время? Конечно, ничего особенного. Ничего существенного.

Кого она пыталась обмануть? Кажется, себя, с горечью призналась Гледис.

Глед понимала, почему мотылек, привлеченный светом и теплом, стремится подлететь к огню. Против ее желания Кристофер притягивал ее к себе. С самого начала она знала, что обожжется. Но все-таки шла на это.

Когда она вошла в вестибюль, Крис уже ждал ее. Он стоял, ухмыляясь, и выглядел почти как мальчишка. Гледис впервые видела его не в деловом костюме. На нем были белые брюки и бледно-голубая рубашка с закатанными рукавами.

— Готовы? — спросил он, принимая от нее пляжную сумку.

— Только один вопрос. — Сердце у нее сжалось, она не знала, как он воспримет его.

— Пожалуйста. — Он смотрел ей прямо в глаза.

— Вы что, отказываетесь на это время от телефона?

Он кивнул.

Гледис пристально вглядывалась в него, пытаясь понять, что за этим стоит. Ей вспомнилось, как жил отец. Во время всех семейных загородных прогулок, немногочисленных и редких, всегда ощущалось, что он ждет звонка или другой информации. Еще в юности Глед поняла, что для отца бизнес важнее, чем семья. По существу почти все казалось более значительным, чем возможность провести время с теми, кто любил его.

Должно быть, Кристофер прочел все это в ее глазах, потому что сказал:

— Я оставлю у портье записку для своих партнеров.

Пока он был у стойки, Гледис заполнила необходимые бумаги на прокат машины. Она стояла на улице рядом с малолитражкой, когда появился Крис. Он остановился и, прищурившись, рассматривал машину, как будто не был уверен, что она сможет доехать до конца улицы, не говоря о том, чтобы объехать вокруг острова.

— Я ограничена в средствах, — пояснила Гледис, пряча улыбку. Если малолитражка подходила для ее хрупкой фигурки, то Кристоферу с его мощным телосложением придется сложиться чуть ли не вдвое, что весьма позабавило Глед.

— Вы уверены, что эта штука стронется с места? — пробормотал он вполголоса, втискиваясь на сиденье водителя. Его длинные ноги с трудом разместились под рулевым колесом, а голова практически упиралась в крышу.

— Я на это надеюсь, — Гледис припомнила, что читала именно об этой модели, как обладающей необыкновенно низким расходом топлива, но так и должно было быть при двигателе, немного большем, чем у газонокосилки.

Подтверждая ее правоту, мотор взревел при первом же повороте ключа.

— Куда мы направляемся? — спросила Гледис, когда они влились в транспортный поток на оживленной магистрали.

— В аэропорт.

— Аэропорт? — повторила она, пытаясь скрыть разочарование. — Я думала, ваш рейс не раньше восьми часов.

— Мой рейс — да, но наш — через полчаса.

— Наш? А как же насчет достопримечательностей? И куда мы полетим?

— На Гавайи, — небрежно заявил он. — Остров Гавайи. Вы знаете, как нырять с аквалангом?

— Нет. — Голос у нее сорвался на фальцет.

— А как насчет плавания с маской? Я хотел половить марлина, но сегодня у нас не хватит времени.

— Плавать с маской, — как эхо повторила Гледис, как будто раньше никогда не слышала об этом. — Ну… может, это и интересно. — Гледис вспомнила, что читала в путеводителе о зеленых пляжах из раздробленных кристаллов хризолита и о черных песках из мягкой лавы. Этого она нигде больше не увидит. Но все же она хотела бы рассматривать их не через стекло маски для ныряния!

Когда они подкатили к аэропорту, их уже ожидал небольшой частный самолет. Пилот, который, очевидно, знал Криса, любезно их приветствовал. Немного поболтав, они отправились в путь.

На острове их ждал автомобиль значительно больших размеров, чем тот, который взяла напрокат Глед. На заднем сиденье стояла большая белая плетеная корзина для пикников.

— Надеюсь, вы проголодались, — расплылся он в улыбке.

— Пока нет.

Крис вел машину почти полчаса, пока они не достигли небольшой бухты с великолепным водопадом — кругом ни души. Крис припарковал машину, вылез и открыл багажник. Там было все, что могло им понадобиться для подводного плавания в кристально чистых аквамариновых водах. Поскольку ей впервые предстояло такое занятие, Глед спрашивала о каждой мелочи. Кристофер терпеливо отвечал на все вопросы и зашел в воду вместе с ней. Они шли, пока вода не стала им по пояс. Подробно проинструктировав Гледис, он взял ее за руку. Рядом с ним она чувствовала себя уверенней и вскоре уже исследовала подводный мир захватывающей красоты. Выплыв из бухты, они наткнулись на риф, где разноцветные рыбки сновали туда-сюда из отверстий в белом коралле. Через несколько минут они вернулись обратно в бухту и поплыли к берегу.

— Никогда не видела ничего более прекрасного, — воскликнула Гледис с восторгом, снимая маску.

— Я, наверное, тоже, — согласился он, выходя вместе с ней из воды.

Пока она причесывалась и надевала рубашку, чтобы прикрыть плечи от солнца, Крис принес ланч.

Он расстелил покрывало в тени пальмы. Глед подошла и опустилась на колени, чтобы открыть корзину. Внутри были огромные сэндвичи с салатом и крабами, ломтики папайи и ананаса и свежайшее домашнее печенье из шоколадной стружки. Она вытащила две холодные банки содовой и одну вручила Кристоферу.

Они поели, потом, утомленные купанием, обдуваемые легким прохладным бризом, задремали.

Гледис проснулась первой. Крис лежал на спине, прикрыв глаза рукой от слепящего солнечного света. Она никогда не видела, чтобы его лицо было таким спокойным и расслабленным. Несколько минут она рассматривала его, а думала об отце, которого очень любила. Крис чем-то так сильно напоминал отца, что ей было больно находиться рядом с ним, и в то же время это волновало Гледис. Узнавая своего спутника, она открывала часть своего прошлого и себя самой, которое, как она думала, давно исчезло. С этим парнем она чувствовала себя невероятно естественно.

Когда она это осознала, на сердце у нее стало еще тяжелее. Нельзя в него влюбиться. Будет ужасно, если ее жизнь будет похожа на жизнь матери. Та была еще молодой женщиной, когда умер ее муж, но так и не вышла больше замуж. Она не хотела испытывать ту боль, которую причинила ей любовь к отцу Гледис.

Она села, обхватила руками колени и прижала к ним лоб, с трудом сдерживая подступающие слезы.

— Глед? — Голос у него был мягкий и хрипловатый.

— Все-таки вам не нужно было оставлять компаньонов и записки к ним в гостинице, — сказала она напряженно. — И телефон тоже.

— Почему же?

— Потому что вы мне слишком сильно нравитесь.

— И в этом проблема?

— Да! — вскричала она. — Разве вы не понимаете?

— Очевидно, нет, — сказал он с такой нежностью, что ей захотелось вскочить на ноги и крикнуть, чтобы он замолчал. — Может быть, вам лучше объяснить мне, — добавил он.

— Не могу, — прошептала она, низко опустив голову. — Вы никогда мне не поверите. Я не виню вас… я бы сама себе не поверила.

Кристофер колебался.

— Это имеет какое-то отношение к тому, что с вами было, когда я поцеловал вас в первый раз?

— Единственный раз!

— Ну, это можно изменить.

Гледис вздернула голову, услышав, каким небрежным тоном он это произнес, как будто уже решил заранее поцеловать ее.

Он оказался прав. Поцелуй был нежным. Она наслаждалась и сопротивлялась одновременно. Сопротивлялась, не желая отдавать Кристоферу своего сердца, потому что знала, какая судьба ждет женщин, полюбивших таких мужчин.

Это опять произошло. На Глед нахлынули душевные муки, которые причиняли почти физические страдания, но сейчас гораздо сильнее, чем в тот первый раз. Его прикосновение каким-то образом переступало за границы чувственного. Гледис не смогла бы описать это иначе. Его пальцы провели по ее виску. Его губы прикасались к ее лицу, лаская подбородок, щеку, глаза. Глед застонала — не от удовольствия, а от страха, от глубоко проникшей боли…

— О, нет…

— Это происходит опять, да? — с тревогой прошептал Крис.

Она кивнула.

— Вы чувствуете это?

— Да. И в тот первый раз тоже.

Глаза Гледис медленно раскрылись.

— Я не могу вас любить.

— Вы уже говорили мне это. Не один раз.

— Это совсем не личное. — Она постаралась незаметно высвободиться, но Крис крепко держал ее в своих объятиях.

— Расскажите мне, что вас так сильно тревожит.

— Не могу. — Глядя вдаль, она остановила свой взор на дымчато-голубом силуэте горы. Что угодно, лишь бы не смотреть на него.

— У вас есть кто-то еще?

Солгать было бы так легко. Рассказать о Барте, как будто между ними не дружеские отношения, а сильные чувства. Но Глед не могла заставить себя сделать это.

— Нет, — жалобно проговорила она, — но хотела бы, чтобы это было так.

— Почему? — резко спросил он.

— А вы? — вопросом на вопрос ответила Гледис. — Почему вы ищете моего общества? Почему пригласили меня пойти с вами на званый ужин? Наверняка есть кто-то еще, кому это подошло бы гораздо лучше.

— Должен сказать, ни на одну другую женщину мои поцелуи не действовали так, как на вас, — признался он.

— Но я была груба с вами.

— Вообще-то не столько груба, сколько забавна.

— Но почему? — спросила Глед. — Что во мне есть такого, что вызывает у вас интерес? Мы с вами так не похожи друг на друга. Мы чужие — у нас нет ничего общего.

Кристофер хмурился, казалось, он сам не знает ответа.

— Не знаю.

— Вот видите? — У Гледис это прозвучало так, будто она приняла какое-то решение. — Все это лишь фарс. Вы меня целуете и… и я испытываю что-то такое… какое-то чувство.

— Чувство? Вы это так называете? Дорогая, когда я вас обнимаю, вы начинаете просто излучать энергию, как настоящая электрическая буря.

Внезапно Гледис поняла, что, похоже, начинаются какие-то сверхъестественные вещи. Трудно поверить, что на Криса могло подействовать подвенечное платье и его так называемая волшебная сила. Как только вернется в Портленд, поклялась она, тут же вернет его Энни. Она не собирается терять разум.

— Вы напоминаете моего отца, — сказала Гледис, избегая взгляда Криса. — Он всегда спешил куда-то — встречи, заседания, сделки… Мы поехали отдыхать всей семьей, когда мне было десять. За один день осмотрели Калифорнию и за час — Диснейлэнд. Представляете? — Она не стала ждать ответа. — Он умер от сердечного приступа, когда мне было пятнадцать. По общепринятым меркам мы относились к состоятельным людям, и после его смерти маме не пришлось работать. Была даже отложена сумма на мое обучение в колледже.

Возникла неловкая пауза. Депп не поддерживал тему, и Гледис взглянула на него.

— Вы ничего не хотите сказать?

— Нет, не хочу, разве только, что я не ваш отец.

— Чем-то вы на него очень похожи. Я поняла это в первый же момент, когда вас увидела. — Гледис вскочила на ноги, схватила полотенце и запихнула в пляжную сумку.

Кристофер ненадолго задумался, затем неохотно встал и, пока она стряхивала песок с покрывала и складывала его, убрал ласты и маски в багажник машины.

На обратном пути в аэропорт оба не проронили ни слова, и молчание было напряженным и неестественным. Несколько раз Глед бросила на Криса взгляд. Его лицо стало прежним — напряженно сжатые челюсти, жесткое, почти суровое выражение…

Гледис легко могла себе представить, каким он бывал на заседании правления. Неудивительно, что его, по-видимому, не слишком тревожила угроза перехода фирмы в другие руки. Он выстоит и успешно преодолеет и более серьезные испытания, которые выпадут ему в предстоящие годы. Но какой ценой? Власть требует жертв, престиж не дается дешево. Глед могла лишь предположить, чем за это придется заплатить. Здоровьем? Счастьем?

Ей было невыносимо думать об этом. В ее мыслях, в ее сердце звучали слова предостережения. Мольба, которую он не станет слушать, как не слушал ее отец слезные мольбы ее матери.

Когда показался аэропорт, Гледис поняла, что нельзя, чтобы их день закончился на такой минорной ноте.

— Я чудесно провела время. Спасибо.

— М-м-м, — пробурчал Крис, не отрывая взгляда от дороги.

Гледис пристально поглядела на него.

— И это все, что вы можете сказать?

— А что вы хотите от меня услышать? — голос его звучал резко и сухо.

— Ну, не знаю, может быть, что вам тоже понравилось.

— Мне было интересно.

— Интересно? — повторила Глед.

Это был изумительный день! К тому же он действительно отдохнул. Исчезли усталые морщинки возле глаз. Она была готова поспорить на годовое жалованье, что он впервые за много лет вздремнул после обеда. Может быть, впервые за десять лет. И, наверное, никогда за всю свою взрослую жизнь он так долго не находился вдали от телефона.

Крис же всего лишь признал, что ему «было интересно».

— А как насчет поцелуя? — сдвинув брови, спросила Гледис. — Это тоже было интересно?

— Очень.

Ее охватила злость.

— Мне… мне тоже было интересно.

— Вы уже говорили.

Она заправила за ухо длинную прядь волос.

— Я просто стараюсь быть с вами честной.

— Признаюсь, это весьма свежий подход. Вы всегда на первом свидании говорите о свадьбе и детях?

На щеках Глед вспыхнул румянец, и она смущенно отвела взгляд.

— Нет, но с вами было по-другому… и это не подход.

— Да, извините, вы просто стараетесь быть со мной честной. — Холодный сарказм в его голосе удержал ее от дальнейших попыток объяснения.

Они почти подъехали к аэропорту, когда Гледис вновь заговорила:

— Вы не сделаете мне небольшое одолжение? — Ей с трудом удалось подавить свою гордость, потому что было неприятно просить его о чем-то.

— Да?

— Не могли бы вы… В следующий раз, когда увидите мистера Гловера, не могли бы вы ему передать? Сказать, что я сожалею.

Патрик разочаруется в ней. Но Глед не могла рисковать своим счастьем из-за того, что этот милый человек с романтической душой поверил, что она — единственный шанс Кристофера Деппа найти любовь.

Кристофер помешкал, потом резко затормозил, повернулся и свирепо поглядел на нее.

— Вы хотите, чтобы я извинился перед Патом?

— Да. Пожалуйста.

— Ну, уж нет, — тут же выпалил он. — Вам придется самой это сделать.

5

Четыре дня спустя Гледис сошла с самолета в аэропорту Портленда. Ее золотистый загар подчеркивали брюки из набивного ситца со смелым цветочным узором и такая же блузка. Она не предполагала, что кто-то будет ее встречать, и была приятно удивлена при виде Энни и Майкла. Завидев подругу, Энн радостно замахала рукой.

— Добро пожаловать домой, — сердечно сказала она, обнимая Гледис. — Как Гавайи? Боже, какой у тебя потрясающий загар! Должно быть, целыми часами валялась на солнышке.

— На Гавайях просто великолепно. — Гледис немного преувеличила. Ведь с момента отъезда Криса она почти не спала.

— Расскажи мне все-все, — настаивала Энни, сжимая руки подруги. — Ужасно хочется знать, кого ты встретила после того, как мы выслали тебе подвенечное платье.

— Дорогая, — мягко вмешался Майкл, — дай ей передохнуть.

— Ты одна? — спросила Энн, нетерпеливо оглядываясь вокруг. — Я имею в виду, ты еще не вышла замуж?

— Даже близко не подошла к этому, — сухо сообщила Глед.

Майкл подхватил большую сумку, которую Гледис привезла с собой, доверху набив ее сувенирами и всем тем, что не удалось уместить в чемодане. Она сняла с шеи одну из трех цветочных гирлянд и накинула ее на Энни.

— Вот тебе мой подарок.

— О, Глед, какая она красивая. Спасибо, — сказала Энн, разглядывая благоухающую гирлянду из розовых орхидей. Они направились туда, где выдавали багаж. Энни взяла подругу под руку. — Дорогая, больше я не могу ждать ни минуты. Расскажи, что случилось после того, как ты получила платье. Я хочу услышать все подробно.

Гледис со страхом ждала этого момента, но не думала, что он наступит так скоро.

— Боюсь, мне придется вернуть платье.

Энн с удивлением посмотрела на нее, как будто не расслышала.

— Прости?

— Я никого не встретила.

— Ты хочешь сказать, что провела семь дней на Гавайях и не говорила ни с одним мужчиной? — недоверчиво спросила Энни.

— Не совсем так.

— Ага! Значит, кто-то все-таки был.

Глед чуть не застонала.

— Вроде того.

Энни улыбнулась, обняв за талию своего мужа.

— События назревают.

— Я встретила его в первый же день, но не думаю, что этого мужчину следует принимать в расчет…

— Почему, дорогая моя путешественница, так думаешь? — усмехнулась Энн.

— Наши места в самолете были рядом, так что, строго говоря, мы встретились до того, как я получила подвенечное платье и, я уверена, это не он.

Гледис решила подыграть в соответствии с теорией подруги, притворяясь, будто воспринимает ее всерьез. Логические возражения типа ошибки во времени должны убедить Энни, но, может быть, и нет.

— Вообще, — продолжала она, — последнее время я думала об этом платье и убеждена, что ты и тетушка Эмма ошибаетесь — оно не для меня. И никогда мне не предназначалось.

— Но оно тебе впору. Помнишь?

— Это было… Уверена, что если бы примерила его теперь, то оно не налезло бы.

— Ну, так примерь его! Докажи, что я ошибаюсь.

— Здесь? — Гледис засмеялась.

— Когда будешь дома. Ну, ладно, пока оставь. Расскажи лучше об этом парне, которого ты встретила. Ты все время избегаешь говорить на эту тему.

— Да нечего рассказывать, — сказала со вздохом Гледис, сожалея, что проговорилась. Последние несколько дней она безуспешно старалась выбросить из головы Кристофера. Оставшиеся дни на острове мысли о нем не давали покоя. Они преследовали ее даже во сне.

— Начни с имени, — подсказала Энн. — Ведь ты же знаешь, как его зовут?

— Кристофер Депп, но…

— Кристофер Депп, — повторил Майкл. — Он, случайно, не из фирмы, занимающейся проектированием и строительством?

— Пожалуй, чем-то в этом роде.

Майкл издал негромкий свист.

— Так он большая шишка.

— Большая шишка? — повторила Энни. — Выражайся точнее. Ты имеешь в виду, он высокого роста?

— Нет. — Майкл, улыбаясь, встретился взглядом с Гледис. — Он из хорошо известной фирмы-гиганта. Я встречался с ним несколько раз. Если я правильно понял, он организует коммерческие проекты, находит для них финансовую поддержку, работает с проектировщиками и строителями, а когда проект завершен, — продает объект. За последние несколько лет он заработал миллионы. Он очень удачлив.

— Он приезжал на Гавайи, чтобы обеспечить финансирование проекта торгового центра, — объяснила Гледис.

— Ну, — сказала Энни, внимательно глядя на нее, — и что ты о нем думаешь?

— Что тут думать? В самолете мое место оказалось рядом с его. Мы остановились в одном и том же отеле, вот, пожалуй, и все. — Лучше всего не упоминать о других инцидентах, Энни придает слишком большое значение тому, что они пару раз пообедали вместе и провели один день на пляже. Если же она когда-нибудь узнает, что они несколько раз целовались, то Глед тогда поможет только небо!

— Я уверена, это он, — радостно воскликнула подруга. У нее восторженно искрились глаза. — Я просто чувствую. Это он.

— Нет, не он, — заспорила Глед, понимая, что это бесполезно, но все же не отказываясь от такой попытки. — Я уже говорила тебе — я встретила его до того, как получила платье. Кроме того, у нас нет абсолютно ничего общего.

— А у меня с Майклом? — Энн нежно взглянула на мужа. — Однако я без ума от него.

Сначала Гледис интересовало, что может быть общего у Майкла — налогового консультанта с размеренными привычками и целым шкафом костюмов — и ее сумасбродной подруги с ее творческими порывами и неприятием условностей. Ответ был прост. Ничего. Но это не помешало им влюбиться друг в друга. Находясь с ними в одной комнате, Гледис не могла не чувствовать, как сильно их тянет друг к другу.

Однако их отношения мало походили на то, что произошло между Гледис и Кристофером.

Глед понимала его, во многом они были похожи. Но судьба отца научила ее ценить каждое мгновение. Хотя карьера и имела для Гледис значение, не она определяла ее жизнь.

— В этом случае, я думаю, Гледис, возможно, права, — негромко и задумчиво проговорил Майкл. — Такой мужчина, как Кристофер Депп, пожирает таких наивных простушек, как Глед, на завтрак без горчицы.

— Это он, — второй раз заявила Энни.

