Джеймс Хедли Чейз

Джокер в колоде

James Hadley Chase

THE JOKER IN THE PACK

Copyright © Hervey Raymond, 1975

© А. Л. Яковлев, перевод, 2019

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2019

Издательство Иностранка®

* * *

Глава первая

Самолет «джамбо», вылетевший из Цюриха, приземлился в международном аэропорту Майами точно по расписанию, в 10:35.

Обычно Хельге нравилось путешествовать в качестве ВИП-персоны: статус гарантировал повышенное внимание стюардесс, визит вежливости со стороны командира экипажа. Но на этот раз полет казался утомительным, а чрезмерное почтение раздражало. Дело в том, что у Хельги имелась проблема. И настолько серьезная, что она предпочла бы побыть одна, вместо того чтобы поддерживать бессмысленную беседу с капитаном, который был очень высокого мнения о своей сексуальной привлекательности и источал обаяние, нависая над Хельгой и разглаживая пышные усы.

Она с облегчением покинула самолет и села в «кадиллак», доставивший ее к месту посадки на рейс Майами – Нассау. Хельга знала, что багаж будет доставлен следом, а заботы о ней самой возьмет на себя юная и старательная стюардесса, которая со всем возможным почтением проводит пассажирку к креслу, и в нем Хельга преодолеет последний отрезок пути к своему мужу-калеке Герману Рольфу.

Благодаря могуществу и чарам фамилии Рольф Хельга первой поднялась на борт, а соседнее с ней кресло осталось свободным. Еще за несколько минут до того, как другие пассажиры заняли свои места, стюард уже принес ей бутылку шампанского, от которой Хельга отказываться не стала. Она попросила немного коньяку – ей нужно было взбодриться после выматывающего перелета через Атлантику.

Когда самолет взлетел, Хельга откинулась на подголовник и погрузилась в напряженные раздумья. За время долгого перелета из Цюриха она проверила отчеты и убедилась в недостаче двух миллионов долларов. Арчер признал это. Собственно говоря, исчезли два миллиона сто пятьдесят тысяч, но это уже мелочи. Ей волновала реакция Германа, когда он узнает, что его надули. Наверняка известит нью-йоркских юристов, которые набросятся на Арчера, как стая волков. Это неизбежно, но как Герман отреагирует на ее причастность к делу? Вот что беспокоило Хельгу. Сочтет он ее жертвой обмана, наивной дурой или, что хуже, особой, которой не стоит больше доверять?

Она подставила бокал, чтобы стюард его наполнил. Шампанское, в правильной пропорции смешанное с коньяком, позволило ей расслабиться. Ей вспомнились кошмарные дни на швейцарской вилле под Кастаньолой, проведенные в компании Арчера (в качестве пленника) и благонамеренного недоумка-гомосексуалиста, которого она по недоразумению мечтала заполучить в любовники. Волна возбуждения, никогда не оставлявшая ее надолго, прокатилась по телу. В кресле по другую сторону от прохода сидел довольно молодой мужчина, красивый и хорошо сложенный, и читал журнал «Тайм». Она быстро глянула на него, затем отвела глаза. С таким, наверное, в постели не заскучаешь, подумалось ей. Хельга закрыла глаза. «Отогнать эти мысли подальше», – скомандовала она себе. Впереди встреча с мужем: калекой, полным импотентом и при этом болезненно мнительным субъектом.

– Миссис Рольф!

Рядом стояла юная стюардесса – синие тени на веках, длинные ресницы трепещут.

Хельга хмуро посмотрела на нее.

У этих девчонок, горько сказала она себе, нет никаких проблем. Когда сексуальное желание настигает их, они просто подчиняются ему. В отличие от нее, им нечего скрывать, нечего бояться. Достаточно поехать в мотель, в гостиницу, куда угодно. Никаких проблем.

– Что?

– Посадка через десять минут, миссис Рольф. Пожалуйста, пристегнитесь ремнем безопасности.

Как ВИП-персона, Хельга первой покинула самолет. На бетонке ее ждал Хинкль и пара «роллс-ройсов» «Серебряная тень» с тонированными стеклами.

Хинкль, обладавший внешностью упитанного, благодушного английского епископа и выполнявший при Рольфе роль няньки, камердинера и шеф-повара одновременно, поначалу пугал Хельгу. Он был неисправимым перфекционистом. Полноватый, лысеющий, с венчиком седых волос, что несколько облагораживало его полнокровное лицо, Хинкль, хотя и выглядел несколько старше своих пятидесяти, был на удивление атлетичным и сильным. Первое время после свадьбы Хельги и Германа Хинкль явно не одобрял этот союз, но где-то через полгода, присмотревшись к новой хозяйке получше, понял, что она тоже перфекционистка, умная, находчивая и профессиональная. Хотя держался он по-прежнему отстраненно, как и подобает идеальному слуге, Хельга чувствовала, что Хинкль не просто принял ее, но и восхищается ею.

– Надеюсь, путешествие было приятным, мадам, – произнес он сочным священническим голосом.

– Все хорошо. – Быстро и грациозно Хельга направилась к «роллсам». Хинкль держался чуть позади, но не отставал. – Как мистер Рольф?

– Сами увидите, мадам.

Хинкль зашел вперед и распахнул перед ней пассажирскую дверцу. Хельга помедлила и оглянулась. Молодой человек, читавший в самолете «Тайм», шагал в сторону аэропорта. Снова дало о себе знать изматывающее, но неодолимое желание. Она опустилась в кожаное кресло автомобиля; Хинкль скользнул за руль.

«Серебряная тень» бесшумно покатила прочь со взлетного поля. Служащие брали под козырек. Она подумала, что такая встреча могла бы устроить супругу президента. Могущество и чары Рольфа порой бывали обременительны, но в большинстве случаев оказывались ключиком, отпирающим любые двери мира.

– Он не поправился? – осведомилась Хельга.

– Нет, мадам. Переезд, похоже, дался ему тяжело. И работал он слишком много. Этим утром прилетел доктор Леви, он сейчас у мистера Рольфа.

Она напряглась.

– Он так плох?

– Скажем, он чувствует себя неважно, – уклонился Хинкль, никогда не дозволявший себе категоричных суждений. Это «неважно» вполне могло означать, что Герман при смерти.

Зная о сдержанности Хинкля в оценках, Хельга принялась дальше прощупывать почву:

– А как отель?

– Сами увидите, мадам. Большая незадача, что не оказалось подходящей виллы, которую можно было бы арендовать. Решение мистера Рольфа приехать сюда было импульсивным. Он расстроился, что не удалось вылететь в Швейцарию. Если бы он предупредил меня хотя бы за неделю, я успел бы кое-что организовать.

Сочный голос Хинкля стал на тон ниже – так он обычно выражал досаду. Хельга знала, как Хинкль ненавидит гостиницы, где он лишен возможности готовить, хлопотать и держать все под контролем.

– Так-таки ничего нет?

– Насколько я могу судить, мадам.

– И долго Рольф намерен оставаться в отеле?

Хинкль гнал автомашину по широкой дороге, идущей вдоль окаймленного пальмами роскошного пляжа с купальщиками и изумрудно-зеленым морем.

– Это, мадам, видимо, зависит от доктора Леви.

Они подъехали к роскошному отелю «Алмазный берег» с его устроенными по лучшим мировым стандартам теннисными кортами, полем для питч-энд-патта[1], обширными бассейнами и собственным пляжем.

Двое слуг уже поджидали их. Хельга вошла в богато украшенный вестибюль, где ее встретил администратор, подобострастно склонившийся, пожимая ей руку. Отправившись из заснеженного и ледяного Цюриха, Хельга была не по погоде одета, ей было жарко, она устала. Ее сопроводили на верхний этаж, вежливо расспросили, не желает ли она выпить что-нибудь или пообедать на веранде, еще раз расшаркались и наконец оставили одну.

Она разделась и направилась в ванную. Полная прохладной, душистой воды ванна уже ждала ее. Обнаженная, Хельга помедлила у высокого, от пола до потолка, зеркала.

Она хороша – назло сорока трем годам. Стройная, плоский живот, тяжелые груди, округлые бедра. Лицо? Придвинувшись ближе, Хельга принялась изучать его и нахмурилась. Усталое, конечно. Кто бы не устал после этого треклятого перелета? Усталое, но интересное. Высокие скулы, большие ярко-синие глаза, красивый носик, полные губы и здоровый цвет кожи. Да… Привлекательность, несмотря на возраст, никуда не делась.

Приняв ванну, она облачилась в брючный костюм из хлопка. Ее личная служанка Мария уже прислала все необходимые в Нассау вещи. Почувствовав себя более свободно, Хельга решила подкрепиться в номере:

– Двойной мартини с водкой и сэндвичи с копченым лососем.

Она вышла на балкон и посмотрела на простиравшийся вдалеке пляж. Мужчины, женщины, дети всех сортов и размеров нежились под ослепительным солнцем. Море лизало песок. Девочки визжали, мальчишки носились. Хельга снова ощутила неудовлетворенное сексуальное томление, вернулась в прохладу гостиной, подняла телефонную трубку и осведомилась, в гостинице ли доктор Леви. Безымянный любезный голос сообщил, что доктор в номере, и попросил миссис Рольф обождать одну минуту.

Вскоре в трубке раздался голос доктора Леви, голос мягкий, обволакивающий. А при разговорах с ней тон у врача становился еще и чрезвычайно почтительным, будто он общается с коронованной особой.

– Как я рад слышать, что вы благополучно добрались, миссис Рольф! Вы наверняка страшно устали. Могу я что-нибудь сделать для вас? Быть может, транквилизаторы?

Леви был известен Хельге как самый дорогой и блестящий врач в Парадиз-Сити. К тому же он был чрезвычайно богат, и это его благоговение перед именем Рольфа всегда бесило ее.

– Вы можете подняться ко мне, доктор?

– Разумеется.

Леви появился вскоре после того, как официант доставил бутерброды с лососиной и шейкер мартини с водкой.

– Выпить не желаете, доктор?

– Спасибо, нет. Присядьте, пожалуйста, миссис Рольф. У вас…

– Хорошо, хорошо. – Сев, она посмотрела на него: низенький, похожий на птицу человечек с крючковатым носом, в очках без оправы и с очень высоким лбом. – Расскажите, как дела у мужа.

Врач тоже сел. Как и Хельга, он был профессионалом и, как и она, говорил без обиняков.

– Мистеру Рольфу шестьдесят восемь лет, – начал Леви негромко. – Он все так же много работает под колоссальным давлением. В его возрасте и состоянии самое время сделать перерыв и дать немного отдыха своему измученному организму, но мистер Рольф продолжает загонять себя. В течение последних трех недель он организовывал сделку, которая лишила бы сил даже самого здорового мужчину, не говоря уж о пожилом инвалиде. А теперь вот он прилетел из Нью-Йорка сюда. – Доктор помолчал немного и пожал плечами. – Честно говоря, миссис Рольф, ваш муж очень плох, но отказывается признавать это. Мой совет таков: вернуться в уют собственного дома, забросить все дела и ближайшие три месяца – это как минимум! – просто нежиться на солнышке.

Хельга потянулась за сэндвичем:

– Никому еще не удалось оторвать его от работы.

Леви кивнул:

– Верно. Вот почему сегодня вечером я уезжаю. У меня есть менее важные, но более послушные пациенты. Они, в отличие от вашего супруга, следуют моим советам. Скажу вам строго конфиденциально: если ваш муж не прекратит работать так напряженно, как сейчас, он умрет.

– Если работа делает его счастливым, так ли это важно? – спросила Хельга.

Врач пристально посмотрел на нее, потом снова кивнул:

– Пожалуй. Да, когда человек в его возрасте, инвалид, постоянно страдающий от боли, я вполне могу допустить… – Он развел руками.

– Я его жена, и меня все это очень беспокоит. Вы можете сказать мне откровенно: как долго он протянет?

Едва эти слова сорвались с языка, Хельга поняла, что озвучила свои потаенные мысли, и пожалела об этом, но доктор Леви выказал полное понимание.

– Он может умереть завтра. Или через год. В общем и целом, если мистер Рольф не бросит работу и не отдохнет как следует, я рискнул бы назвать срок в шесть месяцев.

– Но ведь сейчас он отдыхает.

– Ничего подобного. Мистер Рольф постоянно на телефоне. Постоянно получает телеграммы, каблограммы, сообщения по телексу и так далее. Даже отсюда он продолжает управлять своей империей.

– С этим ни вы, ни я ничего не в состоянии поделать.

– Совершенно верно. Я его предупредил. Он отмел мой совет, поэтому сегодня вечером я возвращаюсь в Парадиз-Сити.

Когда врач ушел, Хельга задумчиво прикончила бутерброды и выпила еще мартини с водкой. «Когда Герман умрет, – размышляла она, – я унаследую шестьдесят миллионов долларов и смогу делать все, что захочу. Когда он умрет, я смогу заполучить любого мужчину!»

Слегка захмелев и ощутив прилив сил, она позвонила Хинклю:

– Мистер Рольф знает о моем приезде?

– Да, мадам. Он ждет вас. Третья дверь по левой стороне, считая от выхода из ваших апартаментов.

Хельга подошла к зеркалу и внимательно осмотрела себя. Для Германа всегда была очень важна внешность женщины. Удовлетворенная, она захватила кожаную папку с треклятыми отчетами и, взяв себя в руки, вышла из номера.

Муж сидел в инвалидной коляске в ярком солнечном свете. Просторная терраса, открывающийся с нее вид, солнечные зонтики, корзины с яркими цветами и бар – все служило символами его власти и богатства.

Пересекая террасу, Хельга смотрела на супруга: пугающе худое тело, лысеющая голова, узкие ноздри, почти безгубый рот. Большие солнечные очки показались ей надетыми на череп мертвеца.

– А, Хельга.

Его обычное ледяное приветствие.

– Да, – откликнулась она, усаживаясь в непосредственной близости от мужа, но в тени зонтика. После швейцарского снега солнце Нассау казалось ей немного жарковатым.

Разговор шел о пустяках: она расспрашивала его о здоровье, он без интереса осведомился, как прошел полет. Герман сказал, что чувствует себя не лучшим образом, но этот болван Леви вечно раздувает из мухи слона. Ни один из них не поверил сказанному.

После этой бесполезной пристрелки Рольф вдруг спросил:

– У тебя есть что сказать мне?

– Да. – Хельга напряглась. – Джек Арчер оказался растратчиком, и еще он подделал документы.

Она смотрела прямо на мужа, ожидая взрыва, но на его лице ничего не отразилось. Как жаль! Если бы оно окаменело, переменило цвет, его еще можно было счесть человеческим, а так это подобие черепа и оставалось безжизненным черепом.

– Мне это известно. – Его голос звучал неприятно. – Два миллиона.

По спине у нее пробежал холодок.

– Откуда ты узнал?

– Узнал? Знать – мое ремесло! Неужто ты воображала, что я не проверяю все, касающееся моих денег? – Рольф вскинул исхудавшую руку. – Арчер воровал с умом. «Мобайл», «Трансальпин», «Нэшнл файненшл», «Шеврон», «Кэлкомп», «Хобарт» и «Дженерал моторс». Вор он толковый.

Арчер, шантажируя Хельгу, уверял ее, что старик никогда не узнает, акции и облигации каких компаний были похищены. Убеждал, что портфель Рольфа настолько велик, что никто не хватится пары документов, и Хельга ему поверила. Подавленно смотрела она на кожаный портфель, не содержавший, как получается, никаких секретов.

– Итак, Арчер оказался растратчиком и обманщиком, – продолжил Герман. – Бывает. Я ошибся в нем. Как понимаю, он подделал твою подпись?

– Да, – промолвила Хельга, чувствуя себя совершенно уничтоженной.

– Мне стоило предусмотреть такой вариант. Необходима третья подпись. Спишем потерянную сумму в убытки.

Она растерянно взглянула на него:

– Но ты ведь подашь на него в суд?

Он повернул к ней голову. Большие черные очки уставились на нее.

– К счастью, я могу позволить себе обойтись без разбирательств. Два миллиона? Для кого-то это существенная сумма, но, к счастью, не для меня. Я уже позаботился о том, чтобы Арчер больше никогда не получил приличной работы. Такая жизнь для него – срок более суровый и унылый, чем в тюрьме. Отныне никто не будет иметь с ним дела. Ему останется болтаться среди жулья, дешевых пройдох и прочего отребья.

Хельга, с неровно бьющимся сердцем, замерла в ожидании, не сомневаясь, что за «милосердным» решением не возбуждать дело кроется нечто большее.

– А я была уверена, что ты станешь его преследовать, – выдавила она наконец.

Он кивнул:

– Стал бы, кабы не одно обстоятельство. – Калека отвернулся, очки теперь смотрели в сторону от нее. – Мне известно, что до брака ты была любовницей Арчера. Я уверен, что эти грязные делишки всплыли бы в суде. Арчер вполне в состоянии замарать твое имя. Так что я пожертвую удовольствием видеть его за решеткой ради того, чтобы оградить тебя, да и меня, от скандала.

В мыслях Хельга вернулась к тому моменту, когда Герман предложил ей выйти за него. «Секс много значит для тебя? – спросил он тогда. А затем продолжил: – Я инвалид. И хочу знать, готова ли ты, став моей женой, отказаться от нормальной половой жизни? Если мы вступим в брак, не должно быть других мужчин, никаких скандалов. Этого я не потерплю. Если обманешь меня, Хельга, я разведусь – и ты останешься ни с чем. Помни об этом. Сохранишь верность – будешь вести прекрасную жизнь. Есть множество вещей, которыми можно компенсировать отсутствие секса, я в этом убедился. Если ты согласна на мои условия, то мы поженимся, как только я смогу организовать церемонию».

Она приняла условия, убедив себя, что преимущества и заманчивый статус супруги одного из богатейших людей мира возместят ей отказ от секса, но просчиталась. Ей пришлось признать, что для нее секс – это жизнь.

– Извини, – только это она и сумела произнести.

Герман пожал плечами:

– Все в порядке. Было и прошло. – Он поерзал. – Я освобождаю тебя от обязанности управлять моими деньгами, Хельга. Рассчитываю, что ты останешься хозяйкой дома: продолжай наслаждаться моими деньгами и будь верной женой. Винборн примет у тебя портфель швейцарских акций.

Старик надавил тонким пальцем на расположенную сбоку кнопку звонка.

– Так ты больше не доверяешь мне? – воскликнула шокированная и возмущенная таким решением Хельга.

– Дело не в доверии, – возразил Рольф ледяным и твердым тоном. – Разумеется, ты ни в чем не виновата. Виноват скорее я, что выбрал Арчера. Ты все сделала как надо. Я вполне удовлетворен, но с учетом сложившихся обстоятельств будет лучше избавить тебя от дальнейшей ответственности.

На террасе появился Хинкль. Увидев их, он остановился, деликатно держась вне зоны слышимости.

– Значит, я буду разжалована и наказана исключительно из-за твоей собственной ошибки! – сердито воскликнула Хельга.

Черные очки вновь обратились на нее. Это лицо-череп осталось невозмутимым.

– Наслаждайся пляжем, Хельга. – Голос Рольфа звучал совершенно бесстрастно. – И веди себя прилично. Помни: я редко ошибаюсь и ошибок своих уж точно никогда не повторяю.

Он щелкнул тонкими пальцами, приказывая Хинклю подойти.

Оставив портфель в кресле, взбешенная и раскрасневшаяся Хельга покинула террасу и вернулась в свой номер.

Единственная дочь выдающегося международного юриста, Хельга получила образование на континенте. Она изучила право и попрактиковалась в качестве секретаря. Ее отец работал в швейцарской фирме в Лозанне, специализирующейся на решении налоговых вопросов. Когда дочери исполнилось двадцать четыре и она была уже квалифицированным специалистом, отец взял ее к себе личным помощником. Талантливый финансист, Хельга вскоре сделалась незаменимой. Смерть отца от сердечного приступа, случившаяся шесть лет спустя, не поколебала ее положения в фирме. Джек Арчер, один из младших партнеров, заполучил ее к себе в секретарши. Джек был красив, энергичен и неотразимо сексуален. Хельга всегда была гиперсексуальна. Она не мыслила себе жизни без мужчин, и любовников у нее было столько, что она потеряла им счет. В объятиях Арчера девушка оказалась примерно через час после того, как согласилась работать с ним. Каким-то образом – никто точно не знал каким – Арчер ухитрился прибрать к рукам управление счетами Германа Рольфа и благодаря этому приобрел статус старшего партнера. Хельга помогала ему работать с обширным портфелем ценных бумаг. Рольфа впечатлили ее финансовые таланты, а также внешность и личные качества, и он предложил ей брак. Арчер ей настоятельно советовал принять предложение, и Хельга согласилась. Все шло хорошо до тех пор, пока Арчер не впал в соблазн заработать собственный миллион, вложившись в австралийский никелевый рудник, в котором не оказалось никеля. Спасая свою шкуру, Джек подделал подпись Хельги и присвоил два с лишним миллиона из денег Рольфа.

Сидя на террасе и глядя на берег, Хельга слышала в голове увещания Арчера: «Послушай, Герману не стоит об этом знать. Он ведь никогда ничего не проверяет, ему некогда. Ты подсунешь ему эти бумаги, и он их одобрит. Прошу тебя, помоги мне вылезти из ямы. Рольф ведь стóит шестьдесят с лишним миллионов, разве он хватится недостающих двух?»

Хотя Хельга и верила, что Герман не обнаружит пропажи, но становиться сообщницей Арчера она отказалась. И как предусмотрительно поступила! Герман узнал о растрате Арчера еще до того, как она успела ему рассказать! Хельга сделала глубокий вдох. Слава богу, что у нее хватило ума не поддаться на шантаж Джека!

Итак…

«Я освобождаю тебя от обязанности управлять моими деньгами, Хельга».

Хромой ублюдок! После всего, что она для него сделала! Сколько денег заработано для него разумными и осторожными инвестициями! А теперь ее просто выбросили прочь!

«Рассчитываю, что ты останешься хозяйкой дома: продолжай наслаждаться моими деньгами и будь верной женой».

Теперь у нее не будет поводов летать в Лозанну, Париж или Бонн, представляя интересы мужа. Не будет больше ВИП-обслуживания в аэропортах и роскошных отелях. Домохозяйка! Улыбка на лице, правильные слова в адрес жирных стариков, которым что-то нужно от ее мужа и которые будут заискивать перед ней в надежде найти поддержку своим интересам. Больше никакой свободы! Никаких официантов, которые приходят в номер, обслуживают ее и удаляются с монетами в ловких руках. Никаких молодых, хорошо сложенных парней, готовых на все и сгорающих от желания. Только во время путешествий ей удавалось находить любовников, но никогда в Майами, Парадиз-Сити или Нью-Йорке, этих вотчинах Германа. А теперь она обречена безвылазно торчать в этой гостинице, на роскошной вилле в Парадиз-Сити или в нью-йоркском пентхаусе, и калека-муж постоянно будет рядом, будет наблюдать за ней из-под громадных темных очков.

Затем ей вспомнились слова доктора Леви: «Он может умереть завтра. Или через год. В общем и целом, если мистер Рольф не бросит работу и не отдохнет как следует, я рискнул бы назвать срок в шесть месяцев».

Отдохнет… Вот уж чего Герман никогда не сделает. Она готова подождать шесть месяцев! А потом… Шестьдесят миллионов долларов! Волшебный ключик Рольфа достанется ей!

Хельга надела бикини. Все еще сомневаясь в себе, бросила взгляд в зеркало. Зимний швейцарский загар еще держался, но слегка побледнел. Ее фигура была соблазнительной, и Хельга знала это. Набросив пляжную накидку, она вышла в холл к лифту.

Внизу к ней немедленно подскочил администратор отеля:

– Мадам что-нибудь нужно?

– Да, пожалуй. Дюноход.

– Конечно.

Не прошло и трех минут, как вездеход для песков уже стоял у входа в гостиницу. Улыбающийся помощник предложил показать, как управлять машиной, но ей было не привыкать рулить колесной техникой.

Полицейский, которого явно предупредили, тоже с улыбкой на лице, перекрыл движение и взял под козырек, позволяя ей без помех пересечь на пути к пляжу главную дорогу. Она взмахнула рукой и улыбнулась в ответ. Красавец, подумалось ей. Как здорово было бы оказаться с ним в постели!

Нажимая на газ, Хельга быстро оставила позади толпу отдыхающих и направилась к песчаным дюнам на пустынном участке пляжа. Убедившись, что рядом никого нет, она остановила вездеход, сбросила накидку и с разбега влетела в море. Плыла она неистово, оставляя позади все, что угнетало ее: Германа, Арчера, золотую клетку будущего. Пловчихой Хельга была прекрасной и стремительно рассекала воду. На берег она вышла, почувствовав себя очищенной и душой и телом.

Возвращаясь к дюноходу, женщина вдруг сбилась с шага: рядом с машиной стоял и разглядывал ее мужчина в плавках. Это был человек с мускулистыми плечами, очень загорелый, с длинными черными волосами и в зеленых солнечных очках.

Незнакомец увидел приближающуюся Хельгу и расплылся в улыбке, показав белые крепкие зубы, – с такими можно в рекламе сниматься. Глаза прятались за солнечными очками, а та часть лица, которую можно было разглядеть, производила приятное впечатление, хотя красивой эту физиономию назвать было трудно.

– Приветик! – сказал он. – Восхищаюсь этой штуковиной. Ваша?

– Собственность отеля, – ответила Хельга и потянулась за накидкой.

Незнакомец опередил ее и точными движениями – ни подобострастия, ни фамильярности – помог ей.

– Спасибо.

– Меня зовут Гарри Джексон, – сообщил он. – Я тут в отпуске. Видел ваш заплыв – олимпийский уровень.

Мужчина широко улыбнулся.

Хельга внимательно посмотрела на него, но не обнаружила никакого подвоха. Гарри явно говорил то, что думает.

Польщенная, она пожала плечами:

– Да, поплавала немного. Нравится вам отдыхать, мистер Джексон?

– Еще как! Первый раз в этих краях. Тут здорово, правда?

– Похоже, что так. Я только приехала.

– Собираюсь попробовать дайвинг без акваланга. Вам доводилось нырять?

– Да.

Чего она только не делала – сама подивилась себе Хельга.

– Не подскажете подходящее местечко? А! Глупый вопрос, ведь вы только что приехали.

Хельга смотрела на его тело, любовалась великолепной мускулатурой, открытой улыбкой. Он был привлекателен – да, и мучительная волна плотского желания поднялась в ней. Вот если б он прямо сейчас схватил и изнасиловал ее… Она посмотрела по сторонам – никого, они были совершенно одни.

Помолчав немного, она спросила:

– Как вы здесь оказались?

– Гулял. Люблю погулять. – Джексон улыбнулся. – Устал от суеты. Люди здесь, конечно, знают толк в развлечениях, но адски шумят!

– Да уж. – Хельга подошла к дюноходу и забралась в него. – Подвезти?

– Не откажусь. Сегодня я уже сполна нагулялся.

Гарри уселся рядом. Запуская мотор, она смогла рассмотреть пассажира поближе. Года тридцать три, не больше – на десять лет моложе ее. Ей очень хотелось, чтобы он снял солнечные очки: мужские глаза о многом говорят.

– Чем зарабатываете на жизнь, мистер Джексон? – поинтересовалась Хельга. Ей хотелось понять, какой социальный статус он имеет.

– Торгую, – ответил Гарри. – Разъезжаю туда-сюда. Мне такая жизнь нравится. Я свободен, сам по себе. Для меня это важно.

«Для меня тоже», – подумала Хельга, трогаясь с места.

– Что продаете?

– Кухонное оборудование.

– О, неплохо, правда? Кухонное оборудование нужно всем.

«Мелкая сошка, – размышляла она про себя. – Не опасен, нет связей с мерзкими людишками Германа. Можно рискнуть».

– Точно. Мне нравится. Как вы сказали, людям всегда требуется что-нибудь для кухни.

– Где вы остановились, мистер Джексон?

– Снял бунгало на пляже. Сам о себе забочусь – мне так нравится. От гостиниц у меня головная боль.

– Понятно. А вашу жену такая жизнь устраивает?

Он рассмеялся, звонко и весело:

– У меня нет жены, я ценю свободу. У меня тут даже подружки нет, но я найду кого-нибудь. Я верю в мимолетности, в случайные встречи. Никаких осложнений.

И Джексон снова расхохотался.

Женщина едва не остановила дюноход и не приказала Гарри тут же овладеть ею, но сумела взять себя в руки.

– Меня зовут Хельга, – сказала она. – Сегодня вечером я гуляю сама по себе. Не предпринять ли нам что-нибудь в связи с этим?

Клюнет или нет? Или скажет, пусть не словом, а взглядом, что она слишком стара для него? Она с такой силой сжала рулевое колесо, что побелели пальцы.

– Чудесно! – В его голосе звучал восторг. – Так и сделаем. Когда и где мне вас забрать?

– У вас есть машина?

– Конечно.

– Тогда у клуба «Океанский пляж» в девять. Идет?

Клуб с таким названием она заприметила неподалеку от гостиницы. В девять Герман должен быть уже в постели.

– Да ведь это свидание! Я уже в нетерпении. – Он поразмыслил немного. – Тут есть один ресторанчик на море. Вам нравятся морепродукты?

– Конечно.

– Отлично. Там все по-простому, наряжаться не надо. Годится?

– Да.

Несколько минут они ехали молча.

– Хельга… – произнес наконец Джексон. – Необычное имя.

Он вдруг снял солнечные очки и улыбнулся ей – большие, дружелюбные глаза. Хельга почувствовала уверенность. Это то, что надо, сказала она себе. С ним не будет никаких проблем.

– Да и вообще вы необычная, – продолжил Гарри.

Хельга радостно рассмеялась:

– Можем обсудить это сегодня вечером.

– А вот и моя хижина. – Джексон указал рукой.

От отеля их отделяло около полумили. Она притормозила, посмотрела на линию бунгало, стоявших ярдах в ста от моря и наполовину скрытых пальмами. Потом остановила дюноход.

– Значит, в девять? – сказала Хельга.

– Отлично. – На краткий миг он нежно, но властно положил ей ладонь на плечо. От этого прикосновения по ее телу пробежал ток. «Он понял, чего я хочу». – Увидимся. Спасибо, что подбросили.

Остаток пути до гостиницы она проделала в возбужденном полузабытьи.

На часах было 19:15. Алекс, обходительный парикмахер отеля, позаботился о ее волосах, а его помощник – о ее лице. Официант принес шейкер мартини с водкой. Хельга вздремнула немного, чувствовала себя отдохнувшей и думала о назначенном на девять свидании в клубе «Океанский пляж».

Она надела простое белое платье – белый цвет ей шел, подчеркивая загар. Оглядев себя в зеркало, Хельга осталась довольна. Она выпьет еще стаканчик, потом пожелает доброй ночи Герману, предупредит, что намерена прогуляться, размять ноги после долгого перелета. Ему это неинтересно, но она все равно скажет.

Допивая коктейль, Хельга услышала телефонный звонок и, нахмурившись, подняла трубку.

– Я вас не побеспокоил, мадам?

Она узнала звучный голос Хинкля.

– Вовсе нет, Хинкль, – ответила она, несколько удивленная. – В чем дело?

– Не могли бы вы уделить мне несколько минут, мадам?

– Конечно.

– Спасибо, мадам. – В трубке послышались гудки.

Озадаченная, Хельга села и, потягивая напиток, стала ждать. Она не понимала, что могло понадобиться Хинклю, если, разумеется, речь не о Германе. С Хинклем она знакома вот уже три года, и никогда прежде он не искал встречи, да и сама она редко обращалась к нему. У Хельги имелась личная служанка, а Хинкль был в ее глазах собственностью исключительно мужа.

Раздался легкий стук в дверь, и вошел Хинкль. На нем был белый пиджак, черный галстук и белые брюки. Вопреки наряду слуги, вид у него по-прежнему был как у сановного епископа. Он закрыл за собой дверь, сделал несколько шагов вглубь комнаты, затем остановился.

Хельга устремила на него вопросительный взгляд:

– Да, Хинкль?

– Если позволите, мадам, я хотел бы поговорить с вами откровенно.

– Что-то с мистером Рольфом?

– Да, мадам.

– Может быть, присядете?

– Спасибо, мадам, но я предпочту постоять. – Он помолчал немного, затем продолжил: – Я работаю на мистера Рольфа вот уже пятнадцать лет. С ним непросто, однако, смею думать, я вполне справлялся.

– Я знаю это, Хинкль, – поторопилась подтвердить Хельга. Неужели он намерен сказать, что по горло сыт Германом и хочет уйти? При этой мысли она сжалась. – Никто не смог бы сделать для него больше.

– Надеюсь, что так, мадам. Теперь я оказался в удручающей ситуации. Естественно, после всех этих лет я очень привязался к мистеру Рольфу и предан ему всей душой. Как вам известно, во время переездов мне приходится заботиться о его бумагах. Мистер Рольф смотрит на меня как на некую теневую фигуру: как на человека, который всегда под рукой и которого как бы не существует, если вы понимаете, что я имею в виду. Раскладывая по папкам документы, я наткнулся на черновик письма к мистеру Винборну. Чтобы мистер Рольф мог найти документ в нужном месте, я ознакомился с ним. И оказался перед дилеммой. Поскольку это письмо влечет за собой серьезные последствия, я решил переговорить с вами.

Хельга напряглась.

– Не понимаю, к чему вы клоните, – отрезала она.

– Если соблаговолите меня выслушать, мадам, я воспользуюсь вашим разрешением говорить начистоту и все объясню.

– Ну же!

– Должен признать, к моему сожалению, что первоначально я не одобрял вашего с мистером Рольфом брака. Но, узнав вас получше, мадам, поняв, как вы полезны, как много делаете для мистера Рольфа, насколько облегчаете ему жизнь дома, приняв во внимание ваши постоянные разъезды по его делам, я переменил мнение. Если позволите мне сказать, мадам, меня впечатлили ваши трудолюбие, неизменное желание прийти на помощь, ваши познания в финансах и те жертвы, на которые вы пошли.

Хельга откинулась в кресле, изумленно глядя на слугу:

– Весьма польщена, Хинкль. Спасибо.

– Я говорю не просто так, мадам, – продолжил Хинкль, глядя ей прямо в глаза. – Мистер Рольф чувствует себя весьма скверно. Прожив столько лет рядом с ним, я понимаю это лучше, чем доктор Леви. Меня беспокоят появившиеся у мистера Рольфа признаки умственного расстройства, на которые доктор Леви до сих пор не обратил внимания.

– Вы хотите сказать, что Герман выживает из ума? – Это было последнее, что Хельга ожидала услышать.

– Не совсем так, мадам. Мистер Рольф сильно страдает. Вероятно, по причине прописанных доктором Леви наркотиков в нем развилась странная мания преследования.

Хельгу словно ударили.

– Что заставляет вас так думать?

– Мне трудно говорить об этом вам, мадам. – Хинкль потупил взор. – В течение продолжительного времени в беседах со мной мистер Рольф отзывался о вас с теплом, уважением и даже восхищением. Но недавно его отношение к вам явно переменилось.

– Вот как? – воскликнула Хельга удивленно.

– Да, мадам. Также в нем неожиданно проснулся интерес к собственной дочери, мисс Шейле. Вам известно, наверное, что между ними произошла ссора. Она ушла из дому и вот уже три года не поддерживает с ним отношений.

– Я что-то об этом слышала, – заметила Хельга осторожно.

– В том черновике письма, мадам, мистеру Винборну даются указания насчет нового завещания. Как намерен мистер Рольф распорядиться своими деньгами – это меня не касается. Однако в свете постоянного вашего внимания к мистеру Рольфу и недавних событий я счел необходимым предупредить вас.

– Каких недавних событий? – Хельга и не заметила, что в голосе у нее прорезалась хрипотца.

– Вынужден сказать вам, мадам, что слышал вчера, как мистер Рольф давал по телефону указание одному частному сыскному агентству установить за вами слежку. Зная, что вы заслуживаете доверия мистера Рольфа, я счел сей факт настолько постыдным, что смог объяснить его только душевным нездоровьем.

Частное сыскное агентство! У Хельги похолодело внутри. Пытаясь оправиться от удара, она уткнулась взглядом в свои ладони.

– Мистер Рольф уже в постели, – продолжил Хинкль, понизив голос. – Я дал ему успокоительное. Черновик письма к мистеру Винборну, с которым, по моему мнению, вам следует ознакомиться, находится в правом нижнем ящике стола. Он еще не подписан.

Хельга посмотрела на слугу:

– Спасибо, Хинкль.

Он направился к двери.

– Существует такая вещь, как справедливость, мадам, – промолвил Хинкль и вышел из комнаты.

За добрых пятнадцать лет в мясорубке современного бизнеса Хельга приобрела навык переживать удары, несчастья и даже катастрофы – подобное происходило не раз. Так что и от этого потрясения она оправилась быстро. Холодная ярость подстегнула ее деятельный ум. Что пробудило в Германе подозрения? Она категорически отказывалась поверить в теорию Хинкля о слабоумии старика. До него дошли какие-то слухи? Пришло анонимное письмо? В своих сексуальных приключениях она соблюдала предельную осторожность. Она подумала про Хинкля. «Зная, что вы заслуживаете доверия мистера Рольфа…» Добрый, наивный Хинкль! Хельга допила коктейль, закурила. За ней следит какой-то скользкий филер! Но это может подождать. Герман сочинил письмо с изменением завещания, адресованное Стэнли Винборну, главе его юридической службы. Она терпеть не могла этого высокого, неприятного типа, знала, что тот выступал категорически против женитьбы Рольфа на ней и чуть не позеленел от зависти, когда старик передал Арчеру в управление швейцарский портфель акций.

Надо знать, что происходит. Нужно прочесть то письмо. «Кто предупрежден, тот вооружен», – вспомнилось ей одно из любимых клише отца. Отбросив сомнения, Хельга затушила окурок и направилась в номер Германа. Бесшумно прокралась через гостиную к спальне. Дверь была приотворена. Она заглянула внутрь. Рольф лежал неподвижно. Свет от ночника падал на старое, суровое лицо. Глаза, обычно прятавшиеся за темными стеклами очков, были закрыты. Легкая дрожь пробежала по телу Хельги. Если б не едва заметное движение одеяла вверх и вниз, мужа вполне можно было принять за покойника.

– Герман! – шепотом позвала она.

Он не пошевелился. Хельга беззвучно прокралась к большому письменному столу в эркерной нише. В правом нижнем ящике она обнаружила красную кожаную папку, положила ее на стол и включила накрытую абажуром лампу.

Папку она раскрыла с замиранием сердца. Внутри обнаружилось письмо.

Уважаемый Винборн!

Почерк был мелкий, аккуратный и разборчивый. Ее глаза побежали по строчкам.

Тема: мое завещание.

У меня есть основания полагать, что Хельга не способна и не достойна унаследовать мое состояние, так же как вести далее мои дела в Швейцарии. Вопреки Вашему совету, о чем я теперь жалею, я составил завещание (которое хранится у Вас и должно быть уничтожено с получением данного письма), передающее ей под контроль около шестидесяти миллионов долларов. На момент составления того завещания я был настолько впечатлен ее честностью и финансовыми талантами, что питал полную уверенность в способности Хельги управлять моим капиталом так, как управлял им я. Однако теперь я узнал, что она позволила Арчеру украсть у меня два миллиона долларов и, что еще хуже, имеются свидетельства, хотя и нетвердые, о ее дурном поведении во время пребывания в Европе. Сочетаясь браком, я предупредил ее, что не потерплю ни малейшего скандала. Указанные обстоятельства так обеспокоили меня, что я дал надежному сыскному агентству указание наблюдать за ней. Как только будут добыты неопровержимые доказательства, я немедленно разведусь с женой.

Я хочу, чтобы в качестве моего душеприказчика Вы, наряду с Фредериком Ломаном, взяли под контроль мой швейцарский пакет акций. Далее перечисляются основные изменения. Хотя я убежден, что Хельга обманула мое доверие и вступала в связи с различными мужчинами, неопровержимых доказательств тому пока нет, и я решил, что после моей смерти супруга получит лишь необлагаемый налогом ежегодный доход в размере ста тысяч долларов при условии соблюдения следующих условий: она не устраивает скандала, обязуется не выходить снова замуж и должна время от времени подвергаться проверке компетентным агентством на предмет ее поведения. Доступа к капиталу она не имеет и получает только процент с него. В ее пользовании остаются мои дома, виллы и апартаменты, Вы же будете контролировать ее счета. В случае нарушения приведенных выше условий она лишается всех привилегий и выплат.

Я часто думаю о своей дочери Шейле. Она причинила мне большое беспокойство, но ей хотя бы хватило ума взять другое имя (неизвестное мне), чтобы не пятнать приверженностью к радикальным политическим взглядам и возмутительным образом жизни фамилию Рольф. В награду за это я оставляю ей миллион долларов.

Прошу Вас облечь все упомянутые пункты в юридическую форму и как можно скорее выслать мне проект завещания.

С наилучшими пожеланиями,

Герман Рольф.

В течение нескольких секунд Хельга тупо смотрела на письмо. Первой ее реакцией было горькое разочарование: никогда больше не выйти замуж! Никаких новых романов! Старый дьявол обрек ее на жизнь монахини-затворницы! Как будет ухмыляться Винборн, читая это послание! Доказательства! Кто бы говорил? Она не сомневалась, что уж Винборн-то после смерти Германа «присмотрит» за ней. Ничто не принесет ему большего удовольствия, чем оставить ее без гроша! После того как она несколько лет имела свободный доступ к деньгам мужа и тратила их не задумываясь, обещанный доход казался ей нищенской подачкой! А дочери достанется миллион!

Неожиданный звук заставил ее обернуться.

В дверном проеме спальни стоял Рольф, опираясь на две крепкие трости. В белой шелковой пижаме, с обтянутой кожей, похожей на череп головой и сверкающими глазами, он казался жутким мстительным призраком.

– Как смеешь ты рыться в моих личных бумагах! – резко вскричал он.

Ярость, стыд, страх и ненависть смешались в Хельге, когда она рывком поднялась со стула.

– А как смеешь ты устанавливать за мной слежку? Пятнать твое имя? Да кому есть дело до твоего имени? Ты ведь не человек, а бездушный компьютер! Вот именно – машина для производства денег! В тебе ни грана доброты и сочувствия!

Рольф ожег ее взглядом и сделал нетвердый шаг вперед:

– Ты шлюха!

– Да лучше быть шлюхой, чем калекой-посмешищем! – взорвалась она.

Тогда это и случилось.

Кровь прилила к лицу Германа, рот его скривился, трости выпали у него из рук и со стуком упали на пол. Он схватился за сердце. Не в силах видеть конвульсию, сотрясающую его тщедушное тело, Хельга зажмурила глаза. Затем старик обмяк и рухнул к ее ногам.

Глава вторая

Может, он умрет?

Хельга посмотрела на часики из золота и платины с инкрустацией из алмазов, полученные от Германа, – то был один из его многочисленных свадебных подарков. Стрелки показывали 23:58.

Через открытое окно с улицы доносился гул голосов. Свет от юпитеров телевизионщиков отражался на потолке. Сведения просочились, и стервятники-журналисты были уже тут как тут, но администратор гостиницы перекрыл доступ на верхний этаж и сумел оградить ее от назойливых телефонных звонков.

Умрет ли он?

Вопрос беспрестанно пульсировал в голове у Хельги уже несколько часов, наполненных событиями.

