Владимир Колычев

А ты бы ей отказал?

Глава 1

Лес — зеленое море, когда спокойное, а когда штормящее — буреломное. В нем можно утонуть, сгинуть, он же может обогреть, прокормить. Кого-то лес пугает, кого-то притягивает, а кому-то просто не прожить без него. Егор чувствовал себя здесь как рыба в воде. Сколько глубоких рейдов через леса выпало на его долю, и учебные задания приходилось выполнять, и боевые. Он выжил, вернулся с войны, и снова в лес. На этот раз — валить деревья. Спасибо другу, Коля и приютил его, и в бригаду к себе взял.

Зарплата, мягко говоря, не очень, но лучше что-то, чем ничего. К тому же у Егора военная пенсия — за двенадцать календарных и двадцать льготных лет. Правда, начисленные копейки пока не выплачивались.

С деньгами туго, плюс к тому, еще и семейные обстоятельства. Дом в родном городе сгорел, приходится мыкаться по чужим углам. Коля отказывается брать деньги за постой, но к нему вернулась жена, а Егор для нее чужой. Он Катерину от пули не спасал, она ему ничем не обязана, а потому от денег не откажется. Да он уже дал себе зарок — с первой же получки заплатить за угол.

А зарплата должна быть завтра. Коля съездит в управление лесхоза, привезет деньги. Проблему это не решит, но станет чуть полегче. Наверное.

Сосна затрещала, сила тяжести потянула ее к земле.

— Поберегись! — крикнул Вася Никитин, коренастый мужик с жидкими волосенками, размазанными по всей лысине.

А чуть погодя он же объявил перерыв:

— Баста!

Егор кивнул, поднимая с земли бензопилу. Бригада вроде бы сплоченная, все друг друга знают, а за инструментом глаз да глаз нужен. Капитализм все глубже проникает в народную среду — люди перерождаются в людишек. Раньше народное крали, а сейчас все, что плохо лежит.

На обед подвезли гороховый суп и макароны с признаками фарша. А на десерт подъехали бандиты — на размалеванном джипе с нестандартно большими колесами. Все трое в шерстяных свитерах с высоким воротом, у одного куртка кожаная, у других — армейский камуфляж. У всех ботинки с берцами. Рожи наглые, сытые, взгляды насмешливые, цепкие. Октябрь месяц, пора холодная, но куртки у парней распахнуты, всем видно, что у них под ними пистолеты в плечевых кобурах. Одна дверь в машине осталась открытой, в темноте салона можно было заметить лежащий на сиденье автомат.

Видно, что братва подъехала не просто так, намечалось что-то недоброе. Но ситуация бандитов не особо напрягала, они практически не сомневались в успехе предпринятого дела.

Егор смотрел в сторону, делал вид, что никого не замечает. Вася легонько толкнул его в плечо, мол, обрати внимание, и он кивнул в ответ. И видит все, и обстановку оценил. Бандитам не очень уютно, четырнадцать здоровых мужиков против них, если все вдруг возьмутся за вилы… Но никто не возьмется: у всех семьи — людям есть что терять. Да и Егор не хотел ввязываться. Была у него тут война с бандитами, всех победил, а толку? Живет примаком на чужбине, вдали от родного пепелища, и вкалывает как проклятый — ни за хрен собачий.

Лесхозом заправлял Митя Докучаев, большой специалист по лесному делу. Шесть лет лесоповальной зоне отдал, бугром там, говорят, был. Сейчас он под полным контролем Вертуна с его бандой. Вертят его, как хотят. Как и всех остальных, в том числе и Егора.

С Вертуном Егору встречаться не доводилось. И этих «лесных братьев» он видел впервые. Под куртками у них пистолеты, в машине автомат, возможно, не один.

К ним подошел Коля Мальков. Старший из троицы, жилистый мужик с покатыми плечами, что-то негромко сказал ему, тот кивнул, настраиваясь на серьезный разговор, и тут же громко с возмущением протянул:

— Как это, денег нет?!

Мужики зашевелились, стали подниматься, бандиты напряглись, но за оружие хвататься пока что не спешили.

— Не было никакого брака! — Коля бросил взгляд на Егора, который тоже поднялся со своего пенька.

Похоже, Вертун решил зажать зарплату. Была бы наглость, а предлог всегда найдется.

— Ну, как же не было, вся партия в отход пошла, — повысил голос жилистый.

— Не было бракованного леса! — мотнул головой Коля.

— Да не колотись ты, нормально все. Часть денег удержим, часть выплатим.

Егор подошел к Малькову, положил руку ему на плечо. Жилистый недовольно глянул на него, потом обратился ко всем:

— Расходимся, мужики!

— Часть может быть маленькой, — качнул головой Егор, — а может быть большой.

— Что? — скривился жилистый.

— Многие крадут понемногу, а немногие крадут помногу, — нарочно заплел Егор. — Кто крадет больше, многие или немногие?

— Чего?!

— Бревно.

— Кто бревно?! — вскинулся бандит.

Но Егор и глазом не моргнул. А чего бояться? Незваные гости стоят кучно, и не надо прыгать с места на место, чтобы добраться до каждого. А бьет Егор быстро, если на каждого по секунде, то раз, два, и готово.

— Мы бревно гоним. И за это нам нужно платить.

— А если не заработали?

— Деньги на бочку!

Мужики закивали, соглашаясь с Егором, но в круг бандитов брать не торопились. Не хотят они обострять ситуацию, боятся.

— Будут деньги, — кивнул жилистый, обращаясь к Малькову. — Завтра подъедешь, заберешь… И этого с собой возьмешь! — указал он пальцем на Егора и, не дожидаясь его реакции, повернул к машине. Его спутники поспешили убраться вслед за ним.

— А могли бы и на месте уложить, — сказал Вася, когда бандитский вездеход скрылся из виду.

— Они все могут, — кивнул Егор, — потому что ничего не боятся.

— А мы боимся, — вздохнул Мальков, — потому воду и возим.

— Воду, — усмехнулся Вася. — Как за воду нам завтра и заплатят.

— По копейке заплатят, с рубля… Завтра сам в управление поеду. Сам говорить буду, а ты здесь оставайся.

— Так сказали же, чтобы вместе, — возразил Егор.

— Пугают. Всего лишь пугают.

Егор пожал плечами. Встречи с бандитами он не боялся, но и конфликты ему не нужны. Да и неясно пока ничего: вдруг им завтра выплатят сполна? А если все же заставят работать за похлебку, надо браться за оружие… Или просто сделать ноги? В поисках лучшей доли где-нибудь…

Вахтовый грузовик подъехал поздно, уже затемно, еще полтора часа ушло на дорогу. Дома Колю ждала работа: печка задымила, тяга почему-то упала, а Егор взялся за вилы. В прямом смысле этого слова. Сено вчера привезли, правда, в сарай загрузить не успели. Дождя вроде бы не ожидалось, можно было перенести на завтра, но что готовит день грядущий? Возможен снег. Или даже отстрел волков. Двуногих. Но если что, за пистолет Егор возьмется завтра, а за вилы сегодня.

Часть скирды уже была перелопачена. Самая малая часть, поскольку Серегу надолго не хватало. Школа у него, уроки, но это всего лишь повод, чтобы не утруждать себя по дому. Была и другая причина увиливать от работы. Не нравилось ему здесь, он хотел обратно, в Денисовск, и стоило только Егору завести с ним разговор, Серега начинал винить его во всех грехах. Это же из-за него начались проблемы, из-за него сожгли дом.

Мама тоже дулась на Егора, пока не устроилась на работу. К владельцу птицефермы местного масштаба. Или вдовец ей понравился, или работа… Возможно, и то, и другое.

Егор перекидал копну в один присест. Устал, распарился. На улице легкий осенний морозец, а он в одной рубашке, жаром от него пышет. А у Катерины взгляд такой же горячий.

— Устал? — Она подошла, положила руку ему на грудь.

— Сейчас отдохну.

— В баньке вода теплая, пошли, полью.

— Сейчас Коля освободится, — качнул головой Егор.

Катерину не поймешь, то она терпеть его не могла, то в баньку зовет. Шальная она баба, ядреная, кровь с молоком. И глаза красивые. Иногда как глянет, как ведьма в омут заманивает. Егор, конечно, не железный, но и совесть у него не глиняная. Она — законная жена его боевого друга.

— Да у Коли там с дымоходом проблема, — махнула рукой в сторону дома Катерина. — Дымит, а не греет.

— Прочистит.

— Тут не чистить, тут дымоход менять надо, — едко усмехнулась она.

Не любила она мужа. Гуляла от него или нет, но к матери уходила частенько, то на день, на два, а бывало, и на целый месяц. И кто ее там обогревал, Коля мог только догадываться.

— Это не мои дела, — качнул головой Егор.

— Может, и заменю дымоход… — многозначительно улыбнулась Катерина. — Дом за мной останется.

Егор кивнул. Пусть делает, что хочет. Надо будет, они съедут. Надо будет, сделают это прямо сейчас. А шантажировать его не надо.

Он уже собирался уходить, но тут появился Коля.

— И что вы тут делаете? — спросил он, подозрительно глянув на жену, а потом с укором на Егора. Как же так, они ведь друзья, а он шашни с его женой крутит.

— Уже закончили, — смело вскинула голову Катерина и, уходя, провела пальцами по плечу Егора.

— Мягкое сено? — спросил Коля.

— Сейчас дам в лоб, еще мягче станет! — воинственно глянул на него Егор.

— А что я еще могу подумать? Я там, вы здесь…

— Ты в голове дымоход прочисти, а то мозги в дыму.

— Точно ничего не было?

— И не будет.

— Ну, смотри…

— Да я и сам уеду, — пожал плечами Егор.

Катерина на жилплощадь намекала, у Коли что-то там на уме. А тут еще «лесные братья» со своими заворотами. Если денег не будет, какой толк работать? Уж лучше в Денисовск вернуться. Дом сгорел, но стены остались, и участок еще вполне себе. К тому же участок можно продать. Глядишь, на маленькую квартиру хватит…

— Меня одного здесь оставишь? — нахмурился Коля.

— Почему одного? С Катериной.

— Ты же дом собирался поставить.

— На какие шиши?..

— И лесом торговать собирался.

Егор кивнул. Да, был такой разговор. Но когда это было? Егор только-только бросил вызов Вертуну и его бандитам, еще не испачкал руки в их крови. А на душе столько грехов, что не хотелось ввязываться в новую войну.

— Ну, возможность есть, — пожал он плечами.

Магриб, с которым пришлось повоевать, был редкостной сволочью. Эта мразь похищала и насиловала девушек, а одну из них он спас. Наташа жила с бизнесменом, который мог организовать любую сделку, но Родион Каплин оказался подлецом, и Егор ни за что к нему не обратится. Есть и другие фирмы, которые занимаются посредничеством. Он найдет нужного человека, и тот все организует, за комиссионные, разумеется.

А можно обратиться и к Родиону. Но только для того, чтобы узнать, как живет Наташа. Соскучился он, хочет ее увидеть. Старается не думать о ней, но мысли лезут в голову, лишают покоя… Влюбился он в эту чудесную девушку. Да и она к нему не ровно дышала. И зачем только вернулась к своему подонку Родиону? Как будто Егор не мог ее простить… Как будто было, за что прощать.

— И возможность есть, — кивнул Коля, — и причина… И так мало платят, еще краны хотят закрутить, чтобы мы задарма ишачили.

— Это плохо.

— Так нельзя.

— И нельзя, — согласился Егор.

— У Вертуна банда небольшая, — неуверенно проговорил Мальков.

— Сколько?

Егор войны не боялся, он всего лишь не хотел развязывать ее. Но все возможно, и очень хорошо, если Коля располагает конкретными цифрами.

— Человек семь-восемь.

— Это мало?

— Ну, если для района, то много, а если с учетом Москвы, то не очень.

— А при чем здесь Москва?

— Ну как же, бревна в Москву идут, там уже сортировка, перегрузка. А груз кто-то сопровождать должен…

— И Вертун справляется.

— Справляется — не то слово… Видел бы ты, какой он дом в Ленинце отгрохал.

— Да слышал.

— Но не видел.

— Меня чужие дома не интересуют, — пожал плечами Егор. — Мне бы свой поднять.

С бандитскими деньгами он никогда не связывался. В Чечне воевал, всю захваченную в бою наличность честно сдавал под роспись. И в Денисовке не думал о материальной выгоде. Но однажды все же чуть не купился. Был там один, правая рука Магриба, предложил ему выкуп. Егор подумал о компенсации за свой сгоревший дом и едва не попался на «обманку». Не было никаких денег, бандит полез в тайник не за ними, а за пистолетом. Егор тогда мог погибнуть…

— У Вертуна там десять твоих домов, если не сто. Там, говорят, такой сейф! — раскинув руки, проговорил Коля.

— Вертун мой дом не сжигал, — покачал головой Егор.

— Он тебя твоих кровно заработанных лишить хочет.

— За это убивают?

— Ну, не знаю… — озадаченно посмотрел на него Коля.

Похоже, он решил, что Егор спит и видит, как освободить его от бандитов, а заодно сделать большим боссом. Коля парень, в общем-то, неплохой. Егора приютил, от денег за постой отказывается. Но и помогать ему не стал, не пошел с ним против Магриба, хотя он отличный боец, стреляет очень хорошо. А вот сейчас сам в бой не рвется, хочет, чтобы Егор ему каштанов из огня натаскал. И предать может. Никому в этой жизни нельзя верить.

Деньги нужно хранить в сейфе, ключ от которого должен исчезнуть безвозвратно. Только так можно сохранить наличность. Это только кажется, что деньги в пачках лежат по стойке «смирно», на самом деле они, подлые, имеют свойство выскакивать из своего убежища. Все хотят есть — менты, природопользование, еще налоговая служба держит нож у горла, только успевай раскошеливаться. Бригада у Вертуна своя, ребята в ней отчаянные, все делают, ничего не боятся. Им платить нужно сполна, и о премиях не забывать… А работяги? По отдельности они получают немного, но учитывая их количество, да каждый месяц… У Вертуна сердце кровью обливалось, когда наступал проклятый день зарплаты.

В этот раз он решил подготовиться к этому неприятному дню, отправил своих людей в одну из бригад, парни катнули пробный шар, до бунта вроде бы дело не дошло, но и без недовольных не обошлось.

— Смотрит на меня, глаза тупые… — Шарабан покрутил перед собой растопыренными пальцами, говоря о своей жене.

Он ни сном ни духом не догадывался, что его Антонина спала с Вертуном. Правда, она ему быстро надоела, и спать с ней он больше не собирается. А Шарабан между тем продолжал:

— Смотрит, думает… Глаза умные, а страха в них — ни на грамм.

— Что-то я не понял, умные глаза или тупые? — хмыкнул Вертун.

Со своей женой он развелся. Раньше, когда не было денег, он и не думал, что семью нужно содержать. А когда пошли навары, он вдруг понял, что Люська его когда-нибудь разорит. Дом ей построй, машину купи, за границу свози, а там на одних только шмотках можно обанкротиться… Дом он построил, а ее саму вернул теще. Мать ее женщина умная, все знает, пусть сама дочь с внуком содержит. Вертун, конечно, будет Люське подбрасывать. Алименты с официальной зарплаты он выплачивает сполна, грех ей жаловаться. А левые доходы — для себя любимого…

— Умные, — немного подумав, кивнул Шарабан, — но тупые.

— Понятно.

Вертун глянул на часы. Половина десятого уже, ночь, можно сказать. Шарабану пора домой, а он, так уж и быть, хряпнет на ночь стопочку французского конька. «Мартель» — вещь дорогая, Шарабана угощать накладно, вдруг после первой стопочки потянет на вторую… Так и разориться недолго, если в свой домашний бар посторонних пускать.

— У Малька живет. Егор зовут. Фамилия Фролов. Дом у него где-то под Москвой сгорел, Малек его пригрел…

— Малек или его жена? — усмехнулся Вертун.

Катерина — баба шебутная, но с ней непросто. Подарки от Вертуна требует и кабаки обожает. Вертун ее в Киров, было дело, возил, так она в ресторане столько всего заказала… Как вспомнишь, так вздрогнешь.

— Ну, она-то пригреть может. Эта если пригреет… — многозначительно улыбнулся Шарабан и добавил: — Сестра у него там, брат… Мать… Сестренка в самом соку. Красивая, сучка… Молодая, правда. Но так у меня прабабка в четырнадцать лет замуж вышла, и ничего. И в тринадцать выходили…

— А этой сколько?

— Да так же, тринадцать-четырнадцать.

— Какой у нее там сок? Кислятина одна…

— Не скажи, девка, говорят, ого-го!.. Сам, правда, не видел…

— Зачем тогда говоришь?

— Ну, к слову, — пожал плечами Шарабан.

— Если к слову, то поговорить с ней надо, чтобы сваливали они отсюда, а то ведь всякое может случиться. И с ней, и вообще…

— Да я с ним сам завтра поговорю. Сказал, чтобы Фролова в управление доставили.

— Поговори.

— Если ему что-то не понравится… Может, «замочить» его?

— Сначала предупреди. Но так, чтобы он все понял.

Вертун выпроводил Шарабана, выпустил из вольера верного Баска и закрылся в доме. Дверь бронированная, на окнах решетки, под рукой пистолет, в спальне карабин со снайперским прицелом. А если вдруг что, один звонок, и через пять минут к дому примчится целая толпа вооруженных пацанов. Но сейчас звать никого не нужно. А то вдруг захочется сбросить с барского плеча пару бутылок хорошего виски, жалей потом о своей неразумной щедрости.

Зарплату срезали почти наполовину. О премии даже разговора не было. Егор пересчитал деньги. Восемьсот восемьдесят деноминированных рублей, или сто пятьдесят долларов. И попробуй только себе в чем-нибудь отказать.

— Шарабан про тебя спрашивал, — сказал Коля. Вид у него был такой, как будто ему вообще в зарплате отказали.

— Ты же говорил, работай, один поедешь, — пожал плечами Егор.

— Ну, я думал, что не надо.

— Взял бы, да сам и приехал на делянку.

— Еще приедет, дожимать нас будут.

— Пусть приезжает.

— Смотреть будет, как мы тут на их беспредел реагируем. Это у них эксперимент такой.

— Эксперимент?

— Слышал про цыгана, который лошадь свою есть отучал? И отучил.

— Только лошадь сдохла, — невесело усмехнулся Егор.

— Ага, копыта отбросила… Совсем кормить нас, конечно, не перестанут… Пробовали как-то зарплаты задерживать, так мужики на работу забили. Производительность резко упала, а им вал нужен… Теперь вот просто урезали…

— Значит, производительность будем ронять… Или лучше на полную катушку бастовать? — спросил Егор.

— Ничего не добьемся, — вздохнул Мальков. — А мне голову снимут.

— Или просто отобьют.

— Голову Вертуну отбивать надо, — зло процедил Коля.

— Со мной пойдешь? — пронзительно глянул на него Егор.

Коля смутился, отвел в сторону глаза. Вот если бы кто-нибудь сделал грязную работу вместо него, тогда он «за»… А может, и «против». Что, если он провоцировал Егора, чтобы доложить своим боссам о его настроениях? Может, Шарабан сначала спросил его за Егора, а затем наказал, заставив «стучать» на своих подчиненных.

И, вообще, почему Коля должен быть за Егора, если он сам — начальство? И зарплату, возможно, получил в полном объеме. Причем с повышенной премией. Чтобы за баранами лучше смотрел.

Забастовку Егор не объявлял, но энтузиазм выключил, а ровно в семнадцать ноль-ноль закончил работу. Если сверхурочные не оплачиваются, какой смысл горбатиться?.. Его примеру последовали многие, но не все.

Машина подъехала в половине восьмого, в девять Егор был уже дома. А там проблема — пропала сестра. Должна была уже вернуться, а ее все нет и нет. Егор даже не стал ужинать, повернул назад, но из темноты выскочил Серега и с ходу выпалил:

— Таньку в машине увезли!

— Куда увезли! Кто?! — истерично всплеснула руками мама и осуждающе покосилась на Егора. Ну, конечно же, он во всем виноват. А что он такого сделал? Слово бандиту поперек сказал?

— Кто увез? — Егор ожесточенно глянул на притихшего Колю.

— Ну, я могу только догадываться, — пробормотал тот.

— Куда?

— Ну, в Ленинец…

— Шарабан мне угрожал?

— Он намекнул, что тебе лучше всего уехать.

— Почему ты мне об этом не сказал?

— Вдруг ты подумаешь, что я тебя выгоняю…

— Заводи свою колымагу!

Егор отправил Колю к его старенькому «москвичонку», а сам рванул к тайнику — за пистолетом. Ну почему бандиты такие уроды? Почему они всегда бьют в самое слабое место?

Бластер лихо распылял смертоносные лучи, мясо пришельцев, сдобренное кровью, разлеталось на куски. Виртуальный Дюк Нюкейм в своем репертуаре, девочка довольна…

Дураков не сеют, не пашут… Вертун и не просил привозить девчонку, Шарабан сам должен был с ней поговорить, но Танюша почему-то у него дома. И нет никакого желания выставлять ее за дверь. Шарабан и хотел увезти ее обратно, а Вертун не отдал. Самому нравится.

Девчонка действительно красивая. Милая, нежная, голубоглазая. Наливное яблочко — зрелое снаружи и зеленое изнутри. Яблочко, срывать которое — преступление.

Шарабан умудрился не сорвать яблочко, он всего лишь наклонил веточку, чтобы Вертун смог прикоснуться к плоду. Похоже, девчонка даже не понимала, что ее похитили. Шарабан «купил» ее на компьютер, «которого ни у кого еще нет». Задурил девчонке голову, привез к боссу, а у Вертуна компьютер был. Настоящий «Интел Пентиум», таких и в Москве поискать. И монитор у него самый большой из всех существующих. А игра — просто супер. Трехмерный Дюк Нюкейм валил пришельцев налево и направо. Вертун и сам бы занялся виртуальной бойней, но для этого нужно было оторвать девчонку от монитора, а она прикипела к игре, не оторвать. Хоть домой возвращай.

— Нравится? — спросил он, любуясь девчонкой.

Совсем еще молодая, неискушенная. Футболка, джинсы, кроссовки — вот и все, что ей нужно. А для полного счастья еще и компьютер. Все! На нее не пришлось бы особо тратиться. И вообще, Танюша очень хороша собой… Нет, Вертун не собирался к ней приставать. Но ведь когда-нибудь она привыкнет к нему, а еще в ее возрасте девчонки очень хотят знать, что такое секс. Ее любознательность и сведет их вместе… Так даже интересней, если она сама, по своей инициативе…

— Да, на моего брата похож, — не отрывая взгляд от экрана, кивнула Танюша. — Только он убивает по-настоящему.

— Дюк убивает понарошку, — усмехнулся Вертун и, не удержавшись, коснулся пальцами ее плеч.

— Егор убивает по-настоящему, — повела ими Танюша, давая понять, что ей неприятно его прикосновение, и, ни с того ни с сего, добавила:

— У нас бандиты дом сожгли.

— Бандиты?

— Их уже нет.

— А где они?

— Егор их всех убил.

— Всех?!

— И тебя убьет, — как о чем-то непреложном сказала девчонка. — Если ты не отвезешь меня домой.

— Вместе с компьютером?

— Нет, компьютер твой, а мне чужого не надо. — Танюша вздохнула, заставила себя оторваться от игры, вышла из-за стола и посмотрела на Вертуна ясными, чистыми глазами:

— Ты отвезешь меня домой?

— Но тебе же здесь интересно.

— Да, но ты все равно меня похитил. И Егор тебя убьет… А ты совсем не страшный, — неожиданно улыбнулась она.

— А почему я должен быть страшным?

— Потому что ты — бандит.

— С чего ты это взяла?

— Только бандиты похищают людей…

— А если я сейчас возьму и стану страшным? — Вертун нахмурил брови, сощурил глаза и собрался уже резко ответить девчонке, как вдруг в прихожей зазвонил звонок. Неужели Шарабан вернулся?

Но за воротами стояли какие-то работяги. Одного Вертун узнал — Коля Мальков, а рядом с ним, вероятно, Егор Фролов. Мужик он, судя по всему, не слабый. Высокий, плотный, черты лица не грубые, но и не мягкие. И лицо каменное.

Вертун потянулся к телефону. Сам он к визитерам выходить не собирался, вдруг убьют сгоряча по пьяной лавочке. Тут без подкрепления не обойтись.

Глава 2

Дом находился в самом конце улице, в тупике. Дорога подходила к самым воротам. Глупое расположение: можно похитить груженый «КамАЗ», разогнать, выпрыгнуть из кабины, и машина на полном ходу снесет ворота, а вместе с ними и полдома. Но это задумка на будущее, а пока Егор постарается обойтись без насилия. Нельзя идти против закона на глазах у Малькова, в таких делах свидетели не нужны.

В окнах дома горел свет, но дверь не открывалась, к калитке никто не выходил. Видимо, Вертун не собирался возвращать Танюху. Что ж, тем хуже для него.

— Коля, ты давай домой, а я здесь побуду, — сказал Егор, настраиваясь на боевую волну.

Похоже, без крови проблему не решить. Собака лает откуда-то из глубины двора, цепь не звенит, значит, пса держат в клетке, так что он пока не угроза, и охраны во дворе нет. Егор в два прыжка сократит расстояние до крыльца, ворвется в дом… Если дверь закрыта, он обязательно что-нибудь придумает.

— Да нет, я с тобой, — качнул головой Мальков.

— Ты что, не понимаешь? Вертун в доме, движения нет. Но сейчас все начнется. Его бандиты уже в пути. Разговоров не будет, они сразу начнут стрелять.

— Ну, я монтировку возьму.

— Коля, они будут стрелять! Какая на… монтировка!..

— Надо было ружье взять…

Егор ехидно глянул на Малькова. Виляет мужик, не готов он идти до конца. Если бы не боялся бодаться, взял бы ружье, но не поднялась рука на бандитов. А Егор пистолет прихватил. Чешский «Чезет» в бою не подведет.

— Езжай за ружьем.

— Может, вместе?

— Езжай, Коля, езжай!

Мальков кивнул, сел в машину, вытянул оттуда руку, как будто хотел что-то сказать, но, передумав, закрыл за собой дверь.

Только он уехал, как появился «уазик» с выключенными мигалками на крыше. В райцентре милиция серьезная, тут и уголовный розыск, и патрульно-постовая служба.

Машина подъехала вплотную к Егору. Широколицый усач с капитанскими погонами вывалился прямо на него. Егору пришлось отступить на шаг, чтобы не стукнуться лбами. Тут же появился и автоматчик. Не остался в стороне и водитель, этот, обогнув машину, зашел с фланга.

— Документы! — дыхнув луково-чесночной смесью, потребовал усач.

— Может, спросите, что случилось? — Егор полез в карман за удостоверением личности.

Паспорта у него еще не было, не успел получить. А удостоверение полагалось сдать при увольнении, но Егор нарушил правило.

— А что случилось?

— У меня сестру похитили.

— Кто?

Егор протянул удостоверение и кивком показал на дом.

— Разберемся… А паспорт где?

— Нет пока.

— По звонку вышел или по амнистии? — поинтересовался капитан.

— Издеваешься?

— А чего вы со мной так разговариваете? — нахмурился офицер.

Справа от Егора стоял сержант с кривой ухмылкой на щетинистом лице, ствол автомата едва не упирался в бок.

— Я в армии служил, уволился по выслуге лет.

— И что? — удивленно повел бровью усач.

Нет ему никакого дела, где служил Егор, и нечего бравировать своим армейским прошлым.

— У меня сестру похитили!

— Кто?

— Пойдите и узнайте.

— Вертунов здесь живет, — качнул головой офицер. — Вертунов Олег Богданович… Он похитить не мог.

— Понятно.

Егор и без того догадывался, а капитан лишь подтвердил его опасения. Это Вертун и вызвал наряд. Чтобы избавиться от неугодного гражданина.

— Что вам понятно?

— Пойду в другом месте поищу.

— Куда ты пойдешь?

— А я что-то нарушил?.. Или неприкосновенность бандитского жилья охраняется законом?

— Стяжкин, обыскать! — распорядился капитан.

Автоматчик схватил Егора за плечо, чтобы повернуть спиной к себе. Такое хамство можно было бы и стерпеть, если бы не пистолет за поясом. Это само по себе статья. А оружие бандитское, вдруг на нем висит какой-нибудь труп? Уж лучше загреметь под статью за сопротивление, чем за убийство. Поэтому Егор и не стал терпеть, взял руку в захват, завел ее за спину с такой силой, что сержант взвыл от боли. А Егор, удерживая его, снял автомат с предохранителя, навел ствол на капитана и заорал:

— Лежать! В землю!

Он не знал, нужно ли досылать патрон в патронник, чтобы это выяснить, нужно было передернуть затвор или выстрелить. Первое он сделать не мог физически, а со вторым решил повременить. Судя по тому, с какой скоростью менты исполнили его команду, автомат был готов к стрельбе.

Егор оттолкнул от себя сержанта и ударил вдогонку кулаком по шейным позвонкам. Сержант бесчувственно рухнул на своего начальника, придавив его.

Пока он падал, Егор запрыгнул в машину. Двигатель работает, скорость включить не проблема.

Автомат он выбросил сразу, машину оставил за первым же поворотом. А дальше бегом — через проулок, к реке. Там его никакая облава не возьмет.

На окне решетка, дверь крепкая, из этой комнаты маленькой пленнице не вырваться. Она могла просто открыть окно, но соседей у Вертуна нет, хоть изорись, ни до кого не докричишься.

— Будешь сидеть тихо, завтра утром отвезут домой, — сказал Вертун.

— Егор тебя все равно убьет! — процедила девчонка, почти не разжимая губ, и пристально посмотрела на него.

— Такая же бешеная, как твой братец, — скривился Вертун, закрывая дверь.

Не нравилась ему больше Танюша, но и убивать ее глупо. Фролов действительно способен был на многое, Вертун видел, с какой легкостью он раскидал ментов. Автоматчик даже пикнуть не успел, как уже «бил хвостом об лед». Фролов ушел от ментов, как от ясельников из детского сада.

Теперь они стоят у ворот, звонят в калитку. Надо к ним выйти, поговорить. Капитан Кожников не абы кто, а заместитель начальника участка.

Сначала подъехали Шарабан с Лотом и Кешей, только затем Вертун открыл калитку. Пацаны встали у ментов за спиной, нависая над ними.

— Что, Виталий Павлович, обосрались? — с вежливой улыбкой обратился Вертун к Кожникову.

— Ну, это мы еще посмотрим… И вообще, давай не будем!.. — скривился капитан.

— Зачем тогда пришел, если не будем?

— У человека сестру похитили, — Кожников повел рукой вдоль улицы, по которой сбежал Фролов.

— Это уже не человек, это преступник. И у тебя есть отличный шанс доказать свою профпригодность. Где живет Фролов, я скажу, а дальше сам.

— Знаете, где Фролов живет?

— Знаю. Но его сестру не похищал.

— Тогда почему он пришел к вам?

— Он ошибся. У него неверная информация.

— А дом я могу осмотреть?

Не успел Вертун ответить, как вдруг послышался звон стекла, и через разбитое окно донеслось:

— Помогите! Насилуют!!

Кожников дернулся, его подчиненные тоже приняли стойку.

— Никто никого не насилует, — качнул головой Вертун.

Ситуация выходила из-под контроля, но грош ему цена, если он не сможет вернуть ее в нужное русло.

— А голос детский!

— Никто никого не насиловал, никто никого не обижал. И девчонку не похищали, она сама пришла.

— Помогите! — снова закричала девчонка.

Вертун глянул на Шарабана, и тот, кивнув, направился в дом.

— Не нравится мне все это. — Кожников смотрел хмуро, исподлобья.

— Если что, сядем вместе… — усмехнулся Вертун. У него был компромат и на Кожникова, и на его начальника, который сейчас находился в отпуске. — А мог бы и большим начальником стать, — добавил он.

— Помогите!.. Помоги… — крик оборвался, похоже, Шарабан закрыл рот Танюше.

— Девчонку домой надо отвезти, — выдавил из себя капитан.

— Отвезем, — кивнул Вертун. — Прямо сейчас и отвезем. В целости и сохранности.

— Лучше мы сами.

— Хорошо. Но если ты, Виталик, пойдешь против меня…

— Я заберу девчонку? — мотнул головой Кожников, перебивая его.

И его подчиненный недобро глянул на Вертуна.

— Забирай. Смотри, не обижай ее. И сразу домой.

Вертун сам сходил за девчонкой. Она сидела в комнате с разбитым окном со связанными руками. Только Шарабан до такого мог додуматься.

— Ну, ты совсем!.. Развяжи! — потребовал Вертун и, глянув на Танюшу, улыбнулся:

— Сейчас домой поедешь, а завтра я тебя жду.

— Зачем? — в ожидании подвоха спросила она.

— В компьютер будешь играть. Двери моего дома открыты для тебя.

— Не знаю, — мотнула головой девчонка.

— Тебя не похищали, тебя не обижали… Или обижали?

— Нет, — немного подумав, ответила она.

— А ты меня обидишь. Если соврешь.

— Я никогда не вру.

— Ну, тогда до встречи.

Вертун проводил Танюшу до машины, даже закрыл за ней дверь. И внимательно посмотрел на Кожникова. Тот не выдержал, отвел глаза в сторону. Что-то недоброе он задумал.

— В целости и сохранности, — повторил Вертун.

— Само собой, — сказал капитан и быстро переглянулся со своими коллегами.

Не нравилась Вертуну эта ситуация, что-то мутят менты. Они ему не подчиняются, их на привязи держит только компромат. А ведь его можно и изъять, причем вместе с правообладателем и выгодоприобретателем. Задержат Вертуна, повезут в участок, а по дороге свернут в лес. И концы в воду.

— Не нравится мне все это, — сказал Шарабан, глядя вслед отъезжающему «луноходу».

— Ты кашу заварил! — зло бросил Вертун.

— Ну, я же не думал…

— А надо думать!

— Да думаю… Кожников зуб заимел. Как бы не сорвался. Таких дров наломает.

— Все может быть.

— Есть один вариант.

Шарабан провел пальцами по кадыку и прокашлялся. Он всегда так делал перед тем, как принять и озвучить важное решение. И, похоже, Вертун знал, что у него на уме. Только хватит ли ему духу идти до конца?

Шакал убегает, пока не отнимутся ноги, а волк всего лишь отступает. С тем чтобы, сделав крюк, вернуться на исходные позиции. Видимо, Вертун спутал Егора с шакалом. А как еще объяснить его глупость? Ему надо было собрать вокруг себя людей, закрыться на все замки, а потом уже от обороны думать о наступлении. А у него дверь в дом нараспашку, калитка открыта. И сам он почему-то на улице.

Егор слышал, как отъехала машина, но Вертун не торопился заходить во двор. Зато Егор прошмыгнул в дом, а если точней, то продолжил путь. От реки, через лес к забору с колючей проволокой по верху, дальше — через двор к дому. Забор он преодолел, набросив на проволоку скрученную в жгут куртку. Вертун почему-то экономил на безопасности, ни камер, ни датчиков на движение. То ли жадный, то ли фаталист. Если очень захотеть, то никакая охрана не поможет. В принципе, Егор и сам так думал, именно поэтому он уже в доме. Осталось только найти Танюху.

Ее следы он нашел в комнате, в которой гулял сквозняк. Окно разбито, поток холодного воздуха раздувает занавески. На полу — перевернутый стул, обрывки веревки. Похоже, здесь и держали Танюху. Но где она? Куда Вертун ее дел? И жива ли вообще?

Егор взбеленился от злости, в этом состоянии он и наткнулся на Вертуна, который заходил в дом. Рука сорвалась с цепи, будто сама по себе, и он со всей силы ударил его в лоб. А кулак у него железный, и непонятно, то ли шлепок был, то ли лобная кость хрустнула. Вертун рухнул как подкошенный.

Егор склонился над ним — пульс прощупывался, дыхание угадывалось, но Вертун никак не приходил в себя. Нужен был нашатырный спирт, но где его искать?

Егор стянул с бандита ремень, связал ему руки за спиной и стал обшаривать шкафы и тумбы в поисках аптечки, но все без толку. Тогда он взял ведро, набрал в него воды из-под крана и, выплеснув всю воду на Вертуна, схватил его за шкирку и с силой тряхнул:

— Где Танюха?

— Домой ее повезли, — открыв глаза, прохрипел бандит.

— Кто?

— Менты приезжали, забрали.

— Менты? Те, которых ты на меня натравил?

— Они твою сестру забрали.

— Там не менты были, там твои уроды уезжали, — кивнул в сторону ворот Егор. — Шарабан, да?

— Шарабан за ментами поехал.

— За ментами? Зачем он за ними поехал?

Вертун в ответ только глазами захлопал.

— Ладно, я тоже за ними поеду.

Егор отпустил бандита, разогнулся, достал из-за пояса пистолет:

— Это тебе за сестру!

Он не запугивал, просто отправлял «прощальный привет». И Вертун купился на этот нехитрый, в общем-то, прием.

— Твою сестру спасать надо! — На последнем слове бандит «дал петуха» и конвульсивно дернул ногой.

— От кого?

— От Шарабана! Он ее убьет!

— Зачем?

— Крыша у него поехала! Он и ментов хочет убить, и твою сестру. Я ему говорил, а он не слушает…

— Где он сейчас?

— Кто — он?

— Шарабан!

— Какой Шарабан?

— Ключи от машины где?

— От какой машины? — Вертун непроизвольно глянул в сторону прихожей, и Егор сразу догадался, где ключи. Он угадал, они лежали в ящике трюмо в прихожей. Вернувшись к Вертуну, он снова навел на него пистолет.

— Я знаю короткий путь! — взвизгнул бандит.

— На тот свет?

— Шарабана нужно остановить!

— Останови, — кивнул Егор и, вынув нож, перерезал ремень, которым были связаны руки.

— Надо ехать, догонять.

Вертун медленно поднялся… и тут же в Егора полетел кулак.

Блок, захват, прием. Егор не стал заводить руку за спину, он просто сломал ее. От боли Вертун потерял сознание.

Егор снова связал его, вышел из дома, выгнал из гаража новенький «Ленд Крузер» и запихнул Вертуна в машину.

Еще нужно было открыть ворота. Он очень торопился, вдруг Шарабан на самом деле собирается расстрелять ментов, а вместе с ними и Танюху? Трудно было поверить в столь дикий замысел, но у бандитов свои черти в голове.

— Ехать куда? — спросил он, закрывая за собой дверцу.

