Даниил Юрьевич Алексеев

Схватка за Запад

Посвящается моим друзьям толкинистам и памяти Егора Летова

Пародия-продолжение

(Ироническая эпопея о Средиземье через 600 лет после Толкина и 300 лет после Перумова)

Зловещие щупальца Тёмных Колец,

Встань, Средиземье, не спи!

Сбрось с себя власть почерневших сердец,

Звеньев ужасной цепи.

Глава 1. Потерянный след

Жара стояла невыносимая. Изнемогающий ослик, вынужденный для конспирации изображать из себя пони, высунув язык, еле передвигал ноги. Сидевшая на нём Лориэль тоже вся запарилась. Особые мучения ей доставляли меховые чулки, но приходилось терпеть, поскольку снять маскировку она не могла. Впрочем, многоопытной агентке не привыкать, умение стойко переносить трудности давно стало её второй натурой. Этот незаменимый для разведчиков навык она вырабатывала веками.

— Леди, куда едем? — раздался приветливый голос слева.

Лориэль обернулась. Голос принадлежал человеку одетому как настоящий джентльмен. На нём была шляпа с широкими полями, на шее аккуратно повязан галстук-бабочка, а из кармана выглядывал кончик носового платка.

— Моё имя Гард, — представился незнакомец.

При этом он снял шляпу и отвесил изящный поклон.

«Какой галантный», — подумала Лориэль, но что-то в облике Гарда насторожило опытную разведчицу. То ли то, что его шнурки были не поглажены, или то, что носовой платок был не очень свежим, а может быть то, что странный человек был одет в рваную тельняшку.

«Возможно, этот любезный незнакомец что-нибудь знает об агенте Зелёный плащ. Ведь когда у того депрессия он может пить, где попало и с кем попало», — помыслила Лориэль и назвалась своим псевдонимом:

— Лори Толстобрюхл. Скажите, сэр, не встречался ли вам молодой парень с длинными светлыми волосами, одетый в зелёный плащ?

— Не меня ли ты ищешь? — раздался грубый голос, и на середину дороги вылез здоровенный одноглазый орк. Он был космат, небрит и злобно скалил кривые зубы, что должно было изображать улыбку.

«Для орка слишком большой, значит урукхай из Рейха», — догадалась Лориэль, но в этот момент сзади просвистело лассо, и в одно мгновение бывалая разведчица была крепко скручена. Гах заткнул ей рот кляпом и сунул агентку в мешок.

— Ловко ты, Рэй, Ихшество будет доволен.

— Леди, можно мы вас понесём на руках? — глумливо осведомился Артист и подхватил мешок. — Что-то прошлый раз хоббитянка поменьше была, — отметил он с удивлением.

Лориэль не знала, сколько времени, и в каком направлении тащили её бандиты. В мешке не хватало воздуха, и ей казалось, что это длится целую вечность.

Наконец троица пиратов со своей жертвой добралась до обширной поляны, служившей им временным пристанищем. В лагере находилось всего два человека, которые лениво швыряли ножи в ближайшее дерево.

— Вашество! А мы тебе гостинец принесли! — закричал Артист, подходя к лагерю.

Высокий длинноволосый человек с обветренным лицом мгновенно обернулся, и глаза его возбуждённо блеснули. Он мигом нацепил капитанскую фуражку и распорядился:

— Вываливай!

Артист развязал мешок и вытряхнул пленницу. Главарь тут же изменился в лице, всё его оживление сразу пропало.

— Ты что издеваешься?!

— А в чём дело? — изумился Гард.

— Тебя заклинило на этих хоббитянках! А может ты просто маньяк?! Вот тогда сам над ней и надругайся!

— Почему я, Вашество! Маньяк у нас Гах.

— Я не маньяк, я извращенец! — обиделся Одноглазый. — А от хоббитянок меня с детства тошнит, всё же в Рейхе воспитывали!

— Ну, будет кто-нибудь глумиться или как? — без надежды в голосе спросил Бармалей.

Пираты молчали, виновато опустив глаза.

— Не, Вашество, мы можем отнести её туда, где взяли, — предложил Артист, нервно смяв в руках платок.

— Ты понимаешь что несёшь! — взорвался атаман. — Поймать пленницу, притащить её сюда и ничего с ней не сделать! Что о нас скажут после этого?!

— А может её того, ножом по горлу и в землю? — хмуро спросил Гах.

— Болван! А кто потом расскажет о наших подвигах? Хоть обыщите её.

— Это работа Велпа, — брезгливо поморщился Рэй. — Я — благородный Пират. Там связать, повесить, а рыться по карманам, да ещё и обыскивать даму не для меня.

— А где Велп?! — заорал Бармалей, теряя терпение.

— Ты забыл, Вашество? Он же с боцманом и Свэном пошёл оттопыривать бухло и закуску, — напомнил молчавший всё это время Дил.

— С вами невозможно работать! Ладно, Гах, посади её пока в клетку, а эти трое вернутся, и решим, что с нею делать. Ведь Блин — моя правая рука, а Велп — известный шутник.

Глава 2. Чип из Дэйла спешит на помощь

«Надо же так влипнуть! — подумала с горечью Лориэль. — Будь я человеком, это был бы несмываемый позор на мои седины! Но я вечно юная эльфина, и мои прекрасные, длинные, кудрявые волосы всегда останутся чёрными как ночь. Впрочем, я же перекрасилась в каштановый, чтобы сойти за хоббитянку! Хотя при чём здесь цвет? Как могла я так опростоволоситься?!»

Она сидела в клетке, крепко связанная, с вонючим кляпом во рту, а вокруг на травке развалились пятеро самых отпетых бандитов Средиземья, которые в любой момент могли сделать с ней всё что угодно.

Бармалей был явно не в духе, и остальные тоже присмирели. Гах Одноглазый угрюмо точил свой ятаган, бросая на пленницу зловещие взгляды, Рэй Аркан задумчиво крутил петлю, Дил Молчун стриг топором ногти. Даже жизнерадостный Гард Артист смотрел в землю и бормотал себе под нос: «Убить, не убить? — Вот в чём вопрос!» Помощи ждать было неоткуда.

Но в момент, когда неуловимая агентка уже была совсем близка к отчаянию, вдруг откуда-то раздался громкий голос:

— Немедленно освободите леди и попросите у неё прощения!

Все обернулись и увидели худющего всадника на рыжей кобыле. Всадник был немолод, его длинные усы напоминали тараканьи, а щит походил на крышку от ведра. За ним семенил на пони толстенький хоббит, с трудом удерживающий огромное копьё.

— Мужик, уйди, у меня депрессия! — бросил ему Бармалей, не оборачиваясь.

— Мы б тебе налили, но у самих нет, — развёл руками Гард, обращаясь к незнакомцу.

— Кто тут у вас самый главный злодей? Я вызываю его на честный бой!

— Главный у нас Ихшество, а самый злодей — Гах, — объяснил Рэй.

— Нет, вы видели?! — взорвался предводитель. — Я же хотел по-хорошему! Но теперь он меня вывел!

Бармалей вскочил и стал закатывать рукава своей кожаной куртки, дико вращая глазами от ярости. Гард Артист подскочил к нему и принялся массажировать плечи, приговаривая:

— Ох, сейчас Вашество ему покажет, ох он ему задаст!

— Где моя сабля?! — кровожадно заорал главарь.

Дил Молчун подал его любимую абордажную саблю.

— Вы видели, он сам напросился! Сейчас я его! — неистово выкрикнул атаман. Но затем он неожиданно вонзил клинок в землю и раскатал рукава. — Вот что, давай лучше ты, Гах, а я посужу.

— С радостью, Вашество! — проревел Одноглазый и, поплевав на руки, схватил свой ятаган.

Тем временем, незнакомец уже слез с лошади и, опираясь на меч, недоумённо взирал на пиратов.

— Как твоё имя, сэр? — деловито поинтересовался Бармалей, уже пришедший в своё обычное состояние.

— Я — пресветлый рыцарь дон Чип из Дэйла, Меч Справедливости и Щит Закона, приходящий на помощь всем униженным и оскорблённым, совершающий подвиги во имя Добра, дабы покрыть своё имя несмываемой славой подобно великим рыцарям древности, таким как доблестный Гил-Гэлад и непотопляемый Элендил.

— А как зовут твоего спутника? — невозмутимо спросил атаман.

— Это мой оруженосец — Фомко Тормоз.

— Фомко Тормоз назначается твоим секундантом. Представляю вашего противника: Гах Одноглазый, претёмный бандит из Рейха, мастер надругательств моей банды и заслуженный садист Средиземья, пытающий всех кого я скажу, совершающий подвиги от скуки, дабы покрыть своё имя несмываемым позором и не уподобляться разным чистюлям. Секундантом Гаха назначается Гард Артист. Тоже, между прочим, колоритная личность: поэт дна, певец запоя, развлекающий бандитов и опошляющий деяния великих.

Артист поправил галстук и раскланялся, а Гах угрюмо принял боевую стойку. Дон Чип же весь побагровел от праведного гнева и с нетерпением ждал начала схватки.

— Гард, дай сюда платок! Значит так: сходиться только когда я взмахну платком, а сейчас разойдитесь. Вы, сэр рыцарь, отойдите вон к тому дереву, а ты, Гах, отсчитай от моей сабли десять шагов влево!

Гах принялся отсчитывать шаги. Дону Чипу хотелось поскорее искоренить Зло, но он высоко чтил рыцарские ритуалы, и послушно направился к указанному дереву.

Внезапно, но его ноге затянулась петля, Рэй Аркан и Дил Молчун налегли на веревку, и в следующее мгновение рыцарь уже был подвешен к дереву вниз головой.

— Это низко! — завопил бедный Чип.

— Поднимите его повыше! — распорядился главарь.

Пираты подтянули верёвку и зафиксировали её в таком положении. Все окрестности огласил их торжествующий клич:

— Умбара муть!

— Умбара муть! — раздалось в ответ совсем рядом, и на поляне появились ещё три бандита.

— Привет, алкоголики! Чем это вы тут развлекаетесь? — вопросил боцман Блин, почёсывая загорелую волосатую грудь.

— Надругаемся помаленьку, — отозвался Рэй Аркан.

— Эх, поздно вы пришли! — воскликнул Гард Артист. — Вашество тут такую комедию разыграл!

— Это подло и нечестно! — заголосил рыцарь.

— Ну, тут можно поспорить, — не согласился Бармалей. — Да, я — подлый, но я — честный, потому что открыто это признаю. Другой бы отпирался, вот ты, к примеру, хочешь прославиться, но зачем-то приплетаешь сюда Добро, Справедливость и прочие глупости.

Висевший вниз головой дон Чип пытался найти достойный ответ, но Велп Шутник, которому надоела дискуссия, обрезал веревку, и доблестный рыцарь шлепнулся на землю.

— А-а-а! — заорал он от боли.

Услышав истерические вопли, Свэн Пузырь опустил на его голову свой огромный кулак. Крики тут же стихли.

— Ты его не убил? — забеспокоился атаман.

— А чего он разорался? И вообще пора бухать.

Бармалей подскочил к телу и пощупал пульс, затем оттянул веко и облегчённо вздохнул:

— Живёхонек.

— Да брось ты его, Вашество, иди, отметим победу! — нетерпеливо воскликнул боцман.

— Блин, я сам знаю что делать! — огрызнулся атаман. — Пузырь, положи этого дона на лошадь.

Свэн повиновался и небрежно поместил рыцаря поперёк седла. Оруженосец тупо наблюдал, всё ещё держа копьё.

— Эй, Тормоз! — прикрикнул на него Бармалей. — Забирай своего хозяина и убирайся на все четыре стороны, пока я добрый!

Фомко среагировал на удивление быстро и вскоре скрылся, ведя под уздцы хозяйскую кобылу.

— Ну, теперь слава об этом подвиге быстро разлетится по всему Средиземью, — удовлетворённо молвил главарь и потёр руки. — Сделал дело — бухай смело!

Боцман уже деловито разлил пиво и провозгласил:

— Первый тост по традиции за Вашество и его новую героическую победу!

Пираты дружно перелили содержимое своих шлемов в разинутые глотки, рявкнув традиционное:

— Умбара муть!

И только после этого Блин кивнул на клетку и поинтересовался:

— А это ещё что за чудо природы?

— Да, Артист опять приволок хоббитянку, — устало махнул рукой Бармалей. — Может, хоть вы придумаете, что с ней делать?

— Я знаю, Вашество! — подскочил Велп Шутник. — Раздеть до гола, привязать к ослу и пусть едет куда хочет.

— Не надо! Я лучше вам песенку спою, — выкрикнула перепуганная агентка, которой наконец-то удалось избавиться от вонючего кляпа. Она не сомневалась в дивной красоте эльфийского тела, но показывать его кому попало, ей почему-то всё же не хотелось. Да и маскировка опять же.

— А пусть споёт, — добродушно пробасил Свэн Пузырь.

— Хорошо, — согласился атаман. — Спой, и мы тебя отпустим. Только сразу честно предупреждаю, я подлый, могу и обмануть.

Выпущенная из клетки, Лориэль исполнила пару героических баллад, которые сейчас прозвучали с особым трагизмом.

— Неплохо, — с удивлением признал Бармалей. — Но наши лучше. Эй, Артист сыграй что-нибудь.

— Эт завсегда, Вашество! Мы тоже можем про героев, — похвалился Гард и исполнил балладу о герое в зелёном плаще.

— О ком эта песня?! — встрепенулась Лориэль подобно гончей почуявшей след.

— Да, пили тут с одним, — нехотя ответил Гард.

— Что вы с ним сделали?! — продолжала наседать агентка.

— Рэй, ты его не вешал?

— Да ты чё, Вашество! Он же поставил нам бухла, причём добровольно! Грустный такой был, одинокий.

— Да, хороший был парень, хотя и эльф, — вставил Велп Шутник.

— Почему был?! — испуганно спросила Лориэль.

— А мы больше его не видели, после пьянки в том клубе, — пояснил Блин. — Ухожу, говорит, из клуба и всё.

— Где это было?

— Нашество не обязан помнить, где он пьёт. А если тебе так надо, то иди — поищи. Мы тебя отпускаем, как обещали.

— Мы же джентльмены! — просиял Гард Артист, теребя галстук.

— Но лучше больше нам не попадайся, ведь мы не просто джентльмены, а джентльмены удачи, — напутствовал Бармалей.

— Передавай привет эльфу! — крикнул Рэй Аркан.

После чего они потеряли к агентке интерес, сосредоточившись на пиве. Лориэль только это и было нужно. Она вскочила на осла и помчалась неизвестно куда. Направление не имело значения, только бы подальше от пиратов с их трижды проклятой галантностью.

Глава 3. Урукхайские истории

— Наши друзья уже в Аннуминасе, скоро «Истинные нуменорцы» и Рейх получат по заслугам! — изрёк Арагволд торжествуя.

Он вместе с Авари находился в личных покоях урукхайской королевы и хотел порадовать её новостями, полученными от Бродо. Однако Кэшту его слова не обрадовали. По лицу властительницы скользнула мрачная тень.

— Разве о Рейхе шёл разговор?

— Верно, они должны были в основном рассказать о Райвенделе. Мне поручили найти гнездо этой коричневой сволочи, и я его нашёл. Но оказалось, что люди Адольфина — это лишь одно звено Чёрной Цепи, и Рейх тоже во власти Кольценосца, так что надо заодно покончить и с ним.

— Ах, так! Значит заодно, должны погибать и тысячи моих соплеменников, как было при Последнем Походе!

— В чём дело, Кэшта? — возмутился Беарнас. — Речь идёт только о Рейхе, где собраны отбросы вашего народа.

— Да кто вы такие, чтобы их судить? Что вы знаете о Рейхе, да и урукхаях вообще?

— Ты же сама говорила, что там собрались урукхаи с орочьими генами и уголовники, — недоумённо вымолвил Арагволд.

— Это не вся правда, а лишь её часть.

— Ну, так просвети нас, — сказал Амрод, проницательно смотря ей в глаза.

— Хорошо, но начать придётся издалека.

После гибели нашего создателя, которого мы искренне почитали и любили, мы были растеряны и подавлены. Казалось, смысл нашего существования навсегда потерян.

Мы лишились не только нашего вождя и учителя, но и Родины. Энты навсегда перекрыли нам дорогу в Исенгард, а со всех сторон были одни враги. Нас ненавидели абсолютно все: люди, гномы, энты, эльфы и орки. Тысячи и тысячи моих соплеменников погибли в те горькие годы.

Большинство уцелевших вынуждено было отступать от Исенгарда на север по Мглистым Горам. Там мы столкнулись ещё и с дунландцами. Мы надеялись укрыться в Мории, но её уже заняли гномы. Те же, кто пытался найти прибежище в Белых Горах, были истреблены роханцами и гондорцами.

Что было делать? От высланных вперёд разведчиков мы знали, что Серые Горы заняты гномами и орками, а Ангмарские людьми. Оставались лишь Безымянные Горы и лежащие за ними Северные Пустоши.

Те места примыкали к Ангбанду и Утумно, исчезнувшим твердыням Моргота, поэтому они считались проклятым местом. Там не только никто не селился, но и никто не бывал. А именно это и было нужно моему бедному народу. Что для нас, в чьих жилах течёт орочья кровь, тени Тьмы? Что для нас суровый климат Севера? Главное чтобы нас оставили в покое существа из плоти и крови.

Воспетый нашими менестрелями легендарный Отход на Север продолжался, оставляя кровавый след на белом снегу Мглистых Гор. Далеко не все закончили тот длинный и тяжкий путь. Многие погибли, а иные предпочли остаться в Мглистых Горах. Ангмарцы встретили нас не особенно дружелюбно, так как стереотипы были ещё живучи, но беспрепятственно пропустили через свои владения.

Однако, когда мы были почти у цели и, казалось, худшее осталось позади, на нас обрушилось войско Наместника. Впрочем, о пресловутом Последнем Походе и зверствах арнорцев вы, наверное, слышали уже немало. Почти никто не уцелел тогда, они не щадили ни женщин, ни детей.

Неудивительно, что после этого наш народ возненавидел Арнор и многие, укрывшись в Ангмаре, бились против солдат Наместника вместе с их летучими отрядами. А когда появился Великий Вождь Эарнил, то мои соплеменники сразу охотно встали под его знамёна. Во-первых, он не делал различий между урукхаями и людьми, во-вторых, мы жаждали мести, а в-третьих, на него переключились нерастраченные до конца чувства к Белой Руке. Мы преданно служили Эарнилу, и Великий Вождь ценил это.

А в конце войны, когда, приведённые им народы, уже делили захваченные земли, мы вновь стали помышлять о собственном королевстве, и отдельные группки потянулись на Север. Вождь им не препятствовал. А после взятия Аннуминаса он, согласно преданию, собрал наших вожаков, поблагодарил их за верную службу и сказал, что урукхаи сделали своё дело и теперь должны идти собственным путём.

После этого снова начался массовый исход на Север. На этом пути вновь не обошлось без стычек с другими народами, но на сей раз, большинство моих соплеменников достигло Безымянных Гор. Там 1 января 1-го года Пятой Эпохи было провозглашено создание Урукхайского Королевства, и самый родовитый и почитаемый из наших вождей принял сан Урукбаши — Отца Всех Урукхаев, нашего первого Короля.

Провозглашая своё государство в первый день новой эпохи, которая наступила после падения Митлонда, мы видели в этом особый символизм. Наш народ как бы начинал свою жизнь с чистого листа. Пока люди, при помощи гномов, уничтожали друг друга, мы получили передышку и спешили ей воспользоваться в полной мере. За Безымянными Горами была заложена столица Королевства — город Урукхайск. Со всего Средиземья продолжали стекаться наши соплеменники, население государства стремительно росло.

Чтобы учесть весь спектр мнений о путях развития нашего Королевства, были проведены выборы в Великий Курултай, что не имело аналогов в истории Средиземья. Но мы не забывали и о своей безопасности. Указом Урукбаши была создана регулярная армия, причём многое мы заимствовали у ангмарцев и истерлингов. Так, например, впервые у нас появилась своя конница. В Безымянных Горах, прикрывавших нашу страну с запада и юга, был образован Особый Пограничный Округ, генерал-губернатором которого Урукбаши назначил легендарного героя Урукгора. Он происходил из древнего рода, и на его гербе был изображён горный эдельвейс, ставший впоследствии символом вольных стрелков, сражавшихся под командой Урукгора.

Так прошло первое десятилетие Пятой Эпохи. Мы жили своими заботами, не вмешиваясь в дела других народов, всё общение с внешним миром сводилось к торговле через Ангмар. До урукхаев тоже никому не было дела, что вполне нас устраивало.

Ситуация стала меняться после того, как 9 июня 10 года люди и гномы подписали договор о Вечном Мире, положив конец полосе войн в Средиземье. Уставшие от бесконечных битв народы получили, наконец, возможность залечить нанесённые войной раны.

Большого успеха на дипломатическом фронте добился король Отон Отважный, подписавший 30 декабря 10 года в городе Минас-Отон с вождями зависимых племён Харлиндона, Минхириата и Энедвейта Унию Верности о создании Барендуинского Королевства. 2 марта 11 года к ней присоединился и Морской Народ.

Терлинг Завоеватель тем временем утвердил свою власть в Новом Королевстве, которое все по привычке называли Арнор. Он подавил последние очаги сопротивления арнорцев и урегулировал взаимоотношения с Ангмаром, получившим под его высокой рукой полное самоуправление во внутренних делах. К урукхаям Терлинг по-прежнему особого интереса не проявлял.

Зато нами заинтересовались гномы. Тангары всегда считали орков своим Вечным и Главным Врагом, а урукхаи для них те же орки, разве что больше, сильней и, следовательно, опаснее.

Слухи о появлении на Севере Урукхайского Королевства привели в бешенство Дори Славного. Однако в то время гномам было не до нас. А вот когда был подписан Вечный Мир, и тангары перестали вмешиваться в людские дела, они решили, что пора посчитаться со своим исконным врагом. На нас они хотели отыграться за падение Соединенного Королевства и все свои неудачи. Вечный Мир развязал гномам руки, они были уверены, что Отон и Терлинг не вмешаются, и спокойно готовились к «Священному Походу», объявленному Дори Славным.

Весной 12 года непобедимый Морийский Хирд двинулся вдоль Мглистых Гор на Север. У Гундабада к нему присоединилось войско гномов Серых Гор. В начале июня объединённые войска тангаров подошли к границам нашей родины, и 13-го пролилась первая кровь.

