Sayar

Людская предательница (СИ)

Людская предательница

Sayar

Пролог

— Джасти? — кто-то грубо хлопал спящую девушку по плечу.

Ей казалось, что она только что прикрыла глаза, но, судя по свету в окне, осеннее утро уже вступило в силу. Приоткрыв тяжелые веки, Джасти смогла только лишь подвигать зрачками в разные стороны, пытаясь хоть как-то прийти в себя.

— Уже был подъём, — тихо сказал нависший сверху мужчина.

Девушка чуть приподнялась на локтях и потёрла лицо, оборачиваясь к ротному. Он отошёл от неё, деловито разглядывая валяющиеся на полу книги. Мужчина догадался, что медсестра легла спать очень поздно, и беззлобно стал ругать девушку, но та его не слушала. Первое, что ей хотелось сделать — умыть лицо. Встав с твёрдой кровати, она почти на ощупь добралась до металлического тазика с водой.

— Возможно, придётся ампутировать предплечье у Роба, — хрипло прошептала Джасти, окунаясь лицом в тазик, дабы не слышать глупые советы командира о спасении конечности солдата.

Вынырнула она, только когда воздух в лёгких стал кончаться. Потирая уставшие глаза, медсестра подошла к ротному и, не глядя ему в глаза, тихо заговорила:

— Если б я сразу распознала газовую гангрену, то разрезы бы дали хоть какой-нибудь эффект. Но заражение пошло глубже…

— Неужели ничего нельзя сделать? — взволнованно поинтересовался ротный.

— Дам более сильные антибиотики, сделаю разрезы глубже, но… — голос Джасти дрогнул, а командир судорожно вздохнул.

Судя по его побледневшему лицу, просьбы о том, чтобы переправить сюда хирурга, были не услышаны или проигнорированы. Роб умрёт, если не оказать хирургическую помощь, но и если обычная медсестра будет проводить ампутацию в полевых условиях, без нужного оборудования… Джасти и сама перед сном не раз представляла себе, как будет «по старинке» ампутировать конечность. Её, многое повидавшую на войне, все равно страшила эта мысль.

— Сделай всё, что в твоих силах, — выдавил из себя ротный, резко развернулся и ушёл.

Девушка проводила его долгим взглядом, а когда снаружи послышались голоса солдат, она ещё раз умыла лицо. Было как-то не до завтрака. Нужно одеться и идти в лазарет.

* * *

Война.

Все считали, её больше никогда не будет. И не потому, что в мире царили покой и порядок. Просто правительства разных стран боялись друг друга, боялись прогресса, бомб, с помощью которых уничтожались целые города. Никто ни с кем не рисковал ссориться, хотя холодных войн не отменяли.

Кто же знал, что в наш мир придут волшебные, когда-то казавшиеся сказочными, создания. Даже звучало абсурдно — эльфы. Они появились внезапно — даже на улице никто их не видел. Просто в один прекрасный день показали в новостях, как эльфы просят выделить им земли, еду; просили покой. Они много чего обещали, а молодые девицы верещали видя на экранах прекрасных мужчин.

То ли из-за страха к неизвестным созданиям, то ли, как бы глупо это не звучало, из-за ревности, но стоящие у высших постов мужчины отказали эльфам в мягкой форме. На что остроухие пришельцы твёрдо ответили:

— Мы заберём земли силой.

Это было начало трёхлетней войны, которая не оканчивалась и по сей день. Однако люди недооценили противника, считая, что «отсталые» от современного мира эльфы не смогут одолеть огнестрельное оружие, бомбы и танки одними только стрелами. Как же мы тогда все ошибались.

На поле боя эльфы падали замертво десятками, стоило лишь забросать их гранатами или спрятать как можно больше мин. Но стрелы их были быстры, щиты прочны, а сами они ловко и быстро прятались в лесах. Наученным горьким опытом солдатам строго запрещалось заходить на территории любых лесов, где эльфы были незаметны, убивали быстро и беспощадно, но не позволяли обнаружить хоть одного остроухого воина.

Они грабили и уничтожали любые припасы, которые должны были продлить солдатам жизнь: еду, медикаменты, боеприпасы… Целым батальонами приходилось отступать, так как все поставки провизии были разграблены. Если им удавалось бежать… Их могли атаковать — ослабленных и без единого патрона.

Враг поражал своей стрельбой из лука. Против них шло всё: самолёты, танки, пехота… Эльфы умирали сотнями, тысячами. Но одному рано или поздно удавалось выстрелить точно в цель так, чтобы машины выходили из строя. Никто за три года не узнал, где они скрываются, где тот король, что объявил людям войну. Отступая в лес, эльфы просто исчезали. Никто и ничто так и не смогло выследить пришельцев.

Война была не такой страшной, как Вторая Мировая… по крайней мере, для гражданских. Их эльфы не убивали и даже в города не входили без надобности… А вот солдаты больше гибли не от стрел, а от голода или подсыпанного в провизию яда.

Умирали в этой войне не только мужчины, но и женщины. Все медицинские работники, способные стоять на ногах и тащить на себе людей, были отправлены на эту жестокую войну. Среди таких была и я. Воевать со сказочными героями книг мне даже и не снилось. Я тоже считала, что войны прекращены раз и навсегда.

Но сейчас, под шум боя, под крики товарищей, я тащила солдата на спине к окопам, мечтая проснуться и понять, что всё это лишь жуткий сон. Но это не так. За три года батальон, в который меня направили, был практически уничтожен. Осталась одна рота в составе пятидесяти человек. Из моих коллег выжила лишь я одна. Нет, чуда никакого не было — просто врачи да медсёстры, что составляли мне компанию, были немолоды. Как загнанные лошади, они просто падали на землю, не в силах пошевелиться. Доводили себя до полного истощения, что неудивительно — тащить на себе целый батальон пятнадцать медицинских работников просто не могли. Медсанбат, что был недалеко от нас, уничтожили. На более длинные расстояния перетаскивать раненых было нельзя — умрёт или догонит злая стрела эльфа.

Остроухие враги сжалились над моей ротой. Их атаки больше не были столь агрессивны. Нам до сих пор удаётся держаться, но мы-то понимаем, что им легче просто обойти нас. К сожалению, как говорит наш ротный:

— Приказа не было. Остаёмся на своих местах.

1. Бой в осеннее утро

Джасти вышла на улицу, глубоко вдохнув, надеясь получить от раннего утра свежесть, лёгкий морозец и какой-то деревенский покой. Но вместо этого в нос ударил сильный запах пота, жухлой травы и, казалось бы, привычный аромат земли, насквозь пропитанной гарью. Нападений не было уже пару недель, но эта вонь стояла до сих пор.

Каждое утро встречало душным туманом, зловещей тишиной. В заброшенной деревне, где расположилась рота, больше не слышен лай собак, не машет старушка солдатам и не приходит молодая девица, чтобы напоить уставших вояк чашкой холодного молока. Раньше, когда деревенские жили бок о бок с солдатами, было легче. Взглянешь в большие глаза молодой девчушки и бежать в бой — биться за неё, спасти её — было легче. Сейчас уже никто, кроме самой Джасти, не скажет бравым солдатам успокаивающего слова, и не поддержит лаской.

Кстати, о солдатах… Надо бы поспешить к раненым. На плечах молодой медсестры их было шестнадцать, половину из которых Джасти лечила интуицией. Она же не врач, многих тонкостей не знала, отчего приходилось перед сном раз за разом перечитывать нужную литературу, оставшуюся после погибших коллег.

Раненых расположили в самом большом доме на деревне, но и там, казалось, места мало. Её встретили радостными приветствиями и воодушевляющими взмахами рук.

— Доброе утро, — ласково проговорила сестра, подходя к тому самому Робу.

Молодой парень до сих пор спал. Лихорадка стала меньше: судя по чистому тазику у кровати, его больше не рвало. Быть может, повезло? Не придётся ампутировать предплечье. Ему не больше двадцати пяти лет. Ну куда ему в таком возрасте вешать на себя клеймо инвалида?

Пока Джасти меняла перевязки и осматривала товарищей, снаружи послышался громкий приказ ротного строиться на завтрак. Вскоре в дом, сделанный под лазарет, пришли здоровые товарищи и расставили пищу для раненых на тумбочки. Кто-то мог есть сам, а кого-то приходилось кормить сестре.

Джасти начинала свой завтрак только после того, как поедят всё её пациенты. Совесть не позволяла притронуться к еде раньше, чем работа будет выполнена.

— Надо кому обезболивающего вколоть? — поинтересовалась девушка, закончив с ранами друзей. В ответ потянулись четыре руки, решившие добавить медсестре работёнку. — Только думаем хорошо! Осталось очень мало, — умные мужчины опустили свои руки. Остался только Роб. Ему не жалко.

* * *

Приём пищи Джасти осуществляла в своём домике за чтением книг. Казалось бы, каждую из них она читала два, а то и три раза. Но уверенная, что что-то упустила, садилась за них вновь. Сейчас её больше волновала газовая гангрена Роба и пути спасения конечности. Нового она ничего не прочитала и решила держаться старого плана — усилить антибиотики и сделать разрезы глубже.

От чтения её оторвал ротный, без стука вошедший в маленький домик. Его серые глаза остановились на тарелке с кашей.

— Что-то случилось? — напряглась девушка.

— Нет. Хотел убедиться, что ты поела, — однако мужчина не ушёл сразу, а подойдя к Джасти, присел за стол напротив неё.

— С караульными всё хорошо?

— Да, тишь да гладь.

Пока ротный рассматривал книгу, что читала сестра, она, в свою очередь, рассматривала лицо мужчины. Правую щёку тридцатипятилетнего военного уродовал некрасивый шрам, выступившие раньше времени морщины, старили его, а иногда, казалось, среди его черных волос Джасти находила один седой. Тело когда-то мускулистого мужчины медленно истощалось. Лицо, когда-то будучи овальным, стало треугольным. Скулы и подбородок остро выпирали вперёд.

— Юджин, — тихо позвала сестра мужчину. Тот медленно перевёл взгляд с книг. — Есть новости от наших?

Но по грустной усмешке Джасти всё поняла.

— От наших… — эхом повторил он. — Ни словечка. Никаких указаний. То ли о нас забыли, то ли просто бросили умирать…

— А может, наши сообщения до них просто не доходят, — не теряла надежды сестра. Но её настрой не передался ротному. — Хрен знает, может, война уже кончилась.

— Ты действительно в это веришь? — не сдержал мужчина кривой улыбки.

— Ну а что? Мы в спокойствии живём уже сколько? Недели две, три?

— Просто они обходят нас стороной, вот и всё, — Юджин полностью перечеркнул все надежды Джасти. За что та одарила его хмурым взглядом. — Я к тебе по делу, в общем-то, пришёл. Как у нас обстоят дела с лекарствами?

— Туго, — честно ответила та. — Если бинты, шприцы и инструментарий я могу экономить, прокипятив старые, ещё годные к использованию, то с обезболивающими и антибиотиками дела обстоят хуже.

— Много осталось?

— Обезболивающие лишний раз не колю, но вот антибиотиков не жалею. Если ампутировать руку Роба — остатки придётся потратить на него.

— Да и если не ампутировать, то потратишь половину оставшегося, я угадал?

Джасти кивнула и наконец-то продолжила есть кашу. Она и так-то была остывшей, а после потраченного на разговоры времени стала ледяной.

Юджина такой расклад вещей не устраивал. Хоть сиди и жди, когда хлеб заплесневеет для получения пенициллина. «Хотя, кого я обманываю?» — подумала Джасти. Без нужного оборудования этого не сделать. Мало того, что думами об иссякающих лекарствах Джасти испортила себе всё настроение, так ещё и сглазили: враг появился на поле и шёл в сторону деревни.

* * *

В такие моменты дорога каждая секунда. Приготовленный ещё вчера прокипячённый медицинский инвентарь девушка забросила в сумку, схватила стоящие на виду ампулы, склянки и выбежала из своего дома догонять солдат.

Через два километра солдаты бросились в окопы и оттуда выжидали врага. Джасти была последней бегущей и вскоре увидела их вдали. Высокие, с позолочёнными щитами в одной руке и с упругими луками в другой. Каждый из них похож на другого, но в то же время различались между собой.

Завидев людей, эльфы сгруппировались, выставив вперёд щиты, прикрывая ими лучников. Так они продолжили свой путь. Но прежде, чем хоть одна стрела полетела во врага, под ногами остроухих взорвалась мина. А потом ещё и ещё…

В этот момент Джасти бросилась в окоп к своим товарищам, а те стали обстреливать неприкрытых щитами пришельцев. До сих пор она не могла привыкнуть к грому, что издавали автоматы и гранаты. Схватив каску, она сильно, до боли, натянула её на голову, словно бы это могло хоть как-то заглушить шум.

Нет, к войне нельзя привыкнуть, чтобы там ни говорили люди. Будучи не впервые на поле боя, Джасти ощущала всё то же, что и в первый раз. Страх. Животный страх, который заставлял бежать отсюда, спасать свою жизнь. Сердце давило на грудь, выпрыгивало из неё, волосы вставали дыбом, руки и ноги дрожали… Инстинктивно она припадала к земле, стараясь хоть как-то оставаться незамеченной.

И страх этот не проходил, даже когда послышались крики товарищей. Однако именно они удерживали молодую девушку тут, на поле боя. Она им нужна. Только ради них она должна оставаться в окопе и ждать своего часа.

Этот час не заставил себя долго ждать. Враг, потеряв больше половины войска на поле из-за мин и пуль, быстро бежал к окопам, прикрывая себя щитами павших. Лишь под сильным шквалом пуль щиты не могли спасти своих носителей и лишь тогда эльфы падали замертво. Но их слишком много.

Одному, самому резвому, удалось добраться до окопа, как раз со стороны, где неподалеку сидела Джасти. Пули бравых солдат быстро уничтожили наглеца, однако эльф был очень быстрым — полевая сестра даже не успела понять, как враг умудрился пройтись по груди товарищей неизвестно откуда взявшимся клинком и выпустить стрелу в ближайшего солдата.

Выждав две секунды, внимательно осматривая труп остроухого, Джасти убедилась в его кончине и подскочила к троим раненым. Двоим с резаной раной девушка немедленно вколола кровоостанавливающее, освободила от одежды, обеззаразила их раны и сделала пару швов. На всё это ушло не больше пяти минут, но настоящее лечение ждало впереди, после боя.

Третий умер сразу. Эльф с точностью угодил стрелой в самое сердце девятнадцатилетнего парня. Времени на него не было, Джасти могла лишь прикрыть распахнутые от ужаса глаза мертвеца и обратить свой взор на происходящее.

* * *

Эльфы были в опасной близости от окопа, Юджин приказал идти напролом. Большинство солдат хватало упавшие щиты врага, которые спасали тем жизнь от пущенных стрел. Они убивали, не глядя, стрелы эльфов метко вонзались в людей. Трое точно упали замертво. Но одного ранили в плечо. Поправив каску, Джасти выбралась из укромного места и поползла вперёд, мысленно молясь доползти до солдата. Один раз стрела вонзилась в землю на опасном от девушки расстоянии. Она инстинктивно замерла, как мышка, выжидая новую опасность и с ужасом смотря на позолоченную стрелу.

Усилием воли Джасти заставила себя ползти дальше. Поле в секунду превратилось в ад. Наверное, именно таким он должен выглядеть: всюду крики и стоны, взрывы, свист пролетающих мимо снарядов. И всё это рядом, перед глазами. Кончились времена, когда хочется пощекотать нервы при просмотре фильма ужасов. Вот он — прямо здесь и сейчас. Настоящий ужас.

Наконец сестра доползла до солдата. Он был в сознании, кривился, стонал, но мужественно держался, не позволяя себе впадать в панику.

— Тише-тише, мой хороший, — дрожащим голосом защебетала Джасти, вытаскивая из сумки пузырь с антисептиком. — Всё хорошо, мой милый… Всё будет хорошо.

Облив подстреленное плечо, она еле-еле загрузила солдата на свою спину и с ним медленно, но верно поползла обратно к окопам. Старалась ползти осторожно, но торчащая стрела то и дело цеплялась за рыхлую землю, доставляя раненому новую волну дикой боли. Он уже в заботливых руках позволил себе не сдерживать крики. Джасти ещё что-то нашёптывала ему, просила прощения, но стрелу сейчас вытащить она не могла. Не здесь и не сейчас — это могло плохо кончиться.

Всё что она в состоянии сейчас сделать для раненого — это осторожно с помощью товарищей, переместить в окоп, а дальше её взгляд вновь был прикован к полю, в поисках новых раненых.

Битва, казалось, длилась очень долго. Ротный одновременно с эльфийским командиром приказал отступать. Но каждые человек и эльф неустанно оборачивались назад, ожидая, что снаряд будет выпущен в спину. Но нет. На удивление Джасти, и люди, и эльфы были выше атаки в спину отступающих.

Она тащила на себе того самого раненого в плечо, то и дело спотыкаясь о его отказывающие от боли ноги. За два долгих километра она падала на колени со своей ношей больше пяти раз, пока на помощь не пришёл Юджин и не забрал тяжелого мужчину с плеч молодой сестры.

— Беги и готовь всё для раненых! — громко скомандовал он.

Джасти кротко кивнула ему и бросилась вперёд, обгоняя солдат.

* * *

Шестерых не досчитались. После оказанной помощи солдатам Джасти попросила разрешение у Юджина вернуться на поле. Смерть четверых сестра видела собственными глазами. Но, быть может, двое выжили… Он, не думая, согласился, выделив ей шестерых солдат, дабы те не только предоставили ей защиту, но и забрали тела павших товарищей.

Этот день был серый, возможно, даже собирался дождь. Но если приглядеться, за темнотой облаков можно было разглядеть спрятанное солнце. Оно уже спустилось с верхней точки, что означало, что сражение шло по меньшей мере часа три или четыре. Где-то ещё пару часов Джасти перевязывала раненых.

Семь человек, идя к полю битвы, ни о чём не разговаривали. Эта тишина давила, запах горелой плоти, что доносился с поля, вызывал рвотный рефлекс, случившееся утром омрачало настроение.

Сестра шла и размышляла о том, что наступит день, и её рота падёт. Чудо, что эльфы напали не таким большим отрядом, каким нападали раньше. Перед глазами всплыл образ умершего молодого парня, которому Джасти прикрыла глаза. Она зажмурилась, пытаясь стереть видение, но оно не выходило из памяти.

— Один в окопах, — охрипшим голосом произнёс солдат. — Мы с Тином возьмём его.

— Хорошо, — согласилась Джасти. — Один недалеко от первого. А других я видела в центре.

Прибыв на место, Джасти опять подавила в себе рвотный позыв и осмотрела местность.

Всё поле усеяно трупами эльфов. И сквозь этот ковёр девушка шла вперёд и пыталась увидеть своих, возможно, выживших. Здесь тихо. Никто не стонал, не пытался просить помощи. Все мертвы. В один миг Джасти показалось, что кто-то ближе к лесу всё таки простонал. Но, быть может, это зловещая тишина играет с воображением медсестры. Скорее всего, так как этого больше не повторялось. Самой же ей хотелось закричать: «Есть кто живой?!» — это бы облегчило поиски.

Двое из шести солдат быстро нашли мёртвого товарища и потащили в деревню. Еще двое нашли второго. Оставшиеся не рисковали оставлять единственную медсестру одну на этой опасной земле. Лес близко, а значит, эльфы могли быть там.

— Нашёл… — прохрипел солдат.

Джасти развернулась и пулей подбежала к нему, доставая склянку спирта и бинты, но, как оказалось, зря. Пустые, с ужасом смотрящие в небо глаза солдата говорили куда больше, чем если бы девушка стала искать пульс. Сердце облилось кровью и стало как-то больно, холодно. Смотря на молодого мужчину, почти ровесника Юджина, Джасти чувствовала, как её утренняя надежда на лучшее будущее медленно сходила на нет. Вот так по одному человеку рота будет гибнуть в этой непонятной войне.

— Уносите его, — с горечью прошептала девушка.

Но солдаты не торопились уносить друга. Они ещё несколько секунд смотрели на мертвеца, один даже каску снял, дабы почтить память товарища, но у Джасти не было времени.

— Чем быстрее мы оттащим мёртвых, тем скорее я смогу вернуться к раненным, — сказала она. — Сомневаюсь, что эльфы после такого погрома рискнут сюда сунуться.

Её доводы не вселяли доверия, но мысли о том, что раненым нужна сестра как можно быстрее, заставила солдат взять под руки и под ноги мёртвого и потащить к деревне, где его, как полагается, придадут земле. Джасти же продолжила поиски последнего, шестого, которого не досчитались.

Оставшись одна, она рискнула подойти чуть ближе к лесу. Может быть, он там? Но среди золотых лат и прекрасных даже в смерти лиц она не видела привычную тёмно-зелёную форму потерянного солдата.

— Dh'oine! — резкий и громкий женский голос вывел Джасти из дум. Она резко подняла голову и увидела эльфийку.

Высокая рыжая красавица целилась из лука прямо в девушку. Но… лицо врага было в слезах. Джасти заметила, что на ней не было доспехов, эльфийка была облачена в темно-зелёное платье, а на плече висел льняной мешок. Почему-то девушка почувствовала во вражеской незнакомке что-то родное… Кажется, она тоже пришла сюда искать выживших.

Но страх за свою жизнь никуда не делся. Эльфийка что-то сказала на своём языке, но Джасти не поняла. Лишь медленно подняла руки, говоря тем самым о своей безоружности.

— Я пришла не драться, — нарастающая паника добавила голосу предательскую дрожь. — Я пришла за своими…

Конечно, остроухая ничего не поняла из сказанного, стрела не без угрозы была направлена в тело медсестры. Девушка медленно коснулась своей сумки, на которой был вышит красный крест и показала незнакомке, взглядом указывая на её мешок.

Всхлипнув, эльфийка всё поняла. Обе они были одного поля ягоды. Лук медленно опустился, а стрела исчезла в колчане. Джасти медленно опустила руки и опустила взгляд, делая вид, что ищет своих. Но на самом деле она ждала подвоха от эльфийки. Вдруг та решит прикончить её? Но нет. Вытерев тыльной стороной ладони слезы, рыжая красавица медленным шагом пошла по полю, выискивая своих… точнее, живых.

Спустя пару минут Джасти отвлеклась от незнакомки и продолжила поиски. Они увенчались успехом… если можно так сказать. Шестой был мёртв. И на тот раз по вине Джасти. Если бы она не пропустила его раньше, во время битвы, если б остановилась кровь, то он был бы жив. Тяжело вздохнув, ей оставалось только дожидаться своих солдат, дабы предупредить, чтобы те не трогали вражескую целительницу. Это было бы слишком дико.

К глухой тишине прибавились осторожные и чуть слышные шаги эльфийки. И чей-то стон, на который Джасти развернулась по инерции. Значило ли это, что ей не показалось в самом начале? Кто-то действительно звал на помощь.

— Anglachel! — вскрикнула эльфийка, бросившись к одному, как казалось Джасти, бездыханному телу.

— Ta..uriel… — прохрипел кто-то.

Сестра была не слишком далеко, чтобы слышать разговор, но какой смысл? Всё равно ничего не понимает. Однако ей было слишком любопытно, что там случилось и как незнакомка будет помогать товарищу.

Но Джасти разочарованно похлопала глазками. Тауриэль — если она правильно услышала имя — заплакала, сидя на коленях перед раненым. Её дрожащие руки только и смогли сделать, что снять шлем с эльфа, и приложить ладонь к его горлу. Рука… засветилась? Нет, в этот тёмный пасмурный день Джасти отчетливо видела, как светится рука эльфийки. Вот только не хватало, чтобы против огнестрельного оружия людей ещё магию стали применять. Однако ни через десять секунд, ни через минуту, облегчение раненному не приходило, а эльфийка медленно впадала в истерику от бессилия, нашёптывая имя остроухого.

Её боль передалась Джасти. Она словно увидела себя в этой эльфийке, когда на её руках умирал последний из врачей её роты. Девушка понимала врачевательницу, каждая слезинка отдавалась болью в сердце сестры. Возможно, только из-за этого понимания, она рискнула подойти ближе, разглядеть, что за страшную рану не может вылечить магия.

Тауриэль на неё не отреагировала, и Джасти рискнула присесть рядом с телом. Рыжеволосый эльф, чьё лицо исказилось от ужаса перед смертью, задыхался. Через раз ему удавалось схватить немного воздуха, но тем самым он продлевал не только свою жизнь, но и мучения. Такое девушка уже видела как-то. И могла помочь… не самым приятным способом. И не своему врагу.

Но после того, как она увидела страдания эльфа и скорбь эльфийки, уже не могла уйти просто так. Нужно помочь. А если в это время вернутся солдаты? Если они увидят, как их сестра спасает жизнь врага? В худшем случае — смертная казнь. Думая об этом, руки Джасти потянулись к шее эльфа, медленно ощупывая её. Эльфийка, смешав в глазах и ужас и надежду, уставилась на человека.

— Не прикасайся к нему! — скомандовал чей-то незнакомый голос. Джасти подняла глаза и увидела, как над Тауриэль возвышался ещё один эльф. Этот тоже был без лат, но зато с луком, который вновь был наставлен на девушку. — Уходи!

Удивительно, как этот остроухий без акцента говорил на родном языке Джасти. Значит, он и её понять может:

— Я могу помочь ему! — она нехотя сорвалась на крик, поднимая руки в воздух.

— Нам не нужна помощь dh'oine, — холодно отозвался незнакомец.

— Если ему не сделать трахеотомию, он задохнётся… Я могу…

Тауриэль резко вскочила на ноги, хватая своего знакомого эльфа за плечо. Между ними начался диалог, во время которого у умирающего кончались силы бороться за жизнь. Джасти не мигая смотрела на его мучения, на жадные глотания воздуха, на расширенные глаза.

Тауриэль плакала, упала на колени перед высоким златовласым защитником и что-то говорила. Услышав ее мольбы, юноша стал мягче и медленно опустил лук, смотря то на эльфийку, то на Джасти. Когда же у той не осталось сил на разговоры, она просто спрятала лицо в ладонях, ожидая вердикта пришедшего.

На удивление Джасти, тот сделал шаг назад и кивнул головой в сторону умирающего, позволяя спасти его.

Сестра, не теряя времени, распахнула сумку и достала спирт. Облив им шею эльфа, девушка вытащила из сумки все нужные для этой операции инструменты и проделала с ними и с руками то же самое. Далее предстояло самое сложное — взять себя в руки. Да, она уже проделывала эту операцию под строгим надзором покойного хирурга, но сейчас, в одиночку, когда некому подавать нужные инструменты…

Ещё один резкий вздох раненого, и Джасти решилась. Нет времени ждать. Нащупав нужное место, сделав разрез, она быстро приложила к шее продезинфицированную марлю, умудряясь как-то быстро схватить две вилки с загнутыми зубцами, служившие расширителями. Брызгавшаяся кровь и стоны уставшего от мучений эльфа, мешали разглядеть свою работу. Тауриэль не собиралась пассивно отсиживаться рядом — она схватила того за плечи, не давая двигаться, тихо что-то шептала ему на красивом эльфийском. Словно убаюкивала.

Разрез оказался неглубоким — стенка трахеи не вскрыта. Осторожно Джасти вновь коснулась скальпелем живой плоти. На этот раз она добралась до нужного места. Оставив зубцы вилок в ране, Джасти нащупала в сумке одноразовый шприц и, распаковав его, разобрала, избавившись от поршня и иглы, оставив только цилиндр. Он и заменял трахеостомическую трубку.

Девушка даже не успела зафиксировать её, как солдат сделал глубокий долгожданный вздох, которого ему так не хватало. Он задышал нормально. Сбоку послышался радостный всхлип эльфийки, на своей спине Джасти ощущала напряженный взгляд пришедшего недавно защитника.

И лишь когда она зафиксировала пластырями цилиндр, позволила себе быстро собрать инструментарий и отползти от врагов. За три года девушка уже и забыла, как выглядит счастье, но именно его она видела во взгляде Тауриэль, когда та смотрела на раненого эльфа. Кажется, это даже был её возлюбленный.

А вот златовласый стражник, не мигая, смотрел на девушку, будто бы не понимая и не веря в то, что сейчас произошло.

Джасти медленно встала на ноги и, рискнув повернуться к врагам спиной, пошла в сторону деревни. Нужно было предупредить своих, что на поле пришли эльфы за мёртвыми товарищами и что ещё троих люди успеют забрать чуть позже. По пути она не забыла смыть кровь с рук и вилок, дабы никто не задавался вопросом, откуда она там взялась. Это должно остаться в строжайшей тайне.

2. Во вражеском лагере

— Одумайся, отец! — строго сказал Леголас. — Она смогла спасти нашего солдата, когда сила Тауриэль была бессильна!

— Это ничего не значит, — рявкнул король эльфов, медленно, не без угрозы подходя к своему глупому отпрыску. — Ей просто повезло…

— Полагаясь только на везение, dhʼoine не вела бы себя так уверенно, — перебил сын отца. Королевские глаза недобро сузились, но Леголас не оставлял надежду достучаться до слепого в данный момент короля. — Мы умираем всё чаще. Дети рождаются всё реже. Быть может, дело не в землях, которые ты считаешь проклятыми. Быть может, мы просто не способны лечить…

— Довольно! — Трандуил не позволил договорить сыну, взмахом руки приказывая замолчать. — Ты предлагаешь учиться у dhʼoine? У этих зверей, которые не уважают ни жизнь, ни смерть. Ты знаешь, что они веками делают друг с другом? — король подошёл к Леголасу очень близко, при этом выпрямившись по струнке так, чтобы лишний раз напомнить этим жестом, кто тут прожил дольше и кто обладает большими знаниями. Леголас стойко проглотил это. — Они убивают. И всё ради интереса: чтобы взглянуть на внутренности, испытать сотни и тысячи ядов… Они варвары, и всё, что они делают — противоестественно.

— Но именно благодаря их варварским методам они так выросли в медицине! — Леголас мгновенно нашёл, что ответить. — Любой прогресс требует жертв. Я не прошу тебя хватать всех лечащих dhʼoine. Заберём одного. Ту девушку. Она нас и научит.

— Ты готов пасть так низко? — наконец-то, король сделал шаг назад от Леголаса, дав ему спокойно вздохнуть и развеять давление, которое нагнетал вокруг него отец. Скопировав короля, приняв гордую осанку, златовласый с вызовом взглянул в отцовские глаза, уверенный в своей правоте, ответил:

— Если того потребует жизнь и существование моего народа — я паду на самое дно.

Тем ответом принц тонко намекнул своему отцу — а разве не так должен поступать правитель? Трандуил это понял, но, повернувшись спиной к Леголасу, медленно поднялся к своему трону и, сев на него, прикрыл глаза. То ли его угнетали разговоры о dhʼoine, то ли он размышлял — Леголас не мог разобрать чувств отца. Никогда не мог. Владыка Лихолесья оставался загадочным даже для него самого.

Король молчал очень долго, но, несмотря на усталость и голод, Леголас терпеливо стоял на месте, выжидая вердикта правителя. Наконец, Трандуил заговорил тихим уставшим голосом:

— Один счастливый случай ничего не решает. Пусть dhʼoine докажет, что способна не только резать шею нашим воинам.

— Как?

— Если под её руководством родится живой эльф, тогда я подумаю над твоим предложением.

Леголас задумчиво перевёл взгляд с отца на пол, сначала даже не поняв смысл сказанного королём. Неужели Трандуил собрался позволить принять роды человеческой женщине? Это было странно даже для него. Однако Леголас заметил во взгляде отца какую-то грусть… Нет, даже скорбь. Кажется, он похоронил неродившегося ребёнка заранее. Вполне возможно, ведь только один из десяти рождается. Если рождается.

— Ступай, — тихо приказал король.

Бросив короткий поклон, юный принц вылетел из тронного зала как ошпаренный. Вроде всё прошло так, как он и хотел, только вот Трандуил добавил ему хлопот. Где сейчас взять эльфийку, которая вот-вот родит? Хотя, где её взять, он знал. Но согласится ли dhʼoine пройти испытание? Как отреагирует будущая мать? Да и как это объяснить эльфам? Своей идеей он с отцом боялся делиться, а тут толпа злых, уставших от войны эльфов.

Но ничего. Как он уже сказал: «Если того потребует жизнь и существование моего народа — я паду на самое дно».

* * *

Струны старой и потёртой гитары смолкли в руках Джасти, смолк и её голос. Солдатские руки аплодировали. Не очень умело подыгрывая себе на гитаре, Джасти часто пела песни своим защитникам. Это дарило хотя бы небольшой покой солдатам: на время песни они забывали, что завтра вновь может начаться бой. Только так она могла подарить этим променявшим свободную жизнь на автоматы и форму мужчинам хоть малое забвение. Только так она могла выразить им свою женскую благодарность за силу и желание защищать.

— А теперь давай что-нибудь вдохновляющее! — радостно хлопал в ладоши солдат, раненный неделю назад эльфийским кинжалом.

— Нет, — покачала она головой. — Вам пора спать. Да и мне хочется.

Толпа недовольно загудела, но улыбчивая девушка была непреклонна. Режим дня ещё никто не отменял.

Гитара была аккуратно поставлена в угол старого дома, а когда девушка вышла, то улыбнулась ещё шире. Её публика была куда больше, чем пара десятков раненых солдат. Ну и что. Ей приятно. Джасти не могла похвастаться красивым голосом, который без труда брал высокие ноты. Но эти мужчины были рады и такому. Уж лучше слушать её вдохновляющие напевы, чем тихий и напряженный вечер.

Разогнав солдат спать, перед уходом в свой домик Джасти заметила в толпе насмешливый взгляд Юджина. Она подумала, что он подойдет к ней, захочет поговорить, но мужчина быстро скрылся из поля зрения девушки.

Лето быстро сменилось осенью — уже в десять часов царила непроходимая темень. И только звезды — если их не скрывали облака — могли осветить путь. Домик Джасти располагался напротив лазарета, что не вызывало проблем. В холодном доме, где сестра находилась лишь для подготовки материала и инвентаря, было тёмно. Даже не сняв верхнюю одежду, девушка скользнула под одеяло, сворачиваясь в позу эмбриона. Стало холодно, а она умела протапливать печной дом, но руки не доходили до этого. А перед сном хотелось только одного — спать. Шерстяное одеяло, оставленное ещё прошлыми жильцами, быстро спасло от дрожи, но лодыжки никак не хотели согреваться. Игнорируя этот факт, Джасти стала засыпать, размышляя о завтрашнем плане работы.

Больше половины солдат были выписаны в течение этой недели. Остались лишь недавно прибывшие и с серьезными ранениями. Да и серьёзных сейчас не было. Даже Роб со своей рукой шёл на поправку.

Снаружи изредка перешептывались мужчины. О чем — не понятно, но как-то убаюкивало, придавало спокойствие, что её сон будет под надёжной защитой. Шелест опадающих листьев заглушал треск догорающего костра, но если прислушаться, то, закрыв глаза, можно вообразить происходящее чьим-то рассказом. Нет никакой войны. Её будто кто-то выдумал. Джасти представляла, как после шашлыков или рыбалки она засыпала в палатке своих друзей. Своей у неё никогда не было, а купить руки не доходили.

Сквозь сон она услышала шаги лёгких ног. Возможно, это Юджин пришёл заботливо подоткнуть одеяло и пожелать спокойной ночи. Но… Шаги явно не армейских сапог. Может, это сон? Или разыгравшееся воображение девушки продолжает шутить с ней? «Возможно», — подумала Джасти, и искренне поверила в это, но до тех пор, пока чья-то тень не упала на её лицо.

Медленно приоткрыв сонные глаза, она ожидала увидеть кого угодно на территории людской армии, но никак не врага. Более того, она узнала этого эльфа по длинным волосам. Даже во тьме Джасти отчётливо видела золотистые переливы в белых прядях. Но сейчас, при близком рассмотрении, волосы меркли по сравнению с его глазами. Они… Светились? Нет, просто у них был такой яркий цвет — глубоко голубые, будто ненастоящие глаза.

Пару секунд Джасти смотрела на остроухого пришельца. За эти секунды в её голове выстроились десятки предположений того, что он тут делает. Хочет сказать спасибо за своего спасенного товарища? А если тот эльф умер по дороге в эльфийский лагерь? Значит, этот пришёл мстить? А если это нападение на весь взвод?

Да и вообще! «Какая разница?» — Джасти распахнула рот, чтобы «предупредить» своих о пришествии врага ультразвуковым женским визгом, но реакция эльфа оказалась быстрее. Прежде, чем девушка издала хоть писк, незнакомец накрыл ладонью её рот и сильно сжал. Не успела. Не успела она и предпринять попытки ударить его, как эльф шепотом заговорил:

— Тихо, я не сделаю тебе ничего плохого, — ага, как же. А вдруг сотня-другая остроухих уже окружила деревню? — Пообещай, что не издашь ни звука, а я отпущу тебя, хорошо?

Джасти испуганно смотрела в эти внимательно смотрящие за ней глаза и не торопилась с ответом. Не могла отделаться от мысли, что тут был какой-то подвох, и её хотят заманить в ловушку. Возможно, если бы она не прочитала в глазах этого эльфа столько ненависти, которой он наградил её тогда, на залитой кровью земле, то она, может, и согласилась.

Однако эльф решил пойти на риск и медленно ослаблял хватку, при этом приподнимая испуганную девушку. Крика не последовало, но был вопрос, который Джасти озвучила:

— Ты один?

— Да, — шепнул он. — Нужна твоя помощь. Ты должна принять роды у…

Девушке хватило и первого предложения, чтобы её страх сменился сначала удивлением, а потом не ясно откуда взявшейся злостью:

— Ты с ума сошёл? Помощь? Ты не забыл, что мой враг? Я должна немедленно позвать ребят. Непонятно только, почему я до сих пор этого не сделала.

Наверное, эльф испугался, что её громкий шёпот сейчас превратится в призыв о помощи, и потому вновь прикрыл её рот, но на этот раз осторожнее.

— Потому что если бы ты хотела, то заверещала мне в руку, — Джасти заметила, что эльф не был так спокоен, как вначале. — Я бы тебя не просил, если бы знал, что тебе всё равно. — «А разве мне не всё равно?» — Но ты не отвернулась от вражеского воина, когда он умирал. Не отвернешься от моей просьбы и сейчас.

С одной стороны эльф может быть был прав. Его теплые руки во второй раз дали волю медсестре, но та не торопилась говорить.

— Для моего рода дети на вес золота. Мы вымираем, потому что чаще умираем, чем рождаемся. И сейчас одной эльфийке нужна твоя помощь. Помоги ей родить здорового ребёнка.

Незнакомец неотрывно смотрел Джасти в глаза, и сколько же мольбы было в том голосе, сколько искренней боли в этих очах. Но нет, так нельзя.

— Ты толкаешь меня на измену. За такое и убить могут.

— Никто не узнает. Я доставлю тебя обратно до восхода солнца.

Весьма любопытно, как он это провернёт. Хотя, с другой стороны это замечательная возможность узнать, где прячутся эльфы.

— Прошу тебя, спаси жизнь младенца, — наверное, именно эта фраза окончательно добила девушку.

Годы работы в акушерском центре дали о себе знать. Да, роды принимать она умела; да, любила детей; да, не могла устоять перед мыслью, что, возможно, погибнет ребёнок. Даже эльфийский.

Устало вдохнув, потерев не отдохнувшие глазки, Джасти осторожно, словно незнакомец кусался, отодвинула его от кровати рукой, а сама встала и быстро стала собирать всё, что пригодится. Заодно и с жизнью прощалась. До восхода солнца она точно не вернется — роды могут продлиться целые сутки.

На войне многих вещей, которые были бы актуальны для столь прекрасного процесса, как рождение новой жизни, просто не было. Приходилось довольствоваться тем, что есть. Её взгляд остановился на упаковке одноразовых скальпелей. А что если придётся резать?

Эта мысль заставила дрогнуть и возродила новые сомнения. Могло случиться всё, что угодно! Роды — это непредсказуемый процесс. Кесарево она сделать не сможет! А если сможет, то спасёт только ребёнка. А если за мать этот Голубоглазый незнакомец захочет мстить?

Сомнение не утаилось от глаз эльфа. Он сделал шаг ближе к Джасти, оказавшись за её спиной и тихо шепнул:

— Я обещаю тебе полную неприкосновенность, — словно прочитал мысли. Но это были лишь слова. А что на деле?

— А если я откажусь?

Джасти мысленно ударила себя, ведь разговор должен был начаться именно с этих слов. Сейчас, с готовой сумкой, он казался бесполезным.

— Я заберу тебя силой.

М-да. Как оказалось, у неё даже выбора не было.

3. Чудо в эльфийской деревне

Незнакомец аккуратно помог девушке пролезть в окно и повёл её вглубь пустующей деревни. По сути караульные должны были стоять по всему периметру, но людей катастрофически не хватало, чтобы отслеживались все точки. Другая сторона деревни была не защищена.

Поразительно, как эльф тихо двигался. И нельзя сказать, что он крался на цыпочках. Его шаг был быстрым и уверенным. Порой Джасти даже не поспевала за ним, переживая за различные шумы, которые он издает. Остроухий всегда терпеливо ждал, если та отставала. Сейчас, идя за ним, сестра заметила, что эльф был вооружён: к спине прикреплены колчан со стрелами и лук, на поясе — спрятанные в ножнах два кинжала. Каждый раз вглядываясь в это оружие, Джасти все чаще поддавалась панике. Так и хотелось развернуться и удрать прочь.

На другом конце деревни их поджидал… конь. Да не просто конь, а как из сказки. Белоснежная шерсть, несмотря на ночь, будто светилась, шелковистая грива и хвост развевались на ветру, переднее копыто животного било по земле, призывая седока. Заметив эльфа, конь медленно стал идти навстречу, при этом не сводя внимательных глаз с незнакомки.

Джасти любила лошадей, а тем более таких красивых, но все же немного боялась и уважала. Наслушалась в детстве баек и историй, как одно падение с этих существ навсегда могло перевернуть жизнь. Или случаи, когда одного удара копытом хватало, чтобы человека не стало.

Эльф уверенно подошёл к своему питомцу, хлопая того по шее, а вот Джасти осталась стоять в пяти шагах от них.

— Он нас довезёт, — зачем-то сказал голубоглазый очевидную вещь. Повернувшись к девушке, он удивленно приподнял брови. — Ты боишься?

— Враг среди ночи похищает меня из лагеря и предлагает сесть на коня, — пробубнила сестра, делая пару шагов вперёд. — Догадайся.

— Ты согласилась пойти добровольно, — эльф также сделал навстречу три шага, подводя коня ближе. — Похищение — это был крайний случай.

И вот их взгляды встретились. Он смотрел на неё, она на него, мысленно отмечая, что вблизи был ещё прекраснее… и опаснее. Девушка и конь.

— Нам нужно торопиться.

Голубоглазый, не дав ей как следует познакомиться с этим зверем, привыкнуть к нему, неожиданно подхватил Джасти, как будто она была пустым мешком, и аккуратно усадил на спину животного. Если бы не возможность быть обнаруженной, Джасти прикрикнула бы от неожиданности и возмущения. Но вовремя прикусила язык.

Ей не показалось: грива коня на ощупь была действительно шелковистой, приятной и какой-то холодной. Хотя, неудивительно — осень на дворе. Её руки, вместо того, чтобы схватить узду, касались шеи коня, подушечки пальцев щекотала шерсть. Зверь даже не стал протестовать, за что ему большое спасибо. Напротив, он терпеливо относился к её прикосновениям, поворачивал шею, дабы незнакомка ладонями прочувствовала каждую мышцу.

Прекрасное животное. Но все равно страшно!

Эльф не заставил себя ждать и ловко вскочил в седло, оказываясь за спиной Джасти. Это было неприятно — голубоглазый несильно вдавливал Джасти в шею зверя, иногда наклонялся, а точнее ложился на девушку, дабы удобнее взять узду. Враг напрягал также и тем, что заставлял Джасти ощущать себя в ловушке. Что ж, зато с лошади точно не упадет.

Эльф погнал своего коня вперёд, удаляясь от деревни. Как оказалось, незнакомец просто хотел обойти деревню и вернуться в лес, но так, чтобы караульные его не заметили. Да, пришлось потратить не лишний час времени, но спасибо ему за осторожность.

А кататься на коне, даже при такой скорости, очень здорово. Если не считать осенние ледяные порывы ветра, бьющие в лицо. И макушка Джасти через каждые пять минут несильно билась о подбородок эльфа. Она мысленно отметила, что тот был таким же высоким, как те, с которыми сражались люди. Интересно, а среди них бывают карлики? Этот же выше на целую голову. Несмотря на порывы ветра, Джасти могла уловить запах остроухого: конечно, банально, но он пах лесом и какой-то свежестью, которая обычно бывает после грозы.

Обогнув деревню, лошадь пересекла границу леса, ловко обходя деревья и перепрыгивая поваленные стволы, валуны, ямы… Голубоглазый не щадил скакуна, подгоняя его. Конь хрипел, брызгал слюной, возмущенно покачивал головой, щекоча гривой лицо Джасти, но не смел не подчиниться хозяину. Изредка косился на второго седока, намереваясь его скинуть — так казалось медсестре.

Джасти не засекла времени, но по лесу они ехали долго. И вдруг ни с того ни с сего её голова резко закружилась. Рефлекторно она схватилась за гриву коня, дабы не упасть. Вместе с головокружением пришла тошнота. Вроде ничего не ела, но как медик она могла распознать свою тошноту. Это скорее напоминало солнечный удар.

Опустила голову, почти утыкаясь лбом в шею лошади, уже хотела было попросить остановить зверя, предупредить, что поплохело. Но стоило ей открыть рот, как медленно симптомы стали проходить. Сначала тошнота, потом головокружение. Вот только неприятный осадок не исчез.

Выпрямившись обратно, Джасти хотела сделать глубокий вдох свежего воздуха, но… Её дыхание остановилось, когда она перестала узнавать лес, деревья… время года. Ночь так и осталась, но теперь ни одно облако не закрывало луну и звезды. В военной медицинской форме стало необычайно жарко. А воздух… Наконец-то в нем ничто не напоминало о войне! Чистый, свежий, без запаха гноя, крови и гари. Даже дышать стало легче. Лес, по которому теперь бежал конь, был каким-то сказочным — это уже не тонкие клёны или ясени, гнущиеся под собственной листвой. Нет, конь нес Джасти мимо исполинов — высоких и могучих, одетых в пышный мох деревьев, которые не были ей известны по форме листьев. То тут то там мелькал рой светлячков, делая этот лес ещё более волшебным.

Впереди был склон. За ним небольшая деревня, но явно не человеческая. Её окружали десятки эльфийских солдат, а рядом с одним домиком столпились ещё десяток остроухих. Конь помчался вниз по склону. Стражники чуть склонили головы перед выезжающими, но Джасти поймала неприязненный взгляд со стороны одного эльфа. Такие взгляды она ловила и в самой деревне. Неприятно. Все прекрасное, что родило это место внутри девушки, исчезло. Не было ни настроения, ни желания рассматривать деревню с таким же благоговением, как лес. Теперь она вновь в реальности, где эльфы и люди воевали. Стало страшно.

* * *

Лошадь остановилась как раз у того домика, где толпился народ. Джасти обвела взглядом собравшихся эльфов и приметила, что эти, как и стражники деревни ранее, слегка склонили головы перед прибывшими. А вот ей подарили недоброжелательные взгляды.

Внутри домика послышался громкий женский стон. Услышав его, эльф спрыгнул с коня и, подхватив сестру, спустил её вниз. Ей даже не дали возможности привыкнуть к земле, потереть заболевшую поясницу, привыкнуть к боли в копчике после столь долгой и непривычной поездки — эльф резко, но аккуратно схватил её за локоть и повёл в домик.

Он не был похож на людские деревенские дома. Вход вёл не в прихожую, не на кухню, а сразу в комнату, которую освещали десятки свечей, расположенных по всему периметру. Напротив двери перпендикулярно располагалась кровать, на которой и находилась бледная голая роженица. Она стонала, корчилась, то и дело задерживала дыхание, думая, что так притупит боль.

Она лежала на кровати, под ней не было подложено чистых простыней, что привело Джасти в ужас. А осмотревшись, она поняла, что домик-то не очень хорошо убирался. Ужасные условия для родов! У подножья кровати стояла тумбочка. И всё что там было — таз с чистой — чистой ли? — водой. У изголовья кровати стояла, возможно, семья. Отец, мать, младшая сестра… Опять же, это как казалось самой Джасти. Все трое были напуганы, женщина плакала и высмаркивалась в платок. Эти даже не взглянули на прибывшего человека.

Рядом с её раздвинутыми ногами стояли ещё три эльфийки. Судя по тому, что они прикладывали свои ладони к низу живота роженицы и заставляли их светиться — лекари. Одна была совсем молоденькая тёмненькая девушка. Даже младше самой Джасти — на вид, по крайней мере. Две другие выглядели как взрослые опытные женщины. Им можно было дать по тридцать лет. Но что-то подсказывало полевой сестре, что в глазах их поблёскивала мудрость не одной сотни лет.

Был в этой комнате ещё один эльф. Не похожий на других… почти. Уж больно похожий цвет глаз и волос Джасти видела у своего «похитителя». Он стоял в углу комнаты, был выше присутствующих. Холодный… нет, ледяной взгляд его голубых глаз окатил Джасти с ног до головы, выражая при этом всю брезгливость и скуку по отношению к человеку. Неприятный тип… Очень. Уж сколько Джасти видела прекрасных эльфов на поле битвы, этот же словно не принадлежал к миру этих лесных богов. Нет, он скорее был похож на жителя холодных пещер подземных царств, чем на гордого обитателя здешних лесов. Да и не так прост был этот незнакомец. Странное сооружение, напоминающее корону и богатые, обшитые золотыми нитями и серебром одежды подсказали Джасти, что он не просто член этой семьи. Возможно, он какой-то глава этой деревни. Или чего ещё выше?

Новый вскрик роженицы заставил Джасти оторвать взгляд от холодного эльфа и вернуться к тому, зачем она здесь. Бросив свою сумку на кровать, она быстро выудила оттуда нужные инструменты, распаковала стерильные маски и перчатки и стала готовиться к работе, попутно разговаривая с голубоглазым.

— Всех лишних отсюда немедленно убрать, — сказала она тоном, не терпящим протеста. Хотят помощь? Пусть подстраиваются. — Нужны чистые простыни, — «Вряд ли они знают слово «стерильные».

Голубоглазый, на удивление, полностью доверял незнакомке. Он перевёл её слова эльфам: семья роженицы покорно послушались и удалилась, а самая молодая врачевательница убежала в другое помещение. Странный тип, что стоял в углу, посчитал, что его ничего из сказанного не касается. Джасти не решилась настаивать. Будет свидетелем того, что она ничего плохого не делала.

За это время Джасти присела на кровать у ног стонущей эльфийки. Она тщательно осмотрела влагалище женщины и нахмурилась. Шейка матки была полностью раскрыта, но сколько времени длились схватки? Свой вопрос она озвучила.

— Часов восемь.

Невольно медсестра заметила, как руки эльфиек стали светиться сильнее.

— Что даёт… это? — поинтересовалась сестра у голубоглазого, указывая на свечение.

— Уменьшает боль, расслабляет мышцы, снимает воспа…

Джасти подняла на него удивленные глаза:

— Вы чего, больные? — она не особо сейчас следила за своим языком, но услышанное было для неё настолько диким и абсурдным, что вопрос о том, почему они редко рождаются, отпал сам собой: — Матка должна работать, её нельзя расслаблять!

Голубоглазый вновь проявил чудеса доверия к своему врагу и быстро перевёл слова женщинам. Те не особо хотели доверять человеку. Вместо того, чтобы убрать руки от низа живота, одна из эльфиек удостоила юношу ответом.

— Они переживают, что ей очень больно, — перевёл эльф их слова.

Джасти уже приготовилась проткнуть околоплодный пузырь, но слова недалёких идиотов разозлили её. Злость была не специальной. Джасти устала, она не выспалась, от её действий зависела жизнь, а эти… ничего не знающие в родах только мешали! Она и без того не являлась врачом, отчего её страх и напряжение, что что-то пойдёт не так, только возрастало. Не говоря уже о том, что счёт пошёл на минуты! Кто же знал, что она приедет уже во время полного раскрытия?

Чуть ли не скрываясь на крик, она стала цитировать слова из учебника, которые их, студентов, заставляли учить:

— Хорошее поступление кислорода важно при любой требующей усилий активности, и рождение ребенка не является исключением. Мышцы, испытывающие недостаток кислорода, вырабатывают молочную кислоту, накопление которой вызывает боль. Нехватка кислорода, поступающего к матке и плаценте, может привести к недомоганию ребенка! — понял ли её голубоглазый или нет? Не важно. — Скажи роженице, чтобы дышала. Глубоко и часто. А боль — это неотъемлемая часть родов.

И пока эльф выполнял её наказы, а чужие руки переставали светиться, наконец-то прибежала остроухая с чистым бельём, которое положила рядом с инструментарием сестры. В это время Джасти проколола околоплодный пузырь и мысленно молилась, что поступила правильно. По сути, при полном раскрытии, в нём отпадала надобность.

— Голубоглазый, — тихо обратилась к нему Джасти. Забавно, что похититель откликнулся на эту кличку. — Я буду командовать роженицей через тебя. Переводи всё быстро и чётко, хорошо?

— Хорошо, — мгновенно ответил тот.

* * *

— Сейчас набрала как можно больше воздуха и тужишься! — Джасти будто сама рожала — кричала, непроизвольно дышала вместе с эльфийкой, руки в перчатках заледенели, дрожь пробила всё тело. И это чувство не покидало её до тех пор, пока головка ребёнка не вышла полностью.

Вот он, маленький остроухий будущий враг человечества. Но у Джасти не было никакой враждебности к существу, которому она помогала появиться на этот свет. Нет, была лишь любовь и тепло.

— Всё, отдышись! — приказала девушка. Голубоглазый, как и просила сестра, переводил всё быстро, чётко. Кажется, ему и самому передались ощущения роженицы. В его голосе чётко чувствовалось волнение. Однако, что-то в нём изменилось. Вот именно сейчас. При переводе этих двух слов.

— Fern*… — сказала одна из врачевательниц. Вторая за ней повторила.

Услышав это слово роженица закричала, но не от боли. Это был дикий рёв скорби, от которого по спине Джасти побежали мурашки. Со стороны угла послышался грустный смешок. Джасти непонимающе подняла глаза и взглянула на неприятного эльфа. Его взгляд был печальным, но отчего-то эта усмешка, казалось, говорила: «Я так и знал». Он не взглянул на Джасти, а просто вышел из комнаты.

Вместо него на крик эльфийки прибежал, как оказалось, не отец, а супруг. Бросился перед изголовьем кровати на колени, схватил руку эльфийки и простонал в её ладонь. Одна из врачевательниц стала отталкивать сестру от роженицы. Да так настойчиво. Что происходит? В одну секунду это место превратилось в хаос! Джасти грубо отпихнула от себя врачевательницу, продолжая придерживать головку малыша, пока его тело оставалось внутри.

— В чём дело? — закричала Джасти на Голубоглазого. — Что происходит?

— Он мёртв, — хрипло бросил эльф пустой взгляд на торчащую головку.

— Кто сказал? — врачевательница попыталась вновь отодвинуть Джасти от невышедшего «трупика», но так просто своё место девушка не отдала. — Роды ещё не закончились! Успокой тут всех!

Да, малыш был очень синим. Но это бывает. Благодаря немедленному прекращению расслабления матки, роды пошли как по маслу. Возможно, он пробыл внутри довольно долго из-за «волшебных» действий эльфиек, оттого и гипоксия* налицо. Но то, что он не кричит будучи наполовину внутри тела матери не говорит о его смерти.

Уверенность, что читалась в лице Джасти, дало Голубоглазому надежду, хотя видно, что он не может поверить в чудо до конца. Взмахом руки он приказал врачевательницам отступить от полевой сестры.

— Пусть тужится, — сказала Джасти, возвращаясь к своей работе.

Эльфийка не верила в благоприятный исход, потому и помогать медсестре так охотно, как в начале родов, не хотела. Ну и пусть, главное, самая большая часть малыша уже прошла через родовые пути. Через несколько секунд скудных потуг вышло и всё тело. Новорожденный продолжал молчать, мышечный тонус снижен — конечности сгибались лишь слегка. Джасти переложила малыша на материнский живот, накрывая сверху чистыми простынями.

— Придерживай его.

Переводить не пришлось, мать немедленно схватила своего малыша, крепко прижимая к себе. А он всё молчал. Сестра же стала разбираться с пуповиной.

Как только она была разрезана, Джасти быстро поменяла перчатки на новые, забрала малыша у ревущей матери и стала прочищать рот, вычерпывать пальцем остатки слизи. В идеале для этого нужен был грушевидный баллон*, но такого полевым медсёстрам не выдавали. Вместо него она воспользовалась самым тонким дренажом*, который только у неё был. Не щадя новорожденного — а что делать, если надо? — она ввела его сначала в каждую ноздрю как можно глубже, потом в рот, по капельке освобождая дыхательные пути от слизи, которая удачно попадала в отверстия дренажной трубки. Ребёнок молчал.

Эльфийки стали что-то обсуждать, явно не доверяя таким живодёрским действиям человека по отношению к «мертвецу». Голубоглазый тоже морщился. Мать верещала, отец просто всхлипывал, что-то непонятно выкрикивал… Джасти пыталась не обращать внимание.

— Давай, ангелочек, — шептала она, бросив дренаж на кровать, принимаясь массировать спинку ребёнка. — Давай, дыши…

Неужели это правда? Они каким-то чудом могли распознать, что ребёнок умер окончательно? Неужели в смерти малыша повинны не глупые действия эльфов, а сама природа, не позволявшая тем рожать?

— Дыши, ангелочек, дыши! — шёпот превратился в нервное выкрикивание. Будто бы Джасти хотела, чтобы малыш услышал её в этом хаосе.

Массаж не помог, она вновь схватилась за трубку.

— Хватит, — тихо прошептал Голубоглазый, — он уже не…

Эльф сделал шаг по направлению к Джасти и именно в этот момент раздался протестующий кашель малыша. Девушка вытащила дренаж из ротовой полости, вновь принялась за массаж спины, согревая ребёнка и помогая ему в выкашливании остатков слизи. Ещё пару раз возмущенных характерных звуков, и ребёнок закричал. В эту же секунду хаос исчез. Все замолчали. Были шокированы. Не верили. Как так? Он живой? А Джасти с чувством собственного достоинства и гордости за себя, аккуратно стала мыть малыша в чистой воде. Она мыла его тщательно, долго, неустанно гладя по спине, попутно осматривая кожный покров. Розовел. Постепенно, но розовел! Сердечко? Удары увеличивались. А все вокруг молчали. Будто все умерли, а тот, кого считали мёртвым, жив.

В домик влетел тот самый, стоящий в углу, неприятный эльф. Джасти даже не бросила на него и тени взгляда, нужно было запеленать ребёнка. Доверить это врачевательницам? Которые своими светящимися руками погубили чёрт знает сколько детей? Нет уж.

Но даже спокойно завернуть ребёнка в чистые простыни Джасти не могла. Наглый вломившийся эльф в два шага сократил расстояние между ними. Сестра чувствовала, как его взгляд пытался прожечь в ней дыру. И честно, девушка ещё никогда не встречала такого тяжелого взгляда. Ей пришлось поднять голову на этого высокого остроухого мужчину. Он был удивлён, смущен или напуган? А может, всё сразу? Или было спрятано в этих голубых глазах что-то ещё? По крайней мере, сейчас он был не таким уж страшным, как в первый раз. Скорее… потерянным? На него так повлияло, что малыш жив?

Его длинные бледные руки потянулись вперёд, к ребёнку, но Джасти рефлекторно притянула ребёнка к своей груди. Голубоглазому она его ещё могла доверить, но кто сейчас стоял перед ней и что хотел сделать с малышом? Руки его не опускались даже когда Джасти сделала шаг назад.

Она посмотрела на своего похитителя, взглядом спрашивая разрешения. Тот, свыкнувшись с «чудом», улыбался и быстро кивнул головой. Джасти осторожно протянула новорожденного эльфу.

Будто мужчина держал ребёнка первый раз в жизни — как-то неумело и неуверенно. Но его холодный взгляд, будучи до этого момента каким-то отрешённым, потеплел и прояснился. Он неотрывно смотрел на орущего младенца, требовавшего вернуть его к маме. Джасти показалось, или в глазах этого эльфа промелькнули слёзы?

— Как ты это сделала? — на удивление, этот тоже говорил на родном языке полевой сестры. Она на секунду опешила от того, что к ней обратился кто-то, помимо её похитителя. А в ответ только пожала плечами:

— Это простая биология и стандартная манипуляция, — не стоит им показывать, что и у Джасти возникли сомнения в том, что всё могло и не кончиться хорошо.

Примерно минуту он ещё слушал неприятный крик ребёнка, будто это было прекрасной мелодией, а потом отдал эльфёнка — или эльфичка? — матери. По очереди к ней стали подходить неясно откуда взявшиеся в доме эльфы. Они по очереди вваливались в дом и смотрели на то чудо, что пыталось впервые поесть материнского молока.

Отчего-то Джасти стало обидно и неприятно. Не то чтобы она ожидала фанфар и поклонений. Но сейчас её будто бы не замечали. Ну и пусть! И вообще!

— С плацентой, думаю, ваши врачи справятся сами, — устало бросила она голубоглазому. — Я твою просьбу выполнила. Жду тебя снаружи. Не забудь вернуть меня домой.

Сняв перчатки и медицинскую маску, бросив их на пол — вряд ли кто-то ответит, где здесь урна — Джасти быстро завернула грязные инструменты в ещё одну чистую простыню, бросила в сумку и выбежала из дома.

* * *

Эльфы, при виде человека, расступались, отчего Джасти смогла без проблем выйти на улицу. И что, весь десяток остроухих собрался вломиться в этот маленький дом? Они вообще в курсе, что мать должна отдохнуть? Что она и ребёнок подвержены инфекциям сильнее, чем когда-либо?

«Плевать», — вспылила Джасти.

Настроение было двояким. Она самостоятельно провела роды у совершенно другой расы! Одна! Это повод собой гордиться. Но в то же время к ней продолжали относиться как к прокажённой. Те, кто не входил в дом, сторонился её, но хоть бешеных взглядов не бросали.

Зато она обратила внимание на одного эльфа. Он, осчастливленный новостью, сидел на скамейке и курил трубку. Как же Джасти сейчас хотела курить. Три года, как началась война, она бросила, ибо делать больше людям нечего, как поставлять солдатам табак. Но сейчас, после такого стресса, девушка убила бы за сигарету. Была не была — она подошла к тому эльфу и указала пальцем на трубку, мол, дай.

Этот, на удивление, не побежал прочь с криками: «А! Человек в меня тыкает пальцем!». Напротив, как-то насмешливо протянул трубку Джасти. Она взяла её и затянулась с таким счастьем, что эльф рот раскрыл. «Что, думал, я не знаю что это такое?», — усмехнулась Джасти. А может, думал, что табак будет слишком крепким для неё. Но нет, в самый раз. Каким же он был приятным, этот табак. Хотя, табак ли это или другое растение? Но он в корне отличался от тех сигарет, которыми травилась Джасти.

Она внаглую отошла с чужой вещью обратно к дому и стала ждать своего голубоглазого похитителя, разместившись рядом с лошадью. Зверь недовольно чихнул, когда дым коснулся его ноздрей, но не отошёл.

Голубоглазого не было ещё несколько минут, за которые Джасти стала сильно волноваться. Время шло, а им ещё возвращаться назад. Хоть она ранее и не планировала, что они вернутся в срок, но сейчас как-то было бы обидно попасться Юджину, будучи в седле рядом с эльфийским врагом.

Наконец-то, счастливый и окрылённый похититель медсестёр вышел из дома и одарил девушку обворожительной улыбкой. Правда, он немедленно нахмурил брови, когда заметил во рту курительную трубку.

— Как ты? — поинтересовался он.

Джасти пожала плечами. Сама не особо понимала свои чувства. Как и говорилось выше, было как-то двояко.

— Мы можем вернуться? — спросила она.

— Конечно.

Джасти обернулась, чтобы найти владельца трубки, но… его и след простыл. Что ж, почему бы не взять как сувенир?

Эльф, как и ранее, аккуратно подхватил Джасти — на этот раз она была к этому морально готова — и усадил на лошадь. Взобравшись сам, пустил лошадь в дорогу. По деревне они ехали неспешной рысью, но выйдя из неё, зверь пустился в галоп.

— Это было потрясающе, — вдруг сказал незнакомец, когда они вбежали в лес. — Что ты сделала, чтобы он ожил?

— А ты сам не видел? — усмехнулась девушка.

— Видел, но не понимаю.

— Тогда забудь. Это долго объяснять.

На время они оба замолчали. Через какое-то время Джасти стало плохо, как и первый раз. И после этого, лес вновь сменился на более узнаваемый. В нос ударили все омерзительные запахи войны. Девушка прикинула и решила, что это головокружение и тошнота связаны с неким порталом, который соединял два не похожих друг на друга мира. Правда, сама она представляла портал как нечто более… заметное что ли.

— Как тебя зовут? — а этому всё поболтать хотелось.

— Джасти, — ответила она. Немного подумала и спросила: — А тебя?

— Леголас.

— Смешное имя, — усмехнулась девушка. — Я-то думала, что у вас, эльфов, имена заканчиваются на «эль».

— Такие у нас тоже есть, — ничуть не обиделся остроухий.

Хотелось ещё что-то спросить у него, ведь шанс поговорить с самим эльфом выдавался не каждому! Но здесь, где земля пропитана кровью, стало как-то не по себе. Война лишний раз напомнила Джасти, что она вроде как совершила измену. Причём во второй раз. Надо быстрее вернуться в свой домик, к своим пациентам и забыть всю эту историю.

Леголас повёл коня тем же путём, обойдя деревню, и вбежал туда с другой стороны. Остановил лошадь там, где произошла первая встреча Джасти с этим зверем. Спустившись сам и спустив девушку, эльф чуть приподнял уголки губ и склонил голову перед ней:

— Большое тебе спасибо, Джасти.

«Да! Отлично!», — именно этого она ждала с самого начала. Самую обычную благодарность. Приятно, что хоть кто-то о ней не забыл. Не смотря на внутреннее счастье, на лице ни одна мышца не дрогнула.

— Должна признать, это было интересным приключением, — честно призналась она. — Кстати… он жив?

Тут ей вспомнился тот эльфийский воин, которого она спасла неделю назад.

— Благодаря тебе, — зачем-то уточнил остроухий, сразу поняв, о ком шла речь.

Для Джасти это была приятная новость. Вроде они успели до рассвета, и оставшееся время Джасти потратила на то, чтобы рассказать о трахеотомии, о том, что эльф должен найти где-нибудь — или создать — канюлю, которая могла бы заменить воину тот цилиндр от шприца. Девушка подробнее описала, как она должна выглядеть, из чего состоять. А до тех пор она отдала ему три стерильных шприца.

— …Их надо менять. Использованные нужно как следует прокипятить, насухо высушить и хранить в чистом месте, — закончила она, отдавая шприцы.

Зачем она это сделала? Быть может, не хотела, чтобы её труд был напрасным. Да и… Как-то по-женски было жаль ту эльфийку. Леголас принял этот дар и, поблагодарив, резко повернулся в сторону, откуда они вернулись.

Джасти нахмурилась, проследила за его взглядом, но ничего не увидела.

— Что-то случилось? — поинтересовалась она.

— Сюда едут ваши, — тихо сказал он. — Мне нужно бежать. Спасибо тебе ещё раз.

Не дав Джасти и слова вставить, голубоглазый взобрался на коня и пустил его прочь из опасного для эльфов места. А сестра так и осталась стоять, удивленно хлопая глазками до тех пор, пока не услышала звук мотора.

«Наши? — удивилась она. — Все наши в деревне. А это?.. Если только…» Неужели подкрепление?

4. Старый солдат идёт домой. Храбрый солдат. Теперь герой

Как бы Джасти не бежала вперёд, судя по звукам мотора машина уже давно обогнала девушку. Сама же сестра добралась до лагеря лишь когда Юджин построил всех солдат. И своих и новых. Подкрепление оказалось весьма скудным — всего двадцать человек. Что ж, чудо, что вообще об их роте вспомнили. «Лучше бы хирурга прислали», — буркнула она.

Выйдя из-за угла одного дома, она подошла ближе, дабы разглядеть новоприбывших. Мужчины от девятнадцати до тридцати лет. Большинство уже побывало в сражениях. Судя по шрамам на лицах — сражения были жестокими. И судя по… одному мальчику? — люди планировали выиграть у эльфов любыми способами. Чёрт возьми, они совсем свихнулись, посылая на войну тринадцатилетнего мальчишку, что стоял в конце построения?!

Джасти так и застыла открыв рот, смотря на это невинное создание в форме, что была на размер больше. Она не заметила, как к ней подошёл незнакомый мужчина и пытался дозваться:

— Девушка! — получилось только с третьего раза. Джасти перевела взгляд с мальчика на звавшего. Тот протягивал ей какой-то мешок. — Примите письма.

Джасти, будто не поняв смысл сказанного, приняла мешок. Тяжелый. Видимо, тут были не только новые, но и те, что давно затерялись в дороге. Ребята будут счастливы. Уже сколько времени они не имели возможности отправить своим родителям и семьям письма о том, что они живы.

— Вы подождёте, пока солдаты напишут ответ? — с надеждой спросила сестра.

— Да. У вас время до трёх часов. Потом мне нужно возвращаться.

— Давно никого не было, — тихо прошептала Джасти, вновь переводя взгляд на того юнца. — Провизия кончается, лекарства тоже. О нас забыли?

— Дело в том, что большинство батальонов, охранявшие дороги к вам, были разбиты. Дорога теперь опасна. Вот и не рискуют высылать к вам кого бы то ни было.

— Значит, нас бросили тут подыхать? — нервно усмехнулась девушка. Ответ, может быть, и последовал, но Джасти решила, что лживые речи о том, что свои своих никогда не забывают, не достойны её ушей.

Она медленно подошла ближе к Юджину, рассказывающему новеньким распорядок дня и правила. Он, заметив её, протянул руку, дабы та подошла ближе.

— Это наша медсестра Джастин Брайс. Её прошу любить и жаловать, — представил ротный девушку. И более грозно добавил: — Тем более, не обижать.

Юджин отошёл от подруги и не спеша продолжил осматривать прибывших людей. Джасти терпеливо стояла с мешком, ожидая, когда сможет попросить ротного о том, чтобы дать людям полчаса свободного времени для чтения писем, но тут взгляд майора остановился на том самом мальчике, что скрывался за спинами старших товарищей.

— Это что ещё такое? — рявкнул ротный. Хорошо, что он так среагировал. А то Джасти уже подумала, что Юджин спокойно отправит мальчишку воевать. — Рядовой, выйти из строя!

Напуганный мальчик помедлил, но всё-таки вышел, неумело копируя шаг своих товарищей.

— Товарищ майор. Рядовой Хейз по вашему приказу прибыл!

Голос, ещё не сломавшийся, писклявый, дрожал. Глаза бегали по всему, что видел мальчик, но старательно избегал Юджина. Кажется, малыш сейчас заплачет от напряжения.

— Прежде чем выходить из строя, ты должен сказать «Есть», и только потом выйти из строя, — строго сказал ротный.

«Ну ты и скотина, Юджин», — буркнула мысленно Джасти. Неужели он не видит, что мальчик и без его высказываний готов провалиться сквозь землю?

— У нас что, Вторая Мировая, чтобы детей слать? Тебе сколько лет-то?

— Две-двенадцать, — пискнул мальчик.

— Ты что тут делаешь? — зная Юджина очень хорошо, Джасти узнала нотки злости, которые, почему-то, майор хотел выплеснуть на мальчика.

— Пришёл воевать с братом.

— И где твой брат?

Маленький партизан молчал. Даже взгляда не бросал в родственника. На миг Джасти даже подумала, что тот давно умер в бою. Но нет, из толпы через некоторое время сделал один шаг двадцатилетний парень, громко выкрикнув:

— Я!

— Что «Я»? — рявкнул Юджин.

— Рядовой Хейз, товарищ майор, — ответил старший. — Я его брат.

Юджин стал закипать. Джасти, хоть и жила теперь на поле боя, но она всё ещё была далека от военных тонкостей. И потому не могла понять, отчего Юджин так злится. То, что ему послали сопляка — это понятно. Но отчего он бросает бешеные взгляды на этого юношу?

Дабы хоть как-то сгладить ситуацию, Джасти подошла ближе к ротному и коснулась ладонью его спины. Тот бросил на неё взгляд и всё понял — ему нужно успокоиться. Что он, в общем-то, и попытался сделать.

— Хейз, встань в строй, — приказал майор.

— Есть, — в один голос сказали братья.

— Только старший! — поправил Юджин. — Младший возвращается обратно. Всем разойтись!

Юджин отвернулся от своих людей, и не увидел, как мальчик кинулся на руки старшего брата, обнял крепко, будто его именно сейчас потащат обратно, и заревел, да так, что аж кровь в жилах стыла. Казалось, младший готов был уже похоронить его. Неудивительно. Джасти услышала то, что напрочь перечеркнуло её надежды — они отрезаны от всего мира. Все батальоны в округе разбиты.

Солдаты Юджина разошлись, а новоприбывшие окружили братьев и попытались как-то успокоить младшего. Видимо, они неплохо сдружились, пока ехали сюда.

— Юджин, — позвала девушка ротного, пока тот не скрылся в своём доме.

— Что? — сухо спросил он. — Даже не уговаривай меня. У нас тут не начальная школа. А я на себя груз вины брать не собираюсь.

— А тебе придётся, — сказала девушка. Ротный повернулся к ней и вопросительно поднял брови. — Не факт, что водитель с мальчишкой доедут до города живыми. Он сказал, что все в округе…

— Мертвы, — кивнул он. — Я знаю.

— И смысл отправлять ребёнка, если грузовик могут обстрелять остроухие?

— А здесь у него, думаешь, больше шансов на выживание? — ротный невольно повысил голос, но осёкся, заметив боковым зрением ещё не ушедших солдат. Они не подслушивали, но могли слышать.

— Отдай его мне, — Джасти и сама как-то не особо подумала, когда сказала. Но сказав, поняла, что сама себе подала отличную идею. — Будет мне помощником. Хоть какие-то руки.

— Моральный ущерб за отсутствие хирурга? — усмехнулся мужчина, устало потирая глаза. — В общем-то, да. В этом смысл есть.

— Даёшь добро?

— Делай, что хочешь, — махнул рукой ротный.

— Спасибо, товарищ майор, — улыбнулась девушка и показала мешок в своей руке. — Кстати, письма прислали. Дашь парням полчаса?

Юджин жадно взглянул на этот мешок. Джасти показалось, или у него действительно ладони задрожали, чтобы только схватить мешок и убежать? Ведь там, в десятках писем могло быть и отправленное для него. Нарочно издеваясь над ним, Джасти спрятала мешок за спиной и ехидно улыбнулась.

— Да, конечно, — кивнул он, вспомнив о вопросе. Развернулся и, на этот раз, окончательно скрылся в доме, где он будет терпеливо дожидаться своего письма.

Джасти же перевела взгляд с его дома на братьев Хейз. Подойдя к ним ближе, она дождалась, когда на неё все обратят внимание. Все, кроме младшего. Он сжимал тело старшего, уткнулся ему носом в форму и всхлипывал.

— Как тебя зовут? — спросила она спину мальчика.

Старший брат осторожно подтолкнул младшего, заставляя повернуться к девушке. Но отвечать тот не спешил. То ли все силы ушли на истерику, то ли не видел смысла отвечать.

— Его зовут Генри, — ответил кто-то из солдат.

— Поступаешь в моё распоряжение, — сказала она. Мальчик ещё раз всхлипнул и поднял на девушку заплаканные глазки. — Майор разрешил.

— П-правда? — спросил он.

Джасти кивнула и пошла в лазарет, слушая, как плач малыша превратился в возгласы счастья и поздравления солдат. Правда, поздравлять-то мало с чем было.

* * *

— А что у меня в руках, ребята? — радостно воскликнула Джасти, показывая мешок с письмами. Раненые сначала не поняли, но когда девушка озвучила, что внутри, мужчины и юноши радостно закричали и захлопали.

Она высыпала содержимое на свой стол и начала сортировать письма, попутно рассказывая о словах водителя грузовика о том, что их рота отрезана от мира. И всё что им оставалось, держаться и ждать, когда их спасут, как бы банально это не звучало. Как девушка и догадывалась, тут были не только новые письма, но и те, которые не смогли дойти до солдат раньше. Кому-то прислали по три, у кого-то даже пять было.

Вскоре, старший брат Хейз привёл Генри и строго наказал ему во всём слушаться медсестру. Джасти не собиралась щадить мальчика, а немедленно наказала ему принести колодезной воды… два ведра. Прокипятить, бросить в неё использованные после родов инструменты — благо, мальчик не мог догадаться, что именно ими делала девушка. А сама она раздавала письма.

Кто-то из солдат был ослеплён — Джасти читала письмо вслух:

Здравствуй дорогой мой, милый Вуди, извини, что пишу редко, ведь у нас осенняя страда. Много всяких забот. На днях ходили с женщинами нашего села заготавливать дрова, не заготовишь дров, нечем обогревать дом зимой.

Осень — пора ягод и грибов. Недавно ходила в болото за голубикой. Целый день ходила по сырым кочкам, с обувью, сам знаешь туговато. Но ничего, справилась, лишь бы у вас на фронте солдатам не было трудно. Живу тобой, живу детьми. Вчера было письмо от нашего сына Эрика, он воюет в двадцати милях от нас, очень не хватает мне его. Каждый день молюсь за вас. Адель и Руби часто спрашивают: Когда вернутся папа и брат с войны? А маленькая Эля сидит, сидит да скажет: А если война завтла кончится, мы будем кусать валенье сладкое, и сахала и хлеба много, много? Бедная Эля, пока у неё одно желание — кушать сладкое! Но ты за нас не беспокойся. Живут же люди, проживем и мы. Надо уметь жить и в трудностях. Вижу тебя, моего родного, пусть похудевшим, измотанным в трудных походах, но не сломленным!

Мы тебя очень ждем, до скорого свидания, твоя Сонья.

От той же Соньи было ещё три письма. Каждое короче другого. Последнее имело такое содержание:

Милый Вуди. Уже несколько месяцев мы не получали от тебя писем. На днях ты мне снился. Ты был таким красивым, стоял на борту корабля и махал мне рукой. Помнишь, ты всегда мечтал путешествовать в море? Я всё ещё надеюсь, что ты жив. Пусть моё письмо найдёт тебя…

Твоя любимая Сонья.

Если в письмах оставалось место, то солдаты писали там же, и отправляли в тех же конвертах, исправляя «Куда» и «Откуда». В эти двадцать минут плакали самые, казалось бы, холодные мужчины и юноши. Они улыбались, сердце ребят переполнялось теплом и надеждой. И они немедленно писали ответы кусками принесённых Джасти углей. А что делать? Бумага и карандаши давно закончились…

Двум раненым солдатам было тяжело писать. За них писала Джасти:

Здравствуй, мама. Сегодня 14 ноября. Я получил сразу два письма. Очень счастлив. Неделю назад меня ранили, но я уже иду на поправку. Как там отец и тётя Роза? Передай всем, что у нас всё хорошо. Надеюсь, моё письмо найдёт к вам дорогу.

Целую, люблю, скучаю. Твой сын Мишель.

Были письма и для тех, кого не было в живых. Джасти извещала родных о том, что их сын, муж или любимый пал на поле битвы:

Нильсон погиб в бою с эльфами 7 ноября, защищая своих товарищей.

Позже, Джасти ушла раздавать письма другим солдатам. Даже для новеньких что-то пришло. Для Юджина тоже было три конверта. И все от того, от кого он их ждал.

Сестра пошла к ротному в последнюю очередь. Без стука войдя в домик, она застала того за стопками карт этой местности. Давно расчёрканные, помятые, Юджин не терял надежды как-то выйти из ситуации. Но сейчас он отмечал места, где раньше были товарищеские батальоны.

Однако, увидев подругу, Юджин слегка улыбнулся и неотрывно смотрел на конверты в руках сестры.

— Она написала, — тихо проговорила девушка и протянула конверты ротному.

Тот схватил их, аккуратно распаковал первое попавшееся и стал читать.

— Дочка растёт, — прошептал он, улыбаясь шире. — Сестра пишет, что она уже хочет в школу.

— Скоро пойдёт, — улыбнулась Джасти.

Но Юджин, кажется её не услышал. Дочитав первое письмо, он принялся за второе.

Медсестра решила оставить его наедине с этими старыми, но очень дорогими листами бумаг.

Пусть на полчаса, но в роте воцарилось недолгое счастье. Глаза бойцов слезились, грязные и измученные войной лица светились от счастливых улыбок. Джасти так же получила письмо, которое прочитала лишь в своём домике. Писала коллега по работе, которую тоже забросили в какую-то глушь.

Они потерпели поражение. И несмотря на то, что эльфы больше не нападали, её солдаты и сама коллега умирали от голода. О них так же забыли, никто не давал приказа об отступлении. В этом письме Джасти видела своё будущее и будущее своей роты. Недалёк тот день, когда и им будет нечего есть. Два варианта — голод или стрелы остроухих.