— Ты мне руку сломал!

— Я тебе сейчас голову сломаю!

— Ну, пока прямо… Там по старой дороге, через брод. Как раз на ваше штопанное Дярково выйдем.

— И на перехват?

— Ну-у…

— Совсем «крыша» съехала, с ментами воевать?

— Ну, погорячились, — сквозь зубы процедил Вертун.

— Молись, чтобы успели…

— Здесь направо!

Старая дорога на Дярково шла через лес, но сначала надо было пройти через брод. «Ленд Крузер» — машина достаточно высокая, но и она едва не заглохла. Хорошо, Вертун подсказал, что реку нужно форсировать на скорости.

— Не пойму, какой смысл ментов расстреливать? Они же купленные.

— Значит, не совсем, — едва слышно проговорил бандит.

— Ну грохнешь ты ментов, а дальше? Все же поймут, кто это сделал…

— Не поймут.

— Это же деревня.

— Так в том-то и дело.

Дорога была в хлам разбита лесовозами, и «Ленд Крузер» все норовил зарыться носом в грязь. Егор машину не жалел, гнал как одержимый. Колесо попало в яму, но удар выдержало. Вертун сжался так, как будто ему в сердце вонзили нож.

— Ты мне всю ходовую убьешь, — недовольно крякнул он, прижимая больную руку к животу и баюкая ее, как маленького ребенка.

— Не переживай, на последний путь хватит, — усмехнулся Егор.

— На какой последний?

— На твой последний… Если ты хоть пальцем к Танюхе прикоснулся…

— Да не трогал я ее… Шарабан ее на компьютер купил… Хочешь, я ей компьютер подарю?

В ответ Егор ударил его локтем в челюсть. Вертун вырубился, но не прошло и минуты, как тишину прорезал истошный вопль:

— Ты мне челю-ю…

Договорить он не смог, потому что боль выключила сознание. Егор пожал плечами. Перелом челюсти не самое страшное наказание за смертные грехи.

«Ленд Крузер» не подвел, справился с бездорожьем, вышел-таки на Дярково. Но Егора село сейчас не интересовало, он свернул в другую сторону. А навстречу ему машина с включенными фарами. У бандитов джип «Гранд Чероки», фары там сильные, а эти еле светят. Похоже, «уазик».

Точно, это был милицейский «луноход». Егор мигнул фарами, остановил машину, преграждая путь. Остановился и «уазик», из автомобиля выскочил знакомый автоматчик. Показался и усач. Все живы и здоровы. А где же тогда бандиты? Может, где-то в кустах? Возможно, Егор уже у них в прицеле. И он, и менты…

— Фролов? — резко спросил капитан.

— Таня у вас?

Дверь открылась, из машины выскочила Танюха, бросилась к брату. Никто даже не попытался ее удержать, ментов больше интересовал сам Егор.

— Пушку на землю!

Егор не исключал, что в «уазике» могли находиться бандиты, потому далеко пистолет прятать не стал. Но и в руку брать не решился: вдруг спровоцирует огонь без предупреждения.

Танюха подбежала к нему, обняла, но усач успел заметить пистолет, воткнутый за пояс. Пришлось вытаскивать его, класть на землю. А из джипа выбрался Вертун. Он не мог говорить, зато заскулил, подвывая, как подстреленный волк, а пальцем здоровой руки тыкал в Егора.

— Что такое? — нахмурился Кожников.

— Шарабана он за вами послал. Устроить засаду и расстрелять, — произнес Егор.

— Нас?!. Зачем?

— Автомат мне подбросить… У нас же был конфликт, да?..

— Дичь какая-то!

— Смотри в оба, капитан!

— Он мне челю-ю… И ру-у… — Вертун легонько стукнул пальцем по запястью больной руки. То ли на перелом обращал внимание, то ли требовал, чтобы на Егора надели наручники.

— Ну-ка, иди сюда, Олег Богданович!

Вертун возмущенно простонал, глядя, как усач застегивает на себе один браслет. Второй предназначался ему, но он в испуге заскочил за Егора.

Егор повернулся, чтобы схватить бандита, но второй браслет вдруг защелкнулся на его запястье.

— Ну что, Фролов, пообщаемся? — злорадно спросил капитан.

Егор понял, что крепко влип. Не было никакого Шарабана, никто ни в кого не стрелял. А у Вертуна два перелома, а это, как ни крути, нанесение тяжких. Ну, и сопротивление при задержании… А угроза оружием? Плюс пистолет, который лежал на земле…

Глава 3

Больница в Ленинце относительно новая, построили ее в конце семидесятых, по современным для той поры стандартам. Но за двадцать лет она успела обветшать, особенно изнутри. За все эти годы в нее не вложили ни копейки. У поселка не было средств, а Вертун тратиться на благотворительность не желал. А зачем? Все равно ведь приняли как почетного гостя, на руку наложили гипс, на челюсть — шину. И укол обезболивающий сделали. После которого дико захотелось спать.

Проснулся Вертун в отдельной палате. Но в своей одежде. И лежал он поверх одеяла. Никто даже не позаботился о том, чтобы его раздеть. Может, все-таки не любят его? Может, надо все же выделить деньги на больницу?

Вертун скривился. Жаль денег, но, так уж и быть, сбросит он с барского плеча тысяч сто деноминированных. И чтобы в газетах написали. Но это если все обошлось, если проблем с ментами не будет.

Шарабан не заставил себя ждать. Зашел в палату крадущимся шагом, поздоровался и застыл у койки в ожидании вопроса. А Вертун еще не мог говорить. Да и страшно было разжать челюсти, вдруг боль прострелит голову.

— Не стали мы ничего делать, — с чувством вины сказал Шарабан.

Вертун кисло усмехнулся. Не хватило тому пороха, испугался он, сдулся, но так это же хорошо.

— Рация у тебя не работала, — сказал Шарабан. — Вдруг, думаю, что-то случилось.

Вертун кивнул. Не просто случилось, а стряслось.

— Это, Фролов сейчас в участке, — блеснул своей осведомленностью Шарабан и снова замер в ожидании отзыва, как будто Вертун должен был ему что-то сказать. Наконец до него дошло, что шеф не может говорить.

— Может, его того? — Шарабан шлепнул по кулаку ладонью, выбивая хлопающий звук.

Вертун постучал пальцем по лбу и тут же поморщился. Шишка там после того, как Фролов приложился к нему кулаком. А как ловко он отбил нападение, руку сломал играючи. А челюсть… Настоящий профи-костолом, такой, если в раж войдет, всю бригаду через мясорубку пропустит. Тем более что опыт у него есть, если верить Танюшке. А после случившегося Вертун не мог не верить.

Дверь открылась, и в палату осторожно вошла полная женщина в милицейской форме и в белом халате, наброшенном на плечи.

— Можно?

Вертун нахмурился. Кожников отправил к нему дознавателя, сам идти не захотел. Плохой знак. Похоже, поверил капитан Фролову, да и без него мог затаить на Вертуна обиду. Но ничего страшного не произошло. Если Танюшка будет настаивать на похищении, с ее матерью поговорят, объяснят ситуацию и возможные последствия. Не будет дела о похищении, зато Фролову достанется по полной.

Решетка вроде бы вмурована в стену, но не по центру, а ближе к внешнему краю. Прутья подпирала прослойка шириной в один кирпич. Решетка закреплена цементным раствором, выбить ее будет очень сложно, но постараться можно.

Только вот до самой решетки трудно добраться. Оконная рама перед ней со стеклом, а еще до то- го — мелкая сетка. Тут без шума не обойтись, а сразу за дверью дежурная комната, там офицер, который может услышать и поднять тревогу.

Дверь открылась, в камеру вошел дежурный. Ухмыльнувшись, стукнул друг о дружку браслеты наручников:

— Примеришь?

Егор глянул за его спину. Патрульный там с дубинкой. И дверь в дежурную, скорее всего, закрыта. Можно уложить одного, другого, а дальше?..

Он кивнул, протянул руки, и на них тут же защелкнулись браслеты.

— Пошли!

Участок располагался в маленьком, но двухэтажном здании. Крохотные комнаты, узкие, заковыристые коридоры.

Егора провели в кабинет, усадили на стул. Капитан Кожников что-то быстро писал, одновременно затягиваясь сигаретой. Писать он закончил, как только закрылась дверь.

На столе лежала пачка «Мальборо», и капитан выразительно щелкнул по ней пальцем. Егор кивнул, ему очень хотелось курить.

— Богато живете, — заметил он.

— Ты лучше подумай, как сам дальше жить будешь. — Кожников смахнул со стола сигареты, поднялся, встал у него за спиной.

— Не знаю. Но ментам точно помогать не буду.

— Не ментам, а сотрудникам.

— Ну, кто-то сотрудник, а кто-то и мент, — усмехнулся Егор.

— Умный?

Егор пожал плечами. Был бы умным, на уловку Вертуна не купился бы… Возможно, бандиты действительно собирались расстрелять наряд, просто у них что-то не срослось. Как бы то ни было, Егор в капкане, а Вертун на свободе.

— Я твою сестру, между прочим, вчера спас, — заметил капитан и, достав, наконец, из пачки сигарету, поднес ее ко рту Егора, ему осталось лишь зажать ее губами.

— Спасибо! — поблагодарил он.

— За сигарету или за сестру?

— И за сестру тоже.

— Вертунов совсем с катушек съехал, — щелкнув зажигалкой, сказал Кожников.

Егор промолчал. Да, бандиты творят беспредел, но уши развешивать не стоит. Кожников — мент, он и соловьем готов петь, лишь бы развязать язык.

— Но это не повод вламываться к нему в дом.

— Я за сестрой приходил.

— И при этом челюсть ему сломал, руку.

— Он своих бандитов за тобой отправил. Тебя убить, сестру, всех, а меня крайним сделать.

— Ты сам в это веришь? — усмехнулся Кожников.

— Вертун так сказал, — пожал плечами Егор.

— А ты ему поверил.

— За сестру я сильно переживал.

— Я за твою сестру заступился… И Вертунова посадить мог… — в раздумье проговорил капитан. — Он это понимал… А его бандиты за спиной у нас стояли… И автоматы у них есть… Ты по старой дороге нас перехватил.

— Вертун сказал, что Шарабан по старой дороге пошел, — кивнул Егор.

— Может, не туда свернул? — спросил капитан.

— Не знаю.

— Не было нападения. А нанесение тяжких телесных было… И сопротивление представителям власти. Ты ведь и Стяжкину мог руку сломать… А оружием кто угрожал?.. Боялся, что мы твой незаконный «ствол» обнаружим?

— «Ствол» я у Вертуна забрал.

— Не было у него «ствола»…

— И сестру он мою не похищал?

— Похищал. Но ты же не станешь на этом настаивать?

— Ну, если Вертун согласен оставить мою семью в покое… — скривился Егор.

Он понимал, что его могут упрятать надолго, а у Вертуна развязаны руки. Уж лучше договориться с ним, если нет возможности воевать.

— Тебя он в покое точно не оставит, — покачал головой Кожников.

— «Ствол» я у него забрал, — уточнил Егор.

— А сопротивление представителям власти?

— Что было, то было.

— Ну, сопротивление мы можем опустить, а незаконный «ствол»? А тяжкие телесные?

— Готов понести наказание, — выдавил из себя Егор.

— Думаешь, Вертун действительно мог отправить за нами своих баранов? — внимательно посмотрел на Егора Кожников.

— Еще не вечер.

— Думаешь, еще отправит?

— Это ты так думаешь.

Капитан поднялся, в раздумье сделал круг по кабинету, вернулся за стол.

— Значит, за своей сестрой приходил?

— За сестрой.

— Инцидент можно замять. Ты отказываешься от нападения, Вертунов отказывается от заявления. Мы тебя выпускаем, и ты в течение двадцати четырех часов уезжаешь. Вместе со своей семьей. Здесь вам делать нечего.

Егор кивнул. Такой вариант его вполне устраивал. Вертун Танюху не бил, не принуждал, ну, связал после того, как она стала звать на помощь. В принципе, ничего страшного не произошло, так почему бы не пойти на компромисс?

Стремно в больнице, не комильфо, а есть через трубочку можно и дома. Вертун договорился с врачом, Шарабан подогнал машину, оставалось только покинуть палату. И вдруг — Кожников. Важный, суровый, сосредоточенный. И на разговор он шел, как в последний бой.

Вертун смотрел на него настороженно и с опаской. Даже челюсть опять заныла в недобром предчувствии. Шарабан рядом, но успеет ли он спасти от бокового удара?

— А ведь ты, Олег Богданович, хотел меня убить! — Кожников остановился, казалось, в самый последний момент перед столкновением лоб в лоб.

Вертун опустил голову, зло, исподлобья зыркнул на него.

— Виталик, хорош пургу гнать! — скривился Шарабан.

— Я тебе не Виталик! — резко глянул на него капитан.

Вертун взял его за плечо и с силой надавил, чтобы столкнуть со своего пути, но Кожников как будто в землю врос, даже не пошатнулся. На ум пришла вчерашняя сцена, когда он пытался ударить Фролова. И тогда ему досталось, и сейчас он такой же беспомощный.

И у Шарабана вид был обескураженный.

— Никто тебя не собирался убивать, капитан. Кому ты нужен? — фыркнул Вертун.

— Я тебе нужен, — глядя на него, сказал Кожников. — Вот возьму и на принцип пойду. И сядешь ты у меня за похищение.

Вертун возмущенно цокнул… Если собака сорвалась с цепи, ее сначала нужно успокоить, а потом уже обратно в клетку. Это если просто сорвалась, а вот если она попробует укусить хозяина, то надо браться за ружье. Пристрелить, и на мыло.

— Ты забираешь свое заявление, мы снимаем с Фролова претензии, он уезжает и никогда больше не возвращается.

Вертун в раздумье повел бровью. Да, Фролов должен исчезнуть. И раз уж Кожников не хочет шить ему дело, пусть уезжает… Далеко не уйдет.

И сам капитан свое получит. С ним тоже нужно решать, и чем быстрей, тем лучше. Но сначала ему нужно бросить кость, чтобы успокоился.

— Замнем это дело, — сказал Кожников. — И забудем. Как будто ничего не было… Или что-то было?

Вертун мотнул головой. Все было, и забывать он не собирается. Но Кожникову, так уж и быть, подыграет, чтобы притупить его бдительность.

Милиция должна служить добру, но у зла свои представления о справедливости. И если зла много, то само понятие о добре может измениться до неузнаваемости. А в Ленинце власть бандитская, Егор едва не убедился в этом на своей шкуре. И капитан Кожников служил именно этой власти. Но, видно, в сознании у него произошел какой-то сдвиг, «кукушка» встала на место. Надолго ли?

Милицейский «уазик» остановился у ворот.

— У тебя двадцать четыре часа, прапорщик, — сказал Кожников. — Время пошло.

— Спасибо, — поблагодарил Егор, открывая дверцу.

Кожников договорился с Вертуном, снял с Егора претензии, даже отвез его в Дярково. Но приступ великодушия мог закончиться в любой момент, поэтому Егору нужно спешить. Чем скорее он уедет отсюда, тем лучше для всех.

— Может, до города добросить? — предложил Кожников.

— Не стоит. Долго собираться, да и далеко.

— Как знаешь.

— Может, по старой дороге пойдешь? — спросил Егор, глянув в сторону поселка.

Кожников один, без прикрытия. Автомат у него есть, но это не панацея. Прижмут к обочине, и гранату в салон. А все, что после взрыва останется, утопят в болоте. Есть тут одно такое гиблое место по дороге в Ленинец.

— Думаешь? — озадаченно спросил капитан.

— Сам же сказал, что Вертун с катушек слетел.

— Да нет, вряд ли… Бывай!

Егор вышел из машины, и она затарахтела, набирая ход. Он в раздумье смотрел ей вслед. Кожникова Вертун, может, и не тронет, а вот с ним церемониться не станет. До города километров тридцать, дорога проселочная, места глухие. Или засаду поставят, или просто догонят. И всех из автомата… Без боя он, конечно, не сдастся. «Чезет» остался в отделении, но в тайнике лежал еще и «ТТ».

Коли дома не было, зато мама уже вернулась с работы. Егора она обняла так, как будто он вернулся с войны после того, как на него пришла похоронка. И сразу же стала собирать вещи. Не важно, какие у нее там интересы в Дярково, главное, чтобы с детьми ничего не случилось.

Дома была и Катерина.

— Уезжаете? — спросила она.

— Уезжаем.

— На чем?

— Что-нибудь придумаем.

Автобус в город ходит утром и вечером. Если не смогут остановить попутную машину, уедут на автобусе.

— Могу подвезти, — повела головой в сторону «Москвича» Катерина.

Водить машину она умела, хотя прав у нее не было. Но это и не нужно, некому останавливать, проверять документы. И на помощь никто не придет, если что.

— Опасно, — качнул головой Егор.

— Опасно? — фыркнула она.

— Ну, ты же знаешь, что да как.

— И Вертуна знаю… И не только его… Меня не тронут.

— А если всех разом?

— А если я смелая?

— Все равно не стоит.

Сборы были недолгими. Вещей вроде и немного, но Егор загрузился до отказа. Пистолет сунул за пояс, куртку застегивать не стал. Если вдруг что, сумки он бросит прямо на землю и, пока будут падать, выхватит оружие.

— Хотя бы до дороги довезу, — предложила Катерина.

— Выручишь, — кивнул Егор.

Они выехали со двора. Закрывая ворота, Егор заметил белый «жигуленок», который стоял на изгибе дороги — под прикрытием вербового куста. Отличная позиция для наблюдения за домом, а если бы верба не рассталась с листвой, была бы идеальной. Когда отъехали от дома, Егор глянул назад. Плохое предчувствие не обмануло: «жигуленок» сел на «хвост».

Машина ехала вроде бы неторопливо, но при этом все равно сокращала расстояние. Егор перевел взгляд на перекресток, где Катерина собиралась их высадить. Село чуть в стороне, место безлюдное, до ближайшего здания метров двести. Можно в канаве залечь, но это не выход. Да и не дадут им времени, чтобы спрятаться. Выпустят очередь из машины, и все…

— Не останавливайся, давай дальше, — сказал Егор.

— Куда дальше? — насторожилась Катерина.

— «Хвост» за нами.

— Какой еще «хвост»?

— Задний, — усмехнулся он.

— И что?

— Убить нас могут.

— Да ну тебя!

— Ты же не дашь нас убить? — с тревогой спросила Танюха, тронув Егора за плечо.

— Что вы такое говорите? — засуетилась мама. — Все будет хорошо!

— Будет, — кивнул Егор, — если поторопимся.

— Здесь они стрелять не станут, — но на всякий случай вынул из-за пояса пистолет.

— Да ладно, стрелять. «Копейка» какая-то, — хмыкнула Катерина.

На перекрестке она хотела повернуть в сторону деревни, но Егор заставил ее взять курс на город.

«Жигуленок» приближался медленно, но уверенно. В любой момент он мог набрать ход, сократить отставание до минимума. Но впереди перекресток, глинистый проселок уводил в лес.

— Давай вправо!

— Там же тупик!

— А это смотря для кого…

Проселок сразу показал свою прыть — машину качало, подбрасывало. Егор глянул назад — «жигуленок» свернул за ними, а когда дорога пошла на вираж, скрылся из вида.

— Останови! — скомандовал он.

— Зачем? — пугливо взглянула на него Катерина.

— Ты что, дура? — возмущенно спросила Танюха. И тут же получила по губам от матери. Тем не менее Катерина машину остановила.

— Давай по «газам»!.. — открывая дверь, приказал Егор. — И до упора, без остановок!

— Егор, я с тобой! — рванулся за ним Серега.

— Сестренка, держи его! — выкрикнул Егор и увидел, как Танюха двумя руками вцепилась в брата. Да и мама протянула к нему руку.

Катерина тут же сорвала «Москвич» с места, а Егор со всех ног рванул к повороту, из-за которого вот-вот должен был показаться подозрительный «жигуленок». Оружие наготове, но стрелять он не торопился. Вдруг в машине какие-нибудь колхозники?

Машина вышла из поворота, а Егор продолжал идти — стремительно, на сближение. Расстояние до цели всего ничего — каких-то пятнадцать-двадцать метров. Его заметили, «пятерка» остановилась, из машины выскочила знакомая физиономия, парень из команды Шарабана. В руках у него — короткоствольный автомат. Он собирался выстрелить сразу, с бедра, но Егор опередил. На ходу поднял руку и выстрелил. Пуля прострелила бандиту голову.

Вторым выстрелом он прикончил водителя, который еще только выбирался из машины. Третий не выходил, он сидел на переднем сиденье, пытаясь вытащить из-за пояса пистолет. Запаниковал, бедняга, мандраж хватил, руки не слушаются. Что ж, с такими нервами дома сидеть надо, а не людей убивать ездить. Убить этот урод собирался всех — и маму, и сестру, и брата. Егор должен был возненавидеть бандита, а он взял и проявил гуманность — выстрелил сразу в голову, хотя мог ранить в живот, чтобы подлец долго мучился, прежде чем сдохнуть.

Больше в машине никого не было. Три бандита, на всех один автомат. Егор вздохнул. Не ценит его Вертун, если отправил по его душу столь скромные силы. Что ж, придется ему еще раз показать, на что способен отставной прапорщик Фролов.

Трупы Егор оттащил в лес, забросал их прелой листвой. Надо будет потом как-нибудь вернуться да закопать так, чтобы ни одна собака не разрыла. После чего двинулся обратно к машине. Она ему нужна, надо же на чем-то добраться до Ленинца. Но сначала — догнать своих, сказать, что бояться пока нечего. А скоро и вовсе наступит благодать. Все-таки смог Вертун разбудить в Егоре зверя.

Война без потерь не бывает, и все же обидно. Какой-то хрен-одиночка, а столько проблем. Челюсть и рука — это в прошлом, а в настоящем Фролов ранил Шарабана. В живот. А Кеше так и вовсе голову прострелил.

— Я сейчас сдохну, как больно, — хрипел Шарабан.

А в эфире потрескивало, как будто радиоволны смеялись над его горем.

Они же смеялись и над самим Вертуном.

— Держись! — выдавил из себя он.

Но Шарабан услышал лишь сдавленное шипение. Пацан даже не в курсе, что происходит. Вертун собрал всех до кучи на всякий случай — вдруг Фролов превратит выпущенную пулю в бумеранг.

Фролова больше нет, Шарабан пристрелил его. И всех, кто с ним был. Даже Танюшку… Жаль девчонку, но лес рубят, щепки летят…

А щепки еще как летели — Кеши больше нет, сам Шарабан тяжело ранен. Пуля в живот — это серьезно. И жуть как больно.

— Не слышу! — захрипел Шарабан.

Вертун нахмурился. А вдруг это и не Шарабан вовсе! Может, «на проводе» сам Фролов. Держит в руке трофейную радиостанцию и тужится, изображая приступ боли. Он не знал, что делать. Слишком просто у них тут все. Сбились в стаю, сначала обложили данью весь район, затем занялись лесом, причем очень успешно. Всерьез с ними никто не бодался, с ментами все решили. Тихо все было, потому и почивали они на лаврах. А тут их вдруг лихо «разбудили», и неожиданно выяснилось, что системы безопасности нет: дом у Вертуна фактически не охраняется, система паролей не разработана.

— Я сейчас в больнице… — прохрипел Шарабан.

Или все-таки Фролов?.. Вертун вспомнил про Лота, который вел машину. Надо бы ему слово дать, но как сказать Шарабану, чтобы он передал ему рацию?

Долбаный Фролов! Из-за него сломана челюсть, из-за него он не может говорить! Вертун зло сжал зубы, и острая боль прострелила голову от горла до макушки.

Он хотел запустить рацию в стену, но вспомнил, что техника стоит денег, и передумал. Бросил трубку на диван, сел, обжал пальцами челюсть.

— Олег Богданович, у вас проблемы? — спросил лопоухий Тиша.

Вертун возмущенно глянул на пацана. Сейчас у него проблемы начнутся, если не заткнется.

— Может, вы это, перекусить хотите? — Тиша сжал руку в кулак, поднял большой палец, выставил мизинец и поднес палец ко рту, как будто это была трубочка.

Сначала Вертун вспомнил про пистолет, который находился у него в кобуре под мышкой, только затем подумал, что мясное пюре — не так уж и плохо. Была и трубочка, через которую он приловчился всасывать это варево.

Вертун с угрозой взглянул на Тишу. Смешно пацану, но ничего, он ему это припомнит. Смеется тот, кто смеется последним. Выставил парня за дверь, налил в кружку пюре, взял трубочку. Попробовал — вроде ничего. Но чего-то не хватало. Ну, конечно, коньяка бы еще, его ведь тоже можно было пить через трубочку. К тому же коньяк обладал анестезирующим свойством, а больной без лекарств как рыба без воды.

Коньяк действительно обладал целебным эффектом, сначала ушла боль, затем улеглись тревоги. Закончилась одна бутылка, Вертун открыл другую.

Глаза сами собой стали закрываться…

А проснулся он оттого, что кто-то легонько тряс его за плечи. Над ним нависал… Егор Фролов. Вертун кивнул, глядя на него. Это хорошо, что привидения существуют, значит, вечная жизнь все-таки есть.

— Ну, вот и все, мистер кусок дерьма! — пристально смотрел ему прямо в глаза Егор.

Он бесплотный, ему совсем не трудно влезть в самую душу… Или не бесплотный?

Вертун вскочил как ужаленный. Фролов настоящий! И пистолет в его руке самый что ни на есть материальный!

— Спокойно! — произнес он. — Мы же договорились, я уезжаю, и дело с концом.

Вертун кивнул. Да, пусть Фролов уезжает, он обещает не трогать его.

— Челюсть болит? — спросил Егор и ударил кулаком точно в подбородок. — Ну что, больно?

— Больно.

— Застрелись, чтобы не мучиться.

— Идиот?!

— Тогда я помогу… — Егор зашел сзади, схватил Вертуна за волосы и, приставив пистолет к голове, процедил: — Запоминай, расскажешь на том свете. Сначала ты по пьяни застрелил своих бандитов, а затем застрелился сам. Вдруг там поверят, что у тебя совесть есть…

— Не надо!

— Извини, но твоих ублюдков я уже воскресить не могу. И тебя тоже… На старт!.. — Егор взвел курок. — Внимание!..

— Сто тысяч долларов!

Курок встал на место.

— У тебя всего три минуты.

— Деньги в банке…

И снова у самого уха щелкнул курок.

— А банка в сейфе!

— В банковском?

Вертун и хотел бы сказать, что да. Но курок так и остался взведенным, это значило, что Фролов будет стрелять. Если его не обнадежить.

— Здесь у меня сейф! В подвале!

— Пойдем.

Вертун облегченно вздохнул. Не хотелось расставаться с деньгами, зато он выиграл время. Может, пока суд да дело, подоспеют его люди. Может, врет Фролов, что всех на тот свет отправил.

Они спустились в подвал, раскидали поленницу, за которой прятался сейф. А на помощь так никто и не пришел.

Вертун с тоской глянул на сейф. Система серьезная, с кодовым замком, далеко не каждый «медвежатник» справится. И все равно ненадежно. Надо было сейф на сигнализацию ставить. Да и сам дом окружать видеонаблюдением, ставить вооруженную охрану, чтобы мышь не проскочила. Зажал деньги на безопасность, и вот итог…

Но ничего, сейчас он откупится, а потом заново все начнет. И людей новых найдет, и систему безопасности организует, надо будет, милицию сменит… И с Фроловым, конечно же, разберется.

Он вскрыл сейф и застонал, не в силах совладать с эмоциями. Шестьсот восемьдесят тысяч долларов — стопочка к стопочке.

— Сто тысяч! Мы договорились!

— А это что?

Рядом с деньгами лежала красная тетрадка, в которую Вертун заносил движение товара от леса к оптовым закупщикам. Их было несколько, и все люди серьезные, надежные. С ними он и горя не знал. А в тетрадке — их имена, фамилии, телефоны.

— Почерк у тебя каллиграфический… — пролистнув тетрадку, заметил Фролов. — А в голове — курица лапой.

Он мог забрать все, что было в сейфе, но уговор дороже денег. А разве нет?

— Сто тысяч! — умоляюще смотрел на Егора Вертун.

— А почему ты про Танюшку не спрашиваешь?

— А-а… Танюшка… Ей тоже возьми… Тысячу… На компьютер… Она любит… Мы с ней в компьютер играли…

— А потом ты приказал ее убить.

— Да не-ет… Это Шарабан… Он всегда все сам…

— У него автомат был. И он мог Танюшку… — Глаза у Фролова заслезились. — По твоему приказу.

— Это не я!

Фролов приставил пистолет к голове, Вертуну показалось, что край ствола врезался ему в череп.

— Что ты делаешь?!

— Извини, но такая падаль, как ты, не должна жить.

— Сто двадцать тысяч!

Вертун поднял цену за свою жизнь, но Фролов лишь усмехнулся. Палец на спусковом крючке пришел в движение. Вертун понял, что кино закончилось навсегда…

Глава 4

За окном дождь, капли барабанят по жестянке подоконника. Осень. А в квартире тепло, комфортно, ярко горит свет. Но зима. А хотелось бы весны — жаркой, взрывной, так, чтобы душа как сирень расцветала.

Есть, конечно, возможность поднять настроение, но в баре пусто. Дела у Родиона идут лучше некуда, он запросто мог забить квартиру ящиками с джином, ромом, скотчем. Но с недавних пор в доме свирепствует «сухой закон».

Наташа вздохнула, пошла на кухню, сварила себе тройной кофе. И сигаретку себе позволила. Давно уже позволяет. С тех пор, как ее жестоко изнасиловал Магриб…

Она жила с Родионом, даже думала, что любит его. Проклятый Магриб ее похитил, а Егор Фролов спас и вернул Родиону. Который его и предал. Наташа вовремя узнала, что Егору угрожает опасность, предупредила его, ушла от Родиона вместе с ним. Но все равно они оказались в бандитском плену. Егора должны были убить, и Наташа по своей воле отдалась Магрибу. Но тот все равно отдал приказ убить Фролова… И с чего ей взбрело в голову, что она его предала? Заклеймила себя, вернулась к Родиону, чтобы наказать его своим грязным телом и подлой душой. А он ее не выгнал…

А могла бы остаться с Егором. Жила бы с ним сейчас где-нибудь в шалаше и тихо радовалась. Но нет, ей приходится прозябать в комфорте с Родионом. И терпеть унижения от него.

Нет, он не бил ее, даже голос не повышал. Просто он очень много работал. Иногда не ночевал, но чаще всего приходил поздно. И почти всегда от него пахло женскими духами.

И сегодня он вернется поздно, возможно, за полночь. Наташа уже будет спать, и он не захочет ее будить. А зачем, если он и без того сыт. Переночует в теплой постельке, а утром на работу… Да она, в общем-то, его и не держит. И секс ей вовсе не нужен.

Она и хотела бы стать роковой женщиной, одеваться в стиле леди-вамп, очаровывать мужчин, вызывая жгучую ревность Родиона. Хотела, но у нее никак не получалось. Наташа даже не могла себе позволить сходить в магазин и купить бутылку виски. Вдруг Родион уличит ее в алкоголизме?.. Хотя он и так все знал.

А почему бы не сходить? Пока он трахает секретаршу, она выпьет пару виски с содовой… Нет, это слишком. Она купит себе легкого вина.

Наташа кивнула, приняв решение, оделась. Но дверь отпирала медленно, неуверенно. А, приоткрыв ее, остановилась, собираясь сдать назад. Но на пороге стояла Лика. Волосы распущены, губы как будто огнем горят, настолько накрашены. Пальто с песцовым воротником нараспашку, красное платье короткое, с глубоким и широким декольте, облегающие сапоги на шпильке. И все такое дорогое.

— Ты уже уходишь? — не здороваясь, спросила Лика.

— Ты откуда?

Все беды начались с Магриба. Сначала он похитил Наташу вместе с подружкой. Ее закрыли в остывающей парилке, а Лику отпустили. Наташа двое суток просидела взаперти, чуть не угорела, а Лика никому ничего не сказала. Даже не подумала, что Наташу надо спасать.

А когда Наташу похитили во второй раз, Лика залезла в постель к Родиону. Ну и какая она после всего этого подруга?

— Вещи сама заберешь или мне их почтой отправить?

От Лики пахло водкой. И стояла она неуверенно, пошатываясь.

— Ты всегда была дурой. — Наташа распахнула дверь: — Заходи!

— Дура — ты!

Лика переступила порог, Наташа закрыла за ней дверь. Нет, не пойдет она в магазин, что-то нет желания уподобляться этой вертихвостке.

С Ликой она уже не дружила, но продолжала учиться в одном институте, в одной группе. В сентябре они обходили друг друга стороной, а с начала октября Лика перестала появляться на занятиях. Сначала пропускала пары, а затем и вовсе забила на учебу.

Она раскинула руки, завела их назад и замерла.

— Пальто помоги!

Наташа пожала плечами, но пальто снять помогла. В прихожей у нее полный порядок, все на местах, все под рукой. В шкафу хватало свободных плечиков, но пальто Наташа повесила за петельку, нечего бывшей подруге здесь задерживаться.

— А обнять? — протянула Лика.

— Не смешно!

Наташа почему-то не злилась на Лику. Слишком уж много ей пришлось пережить, чтобы обижаться на пустяки.

Лика нагнулась, чтобы снять сапог, ее качнуло, она оперлась о стенку, села на банкетку, вытянула ноги и, вскинув голову, спросила:

— Где Родик?

— На работе.

— И кого он там работает? — усмехнулась Лика.

— Да есть там дешевки. Вроде тебя.

— Что?! — грозно нахмурила та брови.

Но Наташа выдержала ее взгляд, даже не моргнула. Она девушка тихая, спокойная, но в обиду себя не даст. Надо будет, и глаза выцарапает.

— Ведешь себя, говорю, дешево.

— Ничего себе, дешево! — Лика провела рукой по голенищу. — Это же от Гуччи!

— И где твой Гочи?

— От Гуччи!.. Э-э… Это ты прикалываешься, да? И не Гуччи его зовут… И даже не Гочи… Эрик он… У тебя выпить есть?

— Родиона нет, выпить нет… И тебе уже по- ра! — Наташа кивком показала на дверь.

— Пора? — Лика задумчиво посмотрела на нее, будто решая, обижаться или нет.

— Пора.

— А ты здесь хозяйка?

— Ты здесь точно не хозяйка.

— А ты думаешь, что Родиону с тобой лучше, чем со мной?

— Ну, если он со мной, а не с тобой…

— И как тебе с ним?

— Не твое дело!

— Он от тебя гуляет как собака…

— Но не с тобой же!

— Но от тебя!

— Пошла вон!

— Что?! — Лика поднялась, вскинула голову, выгнув шею, уперла руки в бока.

Но Наташа с силой бросила в нее пальто, и ей пришлось взять его в обе руки, чтобы не уронить.

— Ну, ладно!

Уходя, Лика угрожающе сверкнула глазами. Наташа пожала плечами ей вслед. Может, зря она ее прогнала. Лика всегда была дурой, и за много лет можно было бы к этому привыкнуть.

Не хотелось ей быть такой, как Лика, поэтому в магазин она не пошла. Магазин сам пришел к ней. Вместе с бесплатным кино.

Лика стояла за порогом и, как ни в чем не бывало, улыбалась, рекламируя свое дружелюбие. В одной руке бутылка джина, в другой — виски.

— Джин выполнит любые желания!

— Ну, заходи!

Наташа улыбнулась, пропуская блудную подругу в дом. Но улыбка застыла на ее лице, когда она увидела взрослого мужика, который вдруг вырос у Лики за спиной. Среднего роста, плотный, сбитый, черты лица жесткие, грубоватые, но не отталкивающие. Такие же жесткие черные волосы, смоляные брови, а глаза светлые и прозрачные, как чистая вода. Над черным гранитным дном. Было в нем что-то притягательное, но Наташа с удовольствием спустила бы его с лестницы, если бы могла. В руке гость держал пышную розу, которую и протянул Наташе.

— Эрик! — представился он и весело подмигнул.

Он был хорошо одет, достаточно ухожен. Не заморачиваясь на вежливость, на чувство такта, комната за комнатой обошел квартиру, даже в спальню не постеснялся заглянуть.

— Нам так не жить! — весело улыбнулся Эрик и, ловко сняв кожаную куртку, всучил ее Наташе, чтобы она повесила. Похоже, наглость — его второе имя.

Под курткой у него был брендовый джемпер без воротника, из-под верхнего среза выглядывали черные завитки волос и солидной толщины золотая цепь.

Лика тоже не церемонилась. Она полезла в холодильник, достала оттуда колбасу, сыр.

— Давай в зал все неси, — сказал Эрик.

Лика накрыла журнальный столик в гостиной, Эрик откупорил бутылку виски. Наташа мысленно облизнулась, стаканчик бурбона ей бы не помешал. Но при этом она вспомнила, как Родик подмешивал снотворное в коньяк. Он тогда хотел обезвредить Егора, а сейчас могла пострадать Наташа. Опоят ее, отключат, и хорошо, если только квартиру вынесут, куда хуже, если вынесут ее саму. Проснется где-нибудь в подвале за железной дверью.

— Я не буду, — качнула она головой.

— Не уважаешь? — удивленно повел бровью Эрик.

— Еще не знаю.

— Что ты не знаешь?

— Уважать тебя или нет.

— А я что-то не так сделал? — хищно сузил он глаза. Взгляд у него такой острый, пронизывающий насквозь, что Наташе стало не по себе.

— Да отстань ты от девчонки!.. — толкнула его локтем Лика. И предложила тост: — За мир и дружбу!

— За дружбу! — улыбнулся Эрик, подмигнув.

— За безалкогольную дружбу, — кивнула Наташа.

Алкоголь хорошо снимал стресс и остаточный страх. Но Наташу пугала текущая ситуация, она боялась гостя, поэтому пить ей уже не хотелось. В душе звенел тревожный звоночек. И если вдруг Эрик будет заставлять ее, она позвонит Родиону и попросит прислать людей из службы безопасности.

— Эй, так не пойдет… — продолжал настаивать Эрик, но Лика снова толкнула его локтем в бок, и он успокоился.

Они выпили, закусили. Снова выпили… А потом вдруг стали целоваться на глазах у Наташи. Лика легла на спину, Эрик навалился на нее, она задрала ногу. А платье у нее короткое…

Наташе ничего не оставалось, как спасаться бегством. В прихожей она схватила телефон, с ним закрылась на кухне и позвонила Родиону.

