Михаил Бураш

ЛАМПОЧКА

Том и Бекки влюбились в новый дом с первого взгляда. Построенный в стиле старых колониальных усадеб, с длинной и высокой крытой верандой, забранной между поддерживающих крышу колонн сеткой от мошкары, оранжевой черепичной крышей и решетчатыми ставнями на окнах, дом словно перенесся в двадцать первый век из фильма о Гражданской войне. Но дом отнюдь не был древней развалиной. Стоило зайти внутрь, и сразу становилось понятно, что дом был готов предоставить своему владельцу все прелести технологического прогресса. Беспроводная сеть, высокоскоростной интернет, интерактивные экраны в каждой комнате и даже на холодильнике. Экономичные диодные лампы, хитро скрытые за потолочными панелями включались и выключались, реагирую на людей. Кухня поражала воображение разнообразными машинами и приспособлениями, начиная с трехкамерного духового шкафа и индукционной жарочной панели, и кончая последней моделью бошевской посудомойки. Теплые полы, раздельное кондиционирование каждой комнаты, окна, умеющие затенять свои стекла по желанию жильцов, и почти бесшумно ползающие по полу роботы-пылесосы дополняли картину. Стоял дом на обширном участке, примыкавшем с одной стороны к участку их соседа, молодого веселого толстяка Билла, работавшего в той же компании, что и Том, бригадиром механического цеха, большого любителя недорого пива и жаренных на гриле колбасок. Том подозревал, что именно колбаскам с пивом Билл был обязан вечно выпиравшему из-под туго облегавшей его рыхлое тело гавайки могучему брюху. Том и сам был не прочь иногда поджарить кусок стейка или парочку бургеров на доставшемся от прежних хозяев закопченном гриле, но для Билла это являлось чуть ли не ежедневно обязательным ритуалом. Каждый раз, вернувшись с работы, он разжигал свой гриль, и со счастливым лицом вываливал на него горку сырых свиных колбасок. А потом, вытирая потный лоб и с наслаждением потягивая из банки холодное пиво, он не спеша переворачивал скворчащие и брызжущие горячими каплями жира колбаски с видом шамана инков, проводящего секретный ритуал жертвоприношения. Билл был очень добродушным парнем, всегда готовым поболтать о всяких пустяках и угостить соседей своим любимым кушаньем. Несколько раз Том и Бекки присоединялись к нему, но простота Билла немного раздражала Бекки, привыкшей к калифорнийским вечеринкам и утонченным беседам за бокалом полусухого шампанского и фруктами. Поэтому, последнее время Том заходил к Биллу на огонек один, ссылаясь на то, что врач порекомендовал Бекки диетическое питание.

До переезда в Вермонт чета Блэк прожила почти десять лет в Калифорнии, недалеко от Сан Франциско. Бекки работала визажистом, а Том — инженером электротехником в небольшой компании, выпускавшей оборудование для систем визуального контроля и наблюдения. Знали они друг друга еще со школы, и ни для кого из их друзей не стало сюрпризом, что Том предложил Бекки руку и сердце сразу после окончания университета. Поначалу, дела молодой семьи складывались просто блестяще, неплохие зарплаты, выгодный заем на дом. Они уже подумывали о детях, но тут грянул экономический кризис, Бекки потеряла работу, дела в компании, где работал Том, тоже пошли хуже, начались сокращения, но сперва Тома не трогали, так как он был на хорошем счету, и одно время ему даже прочили занять должность собиравшегося на пенсию начальника отдела. Но тут один из уволенных за прогулы сотрудников, мексиканец по происхождению, подал в суд на компанию за расизм. В духу веяний современности, и при правильном понимании судьями политических реалий, компания Тома проиграла в суде и была вынуждена восстановить прогульщика с повышением оклада. А вот Тома сократили, хоть и попытались подсластить горькую пилюлю выходным бонусом в размере трех месячных окладов. Поиски работы затянулись, бонус был уже давно потрачен, да и небольшие семейные накопления были почти исчерпаны, когда Тому предложили работу в частной компании «Эко-Прорыв» на севере Вермонта, он с радостью согласился. Компания была готова оплатить ему затраты на переезд, что тоже было немаловажным фактором для Тома. Зарплата, правда, выходила меньше той, что получал Том на прежнем месте, но и жизнь в Вермонте была ощутимо дешевле, чем в Калифорнии. По приезду на новое место, Том с радостью узнал, что проблемы с поиском жилья не возникнет, от инженера, на чье место его наняли, остался просторный и умеренно дорогой дом, который выкупила компания у его хозяина компания. Сам же предшественник Тома переехал в Техас, куда его переманили нефтеперерабатывающая компания и теплый климат. Дом стоял в настоящему лесу, почти на вершине петли, образованной извивавшейся в тени старых деревьев асфальтированной дороги. Соседские дома стояли в удалении друг от друга, но при этом, что показалось Тому странным, попарно внутри этой петли, так что участки домов соприкасались. Соседей справа и слева было не видно за широкой полосой нетронутого леса, зато задние дворы соединялись с соседскими. Никогда прежде такой планировки Тому встречать не доводилось, но когда он спросил об этом Билла, тот только отмахнулся и сказал, что это для природоохранных зон, требование департамента защиты окружающей среды.

Называлась фирма «Эко-Прорыв» и ее деятельность, как сказали Тому, щедро оплачивалась из государственных фондов по изучению проблем экологии. Чем именно занималась фирма, Том так и не узнал, уровень его доступа был недостаточно высоким. В обязанности же ему вменялась разработка энегроузлов криогенных систем под заказ и контроль за функционированием уже действующих установок, переданных заказчикам. Немного странно было, что заказчиками являлись другие отделы той же самой фирмы, также расположенные в этой удаленной части штата. Обстановка секретности, окружавшая все, связанное с работой этих отделов, по мнению Тома, отдавала запахом паранойи. Даже спустя пять месяцев пребывания на своей должности, и после трех выездов на техническое обслуживание и текущий ремонт энергоузлов, Том так и не смог догадаться даже приблизительно, чем могли заниматься засекреченные объекты, все как один, стоящие посреди векового леса, спрятанные глубоко внутри частных территорий, обнесенных по периметру стеной из колючей проволоки. Поначалу его шокировало наличие настоящих блок-постов с вооруженной винтовками охраной на въездах на территорию всех отделений фирмы, и тщательный контроль, вплоть до сканированния сетчатки глаза, но деньги фирма платила исправно, условия работы были совсем необременительные, даже комфортные, а ведь, по большому счету, что еще нужно намаявшемуся в кризис без работы человеку? Он был почти счастлив на новом месте. Почему почти? В основном, из-за Бекки. Нет, ей конечно нравилась его новая работа, пополнявшийся постепенно банковский счет, и возможность не экономит средства, но ее угнетала жизнь в таком захолустье. Ближайший городок был в 10 милях от их дома, да и городом эту россыпь домов по обе стороны от дороги можно было назвать лишь с большой натяжкой. Один продуктовый магазин, магазин бытовых товаров через дорогу, две заправки, парикмахерская, небольшой бар, да кинотеатр, вот и все центры культуры, которые городок мог представить окрестным жителям. Милях в шестидесяти, правда, находился Барлингтон, насчитывавший аж сорок пять тысяч жителей, но в сравнении с сияющим Сан Франциско, он был не более, чем сонной и захолустной деревней. Бекки скучала по сияющим ночным улицам, маленьким кофейням с предупредительными официантами, роскошным машинам и модным концертам. Том видел все это, и не мог не понимать, что пройдет не так уж и много времени, и ему придется искать новую работу, возможно, в Бостоне, а может и в Нью-Йорке, если он хочет сохранить семью. Кризис ведь не может длиться вечно, утешал он себя, ну еще четыре-пять лет, рынок пойдет на подъем, и можно будет начинать искать новое место. А пока, пока, они прекрасно переседят эти несколько лет в уютном и теплом доме, спрятавшемся в тени высоких деревьев.