Написав углём короткий ответ, который не особо отличался позитивом от пришедшего, Джасти устало потёрла ладонями лицо и тяжело вздохнула. Казалось, эта ночь была каким-то сном. И тот сказочный лес, и Леголас, и рождение ребёнка. Очень быстро Джасти стала забывать свежесть того дивного места, в котором война будто бы отсутствовала. А точнее, она действительно отсутствовала, сражения происходили только здесь, на людских землях.

Как бы хотелось вернуться в тот сон… Лишь трубка незнакомого эльфа доказывала, что Джасти это не привиделось.

* * *

— Этому введи внутривенно кетонал с физом, — строго приказала Джасти.

Генри очень быстро нашёл в лотке нужную ампулу, открыл, набрал препарат в шприц, добавил физраствор, но, смотря на оголённую руку солдата, и на то, как Джасти накладывает жгут, замер.

— Давай. Мы с тобой это проходили несколько раз, — сказала девушка.

— А если я не попаду? — испуганно спросил мальчик.

— Значит будешь пробовать до тех пор, пока не попадёшь.

— А меня спросить не хотите? — возмутился Роб, чья рука стала подопытной для мальчика.

— Больной лежит и помалкивает! — буркнула Джасти. — Откажешь в помощи, я тебя в лазарете продержу ещё неделю.

— Но ты обещала, что я скоро выйду!

— Скоро — это понятие растяжимое, — Джасти подмигнула Робу и нетерпеливо взглянула на Генри.

Мальчик подавал надежды. За неделю он освоил почти все сестринские манипуляции — благо практиковаться было на ком. Да и информацию впитывал, как губка. Если им удастся выжить в этой войне, Джасти будет настаивать, чтобы малец шёл учиться на врача.

Вот и сейчас, несмотря на свою неуверенность, он со второго раза всё-таки попал в вену. Вводил раствор медленно, как и полагается. Не забыл снять жгут, обработал ранку… Замечательный ученик. Медсестра ни разу не пожалела, что попросила Юджина отдать мальчишку ей.

В свободное время он пропадал с братом, который учил его армейским премудростям. Как бы Юджин не допрашивал, братья не рассказали, как двенадцатилетний мальчик оказался на фронте. Никто не верил, что его специально отправили на верную смерть.

Новые солдаты вели себя спокойно, хотя пару раз один чуть не сцепился со «стариком». Да и к самой Джасти пару раз подходил не без двусмысленных намёков.

— Сестрёнка, — «подкатил» он. — А что это, когда болит вот здесь? — спросил он и приложил свою ладонь к паху. — А отдаёт сюда, — ладонь переместилась к сердцу.

Джасти окинула его хмурым взглядом, приблизительно представляя, что за тип стоит перед ней, отвернулась и, как подобает медсестре, ответила:

— Соболезную, голубчик. У вас какое-то венерическое заболевание. Какое — покажут только анализы. Я же могу вам посоветовать чаще мыться.

Как там зовут этого солдатика? Стьюи, кажется… Стьюи уже хотел было ответить в грубой форме, но, благо, рядом стоящие товарищи быстро намекнули тому, что сестра неприкосновенна.

Леголас и его мир так и остались прекрасным сном. Больше Джасти никто не похищал и не просил спасти того или иного эльфа. Даже как-то было скучно — не хватало какого-то адреналина — работа девушки стала такой рутинной…

— Молодец, Генри, — улыбнулась сестра. — Этот был последний на сегодня. Можешь идти отдыхать.

Генри, гордый собой, распрощался со всеми и выбежал из лазарета.

— Так что, когда меня выпустишь? — поинтересовался Роб.

— Если утром болеть не будет, можешь уходить. Но я скажу майору, чтобы тебя сильно не нагружал. А ты не напрягай руку, иначе останешься тут жить.

— Договорились.

Перед уходом, она, как и каждый вечер сыграла на гитаре и спела пару песен. Обе были военные. Одна о победе, другая про возвращение домой.

…Старый солдат идёт домой,

Храбрый солдат. Теперь герой…

…Дома мать и дочь

У окна

В эту мрачную ночь

Ждут отца…

Солдаты засыпали под эти тихие напевы.

* * *

Прежде чем отойти ко сну, Джасти сходила к колодцу недалеко от лагеря, чтобы завтра Генри мог наконец-то помыться.

— Проводить, сестрёнка? — но досада. Сегодня в караул выступал Стьюи. И вместо того, чтобы сменить своего товарища на посту, он увязался за Джасти.

Она даже не взглянула на солдата. Взяла пустое ведро и быстрым шагом попыталась оторваться от назойливого ухажера. Но тот не торопился выполнять свои воинские обязанности.

— Может, помочь?

— Как видишь, я и сама справляюсь.

И как назло, чем дальше она отдалялась от деревни, тем пустыннее становились улицы. Кричать, как последняя истеричка, она не собиралась. Но вездесущий Юджин был бы тут как нельзя кстати.

Стьюи так же смекнул, что девушка остаётся без защитников. И пользоваться ситуацией он начал очень скоро. Его рука приобняла девушку за талию, за что та немедленно ударила его ведром. «Жаль, пустое».

— Ещё раз сделаешь это… — прошипела Джасти.

— То что? — самодовольно усмехнулся Стьюи.

И откуда у таких уродов самооценка-то повышается? Ладно будь он красивым. Но высокий, сутулый, жилистый… Крючковатый нос, крысиные глаза и низкий лоб.

— Позовёшь своих на помощь? — спросил солдат догоняя Джасти.

Сестра дошла до колодца, но вместо того, чтобы начать набирать воду, она развернулась и поспешила пойти обратно. Чисто по-женски стало страшно. Казалось, если она остановится, то этот хищник больше не даст ей сделать шагу. А ощущая свою безнаказанность в данный момент, Стьюи мог перейти границу.

— А как же вода? — насмешливо поинтересовался он.

— Скажу майору, чтобы заставил тебя завтра потаскать её.

А вот теперь она, кажется, его разозлила. Быстро сократив расстояние, которое Джасти постоянно пыталась увеличить, он больно схватил её за руку и дёрнул к себе так, что девушка чуть не упала, чудом удержавшись на своих ногах.

— Что ты от меня бегаешь, как чумного?

— Ведёшь себя как чумной, — буркнула девушка и попыталась вырвать руку. Безрезультатно. Солдат только сильнее сжал её. — Ай! Отпусти немедленно!

Вместо этого, Стьюи прижал девушку к себе, схватив за талию.

— Ну один поцелуй, сестричка. Помоги бравому солдату, исполни свой долг. Как же клятва Гиппократу?

«Я эту клятву не давала», — хотела сказать Джасти. Но не успела. Стьюи дёрнулся вперёд, а потом его лицо исказилось гримасой боли и ужаса. Хватка ослабла, чем воспользовалась девушка и отскочила от него. Вовремя — Стьюи подался вперёд, а когда с грохотом упал на землю, Джасти увидела торчащую в его спине стрелу. Эльфы рядом!

Она огляделась в поисках врага. Остроухих не было видно, но слышны лязги доспех. Они были везде, их много! Враг был не просто рядом, а уже в самой деревне. Кинув последний взгляд на труп «бравого солдата», Джасти бросила ведро и что есть сил побежала обратно, в часть деревни, оборудованную под лагерь.

Сердце стучало от страха. Отчего-то она была уверена, что её пристрелят сейчас. Предательская стрела должна была унести её жизнь, коснувшись спины. Именно такой смерти страшилась девушка. Она хотела видеть врага, мечтала смотреть в лицо убийце, которому она бросит свои последние слова — слова о проклятии.

Но стрелы не свистели над её ушами, что было чудом. Чудом, что она добежала до лагеря живой.

— Вторжение! Эльфы в деревне! — что есть мочи закричала сестра.

То было даже не криком — верещанием. Она кричала до тех пор, пока не оказалась на территории лагеря, где солдаты, разбуженные криками, были готовы отбиваться.

Но даже в лагере она не могла умерить свой бег и крик, пока руки Юджина не поймали её и не тряхнули.

— Успокойся, Джасти! — крикнул ротный. — Что случилось?

— Я… я пошла за водой, — заикаясь говорила она. — Стьюи увязался за мной. А у колодца его убили остроухие.

— Сколько их? — спросил кто-то сбоку.

— Я не видела. Только слышала… их доспехи. Их много.

— Караульные ничего не доложили, — попытался успокоить её Юджин, но сам разглядывал деревню в поисках врага.

Конечно, это слабое утешение, но Джасти стала успокаиваться. Тут, в лагере, среди своих товарищей… Даже стало как-то стыдно, что она так испугалась. На поле боя спокойно ползает под стрелами, а тут впала в истерику. Хотя, на поле боя истерику заменял адреналин. А такое хладнокровное убийство в спину было настолько непривычным…

— Они могли обойти деревню, — вдруг сказала она, вспоминая, каким путём Леголас пробрался в лагерь.

Юджин, судя по спокойной реакции, и сам догадался.

Солдаты насторожились и ждали приказа командира. Однако, услышав топот и лязг доспехов, они и сгруппировались так, как бы и приказал Юджин. Джасти вновь затряслась в руках майора. Сам он не оставался спокойным, как на поле битвы. Почему? Потому что это уже не было похоже на то, через что проходил мужчина.

Их лагерь был окружён. Остроухих было слышно отовсюду. Намного больше, чем обычно. А вскоре, появились и они.

Десятки… Возможно, даже под сотню, эльфы вышли из-за домов, но на этот раз они не сгруппировались и не выставили щиты вперёд. Казалось, они пришли не драться. Благо, Юджин тоже подумал про это и не торопился отдавать приказ. Однако, он всё равно отодвинул сестру назад, пряча за свою спину.

Солдаты, держа наготове автоматы, не смели сделать и шагу по направлению к врагу. Они боялись, что тем самым подпишут смертный приговор себе и товарищам. И правильно делали. По две, а то и по три пары эльфийских глаз следили за каждым.

Лязги утихли, стоило врагам остановиться в пяти шагах от людей. Вместе с лязгавшими доспехами утихло всё. Люди, природа, весь мир.

— Что вам надо? — рявкнул Юджин в лицо остроухого, который попался ему на глаза. — Чего же вы ждёте?

В ответ ему было молчание. И оно длилось утомительно долго, пока остроухие не расступились перед одним эльфом. В такой осенней темноте Джасти не признала его, если бы только не эти голубые глаза. К Юджину из толпы вышел сам Леголас. Однако, не он ответил на его вопрос, а кто-то другой:

— Мы пришли сделать вам предложение.

Этот голос… Он принадлежал тому странному мужчине, который требовал отдать ему младенца на руки. Но в толпе Джасти его не увидела. Только странную тень, которая приближалась к спинам эльфийских воинов.

Джасти, да и все солдаты, ахнули, увидев, как враги расступились перед… лошадью? Оленем? Расступились перед неведомым людям существом. Внешне сходен с ланью. Но от лани или оленя он отличался высоким ростом и огромными рогами, сильно расширенными вверху в форме лопаты с несколькими отростками. А на нём сидел тот самый эльф.

Олень остановился слева от Леголаса. Кажется, именно эти двое сейчас представляли свой народ.

— Вы, наверное, устали, живя здесь целых три года, — начал говорить всадник, высокомерно ухмыляясь в лицо Юджина, и, при этом, обращался он ко всем солдатам. — Где-то там, далеко, вас ждут родные, любимые…

— Что вам надо? — перебил его Юджин.

«Не стоит его злить», — пронеслось в голове Джасти. Одно слово этого эльфа и от роты ничего не останется! Благо, враг был не из вспыльчивых.

— …А вам приходится сидеть здесь, в грязи и среди трупов. Людям свойственно забывать о своих воинах. Не удивительно, вы всё ещё тешите себя надеждой, что вам помогут.

— Однако, нам помогают, — сквозь зубы прошипел Юджин.

— О, прошу! Неужели то скудное войско, что мои воины позволили привезти вам, вы называете помощью? — засмеялся эльф.

Джасти распахнула глаза от неожиданности. Они позволили привезти? Позволили? Хотя, чего уж удивляться? Все дороги, после уничтожения батальонов, принадлежали эльфам. И только от них зависело, будет доставляться помощь или нет. Плохо, всё было слишком плохо. Джасти понимала, что их дела ужасны, но не настолько же.

— Однако, я дам вам шанс выжить и вернуться к своим семьям, — вскинул эльф подбородок. — Я дам вам два пути. Две судьбы. И выбор будет сделан вами, но не мной.

Джасти ощутила, как Юджин весь напрягся и невольно сжал плечо девушки, готовый отбросить в сторону в случае атаки. Да и чего греха таить? Ей это самой совершенно не нравилось. Была уверена, что эльф предложит такие судьбы: умереть от стрел или от голода. Третьего не даст.

— Первая судьба. Мы начнём биться. Здесь и сейчас. И в одночасье ваши жалкие остатки войска будут стёрты с лица земли. В лагере у вас нет ничего, кроме автоматов. Да и смею предположить, что гранаты закончились ещё в прошлую битву. Как бы вы не были быстры, мои воины и стрелы быстрее. Вы застрелите одного, но двое других отомстят немедленно.

Ага, Джасти почти угадала.

— Вторая судьба. Мои воины отступят от этих земель, — выдержав паузу, продолжил говорить остроухий. — Вы больше не увидите ни одного эльфа в округе до тех пор, пока я не решу закончить войну. Дороги для провизий для вас будут открыты…

— Слишком хорошо, чтобы ты дал нам всё это бесплатно, — заметил Юджин. Враг улыбнулся.

— Верно. Мы заберём одного человека, — и холодные голубые глаза задержались на Юджине… Нет, точнее на том, кто прятался за его широкой спиной. Майор сжал девушку ещё сильнее. — Ты уже понял, о ком я говорю.

— Мы своих не бросаем и не отдаём! — рявкнул Юджин, отпуская подругу и хватая у ближайшего товарища автомат, направляя его на эльфа.

Этим он решил исход этих переговоров. Усмешка, с которой эльф всё это время говорил, медленно спала с его лица. Глаза сверкнули в темноте, и неизвестный медленно поднял руку.

— Вы сами решили свою судьбу. Должен заметить, что девчонку мы получим в любом случае. Воины…

Джасти так и подумала. Как и тогда с Леголасом — эльф получит своё в любом случае. Вот только если все тут будут перебиты, то вина падёт на плечи Джасти. Она это прекрасно понимала. И всё, что ей нужно было сделать, это выйти из-за спины Юджина и согласиться пойти добровольно. Но этот первый шаг было сделать невозможно. Страшно! Что они собрались с ней делать? И зачем пришли такой толпой лишь ради неё? А если тот ребёнок умер? И Леголас предложил всем эльфам отомстить?

— Стойте! — нет, всё-таки заставила себя пискнуть. Эльф заинтересованно взглянул на сестру.

— Не смей, я тебе не позволю, — рявкнул Юджин, попытавшись её схватить вновь, но Джасти это предвидела и сразу вышла из-за его спины.

— Я пойду, только обещайте, что не тронете никого!

«Как же это банально прозвучало». Кто бы мог подумать, что ей придётся произносить такие героические слова, которые слышала в фильмах? Юджин хотел было броситься к подруге, но эльфы, все, как один, схватили луки. Ротный остановился. Один его шаг — и самопожертвование Джасти будет бессмысленным.

— Обещаю, — кивнул командующий эльфами. — Возвращаемся!

— Джасти, я приказываю тебе, вернись! — закричал Юджин.

Сглотнув ком в горле, девушка с большим усилием заставила себя не оборачиваться. Но испуганно смотрела, как уже знакомый ей Леголас идёт навстречу и протягивает руку. Стоит ли за неё браться? Сжав свои ладони в кулачки, девушка помедлила, ещё неуверенная в своём решении. Нет, конечно, отступать было уже поздно. Но не успокаивающиеся крики Юджина не позволяли ей сделать шаги навстречу к врагу. Страшно. Руки заледенели от волнения, слезы заполняли глаза, а тело дрожало не то от напряжения, не то от того же страха.

— Всё будет хорошо, — вдруг сказал Леголас.

Он слегка улыбнулся и, устав ждать, сам взял девушку за руку и повёл в толпу готовых к атаке эльфов. Они не опускали свои луки даже когда Леголас увёл Джасти к месту, где был убит Стьюи. Девушка прислушивалась, боясь услышать приказ Юджина нападать. Но того не последовало.

Они шли втроём — голубоглазый всадник, Леголас и медсестра. Когда же Джасти услышала топот эльфийских солдат, ушедших из лагеря без боя, то смогла, наконец, расслабиться. С одной стороны, пришло облегчение, что она ушла не напрасно, но с другой стороны… страх не покидал её. Теперь спины товарищей её не прикроют. Она одна среди сотни врагов. И куда её вели? Зачем?

Неизвестность была страшнее смерти.

5. Идея Голубоглазого

Джасти довели до конца деревни, где её ожидал тот самый белый конь, который вёз её и Леголаса к роженице. Голубоглазый подвел сестру к зверю, аккуратно усадил в седло, а сам, взяв узду, повёл его следом за главой остроухих. Воины, догнав своих представителей, окружили их, выступая в качестве живых щитов. Шли они не спеша, словно не было угрозы со стороны людских солдат. Хотя, Джасти не верила, что Юджин будет настолько глуп, чтобы повести свою роту на верную смерть.

Так они шли до самого леса, на территории которого бойцы позволяли себе изредка перешептываться друг с другом. Джасти смотрела на них сверху вниз и гадала: зачем она понадобилась остроухим красавцам? Хотели пытать? Как назло, девушка стала вспоминать все самые страшные пытки, что проводили фашисты во время Второй Мировой. Сердце медсестры замерло от страха. Допускались даже мысли о побеге, которому не суждено было случиться — всё, что она успеет сделать, это спрыгнуть с лошади. Эльфийские вояки не отступали от девушки и Леголаса ни на шаг.

Он, как и второй представитель своего народа, рискнул придти в лагерь без единого доспеха. Джасти смотрела ему в спину и мысленно пугала себя. Вот она мечтала, чтобы Леголас вновь взял её в свой мир, похожий на сон; желала, чтобы Голубоглазый ввязал её в новое приключение. А сама и забыла, какой ненавистью был отравлен его взгляд в утро, когда они встретились впервые. Милый, добрый эльф, не похожий на других? Да, сейчас! Он был и остаётся вражеским воином, на добрую просьбу которого она повелась. Наверное, он сам и будет проводить пытки.

«Кстати, а зачем меня пытать? Для получения информации, наверное», — но страшнее всего стало именно сейчас, ведь Джасти не знала ничего! Она не знает ни о расположении других батальонов или кораблей. Познания в географии на нуле. Как устроены автоматы или бомбы, адреса правительственных точек… Не знает ничего! А если ей не поверят, то пытать могут до самой смерти!

Она настолько углубилась в свои догадки, что не заметила, как все это время она буравила взглядом Леголаса. А тот, в свою очередь, шёл вперёд, но лицо его было повернуто к ней. В глазах эльфа застыл безмолвный вопрос, о котором Джасти догадалась лишь когда пришла в себя и поняла, как глупо смотрится — глаза расширены от предстоящего, придуманного ею, ужаса. Они же были заполнены слезами, готовые потечь по щекам при первом моргании.

Ничего не могла с собой поделать — это не поле боя, где адреналин заставляет забыть и игнорировать все вокруг: боль, страх, панику, смерть. Этот был момент, когда ты стоишь напротив своей судьбы, или, возможно, даже смерти, а она молчит, ухмыляется в лицо и чего-то ждёт. Больше ничего не остается, кроме как ощущать её дыхание на своем лице и ждать. А чего? Неизвестно.

* * *

В отличие от того раза, когда они ехали до портала галопом, сейчас времени прошло гораздо меньше, прежде чем сестра ощутила тошноту и головокружение. Всё-таки плохо, что сзади никто не придерживал её. Джасти закрыла глаза, прикрыла ладонью рот — на этот раз рвотные позывы были сильнее — и качнулась в сторону от резко начавшегося головокружения. Как бы только не упасть с лошади…

Леголас подскочил к Джасти, подхватив её за талию и осторожно спустил с седла.

— Сейчас пройдёт, — тихо произнёс он и терпеливо ждал, когда девушке станет лучше.

Когда же последствия от перемещения в другой мир стали исчезать, она открыла глаза, ожидая увидеть эльфийский лес, в котором скрывалась та деревня, однако… Это было совершенно другое место. Конечно, деревья были такими же причудливыми и незнакомыми, но… Эта чаща была гуще, деревья тоньше, вместо свежего чистого воздуха в нос ударил запах костра и болезни. Невидимый портал вывел их на большую прогалину нового леса. А на ней было выстроено три здания.

Первый дом был ближе и мельче всех. Он больше походил на крупную избушку и будто строился впопыхах. Из его трубы валились клубы дыма. Рядом с ним были натянутые верёвки между деревьями, на которых развесили пять белых простыней и наволочек. Джасти сделала вывод, что в этом домике стирали одежду и бельё.

Вторая была чуть больше. Судя по овощам и фруктам в корзинах, что стояли рядом, в этой избушке готовили еду. На улицу так же выходила труба, и, по сути, этот дом, кроме как размерами, от первого не очень-то отличался. Скудное количество окон, в которых Джасти не могла ничего разглядеть, всего две двери, ведущие на улицу с разных сторон…

Зато третье здание — оно было расположено от первых в метрах тридцати — полностью отличалось. Во-первых, сооружение было длинным и широким. Множественные белоснежные арочные окна располагались друг от друга в двух метрах. Дом был отделан штукатуркой светло-желтого, почти белого, цвета. Крыша имела вальмовую конструкцию, а материалом служила битумная кровля. По крайней мере, так казалось Джасти на первый взгляд. Возможно, это было что-то другое. Если бы рядом не стояли эти «деревенские» домики, то вид этой прогалины был бы куда лучше и приятнее.

Кажется, Леголас вёл её именно к этому зданию. Не сразу Джасти заметила, что воины и второй наездник куда-то пропали. Они никуда не скрылись, никогда не убежали — их просто не было, будто в портал вовсе не входили. Остались лишь Джасти, Голубоглазый и примерно пятнадцать эльфов.

Проходя мимо большого здания, Джасти не удержалась и заглянула в одно из окон. Ожидая увидеть тут пыточную или тюрьму, девушка немного удивилась, видя внутри кровати, на которых кто-то лежал. И такая картина была в каждом окне. Подойдя ещё ближе сестра услышала стоны, и тут до неё дошло — лазарет. Это объясняло неприятный запах, находящуюся рядом прачечную и кухню. Отпустив узду, Леголас подошёл к белоснежным дверям этого здания и открыл их перед Джасти. Прежде чем войти, она неуверенно осмотрелась. От огромного помещения, где она видела кровати и больных, её отделяла небольшая прихожая, в каждой стене которой были три закрытые белые двери.

— Комната слева — это твоя комната. Справа — уборная, — пояснил Леголас.

Прихожая была маленькая и пустая. Здесь не было окон, единственный свет мог попасть только с улицы. Джасти шагнула вперёд, а эльф, быстро обогнав девушку, открыл перед ней дверь, ведущую к койкам. Если честно, Джасти мысленно отметила что даже в военное время Леголас не забывает о манерах. Сама она уже и забыла, когда с ней так в последний раз обращались. Чисто по-женски — это было очень приятно. Она вошла внутрь, а воины-эльфы остались снаружи.

Догадки Джасти были верны — это всего лишь лазарет. С каждой стороны здания она насчитала пятнадцать коек. Всего тридцать, из которых восемь были пустыми. Справа от каждой, как и полагалось, стояла тумбочка, на которых находились подносы с едой. Правда, никто к ней не притронулся.

При ближайшем рассмотрении Джасти узрела у больных острые уши. Спящих не было — лежащие здесь сказочные создания стонали, искали вынужденное положение, чтобы уменьшить боль. Именно из этого прекрасного здания распространялись запахи гноя и крови по всей округе. Ещё полминуты Джасти могла стерпеть эту вонь, но потом ей хотелось просто выбежать отсюда и вернуться на поле боя. Уж лучше привычный запах горелой плоти, чем столь сильный запах мутного экссудата. Бедолаги лежали на грязных, испачканных кровью и тем же гноем, простынях. С кого-то даже не удосужились снять позолоченные латы.

Помимо больных, здоровых здесь всего двое. Одной была девушка, в которой Джасти узнала ту молодую эльфийку, что приносила ей чистые ткани, когда сестра принимала роды. Худенькая и высокая красавица бегала от одного больного к другому, то и дело прикладывая светящуюся руку к тем или иным болячкам. На ней было тёмно-зеленое платье, на плечо накинут льняной мешок, в котором явно что-то было.

Второй был эльф-юноша. Кажется, тоже молодой. Красивый, как и вся его раса. Русые длинные, слегка вьющиеся, волосы были распущены. Глаза серые, измученные, но ясные. Лишь одно уродовало это прекрасное лицо — шрам на всё лицо, будто перечеркивающий красоту юноши.

Увидев Леголаса, оба эльфа выпрямились и поклонились перед ним. Джасти перевела с них взгляд на Голубоглазого и заподозрила, что он был куда выше, чем обычные солдаты. Уж больно многие ему кланяются.

— Какие новости? — спросил Голубоглазый.

— За ваше отсутствие восьмерых не стало, — ответил юноша, подходя ближе. Леголас заметно напрягся и бегло осмотрел занятые койки. Джасти хотела проследить за его взглядом, но почувствовала, как юноша бросил хмурый взгляд на сестру, от которого той стало не по себе. — Это она?

— Да, — кивнул Леголас. — Я могу на тебя положиться?

— Безусловно, — слегка опустил голову тот.

Пока между эльфами происходил диалог, Джасти вновь осмотрелась. Помимо коек здесь была ещё мебель. Широкий стол со стулом были прямо слева от неё, рядом со входом. Справа — четыре красивых пустых шкафа, материалом которых служили только стёкла. Они не завладели вниманием полевой сестры, если бы только не красивые узоры, вырезанные на стёклах. То ли это были некие символы, то ли просто красивые узоры, но на них было можно смотреть очень долго, каждый раз находя новую деталь, составляющую ту или иную картину.

— Меня зовут Исенгрим, — подпрыгнув от неожиданности, Джасти увидела перед собой юношу, подошедшего опасно близко к ней. Очевидно, они с Леголасом уже успели закончить разговор.

— Здравствуйте, — заторможено ответила девушка, удивлённая его хорошим произношением, и отыскала взглядом Леголаса. Нельзя ему позволить уйти, пока он не ответит на некоторые вопросы.

А тот стоял у одной койки и о чем-то говорил с эльфийкой, то и дело бросая печальный взгляд на раненого. Нет, всё-таки, среди больных один всё же спал.

— Леголас, — позвала его Джасти и неуверенно стала подходить к нему то и дело озираясь на стонущих эльфов.

Сестра ошиблась, это были не больные, а раненые в битве с людьми. Пулевые ранения, ожоги, оторванные куски плоти. Все эльфы, что находились здесь, выжили чудом, и ранения их были лёгкими, если можно так выразиться. И всё же, остаётся вопрос — что она здесь делает? Была одна догадка. И Джасти была уверена, что она верная.

— …Я привёл человека, как и обещал, — между тем Леголас говорил что-то спящему раненному. — Она спасёт тебя, Йорвет, слышишь?

Подойдя ближе, Джасти смогла разглядеть раненного. Этот эльф не был похож на своих собратьев. Если те на первый взгляд могли казаться хрупкими и тонкими, по-женски нежными, то тот, что лежал перед Джасти, был крупным и, по сравнению с тем же Леголасом, мощным. Черты лица острые, особенно ярко выражены скулы. Черные волосы были как кашка — жидкие, неухоженные. Хотя, кому в лазарете ухаживать за волосами? А ещё, он был единственным остроухим, который носил татуировку на шее. Красивую, кстати. Но Джасти сейчас было не до того, чтоб её разглядывать.

Его внешность она рассматривала во вторую очередь. Первое, на что та обратила внимание — рана. Огромная страшная рана на месте, где когда-то был правый глаз, тянулась и заканчивалась на губе. Засохшая кровь была перемешана с гноем, — «Тут вообще врачи знают о том, что его нужно убирать с раны?!» — края уцелевшей кожи посинели… Ужасное зрелище.

Джасти перевела взгляд с раненого на Леголаса. По его лицу сестра окончательно поняла, зачем она здесь.

— Ты будешь жить тут, — тихо сказал Голубоглазый. — Пытаться сбежать не советую. Портал уже закрылся, а в лесу ты не продержишься и пару часов.

— Дай угадаю. Если кто-то из твоих эльфов умрёт, то я превращусь в подушку для стрел, верно?

— Нет, — усмехнулся остроухий. — Мой отец вообще считает, что ты никого не сможешь спасти. — «И зачем меня тогда вообще сюда привели?». — Но я в это верю.

То доверие, которое Леголас дарил Джасти с первого дня их встречи, поражало. Даже льстило. Но в пятый раз осмотрев койки, девушка покачала головой:

— Я тут бессильна. Голыми руками я ничего не смогу сделать. Мне нужны антибиотики, обезболивающие, бинты, чистые ткани…

Леголас поманил девушку пальцем и подошёл к столу. Пока она перечисляла ещё много чего, эльф указал взглядом на три сундука, которые та не заметила сразу. Даже как-то стыдно стало, ведь сундуки были не маленькие. Метр на метр, если не больше. Замолчав, девушка присела возле первого и приподняла крышку. Содержимое заставило её удивиться. Весь сундук был заполнен нужными ей антибиотиками и обезболивающими! Пенициллин, амоксиклав, кетонал, спазмалгон… Просто золото! Настоящее сокровище для медсестры.

С большим интересом она открыла второй сундук. Туда же были скинуты одноразовые шприцы, скальпели, расширители, ножницы разных видов и для разных применений… Третий сундук был заполнен баночками со спиртами и бинтами.

Мысль о том, что всё это было украдено у людей, пришлось засунуть куда подальше.

Пока Джасти рассматривала содержимое с открытым ртом, Леголас один раз вышел на улицу, а вернулся с её личной медицинской сумкой и… гитарой. Вот ведь прохвосты, и как умудрились украсть? «Наверное так же, как и Голубоглазый умудрился украсть человека».

Сумку-то Джасти приняла из рук эльфа, а вот на гитару смотрела долго и с непониманием.

— Ты же, я надеюсь, понимаешь, что это не для лечения? — с нажимом на слово «понимаешь» спросила Джасти.

— Да. Но я слышал, как ты пела солдатам. Я подумал, что это не просто так.

«Ну, в общем-то, да. Музыка тоже лечит». Гитару девушка приняла и поставила рядом с сундуками.

Джасти поднялась на ноги и огляделась. Страх, что она испытывала перед неизвестностью, ушёл сразу, как только она увидела раненных, а теперь в её голове витала лишь одна фраза: «Куда я попала?».

— Исенгрим будет твоим переводчиком, — между тем заговорил Леголас. — Мариэль — твоим помощником. Я буду часто появляться здесь. Если что-то нужно — говори. Я буду доставлять тебе содержимое сундуков по мере их убывания.

Джасти посмотрела на молодую эльфийку. Услышав своё имя она оторвалась от работы и слегка кивнула головой.

— Правда, она не говорит на твоём языке, — влез в разговор Исенгрим.

— Что? — ахнула Джасти. — Потрясающе! У вас что, всего трое знают мой язык? Как мне с ней работать?

— Она единственная врачевательница, кто согласился работать с тобой, — ответил Голубоглазый, сделав акцент на «с тобой». — Мариэль была впечатлена тем, что ты оживила ребёнка. И, узнав о моём решении забрать тебя, попросилась в твои помощники.

Ага, значит именно Леголас инициатор этой идеи. И это ему надо сказать спасибо за второе, теперь уже окончательное, похищение. «Ну ничего. Рано или поздно ты окажешься на больничной койке. И тогда я тебе припомню всё», — злобно подумала девушка. Однако, раз ей тут куковать долгие дни, а может и месяцы, надо подумать о комфорте для себя.

Переведя взгляд на пустой стол, Джасти мысленно составила список всего того, что ей будет необходимо в первую очередь и громко озвучила:

— Мне нужны бумаги и ручки… Или карандаши, чернила — я не знаю, чем вы тут пишете. На улице — место для костра и большая ёмкость, где я могла бы кипятить инструменты. Чистые прокипячённые ткани. Много! Но небольшие. Сменное постельное бельё на каждую койку. Причём запас должен быть всегда готовый.

Джасти замолчала, а Леголас взглядом приказал Исенгриму принести всё необходимое. Эльф кивнул и быстро выбежал из лазарета.

— Ампул мне хватит надолго, а вот шприцы, скальпели, спирт и бинты приноси в больших количествах.

— Хорошо, — мгновенно ответил Голубоглазый. — Это всё?

— Почти. Какими полномочиями ты меня наделяешь? — имея профессию, на которую с лёгкостью можно подать в суд за любой изъян, Джасти научилась быть в этом деле аккуратной. Особенно, если речь идёт не о суде, а о собственной жизни.

— Любыми, — честно, именно этого ответа она и ожидала. — Делай всё, что считаешь нужным для спасения моих воинов. На этой земле и в этом доме правишь ты. Мариэль, Исенгрим и раненые об этом извещены.

— Известить — это одно, а вот как будет на деле?

— Не беспокойся, — чуть улыбнулся Леголас. — Любой нарушивший твоё слово, будет отчитываться передо мной.

— Какой грозный. Прямо, как царевич, — скептически усмехнулась Джасти и осмотрела фронт работы. А он был очень большим… Леголас от чего-то улыбнулся.

6. Первый рабочий день

Джасти подошла к рядом лежащему с безглазым другом Леголаса эльфу. Она обратила на него внимания только потому, что он сильно кашлял, а когда девушка обернулась, то увидела черноволосого мужчину, отхаркивающего мокроту в ладонь. Дела обстояли ещё хуже, чем сестра думала в самом начале: ей предстояло лечить не только ранения, но и последствия долгих дней, проведённых без медицинской помощи в этом лазарете.

— Мне нужны три вещи, — негромко сказала она Леголасу, не отрывая взгляд от страдающего кашлем эльфа. — Стетоскоп, тонометр и одноразовые перчатки в огромном количестве.

— Я доставлю тебе всё, что понадобится, — мгновенно ответил златовласый, — но должен знать, как это выглядит.

Джасти кивнула, наблюдая, как раненный эльф вытирает свою ладонь о грязную простынь. Опасения Джасти подтвердились: судя по ржавой мокроте, в этом лазарете не редки случаи пневмонии. Не страшно, коллеги научили лечить и этот недуг. Главное, чтобы не было слишком поздно.

На принесённых Исенгримом листках бумаги Джасти со всеми подробностями нарисовала пером как выглядят ранее названные вещи и, вручив их эльфу, отослала на поиски. Но вот, оставшись один на один со всем этим сборищем остроухих пришельцев, она не знала, за что браться. Сделать нужно было очень и очень много, а рук помощи всего две пары. «Хотя, какая от них помощь?» — усмехнулась она, наблюдая, как Мариэль всё бегает между пациентами и снимает болезненные спазмы своим сиянием.

Исенгрим продолжал бегать взад-вперёд, принося всё то, что приказала принести Джасти. Она стояла и размышляла о своих действиях до тех пор, пока переводчик не закончил. Он вопросительно посмотрел на человека, ожидая новых поручений, хотя сам был уверен, что та и пальцем не собиралась шевелить ради спасения остроухих врагов.

— Что делать? — спросил юноша, явно теряя терпение.

— Я и сама не знаю.

Оглядывая весь этот бардак она растерялась и никак не могла собраться. Дорогое время уходило, при этом, за раз нужно было сделать несколько манипуляций сразу. А так как это невозможно, надо думать, что важнее: предоставить комфортное, чистое место для раненых, или, игнорируя грязь и инфекции, начать лечение.

Исенгрим не помогал, лишь отвлекал своим нетерпеливым взглядом. Да и Мариэль то и дело выпрямлялась над кроватями больных, смотрела на девушку и, не получив каких-либо приказаний, возвращалась к работе. Это стало надоедать, нервировать, отвлекать. Нужно ведь ещё знать, какой из эльфов нуждается в скорой помощи. Почему в этом лазарете так? Будь Джасти среди своих, в своей деревне, рядом с друзьями, она бы знала, что делать. Быть может, страх ещё не совсем покинул её? Он мешал думать, составлять план действий.

Если бы не новое громкое эхо кашля больных, Джасти и дальше бы стояла и смотрела. Ладно, лучше подходить к каждому по очереди и завести на каждого историю болезни, чем дальше бездействовать. Схватив бумагу, чернильницу и перо, она подошла к первой койке. Хотела положить свои принадлежности на тумбочку, но та была занята подносом с недоеденным обедом.

— Нужно, чтобы тумбочки были пусты, — сказала она переводчику. Тот на удивление спокойно кивнул, перевёл слова медсестры Мариэль, и та убежала из лазарета.

Первый эльф был ранен в ногу, и, судя по искажённому от боли лицу, рана инфицирована. Вот и план лечения стал составляться сам собой, стоило только начать:

— Всех раненых нужно переодеть в чистые халаты… Или… Я не знаю, что вы носите. Но должно быть что-то лёгкое, что-то… — выискивая глазами нужный материал, дабы показать Исенгриму, взгляд Джасти остановился на простыне. — Вот из этой ткани.

— Я спрошу в прачечной. Но, возможно, придётся просить Его Высочество доставить сюда эти вещи.

Несмотря на неприятный взгляд, которым то и дело одаривал Джасти Исенгрим, он не задавал лишних вопросов, соглашался со всем, что требовала девушка. Да и поняв, почему она подняла вопрос об одеждах, тот подошёл ближе к эльфу и осторожно разорвал кожаные штаны, открывая девушке рану. Спасибо ему за это.

С первым эльфом будет не трудно: пулевое ранение, но пуля, скорее всего, осталась внутри. Извлечь её — не проблема. У Джасти уже имелась практика. А вот о том, чтобы пуля не задела кость, — на это нужно молиться.

— Как его зовут? — спросила Джасти Исенгрима.

— Эхаос.

Девушка кое-как начирикала пером имя больного, его «болезнь» и номер кровати. А писать чернилами, оказывается, весьма трудно, особенно когда не на что положить лист. И словно узнав о трудностях Джасти, в лазарет стали входить эльфийки во главе с Мариэль. Медсестре показалось, что это поварихи. Не понятно — почему. Их было девять женщин, и каждая старалась не смотреть на человека. Ну и пусть. Хватит с Джасти всех этих неприятных взглядов.

Вторым был эльф с газовой гангреной — теперь-то Джасти не допустит предыдущей ошибки. Третий стонал от боли в плече. Дождавшись, когда Исенгрим снимет доспехи, девушка, ощупав конечность, поняла, что дело в переломе. Четвертым оказался тот самый парень без глаза.

— Его зовут Йорвет, — не дожидаясь вопроса, сказал имя рядом идущий эльф.

— Он друг Леголаса? — полюбопытствовала Джасти, записывая имя и койку остроухого.

Исенгрим кивнул. К этому времени пришла новая партия поварих, забирая грязную посуду. Джасти медленно потянула руку к лицу спящего солдата и дотронулась до здоровой кожи бедолаги. Горячая. Инфекция в самом разгаре.

На пятой кровати лежал Гориандэль с пневмонией и сквозным пулевым ранением… В общем-то раны не сильно отличались друг от друга. Как только Джасти обошла каждого солдата, она вернулась к столу и, попросив Исенгрима снять с эльфов все доспехи, стала для каждого писать историю болезни. Конечно, она не такая, как в настоящих больницах. Джасти только нужно знать имя, ранение, что и кому она будет давать и каким будет результат. В своей роте отпала надобность проделывать такие ненужные манипуляции — она всех знала. А здесь… Спроси её, кто там лежал на пятнадцатой кровати — она и не вспомнит.

От письма её отвлекла Мариэль, вставая перед столом Джасти. Очень долго медсестра игнорировала красавицу-эльфийку, в надежде, что та уйдёт по своим делам. Но девушка оказалась упряма, и медсестре пришлось поднять голову.

— Что такое?

— Она хочет помочь, — ответил за остроухую работающий с одеждами Исенгрим.

Человечка не скрыла усмешки. Помочь. Да чем она — не умеющая читать и говорить — может помочь? Хотя…

— Пусть перестелит кровати, — бросила Джасти скорее юноше, нежели Мариэль. Он как-то неприятно взглянул на медсестру, но перевёл её приказ.

Эльфийка оказалась более спокойной, чем её друг и, кивнув, пошла выполнять просьбу. Но как она это делала! Девушка словно хотела повторить тот знаменитый фокус со скатертью: выдернуть так, чтобы посуда на ней не побилась. От таких резких движений солдаты стонали, выкрикивали, ругали молодую врачевательницу, а Джасти только глаза закатывала.

— Скажи ей, пусть лучше принесёт несколько тазиков с чистой водой. И одно пустое ведро, — сказала она Исенгриму, устав наблюдать за глупыми попытками Мариэль. Если она так снимает простынь из-под тяжелых тел, то как она собиралась стелить новую?

Но прежде, чем юноша успел перевести эти слова, Мариэль испуганно выдохнула. Джасти подняла на неё вопросительный взгляд и увидела, как эльфийка с глубокой печалью смотрит на оголённую спину перевернувшегося на бок от её манипуляций стонущего эльфа.

— Distrata… — ахнула она, прикрывая ладонью рот.

Услышав это странное слово, Исенгрим оторвался от своего занятия и испуганно подбежал к эльфийке, так же устремляя взгляд на спину. Его глаза расширились от удивления.

— Ну что там ещё? — раздраженно прошептала Джасти и направилась к раненному. — Даже в плену покоя нет…

Да, она настолько углубилась в свою работу, что мысль о том, что она по-прежнему одна среди врагов отошла на задний план. Следовательно, смела позволять некоторые словесные вольности. Всё равно один Исенгрим её понимает.

— Дистраты, — ответил эльф, пропустив её второе предложение мимо ушей. — Это метки смерти.

— Метки смерти? — эхом повторила Джасти и, подойдя ближе, взглянула на спину солдата, который, к слову, немедленно заткнулся, услышав о странных дистратах.

— Да. Получившие её начинают гнить при жизни, — пока Исенгрим шепотом пытался объяснить то, что видит Джасти, сама она трогала спину солдата. — Как я не заметил, пока раздевал его?

Лопатки эльфа были красные и горячие, а в местах, где сильно выступала кость, кожные покровы были разрушены вплоть до мышечной ткани. Не так глубоко — выглядело как будто ему кусок кожи оторвали. Для того, чтобы оправдать свои подозрения, Джасти чуть оттянула штаны эльфа вниз. Он молчал, видимо, переваривал информацию о гниении заживо. Ровно на крестце Джасти увидела ту же картину, что и на лопатках. После этого, она посмотрела на Исенгрима, как на последнего идиота:

— Метка смерти? Серьёзно?

Бросив на Мариэль тот же взгляд, она вернулась к своему столу и продолжила писать истории болезни, мысленно отругав себя за то, что совсем забыла проверить солдат на наличие пролежней, что, собственно и было у этого эльфа. Самые обычные пролежни, которые, если не лечить и не делать что-то, действительно могут убить самой страшной смертью, но…

Как же она сейчас презирала эльфов в их незнании таких мелочей! Потом ей, конечно, будет стыдно за столь грубое к ним отношение. Но неужели за своё существование они не наблюдали за развитием болезней? Неужели никто, вместо того, чтобы придумывать глупые сказки о дистратах, не попытался выяснить причину?

— Ты знаешь, что это такое? — удивленно спросил Исенгрим.

— Это самые обыкновенные пролежни, — но сейчас, будучи злой на глупых остроухих, она невольно сорвалась на крик, забыв о такой важной вещи, как инстинкт самосохранения. Уж больно хорошо тут к пленнице относились, раз она забыла о своём статусе здесь. — Какие к чёрту метки смерти?

— Ты меня за дурака считаешь? — Исенгрим так же не стал терпеть, что какая-то человечка подняла на него голос. — Я видел это раньше! Эльфы умирали в страшных мучениях!

— Да потому, что никто не лечил их! Здесь мало поколдовать ручкой и снять боль. Вы вообще чем-нибудь занимаетесь, кроме как смотрите на то, как умирают ваши собратья?

— Повтори, жалкая dhʼoine! — рявкнул Исенгрим, подходя к столу Джасти.

Вот только сейчас она вспомнила, что нельзя лезть на рожон, будучи пленником. Но поздно. Её искажённое от злости и негодования лицо быстро отразило страх. Как только эльф возвысился над ней у стола, медсестра мысленно отметила, что хватит одного удара руки этого юноши, и она отлетит к тем самым шкафам, от которых не могла оторвать взгляд.

— Isengrim! — спасительный голос Мариэль отвлёк эльфа от задуманного, а Джасти, не теряя времени, стала жалко лепетать что-то, пытаясь сменить тему:

— Пролежни вполне излечимы и появляются в результате постоянного давления, сопровождающегося местными нарушениями кровообращения. Если короче — нельзя находиться постоянно в одном положении, да и ещё если что-то давит на тело. В особенности, на кости.

Кажется, повезло. Мышцы остроухого заметно расслабились, он уже не собирался бить девушку, но ярость и обида из глаз никуда не делись.

— Тебя притащили сюда спасать жизни, — прошипел Исенгрим сквозь зубы. — Вот и лечи.

— Я поняла, — покорно ответила Джасти.

Вряд ли после того, как её поставили на место, она осмелится кричать на здорового эльфа.

* * *

К Джасти вернулся страх перед этими прекрасными созданиями и вышел на передний план, и теперь она думала, как осторожно говорить Исенгриму о той или иной просьбе. Да, она забылась немного. С кем не бывает? Показавшийся на первый взгляд покорным, эльф напомнил медсестре, что здесь её ненавидят. Она — враг.

Теперь девушка не забывала говорить «пожалуйста» после своих поручений. Остроухий же, напротив, стал вести себя более раскованно, лишний раз напоминая, что он тут самый сильный и главный. Но выражалось это лишь в вопросах, которые он задавал после озвучивания тех или иных просьб. Спрашивал спокойно, без повышения голоса, без грубостей. Джасти покорно отвечала.

После написания историй болезни Джасти выбрала всех, кому нужна была первая помощь и, собрав нужный инструментарий, пошла лечить.

Первому нужно было извлечь пулю из ноги. После введения всех нужных препаратов Джасти это сделала и мысленно поблагодарила небеса — кости не были задеты.

— Что ты ему вколола? — спросил Исенгрим, явно удивленный тому, что эльф, будучи в сознании, даже не поморщился при изъятии пули.

— Один из препараторов, новокаин. Остальные — обезболивающие и антибиотик.

Последнее слово явно ввело переводчика в ступор, но допрашивать он не стал.

Стоит отметить, что реакция эльфов при такой для нас обычной вещи как инъекция, была весьма забавная. «Как можно что-то вливать в мышцу и в кровь?» — переводил юноша слова Мариэль. Да и у самого Исенгрима глаза чуть из орбит не вышли.

Однако как только раненый вздохнул спокойно, на время действия препаратов забыв о боли, помощники Джасти отдали должное человеческой медицине.

Мариэль то и дело просила принять её помощь, но медсестра постоянно отсылала её чем-то заняться: принести бинтов, ампулу того или иного препарата… В общем, девушка стала эльфом на побегушках. С Исенгримом, несмотря на его поступок, было проще.

Когда дело дошло до Йорвета, в лазарет медленно стали входить кухарки с новыми подносами. В нос Джасти ударил до боли ароматный запах приготовленной пищи. Что-то жареное. Мясо! Как давно девушка не ела мясо! Сколько долгих месяцев она питалась только кашей? Живот предательски заурчал, и лишь сейчас она поняла, насколько хочет есть. Но нельзя! Не сейчас, когда она начала свою настоящую работу, а не возню с бумагами и осмотром.

— Переведи им пожалуйста, что той, той и той койке ничего не давать, — попросила она Исенгрима, указывая пальцем на кровати.

Из всех просьб эта оказалась для эльфа самой дикой.

— Почему?

— Им мне нужно будет провести операции. И из-за некоторых лекарств нежелательно, чтобы они были накормлены. Завтра. И скажи эльфийкам, чтобы принесли каждому как можно больше воды. Она ещё никому не вредила.

Исенгрим, удовлетворённый ответом, кивнул и перевёл слова пришедшим женщинам.

Лечение Йорвета было достаточно лёгким по сравнению со многими другими: дать обезболивающее да промыть рану. При прикосновении ко лбу эльфа, Джасти показалось, что она трогает раскаленную сковороду — настолько лихорадил одноглазый. Но девушка засомневалась: вспомнив горячее тело Леголаса, которое прижимало её к лошади, сестра допустила мысль, что нормальные температуры их рас могли сильно отличаться. Но как это узнать?

Рядом стояли Исенгрим и Мариэль. Вторая с большим интересом наблюдала за проводимыми манипуляциями, в то время как юноша, как ястреб, следил за человеком. Его трогать Джасти побоялась, а вот эльфийка не казалась такой опасной. Даже хрупкой. Правая ладонь Джасти лежала на лбу одноглазого, а левую она приложила ко лбу эльфийки, не обращая внимания на изумлённые лица помощников. Догадка девушки подтвердилась: температура эльфов была выше на несколько градусов, чем у людей… если конечно Мариэль ничем не болеет и сама не температурит.

Взяв готовые шприцы, Джасти ввела Йорвету в вену антибиотик. «Хорошие вены», — как легко порой обрадовать медицинских сестёр.

— Если он выживет, то спасибо тебе вряд ли скажет, — пробубнил над ухом Исенгрим.

«Выживет, куда он денется?» — мысленно ответила она на первое, что услышала. А вот повторив слова переводчика в своей голове она, вынув иглу, удивленно уставилась на Исенгрима.

— Это ещё почему?

— С таким-то лицом…

— А что с ним? Да, шрам останется на пол-лица, но зато живой.

— Для нас внешняя красота важна не меньше, чем внутренняя, — с нотками боли прошептал юноша.

Джасти вновь взглянула на шрам Исенгрима, который так долго пыталась игнорировать. И отчего-то ей показалось, что сам юноша не шибко рад, что вместо смерти судьба подарила ему эту метку войны. И он хочет сказать, что из-за этого с ним ни одна дама водиться не хочет? Поставить рядом с ним Йорвета и показать девицам — пусть видят, что Исенгриму ещё очень повезло. А вообще…

— В наших сказках эльфы были куда умнее и дальновиднее, — честно признала Джасти, обработав кровоточащую от иглы ранку Йорвета.

Злости, на удивление, от эльфа не последовало. Он даже как-то грустно усмехнулся:

— Хочешь сказать, у dhʼoine по-другому?

А. Теперь понятно, что значит это слово. Dhʼoine — люди. Как хотелось хоть в чем-то сейчас превзойти эту прекрасную расу, но… Джасти была вынуждена покачать головой. Среди людей бывало и просто так лицом не выходили, а тут всю жизнь быть красавцем и в конце получить такое уродство в виде страшной ожоговой раны. А был бы это простой большой порез, то немного сноровки и умение зашивать раны, и шрам мог бы выйти очень аккуратным, тонким. Но огонь никогда не бывал милостив к тому, к чему прикасался.

Пусть Йорвет никогда не поблагодарит Джасти за спасение. Но за него «спасибо» скажет Леголас. Да, он умел это делать.

* * *

Самым главным шоком для эльфов стала работа Джасти с гангреной. Это было трудно не только для неё, но и для Исенгрима, который долго не подпускал девушку к ноге воина. Он, смотря на скальпель, готов был вытащить из ножен свой кинжал и не без угрозы помериться размерами лезвий. Как бы Джасти ни умоляла его, как бы ни уговаривала, Исенгрим до последнего не позволял резать конечность товарища. Пришлось на рисунках показывать что да как. Доказательством всех слов сестры стали звуки выходящего из раны газа при нанесении лампасных порезов. Разумеется, не без того же самого новокаина.

Сказать, что переводчик был поражен, значит не сказать ничего. Мариэль, так же затаив дыхание, наблюдала за операцией и, догадываясь каждый раз о следующем шаге, быстро подавала сестре чистую ткань, бинты, спирт… Наверное, с этим солдатом пришлось повозиться дольше всех — разрезы приходилось делать глубокие, кровоостанавливающие средства не помогали так эффективно, как надо. Но спустя пару мучительно долгих часов Джасти оставила уставшего эльфа.

Когда вся работа с пациентами была закончена, то даже после смены постельного белья для Джасти всё только начиналось. Нужно же устроить себе удобное рабочее место. Время шло к ужину, но на этот раз она не реагировала так остро на принесенную пищу: настолько сильно была поглощена тем, что вытаскивала из сундука горстки ампул и рассортировывала их. Тем временем Исенгрим и Мариэль кормили тех раненых, которые не могли самостоятельно подняться или держать столовые приборы.

— Исенгрим, можно тебя потом попросить оттащить один шкаф и пустые сундуки туда? — указала девушка взглядом на противоположную от её рабочего стола стену.

— Хорошо.

Что он позже и сделал. В тот пустой шкаф Джасти разложила все одноразовые предметы — шприцы, скальпели… В шкафы, что были рядом с ней, она стала выставлять склянки со спиртами, бинты, чистые ткани и ампулы, дабы все и всегда можно был найти с первого раза.

Лишь после этого девушка позволила себе заглянуть в окно. Судя по выглядывающему из-за веток полумесяцу, было приблизительно одиннадцать часов вечера. Если подумать, время прошло действительно незаметно. И лишь сейчас, сидя на стуле, Джасти поняла, как сильно устала. Ноги гудели от постоянной беготни туда-сюда, руки болели от напряжения, были сухими и неприятными на ощупь — перчаток не было, приходилось то и дело мыть свои ладони и перед каждым солдатом натирать их спиртом. Стоит ли говорить, что не привыкшие к столь резкому запаху эльфы очень часто ругались. А Исенгрим несколько раз выходил на свежий воздух продышаться, потом ещё и окна открывал.

Сейчас этот парень уселся на полу рядом с передвинутым шкафом и, прислонившись к стене, прикрыл глаза. Мариэль — возможно меньше всех уставшая — ходила между кроватями, улыбалась воинам и гладила по голове. Джасти даже растрогалась.

— Ты слышишь? — спросила что-то эльфийка Исенгрима.

— М? — не открывая глаза промычал он.

— Эта первая тихая ночь за долгое время. Наконец-то они спят, забыв о боли и страданиях.

Джасти ничего не понимала, но старалась прочитать по лицам о чем они говорят. Голос Мариэль был тихим, ласковым. Она переводила взгляды то с одного воина на другого, то на своего товарища. А тот лишь скупо приподнял уголки губ и, открыв глаза, взглянул на Джасти.

— Того и глядишь, она действительно сможет поставить их на ноги.

— Это было бы здорово.

— Эй, — буркнула Джасти. — Я не понимаю вашего языка, так что мне немного неприятно. Да и вообще. Поздно уже. Идите домой.

— Мы не можем, — ответил Исенгрим. — Мы сейчас в паре миль от ближайшей деревни. Не успеем прийти домой, как придётся тут же возвращаться.

— Значит, вы тут такие же заложники, как и я? — усмехнулась медсестра. Но эльф её иронии не понял. — Тогда укладывайтесь на свободные койки.

— А ты?

— Я ещё не закончила разбирать ампулы. А потом истории надо заполнить, чтобы лишний раз не вколоть антибиотики кому-нибудь. Да и кетонал хотелось бы ещё некоторым вколоть.

Исенгрим стал переводить эти слова Мариэль, а Джасти, заполнив несколько шприцов вышеназванным препаратором, встала и пошла к самым серьёзным раненым. Конечно, можно было бы и не колоть, но девушка беспокоилась, как бы воины не проснулись среди ночи из-за того, что лекарство перестало действовать. Как бы она ни относилась к эльфам, как бы ни думала о них, как о врагах, но сейчас перед ней лежали раненые… пациенты, которые нуждались в помощи.

Мариэль выпрямилась и отошла на пару шагов назад, грустно опустив голову. Больше она не пыталась предлагать помощи и, более того, не желала путаться под ногами. Не успев об этом подумать, сестру позвал Исенгрим:

— Не будь с ней так жестока.

— Что я ей такого сделала? — раздраженно ответила девушка, положив лишние шприцы на тумбочку Эхаоса, а подготовленный специально для него, оставила в руках. — Я её вообще не трогаю.

— Она хочет тебе помочь.

— Чем она мне поможет? Ни перестелить нормально не может, ни…

— Вы, dhʼoine, тоже с рождения всё умеете? — сам того не ожидая, рявкнул Исенгрим. Джасти невольно вспомнила, как он её чуть не ударил, и испугалась его гнева. Благо, эльф понял, что переборщил и, потерев лицо ладонью, добавил: — Научи её.

«Научи», — усмехнулась мысленно Джасти. Научила бы, если б только не языковой барьер. Да и сейчас, когда так много раненых, ей просто не до обучения.

— Мариэль единственная врачевательница, которая согласилась стать твоей помощницей, — тихо сказал Исенгрим. Услышав своё имя, эльфийка подняла глаза на пару. — Единственная, — повторил эльф. Джасти, честно, стало стыдно. Она попыталась сделать вид, что сильно вовлечена в работу и сделала внутримышечный укол в плечо. Но нет, вместо переводчика в голову девушки влез голос Леголаса, который повторил слова Голубоглазого: «Мариэль была впечатлена тем, что ты оживила ребёнка. И, узнав о моём решении забрать тебя, попросилась в твои помощники».

Стало стыдно. Честно и искренне. Кажется, даже щеки запылали от такого неприятного чувства, как совесть. Давно ли сама Джасти была такой? Ничего не умеющей, рвущейся спасать людей студенткой, которая просила научить её первой внутривенной или внутримышечной инъекции. И вот, перед ней стоит девушка, которая также хочет спасать жизни своих воинов, не быть обузой в этом лазарете, а Джасти, как последняя сволочь, бросала ей самую мелкую работу, на которую способен «только бесполезный».

И всё равно, ну как она будет её обучать? Через переводчика? Столько новых непонятных слов так же придётся объяснять. Хотя, какие проблемы могут быть с самой обычной внутримышечной инъекцией? Уж на это объяснение уйдёт не больше десяти минут. И сама медсестра столько времени сэкономит, если кто-то будет уметь это делать. Почему бы и нет? Если она смогла мальчишку научить многим сестринским манипуляциям, то со взрослой девушкой не справится, что ли?

— Тогда поможешь мне ей всё объяснить? — спросила она Исенгрима.

Тот сам удивился, что она так быстро согласилась, и поспешно вскочил на ноги.

— Мариэль, она научит тебя.

От сказанного эльфийка сразу радостно улыбнулась и поспешно подбежала к Джасти.

— Набирать лекарства я научу тебя завтра, — наверное, это был первый раз, когда Джасти разговаривала непосредственно с Мариэль. — Сейчас мы вводим препарат в мышцу. Можно и в вену, но чем больше в ней проколов, тем болезненнее каждое последующее введение иглы. И найти вену будеет труднее. Так что лучше чередовать. Да и не все препараты можно вводить и туда, и туда.

— …и туда, — переводил Исенгрим. Лишь после его слов эльфийка кивнула в знак понимания.

— Внутримышечные стандартно вводим в три места: ягодицу, плечо и бедро. Сейчас к руке доступ лучше, потому и делаем сюда. Запоминай, как я держу шприц, под каким углом ввожу иглу и место введения.

Говоря всё это, Джасти обработала плечо спящего эльфа, медленно, чуть ли не перед самым носом девушки, захватила шприц по правилам и свободной рукой собрала складку из кожи так, чтобы образовался треугольник, обращенный основанием вниз.

— Самое главное — попасть в это место, и особенно внимательно проверить шприц — там не должно быть воздуха, — с этими словами она резко воткнула иглу под углом сорок пять градусов, ввела препарат со средней скоростью и вынула иглу. — Место до и после укола нужно обязательно продезинфицировать.

Что медсестра и сделала. Воин даже не проснулся. Уж ещё проще она не знала, как объяснить. Но, судя по завороженному выражению лица, Мариэль всё поняла. Правда, когда Джасти протянула ей новый шприц, врачевательница не рискнула взять его. Ничего, это сестра ей прощает. Ни один человек, получивший медицинское образование, не был уверен в своём первом протыкании чужого тела.

— Я ещё раз сделаю, а потом ты сама.

— …сама, — переводил Исенгрим профессионально. И несмотря на то, что и для него самого это оказалось безумно интересным, он не смел отвлекаться и менять тон голоса. Даже сейчас в его глазах читался вопрос, но он не хотел задавать его до тех пор, пока урок не будет окончен.

Третью койку с переломом Джасти пропустила — повторное обезболивающее было введено недавно, а её четвертым был не приходящий в себя Йорвет. Девушка встала с одной стороны кровати, а оба эльфа с другой.

— Сейчас просто смотри и запоминай.

Джасти наклонилась к руке черноволосого эльфа и только коснулась его плеча, дабы собрать складку кожи, как вдруг здоровый глаз Йорвета распахнулся и изумрудная радужка уставилась на незнакомку. Джасти не успела ничего сделать, даже испугаться, как сильные пальцы схватили её за горло, и в одну секунду она оказалась лежащей в кровати, а эльф нависал над ней, прижимая к простыням и сдавливая шею так, что девушка вмиг потеряла доступ к кислороду.

7. Дом Последнего Пути

Джасти не на шутку испугалась. Да что там говорить — у неё началась настоящая паника. Она схватила ладошками кисть эльфа, пыталась хоть как-то оторвать от себя, но тщетно. Ногами била по всем частям его тела, до которых могла добраться, но словно окаменевший Йорвет продолжал душить девушку.

— Остановись! — кричал что-то Исенгрим, подбегая к товарищу и помогал Джасти разжать пальцы эльфа. — Она под защитой владыки Трандуила!

— Йорвет, умоляю, остановитесь! — молила Мариэль.

Но тот не слышал. Его здоровый глаз пылал лютой ненавистью, смотря в лицо задыхающейся Джасти.

Та была уверена, что если не успеет задохнуться, то умрёт от перелома гортани — умел, негодяй, давить на нужные точки. Она стала чувствовать стук собственного сердца, артерии страшно больно пульсировали на шее, не имея возможности гнать кровь в голову. Страшно. Ещё ни разу Джасти не испытывала такой звериный страх перед лицом смерти. Даже на поле боя, когда твои мысли заняты другим, а глаза смотрят на поле в поисках своих. Но сейчас было совсем по-другому. Девушка осталась один на один со своим потенциальным убийцей и её жизнь, что находилась сейчас в руках одноглазого, быстро покидала тело.

Исенгрим и Мариэль продолжали кричать, даже бить Йорвета. И сама Джасти на последнем издыхании брыкалась ногами в поисках ахиллесовой пяты эльфа — без толку. И на все это ушло не более пяти секунд, хотя казалось, до обезумевшего пытались докричаться целый час. Девушка взглянула в здоровый глаз Йорвета и в нём увидела единственный путь к спасению… Точно, сейчас её мог спасти его ожог. Собрав все силы, что остались в ней, Джасти сжала ладонь в кулак и что было мочи ударила прямо в обожжённую рану, где когда-то был глаз.

Можно только представить, какую боль эльф испытал в этот миг. И это спасло медсестру. Йорвет отпустил её, отступил на шаг назад и, закричав от пронзившей до самых костей боли, закрыл лицо ладонями. Джасти, не теряя времени, вскочила с кровати и хотела рвануть прочь. Быстро оправившийся Йорвет непременно бы схватил ту за руку, но вовремя подоспевший Исенгрим схватил её раньше и рывком завёл девушку за спину, лицом вставая к нападающему. Видимо, на своего сородича одноглазый нападать не спешил — Йорвет замер.

Джасти прижалась к спине своего защитника и, жадно вдыхая воздух, потирала шею. Выглянуть из-за плеча было страшно, будто только одним своим видом она могла сподвигнуть эльфа напасть вновь.

— Она под защитой короля, — тихо, но четко заговорил Исенгрим.

Он и сам боялся грозного эльфа. Джасти, чью руку до сих пор не отпускала ладонь переводчика, ощущала, как его кисть похолодела и стала липкой от пота, дрожит — правда, еле заметно. Да… Если сравнить двух мужчин, стоящих напротив друг друга, Йорвет был сильнее, больше, накаченнее молодого эльфа. Неудивительно, что Исенгрим не торопился вступать в драку.

— Что за чушь? — после долгого молчания услышала девушка грозный голос Йорвета. — Почему здесь человек?!

— Её привёл Леголас, — голос Исенгрима дрогнул. Джасти, отдышавшись, рискнула выглянуть из-за спины своего переводчика. Одноглазый рвал и метал, и его глаз был устремлён именно на выглядывающую девушку. — Она врачевательница и лечит наших воинов.

— Леголас не мог этого сделать, — что-то сказав, Йорвет осекся. Его гнев куда-то испарился, взгляд задержался на койке, что была позади Исенгрима, а потом заметался по всему лазарету. — Где я?

— В южном доме Последнего Пути. Тот, что недалеко от реки Таекатана.

— Последнего Пути? — Джасти увидела, как в лице эльфа отразился страх. Что же ему такого сказал её защитник, что заставило Йорвета так резко измениться в лице?

Вместо Исенгрима ответила Мариэль.

— Тауриэль нашла Вас среди мёртвых воинов на границе с войсками людей. Вас привезли во дворец, но, как бы не пытались лекари, вы не приходили в себя, а Ваша рана становилась все хуже. Его Высочество Леголас долго отпирался, но в итоге было решено привезти Вас сюда.

— Но я жив! — рявкнул Йорвет. — Вы слишком рано записали меня в списки умирающих!

— Ты пришёл в себя только после того, как эта женщина лечила тебя, — ответил Исенгрим и потянул Джасти вперёд. Переводчик был сильнее голодной и ослабевшей девушки: как бы она не упиралась, Исенгрим вывел её из-за своей спины, показывая Йорвету во всей красе.

Джасти ощущала себя красной тряпкой перед быком. Эльф долго буравил её взглядом, будто размышляя: нападать или нет. Но неожиданно для всех присутствующих Йорвет закатил глаз и стал падать. К счастью — или к сожалению, по мнению Джасти, — падать он стал на свою же койку. Исенгрим резко подскочил к нему и, подхватив, аккуратно уложил на кровать. Мариэль, дождавшись, когда товарищ отойдет, тоже подбежала к буйному эльфу и начала осматривать. А Джасти… Она стояла на своём месте, с ужасом в глазах взирая на своего неудавшегося убийцу. Подходить к нему было страшно. Даже когда Исенгрим перевёл вердикт эльфийки:

— Без сознания. Видимо, все силы, что у него скопились, были брошены на тебя, — впервые за эти сутки Джасти увидела в глазах эльфа жалость или даже волнение. Пока Мариэль направляла лечебную магию в свою ладонь и прикладывала к ожогу Йорвета, Исенгрим подошёл к медсестре и хотел было похлопать по плечу, но видимо вспомнил, что перед ним жалкая dhʼoine, или просто не хотел испугать её своим прикосновением после одноглазого.

— Ты как? — лишь спросил он.

Как? Да совсем никак! Уж вроде и опасности нет, и сама она стала успокаиваться, но внутри ничего не вставало на место. Мысль, что к одноглазому рано или поздно нужно будет подходить и продолжать лечение, приводила девушку в ужас. Какой смысл в том, что все будут отвечать перед Леголасом, если его нет рядом, когда нужно остановить вот таких вот… психов.

— Нормально, — но ответить Исенгриму нужно было.

Джасти потёрла лицо шершавыми ладонями и, услышав перешептывания, оглянулась. Оказывается, у этой картины имелись зрители. От криков Йорвета все воины проснулись и, смотря на Джасти безразличным взглядом, о чем-то говорили между собой. И в этот момент хотелось заплакать. Да не просто заплакать, а забиться в угол и взвыть.

Она честно выполняла свою работу целый день, не препиралась ни с кем. Несмотря на то, что её похитили враги, она без каких-либо споров с Леголасом бросилась лечить эльфов, искренне стараясь помочь. Но эти остроухие даже не поняли, что она сделала для них. Наверное, считали, что к концу дня так хорошо себя чувствовали не из-за уколов, а просто так. Или же просто принимали как должное.

И всё же были те, кто восхищался человеческой медициной. Исенгрим к концу дня смотрел на Джасти иначе. Да, он задавал вопросы, но после гангрены не смел препятствовать. В его глазах читалось восхищение. И пусть не к самой Джасти, а к медицине, но он отдавал человеку должное. Мариэль признала в девушке кого-то равного себе и даже больше. Не думая о том, что скажут коллеги, молодая эльфийка хотела обучаться у врага. О Леголасе и говорить нечего — его поступок и его доверие уже говорили за себя. Да даже тот голубоглазый мрачный эльф, держа в руках ожившего младенца, был сражён.

Думая об этом, Джасти глубоко вдохнула и попыталась справиться с накатившей истерикой. Нет, всё же, как ни крути, она здесь не только пленница, но и представитель своей расы. Нельзя так легко поддаваться эмоциям. По крайней мере, при этих остроухих неблагодарных забияках.

— Мариэль, пошли. Мы не закончили с инъекциями.

Как только Исенгрим перевел, нехотя бросая Йорвета, молодая эльфийка улыбнулась и, забрав ранее оставленные на тумбочке шприцы, подбежала к Джасти.

* * *

Джасти уснула ближе к пяти часам утра. Ну как уснула? Составляя график введения лекарств для каждого воина — последняя работа на сегодня — она на минутку положила голову на руки, но не заметила, как её окутал мир Морфея. Снов не было, лишь ощущалась сильная усталость даже там, в секундной темноте, которую прервали чьи-то покачивания человеческого тела. Нехотя открыв глаза, девушка кое-как удержала себя в этом мире, дабы снова не уснуть.

Справа от неё стоял Исенгрим и, несильно держа её за плечо, раскачивал из стороны в сторону. Последнее, что помнила Джасти, как переводчик вернулся на своё место на полу между пустыми сундуками и шкафом и уснул. Мариэль так же отрубилась спустя час после случая с Йорветом, а легла она на одну из пустых коек.

Джасти подняла на эльфа голову и первое, что увидела, поднос с едой. Сон слетел моментально. Исенгрим поставил поднос на стол перед сестрой и, пожелав доброго утра, отошёл, давая ей позавтракать в спокойствии.

На подносе стояли две тарелки, одна из которых была наполнена салатом из знакомых Джасти овощей, а во второй находилось подобие супа-пюре… или манная каша причудливого оранжевого цвета. Также стояли два стакана какого-то напитка, чей запах не был знаком человеческому носу. В первую очередь Джасти обратила внимание именно на стаканы, ибо только сейчас поняла, как же хотела пить. Последняя кружка была опустошена ещё сутки назад за ужином в роте. Ещё вчера язык от жажды неприятно прилипал к нёбу, а любой глотательный рефлекс сопровождался острой болью в глотке. Какой же догадливый был Исенгрим — знал, что одного стакана будет мало.

Не принюхиваясь и даже не пробуя, Джасти быстро выпила содержимое из одного стакана, наплевав на вкус. Который, кстати, оказался весьма приятным. Это напоминало компот, но сваренный из неведомого для девушки фрукта. Вкусно, сладко и бодряще.

— Спасибо, — с облегчением прошептала девушка стоящему рядом Исенгриму. Тот удовлетворенно кивнул.

— Некоторые из проснувшихся жалуются на сильную боль, — перешёл тот сразу к делу. — Я попросил их не будить тебя. Мариэль не рискнула набирать лекарства без тебя.

— Спасибо тебе огромное, — произнесла от чистого сердца девушка. — А сколько сейчас времени?

— Около двенадцати.

— Плохо. Отстаю от графика.

— Он так важен?

— Не то чтобы, — Джасти посмотрела на одну из историй болезни, которую так не дописала и протянула Исенгриму. — Но я составила план работы. По нему хоть легче и время свободное выкроить, и с мелочами разобраться.

— А на что ты вчера весь день и всю ночь убила? — переводчик даже не взглянул на записи, сделанные на непонятном языке.

— Так нужно ещё кровати все спиртом обработать, составить списки необходимых материалов… Леголас сегодня обещал придти — на него ещё время убить надо.

Исенгрим с пониманием кивнул и обвёл глазами лазарет, что-то говоря эльфам. Джасти же, прежде чем приняться за пищу, взглянула на эльфийские столовые приборы. Это были не просто вилки и ложки, а самое настоящее произведение искусства! Описать их красоту или рассказать, как они выглядят было невозможно. Девушка ещё долго любовалась приборами, прежде чем приняться за еду.

* * *

— С ампулами будь осторожна. И иглой, при наборе лекарства, ни в коем своём случае не упирайся в дно ампулы — она затупится, и укол будет болезненнее, — как и обещала, Джасти учила Мариэль набирать препарат в шприц. — …Молодец, теперь выпусти воздух.

— …воздух, —  Исенгрим внимательно следил за врачевательницей — будто он что-то в этом понимал — и переводил ей.

Мариэль схватывала все на лету, даже лучше, чем Генри. Может быть, дело в возрасте, а может, эльфийке это действительно интересно, в то время как мальчику пришлось учиться, чтобы остаться рядом с братом.

Первое, чему научила Джасти Мариэль и Исенгрима — это профилактика пролежней. Для них было настоящим ударом, что обычное переворачивание воина могло помочь избежать столь неприятной напасти.

— Столько эльфов погибло из-за этого, — чуть ли не плача, прошептала эльфийка.

Можно смело утверждать, что сегодня Мариэль сама сделала все уколы. Медсестра в это время меняла повязки и обрабатывала раны. Правда, обработать рану Йорвета она так и не решилась. К нему подходить было очень страшно, если учесть, что ближе к трём часам дня он пришёл в себя. Хотя больше не пытался нападать — просто лежал на спине, смотрел в потолок и изредка следил за действиями Джасти. Она этого не видела, но хорошо чувствовала. Из-за каждого его взгляда по спине бегали мурашки. Исенгрим и Мариэль к нему подходили, разговаривали, но Джасти даже не спрашивала о чём. Было неинтересно.

Сегодня эльфы действительно чувствовали себя лучше. Если уж не все, то хотя бы большая половина лазарета. Кто-то даже пытался говорить с девушкой… Ну как пытался? Стонал и айкал, когда та трогала свежие раны. Но строгий взгляд верного переводчика ставил на место грубых собратьев. Конечно, не все были такими. Половина молча терпела прикосновения dhʼoine, а четверо искренне улыбались и с готовностью выполняли всё, что просила Джасти. Как правило, это были те, кого мучили ужасные боли или кому смерть дышала прямо в лицо — познав вкус жизни, такие воины не торопились умирать и рады были, если кто-то помогал отсрочить этот страшный миг. К этим четверым пациентам Джасти относилась иначе, с большим трепетом.

Да, за сутки эльфам стало намного лучше. Но всегда есть исключение из правил. На самой дальней койке лежал эльф по имени Зевинас. Бедолага попал в этот лазарет из-за прогрессирующего нагноения в области лодыжки. Также был ожог, и эльф чудом остался с ногой: рядом с ним на поле боя кто-то наступил на мину. Но нога — это мелочь. Зевинасу она поставила бронхит. Как сказал Исенгрим, эльф кашлял очень давно, ещё до того, как попал сюда. С каждым разом его состояние ухудшалось. Джасти уже начала колоть ему противовирусное, но у неё не было никаких таблеток, которые помогли бы не мучиться кашлем бедолаге.

Спустя ещё час в дом стали входить кухарки. Джасти вздохнула спокойно и, предвкушая полчаса отдыха, ушла за свой стол расписывать истории болезни. Сегодня день проходил легче. А Леголаса всё не было. Удалось ли ему отыскать стетоскоп и тонометр? Думая об этом, девушка взяла чистый лист бумаги и начала писать список того, что голубоглазый должен сюда ещё принести.

И вот опять — мурашки по телу. Йорвет повернул голову на бок и смотрел на Джасти своим здоровым глазом. Его ожог всё ещё не был обработан, но сестра нарочно оставила это на потом, чтобы Леголас лично поговорил со своим другом. Лечить всё равно придётся. Но это зависело только от самого эльфа. «Как же просто было с мамочками в родильном отделении, — подумала девушка. — Стоило им испытать сильную боль, так они были сразу готовы на все процедуры. А тут нет, мужчины! Терпеть будут до самого конца, но врагов к себе не подпустят. Хоть в чём-то мужчины этой расы схожи с нашими». Хотя радости это не прибавляло.

Взгляд Джасти, думая о назначениях, невольно упал на гитару, одиноко стоявшую в углу. Вот была бы она в роте, сыграла бы своим ребятам что-нибудь вдохновляющее, и они бы улыбнулись ей, похлопали в ладоши и сказали, что их Джасти самая лучшая! Интересно, как они там? Сдержал ли главный эльф своё обещание? Не делает ли Юджин каких-нибудь глупостей, отправляя в лес солдат на поиски Джасти?

Девушке очень не хватало этих моментов, когда она со своими друзьями сидит у костра, поёт военные песни и на миг, пусть хоть на миг, но война отходила куда-то на второй план. Сейчас, если честно, ей очень хотелось взяться за гитару и сыграть что-нибудь, но страх быть непонятой, показаться сумасшедшей в глазах врага, да и здравый смысл были выше этого желания. Даже если она и споёт, они не поймут её слов.

— Похоже на наши лютни, — от неожиданности Джасти аж подпрыгнула на месте. Справа от неё материализовался Исенгрим с подносом в руках и проследил за взглядом девушки.

— Не пугай меня! — буркнула она и, взяв поднос, поблагодарила эльфа.

— На этом тоже играют? — но тот будто не услышал.

— Да. Это гитара, — надеялась, что она, как утром, покушает в тишине и спокойствии, но Исенгрим оказался не так добр на этот раз, — он был настолько высоким и таким длинноруким, что спокойно дотянулся до угла, где стоял музыкальный инструмент, не двигаясь с места. — Я не знаю, зачем Леголас её приволок, — попыталась как-то оправдаться девушка, пока эльф осматривал гитару и даже пытался бренчать на ней.

— Я тоже играю умирающим, — неожиданно сказал он, будто бы прочитав мысли сестры. — На флейте, правда.

— Я играю не только умирающим, но и просто больным. Это… вдохновляло моих солдат, — вдохновляло ли или нет, но всё равно нравилось. Пока Исенгрим молчал, Джасти мысленно воспроизвела их диалог и осеклась. — А почему только умирающим?

— Так тут все умирающие, — холодно сказал он и убрал инструмент обратно. — Неужели ты думала, что тебя подпустят к тем, у кого ещё могло быть будущее?

Что-что-что, простите?!

Прочитав удивление в глазах, переводчик грустно усмехнулся и хотел было пойти по своим делам — помогать Мариэль кормить воинов, но Джасти его остановила вопросом:

— Стой, ты о чём? Это же лазарет, разве нет?

— Ну да, мы, чтобы не травмировать эльфов лишний раз, называем такие дома лазаретом. Но, как правило, в дома Последнего Пути отправляют безнадёжных, — Джасти открыла рот. Всем здесь лежавшим подписан смертный приговор? Сколько же за историю эльфийской расы было загублено жизней? — Всех, кого ты тут видишь, наши лекари не смогли спасти.

— Как же вы вообще лечите? — спросила девушка.

— Мази, травы, отвары… Не смотри на меня так. Если бы не они, наш род вымер бы!

— Леголас мне сказал, что вы и так вымираете.

Шах и мат — Исенгрим нахмурился и удалился, а Джасти, не отошедшая от шока, взглянула на своих пациентов. Все сюда упрятанные, по мнению эльфов, должны умереть? Да, конечно, если не лечить должным образом, тут все умрут от заражения! Теперь понятно, почему раны этих воинов были в таком плохом состоянии — на них просто забили.

Аппетит пропал.

8. Осуждение принца

Кое-как, на руках, Мариэль объяснила, что бельё нужно оставить на лавочке у порога. Хорошо, ведь девушке и без того хватало недоброжелательных взглядов в лазарете. Эльфийка, избавившись от своей ноши, тяжело вздохнула и вытерла пот со лба тыльной стороной ладони. Действительно, было очень жарко. Сама Джасти давно повесила свою военную форму на стул, оставаясь в одной водолазке. Её бы тоже сняла, но только под ней уже ничего не было.

Хорошая всё-таки эта Мариэль. Зря её невзлюбила. Девушка была открытая, очень трудолюбивая и ответственная. Возможно, если бы не языковой барьер, сестра бы подарила десять минут своего отдыха ей. Или бы даже поделилась волнениями, печалью, о том, как она скучает по роте. Но могла лишь молчать. Стоять вот так, окружённой тремя зданиями, и мысленно стонать от усталости.

Голубоглазый так и не пришёл в этот день.

* * *

Леголас с лёгкостью забрался в старенький, потрёпанный временем дом Джасти, и огляделся. Невидимая тень, о присутствии которой знал только он, скользнула следом. Он и раньше находился внутри этого здания, но никогда не осматривал его так внимательно. На первый взгляд можно сказать, что здесь был порядок: везде и всё прибрано. Но при внимательном осмотре можно заметить в каждом углу паутину, а на поверхностях — толстый слой пыли. Разные бумажки, фантики и нитки были спрятаны то под кроватью, то под столом — везде, но главное, что не на видном месте.

Леголас оказался в комнате Джасти, откуда когда-то её забрал. Кажется, со дня её последнего пребывания здесь в помещение больше никто не заходил. Всё оставалось на своих местах: и разбросанные на кровати (а также на полу) книги, и оставленная тарелка с засохшей кашей на столе…

Леголас подошёл ближе к кровати и снял с плеча приготовленную льняную сумку, в которую стал собирать книги, попутно пытаясь прочесть названия на их обложках.