— Я знаком с ним, — продолжал Майкл. — Он холодный и бесчувственный. Если у него и есть сердце, то оно давным-давно превратилось в ледышку.

— Ну и что? — со своим вечным оптимизмом Энн не желала ничего слышать. — В таком случае, наша Глед идеально подходит для него. Она нежная, любящая и с горячим сердцем.

В этот момент Гледис совсем не чувствовала себя такой. Слушая, как Майкл описывает Кристофера, она подавляла в себе желание вступиться за него, поведать им то, что рассказал ей Патрик Гловер. Да, Крис такой, как говорит Майкл, но у него есть и другая сторона, которая лишь на какое-то время приоткрылась ей на Гавайях. Но это испугало ее, и она предпочла бегство. Именно это она сделала в тот день на пляже. Крис поцеловал ее, и она тут же поняла, что никогда уже не будет прежней. Но даже это не поколебало ее решимости. Она не может допустить этой любви, потому что цена будет слишком высока. Он даст ей все, о чем она мечтала — станет супругом и создаст семью, предложит богатство. Но, в конце концов, для нее, как и для ее матери, все кончится одиночеством и горечью.

— Просто не могу себе представить Кристофера Деппа женатым, — заключил Майкл.

— А я могу, — прервала Энн с немеркнущим энтузиазмом. — Он женится на Гледис. Вот увидишь.

— Энн, — сказал Майкл, снисходительно ухмыляясь, — прислушайся к голосу разума.

— А когда любовь подчинялась разуму? — Она выпалила этот вопрос мужу, а тот только пожал плечами, потом повернулся к Гледис.

— Ты сказала ему о подвенечном платье тетушки Эммы?

— О Господи, нет!

— Тем лучше. Держу пари, ты бы его просто шокировала. Он тоже прилетел этим рейсом?

— Нет, он вернулся четыре дня назад.

— Четыре дня назад, — медленно повторила Энн с подозрением. — Ты нам что-то не договариваешь. Ну же, признавайся. Ты не просто сидела рядом с ним в самолете. И мы хотим знать, что у вас было.

— Ну… — Гледис устала от долгого перелета и не могла больше сопротивляться. При нормальных обстоятельствах она бы обошла этот вопрос. — Все было не совсем так, — тихо проговорила она. — Мы поговорили пару раз, и все.

— Вы целовались? — вопрос был задан тихим шепотом. — Первый раз, когда Майкл поцеловал меня, я уже знала. Если вы с Кристофером целовались, у тебя не осталось бы никаких сомнений. Ты бы знала.

Рано или поздно Энн выудит из нее все. Если выложить правду сейчас, подумала Гледис, она сможет избежать утомительного допроса потом.

— Ну, хорошо, раз ты настаиваешь — да, мы действительно целовались. Пару раз.

Даже Майкл, казалось, удивился этому.

— Видишь? — торжествующе вскричала Энни. — И что потом?

Глед преувеличенно глубоко вздохнула.

— Ничего. Я хочу вернуть подвенечное платье.

— Прости, — сказала Энн, у которой глаза так и сверкали от возбуждения. — Его нельзя возвращать.

— Но я не собираюсь встречаться с ним, — твердо сказала Глед. К тому же Кристоферу она заявила почти то же самое. И он согласился, ведь он тоже не хотел иметь с ней ничего общего. — Я настаиваю, чтобы ты забрала платье обратно, — повторила она.

Глаза супругов Стоунов встретились. Оба улыбнулись понимающей улыбкой, как будто вспомнили какую-то шутку.

Но Гледис не смеялась.

Первой, кому позвонила Гледис, когда очутилась дома, была мать. Они дружески поболтали, и Глед с облегчением обнаружила, что мать менее рассеянна и поглощена собой, чем до ее отъезда. Гледис рассказала ей пару анекдотов, описала остров и отель, но не стала рассказывать о встрече с Крисом.

Она с удивлением почувствовала, что совсем не хочет звонить Барту, хотя она знала: тот ждет ее звонка. Он очень хороший, но, к сожалению, кажется ей… немного скучным. Гледис не стала звонить. Через два дня Барт позвонил сам и оставил для нее сообщение на автоответчике.

Они когда-то несколько раз целовались, и поцелуи казались довольно приятными, однако Глед при этом не почувствовала ничего особенного. Когда же Кристофер обнял ее, это было как лесной пожар по сравнению с умиротворяющей теплотой, которую она чувствовала с Бартом.

Кристофер Депп. Оказалось, не так просто забыть его. Гледис думала, что как только приедет домой, где вокруг будет все знакомое и привычное, она перестанет вспоминать их мимолетную встречу. Этого не произошло.

В среду днем Гледис вернулась домой с работы, налила воду для чая и принялась читать вечернюю газету. Обычно она не заглядывала в рубрику «Финансы». Почему сделала это теперь, она объяснить не могла. Просмотрев заголовки, Гледис не спеша перевернула страницу — и увидела имя Кристофера. Казалось, оно прыгнуло на нее с газетной страницы.

Сердце замерло, потом отчаянно заколотилось, пока Глед читала статью. Он добился своего. Газета сообщала о последней победе Деппа. Его фирма заключила соглашение с земельной компанией на Гавайях, и строительство торгового центра начнется где-то в следующие три месяца.

Должно быть, он доволен. Хотя Крис и не распространялся на эту тему, Гледис знала, что он очень хочет запустить этот проект. На нее нахлынули сотни вопросов. Получил ли он известие от Патрика Гловера? Стал ли старик, в конечном счете, поддерживать Криса в этом проекте?

Спрашивал ли он Кристофера о ней, и если да, что тот ему ответил? Что он мог теперь сказать о ней мистеру Гловеру?

Гледис хотела написать мистеру Гловеру, но у нее не было его адреса. Адреса Деппа у нее тоже не было, но это ее не остановило.

Не успев подумать, разумно ли она поступает, Гледис набросала несколько строчек с поздравлениями, надписала на конверте имя Кристофера и название здания, о котором сообщалось в газете, и на следующее утро отправила по почте. Она вообще не представляла, дойдет ли ее открытка.

Два дня спустя, когда Гледис вернулась домой с работы, она заметила перед своим многоквартирным домом длинный роскошный автомобиль. Она не обратила на него особого внимания и начала шарить в сумочке в поисках ключей, когда услышала, как кто-то подошел к ней сзади.

Бросив взгляд через плечо, она чуть не выронила сумочку. Это был Кристофер. Он выглядел точно таким, каким она увидела его в первый раз. Холодным, жестким. Беспристрастным и непроницаемым. Его дымчато-серые глаза, казалось, глядели без всякого выражения. Ничто не говорило о том, что он рад ее видеть. А может, он ни разу даже не вспомнил о ней с тех пор, как они расстались. Ничего, кроме холодного безразличия.

— Здравствуйте, Гледис.

Гледис так растерялась, что газета, которую она держала под мышкой, выскользнула на пол. Наклонившись, она подняла ее, потом прижала к груди и выпрямилась.

— Крис.

— Я получил вашу записку.

— Я… я хотела, чтобы вы знали, как я за вас рада.

Он подчеркнуто пристально смотрел на дверь.

— М-м… может, зайдете? — предложила Гледис, отпирая дверь непослушными пальцами. — Я приготовлю чай, если хотите. Или кофе… — Гледис не ожидала этого визита и была эмоционально не готова вновь увидеть Кристофера. Она рассчитывала, что он прочтет открытку, а потом бросит в мусорную корзину.

— Чай — это хорошо.

— Я сейчас, — пролепетала Глед и поспешила на кухню. Сердце у нее громко стучало, готовое выпрыгнуть из груди. — Располагайтесь, — пригласила она, держа чайник под краном.

— У вас приятная квартирка, — оглядываясь по сторонам, сказал Крис, стоя в дверях между кухней и жилой комнатой.

— Благодарю вас. Я живу здесь три года. — Она не знала, зачем сообщила ему это. Сколько она здесь прожила, не имело для него никакого значения.

— Почему вы написали мне? — спросил он, когда Гледис стала расставлять чашки и блюдца. Она не поставила фаянсовые кружки, которыми пользовалась каждый день, вместо них решила взять две прелестные китайские чашки, подаренные матерью. Услышав его вопрос, она слегка нахмурилась.

— Чтобы поздравить вас.

— А истинная причина?

— Это и есть истинная причина. Торговый центр имел для вас значение, и я была рада, когда прочла, что все благополучно закончилось. Я знала, как много вы над этим работали. Вот единственная причина, почему я вам написала. — Щеки у нее зарделись от намека. Казалось, он верит тому, что она вовсе не собиралась делать — или все же собиралась?

— В последнюю минуту старый Гловер решил вложить средства в проект. Его поддержка и оказалась решающей.

Глед кивнула.

— Я надеялась, что он сделает это.

— За это я должен поблагодарить вас.

То, как Депп это сказал, нисколько не показывало, что он благодарен за помощь, которую она, сама того не зная, ему оказала. Его лицо хранило холодное и жесткое выражение. Мужчина, проведший с ней незабываемый день на пляже, разительно отличался от стоящего сейчас перед нею расчетливого бизнесмена.

— Если я и сыграла какую-то роль в принятом мистером Гловером решении, то она наверняка была очень скромной.

— Вы просто покорили его.

— Мне он тоже очень понравился.

В глазах Кристофера промелькнуло что-то, но так быстро, что Гледис подумала — ей показалось.

— Мне хотелось бы отблагодарить вас, если позволите, — сказал Кристофер.

Гледис опустила пакетики с чаем в свой лучший фарфоровый чайник для заварки.

— Отблагодарить меня? Вы уже сделали это.

— Я хотел пригласить вас на обед.

Первой мыслью Гледис было, что у нее нет подходящего наряда. Во всяком случае, для элегантного ресторана, а она, конечно, не могла себе представить, что Кристофер обедает где-нибудь еще. Он не относился к тем, кто перекусывает в недорогом кафе.

— Если только у вас нет других планов…

Он давал ей возможность отказаться, и в его глазах, казалось, был вызов — воспользуется ли она такой возможностью?

— Нет, я свободна, — проговорила Глед, почти задыхаясь. Она не знала, почему так сразу приняла его приглашение, почему даже не подумала о том, что можно отказаться. — На сегодня у меня нет никаких планов.

— Есть какое-то особое место, куда бы вы хотели пойти?

Гледис покачала головой.

— Выбирайте вы.

Ее охватило возбуждение. У нее почти закружилась голова от счастья и приятного ожидания. Пытаясь говорить ровным голосом, она добавила:

— Мне нужно переодеться, но это не займет много времени.

Кристофер взглянул на ее юбку и блузку, как будто увидел их в первый раз.

— Вы и так прекрасно выглядите, — сказал он, не соглашаясь.

Засвистел чайник, Глед не спеша заварила чай.

— Несколько минут он должен настояться. — Она вышла из кухни, испытывая мистический страх при мысли, что Крис исчезнет, если она выпустит его из виду.

Глед остановила выбор на гавайском наряде, который был на ней в день возвращения домой — блузке из набивного ситца с ярким полинезийским узором. Брюки казались не очень эффектными, поэтому она надела туфли на высоких каблуках. Наряд дополнило ожерелье из перламутра, купленное в первый же день ее туристической поездки. Потом она освежила свой макияж и причесала волосы.

Когда Глед вошла, Кристофер уже налил чай в чашку и опускал туда сахар. Его взгляд нисколько не изменился, и все же она поняла, что ему понравился ее выбор.

Зазвонил телефон. Гледис бросила на него свирепый взгляд, желая, чтобы он замолчал. Она не знала, кто это звонит, но подумала, что это, может быть, Барт. Определенно. Он звонил не вовремя, так случалось неоднократно.

— Хелло, — ответила она, надеясь, что ее голос звучит не слишком неприветливо.

— Дорогая, это Энн. Как ты? С тех пор как ты приехала, тебя совсем не слышно. С тобой все в порядке? Я беспокоилась. Обычно ты звонишь один-два раза в неделю. На тебя это совсем не похоже…

— Со мной все в порядке.

— Ты уверена?

— Совершенно. — Если уж говорить о несвоевременных звонках, размышляла Глед, так Энн еще хуже Барта!

— Ты чем-то занята. Я попала не вовремя? У тебя Барт? Может быть, он поймет и уйдет домой. Правда, Глед, я не знаю, почему ты продолжаешь видеться с этим парнем. То есть он хороший, но в нем столько же романтики, сколько у…

— М-м… у меня гости.

— Гости! — воскликнула Энн с жаром. — Кто? Нет, дай мне догадаться. Кристофер Депп!

— Точно.

— Поговорю с тобой потом. Пока. — В ушах у Глед так быстро раздался гудок, что она еще несколько секунд держала трубку, пока не поняла, что подруга оборвала разговор.

Не успела она отойти от аппарата, как телефон зазвонил вновь. Глед бросила извиняющийся взгляд на Кристофера и подняла трубку.

— Это опять Энн. Учти, подруга, потом дашь мне полный отчет.

— Энни!

— И не смей даже пытаться вернуть подвенечное платье. Это он, Глед. Перестань сопротивляться. Теперь я тебя отпускаю, но помни, мне нужны подробности, так что будь готова. — И так же, как в первый раз, быстро повесила трубку.

— Это была моя лучшая подруга.

— Энни?

Гледис не могла припомнить, что упоминала о ней Крису, но, видимо, она все же говорила о ней.

— Она замужем за Майклом Стоуном. — Она подождала, вспомнит ли он это имя.

— Майкл Стоун. — Тот произнес его вслух так, как будто это могло освежить его память. — Майкл — налоговый консультант? Мне кажется, я недавно что-то слышал о нем. Он возглавляет свою собственную фирму?

— Да, это он. — Глед чуть не начала рассказывать историю о том, как встретились Энни и Майкл, но вовремя остановилась. Крису было известно о подвенечном платье — хотя и не о том, что оно значило, потому что в тот первый вечер Глед случайно упомянула о нем.

— И Майкл женат на вашей лучшей подруге?

— Именно так. — Она отпила глоток чая. — Когда я упомянула, что познакомилась с вами, Майкл тут же вспомнил, кто вы.

— Так вы говорили обо мне. — Казалось, Кристофер был приятно удивлен.

Он даже не представлял, как много она о нем думала за последние две недели. Гледис старалась, Бог знает, как она старалась выбросить из головы малейшие воспоминания о нем. Но ничего не вышло.

— Вы готовы? — через мгновение спросил Кристофер.

Гледис кивнула и унесла пустые чашки в мойку. Потом он провел ее к машине, открыл дверцу и усадил. Как только он тоже сел в машину, Крис взял свой вездесущий телефон, набрал номер и попросил больше не соединять его.

— Не стоит этого делать из-за меня, — предложила ему Глед.

— Нет, — промолвил Кристофер с натянутой улыбкой, почти гримасой. — Я делаю это из-за самого себя.

Гледис не имела представления, куда они направляются. Крис свернул на скоростное шоссе и поехал на север, к центру Портленда. На протяжении пяти кварталов там находилось множество четырехзвездочных ресторанов. Глед разжигало любопытство, но она не стала спрашивать. Скоро она и так узнает.

Когда Кристофер заехал в подземный гараж роскошного небоскреба, Гледис немного удивилась. Но ведь в некоторых административных комплексах размещаются первоклассные рестораны.

— Я не знала, что здесь есть ресторан, — сказала она, чтобы завязать разговор.

— Ресторана здесь нет.

— О!

— Я живу здесь в пентхаусе.

— О!

— Вы не против?

— Нет… нет, хорошо.

— Я позвонил и велел повару приготовить обед на двоих.

— У вас есть повар? — Странно, но это ее поразило, хотя, видимо, не должно было поражать, принимая во внимание его положение.

Крис улыбнулся — это была его первая искренняя улыбка с момента появления у ее дверей.

— На вас легко произвести впечатление.

Он сказал это таким тоном, как будто иметь повара было таким же обычным делом, как пользоваться услугами мальчишки — разносчика газет.

В отдельном лифте они поднялись на тридцатый этаж в апартаменты пентхауса. Когда дверцы распахнулись, у Гледис захватило дух от представшей перед ней панорамы реки Уилланетт в том месте, где она впадает в реку Колумбия.

— Как красиво, — прошептала Глед, выходя из лифта. Она прошла за Кристофером через гостиную, обставленную стильной мебелью и устланную коврами. На отдельном столике стояла небольшая статуэтка. Она не очень разбиралась в искусстве, но эта вещица явно выглядела как коллекционная.

— Это работа Дуга Грэхема, — произнес Кристофер прозаичным тоном.

Гледис кивнула, надеясь, что он не догадается о ее невежестве.

— Белого вина?

— Пожалуйста. — Глед не могла оторвать глаз от открывшегося вида. По водной глади скользили разноцветные корабли и лодки, бело-голубые паромы.

— Совсем не похоже на Гавайи, правда? — спросил Кристофер, подавая ей бокал на длинной ножке.

— Да, но тоже прекрасно.

— На будущей неделе я опять еду на Оаху.

— Так скоро? — в голосе Гледис прозвучала зависть.

— Это еще одна короткая поездка. Самое большее на два-три дня.

— Может быть, у вас опять появится возможность поплавать в маске.

Крис покачал головой.

— Во время этой поездки у меня не будет времени на подводные приключения, — сказал он ей.

Глед примостилась на краешке софы, глядя на бокал с вином.

— Думаю, для меня вы будете неотделимы от времени, проведенного на Оаху, — тихо проговорила она. — Конец недели был… таким пустым.

— Я понимаю, что вы хотите сказать.

Ее пульс учащенно забился, когда его взгляд опустился на ее губы. Кристофер сел рядом и взял из ее непослушных пальцев бокал. Потом, откинув волосы в сторону, обнял Гледис за шею. Он не отрывал взгляда от ее глаз, как бы ожидая, что она станет сопротивляться. Потом медленно, давая ей полную возможность уклониться, если хочет, прижался губами к ее губам.

Инстинктивно придвинувшись ближе, Гледис простонала в ожидании. Ее здравый смысл забил тревогу, но она не желала его слушать. Ей хотелось хоть раз почувствовать, что значит, когда тебя целуют с настоящей страстью, когда тебя ласкает мужчина. Ей хотелось хоть раз испытать, что ее обожают. Сердце затопила исступленная радость. Руки скользнули вверх по его груди и легли к нему на плечи, а она прильнула к нему. Крис целовал ее вновь и вновь, слегка прикасаясь губами, как будто боялся спугнуть своей страстностью. Все же он, должно быть, почувствовал, что она не сопротивляется, и его поцелуи стали продолжительнее.

Это произошло с ней. Она испытывала то же, что испытала Энни! В третий раз происходило то, что испытала тетушка Эмма пятьдесят лет назад.

Подвенечное платье.

Гледис рывком прервала поцелуй. Задыхаясь, прижимая руки к сердцу, она вскочила на ноги. Недоверчиво раскрыв глаза, она уставилась на удивленного Кристофера.

— Это вы! — воскликнула она. — Это действительно вы.

6

— Что значит — «это вы»? — переспросил Кристофер. Когда она не ответила, он не отступил: — Что-нибудь не так, дорогая?

— Все! — выкрикнула она, качая головой.

— Я сделал вам больно?

— Нет, — прошептала она. — Нет. Я не знаю, что делать.

— Почему вы должны что-то делать?

— Потому что… О, вы не поймете. — Что еще хуже, она не могла ему сказать. При каждом его взгляде Гледис все больше убеждалась, что подруга права. Кристофер Депп — ее судьба.

Но она не могла влюбиться в него, так как знала, что с ней случится, если она полюбит его. Как и ее мать, она станет одинокой, разочарованной и несчастной. Если уж она и выйдет замуж, то за надежного и благоразумного мужчину. Такого… как Барт. Однако мысль о том, что ей пришлось бы провести жизнь с ним, вызвала еще более глубокое чувство неудовлетворения.

— Я не безрассудный человек, — усмехнувшись, сказал Кристофер. Потом добавил: — Ну, как правило. Если есть какая-то проблема, вы можете открыться мне.

— Это не должно быть проблемой. По словам Энни и ее тетушки Эммы, это — благословение Божие. Знаю, что говорю загадками, но… вы не сможете понять!

— Попробуйте рассказать.

— Не могу. Мне жаль, но я просто не могу.

— Это имеет какое-то отношение к тому, как я вас целую?

Глед бросила на него безучастный взгляд.

— Нет. Да.

— Вы говорите довольно неуверенно Может быть, нам нужно сделать еще одну попытку и посмотреть, что получится.

— Не нужно. — Не успела она вымолвить это, как Кристофер притянул ее к себе на колени. Гледис не противилась его объятиям и встретила поцелуи, приглушенно застонав, — она отказалась от дальнейшего сопротивления. Он крепко прижал ее к себе, и Глед уже в который раз ошеломило, как он на нее действует: она потеряла всю свою способность разумно мыслить и была переполнена чувствами.

Его губы нежно ласкали ее лицо. Гледис казалось, что она попала в какой-то водоворот, и скоро будет слишком поздно, если она не сделает что-нибудь, чтобы спастись.