Август уже перевалил через середину и катился к сентябрю, а дни становились все короче. Том любил посидеть вечером на заднем дворе, наблюдая за тем, как голубизна неба наливается лиловым вечерним светом, а в вышине загораются первые яркие звездочки. В это время в воздухе разливалась необычайная тишина, природа готовилась ко сну, и был слышен только шум ветра в ветвях деревьев, вплотную подходивших с двух сторон к дому. Пару раз Том предлагал Биллу присоединиться с нему и встретить ночь вместе с бутылочкой холодного пива, но к его удивлению, Билл отказался, а после второго приглашения отвел взгляд в сторону, и как-то помявшись, промямлил, что в этих местах не принято гулять в лесу в темноте. Тома очень удивило это заявление, ведь несмотря на объемное брюхо, Билл обладал просто чудовищной силой, однажды он, не особо напрягаясь, в одиночку загрузил свой тяжеленный гриль в кузов пикапа, чтобы овезти его в городок, подварить обломившуюся петлю крышки. Том пробовал потом приподнять эту массивную стальную конструкцию, но смог только оторвать от земли одну сторону. В ответ на расспросы о причине такой нелюбви к темноте, Билл пробормотал что-то неубедительное про медведей, ну или волков, в том духе, что лучше не стоит по ночам шататься на улице, так оно спокойней. Не сказать, что Тому стало страшно, он никогда не боялся темноты, но после слов Билла ему стало неуютно. Он даже подумал, не купить ли ему ружье, так, на всякий случай, но Бекки, едва услышав об этом, закатила ему настоящую истерику, со слезами, визгливым криком и битьем посуды. Да и сам он не очень хотел связываться с оружием, к которому в семье его родителей, калифорнийских учителей, всегда было крайне негативное отношение. Его отец всегда любил повторять, что только глупцу может прийти в голову идея купить оружие, ведь умный человек всегда найдет выход из любой ситуации не прибегая к насилию. Если отец Тома видел кого-то с винтовкой или пистолетом, губы его всегда кривились в брезгливой гримасе. Как-то раз он даже привел юного Тома в оружейный магазин, провел его вдоль длинных прилавков с оружием, и громко, чтобы все находившиеся в магазине могли его слышать, сказал, обращаясь к сыну:

— Вот, Томми, посмотри вокруг, тут ты не увидишь ни вещей, созданных людьми, обладающими разумом, на таковых людей! Запомни это на всю жизнь, то что ты видишь вокруг, это царство глупости и трусости! Будь выше этого и держись от всего этого подальше, сын!

Том видел, как несколько людей повернулись в их сторону, кто-то поинтересовался возмущенно, какого черта отцу Тома было здесь нужно. Из-за прилавка вышел крепкого сложения продавец, на поясе которого висела кобура с пистолетом:

— Мистер, нам тут неприятности не нужны, шли бы вы отсюда по-доброму.

Отец Тома, выглядевший на фоне продавца подростком, гордо задрал голову и процедил сквозь зубы:

— Это свободная страна, фашист, и я могу быть там, где захочу!

— Страна-то свободная, но этот магазин является частной собственностью, и нам не нужно, чтобы кто-то оскорблял наших посетителей. Я настаиваю, чтобы вы покинули магазин.

— А то что? — пренебрежительно бросил отец Тома.

— Ничего, кроме вызова полиции и обвинения в нарушении общественного порядка, мистер. Правда, вам лучше уйти.

Отец Тома сплюнул на пол, потом посмотрел на своего сына:

— Пойдем Томми, здесь воняет.

Потом, уже на улице, отец говорил Тому:

— Вот видишь, эти люди совершенно трусливы, он был намного сильнее меня, вооружен до зубов, но он боялся даже того, что я просто говорил правду им в лицо. И он ничего не мог мне сделать, был вынужден угрожать мне полицией, такими же трусливыми глупцами, но обладающими властью, которой они недостойны.

Том помнил, как он гордился своим отцом, каким героем тот выглядел тогда в его глазах. Этот образ героя, правда, несколько померк в тот вечер, когда в их дом вломились через незапертую заднюю дверь четверо афроамериканцев, совершенно очумевших от наркотиков. Один из них схватил левой рукой за волосы мать Тома и с размаху ударил ее лицом о кухонный стол. Второй очень больно сжал огромной ручищей шею одиннадцатилетнего Тома, так сжал, что в шее что-то хрустнуло, а из глаз градом покатились слезы. Отец вскочил из-за стола, заорал на хулиганов, потребовал немедленно убраться, и тогда его пнули ногой в живот, а потом еще несколько раз, когда он скрючился на полу. Здоровенные парни орали на отца Тома и его мать, требуя деньги, драгоценности, банковские карточки, угрожая свернуть шею Тому и убить его родителей. Мать визжала, пока ее снова не ударили головой о стол. Тому было так страшно, что даже язык отнялся, и он обмочился. Отца снова били, а потом он в сопровождении двоих нападавших пошел наверх, в спальню, где хранились все ценные вещи и деньги. Потом грабители сбежали вниз по лестнице, и все четверо выскочили в заднюю дверь, как и вошли, а Том вдруг потерял сознание. Отец смог тогда вызвать скорую и полицию, но этого Том уже не видел, очнувшись только в больничной постели. Он долго болел, по ночам его терзали кошмары, и он целый год мочил по ночам постель. Только один раз он попробовал сказать отцу, что если бы у отца было оружие, тот бы смог прогнать хулиганов. Тот взглянул на сына с презрением и сказал, что тогда бы их всех троих убили. Оружия в доме так никогда и не появилось.

