Джессика Клусс

Ярко пылающая тень

© 2016 by Jessica Cluess

© Харченко А. А., перевод на русский язык, 2018

© Издание на русском языке, оформление. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2018

* * *

Посвящается Анжело Клуссу, который показал мне, как выглядит решимость

1

Чародей прибыл в субботу.

Сара, которой совсем недавно исполнилось шесть лет, крепко цеплялась за мою руку, пока мы шли по школьным коридорам в кабинет директора. Я разрешила ей не снимать ее серый плащ в помещении, поскольку в такую рань огонь еще не разводили. К высоким окнам жался туман, омрачая каменный зал. Ради Сары я натянула улыбку на лицо. Сегодня был неподходящий день, чтобы позволять страху брать надо мной верх.

– Он побьет меня, Генриетта? То есть мисс Хоуэл.

Она часто забывала, что должна обращаться ко мне по фамилии, но это и не странно, ведь учительницей я стала всего два месяца назад. Иногда, стоя во главе кабинета и готовясь к уроку, я смотрела на пустое место на ученической лавке, где раньше сидела, и чувствовала себя мошенницей.

– Чародей ни за что не причинит вреда детям, – сказала я, слегка сжав ее за руку.

По правде, мне еще не доводилось встречать чародея, но Саре об этом знать было необязательно.

Девочка улыбнулась и вздохнула. До чего же легко было ее обнадежить! И до чего трудно успокоить себя. Ведь, если подумать, зачем королевскому чародею путешествовать в сам Йоркшир на встречу с ребенком? Неужели война с Древними шла настолько из рук вон плохо, что ему требовались юные девочки на передовой, вооруженные швейными иглами и поверхностным знанием французского языка?

Естественно нет. Он слышал о пожарах.

Мы зашли в кабинет и обнаружили двух мужчин, сидящих перед очагом и попивающих чай. Это было единственное школьное помещение, которое отапливалось круглосуточно, и я, ощутив признательность, потерла онемевшие пальцы. Сара пробежала мимо мужчин к огню, чтобы согреть руки и, о, какой позор, свою пятую точку!

– Мисс Хоуэл! – рявкнул директор, вскакивая с кресла. – Немедленно усмирите этого ребенка!

Я подозвала Сару к себе, и мы присели в реверансе.

– Доброе утро, мистер Колгринд, – пробормотала я.

Это был бледный джентльмен с крючковатым носом, седыми бакенбардами и склочным характером. Когда мне было пять, он наводил на меня страх. Теперь же, в свои шестнадцать, я считала его просто омерзительным.

– Почему Сара в плаще? – нахмурился он.

– Огонь еще не развели, сэр, – ответила я, хотя это и так было очевидно. Ужасный мужчина! – Я не хотела, чтобы она дрожала, представ перед нашим прославленным гостем.

Колгринд засопел. Я одарила его самой неискренней улыбкой из своего арсенала.

Второй мужчина, наблюдавший за нашей перепалкой поверх чашки чая, поднялся на ноги.

– Все нормально, – сказал он. – Маленькие девочки не должны мерзнуть. – Присел перед Сарой: – Как поживаешь, дорогая?

Этот мужчина просто не мог быть чародеем! Я всегда представляла королевский Орден в виде суровых стариков в простеньких мантиях, от которых несло капустным супом. Этот же джентльмен больше походил на дедушку из сказок, с вьющейся копной седеющих волос, ямочками на щеках и добрыми карими глазами. Он снял с себя плащ с отделкой из соболя и накинул его на Сару. Девочка завернулась в него покрепче.

– Ну вот, – произнес гость. – Как раз твой размерчик. – Затем кивнул мне: – Очень любезно с вашей стороны так заботиться о малышке.

Я потупила взгляд и невнятно ответила:

– Благодарю, сэр.

Когда старый джентльмен встал, я заметила, что на его бедре висит что-то в чехле. Оно было длиной с меч, но на самом деле это был чародейский посох – главный инструмент, с помощью которого чародей орудовал своей силой. Я слышала о них, но никогда прежде не видела собственными глазами. Невольно я ахнула.

Агриппа, похлопав его по рукояти, спросил:

– Хотите посмотреть?

Вот идиотка! Я ведь должна вести себя не-за-мет-но! В кои веки я была благодарна за вмешательство Колгринда:

– Магистр Агриппа, может, продолжим?

Чародей провел Сару к креслу, а я встала у стены, как всегда играя роль невидимки. Учителя в принципе никогда не выделялись, а я к тому же была слишком худой и темноволосой, чтобы моя внешность производила хоть какое-то впечатление. Правда, мне вовсе не хотелось привлекать внимание Агриппы, если он действительно приехал из-за пожаров. Шумно выдохнула, моля свое сердце биться помедленней. Пожалуйста, скажите, что он приехал по какой-то другой причине… Повидать живописную местность, сбежать от ужасной апрельской погоды – да что угодно!

Мужчина достал ириску из кармана жакета и вручил ее Саре. Пока она жевала, Агриппа взял зажженную свечку и поднес ее к глазам девочки. Пламя затрепетало. Чтобы отвлечься, я сжала в кулаке подол юбки. Мне ни в коем случае нельзя бояться, поскольку страх часто вызывает…

Мне нельзя бояться.

– Подумай о язычке пламени, – прошептал Агриппа. – Подумай об огне.

Нет! Словно в ответ на слова чародея, мое тело налилось отчаянным теплом. Я спрятала руки за спину и переплела пальцы, продолжая молиться.

Сара явно делала все возможное, чтобы оказаться полезной, и напрягалась так сильно, что ее лицо стало пунцовым. Свечка никак не реагировала.

– Не смей врать! – приказал Колгринд. – Если попытаешься что-то скрыть, магистр Агриппа сразу же это поймет. Хочешь, чтобы он посчитал тебя плохой девочкой?

Плохая девочка. Вот на кого они вели охоту. Одиннадцать лет тому назад к девушкам, обладающим магией, относились вполне приемлемо. Сейчас – боже упаси! Их ждала только смерть. Ждала меня. Я поджала пальцы в ботинках и так сильно прикусила язык, что заслезились глаза. Ладони полыхали жаром…

– Посмотри на огонь! – рявкнул Колгринд.

Я прижала руки к прохладной каменной стене. Подумала о чем-то холодном: снеге, льде, дожде, капающем снаружи. Крепись. Крепись…

Сара разразилась слезами. Вспыхнув от грубости директора и собственной физической боли, я не сдержалась:

– Не нужно доводить ее до слез!

Мужчины обернулись. Агриппа удивленно поднял брови, а Колгринд выглядел так, словно хотел убить меня на месте. В присутствии чародея он не станет ничего делать, но я подозревала, что позже меня высекут тростью. Избиения – любимое занятие нашего директора. Но мой жар немного спал, так что оно того стоило.

– Мисс Хоуэл права, – отозвался Агриппа. – Тебе не о чем волноваться, Сара.

Он вытер девочке слезы и помахал рукой над свечкой. Затем собрал огонек в ладонь, и тот завис в сантиметре над кожей. Мужчина взял посох – обычная деревянная палка, ничего выдающегося – и направил его на огонь. Сосредоточившись, он крутил и вертел огоньком, заставляя его принимать различные формы, а потом ловко потушил его одним движением руки. Раззявив рот от изумления и позабыв о слезах, Сара громко зааплодировала.

– Мы закончили, – сообщил Агриппа, протягивая ей еще одну ириску.

Девочка выхватила ее и со всех ног кинулась прочь из кабинета. Счастливое дитя!

– Прошу прощения за свое непозволительное поведение, магистр Агриппа, – начал Колгринд, злобно косясь на меня. – В Бримторнской школе для девочек не одобряют женское безрассудство и дерзость.

Он мог не одобрять меня, сколько влезет. Сейчас это было последней из моих забот. Ладони снова начало жечь.

– А мне вот кажется, что порой доля дерзости может быть очень даже кстати. – Агриппа улыбнулся мне. – Дорогая, вы не могли бы оказать мне любезность и привести следующую девочку? Я должен проверить каждого ребенка в этой школе.

Раз он проверял всех девочек, – а их было тридцать пять, – значит, точно искал ведьму. Я мысленно застонала.

– Конечно. Скоро вернусь.

Я вышла из кабинета и побежала со всех ног. Мне срочно нужно было на улицу. Толкнув входную дверь, я выбежала в сад и взобралась по холму. Еще пару шагов, и меня не будет видно…

Я рухнула на колени, и огонь полился из моих рук. Синие язычки пламени лизали ладони. Я закрыла глаза и вздохнула, схватившись за влажную траву.

Колгринд и магистр Агриппа не должны об этом узнать, никогда. Женская магия и колдовство считались преступлением и карались смертью. Когда пламя утихло и на моих пальцах заиграли искры, я почувствовала чье-то присутствие у себя за спиной.

– К нам приехал чародей из королевского Ордена, чтобы протестировать всех девочек, – не оглядываясь, сказала я Руку. Только мой лучший друг мог оставаться безразличным к тому, что мои руки горели огнем. Сквозь пальцы просачивался дым. – Он ищет ту, кто устраивает пожары.

– Именно поэтому ты должна давать себе волю только на болотах. Я тебя предупреждал.

– У меня не всегда имеется такая роскошь, знаешь ли.

Если меня охватывала злость, если что-то пугало, если Колгринд творил что-то поистине мерзкое, я тут же вспыхивала пламенем. Мне никогда не удавалось долго контролировать его.

– Но чародей же не станет тебя тестировать, верно? – Рук прислонился ко мне спиной к спине.

– Слава небесам, как учительница, я спасена от этой участи. Нас никто не может увидеть снизу?

Здесь я была в относительной безопасности, но не так далеко от школы, как хотелось бы. Если бы кто-то неожиданно поднялся по холму, это бы плохо закончилось.

– Нет, пока я прохлаждаюсь и игнорирую свои обязанности. – Я слышала по голосу Рука, что он улыбался. – Кто бы ни посмотрел сюда, он обнаружит только меня.

– Спасибо, – прошептала я, легонько шлепнув парня по руке. – Мне пора возвращаться. Осталось еще много девочек.

– Думай о холоде, – посоветовал Рук, поднявшись на ноги и помогая мне встать.

Он скривился, взяв меня за левую руку.

– Шрамы болят? – участливо поинтересовалась я, прижимая ладонь к его груди.

Та к и представила, как учительницы постарше цокают языком, глядя на мое «развязное» поведение. Но мы дружили с самого детства… Да, Рук действительно был очень симпатичным молодым человеком, с точеными, правильными чертами лица и живыми голубыми глазами. Его волосы были того же пшеничного оттенка, что и восемь лет назад. Мне всегда казалось, что Рук выглядит как поэт или истинный джентльмен, хоть на самом деле юноша был простым конюхом. Но, несмотря на всю его красоту, многие люди в ужасе отводили бы от Рука взгляд, знай они, что скрывается под его рубашкой.

Шрамы выглядели просто ужасно. Их не было видно, поскольку парень всегда застегивал рубашку до самого воротника, но это не отменяло их наличия. Большинство попавших под атаку Древних погибало. Рук был одним из редких счастливчиков, кто выжил, но ему пришлось дорого за это заплатить.

– Чуть больше, чем обычно. Ты же знаешь, как плохо я реагирую на влажную погоду, – усмехнулся Рук, и, словно в ответ, вдалеке загремел гром.

– Давай встретимся после осмотра девочек, – предложила я. – Я принесу припарку.

– Умеешь ты сделать другу приятно, Нетти. – Рук кивнул с серьезным видом. – Будь осторожна.

– Как всегда, – улыбнулась я и вернулась в школу.

* * *

Двумя часами позже я стояла на коленях в пустом кабинете. На глазах выступили слезы, когда по моей шее прошлась трость. Пятнадцать, шестнадцать, семнадцать… Осталось еще три удара, я представила зимние заснеженные берега. К счастью, я больше не испытывала приступов тревоги во время тестирования, хотя периодически на меня накатывали волны жара. Двадцать. За ворот потекла теплая струйка крови. Я попыталась встать, но Колгринд схватил меня за плечо и удержал на месте. Черт бы его побрал!

– Ты была своевольным ребенком, Генриетта. Но теперь ты девушка, так что не позволяй своим чувствам сбить тебя с верного пути.

Колгринд провел ладонью по моей спине, и я подавила дрожь. Последние три года он начал «замечать» меня по-новому. Отвратительный мужчина!

– Да, сэр, – непроизвольно ответила я. Это был единственный приемлемый ответ на его тирады.

Ладони защипало от плавно растекающегося жара. Если бы только я могла выпустить свой гнев на свободу и ответить так, как этот склочник того заслуживал! Безумная идея. Когда я поднялась на ноги, в кабинет зашел Агриппа.

– Прошу прощения… – начал он и замер. Его взгляд метнулся от березовой трости Колгринда ко мне. Я прижала руку к шее, чтобы скрыть отметины, но мужчина все равно обо всем догадался. Его следующие слова прозвучали холодно и резко: – Мистер Колгринд, похоже, с моим экипажем возникли какие-то проблемы.

– От прислуги никакого толку! – воскликнул директор, словно мы должны были ему посочувствовать.

– Тогда, возможно, вам стоит лично заняться этим вопросом. – Это был приказ, замаскированный под просьбу.

Колгринд сжал челюсть, явно желая огрызнуться, но затем опомнился и ушел, что-то бормоча себе под нос.

Агриппа подошел ко мне с обеспокоенным лицом:

– Вы в порядке?

В его голосе слышалось столько доброты, что в уголках моих глаз начали собираться слезы. Я покачала головой и принялась за уборку комнаты.

– Мистер Колгринд зол, что не удалось найти поджигателя, – сказала я, отодвигая кресло к стене. – Для него эти три года выдались тяжелыми. Он был уверен, что обнаружит виновника.

Я почувствовала прилив гордости. Старого дурака ждало очередное разочарование.

– Это и вправду длится уже три года?

– О да! В основном кто-то разводил небольшие костры вокруг конюшни, но несколько раз любимые пальто директора «случайно» пали смертью храбрых. – Я изо всех сил пыталась не выдать голосом свое злорадство. – Я бы дала вам список всех, кто недолюбливает мистера Колгринда, но, боюсь, это не сузит поиск. – Я понимала, что фраза прозвучала дерзко, но Агриппа рассмеялся. – Как вы о нас узнали, сэр?

– Члены моего Ордена всегда держат ухо востро, и именно для таких случаев.

Я пристально посмотрела на старого джентльмена. Казалось, он тщательно подбирал слова.

– Случаев колдовства? – Я едва не запнулась на последнем слове.

– В каком-то смысле.

– То, что вы сделали с огнем, было невероятно, – сказала я, поправляя уголок ковра. – Я говорю о вашем представлении для Сары.

Агриппа рассмеялся:

– Я люблю благодарную публику.

По крыше забарабанил дождь, отдаваясь в моих ушах тихим ревом. Я замерла и скривилась.

– Вас пугает дождь? – спросил Агриппа, заметив мою реакцию.

– Говорят, с ним обычно приходят фамильяры. Или, упаси господь, один из Древних.

Тут Агриппа, посерьезнев, кивнул.

– Вам нечего бояться. Единственный Древний, который любит такую погоду, это Корозот, а он ныне расположился неподалеку от Лондона, – улыбнулся он.

Корозот – великая Тень и Туман. Его прозвали самым жестоким воином из всех семерых Древних.

– Вы встречались с ним в бою?

В голове промелькнули образы Агриппы, поднимающегося в воздух против огромной черной тучи, – более захватывающей сцены я и придумать не могла.

– Раза два. Вас это не пугает? – усмехнулся он.

Я завороженно уселась в кресло.

– Нет. Мне всегда интересно послушать новости о том, как идет война.

Я знала, что должна пожелать Агриппе скорейшего отъезда, но любопытство взяло надо мной верх. В детстве я провела бесчисленное количество ночей, лежа в кровати и наблюдая за тем, как тени и лунный свет рисуют искаженные силуэты на моем потолке. Представляла, что они – монстры, которых мне нужно побороть. Тогда мисс Моррис, завуч, фыркнула и сообщила мне, насколько «неженственны» подобные грезы.

– Сколько вам было, когда пришли Древние? – поинтересовался Агриппа, занимая кресло напротив меня.

– Пять.

Я вспомнила, как пряталась под кроватью, когда до нас дошли новости, и слушала вопли тети, раздающей приказы служанке. Она сказала, что мы должны собрать только самое необходимое, поскольку нам придется путешествовать под покровом ночи. Прижав к груди куклу, я прошептала, что защищу нас. Теперь я едва не рассмеялась от этих воспоминаний. Моя кукла, тетя, жизнь в Девоншире – все это кануло в небытие.

– Но вы никогда их не видели, не так ли? – спросил Агриппа, возвращая меня в реальность.

– Нет. Не подумайте, я очень этому рада, но меня всегда беспокоил вопрос, нормально ли это. Наверное, чудищам нет дела до природного великолепия Йоркшира. – Я закатила глаза.

Снаружи казалось, что ливень затопит всю нашу сельскую местность. До чего восхитительной будет грязь!

Агриппа рассмеялся:

– Верно, в основном Древние уделяют все свое внимание большим городам. На них затрачивается больше сил, но награда того стоит. Ну и, конечно, территория Бримторна подпадает под протекцию Сорроу-Фелла, что затрудняет доступ нашим врагам.

– Да, действительно. – Сорроу-Фелл был великим волшебным поместьем семейства Блэквудов – рода очень могущественных чародеев. Мы ежедневно упоминали лорда Блэквуда в наших молитвах, хоть ни разу его не встречали. – Вы знакомы с их семьей?

– Граф сейчас гостит у меня дома, обучается чародейству. Вообще-то он ваш ровесник.

Я вскинула голову, удивившись, что в свои шестнадцать этот юноша уже успел стать столь выдающейся личностью.

Агриппа улыбнулся:

– Хотите, расскажу вам о лондонском обществе? О балах и вечеринках, моде и интригах?

– Благодарю вас, но я бы предпочла еще послушать о Древних. – Агриппа недоверчиво хмыкнул, и я покраснела. – Информация о них могла бы пригодиться. Я хочу быть полезной.

– Вы – учительница. Что может быть полезней, чем обучение юных дарований?

– От меня мало проку в благотворительной школе. Я сильна в истории и математике.

Я тяжко вздохнула, вспомнив недовольство своих учителей моими очевидными успехами в более практических областях. Я действительно была прагматиком, но как мужчина, а не как женщина. Мои мысли были последовательными, а я – непреклонной. Мне хотелось отстаивать свою точку зрения, а не мириться с чужой.

– От большинства здешних девушек требуется только уметь читать и шить, а тех, кто делает успехи, учат французскому, чтобы они могли пойти в гувернантки. Если их берут на эту должность, они учат маленьких девочек исполнять чужую музыку и перерисовывать чужие картины. Иногда кажется, что нас с детства воспитывают не привносить ничего нового в разговор. – Я залилась краской от стыда. Язык мой – враг мой! Агриппа начал поглядывать на меня с интересом. – Не стоило мне утомлять вас своими размышлениями.

– Они ничуть меня не утомили. Вы напоминаете мне одну юную леди, которую я когда-то знал. – Мужчина грустно улыбнулся.

Вернулся промокший до нитки Колгринд.

– Ваш экипаж готов, – сообщил он, сохраняя мрачное достоинство, после чего развернулся и вышел из кабинета, оставляя после себя влажные следы.

Агриппа хихикнул и покачал головой.

Мне нравился этот чародей. Жаль, что его нужно бояться.

* * *

К тому времени как мы вышли на улицу, дождь уже закончился. Мы с Агриппой стояли у двери, пока мужчины осторожно толкали экипаж, чтобы колеса не увязли в грязи. В какой-то момент я начала неосознанно напевать тихую мелодию.

– Что это? – полюбопытствовал Агриппа.

– Старая школьная песенка о Древних. Полагаю, наш разговор всколыхнул ее в моей памяти.

Понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить слова, а затем я запела:

Семерка Древних, семерка дней,

Понедельник – это Р’елем, Бескожий человек,

Вторник – Он-Тез, старая Стервятница,

Среда – это Каллакс, Пожиратель детей,

В четверг Зем поднимает солнце своим пламенным дыханием,

По пятницам бойтесь Корозота – Тень и Туман,

«Никогда не выходите в море по субботам», –

говорит Немнерис, Водяная паучиха,

А дождь по воскресениям – вестник Молокорона,

Бледного разрушителя.

Когда я закончила, Агриппа захлопал в ладоши:

– Очень мило, даже несмотря на отсутствие рифмы.

– Дело было не столько в песне, сколько в игре в догонялки, – ответила я.

Чародей снова засмеялся, но тут его пригласили в экипаж. Он поцеловал мне руку:

– До свидания, мисс Хоуэл. Было приятно познакомиться.

Несмотря на то что мне стоило радоваться отбытию чародея, на меня внезапно снизошла печаль. Я смотрела вслед Агриппе, пока карета не исчезла в тумане. Лишь тогда я пошла на кухню, чтобы приготовить Руку припарку.

С трудом вспоминая ингредиенты и измельчая травы, я попутно проклинала свои посредственные навыки в зельеварении. Большинство ведьм были искусными травниками. Если уж мне и было суждено прожить жизнь в вечном страхе, то почему тогда мне не достались какие-нибудь вспомогательные магические силы? Жаль, у меня не было матери, которая могла бы всему обучить. Да и просто жаль, что не было матери. Закончив, я выбежала наружу и направилась по тропинке к болотам.

Даже несмотря на корсет и тяжелую юбку, я любила бегать по фиолетово-белым вересковым полям. Холмы вокруг меня вздымались и опускались, и вскоре я прибыла на место встречи – островок из темно-серых камней посреди болотистой местности. Мы с Руком обнаружили его много лет назад при неудачной попытке сбежать.

Парень сидел под каменным выступом и устало потирал глаза. Его левая рука безвольно лежала на колене. Проклятие! Должно быть, Рук чувствовал себя хуже, чем казалось.

– Припарка у меня. Насколько все плохо? – спросила я, присаживаясь рядом.

– О, я бы сказал, что очень.

Голос Рука не дрогнул, но я видела по напряженной линии его челюсти, что парню ужасно больно. Он попытался снять жакет, не задевая левую руку.

– Дай помогу.

Сняв с Рука жакет, рубашку и хлопчатобумажную майку, я окинула изучающим взглядом его стройное, закаленное тяжелой работой тело.

Тело, покрытое шрамами.

Рук был нечистым – пострадавшим от атаки одного из Древних. Левую сторону его груди испещряли большие и круглые, как от укусов, шрамы, воспаленные и опухшие даже спустя столько лет. Они украшали его ключицы, как какое-то непристойное ожерелье, и шли вдоль спины и левой руки. Иногда, когда боль становилась невыносимой, рука парня немела, а пальцы сводило. Моего друга изуродовал сам Корозот во время нападения на лагерь изготовителей кирпича. Солдаты, спасшие Рука, принесли его в убежище Бримторна, будучи уверенными, что он не доживет до утра. Восемью годами спустя это утро так и не настало.

Я намазала смесь на ладонь Рука, разминая кожу, пока пальцы не разжались. Затем выпрямила их, игнорируя то, как Рук резко втянул воздух от боли. Через пару минут его рука расслабилась. Парень с облегчением закрыл глаза.

– Спасибо, – пробормотал он, зажимая мою ладонь в своей.

Я медленно переплела свои пальцы с его.

– Твоя хватка все так же крепка, – улыбнулась я.

Затем потянулась к его груди, и Рук дернулся:

– Не трясись ты так надо мной. Я и без того перед тобой в вечном долгу.

В такие дни парень часто избегал моих прикосновений. И у меня рождалось странное ощущение, словно его шрамы должны вызывать у меня больше отвращения, чем вызывают на деле.

– Давай осмотрим твою спину, – буркнула я.

Макнув пальцы в смесь, обошла Рука сзади и ахнула.

Помимо шрамов, на его коже горели длинные красные полосы. Кто-то бил парня тростью.

– Подонок! – прошипела я, пытаясь умерить боль от ран.

– Я сам виноват. Не смог обуздать лошадей. Колгринду пришлось заняться ими лично.

– Конечно, ты не такой ловкий, когда у тебя болят шрамы. Ему давно пора бы это запомнить!

– Я не хочу, чтобы со мной обращались как с особенным, – твердо ответил Рук.

Я прикусила язык и заработала быстрее. Закончив, прижала ладонь к спине друга:

– Теперь должно стать легче.

– О да! – Рук вздохнул, разминая мышцы под моей рукой. – Даже не знаю, что бы я без тебя делал, Нетти.

– Прекрати так называть меня, – улыбнулась я. Это был давний спор. Ужасная детская кличка, больше напоминавшая имя какой-то бабули или курицы.

– Но я должен называть тебя Нетти, Нетти, – засмеялся парень. – Как говорит Колгринд: «Нельзя нарушать традиции».

Рук отпрянул от меня и взял майку. Громко кряхтя, попытался натянуть ее на голову.

Я терпеливо сидела в сторонке, так как знала, что он рассердится, если попытаюсь помочь.

– Чародей отчалил?

– Да. Это было опасно.

Я совершенно неподобающим для леди образом откинулась на спину и стала смотреть в небо.

– Даже если ты и ведьма, то отнюдь не такая, как Мэри Уиллоубай, – вздохнул Рук, устраиваясь рядом со мной. – Она-то давно мертва.

– В отличие от ее наследия.

На протяжении тысяч лет ведьмы жили особенно. Они считались странными женщинами, немного опасными, если не быть с ними осторожным, но в основном ведьмы вели мирное существование. Все изменилось, когда ведьма по имени Мэри Уиллоубай открыла портал между мирами и призвала Древних, положив начало этой длинной кровавой войне. Мне вспомнилась книга, которая была у меня в десять лет: «История Древних для детей». В ней была картинка женщины с черными волосами и безумными глазами, с руками, поднятыми к грозовому небу. Под ней была подпись: «Мэри Уиллоубай – худшая женщина в королевстве».

– Ее сожгли, – сказала я. – Как и всех ведьм.

Если бы Агриппа рассекретил меня… ну, не могли же они сжечь меня живьем, верно? Ему пришлось бы проявить фантазию. Господи, до чего тревожные мысли меня преследовали!

– Как-то это не по-христиански, тебе не кажется? Сжигать людей живьем.

– Особенно если учесть, что у нее был помощник.

– Да, колдун. – Рук улыбнулся, когда я присела от удивления. – Ты сама научила меня читать с помощью той старой книги о Древних, помнишь? Говард Микельмас. Он помог открыть ворота. Но его ведь так и не поймали?

– Нет, колдуны коварны по своей натуре, они грязные, вероломные создания. Все это знали. У ведьм, по крайней мере, присутствовала аура трагического благородства.

– Как думаешь, почему они сожгли одних и пощадили других? – поинтересовался Рук. – Почему колдунов не убивали?

Эта беседа никоим образом не успокоила мои нервы. Отмахнувшись от этой темы, я встала и обошла камни, сжимая в руке шаль. Рук присоединился ко мне.

– Не хочу больше думать о колдовстве, – сказала я, встав посреди дороги. Вокруг царила тишина, не считая ветра, шелестящего вереском. Каким бы ужасным ни был Бримторн, ни одно графство не могло тягаться с Йоркширом по части уединенной атмосферы. Мы с Руком были совершенно одни, не считая странника на коне, скачущего вдали. – Хочу помечтать о магазине, который мы откроем.

– В Манчестере или, может, в Кентербери, – ответил Рук, поддерживая нашу старую игру. – Откроем книжный, где все книги будут в старых кожаных переплетах.

– Как по мне, самый шикарный запах – в библиотеке старых книг.

Не считая Рука, единственные хорошие воспоминания, оставшиеся у меня от Бримторна, были связаны с многочасовым чтением на моем любимом подоконнике. Колгринд, будучи ужасным человеком, по крайней мере, позволял пользоваться своей библиотекой. Одним летом я трижды перечитала «Смерть Артура». Мой любимый момент – когда Артур вытащил меч из-под камня, за секунду превратившись из простолюдина в короля.

Рук покачал головой:

– Увы, но мы не можем переехать в Кентербери. Стервятница живет на соборе.

Он был прав. Последние три года Он-Тез, одна из Древних, правила городом. Она была гигантским отвратительным чудовищем с телом мерзкой птицы, питающейся падалью, и головой безумной старухи. Кличка Стервятница ей вполне подходила.

– Однажды ее не станет, и мы будем продавать книги, да и вообще все, что захотим. Что ж, как мы назовем наш магазин? – Когда Рук не ответил, я пихнула его: – Только не говори, что ничего не можешь придумать.

Внезапно парень пошел вдоль дороги, засунув руки в карманы.

Удивившись, я поспешила за ним.

– Что не так?

– Магазин – это сказка, которую мы придумали, когда были детьми, – ответил он, глядя на меня. – Ты могла бы стать гувернанткой в хорошем доме, с вкусной едой и приличной зарплатой. Почему ты не пыталась никуда устроиться?

Господи, опять он за свое!

– Я устроюсь, когда захочу, но не сейчас.

– Почему?

– Потому что я могу поджечь шторы хозяина, – закатила я глаза. – Кроме того, я не могу просто…

Я прикусила язык, но Рук не собирался так легко отставать:

– Не можешь что? – Его челюсть напряглась, глаза ожесточились.

– Бросить тебя, – выпалила я и скривилась, зная, какой будет его реакция.

Парень резко остановился:

– Нетти, я не хочу, чтобы ты отказывалась от хорошего будущего из-за меня.

– Не будь дураком! – огрызнулась я, запахиваясь в шаль. – Я иду домой.

На этом я развернулась и быстро сошла с дороги, громко топая по болоту. Ожидала услышать шаги Рука позади себя, но их не последовало.

Разозлившись, я остановилась:

– Что, теперь ты будешь жить здесь?

Мой друг продолжал стоять на дороге и пристально смотрел на странника, который теперь ехал всего в полумиле от нас. Что-то в неподвижности Рука меня смутило. Я спешно пошла обратно.

– Ты в порядке? Шрамы болят? – спросила я, сжав плечо парня.

В ту же секунду он рухнул на землю. Начал стонать, словно от ужасной боли, и прикрыл лицо руками. Когда я прикоснулась к нему, Рука передернуло. Запаниковав, я подхватила его подмышки и дважды попыталась поднять на ноги. Тянула так сильно, что оступилась и повалилась в грязь рядом с ним.

Что, если припарка не сработала? Рук никак не отреагировал, когда я потрясла его.

– Рук? – прошептала я.

Меня отвлек стук копыт. Странник подъехал к нам. Почувствовав облегчение, я собралась было просить о помощи.

Но слова так и не сорвались с моих уст, когда я увидела, кто нас нашел. Я онемела от ужаса.

Странник ехал вовсе не на коне. Существо оказалось черным оленем с толстыми изогнутыми рогами и светящимися красными глазами. Когда он фыркнул, от его морды полетели искры. Олень открыл пасть и издал отвратительный рев. Его зубы были такими острыми, что легко могли бы разорвать плоть.

На всаднике был туманообразный плащ с капюшоном, колышущийся вокруг тела. От него разило могилой. Капюшон плавно сполз с его головы. Я ахнула и отпрянула, прикрыв лицо рукой.

Это оказалась девушка, а не мужчина. Немногим старше меня. Ее некогда русые волосы истончились и стали почти белыми, прилипнув к черепу грязными пятнами. А глаза – господи, ее глаза! – были грубо зашиты черной нитью. Но, казалось, даже без зрения ужасная девушка знала, где я нахожусь. Олень подошел к нам вплотную. Девушка облизала губы большим волчьим языком и наклонилась ко мне.

– Смерть, – прохрипела она, принюхиваясь, как животное. – Сегодня придет смерть.

Тишина была нарушена громким топотом копыт.

2

С неба примчались еще три кричащих всадника на черных оленях, оцепляя нас кольцом. Монстры надвигались, обнажая черные кинжалы. Рук сел прямо, наконец-то придя в чувство. Он оттолкнул меня себе за спину, чтобы защитить от чудовищ.

Безглазая девушка наклонилась к нему с оленя, оскалив пожелтевшие зубы.

– Избранник Тени, – шепнула она своим братьям. – Он – наш.

Должно быть, под Тенью она подразумевала Корозота. Эти твари – фамильяры, люди, обращенные в слуг семерых Древних.

Рук поднял голову, чтобы я могла увидеть его лицо. Глаза парня стали непроглядно-черными. Когда он открыл рот, чтобы что-то сказать, то испустил ужасающий вопль. Такие звуки могли бы издавать проклятые души, горящие в адском пламени. Я закрыла уши, и по моему телу прошла волна дрожи. Когда фамильярка потянулась, чтобы затащить Рука на спину оленя, мои ладони налились жаром.

Я взмахнула руками, и из них вырвалось пламя. Девушка увернулась, прежде чем мне удалось ее обжечь. Она рыкнула и снова потянулась за Руком.

– Не прикасайся к нему, уродина! – воскликнула я.

Паника и ярость заставляли меня действовать незамедлительно. Мы им не достанемся! Закричав, я взмахнула руками, снова и снова метая огонь. На сей раз мне удалось зацепить одного из всадников, пытавшегося взлететь в воздух. Они с оленем рухнули на землю, визжа от боли.

Казалось, в моей груди распахнулась клетка, выпуская на свободу какое-то дикое создание. Я переполнялась силой, и она лилась из меня потоком. Я закрыла глаза, позволив себе насладиться этим моментом.

Я пребывала в таком блаженстве, что совсем забыла о спине. Фамильярка схватила меня за капор и потянула. Рук тут же обхватил мою талию и вырвал из лап чудовища. Девушка осталась со шляпкой в руках и клочком моих волос. Я взвыла от боли, а Рук прикрыл меня своим телом, подняв руки к небу. Безглазая девушка воспарила как привидение, зарычала и нацелила на нас свой длинный кинжал.

– Нужно бежать! – крикнул Рук, поднимая меня на ноги.

Та к мы и сделали, и монстры кинулись за нами в погоню. Они гоготали и подгоняли своих оленей, приступая к охоте. Когда я почувствовала их приближение, то осмелилась обернуться через плечо и метнуть огненный залп. Пламя уже не отвечало на мой зов с прежней быстротой, иногда с рук слетали только искры. Я перестаралась. Мое дыхание участилось, а ноги путались в юбке. Все, что нам требовалось, это добраться до Бримторна. Конюхов должно быть достаточно, чтобы задержать монстров, пока мы отведем детей в безопасное место.

Оставалось совсем чуть-чуть. Последний холм, и мы оказались бы на территории школы. Но всадники следовали за нами по пятам. Когда мы забрались на пик холма, Рук оступился и упал наземь, потянув меня за собой. Я взвыла, ударившись плечом о землю. Меня пронзила острая боль. Когда я перекатилась на спину и призвала огонь, ничего не произошло. Попробовала еще раз, дважды, но мои руки оставались ледяными. Я даже не успела набрать воздуха, чтобы закричать, когда фамильяры прыгнули с неба, замахнувшись кинжалами для смертельного удара.

С запада подул холодный ветер и раскидал всадников в разные стороны. На вершине холма стоял магистр Агриппа. Его плащ развевался на ветру, а впереди был выставлен чародейский посох. Мужчина дернул головой, приказывая нам бежать.

– Вы вернулись! Откуда вы знали? – ахнула я, плетясь вверх по склону. Мне хотелось припасть к ногам чародея от облегчения.

Агриппа кивнул в сторону горизонта. В небе клубились тучи.

– Это необычная буря. Возвращайтесь в школу. Сейчас же!

Всадники, перегруппировавшись, кинулись к нам, заставив Агриппу защищаться. Чародей двигался быстрее, чем было возможно для мужчины его возраста. Он замахнулся на чудовищ, орудуя своим посохом, как мечом. Ураган нещадно отталкивал монстров обратно к подножию холма. Агриппа резко взмахнул посохом и ударил им об землю. Та вздыбилась, формируя стену высотой в несколько метров, и направилась прямиком на фамильяров. Они пали под ожесточенным натиском и скатились вниз, после чего остались лежать так неподвижно, что я понадеялась на то, что они погибли.

Я ошеломленно наблюдала за тем, как Агриппа начал медленно наступать. Мое сердце забилось чаще. Несмотря на опасность, мне всегда хотелось увидеть чародея в бою. Я оглянулась на Рука, схватившегося за голову. Его глаза оставались того же жутковатого черного цвета. У меня скрутило живот, и я обеспокоенно обняла друга:

– Нужно спрятаться в укрытии.

Тут меня привлек крик Агриппы. Мужчина лежал на спине и прикрывал лицо рукой. Он уронил посох, и один из фамильяров отшвырнул его в сторону. Безглазая девушка нависла над чародеем, склоняя голову под разными углами. Агриппа будто окаменел. Он даже не пытался бороться! Хмыкнув, фамильярка подняла кинжал в воздух, пока два ее спутника что-то невнятно тараторили и вились поблизости. Право на убийство отдали ей.

Я впилась руками в землю. Можно было бы отвлечь фамильяров огнем, но если я это сделаю… если Агриппа выживет и поймет, кто я…

Рук вскочил на ноги и поднял камень. Сбежав по склону, он прицелился и метнул его. Камень попал в висок безглазой всаднице и сбил ее с ног. Ее чудовищные дружки, взвизгнув, поспешили ей на подмогу. Это дало Агриппе время, чтобы перекатиться и схватить посох. Рука передернуло, и он рухнул на землю.

Фамильярка вновь поднялась, еще крепче сжав кинжал в руке. Чародей ее больше не интересовал. Она обратила свой взгляд на беспомощно лежащего Рука. Усмехнувшись, девушка вскочила и схватила Рука сзади за рубашку. Он боролся, но его движения были слишком медленным. Его окутывала чернота. Агриппа попытался прийти парню на помощь, но его перехватили два других монстра. Фамильярка свистнула своему оленю. Она собиралась забрать Рука.

– Нет, – прошептала я.

Стиснув зубы, я побежала вперед. Моя кожа стала горячее, чем когда-либо. Ярость пробудила что-то спрятанное глубоко внутри меня. Мое тело наполнилось силой.

– Мисс Хоуэл, стойте! – закричал Агриппа.

– Нет! – ответила я и загорелась с головы до пят.

Огонь поглотил меня, волнами пульсируя по одежде и лицу, и выстрелил из моих рук. Каждый сантиметр кожи покалывало, а кровь гудела в жилах. Мир вокруг меня распадался на кусочки, и вскоре все, что я могла видеть и чувствовать, был огонь. Надо мной извивался столб синего пламени. Фамильяры взвыли. Трава горела под моими ногами, пока я шла к безглазой девушке, все еще пытавшейся взвалить Рука на своего оленя. Она осклабилась и зарычала. Если бы я прикоснулась к ней, то убила бы и Рука. Но я предпочту увидеть его мертвым, чем позволо мерзавке забрать его бог весть куда. Рук бы поступил так же.

– Отпусти его, или я убью тебя.

Девушка задумчиво облизнула потрескавшиеся губы. Затем медленно отпустила Рука. Он мешком свалился на землю и больше не вставал. Девушка взглянула напоследок на Агриппу, после чего взобралась на оленя и взлетела в небо. Остальные присоединились к ней. Фамильяры ускакали, постоянно сплевывая и крича от раздражения, под звуки бури. Когда они исчезли из виду, мое тело наконец расслабилось. Огонь мгновенно погас. Перед глазами заплясали черные пятнышки, а руки словно онемели. Но я это сделала.

Моя радость тут же испарилась, когда Агриппа ткнул в меня пальцем и произнес отнюдь не дружелюбным голосом:

– Вы! Это вы.

Я собралась было бежать, но стоило мне сделать первый шаг, как силы окончательно покинули меня. Я упала в грязь, и тьма поглотила меня.

* * *

Я стояла перед камином и пыталась согреть руки. Тщетно. Вздохнув, начала изучать картины на полке – небольшие, детально прорисованные портреты женщины и мужчины. Волосы и кожа мужчины были такими же темными, как у меня, так что его легко можно было принять за цыгана. Женщина же была нежной и красивой, как лепесток розы.

Мои мама с папой. Я не была знакома с ними лично. Отец утонул в результате несчастного случая на лодке еще до моего рождения. Мама умерла при родах. После этого меня забрала к себе домой тетя Агнес. По какой-то причине она запретила мне увозить эти портреты в Бримторн. Почему? В конце концов, это были мои родители.

Рядом возникла моя злобная тетка, тощая, с глубоко посаженными маленькими глазками. Сейчас она выглядела так же, как одиннадцать лет назад, когда впервые привела меня в школу. Как в нашу последнюю встречу.

– Генриетта, ты израсходовала себя. Нужно управлять своей силой. Ты меня понимаешь?

Странно. Она говорила голосом магистра Агриппы.

– Да.

– Ужасное дитя, – рявкнула женщина. Вот теперь она была гораздо более похожей на себя. Тетя наклонилась: – Ты ужасное дитя!

– Нет! – Я попыталась уйти.

Тетя Агнес схватила меня и прижала к себе, невзирая на мои попытки вырваться. Тетя открыла рот, и он начал распахиваться все шире, и шире, и шире.

Я закричала, исчезая в ее зияющей пасти, и из темноты до меня донесся шепот Агриппы:

– Я ждал тебя.

* * *

Я очнулась в темной маленькой комнатке. На тумбочке рядом горела свеча. Голова кружилась. Я с трудом поднялась на ноги и поплелась к двери. Заперта. На уровне моих глаз находилось зарешеченное окошко. Я выглянула в него и увидела тусклый каменный коридор.

Это оказалась тюремная камера, в которой они, наверное, держали осужденных ведьм, прежде чем отвести их на казнь. Агриппа видел мой огонь.

Я умру. В эту секунду, с учетом жуткой головной боли, эта мысль показалась мне даже утешительной. Вернувшись в кровать, я закрыла глаза.

Кто-то прочистил горло, и я резко поднялась. Оглядевшись в панике, заметила два остроконечных уха, торчавших над краем кровати. С громким кряхтением некое крошечное существо забралось на матрац и встало передо мной.

Возможно, я уже умерла и попала в ад. Этот демон был таким же гадким, как все мои грехи. У него были длинные подергивающиеся ушки, как у кролика, но в остальном чудище напоминало летучую мышь. Оно почесало уши двумя лапками, после чего из его спины выросла еще одна пара лап, которыми оно начало рыться в карманах камзола.

Да, на демоне был камзол, а еще фиолетовый шелковый платочек на шее. Он достал стеклянную пробирку, наполненную мерцающей жидкостью, и кинул ее мне. В моих руках она смотрелась крошечной, не больше наперстка.

– Пей, – пропищало существо.

– Я что, умерла? – спросила я, сжав пробирку в дрожащем кулаке.

Демон фыркнул:

– Ну да, конечно. Ты умерла, а я даю тебе лекарство, чтобы ты не ожила. – Существо сложило ушки и сгорбилось от раздражения. – И как, по мнению Корнелиуса, ты можешь нам помочь?

– Кто такой Корнелиус?

– Корнелиус Агриппа. А ты кто такая?

– Генриетта Хоуэл. А ты что такое?

Господи, что ж голова так гудит!

– Хобгоблин, радость моя. Меня зовут Фенсвик. – Он поклонился и картинно вытянул все четыре лапы в стороны. – Ее величество одолжила меня, чтобы помочь Ордену в этой войне.

– Королева Виктория контролирует хобгоблинов?

– Никто меня не контролирует, и уж точно не какая-то там Виктория! Я служу королеве Маб из Неблагого двора, но вряд ли вы встречались. Пей свое зелье.

Королева фейри. Хобгоблины. Я определенно сошла с ума.

– Где магистр Агриппа? – Я потерла лоб и ахнула: – Где Рук?

– Сама поищи, – огрызнулся Фенсвик, когда я швырнула одеяло ему на голову и уронила серебристую пробирку на пол.

Мир закружился. Я упала на колени, но быстро встала и начала стучать в дверь. Ноги подкашивались.

– Рук! Кто-нибудь, помогите! Рук!

Из коридора послышались шаги, и кто-то открыл дверь. Я шагнула назад, и в комнату зашел Агриппа, подняв руку в успокаивающем жесте:

– Все хорошо, мисс Хоуэл. Пожалуйста, присядьте.

– Где я? Что вы с ним сделали?

Я оступилась и упала. Фенсвик заворочался в одеяле и с ворчанием свалился с кровати. Агриппа сел в кресло. Дверь вновь заперлась, и я услышала звук закрывающегося замка.

– Это не моя вина! Я не хотела быть такой!

– Ну же, успокойтесь. – Агриппа говорил ласково, с пониманием.

Я ни капли ему не верила.

– Я не последовательница Мэри Уиллоубай! – проговорила хриплым голосом. Голова раскалывалась пополам. – Я не виновата, что родилась ведьмой. И не хочу умирать!

– Я не собираюсь вас убивать, – сказал Агриппа успокаивающим тоном.

Я ему не доверяла. Просто не могла.

– Где Рук?

– С ним все в порядке. Он ждет внизу.

– Он тоже заключенный? – Мои пальцы впились в край кровати. – Его это никак не касается!

– Вы оба не заключенные. И вы не ведьма, мисс Хоуэл. – Агриппа улыбнулся, и вид у него стал, как мне показалось, довольный. – Вы – чародейка.

Слова так и не слетели с моих уст. Я раскрыла рот, но не проронила ни звука. Часто заморгала. С тем же успехом Агриппа мог меня назвать «потерянной вавилонской принцессой» или «редким видом трески». Звучало бы это так же бессмысленно, как и то, что я… я даже не могла произнести это слово. Пока я пребывала в ступоре, Фенсвик высвободился из одеяла и протопал к Агриппе.

– Она вам не нужна, – буркнул он, размахивая четырьмя лапками. – Не могу поверить, что вы заставили меня преодолеть долгий путь из Лондона через Подлесье, чтобы посмотреть на эту опасную, безумную девку! Будто так легко прибыть в Йоркшир за столь короткое время. Ненавижу путешествовать через страну фейри. Уж слишком легко там потеряться.

– Доктор, возможно, вы позволите нам с мисс Хоуэл пообщаться наедине? Что-то мне подсказывает, что мне придется ответить на множество вопросов. – Агриппа пристально следил за моей реакцией.

– Очень хорошо, – пробурчал Фенсвик с достоинством. Затем смахнул с рукава кусочек ворса, залез под кровать и больше не вылезал.

– Куда он исчез? – прошептала я.

Несмотря на то что меня всегда учили сидеть с прямой спиной, я облокотилась на колени – мне отчаянно не хватало воздуха.

– Фейри находится в уголке глаз или на краю тени. Это дикое место, но через него можно быстро перемещаться по Англии.

– А… – кивнула я, как будто это было нечто само собой разумеющееся. Затем сглотнула и покачала головой: – Каким образом я могу быть чародейкой?

– Я поясню. В пророчестве говорилось о девочке, но сколько вам лет?

– Шестнадцать.

В каком еще пророчестве?

– Так и знал, что нам нужен другой перевод, но Пейлхука так просто не переубедишь… Простите, – усмехнулся Агриппа, заметив недоумение на моем лице. – Должно быть, вам сложно переварить всю эту информацию.

– Извините, вы что-то сказали о пророчестве?

В ушах слабо загудело. Все происходящее казалось какой-то бессмыслицей.

– Я объясню подробнее в свое время, обещаю. Но сейчас главное, что вы должны знать, это что в пророчестве говорилось о девочке, которая восстанет и будет сражаться, когда нам это будет более всего необходимо. В нем также упоминалось, что она будет управлять огнем.

– Но, я думала, что все женщины, обладающие магией, ведьмы. В конце концов, девушек-чародеек не появлялось уже четыре сотни лет.

– Магия бывает разной. Ведьмы не могут управлять огнем, водой, землей или воздухом. Они работают с жизненной силой растений и животных. Только чародеи контролируют пламя. А колдуны по своей природе обманщики. Они способны лишь на второсортные заклятия и манипуляции. Тот факт, что вы рискнули рассекретить себя, чтобы защитить друга, особенно когда думали, что это обернется для вас гибелью, доказывает, что вы – не одна из них.

Мое дыхание участилось при мысли, что сегодня, возможно, меня не убьют. Я схватилась за голову.

– А теперь послушайте, мисс Хоуэл. Я никогда не встречал девушку, которая могла бы сделать то, что сделали вы. А ведь я искал ее целых четыре года. И никогда не встречал чародея, который мог бы гореть в пламени и выйти из него невредимым. Как я уже говорил, чародеи управляют огнем. – Агриппа поднял свечку с тумбочки и взял огонек в ладонь, как делал в кабинете директора. – Но мы не можем создавать его из ничего.

Искал четыре года. Вот почему он приехал в Бримторн, почему тестировал девочек…

– И что это значит?

– Что я отвезу вас в Лондон, если согласитесь, чтобы вас одобрила королева. Вы станете чародейкой на службе у королевы и, когда придет время, будете сражаться вместе с нами. Вы сможете жить и обучаться в моем доме. Не беспокойтесь, с вами будет еще шестеро учеников вашего возраста. Все молодые юноши конечно же.

– Юноши?

И как Агриппа это себе представлял? Единственный парень, с которым я когда-либо общалась, был Рук. А там их будет много…

– Уверяю вас, все они джентльмены. Один из них – ваш благодетель, лорд Блэквуд. Уверен, он с радостью познакомится с такой образованной юной леди из Бримторна.

Я познакомлюсь с графом Сорроу-Фелла? Буду учиться с ним на равных? Я чуть не легла обратно в кровать, чтобы постараться очнуться от этого сна.

– Я могу научить вас пользоваться посохом, чтобы контролировать огонь и освоить другие стихии.

– Контролировать? – прошептала я.

А такое вообще возможно? Годами я жила с милости своей силы, молясь, чтобы она не нахлынула на меня в неподходящий момент. И мысль о том, чтобы стать ее хозяйкой, а не наоборот…

Все это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– Я отправлюсь с вами на войну?

Зря я разбила тот пузырек с лекарством. Голова будто уменьшилась в два раза.

– Да.

Хоть я никогда не видела фамильяра до этого дня, я знала, что случалось с населенными пунктами, которые они грабили, и жертвами, которых они оставляли после себя. Люди рассказывали жуткие истории о том, как целые семьи были растерзаны на кусочки в собственных домах, как поселения сжигались дотла. Когда я, лежа по ночам в кровати, думала об этих зверствах, разве мне не хотелось сделать хоть что-нибудь? Мои детские игры были наполнены битвами с Древними, мечтами об их уничтожении. Могли ли эти мечты стать явью?

В качестве чародейки я могла бы занять такое место в мире, о котором даже не позволяла себе грезить. Я знала, что мне сможет дать жизнь в Бримторне: голодные годы, проведенные за обучением юных девушек тому, как делать фигурки, пока моя собственная жизнь проносилась мимо. Однажды я бы стала старухой, прикованной к тому же месту, в котором меня оставила в детстве тетя. Теперь у меня появился шанс стать кем-то более значительным.

– Вы к нам присоединитесь? – спросил Агриппа.

– А как же Рук? – прошептала я.

Что бы там ни говорилось в пророчестве о моей великой судьбе, я не собиралась бросать его.

Легок на помине! В коридоре раздались голоса. Я быстро поднялась на ноги, несмотря на головокружение. Агриппа взял меня за руку, чтобы поддержать. Рук крикнул мужчинам, которые гнались за ним:

– Я должен с ней увидеться, раз она очнулась! Нетти! Где ты?

Услышав звуки борьбы, я крикнула:

– Рук, я здесь!

Агриппа постучал по двери и потребовал, чтобы ее открыли. Через секунду вошел констебль, держа моего друга за плечо. Когда его отпустили, Рук поспешил ко мне.

– Ты ранена? – спросил он, взяв мое лицо в руки. Его глаза горели от беспокойства. На щеках и волосах виднелась засохшая грязь.

– Нет. Я чародейка.

Я не хотела смеяться, но не сдержалась. Глаза парня округлились.

– Не может быть, – выдохнул он, беря меня за руку. – Ты уверена?

– Вид у тебя не такой удивленный, как у меня.

Я захохотала так сильно, что начала икать. Рук позволил мне прислониться к нему, пока приступ не прошел.

– Ты забываешь, что я никогда особо не верил, что ты – ведьма. Чародейка, кто бы мог подумать… – Рук приподнял мой подбородок и улыбнулся.

– Знаю, звучит безумно, но это правда. И похоже, я переезжаю в Лондон.

Улыбка Рука померкла.

– Значит, я так полагаю, это прощание. – Парень взял меня за руку и сжал ее. – Я рад за тебя.

– Нет, это еще не все хорошие новости. Ты едешь со мной. – Я понимала, что это верх наглости, но все равно повернулась к Агриппе: – Ведь правда?

Старый чародей выглядел так, будто не знал, что сказать.

Рук снова повернул меня лицом к себе:

– Нетти, ты не можешь взять меня с собой. Мне не место в мире чародеев.

– Мисс Хоуэл, – наконец выдавил Агриппа, – ситуация не так проста, как вам хотелось бы.

– Он должен поехать со мной.

Мне самой не верилось, что я говорила с чародеем таким решительным тоном. Но если он хотел, чтобы я бросила друга, то с тем же успехом мог бы попросить меня отрезать себе руку.

– Нетти, пожалуйста, не надо, – сказал Рук с нотками гнева в голосе.

– Ты хочешь, чтобы нас разлучили? – Я снова схватила его за руку. – Если ты больше не хочешь быть со мной, так и скажи.

Я ждала, немного побаиваясь ответа.

Парень закрыл глаза:

– Ты же знаешь, что я ни в коем случае не хотел бы покидать тебя.

Я выдохнула с облегчением:

– Та к не делай этого.

Агриппа прочистил горло:

– Лондон – неподходящее место для нечистого, особенно с такими шрамами, как у Рука. – И он указал на рубашку моего друга, порванную спереди во время битвы. Его раны выглядели еще более воспаленными, чем обычно.

– Почему?

– Потому что они мне хорошо знакомы. Такие шрамы оставляет своим жертвам Корозот, а он регулярно нападает на Лондон. Некоторые верят, что нечистые связаны с Древними, которые оставили на них метку, и могут взывать к ним.

– Но если Корозот и так нападает на город, то что изменит присутствие Рука?

– Что ж… – Похоже, я завела Агриппу в тупик. – Ничего, но…

– Магистр Агриппа. – Я сглотнула, чтобы голос не ломался. Рук никогда меня не оставит, и уж точно не сегодня. – Я хочу вам помочь, но не соглашусь на это без Рука. Либо везите нас в Лондоне обоих, либо никого.

Агриппа посмотрел на меня с любопытством. Я задрала подбородок, надеясь, что выгляжу достаточно решительной. Рук молчал.

– Хорошо, – наконец кивнул чародей. – Мы выделим ему комнату в крыле для прислуги. Если вы этого хотите, Рук.

Тот кивнул:

– Я много чего умею, сэр. Вы не пожалеете.

– Уверен, что это так. Ну что, мисс Хоуэл?

Здесь меня ничего не держало. Вернее, нас.

– Я поеду с вами.

Агриппа довольно улыбнулся. Рук нащупал мою ладонь. Мы поедем вместе.

* * *

Следующим утром к Бримторну подъехала карета, чтобы я смогла погрузить свои немногочисленные пожитки. Я пожала руки всем пятерым учителям и улыбнулась двум новеньким: Маргарет и Джейн. Мы выросли вместе, но, к сожалению, не были близки. Моя дружба с нечистым отпугнула их.

Я начала уходить, как раздался детский крик:

– Она не может уехать! Пустите меня!

Сара выбежала из шеренги и, всхлипывая, кинулась ко мне в объятия. Я присела и крепко прижала девочку к себе. Она плакала мне в плечо, а я ласково поглаживала ее по голове.

– Говорят, вы никогда не вернетесь, – шмыгнула девчушка носом.

– Когда-нибудь непременно вернусь. – Я подумала о жестокости Колгринда, о его жадных ручищах. Нельзя бросать Сару и других маленьких девочек на его попечение! Крепко сжав Сару, сказала: – Клянусь.

Сара снова шмыгнула носом и отпустила меня. Я поднялась и подошла к Колгринду, чтобы обменяться с ним несколькими словами. Он опирался на свою березовую трость и нежно поглаживал рукоятку. Вскоре он найдет себе новое оправдание, чтобы бить ею девушек. Всегда находил!

– Что-то забыли, мисс Хоуэл?

– Запомните меня такой.

Я коснулась трости и подожгла ее. Директор выругался, бросил ее на землю и затоптал огонь, ломая в процессе эту чертову штуку пополам.

– Я вернусь. – Я пристально посмотрела Колгринду в глаза. – Та к что следите за своим обращением с детьми.

Директор что-то проворчал, и я пошла к карете. Рук сел впереди с кучером. Карета загрохотала по тропинке, а мы помахали детям на прощание. Девочки бежали следом за нами и выкрикивали добрые пожелания. Когда они исчезли из виду, у меня заныло в груди. Как бы я ни ненавидела Бримторн, как бы ни радовалась новой жизни, я немного грустила по прошлому. Там, куда я направлялась, ничто не было известно наверняка и все сулило опасность.

3

Мы пробыли в пути трое суток и почти не отдыхали. Агриппа сидел в напряжении, зажав в руке посох, и безустанно искал признаки Древних или фамильяров. Теперь, когда он меня нашел, чародея постоянно преследовал страх, что произойдет что-то непоправимое.

Я наблюдала за деревенскими пейзажами за окном. С каждым днем мои радость и волнение нарастали. Я никогда прежде не была в Лондоне. Какой он из себя? Иногда, нуждаясь в поддержке, я трижды стучала по крыше кареты и улыбалась, когда Рук стучал в ответ.

Наконец настал день нашего прибытия. Я высунулась в окно с трепетом ожидания. Тем не менее, когда мы приблизились к городу, я с ужасом ахнула.

Вокруг меня находились наполовину снесенные здания с почерневшими от сажи кирпичами и людьми, живущими прямо на улице. Небо было серо-металлического цвета, а в воздухе чувствовался маслянистый запах. На порогах спали оборванные, грязные мужчины, а женщины и дети жались друг к другу, чтобы хоть чуть-чуть согреться. Маленькие мальчики убирали дорогу от лошадиного навоза. Девочки, одетые во все черное, продавали странные деревянные куклы.

– Продаются тотемы, тотемы! Корозот! Р’елем! Молокорон! Защитите себя силой тотема!

– Это действительно Лондон? – прошептала я. Бримторн выглядел мрачным и угнетающим, но хотя бы не сожженным и разоренным.

– Такой он за пределами охраняемой территории. – Агриппа вздохнул и повернулся к окну. Похоже, ему представившаяся картина нравилась ничуть не больше, чем мне.

Девочки с тотемами заметили нашу элегантную карету и начали зазывать нас, прыгая от радости.

Одна из них, маленькое светловолосое дитя, выбежала на дорогу и крикнула:

– Тотемы, тотемы! Купите один домой!

Кони встали на дыбы, и мы остановились. Раздался крик. Я выглянула в окно и обнаружила, что девочка лежит на земле.

Агриппа схватил меня за руку:

– Сидите здесь.

Когда ребенок зарыдал от боли, сквозь толпу прорвался старый мужчина и припал к ней.

– Моя маленькая Чарли! – взвыл он. – Моя бедная малышка!

– Разве мы не должны вмешаться? – спросила я.

Агриппа выглядел бледным и крайне обеспокоенным. Он открыл дверь, чтобы поговорить с кучером, а я высунула голову из окна. Плач девочки разбивал мне сердце. Кинув на Агриппу виноватый взгляд, я выпрыгнула из кареты.

– Нетти, что ты делаешь? – скользнул на землю Рук.

– Нельзя же просто сидеть и смотреть. – Я присела рядом с девочкой.

Она была в ужасном состоянии, вся заляпанная кровью.

Подавив тошноту, я повернулась к старику:

– Сэр, я могу вам чем-то помочь?

– О, мисс, вы так добры, вы так… – Улыбка сошла с лица старика. Огромные блестящие слезы высохли за секунду. Он отпустил девочку и крепко сжал мое запястье. – Не может быть. Только не ты, – пробормотал он.

У мужчины была самая темная кожа, которую я когда-либо видела. Поразительно. Он был в годах, на вид лет шестидесяти пяти. У него были седая борода и фиолетово-оранжево-красный плащ. Но не странная расцветка и еще более странная одежда, выражение его лица показалось мне самым неуместным. Словно он был удивлен нашей встрече.

– Как тебя зовут? – спросил старик, и его голос полностью поменялся. Раньше он говорил как бедняк с улицы. Теперь же – как образованный джентльмен. – Кто, дьявол тебя побери, ты такая?

– Отпустите меня! – Я попыталась вырваться из крепкой хватки.

Рук оттянул меня от мужчины и приобнял, защищая. Я покосилась на девочку и ахнула. Вся кровь испарилась. Девочка открыла глаза и села.

– Простите, – сказала она мужчине. – Я позволила чарам исчезнуть.

– Это моя вина, Чарли. Слишком отвлекся от дела. – Мужчина поднял девочку на руки и кивнул мне: – Приношу тысячу извинений. Перепутал вас с кем-то другим.

Но его взгляд был слишком напряженным для человека, который просто обознался.

– Откуда вы меня знаете? – поинтересовалась я.

– Колдун! – Агриппа вышел вперед, злобно косясь на оборванца. – Вы вор и мошенник!

Колдун? Мне тут же захотелось вытереть руки и избавиться от воспоминаний о его прикосновении. Рук обнял меня сильнее.

– Мошенник? Глупости! – Мужчина начал пятиться. – Смотрите, и малышка Чарли уже в порядке! Порой достаточно одного желания и молитвы. Чудо! – Колдун искал путь к отступлению.

– Вы знаете закон, – отрезал Агриппа.

Люди наблюдали за нами и перешептывались.

– О, ну вы же не станете причинять вред старому фокуснику, правда, сэр? Мы очень сожалеем, что помешали вам. Вот, возьмите эти цветы, чтобы я мог хоть как-то загладить свою вину. – Колдун достал букет красных роз из рукава. – А это в знак примирения. – И он выпустил белых голубей из нагрудного кармана.

– Зовите констебля! – крикнул Агриппа.

– Что ж, прекрасно. Полагаю, придется уйти по-тихому…

В эту секунду мужчина, чихнув, исчез в столбе пламени и дыма.

Я прикрыла рот рукой. Толпа пораженно ахнула. Агриппа оглянулся в недоумении, а затем вернулся ко мне, предлагая жестом вернуться в карету:

– Пойдемте, мисс Хоуэл.

Рук запрыгнул на сиденье кучера, а я залезла внутрь, после чего мы тронулись дальше. Агриппа кипел от злости.

– Никогда прежде не встречала колдуна, – начала я, пытаясь отвлечь его разговором.

Чародей прочистил горло и промокнул лоб карманным платочком:

– Знаю, со стороны это могло выглядеть довольно жестоко – нападать на столь пожилого мужчину. Арестовывать колдуна может быть трудно в одиночку. Их действия непредсказуемы.

Я молчала. Мне было известно, что колдуны получили королевское помилование за то, что помогали Мэри Уиллоубай, при условии, что будут соблюдать закон, но все они – жулики и преступники. Когда я была совсем маленькой, один из них пришел в соседнюю деревню и предлагал всем предсказать будущее. Двумя днями позже он сбежал с шестью курами, двумя наборами дорогих подсвечников и дочерью мельника. Тем не менее я никогда не воспринимала колдунов такими опасными, какими представлял их Агриппа.

– Вы ненавидите их, сэр?

– Они эгоистичные, опасные люди. Предпочитают баловаться дешевыми трюками и не хотят даже пальцем пошевелить, чтобы помочь королевству в тяжелое время. Если учесть, что именно их колдовство помогло Древним пробраться в наш мир, то подобное поведение совершенно неприемлемо! – Щеки чародея раскраснелись.

Я решила не упоминать о том, что колдун заговорил со мной и что моя внешность его чем-то удивила. По правде, я и сама не хотела об этом думать. Наверняка это просто была попытка обхитрить меня. Наверняка!

Мы выехали на оживленную широкую улицу. Здесь все выглядело не так уж плохо. Жители гуляли по проезжей части. Улица бурлила, люди накатывали и откатывали волнами.

– Это Полпенни-роу, – сказал Агриппа, показывая в окно. – Центр торговли незащищенного Лондона. Здесь можно найти все, что только пожелаете.

Мы проехали мимо женщин с корзинами, полными хлеба. Люди несли подносы с черепаховым супом и мешки с мукой. Торговцы зазывали к своим лавочкам с фруктами и овощами.

Агриппа раздраженно фыркнул, когда наша карета вновь внезапно остановилась:

– Да что ж сегодня за день такой?

Он выглянул из окна, чтобы посмотреть на источник новой помехи. Потом весело засмеялся и помахал кому-то. Я с любопытством вытянула шею.

К нам подъехал юноша примерно моего возраста и снял котелок в знак приветствия. Ехал он верхом на прекрасной гнедой кобыле. Юноша потянулся вниз и достал что-то из висевшего на его бедре чехла. Поклонившись, протянул посох Агриппе, а затем спрятал его и кивнул. Еще один чародей! При взгляде на юношу у меня сжался желудок. Не думала, что так разнервничаюсь.

– Вам не удастся спровадить меня, магистр Агриппа, просто не удастся, – сказал юноша. – Я поставил пять фунтов на то, что увижу ее первой. – Он заглянул в окно и выгнул бровь. – Это та самая леди? – Последнее было адресовано мне: – Мистер Джулиан Магнус Кенсингтонский, к вашим услугам.

Юный чародей снова поклонился, что выглядело немного неловко, поскольку он все еще сидел верхом. Чуть не съехав с седла, он промолвил:

– Готов поклясться, что вы – та самая девушка из пророчества! Как вас зовут?

У юноши были густые, слегка вьющиеся каштановые волосы и светло-серые глаза. Магнус был широкоплеч и, стоило признать, невероятно красив. Его губы изгибались в хитрой улыбке, и вел он себя так, словно мы были старыми друзьями, а не незнакомцами, которые только что встретились.

– Генриетта Хоуэл. – Я попыталась дружелюбно улыбнуться, но при этом не выказать свою радость. В конце концов, я не знала этого джентльмена.

Магнус хохотнул:

– Ну, а теперь, когда мы обменялись любезностями, нужно убедиться, что вы именно та, кого мы искали. Приступим к демонстрации ваших сил! – Он захлопал в ладоши. – Ну же, возгоритесь! Ничего грандиозного, сойдет и небольшое адское пламя.

Я знала, что юноша меня дразнит.

– Может, когда доберемся домой. Не хочу пугать лошадей. – Магнусу, похоже, пришелся по душе такой ответ. – Напомните, как вас зовут, сэр?

Он фыркнул:

– «Сэр»? Как я и сказал, мистер Джулиан Магнус Кенсингтонский, к вашим услугам. – Юноша снова поклонился. – Вскоре буду одобрен ее величеством. Вы из Йоркшира, не так ли?

– Да.

Я изо всех сил сдерживалась, чтобы не поправить капор и не проверить, не выбились ли из-под него пряди волос. Сила взгляда Магнуса была обескураживающей.

– Северянки славятся своим ледяным характером, но вы приехали на юг, так что можете быстро оттаять. – Магнус продолжал улыбаться, словно его слова не были оскорблением.

– Уверена, что не нуждаюсь в «оттаивании», как вы выразились, – сказала я решительно.

Мое недовольство, похоже, забавляло насмешника.

– Сердитесь на меня, не так ли? В этом вся прелесть северянок. Им свойствен дух «Бури и натиска»[1].

– О, вы себе даже не представляете насколько, – буркнула я.

Магнус рассмеялся, после чего пожал руку Агриппе:

– Спасибо, магистр. Это как подарок на Рождество. Она самая забавная девушка, которую я когда-либо встречал!

Агриппа с трудом сдерживал улыбку:

– Мистер Магнус – один из моих адептов. С четырнадцати до шестнадцати лет сыновья из волшебных семей живут под наблюдением опытного чародея.

– Это наш дорогой магистр, – откликнулся Магнус. – Его долг – позаботиться о том, чтобы мы успешно прошли проверку королевы.

Я проведу следующие месяцы под одной крышей с Магнусом. Оставалось молиться, что мне не будет хотеться убить его за каждым завтраком.

– Позвольте проводить вас домой. – Магнус ухмыльнулся и поехал рядом с нашей каретой.

Через десять минут Агриппа показал в окно:

– Вот и защита.

Впереди не было никого, кроме двух мужчин в алой военной форме, стоящих посреди дороги.

– Что вы имеете в виду? – полюбопытствовала я.

– Подождите минуту. – Агриппа постучал по крыше кареты, и та с грохотом замерла.

Солдаты стояли прямо перед нами, подавая знак руками, чтобы мы остановились. Я думала, что они обычные караульные, пока мужчины не достали свои чародейские посохи.

– Мы просим войти, – обратился к ним Магнус.

Впереди не было никаких ворот.

– Разве мы не можем просто проехать мимо них? – спросила я.

– Ждите, – только и сказал Агриппа.

Стражи склонились, коснулись земли посохами и медленно провели ими вверх. Затем взмыли в воздух и приблизились друг к другу – один слева, другой справа. Встретившись посередине, мужчины дружно взмахнули посохами и спустились на землю. В итоге они нарисовали невидимый квадрат, длиной и высотой три метра.

Агриппа удовлетворенно постучал по крыше, и карета понеслась через квадрат. Я ахнула; казалось, что-то с невыносимой силой сжимает мне голову. Через секунду ощущение прошло.

– Что это было? – спросила я, схватившись за уши.

– Защита придумана так, чтобы Древние не могли войти. Только посохи чародеев способны прорезать щит, чтобы создать кратковременный вход, – объяснил Агриппа.

Магнус указал на улицы, простиравшиеся впереди.

– Добро пожаловать в благой Лондон! – пафосно воскликнул он.

Если незащищенная местность казалась адом, то эта – настоящим раем. Восхитительные парки и сады ограждались коваными железными воротами. Из пекарни доносился сладкий аромат свежеиспеченного хлеба и корицы, а когда мы проезжали мимо кофейни, из дверей раздались смех и разговоры. На веранде весело общались женщины в элегантных нарядах.

– Он чудесен. – Я высунулась из окна, чтобы лучше рассмотреть мощеные улочки. – Древние никогда не посягали на эту территорию?

– Даже сам Р’елем никогда не ступал в сердце Лондона. – В голосе Агриппы послышалась гордость.

Я знала, что чародеи могут создавать вокруг себя щит, чтобы блокировать нападение, но даже и не мечтала о подобной защите!

– Что насчет местности, которая за щитом? Вы не можете обеспечить ее безопасность?

– Нет. – Агриппа прочистил горло и смущенно заерзал. – Щит образован с помощью силы чародеев. Его специально разработал один из членов нашего Ордена. Магистр Пейлхук заверяет, что мы уже исчерпали свои возможности.

– Вон там, – вклинился Магнус, указывая на фасад прекрасного здания, – Королевский театр. Однажды я обязательно приглашу вас на спектакль. Вы когда-нибудь бывали в театре, мисс Хоуэл? В Йоркшире ставят Шекспира? – Его улыбка сочилась нарочитой невинностью.

– Нет, но плохого актера я вижу издалека.

Магнус смеялся так сильно, что я испугалась, как бы он не упал с лошади.

* * *

До дома Агриппы в Гайд-парк-корнер мы добрались с последними лучами солнца. Магнус слез с кобылы, и к нему тут же подбежал слуга, чтобы отвести ее в конюшню. Дверь кареты открыл лакей в серой ливрее. Агриппа вышел, а затем помог спуститься и мне. Рук спрыгнул с крыши, и мы вместе уставились на открывшееся перед нами величественное здание.

По пути через Кенсингтон мы проезжали мимо высоких красивых коттеджей. Я предполагала, что Агриппа жил в чем-то подобном, но этот дом сложно было назвать скромной резиденцией. Несколько этажей из кремового камня, мраморный портик и рифленые колонны. Я повернулась к Руку, чтобы поделиться с ним своими эмоциями, но он уже шел куда-то за лакеем.

– Рук! Ты куда? – воскликнула я.

– Вниз, мисс. Он – слуга и не может входить через главные двери, – пояснил лакей, слегка скривившись.

– Но… – Мысль осталась незаконченной.

Разве Агриппа не предупреждал, что примет Рука в свой дом в качестве прислуги? Но что-то в том, как пристально лакей изучал Рука, в формальности всей ситуации меня смущало. Самому же парню, казалось, абсолютно все равно.

– Не волнуйся обо мне, Нетти, – сказал он и исчез за лестничным пролетом у входа в дом.

Ко мне подошел Агриппа:

– О нем хорошо позаботятся, обещаю вам.

Я верила старому чародею, но дело было не только в этом. Мы с Руком были из разных слоев общества, но в Бримторне это не имело никакого значения. Мы могли спокойно играть вместе и общаться, и никто не возражал. А теперь мы не могли даже входить через одну дверь. По какой-то причине мне стало одиноко, даже несмотря на ждущих меня Агриппу и Магнуса.

* * *

Мои каблуки громко застучали по плиточному полу, и очередной лакей забрал у меня плащ и капор. Я повернулась кругом, даже не пытаясь скрыть своего удивления. Вестибюль выглядел как настоящее произведение искусства, с огромной лестницей, поднимающейся на несколько этажей вверх. На стенах висели прекрасные весенние пейзажи, нарисованные маслом, а также экзотические коллекционные предметы, такие как бивни слона, восточные веера и меч в лакированных ножнах.

– Это место можно исследовать месяцами, – прошептала я.

– Надеюсь, вскоре вы будете чувствовать себя здесь как дома, – улыбнулся Агриппа.

Смогу ли я хоть когда-нибудь назвать это великолепное жилище своим домом? От одной мысли у меня закружилась голова.

– Прежде чем я отведу вас в ваши покои, возможно, вы захотите познакомиться с остальными жителями?

Мы начали подниматься по лестнице, и Магнус пошел за нами. Мимо пробегали горничные в накрахмаленных передниках и при виде нас приседали в реверансе. Я приседала в ответ, пока Агриппа не сказал, что в этом нет необходимости. Поднявшись на второй этаж, мы прошли вдоль длинного коридора и остановились у последней двери. Агриппа подергал ручку, но дверь оказалась заперта.

Изнутри донесся голос:

– Уходите! Мы заняты.

– Откройте дверь! – приказал чародей.

Тишина. Затем замок повернулся. Мы зашли внутрь и обнаружили двух юных джентльменов с поднятыми к потолку посохами. Один из них – высокий рыжеволосый парень – вытянул руку, чтобы остановить нас.

– Осторожней, магистр, – предупредил Магнус.

В воздухе зависли двадцать томов, словно их поддерживал сильный поток ветра. Я с любопытством наблюдала за сей картиной.

– Хорошо, – кивнул парень. – Сейчас.

Книги метнулись через всю комнату и врезались друг в друга. Я вскрикнула, когда они начали сыпаться дождем с неба. Магнус оттолкнул меня с пути, но Агриппе том пришелся по голове, и мужчина упал. Остальные книги успешно приземлились на пол.

– Ты убил его! – прокричал рыжеволосый, кинувшись на помощь к Агриппе и помогая ему встать. – Простите, сэр. Мы не хотели никому навредить. Но мы же вас предупреждали, не так ли? – Его зеленые глаза округлились, когда он заметил меня рядом с Магнусом. – О, это девушка!

– Она тут? – Второй книжный дуэлянт обернулся, чтобы тоже поглазеть на меня. У него были вьющиеся черные волосы. – Болван! Ты чуть не убил чародейку! – Он стукнул приятеля по плечу, а Агриппа наконец добрался до дивана.

– Не глупите, – отозвался Магнус, выступив вперед. – Самое главное, что я встретил ее первым, так что победа за мной. Рассчитывайтесь.

– В сумме выйдет пять фунтов, – проворчал брюнет.

– С каждого.

– Лжец!

Юноши сцепились между собой, но было видно, что они просто дурачатся. Я вжалась в стенку, диву даваясь их энергии. Большую часть своей жизни я провела в месте, где строго соблюдались тишина и порядок. Дожидаясь, пока молодые люди навеселятся, я осмотрела комнату.

У окна сидели еще два юноши. Играли в шахматы и не обращали никакого внимания на происходящее. Один был таким тощим и хрупким, что казалось, вот-вот исчезнет. Его светлые волосы выглядели почти бесцветными. У второго же, напротив, волосы были цвета воронова крыла, а плечи такими широкими, что ткань его жакета едва не трескалась.

Спор затих. Чувствуя, что время пришло, я вышла вперед, чтобы представиться.

– Меня зовут Генриетта Хоуэл. Рада знакомству, – сказала я, пытаясь скрыть тревожные нотки в голосе.

– Я Артур. Артур Ди. – Рыжеволосый залился краской, поклонился и смущенно прошептал: – Простите за книги.

– А это, – начал Магнус, хлопнув по спине темноволосого парня, – кавалер Бартоломео Челлини де Генуя. Это в Италии.

– Я знаю, где Генуя.

Магнусу нравилось говорить за друзей, что меня не удивляло. Челлини с напыщенным видом поцеловал мне руку.

– Я очень харашо говорить по-английски, – произнес он с ужасным акцентом. – А вот мой итальянский просто ужасен, – добавил юноша уже совершенно нормальным голосом, что меня рассмешило. Он подмигнул.

Я также познакомилась с шахматистами у окна. Худенький и бледный – Кларенс Ламб, а крепыш – Исаак Вольф. Они вели себя вежливо и приветливо, но тут же вернулись к игре. Не очень-то общительные юноши.