Хинкль повел себя исключительно профессионально. Появившись через несколько секунд после происшествия, он мигом оценил обстановку: Рольф распростерт на полу, Хельга прижимается спиной к стене. Он тут же шагнул к Герману, опустился на колени и пухлыми пальцами стал нащупывать у него пульс.

– Он умер? – спросила Хельга.

Хинкль отрицательно мотнул головой, затем легко, как если бы оно было совсем невесомым, поднял исхудавшее тело и скрылся с ним в спальне. Взяв себя в руки, Хельга подошла к телефону и попросила портье немедленно прислать врача в номер мистера Рольфа. По резкому вздоху в трубке поняла, насколько эта просьба испугала служащего. Не дав ему ничего спросить, она нажала «отбой».

Из спальни появился Хинкль, мрачный, но невозмутимый. Хельга сообщила ему, что вызвала врача.

– Могу я предложить вам вернуться в свой номер, мадам? – осведомился он. – Вас не затруднит пригласить доктора Леви?

– Это удар?

– Боюсь, что так, мадам. Необходимо поставить в известность господ Винборна и Ломана.

Она возвратилась в свою комнату и дозвонилась до Леви.

Доктор Леви, вернувшись в Парадиз-Сити, принимал гостей и только что поужинал, но уверил ее, что закажет воздушное такси и через два часа будет на месте. Винборн был в театре, и Хельге пришлось оставить сообщение, чтобы он ей перезвонил. Ломан, запинаясь от волнения, заверил ее, что воспользуется специальным самолетом и прилетит рано утром. Он с тревогой осведомился, в курсе ли пресса. Она ответила, что не знает.

– Рынок пойдет ко дну, – простонал Ломан.

Хельга в сердцах повесила трубку и вернулась в апартаменты мужа. На лестничной площадке стоял чернокожий верзила в фуражке и с кобурой на поясе, другой располагался у лифта. Оба при виде миссис Рольф взяли под козырек.

В гостиной обнаружился администратор отеля, который сообщил, что вызванный им доктор сейчас у мистера Рольфа. Он почти шепотом успокаивал ее и явно не находил себе места от беспокойства. Хельга едва замечала его.

Будучи застигнута Рольфом врасплох, она просто закрыла папку. Та так и осталась на столе, как тревожный красный сигнал. Женщина сунула ее обратно в ящик.

Из спальни вышел обливающийся потом моложавый темнокожий толстяк, представившийся как доктор Беллами. Хельга видела, что он испуган и встревожен и несколько трепещет перед ней. Врач сообщил, что ее супруг пережил обширный инсульт и все, что может быть сделано, будет сделано. Затем он поспешил к телефону.

Хельга направилась было в спальню супруга, но на пороге встал Хинкль и преградил ей путь.

– Лучше вам не входить, мадам, – произнес он мягко. – Прошу, положитесь на меня.

Хельга кивнула.

– Доктор Леви уже в пути. – Она помялась немного. – Он страдает?

– Нет, мадам.

Администратор робко подошел к ней:

– Позвольте проводить вас в ваш номер, миссис Рольф.

Она направилась к выходу, Хинкль закрыл дверь в спальню. Хельга помедлила, потом подошла к столу, достала красную папку и в обществе администратора отправилась к себе.

– Я прослежу, чтобы вас не беспокоили, – сказал служащий, остановившись на пороге. – Управляющий мистера Рольфа будет отвечать на все звонки. Вы не ужинали, могу я предложить…

– Нет, ничего не надо, спасибо.

Она вошла в номер и закрыла дверь. Только теперь она вспомнила про свидание с Гарри Джексоном и ощутила приступ отчаянной неудовлетворенности. В шейкере осталось немного мартини с водкой. Хельга выпила, закурила и села.

И просидела так часа два, нянча на коленях красную папку и выкуривая сигарету за сигаретой.

Умрет ли он?

Приехал доктор Леви. К ней он заглянул всего на пару минут. У ее супруга, сообщил врач, произошло обширное кровоизлияние в мозг. Как только это будет возможно и безопасно для больного, его нужно будет доставить в госпиталь. Очень неудачно, что произошла утечка информации. Поскольку газетчики уже здесь, ей лучше оставаться в номере. Администрация отеля вполне осознает ситуацию и принимает необходимые меры безопасности. Не желает ли мадам принять успокоительное? Позже он заглянет к ней и сообщит новости.

В девять вечера – назначенный для встречи с Гарри Джексоном час – зазвонил телефон, заставив ее вздрогнуть. Оператор, понизив голос, осведомился, желает ли она поговорить с мистером Стэнли Винборном.

Винборну сообщили о случившемся прямо во время первого акта пьесы, и он немедленно вернулся домой. Хельга передала ему слова доктора Леви.

– Я связался с Ломаном. – Голос Винборна звучал холодно. – Мы приедем, как только сможем.

Стервятники слетаются, подумалось ей.

Вошел администратор гостиницы с подносом, на котором стояли тарелка с миниатюрными бутербродами и шейкер с коктейлем.

– Вам нужно подкрепиться, миссис Рольф. – Он поставил поднос. – Пожалуйста, съешьте что-нибудь.

И ушел. Хельга поняла, насколько проголодалась, и рассердилась, что сэндвичи такие крошечные. Но, выпив три порции мартини с водкой и проглотив все бутерброды, она нашла в себе силы открыть красную папку и перечитать письмо Рольфа к Винборну.

«Умрет ли он?» – спрашивала она себя, засовывая бумагу обратно в папку. Если да, ее проблемы разрешатся. Про письмо к Винборну знает только Хинкль. Хинкль? Хельга много думала и о нем. Можно ли рассчитывать на его молчание? Ей вспомнился Арчер – она никогда не могла заподозрить его в склонности к шантажу и очень сильно просчиталась. Хинкль… Но в конечном счете его слово будет против ее слова, а если она уничтожит документ, то так все и останется. Винборн, расскажи ему Хинкль про письмо, конечно, ему поверит, но что с того? У него хранится действующее завещание Германа. Он вынужден будет руководствоваться им. Шестьдесят миллионов долларов! Однако при условии, что Герман умрет. Но умрет ли он? Хельга ударила друг об друга стиснутыми кулачками. А если нет? Он видел злобу в ее глазах. Инсульт случился с ним из-за того, что ему открылись ее презрение и ненависть, в этом она не сомневалась. А потому, поправившись, старик обречет ее на монашеское существование. Он даже может сделать ее жизнь столь невыносимой, что она принуждена будет – как это случилось с дочерью Рольфа – просто уйти от него.

Хельга обвела взглядом большую, роскошно обставленную комнату. Подумала про множество других подобных комнат в отелях вроде этого. Подумала о великолепной вилле на частном острове близ Парадиз-Сити, о вилле в Кастаньоле, о шикарном пентхаусе в Нью-Йорке. Подумала о поклонах, вскинутых под козырек ладонях, об улыбках метрдотелей, портье, даже полицейских – все счастливы исполнить любой ее каприз. Со всем этим придется распрощаться. Предстоит снова окунуться в реальную жизнь, и в сорок три эта перспектива ее пугала. Не то чтобы она оказалась в нищете. У нее есть собственные сбережения, ювелирные украшения потянут как минимум на триста тысяч долларов. И даже не необходимость снова ввязываться в беспощадный бизнес казалась ей ужасной. Горько было осознавать, что тогда никто больше не станет расшаркиваться и угождать миссис Рольф, жене одного из богатейших и влиятельнейших людей планеты.

Но если он умрет!

Тогда она обретет полную свободу и шестьдесят миллионов долларов! С ее-то способностями, знанием юриспруденции, энергией она могла бы перещеголять в могуществе самого Рольфа! Капитал в шестьдесят миллионов обеспечивает множество возможностей!

Если он умрет!

Ее взгляд упал на красную папку. Нужно ли уничтожить письмо? Не сейчас, сказала она себе. Если Герман поправится, придется вернуть папку в стол, но если он умрет, тогда письмо следует немедленно уничтожить. Хельга оглядела комнату в поисках подходящего тайника, затем подошла к гардеробу и вынула один из своих чемоданов, теперь уже пустой. Сунула папку в чемодан и поставила его обратно в гардероб, под другой пустой чемодан. Здесь письмо точно никто не найдет.

Часы показывали уже 23:40. Сколько еще ждать? Женщина принялась расхаживать взад-вперед по просторной гостиной, держась подальше от открытого окна. Ей не хотелось попасть в объектив какого-нибудь репортера, затаившегося снаружи. Полчаса спустя, когда в дверь постучал доктор Леви, она продолжала ходить и думать.

– Как он?

– Слишком рано что-либо утверждать. – Леви закрыл дверь. – Мне жаль, миссис Рольф, но случай серьезный. Все зависит от того, что произойдет в ближайшие два-три дня. Все возможное сделано. Если послезавтра его состояние улучшится, надежда есть. Я остаюсь здесь. Беллами – очень знающий доктор. Храните терпение, миссис Рольф. Я буду держать вас в курсе.

– Два-три дня?

– Быть может, уже завтра что-нибудь прояснится.

– Я должна знать! – возмутилась Хельга. – Что значит «случай серьезный»? Как это понимать?

Доктор Леви снял очки и помассировал переносицу. Потом, не глядя на собеседницу, объяснил:

– Полный паралич правой руки, определенно поражение части мозга и, вероятно, утрата речи.

Врач снова надел очки, но взгляда так и не поднял.

Хельгу пробила холодная дрожь. Такого она не пожелала бы никому, даже Герману.

– У него ведь и так уже почти отнялись ноги, – сказала она, наполовину сама себе.

– Хорошего мало, – заметил доктор. – Но я предупреждал его.

– Вы считаете, он не сможет говорить?

– Время покажет. Боюсь, что нет. Вам нужно отдохнуть, миссис Рольф. Вы ничем не можете помочь. Примите снотворное.

– Лучше уж ему умереть, – промолвила Хельга с трепетом. – Без ног, без речи, без правой руки.

Леви положил на стол пилюлю.

– Пожалуйста, примите это, миссис Рольф, и отправляйтесь в кровать.

Врач ушел, а женщина, не обращая внимания на снотворное, осталась сидеть. Она сидела, стиснув ладонями колени, и желала мужу смерти: на этот раз не ради себя, но ради него самого.

Как сообщил Хельге Стэнли Винборн, в последний момент они решили, что Ломан, как вице-президент «Рольф электроник корпорейшн», больше пользы принесет, оставаясь в Нью-Йорке. Теперь, когда новость распространилась, акции корпорации неминуемо упадут. Это неизбежно, но не страшно: следует лишь переждать несколько дней, и индекс Доу – Джонса выровняется, однако Ломану лучше оставаться у штурвала – Винборн так и выразился.

Он прибыл в отель «Алмазный берег» в 11:15. Через щель в жалюзи, так, чтобы ее не было видно, Хельга наблюдала, как Винборн вышел из «роллс-ройса» «Серебряная тень» и общался с журналистами, торчавшими тут последние четырнадцать часов.

Пусть она его и не любила, но признавала, что Стэнли Винборн – заметный, красивый мужчина, в его внешности было что-то от государственного деятеля. Высокий, худощавый, с густыми темными волосами с седыми прядями, с надменным холодным лицом, он всегда был безукоризненно одет и обладал острейшим интеллектом. Со всеми, включая Хельгу, он держался с отстраненной ледяной учтивостью. Ей не удалось припомнить, видела ли она на его лице хотя бы улыбку, не говоря уж о приступе смеха.

Проведя с журналистами несколько минут и дав фоторепортерам пощелкать вспышками, он скрылся в дверях гостиницы.

Прошел почти час, прежде чем Винборн объявился у нее в номере. Явно консультировался с доктором Леви, подумала Хельга. Прежде чем начать действовать, Винборн всегда собирал информацию. Ожидая его, она просмотрела газеты. Большинство из них пестрело заголовками: «Инсульт у Германа Рольфа».

Она подумала, какую лавину запросов, соболезнований, телеграмм и каблограмм породит это сообщение в прессе. Оставалось надеяться, что обрушится эта лавина на ньюйоркский офис, а не на гостиницу в Нассау.

– Печальная история, – сказал Винборн, входя в ее номер. Он пробормотал также слова сочувствия, вызвавшие у Хельги лишь раздражение. – Похоже, дело плохо.

– Да.

– Могу я чем-нибудь помочь, миссис Рольф? – Взгляд серо-стальных глаз смерил ее. – Я, разумеется, в вашем распоряжении.

– Ничего не надо. Спасибо.

Последовала пауза, потом Винборн сказал:

– Мистер Рольф только что заключил крупную сделку с японским правительством. Перед тем как случился этот ужасный приступ, он намеревался прислать мне черновик контракта. Дело не терпит отлагательств. Вы не знаете, где находится проект договора?

– Хинкль должен знать, – не задумываясь, ответила Хельга.

И сразу пожалела о своих словах. Если Винборн станет разговаривать с Хинклем о бумагах Германа, может зайти речь и о треклятом письме. Но ее беспокойство оказалось напрасным.

Винборн вскинул бровь.

– Я предпочел бы не обсуждать дела мистера Рольфа со слугой, – заявил он.

«Вот чертов сноб! – подумала Хельга. – И слава богу, что сноб!»

– Вас не затруднит пройти со мной, миссис Рольф, чтобы я мог поискать у него в бумагах? – осведомился Винборн. – Этот проект договора требует немедленного моего внимания.

И снова удача: не забери она красную папку, Винборн неминуемо наткнулся бы на нее.

– Разумеется.

Они отправились в номер Рольфа. У лифта и на лестничной площадке так и стояли охранники в форме. Они взяли под козырек, и Винборн, обожавший субординацию, важно кивнул. Полная медсестра с приветливым лицом открыла дверь и впустила их внутрь.

– Пожалуйста, постарайтесь не шуметь, – вполголоса попросила она и вернулась в спальню, притворив за собой дверь.

Хельга просматривала содержимое ящиков, а Винборн стоял рядом. Папка с японским контрактом обнаружилась быстро. Под ней лежала другая папка, с наклейкой «Швейцарский пакет акций».

Заметив ее, Винборн сказал, понизив голос:

– Я кое-что вспомнил. Ломан говорил о недостаче двух миллионов долларов на швейцарском счете. Мистер Рольф сообщил ему, что потери произошли из-за неосмотрительной спекуляции.

Хельга с трудом совладала с собой. Рольф утаил от них правду, это уже хорошо. Ни Ломан, ни Винборн не знают о вине Арчера.

Она подняла взгляд:

– Швейцарский портфель – моя забота, мистер Винборн. Мне известно, что пропало. Я уже обсуждала данный вопрос с мужем. Это моя проблема, не ваша.

Юрист слегка поджал губы, и только.

– В таком случае я вас оставлю, миссис Рольф, – сказал он, слегка кивнув.

– Что-то еще требует обсуждения?

– Ничего срочного. Доктор Леви считает, что, если состояние пациента улучшится, мистера Рольфа следует транспортировать в Парадиз-Сити, там ему будет обеспечен лучший уход, чем здесь. Решение будет принято в течение пары дней. Мне нужно сегодня же вернуться в Майами. И разумеется, я рассчитываю, что вы будете держать меня в курсе. А пока разрешите откланяться – нужно сделать несколько звонков. Если понадоблюсь, я в номере четырнадцать. – Он направился к двери, потом остановился. – Как душеприказчик и юридический консультант мистера Рольфа, я считаю себя вправе осведомиться, продолжаете ли вы пользоваться советами мистера Арчера. Два миллиона долларов – значительная потеря.

Хельга посмотрела ему прямо в глаза.

– Вам нет пока необходимости действовать в качестве душеприказчика, мистер Винборн. И я уверена, что такой нужды не возникнет еще много лет, – спокойно заявила она.

Он снова поджал губы.

– Я тоже на это рассчитываю, миссис Рольф. Прошу меня извинить. – С этими словами Винборн покинул комнату.

Хельга с облегчением откинулась на спинку кресла и выдохнула. Она поняла, что отлично справилась. Будь письмо обнаружено, этот опасный тип показал бы когти.

Вернувшись в свой номер, она застала там Хинкля. Тот выглядел усталым и оттого менее добродушным, чем обычно.

– Как у вас дела, мадам? – осведомился он, двинувшись ей навстречу.

– Все хорошо. А у вас, Хинкль?

– Ночь выдалась беспокойная, но теперь мистеру Рольфу, кажется, чуть получше, мадам. Не будем терять надежду.

– Доктор Леви говорил вам про… про паралич?

– Да, мадам. Вещь неприятная, но не повод для уныния. Могу я предложить вам пообедать на террасе? Журналисты ушли. Никто вас не побеспокоит, а солнце пойдет вам на пользу.

– Отлично. Как ни странно, Хинкль, но я просто умираю с голоду.

– Это напряжение дает о себе знать, мадам, дело вполне понятное.

«Милый, добрый Хинкль», – подумала Хельга. Если Герман умрет, она почтет за благо оставить дворецкого при себе.

– Советую паштет из перепелов, мадам, а затем стейк из говядины с перцем под рубашкой. Я проконтролирую шеф-повара. – По лицу слуги пробежала тень. – Проку от него мало. И наконец, шампанское во льду. Здешним винам, боюсь, нельзя доверять, но «Болленже» вполне годится.

– Звучит замечательно, Хинкль.

Управляющий повернулся к столику, где на серебряном подносе стояли шейкер и стакан, и налил напиток.

Хельга следила за его движениями, внимательно вглядываясь в полное розовощекое лицо. Нет, он не шантажист, решила она. На этот раз ошибки быть не может.

– Вы успеваете подумать обо всем, Хинкль, – сказала она, принимая бокал.

– Стараюсь, мадам. – Он немного помолчал. – В настоящий момент я ничем не могу помочь мистеру Рольфу. К сожалению, его состояние вне моей компетенции. А потому счастлив предложить свои услуги вам, мадам. Это доставит мне огромное удовольствие.

– Спасибо, Хинкль. Охотно принимаю предложение. – Она быстро сообразила, что это неплохой шанс покрепче привязать Хинкля к себе. – Мистер Винборн интересовался насчет документов по одной сделке. Я посоветовала ему обратиться к вам, но Винборн… – Она помедлила, заметив, что управляющий слегка покраснел. Потом потупилась и договорила: – Но мистер Винборн – сноб.

Хельга снова подняла взгляд и встретилась глазами с Хинклем.

– Так я и думал, мадам. – Он коротко поклонился и направился к двери. – Обед будет готов через полчаса.

Когда он удалился, Хельга вышла на террасу и стала смотреть сверху на пляж, на толпы отдыхающих и поток машин.

«Похоже, Хинкль – мой», – сказала она себе.

После обеда к ней заглянул доктор Леви. По его словам, кровоизлияние в мозг не расширилось, и это хороший признак. Он снял очки и помассировал переносицу. А вот паралич правой половины тела усилился. Тем не менее со временем вполне возможно определенное улучшение.

– За два-три месяца могут произойти значительные перемены, – продолжал врач. – Я хочу показать больного профессору Бернштайну. Это лучший специалист в Европе. Однако состояние сердца мистера Рольфа таково, что я не стал бы питать особенных надежд. Тем не менее я считаю, что дня через три интенсивной терапии пациента можно будет перевозить. Он должен как можно скорее оказаться в больнице. Я, к сожалению, не могу задерживаться здесь дольше, но доктор Беллами в высшей степени компетентен, и вы можете целиком положиться на него.

В голове у Хельги началась работа.

– Значительные перемены? Что вы имеете в виду?

– Если сердце не подведет, я совершенно уверен, что к нему вернется речь, а паралич правой стороны несколько ослабеет.

– Два или три месяца?

– Быть может, и дольше, но никак не меньше.

– То есть Герман не сможет говорить два или три месяца?

– Скорее всего. Бормотать что-то будет, разумеется, но едва ли членораздельно. Я говорю об этом, потому что мистер Винборн очень переживал из-за невозможности консультироваться с шефом. Мне пришлось убедить мистера Винборна отказаться от попыток подвергнуть мистера Рольфа таким нагрузкам.

«Два или три месяца, если выдержит сердце», – отметила про себя Хельга.

– Могу я навестить его? – спросила она, не испытывая никакого желания, но понимая, что должна это сказать.

– Неразумно, миссис Рольф. Нет необходимости подвергать себя бессмысленному стрессу. – Леви вернул очки на место. – Вы не беспокойтесь, доктор Беллами постоянно будет держать меня в курсе. В пятницу я приму решение, можно транспортировать больного или нет.

Доктор посмотрел на нее.

– А вам не стоит сидеть взаперти в этой комнате, миссис Рольф, – продолжил он. – Прогуляйтесь, насладитесь пляжем и солнцем. – Врач улыбнулся. – Мне очередной ВИП-пациент ни к чему, одного более чем достаточно. Так что постарайтесь отвлечься. Жизнь мистера Рольфа вне опасности. – Он замолчал, сообразив, что противоречит сам себе. – В ближайшее время, скажем так. У меня есть все основания полагать, что он способен продержаться по крайней мере до конца года. Я пытаюсь сказать, что вам можно покидать гостиницу и вести по возможности нормальную жизнь, поскольку мистер Рольф в опытных и заботливых руках.

– Вы очень любезны и добры, – ответила Хельга.

Когда доктор ушел, она вышла на террасу. Лучи солнца ласково коснулись ее кожи.

Если его не убьет сердечный приступ, размышляла Хельга, то спустя два или три месяца он расскажет Винборну о письме.

Ну, за эти месяцы много воды утечет. В ее руках контроль над швейцарским пакетом акций – эти ценные бумаги тянут на добрых пятнадцать миллионов долларов. Есть над чем поразмыслить. Думается ей лучше всего по ночам. Так что сегодня в постели она поразмыслит о своих перспективах. На мгновение мелькнула мысль, что к ней пришли все козыри: Герман еще пару месяцев не сможет вымолвить ни слова, треклятое письмо у нее, пятнадцать миллионов долларов под контролем. Воистину, все козыри.

Хельга прошла в спальню и переоделась в бикини. Набросила на плечи легкую накидку, затем набрала номер администратора:

– Дюноход, будьте любезны.

– Конечно, миссис Рольф. Через три минуты.

Если когда-нибудь язык снова начнет слушаться Германа, это ВИП-обращение исчезнет без следа. Сейчас ей не составит труда получить хоть моторную яхту водоизмещением в шестьдесят тонн, но волшебный ключик того и гляди выскользнет из ее рук.

Выходя из номера, Хельга заметила, что оба вооруженных охранника исчезли, и с облегчением выдохнула. Пока Герман жив, ни он, ни она больше не интересуют прессу.

Хельга поехала на пляж, помахав остановившему ради нее движение полицейскому, потом от многолюдных толп устремилась в область отдаленных пустынных дюн. Проезжая мимо ряда бунгало, она подумала про Гарри Джексона. До этой секунды мысли о нем напрочь вылетели у нее из головы, но, завидев хижины, Хельга вспомнила, что Гарри живет в одной из них, и ощутила приступ сожаления.

В утренних газетах разместили ее фотографию, и теперь Джексон наверняка знает, что встретил на пляже саму миссис Герман Рольф. Теперь иметь с ним дело небезопасно. Хоть у него и открытое честное лицо, Хельга понимала, что не может рисковать, и потому о любовных интрижках в Нассау стоит забыть. К тому же за ней установлена слежка. Она бросила взгляд через плечо. Никого. За спиной расстилался пустынный пляж, но это не значит, что соглядатай с хорошей оптикой не ведет откуда-нибудь наблюдение. Внутри у нее колыхнулась ярость. По-настоящему свободной она может быть только в Европе. И уж точно не в Парадиз-Сити: вот уж последнее место, где можно было бы хоть как-то развлечься.

Следует найти какой-нибудь благовидный предлог и как можно скорее вернуться в Швейцарию. Задача сложная, но решаемая.

Оставив дюноход под пальмой, Хельга бросилась в море и энергично поплавала, затем перевернулась на спину и стала качаться на легких волнах. Наконец, ощутив обжигающий жар солнца, она пересекла песчаную отмель и присела в тени дерева.

– Привет! – Гарри Джексон, с улыбкой до ушей и с очками в руке, одетый в одни только плавки, шагал по песку, приближаясь к ней. – Это у вас так принято – не приходить на свидания?

Хельга пожирала глазами загорелое мускулистое тело, и страстное желание терзало ее, как вонзенный в тело нож. Она порадовалась, что надела темные очки, иначе мужчина легко прочитал бы в ее взгляде неприкрытую похоть.

– Привет, – отозвалась она. – Извините за вчерашний вечер.

– Да я шучу. – Джексон плюхнулся рядом, откинулся на спину, опираясь на локти и вытянув длинные ноги. – Мои соболезнования насчет супруга, миссис Рольф.

«Еще раз повезло, – подумала она. – Если бы я вчера пошла на свидание, мы уже стали бы любовниками, а это крайне рискованно, поскольку теперь он знает, кто я».

– Вы читали газеты? – спросила Хельга, оглядывая берег и гадая, не наблюдает ли за ними кто-нибудь.

– Еще бы, стараюсь быть в курсе событий. – Гарри улыбнулся ей. – Самая красивая миллионерша – так журналисты вас описывают, и, мне кажется, они правы.

– Много женщин и красивее. Лиз Тейлор…

– Ее я не встречал и судить не возьмусь. – Джексон загреб пригоршню сухого песка и дал ему просочиться сквозь пальцы. – Как ваш муж, миссис Рольф? Судя по прессе, весьма плох.

В ее планы определенно не входило обсуждать здоровье Германа с продавцом кухонного оборудования.

– Вам нравится отпуск, мистер Джексон? – спросила она. При необходимости ей не составляло труда добавить в голос металла, как сейчас.

– Извините, но я не из пустого любопытства интересуюсь. Для меня это важно.

Хельга стрельнула в него глазами. Гарри глядел на море, расслабленный и улыбающийся: великолепный образчик особи мужского пола.

– И почему же?

– Хороший вопрос. Знаете, миссис Рольф, у меня есть проблема.

Инстинкт зажег у нее в мозгу красную лампочку тревоги.

– Меня должны волновать ваши проблемы, мистер Джексон?

– Проблема, не проблемы. – Он зачерпнул еще песка и раздвинул пальцы. – Не знаю. Я думаю, что вы могли бы…

– А я не думаю. Проблем у меня своих хватает. – Хельга резко встала. – Приятного отдыха. Мне пора возвращаться в отель.

Джексон поднял взгляд на нее. Его улыбка стала самую малость менее дружеской.

– Конечно. Я просто пытаюсь решить: обсудить мою проблему с вами или с мистером Стэнли Винборном.

Она слегка вздрогнула, а сердце забилось, но ей хватило самообладания сохранить невозмутимое выражение лица. Хельга наклонилась за накидкой и подняла ее.

– Вы знакомы с мистером Винборном? – спросила Хельга.

– Нет. И между нами, миссис Рольф, не горю желанием заводить с ним знакомство. По-моему, довольно неприятный тип. И уж точно не из тех, кто спешит на помощь. Правильно я говорю? – Он улыбнулся.

– Не понимаю, о чем вы, – отрезала она. – Мне пора.

– Как скажете, миссис Рольф. Не мне вас задерживать. Я просто подумал, что от вас в решении моей проблемы могло быть больше проку, но, раз вы спешите, попытаю счастья с вашим поверенным – ведь так его можно назвать?

Хельга облокотилась на крыло дюнохода, открыла сумочку, достала золотой портсигар, вытащила сигарету и закурила.

– Вперед, мистер Джексон, расскажите, в чем дело.

Гарри расплылся в улыбке:

– Вы не только прекрасны, миссис Рольф, но и умны – крайне редкое сочетание.

Она ждала, глядя, как он снова зачерпывает пригоршню песка.

– Дня два тому назад, миссис Рольф, ваш супруг позвонил мне и поручил вести за вами слежку, – сказал Джексон.

На этот раз Хельге не удалось скрыть потрясение. Она выронила сигарету, но быстро оправилась. Спокойно, зная, как внимательно (и даже восхищенно) собеседник наблюдает за ней, женщина извлекла из портсигара и прикурила новую.

– Значит, вы и есть Том-глядун, которого нанял мой муж?

– Ну, обычно меня величают сыскным агентом. – Гарри хмыкнул. – Но Том-глядун тоже неплохо.

– Мне казалось, что вы зарабатываете на жизнь продажей кухонной утвари, – презрительно заметила Хельга. – Это занятие посолиднее шпионского.

Джексон расхохотался:

– Тут вы правы. Я на самом деле торговал кухонным оборудованием, да только дела мои шли неважно. Работа в агентстве оплачивается куда лучше.

– Не хлопотно подсматривать за людьми? – осведомилась Хельга, стряхивая пепел на песок.

– Не хлопотнее, чем вам обманывать собственного мужа, миссис Рольф, – парировал Джексон, усмехнувшись. – Но это хотя бы работа, а вот измена – нет.

Хельга пришла к выводу, что зря тратит время. За располагающей улыбкой скрывалась прям-таки пасть аллигатора.

– Так в чем ваша проблема, мистер Джексон?

– Ах да, проблема… Мистер Рольф меня изрядно обескуражил своим звонком. Я связан с сыскным агентством «Лоусон» в Нью-Йорке, там-то мистеру Рольфу и посоветовали выйти на меня. Признаюсь, миссис Рольф, большие имена вызывают у меня благоговение. Не знаю почему, но факт остается фактом. Быть может, потому, что я глухая деревенщина? Так или иначе, стоило мистеру Рольфу поручить мне дело, я словно язык проглотил. Только и мог вымолвить: «Да, мистер Рольф. Конечно, мистер Рольф… Можете на меня положиться, мистер Рольф». Ну, деревенщина и есть деревенщина… – Гарри нахмурился и покачал головой. – Короче, ваш супруг совершенно ошеломил меня своими властными манерами, резким тоном. Взгляните на меня, миссис Рольф: я похож на человека, которого легко ошеломить? Но мистеру Рольфу это удалось…

Джексон копнул песок ладонью.

– Так или иначе, я принял предложение, но вот про гонорар или оплату разговор так и не зашел. Понимаете, к чему я клоню, миссис Рольф? Мне казалось, что об этом нет смысла беспокоиться. Нужно только сесть вам на хвост и через неделю положить ему на стол доклад, а вместе с ним и отчет о текущих расходах. Я сказал себе, что с людей уровня мистера Рольфа постыдно требовать деньги вперед.

Хельга молчала. Стряхивая пепел, она чувствовала, как внутри у нее закипает волна ярости.

– А теперь мистер Рольф слег, – продолжал Джексон. – Ясно, в чем моя проблема? Его вскоре перевезут в Парадиз-Сити. А мне нужно на что-то жить. Для слежки за вами я нанял двоих парней, им требуется платить. – Он улыбнулся. – И офис надо содержать. Работа у меня не разъезжая. Да и парни ждут денег. Мне следовало бы попросить у мистера Рольфа задаток, но, как уже упоминалось, я растерялся. Такие дела. У меня двое парней, требующих зарплаты, а мистер Рольф болен. Понимаете мою проблему?

Хельга по-прежнему не произносила ни слова. На этот раз ее молчание явно раздражало Джексона. Он нервно заерзал и захватывал рукой все больше песка, все яростнее.

– Я пытаюсь решить, стоит ли мне обратиться насчет чека к вам или к мистеру Винборну, – сказал он после затянувшейся паузы.

Хельга еще раз стряхнула пепел и продолжала ждать.

– Вы услышали меня, миссис Рольф? – Голос его стал резким, улыбка исчезла.

– Я вас слушаю – давайте скажем так, мистер Джексон, – спокойно заявила женщина.

– Ну да, красивая, умная и твердая. Это по мне, миссис Рольф. Вот мои условия: десять тысяч долларов, я отзываю своих ищеек, вы веселитесь как хотите, а когда мистер Рольф выздоравливает, отправляю ему доклад, что все чисто. Так пойдет?

Хельга смотрела на него, глаза ее сверкали.

– Предлагаю вам обратиться к мистеру Винборну и спрашивать деньги с него. Винборн улетает в Нью-Йорк только вечером, так что время у вас есть. И есть одна вещь, про которую вам следовало бы знать и которую вы не учли. Для меня шантаж – это то, что я обозначаю словом на три буквы, а шантажист – тот, кого я посылаю на три буквы.

Пока она усаживалась в дюноход, Джексон рассмеялся.

– Ну, попытаться-то стоило, разве нет? – сказал он. – Попытка не пытка.

Не удостоив его взглядом, Хельга погнала машину к гостинице.

– Поступило много телеграмм, которые я отослал в ваш номер, миссис Рольф, – сообщил администратор отеля, вручая Хельге ключ. – Вас спрашивал мистер Винборн. Он хотел бы увидеться с вами перед отъездом.

– Передайте ему, пожалуйста, что я вернулась и приму его через полчаса, – сказала Хельга.

Лифт ждал, пока она пересечет холл. По пути Хельга слышала перешептывания за спиной и ловила на себе любопытные взгляды.

Войдя в номер, она увидела два вороха теле- и каблограмм на столе, скривилась и нырнула в спальню. Сход лавины начался.

Хельга приняла душ, надела голубое льняное платье, причесалась, внимательно изучила свое отражение в зеркале и слегка улыбнулась ему.

Выйдя на террасу, она расположилась под солнечным зонтиком, вытянув стройные красивые ноги, и заставила себя расслабиться.

Надо быть более осмотрительной, затевая роман с незнакомцами, думала она. Флирт с Джексоном мог обернуться полной катастрофой. Хельга закурила. Пока она не в Европе, следует держать себя в узде.

Джексон!

Ему определенно удалось одурачить ее – уж такая у него открытая, дружелюбная улыбка. Безобидный! Как черная мамба! Впрочем, она дала ему достойный отпор, похвалила себя Хельга. «Попытка не пытка»! Вот болван! И никакой бумаги от Германа, только телефонный звонок. То, что Джексон попытался выжать из нее десять тысяч пустой угрозой, говорит лишь о его глупости. Хельга не сомневалась, что сунуться к Винборну детектив не посмеет. Он и сам сказал, что считает юриста человеком, трудным в общении. Даже если Винборн и поверит Джексону, то денег ему все равно не даст. Он отмахнется от него одним движением пальцев, и Гарри окажется на улице. Эта ситуация, недавно еще столь неприятная, теперь разрешилась. Мистер Джексон отныне вполне может переключиться на слежку за кем-нибудь другим. Хельга была рада, что ему пришлось потратиться без компенсации.

Однако это не отменяет того, что нужно научиться контролировать свои эмоции. Во второй раз ей лишь чудом удалось не стать жертвой шантажиста. Если бы только красивые, мускулистые мужчины не действовали на нее как выпивка на алкоголика! С этим надо бороться, она знала это, но знала и то, что уже не в первый раз дает себе подобный зарок.

Теперь она хотя бы уверена, что Джексон, утратив надежду на барыш, отзовет своих шпионов. Но не стоит полагаться на случай, нужно как можно скорее вернуться в Швейцарию – удобные возможности стоит искать там.

Винборн пришел в 17:45.

– Ситуация довольно щекотливая, – начал он, устроившись в кресле. – Позвольте осведомиться: вы имеете право распоряжаться банковским счетом вашего мужа?

Хельга покачала головой.

– У меня и у Ломана такого права тоже нет. В результате столь непредвиденного поворота событий личный банковский счет мистера Рольфа оказался недоступен, а расходы предстоят значительные. Как у вас с деньгами, миссис Рольф?

– У меня есть собственный счет, но средства на нем невелики. Мне доступны счета в Швейцарии. Туда постоянно поступают дивиденды, и я могу без труда перевести эти деньги на мой счет.

Винборн вскинул брови:

– Если принять в расчет правовые нормы, это было бы неразумно, миссис Рольф.

Она не учла этого и выругала себя за необдуманные слова.

– Да, глупо с моей стороны. – Для нее забрезжил шанс. – Я могу поехать в Лозанну и получить дорожные чеки.

Юрист кивнул:

– Это будет лучше всего. Корпорация позаботится о мистере Рольфе. – Винборн посмотрел на нее. – И о вас, разумеется.

– Я предпочитаю иметь собственные деньги, – отрезала Хельга. – Когда Герман будет вне опасности и вернется домой, я предприму короткую поездку.

– Доктор Леви придерживается оптимистического тона, но следующие несколько дней могут оказаться непростыми, – сказал Винборн, крутя на мизинце тяжелый золотой перстень-печатку. – Вы, случайно, не знаете, как я мог бы связаться с его дочерью Шейлой?

Хельга в растерянности посмотрела на собеседника:

– Нет. Я с ней даже не встречалась ни разу. А вы?

– Мне доводилось. Весьма примечательная девушка, можно даже сказать – необыкновенная.

– Вот как? И в каком же смысле? – Хельге, помнившей, что девчонка унаследует миллион долларов, стало вдруг интересно.

Винборн продолжал теребить перстень.

– Сначала она изучала историю в Оксфорде. И насколько мне известно, стала самой юной из выпускниц. Затем получила диплом с отличием по экономике. Мы с вашим супругом ожидали от нее многого и приготовили для нее в корпорации высокую должность. – Он развел руками. – К несчастью, девушка связалась с какими-то протестными движениями, которые как зараза распространяются среди молодежи. Ваш муж всегда щедро обеспечивал дочь, а она тратила деньги на поддержку всяких отщепенцев, пока наконец ее не арестовали вместе с другими за соучастие в торговле оружием. Чтобы выручить Шейлу из тюрьмы, потребовалось много денег и хлопот. Они с отцом поругались. Мистер Рольф предупредил дочь, что, если она не намерена следовать предначертанному им плану, он отречется от нее. Не самый правильный подход к обращению с ней. Шейла ушла, и с тех пор я о ней ничего не слышал.

– И правильно сделала, – заметила Хельга, не покривив душой.

– Да, это барышня с характером. Мне пришло в голову, что в это трудное время Шейла, которая, как я надеюсь, все-таки любит отца, может захотеть повидаться с ним. Как и он с ней. Вот почему я спросил, известно ли вам, где ее искать.

– Этого я не знаю, но известие об инсульте наверняка до нее дойдет. О нем написали газеты по всему миру.

– Верно. Что ж, подождем и посмотрим. – Винборн помолчал немного, затем продолжил: – Мне нужна ваша помощь в решении небольшой загадки, миссис Рольф. Сестра Фэйрли говорит, что ваш муж явно пытается что-то сообщить ей.

– Вот как? – Хельга напряглась.

– Сестра Фэйрли имеет богатый опыт ухода за парализованными пациентами и привыкла разбирать нечленораздельные звуки. По ее мнению, ваш супруг постоянно твердит одну и ту же странную фразу: «Избран он. Тащит» – и при этом указывает на дверь спальни. Для меня это совершенная бессмыслица. А для вас?

Хельга расслабилась.

– «Избран он. Тащит»? – Она сдвинула брови. – Как странно! Нет, мне эти слова ни о чем не говорят.

– Ладно, быть может, позже сестре Фэйрли удастся сообщить нам что-то более определенное. – Винборн посмотрел на часы. – Мне пора идти, миссис Рольф.

Он потратил еще несколько минут, уверяя ее, что корпорация в надежных руках, что, если ей потребуется какая-либо помощь, достаточно позвонить ему и что доктор Леви обещал держать его в курсе. Все это было сказано ледяным, вежливым тоном, серо-стальные глаза смотрели на нее сверху вниз.

Когда Винборн ушел, появился Хинкль с шейкером и стаканом на подносе.

– Надеюсь, вы хорошо сегодня поплавали, мадам? – осведомился он, наливая коктейль.

– Да, Хинкль, спасибо. – Она приняла стакан. – Мистер Винборн ушел.

Тень набежала на лицо Хинкля, но сразу исчезла.

– Я это заметил, мадам.

– Он спрашивал, знаю ли я, где найти Шейлу. Считает, что нужно ей сообщить. Вам ее местонахождение, по случаю, не известно?

Слуга кивнул.

– Известно, мадам. Мисс Шейла пишет мне время от времени. Мы с ней, рад заметить, никогда не теряли контакт. Мисс Шейла очень добра, уверяя, что весьма расположена ко мне.

– Могу это понять. – Хельга улыбнулась. – Где она?

– В Париже, мадам. Простите, но адрес я сообщить не могу: она дала его мне при условии сохранения полной конфиденциальности.

– Разумеется. Как считаете, она захочет увидеться с отцом?

– Полагаю, что да, мадам. Я уже написал ей, рассказал о состоянии мистера Рольфа. Решать ей. Мне хочется думать, что она приедет, но могут возникнуть финансовые трудности. Мисс Шейла живет, надо понимать, небогато. – Во взгляде Хинкля промелькнуло осуждение. – В этом, видимо, все дело – ей просто может не хватить денег на дорогу.

– Я могу выслать ей денег.

Хинкль покачал головой:

– Мне кажется, это будет неразумно. Я бы предложил подождать и посмотреть, ответит ли она на мое послание. Если деньги все же понадобятся, разрешите ли обратиться к вам, мадам?

– Разумеется.

Управляющий кивнул, с некоторым облегчением и довольством на лице.

– Ужинать будете, мадам?

Она подумала о предстоящих долгих скучных часах до ночи, но выходить на улицу и подвергаться риску вновь соблазниться каким-нибудь красавцем? Лучше уж поесть в одиночестве на террасе, а затем лечь в постель с книгой.

– Да. Не слишком поздно.

– В таком случае предлагаю что-нибудь легкое: омлет с трюфелями, быть может, или немного мяса лобстеров. Я сам приготовлю.

– Умираю от желания снова отведать вашего омлета, Хинкль!

Она не могла сказать ему более приятного комплимента. Когда слуга ушел, Хельга задумалась о Шейле, не подозревающей, что ее ждет наследство в миллион долларов. Затем она нахмурилась. Если Герман умрет, не обретя дара речи, девчонка не получит ни цента – письмо не попадет к Винборну. А если попадет, то ей, Хельге, предстоит закончить свои дни монашкой. Несколько минут она размышляла, затем решила, что сама может выделить падчерице долю, как только унаследует шестьдесят миллионов. Никаких проблем…

Мысли ее переключились на сказанное Винборном. Что это за странное послание пытается передать Герман сиделке?

«Избран он. Тащит».

Несколько раз она произнесла эти слова вслух, потом вскочила.

Ну конечно!

Он старается выговорить: «Винборн. Письмо. Ящик». И указывает не на дверь спальни, как решила сестра, а на гостиную! Нужно отдать красную папку администратору отеля, чтобы тот положил ее в сейф. Следовало раньше до этого додуматься.

Отставив напиток, Хельга вошла в спальню, открыла гардероб и достала чемодан. Подняла крышку. И застыла, глядя в пустой чемодан. Сердце стучало как бешеное.

Красная папка исчезла!

Глава третья

Минут через пять лихорадочных поисков Хельге стало ясно, что папку с письмом Германа к Винборну украли.

Похолодев, стиснув кулачки, с застывшим лицом, она вернулась в гостиную и села.

Кто мог совершить кражу?

Винборн?

И думать смешно.

Хинкль?

При этой мысли она прищурилась. Содержание письма было ему известно. Он обнаружил, что она забрала письмо, и решил перепрятать его в надежное место, чтобы у нее не возникло искушения уничтожить документ? Хельга взвесила этот вариант, но не могла представить себе Хинкля обыскивающим спальню и лезущим в очевидно пустой чемодан. Нет, она отказывалась верить, что Хинкль на такое способен.

Тогда кто?