Так что неудивительно, что Том решил, что обойдется и теперь без ружья, хоть и не перестал засиживаться дотемна на улице, глядя на звезды и мечтая о ночных огнях больших городов. Как-то раз, уже в начале сентября, в один из очень тихих и теплых вечеров, Том не заметил, как задремал на лужайке. Что разбудило его, он и сам не понял, то ли шорох, то ли какое-то внутренне чувство опасности. Ночь уже вступила в полные права, последний луч солнца давно угас, а все небо было густо усеяно мириадами звезд. От луны остался лишь неширокий серпик, едва-едва разгонявший мрак. Том поежился от ночной сырости и наклонился в кресле, чтобы поднять выпавшую из рук банку из-под пива, а когда он поднял глаза, ему показалось, что где-то на грани восприятия он заметил мелькнувшую в лунном свете длинную тень. Что-то проскользнуло по кромке леса слева от дома в сторону дороги. Сонливость Тома как рукой сняло. Он вскочил с кресла, пулей влетел на веранду и захлопнул за собой сетчатую дверь. Оглянулся снова в сторону близкой стены леса и ему на мгновение показалось, что он видит две горящие точки. Но было ли это на самом деле, или ему примерещилось со страху, он не мог сказать. Том прошел в дом и тщательно запер заднюю дверь. Потом сходил проверить, закрыты ли подвальные окна и передняя дверь дома. Все было в порядке, но он никак не мог успокоиться, его била дрожь, а руки похолодели. Он прошел на кухню, плеснул себе в стакан на полпальца виски, отхлебнул, и с наслаждением ощущая, как по телу побежала теплая волна, прошел обратно, к задней двери, представлявшей из себя сплошное толстое двойное стекло в сдвижной деревянной раме. Не зажигая света, он долго стоял у двери, вглядываясь в темноту лужайки и грея в руках стакан с виски. Он не мог сказать, сколько времени он так провел, может пять минут, может двадцать. Глаза совершенно адаптировались к темноте, и лужайка была хорошо видна в слабом лунном свете. Ничто не двигалось в ночи, не было ни теней, ни огней. Том допил виски одним глотком, и ругая себя за трусость, а заодно и Билла, с его страхами, направился в спальню. Ну что там могло страшного бегать в темноте? Да хоть бы и шакал или волк, чем они могли ему угрожать? Том читал, что зимой волки могут быть опасны для человека, если им не везет с добычей, но он ни разу не слышал, чтобы такие нападения случались на восточном побережье. В Монтане, Вайоминге, еще куда ни шло. Но там совсем дикие места, и полно зверья, не то что тут. Да и видел ли он на самом деле хоть что-то? Чем больше он думал об этом, тем меньше ему верилось. И в постель он лег уже почти убедив себя, что ему все померещилось. Почти.

На другой день он ничего не рассказал Бекки, не желая, чтобы они решила, что ее муж трус, пугающийся своей тени. На всякий случай, он сходил туда, где ему примерещилась мелькнувшая на опушке тень. Естественно, он не нашел никаких следов, зато его заметил за этим занятием Билл, как раз разжигавший свой гриль в это время. Он приглашающе помахал Тому рукой с зажатой в ней банкой пива. Том подумал и решил, что баночка пива ему точно не помешает, и с улыбкой помахав в ответ, бодро зашагал к соседскому дому.

— Привет, сосед! — толстые щеки Билла расползлись в искренней улыбке. Он протянул запотевшую банку Тому. — Потерял чего?

— Да не, так, следы искал. — Том с благодарным кивком взял предложенное пиво. И заметил, как что-то дрогнуло в лице Билла.

— Какие следы? — Билл еще улыбался, но улыбка стала какой-то натянутой, радости за ней уже не было.

— Да вот, вчера закемарил на улице, а когда проснулся, уже ночь была. Показалось, что какой-то зверек возле леса пробежал, думал, а вдруг волк, у страха-то глаза велики! — отшутился Том.

— Ничего больше не видел? — голос Билла неожиданно охрип, и тот припал к банке, чтобы промочить горло.

— Неа, больше ничего. — Том сам не знал, почему не захотел говорить про горящие точки. — Померещилось, должно быть.

— Может и померещилось, сосед, — не стал спорить Билл, — только все одно, не стоит тут на улице осенью по ночам болтаться.

— Да чего ты боишься-то? — не выдержал Том.

— Мало ли. Просто не стоит, и все. — отвел глаза в сторону Билл. — Мне еще бывшие хозяева моего дома говорили, когда покупал, что тут то ли миграционные пути осенью проходят, то ли еще что, а только не рекомендуется по ночам гулять.

— Да делов-то, давай поставим прожектор, или два, пусть лужайку освещают ночью. — предложил Том. — Ни один волк и близко не подойдет.

— Нельзя! — неожиданно строго возразил Билл. — Беспокоить будет живность, запрещено это, за такое штраф огромный накатают, как липку обдерут. Вон, даже участки рядом с друг другом ставить нельзя. Так что даже и не думай. Просто живи и не мешай лесной живности жить.

При этом голос у него звучал как-то фальшиво, несмотря на то, что в словах был смысл. Тому подумалось, что толстяк чего-то скрывает, и это вызвало подсознательное раздражение. Он решил, что теперь ему просто необходимо узнать, в чем же тут дело.

После этого разговора Том перестал засиживаться до темноты на улице, предпочитая сидеть на диване, стоявшем на веранде, резонно решив, что даже если волки и бегают по здешним лесам, высокая веранда, затянутая крепкой сеткой, будет надежной защитой от случайно забредшего на лужайку хищника. Но в нем усиливалось любопытство. После той беседы с Биллом он полностью поверил в то, что мелькнувшая тень не была лишь плодом его воображения. Том накопал в Интернете кучу информации о поведении волков и, убив часов пять на чтение, решил, что если он хочет их увидеть, ему не стоит торчать на веранде, откуда его запах разносился по всему лесу и, как утверждали авторитетные источники, отпугивал все зверье вокруг. Если он хочет увидеть волка, ему нужно будет наблюдать за лесом из окон верхних этажей. А еще, ему понадобится прибор ночного видения.