— Лучше? — спросил Крис через мгновение на удивление ровным голосом.

Не в силах отвечать, она закрыла глаза, потом кивнула. Да, лучше. И хуже. Каждый раз, как он к ней прикасался, оправдывались самые мрачные ее опасения.

— Я так и думал. — Это, по-видимому, убедило Кристофера, но нисколько не успокоило ее. Столько недель она так глупо вела себя, делая все, чтобы вытравить его из своего сознания. Но вот они встретились, и с этого момента все изменилось.

Гледис не верила в волшебную силу подвенечного платья и смеялась над этой неправдоподобной историей. И все же мистера Гловера, который ничего не знал о тетушке Эмме и этой легенде, что-то заставило рассказать ей о прошлом этого гения бизнеса, увидеть, что его будущее — с Гледис.

С Кристофером она провела всего три дня, но узнала о нем больше, чем знала о Барте, с которым встречалась несколько месяцев. День, проведенный ими на пляже, и обед с Патом Гловером позволили ей лучше понять личность Криса. С тех пор Гледис стало все труднее мириться с тем, что она видела на поверхности — отчужденного и расчетливого мужчину. Человека, для которого безразличное отношение ко всему, кроме его бизнеса, было своего рода искусной маской.

Возможно, она понимала его потому, что он оказался так похож на ее отца. Для Сэма Филда главным в жизни служили волнение и риск, связанные с крупной сделкой. Каждая такая операция была для него кровным делом, потому что он никогда не придавал значения семье, чувствам, человеческим ценностям.

Не будет ценить их и Кристофер.

Обед прошел напряженно, хотя Крис несколько раз пытался разрядить обстановку. Когда он отвозил Гледис домой, она почувствовала, что он хочет сказать что-то еще. Что бы это ни было, оно осталось невысказанным.

— Пусть ваша поездка пройдет благополучно, — пожелала ему Глед, когда они остановились у ее дверей. Сердце у нее сильно колотилось, но не от волнения, а от тревоги, что он вновь поцелует ее. Она боялась этого и молила, чтобы это произошло.

— Я позвоню вам, когда вернусь, — сказал ей Крис. И больше ничего.

— Этот ресторанчик значит для меня очень много, — сказала Энни, усаживаясь напротив Гледис. Они пришли на ланч к Смоки — ресторанчик в торговом центре, где находилась фармацевтическая фирма «Гринлайн», в которой работала Глед. Как обычно, Энни опоздала минут на десять. Супружеская жизнь с Майклом, который обычно был пунктуальным, нисколько не изменила ее привычек. Гледис часто ломала голову над тем, как они, такие разные, умудряются сохранить сильное чувство.

Этот ресторанчик сыграл свою роль в романе Стоунов. Гледис припомнила ту субботу, когда они именно сюда пришли вместе с подругой, и как ее позабавила невероятная история Энни о пресловутом подвенечном платье.

Смешно, но точно такие же чувства переживала теперь Гледис — безумную тревогу, испуг, замешательство. И странное волнение…

— Ну, расскажи мне все, — отдышавшись, произнесла Энн.

— Заходил Крис. Мы вместе пообедали. Сегодня утром он уехал по делам, — спокойно сообщила Гледис. — Больше нечего рассказывать.

Энни сжала в руке стакан с водой, глядя прямо в глаза Глед.

— Ты помнишь, когда я впервые встретила Майкла?

— Не думаю, что забуду, — невольно улыбнулась Глед, несмотря на свое настроение.

— Всякий раз, когда ты, или мама, или кто-то еще расспрашивали меня о Майкле, я всегда говорила, что рассказывать нечего. Помнишь?

— Да. — Глед вспомнила, как при упоминании его имени лицо Энн принимало замкнутое выражение, а голос становился отрывистым.

— Когда я говорила тебе, что ничего не происходит, я немного преувеличивала, — продолжала подруга. — Происходило очень многое, но я не могла этим делиться. Даже с тобой. — Она подняла брови. — У тебя, дружочек, точно такое же выражение, какое было у меня. Между тобой и Кристофером произошло очень многое. Произошло столько, что ты до смерти напугана. Я знаю, поверь мне.

— Он меня опять поцеловал, — призналась Глед.

— Было лучше, чем раньше?

— Хуже!

Ответ, по-видимому, позабавил Энни. Она постаралась скрыть улыбку, прикрывшись меню, потом опустила его и сказала:

— Твои чувства и ситуация, увы, не станут проще, не рассчитывай на это.

— Несколько дней его не будет. И слава Богу, потому что у меня найдется время подумать.

— О, дорогая, — сказала Энни, сочувственно вздыхая. — Хотела бы я дать тебе совет и помочь. Почему ты так непреклонна к нему? — Она застенчиво усмехнулась. — Я тоже это пережила. Будь умницей и просто смирись. Любовь не так уж ужасна, когда отбросишь все сомнения.

— Вместо того чтобы обсуждать мои дела, нам следует что-нибудь заказать, — немного грубовато перевела тему разговора Гледис. — Я ужасно голодна.

— Я тоже.

Минутой позже к ним подошла официантка, и Глед заказала гороховый суп и сэндвич с индейкой.

— Подождите, — вмешалась Энн, останавливая официантку. Она повернулась к подруге. — Тебе же не нравится гороховый суп. Ты никогда его не заказываешь. — Она наградила Глед удивленным взглядом, потом опять повернулась к официантке. — Принесите ей похлебку из моллюсков.

— Энни!

Официантка быстро записала заказ, как будто боялась, что они начнут спорить.

— Ты расстроена еще больше, чем я думала, — сказала Энн, когда они остались одни. — Заказала гороховый суп — просто не могу этому поверить!

— Это суп, милая, а не ядерные отходы. — Определенно, у ее подруги склонность к преувеличениям. Это иногда злило Глед, но и нравилось в Энн.

— Я сама позвоню Крису Деппу, — внезапно заявила Энни.

— Что? Что ты сделаешь? — Глед с трудом усидела на стуле.

— Ты слышала, что.

— Ни в коем случае! Нет! Я запрещаю тебе говорить обо мне с Крисом. Если бы такое сделала я, позвонила Майклу, что бы ты почувствовала?

Энн нахмурилась еще сильнее.

— Я бы взбесилась.

— Я тоже буду в бешенстве, если ты скажешь Крису Деппу обо мне хоть слово.

Энни задумалась, и в глазах у нее появилось озабоченное выражение.

— Но я боюсь, что ты все испортишь.

— Нечего бояться. — Гледис тяжело вздохнула, подумав, что она уже все испортила. — Обещай, что не будешь вмешиваться, — взмолилась она.

— Хорошо, — пробормотала Энни. — Только не глупи.

— Какой приятный сюрприз, — воскликнула мать Гледис, когда открыла входную дверь. Бэт, сохранившей стройность и привлекательность, было за пятьдесят.

— Я подумала, что пора бы принести тебе мой подарок с Гавайев, — сообщила Гледис, проходя за матерью на кухню, где Бэт сразу же налила охлажденный чай в высокие бокалы. Гледис положила на стойку коробку орешков в шоколаде.

— Я рада, что твой отпуск прошел так хорошо.

Гледис придвинула высокий табурет и уселась за стойкой, пытаясь выглядеть спокойной, хотя это было далеко не так.

— Когда я была на Гавайях, я познакомилась кое с кем.

Ее мать немного помолчала, потом улыбнулась.

— Я как раз об этом подумала.

— Почему ты это говоришь?

— О, у тебя такое выражение лица. Ну, расскажи, как вы познакомились, как он выглядит, откуда он и кем работает.

От града вопросов Глед невольно рассмеялась.

Бэт добавила в чай ломтики лимона и живо направилась через кухню. Наконец-то через пятнадцать лет ее мать начинает преодолевать ту горечь и чувство утраты, которые появились из-за одержимости мужа бизнесом. Горе, причиненное его невниманием, а потом и кончиной, начинает отступать.

С облегчением и радостью Гледис увидела признаки, что мать приходит в себя. Но, предвидя огорчение Бэт, сказала:

— Мам, честно говоря, не думаю, что он тебе понравится.

Мать удивилась:

— А почему?

Глед ни минуты не колебалась и тут же добавила:

— Потому что он напоминает мне папу.

Глаза матери округлились, и на них навернулись слезы.

— Нет, доченька. Нет. Ради всего святого, нет.

— Я думала над твоими словами о наших отношениях, — говорила Гледис Барту несколько часов спустя. Мрачные предостережения матери ее сильно расстроили. Нервы у нее расшалились.

Барт не отличался высоким ростом и мужским шармом, как Крис, но зато был очень спокойным человеком. С ним всем было легко. После напряженных часов, проведенных с Крисом, общение с Бартом приносило ей настоящее облегчение.

Это были абсолютно разные люди.

За то время, которое потребовалось бы Барту, чтобы утром принять душ, Крис мог пробить сделку на строительство жилого комплекса. Весело провести вечерок, в представлении Барта, значило решать кроссворд в газете.

В Кристофере все было сложным, в Барте — ясным и простым. Это прямой и честный человек, из которого выйдет хороший муж и любящий отец.

— Продолжай, дорогая Глед. Я тебя слушаю, — напомнил Барт, когда Гледис замолчала.

Она задумчиво постучала пальцами по столу.

— Не так давно ты говорил, что мы оба должны серьезно подумать, чтобы наши отношения… Я хотела, чтобы ты знал, что я… в последнее время сама об этом думала.

Барт не проявил никаких эмоций. Он положил гамбургер, посмотрел в ее сторону и небрежно спросил:

— Почему теперь?

— Гм… мне скоро будет двадцать шесть. — Внешне Глед сохраняла спокойствие, но сердце у нее стучало, как кузнечный молот.

Она необыкновенная трусиха. Но что еще она может сделать? У матери чуть не началась истерика, когда она рассказала ей о Крисе. Гледис переполняла тревога. С одной стороны, Энни, такая уверенная, что именно Крис предназначен для Глед. С другой — мать, которая убеждала, что дочь горько пожалеет, если свяжет свою жизнь с фанатиком, отдающим все время работе.

Напуганная и неуверенная в себе, Глед чувствовала себя между двух огней.

Барт уселся поудобнее на красном пластмассовом стуле. Эта закусочная была его любимым местечком, и он приводил сюда Гледис всякий раз, когда они встречались.

— Так ты думаешь, что нам нужно серьезно подумать о женитьбе?

Гледис подводила к этому весь вечер, но теперь, когда Барт прямо поставил вопрос, она заколебалась. Если бы только Крис не целовал ее. Если бы только он не держал ее в своих объятиях. И если бы только она не поговорила со своей матерью.

— Я скучал по тебе, когда ты уезжала, — сказал Барт, глядя ей в глаза.

Гледис знала, что это предел эмоциональных возможностей Барта. Романтические отношения были его слабой стороной, а надежность и уравновешенность — сильной. Он всегда будет рядом с женой. Из него выйдет отец, который станет играть с сыном в прятки во дворе. Отец, который на Пасху будет дарить жене и дочери красивые розовые букетики к корсажу. Он — утес, крепость постоянства. Если бы только она могла его полюбить…

Возможно, у Кристофера талант наживать миллионы, но никакие деньги не смогут купить счастья.

— Я тоже по тебе скучала, — тихо проговорила Глед. Она думала о Барте, размышляла о нем. Во всяком случае, несколько раз. Разве она не отправила ему открытку? Разве она не привезла ему в подарок книгу о вулканах?

— Рад это слышать, — сказал Барт и, откашлявшись, добавил: — Гледис Филд, окажи мне честь и стань моей женой.

Настало время ей отвечать на предложение. Теперь, когда Барт его сделал, Гледис не была уверена в своих чувствах. Наступило ли облегчение? Ее состояние было далеко от этого. Удовольствие? Да, в какой-то степени. Но и не такая радость, когда хочется широко распахнуть окно и крикнуть об этом на весь белый свет.

Радость. Это слово как будто неожиданно ударило ее в лицо. Радость — вот что она почувствовала, когда Кристофер обнял ее в первый раз. Бесконечная радость и предвкушение еще большего счастья.

Женское счастье, которое она отвергает из страха. Барт, может быть, и не окажется ее самой большой любовью, но он будет о ней заботиться и посвятит ей всю свою жизнь. Этого достаточно. Она станет жить этим.

— Гледис? — напомнил Барт.

Она попыталась улыбнуться, выглядеть счастливой и возбужденной. Он заслуживал этого.

— Да, — прошептала она, протягивая ему через стол свою руку. — Да, я выйду за тебя.

— Что значит, — помолвлена с Бартом? — возмутилась Энни. Она так повысила голос, что Глед отвела телефонную трубку от уха.

— Сегодня вечером он сделал мне предложение, и я согласилась.

— Но ты не можешь этого сделать! — пронзительно закричала подруга.

Гледис не обращала внимания на ее вопли.

— Конечно, могу.

— А как же Кристофер? — тут же спросила Энн.

— Я решила больше с ним не видеться. — Гледис сохраняла самообладание, хотя это было нелегко.

— Если согласие на брак с Бартом — одно из твоих твердых решений, я думаю, тебе нужно поговорить с психиатром.

Гледис невольно рассмеялась. Ее решение как раз и имело целью сохранить в порядке психику, а не разрушать ее.

— Не знаю, что тут смешного. Просто не могу поверить, что ты сделаешь что-то вроде этого! А как же быть с подвенечным платьем тетушки Эммы? Разве оно ничего для тебя не значит? Тебе безразлично, что Майкл, тетушка Эм и я — все мы считаем, что теперь платье должно перейти к тебе? Ты не можешь от этого отмахнуться. Может случиться что-то ужасное.

— Не будь смешной.

— Я нисколько не шучу, — решительно настаивала Энн. — Ты играешь с огнем. Ты не можешь отвергнуть мужчину, предназначенного тебе судьбой. — С каждой секундой голос Энни звучал все торжественнее.

— Тебе неизвестно, является ли Кристофер именно этим мужчиной, который предназначен мне в мужья, — сказала Глед с большей убедительностью, чем испытывала на самом деле. — Мы обе знаем, подвенечное платье не может диктовать, за кого я выйду замуж. Выбор остается за мной, и я выбрала Барта.

— Ты серьезно предпочла его Кристоферу? — в вопросе подруги прозвучало недоверие.

— Да.

Последовала минута молчания.

— Ты напугана, — продолжала Энни, — до смерти напугана тем, что чувствуешь. Я знаю, потому что сама прошла через это. Дорогая, пожалуйста, подумай хорошенько, пока ты не сделала что-нибудь такое, о чем будешь жалеть всю свою жизнь.

— Я подумала, — кивнула Гледис. Она не могла думать ни о чем другом со времени последней встречи с Кристофером, разговора с Энни, визита к матери. Она тщательно взвесила все свои возможности. Самым лучшим выбором было выйти замуж за Барта.

— Ты не собираешься менять решение? — вскричала Энни. — Ты что же, думаешь, я буду ждать и ничего не делать, пока ты разбиваешь свою жизнь?

— Я не разбиваю свою жизнь. Не говори глупостей. — Голос Гледис стал резким. — Теперь, естественно, я верну тебе подвенечное платье тетушки Эммы и…

— Нет, умоляю тебя, — простонала Энни. — Вот, поговори с Майклом, не то я скажу что-нибудь такое, что тебе не понравится.

— Глед? — послышался голос Майкла. — В чем проблема?

Гледис не хотелось все повторять. Она устала, время было позднее и все, чего она хотела, так это пойти спать. Скрыться от всех часов на восемь, а потом снова встретиться с миром лицом к лицу. Гледис не собиралась срочно сообщать Энни о Барте. Когда она вернулась домой, на автоответчике было записано сообщение Стоунов. Она решила, что с таким же успехом может сообщить им о своем решении насчет замужества. Глед не знала, что ожидала услышать от близких друзей, но, во всяком случае, не такой отпор в отношении Барта.

— Подожди минутку, — попросил Майкл. — Жена пытается мне что-то сказать.

Хотя Энн передала трубку мужу, ей были ясно слышны неистовые выкрики подруги. Энни умоляла мужа уговорить Глед, просила его попытаться сделать это, потому что она не в силах переубедить упрямицу.

— Майк, — окликнула Глед, но тот, очевидно, не слышал ее. — Майкл, — она почти закричала в трубку.

— Прости, Глед, — вежливо сказал он. — Энни так расстроилась, а я никак не могу понять, в чем проблема. До меня дошло только то, что ты решила больше не встречаться с Кристофером Деппом.

— Я выхожу замуж за Барта Нила и думаю, ему бы не понравилось, если бы его невеста стала встречаться с Крисом.

Майкл засмеялся.

— Да, думаю, не понравилось бы. Честно говоря, я полагаю, что решать должна ты. Ты одна. Я знаю Деппа, говорил с ним пару раз и разделяю твою озабоченность. Не могу себе представить его женатым.

— Он уже женат, — бесстрастно заметила Гледис, — на своей работе. Жена ему только помешала бы.

— Может, это и правда. А как Барт — я его знаю?

— Не думаю, — ответила Гледис натянуто. — Он очень хороший человек. Честный и работящий. Твоей жене кажется, что он скучный, и, может, так оно и есть, но он… меня любит. Это не огромная любовь, но мы оба это знаем.

— Энни считает и меня скучным, но это не помешало ей выйти за меня.

Майкл был таким спокойным, говорил тихим, умиротворяющим тоном. Именно в этом и нуждалась сейчас Гледис. Она была так благодарна ему, что чуть не заплакала.

— Я хочу сделать то, что нужно, — сказала она немного прерывающимся голосом и закусила нижнюю губу, заморгав.

— Иногда трудно понять, что правильно, не так ли? — тихо проговорил Майкл. — Помню, что я почувствовал, когда впервые встретил Энни. Эта эксцентричная и порывистая особа вдруг стала рассказывать всем вокруг, что отказывается выходить за меня замуж. А я даже не знал, как ее зовут. Потом мы случайно встретились второй, потом третий раз и наконец я узнал о подвенечном платье тетушки Эммы.

— Что ты подумал, когда она тебе сказала?

— Что это самое нелепое и смешное из всего, что я когда-либо слышал.

— Я тоже так подумала. И все еще так считаю. — Безусловно, ей нужен муж, но не такой фанат, как Кристофер.

— Уверен, что ты примешь правильное решение, — сказал Майкл ободряющим тоном.

— Я тоже уверена. Спасибо, Майкл, я так тебе признательна за этот разговор. — Чем больше она узнавала мужа своей подруги, тем лучше понимала, как идеально они подходят друг другу. Майкл принес в их жизнь замечательное равновесие, а она — теплоту и остроумие. Если бы ей, Гледис, посчастливилось встретить кого-то вроде Майкла.

Не успела она повесить трубку, как в дверь позвонили. Было поздно, около одиннадцати, и Гледис удивилась.

Выглянув через глазок в двери, она ахнула и отпрянула. Кристофер Депп.

— Я думала, вы на Гавайях, — сказала Гледис, открывая дверь.

— Я был там. — Он жадно окинул ее взглядом. — Сегодня утром у меня возникло невероятное чувство, как будто с вами что-то неладно. Я пытался дозвониться, но никто не отвечал.

— Я… Меня почти весь день не было.

Он схватил ее за плечи, и прежде чем она смогла возразить, заключил ее в свои объятия.

— Крис? — Гледис никогда не видела его таким, не могла понять, что его беспокоит.

— Я просто не мог стряхнуть с себя ощущение, что с вами случилось что-то ужасное.

— Со мной все в порядке.

— Знаю, — проговорил он, глубоко вздохнув. — Слава Богу, вы в безопасности.

7

— Конечно, я в безопасности, — повторила Гледис, удивленная и сбитая с толку. Руки Криса крепко обнимали ее, а лицо он уткнул в изгиб ее шеи. Она чувствовала его частое дыхание.

— Я никогда не испытывал ничего подобного, — проговорил он, немного ослабляя объятия. Он погладил ее руки и немного отступил назад. Его пристальный взгляд был нежным, но настойчивым. — Надеюсь, со мной больше не произойдет ничего подобного. — Взяв Глед за руку, он повел ее к дивану.

— Вы ведете себя очень странно.

— Знаю. — На мгновение он прикрыл глаза, потом глубоко вздохнул. Сжав ее пальцы в своей руке, он поднес их к губам и поцеловал.

— Это было что-то невероятное, — продолжал Кристофер, слегка пожимая плечами. — Я проснулся с ощущением грядущего несчастья. Сначала я пытался не обращать на это внимания, притворялся, что ничего нет. Но в течение дня не мог избавиться от него. Я знал лишь то, что это имеет отношение к вам. Я подумал, что если поговорю с вами, мне станет ясно, что все в порядке, и это ощущение исчезнет. Только мне это не удалось.

— Почти весь день меня не было, — безо всякой надобности повторила Гледис.

Кристофер провел рукой по своему лицу.