Тут ей вспомнилось, что администратор отеля видел, что она взяла папку со стола и отнесла к себе в номер, но чтобы менеджер гостиницы такого класса… Нет, это тоже чепуха. Затем ей пришло на ум, что охранники, дежурившие в коридоре, исчезли. Так что, пока она купалась, любой мог подняться на верхний этаж и пробраться в ее комнату.

Хельга закурила и заставила себя унять панику. Следует признать тот факт, что письмо пропало и вместе с ним исчезла одна из ее козырных карт. Что дальше? Переправит ли похититель письмо Винборну? Хельга была достаточно цинична, чтобы не верить в это. В очередной раз ее попытаются шантажировать. Она слегка улыбнулась, и улыбка ее не предвещала ничего хорошего.

Раздался негромкий телефонный звонок. Хельга, чуть помедлив, сняла трубку.

– Винборн на линии, миссис Рольф, – сообщил оператор. – Соединить его с вами?

Винборн?

Хельга нахмурилась. Винборну сейчас полагалось лететь в Майами.

– Вы уверены, что это не ошибка? Мистер Винборн отправился в Майами.

– Джентльмен сказал, что его зовут мистер Стэнли Винборн и что дело срочное.

– Соедините.

После небольшой паузы раздался голос оператора:

– Говорите, мистер Винборн.

– Алло! – сказала Хельга.

– Привет! Не вешайте трубку. У меня есть кое-что, что вам нужно.

Она узнала бодрый голос Гарри Джексона.

«Все ясно!» – подумала она, и стальной стержень внутри стал тверже. Сразу надо было вспомнить об этой безобидной черной мамбе.

– Не тратите время даром, правда, мистер Джексон? – спросила она ровным тоном, хотя глаза ее метали молнии.

Собеседник хохотнул в своей развязной манере:

– Вы, как всегда, правы, миссис Рольф.

Послышался стук, дверь открылась, и появился Хинкль с тележкой.

– Я не могу говорить сейчас, – отрезала она. – Перезвоните через час. – И повесила трубку.

– Омлет следует есть сразу, горячим, мадам, – сказал Хинкль, придвигая к столу кресло. – Дать ему остыть – все равно что испортить.

Хельга собралась, встала и подошла к поставленному им креслу. Когда она села, слуга постелил ей на колени салфетку.

– Вы меня избалуете. – Неужели она произнесла такое?

– Мне это в радость, – ответил Хинкль.

Он поднял серебряную крышку блюда и любовно сервировал омлет. Налил вина, затем встал чуть позади, сложив перед собой пухлые руки.

Только железный самоконтроль позволил Хельге есть омлет и как ни в чем не бывало поддерживать беседу с Хинклем.

С трудом запихнув в себя последний кусок, она похвалила его кулинарный талант, отказалась от кофе и с облегчением пожелала ему доброй ночи.

«У меня есть кое-что, что вам нужно».

Подразумеваться могло только письмо Германа к Винборну. Как ухитрился Джексон его заполучить? Теперь уж будет шантажировать, сомнений нет. Что же делать? Если похититель отошлет письмо Винборну, привычная жизнь оборвется. Никакой больше работы с швейцарскими акциями. Никакой поездки в Лозанну – а ведь она так о ней мечтает! Деньги на жизнь придется клянчить у Винборна, пока Герман не у дел. Без паники, убеждала она себя. Письмо пока не у Винборна. Прежде всего надо выслушать условия Джексона. От бывшего продавца кухонной утвари будет зависеть ее образ жизни? Хельга встала и, погрузившись в раздумья, начала расхаживать по просторной террасе. Она уже вполне взяла себя в руки и начала искать выход из положения. Приняв решение, она направилась в гостиную и набрала номер администратора отеля.

– Да, миссис Рольф? – Слова звучали так, словно сопровождались поклоном.

– Мне нужен карманный магнитофон с микрофоном, – сказала Хельга. – Микрофон должен быть очень чувствительным. Надо раздобыть его в течение часа.

Последовала непродолжительная пауза, затем шестеренки вновь завертелись.

– Без промедления организуем, миссис Рольф.

– Благодарю, – сказала она и повесила трубку.

Хельга отправилась к шкафу и выбрала белую льняную сумочку. Ножницами срезала подкладку. Если микрофон окажется достаточно чутким, можно будет сделать запись, не доставая магнитофон из сумочки.

Больше пока предпринять было нечего. Если Джексон пошлет письмо Винборну, она, по крайней мере, сможет заклеймить его как шантажиста. Чтобы достичь цели, следует действовать очень аккуратно. Нужно так повести разговор, чтобы негодяй изобличил себя. Она слышала об идентификации по голосу. Полиция сможет опознать в Джексоне шантажиста.

Прошли бесконечные сорок минут, затем помощник администратора, высокий худощавый блондин, постучал в дверь.

– Насколько я понял, миссис Рольф, вам нужен магнитофон. Я принес несколько на выбор. – И он выложил на стол четыре миниатюрных аппарата.

– И какой самый чувствительный? – спросила она.

– Думаю, вот этот. – Молодой человек указал на магнитофон чуть покрупнее остальных.

– Спасибо. Оставьте все. – Она улыбнулась. – Я с ними поразвлекаюсь.

– Вам известно, как это работает, миссис Рольф?

– Мне хватит ума разобраться в магнитофоне.

Когда служащий ушел, Хельга поупражнялась с магнитофонами, по очереди засовывая каждый в сумочку и записывая свою речь. Во время проверки последнего зазвонил телефон.

– Мистер Винборн звонит, миссис Рольф.

Хельга глянула на часы: прошел ровно час.

– Соедините.

На линии прорезался Джексон:

– Послушай, детка, я не люблю, когда меня заставляют ждать. – Тон его был жестким. – Уяснила?

– Мне всегда казалось, мистер Джексон, что коммивояжер, даже самый неэффективный, по крайней мере, обучен вежливости, – сказала она. – А вот вы, похоже, подрастеряли манеры. Если вообще когда-либо обладали ими. Не называй меня «деткой», уяснил?

Последовала пауза, затем Джексон рассмеялся:

– Красивая, умная и волевая. О’кей, миссис Рольф, проехали. Может, поплаваем сегодня? В том же месте?

Она стремительно соображала. Встречаться с шантажистом в столь уединенном месте слишком опасно. Нет, выбор поля боя будет за ней.

– Приходите ко мне в номер, мистер Джексон. Поговорим на террасе.

В ответ снова раздался смех.

– Чересчур смелая идея. Мы оба должны заботиться о собственной репутации. Как насчет ресторанчика «Жемчужина в устрице»? Посидим, выпьем кофе.

– Через полчаса, – сказала Хельга и дала отбой.

Она прослушала свои аудиозаписи. Магнитофон, на который указал помощник администратора, отличался удивительно чистым звуком. Она сунула его в сумочку, туда же положила пачку сигарет, зажигалку, кошелек, компакт-пудру и носовой платок, взяла легкую накидку и спустилась в холл.

Ей хотелось попасть в ресторан первой. Такси марки «кадиллак» остановилось у входа в одно из самых популярных мест вечернего и ночного досуга в Нассау – ресторана «Жемчужина в устрице». Метрдотель узнал ее сразу.

– О, миссис Рольф, какая радость! – заявил он, и его черное лицо просияло.

– У меня встреча с мистером Джексоном, – сказала Хельга. – Только кофе. Найдется у вас столик в тихом месте?

– Разумеется, миссис Рольф. Быть может, вы согласитесь пройти наверх – там у нас есть альковы.

Посеревшее лицо метрдотеля говорило о том, насколько он взволнован.

Он поднялся вместе с ней по лестнице и показал альков, из которого открывался вид на главный обеденный зал внизу.

– Подойдет?

Хельга помедлила, рассматривая многочисленных гостей и отметив про себя гомон голосов, стук тарелок и столовых приборов. Такой шум может испортить запись.

– Я предпочла бы более тихое место, – сказала она.

– Тогда, быть может, балкон за казино? Там сейчас никого нет, миссис Рольф. Что скажете?

– Мне нужно взглянуть.

Метрдотель проводил ее по длинному коридору на широкий балкон, выходящий на море и пляж. За исключением четырех или пяти цветных официантов тут не было ни души.

– Сойдет, спасибо. – Она вложила ему в руку десятидолларовую купюру. – Не окажете любезность проводить сюда мистера Джексона, как только он придет? И кофе с коньяком, конечно.

Джексон появился минут через десять. Сумочка лежала перед ней на столе, и, заметив его приближение, Хельга включила магнитофон. Кассеты хватит на полчаса – вполне достаточно, по ее расчетам, чтобы уличить мерзавца.

На Джексоне был отутюженный белый костюм, рубашка в бело-голубую клетку и красный галстук. Очень красивый, представительный мужчина. При других обстоятельствах у Хельги заструился бы по жилам огонь.

– Привет! – сказал он, проходя мимо метрдотеля. – Я заставил вас ждать? – Опускаясь на стул, он одарил Хельгу широкой радушной улыбкой.

Она взглянула мимо него на метрдотеля:

– Несите кофе, пожалуйста.

– Хорошо, миссис Рольф.

Когда он ушел, Хельга перевела глаза на Джексона. Он держался совершенно свободно и очень уверенно, положил ручищи на стол. Хельга смерила его взглядом. Как обманчива внешность, мелькнула у нее мысль. Кто бы мог подумать, что за обликом такого симпатяги кроется банальный шантажист?

– Как там мистер Рольф? – осведомился Гарри. – Получше стало ему?

– Как поживает агентство Тома-глядуна, мистер Джексон? – с нажимом поинтересовалась Хельга. – Перспективы роста?

Он проницательно глянул на нее, потом рассмеялся:

– Посмотрим!

Официант принес кофе и два коньяка в пузатых бокалах.

– Допускаю, что вы представляете себе, насколько неприятна мне эта встреча, – сказала Хельга, когда официант ушел. – Скажите, зачем она понадобилась вам?

– Мне кажется, миссис Рольф, вы устроили ее, – с улыбкой возразил Джексон. – Вас никто не заставлял сюда приходить.

«Очко в его пользу», – подумала Хельга. Время терять не стоило.

– Вы сказали, что у вас есть кое-что, нужное мне. Это так? – Она положила в кофе сахар.

– Хороший вопрос. – Детектив отхлебнул из чашки, закинул одну длинную ногу на другую и продолжал улыбаться. Ей страшно хотелось врезать ему по симпатичной физиономии. – Когда сегодня днем вы меня отшили, миссис Рольф, я готов был сдаться. Ваши позиции казались неприступными. У меня нет никаких письменных обязательств от мистера Рольфа. И с Винборном я связываться не стал бы – стараюсь держаться подальше от шибко умных парней. Так что я уже собирался помахать гонорару ручкой.

Джексон взял рюмку, понюхал коньяк.

– Теперь перед вами полная картина, миссис Рольф. Как прикажете мне поступать? Постоянного штата у меня нет. Зато есть связи. Как сыщик я просто обязан иметь агентов в каждом роскошном отеле. Эти люди – невидимки. Персонал. Входят в комнаты и выходят из них, мелькают в коридорах, моют ванные – и при этом остаются незаметными для гостей. Услуги хмыря, который убирает у вас в комнате, моет туалет и застилает вам постель, обошлись мне в пятьсот долларов, а для меня это деньги, миссис Рольф. Этот малый – вестиндиец, метис, который ничего в жизни так не желает, как владеть мотоциклом «харлей-дэвидсон» «Электра глайд». Такой байк стоит дорого. Парень копил, копил, но до заветной цели ему по-прежнему было ой как далеко. На неделе сюда привезли эту модель: всего один экземпляр, миссис Рольф. Парень знал, что если не купит ее сейчас, то ждать придется еще полгода, а то и больше. Ну, мне ли вам объяснять – сегодня никто ждать не умеет. Короче, я дал ему денег, он купил мотоцикл. А взамен оказал мне услугу. Ну, вы знаете: ты делаешь человеку что-то хорошее, он платит тебе тем же. Quid pro quo…[2] Вас удивляет, что я так говорю – quid pro quo? У меня есть кое-какое образование – я недалеко продвинулся от «quid pro quo», но все же, все же…

Он отпил глоток коньяку, поставил рюмку и уставился на нее.

– Отлично. Как это к вам всегда приходит карта, миссис Рольф? Вы заказываете коньяк и получаете лучший. Я заказываю коньяк – и мне приносят черт-те что.

Хельге хотелось закурить, но она боялась трогать сумочку с включенным магнитофоном. Подавляя желание, она смотрела на пустой пляж, на залитое лунным светом море и слушала.

– Так вот, тот тип, что убирает вашу комнату, огляделся у вас. Система строится так, миссис Рольф: как только гость покидает номер, парень входит туда и все приводит в порядок. Малый этот смышленый и очень услужливый. «Осмотрись, – сказал я ему. – Если заметишь что-нибудь важное, то мне это нужно». Он уставился на меня – а глаза у него такие черные, и не без ума – и спрашивает: «А что может оказаться важным?» А я ему: «Мне нужно прищучить эту детку. Любовные письма прекрасно подойдут».

Джексон расхохотался.

– Знаете, миссис Рольф, это был выстрел наугад. Я совсем не рассчитывал, что мой приятель выудит что-нибудь ценное, но ошибся. Когда он принес мне письмо вашего мужа к Винборну, я до потолка подпрыгнул. – Детектив помолчал, отхлебнул еще коньяку. – Я доходчиво объяснил, миссис Рольф?

«Так вот, значит, как все было, – подумала Хельга. – Болтай, болтай, змей, сам перегрызешь себе горло».

– Я слушаю, – сказала она.

– Да уж не сомневаюсь. – Джексон хохотнул. – Так что письмо у меня. Весьма сильный аргумент, правда? Стоит Винборну получить его, и вам, по моему разумению, дадут пинка под зад.

Думая о ресурсе ленты, Хельга подстегивала разговор.

– Может, вы и правы, – сказала она. – Так это, значит, шантаж. Сколько, мистер Джексон?

– Не вы ли утверждали, что никогда не платите шантажистам? – спросил Гарри с глумливой улыбочкой.

– Иногда даже лучший из генералов проигрывает битву, – ответила Хельга. – Сколько?

– Вы меня удивляете. – Джексон задумчиво смотрел на нее. – Я думал, вы станете выкручиваться.

– Мне нет дела до ваших размышлений. – В голосе Хельги звенела сталь. – Сколько?

Ухмылка несколько сгладилась.

– Если честно, только между нами, миссис Рольф, я готов отдать письмо просто так. Взамен я ожидал бы получить свой гонорар в десять тысяч долларов на карманные расходы. Так ведь было бы справедливо, да?

Хельга молчала. Мечтая о сигарете, она отпила еще глоток коньяку. Лицо ее было неподвижно.

– Но выяснилось, что у хмыря собственные амбиции, – продолжил Джексон. – Представляете, что он выкинул? Снял две фотокопии с того письма: одну для меня и одну для вас.

Он извлек из бумажника сложенный листок и подтолкнул его через стол к Хельге. Та развернула его и увидела копию письма Германа.

– Честное слово, миссис Рольф, я даже представить не мог, что у какого-то уборщика-полукровки хватит мозгов на подобный трюк. Его амбиции выше моих. Я, как уже сказал, удовлетворился бы своим гонораром, но у него другие планы.

Хельга вперила в собеседника ледяной взгляд:

– Ну?

– Он берет и заявляет мне, что это письмо – золотая жила. Пока мальчонка болтал про золотые жилы, я слушал кое-как, но стоило ему перейти к деталям, как я навострил уши. – Джексон покачал головой, допил коньяк и улыбнулся Хельге. – Сдается, голова у него варит получше моей.

«Это слишком хорошо, чтобы быть правдой, – подумала Хельга. – Сидит и сам себе пишет приговор».

Она уже представляла, как полиция берет Джексона в оборот. Как арестовывает служащего отеля. К черту деньги Германа! Удовольствие видеть эту ядовитую гадину и его помощничка на скамье подсудимых возместит даже потерю шестидесяти миллионов долларов. Конечно, глупые мысли, злые, но именно так чувствовала себя Хельга в тот миг.

– Неужели? – процедила она. – И насколько получше? Хватит болтовни, мистер Джексон, скажите, что вы хотите получить за письмо? Вперед!

Одно мгновение Гарри поколебался, затем с уверенной ухмылкой продолжил:

– Ладно, вперед так вперед. Лично я рассчитываю получить десять тысяч долларов завтра, не позднее полудня. Наличными. Это покроет мои расходы, а большего мне и не надо. Оставьте деньги в конверте у администратора в вестибюле. – Он посмотрел на нее. – О’кей?

Хельга кивнула.

– Что до хмыря, то с ним сложнее. Я и сам не ожидал от него такой сообразительности, миссис Рольф. Короче, он переговорил с народом и вызнал, какая большая шишка ваш супруг. И что он, так скажем, при деньгах. Парень не готов расстаться с документом меньше чем за пятьсот тысяч. Свихнулся, наверное. Я пытался урезонить его, да куда там. Вот такие дела, миссис Рольф, уж извините. Если хотите получить письмо, то оно обойдется вам в полмиллиона плюс мои десять тысяч.

Хельге удалось сохранить невозмутимое выражение лица, но шокирована она была сильно.

– Сложно поверить, что цветной слуга способен мыслить столь масштабно, – сказала она после паузы.

Джексон кивнул:

– Тут вы не одиноки, миссис Рольф. Меня тоже как по башке шарахнуло, но вот такие дела…

– И черный парень получит все эти деньги? – осведомилась Хельга. – Вы не поскромничали, мистер Джексон?

– Ага. – Гарри хохотнул. – Думайте что угодно, но я всего лишь хочу возместить свои расходы. Я люблю свою работу и почти не имею амбиций. Признаться честно, я сам жалею, что связался с хмырем. Между собой мы могли бы уладить дело за десять тысяч. Согласись вы вчера, вместо того чтобы капризничать, мне не пришлось бы поручать парню обшарить вашу комнату.

Хельга внимательно смотрела на собеседника:

– А вы не заговариваетесь, мистер Джексон? Длинный язык уводит нас от темы. Ведь именно в то время, когда мы разговаривали на берегу, этот ваш хмырь, как вы его называете, и обыскивал мой номер. Это наводит на мысль, что вы с ним заодно, и я почти уверена, что деньги вы поделите пополам.

И снова уверенная улыбка сползла с его лица. Сыщик на некоторое время отвел взгляд от Хельги, потом снова расплылся в ухмылке:

– Я уже понял, миссис Рольф, у вас есть мозги. О’кей, выложу все как есть. Идею подал хмырь. Я сам бы и не догадался, но, когда он сказал, что вы заплатите, я задумался. Принимая в расчет средства, которые вы получите, когда ваш муж откинет копыта, я решил, что парень дело говорит. Но также я понимал, что ему одному с вами не сладить, потому сказал, что я в деле и мы все делим пополам. Так что, миссис Рольф, если хотите получить письмо, гоните десять тысяч завтра и пятьсот тысяч в облигациях на предъявителя в десятидневный срок.

– И я получу письмо?

– Конечно, все без обмана. Письмо вы получите.

Хельга выдохнула. Попался! Если даже ей предстоит лишиться всех денег Германа, этому гаду ползучему не избежать тюрьмы!

– Хорошо. Завтра в двенадцать деньги будут у администратора. – Она встала.

– Значит, по рукам? – спросил Джексон с усмешкой.

– По рукам.

Она потянулась за сумочкой, но Гарри ее опередил. Продолжая мило улыбаться, он опустил на сумочку свою ручищу.

– Нет, миссис Рольф, так просто не получится, – сказал детектив. – Вы в этой лиге аутсайдер – подняли столько шума в отеле, затребовав чувствительный магнитофон! И хмырь сразу позвонил мне.

Он извлек аппарат из сумочки, вытащил пленку и сунул магнитофон обратно, а кассету положил себе в карман. Потом наклонился вперед, и вместо улыбки его симпатичное лицо исказил оскал, от которого у Хельги по телу побежали мурашки.

– Ты имеешь дело с профессионалом, глупая сука! – мягко произнес он. – Не вздумай шутить со мной. Десять тысяч долларов завтра – или пеняй на себя.

Встав, он вдруг снова расцвел самой дружелюбной улыбкой.

– Доброй ночи, детка, спи теперь одна, – сказал Джексон и ушел.

Хельга могла лишь смотреть ему вслед.

Когда Хельга вошла в вестибюль гостиницы, администратор вынырнул из-за своей стойки. Заметив, что он хочет сообщить ей что-то, она остановилась.

– Поступил срочный звонок от мистера Винборна, мадам. Он остановился в отеле «Сонеста-Бич» в Майами и просил вас ему перезвонить.

– Спасибо. – Она направилась к лифту.

Поднявшись в номер, Хельга прошла на террасу. Она села, едва замечая громадный месяц, заливший серебристым светом море, и громкие вопли ночных купальщиков.

Десять тысяч долларов проблемы не составляли, но пятьсот! Неужели придется уступить шантажу?

Она закурила сигарету. Никогда еще она не чувствовала себя так одиноко. Хельга подумала с горечью, что всегда была одна. Единственный ребенок в семье; блестящие способности отдаляли ее от других детей; отец всегда занимался только работой, мать интересовалась лишь церковью. Всегда одиночество, да еще этот проклятый плотский зуд, толкавший ее на опасные авантюры.

«Признай это, – твердила она себе. – Ты одна, и никто тебе не поможет. Тебя загнали в угол. И что же с этим делать?»

Подумав, Хельга поняла, что, даже если Герман умрет сегодня ночью, Джексон и этот полукровка будут всю жизнь преследовать ее. Оригинал письма они, может, и отдадут, но фотокопию себе оставят. Стоит ей отказаться выполнить одно из дальнейших их требований, шантажисты вышлют копию Винборну, и тот примет меры. С его-то юридическим мышлением, особенно если администратор отеля подтвердит, что она взяла письмо, Винборн непременно изолирует ее от шестидесяти миллионов долларов!

Сидя неподвижно, Хельга размышляла, собирала силы и копила уверенность в себе. Ей предстоит сражаться в одиночку. «Даже лучшие из генералов проигрывают битвы», – сказала она Джексону. Но теперь решила, что эту битву проиграть нельзя.

Она вернулась в гостиную и попросила телефониста на коммутаторе соединить ее с отелем «Сонеста-Бич».

– Я хочу поговорить с мистером Стэнли Винборном.

На соединение потребовалось время. Хельга спокойно курила и смотрела на залитое лунным светом море. «На кон поставлено слишком много. Я могу рискнуть. Если проиграю, так хоть не дам выиграть другим».

Когда Винборн подошел к телефону, она сказала в трубку:

– Это миссис Рольф.

– Извините, что беспокою, миссис Рольф. – Холодный голос прозвучал очень отчетливо, так что Хельга легко представила себе серо-стальные глаза и надменное, враждебное выражение лица. – Могу ли я попросить вас об одной услуге?

– Разумеется, – ответила женщина с удивлением.

– За время перелета до Майами я все размышлял, что за слова пытается произнести ваш муж. Какая странная фраза: «Избран он. Тащит». Повторил их несколько раз, и понял – он говорит: «Винборн. Письмо. Ящик».

«Сообразительный сукин сын», – подумала Хельга.

– Ни за что бы до этого не додумалась, мистер Винборн, – сказала она, прилагая усилия, чтобы это прозвучало как можно будничнее.

– Я позвонил сестре Фэйрли. Она спросила у мистера Рольфа, это ли он пытается сказать. Судя по его реакции, все именно так. Сестра Фэйрли уверена, что в одном из ящиков стола мистера Рольфа лежит письмо для меня. – Последовала пауза. – Миссис Рольф, не могли бы вы посмотреть?

«А вот это уже не так умно, – подумала Хельга. – Надо бы вернуться и проверить самому».

– Мы ведь вместе с вами осмотрели все ящики, мистер Винборн. Никакого письма там не было.

– Мы могли не заметить. Мы ведь искали японский контракт. – Тон Винборна стал более требовательным. – Вас не затруднит поискать потщательнее?

– Ничуть не затруднит. Если найду адресованное вам письмо, то сразу позвоню.

– Мне очень жаль досаждать вам со всем этим, но сестра Фэйрли говорит, что мистер Рольф постоянно твердит это.

– Если через час я не перезвоню, считайте, что письмо найти не удалось, – заявила Хельга.

– Спасибо, миссис Рольф.

– Как он?

– Никаких изменений.

Она положила трубку и с минуту сидела неподвижно. Винборн не дурак, но покуда есть дела поважнее. В его голосе звучала настороженность. Если его подозрения усилятся, он может начать расследование. Администратор гостиницы без всякого злого умысла может сказать, что Хельга взяла со стола мистера Рольфа красную папку.

Голова ее поникла. Несмотря на жару и духоту, ей стало холодно. Впрочем, волноваться насчет Винборна не время. Сначала надо разобраться с Джексоном. Но как?

Внезапно на нее навалилась усталость. Хельга вспомнила наставление, которое часто давал ей отец: «Если возникла серьезная проблема, не принимай поспешных решений… Переспи с ней».

Она встала и отправилась в спальню.

«Спи теперь одна», – пожелал ей напоследок Джексон с издевкой.

Эх, если бы рядом был мужчина, подумалось Хельге. Мускулистый, высокий и энергичный, который взял бы ее, заставил бы все забыть, стер из памяти язвительную, самоуверенную усмешку Джексона, мысли о полумертвом супруге и угрозу ее свободе.

Она отправилась в ванную, открыла зеркальный шкафчик, достала пузырек со снотворным и вытряхнула на ладонь две таблетки. Затем закинула их в рот и проглотила. Скинула одежду, приняла душ, вернулась в спальню и упала на постель.

Через открытое окно доносился гомон развлекающейся толпы. Слышался гул проезжающих машин. Едва-едва пробивался звук играющего в ресторане оркестра. Он исполнял мелодию «Следую тайне моего сердца»[3].

Тайна сердца? Да, у нее на сердце тайна, но также и одиночество.

Хельга едва сдерживала подступившие слезы. Жалость к себе была ей ненавистна. Досадуя на себя, она протянула руку и выключила лампу. Несколько минут она лежала в темноте, разбавленной лунным светом, который проникал сквозь щели жалюзи, затем лекарство милосердно унесло ее из реальности. Хельга провалилась в сон.

Когда действие таблеток стало ослабевать, ей начали сниться сны. Ей виделся кабинет отца в Лозанне. Отец сидел за большим столом, высокий, худой, прямой как палка, со строгим, красивым лицом. Она стояла перед ним и рассказывала про Джексона.

Будучи блестящим юристом-международником, ее родитель питал тем не менее склонность к избитым фразам. Во сне он говорил ей что-то, но слова ускользали из памяти. Слышались лишь поговорки: «Что посеешь, то и пожнешь. Что в одном месте проиграешь, в другом наверстаешь». Затем, наклонившись вперед, отец отчетливо произнес: «Лучшая защита – это нападение». Уже просыпаясь, Хельга все еще слышала его голос: «Всегда знай своего врага».

Пробуждение было резким. Сон казался таким реальным, что она с недоумением оглядывала роскошную комнату, не понимая, как тут оказалась. Потом вспомнила. Сквозь жалюзи пробивался солнечный свет. Она посмотрела на часы на прикроватной тумбочке. Они показывали 08:13.

Хельга лежала и вспоминала сон.

«Знай своего врага».

Медикаментозный сон вернул ей силы. Ум очистился. Погруженная в свои мысли, она провалялась до девяти, затем заказала кофе.

Хельга была в ванной, когда послышался стук в дверь.

– Войдите.

Накинув халат, она вышла в гостиную, куда Хинкль как раз вкатил тележку с едой.

– Утро доброе, Хинкль. Что нового?

– Мистер Рольф провел спокойную ночь, – доложил управляющий, наливая ей кофе. – Доктор Беллами навестит его этим утром.

Хельга приняла поданную им чашку.

– Не могли бы сделать для меня две вещи, Хинкль? – спросила она.

– Конечно, мадам.

– Мне нужно узнать имя работающего при отеле детектива и имя человека, который убирает мой номер.

Хинкль с удивлением поднял брови, но ответил бесстрастно:

– Гостиничного детектива зовут Том Хенесси, мадам. А уборщиком тут служит молодой метис, которого кличут Диком.

– Да вы настоящий кладезь информации, Хинкль!

Он посмотрел на нее:

– Что-нибудь случилось, мадам?

– Вовсе нет. Мне просто хочется узнать побольше про людей, которые обо мне заботятся. – Она улыбнулась.

– Да, мадам.

Хельга видела, что не убедила слугу, но не переживала на этот счет.

– Будете обедать в номере, мадам? – осведомился Хинкль.

– Нет, едва ли. Я поем либо в ресторане, либо в городе.

– Могу я еще что-нибудь сделать для вас?

Как сильно хотелось ей рассказать этому надежному, доброму человеку про Джексона! Но она мотнула головой:

– В шесть вечера принесите мне ваш чудесный коктейль, больше ничего. Ступайте и наслаждайтесь отдыхом, Хинкль.

– Спасибо, мадам. Если ничего не нужно, я использую возможность погреться на солнышке.

Когда слуга ушел, Хельга допила кофе и отправилась в апартаменты Германа.

Приветливо улыбаясь, сестра Фэйрли проводила ее в просторную гостиную.

– Я пришла посмотреть, не найдется ли письмо, которое так беспокоит моего мужа, – сказала Хельга. – Как он себя чувствует?

– Немного окреп, миссис Рольф. Хорошо спал этой ночью.

– Можно мне его навестить?

– Уверена, он будет рад видеть вас.

По спине у Хельги забегали мурашки. Она взяла себя в руки и двинулась к спальне. Сестра Фэйрли деликатно удалилась на кухоньку.

Хельга остановилась в дверном проеме, глядя на лежащего в постели супруга. Сердце у нее в груди сжалось. Неужели эта развалина и есть могущественный Герман Рольф, ворочавший миллионами, заставлявший повиноваться себе одним движением руки, обладатель волшебного ключа, отпирающего все двери мира? Обтянутое кожей лицо казалось восковым слепком, который попал в огонь и оплавился. Правый угол рта обвис и приоткрылся, обнажая зубы, слюна капала на постеленное поверх белой шелковой пижамы полотенце. Недействующая правая рука лежала на подушке. Глаза, всегда такие холодные, жесткие и непроницаемые, казались теперь двумя озерцами стоячей воды и были лишены жизни.

Жена и муж смотрели друг на друга. Хельга вздрогнула, затем волна жалости затопила ее, и она бросилась вперед, но остановилась, натолкнувшись на его взгляд. Левая рука Германа поднялась, обвиняющий костлявый палец указал на Хельгу. Безвольные губы зашевелились, из них вырвалось:

– Муха!

Это, как она догадалась, означало «шлюха».

– Мне жаль, Герман, – выдавила Хельга хрипло. – На самом деле очень жаль. Да поможет Господь нам обоим.

Движением пальцев он велел ей убраться. Глаза излучали немую ненависть. Вздрогнув, женщина вышла и закрыла за собой дверь. На долгий миг она застыла в неподвижности, потом овладела собой и направилась к письменному столу.

Из кухоньки появилась сестра Фэйрли.

– Как это должно быть ужасно для вас, миссис Рольф! Очень печально – такой замечательный человек…

– Да.

Пока обходительная сиделка стояла и смотрела, Хельга делала вид, что роется в ящиках с бумагами.

– Никакого письма здесь нет. Сообщите, пожалуйста, мистеру Рольфу.

– А может, лучше, чтобы вы сказали сами, миссис Рольф? Как странно: он так настойчиво твердит про письмо.

– Боюсь, я не в силах сейчас снова его видеть. – У Хельги сорвался голос. – Можете сколько нужно копаться в этих бумагах, сестра. Спросите у него, хочет ли он, чтобы вы поискали письмо.

Хельга с трудом сдерживала слезы и потому поспешила в свой номер. Несколько минут потребовалось ей на то, чтобы оправиться, затем благодаря своей способности держать удар она переключилась с мужа на Джексона.

«Знай своего врага».

С этого и начнем. Вооружившись табличкой «Номер пустой, уберите, пожалуйста», она вышла за порог, повесила табличку на ручку двери, затем спустилась на лифте в вестибюль. На такси доехала до Национального банка Нассау, попросила водителя подождать. Вошла в банк и заказала на завтрашнее утро пятнадцать тысяч долларов наличными. Выйдя на улицу, заметила расположенный через дорогу автосалон. Над входом красовался плакат: «Мотоцикл „Электра глайд“ от „Харлей-Дэвидсон“».

Еще раз попросив таксиста подождать, Хельга пересекла улицу и вошла в салон.

К ней подскочил молодой темнокожий менеджер.

– Меня заинтересовал мотоцикл, что на плакате, – сказала она. – Можно на него взглянуть?

– «Электра глайд»? – Менеджер воздел руки в жесте отчаяния. – Мы продали наш единственный экземпляр, мадам, но через несколько месяцев сможем привезти другой.

– Какое огорчение! Мне так хотелось его осмотреть. – Хельга улыбнулась. – Быть может, покупатель согласится показать его мне? У вас есть имя и адрес?

– Секундочку, мадам. – Менеджер ушел, но через пару минут вернулся и протянул ей листок, на котором значилось: «Мистер Ричард Джонс, Нассау, Норт-Бич-роуд, 1150».

Затем он вручил ей красочный проспект:

– Тут вы найдете все подробности, мадам. Я посоветовал бы вам без промедления сделать заказ. На эту машину изрядный спрос.

Сев в такси, Хельга велела отвезти ее на Норт-Бич-роуд. До непрезентабельной длинной улицы пришлось тащиться минут десять по направлению к выезду из города.

Шофер, уроженец Вест-Индии, притормозил и обернулся на пассажирку:

– Вам нужен какой-то определенный номер, хозяйка?

– Просто медленно поезжайте вперед, – ответила она.

Глядя в окно, она заметила наконец дом под номером 1150: ветхое бунгало с кровлей из гофрированного железа. Сад зарос, на бечевке сушились серые простыни, на крыльце сидела дородная, высокая туземка с седыми прядями в волосах и читала журнал.

Хельга приказала водителю ехать обратно в гостиницу. Она отсутствовала около получаса. На пути к лифту ее перехватил дежурный администратор:

– Прошу прощения, мадам, но в вашем номере сейчас уборка. Он будет готов через двадцать минут.

– Ничего страшного. Я просто хотела взять там кое-что, спасибо. – Улыбнувшись служащему, женщина села в лифт и нажала кнопку верхнего этажа.

У открытой двери ее номера стояла большая тележка уборщика. Хельга тихонько вошла. Из ванной доносился шум. Прикрыв дверь, она подошла к столу, на котором лежали три магнитофона, принесенные накануне помощником администратора, включила один из них, отрегулировала уровень записи и прокралась в спальню. Кровать была разобрана, у входа в ванную лежала куча полотенец. Шумел душ.

Она заглянула внутрь. Над ванной склонилась стройная фигура в белом, головы не было видно.

– Это вы Джонс? – спросила она высоким и громким голосом, чтобы перекрыть плеск воды.

Молодой человек вздрогнул, выронил из рук лейку душа, выпрямился и повернулся. Перед Хельгой стоял красавец лет девятнадцати с шелковистой черной шевелюрой, крупными оленьими глазами и правильными чертами лица.

Они уставились друг на друга.

«И это шантажист?» – подумала Хельга. Верилось с трудом.

– Это вы Джонс? – повторила она.

Парень выключил воду, облизнул губы и кивнул.

– Так вот, Джонс, я хочу поговорить с вами. – В ее голосе зазвенела сталь.

Развернувшись, Хельга прошла в гостиную. Последовала долгая пауза, во время которой она стояла спиной к окну. Наконец мулат появился из спальни. Он неловко вытирал ладони о белую куртку.

– Встаньте здесь, – скомандовала женщина, махнув в направлении стола. Сама она села, открыла сумочку и достала портсигар.

Юноша подошел к столу и застыл, не сводя с нее глаз. Его оливкового цвета кожа блестела от пота. Она видела, как в такт его дыханию часто поднимается и опадает облегающая белая курточка.

– У вас есть такой? – Она швырнула к его ногам проспект «Харлея».

Джонсон напрягся и уставился на цветные иллюстрации.

– Такой мотоцикл, есть он у вас или нет? – напирала Хельга, не давая ему времени на раздумья.

– Да, мэм, – тихо произнес он.

– Как вы смогли заплатить за него? – Металлический голос ударил, как плеть.

Глаза парня расширились, он отступил на шаг назад.

– Я… я накопил, мэм.

– Накопил? – Хельга презрительно хохотнула. – Вы живете в лачуге, в доме с жестяной крышей. И собрали четыре с лишним тысячи долларов? Любопытно, что скажет на это мистер Хенесси!

Лицо мулата стало пепельным.

– Я накопил, мэм. Клянусь.

– Послушайте-ка, Джонс. Вчера утром я оставила в ванной кольцо с дорогим бриллиантом. Оно исчезло. И вот я узнаю́, что вчера вы купили мотоцикл. Я обвиняю вас в том, что вы украли перстень, продали его и на эти деньги приобрели мотоцикл.

Юноша закрыл глаза и пошатнулся. На миг Хельге показалось, что он упадет в обморок. Глядя на него, она ощутила прилив желания. Какой чудесный самец! Полукровка. А ведь сразу и не догадалась бы, если б не густая черная шевелюра. Ей пришлось одернуть себя.

– Вы ведь именно так и поступили?

– Нет, мэм! Я не брал вашего кольца, клянусь!

– Клясться вы, похоже, мастак. Ну хорошо, пусть с вами упражняется мистер Хенесси. А также полиция. Очень сомневаюсь, что кто-то поверит в вашу способность накопить четыре тысячи долларов.

Хельга встала и подошла к телефону.

– Мэм, прошу вас. Я не брал вашего кольца.

Она замерла, положив руку на трубку, и посмотрела на него:

– Зато взяли кое-что другое, не так ли?

Ощущение было такое, что мулат весь сжался под своим белым костюмчиком, затем он кивнул. «Ага, я на полпути к успеху», – подумала она и убрала руку с трубки.

– Что же именно вы взяли?

– Красную папку из вашего чемодана, мэм, – едва слышно пролепетал Джонс.

Хельга вернулась к креслу и села.

– И что вы с ней сделали?

– Я… Я отдал ее тому человеку.

– Какому?

Парень помялся, потом выпалил:

– Мистеру Джексону.

– Гарри Джексону?

– Да, мэм.

– И почему вы это сделали?

Снова заминка.

– Мне хотелось мотоцикл, – выдавил он наконец. – Мистер Джексон сказал, что даст мне денег, если я найду в вашем номере что-нибудь важное.

– И сколько он вам обещал?

– Четыре тысячи долларов, мэм.

– Значит, не так уж много вам удалось накопить – меньше двухсот долларов.

– Я… мне мало платят, мэм.

– Вы подтверждаете, Джонс, что по поручению Джексона шпионили за гостями отеля?

Парень облизнул губы, умоляюще посмотрел на нее и пролепетал:

– Это в первый раз. Клянусь, это было в первый раз.

– Что-нибудь важное… Джексон сказал, что искать?

– Он говорил про любовные письма, мэм, или еще что-то существенное. – Джонс почти плакал. – Я знаю, что поступил нехорошо, мэм, но мне уж очень хотелось байк.

– С содержимым папки вы ознакомились?

– Я не очень хорошо разбираю написанное от руки. Я понял, что там про завещание. Мне это показалось важным, и я взял папку.

Ей вспомнились слова Джексона: «Парень не готов расстаться с документом меньше чем за пятьсот тысяч. Свихнулся, наверное. Я пытался урезонить его, да куда там».

– Вы сняли с письма фотокопию?

Джонсон посмотрел на нее с недоумением:

– Нет, мэм. Просто отдал папку мистеру Джексону.

– И тот вручил вам четыре тысячи долларов наличными?

– Да, мэм.

– А вы не задавались вопросом, с какой стати Джексону понадобилось узнать обо мне нечто важное? Не удивились, что он платит такие большие деньги?

– Мне хотелось мотоцикл.

– Хватит корчить из себя идиота! – рявкнула Хельга. – Вы наверняка думали об этом!

Парень скривился:

– Я… я понимал, что он хочет навредить вам, мэм. Но я вас даже не видел никогда, а о мотоцикле всегда мечтал.

– Вам известно, что такое шантаж?

Мулат снова скривился:

– Да, мэм. Это плохая штука.

– Вам не приходило в голову, что Джексон собирается шантажировать меня?

– Он не станет, мэм. Мистер Джексон – славный парень, честное слово. Он никогда на такое не пойдет.

– Но вы же предполагали, что он хочет проблем для меня. Как же еще их доставить, если не шантажом?

Молодой человек принялся заламывать руки:

– Я ни о чем таком не думал, мэм, просто хотел мотоцикл.

– Джексон шантажирует меня при помощи письма, похищенного вами. Он рискует отправиться в тюрьму на четырнадцать лет. И вы тоже.

Джонс в ужасе вытаращился на нее:

– Я просто хотел байк. Клянусь, я никогда не…

– Да прекратите! – воскликнула Хельга, вставая. – Если не хотите попасть за решетку, не говорите никому об этом разговоре, особенно Джексону. Позже мы с вами еще побеседуем. А пока занимайтесь своей работой и ждите известий от меня. Все ясно?

– Мэм, я клянусь…

– Ясно?

От резкости ее тона он вздрогнул:

– Да, мэм.

Хельга взяла магнитофон, выключила запись и, не оборачиваясь на Джонса, вышла из номера.

Глава четвертая

В вестибюле отеля Хельга столкнулась с доктором Беллами, выходившим из другого лифта. Дородный темнокожий врач неловко улыбнулся и повернул по направлению к ней.

– Я вас искал, миссис Рольф. Мне сказали, что вы ушли.

Она смерила его взглядом: крепкий, хорошо сложенный мужчина, но не в ее вкусе – ему не хватает уверенности в себе, к тому же ей не составило труда представить, как жутко он будет потеть во время занятий любовью.

– Я только что вернулась. Как он, доктор?

– Есть позитивные сдвиги. Я собираюсь в связи с этим звонить доктору Леви. – Беллами отвел ее в угол, подальше от шумной толпы. – Присядьте, пожалуйста, миссис Рольф.

Когда она устроилась на диванчике и полезла в сумочку за сигаретой, врач сел рядом. Он лихорадочно пытался найти коробок, но Хельга успела закурить прежде, чем ему это удалось.

– Я намерен предложить доктору Леви завтра перевезти вашего супруга в больницу Парадиз-Сити. Пациент окреп, и, если дать ему успокоительное, поездка, я уверен, не причинит ему вреда. Тем не менее небольшой риск есть, и мне хотелось бы обсудить этот вопрос с доктором Леви. Сердце мистера Рольфа – вот в чем дело. – Беллами воздел руки. – И еще его тревога. Сестра Фэйрли говорит, что он беспокоится насчет какого-то письма.

– Да. – Хельга потупила глаза. – У него столько бумаг… Не знаю, какое именно письмо так для него важно.

Последовала пауза, затем врач заговорил:

– Если доктор Леви согласится, вы можете готовиться к завтрашнему переезду. – Он встал. – Вечером я загляну к вам и скажу, какие именно приготовления требуются.

Когда он удалился, Хельга вышла на залитую солнцем улицу и решила пройтись по территории гостиницы. Люди уже играли в теннис, и плавательный бассейн был полон. Она нашла под сенью пальмы уединенный шезлонг, убедилась, что поблизости никого нет, достала магнитофон и нажала кнопку воспроизведения. Из динамика ясно слышался испуганный голос юнца. Запись получилась отличная, Хельга осталась довольна.