– Где Джордж? – поинтересовался Агриппа, оглядывая комнату. – Я хотел представить вас в полном составе.

Конечно, лорд Блэквуд! Мое сердце учащенно забилось, и я повернулась к двери, ожидая, что он сейчас войдет. Спешно пригладила, а затем взбила юбку.

– Он ушел, – сообщил Челлини. – Его светлость заявил, что его ждут важные дела. – Юноша поджал губы и задрал нос.

Магнус с Ди залились смехом.

Агриппа нахмурился:

– Я просил всех быть дома к вечеру.

– О, все в порядке, – отозвалась я, пытаясь скрыть разочарование.

В конце концов, когда-нибудь мы да встретимся. К тому же он ведь лорд, поэтому у него наверняка действительно много важных дел.

– Что ж, – вздохнул Агриппа. – Это может подождать до завтра. Судя по вашему виду, вам не помешает отдых, мисс Хоуэл. – И он встал с дивана.

– Доброй ночи, – пожелала я джентльменам, приседая в реверансе.

Те поклонились в ответ, и Ди тихо хохотнул. Видимо, для них это было так же странно, как и для меня.

Мы поднялись по лестнице на третий этаж и свернули направо по длинному коридору. Агриппа указал на дверь в конце:

– Это комната роз. Надеюсь, вам будет в ней комфортно. – Он улыбнулся, но его взгляд непрерывно возвращался к двери, словно чародей нервничал. – Я пришлю горничную вам в помощь. Спокойной ночи! – На этом Агриппа поклонился и позволил мне войти в комнату в одиночку.

Агриппа произвел на меня впечатление старого холостяка, который мало что знал о женщинах. Спальня говорила об ином. Стены были светло-розового цвета, постельное белье – темно-розового. В одной части комнаты находился туалетный столик с зеркалом, заставленный стеклянными баночками с маслами и парфюмами; там же лежали серебряная расческа и гребень из слоновой кости. На столе меня ждали фарфоровый кувшин, чашка с нежным цветочным узором, а также стеклянная ваза с вырезанными на ней розами. В белом мраморном очаге пылал огонь. Я чуть не расплакалась от такой роскоши – огонь развели специально для меня! В Бримторне мне каждую ночь приходилось дрожать от холода.

– Простите, мисс…

Я обернулась и обнаружила горничную в чепчике и переднике. Больше девушка не проронила ни слова, но открыла гардероб и достала белую хлопковую ночную рубашку. Я присела на кровать, не зная, что еще делать. Как вести себя с собственной горничной? Нужно ли с ними говорить или это запрещено? Я смущенно улыбнулась девушке и обрадовалась, увидев ответную улыбку.

Через несколько минут я уже лежала под шелковым розовым одеялом и наслаждалась тишиной. Всего пару ночей назад я ночевала на чердаке и делила кровать с Джейн Лоуренс. Учителя и дети спали в одном большом помещении, в котором никогда не царила тишина, поскольку все постоянно кашляли или храпели. Здесь же тишина была почти обескураживающей. Но никогда в жизни мне еще не было так уютно, как здесь. День выдался длинный. Я закрыла глаза, и сон тут же унес меня вдаль.

* * *

На следующий день я проснулась оттого, что окончательно запуталась в одеяле. Шея сильно затекла, и я с трудом поднялась. Волосы лезли в лицо. Как долго я проспала? Кто-то раздвинул шторки кровати – та самая горничная.

– Добрый день, мисс! – улыбнулась она. Я уставилась на нее ничего не понимающим взглядом. – Хотя уже почти вечер. Рада, что вы проснулись. Не то чтобы вы не могли отлежаться, но магистр ждет вас на встречу. Еще час, и мне пришлось бы самой вас будить. А мне, естественно, не хотелось бы этого делать. Я считаю, что после такого путешествия вам должны позволить отсыпаться до следующего года.

У девушки были рыжевато-светлые волосы и лицо в форме сердечка. На вид ей было не больше пятнадцати.

– Прости, – прохрипела я, протирая глаза. – Как тебя зовут?

– Лилли. Я буду вашей горничной, пока магистр не найдет более подходящую служанку для леди. – Девушка ни на секунду не переставала улыбаться. – Вы из Йоркшира, верно? И как там, хорошо? Я всегда хотела туда наведаться, но в наше время это опасно. Конечно, нельзя просто все бросить и уехать отдыхать, когда работаешь прислугой, не так ли? Тем более что в стране идет война! Может, однажды она закончится, хотя я не представляю как именно. Да и не мое это дело. Магистр приказал привести вас в порядок к половине восьмого. Божечки, какая вы темненькая! Не то чтобы это плохо, лично я считаю, что смуглые женщины выглядят загадочно, но цвета мисс Гвен могут вам не подойти. Но мы попробуем!

Никогда не знала девушку, которая столько бы болтала.

– Спасибо, – сказала я, когда Лилли открыла гардероб и достала несколько красивых платьев, выкладывая их на кровати рядом со мной. – Ты уверена, что мисс Гвен не рассердится, что я хожу в ее платьях? Или живу в ее комнате, раз уж на то пошло?

Лилли вздрогнула:

– Мисс Гвен была дочерью магистра. Она умерла четыре года назад.

– Ох! – Я прикрыла рот рукой. Бедный Агриппа! – Мне так жаль. Как она умерла?

– Скарлатина. Я не была с ней знакома, так как приехала работать уже после ее кончины, но все слуги ее очень любили.

– Мне очень неловко, что магистру Агриппе пришлось отдать эту комнату мне, – вздохнула я.

И встала с кровати, чувствуя себя практически виноватой за то, что спала на ней.

– Нет, это не создало никаких проблем. Комната регулярно сдавалась, как по часам. Прямо как когда мисс Гвен была жива. – Лилли покачала головой. – Ну да ладно. Я принесла вам горячую воду и лавандовое мыло. После того как помоетесь, мы подберем вам подходящий наряд для джентльменов.

– Каких джентльменов?

– О, но ведь это такое событие! Приедет сам император и еще один человек из Ордена. Магистр сказал, что они должны оценить вас!

Лилли улыбнулась и помогла мне приготовить наряд. Затем принесла чай и бутерброды, но я слишком разнервничалась, чтобы есть.

Император был чертовым премьер-министром британской магии! Что, если я не пройду испытание? Что, если в действительности я никакая не чародейка? И если разочарую их… что тогда со мной сделают?

4

Лилли помогла мне зашнуровать небесно-голубое платье, после чего посадила меня перед зеркалом, чтобы собрать волосы.

– Простите, если это выглядит ужасно, мисс. У меня не было времени, чтобы научиться делать прически. – Девушка закрепила волосы шпильками, но оставила две вьющиеся пряди по бокам. В качестве финального росчерка горничная побрызгала меня цитрусовым парфюмом и захлопала в ладоши: – О, мисс! Может, цвет платья вам и не совсем подходит, но выглядите вы чудесно!

Девушка в зеркале просто не могла быть мной. В Бримторне я никогда не придавала особого значения своей внешности и одевалась в бесформенную серую форму, которая старила меня лет на десять. Теперь мои плечи были оголены, а рукава-колокольчики расходились на локтях, из-за чего мои руки казались очень изящными.

– Лилли, ты творишь чудеса, – выдохнула я, любуясь фасоном платья. Девушка покраснела. Я выпрямила плечи и кивнула своему отражению: – Думаю, время пришло.

На нервной почве у меня скрутило желудок. Я покинула спальню и спустилась по лестнице, молясь о том, чтобы не наступить на подол юбки. На втором этаже замерла, схватившись за перила. Я совершенно растерялась, куда мне идти дальше. Передо мной было десять дверей, и все закрыты. Где же чертова гостиная?! Я посмотрела по сторонам. Возможно, мне стоит побродить по этажу, пока не наткнусь на кого-нибудь из слуг?

Слева послышались голоса. Одна из дверей оказалась приоткрыта. Я с облегчением подошла к ней и собралась было постучать, как тут услышала свое имя. Остановилась и заглянула внутрь. Комната походила на кабинет. Она была маленькой, и большую часть пространства занимали стол и несколько книжных полок. Перед камином сидели два джентльмена и обсуждали меня.

Один из них был Агриппа. Он, сидя ко мне спиной, говорил:

– Я не стану тебе указывать, Джордж, особенно если учесть тот факт, что скоро ты будешь одобрен королевой. Но когда я прошу тебя встретить кого-то, ты должен быть дома. Это ясно?

Молодой человек, стоявший перед Агриппой, был хорошо мне виден. Он был красив, с лицом характерной лепки и черными как смоль волосами. Агриппа назвал его Джорджем. Святые небеса, это же сам лорд Блэквуд! До чего же он молод!

Колгринд и учителя отзывались о лорде Блэквуде с таким благоговением… Все детство мне напоминали о том, как же мне повезло жить под опекой графа. И вот настал момент, когда я с ним познакомлюсь! Я схватилась за дверную ручку, пытаясь успокоить нервы, и собралась уже войти, как тут Блэквуд сказал:

– При всем уважении, сэр, я не вижу смысла в такой суматохе из-за приезда какой-то деревенской девушки. Она подождет. – В его голосе слышалась скука, и он лениво облокотился на каминную полку.

Я прикусила язык, чтобы не зарычать от злости.

– Никогда не считал тебя грубияном, – раздраженно ответил Агриппа. – Пока ты живешь в моем доме, то должен относиться к этой девушке с уважением. Она не заслуживает подобного обращения.

Блэквуд пожал плечами и продолжил:

– Уверен, она умная и очаровательная, как вы и описали. Но я не представляю, что вы будете с ней делать.

– Готовить к одобрению, естественно! – Агриппа не на шутку рассердился.

Лорд покачал головой. Его лицо посуровело.

– Мы сделаем все возможное, но, учитывая ее происхождение, я сомневаюсь, что она на это способна.

Мои щеки зарделись. Пришлось впиться пальцами в ладони, чтобы меня внезапно не охватило пламя.

– Лучше держи эти мысли при себе, когда встретишь юную леди, – отчеканил старый чародей.

Воспользовавшись случаем, я постучала и вошла в кабинет. Лорд Блэквуд небрежно осмотрел меня с головы до пят. Несомненно, осуждая все, что видел.

Агриппа тихо ахнул и отвернулся. Я скривилась, вспомнив, что на мне платье его мертвой дочери. Господи!.. Тем не менее я же не могла снять его прямо здесь.

– Добрый вечер, – поздоровалась я; голос не дрогнул. Отлично.

– Вы, должно быть, мисс Хоуэл, – произнес Блэквуд с нотками безразличия в голосе.

Каков наглец! Я выдавила улыбку:

– А вы, должно быть, лорд Блэквуд. Рада знакомству. – Я присела в реверансе, и, если быть откровенной, сделала это довольно элегантно. – Как приятно наконец встретить своего благодетеля! Если вы не знали, я росла в Бримторнской школе для девочек. На территории Сорроу-Фелла.

– Да, я знаю, где находится эта школа. – Лорд Блэквуд присмотрелся ко мне. Его глаза были зелеными и раскосыми, как у кошки.

– Я упомянула об этом только потому, что не припоминаю, чтобы вы нас навещали. Многие бримторнские девушки всегда мечтали хоть одним глазком увидеть нашего благодетеля. Только подумать, я проделала весь этот путь в Лондон, чтобы встретить вас! – Мой голос оставался дружелюбным, улыбка – естественной. Я не собиралась показывать, что граф задел мои чувства.

Блэквуд засопел:

– Простите мое отсутствие. К сожалению, в военное время мое внимание могут привлечь только самые насущные вопросы.

В моей ладони вспыхнула искра. Мне удалось погасить ее, но лорд все заметил.

Агриппа протянул мне руку:

– Что ж, перейдем в гостиную?

Мы неспешно вышли из комнаты, Блэквуд плелся сзади. Я стиснула зубы. Граф Сорроу-Фелла оказался совсем не таким, каким я его себе представляла.

* * *

«Сомневаюсь, что она на это способна», – сказал Блэквуд. Словно все было уже решено. Словно это было легко. Мои и без того расшатанные нервы были натянуты до предела, когда мы вошли в гостиную, где ждали остальные юноши. Волосы на моем затылке встали дыбом, пока они оценили мой новый гламурный образ. Челлини поднял бровь. Ди ухмыльнулся и пихнул Магнуса в бок.

Агриппа провел меня к дивану, чтобы познакомить с двумя джентльменами из Ордена.

Один из них встал и представился Августом Пейлхуком, главным хранителем города.

– Ну разве вы не красавица, милая? – воскликнул он, склоняясь над моей ладонью. – Такая прелесть – услада для усталых глаз старика. – Его голос был мягким, но неласковым. Мужчина повернулся к Агриппе: – Корнелиус! Как всегда, рад тебя видеть. Какой костюм! – продолжил он, проходясь взглядом по камзолу старого чародея. – М-м-м, какой шарф. Это цвет индиго? Из ателье на Севил-роу? Какой модный фасон! Ты всегда с умом подходил к выбору наряда.

– Как и ты конечно же, – сказал Агриппа и поклонился.

С виду Пейлхук вовсе не внушал страх – худощавый мужчина с редеющими рыжими волосами. В битве такого бы никто не устрашился. Но взволнованное поведение Агриппы и то, как Пейлхук улыбался, словно заработал очко в какой-то тайной игре, намекали, что с ним шутки плохи.

В голове загудело, когда Агриппа повернул меня и представил Горацию Уайтчерчу – самому императору! Он не встал и не пытался поцеловать мне руку. Не знаю, чего я ожидала от главы британской магии. Скорее всего, он окажется каким-нибудь великаном, по венам которого течет природная сила. Вместо этого я обнаружила пожилого мужчину с влажными глазами-бусинками. Я сделала реверанс. Он даже не улыбнулся.

– Ну что, начнем? – спросил император и тут же закашлялся.

Было крайне важно произвести на него неизгладимое впечатление. Пейлхук аккуратно взял мою ладонь в свои сморщенные руки:

– Вы готовы, дорогая?

– Да, – соврала я.

– Тогда пойдемте.

Пейлхук подвел меня к кругу из семи камней, выложенных на ковре перед очагом. Камни были гладкими и черными, и на каждом значился новый символ: кинжал, круг с крестом внутри, перевернутый треугольник, язык пламени, глаз, прямоугольник и пятиконечная звезда. До чего странно было видеть эти чудные предметы, лежащие на восточном ковре перед камином в великолепном лондонском особняке!

Пейлхук указал на круг:

– Заходите внутрь.

Мое сердцебиение участилось, но я сделала так, как он просил.

Агриппа поклонился двум чародеям:

– Магистры, я предлагаю на ваше рассмотрение Генриетту Хоуэл, чтобы она получила знания по нашему самому изучаемому ремеслу и вооружилась против врагов Ордена и нашего королевства.

Уайтчерч жестом приказал ему выпрямиться. Слева от меня поставили миску с водой, справа – самый обычный коричневый камешек, спереди – белое перышко, а сзади зажгли свечку. Когда все было готово, мужчины собрались вместе и начали наблюдать за мной.

– Очистите свой разум, – попросил Агриппа. – Станьте сосудом для магии.

Сердце забилось быстрее.

– Что я должна делать?

– Вы – ничего. В круге из семи камней стихии сами распознают истинную чародейку.

Это было своего рода крещение, обряд посвящения, через который проходил каждый мальчик-чародей в полугодовалом возрасте. Все замолчали, и церемония началась.

Ничего не произошло.

Прошла целая минута, все не сводили с меня глаз. Уайтчерч прокашлялся. Пейлхук прищурился. Даже Агриппа слегка задергался.

Юноши, нахмурившись, зашептались. И только Магнус ободряюще улыбнулся. Блэквуд, естественно, даже не смотрел на меня – его взгляд был направлен на огонь в камине.

Еще минута, и меня вышвырнут отсюда. Я так и представляла, как Агриппа нервно покашливает, вызывая мне карету обратно в Йоркшир.

Руки затряслись. В мое сознание закралась невообразимая картинка воды, поднимающейся в воздух в виде шара. Агриппа предложил мне очистить разум, но я, сосредоточившись на этом образе, цеплялась за него изо всех сил. Через секунду все в комнате дружно ахнули. Уголком глаза я увидела, как вода забурлила. Затем она замерла в воздухе, приняв форму идеально круглого шара. Я настолько отвлеклась, что шар плеснулся обратно в миску.

Все радостно зашумели. Они получили то, чего желали. Я посмотрела на перо и представила, как оно взмывает в воздух, оседлав поток ветра…

В комнату проник легкий бриз, и моя юбка зашелестела. Перо заплясало над миской. Юноши захлопали в ладоши и даже присвистнули от восхищения. Мой желудок снова сжался. Я понимала, что делаю не все так, как они хотели.

Я представила, как камень, лежащий неподалеку, трижды подпрыгивает на месте. Та к он и сделал. Мальчики затопали ногами, а Агриппа рассмеялся. Даже уголки губ Уайтчерча приподнялись в еле заметной улыбке. Только Пейлхук не радовался. Он наблюдал за мной прищуренными глазами, словно силился принять какое-то решение.

Я знала, что присутствующие ожидали какого-нибудь трюка со свечой, но давление, оказываемое на меня, стало невыносимым. Я вспыхнула ярким пламенем, и его прохладные язычки забегали по моей коже. Все дружно ахнули и радостно вскрикнули, после чего я потушила огонь. Ковер слегка подпалился. Магнус подбежал и со смехом погасил его своим камзолом.

– Умеете вы устраивать шоу, мисс Хоуэл, – подмигнул он, когда я помогла ему подняться на ноги.

Юноши радостно подбадривали меня криками. Каким-то образом мне удалось пройти испытание.

– Я хотел бы увидеть кое-что еще, – начал Пейлхук. Все замолчали. – Мистер Магнус, я хотел бы посмотреть, как она управляет посохом. Какой-нибудь самый простой маневр, естественно. Пусть хотя бы разломит камень пополам.

Пейлхук порылся в кармане и достал иглу. Не успела я задать вопрос, как Магнус взял иглу и уколол палец, чтобы на его кончике выступила капля крови. Затем потянулся к моему лицу.

– Что вы делаете? – попятилась я.

– У вас пока нет собственного посоха, – ответил Магнус успокаивающим тоном. – Все хорошо.

Я замерла и позволила ему обмазать мои губы кровью, хоть и покраснела от столь странного обряда.

Магнус коснулся моего лба и провел несколько линий. Затем вручил мне свой посох. Он был почти метр в высоту, со странными рисунками, украшающими дерево. Посох оказался не таким тяжелым, как я ожидала. Я завороженно покрутила его в руках. Прижав к груди, осмотрела линию звезд, которую кто-то вырезал с большим изяществом.

Взяв коричневый камешек, Магнус протянул его мне:

– Быстро проведите посохом дугу, начиная справа, словно рубите дрова. Это разломит камень по центру.

Мне никогда прежде не доводилось орудовать топором, и поначалу казалось, будто я пытаюсь стукнуть камень посохом, и то без особых успехов. Нужно было сосредоточиться. Я не могла провалить это задание, ведь я была близка к успеху. Когда я вновь раздраженно замахнулась посохом, то представила, как камешек разлетается на осколки.

Тот взорвался пыльными обломками, и Магнусу пришлось быстро прикрыть глаза. Все в комнате резко втянули воздух, после чего разразились аплодисментами.

– Сработало! Ну, в каком-то смысле, – сказал Магнус, смеясь и покашливая, пока пытался вытереть пыль с рук. – Должно быть, вы обладаете необычайной силой. – Он передал мне платок, чтобы вытереть его кровь. – Примите мои поздравления, мисс Хоуэл.

– И вправду, примите наши поздравления, – отозвался Агриппа, выступая вперед. Его глаза сияли от радости. – Я верю, что в вас есть задатки истинной чародейки.

Юноши бросились на меня всей толпой и так яростно трясли мне руку, что чуть не выбили ее из сустава. Магнус схватил меня за талию и закружил.

– Джулиан! Немедленно опусти юную леди! – рассмеялся Агриппа.

Блэквуд был единственным, кто не присоединился к всеобщему веселью. Он пристально наблюдал за мной у камина, прищурив свои зеленые глаза. Я равнодушно отвернулась от него. Пускай испепеляет меня взглядом!

Император встал и подошел ко мне. Все в комнате притихли.

– Да, – едва слышно прошептал он, после чего посмотрел на Агриппу увлажнившимися глазами. – Да, – повторил он и кивнул.

С этими словами император прошел к двери и вышел в коридор. Я слышала, как он надел пальто и котелок и приказал подать карету. Агриппа никак не среагировал – судя по всему, императору было позволено вести себя грубо.

Пейлхук взял меня за руку. Его глаза всматривались в мои, а на губах играла улыбка.

– Моя дорогая девочка. Какой удачный день, не правда ли? Королева непременно одобрит вас. Да, Корнелиус, – кивнул Пейлхук. – Император сказал свое слово. Можешь начать обучение. Орден дает свое разрешение.

* * *

Мы направились на ужин, и у меня едва не закружилась голова от разнообразия ароматов. На столе нас ждали устричный суп, в который не пожалели масла, жареная утка, фаршированная вишней, сочная баранья нога, говяжьи ребрышки, костный мозг с картофелем, три вида овощей и сливовый пудинг. Еда чародеев была роскошнее, чем у самих королей! Раньше я слишком нервничала, чтобы думать о еде, и теперь мне хотелось наверстать упущенное. Я еле сдержалась, чтобы не набить себе живот этой вкуснятиной самым неподобающим для леди образом. Бримторн воспитывал своих девочек примерному поведению за столом.

– Тост! – объявил Агриппа, поднимая бокал. – За нашу чародейку!

Все джентльмены присоединились к нему. Глядя на заставленный свечами стол и на всех этих мужчин, пьющих за меня, я почувствовала, словно попала в какой-то причудливый мир сновидений. Разнервничавшись, сделала глоток вина и закашлялась от терпкого вкуса.

– Когда вы получите одобрение ее величества, – начал Пейлхук, разрезая утку, – то станете самой желанной женщиной во всем Лондоне. Мы с миссис Пейлхук организуем бал в вашу честь. Конечно, вам нужно приготовиться к потоку грязных сплетен. Люди всегда рады осудить столь независимую молодую леди. Но не стоит беспокоиться, мисс Хоуэл. Вы знали, что у меня семь дочерей? Они будут счастливы познакомиться с такой очаровательной и необычной девушкой. Вам может пригодиться помощь миссис Пейлхук, чтобы наладить отношения с местным обществом.

Судя по тону говорившего, дружба с его дочерьми была обязательной, а сам он не терпел возражений. Этот мужчина явно привык добиваться своего.

– Полагаю, вы правы.

Несмотря на то что Пейлхук пугал меня больше, чем хотелось признавать, я ощетинилась в ответ на его завуалированный приказ. Я сама буду выбирать себе друзей. Не промолвив больше ни слова, сделала глоток воды. Магнус пихнул локтем Челлини. Похоже, наша беседа привлекла его внимание.

– Мм… – протянул Пейлхук, вгрызаясь в картошку. – Корнелиус рассказал мне, что вы привезли своего друга, нечистого, который ныне работает прислугой в доме. К вашему сведению, обычно мы отсылаем их в колонию рядом с Брайтоном, где они могут жить в мире и покое.

– Уверена, Рук будет вполне доволен жизнью здесь, – сказала я максимально дружелюбным голоском. – Вам не о чем волноваться.

– Поживем – увидим, – кивнул Пейлхук. Не успела я и слово сказать, как он обратил свое внимание на Блэквуда: – Это же ваш отец придумал эту систему, не так ли, Блэквуд?

– Так, – ответил Джордж, не глядя на Пейлхука.

Что-то мне подсказывало, что ему не особо нравился этот ехидный чародей. Ну, хоть что-то у нас было общее.

– Он был великим человеком. Вам следует быть осторожным, чтобы не опорочить фамильную честь. Вы много работаете, но не обладаете обаянием вашего отца. Что ж, не могут же дети унаследовать все.

Блэквуд кивнул, не сводя глаз с тарелки:

– Да, сэр. Вы совершенно правы.

Я не могла придумать ни одного достойного ответа на столь шокирующее хамство.

– Корнелиус также сказал, что шрамы юноше, вероятно, достались от Корозота, – продолжил Пейлхук, обращаясь ко мне, словно ничего не произошло. – Как вы знаете, Корозот часто нападает на Лондон. Это ставит нас всех в неудобное положение. Но ради вас мы сделаем исключение и позволим этому юноше жить под защитой.

– Рук лучший из всех людей, которых я знаю, – заявила я, сжимая кулаки. Сейчас было не время для внезапного воспламенения. – Члены Ордена очень добры и мудры, раз решили проявить к нему милосердие.

Я закружила вино в бокале, наблюдая, как оно ловит сияние свечей на воде и вырисовывает красивые алые узоры на скатерти.

Пейлхук кивнул:

– Конечно. Мы сделаем все возможное, чтобы угодить вам, мисс Хоуэл, чего бы это нам ни стоило. – Как бы мило ни звучали его слова, я слабо им верила. – Поскольку женщины, как нам всем известно, самые мягкосердечные из всех Божьих созданий.

Я начала терять самообладание и впилась пальцами в бокал. Пламя едва не плясало под моей кожей. Похоже, Пейлхук был из тех людей, которые любили ненавязчиво выводить других из себя. Все пристально смотрели на нас и переглядывались, словно мы были персонажами какой-то пьесы.

– Женщины, конечно, нежные создания, – встрял Челлини, поднимая брови. – Гораздо нежнее мужчин. Но они также могут быть мудры. Вы так не считаете, сэр?

– О, несомненно, – ответил Пейлхук, небрежно отмахнувшись рукой.

– Многие чародеи выбирают определенную область, в которой позже становятся экспертами, – встрял в разговор Агриппа, отчаянно пытаясь сменить тему на какую-нибудь более безопасную. – Исаак хочет стать защитником, таким же успешным, как наш дорогой магистр. – Пейлхук кивнул в ответ на комплимент. – А Джулиан считает хорошей идеей пойти во флот.

– Чем вам не угодил флот? Должен же кто-то приручить старую Водяную паучиху! Лично я считаю это гениальной идеей, – усмехнулся Магнус, скромный, как всегда.

– Что насчет вас? – спросила я Ламба, сидящего по соседству.

Он едва притронулся к ужину, отдав предпочтение перебиранию овощей и кусочков мяса и выстраивая из них причудливые фигурки.

– Я стану спикером, прорицателем, – прошептал он.

Даже мне было известно, что дар предвидения редко встречался в чародейском сообществе. Скорее всего, Ламб был единственным из присутствующих юношей, кто проявил подобные задатки. Честно говоря, можно было бы и догадаться. Он казался немного отстраненным от всего, что происходило вокруг, и говорил с людьми так, будто находился в дреме.

– Мистер Ламб очень талантлив, – сказал Пейлхук.

– Спикеры живут в монастыре в Нортумберленде, на границе с Шотландией, – сообщил Ламб. – Меня ждет вполне спокойная жизнь.

– Необязательно ехать на самый север, – хмуро вставил Вольф. – В нашем Ордене найдется полно работы для тебя.

Что-то мне подсказывало, что между ними часто возникал этот спор. Я также заметила, что каждый раз, когда Вольф говорил, мечтательный взгляд Ламба устремлялся куда-то вдаль.

– Я должен ехать туда, где во мне нуждаются больше всего, – ответил он.

Вольф закашлялся и продолжил есть. Вид у него был раздраженный.

– И ничто не заставит тебя остаться в нашем обществе? – спросил Пейлхук.

Ламб задумался.

– Если обсидиановая плита даст трещину, – медленно произнес он, – я останусь.

Какой странный ответ.

– Еще один тост! – провозгласил Магнус, поднимая бокал. – За чародеек и дух перемен!

При слове «перемен» Пейлхук одновременно подавился и закашлялся в салфетку. Магнус подмигнул. Судя по всему, он принял мою сторону. Я надеялась, что он сделал правильный выбор.

5

После ужина леди и джентльмены отдыхали отдельно. Но поскольку я здесь была единственной дамой, мне пришлось просидеть целых пятнадцать минут в одиночестве в гостиной. Я мерила шагами комнату и разглядывала портреты. Одному удалось привлечь мое внимание. На нем была изображена красивая русая девушка в голубом платье. На табличке под рамой значилось: «Гвендолин Агриппа».

Выглядела девушка отдаленно знакомой, но я не могла понять почему. Затем осознала, что на ней было то же платье, в котором теперь ходила я. Меня передернуло, и я отвернулась от портрета. Бедный Агриппа…

– Она была величественной, не так ли? – прозвучал голос позади меня.

Пейлхук налил себе в бокал коньяка. Мы были совершенно одни. Мне не понравился пристальный взгляд магистра. Оставалось надеяться, что остальные не заставят себя долго ждать.

– Я всегда считал, что мисс Агриппа была одной из самых ярких личностей в нашем обществе. Ее смерть стала для нас невосполнимой потерей. – Пейлхук сделал глоток. – Вам придется сильно постараться, чтобы достичь ее уровня.

– Я не замена мисс Агриппе, – сухо ответила я. – Я здесь для того, чтобы стать чародейкой.

– Мм… конечно, – промычал Пейлхук.

Но тут в комнату вошли остальные, и Пейлхук отошел от меня. Я повернулась обратно к портрету, радуясь, что от меня наконец отстали. Никак не могла выбросить из головы его слова о Руке и колонии в Брайтоне. Они ведь не посмеют отослать его, верно? Я изо всех сил пыталась расслабиться, но к концу вечера Магнус отвел меня к камину.

– Что случилось? – прошептал он.

Проклятие! Видимо, мне не очень хорошо удавалось скрывать свои чувства.

– Волнуюсь за Рука, – пробормотала я.

– Ну, полно вам. Я отведу вас вниз, как только уедет наш прелестный гость. – Магнус улыбнулся.

– А это не выходит за рамки приличия?

Не то чтобы я считала подвальные помещения непристойными. Меня больше беспокоило, как повлияет на мою репутацию нахождение наедине с юношей. Теперь это имело значение. Лондон далеко не Бримторн.

– Это наверняка закончится скандалом: юная леди и джентльмен пошли на кухню без сопровождения! Только представьте, насколько все будут шокированы, если мы еще и что-то испечем, – засмеялся Магнус.

В скором времени Пейлхук решил отчалить. Я позволила ему поцеловать мне руку, но приятного в этом было мало. Магистр улыбнулся:

– До скорой встречи, дорогая.

Затем он надел котелок и пальто и вышел за дверь. Наконец-то!

Магнус подозвал меня, и мы прокрались в обеденную комнату для слуг. Те доедали ужин. Дворецкий и экономка сидели во главе стола, а лакей и горничные, и среди них Лилли, по бокам. Когда мы зашли, все резко поднялись, а Лилли прикрыла рот салфеткой, чтобы мы не видели, как она жует.

– Расслабьтесь, – улыбнулся Магнус и осмотрелся. – А где новенький?

– На кухне, сэр, – ответила экономка. Это была пожилая женщина с морщинистым неулыбчивым лицом.

– И что он там делает?

– Ужинает, сэр.

– Почему он не ужинает с вами? – спросила я, переводя взгляд с одного слуги на другого.

Лили смущенно вертела салфетку.

– Мы думали, что так будет удобней, мисс.

– Кому удобней? – прошипела я.

Экономка сухо улыбнулась:

– Новенькому, мисс. Учитывая его физические недостатки, мы не хотели его смущать. Шрамы отбивают аппетит, но он и сам это знает. Нельзя принуждать парня выходить в люди, словно он нормальный. – Лицо пожилой женщины ничего не выражало.

Если она не будет осторожной, то проснется ночью от того, что ее одеяло внезапно загорелось.

– Послушайте-ка сюда… – прошипела я.

– Спасибо, – перебил Магнус, крепко хватая меня за руку. – Не будем мешать вам ужинать.

Он отвел меня в сторону, но как только мы оказались достаточно далеко, чтобы нас никто не слышал, я отпрянула.

– Полагаю, вы считаете правильным то, как они обращаются с Руком? – прошептала я.

– Ничуть. Я лишь пытался спасти парня, пока вы еще больше не усложнили ему жизнь. – Магнус нахмурился. – Если вы привлечете к нему внимание прислуги, они окончательно его замучают.

– Они просто испуганное стадо баранов, – парировала я, хоть и знала, что Магнус прав. Но в Бримторне Руку позволялось есть за одним столом с другими слугами.

– Дайте им время. Большинству людей непривычно делить крышу с нечистым.

Мы пошли на кухню и обнаружили Рука у окна, выходящего на конюшню. Он был одет как обычно, шрамы скрыты под рубашкой. Да уж, прямо отбивает аппетит! У очага стояла нетронутая миска с тушеным мясом, а рядом – грубо вырезанная деревянная ложка.

Увидев меня, парень улыбнулся.

– Нетти… Ты прекрасно выглядишь, – сказал он, разглядывая меня с головы до ног.

Мои щеки покраснели от комплимента.

– Спасибо, – ответила я, и Магнус фыркнул. – А ты как, осваиваешься?

– Здесь определенно лучше, чем в Бримторне, не так ли? – увильнул Рук от ответа. – Что происходило наверху?

– Император дал мне разрешение на обучение. Магистр Агриппа хочет показать меня королеве для одобрения. Ты представляешь? – Моя улыбка становилась все шире с каждым словом.

– Да, ты станешь величайшей чародейкой своего времени. – Слова Рука прозвучали далеко не так радостно, как мне хотелось бы.

– Неужели? – встрял Магнус, изучая свои ногти. – А я тогда кто? Самый красивый чародей своего времени? Знаешь ли, за этим смазливым личиком тоже что-то кроется.

– Я не хотел вас обидеть, сэр, – напрягся Рук.

Мне не нравилось, что он обращался к Магнусу «сэр».

– Почему бы вам не подождать за дверью, мистер Магнус? Я скоро приду, – твердо сказала я.

– Ах, я же просто дразнил вас! Если мисс Хоуэл что и любит, так это дразнить. – Магнус похлопал Рука по плечу. – Я это сразу заметил, несмотря на наше короткое знакомство. Но ты это наверняка знал? Вы же так близки.

Рук вежливо, но уверенно отстранился:

– Я много чего заметил, сэр. – Его взгляд сквозил холодом, которого я никогда раньше в нем не замечала.

– Как и я. Что ж, я подожду, чтобы отвести вас наверх, мисс Хоуэл. – Магнус поклонился и ушел.

До чего утомительный молодой человек!

Когда Магнус вышел за дверь, Рук кивнул ему вслед:

– Похоже, ты ему нравишься.

– Увы, но чувства не взаимны, – ответила я чуть громче, чем было необходимо.

За углом послышалось хихиканье.

– Я рад видеть тебя с другими людьми твоего статуса, – тихо сказал Рук. Господи, только не это опять! – Не спорь, ты знаешь, что это правда. Чародеи, Нетти! Теперь твое место в их мире.

– Да, но из твоих уст все это звучит так формально, – рассердилась я.

Прежде чем мы успели продолжить спор, в дверном проеме появилась Лилли. Девушка, прочистив горло, начала сжимать в кулаках передник.

– Что такое? – улыбнулась ей я.

– Рук, Торнхолл хочет тебя видеть. Какие-то проблемы с экипажем чародея, – выпалила Лилли.

Рук кивнул в знак благодарности. Лилли издала странный звук и случайно стукнулась об косяк, когда уходила. Судя по всему, у Рука появилась поклонница. Я смущенно переминалась с ноги на ногу.

– Я рад, что он уезжает, – сказал парень. – Он задавал очень странные вопросы.

– Кто? Магистр Пейлхук? – По моей спине побежали мурашки.

– Тот худощавый, да. Он был очень любопытен.

– Что он хотел узнать?

– Откуда у меня шрамы, болят ли они, накатывало ли на меня когда-нибудь желание убежать или делать вещи, которые я не мог контролировать. – Рук нахмурился. – Не нравится он мне, Нетти.

– Мне тоже.

– Не подпускай его к себе ближе, чем необходимо.

– Ну, я не могу указывать ему, что делать, не так ли?

– О, я даже не знаю. С тем юным джентльменом ты прекрасно справилась, – ответил Рук, преувеличенно кланяясь до пола.

Это была очевидная пародия на Магнуса, и я залилась смехом.

Когда Рук ушел, я завернула за угол и обнаружила, что Магнус ждет меня у стены.

– Я здесь, чтобы проводить вас наверх. Не обольщайтесь, – усмехнулся он.

– Попытаюсь. – Я закатила глаза и прошла мимо него.

Выйдя в вестибюль, мы встретились со слугами, тушившими лампы. Все остальные уже разошлись по своим комнатам.

– Что ж, – сказал Магнус, пока мы поднимались по лестнице, – мои поздравления. Вы пережили свой первый ужин с ужасным магистром Пейлхуком. Настоящий обряд посвящения в адепты Агриппы. Это нужно отметить! Я бы сочинил оду по такому случаю, но единственная рифма к «Пейлхук», которую я могу придумать, это «близорук».

– Это может подождать и до утра. Спасибо за вашу помощь.

Я повернулась, чтобы пойти дальше по коридору, но остановилась, когда Магнус сказал:

– К слову, надеюсь, вы меня не подожжете за мое любопытство. – Он облокотился на перила. – Но я должен знать. Как давно этот парень влюблен в вас?

Вопрос выбил весь воздух у меня из легких.

Я с трудом произнесла:

– Рук не влюблен в меня. Мы дружим с детства.

– Хорошо, как скажете, – попытался утихомирить меня Магнус.

– Нет! – Я вцепилась в перила. После скрытых угроз Пейлхука за ужином и странного поведения Магнуса в подвале у меня уже не осталось сил сдерживаться. – Вам не позволено делать подобные замечания. И дразнить его, как вы делали внизу.

– О чем вы? – нахмурился Магнус.

– Он – слуга. Ему запрещено давать вам отпор. Легко насмехаться над миром и считать себя умником, но куда сложнее молча терпеть ваши насмешки.

С этими словами я развернулась к своей комнате, но Магнус заступил мне дорогу.

– Вы правы, – кивнул он. – Я вел себя неподобающе. Когда ты единственный любимый сынок вдовы, любой твой поступок преподносится как что-то необычайное, даже когда это полная ересь. Прошу, примите мои извинения.

Я растерялась:

– Что ж… вам следует извиниться и перед Руком.

– Будет сделано.

Я не ожидала, что выиграю этот спор с такой легкостью.

– Тогда спасибо.

– Не за что. Вообще-то мне нравится, когда женщины на меня кричат. Это вносит приятное разнообразие в череду их любовных писем, полных обожания, – театрально вздохнул Магнус. Я не смогла сдержаться и рассмеялась. – Если серьезно, я ни в коем случае не хотел обидеть вашего друга. Это замечательно, что вы так близки. – Молодой человек склонил голову. – Должно быть, у вас было необычное детство.

– Вообще-то Рук всегда был моей единственной опорой в жизни.

Я не знала, почему рассказываю об этом Магнусу, но в его интересе было что-то искреннее.

– В таком случае ему очень повезло. Любой, кто смог стать для вас настолько незаменимым, настоящий счастливчик. Ну что, прощаете меня?

Я почувствовала странный жар, разливающийся по телу. Молодым людям вообще разрешено делать такие комплименты?

– Конечно.

– Как бы там ни было, я не хотел совать нос в чужое дело. Просто я не был таким счастливым с того Рождества, когда мне было восемь.

– Почему? – улыбнулась я.

– Потому что наша кухарка приготовила целых два сливовых пудинга по моей просьбе. Меня тошнило всю неделю, но, поверьте, оно того стоило.

– Нет! – Я закатила глаза. – Почему вы так счастливы сейчас?

– Потому что вы станете чародейкой! Как по мне, мысль о том, что женщина может обладать чарами, просто превосходна. Эти скучные собрания и приемы Ордена станут куда более оживленными, если разбавить их несколькими юбками.

Мы медленно побрели по коридору к моей спальне.

– Что ж, звучит так, будто вы воспринимаете женские чары вполне серьезно.

– Я ничего не воспринимаю всерьез, но меня восхищает мысль о женщинах, творящих магию. Знаете, меня ведь вырастили именно женщины. Мама и бабушка, да упокой Господь ее душу. У меня была гувернантка, мисс Уоткинс, которую я просто обожал. Дамы гораздо умнее джентльменов. Они умеют наслаждаться приятным разговором и хорошими развлечениями – две вещи, без которых я не представляю свою жизнь.

– Для вас жизнь просто игра, не так ли? – спросила я, находясь под впечатлением от откровений Магнуса.

– Я всегда нахожусь в поисках достойного противника, – засмеялся он, останавливаясь перед моей дверью. – Знаете, мне кажется, наше знакомство не задалось. Давайте сделаем вид, что ничего этого не было, и представимся друг другу заново, как вам идея? – Магнус низко поклонился. – Я мистер Джулиан Магнус, ваш покорный, смиренный и вечно преданный слуга. А вы, мисс?

– Генриетта Хоуэл.

Нельзя смеяться!

– Очень приятно, мисс Хоуэл. Пожалуйста, можете звать меня мистер Магнус или просто Великий. Та к «Магнус» переводится с латыни.

– Я это знала.

– Вы настоящий гений! Что ж, пора отчаливать. Адье. Доброй ночи! – И Магнус прикоснулся нежными губами к моей руке, а затем ушел.

Я непременно вспомню, каким этот молодой человек бывает надоедливым, как только перестану улыбаться.

6

Перед зеркалом сидела плачущая Гвендолин Агриппа и расчесывала свои роскошные волосы гребнем из слоновой кости. Я хотела прикоснуться к ее плечу, но девушка отпрянула с исказившимся от ярости лицом.

Тук-тук-тук.

У подножия моей кровати сидел старый темнокожий колдун в разноцветном плаще.

– Я так и знал, – сказал он.

Это определенно был сон. Все в комнате было как в тумане, кроме моего гостя.

Колдун погрозил мне пальцем:

– Так и знал!

– Что знали? – спросила я.

– Иди на Полпенни-роу и купи тотем, чтобы получить ответ.

Тук-тук-тук.

– Хватит стучать по спинке кровати!

Мужчина пожал плечами:

– Я и не стучу. Наверное, это кто-то за дверью.

* * *

Я проснулась от ярких лучей солнца, льющихся через окно. Села, потерла глаза и замерла, вновь услышав стук.

– Кто там? – крикнула я, но никто не ответил.

Впечатление, будто что-то било по спинке кровати.

Повернув голову, я обнаружила совершенно неподвижную полированную деревянную палку на соседней подушке. Натянула одеяло на подбородок.

– Привет! – довольно глупо поздоровалась я.

Но что еще можно сказать этому загадочному объекту?

Посох был длиной примерно в полметра… посох…

– Ты мой? – прошептала я, беря его в руку. А затем выругалась, почувствовав на секунду слабый пульс, как у живого существа.

При моем прикосновении дерево вытянулось и сжалось, как мокрая тряпка, которую взяли за два конца и выжали. Когда оно успокоилось, то уже не выглядело гладким и полированным. Чья-то невидимая рука выгравировала на нем чародейские символы огня, воды, земли и воздуха. На рукоятке появилась пятиконечная звезда. Вдоль всей длины посоха вырос усик из резных листьев плюща.

Я обвела рисунки дрожащими пальцами. Он – мой! Господи, он – мой!

Откинула одеяло и вскочила на пол, вертя посох в руках.

Тут зашла Лилли с подносом чая и ахнула:

– Он волшебный?

Я указала посохом на девушку, и по комнате пронесся порыв ветра, раздувая ей юбку. Лилли подскочила, и с подноса слетела чашка, разбившись на мелкие осколки.

– Мне так жаль! – Я откинула посох на кровать и поспешила помочь горничной.

– Все нормально, мисс. – Лилли присела рядом со мной, чтобы собрать осколки.

Когда наши взгляды встретились, мы разразились хохотом. У меня был чародейский посох! Что такое разбитая чашка в сравнении с этим?

* * *

Лилли подобрала мне яблочно-зеленое повседневное платье, которое сидело на мне чуть лучше, чем голубое. После того как горничная придала мне презентабельный вид, я взяла посох и спустилась в комнату для завтрака. Блэквуд, Ди и Магнус уже были там. Лорд, стоя у окна, попивал чай. На нем не было жакета – поразительно видеть его в одной лишь рубашке. Ди молча ел яйца. Магнус дремал, развалившись в кресле.

Блэквуд отвернулся от окна и заметил меня.

– Мисс Хоуэл! – опешил граф, подбегая к стулу, на котором висел жакет. – Прошу прощения, я забыл, что теперь с нами живет женщина. – Одевшись, он кивнул остальным. Ди встал, а Магнус сонно заморгал. – Ну что, выспались?

– Да, благодарю за беспокойство, – ответила я.

Через секунду Ди заметил, что я держу в руках.

– У нее есть посох! – воскликнул юноша.

Они с Магнусом тут же собрались вокруг меня. Я гордо вытянула его перед собой.

– Только посмотри на эти рисунки! – восхищался Ди.

– Она – настоящая чародейка. – Магнус зевнул и похлопал меня по спине.

Блэквуд присел за стол и посмотрел на меня поверх чашки.

– Я рада, что все так хорошо сложилось. Меня немного обеспокоило, когда я обнаружила посох на своей подушке. Кто его туда положил?

– Прошлой ночью магистр Агриппа оставил его за вашей дверью, но посох сам пришел к вам. Он сделал свой выбор, – ответил Блэквуд. – Он ваш на всю оставшуюся жизнь. – Джентльмен окинул меня цепким любопытным взглядом. – Надеюсь, посох вас устраивает. Он был вырезан из ствола дерева, растущего в волшебной березовой роще, растущей на территории Сорроу-Фелла.

– Я постараюсь его не сломать, – улыбнулась я.

– Не ломайте. Другого у вас уже не будет. – Глаза Блэквуда округлились.

– Да, я понимаю. Это была шутка, – пробормотала я.

– Связь с посохом достается дорогой ценой. Большая часть ваших сил теперь в нем. Если посох сломается, вы умрете.

– Я знаю, необязательно говорить со мной, как с несносным дитятей!

Может, меня и не растили как чародейку, но каждый ребенок в Англии знает правило посохов.

Блэквуд взял газету:

– Прошу прощения. С моей стороны было самонадеянно осмелиться обучать избранную.

Мне не о чем было говорить с этим человеком.

Мы сосредоточились на завтраке. На дымящихся серебряных подносах ждали сосиски, копченая пикша, бекон и яйца всмятку. Рядом со стеклянными мисками с маслом и вареньем лежали тосты, а в фарфоровой посудине булькала каша. После вчерашнего роскошного ужина мне хотелось чего-то простого. Я наложила себе овсянку в тарелку и налила чай.

– Это все, что вы едите? – с ужасом поинтересовался Ди. – Ее никто не ест!

– Почему же никто, я! Идеальная пища на завтрак.

Я попробовала и обнаружила, что каша очень вкусная.

Магнус сел напротив меня и намазал тост маслом:

– Слова истинной учительницы. Должно быть, вы обожали школьный рацион.

– Не особенно. В Бримторне каша всегда была подгоревшей. Как и кофе.

Я не стала рассказывать, что порции всегда были слишком маленькими и чаще всего я шла спать с болью в животе, вызванной голодом. Сомневалась, что хоть кто-то в этой комнате мог меня понять, и не хотела еще больше выделяться в этом обществе.

– Вы были учительницей, мисс Хоуэл? – спросил Ди. – И чему вы обучали?

– По большей части истории и математике.

– Не французскому и музыке? – удивился Магнус.

– Я не преуспела в этих предметах. Если честно, литература и поэзия мне тоже не по душе.

– Что? Это одни из главных удовольствий в жизни!

Мне показалось, что Магнус был искренне заинтригован, а не пытался поддеть меня.

– Меня не интересуют удовольствия. Только то, что может быть полезным.

Блэквуд опустил газету и посмотрел на меня. Что-то в его взгляде меня смутило.

– И вы хорошо разбираетесь в том, что полезно? – спросил он. Судя по выражению его лица, лорд слабо в это верил.

– Мне нравится думать, что да, – ответила я, выпрямив плечи. – Есть сомнения?

– Я считаю, что вы очень эмоциональны. – Блэквуд вернулся к газете. – А эмоции часто затуманивают здравые суждения.

Мне хотелось вырвать газету у него из рук, но это лишь подтвердило бы его слова. Вместо этого я начала довольно агрессивно пить свой чай. Два месяца с ним мне покажутся вечностью.

– Как бы там ни было, – медленно протянул Магнус, сердито покосившись на Блэквуда. – Поэтому вы никогда не пытались стать гувернанткой? Из-за своей любви к тому, что полезно?

– Поэтому и по другой причине. – Я уставилась на овсянку и начала размешивать ее ложкой.

– Такой, как пожары?

– Нет! Ну, не только поэтому. Рук! Если бы я нанялась гувернанткой, мне пришлось бы покинуть его.

– Сомневаюсь, что ему хотелось, чтобы вы вечно гнили в Бримторне из-за него, – заметил Магнус.

– Да, не хотелось.

После этих слов наступила долгая пауза. Когда я снова подняла голову, то встретилась с обеспокоенным взглядом Магнуса.

– Да что с вами не так?! – спросила я.

Магнус вздрогнул, после чего злобно на меня покосился:

– Мне придется пародировать вас, мисс Хоуэл, пока вы не подарите нам улыбку.

Он так точно повторил выражение моего лица, что я прикрыла рот рукой, чтобы не расхохотаться. Магнус подмигнул.

Блэквуд сложил газету:

– Магнус, если ты закончил, возможно, ты мог бы позвать магистра Агриппу. Урок должен начаться после завтрака.

Тот схватился за сердце.

– Боже милостивый! Неужели лорд Блэквуд снизошел до разговора со мной? Кто-нибудь обратил внимание на этот исторический момент? А памятный сервиз будет?

Блэквуд закрыл глаза и тяжко вздохнул:

– Пожалуйста, приготовьтесь к уроку, мисс Хоуэл.

Магнус оттолкнулся от стола и, насвистывая, покинул комнату.

Граф одним глотком допил свой чай:

– Ну что, приступим?

Когда я встала, Ди сказал:

– Знаете, вам стоит дать своему посоху имя. Имена помогают обрести небольшую долю контроля над предметами.

Я озадаченно подняла посох, кладя ложку в пустую миску.

– Может быть, Кашка? – улыбнулась я.

К моему удивлению, рисунки на посохе загорелись синим светом.

– О нет! – воскликнул Ди. – Вам стоило дать ему какое-нибудь величественное имя. Что теперь напишут в учебниках по истории? Мисс Генриетта Хоуэл, спасительница Англии, и ее посох Кашка?

Я снова почувствовала пульс, очень напоминавший биение сердца. Каким-то образом я поняла, что посох доволен.

– Как по мне, оно отлично будет смотреться в учебниках. Значит, Кашка, – сказала я, и мы с Блэквудом направились на мой первый урок.

Мы спустились по лестнице мимо горничных, приседающих в реверансе, и кланяющихся лакеев. Я тоже слегка приседала в ответ, поскольку до сих пор не разобралась, как мне полагается себя вести. Блэквуд непринужденно со всеми здоровался. Его подбородок был задран, и выглядел граф чертовски элегантно со своими лоснящимися черными волосами и странными кошачьими зелеными глазами. Я даже не сомневалась, что он считал меня лишенной изящества. Оставалось надеяться на то, что мое обучение не потребует от нас проводить много времени вместе.

– Мисс Хоуэл! – Лорд внезапно остановился. – Я хотел бы о кое-чем попросить.

– Да? – Меня совсем не прельщала перспектива приватного разговора с ним.

– Можно посмотреть на ваш посох? Меня заинтересовал один рисунок.

Я неохотно отдала лорду Кашку. Он покрутил ее в руках, и на его переносице появилась складка.

– Что-то не так?

– Я предполагал, учитывая ваши очевидные таланты в данной области, что ваш посох будут украшать языки пламени. Но нет… на нем усики плюща. Это… – Блэквуд замолчал.

– Что?

– Редкий знак.

Граф вернул мне посох. Когда он вновь оказался в моих руках, меня накрыло облегчение. Я и не представляла, что прикосновение к чужому оружию может быть насколько интимным. Мы продолжили путь в тренировочный зал. Всю дорогу Блэквуд придерживался за собственный посох, спрятанный в чехле, защищая его, словно я могла выхватить его без предупреждения.

* * *

Мои каблуки застучали по полу тренировочного зала, а восхищенный вдох эхом раскатился по всему помещению. Я знала, что чародеи зовут их обсидиановыми комнатами, но такого себе и представить не могла.

Комната была восьмиугольной, и каждая стенка была сделана из блестящего полированного обсидиана. Внутри них появлялись и исчезали странные светящиеся символы. Пол тоже был черным, если не считать большой пятиконечной звезды, высеченной тем же необычным сияющим огнем.

К нам подошел Агриппа. На нем была черная мантия, шелестящая по полу, с длинными струящимися рукавами. Шелковая ткань скользила по обсидиану, из-за чего складывалось впечатление, что пол рябил.

– Это официальная мантия чародея, получившего одобрение, – пояснил Агриппа. – Их необязательно надевать на тренировку, но мне захотелось поддержать традицию.

Я очень надеялась, что однажды тоже получу такую мантию.

– Мы так много делаем ради поддержания традиций, – ухмыльнулся Магнус, обходя меня кругом, – что уже не можем вспомнить, в связи с чем они вообще появились.

– Тогда пора освежить память, – усмехнулся Блэквуд, доставая посох из чехла на бедре.

– А у Жанны д’Арк был чехол для посоха? – спросила я, захотев и себе такой.

Орлеанская дева была последней зарегистрированной чародейкой. Я знала, что британский Орден ненавидел ее за французские корни.

– Сомневаюсь, – покачал головой Агриппа.

– Тяжело, – начала я, поглядывая на Кашку, – когда твой последний своего рода герой умер более четырехсот лет назад.

Я почувствовала странное напряжение в комнате, словно Магнус, Блэквуд и Агриппа обменялись приватными взглядами. Но когда посмотрела на них, каждый был сосредоточен на чем-то своем. Момент, если он вообще имел место, был упущен.

– Были и другие известные чародейки, которые могли бы вызвать ваше восхищение. Гипатия Александрийская, ученый. У вас много общего, – улыбнулся Агриппа. – Хатшепсут, которую многие считают величайшим фараоном в истории Египта.

Мне показалось странным, что большинство чародеек принадлежали исключительно к античным временам, словно женская магия была неким мифом, по поводу которого до сих пор спорили ученые.

– Хватит разговоров, – заявил чародей. – Пора начинать урок.

Он приказал мне оставаться на месте – в центре звезды. Остальные встали вокруг меня треугольником.

– Сила чародеев – в их численности, и лучше всего мы работаем в группе из трех человек. Мы сформировали треугольник и поставили вас в центр, чтобы вам не пришлось сразу пускаться во все тяжкие. – Агриппа достал свой посох. – Вы случайно еще не придумали имя своему? – Когда я кивнула, он довольно улыбнулся. – Чудесно. Делайте, как я, и назовите его по имени. – Агриппа поставил посох на пол, присел и прошептал: – Тиберий.

Я повторила за старым чародеем и прошептала:

– Кашка.

Магнус захрюкал от смеха. Мои рисунки вновь загорелись синим.

– Когда это происходит, вы призываете силу. – Агриппа заметил мое неумелое обращение с посохом. – Вы понимаете, в чем его суть?

– Э-э… это волшебная деревяшка? – Я осознала, что мои теоретические знания о магии не особенно помогут на этих занятиях.

Агриппа улыбнулся:

– На концертах дирижер берет свою палочку, чтобы командовать музыкой. Тут работает тот же принцип. Посох – это физическое продолжение ваших способностей, то, что направляет природные стихии, как палочка – инструменты. – Он обошел меня и продолжил: – Вы в каком-то смысле в невыгодном положении. Для одобрения необходимы шесть обязательных маневров, и все они чрезвычайно сложны. Четыре демонстрируют ваше мастерство в управлении стихиями, один – умение защищаться, и еще один – особое умение. Юные джентльмены тренировались с тех пор, как прибыли в мой дом два года назад. Нам придется усердно поработать, чтобы вы были готовы к концу июня.

Чародеи всегда получали одобрение на праздник летнего солнцестояния, так что у нас оставалось девять недель. Да уж, негусто…

– Джордж, ты не мог бы продемонстрировать маневр с водой? – попросил Агриппа.

Блэквуд подошел к столику у двери, на котором находились предметы, способные помочь нам в тренировке. Затем поднял миску с водой и поставил ее передо мной.

– Позвольте мне, магистр, – встрял Магнус, проскальзывая мимо Блэквуда.

– Джордж более умело обращается с водой, Джулиан, – отрезал Агриппа.

– Но мисс Хоуэл должна увидеть стиль чародея, а лучшего примера, чем я, вам не сыскать! – После этого Магнус подмигнул мне, но я сделала вид, что не заметила.

До чего же бесстыдно он заигрывал!

Магнус приготовился. Прошептав слово, он замахнулся посохом, как мечом. Вода в миске начала кружиться и подниматься в воздух. Юноша повернулся и, крутанув рукой, заставил воду закружить вокруг него.

Решительно взмахнув посохом, Магнус поднял руки, и вода пролетела над его головой, превращаясь в шквал снега. Затем резко поднял посох в воздух, и снег перерос в бурю, и в комнате стало холодно. Следующим быстрым движением юноша обратил снег в зазубренные осколки льда. Он отправил их в полет, но остановил прежде, чем те успели нанести нам какой-либо вред. Наконец, Магнус призвал лед обратно и растворил его в грозного вида черное облако. После этого пронзил его, и облако дождем полилось обратно в серебряную миску. Вся вода вернулась, не было утрачено ни капельки.

Закончив, Магнус ударил посохом об пол. Его дыхание участилось, а на лбу выступили капельки пота. Но в остальном юноша выглядел невероятно довольным собой.

– Что думаете? – спросил Агриппа.

Я чувствовала, как моя кожа гудит от необузданной энергии. Это было захватывающе и в то же время пугающе.

– И я должна это повторить? – с испугом спросила я.

– Сперва вы должны научиться управлять стихией, – сказал Агриппа.

Затем он поднял миску и разлил воду прямо передо мной. Вода растеклась в идеальный круг и замерла в миллиметре от моих ног.

– Что я должна делать? – Я глубоко вдохнула, собралась с силами.

– Попытайтесь собрать ее в шар и поднять в воздух, – сказал Агриппа. – Ваш посох уже активирован, так что возьмите его в руку и коснитесь резного символа воды.

Я сделала, как меня просили, прижав пальцы к перевернутому треугольнику. Тот засиял на секунду.

– Теперь, – продолжил Агриппа, – коснитесь посохом пола и согните левое колено. Да, именно левое. Медленно поднимите посох. Очистите разум.

– Как мне придать форму воде, если я не могу о ней думать?

Реакция чародеев была очень любопытной. Все присутствовавшие выглядели так, словно я сказала что-то смешное и нелепое.

– Вы не столько придаете ей форму, сколько позволяете ей принять форму через вас. Чародеи просят, а не контролируют, – объяснил Агриппа. – Почувствовав, что совершила колоссальную ошибку, я покраснела. – Итак, поднимите посох. Почувствуйте своим естеством, как вода поднимается с пола.

Я чувствовала только то, что глупо верчу в руках деревяшку. Каждый раз, когда в голове появлялся какой-то образ, я от него отмахивалась.

Вода даже не пошевелилась.

– Попробуйте еще раз, – нахмурился Агриппа.

Мой живот скрутило до боли. Я прислушалась к словам старого чародея. Через три неудачных попытки раздраженно фыркнула:

– Простите. Разве я должна это уметь?

Насколько же это сложно, если меня не спасает даже помощь трех чародеев? Насколько же я некомпетентна? Я всмотрелась в лицо Агриппы, пытаясь найти там хоть намек на разочарование.

Он ничего не ответил. Зато отозвался Блэквуд:

– У вас достаточно сил, чтобы сотворить чары, мисс Хоуэл. Загадка в том, почему этого не происходит.

– Не пугай ее, Блэки, – попросил Магнус.

– Довольно! – рявкнул Агриппа. – Мисс Хоуэл, только не волнуйтесь.

– Это должно быть так сложно?

Старый чародей явно подбирал слова.

– Нет, не думаю, – наконец сказал он.

Что же я за пророческая спасительница такая, если не могу выполнить даже легчайший трюк?

– Не беспокойтесь. Очистить разум нелегко, особенно для того, кто никогда раньше не обучался чародейству. Я научу вас дыхательному упражнению, которое должно помочь вам контролировать мысли. А теперь попробуйте еще раз, – попросил Агриппа, сложив руки на груди.

Я попыталась.

От расшалившихся нервов все мои мысли улетучились, как и хотел старый чародей. Но когда я прикасалась Кашкой к воде, ничего не происходило. Двумя часами позже я случайно призвала поток ветра. Почему теперь все было так сложно?

Похоже, мои силы, какими бы они ни были, срабатывали только тогда, когда я активно думала. Но это было неправильно.

Что, если королева не одобрит меня? Что, если я – ошибка? Они наверняка вышвырнут меня на улицу, и Руку придется пойти за мной. Нет! Он не потеряет защиту из-за меня.

– Мисс Хоуэл, перестаньте. Вы навредите себе! – Вот и они, нотки разочарования в голосе Агриппы. Вода все так же не двигалась.

Я подумала о Гвен, о прекрасной Гвен в ее замечательной комнате. Чувствовала ли она когда-нибудь что-то подобное? Например, что если не угодит отцу, то что-то внутри нее умрет? Или она никогда не сомневалась в его любви, как и любая счастливая дочь? Я была подменышем – жалким, хныкающим, напыщенным существом, которое пыталось занять место прекрасной Гвен и задержаться в доме Агриппы, чтобы объедать его, ничего не давая взамен.

Улыбка без следа покинула лицо старого чародея. Блэквуд с интересом наблюдал за мной. Злость что-то пробудила во мне. В уголках глаз появились белые пятна.

– Что ж, возможно, Древние боятся переступать через лужи, – попытался отшутиться Магнус.

По моему телу промчалось пламя – на сей раз не синее, а оранжевое с алым в центре. Агриппа и юноши вскинули щиты, чтобы защитить себя, пока огонь отражался от стен и потолка. С той же скоростью, с какой вспыхнуло, пламя погасло.

– Почему я это сделала? – Я прижала руку к груди. Мое сердце бешено колотилось.

– Понятия не имею, – ответил Агриппа.

Я была в таком гневе, в такой ярости! Что-то мне подсказывало, что не стоит говорить об этом другим. Они так странно отреагировали на мой вопрос о контроле, что, скорее всего, это вызовет только еще больше проблем.

– Что со мной не так?

– Ничего, – вздохнул Агриппа. – Конечно, это странно. Обычно, когда чародея поддерживают трое, стоя треугольником… но это никому не помогает. – Он почесал голову и вздохнул: – Наверное, мы слишком рано и быстро начали. Мисс Хоуэл, почему бы вам сегодня не отдохнуть? Мы обсудим все за ужином.

Мне не хотелось отдыхать. Я хотела бороться до тех пор, пока не освою урок, но понимала, что Агриппе нужно время, чтобы все обдумать. Чтобы поразмыслить над моим провалом.

– Конечно, – кивнула я, надеясь, что никто не услышал, как дрогнул мой голос.

Я ушла, сделав вид, что не чувствую тяжелых взглядов, направленных мне в спину.

* * *

За ужином не последовало никаких разговоров о тренировке, но потом дворецкий попросил меня пройти за ним в библиотеку по приказу Агриппы. Мне было не по себе, но я пошла за слугой по коридору и вошла через большие дубовые двери. От помещения, представшего передо мной, перехватывало дыхание.

Над головой тянулись полки с лестницей, доходящей до самых верхних томов. Перед очагом кучкой стояли несколько зеленых бархатных кресел. Свет от огня мерцал на стенах и ковре, и единственный шум создавался треском дров. Я вошла в зал и с восхищением осмотрела полки, прогнувшиеся от тяжести книг, и картины на стенах. Узнала портрет Агриппы и присмотрелась внимательнее к остальным. Некоторые люди были старыми, некоторые – молодыми. Одни портреты нарисовали недавно, судя по стилю одежды, а другим было больше сотни лет.

Одна из картин особенно привлекла мое внимание. На ней был изображен особняк на изумрудном газоне, окруженный со всех сторон темными деревьями. Дом сиял в свете солнца. Я до конца не понимала: это мрачный, не предвещающий ничего хорошего лес придавал дому ауру великолепия или же величественность постройки заставляла лес казаться на контрасте более угрожающим? Что-то в нем пробудило мою фантазию, как сцена из сказки. По какой-то причине мне показалось, что я уже была там.

– Вам нравится? – спросил Агриппа, испугав меня. Он стоял сзади и улыбался.

– Восхитительно! Все эти книги – учебники по волшебству?

– Нет. Чародейство не требует теоретических знаний. Только ученые и колдуны пишут книги по магии. Но мой отец очень любил читать, как и я. Могу с гордостью заявить, что у меня самая обширная коллекция книг по теории и истории магии в Лондоне.

Мысль о столетней истории магии привела меня в восторг.

– Если вы позволите, я бы с большим удовольствием прочитала некоторые из них.

– Мы организуем вам небольшой столик у камина. Я попрошу своего личного библиотекаря подобрать вам что-нибудь подходящее.

Это был очень щедрый жест. Меня охватило странное желание обнять старого чародея, но, естественно, я воздержалась. Агриппа предложил мне следовать за ним. По бокам огромных эркеров висели гобелены. Агриппа попросил меня встать перед тем, что слева.

– Это – особое творение. Оно было изготовлено спикерами Домбрийского приората.

Я слышала о них. Домбр – означало «тень» по-французски и было одним из величайших сокровищ британских магов. Но до этого момента я и не подозревала, каким образом спикеры передавали свои послания.

– Они – ткачи?

– Спикеры пьют сок эфирии – цветка, распускающегося по ночам и увеличивающего их экстрасенсорные способности. После этого они пребывают как во сне и не способны на нормальный разговор. Но к ним приходят видения, и они их вышивают.

Я присмотрелась к деталям. Из клубка черных деревьев появлялась большая белая рука, тянущаяся к небу. На кончиках пальцев горели язычки пламени. В центре ладони находился щит, по обеим сторонам которого стояли два льва – печать Агриппы.

– Его сделали шестнадцать лет назад, – продолжил старый чародей, поглаживая ткань двумя пальцами. – Большинство гобеленов, которые создают спикеры, сбивают с толку, и значение этого всем было не ясно. Слова в особенности казались полнейшим бредом.

– Слова? – Я присмотрелась повнимательней и разобрала фразы, вплетенные по краям гобелена:

Девочка-чародейка из чародейского рода восстанет из пепла жизни,

Вы увидите ее, когда Тень загорится в Тумане над светлым городом,

Вы узнаете ее, когда Яд опустится на дно глубоких вод под скалами,

Вы подчинитесь ей, когда горе падет на жестокую армию Кровавого человека,

Она загорится в сердце черного леса; ее пламя осветит путь,

В ней живут двое: девочка и женщина, – и каждая должна уничтожить другую,

И только тогда трое станут одной, и Англия восторжествует.

Меня не особенно воодушевила та строчка, где я должна была уничтожить часть себя, но, увидев гордость на лице Агриппы, решила не упоминать об этом.

– Даже после атаки Древних никто о нем не вспомнил, – продолжил старый чародей. – Но шесть лет назад, осматривая приорат, мы вновь нашли гобелен. Тень и туман – явная аллюзия на Корозота. Яд на дне глубоких вод подразумевает Немнерис, паучиху. Армия кровавого человека, познавшая горе, это должен быть Р’елем. Гобелен поведал о Древних и дал нам ключ к их уничтожению.

– Мне никак не победить всех Древних в одиночку.

Агриппа рассмеялся:

– Нет, конечно, никто этого и не ждет. Но очевидно, что нам нужна юная чародейка с предрасположенностью к огню.

Я посмотрела на второй гобелен справа от окна:

– Этот тоже сделан спикерами?

– Нет, это семейная реликвия.

На этом гобелене изображалась охота на белого оленя со средневековыми дамами в остроконечных шляпах и платьях с длинными рукавами, наблюдавшими, как чародеи рвутся в бой, вооружившись посохами. Один падший чародей прикасался к губам юноши, присевшего рядом с ним.

– Что он делает? – указала я на них.

– Таким способом чародеи делятся силой. Вчера тот же ритуал исполнил Магнус, когда отметил вас своей кровью, тем самым позволив временно попользоваться его посохом. Так же и этот мужчина позволяет своему слуге на какое-то время орудовать своей силой. Чародеи часто так поступали в битве, если чувствовали себя слишком слабыми, чтобы продолжать борьбу.

На лбу юноши была нарисована, предположительно кровью, звезда. Так вот что Магнус нарисовал на моем лбу! Поразительно!

– Вы можете меня научить чему-то подобному?

– Я могу и научу вас всему, – улыбнулся Агриппа, выводя меня из библиотеки. – Когда я закончу, вас одобрят, и все будет хорошо.

– И вы не испытываете никаких сомнений? – поинтересовалась я, отводя взгляд в сторону. – Даже после моей утренней неудачи?

Старый чародей опустил руку мне на плечо:

– Я хотел, чтобы вы увидели гобелен, потому что верю в ваше предназначение, а также в то, что вы нас спасете. Это не было неудачей. Всего лишь первой попыткой.

Доброта старика не имела границ.

– Я никогда не смогу отблагодарить вас по достоинству за все, что вы сделали, – пробормотала я, склоняя голову.

– Со временем, я верю, повторю эти же слова вам. И буду говорить их от чистого сердца.

7

Следующим утром я отправилась в тренировочный зал, но по дороге меня перехватил Магнус:

– Сегодня у вас выходной. Приказ магистра. Мне поручили показать вам город.

Он взял меня под руку и развернул к выходу из дома.

– У меня нет желания осматривать пятерку ваших любимых таверн, – огрызнулась я, пытаясь скрыть разочарование из-за отмененного урока.

– Не глупите! У меня восемь любимых таверн, большое спасибо, что напомнили. Кроме того, с нами едет Блэквуд. – Увидев мое раздосадованное лицо, юноша рассмеялся: – Вот и я так подумал. Слышали бы вы, как он ворчал из-за пропущенной тренировки. Представляете, после завтрака я обнаружил его в обсидиановой комнате, пока он практиковал свои маневры. «Повторение – мать учения», как он сказал со своим обычным унылым видом. Словно это религия!

– Полагаю, ваши планы никоим образом не придутся по душе его светлости.

– Напротив, я продумал образовательную экскурсию. – Магнус радостно улыбнулся, но больше ничего не сказал.

Мы тряслись в карете Агриппы. Блэквуд и Магнус сидели напротив меня. Люди, встречавшиеся по пути, приветливо здоровались и кланялись нам.

– На двери кареты нарисована печать Агриппы, – пояснил Магнус, махая всем рукой. – Они обожают магистра. И вас полюбят.

– Если только я не потерплю неудачу. – Мои мысли до сих пор были заняты случившимся в обсидиановой комнате. – Что произойдет, если я не получу королевского одобрения в июне? – спросила я Блэквуда, зная, что он ответит честно.

– Тогда вы не станете чародейкой, мисс Хоуэл, – беззаботно произнес он, словно я спрашивала о погоде. – В тех редких случаях, когда адепт не может закончить обязательные маневры, у него забирают посох и с позором исключают из семейного реестра.

– То есть я получу то же наказание, что и тот, кто тренировался два года? – Меня вновь захлестнула паника, но я не подавала виду.

– Им нужно знать, что вы избранная из пророчества. Если вы окажетесь не той, кого ищет ее величество, вам запретят развивать ваши способности, – безразлично посмотрев на меня, ответил Блэквуд. «Сомневаюсь, что она на это способна» – так он сказал Агриппе. – Большинство считает, что женщины не должны обучаться магии.

– И вы тоже? – Я подняла брови.

– Я придерживаюсь той же точки зрения, что и Орден, – осторожно ответил Блэквуд после тщательного обдумывания. Как великодушно с его стороны!

– Блэки, как бы я ни восхищался твоим вкладом в эту беседу, думаю, нам стоит сосредоточиться на том, чтобы хорошо провести день, – встрял в разговор Магнус, после чего сбил котелок с головы лорда.

Блэквуд предложил свозить меня в собор Святого Павла. Магнус подавил стон, когда мы начали взбираться по церковным ступенькам. Я прошла вдоль нефа, восхищаясь мраморным полом и золотым потолком, который был украшен ангелами. В склепе мы посетили гробницу Кристофера Рена, огражденную железными воротами. На могиле лежала обсидиановая плита.

– Рен родился в могущественной семье чародеев, – поведал Магнус. – Поэтому на его могиле лежит обсидиановая плита. Всех чародеев хоронят хотя бы с кусочком этого камня. – Он свистнул и прислушался к звуку эхо, отдающемуся от стен. – Неплохое местечко для вечного покоя, но я бы предпочел Уголок поэтов в Вестминстерском аббатстве. Вам, наверное, не понравится. Насколько я помню, вы не любите поэтов и драматургов, не так ли, мисс Хоуэл?

Магнус остановился перед свечами, из которых горела лишь одна. Взмахнув посохом, он поджег все остальные, и их сияние осветило волосы и скулы юноши. Если он хотел подчеркнуть свою красоту, то у него это получилось.

– Я не говорила, что не люблю их, просто не трачу на них время, – проворчала я.

Магнус ответил басовитым голосом:

– «Что за мастерское создание – человек! Как благороден разумом! Как беспределен в своих способностях, обличьях и движениях! Как точен и чудесен в действии! Как он похож на ангела глубоким постижением!»[2] – Его голос гулко разносился по просторному помещению. – Это «Гамлет».

– Вам нужно было стать актером, – подметила я, находясь под впечатлением.

– Вы так считаете? – загорелся Магнус. – Иногда я представляю, как брошу чародейство и свой долг ради возможности колесить по стране с маленькой труппой. Мама всегда говорила, что у меня хорошо поставлен голос.

Блэквуд шикнул на нас.

После экскурсии мы решили перекусить в трактире отбивными с картошкой и элем. Пару месяцев на такой диете, и у моей фигуры появятся женские изгибы. Магнус развлекал нас забавными историями и шутками, но я попыталась вовлечь в разговор и Блэквуда. Несмотря на плохое начало наших отношений, я старалась быть вежливой, надеясь, что это поможет ослабить напряжение между нами на тренировках.

– Сколько вам было лет, когда вы стали графом Сорроу-Фелла, милорд?

– Мой отец умер, когда мне было восемь, – ответил Блэквуд, изучая полупустой бокал эля. – Самый юный носитель печати в истории нашей семьи. Другие посчитали это удивительным событием.

– Мне очень жаль, – искренне посочувствовала я. Одно дело стать главой семьи в столь юном возрасте, и совсем другое – носителем печати, ответственным за весь магический род. Это огромная ноша.

– Отец умер на службе во время битвы с Р’елемом. Достойная смерть, – произнес Блэквуд без всяких эмоций, словно зачитывал фразу из книжки. – А ваша семья?

– Отец умер до моего рождения, мама – вскоре после него.

Я чувствовала себя неуютно, как всегда, когда рассказывала о родителях. У меня не было никаких воспоминаний о них, никаких связей. Увы, но, думая о них, я не чувствовала ничего, кроме любопытства.

Лорд кивнул:

– Значит, вы действительно выросли в Бримторне?

– Ну, до пяти лет я жила в Девоншире.

Вот! Это было реальное воспоминание, реальная вспышка боли. И Блэквуд это заметил.

– Почему вы уехали? – тихо спросил он.

Мне вспомнилось, как тетя уходила от меня к карете. Как я цеплялась за ее юбку и умоляла забрать меня домой. Она не слушала. Ей было все равно.

– По нескольким причинам, – быстро пролепетала я. – Одна из них – война. Мне жаль, что обучение в Лондоне не оставило вам времени на посещение Йоркшира. Как я уже говорила, бримторнские девочки были бы счастливы познакомиться со своим благодетелем.

– Я когда-то бывал в Бримторне. Возможно, мы даже виделись. Просто нас официально не представили.

Еще бы! Он был сыном графа, а я – ученицей в благотворительной школе. Вероятность нашего знакомства была очень мала.

– До войны в Сорроу-Фелле часто устраивали званые вечера для учениц Бримторна. Я бы продолжил традицию, но не имею возможности делать это, находясь в Лондоне. Мне положено присутствовать на таких событиях.

– Да, а то одна из несчастных могла бы прихватить серебро и спрятать его под капором, – съязвила я, и Магнус захихикал.

– Мне не нравится принимать незнакомцев в свое отсутствие, – заявил лорд таким тоном, словно это был давний спор.

– Наверное, это к лучшему. «Сорроу-Фелл»[3] – звучит как мрачноватое место для пикника.

– Нет, это место прекрасно. – Лицо Блэквуда прояснилось. – Граф-основатель получил его в качестве подарка от лорда фейри. Эта земля пропитана волшебством. Некоторые действительно находят ее унылой. – Неудивительно, что лорд так любил родные места. – Но лес, да и территория замка роскошна. На участке живут белые олени. Отец всегда запрещал на них охоту, так как считал неправильным убивать волшебных созданий. Мой папа… – Глаза графа померкли, и он больше не произнес ни слова.

– Вы часто наведываетесь в Сорроу-Фелл? – спросила я, проявив толику жалости.

– Нет. Все мое время занимает обучение в Лондоне. – Блэквуд погрузился в себя и отказался дальше участвовать в разговоре.