— Я уже в подъезде, — сказал Родик, и она с облегчением выдохнула.

В дом Родион зашел вместе с телохранителем, Наташа молча показала на гостиную.

— Кто? — встревоженно спросил он.

Молодой, статный, даже красивый. И чертовски успешный. Может, и не любила его Наташа, но считала, что с ним ей невероятно повезло.

— Лика, — шепотом сказала она. — И не одна.

Родион подался к ней, принюхался, только тогда зашел в гостиную. А там на диване — полный беспредел…

— Что-то я не понял! — возмущенно протянул он.

— Эй! — гаркнул громила Славик.

После того как Наташу похитили, Родион значительно усилил службу безопасности. Но вызов Магрибу бросить так и не решился. И Лике на милость сдался. Пока Наташа пропадала в бандитских застенках, Родион здесь, на этом самом диване втаптывал в грязь свою к ней любовь…

Эрик очнулся, оттолкнулся от Лики, нехотя поднялся.

— Извините, не сдержался.

На Родиона он глянул нахально, на Славика настороженно. Родион худощавый, заурядной физической силы, а Славик мог и голову свернуть. Такие люди, как Эрик, уважают только силу.

— Надо выпить, — сказал он, скручивая пробку с очередной бутылки.

— Вам уже пора, — качнул головой Родион.

— Да ладно тебе, мужик, нормально же все!

Эрик наполнил стакан, протянул ему. Но Родион дернулся, выбил стакан, и Эрика это разозлило:

— Зря ты так, мужик!

— Меня зовут Родион Александрович.

— Не знаю, ты не представился, поэтому я буду называть тебя просто мужиком.

— Слава!

Телохранитель кивнул, шагнул к Эрику, вытягивая руку, чтобы схватить его за шкирку. Но тот ударил в ответ — кулаком в самый низ живота. Слава заскулил от боли, даже слегка присел, хватаясь руками за отбитое место.

В руке у Эрика появился кнопочный нож, звонко выскочило лезвие. От страха у Наташи заледенело в животе. Родион тоже застыл в оцепенении.

— Дернешься, глаз вырежу! — процедил Эрик, в упор глядя на телохранителя.

Тот кивнул, давая понять, что все понял.

— Тсс! И где ты такого пентюха нашел? — весело подмигнув Родиону, спросил Эрик. — От него же никакого толка…

— Слава!

Родион снова подал команду «фас», и Славик на нее отреагировал. Он вцепился в руку, в которой находился нож, но Эрик ударил его согнутыми пальцами в кадык. Славик захрипел, сначала сел на корточки, а затем завалился на бок.

Наташа удивленно глянула на Родиона. Действительно, в каких отстойниках он искал людей для своей службы безопасности? Вадим был у него ни рыба ни мясо, Славик такая же бестолочь.

— Да не переживай ты, Родион Александрович, найдешь себе новое тело, — хлопнул Родиона по плечу Эрик.

— Ну, найти-то можно, — подавленно пробормотал тот.

— Есть у меня один паренек, его только я могу побить, больше никто. И не шкаф, как этот…

— Спасибо, не надо.

— Так я и не предлагаю… Выпить надо.

— Спасибо, не буду, — качнул головой Родион.

— Да я не тебе…

Эрик подошел к Славику, который с трудом поднялся с пола, и протянул ему полный стакан:

— Выпей, легче станет.

Славик и не прочь бы, но без разрешения не мог. Он вопросительно глянул на Родиона, и Эрик, заметив это, хмыкнул:

— Да не смотри ты, Родион Александрович тебя уже уволил.

Родион качнул головой, не соглашаясь с ним. Но каким-то уж вялым вышло его отрицание. Похоже, он уже принял решение, просто Славик был ему пока нужен.

— Давай завтра ко мне в секцию, я покажу тебе, что такое настоящий рукопашный бой.

— Ты тренер? — спросил Родион.

— И тебя научу, — кивнул Эрик. — Мы же теперь друзья.

— С чего бы это?

— Лика — моя подруга. И подруга твоей подруги. Значит, и мы с тобой друзья.

— Ну, не знаю.

— Или она твоя подружка? — сверкнул глазами Эрик.

— Нет! — испугался Родион. — Нет у нас ничего с Ликой!

— Так давай за это и выпьем!

Эрик щелкнул пальцами, показывая на стеклянный шкаф, Лика мгновенно достала оттуда бокалы, один подала ему. Эрик наполнил, протянул Родиону.

— Я не буду, — мотнул тот головой.

— Если ты не будешь, значит, у вас что-то есть.

— Нет у нас ничего! — резко бросила Лика.

— У тебя с ним нет. А у него с тобой?

Эрик снова протянул Родиону бокал, и на этот раз он его взял. Наташа закатила глаза. Этот балаган ее утомлял, но вместе с тем и забавлял.

— А ты? — Эрик подал наполненный бокал и ей.

— А ты ревнуешь меня к Лике? — усмехнулась Наташа.

— Нет.

— Тогда пошел к черту!

Она просто обязана была сказать это. Кто-то должен был обломать триумфальный марш зарвавшегося нахала. Но Наташа едва не пожалела о своей несдержанности, потому что Эрик вонзил в нее такой взгляд, словно поднимал ее на вилы. Вдруг он широко улыбнулся, снимая напряжение:

— Я там уже был. Честно скажу, ничего страшного. Даже весело… Выпьешь?

— Нет.

— Тогда иди спать… А мы тут с Родионом Александровичем посидим. Да, Родион Александрович?

Родион и хотел отказаться, но Эрик умело действовал на психику. Легче было согласиться.

— Да можно, — неуверенно пожал он плечами.

— Девочки, чего-нибудь горяченького подай- те! — Эрик снова щелкнул пальцами, глянув на Лику.

— Яичница подойдет? — спросила она.

— Давай без пошлостей! — Эрик шлепнул ее по круглым ягодицам, направляя к дверям.

Проходя мимо подруги, Лика взяла ее под руку. Сопротивляться Наташа не стала, не так уж и приятно смотреть, как унижают Родиона.

На кухне она достала из холодильника ветчину, яйца, Лика встала к плите.

— Откуда ты откопала этого типа? — не выдержав, спросила Наташа.

— Откапывают ископаемое, а это новая формация. Человек настоящего и будущего!

— Ну, если знать, что наглость сейчас в моде, а нахальство в почете.

— Нахальство и наглость, — кивнула Лика. — Сила и характер. Ты же видишь, какой он крутой.

— Отморозок!

— Почему отморозок? У него все по понятиям.

— Он бандит?

— Бизнесмен.

— Что ему нужно от Родиона? — резко спросила Наташа.

— Ничего! — возмущенно глянула на нее Лика. И столько фальши было в ее глазах.

— Ты же нарочно его сюда притащила!

— Я притащила?!

Наташа лишь рукой махнула. Не верила она ни Лике, ни Эрику. Что-то они задумали, для чего-то им нужен Родион…

Глава 5

Подпиленная сосна едва держалась в полный рост, ее клонило к земле, и, казалось, хватит одного легкого толчка, чтобы дерево свалилось. Но не тут-то было. Пришлось напрячь все силы, чтобы уложить ее. Егор аж вспотел.

— Егор Егорыч! — позвал Никитин. — Тут к тебе!

С недавних пор к Егору стали обращаться по имени-отчеству, и на это были свои причины.

Капитан Кожников не заставил себя долго ждать. На делянку он приехал с водителем, в сопровождении автоматчика. И смотрел на Егора так, что глупо было бы подать ему руку для приветствия.

— За мной или ко мне? — спросил Егор, кивком показывая на «луноход».

— А поедешь? — внимательно посмотрел на него Кожников.

— Ну, если надо.

— Надо!

— Только без рук!

Егор сел на заднее сиденье, принял расслабленную позу. Но внутренняя пружина в нем не разжалась. Если вдруг что, пусть капитан пеняет на себя.

Кожников подсел к нему, подал знак водителю и повернулся к Егору:

— Чувствуешь за собой вину?

— Ну, мы же договорились, а я не уехал, — кивнул тот.

— Дураком не прикидывайся!

— И на работу вышел… А что, Вертунов поднял зарплату!

— Да ну!

— И долги выплатил!

— По десять тысяч долларов на брата?.. Долларов!

Был за Егором грех, не смог присвоить себе весь трофей, половину раздал трудягам.

— Аттракцион невиданной щедрости, — пожал он плечами.

— Цирк!

— Я так Вертуну и сказал: что это за цирк? Если хочешь покаяться, сам раздай мужикам. А он, извини, Егор Егорович, я перед тобой виноват, ты и раздай людям. Ну, я не гордый.

— Цирк с балалайкой.

— Он что, объявился?

— Цирк?

— Вертунов.

— Как он мог объявиться, если ты его убил.

— Я убил?! Быть такого не может!

Егор точно знал, что его вину доказать невозможно. Никто не видел, как он убивал, никто не знает, где захоронены трупы. И следы за собой он подчистил. На одежде тоже ничего нет.

— А куда он тогда делся?

— Я же сказал, в монастырь он подался… Только вы его там не ищите. Наврал он, наверняка за бугор выехал. На яхту и на виллу он давно уже заработал…

— Думаешь, мы ничего не найдем, ничего не докажем?

— Я думаю, что зря вы на меня возводите, товарищ капитан.

— Почему ты вернулся?

— Не хочу от бандитов бегать.

— А ведь они за тобой погнались. И что ты с ними сделал?

— Что я с ними сделал?

Егор знал, что Кожников допросит Катерину, поэтому вернулся за трупами, закопал их глубоко-глубоко. А как свидетель она не годилась, потому как без нее все было.

— К ним ты пошел. Выстрелы были. А потом их не стало.

— Выстрелы, они такие, сначала есть, а потом нет, — кивнул Егор.

— Бандитов не стало.

— А куда они делись?

— Вот и я хотел бы знать.

— Сбежали они… Кто-то начал стрелять, и они сбежали.

— Кто-то — это твоя правая рука?

— Я обязательно у нее спрошу.

— Заодно спроси, куда вы с ней потом поехали. На захваченной машине.

— Не знаю.

— Все ты знаешь!

— Я знаю только, что ни в чем не виноват.

— А если мы докажем, что виноват?

— Я в вашем полном распоряжении.

— Ну да, следы ты замел… — шлепнув себя по коленке, сказал Кожников. — А вот на деньгах погорел. Ну, отобрал у Вертуна деньги, ну спрячь, а ты в Робин Гуда решил поиграть.

— Деньги мне Вертун отдал. Сам подъехал, сам отдал.

— Когда?

— Ну, когда…

— Кто видел?

— А кто видел, что я его убил?

— А ты его убил?

— Может, хватит?

— Что хватит?

Егор не ответил. Нет у Кожникова ничего, вот он и ходит вокруг да около — вдруг подозреваемый проболтается. Только на это и надежда. Но не проболтается Егор. Хотя бы потому, что говорить больше не хочет.

— Ну, Вертун и сам во всем виноват… — немного подумав, сказал Кожников.

Егор промолчал. Где-где, а в милиции плести-заплетать умеют.

— Договор нарушил, бандитов за тобой послал… И на меня замахнуться мог, — продолжал капитан. — В принципе, ты правильно сделал, что порешил его.

Егор продолжал молчать.

— Что дальше собираешься делать, Егор Егорыч?

— Дальше? После чего?

— Ну, после того как Вертун исчез.

— Он сказал, что давно уже решил сбежать. Со всеми деньгами. А так бы уже давно лесопилку поставил.

— Но не поставил?

— Зажал.

— А ты поставишь?

— Ну, с мужиками скинемся…

— Акционерное общество «Мужикпром»? — усмехнулся Кожников.

— На мужиках вся Россия держится. Так и назовем, — на полном серьезе сказал Егор.

— Доску продавать куда-то надо.

— Что-нибудь придумаем.

— Ну, кругляк же куда-то продают.

— Куда?

— А это у Докучаева спросить надо.

Егор не форсировал события. Сначала надо было переждать одну волну, а затем поднимать новую. И директор лесхоза пока не возникал, не пытался занять свято место после Вертуна. Но лес продавался через него, вчера ушла партия, и ее взяли в сопровождение последние из могикан — два недобитка из разгромленной банды. Касим и Зеля больше работали с Докучаевым, чем с Вертуном, потому и уцелели. Их сейчас нет, Докучаев без прикрытия, и его можно брать за рога. Но Егор не торопился. Сломать рога он всегда успеет, и не важно, есть за директором грубая сила или нет.

— Поехали спросим, — предложил Кожников.

— Зачем? — насторожился Егор. Или Кожников хочет прибрать к рукам бизнес Вертуна, или это какая-то оперативная комбинация с его стороны. Егор увязнет в разборках с Докучаевым, нарушит закон, а Кожников наденет на него наручники.

— Ну, лес уходит, а ты лесопилку ставить собираешься.

— Леса много, надо будет, нарубим.

— У тебя столько денег, а ты своими руками лес рубишь…

Егор заметил, как Кожников переглянулся со Стяжкиным, который сидел на переднем сиденье справа от водителя. А лес вокруг темный, густой.

— Я себе десять тысяч взял, — сказал он.

— Там у Вертуна полный сейф был.

— Где — там?

— В подвале у него, за поленницей.

— Не знаю.

— Сколько ты себе оставил?

— Не понимаю, о чем ты, капитан?

— Я же говорю, ты правильно все сделал. И дело мы возбуждать не станем. Ну, слинял Вертун и слинял. И люди его… В Москву подались, на заработки… Просто скажи, сколько там денег было?

— Сколько Вертун мне дал, столько я людям и раздал.

— И себе ничего не оставил?

— Десять тысяч.

«Уазик» вдруг замедлил ход, водитель дал газу, но машина забуксовала, ее затрясло.

— Приехали! Толкать надо!

Егор усмехнулся под нос. Как знал он, что именно так все и будет.

— Поможешь? — спросил Кожников.

— Сначала фокус, — качнул головой Егор.

— Фокус?

Егор показал Кожникову одну ладонь и провел над ней другой. И в руке у него вдруг появилась финка — с коротким, но толстым лезвием. Острие которого направлено было на капитана. Одно движение, и нож в горле.

— И что это значит? — дрогнувшим голосом спросил Кожников.

Его подчиненные замерли в ожидании. Тихонько щелкнул снимаемый с предохранителя автомат.

— Я понимаю, вас трое, я один, а в лесу можно все…

— И?

— Нет у меня денег. Поэтому я вам ничего сказать не смогу. Ничего. Так что не надо даже пытаться…

— Мы не пытаемся…

— Да? Ну, хорошо. Тогда выходим. И начинаем.

— Что начинаем?

— Убивать. Вас трое, а я один, мне повезет, а вам нет… Начинаем?

— Ты с ума сошел?! — глянув на нож, мотнул головой капитан.

Уж он-то понимал, что в ближнем бою, да в умелых руках, нож — опаснейшее оружие. Он даже из машины выйти не успеет, а клинок уже войдет горло по самую рукоять. В горле пружинящая пустота, нож легко выйдет обратно. И пока Стяжкин будет разворачиваться со своим автоматом, нож выбьет ему глаз. Ну, а с водителем будет и того легче.

— Тогда поехали.

— Труфанов! — скомандовал Кожников.

Водитель снова дал газу, и машина — о чудо! — сама выползла из ямы.

— Ты же нормальный мужик, Виталий Павлович, только вот деньги любишь, — качая головой, проговорил Егор. — Это тебя и погубит.

— Это угроза?

— Денег у меня нет… Докучаева ты под себя не подставишь. В лучшем случае, он будет вам платить, как Вертун. А потом в лесу закопает. Потому что ты становишься опасным.

— Я становлюсь опасным? — нервно спросил Кожников.

— Иногда ты делаешь правильные вещи. А чередуешь их опасными глупостями. Ты непредсказуем, а это опасно. Поэтому Вертун и захотел от тебя избавиться.

— А ты его опередил?

— Не забрасывай удочку там, где не ловится.

— А где ловится?

Егор не ответил. Он бы мог договориться с Кожниковым, подписать с ним акт о ненападении наподобие того, который был у милиции с Вертуном. Но, во-первых, Кожников — человек настроения, сегодня он хороший, а завтра плохой, с таким каши не сваришь. А во-вторых, Егор еще не знал, что ему делать. Чтобы занять место Вертуна, нужно было войти в состав правления лесхоза, приручить Докучаева, стать председателем. А это целый геморрой. Гораздо проще открыть свое собственное дело. И уже с этой колокольни прибрать к рукам весь лесной бизнес в районе. И задавить Докучаева, если он будет сопротивляться, экономически. А с Кожниковым можно условно дружить. И держать его и при этом на расстоянии.

— Ты давай езжай, рыбные места ищи, а я обратно пойду, — сказал Егор.

— Рыбные места?

— С Докучаевым будь поосторожней, он мужик хмурый…

— А с тобой?

— А я — человек леса.

Машина подъезжала к мосту через реку. Берег там крутой, сплошь кустарники, в которых легко затеряться.

— Да?

— Знаешь, что такое лихо?

— Лихо.

— Не буди лиха, пока оно тихо.

— А оно тихо?

— Я тебя предупредил.

Егор стремительно открыл дверь и решительно вытолкнул себя из машины. В падении сгруппировался, как мог смягчил падение, перекатился через плечо. Ветка можжевельника больно царапнула лицо, камушек уколол коленку, но для такого падения — это пустяк.

Один кувырок, другой — под откос, в кусты. Может, это и глупый ход, но лучше лишний раз продемонстрировать свои способности без жертв, чем оставить после себя три трупа. Ментов ему с рук точно не спустят.

Машина остановилась.

— Фролов! — крикнул Кожников.

На этом все и закончилось. Егор не остановился, а менты преследовать его не стали. И огонь не открывали. Очень хорошо, если они поняли, что нельзя шутить с ветераном войны.

Наташа ничего не понимала. Кто это начальник службы безопасности?!

— Да, я. Весенин Эрик Яковлевич, — с каменным лицом подтвердил он. — Любить не надо, а жаловать — было бы неплохо.

Стрижка стала короче, аккуратней, щеки выбриты до синевы, черное пальто, темно-серый костюм — все с иголочки. Туфли видно, что дорогие, уж очень они напоминали форменную обувь.

— Один рабочий момент, и я ухожу, — сказал он, осматривая кухню.

Подошел к окну, отодвинул штору, приоткрыл одну фрамугу, другую, вернул все на место.

— Окна бы надо заменить, — сказал он, обращаясь к самому себе.

— Ничего не понимаю.

На прошлой неделе Эрик издевался над Родионом как хотел, и вдруг — он заместитель по безопасности. Интересно, чем он заслужил такое доверие?

— Понимаете, не понимаете, а я отвечаю и за вашу безопасность, Наталья Максимовна.

Он был вежлив с ней, но голос твердый, холодный. Взгляд спокойный, как незамерзающее море в январский солнечный день.

— И будете меня охранять? — Она тоже непроизвольно перешла на «вы».

Раз уж он изменил поведение, то и ей придется перестроиться. Только вряд ли она изменит свое к нему отношение. Что-то не то с этим Эриком, что-то не то.

— Возможно, вам понадобится личная охрана.

Он смотрел на Наташу без вожделения, и это немного успокаивало. Но вместе с тем возникал вопрос. Что заставило его изменить поведение? Новая должность? Бытие определяет сознание?.. Внутренне он никак не мог измениться, наверняка в душе все тот же хам и наглец. И даже извращенец, если спокойно мог трахнуть Лику на глазах у всех. Наташа едва не покраснела, вспомнив эту сцену.

— И кто будет лично меня охранять? — спросила она, приготовившись выразить возмущение, если вдруг окажется, что ее телохранителем будет сам Эрик.

— Я найду достойную женщину, — сухо ответил он.

— Женщину?

— Если вам нужен мужчина, я найду вам мужчину, — посмотрел ей прямо в глаза Эрик.

— У меня уже есть мужчина! — Все-таки она возмутилась.

— Разве я в этом сомневаюсь? — Его лицо оставалось беспристрастным, но в глубине глаз промелькнула усмешка.

— Если не сомневаетесь, прошу! — Наташа кивком показала на выход.

— Да, конечно.

Она подошла к двери. Эрик и сам бы мог справится с замком, но все-таки подошла.

Он вдруг резко повернулся к ней, она вздрогнула, как будто на нее брызнула разбившаяся о берег волна. Но это была всего лишь освежающая взвесь, которая не отбивала желания стоять на самом берегу бушующего моря. И все же Наташа отступила на шаг.

— Распоряжения насчет вас еще нет, но Лика будет сопровождать вас в институте. Она, конечно, не телохранитель и ничего такого не может, но, если что, подаст сигнал, поднимет тревогу.

— Она будет следить за мной? — И снова Наташе захотелось возмутиться.

— Наблюдать.

— А у тебя с ней серьезно? — неожиданно спросила она.

Эрик удивленно повел бровью. Они же вроде бы установили для себя рамки, перешли на «вы», а она снова опустилась до фамильярности.

— Это я как бывшая подруга спрашиваю, — будто оправдываясь, сказала Наташа.

— Почему бывшая?

— Ну, есть причины.

— Это когда было?

— Что было?

— Лика мне все рассказала.

— Да?

— Пока ты будешь помнить, что было с Ликой, ты будешь помнить, что было потом.

— А что было потом?

— Я знаю, что было потом. Ты до сих пор в плену воспоминаний.

— Ты — психоаналитик?

— Я обязан быть всем. Раз уж твой муж мне доверяет… Это я говорю тебе, как друг твоей подруги, — улыбнулся Эрик.

— Ну, хорошо, — кивнула Наташа.

— Дверь держите на замке, незнакомым не открывайте, если вдруг что, звоните.

Эрик положил на трюмо визитку, тепло, но сухо улыбнулся Наташе и ушел. Она завороженно смотрела ему вслед. Странное перевоплощение. И сам по себе Эрик странный. Необычный. Еще утром Наташа могла думать о нем не иначе как с содроганием в мыслях, а сейчас внимает ему с открытым ртом и даже готова подружиться с Ликой.

Она была под впечатлением и даже не заметила, как приготовила ужин. Только затем вспомнила, что так и не подготовилась к занятию, как собиралась. Но почему-то оказалась не у рабочего стола, а у бара. А там две бутылки виски. Рука автоматически потянулась к бутылке. Спустя какое- то время потянулась снова… Ее качнуло, она опустилась в кресло, закрыла глаза. Состояние шелестящего блаженства. Едва уловимый ветерок над белостволыми березками, клейкие листочки перешептываются между собой, вокруг тишина и умиротворение. И где-то под землей бесшумно бурлит быстрая река, создавая волнующую вибрацию. И так захотелось окунуть руку в эту горячую, но не обжигающую реку.

Вдруг дверь открылась, и в комнату вошел Родион. Костюм на нем дорогой, новенький, но брюки сильно помяты. То ли сидел в неудобной позе, то ли кто-то на коленях у него ерзал. Если принюхаться, можно уловить запах женских духов. Но принюхался сам Родион.

— Ой, а кто это у нас тут такой тепленький? — весело спросил он.

— Ты ничего не понимаешь, — качнула головой Наташа и вдруг возмущенно спросила: — А ты где был?

— Как это где? На работе.

— А время?

Часы показывали половину одиннадцатого. В принципе, для него это рано.

— Время, — кивнул он. — Думаешь, оно само набежало? Нет, это я его двигаю.

Наташа усмехнулась. Родион умел красиво говорить, ну так и она не бессловесное животное.

— А ты не мог бы подвинуть его назад?

— Представь, что я пришел в шесть… — улыбнулся он. И, немного подумав, добавил: — А ты уже пьяная.

— Еще на два часа назад. И скажи своему новому начальнику службы безопасности, чтобы больше к нам не приходил.

— Какому новому начальнику службы безопасности? — Родион в недоумении приподнял правую бровь.

— Как это какому? — похолодела Наташа. — Весенину…

Она взяла с трюмо визитку, протянула Родиону.

— Это который с Ликой приходил? — разглядывая визитку, спросил он.

— Ну да.

— Представился начальником службы безопасности?

— Представился.

Наташу перестало клонить в сторону, ноги окрепли. А сознание прояснилось. И тревожно запульсировал вопрос: что Эрик мог украсть из квартиры, когда делал обход? Вроде бы ничего ценного на виду не лежало.

— И ты ему поверила?

— Ну, я подумала…

— Что ты подумала?

— На самом деле я не поняла, почему ты нанял его.

— А я его нанял?

— Ну, мог нанять… Он вроде бы ничего не украл, — мотнула головой Наташа.

— Он мог украсть твою верность. — Родион смотрел на нее, не мигая.

— Что ты такое говоришь? — окончательно протрезвев, шарахнулась она в сторону.

Эрик действительно произвел на нее впечатление. Он обращался к ней на «вы», держался как подчиненный перед начальницей, но при этом полностью владел инициативой. И мог овладеть самой Наташей. Нет, она бы, конечно, сопротивлялась, но ведь он сильный. И не очень страшный…

— Было?

— Нет!

— Я смотрю, ты протрезвела, — улыбнулся Родион.

— Не надо так больше шутить! — Наташа перевела дух. Оказывается, Родион ее всего лишь разыграл. Он умел это делать, а она, пьяная дура, повелась.

— Ну вот, время — шесть ноль-ноль, и ты еще трезвая. А говоришь, что я не умею двигать время, — засмеялся Родик.

— А как насчет Весенина? — кивком показала она на визитку.

— Да, он работает на меня… Уже и визиток напечатал, быстрый!

— И квартиру нашу осмотрел. Сказал, окна заменить надо.

— Обновить сигнализацию, установить видеонаблюдение… Этот мужик знает толк в своем деле.

— Ну, языком он трепать умеет, — кивнула Наташа. — Еще сказал, что нужно простить Лику… Тогда я смогу простить все, что со мной было…

— А что с тобой было?

— Ты знаешь… Всегда будешь знать. И всегда будешь помнить.

— Ты так думаешь? — Родион внимательно смотрел на нее.

— Я для тебя как прокаженная…

— Тогда почему я живу с тобой?

— Живешь со мной, а… — Наташа осеклась. Не знает она, изменяет ей Родион или нет. Догадывается, но точно не знает, а значит, и говорить не о чем.

— Ну, давай, продолжай. Чего ты замолчала?

— Пойду разогрею ужин. Там, наверное, уже все остыло, — пожала она плечами и повернула на кухню.

Жаркое у нее в горшочках, она нарочно оставляла их в духовке, чтобы дольше остывало. Надо глянуть, может, еще горячее.

Родион нагнал ее у самой плиты, прижал к разделочному столу.

— Что ты делаешь?

Березовая роща зашумела, подземная река тонким ручейком выплеснулась наружу. Родион не отступал, полез под халат, стал стаскивать трусики. Наташа не сопротивлялась.

— Ты даже не представляешь, как ты меня возбуждаешь… — прошептал он. — Женщина — это гора, на которую нужно взобраться, а ты — самая высокая гора…

А Наташа думала совсем о другом. Вот если бы на его месте был Егор… Или хотя бы Эрик… Но Егора она потеряла, а Эрик — герой романа, который она не хочет и не будет читать. Уж лучше Родион, чем Эрик…

И, вообще, Родион самый лучший. Просто в это нужно поверить.

Глава 6

Разыгрался ветер, шумит в кронах деревьев, свистит в проводах. И свист этот, надо сказать, настраивает на рабочий лад. Там, где провода, там и электричество. Место глухое, до Ленинца километров пять, до Дярково почти десять. Зато дорога вполне себе — глина вперемешку с щебнем, в ямах, но без колейных рытвин. Машин пять щебня на ремонт уйдет, не больше.

Лесопилка древняя, оборудование настолько убитое, что никто и не позарился. Пристройку к цеху на кирпичи разобрали, все окна и двери вынесли, а пилорама осталась. Пилы сняли, электродвигатели зачем-то разобрали, в целом же все на месте.

— Фундамент крепкий, — со знанием дела сказал Коля. — Рельсы ровнехонькие.

— Фундамент оставим, — кивнул Егор. — А все остальное — к черту!

Коробка цеха блочная, трещин в стенах нет, окна, двери вставить не проблема, были бы деньги. Отопление печное, но можно поставить котельное оборудование, с расчетом на второй и даже третий цех. Территория лесопилки достаточно большая — есть где развернуться. Да и саму площадь расширить можно — за счет леса. Лицензию на вырубку по-любому получать. Браконьерничать Егор не хотел, ну если только в исключительных случаях.

— Тогда и пилораму надо другую, — продолжал Коля. — Хорошо бы круглопильную.

— Поставим.

— Дорого. И специалисты нужны… Зато качество.

На дворе капитализм, потому лесопилку эту можно было просто купить. Через администрацию поселка. Договор купли-продажи — хоть завтра, право собственности — чуть позже. Были бы деньги. С ними и оборудование закупить не проблема.

Егор вышел из цеха, огляделся. Быльем здесь все поросло, бракованного пиломатериала гора и горка, все это вывозить надо. Производство организовать, доставку сырья, сбыт готовой продукции — все это непросто. Но глаза боятся, а руки делают.

Сквозь шум ветра донесся рокот мотора. Знакомый звук. И точно, из глубины леса показался «уазик», прошел через арку с остатками ворот, остановился возле «Москвича».

— Жаканы в стволах? — спросил Егор, настраивая Колю на боевой лад.

Не давали покоя Кожникову бандитские деньги, вот и кружил он черным вороном над головой Егора. Арестовывать его не торопился, все на лесных тропах его подкарауливал.

— Э-э, ну-у… — замялся Коля.

Егор его понимал. Кому ж охота брать на себя убитого милиционера? Поэтому и стрелять Коля из своего ружья будет лишь в крайнем случае.

— Давай в цех, за окном постой, — сказал Егор. — Только не высовывайся.

— Зачем?

— Давай, говорю!

Кожников и Стяжкин вышли из машины. Один остановился у «Москвича», другой — метрах в пяти от него самого. Если вдруг Егор ударит капитана, сержант пустит в ход автомат, такая вот нехитрая тактика. Но так и у Егора есть теперь подстраховка. Из оружия у него только нож. Его «ТТ» побывал в деле, «ствол» пришлось закопать. Трофейный бандитский арсенал также спрятан далеко и глубоко. Нельзя «светить» эти «стволы», никак нельзя.

— Случайно заехали? — с ухмылкой спросил Егор.

— Да нет, машина подозрительная, — кивнул Кожников на «Москвич». — Заметили, поехали.

Из «уазика» вышел водитель. И у Труфанова короткоствольный автомат. Он встал с другой стороны от Кожникова.

— И чем же она подозрительная?

— Да вот, Шабанова в лес на ней заманивали. Шабанова, Лоткова, Гарталина. Заманивали, заманили и убили. Есть свидетели, — ехидно посмотрел на Егора капитан.

— Арестуй машину.

— Может, лучше хозяина?

— Хозяин нервничает, его сейчас лучше не трогать. — Егор повел головой в сторону цеха.

— Чего так?

— И ружье у него пулями заряжено.

— Серебряными?

— Мальков и обычными сто из ста выбивает. Он у меня в группе снайпером был.

— Снайпером? — озадаченно нахмурился Кожников.

— А ты не знал?

— Ну, то, что он воевал, я слышал…

— Убили его.

— Убили?

— В морге воскрес. Думали, что уже все, в двухсотый состав записали, а он воскрес. Его теперь никакая пуля не возьмет! — Егор выразительно глянул на автомат, которым угрожал ему Стяжкин.

— Так никто и не собирается, — с опаской кинул взгляд на зияющие оконницы цеха Кожников.

— Вдруг машину арестуешь, Коле это не понравится.

— Может, я лучше тебя арестую?

— Есть постановление?

— Нет, но задержать могу.

— Не надо задерживать. Я сам подъеду.

— Явка с повинной? Это хорошо.

— Не в чем виниться. Не убивал я тебя, капитан. И убивать не собираюсь.

— Это не явка, это заявка, — усмехнулся Кожников.

— Чего ты хочешь? Я не девочка, можешь сказать прямо.

Капитан думал недолго.

— Деньги где?

— Всем раздал.

— А здесь что делаешь?

— Это чье-то частное владение?

— Может быть, твое?

— Все возможно.

— На какие шиши?

— Я же говорю, акционерное общество «Мужикпром», — усмехнулся Егор.

— Я проверю, какая там у кого доля. Если у тебя больше всех, будут проблемы.

Именно так и было, контрольная доля у Егора, все остальное — мужикам, которые захотят вложить свои деньги в прибыльное дело. Но контрольный пакет стоит денег, происхождение которых придется объяснять.

— Не надо проблем, — качнул он головой.

— Давай так, по сто кусков на каждого, и расходимся.

— Нет у меня денег.

Егор мог поделиться с такими, как он сам, работягами, но с ментами — нет. Хотя бы потому, что вернуть им бандитские деньги — значит, признать свою вину. Они же с него не слезут. Лесопилку откроет он, а стружку снимать будут с него самого. Уж лучше уехать из этих краев. Забрать семью и вернуться домой, в Денисовск. Там и открыть бизнес.

Но как оно там, в Денисовске? Магриба нет, но кто-то из его бандитов точно остался. Банда, скорее всего, новым дерьмом наросла, а Егор, возможно, объявлен в розыск. Вернется он домой, и снова закружится карусель. И неизвестно, чем все закончится.

Можно уехать в незнакомые места. Но там свои бандиты. Да и не хотел Егор уже никуда уезжать. Да и маме здесь нравилось. Она уже все реже ночевала дома, скоро совсем к своему фермеру переселится. Как ее отсюда вырвать? А оставлять нельзя.

— Ну, чего задумался?

— Да песенка про жадность вспомнилась, — усмехнулся Егор.

— Так напой, а мы послушаем.

— Я не жадный, у меня не получится.

— Жадный ты. Ох, какой жадный… Это тебя и погубит.

— Задерживать будешь?

— Сам придешь… В принципе, мы можем и на пятьдесят кусков сговориться.

— Остальное буду должен, да?

— Ты уже должен.

Кожников обвел взглядом своих подчиненных и кивком показал на машину.

Когда менты уехали, к Егору подошел Коля. Он чувствовал себя героем, как будто вражескую атаку отбил.

— Чего хотели?

— Платить им надо. За это, — показал на цех Егор. — За все. Измором берут.

— Милицейский рэкет. И заявить на них некуда.

— Ну, почему же некуда. Если очень захотеть…

— Давай потом поговорим, — поежился Мальков. — Поехали домой, баньку затопим. Завтра воскресенье, можно и на камни плеснуть, — щелкнул он пальцем по горлу.

— Можно и на камни… — эхом отозвался Егор. — Мы сейчас домой поедем. А я в одно место съезжу, если ты не против.

— Надолго?

— А как истопишь баньку, так и буду.

Егор не рассчитал свои силы, домой он вернулся поздно, Коля к тому времени успел уже и напариться, и окосеть.

— Что-то ты долго. — Он едва ворочал языком.

Стол накрыт был прямо в баньке. Голубцы, курник, капустный салат с зеленым горошком, сало, соленые огурчики. А голубцы еще горячие, с пылу с жару. Мамы дома не было, значит, Катерина постаралась. С чего бы это? Обычно она не жаловала такие посиделки.

— Нормально все с машиной, — сказал Егор, положив ключи на стол.

— А с тобой?

— Пока нет, но сейчас будет, — улыбнулся Егор.

Он слопал пару голубцов, забросил в рот щепоть капустки, после чего зашел в парилку. Коля втолкнулся вслед за ним, его повело в сторону, и он едва не зацепился за жгут из проволоки, который обтягивал, закрепляя, камни на печке вокруг котла.

— Осторожно!

Егор схватил его за руку, посадил на полок, и, пока взялся за веник, пока мылся, Коля там и сидел, клюя носом.

Егор вывел его в предбанник, и Коля поднял голову:

— Уже все?

— Это ты все. Домой идешь?

— Выпьем?

Егор налил ему совсем чуть-чуть, Коля выпил и снова закрыл глаза. Егор пожал плечами, накрыл его курткой, а сам снова закрылся в парилке. Плеснул на камни, поднялся пар…

Когда он опять вышел в предбанник, то нисколько не удивился, увидев Катерину.

Она сидела за столом в теплом халате на голое тело, в одной руке бутылка, в другой сигарета, и как раз наполняла рюмки, когда Егор зашел.

— А где Коля? — спросил он.

— Спит, — махнула Катерина рукой в сторону дома. — Я ему помогла дойти.

— Как думаешь, к утру проспится?

— Завтра выходной, да и ты отдыхай.

— Да нет, в дорогу надо собираться.

Егор сел, взял рюмку, не чокаясь, выпил.

— В дорогу?

— Не могу я здесь оставаться.

Он взял сигарету, закурил. Состояние райского блаженства. С адским привкусом. Все что можно напарил, хорошо выпил; сидишь, отдыхаешь — блаженство! А рядом красивая грешница…

— Чего так? — подозрительно глянула на него Катерина.

— Коля мне как родной.

— Никто ничего не узнает.

— А Кожников? — спросил Егор.

— Почему он должен узнать? — покосилась на него Катерина.

— Кожников, говорю, достает. Вбил себе в голову, что деньги Вертуна у меня.

— Ну, так они были у тебя, но ты же раздал, — успокоила его Катерина.

— Может, зря это сделал? Может, надо было с Кожниковым поделиться? Там почти сто тысяч.

— Со мной бы поделился. Жарились бы сейчас на Канарах, — мечтательно вздохнула она.

— А Коля?

— Да сдался он тебе, этот Коля! Ни рыба, ни мясо!

— Дом какой поставил. А банька — заглядение!

— Так только дом у него и стоит! И банька… А давай уедем куда-нибудь!

— Так я и уезжаю.

— И меня с собой возьми!

— Не могу.

— Почему?

— Коля меня проклянет.

— Дурак ты!.. Я бы верной тебе была…

— За верность!

Они выпили, закусили. Катерина загадочно глянула на него, закрыла дверь.

— Все, поеду я, — сказал Егор.

— Куда?

— Ну, сначала на лесо… Туда! — неопределенно махнул он рукой.

— А мне с тобой можно?

— Я к тебе сам приеду. Часика через два.

— Я тебя здесь буду ждать, — сказала Катерина.

— Или через три.

— Все равно дождусь.

— Только сильно не напивайся.

— Напьюсь, — мотнула она головой. — От счастья.

Егор взял из сарая лопату, положил в машину. А Катерина ничего не спросила, будто не заметила.

«Москвич» не подвел, до лесопилки он добрался без приключений. Загнал машину в ворота цеха, но внутрь заезжать не стал.

Бензина было много, двигатель с включенными фарами мог работать целые сутки. Но Егор надеялся, что вопрос решится куда раньше.