Ее занимал этот парень. Ему не больше девятнадцати, она на двадцать четыре года старше его – в матери годится. Противоречивые стремления раздирали Хельгу. Никогда у нее не было столь юных любовников, и все же, сидя в тени и ощущая прогретый солнцем воздух, она отчаянно желала этого юношу. Можно научить его искусству любви, размышляла она. Записанное на пленку признание обеспечивало ей неограниченную власть над ним. Это молодое животное, щенок, а щенков нужно воспитывать. Завтра ей предстояло вернуться на большую виллу в Парадиз-Сити. Германа поместят в больницу. Хельга посидела, задумавшись, и наконец коротко кивнула. Она возьмет парня с собой в Парадиз-Сити. Он не в том положении, чтобы отказываться. А там уж… Хельга судорожно вздохнула. К тому же так его удастся изолировать от Джексона, а это важно. Потом она подумала о рослой, дородной женщине, которая наверняка была матерью мальчика. Прежде всего нужно поговорить с ней, а потом уж с самим парнем. Матери бывают очень упрямыми и подозрительными. Тем более уроженки Вест-Индии! Но Хельга не сомневалась, что сумеет поладить с ней. «Буду решать проблемы по очереди, – сказала она себе. – Лучшая защита – это нападение!» Нужно дать отпор Джексону и выиграть немного времени.

Вернувшись в номер, она села за стол, включила еще один из оставшихся на столе магнитофонов и скопировала сделанную ею запись. Затем воспроизвела ее. Удовлетворившись, вложила исходный кассетник в конверт из плотной бумаги, запечатала, написала свое имя. Второй магнитофон сунула в сумочку. Взяла телефонный справочник, нашла номер Джексона и попросила оператора соединить.

На другом конце провода послышался задушевный голос Гарри:

– «Деликатное сыскное агентство», Джексон у телефона. Доброе утро.

– Доброе утро, мистер Джексон. Тон у вас жизнерадостный, – сказала она, подпустив в голос металл.

– Кто это? – Голос стал резче.

– Не узнали меня, мистер Джексон? А я-то думала, что вы профессионал.

– О!.. Вы?

– Да. Нашу маленькую сделку придется немного отложить. Здешний банк затребовал подтверждения из моего банка. Вот ведь нелепость, правда? Я перезвоню. – И она повесила трубку.

Это немного успокоит Джексона. Хельга не сомневалась, что Гарри ничего не предпримет, пока не удостоверится в ее нежелании платить. Отсрочка даст ей небольшую передышку.

Зазвонил телефон. Она улыбнулась: нет уж, мистер Джексон, вам предстоит научиться терпению. Предоставив аппарату разрываться, Хельга взяла конверт и спустилась в вестибюль. Помощник администратора стоял, как обычно, за стойкой.

– Будьте добры, положите это в сейф. – Она вручила ему конверт. – Я оставлю у себя все четыре магнитофона – из них такие забавные подарки получаются. Включите в мой счет, пожалуйста.

– Конечно, миссис Рольф.

Служащий дал ей расписку, которую она сунула в сумочку. Затем, подойдя к дежурному администратору, сказала:

– Мне нужна маленькая машина. Городской автомобиль.

– Как пожелаете, мадам. Новый «бьюик», допустим?

– Нет. Лучше «мини».

Администратор вскинул брови, но поклонился:

– Через десять минут, мадам.

– Вам известно, где сейчас Хинкль?

– На второй террасе, мадам. Позвать его?

– Нет, спасибо.

Хельга миновала широкую первую террасу, поднялась по мраморной лестнице на вторую. Хинкль сидел в парусиновом кресле и читал книгу. На нем был белый костюм, мягкий галстук-бабочка, большая панама, сдвинутая на затылок. Управляющий, как никогда, напоминал епископа, наслаждающегося заслуженным отпуском.

– Что читаете, Хинкль? – поинтересовалась женщина.

Он поднял взгляд, затем встал и снял головной убор:

– Эссе Джона Локка, мадам.

– Джона Локка?

– Да, мадам. Это английский философ семнадцатого века. В эссе он выступает с обвинением против догмы врожденных идей и убедительно доказывает, что опыт является ключом к знанию. Чрезвычайно интересно.

Хельга прищурилась:

– О, Хинкль, я и не знала, что вы такой ученый.

– Просто пытаюсь развивать свой ум, мадам. Могу я чем-то вам помочь?

– Прошу, сядьте.

Она устроилась на сиденье рядом. Поколебавшись, Хинкль втиснул дородное тело обратно в кресло, примостив панаму на коленях.

– Доктор Беллами сказал мне, – продолжила Хельга, – что завтра, если Леви даст добро, мистера Рольфа перевезут в больницу Парадиз-Сити.

Лицо Хинкля просияло.

– Воистину хорошая новость!

– Да. Весьма вероятно, что вам придется ухаживать за мистером Рольфом в больнице. Мне понадобится персонал, которому можно было бы передать наименее ответственную часть из ваших домашних обязанностей, Хинкль.

– Вот как, мадам? – Его голос стал холодным. – Уверяю вас, что я прекрасно справлюсь без помощников.

Хельга ожидала возражений и была готова преодолевать их, твердо решив настоять на своем.

– Тут в отеле работает молодой парнишка, – отрезала она. – Мне он показался умным и заслуживающим продвижения. Когда у меня есть возможность помочь молодежи, я не упускаю ее. Я найму его и прошу вас передать ему самые простые ваши обязанности. Вы ведь не откажете мне, правда?

Хинкль посмотрел на нее, оценил стальной блеск в глазах, закусил губу, затем склонил голову:

– Как вам угодно, мадам.

– Нет новостей о мисс Шейле? – Хельга встала.

– Нет, мадам. Пока ничего. – Он тоже поднялся.

– В таком случае оставляю вас наедине с мистером Локком. – Она улыбнулась. – Дик Джонс – так зовут юношу. Назначьте ему сотню долларов платы и полный пансион и проследите, чтобы он все это отработал, Хинкль. Я распоряжусь, чтобы он нашел вас.

– Очень хорошо, мадам.

Она вернулась в отель, у входа в который обнаружила поджидающий ее «мини». Хельга поблагодарила портье, села в малолитражку и поехала к выезду из города в направлении Норт-Бич-роуд.

Подъехав к дому номер 1150, она вышла из машины, распахнула шаткую калитку и ступила на поросшую травой дорожку. Хельга отдавала себе отчет, что местное цветное население, сидящее на крылечках или покосившихся верандах, во все глаза наблюдает за ней.

Не обращая на это внимания, она постучала в дверь. Некоторое время спустя ей открыла высокая полная женщина. При виде стоящей у нее на пороге стройной, элегантно одетой белой госпожи, черные глаза негритянки удивленно расширились.

– Миссис Джонс? – Хельга улыбнулась. – У меня к вам разговор насчет Дика.

Толстуха уставилась на нее. С тех пор как Хельга видела ее сидящей на крыльце и читающей журнал, она изменилась: надела красное хлопчатобумажное платье, чистое и наглаженное, на голове был повязан красный с желтым платок.

– Моего сына? – Голос у нее был мелодичный и чистый. Хельге не составило труда представить роскошное контральто, льющееся из этого дородного тела.

– Я – миссис Герман Рольф, – представилась Хельга. – Так можем мы поговорить?

– Миссис Рольф? – Глаза хозяйки расширились, затем метнулись мимо гостьи в направлении зевак из соседних домов. – Входите, прошу вас.

Она проводила Хельгу в маленькую, безупречно чистую гостиную. Обстановку составляли потертый диван, два не менее потертых кресла, старенький телевизор, на столе стоял папоротник в горшке. С большой фотографии на стене Хельге улыбался высокий, приятного вида белый мужчина. Светлый пиджак его выглядел поношенным, а в претенциозной позе угадывалась некая нарочитость. Веселый неудачник, решила Хельга, возможно, владелец сахарной плантации, недостаточно прилежно трудившийся. Приглядевшись к снимку повнимательнее, она поняла, на кого Дик Джонс похож.

Миссис Джонс закрыла дверь.

– Я читала про мистера Рольфа сегодня утром, – смущенно проговорила она. – Примите мои соболезнования. Как ужасно, когда такого замечательного человека разбивает паралич.

– Спасибо.

Повисла пауза, во время которой две женщины из противоположных миров присматривались друг к другу.

– Не присядете, мэм? – осведомилась хозяйка. – Тут у нас скромно, но уютно.

– Это ваш супруг? – спросила Хельга, устраиваясь.

– Это Генри Джонс. Человек так себе, но он подарил мне Дика, хвала Господу.

– Я хочу поговорить о вашем сыне, миссис Джонс, – сказала Хельга. Ей не терпелось закурить, но инстинкт подсказывал, что крупная цветная женщина этого не одобрит, а завоевать ее расположение было важно. – Он обслуживает мой номер в отеле и показался мне юношей воспитанным, сообразительным и старательным. В моем доме в Парадиз-Сити – это совсем рядом с Майами – есть место слуги. Для Дика это был бы хороший шанс, но прежде чем говорить с ним, я подумала, что надо обсудить это с вами. – Ее губы снова сложились в улыбку. – Мой управляющий обучит вашего сына, ему назначат хорошую зарплату, а еще у него будет шанс побывать в Нью-Йорке и в Европе.

– Благословение Господне! – Миссис Джонс воздела руки. – Почему такая большая госпожа, как вы, мадам, хлопочет о моем сыне?

Хельга делано рассмеялась:

– Такая уж я есть, миссис Джонс. Располагая деньгами, я имею возможность помогать людям. Понаблюдав за работой вашего сына, я решила, что смогу быть полезна ему, а он пригодится в моем доме. Мне известно, как матери переживают за своих детей. Понимаю, как трудно отпустить от себя хорошего сына, но я бы напомнила себе, что это ради его будущего.

Негритянка посмотрела прямо на Хельгу, и в глазах у нее блеснуло любопытство.

– У вас есть дети, мэм?

«Ты заболталась, – одернула себя Хельга. – Будь осторожнее».

– К несчастью, нет, но я помню, как относился ко мне отец, – вывернулась она.

– Дик – хороший мальчик, мэм, – сказала толстуха. – Целеустремленный. Позвольте, я вам кое-что расскажу. Ему хотелось мотоцикл. Совсем на этом свихнулся и стал копить, копить, копить. В отеле ему платят семьдесят баксов, это хорошие деньги для людей вроде нас. Мне Дик отдавал тридцать на хозяйство, а остальное откладывал. Потом он вдруг приезжает на этом мотоцикле. Тысячу долларов накопил, вы только представьте, мэм! Тысячу баксов! И знаете, благодаря чему? Никаких девчонок, ни кино, ни выпивки, ни сигарет: собирал по центу – и вот получил мотоцикл. Такой вот он, мой сын – хороший, лучше не найдешь.

Глядя на это светящееся гордостью лицо, Хельга пыталась представить, как повела бы себя благочестивая мамаша, узнав, что мотоцикл обошелся сыночку в четыре с лишним тысячи долларов.

– Я буду платить ему сто долларов при полном обеспечении, – сказала она. – Ему, разумеется, придется много работать, но возможностей накопить у него прибавится. Не возражаете ли вы, миссис Джонс, если Дик будет работать на меня?

– Я? – Толстуха замотала головой. – Мэм, я ведь родом с Гаити. Работала на сахарной плантации. Там и с Генри Джонсом встретилась. Когда моему мальчику исполнилось двенадцать, я сказала себе, что пора выбираться оттуда. Накопила денег и приехала сюда. Это было трудно, но я хотела, чтобы у него был шанс. И он воспользовался им, устроившись в гостиницу. Я живу ради сына, мэм. Забирайте его. Я буду скучать, но зато он сможет побывать в Нью-Йорке, в Европе, будет работать на таких великих людей, как Рольфы… Об этом я даже мечтать не смела.

Хельга встала:

– Тогда я все устрою. Вероятно, мы с мужем вернемся в Парадиз-Сити завтра. Дик поедет с нами.

Миссис Джонс прижала большие натруженные руки к пышной груди.

– Так скоро, мэм?

– Да. Но не переживайте. С ним все будет хорошо. – Хельга заметила, как на крупные черные глаза собеседницы навернулись слезы. – Вы такая разумная и заботливая мать.

Толстуха заставила себя подняться.

– У меня чудесный сын, мэм. Он заслуживает самого лучшего. Спасибо вам, мэм, и да благословит вас Господь.

Вернувшись в отель, Хельга позвонила кастелянше.

– Я хочу поговорить с человеком, который убирает мой номер, – сказала она. – Кажется, его зовут Дик. Пожалуйста, пришлите его ко мне.

– Что-то не так, мадам? – с тревогой спросила кастелянша.

– Ничего. Просто хочу поговорить с ним, – холодно ответила Хельга.

– Будет исполнено, мадам. Я сейчас приведу его к вам.

– Просто отправьте его ко мне, ваше присутствие не требуется. – Хельга повесила трубку.

Теперь прислуге будет о чем пошептаться, подумала она, но ей было совершенно все равно. Хельга закурила и бросила взгляд на часы: 12:45. Хотелось выпить, но она решила подождать, а потом спуститься в ресторан при гостинице.

Прошли три томительные минуты, потом раздался тихий стук в дверь.

– Войдите, – бросила Хельга.

Через порог робко переступил Дик Джонс. В больших глазах читался страх. Смуглая кожа поблескивала от пота в лучах заливавшего просторную комнату яркого солнечного света.

– Вы хотели меня видеть, мэм? – Ему едва удалось выговорить эти слова.

– Заходите и закройте дверь.

Парень сделал шаг в комнату, прикрыл дверь, потом развернулся лицом к ней.

– Послушайте, Джонс. У вас неприятности. Я виделась с вашей матерью. – Хельга заметила, как он вздрогнул. – Она верит вашим словам, что мотоцикл стоит тысячу долларов. Я знаю, что его цена больше четырех тысяч, и без труда докажу это. Что она скажет, узнав правду? Как вы думаете?

Молодой человек воздел в мольбе руки.

– Не говорите ей, мэм! – сказал он с хрипотцой. – Прошу вас, не говорите!

Хельга достала из сумочки магнитофон и поставила на стол.

– Послушайте это, – сказала она и нажала кнопку.

Они молчали, пока прошлая их беседа звучала в записи. Потом Хельга отключила аппарат и посмотрела на парня.

– Джонс, здесь вы признаетесь, что похитили важный документ. – Она помедлила, затем продолжила: – Полиция примет меры. Вам и вашему приятелю Джексону светит по меньшей мере четырнадцать лет тюрьмы.

Дика затрясло.

– Я просто хотел байк, мэм.

– Чтобы заполучить его, вы сделались вором. Ваша мать сказала, что вы замечательный сын. Назовет ли она так вора?

Он молчал и просто стоял перед ней, и лицо его, покрытое потом, было серым, как пепел.

Выдержав долгую паузу, Хельга дала ему хорошенько взмокнуть.

– Вам предстоит расстаться с матерью, Джонс. Вы будете работать в моем доме в Парадиз-Сити. Я хочу оторвать вас от Джексона. Вам будут платить жалованье, но вы должны в точности исполнять все, что вам прикажут. Мой управляющий Хинкль возьмет вас под свое начало. Рассчитываю, что с вашей стороны не возникнет никаких проблем. Ваша мать дала согласие. Собирайтесь и будьте завтра готовы к отъезду. Все понятно?

Его темные глаза расширились.

– Но я не хочу уезжать отсюда, мэм! Здесь мой дом. У меня тут хорошая работа. Я не хочу уезжать!

– Об этом следовало подумать прежде, чем становиться вором! – безжалостно возразила Хельга. – Вы либо делаете что сказано, либо я передаю запись мистеру Хенесси, который вас жалеть не станет. Ясно?

Мулат принялся заламывать руки.

– А как же мой мотоцикл, мэм? – простонал он.

– Да пусть провалится этот чертов мотоцикл! – Хельга не выдержала. – Убирайтесь! Отъезд завтра!

Выпучив на нее перепуганные глаза, парень попятился к двери.

– Хинкль пошлет за вами. В точности выполняйте его указания и держитесь подальше от Джексона. Понял?

– Да, мэм.

– Тогда убирайся!

Дик, как побитый щенок, выскользнул за дверь.

Хельга затушила сигарету, чувствуя, как трясутся ее руки. «Лучшая защита – это нападение». Она ненавидела себя за то, что запугала мальчика-полукровку, но иного выхода не было. Она боролась за собственное будущее.

Полистав телефонный справочник, женщина нашла еще лишь одну сыскную контору: «Британское агентство, мистер Фрэнк Гриттен». И попросила оператора отеля соединить ее с указанным номером.

– «Британское агентство» слушает, – раздался в трубке женский голос, деловитый и отрывистый.

– Это миссис Герман Рольф, – после некоторых колебаний сказала Хельга. – Могу я получить консультацию у мистера Гриттена сегодня в три часа дня?

– Миссис Герман Рольф?!

Хельге не составило труда представить изумление собеседницы.

– Да.

– Разумеется, миссис Рольф. Мистер Гриттен будет рад принять вас в три часа.

Хельга повесила трубку. Довольно долго она сидела и размышляла. Риск огромен, зато выиграть можно все сразу. Или потерять.

Выйдя из номера, она спустилась в вестибюль, сообщила администратору, что пообедает в ресторане, и попросила забронировать для нее тихий столик, а сама тем временем отправилась на террасу. Хинкля там не оказалось. Купающимся в море она его себе представить не могла, хотя от него можно ожидать любых сюрпризов.

Сев за руль «мини», Хельга поехала в банк Нассау и попросила встречи с управляющим. Ее немедленно проводили в кабинет. Табличка на столе гласила, что управляющего зовут Дэвид Фримен. Этот солидный, краснощекий и жизнерадостный англичанин поднялся ей навстречу.

– Рад видеть вас здесь, миссис Рольф, – сказал он, предлагая ей кресло. – Что я могу для вас сделать?

– Вчера я распорядилась приготовить для меня пятнадцать тысяч долларов наличными, мистер Фримен, – ответила она, усевшись.

– Совершенно верно. Все исполнено.

– Десять тысяч я хочу получить тысячедолларовыми купюрами. Зафиксируйте их номера. Я подпишу квитанцию, и пусть на ней запишут номера купюр.

Фримен впился в нее взглядом, но, видя холодное, суровое выражение лица, решил не задавать вопросов.

– Разумеется, миссис Рольф, я немедленно все устрою. – Управляющий снял трубку, отдал распоряжения, затем снова повернулся к клиентке. – Мистеру Рольфу лучше, я надеюсь?

– Да, спасибо. – Хельга собралась с духом. – Мистер Фримен, не могли бы вы высказать свое мнение о «Британском сыскном агентстве»? Там работают надежные люди?

– Да, миссис Рольф. – На багровом лице банкира отразилось удивление. – Можете полностью на них положиться. Мистер Гриттен, глава агентства, был раньше старшим инспектором полиции Нассау. Кстати, он мой старый друг. Это абсолютно надежный, честный и порядочный человек.

– А еще есть «Деликатное агентство», – продолжила Хельга.

Фримен нахмурился:

– Если между нами, то этой конторы я бы вам посоветовал избегать.

– Спасибо.

Вошла девушка с тысячедолларовыми купюрами и квитанцией. Хельга подписала бумагу, убедившись предварительно, что в нее вписаны номера купюр, потом убрала деньги в сумочку.

– Тщательно храните эту квитанцию, мистер Фримен, – сказала она, поглядев на собеседника холодным твердым взглядом. – Она может фигурировать в уголовном расследовании.

– Я понял, миссис Рольф.

Обескураженное выражение на лице Фримена красноречиво свидетельствовало, что он не отказался бы от разъяснений, но перед ним сидела миссис Рольф, а задавать лишние вопросы жене одного из богатейших людей мира не принято.

Удовлетворенная утренними трудами, Хельга вернулась в отель. Выпила в одиночестве на террасе мартини с водкой, затем перекусила в ресторане. До визита в «Британское агентство» оставался еще час. Она вернулась в номер, легла на постель и стала обдумывать, что скажет Гриттену.

Ход ее мыслей нарушил телефонный звонок.

– Миссис Рольф, это Беллами. Я проконсультировался с доктором Леви. Он согласен, что мистера Рольфа можно транспортировать. Доктор Леви переговорил с мистером Винборном. Чартерный самолет будет готов к полету завтра в четырнадцать.

– Отличные новости, доктор. Спасибо за все, что вы для нас сделали.

Хельга позвонила администратору и попросила разыскать Хинкля. Десять минут спустя Хинкль явился. Она передала ему слова доктора Беллами.

– Будьте любезны, Хинкль, пусть кто-нибудь упакует мои вещи завтра утром. Вам не составит также труда переговорить с этим мальчиком, Диком Джонсом, и проверить, чтобы он был готов к отбытию?

Хинкль склонил голову:

– Да, мадам.

Когда он ушел, Хельга покинула отель и поехала на Оушен-авеню, где располагалась контора «Британского агентства».

Справившись с указателем, она обнаружила, что «Деликатное сыскное агентство мистера Гарри Джексона» располагается на четвертом этаже, а «Британское агентство мистера Фрэнка Гриттена» – на пятом.

В лифте Хельга нажала кнопку пятого этажа.

Дверь приемной открыла пожилая энергичная женщина.

– Мистер Гриттен ожидает вас, миссис Рольф, – сказала она и проводила Хельгу в просторный, залитый солнцем внутренний кабинет.

«ВИП-обслуживание, – подумала Хельга. – Долго ли еще оно продлится?»

Фрэнк Гриттен выглядел именно тем, кем являлся, – отставным офицером полиции: высокий, крупный мужчина с гривой седых волос, голубыми глазами и спокойным, вызывавшим доверие лицом.

– Прошу, миссис Рольф, присаживайтесь. Мне было горестно читать новости о мистере Рольфе.

Хельга села и посмотрела прямо на Гриттена:

– У меня был разговор с мистером Фрименом из банка Нассау. Он сказал, что я могу полностью положиться на вас, мистер Гриттен.

Сыщик улыбнулся:

– Мы с Фрименом уже много лет добрые друзья. – Он вернулся за свой стол. – Да, миссис Рольф, вы можете на меня положиться. Чем могу быть вам полезен?

– Мистер Гриттен, мой супруг уже достаточно длительное время болен. Болезнь повредила его рассудок. Он вбил себе в голову, что я неверна ему. – Хельга выдержала задумчивый, но цепкий взгляд полицейского. – Три дня назад он нанял частного детектива, чтобы следить за мной. Человека по имени Гарри Джексон.

Гриттен кивнул, лицо его оставалось невозмутимым.

– На следующий день после того, как он нанял этого агента, с моим мужем произошел удар. Агент запереживал насчет вознаграждения. Если верить ему, мой супруг и он не обговорили при заключении сделки никаких условий. Детектив обратился ко мне с просьбой заплатить. По его словам, он отработал два дня, нанял двоих сотрудников для слежки за мной. Мне хотелось бы спросить у вас, каков может быть разумный размер оплаты его услуг?

Гриттен взял старенькую трубку.

– Не возражаете, если я закурю, миссис Рольф?

Она нетерпеливо отмахнулась:

– Ничуть.

– Он рассчитывает на аванс, – проговорил бывший полицейский, набивая трубку. – Это по меньшей мере триста долларов, а с учетом уровня клиента – мистера Рольфа, Джексон вполне мог запросить и тысячу долларов. Затем ему полагается сотня в день на текущие расходы. За два дня трудов вы должны ему тысячу двести, и ни долларом больше.

– Мистер Джексон запросил десять тысяч.

Взгляд голубых глаз Гриттена стал суровым.

– У вас есть доказательства этого, миссис Рольф?

– На бумаге – никаких.

– Вы говорите со мной начистоту, – сказал детектив. – И ни одно сказанное вами слово не покинет стен этого офиса. Я, в свою очередь, тоже буду откровенен. В течение последних шести месяцев полиция Нассау предпринимает попытки отозвать у мистера Джексона лицензию. Его подозревают в шантаже, но доказательств пока нет. Если вы сможете и захотите дать показания, что он требовал с вас десять тысяч за двухдневную работу, полиция вышвырнет его из этого бизнеса.

– Но тогда каким образом ему удается получать рекомендацию сыскного агентства Лоусона в Нью-Йорке – фирмы, имеющей, насколько я понимаю, весьма высокую репутацию?

Гриттен пыхнул трубкой.

– Джексон был одним из их сотрудников. Четыре года назад он перебрался сюда и открыл собственное дело. Лоусоны поддержали его. В прошлом году Джексон спутался с одной певичкой из ночного клуба. Она довольно требовательна, и Гарри сильно поиздержался. Теперь он без денег и, по моим сведениям, не так разборчив в способах заработка, как прежде.

«Знай своего врага»!

Хельга торжествовала. Карта пошла к ней.

– Вам известно что-нибудь о той женщине, мистер Гриттен?

Детектив вытащил изо рта трубку и стал поглаживать ее чашу.

– Если вы хотите отправить Джексона туда, где ему самое место, миссис Рольф, вы обязаны пойти со мной в полицию, которая окажет вам необходимую помощь при соблюдении строжайшей конфиденциальности.

– Благодарю, мистер Гриттен, но я предпочитаю уладить дело с Джексоном самостоятельно, – отрезала Хельга. – И буду признательна за любые сведения, которые вы сможете сообщить мне. Что это за женщина?

– Ее зовут Мария Лопес. Работает в клубе «Синяя птица». Замужем за Эдом Лопесом, капитаном и владельцем почтового катера, курсирующего между Нассау и Внешними островами[4]. – Гриттен пыхнул трубкой. – Любопытный тип этот Лопес. С некоторого времени полиция наблюдает за ним. Он вожак портовой банды, известной как «Головы смерти». Банда терроризирует всех, кто работает у моря: промышляет поборами, вымогательством и прочим. Лопес опасен, как бешеный пес, миссис Рольф.

– А жену свою он любит?

Гриттен усмехнулся:

– Да, и еще как! Говорю же, это прелюбопытный тип. Если он кому-то доверяет, то доверяет полностью. Жене он доверяет.

– И тем не менее она и Джексон…

– Мария жадна до денег, а Джексон готов тратиться. Оба знают, какой опасности подвергаются, и тщательно скрывают свою связь, так что о ней знает лишь полиция.

– Получается, Джексон играет с динамитом?

– Это слабо сказано, миссис Рольф. – Улыбка Гриттена стала шире.

Хельга встала:

– Спасибо. Вы оказали мне неоценимую помощь. Сколько я вам должна?

Гриттен поднялся с кресла:

– Я читал о вас, миссис Рольф. Прошу прощения, но у меня создалось впечатление, что вы из тех, кого мои американские друзья называют «крутая штучка». Все сведения, которые помогут прищучить Джексона, я передаю вам бесплатно. Желаю вам удачи, только не забывайте, что Джексон тоже довольно крутой парень. Если вам понадобится помощь, я всегда к вашим услугам.

– Помощь мне ни к чему, мистер Гриттен, но за предложение спасибо. – Подарив ему самую очаровательную из своих улыбок, Хельга вышла из кабинета и, не став дожидаться лифта, сбежала вниз по лестнице.

По дороге обратно в отель она бросила взгляд на часы. Они показывали 16:20. Ей представились долгие часы до поединка с Джексоном.

Если бы она была не одна! Если бы рядом был кто-то, способный скрасить время до утра. Но рисковать нельзя. Нужно остаться в номере, в одиночестве поужинать на террасе, и вместо приятной компании принять две таблетки снотворного.

Хельга горько улыбнулась: одна из богатейших женщин планеты, а с ней рядом нет ни одного друга!

На следующее утро, в девять часов, в комнате появился Хинкль вместе с тележкой.

– Надеюсь, вы хорошо выспались, мадам, – сказал он, наливая кофе.

– Да, спасибо. – Две таблетки снотворного обеспечили Хельге крепкий сон. Она чувствовала себя отдохнувшей, голова была очень ясной. – Уверена, что вам не терпится вернуться домой, Хинкль.

– Так и есть, мадам. Гостиничная жизнь мне не по нраву.

– У мистера Рольфа ночь прошла нормально?

– По-видимому. Ему дают успокоительное, мадам.

Хельга помешала кофе ложечкой.

– Вы встретились с Джонсом?

На лицо Хинкля набежала тень.

– Да, мадам. Мы будем готовы выехать после обеда.

– Он показался вам смышленым? – как бы невзначай заметила женщина.

– Вроде бы да. – Голос Хинкля выдавал неодобрение. – Но ему, разумеется, еще очень многому предстоит научиться.

Значит с Диком – теперь она думала о нем как о Дике – не возникло сложностей. Хельга ощутила волну возбуждения.

– Мне нужно съездить в город сегодня утром. Пообедаю я в ресторане.

– Все вещи будут упакованы, мадам. Я позабочусь о счете за гостиницу. Мы отправляемся в тринадцать тридцать.

– Вы так помогаете мне, Хинкль. – Она благодарно улыбнулась ему.

– Очень любезно с вашей стороны говорить так, мадам. Я уже упаковал вещи и бумаги мистера Рольфа. – Слуга помолчал немного. – Красная папка с письмом к мистеру Винборну отсутствует.

У Хельги похолодело внутри. Ей следовало подумать о таком сценарии. Ее ум стремительно заработал. Жизненно важно было сохранить доверие Хинкля. Ситуация приняла непредвиденный и опасный оборот. Необходимо удержать управляющего среди своих союзников.

– Вы были крайне добры, сказав, что поддерживаете меня, – спокойно произнесла она, вынуждая себя смотреть прямо на собеседника. – Выразить не могу, как я ценю ваше доверие ко мне. Я рассматриваю его как проявление истинной дружбы. А друг мне очень нужен, Хинкль.

Полное лицо Хинкля смягчилось. Он слегка поклонился, глаза его увлажнились. Хельга сразу поняла, что избрала верную тактику.

– Вы посоветовали мне прочесть письмо, и я это сделала. Мне необходимо извиниться, Хинкль. Когда вы сказали, что мистер Рольф не в себе, я не поверила. Не поверила, что у него умственное расстройство. Встретившись с ним вчера, я поняла, что это действительно так. Признаю, что вы оказались гораздо мудрее меня. Герман смотрел на меня со страхом и ненавистью. Мне известно, что страдающие умственным расстройством люди обращаются против тех, кого любят сильнее всего. Мы с ним всегда были так близки… так счастливы вместе. Я делала для него все, что в моих силах. – Хельга закрыла лицо руками и изобразила сдавленное рыдание, мечтая, чтобы на глазах выступили слезы.

– Прошу, мадам, не терзайте себя, – нетвердым голосом сказал Хинкль. – Могу я сказать…

Она подняла голову. По щеке катилась слеза.

– Пожалуйста, Хинкль, не надо. Это тягостно для нас обоих. Вы были добры ко мне. Я прочла письмо. Если мистер Винборн получит его, будущего у меня нет. – Она с отчаянием взмахнула рукой. – Мне, как и вам, известно, что, будь мистер Рольф в своем уме, он никогда не написал бы такого жестокого, несправедливого письма. Я забрала его.

Хельга закрыла глаза, и по щеке потекла еще одна слеза.

– Доктор Леви говорит, что долго мистер Рольф не протянет, – продолжила она. – Я сохраню письмо в надежном месте. Если муж поправится, я вложу его обратно в бумаги; если умрет – будем молить Бога, чтобы этого не произошло и ужасное повреждение рассудка оказалось временным, – я уничтожу документ. – Она взглянула прямо на Хинкля. – Скажите, если я поступила неправильно.

– Мадам, – начал слуга хрипло, – я не посоветовал бы вам прочесть письмо, если бы не рассчитывал, что вы его заберете. Это ужасное и возмутительное послание. Боюсь, мистер Рольф очень болен, и ваш поступок оправдан. Для меня будет большая честь продолжать служить вам, мадам.

Хельга отвернулась, боясь, что торжество в глазах выдаст ее.

– Благодарю вас, Хинкль, – выдавила она.

Выждав, когда дверь закроется, женщина с облегчением глубоко выдохнула. Карта по-прежнему шла к ней. Доверчивый, добрый Хинкль! Хельга ощутила укол совести из-за того, что обманывает его, но немедленно прогнала эту мысль прочь.

«Лучшая защита – это нападение».

А теперь за Джексона!

Час спустя она припарковала машину на Оушен-авеню и на лифте поднялась на четвертый этаж к бюро Джексона. Постучалась в матовое, словно подернутое морозным узором, стекло двери, повернула ручку и вошла в маленький кабинет.

Хельга был спокойна и собранна, она вошла в своего рода фаталистический кураж. Скоро станет понятно, способны ли блеф и натиск сломить Джексона, или он действительно «крутой парень», каким его считает Гриттен.

Прямо напротив двери за обшарпанным столом сидела цветная девушка с курчавой шевелюрой. На ней были потертые джинсы «Ливайз» и простая мужская рубашка, завязанная узлом на талии. Она читала журнал про кино. При виде посетительницы глаза ее округлились. Хельга продуманно облачилась в строгий серый костюм, оживляемый только ниточкой жемчуга. Ее деловой облик и жесткий, проницательный взгляд, казалось, погрузили девицу в транс.

– Мистер Джексон? – чеканным голосом осведомилась Хельга.

– Да-а, мэм.

Секретарша выскользнула из-за стола и открыла расположенную справа от нее дверь.

– У вас тута клиент, – сообщила она через порог.

Отодвинув девушку, Хельга вошла в скудно обставленный кабинет, размерами почти не превышавший крохотной приемной. Огляделась, отметив два заросших грязью окна, затертый ковер, заваленные папками металлические стеллажи.

Джексон, изучавший результаты скачек, поднялся, уронив листок на пол.

– Вот это неожиданность! – воскликнул он с деланой улыбкой.

Хельга смерила его взглядом. Это был не тот щеголеватый шантажист, что встречался с ней в ресторане «Жемчужина в устрице». Перед ней стоял Джексон в своем рабочем обличье: полинялом пиджаке, который не мешало бы погладить, в рубашке с сальными манжетами и в галстуке с жирным пятном.

Выждав, пока девушка закроет за собой дверь, Хельга подошла к потертому кожаному креслу у стола и села.

– У меня мало времени, мистер Джексон, – сказала она. – В два часа мы с мистером Рольфом улетаем из Нассау. Он просил меня уладить с вами финансовый вопрос.

На миг в глазах детектива промелькнула растерянность, затем он овладел собой и рассмеялся:

– Любезно с его стороны, миссис Рольф. Рад слышать, что он так быстро пошел на поправку.

– Сколько он вам должен?

Джексон прищурился:

– Мы ведь договорились на этот счет, миссис Рольф.

– Сколько он вам должен? – повторила Хельга.

– Вы согласились заплатить мне десять тысяч долларов.

– Мистер Рольф считает сумму завышенной.

– Это меня не волнует, миссис Рольф, – буркнул Джексон, неожиданно спав с лица. Затем на его губах снова заиграла ехидная улыбка. – Это ведь вы его подучили, верно?

Хельга пожала плечами, затем открыла сумочку и достала тысячедолларовые купюры. Пересчитала их так, чтобы он мог видеть, затем положила себе на колени.

– Если вы дадите мне расписку, что получили десять тысяч долларов за два дня работы, чтобы у меня было что предъявить мистеру Рольфу, я вам заплачу.

Самоуверенная улыбочка померкла.

– Значит, вы все еще пытаетесь хитрить и изворачиваться. Я ведь вас предупреждал. Этот номер не пройдет. Я дам расписку на тысячу долларов, остальное просто перейдет из рук в руки. – Сыщик помолчал, потом наклонился к ней, таращась неподвижными глазами. – У вас опять дурацкий магнитофон в сумочке?

Хельга кивнула.

– Да, только он не включен. – Она достала из сумочки миниатюрный аппарат. – Я захватила его с собой, чтобы вы могли прослушать запись, сделанную мной вчера. Это разговор между мной и Диком Джонсом – хмырем, как вы его называете.

Джексон застыл.

– Может, вы и профессиональный Том-глядун, – продолжала Хельга, – но шантажист так себе.

– Вы уверены? – Джексон наклонился к ней, его лицо исказил уродливый злой оскал. – Слушай меня, детка! Я прижал тебя к стенке. Гони денежки, или я тебя раздавлю!

– У вас хватит ума осуществить угрозу. – Она положила купюры на стол. – А вы, значит, не только шантажист, но и вор.

Гарри протянул было руку к деньгам, потом остановился и исподлобья посмотрел на собеседницу:

– Что вы там затеваете?

– Хороший вопрос, если использовать ваше собственное выражение. – Хельга начала наслаждаться ситуацией. – В банке переписали номера этих купюр. Полиция, как мне сообщили, только и ждет ошибки с вашей стороны, чтобы отобрать у вас лицензию. Мне не составит труда доказать, что деньги принадлежали мне. А вы чем докажете, что не украли их? Ну же, берите. – Она помолчала, потом добавила с издевкой: – Если, конечно, кишка не тонка.

Джексон долго смотрел на деньги, потом перевел взгляд на нее. Кровь прилила к его лицу.

– Ладно, детка, ты доигралась! – рявкнул он. – Письмо отправляется к Винборну!

Хельга расхохоталась:

– Вышли из себя, мистер Джексон? Ну надо же! Вы просто мелкая рыбешка. А как же пятьсот тысяч долларов, которые вы собрались поделить со своим хмырем? За них тоже не хватит духу сражаться?

– Слышь ты, сука…

– Нет, мистер Джексон, это вы послушайте.

Она нажала кнопку воспроизведения. Когда из динамика раздался голос Дика Джонса, сыщик напрягся. До самого конца записи он сидел словно окаменев, потом схватил магнитофон и сунул в карман.

– Не трудитесь, мистер Джексон, это копия, – сказала Хельга.

Он обжег ее взглядом, его симпатичное лицо исказилось от злобы.

– Неужто ты вообразила, что кто-то поверит ублюдку-полукровке больше, чем мне?

– А вы сами не верите? Вид у вас встревоженный.

– Хорошая попытка сблефовать, детка, но неудачная. Ты чуть не заставила меня отступить. – Джексон изобразил улыбку. – Но «чуть» не считается. Ни один судья не вынесет обвинения на основании аудиозаписи. Первое, о чем он спросит, о каком письме речь и как оно перекочевало к тебе из бумаг мужа. Пытаясь все объяснить, ты будешь выглядеть весьма бледно. Нет, детка, меня не проведешь. Кончай со своими уловками. Мне нужны чистые десять тысяч долларов и облигации на предъявителя на пятьсот тысяч. А не то…

Хельга смотрела на него и думала, что он побил ее даму своим королем, но это не страшно, потому что на руках у нее еще один козырь.

– Я надеялась, что запись принудит вас вернуть мне письмо, мистер Джексон, – промолвила она. – Но я вас недооценила.

Сыщик с подозрением уставился на нее, затем просветлел лицом и рассмеялся:

– Это была хорошая попытка, детка. Мы все совершаем ошибки. А ты сделаешь вот…

– Я знаю, что сделаю. – Хельга наклонилась к нему и твердо посмотрела прямо в глаза. – Сделаю против своей воли, потому что, хотя вы, мистер Джексон, и человек на три буквы, я не желаю вам смерти, как и никому другому на свете.

Он прищурился:

– Ты мне угрожаешь?

– К сожалению, мистер Джексон, я вынуждена ответить шантажом на ваш шантаж.

– Чего ты городишь? Не хватит ли пустой болтовни? Вот что ты сделаешь…

– Я позвоню Эду Лопесу и сообщу, что вы трахаете его жену, – сказала Хельга, отчетливо произнося каждое слово. – А за доказательствами порекомендую обратиться к Фрэнку Гриттену. За вами, уважаемый сыщик, велась слежка. Вот что я сделаю, если немедленно не получу письмо!

Джексон отпрянул, лицо его побелело, уголки рта безвольно обвисли, а взгляд остекленел.

– Когда человеку есть что скрывать, ему не следует заниматься шантажом, мистер Джексон, – сказала она. – Давайте сюда письмо!

Пять минут спустя с красной папкой в руке Хельга выскользнула из кабинета, прошествовала мимо цветной секретарши и спустилась по лестнице на улицу.

Глава пятая

Никогда еще небо не было таким голубым, море таким искрящимся, а толпы отдыхающих на пляже такими радостными и счастливыми, какими они казались Хельге по пути обратно в отель. Она почувствовала себя лет на десять моложе, веселой и раскованной.

Лучший из генералов не проиграл битвы! Уже во второй раз ей удалось нокаутом победить шантажиста, и каким ударом свалила она этого скользкого мерзавца! Притормозив на светофоре, Хельга рассмеялась вслух. Пожилой мужчина в соседней машине уставился на нее. Она ответила ему ослепительной улыбкой. Тот смущенно улыбнулся и отвел взгляд.

У нее перед глазами до сих пор стояло бледное лицо Джексона, когда тот передавал ей красную папку, письмо и фотокопию. Детектив весь трясся и вспотел. Она швырнула ему тысячедолларовую купюру и потребовала расписку. Его пальцы дрожали так сильно, что едва могли держать ручку.

Выхватив у него расписку, Хельга презрительно бросила:

– Желаю приятно провести время с вашей шлюхой, мистер Джексон. Я-то никому не скажу, но рано или поздно кто-нибудь обязательно проговорится.

И ушла.

«Это подпортит ему его жалкий романчик», – подумала она и снова рассмеялась. Карта по-прежнему шла к ней! Через несколько часов они полетят домой. Герман будет в больнице и не сможет помешать. Хельга думала о Дике Джонсе, о его красоте, и сердце начинало стучать чаще. С ним надо обращаться осторожно, зато он юн и полон жизни. Его совращение станет волнующим опытом, и, ей-богу, ей так нужен этот опыт! Впервые за все время ей не терпелось вернуться домой. Прежде, когда Герман находился рядом, роскошная вилла казалась ей гробом, но теперь… Затащив туда Дика и сплавив мужа в госпиталь, она вполне обойдется без Швейцарии. Винборн изъявил готовность позаботиться о деньгах. Приехав в Парадиз-Сити, она позвонит ему, попросит перевести деньги и дебетовать ее счет в Швейцарии.

Хельга посмотрела на часы. До вылета из Нассау оставалось еще два с половиной часа. Ей расхотелось обедать в тихом ресторане при гостинице. В таком возбуждении куда уместнее заглянуть в одно из местных вест-индийских заведений. Наплевать, что она одета в строгий костюм, – ей хочется развлечений, и она их получит!

Проехав по ведущей к морю улице, Хельга припарковалась на стоянке у таверны «Ривьера». Заведение было набито малоодетыми парнями и девушками. Из динамиков лилась музыка с преобладанием гулко бухающих ударных инструментов.

К ней подскочил одетый в белое чернокожий официант.

– Вам столик, леди?

На его лице играла хитрая улыбочка, красноречиво говорящая о том, что она узнана. Ей было все равно. Она хотела присоединиться к молодежи, потанцевать.

– Да. И принесите двойной мартини с водкой!

– Леди, вам больше понравится в бикини, – сказал официант. – У нас имеются в продаже. И кабинка для переодевания тоже есть.

– Чудесно! – Хельга рассмеялась.

Десять минут спустя она сидела за столиком в красном с белым купальнике, перед ней стоял бокал. Она с удовольствием осознавала, что ее подтянутое тело более чем выигрышно смотрится на фоне прыгающих в центре зала девчонок с их детским жирком и вихляющимися ягодицами.