Сперва он решил купить ночные окуляры последнего поколения, но глянув цену на сайте магазина оптики, даже присвистнул. Нет, Бекки за такие траты на безделушки с него шкуру спустит. После поиска по сайту он решил остановиться на старенькой модели, использовавшей инфракрасную подсветку, зато стоившую всего три сотни. Рассудив, что волк не вражеский снайпер, и вряд ли он выдаст себя инфракрасным прожектором, Том оформил заказ. Уже через неделю почтовая служба доставила коробку с прибором. Как назло, подходящих батареек в доме не оказалось, и пришлось отложить испытания на завтра. А завтра была суббота, и Тому не нужно было идти на службу. Ехать в городок за упаковкой батареек самому он посчитал глупым, тем более, что Бекки собиралась съездить туда сама, посидеть в баре с парой подружек, с которыми она познакомилась на пикнике компании с месяц назад. Том договорился с ней, что она купит пару упаковок батареек на обратном пути. Сам он запустил на компьютере игровой симулятор космической империи, на который он подсел в последнее время, надел виртуальный шлем и погрузился в мир космических сражений, совершенно отключившись от реальности. За игрой время пролетало совершенно незаметно, и когда еле пробившийся сквозь грохот фотонных пушек звонок телефона вырвал его из глубин космоса, он с удивление увидел, что за окном уже стемнело. Звонила Бекки. Рыдая в трубку, она просила его срочно приехать и забрать ее. Оказалось, она засиделась допоздна с подругами, чьи мужья снимали квартиры в комплексе апартаментов в городке, и им не нужно было никуда ехать. Бекки выпила довольно много, и по дороге домой, отвлекясь буквально на секунду, как она утверждала, чуть не сбила перебегавшую дорогу собаку, выскочившую перед самым носом машины из кустов. В испуге, Бекки резко крутанула руль, и ее Хонда вылетела с дороги, слетев в канаву. Скорость была невысокой, поэтому Бекки отделалась лишь испугом. Да и машина, похоже, почти не пострадала, даже подушки безопасности не сработали, но выехать сама из канавы Бекки не могла, колеса буксовали на траве. Со слезами в голосе, она просила Тома поскорее забрать ее, пока кто ни будь не вызвал полицию, которая, по ее словам, непременно обвинит ее в пьяном управлении машиной и арестует.

Том успокоил рыдающую жену и, велев не выходить из машины, бегом направился выводить из гаража свой пикап. Выехав на дорогу, он погнал машину в сторону города и уже через три мили, заметил косо съехавшую к придорожную канаву белую Хонду Бекки. Резко затормозив у машины, Том выскочил из кабины и, оскальзываясь на влажной траве, кинулся к водительской двери попавшего в беду седана. Бекки уже открыла дверь и с трудом выбиралась наружу, уцепившись за дверной проем. Том подхватил ее под руку и помог взобраться по заросшему откосу на дорогу. Про себя он отметил, что Бекки, пожалуй, была права, попадись она копам в таком состоянии, проблем было бы не избежать. От нее разило перегаром, на ногах она стояла с большим трудом, ее то и дело вело то в одну сторону, то в другую. Речь тут явно шла не о паре бокалов вина. К сожалению, за Бекки числилась такая слабость. Начав выпивать, она никогда не знала, когда нужно остановиться. Несколько раз у них уже вспыхивали серьезные ссоры на этой почве, но безрезультатно. Но сегодня она превзошла себя и наклюкалась до почти невменяемого состояния. Том прекрасно видел, что говорить сейчас что-то просто бесполезно, сперва Бекки должна была проспаться. Он почти силой затолкал ее в на заднее сиденье пикапа, закрыл дверь, и только потом спустился к обратно к Хонде, погасил фары и габаритные огни, выдернул ключ из замка зажигания и закрыл дверь, заблокировав брелоком замки. Вернувшись за руль пикапа, он молча развернул автомобиль, мазнув дальним светом по придорожным кустам, и чуть сам не съехал в канаву от неожиданности. В луче фар, у самой земли за дальним кустом на долю секунды вспыхнули две красные точки и сразу исчезли. Тома прошиб холодный пот, сжавшие руль ладони стали влажные и липкие. Но он тут же выругался на себя сквозь зубы, конечно же, это был или енот, или опоссум, кто еще мог смотреть из под кустов почти на уровне земли. Черт, черт, проклятая лесная живность, как же они достали. Скорей бы уж закончился этот кризис, и можно было перебраться обратно к цивилизации. Том вдавил педаль газа, и машина, взревев мощным двигателем, понеслась к дому. Там, уложив Бекки спать, Том долго сидел на кухне, время от времени подливая в пустеющий бокал виски. Он был зол на напившуюся Бекки, зол на себя за тот момент дикого страха, что он испытал, глядя в темноту через лобовое стекло пикапа. Он был зол на эту дурацкую компанию, построившую свои корпуса в глуши Вермонта. Бутылка постепенно пустела, и Том сам не заметил, как его сморил сон. Проснулся он поздно, с тяжелой головой и мерзким вкусом во рту. Пустой бокал лежал опрокинутым на столе, рядом с опустевшей бутылкой. Том со стоном слез с высокого барного стула, растирая затекшую во сне руку, порылся в ящике кухонного стола и вытряс себе в рот пару таблеток от головной боли. Запив их водой из-под крана, бедняга поплелся наверх, проверить, как там Бекки. Судя по всему, Бекки была в полном порядке. Она безмятежно спала, раскинувшись на их кровати, и даже подхрапывала. Решив не будить жену, Том оставил ей записку, что поехал за Хондой, заскочил в ванную, чтобы сунуть голову под холодную воду и почистить зубы, и наскоро вытершись полотенцем, побрел к Биллу, просить о помощи с застрявшей Хондой. Билла он нашел в небольшой пристройке к дому, служившей складом садового инвентаря и мастерской. На длинном рабочем столе лежала разобранная газонокосилка, и сосед, негромко насвистывая какой-то мотивчик, увлеченно ковырялся в ее потрохах пассатижами.

— Билл! — негромко позвал его Том.

Билл от неожиданности аж подпрыгнул и развернувшись к гостю, явил тому побелевшее от испуга лицо.

— Твою ж мать! — с чувством выругался он. — Да так заикой можно оставить, чтоб тебя!

— Ох, прости, не хотел тебя пугать, — Том присел на стоявшую у двери перевернутую садовую тачку. — но мне очень нужна твоя помощь.

Билл уже успел оправиться от испуга и, оглядев Тома, озабоченно спросил:

— Да чего случилось-то? Ты выглядишь так, словно пил неделю не просыхая.

— Да, — Том сделал рукой неопределенный жест, — так, проблемы семейного масштаба. Поможешь нашу Хонду из канавы достать?

— Чего?? — округлил глаза Билл.

— Бекки вчера из города возвращалась, собака дорогу перебежала, она испугалась, ну и заехала в канаву. Тут недалеко, мили три в сторону города по нашей стороне петли. Мне одному не справиться, а вдвоем мы бы ее пикапом выдернули на дорогу. Ну и перегнать ее домой тоже надо второго водителя.

— А Бекки?

— Да она так перенервничала вчера, что все еще спит, не хочу будить, пусть отдохнет. Ну так что, выручишь по-соседски?

— Э-э, что с тобой делать, поехали. Только дом закрою, а то кто его знает, сколько мы там провозимся, соседушка. Кстати, а чего не вызвал аварийку?

— Да они же полицию вызовут, да еще и счет выкатят с тремя нулями и одной единицей. И пока их дождешься, уже и завтра наступит, сам же знаешь.

Билл понимающе хмыкнул и бросил Тому:

— Иди, выгоняй свой пикап. Да, кстати, а тросы у тебя есть?