Пол в цеху был вымощен тротуарной плиткой, под ней голая земля. Он снял несколько плиток, выкопал небольшую яму, воткнул в землю лопату. На этом его работа в цеху закончилась.

Двигатель продолжал работать, а сам он затаился в кустах у ворот. Холодно, ветер, он, конечно, к этому привычный, но лучше бы сидеть в жаркой парилке. В объятиях еще более жаркой женщины…

Оговорилась Катерина. Не хотела действовать так нагло, но, видимо, капитан Кожников ее уговорил. Егор в любой момент мог сорваться с якоря вместе с деньгами, и нужно было держать руку на пульсе событий, и этой рукой стала Катерина.

Телефона в доме у Малькова не было, мобильной рации тоже, но Коля без связи не мог, поэтому обзавелся самодельной станцией из тех, которыми пользуются радиохулиганы. А еще Катерина могла связаться с Кожниковым через сельсовет. Доехать туда на велосипеде — минут пять, для нее это не время.

Егор не знал, каким образом Катерина передала информацию, но она это сделала. Не прошло и часа, как где-то вдалеке послышался звук мотора. Но к самой лесопилке машина подъезжать не стала. Ночные гости явно не хотели привлекать к себе внимание. К лесопилке они направились пешком. Из темноты один за другим вынырнули три силуэта. Офицер в фуражке, сержанты — в шапках.

— Труфанов, здесь останься! — шепотом скомандовал Кожников.

Водитель спорить не стал. Он просто не сообразил, что его могут банально кинуть. Скажет Кожников, что изъял у Егора всего шестьдесят тысяч долларов, сбросит Труфанову двадцатку, а сам поделит со Стяжковым остальную сумму, оставшуюся от четырехсот тысяч долларов.

Егор умел подкрадываться бесшумно. Одной рукой он зажал Труфанову рот, а другой обжал шею. Он мог задушить сержанта, но лишь усыпил его. И бесшумной тенью рванул за остальными.

Кожников спешил, поэтому значительно опередил своего спутника. Это сыграло с ним злую шутку. Егор догнал Стяжкина, вырубил его под шум ветра и быстро настиг своего главного противника.

— Там он! — глядя в окно, шепотом сказал Кожников. — Если что, мочи, не заморачивайся.

— Кого мочить? — спросил Егор.

Кожников дернулся, как будто его посадили на кол. Но тут же попытался ударить Егора локтем. И оказался на земле — лицом вниз.

Егор сначала заткнул ему рот, связал руки, только затем, подняв упавшую фуражку, подложил ее под голову.

Стяжкин лежал без признаков жизни, но пульс присутствовал. Связать его было делом десяти секунд. Веревка, навыки — все это у Егора имелось, поэтому и на приходившего в себя Труфанова ушло всего несколько минут.

Затем он вернулся к Кожникову, достал из кармана свой опробованный на бандитах «ТТ», вложил ему в руку, а потом положил пистолет в целлофановый пакет.

Идея эта пришла ему сегодня, после дневной встречи с ментами. Надо было выводить Кожникова из игры, поэтому Егор, оставив Малькова дома, отправился в лес за «паленым» «ТТ». Нашел место, выкопал, привез домой. А там и Катерина, как нельзя кстати, активизировалась. Он сразу все понял и убедился, что принял правильное решение, как ему действовать дальше.

Егор вытащил кляп изо рта капитана и тут же услышал угрозу в свой адрес.

— Ты даже не представляешь, с кем связался! — зло выцедил Кожников.

— Представляю. И трепещу. Самого Вертуна убить, это вам не в кошки с мышкой играть! — усмехнулся Егор.

Но Кожников, похоже, не так его понял.

— Мне все равно, кого ты там убил…

— Ты Вертуна убил!

— Давай, давай… А что там за «ствол» ты мне давал? — спохватившись, запаниковал Кожников. Наконец-то до него дошел весь трагикомизм ситуации. — Ты подставляешь меня?..

— Я всего лишь восстанавливаю справедливость. Вертун слетел с катушек, он пытался тебя убить. Ты должен был с ним разобраться. Как мужик с мужиком. И ты с ним разобрался.

— Это все ты!

— «Ствол» я закопаю в одном месте, а Вертуна ты закопал в другом. В ГУВД поступит информация, где, что. Дактилоскопия, баллистическая экспертиза — сильное оружие в борьбе против преступности, да?

— Никто ничего не докажет!

— Давай поспорим? Если выиграешь ты, сяду я, если выиграю я, сядешь ты. По рукам?

— А ведь я твою сестру спас! И тебя от Вертуна отбил!

— Помню.

— А ты после этого со мной так…

— Ну, я же предупреждал тебя, а ты не понял.

— Это ты не понял. Если поделился с мужиками, почему не можешь поделиться со мной?

— Для тебя денег не осталось.

— Только не говори, что все раздал.

— Ну, немного еще осталось.

— Вот!

— Как раз для тебя. Посылки тебе в зону буду отправлять. Апельсины, мандарины денег стоят… Как думаешь, тебя к ментам отправят или в обычную зону?

— Ну, хорошо, хорошо! Нет денег и нет! — сжался Кожников.

— У меня нет денег, у тебя нет претензий. Ко мне. Договорились?

— Ну, хорошо.

— Чем я занимаюсь, что я делаю, твое дело — сторона. Я для тебя не существую.

— Договорились.

— Если вдруг со мной что-то случится, «ствол» с твоими пальчиками окажется в области. Ты там никто, и съедят тебя ни с чем… Или ты во мне сомневаешься?

— Да как-то не очень.

— Что ты еще хочешь мне сказать на прощание?

— Ну и гад же ты, Фролов!

— И тебе не кашлять!

Егор ослабил узел на руках у Кожникова. Капитану понадобится минут двадцать, чтобы окончательно его распустить и освободиться.

— Имей в виду, Касим на тебя точит, — вдруг сказал Кожников.

— Это интересно.

— А то подумаешь на меня.

— Что он там мутит?

— Людей в банду собирает.

— На место Вертуна хочет?

— Нет, на место Вертуна Докучаев метит.

— А Касим?

— Ну, Касим у него правая рука…

— И кто же на меня этой правой рукой точит?

— Сам Касим и точит. Он думает, что это ты и Вертуна, и всех. Если он тебя убьет, это сильно поднимет его авторитет. И тогда он сможет поставить Докучаева под себя.

— Откуда такие подробности?

— Ну, кто-то же должен все знать.

— А тебе какой в этом интерес? — усмехнулся Егор.

Если бандитов не будет, с кого тогда капитан будет брать отступные? Останется только наезжать на честных предпринимателей. С Егором этот номер не прошел, но есть люди попроще, которые не в состоянии дать отпор. В том же Ленинском и рынок есть, и частные магазины… Возможно, Кожников имел прибыток с мелкого бизнеса, торговля лесом — это куда более жирный кусок. И он бы хотел с этого кормиться.

— Давай так, мы с мужиками разгоняем Касима с его сворой, берем Докучаева под свой… народный контроль. А ты нам в этом помогаешь.

— А если нет? — осторожно спросил капитан.

Егор задумался. Стращать Кожникова подставой — чересчур уж несерьезно, нужен более длинный и гибкий поводок, такой, как материальная заинтересованность. Но тогда народный контроль компании «Мужикпром» должен взять под себя весь лесной бизнес в районе… А почему нет? Деньги у Егора есть, народ на его стороне, на Кожникова надет намордник, осталось только зачистить недобитков.

— Поверь, тебе будет лучше с нами, чем без нас.

— И как мне в это поверить?

— Поможешь с Касимом, получишь благодарность. В долларовом эквиваленте.

— Сколько?

— А это смотря чем ты нам поможешь. Если арестуешь и посадишь его, это одно. Если просто дашь наводку… На водку и получишь.

Егор не знал еще, по каким расценкам Кожников работал с Вертуном. Одно ему было известно точно, баловать «оборотней» он не станет. И если одного намордника Кожникову будет мало, он засунет его в клетку. В конце концов, он же не просто так тратил сейчас на него драгоценное время и рисковал своей свободой.

Егор забрал пистолет с пальчиками Кожникова, лопату, сел в машину и взял обратный курс.

Домой он вернулся поздно, свет в окнах не горел, к нему никто не выходил. Темно было и в бане, но печь остывала медленно, и толстые бревенчатые стены хорошо держали тепло. А на столе осталась водка и кое-что из закуски. Егор сел, выпил, бросил в рот кусочек сала и затих, наслаждаясь тишиной.

Хотелось бы, чтобы в его жизни тоже наступило затишье. И пусть себе спокойно капает время, отсчитывая часы, дни, месяцы, годы. Он построит дом, даст кров своим близким. А потом поставит второй дом, для себя. И женится. Будут дети, будет семья…

А жениться он хотел бы на Наташе… И зачем он только оставил ее в Москве? Надо было брать ее в охапку, везти сюда. Но что она бы делала в этой глуши? Да и зачем ей новые испытания? То Вертун, то Кожников, теперь вот Касим…

Дверь открылась. Егор ничуть не удивился, увидев Катерину. Волосы распущены, теплый халат на голое тело, в глазах — таинственное мерцание. Ее волновал один вопрос, из-за которого в глазах тихо крутились еще и маячки тревожной сирены.

— Можешь передать Кожникову, что я вернулся в целости и сохранности, — едва глянув на нее, сказал Егор.

— Кожникову?! — изобразила удивление Катерина.

— Ну, а кому ты звонила, когда я уехал?

— Куда ты уехал?

— На лесопилку…

— Откуда я знаю, что ты уехал на лесопилку?

— Заткнись! — оборвал ее Егор. Ему вовсе не улыбалось выслушивать жалкие оправдания.

— Что?! — оторопела от такой наглости Катерина.

— Чем тебя взял Кожников? Большой и толстой любовью? Или деньгами?.. Может, он тебя шантажирует?

— И шантажирует, — кивнула она, присаживаясь.

— На чем ты погорела? На своей измене?

— Да, — тихо ответила она и вздохнула: — Не хотела, чтобы Коля узнал…

— Позвонишь Кожникову, надо выяснить, как они обратно доехали.

— А что с ними было?

— Расстроились очень. Денег не нашли, и это очень их расстроило… Тебя я расстраивать не буду. Но если узнаю, что ты продолжаешь «стучать» на меня Кожникову, пришью твой язык… к твоему передку, — самым серьезным тоном пригрозил он. — Ты меня поняла?

— Да ну тебя к черту!

Катерина поднялась, потянулась к бутылке, налила себе, вопросительно глянув на Егора. Она спрашивала себя, а стоит ли пытать судьбу? И, получив ответ, очистила помещение.

Егор усмехнулся, глядя на закрытую дверь. Упущенная возможность его ничуть не огорчала. Это же хорошо, что женщины ему верят.

Глава 7

Тело человека сплошь состоит из болевых точек, нужно лишь научиться по ним бить. А для этого надо знать, как давить на болевые точки в своей душе.

— Ты помнишь, как этот урод подходил к тебе, помнишь, как он заваливал тебя на койку…

Кровати в комнате не было, Эрик велел вынести отсюда все. Только голые стены, только жесткий пол. На этот пол он Наташу и повалил.

— А что было потом?

Он всего лишь изображал Магриба, заставляя Наташу как следует разозлиться. Но разозлилась Наташа не столько на него, сколько на себя. Она вдруг поняла, что ей нравится лежать под Эриком. Это ее и взбесило.

Одну ее руку Эрик заблокировал, а пальцем второй она все-таки попала ему в глаз. Он откинул назад голову, и она не успела как следует надавить на болевую точку, но тем не менее эффект был достигнут.

Эрик поднялся сам и подал руку, чтобы помочь ей. Глаз у него заслезился, но, кажется, он этого не замечал. Или делал вид.

Наташа приняла помощь, взяла его за руку. Он потянул ее на себя, но за мгновение до того, как она должна была обрести равновесие, вдруг отпустил, и она упала на пол, больно стукнувшись головой.

— Никогда никому не верь, — сказал Эрик, с улыбкой глядя на нее.

— И надейся только на себя, — с той же менторской улыбкой сказала Лика.

Она тоже была в кимоно и занималась рукопашным боем на правах ученицы. Но знала она и умела куда больше, чем Наташа. Оказывается, Эрик занимался с ней не только сексом.

А с Наташей он занимался только делом. Она-то и не претендовала на большее, как раз наоборот, но зависть к Лике нет-нет да ущипнет ее.

— Как только Лика это поняла, у нее все стало получаться, — сказал Эрик, покровительственно глянув на свою подружку. Потом перевел взгляд на Наташу и спросил:

— Ты не сильно ударилась?

В этот момент Наташа его и ударила — ногой под коленную чашечку. Именно туда, куда учил ее бить он сам.

— Ух ты! — через силу и боль улыбнулся он.

— Никогда не расслабляйся! — вскинула она указательный палец.

И тут же отошла назад на безопасное расстояние, чтобы не получить в ответ. Эрик не переодевался, как был, так и оставался в своем рабочем костюме. Но при этом он всерьез исполнял роль инструктора по рукопашному бою и мог ударить Наташу. В качестве наставления. Другая бы на ее месте давно бы отказалась от таких тренировок… Или отказалась бы, будь на месте Эрика кто-то другой…

— Очень хорошо. Тренировка закончена, — сказал он.

Эрик занимался безопасностью Родиона и его компании. Этому он и посвящал бо́льшую часть своего времени. Наташе он уделял всего час. Три раза в неделю. На тренировку он тратил всего двадцать минут, остальное время — наработка ударов, под надзором Лики. И с ее участием.

— Кофейку? — спросила Наташа.

Эрик сам предложил этот курс рукопашного боя. Причем предложил Родиону, тот согласился, и она не отказалась. Но это же не значит, что ей хочется быть примерной ученицей. Возможно, когда-нибудь она таковой и станет, но это всего лишь вторая ее домашняя тренировка. Она еще только в самом начале пути…

Ночь, холодно, луна запуталась в тучах, а ветер не торопится помогать ей. Ветер занят вахтовым фургоном, который неспешно полз по улицам поселка. Он пытался остановить не столько машину, сколько грядущее насилие. Над насилием.

Революция должна уметь защищаться. Классика марксизма-ленинизма уже потеряла свою актуальность, но еще рано снимать ее с полок своего сознания.

А именно революцию Егор и совершил. В отдельно взятом районе. Вертуна больше нет, осталась только контрреволюция, и Егор должен был бросить против нее рабочие массы.

Кожников не подвел, он сообщил, что Касим со своими орлами обосновался в доме Вертуна. Сегодня у них там и «сход», и пьянка. Девочек вроде бы не вызывали, зато подъехали мальчики. Егор не собирался никого убивать, поэтому взял с собой с десяток мужиков. А лесорубы — народ крепкий. Во всяком случае он на это рассчитывал.

Ворота были закрыты, но у калитки стояли совсем еще безусые пацаны, пытающиеся изображать из себя суперменов. Машина остановилась, Егор вышел из кабины, а из фургона посыпались мужики в сапогах, телогрейках, с тяжелыми дубовыми палками в руках.

Парни напряглись, испуганно глядя на странную делегацию. Никто даже не подумал заскочить обратно во двор. То ли не догадались, то ли сработал инстинкт самосохранения. Дом покойного Вертуна сейчас — ловушка для тараканов, которые вдруг возомнили себя гигантскими боевыми жуками.

— Пацаны, или разбегаемся, или в больницу! — сказал Егор, надвигаясь на желторотых бандитов.

— Да мы ничего!

Парни подались в сторону и бочком-бочком вдоль забора, сначала шагом, потом бегом. А Егор зашел во двор. Дверь в дом открыта, свет в окнах горит, музыка играет.

— Только без трупов, — сказал он, поднимаясь на крыльцо.

Навстречу ему выскочил плоскоголовый здоровяк в спортивном костюме. Он с ходу оценил ситуацию и сразу же попытался ударить Егора. Причем ногой, с прыжка.

Егор сбил его на лету. Мало того, чересчур высоко задрал перехваченную ногу, именно поэтому приземление было крайне жестким. Парень ударился головой о каменный пол и сдулся. Сознания он не потерял, но его морально задавила толпа мужиков с дубинами. И если бы он не сдвинулся, его бы затоптали еще и физически.

В каминном зале был накрыт стол, во главе — Митя Докучаев, Касим, Зеля. Матерый волк и хищные шакалы, а остальные — сплошь щенки. Зеленые побеги сорниковой культуры.

— Эй, что за дела?! — вскочил Докучаев.

Ближе всего к Егору сидел длиннорукий парень с бритой головой и большими оттопыренными ушами. Он и близко не производил впечатление амбала, и Егор не решился его ударить. Палка тяжелая, крепкая, такой запросто можно было проломить челюсть. Он просто схватил парня — одной рукой за шкирку, другой за поясной ремень. И с силой швырнул его на стол, нацелив на Докучаева. И сам рванул к нему, раскидывая салаг, которые пытались встать у него на пути. Мужики шли за ним, завершая разгром.

В руках у Докучаева оказался пистолет, Егор не растерялся и метнул в него палку. Пистолет вылетел из руки, а в голову прилетел кулак. Вырубил Егор и Касима, который попытался ударить его вилкой.

Лесорубы махали палками как топорами — трещали дрова, летели щепки. Новоявленные бандиты не выдержали напор, кто-то ринулся напролом в поисках спасения, другие забились в угол, взывая к пощаде.

Егор поднял руку, требуя тишины. Он в упор смотрел на молодого парня с широкими плечами, но непропорционально тонкой шеей. Совсем еще сосунок, а все туда же, в бандиты.

— Ну, кому еще добавить легких денег?

Парень в страхе вжал голову в плечи. Губа у него разбита, под глазом надувалась шишка, но это далеко не инвалидность, которую он мог заработать прямо сейчас.

— А чего так?.. Мы с мужиками будем пахать, а вы тут будете бухать! Справедливо, нет? Завтра в девять ноль-ноль сбор в конторе лесхоза! Лес едем валить! Кому что непонятно?

Незадачливые новобранцы молчали. Не подавал голоса и Докучаев, который уже пришел в себя.

— А тому, кто не понял, в следующий раз сломаю шею!.. Все, разбежались!

Салаги и рады были бы провалиться сквозь землю, но не было у них такой возможности. Пришлось прокладывать путь через мужиков, которые почему-то хватали за шкирки, тянули во двор и поучали, щедро пересыпая слова площадной бранью.

В каминном зале остались только зачинщики — Докучаев, Касим, Зеля. Мальков подобрал упавший пистолет, а Вася Никитин для пущего устрашения направил на них свой двуствольный обрез.

— Ну что, собрание рабочего коллектива будем считать открытым? — спросил Егор, в упор глядя на Докучаева.

Здоровый мужик, мордастый, кулаки тяжелые, крепкие. Такие индивидуумы понимают только язык силы. Но так именно на этом языке и шел сейчас разговор. Спекся Митя, сложил крылья. На Егора он смотрел растерянно и подавленно.

— Завтра в девять в лесхоз можешь не приходить, Дмитрий Антонович, — сказал Егор. — Ты уволен.

— Права у тебя нет увольнять, — буркнул Докучаев.

— Ну, пусть Вертун скажет свое слово. Где он?.. Можно я буду за него?

— Не можно, — напыжился Касим.

Егор посмотрел ему в глаза, улыбнулся и вдруг ударил кулаком в лоб. Касим как стоял, так и осел, соплей растекаясь по полу.

— Можно? — спросил Егор, глядя на Зелю.

— Можно, — обескураженно выдавил тот.

Егор перевел взгляд на Докучаева и повторил:

— Ты уволен, Дмитрий Антонович!

— А кто вместо меня? Ты?

— Пряженцев пусть пока будет, — качнул головой Егор.

Руководитель из главного инженера Пряженцева никакой, зато работу хозяйства он знал от «а» до «я», причем по заглавным буквам.

— Пряженцев не знает, куда товар сбывать, — усмехнулся Докучаев.

— А это китайская грамота, да? — Егор вспомнил о тетрадке, которую конфисковал у Вертуна вместе с деньгами. Он пытался вникнуть в содержание, но очень скоро понял, что без подсказок не обойтись.

— Сицилийская.

— Мафиозные схемы?

— Я знаю, куда и что, — закивал Зеля. — В принципе, могу все организовать.

— Что ты там знаешь? — скривился Докучаев.

— Да не меньше твоего!

— С нами хочешь работать? — спросил Егор и пристально посмотрел на Зелю, взглядом останавливая перепалку.

— Ну, если возьмешь, — пожал тот плечами.

— А как же Касим? Меня вроде как убить надо.

— Я?! Тебя?!. А оно мне надо?..

— А кому надо?

Зеля промолчал, но бросил быстрый взгляд на Докучаева.

— А мне зачем? — дернулся тот. — Это Касим все!..

Егор кивнул, глядя на него. Сломался человек, если стал переводить стрелки на своих сообщников. Сломался и больше ничего не стоит. Но именно в таком никчемном состоянии Докучаев ему и нужен. Если не можешь убить врага, держи его при себе, перед собой, чтобы он не укусил в спину.

Егор задумался. Может, и Касима попробовать приручить? Всяко лучше, чем убивать, умножая свой и без того тяжкий грех. Вертуна нет, с его недобитками все уже, можно сказать, решено. И с милицией более-менее ясно. А раз так, то пора браться за большое дело. Лес, лес и еще раз лес…

На тренировке удары должны быть эффектными, а в жизненной ситуации — эффективными. Лучше всего совместить одно с другим, но Наташа в самом начале пути, она еще ничего не умеет. Но Эрик все равно учит ее эффектным приемам, которые могут понадобиться ей в любое время. Пристанет завтра какой-нибудь отморозок в институте, а она ему — по кокосам.

— Если удар в пах не получается, нужно бить пяткой в ступню, — сказал Эрик. Он заставил Наташу обнять себя, пяткой коснулся ее ступни и продолжал комментировать: — У тебя каблук, если попадешь в точку, крику будет — оглохнешь.

Пикантность ситуации заключалась в том, что Лика заболела. Температура у нее, гриппозное состояние, а Наташе зараза не нужна.

А Эрик продолжал прижимать ее к себе, и она закипала вместе с ним. Еще немного, и начнет срывать крышу. И если вдруг… Ведь с мужской силой в доме дефицит. Родион хороший, красивый, энергичный, но не было в нем стального стержня, который мог возбудить женщину одной своей вибрацией. А Эрик просто воплощение дикой первобытной силы, такие самцы на заре человеческой эры имели по десятку жен в то время, как остальные, в силу своей никчемности, сидели на бобах. Эрик, он такой же твердый и горячий, как и его боевое настроение.

— А если не попаду? — спросила она.

— Тогда попадет он. Туда, куда ты не хочешь…

Наташа вдруг оказалась прижатой к стенке. Эрик держал ее за руки, стоял так, что его невозможно было ударить. Даже если бы Наташа умела бить головой, она все равно не смогла бы его боднуть. Его ухо было у ее виска, губы чуть ли не касались шеи. Это был самый настоящий кошмар, только происходило все наяву. И в доме никого нет, ни Родиона, ни Лики.

— Или хочешь? — спросил он.

Наташа закрыла глаза. Да, она хотела. Она слабая женщина, которой нужен по-настоящему сильный мужчина. Она хочет чувствовать себя самкой, сгорать в огне первобытного очага, сотрясаться в пляске дикого племенного танца.

— Мужчина может взять силой, а может взять лаской… — пробормотал Эрик, распахивая ее кимоно. — Перейдем ко второму варианту…

— Не надо вариантов, — прошептала Наташа.

У нее тренировка, и задание предельно ясное — остановить насильника. Который берет лаской. И справиться с которым возможно только с помощью хитрости. А Эрик уже открылся, как она того и хотела. Осталось только применить силу.

Да, руки уже свободные, а его глаза так близко. На глаза Наташа и надавила. Резко и со всей силы.

Эрик отскочил, с трудом сфокусировал на ней взгляд. Глаза она ему не выдавила, но ему больно, он в шоке от происходящего.

— Урод!

Наташа рванула от него прочь, заскочила в спальню, закрылась на ключ. Телефона под рукой не было, позвонить Родиону она не могла. И в коридор не выйти, Эрик уже там.

— Молодец, с заданием ты справилась на отлично! — бодрым голосом сказал он и добавил: — Родиону ничего не говори. Вдруг неправильно поймет.

— Еще раз ко мне придешь, скажу!

— Договорились.

Наташа услышала, как открылась входная дверь. И вдруг снова почувствовала себя ученицей на важном экзамене. Эрик ставит ее перед ситуацией, и она должна правильно отреагировать, чтобы не попасть потом впросак. Эрик мог всего лишь притворяться, что уходит, и, если это так, Наташа не должна стать жертвой обмана.

Она выглянула из спальни. Эрик действительно уходил. Заговорщицки подмигнул и скрылся за дверью.

Наташа пожала плечами. Эрик мог вести себя как полный отморозок, но на самом деле он очень даже адекватная личность. И ему вовсе не хочется терять место, которым облагодетельствовал его Родион. И если бы вдруг, он бы никому ничего не рассказал… Может, и не надо было выгонять его. Эрик обладал сильным притяжением, будь Наташа свободной, она бы отдалась ему с дикой страстью, но при этом у нее не было желания сохранять на себе память о его прикосновениях. Она с удовольствием приняла ванну, а затем вдруг оказалась у бара. Эрик едва не изнасиловал ее, как тут не снять стресс?

Но она даже не прикоснулась к бутылке. Зато выкурила под кофе несколько сигарет. И Родион это почувствовал.

Он вернулся поздно, уставший, измотанный. Принюхался к ней и недовольно спросил:

— Ты что, пила?

— Ты где был?

— На работе.

— С кем?

— Я тебе не изменял. Тебя это волнует?

— Нет? — пыталась залезть к нему в душу Наташа.

Глаза его не врали, возможно, Родион действительно не изменял ей.

— Нет… И хватит меня ревновать!

— Я не ревную.

— Да ну!

— Просто должна понимать, зачем ты со мной живешь.

— Я тебя люблю, — ответил он почти сразу, но признание далось ему с определенным усилием.

— Любишь?

— И люблю, и хочу, — более уверенно сказал Родик.

— А ревнуешь меня?

— Да.

— Тогда зачем разрешаешь Эрику бывать у нас дома?

— Тебе нужен рукопашный бой, тебе нужна самооборона.

— А если мне придется обороняться от самого Эрика?

— Ну, с вами же Лика.

— А ничего, что этот козел трахал ее у нас на глазах?

— Ну да, он устроил клоунаду, но сейчас-то все по-другому. Он стал серьезным человеком, должность обязывает.

— Не было сегодня Лики, и этот козел чуть не трахнул меня!.. Сколько волка ни корми!..

— Волка, — кивнул Родик. — Он — натуральный волк. Хищный… Но я не думал, что он окажется подлым… Он тебя… Он с тобой это?..

— Нет, я отбила нападение.

— Учебное?

— Ага, учебное. С боевой стрельбой, — усмехнулась Наташа.

— Сволочь! — сквозь зубы процедил Родион.

— Я не хочу его здесь больше видеть. Ни здесь, нигде!

— Ты его больше не увидишь.

— Боюсь, мой дорогой, ты пригрел змею на своей груди. Ты его уволишь?

— Нет.

— Почему?

— Он очень здорово мне помог.

— В чем?

— Я не могу сказать…

— Он кого-то убил? — прямо спросила Наташа.

Она помнила прежнего начальника службы безопасности. Вадим был типичным тюфяком, он даже не пытался поднять руку на Магриба, который угрожал Родиону. А был бы на его месте такой отморозок, каким казался Эрик, Магриб бы просто не смог похитить Наташу. Не успел бы. Но так Эрик и занял это место. А у Родиона такое положение, когда ему обязательно кто-то да угрожает.

— Почему сразу убил? — дрогнул Родион.

— А что он еще умеет?.. Девочек рукопашному бою учить?

— Пусти козла в огород… — Родион посмотрел на Наташу с досадой и подозрением.

— Не бойся, твоя капуста уцелела, — усмехнулась она.

— Моя капуста?

— Только твоя. И я тебе никогда не изменю. Никогда. И ни с кем.

— А со мной? — Взгляд у Родиона вспыхнул.

Она поняла, что это значит, и улыбнулась, подбадривая его. Только он имел на нее право, и только с ним она могла и будет спать.

— С тобой — хоть каждый день.

Глава 8

Для большой высоты нужен парашют, а для малой хватит и соломки подстелить. Капитан Кожников большой опасности не представлял, но Егор все же решил подстраховаться.

Не так давно, летом этого года, они с группой отбили у «духов» солдата-срочника. Пацана возили на продажу, но за него не заплатили, поэтому «чехи» забрали его обратно. А вот его товарищу по несчастью повезло куда больше. За рядового Кострова дали щедрый выкуп, и парень остался с родителями. Егор тогда отбил еще и эти деньги, двести пятьдесят тысяч долларов. Он лично проследил за тем, чтобы эта сумма вернулась родителям Кострова. Уже потом он узнал, что для них это была не «последняя лошадь». Отец Кострова занимался бизнесом, имел приличный доход. Он, как оказалось, торговал алкоголем, закупал за границей — продавал в Москве. Офис у него небольшой, но в новомодном стиле, в коридоре и в кабинете — потолки со встроенными в них лампочками. За директорским креслом сидел грузный мужчина с вислыми щеками. На Егора он смотрел настороженно.

— Антон Евгеньевич, мой визит не будет вам стоить ни копейки, — сказал Егор.

— Я вас внимательно слушаю.

— Моя фамилия Фролов…

Не вдаваясь в подробности, Егор объяснил ситуацию. Да, это он вернул Кострову деньги за сына.

— Да, да, я узнаю ваш голос, — кивнул мужчина.

Но напряжение его не оставляло, ведь Егор мог потребовать что-нибудь в обмен на свою услугу. И он не ошибся.

— Мне нужны деньги. — Егор не стал ходить вокруг да около.

— Э-э… — Надо было видеть, какими глазами смотрел на него мужчина.

— И они у меня есть.

— Да? — приободрился Костров.

— Просто могут возникнуть вопросы, откуда у меня сто тысяч долларов. У налоговой, например.

— Вопросы возникнут.

— Вы бы могли сказать, что заняли мне эти деньги.

— Это и все? — выдохнул мужчина.

— Все.

— А что за бизнес?

— Мне нужно оборудование для лесопилки.

— Есть у меня знакомый, он вам поможет… И никаких комиссионных!

Егор усмехнулся. У него тоже был один знакомый, и он также мог помочь. Но Родиона Каплина он просить ни о чем не станет. И дело даже не в том, что этот подонок продал его Магрибу, просто не хочется видеться с ним. Но, возможно, разговора с ним не избежать, потому что Егор просто обязан был увидеть Наташу. А она жила с Родионом…

Костров позвонил своему знакомому, Егор заручился его содействием. Встречу назначили на завтра, а сегодня можно было и выпить. И Костров полез в бар за бутылкой.

— К нам Виталик приезжал, ну, которого вы из плена вытащили, — сказал он, разливая коньяк. — Рассказывал, как вы появились… Его же убить тогда собирались… И Вовку моего могли убить, если бы я деньги не привез. А у меня тогда такой аврал был, думал, разорюсь. А тут деньги возвращаются. Ты, брат, от банкротства, считай, меня спас… Ну, за тебя! За твое мужество! И бескорыстие!..

Егор за себя пить не хотел, но его пугала встреча с Наташей, и сто грамм для храбрости не помешали бы.

В голову коньяк не ударил, но сознание подернулось фиолетовой дымкой. И после встречи с Костровым Егор отправился к Родиону. И только в подъезде знакомого дома подумал, что Наташа, возможно, уже не живет с ним. Вдруг он не простил ей Магриба, или была какая-то другая причина, чтобы расстаться?

Дверь открыла Наташа. Егор затаенно вздохнул, глянув на нее. Сама нежность и очарование. Разве такую девушку можно было бросить? За такую девушку нужно было драться, вгрызаться Родиону в горло, а Егор не стал этого делать. Взял и уехал в деревню. Обида взыграла. Да и нельзя ему было оставаться в Москве.

Наташа нежно улыбалась, глядя на него. В глазах печаль, уголки губ опущены, а она все равно, казалось, улыбалась. И смотрела на Егора как на забытую мечту, которая вдруг взяла и сбылась.

— Здравствуй! — выдохнул он.

— Здравствуй… — ответила она. — Рада тебя видеть.

— А я тут в Москву приехал… По делам…

— А я думала, за мной, — грустно усмехнулась Наташа.

— Ну, если ты хочешь…

— Не хочу.

— Мы с тобой так глупо расстались…

— Глупо, — кивнула она.

— Надо поговорить. Я зайду?

— Нет.

— Э-э… — Егору показалось, что пол под ногами накренился в сторону лестницы, как бы не скатиться кубарем по ней.

— Если бы ты приехал вчера…

— А что случилось сегодня?

— Случилось… И я сдержу свое слово…

— Слово?

— Прощай! — Наташа с тоской посмотрела на Егора и закрыла дверь.

Он позвонил раз, другой, она не отзывалась. Он постоял немного, спустился вниз, сел на скамейку. Прошел час, но Наташа к нему так и не спустилась. Зато появился Родион.

Каплин подъехал к дому на новеньком черном «Мерседесе». Из машины вышли два крепких парня в черных полупальто. Черты лица у них грубые, жесткие, что-то волчье в них. Один остался у машины, другой, белобрысый и широконосый, направился к Егору, приняв его за киллера.

Егор все понял, показал телохранителю ладони, поднялся. Нет у него ничего, ни оружия, ни злых намерений. И все же белобрысый сунул руку под пальто и, нащупав рукоять пистолета, показал глазами в сторону от подъезда:

— Мужик, ты сейчас уходишь!

А из машины показался Каплин. Он не мог не узнать Егора. Ни радости, ни злости в его взгляде, но не было и равнодушия.

— Семен, оставь его, — сказал Родион. — Это ко мне. Или ты к Наташе? — окинул он взглядом Егора.

— Не пустила в дом, — качнул тот головой.

— И правильно сделала… Ко мне вопросы есть?

— Повезло тебе, Каплин. Очень повезло… Но если вдруг обидишь Наташу, я тебя убью.

Белобрысый напрягся, вынул из кобуры пистолет.

— И никто тебе не поможет. — Егор с пренебрежением глянул на парня.

— А я тебе верю, — усмехнулся Каплин. — Наташу обижать не собираюсь и тебе не отдам.

— Тогда бывай!

Егор повернулся к Родиону боком и шагнул прямо на телохранителя. Тот не дрогнул, давая понять, что готов к столкновению, но и Егор не свернул. Парень сдвинулся в самый последний момент, и он лишь слегка задел его плечом.

Не стал останавливать его белобрысый, а жаль. Обычно Егор старался избегать конфликтов, но сейчас ему вдруг захотелось кому-нибудь набить морду. Родион слабый для него противник, а телохранители — в самый раз. Но не судьба.

Зато Егор смог напиться. Вернулся в гостиницу, купил в баре виски, закрылся в номере, спрятал деньги. Только тогда и занялся бутылкой…

Родион — само воплощение успешного мужчины. Сколько женщин мечтает его заполучить, та же Лика с удовольствием ушла бы к нему от Эрика. Но Родион Лику к себе не зовет, ему нужна только Наташа. Конечно же, это приятно осознавать. И все же лучше с Егором, чем с ним. Егор не красавец, и до успеха ему далеко, но в нем столько благородства, и мужская сила из него била ключом. А Наташа его прогнала. Потому что не хотела искушать себя. Жаль, очень жаль.

— Чего он от тебя хотел? — снимая пиджак, спросил Родион.

— По делам, сказал, приехал, — усмехнулась она. — Решил заглянуть по старой памяти.

Надо было ему приехать за ней. Только за ней. И не сейчас, а раньше. Тогда бы она смогла уехать с ним, а сейчас — все, поезд ушел.

— И куда бы привела его старая память?

— Не было у нас ничего.

— Я же знаю, он тебе нравится.

— И что? Я должна была раздвинуться под ним? — возмутилась Наташа.

— А он тебе нравится? — поймал ее на этом Родион.

— Нравится. — Ей ничего не оставалось, как смело посмотреть ему в глаза.

— А Эрик?

— Нет, — не задумываясь, четко ответила она.

— И мне он не нравится, — нахмурился Родион.

— Что такое?

— Ничего… Что там у тебя на ужин?

— Еще только готовится. Ты сегодня рано… Случилось что? — спросила Наташа.

— С чего ты взяла?

— Ну, не знаю…

— Не знаешь, не говори… Я хочу принять ванну.

— Я приготовлю.

— Давай, а я лимончик порежу. И сыра…

Родион взял с собой в ванную бутылку коньяка. Наташа с подозрением глянула на него. Может, правда, что-то случилось? Вдруг это как-то связано с Эриком?

Приготовив рагу, Наташа зашла к Родиону в ванную, принесла халат, полотенце. От бутылки осталась половина. Слишком уж быстрый у него старт.

— Будешь? — спросил он, щелкнув по своему бокалу.

Она отрицательно качнула головой.

— А если меня могут убить? — спросил он.

— Как убить?

— И убьют. Если я тебя обижу.

— Кто убьет?

— Егор меня за это немного убьет.

— Неудачная шутка!

— Егор не шутил.

— Ну, тогда я пошла. — Наташа открыла дверь. — Не хочу, чтобы тебя убили.

— А если я не боюсь?

— Я боюсь!

Она вышла из ванной, закрыла за собой дверь. Егор настоящий мужчина, раз готов заступаться за нее даже в минуту отчаяния. И в благодарность за это Наташа проведет ночь безгрешно. И пусть Родион не старается, сегодня он ее соблазнить не сможет.

Оборудование закуплено, в ближайшее время его доставят, подъедут и специалисты-настройщики. Егор уже направил в Москву людей в сопровождение. А сам вернулся в Дярково. Там его и ждал сюрприз. Из Москвы. Без сопровождения.

Во дворе дымилась банька. Егор думал, что Коля готовил встречу ему, а, оказалось, он старался ради Розы.

В бане уже был накрыт стол, Катерина там, и Роза, обе в туниках из простыни. И Коля с ними, такой же распаренный, тепленький. Туника явно ему мешала, но еще больше он хотел, чтобы от простыни избавилась Роза. Об этом не надо было спрашивать, достаточно было глянуть на него.

— О-о! Егор! — Коля вскочил со скамейки, распахнул объятия. — А мы тебя завтра ждали.

— Это ты зря, — поднимаясь, сказала Катерина. — Хороших людей нужно ждать всегда.