— Когда я пытался дозвониться, и никто не отвечал, меня охватила паника. И я заказал билет на следующий рейс в Портленд.

— А как же ваши деловые встречи на Гавайях?

— Одну я отменил, а все остальное, что было можно, оставил на своего помощника. — Он еще раз вздохнул и привалился к спинке дивана. — Я бы выпил чашечку кофе.

— Конечно. — Гледис поспешила в свою мини-кухню, где за несколько минут приготовила кофе и собрала чашки и блюдца. Она ставила все на поднос, когда сзади к ней подошел Депп.

Он обнял ее за талию и поцеловал в шею.

— Не знаю, что между нами происходит.

— Я… не думаю, что что-то происходит.

Кристофер негромко хмыкнул, что отозвалось нежным прикосновением к ее шее.

— Я начинаю думать, что вы меня околдовали.

Гледис замерла. Она не желала слышать таких слов, как «колдовство» и «волшебство». В горле у нее появился комок. Даже малейший намек на то, что на него действует подвенечное платье, не изменит того, что она сделала. Она приняла решение. Платье было упаковано в коробку и готово к отправке.

— Никогда раньше я не испытывал ничего подобного, — вновь повторил Крис, и голос его прозвучал почти неуверенно.

Кристофер Депп, наверное, никогда за всю свою взрослую жизнь не испытывал замешательства или сомнений по поводу чего бы то ни было. Гледис предполагала, что эмоции у него запрятаны так глубоко, так долго прикрывались гордостью, что он вряд ли мог их ощутить.

— Думаю, я в вас влюбился.

Гледис ахнула и закрыла глаза. Она не хотела этого слышать, не хотела иметь дело с признанием в любви. Не теперь, когда она все расставила по своим местам. Когда она примирилась с тем, что больше не увидит его.

— Пожалуй, это неправда, — задумчиво продолжал Крис, развернув ее к себе и обняв. — Я не могу без вас жить. Я знал это с первой минуты, как мы поцеловались.

— О, нет…

Его смешок заполнил ее крохотную кухоньку.

— То же самое вы сказали в тот вечер. Помните? — Улыбка погасла, когда он поглядел в ее запрокинутое лицо. Пристальный взгляд его серых глаз, казалось, пронзил ее с такой силой, что Гледис даже не вскрикнула и не вырвалась из его объятий. Она отвела взгляд и нервно закусила нижнюю губу, желая, чтобы он отпустил ее, чтобы он ушел, пока она не передумала.

Кристофер взял в ладони ее лицо, поглаживая щеки большими пальцами.

— Вы тоже это чувствуете, да? — прошептал он. — С самого начала. Ни один из нас не станет этого отрицать.

Гледис хотела ему все сказать, выпалить, что она помолвлена с Бартом. Не успела она произнести и слова, даже прежде, чем она начала объяснять, его губы закрыли ей рот.

О, эти желанные губы, отчаянно пытающиеся завладеть ее губами, они пробудили все ее чувства. Глед застонала — не от удовольствия, хотя она остро ощущала его, а от сожаления.

Барт тоже поцеловал ее сегодня вечером. Гледис так упорно старалась убедить себя, что с их женитьбой все будет хорошо. В их прощальный поцелуй она вложила всю свою душу, но не испытала и доли того, что пережила в эти мгновения с Крисом.

Это было так несправедливо, так неправильно. Она выходит замуж за Барта, кричал ее разум. Но ее сердце, ее глупое романтическое сердце не желало слушать.

Что бы ни сказал Крис, это не изменит ее планы, решила Гледис, принуждая себя думать о Барте и о том обещании, которое они дали друг другу всего несколько часов назад.

Боже. Только бы он перестал целовать ее. О, пожалуйста, перестань, молча взмолилась Глед, чувствуя, как от горячих слез у нее защипало в глазах. Только бы он ушел, навсегда ушел из ее жизни, чтобы она смогла забыть его.

Но прежде чем избавиться от него в своей жизни, ей придется освободиться от объятий. А она продолжает льнуть к нему, ее предательские руки обняли его за шею. А сама она цепляется за него, как будто от этого зависит ее жизнь.

Кристофер, вероятно, не почувствовал ее сомнений. Он продолжал неистово осыпать ее поцелуями, и Гледис возвращала их с таким же пылом. Чувства взяли над ней верх, и она так ослабела, что прислонилась к нему, чтобы удержаться на ногах. Она часто и прерывисто дышала, ощущая трепет его губ на своих губах.

— О, дорогая, — выдохнул Крис хрипловатым голосом. — Что вы со мной делаете. Я вас испугал, да?

— Нет. — Да, был испуг, но совсем не потому, о чем он думал. Ей было не по себе из-за того, что он заставлял ее чувствовать. Страшило то, что он, и только он, ей нужен, пугала любовь, заполнившая ее сердце.

Глед уткнулась лицом ему в плечо, краем сознания желая освободиться от его рук, сама же все теснее прижимаясь к нему.

— Никогда не знал, что любовь может быть такой, — хрипло выговорил Кристофер. — Я никогда не любил, никогда не испытывал этого до вас. — Нежным движением он прижался подбородком к ее щеке, и это глубоко тронуло ее.

Гледис беззвучно плакала.

— Пожалуйста… — Ей нужно что-то сказать, нужно сообщить ему прежде, чем он заговорит, до того, как убедит ее полюбить его. Весь свой разум, всю волю, всю глубину чувств она направила на то, чтобы оказать ему сопротивление, и обнаружила, что не может этого сделать.

— Я знаю, мы знакомы недавно, — говорил Крис. — И все же, мне кажется, вы всегда были частью моей жизни и всегда будете.

— Нет…

— Да, — тихо продолжал он, лаская губами ее висок. — Я хочу жениться на вас, любимая. Чем скорее, тем лучше. Вы нужны мне. Я хочу, чтобы вы многому научили меня. Любить меня будет не так-то просто, но…

— Нет! — Она резко отпрянула от него, и на это ушла вся ее энергия до последнего. — Пожалуйста, нет. — Гледис закрыла лицо руками и зарыдала.

— Дорогая, в чем дело? — Кристофер пытался ее утешить, хотел опять обнять, но она не позволила.

— Я не могу за вас выйти. — Эти слова, рожденные тревогой и гневом, она хотела прокричать, но когда они сорвались с ее губ, это был едва слышный шепот.

— Не можете выйти за меня? — повторил Крис, как бы сомневаясь, правильно ли он расслышал. — Но почему?

— Потому что… — Сказать это было невероятно трудно, но Гледис заставила себя. — Потому что… я уже помолвлена.

Она увидела и почувствовала его потрясение. Глаза у него сузились с выражением недоверия и боли, лицо, несмотря на загар, побледнело.

— Не выдумывайте.

— Нет, это правда. — Гледис выпрямилась, готовясь к тому, что последует за ее словами.

— Когда? — сухо спросил Кристофер.

Она вдохнула поглубже и расправила плечи.

— Сегодня вечером.

Крис вздрогнул, и его потемневшие глаза уставились ей в лицо. При виде его страдальческого выражения у Гледис перехватило горло, и она не смогла заговорить, не смогла объяснить.

Чтобы прийти в себя, Деппу потребовалось одно мгновение. Невероятно быстро. Лицо стало бесстрастным. Какое-то время он просто смотрел на нее.

— Уверен, — сказал он без всяких признаков сожаления, — кто бы то ни был, он будет для вас лучшим мужем, чем я.

— Его имя Барт.

По лицу Кристофера пробежала гримаса, но через мгновение оно вновь напоминало холодную маску.

— Желаю вам и… Барту счастья.

Он резко повернулся и ушел из ее жизни.

На следующий день рано утром, после почти бессонной ночи, Гледис положила пресловутое подвенечное платье в машину и поехала прямо к Стоунам. Занавески на окнах были раздвинуты, поэтому она решила, что они уже встали. Если и нет, ей было все равно.

Она больше не могла держать у себя платье ни минуты. Оно было как камень на шее. Чем быстрее она от него избавится, тем скорее ее жизнь вернется в нормальное русло.

Гледис заперла машину и понесла коробку к входной двери. Она шла решительными и нетерпеливыми шагами. Если Энн не окажется дома, Глед поклялась, что оставит платье на ступеньках перед входом, но не повезет его обратно домой.

Прошло несколько минут прежде, чем дверь открылась. На пороге стояла Энни, одетая в длинный халат, непричесанная, прикрывая ладонью затяжной зевок.

— Ты спала? — Это и так было очевидно, но Глед была не в том настроении, чтобы как обычно поболтать ни о чем.

— Я не спала, — сказала Энн, вновь зевая. — Мужу нужно было уйти в офис рано утром, а я не смогла заставить себя встать. — Она жестом пригласила Глед войти. — Заходи. Майк наверняка сварил кофе. Он знает, что утром я первым делом должна выпить чашечку.

Гледис положила коробку на диван и прошла за Энни на кухню. Ясно, что подруга еще полностью не проснулась, поэтому Глед подошла к буфету, взяла кружки, налила в них еще горячий ароматный кофе и предложила Энни.

— О, спасибо, — промямлила та. — Пока не выпью кофе, я совсем не в форме.

— Да, помню, еще со времен колледжа.

— Правильно, — сказала Энни, выдавив из себя слабую улыбку. — Ты знаешь все мои недостатки. Можешь мне поверить, Майкл любит меня, несмотря на то, что я не умею готовить, не выношу утро и совершенно не организованна?

Не раз замечая любовь в глазах Майкла, когда тот смотрел на жену, Гледис вполне этому верила.

— Я рада, что ты пришла, — сказала Энни, положив голову на вытянутую руку.

— Да? — Было очевидно, что подруга не подозревает об истинной причине этого неожиданного визита, не ожидает, что Глед собирается вернуть подвенечное платье. Полусонная, она явно не заметила коробку.

— Да, я очень рада, что ты пришла, — сказала Энни, и глаза ее закрылись. — Мы с Майком долго разговаривали о тебе и о Барте. Он думает, что я слишком сильно реагирую на эту помолвку. Но ты не выйдешь за Барта — и ты, и я это знаем. Эта помолвка — просто фарс, даже если ты еще этого не осознала. Я знаю тебя, милая. В каком-то отношении я знаю тебя так же хорошо, как себя. Заставить Барта сделать предложение — это единственное, что ты можешь противопоставить своим отношениям с Кристофером. Но у тебя ничего не выйдет. Ты слишком честная. Ты не сможешь обмануть Барта, а если выйдешь за него, то именно это и будет ложью.

— Он знает, что я не люблю его.

— Уверена, что знает, но я также уверена: он надеется, что со временем твои чувства изменятся. Он не догадывается о том, что ты уже любишь кого-то другого.

Несколькими часами раньше Гледис категорически отрицала бы, что любит Деппа, но теперь это было выше ее сил. Вся ее суть трепетала от ярких и глубоких чувств. Но они не могли помешать избранному ею пути.

— Барт ведь не знает о Кристофере?

— Нет, не знает, — неохотно признала Глед. Если понадобится, она расскажет о нем Барту. Как ни трудно с этим согласиться, Энни права. Гледис никогда не сможет вступить в брак, если не будет абсолютно честна с мужем.

Энн выпрямилась и сделала глоток кофе. Он, видимо, немного оживил ее.

— Должна извиниться перед тобой, дорогая, за то, что наговорила вчера вечером. Я не хотела тебя обидеть.

— Я не обиделась, — тут же стала разуверять ее Гледис.

— Ты меня напугала.

— Чем?

— Я боялась за тебя, боялась, что ты собираешься разрушить свою жизнь. Не думаю, что могла оставаться в стороне в такой ситуации.

— Я на самом деле собираюсь выйти за Барта. — Гледис не знала, для кого она это говорила — для Энни или себя самой. Сомнения вернулись, но она делала все, что могла, чтобы не обращать на них внимания.

— Уверена, что сейчас ты действительно собираешься выйти за Барта, — продолжала Энни, — но когда наступит день бракосочетания, у меня нет ни малейших сомнений, что это не произойдет. И у Майкла тоже.

— Он об этом не говорил, когда мы разговаривали. — Майкл был олицетворением рассудка в их беседе накануне вечером. Он успокоил ее, и за это Гледис всегда будет ему благодарна.

— Майк сказал, — пробормотала Энн, поминутно зевая, — что уверен, ты найдешь правильное решение. Он действительно в тебе уверен. Этим он окончательно успокоил меня.

— Я сделала свой выбор. Теперь все пути отрезаны.

— Ты передумаешь.

— Может быть. Не знаю. Сейчас я знаю только одно — я согласилась выйти за Барта. — Как ни старалась Гледис, голос у нее прервался.

Энни услышала это, и глаза у нее медленно округлились.

— Что произошло? — Она окинула Глед оценивающим взглядом, а та старалась не сделать чего-либо, что бы выдало ее.

— Расскажи мне, — не отставала Энни, пока Гледис колебалась. — Ты же знаешь, я все равно выужу из тебя все.

Гледис вздохнула. Нет смысла скрывать правду.

— Вчера поздно вечером заходил Кристофер.

— Ты же говорила, он на Гавайях.

— Да, он там был.

— Тогда как он оказался у тебя? — Вопрос прозвучал резко и настойчиво.

— Он сказал, что почувствовал, будто что-то неладно, и прилетел домой.

— Так оно и есть! — воскликнула Энн. — Ты помолвлена не с тем, с кем нужно.

Не с тем. Не с тем. Не с тем. Внезапно Гледис почувствовала, что все пропало. Она почти не спала всю ночь и больше не могла сдержать слез. Они хлынули разом, покатились по щекам горячими струйками.

— Дело не в помолвке, — вымолвила она наконец, когда смогла говорить связно. — А в том, что я полюбила не того, кого нужно.

— Если ты любишь Кристофера, — сказала Энни, — а я верю, что это так, зачем же тогда, Господи Боже мой, ты собралась выйти за Барта?

Было слишком трудно объяснять. Смешались в кучу чувства, мысли, мистика. Как об этом рассказать в нескольких словах? Чтобы не делать этого, Гледис, тряхнув головой, вскочила, чуть не опрокинув стул.

— Дорогая. — Энни тоже встала.

— Теперь мне нужно идти…

— Глед, в чем дело? Господи, я никогда не видела тебя в таком состоянии. Расскажи мне.

Глед безнадежно махнула рукой и выскочила в гостиную.

— Я принесла подвенечное платье обратно. Поблагодари за меня тетушку Эмму, я не могу… надеть его.

— Ты принесла подарок обратно? — Голос Энни прозвучал так, как будто она сама сейчас заплачет. — О, подруженька моя дорогая, не нужно было этого делать.

Не слушая ее причитаний, Гледис выскочила из дома и понеслась к машине. Она ехала машинально, пока не оказалась у дома, где жил Барт. Несколько минут она сидела в машине, собираясь с мыслями и набираясь храбрости.

Взяв себя в руки, она подошла к двери и позвонила. Дверь открыл Барт. Он был удивлен и обрадован появлением Гледис.

— Доброе утро, дорогая. Ты рано выбралась. Я как раз собирался уходить на работу.

Она смущенно улыбнулась.

— У тебя есть минутка?

— Конечно. Заходи. — Он помолчал и, казалось, вспомнил, что теперь они помолвлены. Затем наклонился к ней и легко прикоснулся губами к ее щеке.

— Мне следовало сначала позвонить.

— Да нет же. Я просто подумал, что сегодня днем нам было бы неплохо пойти и взглянуть на обручальные кольца.

Глед с виноватым видом опустила глаза, и голос у нее задрожал.

— Это так мило. — Она едва могла вымолвить то, что собиралась сказать. — Я должна объяснить… почему я здесь…

Барт пододвинул ей стул.

— Присядь, пожалуйста.

Гледис присела, потому что не знала, сколько еще сможет продержаться на ногах. Размышлять ночью было легко, а действовать при свете дня оказалось намного труднее. Раньше она была твердо убеждена, что они с Бартом смогут соединить свои жизни. Теперь же ее не оставляло ощущение, что она движется в густом тумане. Все было неясно, и при каждом повороте ее ждала неизвестность.

Глед нерешительно взглянула на Барта.

— Мне нужно кое-что объяснить.

— Конечно. — Он удобно расположился напротив.

Гледис сидела на кончике стула и нервно теребила ручку сумочки.

— Барт, дорогой, справедливость требует, чтобы ты кое-что узнал. — Она на мгновение замолкла, ожидая его реакции, но когда он промолчал, продолжала: — На Гавайях я познакомилась с одним человеком.

Барт с серьезным видом кивнул.

— Я вполне допускаю это. Так и должно было быть.

Гледис удивила его интуиция.

— Его зовут… О, какая разница, как его зовут. Мы пару раз встречались.

— Ты его любишь? — задумчиво спросил он.

— Да, — прошептала Глед, полная раскаяния. Признаться было больно. Какое-то время она не смела поднять глаз.

— Для того чтобы влюбиться, кажется, не нужно слишком много времени. Ты ведь уезжала всего на неделю.

Гледис не стала уточнять, что Кристофер пробыл на Гавайях всего три дня. Не стала она сообщать и о двух недавних коротких встречах. Обсуждать их отношения не имеет смысла. Теперь все кончено. Она позаботилась, чтобы это было так, когда сказала Крису, что выходит замуж за Барта.

— Иногда любовь возникает и так, — вот все, что сказала Гледис в ответ.

— Если ты так его любишь, почему согласилась выйти за меня?

— Потому что меня страшит будущее с этим человеком. Барт, мне так жаль. Я не должна была впутывать тебя в эту историю. Ты замечательный человек, и я к тебе очень хорошо отношусь. Ты надежный друг, мне всегда было с тобой спокойно, но сегодня утром я поняла, что не могу выйти за тебя замуж.

Какое-то время Барт ничего не говорил, потом взял ее руку и мягко положил в свою ладонь.

— Не нужно казнить себя из-за того, что произошло.

— Но я действительно виновата. — Она осознала, что это чувство полностью поглотило ее.

— Не надо так терзаться, — покачав головой, продолжал Барт. — Вчера вечером уже через две минуты я понял, что что-то происходит. Меня очень удивило, когда ты начала разговор о замужестве.

— Тебя это удивило?

— Сказать по правде, я думал, ты хочешь сообщить мне, что познакомилась с кем-то еще и больше не будешь со мной встречаться. Я давно понял, что ты меня не любишь.

— Но мне казалось, что все переменится, — почти с отчаянием вымолвила Гледис.

— Я тоже так думал.

— Ты верный и надежный, а мне это так нужно, — со вздохом сказала она.

Это заявление прозвучало неубедительно даже для нее самой. Да, если они поженятся, это не будет брак по любви, о котором она всегда мечтала. Но, уверяла себя Гледис, любовь сильно переоценивают. Она думала, что сможет прожить без любви, без страсти до тех пор, пока у ее порога не появился Кристофер Депп. И сегодня утром Энни сказала то, что ей самой уже было ясно. Она не сможет выйти замуж за Барта.

— Ты пришла потому, что хочешь отменить помолвку, да? — спросил Барт.

Гледис печально кивнула.

— Я не хотела делать тебе больно. Я этого совсем не хочу.

— Да нет же, — произнес он прозаическим тоном. — Я ждал, что рано или поздно ты ее отменишь.

— Ты так думал?

Он застенчиво усмехнулся.

— Ты собираешься выйти замуж за этого парня?

Глед пожала плечами.

— Не знаю.

— Если ты выйдешь замуж…

— Да? — Гледис неохотно подняла на него глаза.

— Если ты выйдешь за него, то не сдашь ли мне свою квартиру? Твоя квартира, по крайней мере, в два раза больше моей, а оплата меньше.

Гледис захотелось расхохотаться. Как это похоже на Барта, всегда практичного и здравомыслящего, — отмахнуться от несостоявшейся помолвки и попросить уступить ему квартиру.

Всю следующую неделю Глед казалось, что она больна. Утром она просыпалась с ощущением, что совсем не отдохнула. Она была подавлена и чувствовала себя одинокой. То и дело без всякой видимой причины у нее наворачивались слезы. Руки дрожали, голова трещала от боли, а сердце стискивало так сильно, что в глазах плыли радужные круги.

— Мисс Филд, — позвал ее начальник в пятницу днем, заходя в комнату отдыха, где она находилась во время обеденного перерыва. — Там с вами кто-то хочет поговорить.

Она сразу же подумала, что это Кристофер, но тут же отбросила эту мысль. Гледис хорошо знала таких людей. Он вычеркнул ее из своей жизни. Как только она сказала ему, что помолвлена с Бартом, он тут же перестал думать о ней.

Однако, как часто оказывалось в последнее время, Гледис ошиблась. Перед ней стоял Крис Депп. На мгновение что-то промелькнуло в дымчато-серых глубинах его глаз, но Глед не смогла разгадать, почувствовал ли он что-нибудь, увидев ее.

Сама Гледис скрывать свои чувства умела гораздо хуже. Волнение переполняло ее. Сделав большое усилие, она умудрилась внешне сохранить самообладание.