— Тросы?? — Том растерянно посмотрел на Билла. — Вот черт, я ж совсем про них забыл! А что же делать?

— У меня есть, принесу. — Билл укоризненно покачал головой, всем своим видом выражая невысказанное про городских недотеп.

Том выгнал грузовик из гаража и еще минут десять сидел, положив голову на сцепленные на рулевом колесе руки. Из оцепенения его вызвал грохот сброшенного в кузов троса. Билл Распахнул правую дверцу и грузно плюхнулся на жалобно скрипнувшее сидение рядом с Томом:

— Ну, поехали, посмотрим на твою беду!

До места добрались без проблем. Белая Хонда все так же стояла упершись передним бампером в дно неглубокой канавы, выставив багажник на обочину дороги. Они подогнали пикап Тома к самому заднему бамперу легковушки, и Билл быстро и ловко закрепил петлю троса за буксировочную проушину под бампером Хонды.

— Давай, дуй за руль Хонды, будешь подруливать, и не забыть с парковочного тормоза снять, а я за руль твоего пикапа сяду и буду потихоньку тянуть.

Обочина была пологой, если бы не трава под колесами, возможно, Хонда бы и сама смогла выбраться задним ходом, поэтому, тяжелый пикап почти без усилий вытянул легковушку наверх.

Они проверили, как работает двигатель, Том даже заглянул под машину, чтобы убедиться, что под ней не образуются подтеки масла, потом попробовал проехать метров двадцать. Вроде все было в порядке. Он помахал рукой своему соседу, уже смотавшему трос и забросившему бухту в кузов, дождался, пока Билл сядет за руль грузовичка и развернет машину, и не спеша повел седан к дому. Загнал Хонду в гараж, вышел к поджидавшему его возле пикапа Биллу.

— Спасибо сосед, выручил! — с благодарностью Том пожал широкую лапу Билла. — Как мне тебя отблагодарить? Кэш, чек, натуральным продуктом?

— Аааа, — протянул тот, — ящик пива потянешь?

— Без вопросов, завтра же из города привезу! — пообещал Том.

Билл кивнул и потопал к себе домой, а Том загнал в гараж пикап и стал осматривать Хонду, пытаясь понять, какие повреждения могла получить машина. Однако, кроме длинной трещины в пластиковом бампере и одной разбитой противотуманки, машина выглядела неповрежденной. Ничего не подтекало на пол, включенный мотор работал ровно, без посторонних шумов. Ремонт бампера и фары обойдется в тыщу, может, чуть больше, но все могло закончиться намного хуже, и Том прекрасно это понимал. Пришла пора серьезно поговорить с Бекки.

Конечно же, они разругались в дым. Бекки снова попробовала устроить истерику, но внезапно обозлившийся на нее Том наорал на нее так, что его жена испуганно замолчала и тихонько сидела на стуле, съежившись и растерянно глядя на ставшего вдруг незнакомым мужа. А Том дал себе волю, ничуть не стесняясь в выражениях, он рассказал Бекки много нового о ней, о чем она даже не догадывалась. Она пару раз в начале пыталась переломить ход беседы в свою пользу, первый раз пригрозив полицией, на что он сказал, что сейчас сам вызовет полицию и расскажет им, где ночевала их машина и почему, а когда она снова набралась храбрости и попробовала пригрозить разводом, он сказал, что если еще раз увидит ее пьяной, то сам подаст на развод, и тогда они еще посмотрят, кто потеряет от развода больше. Счета у них почти пусты, дом платить еще пятнадцать лет, детей нет, и шиш она что получит с этого развода. Бекки, кажется, оценила перспективы такого исхода и заткнулась. Том побушевал еще минут пять, сбросил пар и, заявив напоследок, что будет спать в другой спальне до тех пор, пока она не извинится и не пообещает не пить по меньшей мере полгода, ушел в спальню, которую он переоборудовал в свой кабинет, оставив испуганную жену в одиночестве.

Запершись в кабинете, он первым делом проверил работу прибора ночного видения, благо батарейки нашлись на полу Хонды во время осмотра. Он закрыл жалюзи и, нацепив прибор, огляделся. Прибор передавал картинку в зеленоватом цвете, но все было видно очень отчетливо, к удовольствию Тома. Он выключил прибор и положил его на стол. Теперь надо было ждать вечера и садиться в засаду.

Выглянув в окно, Том увидел, что Билл разжег свой большущий гриль и уже вываливает на него обычную горку колбасок. В животе у Тома неожиданно громко заурчало. Он постоял минутку, прислушиваясь к своим ощущениям, а потом решительно направился к холодильнику, вытащил пачку хот-догов и упаковку пива, сбежал по ступеням веранды и поспешил присоединиться к Биллу и его грилю. Билл вытащил на улицу небольшой телевизор и они очень приятно провели время до самого вечера за просмотром телешоу и жаренными колбасками с сосисками, обильно запивая эту нехитрую снедь светлым пивом. С наступлением сумерек Билл заторопился, не слушая возражений Тома, буквально всунул ему в руки пару оставшихся колбасок «на ужин», и попрощавшись, ушел в дом. Том тоже побрел домой, стараясь не позволять ногам заплетаться. Тщательно затворив сетчатую дверь веранды за собой, в который раз пообещав себе поставить на дверь щеколду, Том так же аккуратно запер заднюю дверь дома, убрал в холодильник колбаски и присел к столу, глядя, как быстро гаснет осеннее солнце за стеклом двери. Потом он спохватился, быстро сварил себе крепкого кофе и поднявшись в свой кабинет, уселся у окна, нацепив на голову включенный прибор ночного видения. Отхлебывая остывший кофе он просидел у окна часа два, и уже почти собрался ложиться спать, когда неожиданно увидел, как шевельнулся один из кустов на опушке леса, граничащей с территорией Билла. Моментально собравшись, Том жадно всматривался в густой кустарник, сетуя на то, что на таком расстоянии даже прибор не позволял видеть все достаточно отчетливо. Кусты больше не двигались, и Том стал осматривать всю опушку. Прибор сильно ограничивал видимое пространство и приходилось водить головой из стороны в сторону. Несмотря на все свои усилия, Том так и не смог ничего разглядеть в густом переплетении ветвей. Разочарованно вздохнув, он машинально посмотрел на лужайку. Ничего. Лужайка, как лужайка, только трава давно не стрижена. Рука уже потянулась к выключателю прибора, когда Том увидел. Там, где не должно было быть ничего, кроме травы, было что-то постороннее. Что-то продолговатое лежало почти на границе его и Билла участков. Том замер. Волк? Но что он там делает? Почему так странно ведет себя, почему он даже не шелохнется? Очертания лежащего тела или предмета были частично скрыты высокой травой, но Тому казалось, что что бы там не лежало, оно было слишком велико для волка. И слишком мало для медведя. Том попробовал подрегулировать резкость на окулярах, когда заметил легкое движение. Существо, а в том, что это было живое существо уже не оставалось сомнений, повернуло голову в его строну и посмотрело ему прямо в глаза. Зрачки его блеснули яркими вспышками зеленого цвета, отражая лучи подсвечивающего инфракрасного прожектора. Том в неожиданном испуге отпрянул от окна, а когда минуту спустя снова выглянул наружу, лужайка была пуста. Он сорвал с головы прибор, закрыл жалюзи и долго сидел, пытаясь собраться с мыслями. Он что-то видел, и по всему выходило, что это что-то видело его. Или по крайней мере оно видело луч подсветки.