— И всё-таки, я не понимаю, — вдруг подала голос тень. — Ты мог бы поступить умнее, просто забрав книги этой женщины. Неужели мы не можем по ним выучиться?

— Я уже думал об этом, — тихо ответил эльф. Он открыл одну из книг на случайной странице. — Висцеральные рефлексы ведут к рефлекторной остановке перистальтики. Возникает паралич кишечника, кишечная непроходимость (аускультативно: мертвая тишина в брюшной полости). Псевдоперитонит имеет такие причины: диабетическая кома (кетоацидоз), гиперлипидемия, гиперкальциемия, Аддисонов криз, уремия, порфирия, гемолитический криз, лейкоз, абдоминальные мигрени, психозы, интоксикации, — прочитав отрывок, Леголас тяжело вздохнул, словно эти незнакомые слова забрали у него очень много сил, и бросил книгу своему собеседнику. Тот ловко поймал её. — Ты хоть что-нибудь понял?

— Подумаешь, слова незнакомые, — усмехнулась тень, открыв книгу. Скорее, в поисках картинок — скрывающийся в тени не умел читать. — Можно же найти переводы. И значение других… — Леголас слышал, что напарник стал перелистывать страницы. Может быть, искал словарик в конце книги?

— Основной метод лечения данного заболевания — удаление лёгкого, — процитировал принц понравившуюся ему строку и тут же ахнул. — Какое варварство! Удалять лёгкое? Интересно, и долго ли человек сможет прожить без него?

— Очевидно, всю жизнь, — пожала плечами тень.

— И то верно. Иначе бы люди не стали писать об этом и проводить столь сложные операции. Отвечаю на твой вопрос, — Леголас, забрав последнюю валявшуюся книгу, выпрямился и осмотрел комнату в поисках чего-нибудь ещё нужного для Джасти. — Сколько нам придётся перерыть человеческих книг, чтобы понять написанное? А сколько времени уйдёт на поиски нужных?

— Я не узнаю тебя, Леголас, — тень бросила книгу обратно, а златовласый, поймав её, положил в сумку к остальным. — Ты словно помешался на той женщине. Откуда столько доверия ей и её методам лечения?

— Оттого, что я сам дважды видел, как она справилась с тем, с чем были неспособны справиться наши лекари, — спокойно отозвался он. Эльф не спешил. Он ещё некоторое время осматривал комнату, открывал двери шкафчиков и тумбочек, которые держались на «честном слове».

— Поверю в это только после того, как увижу живого Йорвета, — Леголас не видел, но почувствовал ту ухмылку, что появилась у собеседника от его слов.

— Ты похоронил его слишком рано, — хмуро отозвался эльф.

— Рано? Все отряды, наслышанные о непобедимом Старом Лисе, похоронили его сразу, как только узнали, куда его отправили.

— Все, кроме меня, — тихо произнёс Леголас и отправил в сумку ещё пару вещей, показавшихся ему наиболее интересными или нужными для Джасти.

Тень слишком сильно отвлекла принца разговорами о его лучшем друге. Его внимательность уступила место раздражению, а страх перед потерей Йровета притупил осторожность, и он слишком поздно услышал, что к дому кто-то подошёл. Дверь в здание открылась и стремительные шаги направились в сторону комнаты. Леголас снял со спины лук и схватил стрелу, и одновременно с этим в комнату с ружьём наготове влетел командующий теми жалкими остатками войска, которые обитали тут. Мужчина и эльф одновременно направили своё оружие друг на друга.

Тень замолкла и исчезла. Теперь даже Леголас не знал, где собеседник.

— Где она? — взревел мужчина.

Да он был пьян! Неизвестно, чем напивались люди, но от запаха того алкоголя, что исходил от этого человека, Леголасу стало дурно. Резкий, отвратительный смрад, которым был пропитан не только человек, но и вся его одежда. И самое неприятное — этот запах был знаком принцу. Да… когда он следил за Джасти, именно такой запах исходил из дома, где она лечила своих солдат. Но тогда он был лёгким, еле ощутимым…

— Что вы с ней сделали?! — Леголас взял себя в руки и попытался не думать об этом запахе, взглянув на мужчину. С последней встречи он изменился. Тогда это был сильный лидер и, несмотря на голод и измождённый вид, готовый со своим войском броситься на врага, защищая своим телом единственную женщину. Но сейчас он походил на старика. Неухоженный, поседевший, с заплывшими глазами и еле стоящий на ногах.

— С ней всё хорошо, — спокойно ответил Леголас, целясь мужчине в сердце.

— Верни её! — взревел мужчина опасно громко.

И в этот момент к нему подскочила тень и с точностью ударила рукояткой кинжала в голову человека так, чтобы тот моментально потерял сознание. Тело с грохотом упало на деревянный пол, открывая Леголасу незримого собеседника.

Такой же светловолосый эльф, но слишком низкий для своей расы. Он подбросил кинжал и перехватил его удобнее, дабы лезвие было направлено на человека.

— Нет, Зевран, — громко приказал принц своему собеседнику. Его рука повисла в воздухе. — Обещание есть обещание — среди этих людей никто не должен погибнуть от наших рук.

— Какое расточительство, — хмыкнул эльф и спрятал свой кинжал в ножны. — Надо уходить.

Услышав снаружи беспокойные разговоры направляющихся в этот дом солдат, Леголас кивнул.

* * *

Принц и его десять воинов вышли из портала, и Леголас хотел было уже вдохнуть свежего воздуха, но запах пьяного солдата окутал эльфа с головы до ног. Он никак не мог избавиться от ощущения, что мужчина до сих пор рядом с ним. Однако, чем ближе он приближался к лазарету, тем сильнее становился этот запах. Не сразу понял, что он исходил именно от здания, где лежали умирающие воины. И чем ближе он подходил, тем сильнее становилась эта вонь.

— Какой ужас! — прикрыл нос рядом идущий Зевран.

— Чем это так пахнет? — спросил один из позади идущих солдат.

«Она пытается перебить запахи гниющей плоти?» — предположил голубоглазый. Окна лазарета были открыты нараспашку, и Леголас не услышал привычных стонов раненых. Это его… напугало. Неужели все мертвы? За двое суток? В голове поселилась мысль, что это из-за него: он привёл к умирающим мученикам убийцу в овечьей шкуре.

— Эй, Исенгрим! — закричал Зевран, махая кому-то рукой.

Леголас не сразу заметил юношу, что стоял рядом с прачечной. Что ж, он жив, а значит мысли принца были ошибочными. Эльф выглядел спокойно, вот только то и дело потирал свой нос. Голубоглазый повёл своих людей к нему.

Исенгрим поклонился принцу, а остальных поприветствовал взглядом.

— Как у вас тут дела? — спокойно поинтересовался голубоглазый, но возмущённый возглас Зеврана не дал услышать его слова:

— Чем это у вас тут так пахнет?

— Девушка сказала, что надо всё обработать, — поморщился эльф. — Теперь ползает и протирает все поверхности и кровати какой-то пахучей жидкостью, — он с пониманием посмотрел на чихающих воинов и повёл Леголаса к лазарету.

— И всё-таки, как тут дела? — настойчивее поинтересовался принц.

— На удивление, всё хорошо, — коротко ответил провожатый. — Да и вы сами всё можете слышать. Никто больше не кричит от боли. Уже в первый день ребята наконец-то выспались. Женщина снимает боль, очищает раны… Она даже умеет лечить метки смерти.

— Да неужели? — не поверил Зевран.

— Да. Она… как же она их назвала? Пролежни. Говорит, что это легко лечится, и очень легко не допустить их возникновения.

Леголас шёл, слушал и не мог нарадоваться, что его идея и её реализация приносят плоды.

— И что, она никого не пыталась убить? — усмехнулся кто-то из воинов.

— Нет. Даже наоборот… — Леголас резко посмотрел на мрачного Исенгрима и взглядом потребовал объяснений. Поймав на себе взгляд принца, юноша нахмурился и тихо произнёс лишь два слова, в которых Леголас понял всё: — Йорвет очнулся.

Идущие позади воины ахнули в один голос. Даже Зевран открыл рот от удивления. Леголас, конечно, знал не только из рассказа своего спутника, что Йорвета давно похоронили. Но он не мог поверить: никто, кроме него не надеялся, что друг сможет одолеть смерть. И сейчас принц должен был быть счастлив. Однако, зная о глубокой ненависти Старого Лиса к людям, его пребывание подле той женщины может быть опасно… причём для неё самой. Это и подтвердил Исенгрим. Почему принц не подумал об этом раньше? Был ослеплён желанием спасти его?

— И что произошло? — мрачно поинтересовался эльф.

— Он её чуть не задушил, — ответил собеседник. — Мы с Мариэль, как ни пытались, не смогли оторвать его от женщины. Быть может, если бы она не ударила его в ожог, то так бы там и скончалась. Теперь боится к нему подходить.

К концу рассказа Исенгрим уже привёл воинов к дверям лазарета. Принц и думать забыл о запахе после таких новостей, но стоило ему открыть дверь, как волна этой вони накрыла как голубоглазого, так и всю его свиту. А ведь перед ним ещё была вторая закрытая дверь. Входить туда стало страшно.

Исенгрим, уже как-то привыкший к этому запаху, был смелее: он распахнул последнее препятствие. И перед Леголасом предстала любопытная картина: Джасти действительно ползала чуть ли не на четвереньках между кроватями и с силой тёрла их кусками чистой ткани. Время от времени она обливала их содержимым из тех склянок, которые Леголас притащил сюда в сундуках, и продолжала тереть. Мариэль проделывала то же самое, однако её лицо прикрывала самодельная повязка. Однако принц сомневался, что она хоть как-то способна спасти от запаха.

Но более всего его поразили раненые воины. Исенгрим был прав. На их лицах более не отражалось страдание. Ну если не считать сморщенных носов, хотя кто-то из них успел привыкнуть даже к этому. Джасти была слишком сильно увлечена и не заметила, как принц стал проходить между кроватями и осматривать своих воинов: раны каждого были аккуратно перевязаны, доспехи сняты, а тела прикрывали длинные рубашки.

Да, запах был ужасен, но Леголас, как бы он ни старался, не мог почувствовать нотки запахов гноя и рвоты… Эльфы были чистыми, кто-то даже порозовел и поправился, кожа их не была сухой — они больше не страдали от обезвоживания. Двое суток. Это результат трудов Джасти всего лишь за двое суток! Поразительно!

Эльфы набирались сил. В отличие от последнего раза, сейчас они даже пытались как-то подняться или кивали своему будущему королю в знак приветствия, но Леголас прекратил церемонии взмахом ладони.

Его резкий жест привлёк внимание Мариэль. Она вскочила на ноги и склонилась перед пришедшими. Этот уже внезапный жест заметила сама Джасти и, увидев Леголаса, поднялась на ноги, слегка улыбаясь. Проживание в таком месте — более комфортном, чем людская деревня — не пошли ей на пользу. Синяки под глазами остались, худоба не прошла… Теперь нечего было удивляться тому, что она достигла таких прогрессов за пару дней. Кажется, девушка не отдыхала вовсе. Да и Мариэль не щадила. Эльфийка в корне отличалась от той симпатичной девушки, которую Леголас привёл сюда.

— Привет, — махнула рукой Джасти, делая шаг на встречу. — Я ждала тебя ещё вчера.

— Были трудности в поисках нужных тебе вещей, — Леголас повернулся к своим людям и поманил пятерых из них рукой. Вошедшие держали при себе не только оружие, но и большие мешки. У первого эльф забрал мешок с одеждой и протянул девушке. — Я подумал, тебе будет трудно работать в своей форме. Тем более, у нас другое время года сейчас…

Джасти не без любопытства открыла мешок и осмотрела содержимое. Девушка не обрадовалась, но поблагодарила принца. Да, наверное, если в плен захватили самого Леголаса, ему бы тоже не понравилось носить одежду другой расы. А может быть, человеческие женщины не любят платья?

В следующих трёх мешках были перчатки. Как и просила девушка — в огромном количестве. В пятом мешке, что подал ей Зевран, были книги. Их появлению она была удивлена больше всего.

— Они же из…

— Да, той деревни, — кивнул принц. — Я видел, как ты перечитывала их вечерами. Решил, что они тебе очень важны.

— Спасибо, — искренне сказала Джасти, и этот мешок — единственный из пяти — она потащила к столу и начала выгружать, медленно меняясь в лице. Распустив своих воинов — всех, кроме Зеврана, Леголас хотел было подойти к Йорвету, что лежал спиной к нему, но тихое возмущение Джасти остановило принца: — Так ты за мной следил? Ещё до того, как притащить сюда?

— И даже раньше, — честно ответил юноша. Он не стал в подробностях рассказывать, как, прежде чем делиться своими мыслями с отцом, часто заглядывал в людской лазарет и наблюдал — действительно ли эта женщина знает, что делает, действительно ли она в состоянии поднимать солдат на ноги? Да ещё и когда появился тот мальчик, Леголас также убедился, что она была способна обучать и делиться опытом. Тогда-то всё и решилось, решился сам Леголас. — У тебя здесь всё хорошо? Исенгрим мне рассказал про Йорвета, но никаких больше инцидентов не было?

Джасти на миг замерла и посмотрела на стоящего неподалёку Исенгрима. Она о чём-то задумалась, да и её переводчик отчего-то напрягся, одарив девушку странным взглядом, в котором принц не смог ничего прочитать.

— Нет. Не было, — наконец-то ответила она, однако, и всё же было понятно, что она врёт. Леголас взглянул на Исенгрима, но тот предпочёл сделать вид, что внимательно осматривает раненых. Хорошо. Голубоглазый позволит им разобраться в своих отношениях самим. Никто не говорил, что будет легко. И девушка среди врагов, и эльфы рядом с человеком не могли постоянно делать вид, что всё хорошо. Один из них рано или поздно сделает то, что не понравится другому. Быть может, именно это между ними и произошло. Джасти время от времени поглядывала на Мариэль, которая продолжила свою работу с кроватями, а потом сказала: — Ты не мог бы поговорить с Йорветом? Его надо лечить, но…

— Хорошо, — моментально ответил Леголас. Да и сам хотел немедленно оказаться рядом со своим другом.

На его место рядом с Джасти встал Зевран и внимательно взглянул на неё.

— Дай мне хоть посмотреть на тебя вблизи, beanna*, — улыбнулся он и что-то защебетал, но Леголас не слушал. Он медленно шёл по направлению к кровати своего лучшего воина. Его дыхание было ровным. Он единственный, кого не переодели. Видимо, уже будучи в сознании, Старый Лис не позволил одеть на себя рубаху. Однако, старую одежду сняли.

— Йорвет? — тихо позвал друга Леголас, начиная разговор на родном языке.

— Я требую объяснений, — не замедлил с ответом эльф. Он так и не повернулся к принцу, а тому только и осталось, что присесть на край кровати и тяжело вздохнуть. Даже спор о человеческой женщине с отцом не напрягал его так сильно, как разговор со Старым Лисом.

— Она помогла появиться на свет ребёнку и спасла от неминуемой смерти одного из наших воинов, — устало проговорил Леголас слова, которые приходилось говорить всем, кто так же «требовал объяснений». — Я понял, что наши методы лечения не приносят пользы и…

— И ты, и Владыка спятили, — сквозь зубы прошипел эльф. — Один отправляет своих воинов на верную гибель, второй притащил человека сюда.

— Я уверен, что именно благодаря этому человеку ты наконец-то очнулся, — Леголасу было тяжело держать себя в руках. Тем более, когда Йорвет упоминал Трандуила. Несмотря на то, что в его словах был смысл, принцу было неприятно, когда так говорили о Владыке.

Йорвет молчал. Верил ли он в эти слова или нет, но продолжать столь бессмысленный для него диалог он отказывался. Да и вообще, на секунду Леголасу показалось, что их дружба дала трещину из-за Джасти. Что ж, пусть так. Зато Йорвет будет жить. И словно прочитав его мысли, бесстрашный командир тихо произнёс:

— Лучше бы оставили меня умирать вместе с моими воинами.

Эти слова разозлили Леголаса.

— В любом случае, ты останешься здесь до полного выздоровления и позволишь девушке лечить себя! — с этими словами он встал с кровати и был готов ко всему.

И к тому, что Йорвет сядет, повернётся к нему лицом, показывая всю свою нынешнюю «красоту», хотя рана сейчас выглядела куда лучше, чем когда принц прощался с ним.

— Я лучше умру, чем эта женщина подойдёт ко мне снова! — вскрикнул эльф. Леголас стойко выдержал его взгляд.

— Тогда я буду вынужден тебе приказать, — холодно сказал юноша. Йорвет распахнул свой здоровый глаз и не мог поверить в то, что услышал. Впервые за несколько сотен лет его лучший друг воспользовался своим положением в обществе. Впервые в жизни Йорвет услышал не просьбу, не совет, а именно приказ. Приказ, против которого он не смел пойти. Когда же эльф не смог более терпеть строгий взгляд принца, своего будущего короля, Леголас повысил голос, обращаясь не только к Лису, но и ко всем воинам: — Женщина останется здесь. Она под защитой Трандуила и лично моей. Ей позволено делать всё, что поможет вам встать на ноги. Это место более не дом Последнего Пути. Здесь вы родитесь заново и после полного излечения вернетесь к своим семьям и продолжите жить!

Даже Джасти испуганно оторвалась от своего занятия и взглянула на Леголаса. Она не понимала, что он сказал. Но невольно сжалась от той строгости и властности, что прозвучала в голосе принца. Эльф же вновь обратил свой взор на побеждённого Йорвета. Хотел было что-то добавить, но мужчина нахмурился и, кажется, впервые заметил, что здесь был Зевран, на которого он и смотрел в данный момент. А может быть, делал вид, что не слышал речи Леголаса.

— Что здесь делает Ворон? — спросил один из раненых. Принц хотел было отыскать взглядом спрашивающего, но, очевидно, этот вопрос интересовал всех, ибо на Зеврана тут же обратили внимание все, кто был в сознании.

— О? Меня всё-таки заметили? — самодовольно улыбнулся Ворон и театрально поклонился перед всеми. — А я уж надеялся остаться незамеченным.

Напряжение всех эльфов при виде представителя известной гильдии было понятно Леголасу, и он поспешил всех успокоить:

— Гигантские пауки мигрировали в эту часть леса и очень быстро заселяют её, — м-да. Мало похоже на успокоение. — Антиванским Воронам дано задание не подпускать их близко к вам и к деревне.

По лазарету пробежался настороженный шёпот воинов. Даже Мариэль замерла, услышав о такой напасти. Один Йорвет посмел открыто высказаться рядом с Леголасом:

— Значит, вместо того, чтобы отправить войска бороться с пауками и ограми, Трандуил продолжает посылать нас на бессмысленную войну с людьми… И теперь нам приходится сражаться сразу с тремя противниками. Замечательно.

— Если мои мысли будут верны, отец прекратит войну с людьми, — попытался как-то оправдать отца принц.

— А до Владыки доходило, что мы дохнем именно из-за его глупых идей? Кто вообще вбил ему в голову, что наши земли прокляты?

Леголас открыл было рот, но заскучавший рядом с человеком Зевран стал подходить к Йорвету:

— Даже в спокойные времена мы умирали чаще, чем рождались. Владыка не виноват, что нас зажимают пауки и огры. Он, как правитель, пытается найти выход. И единственный выход для него — это отправиться жить в новые земли, где нас бы не беспокоили такие «соседи». Никто не виноват, что люди, жадные от природы, отказались впустить нас в свой мир. Я считаю, что Трандуил поступает верно. Наши воины умрут если уж не в войне с людьми, то в войне с ограми.

— Тебе слова не давали, Ворон, — огрызнулся Йорвет и перевёл взгляд на Леголаса. — Я могу держать меч и стрелять из лука. Позволь мне умереть в бою, как и полагается воину, а не здесь. От рук этой… женщины.

— Я сказал своё слово, Йорвет, — строго произнёс Леголас. — Ты останешься здесь. И в бой пойдёшь не раньше, чем Джасти решит, что ты здоров.

Эльф что-то пробубнил себе под нос, принял лежачее положение и отвернулся от своего друга. Наверное, уже бывшего друга. Переведя взгляд с Лиса на Зеврана, он лишь слегка кивнул ему в знак благодарности. Хоть кто-то в силах понять отца Леголаса. При том, что сам сын порой не может понять его.

Джасти всё так же стояла подле своего стола и наблюдала за происходящей сценой. Она уже давно перестала вытаскивать содержимое своих мешков. Просто смотрела на троих эльфов.

— Тебе ещё что-нибудь нужно? — спросил принц. Слова его прозвучали очень грубо и несдержанно, но спор со Старым Лисом его вымотал, разозлил. Он не хотел срываться на этой женщине, но не мог ничего с собой поделать.

— Д-да, — вышла она из своих раздумий и, покопавшись на своём столе, выудила из стопки бумаг один лист. — Здесь название таблеток, которые мне нужны. Тут нарисована упаковка… А вот тут я нарисовала всё, что мне нужно для капельниц, и подписала названия… Это нужно в больших количествах… А вот глюкоза…

— Хорошо, — перебил юноша Джасти и, сложив бумагу, убрал в карман. Она испугалась его резкости, и эльф мысленно себя отругал. — Прости. Спасибо тебе за работу. Я вижу, это действительно приносит пользу. С Йорветом я поговорил.

Она попыталась улыбнуться, но как-то криво. Ладно. Лучше уйти отсюда. Иначе своей мрачностью испортит настроение всем. Да и войну с людьми ещё никто не отменял. Пора было вести своих воинов в бой.

* * *

Здесь остался только эльф с татуировкой на щеке, и он не думал уходить вслед за Леголасом. Джасти поняла, что произошло что-то очень нехорошее. Эльфы молчали, лежали с нахмуренными лицами, Мариэль также не продолжила свою работу, хотя её было весьма трудно отвлечь.

— Исенгрим, — негромко позвала девушка эльфа. Тот лишь мыкнул, но голову не повернул. — Что-то случилось?

— Недобрые вести, — только ответил он.

— Не стоит беспокоиться, — вдруг сказал новенький, обращаясь к эльфам. —  И вы тоже не забивайте себе головы! Вороны вас не подведут!

— Жалкий хвастун, — прорычал Йорвет.

— И тебя, Старый Лис, я тоже рад видеть в добром здравии. Кстати, Киаран занял твоё место и, получив войска, повёл их туда, где ты потерпел своё первое поражение.

— На что ты намекаешь?

Джасти смотрела то на этого опасного одноглазого, то на весело улыбающегося эльфа и взглядом умоляла Исенгрима успокоить их. Но тот лишь махнул рукой.

— Не переживай. Они всегда не очень хорошо ладили. До драки не дойдёт.

— Я в этом сомневаюсь, — нахмурилась Джасти, но решила довериться Исенгриму и, наконец-то достав последнюю книгу, повесила мешок на стул. Один из оставшихся мешков с перчатками показался Джасти тяжелее остальных и она надеялась, что Леголас не забыл о том, что она просила его принести. Повезло! В недрах одного из них действительно валялись тонометр и стетоскоп. Вот только тонометр был старого образца — механический. Что ж, нужно помолиться, чтобы был рабочим. Да и проверить надо на здоровых эльфах — вдруг, как и с температурой, у них всё иначе. — Мариэль! Сейчас буду учить тебя измерять пульс, давление и прослушивать лёгкие.

Исенгрим моментально перевёл девушке слова человека, и та немедленно подбежала к своей наставнице. Занятно, что вместе с ней навострили уши и Зевран с Йорветом. Девушка начала с простого — пульс. Она рассказала о видах пульса, о его значении… Но тут же столкнулась с одной проблемой — нет часов. Пришлось просить Исенгрима отсчитывать пятнадцать секунд. Сестра не любила выжидать всю минуту. Если пульс был ровным, то легче потом прибавить.

Пульс Мариэль составил сорок шесть ударов в минуту. Сказать, что Джасти была поражена — ничего не сказать.

— Что-то не так? — нахмурился Исенгрим.

Девушка промолчала и просто проделала с ним то же самое. Его пульс был сорок, и сестра заметно расслабилась. Для людей слишком низко. Но для эльфов, кажется, самое то.

— А меня? Я тоже хочу узнать свой пульс, — улыбнулся новенький, подбегая к ним. Джасти не против — чем больше проверит, тем точнее будет результат.

С первого взгляда на этого эльфа она вспомнила свой мысленный вопрос об эльфах-карликах. Если такие и существовали среди этой прекрасной расы, то этот юноша явно был их представителем. Он был на полголовы выше самой девушки, но явно ниже всех присутствующих тут. Да и вообще, этот парень отличался от других. Улыбка, слегка игривая, не сходила с его уст, его вовсе не напрягало присутствие человека. Он был спокоен, даже забавен чем-то. И в первую минуту встречи юноша осматривал Джасти не как какое-то животное, а просто так, из любопытства. Лучше бы он был её переводчиком, а не Исенгрим. Хотя к нему она уже привыкла.

— Тридцать восемь ударов в минуту, — вынесла вердикт Джасти. — У вас так мало ударов.

— А сколько у людей? — поинтересовался переводчик.

— В норме от шестидесяти до семидесяти. Но иногда бывает больше, хотя патологией и не является.

— А что это такое? — спросил златовласый, хватая стетоскоп.

— А этим я сейчас буду учить Мариэль измерять давление и прослушивать лёгкие.

— Зевран, ты вообще собираешься уходить отсюда? — вдруг спросил Исенгрим с плохо скрываемым раздражением.

— Я не тороплюсь. Воины прибудут лишь к вечеру, так что я полностью в вашем распоряжении.

Джасти мысленно отметила имя новенького и прокашлялась, привлекая внимание своего переводчика. И почему-то ей показалось, что этого парня эльфы не особо жаловали. Вон как смотрят на него. Особенно хищно смотрел сам Йорвет. Кстати о нём… Надо бы заставить себя к нему подойти и промыть глаз…

9. Всё пройдет, как с белых яблонь дым

Тем же вечером Зевран ушёл. Джасти добавила в истории болезни такие пункты, как «давление» и «пульс». Потом обходила эльфов вместе с Мариэль и записывала новые данные. При этом держалась от Йорвета в стороне. Конечно, страх никуда не исчез, но сейчас она просто планировала подойти к нему позже и разом убить всех зайцев: рану прочистить, антибиотики вколоть и опросить…

Мариэль очень нравилось измерять давление. Ещё бы! Это первый раз, когда студент мог так близко познакомиться с внутренним миром человека. Ведь с помощью стетоскопа она не только слышала пульс, но и могла ощутить давление крови на стенки сосудов.

Помимо этого, сестра расспрашивала Исенгрима о том, что же за дурные вести принёс Леголас. Услышав известие о гигантских пауках девушку передёрнуло: будучи больной арахнофобией, сестра и думать боялась о гигантских! пауках. А если они сюда придут? Да она тут же коньки отбросит.

— Антиванские Вороны — гильдия убийц и шпионов, — объяснял Исенгрим. — Они по праву считаются лучшими королевскими воинами. В случае чего серьёзного, владыка пользуется именно их услугами. Не удивительно, что Трандуил отправил Воронов поддержать деревню.

— Мне показалось, что Йорвет и ты не очень-то жалуете их.

— Есть такое, — кивнул переводчик. — Нам, обычным эльфам, приходится быть пушечным мясом в таких сражениях, как с людьми, Вороны же считаются элитой и своими бойцами просто так не разбрасываются. Их никогда не пошлют в открытое сражение с орками или с Dh'oine. Однако, задания им порой дают сложнее. Но всё равно…

Джасти посчитала это глупым оправданием враждебности и окунулась в работу, думая о своём животе. Он побаливал с самого обеда. Дело было в двойной порции мяса, что она уплела, но это заставило девушку задуматься о питании, которое предоставляют её пациентам. Оно неблагоприятное для них, несмотря на свою полезность. Организм раненых и без того тратит слишком много сил на регенерацию, а тут его ещё заставляют переваривать столь тяжелую пищу. Джасти поднимет эту тему завтра, когда хорошенько её обдумает.

— Мариэль, вколешь кетонал всем тем, кто попросит, — скорее не попросила, а поставила перед фактом. Всё равно эльфийке это нравилось, и она не откажется. А вот для Джасти наступило самое сложное — подойти к Йорвету.

Пока Исенгрим переводил человеческий язык, девушка собрала в неглубокий тазик, который стал служить лотком, все нужные ей вещи и медленно стала подходить к своей цели. Переводчик внимательно следил за одноглазым, готовый броситься на выручку, но тот не шевелился, лежа спиной к сестре.

Она прокашлялась — внимания никакого. Она позвала его. Он так же проигнорировал её слова. Пришлось обойти кровать и поставить тазик на тумбочку, беря марлевую салфетку и обмачивая её в спирту.

— Я очищу твою рану от гноя, хорошо? — спросила она, боясь взглянуть в лицо одноглазого.

Но ответа не последовало, а Исенгрим не удосужился перевести её слова. «Что ж, на счёт «три» беру себя в руки и смотрю на него. Раз. Два…». Йорвет поднялся и принял сидячее положение. Но это было так резко и неожиданно, что Джасти в секунду отпрыгнула от него в сторону. Нет, это не было новой попыткой убийства, как она думала, он просто сел на кровать и смотрел куда-то вперёд безучастным взглядом. Где-то послышались смешки.

— М-можно? — неуверенно спросила девушка, возвращаясь на своё место.

— Давай уже покончим с этим, — грозно произнёс эльф. Этот зараза, оказывается, неплохо говорит на её языке.

Получив зелёный свет, она села на кровать рядом с ним, и боец повернул к ней своё изуродованное лицо. Рана не страшна, сестра видела и похуже. Но вот взгляд… Она готова была провалиться сквозь землю, убежать, исчезнуть… Всё что угодно, только не видеть той ненависти, которую она получила в этом беззвучном мужчине.

Джасти осторожно коснулась салфеткой его глаза и так же осторожно попыталась смыть гной, но то и дело приходилось надавливать сильнее, дабы выудить капельки из самых глубоких мест в впадине, где когда-то был второй изумрудный глаз. Пару раз Йорвет поморщился, но не издал ни звука. А девушка, сменив уже пятую салфетку, закончила лишь когда весь его ожог — от брови и до самой губы — был чист.

— Я наложу повязку, но менять буду каждый день, — неизвестно зачем произнесла девушка. Быть может, не хотела, чтобы эльф видел в её движениях угрозу? Хотя, для него вся она сама и есть угроза… Наверное.

Он не отрываясь смотрел то на руки, которые брали бинт и чистую салфетку, то на её лицо. Мурашки по коже. Как Джасти была счастлива встать с кровати, дабы удобнее обмотать его голову и пол-лица бинтами. Только бы больше не встречаться с этим ядовитым взглядом.

Накладывая повязку, сестра задумалась о положении Леголаса в обществе. Порой даже самые лучшие друзья не могут придти к единому мнению, отказываясь наступить на шею гордости или принципов. А тут этот, казалось бы, необузданный мужчина так скоро сдался перед голубоглазым эльфом. Быть может, её похититель был куда больше, чем обычным воином. «Надо будет поинтересоваться у Исенгрима». Но завтра. Все дела она оставляла на завтра, уж больно устала сегодня.

— Тебе вколоть обезболивающее? — спросила девушка Йорвета, закончив с повязкой. Тот же молча лёг обратно на кровать и повернулся к ней спиной. Ответ был дан весьма понятно. — Но антибиотик всё равно придётся.

Достав из тазика нужную ампулу, Джасти ловким движением руки открыла её, набрала в шприц и обошла кровать. Руку, разумеется, он протягивать не собирался. Пришлось взять себя в руки и медленно, боясь раззадорить спокойного льва, взяла его за кисть и потянула на себя, оголяя вены. Хоть и не они были её целью, но девушка мысленно отметила, какими же хорошими они были… в медицинском смысле. Обработав поверхность, сделала инъекцию и поспешила убраться от Йорвета подальше. Мужчина как лежал, так и лежит, даже не шелохнувшись.

— Мне нужно сменить твоё постельное бельё и обработать кровать, — сказала она и замерла в ожидании его реакции, но тот был глух.

Делать нечего. Сказано — сделано. Джасти выбросила использованный материал и попросила Исенгрима принести сменные простынь, наволочку и пододеяльник.

Мариэль как раз закончила с уколами и пересеклась с Джасти у мусорного ведра. Сестра украдкой взглянула на неё. В девушке что-то изменилось. Лицо продолжало отражать усталость, но теперь в этих красивых голубых глазах можно было заметить тень печали. Эльфийка была чем-то расстроена, а сестра заметила это только сейчас. Даже как-то стыдно стало. Вот вечно так! О больных думаем, но здоровых не замечаем.

Вскоре принесли ужин, Исенгрим доставил чистое бельё, и, стоило Джасти подойти к нему, как он прижал чистые ткани к себе.

— Я сам это сделаю, — проговорил он. — Не нарывайся лишний раз.

— Спасибо, — искренне сказала девушка. — Скажи Мариэль, чтобы ложилась спать. На ней лица нет.

— Не удивительно, — пожал плечами юноша. — Она хочет повидать родных, беспокоится. Особенно после новостей о пауках.

— Так её дом в той деревне, что рядом с нами?

— Ну не то чтобы совсем рядом, — Исенгрим подошёл к кровати Йорвета. — Надеюсь, мне не придётся тебя ещё и поднимать, — после этих слов мужчина встал на ноги и, сложив руки на груди, внимательно стал наблюдать за действиями своего товарища, пока тот продолжал свой ответ: — Пешком идти примерно сутки. Но да, это её родная деревня. У Мариэль остались там отец и мать.

— Так почему бы ей не навестить их?

Вполне нормальный вопрос, за который Исенгрим удостоил девушку любопытным взглядом. Но потом тут же нахмурился и вернулся к своему делу:

— Раньше ещё можно было бы. Но теперь опасно. Да и её задача — оставаться здесь и помогать тебе.

— Да брось ты. Самая тяжелая работа выполнена. Теперь осталось только следить за здоровьем ребят да колоть те или иные средства.

— Ты её так просто отпускаешь? — не без удивления уточнил эльф.

Джасти невольно усмехнулась его реакции и, переведя взгляд с него на Мариэль, тихо, с печалью в голосе сказала:

— Это я тут пленница, а не она. Мне не чужды её чувства. Я прекрасно понимаю, каково это, быть вдали от друзей… — поняв, насколько она сейчас жалостливо выглядит, будто пытается заставить других жалеть себя, быстро добавила: — … семьи и родных. — Хотя это мало чем помогло.

Исенгрим быстро, но не сказать, что аккуратно, застелил постель Йорвета, а когда отошёл, одноглазый нехотя вернулся обратно на кровать. Вот уж кто точно всем своим видом пытался показать, как ему здесь плохо в обществе человека.

— Хорошо, — Исенгрим поднял грязное бельё и, проходя мимо Джасти, кивнул ей. — Со дня на день должна приехать повозка с продуктами. Попрошу их сопроводить Мариэль домой.

— Что за повозка?

— Её родная деревня поставляет нам продукты. Или ты думала, что еду мы тут себе наколдовываем сами?

Нечасто на изуродованном лице Исенгрима можно было увидеть улыбку, но именно её он и показал сестре. Эльф вышел из лазарета и направился к скамейке у прачечной, а девушка сама не заметила, как вышла за ним следом.

— Я бы не удивилась, — честно сказала она. — Кстати, надо поговорить о еде…

Джасти и Исенгрим не торопились возвращаться в провонявшее спиртом здание. Они неплохо устроились у ближайшего дерева: пока сестра объясняла о вреде и пользе «больничной» еды, эльф облокотился о ствол векового дерева и, будто бы не слушая, смотрел куда-то в небо. Изредка он кивал, задавал, казалось бы, глупые вопросы, но на них Джасти отвечала с терпением и пониманием.

— Знаешь, а ты не так плоха, как мне показалось в первый раз, — вдруг произнёс Исенгрим.

Нет в мире ни одного слова, которое бы в точности описало то, насколько удивилась девушка. Она хлопала глазами, смотря на безмятежное, повернутое куда-то вверх, лицо, и слегка улыбнулась. Хотелось бы сказать какую-то колкость, остроумную фразу, которая, как в фильмах, полностью охарактеризовывает героя, даёт ему какую-то изюминку. Но, пока она размышляла, момент уходил. Джасти произнесла первое, что пришло в голову:

— Да и ты ничего.

Исенгрим улыбнулся.

* * *

Это был первый день, когда Джасти уснула очень рано, да и проснулась самой первой. Правда, уснула она за своим столом, и тяжело описать, как болели её шея, спина и грудная клетка. Зато выспалась. А ведь у неё была своя собственная комната, в которую пленница до сих пор так и не вошла. Видимо, именно сейчас, оттого, что нечего было делать, рискнула зайти туда.

Очень маленькое помещение. Как кладовка. В ней умещались лишь стул, кровать, над которой висело зеркало, да узкий комод. Но чтобы добраться до одного из этих предметов мебели, приходилось идти боком. Возможно, в другое время и в другом месте Джасти надула бы губки и обиделась на столь тесное помещение. Однако, она помнила о своём статусе здесь и лишний раз поблагодарила небеса, что это не было клеткой.

Внутрь она не входила. Бросив свою тёплую, снятую ранее, военную форму на стул — разумеется, одежда не долетела и упала на пол — девушка вышла обратно, в маленькую прихожую, которая разделяла сам лазарет, её комнату и уборную. Здесь она вчера вечером и оставила принесённое Леголасом платье. Хотела переодеться, честно, но было неприятно надевать чистые одеяния на грязное тело. В миг единения со своими мыслями, когда она была в тишине, могла что-то обдумать, сестра вспомнила, как давно не мылась. Ванна? Душ? Да к чёрту эти мелочи! Готова была вымыться в обычной речушке.

В тесной прихожей, где не было никакого проветривания, она глубоко вздохнула, ловя запах своего тела. Он был ужасен. Несколько дней Джасти обливалась по́́том из-за жары и работы, да и до похищения девушка так и не успела набрать для себя и Генри колодезной воды, чтобы просто банально ополоснуться.

Здесь этой радости нет. В этом мире — по крайней мере в этих трёх домах — о водопроводе и речи быть не могло, колодцев она не видела. Но ведь прачки брали откуда-то воду для стирки! Значит, здесь поблизости есть река. Возможно, стоит пойти на её поиски?

Джасти серьёзно задумалась об этом. Она вышла из прихожей на улицу и огляделась, взвешивая всё «за» и «против». По закону жанра, кто-то может заметить её отсутствие, посчитает, что она попыталась бежать, а там уже хоть в лепёшку расшибись — ничего не докажешь. Да даже если Исенгрим застанет её голой в реке! Только боги знают, что придёт в голову этим остроухим. К тому же, Джасти вспомнила и предостережение Леголаса, что в лесу опасно. А если эта река находится в паре километров? Немного, конечно. Но никто не отменяет того факта, что в столь раннее утро к реке захотят придти хищники.

Нет, всё-таки придётся просить Исенгрима сопроводить её. Либо она, наконец, помоется, либо пошлёт всех куда подальше. Нельзя грязному медицинскому работнику лечить раненых.

Как это часто бывает, мысли в голове плавно меняются. Джасти стояла, наслаждалась утренней свежестью, прохладой, и думала теперь уже о Юджине. И Леголасе. Голубоглазый вчера приходил в роту! Он наверняка кого-то видел из её людей. Интересно, как они там? Сдержал ли тот величественный эльф своё слово? Оставил ли в живых людей? Есть ли смысл просить своего похитителя отправить весточку Юджину? Так хотелось донести до своих друзей, что она в полном порядке. Не голодает, не страдает… Только, сильно скучает.

На место этой мысли пришло дикое желание покурить. Такое бывает у бывших курильщиков. И ведь у неё с собой прихвачена трубка эльфа, у которого она её одолжила во время рождения младенца. Но где взять табак или… как тут у них это называется? Да и заправлять трубку девушка не умела. Среди её пациентов курящих не было.

— Dʼyeabl! Dhʼoine!

Джасти подпрыгнула на месте от неожиданности. Впереди, на холме, она увидела силуэты, которые кричали и, как ей показалось, показывали пальцами в её сторону. Они стали приближаться, и вскоре сестра поняла, что одним из силуэтов была та самая повозка, о которой говорил Исенгрим. Повозку обступили четверо мужчин-эльфов, которые пялились на Джасти, как на какое-то дикое животное. Неприятно…

Девушка хотела было уйти, как её тут же чуть не столкнули поварихи. Специально или нет — не понятно. Но сестру эти женщины активно игнорировали и шли навстречу к мужчинам. Эти, кстати, не были одеты как воины. Напротив, по ним сразу было видно, что они являлись обычными жителями той деревни, из которой приехали. Луки сделаны хоть и опытным мастером, но в корне отличались от того, что носил при себе Леголас.

— Джасти! — ещё лучше.

Отойдя от кухарок поближе к дверям лазарета, девушка никак не ожидала, что кто-то, выкрикивая имя, резко распахнёт дверь и впечатается в её спину. Бедная человечка упала лицом в землю.

— Ай! — вскрикнула она. Конечно больно. Сказав непонятное «Squaessʼme», виновник всему — Исенгрим — помог девушке встать. — Смотри куда летишь.

— Я думал, что ты убежала, — хмуро отозвался эльф. «Как же хорошо, что я не пошла на поиски реки». — Ты что тут делаешь?

— Проснулась рано, решила воздухом подышать, — буркнула она недовольно. Забавно, что стоило появиться её личному переводчику, как те эльфы сразу замолкли и принялись разгружать телегу. Но эти взгляды, искоса бросаемые на Dhʼoine, увы, не исчезли. — Куда мне бежать-то? Я, конечно, бываю безбашенной, но не до такой же степени.

— И то верно, — усмехнулся эльф. От него также не скрылась неприязнь приехавших, и он небрежно схватил Джасти за плечо и повернул лицом к зданию. — Ступай. Разбуди Мариэль, скажи, что телега приехала. Я её обо всём вчера предупредил. А сам пока попрошу мужчин сопроводить её.

Джасти кивнула, вошла в прихожую, потом в сам лазарет, подошла к койке, на которой спала умиротворённая Мариэль и только сейчас вспомнила: а говорить-то как?

— Мариэль… — тихо позвала её сестра. Эльфийка не проснулась, пришлось её слегка покачать. — Мариэль.

Раненые спали, Джасти не могла позволить себе говорить громче. Но на третий раз красавица всё-таки открыла глаза и с непониманием взглянула на наставницу. Наверное, её первая мысль была, что что-то произошло. Ведь тогда бы её не будили или, по крайней мере, это бы сделал Исенгрим. От того, наверное, эльфийка резко подскочила на ноги.

— Всё хорошо, — улыбнулась Джасти, показывая пустые ладони девушке. Этим жестом она хотела успокоить её, мол, не надо паниковать. Хотя сама стала поддаваться этому чувству. Брать её за руку и грубо тащить на улицу не очень хотелось. — Там! — указала пальцем в сторону выхода. — Телега! — сделала вид, что скачет на лошади. — В деревню! — и каждое слово произносила по слогам. А Мариэль, бедняжка, хлопала глазами и думала, что медичка спятила. — Как же тебе объяснить-то?

— Телега приехала. Собирайся, поедешь домой, — от этого голоса аж всё похолодело внутри. Настолько он был неприятным.

Говорил Йорвет. Джасти повернулась к нему, но мужчина лежал спиной к девушкам и делал вид, что спал. Остаётся надеяться, что сказал эльфийке именно то, что нужно. А то вдруг он ещё каким-то шутником окажется. Но Мариэль резко скинула остатки сна со своего лица и счастливо улыбнулась.

Наверное, стоит поблагодарить Йорвета. «Как и тогда, когда он пытался меня задушить. Несостоявшийся Отелло».

* * *

В том, как отъезжала Мариэль нет ничего интересного. Она очень долго повторяла «спасибо». На десятый раз Джасти стало неудобно. Эльфы что, действительно считают сестру такой стервой, которая не собирается отпускать юную девушку повидаться с родителями? Да это они изверги! Не пускают… пленницу…

К тому времени все проснулись. Кто-то от боли, кто-то от света. Это значило одно — пора работать. Сестра не врала, когда сказала, что работы теперь будет меньше. Начала с того, что обошла всех по очереди, интересуясь самочувствием. Исенгрим переводил всё слово в слово. Девушка это поняла по интонации, которую он умело копировал. Тон, которым говорила медичка с пациентами, не принадлежал грозному и строгому врачу. Нет. Такой тон мог принадлежать только заботливой медсестре, о которой писали в старые времена, когда Врач внушал чувство защищённости, а Сестра Милосердия — заботу и доверие.

— Живот болит, — хоть Исенгрим и копировал этот милый заботливый голос, но переводя с эльфийского жалобы раненых, он превращался в себя. И голос более не нёс ничего подобного из того, что они оба пытались донести до страждущих.

— Это всё из-за кетонала, — объяснила Джасти. К сожалению, кетонал был прекрасным обезболивающим, но очень пагубно действовал на желудок. И хорошей замены у девушки не было. — Я буду колоть тебе препарат послабее. Зато желудок болеть перестанет.

Пока Исенгрим переводил, сестра делала пометки в истории болезни. После коротких вопросов и ответов, она переходила к осмотру. У Драниэля, эльфа с больным желудком, была запущенная рана на предплечье. Ещё несколько суток назад всё выглядело ужаснее, чем сейчас — гной со всеми оттенками серого и жёлтого, посиневшие края кожи, рука сгнила до мышц. Джасти знала, что был бы это человек — руку пришлось бы ампутировать. Но она решила попытаться спастись антибиотиками, молясь на мифы, что у эльфов хорошая регенерация и сильный организм. Ей повезло, это оказалось правдой. Драниэль будет лежать здесь до тех пор, пока вместо раны не останется страшный впалый шрам. Но это прекрасное создание с измученным выражением лица будет жить.

— Всё будет хорошо, — думая об этом, Джасти не могла не успокоить парня.

Исенгрим перевёл, и юноша слегка улыбнулся. К Йорвету, несмотря на то, что он лежал на четвёртой койке от её стола, она подошла в последнюю очередь. Хоть с ним было проще — переводчик не нужен — но Исенгрима сестра не отпускала. Вдруг этому ещё чего в голову взбредёт. Эльф же, как и вчера, повернулся к парочке спиной.

— Как твой глаз?

Молчание.

— Мне стоит отправить послание Леголасу, что ты игнорируешь его приказ? — тон Исенгрима был явно вопросительным. Помолчав несколько секунд, одноглазый всё-таки произнёс скупое:

— Нормально.

— Пульсирует? Кожа горит?

Тот вновь помолчал некоторое время, но потом дал положительный ответ.

— Я хочу его осмотреть, — Джасти держалась профессионально. Быть может, присутствие того, кто может её защитить, помогало? Вновь о чём-то задумавшись, Йорвет долго не решался поворачиваться. — Я могу подойти к тебе позже, но тебе всё равно придётся это сделать.

Сестра тут же пожалела о своих дерзких словах, так как из уст эльфа послышалось… рычание? Но нет, он всё-таки приподнялся и нарочно сел почти впритык к девушке, мол, на, делай, что хочешь. Это было резко и быстро, отчего Джасти дрогнула. Да и Исенгрим сделал шаг вперёд, думая, что одноглазый предпримет попытку напасть.

Его глаз не выглядел лучше вчерашнего. Но на это нужно время. Зато на губе за ночь образовалось меньше гноя.

— Тебе вколоть обезболивающее или продолжишь корчить из себя бессмысленного, но стойкого героя? — эти слова были сказаны тихо, аккуратно. И даже без укора. Девушке было страшно представить, какая боль ежесекундно пронзает этого мужчину. И чисто по-человечески было его жаль, сердце требовало достучаться до здравого смысла Йорвета. Но делать это надо так же осторожно, как сапёр ходит по минному полю.

Однако, двум эльфам не понравились даже такие слова жалкой человечки. Исенгрим напрягся — Джасти почувствовала это. Ведь драться, в случае чего, ему, а не ей. Йорвет же, неотрывно смотря той в лицо своим здоровым глазом, сжал зубы; от гнева, которому он не позволял вырваться, вздулись на висках вены.

— Пожалуйста, — зачем-то добавила сестра.

— Делай, что хочешь, — сквозь зубы прошипел Йорвет.

* * *

— Исенгрим, я хочу помыться, — чего ходить вокруг да около? Заканчивая обрабатывать раны предпоследнему эльфу, Джасти перешла к делу.

— Хорошо. Я попрошу эльфиек набрать тебе немного воды.

— Нет. Ты не понял. Я хочу помыться. Я грязная, потная, от меня плохо пахнет. Мои поры закупорены пылью, — последнее, возможно не стоило добавлять. — Мне нужна река. Или четыре… Нет. Шесть вёдер теплой воды. Мочалка, мыло и полотенце. Я отказываюсь работать грязной, потной и плохо пахнущей.

Нарочно она повторила эти три главные свои проблемы, вкладывая в свои слова всю нужду.

Долго. Очень долго Исенгрим молчал. Пленнице уже показалось, что он тем самым отказывает ей в просьбе — как жестоко! Джасти уже успела отойти от своего пациента и подойти к последнему — к Драниэлю. Быстро наложив новую повязку, она, как обещала, приготовила новое, ещё не опробованное обезболивающее.

— Если будет совсем плохо действовать, я вернусь к предыдущему, — сказала она, но не колола до тех пор, пока Исенгрим не переведёт. Что он, собственно, не делал. Джасти повернулась к нему. — Ты чего?

— Хорошо. Я отведу тебя к реке, — оказывается, он всё это время обдумывал ответ. — Закончи, а я схожу за полотенцем и мылом.

Много ли девушке для счастья надо? Пока не побываешь в таких условиях, никогда не поймёшь.

— Ты собрался увести её к реке? — вдруг что-то спросил Йорвет. Раз на эльфийском, значит обращался точно не к ней. С чего это он вдруг вообще заговорил?

— Да. Что-то не так?

— Ты оставляешь раненых без лекаря.

— Ты за себя беспокоишься или за других? — в голосе Исенгрима явно была враждебность. Джасти давно поняла, что они не ладили. До второго прихода Леголаса переводчик, конечно, подходил к нему, разговаривал. Но даже тогда они общались как чужие люди, а не братья по оружию. Интересно, а они были в одном отряде или разных? — Женщина сказала, что всё хорошо. Ничего страшного, если мы отлучимся на час.

— Ты доверяешь её слову? — а Йорвет злился. Сестре только и приходилось, что сидеть над измученным Драниэлем со шприцем в руках и переводить взгляд с одного на другого.

— А почему нет? Она уже доказала, что знает своё дело.

— Раз тебя оставили здесь командиром, ты должен продумать все возможные варианты. Если вдруг…

— Вот именно! — рявкнул Исенгрим. А вот это уже было страшно. Джасти не доводилось видеть его настолько разозлившемся. — Я здесь командир! И мне плевать, что ты — великий Старый Лис, непобедимый Йорвет! Здесь и сейчас ты никто. А если бы эта женщина не пришла, ты уже бы никогда не открыл свой второй глаз!

Одноглазый вскочил с койки. Джасти быстро сделала внутримышечную инъекцию, оставила шприц на тумбочке, подхватила Исенгрима под руку и повела прочь из лазарета, приговаривая:

— Успокойтесь! Мне только тут драки не хватало. Подумайте о ваших собратьях, им нужен покой и отдых!

Либо её слова подействовали, либо эльфы посчитали её главной помехой, но Исенгрим покорно пошёл следом, а Йорвет вернулся на свою кровать. По пути девушка не забыла захватить мешок с платьями.

— И что на вас нашло? — поинтересовалась она уже на улице, где переводчик грубо вырвал свою руку из её ладоней. «Уж пора было и привыкнуть к… Dhʼoine». — Прости.

— Тоже мне, учитель нашёлся. На несколько столетий старше и думает, что имеет право учить меня? Я не одно десятилетие командовал войсками… — а Исенгрим всё бубнил себе что-то под нос, бубнил… Вошёл к прачкам — бубня, вышел от них — тоже. — …Подумаешь, о его деяниях ходят легенды. Всего лишь убийца. Выскочка! Несостоявшийся Ворон…

И ещё пару минут бормотал, пока вручал Джасти полотенце и мыло. Надо же, а Исенгрим умеет быть разговорчивым.

* * *

Если бы не отсутствие тошноты и головокружения, сестра готова была поклясться, что они вошли в портал. Что за прекрасный лес здесь был! Что за чудные цветы росли то тут, то там. Так и хотелось остаться подольше, смастерить себе венок, лечь на эту шелковистую, не тронутую человеческими руками, траву и смотреть в небо, думая лишь о том, как безмятежность охватывает все естество.

Запах здесь как в той деревне, в которую привёз её Леголас — свежесть, чистота. Дышалось легко, воздух бодрил, наполнял ноющие мышцы силой. И даже, кажется, лечебно воздействовал на больную шею и спину. Потрясающе!

А деревья! Как и тогда, они были Джасти не знакомы. Но каждому из них наверняка по меньшей мере лет сто. Толстые, могучие стволы этих исполинов окутывались изумрудным мхом. Но здесь было очень тихо. Джасти не знала, какие в этом мире обитают животные и птицы, однако в этом плане лес словно умер. Может быть, дело в пауках? Мысль о них нагоняла страх. А если сейчас какая-нибудь из тварей выскочит из-за дерева и набросится? Сестра посмотрела на рядом идущего хмурого Исенгрима. Отлично! Лук при нём, кинжалы тоже. И когда только успел?

— Не беспокойся, опасности пока нет, — вдруг произнёс спутник. Видимо, волнение Джасти от него не укрылось.

— Исенгрим, — он ещё был раздражён, но, кажется уже отходил. Рискнуть спросить его об этой стычке? Любопытно же. Или, напротив, попытаться отвлечь?

— М?

— А у тебя-то есть семья?

— Нет.

Ясно и коротко. Значит, на разговоры у него настроения нет. Что ж, не стоит злить своей настырностью. Джасти подошла к нему ещё ближе, на всякий случай, и следовала за своим переводчиком в молчании, осматривая лес.

Шли они минут двадцать. Исенгрим привёл её к широкой реке. Спокойной, сказочно прозрачной. Да и само место было… прекрасным. Джасти даже ахнула. К реке вёл узкий каменистый берег, по которому девушка подошла к воде и, наклонившись, запустила в неё руку. Под тёплым солнцем река нагрелась, такая приятная. Что-то в этой реке было такое, что отличало её от рек Земли. Атмосфера? Нетронутая природа? А может, непривычная чистота?

Хотя, кто знает? Может быть Джасти настолько хотела помыться, что даже болота будут для неё святыми водами?

Не успела она взяться за свою водолазку, чтобы снять, как вспомнила о присутствии эльфа. Повернувшись к нему, она увидела скучающее лицо своего спутника, однако, оно было обращено именно на неё.

— Не отвернёшься?

— Ты меня, как женщина, не интересуешь, — отмахнулся он.

— Я промолчу о том, что это прозвучало обидно, но о правилах приличия вы, эльфы, должны что-то знать?

Хмыкнув, переводчик выполнил просьбу Джасти. А она, пытаясь не думать, что Исенгрим всё равно рядом, разделась, взяла мыло и вошла в воду. Не любила резкие погружения, от того шла медленно, привыкая к прохладе воды каждым сантиметром своего тела. И лишь когда под водой скрылась её грудь, она принялась тереть себя мылом.

Юноша спокойно стоял на своём месте, а Джасти время от времени буравила его взглядом. Ишь ты, какие мы гордые, прекрасный эльфийский народ! Не интересует, как женщина! Больно надо!

На самом деле, эти слова сильно задели девушку. Она всё понимала. Разные виды, враги, пленница и всё такое. Но чисто по-женски это было неприятно слышать. Такие слова больно били по самолюбию и расстраивали ту, которая никогда не считала себя страшной. Правда, писанной красавицей тоже себя не называла.

— Глупый эльф… — буркнула она себе под нос.

Кажется, даже на таком расстоянии её услышали — Исенгрим странно дёрнулся. Но нет. Он просто покопался в нагрудных карманах и что-то вытащил. Буквально через секунду зазвучала красивая мелодия. Юноша достал флейту, на которой он играл умирающим собратьям.

Сестра любила флейты. Никогда бы не закачала на свой плеер звук такого инструмента, но, когда доводилось случайно услышать его вживую, то уже не могла заставить себя оторваться. Особенно сейчас, здесь… Где флейту можно назвать главным аккомпанементом матери-природе.

Джасти не торопилась. Она наслаждалась чистой водой, видом этого прекрасного леса и звуком столь дивной игры. Не было ни одной фальшивой ноты. Звук чист, спокоен. Чем-то мелодия даже напоминала ей песню «Баллада о трёх сыновьях». Хотелось даже подпеть, но она стеснялась, боялась спугнуть флейту.

Замечательное утро. Лучшее за несколько месяцев.

* * *

Платье было очень красивое, лазурного цвета. Да и на Джасти смотрелось неплохо. Главное, чтобы не мешало работать. Правда, девушка больше любила, когда рукавов не было, но это легко исправить. Подарок Леголаса ей очень понравился. Теперь хоть она не будет так сильно потеть во время работы.

Язык так и чесался спросить у спутника: «Как я выгляжу»? Но решила, что это будет неуместно. Исенгрим закончил играть и повернулся к девушке, лишь когда заметил приближение. На её новый вид он даже не отреагировал.

— Возвращаемся?

Эльф с охотой согласился. Он немедленно выдвинулся в путь, а сестра потратила секунд десять на то, чтобы собрать мыло, полотенце и свои старые вещи в мешок. Они ей ещё понадобятся, чтобы вернуться к своим. Джасти надеялась на это.

Нет ничего приятнее, чем собственное чистое тело. Кожа дышала, руки стали гладкими, шершавость ладоней исчезла. Волосы продолжали свисать, как сосульки, но только потому, что они мокрые, а не жирные.

— Выглядишь счастливо, — зачем-то сказал Исенгрим.

— Знаешь, как я долго этого ждала?

— Могла бы попросить и раньше.

— Когда ты меня чуть не ударил? — улыбнулась сестра.

— А ты мне это ещё долго припоминать будешь? — Джасти была уверена, что Исенгрим обидится на её слова или разозлится. Но нет. Его лицо озарила беззлобная ухмылка. Хм… Раз уже разрешено припоминать ему такие вещи, то можно с уверенностью сказать, что их отношения перешли на новый уровень.

— Не очень долго.

— Нужно было думать, что говоришь.

— Кто знал, что вы настолько… — «Так, осторожнее на поворотах». — Что вы так сильно заблуждаетесь.

— Даже не знаю, радоваться ли мне теперь или нет, — загадочно произнёс спутник. — Ваше людское любопытство настолько сильно, что вы резали своих же, вскрывали трупы, мучили людей, пробуя на них разные вещества… Мы же уважаем смерть. Умерший собрат для нас священен. В итоге получается, что мы уважаем смерть во вред себе… Или как-то так.

Джасти опустила вопрос о том, откуда он всё это знает. Да и не хотелось узнавать о таких мелочах, когда Исенгрим так опечалился. Его можно понять. Это было очень обидно. Несправедливость была и здесь, в мире эльфов. Казалось бы, у таких святых, правильных…

— Я не знаю, что тебе на это ответить, — честно сказала Джасти.

— Ничего не отвечай. Мне достаточно того, что ты понимаешь эту несправедливость.

«Понимаю».

* * *

Утро ещё не кончилось. И зря Джасти посчитала его лучшим. В лазарете их ждало большое несчастье.

Началось с того, что ещё в лесу Исенгрим напрягся и устремил свой взор вперёд:

— Что-то случилось.

Джасти нахмурилась. Уже не думая о неприязни, спутник схватил Джасти за руку и побежал вперёд. Ему было всё равно, что бедняжка спотыкается, не успевает за его длинными ногами. Он быстро шёл, а ей приходилось бежать, да ещё и с мешком в руке.

На прогалине было тихо и спокойно. Всё как всегда. На верёвках сушилось вчерашнее смененное постельное бельё Йорвета, судя по запаху, поварихи уже готовили обед, а в лазарете было… Нет, не тихо! Из открытых окон доносились взволнованные голоса. Говорили все. Никто не спал, никто не отмалчивался. Исенгрим побежал с Джасти именно туда, но теперь она сама его вела. Сердце застучало от страха и волнения.

Исенгрим распахнул дверь, затем вторую и ворвался в лазарет, громко вскрикивая:

— Thaess!

Голоса замолкли. Джасти осмотрела лазарет. Кто мог — стоял на ногах. Точнее, все стоявшие столпились у одной дальней койки. Лица тех, кто встать не мог, исказились гримасой ужаса и скорби. Из-за широких спин эльфов Джасти не могла понять, что случилось. Исенгрим стоял на месте, давая лекарю самой разобраться в ситуации. На несгибаемых ногах девушка стала подходить к койке Драниэля. Перед ней эльфы расступились, показывая её взору страшную картину: пациент лежал неподвижно, его кожа на лице была опухшей, словно его кто-то надул, как воздушный шарик. Грудь не поднималась. И страшные слова Йорвета прозвучали как голос судьи, оглашающего приговор:

— Он мёртв.

10. Ганнибал у ворот

Джасти подбежала к Драниэлю, проверила пульс на сонной артерии. Он не только не прощупывался, но и сам эльф быстро холодел — реанимировать бесполезно. Да и смысл? На лицо отёк Квинке — аллергическая реакция на введение последнего препарата.

— Что здесь произошло? — спросил Исенгрим окружающих, пока Джасти смотрела на труп распахнутыми глазами и чувствовала, как внутри разыгралась буря.

— Разве стоит объяснять? — вопросом на вопрос ответил один из стоящих эльфов.

— Женщина его убила! — закричал второй.

— Это абсурд! — встал вперёд третий. — Она могла и раньше это сделать, если бы хотела!

Между мужчинами начался громкий спор. Но сестра не слушала. Её взор, всё внимание было приковано к изуродованному отёком Драниэлю. Это был хороший и добрый эльф. Один из немногих, кто с благодарностью смотрел на пленницу каждый раз, когда она избавляла того от боли. Совсем молодой, он доверял ей, надеялся, что будет жить.

— Замолчите! — рявкнул Йорвет. — Исенгрим, я предупреждал тебя! В этом виноват только ты!

Драниэль мёртв.

— Я не знал… Точнее, думал…

Врачебная ошибка.

— Ты должен был… Не смотри на эту женщину! Что бы она ему не вколола, она смогла бы спасти его, будь здесь! Там, где и должна оставаться!

Это её проступок.

— Моя вина… — чуть слышно прошептала девушка, дрожащими руками держа холодное запястье эльфа. Как маленький ребёнок, она не теряла надежды прощупать пульс, с силой нажимая на артерию, но головой всё уже поняла. — Это я его убила…

Казалось бы, её шёпот должен утонуть в крике одноглазого. Но он, Исенгрим и все раненые перевели свои взгляды на девушку. Она этого не замечала. Для неё в этом мире существовало лишь одно: её ошибка. Убила… Убила… Руки дрожали. Сестра напряглась всем телом, будто ожидала удар за свой поступок. Ей казалось, что она слышала рёв Драниэля, обвиняющий её.

— Успокойся, beanna, — как можно сдержаннее сказал Йорвет.

Джасти не слушала. Чувство вины и страха, как голодные псы, драли душу и сердце. Земля уходила из-под ног. Это отличалось от всего того, что было ранее. Нет, она не неправильно поставила диагноз, а дала новое лекарство и не стала наблюдать за реакцией организма, хотя должна! Но за три года девушка привыкла, что самые, казалось бы, простые препараты не давали никаких побочных действий.

— Эй, женщина… — кажется, эльфы перестали спорить. Исенгрим заметил, что девушку трясло, она не мигая смотрела на своего, теперь уже бывшего, пациента, сильнее сжимая его руку. Уже не из-за пульса. Она не понимала, что до сих пор держит запястье трупа. — Джасти!

— Это я его убила! — девушка невольно сорвалась на крик. С большим усилием она оторвала взгляд от Драниэля и бросилась бежать, словно труп должен встать и отомстить за свою смерть.

Кто-то схватил её за руку, не позволяя пробежать и двух метров, но то ли хватка была слаба, то ли Джасти в пылу паники обрела силу — резким движением сбросила с себя чужую ладонь и побежала дальше — на выход, на свежий воздух, где стены не будут давить, а образ Драниэля должен исчезнуть. Где, возможно, ослабнет чувство вины.

* * *

Йорвет заметил, что Исенгрим также хотел побежать за человеческой женщиной, но не позволил ему этого сделать. Взглядом указал на собравшихся у кровати раненых. Они были напуганы не меньше самой Джасти. За дурную девицу он не переживал — она не настолько тупа, чтобы убежать вовсе… По крайней мере, он надеялся на это. Но нужно было успокоить собратьев.

— Им нельзя этого знать, — негромко произнёс Йорвет на языке Джасти. Если собратья поймут, что она повинна в смерти Драниэля, то перестанут подпускать к себе эту женщину. Исенгрим нахмурился, но кивнул товарищу, обращая внимание на труп.

— Верно. Но что сказать?

— Что он всё равно должен был умереть. Убери его отсюда. А я поговорю с ней, — холодно ответил командир. Теперь уже он смотрел в сторону, куда убежала человечка. В любое другое время Старый Лис обрушил бы всю свою ярость на того, кто стал виновником в смерти эльфа. Но сейчас, видя, какое это было потрясение для самой женщины, в голове не осталось сомнений — она не хотела. Это была случайность. И пусть Йорвет не знает всех тонкостей человеческой медицины, он не мог поверить в то, что после стольких дней искреннего желания помочь она вдруг захотела хладнокровно убить Драниэля.

— Может, лучше наоборот? — от одноглазого не скрылось то недоверие, которым его наградил молодой эльф.

— Ничего я ей не сделаю.

— И всё же, я настаиваю! — самонадеянный глупец. Йорвет взглянул на него со злобой и обидой, всё ещё считая именно его истинным виновником произошедшего. Исенгрим не испугался. Напротив, даже принял его правила игры, смело смотря на оппонента.

Честно, Старый Лис был не против поменяться местами. Ему что, должно быть приятно общаться с человеческим отребьем? Нет. Но его тело ещё слишком слабо. Чтобы взглянуть на задыхающегося Драниэля ему нужно было собрать все силы, дабы преодолеть то расстояние, что было между их кроватями. Похоронить товарища просто не сможет. Но говорить об этом и показывать свою слабость Старый Лис не собирался.

Самопровозглашенный командир лазарета слишком быстро сдался под давлением товарища. И это было главной проблемой Исенгрима. Он чувствовал себя выше его — Йорвета — только потому, что тот пребывал в статусе раненого. Но стоило старшему эльфу вложить свою силу и мощь через один только взгляд, как тот сразу отступил. Исенгрим действительно не умел идти до конца, но при этом считал себя лучше, чем являлся на самом деле. Одноглазый много слышал о командире, именуемом Железным Волком. Но не мог понять, почему этого предводителя уважали и прозвали легендарным.

— Ты знаешь, что с тобой сделает Леголас, если ты её тронешь хоть пальцем, — прошипел Исенгрим.

Йорвет же тяжело вздохнул и медленно пошёл к выходу из лазарета. Тело сковала слабость. Столь сильная, что, казалось, он вот-вот потеряет контроль над своими ногами. Его колотил озноб, препараты женщины потеряли свой эффект — боль от глаза распространялась на всё лицо, голову и шею. И пульсировало так, словно сердце теперь находилось там, за прожжёнными веками. Лишь на недолгие десять минут он забыл о своих страданиях, когда услышал странное дыхание Драниэля. В тот момент он пытался уснуть. Но, как и предсказывала его интуиция, что-то должно было случиться. До койки Драниэля добрался, лишь когда эльф задохнулся. Бежать за женщиной уже было бессмысленно. Он и другие эльфы понимали, что это был конец молодого воина. Быть может, Лис расстроился бы сильнее, если бы это произошло не в доме Последнего Пути. Тут умирают все и всегда. К этому привыкли, здесь ждали только смерти.

Джасти не было рядом с лазаретом, но чуткий слух указал Йорвету, что человечка плакала в лесу, но недалеко. Тихо матерясь, эльф пошёл на её плач.

Девушка сидела на земле, обхватив и уткнувшись лбом в колени. Она искренне пыталась реветь тихо, да только получалось больно плохо. Йорвет безразлично осмотрел эту картину и подошёл ближе. Она не дёрнулась. Услышала ли?

— Эй, — ноль внимания. Йорвет не без брезгливости положил руку на её плечо, а девушка неожиданно сжалась в предвкушении удара. Да, наверное, он погорячился, когда душил её. Вон как теперь его боится. — Успокойся.

— Я его убила, — проплакала она. Эта фраза начинает доставать.

— Здесь все рано или поздно умирают.

— Нет, — наконец, она подняла голову, но посмотрела куда-то вдаль, а не на собеседника. — Ты не понимаешь. Он не мог умереть от такой раны. Точнее… я излечивала его. А этот ацетаминофен… Я не знала, что может быть аллергия. Я должна была знать… Я должна была проводить пробы на аллергии. Нас этому учили! Но в своей роте с другими врачами в этом отпала надобность… Столько лет прошло с тех пор, как я закончила колледж… Я даже не помню, как правильно делать эти пробы! Я не помню значений, не помню виды… На моей работе в этом не было нужды… — она больше всхлипывала, чем говорила, то и дело отвлекаясь на вытирания слёз. Что ж, она хоть говорила. — Потому вам нужен врач, а не медсестра!

Из её рассказа Йорвет понял, что она не была повинна. Это действительно несчастный случай.

— Но Леголас привёл именно тебя. Так что будь любезна, вытирай свои сопли и ступай работать.

Джасти продолжила сидеть. Будто его слова так и не были донесены до человеческих ушей. Йорвет нахмурился, но тащить её силой было слишком. Исенгрим вряд ли так быстро оттащил тело далеко. Повторная стычка с трупом ей явно не нужна. Вроде бы, она стала успокаиваться в присутствии эльфа.

* * *

Леголас зашёл в покои своего отца, где, если уж не в тронном зале, он должен был находиться. Владыка Лихолесья готовился идти в бой. Его слуги заканчивали облачать своего правителя в искусный древний доспех, на который ушёл отборнейший мифрил. Трандуил слегка повернул голову в сторону сына, и его взгляд упал на дыру в броне наплечников.

— Город пал, — только сказал Леголас. — Но мой отряд понёс большие потери.

Взмахом руки король приказал своим слугам удалиться. Он и сам мог закончить приготовления, но сейчас его волновал сын — принц видел это в неотрывном взгляде владыки.

— Всё хорошо, — принц повернулся к отцу полубоком, дабы скрыть рану. — Какие будут приказания?

— Отдохни, — только лишь сказал Трандуил. — Ты уже не справляешься. То ведёшь войска на битву, то бегаешь в поисках вещей для той женщины. Усталость — самый главный враг воина, — Леголас потемнел лицом. Да, он был прав, принц действительно устал за последнюю неделю. Но он не собирался отступать. Ни перед врагом, ни перед своим обещанием Джасти. Трандуил же, видя, что сын не согласен, сменил тему: — Кстати, как её успехи?

— Это поразительно, отец, — искренне произнёс принц. — Я был там вчера. Наши воины меняются на глазах! Их раны затягиваются, жар спадает. Она сказала, что четверых можно будет отпустить через неделю.

— Действительно? — удивился владыка.

— Она лечит метки смерти. Йорвет встал на ноги. Альаэль…

— И неужели никто не умер? За целую неделю?

Но тут Леголас печально опустил голову. Владыка усмехнулся.

— Драниэль умер два дня назад. Но то было несчастным случаем. Его рана не была тому виной. — Трандуил кивнул, удовлетворённый словами своего сына. Показалось ли молодому эльфу, или в глазах отца действительно промелькнула надежда? — Но что дальше? — поинтересовался сын. — Ты дал ей новое испытание, и она его прошла. Дом Последнего Пути больше не приносит смерти.

— Ещё ничего не пройдено. За неделю оттуда ещё никто не вышел здоровым, но уже была одна смерть.

— Отец, посети его! — упрямство отца злило Леголаса — он невольно повысил голос, дабы докричаться до разума правителя. — Ты сам увидишь, на что способна эта женщина… — взмах руки Трандуила заставил принца прикусить язык.

— У меня нет времени навещать человека, — холодно отозвался он. Подойдя к зеркалу, король продолжил закреплять свой доспех. — Я поведу Воронов в северо-восточную часть Лихолесья. На этот раз мы истребим колонию пауков, что заселяет ту местность.

— Пауков? — и тут до принца дошло. Он настолько привык видеть своего отца, облачающегося в латы, что это стало настолько обыденным, как восход солнца. Но эльф вспомнил, что эти королевские латы нужны не для красоты. — Но ты только что вернулся после битвы с людьми.

— Раз уж мне пришлось развязать войну с тремя врагами сразу, то мне положено участвовать во всех, — король стоял спиной к Леголасу, но в отражении принц видел, как нахмурилось лицо правителя. Он негромко добавил: — Мой народ и без того потерял в меня веру.

— Это не так! — вскрикнул Леголас, но осёкся, вспоминая слова Йорвета. А потом Зеврана. — Не все, отец. Многие просто не понимают, в какой ситуации мы оказались.

Трандуил вновь усмехнулся отражению своего сына и, развернувшись, бросил взгляд на пулевое ранение наследника. Его лицо в этот момент не выразило ничего. Но, как сын, Леголас осознавал, что владыка Лихолесья боится. За него самого, за свой народ, за будущее.

— Ступай, — сказал правитель. — Насчёт той женщины не переживай. Я уже определил её судьбу, если всё будет именно так, как ты говоришь.

Эльфу ничего не оставалось больше, как склониться перед Владыкой и выйти из его покоев. Подождите-ка! Трандуил берёт с собой Воронов? Кто тогда будет защищать деревню и лазарет?

* * *

Йорвет стал замечать, что женщина изменилась не в лучшую сторону. В ней больше не было той уверенности, с которой она подходила осматривать раненых. На их просьбу дать обезболивающее, она отвечала:

— Потерпи немного.

— Но ты же им давала кетонал, и всё было хорошо, — возмущался Йорвет.

— Его нельзя давать слишком часто.

— Тогда замени!

Но она замолкала, игнорируя эту просьбу. Девушка не только стала бояться своих действий, но и самих эльфов.

— Они думают, что Драниэля убила болезнь. Ребята доверяют тебе, — но слова Исенгрима не возвращали ей уверенность.

На следующий день их посетил принц. Йорвет заметил, что, когда приходил Леголас, девушка улыбалась. Он был единственным, кому она по какой-то причине доверяла больше, чем кому-либо. Но не в этот раз. Человечка попросила его принести ещё перчаток и спирта, дала список нужных ампул и ушла заниматься своей работой. Рассказать всё другу пришлось именно Йорвету. Почему не Исенгрим? Молодой эльф ушёл забирать Мариэль из дома. Повозка с ней вернётся только через неделю, но Лис согласился со своим товарищем — женщине нужна была помощница. Несмотря на языковой барьер, между эльфийкой и человечкой была связь. Может быть, общая профессия. Может, любовь к свой работе.

Леголас искренне поблагодарил Йорвета, что тот присматривает за ней в отсутствие переводчика. Правда, тут и присматривать-то незачем — девчонка вечно мелькала перед глазами. Одноглазый теперь с большим пониманием относился к поступку своего друга и более не злился. На его глазах товарищи действительно стали поправляться.

Принц ушёл, а Йорвету ничего не оставалось, как только смотреть за девушкой и изредка выполнять её просьбы. Теперь он стал её переводчиком и эльфом на побегушках. Это злило, но также было и хорошей возможностью размять ноги. Да, слабость никуда не исчезла, однако лежать целыми сутками командир не мог.

Хотя, чего греха таить? Один раз Йорвет был близок к тому, чтобы вновь начать душить эту женщину. Он ушёл к прачкам, где в шкафу были приготовлены выстиранные вещи раненых. Там же хранилось и всё то, что было спрятано в этих вещах. Кинжалы, целебные отвары, ножны… И курительные трубки. Среди них Йорвет отыскал свою. Найдя нужных трав, подсушив их, он вернулся в лазарет, лёг на свою кровать и был готов насладиться дымом, на что получил такую нотацию от женщины, какую ему даже родители не читали. Разве Старый Лис это бы стерпел? Нет. Если бы не пришедшие с подносами поварихи, Йорвет убил бы девчонку. Курить пришлось на улице.

— Нельзя курить в помещении, где проходит лечение! — эхом отдавались в голове её слова.

На четвертый день после смерти Драниэля Джасти подошла к Йорвету, чтобы сменить повязку. Он уже спокойно относился к этой процедуре. И сегодня понял, что её столь близкое присутствие не досаждает так сильно. Если раньше эльф не без раздражения смотрел в девичье лицо, прекрасно зная, как ей от этого не уютно, то сегодня он просто бегал здоровым глазом по лазарету. Повязка снята, женщина стала обрабатывать рану, а эльф впервые заметил, как на него смотрят остальные. Кто-то хмурился, кто-то бросал короткий взгляд на рану и тут же отворачивался. Были и брезгливые выражения лиц. Старый Лис понял, что на его лице был не просто ожог, а уродство, на которое он до сих пор не обращал внимание, не думал об этом.

Он видел эти глаза товарищей раньше. Как-то зайдя в лазарет — настоящий лазарет — он застал Исенгрима с ужасной раной на лице, о которой теперь говорил лишь уродливый шрам. С таким же пренебрежением на него смотрели представители прекрасной расы. Сейчас на Исенгрима не хотели смотреть лишний раз, а при разговоре прятали глаза. Эльфийский взор любит смотреть на красивые вещи, а разговаривать с кем-то, чьё лицо изуродовано войной, были способны немногие.

— Мне нужно зеркало, — тихо прошептал Йорвет.

— И где я тебе его возьму? — безучастно спросила Джасти, но оторвалась от своей работы и взглянула на одноглазого. На всё лицо, а не только на увечье. — Зачем тебе?

— Ты настолько глупа, что я должен объяснить тебе, зачем нужны зеркала?

Девушка нахмурилась, выражая тем самым всё, что думает о его словах, но всё-таки встала с кровати, поманив эльфа рукой. Йорвет никогда не знал, что было за третьей дверью в той маленькой прихожей. Оказывается, комната Джасти, в которую та, почему-то, никогда не заходила. Хотя, понятно, почему. Ей-то — маленькой и такой хрупкой — здесь было трудно подобраться от двери к комоду, а уж самому Йорвету, в котором бы уместили две Джасти, было вообще не пройти.

Справа от двери была кровать, а над ней он заметил зеркало. Старый Лис подошёл к нему, как к эшафоту. Оттуда на него взглянуло ужасное лицо с огромным впалым красным пятном вместо глаза, в уголках которого виднелся ещё не очищенный гной. Красные края окрашивались в синий цвет, вся скула была одним здоровым синяком. Да ещё и тянулась эта рана через всю щеку прямо к губе. Неудивительно, что большая часть его лица болела.

Пальцами мужчина потянулся к ожогу, хотел потрогать, будто это была злая иллюзия. Но нет. Это реальность. Уродливый эльф. Как на него теперь будут смотреть? Как его отряд будет говорить с ним? Через силу.

— Он станет меньше, — вдруг произнесла человечка. Йорвет уже забыл про неё. — Синяк спадёт, а краснота уменьшится.

— Ты считаешь, что я должен обрадоваться этому? — в голосе прозвучали нотки ярости, и с каждым словом становились громче. Он резко повернулся к Джасти и указал пальцем на свой глаз. — Этому?!

— Это всего лишь будущий шрам, — пожала она плечами. Надо же, больше не боится его. — Зато жив остался.

— Да ты хоть представляешь, чем мне придётся заплатить за эту жизнь?! — голос эльфа сорвался на крик. — На меня теперь будут смотреть с брезгливостью! Ты думаешь, приятно жить с чувством, что никто не будет при разговоре смотреть тебе в глаза?

— Прекрати жалеть себя! — рявкнула женщина. Что? Йорвет не мог скрыть удивления на её реакцию. Да, девчонка точно изменилась — она к тому же перестала его бояться. — Вернись в кровать, я закончу свою работу.

Ну всё. Даст голову на отсечение Леголасу, но это дело будет того стоить. Кто она такая? Как смеет повышать голос? Забыла своё место? Йорвет быстро напомнит ей. Благо, она была достаточно близко, чтобы тот молниеносно схватил своими пальцами её тоненькую шею и сжал. Пока не сильно, для предупреждения.

— Не смей мне указывать, Dhʼoine, — прошипел эльф женщине в лицо.

Что не говори, теперь в ней больше не было того страха перед Старым Лисом. Были две догадки. Смерть Драниэля сломала девушку. Не так, как это бывает, немного в другом направлении. Или она чувствовала свою власть над другом Леголаса? Проклятье, да она права! Он сжимал пальцы на её шее сильнее, но не позволял себе перейти границу.

— Ты и Исенгрим всё равно красивы. Даже с вашими шрамами, — в тон прошипела Джасти.

Йорвет удивился, да так сильно, что даже рот распахнул. Эти слова были настолько неожиданными, что он не знал, как на них реагировать. То ли она насмехается над ним, то ли ещё чего. Но тот факт, что человечка не понимает всю суть происходящего — это точно.

— Не знаю, как у тебя, но у Исенгрима есть не только внешняя красота, — продолжала шептать девушка сдавленным голосом. — Если будешь вести себя, как ублюдок, ни одна эльфийка на тебя не взглянет.