— Вы хотели поговорить со мной?

У Кристофера дернулась щека.

— Может быть, для вас удобнее будет выйти, — произнес он церемонно.

Глед взглянула на часы. До конца обеденного перерыва оставалось пятнадцать минут. Вполне достаточно, подумала она.

— Хорошо.

Не произнеся ни слова, Крис вышел из аптеки, видимо, не сомневаясь, что Гледис последует за ним. Остановившись у машины, он повернулся к ней. Губы его кривились в холодной, бесстрастной улыбке.

— Да? — произнесла Гледис после неловкого молчания. Она сложила руки на груди, как бы показывая, что готова обороняться. Все было бы проще, если бы только он не выглядел так неотразимо мужественно.

— Мне нужно, чтобы вы кое-что объяснили.

Она кивнула.

— Я постараюсь.

— Сегодня утром ко мне приходила ваша подруга Энни Стоун.

Гледис про себя застонала. После того, как она вернула подвенечное платье, они больше не встречались и не разговаривали. Несколько раз подруга звонила ей и оставляла сообщения на автоответчике, но у Глед не было ни сил, ни желания отвечать на них.

— Не представляю, как она ухитрилась проскочить мимо моей секретарши и двух моих помощников.

— Что она сказала? — Спросив, Гледис прекрасно знала, что та смогла наговорить.

— Она твердила о том, что вы делаете самую большую ошибку в своей жизни, и что если я дам вам это сделать, то буду еще большим дураком. Но ведь если вы предпочитаете выйти замуж за Бенни, то это ваше право.

— Его зовут Барт, — поправила Глед.

— Это не имеет для меня ни малейшего значения.

— Да, наверное, — произнесла она, не отводя глаз от пятнышка на асфальте.

— Потом она стала рассказывать мне смешную историю или легенду, связанную с каким-то подвенечным платьем.

Гледис расстроенно прикрыла глаза.

— Глупости все это.

— Конечно, не очень-то разумно, особенно в том плане, что платье пришлось ей впору, и она вышла замуж за Майкла Стоуна. Но она настаивала, чтобы я обратил внимание на то, что это платье также впору и вам.

— Не относитесь серьезно к тому, что говорит Энни. Она, видимо, очень верит в эту историю. Лично я думаю, что это просто счастливая случайность. Вам не нужно об этом беспокоиться.

— Потом она рассказала мне о своих галлюцинациях — когда она видела вас на Гавайях, и какой счастливой вы выглядели. В этом, как и во всем остальном, я не вижу никакого смысла.

— Думаю, вам не стоит беспокоиться. Энн не имеет никаких дурных намерений, она просто кое-чего не понимает. Подвенечное платье очень красивое, но оно не для меня. Все это просто смешно — вы сами это сказали, и я с вами согласна.

— Так я думал — вначале. В волшебном подвенечном платье столько же смысла, как и в говорящем кролике. Я не верю в такую чепуху.

— Тогда почему же вы здесь?

— Потому что я кое-что вспомнил. На Гавайях у вас было с собой подвенечное платье. Когда я спросил о нем, вы сказали, что его прислала подруга. Сегодня утром пришла Энни и начала объяснять, почему она прислала вам это платье. Она рассказала мне историю о своей тетушке Эмме и о том, как она встретила своего мужа. Она также объяснила, как Эмма отправила платье ей, и как она полюбила Майкла Стоуна.

— Хоть что-нибудь она упустила? — саркастически спросила Глед.

Крис пропустил ее вопрос мимо.

— В конце концов, я позвонил Майклу и спросил его об этом. Я не очень хорошо знаю Стоуна, но подумал, что он сможет более разумно объяснить все это.

— Энни все драматизирует.

— Она ваша подруга.

— Да, знаю. Просто ей не стоило обо всем вам рассказывать.

— Думаю, да, — сухо заметил Кристофер.

— Что сказал Майкл?

— Мы разговаривали несколько минут. В это временя ваша подруга плакала, уверяя, что должна спасти нас обоих от судьбы более страшной, чем смерть. Стоун вернул нашей дискуссии здравый смысл. Все свелось к следующему…

— К чему? — Гледис озадаченно смотрела на собеседника.

— Что я должен встретиться с вами. Я пришел, чтобы спросить вас о подвенечном платье тетушки Эммы.

Он мог спрашивать, что ему заблагорассудится, но у нее не было никаких ответов.

— Гледис?

Она глубоко вздохнула.

— Я вернула платье Энни.

— Она мне об этом тоже рассказала. Вы привезли его на следующее утро после нашей последней встречи.

— Оно не для меня.

— По словам Стоунов, это не так. — Он смотрел на нее, прищурившись, словно читая ее мысли. — Так вы собираетесь выйти замуж за Бенни?

— Барта.

— Все равно, — огрызнулся Крис.

— Нет! — прокричала Гледис, злясь на него, на Энни и Майкла, на весь мир.

Наступило изумленное молчание.

— Я знаю, — наконец сказал он.

— Как вы можете это знать? — Гледис никому еще об этом не говорила. Ни Стоунам, ни Кристоферу.

— Потому что вы выходите замуж за меня.

8

Все возведенные Гледис преграды рухнули. Она предчувствовала, что так будет, как только Кристофер впервые поцеловал ее. Знала, как только вышла из комнаты и увидела его. В душе она не сомневалась, что в конечном счете он настоит на своем. У нее больше не было сил сопротивляться этому.

Крис, должно быть, почувствовал ее состояние, ее покорность, подался к ней и спросил, прежде чем заключить в объятия:

— Ты выйдешь за меня, да? — Слова прозвучали мягко, но настойчиво, не терпящим возражений тоном.

Гледис кивнула.

— Я не хочу… Я так боюсь любить тебя.

— Знаю. — Он привлек ее к себе и стоя, тихонечко покачивал, утешая как ребенка.

Сознание, что, оказавшись в его объятиях, она совершила самый естественный поступок из всех за прошедшую неделю, должно было бы принести ей душевный покой. Однако чувство страха осталось.

— Ты разобьешь мое сердце, — прошептала Гледис.

— Постараюсь этого не сделать.

— Почему ты хочешь жениться на мне? — Она спросила потому, что не могла найти ответа сама. Такой мужчина, как Кристофер, мог выбрать любую женщину. У него есть богатство, престиж и десятки других качеств, которые привлекали более утонченных и более красивых женщин, чем она.

Казалось, движение воздуха между ними остановилось, а сам он от их энергетики вибрировал. Помолчав, Крис задумчиво ответил:

— Я об этом думал. Ты умна, добра. У тебя есть интуиция и понимание. Ты глубоко все чувствуешь и чутка к нуждам других. У тебя масса положительных качеств. — Он провел пальцем вокруг ее подбородка, и его прикосновение было мягким и легким. — Уж если ты кого полюбишь, то полюбишь горячо.

Глед хотела возразить, что его убежденность не обоснована из-за их короткого знакомства, но она не стала этого делать. Потому что осознавала, что на какое-то время будет служить приятным дополнением в его существовании. Женитьба для него — своего рода игра. По мере того, как пройдет новизна, Гледис отставят в сторону, чтобы она оставалась такой же красивой, и станут доставать, когда будет нужно. Его жизнь, любовь, его личность — все будет работать на стремление к успеху, точно так же, как у ее отца. Все остальное отойдет на задний план, пока не исчезнет. Любовь. Семья. Обеты и обещания. Все, что важно для нее, в конечном счете, не будет ничего для него значить.

— Хочу, чтобы мы скорее поженились, — прошептал Кристофер, прижавшись подбородком к макушке Гледис.

— А я… я надеялась на продолжительную помолвку.

Взгляд Кристофера был непреклонным.

— Я и так уже слишком долго ждал.

Гледис не поняла, что он имеет в виду, но не стала уточнять. Ей было известно, что Кристофер нетерпелив и всегда таким был.

Когда он чего-то хотел, то неуклонно и решительно добивался этого. Сейчас ему была нужна она. Да поможет ей Бог, — он был ей тоже нужен.

— Невеста должна быть счастливой, — сказал он, взяв Гледис за подбородок и подняв ее лицо к своему. — Откуда эти слезы?

Как Глед могла объяснить свои опасения? Она любила его, хотя и пыталась изо всех сил бороться со своим чувством. Она осознавала, какая тяжелая доля ее ждет. И еще понимала: ничто и никто не мог помочь ей в этом. С того момента, как она оказалась рядом с Кристофером в самолете, летящем на Гавайи, ее судьба пересеклась с его судьбой.

— Я буду счастлива, — пробормотала Глед, и добавила про себя: какое-то время.

— Я тоже, — сказал Крис с таким глубоким вздохом, что, казалось, он шел из самой глубины его души.

Через три недели на Гавайях в доме Патрика Гловера состоялась свадебная церемония. Энни была подружкой невесты, а Майкл — шафером Криса. Была там и Бэт Филд, которая всю церемонию проплакала. Но это не были слезы радости. Как и Гледис, ее мать сразу поняла, что представляет собой Кристофер Депп, и боялась, как это отразится на жизни дочери, на ее счастье.

— Девочка моя дорогая, — умоляла ее Бэт утром перед свадьбой. У нее был огорченный вид. — Ты уверена, что хочешь этого?

Глед чуть не расхохоталась. Всем сердцем, всем своим существом она жаждала стать женой Криса. И все же, если бы представилась какая-то сверхъестественная возможность, она бы уклонилась от свадьбы.

— Я нужна ему, мама. — За прошедшие несколько недель Глед не раз убеждалась, как необходима Кристоферу. Вслух он об этом, конечно, не говорил, но это сквозило в его обращении к ней, поведении, жестах. Что-то глубоко внутри него выдавало это. Но и Гледис он тоже был нужен.

То, что они подходят друг другу, понял Патрик Гловер. Он первый сказал об этом Глед. С самого детства жизнь Криса была лишена любви, лишена эмоций. Став взрослым, он отстранился и от того, и от другого, потому что не хотел быть уязвимым. То, что за столь короткое время Кристофер полюбил, было чем-то вроде чуда. Но Гледис уже начала привыкать к чудесам.

— Я хочу лишь твоего счастья, — продолжала мать, и на глазах, так похожих на глаза дочери, навернулись слезы. — Ты мое единственное дитя. Я не хочу, чтобы ты совершала те же ошибки, что и я.

Разве любовь могла быть ошибкой? Ответить на это могла только жизнь. Мать любила отца Глед, принесла ему себя в жертву, хотя с годами он едва ли отвечал ей взаимностью. И когда он скоропостижно скончался, ее любовь к нему обрекла еще молодую женщину на одиночество и несчастье.

Гледис знала: она так любит своего жениха, что отмахнется от своих страхов, станет его женой, свяжет себя с тем, кто, в конце концов, может причинить ей боль. Но поклялась, что не потеряет себя как личность. Она не позволит, чтобы Кристофер заставил ее отказаться от самой себя.

Сначала он не понимал предпринимаемых ею попыток сохранить себя как личность. Несмотря на все ее объяснения. По его мнению, глупо было продолжать работать после свадьбы, как того хотела Глед. Зачем? Ведь ей не нужны были деньги. Об этом он позаботился. Ее упорное стремление продолжать работать привело к их первому серьезному столкновению. И, в конце концов, Кристофер неохотно согласился.

Пат Гловер взял на себя множество хлопот по устройству их свадьбы, и это несказанно согрело сердце Гледис. Она как-то вдруг поняла, что старый джентльмен смотрит на Кристофера как на своего утраченного сына. Он был для Криса больше, чем наставник, больше, чем друг.

Все комнаты в доме Патрика с видом на океан заполонили цветы, их сладкий аромат витал в летнем воздухе. На сочной зеленой лужайке стояла арка, украшенная цветущими апельсиновыми ветками. Предстояли прием и обед по случаю бракосочетания. Во внутреннем дворике стояли накрытые столы.

Теплый ветерок обвевал Глед, когда Патрик Гловер зашел за ней, чтобы сопроводить туда, где ждал жених. Увидев ее, Пат одобрительно закивал головой и широко улыбнулся.

— У меня никогда не было дочери, — тихо проговорил он, — но глядя на вас, я так жалею об этом.

На глазах Гледис выступили слезы любви и благодарности. Легкими движениями ее мать расправила длинный струящийся шлейф платья и отошла, глядя на дочь.

— Он прав, — тихо сказала Бэт, отступив еще на шаг, чтобы окинуть Гледис взглядом. — Ты выглядишь просто прекрасно.

Все дело в платье и его магической силе, поняла Глед. Она провела затянутой в перчатку рукой по лифу, расшитому венецианским кружевом и мелким жемчугом. Поправила стоячий воротник, тоже украшенный пришитыми вручную жемчужинами. От талии юбка была сильно расклешена, а по подолу пришита кружевная оборка и широкие атласные ленты.

Священник торжественно попросил молодых произнести слова обета, Патрик Гловер стоял рядом с матерью Глед. Когда настала очередь говорить Глед, ее глаза встретились с глазами Криса. Голос, хотя и негромкий, прозвучал уверенно и ровно. Кристофер продолжал смотреть на невесту теплым и нежным взглядом.

Все происходящее сейчас казалось невероятным. И все же вот они, стоят тут, перед Богом, друзьями и родными, и клянутся друг другу в любви.

— Ты такая красивая, — шепнула Энни подруге вскоре после церемонии. — Даже красивее, чем в тот день, когда примеряла это платье в первый раз.

— Без прически и макияжа я, конечно, выглядела не так, да и…

— Нет, — прервала ее Энни, сжав пальцы Глед. — Дело совсем не в этом. Тогда ты еще не познакомилась с Деппом. Теперь же все как надо.

— Что все?

— Все, — последовало как всегда неясное объяснение подруги. — Подвенечное платье тетушки Эммы, ты и Крис. О, дорогая, — прошептала она со слезами на глазах, — ты будешь так счастлива.

Гледис тоже хотелось в это верить. Боже, как бы она хотела радости и счастья с этим человеком!

— Я знаю, о чем ты думаешь, — сказала Энни, утирая глаза. — Я любила Майкла, когда выходила за него замуж. Любила уже довольно долго, но в глубине души меня терзали сомнения — сколько продлится наша супружеская жизнь. Мы такие разные.

Глед улыбнулась. Подруга права: она и Майкл разные, но составляют почти идеальную пару, где один уравновешивает другого.

— Я была уверена, муж сойдет с ума из-за того, что я ничего не умею делать по дому. В то же время меня беспокоило, что наши отношения испортятся из-за его страсти все организовывать. Ты знала, что этот человек составляет всевозможные списки? Еще не приходя к алтарю, я переживала, что наша женитьба обречена.

— Но ведь все оказалось в порядке, да?

Энни улыбнулась.

— Оказалось, это так легко. Знаешь, все это сделала любовь. Все, что трудно, получается без всяких усилий. Через несколько месяцев ты поймешь, о чем я говорю.

К сожалению, Гледис не разделяла уверенности подруги. Она была рада, что у Стоунов жизнь сложилась хорошо, но не надеялась, что так же будет и у нее с Кристофером.

— Если подумать, то все это не так уж удивительно, — продолжала Энни. — Возьми, к примеру, тетю Эмму или ее мужа Марка. Она образованная и идеалистка, а Марк, благослови его Бог, был реалистом — механик, едва ли закончивший в школе один класс. Но он так ею гордился. И любил ее до самой смерти.

— Майк тоже будет всегда любить тебя, — сказала Глед, проведя рукой по атласу платья.

— Крис тоже так к тебе относится.

У Глед замерло сердце. До нее, может быть, впервые дошло — Кристофер ее любит. Это его любовь вела Гледис в ее раздумьях. Это она дала ей возможность понять, что до сего времени двигало ею, помогла ей преодолеть материнские слезы и свои собственные сомнения.

Прием и обед в честь бракосочетания прошли замечательно, в теплой, сердечной атмосфере. Глед познакомилась с несколькими сослуживцами мужа, слегка удивленными и довольными за них обоих. Появились даже общительные Паркеры, хотя Дина не пришла.

Когда наступило время уезжать, Гледис поцеловала Пата Гловера в щеку и еще раз поблагодарила его.

— Все было замечательно.

— Я потерял единственного сына, — напомнил он, и на мгновение глаза у него стали печальными и старыми. — Годами мне не хватало семьи. После того как умерла жена, и даже раньше, я замкнулся в своем горе и только наблюдал, как вокруг продолжается жизнь.

— Вы слишком к себе строги, — сказала ему Глед. — Ваша работа…

— Да, конечно, — прервал он. — На какое-то время я смог похоронить себя в одиночестве, но два года назад понял, что слишком долго растрачиваю жизнь на борьбу с горем. И вскоре после этого решил уйти в отставку. — Он перевел взгляд с Глед на ее мать и слабо улыбнулся. — Думаю, настало время сделать и другие изменения, предпринять следующий шаг. Как вы думаете, моя дорогая?

Гледис улыбнулась. Ее матери нужен кто-то вроде Пата. Кто-то, кто заставит вновь искриться ее глаза, научит ее, что любовь не всегда означает боль.

— Я забыл, что чувствовал, когда был молодым, — сказал он, и его улыбка стала легкой и свободной. — Я знаю Кристофера почти всю его жизнь. Наблюдал, как он делает себе имя, и восхищался его ловкостью и умением. Он способный, девочка, чертовски способный. Но он человек без семьи и, думаю, глядя на него, я видел в нем частично себя. Меня тревожило, что он так и состарится, а затем и разочаруется в жизни. Хочу, чтобы он не совершал моих ошибок.

Смешно, но почти то же самое говорила Глед ее мать несколькими часами раньше.

— Каждый из нас должен совершить какие-то ошибки, — мягко возразила Гледис. — Только так мы можем чему-нибудь научиться, как бы мучительно это ни было.

— Как вы умны, — сказал Патрик, ласково улыбаясь. — Даже слишком для своих лет.

— Я люблю его. — Ей почему-то было важно, чтобы мистер Гловер знал об этом. — Не знаю, изменит ли что-нибудь моя любовь, но…

— Вот тут вы ошибаетесь. Она изменит его. Любовь делает это, моя дорогая, и вы так ему нужны.

— Почему вы уверены, что я смогу повлиять на жизнь Кристофера? Я-то выхожу за него, потому что люблю, но не надеюсь на серьезные перемены в нем.

— Он изменится. Вот подождите и увидите.

— Откуда вы знаете?

Он улыбнулся, и улыбка преобразила его лицо, зажгла глаза и смягчила линию рта.

— Знаю, дитя мое, — проговорил он, сжимая ее руку в своей, — потому что когда-то любовь преобразила и мою жизнь, и, надеюсь, это произойдет опять. — Говоря это, Пат посмотрел на ее мать, и тогда Глед потянулась к нему и наградила еще одним быстрым поцелуем.

— Удачи вам, — прошептала она.

— Женушка Гледис, — позвал Крис и подошел к ним. — Ты готова?

Она, зардевшись, посмотрела на того, кто был ее мужем, и кивнула. Он имел в виду свадебное путешествие, а она… она думала об их совместной жизни.

— Ох, как сладко-то, — пробормотала юная миссис, когда первые лучи рассвета проникли в их комнату в гостинице. Она высоко подняла руки над головой и потянулась.

— Доброе утро, жена, — прошептал Кристофер, целуя ее в ухо.

— Доброе утро, муж.

— Ты хорошо спала?

Не открывая глаз, она кивнула.

— Я тоже.

— Я была такой уставшей, — сказала ему Глед, застенчиво улыбаясь.

— Неудивительно.

Хотя глаза оставались закрытыми, она знала, что Крис улыбается. Это было невероятно и замечательно — ее знакомство с физической стороной любви. Муж оказался терпеливым и умелым любовником. Вполне понятно, Гледис нервничала, но он был очень нежен и помог ей обрести уверенность.

— Не знала, что это может быть так замечательно, — сказала она, уютно устроившись в его объятиях.

— Я тоже не знал, — ответил Крис, к ее удивлению. Его губы зарылись в ее волосах, а руки ласкали ее нежную кожу. — Так что для мужа есть соблазн проваляться все утро в постели.

— Проваляться в постели? — поддразнила Глед, лукаво улыбаясь, отчего слегка изогнулись уголки ее рта. — Наверное, я неправильно тебя поняла. Тот Кристофер Депп, с которым я познакомилась, не знал, что такое проваляться в постели.

— Причиной всему — музыкальная пауза, — сказал Крис тоном соблазнителя. — Цезура, от которой зависит все. Кто бы мог подумать, что такая крохотная штучка может изменить жизнь человека? — Тут он жадно поцеловал Гледис, что взволновало ее, а потом занялся с ней любовью с такой ненасытностью, что пробудило в ней чувство смирения.

Они вышли из гостиничного номера в полдень, а вернулись в час дня.

— Дорогой, — покраснев, воскликнула Глед, потому что он потянулся к ней, как только они оказались одни. — Среди бела дня?

— Так что?

— Ну… это неприлично.