Симпатичная официантка принесла нам еще эля. Магнус подмигнул ей, и девушка кокетливо рассмеялась.

После обеда он повел меня к карете:

– Нужно спешить, или займут все лучшие места.

– Где? – спросила я, когда мы поехали по улице.

– Вы когда-нибудь видели, как отплывает корабль?

Доки находились за пределами охраняемой территории. Жизнь в прекрасном доме Агриппы лишь усилила мое расстройство по поводу условий проживания за щитом. Магнус что-то говорил, но я не слушала. Наблюдала за разрушенными домами и усыпанными обломками улицами за окном. Глядя на них, я почувствовала себя неуютно из-за того, что сидела в такой богатой карете.

Мы вышли у доков и протолкнулись через толпу, пока люди радостно махали платочками и флажками. Я попыталась хоть что-то разглядеть над их головами. По реке плыл огромный парусник, направившийся в открытое море. Это был большой военный корабль с надутыми белыми парусами и развевающимся голубым флагом. Его отплытие можно было приравнять к национальному празднику. Неподалеку играл маленький духовой оркестр, а в толпе бродили продавцы яблок и мясных пирогов.

– Разве это не чудесно? – воскликнул Магнус. Юноша буквально светился от восхищения.

– Вы хотите отправиться в плавание после одобрения?

Вот это действительно вызывало уважение. Из-за Водяной паучихи флот стал самым опасным местом для чародея.

– Да. Я не хочу оставаться здесь и поддерживать щит. Бросьте меня в середину битвы, я готов! – крикнул Магнус и подбросил котелок в воздух.

Люди зааплодировали его энтузиазму.

– Никогда бы не подумала, что на отплытие корабля собирается такая толпа, – сказала я.

Какая-то бедная женщина рядом со мной рыдала, размахивая платочком вслед отдаляющемуся судну. Но вообще-то, отплытие любой лодки из гавани уже было поводом для праздника. Даже если морякам удавалось проплыть мимо Водяной паучихи, англичане были персонами нон-грата на континенте. Европа не хотела гневить Р’елема, оказывая помощь беженцам.

– Неужели корабли никогда не приплывают назад? – поинтересовалась я, и Магнус с легкостью уловил ход моих мыслей:

– Естественно, мы поддерживаем какой-никакой контакт. Как иначе прибыл бы сюда Челлини? Италия – единственная страна, которая согласилась оказать нам помощь. В остальном, дорогая мисс Хоуэл, мы сами по себе. Можете поискать у меня утешения. – Когда я не кинулась к нему в объятия, юноша продолжил: – Ходят слухи, что контрабандисты плавают в Америку. Между нами говоря, если бы мне предоставили выбор между Корозотом и разборками с янки в таверне, я бы лучше попытал счастья со стариком Тенью и Туманом.

К нам подошел Блэквуд, и его случайно пихнул пьяница со своими приятелями.

– Пора отвезти мисс Хоуэл домой, – предложил он. – Народ слишком расшумелся.

Пока мы шли обратно к карете, я вглядывалась в лица окружающих. Многие выглядели утомленными и истощенными. Я определенно знала, как чувствовали себя эти люди. И понимала их куда лучше, чем чародеев.

Возвращение на безопасную территорию не особенно меня привлекало.

– Подождите, – крикнула я своим спутникам. – Мы все равно уже здесь. Почему бы не осмотреться?

– Вы хотите увидеть трущобы? – недоуменно переспросил Магнус.

– Не думаю, что это хорошая идея, – нахмурился Блэквуд.

– Если я буду сражаться за Лондон, то должна увидеть, как живут все его жители.

– Может, как-нибудь в другой раз, но не сегодня, – твердо заявил лорд, беря меня за руку. Говорил он с едва сдерживаемым нетерпением, словно я была непослушным ребенком.

Я ловко вырвалась из его хватки.

– Разве вы не занимаетесь благотворительностью? Смотрите! – Я подняла свой ридикюль. Внутри лежало три шиллинга, которые я насобирала за время своего пребывания в Бримторне. Довольно жалкое накопление за одиннадцать-то лет, но и этого должно было хватить. – Я бы предпочла отдать их тому, кто действительно в этом нуждается, чем тратить на себя. Особенно теперь, когда я живу в такой роскоши. Ну же, давайте просто пройдемся по Полпенни-роу. Там не так уж опасно.

– Я сказал «нет»! – Челюсти Блэквуда сжались.

– Значит, голосуем, – заявила я, игнорируя приказ графа и поднимая руку в воздух. – Я «за».

– Нет, – повторил Блэквуд.

– Я тоже «за», – подмигнул мне Магнус. – Надо размять ноги.

Он протянул мне руку, и я взялась за нее, как истинная леди:

– Благодарю, сэр. Мне это идеально подходит.

Вместе мы прошли мимо насупившегося Блэквуда.

– Только быстро, – пробормотал он, плетясь за нами.

– У меня есть идея, – сказал Магнус, когда мы пошли за потоком людей, уходящих с доков. – Поскольку вы скоро станете чародейкой, мисс Хоуэл, возможно, мы должны обращаться к вам соответствующе. Мы зовем друг друга по фамилии. Можно мне называть вас просто Хоуэл?

Мне же хотелось быть одной из них, верно?

– Хорошо. А мне звать вас Магнус?

– Идеально. Что скажешь, Блэквуд? Как тебе чародейка Хоуэл?

– В первую очередь мисс Хоуэл – леди. А к леди всегда нужно обращаться с должным уважением.

Лорд кивнул мне – образец вежливости, – но я поняла его намек. Он не воспринимал меня как равную себе. И не считал меня чародейкой.

* * *

На Полпенни-роу люди так жались друг к другу, что я гадала, не можем ли мы все слиться в единую рябящую массу. Мы прошли мимо девочек в черных платьях, которые, пытаясь перекричать друг друга, носили лотки с тотемами. Я остановилась перед одной из них – маленькой блондиночкой с чистым лицом, но самыми грязными руками, которые я когда-либо видела. Она протянула мне фигурку со щупальцами, вырастающими из середины:

– Прошу, мисс, вот Корозот – великая Тень и Туман – для защиты. Спасите себя и свою семью. Всего два пенса, мисс.

Я внезапно узнала в ней ту самую девочку с улицы, которую мы «сбили» каретой.

Она тоже меня вспомнила и ахнула:

– Это вы, мисс! Он говорил, что вы проведаете нас.

– Что? Кто говорил? – Волосы у меня на голове встали дыбом.

– Колдун Дженкинс Харгроув. Он сказал, что вы должны пойти со мной, чтобы встретиться с ним, мисс. Мистер Харгроув очень хотел бы с вами пообщаться.

– Откуда он знал, что я приду?

– Он сам вас попросил, – ответила девчушка так, словно с моей стороны было очень глупо этого не понимать. – Пока вы спали.

Прошлой ночью мне приснился Дженкинс Харгроув. Я медленно покачала головой:

– Это невозможно.

– С ним нет ничего невозможного. Пойдемте, мисс, – попросила девочка, хватая меня за руку. – Я вас проведу.

– Не могу, – прошептала я, оглядываясь через плечо. – Меня сопровождают два джентльмена.

Магнус догнал нас. Чарли сделала вид, что мы вовсе не вели серьезный разговор.

– Тотем за два пенса, сэр, – обратилась она к чародею. – Защитите свой дом и семью.

Магнус дал ей две блестящие монетки, которые девочка быстро забрала и спрятала в складках одежды.

– Как тебя зовут? – спросил Магнус.

– Чарли, – немного настороженно ответила девчушка.

– Не бойся, Чарли. – Магнус присел, чтобы их глаза находились на одном уровне. – Мы – чародеи.

Он положил тотем на ладонь и заставил его подняться в воздух порывом ветра. Чарли радостно захлопала в ладоши. Юноша повел себя довольно мило. Я присела рядом с ним:

– Я как раз говорила Чарли, что мы пришли посмотреть, как ей живется.

– Очень хорошо, – ответила она.

– Где ты живешь? – поинтересовался Магнус.

– С колдуном, мистером Дженкинсом Харгроувом. Мы продаем его тотемы, а он дает нам ночлег, – рассказала Чарли.

Блэквуд протолкнулся через толпу и подошел к нам.

Когда Чарли увидела его, то подскочила на месте:

– О, милорд! Не думала, что увижу вас раньше пятницы.

Девочка присела в реверансе, а я удивленно покосилась на Блэквуда. Тот не шевелился, словно внезапное движение могло загнать его в ловушку. Что происходит?

– Откуда вы знаете малышку Чарли?

– Моя семья занимается благотворительностью, – ответил лорд, не глядя на меня.

– А я-то думала, что вы подобным не увлекаетесь. – Я подняла бровь.

– Я такого не говорил, – буркнул лорд себе под нос.

– Он приходит к нам каждую неделю, – улыбнулась Чарли.

– С чего ты решил регулярно жертвовать деньги какому-то старому фокуснику? – полюбопытствовал Магнус, окидывая товарища изучающим взглядом, будто пытался запомнить его смущенное выражение лица. Юноша явно наслаждался моментом.

– Дженкинс Харгроув – величайший колдун своего времени! – Чарли крепко схватилась за свой деревянный лоток.

– Как насчет того, чтобы навестить величайшего колдуна своего времени прямо сейчас? – предложил Магнус. Я вздрогнула. Мне не хотелось общаться с этим мужчиной при чародеях. – Отведи нас домой к своему господину и получишь блестящую гинею.

Блэквуд осмотрелся по сторонам, словно пытался найти путь к отступлению. Мой желудок завязался в узел.

– Может, в другой раз? – слабо отозвалась я.

– Э-э… да, давайте не сегодня, сэр, – пробормотала Чарли, хотя такая перспектива ее определенно прельщала.

– А если я предложу две гинеи? – Магнус достал две монеты из кармана и показал их девочке.

Фокус сработал.

– Следуйте за мной. – Чарли развернулась и побежала.

– По-моему, уже поздно, – сказала я Магнусу, пытаясь скрыть свое отчаяние.

– Хотите ограбить маленькую девочку? – спросил тот с напускной невинностью и пошел за Чарли, озорно ухмыльнувшись.

Блэквуд будто прирос к месту.

– Хотите уехать? – хмыкнул Магнус.

– Нет. Покончим с этим. – И лорд поспешил за остальными.

Мы свернули на более тихую улочку. По пути нам попадались развалины сгоревших домов, а также почерневшие от сажи здания с выбитыми окнами. В воздухе пахло влагой и гнилью.

– Чаще всего Корозот нападает по ночам, – рассказывала Чарли, радостно возложив на себя роль нашего экскурсовода. – Многие люди лишились дома.

В противоположном от нас углу вовсю разгорался боксерский поединок. Двое полуголых мужчин обходили друг друга, делая внезапные выпады и нанося удары, а в воздухе пахло потом, кровью и элем. Пьяные мужчины, окружившие соперников, подначивали их и кричали. Один из них вышел из толпы и заметил нас. Ткнув на меня пальцем, он отпустил столь пошлый комментарий, что мое лицо стало пунцовым. Чарли спешно повела нас дальше, но Блэквуду пришлось физически удерживать Магнуса, чтобы тот не побежал вслед за пьяницей.

– Не люди, а звери какие-то, – фыркнул лорд, закрывая меня собой от посторонних глаз.

– Они в отчаянии, – грустно вздохнула я. – Чувствуют себя отребьем и ведут себя соответствующе.

Слева от нас стояли женщины с вульгарным макияжем, сняв шали с плеч, чтобы открыть голые руки и полуобнаженную грудь. Они улыбнулись моим спутникам, и те быстро отвернулись.

Чарли завела нас в переулок и прошла мимо двух грязных, оборванных мужчин, вяло гремящих оловянными кружками для милостыни. Я дала каждому по шиллингу. Завернув за угол, я ахнула.

К кирпичной стене прижимался нечистый, глядя невидящим взглядом на мир вокруг. В том, что его осквернили, не было сомнений. Его правая рука вздулась до фантастических размеров, плоть была бледно-зеленоватой и гниющей. Вся правая сторона головы из-за опухоли увеличилась в три раза, из-за чего несчастному приходилось опираться на стену, чтобы не упасть. На голове – редкие пучки волос. Из глаз текла прозрачная жидкость, от которой так воняло, что меня чуть не стошнило. Было ясно, какой Древний за это в ответе. Молокорон – большой гнойный шар из плесени и грязи – коснулся этого мужчины, но не убил. Я присела перед несчастным, прижав к носу платочек:

– Я могу вам чем-то помочь?

Мужчина не ответил. Его дыхание было хриплым.

– Он вас не слышит, – сказала Чарли. – Он мертв для этого мира.

Я взяла последнюю монетку и вложила ее в ладонь нечистому. Магнус ласково поторопил меня последовать за остальными.

Мы поднялись по шаткой деревянной лестнице, ведущей к кирпичному зданию. Наверху была дверь, на которой кто-то вывел краской:

ДЖЕНКИНС ХАРГРОУВ

КОЛДУН И ФОКУСНИК, ТАРО И АМУЛЕТЫ

ЗА ЛЮБОВНЫМИ ЗЕЛЬЯМИ НЕ ОБРАЩАТЬСЯ

Чарли постучала. Дверь открыл маленький чумазый мальчик, а внутри мы обнаружили еще пятерых детей, работающих в углу. В комнате горела плита, так что было вполне тепло. Дети были поглощены резьбой тотемов из темного дерева.

– Это мой дом! – провозгласила Чарли.

Не считая матраца и плиты, единственной мебелью в помещении были деревянный стол и четыре кресла. Поверхность стола была завалена стеклянными бутылками и жестяными кружками. Несмотря на то что на дворе был день, мы погрузились в сумерки, настолько грязными были окна. Стены были из голого кирпича, на котором сохранились остатки штукатурки. Пройдясь по запущенному помещению, я приметила плетеные занавески, которые отделяли комнату и угол лачуги, превращая его в частную зону.

Чарли обняла двух ребятишек и представила их Магнусу как своих брата с сестрой. Малыши завалили сестру вопросами. Принесла ли она что-нибудь поесть? Продала ли тотемы?

– Где ваши родители? – спросила я.

– Мертвы, мисс, – ответила Чарли.

Магнус дал ей две гинеи. Дети так сильно радовались, что мне стало плохо.

– А ваш господин?

Раздался громкий шум. Мужчина из моего сна вышел из-за занавесок. Затем поклонился нам и проковылял к столу, двигаясь, как краб с артритом, – бочком и ссутулившись.

Усевшись в кресле, он раскинул на столе колоду карт.

– Подходите, дорогие леди и джентльмены, и узнайте свое будущее! Мы люди простые, мисс, но ни в коем случае не прохвосты… – Тут Харгроув запнулся и посмотрел на нас, подняв бровь. Он узнал меня. – Мисс! Как приятно вас видеть. – На какую-то страшную долю секунды я подумала, что колдун упомянет о наших предыдущих встречах. – И ваших компаньонов. Очаровательно!

Харгроув кивнул моим спутникам, и Блэквуд кивнул в ответ.

Колдун мгновенно изменился. Он потянулся и вставил суставы на место, из-за чего его ноги выпрямились, а голова опустилась прямо на плечи.

– Тысяча извинений, дорогие гости. Я спутал вас с обычными простофилями, на чью жалость можно подавить и заработать пару монет. Чем могу помочь?

– Мы хотели присоединиться к его светлости, когда он наносит благотворительный визит, – сказала я, косясь на Блэквуда. – Насколько мне известно, обычно он приходит в другой день недели.

Харгроув выхватил стеклянную бутылку с неизвестным содержимым из своей коллекции на столе, налил немного жидкости в кружку и вручил ее Чарли. Запах был просто ужасным.

– Хорошая девочка, пей свой джин.

Чарли радостно взяла кружку.

– Знаете, я не уверена, что это полезно для ребенка, – заметила я, наблюдая, как Чарли жадно опустошает кружку.

– Ну, я пытаюсь подсовывать ей эль, но это дорогая привычка.

Харгроув разложил три карты. На них были женщина с палочкой, мужчина с мечом и улыбающийся скелет, который прыгал по дороге. Я никогда не играла в подобную игру.

– Я – колдун Дженкинс Харгроув, поставщик лучших артефактов и оккультных предметов. Я гадаю по картам Таро, предсказываю будущее, общаюсь с духами и возвращаю людей из мертвых, но только во время полнолуния или новолуния, и никогда по церковным праздникам. – Он поднял взгляд, и в его темных глазах заплясали чертики. – Что, чародеи, снизошли со своих роскошных пьедесталов, чтобы поглазеть на нас, простых смертных? Как это ново!

Харгроув дважды перевернул карты, и на них уже появились другие картинки: целующаяся пара, семь монет, падающих в воздухе, и мужчина в плаще и остроконечной шляпе, имитирующий танец игрушечного солдатика. Харгроув, прищурившись посмотрел на меня:

– Никогда прежде не встречал чародейку.

– Меня пока не одобрили.

– Гм… Магия – опасная штука, девочка, особенно для такого юного и прелестного создания.

Колдун щелкнул пальцами, и в его ладонь, словно из ниоткуда, упала золотая монетка. Он сломал ее пополам, швырнул одну половинку на стол и помахал над ней рукой. Она превратилась в ярко-золотого жука, который раздвинул панцирь и забил тонкими крылышками. Я пораженно склонилась над ним.

– Суть настоящей магии в том, – начал Харгроув, снова помахав рукой и превратив жука в половинку монеты, – чтобы расширять границы того, что можно и нельзя представить. Но я полагаю, что вы до сих пор довольствуетесь тем, что устраиваете пожары и вызываете дождь. – Колдун собрал карты в колоду и спрятал ее в карман фиолетового плаща.

– Зато наша магия совершенно естественна, – буркнула я. Меня задело заявление этого наглеца.

– Я не позволю оскорблять Орден! – надулся Блэквуд.

Магнус надел перчатку и зачарованно ткнул пальцем в золотую половинку.

– Ну конечно, – примирительно сказал колдун, разминая пальцы. У него были необычайно длинные ногти. – Мы ведь не будем оскорблять нашего верного друга лорда Блэквуда, не так ли, дети? – Чарли обняла колдуна, тем самым давая понять, кому она верна. Тот улыбнулся, удивив меня полным ртом белоснежных зубов, и погладил девочку по голове. – Лорд Блэквуд, вы простите мне мое поведение?

– Естественно, я вас прощаю, – ответил граф таким тоном, словно больше всего на свете хотел убраться отсюда и готов был сказать что угодно, лишь бы это случилось.

– Семья Блэквудов всегда была великодушной, вы это знали? – спросил нас с Магнусом Харгроув. – Да, я довольно часто оказывался объектом их благотворительности.

Слова прозвучали отнюдь не так мило, как предполагалось.

– Мы всегда рады помочь несчастным любым способом, – отчеканил Блэквуд, глядя на дверь, словно она была закрытыми вратами в рай.

Никогда бы не подумала, что его так легко смутить. Откровенно говоря, я веселилась от души.

– И вы так добры к нам, милорд. Особенно если учесть, что я не могу много заработать на амулетах и тотемах. Ваш Орден, мои юные друзья, не особенно хорошо оплачивает деятельность колдунов.

– Почему Орден распоряжается вашими делами? – спросила я. Хотя, конечно, мне было понятно, почему чародеи хотели держать колдунов под контролем.

– Виной тому окаянный Говард Микельмас, моя дорогая. Это он подумал, что будет весело, если проделать дыру во времени и пространстве, чтобы призвать этих злобных Древних из какого-то далекого мира. Виной тому он и та ведьма, Мэри Уиллоубай. Они испортили нам жизнь. – Харгроув вздохнул. – Вы знали, что колдуны жили припеваючи в золотом веке, когда была жива прекрасная королева Елизавета? Мы были самыми умными, самыми амбициозными. Мы были будущим.

Колдун взял половинки золотой монетки со стола, крепко сжал их в кулаке и представил нам снова целую монетку. Когда я коснулась ее, она превратилась в коричневого таракана и прыгнула на меня.

Я вскрикнула, а Харгроув затоптал насекомое в щель между половицами:

– Вот, моя дорогая девочка, что случилось с такими, как я. Нас затоптали сапоги Ордена. Но не бойтесь, ведь тараканов поразительно трудно искоренить. – Он убрал ногу, и из-под нее высунул усики невредимый таракан, после чего быстро убежал. Дети кинулись в погоню. – Орден лишь ослабил нас, но не убил. До чего же сострадательные эти чародеи.

Атмосфера в комнате накалилась. Даже Магнусу стало не по себе.

– Наверное, нам стоит уйти, – предложила я.

– Без своего предсказания, милая? – Харгроув снова достал колоду и перетасовал карты. – Хотите узнать свое будущее? Может, личности ваших воздыхателей? – Он покосился на моих спутников. – Или вы и так знаете их имена?

Колдун откинулся на спинку кресла и задрал ноги на стол. Желание говорить с ним, узнавать, как он проник в мой сон, пропало. Я не хотела оставаться здесь ни минутой дольше. Блэквуд положил пару монет на стол, и мы тихо направились к выходу.

– Возвращайтесь в любое время, юная леди. Уверен, нам есть о чем поговорить, – крикнул Харгроув.

Мы спешно спустились по лестнице, после чего побежали по грязным улицам к карете. Никогда еще я так не радовалась виду защиты. Блэквуд снял котелок и потер глаза. Магнус потупил взгляд в пол, на его лице заиграли желваки.

– Каковы были условия королевского помилования для колдунов? – полюбопытствовала я.

– В обмен на жизнь они не будут брать учеников и выступать на публике, – ответил Блэквуд. – Когда это поколение колдунов умрет, их магии в Англии придет конец. Нарушить помилование значит обречь себя на гибель.

– Это жестоко! – воскликнула я. – Микельмас был лишь одним колдуном, зачем так наказывать всех остальных?

– Потому что колдунам нельзя доверять.

– Почему?

– Потому что они злые! – Блэквуд отвернулся от меня, тем самым завершая разговор.

– Спасибо, что провели меня, – прошептала я.

До конца поездки никто больше не проронил ни слова.

8

Моя тренировка на следующий день закончилась очередным провалом. Я вызывала огонь, когда нужен был лед, и тушила его настоящими потоками воды. Пробовала дыхательные упражнения, чтобы очистить разум, но они только сделали меня еще более возбужденной. Магнус поощрял мои навыки, а Блэквуд молча осуждал их отсутствие. Под конец, когда мы выходили из комнаты, лорд подошел ко мне. Я попыталась сбежать, прежде чем он успеет рассказать мне, какое я позорище, но он удивил меня, сказав следующее:

– Для меня было бы честью сопроводить вас к мадам Вольтиане. Она – любимая портниха моей сестры и будет счастлива предложить вам свои услуги. Воспринимайте это как подарок от моей семьи.

Граф стоял с руками за спиной и говорил так, словно вел деловые переговоры. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что Блэквуд хотел заплатить за мою новую одежду.

– Спасибо, но я не могу это принять. Это слишком щедро с вашей стороны. – Я не хотела быть должницей Блэквуда.

– Чепуха! Вы должны подобрать себе подходящий наряд для королевского одобрения в июне.

– Я не смогу расплатиться с вами. Кроме того, у меня есть одежда…

– Мисс Хоуэл, – прошептал граф, – вы не подумали о магистре Агриппе. Я знаю, что он сам отдал вам гардероб своей дочери, но я видел его лицо последние несколько дней. Полагаю, что изменения пойдут ему на пользу.

Как я могла быть такой глупой? Я согласна на все, чтобы уберечь Агриппу от боли.

– В таком случае, милорд, я принимаю ваше предложение. Вы очень добры.

– Это всего лишь моя обязанность. Кто-то же должен думать о таких вещах. – Блэквуд отмахнулся, словно обсуждал ежемесячные счета. Только этот человек мог заставить кого-то чувствовать себя олухом за то, что поблагодарил его.

Мадам Вольтиана оказалась очаровательной модисткой со своим магазинчиком на оживленной улице в Мейфэре, в здании с золотыми литерами на двери. Я никогда прежде не бывала в таком магазине и теперь зачарованно осматривалась вокруг. Образцы дорогого шелка и атласа были разложены складками, платья из пенистых кружев надеты на манекены. Женщины в белых чепчиках шили, не отрываясь от работы. На диване сидела, попивая чай, девушка, которая была слишком роскошно одета, чтобы сойти за работницу магазина. Приметив нас, она поспешила в нашу сторону:

– Джордж, ты опоздал! Мама не хотела пускать меня без сопровождения, но я убедила ее. – И девушка поцеловала Блэквуда в щеку.

Я предположила, что это его сестра. В ином случае девушка была чересчур раскрепощенной.

– В будущем лучше делай то, что тебе говорят, – ответил лорд, но в его голосе не слышалось злости. Он даже улыбался!

– Какой скучной была бы жизнь, если бы я делала только это!

Девушка была дерзкой. Я внезапно осознала, что она мне нравится. Блэквуд повернулся ко мне:

– Позвольте представить вам мою сестру, леди Элизабет Блэквуд.

– Никогда не называй меня Элизабет, а то я чувствую себя древней старухой. Элизы вполне достаточно, – улыбнулась девушка.

Девушка очень напоминала своего брата: бледная кожа, черные волосы, зеленые глаза, но на этом сходство заканчивалось. Элиза буквально излучала энергию. На ней было темно-фиолетовое платье, которое идеально подчеркивало цвет волос и глаз, но оно выглядело слишком экстравагантным для обычной прогулки. Элиза поцеловала меня в щеку прежде, чем я успела поздороваться.

– Мы станем подругами! – объявила она. – Джордж писал мне, что ты умна, а это уже выделяет тебя среди других девушек из моего общества. Осмелюсь предположить, что они специально ведут себя тихо, чтобы было легче привлечь мужа. Мне, конечно, не нужно быть скромной, ведь кто не захочет себе жену из семьи Блэквудов? Может, звучит и самонадеянно, но это правда.

В этот момент через золотые занавески прошла мадам Вольтиана. Ее внешний вид лишил меня дара речи. Она оказалась фейри – на полголовы выше Блэквуда и худая, как тростинка, с фиолетовой кожей и копной мшисто-зеленых волос.

– Милорд, вы оказываете мне слишком много чести. – Мадам Вольтиана взяла Блэквуда за руки, чем сильно смутила его. – Леди Элиза, как всегда, к вашим услугам. – Женщина присела в реверансе. – Миледи, вам нужно что-то конкретное? – И мадам Вольтиана улыбнулась, обнажая ряд острых черных зубов.

Элиза подтолкнула меня вперед:

– Это моя подруга Генриетта Хоуэл, и ее нужно приодеть должным образом.

Мадам Вольтиана отошла на шаг, хлопнув в ладоши в белых перчатках, и окинула меня изучающим взглядом. На ней было золотое платье с таким количеством оборок и воланов, что любая нормальная женщина в нем бы утонула. Меня все больше и больше нервировала мысль о том, что эта фейри будет меня одевать.

– Понимаю. – С этими словами мадам Вольтиана разразилась яростными слезами, повернулась и кинулась через занавески.

Блэквуд и Элиза удивленно переглянулись.

– Уверена, она скоро вернется, – сказала девушка, выдавливая улыбку.

И действительно, через несколько минут мадам Вольтиана взяла себя в руки и вернулась.

– Простите, – сказала она, вытирая слезу со щеки, – задание показалось мне практически непосильным. Но я восторжествую! – Она ткнула в меня костлявым пальцем и кивнула: – Да, девочка. Ты будешь моим шедевром!

По-моему, пора бежать…

Ей потребовалось пятнадцать секунд, чтобы поставить меня на табуретку перед тремя зеркалами. Пока женщина кряхтела, вздыхала, снимала мерки и щипала меня, поворачивая в разные стороны, Элиза щебетала и обсуждала разные цвета ткани и фасоны. Почти сразу же после того, как меня водрузили на табуретку, мадам Вольтиана дернула меня вниз и усадила на диван. Элиза села со мной и принялась рассказывать о нынешней моде с видом эксперта. Передо мной прошел парад из симпатичных работниц магазина в разноцветных платьях – они так быстро выходили и заходили за шторы, что я не успела понять, что задумала фейри.

Я оглянулась в поисках Блэквуда и обнаружила его поглощенным беседой с одной швеей – красивой блондинкой. Он улыбался ей, явно наслаждаясь разговором. Девушка смеялась над чем-то, что граф сказал. Любопытно.

Возможно, мой гардероб был не единственной причиной этого визита.

– Тебе нужно красное платье, – сказала Элиза, щелкая пальцами, чтобы подозвать девушку. – Ты просто создана для красного, если учесть твою смуглую кожу. Никакого розового. Он станет твоей погибелью, а от зеленого ты будешь выглядеть болезненно. Желтый может сработать, но только правильный оттенок. Слоновая кость! Только она. Что думаешь? – Я понятия не имела, что ответить, посему Элиза продолжила болтать: – Джулиан Магнус один из твоих коллег-адептов, не так ли? Честно говоря, я надеялась, что он приедет с вами. – Девушка повернулась к двери, словно хотела проверить, не появился ли он. – Мама бы ужаснулась этим словам, но он такой симпатичный, что кого угодно сможет привлечь! И он заставляет меня смеяться. Естественно, у него за спиной ни гроша, что делает его совершенно непригодной партией.

– О? – Вот и все, что я смогла ответить.

Как бы я ни наслаждалась энергичностью Элизы, мне не нравилось ее потребительское отношение к Магнусу. Если бы мужчина так говорил о женщине, я бы назвала его грубияном.

– Он не Магнус – носитель печати, в отличие от своего кузена. А тот толстый и женат. Какая жалость! – Элиза вздохнула. – Кто бы мог подумать, что симпатичные парни могут быть небогаты? Красивые женщины, живущие в нищете, обычная история. – Элиза хлопнула в ладоши, и работницы магазина разбежались по делам. – У тебя будут три повседневных платья и три вечерних, а также перчатки, аксессуары и прочая дребедень. А вот для твоего платья на одобрение мне нужно придумать что-то особенное.

Мне пришло в голову, что Элиза привыкла, чтобы все всегда было так, как она захочет.

– Возможно, нам стоит обсудить его вместе?

– Чепуха! Мой вкус просто обязан быть лучше твоего, – сказала Элиза, отмахиваясь от меня рукой.

Это меня задело.

– Необязательно грубить.

Глаза Элизы округлились.

– Ты назвала меня грубиянкой?

– Я не хочу показаться неблагодарной, но ты не должна так поверхностно относиться к чувствам других людей.

– Ты сердишься на меня! – ахнула Элиза, прижимая ладонь в перчатке к щеке.

– Вовсе нет, – возразила я, но, к моему удивлению, девушка радостно взвизгнула:

– Никто никогда на меня не сердится! Никто не называет меня грубиянкой! Ну, решено. Знаю, что до одобрения еще два месяца, но ты просто обязана быть нашей особой гостьей на ежегодном дворцовом «Сне».

Я понятия не имела, о чем Элиза говорит.

– Что, прости?

– «Сон в летнюю ночь». Пьеса, понимаешь? Ее ставят каждый год, и присутствие на ней обязательно. Это было бы утомительно, вот только «Придворные актеры» – единственная труппа с фейри, так что это очень увлекательно! Ты будешь сидеть в нашей ложе. Соглашайся. Прямо сейчас.

Я никогда прежде не была в театре, и рождественская пьеса, которую мы ежегодно ставили в Бримторне, не считалась. Та к что меня это предложение невероятно обрадовало.

– Да, спасибо! – воскликнула я, еще не отойдя от шока.

– Не за что. Это чудесно. Я так рада, что они нашли чародейку, которая моя ровесница! Когда последняя была жива, я была еще слишком маленькой.

Фраза Элизы меня озадачила.

– Последняя была жива четыреста лет тому назад. Мы все были немного молоды, чтобы быть ее современниками.

Элиза посмотрела на меня как на очаровательную дурочку:

– Нет, дорогая, четыре года назад. Помнишь? Гвендолин Агриппа?

– О чем ты? – Я почувствовала, словно пропустила какую-то важную часть разговора.

Элиза ахнула.

– Тебе не сказали? Ох, все они безжалостные изверги! Как можно держать тебя в неведении о таком?

– О чем ты говоришь?! – Я не могла скрыть напряжения в голосе.

Элиза закатила глаза.

– Гвендолин Агриппа была чародейкой. По крайней мере, собиралась ей стать. Она успешно прошла тест на чары в детстве, во время своего крещения… Не смотри так на меня, девочек крестят вместе с мальчиками, это традиция. Представляешь, какая была у всех реакция, когда у нее обнаружили действующие способности? Первая девочка за четыре сотни лет! Она получила посох и стала адептом своего отца. Господи милостивый, неужели они думали, что ты никогда не узнаешь? Ее ведь считали девочкой из пророчества. Затем она умерла от небольшой лихорадки, и им пришлось искать другую. Та к что я очень рада, что ты здесь, – улыбнулась Элиза.

Мне казалось, что меня стошнит. Пейлхук сказал, что мне нужно постараться, чтобы достичь уровня Гвендолин. Поначалу я думала, что он хотел угодить Агриппе, но теперь…

«Она была одной из самых ярких личностей в нашем обществе». Кто-то определенно верил, что Гвен была избранной. А значит, кто-то будет искать причины, чтобы презирать меня. После моих недавних «успехов» в обсидиановой комнате…

– Ты плохо выглядишь, – заметила Элиза. – Что случилось?

– Мне нужно многое обдумать, – пробормотала я.

– Только не говори Джорджу, что это я тебе рассказала. Он, конечно, самый замечательный брат на свете, но, как правило, считает свое слово законом. Сейчас вернусь. – И девушка подбежала к Блэквуду, чтобы отвлечь его от разговора со швеей.

Наблюдая за ними, я гадала, что наш лорд думал по поводу статуса Гвендолин Агриппы – девушки, о которой говорилось в пророчестве.

Довольно скоро мы снова вышли на улицу. Элиза уехала в семейном экипаже, выглянув из окна, чтобы помахать мне рукой:

– Приезжай на чай на следующей неделе!

– Вы ей нравитесь. А с Элизой такое редко случается, – удивленно произнес Блэквуд.

Он рассеянно накручивал на палец розовую шелковую ленту. Я не сомневалась, что ее подарила та симпатичная швея.

Я слабо улыбнулась в ответ. Мой разум был занят мыслями совершенно о другом.

* * *

– Сюрприз, мисс! – объявила Лилли, когда я зашла в комнату вечером. На кровати лежало семь посылок. – Ваши наряды от леди-фейри.

– Но я уехала от нее всего час назад! – Я в удивлении открыла упаковку и достала великолепное винно-красное вечернее платье с золотой вышивкой на вырезе. – Как это возможно?

– Мадам Вольтиана особенная. Ее творения – настоящее волшебство. Хотя, полагаю, они действительно волшебные, не так ли? – Лилли хихикнула, доставая остальные платья. – Эти будут смотреться на вас куда лучше. Как насчет того, чтобы надеть сегодня красное, мисс? Мы снова сделаем вам красивую прическу.

Помимо платьев мне прислали чулки, сорочку и даже трусики, отделанные кружевом. Все было белоснежным. В моей прошлой жизни такие деликатные вещи было бы невозможно сохранить в чистоте. Дальше я нашла мягкие перчатки бежевого и кремового цветов. Прижала их к щеке и вздохнула. Каждое Рождество я слушала шепот Джейн Лоуренс о том, как она мечтала о подобных перчатках. Возможно, мне стоит отправить ей одну пару в этом году к празднику.

Дальше мы осмотрели фланелевые и хлопчатобумажные нижние юбки, а также черный бархатный чехол на бедро, идеально подходящий для посоха. Мадам Вольтиана продумала все детали.

Я присела на кровать, не в силах наслаждаться подарками. Перед глазами проносились образы обитателей трущоб. Кто я такая, чтобы носить столь роскошные наряды, когда люди страдают?

– Лилли, откуда ты приехала?

– Мисс?

– Где живет твоя семья?

Улыбка сошла с лица девушки.

– Вся моя семья мертва, мисс. Тролль Каллакс забрал моих родителей и сестер. Бабушка посчитала, что единственное безопасное место для меня – под защитой, и устроила в этот дом. Не подумайте, я очень благодарна. Здесь безопасно. – Лилли начала дергать за рукав желтого платья.

– Мне жаль, – тихо прошептала я.

– Прошлое осталось в прошлом, мисс, – ответила Лилли, засуетившись над моим туалетным столиком. – Помочь вам с платьем для ужина?

Мы выбрали винно-красное платье, и цвет действительно подошел, подчеркивая мою смуглую кожу. Лилли поколдовала над моими длинными темными волосами, заколов их так элегантно, что я выглядела почти красавицей. Горничная поправила завитки по бокам и цокнула языком:

– Вы прекрасны, мисс. Точно, как он и сказал.

– Кто?

– Рук. Он всегда такой милый. – Девушка покраснела. – Другим не нравится находиться в его обществе, но он очень симпатичный. Даже со шрамами.

Открытое восхищение Лилли Руком удивило меня, но почему бы и нет? Он был моим лучшим другом, и я должна радоваться тому, что Лилли удалось рассмотреть под шрамами замечательного человека. Действительно должна.

– Тебе он нравится, Лилли? – Мой голос прозвучал неожиданно резко.

Я почувствовала легкую ярость, но заставила себя остановиться. Какое у меня было право на нее злиться? Никакого.

– Полагаю, что да, – ответила Лилли, смущенно опуская глаза. По какой-то причине у меня заныл живот.

– Да… Ты, случайно, не знаешь, где он?

* * *

Я застала Рука за подметанием конюшни. Парень тихо напевал себе что-то под нос. Лошади довольно ржали, чувствуя себя в безопасности. Рук подошел к кобыле Магнуса и погладил ей морду:

– Ну, здравствуй, хитрая красавица. – Рук засмеялся, когда кобыла уткнулась носом ему в плечо. – Сегодня я без гостинца. Нельзя, чтобы ты растолстела, правда?

– Привет, – поздоровалась я, внезапно смутившись.

– Нетти?

Лошади заржали и затопали в стойлах. Я определенно потревожила их.

Рук смотрел на меня с открытым ртом:

– От тебя глаз не оторвать.

Я никогда не чувствовала себя более странно, стоя в элегантном вечернем платье, пока Рук чистил конюшню.

– Я скучала по тебе сегодня.

– Я по тебе тоже.

Парень пошел за ведром с водой.

– К тебе хорошо относятся?

– В сравнении с Бримторном любое отношение хорошее. В основном я приглядываю за лошадьми, и мне это по душе. Я кое-что узнал, чтобы убедиться, что за ними правильно ухаживают. Торнхолл хороший кучер, но он не особенно разбирается в лошадях. – Рук погладил коня, которого запрягали в карету. – Я даю им горячую воду и овес вместо сена. Магистр Агриппа очень доволен улучшением их здоровья. Вам ведь лучше, не так ли? – пробормотал Рук и засмеялся, когда конь фыркнул в ответ. Рук был настоящим гением, когда дело касалось животных.

– Не позволяй им заваливать тебя работой.

– Работа держит меня в тонусе. Как всегда.

Конечно. Она отвлекала его от боли.

– Слуги добры к тебе?

– Они не злые, – уклончиво ответил Рук, а потом его лицо загорелось. – Лилли очень мила. И забавна. Знает миллион шуток и двадцать карточных игр.

На секунду во мне вновь вспыхнула злоба, но я подавила ее.

– Она – чудо!

И снова молчание. Когда Рук смотрел на меня, на его лице отображалась смесь восхищения и грусти. Он взял ведро и немного скривился. Когда мы были детьми, ему приходилось набирать воду в колодце и подниматься с ней на высокий холм. Чтобы помочь с его нерабочей рукой, я хватала один конец, а он – другой. Порой мы играли в игру, суть которой заключалась в том, чтобы разлить по дороге как можно меньше воды.

– Можно помочь? – спросила я, отчаянно хватаясь за ручку ведра.

– Конечно же нет! – Парень отпрянул. – Тебе нельзя портить новое платье.

– Я могу понести ведро.

Меня щекотали кружевные оборки на локтях. Ладно, возможно, этот наряд не совсем подходил для тяжелого труда.

Рук словно прочитал мои мысли:

– Не в этом наряде.

– Эта одежда – всего лишь часть образа, который мне нужно поддерживать для чародеев. – Казалось, с каждым словом пропасть между нами увеличивалась. – Ничего не изменилось.

Рук нахмурился:

– Все изменилось.

Чародеи отличались от всех остальных людей и были абсолютно другими. Они пировали, пока меньше чем в миле люди голодали. Гуляли часами по беззащитной территории, среди нищих, чтобы затем вернуться к привычной роскоши. Мой путь все больше отдалял меня от таких людей, как Лилли, Чарли и Рук, людей, с которыми я росла. От человека, которым я когда-то была. В моем горле встал комок.

– Как твои шрамы? Болят? – тихо спросил я.

– Теперь это не твоя забота. – Рук отвел взгляд.

– Ты сможешь хотя бы намазать их, вместо того чтобы сходить с ума от боли? – сухо поинтересовалась я.

– Конечно.

Молчание затягивалось.

– Ну, мне пора. Скоро ужин.

Мы замерли на секунду: Рук с ведром и я в своем проклятом платье. Я отвернулась и поспешила своей дорогой, волоча подолом юбки по земле.

– Подожди! – В голосе Рука послышались нотки беспокойства. – У меня действительно болят шрамы.

– Да? – Я чуть не споткнулась, спеша вернуться к нему.

– Они болели так же перед нападением на Бримторн. Передай это магистру Агриппе и остальным. – Парень поднял голову к темнеющему небу, усеянному облаками. – Передай им, что сегодня может случиться что-то плохое.

9

– Вы уверены? – спросил Агриппа, замерев с поднятым бокалом красного вина. Мы сидели за ужином, и я елозила куском мяса по тарелке.

– Рук не из тех, кто любит выдумывать.

– Надеюсь, нас навестит сам старик Тень и Туман, – отозвался Магнус, накладывая себе йоркширский пудинг и щедро поливая его соусом. – Я заказал себе новый плащ специально для такого случая, и мне не хотелось бы, чтобы мистер Корозот пропустил это зрелище, пока он еще не вышел из моды.

– Я бы на твоем месте так не стремился в бой, – прокомментировал Блэквуд. – Это вполне может оказаться и Р’елем.

Его заявление всех заставило замолчать. Р’елем – Бескожий человек – был самым опасным из Древних. Монстры, как Молокорон и Корозот, ничем особенно не выделялись, они были просто чудовищами с талантом к бессмысленному разрушению. Р’елем же проявлял высокий уровень интеллекта. Некоторые поговаривали, что однажды он был обычным мужчиной, превращенным тьмой в монстра. Естественно, в этот бред никто не верил.

– Магистр Агриппа, – обратилась я к старому чародею, – неужели ничего нельзя сделать, чтобы защитить районы, которые находятся вне щита?

Агриппа вздохнул:

– Торнхолл упоминал о вашей вчерашней поездке. Уверен, она прошла ужасно.

– Дети-сироты живут в сгоревших домах, большинство мужчин пьяны, и улицы покрыты слоем сажи и грязи. Если мы не можем защитить собственных жителей, с чего бы другим городам Англии нам верить?

– Нам? – спросил Блэквуд.

Он постоянно так делал: отделял меня от чародеев одним словом или взглядом. Каждый раз, когда Магнус или остальные звали меня Хоуэл, он покашливал или раздраженно фыркал. Я думала, что дружба с его сестрой немного смягчит отношение лорда ко мне. Видимо, я ошибалась.

– Я знаю, милорд, что вы пока не считаете меня одной из вас, – усмехнулась я, прилагая нечеловеческие усилия, чтобы говорить вежливо, – но я всего лишь пытаюсь помочь.

– Я согласен с Хоуэл, – отозвался Вольф, агрессивно разрезая мясо. – Это возмутительно, и я рад, что кто-то еще об этом заговорил. Кларенс согласен с нами, не так ли?

Ламб кивнул, и его светлые волосы упали на глаза.

– Ужасно, когда семьи разделяют.

Все замолчали и смущенно переглянулись. Я пребывала в недоумении, пока Вольф, сидевший рядом, не пробормотал:

– Только чародеи, поддерживающие англиканскую церковь, могут жить в защищенном Лондоне. Моя семья проповедует более древнюю религию, поэтому родителям пришлось переехать за город. – Он отложил столовые приборы. Судя по всему, у юноши пропал аппетит. – Когда меня одобрят, мне тоже придется жить вне защиты.

До чего ужасная практика!

– Уверена, вы согласны, что важно защищать всех, – сказала я Агриппе.

Тот кивнул:

– Мы сможем углубиться в этот вопрос, когда вас одобрят.

Блэквуд снова покашлял. Серьезно? Я и без того была на нервах из-за своего провального утреннего урока. Он довел меня до точки кипения.

– Вы простудились, милорд? – накинулась я на него, к всеобщему удивлению.

– Нет, мисс Хоуэл, – усмехнулся Блэквуд.

– Вам не нравится мысль о чародейке в Ордене?

– Как я уже сказал вам вчера, это бы подразумевало мое несогласие с Орденом.

Очередная попытка увильнуть от моего вопроса. Мне было плевать, что я одета в чертово платье, которое он купил.

– А вы не согласны с ним?

Глаза лорда округлились.

– Я полностью поддерживаю Орден.

Этот ответ прозвучал искренне.

– Простите, я просто расстроена.

– Все нормально. Разговоры о незащищенной местности вас огорчают. Ваше сострадание к бедным достойно восхищения.

И снова этот снисходительный тон! Я бы с радостью закрыла тему, если бы не Блэквуд. Постучала вилкой по краешку тарелки, пытаясь успокоиться и сосредоточиться.

– Оно достойно восхищения, но не практично?

– В этом случае нет. Щит защищает ее величество и, конечно, верховные чародейские семьи. Если мы падем, падет и вся Англия. – Лорд говорил так, будто почти сожалел об этом, но ничего не мог с этим поделать. – Самые исключительные люди также являются самыми необходимыми.

– Вы никогда не задумывались над тем, что вам просто повезло родиться при обстоятельствах, которые сделали вас таким исключительным? – Я делала равномерные вдохи, чтобы не сорваться на крик. – Взять, к примеру, Рука. Я считаю, что он мог бы стать таким же успешным, как и вы, если бы родился в богатой семье, учился в прекрасных школах и обучался у лучших учителей. Но он – сирота, сын рабочего и к тому же нечистый, поэтому все его задатки не имеют значения.

Челлини громко закашлялся и налил себе еще вина. У меня появилось впечатление, что все, собравшиеся за столом, предпочли бы, чтобы я прекратила этот разговор. Но мы с Блэквудом уже сцепились.

– Конечно же, – вздохнул лорд, словно объяснял ребенку, – я не считаю справедливым, что одни получают все, а другие – ничего просто по праву рождения. Но такова реальность.

– Значит, реальность заключается в том, что нищими можно жертвовать, чтобы защитить вас?

Вот во что верил наш граф! Мои мысли вернулись к Бримторну. Дети находились под протекцией Сорроу-Фелла, но, похоже, считалось, что они не заслуживают какого-то особого внимания.

– Вы искажаете мои слова, мисс Хоуэл.

Граф был прав, но его поведение меня раздражало. Всю свою жизнь он провел под щитом. Откуда ему знать, как плохо жилось другим людям?

– Вы видели деревни, разрушенные фамильярами? Встречали детей с оторванными конечностями и телами, покрытыми шрамами, как у Рука? Вы знаете, каково это – отправляться на место битвы, затеянной вами, и ухаживать за ранеными и умирающими? На вас когда-нибудь нападали, когда вам нечем было защищаться? За одиннадцать лет войны я ни разу не видела чародея, пока магистр Агриппа не приехал в школу в поисках той, о ком говорилось в пророчестве. Одиннадцать лет! Что вы делали все это время? – Я посмотрела Блэквуду прямо в глаза. – Что вы делали, милорд? Учились верховой езде и играли в гольф в своем поместье?

Агриппа прочистил горло:

– Вам обоим пора прекратить этот спор.

– Вообще-то я был занят обучением. Я хотел быть полезным. Разве не это ваш главный интерес? – полюбопытствовал Блэквуд ледяным голосом. – Я не видел ничего полезного в школе для девочек.

Магнус поставил свой бокал, его глаза метали молнии.

– Мы обнаружили избранную в этой школе для девочек, не так ли?

Мне пришлось опустить руки на колени – они дрожали.

– Приятно знать, как мало для вас значат ваши обязанности дома. Это объясняет, почему Бримторн так долго был открыт для насилия!

– Сорроу-Фелл защищает вашу школу, мисс Хоуэл. Вы сами сказали, что за одиннадцать лет ни разу не были свидетельницей атаки Древних.

– Некоторые монстры ходят в человеческом обличье. Вы оберегали нас от Древних, но позволили жестокому, злому мужчине, которому ни за что нельзя было доверить человеческую жизнь, управлять Бримторном. Где тогда была ваша защита?

Все присутствующие за столом перестали есть. Глаза Магнуса расширились. Блэквуд замер, но я видела ярость в его взгляде.

– Вы сказали, что, если бы Рук родился на моем месте, мы бы ничем не отличались, – рявкнул он. – Что ж, вы ошибаетесь. Мы принципиально разные.

– Если вы так уверены, – начала я хриплым голосом, – что нищие от рождения ниже вас по значимости, тогда позор на вашу голову за то, что вы их не защищаете! Если люди рождаются из поколения в поколение бедными, то ваш долг – заботиться о них, а не жертвовать их жизнями, чтобы спасти свою!

Я откинула салфетку и выбежала из-за стола. Затем взлетела по лестнице и спряталась в своей комнате, где с трудом попыталась освободиться от платья. Кто-то постучал в дверь.

– Кто там?

– Лилли, мисс. – Девушка вошла и с грустью посмотрела на мое мятое платье. – Мне сказали, что вы пошли наверх. Позвольте помочь вам приготовиться ко сну.

Она подошла, чтобы развязать корсет, но тут снова раздался стук.

– Можно поговорить с вами? – спросил знакомый голос.

Лилли открыла дверь. На пороге стоял Агриппа. Он окинул комнату своей дочери быстрым взглядом. Как часто он заходил сюда, если вообще заходил?

– Вы в порядке?

– Простите. – Агриппа не заслуживал таких яростных споров в своем доме. Я потупила взгляд. – Не могу поверить, что так отвратительно себя вела.

– Не извиняйтесь. Когда вас одобрят, вы станете основательницей рода Хоуэлов. Как носительница печати, вы будете обязаны посещать собрания Ордена. Кроме того, я доволен. – Я с удивлением подняла голову. Агриппа собрался было войти, но снова остановился. – То, чему вы сегодня стали свидетельницей, является безобразной стороной чародеев. Многие верят, что обычные мужчины и женщины хуже нас. Я надеюсь, – сказал старый чародей, понижая голос, – что вы способны сделать для этой страны больше, чем помочь уничтожить Древних. Наши порядки нуждаются в изменениях.

– Полагаю, лорду Блэквуду они не понравятся.

– Тем не менее это то, во что я склонен верить. Не злитесь и не думайте слишком дурно о Джордже. Он погружен в свои обязанности до умопомрачения. Уверен, следующие несколько дней он будет обдумывать ваши слова.

Старик снова осмотрел комнату. От его очевидной печали у меня скрутило живот.

– Хотите, я поменяю комнату? Мне грустно смотреть на то, сколько боли у вас вызывает мое проживание здесь.

– Нет, все так, как и должно быть. – Агриппа закрыл глаза. – Обычно я избегаю этой части дома. Эта комната нуждалась в новом жильце, и я счастлив, что здесь снова обитает милая молодая леди. Что ж, желаю вам крепкого сна! – С этими словами он ушел.

Лилли сняла с меня платье, повесила его и развязала корсет. Я достала шпильки из волос, проклиная Блэквуда себе под нос. Затем надела сорочку и уставилась на свое отражение в зеркале, чувствуя огромную усталость.

– Не знаю, как смотреть им в глаза после этого.

– Мне кажется, большинство джентльменов на вашей стороне, – осторожно начала Лилли. – По крайней мере, так мне сказал Джимми, главный лакей. Особенно мистер Магнус. Судя по всему, после вашего ухода у него состоялся серьезный разговор с его светлостью.

– Это радует. – Мысль о том, как Магнус отчитывал Блэквуда, принесла неимоверное удовлетворение. Уверена, он отлично справился с этой задачей.

– Вам следует отдохнуть, мисс. Бабушка часто говорила, что утро вечера мудренее.

– Спасибо, Лилли.

Девушка остановилась у двери:

– Мисс, Джимми передал нам, что вы сказали лорду Блэквуду. – Ее глаза заблестели от слез. – Я родом из маленькой деревушки к югу от щита. Спасибо вам большое.

Лилли ушла прежде, чем я успела ответить.

* * *

Я очнулась ото сна о мертвенно-бледной Гвендолин, лежащей рядом со мной и плачущей в подушку. После такого было трудно снова заснуть. Снаружи царила кромешная тьма. Я зажгла свечку и с дрожью встала на тонкий ковер у кровати. Затем быстро накинула на себя халат и пошла вниз. Освещая ступеньки свечкой, я пыталась вспомнить дорогу в библиотеку. Самый верный способ успокоиться после кошмара – это почитать хорошую книгу.

Когда я прокралась в помещение, то камин, как ни странно, еще горел. Мои руки замерзли, поэтому я подошла погреться. Вытянула шею и посмотрела на портрет Агриппы. На нем он был моложе, его черные волосы еще не отметились сединой. Каково это – быть его дочерью? На секунду я пожелала, чтобы мой собственный отец не был Уильямом Хоуэлом, безликим призраком, которого я никогда не встречала.

На глаза снова попалась картина с величественным поместьем, светящимся белым пятном на фоне темной долины. Я повернулась к нему, зачарованная его безмятежной, даже немного пугающей красотой.

Кто-то покашлял, и я испуганно подскочила. Блэквуд сидел с открытой книгой на коленях. Выглядел он таким же смущенным, как и я.

– Что вы здесь делаете?! – Граф спешно встал. Он явно не ложился и даже не снял жакет.

– Хотела что-нибудь почитать. – Я туже завязала халат.

Я не знала, куда и смотреть. От вида Блэквуда у меня ныл живот.

– Ах! Что-нибудь конкретное?

Даже голос этого человека меня раздражал.

Блэквуд прошелся взглядом по мне, а затем отвернулся.

– Как-то не задумывалась об этом.

– Можно вам кое-что посоветовать? Это вводный курс по Древним. Эта книга сыграла важную роль в планировании контратак.

Блэквуд протянул ее мне: «Семеро Древних: Теории и наблюдения» мистера Кристофера Драммиджа. Книга была тонкой, но в красивом переплете. Я открыла страницу с рисунком Р’елема – Бескожего человека собственной персоной. Его обнаженные мышцы практически блестели. Кто бы его ни нарисовал, он прекрасно справился с работой.

Первая глава называлась «Происхождение».

– В ней рассказывается, откуда взялись Древние? Я читала только одну книгу о войне. Там говорилось, что Древние – исчадия Ада, но я не особенно в это верю.

– Драммидж делает предположение, что, возможно, они монстры, призванные с ядра планеты. – В голосе лорда послышались веселые нотки. – Мне нравится его работа, но я согласен далеко не со всеми выводами.

– Спасибо.

И я прижала книгу к груди и замерла, не произнося ни слова, пока в камине трещало полено. Часы пробили три. И я поняла, что наша беседа, к счастью, подошла к концу.

Только я собралась тихо удалиться, как Блэквуд произнес:

– Что вы имели в виду насчет директора?

– Простите?

– Что он злой и жестокий. Что он сделал?

Господи, как можно достойно описать Колгринда?

Я покраснела, и Блэквуду такого ответа было достаточно.

– Понимаю. – Его глаза округлились. Он выглядел моложе и даже немного опечаленным. – Мне жаль, что с вами это произошло. Хотел бы я… – Лорд замолчал и отвернулся, чтобы я не видела его лица. Затем, выпрямившись, прокашлялся. – Простите, что недостаточно старался для вас, но с этим ничего нельзя было поделать. Это-то вы и отказывались понимать за ужином.

Снисходительный тон вернулся. Но лорд все еще отказывался на меня смотреть.

– Приятно знать, что все дело в недостатке понимания с моей стороны.

– У вас есть полное право злиться, но вы понятия не имеете, в каком я положении.

Блэквуд обернулся и забрал у меня свечку, после чего пошел в противоположную часть комнаты.

Сверху на нас смотрели люди с портретов. Блэквуд собрал огонек в ладонь, скатал его в шар и подкинул в воздух – к портрету, висевшему в нескольких футах над нашими головами. Огонек замер и осветил картину с мужчиной, молодым и красивым, как сам Блэквуд. Нет, не «как». Различия были незначительными: морщинки в уголках глаз, прищуренных, словно в каком-то тайном веселье, и полные губы, застывшие в доброй улыбке.

– Это мой отец, Чарльз Блэквуд, восьмой граф Сорроу-Фелла. – Голос молодого человека звучал тихо, в нем ощущались нотки горечи. – Он был одним из самых неутомимых деятелей в войне против Древних. Поэтому его портрет висит в этом зале.

– Конечно.

Зачем он мне это рассказывал?

– Мой отец был великим чародеем, – продолжил Блэквуд, проводя рукой по волосам. – Он верил, что мы, род Блэквудов, обязаны освободить Англию от этих монстров.

– Почему именно вы?

– Мы – самые могущественные члены нашего общества, мисс Хоуэл. – Блэквуд сделал паузу, словно пытался подобрать правильные слова. – Мы были самыми одаренными, а значит, и самыми проклятыми.

Молодой человек подошел ближе. Я чувствовала, что он отчаянно нуждался в одобрении.

– Вы должны понять, как серьезно я отношусь к этой войне. Со смерти отца я знал, что мой единственный долг на земле – убить этих тварей. Я пренебрег другими обязанностями, включая Бримторн. У меня не было времени на игры, спорт или любовь. Я полностью предан этому великому делу. Чародеи должны полностью сосредоточиться на спасении этой территории, а не посещать вечеринки или разъезжать в карете по парку. – Лицо лорда исказилось от злобы. Я наконец поняла, почему он так недолюбливал Магнуса. – Как много вам известно о бедах в других частях Англии?

– Почти ничего. – Я порылась в памяти. – Знаю, что Древние захватили Кентербери.

– Они удерживают его на протяжении трех лет. Трех! Манчестер и Ливерпуль тоже на грани краха. На севере вся текстильная промышленность и угольные шахты подвергаются регулярным нападениям, чтобы к нам не доходили топливо и ткани. Всех рабочих убивают, хотя многие из них просто дети. – Теперь в голосе Блэквуда чувствовалась настоящая ярость. – Некоторые чародеи отправились к ним на помощь, но большая часть нашей энергии тратится на поддержание защиты. Мы не боремся. Мы прячемся. Да, мы должны защищать тех, кто способен что-то сделать, но только до тех пор, пока сильные доказывают, что достойны этой защиты. И я не считаю, что бессильных нужно бросить на произвол судьбы. Одним из величайших достижений, оставленных в наследие моим отцом, было создание колонии для нечистых в Брайтоне. Она позволяет этим несчастным жить в мире и с достоинством. Я хотел, чтобы вы осознали глубину моего участия и поняли, почему я не стану преклоняться перед вами, как другие. Пока вы не докажете, что являетесь чародейкой, вне всяких сомнений, я не могу обращаться к вам как к таковой. Мне нужна уверенность. – Глаза молодого человека, казалось, мерцали в сиянии огня. – Вы понимаете?

Я подумала обо всем, что успела узнать о Блэквуде. Он редко улыбался или смеялся и мог быть довольно утомительным. Но он тренировался в одиночку каждое утро перед завтраком. Помогал мне на каждом уроке. Чего уж там, сейчас было очень поздно, но он сидел за книгой.

Да, Блэквуд очень ответственно относился к своим обязанностям.

Сейчас все было сказано всерьез, я видела это по его глазам. Полагаю, мы наконец можем быть откровенны друг с другом.

– Значит, вы не имеете ничего против женщин в своих рядах?

– В пророчестве сказано, что именно женщина победит Древних, и я готов поклясться ей в преданности.

То, как лорд это сказал, заставило меня произнести ее имя:

– Гвендолин Агриппа. Вы верите в то, что она была избранной. – Блэквуд удивленно заморгал. – Леди Элиза рассказала мне о ней сегодня днем. Неужели все думали, что смогут скрыть от меня такую важную информацию?

– Ордену не нужны осложнения. Когда обнаружили гобелен спикеров, Гвендолин только стала адептом. Никто и не сомневался, что она – избранная, и посему Агриппа вложил все свои силы в обучение дочери. Она была невероятной. – Взгляд Блэквуда смягчился. – Не было ничего такого, с чем бы она не могла справиться. Ее одобрение стало бы триумфом, которого еще никто не видел. – Тут лицо лорда скривилось от горечи. – И она умерла от лихорадки за три недели до одобрительного бала.

– Но в пророчестве говорилось не о ней, – заметила я, внимательно следя за реакцией Блэквуда. – Если верить Агриппе.

Впечатление такое, будто я дала ему пощечину.

– Не смейте так о ней говорить!

– Вы приняли решение еще до того, как встретили меня, не так ли? – Я сделала шаг в сторону лорда. – Я – самозванка. И если Гвендолин действительно была избранной, то теперь она мертва, и все ваши надежды погибли с ней. Вы предпочли смертельный приговор возможности, что я могу оказаться именно той, о ком шла речь. Почему?

– А кто вы, собственно, такая? – Блэквуд едва не сплевывал слова. – Гвендолин была потомком одной из самых древних и могущественных семей, ей было предписано величие с самого рождения. Я не ненавижу вас за низкое происхождение, – спешно добавил он, когда я открыла рот, чтобы устроить самую крупную взбучку в его жизни. – Но традиции – это все, на чем держится наше общество. Вы для нас посторонняя, и вам этого не изменить.

Казалось, будто у меня перед носом хлопнули дверью. Я чуть не уронила книгу.

– Удивительно, как вы вообще согласились мне помочь, испытывая ко мне такую ненависть!

– Я вас не ненавижу.

– Ненавидите. Ненавидите мое происхождение. – Профиль лорда в свете огня был прекрасен и омрачен лишь ледяным выражением лица. Поразительно, что, несмотря на обстоятельства, я все равно считала его обманчиво привлекательным. Лорд выглядел так же красиво, как римская скульптура: холодная и бесчеловечная. – Ваша глупость просто поражает.

– Это то, во что я верю. – Блэквуд прищурился. – Или это слишком откровенно для вас, мисс Хоуэл?

– Я уважаю честность. Всегда приятно знать, кто тебе не друг.

– Я уже сказал, что не ненавижу вас, – вздохнул Блэквуд, а затем, со странной усталостью в голосе, добавил: – Возможно, я вас боюсь.

– Почему?

Блэквуд кивнул на рисунок дома, который мне так понравился:

– Вы говорили, что никогда не посещали Сорроу-Фелл?

– Ни разу его не видела.

– Теперь видели. Эта картина – его точная копия.

Я удивленно посмотрела на прекрасное произведение на стене.

Блэквуд продолжил:

– Похоже, она вас притягивает, и именно поэтому меня так озадачила резьба на вашем посохе.

– Какое отношение к этому имеет Кашка?

Молодой человек достал из чехла свой посох – и вручил мне. На его оружии был вырезан извивающийся усик плюща, прямо как на моем.

– Семейный герб Блэквудов – это пожимающие друг друга руки, связанные усиками плюща. За всю историю чародеев только наша семья когда-либо имела такой рисунок. – Брови лорда были сведены к переносице. – До вас.

Я почувствовала прилив тошноты и вернула молодому человеку посох:

– Значит ли это, что мы как-то связаны?

– Не знаю. Боюсь, что это возможно. – Лорд сложил руки на груди. – Наверное, это прозвучит грубо, но я обязан быть честен. Мне плевать на эту ситуацию.

– Поверьте, – содрогнулась я, – я испытываю сходные чувства.

* * *

Впереди высилось поместье Блэквудов, окутанное туманом. Окаймленный кустами путь вел меня к парадному входу. Когда я прорвалась сквозь дымку, то обнаружила ясное небо и яркое солнце над головой. Черный лес выглядел не более пугающим, чем выдуманный монстр из детской сказки. Это – мой дом, и я еще никогда не чувствовала подобной уверенности относительно чего-либо. Поместье выглядело даже лучше, чем на картине. Я взбежала по ступенькам со слезами радости на глазах, готовясь войти внутрь.

Кто-то схватил меня за рукав. Гвендолин Агриппа пыталась оттащить меня от двери, она, качая головой, громко кричала. Я боролась с ней, но тщетно. Она была невероятно сильна. Нет. Однако я должна быть именно здесь. Здесь мое место.

Забили церковные колокола…

Я стояла в центре круга из семи валунов. На их гранитной поверхности были вырезаны странные символы, которых я никогда прежде не видела. Гвендолин испарилась. Я ждала, одинокая и беззащитная, пока прибывала семерка Древних, становясь в пробелах в кругу. Теперь бежать было некуда.

Забили церковные колокола…

Там был Молокорон – идеальный шар, сотканный из грязи и болезней, ощетинившийся темными острыми волосками. С него стекала прогорклая жидкость, а внутри извивались темные силуэты, как угри, запертые в студне.

Как странно видеть здесь Немнерис – Водяную паучиху. Она жила исключительно в море. Древняя была прекрасна, с длинными стройными ногами и вытянутым зелено-фиолетовым телом. Ее глаза выглядели как три блестящих обсидиановых шара. Все было бы отлично, если бы только Водяная паучиха не была тридцати метров в длину и невероятно ядовитой…

Забили церковные колокола…

Следующими появились Каллакс и Зем, огр и дракон. Каллакс был высотой шесть метров, с плоским черепом и выпирающей челюстью, а также волочащимися по земле руками. Эти руки идеально подходили для того, чтобы разрушать здания. Зем, с длинным телом, как у ящерицы, и огненной глоткой, сжигал все, что попадалось ему на пути.

На камень надо мной приземлилась Он-Тез и громко каркнула. Захлопав крыльями, как у стервятника, она оскалила зубы. Древняя была размером с лошадь и смертельно опасной, как стая волков.

Забили церковные колокола…

Напротив меня стоял Р’елем, Бескожий человек. Невзирая на то что он был самым маленьким и человекоподобным из всех Древних, выглядел он ужасающе. Наверное, больше всего пугала мудрость, сквозившая в его глазе.

А затем прибыл и Корозот.

Забили церковные колокола…

* * *

Я очнулась от какофонии звуков за окном. Каждая церковная колокольня в Лондоне била в набат.

Нападение!

Я схватила халат и выбежала в коридор. Двери в конце его распахнулись, и из них вылетели юноши, пытаясь одеться на ходу. Ди поплелся к лестнице, надевая котелок, и при этом оставаясь в ночной рубашке. Только Магнус был готов. Он надел плащ и подбежал ко мне.

– Им стоило прислушаться к тебе, Хоуэл, – сказал он, кивая на своих сонных товарищей. – Если вы с Руком предвидели атаку, я не видел повода, чтобы не подготовиться к ней. Наверняка это сам старина Зоти. Уверен, ему очень понравится этот плащ!

Магнус с гиканьем сбежал вниз по лестнице. Я никак не могла оправиться от потрясения – все произошло так быстро!

– Мисс Хоуэл! – Агриппа поднимался по ступенькам, его волосы торчали во все стороны. – Оставайтесь в комнате – там безопасно.

Старый чародей попытался подтолкнуть меня в направлении моей спальни.

– Это Корозот? – Я подавила страх. В конце концов, это моя судьба. Ну, по крайней мере, я на это надеялась. – Позвольте мне помочь.

Глянув вниз, я увидела, как Блэквуд, созвав адептов, обсуждает с ними план защиты.

– Еще рано, – возразил Агриппа. – Оставайтесь здесь. Мы скоро вернемся.

– Но куда вы?

– На Трафальгарскую площадь. Это место встречи членов Ордена. Будьте тут, – повторил старый магистр и поспешил за юношами.

Все были чем-то заняты. Слуги в ночной одежде, в суматохе зажигая лампы, перекрикивались между собой. Я не увидела среди них Рука.

– Рук!

Мне вспомнились черные глаза своего друга детства, и как та отвратительная фамильярка назвала его «избранником Тени». Если Рук так бурно среагировал на всадников Корозота и этот Древний мог взывать к нему лично, и зов был непреодолимым…

Я сбежала по лестнице мимо слуг, не обративших на меня ни малейшего внимания. Затем влетела на кухню, постоянно зовя Рука, но и там его не оказалось. Лилли спешно прошла мимо меня в ночном колпаке. Я схватила ее в последний момент:

– Лилли, ты не видела Рука?

– Нет, мисс. А что?

– Мне нужно найти его.

Мы проверили крыло слуг, конюшню, комнаты наверху. Рука нигде не было. Мы даже вернулись в мою спальню, на случай, если парень искал меня. Но его и там не оказалось. Я раздраженно пнула кровать.

– С ним что-то не так? – Лилли выглядела напуганной.

– Мне нужно, чтобы ты помогла мне одеться. – Я открыла дверцы шкафчика.

– Зачем?

– Я отправлюсь на поиски Рука. – И я достала самый простенький наряд из своего гардероба.

– На улицу? Но магистру Агриппе это не понравится, мисс.

– Я знаю, куда Рук мог пойти.

Вздохнув, Лилли помогла мне собраться. Жаль, что у меня не было каких-нибудь штанов. Корсеты не предназначены для борьбы с монстрами.

10

Люди мчались под звуки колоколов, а небо освещалось пламенем и дымом. Я крепко держала Кашку и останавливалась лишь для того, чтобы спросить, как добраться до Трафальгарской площади.

Чародеи собрались перед Национальной галереей. Их было около сотни, и каждый направлял посох вверх. В небе возникло яркое свечение, отраженное, как солнечный луч на дне стеклянной чаши. Судя по всему, лондонская защита была куполом из энергии. Вдалеке прогремел гром, и где-то там же раздался жуткий крик чудовища.

Я проталкивалась через толпу, пока не наткнулась на Блэквуда. Лорд сосредоточено хмурился.

– Что, черт возьми, вы здесь делаете?! – крикнул он.

– В защите есть пробоины?

– Нет, конечно. Откуда им взяться?

– Это Хоуэл! – К нам подбежал Артур Ди. – Он предупреждал, что ты явишься.

– Кто? – Я ничего не понимала.

– Магнус. И еще он сказал, что ты его вдохновила.

– О чем ты говоришь?!

– Что вы здесь делаете? – рявкнул Блэквуд.

Чародеи постарше, оглянувшись, окинули нас сердитыми взглядами.

– Возможно, Рук пошел на зов демона, – объяснила я.

– Он не сможет пройти через защиту.

– Но если нечистого заметят на улице, что помешает им убить его?

Это пугало меня даже больше, чем то, что Рук мог действительно прорваться к Корозоту.

Блэквуд покачал головой:

– Я не могу сейчас об этом беспокоиться.

Ну и пошел к черту!

– Что ты там говорил о Магнусе? – спросила я у Артура Ди.

– Он отправился драться с Корозотом.

Блэквуд схватил беднягу за воротник:

– Что ты сказал?!

– Они с Челлини пошли на Роу. Планировали добраться до него и бороться…

Блэквуд оттолкнул Артура Ди в сторону и взял меня за руку.

– Идиоты! – прошипел он. Его лицо исказилось от гнева. – Где магистр Агриппа?

– Мы должны пойти за ними, – сказала я.

– Вы никуда не пойдете. Я посажу вас в экипаж.

– Я пойду с вами, – заявила я учительским тоном, – и найду Рука, если он там, а вы меня отпустите.

Лорд повиновался:

– Хорошо. Я возьму вас с собой, если вы сможете взлететь.

– Прошу прощения?

Блэквуд взмахнул посохом:

– Коснитесь Кашкой земли с севера, юга, востока и запада, после чего поднимите посох высоко в воздух. Это призовет четыре ветра. Если не выйдет, я отправлю вас домой. – Граф говорил так высокомерно, словно не сомневался в моей неудаче.

Блэквуд поставил посохом четыре точки и поднял руку. Вокруг него закрутился вихрь, и лорд с легкостью взмыл в воздух.

Я повторила его движения и подняла Кашку, желая взлететь. Ветер надул мою юбку как парус и чуть не протащил меня по всей площади. Блэквуд выглядел удивленным.

– Держите посох прямо! – прокричал он.

Мысли о Руке укрепили мою хватку и заставили сосредоточиться. Я оторвалась от земли, неуверенно нащупывая под ногами опору в виде подушки из облака.

– Опустите руку, – приказал Блэквуд. Затем он лег на живот, легко плывя в воздухе. Я повторила за ним, чувствуя себя так, словно меня держала невидимая рука. – Отлично сработано!

– Необязательно так удивляться, – буркнула я раздраженно.

– Пожалуйста, возвращайтесь домой.

– Просто отведите меня к защите. Я всего лишь хочу проверить, нет ли там Рука.

Это сработало. Блэквуд взял меня за свободную руку, и мы полетели под шум ветра в ушах.

Я летела! Никогда не чувствовала себя такой легкой, словно у меня не было физической оболочки. Первые несколько минут было страшно – я боялась упасть. Ветер не затих и не скинул меня, и я засмеялась невзирая на обстоятельства. Блэквуд подсказывал мне, когда надо повернуть посох влево или вправо либо слегка подвинуть его на повороте. Мы пролетали над головами людей – два черных призрака, мчащихся в сторону битвы. Рука Блэквуда была холодной, и его хватка усилилась, когда мы полетели быстрее.

Вскоре мы снова направили посохи к небу и приземлились на землю. Я споткнулась, но удержалась на ногах. Мы оказались у края щита.

По улицам бегали сотни людей. Такого столпотворения я давно не видела.

– Мне нужно найти остальных. Пожалуйста, ради всего святого, оставайтесь тут, – взмолился Блэквуд и удовлетворенно кивнул. – Вы прекрасно справились со всем, мисс Хоуэл.

После этого внезапного комплимента он прижал посох к щиту, разрезал его и вышел с другой стороны. Я коснулась места пореза, но он уже затянулся.

Прижавшись к защите, я всмотрелась в людей снаружи, пытаясь найти Рука. Конечно же он никак не мог там оказаться. Как бы он туда попал? Эта моя идея была всего лишь фантазией, навеянной паникой, совершенно нереальной.

Но затем я увидела уголком глаза копну русых волос в толпе. Она мелькнула в темной массе и исчезла.

– Рук! – Я ткнула Кашкой в щит, но встретилась с невидимой силой. – Давай же, давай! – рыкнула, стиснув зубы. Затем провела посохом по стенкам защиты, пытаясь найти брешь. – Открывайся! – закричала я, закипая от злости.

Кашка разрезала щит, как нож – лист бумаги. Я полетела вперед и приземлилась на четвереньки по другую сторону барьера.

Оглянувшись, увидела, что брешь затянулась. Затем кинулась в гущу толпы:

– Рук, вернись!

Перед глазами мелькали лица. Люди кричали, били меня по животу локтями, наступали на ноги. Я боролась с течением, едва не обезумев от отчаяния. В меня врезалось маленькое хрупкое тельце, и кто-то крепко обнял меня за талию. Я взяла ребенка за плечи и обнаружила, что это Чарли. Девочка плакала навзрыд:

– Я не могу их найти! Их нет дома!

– Кого?

– Мистера Харгроува и остальных. Элли и Билли! Все исчезли, – рыдала девчушка, уперевшись головой мне в живот.

Я взяла Чарли на руки и осмотрелась. Рука нигде не было видно.

– Мы найдем их, – бормотала я снова и снова.

Толпа поредела, когда впереди возникла яркая огненная полоса.

– Магнус, идиот, это самоубийство! – раздался крик Блэквуда.

Мое сердце отчаянно заколотилось, и я побежала на звук его голоса.

Пока я протискивалась между оставшимися людьми на широкую улицу, над моей головой взревело чудовище. Я подняла взгляд на застилавшую все черноту – Тень и Туман. Корозот!

Огромная, черная, бурлящая туча, да такая темная, что выделялась даже на фоне ночного неба. Чудище нависало в пятнадцати – двадцати метрах над землей, и каждый раз, когда оно начинало реветь, дома скрипели и стенали. Вспыхнула молния, и я увидела огромную рогатую голову существа, взгромоздившегося на облако, с дьявольски-красными узкими глазками. Из центра головы, яростно извиваясь, вырастали щупальца, как у морской твари. Одно врезалось в окно близлежащего дома и снесло половину кирпичной стены. Такие щупальца и оставили на теле Рука странные шрамы.

Рук. Я все еще не видела его, но на сей раз меня это радовало. Я поставила Чарли на брусчатку и подтолкнула ее в сторону убегающих людей:

– Иди за ними!

– Но куда они ушли? – хныкала девочка, пока я умоляла ее бежать и хорошо спрятаться.

Когда Чарли наконец прислушалась, я подошла к чародеям. Мои ладошки так сильно вспотели, что я едва не выронила Кашку.

Силуэты членов Ордена казались темными пятнами, периодически освещаемыми вспышками огня. Я заметила Челлини, когда тот, низко присев, очень быстро крутанул посохом над головой. К чудищу с громким свистом помчался циклон, да такой сильный, что ему удалось сбить Корозота с ног.

Блэквуд изо всех сил пытался быстро сплести сетку из огня, его лицо сияло в свете пламени. Корозот взревел и закрутился, наполняя воздух мусором и пылью. Я побежала к лорду и поставила свой посох рядом с его.

– Что вы здесь делаете?! – прорычал Блэквуд. От злости на его лбу вздулась вена.