Высокий худощавый парень с волосами до плеч и самоуверенной улыбкой, одетый в одни только плавки, пританцовывая, приблизился к ней.

– Ну, детка, так не годится… Нечего сидеть, когда все веселятся. Идем! Присоединяйся, подрыгаемся!

Вместе с ним Хельга влилась в толпу и отдалась музыке. Кое-кого из девиц ее появление не слишком обрадовало, но большая часть явно не имела ничего против.

– Ты тут новенькая, детка? – осведомился парень, извиваясь перед ней. – Я тут всех цыпочек знаю, а тебя вижу в первый раз.

Цыпочек! Она готова была расцеловать его.

Она ощущала такое возбуждение и легкость, что не требовалось никакого мартини.

– Не хочешь подновить загар, красотка? – спросил парень, когда музыка стихла. – Плавать умеешь?

– Более-менее.

– Не против искупаться со мной?

– Ничуть.

Он схватил ее за руку, и они побежали через пляж к морю.

– Держись за мной, детка, я далеко заплывать не буду, – посоветовал парень.

Хельга задержалась, чтобы понаблюдать за ним. «Тоже мне! – подумала она. – Ни стиля, ни скорости». Дав ему изрядную фору, она резко стартовала, нагнала юнца и ракетой пронеслась мимо. Проплыв ярдов сто, развернулась и стала его поджидать.

Когда тот доплыл, то казался не особенно довольным.

– Ты кто такая? Спортсменка, что ли? – В его голосе звучала обида.

Она осознала свою ошибку. Ох уж эти мужчины! Вечно им нужно быть первыми! Следовало прикинуться беспомощной.

– Ты почему не сказала, что так плаваешь? Посмеяться надо мной хотела?

Искра погасла. Неужели никогда она не выучит урока?

– Мой коктейль греется, – сказала Хельга и поплыла к берегу, оставив парня таращиться ей вслед.

«К черту мужчин! – подумала она. – Используй их, когда они нужны, и бросай, как только пройдет надобность!»

В кабинке для переодевания она насухо вытерлась, надела свой костюм, заплатила за наполовину выпитый коктейль и решила, что лучше все-таки пообедать в гостиничном ресторане.

Уходя, она услышала реплику одной из девиц:

– И какого дьявола она заплыла сюда?

«А идите вы все к черту!» – выругалась про себя Хельга, села в «мини» и поехала, глядя на дорогу через пыльное ветровое стекло. Ну ладно, ее хотя бы разок назвали «цыпочкой»!

Подъезжая к отелю, она уже снова пребывала в приподнятом настроении. Хельга страшно проголодалась и направилась прямиком в ресторан. У входа ее встретил метрдотель с мрачно-серьезным выражением лица.

– Простите, миссис Рольф, но вас просили подойти к стойке администратора.

Женщина напряглась и посмотрела на него:

– Кто просил?

– Ваш дворецкий, Хинкль.

Она нетерпеливо взглянула на часы. Они показывали 12:35.

– Пусть подождет, – отрезала она. – Я хочу есть.

Метрдотель поколебался, затем проводил ее к угловому столику. Хельга заказала крабовый салат и полбутылки шабли.

«Проклятие, ничего не помешает мне пообедать! – твердила она себе. – Наверняка какая-нибудь глупая история с багажом или что-то в этом духе».

Приканчивая крабовый салат, она заметила входящего в дверь Хинкля. При одном взгляде на его лицо Хельга скомкала салфетку и встала.

Сопровождаемая любопытными взглядами посетителей ресторана, она подошла к Хинклю, и они вместе вышли в холл.

– В чем дело? – спросила женщина резко.

– Мистер Рольф, мадам. Жаль говорить вам, но ему намного хуже.

Хельга уставилась на него, сердце у нее в груди екнуло.

– Хуже? В чем это выражается?

– С ним доктор Беллами. Не соблаговолите подняться со мной наверх, мадам?

Внутри у нее все похолодело, но, не забывая про внимательные взгляды сотрудников отеля и туристов, она твердым шагом направилась вместе с Хинклем к лифту.

Дежурный в лифте навострил уши, поэтому вопросы Хельга стала задавать, только когда они вышли в коридор.

– Мы не едем, Хинкль? – Она не могла думать ни о чем другом.

– Боюсь, что так, мадам. Похоже, у мистера Рольфа серьезный приступ.

Победа над Джексоном, восхитительные перспективы отправиться домой с Диком Джонсом развеялись как дым.

«Чертов Герман! – мелькнула у нее мысль, но тут же стыд обжег ее. – А тебе бы понравилось быть калекой со слюнявым ртом, бесполезной рукой и парализованными ногами, эгоистичная, безмозглая стерва?» – спросила она себя.

Доктор Беллами ждал ее. Никогда прежде ей не доводилось видеть настолько встревоженного человека.

– Вот и вы, миссис Рольф! У меня плохие новости – мистер Рольф не может лететь.

– Что случилось?

– Вынужден сказать, что не знаю. Через несколько часов должен прибыть доктор Леви.

– Как это не знаете? – рявкнула Хельга. – У него произошел новый инсульт? Вы обязаны знать!

– Пациент находился под действием успокоительного. Ощущение такое, что он как будто сполз в кому.

– «Как будто»? Кому, как не вам, знать, в коме он или нет?

– Симптомы сбивают с толку, миссис Рольф. Когда его дыхание стало поверхностным, а кожа на лице приобрела синюшный оттенок, сестра Фэйрли забеспокоилась и послала за мной. Сердце бьется ровно, но пульс урежен.

Хельга застыла.

– Он умирает?

– Я бы так не сказал, миссис Рольф. Перемена необычная, я не могу ее объяснить. Я распорядился в целях профилактики дать ему кислород. Мой помощник сейчас при нем и будет дежурить постоянно. Все возможные меры приняты.

– Выходит, вопрос о перелете домой не обсуждается?

– Боюсь, что нет.

– Значит, мы ждем доктора Леви?

– Да, миссис Рольф.

– И у вас нет предположений, что пошло не так?

– Думаю, разумно будет дождаться доктора Леви. Мистер Рольф – его пациент.

«Ох уж эти врачи!» – подумала Хельга. А вслух сказала:

– Что ж, будем ждать.

И не пытаясь скрыть раздражения, покинула Беллами. Хинкль дожидался ее в коридоре.

– Мне нужно переодеться, потом поговорим, – объявила она ему. – Дайте мне пятнадцать минут.

– Конечно, мадам.

Хельга вошла в свой номер, обуреваемая досадой. Быстро скинула деловой костюм и облачилась в домашний, затем закурила и принялась расхаживать по просторной гостиной. Все ее мысли были о Дике. Когда Хинкль постучал в дверь, она все еще ходила взад-вперед.

– Этот идиот-врач понятия не имеет, в чем дело, – сердито бросила она переступившему через порог Хинклю. – Придется ждать доктора Леви. Когда это произошло?

– Через несколько минут после вашего ухода, мадам. Мне позвонила сестра Фэйрли и попросила вызвать доктора Беллами. Тот, в свою очередь, пригласил доктора Леви. К счастью, я еще не успел завершить упаковку вещей.

Подавленная, Хельга затушила окурок.

– Я с ума сойду, если и дальше буду торчать в этом отеле!

– Вполне понимаю вас, мадам. Быть может, доктор Леви сможет ответить, сколько все это продлится?

– Надеюсь! – Хельга снова принялась метаться по комнате. – Ну ничего, Хинкль, придется подождать.

– Надо что-то решить с Джонсом, мадам, – сказал управляющий, несколько понизив голос.

А она ни о ком другом и не думала!

– Ах да.

– Теперь в нем явно отпала необходимость, мадам. С вашего позволения, я переговорю с ним и посоветую снова наняться на работу в отель.

«Ну уж нет, Хинкль, – подумала Хельга. – Ты славный человек и все такое, но не тебе принимать решения».

– Если здоровье мистера Рольфа позволит транспортировать его в ближайшие несколько дней, я готова дать парню шанс. – Женщина продолжала курсировать по гостиной, чтобы не смотреть на Хинкля, наверняка выказывавшего неудовольствие. – Послушаем, что скажет доктор Леви. Где сейчас Джонс?

– Не знаю, мадам. Я его с утра не видел. Парень получил инструкции быть в вестибюле в тринадцать пятнадцать. Возможно, он ожидает там.

– Отлично, Хинкль. Я пошлю за вами сразу после разговора с доктором Леви.

– Очень хорошо, мадам. – Слуга удалился.

Хельга сразу же ринулась к телефону и вызвала дежурного администратора:

– Нет ли в вестибюле Дика Джонса?

– Он здесь, миссис Рольф. Ждет указаний.

– Передайте ему, чтобы поднялся в мой номер.

Положив трубку, она нетвердой рукой прикурила еще одну сигарету. Чего ей хотелось сильнее всего на свете, так это с порога увлечь Дика в спальню. Но она знала, что это невозможно. Нужно подождать. Хельга стиснула в бессильной ярости кулачки. Ждать! Ждать! Ждать! Всю жизнь она только и делает, что ждет!

Постучав, вошел Дик. Он остановился у двери, обеими руками держа потертую панаму. На нем был дешевенький, мятый костюм из полотняной ткани, белая рубашка и узенький синий галстук. Она ощупала его взглядом. При всей своей непрезентабельности парень оставался красавчиком, а заглянув в его большие и нежные оленьи глаза, Хельга ощутила головокружение.

– Вы слышали, что мистер Рольф слишком плох, чтобы лететь? – спросила она.

– Да, мэм. – Пауза. – Мне жаль.

– Спасибо, Дик. – Пожалуй, стоит приучать его к тому, что она будет обращаться к нему по имени. – Это крайне неудачно. И означает, что я вынуждена отложить переезд.

Она внимательно наблюдала за ним и заметила, что на краткий миг его глаза вспыхнули.

«Выходит, мальчик, тебя это радует, – отметила про себя Хельга. – Ты все еще думаешь о своем дурацком мотоцикле. Ну ничего, скоро все изменится. Будешь думать только обо мне».

– Я жду, что скажет доктор. Возможно, мы уедем дня через три или четыре. Пока можешь идти домой. Когда понадобится, я пошлю за тобой. – Она подошла к столу и достала из сумочки кошелек. – Вот твой недельный заработок. Ты теперь мой служащий. Это ясно?

Влажные черные глаза задержались на миг на стодолларовой купюре у нее в руках. Полные губы сложились было в подобие улыбки, которая тут же исчезла.

– Да, мэм.

Хельга протянула ему купюру.

– Никаких контактов с Джексоном, Дик. Понятно?

Он вздрогнул:

– Да, мэм.

– Вот и прекрасно. А теперь отправляйся домой и жди. – Она смотрела прямо на него. – Наслаждайся своим байком, пока есть возможность.

Он взглянул на нее, потом потупил взгляд. Что-то вновь блеснуло в его глазах? Хельге так показалось, но уверенности не было.

Парень открыл дверь, отвесил неловкий поклон и вышел в коридор, после чего аккуратно прикрыл дверь за собой.

Была ли эта вспышка в его глазах ненавистью? Хельга не могла решить. Возможно. Она улыбнулась. Сопротивление – это вызов. Хельга не сомневалась, что долго его оборона не продержится. Затея оказалась куда интереснее, чем она себе представляла.

Солнце, похожее на огромный красный мяч, медленно тонуло в море. Длинные тени протянулись по пляжу. Пальмы казались черными на фоне багрового с желтым неба. Беззаботные отдыхающие продолжали смеяться, шуметь, бегать, плескаться и визжать. Машины все такой же чередой тянулись по приморскому шоссе. Нассау погружался в очередной душный вечер, полный сверкающих огней, музыки, танцев, рокота барабанов и топота ног.

Хельга сидела на террасе, лишь вполуха внимая звукам улицы. Она старалась как можно лучше организовать свое будущее.

– Вы меня звали, мадам?

Рядом появился Хинкль и поставил на стол поднос с шейкером и стаканом. Затем наполнил стакан и поставил поближе к Хельге.

– Присаживайтесь, Хинкль.

– Я бы предпочел постоять, мадам.

Она повернулась к нему.

– Да сядьте уже, наконец! – Ее голос прозвучал резко.

Изумленный Хинкль выдвинул стул и присел на краешек.

– Простите, Хинкль. Пожалуйста, извините. Я не хотела кричать на вас. Нервы разгулялись. – Она делано улыбнулась.

– Это вполне понятно, мадам. Есть какие-нибудь новости?

– Разговор с доктором Леви состоялся. Я поняла так, что, при всем его уме и обходительности, о причинах ухудшения состояния мистера Рольфа он знает ничуть не больше, чем доктор Беллами. То есть ровным счетом ничего!

На полном лице Хинкля отразилось удивление.

– Но, мадам, как же может…

– Дело в том, Хинкль, что эти дорогие и так называемые высокопрофессиональные врачи никогда не признают, что зашли в тупик. Меня невнятные формулировки доктора Леви в заблуждение не ввели. Он говорит, что мистеру Рольфу стало значительно хуже – очевидный факт. И он полагает, что это ухудшение никак не связано с перенесенным инсультом. Это нечто новое. Леви хотя бы хватило смелости признать, что он не может определить этот новый фактор. Он расплывчато толкует о симптомах нарколепсии. Как любят врачи прятаться за медицинскими терминами! Когда я спросила, что такое нарколепсия, доктор ответил, мол, это такое любопытное состояние – цитирую, – когда пациент подвержен бесконтрольным приступам сонливости. На мой вопрос, откуда могло это состояние появиться у мистера Рольфа, он ответил, что не знает. Потом добавил, что жизни мистера Рольфа непосредственно ничто не угрожает, но перевозить его сейчас домой будет в высшей степени неблагоразумно. В данный момент его готовят к переезду в клинику в Нассау.

Хинкль озабоченно поерзал:

– Мне жаль, мадам. Крайне неприятные новости. А что предлагает доктор Леви?

Хельга в отчаянии воздела руки:

– Он вызывает доктора Бернштайна, тот сегодня вылетает из Берлина.

– Выходит, неизвестно, когда мы съедем отсюда?

– Вся надежда на Бога, но пока придется ждать.

Хинкль, лицо которого стало мрачным, встал.

– Хорошо, мадам. Поужинаете здесь?

– Да, пожалуй… На террасе. Доктор Леви предлагал свою компанию, но на сегодня с меня хватит врачей, пожалуй. – Хельга посмотрела на управляющего. – Приготовьте мне один из своих чудесных омлетов.

Хинкль просиял:

– С удовольствием, мадам.

– Все еще никаких известий от мисс Шейлы?

Он покачал головой:

– Нет, мадам. Но почта в наши дни работает весьма ненадежно.

Часом позже Хельга наблюдала, как Германа увозят в больницу. Доктора Леви, Беллами, ассистент последнего, два интерна, два медбрата с носилками и сестра Фэйрли суетились вокруг недвижимого тела, продвигая его на каталке к лифту.

Один из богатейших людей планеты – погруженное в сон полумертвое тело, но по-прежнему требует ВИП-обращения.

– Предоставьте все мне, – заявил доктор Леви своим располагающим к доверию голосом. – Если произойдут какие-либо изменения, я немедленно вас извещу. Не волнуйтесь. Как только нам удастся установить причину, вызвавшую такую перемену в состоянии больного, мы наверняка сможем подобрать лечение.

Слова! Слова! Слова!

– Спасибо, – сказала Хельга.

Намного лучше было бы, думала она, провожая глазами опускающийся лифт, если бы врач сообщил, что надежды нет: лучше для Германа, но еще лучше для нее самой.

Остаток вечера стал изматывающим, томительным повторением вечера предыдущего дня. Хельга съела омлет, расхвалила его и устроилась на террасе, слушая, как отдыхающие все еще веселятся на пляже. Часы тянулись. Она открыла книгу, но та не заинтересовала ее. Вспомнился Дик. Чем занят он сейчас? Несется по дороге на своем байке? У него есть девушка? Она обнимает его, сидя сзади на мотоцикле? Если бы не это новое и загадочное заболевание Германа, они с Хинклем и парнишка были бы уже на вилле в Парадиз-Сити.

Доктор Леви сказал, что не имеет представления о том, когда Германа можно будет без риска переправить домой. Выходит, она застряла в этом отеле, одна, пока чертов медик не примет свое чертово решение! Может пройти не один день, а то и месяц!

Хельга осознала вдруг, что снова жалеет себя, и встряхнулась. Она не из тех, кто будет просто сидеть, плакаться, терпеливо и одиноко ждать смерти Германа или возможности переправить его домой. Можно и нужно что-нибудь предпринять!

Она прищурилась, напряженно перебирая возможные варианты. Итак, придется торчать в Нассау. Это вынужденная мера, но ведь и Дик тоже здесь. Значит, нельзя оставаться в этом чопорном отеле, где повсюду глаза и уши. Ее изворотливый ум заработал. Вот бы подыскать небольшую виллу! Она нахмурилась, осознав, что есть еще одна проблема: Хинкль. Она завоевала его доверие, и нужна крайняя осторожность, чтобы не утратить его. Ей известно, как не терпится Хинклю вернуться на виллу в Парадиз-Сити. Гостиничный быт ему ненавистен. Она сидела, зажав в изящных пальцах сигарету, и думала. Вилла с Диком! Вилла без Хинкля! Вот решение вопроса! «Думай-думай, – приказала Хельга себе, – если хорошенько постараться, выход обязательно найдется».

Телефонный звонок заставил ее вздрогнуть. Она раздраженно прошла в гостиную.

– Кто это?

– Мистер Винборн звонит из Нью-Йорка, миссис Рольф.

– Соедините.

– Миссис Рольф, доктор Леви говорил со мной по телефону, – послышался голос Винборна, холодный и вежливый. – Как понимаю, мистеру Рольфу стало хуже. Искренне сочувствую. Странная история, не правда ли?

– Да. Леви намерен проконсультироваться с доктором Бернштайном.

– Так я и понял. Я звоню спросить, не могу ли быть чем-нибудь полезен.

– Моя поездка в Швейцарию отменяется. Быть может, вам удалось бы устроить так, чтобы я смогла обналичить чеки здесь?

– Разумеется, миссис Рольф. Я распоряжусь на этот счет. Пяти тысяч в неделю будет достаточно?

– Более чем.

«Как легко тратить чужие деньги, – подумала Хельга. – Принадлежи они ему, Винборн не стал бы разбрасываться пятью тысячами долларов в неделю».

– Вы не нашли адресованного мне письма, миссис Рольф?

– Если б нашла, позвонила бы.

– Как странно! Сестра Фэйрли утверждает, что мистер Рольф был очень настойчив.

– Весьма странно.

«Болтай-болтай, – подумала Хельга. – Не такой ты умный, каким себя мнишь».

Возникла продолжительная пауза.

– Пожалуйста, держите меня в курсе дел, – сказал наконец Винборн. – Доброй ночи, миссис Рольф.

Послышались гудки.

Хельга посмотрела на часы: 23:25. Она поразмыслила, не стоит ли принять снотворное. А почему нет? Сон избавит от одиночества. Женщина пошла в ванную. Полчаса спустя ей снилось, что рядом Дик. Это был эротичный, упоительный сон, и, когда льющиеся через щели в жалюзи солнечные лучи разбудили ее, Хельга почувствовала себя отдохнувшей и свежей.

К моменту появления Хинкля она уже оделась.

– Я позвоню в больницу, – сказала Хельга, пока слуга наливал кофе, и набрала номер.

– Изменений нет, миссис Рольф, – сообщил ей ассистент доктора Беллами.

Повесив трубку, она посмотрела на Хинкля и покачала головой:

– Ничего нового.

– Будем уповать на приезд другого врача…

– Да.

Когда Хинкль ушел, Хельга спустилась в вестибюль и спросила у администратора, какое из местных агентств по недвижимости считается лучшим. Он сообщил название и адрес. Сев в свой «мини», она отправилась туда.

Агент по недвижимости, Уильям Мейсон, оказался молодым жизнерадостным англичанином и встретил ее радушно. Он заявил, что с сожалением прочитал о болезни мистера Рольфа и от всей души желает ему скорейшего выздоровления.

– Мне сказали, что тут непросто снять виллу с мебелью, мистер Мейсон, – перешла к делу Хельга. – Мой управляющий наводил справки, но все, похоже, занято. Я не знаю, сколько еще мне придется пробыть в Нассау, и хотела бы найти дом с обстановкой. Сил больше нет жить в гостинице.

– Вполне вас понимаю, миссис Рольф, но, боюсь, для вас нет ничего подходящего. Чтобы вы не тратили время даром, возьму на себя смелость заявить, что и другие агенты тоже будут бессильны вам помощь. Все большие виллы расхватали.

– А нет ли чего поменьше? Теперь, когда муж в больнице, простор мне не требуется.

– Ну, есть кое-что совсем крошечное, но едва ли это подойдет вам, миссис Рольф. Там только одна спальня. Домик чудесный, но очень маленький.

Сердце у нее в груди подпрыгнуло от волнения.

– Я ведь там собираюсь одна жить. Слуга будет приходить днем.

Мейсон просиял:

– Что ж, быть может, и стоит осмотреть виллу. Она дорогая, расположена весьма уединенно и очень симпатичная.

– А можно осмотреть ее прямо сейчас?

В крошечной вилле воплотились все мечты Хельги. Стоящая чуть на отшибе, с четвертью мили частного огороженного пляжа, с большой крытой террасой, откуда дверь вела в просторную комнату, выполнявшую роль гостиной и столовой, с двумя санузлами, с оборудованной по высшему разряду кухней, с плавательным бассейном, рядом с которым располагалась беседка для барбекю, с баром. Крутая лестница вела наверх в спальню, почти не уступавшую размером гостиной. Мебель была подобрана безупречно и выглядела совершенно новой.

– Да это ведь замечательно! – воскликнула Хельга. – Именно то, что я хотела.

– Арендная плата – три тысячи долларов в месяц. Я пытался снизить ее, но владелец упирается. – Мейсон улыбнулся. – Между нами, миссис Рольф, это любовное гнездышко одного богача. Как видите, на обустройство средств не жалели. К несчастью, произошла автомобильная авария и дама погибла. С тех пор мой клиент и близко не подходит к вилле. Иначе он ее ни за что не стал бы сдавать.

Любовное гнездышко!

Хельга улыбнулась. Гнездышко, и какое! Снова ей пришла хорошая карта.

– Я арендую виллу на месяц, – заявила она. – Когда можно заезжать?

– Как только будет подписан договор. – Столь стремительно принятое решение несколько обескуражило Мейсона. – Уборщица вам нужна?

– Нет, у меня собственный слуга. Значит, завтра я могу въехать?

– Разумеется, миссис Рольф. Заплатите три тысячи долларов вперед, подпишите бумаги – и вилла ваша.

– Телефон тут работает?

– Да, конечно.

– Тогда давайте вернемся в ваш офис, и я все подпишу.

Ведя машину обратно в отель, Хельга напряженно думала. Прежде всего надо позаботиться о Хинкле, а затем уже приняться за Дика. Вопреки ее нетерпению, с ним придется подождать (черт, опять ждать!), пока не приедет доктор Бернштайн и не осмотрит Германа.

Хинкля она застала на второй террасе гостиницы за чтением Джона Локка. Села рядом с ним и положила руку ему на плечо, не дав встать.

– Я вот что думаю, Хинкль, – начала она. – Нет смысла нам обоим торчать здесь. Я беспокоюсь насчет виллы. Если мистер Рольф сможет вернуться, дом должен быть готов принять его. Вам ли не знать, как работают слуги без вашего присмотра. Валяют дурака. И садовники заодно с ними. Мы уже все это проходили, когда вы уехали вместе со мной и мистером Рольфом в Швейцарию. Мне волей-неволей придется остаться здесь, но я хочу, чтобы вы вернулись в Парадиз-Сити и убедились, что абсолютно все готово к возвращению мистера Рольфа.

Глаза Хинкля блеснули.

– Но я не могу, мадам, – возразил он не слишком уверенно. – Кто позаботится о вас? Нет, мадам, я буду за вас переживать.

Хельга заставила себя рассмеяться:

– Добрый мой Хинкль! Вы ведь должны были изучить меня достаточно хорошо, и понимаете, что я способна о себе позаботиться. Я же знаю, как вы ненавидите торчать в местах, подобных этому. А дома так много дел. Разве это не удобнейший шанс переоборудовать кабинет мистера Рольфа? Вы же не раз говорили, что там давно пора сделать косметический ремонт, и, пока мой супруг в больнице, это как раз можно осуществить. Так что отправляйтесь завтра в путь и приступайте.

Хинкль расцвел:

– Хорошо, мадам. Мне давно уже хотелось обновить кабинет мистера Рольфа. Если вы действительно полагаете, что справитесь, я воспользуюсь шансом.

Все оказалось очень даже просто.

Хельга почти не помнила, как провела остаток дня и следующее утро. Нервы ее были натянуты до предела, и только железное самообладание помогало ей не кричать на гостиничную прислугу, Хинкля, доктора Леви и профессора Бернштайна. Поддерживала ее уверенность в том, что спасение близко и через день Дик будет рядом.

Перед отъездом Хинкль осыпал ее любезностями, она сумела не остаться в долгу. Хельга видела, с каким облегчением он уезжает, но не завидовала ему. Как раз с его отъездом ее жизнь и начнется, твердила она себе. Из окна гостиной Хельга наблюдала, как слуга уезжает в «роллс-ройсе», который, по ее уверениям, ей совершенно не нужен. Глядя ему вслед, женщина с облегчением выдохнула: одной парой следящих за ней глаз стало меньше.

Вечером доктор Леви привел к ней Бернштайна. Профессор был низенький, очень полный и не понравился ей с первого взгляда. Говорил он с резким немецким акцентом, размахивая при этом пухлыми ручками. Вопреки ученой степени и апломбу научного светила, Хельге, хорошо разбиравшейся в людях, понадобилось пять минут, чтобы понять: он сбит с толку не меньше доктора Леви.

– Инсульт, как уже сообщил вам доктор Леви, был обширным, – сказал Бернштайн. – Он нанес ущерб, но, будем надеяться, поправимый. Новое ухудшение состояния может являться результатом чрезмерной нагрузки на сердце. Пока больше ничего сказать не могу, мадам Рольф. Собственно говоря, пока не проведен ряд исследований, я предпочел бы не вдаваться в детали. Мне нужно понаблюдать за пациентом. Это потребует времени.

Хельге жутко наскучил этот маленький толстяк.

– Так вы не знаете, что произошло? – спросила она. – Вы проведете исследования и, возможно, выясните причину. Такова ваша позиция?

Профессор уставился на нее, часто моргая:

– Провести тщательное обследование совершенно необходимо, миссис Рольф. Это весьма необычный случай.

Хельга кивнула, затем обратилась к доктору Леви:

– Я съезжаю отсюда. Вот мой новый телефон. – Она протянула врачу карточку. – Пожалуйста, держите меня в курсе.

– Разумеется, миссис Рольф.

Потом Хельга снова повернулась к Бернштайну, который был явно не в настроении:

– Профессор, вы в состоянии сориентировать меня, когда муж сможет вернуться домой?

– Сориентировать? – Немец сдвинул густые брови. – Абсолютно нет. Слишком рано говорить о перелете. Очень многое будет зависеть от результата исследований.

Той ночью ей, чтобы преодолеть бессонницу, потребовалось три таблетки снотворного. Завтра, говорила она себе, ожидая, когда лекарство подействует, завтра начнется настоящая жизнь.

Проснувшись, она оценила положение дел. Хинкль уехал. Герман на неопределенное время помещен в местную больницу. Винборн далеко, в Нью-Йорке. Любовное гнездышко готово! Дольше ждать не имеет смысла. Теперь беремся за Дика!

Хельга нахмурилась. Но как теперь ей вступить с ним в контакт? Первым порывом было сесть в «мини», поехать к покосившемуся бунгало и забрать его, но здравый смысл подсказывал, что жене одного из богатейших в мире людей так вести себя не следует. Можно сказать, что ей нужен Дик Джонс, администратору гостиницы. Тоже слишком рискованно. С какой стати ей разыскивать мальчишку-полукровку, уборщика в отеле? Администратор начнет строить догадки.

«Черт побери! – выругалась Хельга. – Ну почему моя жизнь полна сложностей?»

Нужно быть сдержанной. Избегать сплетен. Поэтому она лежала в постели и думала. Ее бесила необходимость что-то скрывать, постоянно заметать следы и оглядываться через плечо, быть осторожной… Слово «осторожность» всегда было ей противно.

Затем она вспомнила про Фрэнка Гриттена.

Хельга придвинула к себе телефон и набрала номер.

– Мистер Гриттен, это миссис Рольф, – сказала она, когда на другом конце провода подняли трубку. – Еще раз благодарю за все, что вы для меня сделали.

– Надеюсь, вам все удалось, – отозвался Гриттен.

– Да. Вы любезно предложили обращаться к вам за помощью. Вот я и обращаюсь.

– К вашим услугам, миссис Рольф.

– Мне нужно переговорить с бывшим служащим моего отеля. Его зовут Дик Джонс, он живет в доме номер одна тысяча сто пятьдесят на Норт-Бич-роуд. Можете передать ему поручение? Он должен встретиться со мной в таверне «Ривьера» сегодня в три часа дня.

Заминка получилось долгой. Мысленно Хельга видела, как Гриттен попыхивает трубкой.

– Никаких проблем, миссис Рольф, – сказал он наконец. Снова пауза. – Вам составить компанию во время встречи с Джонсом?

– Это еще зачем? – изумилась Хельга.

– Джонс известен как несовершеннолетний преступник, миссис Рольф. В двенадцать лет он провел год в исправительной школе. По моему мнению, это не тот субъект, с которым вам стоит встречаться, не захватив с собой кого-то вроде меня.

Хельга смотрела в пустоту. И видела перед собой парня, его красоту, его влажные оленьи глаза.

– Вы удивляете меня, мистер Гриттен. С тех пор он доставлял неприятности?

– Нет, миссис Рольф. И все же тот, кто однажды попал в переделку, всегда остается под подозрением.

– Не слишком ли циничная точка зрения, мистер Гриттен?

– Я ведь бывший коп. В полиции становишься циником. Несовершеннолетних преступников в здешних краях множество. Большинство из них заканчивает в тюрьме. Так вы по-прежнему намерены встречаться с Джонсом?

Хельга не колебалась ни секунды.

– Разумеется. – Тон ее стал резким. – Пожалуйста, устройте мне эту встречу. В три часа в таверне «Ривьера».

– Хорошо, миссис Рольф.

– Спасибо, что не задаете вопросов.

Детектив рассмеялся:

– Всегда рад помочь.

Хельга поблагодарила его и повесила трубку. Не ведет ли она себя непростительно беспечно и глупо? Потом подумала про парня, и сердце застучало быстрее.

«Быть может, я перестраховываюсь? – спросила она себя. – Мне нужно его заполучить. Хорошо, что Гриттен поведал мне о проблемах Дика. Значит, мальчишка будет еще послушнее, потому как понимает, что история с записью его признаний сулит ему очень серьезные неприятности».

Хельга расслабленно откинулась на спинку кресла. К черту осторожность! Ей нужен мужчина – и она его получит!

Она насладилась обедом в ресторане гостиницы, зная, что ест здесь в последний раз. После обеда Хельга заглянула к управляющему отелем и распорядилась, чтобы счет подготовили к завтрашнему утру. Управляющий выразил сожаление по поводу ее отъезда и заверил, что для него и всех служащих было удовольствием принимать ее. Она ответила в том же духе.

Без нескольких минут три она подъехала к таверне «Ривьера». Заруливая на стоянку, она обратила внимание на группу полуголых молодых людей, обступивших мотоцикл «Электра глайд». Девушек среди них было больше, чем юношей. Девицы болтали и визжали, как птичья стайка, парни молча завидовали.

Дик Джонс восседал на мотоцикле. Хельга не сразу его узнала. На нем была соломенная шляпа венецианского гондольера, украшенная красной лентой. Шляпа была сдвинута набекрень, придавая мулату вид дерзкий и сексуальный. Всю его одежду составляли только облегающие красные шорты. На шее висела толстая позолоченная цепь с миниатюрным человеческим черепом, вырезанным из кости.

«Интересно, это его обычный наряд в свободное от работы время? – подумала Хельга. – Или он приобрел все эти побрякушки на мои деньги?» Парень определенно выглядит дерзким, привлекательным молодым самцом. Неудивительно, что девчонки так и липнут к нему. Да и мотоцикл, сверкающий белой и красной эмалью, производит впечатление.

Хельга сидела и наблюдала, зажав между пальцами сигарету. Внезапно Дик словно ощутил, что за ним следят. Он резко повернулся в ее сторону, и глаза их встретились. Хельга намеренно впилась в него холодным как сталь взглядом.

Довольное выражение лица исчезло, и широкая улыбка, открывающая ровные зубы, сошла с его лица. Он поправил шляпу и сказал что-то толпившимся вокруг приятелям. Те перестали болтать и уставились на Хельгу. Та смотрела на них. Затем стайка молодежи рассыпалась – девицы с хохотом и визгом, парни с криками – и скрылась в таверне. Убежали все, кроме одной.

В группе она не приметила ту девчонку, но миг, когда она осталась одна стоять у мотоцикла, показался Хельге длиной в жизнь.

Лет двадцати двух – двадцати трех, девушка была значительно выше среднего роста. Поскольку стояла она боком, Хельга прекрасно разглядела, что похвастаться ей особенно нечем: ни груди, ни попы, длинные ноги. Спадающие до талии волосы были окрашены в насыщенный рыжий цвет. Хельга решила, что до покраски ее волосы были, скорее всего, светло-русыми. На рыжей были растянутая белая футболка и облегающие, выгоревшие на солнце джинсы с отворотами, отороченными кроличьим мехом. Все это Хельга охватила одним пытливым взглядом, потом подняла глаза на лицо девушки. И ощутила легкий укол беспокойства: овал правильный, но не резкий, короткий носик, широкий волевой рот и крупные глаза – не красавица, но, черт возьми, она привлекала к себе взор, в отличие от тех безмозглых куколок, что убежали прочь.

Пока Дик не заговорил с Хельгой, девушка неотрывно на нее смотрела. Потом пожала плечами и удалилась решительным, но изящным шагом, высоко держа голову.

Дик слез с мотоцикла, снял шляпу и подошел к «мини».

Хельга заметила, что стайка молодежи расположилась теперь на тенистой террасе ресторана. Они наблюдали. Ошибкой было встречаться с ним здесь, сказала себе Хельга. Но и черт с ним!

Джонс подошел и отвесил ей неловкий поклон.

– Ты знаешь виллу «Голубая цапля», Дик? – строго спросила она.

– Да, мэм. – Взгляд у парня бегал.

– Я сняла ее. Ты приступаешь к работе завтра утром. В твои обязанности входит поддерживать там чистоту. Все ясно?

Он уставился на нее, затем кивнул.

– Готовить умеешь?

У него расширились глаза.

– Готовить? Ну… нет, мэм, не умею.

– Не важно. Смена с восьми тридцати утра до семи вечера.

Он крутил в руках шляпу, отводя взгляд.

– Слышал, что я сказала? – рявкнула Хельга.

Мулат напрягся, потом кивнул.

– И нечего мне кивать, Дик! Говори, да или нет?

– Да, мэм.

Она смотрела, как он стоит под жарким солнцем, потупив взор, чтобы не встречаться с ней глазами, и с мрачной физиономией теребит в руках шляпу.

– Послушай меня, Дик! Я тебе услугу оказываю! С твоим-то досье, стоит мне только передать ту пленку с записью полиции, и у тебя будут серьезные неприятности. Ты это осознаешь?

Джонс вздрогнул, потом кивнул:

– Да, мэм. И спасибо вам, мэм.

Ей хотелось устоять перед соблазном задавать вопросы, но жгучее любопытство пересилило.

– Кто была та девушка?

Оленьи глаза округлились.

– Какая девушка, мэм?

– Та, рыжая.

– Это Терри, мэм.

– Терри? А фамилия?

– Терри Шилдс, мэм.

Хельга ощутила, как в ней закипает волна раздражения. Зачем она задает эти вопросы? Знает же, что имя девушки ни о чем ей не скажет.

– Значит, завтра в восемь тридцать. Я ожидаю от тебя пунктуальности, Дик.

Его взгляд снова забегал.

– Да, мэм.

– Вот и прекрасно. А теперь можешь идти и веселиться со своими друзьями.

Она запустила мотор и, не глядя на него, проехала мимо ресторана. Девушки и юноши таращились на нее, но Терри Шилдс среди них не было. Эта девчонка – особенная для Дика? Когда прочие убежали, она осталась стоять с видом собственницы. И весьма враждебно смотрела на Хельгу.

Соперница?

Хельга улыбнулась. Она не боится конкуренции. Дик сделает все, что она ему прикажет, – у него нет выбора.

Она соберет вещи и проведет ночь в своем любовном гнездышке, чтобы впитать его атмосферу. Нужно кое-что подкупить: молока, кофе, водки, даже туалетную бумагу в рулонах. Следует составить список. Давно уже она таким образом не развлекалась. Сто лет минуло с тех пор, как Хельга сама себя обслуживала. И целую вечность в ее постели не было мужчины. Она была сдержанной. Терпела, терпела и терпела.

И когда же наступит завтра!

Глава шестая

Хельга толкала тележку вперед по проходу между стеллажами с консервами. С тех пор как она в последний раз делала такого рода покупки, прошли годы, и теперь Хельга осознала, что ей этого не хватало. До свадьбы с Германом она неизменно обедала сэндвичами, а ужинала где-нибудь вне дома.

Она наблюдала, как другие женщины выбирают продукты, перед тем как положить в свои тележки: посмотрят на цену, отставят одну банку, возьмут другую. Для нее это был другой мир, не тот, в котором обитал мистер Рольф. Здесь людей волновал вопрос: «Могу ли я это себе позволить? Имею ли право потратиться на это?» Хельга, избалованная миллионами Германа, совсем забыла о существовании этого мира.

Ею овладела неодолимая страсть покупать. На полках стояло множество банок с аппетитными этикетками, которые искушали ее: красная фасоль, чили кон карне[5], лобстеры, равиоли. А еще пакеты различных супов, консервированная ветчина и еще всякая всячина.

Она была похожа на туриста, который впервые оказался в Риме и вовсю глазеет на его чудеса. Хельга продолжала наполнять тележку, счастливая, какой уже давно не бывала, но когда добралась до мясного отдела и позарилась на бифштексы на ребрышках и на цыпленка, то сообразила, что ни она, ни Дик не сумеют их приготовить. Пришлось заставить себя выложить деликатесы и направиться к лотку с надписью: «Разогрей и съешь».

Она купила больше, чем требовалось, но это было весело, а денег хватало на все. Затем добавила четыре бутылки водки и три упаковки мартини, пива и виски.

Ей понравилось стоять в очереди и ждать, когда товары пройдут через кассу. Впервые за много лет Хельга ощущала себя своей среди других людей. Наконец она подкатила тележку к «мини» и перегрузила покупки на заднее сиденье.

Вернувшись в отель, женщина попросила дежурного администратора упаковать ее вещи.

– Я зайду завтра утром, а ночевать сегодня не буду, – сообщила она.

– Хорошо, мадам. Вам только что поступила каблограмма для вашего дворецкого Хинкля.

– Давайте. Я передам ему.

Поднявшись в номер, она прочла каблограмму. Та оказалась краткой и была доставлена из Парижа: «В Нассау приехать не могу. Папочка выкрутится, как всегда. Шейла».

Карты по-прежнему идут к ней в руки, подумала Хельга. Дочь Германа беспокоила ее. Ее присутствие осложнило бы ситуацию, и тем не менее бессердечность девушки несколько задела Хельгу.

Она сунула каблограмму в конверт и адресовала Хинклю на виллу в Парадиз-Сити, затем собрала вещи для ночевки, не забыв положить два купальника-бикини, пляжную накидку и сандалии. Затем позвонила администратору и попросила прислать кого-нибудь, чтобы доставить сумку в машину. Десять минут спустя она уже ехала на виллу «Голубая цапля».

Загнав «мини» в четырехместный гараж, Хельга отперла парадную дверь и вошла в большую гостиную. Огляделась. Мистер Мейсон, агент по недвижимости, принес свою жертву на алтарь ее богатства: в комнате стояли вазы с искусно подобранными букетами из роз, гвоздик и орхидей. На одном из столов лежала его визитка с надписью: «Желаю приятного пребывания».

Милый человек, отметила Хельга. Затем подошла к стеклянной двери, распахнула ее и вышла на террасу.

«Это именно то, о чем я мечтала», – подумала она. Хельга обошла свои владения, подняла сумку в спальню и переоделась в купальник. Часы показывали 17:36. Самое время поплавать. Затем она разберет покупки, смешает себе коктейль, включит стереосистему и проведет остаток вечера в мечтах о завтрашнем дне.

Ей понравилось, что весь этот чудесный пляж находится исключительно в ее распоряжении. Возвращаясь в дом, она услышала телефонный звонок, вбежала в гостиную и сняла трубку.

– Надеюсь, я не побеспокоил вас, миссис Рольф. – Голос принадлежал доктору Леви.

– Нет, нисколько. Как мой муж?

– В прежнем состоянии. Это очень необычно. Уверяю вас, он вне опасности, но, пока продолжается эта странная кома, профессор Бернштайн лишен возможности проводить исследования.

– И когда же Герман из нее выйдет? – нетерпеливо спросила Хельга.

– Мы не знаем. Возможно, через минуту, а возможно, очень не скоро. Думаю, мне следует сказать, что вам не о чем волноваться, и это хорошая новость. Нужно просто ждать. – Врач помолчал немного, затем продолжил: – У доктора Бернштайна обширная практика, и завтра он возвращается в Берлин. Боюсь, я тоже не смогу надолго задерживаться, поскольку в моих услугах нуждается множество других пациентов. Завтра я уезжаю в Парадиз-Сити. Как только мистер Рольф выйдет из комы, доктор Беллами известит нас. – Помолчал. – Нет необходимости говорить, что мы с профессором Бернштайном полностью доверяем доктору Беллами.

– О, разумеется. Попросите доктора Беллами сообщать мне о малейших изменениях.

– Обязательно, миссис Рольф.

Хельга положила трубку и пожала плечами. В течение нескольких минут она думала о состоянии супруга, затем она поморщилась и усилием воли выбросила эти мысли из головы. Затем отправилась в гараж, чтобы перетащить в дом еду и напитки. Пришлось делать две ходки, но ее радости это не уменьшило.

Мейсон включил холодильник, поэтому лед имелся. Хельга намешала себе большую порцию мартини с водкой и прикончила ее, пока раскладывала продукты.

Впервые за многие годы ей предстояло самой приготовить себе ужин. Она перебрала кучу купленных ею пакетиков с едой быстрого приготовления и выбрала гуляш. Прочитала рецепт, поставила на огонь кастрюлю с водой. Затем нашла упаковку с дегидрированным картофелем, изучила инструкцию, оказавшуюся достаточно простой, взяла другую кастрюлю, налила ее до половины водой и поставила на вторую конфорку.

К моменту, когда гуляш и картошка были готовы, Хельга успела выпить еще один стакан мартини с водкой и чувствовала себя слегка навеселе. Картошка выглядела водянистой, зато гуляш источал приятный аромат. Она выложила и то и другое на тарелку, затем сообразила, что не накрыла стол. Пока женщина искала столовые приборы, салфетку, соль и перец, ужин успел остыть, но оказался, по ее мнению, вполне сносным. Совсем не таким, к каким она привыкла, и Хельга хихикнула, представив себе ужас на лице Хинкля, если бы он увидел ее застолье.