Она повела плечами, как это делают, скидывая с них платок, подошла к Егору и поцеловала его в щеку. Егор с укором глянул на Колю. Сам виноват, меньше на Розу нужно заглядываться.

Роза здороваться не стала, отвела глаза в сторону. Егор четко сказал ей в Дярково не появляться, а она взяла да и приперлась.

Это ведь из-за Розы заварилась каша в родном Денисовске. Она увела у бандитов деньги, Егор за нее заступился, и понеслось. Сюда, в Дярково, он и мать увез, и сестру, и брата. А вместе с ними Розу. Коля тогда холостяковал, между ними установились теплые отношения. А Егор в Денисовск рванул. Роза поехала за ним, помогала ему, а потом взяла и предала. Не выдержала давления, дрогнула… В принципе, Егор сам виноват. Говорила ему мама, нельзя доверять проституткам.

— А чего как не родная? — спросил Егор, в упор глядя на нее.

Роза виновато вздохнула, поднялась, поцеловала его в щеку и тут же вернулась на место.

— А меня? — весело спросил Коля. Похоже, он уже налился до краев. Еще чуть-чуть, и мордой в салат.

— Ты еще не вернулся, — хмыкнула Катерина, заигрывающе глянув на Егора.

— Откуда? — удивленно глянул на жену Коля.

— С Луны.

— С Луны не возвращаются, — поправил ее Егор. — С Луны сваливаются.

— Я туда больше не вернусь, — буркнула она и подала Егору котлету на вилке.

— За возвращение! — поднял Коля стопку, выпил, еще что-то нечленораздельно изрек и уронил голову на грудь.

— Пойдем, я тебя домой отведу, — поднимаясь, сказала Катерина.

— Нет! — Коля дернулся, распахнул глаза, посмотрел на Егора в поисках спасения.

Но Катерина смогла найти аргумент.

— Ты что, не видишь, людям поговорить надо.

— Ну-у…

— Давай, давай!

Она увела Колю в дом, а Роза налила Егору:

— Штрафную!

— Это с клофелином или с чем?

— Не смешно, — вздохнула она.

— Что на этот раз стащила, сорока?

— А что я стащила? — вскинулась Роза.

— Сто двадцать штук, если не помнишь.

— Когда это было!

— Было! Деньги стащила, и в бега.

— Не надо было меня останавливать! И не было бы ничего!

Егор выпил, закусил. Достал сигарету, закурил. В парилку нужно идти, но вдруг Роза увяжется за ним? Или Катерина…

— А я о тебе тут на днях думал, — сказал он.

— Это хорошо.

— Плохо. Вспомнил тебя, ты и появилась. Нечистая сила.

— А как там твоя чистая сила поживает?

— Это ты о ком? — нахмурился Егор.

— Только не говори, что не был у Наташи.

— Это не твое дело.

— Ну, если бы она с тобой приехала, было бы не мое… Не приехала?

Егор молча налил себе.

— Она с Каплиным живет, — сказала Роза.

— И что?

— А Каплин живет, как белый человек. На черном золоте. Да он и есть белый человек, потому что черное золото.

— Нефть?

— Она самая. Он там недавно такой контракт урвал!

— Какой?

— Ну, конкретно, не знаю… Мне об этом не говорили… Но там что-то очень большое… Там у него конкурент, говорят, был… Застрелился.

— Сам?

— Ага!..

— Каплин?

— Не знаю… Знаю, что этот «пыжик» далеко пойдет, если его на шапки не пустят.

— Я так понимаю, ты тоже в высших кругах вращаешься? — Егор очертил пальцем круг в районе чуть пониже пупка.

— Сейчас от смеха лопну, — угрюмо глянула на него Роза.

— Может, мы мелко плаваем для тебя?

— Я слышала, ты здесь порядки навел.

— Ну, были тут плохие парни, — кивнул Егор.

— Как с милицией?

— А что с милицией?

— Ну, может, проблемы… В Денисовске тобой интересуются.

— Кто?

— Подъезжал ко мне там один майор, про тебя спрашивал. Думают, что это ты и Магриба… И всех…

Егор озадачился, ему стало не до шуток.

— А ты что?

— Ну, ты же не думаешь, что я тебя сдам.

— Нет?

— Нет. А если не доверяешь, я здесь останусь, под твоим присмотром.

— О как!

Если Роза искала повод остаться, она его нашла. Действительно, ее лучше держать здесь, под рукой, чем ждать, когда она проболтается там, на панели.

— Ты же не прогонишь меня?

— Ну, работа для тебя найдется, — кивнул Егор.

— Работа?! — Роза возмущенно глянула на него.

— Лапать тебя здесь будут.

— Кто?

— Сосны. Ели. А ты им лапы будешь рубить. Топором. Скоро лесопилка заработает, лес к распилу надо готовить… Работы много.

— В парилку ты не ходил, а перегрелся.

— Извини, по специальности предложить ничего не могу.

— Нравится тебе надо мной издеваться, да? Скажи, что не ровно ко мне дышишь, я пойму.

— Не дождешься… Как там парилочка, еще не остыла?

— Дровишек подбрось, — усмехнулась Роза.

— А печка не треснет?

— Моя печка на замке.

— Да ну!

Егор сходил к парилке, добавил огоньку, а когда вернулся в предбанник, Роза была уже в спортивном костюме, давая понять, что ему ничего не обломится. Как будто он просил.

Егор выпил, закусил. Появилась Катерина, принесла горячих котлет и холодной водочки. Егор выпил еще, а когда пришло время купаться, выставил женщин за дверь. Катерина возмутилась, и он ей в двух словах все объяснил. Мама его тут рядом, не велит она ему мыться в одной бане с чужими замужними женщинами.

Летом черные мухи, зимой — белые, у природы все четко по полочкам. А зима уже на пороге, и в дверь стучит не рукой, а ногой. Но снегу еще мало, по лесу можно ходить без лыж.

Коля подошел к высокой толстой сосне, сначала обстучал ее, затем приложился ухом и сказал:

— Хорошее дерево. Крепкое, как раз на нижний венец. Под фундамент можно.

Егор качнул головой. Фундамент у дома будет бетонный. Он еще не решил какой, ленточный мелкозаглубленный ставить или полноценный, с подвалом в полтора человеческих роста. У него еще очень много нерешенных вопросов.

Лесопилку оборудовали, запустили, на заявленную мощность еще не вышли, но дело к этому идет. Лес рубят, бревна пилят, работа идет. И лесхоз у Егора под присмотром, там тоже все в порядке, лес обрабатывают, сбывают, деньги поступают исправно. Чистая прибыль распределяется между пайщиками, но таких немного. Львиная доля принадлежит Вертуну, а он числится без вести пропавшим. На его деньги можно наложить лапу, а вдруг прокуратура, вдруг проблемы? Кожников уже дал понять, что нельзя нарушать закон. А если можно, то через него. Поделиться с ним, и никто ничего не узнает. Но Егор в этой авантюре участвовать не желает. Он создаст свое хозяйство, организует и работу, и сбыт, Костров ему с этим поможет, он обещал. Комиссионные — само собой.

В проекте у него и собственный дом. Место уже выделено, фундамент зальют, а стены привезут из лесу. По бревнышку.

Коля осмотрел следующее дерево, мелом поставил на нем крест. Зимой, по морозу, соки в сосне остановятся, тогда ее и свалят. Стволы обработают, дадут отлежаться, а потом топориком и рубанком так, чтобы гладенько, гладенько. И сруб поставят, бревнышко к бревнышку.

— К осени дом поставишь, к зиме въедешь, — сказал он.

— А разве сруб отстояться не должен? — с подозрением глянул на него Егор.

— Да не обязательно. Окна так поставим, что не поведет, — ответил Коля и глянул куда-то в сторону.

— Может, в глаза посмотришь? — Егор вплотную подошел к нему.

— Зачем?

— Ты скажи, мы съедем.

— Как я такое могу сказать? Думай, что говоришь!

— Если ты думаешь, что я с твоей женой… Баба она, конечно, горячая, зато я — холодный, — с каменным выражением лица проговорил Егор.

— Горячий уголь холодный лед растопит.

— Ну, если уголь на лед положить. Ты видел, как твоя Катерина на меня ложилась?

— Нет.

— Тогда в чем дело?

— Да знаю я ее…

— И я о ней слышал, — кивнул Егор. — Всякое говорят.

— Может, ну ее к черту?

— Это не ко мне.

— Может, мне с Розой?

Егор усмехнулся. Роза выбрала тактику неприступной крепости. Егор и не просил открывать ее ворота, а она делает вид, что находится у него в осаде. И заигрывает с Колей. Даже Катерина стала ревновать ее к мужу. Пока что она об этом прямо не говорит, но уже косо посматривает на нее. Может, и Коле на уши капает, чтобы прогонял постояльцев, достали они ее. Вместе с Егором, от которого никакой радости.

— А ты ей нужен?

— Ну-у…

— Сначала узнай, а потом говори.

— Узнаю.

— А потом я тебе скажу.

— Что скажешь?

— Поехали, у нас еще много работы, — бросил Егор, отворачиваясь от Коли.

Никто не знал, чем занималась Роза. Он не трепался, она молчала, но если Роза вдруг всерьез окрутит Колю, нужно будет сказать… Или не надо?.. Вдруг Роза станет хорошей женой, всякое ведь в жизни бывает. Вдруг она действительно хочет порвать с позорным прошлым, чтобы жить в достойном будущем…

Глава 9

Родион едва держался на ногах, телохранитель придерживал его. Наташа никогда не видела его в таком состоянии. Эрик тоже был подшофе, но его выдавал только запах спиртного.

— Наташа, я тебе все объясню! — сказал Родион, протягивая к ней руки.

— Зачем объяснять? — усмехнулся Эрик. — Ты же не с бабой был.

Наташа удивленно глянула на него. Обычно он обращался к Родиону на «вы», во всяком случае, с тех пор, как стал его замом по безопасности.

— Да какая баба?.. С такой женой!..

— Жена у тебя, Родион Александрович, просто песня! — улыбнулся Эрик. — С припевом!

— Будешь приставать к ней… Я за себя не отвечаю!

— Эрик уже уходит, — сказала Наташа. — Правда, Эрик?

— Нельзя ему, — мотнул головой Родион. — Эрик нас охраняет.

И телохранители не спешили уходить. Один остался в прихожей, второй прошел на кухню, третий встал к окну в гостевой.

— Что-то случилось? — встревоженно спросила она.

— Случилось, — серьезно посмотрел на нее Эрик.

— Что?

— Завтра утром Родион везет тебя в загс.

— С чего бы это?

— А мы должны охранять жениха, — улыбнулся Эрик.

— Жениху пора спать, — опустив голову, пробормотал Родион.

Его завели в спальню, Наташа показала на кровать. Телохранитель уложил босса, вышел, она закрыла за ним дверь.

— Там у нас проблемы, — пробормотал Родион.

— Я это уже поняла.

— Скажи Эрику…

— Сам ему скажи, а я к нему не выйду.

— Боишься?

— И ты его боишься.

— Уже нет. Он реально мне помог. Он реально… — Родион зажевал фразу и затих.

Чуть погодя послышалось похрапывание. Наташа укрыла его, легла рядом. Нет, не выйдет она к Эрику. Раз уж Родион ему доверяет, сам пусть хозяйничает в доме, он мужчина не стеснительный.

И все же она вышла из комнаты, но только для того, чтобы предложить ужин. Эрик затаенно улыбался, глядя на нее. Он чувствовал ее страх перед своим обаянием, и это, похоже, тешило его самолюбие.

Наташа совсем не прочь была выйти замуж за Родиона, но к разговору о загсе всерьез не отнеслась. Эрик пошутил, а Родион вообще ничего на этот счет не сказал. И все же, засыпая, она представила себя в загсе, в свадебном платье, с белой фатой, администратор зачитывает речь, вокруг вспыхивают фотоаппараты.

Утром выяснилось, что никакого загса не будет. Администратор должен был подъехать к ним домой. Наташа слушала Родиона, в недоумении вскинув брови. От него разило перегаром, глаза все еще воспаленные после вчерашнего. Значит, и воображение не совсем адекватное. Часы показывали половину седьмого.

— Тебе проспаться надо, — сказала она.

— Ты не понимаешь! — мотнул головой Родик.

— А ты объясни.

— На меня очень круто наехали.

— Кто?

— Очень серьезные люди. Но им мой бизнес не нужен. Им нужен я, — жалко вздохнул Родион.

— Тебя могут убить?

— А ты думаешь, зачем Эрик здесь?.. Мне нужно уехать.

— Куда?

— Далеко. Но ненадолго. А моя компания останется под твоим присмотром. Ты моя законная жена, ты имеешь право контролировать…

— Я не жена.

— Будешь.

— Почему именно я должна контролировать?

— А кто?.. Мама больше думает о моем брате… Я и глазом не успею моргнуть, как все будет принадлежать Игнату.

— А я думаю о тебе?

— А о ком ты думаешь? — встрепенулся Родион, с подозрением глянув на нее.

— Мне ты можешь доверять, — кивнула Наташа.

Она всерьез так считала, хотя и не чувствовала полной уверенности в своих силах. Существуют непреодолимые обстоятельства, перед которыми не устоять. Она знала, как это бывает.

— Там ничего особенного делать не надо, — сказал он. — У меня есть зам, он отлично справится без меня. Просто иногда нужно приходить, смотреть, ну, чтобы Юра не расслаблялся…

Наташа пожала плечами. Не знала она никакого Юру и не очень-то верила, что придется с ним познакомиться. Как не верила в возможное замужество. Родион до сих пор считает ее грязной после Магриба, как на такой можно жениться? Сейчас он протрезвеет и повернет назад. А ей даст отставку. Назовет легковерной дурой и выставит за дверь.

Родион действительно протрезвел. Но заднюю не включил. А когда появился администратор из загса, вверил ему свою судьбу и паспорт. Штамп в графу о семейном положении получила Наташа. Все произошло буднично и скучно, и тем не менее она стала законной супругой миллионера. Возможно, бывшего.

На церемонии присутствовал и Эрик. Он улыбался, но где-то глубоко в глазах темным облаком плыла печаль. Он смотрел на Наташу, как будто терял ее навсегда. Но было бы глупо воспринимать это всерьез. Он превосходный актер, и ему ничего не стоило разыграть тихое отчаяние, чтобы Наташа его пожалела. И отдалась ему, когда Родион исчезнет, спасаясь от преследования.

Администратор ушел, молодые выпили шампанского и закрылись в своей спальне.

— Первой брачной ночи не будет, — скидывая пиджак, сказал Родион. — Через четыре часа самолет.

— Так быстро?

— У нас еще есть целый первый брачный час, — улыбнулся он.

— А Эрик остается? — Этот вопрос занозой сидел в сознании.

— А если остается? — с подозрением глянул на нее Родик.

— Тогда я еду с тобой. И плевать я хотела на твое хозяйство.

— Со мной едет Эрик. Без него как без рук…

— Тогда я остаюсь, — облегченно вздохнула Наташа.

Она не лукавила. Она действительно не хотела видеть Эрика рядом. И не важно, волнует он ее воображение или нет. Она женщина замужняя, и ее слово как замок держит искушение взаперти. Правда, Егор мелькнул перед мысленным взором, но только лишь потому, что Наташа стала мужней женой. И окончательно поставила на Егоре крест.

Первый брачный час затянулся. Родион, казалось, прощался с Наташей. И наслаждался ею как будто в последний раз. Он готов был продолжать и продолжать, но в дверь постучали.

— Ну, вот и все! — глянув на часы, простонал он.

Дверь вдруг открылась, и на пороге возник Эрик.

— Какого черта! — возмутился Родион.

— Отбой тревоге!

— Не понял!

— Бояться больше нечего, — закрывая за собой дверь, сказал Эрик.

Родион бросился одеваться, вышел из комнаты, но очень скоро вернулся, сияя, как медный чайник в посудной лавке. Оказывается, его враг вышел из игры. Родион сказал, что его арестовали, но Наташа ему почему-то не поверила. Чутье подсказывало, что произошло убийство. За которым стоял Эрик.

Бревна под обработку — налево, лес под избу — направо. На дом бревна отборные, но их совсем чуть-чуть — по сравнению с рабочей древесиной. Территория большая, есть где обрабатывать лес, сортировать его, хранить. И для пиломатериала площадь есть. Работа идет, пилы визжат, бревна расслаиваются на доски.

Круглопильные станки стоят недешево, в минус идет сложное обслуживание и большие издержки в эксплуатации. Зато к сортировке леса уже не такие требования, как прежде, и качество продукции отличное…

Снег сыплет, мороз крепчает, работа идет, люди трудятся. И кухня дымит. А есть хочется, и обеденный перерыв уже объявлен. Егор оторвался от дела, повернул к столовой.

От столовой оставалось одно только название, ее легче было снести, чем отремонтировать. Так Егор и поступил. Поставили сруб из нетесаных бревен, обшили доской, сколотили столы, скамейки. Тепла там особого нет, но сквозняк не гуляет, и мороз не щипает за нос. На раздаче Роза, тулупчик на ней овчинный, валенки. Еще бы пуховой платок на голову повязать, и будет полный комплект.

— Борщ с говядиной, каша со свининой, компот с червечинкой. — Роза улыбалась, глядя на Егора. — Водку не предлагаю, начальство заругает.

— А кто у нас начальство? — усмехнулся он.

— Вот потому и не предлагаю.

Борщ Егору понравился. Вкусный, наваристый, капуста, правда, чересчур крупно нарублена, зато соли — точь-в-точь.

А до каши дело не дошло. Дверь распахнулась, в столовую влетел губастый Рома Худельников.

— Егорыч!.. Там какие-то на джипах!

— А чего орать? — косо глянул на него Егор, степенно поднялся и вышел из-за стола.

Джип был только один. И людей возле него всего двое. Плотного телосложения люди в теплых армейских куртках. Пока Егор подходил к ним, из машины выбрался еще один тип, в кожанке с меховым воротником.

— Ты начальник? — глядя на Егора, спросил здоровяк с низким лбом и выпирающими надбровьями.

Егор остановился, достал из кармана сигареты, неторопливо закурил. Парень в кожанке зачем-то приложил к уху палец, глядя на него.

— Ты чо, не слышал? — спросил крепыш с примятым носом. То ли боксом он занимался — в качестве «груши», то ли кувалдой ему по носу съездили.

Из столовой выходили рабочие, их было много, но гостей это ничуть не смущало.

— Я старший, — тихо сказал Егор.

— Роза где?

Егор уже понял, с кем имел дело. Бандиты его не пугали, он держался спокойно. Пока не прозвучало знакомое имя.

— Какая Роза?

— Золотарева, на!.. Сюда ее давай!

— Зачем?

— Затем!

Плосконосый зыркнул на Егора и взял курс на столовую, но Егор быстро схватил его за плечо.

— Руки! — взвизгнул парень.

— Хрустик, ша! — подал голос парень в кожанке.

— Беспредельщики, ля! — буркнул плосконосый.

Он вырвал руку, отступил, а его место занял парень в кожанке. Глазницы у него маленькие, а глаза большие, может, потому они и казались выпученными.

— Ты Фролов? — спросил он.

— Фролов.

— Я так почему-то и понял, — улыбнулся парень.

— Зачем вам Роза?

— А зачем она нужна была Оладику?

— Кому? — удивился Егор. Ощущение было такое, как будто он получил привет с того света.

— Меня Капа зовут, может, слышал?

Егор кивнул. О Капе он только слышал, но в глаза его никогда не видел. Не попадался ему в прицел этот бандит из команды покойного Магриба.

— Роза у нас «бабки» увела, — сказал Капа.

Егор едва заметно качнул головой. Там, где Роза, там сплошь неприятности. В прошлый раз она стащила сто двадцать «кусков» у своих клиентов, которые оказались бандитами Магриба, что на этот раз?

— У кого, у вас?

— Алекс ей приговор вынес. — Бандит провел пальцем по горлу.

— Ну, это у вас быстро, — кивнул Егор. — Вывезли в лес, и с концами.

Он бы и сам пришиб Розу. Своими руками. Она это заслужила. Но бандитам она точно не достанется.

— А лес у вас тут нормальный, — усмехнулся Капа.

— Здесь вы и останетесь.

— Эй! — встрепенулся бандит. — Никто никого не убивает!

— Зачем тогда говоришь?

— Чтобы ты знал… Там все очень серьезно…

— Сколько она у вас взяла?

— Ну, точно не знаем, — замялся Капа.

— Как это — не знаете?

— Ну, есть нюансы.

— Сколько?

— Она знает… Где она?

— Здесь побудь.

Егор вернулся в столовую, зашел за стойку. Роза стояла в дальнем углу за печкой и смотрела на Егора округлившимися от страха глазами.

— Почему ты не сказала про деньги? — зло спросил он.

— Про какие деньги?

— А я тебя сейчас отдам бандитам, они тебе объяснят.

— Не надо! — Роза припечатала одну ладошку к другой.

— Отдашь деньги, пусть уезжают.

— Это не их деньги.

— А чьи?

— Твои!

— Ух ты! — Егор не мог не восхититься ее наглостью. Граничащей с тупостью.

— Ну, ты же говорил, что Венс хотел от тебя откупиться, за деньгами в камин полез. А тут пожар…

— Я говорил?

Венс был правой рукой Магриба, и он сжег его дом в Денисовске. Егор пришел к нему, чтобы отплатить ему той же монетой. Венс действительно предложил компенсацию за дом, полез в тайник, который находился у него в камине, сдвинул плиту, но достал не деньги, а пистолет. Он выстрелил в Егора, а убил самого себя. Сначала загорелся облитый бензином Венс, а затем вспыхнул дом. Егору ничего не оставалось, как уйти.

— Говорил, говорил.

— И что?

— Ну что… Я подумала, что деньги там, в тайнике…

— Там пистолет был.

— И деньги. Пожар до них не добрался. Пожарные тоже.

— А ты добралась?

— Вдруг, думаю, повезет…

— А бандиты откуда узнали?

— Да видели они меня… Я там с одной сукой… — Роза щелкнула пальцами по горлу. — Заговорили про Венса, Лидка сказала, что Венс «крысятничал». Ну, было такое подозрение. А я возьми да про тайник скажи… А Лидка с Капой не разлей вода… Капа меня и видел. Правда, дошло до него не сразу. А я, не будь дурой, сюда…

— Сколько там было?

— Э-э…

— Отдай половину, пусть уезжают.

— Я в прошлый раз все отдала, и что, меня оставили в покое?

— Кто такой Алекс?

— Ну, он сейчас за Магриба… У них казино в Москве отобрали… И в Денисовске проблемы с ментами…

— И что? — спросил Егор.

— Ну, с ними легче будет, чем с Магрибом, — Роза удивленно глянула на него: неужели не понятно, что нужно делать?

— Отлично. Я дам тебе пистолет, действуй смело и решительно, — усмехнулся Егор.

— Я?!

— А кто?

Егор смотрел на нее пристально, давая понять, что не собирается подставлять голову из-за нее. Роза не выдержала, отвела глаза и пробормотала:

— Ну, хорошо, я отдам пятьдесят тонн… Есть еще «рыжье»… Вдруг награбленное? Все отдам!

— Где все?

— Ну, дома… у вас там…

Егор заскрипел зубами, глядя на нее. Опять эта сучка подставила его семью.

— Поехали!

— С бандитами?

— Ты с бандитами, я — сам по себе.

— Не хочу с бандитами! — Роза вприпрыжку побежала за ним.

Бандиты уже не кочевряжились. Их было всего трое, а вокруг — полтора десятка мужиков, и чуть ли не половина из них уже с охотничьими ружьями.

Егор стремительно подошел к джипу и, не обращая внимания на Капу, открыл дверь. А на заднем сиденье короткоствольный «АКСу», Егор просто не имел права оставлять его там.

— Эй! — запоздало дернулся Капа.

— Потом верну, — сказал Егор, осматривая оружие. — Автомат и три пистолета.

— Какие три пистолета?

— «Стволы» на землю! — потребовал Егор.

— Это ваще беспредел! — встрепенулся Хрустик.

— Поздно! — усмехнувшись, жестко посмотрел на него Егор.

Автомат у него, вокруг мужики с ружьями. Но за бандитами своя сила, и, если они не вернутся в Денисовск, у Егора снова будут проблемы. Это нужно было понимать.

Бандиты сдали оружие, и Егор велел им ехать в Дярково. А сам вместе с Розой — за ними. И еще двух мужиков с ружьями с собой прихватил. «Мужикпром» — организация серьезная и суровая, если Капа не верит, пусть попробует опровергнуть.

Но бандиты не выдергивались. И в дом напрашиваться не стали. Егор оставил их в машине, а сам вместе с Розой зашел во двор.

Опаленный пожаром стальной короб с сокровищами действительно был в бане, на чердаке. Роза и рада была бы припрятать часть содержимого, но Егор отобрал все. Если там драгоценности, то их нужно было вернуть. Вдруг эти вещи не просто ворованные, а с «мокрой» историей.

Драгоценности действительно были. Кольца, перстни, серьги, брошки, браслеты, но куда большую ценность представляли деньги. Пятнадцать-двадцать пачек со стодолларовыми купюрами.

Егор забрал пять пачек, остальное вернул Розе. Сколько там осталось, пересчитывать он не стал. Сколько было, все отдал ей. А в короб сгрузил бандитскую долю.

— Ты, между прочим, тоже бандита ограбил.

— Во-первых, не ограбил, а во-вторых, раздал.

— Ну, что-то раздал, что-то оставил.

— Ты с больной головы на здоровую не перекладывай. — Егор с кислым видом закрыл короб. Чутье подсказывало, что эта история с деньгами выйдет ему боком.

— Ты сам виноват! Не надо было с Венсом… — Роза осеклась.

— Идиотка!

Егор вышел из бани, хлопнув дверью. Куда там Роза перепрячет деньги, его волновало меньше всего. А если она решит исчезнуть с ними, скатертью дорога.

Капа открыл коробку, перебрал пачки, встряхнул безделушки, как будто по звуку можно было определить их стоимость, и недовольно проговорил:

— Маловато будет. Там с пол-лимона должно быть.

— Пол-лимона в эту коробку не поместится.

— Ну, тысяч триста.

— Венс тоже так говорил, — усмехнулся Егор.

— Что говорил Венс?

— Роза ему тогда все деньги вернула. А он сказал, что не все.

— И?

— Что — и? Где сейчас Венс?

— А это ты его, да?

— Самоубийство.

— Ага!.. А Магриб где самоубился? — усмехнулся Капа.

— Это все деньги, — пристально посмотрел на него Егор. — И все «рыжье».

— А если я не верю?

— Сколько я тебе должен?

— Да не ты должен, а Роза.

— Сколько я тебе должен? — повторил Егор, всем видом давая понять, что бандитам придется иметь дело с ним.

— А ты отдашь?

— Даже не сомневайся.

— Ага!.. Плетки отдай, и мы в расчете.

— И не вернешься?

— Слушай, а правда, куда Магриб делся? И пацаны с ним были. Где ты их зарыл?

— Не трогал я вашего Магриба. И вас не трону. Если вы здесь больше не появитесь.

— Да нет, «рыжья» здесь много… — Капа снова тряхнул коробкой.

— Я тебя предупредил? — спросил Егор, всматриваясь в его глаза.

Вроде и нет у Капы желания возвращаться, но ведь оно может появиться в любое время. Только вот рискнет ли он связываться с Егором? Места здесь глухие, мужики суровые. Даже если вдруг он Егора сможет завалить, получится ли уйти?..

— Мы все поняли, — сказал Капа.

Егор посмотрел на одного его спутника, перевел взгляд на другого. Не хотят они соглашаться со своим поражением, но и жажды реванша не видно.

Когда бандиты уехали, он зашел в дом, успокоил Танюшку и вернулся в баню. Там пахло дымом, это Роза пыталась затопить печь.

— Ты что, уже уволилась?

— Да там и без меня справятся, — вздохнула она, махнув рукой в сторону лесопилки.

— А ты деньги охранять?

— Ну, тебе-то я доверяю… Как думаешь, они вернутся?

— Заварила ты кашу.

— Может, мне уехать?

— Дело не в тебе, дело во мне. Магрибские знают, где я. И знают, что там было в Денисовске… Кому ты про меня натрепала?

— Да не говорила я никому! — Роза приложила руки к груди.

Но Егор ей не верил.

— Если я тебя сейчас убью, это что-то изменит? — спросил он.

— Не-ет!.. Я никому ничего не говорила! И никому никогда не скажу!.. Тем более ментам!

— Значит, ментам говорила?

— Ну, подъезжал один майор… Но я ничего не сказала!

Егор мотнул головой и повернул к выходу. Верить Розе — себя не уважать. Но в то же время за ним не приезжают, его не арестовывают. Может, и не стоит ничего бояться? Может, и бандиты оставят его в покое?

Не хотел он отсюда уезжать. Здесь у него и работа, и люди его уважают. Дом построит, заживет… Или все-таки бросить все и уехать?

Глава 10

Солнце выглянуло, за окном закапало. И это не дождь, это весенняя капель. А солнце с утра уже теплое, сосульки в панике, к обеду разбегутся. Но Наташа не Снегурочка, ей тепла бояться не надо. Как раз наоборот, яркое солнце — бальзам на душу. Тепло радует, особенно в постели. Так хорошо в кровати, что и выбираться не хочется. А подниматься надо. Родион уже встал, он в ванной. А ей пора на кухню. Для творожного теста там уже все готово, только смешать, налепить, наварить. Родион любил на завтрак сырники, а будут ленивые вареники. Жареное было вчера.

Наташа собралась с силами, сорвала тело с кровати, перебросила его на пуфик перед трюмо, включила светильник. Поправить волосы, протереть лицо, припудрить щеки, бесцветной помадой по губам — для блеска. Пока то, пока се, и проснулась.

И на кухне она не зевала, завтрак приготовила вовремя. Родион улыбнулся, усаживаясь за стол. Жена хорошенькая, свеженькая, на столе вареники, сыр, яйцо, кофе. Все как в идеальной семье. Осталось только ребенка завести для полного счастья. Они работают над этим каждый день, ему нравится, и ей иногда тоже.

— Я сегодня буду поздно, — помешивая кофе, сказал он.

Наташа глянула на него спокойно, но с вопросом.

— Да нет у меня никого! — усмехнулся Родик.

— А я что, спрашивала?

— Бывает, смотришь на красивую женщину… — улыбнулся он.

— Ну, чего ты замолчал? Давай, продолжай.

— И я смотрю, и ты смотришь…

— Я смотрю?

— Потому что ты всегда рядом. А если серьезно, мне, кроме тебя, никто не нужен…

Он вытер губы, поднялся из-за стола, поцеловал Наташу и вышел из кухни.

— Как думаешь, это любовь? — донеслось из коридора.

Наташа ответила ему в прихожей, когда он уже собирался открыть дверь, чтобы уйти.

— Это любовь.

Когда-то Родион казался ей малодушным и даже подлым ничтожеством. Вряд ли что-то изменилось с тех пор. Но она уже не думала о нем плохо. Не хотела, не могла. С ним так хорошо, так уютно. Минусы у него есть, но плюсов больше. Мужчина мечты со всеми удобствами. И она любит его. Искренне любит.

Телохранитель ждал Родиона за дверью. Антон поздоровался с Наташей и взял босса в сопровождение.

Она закрыла дверь, подошла к окну. Ей нравилось смотреть, как Родион садится в свой роскошный «Мерседес», видеть, как люди оборачиваются. Мужчины смотрели на него с завистью, женщины — с восхищением, близким к вожделению. Да уж, мужчина мечты.

Один телохранитель сопровождал Родиона, другой стоял возле машины, он и открыл ему дверь. Родион кивнул в знак благодарности, сел в машину. В этот момент и появились вдруг какие-то люди в масках. Один напал на Антона, другой ударил Семена, а третий заскочил в машину к Родиону, и она вдруг тронулась с места. Водитель должен был понимать, что произошло нападение, но почему он едет? Почему увозит Родиона?

Наташа в ужасе бросилась к двери, выскочила на лестничную площадку, только тогда вспомнила, что нужно позвонить в милицию. Вернулась в квартиру, набрала «02». Ответили ей почти сразу, но человек на том конце провода долго не мог понять, что ей нужно. То ли он тупой, то ли она не могла донести до него суть. А она волновалась, слова наскакивали одно на другое. В конце концов, она объяснила ситуацию и назвала номер машины, на которой увозили Родиона.

Только тогда вдруг вспомнила, что у нее была своя машина. Родион подарил ей новенький «Гольф», который стоял сейчас на платной стоянке, в трех минутах от дома. Но время упущено, поздно бежать за «Боржоми», когда печень уже уехала.

Наташа вышла из дома, увидела Антона. Он сидел на земле, обхватив голову руками, со лба стекала струйка крови. Семен стоял на тротуаре метрах в десяти от подъезда. Одну руку он прижимал к затылку, а в другой держал мобильный телефон. И уже не важно, куда он звонил, в милицию или Эрику. Он прозевал Родиона, и не было ему прощения.

Наташа вдруг поняла, что сейчас забьется в истерике, закричит, завизжит, и, спасаясь от самой себя, повернула назад. Закрылась в квартире, прилипла к окну. Вдруг во двор въедет черный «Мерседес», Родион выйдет из него, увидит Наташу, помашет ей рукой. А потом скажет, что это был розыгрыш. Она, конечно, скажет, что думает о нем, а потом успокоится и отправится в институт.

Но шло время, а Родион так и не появился. Зато подъехала «скорая» и сразу же вслед за ней милиция. «Скорая» увезла Антона, Семен же остался, следователь сначала поговорил с ним, а затем поднялся к Наташе в квартиру.

— Вы милицию вызывали? — Высокий костлявый мужчина с узким лицом смотрел на нее с таким видом, как будто от ответа на этот вопрос зависела судьба Наташи. Если вызывала, то хорошо, если нет, ее немедленно арестуют.

— Моего мужа похитили! Вы объявили перехват? — вспылила она.

Какая разница, кто звонил в милицию? В любом случае Родиона уже должны искать.

— Да, конечно, — переступая порог, кивнул следователь.

— Вы должны найти моего мужа!

— Работа уже идет… А скажите, кто мог на него напасть? — спросил следователь.

И в этот момент появился Эрик. Молодцеватый, подтянутый, свежий, сгусток рабочей энергии.

— Наташа, не переживайте, мы обязательно найдем Родиона, — произнес он.

— А вы, простите, кто будете? — с удивленным видом повернулся к нему следователь.

Эрик представился не сразу, несколько секунд изучал мужчину взглядом, а потом ответил:

— Весенин Эрик Яковлевич. Начальник службы безопасности «Роспрофпром». Не уберег шефа.

— Кто был за рулем «Мерседеса»? — спросила Наташа.

— Чекалин… — Эрик виновато глянул на нее. — Это не мой человек… Я его не нанимал… Мой человек меня бы не предал. А Чекалин предал. И я обязательно с этим разберусь.

— А вы думаете, что водитель — предатель? — спросил следователь.

— В машине никого не было, только водитель и два телохранителя, — кивнул Эрик. — На телохранителей напали, похититель проник в машину, а водитель даже не попытался его высадить.

— Может быть, похититель ему угрожал?

— Не успел бы, — качнула головой Наташа. — Он еще дверь за собой не закрыл, а машина уже тронулась. Чекалин знал, что так будет. Чекалин знал… Ну, почему? — с досадой глянула она на Эрика.

— Я знаю, кто его похитил. И даю тебе слово, что мы найдем Родиона.

— И кто похитил? — спросил следователь.

— Одну секунду! — Вместо ответа Эрик взял Наташу под руку, провел в спальню, закрыл дверь. — Я все знаю, мне все рассказали, если позволишь, я сам поговорю с этим… — Он задумался, подбирая нелестное слово для того, чтобы охарактеризовать следователя. Но сам же и осадил себя, махнув рукой. Сейчас не время для шуток.

— Кто похитил Родиона?

— Я обязательно тебе все расскажу. Будь здесь и жди.

Он ушел, а Наташа обессиленно опустилась на кровать. Она могла бегать как заведенная, но какой в этом толк? Если бы знать, куда бежать, а так только людей смешить. Но и на месте сидеть она долго не могла. Поднялась, вышла из комнаты. Следователь уже покидал квартиру, Эрик уходил вместе с ним.

— Я скоро! — бросил он на ходу.

Наташа зашла на кухню, выглянула в окно. Милицейская машина стоит, люди ходят, Семен кому-то что-то рассказывает. Сейчас появится следовать в сопровождении Эрика. А толку? Где Родион? Почему никто не может его вернуть?

Она переместилась в гостевую, вышла на балкон, вдруг «Мерседес» стоит с другой стороны дома? Но не было там знакомой машины. Вдруг она поняла, что ей нужно. Открыла бар, а там виски, ром, коньяк. Родион давно уже ничего не прячет от нее. Потребность в алкоголе отпала, и она перестала обращаться к нему. И когда Родион вернется, ей это будет не нужно. Но Родиона нет, его похитили, а коньяк так хорошо снимает стресс. И сигаретка не помешает. Где-то у нее припрятана пачка «Море».

За сигареткой Эрик ее и застал. И за бокалом коньяка.

— А конфеты? — в шутку спросил он.

— Слишком сладко. Когда горько.

— Я тоже так думаю. Пойду сделаю себе горький кофе… А тебе?

Наташа кивнула. Пусть хоть что-то сделает. Не смог Родиона уберечь, так хоть кофе пусть приготовит.

Эрик не заставил себя долго ждать. В комнату он зашел без пиджака, белую рубашку перетягивали ремни под кобуру, пистолет висел под мышкой. Наташа едко усмехнулась, глядя на него.

— Обижаешься на меня? — спросил он.

— Обижаюсь?!. Где Родион?

— Найдем, обязательно найдем.

— Так ищи!

— А ты?

— Что я?

— Опасность угрожает и тебе.

— Меня тоже могут похитить?

— И даже убить, — кивнул он.

— Почему это? — разволновалась Наташа.

— Потому что ты — законная жена Родиона. С законной претензией на его компанию.

— Я не претендую.

— Это ты сейчас так говоришь. Потому что тебе страшно… Или нет?

Эрик взял бутылку, наполнил бокал, подал Наташе. Она и хотела отказаться, но поняла, что это будет выглядеть глупо. Это была ее идея выпустить джина из бутылки.

— Боишься? — спросил Эрик.

— Конечно, боюсь!