– Как мне вам помочь? – Я сделала вид, что не расслышала вопроса. Судя по виду графа, он готов был бросить меня на растерзание Древнему. – Дело пойдет быстрее, если плести будут двое.

Сердито вздохнув, Блэквуд показал мне, как окунуть Кашку в растущее облако и как двигать запястьем, чтобы усилить огонь. Я была, конечно, неловкой, но не совсем беспомощной. По команде Блэквуда мы метнули сетку на Древнего. Мой прицел был не настолько хорош, как у лорда, но это сработало. Корозот взвыл, когда на него упала сетка, накрыв пламенем.

В воздухе мелькал из стороны в сторону чей-то силуэт, кидая огненные шары в монстра. Закричав, Древний выстрелил щупальцем в его сторону, за что и получил огненный залп в рот. Пока Корозот корчился от боли, Магнус опустился с неба и грациозно приземлился рядом с нами:

– Ну же, Хоуэл, поддай нам жару!

Я развела огонь на своей ладони. Магнус поднял его в воздух, благодарно помахал рукой и помчался к чудовищу. На секунду замерев на уровне его глаз, юноша резко замахнулся и отправил очередной залп в лицо монстру. Ослепленный Корозот распростер щупальца во все стороны. Магнус быстро полетел обратно и прыгнул на землю с победным кличем. С растрепанными волосами и в развевающемся плаще, он выглядел как герой из сказки.

– Я готов увидеть чародейку в действии. Что скажешь? – крикнул мне Магнус.

– Да! – воскликнула я.

Смех Магнуса был заразительным. Довольно скоро я поняла, что для него эта битва была подарком судьбы. К нам присоединился Челлини и возбужденно заговорил с другом. Увидев меня, он нахмурился:

– Ей здесь не место.

– Читаешь мои мысли, – буркнул Блэквуд. – Но раз уж так сложилось, нам не помешает ее помощь.

– Поверьте, она вам понадобится, – заверила я молодых людей.

Челлини встал рядом со мной, но затем наклонился и прошептал:

– Тебе не стоило сюда приходить.

Будто бы он не ослушался приказа Агриппы! Мы выстроились ромбом со мной спереди, Блэквудом сзади и остальными по бокам. После всех моих неудач в обсидиановой комнате оставалось только надеяться, что я не подведу молодых чародеев. Ноги дрожали – теперь бежать было некуда. Я послала приглушенный свет, и все приступили к работе. Пока мы плели новую огненную сеть, Челлини молился на латыни.

– Paternoster, quiesincaelis, sanctifi cetur nomentuum, – произнес он и поцеловал крест, висящий на его шее.

– Ох уж эти итальянцы, – пробормотал Магнус мне на ухо, когда сеть раздулась. – Они так серьезно относятся к войне.

Корозот взревел и взмахнул толстым черным щупальцем, ударяя им об землю в десяти шагах от нас. Мой внутренний голос вопил от ужаса, но нельзя было поддаваться страху. Страх приравнивался к смерти. Пришло время для ответного удара.

– Приготовьтесь! – приказал Блэквуд.

Мы дружно замахнулись и швырнули сеть на монстра. Она накрыла мерзкое создание, мешая ему двигаться. Это дало нам время для новой атаки.

– Давайте еще раз! – крикнула я.

А затем увидела его. Словно из ниоткуда, он возник прямо перед Корозотом.

Рук протянул ко мне руку. Его рубашка порвалась спереди, открывая вид на пульсирующие шрамы. Даже издалека было видно, что глаза парня кромешно-черного цвета.

– Рук! – Я нарушила строй и побежала к нему, но Блэквуд схватил меня за талию. – Отпустите меня!

Мой друг поднял руки и издал громкий, просто-таки неземной вопль. Затем туман полностью поглотил его.

– Нет! – Я забила кулаками по груди Блэквуда. Кашка покатилась по земле.

– Он не настоящий! Его там не было! – орал лорд мне на ухо, пока Магнус поднимал мой посох. – Корозот пытается заманить вас! Это иллюзия!

Иллюзия! Рука там не было. Он ненастоящий.

И тут я услышала тоненький голосок – Чарли бежала в черноту.

– Элли! Билли! Вот вы где!

Девочка мчалась к Корозоту, думая, что там ее маленькие брат с сестрой. Магнус с Челлини кричали, чтобы Чарли остановилась, но девчушка их не слышала. Малышка попыталась обнять двух призраков и очень озадачилась, когда те исчезли. Она подняла голову, и в этот момент тьма с ревом поглотила ее. Девочка исчезла в дыме и тумане. На секунду мы услышали ее крик, но он тут же затих. Когда тени отодвинулись, Чарли нигде не было.

Магнус попытался снова поставить нас в ромб, но я не могла присоединиться к юношам. Меня обволакивало пламя, и ярость подпитывала его язычки. С пульсирующей головой я вырвалась из рук Блэквуда и кинулась к нависающей черной туче.

От рыка чудища у меня застыла кровь в жилах, но я подняла руки, как бы показывая, что готова встретить его с распростертыми объятиями. Меня трясло от злости. «Ну же, ублюдок, иди ко мне, – подумала я. – Если тебе пришлась по вкусу маленькая девочка, то я буду вишенкой на твоем торте».

– Давай же! – процедила я.

Надо мной замахнулось щупальце.

– Хоуэл! – отчаянно закричал Магнус.

Каждая клеточка моего тела, от корней волос до самых пят, вибрировала от энергии. Я выпустила ее на свободу.

Мир вспыхнул пламенем, его жар был синим, а затем бордовым. Я смотрела вверх, на растущий столб огня: десять сантиметров, двадцать, тридцать… В небе раздался всесокрушающий, чудовищный вопль. Почудился запах серы. Что-то сильно ударило меня, и мое тело покатилось по земле. В глазах взорвались миллионы звезд. Мне стало ужасно холодно, и я погрузилась во тьму.

* * *

Я очнулась в кровати с влажной тряпкой на щеке. Рядом с подушкой стоял Фенсвик. Он поджимал губы, дергал ушками и укоризненно смотрел на меня.

– Ну, наконец-то проснулась! – Голос у Фенсвика был отнюдь не довольный. – Предупреждаю: еще один такой удар по голове, и ты умрешь. Юные леди считают, что обмороки – это так волнительно, но на самом деле вы получаете черепно-мозговую травму.

Стоило мне присесть, как вся комната закружилась перед глазами. Я вжалась обратно в подушку. На тумбочке у кровати горела свеча, и я сосредоточилась на оранжевом огоньке. Каким-то чудом мне удалось выжить. Но в целости и сохранности ли? Мои ноги и руки исправно работали. Я обследовала свои ладони, предплечья, грудь, но не нашла никаких шрамов.

– Ты чистая, – сказал Фенсвик, потянув за шелковую сонетку. – Он ударил не той стороной щупальца. Или той, если смотреть с твоей точки зрения.

– Как я сюда попала?

– Магнус вернул тебя обратно под защиту.

Мои щеки залились легким румянцем.

– Что стало с Корозотом?

Дверь открылась, и в комнату вошли Агриппа и все адепты. Магнус и Челлини встали у подножия моей кровати, а Ди, Вольф и Ламб – ближе к двери. Блэквуд прислонился к стене, подальше от всех. Как обычно.

Фенсвик взял мое лицо в лапки и щелкнул пальцами перед глазами.

– Она в порядке. Хотя я понятия не имею как, – проворчало маленькое существо.

Агриппа схватился рукой за столбик кровати:

– Вы нарушили все установки, которые когда-либо давал Орден! – Затем взял мою руку и поцеловал ее. – И вы именно такая, как я надеялся. – Глаза старика заблестели от слез. – Абсолютно.

– Что произошло с Корозотом?

– Он отступил. – Магнус присел рядом с Агриппой. – Пошел зализывать раны. Слышала бы ты крики и вопли этого старого мерзавца! Он исчез прямо в воздухе, испарился, как тень и чертов туман, которым он и является. Никогда прежде не видел, чтобы эта дрянь так убегала.

Молодые люди собрались вокруг меня – все, кроме Блэквуда. Тот даже не улыбался. Наверное, до сих пор злился, что я нарушила его приказ и вышла за щит, чтобы…

– Рук!

У меня в горле пересохло.

Вольф налил воды из кувшина и дал мне стакан. У воды был металлический привкус, но ее прохлада творила чудеса.

– С ним все нормально? – обеспокоенно спросила я.

– Он даже никуда не уходил, – улыбнулся Магнус. – Его нашли снаружи, в одном из лошадиных стойл. Он привязал себя к столбу.

– Что?!

– Сказал, что чувствовал желание побежать к проклятому чудовищу и спрятался в конюшне. Рук знал, что мы сможем обеспечить тебе безопасность, и не хотел случайно погибнуть, чтобы ты не расстроилась. Мы нашли его пару часов назад. У него, судя по всему, была тяжелая ночка. Он был весь мокрый от пота.

Все это время Рук был в безопасности. Я снова рухнула на подушку и закрыла глаза. Какое облегчение! Но затем я с болью вспомнила о Чарли.

– Если Корозот вернется… – начала я.

– Вы не будете с ним бороться, пока не получите одобрения, – строго предупредил меня Агриппа. – Вы были великолепны, но вам улыбнулась удача. Члены Ордена с трудом простили вам произошедшее. Других это тоже касается, – добавил старик, косясь на Магнуса. – С этих пор вы делаете только то, что вам говорят, или вас отлучат.

Юноши пристыженно буркнули в знак согласия. Магнус указал посохом в потолок:

– За Генриетту Хоуэл!

Все, кроме Блэквуда, засмеялись и захлопали в ладоши. Фенсвик насыпал немного порошка в воду и вручил мне стакан. Осушив его, я вдруг осознала, что не могу держать глаза открытыми. Все лица размылись. Вздохнув, я устроилась поудобней на подушке и уставилась на догорающую свечку. Она, становясь все меньше, слабо мерцала. В своем одурманенном состоянии я представила, как сама тьма берет свечку в ладошки. Затем хихикнула от абсурдности этой мысли и крепко заснула.

* * *

Рук смахнул прядь с моего лица.

– Нетти? – прошептал он.

Парень был окутан тьмой. Она висела на его плечах и двигалась по коже, как складки ткани.

– Ты в безопасности.

Я вздохнула и попыталась коснуться его. Друг взял меня за руку и поцеловал мои пальцы. Меня взволновала та легкость, с какой он это сделал.

– Теперь я свободен, – улыбнулся Рук. – Ты видишь это?

Тени подхватили меня и понесли по темному бездонному морю. Рук парил в воздухе надо мной, его непроглядно-черные глаза блестели. Мы были двумя маленькими человечками, плывущими в пустоте. Я устало откинулась на свою кровать.

– Отдыхай, – прошептал Рук. – Но приходи ко мне завтра. Мы все обсудим. Ты же придешь, правда?

– Конечно.

Я повернулась на бок и посмотрела на последнюю затухающую искру свечи. Ее погасила густая бархатная тьма, и сон исчез вместе со светом.

* * *

На краю моего туалетного столика сидел Харгроув все в том же дурацком красно-фиолетово-оранжевом плаще.

– Итак, – начал колдун. – Ты – маленький огненный шарик. Мне стоило догадаться. – Он откусил кусочек от ярко-красного яблока, которое держал в руке. – Тебе стоит навестить меня. Скоро все станет гораздо сложнее.

Харгроув взял стеклянный пузырек с духами, побрызгался и скривился.

– Уходи и дай мне поспать, – проворчала я, присаживаясь на кровати.

Комната снова была как в тумане. Все казалось дымчатым, кроме колдуна. Он соскользнул со столика и встал у моей кровати, доедая яблоко.

– Дурочка, ты даже не представляешь, что тебя ждет. Приходи ко мне завтра, и я помогу тебе. Это будет твоей наградой за то, что пыталась спасти малышку Чарли. – Самодовольное выражение лица колдуна исчезло, и он тяжело вздохнул: – Да, это моя вина. Вечно забываю пересчитать их.

– Оставь меня в покое.

– Ты должна прийти. У меня есть ценная информация. Тебя она заинтересует.

– Уходи и дай мне поспать, Дженкинс Харгроув! – прорычала я, взбивая подушку.

– Хорошо. Лови! – Колдун кинул мне огрызок яблока, и я наклонилась, чтобы поймать его.

* * *

Через секунду я проснулась. В комнате было пусто – ни тумана, ни колдуна. Со стоном я села.

Обнаружив в своей руке огрызок, я не стала кричать. Но мне определенно хотелось это сделать.

11

«Не стоило сюда приходить», – подумала я на следующий день, направляясь к дому Дженкинса Харгроува. Я хотела развернуться и проигнорировать визит колдуна. Но он уже дважды прокрадывался в мой сон, дважды общался со мной. И тот фокус с яблоком… как он это проделал?

Колдун сказал, что у него есть для меня какая-то ценная информация. Ладно! Я выслушаю его, а затем попрошу больше никогда со мной не связываться.

Мне позволили отдохнуть этим утром, и пришлось сильно потрудиться, чтобы добиться разрешения прогуляться по округе и подышать свежим воздухом. Скоро меня хватятся, так что нужно спешить.

Завернув за угол, я поискала взглядом нечистого. Принесла ему монету и кусок хлеба, но у стены его уже не было. Наверное, он ушел. Или же с ним что-то произошло… какая ужасная мысль! Я надеялась, что кто-нибудь решил его приютить.

Собрав волю в кулак, я поднялась по деревянной лестнице и постучала в дверь колдуна. Хор из детских голосов пригласил меня войти. Как и в прошлый раз, Харгроув, сгорбившись, вышел из-за занавесок – он играл роль несчастного старика.

– Проходите, милая леди, и узнайте свое будущее. Мы люди простые… О, это ты! – Колдун хрустнул суставами. – В следующий раз предупреждай о своем визите. Мне требуется целая минута, чтобы искривить себе позвоночник для такого эффектного выхода. – И он сел за стол, взмахнув полами плаща.

Я заметила младших брата и сестру Чарли. Лица малышей опухли от слез.

– Я бы хотела поговорить с тобой наедине, – сказала я колдуну.

– Ага, и куда прикажешь их отправить, в гостиную или библиотеку? – протянул Харгроув, оглядывая тесную комнатку. Увидев, что шутку я не оценила, он хлопнул в ладоши: – Собирайте готовые тотемы и идите на улицу, и не возвращайтесь без денег!

Дети собрали вещи и вышли из дома.

Как только они исчезли из виду, Харгроув подозвал меня к себе:

– Чем могу служить? Погадать на картах? Предсказать будущее? Исправить слишком крупные передние зубы?

Колдун не упоминал о яблоке. У меня в голове крутилось три разных варианта, как начать разговор. Ни один из них так и не слетел с языка.

– Ну? – поторопил Харгроув, явно заскучав.

– Я… я здесь, чтобы узнать, могу ли я как-то помочь детям, – запинаясь, выдавила я.

Причиной моей лжи была отчасти трусость, отчасти надежда. Вдруг тому огрызку есть логическое объяснение? Вдруг наша встреча действительно была всего лишь сном, как мой сон о Руке? Просто кошмаром, вызванным стрессом.

Колдун откинулся на спинку кресла:

– Снова пожертвования?

– Да. – Я завозилась со шнуром ридикюля.

– Ты ведь долгожданная избранница чародеев, не так ли? Думаю, победа над Древними здорово поможет моим детям.

Я вздрогнула.

– Как ты узнал?

– Вот только не надо недооценивать мои умственные способности, – фыркнул колдун. – Я осведомлен об абсурдных выходках чародеев. С чего бы им вдруг получать знак свыше в виде хорошенького жирного пророчества? Мне не понять. Чародеи – это просто слабые, робкие дети, у которых не хватает смелости выйти за границы возможного.

Харгроув положил руку на стол, а когда убрал, то под ней оказалась карта с женщиной, держащей в руках палочку. Ее волосы разметались от сильного ветра. На карте было написано: «Королева волшебных палочек».

– Хочешь помочь моим детям? – усмехнулся колдун. – Позволь предсказать тебе будущее. Всего два пенса.

– Ладно. – Я грузно опустилась в кресло от облегчения: Харгроув не собирался обсуждать мой сон.

Он щелкнул пальцами и достал из воздуха еще две карты. На первой был изображен счастливый мальчик с собачкой, свесивший ногу с обрыва.

– «Глупец», моя дорогая, символизирует начало приключения или какого-то путешествия. Глупец – это ты. – Колдун улыбнулся на свое завуалированное оскорбление. – Дальше идет «Королева палочек». Ты, наверное, думаешь, что это очевидно, поскольку ты чародейка и все такое. Но на самом деле королева означает достижение нового этапа в жизни, возможность понять свое прошлое и заглянуть в будущее.

– Миленько, – сухо прокомментировала я.

– Да-да, сплошные радуги и единороги. Но посмотри сюда. – Харгроув кинул на стол третью карту, на которой был тот же мрачный, дурачащийся скелет, танцующий по дороге с открытым от хохота ртом. – «Смерть». Не пойми превратно, – быстро добавил колдун, когда меня передернуло. – Эта карта означает приближение больших перемен. Твоя жизнь навсегда изменится. – Он потянул себя за седеющую бороду и подмигнул мне. – Ее величество одобрит тебя, и ты станешь самой почитаемой и прекрасной чародейкой на свете, которая исполнит все ее заветные желания, гип-гип ура, налейте всем по чарке.

Колдун достал еще одну карту из своего огромного фиолетового рукава и положил ее поверх трех остальных. На ней были нарисованы обнимающиеся мальчик с девочкой.

– Ах, «Любовники». Внутренняя борьба между двумя личностями. И последняя… – На карте был маленький мужчина в остроконечной шляпе, который заставлял танцевать игрушечных солдатиков. – «Колдун». Это может означать, что ты возьмешь свою жизнь под контроль.

Карты исчезли в складках рукавов Харгроува.

– Это все? – настороженно спросила я.

Колдун пожал плечами:

– Это карты, которые со мной заговорили. Ты хотела чего-нибудь еще?

Я не могла сделать то, что собиралась. Возможно, это было трусостью с моей стороны, но если Харгроув не собирался затрагивать тему моего сна, я не хотела испытывать судьбу. Спишу тот сон на странную случайность и забуду о нем.

– Спасибо за предсказание. – Я открыла ридикюль и положила два пенни на стол.

– У тебя дрожат руки, – заметил колдун.

– Прошлая ночь была для меня тяжелым испытанием, – буркнула я.

Харгроув подкинул монетки в воздух, и они исчезли.

– Да, Корозот – довольно разрушительный гость, – ухмыльнулся колдун. – Но, говорят, что ты отправила его восвояси своими уникальными огненными способностями. – Он снова потянул себя за бороду. – Какой талант! Интересно, откуда он тебе достался?

– До свидания, – попрощалась я, поворачиваясь к двери.

Я почти вышла, когда Харгроув сказал:

– Спасибо, что интересуешься жизнью бедняков, Генриетта Хоуэл.

Нужно уходить, но было уже слишком поздно. Я отпустила дверную ручку. Медленно обернулась.

– Откуда ты знаешь мое имя?

– О, лорд Блэквуд упоминал его, когда вы были здесь в прошлый раз, разве нет? – спросил колдун с притворной невинностью.

– Нет. Ни разу! – В моем животе поселилось тошнотворное ощущение. Его было никак не избежать. – И я не называла его прошлой ночью. В тумане.

Харгроув хмыкнул:

– А я все гадал, дойдет ли у нас до этого разговор.

Комната закружилась у меня перед глазами.

– Как ты это делаешь? Как я могла поймать тот огрызок яблока, пока находилась во сне?

– Моя дорогая, тебе могут не понравиться ответы на эти вопросы.

– Я поняла, что ты узнал меня при первой встрече на улице. Ты пытался это скрыть, но я заметила.

Я подошла к колдуну с выпрыгивающим из груди сердцем.

– О, мой маленький цветочек, мы в начале такого скользкого пути… – Харгроув взял бутылку с вонючим джином и сделал глоток. – Мне не хотелось этого делать, – он вытер ладонью рот, – но я перед ним в долгу.

– О чем ты?

– Да, я узнал тебя, но не потому, что мы раньше встречались. Нет, дело в том, на кого ты похожа. – Колдун снова сделал глоток и скривился от горечи.

– И на кого же?

– На своего отца, естественно.

Я с тяжелым вздохом опустилась в кресло. Каким образом этот грязный лондонский колдун мог знать моего отца?!

– Ложь!

– Уильям Хоуэл. Уэльский солиситор[4], живущий в Девоншире со своей очаровательной молодой женой Еленой, урожденной Мюррей, и сестрой-вдовой. Постой, как же ее звали… надо подумать… Анна, Амелия, Агнес… Да, Агнес. Вы точь-в-точь похожи: смуглая кожа, темные глаза и волосы. Утонул! Что там была за история, несчастный случай на лодке? Почти семнадцать лет назад. Какая трагедия! – Колдун посмотрел на меня холодными, смеющимися глазами. – Ну что, я попал в точку?

Мои руки словно онемели.

– Откуда ты мог его знать?

– Твой отец был колдуном, Генриетта Хоуэл. Как и ты.

Я встала прежде, чем подумала. Схватившись для равновесия за край стола, сказала:

– Он не мог быть колдуном. Он был солиситором.

– Как видишь, за колдовское искусство много не платят, – усмехнулся Харгроув, указывая на свои убогие условия жизни, – но оно прекрасно подходит для талантливого любителя. Именно такими и были твой отец и тетя Агнес. Ты шокирована? Не знала, что женщины тоже могут быть колдуньями? Это редкость, но потенциал есть. В тебе кипит колдовская кровь. Кстати, никогда не пытайся кипятить кровь, это отвратительное варево. – И колдун протянул мне бутылку джина.

Я отказалась, хотя выпить, откровенно говоря, хотелось.

– Еще реже встречаются девушки из семьи чародеев, унаследовавшие отцовские способности. Твои родители не были чародеями, так что как ты объяснишь свой новообретенный статус? Пророчество? – Мужчина громко фыркнул. – Ты – колдунья, живущая в самой великолепной лжи. И именно поэтому, – он наклонился ближе, – я испытываю глупое желание помочь тебе.

Я – колдунья. Жалкая, грязная, обычная колдунья. Не чародейка. Не избранная. Мысли появлялись и исчезали в моей голове, как рябь на воде. Я не могла их удержать.

– Откуда ты знал моего отца? – Мой голос поднялся на пару октав.

– Мы познакомились, когда он приехал в Лондон, подумывая присоединиться к нашей Гильдии. Колдуны – люди неорганизованные, но какое-то время мы все-таки обсуждали возможность собрать Гильдию – аналог чародейскому Ордену. Но это не сработало, так как большинство участников забывали ходить на собрания. Или превращали себя в чашку и не могли приехать. Это было в то время, когда председательствовал знаменитый колдун Говард Микельмас. – Колдун покачал бутылкой джина взад-вперед, погрузившись в раздумья. – Должен сказать, было приятно встретить тебя в астральной плоскости. Я не общался с коллегами-колдунами подобным способом еще с запрета на обучение.

Мои мысли окончательно спутались.

– Астральная плоскость?

– Очередной колдовской трюк. Наша душа может покидать тело и странствовать в духовном измерении. Чародеи на это не способны. Та к я и попал к тебе в комнату и дал то вкуснейшее яблоко. Ладно, мы отдаляемся от темы. Достаточно сказать, что я знал твоего отца, и после его смерти Агнес поведала мне, что Елена родила девочку и что бедняжка вдова умерла от осложнений при родах. После этого мы потеряли контакт, и я больше о нем не вспоминал. Пока не началось все это. – Колдун склонился над столом. – Поэтому я и пытаюсь тебе помочь. Ты в опасном положении.

– Да, из-за Древних, – прошептала я.

– Нет, из-за более приближенных и хитрых монстров, чем старик Р’елем. Если они узнают, что на самом деле ты колдунья…

– Не угрожай мне! – рявкнула я.

– Угрожаю? С чего бы тебе чувствовать угрозу? В конце концов, тебя никогда не пытали. Не заставляли выдавать местоположение и имена других колдунов, чтобы их можно было добавить в чародейский список магорожденных. – Харгроув закатал длинные рукава и показал мне темные жилистые руки. Кожу покрывали бело-серые шрамы, а также старые раны, подозрительно напоминавшие ожоги. Я прикрыла рот рукой. – Никто тебе не говорил, что колдуны – умалишенная версия чародеев, не так ли? Или еще хуже, что мы – потомки самого дьявола? Но я уверен, что тебе никогда не придется выслушивать нечто подобное. Ведь ты можешь исполнять их магию.

Блэквуд говорил, что колдуны злые, его лицо при упоминании о них искажалось от отвращения. Агриппа частенько тоже рассуждал о том, как они ужасны. Колдуны были непристойными, лживыми, грязными существами.

– Я не могу быть одной из вас! Я чародейка! – Я сбила кресло, пятясь к двери. Мои ноги так подкашивались, что я чуть не упала. – Это какой-то фокус. Ты пытаешься выманить у меня деньги, как тогда на улице. Лжец!

– Я чувствую твой страх, – ухмыльнулся Харгроув, вставая из-за стола. Похоже, я задела его гордость. – Правильно делаешь, что боишься. Знаешь, что они сделают, когда узнают, что ты – колдунья? – Его голос стал ледяным. – Вышвырнут тебя из этого красивенького домика прямо на улицу. Затем притащат к королеве и запишут твое имя в список потенциально опасных. А если ты хотя бы дыхнешь не так, как им нравится, то тебе отрежут все роскошные волосы и закуют. Одним холодным серым утром тебя выведут на площадь, взмахнут сверкающим топориком и опустят его прямо на твою милую шейку…

– Закрой рот! – завопила я.

С моей руки сорвался огненный шар. Когда он взорвался в воздухе, Харгроув рухнул на пол и засмеялся.

– Какая темпераментная! Магия хорошо способствует эмоциям. – Колдун опустил рукава. – Возвращайся, когда не сможешь повторить их чары и твой магистр начнет по-настоящему нервничать. Возвращайся, если когда-нибудь захочешь узнать побольше о своем отце. – Он отряхнул пыль и вернулся за стол. Усевшись, прижал к губам бутылку джина, но оттуда скатилось лишь пару капель. – И когда вернешься, прихвати с собой еды и выпивки, ладно?

* * *

Вернувшись в дом Агриппы, я уселась на пол в конце коридора. Меня так трясло, что не получалось даже снять перчатки. Невозможно! Не может такого быть! Казалось, чья-то безжалостная рука сжимала мне сердце. Все вокруг кружилось перед глазами. Что же мне делать? Что, черт возьми, я могу сделать?

«Девочка-чародейка из чародейского рода восстанет из пепла жизни». Чародейка. Не колдунья. Не я. Но я не могла быть колдуньей…

– Мисс, вот вы где! Где вы пропадали? – спросила Лилли, пытаясь поднять меня с пола. Ее голубые глаза округлились. – Магистр Агриппа хочет немедленно встретиться с вами в библиотеке, вместе со всеми юными джентльменами.

На одну секунду я подумала, что они узнали, куда я уходила. Но затем вспомнила, что у нас был назначен сегодня урок в библиотеке, и проклятие, я опаздывала!

Я обнаружила молодых людей сидящими у окон. Юноши дружно обернулись при моем появлении. Агриппа закатал рукава и окунул ладони в серебряную мисочку с водой.

– Мисс Хоуэл, – кивнул старый магистр, когда я села рядом с Ди. – Я уж думал отправлять за вами поисковую группу. Где, во имя Господа, вы были? – Он выглядел одновременно раздраженным и полным надежд.

– Простите, я потеряла счет времени, пока гуляла по округе. – Слова доносились издалека, будто их произносил кто-то другой. – Мне необходим был свежий воздух.

Агриппа вздохнул:

– Я понимаю, что прошлая ночь стала для вас испытанием, но это не оправдание для пропущенного урока. Ясно?

– Простите. – Я слышала, что мое дыхание стало больше походить на всхлипы.

Блэквуд, сидящий по другую сторону, посмотрел на меня с любопытством.

Агриппа снова окунул руки в воду:

– Что ж, давайте начнем с легких вопросов, чтобы мисс Хоуэл было понятней. В чем разница между гидромантией и традиционными водоигрищами?

Ди поднял руку. Блэквуд ответил:

– Водоигрища контролируют саму стихию воды – например, чтобы расступилось море. Гидромантия использует воду в качестве волшебного инструмента, чаще всего как зеркало в другое место.

– Хорошо сказано. Гидромантия – наряду с пиромантией, геомантией и аэромантией – одно из немногих умений чародеев, которые колдуны пытались освоить после великого магического раскола в 1526 году. Если им так хотелось приобщиться к нашей магии, то не стоило пытаться добиться успеха в одиночку.

Юноши хохотнули. Я сильно закашлялась. Ди постучал меня по спине.

– Принесите ей стакан воды, – попросил Магнус. Он развалился в кресле и театрально прижал руку к голове: – Бедняжка Хоуэл. Я тоже скоро задохнусь от скуки.

Агриппа покрутил посохом, чтобы поднять воду в воздух, и распределил ее так, что она стала напоминать большую стеклянную панель. Затем рассказал, как спроектировать определенное место на гидромантическое зеркало. Я слушала, но голос Агриппы все больше походил на голос Харгроува. В моих фантазиях улыбка колдуна приобрела зловещие очертания, пока он раскладывал карты на столе. Он показал мне «Королеву палочек», нахмурился и порвал ее. Затем достал карту «Колдуна» и засмеялся. «Вот ты где, – сказал Харгроув, почесывая заросший подбородок. – Ты – колдунья, мисс Хоуэл. Мисс Хоуэл».

– Мисс Хоуэл! – позвал Агриппа. Я чуть не свалилась с места. – Вы меня слушаете?

– Простите, что? – Я впилась пальцами в подлокотники кресла, чтобы успокоиться.

– Какое участие в войне принимает Корнуолл? – Все взгляды были направлены на меня. Агриппа выглядел обеспокоенным. – С вами точно все нормально?

На стеклянно-водной панели появилось идеальное изображение скал Корнуолла.

– Э-э… да… – Мой язык будто налился свинцом, и я с трудом сглотнула. На висках выступили капельки пота. – Корнуолл находится на втором месте по частоте нападений после Лондона. Запад, в частности, уже давно находится в осаде. Никто не знает почему, поскольку он не слишком сильно заселен. Чаще всего эта местность подвергается атакам со стороны Немнерис, Водяной паучихи.

– Хорошо, – улыбнулся Агриппа. – Что мы делаем, чтобы противостоять этим атакам?

Ди яростно замахал рукой. Вольф рассказал о щите, который мы пытались создать, чтобы защитить скалы. Блэквуд наклонился к моему уху и прошептал:

– Где вы были?

– Гуляла.

Я взяла бумагу и ручку и попыталась записывать. К счастью, лорд больше ничего не спрашивал.

Мы обсудили ситуацию в Ланкашире, куда ее величество отправила дополнительные силы с целью защитить производителей хлопка.

– Были призывы к эвакуации, – вздохнул Вольф, грустно качая головой. – Но рабочим больше некуда идти. Они предпочтут умереть, чем потерять свое единственное средство к существованию.

Затронули Йоркшир.

– Тут особенно нечего докладывать, – сказал Агриппа, когда на водяной панели появились болота. – Помимо защищенного Лондона, Йоркшир – самое безопасное место в этой войне.

Мы подискутировали, почему север остается относительно незатронутым (меньше заманчивых ресурсов плюс сложный рельеф), в то время как Лондон и побережье пострадали от самого большого количества нападений (Р’елем хотел уничтожить правительство, пленить королеву и уничтожить Королевский флот).

Большая часть разговора прошла мимо меня. В ушах громко гудела кровь. Агриппа снова обратил наше внимание на Корнуолл:

– Адмирал Эфирмейн возглавляет флот против Немнерис. В чем заключается его новый план борьбы с Водяной паучихой?

Ди в десятый раз поднял руку, шевеля пальцами в воздухе, чтобы привлечь к себе внимание.

Магнус наконец-то приподнялся и ответил:

– Адмирал Эфирмейн полагает, что мы должны заморозить тварь в ее паутине. Ледяная магия в таких масштабах очень сложна, но они пытаются. Главная цель – не дать Немнерис расширить границы войны до континента. Не то чтобы им не было плевать на судьбу Англии… – И он «случайно» задел ногой Челлини по макушке.

– Подлец, как ты можешь такое говорить? – рассмеялся итальянец. – Вот вернусь в Рим, закончу обучение и позволю вам всем сгнить!

Агриппа прочистил горло:

– Молодец, Джулиан. А теперь, кто… подожди, Артур, не надо так размахивать рукой… кто может мне сказать…

Голос старого чародея затих. Мы с ужасом наблюдали за новым участком корнуоллского побережья. Вдоль берега лежали обломки нескольких разбитых кораблей, а некоторые и вовсе были насажены на скалы. Их мачты сломались пополам, корпуса просто отсутствовали. Паутина покрывала их призрачной пеленой. Вши Немнерис, ее фамильяры, ползали по разрушенным суднам, хватая все, что видели. Гротескное зрелище. Мы дружно встали и собрались вокруг водяной панели.

– Смотрите, – сказал Магнус, указывая на корабль с голубым флагом, все еще развевающимся на ветру.

Я узнала его. Именно за его грандиозным отплытием мы наблюдали с Блэкуолла. Но это не могло быть то же судно. Его паруса были белыми, а паруса этого были чисто…

– Почему паруса алые? – спросила я.

Агриппа коснулся посохом поверхности водяной панели и вывел маленькую восьмерку. Корабль приблизился и детализировался.

С мачт свисали трупы мужчин, как мрачные украшения. Они походили на темную багровую массу. Мне хотелось отвернуться, но если я стану чародейкой, а не колдуньей – не колдуньей, – то должна привыкать к подобным жутким сценам. С тел моряков содрали всю кожу, и паруса окрасились их кровью. Мы поняли, что за зрелище предстало перед нами, еще до того, как Агриппа сказал:

– Это дело рук Р’елема.

12

– Вы не сосредоточены, – упрекнул меня Агриппа, когда я отошла к стенке обсидиановой комнаты, и хлопнул в ладоши. – Нужно быть внимательней!

– Да, – кивнула я, уставившись в стену.

В сияющем отражении были видны темные круги у меня под глазами. Я не могла спать по ночам. Все, что я слышала во снах, это отчаянные крики Чарли и других несчастных, кого заманил Корозот, или вопли моряков, которых освежевал живьем Р’елем. Я должна была им помочь.

Меня избрали, чтобы им помочь. Ведь так?

«Ты – колдунья». С нашей встречи с Харгроувом прошла неделя, но его голос не оставлял меня в покое. Апрель подходил к концу, а мы не добились никакого прогресса. Агриппа всерьез обеспокоился.

– Что ж, начнем с земляного маневра. Приготовьтесь! – Старый магистр указал на огромный камень в центре помещения.

У него было полное право злиться. Мы катастрофически отставали от программы. Я должна была сломать камень, а потом собрать его вместе, но у меня ничего не получалось.

Я повернулась, согнула колени и случайно вспыхнула пламенем.

– Осторожно! – крикнул Агриппа, когда я чуть не обожгла его жакет. Чародей похлопал по рукаву. Я перестала гореть и скривилась от стыда. – Что с вами такое сегодня?

– Неважно себя чувствую, – буркнула я.

– Это не оправдание, – строго произнес Агриппа. – Вы должны бороться с болью. Во время битвы вы будете чувствовать себя значительно хуже.

Я собралась с силами и приготовилась снова исполнить маневр. Затем кинулась вперед, вращая посох над головой. Камень должен был расколоться на десять кусочков. Вместо этого он перекатился раз, два – и остановился. У меня все выходило из рук вон плохо.

Ничто не сработает, если я – не девушка из пророчества.

– Что-то не так, – вздохнул чародей, становясь позади меня. – Вы всю неделю какая-то рассеянная.

– Просто не высыпаюсь. – Я закусила щеку.

– Вы можете поделиться со мной, если вас что-то беспокоит, – ласково предложил мне старик.

Я повернулась, чтобы рассказать ему о своем визите к Харгроуву… и промолчала.

Мне нельзя потерять свою должность. Ни в коем случае.

Даже ради истины.

* * *

После уроков я пошла в гостиную и свернулась на подоконнике с книгой о Древних на коленях. Изучила рисунок Р’елема, его пугающе открытые для мира мышцы и вены. Его единственный уродливый желтый глаз находился по центру лба. Даже нарисованный, монстр будто видел меня насквозь. Передернувшись, я перевернула страницы и перешла к главе о Корозоте.

– Единственным известным сдерживающим фактором являются свет и пламя, – читала я вслух, – ибо что еще может послужить более могущественным союзником против непреодолимой силы тени и тьмы, если не яркое освещение? Тем не менее примеров света или огня, которые были бы достаточно сильными, чтобы искоренить чудовище, пока нет.

На меня сердито смотрела огромная черная туча.

Я закрыла книгу и очень медленно взяла другую. Она называлась «Ересь: великий магический раскол 1526 года». В книге излагалась информация о битвах между чародеями и колдунами. Я посмотрела на рисунки двух армий: чародеи были вооружены посохами и сопровождались хором небесных ангелов, в то время как колдуны мчались на битву на стаде свиней и сам дьявол дышал им в спину. Я сомневалась, что сцена была исторически достоверной, но она определенно запечатлелась в памяти. Дальше следовало описание того, как убить колдуна, чтобы его душа могла приблизиться к Богу в свои последние секунды. Процедура включала в себя отрезание рук, ног и языка колдуна, пока тот был еще жив. Вскоре мое сердце забило барабанную дробь, и я поняла, что не могу продолжать это читать.

Закрыв глаза, я захлопнула книгу и прислонилась к нагретому солнцем стеклу. Я не слышала, как вошел Магнус, и подскочила, когда юноша присел подле меня.

– Что, напугал тебя? – Он дьявольски усмехнулся.

Я взбила юбку и прикрыла ею обложку «Ереси», понадеявшись, что Магнус не заметил книгу.

– Что ты хотел?

– Отдать тебе это. – Магнус протянул мне еще одну книгу: «Генрих V» Шекспира. – Подумал, раз ты так любишь историю, а я – театр, мы можем их совместить. – Юноша сел рядом, и лучи солнца заблестели в его волосах. – Я всегда хотел сыграть Генриха.

– Ты хотел носить доспехи и толкать речи, пока тысячи мужчин будут ловить каждое твое слово.

Магнус театрально вздохнул:

– Ах, моя детская мечта. – Он взял книгу и открыл ее почти в конце. – «Екатерина, прекрасная, прекраснейшая в мире! – начал Магнус глубоким, почти умоляющим голосом. – Не откажите научить солдата словам, приятным слуху нежной дамы и в сердце зажигающим любовь»[5].

Юноша закрыл книгу и посмотрел на меня оценивающим взглядом.

– Хотя, если подумать, из тебя бы не вышла Екатерина, – усмехнулся он.

– Нет? – удивилась я. – Слишком угрюмая? Слишком смуглая?

– Слишком смелая. Тебе бы больше подошла роль Генриха. У вас даже имена немного похожи. Что, если с этих пор я буду звать тебя Генри?

– Что, если в твоей спальне всю ночь будет идти дождь?

– Ты наконец-то начала понимать, что значит быть истиной чародейкой! – Он снова протянул мне книгу. – Почитай ее и скажи, что думаешь.

– «Ваше величество смеетесь на меня, – сказала я с ужасным французским произношением. – Я не умею говорить английский».

Ошалелый Магнус забрал у меня пьесу и обнаружил, что я в точности процитировала следующую строку. Мне нравилось его удивлять.

– Ты уже читала ее?

– У мистера Колгринда была книга с шекспировскими хрониками.

– Ну, они не идут ни в какое сравнение с его трагедиями. Придется посадить тебя на строгую драматургическую диету.

– Разве у меня без этого мало работы?

– Это не работа, а развлечение!

Мы снова открыли книгу на той же странице и продолжили: «Прекрасная Екатерина! Если вы можете крепко полюбить меня своим французским сердцем, то скажите мне об этом на вашем ломаном английском языке – и я буду счастлив. Мил ли я вам, Кет?»

– Pardonnez-moi, я не знаю, что это такое – «мил ли я вам?».

– О, продолжай, говори с французским акцентом! Никогда не слышал ничего более забавного. Ай! Чего ты меня ударила?

Следующий час мы читали пьесу. Я никогда так много не смеялась в своей жизни! На какое-то время стресс от последних дней улетучился. Прозвучал гонг на ужин, и мы встали.

– Хоуэл, ты пойдешь со мной сегодня на вечеринку на Хановерской площади?

– Вечеринку?

Мне стало неуютно при этой мысли. Я не хотела выходить на публику, пока не выучу все уроки магистра. Что может никогда не случиться, с моими-то успехами!

– Там соберется небольшая группка адептов. Ди и Челлини тоже планируют пойти.

– Не уверена, что буду комфортно себя чувствовать под их любопытными взглядами.

Я открыла дверь, и мы вышли в коридор.

– Я буду с тобой весь вечер. Никто и не обратит на тебя внимания в моем присутствии.

– От меня мало толку на вечеринке. Я не умею флиртовать, танцевать или шутить.

– В смысле? – удивился Магнус. – Ты самый смешной человек, которого я знаю!

Я остановилась и легонько стукнула его по плечу.

– Самый смешной удар, который я когда-либо получал! Танцевать необязательно. Просто не пей слишком много пунша, чтобы не заснуть потом под лестницей. – Когда я не ответила, Магнус заговорил более серьезным тоном: – Скоро тебя одобрят. Эти люди станут твоими союзниками. Втереться к ним в доверие – не такая уж и плохая идея.

А одобрят ли меня? Эти люди отказались бы быть моими союзниками, если бы знали, кто я на самом деле. По крайней мере, по убеждениям Харгроува.

– Для тебя это легко, не так ли? – Я покраснела. – Добиваться всеобщего расположения.

– Та к всегда говорил мой учитель музыки. Дело практики. Только послушай!

Магнус проблеял несколько строк из какой-то итальянской оперы таким фальшивым голосом, что я побежала по лестнице, лишь бы убраться от него подальше. Юноша погнался следом за мной, завывая все громче и громче.

– Я пойду на вечеринку, если ты пообещаешь больше никогда не петь! – сдалась я.

– Договорились! – Магнус радостно захлопал в ладоши.

Наверное, новые союзники – это именно то, в чем я сейчас нуждалась. Да и кто знает, может, будет действительно весело, ведь со мной пойдет Магнус.

* * *

– Я понятия не имею, что говорить на таких мероприятиях, – признался Ди, глядя на свой пустой бокал из-под пунша. – Все девушки хотят танцевать, а у меня это плохо получается. Они просто смеются и уходят.

– Я тоже не могу придумать ничего остроумного, – улыбнулась я.

Мы стояли у стола с пуншем и наблюдали за вихрем активности. Парочки танцевали под аккомпанемент струнного квартета, расположившегося в углу комнаты. Было душно, и музыканты вспотели. Пожилые компаньонки в нарядах из черного крепа и кружев дремали на стульях с прямой спинкой.

Музыка была чудесной. Со стороны казалось, что танцы – это очень весело. Магнус пригласил красивую рыжеволосую девушку и повел ее в центр зала.

– Она из чародейской семьи? – поинтересовалась я, пытаясь не придавать особого значения новой партнерше Магнуса – мне-то какая разница?

– Это Евгения Уайтчерч, императорская дочка. Ее магическая родословная прослеживается до самого Завоевателя.

Магнус и Евгения танцевали кадриль и смеялись, когда обходили друг друга.

– Жаль, что я не умею танцевать, – пробормотала я.

– Хочешь, я научу? – предложил Ди, пытаясь подавить отрыжку от пунша. – Не могу назвать себя профессиональным танцором, но азы знаю.

– О, правда? А то я чувствую себя как-то глупо от того, что просто стою в сторонке.

– Это легко. – Ди взял меня за руку и сделал несколько шагов взад-вперед. К сожалению, шаг оказался слишком широким, и Ди наступил мне на палец. – Прости! – взмолился он, пока я, закусив губу, прыгала на одной ноге, чтобы уменьшить боль. – У меня лучше получается, когда вокруг никого нет.

– Уверена, что это так. Главное, – не испортить туфли. Иначе Лилли меня убьет.

– Очень сомневаюсь. Она самая добрая девушка в мире. И красивая… – промямлил юноша.

Значит, Ди нравилась горничная?

– А она знает, что ты ею восхищаешься? – В моем голосе слышалось легкое напряжение. К сожалению, служанок, которые привлекали своих господ, часто заставляли делать то, чего они не хотели.

– О, нет! – Ди залился краской и совершенно искренне сказал – Я бы не хотел ее смущать.

– Ты настоящий джентльмен, – кивнула я, беря Ди под руку; он улыбнулся.

Челлини вышел из толпы и помахал мне. Рядом с ним шло еще два юноши: один темноволосый, а другой белокурый. Они начали перешептываться, а затем последовали за Челлини к нам.

– Хоуэл, ты прекрасно выглядишь. – Итальянец смачно чмокнул меня в щеку. Он еле держался на ногах, и от него разило пуншем, а губы изогнулись в широкой довольной улыбке. – Красавица. Белла рагацца! – едва различимо бормотал Челлини на своем родном языке.

Я похлопала юношу по руке, а Ди помог ему встать ровно.

– Это мои друзья, – начал Челлини, указывая на них рукой. – Ловетт! – Блондин улыбнулся. – И Хемфилл. – Темноволосый кивнул. – Очень хорошие ребята. Они – адепты магистра Пейлхука, но не осуждайте их за это, – медленно протянул Челлини, качая пальцем перед лицом Ди. – Они вечно проигрывают в карты. Полезное умение.

Ловетт и Хемфилл поклонились мне.

– Значит, это вы – избранная, мисс Хоуэл? Очень приятно с вами познакомиться, – сказал Ловетт.

Очаровательный юноша, но в его улыбке было что-то подозрительное.

– Благодарю, – ответила я, пытаясь придать себе уверенности.

– Возможно, с этого момента мы будем драться в подъюбниках и капорах? – засмеялся Хемфилл. – Как же удивится старина Р’елем, увидев армию чародеев, взбирающихся по холму в женских нарядах!

– Полагаю, его больше удивит, если эту атаку возглавит женщина, – усмехнулась я.

– А вы собираетесь нас возглавить, мисс Хоуэл? – ухмыльнулся джентльмен. – Звучит очень амбициозно.

– Ну, не сразу, конечно. – Я сделала небольшой шажок назад, прижимаясь спиной к стене.

– Ах да, нужно делать все постепенно. Как мудро с вашей стороны, – всплеснул руками Ловетт, а затем решил сменить тему и повернулся к Ди: – А ты как поживаешь? Еще не танцевал сегодня? Судя по тому, что я не слышал криков боли от присутствующих дам, то нет. – И блондин рассмеялся.

Я его шутку не оценила. Ди ничего не сказал, но его лицо покраснело.

– Я рад, что за последние несколько ночей больше не последовало нападений, – продолжил Хемфилл. – Полагаю, нам следует поблагодарить за это вас, мисс Хоуэл. Говорят, вы прогнали старика Корозота. Кто-то может подумать, что такое проявление силы чрезмерно для девушки.

– Кто-то может подумать, что это неестественно, – вставил Ловетт, но затем поспешно добавил: – Но не мы.

Челлини впал в недоумение.

– Вы, ребята, не особенно дружелюбные. – Он прищурился, повернувшись к Ди: – Ведь так? Я ничего не понимаю…

– Недружелюбные, – буркнул Ди.

Челлини покинул нашу группу и поплелся обратно в гущу толпы.

– Нам также сказали, – Ловетт сделал шаг ко мне, – что вы привезли с собой в город нечистого. Это правда?

Я ощетинилась:

– Кто вам об этом рассказал?

– Магистр Пейлхук, естественно. Все хотели узнать о вас побольше, а вы все это время почему-то прятались.

– Как любезно с вашей стороны приглядывать за кем-то таким испорченным, – усмехнулся Хемфилл. – Наверное, от одного его вида сводит желудок.

– Слушайте, почему бы вам не оставить нас в покое? – не выдержал Ди; его кожа приобрела пунцовый оттенок.

Друзья не обратили на него никакого внимания. Кричать на этих дураков было бесполезно. Я попыталась протолкнуться мимо них, но они перекрыли мне дорогу.

– Вам повезло, что мы все почитаем вас как избранную из пророчества, мисс Хоуэл. – Ловетт наклонился и прошептал мне на ухо: – В ином случае никакая сила на этой земле не убедила бы нас пустить такую чудачку жить в безопасных пределах нашей защиты.

Я подняла руку – возможно, чтобы ударить нахала или обжечь его, поскольку в этот момент моя кожа едва не возгорелась. Но тут вмешался Магнус и схватил этих лжеджентльменов за плечи. Челлини привел его как раз вовремя. Эти кретины сразу струсили. Каким бы веселым Магнус ни был, он умел наводить страх, когда хотел этого.

– Убирайтесь отсюда, – процедил он угрожающе, после чего отпустил наглецов.

Однако подопечные Пейлхука решили задержаться еще на несколько секунд.

– Наверное, для тебя это такой подарок судьбы, Магнус, – сказал Хемфилл, пятясь назад. – Все мы знаем твою любовь к юным леди. Насколько же облегчает задачу то, что одна из них живет чуть дальше по коридору? Не нужно даже выходить на улицу, чтобы найти себе развлечение.

У меня перехватило дыхание. Магнус схватил Хемфилла за воротник.

– Будь осторожен в выражениях, – прошептал юноша. В этот момент он мог бы преподать Блэквуду урок по основам запугивания. – Или мне придется вызвать тебя на дуэль.

– Чародеям запрещено вызывать друг друга на дуэль, – заявил Хемфилл, но голос у него слегка дрожал.

– Нас пока не одобрили. Будем сражаться на защищенных клинках, и я перережу тебя пополам. Разбросаю твои внутренности вдоль всего коридора и посмотрю, есть ли в твоих венах хоть капля настоящей крови. А теперь уходи.

Он отступил, и противные дружки скрылись в толпе.

– Ты им не нравишься, – сказал мне Челлини, зевнув. – Никак не смирятся с мыслью, что в наших рядах будет женщина.

Затем он закрыл глаза и засопел.

Я прижала ладонь к щеке и обнаружила, что кожа до сих пор горит. Тихо извинившись, выбежала в фойе. Музыка и смех преследовали меня до самого выхода.

Я остановилась у лестницы, прислонившись к перилам, чтобы успокоиться. Если люди вели себя так, думая, что я избранная, что же, черт возьми, произойдет, если они узнают, что я колдунья?

Никто не должен ничего узнать. Никогда! Господи, если бы только я начала делать успехи на уроках…

– Хоуэл, подожди! – Меня нагнал Магнус. – Прости. Они всегда были уродами.

– Думаешь, они станут распространять о нас слухи?

Я знала цену хорошей репутации у женщины. Несмотря на то что этот слух был отвратительной ложью, его хватит, чтобы опорочить мое имя. А на данный момент репутация была единственным, что обеспечивало мне безопасность.

– Я попрошу магистра Агриппу заняться этим.

– И зачем я пришла? Нужно было остаться дома.

Я почувствовала себя такой усталой, что не выдержала и уселась прямо на ступеньку.

– Не все чародеи такие, как они. Взять, к примеру, меня. Или Ди. Даже Блэквуд лучше них, а он такой же веселый, как мокрая курица. – Магнус осмотрелся, чтобы убедиться, что мы одни, и сел рядом. – Я хотел, чтобы ты почувствовала себя как дома.

– Это невозможно.

«Потому что ты колдунья и врунья!» – отозвался едкий голос в моей голове. На глаза набежали слезы. Я отвернулась от Магнуса и прижала ладонь ко рту.

– Что такое? – ласково поинтересовался юноша. Затем опустил руку мне на талию, чтобы утешить, и приподнял подбородок. Повернув меня к себе лицом, Магнус сказал: – Не позволяй им запугать себя.

– Я не их боюсь. – Меня затрясло.

Магнус наклонился ближе и тихо заговорил:

– С тобой что-то случилось после нападения Корозота. Впечатление, будто у тебя на уме постоянно какие-то жуткие мысли. – Его голос меня успокаивал. – Понимаю, смерть той маленькой девочки была ужасна.

Мне хотелось уткнуться лицом ему в грудь и все рассказать. Здравый же смысл твердил, что это невозможно. Почему я должна врать людям, которые относились ко мне с такой добротой? Что я за человек такой?

Глубоко вдохнув, я поведала Магнусу небольшую часть правды:

– Боюсь, что я не та, в ком все нуждаются.

Магнус взял меня за руку:

– Ты именно та. Или скоро ей станешь.

Его прикосновение грело мне кожу. Серые глаза юноши мерцали в тусклом свете свечей. Его губы изогнулись в самоуверенной улыбке, как бы доказывающей, что он никогда не знал поражений. Улыбка будто обещала, что Магнус защитит меня от всех опасностей, ждущих нас впереди.

Я почувствовала легкое напряжение в воздухе, как перед ударом молнии. Хватка Магнуса на моей руке окрепла.

На задворках сознания всплыла мысль, что о нас распускали слухи. Хоть мы и были одни, не стоило рисковать и сидеть с Магнусом, держась за руки. Я осторожно отодвинулась от него:

– Полагаю, я просто разнервничалась. Возвращайся на вечеринку. Уверена, мисс Уайтчерч ищет тебя.

– Уверена, что с тобой все будет хорошо?

– Просто хочу побыть одна.

Я встала и пригладила волосы.

Магнус тоже поднялся:

– Твоя проблема в том, что ты выпила всего один бокал пунша за весь вечер. Жизнь становится куда лучше, когда все теряет ясность. Это Аристотель сказал.

– Неправда! – засмеялась я.

Магнус ушел. Оставшись в одиночестве, я закрыла глаза, чтобы собраться с мыслями. Нужно натянуть улыбку на лицо и вернуться в зал, или люди начнут шептаться…

Чей-то сухой кашель вывел меня из раздумий. По лестнице спускался Пейлхук с бокалом пунша в руке. Он посмотрел на меня поверх очков:

– Мисс Хоуэл! Вы чем-то огорчены?

Больше, чем он мог себе представить. Что ж, поговорим откровенно.

– Я бы предпочла, чтобы вы не обсуждали Рука с другими людьми.

Мне хотелось накричать на Пейлхука, но я должна была оставаться учтивой.

– Вы – главная тема всех бесед. Корнелиус совершил ужасную ошибку, заперев вас в доме. За отсутствием каких-либо достоверных фактов сплетни неминуемы. – Пейлхук провел тонким пальцем по краю бокала. Тот издал слабый звенящий звук. – Будь вы моим адептом, я бы по-иному разрулил сложившуюся ситуацию.

– Тем не менее, магистр Пейлхук, пожалуйста, не обсуждайте меня. Ни со своими адептами, ни с кем-либо другим. У меня только что был довольно интересный разговор с двумя вашими последователями, и они вели себя исключительно грубо. Создается впечатление, будто вы не хотите, чтобы меня одобрили.

Я развернулась, чтобы уйти, но мужчина встал у меня на пути:

– Это несправедливое обвинение, мисс Хоуэл. У нас с вами общая цель – служить этой стране. – Казалось, он говорит правду. Я чувствовала твердость в его голосе. – Мое единственное желание – отправить Древних обратно в ту дыру, из которой они вылезли.

– Приятно слышать. А я боялась, что вы поклялись в верности памяти Гвендолин Агриппе.

Пейлхук усмехнулся:

– Я обязан признавать вас избранной. Но я действительно до сих пор почитаю мисс Агриппу Она была верной слугой Ордена. Знала наши обычаи. – Магистр поклонился. – И свое место.

Он ушел, а его замаскированная угроза повисла в воздухе, вызывая у меня дрожь в коленках.

13

На следующий день к нам на урок приехал Пейлхук. Дворецкий объявил о его прибытии, когда мы все собрались в саду, чтобы поработать. Агриппа считал, что временный отдых от обсидиановой комнаты успокоит меня, но все вышло не так, как он думал. Все мои попытки проделать маневр заканчивались тем, что я выливала миску с водой кому-то на голову. Бедный Ди, с которого до сих пор капало, делал вид, что он совершенно не против такого обливания.

– Что он здесь делает? – прошептала я Магнусу, пока тот отдавал распоряжение, чтобы принесли еще одно кресло.

Пейлхук общался с Агриппой у куста роз и отмахивался от какого-то невидимого насекомого.

– Только не поджигай ничего лишнего, – попросил юноша.

Мы встали в ряд, пока Пейлхук устраивался в садовом кресле, прикрывая лицо от солнца бумажным веером.

– До чего жаркий выдался день, – сказал он, наливая себе чай. – Почему вы занимаетесь снаружи?

– Некоторым нужно больше пространства, – буркнул Блэквуд.

Ему хватило воспитания, чтобы не упоминать моего имени, но магистр тут же посмотрел на меня. Проклятие!

– Да что вы говорите?

– Просто оттачиваем некоторые детали, – озабоченно покосился на меня Агриппа.

Если нашей целью было обеспечить умиротворяющую атмосферу на занятии, то мы с треском провалились.

– Продолжайте, – кивнул Пейлхук.

– Думаю, на сегодня достаточно тренировок для одобрения, – сказал Агриппа. – Время дуэлей. Будем использовать воду. Хоуэл, Блэквуд, вы первые.

Я знала, что старый магистр планировал как можно быстрее убрать меня с пути, чтобы Пейлхук не задерживался надолго. Мы с Блэквудом заняли свои места в центре и поклонились друг другу.

– Дайте мне две секунды, чтобы начать, – прошептала я.

Мы разошлись и согнули колени. Начало всегда было для меня сложным, это как будто мысленно поднимаешь мешок с кирпичами, но потом…

Мне в грудь ударила сильная струя воды. Я вскрикнула, а Блэквуд призвал воду обратно, после чего с молниеносной скоростью вновь устремил ее в меня. Защитившись силой мысли, я упала на колено. Вода врезалась в щит и начала брызгать во все стороны. Я встала, подпитываясь гневом.

Вода из моей миски взмыла в воздух и превратилась в осколки льда. У меня действительно получилось! Издав победный клич, я сделала посохом пару рубящих движений. Осколки полетели вперед.

Блэквуд, присев, крутанул посохом. Мои льдинки замедлили полет и растаяли. Лорд взял под контроль мое же оружие! Запаниковав, я попыталась вернуть себе власть над стихией.

Блэквуд подпрыгнул и закружил воду в двухметровый столб. Воронка захватила меня, и я закричала. Несколько секунд барахталась в ней. Мне казалось, что я тону. Блэквуд снял чары, и я, промокшая до нитки, рухнула на брусчатку, громко откашливаясь. Лорд протянул мне руку, чтобы помочь встать. Я чуть не укусила ее.

– Превосходно, лорд Блэквуд. Это была… очень оригинальная работа с посохом, мисс Хоуэл, – вынес вердикт Пейлхук, а затем повернулся к Агриппе: – У тебя такие неортодоксальные методы обучения!

– Не могу согласиться, – ответил Агриппа, и я услышала смущенные нотки в его голосе.

Если бы в этот момент за мной пришла смерть, я бы приняла ее с распростертыми объятиями.

Пока Вольф и Ламб дрались на следующей дуэли, я отвела Блэквуда к краю газона и прошипела:

– Что это было?!

– Я выиграл дуэль.

– Вы выставили меня идиоткой перед магистрами! – Я выжала рукава, насколько это было возможно.

– Вы сами с этим прекрасно справились, – огрызнулся лорд. Затем зааплодировал, когда Вольф нанес победный удар. – Магистры имеют право знать о противоречивости вашей натуры. Вы можете превратить воду в лед посреди полета – одна из самых трудных чар! – но не знаете, как защититься от простейшей атаки. – Блэквуд почесал подбородок. – Это почти невероятно.

– Так что, мне не позволено ошибаться? – Я начала нервно переминаться с ноги на ногу: неужели у графа имелись подозрения по поводу того, почему мои способности были такими неоднозначными?

– Я бы простил вам тысячу ошибок, если бы вы продемонстрировали лучшие показатели, но вы стали еще более беспомощной.

– Возможно, если бы вы помогали, вместо того чтобы закидывать меня оскорблениями, мы бы нашли способ подготовиться к одобрению, – прошептала я. Блэквуд, сложив руки на груди, самодовольно посмотрел на меня. – Я сказала что-то смешное?

– Вы заботитесь только о том, чтобы закрепить свое место в обществе. Ответственность ничего для вас не значит. – Лорд с сожалением вздохнул.

И как тут поспоришь? Слова Блэквуда были до боли правдивы. Хотя это не остановило меня от того, чтобы, спрятавшись за кустом роз, проклинать его имя.

Когда Пейлхук собрался уходить, то позвал меня на разговор.

– Ваше выступление было очень необычным, – сказал он с бесстрастным выражением лица.

– Мы работаем над тем, чтобы укрепить мои силы. Мне кажется, мы делаем большие успехи, – соврала я.

– Именно. Магистр Агриппа продолжает лелеять надежду, что вы станете более умелой. – Пейлхук кивнул. – Должен признать, что моя уверенность в этом ослабевает.

Когда Пейлхук отчалил, я пошла в обсидиановую комнату и вспыхнула пламенем. Долго смотрела на свое горящее отражение во всех восьми стенах. Огоньки выплясывали на моей коже, и их прикосновение утешало. Я вытянула руки и запрокинула голову. Вот и все, на что годилась моя сила.

Порой мне хотелось, чтобы этот огонь поглотил меня.

* * *

На следующий день я спускалась по лестнице в библиотеку, когда услышала голоса. Они доносились из обеденного зала, и я собиралась уже пройти мимо, как вдруг услышала голос Агриппы:

– Она может оказаться не избранной.

Я чудом не скатилась с последних ступенек. Подошла к щелочке в двери и прислушалась к разговору Агриппы с невидимым собеседником.

– Он не сказал этого открыто, но подтекст был таков. Не знаю, чего Пейлхук хочет добиться. – И послышался звук, будто кто-то ударил кулаком по столу.

– Возможно, он просто поделился своим мнением? – Это был голос Фенсвика. Я заглянула внутрь. Хобгоблин стоял на столе, скрестив четыре лапки на груди. – Может, он прав. Насколько она безнадежна? – Левое ушко Фенсвика дернулось.

Мне хотелось убежать. Агриппа покачал головой и шагнул в поле моего зрения:

– Она старается. Боже, помоги ей, я никогда не видел, чтобы кто-то прилагал столько усилий.

– Это все чудесно, но пытаться не значит преуспеть.

– Если она не тренируется, то читает в библиотеке. На прошлой неделе я обнаружил ее спящей в кресле с учебником на коленях. Она прекрасная ученица.

Агриппа зашагал взад-вперед, периодически пропадая из виду.

– Уверен, она читает лучше нас всех, но суть не в этом. Она неспособная. – Фенсвик не ходил вокруг да около…

– Нет, – прошептал старый магистр. У меня сжалась грудь. Я не могла дышать. Чародей сел за стол. – Не знаю, почему так складывается. После битвы с Корозотом я был так уверен…

– Может, вы поспешили с выводами? – Фенсвик пытался говорить учтиво. – И она все-таки не та, кто вам нужен?

Я не стала дожидаться ответа. В спешке ретировалась и стукнулась об дверь. Агриппа выкрикнул мое имя, но меня уже и след простыл.

Схватив Кашку в руку, я распахнула двери в тренировочный зал и посмотрела на свое отражение в черной стеклянной стене. Я сейчас же исполню огненный маневр – и сделаю это безупречно! Призвав пламя, я закрутила его в воздухе, формируя летающий шар. Хорошо. Теперь нужно трансформировать его в вихрь.

Я замахнулась и закружилась по помещению, в точности повторяя каждое движение, как мне показывали. Но пламя нисколько не изменилось. Я била по воздуху, пока руки не устали, а спина не вспотела. Выругалась себе под нос. Затем заметила свое отражение в стекле. Я не походила на чародейку. С выбившимися волосами, я была похожа на сумасшедшую.

Чертыхнувшись, я подкинула Кашку в воздух, и огненный шар взорвался. На пол посыпались угольки и пепел.

Кто-то постучал в дверь. Агриппа зашел в зал с печальным выражением лица.

Я не могла на него смотреть:

– Простите, что опозорила вас. Я не хотела демонстрировать свою неумелость перед магистром Пейлхуком.

– Вам не за что извиняться. – Голос, казалось, накалился от злости, но не по отношению ко мне. – Пейлхуку не стоило даже заикаться о подобных вещах.

– Он хочет, чтобы пророчество свершилось. Должно быть, он считает, что мы совершили ошибку.

«А мы и совершили ошибку. Не так ли?» – подумалось мне.

– Август Пейлхук не любит делиться властью. Это моя вина.

– Ваша?

– Пейлхук обратился в Орден сразу после того, как мы прибыли в город. Он хотел лично вас тренировать.

– Что? – Мне чуть плохо не стало от этой мысли. Жить с этим мужчиной? Я даже представлять этого не хотела. – Им бы пришлось насильно тащить меня в его дом.

Агриппа улыбнулся:

– Хоть у него и семь дочерей, мне кажется, Август не совсем подходит на роль учителя для такой юной леди, как вы. С вами все нормально? – обеспокоенно спросил старик.

Меня так трясло, что стучали зубы.

– Просто холодом повеяло.

– Чепуха, вы напуганы! – Агриппа взял меня за руку.

Он всегда утешал меня, в то время как я только и делала, что лгала ему.

– Я не та, кто вам нужен, – едва слышно прошептала я. Я находилась на грани признания, на грани того, чтобы выдавить из себя правду… но трусость взяла верх над честью.

– Конечно же вы именно та! Мы знали, что эти тренировки не дадутся легко, – ласково произнес Агриппа. – Мы найдем ключ к тому, чтобы стабилизировать ваши силы, обещаю.

Я посмотрела ему в глаза:

– Вы верите, что мисс Агриппа была избранной?

– Что? – Старик отпустил меня.

– Я знаю, что ваша дочь стала бы чародейкой, если бы не болезнь. В ее избранности было куда больше смысла. – Я незаметно достала платок и промокнула глаза.

– Я гордился Гвендолин. Не описать словами, как гордился. Но она не была избранной, – твердо заявил старый чародей.

– Но она была вашей дочерью! Кто-кто, а вы первым должны были осудить меня как самозванку.

Возможно, мне этого и хотелось.

– Гвендолин обладала большим могуществом, но она покинула нас до своего одобрения. Я отказываюсь признавать, что наша единственная надежда ушла прежде, чем успела что-либо сделать. Если уж я отказываюсь от кандидатуры собственной дочери, то был бы очень признателен, если бы магистр Пейлхук прислушался! – В голос старого чародея прокралось раздражение. – Признаю, это неслыханный случай, чтобы девушка из обычной семьи обладала вашими талантами, но, по-моему, это лишь подтверждает вашу кандидатуру. Это чудо!

Чудо. Или колдовство.

Мое время было на исходе. Я это знала. Харгроув предложил мне вернуться, когда я смирюсь с фактом, что не могу выполнить чародейские приемы. Когда начну вызывать беспокойство у магистра Агриппы.

Но я не могла сдаться. Пока нет!

14

Я сидела перед зеркалом и плавно расчесывала длинные волосы. Лилли давно ушла спать, и погрузившийся в дрему дом мирно поскрипывал. Я остановилась и отложила гребень в сторону. Почему я не спала?

Комната заполнилась туманом. Я вздохнула и потерла глаза. Очередной сон, навеянный Харгроувом, которого мне хотелось видеть в самую последнюю очередь. Дверь в спальню отворилась.

– Не трать наше время и уходи прямо сейчас, – сказала я, когда мужчина зашел внутрь.

Передо мной предстал Р’елем, Бескожий человек. Сияние свечей бросало отблеск на его влажные окровавленные мышцы. Желтый глаз, находящийся в центре лба, расширился.

Я вскочила на ноги, сбив половину бутылочек со стола. Стеклянный пузырек с духами упал на пол и разбился. Вся комната тут же пропахла лавандой. Р’елем шагнул ко мне, и я побежала к окну, намереваясь, распахнув его, выпрыгнуть на улицу. Но щеколда не поддавалась, хоть мои мышцы и горели от прилагаемых усилий. Я прижалась к стеклу и оглянулась на приближающегося Древнего.

Кричать! Нужно кричать! Но когда я открыла рот, то издала лишь слабый писк. Скользнула на пол. Казалось, будто Бескожий человек занимал все пространство в спальне. Воздух вокруг него пульсировал от ужаса. Р’елем не ревел и не размахивал веером из щупалец, как Корозот, но дьявольский интеллект этого чудища пугал меня больше, чем что-либо другое.

Наклонившись, он прошептал:

– Возможно.

Древний потянулся ко мне, но я откатилась и побежала к кровати. В ней обнаружила крепко спящую себя. Это-то меня и разбудило.

* * *

Я очнулась с громким всхлипом, рубашка прилипла к телу от пота. Оглянувшись, убедилась, что Р’елема нигде нет. Почувствовала запах дыма и привкус крови… Дым! В центре моей кровати разгоралось пламя. Ладони пестрили голубыми огоньками. Я свалилась на пол, схватила кувшин со стола и вылила его на кровать. Огонь с шипением потух, и воздух наполнился густым серым дымом. Я закашлялась и побежала открывать окно. Высунув голову на улицу, сделала глубокий вдох. Со мной все в порядке.

Но нет, это не так.

Я рухнула на колени. Это был не сон. Это была чертова астральная плоскость, как с Харгроувом! Как Р’елем меня нашел? Или это я нашла его? Возможно, мое колдовское проецирование открыло ему дорогу в мой разум.

Колдовство… Меня до сих пор воротило от этого слова.

Когда Лилли пришла ко мне через несколько часов, то встревожилась, обнаружив на кровати следы от огня и меня, свернувшуюся калачиком под открытым окном. Будучи оптимисткой, девушка делала кучу счастливых предположений, снимая пододеяльник:

– Может, это знак, что ваши силы увеличиваются? – Горничная принюхалась и обеспокоенно подняла разбитый пузырек из-под духов с пола. – Бог его знает, как это произошло.

Я знала.

Усевшись за туалетный столик и попивая чай, который принесла Лилли, я устало потирала виски и думала. Если я не чародейская избранница, то мой долг – отступить и позволить членам Ордена найти нужного человека. Но если расскажу им правду, лучший сценарий примерно таков: нас с Руком вышвырнут на улицу. После всего, на что мне пришлось пойти, чтобы остаться здесь, я не была готова на такой шаг.

Я буду усердно работать на Орден. Стану самой преданной слугой Англии, вне зависимости от пророчества. Если бы только я могла контролировать свои чертовы силы…

Глянув в зеркало, я отметила свой ужасный вид. Щеки впали, под глазами пролегли темные круги. Бессонные ночи не пошли мне на пользу.

А после сна, где мне явился Р’елем, я вообще сомневалась, что смогу когда-либо поспать.

– Вам приснился кошмар, мисс? – поинтересовалась Лилли, снова наливая мне чай.

– Да. Страшный.

Девушка цокнула языком:

– Все мы от них страдаем.

– И ты тоже?

– Нет, не я. – Девушка скривилась, словно уже пожалела, что об этом заговорила.

Я быстро догадалась, о ком речь, и отставила чашку:

– Рук? Он в порядке?

– Ему не спится в последнее время. С тех пор как вы побороли Корозота, Рук постоянно кричит от головной боли. Его слышно даже в женском крыле.

Почему Рук не рассказал мне о своих жутких болях? С другой стороны, когда мы с ним в последний раз нормально общались?

Последние две недели я видела его лишь мельком, когда парень выходил из конюшни. Он был занят работой, а я только и думала, что о следующем уроке. Даже не помнила, когда мы обменялись чем-то более содержательным, чем парой вежливых вопросов. Я так глубоко погрузилась в собственные проблемы, что совершенно забыла о лучшем друге.

– Лилли, тебе стоило сразу мне все рассказать, – пристыженно пробормотала я.

– Рук попросил меня этого не делать. Сказал, что вам и так есть о чем беспокоиться, помимо него.

* * *

Отлучившись после вечерней беседы в гостиной, я незаметно спустилась в подвальные помещения, чтобы поискать Рука на кухне или в саду. Затем услышала музыку – дуэт скрипки и виолончели, звонкий и печальный, – а над ней мелодичный голос Рука:

Не слышен ей, не нужен ей,

Во всем ей безразличен.

Я здесь лежу совсем один

И так умру под ивой.

Эту балладу мы узнали в детстве от жителей деревни, находящейся неподалеку от Бримторна. Утром мы сбегали из школы, чтобы послушать мужчин, поющих ее по пути на работу.

Богата она, красива она,

И ухажеры ей под стать.

Богата она, а меня, бедняка,

И вовсе не хочет знать.

Почему эти слова заставили меня съежиться? Я выглянула из-за угла и увидела поющего Рука, Ламба, держащего скрипку, и Вольфа, играющего на виолончели. Когда они закончили песню, Лилли зааплодировала и подбежала к ним.

– О, я никогда не слышала ничего прекрасней! У тебя ангельский голос, – сказала она, присаживаясь рядом с Руком.

– Это очень мило с твоей стороны, но я не настолько хорош, – засмеялся Рук.

– Нет, что ты! Я считаю, что у тебя самый замечательный…

Притворившись, что не подслушивала, я вошла в комнату. Рук тут же встал:

– Мисс Хоуэл!

Ему никогда не придется называть Лилли «мисс». От этой мысли мне стало дурно. Ламб и Вольф, поднявшись, похлопали моего друга по плечу.

– У тебя действительно хороший голос, – сказал Вольф. – Спасибо, что пел под наш аккомпанемент. Нам не помешает практика.

– Всегда рад помочь, – ответил Рук.

Юноши кивнули мне, когда уходили.

– Мне показалось, что ему не помешает развлечься, – прошептал Ламб.

В этот момент я обожала его и ненавидела себя.

– Я могу вам чем-нибудь помочь, мисс? – спросила Лилли.

– Я хотела бы поговорить с Руком наедине.

– Конечно. – Девушка счастливо ему улыбнулась. – Встретимся в конюшне? Джимми учит девочек танцевать вальс.

– Да. – Улыбка Рука сошла, как только Лилли вышла за дверь. – Как поживаешь, Нетти?

Он внезапно очень заинтересовался метлой и отказывался смотреть мне в глаза. Ну, а с чего бы ему радоваться моему визиту? Если задуматься, это первый раз за две недели, когда я удостоила его встречей.

– Да так, вся погружена в занятия. Как ты?

Я села на скамейку и подозвала Рука к себе. Он сел так далеко, как только было возможно, и сложил руки вместе, словно не хотел случайно прикоснуться ко мне. Рук вел себя так, будто я была прокаженной.

– Нормально, – ответил парень напряженным голосом.

– Лилли рассказала, что ты страдаешь от мигреней, так что я знаю, что это ложь.

– Просто головная боль. Ничего такого, чего не было прежде.

Прошло пять секунд в молчании. Я не понимала внезапно возникшей между нами неловкости. Может, я парня и игнорировала, но, исходя из поведения Рука, складывалось впечатление, словно прошло два года с нашей последней встречи, а не две недели.

– Лилли сказала, что твои крики доносятся даже до женских спален. Ты готовил припарку?

– Мне она больше не нужна. Она слишком мешает…

– Ты с ума сошел? Разве ты не хочешь это контролировать?

Рук скривился:

– Я знаю, какое это вызывает у тебя отвращение.

Похоже, я теряла последние остатки здравого смысла.

– Ты же знаешь, что я не испытываю отвращения. Мне просто больно видеть тебя в таком состоянии.

– Я не сдамся. – Больная рука парня сжалась в кулак. – Это все, что у меня есть.

– Неправда! Ты не должен позволять этому мешать тебе.

К моему удивлению, Рук встал и повернулся ко мне лицом. Его трясло.

– Я не воспринимаю это так, будто оно мне мешает. Это ты так воспринимаешь!

– Да с чего бы мне начинать ненавидеть твои шрамы спустя восемь лет? Что так сильно изменилось?

– Что изменилось?! – закричал Рук. Затем его лицо прояснилось, и парень снова сел на лавочку. Быстрая смена его настроения пугала меня. – Что изменилось? – уже тише повторил Рук. – Ты понятия не имеешь, о чем мы говорим, не так ли?

– А о чем мы говорим? – Я отстранилась от него.

– Жди.

Рук прижал ладони друг к другу и закрыл глаза. Сделав три плавных вздоха, поднял руки.

Тени в углу комнаты зашевелились.

Поначалу я думала, что схожу с ума, наблюдая, как чернильные сгустки разрастаются. Солнечные лучи, падавшие на кухонный пол, казалось, сжимались и затухали под давлением тени. Мрак двигался и распространялся. Затем собрался у ног Рука, как масляный бассейн. Парень наклонился и провел кончиками пальцев по черной массе. Та закрутилась в ответ, как живое существо.

– Что, во имя Господа, ты делаешь? – выдохнула я.

Тень отпрянула обратно к стенам и рассеялась, словно ее и не было. Темные зрачки Рука расширились.

– Я уже показывал тебе прежде. В ночь после нападения Корозота я пришел в твою комнату, когда все разошлись.

Я задумалась… и вспомнила сон, где Рук парил надо мной, окутанный тьмой. Боже мой!

– Смотри.

Рук закрыл глаза и затаил дыхание. Свет в кухне быстро затмили тени, выскальзывающие из всех щелей и углов. Комната завертелась во мраке. Вскрикнув от неожиданности, я призвала огненный шар. Мы с Руком сидели в полной темноте, и мой огонь был единственным источником света. Парень наклонился и прижался своим лбом к моему.