Урукбаши назначил главнокомандующим генерал-губернатора Урукгора, отличившегося ещё в Олмеровских Войнах. Именно Горные Стрелки из пограничной стражи Урукгора первыми встретили захватчиков. Но они не принимали открытого боя и, обстреляв неприятеля, тут же отходили.

Первое крупное сражение Северной Войны состоялось 22 июня 12 года и вошло в историю как Битва у Серых Скал. В этом бою хирд смял нашу пехоту, но конница, появление которой гномы никак не могли ожидать, внезапно ударила им во фланг и тыл, нанеся существенные потери. Благодаря этой неожиданной атаке наша потрёпанная пехота смогла организованно отойти к Безымянным Горам.

Теперь некоторые наши историки утверждают, что Урукгор ещё до битвы решил отступать в горы, заманивая туда гномов, но в то время многие обвиняли его в поражении и требовали смещения главнокомандующего. К счастью, Король их не послушал.

Тангары были окрылены победой и, стремясь добить врага, стали преследовать его в Безымянных Горах. Урукгор блестяще использовал эту стратегическую ошибку, ведь здесь генерал-губернатор чувствовал себя в своей стихии.

За годы предшествующие Северной Войне он превратил Особый Пограничный в неприступную крепость, состоящую из запиравших перевалы форпостов и системы подземных коммуникаций. Благодаря большой манёвренности и хорошему знанию местности регулярная армия урукхаев быстро оторвалась от преследователей, и гномам пришлось иметь дело с летучими отрядами Горных Стрелков. Урукгор, в своё время, сражался в летучих отрядах ангмарцев, которые, нанося жалящие удары Арнору, мгновенно исчезали, оставляя ни с чем карателей Наместника. Теперь он успешно применил эту тактику против нового врага.

Горные Стрелки наносили внезапные удары, прекрасно используя складки местности, и тут же растворялись. Рельеф не позволял гномам выстроить их знаменитый хирд, и тяжелые доспехи только затрудняли движение, не спасая своих хозяев от беспощадных стрел, летящих с самой неожиданной стороны.

Нужно сказать, что большую помощь нам оказали ангмарцы, поставлявшие арбалеты и лошадей. Да и истерлингский Арнор с молодым Барендуинским Королевством с самого начала заняли по отношению к нам позицию дружественного нейтралитета. Связанные Вечным Миром, они помогали нам, чем могли, как союзникам в Олмеровских Войнах, против своего недавнего врага. А вот гномы оказались оторванными от снабжения, так как их коммуникации были слишком растянуты, и наши летучие отряды их легко перерезали.

В таких условиях партизанская война в горах была очень успешной: завоеватели понесли значительные потери, и не смогли захватить ни одной крепости, защищающей перевалы. Гномы были вынуждены отступить. При отходе они попадали в ловушки, на них обрушивались искусственные обвалы, а в самых неожиданных местах их подстерегали засады Горных Стрелков. Партизанская война в горах, продолжавшаяся с конца июня по сентябрь 12 года, измотала войска тангаров и закончилась их полным поражением.

Многие надеялись, что после этого гномы уберутся восвояси. Однако, тангары, надо отдать им должное, очень упорный и выносливый народ. Они не смирились со своими неудачами и предприняли попытку обойти Безымянные Горы с востока, чтобы захватить столицу врага и разбить нас на равнине, где они не сомневались в успехе.

У Урукхайска их встретила наша отдохнувшая и укрепившаяся армия. Урукгор поставил наиболее слабые части в центре, лучшие силы пехоты ближе к краям, а на флангах разместил конницу.

Гномы же не стали изменять своему обычному построению в хирд, который их никогда не подводил. Тангары были настолько уверены в победе, что их даже не смутило отсутствие у них прикрывающей фланги конницы.

Непобедимый хирд, выставив впереди клин, плотным строем надвигался на центр нашей армии. Когда они были уже совсем рядом, раздался грозный клич: не то «Хазад», не то «Казад», не то «под зад», и гномы дружно выбросили вперёд свои смертоносные копья.

Но наши ребята уже были к этому готовы. Урукгор поставил им только одну задачу — сдержать натиск хирда, и они стояли точно скала, сдвинув огромные щиты и выставив впереди себя длинные копья. Удар гномов уже не был таким мощным как в Битве у Серых Скал, когда их войско было больше и свежей, и коса нашла на камень — тангары завязли, их атака захлебнулась.

А тут ещё наши пешие полки стали охватывать хирд с обеих сторон, а конница стремительно врубилась им во фланги и тыл. Хирд окончательно остановился и ощетинился со всех сторон копьями, но поздно, так как кое-где удалось пробить бреши.

Ни о какой победе гномам уже не приходилось и думать. Бились они отчаянно, но и защищавшие Родину урукхаи сражались неистово. Счёт жертвам с обеих сторон шёл уже на многие сотни. В том сражении под Урукхайском был убит родной племянник Дори Славного. Гномов полегло больше, но всё же части удалось вырваться, ведь наша конница уступает ангмарской и истерлингской.

Мы преследовали их до самых границ Королевства и только у Гундабада повернули назад. Едва ли четверть гномов вышедших в «Священный Поход» унесла ноги. Уже стоял ноябрь, и гномам предстояло пробираться домой через занесённые снегом перевалы. Так завершилась Северная Война, хотя мирный договор так и не был подписан, и, теоретически, мы до сих пор находимся с ними в состоянии войны.

Глава 4. Тайна создания Рейха

— О Северной Войне мне кое-что известно! — не удержался Арагволд. — Но мы ведь говорили о Рейхе.

— Ничего, это тоже очень интересно, — не согласился с ним Амрод.

— И весьма поучительно, — добавил Маэлнор. — Какая нелепая бойня! Ну, урукхаи хоть защищали Родину. А гномы? Во имя чего они шли на смерть?!

— Всё валары, Элберет их Гилтониэль! Задурили головы народам и натравили их друг на друга!

— Теперь вам понятно, почему в Рейхе ненавидят гномов?

— Да. Как это вы ещё так мирно уживались с Моториным и Малышом? — Удивился Маэлнор.

— Во-первых, они лунатики, то есть гномы с Лунных Гор, которые не участвовали в Северной Войне. Во-вторых, прошло триста лет и многое изменилось. А в-третьих, я всё же цивилизованнее тех, что в Рейхе.

— Мы отвлеклись от темы, — напомнил Амрод.

— Хорошо, тогда я продолжу, слушайте дальше. После победы в Северной Войне, в которой мы отстояли свою независимость, произошёл всплеск национализма. Многие посчитали сию победу подтверждением избранности нашей расы.

С другой стороны, этот успех принёс Урукхайскому Королевству международное признание. Так уже 14 декабря 12 года сложившееся во время войны сотрудничество с Ангмаром и всем Новым Королевством было закреплено в договоре о Дружбе и Взаимопомощи между нашими странами. 24 февраля 13 года аналогичный договор был подписан и с Барендуинским Королевством. А 11 марта, того же года в Аннуминасе Терлинг Завоеватель, Отон Отважный и Урукбаши провозгласили создание военно-политического союза трёх королевств Запада, известного теперь как Аннуминасский Пакт.

Всё это говорило о признании силы урукхаев. Подписание Аннуминасского Пакта было нашей огромной дипломатической победой, поскольку включило урукхаев в систему международной безопасности, сложившуюся после заключения Вечного Мира. Благодаря союзу трёх королей мы уже почти триста лет живём без войн.

Но это устраивало далеко не всех. Победа в Северной Войне многим вскружила головы. Военные хвастливо заявляли, что урукхайская армия сильнейшая в Средиземье и грозились «добить врага в его логове». Их поддерживали Горные Стрелки, считавшие, что урукхаев обделили плодородными землями, и теперь они имеют право сами взять причитающееся.

Ура-патриотические настроения захлестнули народ. Слава победоносного Урукгора затмила популярность самого Короля.

К Урукгору в Особый Пограничный Округ стали стекаться тысячи юношей, мечтавших биться под его знамёнами с горным эдельвейсом, а в богатых семьях стало модным иметь его портрет. Об Урукгоре ходило множество легенд, по одной из которых он был потомком древнего героя Углука.

Эти легенды всячески раздувались национал-экстремистами, превратившими Особый Пограничный Округ в свою базу. Именно в это время была создана Организация Урукхайских Националистов (ОУН). Её основателями стали полевые командиры: Петлюк, прославившийся погромами против «неполноценных народов» (гномов и хоббитов); Шухерыч и Бандерхак. Последний возглавил радикальное крыло.

Оуновцы провозгласили своей целью создание «Великой Урукхайской Империи». Первым шагом к этому должен был стать захват власти в Королевстве. Их давно раздражал Великий Курултай, где заседали ненавистные им эльфиниты и гомики, но разгона парламента националистам было мало. Урукбаши они считали слабовольным и неподходящим для их цели королём, а после Аннуминасского Пакта он стал для них «предателем национальных интересов».

С этого момента ОУН начинает подготовку к перевороту. На 20 марта 13 года была намечена ратификация Аннуминасского Пакта, чем и решили воспользоваться заговорщики. По их замыслу, Великий Курултай должен был обвинить Урукбаши в государственной измене и короновать Урукгора, после чего новый король объявит Особый Порядок Управления Страной (ОПУС) и разгонит парламент. Для давления на депутатов и подавления сопротивления в Урукхайск должны были войти верные заговорщикам войска.

Утреннее заседание началось с резкой критики Аннуминасского Пакта, который, по мнению крупнейшей Фракции Чепистов, не отвечал национальным интересам и являлся помехой для самобытного развития урукхаев. Гомики, как и следовало ожидать, дружно одобрили союз с человеческими королевствами, их поддержали Эльфиниты. Зато Белоручки, чья фракция была тогда гораздо влиятельнее и многочисленнее, неожиданно потребовали похода на Исенгард для освобождения исторической Родины. В то же время никто из депутатов не решался бросить в лицо королю обвинения в измене, ведь Урукбаши был основателем Королевства и символом новой жизни для урукхаев.

Зато на Площади Свободы организованный ОУН митинг требовал: «Урукгора на царство!» Кто-то пытался возразить, но ему тут же набили морду. Страсти накалялись. Большинство военных готово было выступить в поддержку овеянного славой генерал-губернатора. И тут на Площадь Свободы въехал на белом коне сам национальный герой. Толпа приветствовала его восторженным рёвом. Урукгор быстро вскочил на трибуну:

— Сограждане! Братья и сёстры! — начал он. — Я старый солдат и всю свою жизнь провёл в боях. Я далеко не ангел, мне нередко приходилось убивать, но я никогда не проливал кровь урукхаев. Всю свою жизнь я мечтал о независимом урукхайском государстве. И вот 12 лет назад моя мечта осуществилась. Я принёс присягу верности избранному нами королю и поклялся до последнего вздоха защищать обретённую свободу. Пусть наши дети будут счастливее нас, пусть они растут более свободными и цивилизованными чем мы, пусть они будут жить в мире и не ведать страха! А меня уже не переделать: я — старый солдат, а вовсе не государственный деятель. Мой долг — защищать Родину от любого врага, и пусть явятся хоть сами валары, они пройдут сюда только через мой труп!

Все ошарашено молчали, повисла недоумённая пауза. А когда смысл всего сказанного дошёл до собравшихся, то их кумира уже и след простыл. Он спешил вернуться на свой пост.

Депутаты быстро сориентировались и почти единогласно одобрили Аннуминасский договор. Лидеры заговорщиков Петлюк, Бандерхак и Шухерыч были арестованы, ОУН распущена. Так сорвалась попытка переворота.

Чтобы предотвратить возможность её повторения, король приказал возвести, так называемый «внутренний рубеж укреплений», получивший наименование «Баградская Стена». Название было дано в честь героя Северной Войны Баграда, который в битве при Урукхайске сразил своим шабером самого племянника Дори Славного, но и сам пал в том бою. Этим Урукбаши хотел увековечить память о Баграде и времени, когда все урукхаи были едины перед лицом внешнего врага.

Но в действительности все прекрасно понимали, для защиты от кого построена эта стена. «Внутренний рубеж» отделял Особый Пограничный Округ от остальной части Королевства. За стену власть короля фактически не распространялась, там подчинялись лишь приказам Урукгора. Вместо запрещённой ОУН тут же возник Урух, выполнявший те же функции, который возглавил Гултхар Бесноватый, бывший всего лишь ефрейтором во времена Северной войны. А когда король, не желая раскола в обществе, амнистировал заговорщиков, они тут же возродили и ОУН. Формально обе организации возглавил Гултхар, но Петлюк, Бандерхак и Шухерыч стали его ближайшими соратниками.

21 сентября 21 года умер национальный герой Урукгор. О его кончине до сих пор ходит множество слухов, а правду о ней мы вряд ли уже узнаем. Многие считали, что он был отравлен урукхайскими националистами, так как был главным препятствием для их планов, но доказать это никому не удалось. Во всяком случае, они умело воспользовались его уходом из жизни.

После смерти Урукгора, король хотел назначить нового генерал-губернатора, но Горные Стрелки заявили, что они всегда сами выбирали себе Атамана и не признают чужого. Новым Атаманом Горных Стрелков, к ужасу честных граждан Королевства, был выбран быстро набравший популярность своими воинственными речами главарь Урух и ОУН Гултхар. Король, пытаясь сохранить хотя бы видимость своей власти в горах, официально назначил его генерал-губернатором. После чего Гултхар передал руководство ОУН Петлюку, а Урух — Бандерхаку, произведённый новым Атаманом в генералы Шухерыч возглавил Урукхайскую Повстанческую Армию (УПА), объединившую все вооружённые подразделения Особого Пограничного Округа.

Несмотря на своё назначение генерал-губернатором, Гултхар Бесноватый вёл себя вызывающе и полностью игнорировал все королевские указы. А в 33 году им было провозглашено создание Урукхайского Рейха.

Урукбаши не мог силой поставить на место сепаратистов, так как территория Рейха ещё со времен Урукгора представляла собой неприступную крепость, да и не было гарантии, что армия не примет их сторону. Но и главари Рейха были не в силах подчинить себе всё Королевство. Так установилось нынешнее неустойчивое равновесие, к которому все привыкли и которое многих даже устраивает.

Сейчас многие парни из Королевства считают, что для того, чтобы стать настоящими мужчинами, надо «пройти через Рейх». Иными словами пройти испытания на выживание в его горных лагерях и поучаствовать в какой-нибудь настоящей боевой стычке.

Если бы я не запретила действие в Королевстве ОУН и Урух, то они бы и дальше соблазняли глупых юнцов подобными приключениями, а я, как женщина и мать, не могу позволить калечить души наших детей. Многие из них потом, правда, возвращаются, чтобы остепениться, обзавестись семьёй и до конца жизни хвастать своими «подвигами», служа дурным примером мальчишкам.

Вот такой замкнутый круг. Всю его тупую жестокость и безысходность очень наглядно и точно показал Лихак в своей песне «Ангбадский синдром».

— Да, уж, — потрясённо молвил Маэлнор.

— Элберет твою Гилтониэль! — выразил свои чувства Беарнас.

— Как ты хорошо знаешь историю! — поразился Амрод.

— Ну, так я воспитывалась в королевской семье и получила самое лучшее образование, — гордо ответила Кэшта.

— Единственное чего я не понял — так это что такое «шабер»? Первый раз слышу о таком оружии, — недоверчиво проворчал капитан истерлингской гвардии.

— Ты мне не веришь! — вспыхнула Кэшта. — Пошли в музей, я тебе его покажу!

Вскоре вся компания уже была в Национальном музее и стояла перед стендом с ржавой железякой, напоминающей заточку. Эльфы недоуменно взирали на шабер, а Арагволд больше смотрел на Кэшту. Но тут к ним подошёл хранитель музея, пожилой урукхай в длинной мантии.

— Господин рыцарь урукхайской короны, наш музей будет очень рад получить ваш меч, которым вы сразили герцога Гэка! — воскликнул хранитель, восхищённо взирая горящими глазами на смущённого Арагволда.

— Ты с ума сошёл! Это же табельное оружие!

— Мы вам заплатим.

— Мой меч не продаётся!

— Он вам его отдаст после смерти, — сказал с улыбкой Беарнас.

Старичок принялся горячо благодарить и кланяться. А затем довольный удалился. Арагволд ошалело посмотрел на эльфа и буркнул:

— Кто тебя просил лезть? После смерти я должен оставить меч сыну!

— Ой, прости, братан. Я совсем забыл, что ты не бессмертный.

В этот момент к ним подошли переговорившие о чём-то в сторонке Амрод и Маэлнор.

— У меня тут возникла интересная мысль в связи с Рейхом, — начал многоопытный командир Аварии. — Только что-то мы с Маэлнором не можем выйти на связь с Бродо.

— Элберет твою Гилтониэль! Забрали у меня Перстень, а сами ни разу не грамотные!

— Подожди, Беарнас, тут что-то не чисто. Арагволд, попробуй ты свой Перстень.

Арагволд попытался, но тщетно.

— Неужели с ними что-то случилось?! — выразила общую тревогу урукхайка.

Глава 5. Врата Аннуминаса

— Ну, вот мы и добрались! — торжественно провозгласил Моторин.

Они стояли у высоких зубчатых стен Аннуминаса и любовались толстыми круглыми башнями, на заострённых крышах которых гордо реяли жёлто-синие стяги. Бродо только что сообщил друзьям в далёком Урукхайске, что они благополучно прибыли, и все опасности позади.

— Как я покажусь в таком виде королю? Ведь моё лучшее платье осталось дома! — запричитала Ромашка.

— Не волнуйся, мы тебя не возьмём, — ехидно заметил Малыш.

— Это тебя не следует брать, проклятый алкаш, ты не умеешь себя вести в присутствии королей! Ни один король не будет с тобой общаться!

— А как же Кэшта? — вступился за друга Карлсон.

— Да, наша Кэшта теперь королева, — молвил Бродо со странной смесью гордости и печали в голосе.

Но, поймав на себе сердитый взгляд Ромашки, поспешно добавил:

— А ты так красива, что в любом наряде хорошо выглядишь.

Хоббитянка потупилась, притворяясь смущённой.

— Ладно, хватит трепаться! — навёл порядок Моторин. — У нас впереди ещё много дел.

Зелёный Тракт упирался в огромные городские ворота, железные створки которых были покрыты изображениями коней и животного мира степи. Ворота вели в длинный узкий коридор, более напоминавший горное ущелье. По бокам в стенах чернело множество узких бойниц. Из башен, расположенных справа и слева от ворот, спускались толстые цепи подъёмного моста, по которому сновали люди, среди коих иногда можно было увидеть гнома или хоббичий обоз с репой. Все они ожидали своей очереди на таможенный досмотр.

Когда очередь подошла, вся компания оказалась в том самом узком коридорчике под пристальным взором зловещих бойниц. Со всех сторон их окружали суровые воины в полном вооружении, среди которых попадались и истерлинги, и ангмарцы, и арнорцы.

— Ваши имена? — строго спросил чиновник-истерлинг в чёрном плаще, вертя в руках какие-то бумаги.

Все кроме Карлсона назвались, а хитрый карлик решил, что эта нудная процедура ему не нужна и успел куда-то шмыгнуть. Другой чиновник сделал соответствующую запись в большой книге, лежащей на специальной каменной конторке.

— Цель приезда?

— Мы с посланием от Арагволда к Терлингу XIV, — важно ответил Моторин.

— Хорошо, — отозвался старший чиновник и пристально посмотрел в глаза гному. — Платите пошлину!

— Моторин долго рылся по карманам, проклиная про себя пиратов, но так ничего и не нашёл.

— Ладно, — смилостивился чиновник. — Раз вы с посланием к Королю, то освобождаетесь от уплаты. Но по нашим законам вы обязаны сдать всё оружие.

— Что?! — взревел Малыш, любовно прижимая к себе секиру. — Чтобы я расстался с моей Кирой?! Никогда!

— Гном без топора как без рук! — возмутился Моторин.

— Таков закон! — настаивал истерлинг в чёрном плаще. Воины с оружием в руках обступили компанию. — Почтенные гномы, при выходе из города мы вернём вам ваше оружие.

— Вспомните Красную Книгу, нашим предкам тоже пришлось разоружиться, — шепнул им Бродо. — А уж у истерлингов гораздо больше причин не доверять гномам. Да и Понадол советовал: «Не бойся чёрных, бойся коричневых».

Тангары нехотя подчинились. Хоббит вздохнув, расстался с ножами и эльфийским оружием. Клинок Отрины нагрелся от возмущения, но спорить не имело смысла.

— Незаконное что-нибудь везёте?

— Конечно, нет! — возмутился Моторин.

— Очень хорошо. Тогда, пожалуйста, в ту дверь для таможенного досмотра, — произнёс главный чиновник, показывая налево. — Заходите по одному.

Несмотря на все протесты гномов, их и хоббита подвергли тщательному осмотру. Даже Ромашка не избежала общей участи, её досматривала чиновница, также как и начальник одетая в чёрный плащ.

— Нехорошо! — подвёл итоги старший. — В Аннуминас запрещается ввозить наркотики, а у вас обнаружен экстракт Синего Цветка. То же самое можно сказать о трубочном зелье и крупной партии сухого спиртного. Более того, при вас обнаружены вещи, совпадающие по описанию с находящимися в розыске национальными реликвиями Хоббитании: эльфийский лук — 1 штука, со стрелами — много штук; клинок Отрины — 1 штука; мифриловый доспех — 1 штука (у вас даже целых 3); книга Красная — 1 штука. Про такую мелочь как драгоценный перстень я вообще не говорю. Так что придётся вас задержать до выяснения.

— Но мы спешим к Королю! — запротестовал Бродо.

— Если у вас действительно к нему дело, то он вас примет. А сейчас следуйте за нами.

— А ты говорил «не бойся чёрных»! — передразнил Малыш. — Нашёл кого слушать — тупого трактирщика!

Глава 6. Фронт Имени Освобождения

Мери Попинс и Пеппи, заслуживший в схватках с урукхайскими националистами и коричневыми нуменорцами грозное прозвище Длинный Кожаный Чулок, приближались верхом на хазгских лошадках к Пригорью.

Новый Тракт, соединяющий столицу Арнора Аннуминас с Урукхайским Королевством и Ангмаром, был весьма оживлён. Здесь процветали торговля и сельское хозяйство. Но проникающие с севера банды урков и шайки Истинных нуменорцев то и дело терроризировали этот мирный край, нарушая покой людей и хоббитов. Его и охранял доблестный Пеппи, покинув тихую Хоббитанию. Он стал настоящим грозой боевиков. Сам Михась Саакш, один из самых известных полевых командиров Рейха, в страхе бежал от него, с перепуга изжевав до дыр свой знаменитый розовый шейный платок.