— Ну и что? Подумаешь! Ну увидел волк луч из окна, и что с того. Больше будет бояться к дому подходить, — убеждал себя Том.

— Ага, — злорадно говорил ему внутренний голос, — и где ж ты видел такого волка, который лежит на спине и смотрит в ночное небо.

— А мало ли какие бывают волки, — не уступал Том. — Я вообще волков только в кино видел, да на картинках, мало ли, как они себя ведут.

— А почему все соседи по ночам дома сидят, на улицу нос не высовывают? — не успокаивался внутренний голос.

— А потому, — отвечал ему Том, — что нравы тут деревенские и уклад жизни такой же, нечего тут по вечерам делать, вот все и ложатся спать засветло.

— Зря ты все это затеял, — бурчал внутренний голос.

— А вот это правда. — удрученно согласился Том.

Спал он в эту ночь совсем плохо, его мучили кошмары. Странный и страшный зеленый волк ходил вокруг дома, заглядывал в окна и стеклянную заднюю дверь, осуждающе качал головой и зачем-то грозил пытавшемуся спрятаться от его взгляда под столом Тому.

Собираясь утром на работу, Том выглянул в заднюю дверь и увидел, что дверь веранды, которую он плотно закрыл накануне, была открыта настежь. Бекки не могла это сделать, так как все еще спала, в чем Том убедился проходя мимо приоткрытой двери в их спальню. Ветер не мог распахнуть дверь также, это Том знал точно. Кто-то из бывших хозяев установил на двери магнитную пару, успешно противостоящую даже самому сильному ветру. Волк? Но как, и главное, зачем? Он озадаченно хмыкнул и недоуменно пожал плечами. Очередная загадка. Дернув пару раз заднюю дверь и убедившись, что она надежно заперта, Том поспешил на работу.

Вечером у семейства Блэк состоялся серьезный разговор. Похоже, Бекки провела день за размышлениями о случившемся накануне и пришла к выводу о преимуществах замужней жизни с Томом. Тот тоже поостыл за день, тем более, что день выдался занятой, ему пришлось смотаться на соседний объект, там вышел из строя блок управления системы охлаждения силового трансформатора, и бригада едва успела управиться с ремонтом и настройкой до конца рабочего дня. Так что, к тому моменту, когда все было закончено, Том уже и забыл о неприятном приключении Бекки. Неудивительно, что вечерний разговор прошел намного спокойнее, чем предыдущий, не было ни криков, ни угроз. Супруги помирились, и было решено, что Том снова возвращается в их спальню. Бекки даже пообещала, что не станет больше напиваться, тем более, за рулем. И сказала она это так искренне, что Том поверил ей без всякий сомнений. В конце беседы он решил рассказать жене и о ночном госте, так, на всякий случай, чтобы было проще объяснить, почему ей обязательно надо возвращаться домой до темноты. Сперва Бекки не поверила его истории и потребовала, чтобы он перестал ее разыгрывать, и Тому пришлось много раз повторять, что он и не думал шутить, напротив, сам немного испуган происходящим. В конце концов, он предложил ей проследить за двором этой ночью. Бекки не знала, стоит ли верить его рассказам про таинственного зверя, но согласилась, предупредив, что если он ее разыграл, она обидится на него по-настоящему. А потом они вместе ужинали, и болтали за столом о всякой чепухе. За разговорами время пролетело незаметно, и за окнами начали сгущаться ночные тени, погружая лужайку позади дома в глубокие сумерки. Том встал из-за стола, проверил, заперта ли задняя дверь и погасил свет на кухне. Потом он крепко взял оробевшую Бекки за руку, и они, не говоря ни слова, поднялись в кабинет. Там он пододвинул кресло к окну, раскрыл жалюзи и нацепил ночной визор на голову супруги. Щелкнул тумблером, и Бекки возбужденно вскрикнула:

— Ой, Том, я все вижу! Всю лужайку, кусты на опушке, все-все! Вот здорово!

— Тихо, малыш, сиди спокойно, — Том положил ей руку на плечо. — не шуми и смотри внимательно. Это животное может появиться в любой момент. Проверяй обе опушки и не забывай про лужайку.

Довольно долго ничего не происходило, Бекки исправно крутила головой из стороны в сторону, Том уже начинал подремывать на диванчике. Внезапно Бекки испуганно вскрикнула и отшатнулась от окна. Судорожно сорвав с головы ночные окуляры, закричала сдавленным шепотом, Том никогда бы не подумал, что можно кричать шепотом, но это был именно крик:

— Оно смотрело на меня, Том, оно смотрело прямо мне в глаза! Мне страшно, Том!

— Тише, тише! Успокойся, это просто зверь. Он не видел тебя, возможно заметил луч подсветки, но он не поймет, что это было.

Том закрыл жалюзи, и они перешли в спальню, чьи окна выходили на другую сторону дома. Том зажег свет, усадил Бекки на кровать, а сам присел рядом, обнял и прижал ее к себе.

— Ну все, все, успокойся. Бояться нечего, никакой зверь в дом залезть не сможет. Но теперь ты понимаешь, почему тебе нужно возвращаться домой засветло и не выходить после наступления ночи?

— Ага! — Бекки все еще дрожала, — Он был такой страшный, вышел из леса и смотрел прямо в наше окно, прямо на меня!

— Это тебе просто показалось. Я обещаю, что как только я смогу найти работу в нормальном городе, мы уедем отсюда, веришь?

Бекки подняла на него испуганные глаза:

— Верю, Том, а нельзя нам сейчас отсюда уехать, завтра собрать вещи и уехать?

— Ну подумай сама, малыш. На нас все еще висят долги, у нас практически нет накоплений, а ситуация на рынке сейчас очень напряженная. Ты же помнишь, сколько пришлось искать эту работу?

— Да, конечно, я все понимаю, но мне очень страшно.

— Это ты брось, не дрейфь! Вот, смотри, все наши соседи живут спокойно, и не собираются никуда переезжать. Если бы была настоящая опасность, тот же Билл первый бы отсюда свалил. Он вообще живет один, и ничего, не боится.

— Ну хорошо, Том, я постараюсь не бояться, но помни, ты обещал уехать отсюда при первой возможности!