– Ну, хотя бы с голоду я не умру, – вслух произнесла она. – Это здорово!

Свалив грязную посуду в раковину, чтобы Дик помыл утром, Хельга налила себе еще мартини с водкой и перешла в гостиную. Включила стереосистему, нашла волну, передававшую бодрый джаз с акцентом на ударные инструменты.

Расположившись в шезлонге, Хельга наблюдала за тем, как солнце погружается в море, и просидела так до тех пор, пока лунный свет не посеребрил волны. Настолько умиротворенной она не чувствовала себя уже давно.

«Завтра первая ночь в Нассау, которую я проведу не одна», – думала она. При мысли о Дике ее сердце забилось чаще.

Ни один парень его возраста не способен противиться зову плоти. Быть может, он не испытывает к ней влечения, но у нее хватит опыта, чтобы разжечь его. Сначала все произойдет слишком быстро: юношам свойственно перевозбуждаться и терять контроль над собой, но затем он отдохнет и второй раз будет уже лучше.

Вскоре после десяти она выключила радио, погасила лампу в гостиной, заперла стеклянную дверь и отправилась в спальню. Разделась, приняла душ, облачилась в коротенькую сорочку и улеглась в громадных размеров постель. С нее было видно море, залитое светом луны. Ночь стояла душная, безветренная и невероятно тихая.

Любовное гнездышко!

Ее ладони огладили груди, она улыбнулась.

Завтра!

Хельга проснулась резко и хмуро посмотрела на часы на прикроватной тумбочке. Было 07:20. Несколько мгновений ушло у нее на то, чтобы сообразить, где она находится, но, оглядев просторную спальню, она все вспомнила. Ей стало интересно, кому принадлежало это любовное гнездышко. «Произошла автомобильная авария, и дама погибла». Хельга нахмурилась. Как же некоторым не везет! Бедный мужчина! Бедная девушка! Тут ей припомнилось одно из клише ее отца: «Не было бы счастья…»

Хельга быстро приняла душ, надела белый домашний костюм и отправилась на кухню. Ей страсть как хотелось выпить чашечку хорошего кофе, но приготовить его оказалось слишком трудно. Хельга обнаружила хитрую машину с трубками, разобраться в которой не смогла. Она насыпала кофе в одну из емкостей, но, когда вода закипела, треклятая штуковина взорвалась, разметав молотый кофе по стенам и встроенным шкафам.

Хельга в бессильной ярости посмотрела на машину. Ей нужен кофе! Она плюхнула на плиту кастрюльку с водой и, когда вода закипела, всыпала в нее две столовых ложки кофе. Варево немедленно поднялось пеной, уделав всю поверхность плиты.

Она выключила газ и растерянно обозрела место происшествия. Оставшаяся с вечера грязная посуда, теперь еще пятна на шкафах, грязь на плите. Все, Хельга капитулировала. Одна надежда, что Дик умеет варить кофе.

Открыв холодильник, она наколола льда, приготовила себе крепкий мартини с водкой и сразу воспряла духом. Затем переоделась в бикини и отправилась плавать. Надо подыскать еще какую-нибудь женщину для стирки. Тут может пригодиться мистер Мейсон.

На виллу она вернулась за несколько минут до 8:30. Скоро приедет Дик. Хельга снова надела белый костюм, включила радио на поп-волне и плюхнулась в кресло.

От порции алкоголя поутру голова у нее слегка затуманилась, и кофе хотелось все сильнее. Она вспомнила о Хинкле, который теперь так далеко: деликатный стук в дверь – и чашечка превосходного кофе.

На ум пришла еще одна из отцовских поговорок: «Нельзя и булку съесть, и денежку сберечь». Хельга рассмеялась. Ну, булочкой ей покуда полакомиться не удалось!

Она закрыла глаза. Приятный заплыв и коктейль сморили ее. Голос диктора, читавшего по радио новости, резко вырвал ее из сна.

Хельга посмотрела на часы на каминной полке: 09:20. Она долго непонимающе таращилась на циферблат, потом взглянула на наручные часы, вскочила.

– Дик!

Он, видимо, тихонько вошел и теперь убирается на кухне. Хельга взбила волосы, одернула костюм и отправилась на кухню.

– Дик!

Ее голос эхом отдался в тишине.

Она стремительно осмотрела виллу, выглянула на террасу, потом вернулась в гостиную. Он не пришел!

Она разозлилась не на шутку. Несколько мгновений стояла, дрожа, сжав кулаки и сверкая глазами.

«Ладно, мальчик! – говорила она себе. – Это тебе с рук не сойдет! Вот ублюдок! Я проучу тебя!»

Затем послышался рокот подъезжающего мотоцикла. Этот глухой рев заставил ее оцепенеть.

Он едет! «Ах ты, гаденыш, я отучу тебя опаздывать!»

Взвизгнули тормоза, затем двигатель смолк.

Хельга стояла и ждала. Сердце ее колотилось, ладони стали влажными. Ну вот он и прибыл! Она устроит ему хорошую выволочку, а потом, достаточно униженного и напуганного, увлечет в спальню. Ее охватила волна возбуждения.

У парадной двери зазвенел звонок.

Хельга заставила себя выждать. Нельзя показывать свое нетерпение. Она дождалась очередной трели, вышла в коридор и открыла дверь.

За годы жизни ей довелось перенести немало потрясений, но это было как жестокий удар в солнечное сплетение, лишивший ее возможности дышать, заставив похолодеть и оцепенеть.

На крыльце стояла девушка по имени Терри Шилдс, в рыжих волосах которой играли лучи солнца. Одета она была так же, как вчера, разве что футболку постирала. Гостья посмотрела на Хельгу; ее большие зеленые глаза не выражали ничего, как и лицо в целом.

Хельга кое-как овладела собой. Стальной стержень вновь сослужил ей хорошую службу.

– Что тебе нужно? – резко спросила она.

– Простите, что опоздала. – Голос у девицы был тихий и приятный. – Задержалась в больнице.

– В больнице? Что-то случилось?

– Дик попал в аварию, – сообщила Терри. – Я предупреждала, что байк тяжеловат для него. Он сломал руку.

У Хельги вырвался долгий, глубокий вздох разочарования. «Боже! – выругалась она про себя. – Ну почему мне так не везет!»

– Входите. – Она повернулась, прошла в гостиную и опустилась в кресло.

Терри вошла, закрыла за собой парадную дверь и шагнула в гостиную. Хельга заметила оценивающий взгляд, которым гостья окинула комнату.

– Садитесь! – буркнула Хельга. – Что произошло?

Терри выбрала стул с прямой спинкой. Она села, сведя вместе коленки и положив на них руки.

– Его занесло. Мотоцикл слишком мощный.

– Однако вы с ним справляетесь?

Терри пожала плечами:

– Девчонки осторожнее парней.

Весьма мудрое и точное наблюдение, подумала Хельга.

– Значит, рука сломана…

– Вот именно. – Терри передернула плечами. – Дик беспокоится на ваш счет. Вы заплатили ему аванс, а он человек щепетильный. Попросил меня подменить его до выздоровления.

Хельга вытащила сигарету, посмотрела на нее, потом закурила.

– Подменить?

– Убрать, приглядеть за домом. Я могу этим заняться, если вы не против.

Хельга подумала про бардак на кухне, беспорядок наверху и страстное желание выпить кофе.

– Дик дал мне полсотни баксов, – продолжала Терри. – Так что вам это ничего не будет стоить, а я деньжат заработаю.

– Я хочу кофе, – сказала Хельга. – Вы умеете варить кофе?

– Конечно.

Терри встала, огляделась и, не дожидаясь подсказок, двинулась в сторону кухни.

Хельга выкурила две сигареты. «Черт побери! – думала она. – Выходит, снова я буду спать одна! Сломал руку! Со сломанной рукой его в постель не затащишь. Снова ждать!» Ее кулачки сжались. Да наступит ли этому конец?

В гостиную вернулась Терри с кофейником, чашкой и блюдечком, сахаром и сливками на подносе. Она поставила его на стол перед Хельгой.

– Машина, в которой вы пытались сварить кофе, предназначена для чая, – сказала она.

На миг Хельга ощутила комплекс неполноценности, но немедленно стряхнула его.

– Вот как? Кому, скажите бога ради, нужна машина, чтобы готовить чай?

Ничего не ответив, Терри вернулась в кухню. Оттуда послышались звуки уборки.

Кофе был превосходный, не хуже того, что делал для нее Хинкль. Хельга выпила две чашки, затем встала и пошла на кухню. Терри уже вымыла плиту и теперь оттирала пятна со стен.

– Как вас зовут? – спросила Хельга, притворившись, что не знает.

– Терри Шилдс, – ответила девушка, ополаскивая тряпку в раковине.

– Хорошо, Терри. Пока Дик болеет, вы будете работать здесь.

Терри остановилась и посмотрела прямо на Хельгу. Той хотелось, чтобы хоть какое-то чувство отразилось на лице рыжей, но оно оставалось непроницаемым.

– О’кей. Вам приготовить что-нибудь поесть?

– А вы умеете?

– Как и большинство женщин, не так ли?

– Обедать я буду в городе, – сказала Хельга, сделав вид, что не заметила последней фразы. – А вот ужин был бы кстати. Простой, без изысков.

– Вы намерены питаться этой отравой в шкафу?

Хельга воззрилась на нее с недоумением:

– Отравой?

– «Разогрей и съешь».

– Что с этим не так? – сердито осведомилась хозяйка.

– Дело ваше. – Терри пожала плечами и счистила остатки гуляша из кастрюли в мусорное ведро. – Если хотите, чтобы я для вас готовила, дайте немного денег, пойду куплю нормальные продукты.

Помедлив минуту, Хельга пошла в гостиную, нашла кошелек, достала из него четыре пятидесятидолларовые банкноты, вернулась в кухню и положила деньги на стол.

– Действуйте. Я уезжаю. Вам нет необходимости торчать здесь весь день. Закончите уборку, а вечером приедете, чтобы приготовить еду. Я ужинаю в половине девятого.

– О’кей.

Хельга решила, что настал момент продемонстрировать власть.

– Я предпочитаю, чтобы вы вместо «о’кей» говорили «да, миссис Рольф».

– О’кей, миссис Рольф. – Терри посмотрела на четыре пятидесятидолларовые купюры. – Вы решили целую армию накормить? – Она отодвинула в сторону три бумажки. – Пятидесяти баксов вполне достаточно.

Хельга, слегка раздраженная, забрала лишние купюры.

– Вы, Терри, похоже, очень хозяйственная.

– С такими деньгами, как у вас, была бы нехозяйственная, – ответила девица и принялась отчищать другую кастрюлю.

Хельга возмущенно взглянула на нее, но, поскольку девушка не обратила на нее внимания, она отправилась наверх, переоделась в зеленое льняное платье, захватила пляжную сумку, накидку и купальник, затем вернулась в гостиную.

– Я буду около шести, – объявила она. – Дверь за собой заприте. У меня есть второй ключ. Вас я буду ждать часам к семи.

– О’кей, миссис Рольф. Не беспокойтесь, я ничего не украду.

– Если хотите на меня работать, перестаньте дерзить! – отрезала Хельга. – Я и не боюсь, что вы станете воровать!

Терри обратила к ней невозмутимую физиономию:

– И я вас не разочарую, миссис Рольф. – С этими словами она прошла мимо Хельги и поднялась по лестнице в спальню.

Долгую минуту Хельга стояла неподвижно, затем, с недоумением пожав плечами, пошла в гараж и завела «мини». По дороге к отелю «Алмазный берег» она осмысливала новую ситуацию.

Дик вне игры, зато появилась эта девица. Хельга вынуждена была признать, что заинтересовалась ею. От нее можно узнать что-нибудь новое о Дике, а Хельге хотелось выведать о нем побольше. К своему изумлению, она обнаружила, что вожделение ушло на второй план. Она чувствовала себя одинокой. А девчонка способна заполнить брешь, пока Дик не поправится настолько, чтобы затащить его в постель.

Ее чемоданы, аккуратно упакованные, стояли в вестибюле отеля. Она расплатилась по счетам, пожала руку управляющему отелем, щедро дала портье на чай, после чего, сопровождаемая улыбками и поклонами, отправилась к вилле «Голубая цапля». «Перевезу вещи, – сказала она себе, – заеду в клуб „Океанский берег“ и оформлю там членство». Жить вот так одной было просто невыносимо. Из проспекта клуба Хельга знала, что заведение предлагает все виды досуга: казино, бассейн, теннис, гольф, танцы, бридж, а также сдает внаем скоростные катера.

Трафик был плотным, и по главному приморскому шоссе пришлось буквально ползти, но Хельга оставалась совершенно спокойной и не досадовала. Проезжая мимо большого универсама, она заметила на автобусной остановке мать Дика с двумя большими сумками.

Хельга зарулила на остановку и нажала педаль тормоза.

– Привет, миссис Джонс! Вас подбросить?

Лицо толстухи расплылось в широкой улыбке.

– У вас такая миленькая маленькая машинка, мэм, а я такая большая.

Она подошла ближе и наклонилась к Хельге.

– Как-нибудь устроимся, – ответила та и открыла пассажирскую дверцу.

Миссис Джонс положила две свои сумки с покупками на заднее сиденье, а сама с трудом втиснулась на переднее. Автомобильчик слегка осел.

– Это так любезно с вашей стороны, мэм! – прощебетала миссис Джонс, захлопывая дверь. – Редко кто вот так возьмет и подвезет по дороге. Думаю, мои култышки задали бы мне жизни сегодня.

«Култышки? – удивилась Хельга. – Ноги, что ли?»

– Сын рассказывал мне про ваш дом, мэм, – продолжала толстуха. – Говорит, он такой большой, красивый и шикарный. Я сказала, что ему повезло жить в такой комнате. – Она пытливо посмотрела на Хельгу. – Надеюсь, он хорошо прислуживает вам, мэм? Я ему твержу, чтобы он все по уму делал. Такой шанс один раз за всю жизнь выпадает. Так я ему говорю. Мой мальчик не дурак. Он знает, когда проявить себя.

Мысли Хельги пришли в смятение.

– Значит, ему понравилась комната? – спросила она. – Я очень рада.

– Да, мэм. Он мне ее всю расписал. Даже телевизор есть!

– Дик же только утром приступил к работе, – сказала Хельга, выуживая информацию.

– Верно, но вы ведь помните, мэм, он ездил к вам вчера вечером. А потом сразу вернулся ко мне и обо всем рассказал. Я думала, днем он будет работать у вас, а ночевать дома, но он объяснил, что он нужен вам постоянно.

– Ко мне, бывает, заглядывают друзья, – сымпровизировала Хельга. – Дик может пригодиться.

– Это я понимаю, мэм. – Миссис Джонс кивнула. – Прекрасный шанс для него.

– Я бы хотела попросить у вас совета, миссис Джонс, – произнесла Хельга с безучастным выражением лица. – Дик упоминал свою подружку, некую Терри Шилдс. Сказал, что она тоже могла бы помочь мне на вилле.

На краткий миг ее глаза оторвались от дороги и впились в полное, круглое лицо сидящей рядом женщины. Она помрачнела, а на лбу пролегла глубокая морщина.

– Эта девка? Никудышняя белая шваль! – взъярилась миссис Джонс. – Не связывайтесь с ней, мэм. Дик хороший мальчик, но, похоже, тронулся из-за этой беспутной! Загружайте его побольше работой, мэм, чтобы у него не оставалось свободного времени. Иначе он в ту же минуту помчится к ней.

– Почему вы считаете ее беспутной, миссис Джонс?

– Будь у вас дети, мэм, как мать, вы сразу отличили бы хорошую девушку от беспутной. Мне ли не знать! Видала я ее. Она беспутная.

– Вы виделись с Диком вчера вечером?

– Виделась? А как же, мэм! Я помогла ему собрать вещи для переезда в ваш прекрасный дом. – Толстуха повернулась и пристально посмотрела на Хельгу. – Он ведь прибыл к вам вчера, да?

Хельга помедлила, затем кивнула:

– Да, прибыл.

Миссис Джонс просияла:

– Ну вот, мэм… Я же говорила, он хороший мальчик.

Машина остановилась у покосившегося бунгало.

– Спасибо, мэм, – поблагодарила миссис Джонс. – Вы так любезны. Вы заставляйте моего мальчика работать. Он сам этого хочет, но его нужно подгонять.

Хельга наблюдала, как толстуха ковыляет к двери, отягощенная своими сумками, потом сделала разворот и поехала к вилле «Голубая цапля».

За рулем она напряженно размышляла. Встреча с матерью Дика подвернулась как нельзя кстати. Карта по-прежнему шла к ней. Значит, ее держат за дурочку. Она холодно усмехнулась. Если Дик съехал из дома, то куда? Хельга подозревала, что он перебрался к Терри. И они сочинили историю про сломанную руку. Хельга поставила себя на место Терри. Дик сообщает ей, что вынужден работать на миссис Рольф. Терри, вероятно, понимает, что у Хельги имеются на Дика кое-какие планы. Сломанная рука становится выходом из ситуации. Хельга снова ухмыльнулась. Только не надо спешить, сказала она себе. Следует собрать побольше информации и затем припереть этих двоих к стенке. Никому еще не удалось сделать из нее дурочку. Кое-кто пытался, но горько пожалел об этом.

Она заметила, что едет по Оушен-авеню, и, повинуясь порыву, сбавила ход и свернула на стоянку.

Потом пешком прошла до здания, где располагался офис Фрэнка Гриттена. Стоя у лифта, Хельга открыла сумочку и достала портсигар. Когда двери лифта распахнулись, перед ней предстал Гарри Джексон в своем лучшем наряде.

Увидев Хельгу, сыщик вздрогнул и побледнел.

– Здравствуйте, мистер Джексон, – приветствовала она его. – Как вы элегантны!

Он прошел мимо нее.

– Привет, миссис Рольф! – Его голос прозвучал хрипло. – Как дела?

Она шагнула в лифт, не упуская Джексона из вида.

– Спасибо, неплохо. Надеюсь, вы с миссис Лопес по-прежнему счастливы.

Нажимая кнопку пятого этажа, Хельга заметила, как Джексон провел по губам тыльной стороной ладони. Затем двери лифта закрылись.

Фрэнк Гриттен сидел за столом и попыхивал трубкой. Когда пожилая секретарша ввела Хельгу в кабинет, он встал:

– Доброе утро, миссис Рольф. Присаживайтесь. Чудесный денек, не правда ли?

– Да. – Она уселась и закурила. – Хочу воспользоваться вашими услугами, мистер Гриттен. Предлагаю тысячу долларов аванса.

Гриттен кивнул:

– Я к вашим услугам, миссис Рольф. Чем могу быть полезен?

– Я наняла Дика Джонса, о котором мы с вами однажды говорили, поддерживать порядок на арендованной мною вилле. Если помните, речь о вилле «Голубая цапля», – пояснила Хельга, закинув одну стройную ногу на другую. – Он должен был выйти на работу сегодня утром, но вместо него на его мотоцикле приехала некая Терри Шилдс, подружка Дика. Она сообщила, что Джонс попал в аварию и сломал руку. Поскольку я уже выплатила ему сто долларов, он якобы попросил девушку заменить его. Я говорила с матерью Джонса: та уверена, что он не только работает на моей вилле, но и живет там. Все это показалось мне странным, – признаюсь, я слегка заинтригована. Терпеть не могу, когда мне лгут. Я прошу вас выяснить, что на самом деле с Джонсом: сломал ли он руку, где он живет и кто эта девушка. Мне нужны максимально подробные сведения, мистер Гриттен.

Детектив задумчиво посмотрел на нее, затем кивнул:

– Полагаю, это не вызовет затруднений, миссис Рольф.

– Мне интересно узнать, за что Джонс угодил в исправительную школу. А еще я хочу знать все о Терри Шилдс. Еще раз подчеркну, мистер Гриттен, что хочу получить наиполнейшие сведения.

Гриттен кивнул и улыбнулся:

– Вы узнаете все детали.

Хельга опустила на стол тысячедолларовую купюру, затем встала.

– И как можно быстрее, мистер Гриттен.

– Так скоро, как только возможно, – ответил Гриттен и проводил ее до лифта.

Вернувшись на виллу «Голубая цапля», Хельга обнаружила, что мотоцикл «Электра глайд» исчез. Она загнала машину в гараж, выгрузила все три чемодана, отперла входную дверь и по одному перетащила чемоданы в гостиную. Прискорбно, что не было прислуги, которая выполнила бы за нее эти рутинные обязанности, но тут уж ничего не поделаешь.

Хельга обошла виллу и признала, что порядок был наведен безупречный. Кухня сияла. Втащив вверх по лестнице чемоданы, она убедилась, что спальня и ванная тоже сияют чистотой.

Следующий час Хельга потратила, распаковывая и раскладывая вещи. Когда она закончила, часы показывали 13:10, и она изрядно проголодалась.

Стоит ли съездить в город? Хельга пошла на кухню и проинспектировала свои припасы из серии «Разогрей и съешь». Упаковка чили манила цветной картинкой аппетитно сервированного на тарелке блюда. Хельга решила пообедать им, а не метаться в поисках подходящего ресторанчика. Правильно приготовить картофель тоже на этот раз удалось, и она сполна насладилась едой. Хельга решила вымыть за собой посуду, чтобы Терри не догадалась, что она ела «гадость». Уборка потребовала времени и слегка раздражала, но Хельга добилась, чтобы плита и раковина стали такими же чистыми, какими были до готовки.

Затем она перебралась в гостиную, растянулась на большом диване и стала размышлять. Дика следует наказать, сказала она себе. Нужно только дождаться отчета Гриттена. Если парень и впрямь решил, что может обвести ее вокруг пальца, его ждет неприятный сюрприз.

Около трех Хельга покинула виллу и отправилась в клуб «Океанский берег». Волшебное имя «Рольф» отмело все вопросы о поручителях и вступительном взносе.

Секретарь клуба, толстый коротышка с лучезарной улыбкой, заверил, что клуб почтет за честь принять ее в число временных членов. Он выразил убеждение, что гостья найдет здесь все по своему вкусу, и превозносил преимущества членства в клубе.

– Вам надо пообщаться с людьми, миссис Рольф. Уверен, все будут счастливы приветствовать вас.

Секретарь провел ее по клубу и представил членам клуба – англичанам: то были люди пожилые и перекормленные, мужчины с багровыми от пьянства лицами и женщины в диковинных шляпах, улыбающиеся несколько настороженно. Однако все были рады познакомиться с супругой одного из богатейших людей планеты.

Хельге все они показались отвратительными, но она понимала, что не может запереться на вилле в одиночестве – ей нужно общество. Но такое общество…

Она перетерпела английское чаепитие с сэндвичами и кексами с изюмом в окружении любезных, многословных людей, не сводящих жадных глаз с тележки, уставленной кремовыми пирожными.

Хельга думала о Дике. Сдержи маленький ублюдок слово, они сейчас возлежали бы в громадной постели. Она вежливо отказалась от еще одного сэндвича с огурцом.

– Но они ведь такие вкусные, миссис Рольф! С вашей-то фигурой диеты не нужны.

Напряженная и жутко страдающая от скуки, Хельга наконец вырвалась. Она заметила, как мужчины ошарашены скромностью ее автомобиля. Вокруг «мини» стояли «роллс-ройсы», «бентли» и «кадиллаки».

Хельга вернулась на виллу. Вспомнив про Германа, позвонила в больницу, и ей сообщили, что изменений в его состоянии нет. Было 18:15. В спальне она переоделась в белый домашний костюм, потом спустилась в гостиную и смешала водку с мартини. Послушала теленовости. Колебания курса доллара встревожили ее. Хельга подумала о долларовом счете в Швейцарии. Нужно будет перевести все в швейцарские франки.

Незадолго до семи она услышала рокот подъезжающего мотоцикла. Двигатель заглох, затем открылась входная дверь.

В гостиную вошла Терри Шилдс с бумажным пакетом в руках.

– Вот и вы, Терри, – с улыбкой приветствовала ее Хельга. – Спасибо за отличную уборку.

На этот раз девушка оделась в синюю рубашку с коротким рукавом и темно-синие эластичные брючки. Ее волосы были мокрыми, как если бы она только что купалась.

– Я креветки купила, – сообщила она. – Подойдет?

Хельга внимательно посмотрела на нее. И снова увидела в ее лице впечатляющую силу характера. Беспутная девка? Очевидно, что это не так.

– Креветки? Да… хорошо. – Хельга помолчала, потом спросила: – Как рука Дика?

– Без понятия, – бросила Терри, направляясь на кухню.

Хельга поджала губы. Она допила коктейль, встала, подошла к двери кухни. Терри разбирала содержимое пакета.

– Вы давно знакомы с Диком? – спросила Хельга, опершись на косяк.

– Довольно давно, – ответила девушка коротко. – Вам креветки поджарить в панцирях или сделать в соусе?

– Как проще, так и делайте, – бросила Хельга нетерпеливо.

Терри повернулась и посмотрела на нее, лицо ее ничего не выражало.

– Хорошее блюдо без труда не приготовишь, миссис Рольф, – сказала она. – Скажите, как вам нравится, и я сделаю.

– Ну хорошо, в панцирях. Я не голодна.

Терри ссыпала креветки в дуршлаг и промыла холодной водой.

– Дик – ваш парень, Терри? – продолжала расспрашивать Хельга.

Девушка встряхнула креветки, затем высыпала их на полотенце.

– Можно и так сказать.

– А где вы живете?

– Жилье у меня есть.

– Я не сомневаюсь, но где?

– На северной стороне.

Последовала продолжительная пауза, пока Терри обсушивала креветки. Хельга решила не сдаваться.

– Сегодня утром я разговаривала с матерью Дика. Она сказала, что сын съехал из дома. Он остановился у вас?

Терри включила духовку.

– Это имеет значение? – Она достала упаковку риса. – Рис годится? Можно приготовить картофель, если хотите.

– Предпочту рис. – Молчание. – Я задала вопрос: он остановился у вас?

Терри насыпала рис в чашку.

– Вам это интересно, миссис Рольф?

Хельге потребовалось усилие, чтобы обуздать гнев.

– Как ни странно – да. Так он живет у вас?

Терри налила в кастрюлю горячей воды и поставила на огонь.

– Да. Он живет со мной и трахается со мной.

От потрясения Хельга на миг лишилась дара речи. Она вдруг сообразила, что, допрашивая с пристрастием эту девушку, сама нарывалась на дерзость.

– Ваши отношения меня не интересуют, – процедила она ледяным тоном. – Я хочу знать, где он.

Терри посолила воду и стала промывать рис.

– Его мать не говорила о переломе, – нарушила молчание Хельга.

Терри высыпала рис в закипевшую воду.

– Вы не против поужинать немного пораньше, миссис Рольф? – спросила девушка, не глядя на хозяйку. – У меня свидание назначено.

– Вы слышали, что я сказала? – рявкнула Хельга. – Я не верю, что Дик сломал руку!

Терри начала выкладывать креветки на решетку.

– Против лимонного сока не возражаете, миссис Рольф? У некоторых аллергия на лимон. Если вы не переносите лимон, есть соус табаско.

– Терри, сломана у него рука или нет?

– Миссис Рольф, если хотите поужинать, не мешайте мне. Все эти разговоры отвлекают.

Хельга с трудом удержала себя в руках. Она не знала, как преодолеть спокойное, холодное сопротивление этой девицы.

– Я задала вопрос и хочу получить ответ! – резко заявила она.

– Блюдо будет готово через десять минут, миссис Рольф. Извините меня. Я накрою на стол.

Обойдя Хельгу стороной, Терри направилась в гостиную.

Хельга застыла на месте, сжав кулаки. Ей хотелось влететь в гостиную, схватить эту маленькую сучку и влепить ей пощечину. «Надо взять себя в руки, – сказала она себе. – Веду себя как дура».

Хельга прошла в гостиную и, не глядя на Терри, накрывающую на стол, включила телевизор. На экране появилось крупным планом изображение девушки-певицы. Та словно пыталась проглотить микрофон, и, когда она открывала рот, он казался бездонным. Усиленный динамиками резкий голос ворвался в комнату. Хельга поморщилась и убавила звук.

Терри вернулась в кухню. Последовала долгая пауза, в течение которой певичка на экране боролась с микрофоном и издавала звуки, очень напоминающие мартовские кошачьи вопли.

Терри вернулась с блюдом и тарелкой:

– Все готово, миссис Рольф. У вас нет никакого вина. Если бы вы сказали, я бы купила.

Хельга подошла к аккуратно накрытому столу и села.

– Завтра куплю. Выглядит весьма аппетитно. – Она обозрела профессионально приготовленное блюдо с креветками и тарелку с рисом. – Вы, Терри, похоже, очень хорошо готовите.

– Ну, если это все, миссис Рольф, то я пойду, – сказала девушка. – Уберу все завтра.

Хельга, уже овладевшая собой и излучающая ледяное спокойствие, принялась чистить одну из креветок.

– Нет, не все, Терри. Присядьте.

– Извините, миссис Рольф, но я опаздываю. – Она направилась к двери.

– Садитесь! – Хельга попробовала креветку. – Замечательно!

Терри не остановилась.

– Вы слышали, что я сказала? Сядьте!

– Простите, миссис Рольф, я уже опоздала. – Девушка распахнула дверь.

– Сядьте! – рявкнула Хельга. – Если не хотите навещать вашего дружка в тюрьме!

Терри помедлила, затем пожала плечами, сохраняя все то же непроницаемое выражение лица, однако в комнату вернулась и уселась в шезлонг.

«Один ноль в мою пользу, – отметила Хельга. – Значит, мелкий ублюдок что-то значит для нее!» Она проглотила еще одну креветку, сбрызнула рис лимонным соком и подумала, что бокал шабли пришелся бы как нельзя кстати.

– Дик рассказал вам о своих неприятностях? – спросила она, выбирая следующую креветку и усилием воли заставляя себя произносить слова спокойно.

– Говорите, что хотели, миссис Рольф, не тяните, – безразлично бросила Терри. – У меня свидание.

– Креветки чудо как хороши, – сказала Хельга, размышляя. «Ладно, маленькая стерва, что посеешь, то и пожнешь». – Свидание с Диком?

– А вам какое дело, миссис Рольф?

«Очко в ее пользу, – отметила Хельга. – Будь осторожнее».

– Да, у Дика неприятности, – продолжила она. – Вы не задавались вопросом, как ему удалось купить мотоцикл за четыре с лишним тысячи долларов?

Девушка откинулась на спинку шезлонга и скрестила длинные ноги.

– Это его дело. Только те, кому нечем заняться, суют нос в дела других людей.

«Еще очко за ней, – подумала Хельга. – Но у меня припрятан козырь».

– Он не сообщил вам, что украл у меня кольцо, продал его и на эти деньги купил байк?

Она очистила очередную креветку и добавила лимонного сока.

Терри промолчала. Она посмотрела на часы, выпрямилась и приготовилась встать.

– Вы слышали, что я сказала?

– Конечно. И какое мне до этого дело?

– Неужели никакого?

– Хотите что-нибудь еще добавить, миссис Рольф?

– Да. Передайте Дику, что, если сегодня в девять он не явится сюда, его заберет полиция, а я выдвину против него обвинение в краже кольца.

Терри кивнула и встала.

– В девять вечера? Зачем он вам понадобился в такой час, миссис Рольф?

Хельга прикончила последнюю креветку.

– Как зачем? Чтобы произвести уборку. Просто ступайте и передайте ему мои слова. – Она вперила в девушку стальной взгляд. – Если, конечно, не хотите, чтобы он провел ночь за решеткой.

– Позвольте мне тоже кое-что предложить, миссис Рольф. – Терри порылась в кармане брюк, вытащила две мятые бумажки по пятьдесят долларов и бросила их на пол. – Это деньги, которые вам должен Дик. Вы не увидите больше ни его, ни меня. А теперь совет: когда у женщины средних лет свербит в трусах из-за парня, который годится ей в сыновья, хорошо помогает холодная вода. Примите прохладную ванну, миссис Рольф. – И, развернувшись, девушка вышла из комнаты и покинула виллу.

Прислушиваясь к затихающему вдали рокоту мотоцикла, Хельга смотрела на пустые панцири от креветок – столь же опустошенной она ощущала и себя.

Глава седьмая

Легкий ветерок заставлял листья пальм трепетать. Время от времени раздавался глухой стук – это падал на землю кокос. Отдаленный гул машин на шоссе смешивался с шорохом прибоя, накатывающего на берег.

Хельга возлежала на террасе в мягком кресле. Она включила подсветку в большом бассейне, но погасила все светильники на террасе. Мягко подсвеченное мерцающее пространство голубой воды отбрасывало на террасу умиротворяющие блики.

«Женщина средних лет, у которой свербит в трусах…»

Самая жестокая и самая верная из характеристик, когда-либо данных ей.

Он зажала между пальцев тлеющую сигарету. Сексуальные желания томили Хельгу, сколько она себя помнила. Для этого имелся даже термин – нимфомания. Ей казалось, что это ее очень личный, никому неведомый секрет. Но девчонка открыла ей глаза. Вспоминая прошлое, Хельга вынуждена была признать тот постыдный факт, что и другие тоже знали, хотя и притворялись. Ухмыляющиеся официанты, молодые, крепкие мужчины и даже пожилые повесы, в обществе которых ей доводилось провести час-другой, наверняка обсуждали ее.

«Строго между нами, старина, – представляла она себе такой разговор, – эта сучка Рольф – настоящий огонь. Ну, вы знаете, жена Германа Рольфа. Очень легко падает на спину».

По телу Хельги прошла холодная дрожь. Ей ли не знать мужчин! Они не могут не хвастать своими победами. И почему это раньше она полагала – в самом деле! – что они не сплетничают у нее за спиной?

Ладно, сама заслужила, сказала она себе. Никогда не хватало ей силы воли бороться с этим всерьез. Если бы она на самом деле хотела, обратилась бы к мозгоправу. Хотя… К мозгоправу? Черта с два! Нет, это не выход. Следует исцелиться самой, пока еще не поздно!

Эта девчонка поставила ее перед фактом: пора перестать быть столь неразборчивой в связях (Хельга вспомнила при этом, сколько раз давала себе подобный зарок). Если б только Герман умер! Тогда она снова выйдет замуж и оставит в прошлом все эти рискованные амурные похождения. Письмо Германа, обрекающее ее на жизнь монашки, лежит в сейфе отеля. Если он умрет, она уничтожит это письмо. А если муж выздоровеет?

Хельга зажмурилась.

Если муж поправится, ее жизнь станет невыносимой. Ей вспомнилась ненависть в его глазах, его перекошенный рот, пытающийся выговорить слово «муха!», что, как она знала, означает «шлюха». Если он выздоровеет, она уйдет от него. Найдет работу. Нового супруга с деньгами. Она…

«Черт побери! – выругалась женщина. – Взгляни правде в лицо! Какой состоятельный мужчина женится на мне в сорок с лишним? А вот шестьдесят миллионов долларов – волшебный ключик ко всем чудесам мира».

Хельга подумала о Дике Джонсе. Она, должно быть, выжила из ума, раз пыталась затащить в свою постель этого мальчишку. Но конечно, больно осознавать, что он готов даже придумать перелом руки, лишь бы не связываться с ней. Ну и черт с ним! Найдется другой. А этого надо забыть. Пусть себе носится со своей Терри. Однако снова по телу Хельги прокатилась холодная дрожь: ведь они непременно станут смеяться над ней.

«Ну и пусть себе смеются! Вот рыжая! Да, надо признать, та еще штучка, – подумала Хельга. – У нее есть характер. И ведь растрачивает себя на этого мелкого гаденыша Дика!»

Хельга встала и неспешно пошла вокруг бассейна. Какой будет ее жизнь, если Герман выкарабкается? Роскошь и одиночество? Ей вспомнился клуб «Океанский берег» с этими жуткими английскими уродами, которые ненасытными глазами пожирают тележку с пирожными, эти мужчины с испитыми лицами и бесформенными телами. А вот если Герман умрет! Тогда она обретет свободу, станет хозяйкой шестидесяти миллионов долларов!

Кто-то позвонил в дверь. Хельга посмотрела на часы: 20:40.

Дик пришел?

Получается, Терри передала ему сообщение и, испугавшись полиции, парень явился?

Хотя мысль о сексе с ним ей опротивела, зато – боже мой! – с каким удовольствием она выместит на нем досаду! Надолго он запомнит миссис Рольф!

Женщина стремительно направилась в гостиную. Снова затрещал звонок. Она с самым испепеляющим взглядом рывком распахнула дверь и пережила очередное потрясение.

Вместо Дика с его оленьими очами на пороге стоял Фрэнк Гриттен с неизменной трубкой в зубах, в мешковатом сером костюме, в жилете, средняя пуговица которого грозила расстегнуться под напором солидного брюшка.

– Прошу прощения, миссис Рольф, – начал он, вынув трубку изо рта и приподняв панаму. – Я возвращался домой и заметил свет. У меня есть для вас сведения, но если я не вовремя, то они вполне подождут до завтра…

Хельга совладала с яростью и выдавила улыбку:

– Входите, мистер Гриттен. Я как раз собиралась выпить. Не составите мне компанию?

– С удовольствием.

Детектив прошел следом за ней в гостиную.

– Тут уютно, но очень уж уединенно.

– Верно, – согласилась Хельга, направляясь к бару. – Что предпочитаете?

– Вы тут одна, миссис Рольф?

Она помедлила и посмотрела на него:

– Да.

– Разумно ли это? Место ведь на отшибе.

– Что будете пить?

Ее резкий тон дал понять, что она не в настроении выслушивать советы.

– Мы, полицейские, пьем виски, миссис Рольф.

Она натужно рассмеялась.

– Я прочла немало детективов, могла бы и догадаться! – Хельга налила ему виски с содовой, а себе смешала мартини с водкой. – Снаружи будет попрохладней.

Гриттен со стаканом в руке последовал за ней на террасу и, когда она устроилась в одном из шезлонгов, сел рядом.

– Я помню владельца этой виллы, миссис Рольф. Не повезло ему.

– Да, мне рассказывали. – Хельга потягивала напиток с мыслью, что он не так хорош, как приготовленный Хинклем. – Так у вас есть информация для меня?

– Да. Вы говорили, что хотите получить ее как можно быстрее. – Гриттен раскурил трубку, отпил глоток виски и одобрительно кивнул. – Дик Джонс. – Детектив посмотрел на нее своими голубыми глазами, и это был тяжелый взгляд полицейского. – Я пришел не только рассказать вам кое-что, миссис Рольф, но и дать совет.

Хельга ответила ему не менее жестким взором:

– Меня интересуют факты, мистер Гриттен. В советах я не нуждаюсь!

– В том-то и дело. – Гриттен пыхнул трубкой, явно не задетый резкостью ее тона. – Факты я вам изложу, но в свете сложившейся ситуации, миссис Рольф, совет вам все же не повредит.

– Выкладывайте факты!

Гриттен вытащил изо рта трубку, поглядел на нее, потом примял тлеющий табак пальцем.

– Вы совсем недавно оказались в Нассау, а возможно, и в Вест-Индии. Я же прожил тут двадцать лет. Вы взяли на работу Джонса. Вероятно, сочли его старательным пареньком, которому стоит помочь. Вы не подстраховались, не переговорили с полицией на его счет. А в здешних местах, прежде чем нанимать кого-либо, стоит навести справки или проконсультироваться с копами.

Хельга отхлебнула коктейля, затем оставила бокал.

– Вы хотите сказать, что я совершила ошибку, наняв этого мальчика?

– Да, миссис Рольф, именно это я и хочу сказать. Я уже упоминал, что Джонс имел неприятности с законом. Это последний кандидат из тех, кого вам следовало нанимать слугой, живя так уединенно.

Хельга напряглась:

– Бога ради! Этот-то юнец? Не говорите мне, что он убийца!

Гриттен покачал головой, его лицо хранило серьезное выражение.

– Нет, он не убийца. В возрасте двенадцати лет этого парня отправили в исправительную школу за кражу курицы.

Хельга, до крайности рассердившись, подалась вперед:

– Вы заявляете, что двенадцатилетнего мальчишку упекли в школу для малолетних преступников за кражу распроклятой курицы? В жизни не слышала о подобном безобразии! Да он, наверное, голодал!

Гриттен снова вытащил изо рта трубку, потер ее чашу, потом опять сунул в рот.

– Я ждал, что именно так вы и скажете, миссис Рольф. Но вы не знаете Вест-Индии, вот к чему я клоню. Курицу не съели. Ее использовали для кровавого ритуала.

– Кровавого ритуала? Это преступление?

– Для вас, возможно, нет. Но я поясню. Семь лет назад сюда перебрался с Гаити один чародей вуду. Вам, быть может, невдомек, кто такой чародей вуду, миссис Рольф. Это человек с выдающимися способностями к колдовству. Если человек хороший, то он творит доброе волшебство. Если злой – дурное. Тот мужчина – его звали Мала Му – был злым колдуном. Он стал тут заниматься поборами. «Заплати мне вот столько – или твой муж, жена или дети заболеют». Ну и так далее. Немногим английским обитателям Нассау есть дело до туземного квартала. А вот полиции иметь с ним дело приходится. Про вуду они хорошо знают, и на это нельзя закрывать глаза. Мала Му подрядил Джонса красть кур, собак, кошек и даже коз для своих кровавых ритуалов. В итоге полиция арестовала Мала Му, а с ним и Джонса.

Хельга прикончила коктейль.

– Никогда не слышала подобной чепухи, – сказала она. – Колдовство, магия, кровавые ритуалы! – Она пренебрежительно взмахнула рукой. – Я готова понять, когда в этот вздор верят неграмотные туземцы, но вы? Уж кому-кому, а вам в такую несусветную ерунду верить не пристало.

Гриттен невозмутимо смотрел на нее.

– Ваша реакция вполне понятна, миссис Рольф. Перебравшись сюда, первое время я думал так же, как вы… Считал вуду чепухой. А еще я не верил, что человек сможет ходить по Луне. Теперь, прожив здесь два десятка лет, я стал придерживаться более широких взглядов. Я уверен, что вуду не только реальная, но и чрезвычайно опасная сила. Послушайте меня: Джонс настолько же опасен, насколько опасен был Мала Му. Последний, кстати, умер в заключении. Полицейские подозревают, что Джонс многому научился у Мала Му и практикует вуду, хотя доказательств у них нет.

Хельге все это казалось дикой нелепостью, и ей невмоготу стало слушать этого невозмутимо попыхивающего трубкой человека.

– Это то, чего я не могу принять, – отрезала она. – Допускаю, что вы, прожив столько лет в экзотической, опаленной солнцем стране среди суеверных аборигенов, могли уверовать во всяческое колдовство, но я не верю – и не поверю никогда!

Гриттен обнаружил, что трубка погасла, и снова раскурил ее. И только потом ответил:

– Все так, миссис Рольф. Поскольку вы меня наняли, мое дело изложить вам факты. Ваше право принять или отвергнуть их. Перейдем теперь к тому, что смущает полицию. Джонс приобрел дорогой мотоцикл. Старший инспектор Харрисон, возглавляющий здешние силы правопорядка, недоумевает, где такой бедный парень, как Джонс, нашел четыре с лишним тысячи долларов на байк. Шантаж идет рука об руку с вуду, миссис Рольф. – Гриттен замолчал и впился в Хельгу взглядом. – Если Джонс шантажирует кого-то, жертва может быть совершенно уверена, что полиция сохранит ее имя в тайне. Харрисон спит и видит, как упечь Джонса за решетку.