– Фенсвик дал мне зелье. Я думала, что твой визит был просто сном.

Я подняла свет выше, чтобы осветить лицо Рука. Его глаза снова стали непроглядно-черными.

– Все случилось, когда я почувствовал приближение Корозота. Чем ближе он находился, тем сильнее становилась боль. А затем каким-то чудом я обнаружил, что могу призвать ночь к себе. Казалось, каждая клеточка моего тела засветилась, вот только светом была тьма. Полагаю, я слегка напугал лошадей. Пришлось вымаливать прощение дополнительными горстями овса. – Парень рассмеялся. – Раньше я не мог понять, за что меня так прокляли. Оказалось, все это время проклятие было даром.

– Ты счастлив, не так ли? – прошептала я.

– Счастлив, как никогда, особенно теперь, когда узнал, что ты посчитала нашу встречу сном. После того как ты не пришла, я предположил, что моя сила вызвала у тебя отвращение.

– Ты никогда не сможешь вызвать у меня отвращение, – заверила я парня.

– Прости, что засомневался в тебе. – Рук коснулся выбившейся пряди моих волос. Невзирая на страх, я позволила ему опустить ладонь на мою щеку. Его кожа приятно охлаждала мою. – С самого детства я знал, что мы отличаемся друг от друга. Из-за этого! – Он помахал пальцами над огнем в моей руке. Тьма над ним исказилась на секунду. – Но если мы оба другие, разве это нас не объединяет? Я знаю, что тебе трудно среди чародеев. Но что, если мы единственные в своем роде? – Рук наклонился ко мне, и свет от огня заиграл на его скулах и бездонно-черных глазах. – Мы должны быть вместе, правда?

Прижавшись к нему щекой, я почувствовала, как Рук вздохнул. Пламя в моей ладони начало тухнуть под рукой тьмы. Казалось, что тени тянулись ко мне и пытались обнять. Но не так, словно в них крылось что-то живое. Нет, создавалось впечатление, что тьма сама ожила.

– Нет! – вскрикнула я, отпрянув назад. В ту же секунду тени рассеялись. Мы снова сидели на залитой солнцем кухне. Рук выглядел потрясенным. – Не в том смысле «нет». В смысле, что мы не можем сойти с этого пути. По крайней мере, до одобрения, – лепетала я, не зная, как завершить свою мысль.

Рук закончил за меня:

– Есть только один путь. – Судя по его голосу, он не был до конца с этим согласен.

– Мы должны быть осторожны, – прошептала я. – Один неправильный шаг, и от нас избавятся.

– Понимаю. – Рук взял меня за руку. – Скажи правду. Тебя отвращает то, кем я стал?

Тени пугали меня, и я не собиралась скрывать это. Казалось, все происходящее тесно связано с Корозотом. Однако тени были частью Рука.

– Нет. Но ты должен заботиться о себе. Обуздать свою боль. Я сделаю все возможное, чтобы помочь тебе, – пообещала я своему другу.

– Мне нужна от тебя не помощь, – сказал он, прижимая меня ближе к себе.

Казалось, каждая частичка моего тела налилась теплом.

Я коснулась щеки Рука.

– Разве мы не мечтали сбежать из Бримторна и быть вместе?

– Да, – прошептал парень.

– Одобрение обеспечит нам будущее. Тебе больше не придется работать прислугой.

– Я мог бы драться вместе с вами. – Лицо Рука засияло от этой идеи. – Мы могли бы бороться бок о бок.

– Почему бы и нет? – Возможно, если члены Ордена увидят, на что способны нечистые, то станут относиться к ним с большим уважением. И тогда они помогут Руку контролировать его дар. – Мы сможем позаботиться друг о друге, как всегда.

– Всегда, – повторил Рук. Чем ближе мы были друг к другу, тем больше накалялась атмосфера. Парень переплел свои пальцы с моими. Его глаза, снова ясно-голубые и прекрасные, округлились. Он прошептал: – Нетти?

– Да? – Я прильнула к Руку, и в голове стало пусто.

Кто-то прокашлялся. Мы чуть не отлетели друг от друга. В проходе стоял Блэквуд и смотрел на нас с любопытством:

– Прошу прощения. Я вас напугал?

– Нет. – Как много лорд видел? Я встала, расправила юбку и улыбнулась Руку: – Я проведаю тебя, если будет время.

Слова прозвучали так грубо, что мне захотелось схватить их и запихнуть обратно в рот.

– Конечно.

Рук был красный как рак, когда взял метлу и ушел в конюшню.

Я протолкнулась мимо Блэквуда и поднялась по лестнице.

– Стойте, – поспешил лорд за мной. Я замерла. – Необязательно так бежать.

– Я не люблю, когда за мной шпионят. – Мои руки сжались в кулаки.

– Я просто спустился, чтобы поговорить с вами. Хотя Рук – поразительно интересная тема…

Я так резко развернулась, что чуть не упала. По крайней мере, в этом случае я бы утащила лорда за собой.

– Рук – не какой-нибудь предмет для изучения! Вы слышали?!

Я подняла юбку и побежала, надеясь, что Блэквуд за мной не последует.

* * *

Услышав, как открылась библиотечная дверь, я поняла, что мои надежды не оправдались. Чертыхнувшись, подняла книгу к лицу, словно та могла вдруг превратиться в звуконепроницаемую стену. Естественно, это не сработало.

– Я не хотел подслушивать, – сказал Блэквуд, садясь рядом со мной.

– Вы просто забыли объявить о своем присутствии? – ехидно спросила я.

– Это была моя первая встреча с Руком. Я никогда не видел нечистого, который мог бы так здраво мыслить.

– Значит, вы любите наблюдать за теми, кому меньше повезло в жизни? Вам следует поискать более занимательное хобби.

Я перечитывала снова и снова один и тот же абзац, молясь, чтобы Блэквуд ушел. Видел ли он тени Рука?

– Моя семья владеет колонией для нечистых, поэтому да, мне интересно. Большинство пациентов совершенно инертны. Рук даже не представляет, насколько он особенный. Вы не думали отправить его в колонию? – Лорд говорил в непринужденной манере, словно проводил бизнес-операцию.

Я захлопнула книгу:

– Вы должны спрашивать у Рука, что ему делать с собственной жизнью, а не у меня. Поскольку он такой здравомыслящий, возможно, ему захочется иметь право голоса, если дело касается его будущего.

– Я всего лишь предложил. – Блэквуд поднял руки вверх. – Больше не будем об этом. Внизу вы упомянули, что Рук страдает от боли?

– Вы подслушивали весь разговор? – Мой живот скрутило при этой мысли.

– Я спустился, когда вы спорили насчет того, какой путь вам выбрать… или что-то подобное. Вы упоминали боль. – Лорд выдержал паузу. – Опять же, мне действительно жаль, что я вас подслушал.

Значит, Блэквуд не видел тени. От облегчения я даже соблаговолила ему ответить:

– По ночам парня мучают страшные головные боли. Скорее всего, это потому, что он не заботится о своих шрамах должным образом.

– Он не пробовал лауданум?[6]

– Директор Бримторна был против подобного лечения. Он утверждал, что лауданум разрушает человеческий разум.

Хоть в чем-то мы с Колгриндом были единомышленниками.

– Сильные боли – частое явление у нечистых, – вздохнул Блэквуд. – Врачи в колонии моего отца используют специальную мазь на основе льняного масла и вербены, которую втирают пациентам в грудь. Если хотите, я попрошу Фенсвика сделать что-то подобное. Это облегчит Руку дискомфорт и позволит отоспаться, что, возможно, спасет его от головных болей.

– Спасибо. Мы были бы очень признательны, – пробормотала я, потупив взгляд – не хотела, чтобы Блэквуд видел, насколько мне понравилась его идея.

– Это наименьшее, что я могу для вас сделать. – Лорд сел в кресло, стоящее в тени. – Я думал об этом с момента нашей ссоры за ужином. Узнав, какой была ваша жизнь в Бримторне, я почувствовал уколы совести. Я бы хотел помочь вам теперь, если есть такая возможность.

Чудо из чудес, лорд Блэквуд просил прощения?

Я слегка смягчилась:

– Не то чтобы вы развлекались все это время… У вас было много обязанностей.

До чего же странно делать этому человеку комплимент.

– Как и у вас. Увидев вас с Руком, я наконец-то все понял. Вы заботитесь друг о друге. – Лорд прочистил горло и заерзал в кресле, словно застенчивость была для него новым неудобным костюмом.

– Когда вы не пытаетесь быть напыщенным графом Сорроу-Фелла, то можете составить приятную компанию, – размышляла я вслух.

Блэквуд сделал вид, что закашлялся, пытаясь скрыть смех.

Будто делая признание, он сказал:

– Мне нелегко дается общение с ровесниками.

– Но ведь у вас наверняка были друзья в детстве? – спросила я.

– У меня были наставник и гувернантка. – Это многое о Блэквуде говорило. Порой, когда я присоединялась к разговору остальных юношей, то замечала, как Блэквуд косится на нас из другого угла комнаты, и выглядело это печально. Но если лорд замечал мой взгляд, то всегда быстро возвращался к книге. – Мама не считала, что общение с другими юными джентльменами пойдет мне на пользу. Я был… немного одинок.

– Наверное, мать хотела защитить вас, – предположила я.

Лорд пренебрежительно фыркнул:

– По-своему, полагаю. Она не самая ласковая женщина в мире.

Меня поразила откровенность Блэквуда. Возможно, его мать была похожа на мою тетку Агнес. Наверное, у нас действительно было много общего.

– В любом случае, я знаю, что такое одиночество. Если не считать Рука, то у меня было всего две подруги в школе. Но Кейт умерла, когда нам было семь, а Джудит переехала к своему дяде в Глазго. Большинство девочек держались от меня на расстоянии из-за моей дружбы с нечистым.

– Да, мы довольно похожи. – Блэквуд снова покашлял-посмеялся.

Я ощутила к нему даже какую-то нежность. Придется напоминать себе, насколько лорд бывает противным, а то это войдет в привычку.

– Как бы там ни было, вас не презирают. – Я попыталась приободрить Блэквуда. – Ди как-то сказал мне, что хотел бы быть похожим на вас.

– А вот и не говорил. – Лорд наклонился ко мне. – Или говорил?

– Он считает вас пугающим, но это легко преодолеть.

– Ему бы лучше искать вдохновение в ком-то другом… например, в Магнусе. – В голосе лорда снова послышалась сильная неприязнь. – Поэтому я и отправился на ваши поиски. Остальные играют в шарады наверху. Я знаю, что вам нравится быть в команде Магнуса.

Ах, снова этот раздражающий тон!

– Я не живу ради того, чтобы оказаться в команде Магнуса, спасибо за беспокойство. Он просто был первым человеком, оказавшим мне любезность, и он никогда не смотрит на меня свысока из-за моего низкого происхождения.

Это было сказано в шутку, поэтому я сильно удивилась, когда Блэквуд вздрогнул.

– Прошу, простите меня за это. Мне не стоило произносить тех слов.

Вот это уже и вправду интересно.

– Что на вас нашло?

Лорд взял мою книгу и начал переворачивать страницы в очевидной попытке не встречаться со мной взглядом.

– Я никогда не видел, чтобы кто-то был так близок с одним из нечистых, как вы с Руком, и мне это нравится, – улыбнулся Блэквуд. – Я считал, что вы хотите стать нашей спасительницей и купаться в славе, но это делается ради Рука в той же степени, в какой ради вас самой. Верно?

– Разве это не подтверждает ваше плохое мнение обо мне? Я волнуюсь за своего друга больше, чем за ваше пророчество.

– Я знаю, каково это – любить кого-то так сильно, что вы готовы перевернуть весь мир, лишь бы увидеть улыбку любимого. – Лорд встал с кресла и подошел к камину, чтобы посмотреть на пламя. Никогда бы не подумала, что Блэквуд может говорить с такой страстью. – Я не могу презирать вас за это и уважаю ваш выбор. Большинство людей даже не задумываются о слабых среди нас.

Я почувствовала к лорду некую приязнь.

– Если меня чему и научили воскресные походы в церковь, так это тому, что мы должны любить слабых, – улыбнулась я.

– И грешников? Их тоже надо любить? – Вопрос Блэквуда прозвучал грубо.

– Все заслуживают шанса на искупление, – ответила я, удивившись его тону.

Блэквуд вздрогнул и склонил голову.

Встревожившись, я подошла к нему и положила руку на плечо:

– С вами все в порядке?

– Я соврал, – прошептал лорд, поворачиваясь ко мне. Его взгляд стал холодным. Улыбающийся, уязвимый молодой человек исчез без следа. – Я искал вас не из-за шарад. Я хотел оценить вашу реакцию, когда предлагал отослать Рука в колонию.

– Зачем?

– Магистр Агриппа считает, что моя колония для нечистых подойдет Руку больше.

Мое тело онемело.

– Нет! Агриппа обещал, что Рука оставят.

– Магистр полагает, что Рук вас отвлекает.

– Чем? Я почти с ним не вижусь. Сегодня у нас состоялся первый нормальный разговор за несколько недель!

– Никто не хочет этого делать, – пробормотал Блэквуд, игнорируя мои слова. Я отпрянула от камина, да и от него тоже. – Магистр Агриппа не хочет проблем из-за головных болей парня, которые не дают спать другим слугам, и из-за ваших неудачных выступлений.

– Как вы могли об этом молчать? – Я впилась пальцами в спинку кресла. Неужели однажды утром, проснувшись, я обнаружила бы, что Рука нет? – Когда нас разлучат?

Блэквуд вздохнул:

– Магистр Агриппа согласился дать вам еще неделю.

– Согласился? Его кто-то заставляет? – Я шагнула вперед.

Лорд покачал головой:

– Я не могу об этом говорить.

– Это дело рук Пейлхука, не так ли? – Молчание лорда только подтвердило мои подозрения. Мои ладони заискрились. – Они его не получат, вам ясно? Я первой уйду из дома, что наверняка вас обрадует.

– Победы не обещаю, но я буду бороться, чтобы Рук остался с вами. – Блэквуд протянул мне руку. – Даю вам слово.

– Кажется, я знаю, чего стоит ваше слово. Да и всех вас! – крикнула я и выбежала из библиотеки.

* * *

Вернувшись в комнату, я подожгла свечку на тумбочке. Дважды попыталась поднять огонек в воздух, но каждый раз язычки безобидно лизали посох.

– Пожалуйста, – прошептала я, наклоняясь ближе. – Пожалуйста, сработай.

Огонек превратился в огненный шар и потух.

– Почему?! – Горло сдавливало от слез. Я потрясла Кашку, как своенравного ребенка. – Почему ты не делаешь то, о чем я прошу?

Разозлившись, я швырнула посох об стену. Тот на секунду вспыхнул голубым светом. Казалось, что кто-то ударил меня камнем по голове. Я упала, и потолок закружился. Череп раскалывался. Перевернувшись на бок, я ощутила симфонию агонии.

Я плохо обращалась со своим посохом. Если он сломается, то и хозяйке не жить.

– Прости, Кашка, – прошептала я.

– Мисс! – Лилли появилась в моем поле зрения и встала надо мной. – Что случилось?

– Больно, – прокряхтела я.

Горничная закинула мою руку себе на плечи и помогла подняться. Пол накренился под невообразимым углом, и я почувствовала, что меня сейчас стошнит. Затем пробормотала что-то неразборчивое, что даже сама не поняла. Лилли положила меня на кровать, и через минуту ее шаги удалились.

Я закрыла глаза и долго ждала, пока тьма перестанет кружиться. Не знаю, сколько минут или часов я так пролежала, но в следующий миг до меня донесся голос Рука:

– Нетти? – Открыв глаза, я обнаружила его рядом с собой. – Лилли сказала, что я тебе нужен.

– Да?

Я медленно села. Острую боль в голове сменил надоедливый зуд. Лилли вжалась в стенку у моего столика и смотрела на нас.

– Я думала позвать мистера Фенсвика, мисс, но вы твердили, что вам нужен Рук.

Парень взял меня за руку:

– Тебе что-нибудь нужно?

Я сглотнула комок в горле. Мой подбородок задрожал, а это значило, что слез было не избежать.

– Мы в беде. У меня ничего не вышло. Я не могу сделать то, чего хочет магистр Агриппа, и королева меня не одобрит.

Лилли ахнула, а Рук только крепче сжал мою ладонь:

– Можешь поплакать, если хочется.

– Не хочется, – буркнула я. – Нас собираются разлучить. Если я не продемонстрирую прогресс на уроках, а ты не возьмешь боль под контроль, то тебя увезут в Брайтон. Мне сообщил об этом лорд Блэквуд.

Лицо Рука ожесточилось.

– Они на это способны?

– Пока меня не одобрили, вся власть в их руках.

– Хорошо. – Рук кивнул Лилли: – Собери вещи мисс Хоуэл. Мы уходим.

– Что?! – ужаснулась девушка.

– Нет! – Я вцепилась в руку парня. – Мы не уйдем. Это единственный способ…

– Не единственный. – Рук убрал прядь с моего лба. – Тебе необязательно становиться чародейкой. Мы уедем в Суссекс или Кент. Там нуждаются в учителях и слугах. Или мы можем сражаться, пойти в армию на своих условиях – теперь, когда мы знаем о своих силах. – Последнюю часть предложения парень прошептал, чтобы Лилли не услышала. – Мы начнем все сначала. Вместе.

– Ты знаешь, что я на все согласна, лишь бы ты был в безопасности, – выдохнула я, и слезы полились из моих глаз.

– Я тоже могу защитить тебя, – заверил меня Рук. – Мы будем заботиться друг о друге.

– Да. – Я вытерла глаза платочком. – Борнмут прекрасен в это время года.

– В точку! – засмеялся парень. – Мы можем уйти завтра с первыми лучами солнца и оставить все это в прошлом. Поедем к морю.

Было бы чудесно, не правда ли? Я представила галечный пляж с накатывающими на него волнами. Почувствовала, как вода приливает к моим босым ногам, по колено испачканным в песке. Возможно, мы даже съездим в Девоншир, где тетя Агнес до сих пор живет в своем маленьком коттедже. Она увидит, как я выросла, и мы забудем все обиды. Представила, как тетка обнимает нас и приглашает в дом – с накрытым столом и чаем перед камином.

Какая глупая фантазия! Мы оба знали, какая жизнь ждет нас за пределами защиты. Голод и презрение, обвинение в колдовстве и ненависть к нечистому. Если нас не убьют за наши способности, мы, скорее всего, попадем под атаку Древних. Теперь, когда я снова представила пляж, то увидела Немнерис, Водяную паучиху, выпрыгивающую из волн и извергающую ядовитую паутину, чтобы замотать меня в кокон и сжечь плоть с моих костей.

– Нет. Наша единственная возможность – это чтобы меня одобрили. Я должна добиться успеха на занятиях, а ты – перестать кричать так громко по ночам. Даже если это значит, что придется делать припарку. – Я просила Рука подавить свою силу ради меня. Какая лицемерка! – У лорда Блэквуда есть хорошая мазь от боли, – смущенно закончила я.

– Мы не можем им доверять, Нетти, – строго сказал Рук. – Мы не должны притворяться, чтобы добиться их одобрения.

Парень был прав. В идеальном мире мы могли бы открыто заявить о своих способностях. Опять же, в идеальном мире не было бы никакой войны с семеркой свирепых монстров.

– Нам нужно работать вместе, – сказала я твердо.

– Чтобы тебя одобрили? – сухо поинтересовался Рук. Связь, которую мы восстановили на кухне, начала разрушаться, и я снова почувствовала, что парень от меня отдаляется. – Возможно, всем будет лучше, если я все же поеду в колонию лорда Блэквуда.

– Нет! – воскликнула Лилли и покраснела.

– Нет! – Я снова взяла Рука за руку. – Я сделала это, чтобы у нас появилась надежда на лучшую жизнь.

– Да. У нас. – Через секунду парень добавил: – С моей стороны было эгоистично просить тебя сбежать.

– Когда меня одобрят, мы сможем показать Агриппе твой дар.

– Нет. Прямо сейчас им нужен свет, а не тьма. – Рук быстро наклонился и поцеловал меня в лоб. – Отдыхай.

Парень встал с кровати и ушел. Лилли пообещала скоро вернуться с чаем, прежде чем выбежать следом за ним. Оставшись в одиночестве, я легла на кровать и задумалась. Независимо от того, что Рук думал о моих намерениях, я всего лишь хотела, чтобы мы оба оказались в безопасности. Нашей единственной надеждой оставалось мое одобрение.

И я знала, куда надо идти и к кому обращаться за помощью, чтобы достичь этой цели.

15

Двумя днями позже у меня выдался свободный денек, и я направилась на Полпенни-роу. К груди я прижимала сверток с хлебом и сыром. Я бы взяла и вино, но дворецкий считал бутылки, а мне не хотелось, чтобы кто-то из прислуги получил из-за меня нагоняй. Щит покрывал тонкий слой желтой грязи. На сей раз, когда я разрезала его, было чуть сложнее, чем порвать паутину. Пейлхук плохо справлялся со своей работой.

– Прошу прощения, мисс, – сказал молодой человек с хриплым голосом, врезавшийся в меня.

– Все в порядке, – ответила я, после чего он пошел своей дорогой.

Я продолжила путь к Харгроуву, чуть не наступив на черного ворона, который клевал зерно на земле. Птица взлетела на крышу, и ее размах крыльев поразил меня. Ворон присоединился в небольшой группке других воронов. К тому времени как я свернула с улицы, я насчитала их с десяток, каркающих у нас над головами.

* * *

– Я же просил принести выпивку! – проворчал Харгроув, пока я раздавала детям еду.

Не могла отдать сверток ему, так как колдун был занят чем-то жутким. Он разрезал длинный кроваво-розовый кишечник, лежащий на столе. Запах был просто отвратительным. Кто-то из детей распахнул окно, чтобы комната хоть немного проветрилась.

– Что ты делаешь? – Я скривила нос.

– Это внутренности белой свиньи. Я купил их у одного приятеля в Шордиче. Обокрал меня на два пенса! Он сказал, что скормил ей пенни с профилем королевы с обеих сторон. Нумизматомантия – это предсказание с помощью денег. Эта монетка мне даст поразительные факты!

– Например, зачем тратить два пенса, чтобы купить пенни?

– Очень смешно. – Колдун увеличил разрез, хмуро разглядывая окровавленный кишечник. – Это твое магическое наследие, моя маленькая ласка. Прояви уважение.

Почувствовав, что меня сейчас стошнит, я сняла капюшон. Брови Харгроува взметнулись вверх.

– Выглядишь ужасно. Когда ты в последний раз спала?

– Не настолько ужасно.

Колдун подозвал одного из ребятишек:

– Принеси фамильное зеркало.

Прежде чем я успела возразить, мальчуган вручил мне треснувшее зеркальце. Даже если бы мое отражение не искажалось, урон был очевиден. Мои глаза были темными и впалыми, кожа – болезненного оттенка. Я сильно похудела.

Сны о Р’елеме снова не давали мне спать. Три ночи подряд! Я боялась, что его визиты станут регулярными.

– Я не сплю по ночам.

– Почему?

Мое терпение было на исходе. Я скривилась:

– Угадай.

– Я знаю, что ты не хотела возвращаться. – Колдун пнул стул в мою сторону, предлагая присесть. – Гордое маленькое создание, а?

Я сомневалась, что язвительный ответ придаст ему желания мне помочь.

– Научи меня быть колдуньей, – попросила я.

– Но я думал, что ты – чародейка! При нашей последней встрече ты орала об этом на всю улицу. – Харгроув погрозил мне окровавленным пальцем.

– Я не могу творить их чары. Ты обещал мне помочь.

Мои нервы и так были натянуты до предела. Голова начала пульсировать.

– И зачем мне это делать?

– Ради моего отца.

– Да, но у меня было время пораскинуть мозгами, и я понял, что это потрясающе верный способ умереть. А мне нравится жить, – шмыгнул носом колдун.

Я ударила Кашкой по столу, стараясь не задеть валявшиеся там внутренности.

– Если меня одобрят, я могу попытаться снять запрет на обучение молодых колдунов, – сообщила я.

Колдун призадумался.

– Полагаю, это будет нелегко, – наконец пробурчал он вполголоса.

– Тем не менее я это сделаю, если ты мне поможешь.

– Да, но что насчет компенсации? Мне нужны деньги. Если конкретней, двенадцать фунтов. Я задумал один проект, на который потребуется определенная сумма.

Двенадцать чертовых фунтов?! И где мне достать такие деньги?

– Зачем они тебе?

– Правило первое: как моя ученица ты не должна совать нос в мои дела.

Если колдун добьется моего одобрения, я готова пойти даже на грабеж.

– Если ты согласен брать частями. Я не смогу принести все деньги сразу.

Харгроув кивнул:

– Если принесешь в следующий раз часть денег и бутылку вина, то сделка заключена.

Я с облегчением протянула ему Кашку:

– Покажи, что мне делать.

– Я не могу его использовать, – сказал Харгроув, вытирая руки об тряпку. – Колдуны не могут управлять посохами, моя милая.

– Но ты же сказал, что я – колдунья!

Мои виски пульсировали от боли. Почему все было так чертовски сложно?

– Ну, у тебя могут быть изжившие себя способности. В конце концов, колдуны произошли от чародеев. Твой отец всегда настаивал на том, что мы должны снова объединить наши сообщества. Жаль, что он утонул.

– Каким он был?

Мое сердцебиение участилось. Никто прежде не рассказывал мне об отце. Тетя Агнес поведала только то, что он был хорошим солиситором и плохим моряком, и запретила задавать вопросы.

– Дружелюбным, остроумным, всегда с шуткой наготове. Это в нем играли уэльские гены. Разумным, конечно, хотя и немного чересчур темпераментным. Яблочко от яблони, полагаю. Ты действительно способна поджечь себя целиком?

– Да!

Мою кожу начало покалывать при упоминании об этом.

– У колдунов много уникальных талантов, моя девочка, и некоторые из них могут передаваться из поколения в поколение. Одни колдуны принимают обличья разных животных, другие позволяют душам мертвых вселяться в их тела и говорить через них. – Лицо Харгроува просветлело. – Хочешь увидеть мой дар? У тебя, случайно, не завалялся платочек?

Я вручила колдуну льняной платок, с отвращением глядя на его окровавленные пальцы. Харгроув окинул его изучающим взглядом, что-то пробормотал и поджал губы. Рассердившись, я начала думать, что он надо мной смеется. Покачала головой и собралась забрать свою вещицу.

– И что, черт возьми, ты сделал?

Подняв взгляд, я обнаружила, что колдун исчез. Проверила угол комнаты, под столом, даже вышла на улицу. Дети покатывались со смеху, наблюдая за моими поисками. Наконец один мальчонка пропищал:

– Он в вашем платке.

– Что?!

Невозможно. Я разгладила складочку на платке и наткнулась на большой черный глаз, который мне подмигнул. Вскрикнув, я уронила платочек, и Харгроув выкатился из него на пол.

– Как это возможно? – ахнула я.

– Колдуны нарушают естественный порядок вещей. Без сомнений, ты одна из нас. Твой отец мог вспыхнуть пламенем и ничуть не навредить себе. Неудивительно, что тебе тоже досталась эта способность.

Та к вот в чем секрет. Я была дочерью колдуна с необыкновенным талантом. Моя надежда на то, что все это ошибка, испарилась.

Я вжалась в кресло:

– Но ты сказал, что колдуны произошли от чародеев?

В пророчестве говорилось о девочке из чародейского рода.

Харгроув сразу понял суть моего вопроса:

– Чародеям нравится делать вид, что они никак с нами не связаны. Спикеры, может, и кучка одурманенных дураков, но они никогда бы не изъяснялись так расплывчато относительно важной детали. Если в пророчестве говорится о ком-то из чародейского рода, это подразумевает родителя-чародея…

Вот и умерла моя последняя надежда. Я закрыла глаза.

– В этом пророчестве много трепа. – Голос Харгроува смягчился. – Диктовать, кто может, а кто не может быть самым важным, пустая трата времени. Дайте любому сок эфирии, и он расскажет, что ежики выползают из щелей, а на горизонте висят облака из винограда. Итак, пробуди свой посох. – Я сделала, как колдун просил. – Чародеи хотят, чтобы ты добавила свою силу к их, как если бы ты вылила ведро воды в пруд. Отличия чародеев и колдунов, глава первая, абзац первый: у нас противоположные инстинкты. Что я под этим подразумеваю? Позволь ответить вопросом на вопрос: в чем разница между птицей и рыбой?

– Одна летает, а другая плавает?

– Нет, правильный ответ: во всем. Чародеи проводят энергию земли от одного места к другому. Мы, колдуны, творцы, понимаешь? – Харгроув многозначительно постучал пальцем по лбу. – Мы порождаем, а не манипулируем. Твой магистр Агриппа подчиняется силе стихий – для них он просто проводник. Тем временем твои чувства, мысли, мечты, амбиции – все они основа настоящей магии. Что ты сейчас чувствуешь?

Страх! Злость! Мое тело напряглось, а голова загудела. Вокруг меня загорелись и заплясали синие огоньки.

Харгроув и дети закричали:

– Ты нас всех сожжешь! Успокойся!

Гнев иссяк, и огонь начал затухать, пока не осталось лишь тонкой пламенной оболочки, цеплявшейся за мое тело. Я заставила ее исчезнуть силой мысли.

– Что это значит? – удивилась я.

– Это значит, радость моя, что твои мысли и чувства руководят твоими способностями, – усмехнулся колдун.

Я отнесла кресло в центр комнаты. Повернувшись к нему лицом, подняла посох двумя руками, используя магнитную силу земли. На сей раз я не пыталась очистить разум. Представила, как поднимаю кресло в воздух. Больше всего на свете мне хотелось его поднять. Я почувствовала, как во мне начало что-то зарождаться – некое давление. После нескольких моих неловких попыток кресло наконец поднялось на метр и замерло в воздухе. Я опустила его на пол и ощутила радостное облегчение.

– Могу ли я работать с чародеями? – спросила я, позволяя себе немного расслабиться.

– Да, если будешь сосредоточена на себе. Они могут подпитываться твоей силой, но ни за что не говори им, кто ты на самом деле. – Колдун снова занялся разрезанием кишечника, внимательно рассматривая его изнутри. – Ты – кукушка в гнезде. Если они узнают правду, то выкинут тебя и сломают шею.

– Магистр Агриппа ни за что так со мной не поступит.

– У каждого есть предел собственной доброты. Ага! – Харгроув достал монетку, покрытую кровью. Вытер ее и подкинул в воздух. – Двуликая, как приятель и обещал. Приятно знать, что на черном рынке еще остались порядочные люди.

– Чему еще ты можешь меня научить?

Харгроув покачал головой:

– Не думаю, что мне стоит учить тебя настоящим фокусам. Чем меньше ты знаешь, тем больше вероятность, что чародеи тебя не рассекретят.

– Мистер Харгроув! – крикнул один из мальчиков, стоя на цыпочках и выглядывая в окно. – Посмотрите на птиц!

– Да-да, милые пташки, – отмахнулся колдун.

– Как много колдунам известно о магии? – спросила я.

Харгроув выпятил грудь:

– Мы забыли больше, чем магистр Агриппа сможет выучить за всю свою жизнь!

– Мистер Харгроув, птицы! – снова воскликнул ребенок.

Я посмотрела туда, куда указывал мальчик. На улице сидели кругом десять воронов. Прохожие обходили их стороной.

– Почему чародеи боятся колдунов? – спросила я.

– Из-за нашего потенциала. Нам ничего не стоило стереть чародейский Орден с лица земли.

Харгроув собрал остатки внутренностей и выкинул их в открытое окно. Какой-то прохожий внизу издал вопль омерзения.

– Если мы такие могущественные, почему мы этого не сделали?

– Колдуны не любят порядок. Мы наслаждаемся свободой. – Харгроув проковылял к миске с водой и помыл руки. – Никто не застрахован от ошибок.

Только я собралась поинтересоваться, что же он имеет в виду, как снаружи послышались крики.

Десять воронов начали набухать и менять форму, как детский воздушный шарик в руках фокусника на карнавале. Они сбились в кучу в центре круга и объединились в огромный пернатый холм. Он разросся, и через секунду осталась лишь одна большая черная фигура. Она поднялась посреди улицы – высокая человекоподобная сущность в темном плаще с капюшоном, закрывавшим лицо. Ее длинные руки, слегка напоминающие крылья, покрывали черные как смоль перья.

Это был один из фамильяров Он-Тез, Стервятницы. Одним быстрым движением монстр махнул когтистой рукой и отрубил проходившему мимо мужчине голову.

16

На улице воцарился хаос. Люди топтали друг друга, лишь бы поскорее убраться с пути монстра. Птицеподобное создание захлопало руками и ударило женщину, сбивая ее на землю.

– Зачем Он-Тез посылать одного из своих воронов? Она же в Кентербери! – ужаснулась я.

– Нападения происходят не только по ночам, моя прелесть, – усмехнулся Харгроув. – Старик Р’елем начал эту войну и планирует ее выиграть.

– Почему чародеи ничего не делают?

Харгроув сердито покосился на меня:

– Потому что фамильяры не нападают на щит, милая, а это все, что волнует Орден. – Он хмыкнул, глядя в окно. – Это уже четвертая атака за два месяца. Надо переезжать отсюда. Я плохо влияю на этот район.

– Почему ты должен переехать?

– Магия, – вздохнул колдун, словно это было очевидно. – Древние и фамильяры сбегаются на ее запах, как муравьи на сладкую булочку.

Лондон полнился магическими людьми. Может, поэтому город постоянно подвергался нападениям?

– Пошли, – позвал меня Харгроув. – Я покажу тебе выход.

– Если наша сила призвала этих монстров, то именно мы и должны положить им конец. – Я схватила колдуна за плащ, когда он проходил мимо.

– Лично я никому ничего не должен. Если выбирать между собой и ними, я выберу себя. – Харгроув вырвался из моей хватки.

Я снова выглянула в окно.

Ворон исцарапал мужчине грудь и бросил его истекать кровью. По улице потекли багровые ручьи. Монстр откинул назад голову и издал победный клич, вздыбив перья на руках. Мои ладони разгорячились. Когда я потянула за входную дверь, Харгроув быстро захлопнул ее.

– Это самоубийство! – рявкнул он.

– Помоги мне. Я знаю, что не смогу одолеть его в одиночку. – И я достала Кашку из чехла.

– Хочешь поднять небольшой ветерок и наслать на него дождик? – удивился колдун. – Тебе понадобится нечто более мощное, чем погодные явления, глупая девчонка!

– Так помоги мне! – Я указала на дверь. – Или я пойду туда и умру, а тебе придется жить с чувством вины из-за того, что ты подвел моего отца.

– По-моему, ты переоцениваешь мою симпатию к нему, – пробурчал колдун, – но ладно, уговорила. Жди здесь.

Он побежал в заднюю часть комнаты и откинул занавески, расталкивая детей, чтобы вытащить деревянный сундук. Когда колдун дважды стукнул по крышке, тот открылся. Один за другим дети ступали в сундук и пропадали из виду, издавая восторженные или испуганные возгласы. Когда последний ребенок спрятался, Харгроув закрыл крышку, постучал по ней трижды и снова открыл. Теперь в сундуке валялась всякая дребедень: кусочки бечевки, свечки, игрушки, грязные медные колокольчики и золотые кольца в форме драконов, льняные платочки и стеклянные пузырьки с густой жидкостью странного цвета. От нее веяло странным ароматом лепестков роз и моли.

– Куда подевались дети? – поинтересовалась я.

– Э-э… они в хранилище. Вот, что нам понадобится. – Колдун достал что-то, закрыл сундук и подошел к окну, накрывая его чем-то похожим на большую и прочную паутину.

– Что ты делаешь?

– Мне нужна дополнительная сила. Используй свой посох. – Харгроув прижал руки к паутине и произнес нараспев: – Плети ее со злобой, сплетай ее с враждой, расти для паука, прикончи чужака.

Я скривила нос – стишок был безвкусный.

– Что? А мне нравится. Активируй свой Тост, Мармелад… или как там зовут твой посох… и начинай работать. Только помни, нужно представить что-то большое, чтобы поймать это чудовище.

Я наставила Кашку на паутину, закрыла глаза и представила огромную сеть, достаточно крепкую, чтобы сдержать птицу. Ничего не произошло.

– Ты же сказал, что я колдунья!

– Прекрати ныть и подумай, что именно ты хочешь сделать.

Намерения… я должна придать конкретики своим намерениям! Крики, раздававшиеся снизу, поторапливали меня и заставляли действовать быстрее. Я представила, как ворон попадается в сеть, как птица громко клекочет, пока я затягиваю ее в ловушку. Сперва нужно сплести паутину и позволить ей разрастись. Я плавно вывела посохом спираль в воздухе, расширяя ее с каждым кругом. Вообразила, как она становится все больше, достаточно большой, чтобы поймать зверя. Лови его! Лови! Лови!..

– Сработало! – воскликнул Харгроув.

Я открыла глаза и посмотрела в окно. Фамильяр лежал посередине улицы, придавленный огромной паутиной. Я распахнула входную дверь, несмотря на возражения колдуна, затянула плащ и опустила капюшон на лицо. Монстр начал вырываться из своих пут.

Сбежав по лестнице, я трижды рассекла посохом воздух, подпитывая магию своей яростью. С востока подул ветер и подбросил эту тварь вверх. Когда фамильяр раскрыл крылья, чтобы защититься, смерч подхватил его и поднял в небо. Я скользнула обратно в проулок и вжалась в стенку.

Словно из ниоткуда, передо мной появился красно-фиолетово-оранжевый плащ, развевающийся на ветру. Одежда взмыла в воздух и обернулась вокруг ворона. Казалось, они боролись между собой. Махнув рукой, я остановила вихрь. Ворон стремительно падал. Когда он приземлился, плащ быстро улетел, словно пытался незаметно сбежать.

Фамильяр не шевелился. Вокруг него начали медленно собираться люди. Я опустила голову и пошла за толпой, остановившись на миг над кучей тряпок и перьев, чтобы посмотреть на поверженного монстра. Под капюшоном виднелась часть его лица, не слишком напоминающая человеческое. У монстра были острые черные зубы и белая, как мел, кожа, за исключением капелек алой крови на подбородке. Голову чудовища покрывали черные перья, из-за чего было невозможно разглядеть его глаза, а некогда человеческий нос, заострившись, превратился в клюв. Из ножевой раны во впалой груди сочилась отвратительная жидкость.

Кто-то схватил меня за плечо и, прикрыв ладонью рот, закружил в вихре. Через несколько секунд меня отпустили. Я с возмущением оглянулась на своего обидчика и обнаружила улыбающегося Харгроува.

– Только не пяться, – хихикнул колдун.

Когда я не послушалась и чуть не упала, мужчина подхватил меня. Мы стояли на крыше. Внизу сбитые с толку люди шептались, кто-то периодически вскрикивал. Балансируя на покатой крыше, колдун вытирал кровь с серебряного ножа.

– Еще один крупный недостаток чародеев – они слишком избирательны в своем оружии. Магия хороша, но порой нож срабатывает быстрее. Ничто не наносит смертельный удар лучше, чем острое лезвие. Я написал об этом в своем дневнике: «Жизнь и времена воистину невероятного колдуна, его мысли и теории, том VII».

Харгроув изучил свое отражение на поверхности клинка и облизнул большой палец, после чего вытер им каплю черной крови на лбу.

– Как ты летаешь без ветра? И каким образом, черт возьми, ты исчез? Как ты нас сюда поднял? – засыпала я его вопросами.

Я пыталась отдышаться. Это было невероятно. И гениально.

– Это, – начал Харгроув, пряча нож в складки своего плаща, – из серии тех вопросов, которые тебе нельзя задавать.

– Необязательно учить меня, как это делать. Просто расскажи…

– Как я это сделал, но не как сделать то, что я сделал? Что, если то, что я делаю, имеет отношение к моему знанию, что нужно делать, а чтобы сделать это, нужно просто знать, как это делать? Что тогда будешь делать?

Я часто заморгала:

– По-моему, ты сломал мне мозг.

– Он у тебя неплохой, если учесть все детали. Послушай сюда, мой очаровательный огонек, я не могу обучить тебя всему. Это слишком опасно. Но полагаю, немного магии никогда никому не повредит. Если, конечно, это не магическое искусство по перестановке костей. Или по выворачиванию плоти наизнанку. Или по поджиганию чьей-то головы. Или… ай, неважно! Право, я уже и забыл, как сильно скучал по сотрудничеству с колдунами. Колдун без ученика – как собака без лая.

– Ты научишь меня с ними бороться? – Я показала рукой на бездыханный труп фамильяра внизу. – Как их убивать?

– О-о, какие мы кровожадные! Ты же не хочешь умереть до того, как получишь свое долгожданное одобрение?

– Я не позволю, чтобы эти люди и дальше страдали. Если Орден ничего не делает, то я все сделаю сама!

Харгроув вздохнул:

– Что ж, хорошо. На следующем занятии мы обсудим боевые приемы.

– У меня вряд ли получится часто к тебе наведываться.

– Приходи, когда будет время. – Колдун посмотрел на меня вроде как с грустью. – Ты хорошо справилась. Даже использовала колдовские штучки со своим посохом. Уверен, что-то из этого просочится в наши уроки. Кстати, о том, что сочится… мне надо смыть с себя кровь.

Он обернул нас в плащ, и через секунду мы снова оказались в проулке.

– Спасибо. Я рада, что у моего отца был такой хороший друг.

– Нет, не говори так. – Лицо Харгроува помрачнело. – Если твоему отцу с чем и не повезло, так это с друзьями.

Прежде чем я успела спросить, о чем он говорит, колдун накинул на себя плащ и растворился в воздухе.

* * *

Фамильярка прошла ко мне по комнате. Облизала пересохшие губы толстым черным языком и гортанно зарычала. Это была та всадница, у которой зашиты глаза черной грубой нитью.

– Маленькая чародейка, – прошипела она.

Ее тонкие белые волосы падали на лицо. Девушка выглядела даже хуже, чем я помнила. Я осела на диван, пытаясь не ерничать. Это был сон. Мы сидели в окутанной туманом библиотеке. Я посмотрела на свое тело в другом конце комнаты, заснувшее прямо за столом. Поделом мне за то, что пыталась учиться, будучи такой усталой!

Неужели эти визиты будут происходить каждый раз, как я решу вздремнуть?

Я пыталась не паниковать. Если бы Р’елем мог убить меня во сне, то наверняка бы уже это сделал. Последние три ночи он следовал за мной по пятам, куда бы я ни пошла. Наблюдал, как я отчаянно старалась проснуться, с хитрой ухмылкой на лице. Но тем не менее Древний ни разу ко мне не прикоснулся. Возможно, он просто не мог этого сделать.

А вот и он. Р’елем возник рядом с всадницей, и его бескожее лицо выражало удовлетворение.

– Тебе она нравится? – спросил он.

Девушка присела на колени у ног Древнего, словно собиралась обернуться вокруг них, как домашняя кошка.

– Нет.

Мой угрюмый ответ вызвал у Р’елема смех. Древний почесал фамильярку под подбородком. Затем махнул рукой, и она исчезла.

– На этот раз я не чувствую страха. Ты хорошо справилась.

Хорошо справилась?

– Что это значит? Как ты это делаешь? Чего тебе от меня надо?

Р’елем не ответил, лишь подошел поближе и протянул мне руку. Я поднялась без его помощи и попятилась к камину. Куда бы я ни пошла, Древний лениво плелся за мной. Казалось, моя растерянность доставляет ему колоссальное удовольствие. Я решила применить другую тактику:

– Это правда, что Древние нападают на Лондон из-за того, что чувствуют магию? – Вот! Это наконец остановило Р’елема. – Вы нападаете на нас, потому что под защитой поселилось много чародеев, не так ли?

Р’елем презрительно ухмыльнулся:

– Спроси у своих господ, какие грехи они совершили. – Грехи? Теперь Древний смотрел на меня с неподдельным интересом. – Кто тебе рассказал обо всем?

Я не собиралась выдавать ему Харгроува.

– Я хочу проснуться.

Древний подошел ко мне вплотную. Прежде чем я успела увернуться, схватил меня за запястье. Его прикосновение было скользким и холодным. Кровавым. Я закричала и попыталась вырваться. Его хватка только усилилась. Он пытался сломать мне…

* * *

– Хоуэл? – Магнус тряс меня за плечи. Я замахала руками, раскидывая бумаги по всему столу. – Прости. Я не понял, что ты хотела еще поспать.

– Наверное, я задремала, – буркнула я, потирая глаза.

Магнус взял меня за запястье:

– Ты порезалась?

Опустив взгляд, я обнаружила кровавые следы пальцев монстра на своей руке. Резко выдернула ее и вытерла отметины платком:

– Поцарапалась, когда гуляла по саду. Не заметила, как много крови натекло, – придумала я слабое оправдание.

Что бы случилось, если бы Магнус меня не разбудил? Скорее всего, он бы обнаружил за столом мой искалеченный труп. Придав себе занятой вид, я взяла ручку и поискала взглядом бумагу. Магнус наблюдал за мной, стоя спиной к очагу. Через минуту я сдалась:

– Что?

– Я просто думал… – начал юноша, сложив руки на груди. – А что ты делала сегодня на незащищенной территории?

Я уронила ручку:

– Меня там не было.

– Была – и исколотила того ворона ветром. Я и сам собирался вмешаться, но все закончилось прежде, чем я успел глазом моргнуть. Что ты там делала?

Я встала и отвернулась от Магнуса:

– Я не заметила, что ты следил за мной.

– Ты со мной разговаривала.

– Вот и нет. – Я растерянно оглянулась на юношу. – Когда?

Он сгорбился и толкнул меня, после чего сказал знакомым хриплым голосом:

– Прошу прощения, мисс.

– Это ты в меня врезался? Откуда ты знал, куда я собиралась?

– Я видел, как ты прокралась на кухню за едой, и решил проследить за тобой. Зачем ты туда ходила?

– Хотела принести что-нибудь поесть детям того мерзкого колдуна Харгроува. Пожалуйста, не говори магистру Агриппе!

В этот момент я поняла, что даже у Магнуса появилась надо мной власть. Проклятие!

– Где ты так научилась контролировать ветер? Ты не могла даже перышко поднять на утреннем уроке.

– Порой, когда долг требует от тебя что-то сделать, ты находишь в себе неведомые прежде силы.

Проглотит ли юноша такой ответ?

Магнус кивнул.

– Полагаю, в этом есть смысл. На самом деле ты прекрасно справилась со всем в битве. Жуткие существа, не правда ли?

– Да. Ты знал, что иногда фамильяры нападают на незащищенную территорию днем?

Мне стало дурно при воспоминании о резне, которой я стала свидетелем.

Магнуса явно смутил мой вопрос.

– Нет. Ордену нравится хранить от нас секреты, тебе так не кажется? – Он покрутил глобус, стоящий на столе, проводя пальцами по Тихому океану.

– Мы должны что-то с этим сделать.

– Сделаем. Когда нас одобрят, мы сможем повлиять на положение дел. – Юноша прислонился к столу, излучая уверенность.

– Ты действительно в это веришь?

– Я никогда в себе не сомневаюсь. – Магнус улыбнулся, и я покраснела. Наверное, это от жара из камина. – И я не ошибся, поверив в тебя. Со временем ты станешь великой чародейкой.

– Ты так считаешь?

– Да, – ответил Магнус без промедления.

– Почему? – не задумываясь, полюбопытствовала я.

– Что «почему»?

– Почему ты так добр ко мне? – Я потупила взгляд, внезапно почувствовав себя голой.

– Потому что я замечательный. Разве ты не заметила?

– Нет. Почему ты никогда не сомневался в том, что я – чародейка?

Улыбка Магнуса слегка помрачнела.

– Потому что я видел, как здесь относятся к женщинам, которые осмеливаются выйти за пределы допустимого. – Юноша, покашляв, встал перед камином. В его глазах отражалась боль – чего-чего, а такого я никогда за ним не замечала. – После смерти отца мой дядя решил, что меня должны растить мужчины. Я же Магнус, в конце концов. Мы – воины, и были ими еще до того, как пал Рим. Дядя хотел вырастить меня в одиночку, но мама боролась, чтобы меня оставили с ней. Ей пришлось перенести много насмешек от мужчин, которые говорили, какая она глупая и что я вырасту слабаком. Слабым, как женщина. – Магнус скривился. – Мать не уступила. Ну что, неужели я вырос таким ужасным? – оглянулся он.

– Нет, – улыбнулась я.

– Та к вот. Когда я вижу, как женщина противостоит группе мужчин, которые считают, что знают все лучше ее, мне хочется, чтобы она преуспела. Ты преуспеешь, Хоуэл.

Мои щеки залились краской.

– У меня будет больше шансов на успех, когда я наконец справлюсь с чертовыми заданиями! Я столько всего еще не знаю. – Я подошла к столу и собрала бумаги. – Но не чтением же единым…

Магнус встал рядом:

– Я – воплощенный опыт! Позволь мне научить тебя всему, что знаю.

– Чему?

– Чему захочешь. – Магнус вздернул бровь. – Назови что-нибудь.

Я задумалась на секунду.

– Как ты сумел очаровать меня, что я не узнала тебя на улице?

– А кто сказал, что это были чары? – Магнус засмеялся и похлопал в ладоши. – В этом и суть актеров, моя дорогая Хоуэл. Мы показываем то, что ты хочешь увидеть.

– Я запомню.

– Еще вопросы, моя бесстрашная леди?

Я вспомнила о серебряном ноже Харгроува:

– Почему чародеи не пользуются обычным оружием? Может, оно бы пригодилось в битве с фамильярами, если не с самими Древними.

– Ну, мы же учимся драться на саблях и пистолетах, – ответил Магнус.

Боже, кто-кто, а уж я это хорошо знала! Первый раз, когда я выстрелила из пистолета, меня откинуло на землю.

– Но разве они применяются в битвах?

Юноша испустил удивленный смешок:

– Полагаю, эту тему лучше обсудить с императором. В любом случае, одни клинки мы используем чаще других. – Глаза Магнуса загорелись. – Как насчет такого варианта? Я научу тебя орудовать новым оружием – мы такого не изучали. По крайней мере, с ним ты должна справиться лучше, чем с пистолетом.

Без сомнений, Магнус был самым лучшим воином в нашем доме. Чему бы он ни собирался научить, это определенно принесет мне пользу.

– Да, спасибо.

– Их называют защищенными мечами. Магистр Агриппа хотел подождать, пока ты освоишь еще несколько маневров, но я не вижу причин это откладывать. Берешь защиту, которую выстраиваешь вокруг себя, опускаешь ее вниз по руке на посох и превращаешь силой мысли в оружие. Вот так. – Магнус взял посох и активировал его именем Экскалибур. Я не смогла сдержать смех. – Что? Я любил легенду об Артуре, когда мне было четырнадцать. Это было еще до того, как я оценил прелесть девчонок. Хорошо, что я не получил посох позднее, а то сейчас его бы звали Луиза. Или Марианна. Или Эмили.

– Наверное, нам лучше начать, пока ты не перечислил имена всех девушек в Лондоне.

Магнус показал мне, как выстроить защиту, как представить, что вокруг моего тела сжимается защитный пузырек и собирается в руке, а затем как опустить его к посоху.

– Со временем ты сможешь создать меч простой силой мысли. Теперь ты его видишь, заостренный и слегка желтоватый. Он режет лучше, чем обычный клинок.

Действительно, очертания меча были еле видны, но когда я притронулась пальцем к лезвию, то порезалась. Магнус показал, как правильно держать посох – указательный и средний пальцы сверху, для баланса.

– Теперь твои движения централизованы. Всегда напрягай торс, – сказал юноша, опуская руку мне на живот. – Поскольку оружие очень легкое, тебе нужно контролировать себя. Замахивайся от плеча, а не от локтя.

Когда Магнус встал сзади, я пару раз элегантно взмахнула мечом. После этого Магнус научил меня, как им действовать. Мы врезались в кресла и сбили глобус со стола.

– На них особенно не подерешься в великих сражениях, – хихикнула я, кидаясь на Магнуса.

Он с легкостью отразил удар:

– Нет, но это чрезвычайно весело, если хочешь увидеть страх в глазах врага. – После этих слов юноша выбил Кашку у меня из руки и схватил за талию: – Вуаля! Я тебя поймал. – Его рука крепко держала меня. – И вряд ли позволю тебе сбежать.

Щека Магнуса практически прижималась к моей.

– Да? Потому что лучше иметь плененного врага?

– Нет, потому что это довольно удобное положение. – Наши взгляды встретились. – Мм… Тебе кто-нибудь говорил, что у тебя веснушки в уголке глаза?

– Э-э… нет. – Я знала, что нужно отвернуться, но не смогла. Это не было обычным флиртом Магнуса. – Полагаю, они не очень-то привлекательны.

– Совсем нет. Они притягивают внимание к твоим глазам, а они невероятны. – Магнус наклонился. – Если подумать, у тебя самые красивые глаза, которые я когда-либо видел. Они такие темные, что кажутся черными, и это придает тебе очень дерзкий вид в бою. Но если присмотреться, – юноша наклонился еще ближе, – то видишь теплый карий цвет. Когда твой взгляд смягчается, то в глазах появляются маленькие золотые пятнышки. Ты совсем не такая, какой кажешься. – Магнус провел пальцем по моей щеке и убрал прядь за ухо.

– Знаю, я выгляжу усталой, – пробормотала я.

Хватка Магнуса окрепла.

– Ничего такого, с чем бы не справился крепкий сон. – На секунду юноша опустил ладонь на мою щеку. – Ты прекрасна, Хоуэл, – прошептал юноша, а затем погладил мой подбородок пальцем.

Я закрыла глаза.

А как же Рук?

– Спасибо. За обучение, – сказала я, отходя от Магнуса, затем подняла Кашку, немного замешкав.

– Ты держалась молодцом для первого раза. Под конец ты научишься играть, но, конечно, не так хорошо, как я.

Магнус поклонился. Его ласковый взгляд и нежный голос исчезли, но мы оба осознавали, что только что произошло. Мне казалось, что портреты, книги и даже камин стали тому свидетелями.

– Пусть игры останутся за тобой, а я выиграю битву, – крикнула я, спешно выбегая из библиотеки.

Затем я быстро поднялась по лестнице, перепрыгивая через ступеньку.

Вернувшись в спальню, я села у окна. От моего дыхания запотели стекла. Я закрыла глаза. Магнус считал меня красивой. То, как он смотрел и касался меня… Что бы случилось, если бы я не отпрянула?

Магнус повеса. Я это знала и никогда не воспринимала его кокетство всерьез. Но то, что произошло между нами сейчас, было чем-то бо льшим.

А хотела ли я чего-то большего?

О чем я думала после того, что чуть не случилось с Руком на кухне? Что я делала, лелея глупые мысли о Магнусе?

Но Рук продолжал держаться поодаль. Его разочарование, вызванное моим отказом сбежать, было очевидно, что бы он ни говорил. Как и его разочарование во мне.

Что я делала, размышляя над всем этим? Рук – мой друг, Магнус – союзник. Ничего больше. Так и должно быть. Впереди ждало одобрение, и если я его все-таки получу, то дальше последует война. Жизнь и без того была достаточно сложна. Я решила немедленно перестать о них думать.

Через час, проведенный за рисованием узоров на запотевшем стекле, я наконец сумела это сделать.

17

Харгроув поставил чайничек на стол и закатал рукава:

– Твое обучение официально началось. Преврати его в мышь, только побыстрее. Я хочу, чтобы он вернулся в свой первоначальный облик к чаю.

Такого от своего первого урока я не ожидала. Случился он на следующий же день, в воскресенье, когда все, что требовалось от адептов Агриппы, это посещение церкви. Я воспользовалась предоставленной мне свободой, чтобы сбежать к Харгроуву.

– Мне просто ткнуть в него? – спросила я, указывая посохом на чайник.

Дети окружили нас, они расселись на полу, подперев подбородки руками.

Колдун нетерпеливо фыркнул и четыре раза постучал по крышке деревянного сундука. Тот открылся с хлопком и изрыгнул из себя кипы бумаг и куски пергамента. Харгроув начал копаться в свертках, письмах, обрывках бумаги с заметками, а затем с торжественным криком поднял кожаную книжечку. Смахнув с нее пыль, мужчина кинул ее на стол и начал листать страницы до тех пор, пока не наткнулся на желаемую.

– Вот! – сказал он.

Я, прищурившись, посмотрела на поблекший рукописный текст:

– Я не могу это прочитать.

– Я что, все должен делать сам?! – возмутился колдун. – Там же ясно написано: «Носик чайника – усы, ручка – это хвост, из фарфора коготки, шерстка, зубки, нос».

Я указала посохом на чайник и повторила слова. Харгроув застонал от раздражения.

– Что опять не так?!

– Все колдуны разные! Мы как снежинки или уши у людей. Этот стих изначально был написан на латыни – что-то типа «мурис фумо» что-то там. Однажды я знал колдунью, Пег Боттлшенкс, которая использовала латынь, английский и высвистывала музыкальные ноты носом, чтобы создать одно заклинание. Видишь? Полная безалаберность!

– Магистр Агриппа говорит, что порядок необходим во всем.

Харгроув неприлично выругался, чем невероятно порадовал детей.

– Мы не отягощаем себя правилами! – усмехнулся он.

– Но как еще мне понять, что я делаю все правильно?

– Пойми, слова «правильно» для тебя больше не существует. К примеру, что скажешь, если я пройдусь по потолку?

– Что ты плохо знаешь закон всемирного тяготения.

Харгроув поправил разноцветный плащ:

– Флибберти-боп, на-а-аверх, аллонз-и[7], пуск!

И, к моему удивлению, он перевернулся с ног на голову. Стоя на потолке, мужчина станцевал джигу на стропилах, струшивая на нас пыль и паутину. Дети восхищенно захлопали в ладоши. Через минуту колдун вернулся вниз, победно взмахнув полами плаща:

– Что ты там говорила, моя юная зазнайка?

– Как мне это сделать?

– Я не знаю, способна ли ты на это. Попробуй – вдруг что выйдет?

– Мне это не по душе, – покачала я головой. – У чародеев есть традиции.

– А тебе нравятся традиции? – усмехнулся Харгроув. Я обошла вокруг стола к деревянному сундуку и порылась в куче мятой макулатуры.

– Мне не особо нравится беспорядок, – скривилась я, глядя на весь этот мусор.

– В тебе больше от чародеев, чем я предполагал. – Харгроув задумался. – Но так и должно быть, если мы хотим, чтобы ты добилась успеха. Предлагаю сосредоточиться на контролировании своего дара. В прошлый раз наметился прогресс – ты подняла то кресло.

Оставить урок незаконченным? Никогда!

– Я превращу этот чайник в мышь, просто чтобы доказать, что могу, – твердо заявила я.

Я взмахнула руками и произнесла слова в точности, как сделал это Харгроув. Ничего не произошло. Я снова повторила слова, указывая на чайник Кашкой. Все равно безуспешно.

Та к продолжалось несколько минут. Колдун открыл зубами бутылку джина и принялся поглощать его, сидя за столом. Он слишком много пил. Я попробовала повторить заклинание на французском («У тебя очаровательный акцент, мой ангелочек. Я мог бы слушать весь день, как ты говоришь „сури“[8]»), а когда и это не сработало, то произнесла несколько недостойных леди слов и угрюмо уставилась на чайничек. Он был белым, с отколовшимся кусочком на носике, украшенным маленькими розочками. Я понятия не имела, что теперь делать.

Взяла Кашку в руку… и почувствовала, как посох греет мне кожу, словно живое существо. Ему не терпелось поработать. Я представила, как вытаскиваю мышь из чайника. И под «вытаскиваю» я имела в виду, что проделываю чародейский маневр под названием «вода из земли», использующийся в случаях сильной жажды. Я покрутила посох по часовой, а затем против часовой стрелки и провела им дугу в воздухе. Чайничек слегка сдвинулся. Харгроув встал.

Я чувствовала его волшебные слова на своем языке. Носик чайника – усы, ручка – это хвост… Снова повторила маневр, и на сей раз, когда моя рука опустилась, я представила, как чайничек падает и из него вылезает маленькая бурая мышка. Прошептала:

– Носик чайника – усы.

Чайник вздулся, а затем завернулся сам в себя. Из него выпал большой шарик из шерсти и ушек, и через секунду перед нами предстала маленькая мышка с коричневым пушком и торчащими усиками. Она встала на задние лапки и принюхалась. Затем спрыгнула со стола и побежала по полу. Дети кинулись за ней, но мышка выскользнула через щель в стене и исчезла.

– Получилось! – воскликнула я, подкидывая Кашку в воздух от радости.

Харгроув взревел от смеха и протанцевал по комнате за бумагой и ручкой…

– Запиши все в точности, как ты сделала. Никогда не видел ничего подобного. – Колдун покосился на стену, и его широкая улыбка померкла. – Это был мой единственный чайник. Ну, что поделаешь!

А затем мы начали петь и танцевать, кружась по дому. Дети присоединились к веселью и пытались схватить меня за юбку.

– Еще хочу! – выпалила я, пытаясь отдышаться.

– Прекрасно, у меня как раз появилась идея. – Харгроув вручил мне пустую бутылку. – Преврати ее в чайник.

* * *

Вскоре после этого колдун наливал нам в чашки чай с ароматом джина.

– Маленький волшебный мул – вот как я тебя назову! Любопытный гибрид двух рас.

– Думаешь, я одна такая?

Харгроув хмыкнул:

– Не воображай себя какой-то особенной. Я знаю наверняка, что ты не единственная в своем роде. Такие дети рождались и у чародеев, и у колдунов. Просто ты оказалась в особом положении, ведь ты знаешь об обеих половинках своего таланта.

– И со сколькими ты был знаком? В смысле, в те времена, когда… ну….

– Когда еще было законно колдовать на публике? С одним или двумя. Они уже мертвы, естественно. Их поймали за тем, что они тренировали учеников.

Меня передернуло.

– Проклятый Говард Микельмас! Это он виноват, что нам приходится так жить, – рассердилась я.

Харгроув просто пожал плечами и налил себе джин.

– Каким он был? – поинтересовался я.

– Микельмас? А что?

– Ты единственный человек, которого я знаю, кто с ним встречался. По нему всегда было понятно, что он злой?

Харгроув скривился:

– Он был обычным колдуном. Глупым конечно же, но если бы убивали за глупость, то на земле бы никого не осталось.

– Как он выглядел?

– Не знаю. Мы никогда не видели его лица на встречах Гильдии. Он посылал вместо себя ворона или кота. Они садились в центре помещения и говорили голосом Говарда. Отличный фокус. Раньше я считал его полоумным, но никто не знает, как он выглядит. Наверное, благодаря этому он и прожил так долго. – Харгроув выпил чаю. – Мне не нравится о нем говорить, если для тебя это не имеет значения. Раздражает.

Я понимала его чувства.

– А мой отец умел общаться через животных?

– Нет, ему был знаком только тот трюк с поджиганием.

– Но он мог играть с огнем. Разве это не черта чародеев? Тебе не кажется странным, что в одном человеке может существовать столько разных способностей?

Колдун фыркнул.

– Господи, впечатление, что сам Уильям Хоуэл восстал из мертвых и вернулся, чтобы читать мне лекции в платье. Какая жуткая картина.

– Мой папа задавал те же вопросы? – Я подалась вперед.

– Да, и пришел к поразительному умозаключению – никакому! – Харгроув вздохнул. – Уильям лелеял большие надежды на магию – безумные, иррациональные. Он хотел создать консорциум. – Колдун сложил большие и указательные пальцы, изображая треугольник. – Ведьмы, чародеи и колдуны – все на одном уровне. Все на службе у короны. Все равны.

– Почему? – нетерпеливо поинтересовалась я.

До начала этих уроков единственное, что у меня оставалось от отца, была полузабытая фотография на камине в доме тети.

– Потому что он верил, что вся магия передается по прямой линии. Ведьмы, чародеи, колдуны.

– Ведьмы первые? – нахмурилась я.

– Хватит вопросов! – Харгроув поразил меня своей грубостью. – Я уже говорил это твоему отцу, когда он начинал сильно отклоняться от темы в погоне за своей глупой идеей. Знание так же могущественно, как пламя. Чем ярче оно горит, тем больше поглощает. Пришла пора расплачиваться за свои знания, малышка. – И колдун протянул мне руку и пошевелил пальцами.

Я неохотно отдала ему соверен.

– Я продала три шелковые ленты для волос. Придется сказать Лилли, что я потеряла их, или бедняжка сойдет с ума от беспокойства, – сказала я, хмуро косясь на колдуна. – Из-за тебя я стала воровкой.

– Что-то я не заметил у тебя приступов совести, когда ты украла тот хлеб с сыром, – засмеялся колдун, пряча деньги в карман.

Церковные колокола отбили шесть ударов. Я вскочила на ноги. Как же я могла так увлечься?! В такое время пройти через защиту будет невозможно.

– Предоставь это мне, – ухмыльнулся Харгроув.

Он повел меня за занавески, за которыми оказались его лежак и волшебный сундук. Когда он отодвинул кровать, я увидела двенадцать странных витиеватых символов, вырезанных на половицах и формирующих метровый круг.

– Заходи. Он поможет тебе добраться домой.

– Что это?

– Круг портье. Старый колдовской фокус. Он отнесет тебя, куда захочешь. Но ты должна четко представлять это место, иначе круг может запутаться и выкинуть тебя в Северной Африке, например.

– А что это за линии? – Я изучила завитки вокруг своих ног. Что-то в них было очень знакомо.

Затем вспомнила свой сон о семерых Древних, приснившийся в ночь нападения Корозота. Я стояла в круге из камней, и символы на них очень напоминали символы в доме Харгроува. По спине побежали мурашки. Жизнь научила меня не воспринимать сны как фантазии.

– Это литеры, позаимствованные из призывных кругов, слегка видоизмененные для наших целей, – объяснил колдун.

Призывные круги. В этих символах было что-то неправильное.

– Разве я не могу исчезать по собственному желанию, как ты?

– О, я не настолько особенный, солнышко. Видишь ли, в ткань моего плаща вшиты руны для перемещения. – Харгроув закружил плащ, и я заметила блеск золотой нитки по краям.

Мне ничего не оставалось, кроме как воспользоваться кругом.

– Что мне сказать? Какие-то магические слова?

– Нет, скажи: «Пожалуйста, отведи меня домой». Будь вежливой.

Я сделала, как меня просили, думая о поместье рядом с Гайд-парком. Я услышала свист ветра, и комната исчезла.

* * *

– Откуда вы взялись?! – спросил меня перепуганный Агриппа.

Я с ужасом осознала, что появилась рядом с ним на улице. К счастью, больше там никого не было. Я попыталась придать себе непринужденный вид:

– Я шла с другой стороны.

Магистр покачал головой:

– Господи, нужно быть внимательней. Нельзя позволить Древним подкрасться ко мне сзади, не так ли?

Мое сердце ухнуло вниз. Старый чародей так сильно доверял мне…

– Вы не против потренироваться в обсидиановой комнате? – спросила я. Пусть я и не чародейка, но мне все равно хотелось, чтобы магистр мной гордился. Агриппа тяжко вздохнул и вообще выглядел так, словно больше всего ему хотелось переодеться в домашнюю одежду и поужинать. – Кажется, я добилась прогресса. Все благодаря учебникам лорда Блэквуда.

– Хорошо. Короткий урок никому не помешает.

* * *

Агриппа поправил свой фрак и кивнул мне – образец терпения! Он явно проголодался. Я же хотела наконец-то проявить себя.

Вылив миску с водой мне под ноги, старик сказал:

– Поднимите ее в воздух и сформируйте шар.

Он зевнул, не ожидая от меня особых успехов. По какой-то причине стихия воды давалась мне хуже всех.

На сей раз я чувствовала силу как свою вторую кожу. Я согнула левое колено, и в голове возник идеальный образ. Сосредоточившись на нем, пожелала, чтобы он воплотился в реальность. Мне даже не пришлось ничего говорить. Вода собралась в шар, а затем растеклась в лужу на полу.

Агриппа выглядел удивленным.

– Гм… Отлично, – пробормотал он.

– Тогда позвольте мне попробовать что-нибудь посложнее, – попросила я, приготовившись к огненному маневру.

Через секунду к потолку устремился кружащийся вихрь желто-красного пламени. От него веяло таким жаром, что магистр прикрыл глаза и промокнул лоб карманным платочком. Даже несмотря на платье, я с легкостью справлялась со всеми заданиями. Я заняла чародейскую позу, вытянув левую ногу перед собой, и заставила вихрь кружиться все быстрее и быстрее. Когда я развела руки в стороны, огонь взорвался вспышкой яркого света. Агриппа закашлялся и отмахнулся от пепла, посыпавшегося на его костюм.

– Чем вы занимались?!

– Училась, сэр!

Старый чародей засмеялся:

– Моя дорогая! Моя дорогая девочка! – Он взял меня за руки.

Мы закружили по обсидиановой комнате, прямо как с Харгроувом днем. Агриппа крепко обнял меня и расцеловал в обе щеки. На его лице была написана гордость. Я едва не опьянела от счастья.

– Я знал, что у вас все получится. Вы собьете всю спесь с Уайтчерчей и Пейлхуков.

– Простите, что мне потребовалось для этого так много времени.

– О, перестаньте! Мы ведь добились желаемого в итоге, верно? – Глаза чародея загорелись от новых идей. – Мы можем перейти к передовым методам. Я выучил несколько новых маневров у наших друзей из России. Хотел обучить их Гвендолин, прежде чем она… – Старик запнулся, и его лицо снова опечалилось.

– Мне очень жаль.

Агриппа покачал головой, его грусть испарилась.

– Не стоит. Теперь я буду обучать тебя, Генриетта. Моя дорогая девочка.

Я наконец-то стала для него Генриеттой. Мне хотелось барабанить кулаками по обсидиановым стенам и кричать от радости. Магистр созвал всех молодых чародеев. Когда они появились на лестнице, то посмотрели на нас как на безумцев.

– Ужин еще не готов? – спросил Челлини с нескрываемым разочарованием.

– Что Хоуэл натворила на этот раз? Случайно подожгла библиотеку? – поинтересовался Магнус, спускаясь вниз.

Мой посох быстро создал чары, вызывающие смерч.

Я столкнула Магнуса с последних трех ступенек, и тот изумленно приземлился на пол, после чего разразился хохотом:

– Превосходно! Покажи нам что-нибудь еще!

Я повернулась к Блэквуду, который стоял с вытянутым лицом, и поклонилась, как положено перед дуэлью. Он поднял брови, но намек понял.

– Вы готовы? – произнесла я одними губами.

Он, в свою очередь, поклонился, тем самым приняв мой вызов.

Через мгновение каждый из нас держал в руке посох.

Идеально проделав маневр, похожий на закидывание удочки, лорд наслал на меня тайфун. Ветер извернулся и ударил мне в спину, едва не снося меня с ног. Я специально медлила, чтобы Блэквуд расслабился. Прежде чем он успел приготовиться ко второй атаке, я, покрутив посохом, быстро пошла вперед. Ветер выбил почву у Блэквуд из-под ног, и он с кряхтением распластался на ковре. А потом озадаченно присел.

– Ну что, сдаетесь? – улыбнулась я.

Блэквуд смахнул пыль с рукавов и протянул мне длинную бледную руку.

– Помогите мне встать, мисс Хоуэл, – слабо улыбнулся он.

Все одновременно заговорили. Ди попытался вызвать меня на следующую дуэль, но Челлини его перебил:

– Как тебе это удалось? Ты не могла так быстро добиться таких успехов.

– Все внезапно приобрело смысл, – попыталась оправдаться я. Этот вопрос был ожидаемым. Больше всего меня удивило, что его задал не Блэквуд.

Челлини не унимался:

– Но что произошло?

– Хватит ныть, – буркнул Магнус, толкая друга. – Ты что, внезапно стал англичанином?

Все засмеялись и начали переговариваться. К моему облегчению, никто больше не захотел меня допрашивать. Будучи в игривом настроении, я стрельнула небольшим язычком пламени в Челлини. Огонек взорвался дымом прямо перед его носом и разлетелся на угольки. Итальянец закашлялся и сердито покосился на меня. Я пожала плечами. Сегодня на меня злиться было бесполезно. Я планировала полностью насладиться вечером.

Магнус поднял посох в воздух и закричал:

– За чародейку Хоуэл!

Остальные присоединились к нему. Ну, все, кроме Блэквуда. Но лорд улыбался! Пока юноши радовались, Магнус прижался губами к моему уху и прошептал:

– Теперь ты одна из нас.

* * *

Тем вечером, пока наверху звучали песни и смех, я ускользнула с праздника и сбежала в конюшню, чтобы встретиться с Руком. Наверное, дело было в эйфории от победы, но даже конюшня выглядела не так, как обычно. Мир вокруг меня возрождался.

Рук как раз поглаживал лошадь по носу, когда я постучала в дверь стойла. Животное понюхало мои волосы, пытаясь их зажевать. Хихикнув, я вытащила друга из конюшни и закинула руки ему на шею.

– Мы спасены, – прошептала я.

Вся неловкость между нами куда-то испарилась. Казалось, будто и не было никакой ссоры.

– Жаль, что я этого не видел, – улыбнулся Рук, кружа меня на руках. – Расскажи, как тебе это удалось?

– Однажды, когда это все закончится, клянусь, я расскажу тебе во всех подробностях. Думаю, ты будешь удивлен.

Рук поставил меня на землю. Он чудесно выглядел. Его глаза были ясными, и я никогда не видела у него такой беззаботной улыбки.

– Что? – усмехнулся парень, заметив мой взгляд.

– Просто… ты выглядишь таким счастливым.

– Значит, мой вид соответствует моему настроению, – ответил Рук, поднимая меня за талию. Я наигранно взвизгнула, когда он усадил меня в седло и вернулся к работе. – А как иначе в такую чудесную ночь? Тебя одобрят – величайшую чародейку эпохи!

– Не величайшую, если верить Магнусу, – закатила я глаза.

– Ну, поборитесь с ним за первое место. И ко всему прочему боль прошла.

– Да ладно! – Я соскочила с седла. – Совсем?

– Ничего не болит уже несколько дней. Чистые всегда себя так хорошо чувствуют? Если да, то как они вообще находят время на то, чтобы злиться?

– Это прекрасная новость! – Я была счастлива. – Дело в лекарстве, которое описывал лорд Блэквуд, да? Он никогда не даст мне забыть об этой услуге.

– Не бойся, – ухмыльнулся Рук. – Ты ему ничем не обязана. Я перестал его принимать.

– Что? – Улыбка сошла с моего лица. – Тогда как ты подавляешь тени?

– О, никак. Видишь? – Рук махнул себе за спину, и я все поняла.

По прибытии я решила, что конюшня выглядит иначе из-за моего хорошего расположения духа. Теперь же я поняла, что половина дворика была укрыта глубокими тенями. Даже яркое сияние луны не могло их потревожить. Лошади вели себя тише, чем обычно, и стояли настороже в своих стойлах.

– Не волнуйся, – сказал Рук успокаивающим тоном. – Я делаю это, только когда никого нет рядом. Поддерживаю форму, так сказать.

– Но я думала, что тени появлялись, только когда у тебя болели шрамы.

– И я тоже, но случилось что-то невероятное. Только я собрался попросить мистера Фенсвика о новом зелье, как боль прекратилась. Впервые за всю мою сознательную жизнь боли не стало. Понимаешь? Мне было больно, потому что я не мог использовать свою силу.

Рук больше не жил в плену своего тела. Мир перед моими глазами начал расплываться от слез, и я крепко обняла друга.

– Почему ты плачешь? – ласково прошептал он.

– Я так рада, – всхлипнула я, прижимаясь щекой к его груди; сердце Рука громко стучало мне в ухо.

– Теперь у меня есть все, – пробормотал парень мне в волосы.

Воздух между нами потрескивал от энергии. Мне пришло в голову, что все, что от меня требуется, это посмотреть Руку в глаза, и тогда что-то произойдет. Парень ждал моего разрешения. И хоть я пообещала не создавать себе сложностей, моя голова начала медленно подниматься вверх…

Но позади стояла тьма. Она касалась моей юбки. Тянулась ко мне. Это было неправильно…

– Мне пора возвращаться наверх. – Я так резко отпрянула от Рука, что он чуть не упал. Какая-то часть меня молила остаться, но в основном меня охватило непреодолимое желание сбежать. – Магистр будет искать меня.

– Конечно. – Казалось, ситуация ничуть не смутила Рука. – У нас еще будет время пообщаться после твоего одобрения. – И он улыбнулся.

Глаза Рука снова стали чисто-черными.

«Привыкай. Это его сила, как твоя – огонь, – подумала я. – В кои-то веки он свободен».

– Я зайду к тебе позже, – выдавила я улыбку.

Рук принялся за работу, насвистывая себе под нос. Вернувшись на кухню, я села на скамейку и помахала рукой перед глазами. Честное слово, я вела себя как ребенок! Сегодня мне дали все, о чем только можно мечтать, и все равно я была недовольна. Если боль Рука наконец-то прошла, тогда это определенно того стоило.

Тем не менее я не могла сдержать дрожи, когда, прокравшись к дверному проему, стала наблюдать за тем, как Рук работает, напевая, пока тени роились и вертелись вокруг его ног.

18

Колокола отбили полночь. Мы с Магнусом медленно брели, обследуя темные улицы за защитой.