Ах она!.. Мало того, что не понимает сути, так ещё и перевернула всё с ног на голову! Эльфийки? Йорвет — военный эльф от пальцев ног до кончиков ушей, ему эти эльфийки не нужны! Ему нужна преданность своих воинов и их доверие! А смотря на его глаз, они не будут думать ни о чем, кроме как: «У нас могут быть такие же ранения. Мы можем проиграть».

Каждое её слово только сильнее выводило из себя. Старый Лис перекрыл дыхание дерзкой девчонке и хорошенько впечатал головой в стену, дабы та хоть немного поразмыслила своими мозгами. Вот теперь-то Йорвет наконец увидел страх в человеческих глазах.

— Не забывайся, Dhʼoine, — он ослабил хватку, давая доступ к кислороду.

Взгляд Джасти вновь поменялся. Она открыла рот, хотела было сказать что-то колкое, чем вновь подвергнет свою жизнь опасности, но…

В лазарете разбилось окно. Эльф с человеческой женщиной одновременно посмотрели на выход и также вместе вбежали внутрь. Раненые приподнялись со своих кроватей и с любопытством смотрели на осколки, лежащие на полу. Среди них валялся крупный камень. Йорвет нахмурился, но, кажется, догадался, в чём дело. Он подошёл к окну и увидел среди деревьев проезжающую мимо кибитку. Ею управлял старый поседевший эльф, а между стволами прятались двое молодых ребят, со смехом поглядывающие на лазарет.

— Что это значит? — спросил один из раненых, который не мог встать самостоятельно и взглянуть на происходящее.

— Деревенские переезжают, — ответил Йорвет и перевёл свой взгляд на камень. — И, кажется, они ясно дали понять, что не желают соседствовать с человеком.

— Мариэль слишком много позволяет себе рассказывать в деревне! — огрызнулся один.

— А чего рассказывать? — заступился за эльфийку второй. — Они к нам приезжали с продуктами! Да и покажи мне того, кто не в курсе об идее Леголаса.

— Переезжать из-за того, что в нескольких десятках километров живёт человеческая женщина? Да они с ума сошли!

Йорвет нахмурился и посмотрел на Джасти. Она стояла рядом с ним, смотря на детей.

— Человек! Убить человека! Застрелите её!

Женщина не понимала этих слов, но видела, с какой ненавистью и издевкой кричали эти слова именно ей. Хмурая, потирая больную шею, она резко развернулась и удалилась из лазарета.

— Да пошли вы все, грёбаные эльфы! — и громко захлопнула первую дверь, а потом дверь в свою комнату. Йорвет устало вздохнул. Исенгриму было легче с ней совладать. Что-то он задерживается.

* * *

Джасти впервые легла на свою кровать за прошедшие полторы недели заточения. Нет, она не стала плакать — все слёзы уже были выплаканы. Но стало так обидно… Одиноко, холодно, безнадёжно. В этот миг стало как-то всё равно. Не страшен был серый волк. Точнее, одноглазый Йорвет. Уже не хотелось видеть лицо Мариэль, в котором было столько веры и страсти к работе. Джасти больше не ждала Исенгрима. Даже Леголас не внушал такого трепета своим приходом, как два раза ранее. Девушка ощущала, как быстро перегорала в такой обстановке.

Лёжа на спине, сестра смотрела в потолок и пыталась найти смысл своей жизни. Кажется, ответа на этот вопрос не было. Точнее, был. Вон, тень от него скользнула по этой комнате. Стоп, что? Джасти приподнялась на локтях и осмотрела помещение. Нет, она точно увидела боковым зрением, как что-то пробежало мимо. Но здесь было пусто.

— Йорвет, это не смешно, — решила представить себя героиней какого-то фильма и сказать самую типичную фразу в таких моментах. Она ожидала, что ответом ей будет тишина, но тут, неожиданно, будто бы из самой тени, отбрасываемой комодом, вышел эльф. Она его знала. — Ты меня напугал!

— Прости, — улыбнулся Зевран. — Я не хотел.

— Что ты тут делаешь? Пауки уже истреблены?

— Если бы. Сколько бы их ни били — меньше не становится, — он подошёл ближе к девушке и осмотрел её с ног до головы каким-то уж оценивающим взглядом. — Тебе идут наши одежды.

Вот чего-чего, а этих слов она уже и не надеялась услышать среди остроухих. Это было приятно. Тем более, если учесть, что она не слышала столь приятных слов с… Да вообще за всё время пребывания здесь!

— Спасибо, — это даже смутило.

— В прошлую нашу встречу ты была более веселая. Что-то случилось?

Забавно, как легко и просто он с ней разговаривал. Вот у кого нужно поучиться Йорвету и Исенгриму общению. Что Джасти им плохого сделала? Ничего! А понимает это только Зевран. С ним было проще. Даже в первую встречу. Тогда между ними диалога не было вовсе, но он не раздражал своим присутствием, не угнетал и не ввергал в страх, как это умело делал одноглазый.

— Да так, лёгкий нервный срыв, — не очень хотелось говорить вслух то, из-за чего она была расстроена минуту назад.

— Вижу, ты врёшь. Но я принимаю твоё нежелание говорить, — Зевран перевел взгляд с девушки на дверь и улыбка его спала. — Исенгрим на месте?

— Нет, он ушёл забирать Мариэль из деревни. Но скоро должен вернуться.

— А кто за него остался? — Джасти состроила мину, по которой Зевран всё понял и усмехнулся. — Ладно. Пусть будет Старый Лис.

Он поспешно вышел из комнаты, — почему он вошёл в лазарет именно через неё? — а Джасти поспешила за ним. Любопытно же! Ну и что, что они могут говорить на другом языке! По выражению лиц тоже можно будет что-то понять. Да и Зевран, вроде бы, умеет злить одноглазого. Приятно видеть, как ему портят настроение, а не наоборот.

Йорвет с оголённой раной уже спокойно лежал на своей кровати. Зевран, вместо того, чтобы начать с ним разговор, сначала многозначно посмотрел на разбитое окно, потом на камень и присвистнул.

— А у вас тут весело…

— Что здесь делает Ворон?

— Пришёл в гости к Лису, — усмехнулся эльф. — Вам нужно немедленно скрыться в лесу, — при таких словах не только Йорвет поднялся, но и Джасти подошла ближе. — Трандуил забрал Воронов истреблять пауков на северо-востоке. Мы считали, что отогнали здешних тварей от деревни и от вас. Неделю, думали, точно не побеспокоят. Однако, разведка доложила, что с юго-запада мигрирует большая группа прямо сюда.

Джасти медленно распахивала глаза, в которых, к слову, ещё потемнело. Значит, встреча с этими тварями неизбежна? Гигантские пауки являлись ей только в страшных снах. Йорвет также был хмур. После слов Зеврана, он обвёл глазами раненых, в чьих лицах отразилось беспокойство, а потом покачал головой:

— Ты и сам видишь, что большая половина не способна выдержать долгий путь.

— А кто-то и встать не может! — влезла в разговор Джасти. — Да и беготня по лесу может лишь усугубить ситуацию. Всякая зараза, инфекции…

— Не нагнетай, — бросил ей Йорвет.

— А ты не затыкай!

На всякий случай Джасти капитулировала за спину Зеврана. От него послышался смешок, но голос остался серьёзным:

— Деревня уже потихоньку эвакуируется. Вам нужно что-то придумать. Я не смогу вас защищать один, — так вот что это была за кибитка. Да и Джасти приметила одну вещь — не будет деревни, значит, некому будет поставлять еду. Лазарету в любом случае придётся переезжать. Но не в лес же! Эльфы, может быть, и могут жить среди деревьев, а она? — Ох, простите! Я и одноглазый командир.

Йорвет нахмурился ещё сильнее. Но он не стал обрушивать свою обиду на Ворона, как посчитала Джасти. Он думал над сложившейся ситуацией. Да и девушка пыталась внести лепту. Хотела предложить загнать сюда прачек и кухарок, запереть все окна и двери и ждать помощи. Эту мысль она озвучила.

— Боюсь, не получится, dana, — покачал головой Зевран. — Неизвестно, когда вернутся мои Вороны. А требование о подкреплении может дойти до владыки не скоро. И что нам есть всё это время?

— А портал? — вспомнила она. — Порталы! Тот, через который меня сюда привели!

— Не в наших силах открывать порталы, — сквозь зубы прошипел Йорвет. — Beanna, замолчи и не мешай!

Джасти негромко поматерилась — всё равно он не знает этих слов — и посмотрела на своих пациентов. Они волновались всё сильнее. Тем более, при виде хмурого Йорвета и появившегося тут Ворона. Как им всё объяснить? Как самой девушке теперь быть? Начать собирать вещи? Или… попросить эльфов смастерить для себя гроб?

11. Говорят, что паук в доме — к уюту

Но, увы, самая хорошая идея принадлежала именно Джасти. Точнее, из-за неё двум мужчинам пришлось сдаться:

— Не пущу раненых в лес! — кричала она.

Делать было нечего. Йорвет отдал приказ кухаркам готовить еды на несколько дней вперёд, а прачкам — им помогать. Сам же он и Зевран ушли в лес мастерить стрелы. С ними пошли ещё четверо раненых, способных передвигаться и работать руками. Среди них был один с обожжённой ногой. Несмотря на боль, эльф стойко стоял на ногах:

— Мне бы до леса дойти, — отмахнулся мужчина от сестры. — А там я сяду и буду изготавливать стрелы. Много двигаться не собираюсь, обещаю. — Вот только когда шёл, каждые пять секунд его тело содрогалось в приступе сильного кашля, который Джасти, по каким-то причинам, не могла вылечить. Ни таблетки, ни антибиотики не помогали.

Сама девушка без работы не осталась. Хоть Леголас готов был приносить всё, что она попросит, никогда нельзя забывать о «черном дне». Шприцы, которыми набирала лекарства, не выбрасывала, а убирала в сундуки. То же самое с более-менее чистыми бинтами, которые не соприкасались с гноем или кровью. В этот день она собрала всё, что накопилось за полторы недели, и ушла на улицу кипятить. Благо, мимо проходящие кухарки поняли, что той нужен огонь и котелок.

Пока медицинские принадлежности кипятились, девушка ушла в лес. Теперь её целью были длинные толстые палки. Разбитое окно могло стать прекрасным входом для пауков. Его нужно как-то залатать. Этим пусть займутся мужчины, её же работой было предоставить материал.

Повезло, что в последнее время на улице было очень жарко. Кроны деревьев подсохли под палящим солнцем, а из-за ночного ветра они ломались и усеивали собой землю. Но выбирать особо не из чего. Под ногами валялись тонкие ветки. Надо постараться найти прекрасные длинные стволы.

Через час Джасти удалось собрать стопку годных палок. Придётся сделать три захода, чтобы оттащить все к разбитому окну. Первый заход она выдержала неплохо. Когда вернулась за новой партией, то почувствовала какое-то движение. Это был Альаэль с пулевым ранением в бок. Можно назвать настоящим чудом то, что та злосчастная пуля не тронула его органы. Эльф даже не взглянул на девушку. Просто сгреб в охапку все палки и пошёл обратно. Вот это сила…

— Спасибо, — пусть не поймёт, но сказать это слово надо было.

К лазарету, одновременно с Джасти, шли Йорвет с товарищами. Он безучастно посмотрел на собранную ею древесину. В его глазе промелькнуло… одобрение? Но он так ничего не сказал, а просто бросил сотню самодельных стрел на землю. Также сделали Зевран и четвёрка раненых. Надо же, как много… Неужели было необходимо мастерить столько?

— Dana, ты молодец! — ну кто ещё кроме Зеврана похвалит её?

И всё-таки, Джасти отдала Йорвету должное. Она знала, что эльф ещё был слаб, но он взвалил на свои плечи очень много работы. Он и Зевран. Два командира заделывали разбитое окно, устроили себе на крыше небольшую площадку, куда и перенесли все стрелы, и подготовили луки. Одноглазый сходил к прачкам, там же оделся в свои старые, но чистые кожаные доспехи. Хотя Джасти было трудно назвать такую одежду доспехами. Однако, в ней он преобразился. Прежде всего очень высокий, мускулистый, довольно-таки привлекательно выглядящий эльф. Мужественные скулы, нос с горбинкой, заостренные уши. Плечи широкие, довольно гордые. Спина прямая, осанка восхищает воображение. Также на правом сапоге прикреплены ножны для кинжала. На спине гордо виден расписанный эльфийской письменностью колчан для стрел. Справа на поясе виднелся спрятанный в ножнах меч. Вот теперь мужчина выглядел действительно страшно.

Он и Зевран также следил за воинами, которые, сидя у костра, варили какую-то… бурду? Серьёзно, что это за вязкая зелёная жидкость? И варят эльфы в том котле, в котором Джасти стерилизовала свои инструменты! «Этот котёл — на помойку».

Во время обеда работающие эльфы не отрывались от дел. Джасти помогла кухаркам отнести подносы с едой работягам. С теми четырьмя, сидевшими у костра, проблем не было. А вот с Зевраном и Йорветом на крыше…

— Вам надо подкрепиться, — крикнула девушка, наблюдая, как те заканчивают последние приготовления. Правда, что именно они там делали, девушка не видела.

— Не мешай, beanna, — рявкнул одноглазый. Сейчас-то что не так?

— Как хочешь, а я с удовольствием поем, — улыбнулся Зевран и с лёгкостью, цепляясь непонятно за что, как Квазимодо, спустился на землю, принимая у девушки поднос. Но Джасти не собиралась оставлять хотя бы одного голодного. Тем более, если пауки действительно пойдут именно этой дорогой:

— Йорвет, я, как твой лекарь… — «Чуть не сказала врач», — …приказываю тебе. Спустись и поешь! — тот проигнорировал её слова. Слева послышался смешок Зеврана. Его это, разумеется, только забавляло. — Иначе я отдам твою порцию Ворону!

— Делай, что хочешь, — огрызнулся эльф.

— Йорвет! — возмутилась девушка. — Ведёшь себя, как ребёнок! Поешь, ну пожалуйста!

Докатились, уже умоляет своих пациентов поесть. Но, то ли волшебное слово, то ли она сама взбесила мужчину, одноглазый что-то швырнул с крыши и с такой же лёгкостью спустился.

— Хватит орать, — приказал эльф, грубо выхватывая у неё второй поднос. — A dʼyeabl aep arse, beanna! Ты достанешь даже мёртвого.

Стоило бы обрадоваться, ведь цель сестры достигнута. Но она лишь злобно взглянула на одноглазого и мысленно пожелала ему подавиться. Мужчины отошли к костру, к своим товарищам и, разговаривая о чём-то, принялись за трапезу. А что надо делать Джасти? По сути, нужно поесть. Но знакомый крик Исенгрима заставил девушку забыть об этом.

Она увидела его и Мариэль, идущих с холма, где когда-то скрылась красивая эльфийка. Нельзя было передать, как же сестра рада видеть эту парочку. Девушка побежала им навстречу, в то время как Йорвет и Зевран остались на своих местах.

— Наконец-то вернулись, — обрадовалась Джасти. Исенгрим был хмур — до него ещё в деревне дошли известия о пауках. Спутница же ярко улыбалась своей наставнице. Такой улыбки Джасти ещё ни разу не видела на столь прекрасном лице. — Вы задержались.

— Проблемы с деревней, — отозвался Исенгрим. — Я просил их остаться. Даже если пауки уйдут с этих земель, они ведь вряд ли вернутся. Нас обрекли на голодную смерть.

— Значит, ты догадался, что мы не собираемся эвакуироваться.

— Я хоть не знаю твоей медицины, но за время, проведённое с тобой, понял, что очень важно соблюдать чистоту. А в лесу, увы, такой радости нет.

Джасти улыбнулась. Надо же, он не только переводил, но тоже чему-то учился. Приятно, что она сотрясала воздух не только ради своей Мариэль.

— Пойдёмте, — поманила она пришедших. — Вы устали с дороги. У нас как раз обед.

— Приятная новость, — слегка расслабился эльф. — Мы действительно проголодались.

* * *

Пока Исенгрим трапезничал с двумя командирами, Джасти и Мариэль осматривали больных после обеда — обязанности ещё никто не отменял. В эльфийке было больше рвения, чем до ухода. Видимо, она успела соскучиться по работе. Но настроение красавицы быстро омрачилось. Сначала она заметила разбитое окно, вместо стёкол которого теперь были приколоченные и перевязанные между собой палки. Потом она заметила пустую кровать в конце зала, на которой когда-то лежал Драниэль. Она всё поняла.

Так прошёл день. В работе, в напряжении, в безмолвии. Исенгрим, Зевран и Йорвет общались между собой и не обращали никакого внимания на человека и эльфийку. Им просто было не до этого, и Джасти это прекрасно понимала — мужчины из кожи вон лезли, лишь бы защититься от пауков, продержаться до подкрепления.

Чем-то сестре эта ситуация напомнила те долгие недели в роте, когда эльфы почти не нападали, но люди всё равно ощущали себя в ловушке. Сердце заныло вновь при воспоминании о своих ребятах и Юджине. Последние события здесь напрочь оттеснили их образы, но сейчас, пока Джасти стояла на улице и смотрела на закат, и, пользуясь минутами отдыха, она вспоминала их лица, голоса, слова; как ребята хлопали в ладоши, когда девушка перед боем играла на гитаре и распевала песни о победе.

— Эй, — уж больно неожиданно на улицу вышел Йорвет. — Выпей.

Она недобро взглянула на сурового мужчину, а потом на какую-то склянку, что он протягивал. В ней что, была та самая болотная жижа?

— Что это? — брезгливо сморщилась сестра.

— Ты меня не услышала? Пей, я сказал.

— Не буду, — выпила, если бы только эльф объяснил всё и попросил нормально. А вдруг он пользуется суматохой и хочет её отравить? Жажда её крови давно читалась в этом изумрудном глазу.

— Beanna, я волью тебе это в рот насильно, так что будь добра, выпей, — прорычал он сквозь зубы.

— Неужели так сложно сказать, что это за дрянь? — как не крути, кто как не медик может предсказать, как незнакомые вещества могут повлиять на человеческий организм?

Жаль только, что Йорвет был не очень общительным эльфом. Большим пальцем он с лёгкостью откупорил склянку, свободной рукой притянул к себе Джасти и прижал спиной к своей груди так, что она не то что двинуться не могла — в столь сильных руках девушка не способна была даже вздохнуть. Потратив остатки дыхания на крик, она стала жадно хватать ртом воздух. Йорвет воспользовался моментом и влил содержимое склянки ей в горло.

Вместе с воздухом в лёгкие попали капельки этой дряни — Джасти закашляла, а Йорвет отпустил её. Вместе с кашлем пошли и рвотные позывы — настолько противная была эта жижа. Смесь горького и кислого, вязкого и тягучего, эта жидкость медленно стекала по пищеводу.

— Ублюдок, — сквозь содрогающую желудок волну, прошипела девушка.

— Джасти, ты кри… В чём дело? — на её крик пришёл Исенгрим. — Йорвет, какого чёрта?

К ней подбежал ещё Зевран, положил руку на спину и стал поглаживать.

— Всё хорошо, потерпи. Это скоро пройдёт.

— Что ты ей сделал? — не без угрозы спросил Исенгрим

— То, что и хотел — дал настойку.

— Тогда почему она кричала? — спокойнее своего товарища поинтересовался Зевран.

— Она не хотела пить. Пришлось влить насильно, — до омерзения спокойно ответил одноглазый.

— А ты ей объяснил, зачем нужна настойка? — Исенгрим стал подходить к командиру. Джасти, кажется, прокашлялась, но на языке по-прежнему оставался этот омерзительный вкус. Рвотные позывы становились слабее, и она, наконец, смогла выпрямиться, опираясь на руку Зеврана.

— С какой стати я должен ей что-то объяснять? — почти в лицо прорычал Йорвет Исенгриму. — Раз нам приходится безоговорочно доверять её лекарствам, то мы вправе требовать от неё то же самое.

С этими словами одноглазый скрылся в дверях лазарета. Судя по тому, что оппоненты молчали, он оставил последнее слово за собой, вынудив эльфов согласиться.

— Мы не знаем, как может сложиться ситуация, — заговорил тихо Зевран Джасти. — Пауки могут прорваться внутрь. Во время укуса они впрыскивают в свою жертву яд и пищеварительный сок, который начнёт переваривать твои внутренности. Эта настойка в случае такого спасёт жизнь, — «Йорвет, тебе было так тяжело сказать мне эти три предложения?». — Но настойка действует недолго. Придётся её принимать каждые двенадцать часов до тех пор, пока не придёт подкрепление.

— Спасибо, Зевран, — искренне поблагодарила девушка и за объяснения, и за поддержку, которую он оказывал побледневшей от этой дряни девушке.

Этой ночью плохо спали все. Ребята были напряжены, волновались. Каждый из них прислушивался. И всё это несмотря на то, что на крыше сон ребят вызвался оберегать Йорвет. Его, под утро, сменил Исенгрим. Спустя ещё шесть часов — Зевран. Вчерашняя четвёрка эльфов заняла своё место у костра, и они заново варили настойку, ибо остатки были потрачены на то, чтобы выдать каждому новую порцию утром. На этот раз Ворон вручал Джасти противоядие. Рядом с ним, теперь уже зная о действиях этой зелёной жижи, сестре было её принять легче.

— Альаэль, — прежде чем сменить Зеврана, Йорвет подошёл к одному из более-менее поправившихся эльфов. — Сменишь меня ночью. Справишься?

— Конечно.

Что этому одноглазому понадобилось от раненого, Джасти так и не поняла. Но допрашивать не стала. Прежде чем отпускать Йорвета на вахту, сестра позвала его на смену повязки.

Честно, не вспомнила бы об этом, если бы не желание отомстить за вчерашнее. Для этого Джасти вколет витамин, который Леголас притащил ей ещё до того, как она стала писать ему списки. Дикая обида и желание мести заглушили в ней страх и неуверенность. Какая же радость от этого? Витамин В12 очень болезненный.

Йорвет покорно — удивительно! — сел на свою кровать и стал ждать. Джасти долго оттягивала момент сладкой мести. Сначала полностью разобралась с глазом. Далее, сладкая месть. Медленно… Бессовестно медленно девушка вводила раствор в мышцу. Сначала Йорвет делал вид, что всё хорошо. Но сама-то Джасти на собственной шкуре испытала все прекраснейшие ощущения от приема В12. Пусть он строит из себя камень — сестра знала, что ему больно. По лицу пробежала хищная улыбка, которая не утаилась от одноглазого.

— Дрянь, ты это специально! — рявкнул Йорвет. Упс, спалилась.

— Неправда! — оправдалась она. — Пусть тебе Леголас прочитает показания на аннотации. Тебе от этого только польза.

— Я тебе это припомню, девка, — всё-таки он не смог сдержать гримасу боли.

— Увы, но раз начала, курс прекращать нельзя, — она так мило улыбнулась разъярённому эльфу, однако не было причин ему не верить. Отомстит же… — Всё. Сейчас обработаю и… Ступай, играй дальше в свои игрушки.

После этого взгляда Джасти пожалела о своём действии. Но оно того стоило. Просто нужно всё время находиться рядом с Исенгримом и Зевраном. Так, на чём там она остановилась? Ах да, хотела всем раненым вколоть лёгкое снотворное. Спокойный сон им не повредит.

Дав Мариэль половину ампул, девушки прошлись по койкам и сделали свою работу. Эльфийке сестра уступила свою кровать на ночь, на которой уместилась ещё одна кухарка. После раздачи ужина и помывки посуды, все работницы выходили из своих домов, шли в лазарет и располагались на ночлег. И пока все это делали, Джасти садилась за стол и расписывала назначения, делала разные пометки, составляла список заканчивающихся лекарств.

На улице становилось темнее, эльфы зажигали настенные подсвечники и негромко разговаривали между собой. По крайней мере, раньше. Уже вторую ночь это место превращалось в тихое, наполненное страхом и напряжением помещение, в котором каждый боялся даже пискнуть. И лишь скрежет пишущего пера нарушал эту тишину. Джасти было тоже страшно, накалённость атмосферы передавалась и девушке.

Сейчас, будь она со своими ребятами в роте, сестра схватила бы свою гитару и спела вдохновляющую песню о победе… А знаете, чем чёрт не шутит? Двое из присутствующих точно поймут слова. Да и на стеснение как-то было теперь всё равно. Она уже привыкла к своей новой «роте». Военная подруга преданно стояла в углу, успела уже покрыться пылью.

Джасти взяла её на руки, стряхнула пыль и пару раз прошлась по струнам, словно испытывая работоспособность. Все обратили взор на столь странный инструмент, а Зевран и Исенгрим, спавшие на полу прямо рядом со столом, приподнялись на локтях.

И мы ринулись в бой!

Поверь, мы с тобой

Пройдём все невзгоды, мой брат. Там в дали

Твой сын молодой.

Он ждёт нас домой,

Счастливый, что мы — живые — пришли…

Джасти, не переставая петь, обводила глазами своих пациентов, кухарок и прачек, ища в их лицах хоть какие-то живые эмоции, хоть какую-то реакцию на это. Но те просто слушали. Хотя, спустя один куплет, кто-то вдалеке заулыбался и начал покачивать головой в такт. Пусть не понимал слов, но заводная мелодия делала своё дело.

Зевран вовсе сел в позе лотоса и с забавной улыбкой слушал слова, вникал в их смысл. Справа послышался смешок Исенгрима. Эльф достал свою флейту и, поймав ритм, стал подыгрывать.

…А подруга всё ждёт,

О тебе, друг, поёт.

Она верит, что очень близок тот день,

Когда война пропадёт.

И тебя позовёт —

Из леса выскочит любимая тень…

Эльфы постепенно заражались веселостью. Ворон и Исенгрим, понимающие слова, действительно вдохновлялись. Хотя, может, Джасти просто хотелось так думать. Но это место оживало. Зря она стеснялась раньше. Что у эльфов, что у людей — доброе слово, хорошая мелодия всегда возрождают позитивные чувства. «Интересно, слышит ли Йорвет?».

* * *

Утром пленники лазарета могли выйти и продолжить свою работу. Но не стоило забывать о бдительности и осторожности, о которых сегодня забыла Джасти. Она проснулась очень рано из-за того, что чья-то тяжелая рука давила на мочевой пузырь. Так уж получилось, что ей выделили место для сна рядом с выходом, как раз в окружении Исенгрима, Зеврана и Йорвета, который вернулся в лазарет ещё ночью. Интересно, кто его сменил, если все они были здесь?

Как раз рука одноглазого и стала причиной столь раннего пробуждения. Джасти осторожно убрала её с живота и пошла в уборную. Возвращаться в постель не стала — сестра вся вспотела от жары, которая была не из-за погоды, а из-за окружающих её горячих тел. Лучше выйти на улицу. Окунуть лицо в холодную воду, приготовленную ранее для умывания, и прогуляться по свежему воздуху. Она не выспалась, глаза слипались и даже умывание не взбодрило её.

На улице стояла тишина. Солнце ещё не показалось на горизонте, но тёмное небо постепенно окрашивалось в серо-голубой цвет. Мокрая от пота спина вмиг замёрзла от прохладных порывов ветра. Пожалуй, стоит закрыть глаза и представить, что она приехала на дачу к бабушке. Через полчаса прокукарекает петух, залает собака у соседей, выйдет дед на улицу и будет браниться, почему внучка не работает.

Но, открывая глаза, Джасти возвращалась в реальность. Интересно, кто же сменил Йорвета на посту? Сестра повернулась лицом к лазарету и стала пятиться назад, пытаясь разглядеть стража эльфийских снов. Но что-то там никого не было. А может нужно отойти ещё дальше?

Так она уткнулась спиной в какой-то куст.

— Блин… — тихо буркнула девушка и сделала шаг вперёд, но… Кусты держали её. Точнее, на ветках, скорее всего, были крючки, которые зацепились за платье. Шаг, ещё шаг, потом и вовсе рывок — но никак не получалось вырваться из этого куста. Рукава также зацепились за крючковатые шипы, сковывая движения. Странно, ведь платье почти шёлковое — не должно цепляться с такой лёгкостью, как, например, шерсть.

Кричать не хотелось. Эльфам, тем более работающим, нужен отдых. Кого-то одного позвать нельзя — на крик проснутся все. Что же, так тут стоять до самого утра?

Но как назло из лазарета вышел тот, кого Джасти меньше всех хотела видеть, и которого сама, скорее всего, разбудила. Одноглазый вышел покурить. Ему на глаз сразу попалась прелюбопытнейшая картина, при взгляде на которую он хищно улыбнулся. Ну вот… сейчас будет мстить за витаминку — сестра в этом уверена. Поза, в которой она застряла, была весьма неудачной. Руки расставлены в сторону, одна нога согнута — попробуй ему докажи, что сестра тут стоит просто так, а не зацепилась за кустовые ветки.

Йорвет, не снимая хищной улыбки, вытряхнул содержимое трубки и убрал её в нагрудный карман, а на её месте в руках оказался кинжал. Размахивая им и подбрасывая, мужчина стал подходить к попавшей в беду даме.

— Так, так, так… — нахально протянул он. — Что я вижу? Beanna настолько глупа, что запуталась в ветках?

— Иди куда шёл, — прорычала девушка.

— И пропустить такое забавное зрелище? О, нет, — эльф подошёл на опасно близкое расстояние и приложил свой кинжал к девичьей щеке. Джасти дрогнула и распахнула глаза. Неужели действительно посмеет убить? — Знаешь, beanna, что я хочу сделать?

— Сказать мне перевод этого слова? — поганец, он улыбнулся ещё шире. Что же ему ещё делать, чувствуя, какую власть имеет в данный момент над девушкой?

— Нет, — кинжал скользнул по щеке, но он не резал кожу. Скорее щекотал своим холодом. По спине пробежались мурашки, а тело рефлекторно отодвинулось назад, ещё больше позволяя веткам вцепиться в ткань платья. — Я хочу припомнить тебе всё, что ты мне сделала. Как ты меня называла, как вчера вводила эту дрянь… За каждый раз, когда ты доводила меня, я оставлю на твоей коже шрам…

Эльф надавил кинжалом и продолжил вести лезвие к шее, к горлу, к груди. Пока он ещё жалел Джасти — оружие не оставляло за собой кровавых дорожек. Но это уже не было щекоткой. Стало больно.

— Я закричу, — пискнула сестра.

— А я вспорю тебе брюхо, — усмехнулся он, приближая своё лицо к ней, приметив, что она из-за его близости лишь сильнее прижимается к кусту. Дыхание одноглазого щекотало лицо, а жар тела ощущался даже при отсутствии прямого контакта. Стало страшно. Никогда нельзя было понять, шутил ли он или… Да он вообще никогда не шутил! Осознав в полной мере свою ситуацию, Джасти зажмурилась и сжалась, словно только и ожидала, когда мужчина исполнит свой приговор. Но в этот момент он отступил от неё и усмехнулся. — Если продолжишь и дальше меня донимать, я действительно это сделаю.

Сестра приоткрыла один глаз. Йорвет больше не смотрел на неё и не улыбался, а деловито осматривал путы девушки. Пошутил, значит… Очень забавно, посмеялись. Особенно стало Джасти смешно, когда Йорвет схватил одну из веток и тут же одернул руку, внимательно осматривая свою ладонь. Ох не понравился девушке этот взгляд.

— Beanna, не двигайся, — чуть слышно прошептал он.

— Ч-что? В чём дело? — испуганно спросила она, но немедленно повиновалась, прекратив любые попытки отодвинуться от эльфа или вырваться из плена.

— Тебя держат не ветки, а паутина, — он обвёл глазом местность, медленно доставая свой лук. Убедившись в чём-то, он резко повернулся к сестре и быстрыми движениями освободил кинжалом от пут.

— Беги в лазарет, быстро! — рявкнул Йорвет. Повторять не пришлось.

Джасти бросилась к лазарету, но почему эльф не побежал за ней? Она обернулась и увидела, как на одноглазого бежали три твари… Пауки. Огромные… В человеческий рост, молниеносные твари, издающие ужасный звук. То, чего она так боялась в жизни — арахниды. Но не маленькие паучки, которые сидят в углах комнаты, а огромные твари.

Джасти бежала вперёд, смотрела назад, не помня себя от ужаса. Девушка запуталась в собственных ногах, упала, но вместо того, чтобы встать, она повернулась лицом к Йорвету, окоченев от страха. Она наблюдала, как тот, несмотря на свой тяжелый вид, с ловкостью отбегал от них, стрелял в морду… Но на место одного упавшего из леса приходили двое.

— Беги! — орал Йорвет.

Она не могла, оцепенела. Дрожала. Они большие, их много и становилось ещё больше. Эльф сражался один. В ушах только трески этих членистоногих, которые они издавали, свист стрел. Одноглазый хотел было броситься к ней, но его окружили. Остроухий чудом умудрялся сам остаться в живых, а тут нужно думать ещё о бесполезной человечке.

Один паук приметил более лёгкую жертву и быстро потрусил в сторону сестры. Но даже при виде столь явной опасности Джасти не могла заставить себя подняться. Смотрела на эту тварь не отрываясь. Ужас, страх, паника!

Паук упал замертво в двух метрах, так и не достигнув своей цели. В одном из восьми глаз торчала стрела. К Джасти сзади подбежал Зевран и одним рывком поставил на ноги. Мимо промелькнул Исенгрим, спеша на помощь товарищу. С крыши стрелы, одна за другой, стали попадать в цель, но лучник не успевал поразить всех. В этот миг из леса хлынула черная волна этих тварей, одна половина которой побежала на четвёрку, а вторая — атаковала лазарет. Лучнику на крыше пришлось заботиться о себе, а не о четверке на поляне. Зевран хотел было толкнуть Джасти к помещению, но было поздно — арахниды окружили здание.

Эльфы ловко меняли оружие, выстреливая в дальних пауков, и при этом кинжалами протыкали жвала близко стоящих. Постепенно пауки оттесняли Исенгрима с Йорветом к Зеврану и Джасти. Трое мужчин окружили девушку своими телами и в таком положении отбивались от врага, не позволяя паукам подойти к человечке слишком близко. Она уже отошла от оцепенения, но сестре ничего не оставалось, кроме как стоять и молиться, чтобы это всё побыстрее кончилось.

Трупов пауков становилось всё больше, они окружали маленькую компанию, а живые твари взбирались по ним, нападая уже сверху. В один такой раз тварь была очень близка к тому, чтобы броситься на Джасти, но Исенгрим успел, схватив девушку, отбежать с ней в сторону, а на врага со всей силой обрушился Зевран.

Вот и всё. Сестра очень много раз представляла свою кончину за эти три года. Она умирала из-за эльфийской стрелы. Подрывалась на мине. Не выдерживала пыток. Но умереть здесь, среди эльфов и из-за пауков! До такого даже фантазия не могла додуматься, почему же это сделала реальность? Почему Исенгрим и Зевран пропали? Что?!

Пауки разделили компанию, решив, что таким способом они разделаются со своей добычей быстрее. С каких пор членистоногие стали разумными? Теперь девушка осталась одна с Йорветом… опять. И бедолаге приходилось ещё хуже. Мало этого полчища, которое не кончалось, так ещё нужно прикрывать две спины. Но это было ещё не самое худшее…

— Dʼyaebl! — вскрикнул Йорвет, схватил Джасти и отбросил от попытавшегося напасть на неё паука.

Он выбросил свой лук, и сестра поняла, что стрелы кончились. Теперь сражаться приходилось лишь мечом и кинжалом. Жаль только, что на него одного врагов было слишком много. Они оттесняли пару к деревьям и кустам, которые были оплетены паутиной. Но одноглазый понимал, что одно прикосновение спиной к стволам — они трупы. Хотя, они уже были трупами — Йорвет махнул мечом, отбрасывая одного арахнида, но вместо него на добычу прыгнул новый. Эльф только и успел, что схватить Джасти и укрыть её собой.

Девушка зажмурилась, ожидая, как обмякнет тело её пациента, а следующей добычей станет сама. Нет, этого не может быть. Это сон, просто страшный сон! «Проснись, проснись!» — молилась Джасти, но нет. То было явью.

— Бегите к реке, она чиста от этих тварей! — этот голос…

Девушку подхватили на руки. Йорвет… Живой, до него не успели добраться. Но где он? Где обладатель этого голоса? Где Леголас? Ей не показалось, эти слова принадлежали ему!

Джасти взглянула за плечо бегущего эльфа и увидела, как новая волна, теперь не чёрная, золотая, вышла из леса. То были воины голубоглазого.

— Зевран, прикрой их! — а вот и он! Леголас стоял именно в том месте, где девушка уже успела распрощаться с жизнью. Единственный, кто был облачён в черный доспех, эльф с необычайной скоростью и ловкостью убивал каждого врага, кто смел подойти к нему хоть на метр.

Йорвет вбежал с сестрой в лес. Но туча пауков, решивших всё-таки полакомиться именно ими, бежала следом. Кажется, позади тварей прыгал Зевран, втыкая свои кинжалы в головы арахнидов, но им всё равно не было конца. Одноглазый продолжал бежать, однако враги не позволяли увеличить своей еде дистанцию.

Вскоре, Ворон поравнялся с парой и на бегу истреблял всех, кто приближался к ним. Он тоже стал их целью, пауки пытались нападать, но он быстро пресекал эти жалкие попытки.

Впереди показалась река, но что дальше? Йорвет бежал именно к ней, хотя они оказались в ловушке. Река словно бы перечёркивала их путь к отступлению. Эльф со своей ношей рискнул остановиться. К счастью, Ворон был на месте, чтобы прикрыть их от бросающихся арахнидов. Позади паучьей тучи Джасти видела позолоченные доспехи воинов Леголаса. Они также бежали за ними и заметно уничтожили большую часть.

Но то ли Зевран засмотрелся на защищаемый объект, то ли он устал… Джасти не знала, по какой причине он совершил ту ошибку — прыгнув вверх, эльф хотел было вонзить клинки в ближайшего паука, но членистоногий сосед посчитал летящую добычу слишком аппетитной и также бросился вверх. Стоит ли говорить, какие пауки прыгучие? Вместе с пауком Ворон полетел в воду. И как назло, в тело твари вонзилась стрела, убивая его.

— Зевран! — вскрикнула Джасти, но Йорвет не позволил ей отбежать от него, прижимая к своей груди и выступая в роли щита.

Эльфам Леголаса было трудно. Они встали между сестрой с одноглазым и врагами, стараясь не только убить как можно больше, но и оттеснить их подальше в лес. А Зевран не всплывал. Почему он не всплывал? Не умеет плавать? Туша паука придавила его? Джасти хотела закричать на Йорвета, но встретившись с его взглядом, поняла, что ему тоже не всё равно. Но он не мог сейчас разделиться на две части. Командир считал своим долгом оберегать пленницу Леголаса, но и сам то и дело посматривал на воду, желая броситься на помощь товарищу, но лишь рычал от бессилия. Казалось бы, почему он не бросится, раз Джасти прикрывают воины. Но время от времени пара пауков таки пыталась перепрыгнуть прекрасных воителей. Тут-то Джасти спасала реакция Йорвета. Он либо отпрыгивал вместе с ней, либо протыкал мечом морду арахнида.

Спустя ещё несколько долгих и томительных секунд, прибыло подкрепление во главе с голубоглазым. Теперь уже силовой перевес был на стороне остроухих. Эльфы, как волна, бросились на своего врага. И как только замертво упал последний паук, Йорвет отпустил Джасти и бросился в воду.

Девушка подошла ближе, сжала ладони перед грудью и мысленно взмолилась, лишь бы златовласый выжил.

— Что случилось? — подбежал Леголас. Джасти не ответила. Хотела, но вместо слов из горла вырвался стон.

Теперь ещё Йорвет задерживался. Неужели река была настолько глубока? Или догадки Джасти верны — туша прижала Ворона и теперь покоилась с ним на самом дне, держа в скрюченных лапках добычу?

Наконец-то в лесу наступила тишина. Звуки арахнидов больше не сотрясали воздух и не оглушали человеческий слух. Кажется, всё закончилось. И даже там, у лазарета, прекрасная раса справилась с опасностью. Но какой ценой? Как бы было не тяжело это говорить, но пусть умрёт кто угодно, только не этот добродушный Ворон! Но его до сих пор нет! Йорвет находился под водой слишком долго!

Стоило об этом подумать, как спаситель вынырнул из воды, придерживая руками обмякшую ношу. К Йорвету подскочили эльфы с Леголасом и приняли Ворона, помогая тому выбраться на поверхность.

— Зевран! — закричала Джасти, подбегая к телу.

Его осторожно положили на землю, но сестра грубо отпихнула от юноши эльфийскую ораву и упала перед ним на колени, бесполезно выкрикивая его имя.

— Его больше нет, — послышался голос Йорвета

Ага, сейчас! Джасти не отпустит его! Кого угодно, но не того, кто скрашивал её жизнь последние два дня. Хорошие не должны умирать. Дыхание? Отсутствовало. Пульс на сонной артерии? Нет. Девушка с силой ударила юношу по груди, чем вызвала недовольный ропот среди эльфов.

— Что ты?.. — хотел было возмутиться Йорвет. Не получив от Зеврана никакой реакции, Джасти отыскала на груди верхний конец грудного моста и, положив ладонь поверх второй руки, не сгибая стала быстро надавливать на найденное место. Раз, два, три… Пятнадцать, шестнадцать… Тридцать. Сестра схватила эльфа за подбородок, потянула вверх, зажала нос и сделала глубокий выдох в рот. — Спятила?!

Неудивительно, что Йорвет подумал, что она его целует. Что ещё можно подумать? Да только одноглазый такого терпеть не стал и, схватив Джасти за волосы, с силой отбросил от тела.

— Не вмешивайся! — на этот раз рявкать пришлось ей. Она в секунду оказалась на своём месте и сделала повторный выдох в рот утопленника.

Йорвет хотел было вновь оторвать сумашедшую от Зеврана, но ему помешал Леголас.

— Подожди! — властным голосом сказал голубоглазый. «Спасибо тебе, Леголас. Спасибо, что даже сейчас веришь мне». И всё началось заново. Раз, два, три… Пятнадцать… Новый выдох.

— Давай, мой хороший… — слёзно молила сестра эльфа. Опять вдох, выдох. Раз, два…

Зеврана вырвало водой. Джасти перевернула его на бок, и эльф стал кашлять, время от времени извергая новый поток жидкости в рвотном позыве. Живой… Сестра облегчённо вздохнула и вытерла испарины со лба, с счастьем на лице смотря на муки Ворона. Ничего, это пройдёт. Зато жив.

— An’badraigh aen cuach… — послышался удивленный голос Йорвета. Он не мог поверить своим глазам. Никто не мог, кроме Леголаса.

12. Последний день ноября

— Почему ты спал?! — Йорвет обрушивал всю свою ярость на бедного Альаэля. — Из-за тебя мы проморгали их приход! Мы все чуть не умерли!

Сестра и Мариэль осматривали воинов Леголаса, но их медпомощь не требовалась. Ни один из эльфов не был ранен. Все те, кого девушки отпускали, шли помогать избавляться от трупов членистоногих. Голубоглазый и Исенгрим также были среди «санитаров» леса, а вот Зеврану Джасти строго-настрого запретила покидать койку. С ним всё хорошо — она это понимала. Но сердцем переживала и боялась за Ворона.

— Чего это он так орёт? — спросила сестра саму себя, но сидевший недалеко Зевран услышал.

— Альаэлю было поручено сменить его ночью. Но он уснул, из-за чего наши действия пошли не по плану.

Уснул? Ой-ё. Надо срочно придти рыжему бедолаге на помощь, а то Йорвет от него мокрого места не оставит. Джасти положила ладонь на плечо Мариэль, взглядом указывая на свою очередь недосмотренных эльфов, и отошла. Красавица всё поняла.

— Тут такое дело… — начала сестра, подойдя к одноглазому. Тот поднял руку, призывая молчать, не прекращая ругать пациента. Как он смеет её игнорировать? — Йорвет!

— Что? — рявкнул эльф.

— Это моя вина, что Альаэль уснул, — Лис нахмурил брови, осматривая девчонку. Через десять секунд молчания он жестом приказал воину уйти, что тот поторопился сделать, а сам тихо, слишком спокойно спросил:

— Что ты сказала?

— Я не знала, что ты заставишь кого-то из раненых сторожить лазарет, — пропищала Джасти. — А вчера ребята плохо спали. Вот я и вколола им… лёгкое снотворное.

— Я убью тебя, — прозвучало, как любезность. — Глупая beanna, я не оставлю после тебя даже мокрого места, — опять слишком спокойно сказал. Это внушало страх больше, чем если бы эльф орал. Хотя, следующее предложение он именно прокричал: — Да ты хоть понимаешь, в какой опасности мы все оказались из-за твоей глупости?!

— Я не считаю своё желание помочь глупостью, — пробубнила девушка в своё оправдание. — А ты мог бы посоветоваться со мной, стоит отпускать кого-либо или нет.

— Получается, что я во всём виноват?

— Я не это хотела сказать…

— А что? — эльф посчитал, что этот разговор не стоил его времени. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, одноглазый поспешил удалиться. Но Джасти не дала ему это сделать, рискнув схватить ладонь мужчины. Он опешил.

Она ещё у реки хотела это сделать, но все были отвлечены на «чудесное» спасение Зеврана. Охраняемая толпой воинов, она шла позади всех, не успев поговорить с Вороном, Йорветом и Леголасом. А в лазарете все сразу принялись работать.

— Спасибо тебе, — прошептала девушка. Тихо, но вкладывая в эти слова всю искренность. — Ты так отчаянно оберегал меня. Даже рисковал жизнью… Я тебе очень признательна.

Йорвет повернул здоровый глаз в сторону сестры, даже не зная, что сказать. Не часто встретишь загнанного в тупик эльфа. Хотя, стало даже обидно. Почему все считают Джасти неблагодарной стервой? Неужели она не знает, что такое «спасибо»? Или Йорвет не ожидал от неё похвалы, ведь им была когда-то предпринята попытка её убийства?

— Не за что, — тихо ответил Йорвет. Она всё ещё держала его ладонь — эльф это осознавал, но почему-то не торопился вырывать свою руку из девичьих пальчиков.

— Джасти! — голос Леголаса. Он вернулся. Сестра сама отпустила ладонь одноглазого, разыскала в толпе своего похитителя и сразу направилась к нему. — Прости, мне не удалось узнать раньше. Как ты?

— Спасибо, всё хорошо, — улыбнулась она.

— Пойдём, выйдем. Тут слишком тесно.

Теперь уже эльф схватил девушку за руку и стал протискиваться с ней к выходу из лазарета. Забавно, его ладонь отличалась от Йорвета. Кожа нежнее, шелковистее. И не скажешь, что этот юноша участвовал в боях. Ладонь одноглазого почему-то была горячее, да и больше.

Снаружи воины уже успели очистить поляну от пауков. Это не позволило воспоминаниям о сегодняшнем утре омрачить эту встречу. Леголас не остановился, но сбавил свой шаг и, отпустив руку сестры, медленно пошёл по направлению к лесу.

— Мы думали, подкрепление придёт к нам не раньше, чем через неделю, — первая заговорила девушка.

— Дело в том, что после предыдущего прибытия сюда мне нужно было… — эльф осёкся, немного помолчал и продолжил: — Я встретился с отцом. Он собирался забрать Воронов, чтобы уничтожить паучье гнездо недалеко от своего дворца. Я решил, что стоит, на всякий случай, подстраховать вас до их возвращения.

— Ты даже не представляешь, как вовремя прибыл, — усмехнулась Джасти. — Я уже двадцать раз успела проклясть тебя за то, что моя туша могла стать пищей для пауков, — Леголас негромко засмеялся вместе с сестрой. А она мысленно представляла, как его отец, вместе с такими же, как Зевран — невысокими эльфами, убивает пауков на фоне прекрасного сказочного замка… Секундочку. — Своего дворца? Хочешь сказать, что твой отец владеет целым дворцом?

— Вообще-то, мой отец — это Трандуил — Владыка Лихолесья, на территории которого ты сейчас живёшь. Кстати, ты его видела. Он был со мной, когда ты помогла родиться ребёнку. И это он говорил с твоими людьми, когда ты ушла к нам.

«Ты хотел сказать, когда вы меня похищали», — усмехнулась Джасти. Надо же… Она подозревала, что Леголас не простой рядовой вояка, но то, что он был наследником этого странного места…

А что? В этом была своя ирония. Теперь понятно, что за нелепый головной убор был на владыке — корона. И почему именно он среди всей толпы сидел на олене-лосе. Это также объясняло, почему Трандуил с Леголасом были очень схожи внешне. Эта новость показалась Джасти забавной. Она резко остановилась и присела в реверансе, наигранно вздыхая.

— Прошу простить меня, Ваша Светлость, что не выказала должного уважения. Но мне казалось, принцы должны спасать прекрасных дев из плена, а не пленять их.

— Я прощаю тебя, дева, — Леголас принял правила игры и также слегка преклонился перед Джасти, еле скрывая улыбку на лице. — Но спасение дам давно наскучило мне. Захотелось чего-то новенького.

— И вы не пожалели, что стали злодеем?

— Дева спасла от смерти моего друга. И сегодня она вернула к жизни лучшего воина Воронов. — В глазах потухли озорные огоньки, но принц с искренним восхищением посмотрел в лицо девушки и склонил голову. — Спасибо, Джасти.

Теперь ясно, что почувствовал Йорвет, когда она его поблагодарила. Конечно, от Леголаса она слышала благодарность не один раз, но почему-то это смущало, как впервые. Ну что можно сказать, когда тебя благодарит такое прекрасное лицо? Ничего. Закричать слова Фауста: «Остановись, мгновенье! Ты прекрасно!», и просто любоваться этими глазами и очаровательными чертами лица.

— Леголас, — но вместо «пожалуйста» Джасти хотела спросить: — Что теперь будет с лазаретом? Семерым эльфам я не позволю переезжать. Могут быть осложнения.

— Я думал об этом, — серьёзно ответил голубоглазый. — Ещё не все семьи покинули деревню. Многим эльфам, чьи дома были разрушены орками, некуда идти. Мы с отцом поможем им переправиться сюда. Не волнуйся, еда по-прежнему будет доставляться в лазарет.

— Это хорошо.

Они неспешно продолжили свою прогулку по лесу. Ещё некоторое время Леголас молчал, но сестра ощущала, как он смотрит на неё время от времени. В пятый раз она ответила на взгляд, рассчитывая, что юноша смущенно отвернётся и покраснеет. Ага, сейчас. Как же…

— Йорвет неплохо справился сегодня, — загадочно протянул эльф. Джасти нахмурила брови, не понимая, куда шёл этот разговор. — Скажи, ты готова его отпустить?

— Лишние движения пошли ему на пользу, — рассудила девушка. — Но ты готов мне обещать, что он будет вкалывать лекарства и промывать глаз? А также выполнять все мои назначения? — Леголас тяжело вздохнул и отвернулся от пленницы. Ответ понятен. — А что, он тебе нужен?

— Нет. Но мне показалось, что вы плохо ладите.

— Показалось? — усмехнулась девушка. — Или кто-то доложил? Исенгрим, верно? — Леголас не любил отвечать одним словом. Либо молчал, либо растягивал ответ «да» или «нет» на два-три предложения. На этот раз он улыбнулся, но промолчал. — На самом деле мы с ним, кажется, нашли подход друг к другу.

По крайней мере, так показалось. Скорее всего, Джасти ещё пребывала в хорошем настроении после его милого «не за что». Принц удовлетворённо кивнул головой, но отчего-то его лицо омрачилось. То, что в этом был повинен сам Йорвет — это точно. Но спрашивать девушка не решилась. Это были крепкие отношения двух друзей, в которых женщине, а тем более чужой, не место.

— Ты же останешься с нами на ужин? — вдруг спросила девушка, не следя за своим языком. Но эльф спокойно отреагировал на эту просьбу.

— Да. Я вас покину утром. У меня ещё остались незаконченные дела, — немного помолчав, он продолжил: — За пауков не беспокойся. Я оставляю воинов здесь до прибытия Воронов.

Ну вот, она вновь останется один на один со всеми этими забияками. Ну, разве что Зевран скрасит её жизнь. Интересная особенность — именно блондины были к ней так добры и общались без враждебности. Стоит ли в будущем выбирать себе в собеседники именно златовласых? По крайней мере, все шатены были настроены к ней враждебно. Особенно, при первых встречах. А может быть, это не более, чем совпадение?

Леголас сделал небольшой крюк и со своей спутницей стал возвращаться обратно. И всё? Ради этой короткой прогулки он вытащил её из лазарета? Хотя, чего жаловаться? После такого бешеного утра ей эти спокойные минуты были как глоток свежего воздуха. Сейчас Джасти этот миг казался самым лучшим, чтобы спросить у принца о своей дальнейшей судьбе. Но так и не решилась. Украдкой поглядывая на принца, сестра представляла, как он скажет ей страшный приговор, который она не хочет слышать.

В одно из таких подглядываний, девушка заметила небольшую дыру в чёрных доспехах Леголаса. На плече. Рана, что скрывалась там, совсем не сковывала эльфа, даже когда он сражался с пауками. Джасти узнала эту рану — пулевая. Вот что тогда не договорил Леголас. Он уходил сражаться с людьми, но решил не акцентировать на этом внимание при девушке. Что ж, очень благородно с его стороны.

Она хотела ему предложить свою помощь. Зная о том, как эльфы лечат раны, ей было страшно представить, что рано или поздно на одну из коек лазарета попадёт сам голубоглазый. Но он опередил её другим вопросом:

— Тебе очень подошло платье. Может быть, стоит принести ещё?

— М? — а вот ей действительно показалось, что ослышалась. Платьев? Он так резко сменил серьёзную тему разговора, что Джасти даже как-то оторопела.

— Тебе оно очень идёт, но уже успело испачкаться.

Его пальцы коснулись спины девушки, и от их прикосновений по телу пробежалась приятная волна. Нет, это не были банальные бабочки в животе. Просто щекотно. Однако, когда он показал Джасти то, что именно было на её спине — тонкая, воздушная паутина, вторая волна не принесла такого приятного ропота… Аж передёрнуло, от чего принц беззлобно засмеялся. Это что же, вся её спина была в этой дряни? Больше сестра не смогла получить удовольствие от прогулки, думая о том, что столь приятная ткань теперь доставляет один дискомфорт.

* * *

Вечером эльфы устроили настоящий праздник в честь своей победы. На прогалине они развели несколько костров, вокруг каждого садилась компания и беседовала. Еда, заготовленная кухарками на случай, если бы пришлось запереться в лазарете, не пропала — эльфийки, как официантки, приносили мужчинам еду, выпивку… Откуда они тут вообще взяли эль? Джасти никогда не видела и не пила этот напиток, но почему-то была уверена, что это именно он.

Мариэль, кухарки и прачки после всей работы присоединялись к героям и плясали вокруг них. Были воины, которые с радостью принимали участие в танцах.

Джасти разрешила большинству своих пациентов присутствовать на этом празднике жизни, но сама не смела выходить из лазарета, только с завистью смотрела в окно. Не могла отделаться от ощущения, что будет лишней. Да и что делать в компании, где непонятно о чём перешёптываются.

Она ввела лежачим снотворного, дабы шум снаружи не мешал уснуть, да и чтобы они не проклинали сестру за запрет на веселье вместе с товарищами. «Что, думаете, я не хочу? Тоже хочу! Но сижу с вами». Правда, она больше хотела оказаться в объятиях Юджина и слушать анекдоты своих солдат. Они ведь также собирались у костра всем составом и травили байки. Это были редкие, но самые лучшие дни в этой войне.

Платье Джасти отправилось стираться от паутины, а на себя накинула свою старую черную водолазку да военную юбку. Уже десять раз пожалела, что бросила их в комнату, а не отдала прачкам. Завтра обязательно заставит Исенгрима приготовить ей пару или тройку вёдер с чистой водой. На реку идти побоялась. Хватит с неё и того, что случилось с Драниэлем. Да и нашествие пауков никто не отменял.

Сестра сидела в своей комнате, грызла сухарь и перечитывала одну из своих книг по пульмонологии. Нет, всё-таки надо что-то делать с кашлем Зевинаса. Быть может, это даже не бронхит! «Туберкулёз, пневмония… Нет, всё не то…».

В дверь тихонько постучались. Джасти вопросительно мыкнула, давая разрешение войти, и повернула голову в сторону вошедшего.

— Там все веселятся, а ты здесь скучаешь, — улыбнулся Зевран,

— С каких пор ты стучишься в дверь, а не вламываешься в окно? — усмехнулась девушка, возвращаясь в свою книгу. — Что мне, пленнице, там делать среди вас, прекрасных эльфов?

— Не стоит всё утрировать, dana, — эльф внаглую подсел к девушке. Да ещё нарочно плечами соприкоснулся, хотя сделал вид, что просто подталкивает её. — Да, тебя привели сюда не по своей воле, но и плохо к тебе тут никто не относится. Будем считать, что ты… — он наигранно поднял глаза к потолку и задумался. — …наша гостья.

Джасти хихикнула, но ничего не ответила. Делает вид, что углубилась в изучение текста. Златовласый с любопытством заглянул через плечо и начал читать, изредка хмурясь и хлопая глазами.

— И что тут написано? — нет, оказывается, он просто смотрел на буквы.

— Разве вы не умеете читать? — искренне удивилась девушка. — Я была уверена, что ты и Леголас способны не только свободно говорить на моём языке, но и изучать литературу.

— Говорить — это одно. Но вот читать… Да, ваш язык довольно-таки прост. Каждый эльф может его освоить, если захочет. Однако, для изучения письма и букв нужно больше времени.

— И что, вы знаете все языки в моём мире? — «Или лучше сказать, моей планеты?». Джасти удивилась, когда Зевран кивнул головой.

— Почти. Каждый командир обязан был изучить язык той части твоего мира, с которым должен вести бой. Вот им-то как раз желательно уметь и читать. Ну, а воины это делают по желанию.

— Как же вы тогда учились? Сомневаюсь, что нанимали репетитора.

— Милая dana, ты задаёшь слишком много вопросов, — хитро прищурился эльф. — А ведь я пришёл сопроводить тебя на вечер. Ты посмотри на себя! Совсем посерела, сидя в четырёх стенах.

И всё-таки, как бы красиво он ни говорил, Джасти не могла заставить себя выйти к дивному народу. В голове мелькали образы озлобленных глаз, которые будут смотреть на неё, а губы шептать: «Чужая! Чужая!». Её молчание затянулось, что заставило Зеврана встать с кровати. Очень хорошо, а то она не любила вторжение в своё личное пространство.

— Я не привык уходить, не добившись своей цели, — гордо задрал он нос. — Спорим, что ты всё-таки выйдешь на улицу?

— Интересно, как ты это сделаешь, — Джасти стало весьма любопытно. Она даже книгу отложила, а Зевран вернулся на своё место, рядом с ней и с задорными искорками в глазах, прошептал:

— Садись поудобнее. Я тебе пока косичку заплету, а ты слушай…

* * *

— Орки проникли сюда и сюда, — с этими словами Леголас ткнул палкой в нарисованную на земле мини-карту. — Я поведу группу эльфов к хребту Эред Ветрин, чтобы враги не напали на южные деревни.

— Стратегия, конечно, хорошая, — задумчиво произнёс Йорвет и выдохнул дым от трубки. — Но это не та группа, которая была замечена у реки Сирион?

— Если так, тогда орков ведёт Больг, — нахмурился Исенгрим. — Леголас, на битву с ним нужно взять больше воинов!

— Нам больше некого брать, — покачал головой принц. — Я могу, конечно, взять всех тех, кого привёл сюда, но кто гарантирует, что пауки не вернутся?

Йорвет прикрыл глаз и закурил. Сложная ситуация. Орки их зажимают со всех сторон, из-за пауков и людей нельзя собрать всю армию воедино и уничтожить врагов небольшими группами. Да и тот факт, что сын Азога объявился, радости не добавлял. Беспощадный, кровожадный, грубый орк…

Одна из эльфиек подбежала к трём сидящим у костра мужчинам и забрала пустую посуду, пообещав вскоре принести новые порции еды. Йорвет так и не притронулся к своему ужину, зато выпивал уже пятую кружку эля.

— Подождите! — вскрикнул Исенгрим. Старый Лис приоткрыл глаз, но не взглянул на эльфа. — А что наши маги? Может, пора их тоже выпустить в бой? Уверен, с ними мы справимся быстрее.

— Рискованно, — покачал головой одноглазый. — Они у нас на вес золота.

— Но владыка согласен с таким решением, — мрачно отозвался Леголас. Йорвет удивлённо уставился на друга. — В битве с людьми в каждой группе обязан быть хотя бы один.

— Он с ума сошёл! — рявкнул Старый Лис. Несмотря на то, что принц сурово взглянул на мужчину, тот уже не мог остановиться: — Он ставит на войну с людьми всё! Лучше бы послал магов на битву, где есть хоть какие-то шансы на победу! Людей много, и у нас мало шансов отбить у них земли!

— Йорвет, успокойся, — вмешался Исенгрим. — Мне тоже не нравится эта идея, но ты говоришь о Трандуиле, а не о каком-то второсортном вояке.

Одноглазому не понравилось, что этот «второсортный вояка», сидящий рядом, перебивает. Но, решив, что действительно погорячился в сторону владыки, поутих, обхватывая губами трубку и деловито разглядывая нарисованную карту. Он всё пытался найти выход, хоть какое-нибудь предложение, план. Но лучше того, что придумал Леголас, не приходило в голову. Плевать на людей. Эльф хотел, чтобы в первую очередь Трандуил думал о своих родных землях. Увы, этим занимается только его сын.

Здоровым глазом он заметил, как Леголас и Исенгрим одновременно посмотрели в сторону лазарета. И рефлекторно сделал то же самое. Зевран — так вот куда он бегал — держал за руку человеческую женщину и вёл в толпу. Она была похожа на загнанную мышку — оглядывалась по сторонам, сутулилась и бегала глазами по лицам эльфов. На Йорвете взгляд девичьих глаз задержался, после чего Джасти почувствовала себя ещё неуютнее и, вырывая руку, стала что-то шептать Зеврану. Сам же одноглазый поморщил нос и отвернулся, закуривая трубку. Ей тут было не место. Зачем этот нахальный эльф её притащил? Да ещё и косу заплёл. Это точно его работа, Лис уверен. Тем самым хотел выдать её за эльфийку?

— Йорвет, — позвал Леголас. При взгляде на друга, Старый Лис догадался, что его жест не ускользнул от зорких глаз принца. — Может, мы тебя переведём в другое место? Твой глаз уже не так страшен. Думаю, наши отвары и настойки полностью вернут тебя в форму.

Во взгляде друга читалось беспокойство. Причём не за него — Йорвета. За девчонку. Лис отвернулся, взглянул на Джасти и задумался. Ему сейчас выпадает шанс уйти из этого страшного места, которое превращало жизнь в смерть, но которое изменилось с недавних пор. Ему выпал шанс раз и навсегда распрощаться со своей ужасной компанией — высокомерным Исенгримом, наглым Зевраном и раздражающей женщиной. Но куда он пойдёт? Отряд, который дали под его руководство, полностью разбит. Его самые приближённые и преданные бойцы наверняка узнали о первом поражении Старого Лиса и давно его похоронили, прознав о том, куда отправили командира. Да даже если вернётся, как на него теперь будут смотреть?

В голову невольно врезались слова Леголаса: «Твой глаз уже не так страшен». Но он по-прежнему ужасен и всю жизнь будет напоминать Йорвету и его воинам о первом сокрушительном провале. О том, что он может проиграть вновь.

Зевран пригласил Джасти танцевать, и та, после долгих уговоров, согласилась. Но она не знала эльфийских танцев. Зевран начал её учить. Ворон делал всё, чтобы только этой девчонке стало уютно. И зачем так старается? Из-за чувства благодарности? В это утро она вдохнула в него новую жизнь. То же самое сделала и с Йорветом, и со всеми, кто обитал в доме Последнего Пути. А ведь их могло не стать.

Быть может, именно из-за этого Йорвет собрался отказать Леголасу. Да, девчонка раздражала его, но ему было интересно будущее. Он хотел видеть своими глазами… глазом, как все его товарищи выйдут из этого лазарета с гордо поднятой головой, сказав смерти: «До встречи через много сотен лет!». Лис хотел быть уверенным, что эта женщина спасёт ещё не одного эльфа. Тем более сейчас, когда из-за войн они на грани вымирания. Ну и самое главное — несмотря на свою ненависть к людям, долги надо отдавать. А она, как бы он ни отрицал, спасла ему жизнь.

— Ты так боишься за неё? — усмехнулся Йорвет, переводя взгляд с Джасти на Леголаса.

— Я просто вижу, как она тебе не нравится.

— Эта женщина и не должна мне нравиться, — отрезал эльф. — Я останусь. Всё равно меня уже считают мёртвым.

Принц молчал. Значит, их мысли схожи. Ожог на лице Лиса будет говорить эльфам не о чуде исцеления, а о провале.

— Раз уж у Джасти теперь два переводчика, — вновь влез в разговор Исенгрим, — Леголас, пусть меня время от времени берут в патрули.

— Патрули? — эхом переспросил принц. И опять посмотрел на Йорвета.

— Да не съем я твою ненаглядную женщину!

— Ты не забыл, что о твоей ненависти к людям уже легенды ходят? Я считаю, что у меня есть все основания беспокоиться, — неожиданно для одноглазого разозлился принц.

— Я уже одеревенел, сидя в этом лазарете, — Исенгрим же пропустил их перепалку мимо ушей. — Уже две недели прошло, а я выходил размять ноги лишь для того, чтобы сопроводить Мариэль сюда.

Леголас задумался над его словами и всё хорошенько взвесил. А Йорвет обиделся. Если бы он хотел убить человечку, то сделал бы это сегодня утром. Столько возможностей было! Да и подстроить всё можно было, как несчастный случай — подбросить к лапам паучьего трупа и дело с концом. «И где эти прекрасные мысли были раньше?».

— Я поговорю с Зевраном, — решил принц. — Во время моего отсутствия и до прихода Воронов командовать воинами будет он.

Йорвет хотел было возразить, но вовремя прикусил язык. Зевран ещё та зараза, но вот в профессионализме ему равных было мало. Из кого тут выбирать? Кстати, что он там с этой девчонкой ещё учудил? Всё также смущается, волнуется, но танцует. Кто-то из её пациентов даже подыгрывает на флейте. Но она всё равно страшилась чего-то.

А Йорвету нравилось. Да, ему нравилось, когда Джасти выглядела напуганной. Быть может, это немного компенсировало отсутствие в его жизни того страха в глазах людей, каковой одноглазый видел на поле битвы. Старый Лис наслаждался, когда человечка его боялась. Особенно сегодня, будучи прилепленной к кусту. Эльф невольно улыбнулся, вспоминая эту картину.

Пока он смотрел на Джасти и Ворона, Исенгрим и Леголас продолжили что-то обсуждать, но Йорвет их уже не слушал. Он смотрел на девчонку, как её танец превращался в уверенную пляску. Особенно, когда к ней подскочила Мариэль и поменялась местами с Зевраном.

В этот вечер Ворон так и не подвёл Джасти к командирам. Он уединился с ней подальше от всех и о чём-то разговаривал. Иногда указывал пальцем в одного из воинов, что-то описывал. А пару раз его глаза скользнули по Йорвету. Зевран ехидно улыбнулся Старому Лису и, не сводя с него глаз, явно говорил что-то человечке. Именно о нём! Ибо Джасти тут же смотрела на Йорвета и быстро отводила взгляд. Вот наглец! Кто вообще просил одноглазого его спасать? Надо бы завтра вновь припугнуть девчонку.

* * *

Джасти снился сон. Единственный за последнее время приятный сон, в котором она хотела остаться до конца своих дней. Она дома… сидела за компьютером, потягивала горячий кофе, а на дворе была зима. Волшебная, снежная. Солнце ярко светило в небесах, за окнами слышались радостные крики детей, а сама девушка, завернувшись в теплый плед и в шерстяные носочки, смотрела романтическую комедию, время от времени ставя фильм на паузу и отвечая на сообщения подругам. Она была уверена в том, что война закончилась два года назад, её вернули домой и жизнь пошла своим чередом. Работа, друзья, дом. Работа, друзья, дом. Серо и однообразно, но во время войны не хватало этого спокойствия и уверенности в завтрашнем дне. Теперь серые будни были окрашены во все цвета радуги. Да, сегодня ругала старшая сестра. Зато у Валианта день рождения! Позавчера поссорилась с двоюродной сестрой, зато одна новоиспечённая мамочка подарила сёстрам родильного отделения большой вкусный торт в знак благодарности.

Этого не хватало. Джасти по этому скучала. И очень корила себя за то, что не ценила такие маленькие радости жизни до войны.

Сон, казалось, шёл очень долго, но сестра хотела оставаться в нём дольше. Жаль, что этому не суждено было случиться — очень болезненный толчок в крестец спугнул её сон, осталась лишь темнота. Вновь толчок, и девушка проснулась окончательно, сонно приоткрывая глаза.

— Вставай, beanna, — раздался сверху грубый голос. — Иди работать. Сколько можно спать?

Да, Джасти говорила что-то о желании работать, но она не это имела ввиду. Как оказалось, позади неё стоял одноглазый и, ловко стоя на одной ноге, второй тыкал в оттопыренную попу — девушка пребывала в позе эмбриона. Она пробубнила несколько матерных слов и легла на спину.

— Ты что-то сказала? — хмурый Йорвет навис над ней и выжидающе смотрел, как та просыпается. Уходить явно не собирался. Боялся, что жалкая человечка уснёт вновь.

Какого чёрта он её будит? Где Исенгрим? Да, он, бывало, тоже нарушал её покой, но делал это хотя бы не так грубо. И его слова не звучали в приказном тоне. Напротив, он выводил её из сна, тихо нашёптывая просьбы пациентов.

— Говорю, убейся, — рыкнула Джасти, медленно приподнимаясь на локтях и пытаясь заглянуть в окно — кровать-то была низкая. Судя по солнцу, уже был день. Ничего себе, как долго она спала. Это всё из-за Зеврана и разговоров с ним до середины ночи. Значит, Ворон уже ушёл. А Мариэль, бедняжка, работает там за двоих. Джасти стало немного стыдно, и она даже пожалела, что так плохо подумала о Йорвете. Если бы хотел, он бы поднял её ещё на рассвете, но пожалел и позволил выспаться. Хотя, это не оправдывает его грубость! — Где Исенгрим?

— Попросился в патруль с Вороном, — нехотя ответил Йорвет и, решив, что девчонка точно проснулась, вышел из её комнаты.

Джасти всё равно шепнула ему ещё пару матерных слов вдогонку и поспешила выбежать на улицу к тазику с чистой водой. Долго умываться не собиралась, а когда побежала на помощь Мариэль, прокрутила в голове это проклятое утро. Значит, Исенгрима нет. Она осталась один на один с Йорветом, который явно был не в духе. Замечательно! И чёрт её дёрнул отказаться от предложения Леголаса отправить эльфа куда подальше. Как глупо было рассчитывать, что он станет хоть немного спокойнее к сестре после того, как спас ей жизнь и получил за это искреннюю благодарность.

— Что у нас сегодня? — громко, властно, уверенно… Действительно, как врач. Она распахнула перед собой двери в лазарет. Ей показалось это действие эпичным. Но, судя по лицу Йорвета, смешным.

— Мариэль уже успела сходить за водой, прокипятить её, сменить грязное бельё у половины эльфов, накормить… — одноглазый перечислял, перечислял, а Джасти готова была со стыда сгореть. Но при этом была восхищена своей помощницей. — … пока ты дрыхла. Без тебя она не стала менять повязки и обрабатывать раны. И ещё кое-что…

Йорвет пробежал взглядом по всему лазарету, что за ним повторила Джасти, и увидела, как эльфы больно странно на неё смотрят. Они чего-то ждали. Сестре стало неуютно. Отчего-то вспомнились фильмы, в которых семья ругает парня девушки за то, что он с ней вообще связался. Вот и сейчас почему-то в голове всплыл образ Зеврана. «Сейчас начнётся: ты здесь для того, чтобы лечить, а не заводить дружбу с теми, кого не достойна!».

— Уже ни для кого не секрет, что вчера случилось с Зевраном, — «Ага, угадала». — Они все хотят знать, как ты это сделала.

—Что? — опешила девушка. Так они не о ночных посиделках с Вороном? — Что именно?

— Что ты сделала с ним на берегу, что он ожил, — Йорвет всем своим видом показывал, как ему тяжело разговаривать с такой бестолочью. Он явно терял терпение, особенно, когда Джасти удивлённо обвела глазами эльфов во второй раз. Они хотят научиться делать непрямой массаж сердца? Все? Даже стоявшая рядом Мариэль догадалась, о чём шёл разговор, и с надеждой в глазах смотрела на свою наставницу. — Его сердце не билось. Но ты его оживила. Научи нас.

— Хо-хорошо, — кивнула девушка. — Конечно, я расскажу… или покажу, — а на чём показывать? Фантома* здесь нет, а на словах будет трудно учить. Джасти на мгновенье растерялась. Надо быстро успеть всё обдумать, составить предложения, вспомнить, как это рассказывали на парах. Её взгляд остановился на Мариэль. Показывать на ком-то? Выхода другого не было, но сестре не хотелось даже слабо давить ей на грудь. А потом взгляд упал на Йорвета. О да, по его груди будет приятно ударить. — Мне нужно на ком-то показать.

— Я?

— От тебя требуется только лежать на кровати, не двигаться и переводить. Ты же справишься, о могучий Старый Лис?

Да, Зевран много поведал Джасти. И про имя, под которым знали Йорвета, и о многом другом. Видно, что одноглазому не понравилось, что сестра, пусть чуть-чуть, но узнала новое о его личности. Да и приказной тон, с которым заговорила Джасти, явно не пришёлся тому по вкусу.

— На мне она покажет вам и расскажет, что для этого нужно.

С этими словами эльф подошёл к одной из пустых кроватей и лёг, раздраженно смотря в потолок. Джасти же, начиная урок, медленно стала подходить к кровати.

— То, что я делала, называется непрямым массажем сердца. Оно применяется в том случае, если сердце остановилось. Но массаж нужно начать немедленно. Приблизительно через пять-десять минут считается, что мозг начал умирать и тогда смерть необратима, — Джасти приходилось делать паузы после каждого предложения, дабы Йорвет спокойно, без спешки, мог перевести её слова эльфам. К тому времени она подошла к кровати. — Применяется лишь при асфик… При удушении, при утоплении, если тело поразило током и при травмах, во время которых произошла закупорка дыхательных путей. И мероприятие длится до десяти минут. Хотя, бывали случаи, что пациент оживал и после пятнадцати минут массажа, но, поверьте, ему от этого было только хуже.

Она поманила эльфов рукой. Мужчины, способные стоять, вскочили с кроватей и подошли ближе. Забавно. Будь на их месте люди, то те бы стали толпиться, толкать друг друга. Но не эльфы. Будто ранее отрепетировав, каждый встал на своё место, не забыв о товарище, которому приходилось лежать — даже те способны были увидеть всё за спинами друзей. Мариэль же Джасти поманила к себе ещё ближе, пока эльфийка не встала по левую руку от неё.

— Вы должны проводить эту манипуляцию лишь в том случае, если нет пульса, и отсутствует дыхание. Прежде чем подозревать кого-то в смерти, проверьте! Это очень важно, если не хотите усугубить ситуацию.

—…Ситуацию, —  Джасти показалось, или Йорвет напрягся? Да… Он не сводил с сестры взгляда с того момента, как она подошла ближе. —…Итак, приступаем к массажу.

— … Первое — прекардиальный удар. Его делают строго в том случае, если прошло не больше минуты с остановки сердца. Уложить больного на жесткую поверхность — исключительно важно, никакие кровати не подходят. Положите указательный и средний пальцы на мечевидный отросток, — с этими словами она указала на нужное место на теле Йорвета. Эльфы потянулись на носочках, дабы разглядеть, — затем ребром сжатой в кулак ладони сильно ударьте по грудине выше пальцев.

И Джасти ударила. Она вложила в этот удар всю обиду за это утро, всю ярость за его грубость… И тут же из глаз полетели искры.

— У тебя грудь из камня сделана? — пропищала девушка. Если не сдержаться — заорёт. Как же больно! Всё равно, что если бы она с той же силой ударила по стене этого лазарета. Йорвет нахально улыбнулся, оголяя свои белые зубки, мол, что хотела, то и получила. Эльфы заулыбались от этой картины, а Мариэль не удержалась и засмеялась в ладошку.

— Продолжай. Не устраивай цирк, — ещё бы облизнулся, и точная копия довольного кота. Джасти злобно сверлила его взглядом, но к уроку вернулась:

— Очень важно, чтобы ваш локоть при ударе был направлен вдоль позвоночника, так вы делаете удар более эффективным и минимизируете вероятность повреждения грудной клетки. Я, наверное, немного переборщила с силой. Но, так как вы здоровые мужчины, думайте о мере. Итак. Если после этого пульс и дыхание продолжают отсутствовать, вы приступаете к непрямому массажу сердца. У нас его в простонародье называют искусственным дыханием.

Джасти до мельчайших подробностей объяснила, как и куда нужно нажимать во время этой манипуляции. Она бегала глазами по эльфам, ища на их лицах застывший вопрос или непонимание, дабы объяснить более простым языком. Но нет, мужчины всё понимали. Пару раз один из них задавал вопросы, на которые отвечал Йорвет, не удосужившись перевести слова спрашивающего. Что ж, одноглазый присутствовал во время спасения Зеврана. Ему было ещё понятнее то, о чем рассказывала девушка.

— …На один нажим должно уходить не больше секунды. Руки нельзя сгибать! Грудь должна «проваливаться» на два или четыре сантиметра. Часто при этой процедуре ломаются рёбра. Ребята, это нормально! Через каждые тридцать нажимов вы должны сделать глубокий вдох в рот умирающего. Для этого делаете так… — Джасти настолько углубилась в свой урок, что уже и думать забыла, на ком показывает. Девушка осторожно схватила подбородок возмущенного Йорвета и несильно потянула вверх. — …Тем самым вы не позволяете языку перекрывать дыхательный путь. Зажимаете нос… — что она и сделала на Лисе. — И, не жалея свои лёгкие, вдыхаете воздух в…

Джасти не собиралась проделывать это на эльфе, но, стоило ей опустить глаза на пациента, как вдруг у него в руке оказался кинжал, который он угрожающе выставил перед своим лицом. И когда только успел?

— Только попробуй, dhʼoine, — закончив переводить, Йорвет обратился уже непосредственно к сестре, неотрывно смотря в глаза. От неожиданности она, конечно, испугалась, но, взяв себя в руки, нахмурила брови и возмущенно ответила на столь грубый жест:

— Да если бы ты был на месте Зеврана, я бы и тогда к тебе не подошла ни на шаг! — отпустив его подбородок, Джасти сделала пару шагов назад от этого выскочки, возвращая свой взор к эльфам. Ещё долго она рассказывала о последствиях, о том, что надо делать при сознании или бессознании умирающего. Как проверить, что сердце завелось. В общем, вышла целая лекция. Йорвет давно поднялся и просто сидел на стуле, переводил. Даже задал пару вопросов о возможностях реанимировать при других обстоятельствах.

Время уже подошло к обеду. Эльфийки с подносами очень удивились, застав раненых, стоявших вокруг Джасти. И только тогда сестра посчитала, что на этом пора закончить. Всё-таки, она не завтракала и даже стакан воды не выпила за всё время своего бодрствования.

Поела Джасти быстрее всех и решила, что надо поработать. Сначала это было изучение историй болезни. Некоторым уже пришла пора отменить антибиотики, тем более, что многим эльфам оставалось только промывать раны и менять повязки. Как и ожидала — через три или четыре дня половину из них можно было отправить домой, если те пообещают ухаживать за ранами.

Первые три повязки она сменила сама, последующие, под пристальным присмотром, Мариэль. Когда же дело дошло до Йорвета, оказалось, что он пропал. В смысле, до смены повязок он был рядом с сестрой, переводил вопросы и ответы, а когда дело дошло до ранений, то в его услугах отказались. Куда он после этого смылся — Джасти не знала. Он не появился, даже когда дела были закончены, а у него у одного осталась вчерашняя повязка.

Джасти посчитала, что он ушёл прогуляться, подышать свежим воздухом или покурить трубку. Как же он бесил девушку, когда делал это при ней. Тоже ведь хотела!

И действительно, она застала его на улице. На плече появился новый атрибут — небольшая льняная сумка, которую Джасти видела как-то у Тауриэль… или как там звали врачевательницу на поле боя? Он стоял, но не курил, а вычерпывал маленькой ложечкой какую-то золотую тягучую консистенцию из небольшой склянки и отправлял в рот.

— Йорвет, смена повязки. Ты остался последним, — строго сказала сестра.

— Доем и приду, — отмахнулся он.

Джасти недовольно посмотрела на спину эльфа, обошла его и с любопытством заглянула в баночку. Похоже на мёд.

— Где ты достал его? Я тоже хочу! — уж по чему, а вот по сладкому за три года она соскучилась. Забавно, что мёд терпеть не могла, но сейчас организм настойчиво его требовал.

— Мне ещё с тобой прикажешь делиться?

— Это было бы очень мило с твоей стороны, — но эльф и ухом не повёл. Джасти всеми силами пыталась просверлить его взглядом, а тот, как назло, ел медленно, время от времени дразня девушку своим довольным видом. Бесит! — Тебе ещё тот болезненный антибиотик колоть, ты не забыл? — Ох, как же хотелось ему сейчас вколоть ту витаминку. Две… Нет, три ампулы разом! Причем в глаз. В здоровый нахальный глаз. — Йорвет, ну хватит!