— Да ну? — И говоря это, он прижался губами к ее рту. Поцелуй был опьяняющий, и если она и помышляла о сопротивлении, то оно тут же растаяло, как лед на солнце.

Глед обняла его за шею, положила ладони на его плечи, а он целовал и целовал ее.

Оторвавшись от ее губ, расстегнув ее блузку, Крис покрыл поцелуями ее шею, груди, живот.

Не в силах удержаться, юная женщина тихо простонала.

— А экскурсия, на которую ты хотела поехать, — напомнил он жене. — Чтобы посмотреть поля ананасов и сахарного тростника. Ведь мы же на Гавайях.

— Не важно. Можно посмотреть их в другой раз, — задыхаясь, предложила она.

— Раньше ты так не говорила.

— Просто я подумала… — Закончить она не успела — поцелуй мужа поглотил ее слова и рассеял мысли.

— О чем ты подумала?

— О том, что женатые люди время от времени должны менять свои планы, — сумела проговорить Глед, пробежав кончиками пальцев по его плечу, груди, коснувшись губ и уха. Она подумала, что соскучилась и страстно желает его.

Кристофер счастливо засмеялся и, бережно подняв ее на руки, понес к постели.

— Я начинаю думать, что быть женатым мне очень нравится. — Его губы нашли губы Глед, и нежность уступила место настойчивости. Обвив его ногами, закрыв глаза, она содрогалась и задыхалась во власти страсти.

Прошло пять дней, их медовый месяц закончился. Чета Деппов вернулась на материк. Гледис была так влюблена в мужа, что не могла понять, почему вообще колебалась, почему так сопротивлялась этому браку.

Первой, кому она позвонила, когда они вернулись, была Энни. Пока они находились в отъезде, Кристофер распорядился, чтобы вещи Гледис перевезли в его квартиру. Теперь в ее прежнем жилье обитал Барт, который пребывал на седьмом небе от того, что у него стало так свободно.

— Энн, найдешь время, чтобы встретиться со старой подругой за ланчем? — радостно промурлыкала Гледис.

— Глед! — вскричала Энни. — Когда вы вернулись?

— Час назад. — Хотя Кристофер и не говорил этого, она знала, что муж ужасно хочет побывать в своем офисе. — Я подумала, что хорошо бы встретиться с тобой.

— Я так рада тебя повидать. Назови место и время.

Гледис сказала, потом поцеловала Криса в щеку, пока тот в кабинете разговаривал по телефону со своей секретаршей. Он на секунду оторвался, прикрыл трубку ладонью и удивленно поглядел на жену.

— Куда это ты собралась?

— Пойду на ланч. Не возражаешь?

— Нет. — Но голос звучал неуверенно.

— Я подумала, ты захочешь пойти в офис, — объяснила Глед.

— Да, хотелось бы, — сказал он, обнимая ее за талию и привлекая к себе.

— Ну вот, поэтому я решила повидаться с Энни.

Он усмехнулся, быстренько поцеловал ее и вернулся к телефонному разговору, как будто она уже ушла. У дверей Гледис задержалась в ожидании лифта. Какая-то ее часть жаждала остаться с ним, не выпускать счастья, пока оно не исчезло, не рассеялось в повседневных хлопотах.

— Ну, — сказала Энни полчаса спустя, усаживаясь напротив Глед в отдельном кабинете ресторана, — как поживают новобрачные?

— Замечательно.

— Я думала, ты сильнее загоришь.

Гледис покраснела, а Энни засмеялась и взяла салфетку.

— У нас с Майком было то же самое. Клянусь, мы три дня не выходили из гостиницы.

— Мы ездили на несколько коротких экскурсий, — сказала Глед, не уточняя, насколько коротки были их вылазки.

— Замужество тебе, несомненно, на пользу.

— Прошла всего лишь неделя, — напомнила Глед подруге. — Пока рано что-нибудь говорить.

— После первой недели я знала, — уверенно заявила Энн с оживленной улыбкой на лице. — Я загадала, что если мы с Майклом продержимся медовый месяц, то у нас есть шанс. Ты помнишь, он хотел провести медовый месяц у Ниагарского водопада?

— А ты предложила проплыть на плотах по Большому Каньону. — Припомнив это, Гледис улыбнулась. Майкл стремился поддержать традицию, а Энни искала приключений, но, в конце концов, они узнали то, что открыли для себя Гледис и Кристофер. Самое важное — их женитьба, их любовь друг к другу.

— Мы все спорили, — продолжала Энн. — Меня это серьезно беспокоило. Если уж мы не могли прийти к соглашению о том, где провести медовый месяц, что же тогда будет, когда речь зайдет о действительно важных вещах?

Гледис поняла, что имеет в виду Энни. Кристофера она любит, в этом не может быть никаких сомнений. Теперь нужно довериться любви, надеяться на то, что она достаточно сильна и выдержит повседневную реальность. Глед все еще мучилась опасениями, но была готова бороться за свое счастье.

Внезапно Энни отложила меню в сторону, прижала руку к животу и медленно втянула в себя воздух.

— Подруженька, дорогая, что случилось?

Энн прикрыла глаза.

— Ничего страшного. Последнее время я не могу даже думать о еде.

— О еде? — Для Гледис это прозвучало настораживающе.

— Я уже два месяца как беременна.

— Энни! — Глед была так взволнована, что чуть не опрокинула свой стакан. — Почему ты раньше ничего не говорила? Ничего себе, я твоя лучшая подруга — мне казалось, ты бы хотела, чтобы я знала.

— Да, конечно, но как я могла тебе сказать, если сама не знала?

— Ты обнаружила это только что?

— Не совсем. — Энн потянулась к пакетику с крекерами, надорвала целлофановую обертку и стала нехотя жевать. — Я это узнала перед твоей свадьбой, но тогда не стала ничего говорить.

Гледис оценила тактичность подруги, не желавшей привлекать к себе внимание в такой важный для Глед день.

— Вообще-то мне сказал Майкл. Вообрази, муж объясняет, что к чему, своей жене, которая неправильно сосчитала дни и даже не подозревала об этом. Я немного боялась, что это может расстроить планы мужа. Мы, конечно, говорили о том, чтобы завести детей, но никто из нас не предполагал, что это случится так скоро.

— Но ведь он не расстроился?

— Нисколько. Когда он впервые высказался на эту тему, я просто рассмеялась. — Энн покачала головой в шутливом ужасе. — Конечно, разве можно было сомневаться, если у него даже в постели под боком лежит деловой блокнот, где каждый день расписан по минутам.

— Я так за тебя рада.

— Теперь, когда я уже привыкла к мысли о ребенке, никак не могу дождаться счастливого дня. Хотя, нужно признать, это настоящий сюрприз.

После того, как официантка взяла у них заказ, Глед откинулась на спинку диванчика.

— Все случилось именно так, как ты говорила, — сказала она.

— Что именно?

— Как я буду любить Криса. — Гледис показалось немного неловко говорить вслух о таком интимном. Хотя они с Кристофером уже женаты и влюблены друг в друга, они мало говорили о своих чувствах. Крис стеснялся выражать эмоции, но ему и не нужно было говорить слова, потому что он доказывал свою любовь на деле.

— В тот день, когда мы поженились, ты сказала мне, что благодаря любви трудное получается без всяких усилий. Помнишь?

Уверенная в своей правоте, Энн усмехнулась и кивнула.

— Ты будешь так счастлива… — Она замолкла и потянулась за платочком, чтобы промокнуть глаза. — Я теперь стала такой чувствительной… Недавно я поймала себя на том, что плачу над какой-то глупой телерекламой.

— Ты?

— Но это не самое ужасное. А каково Майку? Ведь меня же тошнит по утрам.

Слушая подругу, видя ее уморительные гримасы, Гледис рассмеялась. С замужеством она стала много и охотно смеяться, счастье просто переполняло ее сердце. Никогда она не чувствовала такой беззаботности, такой потребности смеяться над всякой ерундой.

Когда двумя часами позже Глед вернулась с ланча, Кристофера не было. Утомленная полетом и волнениями прошедшей недели, она легла в постель и заснула, проснувшись, когда стало темно.

Перевернувшись на спину, Гледис вольготно потянулась под одеялом и улыбнулась, думая, как это мило со стороны мужа дать ей поспать. Она встала, нашарила ногой туфли. Позевывая, направилась в гостиную и с удивлением увидела, что там темно.

— Крис? — позвала она. Ответом ей была тишина.

Включив свет, Глед с изумлением обнаружила, что уже больше девяти часов. Должно быть, он все еще в офисе, подумала она с неприятным предчувствием. Разве это может случиться так скоро? Неужели она ему уже наскучила?

Не успела эта мысль промелькнуть у нее, как двери лифта раскрылись, и появился Кристофер. Глед не бросилась к нему в объятия, хотя это и было ее первым побуждением.

— Привет, — немного холодновато приветствовала она его.

Он распустил свой галстук, тяжело вздохнув, спросил:

— Сколько времени?

— Уже начало десятого. Ты голоден?

Кристофер помолчал, словно ему нужно было подумать.

— Думаю, да. Прости, что не позвонил. Мне не приходило в голову, что уже так поздно.

— Ничего.

Он поплелся за ней на кухню и обнимал Глед за талию, пока та искала еду в холодильнике.

— Каждый вечер такого не будет, — его слова прозвучали почти так же, как обещание, которое некогда дал матери ее отец.

— Я знаю, — кивнула головой Гледис, отчаянно стараясь показать, что она ему верит.

В ту ночь она не могла заснуть. Возможно, из-за того, что так долго спала днем. По крайней мере, так она твердила самой себе. Хотя, скорее всего, причиной стал гнетущий ее страх и предположение о том, что любовь мужа уже пошатнулась. Гледис пыталась убедить себя, что придает этому слишком много значения. Он отсутствовал в офисе целую неделю. Должно быть, возникла масса важных вопросов, требующих его внимания. Не слишком ли многого она ожидает?

Утром, обещала себе Гледис, она поговорит с мужем об этом. Но когда она проснулась, он уже ушел в офис. Так, по крайней мере, она предположила.

Нахмурившись, Глед оделась и побрела на кухню за чашечкой кофе.

— Доброе утро. — Ее приветствовала повариха Кристофера, миссис Бэнд, женщина средних лет с сияющими голубыми глазами и широкой улыбкой. Гледис улыбнулась в ответ.

— Здравствуйте, миссис Бэнд, рада видеть вас, — сказала она, принимаясь за кофе. — М-м… когда ушел мистер Депп?

— Рано, — сказала повариха со вздохом разочарования. — Я думала, раз мистер Депп женился, то не будет теперь столько работать. Не прошло и двадцати четырех часов, как вы вернулись после свадебного путешествия, а он уже с рассветом в офисе.

Глед не хотелось разочаровывать ее.

— Я позабочусь, чтобы у него был стимул больше оставаться дома, — сказала она, смакуя первый глоток кофе.

Миссис Бэнд хмыкнула.

— Рада слышать это. Этот человек работает слишком много. Я уже столько времени твержу своему Бобу, что мистеру Деппу нужна жена, чтобы оставаться дома по ночам.

— Я сделаю все, что в моих силах, — обещала Гледис, но у нее было предчувствие, что это вряд ли что-нибудь изменит. Бросив взгляд на часы, она быстро допила кофе и поспешила в ванную принять душ.

Не прошло и получаса, как она была одета и готова к выходу на работу.

— Миссис Бэнд, — обратилась она к поварихе, — я буду на работе — в аптеке «Грин-лайн», на случай, если позвонит мистер Депп. Скажите ему, что я вернусь домой сразу после пяти. — Глед хотелось поговорить с ним лично. Совсем не вызывало радости то обстоятельство, что уже через неделю после свадьбы ей приходится общаться с мужем через посредника.

День выпал удачный, хотя дел у нее оказалось больше, чем обычно. Служащие аптеки устроили в ее честь праздничный ланч, и пришло много постоянных покупателей, чтобы пожелать ей счастья — ведь многие из них уже стали ей друзьями. Принимая во внимание, как складывается ее супружеская жизнь, Гледис была рада, что не бросила работу.

К концу работы она жаждала поделиться с мужем новостями и услышать о его делах. Ее встретил аромат сыра, томатного соуса и чеснока, который привел ее на кухню. Миссис Бэнд снимала фартук.

— Не знаю, что вы готовите, но запах просто божественный.

— Это моя лазанья. Любимое блюдо мистера Деппа.

Гледис открыла дверцу духовки и заглянула внутрь. Она просто умирала от голода.

— Мистер Депп звонил? — спросила она, и дрогнувший голос выдал ее нетерпение.

— Минут пятнадцать назад. Я сказала ему, что вы будете дома сразу после пяти.

Не успела Бэнд произнести эти слова, как зазвонил телефон. Глед схватила трубку, слизывая с пальца пряный томатный соус.

— Это Кевин Расби, помощник мистера Деппа, — сообщил бодрый мужской голос. — Он просил передать вам, что не будет обедать дома.

9

— Гледис.

Казалось, она слышит свое имя откуда-то издалека. Кто-то зовет ее, но ей едва слышно.

— Любимая. — Теперь голос стад громче. Глед уютно свернулась калачиком в кресле, не обращая внимания на настойчивый звук. После того, как она столько часов не давала себе уснуть, мозг наконец не выдержал и отключился.

— Дорогая, если ты не проснешься, у тебя будет растяжение мышц спины.

— Крис? — Глаза у нее тут же открылись, и она увидела, что муж стоит на коленях рядом с ее креслом. Гледис выпрямилась и уставилась на него, как будто видела в первый раз.

— О, любимый, — прошептала она, обвивая руками его шею. — Я так рада, что ты дома.

— Раз так встречают, мне придется почаще задерживаться.

Глед решила не обращать внимания на это замечание.

— Сколько времени?

— Поздно, — вот все, что он сказал.

Она поцеловала мужа, испытывая огромное наслаждение от прикосновения его рук. Выглядел Кристофер ужасно. Уже больше недели он не приходил домой обедать и засиживался в офисе допоздна.

На все ее расспросы Крис отвечал одно: проект, над которым он работает, не ладится. Боже, думала она, ради этого он обращает в хаос их только начинающуюся совместную жизнь. Крис сознательно рискует их браком! Все эти потрясения почти стерли воспоминания об их непродолжительной идиллической неделе. Прошла половина месяца, как они вернулись в Портленд, а Кристофер не мог уделить жене ни одной лишней минуты своего времени.

— Хочешь есть? — Она сомневалась, поел ли он нормально хоть один раз за эти дни.

Кристофер отрицательно покачал головой, потом вялым движением провел по лицу рукой.

— Я слишком устал.

— Сколько еще это будет продолжаться? — спросила Гледис, изо всех сил стараясь, чтобы ее голос звучал ровно. Она предполагала, на что идет, когда выходила замуж. С того момента, как она встретила Криса, Гледис знала, как нелегко ей будет тягаться с его делами, сколько требований станет предъявлять его образ жизни. Как трудно будет сохранять их брак. Но она рассчитывала, что их любовь продержится хотя бы первые два-три года.

К несчастью, она ошиблась. Пожалуй, Глед недооценила его одержимость бизнесом и успехом. Несомненно, он любит ее, хоть и редко говорит ей об этом. Но ведь она не нуждалась в словах. Что ей нужно, так это его время, хоть малая толика внимания.

— Всю неделю я редко тебя вижу, — напомнила она. — По утрам ты уходишь, когда я еще сплю. Только Богу известно, когда ты приходишь домой ночью.

— Это продлится недолго, — озабоченным тоном произнес Кристофер, поднимаясь. — Обещаю.

— Разве это такая катастрофа, если проект не пойдет?

— Да, — ответил он с нажимом.

— Знаешь, одна неудача — еще не конец света.

Крис криво улыбнулся.

— Это так, — мягко произнесла она. — Разве я не рассказывала тебе, как, будучи старшеклассницей, не получила главную роль в пьесе?

Кристофер нахмурился.

— Нет. Это что — похоже на историю о твоих уроках игры на фортепьяно?

Гледис поджала под себя ноги и оперлась локтем на подлокотник кресла.

— Немного.

Кристофер опустился на кожаный диван напротив жены, откинул назад голову и закрыл глаза.

— В таком случае, почему бы тебе не перейти прямо к сути, а не рассказывать всю историю?

Он не грубит, успокаивала себя Глед, это просто говорит практичный человек. Очень уставший, отчаянно нуждающийся в отдыхе. У него нет сил выслушать ее печальную историю, пока она не дойдет до морали.

— Ну, хорошо, — дружелюбно согласилась она. — Ты, наверно, запомнил, что я не получила главную роль. Но я была уверена, что она моя. До этого я сыграла большие роли в нескольких пьесах. Вообще я играла все, на что пробовалась. Но ту роль я не только не получила, меня вообще не взяли в пьесу. Однако я до сих пор считаю, что прекрасно сыграла бы Натали Джилл.

Муж усмехнулся.

— Я тоже уверен, что сыграла бы.

— Это испытание научило меня, что не нужно бояться неудач. Я не сыграла тот персонаж и пережила это, а позже, в колледже, когда мне дали замечательную роль, я смогла лучше оценить свой успех. — Когда Кристофер ничего на это не ответил, Глед добавила: — Понимаешь, о чем я говорю, или уже спишь?

Глаза у него были закрыты, но губы изогнулись в мягкой улыбке.

— Я просто размышляю над печальным повествованием о твоей музыкальной и актерской карьере.

Гледис тоже улыбнулась.

— Знаю, это звучит смешно, но неудача дала мне свободу. Я вложила сердце и душу, когда пробовалась на эту роль. А, отвергнутая, почувствовала, что никогда больше не смогу выйти на сцену. Чтобы вернуть себе уверенность, мне потребовалось много времени — поверить в себя и отважиться еще на одну попытку, пусть даже неудачную. В конечном счете, я стала сильнее. Когда на первом курсе колледжа я решила играть в пьесе, то чувствовала себя под какой-то защитой, потому что неудача уже не выбила бы меня из колеи, как раньше.

— Так ты хотела быть актрисой?

— Нет. Это я делала для развития личности.

Кристофер задумался, тихонько постукивая пальцами по спинке дивана.

— Ты знаешь поговорку — задним умом крепок? — Глед пыталась поймать его взгляд. — Вот так и было в тот раз. Если бы неудача не научила меня ценить успех, когда он ко мне пришел, я, может быть, попала бы в ловушку.

— Какую же?

— Я стала бы думать, что заслуживаю успеха, верить, что я такая талантливая, необыкновенно одаренная, такая исключительная, что никогда не проиграю.

Кристофер сдвинул брови. Гледис подождала немного, потом прибавила:

— Мистер Гловер сказал мне кое-что… о проекте торгового центра. Я тогда тебе ничего не сказала, потому что… ну, потому что не была уверена, что он хочет этого.

Теперь Крис был само внимание. Он выпрямился и уставился на жену испытующим взглядом.

— Что он сказал?

— Он ведь не часто поддерживал тебя в строительных проектах, правда?

— Только несколько раз.

— Этому есть причина.

— Да?

— Ты никогда не терпел неудачу.

Голова мужа резко вздернулась.

— Ты о чем?

Глед поняла, что Кристоферу такое объяснение кажется нелепым. Для тех, кто вкладывал средства в его проекты, его успехи скорее служили приманкой.

— Мистер Гловер объяснил, что ему не нравится иметь дело с человеком, если тот хотя бы раз не разорялся.

— В этом нет смысла, — раздраженным тоном ввернул Кристофер.

— Может быть, и нет. Так как мой опыт в финансовых делах ограничивался проверкой чековой книжки, мне об этом ничего не известно, — признала Гледис.

— Кто же будет давать деньги тому, кто потерпел неудачу?

— Очевидно, такие, как Патрик Гловер, — усмехнулась Гледис. — Он сказал, что потерявший все в следующий раз будет гораздо осторожнее.

— Я и не знал, что вы с Патом обсуждали дела.

— Нет, мы не обсуждали дела, — Глед всячески старалась придать беседе беззаботный тон. — Мы больше говорили о тебе.

Но и это не понравилось Крису.

— Предпочитаю думать, что обязан успехом тому, что много работал, своей решительности и предусмотрительности. Без этого я, конечно, ничего не достиг бы.

— Верно, — охотно согласилась Гледис, — но…

— Всегда должно быть какое-то «но»?

Она кивнула, пытаясь удержать смех. Ей, впрочем, нравился их разговор, в то время как ее усталый муж был вынужден испытывать на себе силу ее интуиции.

— Ну что же, — отрывисто произнес Крис, — давай, разбей в пух и прах мои аргументы.

— О, дорогой, я согласна, что твой ум и самоотверженность сыграли определяющую роль в успехе, но и другие работают так же много, решительно и с такой же предусмотрительностью — и все же теряют все.

Кристофер насупился.

— Ну, уж и ободрила!

— Я просто не хочу, чтобы ты придавал такое большое значение одному проекту. Если он не пойдет, так и что? Ты же загонишь себя до смерти ради него. — Она не стала говорить, как это отразится на их браке — это подразумевалось само собой.