Мери пришлось долго искать прославленного героя-одиночку из рода Туков, но ситуация уже зашла настолько далеко, что лишь он один был в состоянии спасти родной Шир. Кожаный Чулок не мог не откликнуться на этот вызов. И вот теперь они ехали по Союзному Тракту к Пригорью, чтобы оттуда направиться по Большому Восточному Тракту в Хоббитанию. Тёмная гора, давшая название городу, уже показалась вдали.

— Как вы могли пасть так низко?! Как вы допустили к власти этого фрукта?! Как его, не помню. И имя-то дурацкое! — не мог успокоиться Пеппи.

— Ты имеешь в виду Хрульдигарда Репинса? Ну, он не такой уж плохой. Основанный им колхоз «Светлый путь» всегда перевыполнял план, и к нему со всего Шира приезжали за опытом. Он по праву считается крупнейшим специалистом по Репе, а Репа у нас, сам знаешь, всему голова.

— Да уж, головы садовые! Мне стыдно, что я — хоббит!

— Голова у него неплохо варила, его основной труд «Легенда о Репке» насчитывает целых пятьдесят два тома. Не каждому хоббиту под силу не то, что написать, даже прочитать такое. Поэтому был выпущен краткий цитатник «Обрепские тезисы». Каждый хоббит обязан их знать: «Всё меняется — Репа остаётся», «Репа — всерьёз и надолго», «Репу растить — Родину любить» и так далее. Но главная мысль «Легенды о Репке» следующая: один дед Репу вытянуть не смог, ему пришлось звать бабку, затем внучку, Жучку, кошку, мышку… и лишь всем колхозом они смогли вытянуть Репку, что неопровержимо доказывает преимущество коллективного хозяйства. Хрульдигард выделил три составные части Репы: вершки, корешки и серёдка…

— Я вижу, парень, ты увлёкся. Если тебе так дорог твой Хрульдигард, какого Моргота ты пришёл за мной?

— Хрульдигард ещё полбеды, но за ним стоит Верховный Шериф Лавриодок Стук и его Служба Охраны Репы (СОР), которых у нас зовут сорняками или охреповцами. Вот вместе они ужасны. Хрульдигард объявил, что «могущество Хоббитании прирастать будет Репой», благодаря чему мы «догоним и перегоним Валинор», а поэтому все должны включиться в «битву за Репу». Для руководства этой «битвой», они передали власть в Шире РепВоенСовету (РВС), и сами его возглавили. Всю Хоббитанию поделили на колхозы, в которых были созданы репсоветы, а сорняков поставили следить, чтобы никто не мог уклониться от отработки реподней. А недавно весь Шир обнесли колючей проволокой, наставили новых вышек, «чтобы мы могли защитить закрома Родины», и никто не мог похитить «национальное достояние».

— Я должен защитить свою семью! — встрепенулся Пеппи.

— Но у тебя же нет семьи! — удивился Мери.

— Тогда я должен защитить Родину, — нашёлся Пеппи.

В этот момент они въехали в Восточные Ворота Пригорья и, выполнив все формальности, устремились к «Гарцующему пони», чтобы дать отдых своим скакунам, а заодно промочить глотки и узнать новости. У ворот их уже поджидал лысый трактирщик. Он дал слугам команду заняться лошадьми, а сам остался с хоббитами. Глазки Понадола так и впились в высокого поджарого половинчика с военной выправкой.

Действительно, на знаменитого Кожаного Чулка стоило посмотреть: в серо-стальных глазах читалась отвага, нос с горбинкой, волевой подбородок, коротко стриженные волосы под ёжик, пижонистая чёрная лента повязанная на голове, широченные чуть ли не гномьи плечи, горделивая осанка. Пеппи был одет в камуфляж, под которым намётанный глаз трактирщика угадал кольчугу, и кирзовые сапоги. Крест на крест на нём висели перевязи с метательными ножами, на правом боку торчал внушительный меч, на левом — боевой топор и сапёрная лопатка, на спине — щит и походная палатка. Ко всему этому надо прибавить пару кинжалов, лук и два колчана стрел. Что-то подсказало Понадолу — перед ним не простой хоббит. «Уж этих нельзя будет упускать», — подумал он, а вслух сказал:

— Добро пожаловать! Вы что тоже спасаете Средиземье?

— Нет, только Хоббитанию, — лаконично ответил суперхоббит.

— А почему тоже? — поинтересовался другой, на которого трактирщик сначала не обратил внимания.

— Да, были тут уже Бродо Заскокинс и его сотоварищи. Вы надолго к нам?

— Нет, пивка попьём и дальше, — огорчил его Пеппи.

— Так значит, мой самозваный родич был здесь! — встрепенулся Мери Попинс.

— Ты тоже потомок Фолко? — удивился Понадол.

— Не верьте слухам! — рассердился Мери. — Фолко Великий не оставил потомства. Вся его жизнь прошла в беззаветном служении светлым идеалам, и на дела земные времени у него не осталось. Что до меня, то я — потомок Мериадока Великолепного, в честь которого меня и назвали.

— А меня назвали по имени моего великого предка Перегрина Тука. Правда, я рано лишился родителей, и меня воспитывала моя тётка — Редиска Прополкинс. Она меня любила, хотела, чтоб я рос примерным мальчиком и учился садить репу, она даже хотела дать мне свою фамилию. Но я Тук, потомок самого Перегрина! Я сбежал от этой Редиски и, совершив множество подвигов, стал тем, кто я есть — наводящим ужас на врагов Длинным Кожаным Чулком! Дайте мне пива, и я снова буду готов к великим свершениям!

«Отлично! — подумал Понадол. — Вы-то мне и нужны!»

— Рассаживайтесь, дорогие гости, сейчас принесут лучшее пиво в Средиземье! — С этими словами трактирщик исчез за стойкой.

Пеппи оглядел зал и, увидев за одним из столиков двоих хоббитов, направился к ним.

— Здорово, парни! — гаркнул он присаживаясь. — Рад встретить земляков. Ну, земеля, как житуха?

— Разве это жизнь, — вздохнул хоббит с фиолетовой физиономией и красным носом. — Эта падла, Хрульдигард, объявил борьбу за повышение дисциплины. Они уже запретили наркотики, и всё спиртное, кроме пива. Говорят, скоро и до него доберутся, и даже трубочное зелье станет запретным. А эта охреповская сволочь! Что им, спрашивается, сделал бедный Стасик?! Так они его затоптали сапогами! Насмерть!!! А какой был хороший таракан! Совсем ручной, всё понимал. Ел с рук, пиво обожал, правда, у него больше по усам текло, чем в рот попадало.

— Ты мне нравишься, парень. И ход мыслей у тебя правильный. Я вижу ты настоящий борец за свободу и патриот. Как твоё имя?

— Ломко Травкинс.

— Так вот, достойный Ломко Травкинс, мы с моим другом Мери Попинсом едем освобождать Хоббитанию. И мы её освободим! Это говорю тебе я — Пеппи Длинный Кожаный Чулок! Хочешь ли ты быть третьим?

— Что за базар! Третьим это по-любому!

— Может, вы и меня возьмёте? — подал голос сидевший рядом толстенький хоббит. — Я — Фомко Тормоз, бывший личный оруженосец пресветлого рыцаря Дона Чипа из Дэйла. Мы с хозяином совершили множество подвигов, но подлая банда Бармалея обманом изувечила Дона Чипа, и теперь он нескоро вернётся к своему благородному занятию.

— Ты нам подходишь. Вот что, с этой минуты я основываю Фронт Имени Освобождения Хоббитании (ФИОХ) и принимаю вас в его ряды. Как звучит ФИОХ! Так выпьем же за наш Фронт!

Отважная четвёрка чокнулась и осушила кружки, после чего они были наполнены снова. Понадол усиленно мигал, пытаясь привлечь внимание новоявленных героев, но тщетно. Тогда он подошёл к ним и таинственно зашептал:

— Мелко плаваете, ребята. Бросьте вы эту ерунду! Есть дело покруче вашей дурацкой репы!

— Ты на что намекаешь? — поинтересовался Мери.

— О Короне Средиземской Империи слышали?

— Ни разу. Нас фигня не интересует, мы Родину спасаем! — отшил его бравый Пеппи.

— Болваны, вы же можете спасти всё Средиземье!

— Слушай, дядя, катись отсюда, ты нам надоел!

— Если принесёте мне Корону, то я подарю вам всю вашу Хоббитанию и разделаюсь с вашими врагами.

— Со своими врагами я привык разбираться сам! — отрезал Кожаный Чулок.

— Ну почему мне так не везёт с этими хоббитами, видно совсем отупели за последние триста лет!

— Слушай, дядя, ты меня достал! Я не люблю, когда оскорбляют мой народ! — С этими словами Пеппи схватил Понадола за грудки.

— Оставь хозяина, недоросток! — рявкнул вышибала и протянул свои обезьяньи лапы к невысоклику.

Кожаный Чулок тут же отпустил трактирщика и с боевым кличем «гиб-гиб хоббит!» высоко подпрыгнул в воздух. Громыхнула кольчуга, и каблук сапога Пеппи встретился с носом верзилы. После этой встречи на высоком уровне дюжий вышибала грузно шмякнулся на пол, опрокинув чей-то столик.

— Так будет со всяким, кто встанет на моём пути! — гордо молвил, стуча себя в грудь, доблестный хоббит и победоносно оглядел зал. — За мной моя верная армия!

— Вот хоббиты пошли! — простонал Понадол, глядя им вслед. — За выпивку не платят, кулаки распускают, а мозгов ни на грош! Честное слово, хуже всяких гномов!

Глава 7. Освобождение Бэкланда

У границ Бэкланда путь отважной четвёрке преградила колючая проволока. В ней имелся лишь один проход, но и его закрывал шлагбаум, у которого суетилась пятёрка вооруженных хоббитов с красными повязками.

На повязках Пеппи, приглядевшись, разобрал слово из трёх букв: «СОР». Справа и слева от прохода были расположены вышки, на которых маячили стрелки, и развивались зелёно-жёлтые флаги с репой и серпом.

— Эй, вы! — окликнул их старший охранник. — Где это вы шляетесь, во время всеобщей битвы за Репу?!

— Как говорит наш любимый шеф, Лавриодок Стук, или ты садишь Репу, или мы садим тебя! — поддакнул второй.

— Послушай, парень, ты плохо кончишь! У тебя будут проблемы, парень! — грозно отозвался Пеппи.

— Слышите, вонючие скунсы, не стойте на пути у самого Кожаного Чулка! — заголосил Ломко Травкинс.

Это имя охранники слышали, но они не испугались, так как привыкли не встречать отпора.

— Слушайте вы, сачки, если сложите оружие и сдадитесь, то отделаетесь только сотней штрафных реподней, а иначе будет хуже!

— Ладно, — шепнул Пеппи своим спутникам и лихо соскочил со своего скакуна. — Они сами нарвались, пусть пеняют на себя. Наступайте на шлагбаум, а я беру на себя вышки и обхожу их с флангов.

Три хоббита согласно кивнули и, как только их вожак поднял руку, бросились на шлагбаум. Впереди с воплями: «За Родину! За Стасика!» нёсся Ломко Травкинс, размахивая кухонным ножом. За ним с кинжалом и зонтиком, по преданию, принадлежавшим ещё знаменитой старушке Лобелии, бежал Мери Попинс. Замыкал атаку, сгибаясь под тяжестью копья, Фомко Тормоз.

Одновременно с ними с грозным боевым кличем «Гиб-гиб хоббит» Кожаный Чулок врезался в колючую проволоку. Он сходу снёс неприступное ограждение и подрубил боевым топором основание левой вышки. Оттуда с криками ужаса посыпались два хоббита. Достигнув земли, они, вопя и хромая, бросились наутёк.

Тем временем, Ломко уже достиг шлагбаума и теперь прыгал вокруг него, матерясь и размахивая ножиком. С другой стороны размахивали мечами пятеро сорняков. Мери спешил на помощь приятелю, но тут с правой вышки просвистели две стрелы. Однако храбрый Попинс не растерялся и раскрыл свой знаменитый зонтик, в который и вонзились стрелы. Фомко Тормоз далеко отстал, но не желал бросить копьё, оставшееся от доблестного дона Чипа.

Однако, несмотря на это, победа была полной. Картина разрушения вышки и свирепый вид нападавшего с тылу Пеппи, произвели на охреповцев такое неизгладимое впечатление, что они тут же побросали оружие и сдались.

— Я не виноват, я выполнял приказы! — крикнул один.

— Я как все! — залепетал другой.

— Пощадите, у меня трое детей! — заверещал третий.

Четвёртый сорвал повязку и стал её ожесточённо топтать. Пятый молча поднял руки. Двое с правой вышки успели, бросив оружие, смыться.

— Спокойно! — гордо распорядился Кожаный Чулок. — Фронт Имени Освобождения Хоббитании сражается за свободу всех хоббитов, в том числе и за вашу. Мы не воюем с безоружными. И вообще вы сами — жертвы антинародного режима.

— Да здравствует Кожаный Чулок! Ура славным освободителям Хоббитшира! Долой РепВоенСовет! — радостно заорали бывшие сорняки.

— Хватит оваций, борьба ещё только начинается, — отмахнулся от них Пеппи. — Мери как ты?

— Нормально, я с этим справлюсь.

— Хорошо. Вооружайтесь, к ним могут подойти подкрепления. Тормоз, да брось ты это дурацкое копьё!

Как Пеппи мудро и предвидел, вскоре показался отряд состоящий из двух десятков сорняков. Им командовал главный шериф Бэкланда Додо.

Додо был опытным командиром. Он быстро уяснил задачу, оценил обстановку, провёл рекогносцировку, отдал боевой приказ, организовал взаимодействие, боевое обеспечение и управление и принял боевое решение: сдаться.

— Я тут ни при чём, — сообщил Додо, поднимая руки. — Виновата система.

Глава 8. Неожиданная развязка

Фронт Имени Освобождения стремительно продвигался на запад, но слухи о его победах разносились ещё быстрее, так что сопротивления никто не оказывал. Население восторженно встречало своих освободителей, а сорняки быстро усвоили спасительную тактику: сбросив повязки, они тут же превращались в «жертвы антинародного режима».

Достойный наследник Туков был очень убедителен в роли героя. Гордо выпятив грудь, и высоко задрав свой породистый нос, он являл собой смесь доблести и благородства.

Обалдевшие от восхищения хоббитянки засыпали его цветами и поцелуями, которые Пеппи благосклонно принимал. Он был счастлив от сознания того, что наконец-то добился давно заслуженной славы.

Ломко Травкинс вообще не просыхал, считая своим долгом выпить за очередную победу со всеми желающими, а от желающих не было отбоя. Молчаливый Фомко Тормоз замыкал процессию с неразлучным копьём, скромно получая свою долю восторгов.

И только Мери Попинса нет-нет, да и посещала предательская мысль: «Уж больно хорошо всё идёт, неужто и Лавриодок Стук с Хрульдигардом Репинсом сдадутся без боя?!»

Его опасения подтвердились. На подступах к столице Хоббитшира городу Мичел Делвинг их встретил крупный отряд охреповцев во главе с самим Стуком, вид которого был настолько зловещим, что трудно было признать в нём хоббита.

«Ну, всё, шутки кончились!» — мрачно подумал Мери.

— Если Репу не копал — значит, Родину продал! — злобно буркнул Лавриодок и выхватил меч.

Охреповцы тут же ощетинились сталью.

— А, это ты — главный сорняк! Наконец-то я до тебя добрался! — обрадовался Пеппи. — Предлагаю во избежание лишних жертв биться один на один. Я отказался от фамилии Прополкинс, но тебя-то я вырву с удовольствием!

«Он не согласится, зачем ему это, ведь их гораздо больше», — подумал Мери, но к его удивлению в глазах шефа СОР сверкнуло торжество.

— Презренный бунтовщик! Тебе крупно повезло, и ты умрёшь от моей руки. Жаль, что ты так и не узнаешь какая тебе выпала честь!

— Его сила прирастает Репой! — заголосил маленький пухленький лысоватый хоббит, в котором Мери сразу узнал Хрульдигарда.

Но Стук смерил тана взглядом, в котором наблюдательный Попинс с изумлением прочёл не только превосходство, но и почти нескрываемое презрение. «Так значит Лавриодок настоящий хозяин Хоббитании, а Репинс лишь ширма!» — внезапно понял Мери. Он с ужасом продолжал следить за Стуком.

Шеф СОР вышел вперёд и высоко поднял меч. В облике его было нечто заставившее всех вздрогнуть, и даже непобедимый Кожаный Чулок, не ведавший что значит страх, отшатнулся.

За Стуком шла густая чёрная тень вдвое выше своего хозяина, от которой веяло замогильным холодом, заставляющим стыть кровь в жилах. Её огромный чёрный меч, казалось, упирался в небо. Эта чудовищная тень явно не могла принадлежать хоббиту.

— Ты ещё не передумал биться? — прогремел голос, от которого все приросли к месту.

Мери понял, что будь Пеппи хоть трижды суперхоббитом сила, которой очевидно было тесно в обличье Лавриодока, ему не по зубам.

И тут гробовую тишину внезапно нарушил чей-то дивный голос:

— Ребята, давайте жить дружно!

Всеобщим вниманием мгновенно завладело благообразное существо, покрытое белым пухом.

— Белый Странник! — ахнул кто-то.

— Вы задумывались когда-нибудь о душе? Что есть тело? Груда костей и мяса, обитель греха и темница души. А душа — это капелька застывшей музыки небесного хора, ждущая своего часа, чтобы влиться в единую мелодию. Душа…

В этот момент взгляд Белого Странника застыл на левой руке Лавриодока, точнее на Кольце, охватывавшем его указательный и средний пальцы.

— Моя прелесть? — пробормотал он неуверенно, как бы стараясь, что-то вспомнить. — Моя прелесть! — И в глазах Смеагорла Просветлённого блеснули нехорошие искры. — Моя преле-с-с-сть!!!

В следующее мгновенье его острые зубы сомкнулись на пальцах Стука. Жуткий вопль огласил весь Хоббитшир, а в ближайших домах полопались стёкла. Из трёхпалой руки вырвался фонтан алой крови и смыл зловещую тень, теперь на траве корчился от боли обыкновенный хоббит.

— Спасибо, брат, ты спас меня! — выкрикнул он сквозь рыдания.

Белый Странник смущенно облизнул кровь с губ.

— Кому бы ещё сделать Добро? — раздался его полный смирения голос.

Глава 9. Великий Комбинатор

— На кого ты работаешь, Олорин? — Немигающего взгляда холодных глаз Мандоса не выдерживал никто.

— Вы сомневаетесь в моей лояльности, шеф? — с видом крайнего изумления отозвался майар.

— Только не надо со мной играть, ты же меня знаешь.

Гэндальф хорошо знал Намо, может быть лучше всех. Мандос не был ни злодеем, ни садистом, как говорили о нём злые языки, он просто делал своё дело. Работа не доставляла удовольствия Намо, но он тщательно исполнял свои обязанности.

В своё время никто не хотел занимать должность собирателя душ погибших эльфов. Кто-то даже предлагал Мелькора, мол, тот, выполняя оные обязанности, вполне соответствующие его склонностям, найдёт себя и послужит общему благу. Однако Манвэ этому решительно воспротивился, считая, что данный пост должен занимать лишь тот, в чьей верности нет сомнений. Давать такую должность Мелькору, который себе на уме, слишком опасно.

Все валары понимали, что кто-то должен выполнять эту грязную и неблагодарную работу, коль таков замысел Илуватара, но никто не хотел брать тяжкую ответственность на себя. Намо не отказался, в нём было развито чувство долга.

С тех пор его никто не любит, и все боятся. Мандос стал мрачен, холоден и замкнут в себе. Ходили слухи, что у него вообще нет души, а ведь он вместе со всеми пел в хоре Айнуров на заре Мира.

Кто знает, кем бы мог стать сей достойный валар, если бы не это роковое назначение? Но благодаря своей зловещей профессии он ассоциировался у всех лишь с подвалами Мандоса и проклятьем Мандоса. Если Варда пользовалась у эльфов любовью, то Намо стал для них настоящим пугалом.

Да что там эльфы, сам Верховный Валар Великий Манвэ Сулимо побаивался своего подручного. Ведь в руках Мандоса концентрировалась колоссальная сила. Кроме всего прочего, он возглавлял ещё и Валарское Разведывательное Управление (ВРУ), могущественнейшую спецслужбу Валинора.

Своих агентов ВРУ вербовало среди попавших к Мандосу эльфов. Многие из них соглашались променять мрачное подземелье на возможность вернуться в мир в новом обличье и заодно «послужить Светлому Делу».

В Валиноре было множество информаторов, что позволяло следить за настроениями в эльфийских массах. После мятежа Феанора Валары перестали доверять эльфам и решили душить в зародыше любые бунты. Самые способные сотрудники ВРУ после тщательной подготовки засылались в Средиземье на агентурную работу.

Впрочем, в Средиземье посылались не только эльфы. Для борьбы с Сауроном было создано специальное элитное подразделение из пяти майаров. Но именно оно едва не покрыло ВРУ и его шефа вечным позором.

Командир этой спецгруппы Саруман Белый был перевербован врагом, а двое синих магов (по другим данным голубых) дезертировали на Восток. Чем они там занимались неизвестно, но то, что один из них сделал ребёнка гномице, говорит о многом. Радагаст Карий проявлял преступное бездействие (правда, он потом, сражаясь с Олмером, реабилитировал себя). И лишь Гэндальф Серый (по ходу произведённый в Белого) оказался верен долгу и довёл миссию до конца. Тем самым он спас честь своего шефа.

Мандос этого не мог не оценить, и, по возвращении, приблизил Олорина к себе, сделав его своим заместителем. Правда, не первым (первым был его брат Ирмо). Благодаря огромному оперативному опыту, приобретённому во время деятельности в Средиземье, Гэндальф стал куратором всей агентурной работы и лично разработал и возглавил операцию «Синий Цветок». Намо ценил Олорина, доверял ему и вдруг…

— Эх, Олорин, Олорин, — проговорил Мандос с отеческим укором, и майару показалось, что в обычно равнодушных глазах шефа скользнула печаль. — В последнее время ты слишком много о себе возомнил и пытаешься вести двойную игру. Видимо, в тебе всё ещё живёт Гэндальф.

— А что плохого в том, что мне небезразличны заботы Средиземья и Детей Илуватара? Я слишком долго жил рядом с ними, разделяя их радости и горести.

— Ты стал слишком сентиментален, чувствуется влияние Ниенны. Но у неё другая функция. То, что простительно ей недопустимо для сотрудника ВРУ.