Тот явно не ожидал того, что девушка выхватит у него из рук эту злосчастную баночку. На лице мужчины отразилась целая гамма чувств — от негодования до бешенства. Он с лёгкостью отобрал из худеньких рук свою сладость, облизнул ложку, убрал её и, на удивление, спокойно заговорил:

— Знаешь, во многих эльфийских отрядах есть очень любимая пытка, — Йорвет двумя пальцами зачерпнул остатки мёда из баночки, отбросил ту на землю и, чистой рукой, взял запястье Джасти. Ох, как это ей не понравилось. Сестра попыталась вернуть руку, но его хватка была железной. — Обмазать мёдом лицо человека и опустить его в муравейник.

— Ч-что?! — вскрикнула она. Йорвет хищно улыбнулся и стал тщательно гладить девушку по руке, оставляя медовые дорожки.

— Но раз ты нам ещё нужна, я сделаю это только с твоей кистью, — он это делал долго, с особой внимательностью относился к каждому сантиметру на бледной коже. Джасти поняла, к чему он вёл, и вновь попыталась вырваться, но ей даже не удавалось сдвинуть этого эльфа с места. — Это будет тебе хорошим уроком, ты не считаешь?

— Йорвет, это не смешно! — закричала Джасти. — Я всё поняла, отпусти меня!

Неужели действительно собрался это сделать? Да нет, он просто шутит! Как вчера шутил. Ему Леголас уши оторвёт за такое. Правда ведь?

— Как раз тут недалеко видел муравейник, — с этой фразой он потащил девушку в лес.

Сестра испугалась не на шутку. Её как-то укусил муравей у деда в деревне. Как же долго жгло место укуса, а если её сейчас целая колония муравьёв искусает? Она молила Йорвета оставить затею. Он был глух. В ход пошли удары ногами и руками, попытки вырваться из хватки, всеми силами затормозить быстрый и уверенный шаг эльфа, но всё бесполезно.

— Исенгрим! Зевран! — что есть мочи закричала Джасти. Быть может, повезёт, они патрулируют где-то поблизости? Хотела ещё раз выкрикнуть их имена, но Йорвет одним рывком прижал сестру к своей груди, зажал свободной липкой рукой рот и потащил её дальше.

На глазах проступили слёзы от страха. Но и они не заставили холодное сердце растопиться и сжалиться над бедной девушкой — Йорвет всё глубже уводил её в лес.

— Хватит брыкаться! — это единственное, что он прорычал за весь путь.

Она уже устала, но всё равно бросала последние попытки, чтобы только освободиться от его руки на лице. Сама против него ничего не противопоставит, но вот если докричаться до Зеврана и Исенгрима. В ход пошли детские методы — сестра облизнула его руку, надеясь, что тому станет невыносимо противно от человеческих слюней. Но Йорвет только поморщился, а Джасти таки получила немного мёда, как и хотела. Придётся кусаться. Но этот метод был быстро пресечён эльфом — он сжал её рот очень болезненно, с силой надавливая пальцами на челюстной суставы.

Спустя ещё пять минут попыток вырваться Йорвет неожиданно отпустил её. Девушка такого не ожидала и упала на колени. Освободившись, сестра сразу же попыталась отползти от эльфа. Но тот, кажется, потерял интерес к девушке и, подойдя к реке, стал тщательно мыть руки. Особенно обслюнявленную. Стоп, реке?

Джасти огляделась. Это же то самое место, куда её приводил Исенгрим, чтобы та умылась. А справа по течению было место битвы с пауками. На земле никакого муравейника не было. По крайней мере, человеческий глаз не увидел ни одного муравья.

Тем временем Йорвет вернулся на своё место рядом с Джасти и бросил перед ней льняную сумку.

— Здесь постиранное платье и полотенце.

— Что это значит? — настороженно спросила она, не рискуя отводить взгляд от эльфа.

— Зевран попросил сводить тебя умыться после вчерашней битвы, — спокойно объяснил он.

— А пауки?

— Сказал, что утром позаботится о том, чтобы река была чиста от тварей.

— А мёд с муравьями?

— Если ты настаиваешь, — он резко опустился перед ней на корточки и вновь взял её за запястье. — Я действительно знаю, где тут муравейник.

— Нет! — закричала сестра, вырывая свою руку. На этот раз эльф её не держал так сильно. Йорвет победно улыбнулся и, встав, пошёл в сторону лазарета. — Стой! Ты же за мной придёшь?

— Нет, оставлю в лесу на милость паукам, — не оборачиваясь, ответил эльф. Так он и скрылся в тенях деревьев, оставив Джасти один на один с сумкой.

Что ж, почему не воспользоваться милостью Йорвета и не умыться? «Спасибо тебе, Зевран! Увижу — расцелую». Не зря она вчера ему все уши прожужжала о том, как ей противно ощущать на своей спине остатки паутины.

— Но у тебя нет паутины.

— Но ощущение-то есть! И на кончиках волос осталась ещё.

Распустив вчерашнюю косу, Джасти быстро сняла жаркую военную форму и поспешила достать чистое платье. Красота! Но рукава всё равно нужно будет отпороть.

На этот раз она не позволяла себе мыться долго. Вдруг Йорвет вернётся. А он вернётся, Джасти уверена. По крайней мере, она на это надеялась. Да и мыло одноглазый взять не подумал. Вода была ещё теплее, чем в прошлый раз. Интересно, здесь дожди вообще бывают? Скорее всего, да, так как кончики травинок стали желтеть, всё больше на земле валялось сухих палок, упавших с деревьев из-за ночных ветров.

Волнистые из-за косы волосы выпрямились сразу, как только девушка окунулась в воду. За три года они сильно выросли. Джасти любила распускать свои локоны, но не сейчас, когда они доходили до поясницы. Интересно, в лазарете есть ножницы? Пользовалась только кинжалами Исенгрима, но можно ли ими подрезать волосы? Надо будет попросить эльфа об этой услуге… «Нет, лучше Зеврана. Он уже доказал, что умеет обращаться с волосами».

Джасти по большей части плавала, нежели мылась. Но делала она так до тех пор, пока не заметила странность на другом берегу. Там росло дерево, больно похожее на вяз. Но через пять минут, когда её взгляд вновь упал на тот берег, этот вяз… переместился? Решив, что дело в плохом сне, она решила побыстрее закончить с мытьём и с работой и лечь спать.

Позже, она чётко заметила боковым зрением, что дерево переместилось. Больше от того места она не отворачивалась. На всякий случай. Забавное было то дерево — на стволе чётко вырисовывалось лицо, будто кто-то нарочно поработал на этой коре ножом. Так стояла сестра до тех пор, пока дерево не сделало шаг по направлению к ней.

Распахнув глаза, она медленно попятилась к берегу. Дерево, также медленно, но огромными шагами своих корней — или как можно обозвать эти ноги — приближалось к сестре. Оказавшись на твёрдой земле, Джасти, не отрывая глаз от этого чудовища, попятилась дальше в лес.

— Йорвет… — голос охрип от тех мычаний в ладонь эльфа. — Йорвет!

Древесное чудище резко остановилось от голоса девушки. И это было для неё знаком бежать. Развернувшись и побежав в лес, она наступала босыми ножками на сухие палки. Порой, некоторые больно царапали лодыжки, сестра спотыкалась, но она не позволяла себе остановиться. Если это чудище начнёт бежать, то её уже ничто не спасёт.

Единственное, она разрешила себе обернуться. Быть может, нет никакой погони. Кажется, она права — никто за ней не бежал. Но остановиться было страшно. Может быть, оно вообще замаскировалось и тихо стояло среди обычных деревьев.

В одно из таких оглядываний, она с силой врезалась во что-то твёрдое и чуть не упала, но эльфийская рука успела подхватить её.

— Что случилось? — это был Йорвет. В руке он уже держал приготовленный кинжал и взволнованно смотрел на обнаженную девушку.

— Т-там… — она указала пальцем в сторону берега. — Огромное чудище! Оно было на другом берегу и стало идти в мою сторону…

— Не истери! — эльф несильно тряхнул девичье тело, приводя в чувство. После чего пошёл в сторону, куда указывала сестра, забыв её отпустить.

— Стой! Куда ты пошёл? Оно может быть ещё там!

— Сюда ходят наши эльфийки набирать воду. От этой твари в любом случае надо избавиться, — с этими словами он посмотрел на Джасти. Его взгляд в наглую стал скользить по всему голому телу человека. — И вещи твои забрать надо. Я тебя такую в лазарет не потащу.

Ощутив, как на лице заиграл румянец от такого пронзительного взгляда, Джасти прикрыла свою грудь и слегка нагнулась — будто бы это могло помочь скрыть нижнюю часть её тела.

Йорвет шёл медленно, прислушиваясь к каждому шороху в лесу и осматриваясь. Джасти же шла на цыпочках. Бежать по сухим веткам ещё куда не шло, но когда приходилось медленно наступать на острые концы этих проклятых прутьев… теперь-то понятно, как ощущала себя русалочка в той самой сказке. Каждый шаг для Джасти вызывал сильную боль, особенно — на нежной, не покрытой мозолями плюсне.

Неожиданно Йорвет остановился, устало вздохнул и убрал свой кинжал. Он зашагал быстрее, увереннее, кажется, больше не видя опасности. То чудище ушло?

Так они вышли на тот злосчастный берег, где Джасти сразу увидела живое дерево, что стояло в воде и безразлично смотрело на новоприбывших. Сестра спряталась за спину эльфа и пальцем показало на него.

— Это он.

— Dʼyaebl, — холодно сказал Йорвет. — Это хуорон. Они, конечно, нередко обращались ко злу, но сейчас не опасны.

— А чего он тогда стал идти ко мне? — пискнула Джасти, осматривая чудище.

— Видимо из-за жары он пришёл к реке, — задумчиво сказал Йорвет и повернулся к девушке. — Если ты закончила мыться, одевайся быстрее.

— А что, моё тело так ужасно? — сестра обиженно отошла от эльфа, не переставая прикрывать свои места.

Так и закончилось знакомство девушки с хуороном. Она последний раз ополоснулась, чтобы смыть с себя лесную грязь, и как можно быстрее надела платье. Добрый Йорвет, дабы скорее вернуться в лазарет, сам упаковал её старые вещи в сумку и, накинув на плечо, пошёл в лес.

Возвращались они медленнее, чем когда шли к реке. Всему виной была Джасти. На истерзанные ступни было больно наступать. И если половину пути она стойко терпела, то дальше прихрамывала. Под конец это сильно взбесило Старого Лиса. Но вместо какой-нибудь колкости он поднял девушку на руки и быстрым шагом двинулся в лазарет.

Эльф быстро пресёк попытки сестры спуститься, предупредив, что тогда понесёт её на плече, как старый мешок картошки. Сначала ей было неуютно хотя бы потому, что от страха упасть или быть скинутой, она держалась за его шею. Но позже, ей даже понравилось — сидишь себе на сильных руках, болтаешь ножками, не тратя силы на ходьбу по этому лесу, и наслаждаешься тому факту, что это очень не нравилось Йорвету.

Хотя его следует поблагодарить. Эльфу ничего не стоило послать Зеврана с его просьбой куда подальше. Но он согласился лично сопроводить Джасти к реке, пришёл на помощь, когда она его позвала. Нет, всё-таки, шутки шутками, но в его планы точно не входило убивать или пытать человечку. Если не обращать внимания на его грубость и уродство, Йорвет был очень красивым мужчиной, хотя так отличался от Леголаса.

Оба представителя своей расы были прекрасны. Но если голубоглазый олицетворял собой и своим внешним видом нежность, доброту и ласку, то Лис же был олицетворением силы, мужественности, и за его спиной никогда не страшно. Вот если их соединить, то получился бы самый настоящий мужчина мечты для любой человеческой женщины.

— Что ты так улыбаешься? — пробурчал Йорвет. Ну вот, все мысли испортил.

— Да вот думаю, благодарить тебя или нет. Но так как ты не поделился со мной мёдом, то я не буду.

— Мне казалось, что ты слизала его с моей руки, — поморщился эльф. — Тебе мало?

Нет, всё-таки он невыносим!

* * *

В лазарете была тишь да гладь. Ближе к ужину Джасти бродила между коек и осматривала эльфов. Вскоре, сестра подошла к Зевинасу и, нахмурив брови, смотрела, как бедолага кашляет в свою руку. Сегодня у него опять была повышенная температура. Он всегда ел мало — на тумбочке недоеденное пюре из какого-то эльфийского овоща. Кстати, очень вкусное блюдо.

Эльф взглянул на свою ладонь и поспешил её вытереть об простынь, но Джасти перехватила его кисть и взглянула на мокроту… гнойную. А вот это уже плохо. Гной в лёгких… Что-то она такое вчера перечитывала. Но на тот момент у него не было гноя, и потому Джасти пропускала заболевания с этим симптомом.

Осматривая остальных пациентов, она думала только о Зевинасе. От Йорвета не ускользнуло её напряжение, а когда она начала работать с его глазом, он поинтересовался о её задумчивости. Джасти ему не ответила, что очень не понравилось одноглазому. Но сестре было не до его чувств и обид. Поспешив закончить с эльфами, она спряталась в своей комнате, где вновь взялась за книгу о пульмонологии.

Спустя час перечитывания уже, казалось бы, заученных строк, Джасти поняла, что было с бедным эльфом. Не самая приятная вещь, а раз дело дошло до гноя, то дела принимали плохой оборот. Абсцесс лёгкого.

Всех эльфов Джасти списала на Мариэль. Её же целью теперь был кашляющий.

— Пусть кухарки делают одну отдельную порцию для него, — вписывая что-то в историю болезней Зевинаса, листая книгу, сестра, одновременно с этим, поручала Йорвету задания. — Нужно пару подушек под его ноги. Нам крупно повезёт, если удастся обойтись консервативным лечением. Мне нужен Леголас. Срочно! Так… отхаркивающие — нет. Глюкоза, натрия хлорид… Есть. Раз уж абсцесс острый, то, может, начать с сигмамицина?

— Ты это тоже мне говоришь? — Йорвет понял, что дело было серьёзным и, спасибо ему, оставил свою неприязнь к человеческой женщине. — Что за отдельная порция еды?

— С высоким содержанием белка, — но эльфу это мало что объяснило. — Так… что там моему дядьке в больнице давали?

Ещё и меню составлять. Что не говори, а день сегодня начался замечательно!

13. Лучше рана на мне, чем позор на семье

Через четыре дня после встречи с хуороном явился Леголас. Это был особенный день. Из дома Последнего Пути выходили живые здоровые эльфы, чтобы вернуться домой. Это было похоже на какой-то обряд — сначала Джасти в подробностях рассказала им, как ухаживать за засохшими корочками, кому это требовалось. Потом, распрощавшись с товарищами, эльфы вместе с девушкой вышли из лазарета и по одному стали идти к Леголасу, что стоял у невидимого портала.

Каждый из них, несмотря на враждебность или недоверие, от всего сердца поблагодарил человечку за спасение. Именно сегодня до её бывших пациентов дошло, что сейчас происходит. Они живые! Они уходят из места, которое никогда и никого не отпускало. Они осознали, что смерть ушла от них. И всё благодаря этой Джасти.

Йорвет стоял рядом с ней, переводил благодарности с тем же энтузиазмом, с каким они обращались. Как одноглазый и хотел — он своим глазом видел, как товарищи, теперь живые не только телом, но и духом, уходили, чтобы больше никогда сюда не вернуться. Он был по-своему счастлив. Джасти отпустила большую часть лазарета домой. Капля в море для всей эльфийской нации. Но если учесть, что они вымирают — эти выжившие четырнадцать воинов были великим благом. В лазарете из пациентов остались лишь сам Йорвет и ещё шестеро воинов. Пятеро из них также шли на поправку, но их раны были глубокими и не так быстро заживали. Шестым же был Зевинас.

Нельзя сказать, что за эти дни нового лечения ему стало лучше, но и состояние не ухудшалось. По словам человечки, ему будет легче сразу, как только Леголас принесёт нужные лекарства.

— Знаешь, — вдруг сказала Джасти Йорвету, смотря, как последний пациент шёл к счастливому Леголасу. — А ты ведь можешь тоже сейчас уйти.

Это было сказано спокойно, без какой-либо враждебности или настойчивости. Йорвет коротко взглянул на Джасти и покачал головой.

— Мне и тут неплохо. Тем более, когда Исенгрим всё чаще стал отлучаться в патруль. А что? Так не терпится от меня избавиться?

— Должна признать, ты, как бельмо на моём глазу, — но она усмехнулась после этого предложения, что говорило о несерьёзности слов.

— Значит, я точно остаюсь, — Йорвет мысленно улыбнулся, когда девчонка сказала пару непонятных ему слов.

После того, как последний воин исчез в портале, Леголас подошёл к Джасти и вручил ей небольшой свёрток.

— Как и обещал, — улыбнулся он. — Новые платья.

Её лицо озарила такая улыбка, что аж противно. Принц повёл девушку прогуляться по лесу, оставив одноглазого один на один с малышкой Мариэль. Да, именно малышкой, так как Лис был намного старше эльфийки, да и её наивность и детская непосредственность лишний раз указывали командиру, что она ещё недостаточно повзрослела. Быть может, именно поэтому у неё и человечки было полное взаимопонимание, несмотря на языковой барьер.

— Если вы не против, может, продолжим урок? — поинтересовалась эльфийка.

Ах да, с недавних пор это дитя попросило Йорвета обучить её языку Джасти. Забавно было и то, что она собиралась сделать сюрприз наставнице и слёзно просила не рассказывать об этом никому. А что ещё делать старому воину в четырёх стенах?

Сегодня он не мог спокойно погрузиться в обучение Мариэль, хоть и замечательно это скрывал. Он привык, что Джасти была по-своему глупой недотёпой, которая очень любила попадать в неприятности. Может, конечно, преувеличивал, но Лис ещё не встречал ни одного эльфа, который бы так сильно доставлял ему неприятности. Разумеется, Леголас её защитит. Но от чего же так раздражает тишина? Йорвет раньше любил тишину, но в этих стенах она перестала быть для него спутником. Теперь, что ни день, то человечка бубнит что-то себе под нос, то разговаривает с другими, заставляя при этом работать Исенгрима или Йорвета. У неё уже вошло в привычку играть эльфам перед сном. И хоть её публика сильно сократилась в количестве, Йорвет уверен, что сегодня она вновь что-нибудь сыграет.

Надо признать, что её игра и песни не похожи на эльфийские. Дивный народ всегда отличался сдержанностью и спокойствием. Это также отразилось в игре на музыкальных инструментах и песнях. Но у Джасти был целый набор самых разных мотивов, самых разных песен с самым разным ритмом. И то были не бессмысленные наборы слов, какие Йорвету как-то удалось слышать у гномов. Эльф часто делал вид, что ему всё это осточертело, уходил на улицу и курил трубку. Но всё равно слушал, не способный признать, что ему нравились песни девчонки.

«В кого я превратился? — думал Йорвет, смотря, как она скрывается в лесу вместе с его лучшим другом. — О ненависти Старого Лиса к людям сложили легенды, а теперь сижу в доме Последнего Пути и бегаю у этой женщины на побегушках, защищаю от пауков и слушаю её песни».

* * *

Леголас радостно наблюдал, как Джасти на ходу открывает его свёрток и любуется принесёнными платьями. Но он попросил её прогуляться с ней не за тем, чтобы любоваться на счастливое женское лицо. Ему нужно было начать серьёзный разговор, для которого он не находил слов.

— Я всё хотела спросить, — лепетала она. — А у вас есть платья без рукавов? Не знаю, почему, но никогда не любила рукава…

— Я могу больше не придти, — да, пожалуй, это было слишком резко. Девушка распахнула глаза и внезапно остановилась, смотря на своего похитителя.

— В смысле?

— Через неделю я и мой отец хотим объединить свои армии и ударить по… — и хоть принцу было неприятно говорить о своих планах насчёт её расы, но Леголас решил быть с ней честным. — … По всем тем, кто отказал эльфам дать земли. Воронов мы также возьмём с собой, но от пауков вас по-прежнему будет защищать тот отряд.

Джасти не впала в ужас, не заплакала, не пришла на помощь своим правителям… или кто там у них? Это немного удивило Леголаса. Каждый эльф, неважно, встречался ли он с владыкой или нет, но он будет предан и верен ему до самого конца. Люди же, напротив, относились к своим правителям, как к чужим. Они воевали только потому, что был дан приказ. Хотя, нет… Пусть у них не было верности власти, но с какими кличами они бросались на эльфов, воспевая свои земли и Родину… Леголас искренне восхищался людской преданностью пусть не правителям, но к землям, на которых они жили.

Вот и сейчас Джасти никак не отреагировала на то, что принц собрался напасть на её соплеменников. Но, поняв весь смысл сказанного, она испугалась за самого принца.

— То есть… ты можешь… совсем не вернуться?

— И я. И мой отец. На эту битву будет поставлено всё. И если такое случится, ты должна будешь бежать из Лихолесья. Сомневаюсь, что мой народ, потеряв страх перед владыкой, будет терпеливо относиться к соседствующему здесь человеку.

Джасти чуть не выронила подарок Леголаса, но вовремя успела его подхватить, хлопая глазками и не зная, что сказать на это.

— Я попрошу Йорвета отправить тебя домой, к твоим людям. Возможно, на этом твоя работа здесь будет закончена.

— Но я… — хотела девушка что-то сказать, однако тут же осеклась и опустила голову.

Что же она хотела сказать? «Я не хочу домой»? «Я хочу остаться здесь»? «Я не хочу, чтобы ты уходил»? Любое бы из этих предположений заставили бы сердце принца трепетать. Ему было приятно, что эльфийский мир пришёлся девушке по вкусу. Она бы осталась здесь на всю свою недолгую жизнь, принесла бы огромный и неоценимый вклад.

Но Джасти молчала. Молчал и сам Леголас.

* * *

Когда он вернул опечаленную Джасти в лазарет, Йорвет сидел с Мариэль за столом человечки и о чём-то переговаривался. Завидев омрачённое лицо сестры, Старый Лис многозначно взглянул на принца. Получив от него предложение выйти, командир немедленно поспешил удалиться из лазарета.

Леголас в подробностях рассказал о своих военных планах. Йорвет верил в победу своего друга. Тем более, когда узнал, что он должен был соединить силы с сильнейшим эльфийским магом Аваллакʼхом. Но отчего-то сам принц не был так уверен в своей безоговорочной победе.

Если уж не верил в принца и владыку, то Лис верит в мага. Тот не позволит им умереть.

— Но если это случится, — заканчивал свой рассказ Леголас. — Аваллакʼх должен будет открыть портал здесь, и ты отправишь Джасти домой.

— Домой? — удивлённо переспросил Йорвет. — Хотя, ты прав. Ей тут будет уже не безопасно.

Йорвет невольно посмотрел на двери лазарета и нахмурился, думая о том, что планам принца может не суждено сбыться. А жаль. Лис своими глазами увидел, что могло было получиться, останься девчонка здесь. Хотя, будет странно оставшуюся неделю думать о том, что Джасти может исчезнуть из жизни эльфов. Она неплохо прижилась в этих стенах и стала их неотъемлемой частью. Жизнь в лазарете стала уютнее, хотя и провоняла спиртом. Пусть лучше так, чем гноем и рвотой.

— Она об этом знает?

— Да. Но мне показалось, что она не обрадовалась этому.

— Ещё бы, — усмехнулся Йорвет. — Можешь себе представить, как её появление воспримут люди?

— О чём ты?

— А ты подумай. Человеческая женщина, невредимая, появляется среди своих. Хоть она и ушла, дабы спасти свой отряд, но кто даст гарантию, что её не обвинят в измене? Кстати, именно изменой она здесь и занималась полмесяца, — настала очередь хмуриться Леголаса. Разумеется, он об этом даже не думал, в отличии от самого Йорвета. — Люди не знают, насколько хороша наша разведка. Что им может помешать обвинить женщину в том, что это она докладывала о всех секретах?

— Ты преувеличиваешь, — хотел было отмахнуться принц, но Йорвет усмехнулся его нежеланию в это верить. — Я видел, как люди её любят. Их командир готов был пожертвовать всем отрядом ради неё…

— А что скажут вышестоящие командиры? — перебил принца Лис. — Тебе ли не знать, что война запрещает делить всех на друзей и семью. Измена есть измена везде. Быть может, ты и прав. Её пощадят и просто будут рады, что она жива. А быть может, её казнят. Я бы казнил.

— Я в тебе и не сомневался, — огрызнулся Леголас. Однако смысл всех этих слов до него дошёл. И семя страха поселилось в душе молодого эльфа. Йорвет понимал — хоть Леголас и видел Джасти реже, чем кто-либо, но он больше каждого был ей благодарен и не хотел, чтобы её убили свои же. — Что же тогда делать?

— А мне почем знать? — пожал плечами Йорвет. — Эта девка — твоя идея и твоя забота.

Хотя, чего греха таить? Одноглазому тоже не хотелось бы, чтобы Джасти умерла за то, что ей не оставили выбора. Но с другой стороны, она должна была пожертвовать собой, дабы ей не позволили встать на путь измены. Об этом ещё можно долго спорить.

А Леголасу не понравилась реакция Йорвета.

— Тебе на неё совсем плевать? — сердито спросил принц. — Она спасла тебя!

— Разве не для того ты её сюда притащил? — хотелось сказать, что нет, не наплевать. Но гордость не позволяла сказать это о человеческой женщине.

Леголасу, разумеется, опротивели эти слова. Но он промолчал. Что спорить со Старым Лисом?

— Я пришлю Яевинна с человеческими лекарствами. Его отряд как раз оберегает захваченный город… Ему будет легко доставить всё, что нужно.

С этими словами Леголас ушёл прощаться с Джасти. Йорвету показалось, или их дружба действительно дала трещину из-за человеческой женщины?

* * *

Следующие три дня Джасти сидела, как на иголках. Что очень раздражало одноглазого. Он даже вызвался пойти в патруль, дабы только не видеть эту кислую мину. В патруле он лишний раз доказал себе, что воины будут смотреть на него иначе. В повязках отпала надобность — ожог больше не гноился, не слезился. Веки полностью склеились. И он замечал, как эльфы бросают на его уродство косые взгляды. Патруль и охота, приносившие Лису радость, теперь раздражали. На следующий день он спросил у Исенгрима, как тот терпит, когда на его шрам так пялятся.

— После пары драк больше не глазели, — честно ответил он. — Правда, и приближаться теперь отказываются.

М-да, веселое будущее ждёт одноглазого.

Джасти, будто бы прознала об этой ситуации, а может, Исенгрим рассказал, но на следующий день после патруля она вручила ему красный кусок ткани.

— Что это? — буркнул Йорвет.

— Бандана. Точнее, я пыталась её сделать банданой, но кинжалом нормально кусок не отрежешь. Опустись немного.

Эльф смерил её долгим взглядом, но из любопытства подчинился. Она очень долго что-то делала с его головой, потом с лицом, тщательно поправляя кусок ткани. А когда закончила, отошла на пару метров и довольно улыбнулась.

— А что? Стильно. Красный с зелёным не всегда хорошо сочетаются. Но к твоему колчану подходит.

Эльф поспешил посмотреться в зеркало, что висело в комнате девчонки. Он долго разглядывал свой новый вид. Ткань была лучше, чем бинтовая повязка. Джасти даже отверстие для уха сделала. Рану скрывало, а здоровому глазу не мешало видеть. Вот только, шрам, что тянулся к губе, уже ничем не скроешь. Если только маску носить.

— Что, не нравится? — разочарованно поинтересовалась Джасти.

— Где ты взяла эту ткань? — первый вопрос, что пришёл в голову.

— Тебе ещё Исенгрим не рассказал? Пока ты был в патруле, я кипятила инструменты. Но вот у одного из платьев, что принёс Леголас, был слишком длинный подол. Если бы не прачки, что развешивали бельё, я бы сгорела дотла, — увидев усмешку эльфа, девушка рассерженно нахмурилась: — Вот только попробуй сказать: «Какая жалость». Знаю я. Уж прости, не обрадовала тебя столь прекрасной новостью о своём обугленном трупе.

— Да нет, — покачал он головой, не отрываясь от своего отражения. — Спасибо.

Джасти не ожидала таких слов от Лиса и опешила, чем вызвала искреннюю улыбку на лице первого. Ему, правда, нравилось. Даже было приятно, что человечка подумала о такой мелочи. Могла ведь не стараться.

— Знаешь, Йорвет, — Джасти сделала один шаг ближе к эльфу и посмотрела вместе с ним в зеркало, но рассматривала она не себя, а командира. — Я понимаю, это слабое утешение. Но для человеческих женщин ты всё равно был бы очень красивым.

— Ты считаешь? — усмехнулся он.

— Ну я же человек. Говорю, что есть.

* * *

На следующий день Йорвет почувствовал, как на прогалине открылся портал. Первая его мысль — Леголас был прав. Он и Трандуил погибли в бою, и вот пришёл Аваллакʼх, дабы отправить девчонку домой. Но Лис старался взять себя в руки. Битва должна была состояться только через три дня! Но всё равно, страх заполнил сердце старого воина. Он вскочил с кровати, на которой отдыхал, и, выбегая из лазарета, бросил Джасти:

— Собирай вещи.

Действительно, из портала вышел один эльф. Но… Аваллакʼх ли это? Кажется да, но отчего-то маг не был похож на себя. Постарел? Да, это было самое подходящее для этого слово.

— Неужели проиграли? — удивился Йорвет, подбегая к нему. Вблизи он казался ещё более неузнаваемым.

— Нет, не беспокойся, — спокойно ответил эльф. И словно в подтверждение его словам, из портала стали выходить эльфы, несущие на своих руках тела товарищей, во главе с Яевинном. — Владыка и принц ещё даже не встретились, но вот люди отбили город, который охранял этот отряд. Выжили немногие. Мне приказали переправить их сюда.

— Слава богам, — на одном выдохе прошептал Йорвет

К этому моменту из лазарета выбежала напуганная Джасти и чуть не упёрлась носом в грудь Яевинна, державшего какой-то мешок. Наверное, с лекарствами. Эльф взглянул на девушку, как на навозную муху, и ещё долго сверлил взглядом. Теперь-то Йорвет понял, что чувствовал Исенгрим, когда он сам стал приходить в себя. Этот лидер был таким же ненавистником людского народа, как и одноглазый.

Из лазарета выбежал ещё и Железный Волк и в мгновение ока оказался рядом с Джасти, заводя девушку за спину. Лишь тогда Яевинн перевёл взгляд с неё на товарища. Вот только ненавидящий взгляд не поменялся.

— Мне удалось поддержать жизнь лишь у двадцати, но… — между тем говорил Аваллакʼх.

— Что с тобой случилось? — пропустил Йорвет слова мага мимо ушей.

— О чём ты? — искреннее удивился Аваллакʼх.

— Ты будто бы постарел.

— Тебе кажется, — отмахнулся маг. — Я просто немного устал. Три года жизни среди людей никому не пойдут на пользу.

— Да нет же, — нахмурился Лис.

Маг долго смотрел в лицо одноглазого, будто бы пытался в нём разглядеть что-то. Но его отвлёк подошедший эльф.

— Мы закончили переправлять.

— Хорошо, — кивнул он. — Йорвет, я отправляюсь обратно, готовиться к последней битве, — из портала больше никто не выходил. Но прежде чем в нём скрыться, маг оглянулся и негромко сказал Лису: — Я очень надеюсь, что тебе просто показалось.

Но одноглазому не показалось. Аваллакʼх изменился. Значило ли это, что война была пустой тратой времени и жизней воинов?

— …Но не думал, что эти слухи правдивы, — к тому времени, атмосфера накалялась там, где стояли Яевинн и Джасти. Человечка хотела броситься помогать перетаскивать раненных в лазарет, но Исенгрим крепко держал её за руку и не позволял выйти из укрытия. Все раненые были на плечах Мариэль.

— Это правда, — спокойно ответил Исенгрим. — Я надеюсь, ты понимаешь, что эта женщина неприкосновенна?

— Я не позволю людскому отребью лечить моих воинов.

— Тебе придётся, — сказал подошедший Йорвет. — Или они умрут.

— Я и мой отряд — гордые представители эльфийской расы, которые лучше умрут, чем примут помощь от человека!

Яевинн ничуть не изменился. Тщеславный и красноречивый… Трудно с ним будет. Йорвет посмотрел на Исенгрима и взглядом указал на руку Джасти.

— Иди работать, — холодно сказал ей. Рядом с Яевинном девчонке было просто небезопасно находиться.

Но девушка не успела сделать и пару шагов, как эльф, переходя на её язык, повысил голос:

— Только подойди к моим воинам, dhʼoine!

Девушка замерла.

— Иди, — громче сказал Йорвет. Теперь это было похоже на проверку собачьей преданности. Кого послушает собачка?

— Приказ принца выше слов обычного воина, — успокоил её Исенгрим.

Девушка посмотрела на Йорвета последний раз. И получив от него кивок головы, мол, ступай, всё будет хорошо, она побежала в лазарет. Не удивительно, что разозлённый Яевинн хотел было броситься в погоню, но два командира мгновенно преградили ему дорогу.

— Тебе, Железный Волк, я ещё припомню твои слова. Не забывайся, кто здесь выше по статусу. Обычный воин? Ты получил лидерство над отрядом только потому, что Састоэль и его заместитель пали в бою, — надо же, а Йорвет не знал об этих подробностях. Нужно будет расспросить. — А от тебя, Старый Лис, я не ожидал. Твой отряд Белок был лучшим! Вы убили больше людей, чем вся армия Трандуила. И что я вижу? Вместо того, чтобы умереть славной смертью, ты предпочёл охранять человека.

— Не тебе судить мои поступки, — холодно произнёс Йорвет, сложив руки на груди и смотря на Яевинна сверху вниз, напоминая тем самым, что по прежнему остаётся одним из сильнейших воинов Леголаса. — Однако, раз уж ты и твои воины здесь, то вам придётся соблюдать несколько правил…

* * *

А Джасти уже привыкла к спокойной жизни. А тут на тебе! Раз, два, десять, одиннадцать. Двадцать новоприбывших. Вовремя же она освободила койки. И как назло оба переводчика остались на улице. Хотя, пусть так. Девушка всем нутром почувствовала, что ещё немного, и этот бы схватился за кинжал. В его глазах читалась жажда крови. Жажда её крови! Неудивительно. Судя по ранам, они как раз бились с людьми.

Уроки с Мариэль не прошли даром. Свечение она не применяла на ранах, когда тепло могло лишь усилить кровотечения. Вместо этого она бросилась к прачкам и, судя по тому, что они вышли разжигать костёр и ставить на них котлы с водой, эльфийка потребовала чистой воды. Потом красавица бросилась останавливать кровь раненых, а где могла, накладывала жгуты.

Джасти тем временем хватала кровоостанавливающие средства и вводила тем, кому они были необходимы в первую очередь. Весь спокойный день превратился в настоящий хаос. В течение получаса двое умерли. Но Джасти им не могла помочь. У одного пуля угодила в печень, у другого была задета бедренная артерия — кровь было не остановить. У сестры не было времени скорбеть. Она лишь сказала пришедшему Исенгриму, что двоих нужно унести отсюда. А вот Йорвет и тот эльф так и не появлялись.

Добравшись до седьмого раненого, Джасти бросила всех пациентов на Мариэль и занялась этим эльфом. Ему оторвало ногу, но и здесь усилия Джасти были напрасны — воин потерял слишком много крови и умер, как только сестра стала накладывать жгут.

— Исенгрим! Этого тоже.

В этом была и её вина. Сестра не могла разорваться на части. Она подходила ко всем по очереди. Если дело терпело — она вкалывала кровоостанавливающее и шла дальше. Кому-то требовалось также наложить жгут, но и Мариэль не могла разорваться — этим занималась Джасти.

Вскоре, весь лазарет пропах кровью. Она была на полу, на чистых простынях, все эльфы в ней измазаны, Джасти испачкана по локоть. Но это не страшно. Когда пик хаоса стал спадать, пришли на помощь кухарки и прачки. Теперь уже Мариэль объясняла им, что и как надо делать. Колоть лекарства не позволяла, но вот промывать раны, переодевать тех, чья жизнь уже была вне опасности… Всё это, пока Джасти занималась хирургическим вмешательством. Половине из них нужно было вытащить из ран пули, осколки, наложить швы…

Через час пришёл Йорвет и распахнул глаз при виде, что когда-то чистое и светлое помещение превратилось в кричащее, окровавленное место.

— Трое умерли. Я не знаю, куда потащил их Исенгрим, но ему тоже нужна помощь, — кричала Джасти ему с другого конца лазарета.

Йорвет нахмурился, но почему-то не стал уходить. Однако, его помощь была неоценима и здесь. То ли один из воинов находился в бреду, то ли он не хотел, чтобы человек его лечил, но когда Джасти приблизилась к нему, он, собрав последние силы, бросился с кровати. Благо верный переводчик вместо того, чтобы стоять в дверях, ходил за девушкой хвостиком и мгновенно пресёк попытку эльфа задушить Джасти.

— Никого не напоминает? — нервно усмехнулась девушка, пока ждала, что одноглазый скрутит бойкого. Тот что-то рыкнул в ответ.

* * *

— Исенгрим, — позвала Джасти эльфа. — Пусть Мариэль ложится спать. Она сегодня очень хорошо всё сделала. Да и тебе надо отдохнуть.

— А ты?

— А что я? — Джасти засыпала на ходу, но ей ещё нужно было переколоть всех обезболивающими, написать новые истории болезни, сменить повязки, если у кого-то они уже испачкалась. Да и пол надо помыть. И от следов крови на кроватях избавиться. В общем, привести лазарет в порядок! — Я ещё посижу недолго.

Железный Волк ей, разумеется, не поверил, но и отговаривать не стал. Он-то уже понимает, что чистота — залог здоровья. Мариэль ушла кипятить воду, так что Исенгрим вышел на улицу. Куда пропал Йорвет пятнадцать минут назад — Джасти не знала. Но сейчас он, в общем-то, был не особо нужен.

На улице стемнело. Даже похолодало. Сестра подошла к шкафу, взяла лоток, набрала шприцы с ампулами… Всё что нужно для введения обезболивающих. Надо было ещё самым тяжелым вколоть кровоостанавливающее или нет? Думая над этим вопросом и смотря на содержимое шкафа, девушка не заметила, как к её спине подошли. Первое, что она увидела — тень, которая не принадлежала ни Йорвету, ни Исенгриму.

Сестра резко обернулась и увидела перед собой того самого эльфа. Одноглазый, кажется, его Яевинном назвал. Сейчас, как и при первой встрече, он давил на девушку тяжелым брезгливым взглядом, который не обещал ничего хорошего.

— Я, кажется, просил тебя не подходить к моим воинам, — голос у него был спокойным, даже каким-то мурлыкающим, но та сталь, что услышала Джасти, заставила её сделать шаг назад и упереться спиной в шкаф.

— Где же ты был раньше с этими словами, когда я вытаскивала твоих воинов из лап смерти? — дерзко. Слишком дерзко для того, кого могут заколоть за считанные секунды.

Яевинну, разумеется, не понравилось, что какая-то dhʼoine смеет так с ним разговаривать. «Ну, а что? Разве не права? Хотя… наверняка Исенгрим и Йорвет не давали ему сунуться в лазарет». Эльф в секунду сжал свои пальцы на шее сестры. И чего все так любят её шею? Только из-за того, что она такая тонкая? Он её не сжимал, но схватил крепко, не позволяя вырваться.

— Если моему отряду суждено умереть — пусть так оно и случится. Но я не позволю dhʼoine осквернять их тела своей варварской медициной!

— Повторяю: где ты был раньше? — сдавленно прохрипела Джасти. — Всё уже произошло. Эти эльфы будут жить…

Но Яевинн, не дав ей договорить, с силой припечатал к тому же шкафу. Весь удар о стеклянные полки пришелся на затылок. Девушка громко вскрикнула от боли и схватилась руками за ударенное место. Но вместо того, чтобы пальцы зарылись в волосы, они наткнулись на кровь.

На пять секунд в глазах потемнело, но когда девушка стала приходить в себя, то увидела перед глазами длинный клинок. Нет, угрожали не ей. Йорвет, стоя за спиной Яевинна, приложил лезвие к его горлу.

Тот же не торопился отпускать свою добычу. Лишь сильнее сжал шею, что тут же отразилось на её лице.

— Я предупреждаю тебя, — не без угрозы прошептал Старый Лис.

— Может ещё скажешь, что готов за dhʼoine жизнь отдать? — уж больно уверенно произнёс эльф. Понятно, отчего… Свободной рукой мужчина вытащил свой кинжал и остриём, не поворачиваясь, направил в живот Йорвета.

— За эту — отдам.

— Я позабочусь о том, чтобы все эльфы узнали о твоих словах, Йорвет. Ты жалок, Лис. И мне очень жаль, что столь выдающийся воин встал на сторону этой человечки. Может быть, стоит избавить тебя от этого позора?

Судя по лицу одноглазого, клинок больно надавил на его живот. Но и сам командир не стал спускать это с рук. Йорвет угрожающе надавил кинжалом, оставляя на шее Яевинна кровавую дорожку.

Пока между ними шёл диалог, у Джасти закружилась голова. На пару секунд она, кажется, потеряла сознание, ибо откуда ни возьмись в дверях показался Исенгрим с луком в руках и направленной в сторону Яевинна стрелой.

— Значит, это ваше окончательное решение? — меланхолично поинтересовался Яевинн. — Что ж, пусть будет так, — наконец-то Джасти получила свободу. Но она не смогла устоять на своих ногах. Голова по-прежнему кружилась — сотрясение, сомнений не было. Хоть не тошнит. Враг же спрятал свой кинжал и только тогда получил свободу от Йорвета. — Но я это просто так не оставлю.

И с этими словами он неспешным шагом вышел из лазарета. Даже не взглянув на Исенгрима. Когда дверь за ним захлопнулась, Старый Лис подошёл к девушке и присел перед ней на корточки.

— Проследи, чтобы он убрался отсюда, — приказал командир Железному Волку. Тот даже не стал спорить.

Джасти почувствовала на своём лице холодные пальцы Йорвета, заставляющие её наклониться, что она и сделала. После чего поднял на руки и пошёл с ней в её комнату, где аккуратно уложил на кровать. Сознание уже стало возвращаться, но кровь ещё продолжала течь.

Старый Лис вышел, а вернулся уже с чистыми тряпками. Властно взяв девичьи руки в свою ладонь, дабы те не мешались, он заботливо, но сильно прижал тряпку в месте кровотечения.

— Ай-ай! — очень сильно.

— Терпи, — строго приказал эльф.

Отчего-то сестре захотелось плакать. Вот что она сделала этому Яевинну? За что он так с ней? Видит в первый раз и уже во взгляде читалось столько ненависти, сколько Джасти не видела ни у одного человека. Даже Йорвет признал её, хотя был ещё тем засранцем. А этот… Ведь девушка бросила все силы, только чтобы спасти его воинов. Его!

— Что ревёшь?

Мысли об этом всё-таки заставили слезы покатиться по щекам. Она придвинулась ближе к одноглазому, более не видя здесь поддержки, уткнулась носом в его грудь и, всхлипнув, прошептала:

— Ненавижу вас, грёбаные эльфы…

Она уже приготовилась к тому, что Лис оттолкнёт её, заругает. Да всё что угодно. Но нет. Йорвет, не прекращая останавливать кровь, даже как-то напротив, сильнее уткнул её в свою грудь, стал гладить свободной рукой по спине, тихо усмехнувшись чему-то.

* * *

Леголас поднял руку, приказывая своему войску остановиться в десяти метрах от воинов Трандуила. Принц слез со своего коня и поспешно подошёл к отцу, гордо возвышающемуся над всеми эльфами, сидя на большерогом олене.

— Аваллакʼх уже прибыл? — спросил сын.

— Как видишь, портала ещё нет.

Оставалось только ждать. Эту битву Трандуил продумывал полторы недели и вот, наконец, собрав как можно больше эльфов, он дожидался только появления мага. С первого дня войны Леголас не видел друга своего отца. Его никто не видел, Аваллакʼху приходилось жить и скрываться среди людей, так как именно там ему легче было открывать порталы в мир, в котором он жил не одну сотню лет и который знал, как свои пять пальцев.

Но этот день отличался от других. Сегодня сын и отец, объединив силы и сражаясь с сильнейшим эльфийским магом, разом уничтожат всех глав людского мира. Если только разведка оказалась права, и те люди действительно окажутся все вместе в одном здании. Они шли на риск. Тем более, отправляясь вдвоём, рискуя оставить Лихолесье без короля и наследника разом. Но Леголас верил в Трандуила. Всё или ничего. Сегодня или никогда!

И вот, наконец, спустя долгие минуты между принцем и владыкой мгновенно образовался портал. Его не было видно, лишь чуткие эльфы могли распознать его на этой равнине. Из него вышел маг, но Леголас не узнал его! Тот ли это Аваллакʼх, который обучал маленького принца всем премудростям жизни? Он словно постарел… Нет! Он действительно постарел. Лицо побледнело, стало каким-то треугольным, хотя и не потеряло свою красоту. Волосы, некогда золотые, стали платиновыми, вокруг глаз вырисовывались тёмные круги.

Трандуил тоже удивился при взгляде на своего советника и друга. Он хотел было что-то сказать, но слова застряли у него в горле. Воины, видевшие Аваллакʼха раньше, тоже не узнавали в этом старце могущественного молодого мага.

— Я пришёл к Вам с двумя новостями, Владыка, — хоть голос его не изменился. Без приветствий Аваллакʼх перешёл сразу к делу. — Люди склонились перед мощью магов. Они готовы выполнить Ваши условия, дабы прекратить войну.

Так, это хорошо. Леголасу и Трандуилу даже не пришлось вновь проливать кровь. Казалось бы, принц должен был вздохнуть спокойно, но он догадывался, что за вторая новость. Она была плохая, и сам Аваллакʼх был тому подтверждением.

— Но этот мир не предназначен эльфам для жизни. Магия, что отсутствует там, более не поддерживает нашу жизненную силу. Мы начинаем слишком быстро стареть, — Леголас зажмурился, как от удара. — Прости, Трандуил. Это моя вина. Я обязан был почувствовать это. Или заметить…

— Тебе незачем извиняться, — Трандуил, как сын, прикрыл глаза и сжал узду в кулаках. — Сколько жизней… И всё зря.

Война с людьми оказалась более чем просто бессмысленной. Король отправлял своих воинов, словно на убой. Просто так, за красивые слова и обещания о прекрасном будущем. Кто же мог подумать, что всё обернётся именно так? Леголас был зол. Не на Аваллакʼха, не на отца, а на саму судьбу. За что она посылала дивному народу такие испытания? За что небеса так невзлюбили эльфов, что всеми силами пытались избавиться от них?

— Уходим, — скорбно объявил Трандуил. — Бросим последние силы на борьбу с орками.

Леголас опустил голову и медленно подошёл к своему коню. А счастье было так близко. Люди склонили головы! Обещали дать земли! Эльфы выиграли у столь сильного противника, которые, если бы попытались, уничтожили бы прекрасный народ, но они сочли, что лучше подчиниться, чем умертвить ещё больше солдат. Секундочку…

— Стой, отец! — но Трандуил слишком сильно погрузился в свои думы. Леголас вскочил на своего коня и погнал его вперёд, к владыке. Обогнав, он перегородил большерогому оленю путь. — Если люди готовы отдать нам свои земли, может, стоит попросить у них меньшую услугу?

— Какую? — без интереса спросил король.

— А ведь точно! — влез в разговор Аваллакʼх. Быстрым шагом он настиг наездников и взглянул на Трандуила. — Их оружие сильнее наших мечей и быстрее стрел. Пусть помогут нам одолеть орков.

Кажется, Трандуил слишком сильно погрузился в скорбь. Ему нужно было время, дабы смысл сказанного другом дошёл до короля. И когда это произошло, взгляд эльфа прояснился. Леголас радостно улыбнулся. У дивного народа ещё был шанс на будущее!

14. Не стрелы бойся, — огня

Следующие семь дней для всех были очень тяжелыми. Джасти и Мариэль бегали между койками, переводчики выступали в ежесуточный патруль, а на рассвете менялись. Они не говорили сестре, зачем это надо. Но оба знали, что Яевинн не бросается своими словами. Раз сказал, что так просто не оставит, значит, предпримет попытку убить человечку.

Быть может, Джасти догадывалась, что дело в её втором несостоявшемся убийце. Она, хоть ничего не знала в подробностях, с пониманием относилась к решению командиров и всячески пыталась хоть что-то сделать для мужчин. Каждое утро, когда все спали, пришедший с патруля переводчик находил на её столе поднос, на котором было много еды. Каждое утро последняя койка, которую делили между собой Лис и Исенгрим, была застелена чистыми тканями. Мелочи, а очень приятно, что человечка так относится к своим переводчикам. Но Йорвету было не по себе, так как он ничего не мог сделать для сестры.

Дело в том, что и на неё свалилось очень много работы. Лазарет был вновь заполнен ранеными. И у каждого одна рана страшнее другой. На следующий день после того, как Яевинн ушёл, она проводила долгую операцию на ноге одного из эльфов. Как потом пояснила — удаляла разные осколки и грязь.

— По-хорошему, надо было это сделать сразу, — говорила она. — Но нужно было заняться другими экстренными случаями.

Сначала Йорвету казалось, что работы у Джасти было мало. Обработка, уколы, смена повязки. Но она постоянно была на ногах, бегала между кроватями, в руках вечно целая горстка непонятных Лису склянок, ампул… И к вечеру она была похожа на зомби. Единственный момент, когда та отдыхала — это сидя за столом, записывая что-то в своих листочках. Ну и сон, за который она не успевала набраться сил.

Работа была у всех, никто не смел халтурить или искать оправдание, чтобы где-то отлежаться. И как назло, двум командирам не попадались воины, что отгоняли пауков от прогалины. Так можно было хотя бы одолжить у Зеврана несколько эльфов в помощь. Но он, видимо, увёл бойцов слишком далеко.

Леголас больше не появлялся. Но и не приходил Аваллакʼх. Неужели планы принца изменились, а битва не состоялась? Но почему тогда принц их не известит об этом? В любом случае, Лису было не до этих раздумий. Сегодня он ушёл патрулировать территорию лазарета. Ведь где-то мог скрываться Яевинн. Он мог прятаться в деревьях и выжидать, когда человечка появится в окне. И тогда никакое чудо не спасёт Джасти от злой стрелы. Ночь обещает быть тяжёлой — впервые за долго время собирались тучи.

* * *

Этой ночью Джасти уснула на чистых простынях, которые она приготовила для Йорвета. Не могла удержаться. Кровать казалась ей такой мягкой, манящей, а ткани так вкусно пахли… Своё постельное бельё она не меняла… Да с самого первого дня! Надо было, да руки не доходили. Всё равно Исенгрим, уставший от постоянных переводов и ходьбы за сестрой, лёг на другую, первую попавшуюся.

Сегодня ей снился очень странный сон. Леголас привёл девушку в лавку магов, где долго что-то выбирал. Маги были больше похожи на людей, чем на эльфов, но по-своему уродливые. Лица у них… рыбьи что ли…

— Неужели человек? — ахнул один из продавцов разноцветных склянок. Его лицо не исказилось злобой. Напротив, ему было очень интересно.

— Да, — испуганно сказала Джасти, отыскала глазами Леголаса, но, вот чудо, он пропал! Ведь только что шёл впереди.

— Подожди, не уходи! Ты как попала сюда? Надолго ли в Лихолесье?

— Долгая история, — но раз принц пропал, лучше его ждать здесь, а не теряться ещё больше. А как ещё скрасить досуг? Поговорить с этим рыбьемордым. — А в Лихолесье я навсегда. Сейчас живу во дворце Трандуила.

Причём, в голову не впился вопрос: «а почему?». Она была уверена, что так оно и есть.

— Неужели принц взял в жёны человеческую женщину? — ахнул маг. — Хотя нет. Тогда бы об этом было известно даже здесь.

— Я просто личный лекарь владыки и его сына, — пожала плечами девушка. Хотя… Джасти — жена Леголаса и владычица Лихолесья. А что? Звучит! И плевать на тот факт, что расы разные.

— Какая бедняжка! — искренне покачал головой рыбьемордый. — И ты обречена на вечное одиночество? — поймав на себе удивлённый взгляд, мужчина объяснил: — Ну как же? Кто ещё захочет взять в жёны человека? Знаешь что! Нравишься ты мне! Я тебе помогу!

Незнакомец скрылся за прилавком. Джасти долго ждала его, слушала, как бьются друг о друга склянки, как он перебирал не то бумаги, не то книги… А когда выпрямился, то протянул девушке пузырёк с красивой лазурной жидкостью.

— Одной капли будет достаточно, чтобы все стоящие рядом с тобой мужчины головы потеряли! Они будут хотеть тебя, будут стремиться овладеть тобой. Но будь осторожна. Я надеюсь, мне не стоит объяснять, что будет, если запах учуют более трёх эльфов? Да и двух столь хрупкому телу будет много…

Джасти слушала, распахивая глаза от удивления и отвращения.

— Что за дрянь? — невольно даже разозлилась, что её приняли за какую-то шлюху. Нет, конечно, любая молодая девушка не прочь расслабиться в мужских руках. Но чтобы таким способом? — Убери сейчас же! За кого ты меня принимаешь?

— Но я же помочь хочу, — улыбнулся маг. — Это зелье не предназначено для того, чтобы влюблять. Да и эльфийский народ слишком силён, чтобы на него подействовали такие зелья. Ни один эльф никогда не возжелает такую женщину, как ты, — звучало обидно! — Но любовь может быть не только между мужчиной и женщиной. Нет сильнее любви, чем между матерью и её ребёнком. Пусть же это зелье поможет тебе пройти эту жизнь с кровью от крови твоей, с твоим детищем.

Джасти замерла. Ребёнок. Как и любая нормальная девушка, сестра хотела ребёнка, она часто видела себя в роли матери. И с некой белой завистью смотрела, как новоиспеченные мамочки уходили с её отделения счастливыми.

Слова мага больно врезались в голову. «Ни один эльф никогда не возжелает такую женщину, как ты». Она невольно вспомнила слова Исенгрима: «Ты меня, как женщина, не интересуешь». Неужели со всеми эльфами так? Они отличались с людьми лишь ростом да ушами. И этого достаточно, чтобы не проявить к ней даже капельки симпатии?

— Бери же, — настаивал маг. — Магия — единственное, что поможет тебе в этом мире зачать ребёнка.

Джасти потянулась за склянкой.

— Используй, лишь только когда рядом будет один мужчина!

Она взяла зелье.

— Но помни! Никакой любви.

И вдруг она почувствовала сильный запах дыма. Рыбьемордый загорелся красным пламенем, но он, кажется, не замечал. Лишь улыбнулся и помахал Джасти рукой, а она закашляла. Дым окутал её, взялся ниоткуда, и даже не из огня мага. Он был откуда-то извне.

Открыв глаза, девушка резко вскочила с кровати, с облегчением понимая, что всё было сном. Всего лишь страшный… Нет, не сон! Пустая кровать напротив неё горела, а огонь быстро распространялся на стены и в опасной близости полыхал от соседних коек, где уже были раненые.

— Пожар! — что есть мочи закричала она. — Пожар! Исенгрим! Мариэль!

Вскочив на ноги, не обуваясь, она побежала к пациенту, что ближе всех был к огню, и, какое как, взвалив его на плечи, потащила прочь, продолжая выкрикивать страшное слово «пожар». Этот эльф, благо, был в более-менее нормальном состоянии и шёл сам, но не без помощи.

Исенгрим вскочил, как ошпаренный. Вскоре выбежала из комнаты Джасти Мариэль, с которой та частенько стала делиться спальным местом. Оба, увидев пламя, стали помогать раненым выбираться на улицу. Зевинас и пятеро других, что лечились ранее, также были в форме, дабы помочь с эвакуацией.

Огонь распространялся слишком быстро и с лёгкостью охватывал стены, будто бы те были из соломы. Джасти не успела добежать с раненым до выхода, а её кровать и стена над ней уже пожирали языки огня. Чёрт возьми, из чего эльфы делали дом?

Один из эльфов — она не обратила внимания кто — выхватил её ношу и поспешил вывести наружу. Сестра же отправилась перетаскивать следующего. Кто-то всё же мог стоять на ногах, но тело парализовывала боль — обезболивающие прекратили действовать — эльфов приходилось чуть ли не на руках вытаскивать из дома Последнего Пути.

Когда загорелись ткани, едкий дым стал ослеплять и душить всех, кто находился внутри. Джасти почти на ощупь взваливала на свою спину раненого и шла к выходу. Адреналин позволял девушке поднимать невиданные для неё тяжести, но вот идти с ними приходилось медленно, сгорбившись, чуть ли не на четвереньках. Когда вывела на улицу четвертого, не давая себе передохнуть, она бросалась за следующим.

Каждый вдох отдавался сильной болью в горле и в груди. Кашель заставлял сгибаться пополам, но и она, и эльфы всё равно шли спасать больных.

— Есть кто ещё? — кричала она в густую дымную пелену, и, слыша стон, бежала в дым.

После пятого эльфа, Исенгрим остановил её.

— Все здесь, я посчитал.

— Хорошо. Беги предупредить кухарок и прачек.

Железный Волк кивнул головой, а Джасти оглянулась. Здание полыхало, как солнце. Было даже невозможно описать словами, на что было похоже это зрелище. И самое страшное — все её вещи остались там! Плевать на книги, одежды, гитару… Ампулы! Бинты! Обезболивающие! Когда Леголас сможет принести новое? А лечение больше половины этих эльфов нельзя было прекращать! Тем более — лечение Зевинаса, когда, как показалось сестре, его состояние улучшилось!

Джасти не знала, чем руководствовалась в тот момент. Но хотя бы несколько упаковок антибиотиков и кетонала она должна спасти! Тем более сейчас, когда эльфы оказались на улице! Когда собирались тучи, и грязная вода могла занести заразу в глубокие раны.

Джасти ринулась внутрь. Первые шкафы были практически рядом с выходом. Она схватила свою старую медицинскую сумку и рукой сгребла туда всё, что только смогла сгрести. А вот шкаф со шприцами, скальпелями — со всей одноразовой утварью, она сглупила, попросив Исенгрима когда-то передвинуть его в самый конец лазарета, где и полыхало сильнее всего.

Ничего! На то, что бы смахнуть рукой предметы, понадобится не больше секунды. Глубоко вдохнув, сестра побежала между кроватями в самый дым, в самое пламя. На полпути в глаза будто воткнули иглы. Она зажмурилась, но продолжила бежать. Как же жарко и горячо. Особенно весь жар шёл на босые ноги, ладони и лицо.

Вот он — шкаф. Осталось только открыть двери. Но почему они не открываются? Почему заклинило именно сейчас? Никогда раньше, но в столь серьёзный момент! Проклятые стекла! Джасти дернула ручку. Ещё и ещё! Нет, без шприцов она не уйдёт! Неужели зря пробежала весь лазарет и подпалила волосы, чтобы какая-то дверца не поддалась?

Дёрнула. Опять! Лёгкие требовали воздуха, руки дрожали от напряжения, по бокам жгло, языки пламени стали облизывать лодыжки. Какая-то упаковка вывалилась из сумки. А потом ещё одна. Джасти перестала контролировать тело, она запаниковала и пыталась открыть проклятый шкаф только потому, что будто бы в нём был выход.

Но последний раз она дёрнула слишком сильно. Дверь не открылась, но шкаф стал падать на её хрупкое тело. Она не видела — глаза были плотно зажмурены, но почувствовала, когда тяжесть конструкции заставила её упасть и принять на себя новый груз, не позволяющий выбраться.

Доигралась. Сходила за ампулами! А стеклянный шкаф-то тяжелый. Джасти попыталась выбраться из плена, но тем самым лишь больше причиняла себе боль ручками, которые весьма болезненно впивались в живот. Вот уже и огонь со стены стал щекотать ей ноги.

* * *

Йорвет удивился, когда увидел странное свечение в стороне лазарета. Он уже понадеялся, что это пришёл принц, или сам владыка, и их появление стражники озаряли факелами. Но то было лишь надеждой. Старый Лис чувствовал, что случилось что-то плохое. Особенно, когда стал чувствовать запах дыма. Пожар!

Он ринулся обратно, мысленно молясь, чтобы все успели спастись. Только бы они вовремя распознали огонь. И главное — он думал, почему возник пожар? Все должны были спать. Вряд ли Джасти настолько глупа, чтобы разводить огонь слишком близко к зданиям — для этого было специально отведённое место. Кухарки спали. Вряд ли они что-то готовили. Получается, всему виной был Яевинн. Потому что не мог огонь возникнуть на пустом месте. Вот хитрец! Знал, что не сможет подойти слишком близко, чтобы убить Джасти стрелой. Решил запустить горящую стрелу в здание и надеяться, что огонь сделает своё дело. Заодно и предателей убьёт. И всех тех, кто, по его мнению, должен умереть, чем принимать помощь от человека. Теперь ясно, почему он выжидал так долго, и Йорвет с Исенгримом не могли его найти — ждал грозы, которая бы не позволила огню распространиться на весь лес.

Чем ближе Йорвет приближался к лазарету, тем сильнее билось от страха сердце. Стены и крыша здания полыхали, озаряя прогалину, как днём. Но, к счастью, он сразу увидел раненых, Мариэль и Исенгрима, оттаскивающих первых к лесу, подальше от этого зарева. Им помогали кухарки и прачки, но… Где девчонка?

— Йорвет! — позвала эльфа Мариэль. Он подскочил к ней, но обратился к Исенгриму:

— Где Джасти? — Железный Волк от такого вопроса даже прекратил тащить товарища, выпрямился и огляделся. Сердце Йорвета остановилось: — Ты что, за ней не следил?!

— Она притащила одного из наших на улицу, и я ей сказал, что все на месте, — заикаясь, стал оправдываться командир. — Она попросила меня разбудить эльфиек, а когда я вернулся, то стал помогать оттаскивать всех дальше от…

Йорвет его уже не слушал. Он с ужасом смотрел на лазарет и не верил, что кто-то может выжить в этому полыхающем здании. Если она там, то уже задохнулась… Но… Не узнает, пока не проверит.

— Йорвет, стой! — заорал Исенгрим. — Если она там, то её уже не спасти!

Нет, Лис не верил. Она же глупая жалкая человечка, которая любит привлекать опасность, но всегда выходит сухой из воды! Такие не мрут, разве нет?

Горящие двери держались на честном слове, но одним ударом ногой одноглазый выбил их, и его лицо тут же обдало волной жара и дыма, вырвавшийся на свободу. Инстинкт самосохранения не позволял сделать первый шаг навстречу опасной стихии. Но, взяв себя в руки, он бросился вперёд, то и дело прикрывая своё лицо руками и пиная все горящие рядом предметы, какие только мешали ему пройти.

— Джасти! — кричал он. С первым вдохом его лёгкие тут же обожгло едким дымом. Он закашлял, но продолжил выкрикивать её имя: — Beanna, где ты?

Её голос… Кричала. Писк где-то вдалеке, в эпицентре пожара. Живая! Но голос был слаб. Эльф бросился вперёд. Глаз щипало, но он не позволял себе закрыть его. Вдруг она валялась на полу, теряя сознание, а тут не хватало, чтобы Йорвет на неё наступил. Как и предполагал, Джасти действительно лежала на полу, но лишь потому, что на неё упал шкаф. Вопросы о том, что тут произошло, отпали. Сейчас им не место в его голове.

Одним рывком он отбросил стеклянный плен девушки, подхватил её на руки и бросился бежать из этого ада. Джасти обхватила его шею так крепко, прижалась так сильно, будто он был олицетворением той жизни, которую она могла потерять. Напуганная человечка тряслась, кашляла ему в шею, а то не дышала вовсе, пока Йорвет бежал на выход.

Но оказавшись на улице, эльф позволил себе остановиться лишь тогда, когда достиг леса и спасённых товарищей. Джасти не отпустила его шею, а он и забыл разжать свои спасительные для девушки объятия. Так они оба смотрели на лазарет, что полыхал красным пламенем.

Вместе с лазаретом горело что-то ещё в душах собравшихся. Может быть, то было добрым символом, или они все видели в пожаре какое-то злое знамение. Для Лиса это место стало вторым домом, где он на некоторое время забыл о войне, в которой прожил всю жизнь. Оно постепенно стало приносить покой ему и его разуму. Здесь Йорвет, да и все эльфы, что лежали и смотрели на пожар, получили второй шанс, новую жизнь. И дом Последнего Пути, как сказал как-то Леголас, перестал таковым являться. Здесь рождались надежда и вера в будущее. Теперь всё горело дотла.

Никто не заметил, как начался дождь. Джасти перестала кашлять, но она продолжала дрожать в руках Лиса. Смотрела, как медленно гас огонь, как от красивого здания оставалось пепелище. В такой тишине, которую нарушал лишь сильный дождь, спасённые встречали рассвет.

15. Ночью все кошки серы

Ноги Джасти были обожжены — девушка не могла даже стоять на них. Мариэль бегала то к ней, то к раненым, унимая боль в ранах с помощью магии. Исенгрим и Йорвет спорили. Нужно было решать, что делать дальше. Железный Волк хотел отправиться в деревню, взять несколько телег и переправить всех туда.

Йорвет же был против. Кто знал, может с минуты на минуту, со дня на день откроется портал и появится Леголас. А ещё лучше — Аваллакʼх. И с помощью портала переправит в более безопасное место, чем деревня, в которой живёт толпа эльфов, чьи близкие были убиты на войне с людьми.

— Тем более, остальные два дома не сгорели! — перешёл на крик Старый Лис. — Ты сможешь в одиночку накормить всех, пока будешь вести их в деревню?

— Один день можно и поголодать! — в тон ему отвечал Исенгрим. — А что нас ждёт тут? Раненым нужны сухость и чистота. Или предлагаешь выкинуть эльфиек на улицу, а на их спальные места уложить мужчин?

— А то, что такая большая группа может быть замечена пауками, ты не подумал? И кто будет от них отбиваться? Два командира в отставке? Без стрел?

— Лечение нужно продолжать, или всё…

— Не бросайся в меня её словами! — Джасти и раньше оглядывалась на двух разъярённых мужчин, но теперь она просто смотрела на них выпученными глазами.

Оба командира заметили это, и если Йорвет тактично промолчал, то Исенгрим попытался найти в ней поддержку, объяснив ситуацию:

— …Нам нужно отсюда уходить! А Лис ещё надеется на то, что Леголас появится здесь и разом решит все проблемы.

— Куда уходить? Паукам на съедение? — вмешался в рассказ одноглазый.

— Нет, оставаться здесь, на открытой местности, где Яевинну легче всего будет добить девчонку! — на эльфийском возмутился Исенгрим.

Йорвет осёкся, и, словно бы ожидая нападения именно сейчас, осмотрелся в поисках третьего эльфийского лидера.

— Ребята, мне начинают надоедать такие резкие перескоки с языка на язык, — недовольно пробубнила Джасти, на что получила от Йорвета предупреждающий взгляд. — Ладно-ладно. Не кипятись, — сестра тяжело вздохнула и медленно стала осматривать раненых. — Я согласна с Йорветом, — Лис не скрыл удивления. — Мне и самой не хочется вновь встречаться с пауками. Но и оставаться здесь я смысла не вижу. Раненым нужна крыша. И при всём желании не все смогут уместиться в оставшихся домах. В лесу сыро…

Джасти ещё долго перечисляла причины, по которым они должны выдвинуться в деревню, но Йорвет уже не слушал, понимая своё поражение и без её слов. Запретит — так Исенгрим всё равно побежит в деревню за повозками. Да и была в словах Волка своя правда — пока группа остаётся здесь, Яевинн может продолжать следить за ними. Стоит ему заметить, что план с поджогом провалился, так тут же попытается застрелить девчонку. Крыши и стены больше не защищали это хрупкое тело.

— …Надо сменить повязки, — закончила она. — Хоть дождь перестал лить. Нужно заменить на новые…

Она попыталась встать на свои обожженные ноги, кривясь от боли, ища поддержку, опираясь о ствол близстоящего дерева. Лис в секунду оказался рядом с ней и грубо надавил на плечо, приказывая сесть обратно.

— Много ты повязок сменишь с такими ногами? — мрачно поинтересовался он. — Сейчас ты для нас бесполезна, так что сиди и не мешай. Мариэль!

Отдавая эльфийке распоряжения по поводу повязок, командир чувствовал на себе пронзающий взгляд человечки. Она была в гневе, но в то же время хотела расплакаться. Да, он сказал обидную вещь, зато честную. Без человеческих лекарств Джасти сейчас оказалась наравне со всеми ранеными — без права голоса, но нуждающаяся в помощи.

Когда Мариэль побежала в прачечную за сухими тканями, к Йорвету подошёл Исенгрим. Как и догадался Лис, эльф сам собирался идти в деревню, объясняя это тем, что Йорвет всю ночь бегал по лесу, и ему нужен отдых.

— Если повезёт в пути, уложусь за полтора дня, а не за двое суток, — закончил он. — Пусть кухарки начнут готовить еду с запасом. Раненые без обеда в пути не останутся — возьмём с собой столько, сколько сможем унести.

Лицо Исенгрима озарила высокомерная улыбка, мол, я-то, в отличии от тебя, догадался, что еду можно и отсюда взять. Нет. Когда-нибудь Йорвет убьёт этого выскочку.

Так они и расстались.

* * *

Никогда ещё Джасти не было так плохо. Речь не о больных ногах — сейчас боль притупляла холодная и сырая трава, в которую девушка зарывала свои ступни. Дело в бессилии. Ещё и одноглазый подлил масло в огонь: «Ты для нас бесполезна».

— Ещё некоторое время назад ты и сам был бесполезен для вашего общества, — ругалась девушка сквозь зубы.

Исенгрим с ней даже не попрощался. Лис ушёл говорить сначала с эльфийками, потом громко объявил о чём-то раненым, а потом скрылся в лесу. Зато те мужчины, что лечились у Джасти с первого дня, включая Зевинаса, странным образом окружили её, садясь на корточки лицом к лесу. И что всё это значило? Стало ещё обиднее от мысли, что всё только ради того, чтобы она не путалась под ногами Мариэль и не пыталась вставать.

А эльфийка после основной работы ушла в лес вместе с Йорветом. Вот теперь Джасти почувствовала себя настоящей пленницей. Особенно, когда её окружили некогда немощные и слабые эльфы. Теперь в них уже не узнать тех раненых, что стонали от боли и молили о скорейшей смерти. Только шрамы да кашель Зевинаса напоминал им о том страшном времени.

Джасти становилось скучно. Она срывала травинки и отбрасывала их в сторону. Искала взглядом хоть что-нибудь сухое, на что можно было бы сесть — платье намокло, копчику, ногам и спине холодно. Никто даже не думал о том, чтобы предложить ей принести из прачечной какой-нибудь стул.

Вот уже эльфам принесли завтрак. Эльфийские красавицы сами накормили своих мужчин. Джасти кусок в глотку не лез, она отказалась брать поднос и с нетерпением ждала, когда вернётся Мариэль. Надо признаться, что, хоть очень негативно относилась к лечебному свечению рук, магия дивного народа оказалась очень даже хороша. Да, она не была действенна во время родов или при кровотечениях, но вот боль от ожогов снимала на раз. Да и благоприятный эффект действовал длительное время. Прошло уже несколько часов, и только после завтрака мучение вновь возвращалось.

Ближе к обеду боль становилась нестерпимой. Благо хоть ожоги были не так страшны, чтобы переживать о попадании всякой заразы. Джасти и в обед отказалась от еды. Она не двигалась, ей тоскливо, энергия никуда не тратилась, дабы была необходимость восполнить её пищей. Говорить с девушкой никто не пытался. Даже знаками. Стражники лишь иногда бросали взгляды на её лицо или ноги, но тут же отворачивались. В них не было ни тени злости или пренебрежения. Лишь беспокойство. Наверное, пытались поймать момент, когда мучение от обожженных ног отразится на девичьем лице. Но Джасти терпела.

День выдался душным и жарким. Сырость быстро испарялась под раскалёнными лучами солнца, ветерок был только утром, а сейчас — ни дуновения. Зато небо ясное. Если повезёт — гроза больше не повторится. Сейчас она ни к чему.

От скуки девушка размышляла о многом. О всяких мелочах. Интересно, какой у эльфов сейчас месяц? В мире Джасти уже пришла зима. Здесь же, наверное, скоро должна начаться осень. Сестра спрашивала себя, почему возник тот пожар. Ещё и в самом конце лазарета. А ещё она раз за разом вспоминала, как одноглазый спас её. Дело в том, что, будучи глупым подростком, любила воображать, как она сидит в горящей школе без каких-либо путей отступления и ждёт, что какой-нибудь красивый мальчик из параллельного класса пинком распахнёт двери, возьмёт её на руки и помчится на выход. Кто бы мог подумать, что даже такие мечты, пусть немного изменённые, но сбываются. Правда, даже во снах Джасти не могла вообразить, что спасать её будет эльф, который ранее пытался задушить. Она невольно улыбнулась. Как принц, Йорвет рывком отбросил шкаф, взял её на руки, прижал к себе крепко-крепко. А главное — как он вообще оказался там? Ведь должен был быть в патруле.

Кстати, о патруле — Мариэль с Йорветом наконец-то вышли из леса. Эльфийка что-то ему рассказывала, а он кривился, изображая подобие улыбки. Они неплохо смотрелись вместе. Он — такой крупный сильный мужчина, вечно рядом, когда подстерегает опасность. А она — такая милая хрупкая красавица, сострадательная и заботливая. И отчего Джасти стало так противно? Ах да… Они её бросили тут одну.

Не сразу сестра приметила, что парочка несла в руках стопки трав, листьев, даже палки… Нет. Точнее, это кора самых разных деревьев. Были даже веточки с разноцветными ягодами. Так они уходили за травой? Значит, Джасти сейчас во всей красе увидит истинную эльфийскую медицину?

Но нет. Мариэль отошла от раненых как можно дальше, села рядом с местом, где когда-то Джасти кипятила свои инструменты, и стала что-то делать. Из-за спин стражников ничего не было видно. Йорвет отдал ей свою охапку трав, недолго поговорил и направился в сторону сестры. Однако, разговор завёл не с ней.

— Всё хорошо? — спросил он у одного из стражников Джасти.

— Да, в округе никто не появлялся, —  Лис удовлетворительно кивнул головой эльфу. — Если надо, мы можем обыскать лес.

— Можем выходить в патруль по очереди, — что-то добавил Зевинас.

Йорвет сощурил свой глаз, долго осматривая эльфов с ног до головы, а потом перевёл свой взгляд на Джасти. Ей аж не по себе стало. Ругать будет? За что на этот раз?

— Они уже могут вернуться к своим обязанностям? — спросил Лис. Сестра не ожидала такого вопроса, оттого даже не поняла сразу, о чём он говорил.

— Кроме Зевинаса, — неуверенно ответила Джасти. — Ему вообще желательно отсидеться в доме. А тем более сейчас, после дождя. Ты так быстро ушёл, я даже не успела сказать тебе.

Йорвет покорно кивнул и быстро перевёл свои слова эльфу. Тот явно был недоволен, но встал и отправился к кухаркам. Лис поспешно отдал какие-то приказы остальным и уже собрался уйти, как Джасти его окликнула.

— Мне скучно! — простонала она.

— Предлагаешь мне тебя развлекать? — с нотками раздражения поинтересовался Йорвет. — Или на руках покачать?

— Не откажусь ни от одного из вариантов, — буркнула Джасти. — А вообще, может я смогу чем помочь Мариэль? Отнеси меня к ней.

— Сиди на месте и не смей встать, — только бросил Лис и пошёл обратно.

Джасти, разумеется, его отношение не понравилось. Всё! Забыла о героях, о принцах. Перед глазами мелькал только заносчивый эльф, а не юноша из сказок для маленьких девочек.

— Йорвет, я тебя ненавижу! — вскрикнула она. — Ты наглый, вредный и… И… — но тот, не оборачиваясь, лишь махнул рукой, мол, всё с тобой ясно. А стражники, не считая одного, так и остались сидеть на своих местах. — Мне холодно сидеть на мокрой траве. Вот я заболею, и плакала идея Леголаса, понял? И во всём виноват будешь только ты!

— Отлично, — буркнул он уже стоя рядом с Мариэль. — Надеюсь, у тебя сядет голос, и ты больше не будешь донимать меня своим писклявым визгом.

Джасти недовольно сложила руки на груди и смотрела, как он теперь мило беседовал с Мариэль. А с ней его голос менялся. Такой мягкий, бархатистый. Даже заботливый. Джасти невольно осознала всю разницу его общения с человеческой и эльфийской женщинами. Обидно.

— Зачем Вы с ней так? — без улыбки спросила целительница. — Если хочет помогать, то пусть помогает.

— Ты мне предлагаешь заменить ей ноги? Как это будет выглядеть, если я буду таскать человека на руках?

— Вынося её из горящего лазарета, Вы не думали о таких мелочах, —  Мариэль слегка улыбнулась и, оторвавшись от своего занятия, посмотрела на обиженную Джасти. — Я прекрасно понимаю, что значит сидеть на месте, не имея возможности помогать. Чувство, будто ты… обуза. Глупая, ничего не знающая…

— Прекрати переоценивать человеческую медицину. Ситуация с пожаром лишний раз доказала, что на неё нельзя положиться в такие моменты. Без лекарств эта девчонка ничего не стоит.

— Зачем же Вы спасли столь бесполезное создание? Уже тогда было ясно, что ничего нельзя сохранить, — одноглазый нахмурился, выражая тем самым всё, что думал о словах Мариэль, но красавица продолжила: — Вы противоречите себе, Йорвет. Не Вы ли десять минут назад мне говорили, что очень благодарны ей? Так почему же не сказать лично?

Джасти сгорала от любопытства узнать, о чем они говорили. Мариэль улыбалась, она была уверена в своих фразах, в то время как лицо Лиса постоянно менялось. Его то злили её слова, то он был в тупике и долго обдумывал, что сказать. Как сейчас, например. Эльфийка терпеливо ждала, но, не получив ответ, продолжала:

— Вы только и называете её «Женщина, женщина». Хотя продолжаете относиться к ней, как к маленькому глупому юноше. Она, как и эльфийки, тоже очень чувствительна. Возможно, не такая зрелая. Но требует к себе более мягкого отношения. Попробуйте. Быть может, тогда она не будет так резка с Вами.

— Цветочки ей подарить? — фыркнул Лис.

— Его Высочество не дарит. Но заметьте, как она к нему относится. А ведь это, несмотря на то, что он привёл её сюда и заставил работать на нас.

— А тебе в голову не приходила мысль, что она за ним хвостом бегает? Влюбилась, вот тебе и ответ её вечного счастья, когда Леголас рядом.

Мариэль отчего-то засмеялась, прикрывая рот ладошкой, но больше с Йорветом не разговаривала. Он долго возвышался над ней, ожидая слов, но эльфийка спрятала улыбку и с бо́льшим усердием стала копаться в травах. Джасти видела, что она их смешивала, какие-то жевала, по капельке выдавливала ягодный сок… Смотря на это, сестра представляла себе, что именно такими способами и лечили в старину. Точнее, да, было именно так. Но видеть своими глазами, с какой сосредоточенностью девушка выполняла всякие действия… Красавица знала, что делает, уверена в травах так же, как и сестра была уверена в своих ампулах и таблетках. Уверена… до случая с Драниэлем.

Это внушало уважение. Как ни крути, но с такими знаниями не рождались. Эльфийские женщины также тратили годы на то, чтобы освоить эту профессию. Да, может они не знали многих тонкостей, как, например, процедуры во время родов. Но не зря эта раса живёт до сих пор. Значит, травы помогают им при болезнях, при ранах.

Думая об этом, Джасти не заметила, как Йорвет вновь подошёл к ней. До сих пор обиженная, она одарила командира Белок не самым приветливым взглядом. На что тот что-то пробубнил на своём эльфийском и поспешил удалиться. И чего ему было надо?

* * *

Позже Джасти спросила у него, можно ли ей сесть где-нибудь в одном из уцелевших домов.

— Ты эльфийкам не нравишься, — ответил он. — Не стоит их раздражать лишний раз.

Отлично! Она здесь всех только раздражает!

— Так оставил бы гореть в доме! — закричала она. Конечно, так на самом деле не думала. В ней говорили обида и эмоции. Уставший разум близок к нервному срыву. Такое бывает.

— Ещё не поздно развести большой костёр и спалить тебя! — да и Йорвет был на грани. До самого вечера бегал у Мариэль на побегушках, помогал, как мог, да и с Джасти нянчиться не забывал. Точнее, ссориться, но это уже другой вопрос.

Эльфийка относилась к Джасти с большим пониманием. И после того, как Йорвет ушёл, она подошла к сестре и показала ей, что нужно сделать с травами, которые та принесла. Сестра была той очень благодарна. Красавица просила о помощи не из жалости, а от того, что ей самой трудно управиться со всеми больными. Йорвет то и дело бегал в лес и приносил новые ингредиенты. Позже полученные кашицы Мариэль либо втирала в раны, либо наносила вокруг, а что-то заставляла эльфов есть. Ноги Джасти она лечила только своим тёплым светом.