Родион продолжал заниматься посредническими услугами, но по-крупному. Только нефть и продукты ее переработки. Причем он умудрился влезть в долю к частным нефтяным компаниям с их многомиллиардной капитализацией. Мало того, взял под свой контроль целый нефтеперерабатывающий завод. Он долго готовился к этому рывку, поэтому старт превзошел все ожидания. Но быстрый успех — это горная река с ее страшными перекатами. Родион уже наскочил на подводный камень, вслед за ним могла разбиться и сама Наташа. Она вовремя вышла замуж, поэтому могла претендовать на компанию «Роспрофпром». С ее странным названием. Промышленность не может быть непрофессиональной, именно так она и сказала Родиону. Оказалось, что «проф» — это сокращение слова «профит».

Эрик взял из бара чистый бокал, налил себе и улыбнулся.

— На брудершафт пить не будем.

— Еще чего!

— Пока я не найду Родиона.

— Ты его, пожалуйста, найди.

— Тогда и выпьем на брудершафт, — кивнул Эрик.

Он говорил так, как будто они уже в одной лодке и действовать должны как единое целое. Но это не так. Он не должен помогать Наташе как друг, он обязан выполнять свою работу.

— Если не найдешь Родиона, я тебя просто уволю.

— Наташа не побоялась глянуть на него резко и даже с угрозой.

— Ух ты! — восхитился Эрик.

— Я не шучу!

— Не страшно… Я обязательно найду Родиона.

— Может, хватит болтать? — Наташа выразительно глянула на дверь.

Эрик согласно кивнул, поднялся и ушел.

Наташа вздохнула, провожая его взглядом. Как-то не очень верилось, что Эрик сможет найти Родиона.

Весна в лесу, медведи просыпаются, деревья оживают, птичьи симфонии с каждым днем все громче. Но тепла еще нет, приходится топить печку. А она в доме новая, тяга сильная, дрова горят с монотонным убаюкивающим шумом. Егор очень устал за эту неделю, то с пилорамой проблемы, то с доставкой леса, пока все наладилось…

Дом привезли из деревни. Разобрали старую покосившуюся избу, бревна перебросили на лесопилку, сбили их в новый сруб. Гниль выбросили, добавили новых бревен, стены стоят крепко, ровно. Полы из новых досок. Печи поставили, большую и малую, благо, что умельцы по этой части в деревнях еще не перевелись. И баньку новую поставили — из двух старых. Без баньки зимой — совсем тоска.

Изба на лесопилке жилая, но используется как офис, здесь и кабинет у Егора, и приемная. Есть и личная спальня. Зачем ему жить в примаках у Коли, когда можно ночевать прямо здесь? В спаленке у него диван, телевизор, который не хочется включать.

Егор лежал на диване, слушая, как трещат березовые дрова, как гудит огонь. Он уже поужинал, даже махнул «сотку» по случаю окончания рабочей недели. Время позднее, за окнами темно, на лесопилке только сторожа. И если сон одолевает, какой смысл с ним бороться?

Он уже засыпал, когда открылась дверь. Кого там?..

— Ты уже спишь? — спросила Роза.

— Ты не уехала?

— Ты же просил баньку натопить.

— Кого просил?

— Палыча. А его нет, — сказала она, усаживаясь на край дивана.

— Завтра будет, — кивнул Егор. — И банька завтра.

— А я сегодня натопила.

— Ну и…

— Давай, давай, скажи, что я дура.

— Ты не дура, ты… Твое счастье, что Капа этот не дурак, не сказал, кто ты…

Бандиты сдержали слово, четвертый месяц уже идет, а от них ни слуху ни духу. И еще Капа не чесал языком попусту. Мужики поняли все правильно, Роза — баба бедовая, что-то там стащила у бандитов. Но бандиты так и не сказали, что Роза — проститутка. И Егор не распространялся о ее выдающихся способностях, которые в деревне актуальны не меньше, чем в городе. Роза — баба смазливая, мужики бы к ней в очередь выстраивались. В принципе, очередь к ней была, но только в столовой, где она по-прежнему работала. Хотя, казалось бы, зачем ей это, когда у нее столько денег в чулке?

— Можешь «уазик» взять, но чтобы завтра утром, как штык.

— А банька?

— В баньку я сам.

Чистота — залог здоровья и комфортного сна. Можно постелить чистое белье, пахнущее морозом. Мама заботится о сыне. У нее все хорошо, живет в доме у своего фермера, и Танюшка к ней переехала, и Серега там. Так даже лучше, чем у Малькова. Бандиты, в случае чего, не сразу их там найдут. А может, и вовсе не узнают. Егора в деревне крепко уважают, он сказал, что с приезжими язык распускать нельзя, люди поняли все правильно.

— Не скучно будет?

— Я привык.

— Тихо сам с собою?

— Очень смешно!

— Или Катерина приходит?

— Ты, кажется, просила, чтобы я тебя дурой назвал.

Катерина действительно к нему повадилась. Поссорилась в очередной раз с Колей, съехала к матери, а сама ночью — сюда, к Егору. Он раз ее прогнал, другой, а на третий сдался. В конце концов, он ее в койку не тащил.

Сейчас Катерина снова с Колей живет, но ведь ночевала у матери. А с кем Коля ночевал? Роза ведь так и живет в его доме.

— Так я и есть дура. Что я в этой дыре забыла?

— Зима. Но скоро лето красное настанет, — усмехнулся Егор. — Если не убьют, ждем стрекозу на зиму.

— Муравей не против?

— Муравей не против.

— А если я лето красное здесь проведу?

— Петь будешь?

— Нет, работать. С муравьем.

— Твое право.

— А муравей будет рад? — Роза положила руку ему на колено.

— Ключи на столе, — кивком показал на дверь Егор.

И в этот момент потолок осветили автомобильные фары. К воротам подъезжала машина. А в кабинете зазвонил телефон. Видать, сторож тревогу поднял.

К свету фар добавилась круговерть проблесковых «маячков». Осталось только вой сирены для полного счастья добавить.

— Ты ментов ждешь? — спросила Роза.

— Да вроде нет, — пожал плечами Егор.

С Кожниковым отношения устаканились, не так давно Егор парился с ним в баньке на своей лесопилке. Может, он и сейчас захотел? Но тогда бы заранее позвонил… Может, Кожникову снова вожжа под хвост попала?

— Стрелять умеешь? — Егор достал из-за печки карабин.

Стреляла Роза плохо, но «Сайгой» пользоваться умела.

— Зачем?

— Если вдруг что, пальнешь в воздух.

— А что «если вдруг»?

— Следи за обстановкой. И за руками.

Сторож открыл ворота, «уазик» подъехал к дому. Из машины вышел Кожников, с ним был еще какой-то незнакомый тип в штатском — маленький, невзрачный, но с цепким как у ищейки взглядом.

— Егорыч, тут человек с тобой хочет поговорить, — пожав руку, сказал Кожников.

— Майор милиции Евдокимов, — представился мужчина.

— Из Москвы, — подсказал Кожников.

— Управление по борьбе с организованной преступностью, — кивнул Евдокимов.

— У нас здесь нет организованной преступности, — наблюдая за ним, усмехнулся Егор.

— Вся вышла, — улыбнулся Кожников.

— А чего так поздно? — спросил Егор.

Кожников развел руками. Он с начальством спорить не привык, ему сказали, он сделал.

— Мне бы хотелось уже завтра уехать, — сказал Евдокимов.

— В Москву?

— Преступность заждалась.

— Преступность надо искоренять.

— За этим я и приехал.

— Ничего не понимаю, — пробормотал Егор и кивком показал на дверь.

Евдокимов направился к дому, разговор действительно предстоит сложный и обстоятельный, так что лучше перебраться в теплое помещение, а Кожников забрался в машину. Разговор не для его ушей, а что еще мог подумать Егор?

Он провел гостя в кабинет, включил чайник. Евдокимов огляделся и вдруг открыл дверь в комнату, где должна была находиться Роза. Егор удивленно глянул на него. Во-первых, можно было спросить, а во-вторых, Роза могла встретить гостя выстрелом в упор. Но не встретила. И даже на глаза не попалась.

Майор осмотрел спальню, вернулся в кабинет. Егор ничего не понимал. Куда делась Роза? Если сбежала, то почему?

— Разговор строго конфиденциальный, посторонние нам не нужны, — с важным видом изрек Евдокимов. — У вас проблемы, Фролов.

— Проблемы, — кивнул Егор. — Банька стынет.

— С кем банька? — цепко глянул на него майор.

— Не понял…

— Насколько я понял, Золотарева здесь, у вас?

— А при чем здесь Золотарева? — еще больше озадачился Егор.

— Бандиты ее искали.

— Может быть.

— Уже не ищут.

Евдокимов открыл дверь в спальню, заглянул в комнату, но заходить не стал. А дверь осталась открытой.

— Зачем искать? Вопрос мы закрыли.

— Капитонов, он же Капа, задержан за хранение наркотиков.

— Гнилому кораблю — гнилое плаванье.

— Алексеев арестован за убийство.

— Мне это ни о чем не говорит.

— Вы, Фролов, можете смело возвращаться в Денисовск, вас там никто не тронет.

— Вы приехали, чтобы мне это сказать?

— Зачем бандиты искали Золотареву?

— Я в детали не вникал.

— Почему сгорел Горкин, он же Венс? — Евдокимов копнул еще глубже.

— Не знаю.

— А куда делся Магриб, он же Грибов?

Евдокимов подошел к окну, глянул на машину, в которой должен был находиться Кожников.

— Не думал я, что сегодня вечером иду в театр абсурда, — хмыкнул Егор.

— В этом театре много актеров, — кивнул майор. — Магриб, Венс, Оладик, Матильда… Продолжать?

— Давайте по существу.

— Это ведь ты их всех убил, Фролов.

— Как говорил товарищ Шварценеггер, где ваши доказательства?

— А если к этому приложить еще и местных бандитов… — Евдокимов повел рукой в сторону поселка.

— Доказательства у вас нет.

— Вы правы, Фролов, преступность нужно искоренять. Для этого все методы хороши.

— Это вы о чем?

— Я смотрю, бизнес тут у вас. И планы на будущее… Будет обидно, если вас собьют на самом взлете.

— Кто собьет?

— Закон. Который суров, но он — закон.

— Слышал такое.

— Но закон можно обойти. И обойти его можно как со стороны прошлого, так и со стороны будущего.

— Я вас не понимаю.

— Мы можем стереть вас в порошок, Фролов. Но мы не хотим этого делать. Скажу больше, мы хотим, чтобы вы и дальше помогали нам бороться с бандитизмом.

Егор кашлянул в кулак, но промолчал. Он уже догадывался, но еще боялся допустить свое предположение.

— Бороться с бандитизмом незаконными методами… — Евдокимов не сводил с него глаз.

Егор смотрел на него как на грозовую тучу, которая вот-вот могла разродиться крупным градом.

— Законные методы, к сожалению, пробуксовывают. Поэтому нам нужны такие люди, как вы, Фролов.

— Давайте не будем тянуть кота за вымя, — поморщился Егор.

— Есть человек… Если его можно назвать человеком… Его — убить, а банду — обезглавить.

— Я даже не стану спрашивать, кто он такой.

— А я вам и не скажу. Пока вы не согласитесь исполнить миссию.

— Я не соглашусь.

— Боюсь, для вас это единственный способ избежать наказания за прошлые грехи.

— Посмотрим, — качнул головой Егор.

— Может быть, не будем пытать судьбу? — с некоторым разочарованием посмотрел на него Евдокимов.

— Именно поэтому — нет.

— Задание, конечно, связано с риском…

— Задание?

— Боевое задание. А вы человек военный…

— Пошел ты знаешь куда!.. — не выдержав, взорвался Егор и открыл дверь: — Считаю до трех!

— Ну, хорошо!

Евдокимов уговаривать больше не стал и, направившись к машине, присоединился к Кожникову. Егор не зашел в дом, пока менты не убрались.

Роза ждала его в кабинете. На столе два стакана с чаем. В пальцах у нее сигарета, а пальцы заметно подрагивали.

— Ты где была? — угрюмо спросил он.

— За диван залезла… Там так тесно!

— А спряталась чего? Майора узнала? — озвучил свою догадку Егор.

— Узнала!

— Он к тебе подходил?

— Он.

— Ты меня сдала?

— Да не сдавала я! Он все и без меня знал! Хотел, чтобы я подтвердила!..

— Подтвердила?

— Нет!

— Угрожал?

— Да!

Он взял чай, который Роза поставила перед собой. Сделал пару глотков, пробуя на вкус. Вроде никаких посторонних примесей.

— И ничего не случилось! — сказала она. — И ты правильно сделал, что отказался!

Егор достал из шкафа бутылку водки.

— Ты слышала?

— Так дверь открыта была.

Он сделал пару глотков и добавил в стакан еще.

— И мне! — живо подставила свой стакан Роза.

— Точно ничего не говорила?

— Нет.

— Отказала Евдокимову?

— Ну, конечно, отказала! И ты ему отказал! И тебе за это ничего не будет!.. Он тебя на понт брал!

— Думаешь? — Егор взял пустой стакан, наполнил его и посмотрел на Розу: — Евдокимов знал, что ты здесь.

— Он же сказал, что Капу повязал. А Капа ему все рассказал. И про меня, и про тебя.

— Сколько времени прошло, ты сто раз могла уехать.

— Э-э, нет! Мне с тобой спокойно! Капа обосрался, когда узнал, кто у меня «крыша», — засмеялась Роза.

— «Крыша»?

— Крепкая «крыша». Только съезжает иногда. Надо было Капу на хрен послать, а мы ему «рыжья» отвалили.

— Значит, я все правильно сделал?

— Тсс! Они ж с тебя не слезут, пока досуха не выжмут…

Егор кивнул. Мелькнула у него мысль, что Роза может быть заодно с Евдокимовым. Если так, она должна толкать его на гиблое дело. Или еще не время?..

— Может, провокация? Я соглашусь, а они меня за «фаберже»!

— Не соглашайся!..

Роза плеснула себе в стакан, выпила и, не закусывая, направилась к выходу.

— Пойду дровишек подброшу!.. А ты собирайся! Сегодня банный день!

Егор мрачно усмехнулся, глядя ей в спину. Сегодня действительно банный день, Евдокимов напарил, пытаясь намылить, теперь вот Роза предлагает мочалку. Но Роза может только уложить, а Евдокимов — еще и посадить. Может, и не докажет ничего, но под следствием жизнь не сахар. Тем более что такое следствие может затянуться на годы.

Егор завис в раздумье и даже не шелохнулся, пока не вернулась Роза.

— Я же сказала, давай, собирайся!

Егор мрачно глянул на нее, налил себе водки, выпил, закурил.

— Ладно!

Она бесцеремонно зашла к нему в комнату, залезла в шкаф, собрала сумку с бельем.

— Ты давай, а я водку твою посторожу!

Егор поднялся. Действительно, если есть такая возможность, почему бы не попариться? Вдруг за ним приедут уже сегодня? Да и Роза вроде бы не собиралась путаться у него под ногами…

Глава 11

Лицо бледное, взгляд тусклый, уголки губ смотрят вниз. Наташа еще никогда не видела Эрика в таком унынии. Она вздохнула, глядя на него. И спрашивать не надо, и без этого ясно, что Родиона не нашли.

— Есть две новости, — грустно улыбнулся он, закрывая за собой дверь. — Одна плохая, другая хорошая.

— Родиона ты не нашел. Какая хорошая?

— Если мы его не нашли, значит, он еще жив… Скажу больше, мы на верном пути.

Эрик сунул руку под пиджак, приложил к животу ладонь и поморщился.

— Что такое? — спросила она.

— Бандитская пуля.

— Я серьезно!

Эрик расстегнул рубашку, и Наташа увидела бинтовую повязку.

— Если точнее, то нож, — вымученно улыбнулся он.

— Кто тебя так?

— Я же говорю, мы на верном пути. Нас уже пытаются остановить.

— Кто?

— Сабельников. Теперь я точно знаю, что это его работа…

Эрик снял пиджак, поправил пистолет в кобуре, осторожно сел на диван, чтобы не потревожить рану.

— Говорил я Родиону, не надо было брать этот чертов завод. Да, дешево, но так Сабельников под себя его оценивал… Думаю, уйдет завод. Родион у Сабельникова в руках, подпишет дарственную… Или уже…

— Дарственную на завод?

— Может, и на всю компанию… Хотя вряд ли, Сабельников мужик умный, он больше, чем надо, не возьмет…

— Если Родион отдаст ему завод, он его отпустит.

— Вряд ли.

— Убьет?!

— Не знаю… Не знаю, что будет с Родионом, но Сабельникова я точно грохну… Ножом в спину. Мразь! — скривился Эрик.

— Он тебя ножом?

— Да нет… Подхожу к машине, вылетает откуда-то, я даже понять толком не успел… Ничего, Сабельников за это заплатит…

— Ты вышел на его след?

— Ну да, — кивнул Эрик. — Он к Чекалину мосты подводил, его люди. Мы это выяснили, я предъявил Сабельникову, он попытался вывести меня… Все просто… Никуда этот скот не денется…

— Ты следователю сказал?

— Коконникову?!. — нахмурился Эрик. — Никогда к нему не обращайся.

— Почему?

— Сабельников его с потрохами купил. Не знаешь, как это делается?

— Можно перекупить?

— Зачем? У меня свои люди в милиции. Они уже работают… Плохо, что Сабельникова дома нет. Как только появится, его сразу же накроют.

— А он появится?

Эрик плотно сжал губы, давая понять, что гарантий у него нет. Если Сабельников уже за границей, как его оттуда вытащить?

— Если он не появится, я его все равно найду. Обязательно найду. И верну твою компанию…

— Мою компанию?

— Ну, если Родион отписал Сабельникову все, то уже не совсем…

— Лишь бы его не убили, — мотнула головой Наташа.

— М-да… — Эрик виновато отвел в сторону глаза.

— Его могут убить? — истерично спросила она.

— У тебя есть выпить?

— А ты что, пить сюда пришел?

— Поверь, я сделал все, что мог, — приложив ладонь к боку, сказал Эрик.

И Наташе вдруг стало стыдно. Он жизнью своей рискует, пытаясь вытянуть Родиона из акульей пасти, а она гонит его на улицу как паршивую собаку.

— Может, можно сделать что-то еще?

— Родиона где-то держат, скорее всего, где-то в подвале…

Наташа кивнула. Да, она знала, как это бывает.

— Есть человек, который может вывести нас на этот «схрон». За ним уже следят. И как только он поедет… Если он, вообще, туда поедет.

— А почему он туда не поедет?

— Потому. — Эрик снова отвел глаза в сторону.

— Ты думаешь, что уже все?

— Ты мне подашь выпить, или я сам? — спросил он, собираясь подняться.

— Подам.

В баре оставалось несколько бутылок, в принципе, не жалко. Но в то же время ситуация такая напряженная, а Наташе надо было как-то поддерживать себя в тонусе. Наличных денег у нее не так уж и много, к банковским счетам доступа нет, а может, никогда и не будет. Если Сабельников отберет у Родиона компанию. На что тогда «антистресс» покупать?

Она оставила свои сомнения при себе, налила Эрику, а сама отправилась на кухню. У них не Америка, чтобы пить без закуски.

А на кухне была не только закуска, там в шкафу стояла початая бутылка коньяка. Наташа выпила, нарезала сыру, принесла в зал.

— Я тебя понимаю, — посмотрел ей в глаза Эрик и улыбнулся, словно раскусив ее. Как будто знал, чем она занималась на кухне.

— Что ты понимаешь? — нахмурилась она.

— Ждать тяжело. Особенно когда надежды нет.

— А надежды нет?

— Я сейчас пойду, дел действительно много… Я сейчас… — закрывая глаза, тихо проговорил Эрик.

— Что с тобой? Тебе плохо?

— Да нет, все нормально, — качнул головой он. — Просто крови много ушло.

— Я в «скорую» позвоню!

— Не надо! — Эрик открыл глаза.

— Почему?

— А что мне в больнице предложат? Тот же покой… Который я мог бы получить здесь… Если ты меня не выгонишь…

— Да не выгоню, — пожала она плечами.

— А я, если что… — Эрик похлопал по рукояти пистолета.

Наташа сходила на кухню, добавила коньячку, выкурила сигарету. А когда вернулась, Эрик уже спал. Она присмотрелась — вроде дышит, принесла плед, укрыла его.

— Спасибо, — пробормотал он сквозь сон.

Наташа села на диван рядом с Эриком и затихла. Потом вдруг вскочила с дивана и отправилась в свою спальню. Прилегла на кровать, закрыла глаза…

Проснулась она среди ночи. В квартире — мертвая тишина, даже часы не тикают. Остановились часы, как будто кто-то умер.

Эрик лежал на диване в той же позе, в которой Наташа его оставила. Неужели умер?

Она включила свет, присмотрелась, прислушалась. Не похоже, что дышит. Умер! Эта мысль молнией пронзила сознание, с треском заискрилось чувство вины. Она должна была вызывать «скорую» или хотя бы врача, а Эрик остался без помощи. Остался умирать.

Наташа вплотную приблизилась к нему. Дыхание можно определить с помощью зеркала, если стекло запотеет, значит, человек жив. Зеркала у нее под рукой не было, и она подставила щеку. Кожа у нее нежная, если дыхание все-таки есть, она почувствует. Подставила щеку, а Эрик поцеловал ее прямо в губы. И тут же отпустил.

— Извини!

— Как же ты меня напугал! — выдохнула она, отступая от него.

Ну, поцеловал и поцеловал, ничего страшного. Главное, что жив.

— Слышу, ты идешь, дай, думаю… Знаешь, как можно оживить спящего красавца? — улыбнулся он.

— Красавца?

— Неужели я похож на спящую красавицу?

— Не шути так больше!

— Мне бы умыться.

Сначала Эрик выпил, затем умылся, после чего решил сменить повязку.

— Тебе помочь? — робко спросила Наташа.

— А крови не боишься? — усмехнулся он.

— Боюсь, — честно призналась она.

— Тогда я сам… Но ты мне помоги, если не трудно.

Наташа сама сняла старую повязку, наложила новую. Она видела рану — маленькую, но глубокую. В его теле действительно побывал нож, к счастью, он прошел по касательной, не задев жизненно важных органов.

— Все это чепуха, — сказал Эрик. — Завтра уже бегать смогу и прыгать. И с Сабельниковым разберемся, отомстим ему за смерть Родиона.

— За смерть?! — дернулась Наташа.

— Есть такое правило, надейся на хорошее, но предполагай плохое, — обнял ее за плечи Эрик.

— Я не хочу предполагать плохое.

— Родиона могли убить, компанию отобрать, но ты мне поверь, я верну все на место.

— Родиона вернешь?

— Если он жив, да, если нет… А компания будет твоей… Ты же не уволишь меня? — улыбнулся он.

— Я подумаю.

Эрик отпустил ее, наполнил бокалы.

Наташа пила мелкими глотками. Эрик не обнимал, но тепло его тела передавалось и без этого. Он словно почувствовал ее волнение, обнял крепко, целовал так долго, пока она не ощутила, как теплая вязкая трясина втягивает ее в себя, растворяя волю, чувства… Лишь на мгновение мелькнула мысль: а как же Родион? Он в опасности… Возможно, его уже нет в живых, а она тут непонятно чем занимается!..

Но ведь она не любила Родиона, одно время даже презирала его. Он предал Егора, из-за этого Наташа в очередной раз оказалась пленницей Магриба. А когда она впервые оказалась в подвале у бандита, Родион даже не пытался ее выручить. Магриб истязал Наташу, а Родион в это время развлекался с Ликой. А потом она дала согласие стать его наложницей. Чтобы спасти Егора. Но не спасла. Магриб раскусил хитрый замысел и не пошел ей навстречу. Он приказал убить Егора и сразу же отправился к Наташе…

Она дернулась, пытаясь оттолкнуть Эрика, но тот играючи удерживал ее в своих объятиях.

— Я сейчас, на секунду… — пробормотала Наташа, и Эрик, наконец, отпустил ее.

Почувствовав свободу, она рванула от него со всех ног. Закрылась на замок и обессиленно опустилась на пол у двери. Так хотелось вернуться, и где взять силы, чтобы удержать себя?

Силы дало время. С каждой секундой она все ярче осознавала глубину своего падения. И когда Эрик постучал в дверь, взвизгнула:

— Если ты сейчас не уйдешь, я тебя уволю!

— Хорошо, хорошо, я больше не буду.

— Уходи!

— Я должен тебя охранять.

— Уходи!!!

Наташа слышала, как закрылась входная дверь. Но Эрик мог обмануть ее. Возможно, он где-то прячется, чтобы напасть на нее из-за угла. Но ведь он же не убьет ее…

Она осторожно вышла из комнаты, обошла всю квартиру. Эрика нигде не было, но слишком уж робким показался ей собственный вздох облегчения. На столике в гостиной стояла недопитая бутылка. Наташа просто обязана была снять стресс.

Она схватила бутылку и рванула на кухню, но там неожиданно перевернула ее над раковиной. Пьянству — бой!

Дверь долго не открывалась. Наташи могло не быть дома. Или просто ушла, или с Родионом развелась, или они вместе переехали на новую квартиру.

Егор уже заходил в лифт, когда щелкнул замок, и он быстро повернул назад.

Наташа напряженно смотрела на него. Казалось, она не знала, как реагировать на его появление.

Выглядела она ухоженно, волосы чистые, распущенные и расчесанные, лицо припудрено, глаза подведены, губы подкрашены. Но все же в ее облике присутствовала некая помятость. Припухлость под глазами, вялость в мимических мышцах. Спортивный костюм на ней, фирменный, оригинальной расцветки, но мешковатый.

— У меня к тебе всего два вопроса, — торопливо произнес Егор.

В прошлый раз Наташа даже на порог его не пустила, и сейчас могла погнать поганой метлой, поэтому он торопился.

— Здравствуй, Егор, — сказала она, заставив себя улыбнуться. И отступила, жестом приглашая в дом.

— А разве я не поздоровался? — удивился он.

Наташа качнула головой, удерживая улыбку на губах, и, закрывая за ним дверь, спросила:

— Ты с дороги?

— Ну, в общем, да… В гостинице остановился.

— Зачем?

Она повела Егора на кухню.

— А вдруг сегодня не уеду.

— Зачем ты мне это сказал?

— Ну-у…

— Не хочешь быть мне в тягость? — спросила она, включая электрический чайник.

— Меня интересует только один вопрос.

— Только что тебя интересовало два вопроса, — усмехнулась Наташа. — На один ты уже получил ответ?

— Ну, на самом деле вопросов больше, чем два.

— Начни с самого интересного.

— Ты была со мной, когда я убивал… Не важно кого, но ты все видела… К тебе приходили из милиции? Тебя спрашивали об этом?

Именно этот вопрос и привел Егора к ней. Но это не самое главное. Он очень хотел увидеть Наташу, тянуло его к ней, а тут повод. Вот и бросил все, рванул в Москву.

— Нет. Не приходили… Заявления не было, милиция меня не искала.

— Ты тогда так стремительно исчезла…

— Мне было плохо, я была в смятении… А исчез ты. И оставил меня наедине с Родионом… И я к нему привыкла… А потом исчез сам Родион.

— В смысле?

— Его похитили…

— Когда?

— Да вот завтра уже неделя будет… Может, его уже и в живых нет.

— Ищут?

— Ищут. А толку?

— Может, я могу чем-то помочь?

— Чем ты можешь помочь?

— Не знаю.

— Вот и я не знаю… Родион — мой муж, законный муж…

— Э-э… Даже не знаю, поздравлять тебя или нет.

— Поздравь, — усмехнулась она. — Вдруг это хорошая примета?

— А если плохая?

— Я не хочу верить в плохие приметы.

— И я не хочу. И не верю.

— А зачем ты спрашиваешь, ну, про то, что было? У тебя проблемы?

— Да так.

— Я никому ничего не говорила. Никому. Даже Родиону… Мы же договорились, никому…

Наташа выключила микроволновку, поставила на стол бутерброды с расплавленным сыром поверх ветчины.

— Извини, я ничего не готовила. Родиона нет, а мне и не нужно… — вздохнула она. — Даже институт забросила…

В дверь позвонили, Наташа вышла в прихожую, глянула на экран домофона. И вопросительно посмотрела на Егора, как будто он решал, впускать гостя или нет.

Но потом все-таки открыла, и в квартиру зашел чернявый тип с хищным изгибом слегка заостренного носа. Глаза светлые, как открытая книга. Но взгляд закрытый. Пронзительный, цепкий.

— Это кто такой? — в упор посмотрел он на Егора.

Черное полупальто, белый шарф, темно-серый костюм. Выглядел он представительно, но на честного бизнесмена похож не был. Даже на относительно честного. И хищность в нем проклевывалась, и жестокость, и склонность к насилию.

— Мой старый друг.

Егор тоже приоделся. И костюм на нем, и новый кожаный плащ в прихожей, но тип с хищным носом видел в нем деревенщину и смотрел на него с пренебрежительной насмешкой и подозрением.

— Однажды Егор мне очень помог, — добавила Наташа.

И презрительная насмешка куда-то вдруг подевалась.

— Егор?!. Фролов?!

— Он меня знает? — Егор озадаченно глянул на Наташу.

— Эрик — начальник службы безопасности… У Родиона…

— Я не знаю, как там что было, знаю только, что ты отбил Наташу от бандитов, — кивнул Эрик.

— Может быть, — качнул головой Егор, а Эрик почему-то воспринял это как вызов и с агрессивными нотками в голосе спросил:

— Крутой, да?

— Не надо со мной так, — предостерег его Егор.

— Никто не знает, куда Магриб делся…

— Эрик, тебя заносит! — вмешалась Наташа.

Но при этом почему-то сместилась к Егору, под его защиту. Похоже, она боялась этого человека. И Егор ее понимал. Этот тип у него самого вызывал подозрение.

— А куда делся Родион? — Эрик сделал вид, что ничего не заметил.

— При чем здесь Егор? — удивилась Наташа.

— А почему он здесь?

— По делам.

— То не было, не было, и вдруг по делам… У вас были отношения?

— Эрик! Ты уже выходишь за рамки! — возмутилась Наташа.

Егор молчал. Было у него желание врезать этому Эрику, но в нем чувствовалась бойцовская энергия тренированного человека. Он мог оказать сопротивление, а слон из посудной лавки Наташе сейчас точно не нужен. В квартире чистота, все по полочкам, а они устроят здесь бедлам.

— А чего ты так разволновалась? — Эрик вдруг весело улыбнулся. — Шучу я! А чем у вас там пахнет? — обогнув Егора, он направился в сторону кухни.

— Ты нашел Родиона? — вдогонку крикнула Наташа.

— Ищем.

— Не здесь ты его ищешь.

— Ни крошки с утра…

Эрик сел за стол, пододвинул к себе блюдо с бутербродами. Наташа выразительно посмотрела на Егора и закатила глаза. Эрик, он такой, его даже могила не исправит.

— Значит, похитили, говоришь, Родиона? — спросил Егор, внимательно глядя на него.

Эрик кивнул с набитым ртом.

— С бизнесом связано или как?

— С бизнесом.

— Наташе опасность угрожает?

— А зачем я, по-твоему, здесь?

— А ты надолго? — Наташа с надеждой глянула на Егора.

— Сколько нужно, столько и пробуду.

Она улыбнулась и в знак благодарности коснулась его руки.

— Что там у вас? — косо глянул на нее Эрик.

— Егор останется со мной, он будет меня охранять.

— Э-э… — Если бы Эрик умел убивать взглядом, Егор лежал бы сейчас на полу со сквозняком в голове.

— Я ему доверяю.

— Я ему не доверяю!

— Эрик, успокойся! Будет, как я сказала! А ты ищи Родиона.

— Работа идет.

— Работа идет без тебя.

Эрик вскинул руки, давая понять, что сдается, и вымученно улыбнулся, пытаясь подвести ситуацию под шуточный знаменатель.

— Думаю, сегодня будет результат, — сказал он, собираясь уходить.

— Очень хорошо, — Наташа смотрела на него, скрестив на груди руки.

— Я как раз и приходил, чтобы это сказать.

— Когда будет результат, тогда и приходи.

Эрик ушел, на прощание просканировав Егора взглядом, словно рентгеном. Плюс к тому, поставил диагноз. Или даже приговор.

— Я никогда не видела его таким растерянным, — сказала Наташа, закрывая дверь на все замки. — Ты выбил его из колеи.

— Но под откос не пустил.

Егор подошел к окну, глянул вниз. Эрик подошел к черному «БМВ», рядом с которым стоял и курил плотного телосложения человек в костюме и длиннополой черной куртке. Эрик что-то нервно сказал ему, парень бросил окурок, сел за руль.

— Вот так они и Родиона прозевали, — приблизилась к нему Наташа и положила руку на его плечо. — Он садился в машину, они охраняли, откуда-то вдруг появились люди в масках…

— Откуда-то они появиться не могли. Где-то они прятались, ждали…

— И дождались. Антона и Семена вырубили… Водитель был в сговоре с похитителями.

— Чей водитель?

— Родиона.

— А подчинялся он кому? Эрику?

— Эрик сказал, что это не его человек. Не из его команды…

— А у него своя команда?

— Ну, он так сказал…

— Где он раньше служил? Милиция, КГБ, что там?

— Да нет, не служил он… Он тренер по рукопашному бою.

— Тренер или инструктор?

— Не знаю… Я вообще мало что о нем знаю…

— Что ты знаешь о нем хорошего?

— Хорошего?! Еще меньше! — усмехнулась Наташа.

Вдруг в дверь позвонили. Егор глянул вниз. «БМВ» уже уехал и увез с собой Эрика.

— Кого там принесло? — озадачилась и Наташа.

Она вышла в прихожую, он — за ней. На правах личного телохранителя.

— Ты что, не один? — спросила она, глянув на экран домофона.

Егор недоуменно повел бровью, увидев Розу. Он не говорил ей, что уезжает в Москву, и тем не менее она здесь. Стоит, думает о чем-то, наматывая локон на палец. Куртка, джинсы — вроде бы не выглядит как проститутка.

— Погрешности жизни, — качнул он головой.

— Ты живешь с ней? — В голосе у Наташи звякнули ревнивые нотки.

— Да нет, конечно! — встрепенулся он.

— Ну, хорошо, — кивнула она, оправила волосы и открыла дверь.

— Привет! Егор у тебя? — нахально спросила Роза.

Наташа посторонилась, пропуская ее.

— Я так и знала, что ты здесь! — переступив порог, усмехнулась Роза. — Все свидетели в сборе?

— Какие свидетели? — не поняла Наташа.

Роза плавно крутнула пальцем, едва не касаясь виска, мол, ну что с дуры набитой возьмешь?.. Егор с осуждением глянул на нее. Не стоит ей уподобляться свинье, которая в гостях кладет ноги на стол.

— А этот, который на «бумере» уехал, не от вас случайно выходил? — спросила она.

— От нас, — настороженно глянула на нее Наташа. — А ты его знаешь?

— Антона знаю… — ответила Роза.

— И как близко ты его знаешь? — не без сарказма спросил Егор.

— И разошлись они, как в море корабли! — хмыкнула Роза.

— Он — телохранитель.

— Чей? Родиона?.. А где сам Родион? Его я не видела.

— Ты мне говорила про него, — вспомнил Егор. — Зимой. Поднялся человек, да?

— Поднялся.

— Это Антон тебе сказал?

— Да нет, просто интересовалась… А с Антоном еще раньше, до того, как с тобой познакомилась… Мы с ним пару раз прокатились. Потом Семен…

— Семен? — заинтригованно спросила Наташа.

— Он сказал, что его Семеном зовут, а Антон его Сэмом назвал… Одна банда.

— А у них банда была?

— Ну да.

— И чем они занимались?

— Ну, точно я не знаю… Тогда они кого-то похитили. Ну, я так поняла… Быстро похитили, быстро вернули. Экспресс-похищения. За долю малую. Если наблатыкаться, если часто, поднять много можно…

— А Эрика знаешь?

— Эрика?.. Ну да, за Эрика разговор был… Это кличка или имя?

Егор вопросительно глянул на Наташу.

— Имя, — кивнула она.

— Ты паспорт его видела?

— Нет… Родион видел. Он его на работу принимал…

— Бандита?

— Если честно, он вел себя как бандит… Нет, как отморозок… Пришел ко мне вместе с Ликой… На Родиона наехал, телохранителя его избил… Потом они с Родионом выпивали, и Родион его к себе взял. Если честно, я очень удивилась, когда узнала… Был в нем какой-то подвох…

— А давно это было?

— Ну, когда… Осенью, полгода уже… У Родиона дела сразу лучше пошли… — вспомнила Наташа.

— Из-за Эрика?

— Да нет, Эрик здесь ни при чем. Просто Родион давно уже готовился…

— К чему? — ехидно спросила Роза. — К убийствам?

— К каким убийствам?

— Да грохнул он кого-то. Большая нефть — большая кровь…

— Кого он грохнул?

— Грохнул. Или в конце осени, или в начале зимы. Уточнить надо… И кого грохнул, можно узнать. Я вникать не стала, зачем оно мне?

— Может, Эрик и грохнул, — предположил Егор.

— Не знаю… — Наташа обескураженно посмотрела на него. — У Родиона тогда проблемы были, он за границу собирался… Потом Эрик дал отбой тревоге. Все успокоилось. А потом вдруг…

— Не вдруг, — качнул головой Егор. — Накуролесил Эрик, а Родион «ответку» получил.

— А что с Родионом? — спросила Роза. — Вы так и не сказали.

— Похитили его.

— Кто?

— Неизвестные в масках. Возле подъезда.

— Так Эрик и похитил! — хмыкнула Роза.

— Зачем ему похищать Родиона? — Наташа приложила пальцы к вискам.

— А ты сама как думаешь?

— Он говорил, что это Сабельников его похитил… Из-за нефтеперегонного завода… Сабельников под себя приватизацию готовил, а Родион его обскакал. Сабельников хочет завод вернуть, Родион может подписать отказ. Под пытками…

— В чью пользу отказ?

— Ну, в пользу Сабельникова…

— А может, в пользу Эрика? — спросил Егор.

— В пользу Эрика?!

— Пустили козла в огород! — обидно засмеялась Роза.

— Козла, — кивнула Наташа.

— Всю капусту сожрали или еще осталось?

— И что же делать?

— Ну кто-то же занимается похищением Родиона.

— Милиция занимается, следователь Коконников… Эрик сказал, что Сабельников его купил… Может, сам Эрик и купил…

— За жабры надо Эрика брать… У тебя его телефон есть? — спросил Егор.

Наташа мотнула головой, ошеломленно глядя на него.

— Как же ты с ним связываешься?