Несколько секунд муж раздумывал над ее словами, потом на лице у него появилось напряженное выражение.

— Я не проиграю. Я категорически отказываюсь терпеть поражение.

— Сколько же ты выдержишь в таком темпе? — спросила Глед с надеждой, что ей удалось скрыть, как она расстроена.

Крис задумался, будто что-то подсчитывая, потер голову, пытаясь снять усталость, затопившую его с головы до ног.

— Одну неделю. Это не должно продлиться дольше недели.

Неделя. Семь дней. Гледис закрыла глаза, потому что ей было невыносимо смотреть на него и видеть таким измученным. Он нуждался в ее поддержке, а не порицании.

— Хорошо, — пробормотала она.

— Мне это нравится не больше, чем тебе. — Кристофер встал и заключил ее в свои объятия, уткнувшись лицом в теплый изгиб шеи. — Я ведь новобрачный, не забывай. Я бы не хотел быть ни с кем, кроме как с моей женой.

Прерывисто вздохнув, Гледис кивнула, потому что говорить не могла.

— Я бы не хотел, чтобы ты дожидалась меня в кресле, — сказал он, поднимая ее на руки и унося в спальню. Не включая света, он положил ее на постель и лег рядом, положив голову ей на грудь. Пальцы жены легко гладили его волосы.

Гледис хотелось высказаться, но она не отважилась. Муж был измучен. Сейчас не время. Но настанет ли тот час, когда это будет вовремя?

Уже было столько вечеров, проведенных в одиночестве, столько ничем не заполненных утренних часов. Каждый вечер Глед ложилась спать одна. Она чувствовала себя живой, только когда муж укладывался рядом. Ночь за ночью она жила ожиданием нескольких драгоценных минут, зная, что это все, что он может ей уделить.

Мерное дыхание Криса подсказало ей, что он заснул. Лежащая у нее на груди голова давила все сильнее, но Гледис продолжала еще несколько минут поглаживать волосы мужа, не нарушая его покой.

…Неделя. Он обещал, что через неделю все кончится.

Так и случится — до следующего раза.

Утром Гледис проснулась рано и изумилась, увидев спящее дорогое лицо рядом. В какой-то момент ночью он отодвинулся от нее и накрыл их обоих одеялом. Он даже не потрудился раздеться.

Она придвинулась к нему и шаловливо поцеловала в ухо. Глед понимала, что следует дать ему поспать, но также знала, что он будет раздражен, если опоздает в офис.

Крис медленно раскрыл глаза, и при виде ее на лице у него появилось выражение удивления.

— Доброе утро, — прошептала она, сопровождая слова легкими прикосновениями губ.

— Сколько времени? — спросил он.

— Думаю, что-то около восьми. — Она обвила руками его шею и улыбнулась ему.

— М-м-м… Непристойный час.

— Очень непристойный.

— Мое любимое время. — Его пальцы уже живо расстегивали пуговицы ее пижамы, а в глазах загорелся хорошо знакомый жадный огонек.

— Дорогой, — прошептала Глед, слегка задыхаясь, — ты опоздаешь на работу.

На губах у него промелькнула улыбка.

— Именно это и входит в мои планы, — сказал он, притягивая ее губы к своим…

— Это уже происходит, да? — без подготовки спросила мать, навестившая Глед в субботу. Она стояла в гостиной, держа в руках китайскую чашку с блюдцем и пристально глядя в окно. Из него открывался захватывающий вид на реку.

Гледис сразу поняла, о чем идет речь. И ответила только так, как могла, — правдиво.

— Да.

Бэт повернулась, лицо ее побледнело от вновь пережитой боли прошлого, боли, отражение которой она видела теперь в жизни дочери.

— Я боялась, что так случится.

До недавнего времени Глед было трудно общаться с матерью. После смерти мужа та стала вести затворнический образ жизни, спряталась в своей печали и воспоминаниях. По сути, одновременно с отцом, будучи совсем юной, Гледис потеряла и мать.

— Мам, все в порядке, — попыталась успокоить ее Гледис. — Надо еще немного подождать. Как только наладится дело с этим проектом, все изменится.

Она не верила тому, что говорила. Не обманывала себя и искренне сомневалась, что сможет уверить в этом мать.

— Я тебя предупреждала, — сказала Бэт, направляясь к белому кожаному дивану и усаживаясь на самый край. Поставив чашку с блюдцем рядом на столик, она умоляюще посмотрела на дочь. — Говорила я тебе? В день свадьбы — я тогда уже знала.

— Да, мама, ты меня предупреждала.

— Почему ты не послушала меня?

Глед вздохнула, пытаясь не терять самообладания.

— Я люблю его, как ты любила папу.

Было несправедливо приплетать сюда отца, которого она так оплакивала, но только так она могла что-то объяснить.

— Что ты собираешься с этим делать?

— Мама, — вздохнула Гледис. — Ведь у Кристофера не интрижка какая-нибудь.

— С таким же успехом могла и быть, — гневно ответила Бэт. — Ведь сегодня суббота, а он работает. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять, что у него та же гонка и амбиции, та же жажда власти, что и у твоего отца.

— Мама, пожалуйста… У Криса все не так.

В глазах матери была беспредельная печаль, когда она пристально поглядела на дочь.

— Не рассчитывай на это, дорогая. Не надо на это рассчитывать.

Визит матери выбил Гледис из колеи. Позже она пыталась отвлечься с книгой в руках, но не могла сосредоточиться. Телефон зазвонил в шесть, как это происходило каждый вечер на этой неделе. Звонили секретарь или помощник мужа, чтобы сообщить, что его не будет дома к обеду.

Сделав глубокий вздох, Гледис согнула пальцы. За прошедшие две недели два раза звонил сам Кристофер. Может, и теперь это он, хочет пригласить ее пообедать. Может быть, он звонит, чтобы сообщить, что все распутал и будет дома в ближайшие полчаса. Может быть, он звонит, чтобы предложить поехать в какое-нибудь экзотическое местечко на несколько дней и отдохнуть вдвоем.

Гледис чувствовала, как на шее у нее бьется жилка. Но все-таки не стала снимать трубку.

Телефон замолк.

Когда она отвернулась и пошла в спальню, все тело у нее дрожало. Присев на кровать, она закрыла лицо обеими руками.

Телефон вновь начал звонить, его резкий звук громко отдавался в квартире. Не в силах его слышать, Гледис зажала уши руками. Каждый звонок причинял ей боль, притворно предлагая ей надежду, хотя ее не было. Это не муж, а его помощник, и он скажет то же, что сообщал каждый вечер на этой неделе.

Мгновенно приняв решение, Гледис взяла жакет и кошелек и поспешила к лифту.

Не имея каких-то конкретных намерений, она бродила по центру, пока не очутилась перед кинотеатром. Там шла какая-то второсортная комедия, но она все-таки купила билет, полная решимости забыться на пару часов.

На самом же деле фильм оказался довольно занимательным, с примитивным сюжетом, но в нем было много смешного. В данный момент, как никогда раньше, Гледис нуждалась в таком развлечении.

Когда она вышла, что-то вдруг побудило ее остановиться у закусочной, купить пару сэндвичей, потом остановить такси. Не успев передумать, она дала водителю адрес офиса Деппа.

Гледис не удалось убедить охрану пропустить ее, но после того, как дежурный переговорил с Крисом, ее впустили в здание.

— Дорогая, что-то случилось? — сухо спросил Кристофер, когда она вышла из лифта. — Где ты была?

— Нет, ничего пока не произошло. Мне приятно с тобой повидаться, — сказала она, не обращая внимания на его раздраженный тон. Она подошла и поцеловала его в щеку.

— Где ты была?

— Ходила в кино, — ответила она, улыбаясь и расхаживая по офису. Его большой письменный стол красного дерева был завален папками и бумагами. Она машинально отметила, что он один. У всех остальных — выходные, а он не мог себе позволить даже такого.

— Ты была в кино? — Он недоуменно покачал головой.

Она и не думала отвечать.

— Мне показалось, что ты голоден, — продолжала она, аккуратно укладывая в стопку папки, чтобы расчистить уголок стола. — По пути купила нам обоим перекусить.

— Я уже ел.

— А… — Вот и все. — К сожалению, я не ела. — Она приютилась в удобном кожаном кресле, вытащила из пакета ржаной сэндвич с индюшатиной и стаканчик кофе и поставила их на расчищенное место.

Кристофер Депп выглядел так, будто не знал, что ему с ней делать. Он наклонился над столом и сдвинул в сторону несколько папок.

— Я не мешаю?

— Конечно, нет, — иронично ответил Крис. — Я задержался здесь просто ради удовольствия.

— Конечно, совершенно незачем спешить домой, — в тон ему бросила она в ответ.

Кристофер потер глаза, и его плечи обмякли.

— Прости, Гледис. Эти последние две недели тебе пришлось несладко, да?

Он подошел к ней сзади и обнял за плечи. Его прикосновение всегда успокаивало Гледис. Сейчас ей захотелось воспротивиться этому, побороть свою слабость к нему.

— Любимая, — прошептал Крис. — Пойдем домой. — Потом склонился к ней и поцеловал ее под ухом в шею. Все ее тело охватила дрожь. Глед глубоко вздохнула и положила ладони ему на руки.

— Домой, — тихо повторила она, как будто это было самое прекрасное слово в английском языке.

— Глед! — вскричала Энни, вытаращив глаза, когда открыла дверь. — Что случилось?

— Случилось, — тупо повторила та.

— Ты ужасно выглядишь.

— Как любезно с твоей стороны отметить это.

— Поняла, — возбужденно сказала подруга, постукивая пальцами по губам, — ты тоже в положении.

— К сожалению, нет, — возразила Глед, проходя в кухню. Она взяла кружку и налила себе кофе. — Скажи лучше, дорогая, как ты себя чувствуешь?

— Ужасно, — признала Энни, сделав гримасу, потом с улыбкой прибавила: — Замечательно.

Глед подвинула кухонный табурет и села. Если она еще один вечер проведет в одиночестве, то сойдет с ума. Вероятно, ей следовало сначала позвонить подруге, а не заходить без предупреждения. Но заехать сюда на машине как бы по дороге было поводом для того, чтобы уехать из дома и задержаться здесь. Сегодня вечером ей очень нужен какой-нибудь предлог. Что угодно, чтобы убежать от одиночества. Она годами жила одна, но никогда не чувствовала себя такой опустошенной, такой одинокой, как в прошедшие два месяца. Даже сегодняшний разговор с Патриком Гловером только на некоторое время улучшил ее настроение.

— Где Майк?

Энни усмехнулась.

— Ты не поверишь, если скажу.

— Расскажи.

— Он обучается плотницкому делу.

— Плотницкому делу? Майк?

Энн широко улыбнулась.

— Он хочет сделать колыбельку для ребенка. Это меня просто умиляет. Ты знаешь, он совершенно беспомощен, когда дело доходит до чего-нибудь практического. Дай ему несколько томов с данными о доходах, и он проявит себя очень ловким, подскажет, как избежать лишних расходов на налоги. Но когда нужно сменить электрическую лампочку, ему требуется руководство по эксплуатации. Я ужасно его люблю, но когда он заявил, что собирается сам сделать колыбельку для ребенка, я не смогла сдержаться и засмеялась.

— Энни!

— Да, знаю. Не нужно было этого делать, и вот теперь любимый муженек пытается доказать, что я ошиблась. Сегодня его первое занятие на курсах, и я очень надеюсь, что инструктор не выставит его из класса.

Несмотря на свое ужасное состояние, Гледис улыбнулась. Как хорошо быть рядом с такой подругой, отметила Глед, хоть чуть-чуть расслабиться, иметь повод для смеха.

— Я целую вечность с тобой не болтала, — усмехнулась Энн, помешивая кофе. — Но ведь мне и не следовало этого ожидать, правда? Ведь у вас с Кристофером все это время продолжается медовый месяц?

На глаза Гледис мгновенно навернулись слезы, и все расплылось.

— Да, — солгала она, отведя взгляд и молясь, чтобы подруга, такая счастливая в супружеской жизни, не заметила, как несчастна она в своем браке.

— О, чтобы не забыть, — взволнованно сказала Энни, — я получила весточку от тети Эммы.

— О чем она пишет?

— Просила поблагодарить тебя за письмо, где ты рассказала ей о том, что познакомилась с Деппом, и обо всем остальном. Она любит романтические истории. Потом она пишет нечто странное. Она думает, что платье пригодится еще один раз.

— Да? Опять? Кому?

Энни наклонилась вперед, грея ладошки о кружку с кофе.

— Думаю, вы с Деппом были слишком заняты друг другом в день своей свадьбы, чтобы заметить, как замечательно ладят друг с другом твоя мать и мистер Гловер. Эмма, конечно, не могла знать об этом, но… вероятно, так должно быть.

— Моя мать. — Теперь, когда Глед вспомнила свой разговор с Патом на свадьбе, ей стало все понятно. Она забыла об этом за те несколько недель, что прошли со времени их возвращения с Гавайев. За это время он дважды звонил Гледис, но ни разу не упомянул Бэт, да и ее мать о нем не говорила.

— Что ты думаешь?

— Моя мать и мистер Гловер? — Глед почувствовала, что, наверное, будет справедливо, если это произойдет.

— Просто невероятно, — Энни сияла. — Разве не замечательно? — До недавнего времени — точнее, до прибытия подвенечного платья — Гледис не замечала, что подруга так склонна к романтике.

— Но мама не сказала ни слова.

— А ты ждала, что она пустится в откровения?

Глед пожала плечами. Энн, конечно, права, и по многим причинам. К новой любви и замужеству Бэт подойдет с большой осторожностью.

— Вот будет замечательно, если все кончится тем, что и твоя мать наденет это платье!

Гледис кивнула и, прижав кончики пальцев к вискам, прикрыла глаза.

— Теперь ко мне является видение…

Энни засмеялась.

— Думаю, нам нужно позвонить моей маме, — продолжала Глед, — и сказать, что мы обе ясно видели, как она стоит в этом платье рядом с почтенного вида джентльменом.

Энни лукаво захихикала.

— Да, здорово. Просто здорово. — Она с удовлетворением вздохнула. — Знаешь, платье определенно имеет отношение к твоей матери. Скоро нам нужно будет что-то с этим делать.

Гледис притворилась, что выступившие у нее слезы были слезами радости, и смахнула их тыльной стороной ладони.

Но радость вдруг ушла из глаз подруги.

— Ты сама скажешь, что случилось, или мне нужно все из тебя вытягивать?

— Я… у меня все в порядке.

— Нет, не в порядке. Не лги. Не забывай, что я тебя хорошо знаю. Сколько лет ты моя лучшая подруга. Ты и носа не показала бы, если ничего не случилось.

— Думаю, я допустила большую ошибку, надев «волшебное» платье, — призналась Гледис.

— Подвенечное платье?

— Мне не нужно было этого делать.

— Боже, что же произошло! — воскликнула Энни, озабоченно нахмурившись. — Это звучит нелепо.

— Оно затмило мой разум. Я всегда была романтически настроена, помнишь? Всегда верила в большую любовь. Когда Эмма прислала тебе платье, я подумала, что после изобретения мороженого это самое замечательное событие.

— Неправда! Помнишь, как ты меня убеждала…

— Я помню, что говорила, — перебила ее Гледис. — Но в глубине души с нетерпением ожидала, что же произойдет. Когда вы с Майклом решили пожениться, я была в восторге. Потом, когда ты прислала мне подвенечное платье на Гавайи, я вроде как забавлялась этой фантазией — до тех пор, пока не встретила Кристофера. Мне хотелось выйти замуж. Я мечтала, чтобы у меня было несколько детей.

— Дорогая, — сказала Энни с озадаченным видом, — что-то я тебя не понимаю.

— Думаю, я немного… ревновала, что ты вышла замуж раньше меня. Мне это почему-то казалось несправедливым. — Она горько заплакала, размазывая слезы по щекам.

— Успокойся, милая. Теперь и ты замужем, и твой муж безумно любит свою Глед.

— Да, любил — одну неделю, но теперь все прошло.

— Он тебя любит!

— Наверное, по-своему любит. — У Глед не было желания продолжать спор. — Но недостаточно сильно.

— Недостаточно сильно?

— Мне так кажется. Слишком трудно все объяснить, — печально сказала Гледис, проглатывая слезы, застрявшие в горле. — Я заехала, чтобы сказать тебе о своем решении. — Как ни старалась, она не смогла удержаться от рыданий. — Я решила уйти от Кристофера Деппа.

10

Энни похолодела от ужаса, недоверчиво сощурила глаза.

— Не может быть!

Решение уйти от Криса далось Глед нелегко. Она мучилась над ним много дней. Не в силах ответить, она откинула назад волосы не перестающими дрожать руками. В горле стоял комок.

— У нас просто ничего не выходит. Мне нужно какое-то время побыть от него вдалеке, чтобы разобраться в своих чувствах. Я не хочу уходить от него, но если останусь с ним еще, то, боюсь, со мной что-нибудь случится.

Энн никогда не стеснялась в выражении своих чувств. В глазах у нее синим огнем полыхнул гнев.

— Ты даже не даешь вашему браку никакого шанса? Ведь не прошло и двух месяцев.

— Все очень сложно. Мой муж женат не на мне, а на своей работе. Дорогая Энн, ты моя лучшая подруга, но есть вещи, которых не знаешь даже ты. Я не могу объяснить того, что происходит между мной и Кристофером. Что-то, имеющее отношение к моему детству, к тому, как меня воспитывали.

— Ты любишь его.

Гледис закрыла глаза и кивнула. Она действительно любит мужа, любит так сильно, что ее сердце разрывается, так сильно, что не знает, как будет жить, если они расстанутся навсегда. В таком случае она вряд ли в будущем полюбит кого-нибудь еще.

— Не ожидала, что ты поймешь, — продолжала Гледис, давясь каждым словом. — Я хотела, чтобы ты знала… Потому что какое-то время я хочу пожить у матери. Пока не разберусь в своих чувствах и не приму решения.

— Ты ему еще не говорила? — спросила Энни с неподдельным участием.

— Нет. — Гледис до сих пор откладывала этот разговор, не подготовившись к нему. Это не было игрой или психологическим давлением на Криса, чтобы заставить его посвящать больше времени ей и их браку. Если она порвет с ним, то хочет, чтобы все было ясно до самого конца. Абсолютно ясно. И без всяких угроз.

— Ты вообще собираешься сказать ему?

— Конечно. — Забрать свои вещи и уйти, пока Кристофер в офисе — такое малодушие не по ней. Кроме того, он может сразу и не заметить ее отсутствия из-за своего увлечения работой.

Не нравилась ей и перспектива столкнуться с ним лицом к лицу. Она хорошо знает мужа и представляет его реакцию — он будет в ярости, возможно, как никогда раньше. Гледис была готова к этому. Но, в конце концов, он даст ей уйти, как если бы она ничего для него не значила. Гордость заставит его сделать это.

— Когда ты собираешься сказать ему? — тихо спросила Энни, видимо, только сейчас поняв муки подруги. Сила их дружбы проявилась в том, что Энн не засыпала ее вопросами, а приняла ее довольно-таки невнятное объяснение.

— Сегодня вечером. — Гледис еще не собрала свои вещи, но намеревалась сделать это, как только вернется домой.

Домой.

Это слово эхом отозвалось в ней. Хотя апартаменты мужа ясно носили отпечаток его личности, она действительно чувствовала себя там как дома. Она прожила там совсем недолго, но за те длинные и одинокие недели, которые протекли со времени их свадьбы, Глед очень близко познакомилась с каждой комнатой. Ей будет не хватать того умиротворения, которое она испытывала, созерцая панораму города и реки из окон квартиры. А миссис Бэнд стала близким другом, почти что матерью, которая волновалась за нее и беспокоилась, почему Кристофер так много работает. Гледис будет о ней скучать. Хотя она и не заикалась о своем уходе поварихе, но догадывалась, что это не будет для миссис Бэнд большим сюрпризом.

— Ты уверена, что хочешь этого? — с сожалением спросила Энни.

Меньше всего Гледис хотелось разлуки с мужем, даже на короткое время. Но, увы, она осознавала всю необходимость этого.

— Не отвечай, — прошептала Энни с неподдельным участием. — Боль в твоих глазах сказала мне все, что я хотела знать.

Гледис встала и поискала в сумочке платочек. Теперь по ее щекам ручьем лились крупные слезы. Ей нужно взять себя в руки перед объяснением с мужем. Мобилизовать все силы, которые у нее еще были.

Энн крепко обняла ее, и Гледис в который раз поблагодарила судьбу за их дружбу. Они были близки, как сестры, а сейчас она ни в чем другом не нуждалась так сильно, как во внимании.