— Конечно, я и сам так решил, еще до этого разговора. Не по душе мне вся эта лесная живность, город лучше.

Этой ночью они занимались любовью так страстно, как это случалось только в самом начале их отношений, словно они вернулись на десять лет назад. Все ссоры были забыты, и ночь была наполнена нежностью и лаской.

Следующим утром дверь веранды снова оказалась распахнутой, хотя стояла безветренная погода. Теперь уже не оставалось сомнений, что это не случайность, и кто-то преднамеренно открывал легкую сетчатую дверь. Том не стал рассказывать об этом жене, не желая пугать ее еще больше. У них вошло в привычку выставлять максимальное затемнение окон и закрывать жалюзи на ночь не только на окнах, но и на задней двери. Им стало казаться, что кто-то наблюдает за ними из ночи, и это было очень неприятное ощущение. По этой же причине Том и Бекки теперь ложились спать еще в сумерках, предварительно проверив все ли окна и двери надежно заперты. Это превратилось у них в какую-то манию, если кто-то из супругов запирал двери в одиночку, то второй непременно проходил по всему дому, проверяя, все ли заперто, как нужно. Они решили больше не устраивать ночные засады у окна, и как это не странно звучит, Том испытал настоящее облегчение от того, что больше не придется испытать на себе взгляд этого странного зверя. Но даже и без этого, он несколько раз ловил краем глаза стремительные тени, проскальзывавшие под лунным светом через лужайку, а один раз увидел сквозь стекло двери две красные точки на опушке. К счастью, в тот раз он проверял запор на двери один, а рассказывать Бекки он не стал. Пару раз он заговаривал о зверях с Биллом, но тот не выражал желания говорить на эту тему, один только раз буркнув, что если их не беспокоить, но бояться совершенно нечего, а с наступлением первых заморозков они покинут окрестные леса до следующего конца лета. Шла уже третья неделя октября, и окрестные леса уже начали терять свою багряную листву, когда Бекки, спустившись вниз проверить заперты ли двери, вдруг испустила совершенно дикий крик ужаса, а когда Том в панике прибежал на кухню, то нашел ее лежащей в обмороке на полу кухни. Он прыснул ей в лицо водой и похлопал по щекам, приводя в чувство. Едва ее глаза открылись и сфокусировались на Томе, она вцепилась ему в руку с такой силой, что он поморщился от боли.

— Том, оно смотрело на меня, оно было на нашей веранде!

— Бекки, Бекки, успокойся, с чего ты это взяла?

— Я отодвинула жалюзи, проверить защелку на двери, а с веранды на меня смотрели два горящих красных глаза! Они были почти на одной высоте с моими глазами, Том! А потом они исчезли!

— Ну тише, тише! Ты же видишь сама, что бы это ни было, оно само испугалось и убежало. Даже, если тебе это не померещилось. И в любом случае, стекло в этой двери армировано, и оно настолько прочное, что даже медведь бы не смог его выдавить. В доме нам ничего не грозит, я же уже говорил тебе это, родная. И знаешь, что? А давай переедем в городок! Будем жить в квартире, хуже, конечно, чем свой дом, зато ничего крупней кошки там не появится.

Бекки смотрела на него испуганными глазами:

— Том, оно знает, что мы его видели, и ему это очень не понравилось, Том. Мы сделали большую ошибку, не нужно было пытаться их видеть.

— Господи, ну что за выдумки! — вымученно рассмеялся Том. — Это же просто животные. Их привлекает запах с кухни, вот видишь, мы оставили судок с жарким на столе, кто-то забыл убрать его в холодильник. И я даже знаю, кто это мог быть! — он шутливо нажал ей пальцем на нос, как на кнопку звонка.

Но Бекки не смеялась, и в ее глазах застыл испуг.

Больше она не ходила проверять двери, боясь снова увидеть горящие в темноте уголья глаз ночного гостя. Бекки как-то резко осунулась, в движениях появилась не свойственная ей суетливость, вокруг глаз залегли тени, а в самих глазах, прежде горящих и задорных, теперь плескался мутный страх. Том не видел красных глаз за стеклянной дверью, но пару раз за неделю ему показалось, что он видел на веранде какой-то силуэт, быструю тень, темнеющую на фоне холодного лунного света на лужайке.

Он попытался еще раз разговорить Билла, спросив того напрямую, не видел ли тот ночью животных возле дома или на лужайке. Билл почему-то покраснел, но ответил отрицательно. А потом сам спросил Тома, точно ли тот видел кого-то, не померещилось ли ему движение, ведь ночью, в зыбком лунном свете все выглядит совершенно иначе. Может он испугался самых обычных теней? От облаков, закрывших Луну, например. Да и вообще, ночью надо спать, серьезно, а то от недосыпа все что угодно привидеться может. Однако Том был по-прежнему уверен, что ему не мерещится движение в ночи. Один раз он даже вызвал полицию. Женский голос в телефонной трубке вежливо оповестил его о том, что в настоящий момент все сотрудники находятся на выезде, и патруль будет выслан на его адрес при первой же возможности. Надо ли удивляться, что добрался к ним патруль только утром следующего дня, когда Том собирался на работу. Ему даже пришлось позвонить в офис и сообщить, что ему придется опоздать минут на сорок. Двое патрульных внимательно обошли всю территорию, обшарили веранду, но к их явному разочарованию, не обнаружили никаких следов. Тому даже показалось, что из разочарование было слишком выраженным, наигранным. Потом старший патруля заверил Тома, что опасности никакой нет, и что если он увидит что-то еще, то пусть непременно снова вызывает наряд полиции. После чего, офицеры тепло попрощались с Томом и Бекки и укатили обратно в городок. Тогда-то ему в голову и пришла мысль купить лампу с датчиком движения. Если уж нельзя было ставить освещение заднего двора на ночь, то кто узнает про лампу с датчиком движения? Он как раз видел такие недавно в интернете, новые светодиодные лампы, оснащенные фотоэлементом и сенсором движения. Днем такая лампа сама выключается, а ночью включается только в случае, если достаточно массивное тело окажется в непосредственной близости от нее. На кошку или подобное ей мелкое существо они не реагируют, а вот на незваного красноглазого гостя должна сработать. Света они не любят, это было понятно по их поведению, глядишь, и удастся отвадить их от дома. Билл вряд ли станет доносить на соседа, он явно не принадлежал с породе стукачей, в этом Том был уверен. Лампу он заказал мощную, на сто пятьдесят ватт, а к ней в комплекте выбрал уличный плафон, забранный массивной стальной решеткой, их тех, что ставят в городских подворотнях, и рассчитанных на то, чтобы противостоять вандалам. Запитываться лампа должна была от выключателя, который он планировал установить рядом с задней дверью со стороны кухни.