— К чему вы клоните, шеф?

— Ты покрываешь мятежников из так называемого «Белого Совета».

Внутри у Гэндальфа что-то сжалось.

— Как вы можете так говорить?! Белый Совет Мудрых, собиравшийся обычно у Элронда, всегда действовал на благо Средиземья. Триста лет назад, уже в Валиноре, Элронд собрал его бывших членов, чтобы послушать доклад о ситуации в Средиземье. Доклад читал Трандуил, последним из эльфийских владык вернувшийся оттуда. Кроме него и Элронда присутствовали также Селебраэнь, Галадриэль, Келеборн, я, Леголас и трое хоббитов. Галадриэль предложила собираться для консультаций и дальше. Меня избрали почётным председателем, а Элронда, Галадриэль и Трандуила — сопредседателями возрождённого Белого Совета. С тех пор мы иногда собирались и обсуждали интересующие нас вопросы. Причём же здесь мятеж?

— Я вижу, ты не хочешь подвести своих друзей. А ты думаешь, мне нравится всё, что я делаю? — устало молвил Намо.

Он достал из сейфа листок бумаги и швырнул его на стол перед майаром.

— Прочти! Что это, если не прямой призыв к бунту?

Гэндальф уставился на бумагу, на ней эльфийскими рунами были начертаны стихи:

«Мне не нужен ваш Свет,

Я рождён среди звёзд,

Край блаженных не даст

Мне покоя.

Хоть здесь жизнь хороша,

Но томится душа,

А во снах —

Лихолесье родное!»

Митрандир мгновенно узнал стихи мятежного Феарнаса, придворного менестреля короля Трандуила. Гэндальф сразу ощутил острый приступ ностальгии по Средиземью и далёким счастливым временам Третьей Эпохи. Тогда он неоднократно бывал в Лихолесье (естественно по важным делам), участвовал в весёлых праздниках местных эльфов и пирах в пещерном Дворце Короля, где чарующе играли на арфах и флейтах и подавали такое отменное вино. Там он часто слышал пение местных менестрелей, а Феарнас был самым лучшим из них. Но эти мысли лишь на мгновение мелькнули в его голове. Олорин как обычно взял верх. Многовековая выучка не подвела, и ни один мускул не дрогнул.

Мандос внимательно наблюдал за выражением лица своего подчинённого, но оно было непроницаемым:

— Вот их благодарность. Ты и теперь будешь продолжать отпираться и покрывать этих смутьянов?

— Хорошо, шеф, поговорим откровенно. Я контролировал ситуацию и не хотел вас тревожить раньше времени. Но теперь я не только всё точно выяснил, но и знаю, как с этим бороться.

— Вот как? Ну что ж я тебя слушаю.

— Как известно, у нас принято делить эльфов на Диких, которые отвергли Свет и Цивилизованных, чьё место в Валиноре. Поправьте меня, если я не прав.

— Ты совершенно прав.

— Триста лет назад все Цивилизованные Эльфы попали в Благословенный Край. Таким образом, мы добились своей цели. Но отношение к эльфам у Валаров неодинаково. Существует даже негласная градация. Старшие Дети Эру поделены на пять категорий:

1. Ваниары, Дивные Эльфы — самый любимый валарами народ. Пользовались особой любовью самих Манвэ и Варды. Всегда жили рядом с ними, беспрекословно подчиняясь им во всём, за что получили лучшие земли и прочие привилегии. Именно их король Ингвэ первым вошёл в Валинор и с тех пор сидит у ног Стихий, никогда не оглядываясь на Средиземье. За свою преданность он получил прозвище «Тень Манвэ» и титул Верховного Короля Эльфов. Не зная войн, Ваниары беззаботно плодились на радость хозяевам.

2. Телери, Морские Эльфы, и Нольдорцы (верные). Также никогда не покидали Валинора, храня верность его владыкам. Но Телери жили обособленно на побережье, а Нольдорцев Валары не особенно жалуют из-за давней истории с Сильмарилами. И это несмотря на то, что Нольдорцами зовут сейчас меньшинство прежнего народа Нолдоров, ту небольшую часть (примерно одну десятую), которая не пошла с Феанором, а осталась в Амане. Телери, после резни в Альквалондэ, также значительно сократили свою численность. Но с тех пор оба народа постепенно размножились, и валары считают их наиболее мудрыми и цивилизованными после Ваниаров.

3. Эльфы Белерианда. Появились на земле Амана после гибели Белерианда. Подавляющее большинство из них не видело Света Двух Древ, что ставит их на ступеньку ниже, хотя за последующие эпохи они во многом догнали эльфов — аборигенов Валинора.

4. Эльфы Третьей Эпохи. К ним относятся обитатели Райвендела и Лориэна, покинувшие Средиземье после падения Саурона. Валары считают их измельчавшими остатками Эльфов Запада. Соответственно получили остатки даров Амана.

5. Эльфы Четвёртой Эпохи. Сюда входят оставшаяся часть эльфов из Серой Гавани и Лихолесские. Они попали в Валинор после крушения Митлонда. Валары называют их ещё Полудикими, ниже них стоят лишь Авари. Их решено было ассимилировать, растворив среди более высокоразвитых собратьев. С теми, что из Митлонда всё достаточно просто. После героической смерти Кирдана Корабела, они остались без предводителя, и их расселили на побережье, где они легко смешались с Телери. Неудивительно, ведь когда-то это был единый народ.

Наибольшие хлопоты валарам доставили Лихолесские эльфы. Наименее цивилизованные из всех Эльфов Запада, привыкшие жить в своём мрачном лесу, они были просто ослеплены Светом Валинора. Видимо, их предками были Лаиквэнди, Зелёные эльфы, кровь которых смешалась с кровью Сильвийских эльфов, Синдаров и, даже, Авари. Эта дикая смесь и жизнь в Лихолесье, рядом с Дол-Гулдуром и прочими опасными соседями, сделали их непокорными и подозрительными.

Ощущая, что их считают эльфами самого низшего сорта, они всё больше тосковали по Лихолесью. Трандуил грустил об утраченных владениях, Гэлион постоянно вспоминал забытые в спешке во дворцовых подвалах бочки с отличным вином, Феарнас слагал печальные баллады и, даже, Леголас испытывал ностальгию по своей Родине.

— И Леголас туда же? — удивился Мандос. — Ведь его в награду за подвиги хотели женить на принцессе Ваниаров. Он мог получить все права этого народа.

— Дело в том, шеф, что Лихолесские эльфы презирают Ваниаров, считая их ни на что не способными подхалимами. Его отец решительно против этого брака. Трандуил с тоской вспоминает времена, когда он был ни от кого не зависимым владыкой Лихолесья, входил в Белый Совет Мудрых, и с ним все считались. Здесь же он мелкая сошка и воссоединение с сыном — единственное утешение. Он стал лидером недовольных. Трандуил призывает эльфов отстаивать свои права, но Элронд с Галадриэлью настроены более умеренно. Более того, он хочет вернуться назад и забрать с собой сына, свой народ и всех желающих.

— Тоже мне, новый Феанор! — презрительно молвил Намо.

— В последнее время, возвращенческие настроения усилились в связи с идеей открытия Второго Фронта против Чёрной Вдовы. Белый Совет недавно обсуждал этот вопрос. Прочие эльфийские владыки тоже считают, что нужно помочь Средиземью. Мол, не для того боролись с Сауроном, чтобы всё досталось его любовнице! Они сочувствуют замыслам Трандуила, но сами уже не могут вернуться.

— Да кто ж их пустит?! — ехидно вставил Мандос, и его глаза зловеще блеснули. — Мы им устроим Второй Фронт!

— Но чего мы добьёмся, шеф?! — вскричал Гэндальф. — Репрессии только усилят недовольство!

— Что же ты предлагаешь?

— Просто не нужно им мешать.

— Я вижу, ты сошёл с ума! Ты не Олорин, даже не Гэндальф, ты превратился в эльфа Митрандира! — возмутился Мандос, разозлить которого было непросто.

— Послушайте, шеф. Вы согласны, что нужно помочь Средиземью?

— Да.

— Вы согласны, что нужно изолировать смутьянов?

— Да.

— Вы согласны, что репрессии нежелательны?

— Ты прав.

— Мы можем решить все три задачи без малейших усилий. В Валиноре сложная демографическая ситуация. После битвы в Альквалондэ эльфы практически не умирают и как мы не старались снизить рождаемость, население постоянно росло, даже без мигрантов из Средиземья. Последние три века в Валиноре стало тесно, а население продолжает увеличиваться. Вы представляете, что будет дальше?!

Казалось, Мандоса невозможно ничем напугать, но тут даже он ужаснулся:

— А ведь ты прав!

— Так почему бы ни выпустить пар?! — продолжал развивать успех Гэндальф. — Пусть смутьяны убираются — не велика потеря, зато улучшится генофонд, и будет больше места для полноценных эльфов. Некому будет баламутить народ, и в Валиноре снова наступит покой. Более того, если они победят Гаду, то это будет заслугой валаров, а если потерпят неудачу, то остальные эльфы получат хороший урок, узнают, что бывает с теми, кто ослушается хозяев Благословенного Края. Так что, как видите, я думал, прежде всего, об интересах Валинора.

— Прости, что усомнился в тебе, — проговорил Намо. — Решение нестандартное, и даже я не сразу понял как оно гениально. Жаль, что ты не родился валаром, ты достоин быть им больше, чем многие из нас! Сейчас же напишу докладную Верховному.

— И меня сделают валаром! — воскликнул обрадованный Олорин.

— Нет, с чего ты взял? — остудил его Мандос. — Я изложу Верховному наш план, уверен, что он согласится. Остальное — дело техники.

Великий Комбинатор вышел от шефа ВРУ довольным. Ещё бы, больше никто бы не смог провернуть такое. Он разом выполнил просьбу Бродо, обеспечив Второй Фронт; оказал услугу эльфам, убрав преграды с их пути; и осчастливил валаров, разрядив ситуацию на земле Амана.

Для обитателей Средиземья он — Гэндальф, для эльфов — Митрандир, а для валаров — Олорин. Его все уважают, считаются с ним, почитают за своего, он нужен всем! Он не рождён валаром, а до всего дошёл сам. Начиная с Третьей Эпохи, именно он является ключевой фигурой во всех событиях!

Неожиданно Гэндальф почувствовал вызов по Синему Цветку. «Ты вовремя, Бродо, у меня для тебя есть хорошие новости!» — подумал маг, но неожиданно перед ним появилась гнусная фиолетовая рожа с красным носом.

Глава 10. Верховный

Расставшись со своим заместителем, Мандос тут же переместился по секретному тоннелю в покои Манвэ. Вход к Верховному без доклада был исконной привилегией шефа ВРУ.

Манвэ восседал на своём троне в голубых одеждах, смотря своими добрыми голубыми глазами на сидевшую по левую руку от него на троне чуть пониже Варду, красоту которой описать невозможно, ибо она не сравнима ни с чем. Руки Верховного сжимали символ власти — скипетр, украшенный сапфирами, добытыми Нолдорами.

Из тех шахтёров мало кто остался в живых. Не зря же сам Манвэ, узнав о побеге Феанора, пролил крокодильи слезы. Драгоценностей никогда не бывает слишком много!

У ног Владыки Арды примостился Ингвэ, носивший почётный титул Верховного Владыки Эльфов. На его лице застыла блаженная улыбка.

Заметив вошедшего, Верховный повернулся к тому, кого за глаза называли Тень Манвэ, и мягко произнёс:

— Дружок, иди, погуляй немного.

— О, Светоч Мудрости, дозвольте остаться возле Вас!

— Ступай, ступай, мой вечно юный друг! Заботы Стихий не должны омрачать твоих дум. Я принял на себя ответственность за Арду. Дело твоего народа — славить в своих одах наши благие дела. Не зря же я обучил вас поэзии.

— Как будет угодно, О Солнцеликий! — благоговейно воскликнул Ингвэ и удалился, отвесив нижайший поклон.

Но Варда уходить не собиралась. Это не входило в планы Мандоса, ведь только она могла сравниться с шефом ВРУ в своём влиянии на Верховного.

Намо выразительно посмотрел на Варду и произнёс:

— Я хотел бы поговорить с Мудрейшим наедине.

— Дорогая, ты не могла бы нас оставить?

— Не вижу в этом смысла, дорогой. Ты разве забыл, что ничто не укроется от моего слуха ни в горах, ни в долинах, ни на Востоке, ни на Западе?

— Значит так суждено, — молвил Мандос.

Намо подробно изложил план Гэндальфа, выдав его за свой.

— Что ж, видно у тебя всё хорошо продумано. Тем более Ульмо мне постоянно капает на мозги, что мы бросили Средиземье, не говоря уже о нытье Ниенны.

— Да уж, моя сестрёнка кого хочешь достанет! Она часто заявляется в мои чертоги и бродит по ним с душераздирающими рыданиями причитая: «Бедные, бедные эльфики! Неужели тебе, братик, не жалко бедных эльфиков! Как ты можешь их тут держать! Отпустил бы лучше их на волю!» И тому подобные сентиментальные глупости. Просто невозможно работать!

— Неужели даже тебя проняло? — удивился Манвэ.

— Нашли о ком говорить! — возмутилась Варда. — Вы отвлеклись от темы.

— Слушай, Намо, а как к этому отнесутся средиземские обитатели?

— Наш эксперт по Средиземью, Олорин, считает, что положительно. Тем более они сами просили о Втором Фронте.

— Ну, тогда у меня возражений нет.

— А у меня есть! — вмешалась Варда. — Вдруг они там научатся у Авари поминать моё имя в ругательствах?

— Ну что ты, дорогая, кто хоть раз видел тебя, тот и в Средиземье будет славить твою красоту, обучая этому всех прочих. Я скажу Ингвэ, чтоб его менестрели вручили отъезжающим тексты своих песен.

— Тогда ладно, — милостиво согласилась Владычица Звёзд.

— Ну, вот и отлично! — обрадовался Верховный. — Где там Эонвэ? Пора собирать Совет!

Глава 11. Демократия по-Валинорски

У Стихий Арды слова не расходятся с делами. Уже на следующий день было собрано Кольцо Судьбы, на которое прибыли все четырнадцать валаров. Многие из них спешили обменяться новостями, и поднялся страшный шум.

Ниенна по традиции ревела. Тулкас беспричинно хохотал. Нэсса танцевала в окружении цокающих копытами оленей и поющих птиц. Ирмо храпел во сне. Ульмо что-то булькал. Оромэ травил охотничьи байки…

Только мрачный Мандос и его жена были образцом тишины и спокойствия. Намо всегда был немногословен, а Вайра что-то сосредоточенно вязала.

«Бардак! — подумал Манвэ. — Кое-кому тут точно не место!»

Его взгляд остановился на Аулэ, который пришёл прямо в рабочей спецовке и со своим любимым молотом. «Кузнецы не должны управлять Ардой!» — решил Верховный и неожиданно понял, что Эру не нужна демократия.

Может, стоит собирать только Большую Восьмёрку, которую составляют Аратары, властители Арды? Кроме самого Манвэ туда входили Варда, Ульмо, Йяванна, Аулэ, Мандос, Ниенна и Оромэ. Они почти равны в могуществе и намного превосходят всех других валаров, не говоря уже о майарах и всех прочих духах.

Впрочем, и здесь кое-кто явно лишний. И вообще, разве не монархия самый излюбленный Илуватаром способ правления? Мысль Эру (а чья же ещё?) Верховному очень понравилась. Осталось только придумать, как её потактичнее донести до остальных.

— Именем Единого замолчите все! Тулкас, отгони от своей жены оленей и прогони птиц! У нас всё же заседание.

Астальдо радостно загоготал.

— Чтоб тебя, Тулкас! Я имел ввиду отогнать в прямом смысле, а не то, что ты подумал!

Наконец тишина была восстановлена, и даже Ниенна молча роняла слёзы на пол.

— Властью данной мне Илуватаром я собрал вас здесь, чтобы обсудить вопрос о Втором Фронте.

— О, наконец-то! — вскричал Тулкас, которого не зря прозвали Доблестным. — Я так давно не бил морду Морготу!

— Моргота уже давно нет, на Арде, — остудил его Оромэ.

— Ну, Гаде морду набью!

— Фу, мужлан неотёсанный! — рассердилась Варда. — Кто же бьёт морды женщинам?!

— Она не женщина, а майя, — защищался Тулкас.

— И сделал же Эру такого Валаром! Просто позор! — негодующе воскликнула Элберет.

— Успокойся, дорогая, — обратился к жене Манвэ. — Слушайте все мой мудрый план.

И Верховный изложил замысел Гэндальфа.

— Ну, наконец-то! — булькнул Ульмо. — Гада давно уже мутит воду. Я ещё в самом начале говорил вам, что эльфы должны жить там, где захотят. Послушались бы меня — проблем было бы гораздо меньше.

— Значит, ты поддерживаешь наш план. Хорошо. Так, Ниенна, ты плачешь за или против? Я бы тебе рекомендовал воздержаться.

— Это почему? — поинтересовалась Ниенна, от удивления даже переставшая плакать.

— Я имел в виду воздержаться от плача. Голосовать-то, конечно, надо «за».

— В любом случае они бедные! — заголосила Вечно Скорбящая. — Здесь они лишены свободы, там могут лишиться жизни!

— Ты плач, плач, но регламент не превышай. Вот что, я наконец-то понял замысел Илуватара: Ульмо возьмёт тебя в жены; раз он Владыка Вод, то твои слёзы для него — родная стихия.

— А меня вы спросили? — поинтересовался Ульмо.

— Так суждено! — привёл свой железный аргумент Мандос.

— Такова воля Единого. Ниенна уже плачет от счастья. Свадьбу сыграем после победы, а пока привыкайте друг к другу, — подвёл итог Верховный.

— А после этой войны мне опять восстанавливать Арду?! — тревожно вопросил Аулэ.

— Нет, что ты. Мы же Тулкаса туда не пустим.

— Тогда я согласен.

— Отлично! Против, воздержавшихся нет, принято единогласно. Кстати, в военное время вся власть переходит к Верховному Главнокомандующему, то есть ко мне. Теперь как быть с транспортом?

— Тут всё просто, Верховный, — вступил Мандос. — На рубеже Четвёртой и Пятой Эпох ко мне поступил эльф Кирдан Корабел. Я его назначил начальником транспортного отдела ВРУ. Он у меня на крючке и у эльфов в доверии, сделает всё как надо.

— Молодец! Ты меня никогда не подводишь. Можешь действовать, попутный ветер я обеспечу. А ты, Ульмо, присмотри за своими помощниками: Оссэ и Уинен. Особенно за последней. Прошлый раз эта смиренная тихоня как бы случайно затопила множество кораблей Феанора. Это не должно повториться, иначе мы сыграем на руку Гаде. Аулэ, как обычно отвечает за оборонную промышленность. Передай Финарфину, пусть Нольдорцы всё бросают и делают оружие. Этим смутьянам мы его, конечно, не дадим, так как это противоречит нашей традиционной политике невмешательства, но пусть все видят, что у нас серьёзные намерения.

— А я?! — обиженно протянул Тулкас.

— Ты и Оромэ — резерв ставки. Мандос отвечает за разведку. Ниенна, ты затопишь мой Дворец! Лучше подготовь новую партию гуманитарной помощи, а Эстэ поручаю готовить походные аптечки. Пусть знают, что мы добры и милосердны! Все свободны, кроме Намо.

Глава 12. Абсолютное оружие

Белый Странник уже давно удалился, отправившись на поиски очередной жертвы своих добрых дел, а Лавриодок всё ещё, извиваясь от боли, катался по траве.

— Что ты имел в виду, Стук, когда сказал, что он спас тебя? — строго спросил Пеппи, когда радостные крики толпы наконец-то смолкли.

— Я ни в чём не виноват! — простонал ещё недавно грозный главарь охреповцев. — Всё Эта Женщина!

— Ты хочешь сказать, что всё из-за какой-то хоббитянки?! — недоверчиво вскричал несгибаемый Кожаный Чулок.

— Нет, она человечка.

— Так он ещё и не патриот, — равнодушно молвил Ломко Травкинс, занятый поисками тщательно припрятанного косячка.

— Ничего вы не понимаете! — заголосил несчастный Лавриодок. — Я, как только её увидел, так глаз не мог отвести! И вообще не мог пошевелиться! Небо внезапно потемнело, моё сердце сковал холод, и тут появилась Эта Женщина. Она была красива и ужасна одновременно. Взглянув ей в глаза, я словно провалился в бездонную чёрную дыру. Вокруг была мёртвая леденящая Пустота. Вокруг было Ничто, и я стал Никем. Я растворился во Тьме. Потом, сквозь Тьму, увидел как Эта Женщина подошла ко мне. Я смотрел на происходящее со стороны, словно случайный зритель. Она похлопала меня по щеке, погладила по волосатым ногам и произнесла:

— Ты мне нравишься, Стук. Я давно за тобой наблюдаю — ты достоин большего. Я сделаю тебя своим учеником, ты станешь сильным, бесстрашным и беспощадным. Тогда ты будешь достоин моей любви, а пока возьми на память это колечко.

Она надела мне на два пальца Тёмное Кольцо и умчалась вдаль на огромном чёрном волке. С тех пор я перестал быть собой, я превратился в придаток какой-то чудовищной силы. И лишь Белый Странник вернул мне свободу.

— Кто ж такая Эта Женщина? — пробормотал Пеппи задумчиво.

— Кому это интересно? — крикнул кто-то из толпы. — Вот кто теперь будет нами управлять?!

— Как это кто?! — возмутился Мери. — Ну, конечно же, освободитель Хоббитании героический Пеппи Длинный Кожаный Чулок! Он из рода Туков, а Туки всегда были танами.

— Ура новому тану! Да здравствует наш освободитель! — восторженно завопила толпа.

— Ты что, издеваешься, Мери?! — сердито спросил Пеппи, стараясь перекричать толпу. — Я же в вашей репе ничего не смыслю!

— Это не важно, главное, что народ тебе верит.

— Ладно, — вздохнул Кожаный Чулок. — Только потом пеняй на себя.

Когда радостные крики смолкли, он торжественно произнёс:

— Народ Хоббитании! Раз вы меня поддерживаете, то я так и быть буду вашим таном и постараюсь оправдать доверие. С этого момента РепВоенСовет и СОР упраздняются, а вся власть в Шире переходит в мои руки. Сформированное мной правительство проведёт демократические реформы и значительно улучшит вашу жизнь.

Тут же последовал новый взрыв радостных эмоций.