– Значит, ты не веришь, что Древние – исчадия ада? – спросил он.

– Нет. Средневековые мистики описывали пятый элемент – эфир, который, по их убеждениям, скрывался от наших глаз лишь тонким вещественным слоем. Многие придерживались этого поверья, пока его не объявили ересью. Та к что, насколько нам известно, Говард Микельмас и Мэри Уиллоубай открыли портал в этот пятый элемент.

– Никогда бы не подумал, что такая практичная леди согласится с такой мистической теорией.

Естественно, я не могла сказать Магнусу, что обсуждала эту теорию с Харгроувом.

– Тогда откуда, по-твоему, взялись эти огромные плотоядные чудища? Из Португалии? – усмехнулась я.

– Полагаю, твоя версия лучше, чем вера архиепископа в то, что наши Древние – семь смертных грехов, обретшие плоть. – Магнуса передернуло. – Неужели этот огромный шар Молокорон – воплощение похоти? Если честно, ничто не возбуждает меня больше, чем вид заплесневелого желе.

Я рассмеялась:

– Вообще-то я читала статью отца Блэквуда о теории семи грехов. Он назвал подобные убеждения чушью. Ты знал, что он был первым, кто назвал этих монстров Древними?

– Да, отец Блэквуда был великим человеком. Жаль, что его сын не идет с ним ни в какое сравнение.

Магнус провел рукой по защите, оставляя после себя линию, состоящую из искр. Я нахмурилась и прижала ладонь к поверхности. Та поддалась, почти как резина. Какое-то время она была твердой, но теперь быстро вырождалась. Юноша отмахнулся, когда я упомянула об этом, но меня так легко было не успокоить.

– Не будь к лорду так жесток, – попросила я. – Мне кажется, он просто пытается разобраться со всем, что творится у него в голове.

С того разговора в библиотеке наши с Блэквудом отношения улучшились. А все злые, полные ненависти мысли, которые раньше изводили меня, теперь вызывали стыд.

– На рассвете у него урок по размышлению, сразу за которым следует инструктаж по отчаянию за чаем. – Магнус отошел назад и посмотрел мне в глаза. – Я даже не представлял, что ты такая мазохистка. Защищаешь того, кто посчитал тебя недостойной из-за низкого происхождения?

– Не произноси этого вслух! – раздраженно произнесла я.

Серьезно, в последнее время я слишком многим делилась с Магнусом. Он демонстративно осмотрелся по сторонам:

– Здесь никого нет. Хотя, возможно, нам стоит вернуться на место встречи. Смена почти подошла к концу.

Мы вернулись туда, откуда пришли. В качестве тренировки все адепты поочередно патрулировали щит. С момента моего триумфа прошло три недели, и мне дали разрешение участвовать во всем как адепту. Раньше для меня было бы немыслимо гулять ночью с Магнусом без сопровождения. Но сейчас никто не возражал – а значит, люди начали воспринимать мои способности всерьез. Быть может, я наконец-то вышла из тени Гвендолин Агриппы.

– Конечно, я тебя не виню за то, что ты смягчила свое отношение к лорду. Все-таки Блэквуд – граф Сорроу-Фелла. Многие девушки готовы отдать последнее, чтобы прибрать к рукам такой приз.

Я зарычала – единственный подходящий ответ на такую глупость.

– Не будь дураком. Я здесь, чтобы получить одобрение, а не найти мужа.

– Но было бы приятно вычеркнуть сразу два пункта из своего списка, не так ли?

– Во-первых, я бы не вышла за лорда Блэквуда, даже если бы он был принцем. Я больше не питаю к нему неприязни, но едва ли это любовь, предсказанная звездами.

– Очень хорошо. А во-вторых?

– Я никогда не выйду замуж. Как ты себе это представляешь? Ни один мужчина не захочет, чтобы я дралась, а мне не нужен человек, который помешает мне исполнять долг.

– Не будь такой поспешной в выводах. Многим джентльменам нравятся дерзкие девушки. Один из них может оказаться ближе, чем ты думаешь, если только ты присмотришься к тому, что лежит у тебя под носом.

Магнус наклонился. На секунду я забыла, как дышать. С того случая в библиотеке Магнус вернулся к своему безобидному флирту. Я надеялась, что так все и останется.

Юноша тихо вздохнул:

– Разве ты не видишь, как Пейлхук смотрит на тебя? – И захохотал.

Я с облегчением присоединилась к нему:

– Так за кого же мне выйти замуж?

– За кого-то уверенного, очаровательного, безумно красивого, гениального, кто хорошо танцует и может заказать подходящее вино к любому блюду. Непременно убедись, что у него есть лошадь! Брак теряет смысл, если у тебя нет лошади. На чем тогда отправляться в путешествие в медовый месяц, на тележке с репой? Но хватит об этом. Мой разум требует подпитки. Как насчет того, чтобы пройтись мимо кофейных лавочек в Ковент-Гарден? Я плачу, естественно.

Прежде чем я успела ответить, во тьме раздался пронзительный крик.

Мы прижались к невидимой стене, чтобы выглянуть на улицу. Через минуту крик повторился. Похоже, кричала девочка.

Магнус без промедлений разрезал барьер. Я схватила его за плечо:

– Нам нужно предупредить остальных!

– Может стать слишком поздно.

Магнус побежал на звук. Болван! Ну, без меня он никуда не пойдет. Я выстрелила тремя огненными шарами в небо и подождала, пока не услышала звон колоколов.

Кто-то уже спешил на помощь. Поняв это, я последовала за Магнусом.

Он пропал. Мои громкие шаги были единственным звуком на пустынных улицах. Я уже подумала, что побежать за Магнусом было плохой идеей, как тут ребенок снова закричал. Свернув налево в проулок, я наткнулась на маленькую девочку, бледную, тощую, оборванную. Присела рядом с ней:

– Ты в порядке? Где твоя мама?

Малышка покачала головой. Я заметила, что ее правый кулачок сжат. Разжав пальцы девчушки, я нашла яркую новенькую гинею. Откуда у нее столько денег?!

– Вы уж простите, – прошептала девочка, после чего развернулась и убежала.

Что-то ударило меня по затылку. На секунду я ослепла, и Кашка выкатилась из руки. Я упала, поцарапав ладони о землю. Кто-то взял меня за волосы и поднял. Впереди маячили какие-то темные силуэты. Затем мне врезали по животу. Из меня вышел весь воздух. Боль была такой острой, что я свернулась клубком. Пытаясь сделать хоть вдох, я услышала, как нападающие перешептываются.

– Давай быстрее!

– Еще рано. Сначала надо ее слегка избить.

Голоса звучали очень знакомо.

Когда я попыталась сесть, меня ударили ботинком по виску. В глазах заплясали искры. Во рту появился привкус желчи. Я яростно замахала руками, пытаясь вслепую отбиться от своих обидчиков.

– Где нож?

– Что? Мы же не собираемся ее убивать? – раздался еще один перепуганный голос.

Я его знала. Ко мне потянулись руки.

Мое тело вспыхнуло пламенем. Парень закричал. Я поползла на животе, продолжая гореть и бросая вызов любому, кто посмеет ко мне еще раз притронуться. Послышалась какофония шагов, удаляющихся в направлении от меня. Я была абсолютно сбита с толку, и мне показалось, что ноги топали по стенам. Где-то прокричал Магнус:

– Ах ты грязный ублюдок!

Теперь до меня донеслись звуки борьбы вцепившихся друг другу в горло мужчин. Зрение постепенно возвращалось, но под очень странными углами. Магнус отбросил кого-то на землю. Присев, я обнаружила распластавшегося рядом Ловетта, лежавшего без сознания. На его лбу значился свежий порез. Подлый мальчишка напал на меня!

– Сволочь! – ахнула я хриплым голосом.

Я начала царапать Ловетта, потрясла его, но юноша не просыпался. Магнус продолжал бороться с кем-то еще. Повернув голову, я ожидала увидеть Хемфилла.

Однако в руках у Магнуса был Челлини, и из его носа текла кровь. Что-то выпало из ладони итальянца и стукнуло по брусчатке. Я знала, что это нож. Этот мерзавец планировал им воспользоваться.

Живот у меня скрутило. Я часто задышала. Голова гудела. Это не мог быть Челлини! Он не мог на меня напасть. Он же мой друг. Он был одним из нас!

– Почему? – простонала я.

Итальянец тяжело дышал, пока пораженный Магнус держал его за воротник.

– Я не понимаю, – тихо произнес он.

Челлини заплакал:

– Это было необходимо! Разве ты не видишь?

– Придумай хоть какое-то оправдание! – взмолился Магнус. – Ты не хотел причинять ей вред? Тебя заставили?

Красивое лицо итальянца сморщилось от злости.

– Ты выбрал ее, а не нас. Бросил собственный народ! Разве ты не видишь, какая она странная? Или ты всегда такой невнимательный, когда укладываешь девчонок на спину?

Слова итальянца стали для меня очередным ударом.

Магнус врезал ему. Раздался булькающий звук, и Челлини сплюнул кровь. В луже на земле заблестел белый зуб. Невзирая на это, Магнус продолжил свирепо бить итальянца, все следы веселья исчезли с его лица. Никогда бы не подумала, что он способен на такой гнев. Лицо Челлини стало напоминать шмат окровавленного мяса.

Я подполза на коленях и взяла Магнуса за руку.

– Перестань. – Я закашлялась. – Пусть с ним разбирается Орден.

– Где еще один? – зарычал Магнус. – Вас было трое. Это был Хемфилл, не так ли?

Челлини не мог ответить – он потерял сознание. Когда Магнус отпустил его, парень свалился на землю.

– Ты хоть понимаешь, что он собирался сделать? – прошипел Магнус. Затем поднял нож – лезвие блеснуло в свете луны – и с отвращением откинул его в сторону. – Ты цела?

Юноша помог мне подняться и крепко обнял.

– Цела.

Я прижалась к Магнусу и почувствовала, что он дрожит.

* * *

Мы ждали у входа в библиотеку, слушая приглушенные голоса, доносящиеся изнутри. Пару раз кто-то вскрикнул, а затем возобновилось бормотание. Магнус испепелял взглядом дверь, словно мог проделать в ней дыру одной лишь силой мысли.

– Спасибо, – сказала я. – Сомневаюсь, что смогла бы отбиться от них в одиночку.

– Если бы решение было за мной, их бы всех повесили. – Магнус так и не сменил свой рваный костюм. Волосы его торчали в разные стороны, и мне захотелось их пригладить. – Не могу поверить, что они отпустили Хемфилла.

– Я не уверена, что он там был. Что теперь будет?

– Отлучение. Посох Ловетта свяжут, и он потеряет должность наследника имения своего отца. Челлини отправят обратно в Рим, чтобы там вынесли ему приговор.

– Свяжут посох?

Я знала, что отлученные становились изгнанниками, но без подробностей.

– Его окунут в расплавленный свинец, чтобы связать его силу и разорвать связь. Иногда чародеи от этого умирают. – Магнус побледнел. – Некоторые считают казнь более гуманным наказанием.

Мое сердце сжалось от этой мысли, и я коснулась Кашки.

– Даже если Челлини ненавидел меня, зачем так рисковать?

– Не знаю. – Магнус покачал головой.

Я опустила взгляд на свои руки:

– Я знаю, что он был твоим хорошим другом. Наверняка это сложно.

– Проще, чем ты думаешь, Хоуэл. Я никому не позволю обижать тебя.

Мои ладони защипало от энергии. Больше времени на обсуждение не осталось. Пейлхук открыл дверь и вывел плачущего Ловетта:

– Мисс Хоуэл, я прослежу, чтобы справедливость восторжествовала. Даю вам слово.

Я заметила, что, говоря это, Пейлхук не осмеливался смотреть мне в глаза. Закончив, мужчина тут же увел своего адепта. Следующим вышел бледный Агриппа и взял меня за подбородок:

– Ты в порядке, моя бедная, храбрая девочка? – Он долго изучал меня, наклоняя мою голову в разные стороны. – Есть пара синяков, но не более. Немедленно поднимайся наверх и позволь Фенсвику тебя осмотреть.

– Я хочу встретиться с ним. – Я покосилась на библиотечную дверь.

– Я не могу этого позволить.

– Магистр, если вы останетесь и я буду с вами, он не посмеет ничего сделать, – встрял в разговор Магнус. Судя по его виду, он был бы счастлив, если бы ему дали еще один повод поколотить Челлини.

– Прошу вас. Я не успокоюсь, пока не увижу его. – Я была непреклонна.

Мне не нужен был очередной предлог для кошмаров.

Дверь отворилась, и Челлини выполз в коридор. Его лицо опухло от синяков и рыданий.

– Почему ты так поступил? – Я сразу накинулась на него.

– Я не думал, что они планируют убийство. Мы просто хотели, чтобы ты ушла.

Когда итальянец заговорил, я увидела дыру в том месте, где раньше находился его передний зуб. Челлини заплакал. Ни одно зрелище не вызывало у меня такого омерзения, как это.

– Ты должен был помочь мне. Поскольку я избранная…

– О, хватит об этом глупом гобелене! – Слезы итальянца мгновенно высохли, а ярость, с которой он говорил, изумила меня. – Я молчал, потому что обычаи англичан не такие, как у нас. Если вы верили, что можете найти спасение в чародейке, кто я такой, чтобы спорить? – Челлини шмыгнул носом. – Поначалу вы мне нравились, мисс Хоуэл, но теперь вы просто ужасны.

Магнус дернулся в сторону Челлини, но я придержала его за руку.

Итальянец, заметив это, разгневался пуще прежнего:

– Только посмотрите на это! Помыкает мужчинами, как стадом баранов! Проблема английских чародеев в том, что они не изучает Библию. Первое послание Павла к Тимофею: «Жена да учится в безмолвии, со всякою покорностью; а учить жене не позволяю, ни властвовать над мужем, но быть в безмолвии». В Риме женщинам запрещено даже приближаться к обсидиановой комнате! – Итальянец посмотрел на Агриппу и Магнуса. – Она не одна из нас. За ней придут и другие, чтобы закончить начатое. Она всех уничтожит, если вы позволите, и мне повезло, что меня здесь уже не будет, чтобы это увидеть!

Магнус, схватив Челлини за воротник, оторвал его от земли. Агриппа тут же вмешался и растолкал их.

«Она не одна из нас». Мне всегда казалось, что мы с Челлини легко находили общий язык. Мы играли в шарады в одной команде, смеялись за завтраком над какой-то забавной статьей в газете. Как я могла не заметить его гнев? Неужели я действительно сделала что-то такое, чтобы заслужить его ярость? Или гордыня затуманила мне взор? Я вспомнила, как итальянец разозлился, когда я наслала на него огонек, рассмеявшись ему в лицо. Вероятно, он терпеть не мог женскую заносчивость. Я попыталась найти сожаление в глазах юноши, но обнаружила лишь ненависть.

– Дай мне свой посох, – приказал Агриппа.

Челлини снял с бедра чехол и отдал его с таким видом, словно его пытали. В каком-то смысле мне было его жаль. Но я не дрогнула.

– Меня одобрят, – сказала я с дрожью в голосе, несмотря на все усилия держать себя в руках. – И ты ничего с этим не сделаешь.

– Не я, так кто-то другой, – буркнул итальянец.

Когда его увели, я вытерла глаза и задумалась: последуют ли еще атаки? Даже несмотря на успехи, я знала. – Челлини прав. Гордость в женщине непростительна.

* * *

– Налей три капли в стакан воды, – промямлил Фенсвик, вручая мне флакончик с пузырящейся золотой жидкостью, которая сменила цвет на розовый, когда я его перевернула. Хобгоблин захлопал ушками, и я помогла ему спуститься с кровати. – Тебя больше ничего не беспокоит?

– Меня все еще мучают кошмары.

С тех пор как я возобладала над своей силой, сны с Р’елемом стали навещать меня реже, но тем не менее…

– Ну, продолжай жевать кору ивы, – посоветовал Фенсвик.

Он поплелся к двери, но тут вошла горничная с подносом. Она сморщила нос, глядя на Фенсвика, и прошлась прямо по нему, сбив хобгоблина с ног. Он поднялся и стряхнул с себя грязь, после чего рявкнул:

– Осторожней!

Девушка поставила поднос и помахала салфеткой:

– Мерзкая маленькая тварь! Фу! – И попыталась выгнать Фенсвика из комнаты.

Я присела и прикрикнула на нее:

– Не смейте так с ним обращаться!

Горничная насупилась. И почему сегодня у Лилли был выходной?

– При всем уважении, мисс, это никак ему не повредило, – дерзко заявила девушка. – Их чувства отличаются от наших.

– Он – личность, – возразила я.

– Нет, мисс, уж извините, – хмыкнула горничная. – Он чудовище.

Когда-то я бы с ней согласилась. Теперь, беря поднос у нее из рук, я слышала лишь слова Челлини: «Она не одна из нас».

* * *

На следующий день, закончив урок, я пошла в библиотеку, чтобы почитать о хобгоблинах. Книг о них было мало, но я нашла один отрывок из «Сборника фейри» Лоуренса Пухнера, 1798 года издания, в котором говорилось:

«Корень мандрагоры или заплесневелый лук действуют наиболее эффективно, чтобы поприветствовать подчиненного Неблагой королевы у себя дома».

На кухне Агриппы не было ни одного корня мандрагоры. Тем не менее я нашла старый лук с зелеными ростками. Должно подойти. Затем я пошла в тот угол дома, где жил Фенсвик. Он обустроился в комоде в пустой комнате для прислуги.

Хобгоблин отдыхал в нижнем ящике, поджав под себя ушки и пытаясь поспать.

– Что такое? Ты дашь мне хоть чуть-чуть отдохнуть? – Он потер глаза двумя из четырех коготков.

– Я просто хотела дать тебе это. – Я вручила Фенсвику лук. Он взял его с таким видом, будто в жизни ничего подобного не видел. – Подумала, что это поможет тебе почувствовать себя здесь как дома.

Несколько секунд выражение мордочки хобгоблина не менялось. Я уже пожалела о своей чудовищной выходке. Но тут его ушки встали. Глазки заблестели. Фенсвик прижал лук к груди, принюхался и сказал:

– Я пробыл в этом доме шесть месяцев, но никто еще… не поприветствовал меня.

Понятия не имела, как лук мог заставить кого-то почувствовать себя желанным гостем, но ведь я вообще многого не понимала.

– Рада, что я первая.

– Почему тебе не все равно? – дернул хобгоблин ушками.

– Полагаю, я знаю, каково это – быть не на своем месте.

– Но ты же чародейка!

– С отметинами, которые это подтверждают, – сказала я, коснувшись пальцем фиолетового синяка на щеке, после чего собралась уходить.

– Э-э… погоди. Кора ивы не прогоняет твои кошмары, не так ли? – Ушки Фенсвика скользнули за спину.

– Не особенно.

Вечером я обнаружила бархатный мешочек за своей дверью. От него пахло травами и розами. В записке, написанной неаккуратным детским почерком, было сказано: «От кошмаров. Положить под подушку».

С этой ночи Р’елем перестал меня навещать. По нему никто не скучал.

19

Новая мужская одежда сидела на мне ужасно. Пришлось трижды подкатать рукава и обвязать талию веревкой, чтобы штаны не спадали. Но в беготне по лондонским крышам платья были непригодны. Я легла на живот и поползла вперед. Харгроув показал на противоположную крышу.

– Давай посмотрим, удастся ли тебе переместить ее… туда, – кивнул он на дымоход.

Двигаясь осторожно, чтобы не упасть, я указала Кашкой себе на сердце и покрутила посох, бормоча какие-то бессмысленные слова. Затем махнула рукой на вторую крышу. Сработало! Иллюзия – полностью идентичная копия меня в штанах – посмотрела на меня с дымохода.

Непривычно видеть себя не в отражении зеркала. Рот моей копии широко открылся, как и мой. Я потеряла равновесие и заскользила к краю крыши. Харгроув поймал меня за воротник жилета, и иллюзия исчезла.

– Не будь идиоткой, девочка! – усмехнулся колдун. – Необязательно падать при виде собственного отражения. Теперь хочу, чтобы ты взлетела. Лети на юг и целься на край щита. Встретимся у доков, где мы ели пирог со свининой в прошлый раз.

С этими словами Харгроув завернулся в плащ и взмыл в небо. Черт бы меня побрал, если он меня обгонит! В последний раз, когда я проиграла гонку, мне пришлось покупать колдуну бутылку джина и долго массировать ему виски.

Призвав ветер, я побежала по крышам и взлетела над лабиринтом переулков Лондона. До чего прекрасно смотреть на город с высоты птичьего полета, наблюдать, как зажигаются вечерние фонари. Я радовалась, что получилось задержаться так надолго. Агриппа уехал на целый день в Суррей по каким-то делам Ордена, а остальным не было никакого дела до того, где я пропадала. Я прибыла на место встречи и легко опустилась на землю.

Сверху послышался свист ветра, и я повернулась к Харгроуву, но вместо него встретилась лицом к лицу с ней.

Всадница приземлилась, на сей раз без компании своих жутких приятелей, и слезла с чудовищного черного оленя. Не успела она снять с тебя туманный капюшон, как я догадалась, что передо мной девушка с зашитыми глазами. Теперь это был не сон и не видение. Девушка достала кинжал и замахнулась им на вопящую толпу. Мужчины побросали свои товары и убежали; женщины поспешили запереть двери домов на засов. Я приготовилась открыть огонь, но тут всадница отвернулась от людей. Принюхавшись, она посмотрела прямо на меня, если так можно было сказать.

– Одета иначе, – пробормотала она себе под нос. Склонив голову, сделала глубокий вдох. – Но пахнет так же. И посох… – Ее лицо на секунду скривилось, словно от вспышки боли. – Маленькая чародейка.

– Что ты здесь делаешь? – Я приготовилась к нападению.

Всадница запрокинула голову и рассмеялась, размахивая спутанными волосами:

– Иду по твоему следу. Великий господин хочет знать, как ты дерешься.

Полное благоговение, с коим всадница говорила о своем хозяине, намекало на Р’елема, а не на Корозота.

Девушка дважды рассекла кинжалом воздух, словно прицеливаясь:

– Он хочет знать, сможешь ли ты выжить.

Подпрыгнув, всадница сильно замахнулась на меня кинжалом. Я ударила ее порывом ветра и перекатилась по земле, после чего встала спиной к защите. Девушка подобралась и зашипела. На этот раз я уклонилась, и ее оружие пронзило бледно-желтый контур самого барьера. Место соприкосновения на секунду загорелось зеленым, а затем потухло. Всадница повернулась ко мне, и ее ноздри раздулись.

– Хорошо, хорошо. Не боишься. Ему нравятся храбрые.

– Что, черт возьми, ему от меня надо?!

Девушка снова напала, и я встретила ее защитным мечом. Фамильярка была хорошо обучена, но меня выручили тренировки с Магнусом. Мы пару раз скрестили клинки, а затем я отклонилась и пнула всадницу в живот. Драться в штанах и ботинках было так легко! Мужчины даже не представляли, как им повезло.

Прежде чем фамильярка вновь собралась с силами, я наслала на нее пронизывающий вихрь.

Она оскалилась и быстро залезла на оленя, вставшего на дыбы. Я пролепетала заклинание, которое заставило землю подняться вокруг нее в форме руки, схватить девушку и стащить обратно. Фамильярка была погружена в землю по грудь, когда ко мне подошел Харгроув.

– Никогда не видел такого прежде, – хмыкнул он, разглядывая схваченную всадницу.

– Совмещение двух стилей, – процедила я.

В тот же миг девушка завизжала и подняла руки к небу. Казалось, она словно стала дымом и просочилась сквозь землю на свободу.

Мы с Харгроувом обрушили на фамильярку магический залп. Я призвала смерч, чтобы развеять ее, пока она пребывала в форме дыма, а колдун уменьшил ее демонического зверя до размеров маленькой собачки. Фамильярка снова приняла телесную форму и упала на землю с пронзительным визгом. Затем глупо уставилась на своего ставшего карликовым оленя, блеющего, как злобный ягненок. Подхватив его под мышку, девушка подняла руку в знак капитуляции.

– Уходи! – Я навела на нее Кашку, пытаясь говорить уверенно. – Или я выстрелю.

Зашипев, фамильярка коснулась щита.

– Скоро, – прохрипела она, отвратительно хихикнув, и провела пальцами по сияющей поверхности.

Олень раздулся до своих нормальных размеров, и девушка оседлала его. Они поскакали обратно в небо и исчезли прежде, чем мы предприняли новую атаку.

– Нужно уходить, – прошептала я, надвигая капюшон на глаза.

– Именно. После столь тяжелого дня, проведенного за спасением города, полагаю, мы заслужили мясной пирог.

Колдун выглядел отнюдь не таким беспечным, как пытался. Мы посмотрели на то место, где фамильярка ударила по щиту. Притронувшись к нему пальцами, я нашла небольшую царапину на поверхности.

– Что ж, – начал Харгроув, когда мы приземлились на крышу, чтобы перевести дыхание, – теперь ты знаешь, как трудно победить одного из питомцев Тени. Они всегда были крепкими орешками. Легче всего убить фамильяров Молокорона конечно же. Помнишь того жирного слизняка на прошлой неделе в Хокстоне? Которого мы взорвали?

– Что происходит с защитой? – прошептала я. – Изнутри она кажется резиновой, а снаружи – как хрупкое стекло.

– Защита, как правило, ослабевает к моменту солнцестояния, – объяснил Харгроув, хрустнув суставами и болезненно кривясь. – Крепче всего она становится к Рождеству.

– Почему?

– Некоторые верят, что Древние привязаны к языческому календарю, так что канун летнего солнцестояния для них чудесное время. Как по мне, в этом есть доля правды… Естественно, чародеи воспользовались этим концептом для нападения на ведьм, – горько добавил он.

– Ты был знаком с ведьмами?

– Имеешь в виду до того, как их начали сжигать? Да, знал одну или двух… – Мужчина фыркнул и сплюнул на крышу. – Кучка дамочек с цветами и рожью в волосах, занимающихся сельским хозяйством и варкой зелий от зубной боли. Воистину самые страшные практики из всех.

– Если они такие невинные, почему их объявили вне закона?

– Женщин, обладающих магическим даром, трудно контролировать, как ты хорошо знаешь. – Перед моими глазами возник образ Челлини с ножом. – Что-то мы с тобой заболтались. Ты принесла оплату за вечерний урок? – Харгроув щелкнул пальцами.

Я со стоном засунула руку в карман и достала два соверена.

– Постарайся потратить их с умом, – буркнула я, передавая их колдуну.

– Выходит десять фунтов и четыре шиллинга. Где все остальное?

– Принесу в следующий раз.

Теперь Агриппа выдавал мне два фунта в неделю на карманные расходы, тем самым невольно оплачивая мои уроки. Вот уже ровно пять недель, как я сбегала на встречи с колдуном. Я свесила ноги с крыши и посмотрела на защиту – светящийся пузырек в ночи.

– Что произойдет, если барьер не выдержит напора? – поинтересовалась я.

– Сама-то как думаешь? Ад кромешный! Надеюсь, когда это случится, я буду уже за океаном.

– Что? Ты куда-то уезжаешь?

Как ни странно, мысль о расставании с колдуном огорчила меня. Харгроув никогда не был дружелюбным человеком, но он знал мою тайну, а это уже что-то.

– Туда, куда ты купишь мне билет за двенадцать фунтов. Или, если быть точным, десять фунтов и четыре шиллинга. Европа не принимает беженцев из Англии, но вот Америка…

– Тебе никак не попасть в море.

– Я знаю нужных людей.

– Кого?

И тут я вспомнила, как Магнус упоминал о кораблях контрабандистов, которые взимали плату за тайное передвижение по морю.

– Лучше тебе не знать, куда и с кем я плыву. Мне нужны только деньги, и скоро я их получу.

– Ты меня оставишь? А как же дети?

– Одобрение меньше чем через две недели. Я тебе больше не понадоблюсь. И я не говорил, что не возьму детей, а только то, что мне нужен всего один билет. – Конечно же колдун спрячет ребят в волшебном сундуке! – Я не такая сволочь, чтобы ты знала.

– Мне казалось, ты хотел вернуть колдунам былую славу.

Все веселье испарилось с лица Харгроува.

– Я слишком многим пожертвовал ради этой чертовой цели. Пусть молодые борются, если у них есть на то желание.

– Ты тренировал меня, чтобы почувствовать, что внес свой вклад в дело? – тихо поинтересовалась я.

– Возможно. Я считал, что за мной остался должок, который было необходимо выплатить.

– Кому?

Я отползла от края крыши и встала, стряхивая грязь.

– Никому конкретному. И благодаря тебе я считаю, что дело сделано. – Харгроув улыбнулся. – Ты – моя последняя проказа. Чародеи буду чтить дочь колдуна-любителя и считать ее избранной из своего драгоценного пророчества! – Колдун хрюкнул от смеха и снова сплюнул.

* * *

– Злые сестры Золушки уныло плелись за свадебной процессией. Птицы, которые ощущали всю злобу, царившую в их сердцах, спустились с неба и выклевали им глаза! – Я зашипела на детей, не желавших готовиться ко сну, и они испуганно ахнули. – А Золушка, которая всегда была доброй и честной, правила королевством вместе с принцем долгие годы.

Детишки счастливо вздохнули от такой концовки. Младшая сестра Чарли цеплялась за мой рукав и не хотела отпускать. Я осторожно взяла ее на руки и села за стол к Харгроуву. Он выглядел довольным и пьяным.

– Хочешь попробовать вкус трофея? – спросил мужчина, протягивая мне бутылку. Я отказалась. – Та к на чем я остановился, прежде чем тебе пришлось укладывать этих оборванцев?

Малышка уже уснула у меня на коленях. Я ласково приобняла ее:

– Рассказывал о великом магическом расколе.

История колдунов была одной из тех тем, которые мне действительно было любопытно узнать, а Харгроуву – рассказать.

– Ах да! Помнишь Генриха VIII, того волосатого короля, который любил всегда добиваться своего? Его первая жена Екатерина не могла родить ему сына. Поэтому он пошел к членам Ордена королевских чародеев и приказал им найти способ, чтобы королева понесла. Никто такого не знал, естественно, и ему сказали, что он безумец. Один из чародеев, Ральф Стрэнджвейс, мечтал о богатстве и славе и решил попробовать что-нибудь сделать. Заперся в своей спальне на целых два месяца. Приказал принести ему книги на различные темы: алхимические, медицинские, исторические. Однажды Ральф позвал к себе короля и представил ему женщину. Поговаривали, что он сделал ее волосы из лент, кожу – из сияния свечей, тело – из западного ветра, а язык – из трех нот певчих птиц, но она была самой прекрасной и странной из всех, кто когда-либо существовал в этом мире. Король сразу же в нее влюбился. Стрэнджвейс сказал: «Вот женщина, которая родит вам наследника».

– Анна Болейн? – спросила я, ни секунды не сомневаясь, что колдун просто издевается надо мной.

– Именно. Король развелся с Екатериной и женился на этом волшебном создании. На какое-то время Стрэнджвейс и его последователи затмили чародеев. Конечно, как написано в исторических трудах, Болейн отрубили голову, а колдун потерял расположение короля. Его сослали в Тауэр, где он и ждал своей казни. Но затем к власти пришла королева Елизавета и помиловала Стрэнджвейса. На время ее правления колдуны стали привилегированными членами общества. Елизавета была гибридом. Ты это знала? Рожденная нечеловеческой женщиной, но из семени обычного мужчины. Многие верят, что ее прозвали Королевой-девой потому, что у нее не было органов, необходимых для размножения. – Харгроув захихикал, пока его темная кожа не покрылась румянцем, из-за чего он стал еще темнее. – Ну, поняла? Там, внизу? Гладкая, как конец свечки без фитиля.

Я шикнула на колдуна, кивнув на ребенка, заснувшего у меня на коленях.

– Я считаю, что все это ложь.

Колдун, фыркнув, сделал еще глоток:

– Ты хорошая ученица.

– Спасибо.

– Правда, чувство юмора у тебя, как у грязной свиньи, разодетой для пятничной вечеринки, но все мы не идеальны. – Харгроув захрюкал от смеха. – Ты такая кислая, что если Молокорон проглотит тебя, то вся его масса сморщится! – Он затопал ногами и согнулся пополам от хохота.

– Знаю. Расскажи мне еще об истории колдунов.

– Нет, расскажи мне свою историю, моя маленькая девочка. Почему ты вечно такая унылая?

– Потому что я знаю, какая я. – Я уставилась на свои руки.

– И какая же?

– Как ты сам и сказал, непривлекательная.

Харгроув показал мне язык:

– Все вы, девчонки, одинаковые. «О, моя жизнь так невыносима! Ни один парень никогда меня не возжелает, и я буду жить одна в лачуге с шестнадцатью котами. Такова моя прискорбная участь», – произнес он пронзительным женоподобным голосом.

– Я не жалею себя. Я просто знаю, что меня нелегко полюбить.

Колдун прекратил кривляться:

– И что же в тебе такого ужасного?

Я никогда прежде не делилась этой историей ни с кем, даже с Руком. Сама не зная, почему рассказываю это Харгроуву, я сказала:

– Когда мне было пять, тетя Агнес привезла меня в школу в Йоркшире. – Несмотря на то что прошло много времени, я отчетливо помнила эту высокую гордую женщину в черном одеянии, которая отказывалась на меня смотреть, пока я цеплялась за ее юбку. – Я плакала, когда она возвращалась обратно к карете. Кричала: «Пожалуйста, тетушка, не оставляйте меня здесь. Я хочу уехать с вами. Я люблю вас». Тогда она повернулась ко мне и сказала… – Я запнулась, и в моем горле встал комок.

– Что же она сказала? – ухмылка сошла с лица колдуна.

– «Ты ужасное дитя. Если бы ты была милой, я бы тебя полюбила. Но кто полюбит такое неуживчивое, ноющее, вечно недовольное создание?..» – Я в точности процитировала ее слова. Я повторяла их про себя как минимум раз в день с того момента, как их произнесли. – Ну вот. – Я постаралась придать своему голосу безмятежность и выдавить улыбку. – Ничего не поделаешь.

Я отвернулась, и по моему лицу скатилась слеза.

– Бедное дитя, – мягко сказал колдун. Затем потянулся ко мне через стол, и я дала ему руку. – Бедное, бедное дитя. – В этот миг он говорил так же ласково, как Агриппа. – У тебя доброе сердце. Это не твоя вина. – А потом добавил так тихо, что я едва услышала: – И не ее тоже.

– Что?

Харгроув отпустил меня и уперся руками в подбородок:

– Пожалуйста, иди к кругу портье. Я устал.

– Я чем-то тебя обидела?

– Достаточно того, что мне нужно кормить малолеток и учить тебя. Теперь я еще и погряз в этих депрессивных историях.

Меня задели слова колдуна. Я уложила маленькую девочку спать и пошла к кругу портье, смахивая слезы со щек, чтобы Харгроув их не увидел:

– Я не хотела портить тебе вечер. Доброй ночи.

Подняв юбку, я зашла внутрь.

– Генриетта! – Харгроув редко обращался ко мне по имени. – Ты много страдала. Но помни, что ты не единственная.

Словно выбившись из сил, колдун опустил голову на стол.

– С моей стороны было эгоистично обременять тебя своим прошлым, – пробормотала я и переместилась домой.

* * *

Следующим вечером я сидела у камина в гостиной вместе с Блэквудом. Он проверял мои знания о Древних с помощью карточек.

– Зем, – произнес лорд. Отсвет от огня плясал на его лице, затеняя глаза.

– Огнедышащий змей размером с маленькое судно. Его часто видят в Хартфордшире, и в настоящее время он сровнял с землей целых две деревни. – Я, пытаясь сосредоточиться, закрыла глаза.

– Хорошо. И что делают в Хартфордшире, чтобы защитить его жителей?

– Все чародейские семьи, имеющие дома с имением в этой местности, отправили как минимум одного сына для защиты. Они также проложили каналы в каждой деревне, чтобы создать естественное отпугивающее средство против Зема. Это очень медленный процесс.

– Отлично. – Лорд отложил карточки. – Как вы поживали последние две недели?

В глазах юноши читалось беспокойство. С тех пор как Челлини на меня напал, Блэквуд и остальные адепты начали относиться ко мне с особой заботой. Ламб и Вольф показали мне новые стратегии для игры в шахматы. Ди удвоил усилия, чтобы не наступать мне на ногу на уроках танцев.

– Нормально.

– Вам все еще нужно быть одной во время послеобеденного отдыха? – Что-то в том, как Блэквуд об этом спросил, меня насторожило. – Вы так многому научились. Вряд ли вам нужен весь вечер, чтобы набраться сил.

– Вы хотели спросить меня о чем-то конкретном?

– Многие наверняка заинтересуются, чем вы занимаетесь. Я бы посоветовал вам быть осторожней. – Тон и взгляд Блэквуда намекали на то, что он говорил серьезно.

– И кто же заинтересовался?

– Просто постарайтесь не привлекать к тебе слишком много внимания. – Лорд уселся поудобнее в кресле и перемешал карточки. Я знала, что это значит. Как бы я ни старалась, мне больше не выудить из него информации на эту тему. – Итак, расскажите мне о Р’елеме и сосредоточьтесь на его делах в Шотландии.

20

Следующие девять дней я избегала встреч с Харгроувом. Играла в шарады в гостиной, посещала занятия и выезжала на прогулки с Магнусом в сопровождении старших. Я пыталась убедить себя в том, что мне плевать, если мы больше не увидимся с колдуном. Но утром 19 июня я проснулась с чувством вины. До одобрительного бала оставалось всего два дня, а я сомневалась, что у меня будет возможность навестить Харгроува, когда я стану чародейкой. Кроме того, я должна была отдать ему деньги. Он их заработал.

Один последний урок перед тем, как мы расстанемся и заживем каждый своей жизнью.

Когда я вошла в дом к колдуну, первые несколько минут мы молчали. Я отдала детям мешок с апельсинами, которые они радостно расхватали. Мужчина опустил голову на руку и забарабанил пальцами по столу. Я отдала ему деньги и долгое время складывала и раскладывала перчатки.

– Ты сегодня какая-то молчаливая, – выдавил наконец Харгроув.

– Если и так, я не хочу обременять тебя своими проблемами. С моей стороны было грубо просить разделить их со мной.

– Я сожалею о том вечере. – Колдун завертел медную монетку между пальцев. Его раскаяние меня шокировало. – Такая реакция на столь деликатный разговор была хамством в высшей степени. – Настоящего колдуна определенно украли фейри и подменили его этой вежливой копией. – Я всегда чувствовал себя неловко, когда затрагивались такие деликатные темы, как эмоции и признания. А еще бабочки.

– Я прощаю тебя, – ответила я, вертя апельсин. – Та к что, начнем урок?

– Мне больше нечему тебя учить. Нет, я думал, что сегодня мы можем просто поговорить. – Монетка быстрее закрутилась в руке колдуна. Харгроув хотел поговорить? Почему он так нервничал? – Ты готова к одобрению?

– Как никогда. – Колдун промолчал, глядя на то, как дети поглощают апельсины. – Что не так?

– Когда ты впервые пришла сюда, я думал, что ты окажешься такой же, как твой отец. Я ошибался. – Харгроув стукнул монетой по столу и почесал подбородок.

Его поведение намекало на то, что сейчас мы окунемся в омут с головой.

– И почему же? Думаешь, я не настолько сильная колдунья, как он?

– Едва ли. Я считаю, что со временем ты сможешь превзойти его. Уильям был хорошим колдуном, но недисциплинированным. По крайней мере, когда я его знал. – Харгроув откинулся на спинку кресла.

– Тебя беспокоит то, что я стану чародейкой? Я не забуду, что ты рассказывал о моих истоках. Может, прежде чем ты уедешь в Америку, я могла бы зайти еще раз…

– Нет. Тебе нельзя возвращаться после одобрения.

Значит, это была наша последняя встреча. Мне стало грустно, несмотря на то что Харгроув часто бывал грубым и от него несло капустой и алкоголем.

– Спасибо тебе за все. Клянусь, я сделаю все возможное, чтобы помочь колдунам.

Скривившись, Харгроув встал и повернулся ко мне спиной:

– Нет, ты не такая, как Уильям. Тебе передалась его импульсивность, но до тебя можно достучаться, когда ты пытаешься вести себя разумно… Я думаю… – добавил он, поворачиваясь ко мне, – что ты выдержишь.

– Что выдержу?

– Иногда мне кажется, что наши жизни являют собой бесконечный цикл. Наши ошибки становятся проблемами наших детей, и в конце концов эти проблемы становятся их ошибкой, и так далее. Единственный выход из положения – разрушить цикл. Ты это понимаешь?

– Не совсем.

Мужчина сел и взял меня за руку:

– Я должен рассказать тебе кое-что о твоем отце. Видишь ли, он не был…

Кто-то постучал в дверь, и Блэквуд вошел без приглашения. Увидев меня, лорд побледнел:

– Что вы здесь делаете? – Он попытался спрятать небольшой бархатный мешочек за спиной. С красными щеками и учащенным дыханием, юноша выглядел так, будто долго бежал. – Ну?

Что, черт возьми, он тут делал? Это была не пятница – его постоянный день для пожертвований. В ином случае я бы не пришла, побоявшись именно такой встречи. Не успела я прийти в себя, как в дверном проеме появился Рук со свертком в руках.

– Нетти? – Он выглядел таким же потрясенным, как мы с Блэквудом.

Наша троица впала в глубокое замешательство.

Прежде чем я ответила, Блэквуд схватил меня за руку.

– Что вы делаете? – поразилась я его наглости.

– Мы уходим, – отрезал он, кидая мешочек Харгроуву. Когда тот приземлился, послышался звон монет. – Благотворительность, – пробормотал лорд.

– Ваша помощь, как всегда, неоценима, – сухо ответил Харгроув, вываливая монеты на стол. – Возвращайтесь в любое время, мисс. Два пенни – за гадание на картах, полпенни – за чтение по чайным листьям. Но в следующий раз приносите свой чайник.

– Я могу идти сама, спасибо, – сказала я, выворачиваясь из хватки Блэквуда.

Мы вышли из комнаты, Рук шел впереди. Я намеренно медлила, просто чтобы позлить лорда.

– Что ты здесь делала? – прошептал Рук.

– Наносила визит, – быстро пролепетала я. Мне все еще не хотелось врать ему. – Он что, весь день заставлял тебя быть мальчиком на побегушках?

– Не волнуйся обо мне. – Рук кивнул на Блэквуда: – Я не позволю ему быть с тобой грубым.

– Лучше пусть боится, как бы я не была грубой с ним.

Как бы в подтверждение своих слов, когда мы спустились, я тут же заступила дорогу Блэквуду:

– Вы не можете так вести себя со мной на публике!

– Почему вы здесь?! – Казалось, лорд разозлился не на шутку.

– Принесла детям апельсины. Разве вы не тем же занимались?

– Зачем вам навещать колдуна? Если бы магистр Агриппа узнал об этом…

– Я была бы очень вам благодарна, если бы вы не рассказывали ему об этом, – сказала я, пытаясь говорить мягким и примирительным тоном.

Лорд затопал по улице, и я поспешила вдогонку.

– Может, мне как раз стоит это сделать. Вы слишком много о себе возомнили, – ответил юноша.

К черту вежливость!

– Магистр Агриппа уверен, что меня одобрят. Вы ищете повод, чтобы помешать этому?

Фраза прозвучала очень по-детски, но мне хотелось хоть чем-то досадить Блэквуду.

– Вы действительно так считаете? – рявкнул он, замерев посреди дороги. Люди начали расступаться вокруг нас. – После того, как я рассказал вам о своих обязанностях перед Орденом? После того, как я потратил много часов на то, чтобы вас обучить? Разве я не предупреждал вас, что люди начали интересоваться тем, куда вы ходите?

– Да, но вы не сказали кто именно, – парировала я.

Лорд фыркнул:

– Я всего лишь пытаюсь защитить вас.

– Потому что я хрупкая девчушка?

– Потому что вы станете чародейкой! – закричал Блэквуд. – Поверить не могу, что вы пришли сюда одна после того случая с Челлини. – Тут лорд был прав. – Посещение колдуна может нанести вред вашей репутации. Им нельзя доверять.

– Почему? – Желание ударить этого самоуверенного типа увеличилось в десять раз.

– В смысле «почему»? Ничего хорошего от общения с…

– Где Рук? – перебила я лорда, оглядываясь по сторонам: его нигде не было.

– Он в порядке.

В глазах Блэквуда мелькнуло испуганное выражение. Он замер и с такой сосредоточенностью уставился на кирпичную стену позади меня, что я задалась вопросом, не видит ли он сквозь нее.

– Что такое? – Я коснулась его руки. – С вами все нормально?

– Что-то не так. Пожалуйста, оставайтесь здесь.

Блэквуд развернулся и без лишних слов начал проталкиваться через толпу. Озадачившись, я позвала его и побежала следом. Мы свернули в проулок прямо за домом Харгроува. Тогда-то я их и увидела.

Рук сцепился в драке с двумя мужчинами, полностью одетыми в черное. Один из них сжимал его шею. Рук махнул ногой в сторону второго нападающего и попал ему в грудь.

Через секунду я уже держала в руке меч. Блэквуд последовал моему примеру, и мы кинулись в бой. Лицо моего друга исказилось от ужаса.

– Нетти! – крикнул он. Сперва я подумала, что это крик о помощи, но Рук поднял руки в жесте, требовавшем, чтобы я остановилась. – Нет!

Из стен и расщелин потекла тьма. Рук и его обидчики скрылись за завесой из теней. Мы с Блэквудом беспомощно остановились перед пустотой. Я ничего не видела, но слышала испуганные крики мужчин.

– Какого дьявола?! – выдохнул лорд.

Я запаниковала. Он не мог узнать о силе Рука – еще слишком рано! Возненавидев себя, я собрала невидимую силу своей защиты и метнула ее в Блэквуда. Его отшвырнуло к стенке большим потоком энергии, и лорд сполз на землю. Быстро осмотрев его, я обнаружила, что юноша потерял сознание, но его дыхание было в норме. Понадеявшись, что не причинила ему реального вреда, я побежала в сторону боровшихся мужчин.

Передо мной пульсировал покров тьмы. Мужские голоса начали затихать. Я вытянула руку, чтобы пронзить тени, но испугалась. Что-то в этом мраке казалось неестественным и ужасным.

– Отпусти их! – прокричала я. – Рук! Ты меня слышишь?

Я метнула огненный шар в извивающуюся темную массу. Та рассеялась, открывая вид на трех мужчин, лежащих на земле. Никто из них не шевелился. Рук свернулся на боку.

– Ты цел? – обеспокоенно присела я рядом с ним.

Друг накинулся на меня. Его почерневшие глаза метали молнии, а лицо исказилось от ярости. В его взгляде не осталось ничего человеческого. Он схватил меня за руки и кинул на землю. Я ударилась головой и попыталась нашарить рукой Кашку. Если Рук посмеет снова на меня напасть, то мне придется применить заклятие.

Но атаки не последовало. Я ждала в напряженном молчании, пока не услышала его шепот:

– Нетти, что я наделал?

Я медленно поднялась на четвереньки и подползла к нему. Глаза Рука снова стали голубыми. На лице был написан ужас.

– Я прикасался к тебе?

Мое внимание привлекли мужчины на земле. Один из них всхлипывал и дрожал, словно ему было ужасно холодно. Другой без движения лежал на спине, уставившись пустыми глазами в небо.

– Вставай, – приказала я.

Плачущий мужчина спешно вскочил на ноги и ткнул в меня пальцем с лицом, преисполненным страха.

– Не подходи! – закричал он и помог своему компаньону подняться.

Тот двигался так, словно не понимал, где находится.

– Что вы здесь делали?! – Я подняла меч, хотя сил у меня почти не осталось. Мы все были слишком испуганы для показной храбрости.

– Держись подальше! – снова завопил мужчина и кинулся вместе с приятелем бежать по проулку.

Когда я попыталась пуститься в погоню, Рук прижал меня к земле.

– Не стоит. Им только это и нужно, – выдохнул он, пытаясь удержать меня.

– Но они напали на тебя!

– Им был нужен не я. Они схватили меня, когда не удалось добраться до истинной цели. Это и ежу понятно.

– Что? – А затем я все поняла. Челлини говорил, что последуют и другие нападения. – Господи…

– Не думаю, что они вернутся. – Рук потер глаза. – Я спугнул их.

– Да, спасибо.

– Нет! – Его передернуло. – Я пытался напасть на тебя. Как я мог так поступить?

– Ты не понимал, кто перед тобой.

– Именно. Мы не могли отличить тебя от других…

Вот теперь мне стало по-настоящему страшно.

– Мы?

– Голос в темноте прошептал… – Рук замолк, а затем с ужасом посмотрел на шрамы вдоль своей левой руки. – Я чудовище.

– Нужно поговорить об этом с Фенсвиком.

– Нет, я не хочу, чтобы кто-нибудь еще знал, – прорычал Рук.

Он встал и подошел к Блэквуду, который начал приходить в себя. Сейчас было не время для споров, поэтому я прикусила язык и присоединилась к ним. Рук помог чародею присесть.

Застонав, лорд почесал затылок:

– Что, черт возьми, произошло?

– Я пыталась отбросить мужчин силой своей энергии, но потеряла контроль и случайно ударила вас. Мне очень жаль. – Извинение прозвучало искренне, что придало моей лжи правдоподобный вид. – Они сбежали.

– Мне показалось, что я видел… – Блэквуд затих и окинул Рука изучающим взглядом. Затем покачал головой: – Наверное, мне все привиделось из-за удара.

Я решила сменить тему:

– Слава богу, что вы что-то почувствовали. Кто это мог быть?

– Лондон переполнен опасными мужчинами, – пробурчал лорд. – Именно поэтому вы не должны покидать защиту без сопровождения.

Мы помогли Блэквуду встать и позволили держаться за нас, пока медленно брели домой. Я пыталась несколько раз поймать взгляд Рука, но он отворачивался.

Когда мы вернулись, Агриппа и экономка засуетились над Блэквудом. Рук воспользовался случаем и незаметно сбежал.

Как только появилась возможность, я спустилась по лестнице в служебный коридор и постучала в его дверь:

– Рук! Пожалуйста, впусти меня.

После моей третьей попытки войти он сказал:

– Я не доверяю себе, Нетти. Держись от меня подальше. – Его голос звучал напряженно, будто парень что-то поднимал. Или, возможно, пытался сдержать свои эмоции.

Я прижала ладони к дереву. Мне хотелось процарапать себе путь внутрь.

– Я бы чувствовала себя гораздо лучше, если бы могла увидеть тебя.

– Я хочу впустить тебя, – застонал Рук, а потом я услышала, как он отошел от двери. – Но не могу.

– Бал уже послезавтра. Тебе просто нужно продержаться до этого времени. Хорошо?

– Да, – едва различимо ответил Рук.

Всего два дня. Рук выдержит!

Он просто обязан это сделать.

21

Лилли помогла мне надеть малиновое платье – его я еще не носила. Я решительно настроилась насладиться этим вечером. Рук был в безопасности в своей комнате. Ему дали выходной из-за сегодняшнего нападения. Это немного успокоило мои расшалившиеся нервы.

– Первый поход в театр, – вздохнула Лилли. – Вам понадобится что-то особенное. – Затем она показала мне бумажный сверток: – Для вашей прически, мисс. Я нарвала их в саду.

Внутри обнаружилось несколько красных роз, идеально подходящих под цвет моего платья. Мы срезали шипы и вставили цветы мне в волосы.

Когда я повернулась к горничной, она захлопала в ладоши:

– Вы прекрасны!

Я спустилась вниз на звук мужских голосов. При моем приближении все сразу замолчали. Ди широко улыбнулся. Даже Ламб и Вольф кивнули мне в знак одобрения. Но острее всего я чувствовала на себе взгляд Магнуса.

– Пойдем? – пробормотал он, протягивая мне руку.

Карета подвезла нас к театру и остановилась прямо около группы людей в элегантных нарядах. Мы зашли в красное, обитое бархатом фойе. Посетители отражались в огромных зеркалах с позолоченными рамками, из-за чего создавалось впечатление, что мы попали в бурлящее море радостных лиц и оживленных разговоров. Великолепные люстры освещали картины с изображением прекрасных дам, устроившихся на пушистых облаках. Они играли на лирах, окруженные крылатыми херувимами. Мы осмотрелись и нашли Блэквуда и Элизу. Заметив нас, девушка расцеловала меня в обе щеки и взяла за руки:

– Я так рада, что ты пришла! Хотела показать тебе новый фасон платья. Нравится? – Она покружилась, чтобы я могла рассмотреть со всех сторон ее очаровательное изумрудное платье с пышными рукавами. Затем помахала черным кружевным веером.

– Оно роскошно!

– Это я попросила Вольтиану выполнить именно такой фасон платья для твоего торжественного дня, ведь это сейчас так модно. Ты планируешь пить сегодня шампанское? Джордж не разрешил мне даже попробовать! – пожаловалась Элиза, стукнув брата по руке веером.

Блэквуд покачал головой и улыбнулся. Его сестра была единственным человеком на свете, способным снять с него личину стоика.

– Если честно, я тоже никогда его не пробовала, – рассмеялась я.

– Вот! Видишь, Джордж? Если Генриетта будет пить шампанское, то я тоже! И не пытайся мне помешать. Ты не можешь отказать!

К нам подошел Магнус. Элиза улыбнулась и протянула ему руку в перчатке подчеркнуто театральным жестом:

– Здравствуйте, мистер Магнус. Мы так давно не виделись. – Девушка строила ему глазки. Какое возмутительное откровенное кокетство!

– Моя дорогая, – сказал Магнус, поцеловав ей руку. – Вы стали еще прекрасней. Я даже не знал, что такое возможно.

Юноша низко поклонился, и Элиза захихикала, обмахивая себя веером. Господи, два сапога пара! Блэквуд отвел Магнуса в сторонку.

Пока молодые люди отсутствовали, Элиза вернулась ко мне:

– Мне пришла в голову замечательная идея. После одобрения мы сможем придумать дизайн для печати Хоуэлов. Прошло много лет с тех пор, как появлялась новая чародейская семья, так что это будет грандиозно! Ты любишь единорогов?

– Не особенно.

– О… Ладно, тогда сделаем совсем маленького.

В какой-то момент нас пригласили занять места в ложе Блэквудов. Перед нами открывался отличный вид на сцену. Мужчины и женщины, прищурившись, смотрели в маленькие бинокли, чтобы лучше видеть пьесу и наблюдать за другими зрителями. Я, смутившись, задумалась над тем, сколько пар глаз было направлено на нашу ложу. Вытянула шею, чтобы рассмотреть куполообразный потолок, хрустальную люстру, красный бархатный занавес и великолепно разукрашенную ширму перед сценой. Я даже вообразить себе не могла такое место и была настолько потрясена, что не успела прочитать программку. Когда свет потух, перед нами пролетели небольшие существа, похожие на мотыльков. Я чуть не отмахнулась от них веером Элизы.

– Нет, – прошептала она, – это сыпные феи.

И вправду, при пристальном изучении я заметила крошечных человечков с крылышками. Та фея, что парила передо мной, встряхнула светло-серебристыми волосами и едва слышно пискляво хихикнула. Феи полетели к сцене, и пьеса началась.

Я наслаждалась каждой секундой. Четыре любовника были уморительны, хотя Елена показалась мне довольно глупой из-за своих вечных рыданий и воплей. Титания и Оберон, королева и король фейри, были прекрасны. Кожа королевы светилась, даже когда она стояла далеко от софитов.

В какой-то момент несчастного беднягу по имени Моток наделили ослиной головой. Фейри умело превратили голову актера в морду животного! Люди закричали, когда он заревел на нас, хотя было непонятно, что именно осел пытался сказать. Пак, парень с зеленой кожей и листьями вместо волос, время от времени исчезал со сцены и появлялся на коленях зрителей. Он даже заскочил в нашу ложу и поцеловал Элизе руку, после чего украл розу из моих волос. Магнус помчался за ним, но проказник вовремя испарился.

– Все нормально, – улыбнулась я.

Магнус слишком много выпил, и, судя по всему, я тоже. До чего же вкусное это шампанское! Какой это был по счету бокал? Третий? Юноша прижался губами к моему уху.

– Ему стоило поцеловать твою руку. Сегодня ты самая красивая девушка в Лондоне, – прошептал он.

Все мое тело налилось теплом, я радостно засмеялась.

В конце пьесы Пак вновь появился на сцене:

– Если тени оплошали, то считайте, что вы спали[9].

Магнус наставил свой посох на актера.

– Что ты делаешь?! – взвизгнула я.

– Значит, этот подлец украл у тебя розу? Я покажу ему розы.

Магнус прицелился в одну из свечей, и листья на голове Пака загорелись. Все закричали. Крошечные феи взвизгнули и захлопали беднягу по волосам, чтобы погасить огонь. Тогда Пак указал на нашу ложу:

– Чародеи! Ведите себя прилично, пьяные негодяи!

Зал разразился хохотом и аплодисментами.

Указав посохом в потолок, Магнус провозгласил:

– За ее величество!

Мы с юношами присоединились к нему (все, кроме Блэквуда, конечно же). Зрители поддержали нас. Я никогда не чувствовала себя такой счастливой.

Когда пьеса закончилась, Блэквуд быстро отвел меня в сторону:

– Вы пьяны, мисс Хоуэл.

– Я совершенно адекватна, – возразила я.

Серьезно, почему лорд смотрел на меня с таким ужасом? Я споткнулась просто потому, что ковер неровно лежал.

– Я отвезу вас домой. Если кто-то заметит ваше состояние, то это повредит вашей репутации.

– Меня не интересует репутация.

Я уставилась на туфли Блэквуда. Какие красивенькие!

– Я тоже хочу напиться, – прошептала Элиза.

– Элиза, помолчи. Опустите голову, мисс Хоуэл, и мы…

– Придержи коней, Джордж. Я отвезу ее домой, – встрял в разговор Магнус, накидывая на меня шаль. – Я умею пить. А тебе нужно проводить сестру.

Блэквуд кивнул:

– Хорошо. Будьте осторожны.

Он увел Элизу. Она помахала мне и подмигнула Магнусу.

– Спасибо, папочка, – пробормотал он.

Захихикав, мы пошли на улицу, всего раз споткнувшись об мою юбку.

* * *

Мы вышли из кареты, распевая забавные песенки о рыбе. Дворецкий выглядел не слишком довольным, когда мы ворвались в дом.

– Мне позвать Лилли, мисс Хоуэл?

– Я позову ее, когда буду готова. Спасибо.

Мы с Магнусом затопали по лестнице.

Я протянула ему руку для рукопожатия:

– Доброй ночи. Сладких снов.

Юноша поцеловал мне руку, не сводя с меня глаз:

– Доброй ночи, Хоуэл.

Меня охватила радость. Я пошла в свою спальню, пытаясь собраться с мыслями. Дойдя до двери, услышала какой-то звук и обернулась. Позади стоял Магнус.

– Что такое? – хрипло спросила я.

– Я кое-кто забыл. – Глаза юноши странно блестели.

– Что же?

Он опустил руку на мою талию. Я ахнула, но Магнус придержал меня.

– Не бойся. Все хорошо, – пробормотал он, наклоняясь ближе. А затем поцеловал меня в уголок губ.

– Подожди, – попросила я, и он отстранился.

– Это было не так уж плохо, правда? Я уйду, если хочешь.

Именно это он и должен был сделать. Меня ждали Рук, одобрение и война.

– Останься.

Пару секунд я и сама не могла поверить, что сказала это. «Забери слова обратно! Сейчас же!» Но его поцелуй…

Магнус обнял меня и вновь прижался губами к моему лицу. Я застонала и повернулась так, чтобы ответить на поцелуй, но вместо этого Магнус чмокнул меня в кончик носа и подбородок. Затем взял мое лицо в руки, чтобы я не шевелилась, и ласково прижался ко мне губами – всего на одну секунду. Я подалась вперед – я хотела большего.

– Пожалуйста, – прошептала я, и мир закружился перед глазами. Это было так неправильно, катастрофически неправильно, но в тот момент я чувствовала лишь жар тела юноши и мягкость его губ.

– Ох, моя дорогая, – едва слышно проговорил Магнус, и на сей раз он поцеловал меня более страстно.

Я провела рукой по его волосам. Он ласкал мою шею, пощекотал своим дыханием ключицы и куснул за оголенное плечо. Каждая частичка моего тела взорвалась светом и теплом. Магнус поцеловал мои веки, а затем вернулся к губам.

– К черту это все, – тихо сказал юноша.

Коридор раздваивался. Послышался звук закрывшейся двери, и Магнус так сильно привлек меня к себе, что мы едва ли не стали одним целым.

– Я так долго об этом мечтал, – зашептал он мне на ухо, посылая маленькие электрические разряды вдоль всего позвоночника. – Ты ведь тоже этого хотела, не так ли?

– Да…

Теперь уже я поцеловала Магнуса, обнимая парня за шею. Я не могла остановиться. Подобные ощущения у меня появлялись, когда я загоралась, рождая одной искрой буйное пламя. Я вновь поцеловала юношу. Магнус застонал и прижал меня к себе еще крепче.

– А ты любишь приключения, да? – Он погладил меня по спине.

– Не знаю, – выдохнула я, пока он ласкал мне шею.

Казалось, мы сбегали вниз по крутому холму, и мое сердце колотилось от возбуждения. Я заставила Магнуса посмотреть на себя, провела пальцами по его лицу и запуталась в волосах. От прикосновений к нему голова шла кругом. Неужели все люди находили поцелуи такими опьяняющими?

– Еще как любишь, – пробормотал Магнус.

Я почувствовала, как его язык проникает ко мне в рот.

Юноша коснулся моих волос, вскрикнул и убрал руку с кровью, выступающей на кончике пальца:

– Проклятие! Как это произошло?

– Наверное, мы срезали не все шипы с роз, – предположила я, испугавшись, что Магнус остановится.

Он рассмеялся, достал цветы из моих локонов и снова поцеловал меня. Мои ноги оторвались от земли. Теперь я лежала, и балдахин над моей головой кружился. Магнус поднимал мою юбку сантиметр за сантиметром…

– Нет! – резко закричала я.

Затем оттолкнула юношу, скатилась с кровати и упала на четвереньки. Никакое количество алкоголя не заставит меня настолько забыться. Я с трудом поднялась на ноги и вцепилась в столбик кровати.

Магнус с взъерошенными волосами присел рядом.

– Что ты делаешь? – спросила я. Что я делаю? Как мы сюда попали так быстро?

– Я думал… ну, а мы разве не собирались…

– Боже упаси, нет! – Я едва выговаривала слова.

– Но что еще мы должны были делать? – недоуменно спросил Магнус.

– Это невозможно до брака.

– Но, милая, – начал юноша осторожно, словно говорил с полоумной, – ты же знаешь, что я не могу жениться на тебе.

– Что, прости? – Действие алкоголя прошло. Я никогда не была более трезвой.

– Ты же знаешь, что я помолвлен.

– ЧТО?! – В голове пронеслось видение, как я пронзаю Магнуса молнией.

– Я же говорил тебе. Разве нет? – Юноша замешкал. – Я помолвлен с мисс Дорис Уинслоу. Стой! Неужели я не упоминал об этом?

– Нет.

Пол покачнулся под моими ногами. Мне хотелось упасть на кровать, заснуть, а проснувшись, обнаружить, что все это было страшным сном.

– Боже мой! Неудивительно, что ты была в таком восторге. Мне жаль. – Магнус покачал головой и провел рукой по волосам. – Как-то это выскользнуло у меня из памяти.

– Ты думал, что… – я запнулась на этом слове, – со мной… а затем уйдешь?

– Нет! Генриетта, я женюсь только потому, что моя семья бедна. Я не умею зарабатывать деньги, поэтому мне нужно найти богатую невесту. Но, увы, она очень скучная. Совсем не такая, как ты. – Магнус подошел ко мне, и его губы снова расплылись в широкой улыбке. – Ты самая привлекательная девушка, которую я встречал.

– Но ты не женишься на мне.

Мой голос звучал будто издалека. Хотелось ли мне самой выходить за Магнуса замуж? Его присутствие одурманивало меня, и порой я не могла перестать о нем думать. Но можно ли считать это любовью?

Я сомневалась, что Магнус стал бы так ко мне относиться, если бы питал искренние чувства.

– Ну, я же не могу взять себе две жены, верно? Давай будем держать это в секрете. Когда нас одобрят, каждому подарят по имению. Встречаться будет легко…

– Это уничтожит мою репутацию.

– Но ты станешь чародейкой! Ты не такая, как остальные девушки. Даже если они узнают, никто не посмеет…

– Ты ни черта не смыслишь в этом мире, не так ли?

Мистер и миссис Магнус будут вхожи в самое изысканное общество, а распутство мистера Магнуса простят, потому что такое случается со всеми мужчинами. Я же стану изгнанницей, потому что женщина всегда должна знать свое место.

– Я хочу тебя больше, чем любую другую девушку, – сказал Магнус, потянувшись ко мне. Хочет! Не любит. – Будь моя воля, мы бы поженились хоть завтра. Но поскольку дела обстоят иначе, давай же насладимся лучшим, что мы можем вынести из этой ситуации.

Я со всей силы ударила Магнуса по лицу. Достав Кашку из чехла, наставила посох ему в грудь. Юноша поднял руки в воздух.

– Не делай глупостей, – пробормотал он.

– Убирайся, или я закричу, – прошипела я.

Магнус открыл дверь и ушел. Я просидела на кровати целых десять минут, пытаясь прийти в себя, прежде чем позвала Лилли. Она не спрашивала, почему это заняло так много времени, а я не предоставила объяснений.

Я сидела в темноте до тех пор, пока все молодые чародеи не вернулись домой. Их крики и шутки эхом раскатывались по коридорам. Мне вспомнился тот день, когда мы с Магнусом устроили дуэль в библиотеке, он тогда еще сказал, что у меня красивые глаза. Тогда мне показалось, что его отношение ко мне было особенным, но я ошиблась. Он просто хотел меня – ничего больше! Идиотка.

Я подумала о Руке, о том, как мы частенько встречались на болотах в Йоркшире. Тогда все было ясно, все разложено по полочкам. Кем я стала? Или кем становилась?

Я плакала, прислушиваясь к тому, как юноши расходятся по своим комнатам. Чем сильнее плакала, тем больше ненавидела себя. Чтобы успокоиться, вызвала огненный шар на ладони. Это сработало. Его жар быстро высушил мои слезы. Огонь испепелил мою грусть. Остались лишь угольки ярости.

22

– Ты хорошо себя чувствуешь, Генриетта? – спросил Агриппа за завтраком.

Я долго смотрела в чашку.

– Просто устала, сэр.

Магнус молча ел, сидя напротив меня. Когда Ди попытался подшутить над ним, Магнус окинул приятеля таким взглядом, что тот сразу умолк. В комнате воцарилась тишина. Только Ламб стучал вилкой по бокалу с водой. Блэквуд снова и снова перечитывал письмо, глубоко погрузившись в свои мысли. Да уж, до чего веселая получилась у нас компания…

– Утром мы поучимся создавать колонну из огня, – сообщил мне Агриппа. – Когда ты закончишь завтракать…

– Я уже закончила. – Я отставила чай и оттолкнула нетронутый тост.

– Но ты ничего не съела.

– Я не голодна, сэр.

– Осмелюсь предположить, что вчера кто-то выпил слишком много шампанского, – усмехнулся Блэквуд, наконец убирая письмо. Он переводил взгляд с меня на Магнуса, постукивая конвертом по столу. Я видела, что у него зарождаются подозрения. Черт бы его побрал! – Возможно, мисс Хоуэл предпочтет позаниматься сегодня отдельно от остальных.

К моим щекам прилила кровь.

– Я могу работать в обычном режиме.

Потом отодвинула стул и, не промолвив больше ни слова, покинула комнату.

* * *

Я представила, как огонек на свечке вырастает в столб света. Мои ладони нагрелись, но огненная колонна так и не появилась.

– Генриетта, сегодня ты не стараешься, – укорил меня Агриппа.

– У меня болит голова.

И я не кривила душой.

– Ну, это недопустимо. Завтра тебя либо одобрят, либо отошлют отсюда. Второго шанса не будет. Все должно пройти идеально.

Блэквуд стоял у стены, а Магнус смотрел куда угодно, только не на меня.

– До этого я хорошо справлялась, не так ли?

Массаж висков никоим образом мне не помог.

– Королева молода и пока не научилась править твердой рукой. Ее советникам не нравится мысль о чародейке. Если ты хоть в чем-то ошибешься, они убедят королеву не одобрять тебя.

На моем платье вспыхнули и тут же погасли искры. Агриппа раздраженно надул щеки.

– Почему ты сегодня такая усталая? – поинтересовался старый чародей, обходя меня кругом. – Да, вы вчера ходили в театр, но он же не в Нортумберленде, в конце-то концов.

– Я плохо себя чувствую. – И ко мне вернулись воспоминания о поцелуе с Магнусом, окрашенные стыдом.

– Твое самочувствие не имеет значения, – строго заявил Агриппа.

– Что вы имеете в виду?

– Эти мужчины хотят узнать, истинная ли ты чародейка. На все остальное нет времени.

Что-то щелкнуло в моей голове. Комната наполнилась сильным ветром, сбившим Агриппу с ног. Он с трудом попытался встать и поднял руку, чтобы я остановилась.

– То есть я буду чего-то стоить только до тех пор, пока делаю то, что хотят от меня другие?

– Я говорил не об этом.

Магистр повторил попытку подняться, но я заставила его сесть обратно. Мое дыхание участилось.

– Мне надоело удовлетворять чужие требования, надоело всем постоянно угождать! – Мои слова переросли в крик, и завывания ветра усилились.

Агриппа вскрикнул. Блэквуд побежал к нему на помощь и приказал мне остановиться.

Магнус схватил меня за руки:

– Ты делаешь больно магистру!

Он был прав. Я не хотела причинять вред Агриппе.

Ветер затих, и Магнус вздохнул с облегчением, слегка сжав мне руку:

– Спасибо.

Я подожгла то место, где он меня касался. Юноша, испустив вопль, отпрянул и в ужасе уставился на свою руку, покрывшуюся волдырями. Во мне забурлила злость, и огонь начал подниматься выше.

– Прекратите! – прикрикнул на меня Блэквуд. – Вы теряете над собой контроль!

Синие огоньки заплясали по моей коже и одежде, поднимаясь колонной к потолку.

– Не могу! – попыталась я перекричать шипение огня.

Мне никак не удавалось утихомирить пульсацию в голове или свою ярость. Я прижала ладони ко лбу и пронзительно завопила.

Огромные алые волны пламени превратили обсидиановую комнату в отражение разверзшегося ада. Я не могла успокоиться. Магнус сделал меня уязвимой. Естественно, он никогда бы не женился на мне, разве я этого не знала? Я недостойна такой чести. Блэквуд и Магнус присели рядом с Агриппой и выставили щиты. Но вечно они не продержатся.

На секунду все помещение окуталось огнем. Все кричали о пощаде. Все! Агриппа и Блэквуд были ни в чем не виноваты. Неужели я могла просто их убить? Неужели я могла убить любого, даже Магнуса, даже случайно?

Нет. Я заставила себя угомониться. Огонь погас. Агриппа распластался на полу, пока юноши нацеливали на меня посохи с искренним страхом в глазах.

– Не подходи, Хоуэл! – крикнул Магнус.

Затем он скривился, и его хватка на посохе ослабла. Господи, я обожгла его руки! Что, если теперь он не получит одобрения?

Что я наделала?

– Простите, – прошептала я, поднимаясь на ноги. – Магистр Агриппа, мне очень жаль.

Его взгляд уничтожил меня. Мой вид вызывал у него отвращение. Я развернулась и помчалась вон из дома.

* * *

Я несколько раз постучала в дверь Харгроува, прежде чем войти внутрь.

– Пожалуйста, ты должен мне помочь, – выдохнула я, оглядывая комнату. – Я сделала кое-что ужасное!

Мой голос эхом разносился по пустому помещению. Дом оказался пустым. Стол и кресла, занавески, матрац перед плитой, сундук Харгроува – все это испарилось. Колдун и дети пропали. Скорее всего, они уже плыли в Америку.

Я опустилась на колени в разоренной комнате и расплакалась.

* * *

Конюшня Агриппы полностью пропахла резким запахом навоза и зерном. Убедившись, что вокруг никого нет, я подошла к стойлам. Лошади тыкались в меня мордами, прося лакомство.

– И что мне делать?

Возможно, я могла бы превратиться в кобылу и остаться здесь. Но у меня не было подобных колдовских способностей, да и животные тоже страдали от своих проблем.

– Хоуэл!

Проклятье! Ко мне подбежал Магнус. Его руки были перевязаны.

– Где тебя носило?

– Не твоего ума дело.

– Ради бога, прости меня! Я слишком много выпил, но я вовсе не хотел тебя обидеть.

– Значит, ты не отвечаешь за свои действия? – ехидно спросила я.

– Не перекручивай мои слова! – огрызнулся юноша. – Я пытаюсь извиниться! Этого не должно было произойти.

– Но произошло, и ты этого уже не изменишь. – Я надеялась, что Магнус исчезнет. Не сработало.

– Может, попросишь прощения за то, что пыталась меня убить? – прорычал юноша.

– Прости, что пыталась тебя убить. Доволен? – Я начала агрессивно гладить лошадь.

– Я говорил правду: мне не хочется жениться на мисс Уинслоу. – Магнус подошел так близко, что я почувствовала его дыхание на своем затылке. Даже сейчас я отчасти надеялась, что он обнимет меня. И это желание было мне ненавистно. – Честно, не будь у меня этой помолвки…

– Ты такого высокого о себе мнения, да? – Я повернулась к Магнусу лицом. – Предположим, что я не испытывала такого уж сильного желания выходить за тебя замуж? Предположим, что я считала тебя красивым и очаровательным и хотела поцеловать тебя, но ничего более. Можешь представить ситуацию, когда молодая девушка не хочет отдаваться тебе душой и телом?

Магнус, покраснев, подался вперед:

– Приличная молодая девушка не пыталась бы привлечь юношу, чтобы тот ее поцеловал.

– Я не пыталась ни к чему тебя привлекать.

– Не изображай из себя жертву, Генриетта. Ты наслаждалась тем, что происходило прошлой ночью, и если ты из тех девушек, которым нравится просто целоваться и ничего больше, то есть полно мужчин…

Что-то звякнуло и напугало нас. Из-за угла вышел Рук, лицо у него было мертвенно-бледным. На земле лежало деревянное ведерко. Вода из него потекла по камням. Магнус прокашлялся.

– Рук, позволь мне объяснить.

В глазах моего друга загорелась ярость. Он швырнул тряпку в сторону, замахнулся и врезал Магнусу по лицу. Чародей попятился назад. Юноши сцепились друг с другом: Магнус с необычайной силой, но у него были травмированы руки, и Рук с одурманивающей яростью. Магнус все же взял верх и прижал Рука к земле.

– Магнус, отпусти! Рук, перестань! – Чем ожесточеннее становилась их драка, тем больше становилась опасность, что мой друг выпустит на волю свою силу. – Я сказала, прекратите!

А затем это случилось.

Мрак волной хлынул из стойл, накатывая на молодых людей тенистой массой. Рук вырвался из цепкой хватки Магнуса и вышел из темноты, пока тот с криком пытался скрыться из виду.

– Отпусти его! – взмолилась я.

Рук меня проигнорировал, завороженный своей работой. Я дала ему пощечину, отчаянно пытаясь привести парня в себя. Теперь его гнев обрушился на меня. Я почувствовала, как вокруг меня начали сгущаться тени. По коже побежали мурашки.

Вскрикнув, я зажгла свои руки и посветила ими перед лицом друга. На одну ужасную секунду подумала, что мне придется Рука обжечь, но все сработало и без этого. Тени отпрянули от нас с Магнусом. Рук снова стал самим собой.

Хотя нет, не совсем. Его глаза приобрели свой обычный цвет, но было что-то странное в том безразличии, с каким он рассматривал последствия своих действий. Казалось, ему нравилось, что Магнус свернулся в клубок от страха. Полностью расслабившись, Рук склонял голову в разные стороны, чтобы изучить представшую перед ним картинку. Мне вспомнилась наша драка с фамильяркой у щита. Та тварь точно так же крутила головой.

– Я ничего не помню, – сказал Рук каким-то отстраненным голосом. – Я был так зол.

– Знаю.

Я медленно подошла к человеку, который не был моим Руком, и коснулась его плеча. Он свалился на землю.

– Не надо! – воскликнул Рук голосом, полным тоски. Парень застонал и сомкнул руки на затылке. – Шепот хотел, чтобы я убил тебя на месте. Если бы ты не спугнула его огнем… Что со мной происходит?

Избранник Тени. Та к его назвала фамильярка, когда мы встретились на болотах рядом с Бримторном.

– Понятия не имею, – пробормотала я и подумала: «Руку нельзя было приезжать в Лондон. Я заставила его это сделать».

Пока мы общались, Магнус распрямился. Его волосы торчали во все стороны, и в них застряло сено. Никогда еще я не видела его таким бледным.

– Что это было? – спросил он, а затем показал на Рука: – Кто ты такой, дьявол тебя побери?!

Наша тайна была раскрыта.

По брусчатке затопали чьи-то шаги. Лакей схватил Рука и резко поднял его. Парень не сопротивлялся. Напротив, вид у него был такой, словно он почувствовал облегчение.