Через час лица раненых перестали кривиться от боли. Кто-то даже уснул на сухих соломенных матрацах, на которые им помогли перебраться прачки. Даже Джасти такую соломенную подушку выдали. Теперь она сидела и думала, что лучше — на земле сидеть, или на том, что постоянно колет ей ягодицы и бёдра.

Вечер принёс холодный ветер, которому следовало бы быть во время дневной духоты. После недолгих споров было решено, что тяжелораненые отправятся ночевать к прачкам или кухаркам, а добродушные эльфийки, согласившиеся уступить им свои кровати, готовили себе место для ночлега здесь, на улице.

Было разведено восемь костров, вокруг которых Старый Лис помогал устроиться раненым с менее страшными увечьями. Когда же все приготовления были закончены, он подошёл к Джасти, развёл огонь и ушёл. Девушка осмотрелась и поняла, что рядом с девятым костром она будет ночевать одна. Все эльфы сбились в большие группы, о чём-то тихо беседовали, улыбались. Сестре даже показалось, что её обдало каким-то холодным ветром, и стало так зябко, что никакие языки огня не способны согреть. Мариэль же устроилась рядом с кухарками да прачками. Красавицы также вели негромкие беседы и заплетали друг другу волосы.

Джасти почувствовала себя на всём белом свете совершенно одной. Ей даже матраца и одеяла не выдали, как остальным. Чего-то похолодало ещё сильнее. Обхватив свои ноги, девушка смотрела на огонь и думала.

Не успела подумать — на её голову бросили одеяло, отвлекая от мыслей. Резко стянув его с себя, она недовольно зыркнула на шутника. Им оказался одноглазый, аккуратно расстилающий перед костром матрац. Закончив с ним, он взял удивленную Джасти на руки и также осторожно переложил на спальное место.

— Следи за языком, — приговаривал он. — Костёр рядом. Спалить тебя, не ходячую, легче простого.

Сам же сел у её изголовья, протягивая одеяло.

— С-спасибо, — удивилась она. Лис не ответил. Достал курительную трубку и стал заправлять неизвестно откуда взявшимися травами. Джасти подумала, что он уйдёт от неё, но нет. — А ты где спать будешь?

— Я не буду спать.

— А почему?

— Beanna, ты уже начинаешь.

Джасти сердито посмотрела на него и укуталась в одеяло.

— Я ведь просто спросила.

Нервный он какой-то. Девушка подложила себе под голову руку, пользуясь той, как подушкой, — на ту сел эльф — и повернулась на бок, смотря на огонь. Теперь стало теплее. От присутствия хоть одной живой души рядом? Или от одеяла? Чёрт знает.

— Пока нас не защищают стены, — вдруг начал говорить одноглазый, — лучше, чтобы кто-то оставался начеку.

Джасти приподняла голову и взглянула на эльфа. Как редко можно застать его лицо таким спокойным, безмятежным. А её бандану он так и не снимал. По крайней мере, не при ней. Приятно.

— А война будто бы продолжается, — тихо сказала Джасти. Йорвет посмотрел на неё сверху вниз и чему-то усмехнулся. — У нас тоже нельзя было оставлять деревню, в которой расположилась моя рота, незащищённой.

— А как у вас, у людей, на войне? — спросил эльф. — Мы же вас видели только во время боя. А как в спокойные времена?

— Трудно, — честно ответила Джасти. Лис хотел поговорить? Это редкость. Лучше пользоваться моментом. Всё равно сон не шёл. Девушка приняла сидячее положение и накинула на плечи одеяло. — Особенно, когда помощь с продуктами и вещами перестала приходить. С едой плохо всегда. Но лучше, чем во времена других войн. Тут грех жаловаться.

— Как у вас отношения складываются между товарищами?

— Главным у нас всегда считался полковник. Хороший был мужчина. Ребята его всегда своим считали. Но в первый же год от нашего батальона осталась лишь половина. Главным стал Юджин. Он наш комбат-майор. От коллектива держался подальше, но чуть что — всех ставил на место. Не скажу, что его любили, но уважали. В роте всегда держал порядок. Да и некогда нам было ссориться.

Йорвет пробубнил что-то вроде «понятно» и выпустил тонкую струйку дыма. Джасти с жадностью смотрела на его трубку, к которой уже давно мечтала прикоснуться губами и вдохнуть дым. Особенно, когда ссорилась с его владельцем. Одноглазый заметил желание в глазах девушки.

— Хочешь?

«О, надеюсь, в его понимании, он предлагает трубку мира».

— Уже давно хочу, если честно, — сказала она и, не дожидаясь, когда Йорвет ей протянет, выхватила и сразу затянулась.

При первом вдохе голова слегка закружилась, дым приятный, не горчил. Даже как-то освежал. Нет, это был не ментол или мята… Что-то другое. Терпкое, что-то напоминающее вкус вина. От блаженства девушка даже прикрыла глаза. Ну почему нигде нельзя купить такие сигареты? Когда же она открыла глаза, то застала удивлённое лицо эльфа. Тот явно хотел забрать обратно свою вещь, но Джасти немедленно присосалась к ней вновь.

— Мне ещё не попадалась эльфийская женщина, которая так бы любила курить, — пробурчал он, наблюдая за уходящим в небо дымом. — Среди вас многие курят?

— Половина, наверное. Но мужчины чаще женщин. Хотя сейчас с этим активно борются. Уже вошла мода на здоровый образ жизни, но заядлым курильщикам бросить тяжело. Я уже три года не курила, из-за войны. У нас нет трубок. Раньше были, в старину. А сейчас сигареты. Считай, что обычную бумагу выкуриваем. Да там и не трава, а отрава одна.

— Чего же тогда курите? — усмехнулся он.

— Я тебе не стану рассказывать всё до мельчайших подробностей. Если короче — зависимость. Хочешь, не хочешь, а бросить трудно.

Ещё чуть-чуть, и одноглазый с такой же грубостью выхватит свою вещь. Уж лучше отдать добровольно. Что она, собственно, и сделала. Йорвет забавлялся — ухмылка так и не сходила. Сестра только сейчас обратила внимание не на саму трубку, а на то, как он курил. Красиво, элегантно. Этакий Шерлок Холмс. Может, такой вид придавала сама трубка — в живую Джасти никогда не видела, чтобы кто-то курил именно её, а не сигарету. Но эльфу шёл этот образ. Из вредного командира он превращался в задумчивого красавца, который размышлял о смысле жизни.

За время их разговора многие уснули. Мариэль заканчивала заплетать локоны одной из своих подруг и изредка зевала. Кто не спал, смотрел либо на огонь, либо на небо. Сестра невольно тоже подняла глаза вверх. Красивая ночь. Как в сказке. Была одна луна и очень много звёзд, как у неё на Родине. Но что здесь, что в деревне небо сильно отличалось от городского. Костры были нужны только для тепла. Свет же давали ночные светила. Яркий, белоснежный и чистый. Сказочный. Если сейчас уйти к той речке и сесть на берег, то наверняка можно встретить какое-нибудь чудо. Или красавицу дриаду. А может быть, в реку позовёт поплавать добрая русалка, а потом заплетёт волосы дивным жемчужным гребнем… Интересно, а в этом мире есть русалки и дриады?

— А как у вас с женщинами? — но Йорвет не дал насладиться своими представлениями о ночи Лихолесья. Джасти перевела свой взгляд с неба на эльфа и вылупилась на него, не понимая вопроса. — Год назад я вёл своё войско на людей. Среди отбивающихся были и женщины.

— Ну да, это не редкость, — пожала плечами Джасти. — У нас частенько девушки идут в армию. Точнее, в странах, где есть разрешение. И становятся военнообязанными.

— Дикость, — брезгливо поморщил он нос. — Среди нас есть отличные лучницы, но никто и никогда не наденет на них доспехи и не отправит воевать на поле. Они могут быть нам поддержкой, но чтобы вот так…

— Среди роты изголодавшихся мужчин, конечно, бывает трудно. Но мы не жалуемся.

— Совсем-совсем трудно? — ох не понравилась его ехидная двусмысленная улыбка.

— Я, вообще-то, не то имела в виду. Ну, чтобы избежать постоянных приставаний или грубых намёков… а порой, даже изнасилования, часто медсестры или девушки, попавшие на фронт, становились любовницами офицеров, — теперь его усмешка ушла. Хотел за живое задеть? А вот нет. Это не такая уж и редкость, чтобы стесняться или скрывать. — А что? Если сама по себе — домогательству не будет конца.

— И что? Ты тоже? — искренне удивился Йорвет.

— Да. Я была под опекой Юджина. Того, про которого тебе рассказывала. Но у нас сложились хорошие партнёрские отношения, так что было даже хорошо. Мне не приходилось спать с ним исключительно ради безопасности.

А вот теперь настала её очередь усмехаться Лису. Видимо, у эльфов секс без любви считался чем-то неприемлемым. Или ему не нравилось то отношение, в которое ставили военных-женщин. В любом случае, он хотел закрыть тему. Но молчал, обдумывая, что бы ещё сказать или о чём спросить. Пару раз поежился. Возможно, из-за холода, а может, представлял себе человеческий секс. Девушка невольно улыбнулась от мысли, что эльфу может быть противна не только связь с другой расой, но и даже мысль о таком.

— Скучаешь по своим? — наконец нашёлся он с вопросом.

— За всю войну я со многими сдружилась. Но, знаешь… — Джасти пододвинулась к нему ближе и накинула половину своего одеяла на его плечи. А что? Вдруг ему действительно было холодно. А ведь собирался всю ночь бодрствовать. Эльф покосился на девушку, но не отпрянул. — В вашем мире есть что-то такое, из-за чего не хочется уходить. Если не считать ваши злые лица при виде меня, если не считать ваше отношение к людям… Если не считать тебя… — Джасти злорадно посмотрела в лицо одноглазого: — …То я бы осталась в вашем мире. У вас тут волшебно, чисто. А я с детства любила природу. Отец мой всё время работал, а вот дед любил уходить со мной в поход. Мне тут нравится.

— Понятно… — Эльф поправил уголок одеяла, натянув на свои плечи, и с задумчивым видом закурил, смотря на огонь.

— Йорвет… — тихо, почти шёпотом позвала его сестра.

— М?

— Знаешь, когда ты ведешь себя не как ублюдок, то ты очень даже ничего, — бедолага аж подавился от такого заявление дымом. И пользуясь тем, что он пока не мог наорать на неё за такие слова, чуть громче добавила: — Спасибо тебе, что спас мне жизнь.

Кашлять сразу перестал и взглянул на неё. Девушка смотрела на огонь, боясь повернуть к нему лицо, а то вдруг сейчас опять скажет какую-то колкость. Или посмотрит как-то не хорошо. Не хотелось, чтобы их разговор закончился на такой плохой ноте. Но нет. Он тихо повторил её слова, будто бы ленясь придумать новое предложение с тем же смыслом. Но обязательно ли так делать? Главное, что сказанные им слова были искренними:

— Спасибо тебе, что спасла мою жизнь.

Джасти не могла сдержать улыбки. Такой широкой и чистой. Приятно. Очень приятно услышать такое от самого Старого Лиса. Кажется, от него это не утаилось. Йорвет смутился, что показал своими словами, с нотками привычной грубости:

— Ложись уже спать!

— Не хочу, — улыбаясь ответила она. В наглую придвинулась ближе, почти прижимаясь к эльфу и чуть наклонила голову к его плечу: — Можно?

Удивительно, что он не отпрянул сразу же, а только удивленно покосился на девушку. Но, однако, он не отодвинулся от неё и потом.

— Можно.

Джасти не знала, что ей двигало. Может быть, из-за воспоминаний о Юджине она вдруг захотела оказаться в мужских объятиях, которых так не хватало за целый месяц. А может, Йорвет ей сейчас показался единственным эльфом во всём мире, который её не оставит. Ни при каких условиях. Да. Пусть наивная дурочка. Но эта дурочка засыпала на крепком плече Старого Лиса и, в определённом смысле, была довольна.

16. Здравствуй, друг мой ситный

Леголас, окружённый своими эльфами, стоял у портала и ждал. Вот-вот в их мир прибудут гости. Теперь уже союзники, некогда бывшие врагами. Более того, среди них должно было быть лицо, которое ненавидело принца. Он знал — видел ненависть в опьянённом когда-то взгляде.

— Задерживаются, — нетерпеливо пробубнил кто-то из эльфов.

Леголас слышал, но промолчал. Он готовился отвечать на сотню вопросов. Возможно, придётся даже обороняться. Но сам виноват. Потребовал, чтобы в его отряд и отряд, именуемый Белками, вступила именно группа друзей Джасти. Зачем? Чтобы потом осчастливить девушку, и позволить ей встретиться с мужчиной, который не хотел отпускать её.

Наконец из портала вышел Киаран, новый командир Белок. За ним следовал отряд людей в окружении эльфов. Большинству «союзников» резко стало плохо. Кто-то замер, пытаясь удержаться на ногах, кто-то схватился за живот, чувствуя рвотный позыв. Но все последствия от перехода через портал прошли через пару мгновений. Эльфы расступились, предоставляя проход командиру людского отряда.

— Добро пожаловать, — слегка склонился Леголас.

Мужчина же не торопился любезничать с принцем. Для людей эльфы по-прежнему оставались врагами, несмотря на приказы свыше. Надо признать, теперь этот человек выглядел лучше. От него не разило спиртом, лицо выспавшееся гладко выбритое. Осанка гордая, военная. Но взгляд наполнен ненавистью. Прежде чем посмотреть на Леголаса, мужчина долго осматривался вокруг. Он не любовался природой. Он искал кого-то.

— Где Джасти? Я думал, она будет здесь.

— Мы сейчас выступаем на битву с орками. Ты действительно считаешь, что я привёл бы её сюда? — спокойно спросил Леголас, чем вызвал ещё большую злобу на лице мужчины. — Я Леголас, сын Трандуила. Как твоё имя?

— Юджин Браткловски, — коротко ответил мужчина. — Она хоть жива? Что вы с ней сделали?

— Девушка в полном порядке. Она находится под охраной двух командиров, один из которых считается лучшим! — гордо поднял голову принц, но Юджина этими словами явно не убедил. Скорее всего, мужчина успокоится только тогда, когда увидит её лично. — Нам пора в путь. Отряд орков не большой, но будьте осторожны.

— Уж как-нибудь справимся, — огрызнулся Юджин.

* * *

Ночной разговор с Джасти пошёл им обоим на пользу. Йорвет больше не видел нужды грубить ей. Девушка лишний раз не доставала его своими глупыми: «Мне скучно!». Наверное, это потому, что утром одноглазому пришлось потратить немного времени на то, чтобы перевести просьбы Мариэль — эльфийка загрузила девушку работой, но та была счастлива быть полезной.

Йорвет отправил новый патруль прочёсывать округу, а сам помогал с кипячением воды, с промывкой ран… А позже ушёл в лес. Нужно сделать стрелы для каждого, кто мог держать в руках лук. А пока делал, молился, чтобы в его отсутствие пришёл Леголас и помог с тем ненастьем, что свалилось на эльфийские головы. Одноглазому очень не хотелось уходить с места, которое уже делом доказало свою безопасность. Да, они без крыши, но зато именно это место было защищено от пауков! Деревня, конечно, тоже, но где гарантия, что их путь отсюда до деревни чист? А Йорвет нутром чувствовал, что нельзя им уходить отсюда. Он не винил Джасти. Эта девчонка не знала всех тонкостей их мира. В глупой затее виноват только Исенгрим.

Эта девчонка… Надо же, она умела не раздражать его. А Мариэль права — стоило просто поменять к ней отношение. Хотя, чего эльф такого сделал? Только подумал о том, чтобы ей было на чём спать, и чтобы костёр согревал её ночью. Да и не оставил одну, хотя ему предлагали присоединиться к группе, которая лечилась в лазарете ещё до прихода девчонки. За всё это она отблагодарила его спокойной беседой, заботливым жестом, когда поделилась одеялом. Хоть ему было и не холодно… просто неприятно от мысли, что людским женщинам не оставляли выбора — либо спи с одним, либо терпи нахальства от других.

А потом она уснула на его плече. Странно как-то. Сначала Йорвет даже не знал, как реагировать, а потом стало… умиротворённо. Да, наверное, это подходящее слово. Ночь, тишина, костёр и девичья голова на плече. Одноглазый действительно задумался о том, что Джасти — такая же малышка, как Мариэль. Лишь только ушки не острые, да рост низковат. Но в этом даже что-то было.

Йорвет мастерил стрелы с каменным лицом, но вспоминать эту спокойную ночь после стольких событий было славно, по телу разливалось приятное тепло. Он скучал по безмятежному времени. Да, жизнь Старого Лиса была пропитана войной, но это не значит, что каждый день его проходил в сражениях. Случались спокойные дни или ночи, как эта. И эльф научился их ценить, помнить… Хотеть ещё.

Но это повторится нескоро. По его расчётам, ближе к полуночи должен был вернуться Исенгрим. Потом сутки плестись в деревню. Там вечно быть подле Джасти, дабы ни один эльф не возжелал отомстить ей за все смерти собратьев, что принесли люди. А что потом? Что с ней будет? Куда отправит Леголас? Что захочет с ней сделать Трандуил?

Если подумать, Йорвет проводил с ней последние дни. Не собираются же его заставлять охранять девчонку весь её век? А девушку вряд ли захотят перебрасывать с одного дома Последнего Пути в другой. Нет, ей должны придумать более стоящее дело, которое бы помогло всей эльфийской расе. А может быть, убьют?

Нет-нет! И думать об этом нельзя. Трандуил не так глуп. А Леголас не настолько неблагодарен. Даже если отец и прикажет, принц сделает всё, чтобы девчонка выжила. Может, отправит её в родные края. И тогда одноглазый её точно никогда не увидит. Жаль? Возможно. Нет, точно жаль. Она, конечно, раздражала, но стала чем-то таким привычным.

Вот уже и стрелы закончены, пора было возвращаться. Да и вечер на дворе. Йорвет взял их, направился обратно в лазарет, но раздумья о будущем девчонки не покидали его голову. Правда, когда Лис заметил суматоху на прогалине, то мысли сразу ушли на второй план. Как оказалось, Исенгрим сдержал своё слово и вернулся раньше обещанного срока. Не с пустыми руками. На прогалине, запряженные в семь телег, стояли соловые лошади. Шесть мальчишек-эльфов сидели кучерами. Не опасные для Джасти, но и помощи от них при нападении ждать не приходилось. Хоть при них были луки да колчаны со стрелами, Йорвет не верил, что они являлись искусными воинами. На седьмой телеге кучер отсутствовал. Видимо, им являлся сам Исенгрим.

— И где тебя носит? — гордый своей работой спросил Железный Волк.

— Явно не прохлаждался, — тем же тоном ответил Йорвет и стал поровну делить стрелы, выкладывая стопку в каждую повозку.

— Эльфиек оставим здесь, — но тот проигнорировал слова Лиса. Пока одноглазый выполнял свою работу, Исенгрим загружал уже третью телегу. Даже тяжелораненым приходилось сидеть в них, а не лежать, иначе место всем не хватит. И то ему, Мариэль, Йорвету и раненным в руку или в плечо придётся идти пешком. — Яевинн не такой ублюдок, чтобы убивать наших женщин. Рано или поздно Леголас придёт сюда. Эльфийки расскажут, что здесь случилось и где мы, — третья телега готова. Сидячих мест больше не было. Эльф задумчиво осмотрел оставшихся, подсчитывая места, и, удовлетворенный чем-то, продолжил помогать следующим. — Джасти разрешила всем тем, кто лечится уже месяц, остаться здесь. Кроме Зевинаса, разумеется. Они ещё нуждаются в отдыхе.

— Ты не считаешь опасным идти в ночь? — нахмурился Йорвет.

— Нет, —  «Ишь ты какой деловой». — Мы в любом случае будем идти сутки. Что сейчас окажемся в лесу ночью, что потом. Уж лучше бы темнота застала нас в более безопасных землях.

Да что спорить с этим упрямцем? Ночью везде опасно — что рядом с пепелищем, что в середине пути, что рядом с деревней.

Закончив со стрелами, Йорвет отыскал глазами Джасти и Мариэль. Они сидели у костра и спешно делали в дорогу мази из кашиц растений, сворачивали в тряпки лекарства. Рядом с Джасти уже была приготовлена стопка чистых тканей… В общем, без работы не остались. Лис незаметно взглянул на ноги человечки. Они выглядели лучше, чем вчера. Если подумать, то она вполне способна встать на них. Но эльф мог представить, какой болью пришлось бы расплачиваться за это. Ничего. За два дня с помощью Мариэль человечка вылечится. Может, оно и к лучшему. По прибытию запрёт её в доме, чтобы разъярённым жителям глаза не мозолила.

— Ты их предупредил о ней? — спросил Йорвет, кивая в сторону Джасти.

— Разумеется. Конечно, новость пришлась эльфам не по вкусу, но что они могут сделать против приказа владыки?

— Яевинну не помешало, — хмуро отозвался одноглазый и стал помогать с ранеными. — И всё-таки, я не одобряю.

Исенгрим ничего не ответил.

Четвёртая, пятая, шестая телега… Одна могла показаться лишней, ибо повезло уместить всех в предыдущие. Но туда было решено сложить еды, лекарственных припасов, луки, кинжалы и саму Джасти. По взгляду, с каким она смотрела на заполненные телеги, Йорвет понял, что она не очень-то хотела оставаться одна, несмотря на то, что кучером будет сам Исенгрим. Но кто её спрашивает? Да и Мариэль, когда устанет, может составить ей компанию.

— Давай, ты последняя, — Железный Волк меньше всех беспокоился о её ногах. Эльф даже не удосужился помочь ей.

Но надо отдать Джасти должное. Она не возмутилась и не попросила помощи, а медленно, стиснув зубы, стала вставать. Мариэль уже хотела было броситься к ней, но её опередил Йорвет, быстрыми шагами настигнув человечку, и без предисловий взял на руки.

— Мне уже гораздо лучше, честно! — смутилась она. «С чего бы?» — подумал Лис.

— Я не против, но у нас нет времени ждать, когда ты доползёшь до телеги.

Аккуратно усадив её, Йорвет оглянулся. Эльфийки и бывшие пациенты Джасти стояли и взглядами прощались со всеми. Когда человечка устроилась удобнее, Лис отошёл к ним, дабы отдать последние распоряжения.

Процессия двинулась в путь через полчаса. Никто не оборачивался на пепелище, кроме человечки. Она ещё долго всматривалась в лица эльфов и долго смотрела на сгоревший дом. Беспокоилась, чего-то боялась. Йорвет шёл рядом, пытаясь понять причину её страха, но на лице Джасти отражались только печаль и беспокойство.

— Всё будет хорошо, — тихо сказал он. Девушка посмотрела на него только тогда, когда лес полностью скрыл место, в которое она вряд ли когда-нибудь вернётся.

* * *

Ночь была холодной. Но Джасти молчала. Свернулась в позу эмбриона, прикрывая ледяные ноги подолом платья, как одеялом, а ладонями обняла себя. Рядом с ней спали Мариэль и Исенгрим, который вечером поменялся с Йорветом. Девушка не могла уснуть. Ей было холодно, хотелось пить с самого ужина, ибо именно тогда приехал Железный Волк и сразу приказал собираться.

Лис знал, что она не спала. Он частенько смотрел по сторонам, бросал на деревья короткие взгляды, а потом отворачивался. Джасти понимала — он наблюдал. Не только за дорогой, но и за тем, что творится в лесу, нет ли поблизости пауков. Сестра старалась ему не мешать — молчала, как мышка. Но в лесу было спокойно, ибо Йорвет прошептал:

— Ложись спать. Нам ещё очень далеко ехать.

— Я не хочу, — прошептала она в ответ дрожащим голосом, выдавая причину своего бодрствования.

Йорвет вновь обернулся, но на этот раз его изумрудный взгляд задержался на человечке.

— Холодно? — Джасти не ответила. — Одеял мы с собой не взяли. Потерпи немного.

— Да я же не прошу ничего, — усмехнулась она. — Всё нормально, не беспокойся.

Йорвет так и не отвернулся. Она чувствовала взгляд, закрыла глаза, изображая, что пытается уснуть, лишь бы только он не видел её человеческой слабости — вон Мариэль и Исенгрим спали, и никакой холод им не мешал. Как и остальным. Конечно, с такими горячими телами-то.

Но Йорвет не только не отвернулся, но ещё вмиг оказался рядом с Джасти, поднял её на руки и вернулся на своё место. Одной рукой он придерживал её голову, а второй взял вожжи и, словно бы ничего не произошло, продолжил править лошадью. И как только смог не издать ни единого шума и не задеть спящих рядом эльфов?

Джасти смутилась сильнее, но жар, исходящий от его тела, был таким манящим, таким соблазнительным, что девушка запихнула мысль о приличии куда подальше, обхватила его руками и уткнулась носом в грудь. Одноглазый никак не отреагировал.

— Спасибо, — тихо прошептала девушка, прикрывая глаза. — И прости.

— За что?

— Тебе же неприятно, наверное.

Йорвет молчал. Значит, правда. Ну и фиг с ним. Пора уже заканчивать думать о чувствах эльфов и позаботиться о своём благополучии. Нет, серьёзно! Когда осталась в телеге одна, Джасти решила, что хватит себя жалеть. Это ей не делает чести. Месяц назад она ещё пыталась вести себя стойко, спокойно, ибо, как она считала, является представителем своей расы. А тут кисла от того, что все её бросили, никто не хотел сидеть с ней у костра или ехать рядом.

— Да нет, — неожиданно ответил одноглазый. — Не так уж и неприятно, — сестра, не веря своим ушам, открыла глаза и подняла голову, встречаясь взглядом с его подбородком. — Тебя это удивляет?

— Немного. Меня же вечно встречают, как чумную.

— Дело только в расе, а не в том, что ты уродлива. У нас сложились стереотипы, что вы — злые, жадные, жестокие варвары, не уважающие даже своего собрата. Да и твой народ положил очень много эльфов. Но мы, как и вы, забыли, что люди бывают разными.

— И это мне говорит лучший эльфийский командир, погубивший больше людей, чем кто-либо?

Йорвет криво усмехнулся и опустил голову, несильно ударяя девушку подбородком в нос.

— Зевран? — спросил он о её информаторе.

— Он.

— Вот трепло, — улыбнулся эльф, поднимая голову.

— Кто мне ещё о тебе расскажет? Ты никогда не отличался общительностью.

— Если ты сейчас не уснёшь, я тебя вырублю.

В этом весь Йорвет. И пусть слова сказаны без злобы, даже как-то с ехидностью, намёк Джасти поняла. Уткнувшись носом в его грудь, девушка закрыла глаза, но уснуть не могла ещё долго. Пусть её тело греет эльфийское тепло, а вот бедные ножки старалась обогреть только тонкая ткань платья.

Хотя, Джасти была рада бессоннице. Она ехала на мужских коленях, приобнятая сильной рукой, и вдыхала запах дыма от той самой трубки эльфа. Его одежда была пропитана тем дымом и, по-своему, убаюкивала уставший девичий разум. Джасти не обращала внимание, но одноглазый курил часто. Он пропах дымом и лесом. И даже позавчерашний дождь не смыл этот запах. Приятно.

— Какие же вы, люди, хрупкие, — что-то пробубнил Йорвет.

* * *

Джасти проснулась в тех же мужских руках, но эльф более не вёл повозку, а спал на месте Исенгрима, прижимая к себе человечку. Уже день, так как солнце было в самом зените и опаляло лучами проезжающую процессию. Теперь в руках одноглазого жарко, мышцы пронзила давящая боль после сна на твёрдой повозке. Но Джасти не хотела его будить лишним шевелением. Он устал и нуждался в отдыхе. Уж ради этого можно было попотеть… Во всех смыслах.

Она лежала к нему лицом в той же позе эмбриона, а нос смотрел в грудь. Впервые она так близка, что позволило ей рассмотреть татуировку на шее. Зевран как-то обмолвился, что Йорвет состоял в его гильдии, где им всем делали татуировки — отличительный знак Воронов. У одноглазого же, в отличии от Зеврана, была очень красивая. Из-за одежды девушка не могла осмотреть её полностью, но чётко видела ветку и листья. Интересно, почему он ушёл из гильдии? И, раз они с Зевраном были товарищами, то отчего у них такие натянутые отношения?

Думая об этом, Джасти взглядом задержалась на мощной и широкой шее Йорвета. Такую попробуй обхватить руками и задушить. Месяц назад сестра увидела худого, ослабленного Лиса, но даже поправившись, он сохранил острые черты лица. Одни только скулы чего стоят — ярко выраженные, красивые. Джасти всегда считала такие скулы эталоном красоты. Почему? А в них очень удобно целовать. Они так выпирали, будто бы просили женщин покрывать их поцелуями.

Взгляд пошёл дальше изучать эльфа. Губы. Пухлые, их концы на безмятежном лице смотрели вниз, отчего складывалось впечатление, что Йорвет, даже во сне, чем-то недоволен. От увечья остался только фиолетово-красный шрам. Скоро он станет ещё бледнее. Припухлость давно спала, и рана уродовала лишь уголок губ. Да и вообще! Уродовала — это слово было весьма относительным. Так посмотришь, и вовсе не уродовал. Джасти была искренна, когда сказала Йорвету, что он красив даже с такой раной.

От губ она скользнула выше, рассмотреть его открытый глаз. Стоп! Открытый?

— Очень интересно? — буркнул он.

«Так, понятно. Проснулся не в очень добром расположении духа».

— Познавательно, — растерялась Джасти, ища, куда бы ещё направить свой взгляд. О, кадык. Красивый кадык.

— Наши голубки проснулись? — злорадно поинтересовался Исенгрим. Йорвет тут же выпустил Джасти из объятий и тихо зарычал, показывая, что он думает об этом шутнике. — Молчу, молчу. Воркуйте дальше.

— Волк, я тебя убью когда-нибудь.

Джасти медленно приняла сидячее положение и наконец-то огляделась.

— Чтоб тебя! Исенгрим, какой дорогой ты поехал? — вдруг зашипел Йорвет.

Джасти поняла, отчего Лис так зол. Они больше не были в том прекрасном дивном лесу. Сказка превратилась в фильм ужасов. Ехали между мёртвых, почерневших отчего-то деревьев, полностью облепленных паутиной. Будто бы лошади завезли всех в самое логово пауков. Хотя, судя по гневу Йорвета, так оно и было.

— Если ты не будешь орать, то мы проедем этим путём без последствий, — довольно-таки спокойно ответил второй командир.

— Ты головой своей думаешь? Хочешь нас всех погубить?

— Я хочу всех спасти. Ты знаешь, что проехав по южной дороге, мы сэкономим полдня пути. Я, как видишь, добрался без последствий.

— С тобой не было семнадцать раненых эльфов! Чем тяжелее телеги, тем больше шансов, что эти твари нас засекут! Вся земля в паутине!

— Я ещё раз повторяю: если ты не будешь орать, то всё пройдёт гладко. Мы уже проехали больше половины пути.

По тому, как Йорвет стал осматривать местность, девушка поняла, что Исенгрим свернул не туда. Хотя, последний говорил очень уверенно. Быть может, зря Йорвет так напрягся. Но без причины он никогда не злился, если речь идёт о стольких жизнях. Джасти взглянула на соседние повозки. Мариэль колдовала над пациентами. Но она, да и половина воинов, были напуганы. А если не напуганы, то сильно взволнованны. Особенно юноши, что правили поводами.

Сестре передалось то напряжение, что витало в воздухе. Она не хотела встретиться с пауками вновь. Да и тогда у Йорвета и Исенгрима хоть был план. Да, он пошёл не так, как ожидалось, но он был! Были и нелишние пары рук Зеврана и Альаэля. А что здесь? Кинжалы лишь у молодых кучеров, Лиса и Волка, в каждой телеге небольшая кучка стрел… Остаётся лишь надеяться на то, что Исенгрим знает, что делать, а самой Джасти следует заткнуться и молиться. Йорвет же быстро взял свой лук, накинул на плечо колчан с приготовленными стрелами и, спрыгнув с телеги, стал раздавать другие луки разным эльфам, которые не могли стоять, но могли стрелять.

Путь продолжался в молчании. Джасти обратила внимание, что спокойным был только Железный Волк. Солнце стало скрываться за серыми облаками, как-то резко похолодало. Ветер приносил неприятные запахи, напоминающие сырую землю и запах чего-то протухшего.

Через час или два — Джасти трудно следить за временем — Йорвет резко остановился и стал оглядываться. Здоровый глаз эльфа медленно расширялся. Что-то пошло не по плану Исенгрима. Лошади время от времени протестующе останавливались, поднимали головы и ржали, а молодые юноши нашептывали что-то на родном языке, после чего скакуны продолжали свой шаг, неуверенно ступая по липкой земле.

— Сворачивай на главную дорогу, — вне себя от ярости прошипел Йорвет командиру.

Джасти взглянула на кучера. Эльф больше не был эталоном спокойствия и собранности. Он и сам стал слишком часто смотреть по сторонам. Немедленно исполнив приказ одноглазого, Исенгрим, ведущий всю процессию, повернул направо.

Старый Лис ловко поднялся на телегу, в которой сидела Джасти, и, натянув тетиву, стал выжидать своей цели. За ним последовали все те, кто мог стрелять, возвышаясь над немощными товарищами.

Джасти всё поняла. Пауки приближались. Мариэль прекратила свою работу и была прикрыта телами мужчин, готовыми отдать жизнь за свою целительницу. Исенгрим поторопил лошадей, но, судя по настрою Йорвета, это уже не могло помочь. Твари обнаружили свою добычу и спешили сожрать их.

Одноглазый спустил стрелу, но Джасти не видела в кого. Потом ещё и ещё. За ним то же самое проделали эльфы, но в разные стороны. Даже Исенгрим, бросив вожжи, стал стрелять куда-то вперёд. Сестра никого не видела, но ясно поняла, что они окружены. Да и не хотела она их видеть. Зато стала чётко слышать пауков.

Вскоре показались и сами твари. Их много, целое полчище… Они окружили телеги. Как бы ни хотели эльфы, они просто не успевали поразить всех. Йорвет спрыгнул на землю, доставая из ножен меч, и, изредка меняя своё оружие, начал расчищать дорогу. Лошади уже не слушались — они, охваченные паникой, бежали вперёд. Пусть так. Может получится оторваться от тех, кто сзади.

Джасти услышала крик Мариэль. Сестра резко обернулась и увидела, как на эльфийские тела прыгнула одна из черных тварей, но убийственная стрела в глаз — и паук упал с телеги.

Страшно… Пауки визжали со всех сторон, оглушая девушку, приводя её в дикий ужас. Тело задрожало, живот скрутило от страха, сердце бешено колотилось в груди… Йорвета практически не видно под этим тварями. Лишь изредка, он выпрыгивал на свободную от них землю и атаковал вновь, то стрелой, то кинжалом.

— Стойте! — закричал Исенгрим, останавливая свою повозку, тем самым подвергая себя и остальных неминуемой опасности.

Но он так сделал неспроста. Если прислушаться, то, помимо визгов пауков, можно было услышать вдалеке взрывы. А приглядевшись, Джасти увидела, как одна из приближающихся тварей наступила на землю и тут же подорвалась на ней. Ни то камни с землёй, ни то осколки летели в близ бегущих пауков, замедляя или даже убивая их. Эти взрывы стали разноситься везде. Но выжившие пауки приближались, а стрелы кончились…

У кого были кинжалы, стали отбиваться ими. Исенгрим и молодые юноши слезли с повозок и, как Йорвет, бросились в паучью гущу. Джасти хотела помочь. Очень хотела. Она с ужасом наблюдала, как мужчины еле успевали отскакивать от врагов, при этом стараясь не прижиматься к липким деревьям.

А дальше произошло, как в каком-то фильме: твари, что были ближе всего к телегам, прыгнули, но так и не настигли своих жертв — град из стрел насквозь пронзал тела врагов, и те падали на землю, так и не добравшись до раненых. На помощь Йорвету пришли новые эльфы, доспехи которых Джасти уже видела, но лица мужчин не узнавала.

С одного из окутанных паутиной деревьев на телегу сестры спрыгнул кто-то. Она взвизгнула, ожидая увидеть паука, но нет. Это знакомое лицо с озорной улыбкой, которую Джасти была так рада видеть.

— Нет нужды переживать, когда Зевран идёт спасать! — весело произнёс эльф, достал из-за спины два красивых кинжала и, спрыгнув с телеги прямо на ближайшую тварь, вонзил их в неё.

Какое счастье. На подмогу пришли воины Леголаса под началом Ворона. Вновь. Эльфов меньше, чем врагов, но даже с таким перевесом прекрасный народ с лёгкостью расправлялся с ними, прикрывая спины друг друга и оберегая раненых. А Зевран, будто всю жизнь этим занимался, убивал врагов больше всех, одними прыжками и ловкими пируэтами всаживая кинжалы, тут же убивая пауков.

С ними было покончено не так быстро, как у лазарета, но воины оттеснили пауков вглубь леса, где и добили. Все те, кто умудрялся прорваться и попытаться схватить более лёгкую цель — на телегах — моментально становился подушкой для стрел. Джасти взглянула наверх и с улыбкой встретила прекрасных лучников, готовые убить следующего осмелившегося подойти паука к раненым храбрецам.

Наконец наступило молчание. Лишь тяжелые вздохи кучеров, Йорвета и Исенгрима нарушали тишину. Воины Ворона даже не успели устать. Лучники спрыгнули с деревьев к раненым, тщательно их о чём-то расспрашивали. Мариэль, получив свободу от своих стражей, также немедленно стала осматривать спасителей. Ей улыбались и качали головой, мол, всё хорошо.

Зевран же, спрятав кинжалы, хотел подойти к Старому Лису, но Йорвет набросился на Исенгрима, обвиняя того во всех смертных грехах. Тот пристыженно опустил голову, полностью соглашаясь со своей неправотой идти именно этой дорогой. Ворон решил, что безопаснее отойти от двух командиров, а не занятой осмотром товарищей была только Джасти. Да и сама она как раз смотрела на златовласого.

— Не думал, что увижу тебя здесь, dana, — приветливо улыбнулся Зевран, подошёл к телеге и, взобравшись, сел рядом с ней.

— А я уж не думала, что нам удастся остаться живыми, — радости не было предела. Дело не в спасении, а в возможности видеть этого добродушного эльфа, который, после той ночи, даже не удосужился попрощаться. Улыбка Зеврана спала, и он спросил серьёзнее:

— Что вы тут делаете?

— Лазарет сгорел, — объяснила сестра. — Позавчера. Решили отправиться в деревню.

Ворон нахмурился и посмотрел на соседние телеги.

— Новенькие? — удивился он. Джасти поведала ему всё, что случилось после его ухода. Она рассказала и про пришедшего седоволосого эльфа, и про планы Леголаса… Выслушав всё, Зевран очень долго молчал, словно что-то обдумывал. К тому моменту подошёл Йорвет.

— Спасибо. Вы пришли очень вовремя.

— Если бы не сработали мои ловушки, я бы даже не узнал, что пауки здесь, — проговорил тот. — Чья была идея идти в деревню именно этой дорогой?

— Не смотри на меня так! Неужели ты думаешь, что я бы подверг всех такой опасности?

— Однако, ты позволил этому случиться, — с укором проговорил Зевран.

Лицо Йорвета исказилось злобой, но он промолчал. Удовлетворённый этим, Ворон поднялся на ноги, спрыгнул с повозки и громко стал отдавать приказы эльфам. Джасти же подползла к краю телеги, рядом с которой стоял Лис, и молча осмотрела его на наличие ран. Говорить с ним сейчас, пока он в таком расположении духа, боязно.

Лис заметил на себе взгляд, но позволил осматривать себя, а сам слушал приказы Ворона. Он очень устал в последнее время, но не позволял себе расслабляться. Сколько он уже ночей нормально не спал? Три? Наверное, даже для эльфа это слишком. Как бы он не слёг вновь. «По прибытию в деревню заставлю его отдохнуть, — строго решила Джасти и взглянула на свои ступни. — Всё равно мне самой делать нечего будет».

— Мы проводим вас до деревни, — сказал Зевран Йорвету и Джасти. Никто не стал протестовать такому решению.

* * *

Эльфийская деревня была очень похожа на людскую, да только она светилась. Нет, правда. Чистая, жители улыбались, отовсюду слышался детский смех. Вроде деревенские, а одежды эльфиек — как у графинь. Мужские же были скромнее, больше рабочие. В той деревне, куда Джасти привёл Леголас, было не до того, чтобы рассматривать дома, тем более ночью. А сейчас солнце освещало это место во всей красе. Даже серые облака не смели омрачать собой деревню.

Но не всё так радужно. Встретили Джасти… Никак. На неё не смотрели, к её телеге не хотели подходить — всё внимание дивного народа направленно именно на раненых. «Ну и ладно!». Йорвет отошёл говорить с каким-то мужчиной. Возможно, он тут главный. Исенгрима позвали зачем-то к раненым. А сестра подползла к краю повозки и медленно спустилась. Стоять на ногах было не так больно, но приходилось опираться обо что-нибудь. Того и смотри, к завтрашнему вечеру она уже сможет вернуться к своим обязанностям.

Заметив её рвение опробовать ступни, Зевран подскочил к девушке и подхватил за талию.

— Ай-ай, dana, побереги свои дивные ножки, — улыбнулся он, усаживая девушку обратно. — Не торопись.

— О чём сейчас идёт речь? — Джасти не особо слушала Ворона. Любопытно, о чём болтают эльфы. Особенно, одноглазый с тем мужчиной. На них она, собственно, и указала.

— Староста объясняет, какие дома выделили для ребят, — проговорил Зевран, помолчал, вместе с девушкой наблюдая, как Йорвет хмурится на ответ старшего эльфа. Перебив его, он повысил голос и выдал длинный монолог. По его окончанию Ворон добавил: — Требует для тебя отдельный дом.

— Отдельный? — удивилась она. — Из-за того, что я человек?

— Возможно, — пожал плечами златовласый.

Нет, Джасти дала обещание, что перестанет себя жалеть. Во всём нужно видеть свои плюсы. Отдельный маленький домик или сарай, который можно подделать под себя, звучало не так уж и плохо. А что? Никаких тебе косых взглядов, никто не будет беспокоить…

Юноши, правившие телегами, погнали лошадей к центру деревни, куда за ними проследовала толпа собравшихся здесь эльфов. Исенгрим, удовлетворённый всеми ответами мужчин, вернулся к Мариэль. Недолго что-то объяснял, потом повёл к домам. Очень быстро на поляне, где их встречали, осталась лишь телега сестры вместе с ней, Ворон, Лис да староста.

— …Йорвету удалось выбить для тебя один домик, — продолжал переводить Зевран. Староста указал одноглазому пальцем на один очень маленький домик, который действительно походил на сарай. Позади этого здания было ещё одно с зашторенными окнами. Явно никем не заселено. Может дровяник? Глава деревни стал рассказывать что-то, но командир Белок часто перебивал, вступая в спор. — …Йорвет требует для тебя лучшие условия.

— Правда? — искренне удивилась Джасти.

— Да. А вы, я смотрю, неплохо сдружились. Вон как за тебя спорит.

Да, действительно. Джасти стало приятно. Это после той ночи у костра Лис стал таким заботливым? Интересно, что на него так повлияло? А эльфийский староста был на грани, чтобы не послать воина куда подальше. Аж вены на висках вздулись, но он держался, голос не повышал.

— Староста непреклонен, — перевёл златовласый. — Но согласился перевезти туда кровать получше, — Йорвет произнёс слова, после которых показал два пальца. Старый эльф, да и Зевран, удивленно вытаращились на Йорвета.

— Что? Что он сказал? — нетерпеливо спросила девушка.

— Говорит, чтобы там было две кровати, — не сразу перевёл Ворон и хитрюще, как лиса, взглянул на девушку: — Признавайся, что между вами произошло, раз он собрался жить с тобой.

— Да ничего! Я… я что? Я тоже ничего. И он… — Джасти стала оправдываться и возмущаться так, словно её обозвали девушкой, занимающейся не самой благородной профессией. Зевран засмеялся, созерцая такую реакцию. — Просто пару дней мы друг друга не бесили, вот и всё!

— Ладно, верю, — смешно ему, видите ли. Даже слёзы из глаз покатились от хохота, которые он поспешно смахнул. — Да не беспокойся. Я же ничего такого не имел ввиду. Хотя знаешь… — юноша замолчал, пытаясь успокоиться, смотря на сурового Лиса и старосту. Потом куда-то вдаль. — Я, кажется, знаю, почему Лис так решил.

Джасти проследила за его взглядом и увидела выглядывающих из-за угла ближайшего дома ребят. По человеческим меркам им было от десяти до девятнадцати лет. Дети дивного народа смотрели на человечку, о чём-то перешёптывались и смеялись. Взрослые, которые замечали эту картину, немедленно прогоняли детей, но не из-за неприличного поведения. Во взгляде взрослых Джасти видела лютую ненависть.

— Я так понимаю, мне тут небезопасно, — скорее не спросила, а констатировала факт. Зевран ответил тяжелым вдохом. — В наших сказках вы менее… агрессивные.

— Чем старше становимся, тем менее подвержены эмоциональным всплескам, — пожал плечами Зевран. — Дети есть дети. А взрослые… Просто пойми, у них есть причины ненавидеть людей.

— А сколько тогда лет Йорвету? Он сдержанностью не отличается.

— А ты нам всем предлагаешь с каменными лицами ходить и ничего не чувствовать? — беззлобно поинтересовался Ворон. Резонный вопрос. — У нас тоже могут быть разные характеры. Кто-то вспыльчивый, кто-то спокойный… А сколько Йорвету… Дай-ка подумать… Он на несколько столетий старше принца… Леголасу сейчас…

— Столетий? — ахнула Джасти. Нет, она прекрасно понимала, что эльфы долгожители, но чтобы говорить о столетиях так, будто о пару-тройках лет… — Ладно, можешь не отвечать на этот вопрос. А то мне будет некомфортно с вами общаться.

Зевран вновь засмеялся. В тот момент староста пошёл куда-то. Йорвет же подошёл к лошади, запряженной в телегу, взял узду и последовал за старостой. Как оказалось, он вёл их к тому самому домику. Ворон не торопился возвращаться к своим воинам, предпочитая составить Джасти компанию. Что очень не понравилось одноглазому:

— Разве тебе не надо возвращаться на пост?

— Я попросил подменить меня. Так что на полчаса я принадлежу этой dana, — показав командиру свою самую омерзительную для него улыбку, юноша дождался, когда тот отвернётся, и вновь обратился к девушке: — А сколько тебе лет?

— Уверена, что ты будешь смеяться.

— Напротив. Я, кажется, единственный, кто понимает, что если у нас и разная продолжительность жизни, это не значит, что вы в свои пятьдесят лет ведёте себя, как дети, — нарочно ли Зевран сказал слова очень громко, дабы кое-кто услышал? — Разум у нас на одном уровне, несмотря на то, что я старше тебя на очень много лет.

— Ну, скажем так, мне меньше пятидесяти, — подмигнула ему девушка.

Нет, сестра была не из тех дурочек, которые скрывают свой возвраст. Но рядом шёл Йорвет и прекрасно слышал их разговор. Не хотелось, чтобы он, в отличии от Зеврана, стал относиться к ней действительно, как к ребёнку. Ворон удовлетворился даже таким ответом.

Шли они не спеша. За это время уже успели поговорить о многом. Но Зевран отчего-то сильно хотел задеть Йорвета и частенько старался перевести разговор. То начинал что-то рассказывать о прошлом одного вспыльчивого эльфа — по рычанию одноглазого, Джасти поняла, что речь о нём. То начинал прямым текстом говорить, что Лис слепой и недальновидный. Девушка всячески пыталась остановить болтливого Ворона. И хоть очень интересно, но если ей жить под одной крышей с командиром Белок, то не следовало подливать масла в огонь. Ведь ему-то было на ком потом отыграться.

Когда уже терпение Лиса было на грани, повозка остановилась. Поспешно распрощавшись со старостой деревни, Йорвет подошёл к Джасти, внаглую отталкивая Зеврана своими широкими плечами, поднял её на руки и пошёл в дом. А что Ворон? Правильно. Пошёл за ними. Йорвет внёс медсестру в указанный ранее дом, как невесту. Джасти засмеялась от такой мысли, чем вызвала сильное удивление у сопровождающих мужчин.

— Простите, — прикрыла рот ладошкой. — Не обращайте внимания.

Зевран улыбнулся, а вот Старый Лис… Джасти предпочла не смотреть на него, а оценить своё новое жилище. Да нет, не сарай. Очень маленькая такая избушка. Дверь сразу вела в чистую комнату, из мебели в которой была лишь кровать, комод, печь-камин и… всё. Одно помещение. Других комнат не было. Джасти трудно вообразить, где тут можно вторую кровать-то поставить. Если Йорвет опустил бы девушку на ноги — то троим тут уже слишком тесно. Зевран выразил всеобщее мнение свистом.

Но надо отдать должное — тут чисто. Будто бы староста кого-то выселил, дабы только новой «гостье» было где спать. Ни пылинки на комоде, ни соринки на полу, ни паутинки в углах. Хотя, если вспомнить о соседях этой деревни, вряд ли эльфы вообще позволяли появиться в доме даже самому крохотному паучку.

Йорвету, кажется, всё равно на новое жилище. Он опустил Джасти на кровать, где та сразу приняла сидячее положение. Она наслаждалась мягкостью кровати. После телеги, да и после лазаретных матрацев эта кроватка напоминала облако. Изредка только вопросительно поглядывала на эльфов, мол, что дальше.

— Я проведаю Мариэль, — сказал Лис и, не ожидая ответа, вышел. Джасти показалось, или ему просто очень не нравилось, когда Ворон был рядом. Кстати, теперь можно и поговорить с Зевраном о прошлом Лиса. Интересно же.

К счастью, златовласый не торопился уходить. Он сел к Джасти и знаком попросил её повернуться спиной. Опять косички? Джасти не против. Она любила, когда трогают её волосы, а тем более такие опытные руки. Ладони эльфа тут же окунулись в девичьи локоны, и, прежде чем что-либо делать, он долго расчесывал их пальцами, начиная беседу.

Сначала ни о чём. Короткие вопросы на манер: «Как тебе это место?», «Домик вроде неплохой». Джасти же он нравился. Да, тесно, но зато навевало приятные воспоминания о счастливых днях с дедом. У того был домик больше, да и печка без камина. Джасти частенько проводила с дедом шуточные бои за право спать на ней.

— Тебе бы голову помыть.

— Знаю. Мне иногда кажется, что волосы до сих пор пахнут дымом. Кстати, Зевран. А сможешь мне их подрезать?

— Зачем? — вопросом на вопрос ответил Ворон, взял несколько локонов и, перекинув через плечо, пощекотал ими девичий нос. — Волосы — гордость женщин. Не стоит от неё избавляться.

— Да, но они мешают. Мне бы их до плеч укоротить.

— Хоть умоляй — я этого делать не буду. У тебя они красивые и здоровые. Как я могу взять на себя такой грех?

Вот ведь зараза. Но Джасти, как дурочка, заулыбалась от таких слов, прикрывая глаза от наслаждения. Пусть эльф и преувеличивал их красоту — возможно, даже специально — но такие комплименты всё равно, что вода для цветов.

— Ну вот. Улыбнулась — и хоть картину рисуй. Ты почаще улыбайся. А о эльфах не беспокойся. О Старом Лисе знают все, даже в деревнях. Пока он с тобой, никто слова не посмеет сказать в твою сторону.

— Знаешь, меня очень удивляет его опека, — призналась Джасти. — А всё началось, когда ты ушёл. Кстати, спасибо, что попросил его проводить меня до реки, — Зевран промолчал, но Джасти услышала, как тот усмехнулся. — А после пожара, как мне кажется, он совсем изменился. Сначала мне компанию у костра составил. Потом ночью, когда ехали сюда, обогрел… — уже зная характер Зеврана, Джасти поспешила оправдаться: — Не так, как ты подумал!

— Ну ты же женщина.

— И что?

— У вас не принято оберегать своих женщин? — удивлённо спросил Зевран, отбрасывая два локона на плечи Джасти.

— Принято, но… От Исенгрима я такого не наблюдаю.

— Исенгрим слепой болван. Он в первую очередь видит расовые принадлежности. И только потом — половые. Йорвет поначалу тоже так видел. Что именно ему открыло глаза — я сказать не могу.

И вот, когда он так грубо отозвался о Исенгриме, она вспомнила об одном вопросе, ответ на который она очень мечтала узнать:

— Почему вы так плохо ладите?

— Мы с Йорветом считаем Железного Волка недостойным звания командира. Да и не понаслышке знаем, что славу он зарабатывает за счёт опыта своих воинов. Сам же — не более, чем просто зазнавшийся юнец.

— А тебя они не любят, потому что ты из гильдии Воронов?

— Отчасти. В нашу гильдию многие мечтают вступить. Да только не все могут. Исенгрим считает, что мы сделали отборочные испытания слишком тяжелыми. Мы ещё были детьми, когда попали к Антиванским Воронам. Волк не прошёл испытания, а вот меня взяли, даже не позволив их пройти. Не знаю, почему. Может быть, они уже тогда увидели во мне необычайную красоту и шарм?

Джасти засмеялась от его театрального голоса, с которым он произнёс последнюю фразу, за что тот небольно дёрнул её за волосы:

— Не двигайся. Причёску испортишь! Так вот, о чём это я? Йорвета тоже взяли без испытаний. Но ему на руку сыграла слава его отца и тот факт, что мать была магом. В группе мы с ним стали сильнейшими. Чего уж скрывать? На нас возлагали большие надежды. Став старше, Лис, уже на тот момент нося это гордое имя, очень сильно повздорил с нашим главой. В чём было дело — я не знаю, честно. Но после этого случая Йорвет ушёл из гильдии, собрал друзей и создал тот самый легендарный отряд Белок, которым очень гордится Леголас и владыка. А причина нашей с ним вражды… — Джасти почувствовала, как тот пожал плечами. — Возможно, разные взгляды на мир. Вот, например, ты. Старый Лис в тебе увидел человека, а я — человеческую женщину.

Ворон отодвинулся от неё, объявив тем самым о готовности прически. Джасти, обдумывая его слова, коснулась головы, исследуя эту самую прическу. Эльф взял пряди с висков и с их помощью заплёл волосы так, что они теперь не мешались, если она вдруг наклонится. Жаль, нет зеркала, но сестра уверена, что получилось очень красиво.

— Спасибо, — улыбнулась она.

— Может, ещё массаж?

17. Девушка без любви, что цветок без солнца. Эта глава посвящена всем дамам мира!

Йорвет вернулся очень быстро. В руках нёс корзину с фруктами, которые Мариэль заботливо выпросила для своей наставницы. Хотя, какая она теперь наставница? Так, простая пациентка. Но услышав своё имя за дверью дома, он не решился войти. Уж больно интересно, что ещё этот трепло расскажет Джасти?

— Мы с Йорветом считаем Железного Волка недостойным звания командира… — начал рассказ Ворон.

Ну да, ну да. Тут Лис согласен. Юнец, который получил незаслуженную славу. Лис убедился в этом, когда Яевинн рассказал о том, как именно эльф стал командиром. А Зевран-то о Исенгриме осведомлён больше, чем одноглазый. Надо потом его расспросить.

Но дальше разговор эльфу не понравился. Хотел было ворваться и остановить болтливого Ворона, но невольно погрузился в воспоминания, которые так и навевал спокойный голос юноши. Одного из очень хороших друзей Йорвета хотели выгнать из гильдии за один проступок. Всего лишь один! Лиса такой ход вещей не устраивал, и он долго спорил с гильдией о несправедливости этого правила. После чего и ушёл. Будучи молодым, одноглазый не придавал значения законам Воронов, а просто следовал, как это делали его товарищи. Ему нравилось быть членом их гильдии, что уж скрывать. Но правила, что властвовали там, не просто жестокие, а порой даже абсурдные. И всех это устраивало!

—…Старый Лис в тебе увидел человека, а я — человеческую женщину.

Йорвет не смог сдержать презрительной улыбки: «Да ты во всех видишь женщин. Даже в лицах бородатых гномих». Тот ещё нахал и ловелас.

— Спасибо, — за что-то отблагодарила его Джасти.

— Может, ещё массаж?

Ну вот! Что и требовалось доказать. Нет, это Йорвет терпеть не станет. Не хватало только, чтобы он соблазнил эту наивную девицу прямо здесь, в доме, где планировал ночевать сам Лис.

Без каких-либо предисловий, он с грохотом открыл дверь:

— Ты бы хоть постыдился, — прорычал эльф, осматривая девчонку. Он ей, оказывается, опять косички заплетал. — Расплети обратно. Тебе не идёт.

— Врёшь! — вскочил Зевран. — Ей очень идут косы. Смотри — лицо сразу открылось, и глазки заблестели.

— Умоляю, — простонал одноглазый. — Лицо как лицо, ничего не изменилось. А вот ты… — Лис поставил корзину с фруктами на комод и не без угрозы подошёл ближе к болтуну. — …Ещё раз к ней подойдешь…

— Наша Лиса ревнует? — издевательски сощурился эльф. И ведь не боялся, зараза. — Так что? Что будет, если я к ней подойду?

— Просто проваливай отсюда, — сквозь зубы прошипел Йорвет, отступая, дабы тому дать возможность уйти. — Мне ещё не хватало, чтобы ты воспользовался ей, как швалью, в центре эльфийской деревни! Её и так здесь не жалуют, а тут ещё…

Улыбка Зеврана на удивление пропала, оставив лишь каменное выражение лица. Такое Ворону было не свойственно, оттого Йорвет даже запнулся на полуслове. Юноша указал взглядом на Джасти. Лис посмотрел в неё и осёкся. Кажется, он явно переборщил с выражениями. Нет, она не плакала. Даже не загрустила. Но её лицо медленно менялось от выражения удивления до разочарования, а потом обиды. И то было не детским милым огорчением.

— Заметь, — прошептал Зевран, небыстрыми шагами идя на выход: — Пока ты не пришёл, она была радостной. Ты же своим языком умудрился ей испортить настроение на весь день. Браво.

Дверь захлопнулась вслед за Зевраном, а Йорвет так и остался стоять, неотрывно смотря Джасти в глаза. Он не хотел её обидеть. Честно. С языка сорвалось. Он злился на Ворона, человечка была тут ни при чем!

— Знаешь, Йорвет. Меня так ещё никогда не оскорбляли, — стальным голосом произнесла девушка.

— Beanna, я не то хотел сказать… — он сделал шаг к кровати, но девушка легла на неё и повернулась к нему спиной. — Просто этот Ворон… Он… Он падок на противоположный пол. Я хотел сказать, что он…

— Я так похожа на шваль? — она не шелохнулась, но в голосе прозвучала непривычная ей злость.

— Я тебя так не называл, не утрируй…

— Но сравнил, — сестра повернулась к нему лицом, поднялась на коленях и развела руки в стороны, осматривая себя — Смотри! У меня короткая юбка? А может грудь из платья вываливается? А может я веду себя как-то вызывающе? Почему ты считаешь, что я вообще согласилась бы на его массаж? К твоему сведению, он и раньше мне его предлагал, но получил отказ! — Йорвет не привык её видеть такой, он даже замешкался на пару секунд. Джасти, надо признать, была страшна в своём гневе. Казалось, что приступ бешенства мог придать ей орочьих сил. Эльф не сомневался, что она сейчас с лёгкостью могла встать на свои ноги, ринуться к корзине и начать метать в обидчика всё, что попалось бы под руку: фрукты, овощи, дрова в камине. И нельзя сказать, что она верещала или истерила, как оно часто бывает. Голос громкий, но не крик. Каждое слово было не сказано, а сплюнуто.

— Джасти… — устало хотел было что-то сказать Лис, но только потёр своё лицо ладонью, даже не зная, чем парировать её предложения. Нет, конечно, девушка не ведёт себя так. И не выглядит. Ну ляпнул не подумав, с кем не бывает? Хотя, на удивление, та стала успокаиваться. Наверное, потому, что он впервые позвал её по имени. Точнее, вот так, стоя напротив неё и смотря в эти бешеные глаза. — Я устал. Не подумал. Прости, — она ещё некоторое время сердито смотрела на него, но глаза постепенно оттаивали. Йорвет сел рядом с ней на кровать и опустил глаза в пол.

— Устал, говоришь? — переспросила она. Йорвет зажмурил глаз, готовый выслушать целую тираду о том, как ей самой тут тяжело. Как трудно быть обузой, как тяжело скучать по родным, боясь их никогда не увидеть. Но нет. Вместо этого она, даже как-то боязно, положила свои ладони на плечи мужчины и слегка надавила, прося лечь на кровать. Он покорился. Не было больше сил даже на протест. Пусть делает с ним, что хочет. Надоело. — Я знаю, — тихо прошептала девушка, когда голова эльфа легла на подушку.

Он не открывал свой глаз. Не видел, но чувствовал, как её рука осторожно сняла красную повязку, а потом легла на лоб. Старый Лис настолько привык к бандане, что без неё ощущал себя беззащитным, уязвимым перед смотрящими на его уродство глазами. Под её ладонью он сжался, будто бы перед ударом — это было странно. Особенно, когда эта ладонь стала неуверенно поглаживать голову эльфа. Это успокаивало. Сколько сотен лет назад он ощущал такой заботливый жест? Да с самых времён, когда так же его убаюкивала родная мать.

— Знаю… — ещё тише прошептала Джасти.

Не получив протеста, Джасти стала гладить увереннее. Изредка накручивала на пальчик один из его локонов, что распластались на подушке. Йорвету показалось, что в этих руках была запечатана магия сильнее, чем у всех целительниц Лихолесья. Тёплая ладонь приносила покой и умиротворение. Тело эльфа расслабилось. Он повернулся на бок, к Джасти лицом, хотя надо было встать и накормить человечку, растопить печь, подумать об ужине… Но ничего не хотелось. Спать было нельзя, но организм требовал отдыха. И эта предательская девичья рука никак не отпускала его, хоть и не держала.

Йорвет замер, боясь любым движением спугнуть ладонь. Плевать, что это человечка. Пусть гладит ещё, пусть никуда не уходит. Пусть посидит с ним до самого пробуждения. Пусть сторожит его сон, как и Лис охранял её там, в телеге. Пусть… Пусть…

* * *

Джасти не верила своим ушам. Он впервые назвал её по имени вот так, с глазу на глаз. Ни «человеком» на своём родном языке, ни «женщиной». Хочешь не хочешь, а невольно поверишь в искренность его извинений. Да, точно… он устал. Разве сестра не убедилась в этом лично? Разве она не приказала себе уложить эльфа отдохнуть сразу, как только они окажутся в деревне?

Вот он сел на кровать… Даже рухнул на неё, уронив в бессилии голову. Джасти стало стыдно. Он столько для неё сделал, а она тут завелась из-за мелочи. Разве она сама не психовала, когда была истощена? Почему ей можно, а другим нельзя?

Надо же, каким он был покорным. Лёг на кровать с закрытым глазом, будто вот-вот готов уснуть. Джасти сняла с него повязку. Исключительно ради того, чтобы проверить рану. На всякий случай. Чиста. Последний раз глаз был намного страшнее, но покраснение спало, веки плотно склеились. Забавно, как он немного поморщился, оставшись без банданы. Неужели она ему настолько стала привычна? Джасти положила руку на его лоб, проверить температуру. А вдруг его истощение связано с болезнью или ещё чего? Или вдруг от истощения он заболеет. Уж лучше предупредить болезнь. Но лоб был горячим в меру. А Йорвет аж напрягся от её прикосновений. Бедолага. Даже пытаясь уснуть, он был весь на измене. Джасти всегда в такие моменты помогали убаюкивающие мамины действия. То по голове погладит, то песенку споёт, то одним только нежным голосом, который, казалось, в миг отгонял все беды, прошепчет, что всё будет хорошо. Вряд ли голос Джасти так хорошо повлияет на Лиса. А вот мягкие прикосновения… А почему бы не попробовать? Хуже от этого явно не будет.

Надо же. Йорвету нравилось. Опущенные вниз уголки губ поднялись наверх, изображая улыбку. Джасти не просто убаюкивала его, но и любовалась. Как же он был красив, когда становился таким спокойным, безмятежным. Да что там за шрам? К чёрту шрам, его лицо всё равно оставалось прекрасным.

Будто бы почувствовав, что его так нагло разглядывают, Йорвет повернулся на бок, лицом к Джасти, но глаз так и не открыл. Кажется, он действительно стал засыпать. Дыхание выровнялось, стало глубоким, но спокойным. А Джасти всё гладила его. Ей нравились его черные локоны. В меру длинные, немного грязные, но у эльфа не было времени на себя. Он думал только о раненых и о ней. О ней…

Джасти прикусила нижнюю губу и отвернулась от Старого Лиса, проверяя себя на кое-что. Нет, глаза требовали смотреть ещё. Хотелось вновь оказаться в его горячий руках. Не хотелось влюбляться в этого грубого эльфа. Не хотелось. Но…

* * *

Дело катилось к вечеру, потом к ночи. А эльф всё спал. Джасти так и не вставала с кровати, боялась разбудить его. Лишь легла рядом с ним, но на расстоянии. Благо, кровать это позволяла. Пальчиками неотрывно ласкала локоны, глазами изучала черты лица, которые за это время можно было и выучить…

К ним в окно один раз заглянула Мариэль. Джасти её заметила сразу и тут же приложила палец к губам, мол, тихо. Эльфийка улыбнулась, а сестра поманила её рукой, приглашая в дом, на что целительница покачала головой и ушла. Больше их никто не беспокоил. Вторую кровать так и не принесли. Видимо, слова Старого Лиса для старосты деревни ничего не значили. Ну и пусть.

Осень давала о себе знать. Вечером становилось намного холоднее, тем более в доме, где никто так и не растопил печь. Джасти бы сделала это — умела. Но опять же, не хотелось беспокоить долгожданный сон её переводчика. Да и, когда она лежала между стеной и горячим телом эльфа, холод не беспокоил её так сильно, как вчерашней ночью.

* * *

Джасти шла через лес, неся в руках охапку хвороста. Ещё и на каждом локте висели корзины: в одной — грибы, во второй — собранные для Мариэль травы. Не тяжело, но очень неудобно.

— Йорвет! — кричала она в спину быстро идущего впереди эльфа. — Подожди! Я не успеваю!

Сам он нес на руках тушу убитого кабана и не очень-то заботился о том, что девушка не поспевала. Джасти искренне удивилась, когда эльф позвал её на охоту, сказав при этом:

— Заодно хворост соберём, да трав для Мариэль. Ты больше не наш целитель, но польза всё равно должна быть.

— Мне казалось, эльфы уважают жизнь и не убивают лесных тварей.

— Что-то ты не думала об этом, когда уплетала мясо в лазарете, — фыркнул в ответ. — Мы не убиваем просто так, как вы, люди. Да и чем ты предлагаешь нам кормиться зимой?

Он её не убедил, но сестра всё равно пошла с ним в лес. И очень пожалела. Он-то эльф — житель лесов. Ему легче прыгать и бегать в этой чаще, а Джасти постоянно отставала, часто спрашивала, та ли это трава нужна Мариэль, бубнила себе под нос проклятия. Наверное, если бы не собирающаяся гроза, Старый Лис продолжил бы заводить её в чащу леса.

— Я не хочу вернуться домой мокрым, — пробубнил он. Даже не остановился, мерзавец.

Джасти показала его спине язык и, тяжело вздохнув, пошла дальше. Трудно было смотреть под ноги, когда подбородок упирается в сухие деревяшки. Девушке приходилось идти медленно — прежде чем наступить ногой на землю, исследовала её на наличие корней и камней, об которые можно споткнуться.

Дождь их всё-таки настиг. Джасти считала, что нести мокрый хворост не было смысла. Так и хотелось плюнуть на всё, бросить эти намокшие деревяшки и догнать эльфа. Но было жалко. Это ведь она их собирала, пока Лис бегал по лесам в поисках кабанчика. Кстати о нём. Что-то Джасти потеряла спутника из виду.

— Йорвет! — закричала она. Не хватало ещё заплутать в этом проклятом лесу.

Забыв об осторожности, она побежала догонять эльфа, но быстро расплатилась за свою неосмотрительность. Будто бы специально, корень близстоящего дерева вырвался из земли именно перед её ногами. Джасти споткнулась, роняя хворост с корзинами, и полетела вниз. Лицом в сырую траву угодить не успела — умудрилась в последний момент выставить вперёд руки. А вот ногам не повезло. Весь удар пришёлся на верхнюю треть бедра. Но боль возникла не от этого. В кармане платья что-то было. И это что-то врезалось в ногу.

— Ай-ай, — вскрикнула девушка, садясь на колени и отряхивая грязные руки. — Больно… — что же было в кармане? Джасти запустила туда руку и тут же укололась обо что-то. — Ай! Зараза! — стекло? У неё в кармане разбилось зеркало? Нет, какой-то флакон с жидкостью. Аккуратно зачерпнув в руки осколки, даже не осматривая, Джасти бросила их на землю. Рука стала мокрой, но не от дождя, а от содержимого флакона. Жидкость была болезненно знакомого лазурного цвета.

— Ну как можно быть такой неуклюжей? — неожиданно появившийся Йорвет неспешно шёл к девушке, дабы помочь подняться. Эльф уже насквозь промок, что, судя по всему, ему очень не нравилось. Одежда стала тяжёлой, тушка кабана тоже. Но его присутствие словно бы вернуло ей воспоминания о содержимом склянки.

— Стой! — вскрикнула она. Лис удивился, но больше шагов не делал. — Не подходи.

— Почему?

— Просто не надо. Ступай домой. Я… я позже приду.

— И что ты будешь делать здесь, под дождём? — нахмурился эльф. Он сделал шаг, но остановился сам. Его сощуренный глаз медленно распахнулся. Смотрел на Джасти, потом обратил внимание на синее пятно на платье, а рядом с девушкой заметил осколки. — Откуда у тебя эта дрянь?

Он догадался, что это была за жидкость. Быть может, такой цвет имели только любовные зелья, а может, почувствовал сам, что это была за лазурная вода. Но в любом случае, выражение его лица не обещало ничего хорошего. Эльфу не понравилось это. Да и какой мужчина будет рад узнать, что девушка таскает с собою любовное зелье?

— Мне её маг дал, — Джасти отползла от эльфа ещё дальше, медленно встала и, дабы не смотреть в этот злой глаз, начала отряхивать платье от сырой земли. Правда, она больше грязь разводила, но это не важно. — Я не собиралась её применять. Даже выкинуть хотела, но потом забыла, — виновато оправдалась девушка. — Йорвет, ты иди от греха подальше. Со мной всё будет хорошо. Это же всего лишь дождь. Прогуляюсь, запах выветрится…

Как назло, она чихнула на полуслове. Всё это были лишь слова. На самом деле Джасти начала замерзать. Дождь усилился и обещал вскоре обратиться в самый настоящий ливень. Она даже представить себе не могла, где собралась гулять целый час… а то и два. Ещё неизвестно, поможет ли вода и свежий воздух избавиться от запаха зелья или нет.

Поняв, что платье испачкать ещё сильнее было просто невозможно, человечка рискнула посмотреть на своего спутника. Тот вновь принял хмурый вид и о чём-то думал. Понятное дело — совесть ему не позволяла оставить здесь девушку. В лесу, под дождём. Но и делать к ней шаги боялся.

— Я сказала уходи! — вскрикнула Джасти.

Йорвет нахмурился ещё сильнее, и медленно, будто бы ожидая, что она возьмёт свои слова обратно, повернулся в сторону деревни, и не спеша, пошёл вперёд. Джасти свои слова брать назад не собиралась. Она не хотела, чтобы их и без того натянутые отношения испортились из-за её глупости и неуклюжести.

Сестра повернулась к нему спиной и, сделав пару шагов, поняла, что об камень бедром она треснулась хорошо — опираться на ногу всем телом было больно. Не пошла, а захромала обратно в лес. Дождь усилился, но если встать под каким-нибудь деревом, то можно от него, если не скрыться, то, хотя бы, не стоять, как под душем. Осталось только найти подходящее густое дерево.

Джасти остановилась, слыша, как к ней кто-то быстро приближается. Не успев сделать и пол оборота, как она тут же оказалась в руках одноглазого, который поспешно со своей ношей бросился бежать от дождя.

— Будь что будет, — оправдал он свои действия: — Но в лесу я тебя не брошу.

Зелье уже начало на него действовать. Последнюю фразу Лис сказал сдавленно, почти хрипя. Пальцы мужских рук больно вонзились в её бедро и плечо, с силой прижимая к груди. Лучше не просить его ослабить хватку — а то бросит прямо здесь, на земле, и тогда уж действительно будь что будет.

Йорвету стало очень нехорошо. Эльф плотно сжал свои губы, вдохнул глубже, но так больше не выдохнул — старался не дышать этим зельем. Читай книги на Книгочей. нет. Поддержи сайт — подпишись на страничку в VK. Ни дождь, ни порывы ветра не помогали, не развеивали запах той лазурной жидкости. Джасти было до боли его жаль. Она раз за разом проклинала тот день, когда согласилась составить Леголасу компанию к торговцам-магам. Кстати, и почему-то не могла вспомнить, что творилось в её жизни между этими двумя промежутками времени? Почему она не выкинула или не убрала эту склянку?

Вот и показалась деревня. Лис всё-таки решил продолжить дышать. Видимо рассчитывал, что успеет бросить девушку в окно их дома и убежать раньше, чем колдовство полностью затуманит его разум. И Джасти казалось, что у него даже получится сдержать себя в руках. Он сильный, он справится…

Ан нет.

Долго не дышал, отчего теперь заглатывал воздух так, словно рыба на суше, вбирая в себя всю магию. Он остановился, еще не успев выбежать из леса. Джасти ощутила под ногами землю, а эльф, прижав её к ближайшему дереву, настойчиво прислонился своими губами к человечке. Она протестующе замычала, но разве можно что-то противопоставить этому напору, этим объятиям? Первые две секунды девушка ещё сама пыталась держать себя в руках, плотно сжав рот.

Не получив ответа от губ, Старый Лис стал собирать языком дождевые капли с её щек, с челюсти, с шеи…

— Йорвет, пожалуйста, держись… — взмолилась Джасти.

Было ли ей неприятно? О нет… Она затрепетала в его руках. Каждое прикосновение этих замерзших губ отдавалось маленьким разрядом тока по всему телу. Хотелось больше, пусть не останавливается. Ещё немного, и девичье тело перестанет сопротивляться его ласкам.

— Проклятая ведьма… — глухо прошептал мужчина, на секунду оторвавшись от шеи. Хоть эти слова были на эльфийском, Джасти поняла их значение, будто бы уже успела выучить их язык. Но ведь не учила!

— Прости меня… — хрипло ответила девушка. — Я правда не хотела, чтобы так всё получилось.

— Надо было убить тебя сразу, как только предоставилась возможность… — это предложение больно ударило в самое сердце. Неужели он до сих пор её настолько ненавидел? Слова были произнесены всерьёз, пусть и тоном страстного любовника. — Ты жалкая, глупая dh'oine. Ничего не умеющая, ничего не знающая… — каждое слово он говорил в перерывах между поцелуями, обжигая замёрзшую кожу дыханием. Джасти распахнула глаза, но смотреть на эльфа была не в силах. Всё удовольствие сняло, как рукой, но сердце билось с той же силой. Йорвет, наверное, не обратил внимание на изменение в ней. Но, словно подлив масло в огонь, эльф сильно укусил нежную шею, отчего Джасти всхлипнула. — Поскорее бы ты убралась в свой мир.

С огромным усилием он всё же оторвался от её шеи, уткнулся лбом о ствол дерева и, закрыв глаз, вновь задержал дыхание. На этот раз ему было труднее, чем на бегу — ведь вот его цель, стоит прижатая к нему, тяжело дышит… но по щекам, вместе с дождём теперь текли слезы. Его слова, как плевки в самую душу, эхом отдавались в голове.

— Нет, dana, — прошептал он ей в ухо. «Дева? Сначала «глупый человек», а теперь дева?». — Ты не должна плакать… Ты должна разозлиться…

Джасти сморгнула слезы и, задирая голову, удивленно посмотрела на этот томный взгляд. Это спровоцировало его руку скользнуть к её шее и обхватить её, но не затем, чтобы задушить. Скорее, притянуть к себе, ближе к своему лицу. Йорвет заговорил, нарочно или нет, касаясь губами её рта:

— Разозлись и ударь меня… — он прикрыл глаз, выдержал паузу, всё ещё пытаясь бороться с собой, а потом прорычал: — Мерзкое насекомое, тебя надо было утопить, бросить паукам, оставить гореть…

Нет, это неправда. Он лжёт, он так не думает! Джасти поняла. Ему и самому было противно говорить эти слова. Йорвет морщился от злости на самого себя, невольно сжимал её шею, но то и дело ослабляя хватку, когда разум, пусть маленькими крупицами, но возвращался. Лис пытался её разозлить, чтобы она помогла ему прийти в себя. Как угодно — ударом, плевком, пинком…

— Если всё, что ты действительно говоришь — ложь, то я не буду.

— Маленькая, глупая dana, — усмехнулся он. — Ты меня во всё это втянула, а теперь даже не хочешь попытаться исправить свою ошибку?

— Ты сам в это втянулся, когда вернулся за мной. Сказал: «Будь что будет». Значит, понимал, к чему это может привести. Я же сразу стала тебя прогонять.

— Ты не оставила мне выбора, — это последнее, что он смог произнести, будучи в сознании.

Больше не в силах сдерживаться, он притянул её за шею к своему лицу и с жадностью впился в её губы. Больше сопротивления эльф не встретил. Свободная рука блуждала по каждому сантиметру её тела — плечи, талия, бёдра, грудь. Ничто не осталось без внимания.

Дышать становилось тяжелее, но не потому, что его рука до сих пор лежала на шее — Йорвет сильно вжимал её в дерево, и, наконец, отпустив бедное горлышко, пальцами начал вести дорожку от плеч по позвоночнику и до самой поясницы. В эти секунды Джасти глухо простонала в эльфийские губы, а телом выгнулась ему навстречу. Почувствовав сквозь поцелуй хищную улыбку, девушка выгнулась вновь — пальцы Старого Лиса, чуть касаясь, вернулись к её плечам той же дорожкой. Найдя эрогенную зону человечки, представитель дивного народа долго издевался над вздрагивающей от прикосновений девушкой.

От издевательств заболела поясница, но Лис получал от этого огромное удовольствие. Не помогли и протестующие мычания Джасти — напротив, это заводило эльфа сильнее. Он, в такт её выгибаниям, стал делать характерные толчки вперёд, а любые попытки просить остановиться пресекались ощутимыми укусами за губы.

Его действия становились грубее, властнее, болезненнее. Он не упускал случая схватить её за волосы и запрокинуть голову назад. Открытую шею он тут же начинал истязать зубами и засосами. Пальцы прочертили ещё одну дорожку на спине, Джасти выгнулась, а Йорвет резко накрыл рот новым поцелуем, вбирая в себя девичий стон.

«Действительно, — подумала Джасти, — будь что будет».

* * *

Йорвета разбудили странные шевеления под боком. Хотя он и так собирался просыпаться с минуты на минуту. Организм отдохнул, наконец-то, голова была свежа. Даже настроение хорошее. Открыв глаза, первое, что он увидел, была Джасти. Девушка спала, но как-то нехорошо ворочалась во сне. И что она тут делает? Да ещё и в одной кровати с ним? Ах да… Благодаря ей он ведь и уснул.

Судя по тому, что улицу за окном освещал серебряный свет, была ночь. Долго же он спал. А девчонка, похоже, боялась его разбудить и никуда не уходила. «Да и куда ей с такими-то ногами»? Переведя взгляд вновь на спутницу, Старый Лис всерьёз задумался, а не разбудить ли её? Быть может, ей снились кошмары.

Но прежде, чем его рука коснулась девичьего плеча, Джасти слегка улыбнулась, а потом… Застонала? Тихо так, скромно. Хорошие ей там кошмары снились. Йорвет и сам не отказался бы от таких. Не смог сдержать улыбки. Человечка была такой забавной сейчас. Даже по-своему милой.

Старый Лис так же приметил, что волосы Джасти были распущены. Его это немного удивило. Неужели слова эльфа так сильно задели её? А самое главное — его мнение было важнее, чем слова Зеврана? Что ж, это льстило.

Йорвет тихо слез с кровати и, как кот, потянулся, разминая заспанные мышцы. В доме было довольно прохладно. Не мешало бы растопить камин. Благо, там уже были сложенные для гостей дрова. И пока он это делал, Джасти, пусть и изредка, но продолжала стонать. Первые два-три раза Йорвет стерпел. В следующий раз эльфа уже распирало от любопытства. «Небось, ей этот трепло снится», — хмуро подумал он. В пятый раз он не выдержал, отошёл от камина и вернулся к кровати, дабы разбудить её.

Тот факт, что она стонала, в общем-то, не сильно раздражал. Напротив, даже нравился. Но эльф ведь не железный! Что теперь, ради девчонки на улицу в холод уходить? Нет уж, хватит. Он и так за неё настрадался.

Жаль только… рука так и не осмелилась потревожить её сон. Лис только сел на кровать, смотрел в её веки и гадал, что… Кто ей там снится? Леголас, Зевран, Юджин? Он сам? Да, даже допускал и эту мысль. Но она так улыбалась во сне. Словно маленький ребёнок, видящий сны о горе сладостей. Нет, рука не поднялась её растормошить.