Доставили заказ уже через два дня, в среду, и еще один вечер ушел на то, чтобы провести провода, подвесить плафон под потолком веранды между стропил так, что его было почти незаметно, если не знать, куда надо смотреть, и врезать в стену кухни коробку выключателя. Как прикидывал Том, лампа должна была освещать всю веранду и даже примыкающий кусочек газона. Любой подошедший к задней двери должен был неминуемо задействовать сенсор движения и оказался бы практически в центре светового пятна. Сколь бы ни был он быстр, лампа успеет осветить незваного гостя, а уж Том в свою очередь, успеет его сфотографировать. Тогда полиция не сможет отрицать факт посещения, и им придется принимать меры. Пусть отстреливают, или отлавливают, ну или как тут у них заведено, в этой глуши. Был вечер пятницы, вставать рано утром с субботу было не нужно, и Том решил, что этой ночью он во что бы то ни стало дождется появления зверя, если он, конечно, появится, и сделает его фотографию для подтверждения своих слов. Когда он рассказал о своей задумке Бекки, та испуганно обхватила плечи руками, словно внезапно замерзла, и неожиданно попросила не делать этого, оставить все, как есть. Скоро и так зима, все закончится, а к следующему году они попробуют навсегда уехать отсюда. В другое время Том бы согласился с женой, но сейчас, когда все было уже готово, он не мог отступить, он просто был обязан это сделать. Бекки попробовала было его уговорить, но поняв, что не сможет поколебать его решимость, расстроенно махнула рукой и ушла наверх.

Наскоро перекусив, Том приготовил маленький фотоаппарат, купленный три года назад для поездки во Флориду, проверил заряд батареи и свободное место на флешке. Потом подтащил к задней двери стул, слегка прикрыл жалюзи и стал ждать. На севере Америки ночь во второй половине октября приходит рано. Сумерки быстро сгущаются, тени от деревьев и дома наливаются чернотой, по облакам прокатывается пожарный багрянец последних лучей солнца, и почти сразу на землю приходит мрак. Так было и на этот раз. За стеклом разлилась темнота, тяжелые облака закрыли лунный серп, спрятав за пеленой черноты и дом соседа, и лужайку, и даже сетчатую стену веранды. Том неподвижно сидел на стуле, откинувшись на спинку, и не отрывая взгляда от темного провала прозрачной двери. Фотоаппарат он держал наготове, положив палец на кнопку затвора. Минуты тянулись бесконечно, и Том начинал уже соскальзывать в полудрему, когда внезапно по глазам ему резанул яркий свет от включившейся на веранде лампы. Сонливость мгновенно исчезла, и Том вскочил со стула, едва не уронив на пол фотоаппарат. Лишь в последний момент успев поймать ускользающую петлю, он подхватил камеру и уже начал поднимать ее к глазам, когда неожиданно понял, что смотрит прямо на ночного гостя. Сразу за дверью, буквально на расстоянии одного шага от Тома стояло существо темно-серого цвета. Опершись на четыре длинных лапы, оно стояло развернувшись в пол-оборота к двери, отвернув голову в сторону лужайки. Если оно и походило на волка, то лишь окрасом и тем, что опиралось на четыре лапы. Ноги были намного длиннее волчьих, и выгнутая дугой спина приходилась почти на уровне груди Тома. Шерсть была клочковатая, совсем короткая на теле и образовывавшая уродливое подобие гривы на шее. Все это Том успел разглядеть в ту секунду, что была у него до того, как существо повернуло голову в его сторону. Увидев морду монстра, Том ощутил, что его ногам стало горячо, и отрешенно подумал, что обмочился, как мочился по ночам в далеком детстве. Разум его выл от ужаса и требовал бежать, спасаться, прятаться, но он не мог заставить тело даже пошевелиться, как если бы превратившись в соляной столп. Голова, что уставилась на него из-за стекла, была широкой, почти круглой. Уши были, но он никак не мог их разглядеть, он не мог оторвать взгляд от огромных глаз с красными зрачками и пасти, да, пожалуй, пасть и вызывала сковавший его ужас. Там не было волчьих клыков, нет, и она не походила на длинное рыло оборотней из фильмов ужасов. Больше всего пасть напоминала раскрывающийся цветок, выворачивающийся несколькими толстыми лепестками наружу, слюнявыми, цвета подгнившего мяса, густо усеянными мелкими белыми зубами. А в следующую секунду тварь одним плавным движением развернулась всей тушей к двери, слегка присела и, оттолкнувшись своими длинными лапами от пола веранды, с грохотом высадила двойное армированное стекло двери, заодно выворотив и саму дверь из направляющих пазов. Мощный удар выбил воздух из легких Тома, и он упал навзничь в груду битого стекла. Он еще успел увидеть два горящих красным светом глаза прямо перед своим лицом, и его сознание милосердно погасло.

Билл подошел к полицейскому сержанту, устало присевшему на ступеньку веранды.

— Привет, Майк! Хочешь сигарету?

— Давай, — протянул руку полицейский. Вытащил сигарету из предложенной пачки Мальборо, закурил и тяжело вздохнул.

— Ну что там? — Билл кивнул в сторону выломанной задней двери соседского дома.

— А что там может быть… Клочья одежды, пятна крови, обломки мебели на кухне. Пятна крови в коридоре второго этажа. Скорее всего хозяйские.

— Как думаешь, с чего бы это могло случиться? На моей памяти ни разу такого не было.

— А вон, видишь, — сержант указал рукой под потолок веранды.

Билл прищурился:

— Фонарь что-ли? Вроде, ни разу не замечал у него света на веранде.

— А там лампа с фотосенсором и датчиком движения. Новомодная штучка. Сама включается, когда кто-то ночью мимо проходит.

Билл протяжно присвистнул:

— А ведь я ему говорил, нельзя внешний свет ставить, ведь предупреждал. Эх… — он печально покачал головой.

— Он, видимо, хотел сфотографировать. Мы там фотоаппарат нашли, только не успел он, ни одной фотографии не было.

С веранды спустились начальник местного отделения полиции капитан Джим Бейкер и начальник службы безопасности «Эко-Прорыв» Пол Левановски. Проходя мимо Билла, Пол кивнул ему и устало и равнодушно бросил:

— Вот такие вот дела, Билл. Придется нам искать нового инженера. Мда. Ну, бывай. Команда приедет ближе к вечеру, приведет ту все в порядок.

Все официальные лица уже расселись по своим авто и скрылись за поворотом дороги, ведущей к городку. Билл докурил третью сигарету, еще раз взглянул на плафон светильника с мощной лампой, едва заметный в тени стропил крыши веранды, затушил окурок и медленно побрел домой, тихо бормоча себе под нос:

— Кто бы мог подумать, ведь предупреждал его. Ан нет, не послушал, городской олух, лампочку подвесил, вот же ж дурак, лампочку. Лампочку.

Content

Михаил Бураш
ЛАМПОЧКА