— Никак. Он сам приходит… А я ведь знала, чувствовала, что с ним не совсем чисто… Родиону говорила…

— Родион поплатился за собственную тупость, — сказал Егор.

— Как хорошо, что ты приехал! — вцепилась в его руку Наташа.

— А я? — встряла в разговор Роза.

— Ты, как всегда, вовремя, — усмехнулся Егор, вспомнив, как он впервые пришел в эту квартиру. С ним тогда была Роза. А с Родионом была Лика, Роза тогда круто наехала на ту дуру. Вспомнилось ему и кое-что другое, поэтому он уточнил у Наташи:

— С кем, ты говоришь, Эрик приходил? С Ликой?

— Ну да.

— Она с ним работает?

— Работает?!. Да нет, просто живет… Она с Родионом хотела, а подвернулся Эрик…

— Ну, все правильно, она и навела Эрика на Родиона. А тот не будь дураком… Начальник банды безопасности, говоришь? А телефон Лики у тебя есть?

— Да, конечно.

Наташа сходила в комнату, вернулась с мобильным телефоном, на ходу набирая номер.

— Не надо!.. — Роза взяла ее за руку, останавливая.

— Почему не надо?

— Эрик поймет, что мы его раскусили…

— Я Лику давно уже не видела… С тех пор как Родион пропал… В институт я не ходила, но Лика могла бы прийти, узнать… — медленно проговорила Наташа.

— Не приходила?

— Нет.

— И не звонила?

— Нет.

— Адрес ее знаешь?

— Родители где живут, знаю, а где она с Эриком живет — нет. Но можно родителям позвонить, узнать.

— И Лика узнает, что ты ею интересуешься, и Эрик узнает… «Замочит» он тебя, — цокнула языком Роза. — Как пить дать, «замочит»!

— Не каркай! — одернул ее Егор.

— Антон меня не узнал… И с вами меня не видел… Я могу пробить ситуацию, — Роза посмотрела на него, как боец на командира, напрашиваясь на подвиг.

— Ты можешь, — кивнул он.

— Узнаю, где Лика… Может, с Антоном поговорю, ну, по старой памяти…

— Только осторожно.

— Это ты про безопасный секс? — усмехнулась Роза.

— Это я про пулю в лоб.

— А-а!.. А то вдруг память освежить придется.

— Пулей?

— Сексом лучше.

— Мата Хари, — хмыкнул Егор.

— Ну что, я могу идти? — обвела их взглядом Роза.

— Нет. Вместе пойдем.

Егор просто обязан был подстраховать ее.

— Тогда я с вами! — решительно взяла его под руку Наташа.

— Да нет, я сама… Или ты мне не доверяешь? — ехидно посмотрела на Егора Роза.

— Почему не доверяю?

— Потому и не доверяешь… Сколько раз я тебя подставляла?

Егор озадаченно провел рукой по затылку. И Роза правильно его поняла.

— На этот раз нормально все будет, зуб даю!.. — Она подмигнула ему. И перевела взгляд на Наташу.

Ей нужно было знать про Лику если не все, то близко к тому. И Наташа должна была рассказать ей про свою подружку.

Глава 12

Дверь открыла высокая мосластая женщина с плоской грудью и широченным тазом. Вроде бы еще не старая, а волосы уже седые. Подкрашивать волосы надо. И волосы, и глаза, и губы, но эта женщина, похоже, не знала, что такое косметика. Возможно, она даже не знала, что такое секс. Может, старая дева?

Роза усмехнулась, глядя на нее. В Писании сказано, возлюби ближнего как самого себя. Роза и себя любила, и мужчин. Всех любила! Любовь людям дарила, радость, и почему она грешница? Старые девы никого не любили, никакого счастья от них, а они — святые! Нонсенс!

— Здравствуйте, мне бы Лику увидеть, — не очень вежливо, но и не грубо произнесла Роза.

— Анжелу, — поправила женщина.

— Не знаю, мы ее Ликой зовем.

— Кто это мы?

— Студенты. А я — староста группы сорок восемь — шестьдесят… Вы же в курсе, в какой группе учится ваша дочь?

— Да, конечно.

— А то, что Лика пропускает занятия, в курсе?

— Эрик обо всем договорился.

— Какой Эрик? О чем договорился?

— Ну, они в Египет улетели, на две недели, скоро должны вернуться.

— Зачем в Египет? Эрик хочет продать Лику в рабство?

Слышала Роза и про Турции, и про Египты. Заманивают девчонок, а потом отбираются паспорта, и в притон — стахановкой-многостаночницей. Сама однажды чуть не попалась…

— В рабство?! Что вы такое говорите!.. Отдыхать они уехали.

— А Эрик договорился?

— Да, сказал, что в институте знают и возражений не будет.

— А Лика что вам сказала?

— Лика сказала… Дело в том, что мы поссорились накануне отъезда. Лика не хочет со мной разговаривать, мне приходится общаться с ней через Эрика…

— Лика вам говорила, что уезжает в Египет?

— Эрик говорил.

— А позвонить вы ему можете?

— Эрик мне сам звонит…

Роза удивленно смотрела на женщину. Дожила до седых волос, а ум как у ребенка.

— А Лика, значит, с вами не разговаривает…

— Обиделась, — кивнула женщина.

— Так, может, она уже дома? Ну, в смысле, у Эрика… Она же с Эриком живет?

— Когда как.

— И вы знаете адрес?

— Да, Лика говорила… Нахимовский проспект… Сейчас…

Как это ни смешно, но адрес Роза получила. И в такси она села с таким видом, какой бывает у следователя, который взял след преступника. Может, потому бомбила глянул на нее косо, с опаской.

Эрик должен был жить в многоэтажном доме с видом на проспект. Но эйфория, которую поймала Роза на волне первого успеха, выветрилась в пути, и на седьмой этаж она поднималась с большим сомнением. Лика могла дать матери «липовый» адрес, а, возможно, она просто съехала отсюда вместе с Эриком. Накануне большого шухера.

Дверь открыл Антон. Роза еще только собиралась нажимать на клавишу звонка, а он вышел прямо на нее. За его спиной стоял Эрик.

— Ба! Знакомые все лица! — глядя на нее, весело проговорил Антон.

— Давно не виделись! — с профессиональной улыбкой кивнула Роза.

— Ну да, ну да…

— Кто такая? — спросил Эрик.

— Девочка по вызову… Лилия, кажется.

— Роза.

— Вот я и говорю, что-то цветочное.

— А вы вдвоем или Семен с вами?.. А то, если втроем, то по двойному тарифу.

Роза не могла признаться, что ей нужна Лика, поэтому придется выкручиваться. Возможно, в постели. Но, в принципе, она к таким поворотам привычная. Тем более что не корысти ради, а общего дела для.

— А почему не по тройному? — спросил Эрик, с интересом глядя на нее.

— По тройному, это если без скидки…

— Мы очень торопимся? — спросил Антон, выразительно глянув на Эрика.

— Предлагаешь расслабиться?.. Можно.

— Пошли! — Антон взял Розу за руку и, глянув ей за спину, затянул в квартиру.

Эрик заходил последним и запер дверь на замок.

В квартире было на удивление чисто, все вещи на местах, телевизор в гостиной тщательно протерт, полированный верх блестел так, как будто по нему недавно прошлись влажной тряпкой.

— Раздевайся! — сказал Антон, снимая перчатки.

В перчатках был и Эрик. Уж не для того ли они приходили сюда, чтобы уничтожить следы своего здесь пребывания?..

— Э-э… Деньги вперед, — сказала Роза.

— Ты же знаешь, за нами не заржавеет, — усмехнулся Антон.

— Ну да, — снимая куртку, кивнула она.

— Давай побыстрей. — Эрик плюхнулся в кресло, расстегнул молнию на джинсах.

Роза прекрасно знала, что это значит. Но что не сделаешь ради общего дела?

Наташа стояла у окна, глядя вниз. Это хорошо, что Егор вернулся. Очень хорошо. Она еще не знала, что Эрик бывший бандит, а уже боялась его. Насилу выгнала подлеца, стала готовиться к очередному нашествию, настраиваясь на победу. Даже спиртное все вылила, чтобы не впасть в искушение. И себя в порядок привела, чтобы Эрик не видел в ней грязную алкоголичку, с которой можно все. Она готовилась к встрече с ним, но сомнения не давали ей покоя. Эрик мог тупо ее изнасиловать, пользуясь своим физическим преимуществом.

И вдруг появился Егор. Как спасение от бед. И Эрика отфутболил, и на чистую воду его вывел… А ведь Наташа догадывалась, что с Эриком нечисто. И Родион догадывался, но, видно, Эрик шантажировал его. Связал Родиона кровью, на этом и ездил.

— Стекла в доме бронированные? — спросил Егор. — Вдруг снайпер?

— Думаешь?

— Ну, ты же законная жена Родиона. — Егор задернул штору. — Вдруг права на его имущество предъявишь.

— Может, для того Родион и женился на мне… — задумчиво проговорила Наташа. — Чтобы я права предъявляла… Он что-то чувствовал… А Эрик его не отговаривал… Может, Эрик хотел, чтобы я стала его женой?

— Зачем ему это?

— Не знаю… — пожала она плечами.

Ее влекло к Эрику, и он это чувствовал. Может, потому и сделал на нее ставку. Родиона в могилу, а его вдову под венец. Жениться на Наташе, прибрать к рукам его компанию…

— Узнаем. Когда-нибудь обязательно все узнаем.

— Мне так страшно, — поежилась она.

В квартире было тепло, но ей стало холодно. Егор правильно все понял, снял со спинки кресла плед, бережно укрыл ее.

— Ты же не оставишь меня? — прошептала Наташа.

— Нет. Пока не поговорю с Эриком, нет.

— А потом?

— Там будет видно.

— Что у тебя с Розой?

— Работает у меня кухаркой на лесопилке.

— На лесопилке? У тебя?

— У меня свое производство. Дом в деревне строю…

— Может, мы к тебе поедем? — спросила Наташа. С Егором не страшна никакая глушь. С ним — хоть на край света.

— Там у нас неспокойно… Нигде покоя нет, — качнул головой Егор. — Куда ни кинь, всюду клин.

— Ты что-то там про милицию говорил.

— Да старые мои грехи всплывают.

— Тебя могут посадить? — Наташа непроизвольно схватила Егора за руку. Она не хотела расставаться с ним.

— Все возможно.

— Я никому ничего не скажу… И если ты вдруг Эрика убьешь… Ты должен его убить, — сказала она.

Сказала и сама же испугалась своих слов. Эрик — не просто искушение, он — самое настоящее наваждение. Из самой преисподней. Туда его и нужно было вернуть… Но нельзя же убивать человека из-за такой мелочи, как страсть, которую он внушает.

— Если он похитил Родиона, если он угрожает тебе… — Егор кивнул, соглашаясь с ней.

Наташа еще крепче вцепилась в его руку. Если Родиона больше нет, если Эрик в этом виновен, сомнений быть не должно. И все равно страшно. За Егора. Вдруг его посадят?.. А если его посадят до того, как он разберется с Эриком?

— Я помню, как ты тогда на речке… — Она вспомнила, как Егор убивал бандитов. — И как ты Магриба застрелил, помню… Но Роза тоже все видела… Ты доверяешь ей?

— Не очень.

— И сейчас она за Ликой пошла… А когда-то за билетами ходила…

Егор кивнул, давая понять, что все помнит, все понимает. Ему нужно было в часть, Роза отправилась на вокзал за билетами, по пути ее перехватили бандиты Магриба, заставили работать на себя. Сейчас она могла переметнуться на сторону Эрика. А он очень опасен. Как для Наташи, так и для Розы…

Внедрение прошло успешно. Розу «напарили» так, что не хотелось подниматься. Антон с Эриком ушли на кухню, а она осталась лежать на диване. Ощущение такое, как будто марафон пробежала, заняв призовое место. Но нужно подниматься, пока на новую дистанцию не загнали.

Она встала, собрала взглядом разбросанную по углам одежду. В комнату вошел Антон.

— Пошли, тебе нужно принять душ, — сказал Антон, входя в комнату.

Роза кивнула. Душ ей бы не помешал.

Но, как оказалось, он приготовил для нее ванну.

— А надо? — спросила она, с подозрением глянув на него.

— Отмокай пока. Я через пару минут подойду, — вместе отмокать будем.

— Что ты там такое придумал? Шалун!

— Давай, давай…

Она забралась в ванну, но Антон и не думал уходить. Неожиданно схватив ее за голову, он стал топить. Роза попыталась ударить его ногой, но кто-то мертвой хваткой взял ее за лодыжки. Неужели Эрик подоспел?

Роза пыталась вырваться, но, увы, держали ее крепко. Возможно, точно так же в этой ванной утопили и Лику. Сделали ей здесь Египет с Красным морем. А Роза попала в Мертвое море. Еще чуть-чуть, и все. Как же хочется жить!

Жить оставалось не больше секунды, когда, намотав на руку волосы, Антон выдернул ее голову из воды. Роза с жадностью хватанула ртом драгоценный воздух.

— Еще? — спросил Антон, продолжая держать ее за волосы.

Эрик стоял у него за спиной, глядя на жертву бесчувственными глазами палача.

— За что?!

— Я тебя сегодня уже видел… Ты что, следишь за нами?

— Нет, конечно!

Роза чуть не расплакалась от обиды и беспомощности. Она-то думала, что Антон ее не заметил, но увы, он видел ее там, возле дома, где жил Родион, потом она появилась здесь, а сложить одно с другим не трудно.

— Ты знаешь Егора Фролова? — спросил Эрик.

— Нет!

— Тогда прощай!

И снова ее голова оказалась в воде. А Эрик уже попрощался, значит, Роза должна умереть. Ну почему она такая идиотка? Почему не призналась?

И снова ее вытащили в самый последний момент. Кто бы мог подумать, что воздух круче всякой наркоты! Сейчас бы в горы, в тишину и покой. И дышать, дышать…

— Ты знаешь Фролова?

— Да!

— Ты следишь за нами?

— Я Лику ищу!

— Ты ищешь меня, — усмехнулся Эрик.

— Да. — Роза не рискнула сказать «нет».

— Зачем?

— Егор думает, что это ты похитил Родиона. И еще ты угрожаешь Наташе. Ну, он так думает…

— А ты как думаешь? — усмехнулся Эрик.

— Это я сдала вас.

— Ты?

— Я же знаю, чем вы занимались раньше…

— Да, ты права, перед смертью нужно покаяться, — усмехнулся Эрик.

— Я не хочу умирать! — зарыдала Роза.

— Это не к нам. Это Фролов тебя «замочит».

— Егор?! Меня?!. Зачем?

Роза взывала к пощаде, а Эрик смотрел на нее холодными глазами. Он уже принял решение, оставалось только осуществить задуманное. Розу зарежут, нож подбросят Егору. Он-то, может, и выкрутится, а вот Роза точно не воскреснет.

— Не надо Егора подставлять! Я сама могу его сдать! Я видела, как он убивал бандитов! Меня уже спрашивали, я ничего не говорила!.. Я умею молчать! Я, честное слово, умею молчать! — заистерила Роза, умоляюще глядя на Эрика. — И никому ничего про вас не скажу!..

И Эрик отреагировал на ее крик души. Он посмотрел на Антона, кивнул, и тот снова погрузил Розу в воду. На этот раз спасения не будет. Роза умрет. Все люди смертны, все когда-нибудь будут там. Но сегодня не самый лучший день, чтобы умереть!

В сознание Роза пришла от притока воздуха, хлынувшего в легкие. Антон продолжал держать ее за волосы.

— Кого там Фролов убивал? — спросил Эрик.

— И Венса убил, и Магриба… Я видела, как он Оладика убил. И Оладика, и Матильду… Ко мне приходили, спрашивали, но если я дала слово… И вам слово дам! Только не убивайте!

Роза действительно готова была на все что угодно, лишь бы выжить.

— Кто там тебя за Фролова спрашивал?

— Майор Евдокимов, из РУБОПа!.. Мы можем поехать к нему прямо сейчас! Я ему все расскажу!

— И Егора арестуют?

— Прямо сегодня и арестуют! — Роза практически не сомневалась в этом.

— Его арестуют, — кивнул Эрик, глядя ей прямо в глаза, — а ты останешься с нами.

— Мне так понравилось!.. — восторженно закивала она.

— И работать будешь с нами.

— Да я с удовольствием!.. Если там узнать что-то или усыпить…

— Убить.

— Нет! — мотнула головой Роза.

— Почему?

— Я к этому еще не готова!

— А Фролова сдать готова?

— А что мне Фролов хорошего сделал?.. Даже трахать не хочет!.. Егору только Наташка нужна.

— Ладно, чего расселась? Давай, собирайся, к Евдокимову поедем.

Роза на мгновение задумалась. Что-то не очень ей хотелось вливаться в команду к Эрику. И предавать Егора нельзя. Как же ей выкрутиться из ситуации?

— Даже не думай, — предупредил Эрик, взглядом выдавливая из нее слезы. — Попробуешь вильнуть, я тебя на месте склею… А если все-таки вильнешь, из-под земли достану.

Роза удрученно вздохнула. Похоже, не было у нее другого варианта, кроме как продать душу этому дьяволу.

Наташа не находила себе места, все валилось у нее из рук. Решила приготовить ужин, но порезала ножом палец. Пришлось Егору самому чистить и варить картошку.

Потом взялась за пылесос, но тут же выключила его. Села на диван, приложила пальцы к вискам и тупо уставилась в одну точку. Егор и сам маялся без дела. Роза уже должна была вернуться или хотя бы позвонить, а от нее никаких вестей. Надо было с ней идти.

— Не переживай, все будет хорошо, — сказал он, подсаживаясь к Наташе.

— Что хорошо? Они уже убили Родиона.

Егор пожал плечами. Если так, то Каплин сам во всем виноват. Нельзя нанимать волка сторожить овчарню.

— Ты хочешь, чтобы его убили? — спросила вдруг Наташа.

— Я могу убить человека, — косо глянул на нее Егор, — но я не кровожадный.

— Без Родиона я свободна… Ты хочешь, чтобы я была с тобой?

— Хочу, — кивнул он.

— Тогда обними меня… Просто обними меня…

Он вплотную подсел к ней, обнял за плечи.

— Замри, — прошептала она.

Егор и хотел бы обнять ее покрепче, но, если женщина просит, надо выполнять. Тем более что крылья начали расти и без того. Сначала выросли за спиной, затем окрылились чувства и ощущения. Захотелось взлететь вместе с Наташей высоко, высоко. И в ней пробудились оживляющие соки. Еще немного, и она зашелестит, как та березка с молодой листвой на гибких веточках.

Но в прихожей запиликал телефон.

— Это Родион! — встрепенулась Наташа.

Поднимаясь, она взяла Егора за руку, как будто он должен был ее удержать, не пустить к мужу.

Но звонил не Родион.

— Роза!

Егор взял трубку и услышал быстрый шепот.

— Я с Антоном, он ничего не знает. Как только появится Эрик, я сразу же тебе позвоню! И скажу… Шухер! — послышались в трубке короткие гудки.

— Что там? — спросила Наташа, глядя куда-то в сторону, словно боялась смотреть Егору в глаза.

— Роза пошла на подвиг, — усмехнулся он.

— На какой подвиг? — не поняла Наташа.

— Не знаю, на какой, но как будто в последний раз…

— Что в последний раз?

— Все может быть в последний раз.

— И этот день тоже?

— И этот день тоже, — кивнул он.

— Последний день в жизни?

— Как только появится Эрик, Роза позвонит, и я отправлюсь за ним, — в раздумье проговорил Егор.

— А если это ловушка?

— Вот я и говорю, что все возможно.

— Тебя могут убить… А Эрик займется мной… Это несправедливо. — Наташа смотрела ему в глаза с робким ожиданием чего-то большого, важного и смелого.

— Справедливо только то, что мы сейчас вместе, — сказал он.

— Только это и справедливо, — кивнула Наташа.

— Значит, и это справедливо.

Егор приблизил к ней свое лицо, она подалась назад. Но тут же нахлынула на него новой, куда более высокой волной. Их захлестнуло, накрыло, швырнуло на горячий песчаный пляж. Вокруг темнота, в ногах бушует шторм, где-то горят костры и пляшут дикари, над головой кричат чайки, а им все равно. У них свой костер, свои бубны, свои шаманы с дикими песнями.

Костры слились в пожар, бубны — в раскат грома, шаман своими заклинаниями оторвал их от земли, швырнул в самую пучину шторма. И вдруг стало тихо, спокойно. И светло. А крикливые чайки превратились в ангелов с арфами. Оказывается, рай все-таки существует.

Глава 13

Чувство вины усиливает влечение к алкоголю. Наташа это хорошо знала, но за всю ночь ей ни разу не захотелось напиться. Она упрекала себя за слабость, мысленно извинялась перед Родионом, но при этом чувствовала себя счастливой. А в плену сомнений — свободной. Потому что любила Егора. Потому что это был именно тот человек, который ей нужен. Эрик — наваждение, а Егор — спасение.

За окнами уже рассвело, но утро еще раннее. В институт ей не надо, потому что не до учебы. И опасность за порогом, и Егор захватил ее целиком и полностью.

Он спал, она смотрела на него. Сна ни в одном глазу. Да и как можно спать, когда Егор рядом?

Наташа осторожно нащупала рукой будильник на тумбочке, нажала на кнопку, и в этот момент в дверь позвонили. Звонок долгий, пронзительный, как будто действительно будильник сработал.

Егор тут же проснулся, стал подниматься. Но Наташа его опередила. Нет, она не собиралась открывать дверь, просто хотела глянуть, кто так настойчиво ломится в дверь. Может, соседи? Однажды она забыла закрыть кран, вода залила квартиру под ними.

В дверь уже не звонили. Наташа включила домофон, вывела на экран изображение и увидела мужчину в трусах, который звонил в соседнюю дверь. И рукой махал в сторону лестницы, откуда валил дым.

— Пожар! Пожар! — кричал он.

Она испуганно щелкнула замком.

— Не открывай! — предостерег ее Егор.

Но Наташа его не послушалась. Затопит, не страшно: воду можно вытереть, а пожар — это огонь, в котором сгорают. Причем, в страшных муках. Если до того не задохнешься.

— Не надо!

Егор подошел к ней, но она уже открыла дверь и… в страхе отскочила. А в квартиру ворвались вооруженные люди в бронежилетах поверх камуфляжа.

Егора попытались схватить, он подался назад, укладывая спецназовца на пол. Оттолкнул второго, но третий навалился на него.

Егора уложили на пол, скрутили, надели на него наручники. Досталось и Наташе. В суматохе кто-то ударил ее локтем в плечо, было больно.

— Что вы делаете?! — воскликнула она и все же попыталась ударить ближайшего к ней человека с эмблемой «СОБРа» на рукаве. Ее слабый кулачок ударился в жесткий бронежилет, но спецназовец, похоже, и не заметил этого.

Егора подняли, стали выталкивать за дверь.

— Наташа, спрячься где-нибудь! — выкрикнул он.

Его увели, спецназовцы ушли, закрыв за собой дверь. Наташе осталось только запереться. Что она и сделала. И, в ужасе обхватив голову руками, опустилась на банкетку.

Все-таки произошло то, чего Егор так боялся. Его нашли, арестовали, ему предъявят обвинения, осудят. А как быть ей? Родиона нет, начальник его службы безопасности — враг. Не к кому обратиться за помощью. А куда ей бежать? К родителям?! Чтобы вместе с ней пострадали и они?..

Наташа не знала, что делать. Но при этом четко понимала, что ей нужно успокоиться. В баре пусто, в магазин идти страшно, да и рано еще. Но есть кофе, сигареты.

После третьей чашки у нее закончились сигареты. Ее вдруг затошнило, она легла на диван, закрыла глаза и незаметно уснула.

Как оказалось, напрасно. Ее разбудил Эрик. Он возвышался над ней, накручивая на палец черные четки. Наташа посмотрела на него дикими глазами. Как он попал в дом? И почему она не закрыла дверь на засов?

— Неужели ты думала, что у меня нет ключей от квартиры? — язвительно усмехнулся он, сверху вниз глядя на нее.

— У Родиона забрал? — спросила она.

— Я его зам по безопасности, у меня должны быть запасные ключи. Вдруг с Родионом что-то случится, кто-то же должен тебя утешить.

— С Родионом что-то случилось.

— И я тебя утешу, — кивнул он, опускаясь в кресло.

— Что с Родионом?

— Зачем он тебе?

— Как зачем? Он мой муж!

— Тогда почему ты спала с Фроловым?

— Я с ним спала?! — похолодела Наташа. — Кто тебе сказал?

— Вижу по тебе.

— Ничего ты не видишь! Иди к черту!

— Будем считать, что ты отказалась от Родиона, — усмехнулся Эрик.

— Нет.

— Будем считать, что ты открыла новую страничку в своей жизни. Родиона нет, Фролова нет, есть только я… Но я еще подумаю, нужна ты мне или нет.

— Не нужна.

— Если не нужна, вернешься к Родиону. Он тебя ждет.

— Где?

— Оттуда не возвращаются.

— Ты его убил?

— Ну зачем же так жестоко? Он сам застрелился.

— Что?!

Наташа ничуть не сомневалась в том, что Эрик — подлец и обманщик, но все же ей стало не по себе, когда он окончательно сбросил маску. Если ему известно, что произошло с Родионом, значит, он его и похитил. Да и не сам застрелился Родион…

— Отписал тебе свой бизнес. И понял, что больше тебе не нужен.

— Мне отписал свой бизнес?!

— Да, и теперь мы с тобой соучастники.

— Что ты такое говоришь?

— Он мог бы переписать «Роспромпроф» на меня, но это может вызвать подозрение. А если он отдаст компанию тебе и уйдет… ну, например, в монастырь…

— Мне ничего не нужно! Мне нужен Родион!

— Его вернуть я уже не могу.

— Тварь! — закричала Наташа. — Что тебе от меня нужно?

Эрик поднялся, вышел в прихожую, вернулся с бутылкой в руке. Наташа с жадностью смотрела на виски. Напиться бы сейчас да забыться. Он взял стакан, наполнил наполовину и подал ей. Но Наташа выбила его из руки. Послышался глухой звон бьющегося стекла.

— Как хочешь, — пожал плечами Эрик.

— Я тебя проклинаю! — выпалила она.

— Это ты зря. Вдруг меня арестуют? Вдруг я расскажу, что это ты «заказала» мне своего мужа?

— Что?!

— Мы с тобой любовники.

— Нет!

— И будем с тобой жить.

— Нет!

— Я работаю над этим вариантом. Ты составишь на меня завещание и отправишься к Родиону.

Наташа понимала, что Эрик не шутит, но только сейчас до нее дошло, насколько все ужасно. Эрик действительно мог ее убить. Выстрелить в голову и закопать…

— Я не хочу! — мотнула она головой.

— Тогда со мной.

— Я не хочу!

— Хочешь. — Эрик пристально смотрел на нее. — Тебе понравится.

— Не знаю.

И тут в ней заговорила женская хитрость. С Эриком это уже срабатывало, почему бы не повторить.

— Мне нужно в ванную, — оправляя полы халата, сказала она.

Для начала можно просто потянуть время, а там и спасительная мысль созреет.

— Ну, хорошо, — кивнул Эрик.

Наташа поднялась с дивана, вышла из комнаты. Он — за ней.

— Завтракать будешь? — спросила она, сворачивая на кухню.

— Можно.

Сначала завтрак, потом ванная, а там будет видно.

Утро хорошо начинать с зарядки. Можно даже с учебной тревоги, ничего в том страшного. Но силовой захват, руки за спину, лицом вниз — это чересчур. А ведь все к этому шло. Евдокимов клещом вцепился в Егора.

— Ты не поверишь, но у тебя еще есть время подумать, — сказал он, пронзительно глядя на Егора.

— Не поверю.

Его привезли в какой-то маленький участок, закрыли в камере с решетчатой дверью. Тут же появился Евдокимов. Зашел к нему, за ним закрыли решетку. Это у него называлось разговором в неформальной обстановке.

— А зря. Гражданка Золотарева дала свидетельские показания.

Егор закрыл глаза, призывая себя к спокойствию. Снова Роза предала его. Но ведь он сам виноват, не надо было отправлять ее к волку в пасть.

— Но протокол еще можно уничтожить.

— Это не признание, это оговор.

— Ну, хорошо…

В кармане у Евдокимова зазвонил телефон, он достал трубку и внимательно выслушал, что ему говорили, изредка посматривая на Егора. Потом, отключившись, произнес:

— Это не оговор. Это правда. Но есть нюансы…

— Я не буду на вас работать, майор, — качнул головой Егор.

— Есть нюансы, говорю. Золотарева сообщила нам, кто такой Эрик Весенин и какую игру он ведет против Наташи Каплиной.

— Роза сказала? — Егор удивленно повел бровью.

— Весенин сейчас в гостях у Каплиной. — Евдокимов выразительно постучал пальцем по телефону.

— Вы знаете?

— Оригинальная ситуация — бывший бандит, и вдруг начальник службы безопасности, — усмехнулся майор.

— Каплин исчез, и это дело рук Весенина… — кивнул Егор. — А бывших бандитов не бывает!

— Вот! Как не бывает бывших спецназовцев.

— Весенин угрожает Наташе, он может ее убить!

— Одно мое слово, и Весенина задержат. — Евдокимов постучал пальцем по телефону.

— Одно ваше слово? — задумался Егор.

— В обмен на твое слово.

— Я согласен!

— Очень хорошо! — кивнул Евдокимов и тут же набрал на телефоне номер, который мог спасти Наташу.

Наташа водила рукой по воде. Пусть Эрик думает, что она купается. На самом деле она стояла возле ванной, в одежде. Она же не дура, чтобы раздеваться догола.

Но Эрик все понял. Он с силой дернул за ручку, защелка не выдержала, дверь распахнулась.

— Раздевайся! И в воду!

Он пытался улыбаться, а в глазах плескалась злоба.

— Я сейчас не хочу.

— Захочешь!

Он потянулся к пояску на ее халате, чтобы развязать, но Наташа подставила руку. Которая вдруг оказалась в захвате. Эрик заломил руку за спину, развернул ее к себе, но она умудрилась ударить его пяткой по большому пальцу ноги.

— Сука!

Ему было больно, Наташа точно знала это, но захват он не ослабил, и вырваться она не смогла.

— Давай по-хорошему! — прошипел он на ухо.

— Нет!

Наташа дернулась, пытаясь его лягнуть, но вдруг ее голова оказалась в воде. Эрик перегнул ее через край ванны и стал топить. Сопротивляться она не имела возможности, слишком уж силен был подлец.

Вдруг Эрик отпустил ее — в кармане у него зазвонил телефон.

— Да! — нервно бросил он в трубку.

Наташа попыталась снова его ударить, но он схватил ее свободной рукой за горло и сжал так крепко, что она начала задыхаться.

— Ухожу!.. — сказал он звонившему и, вонзив в Наташу взгляд, острый, как ядовитый зуб гадюки, процедил:

— Сдашь меня — сдам тебя!

Эрик оттолкнул ее, Наташа упала в джакузи. Пока она выбиралась из ванной, он ушел. Наташа подошла к двери, и в этот момент появились во- оруженные до зубов спецназовцы. Как оказалось, они уже знали, куда убежал Эрик. Только двое из них зашли в квартиру, остальные продолжили движение вверх по лестнице. Слышно было, как стучат по ступенькам жесткие подошвы.

— Все в порядке, гражданка? — спросил один спецназовец, пока другой обходил квартиру.

— Эта мразь убила моего мужа! — истерично всхлипнула Наташа.

— Где?

— Не знаю!.. Он сказал, что это я «заказала» Родиона… Ублюдок!

Она забилась в истерике, но спецназовец быстро ее успокоил, вскрыв перед носом склянку с нашатырем. Ощущение было такое, как будто иглу в нос всадили, насквозь проткнув мозг. Он же помог ей дойти до гостиной, там она бухнулась на диван и обхватила руками голову. Так вдруг захотелось умереть. И очень жаль, что нашатырь не убил ее.

Правда может спасти, она же может и погубить. Впрочем, Роза еще не могла сказать, спаслась она или, напротив, еще глубже влезла в дерьмо.

— Ты уверена в том, что тебе это нужно? — спросил Евдокимов.

— А выбор уже сделан, и все теперь зависит от вас. — Роза пыталась держаться бодрячком.

— А что зависит от нас?

— Ну, вдруг мою кандидатуру не утвердят, и… — Она провела пальцем по горлу.

— За это не переживай, — качнул головой Евдокимов.

— Это правильно! Я никому ничего!.. И всегда за вас!.. Только если Егор вдруг взбунтуется, я с ним останусь…

— С ним ты и остаешься… Сейчас он выйдет, подойдешь к нему, объяснишься. И чтобы не разлей вода с ним!

— Я все понимаю, — закивала Роза.

— У меня все.

Евдокимов повернулся и ушел, не прощаясь, а Роза осталась стоять у светофора, в нескольких метрах от ворот участка, где сейчас находился Егор.

Не хотела она работать на Эрика, поэтому нашла выход из положения. Пришла к Евдокимову, объяснила ситуацию и сказала, что Егор согласится на его предложение, если они помогут решить с Эриком. А на вопрос, что за предложение, пришлось сдать саму себя. Да, Роза все знает, все слышала. Там, на лесопилке, Евдокимов правильно подозревал, что их с Егором подслушивают.

Уже вечерело, а Егора все не было. Роза продрогла, дожидаясь его. Наконец он появился, увидев ее, остановился перед ней и угрюмо спросил:

— Сказать, что я о тебе думаю?

— Догадываюсь.

Егор направился к остановке, она — за ним.

— Знаешь, песня есть такая, не ходи со мною рядом.

— Есть еще другая песня: связаны одной цепью. Евдокимов тебе ничего не сказал?

— Без сопливых обойдусь, — буркнул Егор.

— Я тебя не сдавала! Я сразу обо всем договорилась с Евдокимовым.

Он остановился, резко повернулся к ней и глянул так, что Роза вжала голову в плечи.

— Ты хоть понимаешь, в какое болото ты меня втолкнула?

— И себя тоже.

— Сколько раз я называл тебя дурой?

— А мы все равно вместе. И никуда друг от друга не денемся.

— Не заставляй меня повторять, — вздохнул Егор.

Он поднял руку, возле него остановилась машина. Договорившись с водителем, открыл заднюю дверь, жестом показал, чтобы Роза садилась, и сам сел рядом с ней.

Она тут же прижалась к нему, положила голову на плечо и прошептала:

— Все будет хорошо, вот увидишь.

Егор умел убивать, а у нее голова как Дом Советов работает, если даже Эрика вокруг пальца смогла обвести. Хитрая она, ловкая, отчаянная, и Евдокимов это оценил. А она только рада помогать Егору. Работать на ментов — дело не почетное, но интересное. И какое- никакое прикрытие. Когда-нибудь она пустит в ход свои припрятанные денежки, тогда ей понадобится легализация… Которую она могла бы получить без всяких крайностей… Может, она правда полная дура?

Наташа не просто обнимала, она, казалось, хотела посадить Егора на привязь. Чтобы он никогда ее не покидал. Да он только рад быть рядом с ней.

Роза не ждала, когда ее пригласят в квартиру. Закрыла дверь, протолкнулась мимо них, свернула на кухню. Только тогда Наташа заметила ее.

— Роза с тобой?

— Роза Хари, — усмехнулся Егор.

Роза отреагировала мгновенно, высунулась из кухни и проговорила:

— Между прочим, я умнее ментов!

— Да? — Егор с интересом глянул на нее.

— Это я придумала, как Эрика в ловушку заманить! И где он?

— Ушел, — вздохнула Наташа. — Через крышу.

— Ничего, найдут.

— И что с этого, если найдут? — спросил Егор.

— Эрик сказал, что Родиона убил.

— Это статья.

— А под статьей он скажет, что пошутил. Где труп?

— Чей труп? — Роза вышла из кухни с полным ртом и надкусанным бутербродом в руке.

— Твой, — мрачно пошутил Егор.

— Про Лику он что-нибудь говорил? — спросила Роза.

— Ничего.

— Убили они ее… Я так поняла, что убили…

— А доказательства?

— Не нужны доказательства. Нужно просто лицензию получить. На отстрел волков, — Роза выразительно смотрела на Егора. — И грохнуть этого козла.

— И где такие лицензии выдают? — улыбнулась Наташа.

— Нигде. Это у Розы юмор такой. Пещерный, — хмыкнул Егор.

Все-таки столкнула она его в болото. Взял Евдокимов Эрика или нет, уже не важно. Он дал делу ход, Эрика попытались взять, сейчас этого волка обкладывают флажками. А Егор должен теперь убить за это бандитского или воровского авторитета. Конкретного задания пока нет, но слово он уже дал. И назад пути нет… Эх, Роза, Роза…

— Это вы о чем? — спросила Наташа, подозрительно глянув на него, и, не дождавшись ответа, зачастила: — Представляешь, мне тут нашатырь понюхать дали! Я думала, что умру!

— А нашатырь зачем? — нахмурился Егор.

— Эрик топить меня начал, представляешь! Засунул голову в ванну!..

— И меня они вчера топили! — закивала Роза. — Раз десять погружали! Каждый раз думала, что все!..

Она явно хотела произвести на Егора впечатление, а он стоял и смотрел на нее с равнодушным выражением лица. Ну, не волновала его Роза, сейчас он мог переживать только за Наташу.

— А-а!.. — Роза все поняла, махнула рукой. — Может, я в магазин схожу?.. Пожевать что-нибудь куплю, а то в холодильнике мыши вешаются.

— Сходи, — кивнул Егор.

Он хорошо помнил, чем заканчивались такие вот ее отлучки. То Магрибу его сдаст, то с Эриком свяжется. Интересно, что сейчас произойдет? Или просто в историю вляпается, или с Эриком встретится — возможно, по предварительной договоренности.

Роза ушла, Егор повернул было за ней, но Наташа вцепилась в руку, не вырваться.

— Не пущу!

— Но мне надо.

— Нет!

Она утащила его в спальню, толкнула на кровать. Глаза горят, дыхание жаркое.

— Только не подумай, что я сошла с ума! — снимая халат, сказала она.

— Не думаю, — качнул головой Егор.

— А зря! Я на самом деле сошла с ума!

Егор кивнул. Он хотел прожить с этой сумасшедшей женщиной всю жизнь. И они обязательно будут вместе. С Эриком он решит, с Евдокимовым рассчитается. Он выйдет сухим из воды, и все у них с Наташей будет хорошо.