— А теперь я представляю вам главу нового правительства — это мой верный помощник и друг, достойный потомок Мериадока Великолепного мудрый Мери Попинс! Надеюсь, на внеочередных выборах вы изберёте его новым Бургомистром. А сейчас он расскажет вам о своей программе.

Пока народ восторженно приветствовал это назначение и заверял в единодушной поддержке на грядущих выборах, бедный Мери получил короткую паузу, во время которой успел бросить гневный взгляд на новоявленного тана и приготовить пару фраз.

— Спасибо, друзья. Мы сделаем всё возможное чтобы выполнить нашу программу, — он сделал особое ударение на слове «нашу». — Мы выступаем за национальное примирение и равноправие всех форм собственности. Так что Хрульдигард Репинс может вернуться в свой родной колхоз «Светлый путь» и снова выращивать рекордные урожаи репы.

— Я так и сделаю, — тут же отозвался Хрульдигард. — Мне надо быть ближе к земле. Даже когда я был таном, Репа звала меня к себе.

— Возьми меня кем угодно! — взмолился Стук. — Я тебе буду служить так же верно, как и прежде!

— Всем найдём работу, — добродушно сверкнув на солнце лысиной, молвил бывший тан.

Засучив рукава, он удалился вместе с Лавриодоком.

— Вот видите, — обрадовался Попинс. — Наша политика уже даёт первые результаты. А теперь я представляю вам своего министра пивоварения и виноделия — это крупнейший специалист в данной области Ломко Травкинс.

— Ну, народ, я балдею! — отозвался «специалист» с окосевшими глазами, красным носом и фиолетовой физиономией. — Однажды мне удалось достать отпадное средство — экстракт Синего Цветка. Я тогда поклялся не употреблять его, пока Хоббитания не станет свободной. И вот сегодня желанный день настал! И знаете, какой глюк я увидел? Бородатую рожу какого-то старикана! Причём старикашка злобный попался, вылупился на меня своими зенками и как заорёт: «Что за идиоты пошли, уже Гэндальфа забыли!» Я так и не понял, причём тут этот Гэндальф, и где и кто его забыл.

— А ну дай сюда! — потребовал Мери и выхватил трубку.

В следующее мгновенье он оказался нос к носу с разгневанным магом.

— Ух ты, точно Гэндальф! А я — Мери Попинс, потомок Мериадока Великолепного.

Лицо Великого Комбинатора потеплело.

— Вот что, Мери, эту штуку больше никому не отдавай, связь будешь поддерживать со мной только ты. Вот вам и «обстоятельства» как говорят в Средиземье. Сначала твой родич Бродо, теперь ты…

— Он мне не родич.

— Не перебивай старших. Если я говорю родич, то значит так и есть. Он действительно потомок Фолко, можешь зарубить себе это на носу. Теперь выкладывай как там у вас обстановка.

Польщённый и потрясённый Мери поведал майару удивительную историю освобождения Хоббитшира.

— Ай да невысоклики! Ай да молодцы! — просиял маг. — Да и Горлум тоже! Я аж шесть веков назад предрёк, что он ещё не сказал своего последнего слова и вот, глядишь ты, сбылось! Ещё одно колечко соскользнуло с цепочки Гады! Теперь мы точно знаем, что это она их раздаёт. А брюхо Горлума понадёжней Ородруина будет, этот всё сожрёт и не подавится, ведь Ородруин хоть и главное Чистилище Арды, но способен полностью уничтожить Зло, только если оно без примесей. Интересно получается: любовница Саурона угодила в им же расставленную ловушку. Одно правит девятью, а значит, будет их к себе притягивать…

— Но оно же расплавилось, — вставил Мери.

— Это может показать только вскрытие. Ясно одно: Горлум неосознанно будет теперь стремиться заглотить остальные восемь Колец, и он неуязвим для их обладателей.

— Почему? — поинтересовался Попинс с трудом следящий за мыслями Гэндальфа.

— Только воля самого Властелина Колец может заставить Кольценосцев напасть на пусть даже временного обладателя Кольца Всевластия. Пока Саурон был развоплощён, Назгулы не причиняли вреда Горлуму, да и Бильбо они не тронули при уже вернувшемся Хозяине, даже Фродо эти могучие чудовища атаковали вяло, и то лишь когда Кольцо Всевластья было у него на руке. Теперь же они Смеагорла вообще в упор не заметят и пальцем не тронут.

— И всё же я ничего не понимаю. Кто такая Гада? Откуда взялись Кольценосцы?…

— Об этом после. Я должен всё обдумать. Теперь мы нашли средство против Кольценосцев. Надо им только умело распорядиться.

Глава 13. Народ Ларина

Когда Бродо и его спутников отправили в камеру предварительного заключения, там уже сидело два гнома.

— Здорово, родичи! — поприветствовал их один из старожилов. — Закурить не найдётся?

Для хоббита это были самые обычные гномы, но намётанный глаз Моторина сразу определил происхождение сокамерников.

— Вы из Племени Ларина? — осведомился он не очень дружелюбно.

— Да, я — Филли, а он — Рулли. Мы — известные медвежатники, — гордо произнёс всё тот же гном.

— Так я и думал! — мрачно заявил Моторин. — Не зря вас называют Продажными Гномами, вы — позор всего народа Длиннобородых! Это из-за вас уже не верят честным тангарам!

Дьюрин был самым старшим из Семи Отцов народа Длиннобородых, его имя широко известно в Средиземье, а вот об остальных Праотцах сведений почти не осталось. Имя же Ларина гномы вообще предпочли бы забыть.

Характер Ларина был настолько скверным, что даже Аулэ, махнув рукой, с горечью бросил: «Что ж тут сделаешь — в семье не без урода!» Недостойный Праотец был жадным, жестоким, беспринципным, ценившим только собственную выгоду и в полной мере передал эти качества своим потомкам. Утешало только то, что даже у самого Эру не все создания удались.

Племя Ларина вместе с другими гномами пришло в Белерианд, прослышав о его богатствах, однако там оно долго не задержалось. Потомки жадного Праотца, договорившись с Нандорами об обработке золотого и серебряного сырья, присвоили себе чужие сокровища, что привело к войне. Дело было настолько очевидным, что другие гномы не встали на защиту своих сородичей, и род Ларина, разбитый Нандорами и Синдарами, вынужден был бежать на север.

С тех пор их называют ещё Белыми или Полярными Гномами. Скитаясь по суровым землям Севера, потомки Ларина проклинали эльфов и завидовали своим собратьям, получившим выгодный контракт на строительство Менегрота.

Данной ситуацией и воспользовался Моргот. Коварный Враг сразу понял, что этих нельзя подчинить, но можно купить, и предложил королю Белых Гномов весьма заманчивый заказ.

Гарин I, впоследствии прозванный Инженером, не смог устоять перед искушением и отправил своих мастеров заново отстраивать разрушенный Валарами Ангбанд. И, хотя Племя Ларина не принимало участие в войнах на стороне Мелькора, за ним прочно закрепилась дурная слава предателей.

После падения Моргота, Саурон продолжил его политику в отношении Полярных Гномов. Он хорошо платил им за возведение укреплений в Мордоре. Щедрость окупилась с лихвой: Племя Ларина, не желая терять выгодного заказчика, выступило в Войне Последнего Союза на стороне Тёмного Чародея.

Так впервые сошлись меж собой гномы на Ратном Поле, ибо род Дьюрина сражался под знамёнами Гил-Гэлада и Элендила. Но открытое предательство не принесло счастья Белым Гномам. Они переоценили могущество Саурона и недооценили силу союзников.

Тёмный Властелин был побеждён, большая часть предателей полегла на поле брани, а их предводитель Айсбори Ледяное Сердце пал от руки самого государя Гил-Гэлада.

Оставшиеся в живых потомки Ларина снова бежали в Северные Пустоши, унося на себе клеймо изменников. С тех пор о Полярных Гномах почти ничего не было слышно, и даже их сородичи предпочитали о них забыть.

Вспомнил об отверженных Фрайн II, собирая войска против Азога. На фоне ненависти к оркам, убившим его отца, померкла старая обида.

— Если Телери простили Нольдоров, то почему мы должны вечно обвинять своих собратьев за единственную ошибку, совершенную, к тому же, по вине проклятых Колец?! Надо дать им шанс искупить вину, к тому же, их топоры не будут лишними, — заявил Фрайн в ответ на возражения и, в числе прочих, послал гонцов к Племени Ларина.

Те откликнулись на его призыв, и большой отряд Белых Гномов во главе с Бариным вместе с шестью другими родами принял участие в походе против Азога. Впрочем, потомков Ларина гораздо больше, чем месть и возможность восстановить своё доброе имя в этом деле привлекали легендарные сокровища Мории.

В боях с орками они сражались яростно и были особенно жестоки к врагам (это они предложили поглумиться над трупом Азога), но желанной добычи так и не получили. Горькой оказалась победа, и раздосадованный Барин молвил с упрёком:

— Казад-Дум не был домом наших отцов. Что до него, если нет здесь богатой добычи? Если нам не заплатят за пролитую кровь, у нас останется одно желание: поскорее вернуться домой.

Сказав так, Барин увёл своих воинов, и возвращались они с ощущением, что их обманули.

Наученные горьким опытом Полярные Гномы не вмешивались в Войну Кольца. Олмеровские Войны также прошли без участия Племени Ларина. В летописях Четвёртой Эпохи этот народ почти не упоминается, известно лишь, что в те годы на дорогах Соединенного Королевства орудовала банда Белых Гномов.

В Пятую Эпоху в Северных Пустошах появились урукхаи. Первоначально потомки Ларина не обращали на новых соседей никакого внимания и в Священном Походе участия не приняли.

Полярные Гномы жили на Иссохшем Плато, что к северо-востоку от Безымянных Гор. От прежних хозяев, драконов, им досталось немало награбленных сокровищ. Белые Гномы, как и драконы, ни за что не хотели с ними расставаться, но вынуждены были расплачиваться драгоценностями за продовольствие, покупаемое, главным образом, у Айборской Республики.

По мере освоения урукхаями Северных Пустошей потомки Ларина всё больше опасались за свои сокровища. Это привело к вооружённым столкновениям двух народов, которые вылились в целую череду Полярных Войн. Вначале бои шли с переменным успехом, но затем урукхаи и их союзники по Аннуминасскому Пакту начали повсюду теснить Белых Гномов и, окружив их войска у Драконьих Скал, нанесли им сокрушительное поражение. Остатки Племени Ларина скрылись в подземельях.

— В чём вы нас обвиняете? — встрепенулся Филли. — В том, что мы сотрудничали с Мелькором и Сауроном? Ну, так они, в отличие от эльфов, честно платили, да ещё и научили нас многому. Может быть, это вы в войне Последнего Союза встали не на ту сторону.

Моторин и его спутники оцепенели от такой наглости и не знали что ответить. То, что Моргот и Саурон — Враги всегда было для них аксиомой, не требующей доказательств.

— А что касается продажности, то ваш Торин Дубощит за Аркенстон мать бы родную продал, — добавил Рулли.

— Сам дурак! — нашёлся наконец Моторин.

— Что, правда не нравится? — усмехнулся Филли.

— Да плюнь ты на них, — вмешалась Ромашка. — О чём говорить с ворами?!

— Мы не воры, — обиделся Рулли. — Мы берем плату за кровь нашего народа, которую арнорцы пролили в III Полярной Войне.

— Знаете, сколько наших они убили?! А сколько сокровищ вывезли из Драконьих Скал! — запальчиво выкрикнул Филли.

— Не ссорьтесь, братва, чего делить гномам, — вступил в разговор Малыш, становясь между спорщиками. — Мы же вместе били Азога.

— Вот-вот, — поддакнул Рулли. — Мы — высшая раса и должны держаться вместе.

— С каких это пор гномы стали высшей расой? — поинтересовался Бродо.

— А вы что не слышали об открытии Дьюрвина? — удивился Филли.

— Какого еще Дьюрвина? — подозрительно осведомилась Ромашка.

— Великого морийского учёного, — с важным видом произнёс Рулли.

— Уж не тот ли это, который заявил, что Эру и Валаров не существует? — спросил Моторин.

— Он самый, — отозвался Филли.

— Ну, тогда я о нём слышал. Он ещё утверждал, что Дети Эру на самом деле произошли от обезьян, причём старшие от тех, что ещё не слезли с деревьев.

— Не даром эльфы так любят фрукты! — подтвердил Рулли.

— Но этот лжеученый плохо кончил: сын Дори Славного Фигли I отправил его набираться ума на рудники.

— У тебя устаревшие сведения! — воскликнул Рулли торжествуя. — После смерти Фигли I его сын Фигли II вернул Дьюрвина с рудников и сделал его своим придворным учёным. После этого старик доработал эволюционную теорию, соединив её с махаизмом. Согласно новому варианту его концепции, есть только один бог — Великий Кузнец Махал. Он выковал земную твердь Арды и создал гномов, а всё остальное появилось в результате эволюции.

— А от кого же тогда произошли хоббиты? — ехидно поинтересовался Бродо.

— Наверное, от сусликов! — огрызнулся Филли.

— А карлики от мышей! — поддержал его Рулли и противно захихикал.

— Вам повезло, что здесь нет Карлсона! — грозно молвил Бродо.

Неизвестно чем бы всё закончилось, но тут дверь в камеру с грохотом распахнулась, и зычный голос произнёс:

— Бродо Заскокинс, Ромашка Хавкинс, Моторин сын Стебалина и Малыш сын Малыша на выход!

Глава 14. Королевский Совет

— От имени Его Величества Терлинга XIV мы приносим вам официальные извинения, — объявил истерлинг в чёрном плаще с нашивками капитана. — Правительство Хоббитании сняло свои претензии, к тому же за вас поручилось одно очень высокопоставленное лицо. Так что вы свободны и можете забрать изъятые у вас вещи.

Четвёрка друзей выпучила от удивления глаза.

— А что это за лицо? — осмелился спросить Бродо.

— О, это большой человек! — усмехнулся в усы капитан, и голос его потеплел. — Скоро увидите, он ждёт вас.

Высокопоставленное лицо оказалось благообразным стариком с белой бородой и живыми умными глазами. Рядом с ним маячил карлик Карлсон собственной персоной.

— Я бы вас просто убил! — сразу обнадёжил их старик.

— Но за что, почтенный? — удивился Моторин.

— Да как вы могли, изверги, залить пивом легендарную Красную Книгу?!

— А вы кто? — ошалело вопросил хоббит.

— Я — Пенопласт Аннуминасский, Главный Хронист Королевства Арнор. — Мои люди сейчас изучают этот важнейший исторический источник.

— Моторин сын Стебалина из рода Торина Могучего готов служить.

— Не надо представлений, я всё о вас знаю от вашего друга.

Из-за фигуры хрониста показалось хитрое личико нидинга.

— Карлсон, старый мошенник, ты опять смылся, оставив меня в беде! — сердито проворчал Малыш.

— Я вас спас! — возмутился карлик. — Если б не я, то вы бы ещё сидели в КПЗ.

— По дороге объяснитесь, у нас нет времени, — торопливо проговорил Пенопласт и, заметив открытые рты, добавил:

— Король ждать не будет.

Роскошная карета, запряжённая четвёркой вороных, поджидала их у выхода. Как только хронист и его спутники заняли предназначенные для них места, она тут же двинулась в путь.

— Но куда мы едем, почтенный? — Моторин задал вопрос, мучивший всю пятёрку.

— Я, как и ваш друг Арагволд, имею статус Королевского Советника, дающий право докладывать королю напрямую, минуя все этажи аннуминасской бюрократии. Я воспользовался им, чтобы добиться вашего освобождения. Более того, король давно ждёт вестей от Арагволда, и вы вскоре предстанете перед Королевским Советом. Настало время действовать.

— А почему правительство Хоббитании сняло свои претензии? — спросил сбитый с толку Бродо.

— Значит, вы ничего не знаете. Там недавно власть переменилась. Таном стал Пеппи Длинный Кожаный Чулок, а правительство возглавил Мери Попинс…

— Как?! — вскричал Бродо. — Мой родич стал главой правительства? Но он же никогда меня не любил! Нет, тут никак не обойтись без Синего Цветка. — И хоббит потянулся за заветным мешочком.

— Что это с ним? — забеспокоился хронист, увидев, как Бродо отрубился.

— Это он так с Гэндальфом общается, — пояснил Малыш.

— А-а! — понимающе протянул Пенопласт.

— Совсем не бережёт здоровье, — вздохнула Ромашка.

Когда хоббит вышел из транса, его лицо было довольным:

— Так я и знал, что без Гэндальфа тут не обошлось. Это он заверил Мери в нашем родстве и настоял, чтоб сняли все претензии ко мне. Кроме того, он протолкнул в Валиноре идею Второго Фронта и обещал содействие ВРУ.

Только тут до Бродо дошло, что он уже не в карете, а в приёмном покое королевского дворца. Всё вокруг сверкало в естественном свете и являло собой причудливое переплетение разных времён и культур. Не привыкший к подобному хоббит был буквально ослеплён. Особенно его поразила трёхмаршевая парадная лестница и зеркало в серебряной оправе.

— Наконец-то ты очухался, — произнёс облегчённо Моторин. — Их Величество уже ждёт.

— Ой, извините, Перстень зовёт! — завопил вдруг хоббит и как ошпаренный вылетел из комнаты.

— Что с ним? — встревожился хронист.

— В туалет приспичило, — нашёлся Карлсон.

— Он не заболел? — спросил Пенопласт сочувственно.

— Не обращайте внимания, он всегда такой, — успокоил Малыш.

Старик только покачал головой.

Бродо появился через некоторое время с загадочным видом, и их тут же пропустили в тронный зал. Он совсем не походил на описание в Красной Книге. Помещение оказалось просторным и светлым со множеством окон, что соответствовало вкусам пришедшего из вольных степей народа. Терлинг XIV величаво восседал на внушительном троне с высокой спинкой и удобными подлокотниками, стоявшем у дальней от входа стены. Его жёлто-синяя мантия напомнила хоббиту гвардейскую форму Арагволда. Вместо скипетра он опирался на двуручный меч, а его голову венчала массивная золотая корона. По правую руку от короля столпились советники из истерлингов, слева стояли арнорцы. Последних было заметно меньше. До Бродо только сейчас дошло, что хронист также происходил из коренных арнорцев.

— Глаголь, Пенопласт! — дозволил король.

— Ваше Величество, благодаря капитану Арагволду мы теперь знаем, что самая главная угроза для нас исходит от Харада и Мордора.

— Но Ваше Величество, — вмешался один из истерлингов, — эти страны были нашими союзниками в Олмеровских Войнах, и с тех пор у нас были вполне нормальные отношения.

— Действительно, почтенный хронист, — молвил Терлинг XIV недоверчиво. — Между нашими странами слишком большое расстояние.

— А вы забыли, что войска Олмера в своём походе прошли ещё больший путь?

— Ну, то сам Великий Вождь! — протянул кто-то.

— Хан Хусман тоже не лыком шит. Харадские ханы покорили гигантские территории к югу и востоку от своей страны, что зовутся Хильдориэн, «Земли Пришедших Следом». Хусман собрал там огромные войска, и теперь они концентрируются в Ближнем Хараде.

— У них могут быть свои счёты с Гондором. Но причём здесь мы? — возразил король.

— А вы знаете, кто такой этот Хусман? — спросил Пенопласт. — Я вижу, придётся напомнить кое-что из истории.

Последний король Нуменора Ар-Фаразон Золотоликий был провозглашён Императором Средиземья, и даже Саурон признал себя его вассалом. Сам Ар-Фаразон постоянно жил в Армэнэлосе на острове Нуменор, наместником в Средиземье он оставил своего родственника Хермора, а Фуинура назначил военачальником при нём. Резиденция Хермора находилась в Хрисааде, нынешней столице Харадского Ханства.

После затопления Нуменора и гибели Златоликого Хермор провозгласил себя Императором. Однако Гил-Гэлад разгромил наследников Ар-Фаразона и отбросил их далеко на юг до самого Харада. Здесь великий эльфийский государь был всё же остановлен.

Мощь Хермора после этого была подорвана, и он уже не смог удержать в подчинении южные и восточные земли. Фактически, под его властью остался только Харад. Тут вновь стала расти сила Саурона, и Хермор заключил с ним военный договор.

Харадская армия под предводительством Фуинура участвовала в Войне Последнего Союза. В этой войне Саурон был разгромлен, и мало кто из харадцев вернулся домой. Погиб и Фуинур, павший от руки Анариона сына Элендила при осаде Мордора. А Хермор так и остался править в Хрисааде, став родоначальником династии харадских ханов.

Хан Хусман считает, что настало время возродить Средиземскую Империю и в союзе с Чёрной Вдовой готовится к походу на Запад. О последней лучше расскажут наши гости.

Тут Бродо с достоинством вышел вперёд и поведал собравшимся всё, что знал о Гаде и Назгульских Кольцах.

— Что вы можете сказать на этот счёт, генерал Хамул? — поинтересовался Терлинг XIV, обращаясь к заслуженному истерлингскому военачальнику с пышными усами.

— Докладываю. Мордорско-Харадская группировка имеет высокую боеготовность и способна успешно проводить крупные наступательные операции. В Ближнем Хараде дислоцируются конница сюннов, боевые элефанты парсов, велбуды апаров, Дикие Полки перьеруких мутантов и ещё бесчисленное множество людских солдат из самых разных племён…

— Что за перьерукие? Откуда они взялись? — осведомился король.

— Видимо, побочный результат опытов Саурона с Морготом, — отозвался хронист. — Есть упоминания о том, что Мелькор был крылатым и пытался создать себе летающих воинов.

— Спасибо, Пенопласт, продолжайте, генерал.

— В Мордоре накапливаются несметные орды орков, троллей и гурров. По нашим данным, у них на вооружении имеется несколько драконов класса «Глаурунг 5-M», то есть Глаурунг пятой модификации или иными словами Пятой Эпохи. Есть среди них также, по крайней мере, один балрог. Возможно, у Хусмана с Гадой и ещё кое-что припрятано, но и этих сил вполне хватит, чтобы наголову разгромить Гондор, Рохан и Королевство Беорнингов.

— А если на помощь Гондорской Коалиции придут гномы из Племени Дарина? — спросил Терлинг XIV.

— Трудно сказать.

— Но гномы вряд ли вмешаются, они теперь заботятся только о себе, — вставил хронист. — Так что захватчики сметут союзников Гондора и нападут на Барендуинское Королевство и Арнор, а коричневые нуменорцы с урками из Рейха ударят нам в спину.

— Ситуация действительно тревожная, — согласился король. — Господа, я слушаю ваши предложения.