– Стойте! – крикнула я.

Магнус схватил меня сзади.

– Ты только хуже сделаешь, – прошептал он.

Я стояла и беспомощно смотрела, как Агриппа с Блэквудом выбегают во дворик.

– Что здесь происходит?! – рявкнул магистр.

– Мы услышали крики, сэр, – ответил дворецкий. – И обнаружили юного господина на земле.

Остальные не увидели силу Рука, но Магнус прочувствовал ее на себе. Одно его слово, и Рука ждут ужасные неприятности.

– Магнус, сколько еще людей попытается тебя убить до конца дня? – рассердился Блэквуд.

– Почему? – спросил Агриппа, склонившись над моим другом, которого теперь крепко держали слуги. – Почему ты это сделал?

Рук покачал головой:

– Я не могу вам сказать, сэр.

– Лучше скажи – или сию минуту покинешь мой дом.

– Нет! – рванулась я вперед. – Это Магнус виноват!

Все обернулись ко мне.

– Как так? – спросил магистр.

По-хорошему нам из этой ситуации не выкрутиться. Даже если я сумею забыть о нападении Рука, рассказав о причине его жестокости, то все равно навсегда опорочу свою репутацию. Но Рук был для меня важнее.

– Рук подслушал, как мы с Магнусом говорили…

– На самом деле мы шутили. По крайней мере, я, – с легкостью перебил меня Магнус. – Полагаю, это будет мне уроком.

– Джулиан, что, черт возьми, происходит? – поинтересовался магистр.

Я затаила дыхание.

Магнус поправил волосы и улыбнулся:

– Прошлой ночью я неудачно пошутил над Хоуэл. Она обиделась, но я последовал за ней сюда и продолжил издеваться. Рук услышал, как я сказал… – тут он сделал паузу и усмехнулся, будто сам не мог поверить своим словам, – что я пожалел о том, что поцеловал ее.

– Что ты сделал?! – пораженно спросил Агриппа.

Я закусила щеку.

– Нет, конечно же я этого не делал. Как я мог поцеловать кого-то столь холодного? Мои губы бы прилипли к ней! Это была нелепая шутка, но бедный Рук посчитал, что я говорил всерьез. Он защищал честь Хоуэл. – Магнус снова засмеялся, словно это была самая забавная хохма в мире. Ей-богу, из него бы вышел прекрасный актер. – Пожалуйста, не наказывайте Рука за его галантность. Он всегда готов защитить честь благородной дамы.

Я поняла, что Магнус не собирался упоминать о силе Рука, и едва смогла в это поверить.

– Ты подшучивал над ней. Это объясняет… – Магистр посмотрел на меня, наверняка вспомнив о событиях этого утра. – Джулиан, ты должен следить за своей речью. Однажды это может повлечь за собой ужасные последствия.

– Теперь я это осознаю, сэр.

– Очень хорошо. Рук, тебе запрещено выходить из комнаты до конца бала.

– Что? Почему? – воскликнула я.

– Не спорь со мной, Генриетта.

Рук позволил мужчинам увести себя. Казалось, он не мог идти самостоятельно. Когда все направились к выходу, Блэквуд схватил Магнуса за руку и отвел к стойлу. Я отделилась от других, подождала у стены и прислушалась к их разговору. Честное слово, я слишком хорошо научилась подслушивать чужие беседы.

– Ублюдок! – прошипел Блэквуд, его голос сочился ядом.

– Ничего не произошло, – хмыкнул Магнус.

– Как зовут ту девушку?

– Дорис Уинслоу, – с удивлением ответил Магнус. – Когда, черт возьми, ты узнал о ней?

– Только что. Но нужно быть полным кретином, чтобы не догадаться, что произошло, когда вы спустились на завтрак. Вы не могли даже смотреть друг на друга, хотя раньше так хорошо общались. – Блэквуд произнес это так, словно рассказывал о какой-то инфекционной болезни. – Я предположил, что это может быть как-то связано с другой девушкой. Ты низкий, мерзкий, грязный тип!

– Я никогда не думал, что это зайдет так далеко! – Магнус говорил с отвращением, но я сомневалась, что он питал его ко мне. – Шампанское раскрепостило меня. Но я понимаю, что это слабое оправдание.

– Не стоило мне отправлять ее домой с тобой. Все равно что отправил волка нянчить ягненка!

– Хоуэл и сама прекрасно может о себе позаботиться.

– Ты мог испортить ей жизнь.

– Этого больше не повторится.

– И чуть не лишил дома того бедного паренька!

– Я спас ситуацию, не стоит беспокоиться. С ним все будет нормально.

– Пойми же, Магнус! Генриетта стоит десятерых таких, как ты, по всем параметрам, и я уничтожу тебя, если ты снова причинишь ей боль.

Это меня удивило.

– Ты определенно изменил свое мнение о ней. Не трать зря время, Блэки. Она сама мне сказала, что ты ее не интересуешь. – Я смутилась. – Кроме того, это стало бы самым грандиозным событием в городе. Великий граф Сорроу-Фелла влюбился в какую-то простолюдинку! Прошу заметить, что «простолюдинка» – это твои слова, а не мои.

Было ясно, что Магнус кипел от злости.

– Не напоминай, – рявкнул Блэквуд. – Я не собирался за ней ухаживать. Но теперь я понял ценность этой девушки.

– Тебя всегда волнует ценность, не так ли? Когда ты уже разовьешь в себе личность? Ты как неуклюжий призрак, от которого у всех застывает кровь в жилах.

– По крайней мере, я не пытаюсь соблазнять невинных юных девушек.

– Кто-то снова начитался бульварных романов. И как этот назывался? «Никудышный лорд и необузданная доярка»? – Магнус вздохнул. – Я пытался оставить Генриетту в покое, но ничего не смог с собой поделать. Она постоянно меня дразнит…

Блэквуд фыркнул от омерзения:

– Мне плевать. Если ты не хочешь заработать себе врага, Магнус, то забудь о ней.

– Как ты, когда она посещала твою школу?

Стена затряслась, словно об нее кого-то ударили. Вспыхнул огонь. Через секунду Блэквуд пронесся мимо меня, похлопывая дымящийся рукав жакета.

– Раздаешь приказы, словно ты Бог Всемогущий! – крикнул ему вслед Магнус, выйдя из-за угла и потирая затылок. – Неудивительно, что ты никому не нравишься, Блэквуд!

– Я здесь не для того, чтобы кому-то нравиться, – парировал лорд, направляясь к дому. – Я здесь для того, чтобы исполнить свой долг.

Магнус стоял несколько секунд, наблюдая за его уходом.

– Я знаю, что ты тут, Хоуэл, – наконец сказал он.

Проклятие! Я сильнее вжалась в стенку.

– Не бойся, я никому не расскажу о произошедшем. Полагаю, они убьют Рука, если когда-нибудь обо всем узнают. – Магнус казался испуганным. – Но, ради нас всех, я очень надеюсь, что ты знаешь, что делаешь.

С этими словами он последовал за Блэквудом в дом.

В зале меня встретил дворецкий и попросил немедленно пройти к Агриппе. Войдя в библиотеку, я обнаружила магистра в ужасном настроении. Его лицо покраснело от гнева, а вены на шее вздулись, когда он закричал на меня:

– Как ты посмела напасть на коллегу-чародея?! Как ты посмела покинуть мой дом при таких обстоятельствах, не спросив моего разрешения?! – Я чуть не рухнула на пол от его напора. – Неблагодарная девчонка, если бы кто-нибудь узнал хоть половину из того, что произошло, тебя сегодня же выгнали бы из Лондона!

– Простите, – пробормотала я, потупив взгляд.

– Ты напала на меня. На меня! Я привел тебя в свой дом. Кормил тебя, заботился как о родной. Относился к тебе как к собственной… – Агриппа сделал паузу, словно пытаясь сглотнуть невысказанное слово. – Никогда в жизни я не видел столь эгоистичного и ужасного поведения.

– Мне очень жаль, – прошептала я. – Я не хотела…

– Иди наверх и сиди в своей комнате до тех пор, пока я не решу, что с тобой делать. Все поняла? Если только попробуешь шагнуть за пределы спальни до моего возвращения, то горько об этом пожалеешь.

– Это была случайность. – В горле у меня встал комок. – Эмоции взяли надо мной верх…

– Немедленно иди наверх!

Агриппа распахнул дверь, и я убежала. Молодые люди что-то кричали мне вслед, но я не отвечала. Зайдя в комнату, села на кровать и уставилась на огонь. Агриппа не вернул мне Кашку.

Когда на меня напал Челлини, у него забрали посох. Мысль о том, что я потеряю Кашку, грозила уничтожить меня.

Это будет нашим концом – моим и Рука. Рук… Я разрушила его надежду на то, что новообретенная сила принесет ему облегчение. Разрушила его шанс на спокойную жизнь. Отягощенная страданиями, я упала на кровать, закрыла глаза и уснула.

* * *

Р’елем протянул мне руку:

– Давно не виделись.

Я намеренно не воспользовалась травками Фенсвика. Мне хотелось этой встречи. Туман стал таким густым, что закрыл всю комнату непроглядной пеленой.

– Похоже, тебе совсем нечем заняться, – пробурчала я, направляясь к окну. – Если учесть, как часто ты забредаешь ко мне в голову.

– Я могу делать много вещей одновременно, – ухмыльнулся монстр. – Что ты хотела?

Я прижалась лбом к стеклу.

– Не знаю.

Р’елем заставил меня подвинуться и аккуратно отодвинул засов, чтобы открыть окно. Улицы Лондона исчезли. Моя спальня переместилась на край скалы. Обрыв тянулся вдаль, и казалось, что ему нет конца. Эта местность была мне незнакома – пустыня, заваленная розовыми и красными камнями, бесплодная и покрытая трещинами земля. Над головой возвышалось багровое солнце. Небо рассекали огромные черные существа с кожистыми крыльями.

– Я хочу домой. – Я потерла глаза. Вся эта затея была ошибкой.

– Но у тебя нет дома, не так ли? Я не могу читать твои мысли, но вижу, о чем ты думаешь. Твоя жизнь во власти других людей.

Монстр говорил ласково и успокаивающе, что никоим образом не сочеталось с его внешностью. Я выглянула в окно. По долине внизу шагали остальные Древние.

Молокорон, естественно, катился – пульсирующая грязно-серая масса.

Он-Тез, со своей гротескной головой старой женщины на теле черного стервятника, парила в огненно-оранжевом небе.

Каллакс был таким крупным и мускулистым, что меня ничуть не удивило, когда он сокрушил крупный выступ скалы с той же легкостью, с какой обычные люди давят яичную скорлупу.

Зем извивался своим длинным гладким телом, как у ящерицы. Вокруг его головы раздулись гигантские брыжи, когда он выдохнул поток пламени и ядовитого пара.

Немнерис, зелено-фиолетовая Водяная паучиха, взобралась по скале, чтобы сплести гигантскую отвратительную паутину.

А за ними скрывался Корозот, старик Тень и Туман.

– Бедное дитя, – когда Р’елем это говорил, то совсем не походил на жуткое чудовище, – тебе нужен кто-то, кто будет за тобой приглядывать.

Я поняла, почему мне захотелось прийти к нему. Мое время в доме Агриппы подошло к концу. Харгроув уплыл в Америку. Кто теперь мне поможет?

Р’елем снова протянул мне руку. Я наконец-то осознала, что заставляло обычных людей присоединяться к нему и превращаться в фамильяров. Служба и послушание сулили безопасность. А Р’елем был харизматичным лидером…

Нет! Только я сама могу решить собственные проблемы. Какая бы трудная ни простиралась впереди дорога, я по ней пойду.

– Прощай, – прошептала я и выпрыгнула из окна с обрыва.

* * *

Слава богу, кто-то постучал в мою дверь. Я посмотрела в окно сонными глазами и увидела, что снаружи кромешная тьма. Кто-то снова постучал. На пороге стоял Агриппа в своем плаще и котелке.

– Я обдумал некоторые моменты, – сказал он. У меня скрутило живот. Магистр медленно достал руку из-за спины и протянул мне посох: – Все хорошо, дорогая. Если ты извинишься перед Магнусом, я не вижу причин заострять внимание на этой ситуации. – Глаза старика блестели от слез. Казалось, он чувствовал такое же облегчение, как и я.

Я крепко обняла мудрого чародея, забыв обо всех правилах приличия. Он тоже обвил меня руками, и я всхлипнула ему в плечо:

– Мне очень жаль…

Старый магистр погладил меня по голове:

– Это была случайность, а они всегда прощаются.

Р’елем был прав. Моя жизнь находилась во власти других. Но завтра вечером я обрету настоящий дом в обществе чародеев. Передо мной лежал ясный путь, и я по нему последую.

23

Мы с Агриппой, сидя перед камином, ужинали. В моей тарелке лежал маленький кусок остывшей баранины, на вкус он был божественен. Магистр наблюдал за огнем, погрузившись в свои мысли.

– Вы в порядке, сэр?

– Хм… – Старик улыбнулся. – Просто отвлекся. Только представь, завтра в это время ты станешь полноправной чародейкой.

– Надеюсь. – Я вцепилась в чашку, наслаждаясь ее теплом.

– Иначе и быть не может. – Старик снова всмотрелся в пламя. – Знаешь, у меня бы состоялся точно такой же разговор с ней, – вздохнул. – С моей Гвен.

– Вы бы очень ей гордились.

– Больше, чем можно передать словами. Она была моим единственным ребенком. У нее должны были быть братья и сестры, но после смерти ее матери я не нашел в себе сил, чтобы снова жениться. Все думали, что я хотел мальчика, но мне было вполне достаточно Гвен. – Агриппа покачал головой. – Члены Ордена не хотели, чтобы я ее тренировал. Мне даже предложили дать дочери посох, а затем сразу забрать, чтобы связать его и оставить ее без сил…

Какая чудовищная идея!

– Когда я увидел в ней задатки чародейки, то был вне себя от счастья, – продолжил магистр. – А затем случилась та ужасная болезнь… – Агриппа закрыл глаза.

– Я очень сожалею.

– Иногда я вспоминаю ту ночь и думаю: мог бы я что-то изменить?

– Вы не можете остановить действие лихорадки, магистр. – Я неловко встала и опустила руку ему на плечо.

Старик сжал мои пальцы:

– Спасибо, Генриетта. Ты привнесла в мою жизнь утешение. Я очень рад, что в моем доме снова живет молодая девушка.

– Я никогда не встречала своего отца, но хочу, чтобы вы знали: вы проявили ко мне такую же доброту и заботу, какую мог бы проявить он.

Агриппа заплакал. Все тело старика сотрясалось, и он с силой облокотился на подлокотники кресла, спрятав лицо в ладони.

– Простите, я что-то не то сказала? – Господи, о чем я только думала? – Я не имела в виду, что считаю себя вашей дочерью. Это было очень глупо с моей стороны.

– Ничего подобного, милая. – Агриппа вытер глаза платочком и поцеловал мне руку. – Мне будет очень трудно с тобой попрощаться.

– Попрощаться?

Сердце заныло в груди. Неужели старик боялся, что я покину его, как только получу одобрение? Я хотела сказать, что останусь, если нужна ему, но, прежде чем слова успели сорваться с уст, Агриппа промолвил:

– Генриетта, наверное, тебе пора в постель. Отдохни до завтра. Тебе потребуются силы.

– Конечно. Доброй ночи, сэр.

Я оставила старика магистра и поднялась по лестнице, чувствуя себя легкой как пушинка. Как все изменилось всего за несколько часов! Агриппа не хотел, чтобы я уходила. Я подниму эту тему после одобрения, но в голове уже представляла, как старый чародей будет обнимать меня от радости.

А Рук? Если ситуация осложнится, возможно, его статус изменится. Нужно будет обсудить его темные силы с Агриппой. Я постаралась успокоиться, напомнив себе, что ничего еще не известно наверняка. Но если завтра я преуспею, то все будет хорошо.

* * *

Мне снилась Гвендолин Агриппа, лежащая в кровати, ее русые волосы рассыпались веером по подушке. Даже после смерти она выглядела умиротворенной и прекрасной. Я была одета в оборванную мужскую одежду, а мои ладони и лицо были грязными, как у нищенки. Мне захотелось снять с Гвендолин кольцо и надеть его на свой палец, но тут матрац взорвался фонтаном крови.

Я проснулась от громкого стука в дверь. Дождавшись, пока сердце перестанет колотиться, я подкралась к двери и прошептала:

– Кто там?

– Я, – ответил Блэквуд.

Я надела халат и слегка приоткрыла дверь. Внешний вид лорда меня поразил. Черные волосы непослушно торчали в разные стороны. Рубашка была расстегнута у горла, а белый шарф помялся. Красные глаза намекали на то, что юноша пил.

– Мне нужно поговорить с вами. В библиотеке.

Обнаружив его у очага, я испугалась. Обычно Блэквуд был собран и элегантен, но сейчас он цеплялся за мраморный бортик, прислонившись к нему головой, с закрытыми глазами. Лорд бормотал что-то себе под нос. Все, что мне удалось разобрать, это: «потеряно» и «время».

– Да что с вами такое?!

– Пожалуйста, присядьте. – Блэквуд быстро усадил меня в кресло, а затем повернулся. Его черный силуэт выделялся на фоне огня. – То, что я вам сейчас расскажу, не должна узнать ни одна душа. Даже мои мама с сестрой не знают этого секрета. – Я ждала, сложив руки на коленях. – Перед смертью отец рассказал мне кое-что и молил ни с кем больше не делиться этой информацией.

– О чем вы говорите?

– Папа был непредубежденным человеком, – начал Блэквуд, потирая подбородок. – Он верил, что Англию можно сделать могущественнее, используя силы, выходящие за рамки нашего естественного понимания.

– Как у колдунов?

– Да. Колдунов. Послушайте. – Лорд встал передо мной на колени. – Вы знаете, почему я плачу Дженкинсу Харгроуву?

– Вы занимаетесь благотворительностью.

– Нет. На самом деле нет. Частично это пожертвования, а частично… долг, полагаю.

– Я не понимаю.

– Я плачу ему, потому что его настоящее имя не Дженкинс Харгроув, а Говард Микельмас.

Я чуть не упала с сиденья. Говард Микельмас? Злой колдун, который работал с Мэри Уиллоубай, чтобы уничтожить наш мир? И это человек, который меня тренировал? Если кто-нибудь когда-нибудь об этом узнает, мне конец.

Я не могла поверить в то, что неопрятный старый пьянчужка, которого я знала, на самом деле безумный монстр. Нет, это не могло быть правдой.

– Откуда вы знаете об этом?

– Потому что мне все рассказал отец и попросил платить этому чудовищу.

– Но зачем это надо делать?

– Мэри Уиллоубай и Говард Микельмас разрушили нашу страну, и они создали коридор, который позволил чудовищам пробраться в наш мир. Но им нужен был третий, чтобы завершить обряд силы, и этим третьим… – Лицо Блэквуда исказилось от боли: – был мой отец. И никто, – добавил он, заметив гримасу ужаса на моем лице, – кроме меня и тех, кого это напрямую касается, не знал об этом. До сегодняшнего дня. До вас.

Юноша встал и подошел к очагу.

– Когда Древние вырвались на свободу, папа понял, чем это грозит для семьи Блэквудов, – продолжал рассказывать он. – Он сделал так, что вина лежала только на Уиллоубай и Микельмасе, но не на нем.

Мои мысли закрутились как бешеные, но зацепились за одну деталь.

– Вы сказали, что никто не знает, помимо вас и тех, кого это напрямую касается. Кого же?

– Микельмаса, очевидно. И магистра Пейлхука. Не представляю как именно, но он узнал, что сделал мой отец.

– Поэтому он так свободен в высказываниях в ваш адрес?

– Именно. Папа знал, какой он беспринципный человек. Мне приказали повиноваться ему во всем. Я так и делал. – Лорд снова посмотрел на меня, и в его взгляде сквозило чувство вины. – До недавнего времени.

– Что вы сделали?

– Он хотел получить то, чего я не имел права отдавать.

В моей голове вспыхнул свет, и я вспомнила снова ту сцену, когда Блэквуд ворвался в дом колдуна вместе с Руком, вспомнила, как он торопил меня, оставляя Рука позади, как он внезапно прозрел, подумав… нет, узнав, что Рук в опасности. Я вскочила с кресла. Лорд поймал меня за запястья.

– Как вы могли?!

– Никак. Поэтому мы и вернулись. Что бы Пейлхук ни планировал, я знал, что не имею права жертвовать Руком, чтобы спасти себя.

– Что Пейлхуку от него нужно?

– Не знаю. Клянусь! – Блэквуд рухнул на колени и свел ладони вместе. Казалось, он молился. – Мне очень жаль.

Пытаясь прийти в себя от гнева, я села:

– Зачем вы мне это рассказали?

– Магистр Пейлхук угрожал, что расскажет всем о тайне моей семьи, если я не отдам ему Рука. Утром мне пришло письмо. Уже завтра каждый чародей в городе будет обо всем знать. Я потерпел крах.

– Но почему вы рассказываете мне об этом сейчас?

– Потому что я хотел дать вам шанс. – Глаза Блэквуда стали безумными. – Я называл вас простолюдинкой, делал вид, что превосхожу вас по праву рождения. – Он взял меня за руки и закопался в них лицом. – Ударьте меня, сожгите, делайте что хотите. Я заслуживаю вашего наказания больше, чем кто-либо другой.

Вид у лорда был такой, словно он терял рассудок. Будь я моложе и глупее, то с радостью воспользовалась бы случаем и напала на него. Но я знала, каково это – врать, чтобы сберечь свою шкуру.

Я нежно погладила юношу по голове:

– Это слишком тяжелое бремя, чтобы нести его в одиночку.

Блэквуд уперся головой мне в колени, будто растаял от облегчения. Я села рядом с ним. Какое-то время мы просто смотрели на огонь.

– Я ошибался на счет вас, – прошептал лорд. – Поначалу вы были для меня как заноза. Но теперь вы единственный человек во всем доме, который полностью понимает меня. – Это правда. Мы были похожи и скрывали ужасные тайны от всего мира. – Впервые за долгое время мне захотелось, чтобы кто-нибудь был обо мне хорошего мнения.

Блэквуд открыл мне свою душу. Чтобы быть достойной этого, я тоже должна исповедаться.

– Я не чародейка. Микельмас рассказал, что мой отец был колдуном и тоже мог возгораться. Я не особенная. И не ваша избранная.

Я думала, что признаться во всем будет больно. Чудовищно больно. Но все, что я чувствовала, это облегчение.

Блэквуд задумался.

– В пророчестве говорилось о девочке из чародейского рода. Колдуны – потомки чародеев. Возможно, это и имелось в виду.

В его голосе появились нотки отчаяния. Ему нужно было увериться в моем статусе.

– Микельмас считает, что спикеры не могли совершить такой ошибки.

– Но вы можете пользоваться посохом.

– Я гибрид двух рас, но родилась колдуньей. Вы должны знать правду.

Юноша молчал с минуту, но потом сказал:

– Вы нужны нам, и это главное. Остальное всего лишь частности.

Он ласково взял меня за руку. В этом жесте не было ничего романтического, но между нами родилось какое-то новое, более глубокое чувство.

Мы долго сидели бок о бок и чувствовали, как тяготы постепенно отступают от нас.

* * *

За завтраком все молчали, ничего не происходило. Письмо не пришло. Агриппа не вскакивал с места, не указывал на Блэквуда и не кричал: «Голову с плеч!» Разве что попросил передать ему мармелад. Под конец трапезы мне казалось, что Блэквуд вот-вот хлопнется в обморок. Да и сама я, откровенно говоря, чувствовала себя не лучше.

Мне хотелось встретиться с Пейлхуком и выяснить, что он задумал, но это было невозможно. Нужно было готовиться к вечеру. Как только все закончили завтракать, мы быстро провели последнюю тренировку и приступили к выполнению следующей задачи – приводили себя в порядок и одевались.

Весь день прислуга бегала по дому, в то время как молодые чародеи искали свои котелки, гадали, хорошо ли начищены их туфли, и жаловались на то, что у них никак не вырастет нормальная борода.

Лилли мыла, пудрила и наряжала меня, пока я не почувствовала, что скоро сойду с ума. Затем она закрепила мне волосы шпильками, попутно царапая голову так, что у меня заслезились глаза.

Когда на улице начали сгущаться сумерки, кто-то постучал в дверь. Элиза вошла в спальню с посылкой в руках.

– Ну вот! Я пригрозила мадам Вольтиане, что уничтожу ее, если платье не будет готово вовремя, – сообщила девушка, прежде чем очень театрально плюхнуться на мою кровать. – Ты просто обязана рассказать мне потом все вкусные подробности. Мне запрещено ходить на бал до следующего года, когда я отпраздную свое шестнадцатилетие. Поэтому сегодня я буду сидеть дома с мамой и вздыхать перед камином.

Я открыла посылку и достала наипрекраснейшее платье, филигранно прошитое золотой нитью, на белой атласной основе, с похожим на плащ шлейфом, цепляющимся аграфом к плечам. Юбка была такой пышной, что занимала всю кровать. Я изумленно покачала головой. Это платье – настоящее произведение искусства!

– Элиза, оно слишком красивое.

– Естественно! Я же его выбирала.

Лилли провела руками по ткани:

– О, давайте немедленно наденем его на вас! – Девушка схватила платье.

– Какая милочка, – проворковала Элиза, довольная энтузиазмом горничной.

У меня осталось одно незаконченное дело. Оставив девушек наедине с заветным платьем, я сбежала по лестнице в служебное помещение и прошла к двери в комнату Рука. Попыталась дернуть ручку, но, конечно, дверь была заперта.

– Кто там? – послышался слабый голос.

– Рук, это я. Как ты?

Пауза.

– Хорошо, Нетти. Я отдыхаю. Ты уже собираешься на бал?

– Да, почти готова. К моменту нашего следующего разговора я, возможно, уже буду чародейкой ее величества. – И я прижала ладонь к двери, представляя, как просачиваюсь сквозь дерево и оказываюсь в комнате своего старого друга.

– У тебя будет жизнь, которой ты всегда заслуживала.

Судя по голосу Рука, себя он в моей новой жизни не видел.

– Ты поедешь со мной, Рук. Мы разберемся с твоими способностями.

– Да. – Голос парня звучал неуверенно.

– Я сожалею о том, что произошло.

– Я тоже. Я не хотел никому причинить вреда. – Рук явно был испуган. – Но в последнее время я только это и делаю. – На какое-то время внутри воцарилась такая тишина, что я подумала, что разговор окончен, но потом парень прошептал: – Рядом никого нет?

– Нет. А что?

– То, что мистер Магнус сказал о… он говорил правду?

Я закрыла глаза и прижалась лбом к двери. Можно было бы просто соврать, но я не стала это делать.

– Да.

– Понятно, – буркнул парень.

Я почти чувствовала, как он сам прислонился головой к двери. Опустив взгляд, обнаружила, что в коридор выползают его тени и тянутся ко мне. Ахнув, я отстранилась.

– Прости! – закричал Рук голосом, полным отчаяния. Тени скользнули обратно под дверь. Послышался глухой стук, будто он ударил кулаком по дереву. – Я так стараюсь…

– Рук!

– Будь осторожна сегодня. У меня снова болят шрамы.

И я услышала, как Рук отошел от двери.

24

Кареты проехали через ворота и оказались в огромном дворе. Нас высадили прямо перед дворцом – белым и элегантным, как свадебный торт. Стражи в красных камзолах стояли навытяжку. Дворецкий в парике подбежал к нашей карете и опустил ступеньку. Я вышла и изумленно воззрилась на окружающее великолепие.

– Пойдемте, – прошептал Блэквуд.

Мы зашли в бальный зал, освещенный свечами и люстрами. Я держалась за руку магистра Агриппы, чувствуя себя такой же потерянной, как в день, когда встретилась с фамильярами на болотах. Церемониймейстер объявил о прибытии герцога Бекингема, леди Эвелин Рочестер, а затем:

– Магистр Корнелиус Агриппа и мисс Генриетта Хоуэл!

Пока мы спускались по лестнице, я слышала, как сотни людей начали перешептываться, рассматривая меня во все глаза. Золотая нить на платье, мерцая, отражала свет. «Такое впечатление, что я горю», – подумала я. Элиза очень умно подошла к выбору платья. Я пыталась сохранять невозмутимый вид, как проинструктировал меня Блэквуд.

В конце концов к нам присоединились все молодые чародеи, и Агриппа отошел в сторону, чтобы обсудить что-то с графом Саутгемптоном.

– Ты тоже это чувствуешь, не так ли? – прошептал Ди, когда мимо прошла элегантная пара, разглядывающая нас с ног до головы. – Теперь все гости начнут обращать на нас внимание и замечать каждую, самую мелкую деталь.

– Я думала, ты уже к этому привык.

Жаль, что я не знала заклятия, которое сделало бы меня невидимой.

– Нет, мне не особенно нравится Лондон, – вздохнул Ди. – Если бы все было по-моему, я бы вернулся в бабушкину усадьбу в Линкольншире и занимался только домом и садом. Я не умею держаться в обществе. Во всяком случае не так, как Магнус.

И действительно, Магнус, с бокалом пунша в руке, был в своей стихии. Он смеялся и флиртовал с девушкой в белом платье – очередная жертва! Я отвернулась.

В конце концов нас с Ди втянул в разговор Пейлхук:

– Мы ожидаем вскоре лицезреть все ваши необычные способности, мисс Хоуэл. Полагаю, когда вы официально займете свое место в наших рядах, война пойдет как по маслу. – Пейлхук не улыбался. Я заметила, что его кожа пожелтела и покрылась капельками пота. Мужчина часто кашлял, а его веки опухли и покраснели.

– Вы в порядке, магистр Пейлхук?

– Мне нездоровится. Спасибо, что заметили. Думаю, это связано с тем, что очень много энергии я трачу на поддержание защиты. Как вам известно, Корозот вкладывает все силы в свои атаки.

– Щит истончается, не так ли?

Пейлхук сухо улыбнулся:

– Заверяю вас, это происходит не по моей вине.

Ди ушел за пуншем, и я решила воспользоваться представившейся мне возможностью:

– Почему вы не проинформировали всех магистров о лорде Блэквуде?

Вопрос определенно удивил магистра.

– Лорд Блэквуд упоминал о нашем разногласии?

– Он все мне рассказал. Что вы задумали?

– Ничего. – Пейлхук развел руками. – Его тайна умрет вместе со мной. Признаюсь, я чуть было всем не рассказал, но затем подумал: если секрет лорда станет общеизвестен, у меня больше не будет над ним власти. Теперь же она только увеличилась. – Мужчина улыбнулся. – Вам так не кажется?

Мерзкий, подлый человек!

– Что вы хотели от Рука?

– Я аплодирую вам, дорогая. Вернее, вашей преданности кому-то столь отвратительно слабому.

Прежде чем я успела ответить, Пейлхук поклонился и скрылся в толпе. Мне пришлось сделать дыхательное упражнение, чтобы не вспыхнуть пламенем.

Вскоре начались танцы. Пока мы с Ди стояли в сторонке, всерьез вознамерившись просто наблюдать за остальными гостями большую часть бала, ко мне подошел Магнус.

– Не откажешь мне в первом вальсе? – спросил он, поклонившись.

Мне захотелось ударить его. Закричать, чтобы он оставил меня в покое. Но сегодня мне очень хотелось избежать проблем. Слишком много людей пристально следило за каждым моим движением. Кроме того, я не собиралась доставлять Магнусу такое удовольствие и показывать, насколько мне больно.

– Лучше с тобой, чем со мной, – промямлил Ди в бокал. – Я сделаю из себя посмешище с первым же шагом.

Я взяла Магнуса за руку и пошла за ним в середину зала. Естественно, Магнус оказался превосходным танцором. Кто бы сомневался!

– Ты готова? – прошептал он.

– Да, – ответила я так сухо, как только могла.

– Ради Бога, сколько можно злиться? Неужели ты не можешь меня простить?

– Нет.

Досчитав до десяти, я немного успокоилась. Магнус крепче схватил меня за талию и привлек к себе так близко, как только позволял танец.

В конце мы похлопали музыкантам. Магнус провел меня по всему залу – традиционное шествие после танца. Я игнорировала его и обращала внимание на ничего не значащие детали, такие, например, как пот, блестевший на лбах музыкантов, или капли воска, которые, как ни странно, сползали со свечей.

– Полагаю, освежиться напитком ты не хочешь, – пробурчал Магнус.

– Нет.

– Должен сказать, с твоей стороны очень умно постоянно отвечать одним словом. «Мисс Хоуэл, вы согласны с концепцией Платона о познании как воспоминании?» – «Да». – «Не согласитесь ли ее описать?» «Нет». – «Какой ваш любимый цвет?» – «Красно-коричневый».

– Я более чем готова к одобрению. А ведь это значит, что время нашего общения подходит к концу.

Мы начали пререкаться, и группка девушек с веерами, заметив это, захихикала.

– Куда ты пойдешь, когда тебя одобрят? – спросил Магнус низким голосом.

– Я пока не уверена, но что-нибудь да придумаю. Рук пойдет со мной.

– Да, конечно, нельзя забывать о старом добром Руке. А также о его силе над кромешной тьмой и безымянным ужасом. Отличный фокус для вечеринок! – Магнус выдержал паузу, успокоился и сказал уже нормальным тоном: – Ты должна быть с ним осторожней. Может произойти что-то ужасное. – И прошептал напоследок: – Что бы ты ни думала, мне не все равно, что с тобой будет.

После этого юноша скрылся в толпе в поисках новой партнерши.

Блэквуд пригласил меня на кадриль. Он был великолепным танцором, умелым и ловким. Это также дало нам прекрасную возможность пообщаться.

– О чем вы говорили с Пейлхуком? – спросил лорд, когда мы сделали очередной поворот.

– О вашей ситуации.

– И?

Блэквуду пришлось подождать, пока мы поменяем партнеров и снова вернемся друг к другу.

– Вы в безопасности, – прошептала я. – По крайней мере, пока. Но я думаю, что однажды вам придется как-то решить эту проблему.

Вскоре музыка смолкла, танец закончился.

– Я и не знал, насколько был одинок, – сказал Блэквуд, поклонившись, – пока вы не оказали мне поддержку.

Мы вместе пошли к Ди, и рука лорда покоилась на моей пояснице.

После этого мы просто ждали, пока Агриппа не выйдет из толпы. Он похлопал музыкантам и кивнул мне:

– Генриетта, пора. Королева хочет увидеть тебя первой.

– Разве мы не должны идти все вместе? – спросил Ди, отставив бокал.

– Генриетта у нас особенная. Пойдем, дорогая.

– Через пятнадцать минут все закончится, – прошептал мне Блэквуд напоследок.

Я взяла Агриппу за руку и пошла навстречу судьбе.

25

Мы вошли в длинную приемную. Там бродили джентльмены – одни в военной форме, другие в богатых нарядах. Я узнала императора Уайтчерча, наблюдавшего за мной с безучастным лицом. В какой-то момент мужчины выстроились в ряд перед большим троном, на котором восседала королева Виктория.

Боже, она была совсем еще девчонкой, едва ли старше меня! Лицо Виктории было бледным, можно даже сказать – болезненным. Ее черные волосы свисали модными локонами, крошечные ручки были сложены на коленях. Она была в синем бархатном платье и роскошной диадеме.

Я отдала карточку со своим именем джентльмену в напудренном парике, стоящему у трона. Он вручил ее королеве. Когда Виктория кивнула, я присела в реверансе. Королева протянула мне руку, и я поцеловала ее.

– Ваше величество! – обратилась я к королеве. – Я – ваша покорная слуга. Я прошу вашего одобрения, чтобы вооружиться против врагов Англии и защищать вашу жизнь ценой своей собственной.

– Благодарю, мисс Хоуэл, – ответила Виктория нежным и звонким голоском. – Мы очень рады, что вы пришли. Говорят, вы станете нашим главным оружием в войне с агрессорами. Мы искренне надеемся, что это так.

Королева покосилась на армию мужчин, собравшихся подле нее, словно проверяя, все ли верно она сказала. Каково ей изо дня в день выслушивать просьбы и требования этих пожилых людей? Я почувствовала странное душевное родство с юной королевой.

Получив ее разрешение, я вошла в круг из семи отшлифованных камней, разложенных на полу. Агриппа вышел вперед, а слуга принес мой посох: меня заставили оставить его с плащом при входе.

Слуга подошел к длинному столу у стенки, взял серебряную миску, наполненную водой, и поставил ее передо мной.

– Время для принятия решения, – объявил Уайтчерч громогласным голосом. – Эта юная девушка пришла за причащением к нашим самым священным и древним символам. Посмотрим, достойна ли она этого.

– Сначала вода, – прошептал Агриппа.

Точно проделав маневр, я обвела над своим телом круг и преобразила воду в лед, в слякоть, снег, дождь, а затем показала три разные вариации атаки. Все вышло превосходно.

Королева подалась вперед.

Я взяла большой камень, раздавила его в песок, собрала воедино, снова разбила на шестнадцать кусочков, переставила их в разном порядке, а затем соединила в небольшую аккуратную стенку. Далее я создала огненный вихрь и повращалась по залу пять раз, прежде чем сотворить колонну из ветра, которая плавно опустила меня на пол. После этого поставила щит перед спаниелем ее величества, чтобы к нему никто не мог притронуться (к легкому ужасу королевы). Виктория была вне себя от восторга. Когда я освободила ее собачку, королева обняла ее, как школьница, совершенно забыв о приличиях.

Наконец пришло время для столба огня. Это было то, что джентльмены и королева хотели увидеть больше всего, – моя исключительная способность, которая поможет победить Древних. Взмахнув посохом, я поднялась в воздух и вспыхнула синим пламенем. Мужчины ахнули. Королева громко захлопала в ладоши. Я развела руки и воспарила. Это был триумф. Затем опустила себя силой мысли, погасла и сделала реверанс.

Толпа обезумела от радости. Даже император улыбнулся и медленно кивнул. Королева, казалось, хотела от восторга вскочить на ноги и зааплодировать, и она оглядывалась по сторонам, чтобы убедиться в том, что никто не возражает. Воздух пульсировал от чувства победы. Я – чародейка. Я это сделала.

Затем из задней части комнаты раздались намеренно медленные хлопки. Пейлхук вышел из толпы мужчин.

– Каким необыкновенным талантом обладает мисс Хоуэл! – сказал он и закашлялся.

– Спасибо. – Я напряглась.

Что он делал?

– Мне искренне жаль. Очень жаль. – Магистр покачал головой.

– Почему?

– Потому что вы врали нам все это время.

По комнате пронеслась волна ропота, и даже королева выглядела сбитой с толку.

– О чем вы говорите? – спросила я, пытаясь не выдавать страх голосом.

– Объяснитесь, магистр Пейлхук, – приказала королева.

– В нашем пророчестве говорится о чародейке, ваше величество, а не о колдунье.

– Что? – вскрикнула я.

Боже, помоги мне! Я не могла потерять сознание.

Королева приподнялась с трона.

– Как она может быть колдуньей? В таком случае ее бы не обучали. Подобная практика была строго запрещена моим дядей, королем Георгом.

Император подал сигнал Агриппе, его лицо побелело от гнева.

– Сэр, объясните эти безумные обвинения!

О, слава небесам! Агриппа со всем разберется. У меня закружилась голова от облегчения.

– Он говорит правду, ваше величество, – ответил Агриппа, не глядя на меня. – Ее отец был уэльским солиситором по имени Уильям Хоуэл, колдуном. Он также обладал способностью возгораться, не причиняя себе вреда. Его дар перешел к дочери. Она – колдунья и не более того.

Казалось, что крики, вопли и вопросы доносились до меня из-под толщи воды. Мне следовало бы что-то сказать в свое оправдание, но я не могла дышать. Когда я позвала Агриппу, он повернулся ко мне спиной. Этот жест чуть не убил меня.

«Утихомирь свою боль, – подумала я, едва подавляя крик. – Борись сейчас, страдай позже».

– Как чародей может тренировать колдунью? – спросила королева.

– Это невозможно! – Изумление императора сменилось яростью. – Наш подход к магии уникален и неприменим к колдунам. Вы бы не смогли ничему ее научить! – крикнул он Агриппе.

– Это был обман, ваше величество. Девушка позволила мне поверить, что мое обучение пошло ей на пользу, но на самом деле она нашла наставника, который помог ей усовершенствовать ее способности, чтобы сойти за одну из нас.

Теперь я поняла, что меня ждет. Стражи, стоявшие вдоль стен, кинутся ко мне, стоит сделать шаг за границу круга. Я оказалась в ловушке.

– И кто же ее тренировал? – спросила королева с явным раздражением.

Словно по сигналу, дверь в конце комнаты распахнулась. Вошли два стража и втащили потрепанного, спотыкающегося мужчину.

– Говард Микельмас, – прошептал Агриппа.

Все присутствующие закричали от ужаса. Королева взвизгнула. Император встал перед ней с посохом наготове на случай атаки.

– Вы привели это существо к королеве? – Он был взбешен.

– Вам нечего бояться, ваше величество, – сказал Микельмас. Его правый глаз заплыл, а на лбу значился длинный грубый порез. – Я пришел признаться.

– Признаться в чем? – спросила королева.

Старый колдун сделал глубокий вдох:

– Что мы с Мэри Уиллоубай единолично держим ответ за появление семерых Древних. Что я скрывался многие годы, вместо того, чтобы понести наказание за свои преступления. И, – добавил он, глядя на меня, – что я тренировал эту юную леди, чтобы она стала слугой тьмы. Я научил ее использовать силу, чтобы обдурить вас, добиться одобрения и уничтожить королевских чародеев. Все это сделано во имя семерых Древних, моих истинных господ, да правят они долго в хаосе и крови.

– Он врет! – закричала я, и мой голос эхом отразился от стен.

Стража схватила меня.

Протянув к старому магистру руки, я взмолилась:

– Магистр Агриппа, скажите этим джентльменам правду!

Он, ахнув, затерялся в группе мужчин, собравшихся у стены.

– Твой истинный господин признался во всем, девочка, – усмехнулся Пейлхук. – Это трусость – не признаваться в собственных грехах.

Этот червяк рассказывал мне о трусости?!

– Ублюдок! – Я вырвалась из рук стражей и взмахнула Кашкой в тщетной попытке создать заклинание.

Но у Пейлхука тоже был посох. Он сбил меня защитной энергией, и я распласталась на полу. Один из стражей вырвал Кашку из моих рук.

– Она напала, – пробормотал кто-то.

Двое стражей схватили меня и подняли на ноги. Третий встал передо мной с саблей в руке.

– Если вздумаешь загореться, – произнес он, направив саблю мне в грудь, – я в ту же секунду сумею пронзить тебя. Мне хватит времени.

Агриппа вышел из толпы. Его глаза блестели от слез.

– Она не чародейка. Все это время я обучал колдунью.

Устыдившись, я поискала взглядом Микельмаса. Он оставался на ногах только благодаря тому, что стражи держали его под локти. Его пытали, чтобы он сделал это признание.

– Ваше величество, они все врут вам! – закричала я.

В любой другой момент я бы посмеялась над тем, что осуждала кого-то за ложь. Но в ту секунду мне было не до смеха. Все в зале смотрели на меня холодными глазами. Еще пять минут назад они были от меня в восторге! Мне стало невыносимо стыдно.

– Да помоги ей Господь, – сказал Агриппа.

– Я только одного не понимаю, – начала возмущенная королева, – почему вы привели двух колдунов в мой зал? Как вы посмели рисковать моей… нашей безопасностью?!

– Именно, – произнес император ледяным тоном.

– Это моя вина, ваше величество. – Пейлхук поклонился. – Мы рассекретили девчонку только вчера. Мисс Хоуэл – коварное создание, и ей долго удавалось скрываться. Бедный Корнелиус согласился на мое предложение. За столь короткое время нам не удалось придумать ничего лучше.

Агриппа развернулся и ушел. Я хотела, чтобы все закончилось, что бы меня ни ждало впереди.

– В будущем, магистр Пейлхук, – вздохнула королева, – вы не должны потакать нашим надеждам с целью преднамеренно разрушить их. Стража, отведите мисс Хоуэл в темницу. А мы пока решим, что с ней делать.

26

Я ехала в карете без окон. Стражники, сидящие напротив, заковали меня в кандалы. Один из них держал Кашку, а рука второго покоилась на сабле, чтобы можно было быстро прикончить меня, если я попытаюсь сопротивляться.

– Куда мы едем? – спросила я несколько раз, прежде чем сдаться окончательно.

Карета резко свернула влево и с рывком остановилась. Меня вывели наружу и потащили по каменному дворику. Далее я спустилась по нескольким лестничным пролетам и прошла по длинному коридору с семью отдельными зарешеченными камерами. Меня посадили в одну из них и заперли дверь на замок. Комната была сырой, без окон, обставлена лишь табуреткой и узкой койкой. Меня приковали цепью к трубе. Мне все еще не верилось в произошедшее. Я не заплачу. Ни за что!

С лестницы послышались шаги и чьи-то голоса, и вскоре в поле моего зрения появился Агриппа. Охранник открыл дверь и позволил старику войти. Магистр встал передо мной с печальным выражением лица.

Мне пришло в голову кое-что почти смешное.

– Помните последний раз, когда вы пришли ко мне в камеру? Тогда вы сказали, что я чародейка. Вы собирались отвезти меня в Лондон, чтобы представить королеве. Только посмотрите, куда меня это привело. Забавно!

– Да. – Голос старика дрогнул.

– Почему? – Я не плакала, не умоляла и не кричала. Ничего из этого мне не поможет.

– Чтобы спасти тебя, – прошептал Агриппа.

– Спасти меня? – Всю дорогу в карете я ничего не чувствовала, но сейчас во мне начали зарождаться первые искры ярости. – От королевского одобрения и достойного места в обществе? О да, вы меня спасли. Теперь я заключена в темницу, и возможно…

– Завтра тебя казнят. На рассвете твой посох сломают.

Конечно, так все и закончится. Я ощущала сильную усталость.

– Да, я колдунья. Но мы с Микельмасом не планировали нападать на вас. Я даже не знала, кем он был на самом деле… – Я замолчала – не хотела выдавать секрет Блэквуда. – До недавнего времени.

– Я тебе верю, – вздохнул Агриппа.

– Тогда почему вы так поступаете?

– Потому что я распознал кое-какие признаки. Однажды я их уже проигнорировал, и это закончилось катастрофой.

– Не понимаю, вы задумывали это с самого начала?

– Нет. До вчерашнего утреннего урока я был уверен в том, что ты чародейка. – Магистр покачал головой. – Ты потеряла контроль над эмоциями, и твоя сила чуть нас не уничтожила. Только колдуны манипулируют своими способностями подобным образом. – Судя по всему, Микельмас недооценил знания чародеев о нас. – После твоего нападения на Джулиана я поехал к Пейлхуку. Он хотел со мной поговорить. Он разыскал Микельмаса и заставил рассказать нам о тебе и твоем отце.

Конечно, Пейлхук «разыскал» Микельмаса. Без сомнений, все это время он прекрасно знал, где жил колдун. Возможно, его люди узнали меня, когда пытались похитить Рука.

– И какие же признаки вы распознали? Когда?

– Гвендолин. Если бы я прислушался к знакам, она бы не находилась сейчас в таком ужасном месте.

– Вы говорите так, будто ваша дочь жива.

К моему удивлению, Агриппа сказал:

– Она жива.

– Она умерла от скарлатины. Все это знают.

– Все знают только то, что я им сказал. – Агриппа подошел к двери и прислонился к решетке, глядя в коридор. – Гвен была самой умной, самой талантливой девочкой. С момента ее крещения я знал, что она – чудо. Господь тому свидетель, я во всем ей потворствовал. После того как мы нашли гобелен, я считал ее избранной. Но к ней взывали Древние. Я не знал, как и почему, но для нее это притяжение было непреодолимым. Я заметил ее дурное настроение, угрюмость, повышенный интерес к ним. Откуда они взялись? Почему? Чего они от нас хотят? Дочь становилась жестокой и решительной, и она читала все книги о Древних, какие только могла найти. Гвен использовала свою силу, чтобы разрушать. Делать людям больно. Она часто мне жаловалась на кошмарные сны.

– Сны? – Я выпрямилась. – Какие сны?

– Сны о тумане. По крайней мере, так Гвен мне сказала.

Сны о тумане, конечно! Сны о Бескожем человеке, который, скорее всего, пришел к ней с предложением.

– Дошло до того, что мне пришлось запереть ее в комнате. Однажды ночью Гвен исчезла. Всю неделю я боялся худшего. Обыскал каждый уголок Лондона, пока не настал день, когда она появилась на пороге моего дома. Вид у нее был болезненный, и я уложил ее в кровать. Позже той же ночью я услышал шум – я патрулировал коридор, чтобы убедиться в том, что она больше не сбежит, – и вошел в ее комнату. Она была наполнена адским светом, и в углах шептали голоса. Язык, на котором они говорили, не был человеческим. Гвен стояла ко мне спиной и смотрела в окно. Зеркало задрожало, расчески и кисточки посыпались с ее столика. Она повернулась ко мне, протянула руки и сказала: «Теперь я вижу, папочка. Теперь я все хорошо вижу». В руке она держала глаза. Моя дочь вырвала их из собственных глазниц. По ее щекам, словно слезы, стекала кровь. А смех… – Агриппа замолчал на несколько секунд, прочистил горло и продолжил: – В тот миг у окна раздался какой-то звук. В него стучало копытами гигантское черное существо, похожее на оленя. Я потерял сознание. Когда очнулся, окно было открыто, а Гвен испарилась.

Фамильярка с зашитыми глазами… Не может быть!

– Думаете, я на том же пути? – хрипло поинтересовалась я.

А разве нет? Меня тоже преследовали сны. Я использовала силу против друзей. Я была непредсказуемой и чувствовала соблазн присоединиться к Р’елему… Но я отказалась брать монстра за руку. Я бы никогда ему не подчинилась.

– Я больше не верю, что женщины должны практиковать магию, – сказал Агриппа голосом, полным скорби. – Независимо от того, ведьма она, чародейка или колдунья, женщинам нельзя доверять контроль над собственными способностями. Темные силы взывают к ним слишком громко.

– Я не Гвендолин.

Я совершала ошибки, но я никогда не стану такой, как она.

– Женщины руководствуются эмоциями, и когда они получают власть, то изменяют себя, чтобы соответствовать ей. Ты ничего не можешь с этим поделать. Я делаю это не потому, что ненавижу тебя. – По щекам старика потекли слезы. – Я пытаюсь спасти твою душу. Я не позволю, чтобы такой же ужас произошел с еще одной девочкой, которую я люблю. – Любит? Мое горло сжалось, а глаза начало жечь. Агриппа не любил меня, раз желал мне смерти. – Я предпочту, чтобы ты умерла завтра, невинная и чистая, чем пошла на службу к Древним.

– Все знают? – Мне было тошно от одной мысли, что улыбающийся Блэквуд уводил меня с танцев прямиком на верную гибель.

Старик покачал головой:

– Они думают, что тебя куда-то увезли ненадолго. Когда завтра все закончится, я им расскажу.

– А как же Рук? – Я сжала челюсти.

– Я позабочусь, чтобы с ним все было хорошо…

Но мне даже думать было страшно, что произойдет с парнем, когда все узнают о его способностях.

Агриппа попытался взять меня за руку:

– Генриетта, я знаю, что сейчас ты не можешь этого понять, но однажды…

– Однажды, когда я умру?

– Когда ты будешь в царстве самого Господа, в целости и сохранности, ты меня поблагодаришь.

Мне пришла в голову одна мысль.

– Прошлой ночью, когда вы плакали у камина и сказали, что вам будет трудно со мной попрощаться, вы подразумевали, что я умру. Не так ли? А я глупо понадеялась, что вы будете скучать по жизни со мной.

– Я полюбил тебя сразу после встречи в Бримторне. Ты мне так же дорога, как мой собственный ребенок. – Агриппа взял мое лицо в руки и вытер слезы с глаз, которых я даже не заметила.

– Не дайте им убить меня, – прошептала я.

Магистр явно боролся с собой.

– Когда-нибудь ты поймешь…

– Никогда. – Я отпрянула от старика и подавила всхлип. – Убирайтесь! Я больше не хочу с вами говорить.

– Послушай меня…

Сверху раздался какой-то шум. Мы подскочили, услышав крики и заметив беготню в коридоре. Выругавшись, страж открыл дверь и вывел Агриппу.

– Что происходит? – спросила я.

– Замолчи! – рявкнул мужчина, запирая дверь на замок.

Они с Агриппой пошли к лестнице, о чем-то тихо переговариваясь.

Магистр оглянулся напоследок и скрылся за пролетом. Я прислушивалась к воплям, топоту шагов и звуку, напоминающему звон горшков и кастрюль, падающих на пол. Озадачившись, я вцепилась в прутья и стала ждать. Через двадцать минут мой охранник вернулся. Он промокнул пот со лба и занял свой пост.

– Что это было? – поинтересовалась я.

– Почему бы тебе не побыть хорошей девочкой и не замолкнуть? Тебя это не касается.

* * *

Кашка была у них, а без посоха я беспомощна. Я снова и снова крутила запястьями в оковах, но мне никак не удавалось выбраться.

– Вы в порядке, мисс? В смысле, вам не нужна вода или что-нибудь еще? – спросил новый стражник, глядя на меня через решетку, словно я была каким-то экзотическим животным в зоопарке. Наверное, мое роскошное бальное платье не подходило под тюремный дресс-код. Охранник улыбнулся, рассматривая меня в камере. Выражение его лица показалось мне чересчур дружелюбным.

– Нет, спасибо.

– Вы вежливая. Бедное маленькое создание. – Молодой светловолосый человек прислонился к прутьям. – Знаете, они по-разному относятся к чародеям и колдунам. Чародеев заковывают, и у них отбирают посох – на этом все. Колдунов же обвешивают цепями с головы до ног, чтобы они не могли встать, и сковывают руки за спиной. Им также засовывают кляп в рот, чтобы они не болтали. В былые времена им даже отрезали язык. Магистр Агриппа приказал, чтобы к вам относились как к чародейке. Очень любезно с его стороны.

– Да уж! – Я попыталась скрыть свое отвращение. Почему стражник смотрел на меня как на старую знакомую? – Не подскажете, где я?

– В лондонском Тауэре. Это волшебное крыло. Эти камеры были построены сотни лет назад для преступников, практикующих магию.

По лестнице спустился еще один страж в униформе. Он был совсем юным.

– Моя очередь, – сказал он хриплым голосом.

– А вот и нет! Мне уже пообещали, что девчонка моя на эту ночь, – раздраженно ответил мой собеседник. – Уходи!

– У тебя перерыв.

– Возвращайся через час. Я занят.

После жарких переговоров он отправил молодого стражника обратно наверх.

Светловолосый снова прислонился к прутьям и улыбнулся:

– Со мной вам не о чем беспокоиться. Другие плохо к вам относятся, поскольку вы опасная колдунья и все такое. Но я не причиню вам вреда.

– Спасибо, – пробормотала я. Поведение этого человека все больше меня смущало.

– Заковать такое прелестное создание, ай-ай-ай! – вздохнул он. – Куда катится мир?

Я задумчиво посмотрела на стену. Стражник считал меня слабой, симпатичной девушкой. Что там говорил Магнус об актерстве? Покажи им то, что они хотят увидеть, и тебе поверят.

Сосредоточившись, я подожгла подол платья и закричала. Стражник распахнул дверь и помог мне затушить огонь. Как бы мне это ни претило, я притворилась, что упала в обморок.

– Держитесь! – крикнул стражник, подхватывая меня на лету. Он коснулся моей щеки. – Бедное напуганное создание…

– Мои силы такие своенравные, – всхлипнула я.

– Как они могли обидеть такую милую девушку, как вы? – ужаснулся молодой человек.

Я устало вздохнула. Стражник поднял меня на руки, посадил на койку и ушел. Я заставила себя полежать десять минут, дожидаясь подходящего случая.

– Вас научили всяким колдовским штучкам? – полюбопытствовал мужчина, возвращаясь к двери.

– Да. Я не могу управлять своей силой. – Я села и начала смущенно наматывать локон на палец. – Все было настолько плохо, что им пришлось научить меня временно предоставлять кому-нибудь доступ к моим способностям.

– Зачем им это?

– На случай, если я загорюсь и не смогу потушить себя сама. Мне очень помогало, когда рядом был человек, способный взять власть в свои руки.

– Зачем вам отдавать чародеям свои силы? Разве у них нет своей?

– Нет, это заклинание перемещает мои силы к обычному человеку. Единственная магия, которая может мне помочь, это моя собственная. На это способен любой, поэтому дворецкий из дома магистра Агриппы помогал мне практиковаться. Для него это было очень весело – орудовать чародейской силой, хоть и короткое время.

К счастью, стражник купился на мою ложь.

– Как мне получить ваши силы? – спросил он как бы между делом, но я заметила интерес в его глазах.

– Очень просто. Вам нужно принести мой посох.

Стражник ушел и вернулся с Кашкой. Отлично!

– Возьмите капельку моей крови и обмажьте ею свою нижнюю губу.

– Это отвратительно.

– Знаю, но это единственный способ.

Стражник открыл дверь, а я сидела как ни в чем не бывало, хотя была очень напряжена. Подмигнув мне, он потер пальцем по моей треснувшей губе – результат нападения Пейлхука. Я заставила себя не дрожать, когда он задержался рядом со мной.

Стражник помазал кровью собственную губу:

– Что теперь?

– Теперь я передаю вам свою власть. – Я коснулась большим пальцем своей губы и нарисовала на лбу молодого человека пятиконечную звезду. – Посмотрим, сработало ли. Возьмите мой посох, поставьте его на пол и произнесите его имя: Кашка.

Он послушался, и Кашка загорелась синим. Я совсем по-девчоночьи захлопала в ладоши, хотя в кандалах это было не так-то и легко. Больше всего на свете мужчины любят, когда их хвалят. И действительно, стражник выглядел так, будто его позвали на встречу с самим премьер-министром.

– Это все? Я могу пользоваться вашей силой?

– Совершенно верно. Осталась еще одна вещь, которую вам необходимо проделать, чтобы получить полный контроль над ситуацией. Укажите на себя концом посоха… да, вот так… а теперь дважды проверните его влево.

Я пыталась дышать спокойно. Если бы стражник заметил легчайшую дрожь, хоть слабый намек на волнение…

– Зачем? – Мне показалось – или в его голосе промелькнуло подозрение?

– Это передаст вам мою силу. Представьте, что сила бежит по посоху к вам навстречу.

Я положила руки на колени и натянула улыбку на лицо. Просто образец очарования!

Удовлетворившись ответом, стражник сделал, как я просила. Защитная сила ударила ему в лицо и грудь, и бедняга повалился на пол. Быстрый осмотр показал, что стражник еще дышит. Я с облегчением взяла Кашку и приступила к работе над оковами. Изменив заклинание Микельмаса, которое превращало чайник в грызуна, я за секунду превратила кандалы в белых мышек. Они сползли по моему платью и побежали по полу темницы. Я оказалась на свободе. Переступив через охранника, я забрала кольцо с ключами и как раз запирала его в камере, когда услышала шаги, доносящиеся с лестницы.

– Хватит, Джо. У тебя давно начался перерыв, – сказал юный стражник и тут же замер. – Какого черта…

– Стоять! – рявкнула я, наставив на него Кашку.

Юноша снял шляпу и вышел из тени, открывая вид на знакомую копну ореховых волос.

– Магнус? Что, во имя Господа, ты тут делаешь?

– Тебя спасаю. Как тебе удалось выйти? И обезвредить охранника?

Округлив глаза, Магнус забрал у меня ключи и закрыл дверь. Сверху послышались крики. Кто-то сбегал по лестнице – судя по громкому топоту, людей было много.

Магнус скривился:

– Должно быть, Смоллетт и Фишер пообщались и поняли, что меня не должно быть здесь. Пошли!

Он взял меня за руку и повел по длинному коридору из камер.

– Как ты узнал, где я? – Я не могла поверить своим глазам.

– Нам действительно стоит это обсудить, но потом, когда мы будем в безопасности. – Магнус посмотрел на ряд камер и начал считать на пальцах.

Стражники сбежали с лестницы в коридор.

– Ты не могла бы открыть шестую? – попросил Магнус, вручая мне ключи. – Я отвлеку их.

Юноша поспешил обратно. Затем мастерским движением ударил посохом по полу. Каменные плиты под ногами стражников превратились в кучки песка, и стражники дружно повалились на них. Далее Магнус создал порыв ветра, от которого затрясся весь коридор, и поднял клубы пыли, ослепившей охранников.

Я нашла подходящий ключ и открыла дверь. Мы забежали внутрь и закрылись.

– Только я сбежала из одной клетки, как ты запихнул меня в другую, – недоуменно пробормотала я.

– Попытайся мне довериться, – пробурчал Магнус, оглядываясь по сторонам.

– Это был гениальный побег!

– Тихо! Точно, я забыл, как оно выглядит. – Юноша начал ощупывать стены и прутья с озадаченным выражением лица.

– Что?

– Здесь кое-что есть, что поможет нам сбежать.

Рассердившись, я начала искать в камере запасной выход, но вместо этого нашла круг из символов. Они выглядели поразительно странно – как закорючки и искривленные буквы.

– Круг портье!

– Да, оно! Вытащи нас отсюда. Как главная колдунья ты должна сама с этим разобраться.

– Ты знаешь? – Я почувствовала себя голой.

Зная все, Магнус все равно пытался меня спасти.

– Сейчас не время это обсуждать. Вытащи нас!

Юноша толкнул меня в круг и, когда стражники приблизились, сбил их потоком энергии, погнув дверь в процессе.

Я в точности знала, что нужно делать, но места внутри круга хватало только на одного.

– Магнус, как мы оба влезем?

– Не волнуйся обо мне. Я прекрасно справляюсь.

Юноша собрал влагу с камней в потолке и залил темной водой головы мужчин.

– Я не оставлю тебя!

– Хватит геройствовать! Уходи, Хоуэл! – не выдержал Магнус.

Ну, решено. Я запрыгнула ему на спину и максимально крепко обвила его руками и ногами.

Магнус попятился назад и встал прямиком в круг:

– Давай вежливо попросим его отвести нас домой.

Когда промокшие до нитки стражники выбили дверь камеры, перед моими глазами возник образ дома в Гайд-парке. Темница исчезла, и мы окунулись во тьму.

* * *

– Странные ощущения, – прокряхтел Магнус, пока мы пытались сориентироваться. Он сделал несколько шагов и остановился. – Хоуэл, ты очаровательная девушка и не слишком тяжелая, но я думаю, что мы дойдем гораздо быстрее, если ты слезешь с меня. – Юноша поставил меня на землю. Мы очутились в лесистой местности, грязь хлюпала у нас под ногами. – Это Гайд-парк. Неважно, я знаю, где мы. Держись правой стороны. Через пять минут у нас назначена встреча.

– Встреча? Другие знают?

– Все до единого.

И очевидно, никого это ни капли не смущало. Какое облегчение… Мы бродили по лесу какое-то время, что было нелегко в моем платье, а затем остановились.

– Хоуэл, ты в порядке? Они ведь не причинили тебе вреда, верно? – Юноша коснулся моего подбородка, изучая порез на губе. – Потому что, если это не так, я всегда могу вернуться. Запихну их в чайник и заварю чай. Посмотрим, как им это понравится!

Магнус пытался говорить шутливым тоном, но в нем все равно слышался гнев. Я встала на носочки и, не задумываясь, поцеловала его в щеку:

– Спасибо, что пришел мне на помощь.

– А как иначе? Ты – одна из нас. В конце концов, все поступили бы так же ради меня.

«Одна из нас». Эти слова вызвали у меня улыбку.

– Как и я.

– Ну, тогда спасение прошло бы гарантированно хорошо. Э-э, Хоуэл? – Даже в свете луны было видно, что Магнус покраснел. – То, что я сказал в конюшне, что тебя никто не захочет целовать… Это было не всерьез. Честно, ты можешь целовать кого угодно. Хоть всех нас! Старику Ди это бы не помешало. Поцелуи! Чудесная вещь. Что я мелю… В общем, я сожалею о том, что произошло.

– Ты прокрался в чертов Тауэр, чтобы спасти меня. Это очищает тебя от всех грехов. Не нужно извиняться.

– Тогда беру свои слова обратно.

Я игриво толкнула Магнуса, и мы двинулись дальше. Даже в такой ситуации я не могла смотреть без грусти, как подол моего золотого платья волочится по грязной земле. Элиза так гордилась своим творением…

– Что с тобой сделают, когда узнают, что ты мне помог?

– Главное, что к тому времени ты будешь в безопасности и далеко отсюда.

Я взяла Магнуса под руку:

– Ты настоящий друг.

Его лицо засияло.

– Значит, я все-таки твой друг?

– Конечно.

Я взвизгнула, когда юноша, подхватив меня на руки, понес по дороге.

– К черту! Я не позволю тебе пачкать такой наряд, – рассмеялся он.

– Я могу идти и сама. Пожалуйста, поставь меня на землю! – рассмеялась я.

Магнус неохотно повиновался.

Через несколько минут мы увидели впереди поместье, светившееся в ночи, как маяк. Молодые люди стояли у входа в парк – все уже одобренные и одетые в черную шелковую робу чародеев. Подобрав юбку, я побежала им навстречу. Вскоре мы воссоединились. Ди заключил меня в медвежьи объятия. Вольф и Ламб пожали мне руку.

– Пойдемте, – поторопил Блэквуд, оглядываясь по сторонам. – Нам нужно быстро уходить, прежде чем они…

Раздался громоподобный шум. Почва задрожала, и сверху послышался пронзительный крик. Над куполом зароились черные силуэты. Фамильяры вернулись, увеличив свое количество в пять, а то и в десять раз.

Забили церковные колокола.

– Он вернулся, – прошептал Блэквуд. – И привел с собой целую армию!

Корозот здорово усложнил мой побег.

27

Мы сбежали вниз в служебное помещение, но не встретили никого по пути на кухню или на лестницу. Нам нужно было найти Рука. Мы с Блэквудом поднялись на чердак.

Дверь Рука оказалась открыта. Мы увидели, что его кровать перевернута, а подушка разодрана в клочья. Очевидно, тут произошла борьба, но моего друга нигде не было видно.

– Где он? – спросила я упавшим голосом.

– Хоуэл! – проревел Ди с лестницы. Половицы дрожали, пока он бежал по коридору. – Лилли в твоей комнате! Она плачет.

Лилли свернулась в углу, на ее щеках остались грязные разводы от слез. Увидев меня, девушка снова зарыдала.

– Что случилось?! – спросила я.

– Это Р-рук. Они схватили его, – произнесла горничная, пытаясь сделать вдох.

– Кто?

– Магистр Пейлхук и его юные помощники. Магистр Агриппа впустил их сюда около часа назад…

– Магистр Агриппа здесь? – Кровь застыла у меня в жилах. Я надеялась, что он все еще на балу.

– Да. После его возвращения сюда прибыли какие-то мужчины. Магистр Агриппа впустил их, и они пошли прямиком в крыло для слуг. Магистр Пейлхук ждал в коридоре, пока его люди зашли в комнату. Рук начал с ними бороться. Я пыталась помочь, но тут случилось самое странное… Вся комната потемнела. Они кричали, словно не могли оттуда выбраться. Тогда магистр Пейлхук приставил нож к моему горлу. – Лилли всхлипнула, ее грудь часто вздымалась. – Сказал, что убьет меня, если Рук не пойдет с ними. Мрак испарился, и Рук позволил им увести себя. Я хотела помочь, но они очень грубо обошлись со мной.

Горничная прикрыла лицо маленькой ручкой. На ее запястье виднелись синяки в форме отпечатков пальцев.

– Куда они собирались? – В голове у меня загудело.

– Не зна-а-аю, – взвыла Лилли.

– Где Агриппа?

Клянусь Богом, я заставлю его пожалеть о содеянном.

– Кажется, в библиотеке.

Ди помог Лилли подняться с пола и усадил на стул, а все остальные кинулись вниз. Я вошла в зал первой. Агриппа развалился в кресле перед камином, погруженный в свои мысли. Увидев меня, старик вскочил на ноги. Мы впятером встали полукругом, перекрывая ему выход. Я наставила Кашку Агриппе на грудь.

– Что вы сделали с Руком? – Я изо всех сил пыталась не сорваться на крик.

– Господи, что ты тут делаешь? – Старый чародей выглядел не столько рассерженным, сколько ошеломленным. – Что все это значит?

– У меня так и чешутся руки толкнуть вас прямиком в камин, – прорычал Магнус, становясь рядом со мной.

– Вы не знаете, кто она, – тихо сказал Агриппа.

– Колдунья? – фыркнул Вольф. – Думаете, нам не все равно?

– Она – одна из нас! – крикнул Ламб.

Они с Вольфом встали по бокам от Агриппы, и мы все замкнули его в кольцо.

– Где Рук?! – Я была в бешенстве.

– Он сказал, что это единственный способ, – пробормотал старый магистр. Судя по выражению его лица, он разрывался между страхом и скорбью.

– Зачем он ему? – спросил Блэквуд.

Агриппа рухнул обратно в кресло:

– Я не знаю.

– Но у вас должны быть какие-то предположения, – давила на него я.

– Я пытался исправить свои ошибки, – вздохнул старик. – Неужели это такое жуткое преступление?

– Да, если это приносит вред невинным, – ответил Блэквуд.

– Я пытаюсь сохранить ее невинность! Это самое важное! – Агриппа выглядел как загнанное в угол животное.

Дверь со стуком распахнулась, и Ди вошел в библиотеку. Уши юноши покраснели. Мы все разбежались при виде его. Ди навис над Агриппой, вжавшимся глубже в сиденье.

– Вы позволили им обидеть Лилли?! – Лицо Ди приобрело багровый оттенок. Никогда не видела его таким обозленным.

Агриппа в испуге съежился. Ди сжал кулак и врезал старому магистру по челюсти, отчего голова чародея бессильно поникла. Вольф и Ламб осторожно отступили на шаг.

– Куда его забрали? – спросила я, поднимая Агриппу Кашкой за подбородок.

Он поднял руку к уже успевшей опухнуть стороне лица:

– Понятия не имею.

– Мы вам доверяли!

Старый чародей закрыл глаза:

– Я хотел, чтобы вы мне доверяли. Я и представить себе не мог, что подобное может когда-нибудь произойти.

Искренность, с которой он говорил, едва не сломила меня.

– Но это произошло. Теперь помогите нам найти Рука.

Двери библиотеки открылись, и внутрь зашел дворецкий, державший в руке письмо. Казалось, он не замечал ничего необычного, проходя мимо изумленных юношей с разбитыми сердцами. Его также никоим образом не обеспокоило, что я угрожала хозяину этого дома. Мужчина подошел к креслу Агриппы:

– Вам только что пришло письмо.

Агриппа потянулся к нему, но дворецкий вручил письмо мне и ушел.

– Что это? – удивилась я. На конверте было выведено мое имя и ничего более. Агриппа шевельнулся, и я снова наставила на него посох: – Я не отпущу вас, пока вы мне не поможете!

– Как я могу сказать тебе то, чего сам не знаю?

– Не дай Бог с ним что-то случится…

– Э-э… Хоуэл, может, прочтешь письмо? – перебил меня Магнус, потянувшись за конвертом.

– Через минуту. Не двигайтесь! – рявкнула я, когда Агриппа снова попытался встать.

– Не читать письмо, адресованное тебе, дурной тон. Давай я открою его, – предложил Магнус.

– Ну, это ведь мое письмо, не так ли? – Я прижала конверт к груди.

– Просто откройте его! – не выдержал Блэквуд.

– Да почему все так чертовски заинтересованы в моем письме?! – крикнула я, сжимая его в руке. Молодые люди ахнули и скривились. Вольф дернул себя за волосы, а Ламб попытался выдернуть конверт у меня из рук. Озадачившись, я открыла его. – Лучше бы там было что-нибудь поистине чудесное.

Я вскрикнула, когда Микельмас выпрыгнул на меня, как черт из табакерки. Он покатился по полу, поднялся и проковылял к огню. Закряхтев, колдун почесал себе спину и выпрямил ноги, попутно похрустывая всеми суставами.

– Ох, мои бедные кости! Моя бедная спина. А ты! – прорычал он, поворачиваясь ко мне. – В следующий раз, когда тебе придет письмо, просто открой его! Тебя что, растили в хлеву, бескультурщина? Это невежливо! – Я радостно взвизгнула и обняла его, и колдун подобрел. – Ну же, ну же, хорошая ученица, – похлопал он меня по спине. – Я уже и забыл, насколько неуютно путешествовать почтой.

– Но это куда эффектней, чем просто входить через дверь, – заявил Магнус, наблюдая за нашим воссоединением с улыбкой на лице.

– Ты! – Микельмас заметил Агриппу и подошел к чародею. – Я хочу обратно свой плащ и сундук, живо!

– Они не у меня. – Агриппа встал за спинку кресла.

– Серьезно, колдовской плащ с рунами и заколдованный сундук? Это бесценные артефакты для коллекционера. В этой комнате столько книг, картин и гобеленов, что сама Лондонская галерея устыдилась бы на ее фоне! Верни мои вещи!

– Пейлхук забрал их, когда пришел за мальчишкой.

– Ты спрятал их на чердаке? Мне перевернуть вверх дном все комнаты ради того, чтобы найти свои вещи?

Пробормотав несколько слов, Микельмас разнес кресло в пух и прах.

Агриппа попятился назад:

– Говорю вам, они у Пейлхука!

– Мистер Харгроув! В смысле, мистер Микельмас, – обратилась я, хватая колдуна за руку. – Они похитили Рука. Если вы поможете вернуть его, мы найдем ваши вещи.

– Как, черт возьми, вы сбежали? – спросил Агриппа, с ужасом глядя на колдуна.

– Тауэр не представляет собой проблему для такого могущественного колдуна, как я, особенно когда все стражники усталые или пьяные. В данном случае к ним подходили оба определения. Волнение от погони добавило радости в их мучительно скучные жизни. – Колдун самодовольно рассматривал свои ногти.

Вот, значит, кто поднял столько шума и криков наверху.

– Я хотел вмешаться и спасти мисс Хоуэл, – продолжил колдун, – но без плаща с рунами мои методы перемещения ограничены. К счастью, ваши юные адепты, – он поклонился молодым людям, – оказались куда менее предвзятыми, чем, как я считал, могут быть чародеи.

И это объясняло, как молодые чародеи узнали, кто я на самом деле.

– Вы вспомнили о круге портье! – воскликнула я.

– И рассказал о нем твоим друзьям, которые отправили переодетого мистера Магнуса спасать тебя, что, как по мне, было храбро, но глупо.

– Я всегда великолепен, – ухмыльнулся Магнус.

– Просто чтобы ты понимала, что произошло… – продолжил Микельмас. – Пейлхук схватил моих детей. Угрожал, что, если я не сдамся и не скажу те жуткие вещи на одобрительном балу, он убьет всех моих крошек. Я не мог позволить ему убить моих подопечных. Ты понимаешь?

– Конечно.

– Что ж, солнышко, перейдем к более насущным делам. К моему плащу, сундуку и да, твоему другу Руку. Как их спасти от злодея Пейлхука?

Колдун подергал за бороду и посмотрел на молодых героев. Заметив Блэквуда, он поклонился. Тот кивнул в ответ, но выглядел явно смущенным.

– Зачем они забрали его? – поинтересовалась я.

– Мой лорд Блэквуд, – обратился Микельмас, подходя к парню, – ваш отец был не очень хорошим человеком.

– Я в курсе, – ответил юноша, и мы оба задержали дыхание: Микельмас не должен раскрыть его секрет здесь.

– Много лет назад, когда война только началась, Пейлхуку приказали найти способ создать щит, чтобы защитить Лондон от нападений. Что бы он ни делал, ничего не получалось, как и у Чарльза Блэквуда. – Микельмас развел руками. Я покачала головой, мысленно моля его быть осторожным в выражениях. – Он знал о моей репутации. Знал, что я не могу позволить, чтобы меня схватили члены Ордена. Посему он поймал меня и заставил помочь разработать систему. Пейлхук заставил меня совершать самые немыслимые вещи, добраться до самых дальних границ духовного мира, чтобы найти ответ.

– Но вы это сделали, – сказал Вольф. Он был экспертом по защите, и его определенно заинтриговал этот разговор.

– О да! Совершенно случайно мы нашли единственную достаточно мощную силу, чтобы защитить город. Нечистых!

– Как? – удивилась я.

– Есть одно заклинание, старое и могущественное, которое позволяет магу потреблять жизненную силу человека и использовать ее, чтобы усилить собственную мощь. Мы пытались истощить души, если можно так выразиться, многих людей, но безуспешно. Устраивали рейды в трущобы, приюты для нищих, искали самых слабых жителей, которыми можно было пожертвовать. Мы бросали их в переулках, не сомневаясь, что безжалостный Лондон поглотит их целиком. – Микельмас замолк на секунду, борясь с воспоминаниями. – Однако скольких людей мы бы ни убили, силы было недостаточно. А однажды, когда мы брели вдоль реки, мы наткнулись на нечистого, который просил еды и воды. Его коснулся Молокорон, это было очевидно. К несчастью, его плоть распухла и начала гнить, отпадая от костей…

– Не думаю, что мы нуждаемся в подробностях, – перебил колдуна Вольф, скривившись.