Глава 14

Слева кирпичный дом — девять этажей, четыре подъезда, справа — детская площадка, там сломанные качели, горка, песочница. За детской площадкой — гаражи. Возле дома шесть автомобилей, синяя «семерка», красный «Москвич», белая «Тойота», зеленый «Опель»… Роза знала, что Егор обладает способностью все видеть и запоминать. И она, чтобы выжить, должна стать таким же профессионалом. Поэтому она больше не будет ходить по улицам и ловить ворон. Она будет их считать. Сколько людей, сколько машин… Неплохо было бы запомнить регистрационные номера. И еще нужно смотреть, кто в машинах. Вдруг из «Тойоты», например, наблюдают за ней самой?

А смотреть, наблюдать надо незаметно, не привлекая к себе внимания. Антон подал ей прекрасный пример. Он заметил ее, но даже виду не подал. И Эрик такой же профи. А вот она взяла и обвела их всех вокруг пальца.

Семена она не видела. Семен вчера в ее поле зрения так и не попал. Занят он был. И сейчас занят. Сидит себе в оранжевой «копейке», телефон сотовый к уху приложил, что-то недовольно говорит.

Роза вздрогнула, осознав, что Семена она видит воочию. Он сидел в реальной машине и реально кому-то звонил. Ей хватило доли секунды, чтобы взять себя в руки. Семен не должен был ее заметить, но это обязательно произойдет, если она вдруг повернет назад. И она продолжила путь, стараясь не выдавать своего замешательства. У нее ведь задание от Егора.

А вдруг Семен уже целится в нее из снайперской винтовки? Еще мгновение, и все. Надо бы обернуться, посмотреть. Но нельзя выдавать себя. Как же тогда быть? Разве Роза не профессионал? Она как раз проходила мимо красной «восьмерки», с которой возился какой-то парень с пышной рыжей шевелюрой.

— Привет, красавчик! — С ходу обняла она парня за плечи. — Прокатимся?

При этом развернула его спиной к «копейке» и незаметно глянула на машину.

— Да не вопрос! — просиял парень.

«Копейка» тронулась с места и покатила к выезду со двора. Жирный карась по имени Семен подло срывался с крючка.

— Если прокатишь, не пожалеешь… — многозначительно произнесла Роза.

— Да?! — От восторга у «рыжика» отвисла челюсть.

— Ну, чего стоишь? Поехали!

Роза юркнула на переднее сиденье, и парень не заставил себя ждать.

— Куда едем?

— «Копейку» видишь?

Свернув за угол дома, «жигуленок» исчез из вида, но «рыжик» успел его заметить и воскликнул:

— Ну, погнали!

— Парень мой там, к Любке, гад, поехал!

— К Любке?

— Ух, как я ему отомщу!.. С тобой!

— Да? — еще больше взбодрившись, «рыжик» уверенно двинулся за «копейкой».

— Не приближайся, а то заметит, и все, — предупредила Роза.

— Что, все?

— Останешься без сладкого, Антошка.

— Меня Игорь зовут.

— Позову, обязательно позову. Только Семена не упусти.

Роза хорошо помнила, как попала впросак с Эриком. Шла по следу Лики, а нарвалась на него. Едва не утопили. И сейчас она могла влететь — без права на помилование. Но разве она не должна помогать Егору с риском для жизни? Надо привыкать к таким вот жестким приключениям.

«Копейка» шла к выезду, но из города так и не выехала. Семен оставил ее во дворе жилой высотки на окраине Москвы, а сам пересел в знакомый «бумер». Именно на этой машине Розу доставили к Евдокимову.

Игорек вошел во вкус. Чтобы не привлекать к себе внимания, он старался останавливаться как можно дальше от преследуемой «копейки». Может, потому Семен его не замечал. Но «БМВ» мог управлять более опытный водитель, тот же Антон, или даже Эрик. Они в два счета могли срисовать подозрительную «восьмерку».

«БМВ» выехал из города, какое-то время шел по Кольцевой, а затем свернул на Щелковское шоссе. А там сразу Щитниково с его частным сектором. И полутораэтажный дом, оштукатуренный, но не побеленный.

Семен открыл ворота, осмотрелся и скользнул взглядом по «Ладе», которую Игорек остановил метрах в ста от дома. Красных «восьмерок» на дорогах пруд пруди, может, потому он и не задержал взгляд на машине. Роза облегченно вздохнула. Ее не заметили, бандитский «схрон» обнаружен, можно возвращаться назад. Или лучше остаться? Мало ли, вдруг Эрик поднимет свою банду по тревоге, тогда Роза сядет им на «хвост». А с азами наружного наблюдения она уже ознакомилась. Еще чуть-чуть, и совсем станет профи.

— Все? — спросил Игорек.

— Почти.

— Ты обещала. — Он смущенно кашлянул в кулак.

— Что я обещала? — Роза удивленно глянула на него.

— Ну, это…

— Ты хочешь перепихнуться с лейтенантом милиции? — возмущенно протянула она.

— Какой лейтенант милиции? — не понял парень.

— Я — лейтенант милиции. На спецзадании. По задержанию особо опасного преступника… Родина тебя отблагодарит. Ну, чего смотришь, давай прощаться! Я — в тыл к врагу, а ты — за поддержкой.

— За какой поддержкой?

— Передашь майору Фролову телеграмму. Устно. Если не передашь устно, он передаст тебя военкомату…

В армии служить Игорь не хотел, поэтому тут же уехал. А Роза осталась следить за домом…

Егор уже начал нервничать. Прошел час, потянулся второй, а о Розе ни слуху ни духу.

— Ты как чувствовал, — Наташа виновато глянула на него.

— Знаешь что, а давай-ка собирайся, уходить отсюда надо.

Если Роза в состоянии очередной диверсии, то беда неминуема. И ноги уносить нужно было не сейчас, а еще час тому назад.

Наташа все поняла, взяла чемодан и сумку, набила их вещами. Егор еще не знал, куда они пойдут, а уже открыл дверь. И увидел рыжеволосого паренька, который собирался нажимать на кнопку звонка.

— Ты кто такой? — спросил он, настраиваясь на схватку.

Паренек с виду чахлый, но как оно там у него изнутри, неясно. Нельзя недооценивать противника.

— Вы — майор Фролов? — совершенно серьезно спросил рыжий.

— Э-э… Фролов…

— Меня лейтенант Золотарева прислала. Мы с ней какого-то там Эрика выследили.

— И где она?

— Там осталась, — махнул рукой парень куда-то на восток. — За домом следит.

— А ну-ка! — Егор сгреб парня в охапку, затащил в квартиру, закрыл дверь.

— Давай, рассказывай!

Роза действительно увязалась за оранжевой «копейкой», затем был черный «БМВ». В конце концов, Егор понял, что уже должен был находиться по пути в Щитниково.

С Игорьком договориться было нетрудно. Он всерьез верил, что имеет дело с самым настоящим офицером милиции, который обязан бороться с преступностью. Егор парня разубеждать не стал.

Надо было звонить Евдокимову, но мог ли он ему доверять? Вдруг Евдокимов и Эрик в сговоре? Кто-то же предупредил Эрика, помог уйти от ареста. Кто-то из своих мог сигнал дать, а если это Евдокимов?..

— Что там за дом? — уже в машине спросил Егор.

— Да обыкновенный дом, — пожал плечами Игорек. — У нас на даче такой. Только мансарда кирпичная, а там — доска. Зато цоколь высокий, а у нас — нет.

— Забор? Высокий, низкий, сплошной или штакетник?

— Да как-то не обратил… Ворота железные, а забор деревянный. Я бы не сказал, что низкий.

Егор озадаченно провел рукой по затылку. Он не знал, сколько людей может быть с Эриком. Как минимум, двое, плюс он сам. А Егор — один, причем без оружия. Был только нож, но если он не сможет сблизиться с противником на расстояние удара или просто потеряет инициативу, бандиты Эрика сделают из него решето.

Вот почему, спрашивается, он не позвонил в милицию?

Ворота открылись, черный «бумер» выкатился со двора. Окна затемнены, и непонятно, кто за рулем. Семен закрыл ворота, сел в машину. Выражение лица вроде бы спокойное, взгляд по сторонам не прыгает, не похоже, что банду подняли по тревоге. Может, просто по делам едут или в магазин. Что ж, тем легче будет проникнуть в дом.

Роза стояла за пышной раскидистой сосной, и Семен ее не заметил. Но вдруг открылась калитка, и на Розу надвинулась здоровенная баба с красными диатезными щеками.

— Ты что здесь делаешь, проститутка? — Она подняла руку, как будто собиралась схватить ее за волосы.

Роза ошалела от возмущения. На лейтенанта милиции она похожа куда больше, чем на проститутку. И непонятно, почему эта красномордая курва не видит в ней «бойца невидимого фронта».

— Сама ты проститутка!

— Что ты сказала, лядь?! — взбеленилась бабища. И размахнулась, растопырив пыльцы, как будто собиралась выбить глаза.

Приемами рукопашного боя Роза не владела, Егор еще не научил, поэтому пришлось спасаться бегством. Казалось бы, самое время выдохнуть. Но нет, «БМВ» вдруг сдал назад и остановился возле нее. Семен открыл дверь, схватил Розу за руку. Вышел из машины и Антон.

— Ты что здесь делаешь? — спросил он, хищно глядя на Розу.

— Да не сделала еще, — мотнула она головой.

— Забирайте свою проститутку! — из-за калитки крикнула бабища.

Семен кивнул, втолкнул Розу в машину и сам сел рядом с ней.

— Эта сука не дала! — сказала она.

— Кому не дала? Тебе?

— Мужу своему не дала. И не дает. Муж ее меня вызвал…

— Так ты же в ментовке вроде бы должна быть, — заметил Антон, трогая машину с места.

— Так отпустили… Еще вчера…

— А сегодня ты уже по вызову?

— Ну да.

— Как ты нас выследила? — резко спросил Антон.

— Я выследила?!

— Разве нет?

— Нет.

— Ну, хорошо… — Антон глянул в сторону Измайловского леса, который был совсем рядом.

Роза все поняла. Сейчас ее завезут в лес, пристрелят, закопают, и никаких больше проблем. Но на дороге вдруг появилась красная «восьмерка». Это Егор! Только он ее мог спасти. А вдруг он проедет мимо? Чтобы этого не случилось, Роза должна была подать знак, изменить курс машины, и она прекрасно с этим справилась. Вцепилась в руль, крутнула его влево — нацелив «БМВ» на «восьмерку». Семен схватил ее, дернул на себя, и этим спас, когда машины столкнулись.

Антон грудной клеткой ударился об руль, но сознания не потерял. И даже смог выбраться из салона. А там — Егор. Семен мгновенно все понял, оттолкнул Розу и выскочил из машины, вынимая из кобуры пистолет.

Он собирался стрелять в Егора, но Роза не растерялась, выскочила вслед за ним и толкнула его, поэтому Семен в Егора не попал. Зато тот не промазал, его кулак врезался точно в кадык, и Семен рухнул как подкошенный.

Игорек стоял возле машины, обхватив руками голову. Крыло смято, бампер оторван, капот согнут.

— Ремонт за мой счет! — готовая искупить свою вину, проговорила Роза. — Заодно и капот заменишь.

Она повернулась к Егору. Нужно было ехать домой, искать Эрика, и мордой его в унитаз, пока не сдохнет.

Поворот крутой, девяносто градусов, но мотоциклист прошел его плавно. На разгоне положил машину, едва касаясь ногой земли. Шлем, кожаный костюм, и мотоцикл спортивный, скорее всего, «япошка». Марку Егор разглядеть не успел. Да и далеко было. С каждой секундой расстояние между мотоциклом и автомобилем только увеличивалось. Но чутье подсказывало, что мотоциклом управляет Эрик.

Мотоцикл притормозил, быстро и плавно свернул в сторону шоссе и исчез из вида. Егор в любом случае не догнал бы его, «БМВ» после аварии плохо набирал ход. К тому же это мог быть вовсе и не Эрик.

Ворота приоткрыты, дверь настежь, но Егор не расслаблялся. Вдруг это ловушка? В дом он входил со всеми предосторожностями, даже под ноги смотрел, чтобы не напороться на растяжку. И трофейный пистолет держал наготове.

Но в доме никого не было. Ни людей, ни мин. Телевизор включен, чайник горячий, на столе остатки обеда. Ели всухомятку: хлеб, колбаса, сыр, маринованные огурцы в банке. В комнате накурено, форточка открыта, через нее и влетел звук выстрела, который вспугнул третьего бандита. Возможно, Эрика.

— Что, никого? — деловито спросила Роза.

Егор не давал ей оружие, она сама отобрала пистолет у бандита, когда он его связывал. С ним и пошла на штурм дома, хотя Егор и пытался оставить ее в машине.

Он еще раз обошел дом — нигде никого. Роза копнула чуть глубже, она сложила вдвое лежащий на полу старый ковер. А под ним люк, ведущий в погреб.

— А это что такое? — Она дернула за кольцо, но люк не поддавался. Мешал замок, причем не амбарный, а врезной. Нужен был ключ. — А если там Родион?

— Вряд ли, — нахмурился Егор.

Если Родион жив, его нужно спасать, не вопрос. Но лучше бы он был мертв… От этой шкурной мысли ему стало стыдно, и он произнес:

— Ключ нужен.

— Где-то здесь, — Роза осмотрелась в поисках ключа.

— Не видно.

— Может, Эрик забрал?

— Зачем?

— Грохнул Родиона и уехал.

— Мог бы грохнуть, — кивнул Егор.

Но тогда Эрик не стал бы закрывать подвал. Входную дверь оставил открытой, ворота…

— Здесь побудь, — сказал он, поворачивая на выход.

— А если страшно? — спросила Роза.

— А ты не бойся.

— Это приказ?

Егор не ответил. Вышел за ворота, открыл заднюю дверь машины. Антон и Семен связаны крепко, не вырваться.

Он вынул кляп изо рта Антона.

— Где ключ от погреба?

— Там ничего нет! — мотнул тот головой.

Егор ударил его рукоятью пистолета по коленной чашечке.

— У Сэма! — взвыл от боли Антон.

— Кто в подвале?

— Я не при делах! Это все Эрик!

— Кто в подвале?

— Я говорил, что не надо…

Егор поднял руку, чтобы снова ударить.

— Каплин! — выпалил бандит.

Чтобы забрать ключи у Семена, нужно было обойти машину. Егор закрыл дверь, повернулся лицом к дороге. И на мгновение замер, глаза в глаза глядя на Эрика.

Не заметил Егор, как подъехал этот фрукт. Слишком громко выл Антон, слишком тихо работал мотор мотоцикла.

Эрик смотрел через поднятое «забрало» шлема. Глаза его смеялись. Он-то думал, что Егор крутой, а он — обычный лох. А ведь Егор сам пользовался таким приемом — сначала уйти, а потом вернуться.

Для Егора это столкновение стало неожиданностью, зато Эрик в полной боевой. Ствол пистолета смотрит на цель, палец жмет на спусковой крючок.

Пистолет был и у Егора, но дефицит времени делал его бесполезным куском железа. Спастись Егор мог только бегством, но и на это у него не было времени.

И все же он рванул назад, при этом поворачиваясь к Эрику боком. Но не удержался на ногах и упал. И это его спасло — Эрик промазал. Правда, ему ничего не стоило проехать на мотоцикле метр-другой и снова взять Егора в прицел.

Егор мгновенно вскочил на ноги, даже направил «ствол» в сторону врага, но ему нужно было еще полсекунды, чтобы выстрелить. А Эрик уже выжимал слабину на спусковом крючке…

И тут раздался выстрел. Пуля пробила шлем, прострелила голову. Эрик умер мгновенно, но выстрелить все же успел. Пуля чиркнула Егора по плечу.

Он поднялся и увидел Розу, которая стояла по ту сторону машины и дула на ствол своего пистолета.

Егор подошел к Эрику, склонился над ним. Глаза открыты, лицо в красных брызгах, пульса нет. Он забрал у бандита ключи, а Роза так и продолжала стоять, правда, рука с пистолетом была уже опущена.

— Здесь будь! — бросил ей Егор.

Это подействовало. Роза вышла из ступора и в два прыжка догнала его.

— Ключ у тебя?

Ключ подошел, погреб вскрыли. И оттуда пахнуло мертвечиной. Егор не знал, что думать. С одной стороны, хорошо, что Родион ему больше не соперник, а с другой — смерть человека не должна радовать. Родион был козлом, но не бандитом.

Вряд ли нужно было вызывать милицию. На улице уже переполох, соседи в теме, наверняка кто-то уже набрал «02». Егор пожал плечами. Их с Розой, конечно же, задержат, начнется выяснение, назначат расследование, пока разберутся, кто прав, а кто виноват, пройдет время. Возможно, много времени. Глядишь, Евдокимов и забудет про них…

В погреб вела деревянная лестница с плоскими ступеньками. Роза стала спускаться вниз.

— Куда тебя понесло? — спохватился Егор и взял ее за руку.

— Там кто-то есть! — мотнула головой Роза.

— Покойник там.

— Да нет, живой.

Такого не могло быть. И чтобы Роза в этом убедилась, Егор сам спустился вниз.

Родион лежал на холодном земляном полу, связанный по рукам и ногам. Он не шевелился, от него нехорошо пахло. И все-таки он был жив.

Глава 15

Руки вроде бы удалось спасти, а ноги — нет. Обе ампутировали по колено.

— Как же он жить будет? — выслушав хирурга, вздохнула Наташа.

Родион подписал все бумаги, но спасения не заслужил. Эрик бросил его умирать. Веревки, которыми он был связан по рукам и ногам, перекрыли кровоток, возник некроз, гангрена. Узнав, что Родиона отвезли в больницу, Наташа собрала все золото, которое было дома, и отправилась к нему. Но врачей подкупать ей не пришлось, это сделал заместитель генерального директора «Роспрофпрома». Он же собрал консилиум светил…

— Могло быть и хуже, — сказал профессор. — Мог бы и без рук остаться. И ноги могли отнять по самое то самое… А как Родион Александрович будет жить, это зависит от вас.

Наташа внутренне сжалась под его проницательным взглядом. Казалось, профессор знал о ее грехопадении. Знал и осуждал. Муж умирал в муках, а она в это время в объятиях любовника расшатывала супружескую кровать.

Да, было! Да, она сошла с ума и не могла остановиться!.. Но любовь сильнее супружеской верности. Если это настоящая любовь.

— Зависит от меня, — повторила она.

— Женщины нуждаются в сильном мужском плече. Но, поверьте мне, мужчины не меньше нуждаются в сильной женской душе.

— Да, конечно.

— Родион Александрович сейчас под наркозом, когда он придет в себя, постарайтесь быть рядом. Ему сейчас плохо. Очень плохо.

Наташа кивнула. Ну, конечно же, она будет рядом.

Благие намерения, дьявольская улыбка — это про Евдокимова.

Егор провел ночь в отделении, в одном «аквариуме» с Розой. Он предполагал, что примерно так все и будет, но все же обидно. Во-первых, они спасли человека, во-вторых, избавили мир от чудовища, взяли двух бандитов. Могли бы и не задерживать.

— Почему мне не позвонил? — спросил Евдокимов.

— Розе могло померещиться, — пожал плечами Егор. — Сначала надо было проверить.

— А Роза твоя — молодец. И выслеживать умеет, и стрелять. Нам такие люди нужны.

— Я это уже понял.

— А тебе она еще нужней.

— Не спорю.

— А Наташу оставь.

— Это мое личное дело, — нахмурился Егор.

— Пусть живет с мужем.

— Это ей решать.

— Он у нее теперь инвалид. Без ног.

Егор промолчал. Если Наташа выберет мужа, он отговаривать ее не станет.

— Если она оставит мужа, она предаст его дважды, — Евдокимов, казалось, пытался выдавить взглядом правильное решение. — Дело в том, что Каплин переписал на нее свою компанию.

— Под принуждением.

— Нотариус уверяет, что все было по взаимному согласию.

— Врет!

— Если он врет, значит, Наталья Каплина находилась в сговоре с Весениным.

— Это неправда.

— Каплину лучше всего согласиться с нотариусом.

— Почему?

— Тогда мы не станем привлекать его жену.

— Вы рассчитываете на его благородство?

— Он, конечно, может вернуть свою компанию. С учетом сложившихся обстоятельств, это проще простого…

— Он вернет компанию, я верну Наташу.

— Ей могут предъявить обвинение. — Евдокимов выразительно смотрел на Егора.

— Что я должен сделать?

— Должен, — кивнул майор.

— Когда?

— Сегодня выезжаете.

— Куда?

— В Екатеринбург.

— Далековато.

— Не дальше, чем Чечня. Это такая же служба, Егор. Только не официальная. И, пожалуйста, без фокусов. Я за вас поручился, если вы меня подведете… — Майор взял паузу, давая понять, что не стоит пытать судьбу, тогда и проблем не будет.

— Не подведем.

— Очень хорошо.

— А потом что?

— Потом домой… До следующего раза.

— И как часто?

— На износ работать не будете, это я вам обещаю.

Егор мрачно усмехнулся, тронув себя за кончик носа. Да, он действительно вляпался по-круп- ному.

Родион приходил в себя с трудом. Глянет на Наташу, скривится, как будто собирается заплакать, и снова погрузится в полное забытье. Казалось, он еще ничего не знал, только смутно догадывался. И Наташу он, возможно, воспринимал как сновидение.

Но сейчас он пришел в себя по-настоящему и в ужасе выкрикнул:

— Где мои ноги?!

— Тебе нельзя волноваться! — Наташа положила ему руку на плечо. — Это может спровоцировать обострение.

— Обострение чего?

— Тебе могут отнять и руки.

— Руки?!. Это что, все правда?

Наташа кивнула. Кошмар случился с ним наяву.

— Еще бы немного, и ты мог бы умереть, — кивнула Наташа, пытаясь хоть немного его успокоить.

— Лучше бы я умер, — прошептал Родион.

По его щекам катились слезы. Наташа чувствовала себя последней мерзавкой, глядя на него. Он умирал в муках, а она — с Егором.

— Не надо так говорить.

— Моя компания теперь твоя.

— Не нужно мне ничего, я уже написала отказ.

— Это потому, что я жив?

— Это потому, что я узнала про дарственную… Эрик ничего не говорил мне о своих планах.

— Ты с ним спала?

— Нет! — мотнула головой Наташа.

— А если ты была с ним в сговоре?

Родион резко посмотрел на нее. И это отняло у него последние силы. Он закрыл глаза, и его сознание заплутало в потемках.

— Клянусь, что нет!..

Но Родион ее не слышал.

От переживаний ей и самой стало так плохо, что даже затошнило. Но ничего, это всего лишь временная слабость. Тошнота пройдет, ей станет легче, а Родион так и будет лежать, прикованный к больничной койке. Вот и как бросить его такого беспомощного?

«День рожденья — грустный праздник». Особенно, если это последний день рождения.

Жизнь у мужика удалась — братва уважает, женщины любят, деньги сами в карман просятся. И за ресторан платить не надо, потому что он свой, собственный. Именинник в ударе, морда красная, глаза веселые, одной рукой он жестикулировал, кому-то что-то объясняя, а другой — обнимал «мисс» в коротком платье и с красной с золочеными буквами перевязью. Столы накрыты в зале на втором этаже, погода по-настоящему весенняя, народ с удовольствием выходит на балкон. Потянуло на воздух и виновника торжества. Телохранители вышли вслед за ним, но это его не спасет…

Внешне авторитет чем-то напоминал Магриба, та же фактура, та же манера держаться, тот же наглый взгляд. И грехов у него не меньше. Наркота, заказные убийства… В любом случае с ним уже все решено, Егору осталось только привести приговор в исполнение.

Не хотел он быть палачом, не лежала к этому душа, но делать нечего, дал слово — держи.

Объект уже в прицеле, палец на спусковом крючке… Винтовка дернулась в руках, Егору — толчок в плечо, а жертве — пуля в лоб… «День рожденья — грустный праздник»…

Егор не был профессиональным киллером и не хотел им становиться, но и дилетантом его не назовешь. К тому же куратор снабдил его подробными инструкциями на все случаи, которые могли возникнуть в процессе.

Винтовку Егор оставил на чердаке, маску и перчатки снимет в машине. Если доберется до нее.

На чердаке он не задержался. Оставил «лежку», спустился в подъезд, по лестнице — вниз. Он торопился, действовал быстро, и все же не успел.

— Осторожно, гости!

Ни рация не подвела, ни Роза. Правда, информация поступила в самый последний момент. Егор едва успел сдать в сторону, как в подъезд вбежал амбал с борцовской шеей. Егор ударил его ладонью в горло — со всей силы, на поражение. Все равно, выживет или нет.

За первым телохранителем бежал второй, у этого в руке пистолет. Егор мог пристрелить «быка», но он просто толкнул на него амбала, а тот взял и выстрелил. Но при этом от столкновения не ушел. Принял на себя подстреленное тело, попытался его удержать, а Егор уже тут как тут. Стрелять он не стал, ударил кулаком в надбровье — наверняка.

Роза подала машину к самому подъезду.

— Давай быстрей!

Егор сел, старая «трешка» стремительно набрала ход. Он глянул назад. Со стороны ресторана, огибая угол дома, во двор вбегали люди в черных костюмах. Но Роза выбрала правильное направление — машина не приближалась к ним, а, напротив, удалялась.

— А я еще смотрю, что это за люди в машине… — сказала она, выруливая на улицу. — А это они тебя «пасли».

— Меня? — Егор снял маску, сложил, сунул в карман. Выбрасывать нельзя, там волосы с его головы, а это — улика.

— Ну, не тебя конкретно… Знали они, что из этого дома стрелять будут.

— Может, знали, может, предполагали, — пожал он плечами.

— Серьезная организация.

— Серьезная. — С этим трудно было не согласиться.

Одни телохранители держали оборону ближнего круга, другие — контролировали дальние рубежи. Тут и людей нужно много, и организация процесса — дело непростое. Егор едва не попал впросак.

Он осмотрел себя. Перчатки на руках, пистолет на месте, пуговицы не оторваны, нигде ничего не порвано. А в карманах у него ничего не было. Он нарочно не брал с собой лишнего, чтобы нечему было вывалиться. И сигарет у него не было. А ведь он почти двое суток провел в «лежке». Очень хотелось курить. Но это все потом.

— Могли бы влететь, — сказала Роза.

Она очень помогла ему, следила за обстановкой, предупредила об опасности.

— Первый блин комом.

— А будет еще?

Егор выразительно промолчал.

— Я так и знала!

— За дорогой смотри!

Машину они бросят в укромном месте, переоденутся, и на вокзал. Прямо сегодня в Москву и уедут. Задание выполнено, здесь им делать нечего.

Кризис миновал, руки целы, ноги укорочены лишь до колена, больше никаких ампутаций. Но, в любом случае, Родион — инвалид. Не было дня, чтобы он не плакал. Наташа прекрасно его понимала и не осуждала. Хотя и осознавала, что Егор бы в такой ситуации плакать не стал. Он кремень, он скала, а Родион — растение тепличное.

— Все будет хорошо. В Германии сейчас такие протезы делают, даже хромать не будешь, — сказала она.

Из больницы Наташа практически не вылезала. Иногда приезжала мама Родиона, но и тогда он чуть ли не требовал присутствия жены. Она не хотела его расстраивать, тем более что ей нужно было хоть как-то искупить вину перед ним. И перед собой… Любила она Егора, очень любила, но в постель с ним ложиться права не имела. Вот когда разведется с Родионом, тогда можно. Тогда честно.

— Протезы денег стоят.

— Что-то я не поняла…

Дела в компании на подъеме, обороты растут, и не Родиону заводить разговор о деньгах.

— Я отказался оспаривать дарственную. Все мои акции принадлежат тебе.

— Зачем оспаривать, я ведь все переписала обратно!

Наташа уже подписала все необходимые бумаги, и Родион об этом знал.

— Я имею право отказаться.

— Не надо мне ничего!

— Почему?

— Не надо, и все.

— Я знаю, меня Егор спас, — со скрипом выдавил Родион.

— И я это знаю, — кивнула Наташа.

— Откуда он взялся?

— Дела у него в Москве.

— Бизнес?

— Вроде того.

— К нему хочешь уйти?

Молчание — знак согласия. Именно это Наташа и хотела бы сейчас сказать.

— Почему ты молчишь? — забеспокоился Родион.

— Я люблю его, — прошептала Наташа.

Егор куда-то пропал, третью неделю о нем ни слуху ни духу. Вдруг он бросил ее? Получил свое и бросил… Если так, то все равно она не может молчать. Свою вину перед Родионом она могла искупить не только служением ему, но и правдой. И тем, и другим.

— Что?!

— И ты должен это знать.

— Ты уходишь к нему? — повторил Родион.

— Сначала я должна поставить тебя на ноги.

— Ты уходишь… Я так почему-то и думал… — Родион закрыл глаза, чтобы сдержать накатившую слезу.

— Слышал, что с Ликой случилось? — вдруг спросила Наташа.

— При чем здесь Лика?.. — встрепенулся он. — Не нужна мне Лика! Мне ты нужна!

— Эрик ее убил.

— Да?

— Утопил.

Наташа не знала точно, кто раскололся, Антон или Семен. Она знала, что милиция задержала еще двоих членов банды. Мало того, вскрылась если не вся, то бо́льшая часть правды. Эрик не обманывал, он действительно сделал ставку на Наташу. А Лике это не понравилось. И зла она Родиону не желала. Возникла ссора, Лика в сердцах пырнула Эрика ножом, он ее там прямо на месте и утопил. В ванной. И сама Наташа чуть не захлебнулась. В своем джакузи. Но Родиону не стоит знать всех подробностей.

— Ублюдок!

— Надеюсь, Эрик — последняя твоя ошибка.

— Ты тоже моя ошибка, — скривился Родион.

— Может быть, — не стала возмущаться Наташа.

— Я не должен был приводить тебя в свой дом.

— У тебя есть возможность исправить свою ошибку.

— Я должен был выгнать тебя сразу после того, как ты вернулась после Магриба… Но я не смог. Потому что ты как ведьма… Не знаю, чем ты меня опоила, но я не могу без тебя.

— Я бы опоила тебя обратно, но я не разбираюсь в приворотах.

— Не знаю, чем ты меня опоила… — повторил Родион. — Но если ты уйдешь, я умру… Это не шантаж, это тупая констатация факта.

— Я беременна, — вздохнула она.

— Что?!

— Помнишь, мне стало плохо, меня стошнило… Это беременность.

— Ты останешься со мной?

— Я люблю Егора.

— Ты можешь полюбить кого угодно, но только не меня… Я давно это понял. И даже простил… И твоего ребенка я буду воспитывать как своего…

— Это и есть твой ребенок, — поморщилась Наташа.

— Да?

— Ты меня совсем за ведьму держишь?

— Извини!

— Еще раз назовешь меня ведьмой, я от тебя уйду.

— А если не назову?

Наташа тяжко вздохнула. Совесть и благоразумие склоняли ее на сторону Родиона, страсть влекла к Егору. Первая чаша была тяжелей, и она уже была готова смириться с ней. Но если она останется с Родионом, на Егоре придется поставить крест. И на нем, и на себе…

Колеса постукивали жестко, а вагон качался мягко. Столица Урала с ее проблемами все дальше, неизвестность все ближе.

Егор лежал на полке с закрытыми глазами. Смешно это или нет, но он слышал, как шуршат мысли. Может, он сходит с ума?

Сначала Магриб, затем Вертун, с Эриком опять же пришлось сцепиться. Не успел перевести дыхание, как пришлось отправляться в Екатеринбург, там рисковать своей жизнью. С этим он справился. А что дальше? Евдокимов с него не слезет. Возможно, уже завтра его ждет новое задание… Был еще и другой вариант. Евдокимов мог просто-напросто избавиться от Егора. Дело закрыто, исполнителя приговора — в расход…

— Как думаешь, пронесло? — спросила Роза.

Они взяли купе в спальном вагоне, некому подслушивать их разговор.

— До следующего раза.

— В следующий раз я буду повнимательней. Надо было сразу этих козлов срисовать.

Егор пожал плечами. Если бы он не выкрутился, следующего раза могло бы и не быть.

— Скажи, что я еще молодая, что у меня еще все впереди. Если ты думаешь, что я боюсь… Не боюсь я… А если ты меня всему научишь, я вообще про страх забуду.

— Нельзя про страх забывать.

Там, в Чечне, он реально потерял страх. Запросто мог подняться в полный рост и рвануть напролом, подвергая риску не только свою, но и жизни подчиненных. В общем-то за это его и попросили на выход. А здесь ему страшно. Там, в Чечне, он мог погибнуть за Родину, а здесь сдохнет как собака…

— Нет, конечно, страх — это страховка от глупостей… Только мне почему-то не страшно, — усмехнулась Роза и поставила на стол бутылку коньяка. — Ну, если уже можно расслабиться…

— Расслабляться в нашем положении никогда нельзя, — качнул головой Егор.

— А вот так я не согласна! Если ты не можешь, я научу тебя совмещать приятное с полезным.

— Ну, спасибо!

— Я же вижу, ты нос повесил! А я его подниму!

— Нос можно.

— Все можно!.. Мы теперь с тобой не разлей вода, приказ товарища господина майора.

— Много говоришь.

Роза кивнула, откупорила бутылку, наполнила стаканы, один подала ему. Егор взял, посмотрел на нее. Роза слегка зачухана — сказывалась усталость, но все же хороша собой, все, что называется, при себе.

Он вспомнил, как познакомился с ней. Он возвращался домой, они ехали в одном вагоне, она тогда казалась такой важной и даже неприступной. Он помог ей с чемоданом, а потом они оказались в одной электричке — на Денисовск. Казалось, их сводит сама судьба. Он тогда почти в нее влюбился…

— За боевое содружество! — подняла тост Роза.

— Содружество родов войск? — усмехнулся Егор.

Он — разведчик, она — проститутка, — блестящая парочка!

— Давай ты больше не будешь думать обо мне плохо, — поморщилась Роза, с подозрением глянув на него.

Егор чокнулся с ней, выпил, выдохнул.

— Я хочу думать о тебе хорошо.

— Не получается?

— Слишком уж весело с тобой.

— Я, между прочим, от Эрика тебя спасла! Ты без меня теперь как без рук!

— За это и выпьем, — кивнул Егор.

Нельзя в их с Розой положении расслабляться, но коньяк такой мягкий, так легко пьется.

Вслед за первой бутылкой появилась другая.

— Если ты не против, я буду твоим заместителем по тылу, — сказала Роза.

— Это очень ответственная должность, — усмехнулся он.

— Я знаю.

— Командир должен быть уверенным в человеке, который остается в тылу.

— Я никогда больше тебя не предам! — Роза согнула руку в пионерском приветствии. — И не подставлю!

Егор кивнул, поднял стакан, предлагая выпить за это. А когда выпивка закончилась, прилег на полку. И Роза вдруг оказалась рядом с ним.

— Замри! — потребовал он.

— Это приказ? — хихикнула она.

— Боевой!

— За неисполнение — штрафбат?

— Мы и без того с тобой в штрафбате, — хмыкнул Егор.

— Вот я и говорю, война все спишет!

— Не спишет!

— Ну, я же не говорю, что ты должен отказаться от Наташи…

— И не говори.

— Пусть она будет женой. А я буду военно-полевой женой. Меня это устраивает.

— А меня нет!

Егор поднялся и перенес Розу на ее полку. У него есть Наташа, и он не изменит ей.

…Все решено, мосты сожжены, назад пути нет.

— Егор, прости!

Наташе хотелось плакать, но этого не будет. В семье плакать может кто-то один, у них это — Родион. А она должна сохранять крепость духа в любых обстоятельствах.

— Я понимаю, ты не можешь бросить мужа. Но это же не значит, что ты должна бросить меня. — Егор потрясенно смотрел на нее. Он не мог поверить, что между ними все кончено.

— Значит! Я сама думала, что не значит… Пыталась убедить себя в этом… Но не смогла… Я не могу быть и с мужем, и с тобой. Это нечестно, это не для меня!

Егор кивнул, соглашаясь с ней. Он все понимал, но при этом не мог смириться с тем решением, которое она приняла, и искал выход из ситуации.

— Мы больше не должны видеться, — отводя взгляд, проговорила Наташа.

— Это жестоко.

— Но справедливо!

Она приготовилась доказывать, убеждать, отговаривать, но Егор вдруг повернулся к ней спиной.

— Прощай!

И Наташа почувствовала, как пол уходит из-под ног. Не проваливается, а просто уходит, в одном только месте, где она стояла. Ей казалось, что она буквально врастает в него. Ее потянуло за Егором, но сдвинуться с места она так и не смогла.

Он ушел, и пол остановился. Ну почему она совсем не провалилась под землю?

Рабочий день закончился, но прошло еще время, прежде чем лесопилка остановилась. Товар уходит хорошо, работы много, все не так уж и плохо. Еще бы счастья в личной жизни… Прибыль Егора сейчас волновала постольку-поскольку, главное, загрузить себя до предела.

Но одной работы мало, водочка тоже неплохое успокоительное. В баньке, под хорошую закуску.

— Бабы — они такие суки! — Коля пьяно махнул рукой, наклонил голову, снял с себя крестик и, положив на палец, стал его рассматривать.

Егор усмехнулся. Сейчас Коля закроет глаза и клюнет носом. Хоть салат ему под голову подставляй.

А бабы, они разные… Катерина с Колей не нянчится, гуляет от мужа за милую душу. А Наташа от Родиона не отказалась. И гулять от него не собирается. Потому что не сука…

— Отдай мне Розу… — закрывая глаза, пробормотал Коля и тут же уронил голову на грудь.

— Забирай. Если она захочет.

— Захочет.

— Пойдем!

Егор набросил на него куртку, отвел в дом, уложил спать. И вернулся в баню.

А там Роза. Лежит обнаженная на верхнем полоке.

— Ты здесь? — Он тут же повернул назад.

— Стоять!

— Это ты мне?

— И ему тоже…

— Не понял…

— Это я про веник… А ты о чем подумал?

— О том и подумал.

Егор вынул из шайки веник, сначала прошелся по всей девичьей спине.

— Еще!

Он повторил, но Розе и этого показалось мало. Она поднялась, обняла Егора, прижалась к нему. И он не оттолкнул ее. Наташа поступила правильно, но это же не значит, что ему нужно жить отшельником. Возможно, ему и жить осталось совсем чуть-чуть. Или застрелят, или посадят… Если так, то жить нужно на полную катушку…

(Продолжение следует)

Content

Владимир Колычев
А ты бы ей отказал?

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15