— Пусть грызутся между собой, нас это не касается, — заявил рослый истерлинг. — Нам только на руку, что они ослабят друг друга, а если после этого у Харада хватит наглости на нас напасть, то Аннуминасский Пакт даст ему надёжный отпор.

— Нет, нужно помочь Гондору, иначе враг разобьёт нас поодиночке, — возразил пожилой арнорец.

— Я понимаю вашу традиционную симпатию к гондорцам Истардур, — молвил король. — Но между нами не существует подобных договоров. Мы почти триста лет не воевали, но и особой сердечности не было в наших отношениях. Как мы можем им помочь, если нас об этом не попросят?

— Вот поэтому и нужно уже сейчас объединить все здоровые силы для борьбы против общей угрозы, — заметил Пенопласт.

— Тут надо проконсультироваться с союзниками, — сказал с важным видом Терлинг XIV. — Тем более, что у Барендуинского Королевства неплохие отношения с Роханом, чей король Эомудр в родстве с Протоном III. А первым делом нужно разобраться с внутренним врагом. Если с людьми Адольфина всё понятно, то с Рейхом ситуация очень деликатная, ведь это суверенная территория наших союзников.

— С коричневыми нуменорцами тоже надо поосторожнее, — вставил, тот же пожилой арнорец. — Иначе отношения истерлингов и арнорцев могут вновь обостриться.

— Спасибо за напоминание, — поблагодарил король. — Я не желаю лишних жертв, но и терпеть мятежников больше не могу. Экстремисты из Райвендела бросают тень на всех арнорцев, поэтому они должны получить по заслугам. И это моё последнее слово, Истардур. Подумайте лучше о том, что делать с Рейхом.

— Что тут думать?! — вскричал молодой арнорец. — Если Кэшта сама не может навести порядок, то это сделаем мы!

— Рейх неприступен, — вмешался генерал. — Даже гномы не смогли взять ни одной крепости, защищающей перевалы, а наша конница в горах вообще бесполезна.

— Не в этом дело, — возразил монарх мрачнея. — Нападение на Рейх приведёт нас к войне с нашим союзником Урукхайским Королевством, а именно этого и добиваются враги.

— Я вижу, эти орки вам милее арнорцев, Ваше Величество, — молвил Истардур с горечью.

— Сколько раз говорить?! — рассердился Терлинг XIV. — Для меня все мои подданные равны. Но мятежников я терпеть не намерен. И хватит об этом. Есть ещё идеи по поводу Рейха?

— Позвольте мне, Ваше Величество, — скромно молвил Бродо и вышел вперёд. — Посланник короля Авари Илвэ, Амрод, просил меня передать, что Эльфы Востока хотят установить дипломатические отношения с Арнором и сотрудничать с ним против общего врага.

— Но где же сам посланник? Почему он не передаст это лично?

— Амрод сейчас находится в Урукхайске, куда прибыл с официальным дружественным визитом. Он надеется посетить и Аннуминас, а пока просил вам передать согласованный с Арагволдом и Кэштой план действий в отношении Рейха.

— Ну что ж, послушаем, — изрёк король значительно и благосклонно кивнул хоббиту.

По мере того, как Бродо излагал план Амрода, лица у всех присутствующих всё более вытягивались, а глаза округлялись.

— И вы думаете, это сработает? — вопросил потрясённый монарх после того, как хоббит, наконец, умолк.

— В мудрости эльфов можете не сомневаться, — заверил его Бродо.

— Хотелось бы, — пробурчал недоверчиво Терлинг XIV. — Ладно, если Арагволд поддерживает план, и Кэшта согласна, то им там виднее. Начальник связи, приготовьте улагов, нужно отправить послания в Урукхайск и Минас-Отон.

— Кстати, Ваше Величество, Гэндальф обещал открыть Второй Фронт в Средиземье.

— Гэндальф, Гэндальф… Уж не тот ли это пресловутый маг?

— Он самый, Ваше Величество.

— Ну, тогда я предпочёл бы иметь дело с гномами.

— Кстати, здесь мы могли бы подсобить, — вступил в разговор Моторин. — Мы собираемся в Морию и могли бы поговорить с Фигли II.

— Вы меня очень обяжете, — обрадовался король. — Сегодня из гавани Аннуминаса как раз отплывает корабль тана Осётра. Он пойдёт вниз по Барендуину, затем по морю и по Исене до самого Исенгарда. На нём вы значительно сократите путь до Мории.

Глава 15. Сати

Яркое, но ещё не жаркое весеннее солнце пробилось через утренний туман и осветило широкую гладь реки, пристань, баржи и корабли. Кругом сновали люди, носили бочки, мешки и тюки, слышалась отборная ругань и скрип снастей. Бродо и карлик с гномами с интересом наблюдали за жизнью речного порта Аннуминаса, устроившись на палубе «дракона», как называет свои ладьи Морской Народ. Бледная Ромашка с ужасом ждала путешествия по воде, но мужественно терпела, не желая оставлять спутников на произвол судьбы.

Капитан или просто тан Осётр, ловко прыгая на своей деревяшке, отдавал последние приказы, готовя корабль к отплытию. Это был насквозь просоленный старый морской волк с обветренным лицом и загорелой кожей. Портрет капитана, как и положено, дополнялся серьгой в ухе, деревянной ногой и костылём под мышкой. Временами Осётр недовольно косился на Ромашку.

Бродо невольно вспомнил Бармалея, и непонятная тоска вновь наполнила его сердце. Спасители ожидали Пенопласта, который должен был вернуть им заветную Красную Книгу. Однако хронист задерживался.

— Кинул нас старик! — хмыкнул Малыш. — Я уже пивом успел запастись, а его всё нет. Ясное дело: замылил книжицу!

— Не суди о других по себе! — проворчала хоббитянка.

— Да тихо вы! — прикрикнул на них Моторин. — Вон он.

Действительно, они увидели знакомую карету, из которой показался Пенопласт, но он был не один. Следом за почтенным хронистом помощник тащил увесистый свёрток, а рядом с ним шла весьма симпатичная юная блондинка. Девушка заворожено смотрела вокруг большими голубыми глазами, наивно хлопая крылышками длинных ресниц. Её прелестное личико сияло от восторга, а пушистые волосы цвета спелой пшеницы живописно трепетали на ветру. Проходящие мимо грузчики возбуждённо обозревали её ладную фигурку и стройные ножки, и только присутствие Королевского Советника, заставляло их сдерживать эмоции.

— А ничего девушка, — заметил Моторин.

— Кира лучше, — равнодушно откликнулся Малыш, нежно поглаживая свою секиру.

— А, по-моему… — начал Бродо.

— По-моему, вам нужно думать, как спасти Средиземье, а не пялить на девок глаза! — сердито оборвала его Ромашка.

— Одно другому не мешает, — хитро ухмыльнулся Карлсон.

В этот момент хронист и те, кто его сопровождал, поднялись на борт.

— Моя племянница, Сати…

— Сати?! — изумился Бродо.

— Да, так звали девушку, влюблённую в Великого Вождя и погибшую за него. Сейчас это самое популярное имя в Арноре.

— Очень приятно, Моторин сын Стебалина из рода Торина Могучего, готов служить.

Его спутники тоже назвались.

— Я очень рада увидеть друзей Арагволда! — одарив всех белозубой улыбкой, воскликнула новая знакомая. — Как он там?

— Нормально, — ответил за всех Моторин.

— Ну вот, егоза, ты узнала что хотела, теперь ступай домой у нас ещё важный разговор.

— Но дядя… — юная прелестница обиженно поджала губки.

— Иди, иди, не мешай нам.

Милое личико девушки искривилось от досады, и Сати нехотя отправилась вслед за помощником хрониста, который, передав Моторину свёрток, тут же удалился.

— Зря я вам возвращаю Красную Книгу, ведь загубите ценный источник! Может, всё же оставите её мне? А когда вернётесь после своих приключений (если вернётесь), она будет ждать вас в целости и сохранности.

— Э, нет! — возмутился Карлсон. — Мы с Малышом сейчас её читаем.

— Ладно, что с вас взять, хоть скопировали последнюю часть о подвигах Фолко Великого. Кстати, куда вы после Мории?

— Там видно будет, — задумчиво молвил Моторин.

— Если будете искать Корону Средиземской Империи, то я нашёл один любопытный документ. В нём говорится, что подлинная корона Элессара Эльфийского, монарха Воссоединённого Королевства, более известного под именем Арагорн, находится в могиле Арвен, а все последующие короли короновались снятой с неё копией. Возможно, поэтому и род его стал мельчать. Так вот, теперь сия корона должна находиться на территории Фангорна, под стражей энтов.

— Но при чём здесь эта корона? — удивился Бродо. — Арагорн же не император. Вы сами говорили, что императором Средиземья объявил себя Ар-Фаразон.

— Да, но его корона на дне Великого Океана, а эту ещё можно достать.

— Кому она сдалась? — буркнул Малыш.

— А вдруг от неё зависит судьба Средиземья?!

— А если не зависит? — поинтересовался хоббит.

— Может вы и правы, — проговорил озадаченный хронист.

— Мы сейчас отходим, — прервал их беседу Осётр. — Провожающие покиньте судно!

— Ладно, прощайте, — заторопился Пенопласт. — Жаль, что у нас так мало времени. Пообещайте, что потом расскажите о своих похождениях, иначе история Пятой Эпохи будет неполной.

— Хорошо, обещаем, — обнадёжил его Моторин.

— За нами не заржавеет, — поддакнул Карлсон.

— До свидания, уважаемый Пенопласт, — расчувствовалась Ромашка.

Стоило ему спуститься по трапу, как команда Осётра споро отвязала концы от кнехтов, снялась с якоря и подняла паруса, которые тут же наполнились попутным ветром.

Спасители ещё долго кричали и махали хронисту, пока тот наконец-то не скрылся из виду. Потом исчез и Аннуминас, и река Барендуин понесла их навстречу новым приключениям.

— Неужели я наконец-то увижу Морию! — вскричал восхищённый Малыш.

— Только о себе думаешь! — проворчала Ромашка. — Тебе наплевать, что мы, порядочные хоббиты, воды боимся.

— А я не боюсь! — смело заявил Бродо.

— А я и не говорила, что ты порядочный.

— Слушай, Ромашка, — вмешался Моторин. — Хватит ныть. Тебя никто не заставлял плыть с нами. Мы и без тебя прекрасно спасём Средиземье.

— Да вы без меня пропадёте! Кто вам готовить будет?

— Стоит нам только свиснуть, и куча женщин сбежится на твоё место, — хихикнул Карлсон.

— Ах ты, маленький бабник!

— Тихо! Тут шпион, — шепнул Малыш, указывая на торчащий из-за бочки край чьей-то одежды.

Моторин тут же схватил свой топор и кивнул маленькому гному. Тот одним движением отодвинул бочку.

В следующее мгновение у всех пятерых вырвался вздох изумления.

— Что ты здесь делаешь, Сати?! — строго спросил Моторин.

— Я, я… — пробормотала девушка и покраснела. В её широко раскрытых голубых глазах застыла отчаянная мольба. — Я тоже хочу спасать Средиземье!

— Вот, а ты не верила, даже свистнуть не успели! — усмехнулся карлик.

— Вы что хотите взять её с собой?! — возмутилась хоббитянка.

— А ты предлагаешь выбросить её за борт? — ехидно осведомился Малыш.

— Послушай, Сати, а как же твои родные? — озабоченно спросил Бродо.

— Я не хочу всю жизнь сидеть дома!

— Как ты могла поступить столь легкомысленно! Ты, такая хрупкая, такая маленькая…

— Ты чё, Ромашка, она же выше любого из нас! — встрял Малыш.

— А что мы скажем твоим родителям и дяде? — вздохнул хоббит.

— Слышь, Бродо, отойдём для мужского разговора, — шепнул Моторин.

— Знаю я ваши мужские разговоры! — разозлилась Ромашка. — Хорошо хоть палантира у вас больше нет!

Но её никто не слушал, и мужская часть Отряда Спасителей отошла в сторону.

— Я говорил тебе, Бродо, что мы, гномы, очень серьезно относимся к любви? — важно поинтересовался Моторин.

— Говорил.

— Вот видишь. Если ты ещё сомневаешься, то Малыш может подтвердить.

— Точно! Я вот пиво люблю и с ним не расстаюсь.

— Так вот, она явно влюблена в Арагволда, и мы должны взять её с собой!

— Но мы же направляемся в Морию.

— Ну и что, зато у нас есть Перстень Форвэ.

— Ладно, убедил.

После этого четвёрка вернулась к дамам.

— Мы решили её оставить, — сообщил Ромашке Моторин.

— А я не согласна.

— Хорошо, — усмехнулся Карлсон. — Мы вас тогда высадим, и ты отведёшь её домой, а сами поплывём дальше. Всё равно ты воду не любишь!

— Нет, я передумала. Она ничем не хуже Кэшты. Тем более у неё хоть ребёнка нет.

— Ну, это дело наживное, — успокоил Карлсон.

— Ах ты, маленький пошляк!

— Умбара муть! — раздалось у них за спиной. — Мало мне на корабле одной женщины! Не хватало ещё, чтоб нас обвинили в похищении племянницы Королевского Советника!

— Да ладно, капитан, — вступился Малыш. — Одной больше, одной меньше. Не поворачивать же теперь из-за неё.

— Умбара муть! — отозвался Осётр.

Добавив ещё несколько непереводимых выражений из лексикона морского народа, он махнул рукой, и ускакал на своей деревяшке.

— Ну вот, поздравляю тебя, Сати, теперь ты — полноправный член Отряда Спасителей, и будешь делить с нами все радости и горести! — торжественно произнёс Моторин и позволил себе ободряюще улыбнуться.

Слёзы радости блеснули на лице девушки, она в порыве чувств бросилась на шею гному и поцеловала его в щёку. Доблестный Моторин этого не ожидал и смутился.

— Она мне напомнила Кэшту, — тоскливо молвил Бродо, и Ромашка погрозила ему кулаком.

Глава 16. Ультиматум

— Я безумно рад, что ты хочешь меня видеть!

— Да как ты мог, Арагволд! — взорвалась Кэшта. — Значит, я напрасно распиналась перед вами, рассказывая нашу историю! Вы ничего не поняли!!!

Радость на лице человека мгновенно сменилась недоумением и горечью. Он не мог понять, чем заслужил такие упрёки.

— Прости, Кэшта, но в чём я виноват перед тобой?

— И ты ещё спрашиваешь?! Да по твоей милости нам, фактически, предъявили ультиматум!

— Какой ультиматум? — опешил капитан.

— Будто сам не знаешь! Ну что ж послушай один небольшой фрагмент:

«…С глубоким сожалением вынуждены констатировать, что правительство Урукхайского Королевства оставляет без внимания наши многочисленные протесты по поводу бесчинств, творимых бандитами из так называемого «Рейха», и не предпринимает никаких шагов для обуздания преступной деятельности незаконных вооружённых формирований. Чтобы помочь нашему союзнику в разоружении боевиков к Рейху стягиваются силы быстрого развёртывания. В случае если в ближайшие сутки руководство Урукхайского Королевства не предпримет конкретных шагов в данном направлении, мы будем вынуждены начать действовать самостоятельно…»

— И это пишет король союзного нам Арнора! — возмущению урукхайки не было предела.

— Может быть немного резковато, но, по сути, правильно, — вступился Арагволд за своего монарха. — Надо же что-то делать.

— Ах, правильно! — вскричала Кэшта с гневом и болью в голосе. — Да вы там все с ума посходили! Вы думаете, что мы вместе с армией Арнора будем разоружать Рейх?! Напротив, все урукхаи объединятся против внешней угрозы, как это было во время Северной и Полярных войн! Вы хотите войны между людьми и урукхаями?!

— Ну, как я могу этого хотеть?! — взмолился капитан истерлингской гвардии Арнора.

Видеть страдания своей возлюбленной было для него невыносимо, это было ещё больней, чем слышать её упрёки.

— Ведь Арнор — моя Родина, я — подданный Терлинга XIV и принёс ему присягу, но и урукхаи мне уже не чужие: я стал рыцарем урукхайской короны и потом… я люблю тебя!

— Нашёл время для объяснений в любви! В полночь истекает срок, отведённый твоим королём, и случится непоправимое!

— Хорошо, не буду терять время. Раз ты считаешь, что во всём виноват я один, то мне и исправлять свои ошибки. Я сейчас же направляюсь навстречу частям Арнора. Мой статус королевского советника поможет их убедить, и к тому же у меня полно друзей среди военных. А уж потом мы поговорим с тобой обо всём! — сказав эти слова, истерлинг решительно направился к выходу.

— Будь осторожен, — с трудом вымолвила урукхайка, почувствовав укор совести.

Арагволд обернулся у самых дверей.

— Став королевой, ты очень изменилась! — бросил он с горечью и стремительно вышел.

Кэшта проводила его мутным взглядом. Ей хотелось окликнуть Арагволда, объяснить ему своё состояние, сгладить резкость сорвавшихся слов, но она сдержалась, и слова застряли у неё в горле.

«Что со мной происходит? Что я делаю?» — подумала несчастная королева, и непрошеные слёзы покатились по её щекам.

— Что с вами, Ваше Величество?! — услышала она озабоченный голос Урюка.

— Всё в порядке, соринка в глаз попала, — произнесла Кэшта, собрав своё мужество в кулак и смахнув рукавом предательские улики её женской слабости.

— Великий Курултай уже собрался, — напомнил визирь.

— Хорошо, я сейчас.

— Мы ждём вас, — молвил Урюк и вышел.

Через некоторое время Кэшта вошла в зал заседаний, и депутаты приветствовали королеву вставанием. Кэшта заняла своё место в королевской ложе.

Внешне ей удалось овладеть собой, но на душе было далеко не спокойно. Поддержка Авари сейчас бы очень помогла, но эльфы скромно сидели в гостевой ложе на другом конце зала. Кэшта не слушала, как Спик вводил депутатов в курс дела, её мысли витали очень далеко отсюда.

Наконец председатель Великого Курултая закончил вводную часть, и депутаты перешли к обсуждению. Первым на трибуну вылез лидер крайних чепистов.

— Мы должны помочь нашим братьям и проучить обнаглевших людишек! — возбуждённо заголосил Кукурук.

— Выбирайте выражения, — сделал замечание Спик. — Ведь это наши союзники.

— Хороши союзники! Да они нам объявили войну! А раз так, то нужно организовать набор добровольцев, ведь говорил же я, что зря запретили ОУН и Урух, сейчас бы они пригодились!

Но председатель Фракции Гомиков был иного мнения:

— Кукурук сошёл с ума! Какая война с нашими союзниками?! Мы можем уладить недоразумение мирным путём, стоит только привлечь в качестве посредника Арагволда.

— Он уже в пути, — выдавила из себя Кэшта.

— В очередной раз остаётся только поражаться мудрости и предусмотрительности нашей королевы! — восхитился Питэк.

— Ещё можно подключить эльфов, — поддержал его Глюкодил.

Но предложение лидера самой маленькой фракции было оставлено без внимания.

— Всё что происходит — это кара свыше за то, что мы свернули с единственно правильного пути, указанного нам Белой Рукой! — разорялся Сарукан. — Мы перестали чтить заветы Белой Руки, особенно это касается молодёжи. Посмотрите на её моральный облик! Для них же нет ничего святого! Эти варвары в последнее время дошли до того, что разрушили несколько памятников Белой Руке, про остальное я вообще не говорю! Разве можно передать в их руки будущее нашей Родины?! Разве за это мы… то есть я хотел сказать наши предки, проливали свою кровь?!

— Вы говорите не по существу, а время дорого, — вмешался Спик. — Я лишаю вас слова.

Сарукан был естественно очень недоволен, но ему пришлось освободить место для выступлений.

Последним, по традиции, на трибуну поднялся лидер крупнейшей фракции. Теперь все зависело от того, что скажет новый председатель Чепистов.

— Обстановка крайне напряжённая, но нет худа без добра, — сразу заинтриговал всех Чучхак. — Поэтому мы должны не только не допустить войны, но и использовать сложившуюся ситуацию для объединения Родины. Нужно убедить Рейх присягнуть на верность королеве, тогда они перестанут быть незаконными формированиями и окажутся под её защитой.

— И вы думаете, что можно договориться с этим подонком Мерзаком? — не удержался Глюкодил.

— Мы будем вести переговоры не только с Атаманом Рейха, — спокойно ответил лидер Чепистов. — Если мы не найдём общего языка с Мерзаком, то там есть и другие силы. В первую очередь, это герцог Углукбек. Он потомок самого Урукгора и пользуется в Рейхе не меньшим авторитетом, чем Мерзак. В делегацию нужно включить популярных в Рейхе политиков, а вместе с ними туда поедут наши менестрели. Если не помогут логические доводы, то их убедят песни, эмоции часто бывают сильнее разума. В Рейхе особенно популярно легендарное произведение Лихака «Мы лёд под ногами майара».

Предложение Чучхака прошло на «ура», и он был избран главой делегации, в которую вошли также Сарукан и Кукурук.

Глава 17. Серый Плащ

Переступив порог своей комнаты Амрод, Беарнас и Маэлнор обнаружили незнакомца с ног до головы закутанного в серый плащ. Руки троицы инстинктивно потянулись к оружию, но тут незваный гость скинул капюшон, и Авари застыли поражённые. Перед ними стоял эльф.

— Братан! — воскликнул Беарнас и раскрыл навстречу соплеменнику свои объятия.

Однако в последний момент его что-то удержало.

— Кто ты и как здесь оказался? — строго спросил Амрод.

— Агент ВРУ Серый Плащ…

— Врать нам не надо, — перебил его Маэлнор. — Как твоё настоящее имя?

— Вы меня неправильно поняли, я — сотрудник Валарского Разведывательного Управления.

— Элберет твою Гилтониэль! — возмутился Беарнас. — Так ты прислужник этих проныр из Валинора!

— Да, такова моя судьба, — вздохнул агент. — Что касается моего настоящего имени, то после обработки гипнозом у Ирмо я полностью забыл о своём прошлом. Теперь я — агент Серый Плащ, и другого имени у меня нет.

— Что делают с эльфами, сволочи, Элберет твою Гилтониэль! — воскликнул разъярённый Беарнас и сжал кулаки.

— А оказался я здесь, чтобы передать вам это, — таинственно произнёс Серый Плащ и театральным жестом вытащил из-под одежды Назгульское Кольцо.

Маэлнор и Беарнас ахнули. Только Амрод не растерялся. Он с деловым видом взял Кольцо, заизолировал его пластырем и положил в специальную шкатулку, где уже лежало Кольцо Гэка. После этого он пожал руку агенту.