– Именно Пейлхуку пришла идея использовать его душу. Почему нет? Это все равно не назвать жизнью. Когда нечистых убили и их души высосали, Пейлхук обнаружил единственную достаточно мощную силу, которая позволила бы ему создать щит. Несомненно, это как-то связано с могуществом Древних. Забавно, что их же яд оказался самой эффективной защитой против них.

Я вспомнила нечистого, сидящего рядом с домом Микельмаса, и то, как он исчез.

– Они собираются украсть душу Рука, чтобы укрепить город?

Мне вспомнилось, каким тонким стал щит в недавнее время, не плотнее бумаги. У Пейлхука кончалась энергия.

– Да. Колония вашего отца, Блэквуд, предоставляла готовых жертв. Чарльз знал, что им потребуется постоянный запас людей, чтобы обновлять защиту время от времени. Очаровательный мужчина. – Несчастный лорд отвернулся к камину. Казалось, его вот-вот стошнит. – Должно быть, Рук показался им соблазнительной закуской.

– Где они сейчас? – спросила я, крепче схватив Кашку.

– Им понадобится обсидиан, но вряд ли они будут проводить ритуал в обсидиановой комнате. Черная магия лишает священное место его силы. Я не сотрудничал с ним на протяжении десяти лет, поэтому не знаю, где это все происходит.

Ламб коснулся моей руки…

– Я могу помочь, – прошептал он, и его светлые глаза засияли в тусклом свете. – Мне нужно что-то, что было дорого Руку, чтобы уловить связь. Но я увижу, где он.

– О, правда? – обрадовалась я. – Нужно вернуться в его комнату и поискать что-то подходящее.

Естественно, я понятия не имела, что мы сможем там найти. Пейлхук все уничтожил.

– Оно должно быть по-настоящему дорого Руку. Если ты не против, Хоуэл, я должен это сделать. – Ламб взял меня за руку, склонил голову и закрыл глаза.

Я покраснела, но не успела возразить, так как что-то всплыло на краю моего сознания. Впечатление, будто я падала на спину.

Рук лежал на чем-то холодном и дрожал, его связанные руки покоились на животе. Парень был сбит с толку и плохо себя чувствовал. Его чем-то накачали. Слева от него находились черные ворота, отделяющие его от остальной части склепа. Пейлхук улыбнулся, поджигая свечи и с кем-то разговаривая. Какие-то люди вплели веточки розмарина в веревки на запястьях Рука, и Пейлхук окунул большой палец в мисочку, после чего коснулся лба моего друга. Жидкость была холодной, и, когда она закапала на живот Рука, он увидел, что это кровь.

– Где же луна? Говорю тебе, если не сделать все быстро, появится трещина…

Ламб отпустил меня. Мы рухнули на пол, и остальные чародеи столпились вокруг нас.

– Хоуэл, ты в порядке? – обеспокоился Магнус, помогая мне встать.

– Я знаю, где они, – заявил Ламб.

Он лежал на руках Вольфа. Тот гладил своего друга по светлым волосам в неожиданном порыве чувств.

– Где? – спросил Магнус.

Ламб поднял руку, словно мы сидели на уроке в школе.

– В соборе Святого Павла, на могиле Кристофера Рена.

– Прекрасно. – Микельмас казался впечатленным. – И почему я сам до этого не додумался? Эта обсидиановая плита находится в центре города и скрыта под куполом, что позволяет энергии принять определенную форму. Хорошая работа, мой мальчик. Наконец-то я встретил чародея с нужными способностями. – Колдун похлопал Ламба по плечу. – У нас есть преимущество. Луна прячется за облаками, и наверняка из-за Корозота. Они не смогут убить Рука, пока небо не расчистится, иначе ритуал не сработает. Значит, чтобы спасти твоего друга, нам придется лететь. Иначе может быть слишком поздно.

Агриппа шагнул вперед. Он вел себя так тихо, что я почти забыла о его присутствии.

– Если вы это сделаете, – взвыл старик, когда молодые люди выбежали из комнаты, – щит разрушится! Корозот всех нас уничтожит!

– Я также добавлю, – сказал Микельмас, – что Пейлхук с легкостью может защитить весь город. Но он решил этого не делать, чтобы пополнять свою жертвенную плиту невинными.

При этих словах Агриппа упал на колени, лишившись последнего аргумента.

– Спасибо, – сказала я ему, когда колдун ушел вслед за юношами.

– За что? – не понял магистр.

– Раньше я верила, что чародеи были единственной надеждой на спасение Англии в борьбе с врагами. Я верила, что вы лучше и добрее других. – Мой голос лишился всяких эмоций. Во мне не осталось никаких чувств. – Спасибо, что научили меня ничему не верить.

Я повернулась к Агриппе спиной и отправилась спасать Рука.

28

Мы спустились с неба перед лестницей в собор Святого Павла. Огромные входные двери, естественно, оказались закрыты.

– Проклятие! – выругался Магнус, когда из-за облаков выглянула луна.

Над куполом роились темные фигуры, оставляя на нем ярко-желтые полосы.

– Что они делают? – спросил Вольф, оглядываясь кругом.

– Щит истончился, мои юные друзья. Они ищут брешь, но пока не могут ее найти. – Микельмас прочистил горло.

– Что такое? – спросила я.

– Слова Агриппы не были лишены смысла. Ты понимаешь, что, если мы спасем Рука, защита наверняка падет? Если вы это сделаете, вас могут казнить за измену.

Юноши начали нервно перешептываться. Они явно об этом не подумали.

– Мне плевать, – задрала я нос.

– Конечно, тебе ведь дорог этот парень. Лично я готов на это пойти, чтобы искупить вину. Но джентльмены должны понимать. – Колдун повернулся к молодым чародеям. – Это не игра. Вы готовы к хаосу, который мы впустим в город?

Юноши переглянулись, округлив глаза. Даже услышав слова Агриппы, они не остановились в своем рвении спасти Рука. Честно говоря, я и сама об этом не подумала. Мысль о том, что монстры нападут на спящих людей в их же домах, вызвала у меня мурашки.

Блэквуд нарушил тишину:

– Незащищенный Лондон годами оставался уязвимым. Многих людей убили. – Он поймал мой взгляд и кивнул. – Ни одна невинная жизнь не стоит больше, чем другая. Ни в коем случае.

Мы все забормотали в знак согласия. Каждый почувствовал ответственность этого момента.

Магнус метнул энергетический шар в деревянные двери, и те распахнулись с громким треском. Мы сбежали по нефу в склеп. Я замедлила шаг, чтобы идти в ногу с пытающимся отдышаться Микельмасом.

– Ты в порядке?

– Я уже не в той прекрасной форме, как раньше. Хотя, если подумать, я никогда не был в прекрасной форме.

– Спасибо, что вернулся за мной.

– А как иначе? Только так я смог бы найти свой плащ и сундук.

– О…

– Полагаю, мне также не хотелось, чтобы ты умерла. Я все еще должен рассказать тебе о…

Блэквуд шикнул на нас, и мы вошли в склеп, прячась за колоннами. Впереди доносились голоса. Мы обнаружили их у могилы Кристофера Рена.

Четыре юноши в новых чародейских робах стояли на страже за воротами. Среди них оказался и подонок Хемфилл. Их посохи были наготове, чтобы они могли защититься от того, что происходило внутри.

Пейлхук стоял перед Руком, лежащим на обсидиановой плите. Его запястья были связаны, а во рту – кляп. Парня сильно трясло, пока магистр бормотал:

– Луна в чистом сиянии, кровь на обсидиане, обе собой отделят душу от плоти тела.

Из Рука вышла белая дымка и зависла в воздухе. Он выгнул спину в мучительном припадке, но дымка продолжала увеличиваться. Пейлхук подался вперед с ликующей улыбкой на лице.

– Его жизненная сила, – прошептал Микельмас.

– Остановитесь! – Я выбежала вперед.

Хемфилл тихо присвистнул, увидев меня и моих друзей.

– Они здесь, магистр. Наши первые посетители. – Адепты рассмеялись.

Пейлхук, осклабившись, склонился над Руком, подобно извращенной версии матери, защищающей свое чадо.

– Разберитесь с ними, – прошипел он. – Они понятия не имеют, что должно сегодня произойти.

– Отпустите Рука! – Уж я-то знала, что происходило перед моими глазами. Пейлхук использовал слова для заклинания. – Вы умеете творить колдовскую магию. Вы такой же, как я, не так ли? Гибрид!

Лицо мужчины исказилось от ярости.

– Я совершенно не такой, как ты, паршивая девчонка! – прорычал он, и каждое его слово было пропитано ненавистью к себе. – Я оскверняю себя колдовскими фокусами только для того, чтобы спасти город. Ты готова пожертвовать целым Лондоном, чтобы спасти своего бесполезного дружка?

– Вы хотели сказать избранной частью Лондона, – поправила я Пейлхука.

– Мои жена и дети живут в этой избранной части. Если думаешь, что я позволю тебе поставить под угрозу их жизни, то ты ошибаешься. Не приближайся! – гаркнул Пейлхук, когда я подступила на шаг. По его команде четыре стражника приготовились к нападению. – Вас одобрили, не так ли? Теперь вы не можете убить чародея, если не хотите присоединиться к нему в загробной жизни.

Пейлхук был прав. Юноши зашептались друг с другом позади меня. Они явно нервничали.

– Меня не одобрили, – возразила я, отказываясь отступать.

– Как и меня. Я даже не чародей. – Микельмас вышел из тени. Пейлхук съежился. – Здравствуй, Август. С годами ты стал еще уродливей и совсем лысым. Тебе идет!

Колдун потер руки и, дернув запястьями, послал яркий светящийся шар к гробнице. Но никто из нас не ожидал, насколько быстрым может быть Пейлхук. Стремительно взмахнув посохом, он согнул один из железных прутьев, оторвал его и метнул, пронзая шар света, а затем и бок Микельмаса.

– Черт, черт!

Колдун упал, и на полу образовалась лужа крови. Но когда молодые чародеи попытались помочь, он лишь отмахнулся от них.

Пейлхук повернулся к дымке, нависшей над Руком, и глубоко вдохнул, причмокивая губами, как какой-то жуткий вампир. Чем больше он поглощал энергии, тем ярче сияла его кожа.

– Что ж, – начал Хемфилл, пока я лихорадочно думала, как попасть за ворота. – Если вы не одобрены, мисс Хоуэл, ничто не мешает мне пронзить ваше сердце клинком. В прошлый раз я промахнулся, но сегодня не совершу такой ошибки.

Магнус взревел и стукнул посохом по полу. Тот затрясся и сбил наших противников с ног. Битва началась.

Чародеи яростно боролись. Они призвали циклон, извивающийся по коридору, и кирпичи под нашими ногами загрохотали и разлетелись в стороны. Ламб и Вольф побежали бок о бок, активировав защиту, и врезались в одного из стражей. Блэквуд собрал огонь с факела и швырнул его кому-то в лицо. Ди поднимал камни с пола и метал их во всех подряд. Магнус, оскалив зубы, вызвал Хемфилла на дуэль на защищенных мечах.

Путь к могиле был открыт.

Я воспользовалась случаем и побежала, загоревшись всем телом, чтобы отпугнуть адептов Пейлхука. Магистр хлопнул дверью перед моим лицом, но я взорвала ее и вошла внутрь. Синие язычки лизали мне руки, пока я тянулась к мужчине.

– Убирайся! – Пейлхук наслал на меня ветер.

Из его открытого рта вылетела дымчатая струйка жизни Рука.

Парень лежал без сознания на плите. Выглядел он пугающе плоским. Я надеялась, что еще не слишком поздно.

– Отойдите от него!

Мне с трудом удавалось удерживать огонь подальше от Рука. Пейлхук прислонился к стене, и на его лбу выступили бисеринки пота. Когда он попытался дернуться, я тут же перекрыла ему дорогу. Его единственный выход – через пламя.

– Остановись, глупая девчонка! – воскликнул магистр.

Однако я видела страх в его глазах.

– Если вы сдаетесь, опустите оружие.

Пейлхук задумался на секунду. Затем медленно откинул посох – тот со стуком упал на пол – и поднял руки вверх. Я потухла, создала защитный клинок и приставила его к горлу магистра. Пейлхук задрал подбородок. Он сглотнул и скривился, когда острие слегка порезало ему кожу.

Кто-то вскрикнул позади меня. Шум в гробнице прекратился. Быстро оглянувшись через плечо, я увидела, что все перестали драться. Никто практически не пострадал, не считая Хемфилла. Юноша висел на руках у Магнуса, потеряв сознание. Обе враждующие стороны наблюдали за нами с Пейлхуком, пытаясь понять, кто победит.

– Не будьте глупцами, – заявил магистр. С каждым словом из его уст выходила жизненная сила. – Подумайте, что вы творите. Вы приговорите всех нас к смерти!

Я легонько порезала ему щеку, и мужчина зашипел от боли.

– Верните Руку то, что вы у него украли, – приказала я.

– Дай мне закончить, и я смогу убедить ее величество, что мы ошиблись насчет тебя. – Даже проиграв, Пейлхук все равно пытался мною манипулировать. – Ты станешь чародейкой. У тебя будет все, чего ты когда-либо хотела.

– Я хочу Рука. – На сей раз я оставила глубокий порез на другой щеке магистра.

Пейлхук взвыл:

– Ты всех нас погубишь! – По обеим сторонам его лица текли кровавые струйки, напоминавшие слезы.

– Вы хотите умереть? – усмехнулась я.

Я сомневалась, что у меня хватит решимости убить беззащитного мужчину, даже если им был Пейлхук, но угроза сработала. Покосившись на мой меч, магистр покачал головой и медленно пошел к Руку. Затем пару раз выдохнул, и из него начал выходить пар. Пейлхук повел рукой, чтобы дымка вновь опустилась в тело парня. Тот не шевелился.

Нет. Не может быть!

– Очнись! – крикнула я, встряхивая Рука.

Это никак не помогло.

– Хоуэл! – заорал Магнус.

Не стоило мне отвлекаться от Пейлхука. Тот схватил свой посох и замахнулся на меня. В спешке убираясь с дороги, я поскользнулась и выронила Кашку. Пейлхук приготовился нанести смертельный удар.

Тени гробницы затянули магистра в свои глубины. Рук поднялся на локтях и управлял мраком с поразительной ловкостью, если учесть, сколько жизненной силы он потерял. Парень медленно вытянул руку и сжал ее в кулак. Пейлхук закричал, темнота пошла пузырями и начала увеличиваться в размерах. Она могла захватить всю гробницу и в ней похоронить нас. Я подняла Кашку и приготовилась к атаке на приближающийся мрак.

Но тут он остановился.

– Ты в порядке? – прошептал Рук, встревоженно глядя на меня. Его глаза почернели, но в них не было злобы. На этот раз он контролировал свою силу, а не наоборот.

– Нет, – выдохнула я.

Пейлхук закричал в темноте, да так громко, что мог бы и мертвых разбудить. Его адепты кинулись к выходу справа, таща за собой Хемфилла. Наступил переломный момент. Таких верных соратников и заслуживал коварный магистр.

Мои друзья подошли к воротам, чтобы посмотреть на Рука. Все они казались перепуганными.

– Никогда не видел ничего подобного, – пробормотал Ди.

– Отпусти его, – скривился Блэквуд. Вопли Пейлхука становились все более хриплыми и безумными. – Нельзя оставлять его там.

Вздохнув, Рук закрыл глаза и рухнул на плиту. Тени отступили, открывая вид на дико размахивающего руками Пейлхука. Он продолжал кричать, не успев осознать, что вышел из тьмы. Затем дважды споткнулся, но все же поднялся на ноги, лихорадочно пытаясь отдышаться.

– Вы сдаетесь? – спросила я.

Но Пейлхук смотрел только на Рука.

– Тьма будто ожила, – пробормотал он, качая головой. – Она говорила со мной и рассказала ужасные вещи.

Магнус хмыкнул в знак подтверждения, но все остальные помалкивали.

– Вы сдаетесь? – повторила я, начиная нервничать.

Магистр перевел взгляд на меня, став пугающе спокойным:

– Он – чудовище. Его нужно уничтожить.

– Сдавайтесь сейчас же, или я…

Пейлхук резко взмахнул посохом, отшвырнув меня в сторону неожиданным порывом ветра. Моя голова ударилась об пол, и мир закружился перед глазами. Никто не успел остановить чародея, прежде чем он замахнулся на Рука с целью смертельного удара.

Что-то прорезало ворота и попало в магистра, откидывая его к стене и на пол. Больше он не вставал.

Я медленно подползла к Пейлхуку, борясь с головной болью. Мужчина умер от удара железного прута, пронзившего его шею. Из раны фонтаном била кровь, Пейлхук невидяще уставился в потолок.

Посмотрев в сторону ворот, я увидела, что Микельмас приподнялся на локтях. Его рука до сих пор была вытянута после броска. Колдун кивнул:

– Что это была за чертовщина с тенями? – С этими словами он свалился на пол.

Рук закашлялся и заворочался. Я позабыла обо всем на свете и подбежала к нему, чтобы погладить по лицу и волосам. Парень улыбнулся:

– Ты пришла за мной.

– Иначе и быть не могло. – Я прижала ладонь к груди Руки, чтобы проверить сердцебиение. – Ты вернул контроль над собой.

– Мне было что защищать, – прошептал парень в ответ. Его голос ослаб, дыхание стало прерывистым.

Черт! Я помогла Руку сесть, и мы повернулись к нашим зрителям. Юноши смотрели на нас с шокированным видом. Господи! Они все знали.

– Это из-за шрамов? – спросил Ламб, похлопав себя по груди.

– Да, – еле слышно прохрипел Рук.

– О! – Ламб кивнул и уставился в потолок, прошептав себе под нос: – Я так и знал.

– Мы должны рассказать об этом Ордену, – встрял Блэквуд.

Вздрогнув, я прижала к себе Рука. Он из последних сил пытался оставаться в сознании.

– Он справляется, – выдохнула я. – На этот раз ему удалось совладать с тьмой.

– Как часто это происходит? – поинтересовался Ди.

Магнус встретился со мной взглядом и покачал головой: он никому не расскажет.

– Нечасто, – ответила я дрожащим голосом. – Рук овладеет силой. Он делает большие успехи. Члены Ордена убьют его! Прошу вас… – Я закопалась лицом в волосах парня. – Не рассказывайте остальным. Это самое большое одолжение, о котором я могу просить.

«Если Рук выживет… Если хоть один из нас переживет эту ночь…»

Никто не шевелился и не подавал голоса, пока Магнус не шагнул ко мне в гробницу. Он видел, что для меня это значит. Что для меня значит Рук. Его ноздри раздулись, и юноша достал посох. Он собирался закончить то, что начал Пейлхук.

– Нет! – ахнула я, но Магнус, кивнув, протянул свой посох – чародейский поклон.

– Клянусь, что сохраню это в секрете.

Магнус подозвал остальных. Один за другим юноши поклонились в знак согласия. Последним был Блэквуд. Он поджал губы в тонкую линию, но в конце концов тоже кивнул:

– Ради вас.

Я чуть не расплакалась от облегчения.

Раздался сильный грохот. На секунду показалось, что все осветилось ослепляющим белым светом. Уши заложило. Когда свет потух, наступила минута молчания, благодаря которой мы услышали крики с улицы.

– Что произошло? – поинтересовалась я, прижимая руку к уху.

– Защита пала, – мрачно заявил Блэквуд, глядя на потолок. – Нам пора идти. Корозот направится прямиком в центр города.

Чувствуя тошноту, я помогла Руку подняться с обсидиановой плиты. Когда он встал, она задрожала и с оглушительным треском раскололась пополам.

– Ха! – улыбнулся Ламб. – Она все-таки треснула.

– Что? – спросил Вольф. И тут его недоумение сменилось радостью. – О! Обсидиановая плита!

– Она сломалась. Полагаю, я остаюсь в Лондоне, – улыбнулся Ламб.

Потом мальчики побежали вверх по лестнице. Магнус поддерживал Рука, пока я наклонилась к Микельмасу.

– Мы ему уже ничем не поможем, – вздохнул Магнус. – Хоуэл, мы должны увезти тебя отсюда.

Я взяла колдуна за холодную руку. Его темная кожа приобрела сероватый оттенок, а на висках выступили капельки пота.

– Нужно отвезти тебя в больницу, – прошептала я.

– Сейчас? Это невозможно, глупенькая. Кроме того, Пейлхук мертв. Мне этого достаточно. – Колдуна била дрожь. – Господи, до чего же холодно!

– Меня завернули в одеяло, чтобы я не мог сопротивляться, – пробормотал Рук.

Он собрался было пойти за Магнусом, но упал на колени в приступе кашля. Магнус аккуратно отпустил беднягу и побежал в гробницу. Вскоре он вернулся с чем-то скомканным. Я развернула одеяло и накинула его на Микельмаса. Это оказался яркий красно-оранжево-фиолетовый…

– Твой плащ!

Колдун завернулся в него.

– Ну, хоть это вернулось на свое место. Пора искать безопасное местечко, чтобы зализать раны. – Он помолчал несколько секунд, а затем кивнул: – В моем плачевном состоянии это будет нелегко. О, черт! – Бедняга схватился за меня. – Я же хотел тебе кое-что рассказать! Постоянно времени нет, вот я старый дурак.

– Что такое?

Колдун притянул меня поближе к себе:

– Твой отец не утонул.

– Что, прости? – Я схватила его за плащ. – Повтори!

– Слушай меня. Твой отец не утонул. Он… – Микельмас исчез. Я осталась сидеть с пустыми руками и в полном недоумении.

– Что? – прошептала я.

Мой отец не утонул? Значит, он жив? В заключении? Возможно, его казнили за убийство или какое-нибудь другое преступление, о чем тетя не хотела мне говорить? Что в этом было такого важного, что Микельмас считал необходимым обсудить это сейчас? Что, черт возьми, все это значило?!

– Он считает это справедливым? – пораженно спросил Магнус. Его голос вывел меня из ступора.

– У нас нет времени об этом размышлять. – Мне ни в коем случае нельзя было отвлекаться от дела.

– Но, Хоуэл, тебе наверняка интересно узнать!

– Я потребую у Микельмаса объяснений при следующей встрече. В данный момент нам нужно бежать. – И я заставила себя встать, чувствуя, что скоро сойду с ума.

Вместе мы взбежали по лестнице и пересекли собор. У входа перед нами предстало море горящего ада.

Корозот привел всех фамильяров, каких только смог. Темные тенистые силуэты его всадников, черные вороны Он-Тез, даже бескожие воины Р’елема спустились с небес. Мы оказались во власти Древних.

29

Фамильяры отрывали людей от земли, когда те выбегали из домов, чтобы посмотреть, что там за шум. Мимо нас пробежала женщина в ночнушке и чепчике, но в этот момент с неба спикировал ворон, схватил ее и взмыл обратно в воздух. Когти чудища порвали тонкую ткань, и женщина упала вниз с десяти метров. Ужасная смерть.

Спасти Рука было справедливым решением, но теперь эти несчастные люди погибали из-за меня. Я возненавидела себя. Возненавидела Пейлхука за то, что он создал прецедент для подобной ужасной ситуации. Крошечной – виноватой – частичкой своей души я возненавидела и Микельмаса.

– Приготовься бежать, – сказал Магнус, похлопывая Рука по плечу, когда тот закашлялся. Других чародеев нигде не было видно. У нас не осталось времени их искать. Придется идти одним. – Не оглядывайтесь.

Вскоре чародеи слетелись вихрем из черного шелка. Некоторые спотыкались, не успев протрезветь после бала. Они встали в шеренгу и создали стенку из ветра, которая заставила фамильяров отступить.

Люди забегали обратно в дома, но монстры преследовали их, разбивая окна и выламывая двери. Мерзкие существа рассекали воздух зажженными факелами и ехидно гоготали, поджигая одно здание за другим. Пламя облизывало стенки домов, а из окон валил дым. Люди выпрыгивали на улицу, их убивали прямо на месте. Мы остановились, чтобы вызвать потоки воды, которые потушили бы огонь, но наших сил не хватало для этого.

– Это моя вина, – прошептала я.

Магнус взял меня за руку и крепко сжал.

Не успели мы отойти от собора, как перед нами появилась Гвен и спрыгнула со своего оленя. Девушка откинула тенистый капюшон и скользнула к нам по ковру из тумана.

– Ты нужна ему, – сказала она, сосредоточив свои зашитые глаза на мне. – Это огромная честь. Он выбрал именно тебя.

– Не подходи! – рыкнул Магнус, пытаясь достать посох из чехла.

Рук застонал и упал на колени.

Всадница указала на своего оленя:

– Ты пойдешь со мной.

Теперь, когда я знала, кто она такая, то не могла напасть на нее. Я подняла руку, и Гвен замерла.

– Я знаю твое имя. Пожалуйста, я не хочу драться с тобой. – Я плавно опустила Кашку. Ноздри девушки раздулись. – Ты можешь уйти от них.

– Э-э, Хоуэл? – позвал Магнус, поднимая Рука на ноги. – Что ты делаешь?

Гвен прислушивалась. Поддавшись отчаянию, я продолжила:

– Мне так одиноко быть единственной чародейкой среди мужчин. – Девушка склонила голову набок. Похоже, она понимала, что я имела в виду. – Может, и тебе было знакомо это чувство. Мы похожи. Я смогу помочь тебе, если ты мне это позволишь. Мы поможем друг другу.

Гвен облизала губы – медленно и задумчиво. Наконец она ответила вполне обычным голосом:

– Мы можем быть похожи. – Девушка протянула руку и улыбнулась. – Ты должна пойти со мной к нашему истинному господину. Он сделает нас похожими.

Надежды не было. Я сбила Гвен с ног волной энергии, но, когда попыталась пробежать мимо, та вскочила на ноги.

– Маленькая чародейка, – прохрипела она, подкрадываясь ближе. – Ты нужна ему живой. Но он не сказал целой.

Фамильярка сделала выпад в мою сторону. Я увернулась и призвала огонь в посох, рассекая им воздух. Гвен, зарычав, прыгнула на меня с поднятым кинжалом.

Ее сбил порыв ветра. В поле зрения появился магистр Агриппа, выставив перед собой посох.

– Отпусти ее. – Старик остановился в паре шагов от дочери, его лицо осунулось от грусти. – Гвен, просто отпусти их.

– Гвен? – Глаза Магнуса расширились. – Гвендолин Агриппа?

– Бегите! – крикнул старый магистр, отбиваясь от удара и заставляя девушку отступить.

Гвендолин запрыгнула на оленя и зашипела.

– Ты должен пойти со мной, – заявила она отцу.

Волосы Гвендолин разметались от буйного ветра – дальше по улице чародеи создали вихрь в попытке сбить фамильяров с неба.

– Гвен, пожалуйста, остановись. Даже сейчас еще не поздно, – взмолился ее отец. – Ты помнишь, какой ты была раньше? Я знаю, что помнишь. Прошу, вернись ко мне.

Девушка опустила кинжал и пробормотала:

– Отец?

Возликовав, Агриппа подошел к своей дочери. Двигаясь быстрее, чем змея во время атаки, Гвендолин вцепилась в руку Агриппы. Он упал на землю, тем самым вырвавшись из ее хватки. Ничуть не смутившись, Гвен впилась длинными ногтями отцу в ногу и начала подниматься на олене в воздух.

– Стой! – крикнула я, хватая Агриппу и стреляя в Гвендолин, пока та взмывала в небо.

Рука магистра начала выскальзывать из моей.

– Держитесь!

Магнус попытался защитить старика чарами, но, несмотря на все усилия, мы были близки к проигрышу.

– Генриетта, отпусти, – попросил Агриппа.

– Нет. – Я лихорадочно прижала Кашку к нашим рукам и пробормотала быстрое заклятие, которому научилась у Микельмаса.

Наши ладони слились. Теперь их было почти не возможно разъединить.

– Почему? – изумился старик. – Почему ты мне помогаешь?

Потому что, невзирая на то что он меня предал, он все еще был моим коллегой-чародеем. Мои пятки оторвались от земли. Я изо всех сил пыталась не паниковать.

Агриппа закрыл глаза и создал защитный меч.

– Пожалуйста, прости меня, – закричал он.

И тут я поняла, что он задумал.

– Не делайте этого! Нет! – взвизгнула я.

Старик опустил меч и взвыл, улетая вслед за Гвендолин. Я рухнула на землю и откинулась на спину. Агриппа отрезал себе кисть – самый быстрый способ отделаться от меня, который ему удалось придумать.

Я разрушила заклятие, откинула кисть магистра и встала рядом с Магнусом, глядя в небо.

– Мы могли спасти его, – сказал парень. Вид у него был расстроенный. – Зачем он это сделал?

– Чтобы защитить нас.

Агриппы больше не было. Этот мужчина предал меня и спас мне жизнь, сговорился с Пейлхуком, чтобы дискредитировать меня, и частенько играл со мной в шахматы перед камином. Мои последние слова ему были пропитаны ненавистью. Перед глазами все размывалось от слез. «Пожалуйста, прости меня». Почему я этого не сделала?

– Хоуэл! – Из тумана выбежали Ламб и Вольф.

Сглотнув комок, стоящий в горле, я присоединилась к ним и создала вокруг нас защиту.

Ламб обследовал Рука, который то приходил в себя, то терял сознание.

– Долго он не продержится, – вздохнул он. – Пейлхук поглотил слишком много его энергии.

– Чем мы можем помочь?

– Фенсвик дома. Идите к нему.

В небе появились три ворона и юркнули за нами, но тут птицы врезались в защиту и с карканьем улетели.

– Никогда не видел подобного нападения. В городе не хватит чародеев, чтобы бороться и с фамильярами, и с Корозотом. Ты можешь вернуть щит? – спросил Магнус.

– Это невозможно. Пейлхук мертв. Мы не знаем заклятия, которое он использовал, чтобы поглотить жизненную силу Рука, а даже если бы знали, вряд ли бы мы смогли им воспользоваться. А даже если бы и могли, мы бы этого не сделали, – пробурчал Вольф. – Единственное, что я могу вам теперь предложить, это убить Корозота. – Мы ждали, пока Магнус перестанет смеяться. – Большинство фамильяров – его. Без него они будут как армия муравьев без королевы.

– Это нереально, – покачал головой Магнус.

Мне пришла в голову глупая и безрассудная идея.

– У меня есть предположение, как его уничтожить. Соберите всех остальных и приведите сюда. Кто-нибудь знает, где Корозот?

– Он двигается с запада, – сообщил Вольф. – К этому времени он уже наверняка пересек реку.

– Сперва нужно отнести Рука к Фенсвику. А потом мы все будем бороться с Древним.

– Да, но что мы можем сделать? – поинтересовался Ламб.

– Кое-что, что вы уже пытались сделать. Тогда ничего не вышло, но со мной может сработать.

– Тебе стоило бы уйти, – сказал Магнус, когда Ламб и Вольф побежали за остальными, и положил руку мне на спину. – Самое время для побега.

– Я не могу бросить вас сейчас.

Впереди мы увидели пустую повозку с запряженной лошадью. Животное пыталось отвязаться от столба. Магнус освободил лошадь, пока мы с Руком устраивались в повозке. Заняв место возницы, он взял вожжи, и мы начали пробивать себе дорогу посреди хаоса. Вскоре мы выехали на более безопасную местность.

Но тут нам навстречу выбежала толпа людей. Слева выключились все фонари. Тьма и тишина давили со всех сторон…

– Сверни влево! – вскрикнула я, когда на площадь выплыл Корозот, тихий, как тень и туман.

Лошадь, почувствовав приближение Древнего, встала на дыбы, стуча копытами по воздуху, прежде чем упасть от страха. Повозка треснула и перевернулась, скидывая нас с Руком на землю.

Мой друг закричал и протянул лицо к чудовищу. Корозот остановился, наверное почувствовав зов одного из своих «чад».

Я прижала Рука к земле и силой заставила замолчать. Это было нетрудно. Парень безостановочно кашлял. Долго ему так не продержаться. Магнус спрыгнул с сиденья и взмыл в воздух.

– Уходите отсюда! – крикнул он.

Но куда? Рук на ногах не мог стоять, не то что идти. Раздались чьи-то шаги, и из теней вышел Блэквуд с остальными чародеями. Он поднял меня на ноги и проверил, цела ли я, после чего осмотрел Рука. Пока другие собирались с силами, Блэквуд активировал свой посох.

– Каков план? – спросил он меня.

– Сначала мне нужно отвезти Рука домой.

– На это нет времени. Мы должны напасть сейчас, или все умрем.

– Постройтесь рядом со мной в центре. Мы справимся всемером. Я сплету сеть с помощью огня и поймаю его. Возможно, ее силы хватит. Магнус, возвращайся!

– Я сейчас немного занят, – прокряхтел он в ответ.

Блэквуд руководил чародеями, пока Магнус спускался на землю, увиливая от щупальцев Корозота. Мы встали в строй.

На моей коже вспыхнул огонь. Молодые люди закрутили посохами, сплетая огромную сеть. Я чувствовала, как моя энергия перетекала к ним. Странное ощущение, словно кто-то крал воздух из моих легких. Когда у всех появился свет, мы разошлись. Чем быстрее я плела сеть, тем теплее становилась Кашка. Наконец мы все вместе побежали вперед и кинули нашу гигантскую огненную сеть. Она взлетела так высоко, что упала прямиком на голову Древнего и прижала его к земле. Чудище взревело и заметалось, его щупальца сжимались от огня. Мы разбежались в разные стороны, не давая монстру вырваться.

– Думаю, мы поймали его! – крикнул Ди.

Но тут раздался треск, и Корозот прорвался сквозь сеть, размахивая щупальцами и раззявив мерзкую пасть в победном кличе. Мы поспешили снова построиться в ряд.

– Он слишком сильный, – вынес мрачный вердикт Блэквуд. – Его не остановить.

Из темноты выстрелило щупальце, едва не сбив меня с ног. Магнус вовремя дернул меня к себе.

– Ты в порядке? – крикнул он.

– Да. Нужно отступать!

Мы пытались защитить друг друга, отходя по улице.

– Я не собираюсь бежать, – заявил Магнус, перемещая защиту на клинок, в то время как щупальце начало ускользать от нас.

Издав боевой клич, юноша прыгнул и замахнулся мечом, отрубая монстру конечность. Половина щупальца запрыгала по улице, как угорь на суше. Корозот закричал, и из раны засочилась мерзкая черная жидкость, брызгая на Магнуса, который пытался где-нибудь спрятаться. Другое щупальце сбило юношу с ног. Он перекатился пару раз и замер.

– Отпустите меня! – крикнула я, пока Блэквуд держал меня за талию.

Корозот поплыл к Магнусу, намереваясь поглотить его.

Рядом возник Рук. Одежда прилипла к его телу от крови и пота. Его глаза почернели, но я видела, что он не потерял над собой контроль.

Взяв мое лицо в руки, Рук прошептал:

– Все будет хорошо, Нетти. – Дыхание выходило из него с тихим свистом.

– Оставайся здесь! – ахнула я, цепляясь за Рука.

Однако парень поплелся к монстру, задрав руки над головой и взывая к нему ужасным скрипучим голосом.

Корозот остановился в двух шагах от Магнуса, словно решая, как лучше поступить.

Тогда Рук призвал к себе тени.

Древний удивленно взревел, когда парень начал тянуть за струйки дым с его тела. Завернувшись во тьму чудища, он дернул на себя. Корозот метр за метром начал отползать от нас. Руку удалось потащить его за собой! Он дважды увернулся от щупалец, но его удача не могла длиться вечно. Издав громоподобный рык, монстр наконец сбил Рука с ног и прижал к земле; тот кричал и извивался. Блэквуд зажал мне рот рукой, чтобы сдержать мои вопли. Я укусила его в попытке освободиться.

Наконец Древний отпустил моего друга. Рук лежал на земле, как сломанная игрушка, его конечности изогнулись под странными углами. Он не шевелился. Когда Корозот начал приближаться к парню, я взвизгнула и попыталась отбиться от рук Блэквуда.

Затем дернула за рукав Ди:

– Если я дам тебе свет, ты сможешь доделать сеть?

– Что? Да, конечно, – кивнул Ди.

Я побежала вперед с бешено колотящимся сердцем. Мне нужно было отвлечь монстра и не дать ему поглотить Рука и Магнуса. Я создала колонну из ветра и взмыла высоко в воздух перед мордой Корозота. Когда я швырнула в него синий огненный шар, чудище наконец-то меня заметило. Я на всех парах полетела к земле, но стоило ее коснуться, рядом со мной ударило щупальце. Запаниковав, я вспомнила иллюзорное заклинание Микельмаса, и через секунду вокруг Корозота стояло четыре меня, и каждая орудовала посохом. Когда я двигалась, двигались и мои копии.

Ошеломленный, Древний сбил дубликат, и я воспользовалась своим шансом. Сделав глубокий вдох, я побежала к чудовищу. Оно нависало надо мной стеной из черного дыма. Я создала вокруг себя защиту и пошла вперед. Если это не сработает, я умру.

Я не думала о том, что делаю, просто орала.

Блэквуд выкрикнул мое имя, и его голос был последним звуком, который я услышала, прежде чем вбежать прямиком в мрачные клубы Корозота.

30

Вокруг царила кромешная тьма. Я медленно шла по лестнице, стараясь двигаться осторожно, чтобы не потушить свечку.

– Тут есть кто-нибудь? – прошептала я, вздрогнув.

Ночная сорочка не спасала от холода. Это наверняка закончится простудой, а мистер Колгринд ни за что не позволит мне и дня отлежаться в кровати. Я нахмурилась и спустилась с последней ступеньки. Здесь тьма казалась гуще, чем обычно.

– Кто здесь? – прошептал тоненький голосок.

У задней стенки подвала сидел светловолосый мальчишка, прячась среди мешков с картошкой. Он завернулся в старую рубашку, волосы увлажнились от пота, а черные глаза лихорадочно блестели.

– Как тебя зовут? – Я опустила свечку, убрала прядь за ухо и присела перед мальчуганом.

– Не знаю.

– Но у тебя должно быть хоть какое-то предположение.

– Я ничего не помню. – Ребенок покачал головой и потер левую руку, дрожа от боли.

– Я Нетти Хоуэл. Говорят, у тебя много шрамов. Можно на них посмотреть?

Мальчик потянул за рукава и воротник рубашки, открывая передо мной жуткие пульсирующие язвы. Мистер Колгринд говорил, что девочки не должны интересоваться таким уродством, но я не смогла подавить любопытство. Что-то шевельнулось в углу комнаты, и мальчик взвизгнул.

– Не бойся. Это, наверное, мышка или грач[10]. Они постоянно сюда залазят. Я тебе кое-что принесла.

– Что? – Мальчуган обвил колени руками.

Мне стало его жаль, и я протянула небольшую чашечку.

– Мисс Моррис заверяла, что это помогает от лихорадки. Здесь черный перец, горчичное зерно и мята. Мистер Колгринд сказал, что мисс Моррис должна позволить Богу поступать так, как Ему угодно. Но я прокралась на кухню, чтобы принести это тебе.

Гордясь собой, как только может восьмилетний ребенок, я отдала чашечку мальчику и заставила его проглотить смесь, несмотря на ее горький вкус. Ребенок вздохнул с облегчением, и мрак вокруг нас будто рассеялся. Когда мальчик открыл глаза, я увидела, что ошиблась. Его глаза были не черными, а голубыми.

– Спасибо, мисс Хоуэл.

– Не нужно так меня называть. Просто Нетти. – Я закачалась на пятках и окинула его изучающим взглядом. – Ты уверен, что не помнишь свое имя?

– Нет. Может, ты могла бы дать мне новое, Нетти?

Мы болтали целых два часа, пытаясь придумать достойное имя. Я настаивала на Эдгаре, Фицуильяме или Навуходоносоре. Мальчишке они не пришлись по душе. Но я оставалась с ним в темноте до тех пор, пока его лихорадка не прошла.

* * *

Я стояла во мраке и прислушивалась к своему хриплому дыханию. Я жива. Пока что. Я часто заморгала, чтобы избавиться от воспоминаний. Корозот так умело создавал иллюзии, что, судя по всему, оказавшиеся его жертвами могли полностью воссоздать какую-то ситуацию из прошлого. Бог его знает, почему мне вспомнилось именно знакомство с Руком. Возможно, это было не более чем случайностью. Или же Корозот чувствовал, какие воспоминания были мне дороже всего.

Мое сердце заколотилось. Рук не мог умереть.

Отовсюду раздавались голоса. Я загорелась и осмотрелась по сторонам. Оказавшись внутри монстра, я смутно увидела, что на самом деле он был большой воронкой из облака, а не сплошным туманом. Заставив себя успокоиться, я создала новую колонну из ветра.

Поднимаясь все выше и выше, я освещала огнем нижнюю часть щупалец. Все это время в тенистых складках чудища появлялись и исчезали лица. Скорбные бледные лица, которые поочередно начинали и прекращали свое существование. Вон мужчина с седой бородой, который вскрикнул и пропал. Вон молодая рыдающая женщина. Вон всхлипывающая Чарли, которую тут же затянуло обратно в тень. Чем выше я поднималась, тем лучше ощущала страдания тех, кого поглотила тень. Если моя защита даст слабину, я присоединюсь к ним.

Из темноты вышел магистр Агриппа.

– Генриетта, почему ты позволила ей забрать меня? – простонал он.

Старик протянул ко мне две целехонькие руки. Это была иллюзия, один из фокусов Корозота. Тем не менее, увидев магистра, я прослезилась.

– Простите, – прошептала я и продолжила путь наверх.

Далее явился мистер Колгринд, попытавшийся схватить меня своими паучьими пальцами.

– Как ты посмела сбежать от меня?! – прошипел он.

Я пролетела мимо.

Следующим появился Микельмас, схватившийся за бороду и взмахивающий полами плаща.

– Неудачный выбор! – крикнула я Корозоту, и мой голос почти затерялся в ветреной воронке. – Он меня не пугает.

Словно признав свою ошибку, Микельмас сменился тетей Агнес. Мне были отлично знакомы это вытянутое лицо, светло-коричневые волосы и темные осуждающие глаза.

– Ты была ужасным ребенком, – сказала тетушка невыразительным голосом. – Поэтому я избавилась от тебя. Никто в здравом уме не сможет тебя полюбить.

Казалось, мое сердце пронзали раскаленными иглами.

– Неправда, – ответила я, испуганно отпрянув. – У меня есть друзья.

– Колдун, который соврал тебе? Чародей, который желал твоей смерти? Юноша, который видел в тебе всего лишь игрушку для собственных забав?

Я почувствовала, как слабею и погружаюсь глубже в черную тучу. Тетя протянула ко мне руки и… почему нет? Разве она не права?

Нет! Харгроув помог мне, Магнус вернулся за мной, а еще у меня был Рук. Всегда был Рук.

– Вранье!

Я осмотрелась, пытаясь найти возможность, чтобы воплотить свой план в жизнь. Странно, что это было так легко. Щупальца чудовища даже не пытались меня схватить. Казалось, будто Корозот предоставил мне безопасный проход. И чем выше я взлетала, тем больше меня это смущало…

Я стояла в ослепительно-белой комнате. Здесь не было ни окон, ни мебели. Господи, где же я оказалась? Это место определенно находилось не в Корозоте. Обернувшись, я столкнулась лицом к лицу с Р’елемом, Бескожим человеком.

Он был так же уродлив, как в моих снах. Пульсирующие голубые вены тянулись вдоль его рук, тугие окровавленные мышцы напрягались и расслаблялись при каждом движении, а горящий желтый глаз в центре лба смотрел прямо на меня. Я отпрянула, вжавшись спиной в стенку. Монстр двинулся ко мне.

– Мое милое дитя, – сказал Р’елем человеческим голосом, – должно быть, ты так устала от всех этих битв. – Он потер окровавленный подбородок пальцами.

– Где я?

– В лучшей иллюзии моего верного соратника Корозота, более изощренной, чем любой сон. Она даст нам возможность поговорить. – Р’елем протянул руку и погладил меня по щеке. Подавив рвотный позыв, я отвернулась и вытерла лицо. – Я хочу, чтобы ты пошла со мной, дорогая. У тебя очень любопытные способности, особенно огненные. Где ты этому научилась?

– Я никуда с тобой не пойду. – Я вжалась еще глубже в стенку.

Р’елем рассмеялся мне в лицо.

– У тебя есть внутренний стержень, – продолжал он. – Меня впечатлил твой прыжок из окна. Ты оказала куда более упорное сопротивление, чем последняя девушка, которую так почитали чародеи. Она так быстро поддалась моим снам… Позорно быстро, я бы даже сказал. – Я замерла и уставилась на чудовище. Гвен! Он уничтожил ее тело и душу, а теперь осмеливался насмехаться над ней. – Я надеялся, что она станет моим трофеем, но в итоге передал ее Корозоту. Другое дело ты…

– Держись от меня подальше! – крикнула я в отчаянии.

– После тщательных раздумий я решил предложить тебе место рядом с собой. Я хочу зачислить тебя в свой элитный полк фамильяров. – Несмотря на мерзкое обличье чудовища, его голос звучал успокаивающе. – И обучить великой силе.

Поговаривали, что у Р’елема было всего несколько личных слуг. Люди также говорили, что он сдирал с них кожу, чтобы сделать подобными себе.

– Нет! – Я попыталась убежать, но Р’елем преградил мне дорогу:

– Ты обязана согласиться. Если откажешься от моего предложения, тебе не выжить. – Он снова протянул ко мне окровавленную руку.

– Ничто не заставит меня присоединиться к тебе!

Р’елем загнал меня в угол комнаты. Я оказалась в ловушке.

– Защита разрушена. – Древний улыбнулся – поистине отвратительное зрелище! – Теперь ты во власти Корозота – ты заперта в его теле. Он может отпустить тебя ко мне сию же секунду и оставить город в покое. Если ты сдашься, он уйдет. Если нет, он снесет все дома. Поглотит столько людей, сколько сможет, а у него великолепный аппетит. Его фамильяры убьют всех чародеев. Если ты откажешься повиноваться, все твои дружки умрут.

Р’елем схватил меня за шею и начал душить. Я ахнула и попыталась высвободиться.

Монстр пристально посмотрел на меня своим огромным глазом без век:

– Ну что, звучит соблазнительно?

– Нет! – Я получила немалое удовольствие, заметив раздражение, написанное на его лице.

– К утру города не станет.

– Они не позволят этому случиться. – Я едва выдавила эти слова, скривившись, когда хватка Р’елема усилилась.

– Твои чародеи? Группка мальчишек, играющих с ветром и дождем? – Монстр понял, что я не сдамся. – Как тебя зовут, дитя? Мне хотелось бы узнать, прежде чем я лишу тебя жизни.

Р’елем сжимал мою шею все сильнее и сильнее, и перед моими глазами заплясали черные пятна.

Я умру. Часть меня хотела поддаться этому чудищу, чтобы все как можно быстрее закончилось.

Но логика подсказывала, что если Р’елем мог касаться и причинять мне вред, то, возможно, я тоже на это способна.

– Как тебя зовут? – повторил он.

Я показала, что не могу говорить. Монстр ослабил хватку, а я втянула воздух и сказала:

– Генриетта Хоуэл. – Повинуясь моей мысли, Кашка превратилась в меч. – Прощай!

Я целилась в сердце этой твари, но попала в пустоту. Я снова оказалась внутри Корозота и начала падать. Вскрикнув, схватилась за Кашку двумя руками. На секунду почувствовала, что посох выскальзывает у меня из рук, а значит, вскоре я разобьюсь об землю. Но я вцепилась в посох крепче, и ветер вновь появился, подталкивая меня вверх.

Почему Р’елем отпустил меня? Возможно, он не мог по-настоящему убить меня в иллюзии и специально вернул меня в Корозота, чтобы я упала.

Пришло время приводить план в действие. Я парила в пустоте, мое дыхание выходило быстрыми рывками. Что, если это не сработает?

Мои мысли были всецело заняты Руком: как он напал на Магнуса, подумав, что тот оскорбил меня, как он сидел со мной на болотах, как ветер ерошил его светлые волосы, как он улыбался, когда мы уезжали из Бримторна, как Рук наклонился ко мне на кухне, едва не коснувшись моих губ, как Рук лежал мертвым… Если я не преуспею, его жертва будет напрасной.

Я быстро убрала защиту, тихо всхлипывая. Затем воспламенилась, поджигая туман вокруг себя. Язычки зарябили на моей коже, закрутились вокруг тела и приобрели алый оттенок. Я взлетала и опускалась по телу Корозота, а огонь переходил на все вокруг. Чудище взревело, превращаясь в пылающий вихрь. Я услышала свист и завывания сильного ветра и с ужасом осознала, что мы, должно быть, взлетаем.

Но тут монстр вернулся на землю с ужасным грохотом. У моих друзей все получилось – они использовали огонь, чтобы сплести сеть и прижать чудовище к почве.

Пламя разгорелось настолько, что весь мир поглотила ослепительная белизна. Я горела так сильно, что испугалась, что сейчас умру. Корозот испустил предсмертный вопль, и тысячи голосов истошно закричали – люди оказались на свободе. Когда монстр исчез и огонь потух, я увидела над собой звезды.

Я настолько выбилась из сил, что полетела головой вперед к земле. Меня подхватили чьи-то руки, и Магнус опустился вместе со мной на воздушной подушке. Он положил мою голову себе на колени:

– Хоуэл? Все кончено. Он мертв. Он действительно мертв. Милая, все закончилось. – Юноша погладил меня по щеке.

– Где он? – прохрипела я.

Вырвавшись из рук Магнуса, я поползла к своему другу, который все так же валялся на земле. Он не дышал.

– Рук, – прошептала я.

Глазами, слезившимися от дыма, я всматривалась в дорогое лицо.

– Ты это сделала! Хоуэл, у тебя получилось! Господи, это замечательно! – ликовал Ди; его лицо было запятнано сажей.

Люди выбежали на площадь и во все глаза смотрели на пепел и угольки, падающие с неба, – все, что осталось от Корозота. Я опустила голову, привлекла Рука к груди и заплакала.

31

– Ты спасла нас, Генриетта! – Фенсвик стоял на моей тумбочке и промывал порез над моим глазом. Голос маленького хобгоблина дрожал от восхищения. – Твоя королева будет довольна. Говорят, она выжила.

Я дернулась, когда Фенсвик прижал к моей голове влажную ткань, пропитанную чем-то едким. Конечно, его слова практически не имели для меня значения, ведь мне было абсолютно плевать. Рук мертв. Мне хотелось заснуть и уже никогда не просыпаться.

– Среди слуг пошли слухи, что ваша королева хочет отправить чародеев на фронт. Это в корне изменит ситуацию! – Когда я не ответила, Фенсвик раздраженно фыркнул: – Необязательно лежать здесь как рыба. Ты не настолько серьезно ранена.

– Но буду, когда солдаты придут, чтобы забрать меня в Тауэр. Королева приказала казнить меня.

Хобгоблин сердито выдохнул:

– Опять ты за свое. Ты действительно думаешь, что валялась бы в кровати последние два часа, если бы королева считала тебя опасной преступницей? Ее величество прислушалась к совету не тех людей. – Фенсвик вытер слезы с моего лица. – Теперь тебя никто не тронет.

Перед глазами все расплывалось.

– Пусть убьют меня, мне все равно. Я позволила Руку умереть.

– Что? – Правое ушко Фенсвика дрогнуло. – Нет, он жив. Я же говорил тебе!

– Что?! – Я схватила несчастного хобгоблина за плечи и приподняла с тумбочки. – Как? Где он?

– Отпусти меня! – запищал Фенсвик. – Полагаю, мне не в чем себя винить. Ты была в бреду, когда Магнус принес тебя сюда. Надеюсь, в этот раз ты запомнишь мои слова. Ай! Не дави на меня!

– Как ему удалось выжить? – ахнула я.

– Рук колебался на грани между жизнью и смертью. Я просто проследил за тем, чтобы он упал в нужную сторону. – Фенсвик гордо захлопал ушками.

– Где он?

– Отдыхает в одной из спален для юношей. Как думаешь, ты сумеешь запомнить эту информацию? Если дашь мне минутку, чтобы спрятать аптечку, я отведу тебя к нему.

Я отбросила Фенсвика на кровать, откинула одеяло с ног и поплелась к двери, пока он кричал, чтобы я вернулась и взяла его на руки. Дважды споткнувшись, я проверила каждую дверь в мужском коридоре, пока не нашла комнату с горящим очагом. Рук лежал на кровати с балдахином. Его руки и грудь были перевязаны. В кресле дремала Лилли. Когда я позвала друга по имени, его глаза открылись. Господи, он живой!

– Не задуши меня, Нетти, – засмеялся Рук, когда я кинулась к нему на кровать. – Я не бессмертный.

– Ты в порядке? – Я коснулась руки парня. Дыхание его было хриплым и напряженным, но, по крайней мере, он дышал.

– У меня появились новые шрамы, – усмехнулся Рук.

Я уткнулась в его плечо, и он погладил мне волосы.

– Я так рада, что вы целы, мисс! – воскликнула Лилли. Я собралась с силами и села. Девушка взяла меня за руку, а когда отпустила, ее пальцы оказались покрыты сажей. – Ох, божечки! Я позову юных господ!

Лилли вытерла руку об передник и вышла из комнаты.

– Ты спас меня, – сказала я.

– Мы спасли друг друга. Как всегда. – Рук улыбнулся.

Он ничуть не изменился. Хотя… нет, не совсем. Чем внимательней я к нему присматривалась, тем больше замечала, что что-то поменялось, но что именно…

В комнату вбежали юноши и обняли меня, после чего собрались вокруг кровати. Магнус и Блэквуд встали со стороны Рука и о чем-то оживленно заговорили с ним. Вольф и Ди пожали мне руку, прежде чем перейти к Руку, чтобы выразить свое уважение. Молодые чародеи улыбались – они принимали нас такими, какими мы есть. Мои коленки задрожали от облегчения.

– Хорошая работа, – похвалил Ламб. Затем встал передо мной и опустил руку на мою голову, словно давал свое благословение. – Ты поступила очень храбро.

– Благодарю.

– Просто позаботься о женщине. – Глаза Ламба стали сонными и покрылись пеленой. – Она выбралась из пожара. Ты не должна подпускать ее к лесу. – Он похлопал меня по голове и отошел к остальным.

Очередное видение. Вздохнув, я потерла глаза. Это может подождать и до завтра.

Я почувствовала, как кто-то дергает меня за юбку. Фенсвик громко запыхтел и указал мне на дверь. Устыдившись, что совсем забыла о нем, я вынесла хобгоблина в коридор.

– Генриетта, нам нужно поговорить, – заявил он, когда мы остались наедине. – Дело касается шрамов Рука.

– Да, у него появились новые после битвы.

– Ну, в том-то и беда. Кажется, они его подавляют. – Хобгоблин почесал ухо и уставился на него, отказываясь встречаться со мной взглядом.

– Что ты имеешь в виду? – настороженно поинтересовалась я.

Фенсвик вздохнул:

– Я давно догадался о его силе. Ради вас я держал рот на замке, но теперь все стало еще хуже.

– Ты ошибаешься. Рук научился контролировать свою силу. Ради всего святого, он бросил вызов Корозоту!

– То, что Рук взял над ней контроль, не означает то, на что ты надеешься, если судить по моему осмотру. Он владеет лишь определенной частью своих способностей. Дополнительные шрамы подразумевают дополнительную силу. Чем больше он ей владеет, тем больше изменяется.

– Изменяется? – недоуменно переспросила я.

– Сейчас изменения практически незаметны: его глаза, уши. Пока Рук был в безопасности в Йоркшире и его способности бездействовали, он был обычным парнем. Но теперь он трансформируется и все меньше походит на человека.

– Нет! – Обессилев, я оперлась на стенку. Мы зашли так далеко, столько всего пережили, и все ради чего? – Корозот мертв. Он больше не может причинить Руку вред.

– Гм… – Фенсвик завел все четыре лапки за спину. – Нам известно, что чародеи могут наделять своих избранных слуг силой. Кто сказал, что Древние на это не способны?

Может, в этом и была цель нечистых? Если они были сосудами для силы Древних…

«Его способности бездействовали… Он трансформируется… Я привезла его сюда… Я заставила его приехать…» – мои мысли обгоняли друг друга.

– Мы поможем ему. – Я стиснула зубы.

– Мои лекарства для него не годятся. – Фенсвик похлопал меня по руке. – Я думаю, с нашей стороны было бы благородно, если бы мы… ну…

– Прикончили его? – Словно Рук был каким-то кроликом, которого можно вынести во двор и пристрелить. Я схватила хобгоблина за коготок: – Мы с тобой что-нибудь придумаем. Мне плевать, что для этого потребуется, но мы остановим трансформацию. Никто не должен узнать об этом.

– Ты просишь меня подвергнуть нас всех серьезной опасности.

– Я прошу тебя не сдаваться так рано.

Фенсвик задумался, вырываясь из моей хватки.

– Он хороший парень. Мне бы не хотелось его убивать. Но если его не вернуть, – предупредил он, – если его страдания станут невыносимыми, я все расскажу членам Ордена, и они сделают так, чтобы его мучения прекратились.

– Договорились. Но сначала мы попробуем что-нибудь сделать. – Мне хотелось упасть перед хобгоблином на колени. – Но не сейчас. Мы и так слишком настрадались за последние дни. – Можно попросить тебя прогнать всех? Мне нужно побыть с Руком наедине.

– Без проблем.

Фенсвик зашел в комнату и начал кричать на молодых чародеев, и через секунду те выбежали из спальни. Ламб вынес хобгоблина, поглаживая его по правому ушку.

Рук казался таким крошечным в огромной кровати. Когда мы остались одни, я снова присела рядом с ним.

– С тобой все хорошо, Нетти? – улыбнулся парень. Он ничего не знал. И не узнает.

– Да. – Даже мне самой мой голос показался неестественным.

– Когда я вылечусь, то планирую покинуть это место, – сказал Рук уже более спокойным тоном.

– Что? Почему?

– Я тебе не нужен. У тебя появилось много новой работы и… новых друзей. Я буду лишь мешать. Устроюсь куда-нибудь…

– Ты должен остаться со мной, Рук. Пожалуйста, – перебила я.

По моим щекам скатились слезы, и я взяла друга за руку.

– Это ни на что не похоже.

– Кто это решает? Я уже впала в немилость. Мне уже ничто не повредит.

Парень засмеялся. Казалось, он хотел согласиться, но вдруг сказал:

– У тебя есть мистер Магнус…

– Магнус ничего для меня не значит. По крайней мере, в этом смысле. – Мой голос едва не дрогнул. – Ты самый важный человек в моей жизни, и так было всегда. Пожалуйста, не бросай меня.

Рук положил мою руку себе на грудь, чтобы я почувствовала, как спокойно и уверенно бьется его сердце.

– Я не уйду, если ты сама этого не захочешь.

Ни сегодня, ни завтра, ни через год, ни через двадцать или пятьдесят лет. У меня затряслись плечи. Почему любовь приносит столько боли?

– Ты же знаешь, что я не хочу расставаться с тобой, – сказала я.

– Как пожелаешь, Генриетта, – пробормотал Рук.

Я прижалась к нему лбом. У парня перехватило дыхание, и он подался вперед… пока темнота в углах комнаты не начала собираться вокруг нас. Я невольно передернулась. Тени исчезли.

– Прости, – вздохнул Рук. – Вечно они нам мешают.

– Да. – Я выдавила улыбку.

В глазах Рука я увидела изменения, о которых подумала раньше. Теперь они были полностью черными, без намека на голубизну. «Пока изменения практически незаметны…»

Кто-то прочистил горло. Магнус наблюдал за нами с порога.

– Меня попросили передать тебе, что пришел посланник королевы, – сообщил он. – Она хочет тебя видеть. Но никакая опасность тебе не грозит.

Похоже, он слышал весь наш разговор. Мне было все равно. Я больше не могла придавать этому значения.

– Спасибо. Я бы хотела помыться, и после этого я направлюсь прямиком во дворец.

Я сжала ладонь Рука и вышла из комнаты, задев Магнуса по пути. Через секунду услышала его шаги позади себя. Вид у него был решительный.

– Что такое?

– Хоуэл, ты не понимаешь…

– Понимаю. Ты вернулся за мной, когда остальные бросили бы меня гнить в темнице. Ты мне очень дорог как друг, и так будет всегда. – Я намеренно подчеркнула слово «друг». Затем протянула Магнусу руку, пытаясь держать ее ровно. – Надеюсь, ты позовешь меня на свадьбу. Я хочу, чтобы ты стал мне братом, которого у меня никогда не было.

Я уже жалела о своих словах, но это не делало их менее правильными и своевременными.

Магнус посмотрел на мою руку, словно не знал, что с ней делать. Потом медленно наклонился и поцеловал ее:

– Для меня честь быть твоим другом, Хоуэл.

– Спасибо.

Магнус держал мою руку слишком долго. Затем снова поцеловал ее. По моему телу прошла уже знакомая волна радости. Я хотела…

Нет. Это должно прекратиться. Я попыталась вежливо уйти, но Магнус остановил меня.

– Я не могу, – прошептал он. – Я не могу тебя отпустить.

– Придется. – Я выдернула руку. – Или мы больше никогда не увидимся.

Я ушла, чувствуя боль в душе. Если Магнус ощущал хоть половину того, что и я, то он, конечно, сожалел о содеянном.

* * *

Когда я прибыла во дворец, меня не встретил звон фанфар, только слуга, который повел меня по темным коридорам в большой зал. Как бы я ни старалась успокоиться, сердце выпрыгивало из груди. В конце концов, если бы королева хотела моей смерти, то не позволила бы мне прийти с Блэквудом и Фенсвиком. И все же им приказали ждать в гостиной. Оставалось надеяться, что я смыла с себя всю копоть.

Меня пригласили в небольшую приемную. В дальнем конце комнаты сидела в кресле королева Виктория. Она грелась у камина, поглаживая свою собачку. Сняв с себя все украшения, Виктория выглядела беззащитной и юной. Увидев меня, она улыбнулась:

– Присаживайтесь, мисс Хоуэл. – Я повиновалась. – Мы… что ж, мне известно, что вы сделали.

– Я рада, что мне удалось остановить Корозота, ваше величество.

– Лорд Блэквуд явился ко мне сразу после битвы и объяснил, почему вдруг пала защита. – Неужели королева обвинит меня во всех бедах? – Мне очень жаль, что магистр Пейлхук так вероломно растоптал мое доверие. – Виктория погладила собачонку по голове. – Даже если бы я могла вернуть защиту, я бы не стала этого делать.

– Значит, вы не злитесь? – Я в тревоге заламывала руки.

– Нет. Я очень довольна тем, что вы уничтожили одного из великой семерки, и тем, что я узнала о ваших людях.

– Моих людях?

Чародеях? Колдунах? Я не чувствовала принадлежности ни к кому из них.

– Чародеи слишком долго оставались без присмотра. Они ведут себя так, будто их магический статус важнее того, что они англичане.

– Они не мои люди, ваше величество. Мой отец был колдуном, обладающим огненными способностями. Говард Микельмас действительно обучал меня тому, как сойти за чародейку. Я была готова принять ваше одобрение и лгать всем.

– Приятно слышать ваше признание, мисс Хоуэл. – Теперь меня наверняка схватит стража. – Это убедительное доказательство вашей честности. Мне нужны такие люди на передовой.

– Даже если я не избранная?

– Откровенно говоря, я никогда не питала больших надежд на это пророчество, – ответила королева.

– Но я не чародейка.

– У вас есть посох. Мне сказали, что вы использовали множество чародейских маневров в битве с Корозотом.

– Харгроув, то есть Микельмас, сказал мне, что я гибрид двух рас. В конце концов, колдуны произошли от чародеев. Я не принадлежу ни к кому из них.

– Значит, вы можете выбрать собственный путь, – улыбнулась королева. До чего странная, но отличная идея! – Но предупреждаю, что вы должны принять это решение незамедлительно. Я понимаю, что вы родились колдуньей и вам необходимо контролировать эти аспекты своего естества, но если вы станете чародейкой, то будете обязаны покончить с колдовским образом жизни.

У меня пересохло во рту.

– Вы одобрите меня как чародейку, ваше величество?

– Если пожелаете. Вы получите все привилегии, присущие этому званию, но также и обязанности. – Виктория величественно выпрямилась. – Я считаю, что пришло время для ответного удара. Мы отберем Кентербери у Стервятницы, уничтожим Немнерис, сохраним наши берега и промаршируем по центральным графствам и северу, пока не доберемся до самого Р’елема. И убьем его, пока эта война не затянулась на второе десятилетие. – Я едва могла сдержать свое удивление – или восторг, – вызванное ее словами. – Вы станете частью всех моих планов, если выберете этот путь.

– Вы уверены, что это мудрое решение?

Господи, неужели я посмела усомниться в королеве?!

Она улыбнулась:

– Мои советники против этого, но их сбили с толку Пейлхук и Агриппа. – Королева произнесла это с грустью. Она верила в это не больше, чем я. – Есть у них дурная привычка относиться с подозрением к любой женщине, которая осмеливается бросить вызов их компетентности. – В голосе Виктории слышался гнев. Возможно, она понимала мою ситуацию лучше, чем я представляла. – Мне кажется, мы должны попробовать то, что еще никто не совершал, и вы дали нам первую за одиннадцать лет надежду, что этих монстров можно победить. Что ж, мисс Хоуэл, вы приняли решение?

Чего же я хотела?

В качестве колдуньи я могла бы узнать больше о своем прошлом и об отце. Но тогда моя работа будет незаконна, и мое влияние на победу в войне сведется к нулю. В качестве же чародейки я окажусь на передовой, но должна буду оглядываться на каждом шагу на случай, если враг из моего же лагеря решит всадить нож мне в спину.

Но теперь у меня были друзья. И что самое главное, я должна помочь Руку. Есть только один путь, который позволит мне помешать его трансформации.

– Я хочу стать чародейкой, если ваше величество на это согласна.

– Преклони колени!

Я сделала так, как мне приказали.

– Ваше величество! Я – ваша покорная слуга. Я прошу вашего одобрения, чтобы вооружиться против врагов Англии и защищать вашу жизнь ценой своей собственной.

Виктория опустила свою изящную ручку мне на голову:

– Я даю вам свое одобрение, Генриетта Хоуэл. Вы вооружитесь, чтобы защищать меня, будете долго жить и умрете за мою страну и за меня лично, и ваша магия обретет величайший смысл в служении другим. Поднимитесь и сделайте так, чтобы страна вас запомнила.

Я встала, ростом я была намного выше королевы. Однако я склонила голову, признавая в ней своего патрона.

– Благодарю, ваше величество.

Виктория улыбнулась:

– Я верю, что со временем я буду благодарить вас, мисс Хоуэл. Мы все поблагодарим вас.

32

Спустя десять дней после моего публичного одобрения перед придворными и членами Ордена я бродила по саду Агриппы, пытаясь хоть немного побыть в тишине. В последнее время я только и делала, что посещала вечеринки и праздники в честь победы над Корозотом, но ничего из этого не доставляло мне удовольствия. Я несла ответственность за то, что королева еще больше заинтересовалась делами чародеев. Люди, которые назвали себя моими союзниками, относились ко мне с пренебрежением. Выходя на публику, я зачастую чувствовала себя одинокой.

Тем не менее у меня был друг, на которого я всегда могла положиться.

– Хоуэл, подожди! – крикнул Блэквуд, догоняя меня.

Я улыбнулась, наконец-то услышав свою фамилию из его уст.

– Значит, теперь я чародейка, милорд?

– Да. Ты тоже можешь звать меня просто Блэквудом. Хватит церемониться. – Лорд пошел со мной по саду и в какой-то момент остановился, чтобы посмотреть на цветущий куст алых роз. – Ты уже знаешь, куда пойдешь? Дом магистра Агриппы скоро закроют.

– Я планировала получить первые приказания и тогда уже думать об этом.

– Ты вполне можешь получить их, живя со мной. Если тебе это подходит, – предложил лорд, посмотрев мне в глаза. – Я знаю, что у тебя в кармане ни гроша. Элиза будет счастлива, если в нашем доме появится еще одна девушка. Естественно, Рук поедет с нами.

– Спасибо, что никому не рассказал о нем. Клянусь, ты об этом не пожалеешь.

Блэквуд оторвал один бутон и вручил его мне:

– Я защищаю своих друзей.

Я улыбнулась и взяла лорда за руку. Мой любезный друг лорд Блэквуд. Еще два месяца назад это казалось невозможным.

– Я согласна. Куда пойдут остальные? – Я на секунду подумала о Магнусе, но тут же отогнала эти мысли.

– Большинство вернется к своим семьям. Вольф, несомненно, снимет где-то комнату. Тем не менее нам нельзя расслабляться. Поговаривают, что до конца месяца нас отправят в Корнуолл. Теперь, когда Корозот мертв, Немнерис – наша главная забота.

– Надеюсь, на этом задании я проявлю себя не хуже, чем на предыдущем.

– А есть сомнения? – Блэквуд в удивлении остановился.

– Блэквуд, – мне было непривычно обращаться к нему по фамилии, – я родилась колдуньей. Я женщина, исполняющая мужскую работу. Вдруг для меня это окажется непосильной задачей? Вдруг я сойду с ума, как Гвендолин Агриппа?

– Женщины не единственные, кого можно сбить с верного пути ошибочным выбором, – ответил лорд, вздрогнув при имени Гвендолин. Когда я рассказала об истинной личности безглазой фамильярки, Блэквуд пришел в ужас. – Ты сильнее, чем думаешь. Я это вижу. Со временем увидишь и ты.

Мы бы продолжили прогулку, но тут Лилли выбежала из дома и остановила нас:

– Мисс Хоуэл! Вы должны это увидеть! – Она буквально затащила меня внутрь. – Он в вашей спальне. Я собирала вещи, и тут он появился! Ох, мисс, я не осмелилась к нему подойти.

На моей кровати обнаружился деревянный сундук Микельмаса.

– Как он сюда попал? – прошептала я.

– Точно не знаю, мисс. Он словно возник из ниоткуда! И начал… ах, ну вот, опять! – вскрикнула Лилли, когда сундук закачался без какой-либо видимой причины, подскакивая на кровати.

Блэквуд попытался открыть его, но не смог.

– Нужно взорвать эту чертову штуку, – буркнул он, доставая посох.

– Подожди!

Я оттолкнула лорда и положила руку на крышку. Сундук тут же замер. Вспомнила, как Микельмас трижды стучал по нему, и повторила эти движения. Крышка открылась, и внутри обнаружился обычный свернутый кусочек бумаги.

– Что там написано? – спросил Блэквуд, когда я взяла записку.

На ней было выведено элегантным тонким почерком:

Важно не то, что ты хочешь,

А то, что тебе нужно.

До скорой встречи.

М.

– Это от Микельмаса – значит, он жив. – Я вздохнула с облегчением. – Но это колдовской сундук. Я не могу оставить его себе. – Я швырнула записку обратно и захлопнула крышку.

– А наверное, следует, – пробормотал Блэквуд. – В любой другой ситуации я бы сказал, что осторожность превыше всего, но нам нужно знать, почему он появился у тебя.

– Но вдруг кто-то увидит?

– Никто не должен знать о нем, кроме нас троих. – Лорд повернулся к Лилли. – Что, если я приглашу вас служить в моем доме в качестве горничной мисс Хоуэл?

Блэквуд хотел, чтобы девушка оставалась поблизости. Лично же я радовалась, что рядом со мной будет еще один друг.

– Да, милорд. Я бы очень этого хотела.

– Вы никому об этом не расскажете?

– О чем? – Лилли невинно заморгала глазками.

– Ни о чем. – Блэквуд улыбнулся. – Можете собрать вещи мисс Хоуэл позже.

Лилли ушла, и мы продолжили пялиться на сундук.

– Мы сохраним его, пока не решим, что делать дальше, – сказал Блэквуд.

Это было так странно и трогательно, как лорда заботили мои дела.

– Знаешь, ты ведь подвергаешь себя опасности, – вздохнула я.

– Наступили опасные времена. – Лорд развел руками. – Кстати, мне нужна твоя помощь, чтобы выбрать нового директора для Бримторна. До меня доходили слухи, что старый не заслуживает доверия.

– У меня есть парочка кандидатов. – Я засмеялась.

Блэквуд помог мне спрятать сундук под кровать.

– Спасибо тебе за все.

– Я уже говорил тебе, что всегда буду предан избранной.

Мы покинули спальню.

– Но речь не обо мне. – Тот факт, что я теперь могла свободно об этом говорить, приносил облегчение. – Ты это знаешь.

– Ну, как я и сказал, ты нужна нам. Остальное лишь детали. Разве они важны?

– Ни капельки.

Мы снова вышли в сад, чтобы насладиться последними лучиками июльского солнца. Близилась ночь, и в порывах ветра чувствовалось предзнаменование бури.

Благодарности

Это самая сложная задача, с которой я столкнулась во время написания этой книги. Мне нужно не только быть краткой (даже не надейтесь), но и достойно отблагодарить всех невероятных людей, которые сделали возможным появление этой книги на свет.

Челси Эберли – за то, что поверила в эту книгу и усовершенствовала ее. Твои предложения подталкивали меня к тому, чтобы работать лучше, а вопросы приводили к появлению самых захватывающих идей. Порой мне стыдно от мысли, что ты понимаешь моих персонажей лучше меня, но это всегда меня радовало.

Брукс Шерман – за то, что был невероятным агентом и первым увидел потенциал этой истории. Спасибо, что провел меня через это безумие и не повесил трубку после моего первого звонка, когда я издавала странные звуки и не знала, что спросить. Ты настоящий джентльмен, эрудит и иногда Бэтмен.

Спасибо всем замечательным людям в «Рэндом Хаус», включая Мэри Маккью, Ханну Блэк, Мелиссу Зар и Мэллори Мэтни за хорошую работу и нескончаемую энергию. Огромная благодарность Николь де лас Герас, Хилтс и Трейси Хейдвеллер за великолепную обложку. Никогда не видела, чтобы что-то горело так красиво.

Спасибо Дженни Бент, Молли Кер Хаун и блестящей команде «Бент Эдженси» за всю их помощь и понимание.

Брэнди Кунис, инь моего ян, Спок моего Кирка, Пик моего Коула. Лучшая дружба та, в которой царит гармония. Спасибо за зоркий глаз и остроумие. Еще вина, Дорис!

Алиссе Вонг – за твою креативность, храбрость, сострадание и за «Кэтбаг». У нас всегда будут Тощие Космические Эмо-Лорды. Да, я это напечатала.

Изабель Яп – за мудрость, изящество и за то, что слала мне картинки с грустными мальчиками из аниме.

Моим коллегам из «Мастерской для писателей Кларион», которые стали для меня второй семьей. Команда «Ракетный шпатель», вперед! Спасибо Шелли Стриби, Карен Джой Фоулер и Келли Линг, открывшим мне дверь.

Спасибо Виктории Авеярд, Таморе Пирс, Саре Риз Бреннан и Келли Линк (снова) за то, что не пожалели на меня своего времени и написали безумно крутую аннотацию.

Джошу Ропикету – за ночные поездки, роскошные ужины и десять лет дружбы. Можно мне еще десять?

Джеку Салливану, который придумал фразу «Викторианский Гарри Поттер с Ктулху», чтобы описать эту книгу.

Ронен Кон, Зев Валанси, Джессика Пуллер, Эмили Крокет – спасибо, что появились в моей жизни.

Форбс-Кэролсам (Робби, Терре, Джоджо, Кори) и Розенблумам (Майку, Элисон и Джордану) – за любовь и поддержку.

«Сладким шестнадцать» и «Классу 2016», спасибо за ваше общество. Трейси Чи – за то, что так же фанатеешь по игре «Мусорщик идет на охоту», как и я. Таре Сим – за ясную голову. Одри Културст – за то, что устроила со мной вечеринку. Гретхен Шрайбер – за то, что подпевала мне и приносила копии еще не изданных книг.

«Барнс энд Нобл» в Груве – за то, что не подавали виду, что я варю худший кофе в мире. Особая благодарность Аманде Сантос, которая прочитала мое письмо с запросом в комнате отдыха.

Патриции Макгахан и Клэри Хаккетт – за то, что поучали меня и направляли в нужное русло.

Моим родителям, Джойс и Крису, и сестре Мередит – спасибо, что любили меня, терпели и всегда поддерживали. Для меня это значит больше, чем вы можете себе представить. Спасибо другим членам моей семьи – Бланш, Марго, Анжело и Дженет. Наконец, спасибо Мише Озарчуку, который не дожил до выхода этой книги в свет, но который непременно полюбил бы ее. Я тебя люблю!

Сноски

1

Sturmunddrang (нем.) – «Буря и натиск» – период в истории немецкой литературы (1767–1785), связанный с отказом от культа разума, свойственного классицизму, в пользу предельной эмоциональности и описания крайних проявлений индивидуализма, интерес к которым характерен для предромантизма.

2

Перевод М. Лозинского.

3

«Sorrow-Fell» – с англ.: «Горе пало».

4

Соли ситор – категория адвокатов в Великобритании, ведущих подготовку судебных материалов для ведения дел барристерами – адвокатами высшего ранга.

5

Перевод Е. Бируковой.

6

Лауданум – опиумная настойка на спирту. В более широком смысле – лекарство, в состав которого входит опиум. Был особенно популярен у женщин в Викторианскую эпоху как универсальное успокоительное и снотворное средство.

7

Allons-y! (фр.) – пойдем.

8

Souris (фр.) – мышь.

9

Перевод М. Лозинского.

10

Грач по-английски rook.

Content

Джессика Клусс
Ярко пылающая тень

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

Благодарности

Сноски