«Господи! – подумала Хельга. – Вечно я куда-то вляпаюсь!»

Гриттен ждал, глядя на нее, но, не дождавшись ответа, продолжил:

– Люди зачастую с неохотой сознаются в том, что их шантажируют. Это вполне объяснимо, но затрудняет работу полиции. Жертвам шантажа неизменно гарантируют защиту и всегда обращаются с ними, как с особо важными персонами.

Хельга колебалась. Может быть, поведать этому здоровяку с трубкой всю ее некрасивую историю? Ей хотелось это сделать, но не было сил признать себя женщиной средних лет, у которой свербит в трусах.

– Мистер Гриттен, – произнесла она холодно, – я просила вас выяснить, на самом ли деле Джонс сломал руку, где он сейчас живет, а также собрать информацию про ту девицу, Терри Шилдс. Таковы были условия нашего сотрудничества, и за это я вам плачу. Теперь я решила не нанимать Джонса на работу, а является он вымогателем или чародеем вуду, меня не касается. Так сломал он руку?

– Да, миссис Рольф, сломал. Вчера ночью мотоцикл занесло, и он неудачно упал.

Хельга вдруг почувствовала себя сдувшейся. Выходит, сломанная рука не была предлогом! Терри не лгала. А что еще важнее, молодой человек не прикрывался травмой, желая избежать ее постели.

– И где же он обитает?

– Минувшую ночь он провел на берегу, в хижине Гарри Джексона, миссис Рольф, – сказал Гриттен, наблюдая за ней цепким взглядом полицейского.

Ошарашенная Хельга каким-то образом ухитрилась не выдать удивления.

– Как странно… Он был один?

– Если верить моему агенту, до сих пор ведущему наблюдение за хижиной, Джексон присоединился к Джонсу около часа ночи. А ушел вскоре после девяти утра. Джонс по-прежнему в хижине.

– Эта девушка, Терри Шилдс, была там?

– Нет, миссис Рольф.

Хельга поразмыслила, затем пожала плечами. Она попыталась выказать безразличие, которого на самом деле не ощущала.

– Ладно, мистер Гриттен, спасибо. У меня есть одна проблема. Поскольку мальчишку я нанимать отказалась, то осталась без прислуги. Не могли бы вы порекомендовать кого-нибудь? Я тут живу без затей, поэтому готовка сложной не будет.

Гриттен в задумчивости поглаживал чашу трубки.

– Благоразумнее будет не нанимать вест-индийца, миссис Рольф, – промолвил он наконец. – У англичанки, которая служит у меня, есть сестра, и она ищет работу. Ее фамилия Джойс. Ее муж-рыбак утонул во время шторма в прошлом году. Я могу за нее поручиться.

– В таком случае вас не затруднит попросить ее прийти сюда завтра? Джонсу я платила сотню в неделю. Такая сумма ее устроит?

У Гриттена округлились глаза. Впервые ей удалось вывести его из равновесия.

– Это слишком много, миссис Рольф. Пятидесяти долларов будет вполне достаточно.

«Слишком много? – подумала Хельга. – При моих-то деньгах?»

– Я буду платить ей сотню в неделю, – отрезала она. – Деньги помогают людям. И я люблю помогать людям.

Гриттен снова впился в нее взглядом полицейского:

– Миссис Джойс будет счастлива.

– На том и покончим, мистер Гриттен. Благодарю вас за сведения. Наше сотрудничество, как вы его назвали, завершено.

На миг Гриттен нахмурился:

– Остается девушка, Терри Шилдс. Она вас все еще интересует?

К этому времени Хельга была уже по горло сыта Диком Джонсом и Терри Шилдс и не желала больше ничего о них знать.

– Больше нет. Спасибо вам за проделанную работу.

Гриттен наклонился и выбил докуренную трубку в пепельницу.

– В таком случае я должен вам определенную сумму, миссис Рольф.

– Я же сказала, что наше сотрудничество окончено. Вы ничего мне не должны. – Она изобразила улыбку. – Еще раз примите мою благодарность за вашу работу.

Детектив встал:

– Вы уверены, миссис Рольф, что не хотите проверить девушку?

Больше всего сейчас ей хотелось остаться одной. Она с трудом сдерживалась, чтобы не закричать на него.

– Спасибо, нет, мистер Гриттен. Я больше не нуждаюсь в ваших услугах.

Импульсивное решение, и о нем Хельге еще предстояло пожалеть.

Миссис Джойс оказалась англичанкой более, чем настоящие островные англичане. Она приехала на велосипеде, который, казалось, прогибается под ее весом. Женщина она была крупная, с затянутой в жесткий корсет талией, лет сорока, с химической завивкой на голове. Ее по-английски розовые щечки напомнили Хельге наливные яблочки.

– Как насчет чая, золотце? – спросила она, едва представившись. – Или вы кофейный маньяк?

Слегка ошеломленная, Хельга ответила, что предпочитает кофе.

– А вот я люблю чай. – Миссис Джойс расцвела в улыбке. – Это английский обычай. Вы просто посидите и отдохните. Я в мгновение ока приготовлю вам чашечку кофе.

«Ну и ну! – сказала себе Хельга. – Во что же я вляпалась теперь?»

Однако кофе оказался хорош, а болтовня миссис Джойс не раздражала.

– Чудесный дом, дорогая! Но вам, должно быть, одиноко? Я скучаю по мужу. Нам, девочкам, так одиноко без мужчин. Я читала про вашего милого супруга. Что ж, он хотя бы жив. А вот от моего Тома остались лишь воспоминания, драгоценные воспоминания. Хороший был человек. Приготовить вам обед? Или предпочтете кусочек вкусной рыбки на ужин?

Хельга сказала, чтобы ее ждали к ужину, обедать дома она не будет.

– Ну и фигурка у вас, золотце! – выразила свое восхищение миссис Джойс. – Мне доводилось работать на разных леди. Господи, они ни капельки не заботились о фигуре, а вот вы… Честное слово, золотце, вам есть чем гордиться!

Слегка сконфуженная, Хельга прониклась к этой женщине симпатией. Доброе слово ведь и кошке…

– Мне приятно это слышать, миссис Джойс. И вы совершенно правы: от одиночества я впадаю в депрессию. Когда женщине уже сорок три и рядом никого нет, то как тут не затосковать?

– Сорок три? Да вы на себя клевещете, дорогая! Да я бы и года больше тридцати вам не дала. Мой муженек говаривал, что женщина настолько молода, насколько в постели годна. – Миссис Джойс всплеснула своими натруженными руками и рассмеялась. – Мой Том был тот еще озорник! Чего только не брякнет! Но он прав: пока вам нужен мужчина, вы молоды.

Внезапно расслабившись, Хельга улыбнулась:

– А вам-то нужен мужчина, миссис Джойс?

Толстуха усмехнулась:

– Мне-то? Ну, золотце, жизнь ведь продолжается, правда? Когда я распаляюсь, то, бывает, нахожу мужчину. Том не осудит меня. Девчонке время от времени нужен парень.

– Да, – выдавила Хельга, вдруг едва не заплакав. – Девчонке парень нужен.

– Вот именно, дорогая. – Миссис Джойс понизила голос: – Такова жизнь, верно? – Она подхватила кофейный поднос. – Ну, хорошего вам утречка, а мне пора. Том всегда говорил, что я слишком много болтаю.

И она скрылась в кухне.

Хорошее утречко?

Хельга обвела взглядом опаленный солнцем пляж. Чем ей заняться? Поплавать в одиночестве? Поехать в клуб «Океанский берег» слушать глупые разговоры жутких теток в шляпах с цветочками и их краснорожих жирных мужей, которые будут таращиться на нее и перемывать ей косточки?

Вспомнив про Германа, она заставила себя позвонить в клинику. Дежурная медсестра мягко сообщила ей, что изменений нет.

Из кухни появилась миссис Джойс.

– Бедолага все так же плох? – полюбопытствовала она.

– Да. – Хельга встала. – Пойду поплаваю.

– Вот и правильно, дорогая. Я после выкидыша завязала с купанием, но вам морская вода пойдет на пользу.

Хельга вздрогнула.

«Когда у женщины средних лет свербит в трусах из-за парня, который годится ей в сыновья, хорошо помогает холодная вода».

Она поднялась наверх, надела купальник, затем пересекла полосу песка, отделяющую виллу от моря. Она плавала в прозрачной теплой воде, глядя на небо, на кивающие под ветром пальмы, прислушиваясь к рокоту моторных лодок и далекому гулу шоссе.

Настоящий рай, думалось ей, если бы только нашелся тот, с кем можно его разделить.

«Девчонке нужен парень».

Вот если бы Герман умер! Качаясь на волнах в теплом море, Хельга видела единственный свой шанс в смерти мужа. Избавившись от него и получив шестьдесят миллионов, она сможет начать новую жизнь, и с ней рядом будет сильный, внимательный мужчина.

Новая жизнь!

Однако инстинкт подсказывал ей, что Герман протянет еще не один год. Он медленно пойдет на поправку. Обретет дар речи. Расскажет Винборну, что вычеркнул жену из завещания.

Совершенно упав духом, Хельга поплыла к берегу. Полчаса спустя, оставив миссис Джойс возиться с пылесосом, она погнала «мини» к клубу «Океанский берег». Ее встретил сияющий от восторга секретарь. Хельга сказала ему, что не прочь поиграть в теннис. Способен ли здешний инструктор выступить достойным соперником? Играла Хельга отлично, и профессионал, набравший лишний вес и давно не имевший партнеров, кроме жирных стариков, не сразу сообразил, с чем столкнулся, когда эта женщина в дурном настроении дала ему бой не на жизнь, а на смерть. В итоге она побила его в трех сетах: 9:7; 6:1; 6:0.

– Вы отлично играете, миссис Рольф, – пропыхтел теннисист, утираясь полотенцем. – Это лучшая игра с тех пор, как я выступал против Риггса![6]

Ох уж эти мужчины!

– Я была в ударе. – Она улыбнулась ему.

Предоставив ему переживать поражение, Хельга села в «мини» и заехала в небольшой ресторанчик, специализирующийся на морепродуктах. Выбрала в меню лобстеров в белом винном соусе. Сидя одна в тени пальм и наблюдая за парнями, мужчинами среднего возраста и стариками на пляже, она размышляла о Дике.

Если бы он не сломал руку, то мог бы прийти и сейчас лежать рядом с ней в ее огромных размеров кровати.

Глупости это все насчет вуду! Никто не заставит ее поверить в него! И как только здравомыслящий человек вроде Гриттена способен нести такой вздор?

Ее мысли обратились к Терри Шилдс. Чем она занимается? Затем Хельга подумала про Джексона. И нетерпеливо махнула официанту, чтобы принес счет.

Было 14:20. Впереди еще вся вторая половина дня, вечер и ночь в одиночестве. «Девчонке нужен парень». Как это верно! И в то же время как рискованно! Ей опять представился Герман, искривленные губы которого пытаются выговорить «шлюха». Терпение, велела она себе. Возможно, ей еще повезет. Он может умереть. И тогда волшебный ключ перейдет к ней!

Сев в «мини», Хельга поехала на виллу.

Миссис Джойс собиралась уходить.

– А вот и вы, золотце, – встретила она ее. – Хорошо провели утро?

– Да, спасибо. – Хельга заставила себя улыбнуться. – А вы?

– Да… Мне нравится убираться. Это моя жизнь, золотце. Том всегда говорил, что я ходячий пылесос. – Толстуха расхохоталась. – Мужчины! Они даже не думают про пыль! – Она подмигнула. – Мы-то знаем, о чем они думают, да, миссис Рольф?

«Я тоже знаю, о чем думаю», – мысленно ответила Хельга.

– Да, вы правы.

– Приходил мальчик, починил ставень у вас в спальне, дорогая, – сообщила миссис Джойс. – Я вернусь к семи. Принести для вас кусочек чудной рыбки или предпочитаете что-то другое?

– Нет, рыба вполне подойдет.

Хельга посмотрела вслед уезжающей на велосипеде толстухе, затем прошла в гостиную. Огляделась. Пустота роскошной комнаты и царящая в ней тишина давили на нее. Она поднялась наверх и приняла душ, затем зашла в гардеробную и достала белый домашний костюм. Сняла его с вешалки и замерла.

Карман на шелковой рубашке, помеченный ее инициалами, был аккуратно срезан.

Долгую минуту она озадаченно смотрела на рубашку. Затем, сама не понимая почему, ощутила, как по спине побежали мурашки. Хельга отбросила вещь, словно какое-нибудь отвратительное насекомое. С заколотившимся сердцем оглядела комнату. Что это значит? Кто это сделал? Миссис Джойс? Не может быть!

«Приходил мальчик, починил ставень у вас в спальне».

Хельга подошла к окну и обследовала две ставни. Они были закрыты как полагается. Прошлой ночью она ими не пользовалась. Хельга отперла их и подвигала туда-сюда. Все было в полном порядке. Заперев их снова, она внимательно осмотрела спальню. Она вернулась к лежащей на полу белой рубашке. Она поколебалась, затем подняла ее. Поглядела на аккуратно разрезанные стежки. Чтобы отпороть карман, неизвестный воспользовался бритвой. Но зачем? Скроив недовольную гримасу, Хельга отнесла рубашку в ванную и бросила в корзину с грязным бельем.

Посмотрела на часы. Господи, как ползут стрелки! Они показывали всего 14:50. Хельга вернулась в гардеробную и проверила остальную одежду. Все было в полном порядке. Она чувствовала, как колотится ее сердце, и сердилась на себя. Должна же быть какая-то причина, чтобы человек пришел и срезал карман. Был ли это рабочий, чинивший ставень? Она слышала что-то про извращенцев, которые крадут в прачечных предметы дамского туалета. Быть может, ремонтник из таковских? Но это совершенно точно не миссис Джойс, она была уверена.

Хельга сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

Нужно поговорить вечером с миссис Джойс. Хельга ощущала какую-то странную атмосферу на вилле – что-то беспокоило ее. Она не хотела провести здесь вторую половину дня. Нужно куда-то пойти, заняться чем-то. Но чем?

Хельга надела желтое льняное платье, выбрала сумочку и туфли, затем прошла в гостиную. Вышла на террасу и обвела взглядом свой личный пляж: четверть мили песка и моря – и ни одной живой души. Отвернулась.

У нее нет сил оставаться тут. Клуб «Океанский берег»? Очень скоро наступит время чаепития. Снова эти старые придурки, жадно взирающие на тележку с пирожными. «Черт побери! – выругалась она. – Даже такая компания лучше одиночества».

Хельга заперла дверь, села в «мини» и поехала в клуб. Следующие два часа она сидела, слушала местные сплетни, смотрела на пухлые пальцы, указывающие официанту, какое лакомство положить, выпила две чашки чаю, замечая, как хорохорятся собравшиеся вокруг нее мужчины. Ей предложили стать четвертой в партии в бридж, и, подумав о двух часах, которые еще предстояло скоротать, она согласилась. Ее партнер, отставной генерал, был очень рад заполучить ее. Их соперники, тощая пожилая леди с кислой физиономией и ее толстый и словоохотливый супруг, играли хорошо, но Хельга, стремившаяся к совершенству во всем, чем занималась, была настоящим профи. Ее беспощадная память и агрессивная манера поднимать ставки совершенно деморализовали оппонентов, считавшихся до того момента лучшими игроками клуба.

Ей быстро наскучило их вялое сопротивление, и к концу второй партии она удалилась под предлогом неотложной встречи. Генерал, почти не вносивший вклада в успех, стал объектом насмешек, а парочка соперников принялась яростно отыгрываться.

На виллу Хельга вернулась в 18:50. Она смешивала водку с мартини, когда услышала шаги миссис Джойс.

Толстуха ввалилась в кухню с сумкой для продуктов.

– Не выпьете со мной? – предложила Хельга.

– Ни в коем случае, золотце. Мне дай только пробку понюхать, я уже пьянею. Мой Том выпивки в рот не брал. – Она поставила сумку. – Я купила для вас чудесное филе королевской макрели. Мне не хватает тут английской рыбы вроде палтуса, но эта тоже сойдет. Поджарю ее и подам с горошком и рисом. Вам понравится.

– Звучит аппетитно. Мне хотелось бы уметь готовить. Могу я понаблюдать, как вы это делаете, миссис Джойс?

– Уверена, что вы много чего умеете, дорогая. Стряпня – дело несложное. Так много женщин справляются с нею. Я бы так выразилась: если любишь поесть, то и готовить приятно.

Прислонившись к краю кухонного стола, Хельга закурила. Она наблюдала за тем, как миссис Джойс готовит рыбу.

– Насчет ставня в моей комнате, миссис Джойс. Что это был за рабочий?

Промыв филе, миссис Джойс вытерла руки.

– Что за рабочий? – Она пристально посмотрела на Хельгу. – Он сказал, что это вы просили его прийти.

– Возможно, его прислал агент по недвижимости, мистер Мейсон. Я понятия не имела, что ставень сломан.

– Парень сказал, его нужно смазать. – Миссис Джойс поставила кастрюлю с водой на огонь. – Воспитанный такой юноша. У него, бедняжки, рука была в гипсе.

Хельга чуть не поперхнулась коктейлем, но каким-то образом сумела сохранить невозмутимое выражение лица.

Дик!

– Вы оставляли его одного, миссис Джойс?

Толстуха воззрилась на Хельгу:

– Он украл что-нибудь?

– Нет. Просто скажите: вы оставляли его одного в моей спальне?

– Мальчик пришел очень не вовремя, дорогая. Я как раз мыла ванную. Но оставила его без присмотра не более чем на пару минут. Что-то не так?

– Я обнаружила, что кое-что из моих костюмов не в порядке.

– Одежда? Парень не тронул бы вашу одежду.

– Разумеется. Да все это и не имеет значения.

– Что-то ведь не так, да? – Миссис Джойс явно расстроилась. – Если он что-то взял, я вызову полицию, дорогая. Полиция тут работает очень хорошо.

– Он ничего не взял. – Хельга посмотрела на часы. – Все в порядке. Включу новости.

– Новости! – буркнула миссис Джойс. – Лучше бы без этих новостей, золотце. От телевизора одни только несчастья.

Хельга перешла в гостиную.

Значит, Дик был здесь. Дик срезал карман с ее домашнего костюма. Зачем?

Ей вспомнились слова Гриттена: «Послушайте меня: Джонс настолько же опасен, насколько опасен был Мала Му. Полицейские подозревают, что Джонс многому научился у Мала Му и практикует вуду, хотя доказательств у них нет».

Чушь несусветная, твердила она себе и все же ощущала жутковатую атмосферу, сгустившуюся на вилле.

Хельга заставила себя прислушаться к новостям: захват самолета, два убийства, забастовка на заводе и пятеро заложников, взятых ради выкупа. Как права была миссис Джойс: одни только несчастья.

Вошла миссис Джойс и стала накрывать на стол.

– Почти все готово, золотце. Располагайтесь.

Все еще думая про Дика, Хельга подошла к столу и села. Она с радостью и благодарностью заметила поджидающую ее половину бутылки шабли.

Миссис Джойс подала блюда.

– Я решила, что вам не повредит бокал вина, дорогая, – сказала она. – Налейте себе, я не мастак в таких делах.

– Вы очень предусмотрительны, миссис Джойс.

– Мне не сложно узнать настоящую леди, когда я вижу ее. Ну, приступайте, дорогая.

– Выглядит божественно.

– Не сомневаюсь, вам понравится. Завтра я собираюсь приготовить вам похлебку из моллюсков. Я же жена рыбака и знаю толк в морепродуктах, и, откровенно говоря, моя похлебка из моллюсков – лучшая на острове.

– Уже предвкушаю. – Хельга попробовала рыбу и нашла ее превосходной. Видя, что миссис Джойс расположена поболтать, она забросила удочку: – Вторую половину дня я провела в клубе «Океанский берег».

– Неужто? Ну и ну! Вы меня удивляете, дорогая. Этот клуб для старых калош, а не для девушки вроде вас.

Хельга все больше проникалась расположением к этой женщине.

– Должна же я хоть куда-то выходить, дожидаясь выздоровления мистера Рольфа.

– Вы правы. Ждать всегда тяжко. Жаль, что тут нет никого, кто мог бы познакомить вас с окрестностями. В Нассау много интересного.

– В клубе шел один разговор… Вы верите в вуду?

Хельга пристально посмотрела на миссис Джойс, с лица которой вдруг сошло довольное выражение.

– Вуду? С какой стати вам разговаривать про эту мерзость?

– Там была пара стариков, которые, похоже, верят в существование вуду. А вы как считаете?

– Я считаю себя доброй христианкой, миссис Рольф. – Толстуха сделалась вдруг очень серьезной. – Не желаю вникать в то, чем занимаются черные. Вы спрашиваете, существует ли вуду? Существует. В туземном квартале происходит множество нехороших вещей. Том строго-настрого запрещал мне совать нос в эти дела, а уж он-то знал, что к чему.

– Нехороших вещей? Каких это?

– Колдовство… Кое-кто из черных промышляет колдовством.

Хельга пожевала некоторое время, потом спросила:

– И что это за колдовство?

– Есть вещи, о которых лучше не спрашивать, миссис Рольф. Ешьте-ка лучше ужин, пока не остыл.

– Но мне так интересно. Пожалуйста, расскажите!

Миссис Джойс помялась, затем прислонилась всем телом к косяку кухонной двери.

– Так вот, дорогая, эти черные кое-что умеют. Я не верю слухам, которые бродят тут и сям, но знаю историю маленького мальчика, жившего со мной по соседству. Отец его был рыбаком, как и мой Том. Однажды приходит к нему черный и просит денег. Рыбак ударил его и выгнал. А на следующий день малыш заболел и впал в кому. Доктора ничем не могли помочь. Наконец рыбак пошел к тому черному и отдал ему все свои сбережения – и назавтра его сынишка поправился. Я это все своими глазами видела. Есть много других историй. Про собаку, которая лаяла без конца, и соседу стало невмоготу терпеть. Он пошел к тому черному и заплатил. На другой день собака перестала лаять и в жизни больше не издала ни звука. Я еще могу продолжать, миссис Рольф, но, вижу, вы уже почти поели. Пойду пока мыть посуду.

Миссис Джойс ушла на кухню.

Прикончив рыбу, Хельга выпила немного вина, затем закурила. Нахмурив лоб, она погрузилась в раздумья.

Все это вздор, твердила она себе. Колдовство! Чародейство! Нет, она отказывается верить в эти бабьи россказни. Миссис Джойс оказалась не лучше Гриттена: оба слишком долго пеклись на солнышке.

Миссис Джойс вернулась и начала убирать со стола.

– Вам понравилось, дорогая? У меня уже кофе готов. Хотите, подам его на террасу?

– Это будет чудесно. Рыба была просто превосходна.

Хельга вышла на террасу и села. Спустя несколько минут появилась служанка с кофейным подносом.

– По телику сегодня хороший вестерн, дорогая. Нет ничего лучше хорошего вестерна, – сказала она, наливая кофе. – Если вам больше ничего не нужно, то я пойду.

– Да, конечно. До встречи завтра, и спасибо за все.

– Я приду к восьми. Приятного вам вечера, дорогая.

– И вам тоже.

Только увидев, как миссис Джойс уезжает, Хельга поняла, насколько пустой и одинокой стала вилла. Она взбежала наверх и включила подсветку бассейна. Телевизор смотреть не хотелось. Вернувшись на террасу, женщина допила кофе. Теперь она уже жалела, что не осталась в гостинице «Алмазный берег». Там хотя бы много людей. Если бы не ее одержимость Диком, то рядом был бы Хинкль.

Хельга смотрела на залитый лунным светом пляж. Тишина, которую нарушал только нежный шепот моря, давила на нее. Просидеть вот так еще целых три часа, глядя на пустынный берег моря, прежде чем придет время ложиться спать? Как тут уныло! Хельга чувствовала себя совершенно беспомощной. Можно, конечно, поехать в клуб и поиграть в бридж, но, пожалуй, это еще хуже, чем сидеть тут одной.

Будучи в клубе, она прикупила три книги в мягких обложках и теперь решила почитать. Хельга сходила в гостиную и перебрала покупки. Остановив свой выбор на историческом романе – еще более великом, чем «Унесенные ветром», как обещала аннотация, – она двинулась было обратно на террасу, но остановилась. У нее возникло смутное ощущение, что за ней следят. Хельга замерла посреди просторной комнаты, прислушиваясь. Слышался только шум моря. Затем со стуком упал кокос.

Снова ее охватило недоброе предчувствие, подобное тому, которое она ощутила, обнаружив срезанный карман на домашнем костюме. Хельга всегда гордилась своими крепкими нервами, но сейчас поймала себя на мысли, что если кто-то к ней вломится, то, кроме телефона, ей уповать не на что.

Но кто станет сюда вламываться, урезонила она себя, рассердившись на собственную мнительность. Все это ей только кажется!

Взяв себя в руки и заметив, как часто-часто бьется сердце, Хельга вышла на террасу. Исходящее от бассейна мягкое сияние казалось теперь зловещим. Даже свет луны словно предвещал что-то недоброе. Она замерла, поняв, что не одна здесь и кто-то на нее смотрит.

Но кто?

Какой-нибудь негр? Он может наброситься на нее, и никто не услышит ее криков в такой глуши.

– Кто здесь? – выкрикнула она, стараясь придать голосу твердость.

Последовала долгая пауза, в течение которой Хельга стояла, теперь уже не на шутку испуганная. Наконец из зарослей кустарника неподалеку донесся шум, и сердце у нее екнуло.

– Кто это?

– Все в порядке, миссис Рольф. Это всего лишь я.

Из темноты выступила и обрисовалась в тусклом свете фигура мужчины.

У Хельги перехватило дыхание.

– Это я. Гарри Джексон.

Хельга с минуту таращилась на темный силуэт, затем страх уступил место ярости.

– Как вы посмели явиться сюда! Убирайтесь немедленно, или я вызову полицию!

Джексон подошел ближе к свету. Она заметила, что одет он в лучший свой костюм, а в руках держит небольшую картонную коробку.

– Извините, миссис Рольф. – Его голос был хриплым. – Мне нужна ваша помощь, а моя помощь нужна вам. Я совсем не хотел пугать вас.

– Вы слышали, что я сказала? Убирайтесь, или я вызову полицию!

Детектив подошел к столу на террасе и положил на него коробку.

– Прошу, взгляните на это, миссис Рольф.

Он снял крышку и подтолкнул коробку к женщине.

Сердце у Хельги стучало, как молот. В коробке лежала деревянная, ручной работы кукла: с лысой головой, в миниатюрных черных очках, одетая в белую шелковую пижаму.

Сходство с Германом было настолько поразительным, что ей лишь усилием воли удалось подавить крик.

Из головы куклы торчала длинная блестящая игла.

Темное облачко пересекало диск луны. Внезапно ветерок зашумел листьями пальм.

– У меня нет больше сил, – дрожащим голосом сказал Джексон. – Я хочу убраться отсюда. И только вы можете мне помочь.

– Что это? – Хельга указала на куклу.

Сыщик рухнул в кресло, закрыл лицо ладонями и разрыдался. Такие хлюпающие звуки издают маленькие мальчики, когда упадут или поцарапаются.

Хельга посмотрела на него, потом на мерзкую куклу. Она поняла, что Джексона ей опасаться не стоит. Это жалкий бесхребетный слабак, достойный лишь презрения. А вот кукла ее пугала.

С минуту она размышляла, ощущая, как внутри разливается холод. Затем стремительно направилась в гостиную, подошла к коктейль-бару и налила два бокала неразбавленного бренди. Захватив их, вернулась на террасу.

– Выпейте и перестаньте скулить!

Ее резкий командный голос подействовал на Джексона, он схватил стакан и залпом осушил его.

– Мне нужны деньги, миссис Рольф! Мне нужно сматываться отсюда! У меня есть для вас информация на продажу.

– Вот как? – Теперь Хельга полностью овладела собой. Она села в кресло и закурила. – От меня вы ничего не получите. Однако объяснитесь насчет куклы, или я позвоню в полицию.

– У меня есть информация на продажу! – простонал Джексон. – Клянусь, лучше вам заплатить, миссис Рольф! Мне нужно уносить ноги! Этот мелкий метис хочет меня убить!

Хельга заставила себя посмотреть на куклу. Она, вне всякого сомнения, изображала Германа Рольфа. На шее у куклы висела крошечная пластиковая сумочка, в которой что-то лежало.

– Кто изготовил эту штуковину?

– Он… Джонс. Сказал, что помешает вам уехать из Нассау, погрузив мистера Рольфа в кому! Сказал, что стоит ему воткнуть иголку кукле в голову – и мистер Рольф впадет в кому!

Хельга вздрогнула. Ей вспомнился рассказ миссис Джойс про мальчика, жившего с ней по соседству. А еще озадаченное, растерянное выражение на лицах Бернштайна, Леви и Беллами. Неужели такое возможно? Способна ли игла, воткнутая в голову куклы, погрузить Германа в загадочную кому? В памяти всплыли слова Гриттена: «Перебравшись сюда, первое время я думал так же, как вы… Считал вуду чепухой. А еще я не верил, что человек сможет ходить по Луне».

«Выброси из головы дурацкие мысли! – велела она себе. – Это невозможно! Где-то в колоде спрятан джокер! Этот нытик пытается обмануть тебя!»

– Лучше вам все объяснить, – произнесла Хельга дрогнувшим голосом.

– Для этого я и пришел. – Джексон импульсивно сжимал и разжимал кулаки. – Мне нужны деньги, миссис Рольф. Дайте мне пять тысяч, и я все вам расскажу.

Она бросила на него презрительный взгляд:

– Если вы не перестанете пытаться шантажировать меня, я позвоню в полицию, и тогда вам придется объяснять все в участке!

Сыщик сжался.

– Вы не захотите, чтобы полиция узнала об этом, миссис Рольф. Я вовсе не пытаюсь шантажировать вас. Клянусь! Мне просто требуются деньги, чтобы уехать. Информация, которую я хочу вам продать, стоит куда больше пяти тысяч. Джонс вырезает куклу, похожую на вас. Он раздобыл кусок шелковой ткани с вашими инициалами, чтобы сшить для нее одежду. Ему нужна вещь, принадлежащая человеку, которым он собирается управлять. – Трясущимся пальцем Джексон указал на крошечную пластиковую сумочку на шее у куклы. – В этой сумочке, миссис Рольф, обрезки ногтей вашего мужа. Джонс раздобыл их, когда убирал его номер. Послушайте, что я вам скажу, миссис Рольф, – он собирается убить вас.

Ошарашенная Хельга тем не менее упрямо отказывалась верить.

– Еще раз повторяю, Джексон, – убирайтесь отсюда! Хватит с меня этой чепухи!

– Джонс выдоил меня насухо! У меня нет средств! – Джексон застонал. – Мне надо уматывать с этого острова! Лопес уже ищет меня! Ради бога, миссис Рольф, дайте мне немного денег! Не сломай Джонс руку, он доделал бы куклу и вы сейчас были бы уже мертвы!

Вглядываясь в его перепуганное, потное лицо, Хельга вдруг тоже ощутила страх.

«Вы сейчас были бы уже мертвы».

Ей вспомнилось серьезное лицо Гриттена. И то, как переменилась миссис Джойс, когда ее спросили про вуду. Неужели это все-таки возможно?

– С меня довольно этой чепухи, – усилием воли заставила себя сказать она. – Убирайтесь!

Джексон беспомощно уставился на нее, потом в отчаянии воздел руки:

– В таком случае, миссис Рольф, мне придется завоевать ваше доверие, чтобы получить помощь. Та девушка, Терри Шилдс… – Он наклонился вперед. – Я скажу вам, кто она такая.

– В последний раз повторяю, убирайтесь!

– Терри и Джонс собираются избавиться от вас при помощи вуду, чтобы она могла унаследовать деньги Рольфа! – Тыча в собеседницу пальцем, Джексон продолжил: – Терри Шилдс – ваша падчерица! Это Шейла Рольф, которая после вашей смерти унаследует все деньги своего отца!

Глава восьмая

Пытаясь осмыслить то, что сообщил ей Джексон, Хельга протянула руку за стаканом с бренди. Она заставила себя сделать глоток, понимая, что сыщик наблюдает за ее реакцией.

Терри Шилдс – дочь Германа?

Ей представилась эта девушка с ярко-рыжими волосами, волевым лицом, крупным, четко очерченным ртом и большими глазами. С первой их встречи Хельга отметила, что у нее есть характер, что она не такая, как все. Но чтобы она оказалась дочерью Германа?

Потом она вспомнила про полученную Хинклем каблограмму, это холодное, черствое послание: «В Нассау приехать не могу. Папочка выкрутится, как всегда».

Неужели этот безмозглый шантажист на самом деле думает, что она купится на эту глупую ложь?

– Эй, убирайтесь! Дочь мистера Рольфа в Париже! У меня есть доказательства этому!

– Присланная Хинклю каблограмма? – Джексон покачал головой. – Это просто уловка. Она не хотела, чтобы вы знали о том, что она здесь. Каблограмму отправил ее парижский друг. Я слышал, как они с Джонсом разговаривали об этом. Вот что я вам скажу, миссис Рольф: Терри Шилдс – ваша падчерица и она планирует избавиться от вас.

Хельга колебалась. Ей не хотелось принимать это, но, глядя на Джексона, трудно было поверить, что он лжет. Да и откуда он мог узнать про каблограмму?

– Я могу проверить, говорите ли вы правду, – сказала она. – И если это не так, я сдам вас полиции. Я серьезно! Вы по-прежнему утверждаете, что Терри Шилдс – это Шейла Рольф?

Сыщик кивнул:

– Клянусь, это так. Но подождите минуту, миссис Рольф. Если вы убедитесь, что я не лгу, то дадите мне пять тысяч долларов, чтобы я мог убраться отсюда?

– Если вы не лжете, – холодно заявила Хельга, – я заплачу вам пятьсот долларов, которых вполне достаточно, чтобы уехать отсюда.

– Черт! – выругался Джексон. – Чтоб вы подавились своими деньгами! Мне нужно сваливать! Начать сначала! Ну что такое для вас эти пять тысяч?

Хельга встала:

– Ждите здесь.

Она прошла в гостиную и позвонила на виллу в Парадиз-Сити. Соединение заняло несколько минут, затем в трубке раздался сочный голос Хинкля:

– Резиденция мистера Германа Рольфа.

– Хинкль! – С какой радостью и облегчением она услышала этот голос! – Это миссис Рольф.

– А, мадам. Я уже набирался смелости позвонить вам, поскольку от вас давно не было вестей, – сказал Хинкль с легким упреком. – Я только что связывался с больницей. Перемен, похоже, нет.

– Боюсь, что так, – подтвердила она. – Извините, что не позвонила раньше, у меня было много дел.

– Рад это слышать, мадам. Вам, должно быть, одиноко там.

«Одиноко? – подумала Хельга. – Да что ты или кто-то другой можете знать про мое одиночество?»

– Как дела на вилле, Хинкль?

– Не вполне благополучно, мадам. Я рад, что вернулся. Впрочем, уверяю вас, что к моменту вашего с мистером Рольфом возвращения все будет в порядке.

– Не сомневаюсь. – Помолчав немного, она продолжила: – Вы получили каблограмму от мисс Шейлы, которую я переправила вам?

– Да, мадам. Она меня огорчила.

– Ну, молодым ведь нет забот, не правда ли? Я уверена, что она слишком занята.

– Похоже, так, мадам. – В голосе Хинкля звучала печаль.

– Я размышляла насчет мисс Шейлы. Мне жаль, что пока мне не довелось увидеть ее. Чтобы составить мнение о человеке, важно представлять его себе. Можете вы описать мне эту девушку?

– Описать, мадам? – Голос управляющего стал удивленным.

– Что она собой представляет? – Хельга с трудом сдерживала нетерпение.

– Ну, мадам, могу сказать, что это девушка с сильным характером. – Судя по тону, Хинкль не одобрял тот оборот, который принял разговор.

– А наружность? Толстая, тонкая, высокая, низкая?

– У мисс Шейлы превосходная фигура, мадам. Подобно большинству молодых людей, она привержена к экспериментам со своей внешностью. Насколько мне известно, сейчас она выкрасила волосы в ярко-рыжий цвет. Он очень ей идет.

У Хельги екнуло в груди.

– Любопытно. – Она помедлила, затем намеренно переменила тему: – Вы уже определились с планом насчет кабинета мистера Рольфа?

– Вообще-то, да, мадам. Я проконсультировался с дизайнером интерьеров. Уверен, что когда мистер Рольф вернется, то останется вполне доволен.

– Чудесно. Ну хорошо, Хинкль, мне пора отправляться играть в бридж. Я просто хотела услышать ваш голос.

– Очень любезно с вашей стороны, мадам.

– И еще хотела сказать, что мне очень не хватает ваших чудесных омлетов.

Хельга понимала, что не могла избрать более верной линии отступления. Она положила трубку на рычаг.

Выходит, Джексон не врет. Девушка, называющая себя Терри Шилдс, на самом деле дочь Германа!

«Терри и Джонс собираются избавиться от вас при помощи вуду, чтобы она могла унаследовать деньги Рольфа!»

Можно ли представить что-то более нелепое? Ей вспомнилась кукла с иглой в голове. Загадочная кома Германа. На краткий миг ее обуял страх, но потом стальной стержень характера взял свое. «Знай своего врага». У нее в ушах раздавался резкий, строгий голос отца.

Теперь надо управиться с Джексоном. Ей нужно вытянуть из него все, что ему известно, пусть даже это и будет стоить денег.

Хельга вышла на террасу. Джексон сидел, ссутулившись, в кресле, зажав между пальцами дымящуюся сигарету. Свет от бассейна падал ему на лицо, которое блестело от пота.

– Хорошо, Джексон, – сказала она, усевшись. – Значит, эта девушка Шейла Рольф. А теперь рассказывайте. Мне нужно знать все. Как вам удалось выяснить, кто она такая? Она сама сказала?

– Знаете, миссис Рольф, если я не выпью еще, у меня снесет крышу!

– Обслужите себя. Спиртное в гостиной, – нетерпеливо сказала Хельга. – Только не заставляйте меня ждать, ладно?

Детектив с трудом поднялся и через минуту или две вернулся с бутылкой бренди. Он налил себе стакан, проглотил залпом, налил еще.

– Ну же, Джексон, приступайте!

– А как насчет денег? – Он склонился и впился в нее взглядом. – Я вам больше ни слова не скажу, пока не получу обещания, что вы заплатите мне пять тысяч долларов!

Хельга поняла, что сыщик слегка захмелел, и забеспокоилась. Если дело примет скверный оборот, помочь ей будет некому. Надо быть с ним поаккуратнее, решила она.

– Если сообщите что-то стоящее, я заплачу.

Он невесело усмехнулся:

– Еще какое стоящее! Покажите деньги, и я все скажу.

Хельга подумала про восемь тысяч, хранящихся наверху в спальне. Нельзя, чтобы Джексон узнал про них. Он может отобрать их и сбежать.

– Вы ведь не думаете, что я храню здесь такие суммы? Я выпишу вам чек.

Он отхлебнул еще бренди и покачал головой:

– Никаких чеков, мне нужны наличные.

– Это можно устроить. Отель «Алмазный берег» выдаст деньги.

Джексон поразмыслил, потом кивнул.

– Ага. Ладно, сойдет. Значит, договорились: с меня – рассказ, с вас – пять тысяч. Так?

Хельге не хотелось, чтобы у него создалось впечатление, будто она уступила ему.

– Сначала рассказ, Джексон. А там уж я решу.

Гарри внимательно посмотрел на нее, отпил еще глоток и отставил нетвердой рукой стакан.

– А вы и впрямь крутая штучка.

– Ну же, Джексон, вперед. Откуда вы узнали, что эта девушка – Шейла Рольф?

– Она прилетела на одном самолете с вами, – начал Джексон, откинувшись в кресле. – Следуя указаниям Рольфа, я был в аэропорту и следил за вашим прибытием. Когда вы ушли, она подошла ко мне и поинтересовалась, где тут можно недорого снять жилье. – Джексон ухмыльнулся. – Я нравлюсь цыпочкам, миссис Рольф. То и дело подкатывают и задают глупые вопросы. Девчонка поинтересовалась затем, не вы ли та самая миссис Рольф. Мне этот интерес показался заслуживающим внимания, поэтому я решил быть любезным и отвез ее в мотель. Рассказал про свою профессию и что слежу за вами. Тогда она призналась, что вы ее мачеха. А я спросил, что ей тут понадобилось.

Детектив хмыкнул.

– К этому времени, миссис Рольф, мы с ней очень близко подружились. У меня талант быстро сводить дружбу с привлекательными цыпочками. – Он осклабился. – Вам ли этого не знать, а? Я ведь и с вами задружился, да?

– Так как она объяснила свое появление здесь? – спросила Хельга, не меняя каменного выражения лица.

– Шейла узнала из газет, что папаша тут. Ей всегда хотелось побывать в Нассау. Вот она накопила немного деньжат и рванула. Вот и все.

– Отца она видела?

– Издалека. – Джексон пожал плечами. – Судя по всему, они не больно-то ладили.

– А Джонс? Он-то откуда взялся?

– Мелкий гаденыш? Как я вам уже говорил, он работал на меня. Если есть на свете подлый змий, то это Джонс. Я предложил ему сотню за обыск в ваших апартаментах. Обнаружив и прочитав то письмо к Винборну, мерзавец выжал из меня четыре тысячи на покупку своего треклятого мотоцикла. Затем вы приперли меня к стенке и забрали письмо. Настоящие проблемы начались, когда вы сказали, что хотите увезти его в Парадиз-Сити. Он прибежал ко мне весь в слезах, но тут я ничего поделать не мог и так ему и сказал. Никогда не забуду тот взгляд, которым он посмотрел на меня… Как у загнанной в угол крысы. «Я не поеду, – сказал он. – У меня есть средство задержать ее здесь». Малый часто пользовался моим бунгало на пляже как складом для всего, что хотел спрятать от матери. Заперев свой офис, я отправился туда и застал его за изготовлением этой куклы. Он, черт побери, искусный рукодельник! Я спросил у него, что это такое, и он ответил, что таким образом не позволит вам уехать в Парадиз-Сити. Заявил, что это колдовство вуду. Я ему сказал, что он спятил. А потом сел и стал смотреть, что он делает. Закончив куклу, Джонс воткнул ей иглу в голову и принялся стучать в барабан. Некоторое время спустя он говорит: «Все, Рольф теперь слишком болен, чтобы путешествовать». Я еще раз сказал, что он спятил. А Джонс ухмыльнулся этак криво и говорит: подожди, мол, сам увидишь.

Хельга уставилась на куклу.

– Это полный вздор, и вы это знаете! – выпалила она в сердцах.

– Неужели? Много ли вам или мне известно о тех цветных уродах, которые обитают в здешних краях? Колдовство сработало, так ведь? Вам не удалось увезти парнишку в Парадиз-Сити.

– Моему мужу просто стало хуже.