— Спасибо, друг, Родина тебя не забудет. Но где ты его взял?

— Я получил приказ от Митрандира…

— От этого незадачливого мага! — буркнул Беарнас.

— Он теперь большая шишка, курирует всю агентурную работу ВРУ, считается главным экспертом по Средиземью и назначен заместителем самого Намо, — продолжил Серый Плащ. — Так вот, он приказал мне убрать Мерзака, доставить вам его Кольцо и возвращаться в Мандос.

С этими словами агент выхватил кинжал и приставил его к своему горлу.

— Э-э, только не здесь! — в ужасе вскричал Маэлнор. — Нашёл место!

— Я и не собираюсь возвращаться в Мандос, — успокоил его Серый Плащ и опустил кинжал. — Я давно хотел порвать с ВРУ, да всё не решался. Вон, Зелёный Плащ перестал выходить на связь с Валинором, так они пустили по его следу некую Лориэль. Парень уже не знает, куда от неё деться, даже палантир в спешке потерял. Но дальше работать двойным агентом я уже не могу. Если вернусь в Мандос, то мне устроят промывку мозгов, я опять всё забуду и в Средиземье уже никогда не попаду. Но главное, что под гипнозом Ирмо ничего нельзя утаить, а я не могу выдать им ЭРУ.

— Кого ты не можешь выдать?! — переспросил поражённый Амрод.

— Не кого, а что. Эльфийская оппозиция в Валиноре, чтобы получать правдивую информацию из Средиземья, создала свою спецслужбу — Эльфийское Разведывательное Управление (ЭРУ). ЭРУ хочет помочь Средиземью и сотрудничать с «Аварией», поэтому я здесь, иначе я не стал бы выполнять приказ Митрандира.

— А кто руководит ЭРУ? — заинтересовался Амрод.

— Клянусь, не знаю. ЭРУ работает под носом у всемогущих валаров. Поэтому секретность полная. Мне известно только, что вместе со мной был перевербован Зелёный Плащ.

— А что ты знаешь о других агентах ВРУ? — вмешался Маэлнор.

— Немного. Я работал в Рейхе, Зелёный Плащ — в Арноре, Лориэль — в Хоббитшире, а Чёрный Плащ — в Мордоре. Видеться из-за конспирации нам не полагалось. Но столько времени сидеть в логове врага и скрывать, что ты эльф… От этого можно и с ума сойти. Поэтому я иногда тайком встречался с Зелёным Плащом. Посидим с ним, бывало, выпьем, отведём душу…

— Здравур пили? — поинтересовался Беарнас.

— Да нет, мы тут как-то к пиву пристрастились.

— Так, значит, Мерзак убит? — уточнил Амрод.

— Ага.

— Хорошо, тогда как ты оцениваешь сложившуюся после его смерти политическую ситуацию в Рейхе?

— Уверен, что теперь Атаманом должен стать герцог Углукбек.

— Что он собой представляет?

— Он прямой потомок Урукгора, а, по слухам, даже легендарного Углука. От знаменитого предка, бывшего первым генерал-губернатором Особого Пограничного Округа и главнокомандующим в Северной Войне, он унаследовал фамильный герб, на котором изображён горный эдельвейс. Хороший мужик, некрасивый, но весьма обаятельный; невзрачный на вид, но очень волевой и пользуется большим уважением в Рейхе. Но главное, что он сумел сохранить понятие о чести и ему нельзя отказать в благородстве.

— Так это же здорово! — воскликнул Беарнас. — Значит, всё идёт по Плану! Только не верится, что с такими качествами можно жить в Рейхе.

— И у меня как-то это не совмещается, — поддержал его Маэлнор.

— А ты знаешь знаменитую песню «Мы лёд под ногами майара»? — спросил у него Серый Плащ.

— Ту самую, которой прославился легендарный урукхайский менестрель Лихак?

Лютнист «Аварии» уже успел не только познакомиться с местным кумиром, но и спеть вместе с урукхайскими бардами в совместном концерте на Площади Свободы, который был посвящён коронации Кэшты. Впрочем, он и раньше имел представление об их творчестве. Но одно дело, когда доходит искажённое эхо, и совсем другое услышать и увидеть самому, впитать эту бешенную энергетику, слиться с мощной волной завораживающей магии их роковой музыки.

Маэлнор был поражён, очарован и пленён. Как профессионал с многовековым опытом он не мог не оценить гениальности певцов сурового Севера. Конечно, в мелодичности и сладкозвучии они намного уступали эльфам, но Косяк и Лихак брали другим. Было в них что-то разудалое, всесокрушающее, непокорное, одним словом роковое. Сочетание злободневных текстов, ритмичной музыки и мощной харизмы исполнителей давало потрясающий эффект, пробирая насквозь.

Маэлнора особенно поразил Лихак. Безусловно, и Косяк был великим менестрелем, чего стоит только «Моё поколение» или «Красное на чёрном». Но Лихак… В нём было что-то особенное, настоящее. Он редко бывал на публике, но каждое его появление становилось событием. Он был загадочен, непостижим и до конца непонятен даже самому себе, но легко воспринимался своими поклонниками, в том числе на территории Рейха. Лихак был мрачен, безысходен, но внушал своеобразный оптимизм. Он был беспощаден к себе и окружающим, но ему всё прощали из-за абсолютной честности и запредельной откровенности. Порой Лихак был удивительно наивен, но урукхаи чтили его как пророка и верили, что он визионер, могущий смотреть сквозь вещи и видеть будущее. Он олицетворял собой Свободу, Несгибаемость, Искренность и Неподкупность.

— Да, так вот, она словно про Углукбека написана, а, может быть, его образом и навеяна.

— Что за песня, Маэлнор? Мы с Амродом не слышали, ты бы спел.

Менестрель «Аварии» не заставил себя долго упрашивать. Конечно, его манера исполнения весьма отличалась от оригинала. Душераздирающий рык Лихака воспроизвести попросту невозможно, но общее впечатление ему удалось передать:

Они не знают, что такое боль,

Они не знают, что такое смерть,

Они не знают, что такое страх

Стоять одному среди червивых стен.

Майар их передушит всех подряд, он идёт,

Он гремит сапогами, но упал — гололёд.

И мы — лёд под ногами майара!

Мы — лёд под ногами майара!

Мы — лёд под ногами майара!

Мы — лёд под ногами майара!

Они смеются легко, у них живые глаза,

Они беззащитны, им нравится жить,

И они все вместе, так было всегда,

Они последние кто помнит, что такое Свет.

А у нас не осталось ничего, мы мрём,

И всё что можем — это быть лишь льдом.

Но мы — лёд под ногами майара!

Мы — лёд под ногами майара!

Мы — лёд под ногами майара!

Мы — лёд под ногами майара!

Когда я с ними — я перестаю умирать,

У них открытые руки и цветные слова,

Они дышат травой, им на всё плевать,

А майар идёт их уничтожать.

Никто из них не примет нас, никто не поймёт,

Но майар поскользнётся, майар упадёт.

Ведь мы — лёд под ногами майара!

Мы — лёд под ногами майара!

Мы — лёд под ногами майара!

Мы — лёд под ногами майара!

Пока мы существуем — будет злой гололёд,

И майар поскользнётся, майар упадёт.

Ведь мы — лёд под ногами майара!

Мы — лёд под ногами майара!

Мы — лёд под ногами майара!

Мы — лёд под ногами майара!

Мы — лёд!!!

В песне чувствовалась мощь, напор и, в то же время, преклонение перед красотой и беззаветная готовность к самопожертвованию. Зрители заворожено внимали.

— Хорошо ты спел! — похвалил Серый Плащ. — Только слишком мелодично, надо бы погнусавее.

— Я столько не выпью, — виновато пожал плечами Маэлнор.

— Кстати, по такому поводу нужно опрокинуть, — тут же с готовностью подхватил Беарнас.

— Остынь, ты на службе! — осадил его командир «Аварии». — Сейчас слишком сложный момент, и надо быть в полной готовности.

— А помнишь, как мы мечтали встретить хоть одного из Эльфов Запада? Ты тогда пообещал, что по такому случаю устроишь расслабуху. И вот этот день настал!

— Ладно, раз обещал, то можно по чуть-чуть. Сбегай за пивом.

— Опять Беарнас! Как что, так сразу Беарнас!

— Ну не хочешь…

— Ладно-ладно, уже бегу! — с этими словами Беарнас стремительно выскочил из помещения.

— А мы пока решим, как будем поддерживать связь.

— У вас палантиры есть? — спросил Серый Плащ.

— У нас есть кое-что получше — Перстень Форвэ, — гордо заявил Амрод и продемонстрировал изобретение Авари. — Своим умом дошли, без всяких там валаров! Надо только настроить его на твой палантир.

— Теперь я наглядно убедился, что без помощи валинорских нянек можно достичь многого, — уважительно проговорил агент. — Возможно, в чём-то вы уже превзошли нас. Эльфы Запада, благодаря помощи валаров, сделали стремительный рывок в своём развитии, намного обойдя Эльфов Востока. Но после того как мы усвоили всё, что сочли нужным дать нам Стихии Арды, у нас начался застой. Мы привыкли получать готовые знания и отвыкли думать самостоятельно. На примере Феанора нам внушили, что делать что-то самим без совета с валарами опасно, и мы разучились творить. Боюсь, в ближайшем будущем нас ожидает деградация. А Авари сами познавали мир, учились на собственных ошибках и постепенно шли вперёд. Сейчас я убеждён, что ваш путь был верным. Даже, если вы ещё в чём-то отстаёте от нас, то скоро перегоните. В отличие от эльфов Валинора у вас есть будущее!

— Так выпьем же за Собственный Свет! — воскликнул подошедший Беарнас.

Вскоре четвёрка бессмертных уже обнявшись, пела другую песню всё того же Лихака, наполнив её новым смыслом:

Как долго мы гнили в уютных гробах,

Как долго учились друг друга давить,

Как долго учились стонать — умирать,

Давайте будем жить.

Вперёд!

Давайте будем жить!!!

Глава 18. Телемост

Река Барендуин уносила Спасителей всё дальше на юг. С попутным ветром им повезло. Друзья уже вдоволь налюбовались речными волнами и живописными берегами. Зелёные холмы сменялись зарослями каких-то кустов, берёзовыми, дубовыми и буковыми рощами, всё ещё стыдливо обнажёнными, но уже кое-где прикрытыми разноцветными платочками распустившихся соцветий. Изредка мелькали города и другие поселения, с такого расстояния поразительно похожие друг на друга.

— Скукота, — вздохнул Малыш. — Даже кости размять негде!

— Видом лучше любуйся! — проворчала Ромашка. — Я вот воды боюсь и то молчу.

— Между прочим, мы, гномы, плаваем стилем топор! — огрызнулся Малыш.

— Почтенный Моторин, а когда я, наконец, увижу Арагволда? — осторожно поинтересовалась Сати.

— Сейчас мы не можем с ним связаться, — весомо изрёк Моторин. — Он занят важным делом, и его нельзя отвлекать.

— Каким это делом?

— Спасает урукхаев.

— Урукхаев?! — в голосе девушки мелькнули презрительные нотки.

— Ты не любишь урукхаев? — вступил в разговор Бродо.

— А за что мне их любить?

— Это всё расовые предрассудки, — сделал вывод хоббит.

— Между прочим, Кэшта была членом нашего Отряда, и мы все её любили! — сказал Моторин назидательно. — А она была урукхайка.

— И Арагволд её тоже любил?

— А как же! — усмехнулся Карлсон.

— А где эта Кэшта сейчас? — спросила, нахмурившись, Сати.

— Теперь она королева урукхаев, — ответил Моторин.

— Так значит он там с ней! — вскричала поражённая арнорка.

Бродо понял, что самое время переменить тему и, склонившись к карлику, шепнул:

— Нужно тонко намекнуть, что пора связываться с принцем Форвэ.

Карлсон понимающе кивнул и тут же ляпнул:

— Кстати, пора связаться с Форвэ!

— Да, самое время! — обрадовался Моторин. — Скажи, Малыш.

— Это по-любому! — убеждённо подтвердил маленький гном.

— Причём здесь Форвэ? — удивилась девушка.

— А ты что Красную Книгу не читала? — осведомился Бродо.

— Обижаешь, я же племянница хрониста.

— Тогда понимать должна.

— Так надо! — отрезал Моторин. — Давай, Бродо.

Хоббит проделал привычные манипуляции, и перед ним предстал принц Авари. Они обменялись приветствиями.

— Ну что там у вас?

— Понимаешь, Форвэ, — замялся Бродо. — Столько всего накопилось… Масса вопросов… Прямо не знаю с чего начать.

— Хорошо, тогда мы при помощи нескольких Перстней устроим тебе сейчас телемост с Великим Орлангуром. У него обо всём и спросишь. Только помни, что расстояние дальнее, энергии уйдёт масса, так что постарайся покороче.

Хоббит и его друзья не успели ничего понять, как принц исчез, и на его месте появился свившийся кольцами на троне гигантский золотой дракон. От этого зрелища вся компания онемела и застыла словно парализованная.

— Даю информацию к размышлению, — произнёс бесцветным голосом Дух Познания.

Точнее голос как бы сам возник в мозгу у слушателей, поскольку Орлангур даже не раскрыл рта.

— В бесконечности Вселенной идёт постоянная борьба двух вечных начал: Бытия и Небытия, Разрушения и Созидания.

Источником Бытия для всего сущего является Неугасимое Пламя, дающее животворную энергию для творческого Созидания. Но ему противостоит Небытие или Пустота, поглощающая жизненную энергию и обращающая всё и вся в Ничто.

Эру Единственный, кто бросил вызов Пустоте в нашей части Вселенной. Черпая силу в Неугасимом Пламени, он принялся творить собственный мир. Однако ему постоянно приходилось преодолевать сопротивление Пустоты, сводившей на нет почти все его усилия.

И тогда создал он себе помощников — Айнуров из дум своих, дабы совместными усилиями воплотить великий замысел. На время периода обучения Илуватар запретил юным Айнурам покидать свои чертоги, ибо каждый из них был не в состоянии в одиночку противостоять давлению Пустоты.

Но не всем Айнурам этот наказ пришёлся по вкусу. Самый мудрый и могучий из них, Мелькор, владевший частицами открытого каждому из его братьев, сильнее других тяготился запретом. Горячая жажда дать Бытие собственным творениям владела им. Ему казалось, что Эру не спешит обращать Ничто в Нечто, и нетерпение охватывало его при виде Пустоты. Часто уходил он один в Ничто, ища Неугасимое Пламя. Мелькор не слушал предостережений о грозящей ему опасности и поплатился за это.

Он не замечал, как Пустота иссушала его душу, отравляя её завистью и злобой, как разум его наполнялся идеями Разрушения противными мыслям Илуватара. Пламени он не нашёл, но, оставаясь один, Мелькор обрёл думы, непохожие на думы собратьев. С этих пор он стал постепенно превращаться в Моргота — Чёрного Врага Мира.

Мелькор дважды разрушал гармонию хора Айнуров. Лишь из Третьей Темы возник мир наречённый Арда.

Айнуры спустились на Арду, став её Стихиями, дабы завершить замысел Илуватара. Был среди них и Мелькор, который хотел разрушить план Единого и превратить его мир в свой.

Для помощи Морготу в деле Разрушения всего созданного Эру Пустота породила Унголианту, огромную и ужасную паучиху, которая высасывала всё существующее, чтобы насытить свою пустоту.

— Да, но при чём тут Равновесие? — сбросил, наконец, с себя оцепенение Бродо. — Что значат все эти весы и канаты?

— Равновесие не является вечной и неизменной категорией. Оно устанавливается в постоянной борьбе Разрушения и Созидания.

До сотворения Арды существовало Предначальное Равновесие. Создание Арды его нарушило и покачнуло Весы Мирового Равновесия. Силы Пустоты пришли в движение, стремясь уничтожить новый Мир и вернуть Предначальное Равновесие.

Задача Эру — завершить Акт Творения. Тогда установится Новое Равновесие, и Арда окончательно станет частью Бытия. Но завершить Творение ему одному не под силу. Лишь вместе с Хором Айнуров и Хором Детей Илуватара можно одолеть Пустоту.

Тратя почти все силы на противостояние Пустоте, Эру был вынужден доверить Арду валарам, но те, увлеклись борьбой с Мелькором и его наследниками, в результате чего постепенно стали искажать замысел Единого.

И тогда на землю Арды вступил я, вышедший из Пламени Неугасимого, дабы нести её народам Истинное Знание. Знайте, что Арда связана с Весами миллионами незримых нитей, и все деяния ваши находят на них отражение — это и есть Канат Мирового Равновесия. Судьбы Арды в руках её народов!

— А что такое Корона Средиземской Империи? — спешно задал Бродо мучавший их вопрос. Но ответа не получил, так как Орлангур уже пропал из поля зрения.

— Ну вот, так всегда на самом интересном месте! — возмутился маленький гном.

— Видно энергия кончилась, — вздохнул хоббит.

— Энергетический кризис, — с умным видом проговорил Карлсон.

— Я вот только не понял, — пробормотал Моторин задумчиво. — Судьба Арды в руках её народов, а Хор только из Детей Эру.

— В джазе только девушки! — хохотнул Малыш.

— Не кощунствуй! — рассвирепела Ромашка. — Значит так надо!

— А может, я бы тоже хотел спеть, — вмешался карлик.

— Твоего писка там ещё не хватало! — продолжала бушевать Ромашка.

— Что вы ругаетесь? — удивился Бродо. — До того времени никто из нас не доживёт. Мы же не бессмертные!

— Вот именно! — поддержал его Моторин. — Всё равно Средиземье нам спасать!

— Сати, а ты что молчишь? — поинтересовался хоббит. — Ты теперь одна из нас, и мы хотим услышать твоё мнение. Что ты поняла сегодня?

— Я поняла, что Арагволд сейчас с Кэштой!

Глава 19. Его Светлость

Арагволд скакал во весь опор через мрачное ущелье. С обеих сторон громоздились угрюмые пики Безымянных Гор, но истерлинг видел лишь разгневанное лицо Кэшты. Колючий пронизывающий северняк развивал что есть мочи плащ, словно старался его сорвать. Заунывное завывание ветра наполняло собой всё ущелье, но капитан слышал только упрёки своей возлюбленной.

Внезапно кто-то бросился на Арагволда из-за ближайшей расселины, и истерлинг вместе с напавшим покатился на камни. Падая, он больно ударился, но всё же сумел сбросить с себя неожиданного врага. Однако в тот же миг целая куча новых налётчиков набросилась на капитана, и вскоре он был туго скручен верёвками.

Чьи-то грубые лапы схватили Арагволда за волосы и сильным рывком привели голову в вертикальное положение. Перед ним предстал здоровенный безобразный урк, на отвратительной роже которого играла гнусная самодовольная улыбка. Сзади него столпились не менее страшные сородичи.

— Ну что, герой, допрыгался? Сейчас ты заплатишь за убийство Гэка, узнаешь батьку Лукшака! — с этими словами урк ударил истерлинга сапогом в лицо.

— Что здесь происходит?! — разгневанно спросил чей-то грозный голос.

— Его Светлость! — пронёсся среди урков почтительный шёпот.

Они расступились, и Арагволд увидел говорившего. Его Светлость был ниже ростом, чем Лукшак и не отличался особой красотой, но в его облике было что-то благородное и располагающее к себе.

— Ты опять за своё, Лукшак?!

— Что вы, Ваша Светлость, — угодливо пролепетал Лукшак, вся спесь которого мгновенно испарилась. — У меня и в мыслях не было!

— Тогда почему на его лице кровь?

— Ну, он сопротивлялся, к тому же он убийца Гэка, вот ребята немного и погорячились.

Его Светлость нахмурил брови и грозно взглянул на урков. Те виновато отводили глаза. Арагволд не стал жаловаться на Лукшака, посчитав, что это ниже его достоинства.

— Вы разве забыли, что Гэк был убит в честном поединке? Развяжите его!

— Но, Ваша Светлость, попробовал возразить Лукшак. — Он всё равно наш враг.

— Вы боитесь одного безоружного человека? — спросил Его Светлость презрительно. — Развязать немедленно!

Приказ был тут же исполнен. Арагволд поднялся, растирая онемевшие от верёвок руки:

— Благодарю вас, Ваша Светлость. Я — Арагволд сын Рогогорна, капитан истерлингской гвардии Арнора и советник Терлинга XIV. Кроме того, недавно я был посвящён в рыцари урукхайской короны.

— Для меня честь познакомиться с вами. Я — герцог Углукбек, прямой потомок великого Урукгора.

— Что вы говорите, Ваша Светлость?! — не вытерпел Лукшак. — Какая же это честь? Ведь мало того, что он человек, он ещё и укокошил Гэка!

— Заруби себе на носу, Лукшак, Гэк — подонок и убийца! — с досадой воскликнул Углукбек. — На его совести кровь нашего законного короля и его супруги, а также попытка убийства принцессы Кэшты!

— Но великие цели невозможны без великих жертв! — не унимался Лукшак. — Мы имели шанс получить великого короля, который смог бы объединить всех урукхаев и основать Великую Урукхайскую Империю!

— Выбросите из головы эти глупости! Главари ОУН твердят об этом уже триста лет, оправдывая свои преступления. Запомните и зарубите себе на носу: сегодня только Кэшта может объединить наш народ!

— Но она же женщина! — воскликнул какой-то урк. — Горные Стрелки никогда не пойдут за ней!

— Да, она женщина! — вскричал Углукбек, и в голосе его послышалась горечь. — Между прочим, я потомок старшей дочери Урукгора. Она тоже была женщиной, так что после смерти отца никому и в голову не могло прийти избрать её Атаманом Горных Стрелков. А будь у Урукгора сын — Гултхар никогда бы не стал Атаманом! Но у него не было сыновей, и власть попала в руки к оуновцам. Они превратили Особый Пограничный Округ из щита урукхаев, каким он был при Урукгоре, в логово преступников и плацдарм для разбойничьих набегов. Так что теперь, делая выбор между теми, кто убил Урукбаши и поставил нас на грань войны с нашими верными союзниками, с одной стороны и нашей законной королевой с другой, я, не колеблясь, предпочту женщину. Или может быть я, потомок Урукгора, не достоин называться Горным Стрелком?!

Потрясённые урки виновато молчали.

— Могу засвидетельствовать, что Её Величество королева Кэшта всегда считала жителей Рейха такими же гражданами Королевства, как и всех остальных урукхаев, — вставил Арагволд. — Её всегда заботила ваша судьба, и сейчас она собирается сделать всё возможное для предотвращения войны урукхаев с людьми. Именно с этой целью Её Величество послала меня навстречу арнорским войскам.