Когда Глед вернулась домой, ее встретила гулкая тишина. Постояв в гостиной, она медленно обошла вокруг, касаясь рукой мебели, как бы лаская ее перед расставанием. Потом перевела взгляд на открывавшуюся панораму и подошла поближе к окну, глядя в ночь. Далеко внизу вспыхивали и мерцали огоньки, но она была так далеко от их сияния. Так далеко от света…

С неохотой она вошла в их общую с мужем спальню. Когда она вытащила чемоданы, положила их на постель и стала складывать вещи, у нее мучительно перехватило дыхание. Слезы жгли глаза, но Гледис не давала им воли. Теперь ей нужно было быть сильной, как никогда.

— Гледис?

Замерли ее руки. Замерло ее сердце. Она думала, что еще несколько часов Кристофера не будет дома. Всю неделю они едва виделись, почти не имели возможности поговорить.

— Далеко ли ты собираешься? — спросил он. Глед медленно повернулась к нему лицом.

Муж стоял на другой стороне комнаты, но с таким же успехом их могло разделять и полмира. У него был растерянный и напряженный вид.

— К матери, — наконец ответила она.

— Она больна?

— Нет… — Глубоко вздохнув в надежде, что это успокоит бешено бьющееся сердце, Гледис, горько усмехнувшись, продолжала: — Я ухожу на какое-то время. Мне нужно разобраться в своих чувствах… принять важные решения.

В глазах у Кристофера вспыхнул гневный огонек.

— Ты собираешься развестись со мной? — кивнув на чемоданы, недоверчиво спросил он.

— Нет. Пока я просто переезжаю к матери.

— Почему?

Глед почувствовала, что в ней кипит возмущение.

— Если спрашиваешь о разводе, значит догадываешься! Разве ты не видишь, что происходит? Тебе все равно? Если так будет продолжаться, наш брак не продержится и месяца. — Она замолкла, потому что ей нужно было перевести дыхание. — Я чувствовала, что так случится, но была так влюблена в тебя, что предпочла не обращать внимания на то, что было очевидно с самого начала. Тебе не нужна жена. Не понимаю, зачем понадобилось жениться на мне, потому что…

— Когда все это нашло на тебя? — прорычал Кристофер.

— Как ты выражаешься, это нашло на меня с той минуты, как мы вернулись домой после недели медового месяца. Наш брак оказался одним из самых непродолжительных. Одна неделя. Вот сколько времени ты на него выделил. По-твоему, мне достаточно чуть больше, чем пять минут в конце дня, когда ты настолько измотан, что едва можешь говорить. Мне нужно от тебя больше, чем ты можешь мне дать.

— Ты могла бы и раньше высказать свои обиды.

— Я говорила, и много раз.

— Когда? — рявкнул Крис.

— Я не собираюсь тебя перекрикивать. И не желаю видеть, как ты изнуряешь себя до смерти, работая над своим любимым проектом. Ты неоднократно обещал, что все закончится через неделю. И я была настолько глупа, что каждый раз верила тебе. Если этот проклятый проект имеет для тебя такое значение, что ты готов рисковать всем, лишь бы он не провалился, что ж, пожалуйста, можешь им заниматься сколько хочешь.

— Когда ты мне говорила? — повторил Кристофер, сдерживая себя.

— Ты помнишь наш разговор вчера вечером? — решительно спросила Глед.

Крис нахмурился, потом отрицательно покачал головой.

— Я так и думала.

Накануне днем Гледис почувствовала себя такой одинокой, что потянулась к телефону, чтобы позвонить Барту и пригласить его в кино. Она чуть не набрала его номер, пока не опомнилась, что замужем. Этот случай оказал на нее огромное влияние. Она не чувствует себя замужней женщиной. Она чувствует себя покинутой. Забытой. Униженной. Если ей предстоит прожить жизнь в одиночестве, что ж, она к этому готова. Но она не желает быть красивой птичкой, запертой в клетку, которую выпускают и гладят, когда это удобно.

Это время, пока они будут порознь, поможет ей кое в чем разобраться, покажет, что ей нужно делать. Но объяснить все это мужу сейчас, когда он в гневе, невозможно. Со временем она, может быть, сможет рассказать ему, что у нее на сердце.

— О чем мы говорили вчера вечером? — спросил Крис в явном замешательстве.

Гледис аккуратно сложила шелковую блузку и уложила ее в чемодан.

— Я рассказала тебе, как чуть не позвонила Барту, чтобы спросить, не хочет ли он пойти в кино… а ты засмеялся. Помнишь? Тебе показалось смешным, что твоя жена забыла, что замужем. Ты, видимо, не понимаешь, почему мне захотелось позвонить своему старому приятелю.

— Ты говоришь какие-то нелепые вещи.

— Наверное, так. Прости. Жаль, что не могу тебе объяснить лучше. Повторяю, мне нужно больше от наших отношений, чем ты можешь мне дать…

— Я объяснял, что скоро все будет решено насчет этого проекта. Согласен, на это ушло больше времени, чем я думал. Но если бы ты еще немножко потерпела… Разве я многого прошу? Можно подумать… — Он поколебался, потом решительным жестом засунул руки глубоко в карманы и зашагал на другую сторону комнаты. — Для меня эти последние несколько недель тоже не были пикником. Я думал, что жена должна оказывать мужу поддержку, а не заставлять его угрозами делать то, что ей угодно.

Гледис не удивило, что он расценивает ее уход как ловкий тактический ход. Муж не понимает, насколько она серьезна.

— Я не могу так жить. Просто не могу! — выкрикнула она. — Ни теперь, ни в будущем. Хочу, чтобы мои дети знали своего отца! Мой отец был лишь тенью, промелькнувшей через мою жизнь, и я не хочу, чтобы мои дети страдали так же, как я.

— Ты прекрасно выбрала для всего этого время, — прорычал Кристофер, видимо, едва сдерживая гнев и… растерянность.

— Если бы я могла вернуть время назад и все изменить, я бы… я бы сделала это. — Теперь она начала торопиться и закрыла чемоданы.

— Ты беременна? — Вопрос прозвучал, как гром среди ясного неба.

— Нет.

— Ты уверена?

— Конечно.

Последовала минута молчания, пока она брала свою сумочку и свитер.

— Что бы я ни сказал, ты не передумаешь, да?

— Нет. — Гледис ухватила оба чемодана и стащила их с постели. — Если… если тебе потребуется связаться со мной, я буду у матери.

Кристофер продолжал стоять к ней спиной, напряженно выпрямившись.

— Раз ты так хочешь уйти, что ж, иди.

— Доченька, дорогая. — Мать негромко постучала, потом зашла в сумерки спальни. Гледис сидела, подложив подушку на подоконнике, уткнув подбородок в колени, глядя через стрельчатое окно на улицу в зелени дубов. Ребенком она частенько, вот так же поглядывая вниз, раздумывала над сложностями жизни. Но теперь ее проблемы невозможно было разрешить как в детстве, глядя в окно спальни или барабаня на пианино час или два.

— Как ты?

— Хорошо. — Она еще не была готова разговаривать.

— Я приготовила обед, — мягко сказала Бэт.

В последнее время она вся просто светилась. С тех пор как Гледис стала жить у матери, почти каждый день звонил Патрик Гловер, хотя он ничего не знал о том, что та ушла от мужа. Мать обещала молчать. Последней услышанной Гледис новостью было то, что в начале следующего месяца Пат собирается прилететь на материк, чтобы они с Бэт могли провести какое-то время вместе. Она была рада за мать и Гловера. У нее же самой дела обстояли неважно.

— Спасибо, мам, но я не голодна.

Мать не стала спорить, а села на край подушки и притянула к себе дочь. Это неожиданное проявление любви тронуло Глед до слез.

— Ты всю неделю почти ничего не ешь.

— Я хорошо себя чувствую, мам. — Ей хотелось побыть одной, и она тихо обрадовалась, когда мать, видимо, поняла это. Нежным движением Бэт откинула волосы со лба Глед и встала.

— Если я буду тебе нужна…

— Все хорошо, мама.

Мать помешкала.

— Ты вернешься к нему, доченька?

Гледис не ответила. Не потому, что не хотела, а потому, что не знала. За всю неделю, как она ушла, муж не давал о себе знать. Два раза заходила озабоченная Энни. В последний приход скромно оставила на подоконнике «волшебное» подвенечное платье в той же самой почтовой коробке. Позвонил даже Барт. Но от Кристофера ничего не было слышно.

Она не должна так о нем скучать. Не должна чувствовать себя такой опустошенной без него, такой потерянной. Глед надеялась, что время, проведенное врозь, поможет прояснить ситуацию. Этого не произошло. Становилось все хуже и хуже.

Вообще-то Гледис не надеялась, что он даст о себе знать, но в глубине души очень желала этого. Ох, эти желания и надежды!

Приглушенно прозвенел дверной звонок. Через несколько мгновений Гледис услышала, что мать разговаривает с какой-то женщиной. Голос был незнакомый, и Глед прижалась лбом к коленям, вдруг ощутив усталость. Где-то в глубине души ей очень захотелось, чтобы это пришел Крис. Как это было ни глупо, она молилась, чтобы он вдруг смирил свою гордость и пришел за ней, убедил ее, что они смогут жить вместе. Вся она, от кончика ногтя до волоска, хотела увидеть его. Но очевидно, первый шаг должна сделать она. Но Гледис не была готова. Все еще нет. Пока.

— Дорогая? — Мать опять легонько постучала в дверь спальни и приоткрыла щель. — К тебе тут пришли. Это Дина Паркер. Говорит, что по важному делу.

— Дина Паркер? — недоверчиво повторила Глед.

— Она ждет в гостиной, — сказала мать.

Гледис терялась в догадках, зачем Дине понадобилось ее увидеть. Может быть, Крис использует жену, чтобы оттолкнуть от себя Дину? Возможно, девушка все еще любит ее мужа и собирается вновь атаковать его? Но в этом случае маловероятно, чтобы она сообщила о своих планах Гледис.

Переодев свитер, она вышла из комнаты. Дина расхаживала по гостиной и курила длинную сигарету. Когда появилась Глед, она решительным жестом затушила ее.

— Надеюсь, теперь вы счастливы?

Глед недоуменно посмотрела на нее.

— Простите?

— Знаете, он сделал это, и все из-за вас.

— Сделал что?

— Прекратил борьбу. — Дина уставилась на нее с таким видом, как будто Гледис была совершенной тупицей.

— Боюсь показаться несведущей, но я, правда, не знаю, о чем вы говорите.

— Вы замужем за Деппом, не так ли?

— Да. — Их разделяло всего несколько футов, и они стояли, как дуэлянтки, выбирающие оружие.

— Кристофер уступил контроль над фирмой моему отцу и брату, — нетерпеливым тоном пояснила Дина.

— Это довольно неожиданно, да? Когда все это произошло?

Если Крис вел борьбу за контроль над фирмой, он наверняка сказал бы ей что-нибудь. Ведь ее не было всего одну неделю. За такое короткое время не могло случиться ничего, что угрожало бы его положению в фирме.

— Эта борьба за влияние продолжалась целые месяцы, — огрызнулась Дина. — Все началось после вашей свадьбы. Крис не мог выбрать более неподходящего времени для своего отъезда. К тому же он знал это — вот что самое непонятное. К моменту возвращения с Гавайев ему пришлось иметь дело с самой настоящей революцией. Папа использовал его отсутствие для скупки акций, пока не стал владеть таким же большим процентом, как и Депп. Он хотел сместить его с поста главного администратора компании и поставить вместо него моего брата.

— Что же произошло?

— После долгих месяцев, которые ушли на то, чтобы собрать сторонников, купить и продать ценные бумаги, сделать все, что может сделать человек, чтобы предотвратить борьбу за влияние, — продолжала Дина, — Кристофер сдался и уступил главенство отцу, который преподнесет все моему брату на серебряной тарелочке. Вы видели его? Мы обе знаем, что у Сэма нет ни деловых качеств, ни достаточной зрелости, чтобы быть главным администратором компании. За какие-нибудь пять лет он уничтожит все, что создал Кристофер Депп.

Гледис не знала, что сказать. Ее первым побуждением было начать спор с Диной. По своей воле ее муж никогда бы не уступил контроль над компанией. И без этой молодой женщины Гледис знала, что все сознательные годы Криса ушли на то, чтобы создать эту фирму, он вложил в нее все. Все.

Хотя это и было давно, она вспомнила, что он говорил ей о покупке контрольного пакета акций. Он также говорил, что скоро будет вынужден бороться за то, чтобы сохранить власть. Глед припомнила и то, что заявила ему тогда. Она сказала, что не представляет его в роли проигравшего.

— Кристофер сложил свои полномочия?

— Сегодня утром, начиная с сегодняшнего дня.

— Но почему?

— Уж вы-то должны знать, — резким тоном произнесла Дина, доставая вторую сигарету и закуривая ее. Щелчком закрыв свою золотую зажигалку, она пустила к потолку струйку дыма. — Потому что он вас любит.

— Какое это имеет отношение ко всему происшедшему?

— Очевидно, он понял, что либо вы, либо компания. Он выбрал вас.

— Он прислал вас сюда, чтобы сказать мне это? — Такое было совсем не похоже на Деппа. Он предпочитал говорить сам.

Дина издала короткий невеселый смешок.

— Вы, должно быть, шутите. Да он шкуру с меня сдерет, если узнает, что я ближе чем на милю от вас.

— Тогда зачем вы пришли сюда?

Дина затянулась сигаретой.

— Потому что не так давно я думала, что люблю его. А он поступил со мной очень порядочно. Мог бы использовать меня в своих интересах, если бы захотел, но не сделал этого. Под суровой внешностью Криса золотое сердце. Да вы же знаете об этом, иначе не вышли бы за него замуж.

— Да… — тихо согласилась Гледис.

— Вы ему нужны. Я не знаю, почему вы от него ушли, думаю, это ваше с ним личное дело. Он не из тех мужчин, кто изменяет, поэтому не думаю, что здесь замешана другая женщина. Как бы то ни было, он очень благороден. Если вы не понимаете, что у вас есть, вы просто дура.

Гледис была в растерянности. Крис подал в отставку! Это было выше ее понимания. Она не могла этому поверить.

— Вы пойдете к нему? — поинтересовалась Дина.

Гледис колебалась.

— Я, м-м…

Дина затянулась сигаретой, потом затушила ее в пепельнице.

— Если вас останавливает гордость, тогда, я думаю, вам не стоит особенно беспокоиться. В конце концов, Кристофер к вам придет. Хотя на это может уйти какое-то время, раз вы решили не уступать первой.

— Я иду к нему. — Осознав, что она вновь обрела себя, Гледис поглядела на Дину, пытаясь найти нужные слова. — Не знаю, как вас благодарить за то, что пришли. Я так вам обязана.

— Не благодарите меня. Я просто надеюсь, вы оцените, что он сделал, — пробормотала Дина, сунула сумочку под мышку и попрощалась.

— Я многое поняла, — уверила ее Гледис, проводила к входной двери и отправилась разыскивать мать.

— Я все слышала, — сказала Бэт прежде, чем дочь стала объяснять причину визита этой женщины. — Ты знаешь, может, это ненадолго.

— Я иду к нему.

Глаза матери испытующе поглядели на Глед, прежде чем она кивнула.

— Я и это знала.

Они обнялись, и дочь прошептала:

— Мам, в моей комнате лежит коробка. Ее принесла Энни — для тебя и Патрика Гловера.

Поездка казалась нескончаемой. Был час пик, и Гледис смогла найти место для парковки только в зоне разгрузки. Без малейших угрызений совести она поставила там машину и поспешила к зданию, где размещался офис Кристофера. Ей повезло, потому что вход в здание еще не был заперт. К счастью, на посту был тот же самый охранник, с которым она встречалась раньше, и он разрешил ей войти.

— Мистер Депп уже ушел? — спросила она.

— Нет еще.

— Благодарю вас, — сказала Гледис со вздохом облегчения.

Офис Кристофера был на последнем этаже. Когда дверцы лифта раскрылись, она побежала по широкому коридору в приемную, где обычно работали его помощники и секретарь. Двойные двери, ведущие в роскошный кабинет, были открыты. Крис укладывал вещи из письменного стола в картонную коробку.

Глед словно окаменела. Она долго смотрела на мужа, не в силах пошевелиться или заговорить. Он осунулся, как будто не спал всю неделю, пока ее не было. Лицо покрывала темная щетина, а волосы, обычно аккуратно подстриженные и уложенные, были взлохмачены.

Должно быть, он почувствовал чье-то присутствие, потому что остановился и медленно поднял глаза. Его руки замерли. Весь мир, казалось, тоже. В этот момент, когда он был так одинок и беззащитен, Гледис поняла и разделила его боль.

— Ты не можешь этого сделать! — вскричала она, захлебнувшись рыданием. — Просто не можешь.

Лицо Кристофера посуровело, он как бы приглушил все свои эмоции, продолжая вынимать вещи из стола. В глазах зажглась улыбка, скорее печальная, чем радостная.

— С пяти часов дня твой муж стал безработным.

— О, дорогой, зачем ты это сделал? Для меня? Потому что я ушла от тебя? Но ты никогда не говорил мне… Ни разу не объяснил, даже когда я тебя умоляла об этом. Ты что, не доверял мне и не хотел рассказать, что происходит? — Вот что было больнее всего — то, что муж все хранил в себе. Не желая разделить бремя, он нес его один.

— То, что я не сказал тебе, было ошибкой, — признал он, и его лицо выразило сожаление. — Я понял это в тот вечер, когда ты ушла. По своему характеру я привык все свои неприятности держать про себя.

— Но я твоя жена.

На это он усмехнулся, и опять его улыбка была печальной.

— Я еще не привык чувствовать себя женатым человеком. Очевидно, мне это не очень удается. Единственное, на что я надеялся, — чтобы моя деловая и личная жизнь существовали отдельно. Я не хотел приносить домой проблемы, касающиеся моей фирмы.

— Но, Крис, если бы я знала, если бы ты объяснил, я, может быть, смогла бы помочь.

— Ты и помогала, и даже больше, чем думаешь.

Слезы застилали глаза Глед. В эту минуту она отдала бы все на свете, чтобы муж обнял ее, но он стоял так далеко.

Кристофер взял маленькую фотографию, одну из тех, что была сделана в день их свадьбы. Несколько мгновений он смотрел на нее, потом затолкал в коробку.

— Я полюбил тебя почти сразу, как только мы встретились. После того первого вечера, когда мы целовались на пляже, я почувствовал, что моя жизнь никогда не станет прежней.

— О, Крис…

— Быть рядом с тобой было все равно, что быть рядом с солнцем. Я никогда не знал, насколько одинок, как мое сердце тосковало по любви, как я жаждал разделить свою жизнь с кем-нибудь…

Гледис без всякого стеснения плакала.

— В день, когда мы поженились, — продолжал он, — клянусь, я не видел более прекрасной невесты. Мне не верилось, что ты действительно согласилась стать моей женой. Тогда я дал клятву, что никогда не сделаю ничего, что могло бы угрожать тому, что я обрел.

— Но выйти в отставку… — Немного дрожа, нервничая, Глед прошла через комнату. При ее приближении Крис напрягся, и на лице у него появилось смешанное выражение страстного желания и надежды.

— Я не могу тебя потерять.

— Но уйти от дела всей своей жизни? — Для Гледис все еще оставался не совсем понятным его поступок.

— У меня теперь новая жизнь, — произнес он, нежно привлекая ее к себе. Крис зарылся лицом в ее волосы и глубоко вздохнул. — Без тебя жизнь не имеет значения.

— Но что ты собираешься делать?

— Я подумал, мы уедем куда-нибудь на год путешествовать. Ты хотела бы?

Глед кивнула сквозь слезы.

— А еще я мечтаю о детях.

Она опять кивнула, сердце ее билось учащенно от радости и возбуждения.

— Потом, когда придет время, я подыщу себе что-нибудь интересное и начну все заново, но никогда больше не позволю, чтобы моя жизнь целиком зависела от работы. Я не могу, — сказал он тихо. — Теперь моя жизнь — ты.

— Ты уверен, что этого хочешь? — спросила она, понимая, что стоило ему принять такое решение.

Она почувствовала, как он улыбнулся в ее волосы.

— Без всякого сомнения. Чтобы заполнить пустоту в жизни, мне не нужен бизнес. Теперь, когда у меня есть ты.

— О, дорогой, — прошептала Глед, чувствуя комок в горле. — Я так сильно тебя люблю. — Она зажмурилась и пробормотала благодарственную молитву о замечательном человеке, за которого она вышла замуж.

— Пойдем домой, любовь моя? — спросил он.

Гледис кивнула и взяла его за руку.

— Домой, — тихо повторила она.

С ее мужем. Мужчиной, которого она любит. Человеком, за которого вышла замуж.

ПОЛА ЛЬЮИС

БАБУШКИН ПОДАРОК

ПАНОРАМА РОМАНОВ О ЛЮБВИ

16+

ISBN 978-59907351-2-5

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

ПОЛА ЛЬЮИС
Бабушкин подарок
РОМАН

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10