Джексон пожал плечами:

– Я рассказал, как все было. А теперь кое-что еще. Шейла пришла в мою хижину на пляже, когда меня там не было, и застала Джонса. Они мигом поладили. Не спрашивайте меня, откуда он узнал, кто она такая, но он узнал. Возможно, она сама ему сообщила. Ей нравится прихвастнуть богатым папочкой. Джонс вовсе не дурак. Я говорил, что он хотел раскрутить вас на пятьсот тысяч, но вы мне не поверили. Парень прочитал то письмо и знал, что Шейле причитается миллион. А еще он знал, насколько Рольф богат. Вот и решил: к чему размениваться на миллион? Почему бы не прибрать к рукам и все остальное? Убрав с пути Рольфа и вас, Шейла получит больше чем миллион. Они с Диком к тому моменту уже трахались. Так почему бы ему не убедить ее выйти за него замуж? Вот так в голове у хмыря стал зреть план. И для начала он принялся вырезать куклу.

– Шейла знает об этом?

– Может, знает, а может – нет. Понятия не имею. – Джексон отвел взгляд.

– Но вам-то он сказал?

– Ага. Когда он сломал руку и не мог закончить куклу, то пришел ко мне и попросил у меня помощи. Хотел, чтобы я достал какую-нибудь вашу вещь. Но я отказался. Тогда он проделал все сам, но испугался, что я проговорюсь, и потому пошел к Лопесу и рассказал, что я кручу с Марией. – Джексон утер потный лоб тыльной стороной ладони. – Теперь Лопес ищет меня, мне надо срочно убираться с острова. А для этого нужны деньги. С этого мы и начинали, миссис Рольф.

– Если вы вообразили, что я хоть на миг поверю в эту чушь, вам следует проверить голову, – решительно заявила Хельга. – Но чтобы избавиться от вас, я дам вам тысячу долларов, и покончим на этом. – Она встала. – Я принесу сумочку.

– Постой-ка, детка. – Джексон подался вперед. – Мне нужно больше. Ты говоришь, что вуду – это чушь. А не хочешь поиграть? – Он ткнул пальцем в куклу. – Вытащи эту иголку и посмотри, что будет. Хмырь сказал, что достаточно удалить иглу и Рольф выйдет из комы. Так вперед, доставай! А потом позвони в больницу.

– Ах, перестаньте! – отрезала Хельга. – Я отказываюсь выслушивать этот бред. Получишь деньги и проваливай.

Джексон впился в нее взглядом:

– Погоди, детка, не спеши. Хочу тебе предложить кое-что особенное. Я ведь тоже читал то письмо к Винборну. И знаю, что, если Рольф выживет, тебя выставят вон. А уж если помрет, то все у тебя будет гладко. Ты ведь хочешь, чтобы старый хрыч испустил дух, правда? Ты сидишь тут и ждешь, когда он сдохнет. О’кей, давай поставим эксперимент. Хмырь мне сказал – слушай внимательно, детка, – что, если вытащить иглу из головы куклы и воткнуть туда, где должно быть сердце, Рольф в ту же секунду умрет. Вот так хмырь избавится от тебя, как только закончит другую куклу. У тебя, может, и кишка тонка, но за пять тысяч долларов я готов сделать это! Что скажешь? Ты не веришь в вуду. Ладно, я тоже не верю, так давай посмотрим, что будет? Обещай, что заплатишь мне пять тысяч, если Рольф умрет – и я перемещу иглу!

«А вдруг сработает? – промелькнуло в голове Хельги. – Просто предположим, что это дурацкое вуду не такое уж и дурацкое. Что, если этот полупьяный шантажист-любитель передвинет иглу и тем самым убьет Германа?» Идея казалась нелепой, но ей вспомнились слова Гриттена, что двадцать лет назад никто не поверил бы в то, что человек сможет пройтись по Луне. А вдруг это действует?

Она обретет свободу, будет распоряжаться огромным капиталом, и ей не придется вести при этом жизнь монашки!

Хельга посмотрела на куклу. Вспомнила лежащего в постели Германа, с бездействующей рукой на подушке, со струйкой слюны, стекающей изо рта.

Допустим, он умрет. Разве это не избавление и для него?

Внутри у нее похолодело. Нет! Это просто ловкий трюк! До сих пор карта шла к ней, но теперь… Теперь в колоде джокер!

– С меня хватит! – сказала она, чувствуя, как сильно колотится сердце. – Я дам тысячу долларов, и не более. Деньги при мне. Это все, что вы получите.

– Нет, детка, не все. Ты ведь хочешь, чтобы я сделал это, только духу не хватает признаться. – Джексон протянул руку и достал куклу из коробки. – Ты не веришь, я не верю. – Он ухватился за иглу и рывком извлек ее из головы игрушки. – Так вот, детка, гони пять тысяч – и я позабочусь о твоем богатом муженьке.

Хельга отпрянула, споткнувшись о кресло.

– Нет, не трогайте ее! – Она сорвалась на крик.

Джексон пьяно ухмыльнулся:

– Просто эксперимент. Ты не веришь, я не верю. Так чтó мы теряем? Вперед! – Крепко держа иглу, он медленно и уверенно вонзил ее в грудь куклы. – А теперь посмотрим, что будет.

Она как завороженная смотрела на пронзенную куклу на столе. Уж не ожидала ли она увидеть, как фигурка дернется, когда в нее войдет игла?

– Дело сделано, детка, – сказал Джексон. – Выждем минут десять, потом звони в больницу. Кто знает, вдруг теперь ты сама миллионерша?

Приступ панического страха вдруг охватил Хельгу. В комнате, словно незримый ядовитый туман, сгустилась непонятная жуть. Повернувшись, Хельга выбежала вон и устремилась по лестнице в спальню. Захлопнула и заперла на замок дверь. Обводя комнату безумным взором, она слышала, как Джексон взлетает по лестнице. Хельга метнулась к телефону и с третьей попытки смогла набрать номер оператора.

Джексон молотил кулаками в дверь.

– Открой, глупая сука! – орал он. – Положи трубку!

Пока она слушала жужжание на линии, Джексон немного разбежался и с силой ударил ногой в дверной замок. Дверь распахнулась, и он ворвался в комнату.

– Оператор, – раздался голос на другом конце провода. – Какой номер вам нужен?

– Полиция! – взвизгнула Хельга.

Тут Джексон схватил ее, вырвал из рук трубку и ударил Хельгу по лицу со всей силой охваченного паникой человека. Когда она упала, детектив поднял телефонный аппарат и обрушил на ее беззащитную голову.

Сознание медленно возвращалось к Хельге. Первым пришло ощущение невесомости собственного тела. Казалось, будто она покоится на облаке. А еще она не чувствовала рук и ног. «Не смерть ли это?» – подумалось ей. Если так, то жаловаться не на что. Чудесно плыть вот так вечно в пустоте, не испытывая боли.

Затем до нее донеслись далекие голоса. Голоса были мужские, негромкие, но настойчивые. Затем кто-то громко прокашлялся. Она нахмурилась. Неужто на том свете тоже кашляют? Она открыла глаза.

Хельга обнаружила, что находится в своей роскошной спальне на арендованной вилле и лежит на широкой кровати. Солнце пыталось проникнуть сквозь жалюзи, и постель пересекли белые полоски света. Еще она различила фигуру сестры Фэйрли, которая сидела у окна и выглядывала на улицу через щель. Хельга снова смежила веки.

Затем, вопреки чувству невесомости (вероятно, возникшему в результате действия сильного успокаивающего, сказала она себе), ее ум пробудился к действию. Она вспомнила, как кричала, вызывая полицию, когда Джексон набросился на нее. Вспомнила летящий в нее кулак и вспышку белого, ослепительного света.

Лежа в удобной постели и полностью расслабившись, Хельга поняла, какую совершила ошибку, позвонив в полицию. Куда умнее было бы отдать Джексону все имеющиеся на вилле деньги и таким образом избавиться от него. Вместо этого она, перепугавшись, безнадежно и окончательно все запутала. Поймали они Джексона? Телефонист наверняка сразу известил полицию, но до прибытия патрульной машины могло пройти минут десять, а то и больше. Джексон, слышавший ее призыв о помощи, вполне мог унести ноги.

Если его поймали, то вся некрасивая история выйдет наружу. Ей вспомнился ажиотаж, который начался, когда Германа хватил удар. Газетчики, рыщущие как шакалы, телевизионные камеры, фоторепортеры! Она уже представляла заголовки: «Миссис Рольф подверглась нападению на уединенной вилле!» Если Джексона схватили, он расскажет, что Герман нанял его следить за ней, так как перестал доверять жене. Какую сенсацию вызовет подобное заявление! А еще сообщит про письмо Рольфа к Винборну – еще более громкая сенсация. И про то, как она пыталась заставить Дика поехать в Парадиз-Сити, – сенсация с привкусом клубнички. Полиция допросит Дика, и тот тоже выложит все. Может заявить даже, что миссис Рольф пыталась соблазнить его!

Кошмар! Раскидываешь вот так карты, замышляешь хитрый ход, и все вроде бы идет по плану, а потом вдруг из колоды выскакивает джокер. Интересно, сколько сейчас времени? Судя по солнечным лучам, падающим на постель, час или два пополудни.

Хельга приоткрыла глаза и из-под длинных ресниц посмотрела на сестру Фэйрли. Та листала глянцевый журнал, на ее лице было полное умиротворение. За этим безмятежным выражением угадывалось абсолютное удовлетворение собой. Глядя на нее, Хельга ощутила укол зависти. У этой женщины – хорошая и полезная работа. Ей наверняка никогда не приходится переживать жестокие стрессы, и уж точно она не ощущает неодолимых приступов похоти.

Затем открылась дверь и вошел доктор Леви. Сестра Фэйрли грузно встала.

– Как больная? – тихо осведомился врач.

– Пока спит, доктор.

– Привет! – сказала Хельга и разозлилась, обнаружив, что может только шептать. – Значит, пришли осмотреть меня?

Леви молча подошел к кровати.

– Не пытайтесь говорить, миссис Рольф. – Его почтительный тон раздражал ее. – Все в порядке. Вы под воздействием успокоительного. Просто поспите. Вам не о чем беспокоиться.

Вероятно, есть на свете бесхребетные женщины, которым нравятся эти убаюкивающие, обходительные манеры, но Хельгу они бесили. За кого он ее держит? За одну из самовлюбленных экзальтированных дамочек, которые не могут обойтись без транквилизаторов?

– Буду говорить, сколько захочу, – отрезала она и порадовалась, что голос вновь появился и зазвучал уверенно. – Я ведь не умираю, не так ли?

– Разумеется, нет, – ответил изумленный Леви. – Но у вас сотрясение мозга и сильнейший ушиб челюсти, миссис Рольф. Для вас куда полезнее расслабиться и поспать.

– Что случилось с тем… тем мужчиной, который на меня напал? – спросила она, не в силах оставаться в неведении. – Полиция поймала его?

– Прошу вас, не волнуйтесь.

– Его поймали? – Ее голос стал резким.

– Пока нет, миссис Рольф. А теперь успокойтесь, пожалуйста. Вам необходим отдых.

Хельга с облегчением выдохнула. Было у Джексона время найти ее сумочку и забрать деньги? Она надеялась, что да, потому как тогда ему ничто не мешало немедленно покинуть остров. Ей хотелось, чтобы он был уже вне досягаемости полиции.

– Хорошо, – промолвила женщина и закрыла глаза.

– Вечером я снова загляну к вам, миссис Рольф. Полиция сгорает от нетерпения расспросить вас, но я сказал, что вас нельзя беспокоить.

Хельга вздрогнула – ей не приходило в голову, что придется отвечать на неприятные вопросы полицейских.

– Пока я не готова их видеть.

– Ну разумеется. Нужно хорошенечко выспаться.

Хельга едва сдержалась, чтобы не рявкнуть на него. И почему врач сюсюкается с ней, как с маленькой!

Она слышала, как они с сестрой Фэйрли перешептываются, потом дверь закрылась. Хельга лежала неподвижно, но ее мозг напряженно работал. Что ей сказать полиции? Вдруг Джексону удастся скрыться? И тогда у нее появится шанс выбраться из этой заварухи? Можно сообщить полицейским, что на нее напал какой-то цветной. Хельга взвесила этот вариант. Раз полицейский наряд не застал Джексона на вилле, то его наверняка никто не видел. Если не вмешивать детектива, всю эту некрасивую историю можно замести под ковер.

Нужно быть очень осторожной. Цветной! Вот спасение! От нее потребуют описать нападавшего. Ум лихорадочно заработал: высокий, худой, средних лет, с пестрым платком на голове, грязная белая рубаха, темные штаны, босые ноги. Под такой словесный портрет подойдет несколько сотен местных, которые встречались ей на рынке и на пляже.

Чем больше она размышляла, тем больше ощущала уверенность. Никто не видел прихода Джексона. Едва ли он известил кого-то, что намерен вымогать из нее деньги. Слабым местом была возможность поимки Джексона. Хельга решила рискнуть. Если держаться уверенно, офицера полиции удастся запутать.

– Чашечка вкусного чая, миссис Рольф, – произнес голос сестры Фэйрли, нарушив ход ее мыслей. – Убеждена, что вам не помешает укрепляющий напиток.

– И я так думаю. – Хельга открыла глаза и изобразила улыбку.

– А вот кое-что, что поможет вам заснуть.

Хельга послушно проглотила маленькую капсулу, затем при помощи сестры выпила немного чаю.

Несколько минут спустя она погрузилась в сон без сновидений, страха, забыв о проблемах, неизбежно поджидающих ее впереди.

Проснулась Хельга с головной болью и сухостью во рту, но ощущение дурмана и невесомости исчезло. Действие успокоительного закончилось, с удовлетворением сказала она себе. С этого момента ее ум будет острым как бритва. Хельга огляделась, затем оторвала голову от подушки и немного поморщилась от боли.

К ней поспешила сестра Фэйрли.

– Как вы себя чувствуете, миссис Рольф?

– Голова болит. – Она потрогала скулу, та была распухшей и ныла. – Который час?

– Начало девятого. Вы крепко спали всю ночь.

Хельга уставилась на сестру:

– Получается, уже наступило завтра? И вы провели рядом всю ночь?

Фэйрли улыбнулась:

– Нет-нет, для этого есть ночная сиделка. Хотите позавтракать? Вареное яйцо? Чай?

– Чаю, пожалуй. Есть ничего не буду. Слишком больно.

– Ничего удивительного. – Сестра Фэйрли направилась к двери. – Принесу вам чай и что-нибудь от головной боли.

– Больше никаких таблеток, – решительно отрезала Хельга.

Когда сиделка вышла, Хельга попыталась сесть. С минуту голова шла кругом, но затем, если не считать тупой боли, самочувствие вдруг нормализовалось.

Открылась дверь, и вошел Хинкль с чайным подносом в руках.

– Хинкль! – обрадованно воскликнула женщина, просияв. – Какая радость! Когда вы приехали?

– Вчера вечером, мадам. Как только услышал печальные новости.

– Спасибо, Хинкль. Как я жалею, что отослала вас!

– Это было в высшей степени неудачно, мадам.

Пока он наливал чай, Хельга пристально наблюдала за ним. Сегодня слуга походил скорее на скорбящего отца, чем на благодушного епископа. В ее сердце шевельнулось теплое чувство к нему. «Он, похоже, искренне переживает за меня, – сказала себе женщина. – Возможно, один-единственный на всем белом свете».

– Поддержите меня, Хинкль, – попросила она, устраиваясь поудобнее, – умираю, как хочу чаю!

– Надеюсь, мадам, вы пострадали не слишком сильно, – сказал он, заботливо расставляя подушки. Затем подал ей чашку.

– Все в порядке. – Она отхлебнула глоток. – Расскажите, что происходит. Подозреваю, пресса уже здесь?

– Именно так, мадам. Они снаружи, ждут комментариев. Мистер Винборн прилетает сегодня вечером.

– Винборн? – Хельга нахмурилась. – А ему-то что тут понадобилось?

– Доктор Леви подумал, что мистер Винборн мог бы взять на себя журналистов.

Хельга задала жизненно важный для нее вопрос:

– Полиция нашла мужчину, который на меня напал?

– Похоже, что нет, мадам. Инспектор жаждет встретиться с вами. Ему нужно описание нападавшего. Доктор Леви велел ему подождать.

Хельга ощутила, как по жилам заструилось ликование.

– Полицейские не видели его?

– Нет, мадам. Они прибыли слишком поздно.

Выходит, карты снова легли как надо! Кошмар отменяется!

– Я переговорю с инспектором попозже сегодня утром.

– Хорошо, мадам.

Хельга снова пристально посмотрела на управляющего. Ее удивляло, почему он не задает вопросов вроде: как это случилось? кто был тот человек? На лице Хинкля застыло печальное, сокрушенное выражение – настолько сокрушенное, что женщина отставила чашку с чаем.

– Что-то стряслось, Хинкль?

Дворецкий помедлил, затем кивнул:

– Боюсь, что да, мадам. Доктор Леви предложил мне сообщить вам эту новость.

По спине Хельги пробежал мерзкий холодок.

– Новость? Какую?

– Мистер Рольф, мадам. С большим прискорбием вынужден сообщить, что он скончался накануне ночью. Насколько известно, он на несколько минут вышел из комы, а потом произошла остановка сердца.

Перед мысленным взором Хельги предстал Джексон, извлекающий иглу, а затем медленно вонзающий ее в сердце куклы. Ей стало так холодно, что начался озноб.

– Поверить не могу! – хрипло выдавила она. – И когда именно это случилось?

– Примерно в то же время, когда на вас напали, мадам. Это известие – такой же тяжелый удар для вас, как и для меня. Я знаю, как нам обоим будет не хватать его.

Хельга посмотрела на доброе, грустное лицо и закрыла глаза ладонями.

– Но стоит полагать, мадам, что это было счастливым избавлением. Он так страдал и с таким мужеством выдерживал все испытания!

Когда она заплакала, Хинкль тихонько вышел из комнаты и не позволил сестре Фэйрли войти.

– Мадам требуется побыть несколько минут в одиночестве, сестра, – негромко сказал он. – Она была так добра, так достойна и так предана ему… Для нее это страшная потеря.

Услышав эти слова, Хельга содрогнулась.

«Так добра, так достойна и так предана ему!»

Перед ней снова предстало искаженное лицо Германа и безвольные губы, пытающиеся выговорить слово «шлюха».

Зарывшись лицом в подушку, она громко разревелась.

Следующие четыре часа стали худшими в жизни Хельги. Это было время самобичевания, раскаяния и отвращения к себе. Она взглянула на себя так, как, по ее мнению, ее воспринимали другие. Это было все равно что смотреться в трехмерное зеркало, и зрелище оказалось тошнотворным.

Когда на звук рыданий вошла сестра Фэйрли, Хельга крикнула, чтобы она убиралась и оставила ее в покое. Едва испуганная сиделка вышла, Хельга выбралась из кровати и заперла дверь, затем улеглась и опять горько расплакалась.

Час спустя, исчерпав запас слез и встав с постели, она надела халат и уселась в кресло.

В дверь вежливо постучали, и раздался голос Хинкля:

– Быть может, принести вам что-нибудь, мадам? Немного мясного бульона?

– Просто оставьте меня в покое! – Хельге пришлось сдерживаться, чтобы не перейти на крик. – Если что-то понадобится, я позвоню.

Пришло время обвинений в свой адрес. «Итак, Герман мертв, – размышляла она. – Ты хотела, чтобы он умер. Ты мечтала об этом, желая завладеть его деньгами. Это все, о чем ты думала – о его деньгах! Наконец он умер, и умер с ненавистью к тебе. Несколько лет замужества, начавшихся с того, что он уважал тебя, гордился тобой, доверял тебе – и в итоге он возненавидел тебя».

Мысль, что Герман умер с ненавистью к ней, сокрушала Хельгу.

Из-за неконтролируемого сексуального влечения она изменяла мужу, но всегда была безукоризненно честна с его деньгами, и тем не менее он испустил дух, пребывая в уверенности, что жена не только наставляла ему рога, но недостойна также управлять его капиталами.

Он назвал ее шлюхой и умер, считая таковой.

В ушах у нее звучали слова Хинкля: «Насколько известно, он на несколько минут вышел из комы, а потом произошла остановка сердца». Она видела, как Джексон вытащил иглу из головы куклы и воткнул в туловище. Могла ли игла убить Германа? Разве не стояла она, сложив руки, пока Джексон убивал ее мужа? Почему не выхватила у него куклу? Не потому ли, что желала смерти Герману, и хотя не верила во все это чародейство, все-таки надеялась, что оно сработает?

«Хватит дурацких, суеверных измышлений! – урезонивала она себя. – Ты ведь понимаешь, что иголкой никого не убьешь. Это невозможно. Смерть Германа – просто совпадение. Должно быть совпадением! Иного объяснения не может быть».

Ее мысли снова вернулись к ненависти Германа. Она подумала о его письме к Винборну. Всего пару дней назад она давала себе зарок уничтожить то письмо в случае смерти мужа.

Утратив доверие к ней, Герман написал письмо, лишающее ее статуса ВИП-персоны, поскольку жена не выполнила взятых на себя обязательств.

«Хотя я убежден, что Хельга обманула мое доверие…» – вспомнилась ей строчка из письма.

«Верно, – размышляла она. – Я обманывала тебя, но и ты никогда не принимал в расчет мои чувства. Все, что тебе хотелось получить, – это красивую секретаршу. Пусть я изменяла тебе, но не украла ни единого цента. Почему бы тебе было не выказать искру человечности, понимания и доброты и не посмотреть сквозь пальцы на мои похождения?»

Долго она сидела неподвижно и смотрела в окно, а затем приняла решение.

«Быть может, ты эгоистичная, черствая, неверная тварь, но ты не бесчестна», – сказала Хельга себе. Она не станет уничтожать письмо, а передаст его Винборну, когда тот приедет. При всех своих недостатках, она не воровка и не обманщица. Уничтожить последнюю волю умершего – поступок в высшей степени недостойный и бессовестный.

Затем в ее внутренний диалог вкрался голосок искушения. «Не делай ничего второпях, – говорил он. – Подумай о том, что теряешь. О власти, которую приобретешь вместе с шестьюдесятью миллионами долларов. Отдавая письмо Винборну и будучи неспособной на жизнь монашки, ты должна понимать, что останешься без гроша и вынуждена будешь начать новую жизнь с нуля. Подумай о слухах, которые распространятся вместе с вестью о том, что Герман лишил тебя наследства. Люди будут судачить, что дыма без огня не бывает. Налоговики захотят узнать, куда делись два миллиона долларов, те, что украл Арчер. Чтобы спастись самой, придется бросить Арчера волкам на съедение, а тот в свою очередь расскажет миру, что ты была его любовницей. Не отдавай письма Винборну, – нашептывал голосок. – Уничтожь его, как собиралась сделать до того, как тебя обуяло бессмысленное чувство вины. Никто не знает о письме, кроме тебя и Хинкля, а Хинкль – твой друг. Он восхищается тобой: „Так добра, так достойна и так предана ему“».

Еще добрых три часа продолжалась эта битва с искушением, совершенно вымотав ее, но наконец стальной стержень взял верх.

«Кем бы ты ни была, – сказала она себе, – и кем бы ни стала, ты никогда не будешь обманщицей!»

Приняв решение, Хельга с трудом поднялась, звонком вызвала прислугу, после чего повернула ключ в замке. Подошла к зеркалу на стене и оглядела себя. Господи! Ну и вид! Правая сторона лица посинела и распухла. Глаза красные от слез. Нечесаные волосы как птичье гнездо. Когда она подошла к столу и села, раздался стук в дверь.

– Входите.

Хинкль вошел и тихонько притворил за собой дверь.

– Я прошу вас оказать мне услугу, Хинкль, – сказала она. Потом взяла листок бумаги и написала: «Пожалуйста, вручите подателю сего, мистеру Хинклю, пакет, который я оставила вам на хранение».

Хельга запечатала записку в конверт, адресовав его администратору отеля «Алмазный берег».

– Не могли бы вы тотчас поехать в отель «Алмазный берег» и привезти мне пакет, хранящийся в сейфе?

– Разумеется, мадам. – Хинкль взял послание и немного помедлил. – Могу я спросить, не мучают ли вас еще боли, мадам? Сестра Фэйрли очень беспокоится.

Хельга посмотрела на него своим стальным взглядом.

– Со мной все хорошо. Вы не сообщите полицейскому инспектору, что я готова принять его в любое удобное для него время?

– Разумно ли это, мадам? Не стоит ли вам…

– Пожалуйста, исполните мою просьбу!

– Да, мадам. – От ее резкого тона Хинкль смутился. – Мне звонил мистер Винборн. Он приедет не сегодня вечером, а завтра утром. Как понимаю, его задержала забастовка в аэропорту. Он приносит свои извинения.

– Ясно. А теперь, прошу, отправляйтесь в отель.

Когда Хинкль удалился, несколько ошарашенный ее резким обращением, Хельга прошла в ванную и начала приводить в порядок лицо. За двадцать минут она закрасила синяк, замаскировала припухлость вокруг глаз и расчесала волосы. Когда пожаловал старший инспектор Харрисон, Хельга уже покуривала сигарету.

Харрисон оказался высоким, дородным мужчиной, которого легко можно было принять за родного брата Фрэнка Гриттена. У него были такие же суровые голубые глаза и такой же вкрадчивый голос.

Начал он с выражения самых искренних соболезнований, но Хельга его оборвала:

– Спасибо, инспектор. Мне необходим отдых. Насколько понимаю, вам требуется описание напавшего на меня человека. Это был чернокожий: высокий, худой, средних лет, в желтом с красным платке вокруг головы, в грязной белой рубашке, в темных штанах и босой. Желаете узнать еще что-нибудь?

Удивленный таким напором, Харрисон растерянно уставился на нее:

– Вам приходилось встречать этого человека прежде, мадам?

– Нет.

– В доме что-нибудь пропало?

И почему она не удосужилась посмотреть, забрал ли Джексон деньги? Хельга отругала себя за непредусмотрительность.

– Едва ли. Вилла-то съемная. У меня тут только драгоценности и немного денег, больше ничего такого. – Она встала, зашла в гардеробную, проверила коробку с драгоценностями и, найдя их на месте, заглянула в лежащую на туалетном столике сумочку. Восемь тысяч долларов исчезли! Усилием воли она сохранила невозмутимое выражение на лице.

– Нет, ничего не пропало, – сказала она, защелкнув замок на сумочке. – Мне повезло, что я была наверху. Я услышала шум, подошла к лестнице и увидела мужчину. Тот тоже заметил меня и ринулся наверх. Я заперлась и стала звонить в полицию. Он вломился в спальню и вырвал у меня телефон. А затем, думаю, испугался и убежал.

– Похоже, что так. – Харрисон задумчиво смотрел на нее.

– Это все? – спросила она нетерпеливо.

– Не совсем. Что вы можете рассказать про куклу, которую мы нашли внизу?

Кукла совершенно вылетела у нее из головы! Но снова стальной стержень внутри сослужил ей хорошую службу.

– Про куклу? Я ничего не знаю про куклу. Что вы имеете в виду? – Она затушила сигарету.

– Одну минуту. – Харрисон подошел к двери, переговорил с кем-то снаружи, потом вернулся с куклой Рольфа в руках.

– Вот она, мадам.

Хельга заставила себя посмотреть на игрушку.

– Никогда ее раньше не видела. – Она стала внимательно разглядывать ее, затем отпрянула с приглушенным возгласом – аккуратно, чтобы не переиграть. – Это… Это похоже на моего мужа!

– Да, мадам. Извините, что я вынужден касаться столь болезненной темы.

– Должно быть, напавший на меня принес ее с собой. Возможно, хотел продать мне, – быстро сказала Хельга. – Другого объяснения нет.

– К сожалению, есть, мадам. Вам доводилось слышать про культ вуду?

– В данный момент меня не интересуют никакие культы, – отрезала она стальным голосом. – Если это все, то буду признательна, если вы оставите меня в покое. У меня страшно болит голова.

Харрисон помедлил. Он прекрасно отдавал себе отчет, что имеет дело с владелицей шестидесяти миллионов долларов, а с такими деньгами нельзя не считаться. Понимал и то, что эта женщина только что потеряла мужа и подверглась нападению. Если продолжить допрос, она может пожаловаться, и тогда высокое начальство свалится ему на голову, словно тонна цемента. Старший инспектор решил не рисковать.

– Разумеется, мадам. Я распоряжусь, чтобы вам не досаждали. Поскольку ничего не похищено… – Он направился к двери. – Мы найдем этого человека, не сомневайтесь.

– Я уверена в этом, – сказала Хельга и отвернулась.

Когда он ушел, она села и сделала глубокий вдох. Все прошло лучше, чем можно было надеяться. Получается, Джексон нашел и забрал деньги. Это означает, что сейчас он уже далеко. Переделка, попасть в которую она опасалась, утратила реальные очертания. Карта вновь пошла к ней!

Двадцать минут спустя появился Хинкль с большим запечатанным конвертом.

– Это то, что вы хотели, мадам?

Хельга вскрыла конверт, заглянула внутрь и увидела красную папку.

– Да, Хинкль, спасибо. – Она посмотрела управляющему прямо в глаза. – Думаю, вы догадываетесь, что тут?

– Предпочел бы это не обсуждать, мадам, – заявил Хинкль, на лице которого ничего не отражалось. – Я не вправе давать советы, но осмелюсь предложить уничтожить содержимое данного конверта.

Она смотрела на слугу и тихий голосок снова ожил: «Давай же, уничтожь папку! Подумай о том, что теряешь! Даже Хинкль так считает. Разве это не успокаивает твою дурацкую совесть?»

– Спасибо, Хинкль. Вы настоящий друг.

– Я бы предложил вам немного перекусить, мадам. Немного подкрепиться никогда не помешает. Дюжина устриц, быть может?

Она покачала головой:

– Я бы предпочла хороший бифштекс. Я ведь два дня ничего не ела!

Хинкль просиял:

– Конечно, мадам. Я приготовлю. А также небольшой бутерброд с икрой.

Когда он ушел, Хельга решила одеться. Посмотрев на часы, она обнаружила, что сейчас 14:45. Слоняться по дому неприбранной она ненавидела.

Спустя полчаса, когда Хинкль вкатил тележку с едой, на ней было белое платье, перехваченное на стройной талии широким черным поясом. Управляющий с восхищением посмотрел на хозяйку:

– Если вы простите мне такую дерзость, мадам, я скажу, что вы удивительная женщина.

Хельга улыбнулась:

– Спасибо, Хинкль. Иногда мне и самой так кажется. Вы не думаете, что… – Она остановилась, заметив шейкер с коктейлем. – Ну разумеется, вы уже подумали… Да благословит вас Бог.

– Боюсь, доктор Леви не одобрит, но в момент стресса алкоголь оказывает благотворное действие.

Покончив с обедом и выпив два стакана мартини с водкой, Хельга с удивлением обнаружила, что голова больше не болит.

– Как идут приготовления? – спросила она, прикуривая. Ей не удалось заставить себя добавить «к похоронам», но Хинкль все понял.

– Я все организовал, мадам. Служба состоится в церкви Христа в Парадиз-Сити в три часа дня послезавтра. Доктор Леви надеется, что к завтрашнему вечеру вы будете в состоянии улететь домой чартерным рейсом вместе с мистером Винборном.

– Сборище будет большое? – вдруг обеспокоилась она.

– Нет, мадам. Позже, во время поминальной службы, – дело другое, но на частной панихиде будете присутствовать только вы, мистер Винборн, прислуга и мисс Шейла.

Хельга напряглась.

– Мисс Шейла?

– Да, мадам. Она приехала. Я виделся с ней этим утром. Ей не терпится познакомиться с вами. Если вам удобно, она придет сюда в шесть.

Хельга помедлила.

Ей вспомнилась рыжая девушка и ее жестокие слова: «Когда у женщины средних лет свербит в трусах из-за парня, который годится ей в сыновья, хорошо помогает холодная вода».

Хельга внутренне содрогнулась. Затем вспомнила, на какую жертву идет, планируя отдать Винборну письмо. Благодаря ей эта девица, ныне сидящая на мели, получит миллион! Наверняка она восхитится этим поступком Хельги и пожалеет о том, что оскорбила ее.

– Конечно, Хинкль. Пусть приходит.

– Очень хорошо, мадам. – Хинкль прямо-таки расцвел. – Если вы чувствуете себя достаточно окрепшей, вам не помешает спуститься вниз и насладиться солнцем. При помощи полиции мне удалось избавиться от прессы. Инспектор любезно выделил двоих сотрудников, они позаботятся, чтобы вас никто не беспокоил. Доктор Леви придет через полчаса.

– Отлично, Хинкль. Я так признательна вам за все, что вы сделали и продолжаете делать.

Весьма польщенный, Хинкль выкатил тележку из комнаты.

Нервничая и беспокоясь, Хельга сидела на террасе под солнечным зонтиком и то и дело поглядывала на часы. Стрелки показывали 17:50. Еще десять минут – и появится девушка, называвшая себя Терри Шилдс.

Доктор Леви приехал и уехал. Он назначил транквилизаторы, запретил ей утомляться, выразил соболезнования и, так как Хельга не поддерживала беседу, откланялся.

Сестра Фэйрли тоже ушла. С ней, при всей ее доброте, Хельга рада была проститься.

Теперь Хельга осталась одна, если не считать Хинкля, который гремел на кухне посудой, видимо сооружая что-то на ужин. Она подумала про Винборна. Прилетит завтра утром. Стоит лишь законнику прочитать письмо Германа, он покажет когти, но Хельге было уже все равно.

Кто-то негромко кашлянул за спиной, заставив ее обернуться. На пороге стоял Хинкль.

– Мисс Шейла, мадам, – доложил он и, посторонившись, дал Терри пройти, затем исчез.

Хельга наблюдала, как девушка пересекает внутренний дворик быстрыми, решительными шагами. На ней были белая футболка и синие джинсы. Ярко-рыжие волосы блестели на солнце. Она подошла прямо к Хельге и глянула на нее сверху вниз.

– Вы в порядке? – спросила Терри, и Хельгу удивил оттенок искренней заботы в голосе.

– Переживу, спасибо. Не присядете?

Терри передвинула кресло и села, сведя колени и положив на них тонкие руки.

– Мне необходимо извиниться и объясниться, – сказала она, глядя Хельге прямо в глаза. – Я вела себя недопустимо при прошлой нашей встрече. Я сожалею о сказанном тогда и надеюсь, что вы не сердитесь на меня. Видите ли, Дик много для меня значит, а когда моим мужчинам угрожают, я превращаюсь в невозможную стерву.

– Никогда не стоит сожалеть о сказанной правде, – ответила Хельга, захваченная врасплох. – Выходит, Дик для вас очень важен?

– Да. Он интригует меня. Я вижу в нем большие задатки и намерена его перевоспитать.

– Вот как? А он-то это оценит?

– Перевоспитание ему необходимо. Дик понимает, что сбился с пути. Такое со многими случается. Я ему все объяснила. Вопрос не в том, нравится ему это или нет. Люди сопротивляются переменам, но он сознает, что ему надо начать сначала. Я намереваюсь забрать его с собой в Париж. Там его появление произведет настоящий фурор.

«Что она несет?» – подумала Хельга, совершенно растерявшись.

– Фурор? – переспросила она. – Каким образом?

– Благодаря его способностям. Он ведь самый настоящий чародей вуду.

Хельга окаменела.

– Чародей вуду? Вы на самом деле верите в этот дурацкий культ?

– Так говорят только те, кто совершенно ничего не смыслит в вуду, – спокойно возразила Терри. – Вуду есть злое и доброе. Дика учил злой колдун. Я собираюсь научить его использовать свои способности во имя добра.

– Как понимаю, он вырезал мерзкую фигурку, изображающую вашего отца?

Терри кивнула:

– Да, но в этом не было такой уж мерзости. Дику пришлось ее сделать, ведь вы вынуждали его уехать отсюда. Это, разумеется, было его ошибкой, но ведь он был в отчаянии; нельзя к тому же забывать, что парень совсем еще юный и неопытный.

– Вы на самом деле верите, что он ввел вашего отца в кому?

– Конечно.

Хельге с трудом удалось не вздрогнуть.

– И вы знали, что он начал делать куклу, похожую на меня?

– Да, но я его остановила, – резко заявила Терри. – Вот что я подразумеваю под термином «злое вуду». Я отважу его от этого. В Париже у него найдется множество последователей. Со временем он может превратиться в гуру, разъезжающего на собственном «роллс-ройсе». Как только переучится, народ повалит к нему толпами.

У Хельги голова шла кругом. Она перевела разговор на более знакомую тему:

– Но ведь это все стоит денег, не так ли?

– Ну, деньги появятся. – Терри пожала плечами. – Стоит Дику доказать людям, что он настоящий чародей, деньги потекут рекой.

– Но на дорогу в Париж вам нужны средства?

– Это не проблема. Я поговорила с ним, и он продал свой байк одному богатенькому типу, не согласному ждать полгода до следующей поставки. Дик выручил за мотоцикл семь тысяч долларов. Нет, деньги не вопрос. Куда важнее удержать его мысли в правильном направлении и быть уверенной, что он использует свои способности как надо.

– Но вы ведь понимаете, что он творил зло и что он вор?

– Отныне нет. – Терри улыбнулась.

– Вы вполне уверены, что люди нуждаются в услугах такого парня, как Дик?

– Еще бы! Но к чему обсуждать это? Я вижу, вы не понимаете. Допустим, я со странностями, но мне нравится оказывать влияние на людей. Я люблю вкладывать идеи им в головы. Довольно часто эти семена дают отличный урожай.

Хельга снова решила переменить тему:

– Зачем вы приехали в Нассау?

Терри посмотрела прямо на нее:

– Из-за вас. Мне было интересно, на ком женился мой отец.

– Это можно понять. Надеюсь, вы удовлетворены результатом.

– Да, вполне. Честно говоря, мне было вас жалко, но теперь нет. Я рада, что, после того как вы промаялись с моим папашей целую вечность, вы наконец выиграли.

Хельга уставилась на нее:

– Не понимаю, о чем вы?

– Вам ведь нравятся все эти финансовые игры, не так ли? Немного найдется женщин, с таким же успехом способных играть роль миссис Рольф. Если кто и заслужил деньги моего отца, если кто и способен управиться с ними как следует, так это вы. Вам пришлось изрядно потрудиться.

Это было так неожиданно, что Хельга потупила взгляд.

– Да, я немало потрудилась, но при этом также и обманывала, – сказала она, совладав с собой. – Я думаю, вам следует прочитать это.

Она вытащила из-под подушки красную папку и протянула Терри. Девушка пристально посмотрела на нее, затем открыла папку и вытащила письмо Рольфа.

– Хотите, чтобы я прочла?

– Да, пожалуйста.

Хельга встала и прошла к бассейну. «Ну вот, дело сделано, – размышляла она. – И это правильно. Быть может, я об этом и пожалею, но хотя бы на слабое сияние над собственной головой я уже могу рассчитывать».

Несколько минут спустя она вернулась на террасу и села. Терри положила красную папку на стол. Они посмотрели друг на друга.

– Мои поздравления, – сказала Хельга. – Теперь вы можете приобрести вашему гуру «роллс-ройс» без сторонней помощи.

– Это для меня не новость. – Терри захлопнула красную папку. – Дик прочитал это письмо и пересказал мне содержание. Он даже предложил мне выйти за него замуж, после чего избавиться от вас и поделить пополам наследство моего отца. Вот они, издержки дурного воспитания. – Она рассмеялась. – Но я все исправила.

Хельга уставилась на собеседницу:

– Значит, мало того, что он вор и шантажист, так он собирался стать еще и убийцей?

– Верно. Он ведь дикарь. – Терри улыбнулась и покачала головой. – Вот почему я нахожу его таким интригующим. Но сейчас все это уже в прошлом.

– Тем не менее вы теперь миллионерша, – сказала Хельга, капитулировав. – Как ощущения?

Терри снова покачала головой.

– Вы меня разочаровали, – заявила она. – Мне вы казались женщиной чрезвычайно умной. Я и цента не возьму из отцовских денег. Вот если бы я могла заработать миллион, то, наверное, получила бы кайф, но никак иначе. – На ее губах заиграла улыбка. – Было бы весело попробовать, но разумеется, этого никогда не случится. Нет, мне не нужен миллион.

Наблюдая за ней, Хельга с изумлением убедилась, что девушка в самом деле думает то, что говорит.

– Если деньги не нужны вам сейчас, то могут понадобиться позже, – сказала она. – Я попрошу Винборна создать для вас фонд.

– Ничего подобного! Послушайте-ка! – Глаза Терри вспыхнули. – Вы были замужем за моим отцом считаные годы. Мне пришлось терпеть его двадцать лет. Я его не выносила. Это был злой, узколобый, бездушный автомат с садистскими наклонностями, превращавшими его в безжалостного тирана! Он мучил мою мать. В нем не было ни грана доброты и понимания. Он сидел у меня в печенках, и, когда мама умерла, я ушла от него. Мать была из тех старомодных дур, которые остаются с мужьями вне зависимости от того, как те с ними обращаются. Я назвалась Терри Шилдс, потому что слышать не могу его фамилию. Повторяю: я скорее подохну с голода, чем возьму хоть цент из его поганых денег!

Хельга в полном изумлении смотрела на девушку:

– Но вы ведь не…

– Дослушайте меня! – Терри возвысила голос. – На похороны я пойду только ради Хинкля, чтобы не огорчить его. В своей доброте, не от мира сего, он воображает, будто я любила отца. Без Хинкля ни я, ни моя мать не выдержали бы ужаса жизни с Германом Рольфом. Я так поняла, что вы намерены передать это письмо Винборну. Если вы так поступите, я разочаруюсь в вас окончательно и бесповоротно. Это послание сочинил маньяк-садист! Если вы скажете мне, что совесть не позволяет вам преступить через злую волю покойника, я скажу, что вы таким образом строите из себя мученицу, а роль мученицы вам совсем не к лицу. Запомните: покойникам все равно. Жизнь – для живых.

Она поднялась с кресла.

– Надеюсь вскоре прочитать про великую миссис Рольф, которая вершит большие дела и наслаждается жизнью. – Терри улыбнулась широко и по-дружески. – Увидимся в церкви.

С этими словами она повернулась, пересекла дворик и ушла по направлению к пляжу.

Застыв на месте, Хельга смотрела ей вслед, пока девушка не скрылась из виду.

– Я слышал последнюю часть разговора, мадам, – сказал Хинкль, подходя ближе с шейкером и стаканом на подносе. – Я ведь так и говорил: весьма примечательная юная особа с характером.

Он поставил поднос на стол и налил коктейль.

– Ваше мнение неизменно оказывается верным, Хинкль.

– Мне приятно так думать, мадам. – Он помедлил. – Может быть, приготовить вам омлет на ужин?

– Это было бы чудесно.

Хельга проследила, как он удаляется, унося с собой красную папку, и расслабленно откинулась на спинку кресла.

Наконец-то волшебный ключик у нее в руках!

Сноски

1

Питч-энд-патт – разновидность гольфа, адаптированная к укороченному (9 лунок) полю.

2

Услуга за услугу (лат.).

3

«I Follow My Secret Heart» – песня Фрэнка Синатры, существует множество ее кавер-версий.

4

Имеются в виду наиболее удаленные от материка острова, входящие в Содружество Багамских Островов.

5

Чили кон карне (исп. chili con carne) – традиционное мексиканское блюдо, основными ингредиентами которого являются мясной (как правило, говяжий) фарш и острый перец.

6

Бобби Риггс (1918–1995) – американский теннисист, многократный обладатель Большого шлема.

Content

Джеймс Хедли Чейз
Джокер в колоде

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Сноски