— Джасти… — может «случайно» словами её разбудить? Но ответом на её имя был тихий сладкий стон в губы. Йорвет наклонился ближе к её уху. — Dana…

Нет, всё равно не проснулась. Йорвет улыбнулся. Dana… Язык не повернулся назвать её сейчас beanna или dh'oine. Перед ним лежала молодая дева. Ну и что, что ушки не острые? И лицо не прекрасной эльфийки. Да и рост мелковат, но не гномий же! Зато милая.

— Маленькая дева.

* * *

Спустя два дня, Джасти уже могла ходить на своих ногах. Мариэль нашла для неё сменную одежду и обувь, учила её своей медицине. Надо признать, зря сестра в самом начале так проклинала эльфийские методы лечения. Да, травы не помогали так быстро, как введённые в мышцы препараты, но за всё это время раны эльфов не загноились, воины чувствовали себя лучше день ото дня. А так как Йорвет часто отлучался, то Джасти просила не только показать, но и обучить её эльфийским методам лечения — отвары, травы, ягоды… Подождите, но как, если рядом не было Йорвета, а Исенгрим вообще перестал попадаться на глаза — да, этот бездельник полностью спихнул свою работу переводчика на плечи Лиса — Мариэль могла учить? Всё просто.

— Как ты себя чувствуешь? — как-то поинтересовалась эльфийка на родном языке человечки. Потом командиру Белок долго пришлось убеждать её, что она не сошла с ума. Оказывается, красавица уже давно брала уроки у Йорвета и Исенгрима. Ей ещё было сложно разговаривать — словарный запас не велик, но она очень быстро училась.

Начхав на недовольства эльфов и протест Старого Лиса, Джасти не просто стала выходить из дома, но и с утра до вечера находилась с ранеными. Им выделили большой двухэтажный дом, где и получилось всех уместить. Когда работа заканчивалась, Джасти провожали домой либо Мариэль, либо одноглазый.

Как оказалось, в ту ночь, когда Йорвет высыпался, эльфийка пришла не одна, а с тремя мужчинами, которые должны были втащить ещё одну кровать в их маленький домик. Так как она решила не беспокоить этим спящего командира, то утром бедолаге пришлось вносить оставленную снаружи кровать самому.

— Зато выспался, — глумилась Джасти.

Правда, их отношения с той ночи немного подпортились. Ну как подпортились? Сестра больше не могла смотреть на Йорвета. Когда осознала, что то было только сном, хотелось разреветься. А когда смотрела на одноглазого, то в голове сразу вспыхивали все те образы, все те ласки, все те… В общем, Лис не мог понять, почему Джасти постоянно отводит взгляд и краснеет, если тот брал её на руки.

Жители деревни её не беспокоили. К пучеглазию взрослых и насмешкам детей она привыкла. Но была в этой деревне одна эльфийка, которая смотрела на Джасти, как на пришедшего с небес ангела хранителя. Точнее, так ей сказала Мариэль. Та женщина должна была родить со дня на день. И она была уже наслышана о человечке, которая «оживила мёртвого» ребёнка. Будущая мать ещё ни разу не подходила к Джасти, но слёзно умоляла Мариэль попросить за неё.

—…Нимэль и её супруг очень переживают, что с ребёнком будет так же, как и с большинством других, — говорила маленькая целительница. — Она просит тебя принять роды. А я прошу тебя научить меня это делать.

А что Джасти? С радостью согласилась. В тот же вечер она приготовила все нужные — или хотя бы что-то отдалённо похожее на нужные — предметы. В этой деревне были две врачевательницы, которые прознали об этой затее и всем растрепали о том, что человечка погубит малыша. Людские ненавистники верили. Даже супруг обвинял жену в том, что она лишилась разума. Но будущая мать была непреклонна. Тем более, как узналось позже, первые два малыша умерли. Или, как сказала Мариэль, «родились мёртвыми». Ага, сестра уже знала, что в понимании эльфов значило родиться мёртвым. Не закричал? Значит, пошли хоронить. Жестоко, цинично, но правда.

Вечером второго дня Джасти дала некоторым раненым выпить настойки, которые, под внимательным взором Мариэль, приготовила сама. После чего они вместе вышли из дома. Снаружи уже поджидал Йорвет. Старый Лис частенько встречал человечку после работы, провожал домой, где им уже был приготовлен ужин. Хотя… готовил он как настоящий военный — по принципу: главное поесть, а об эстетике и вкусе подумаем потом.

Как-то их навестил Зевран и долго шутил (пока Йорвет его не выгнал пинком), что те стали, как супружеская пара. Она работает на благо деревни, он работает на её благо. Джасти смеялась, краснея время от времени, а Йорвет злился.

Командир встретил девушек одной только фразой:

— Когда они поправятся?

— Скоро, — ответила за двоих Мариэль.

— По сути, если пообещают пользоваться мазями, то семерых можно отправить домой хоть завтра.

— Верно. А четверых через недельку, — добавила эльфийка, посмотрела на Джасти, и обе они кивнули, соглашаясь с таким решениям.

— Спелись, — фыркнул одноглазый, а девушки засмеялись. И пока они смеялись, взгляд Йорвета замер на какой-то точке.

Джасти проследила за его взглядом. Там, на холме, откуда они когда-то приехали, виднелись два силуэта. Одного она сразу узнала — Леголас. Живой и здоровый! Стоял там, выискивал их взглядом, а когда нашёл, улыбнулся так, как умеет улыбаться только он.

Человечка тут же побежала к прекрасному принцу, а он пошёл ей навстречу. За ним следом двинулся спутник, на которого Джасти не сразу-то обратила внимание. А когда стала видеть его лицо, остановилась, раскрыв рот от удивления. Высокий, крепкий мужчина — человек — не мигая смотрел на неё.

— Юджин… — одними губами прошептала она. Это был он! Тоже живой, тоже здоровый! Всё-таки, Трандуил сдержал своё обещании и не тронул её роту. Вне себя от счастья она побежала теперь уже к нему, выкрикивая имя: — Юджин!

Но чем ближе она приближалась, тем отчетливее видела лицо мужчины. Что-то было не так. Комбат был ей не рад. За три года она выучила каждый его взгляд, каждую эмоцию… Когда Юджин становился таким холодным, беспристрастным, не шевеля ни одной мышцей на лице, то становился непредсказуемым. Как правило, это означало, что он зол. Хотя чего ему не злиться? Рядом с ним стоял эльф, позади Джасти нагоняли Мариэль и Йорвет. Ну ничего. Вот девушка распахнула перед ним руки, дабы обнять. Сейчас мужчина растает в её объятиях.

Но он сделал шаг назад от Джасти.

Она остановилась в метре от него и удивлённо опустила руки, стараясь разглядеть в этих стеклянных глазах хоть какую-то причину его поступка. Леголас нахмурился, смотря на человеческую пару, но не вмешивался. Пока они молчали, сзади над ней нависла тень Старого Лиса. Он скрестил руки на груди и посмотрел на мужчину, как когда-то смотрел на Джасти — с презрением, ставя его ниже своей персоны.

Юджин же смотрел только на свою боевую подругу.

— Что-то случилось? — взволнованно спросила она.

Его губы дрогнули, желая ответить, но он быстро сжал их.

Пара секунд. Вот перед девушкой его холодные глаза, а потом последнее, что она увидела, как Юджин замахнулся рукой. Над поляной, где они стояли, раздался звонкий хлопок. Джасти схватилась за ударенную щеку, и, наверное, упала бы от такого сильного удара, если бы не тяжелая рука, что легла на её плечо. Но Йорвет не хотел её успокаивать тем жестом. Он рывком отбросил девушку к Мариэль, а та тут же заключила в свои объятия, при этом прикрывая собой от этого мужчины. Дальше произошло всё слишком быстро, чтобы понять. Когда Джасти открыла глаза, чтобы посмотреть на Юджина, его образ уже был скрыт за спиной Йорвета, целившегося в него из своего лука.

— Зачем ты притащил его сюда? — взревел Старый Лис.

Первое, что пыталась сделать Джасти — это осознать всё. Юджин… Её дорогой друг. Юджин её ударил. За что? Что она сделала не так? Ведь была рада его видеть! Сначала горькая обида пронзила её сердце, и только после этого Джасти ощутила жгучую боль от его руки. Щека покраснела, стала горячей. Боль стреляла даже в челюсть и по задним зубам — настолько ощутима была та пощечина.

— Я не думал, что он ударит её! — голос Леголаса был спокойнее, но близился к тому, чтобы сорваться на крик. — Йорвет, опусти лук!

— Я напичкаю его голову всеми своими стрелами, Леголас! Немедленно отойди от него! — орал Старый Лис.

Спина эльфа размылась — глаза Джасти наполнились слезами. Пребывая в шоке, она не контролировала ни своё тело, ни свои эмоции. Просто смотрела на Йорвета, всё также держась дрожащей рукой за горящую щеку.

— Отпусти меня! — сквозь эльфийскую брань девушка отчетливо слышала родную речь из уст Юджина. Точнее, она не слушала никого, кроме него. Хотя жалела, что не была глуха: — Мы все думали, что ты мертва, Джастин! А ты хуже… Ты — предательница!

— Успокойтесь все! — Леголас пытался перекричать двух озверевших мужчин, один из которых рвался убить другого, а второй пытался добраться до девушки. — Хватит! — Йорвет продолжал скрывать своей спиной то, что происходило между принцем и комбатом. Джасти только услышала удар и глухой стон Юджина. После чего Леголас обратился к Старому Лису: — Я приказываю тебе, опусти лук!

— Вспомнил о своём положении? — голос Йорвета угрожающе зашипел. — Где была твоя королевская голова, когда ты притащил сюда этого человека?

— Iorveth! Justi, — эти слова девушка поняла. Леголас просил Лиса вспомнить о ней.

Но командир Белок долго пытался стоять на своём, упорно отказывался отступить. Но, всё же, сделал это. Опустив руки с оружием, он медленно повернул голову в сторону девушки. Она резко отвернулась, утыкаясь в платье державшей её Мариэль. Нет. Не хотела, чтобы он видел её такой. Один удар Юджина вмиг унизил её, а нынешний вид лишь усиливал боль от позора.

Она больше не смотрела, только слышала. Юджин поднялся — видимо, дабы успокоить человека, принцу пришлось его повалить и прижать к земле.

— Хорошо, что ты здесь, — тихо, но не без злобы, сказал комбат. — Будь ты на Земле, я бы поступил с тобой, как с предателем.

18. Если подарить девушке желтые цветы — предстоит разлука

Леголас с тоской смотрел, как Джасти вздрогнула от его слов, словно от удара. Лис же, переведя взгляд со своей спутницы на её обидчика, вновь прицелился на мужчину. Зрачок эльфа сузился от гнева — вот-вот, и стрела будет спущена. Леголас встал между ним и человеком.

— Мариэль, уведи её домой! — рявкнул Йорвет не оборачиваясь. —  Леголас, в сторону! Я убью его!

— Ну давай! — подливал масло Юджин. — Давай, стреляй! Или тебе для этого нужны оба глаза?

Леголас трижды проклял себя за свой необдуманный поступок. Нет, он правда не рассчитывал, что этот человек ударит Джасти. Ведь сколько боли эльф видел в изумленных глазах Юджина, когда речь заходила об этой девушке. Почему же тогда? Он никак не мог понять причину этого поступка. Предательница? «Она спасла вам жизнь в ту ночь! Всем!»

— Не убьёшь, — однако, думы надо оставить на потом. Сейчас необходимо обуздать соперников. — Люди теперь наши союзники.

— Ч-что? — руки одноглазого сами невольно опустили лук и стрелу, а сам он удивленно перевёл взгляд с обидчика девушки на принца. — Что ты сейчас сказал?

— Я всё объясню. Но позже, — строго произнёс Леголас и повернулся лицом к Юджину. — Нам не нужны лишние проблемы. Переночуешь в одном из домов — я попрошу дать тебе место. Но не нарывайся, — Юджин же, напротив, неотрывно смотрел на одноглазого, но после слов златовласого кивнул. — Йорвет… — Старый Лис смерил принца злым взглядом, и, повернувшись, хотел было пойти за удалявшимися Мариэль и Джасти. Но друг остановил его, схватил за плечо. Мужчина не обернулся. — Йорвет! — вновь позвал его голубоглазый. — Передай это Джасти, — только из любопытства и из-за того, что речь зашла о ней, воин обернулся. Леголас стоял перед ним с красивой небольшой зелёной коробочкой в ладони. — Я хотел осчастливить её, приведя этого человека. Теперь же пусть подарок хоть немного разбавит поганый для неё вечер.

Йорвет будто бы думал, исполнить просьбу голубоглазого или нет. В его понимании это он был повинным в том, что день для девушки безвозвратно испорчен. Но друг не был бы другом, если бы не забрал коробку. Йорвет без интереса прокрутил её в своих руках, бросил последний испепеляющий взгляд на Юджина и быстрым шагом пошёл догонять девушек.

Леголас хотел спросить Юджина, зачем тот ударил девушку. Ведь не то он видел в глазах мужчины — не было там желания обрушить обиду на столь хрупкое тело. Конечно, голубоглазому это не понравилось. Более того, если бы он был обычным воином, то встал на место Йорвета и своими руками выпустил стрелу. Но ему нельзя. Принц не должен стать виновником нового раздора между расами. Тем более, когда появился такой шанс расправиться с орками.

Оставшись один на один, солдат и воин просто смотрели друг другу в глаза. Они вместе уже прошли одну битву, но не было ни тени тепла в их отношениях. Леголас был по-царски холоден с ним, а Юджин просто выполнял приказ помогать эльфам. И хотя их это устраивало, после произошедшего принцу стало ещё тяжелее оставаться спокойным с ним рядом.

Он выждал момент, когда Йорвет скроется из виду, и только потом пошёл в деревню, ведя за собой Юджина.

* * *

Йорвет вошёл в дом и сразу застал плачущую на плече Мариэль Джасти. Она что-то несвязно нашептывала эльфийке, а та лишь гладила её по голове. Ладонь красавицы слабо светилась, усмиряя магией бушевавший разум. На Йорвета она даже не взглянула, а Джасти же, напротив, повернулась к мужчине спиной, не желая показывать своё состояние.

— Кто это был? — тихо спросила Мариэль.

Йорвет даже не знал, как обозвать того солдата. Из рассказов он понял, что Юджин являлся и другом, и товарищем, и любовником. Да и если честно, разговаривать вообще не хотелось. Он смотрел на униженную, и сердце сжалось от тоски. Теперь в том мире у неё не было будущего. Средь эльфов человек объявил её предательницей. То же самое мог сделать и среди людей. Возвращаться Джасти в свой мир нельзя.

— Йорвет… —  Мариэль так и не получила ответа на свой вопрос и позвала одноглазого. Тот тяжело вздохнул и взглядом указал целительнице на дверь. Всё равно поздно — ей нужно было уходить, пока эльфийки не хватились.

Красавица не хотела оставлять свою наставницу в таком состоянии, но покорилась воле командира. Золотое свечение на руке померкло, последний раз погладив человечку по голове, Мариэль встала с кровати и вышла из дома. Джасти так и не повернулась к эльфу.

Вместо того, чтобы занять место жилетки для слёз, Старый Лис подошёл к камину и неспешно стал разводить огонь. Он не умел успокаивать. Не знал, что сказать в таком случае, дабы затупить обиду медсестры. Быть может, приручённая в печке стихия подействует, как успокоительное? Или, если Джасти подкрепится приготовленным Йорветом ужином, она немного забудется? Или та коробочка…

Эльф вытащил из кармана подарок Леголаса и посмотрел на Джасти. Не поворачивалась. Лежала на одной кровати, а лицом уткнулась в подушку другой — они стояли вплотную из-за маленького пространства. Человечка всегда так была счастлива видеть принца. Вон сегодня как бежала к нему! Аж противно! Йорвет мог только вообразить, как она будет счастлива этому подарку. И хоть что-то останавливало командира вручить коробочку, он знал, что это сейчас единственная возможность успокоить девушку. «Обрадуется она подарку? Или… тому, от кого он?».

Скрепя зубами от непонятной ему ярости, Йорвет бросил коробку Джасти, но случайно угодил ей в макушку. Сестра что-то промычала ему, но приподнялась, озадаченно смотря на подарок.

— Это тебе просил передать Леголас, — мрачно отозвался эльф, переводя взгляд на разгорающееся пламя в камине.

Он слышал, как она стала разворачивать, а сделав это, тяжело вздохнула. Никакой радости на подарок не было. Делая вид, что разводит огонь, Йорвет смотрел на горящие дрова и слушал её. Тишина.

Обернулся.

Джасти не отвернулась, как в первый раз. Сидит ровно посередине двух кроватей, смотрит на раскрытые ладони, в которых было что-то желтое — тот самый подарок Леголаса. Не плакала, но лицо мокрое, глазки красные. Старый Лис выпрямился, подошёл к ней и сел на край кровати, заглядывая в ладони. Там лежала лишь простая заколка. Красивая, дорогая, но всего лишь заколка в виде желтого цветка.

— Это ведь Леголас подарил, — тихо уточнил Йорвет. Где же восторг при упоминании этого имени?

— Почему он так сделал? — она словно не услышала эти слова. Старый Лис понял, о чём она говорила.

— Видишь ли… — начал он, придвигаясь ближе. — Я так понимаю, вы с Юджином очень близки. А теперь представь, что он чувствовал весь этот месяц. Небось, думал, что мы тут тебя убиваем, пытаем. Его мучила неизвестность. А тут он видит, что ты стоишь подле двух эльфов — его врагов, между прочим! — смеешься с ними, бежишь обнимать третьего, — Джасти медленно подняла на одноглазого лицо, явно что-то желая вставить, но Йорвет, осмотрев девушку, добавил: — Да и одета в наши одежды. Представь, что он почувствовал.

Джасти перевела свой взгляд на заколку и еле заметно кивнула. Кажется, она поняла суть сказанного. Но её это явно не устраивало.

— Для него было бы лучше, чтобы вы меня тут пытали? — всхлипнула она.

— Это палка о двух концах, dana, — покачал головой Йорвет. — Здесь можно часами выступать как за твою защиту, так и за защиту твоего мужчины.

Хотя, чёрта с два Йорвет будет защищать мерзавца! Юджин ударил женщину! Такого ни один эльф себе не смеет позволить! И, думая об этом, Лис вновь и вновь видел перед глазами момент, когда этот ублюдок бьёт её по лицу. Прошло столько времени, а шлепок по девичьей щеке до сих пор эхом отдавался у него в воспоминаниях. Руки затряслись от желания схватить лук и, наплевав на приказы Леголаса, броситься в погоню за этим человеком.

— Одно твоё слово, dana, — тихо прошипел Йорвет, наклоняя к девушке своё лицо ближе, дабы она поняла, что в его словах сейчас не было ни доли шутки. — Одно слово, и я убью его.

— Нет! — эльф даже вздрогнул от её крика. — Ты с ума сошёл? Ни в коем случае! Йорвет, если ты с ним что-нибудь сделаешь, я… Я… — «Что?». Она ничего не сможет сделать. Эти глупые угрозы не стоили ничего. Зато она перестала грустить. Точнее, печаль обратилась в злость, которую Джасти взглядом показывала Старому Лису. Он усмехнулся. Пусть злится. Уж лучше так, чем плачет. В гневе она становилась даже интереснее. — Я возненавижу тебя! Слышишь? Эй! Что ты ухмыляешься? Йорвет, я серьёзно говорю — не смей ему ничего делать.

Она ещё что-то кричала, но Лис уже не слушал. Он перевел свой взгляд с её глаз на заколку и взял её в свои руки. Собрав несколько прядей, которые особенно прилипли к мокрому от слез лицу, эльф закрепил их подарком над ухом человечки. Джасти сразу замолчала, удивлённо смотря на Старого Лиса. Такие покрасневшие глазки, такие уставшие. И так к нему близко.

И о чём в тот момент думал Йорвет? Ни о чём. Им овладели инстинкты, приказывающие податься ближе к этому слабому существу, воспользоваться её шоком. Конечно, мало кто видел бравого командира Белок за закалыванием волос. Да ещё и на человечке! Но этот факт спрятался в его сознании очень далеко. Ушки Джасти были скрыты под оставшимися несобранными волосами, а рука его продолжала держаться за заколку, хотя она уже прочно закрепилась на голове. Пальцами чуть задевал её висок. И, непроизвольно, рука легла на ударенную Юджином щеку Джасти. Лицо девушки горело, но причина теперь в другом. Она смутилась? Возможно. Последние два дня она постоянно смущалась.

— Йорвет?

В голосе больше не было злости. Обескураженность, растерянность, но не злость. Старый Лис и сам не заметил, как расстояние между их лицами сократилось. Взгляд упал на её губы. Эльф потянулся к ним, а Джасти не отпрянула. Более того, она поддалась, когда он переместил свою руку на затылок и притянул к себе. И вот одноглазый уже готов был попробовать девушку на вкус, но её голова резко перестала поддаваться. Йорвет перевёл взгляд на её глаза, и вместо того, чтобы увидеть в них запрет на сие действие, он увидел, как она отвлеченно смотрела куда-то за его спину.

Йорвет нахмурился и тоже повернул голову. Джасти смотрела в окно. Точнее, на того, кто был за ним. От вида знакомого лица, глаз Старого Лиса распахнулся от удивления, а тело напряглось. Знакомый ему эльф смотрел на пару, сощурив глаза. Он не дрогнул, когда поймал на себе взгляд командира. Напротив, ответил долгим, осуждающим взглядом, а потом зашагал в сторону двери, приглашая Йорвета на разговор.

— Кто это? — спросила Джасти, обдавая щёку эльфа горячим дыханием. Но ему было больше не до своих желаний.

— Оставайся здесь и не смей выходить.

Благо, она не спорила. Йорвет вскочил с кровати и небыстрым шагом пошёл к выходу. Уж кого-кого, а вот одного из Белок он тут не ожидал увидеть. Что они тут делают? Их притащил Леголас? Зачем? Вопросы, вопросы, куча вопросов в голове, но их оттесняли мысли о том, что ответить своему боевому другу. Вопросы, увы, будет задавать не Старый Лис.

— Значит, это правда… — раздался знакомый голос сразу, как только эльф вышел на улицу и закрыл за собой дверь. Он поднял глаза. Перед ним стоял Киаран. Хоть с кем-то можно было отдохнуть от языка Джасти, хотя сейчас это не очень радовало. Далее разговор шёл на эльфийском. — Ты действительно променял свой отряд на человека.

— Что ты вообще здесь делаешь? — как можно спокойнее спросил Йорвет.

— Значит, так? — усмехнулся эльф, разводя руки в сторону. — Такое твоё приветствие старого друга?

— Ты меня поприветствовал не хуже.

— А как мне ещё реагировать? — скрестив руки на груди, эльф сощурил глаза и долго всматривался в лицо командира. Видимо, пытался увидеть его шрам под банданой. — Идём мы, значит, по лесу, встречаем Яевинна…

— Яевинн тоже здесь? — напрягся Лис, но Киаран пропустил его вопрос мимо ушей.

— … И он нам поведал милейшую песню о том, что великий Старый Лис помешался на человеческой женщине! — Йорвет оскалился. — Говорит: «Промолвил он мне, что за девку ту жизнь отдать готов!».

— Киаран, я… — хотел было оправдаться, но бывшему командиру Белок не позволили:

— Я не верил до тех пор, пока не увидел вас в окне! — голос эльфа медленно повышался, пальцы сжались в кулаки, а ноги повели его ближе к товарищу. — Объясни мне, Йорвет, что это значит?

— Это приказ Трандуила — не трогать её! — прорычал в ответ Лис. — И просьба Леголаса — охранять.

— Врёшь! — немедленно ответил Киаран, приблизившись на опасное расстояние к Йорвету. — Принц сказал, что дал тебе выбор! У этой твари уже есть защитник — Исенгрим!

«Тоже мне… защитник», — фыркнул Старый Лис и рывком снял с себя бандану, прикрывающую его уродство. Киаран не отпрянул, чем очень удивил Йорвета. Но молчал. Он долго всматривался в ожог и долго не переводил взгляд. Ни на его здоровый глаз, ни куда-либо ещё.

— Все будут смотреть на меня так, как сейчас смотришь ты, — Йорвет тоже сделал шаг навстречу к своей «правой руке». Киаран встрепенулся, услышав эти слова и взглянув в изумрудный зрачок командира, как бы говоря: «Нет, неправда», но Старый Лис-то знал. Уже всё понял. — Куда ты мне предлагаешь идти с таким уродством? К Белкам? Чтобы они видели это и боялись повторить судьбу того отряда, который мне поручили?

— Твоё лицо скрывает повязка, — буркнул Киаран. — На опыт твоих воинов это никак не влияет. Белкам нужен лидер, Йорвет. И им должен быть не я! Хотя… — Киаран брезгливо поморщился, повернулся к тому спиной и пошёл куда-то, бросая на прощание: — Зачем тебе Белки? У тебя теперь есть человек.

Первый порыв — хотелось наброситься на старого друга и вспороть ему брюхо. Но то, с каким отвращением Киаран плюнул слово «человек», заставило Йорвета поразмыслить мозгами. Человек! Когда он перестал думать о ней, как о человечке? Еще неделю назад она раздражала эльфа своим вечным мельканием перед глазами. Более месяца назад он пытался её убить. И долго желал это в последующие дни. Когда он стал думать о ней по-другому? «Человек! Человек!». Когда задумался о её губах?

— Киаран, — позвал Старый Лис эльфа. Тот остановился, но не только не оглянулся, но и не дал сказать то, что тот хотел:

— Я никому не скажу, что здесь произошло, Йорвет. И я буду также желать видеть тебя на посту командира легендарного отряда Белок. Но эту человечку я тебе никогда не прощу.

В этот день Старый Лис больше не разговаривал с Джасти, пытаясь вновь вбить в свою голову мысль о том, что она человек, а не женщина. Где та ненависть, с которой он смотрел на неё раньше? Где то желание убить? Надо бы вернуть их. Да. Пусть ненависть к её расе вновь возьмёт верх над его симпатией к ней.

* * *

Оставив Юджина в конюшне, где тот согласился провести ночь, Леголас хотел пойти куда-нибудь, подкрепиться и уснуть. Тяжелая была неделя. Уснуть и забыться. Но даже такому маленькому желанию не суждено сбыться.

— Ваше Высочество, — Зевран, неожиданно вышедший из тени одного из домов, театрально поклонился перед принцем и улыбнулся. — Я бы хотел поговорить.

Разумеется, его интересовали подробности. О войне, о Воронах. Было решено зайти за Йорветом, ведь он тоже имел право знать о случившихся переменах. Да и если не сейчас, то придётся повторять объяснения потом снова. А у Леголаса уже язык устал всем всё пересказывать.

Зевран показал принцу новый дом Лиса и сестры. В окне голубоглазый увидел спящую на кровати Джасти. Заколка, подаренная им, украшала её голову и поддерживала волосы, дабы те не скрывали столь безмятежный лик. Леголас не мог не улыбнуться, видя это. Ему было приятно, что заколка пришлась той по вкусу. Даже перед сном не сняла. Йорвет же сидел перед камином и о чём-то думал. Взгляд Лиса, не мигая, смотрел на огонь. Принцу не понравилась эта картина. Одноглазый задумался о чём-то явно серьёзном. Однако, он быстро ощутил, что за ним наблюдают. Выйдя из дома, троица пошла в лес.

— Я знаю здесь хорошее и безопасное место, — сказал Зевран. — Там и поговорим.

Место находилось недалеко от деревни. Не сказать, что оно тайное, да и по вытоптанной траве ясно, что это любимое место не только Ворона. Самый обычный банальный берег у речки. Поваленный ствол одного дерева был прекрасным местом, куда можно было бы присесть, что уставший принц и сделал. Йорвет не хотел сидеть — встал напротив сына Трандуила и ждал, когда тот начнёт говорить. Зевран же сел на корточки рядом с Лисом. По его лицу никогда нельзя было сказать, серьёзен ли он или нет. Сейчас же улыбался, будто собирался вести беседу о погоде.

— Людские земли не пригодны для жизни эльфов, — вот так сразу Леголас оборвал надежду в сердцах двух воинов. Зевран чуть не упал на спину, а вот Йорвет… Кажется, он об этом догадывался.

— Так и знал, — печально закрыв глаз, Старый Лис сел рядом с принцем и потёр ладонью лицо. — Я видел Аваллак’ха. Но надеялся, что мне показалось.

— Что показалось? — спросил Зевран.

— Прожив три года рядом с людьми Аваллак’х постарел, — объяснил голубоглазый. — В тех землях нет и крупицы магии, которая поддерживала бы нашу жизнь. В лучшем случае, мы жили бы сто лет. В худшем — из-за резкой потери магии, мы старели бы быстрее, чем люди.

— Всё пошло прахом, — прорычал одноглазый в свою ладонь. — Сколько эльфов пали, и ради чего? Трандуил постоянно делает что-либо, не думая о последствиях!

— Йорвет, хватит! — уставший принц имел не безграничное терпение. — У нас появился другой план, — два эльфа внимательно смотрители на своего будущего владыку. — У людей есть оружие, которое во сто крат превосходит наши стрелы и мечи. Прежде чем пойти с отцом на людских правителей, Аваллак’х сказал, что они сдаются и готовы выделить нам земли.

— Но по известным теперь причинам, эти земли нам больше не нужны. Значит… — Зевран понял, к чему вёл принц.

— Верно. Мы потребовали у них помощи в борьбе с орками. Опробовать этот план было решено немедленно. Командиры лучших отрядов должны были взять людских солдат на уничтожение небольших групп орков, раскиданных по Лихолесью и за его пределами. Несмотря на нашу вражду, все орки уничтожены.

— Это, конечно, звучит замечательно, — кивнул Йорвет. — Но что дальше?

— Сбор всех незанятых командиров и их воинов и решающий удар по оркам.

Леголас посмотрел сначала на Зеврана, потом на Йорвета. Да, это значило, что нужно было забрать и их. По крайней мере, Ворона точно. Но оба эльфа сначала должны всё обдумать. Леголас терпеливо ждал.

— Зачем ты притащил сюда того человека? — вдруг спросил Йорвет. — Чтобы наглядно доказать нам, что люди теперь на нашей стороне?

— Его я привёл, чтобы тот увиделся с Джасти, — Леголасу не очень хотелось вновь поднимать эту тему, что он выказал недовольным выражением лица. Правда, требующий ответа взгляд Старого Лиса ясно дал понять, что желает получить ответы на все вопросы. — Узнав, что лазарет сгорел, мы пошли с Юджином в деревню — эльфийки нам всё рассказали.

— Поджог устроил Яевинн.

— Я знаю — встретил его в лесу.

— И где он сейчас?

— Поверь мне. Ты не хочешь знать, что с ним стало.

А сталось с ним очень плохо. Леголас не имел права решать судьбу того, кто набросился на «врага». В этом случае он пошёл против приказа самого Трандуила. Владыка бы и решил его судьбу, но Яевинн посчитал, что вправе не только избавить эльфов от человечки, но и судить «предателей», что приняли её медицинскую помощь. Здесь Леголас не сдерживался. Яевинна больше никто и никогда не увидит.

Йорвет, хоть и зная о жестоких наказания за убийства эльфов, был явно разочарован. Видимо, хотел расквитаться с ним лично. Но и выпытывать подробностей не стал, за что ему большое спасибо. Леголас вообще не желал даже имя слышать того, кто хотел погубить свой же отряд.

Зевран молчал. В его глазах не было и тени любопытства. Златовласый прохвост уже всё знал. Не важно, откуда. Зря он, что ли, считается лучшим шпионом? Обладая большим любопытством, он сам, без чьих-либо приказов, уходил узнавать, что там, в мире, творится в его отсутствие. Небось, уже давно знает, что творится в деревне и в этом лесу. Возможно, уже успел прошпионить за Белками, что сейчас помогают с уничтожением пауков.

— Ну так что, Зевран? — спросил Леголас.

— Я бы и рад… Но я бы предпочел с Воронами отбить этот лес от пауков. Не обижайся, но мне со своей гильдией легче, чем с теми воинами, что ты оставил. Так что, будь любезен… верни мне моих ребят.

Леголас кивнул, и все замолчали. Смысл было спрашивать Йорвета о том, готов ли он идти с ним в бой? Всё равно уже ранее отказал и объяснил вполне резонную причину. Но Старого Лиса явно мучил вопрос. Он пристально смотрел на своего друга, ожидая, когда тот ответит на его взгляд. Что Леголас и сделал.

— Мои Белки тоже пойдут на орков?

— Они к тебе заходили?

— Киаран, — Йорвет нахмурился и опустил голову. — Я сначала не понял, что он тут делает. А теперь вижу, что ты, после разговора с нами, сразу пойдёшь в бой. Иначе бы не таскал воинов туда-сюда.

— Не совсем. Я рассчитывал, что побуду со всеми вами три дня. Именно по истечению этого срока Аваллак’х обещал открыть портал у дома Последнего Пути, ведущий во дворец владыки. Но, кто же знал, что вы переместились в деревню? Завтра вечером я, Юджин и Белки уйдём обратно, к лазарету. И, прежде чем решать военные действия, я поговорю с отцом по поводу Джасти.

— Вот как раз тебя хотел о ней расспросить, — серьёзность с лица Зеврана тут же ушла. Он встал на ноги, подошёл к Йорвету и дружески приобнял его: — Нас очень интересует её дальнейшая судьба.

— Руки! — рыкнул Старый Лис сбрасывая с себя конечность нахального эльфа. — С чего ты вообще взял, что она меня должна интересовать?

— Не ты ли лично меня об этом расспрашивал? — удивился его словам Леголас.

— Потому что мне надоело быть на побегушках у человека! — рявкнул эльф так неожиданно, что голубоглазый с Зевраном вздрогнули. Нет, конечно, сын Трандуила знал, что боевому эльфу не льстило быть помощником Джасти. Но, как ему казалось, он свыкся с этой мыслью и согласился остаться с ней, хотя ему дали такой шанс — если уж не вернуться к Белкам, то хотя бы перейти в другое место. Особенно, Леголас заметил, как был удивлён Зевран его словам.

— Ты чего? — на всякий случай Ворон отошёл ближе к принцу. — Да ты больше всех волнуешься за её судьбу.

Настала очередь Леголаса расширить глаза от удивления. И судя по тому, как осёкся Йорвет, Зевран говорил правду — они действительно стали находить общий язык. Да и не было смысла невысокому эльфу врать.

— И что же ты тогда бросился на Юджина, когда тот ударил её? — спросил Леголас. Стоило бы закончить вопросы, но он хотел, чтобы Йорвет признался, если не принцу, то самому себе, в том, что уже перестаёт считать её врагом. Иначе бы в нём не проснулись те инстинкты, заставляющие эльфа оберегать женщин. Но Йорвет от этих слов лишь больше злился. С чего бы? Ведь вечером он бросился на врага за то, что тот причинил боль Джасти, а сейчас уже орёт, что… «А-а, я всё понял», — догадался принц. — Или ты после встречи с Киараном вдруг изменил своё мнение?

Йорвет молчал. Значит, Леголас попал в точку. Ну конечно, Старый Лис не желал потерять своего лица в глазах воинов, пусть больше и не являлся их командиром. Очень жаль. Принц не мог никому доверить жизнь столь ценного пленника, кроме Старого Лиса. А он сейчас всячески пытался вернуть свою ненависть к людям, которую Джасти так удачно закопала поглубже.

— Так что с ней будет? — вернулся к теме Зевран.

— Как Йорвет и догадывался, возвращать Джасти теперь опасно. По прибытию во дворец, я буду говорить с Трандуилом. В моих же планах она обучала наших эльфиек своей медицине. Отец сказал, что не воспримет её знание всерьёз до тех пор, пока она не докажет их силу на практике. Тогда и было решено перевести её в дом Последнего Пути. Мне кажется, испытательный срок окончен.

— А что с её медикаментами? — поинтересовался Зевран.

— После нескольких боевых действий магов, люди стали опасаться нас. Не будет трудно заставить их поставлять нам всё, что может понадобиться Джасти. Йорвет… — Старый Лис, что до этих пор о чём-то думал, поднял на друга лицо. — А что ты будешь делать?

— Я вернусь к Белкам.

— Что? — распахнул рот Зевран. — К-как? А что с Джасти? Кто её будет охранять? Ты забыл…

— Исенгрим, — сразу перебил его Леголас. — Подождите, я, кстати, не видел его. Что с ним?

— Твой хвалёный Исенгрим сразу забыл о своих обязанностях, как только понял, что у человечки появился второй переводчик, — прошипел Старый Лис. — Найди ей другого телохранителя. Но Исенгрим на эту роль не подходит.

Леголас хотел было что-то сказать в оправдание молодого командира, но Зевран также выказал мнение против:

— Ты знаешь, что он предпочёл добираться до деревни южной дорогой? — голубоглазый удивленно распахнул глаза. Нет, он же не может быть настолько глупым, чтобы идти через дорогу, которая давно принадлежит паукам? — Да-да, и не смотри на меня так! И догадайся, что было? Твари на них напали! Хорошо, что я с отрядом был рядом, иначе плакала бы твоя человечка.

— И если бы он не проигнорировал мои слова, то Драниэль мог бы остаться жив, — добавил Йорвет.

— Да и хорош ли телохранитель, который желает быть в патруле больше, нежели выполнять твои поручения? — добавил Зевран.

— А здесь твоя вина! — рявкнул одноглазый. — Это ты ему позволяешь участвовать в набегах на пауков!

— Ты думаешь, я не вижу, как тебя раздражает его присутствие? Для тебя стараюсь!

Леголас молчал.

— Кто тебя просит? Ты думаешь, мне приятно было её на руках таскать и слушать нытьё?

— Приятно, раз ты ночью не побрезговал её прижать к себе! — глаза Йорвета и Леголаса готовы были вылезти из орбит. — Да-да, она мне поведала милую историю о том, как Старый Лис, кричащий о своей ненависти к людям, всю ночь грел её своим телом.

Слушая такие подробности, Леголас упустил момент, когда два спорщика подошли друг к другу на опасно близкое расстояние. Веселый Зевран, кажется, нарочно провоцировал своего оппонента. Вот только зачем? Если принц сейчас не вмешается, будет драка. Серьёзная драка.

— Хватит, — голубоглазый поднял руку, призывая спорщиков обратить на него внимание. — Зевран, останешься в лесу, оберегать деревню. Йорвет… — а вот с распоряжением для него нужно было подумать. Джасти будет во вред, если её переводчик будет постоянно метаться между преданностью своим идеалам и его приказам. Что ж. Хочет вернуться к Белкам? Пусть. — Возвращаешься к своим обязанностям. Я вернусь от Трандуила за Джасти. Тогда ты можешь с ней навсегда распрощаться.

Йорвет удовлетворённо кивнул своему другу. Ни одна мышца не двинулась на его лице. Может, Ворон ошибся? Может, Старому Лису действительно так противно общество человечки?

— Подожди. Тогда Исенгрим вернется к обязанностям телохранителя? — нахмурился Зевран. — Нет. Я против. Подбери лучшую кандидатуру.

— Это я буду решать с отцом. От его решений будут зависеть мои. Но я услышал вас обоих — Исенгрим более не будет подле Джасти.

Оба командира остались удовлетворёнными таким решением. Вот и порешили, все слова сказаны. Отчего же это тёмное облако, что нависло над бывшими друзьями, всё никак не уходило? Зевран отошёл от одноглазого и присел к принцу. Йорвет же поднял с земли камень и с какой-то яростью бросил его в воду.

— Давно мы так вместе не собирались, — усмехнулся Ворон.

Ему никто не ответил. Да, раньше было легче. На плечах детей не лежали взрослые проблемы, не было войны, которая бы ставила их дружбу перед разными выборами, а вечные битвы не трогали их чистые сердца. Но все изменились. Кто-то стал ожесточеннее, кто-то стал серьёзнее, а кто-то… Зевран смотрел на злого Йорвета и усмехался, видя в его поведении что-то ребяческое. «А кто-то не изменился вовсе».

* * *

Джасти проснулась от того, что кто-то открыл входную дверь. Приоткрыв глаза, она увидела, что Йорвета нет ни у камина, ни на кровати. Значит, это он куда-то уходил. И вот пришёл. Девушка была на него ещё обижена за странное поведение перед сном. Ведь после разговора с тем эльфом Старого Лиса будто подменили. Понимала, что зря обижалась — незнакомец мог поведать Йорвету какую-то очень плохую новость, и командиру Белок было просто не до разговоров. Но мог бы хоть сказать, что его лучше не трогать. А то ведь совсем молчал! Уставился на огонь в печке и всё! Ноль внимания!

Потому, сейчас Джасти не повернула голову в сторону двери. А зря.

— Прости меня, — услышав этот голос, девушка резко вскочила с кровати и посмотрела на вошедшего. И как он только нашёл её в эльфийской деревне? Сестра посмотрела по сторонам — Леголаса нет. Значит, пришёл сюда сам?

В дверях стоял Юджин. Он с привычной суровостью смотрел на девушку, но голос не был, как при встрече. Кажется, вспышка гнева прошла, но Джасти всё равно его опасалась. Мало ли что… Мужчина вошёл в дом, подошёл к кроватям и сел с краю. Джасти невольно вжалась в стенку, внимательно изучая своего комбата.

— Просто, когда я тебя увидел с этими выродками, — начал оправдываться он, — я забылся. Ты даже не представляешь, что я чувствовал весь этот месяц.

— А мне, думаешь, легко было? — огрызнулась девушка. — Это тебе показалось, что всё хорошо. На деле же я не могла спокойно спать первую неделю, в ожидании того, что меня убьют. Ты бы видел, Юджин, какими косыми взглядами меня одаривают эльфы. Меня дважды пытались задушить. Меня чуть не убили огромные пауки! Слышишь, Юджин? Двухметровые, сука, пауки!

— Ты всегда очень боялась пауков, — он будто бы её слышал через слово. Но вот лицо смягчилось, и мужчина улыбнулся. — Прости меня, Джасти.

Ага, простит. Как же! Разбежался! Последний, кто давал ей пощёчину, был отец, но и тогда она была заслуженной. И тем более, от отца! Но уходить Юджин явно не спешил. А надо бы. Если Йорвет вернётся, то в этом доме будет труп.

— Что произошло, когда я ушла? — но вместо того, чтобы прогнать комбата, Джасти заставила рассказывать его долгую историю о том, что в течение той же первой недели им доставили продукты, боеприпасы, медикаменты. Да только всё это было больше не нужно. Не раз Юджин посылал отряд в лес — хотя это было опасно — на поиски эльфов, но всё оказалось тщетно. Ни остроухих, ни Джасти они так и не нашли. Враги больше не нападали. Комбату только и оставалось, что ждать дальнейших приказов, которых так и не последовало. Только неделю назад был один… О том, что эльфы больше не враги, а люди должны теперь помочь им избавить земли от орков. Звучало странно. Но Джасти эта мысль не могла не радовать. — Значит, всё хорошо?

— Можно и так сказать, — но Юджин не разделял её восторга. — По крайней мере, война скоро закончится. Нашей роте дали хорошее подкрепление. С остроухими мы очень быстро избавили какие-то горы от этих тварей. Если так пойдёт дальше, то, с нашей-то огневой мощью, мы выполним просьбу эльфов о помощи и вернёмся по домам в течение года.

«А я?» — первая мысль Джасти. А она-то как? По сути, Леголас должен её отпустить. Если войны нет, не нужна им больше её помощь. А если и нужна, то что ему мешает набрать врачей (а не медсестёр), а те уже пусть обучат эльфиек. В Джасти больше не было нужды. Да и сейчас она была помощницей Мариэль, а не наоборот. Без своих медикаментов нахождение здесь девушки не имело смысла.

Вот только… Уходить-то не хотелось. В смысле, она была искренна, когда говорила Йорвету о том, что их мир потрясающий, и как бы хотелось в нём остаться. Дома её ничего не держало. С отцом отношения были настолько испорчены, что никто бы сильно не плакал. Любимый дед давно скончался, а мать… Она уже и забыла в объятиях другого мужчины, что у неё есть взрослая дочь. Друзья? Да какие друзья? После суток на работе Джасти отсыпалась дома, а дружественные отношение сводились к перепискам да к редким тусовкам в клубах, в которых девушка больше общалась с коктейлями, нежели с друзьями.

А Юджин? Они с ним познакомились на войне. Комбат уедет в свой родной город, который был от дома Джасти на расстоянии в тысячи километров. С другой стороны, оставаться в этом мире только ради прекрасных видов и красот здешней флоры?

— Я так скучал по тебе, — думая о своём будущем, Джасти не заметила, как Юджин приблизился к её лицу. Она приняла его поцелуй по привычке. И почему сестра сейчас не забудет весь этот месяц? Почему она не воспримет его грубые сухие губы как нечто важное, как раньше? Но нет. Они больше не были столь родными. Что-то в них было не то, и даже чуждо. Отсутствовало желание их касаться. Хотелось целовать другие. Те, которые так и не прикоснулись к ней. Но сказать об этом Юджину — значило закопать себя здесь и сейчас. Нужно что-то придумать, пока его рука блуждала по шее девушки, пока не переместилась ниже, иначе дальше останавливать разгоряченного мужчину будет тяжелее. Но что сказать? Он ведь захочет знать причину её отказа. О!

— Я тебя ещё не простила, — и с этими словами она грубо отпихнула его наглую руку, которая всё-таки стала спускаться ниже. Комбат явно остался раздосадован тем фактом, но, благо, отнёсся к этому с пониманием. Даже отодвинулся на самый край кровати, отчего Джасти стало намного легче дышать. Не то что бы ей было противно. Но после эльфов она так привыкла к приятным запахам их тел… — Тебе надо уходить. Если прибудет Йорвет и увидит…

Нет, всё-таки она умудрилась его задеть. Юджин медленно повернул к ней холодный взгляд. Как бы он ещё намёков не разглядел в этих предостережениях. Комбат долго молчал, буравя девушку взглядом. И сейчас, если отвернуться, значит показать ему, что он прав в своих подозрениях. Вот так и смотрели друг на друга, как два упрямых дурака.

Правда, им таки пришлось расцепить взгляды, так как волнения Джасти были не напрасны — дверь открыл второй житель дома. Уставший, с опущенной головой, он не сразу заметил нового гостя, который ещё и сидел на его кровати. Йорвет смотрел на него, как бык на красную тряпку. Он готовился к прыжку. А что Юджин? Эта красная тряпка ещё и поддразнивала его.

Джасти воспользовалась затишьем перед бурей, спешно сползла с кровати и встала между мужчинами, лицом к Йорвету. Он же продолжал смотреть поверх её головы на комбата.

— Юджин пришёл, чтобы извиниться, — судорожно залепетала она. — Он мне не сделал ничего плохо.

— Сам факт того, что он шагнул в этот дом…

— Йорвет, умоляю! — мольба, прозвучавшая в голосе, кажется, подействовала. Лис медленно перевёл свой взгляд на Джасти. Воспользовавшись этим, она, не поворачиваясь к комбату, сказала: — Юджин, уходи.

Комбат встал с кровати, но девушка так и не услышала его шагов.

— Между эльфами и людьми теперь союз, — угрожающе прошипел он. — Джасти, ты больше не пленница. Идём.

— Не решай за неё, — рявкнул Йорвет и ринулся на мужчину, забыв, что на его пути ма-а-аленькая помеха. Джасти бросилась ему навстречу, хватая за руки. Остановился. — В сторону!

— Я никуда не уйду! — вообще, она имела ввиду, что не уйдёт с дороги. Но оба мужчины посчитали, что человечка говорила именно о мире эльфов. Пусть так. Зато Йорвет вновь забыл о своей цели, смотря на Джасти. А вот Юджин был глубоко обижен этой фразой.

— Значит, это твоё решение? — довольно спокойно спросил он.

— Юджин, прошу! Мне сейчас не нужна драка…

Но комбат не стал слушать. Он пронёсся мимо парочки, как метеор, и с грохотом захлопнул за собой дверь. Джасти тяжело вздохнула и, всё ещё держа Йорвета за руки, уткнулась в его грудь лбом. Очень не хотелось расставаться с Юджином на такой ноте. Да и нехорошо с её стороны — она это понимала. Три года вместе продержаться против эльфов, а сейчас, на его глазах, встать на их сторону. Но и её можно понять! Бедная хрупкая девушка сейчас стояла между двух огней. Началась бы драка, и что ей тогда делать?

Йорвет же просто стоял и терпеливо ждал, когда человечка отпрянет. Но и этого не происходило.

— Ступай спать, — попытался он отодвинуть её словами.

Джасти кивнула головой и вернулась к кроватям. Йорвет пошёл следом. Они, конечно, спали вместе, но никто себе ничего дурного не позволял. Девушка прижималась плотнее к стене, даже платье на ночь не снимала, а Лис, тоже весь одетый, ложился на самый край своей кровати. Но сегодня всё было иначе.

Йорвет принял свою обычную позу для ночлега, повернувшись лицом к камину — явно был не в духе общаться. Но Джасти хотелось его разговорить. Она подвинулась к нему поближе, тихо позвала по имени, но он молчал.

— Спасибо тебе, — может, хоть благодарность озадачит его? Как обычно это получалось. — За то, что послушался.

— Больно надо было руки марать, — фыркнул он. Не сработало.

— А куда ты уходил? — продолжила она докучать бедолаге. Разумнее было бы лечь спать, но сон не шёл. Юджин разбудил не только тело, но и разум. Да и правда было любопытно. Тем более, раз уходил, значит, должен был проветриться, успокоиться после встречи с тем эльфом. Но Йорвет не отвечал, какую бы долгую паузу не держала Джасти. — Ты вообще со мной говорить отказываешься?

— Что тебе надо, beanna? — не поворачиваясь, спросил он.

— Просто, после разговора с тем эльфом что-то случилось, — констатировала факт девушка. Йорвет молчал. Может, устал? Как пару дней назад? А она ему тут докучает глупыми вопросами. Думая об этом, Джасти осторожно коснулась пальчиками неприкрытой одеялом спины. Эльф дрогнул. — Тебе бы самому поспать. Вон как мышцы напряжены.

Ладошка погладила Йорвета, как спину кота, а потом легла на его плечо. Джасти придвинулась к одноглазому почти вплотную и, приподнявшись, заглянула в здоровую половину лица. Глаза не закрыл. Напротив, морщился, злым взглядом смотрел куда-то в пустоту.

— Йорвет, что стряслось? — обеспокоенно спросила Джасти.

А дальше всё случилось в секунду. Эльф быстро схватил ту за руку, что лежала на плече, и потянул на себя, заставляя девушку лечь на его грудь. Заводя её руку за девичью спину, Йорвет больно вывернул её, отчего девушка прикрикнула. А дабы крики не были столь громкими, свободную ладонь эльф положил на её шею и ощутимо сдавил.

Джасти даже не успела ничего понять, как она уже лежала на нём, а дабы не стукаться своим лицом об него, пришлось опереться на свободную руку. Любые попытки подняться или сбежать от сумасшедшего, немедленно пресекались выворачиванием руки. Но когда Джасти замирала, эльф ослаблял хватку, держа руку на уровне, когда боль была ещё терпима.

На лице одноглазого не выражалось ничего. Он стеклянным взглядом смотрел на жмурившуюся от боли Джасти и чего-то ждал. Ещё полминуты сестра пыталась найти хоть какие-то пути к отступлению, ибо было очень некомфортно лежать на нём, да ещё с зажатой шеей. Но и успокоившуюся Джасти Йорвет продолжал держать, внимательно изучая лицо человечки. Поняв, что её так просто отпускать не собираются, сестре ничего не оставалось, как следить за его реакциями. Эльф был похож на какого-то ценителя искусства, который сейчас стоял в музее и рассматривал новое полотно. Под бешено стучавшим сердцем девушки, сердце Лиса билось спокойно, ровно. Дыхание никак не сбилось. Кажется, его совсем не смущала та тушка, что на нём лежала.

— Может быть, ты меня уже отпустишь? — недовольно буркнула человечка.

— Ты меня больше не боишься? — спросил неожиданно он.

Джасти сначала не поняла вопроса. Боится? Чего именно? Его-то? Нет, больше не страшно. И дело даже не в приказе Леголаса. Дело было в доверии. Сколько раз он уже спасал ей жизнь. А сколько раз заботился, хотя в приказы принца это не входило. А вот то, что он сейчас делал — Джасти принимала, как должное. В смысле, это же Старый Лис!

— С чего мне тебя бояться? — за такой вопрос она сразу расплатилось своей рукой. — Ай! Йорвет, мне больно! Прекрати сейчас же!

Лицо эльфа оставалось таким же непроницаемым. Дабы она не кричала, он сжал её горло сильнее. Но даже сейчас Джасти не боялась. Хотел бы — перекрыл бы ей воздух вовсе, а сейчас только лишь не позволял громкому голосу отдавать командиру Белок «приказы».

— Ты забылась, dh’oine, — обжог он её своим дыханием. Но теперь Джасти замерла, удивленно смотря в его лицо. Dh’oine? Давно он её так не называл.

— Я тебя чем-то обидела? — сдавленным голосом прошептала она. — Я же ничего такого не сделала. А если и сделала, прости. Я не хотела…

Йорвет сжал её горло, заставляя замолчать.

* * *

— Ты спросила меня: «Что случилось?», — начал тихо шептать Йорвет. — Я отвечаю: ты случилась, — он вывернул руку сильнее. Джасти зажмурилась от боли, но стерпела. — Ты портишь мне жизнь, dh’oine, — Старый Лис не терял момента, когда мог сказать это слово, скорее даже для себя, чтобы вспомнить о том, кто она такая, чем унизить. — Из-за тебя я чуть не потерял свой отряд, свои принципы, свои идеалы, — он потянул её руку к лопатке, Джасти ещё пока терпела, но попыталась подняться с его груди. Ладонь на шее, как ошейник, не дала этого сделать. — Мне приходится вечно таскаться с тобой…

— Йорвет, ты мне сейчас руку сломаешь!

—…И выполнять твои дурацкие поручения.

Говорил по привычке. Голова же была занята другим. Он любовался, как девушка пытается подняться, как морщится от боли, шипит, как змея извивается на нём. Ему нравилось, что теперь он главный, а она в его власти. Такая слабенькая, такая маленькая. Словно бы упиваясь тем, что он вершит судьбу человека, наслаждается этим за долгое время отсутствия на поле битвы с проклятыми dh’oine.

— Отпусти, больно!

Вот только её голос раз за разом возвращал крупицы его разума на место. Он сдавливал её шею сильнее, дабы заглушить голосок той, которую он так хотел одновременно и убить, и прильнуть к стонущим от боли губам. Одно радует. Эта девчонка с ним последние сутки. Больше не увидит. Более не будет думать о словах Зеврана, что она в первую очередь женщина. Последние сутки…

Рука потянула её за шею к своему лицу ближе. Захват кисти Джасти чуть ослабил, дабы она перестала извиваться. Человечка замерла, поняв, что собрался сделать эльф, но не отпрянула, а покорно позволила своему «ошейнику» тянуть её. Всё так просто? Она тут же простила ему его слова? Простила ту боль, что Йорвет сейчас ей причинил? Его рука даже замерла от удивления, а девушка всё равно продолжила тянуться к его лицу. И всё это казалось таким медленным, хотя между ними было очень маленькое расстояние.

И вот он почувствовал её дыхание на губах. Такое горячее, такое манящее. Йорвет закрыл глаз и уже приготовился было вкусить сладостный привкус Джасти, как в голове прозвучали его же слова: «Человек!». «Ошейник» запретил девушке двигаться ближе. Йорвет отпустил её шею, отвернул лицо и грубо скинул с себя девчонку, сразу вставая с кровати. Опять он лишился разума. А ведь всего лишь хотел запугать её. Проклятая ведьма. Нужно немедленно выйти из дома. Да. Нужно выветрить её запах, нужно стереть её дыхание с губ. Ничего страшного. Завтра он покинет Джасти. Потом, если с войной всё пройдет гладко, он перекантуется с Белками где-нибудь в горах лет пятьдесят. Тогда уже человечка состарится. А если повезёт, то вообще умрёт. Да. Нужно пережить лишь завтрашний день. А потом, прощай, dh’oine.

* * *

Йорвет уже и не помнил, когда последний раз был во дворце Трандуила. Да и не припоминал, когда последний раз видел самого владыку. Всё также вальяжно развалившись на своём троне, он смотрел на всех приближающихся к нему, как на пустое место. Незаинтересованные глаза сейчас же остановились на одноглазом. Йорвет стойко пытался выдержать каждый его взгляд, особенно, когда владыка пытался разглядеть его ранение за повязкой.

— Я так понимаю, что битва бок о бок с людьми прошла хорошо? — спросил Трандуил у Леголаса.

— Все небольшие группы орков были разбиты, — кивнул сын. — Мы можем собирать войска и разом уничтожить…

— Разом не получится, — перебил его владыка. — Для начала оттесним всех орков к горам, дабы нам не пришлось постоянно делить войска и бегать между порталами, спасая деревни.

Леголас и Йорвет согласились с таким решением. Пока отец и сын разрабатывали планы, одноглазый терпеливо ждал, когда зайдёт речь о человечке, ведь он именно из-за этого настоял на том, чтобы Леголас взял его с собой на разговор с отцом — хотел услышать всё своими ушами.

— Лидер Белок решил вернуться? — теперь уже Трандуил перебил сына, обращая внимание на Йорвета. От такой ухмылки Старый Лис поёжился. — Я рад видеть тебя живым. Без тебя Белки — не Белки.

— Спасибо за столь добрые слова, Владыка, — чуть склонился эльф.

— Но ты пришёл не за тем, чтобы слушать мою похвалу? — наконец-то король сел нормально, а ухмылка спала с его лица. — Леголас мог потом тебе рассказать о всех планах. Хотел бы я тебя видеть — созвал бы военный совет.

Йорвет догадывался, почему Трандуил был так недоволен. В случае чего, он предпочитал говорить с Леголасом один на один, ведь за время его отсутствия, у короля могли накопиться вопросы, которые он хотел задать только сыну, не имея при этом лишних ушей. Сейчас, видимо, был такой случай. Ещё в детстве противостоял дружбе своего отпрыска с сыном обычного воина, хоть и весьма прославленного. Не любил Трандуил главу Белок, хотя отдавал должное его силе и лидерским качествам.

— Отец, нас интересует судьба Джасти, — дал ответ за Йорвета Леголас. Трандуил явно не понял, о чём идёт речь. — О той девушке.

— Я ещё могу понять твоё волнение. Но причём здесь Старый Лис?

Оба не нашлись с ответом. Долго молчали, как и сам эльфийский король. Йорвет больше не мог выдержать пронзительный взгляд этих холодных голубых глаз и опустил свою голову. Ему показалось, или Трандуил сейчас собрался отослать её? Ведь в ней не было теперь смысла. Союзники могли выдать эльфам в учителя более опытных людей. Испугавшись этого, Йорвет осмелился подать голос:

— Ей больше нельзя возвращаться. Человек, что встретился с ней, объявил предательницей. На её родной земле девушку убьют.

И не важно, что Йорвет встретил его рядом с Джасти потом, где он, по её словам, просил прощения. Это не значит, что Юджин взял свои слова назад. Да и вообще! Где гарантия того, что он не убил бы её там же?

— Я понимаю, в тебе говорит долг перед ней, — Трандуил поднялся со своего трона и стал медленно спускаться к ним — к обычным эльфам. — Но её судьбу решаешь не ты.

— Понимаю, но… — Йорвет был на грани. Благо, вмешался Леголас:

— Отец, Джасти уже давно выполнила твою просьбу. Эльфы вылечены, я отправил их по домам. Даже остатки отряда Яевинна, который ты также потребовал отдать ей, идёт на поправку. Хватит. Либо ты согласен действовать по-моему, либо позволь мне устроить ей спокойную жизнь у нас. Она не заслужила того, чтобы по возвращению домой её убили.

Глаза Трандуила опасно распахнулись. Йорвет ни разу не слышал, чтобы Леголас разговаривал с отцом в таком тоне. Интересно, это было впервые, или король так гневается из-за свидетелей? Видимо второе, ибо он как-то не хорошо взглянул на Йорвета. Эльф это не видел — смотрел в пол, но почувствовал, как взгляд отца Леголаса стрелой пронзил здоровый глаз.

— Судьба вашей женщины давно решилась, — недобро начал Трандуил. К этому моменту он уже стоял напротив сына и теперь сверлил взглядом его. — Перевези её в Амарайл. Аваллак’х знает, где создать портал. Там уже в курсе о её приходе. Всё подготовлено.

— Амарайл? — удивленно поинтересовался Йорвет. — Та, что в двух часах от дворца?

— Почему именно туда? — разделил негодование Йорвета Леголас.

— Я хочу лично видеть её результаты. Там же она будет работать и обучать наших эльфиек медицине. Нескольким целительницам я уже отдал распоряжение. Нужные медикаменты доставлены. Далее они будут поставляться по необходимости.

— Но почему именно туда? Может быть, лучше в деревню, которая будет ближе к военным действиям? Не хватало, чтобы ещё эльфы беспокоились…

— Я не хочу, чтобы она занималась ранеными, — перебил принца Трандуил. — Она будет помогать нашему народу возрождаться, — сын замолчал, обдумывая это решение. А Йорвет согласился с королём, хотя это было редкое явление. Да, пользы от неё будет больше, если девчонка будет помогать увеличивать численность дивного народа, а не стараться сохранить её за счет спасение раненых. — Что-то не так, Леголас?

— Да нет, — покачал сын головой. — Я согласен с этим решением. Но, может, стоит взять ещё людей-лекарей? Раз уж мы теперь союзники…

— Нет. Эта девчонка делом доказала, что ей можно доверять. А что ждать от новеньких? Под предлогом, что нас лечат, они могут изучать нас, находить слабости, вывести сильный яд… Нет, я не хочу рисковать. Тем более, раз эту девчонку хотят казнить за предательство, то пусть считают её мёртвой — её можно не возвращать.

Леголас и Йорвет склонились перед владыкой, принимая такое решение. Йорвет был с ним полностью согласен. Осталось последнее на сегодня — распрощаться с Джасти. Ночь назад он торопил этот момент, а теперь молил, чтобы время замедлило свой ход. Леголас заметил его нервозность утром. Спрашивал, в чём дело, но ответа так и не получил. Теперь же, выслушав другие распоряжения Трандуила о военных действиях с орками, два друга шли к выходу, где их уже ожидал Аваллак’х, готовый открыть портал сразу в ту деревню.

— Странно, что люди так просто, без вопросов, дали свои медикаменты, — задумчиво разговаривал с собой Леголас. — Теперь надо думать о том, кого бы оставить с Джасти.

— Думаешь, эльфы посмеют с ней что-то сделать, когда дворец так близко?

— А ты бы попытался? — вопросом на вопрос ответил Леголас.

Не пытался, а даже посмел. В первый день своего пробуждения. Но Леголасу об этом говорить не стоит.

— Они с Мариэль неплохо спелись, — заметил одноглазый. — Пусть с ней ходить будет. Уж на глазах у своей женщины эльфы вряд ли что-нибудь сделают.

— А язык? Мне не только телохранитель, но и переводчик нужен.

— У Мариэль с этим порядок, — поймав на себе удивлённый взгляд принца, Йорвет добавил: — Это была полностью её затея. Она хорошо отзывается о Джасти. Да и работают они слаженно. Вот тебе и решение.

И хоть в глазах принца не было той уверенности, что была в глазах Йорвета, он всё же промолчал, решив, что такое решение приемлемо, если учесть, что он не мог больше никому довериться, как Лису или Зеврану. Но оба эльфа решили быть на поле боя.

* * *

— В смысле «уходим»? — Джасти эта новость не нравилась. — Куда? Когда? Зачем?

— Я тебе всё расскажу, когда прибудем на место, — улыбнулся Леголас. — Всё будет хорошо, не волнуйся.

— Нет, я буду волноваться! — Йорвет очень скучал по тем временам, когда она всего боялась и делала всё с первого раза. — Я просыпаюсь, Йорвета нигде нет, Зевран тоже пропал. Никто мне ничего не рассказывает. Возвращаюсь домой, Йорвета опять нет. Я переживаю. А тут вы приходите только под вечер и говорите мне, что я должна уходить? С ума сошли?

— Dh’oine, не трепи нам нервы, — устало проговорил Старый Лис. — Просто заходи в портал!

— Заткнись, Йорвет! — Видимо, Джасти на него сильно обиделась за ту ночь. Эльф аж поперхнулся от её наглости и дерзости, но не успел и слово выкрикнуть, как она уже смотрела на Леголаса. — Может на другой стороне драконы, и вы решили меня им скормить!

— Джасти, ты будешь жить в другой деревне, — Леголаса же это очень забавляло. — Мой дворец будет в двух часах пути на лошади.

— Слишком щедро, — фыркнула девушка. — А Мариэль? А… А Зевинас?

— Мариэль пойдёт с тобой. Мы её уже обо всём предупредили, она ушла собирать вещи, — ответил Леголас.

Йорвет всё ещё давился воздухом.

— А что касается Зевинаса, то он может пойти с тобой, если его лечение не окончено.

— Нет, не окончено! Мне нужны антибиотики! Лечение, что было до пожара, пошло насмарку, его состояние опять ухудшилось. Лучше бы ты мне доставил мои лекарства, а не искал деревню.

Йорвет не понимал, от чего принц так спокойно улыбается. Она тут топает ножкой, верещит, нервно смотрит по сторонам… А! Понятно. Его забавляло её волнение. Она считает, что её будущее ещё под вопросом. Наверное, думает, что её так и будут перекидывать с одного места в другое.

— Всё равно не могу пойти, — буркнула она после долгого молчания Леголаса. — Нимэль просила, чтобы я приняла её роды. Я обещала.

— Значит, и она пойдёт с нами, — сразу нашелся с ответом принц.

— Может, ты всю деревню за собой потащишь? — прорычал Йорвет.

— А Зевран? Мне нужно с ним попрощаться!

— Я скажу ему, где он может тебя найти. Уверен, он захочет тебя проведать.

— А Исенгрим?

— Джасти, хватит, — устал от этой игры голубоглазый. — С тобой будет Мариэль. Всё будет хорошо.

— Мариэль? — озадаченно повторила она и медленно перевела взгляд на одноглазого. Ага, вспомнила, что он ещё тут? — Только Мариэль и Зевинас?

Леголас тоже перевёл свой взгляд на Йорвета. Ну да, ему надо бы объясниться. На голубоглазого не спишешь. Эльф взглянул на Джасти и открыл уже было рот, но слова застыли в горле. Она смотрела на него требовательно, немного напугано. Девчонка не хотела расставаться с ним, Йорвет видел эту мольбу в глазах. Но повернуть уже было нельзя. Утром Белки восторженно приветствовали своего командира. Опасения Лиса были напрасны — его встретили, как своего лидера, смотрели, как на товарища, как на друга. Да и выбор уже сделан.

— Я буду биться с орками, — как можно холоднее ответил ей Йорвет. — Или ты думала, что я вечно буду бегать хвостиком у dh’oine?

Кажется, получилось слишком грубо, ибо удивление Джасти медленно сменилось на недовольство, потом на гнев. Сестра резко перевела свой взгляд на Леголаса, и, подойдя к нему, взяла за руку.

— Ну и пожалуйста! — фыркнула она. — Вали куда хочешь. Ты мне тоже надоел, самовлюбленный эльф. Надоели твои игры, надоело, что вечно под тебя надо подстраиваться. Когда потеряешь второй глаз, ко мне можешь даже не приходить, — что?! Ах она маленькая… — Леголас, чего стоишь? Вечно тебя ждать надо. Давай, веди в свою деревню.

Джасти, так и не взглянув на Йорвета, повела Леголаса к холму, на котором стоял Аваллак’х и ждал, когда сможет закрыть этот портал и открыть для принца и Белок новый. Принц покорно пошёл вместе с ней, лишь один раз оглянувшись через плечо. Его глаза смотрели на Йорвета с жалостью… Да и сам Лис жалел. Не на такое прощание он рассчитывал, расставаясь с той, которую больше никогда не увидит. Что для эльфа сто лет? Пролетят, как миг. Война с орками может закончиться раньше, но и после того Старый Лис откажется посетить её в Амарайле. Зачем? Чтобы вновь увидеть этот ненавидящий взгляд, которым она его наградила? Или, чтобы увидеть на её месте старую больную женщину? Нет.

Сердце требовало, чтобы Йорвет бросился бежать к ней, сбросить её ладонь с руки Леголаса, обнять и просить прощение за столь грубое поведение. Но гордость запрещала это делать. Разум отказывался вновь покидать тело и отдать его на растерзание чувствам. Старому Лису только и оставалось, как провожать эту маленькую девчонку взглядом.

19. Знай, кошка, свое лукошко

Сразу видно, что эта деревня находилась недалеко от дворца. Она была богаче, больше, величественнее. И более оживлённой. Это место даже было больше похоже на маленький городок. Была небольшая площадь с лавками, где представители дивного народа продавали свои искусно сделанные музыкальные инструменты, ткани, книги.

Портал привёл Джасти в какой-то дом, из окна которого она и смогла взглянуть на эльфийскую деревню. По размерам и запахам здание больше напоминало лазарет. Как и в доме Последнего Пути, здесь располагались койки, половина из которых была занята эльфийками с округлыми животами. Девушка догадалась, какая теперь её ждёт работа. Взглянув на это, Джасти немного удивилась. Этакое родовое отделение во времена средневековья. Но разве здесь не было принято рожать дома под присмотром повитух?

Леголас сам не понял, куда попал. Вслед за принцем вышел тот самый седоволосый эльф.

— Трандуил потребовал всех рожениц поместить в одно место, — сказал он, заметив озадаченность сына владыки. — Дабы все были под присмотром человечки.

Так и началась новая жизнь Джасти. Без Йорвета, Исенгрима, Зеврана, но с Мариэль. Встретили их очень плохо. Роженицы с неохотой подпускали к себе представителя иной расы. Семь целительниц, которые оказались её ученицами, смотрели на Джасти, как на пустое место. Зато, они говорили на её языке, что очень упрощало задачу.

В лазарете было ещё пять помещений. Одно — уборная, второе — маленькая комната, куда Джасти отправила жить Мариэль — а то в этой деревне ей явно некуда было податься. Знакомых-то, как выяснилось, у красавицы в этом городке нет. Третье помещение было обычной кладовкой, куда Джасти потребовала впихнуть стол и кучу бумаг. В четвёртом находились лекарства и медицинские инструменты из человеческого мира. Много чего лишнего, что-то вообще было деталями для аппарата ИВЛ. Но выкидывать их человечка не спешила. Мало ли, пригодится. Также много лишних для рожениц препараторов, но! важных для Зевинаса. Его лечение восстановилось в тот же вечер. Правда, Джасти запретила ему покидать комнату. Так что бедолага делил кровать с Мариэль. Пятым же помещением был класс. Или как тут это можно обозвать? Учебная комната? Большой круглый стол, за которым уместились бы все целительницы и сама Джасти, шкаф, заполненный чистыми бумагами, перьями и чернилами.

Теперь она не была такой растерянной, как в первый день в доме Последнего Пути. Началось всё с создания историй болезни, сбора анамнеза и так далее. Весь свой вечер она потратила на заполнение бумаг, нумерацию кроватей. Следующий весь день был загублен на уборку всего дома. Очень часто выглядывала из комнаты голова Зевинаса и молила помочь, за что один раз сестра не выдержала и бросила в него щётку, которой тёрла пол. Мимо. Зато больше не вылезал. Целительницы же были очень обижены. Тем, что их заставляли мыть кровати и тумбочки, и тем, что Джасти запретила им и близко подходить к роженицам со своим золотым свечением. Этой чести удостаивалась только Мариэль, которая и температуру измеряла, и давление, и пульс… Только этой красавице Джасти могла доверить рожениц. Хотя бы даже потому, что та многому научилась. Вот другие эльфийки и бесились.

Следующий день Джасти потратила на приготовление всего материала, который только мог понадобиться. Всё должно лежать так, чтобы можно было сразу схватить и начать принимать роды без траты времени на поиск. Позже она составляла меню, требовала найти люльки, ширмы, чтобы в запасе всегда были чистые баночки для молока.

В ночь третьего дня начала свою родовую деятельность Нимэль. Хорошо, что ночью, так как Джасти была уверена — с целительницами пришлось бы драться, чтобы только те не подходили к роженице. На ночь красавицы уходили по домам. Да-да, Джасти должна была их обучать, но пока было просто не до этого.

Стадия раскрытия шейки длилась хорошо. Не считая состояние эльфийки. Все они тут были сильно раздражены, что они далеко от своих домов, а принц — спасибо ему за предусмотрительность! — запретил любые посещения. Будущим матерям не нравилось, что жизнь их детей в руках человека. Они были напуганы, пребывали в сильнейшем стрессе. Единственное, помогало то, что они не одни. Джасти весь день то и дело слушала, как красавицы общаются между собой на своём языке. Изредка даже смеялись.

Целительницы пришли рано утром и, услышав стоны молодой матери, ринулись помогать, да только Джасти не позволила им приблизиться.

— Она кричит, ей больно! — именно с этими словами пыталась прорваться к Нимэль Амайра. Можно сказать, она была здесь главной и старшей.

Джасти вновь пришлось цитировать учебник по акушерству, что боли — это нормально, а мышцы нельзя расслаблять. Повезло, что сама Нимэль сейчас доверяла человечке больше, чем эльфийкам. Когда Мариэль перевела ей причину криков и споров, сама будущая мать просила предоставить всё Джасти.

Ближе к полудню шейка раскрылась полностью, и тогда сестра усадила рядом с собой свою главную и любимую ученицу и, подробно рассказывая каждый свой шаг, начала принимать ребёнка. Джасти очень не понравилось, что головка эльфинёнка — или эльфика — была довольно крупной.

— Мариэль, смотри. Я взяла скальпели не случайно, — с этими словами Джасти взяла с чистой простыни, на которой разложила все свои инструменты, скальпель. Глаза остальных целительниц изумлённо посмотрели на это, а потом на Нимэль. — Вообще, нужны бы ножницы, но их, увы, среди принесённых вещей нет. Сейчас я сделаю эпизиотомию — разрез наискосок от влагалища. Надо дождаться потуг и… — с этими словами Джасти выполнила манипуляцию, сразу приложив чистую ткань в ране. Роженица из-за потуг не особо-то почувствовала это, зато эльфийки завизжали от увиденного, готовые броситься на сестру. Благо, Мариэль резко вскочила с кровати, преграждая им дорогу. Джасти, мягко говоря, такой исход вещей не нравился. Женщины отвлекали, норовя то и дело всё испортить. Особенно сейчас, когда внимание девушки нужно было сосредоточить на деле, при этом объясняя своей ученице все последующие шаги. Но, увы, урок был закончен. Пока сестра принимала роды, Мариэль приходилось успокаивать взбешенных эльфиек. Роды превратились в самый настоящий балаган. Даже соседки-роженицы что-то возмущенно поддакивали.

Голова малыша прошла с лёгкостью благодаря сделанному надрезу. Но, как и в прошлый раз, он не кричал. Только это заставило эльфиек грустно склонить головы. Кроме Амайры.

— Это ты его погубила, человеческая тварь! — визжала она.

Услышав эти слова Нимэль замерла, испуганно уставившись куда-то в пустоту. Больше не дышала как нужно.

— Мариэль, она должна продолжать! — пытаясь хоть как-то перекричать этот балаган, Джасти осторожно придерживала головку, время от времени меняя окровавленные ткани на новые. Кровь попадала ребёнку на лицо, что ещё больше ужасало здешних целительниц. Но Джасти была спокойна. Она знала, всё идёт хорошо. Красавица пришла вовремя — продолжая выступать в роли стены между разозлёнными целительницами и сестрой, она терпеливо стала объяснять матери что да как. Это было долго. Возможно, она рассказывала о том, что произошло в той деревне, что ребёнок живой.

Наконец, мать продолжила свою нелёгкую работу. Ребёнок проскользнул свой оставшийся путь прямо в руки Джасти. Новорожденного она уложила на живот матери, где его тут же накрыла чистыми простынями Мариэль. Пока Джасти работала с пуповиной, маленькая красавица, помня, что делала человечка в ту ночь, начала не просто обтирать молчаливого младенца, но и разгонять его кровь, массажировать. Малыш сделал свой первый вдох довольно в скором времени.

Услышав это, эльфийки вздохнули с облегчением, мать заплакала от счастья, а у Джасти ещё было слишком много работы, чтобы отдаться эмоциям.

— Мариэль, — позвала её человечка, поднимаясь с кровати. — Я пока осмотрю его, а ты следи за выходом плаценты.

— Хорошо, — без разговоров красавица вручила новорождённого сестре и села на её место. — А разрез?

— Его зашивать только после выхода последа, — Амайра подскочила к Джасти, хотела было забрать ребёнка, требовательно протянув руки, на что сестра бросила на неё предупреждающий взгляд и отошла с ним к тумбочке матери, где были выложены маленькие грушевидные баллоны. На глазах счастливой матери сестра стала высасывать с помощью баллона всю слизь, что могла у него остаться после пребывания в животе. — Смотри, какой у тебя красивый мальчик, — нашёптывала Джасти счастливой матери. — Здоровый. Не переживай, вот он уже и розовеет…

Пусть Нимэль её не понимала, зато она слышала, с какой заботой и любовью Джасти нашёптывала эти слова. И действия со странным предметом не смущали новоиспечённую мать. Главное, что ребёнок кричал всё больше, всё яростнее требовал прижаться к тёплой материнской груди.

После всех осмотров на рефлексы и манипуляций, помыв эльфинёнка — Джасти решила, что будет называть их так — завернув в чистые тёплые ткани, она вручила его Нимэль, положила бутылку с холодной водой на живот матери, а потом вновь поменялась с Мариэль местами.

— Здесь она будет лежать до десяти дней. Ей нельзя сидеть всё это время. Рану после разреза мыть каждый день и после каждого похода в туалет. Повезло, что среди вещей есть саморассасывающиеся швы — хоть не придётся их снимать.

Джасти оставалось только сидеть и ждать послед. Большинство целительниц, включая Амайру, стали подходить к Мариэль и что-то радостно говорить, на что красавица лишь хмуро отводила взгляд, пыталась перебить их, но женщины продолжали её… поздравлять?

— Если бы не ты, он был бы мёртв! Это твои руки заставили его кричать, — к этим и многим другим словам присоединялись рядом лежачие мамочки.

Судя по негодованию и протестам ученицы, Джасти, кажется, догадалась, о чём речь. Все считали, что хороший исход случился только благодаря Мариэль. Сестре, конечно, обидно, но целью было помочь родиться здоровому и живому малышу, не так ли? А эти… эльфы пусть думают, что хотят. Главное, что Мариэль-то прекрасно всё понимает. Большего сестре и не нужно.

Вот таким было утро четвёртого дня. Оставшийся день Джасти потратила на разговоры с Мариэль. Это был не только разговор наставницы и ученицы. Это были откровения подруг. Нельзя сказать, что лучших, но всё равно друзей. Началось всё с того, что Мариэль спросила о разрезе, который провела Джасти.

— Ты же, я так понимаю, и раньше роды принимала? — спросила сестра у эльфийки. — Бывало ли такое, что внутри матери всё разрывалось?

— Да, — кивнула красавица. — Один раз помню. Это было ужасно. Мать нам не удалось спасти — она умерла от потери крови. А ребёнок… — Мариэль грустно усмехнулась и отвела взгляд. — Теперь-то мне кажется, что за его жизнь ещё можно было бороться, — в идеале, надо было бы как-то поддержать красавицу, сказать добрые слова, мол, это не её вина. Но Джасти решила просто перевести разговор на ранее поднявшуюся тему:

— Эти разрезы делаются во многих случаях. Один из таких — чтобы не было разрывов. Как правило, это из-за крупного плода, из-за плохой эластичности мышц…

И дабы было совсем-совсем понятно, Джасти провела маленький опыт, который им когда-то показал преподаватель на паре по акушерству. Взяла два лоскута чистой ткани и порвала один, резко растянув в разные стороны. Второй она сначала подрезала, а потом дорвала руками. Во втором случае, разумеется, получилось аккуратнее.

— Поняла? — только спросила Джасти.

— Поняла, — улыбнулась маленькая красавица.

Потом она ещё долго расспрашивала человечку о том, почему нельзя обезболивать светом от рук, почему нельзя облегчить матери роды, вколов кетонала или другое обезболивающее, которое использовала сестра. На каждый вопрос был дан ответ. Что-то Мариэль не могла понять, так как нужно было касаться других аспектов, таких как сердце, кровоснабжение плода, мышечный тонус…

Кажется, Леголас говорил что-то про обучение эльфиек человеческой медицине. Непонимание Мариэль подвигало Джасти задуматься о создании самого настоящего учебного плана, по которому она будет учить Амайру и остальных целителей. Это будет не обучение принятию родов, а самый настоящий курс, начало которого будет положено на изучение анатомии, начиная с кожных покровов и заканчивая мозгом. Придётся припомнить этот предмет. Если с мышцами, кровью и органами всё хорошо, то вот с мозгом, нервной и эндокринной системой у Джасти была беда.

Они продолжили свои разговоры вечером, в комнате Джасти, где ютились втроём с Зевинасом. Ему ничего не оставалось, кроме как сидеть и слушать незнакомый язык. Эльф не шёл на поправку, но и хуже не становилось — всё из-за резкого прекращения лечения ранее. Но ничего. Юноша сильный, справится. И добрый. Раньше он ещё как-то относился с подозрением к человечке, то теперь иногда даже улыбался и желал доброго утра или ночи.