— Так что же мы медлим! — вскричал герцог. — Немедленно приведите сюда его коня и верните ему оружие!

— Но Ваша Светлость… — попробовал возразить Лукшак.

— Дискуссия окончена! — отрезал Углукбек.

Вскоре истерлингу вернули отобранное. Более того, герцог снял с себя серебряный медальон с изображением белой руки и горного эдельвейса и протянул его истерлингу:

— Это послужит вам пропуском на любом посту.

— Я не знаю, как мне Вас благодарить, Ваша Светлость, — пробормотал тронутый до глубины души Арагволд.

— Не стоит благодарности, я только пытаюсь спасти свой народ. Спешите, вы должны остановить бойню!

Арагволд кивнул и вскочил на коня. Верный Вран тут же помчался вперёд, но мысли его всадника всё никак не могли расстаться с неказистым на вид урукхаем, в груди которого билось благородное сердце.

Глава 20. Разборка по-чёрному

Чёрная-чёрная ночь висела над Средиземьем. Чёрная-чёрная Тьма окутывала Мордор. Там в чёрной-чёрной пещере на кровати лежала женщина в чёрном полупрозрачном платье и чёрных сетчатых перчатках до локтей и таких же чулках. Бродо сразу узнал Чёрную Вдову. Глаза Гады горели зловещим огнём, а на губах играла самодовольная улыбка.

— Ты ещё не забыла своего котика? — спросил кто-то совсем рядом.

Этот голос заставил вздрогнуть бывшую майю.

Повернув голову, она увидела тощего чёрного кота, красные глаза которого в упор смотрели на неё. Поражённый Бродо сразу опознал существо, укравшее у них колбасу.

— Так это ТЫ!!!

— Да я. А ты, я вижу, меня не ждала!

— Да ты что, смеёшься?! — вспыхнула Гада. — Прошло шестьсот лет! Я думала, что от тебя ничего не осталось!!!

— Но я живой! — гордо воскликнул кот. — Живой, вопреки всему и всем назло!

— Скажу откровенно: лучше б ты совсем развоплотился, чем позориться в этом жалком обличье!

— Но, может быть, я выжил только благодаря любви к тебе! Я так хотел увидеть тебя снова!

— И зря! Мне ещё только котов не хватало! — воскликнула Чёрная Вдова и брезгливо поджала губки.

— Жестокая! — простонал кот.

— Между прочим, оное моё качество тебе всегда нравилось.

— Но нас так много связывает!

— Это было очень давно. Посуди сам: зачем красивой женщине кот? Разве что мышей ловить. Ты умеешь ловить мышей?!

— Над кем смеёш-ш-шься, дура! — зло прошипел отвергнутый любовник. — Посмотрим, как ты заговоришь, когда сама станешь такой!

— Как это? — насторожилась Гада.

— Если б ты была чуть-чуть поумней, то давно бы увидела закономерность в реинкарнациях потемневших майаров. Первый наш облик как у всех майаров прекрасен. Во втором воплощении мы подобны людям, но зло накладывает на нас неизгладимый отпечаток. А в третьем обличье мы становимся животными: Саруман — псом, я — котом. Ты же станешь какой-нибудь облезлой вороной, и тогда я с удовольствием вонжу зубы в твою нежную плоть!

— Не дождёшься! — взвизгнула Гада. — Наоборот, я стану королевой Арды!

— Куда тебе, даже я не смог этого! Впрочем, ты не станешь и вороной. Ты будешь отвратительной змеюкой, злобно шипящей и брызжущей ядом — это твоя истинная сущность! Ведь ты всегда была мерзкой гадиной, даже в ангельской оболочке майи! А я, идиот, пригрел змею на своей груди!!!

— Уходи, пока я добрая! — вскипела Чёрная Вдова.

— Ты — добрая!!! Я никогда не слышал ничего смешней, моя милая!

— Так-так! — раздался злобный голос, и на пороге появилась зловещая тёмная фигура.

На пришельце был чёрный балахон жреца, а в руках он сжимал огромный меч.

— Я не ревнив, у самого целый гарем, но с котом — это скотство!

— Милый, ты ничего не понял! Сейчас я вас представлю: это — бывший Тёмный Властелин Саурон, а это — будущий повелитель Средиземской Империи хан Харада Хусман.

— Саурон не нужен! — отрезал Хусман и поднял свой меч.

— Подожди, милый! — заголосила Гада. — Ты его не убьёшь так просто. Покончить с ним можно только Эльфийским клинком. А так кто знает, во что он перевоплотится? Пусть уж лучше будет котом, в этом облике он безвреден.

Чёрный Жрец так и застыл с поднятым мечом, задумавшись над её словами. Зато Саурон воспользовавшись заминкой, бросился улепётывать.

Глава 21. Любовь — страшная сила!

— Сколько раз тебе говорить, чтоб ты не курил эту гадость! — Бродо открыл глаза и увидел разгневанную Ромашку.

— Что ты понимаешь, — вмешался Карлсон. — Он, жертвуя собой, спасает Средиземье!

— Так надо, — подтвердил Моторин.

— Давай, рассказывай! — воскликнул Малыш возбуждённо.

— Только сначала выйдем на палубу, — пробормотал хоббит.

На палубе всё виделось уже в ином свете: солнце, воздух и вода, рядом лучшие друзья. Сразу стало легко на душе, и приснившийся кошмар потерял свою власть над хоббитом. Бродо повеселел, и поведал друзьям свой сон.

— Чернуха какая-то! — проворчала Ромашка.

— Так значит, это Саурон украл нашу колбасу! — изумился Малыш.

— Всё сходится, — подтвердил Карлсон. — Жаль, я ему усы не выщипал!

— Было б светлей, он бы от нас не ушёл! — убеждённо заявил Малыш.

— Стойте! Когда такое было? — недоумённо спросила Ромашка.

— Ты не помнишь потому, что тебя не было в первой пятёрке Спасителей, — важно заявил Карлсон, чувствуя своё превосходство.

— Да, золотые были времена, — мечтательно протянул Малыш. — Настоящий был мужской коллектив, это потом начались все эти сопли-вопли.

— Ты на что намекаешь?! — сердито спросила хоббитянка.

— Лучше всего было в самом начале, когда мы собирались у тебя на квартире, — вспомнил с ностальгией Моторин. — Пили себе мирно пиво, спокойно курили трубки.

— Не то, что сейчас, — подхватил Бродо. — Ведь это мы с тобой были основателями Отряда. А какая у меня была мягкая постелька! Только эти проклятые шерифы не дали поспать!

— Да они всё испортили. Там у Отряда была первая стычка. Я не стал связываться с хоббитами, а иначе им пришлось бы плохо!

— Как интересно! — восхищённо воскликнула Сати, во все глаза смотревшая на матёрых ветеранов Отряда Спасителей.

— Не слушай их, без меня бы они померли от голода, — проворчала Ромашка.

— А кто был пятым в первой пятёрке? — спросила Сати.

— Я, — гордо заявил Карлсон.

— Нет, я имела ввиду кроме вас четверых.

— Арагволд, — ответил Моторин. — Он чуть не поймал Саурона за хвост.

Сати опять погрустнела.

— Вы так и не рассказали про колбасу, — напомнила хоббитянка.

Четверо друзей не заставили себя долго упрашивать. И поминутно перебивая друг друга, ветераны Отряда Спасителей красочно описали историю встречи с тем, кого они прозвали «Мурзик из Мордора». Когда рассказ был окончен, Ромашка задумчиво произнесла:

— Что Саурон украл колбасу, это меня не удивляет. Но вот чтоб этот злодей был способен на такое прекрасное чувство как любовь…

— А что тут такого? — спросил недоумённо Бродо. — По слухам, даже Мелькор был влюблён в Варду, но она его обломила.

— Тогда он ещё не был Морготом, — возразила хоббитянка.

— Конечно! — усмехнулся Карлсон. — Он стал Морготом, когда проморгал Элберет.

— Может быть, поэтому он обозлился на целый свет. А все ищут объективные причины, — печально молвила Сати.

— Любовь — страшная сила! — подвёл итог Моторин. — Не зря мы, гномы, к ней так серьёзно относимся!

Глава 22. Судьба играет человеком

Командир арнорских сил быстрого развёртывания оказался старым приятелем Арагволда.

— Увар, дружище, ты растёшь на глазах!

— Арагволд, давненько мы с тобой не виделись!

Боевые товарищи без лишних церемоний обнялись.

— Но на тебе кровь! — забеспокоился Увар. — Ты не ранен?

— Пустяки, эти раны заживут быстро, — отозвался капитан, и слова его были полны непонятной тоски.

— Что-то в тебе изменилось. Помню, каким ты был лихим рубакой…

— Сейчас речь не обо мне, — оборвал его Арагволд. — Я прибыл сюда, чтобы остановить резню.

— Ты о чём? — опешил Увар.

— Нападение на Рейх приведёт к ожесточённой войне со всеми урукхаями!

— Подожди, но мы и не собирались атаковать Рейх.

— Как?! — остолбенел Арагволд.

— Ничего не понимаю, — пробормотал Увар и развёл руками. — Но ведь хоббит сказал нам, что план Амрода согласован с тобой и Кэштой!

— Ах, так! — гнев Арагволда достиг предела и не мог найти выхода. — Будь другом, оставь меня, я должен связаться с Амродом.

Увар, видя состояние приятеля, пожал плечами и вышел из собственного походного шатра. Арагволд тут же схватил Перстень Форвэ.

— Что это значит?! — бросил он в лицо появившемуся эльфу.

Командир «Аварии» невозмутимо выдержал его испепеляющий взгляд, но про себя порадовался, что разъярённый истерлинг далеко.

— Я вижу, ты уже знаешь, что угроза нападения была нашей военной хитростью.

— Но какого Моргота вы скрыли это от меня и обманули моего короля?! Прав был Великий Вождь: кто дал право вам — эльфам манипулировать судьбами людей?!

— Прости, Арагволд, но мы были вынуждены так поступить, и, если ты сможешь выслушать не перебивая, то я объясню тебе причину.

— Что ж, я слушаю, — вздохнул капитан, беря себя в руки.

— Я думаю, что тебе не нужно объяснять необходимость обезвреживания Рейха. Лучшим выходом было бы его мирное воссоединение с Урукхайским Королевством, но в обычных условиях это невозможно. Из рассказов Кэшты я понял, что урукхаев может объединить только внешняя угроза, а так как она отсутствовала, то её пришлось создать.

— В твоих устах всё звучит логично, — признал истерлинг остывая. — Но почему вы это утаили от меня и Кэшты?

— Королева никогда бы не согласилась, а ты… Мы не хотели заставлять тебя обманывать Кэшту.

Арагволд вздрогнул, представив от какой ноши его избавили:

— Наверное, вы были правы. Но чего удалось добиться?

— Действительность превзошла наши самые смелые ожидания, ведь риск был не малый, — с облегчением ответил эльф. — Агент Валинора убрал Мерзака, и новым Атаманом избрали Углукбека. Кэшта уже назначила его генерал-губернатором Особого Пограничного Округа. Сегодня Углукбек и весь Рейх присягают на верность королеве, а это значит, что с сепаратизмом покончено. Эх, если б ещё закрепить объединение их браком.

— Что?! — вскричал в приливе ревности Арагволд. — Я уже убил одного герцога, стоявшего между нами!

— Ты не сделаешь этого.

— Почему?

— Есть разница: Гэк был плохой, а Углукбек хороший. Да и вообще, я сказал об этом браке только теоретически.

Капитан тут же устыдился своих слов, вспомнив как Его Светлость спас ему жизнь.

— Но всё же я хотел бы побыстрее увидеть Кэшту и всё ей объяснить.

— Увы, твой путь лежит к Райвенделу.

— Но почему?! — возмутился Арагволд.

— Ты уже забыл, что собирался покончить с коричневыми нуменорцами? Но дело не в этом. Один из нас должен завладеть Кольцом Адольфина, а ты ближе всех к месту событий. Насколько я знаю, твой приятель Увар со своими воинами ночью совершит марш-бросок к Райвенделу. А Кэште я расскажу всё сам, обещаю.

Мысли и чувства захлестнули Арагволда. Он разрывался между любовью и долгом. Судьба словно издевалась над ним, вновь разлучая с той, которая была ему дороже всех на свете.

Может быть, действительно Углукбек будет лучшей парой для урукхайской королевы? Его Светлость во всех отношениях личность замечательная и достойная уважения, но главное, что он урукхай и воспитан в тех же традициях, что и Кэшта. Для урукхаев их брак был бы вполне естественным и очень важным с политической точки зрения.

А что делать бедному влюблённому? Если Кэшта его не любит, то он там точно лишний. А если любит? Знать бы точно. Но присяга своему королю зовёт в поход. Возможно, ему суждено погибнуть, и тогда вопрос отпадёт сам собой. Он тут же вспомнил, с какими мыслями отправлялся на войну Беарнас. Отличие в том, что у бессмертных есть время, а человек не может ждать вечно.

— Хорошо, я исполню свой долг, но не забудь поговорить с Кэштой.

— Я же обещал. Понимаю, тебе нелегко, но время сейчас такое. Желаю удачи.

— Пока, привет всем нашим.

Арагволду хотелось передать что-нибудь персонально Кэште, но он не смог найти слов. Ревность и неопределённость маленьким червячком копошились в его сердце, причиняя невыносимые муки.

Капитан вышел из шатра и увидел Увара, читающего донесение. Рядом с ним находились связисты с садком улагов наготове.

— Сегодня ночью выступаем? — спросил Арагволд бодрым голосом, стараясь отвлечься от мучительных мыслей.

— И ты с нами! Отлично, вспомним молодость! — обрадовался Увар. — Помнишь, как мы с тобой тогда разбили банду Курманхака?!

— Конечно, помню, схватка была ещё та! Жаль, главарю удалось скрыться! С тех пор я многое понял. Даже среди урков попадаются хорошие парни. Знаешь, я видел, как стоят друг за друга урукхаи. Неужели мы — люди — хуже?! Ведь и среди коричневых нуменорцев не все неисправимые фанатики.

— Да, ты изменился. Но мы только исполняем указ короля. Я командую лишь одной из частей, всей операцией руководит генерал Хамул. И вообще, ты же знаешь, что мы воюем только с вооружённым врагом, женщин, детей и стариков не трогаем, тех, кто сдаётся в плен тоже.

— Я знаю, но всё же… — Арагволд не закончил фразу, он не мог объяснить своих сомнений. Увар прав, но ведь и многие в Райвенделе исполняют приказы Адольфина, считая, что бьются за правое дело. Причём у коренных арнорцев немало реальных оснований для протеста, поскольку в их государстве теперь доминируют истерлинги.

Сухой шелест кожистых крыльев улага отвлёк Арагволда от невесёлых мыслей. Ящерка, маневрируя в потоках воздуха, постепенно набирала высоту.

«Жаль, я не могу, как улаг парить в воздухе, иначе давно бы унёсся к Ней», — грустно подумал капитан. «Ящерка, ящерка, ты передай привет», — вспомнились сами собой слова известной истерлингской песни. Но улаг полетел совсем в другом направлении.

Глава 23. Операция «Закат»

Операция «Закат» началась на рассвете. Ей руководил лично генерал Хамул. Опытный военачальник сделал ставку на внезапность и стремительность, рассчитывая покончить с коричневыми нуменорцами одним мощным ударом.

Для этой цели к Райвенделу были скрытно переброшены значительные силы. Бесшумно сняв в темноте часовых, воины Терлинга XIV сконцентрировались на трёх основных направлениях: на северном — ангмарцы, под водительством своего воеводы; на западном — силы быстрого развёртывания, коих вёл Увар; и на южном — основная группировка во главе с самим генералом Хамулом.

С первыми лучами солнца предрассветная тишина была разорвана боевым кличем истерлингов, земля задрожала от грохота копыт, и некогда дивную долину Райвендела затопила грозная лавина конницы Нового Королевства.

Арагволд мчался рядом с Уваром. Он, как и все, был охвачен кровожадным боевым задором. Дремавший в нём воинственный инстинкт рвался на волю, стремясь выплеснуть всю накопившуюся злость. Уничтожить врага, растоптать, опрокинуть, смести с лица земли!

Правая рука капитана напряглась, готовая пустить в дело меч, глаза выискивали жертву. Но застигнутый врасплох враг почти не оказывал сопротивления, «Истинные нуменорцы» в панике разбегались, многие из них выскочили из казарм полуголыми.

Наконец, Арагволд высмотрел себе достойного противника, который пытался организовать оборону. Стремясь опередить сотоварищей, капитан тут же развернул своего коня.

Ему удалось вырваться вперед, и он оказался лицом к лицу с намеченной жертвой. Внезапно Арагволд узнал этого человека, и жалость остановила уже занесённую руку:

— Айс, это ты?! Сдавайся, и я гарантирую…

— Умри, предатель! — яростно выкрикнул Айс и сделал молниеносный выпад в сторону капитана. Времени отбить удар у Арагволда уже не оставалось.

«Неужели это всё?» — промелькнула мысль, и Арагволд почувствовал, как холодная сталь входит ему под ребро.

Но что это? Меч лишь царапнул по доспеху и вместе со своим хозяином рухнул на землю.

Из спины Айса торчал арбалетный болт. Вскинув глаза, капитан увидел разгорячённого Увара, сжимавшего короткий арбалет.

— Что ты наделал? — спросил Арагволд отрешённо.

— Я убил бандита, — невозмутимо ответил Увар.

— Этот человек давал мне рекомендацию в партию.

— В какую ещё партию?

— Уже не важно.

— Погубит тебя твоя сентиментальность, ты теряешь хватку.

— Но этот человек лишь жертва Кольценосцев.

— Если б я не подоспел вовремя, ты сам бы стал жертвой. Ты ранен?

— Пустяки. Я не сумел спасти Айса и таких как он, но я должен вырвать жало у змеи — овладеть Кольцом Адольфина.

— Не торопись, ему уже не уйти. Я приказал своим воинам достать Кольцо любой ценой, а нашедшему обещал премию.

— Всё равно я не успокоюсь, пока оно не будет у меня в руках, — с этими словами капитан помчался туда, откуда ещё доносился шум сражения.

Увар не отставал от старого приятеля. Вскоре их взглядам открылось объятое клубами дыма здание контрразведки.

Отдельные языки пламени уже лизали толстые бревна, у входа валялось несколько трупов в коричневых плащах. Среди убитых Арагволд обнаружил Бормэля. С дюжину истерлингов выстроились друг за другом, ожидая своей очереди, чтобы вытереть сапоги об коричневое знамя с чёрной трёхзубчатой короной в белом круге. В избе кто-то копошился.

— Что здесь происходит?! — сердито спроси Увар.

Воины тут же вытянулись, а один из них, судя по нашивкам, десятник, выступив вперёд, отрапортовал:

— Празднуем победу, Вашбродь!

— Где Адольфин?

— Убит.

— Я не вижу трупа! И где в таком случае его Кольцо?!

— Он точно убит. В него всадили не меньше дюжины болтов, но он успел закрыться в какой-то комнате, сейчас ломают дверь.

— А какого Моргота вы тогда здесь?!

— Всем там не поместиться.

— Хорошо, десятник. Но если вы его упустите, ты пойдёшь под трибунал.

— Так точно, — хмуро отозвался вояка.

Но в этот момент дверь распахнулась, и четверо солдат вытащили тело фюрера, из которого торчало множество толстых арбалетных стрел.

— А Кольцо, где Кольцо?! — вскричал Арагволд.

— Видите ли… — замялся один из солдат. — Его невозможно достать.

— Чтобы я больше не слышал этого слова! — разозлился Увар. — Немедленно достаньте его и принесите сюда!

И тут за дверями началась какая-то возня. Увар и Арагволд уже стали терять терпение, когда доблестные воины выволокли из горящего дома отчаянно сопротивляющегося Горлума.

— Что вы делаете! — верещал он. — Подумайте лучше о своей душе!

— Белый Странник! — воскликнул Арагволд изумлённо.

— Кольцо невозможно достать, оно у него внутри, — пояснил тот же солдат.

— Ротозеи, как вы могли это допустить?! — бушевал Увар. — Теперь доставайте как хотите, но чтоб Кольцо было у меня!

— Будем вскрывать? — деловито поинтересовался десятник.

— Одумайтесь, братья, подумайте о душе…

— Стойте! — воскликнул Арагволд. — Отпустите его, там Кольцу самое место.

— Так зачем же мы с ним столько мучались?! — буркнул какой-то воин.

— Ничего не понимаю, — пробормотал Увар.

— Так надо, — объяснил капитан.

— Ну, так бы сразу и сказал. Отпустить его!

Смеагорлу вернули свободу.

— А о душе всё-таки подумайте…

— Считаю до трёх, и если ты не уберёшься…! — вскипел Увар.

— Мне жаль вас, братья, — молвил со вздохом Горлум и с покорно-благочестивым видом поплёлся на восток.

— Ну вот, мы отсекли четвёртое щупальце Кольценосцев! Теперь Запад свободен, и нам не нужно ждать удара в спину! — торжественно провозгласил Арагволд.

— Надо будет хорошенько отметить это событие, — сказал Увар и подмигнул приятелю.

— Увы, я ещё не окончил дела на Севере, — твёрдо заявил капитан.

— Понимаю. Ну хоть пивка для рывка?

— Извини, не могу, дела неотложные.

— А, так надо, понимаю, — молвил Увар с уважением. — Удачи!

— И тебе, дружище.

Приятели хлопнули друг друга по плечу. Арагволд при этом ощутил боль старой раны, но тут же забыл об этом. Теперь он выполнил свой долг и с нетерпением ждал встречи с Кэштой.

Content

Даниил Юрьевич Алексеев
Схватка за Запад

Глава 1. Потерянный след

Глава 2. Чип из Дэйла спешит на помощь

Глава 3. Урукхайские истории

Глава 4. Тайна создания Рейха

Глава 5. Врата Аннуминаса

Глава 6. Фронт Имени Освобождения

Глава 7. Освобождение Бэкланда

Глава 8. Неожиданная развязка

Глава 9. Великий Комбинатор

Глава 10. Верховный

Глава 11. Демократия по-Валинорски

Глава 12. Абсолютное оружие

Глава 13. Народ Ларина

Глава 14. Королевский Совет

Глава 15. Сати

Глава 16. Ультиматум

Глава 17. Серый Плащ

Глава 18. Телемост

Глава 19. Его Светлость

Глава 20. Разборка по-чёрному

Глава 21. Любовь — страшная сила!

Глава 22. Судьба играет человеком

Глава 23. Операция «Закат»