Вечером сестра интересовалась бытом эльфов. «Какие у вас есть праздники?», «Продолжительность жизни», «Расскажи мне о себе». Как оказалось, для эльфов Мариэль была совсем ещё маленькой. Может, лет восемнадцать по человеческим меркам. А так и не скажешь. Она часто выдавала очень мудрые речи, даже на незнакомом языке умело использовала умные слова… Умудрялась давать советы Джасти о вещах, которые саму её никогда не касались. Например об отношениях с мужчинами. Нет, не в том смысле.

—…Юджин был зол не на то, что ты в порядке, — говорила она. — А из-за того, что ты, в его понимании, предала ваше с ним прошлое, от которого он никак не собирается отказываться. Твой мужчина хотел положить на твою защиту весь свой отряд и себя самого. Но лишь бы только ты жива была. Конечно, он очень расстроился.

Джасти ничего не оставалось, как согласиться с её словами. Потом речь шла о том, как красавица оказалась в той деревне, где они впервые встретились, откуда она знала Йорвета, ибо по их общению, они явно были знакомы.

— Нет, когда я пришла в дом Последнего Пути, я увидела его впервые. Но его имя на слуху у всех.

— Так как он очень сильный? — прыснула Джасти.

— И не только. Он один из легендарных полководцев, чей отряд выходил победителем из любой схватки. Белки — искусные воины наравне с Воронами. Отличие лишь в том, что вторые — это официальные люди Владыки. Белки же появились позже. И они очень ценны для Леголаса. Да и Владыка не может отрицать выдающиеся способности Йорвета, — Джасти прыснула ещё раз, на что эльфийка мягко улыбнулась. — Ты обижена на него. Но скучаешь.

Это был первый раз, когда Джасти была свободна от работы. За четыре дня о Йорвете она вспомнила первый раз. И Мариэль была права. На остроухого человечка затаила сильную обиду. За всё! Она что, не замечала тех двух раз, когда он хотел её поцеловать? Или Джасти была такой дурой, что не видела этого? Ага, сейчас, как же! И ведь сестра простила его, если бы только Йорвет сказал: «Прости, но нет». Вместо этого он плюнул ей в душу теми словами, что сказал на прощание. Они ведь виделись, возможно, последний раз! А он… «Сволочь».

— Вижу, что я права, — заметила Мариэль.

Да. Вспомнив о нём, Джасти стало очень грустно. Ведь скучала. Она настолько привыкла к своему новому хвостику, к спорам или к его ворчанию, что сейчас этого не хватало. Да и как не крути, когда Йорвет был рядом, Джасти чувствовала себя как за каменной стеной. А тут… кто сможет её защитить, если эльфийки захотят устроить ей тёмную? Они, конечно, вряд ли такие, как люди, но всё же!

Молчание Джасти затянулось настолько, что даже Зевинас перевёл свой взгляд с потолка на неё. Улыбка Мариэль становилась двусмысленнее, отчего сестра сразу покачала головой:

— Но не только по нему, между прочим! Леголас тоже мог бы меня уже навестить. Неужели он меня оставил тут до конца дней?

— Принц навестит нас, — уверенно проговорила красавица. — Как только у него будет время.

Джасти тяжело вздохнула и пораскинула мозгами, сопоставляя все факты. Её ведь никто не посвящал в военные планы. Со слов Юджина она лишь поняла, что эльфы теперь воюют с орками. А со слов Мариэль сестра узнала, что они — главная проблема дивного народа, из-за которых, по сути, им пришлось искать новые земли для спокойной жизни.

Что Джасти знала об орках? Будучи любительницей поиграть в «Герои 3», сестра представляла себе их зелёными, вонючими, но не особо высокими. Полтора метра, может быть. Зато широкие в плечах и с большими пустыми головам. И которые не способны были связать трёх слов. В той игре были ещё наездники на волках. Быть может, у орков тут тоже вместо лошадей какие-нибудь громадные звери, которые выступают в роли скакунов? Но труднее всего представить, как против них идут эльфы и… люди с автоматами в руках. Кажется, эта реальность все больше попахивала сумасшествием. Скажи такое кто человечке три года назад, она бы позвонила в психушку.

«Может, это сон? — вдруг подумала она. — Может быть, я в коме? Или у меня летаргический сон?». Вот это было больше похоже на правду. Как раз она упала на работе на мокром полу и ударилась головой за год до появления эльфов. Быть может она всё это время в реанимации лежит?

От таких дум её отвлёк заливной смех Зевинаса, который решил обратить внимание Мариэль на себя. Красавица хоть и смотрела на него с осуждением, но в глазах забегали искорки. Ей явно хотелось засмеяться самой.

— Что он сказал?

— Что «наша человечка уже давно по уши влюблена в Леголаса», — усмехнулась красавица. — Его забавляет, что принц тебя похитил, а ты к нему ещё и симпатию проявляешь.

— Знаешь, для этого факта у нас есть даже специальный диагноз: стокгольмский синдром, — не хватает ещё очков, чтобы деловито их поправить. — А вообще, это неправда!

— Вот видишь? — обратилась Мариэль к Зевинасу. — Глупости не говори.

— Будто она тебе прямо так и скажет, — не унимался эльф. — Нет, ну ты же сама видела, как она к нему бегает, стоит только Леголасу появиться на горизонте.

— Ничего удивительного. Он единственный, в чьих глазах не было жажды убивать. Тебе напомнить, как ты ругался, когда услышал о том, кого именно принц должен был привести в дом Последнего Пути?

Не понятно, что она ему сказала, но эльф резко закашлял, а потом хмуро отвернулся, возвращаясь к изучению потолка. Джасти до сих пор не нравилось слушать то, чего не понимает. Но к этому уже привыкла. Что же касается Леголаса… Он добрый, нежный и заботливый. И приносить Джасти какой-нибудь подарок у него вошло в привычку, что не могло не радовать. Когда бы он ни пришёл, в его руках появлялся новый свёрток с каким-нибудь сюрпризом.

Сестра невольно улыбнулась этому и коснулась пальцами заколки, которую не снимала до сих пор. Кстати… хочется новое платье. И помыться. Свои мысли она озвучила и ожидала увидеть протесты со стороны подруги. Но нет.

— Помыться — не проблема. А завтра мы с тобой можем прогуляться. Это тебе Его Высочество платья дарил. А я переоделась один раз — когда в деревню возвращалась.

Джасти стало как-то стыдно за свою эгоистичность. Действительно, ведь Мариэль все эти недели лишь один раз меняла наряд. Её платье было грязным, когда-то бежевое, оно теперь было серыми, весь подол запачкан кровью воинов Яевинна. Пятна явно пыталась застирать, но теперь платье годилось только на половые тряпки.

— Да, ты права, — задумчиво ответила Джасти, осматривая красавицу. — Только сначала выберем наряд тебе.

— Что вы затеяли? — влез в разговор Зевинас.

— Хотим пройтись по лавкам, выбрать себе одежды, — ответила эльфийка. В глазах пациента сразу появилось то недовольство, которое Джасти боялась увидеть у своей помощницы. — Не беспокойся. Мы будем отсутствовать не больше часа. Если схватки у кого-нибудь и начнутся, то за столь короткий срок ничего плохого не произойдёт.

Зевинас всё равно оставался недовольным. Но кто его спрашивает? Джасти, дабы не портить себе настроение, даже не требовала перевод их небольшого диалога. Она уже представляла себя гуляющей по красивым улицам эльфийского маленького городка. А что? В той деревне ей было не до наблюдений, особенно когда за спиной, как ястреб, следит Йорвет. С ним как-то не остановишься посреди домов и не начнёшь купаться в красоте мира дивного народа.

Интересно, как он там?

* * *

Здесь эльфы были ещё злее, чем в той деревне. Может, это из-за того, что у Джасти теперь отсутствовал телохранитель? А может быть, чем больше народу, тем сильнее злость, заражающая всех, как болезнь. Сестра привыкла. Честно. Если уж не на сто процентов, то на семьдесят точно. Но, оставшись с Мариэль один на один, Джасти наконец-то стала замечать, чем пришлось заплатить красавице за своё решение стать подмастерьем человека. Половина ядовитых взглядов была направлена на сестру, но другая половина — на Мариэль.

В эльфийской речи Джасти чётко слышала её имя. А откуда они вообще знали как её зовут? Это скорость распространения слухов такая? Дивный народ перешёптывался, косо смотрел на мимо идущих женщин. Чем моложе были эльфы, тем раскованнее они себя вели.

— Эй, Мариэль! Каково это — быть собачкой этой твари?

— Смотри, Мариэль, они своим собакам брюхо вспарывают и детей своих кормят!

— Не позорься, уйди с глаз со своей хозяйкой!

Джасти не понимала их речь, она чувствовала весь яд, которым было пропитано каждое слово. А что красавица? Она шла с гордо поднятой головой и пропускала всё мимо ушей. Поразительно! Как спокойно и с каким достоинством она проходила мимо перешёптывающихся взрослых или орущих подростков. Вот кем должна была быть Джасти, когда считала, что представляет перед эльфами свою расу!

Зря она думала, что сможет полюбоваться прекрасным видом. То и дело натыкаясь на злобные взгляды, ей приходилось отводить глаза, смотреть себе под ноги или куда-то вперёд. Но ничего. Они привыкнут. Рано или поздно, но привыкнут. Пусть смотрят. Ещё не было таких случаев, чтобы взгляд причинял физический вред. Душевный — да. Но ничего. Джасти тоже надо привыкнуть. Рано или поздно. Ведь теперь было не так обидно, как в первые дни прибывания в Лихолесье.

— Мы почти пришли, — сказала Мариэль.

Нет, поторопилась сестра с выводами. Голос красавицы дрожал. Джасти перевела на неё взгляд и увидела на лице улыбку. Да вот только глаза помощницы выдавали её с головой. С большими усилиями спутница пыталась сдержать слёзы, что наполнили её глаза — оставалось только моргнуть. Конечно, ей обидно было слышать какие-то гадости от эльфов. Но она не жалела себя, в отличие от Джасти, ибо выбрала этот путь добровольно.

Сама же человечка не знала, как поступить. Когда она плакала, Мариэль нежно обнимала и гладила по голове. Хотелось проделать то же самое, но на глазах эльфов? Тем самым дать им ещё пищи для издевательств? Джасти было страшно даже взять подругу за руку, ведь на них смотрели всю дорогу.

Спасением стала палатка, к которой подвела сестру Мариэль. Взору девушек открылись самые разнообразные платья разных цветов и фасонов. Красные, зелёные, желтые, с длинными рукавами, с короткими, как у принцесс, поскромнее… Глаза разбегались. И если бы не испорченный эльфами путь, Джасти была бы на седьмом небе от счастья просто лицезреть эти прекрасные ткани, пошивы. Мариэль тоже нравилось. Прежде чем заговорить с продавщицей, она долго осматривала предоставленные красоты, постепенно отвлекаясь от окружающих их шушуканий.

Эльфийка, что стояла за прилавком, была более снисходительна к своей соплеменнице. Она отвечала тихо, вежливо, быстро показывала тот или иной наряд, но при этом напрочь игнорировала Джасти. Пусть так. «Хоть Мариэль пожалей». Однако, на человечку эльфийка всё же взглянула, задумчиво осматривая. Потом отвернулась и что-то ответила Мариэль.

— У неё нет таких маленьких размеров, — перевела Мариэль её слова и, нахмурившись, хотела было пойти дальше, к другим прилавкам, но Джасти успела схватить её за руку до того, как она отдалилась на слишком большое расстояние. — Что? Пойдём в другое место.

— Нет-нет. Сначала себе выбери что-нибудь. Обо мне подумаем позже. В любом случае, если ты мне найдешь нитки и иглу, то я смогу перешить.

Мариэль устроил такой выбор. Видимо, она и сама не особо теперь желала гулять по городу. Что ж, человечка её прекрасно понимала. И вот начались самые приятные минуты в этой прогулке: две девушки выбирали себе наряды. Пусть здесь платья носят на любой случай жизни — Джасти же себе выбирала наряд, будто готовилась к свиданию. Придирчива была ко всему — подол не такой, как надо, цвет, рукава, фасон, к какому-то нужно было подбирать пояс, а где-то было слишком глубокие вырезы. Мариэль забавляла эта придирчивость, продавщицу же она раздражала. В конце концов красавица приобрела себе кремовый наряд, а Джасти влюбилась в бордовое платье, которое очень было похоже на то, что она подпалила и из остатков которого сделала Йорвету бандану. Человечка поймала себя на мысли, что подсознательно его выбрала из-за той самой повязки, ибо это напоминало об одноглазом эльфе. «Да нет. Чушь!», — успокаивала себя.

Разумеется, оно было ей велико, но Мариэль тут же потащила сестру к портному, который, как она сказала, был совсем недалеко. Это уже была не палатка, а самый настоящий кирпичный домик, внутрь которого Джасти не торопилась заходить. Уж слишком много эльфов было в помещении. Лучше постоит тут, на улице.

Дожидаясь свою подругу, человечка залюбовалась на своё новое платье. Очень красивое, даже не хотелось носить его «на работе». Но наглеть и просить Мариэль купить ей ещё одно человечка не стала — платила-то за всё эльфийка. Единственное, что ей не нравилось, — это рукава. Но ничего. Сейчас спутница принесёт иглу и нитки, Джасти дождётся свободной минутки и тогда…

Джасти резко выгнулась, ибо кто-то или что-то больно ударило в позвоночник. На секунду она забыла как дышать — настолько было больно. Резко обернувшись на обидчика, человечка увидела выглядывающих из-за угла палатки с посудой детей. Трое эльфинят задорно смеялись, смотря на Джасти, а самый высокий из них со злой ухмылкой подбрасывал в воздух камень размером с половину кулака.

— Это тебе за моего отца! — яро крикнул мальчишка и метнул этот камень в человечку. Настолько быстро и с такой силой, что Джасти даже не успела сгруппироваться или сделать шаг в сторону — камень угодил ей в груди.

— Ай! — вскрикнула она, хватаясь за место удара. — Вот сволочёнок!

Жалеть и любить детей? Относиться с пониманием, потому что это «всего лишь дети»? Джасти так делала ровно до тех пор, пока они не становились сознательными. После этого человечка либо их ненавидела, либо вела себя с ними по-доброму — в зависимости от воспитания. Но вот эти… Останавливало запустить в того паренька камень только то, что на неё бы тогда набросились все эльфы, наблюдавшие эту картину. И хоть кто бы помог!

В то время, пока Джасти искала помощи в лицах прохожих, в руках мальца появился новый камень. На этот раз больше предыдущего. Пару раз подбросив его, эльфинёнок метнул в своего врага. На этот раз Джасти всё же успела сделать шаг в сторону. Почти. Плечо всё-таки задело. Ну всё, маленький невоспитанный отпрыск! Человека сдавлено прошипела от боли и быстрым шагом пошла на этого засранца. Другие дети сразу разбежались, но не этот. Он с готовностью ждал свою расправу. Что даже немного обескуражило сестру, но остановиться на полпути было глупо. Мальчишка не отошёл, даже когда девушка встала перед ним.

— Тебя манерам не учили? — вскрикнула она, хватая ребёнка за ухо. Больно схватила. Теперь мальчишка сдавленно зашипел, но даже не думал вырываться. Странный он… — Ты думаешь, приятно, когда в тебя камнями бросаются? А если я?

— Я не знаю твою варварскую речь, — прошипел мальчишка с таким презрением, что Джасти невольно сжала его острое ухо сильнее. Судя по тону, он не извинялся. Так и хотелось своим платьем отлупить этого дерзкого малыша. — Проклятые люди, чтобы вы все передохли!

Помощь наконец-то пришла! Только… к мальчишке. Джасти ощутила, как кто-то больно сжал её плечо. Отпустив ухо эльфа, она резко обернулась и встретилась с прекрасным лицом взрослого мужчины, которое уродовала злоба. Уже не такая, как у эльфинёнка, а угрожающая, звериная ненависть.

— Ты совсем обезумела, кидаясь на наших детей среди белого дня! — прошипел эльф и в секунду его свободная рука оказалась на горле девушки. В отличие от Йорвета, этот стал душить серьёзно.

Надо позвать Мариэль! Но из горла стало выходить лишь кряхтение. Бросив платье на землю, она схватила кисть мужчины и попыталась оторвать от своей шеи, но тщетно.

— Dh’oine! — только и слышала она со всех сторон. Никто не хотел помогать.

И когда, казалось, она стала терять сознание, из дома выскочила Мариэль. Удивительно, но увидев её, эльф тут же отпустил Джасти и отошёл на два шага. Девушка упала на подкосившихся ногах и жадно начала заглатывать воздух. Красавица бросилась к ней, приобняла, будто бы закрывая от других остроухих, и при этом о чём-то заговорила с несостоявшимся убийцей Джасти. А её список-то пополнялся… Более-менее успокоившись, сестра начала приподниматься вместе со своей спасительницей и пыталась спрятать взгляд от этих ядовитых глаз, что бросали на неё эльфы.

— Знай своё место, человек! — рявкнул душитель и, что-то ещё выплюнув Мариэль, скрылся в толпе.

Джасти поняла, что жизнь здесь будет куда тяжелее, чем она думала. И рядом находившийся дворец не спасал.

* * *

Йорвет сидел возле костра и, покуривая трубку, смотрел на шатёр, куда ушли Леголас и Юджин. За прошедшую неделю он уже захлёбывался этой войной. И когда успел стать таким домоседом? Этого, конечно, не показывал — в бой с орками он бежал в первых рядах, обрушивал на них всю ярость и ненависть, красноречивые речи всё также вдохновляли его Белок, остальные воины смотрели на Лиса, как на великого полководца. Но битвы больше не приносили того упоения, что раньше. Быть может, он привык видеть воинов, которые медленно выкарабкивались из ямы смерти в руках Мариэль и Джасти, а здесь он видел смерть. Она угнетала, вновь и вновь заставляла мрачные мысли о скорой кончине его расы поселиться в голове.

Но кое-что было иначе. Эльфийские союзники. Когда люди были по ту сторону баррикад, Старый Лис видел их оружие лишь как знак слабости — жалкие, не способные даже защитить себя в ближнем бою, напридумывали всё что только можно, лишь бы свою шкуру спасти и убивать, находясь под защитой окопов.

Но сейчас Йорвет смотрел на это иначе. Благодаря отряду Юджина, а точнее их боеприпасам, эльфы умирали реже. В смысле, пока орки добегут до своих целей, часть тварей подорвётся на минах, часть будет застрелена убийственными пулями или стрелами. В итоге, бои проходили быстро и с минимальными потерями. За неделю воины Трандуила оттеснили большую часть орков к Мглистым горам, куда теперь и держал свой путь владыка. Но куда был против идти Леголас.

Не из-за трусости. Разве можно назвать трусом того, кто бежит на врага впереди всех, порой даже опережая своего отца? По словам принца, всем нужен был отдых. Услышав это, Йорвет прыснул, но выслушав своего друга, невольно согласился. Боеприпасы людей и еда заканчивались, Аваллак’х — единственный маг в их армии — истощил свои магические запасы. И всё бы ничего, но в горах их могла ждать настоящая мясорубка. Только боги знают, сколько там сейчас орков. Много? Да. Превышают армию Трандуила? Вполне возможно. Да и Леголас так и не смог повергнуть Больга в прошлый раз. Лидеру удалось сбежать, а это был опасный противник. С новыми союзниками эльфы отвоюют горы, но какой ценой? Нет, всё же, нужно было пару дней отдыха. Об этом и шёл спорить со своим отцом Леголас. Правда, зачем нужен был Юджин? А позже ещё и Аваллак’х присоединился…

Йорвет же изредка поглядывал на шатёр, ждал и бросал косые взгляды на людей. Большинство из них ещё вели себя сдержанно, но кто-то уже стал чувствовать себя как на своих землях: шумели, веселились, смеялись, рассказывали какие-то байки. Все они, как потом понял одноглазый, были новенькими. Другая же часть отряда Юджина знала Джасти и они как-то нехорошо поглядывали на Леголаса — её похитителя.

Кстати о девчонке. Юджин больше не заводил о ней разговор. По крайней мере при Йорвете. Но воспринял появление одноглазого очень скверно. Оба командира не упускали возможности, чтобы не бросить что-нибудь едкое в сторону другого. Как же Йорвет хотел убить этого выскочку. Неужели тот не понимал, что сам себе рыл могилу? Очевидно, нет.

О самой же человечке Йорвет старался не думать. Всё! Нет никакой Джасти! Он её больше не увидит! Его работа — отвоёвывать земли и убивать орков! Ему не до женщин, но… «Как она там? Действительно ли Леголас оставил её без охраны? Как на неё отреагировали жители? Делает ли успехи? Сейчас, наверное, бурчит что-то про ванну. Полюбили ли её эльфийки так, как полюбил её… Мариэль?». Он часто задавал себе эти вопросы. Особенно вечером, когда луна напоминала ему, как он с ней сидел у костра и как обогревал в повозке. Йорвет успокаивал себя тем, что думает постоянно о человечке из-за совести. Видимо, он очень сильно обидел её за те последние сутки. Сделал больно руке, душил, а напоследок сказал не самые приятные слова. Да, возможно, ему было просто совестно перед ней. Плохая черта. Ей не место на войне.

Наконец-то из шатра Трандуила вышли Леголас и Юджин. Человек сразу пошёл к своим расположившимся недалеко от Йорвета людям. Точнее, это эльф развёл огонь недалеко от них, но что делать — он намеревался быть рядом с палаткой.

— Какие новости? — спросил одноглазый своего друга.

Принц присел рядом с ним перед огнём и устало вздохнул.

— Отец согласился. Аваллак’х откроет два портала — один для людей в их мир, второй для нас.

— Во дворец? — уточнил командир Белок, с досадой смотря на трубку. Курить было больше нечего. Опустошив её, он спрятал в карман.

— Да, — кивнул принц. — Заодно проверю Джасти, — в отличие от Йорвета и Юджина, Леголас вспоминал девчонку слишком часто. И каждый раз именно вслух. Это раздражало Лиса. Вот и сейчас он пробубнил себе что-то под нос и в руках вместо трубки появилась флейта. — Что опять не так?

— Уже двадцать седьмой раз её вспоминаешь, — фыркнул Йорвет. — Это заставляет задуматься.

— Заставляет задуматься и тот факт, что ты считаешь, — тем же тоном ответил Леголас. — Я так понимаю, ты с Белками останешься тут?

— Да. На случай, если Больгу придёт подкрепление, — ох недобро принц сощурился. — Что?

— Ты просто ищешь повод не появляться в Амарайле. Неужели тебе не интересно, как там Джасти?

— Двадцать восемь, — фыркнул эльф. — Влюбился в женщину? Соболезную. Трандуил будет рвать и метать. Будь она хоть привлекательной или…

— Не мели чушь! — однако, попытки Йорвета как-то задеть принца были безуспешны. — Разве тебе не интересно увидеть собственным глазами на то, как она возрождает наш род?

— Не прошло и недели, а ты считаешь, что она помогла родиться уже тысяче младенцев?

— Это только первый шаг, — глаза Леголаса блеснули в свете луны. Как-то по-детски он улыбнулся и впервые взглянул на своего друга за этот разговор: — Йорвет, как ты не понимаешь? Дело не в том, что она принимает роды! Она обучает наших лекарей делать это! Да, сегодня только семь эльфиек. Но как только они всему научатся, то пойдут распространять знания дальше. Не пройдёт и сотни лет, как…

— Ты меня утомил, — перебил принца Йорвет и коснулся губами своей флейты, но прежде чем заиграть, оповещая тем самым конец разговора, он добавил: — Думай лучше о предстоящих битвах.

Эльф играл мелодию, которую он слышал один раз, сидя на крыше дома Последнего Пути, но которая плотно засела у него в голове. Хотел сыграть другую, но слово «битва» всколыхнули воспоминания об одной ночи. Мелодия была не очень быстрая, но весёлая, вдохновляющая… А в голове пела она…

И мы ринулись в бой!

Поверь, мы с тобой

Пройдём все невзгоды, мой брат. Там в дали

Твой сын молодой.

Он ждёт нас домой,

Счастливый, что мы — живые — пришли…

Леголас не уходил. Йорвет знал, он любит, когда друг играет на флейте. По его словам, у командира Белок это выходило лучше, чем у остальных. Но сейчас его взгляд поменялся. Он был чему-то удивлён.

— Ты никогда не играл такие мелодии, — прошептал юноша тихо, словно боясь спугнуть музыканта в теле воина.

Йорвет услышал. Но доиграл песню человечки, после чего с досадой посмотрел на музыкальный инструмент. У него в арсенале были сотни мелодий! Ну почему сердце захотело сыграть именно эту?

— Это же песня Джасти, — подал голос Юджин.

Йорвет обернулся и увидел не самый добрый взгляд человека. Причем не только он, но и все солдаты, что знали эту девчонку, злобно косились в сторону одноглазого. Он ответил им тем же взглядом и, тяжело вздохнув, убрал флейту. «Сегодня что, день воспоминаний этой проклятой девки?».

— Это правда? — тихо поинтересовался Леголас.

— Она вам ещё и свои песни играла? — настроение Юджина портилось.

— Играла, — кивнул эльф и хмуро перевел свой взгляд на огонь. Хотел ещё что-то добавить, но услышав шипение комбата: «Сука», Йорвет резко поднялся и в несколько шагов преодолел то расстояние, что разделяло его с этим человеком. Юджин не ожидал такого — не успел среагировать, так как уже был схвачен за грудки и рывком поставлен на ноги.

— Какие же вы, люди, жалкие! — рявкнул эльф. — Насколько можно быть слабым, чтобы бить и грязно обливать своих же женщин?

Люди вскочили на ноги и, хватая свои автоматы, окружили Йорвета, целясь тому в голову. Но эльфы-воины тоже не были лишены реакции и с готовыми луками окружили людей. Но ни Йорвет, ни Юджин не обратили на это внимание, а злобно смотрели друг на друга. Человек даже не пытался вырваться и взглядом бросал вызов командиру Белок.

— С нашими женщинами мы разберёмся сами, — выплюнул человек.

— Она больше не ваша женщина, — тем же тоном ответил ему одноглазый. — Советую тебе быть осторожнее в выражениях, так как мы, эльфы, никому не позволим трогать наших…

— Йорвет! — как гром над лагерем прозвучал властный голос владыки. Старый Лис не обернулся, но невольно сильнее сжал форму Юджина. — Отпусти его.

Скрипя зубами, эльф повиновался. Правда, он не совсем его отпустил, а бросил. Жаль, человек устоял на ногах.

— Я не потерплю раздора, — владыка медленно стал двигаться в его сторону. Эльфы и солдаты покорно уступали ему дорогу, и когда Трандуил остановился в полуметре от Лиса, Йорвет невольно опустил перед ним голову. Не из-за покорности… Хотя и она была причиной этому. Выносить этот ледяной взгляд голубых глаз было не под силу даже легендарному командиру. — Я ясно выразился?

— Прошу прощения, Владыка, — сквозь зубы ответил ему Йорвет.

— Я говорил тебе не раз: если ты не способен держать себя в руках, может, стоит подумать…

— Отец, — пришёл на помощь Леголас, подскакивая к своему королю.

Трандуил перевел свой взгляд с эльфа на сына, между ними прошёл какой-то беззвучный диалог, а потом взглянул на Юджина.

— А вы, люди, также следите за тем, что говорите, — и всё же, судя по тону, с Лисом Трандуил обошёлся более снисходительно. — Йорвет поступил так, как ему и полагается — встал на защиту женщины. В следующий раз я не стану его останавливать.

— Джасти — человек, а не одна из ваших эльфиек! — рявкнул Юджин, отчего Йорвет и все остальные эльфы напряглись. И не без угрозы обратили свои взгляды на эту блоху, которая посмела так разговаривать с их королём! — Вы вообще должны её нам вернуть, раз уж наши расы теперь не воюют! Она не пленница больше!

— Верно, — единственным, кто оставался поразительно спокойным, был именно Трандуил. Он видел в этом мужчине неразумного ребёнка, которого надо жалеть за свою глупость, а не злиться. — Но не ты ли объявил её предателем и грозился убить, будь она на вашей земле? — глаза Юджина распахнулись и он косо посмотрел сначала на Леголаса, потом на Йорвета. Одноглазый не мог отказать себе в победной улыбке. — Вот и считай её мёртвой.

20. Своих мучителей — забудем

Возможно, роды Нимэль, а может, так планеты совпали, но что-то сподвигло ещё двух эльфиек родить в следующие пару дней. Всё прошло хорошо. Малыши закричали сразу — целительницы лишь фыркали, мол, тебе, человечка, просто повезло. Третий день был легче, и Джасти потратила его на расписание учебного плана на вечер. Не было смысла тормозить обучение — по окончанию работы она пригласила эльфиек в учебную комнату. Смотрели они на это дело скептически. Особенно когда услышали тему первого урока: «Организм и его составные элементы. Ткани». Одной только Мариэль было интересно, а вот Амайра хмуро смотрела на человечку и переглядывалась с эльфийками. Вопросов они не задавали. Да и кажется, вообще не слушали.

После уроков Джасти их отпустила по домам, осмотрела рожениц, новоиспечённых мамочек и зашла в свою комнату. Перед сном ввела Зевинасу антибиотики, дала отхаркивающие таблетки и ушла в другую комнату, где у неё было подобие рабочего кабинета. Там девушка стала думать об учебном плане, составляя его уже на несколько дней вперёд.

На следующий день предметом изучения стала система органов и двигательного аппарата. Обо всём она рассказывала коротко, ибо для каждого органа будут потом отдельные учебные часы. К концу урока Амайра психанула, резко вскакивая из-за стола.

— Что за чушь ты нам даёшь? — спросила она. Джасти была готова к этому вопросу. Рано или поздно эльфийки потребуют учить их только акушерству.

— Меня просили обучить вас всей нашей медицине. Прежде чем приступать к практике, вы должны подробно знать анатомию, фармакологию…

— Глупости! — перебила её эльфийка. — Ты даёшь нам совершенно ненужную информацию!

— Да? — усмехнулась человечка, вставая со своего стула, дабы быть с собеседницей на одном уровне. Правда, учитывая их рост… — Тогда объясни мне, почему я запрещаю вам пользоваться магией? — Амайра молчала, злобно стреляя глазками. Конечно, у неё не было ответа, но она решила зайти с другой стороны:

— Просто объясни нам все эти аспекты и всё.

— Я объясняла Мариэль, но даже она, будучи весьма смышлёной, не может до конца понять всего, так как приходится касаться других тем. Роды — это не только работа матки. В этом участвуют гормоны, сердце, кровь, лёгкие… И всё это вы должны знать!

— Ты просто не хочешь нас учить! — рявкнула Амайра. Что-что-что? — Но, знаешь, нам и не нужна твоя ужасная медицина, во время которой ты режешь наших женщин.

Джасти очень хотела ударить себя ладонью по лбу, но уверена — эльфийки не поймут этого жеста и ещё больше будут думать, что человечка чокнутая.

— Ты не права, Амайра, — поднялась со стула Мариэль. — Вчера Джасти приняла четвёртые роды за всё время пребывания в Лихолесье. Ты можешь похвастаться тем, что четыре раза подряд у тебя рождались живые дети?

— Ей просто повезло, не более того.

Амайра вышла из-за стола и, поманив своих подруг, покинула учебную комнату, оставив Джасти и Мариэль одних. Видимо, все рассуждали как она. Человечка без сил упала на свой стул и недовольно взглянула на рисунки, которые приготовила ночью, лишь бы эльфам было всё понятнее. И всё зря.

На помощь, как всегда, пришла Мариэль. Она пересела к наставнице ближе и приобняла за плечи. Джасти посмотрела на неё: красавица обнадеживающе улыбалась.

— Они просто должны понять, что так надо, — ласково прошептала она.

Джасти взяла её за руку и сжала, благодаря за поддержку взглядом. Девушка улыбнулась и обняла её крепче. Хорошо-то как. Приятно. Хоть ради неё одной старайся и страдай! Пусть после смерти медсестры она станет великой! Той, которая не потеряет ни одного малыша. Хоть ради неё не спи ночами, пытайся красиво нарисовать печень…

— Продолжим? — спросила человечка. Она с радостью закивала — Мариэль нравились уроки.

Но продолжить спокойно они не смогли. Этим вечером их ждал приятный сюрприз.

— Ваше Высочество! — Джасти услышала за дверью непонятные слова Амайры, но после которых Мариэль резко выпрямилась, отрываясь от записей урока. — Какое счастье, что вы пришли! У нас тут ужас что творится!

— Что случилось? — спросила человечка ученицу. По сути, целительницы должны были сейчас идти домой. Кто же заставил их остановиться?

— Его Высочество пришёл, — радостно улыбнулась Мариэль.

Услышав это, Джасти резко вскочила со стула и быстрым шагом направилась к дверям, дабы поприветствовать своего похитителя. Но, услышав звонкий смех красавицы, остановилась и обернулась. Ох, нехороший был этот хитрый взгляд.

— Я просто спешу ему пожаловаться на Амайру! — быстро придумала отмазку девушка, но Мариэль ей не особо поверила:

— Да-да, конечно, — смеялась она. — Я так и поняла.

Надув губы, Джасти и сама еле сдерживалась, чтобы не засмеяться от этой ситуации. Но дальше оправдываться она не стала. Нет смысла, её поступок уже доказал Мариэль подозрения Зевинаса. Но человечка просто была рада его видеть! Что в этом такого?

Она вышла из учебной комнаты и заметила своего принца в окружении возмущенных эльфиек. Кажется, он даже опешил от такого недовольства прекрасных женщин. Больше всех возмущалась Амайра. Она явно забыла, с кем разговаривала, ибо тон её голоса то повышался, то становился похожим на шипение змеи. В такой момент Джасти не рискнула подойти к нему, но громко прокашлялась, дабы её заметили. Получилось. Взмахнув рукой, приказывая женщинам замолчать, он долго что-то им объяснял. Очень долго. Строго, хмурясь каждый раз, когда Амайра хотела перебить его.

Джасти не знала, как назвать части костюма, в котором он пришёл. Могла лишь сказать, что принц сиял. Правда. На нём были белоснежные ткани с серебряными нитями и вставками на груди. На голове красовалась тонкая диадема из белого металла, лишний раз подчёркивающая его положение среди эльфов. Кожа чистая, взгляд мягкий. Он явно пришёл из дворца, а не с поля боя. Красавец. Полная противоположность Йорвета. Его королевское великолепие гипнотизировало, заставляло смотреть только на него, влюбляться. Таким его Джасти ещё ни разу не видела.

— Тогда я завтра буду говорить с Владыкой! — всё-таки последнее слово осталось за Амайрой. Не дожидаясь ответа от принца, она, вновь поманив своих подруг, ушла из лазарета. Леголас тяжело вздохнул. «Знаю. Меня тоже сильно выматывают споры с ней», — подумала Джасти.

Наконец юноша перевёл взгляд на свою пленницу и подошёл к ней. Джасти заметила в его руках какой-то свёрток. Что и требовалось доказать — принц не мог не прийти к ней с пустыми руками. Приятно.

— Я рада тебя видеть, — счастливо, как-то даже по-детски, заулыбалась медсестра. Так и хотелось его обнять, словно старого приятеля. Но сейчас, когда перед ней стоял не какой-то рядовой эльф, а принц! было неуютно даже находиться рядом с ним. Амайра явно его огорчила своим поведением и претензиями, так как Леголас ещё пару раз бросил взгляд на выход из лазарета, будто опасаясь, что Амайра вернётся, чтобы договорить то, что забыла сказать ранее. — Она жаловалась на меня?

— Да, — кивнул принц. Стоило ему встать рядом с человечкой, как её тут же обдало запахом всех полевых цветов. Приятно… Леголас нежно улыбнулся, заставляя девушку растаять. — Потерпи немного. Ей нужно всё понять.

— Мариэль говорит то же самое, — устало вздохнула Джасти и перевела свой взгляд на свёрток.

— Я, кстати, тоже рад тебя видеть, — вспомнил юноша и протянул ей подарок. — Это тебе. Правда, я смотрю, с платьем я опоздал.

— Приветствую Вас, Ваше Высочество, — выглянула из комнаты Мариэль.

Пока Джасти разворачивала подарок под любопытным взглядом рожениц, Леголас подошёл к её ученице и стал с ней разговаривать. Наверняка выведывал обстановку. И пока это делал, человечка с раскрытым ртом смотрела на то, что принёс ей принц. Аккуратно сложенное платье, на котором фигурировалось ещё три маленьких свёртка. Но к ним сестра не торопилась приступать. Она любовалась тканью — белоснежный шёлк, усыпанный маленькими камнями, будто звездами. Услышав завороженные вздохи рожениц, Джасти поспешила спрятаться со своими подарками в свой кабинет. Мало они её недолюбливают, так теперь ещё возненавидят из зависти. Там девушка на стол положила три нераскрытых свёртка, а платье расправила, дабы взглянуть на него во всей красе. Прелесть! Оно точно не для работы в лазарете. В таком должны были танцевать королевы в тронном зале Трандуила. Рукавов — «Спасибо, Леголас, что помнишь даже о такой мелочи!» — не было. Сказочное платье. Что же ещё ей принёс принц? В первом свёртке было сверкающее серебряное ожерелье, во втором — из того же металла кольцо. Изящное, красивое… А в третьем был браслет.

— Тебе нравится? — неожиданно возникший позади Леголас заставил девушку подпрыгнуть на месте и чуть не выронить браслет.

— Это… очень мило, — удивленно произнесла Джасти, повернувшись к нему. Изумление было не от того, что эльф появился так внезапно, а от того, что все эти вещи были подарены ей! — Но куда я буду это все надевать? Нет, мне очень нравится, правда! Это… они волшебные, но…

— Ты больше не пленница, — ласково произнёс эльф, забирая у девушки браслет, но только для того, чтобы закрепить подарок на её руке. Джасти показалось, или она действительно верно услышала эту фразу. Значило ли это, что её хотят вернуть домой, а эти подарки были прощальными? Непонимающе она перевела свой взгляд с браслета на лицо Леголаса, отчего тот улыбнулся ещё шире и, словно прочитав мысли собеседницы, добавил: — Нет, мы всё равно тебя домой не отпустим.

— И при этом я больше не пленница? — уточнила Джасти. Эльф усмехнулся, защелкнув браслет на руке. После чего взял со стола отложенное ожерелье и переместился за её спину.

— Верно. Но если ты хочешь куда-то выйти — выходи. Хочешь прогуляться — гуляй. Хочешь посетить какой-нибудь праздник — посещай. Пусть ты и человек, но теперь ты член нашего общества.

Как же его голос ласкал слух. Как же щекотали его пальцы, когда он убирал волосы девушки со спины, дабы обхватить шейку серебряным металлом. Но он отчего-то замер. Пальцы эльфа так приятно прошлись по шее, что Джасти задрожала. Она уже представила себе, как Леголас как в каком-нибудь романтическом фильме сейчас нагнется и чмокнет место, где остановились его пальцы. Ага, сейчас!

— Что это? — вот и пропала вся нежность в его голосе.

Джасти сначала не поняла, о чём он говорит, и не сразу вспомнила того эльфа, что душил её за маленького мальчика. Она резко отстранилась от юноши и, тяжело вздохнув, села на свой стол, пряча взгляд.

— Всё нормально, — бросила человечка. А что ещё делать? Упасть в ноги, плакать о том, что её все ненавидят, и молить, чтобы принц вернул домой или предоставил охрану из трёх или четырёх эльфов? Нет. Хватит, сама справится! Да и… как ни крути, Джасти сама напросилась в тот день.

— Нет, это ненормально! — строго ответил Леголас. — Джасти, кто это сделал?

— Да откуда я знаю, — раздраженно ответила она, поднимая взгляд. — Не помню. Да и я сама виновата. Всё же хорошо!

— Видимо, жители прознали, что Трандуила нет во дворце, — он скорее уже это говорил не девушке, а просто рассуждал. — Если приставить Таэна…

— М-м… Леголас, — протянула Джасти, — ты забыл включить эльфийский. Не надо ко мне никого приставлять. Я сама справлюсь.

— Я вижу, — нахмурился принц. Он подсел к человечке на стол и всё-таки решил закрепить ожерелье на её шее. А Джасти думала что бы такого наврать.

— Но это правда. За мной приглядывает Зевинас.

— Зевинас? — эхом повторил тот. Закончив с подарком, он вернул её волосы обратно на спину, но со стола не встал. — А он в состоянии?

— Было бы нельзя, то сидел бы тут, — Джасти повернула голову к принцу и невольно залюбовалась его задумчивостью. Нет, серьёзно, хоть картину рисуй.

— Что? — усмехнулся он. Разумеется, такой пристальный взгляд не утаился от него. Джасти только покачала головой и улыбнулась.

— Ничего, — прошептала человечка. — Странно видеть тебя… принцем.

— Что, всё так плохо? — засмеялся эльф.

Джасти прислонилась спиной к его плечу и, не получив на это действие никакой реакции, вовсе прижалась. На удивление, юноша её даже приобнял. Вот чего-чего, а этого не ожидала.

— Напротив. Красиво выглядишь.

Джасти прикрыла глаза и с наслаждением слушала смех Леголаса.

Тем временем становилось всё темнее на улице. Беременные эльфийки шептались всё тише, кто-то решил и вовсе отправиться в мир Морфея. Мариэль, наверное, опять ругает Зевинаса за то, что он развалился на кровати. А он будет отшучиваться, что она маленькая, найдёт себе место. Сестре нравилось смотреть за их ссорами. Они часто спорили, без злобы, правда. О чём-то помощница рассказывала, о чем-то умалчивала. Джасти пыталась услышать, что там творится за стенкой. Тишина. Так не интересно.

— Ты ни о ком не хочешь меня спросить? — вдруг поинтересовался Леголас. Человечка повернула к нему лицо и встретилась с до боли насмешливым взглядом. Она поняла, о ком он говорит. И чего уж греха таить? Конечно, было любопытно, как же там сложилась жизнь её одноглазого телохранителя. Но обида столь сильна, что Джасти выразила своё недовольство хмурым взглядом. Леголас засмеялся на этот ребяческий жест.

— Больно надо знать, как его высокомерная светлость там поживает.

— Хорошо, я понял тебя. Но… — Леголас лениво встал со стола и, подойдя к Джасти ближе, тихо добавил: — …ему тебя тоже не хватает.

Хорошо, что принц смотрел на стол, где из всех подарков покоились лишь платья да кольцо. Он не увидел того, с каким недоумением застыла девушка. Первая мысль была — врёт. Может быть, просто хочет настроение поднять? Не похоже на Йорвета. Чтобы он скучал? Чтобы ему кого-то не хватало? Он за месяц даже близкого синонима к этим словам не произнёс. Нет, странно это. И потому Джасти забавно встряхнула головой, словно отгоняя от себя его образ, который теперь так настойчиво влезал в голову.

Леголас тем временем взял со стола последний подарок и мягко обхватив ладонь сестры одел на безымянный палец кольцо.

— Джасти, — голос его стал так неожиданно серьёзным, что девушка напряглась. Юноша это почувствовал, слегка улыбнулся и едва коснулся губами запястья, будто тем самым рассчитывал развеять её беспокойство. Что уж и говорить? У него получилось. — Амайра хочет обратиться к Владыке по поводу тебя.

— Это чем-нибудь чревато? — на всякий случай поинтересовалась она.

— Никак нет, не беспокойся. Но я бы хотел, чтобы ты присутствовала при их встрече. Думаю, тебя давно стоило представить моему отцу должным образом, — хоть он и улыбался, но больно серьёзным голосом говорил всё это. После его следующих слов Джасти поняла, что тот от неё хотел: — Ты ведь сможешь, в случае чего, ответить Амайре?

Это не просто представление её персоны королю. В понимании Джасти это должен был быть настоящий словесный поединок на глазах у владыки, в котором человечке будет дан шанс поставить себя в этом мире. Никто ей этого не предоставил бы, кроме Леголаса. И хоть размышляя об этом, сестру всю трясло от волнения, она не подавала виду.

— Смогу, — уверенно ответила она.

«А если нет? А что надеть? А если я споткнусь, когда буду подходить к трону? А если?.. А если?.. А-а-а-а!», — мысленно, правда, она не могла быть такой же спокойной.

* * *

— Антиванские Вороны приветствуют вас! — произнёс невысокий эльф.

Йорвет с хорошо скрытым интересом осмотрел неожиданное подкрепление во главе с Зевраном. Этот нахальный эльф улыбался так, будто именно от него зависел мир Лихолесья. В отличие от его воинов, которые просто спокойно стояли поодаль и молча ждали приказаний, Зевран был смешон, стоя впереди всех… с его-то ростом.

— Что вы здесь делаете? — спросил Киаран, подходя ближе к Йорвету.

— В жизни не поверю, что вы избавили лес от пауков, — усмехнулся одноглазый.

На удивление, Зевран ничего не ответил и лишь пожал плечами, улыбаясь ещё шире. Что? Неужели они смогли? Это загадочная молчаливость насторожила всех членов отряда Йорвета. Вскоре даже начались перешёптывания, которые одноглазый поспешил остановить.

— Ты серьёзно? — спросил он.

— Это не только наша заслуга. Нам тоже в помощь выдали пару людских отрядов, — Зевран отошёл от своих людей, осмотрел Белок и нахмурился. — Это все? А как же Леголас и Трандуил?

— Они ушли с людьми пополнять запасы провизии и боеприпасов, — ответил кто-то за Йорвета.

— А Белкам разве этого делать не надо?

— Мы остались здесь, на случай если оркам также придёт подкрепление.

— И как?

— Один отряд уже разбили, — вскинул голову Киаран.

Мысль о том, что Белкам придётся пару дней скучать рядом с Воронами, не радовала. Киаран да и большинство бойцов одноглазого быстро рассосались по лесу: кто ушёл на свои посты, кто на охоту, дабы лечь спать с полным желудком. Все нашли себе применение. Вороны же спокойно стояли и ждали приказов Зеврана.

— Рассказывай, как у нас обстоят дела, — подошёл к своему заклятому другу златовласый эльф.

Йорвет отвёл его к костру, вокруг которого ранее сидели в спокойствии Белки, пока не пришло их подкрепление. Там он уже успел на нарисованной карте отметить точки, которые должны были охраняться ежесекундно. Зевран лишь бросил короткий взгляд на этот рисунок, и по его лицу было ясно, что боец всё понял.

— Это перевал? — спросил он, ткнув носком ноги в нарисованные горы. Йорвет кивнул:

— До этого перевала вся местность чиста от армии Больга.

— Быстро же вы справились, — задумчиво ответил он, присев на корточки и внимательно осматривая карту. Словно бы сомневаясь в опытности Йорвета, Зевран пытался найти брешь в тактике, которую придумал старший эльф. И, судя по удовлетворённому лицу, не нашёл.

— Как видишь, Вороны нам не нужны. Ступай со своими бойцами искать себе применение в каких-нибудь деревнях, — буркнул одноглазый. Ну да, конечно. И когда Зевран его вообще слушал?

— Увы, но мы здесь по приказу Трандуила, — глаз Йорвета медленно расширился от удивления. Хотя бы даже от мысли: «Когда ему успели приказать?». — И не смотри на меня так. Неужели ты считаешь, что Владыка пойдёт куда-нибудь без своих верных Воронов? Хотя… если так подумать, Вороны просуществуют недолго.

Йорвет удивлённо посмотрел на Зеврана сверху вниз, но тот ответил лишь ухмылкой. Ведь знает, гад, что такие слова мимо ушей Лис пропустить не может. И ждёт, когда тот бросится ему в ноги, умоляя рассказать о смысле странной фразы. Что же это, Трандуил собрался пожертвовать Воронами в какой-нибудь последней финальной схватке с орками? Или бросить всю их силу на борьбу с такими командирами, как Больг и Азог?

— Ну? — не выдержав долгого молчания, начал Йорвет. — И что это значит?

— А сам об этом не раздумывал? — всё так же усмехался эльф. — Когда-нибудь Трандуил уступит престол своему сыну, и место личного отряда Владыки займёте вы, Белки.

Йорвет еле сдержался, чтобы не ударить по этой морде. Вот ведь! Напугал же! А Йорвет уже успел придумать для Зеврана и его эльфов самые феерические геройские смерти. А он тут о таких мелочах думает.

— Дурак, — фыркнул одноглазый, присаживаясь на корточки рядом с Зевраном. — Думаю, такого не произойдёт ещё сотни, а то и тысячи лет.

— Может быть, но, согласись, звучит романтично…

— Твоему мозгу вредит столь долгое общение с женщинами.

Зевран засмеялся, а одноглазый перевёл свой взгляд с костра на небо. Эту ночь не освещали даже звёзды. Серые тучи предвещали ночные ливни, которые здесь, в горах, были только во вред. Мало им сильных ветров, так ещё и думай, где прятаться от дождя. Хотя, от первой проблемы их неплохо спасала скалистая местность.

— Так что нам делать-то? — не унимался болтун. — Может, моих послать к твоим постовым?

— Отправь своих в патруль. Утром ребята поменяются, — устало ответил Йорвет.

Зевран коротко кивнул и, встав на ноги, оставил своего собеседника одного. Пусть и ненадолго. Грех было не воспользоваться этим редким моментом. В руках тут же появилась курительная трубка, и через минуту вместе с дымом от костра в небо короткой струйкой устремился терпкий голубоватый дымок. Йорвет следил взглядом за ним, будто маленький мальчик старался увидеть секундные силуэты тех или иных зверюшек. Но не получалось. Этот дым лишь напоминал ему об убийственных автоматах людей и о том, что сейчас война. Хотя… Одноглазый невольно усмехнулся. Если так дела и дальше пойдут, то ведь правда, всё скоро закончится, и наступит мир. Пусть это сейчас и выглядело как сладкий мираж, но битва бок о бок с людьми лишний раз доказывала, что мир без войны — это не сон, а скорая реальность.

И если вдруг такое случится, что же ему делать? Всю жизнь провести в патруле или на каком-нибудь посту? Или найти себе жену, вырастить сына… А что? Йорвет ещё ни разу об этом не задумывался. Каким он, интересно, был бы семьянином? Со времён создания отряда Белок лишь трое его воинов оставили военную жизнь, дабы стать заботливыми отцами и любящими мужьями. Тогда Старый Лис к этому относился спокойно, но не понимал. Да и сейчас не очень. Но мысли-то лезли. Да и как наскучила война…

Быть может, это из-за столь долгого общения с двумя женщинами? Мариэль была очень милой эльфийкой: добрая, не по годам мудрая, чего Йорвет раньше не замечал, красивая. Она могла бы стать завидной невестой, но противоположный пол её не очень интересовал. Да и рано ещё. Джасти же… Странно видеть в ней взрослую женщину, если думать, что ей меньше пятидесяти лет. Младенец! Но не для её расы. Для людей сестра была вполне зрелой, умной, обаятельной. Может, её так же считали завидной невестой. Да и если бы не война, возможно, она уже качала бы в колыбели своего малыша. Но теперь уже вряд ли. Какой разумный эльф захочет связать свою судьбу с человеком? Кому нужен сын или дочь полукровки? Да и если в неё влюбятся, кто захочет жить с девчонкой и ждать тот скорый миг, когда она состарится и умрёт. Глупый Леголас. Хотел ей помочь? Но неизвестно, какая судьба для неё лучше. Единственное спасение — это мужчина, который захочет пожертвовать своей сотней лет лишь ради того, чтобы сделать Джасти счастливой, устроить иллюзию семьи так, чтобы она этого не заметила. Но кто захочет?

Что бы Йорвет там ещё надумал, если бы не вернулся Зевран, усаживаясь напротив? Старший эльф не начинал разговор, а Ворон просто проследил за его взглядом, поднимая голову к небу. Может, он тоже заразился идеей поразмыслить о жизни? Или от скуки. Украдкой взглянув на это бездумное выражение лица, старший эльф усмехнулся. «Интересно, — подумал командир Белок, — когда мы перестали хорошо общаться?». Серьёзных ссор никогда не было. Отношения и раньше были мало похожи на дружеские, но они всё равно считали себя друзьями. Как-то это ушло постепенно; настолько медленно, что Старый Лис даже не мог сказать, когда именно он стал недолюбливать Зеврана. Может, всё из-за того, что тот предпочел остаться с Воронами, а не уйти с Белками? А может, вражда стала появляться ещё раньше. Как бы Йорвет ни пытался, он не мог вспомнить. «Старею…» — усмехнулся Лис.

21. Мала причина, да грех велик

Джасти сходила к Трандуилу. Как и обещала себе, держалась стойко, говорила уверенно. Ради такой встречи она хотела надеть подарок Леголаса, но… несмотря на красоту платья, оно ей просто не подходило. Обидно до слёз! Остановилась на том наряде, что купила Мариэль. Амайра ещё не знала, что во дворец поедет вместе с двумя спутниками. Джасти не торопилась её расстраивать.

Рано утром явился и сам принц. Как оказалось, оба дня он добирался до деревни на том самом белоснежном коне. В свете утренней зари зверь был ещё прекраснее, а от падающих лучей солнца его шерсть была не просто белой, но даже будто светилась. Как из тех самых реклам про стиральные порошки и ослепительно белые футболки.

Он также привёл лошадь для Амайры, как оказалось, её собственную, которую принц любезно забрал из её дома. Тут-то красавице сказали, что Джасти также едет во дворец. Её выражение лица было прекрасным. Человечке показалось, или она побагровела от ярости? Ничего не говоря и никого не дожидаясь, эльфийка с лёгкостью запрыгнула на лошадь и помчалась во дворец.

— Я посчитал, что ты не захочешь ехать одна, — сказал Леголас и, осторожно подхватив Джасти, усадил её на своего коня.

Кажется, зверь хорошо её помнил, так как тут же протестующе замахал своей головой. Нет, она ему явно не нравилась! Но что делать? «Всё равно ты меня не скинешь!», — мысленно улыбнулась Джасти, как только сбоку от неё сел Леголас, прижав своим телом к шее жеребца. Казалось бы, можно не волноваться так, как в их первое катание на этом звере. Но сейчас было жутко неудобно! Усадил-то по-женски — боком. А всё из-за платья. И хоть рука принца крепко обхватила девушку за талию, при каждом шаге лошади сестре казалось, что она падает либо назад, либо вперёд. И при том факте, что, чтобы держаться за шею жеребца, ей нужно сидеть вполоборота.

И так долгих два часа, за которые они успели пробежать поля и леса. Если первая местность проблем не вызывала, то сидеть вполоборота на скачущем по лесу скакуне — это не самый приятный аттракцион. Леголаса забавляла ситуация. Мерзавец! Спасибо, что, когда она почувствовала под ногами землю, он придержал её за талию, иначе так бы и свалилась на ватных ногах.

— Вместо платья принеси мне в следующий раз штаны, — недовольно пробурчала девушка. — Или я наплюю на все моральные принципы и сяду на лошадь так, как мне удобно!

Леголас засмеялся. Но даже это не взбодрило девушку. Всё-таки она должна была сейчас встретиться с самим королём этого дивного места. В его руках её судьба: одно слово — и медсестру прикончат на месте… Правда, такие выводы она делала, насмотревшись разных фильмов с правителями жестоких времен средневековья.

Также она ожидала увидеть огромный замок из белых камней и с золотыми колоннами. Эльфы же любят глазами! Но то, что Джасти узрела, повергло в шок. Грубо говоря, замок был в огромной пещере, уходящей вглубь крутого холма, поросшего лесом. Перед пещерой протекала бурная река, а по склону холма до самого берега спускались высокие буки так, что их корни омывались водой. Точнее, пещера та и была королевским дворцом. Вход в крепость представлял собой огромные каменные ворота, закрывающиеся волшебным образом, которые находились сразу за мостом, перекинутым через реку. Внутри этот подземный дворец состоял из многочисленных коридоров, освещенных факелами, и широких залов с ответвляющимися от них более мелкими пещерами. В огромном зале с колоннами, вырубленными в камне, находился королевский резной трон.

На нём и восседал владыка Лихолесья. Хотя, пока Джасти подходила к нему на непослушных от волнения ногах, она не могла видеть этого эльфа королём. Он сидел как какой-то возомнивший себя невесть чем мужчина, развалившись на троне, как на кресле, и закинув ногу на ногу. Взгляд безучастно бегал то по Амайре, то по Джасти. На последней, кстати, он частенько задерживался. Из-за плохого освещения казалось, что его голову усыпали рога. Честно, так бы и думала, если бы не видела эту странную корону раньше. Но, несмотря на всё это, мужчина был красив… Нет. Шикарен! Да, Джасти будет говорить эти слова по отношению к каждому эльфу в этом мире. А почему нет? Они же эльфы! Им по закону нужно быть прекрасными!

Леголас подвёл девушек прямо к трону. Он поклонился перед Владыкой одновременно с Амайрой, а Джасти, не сразу догадавшись, что происходит, повторила движение. Правда… неумело и криво…

— Леголас мне поведал о твоём возмущении, Амайра, — в ответ на поклоны проговорил Трандуил. — И ты посмела требовать аудиенции со мной, несмотря на то, что обучаться у человека было моим приказом.

— Но, Владыка, я… — судя по замешательству Амайры и её пунцовым щекам, эльф явно отчитывал.

— Я искренне надеюсь, что в столь трудное время ты отвлекаешь меня от дел по важной причине, — между тем перебил её Трандуил и взглянул на Джасти: — Отныне мы будем говорить на твоём языке, дабы каждая сторона понимала друг друга.

Услышав явно не то, что ожидала эльфийка, более заговорить она не смела, чем ещё больше поставила и без того взволнованную Джасти в тупик. Ябедничать на свою «ученицу» она не хотела, но и молчать, когда на тебя смотрят голубые глаза двух мужчин царских кровей, тоже было не лучшей идеей. Леголас ожидал от своей пленницы действий, а эльфийский король уже начал мысленно оценивать человечку.

— Ваше… — голос предательски дрогнул и охрип. Прокашлявшись, Джасти сделала шаг вперёд и, слегка склонив голову, заговорила: — Ваше Величество, дело в том, что Амайра и другие эльфийки, которых я должна обучать, не до конца понимают важность тех знаний, которые я стараюсь им передать.

Уже давно девушка не чувствовала себя маленькой школьницей, которая отвечает у доски. Не удивительно. Мужчина, что возвышался над ней, внушал страх и уважение. Страх Джасти испытывала только из-за знания того факта, что сейчас Трандуил был Богом, судьбой и судьёй. Одно слово — и жизнь либо будет прервана, либо человечку осыпят золотом. Об одном только молилась медсестра — чтобы её судья был справедлив и мудр. Он холодно осматривал пленницу, будто даже не слушая, а думая совсем о другом.

Молчание затянулось, и Джасти просто не знала, что добавить к сути сей проблемы. Видимо, нужно рассказать всё от и до, что, возможно, и хотел потребовать Трандуил, но возмущенный крик Амайры направил всё внимание короля на неё:

— Она не учит нас принимать роды, Владыка! Вместо этого она рассказывает нам о человеческой коже и скелете. А всё это, к слову, может полностью отличаться от нашей биологии!

Джасти хотела сказать что-то в своё оправдание, но решила прикусить язык, иначе это уже было бы похоже на перепалку двух базарных баб. Нужно показать себя сдержаннее дивного народа, разве нет? Кажется, Джасти поступила правильно, так как возгласы Амайры очень не понравились Трандуилу: украдкой взглянув на мужчину, человечка увидела, как расширились его глаза, выражая тем самым недовольство. Эльфийка быстро замолчала, хотя ей много чего хотелось высказать. Отец Леголаса же перевёл взгляд на Джасти, давая разрешение парировать такое нападение:

— Мне казалось, я должна была учить целительниц всей человеческой медицине, независимо от того, среди повитух я оказалась или нет. Но даже если так, все знания, которые я собиралась передать Амайре и её подругам, также могут быть связаны с родовой деятельностью. Всё в наших организмах взаимосвязано, и…

Трандуил взмахнул рукой, заставляя Джасти замолчать. Он медленно встал со своего трона и с той же скоростью спустился к девушкам. Медсестра напряглась, ожидая, что он сейчас подойдёт к ней, но повезло — его целью была Амайра. Джасти приметила, что даже для эльфов владыка был очень высок. Леголас уступал ему в росте, а эльфийка была и того ниже. Чем ближе подходил голубоглазый король, тем сильнее пыталась она спрятать своё лицо.

— Почему человек исполняет данную ей работу лучше, чем ты — мой приказ? — спросил эльф.

Забыли о том, что Джасти считала Йорвета опасным, когда тот переходил на такой подозрительно спокойный тон. Нет. Настоящая угроза исходила именно от этого огромного куска льда — по-другому Джасти не могла описать короля дивного народа. Но нужно отдать Амайре должное: человечка тут же бы сжалась, если Трандуил подошёл именно к ней, но эльфийка, хоть и прятала своё лицо, продолжала стоять перед правителем прямо, будто она не целительница вовсе, а какая-нибудь графиня. Даже осмелилась ответить ему:

— Я не считаю информацию о функциях и строении кожи нужной для нас, Владыка.

— С каких пор это стало причиной того, что можно ослушаться приказа? — повысил голос Трандуил. Нет, Джасти всё-таки вжала голову. Мало его властного голоса, так он ещё и эхом разнёсся по этому странному тронному залу. — Почему я должен тратить своё время, дабы повторять тебе то, что было сказано ранее?

— Дело не только в этом, Владыка! Она не позволяет подходить к нашим эльфийкам! Порой, даже прикасаться к ним. Словно мы тут чужаки. Вы считаете, что это нормально? Я и другие целительницы потратили не один десяток лет, чтобы постичь те знания, что помогают нам отсрочить смерть и вылечить хворь, — Амайра уж больно дерзко вскинула подбородок и впервые взглянула в глаза Трандуила. — Мне казалось, я достаточно долго прослужила Вам в Вашем дворце, дабы доказать свой профессионализм.

Эльфу не очень понравилось, как с ним заговорила Амайра, но, кажется, он либо почувствовал некий укол вины перед той, которую знал лично уже долгое время, либо он вошёл в положение эльфийки, поняв, как несправедливо поступил с ней. Чёрт знает, но теперь его взор был устремлён на Джасти.

— Это правда?

Благо, у Джасти был готов ответ на этот вопрос:

— К практике даже у нас не допускают никого, кто не прошёл теорию. А теория, Владыка, очень большая. Свечение, каким пользуются ваши лекари, ускоряет кровообращение и расслабляет мышцы. Вспомните, что было в той деревне, куда меня привёз Леголас. Стоило мне попросить тех эльфиек убрать своё свечение, как роды тут же пошли на лад. При этом я не оставляю Амайру и других без работы. Помывка полов, обработка кроватей, частая смена белья — это всё залог того, что роды пройдут без осложнений и без попаданий в организм матери и младенца инфекций. Но Амайра считает, что я просто нашла себе бесплатную силу для грязной работы, но это не так. Я и Мариэль также выполняем эту работу.

От волнения и столь долгого объяснения в глотке Джасти пересохло, последние два предложения она почти что прохрипела, но Трандуилу было как-то всё равно на страдания человечки. «Мог бы и воды предложить», — да, нагло, а что поделать? Вся эта ситуация немного раздражала. Выводили из себя её ладони — они потели от мандража и быстро замерзали. Руки будто бы мешали, и она никак не могла найти им применения — то за спиной сплетёт пальцы в замок, то пытается изобразить стоящего в строю солдата, опустив руки по швам…

Сестра ощущала, что Леголас всё это время смотрел только на неё. Наверное, и сам беспокоился, но его еле заметная улыбка, которую лишь слегка освещали висящие на колоннах факелы, говорила Джасти, что всё идёт хорошо.

Слов человека было достаточно, чтобы Владыка полностью принял её сторону. Переходя на эльфийский, он долго отчитывал Амайру за то, что она отняла его время на такую непростительную глупость. Ну, так Джасти показалось. После чего троица поклонилась Трандуилу, и Леголас попросил девушек подождать его снаружи.

Джасти не помнила куда идти, так что пришлось пользоваться Амайрой, как компасом. Но на улице та, не дожидаясь принца, взобралась на коня и погнала его в деревню. Сестра осталась стоять одна средь красивых колонн и двух стражников, что охраняли вход в пещеру-дворец. Наконец-то она смогла с облегчением выдохнуть и потереть заледенелые ладони друг о друга.

Леголаса всё не было. Интересно, быть может, Трандуил его за что-то отчитывает? Кстати, прошло всё довольно легко. В смысле, сестра ожидала часовые словесные баталии, крики, споры, круглый стол, сотни советников, открытую неприязнь главного эльфа к чужому существу… Но нет.

Снаружи утро уже медленно переходило в день, но солнце более не сияло над этим прекрасным местом. Было светло, но пасмурно. Джасти приобняла себя за плечи и подошла ближе к лошади принца. Зверь лениво повернул голову в сторону человечки, смешно встряхнул ей и фыркнул что-то на своём лошадином.

Спустя ещё пять минут вернулся Леголас. Как оказалось, он выбивал для Джасти и Мариэль домик в деревне, чем очень удивил человечку.

— Спасибо большое, — искренне произнесла она, — но мне он не нужен.

— Разве? — хитрюще сощурил глаза принц. — На твоей кровати ночует Зевинас и Мариэль, что уже очень неприлично. А ты спишь… либо на столе, либо среди рожениц. Нет, Джасти, так дело не пойдёт.

— Кстати о роженицах. За ними нужен постоянный контроль. Ты предлагаешь мне оставить их без присмотра?

— Вы можете чередоваться, разве нет? — взяв свою спутницу за талию, он осторожно усадил её на спину коня, тем самым заканчивая спор. Действительно, а чего это Джасти тут протестует? Ей хотят предоставить личную жилплощадь, а она выпендривается. Хотя, быть может, просто в лазарете она чувствовала себя защищенной? Словно прочитав эти мысли, Леголас, сев на лошадь, сказал: — Не беспокойся. Видела рядом с деревней лес? Там на опушке есть свободный домик. Тебя никто не будет беспокоить.

Это, конечно, очень мило, но всё равно как-то странно. Леголас думал, что Джасти будет провожать до дома и обратно Зевинас? Вот она и получила ростки своей лжи — ей придётся ходить мимо озлобленных эльфов через кучу улиц. Одной.

В деревню они не спешили так, как во дворец. Джасти долго расспрашивала своего спутника о том, говорил ли что-нибудь Трандуил о ней. Леголас действительно интересовался мнением отца насчет человечки. Мнение оказалось очень хорошим, что удивило медсестру. Подробностей принц не говорил, но уверил, что от Владыки она может ничего плохого не ждать.

Ещё Джасти расспросила его о Юджине и о ребятах. Старший брат Генри получил серьёзное увечье, и его отправили на Землю. Сам же Генри остался с Юджином, несмотря на запреты, ссылаясь на то, что его отряду нужен лекарь.

— Подожди! Неужели нам опять не предоставили врачей? — возмутилась девушка.

— Не знаю, — ответил Леголас. — Но с самого начала и по сей день тот мальчик — единственный лекарь. Не волнуйся, ему помогают наши целительницы.

Это не тот ответ, что она ожидала, и до конца пути была в очень расстроенных чувствах. Раньше её роте не предоставляли врачей только потому, что Юджин не мог ни с кем связаться. Но когда все связи восстановлены, неужели так трудно выделить хотя бы одного хирурга? Да хоть ту же медсестру! Возмутительно!

Принц Лихолесья ещё как-то пытался поднять Джасти настроение, повествуя о героических поступках Юджина, но этот мужчина её не интересовал. В смысле, она боялась за него, скучала, хоть и была глубока та обида за пощечину. Но сестра услышала, что с ним всё хорошо, и больше для спокойствия ничего не нужно. Некрасиво с её стороны? Да. Но как-то этот мир медленно оттеснял из её сердца старый. Он становился дороже, новые друзья теперь были ближе. Джасти и сама себя мысленно корила за свою быструю изменчивость, но не могла с собой ничего поделать.

Вернув свою пленницу в лазарет, Леголас обещал возвратиться вечером с подготовленным домиком. Мариэль была довольна этой новостью, так как: «Мне было бы очень одиноко».

Амайра уже успела поведать несправедливость своим подругам и, разумеется, на вечернее обучение они всё равно не пришли. Как и Мариэль. Было решено, что именно ей Леголас покажет местонахождение их нового дома. Нельзя им двоим покидать рожениц под хищными взглядами Амайры и других эльфиек.

Спустя пару дней Джасти столкнулась с такой трудностью, что эльфийки без золотого свечения стали часто жаловаться на разные проблемы: отёкшие ноги, головные боли, тянущие ощущения в спине и всё в этом духе. Кто-то из них даже умудрился простыть. Чем-то Джасти могла помочь, но вот препараты беременным она не рисковала вкалывать. Тут-то ей вновь пришлось поменяться местами с Мариэль.

Оставаясь вечерами один на один в учебной комнате, они долго думали и тщательно выбирали травы и отвары, которые можно дать роженицам без вреда для здоровья. Джасти учила подругу своим премудростями, а Мариэль обучала распознавать травы и заставляла запоминать, какая трава какой эффект даёт. Следующим утром красавица ушла к лавкам закупаться теми самыми травами, ибо сами настойки стоили дороже.

— Заодно и тебя научу их делать.

Джасти не против. Ей даже начало это нравиться. Было ощущение, что она стала ученицей не целительницы, а самой настоящей ведьмы. Будут колдовать над травами, окутываться их запахами как шалью… Почему именно ведьмы? «Потому что звучит круто!».

Через ещё несколько дней Джасти отпустила Нимэль. У неё были знакомые в этом городе, и она ушла к ним. Мариэль обещала просить принца, чтобы тот послал к ней мага, дабы новоиспеченная мать вернулась через портал к своему мужу. Позже были отпущены и другие счастливые матери, но на их места тут же прибыли новые.

Три приспешницы Амайры и вовсе перестали приходить в лазарет. Амайра и три оставшиеся гордо восседали в углах лазарета и помогали только тогда, когда Джасти мыла полы, перестилала бельё или переодевала будущих мамочек. Осень давала о себе знать, но в тёплые дни эльфийки выводили рожениц немного пройтись под лучами солнца.

Дни мчались очень быстро. Особенно, когда эльфинята решали, что пора появиться на свет. За следующие дни Джасти помогла родиться трём малышам. Человечка уже выучила название всех растений и могла их отличить друг от друга, но на этом её знания кончались. Запомнить их свойства куда труднее. Как и Мариэль нелегко было запомнить функцию каждого органа и названия тех или иных его частей.

Однажды, Мариэль огорошила Джасти тем, что деньги кончились, и надо бы сходить в лес, набрать травы вручную. Сестра не стала задаваться вопросом о заработной плате или о том, чтобы попросить денег у эльфиек в долг. Она в этой новости увидела неплохую возможность проверить саму себя.

— Я схожу в лес, — предложила сестра. — Это будет экзаменом, как считаешь?

Мариэль согласилась быстро.

Одна из рожениц, которая по-доброму относилась к человечке, предложила ей свой плащ с капюшоном, в котором пришла в лазарет. С ним она беспрепятственно добралась до леса. Травы собирала пару часов и не успокаивалась, пока не набралась целая корзина всех перечисленных красавицей ингредиентов. И так удачно вышло, что пленница оказалась рядом с их домиком.

Джасти тут ещё ни разу не ночевала — боялась в одиночку гулять по улицам. Особенно, если учесть, что домой нужно возвращаться во время сумерек. И хоть среди эльфов вряд ли были разбойники, всё равно мысль быть зажатой средь домов не прельщала.

Домик был больше, чем тот сарай, что выдал ей староста в той деревне. Во-первых, в нескольких метрах от дома были пустые курятник, стойло, колодец, дровяник и сарай. За домом когда-то был огород, но сейчас он весь порос сорняками. Хотя и не скажешь, что этот дом покинули давным-давно. Мариэль узнала, что он принадлежал одному из солдат Трандуила, который пал в бою. И теперь место пустует. Жестоко, конечно, но какое удачное место и как вовремя.

Внутри здание напоминало самый настоящий деревенский домик. Джасти вошла и поразилась в первую очередь чистотой. Сразу видно, что даже после работы Мариэль не отдыхала, а приводила это место в пригодное для житья состояние. Человечка стояла посреди прихожей, поставив корзину на пол. Помещение показалось новой хозяйке очень большим, но лишь потом Джасти заметила, что дело было в отсутствии чего-либо. Просто пустое место. Хоть какую-то заполненность создавала лишь лестница, ведущая на второй этаж, но туда человечка решила сходить после оценки кухни, куда выходила прихожая.

Это помещение заполняли прямоугольный стол с четырьмя стульями, тумбочка да печка. Еды, разумеется, не было. В ящичках старой мебели были только столовые приборы. И на том спасибо. Осматривая заброшенный домик, Джасти заглянула в окно и нахмурилась. Как-то незаметно серое небо почернело, и вот-вот должен был начаться ливень. Нужно как можно быстрее вернуться в лазарет.

Оставив изучение второго этажа на потом, человечка накинула на голову капюшон, взяла корзину и отправилась на улицу. Правда, стоило ей пройти шагов пятьдесят, как тут же начался проливной ливень. Джасти оставила идею идти в такую погоду обратно и вернулась в домик. Стоило ли говорить, что плащ был насквозь мокрый, как и её платье?

Обидно. Ну что ж, почему бы не проверить второй этаж?

Там была комната с двуспальной кроватью и ещё одно помещение, которое больше напоминало кладовку для эльфа, но для человека это был волшебный мир! Там пылилась прялка (которую Джасти видела только в фильмах), куча разных книг на эльфийском языке, но с прекрасными картинками, которые, к слову, рисовались вручную! В углу было сложено несколько картин, стоял небольшой сундучок, в котором Джасти обнаружила музыкальные инструменты.

Человечка долго осматривала все эти пыльные вещи, вслушиваясь в то, как дождь стучит по окну. Почему-то было чувство дежавю… Она с таким же ропотом когда-то зашла к деду на чердак и с таким же интересом осматривала его вещи. Сейчас они казались Джасти хламом, но маленькая девочка, видя сломанный стул, который всё обещают починить, могла вообразить, какие приключения пережил этот стул. Сколько всего он увидел, скольких людей знал, и кто на нём только не сидел. Знаете, в этой кладовке даже запах был таким же, как у деда в деревне.

Зря она так долго оттягивала момент прихода сюда. Это здание взбудоражило самые глубокие воспоминания о счастливом детстве, проведённом у дедушки с бабушкой. Теперь же Джасти стала размышлять о том, как бы обустроить новое жилище. Курятник стоит здесь не зря. Так почему бы не завести кур? Петушка она назовёт Джорджем — в честь деда. Почему? Да просто так. Из этой кладовки сделать мастерскую и высушивать тут разные травы. Заскучал? Свари отвар. Или приходи, сыграй на флейте или лютне, сядь за прялку. Точно, прялка! Тогда нужно завести и пару овец. И козу. Да, в доме должно быть молоко. На корову слишком много придётся работать, а коза — хороший вариант. Ну и что, что молоко вонючее, зато полезное! Джасти стала бегать по этажам, из комнаты в кухню и обратно, мысленно уже сделав перестановку, повесив шторки, постелив разные коврики (которые успела в голове спрясть сама).

А дождь всё капал. Не ливень, правда, но капли всё ещё крупные, частые. На улице вечерело. В голове поселилась мысль остаться здесь на ночь. Но тогда Мариэль станет волноваться, да и не было в доме заранее подготовленных дров. Даже дровяник пустовал — а в доме холодно, да и в мокром платье что ли спать? Стиснув зубы, Джасти попыталась вернуться в лазарет вновь.

Через каждые пять минут она замечала, что дождь становился меньше, но насквозь вымокшей одежде это не особо помогало. Быстрой трусцой она добралась до деревни и искала в запутанных улицах нужное здание. Мысленно девушка ликовала, что не столкнулась ни с одним эльфом, но, тем самым сглазив, человечка получила большим грязевым комком в спину. Оглянулась — позади никого, только слышался сквозь бьющиеся о лужи капли детский смех.

На этот раз Джасти была умнее и просто поторопилась скрыться с глаз маленьких засранцев. Да и лазарет… уже… близко… Что за чёрт?! Здание было окружено десятками эльфов, которых дождь явно не беспокоил. Кто-то облачился примерно в такой же плащ, как и Джасти — такой же мокрый. А кто-то не особо беспокоился о своих прекрасных волосах. И все они толпились то у окна, то у входной двери, за которой Джасти отчетливо слышала крик Зевинаса:

— Я сказал, что входить нельзя!.. Нет, человечки нет здесь!.. Прошу вас, успокойтесь!..

Джасти не на шутку испугалась и, грубо отпихивая эльфов, стала пробираться ко входу. Сквозь шум, что создавали эти любопытные зеваки, сестра стала слышать что-то ещё. И это что-то исходило из здания. Не то стоны, не то вопли — дождь и возмущенные возгласы жителей деревни перебивали все остальные звуки.

Наконец-то, добравшись до входа, сестра забила в дверь кулаками:

— Зевинас, это я! Открывай!

Услышав человеческую речь, юноша тут же открыл дверь, не очень мягко втащил её в лазарет и вновь заперся. Джасти даже не возмущалась тем фактом, что он находился в одном помещении с роженицами, а не в комнате. Если он здесь, значит, что-то случилось. А случилось страшное…

Две эльфийки держали Мариэль за руки, несмотря на её вопли и на попытки вырваться. А тянулась она к Амайре, которая принимала роды у одной женщины. Целительница и ещё одна её подручная кружили над роженицей, освещая её светом своих рук, да таким ярким, словно в их ладонях пряталось маленькое солнце. Джасти чуть ли не лопалась от возмущения, хотела кричать и бить метлой всех. Да вот только поздно уже.

Джасти ринулась вперёд, чтобы оттянуть Амайру за волосы, но, встав достаточно близко, она увидела, что все простыни и даже пол под кроватью роженицы были в крови. Сколько крови… У ног эльфийки на тех же тканях лежало маленькое мёртвое тельце. Точно мертвое — Джасти, даже если бы смогла отойти от шока, в котором сейчас пребывала, не смогла бы реанимировать. А его мать… Мать слабо постанывала. Уже и не скажешь, что вчера она была представительницей прекрасного дивного народа. Теперь бледная, иссохшая женщина смотрела куда-то в пустоту и не слышала ни мольбы целительниц, ни плачь своих соседок…

— Джасти, помоги ей! — наконец, её увидела Мариэль.

Знакомый голос будто ударил человечку, приводя в чувства. Она бросилась к своим препаратам, вернулась к кровати, стала вводить… Но эльфийка вздохнула последний раз и замерла. В эту секунду в лазарете наступила тишина, которую нарушал лишь дождь да кричащие снаружи эльфы.

Джасти смотрела на два трупа и не могла сказать ни слова, хотя вопросов было очень много. Боковым зрением она заметила, что на неё смотрела Амайра. Готовая к крикам и, возможно, к драке, человечка повернулась к эльфийке, но увидела лишь скорбь на лице и глаза, наполненные ужасом от произошедшего.

— Тебя здесь не было, — хрипло прошептала женщина. — Но сможешь ли ты с помощью своей хвалёной медицины сказать, что здесь произошло?

Человечка хотела было возмутиться, дать той пощечину за такие слова в такое время! Но Амайра спросила не из чистого любопытства. Как поняла Джасти, эльфийка пыталась спасти мать и дитя «по старинке», но видя полный крах, она желала знать, смог бы человек спасти её, понимала ли она, что случилось? Могла ли это предотвратить, наделённая знаниями об организме?

Джасти перевела свой взгляд на труп. Она отсутствовала не очень долго. Но за это время уже родился малыш, да ещё и с такими последствиями. У сестры было предположение — разумеется, без должного осмотра трудно что-либо говорить. Но даже это предположение она решила озвучить:

— Думаю, стремительные роды, — глухо ответила она. — Отслойка плаценты до рождения малыша. Сильное кровотечение, которое вы, — пришлось сильно постараться, чтобы взять себя в руки и не сорваться на крик, — усилили своей магией. Ребёнок либо задохнулся, либо у него внутричерепное кровоизлияние. Версий может быть много.

Амайра прикусила нижнюю губу, зажмурилась и опустила голову, словно пыталась сдержать плач. В эту секунду остальные отпустили Мариэль. Красавица подбежала к Джасти и что-то затараторила ей в ухо, но та не слушала.

— Можешь впустить отца, — сказала одна из эльфиек Зевинасу.

В эту секунду в лазарет ворвался мужчина и бросился к столпившимся у койки женщинам, но увидев ту картину, он закричал, как загнанный в угол зверь. Упал на колени, схватил свою возлюбленную за руку и орал в ладонь, будто таким способом пытался вдохнуть в её кожу жизнь. Но красавица не просыпалась. Не разбудит её ни крик возлюбленного, ни его поцелуй. Ничего.

Спустя несколько минут Джасти смогла отойти от шока. Она медленно повернула голову на Мариэль и сдавленным голосом прошептала:

— Что здесь произошло?

Её голос и незнакомая речь стала для эльфа сигналом. Он вскочил на ноги и метнулся к Джасти с криком:

— Это всё ты!

Но перед ним тут же встала Амайра. Эльф замер, непонимающе глядя на целительницу.

— Это моя вина, — прошептала женщина и, закрыв лицо руками, она упала перед ним на колени, скрываясь на вопль: — Прости! Это моя вина! Моя! Моя!

* * *

Подробностей Джасти добилась только когда тела были унесены, намыта кровать с полом, а роженицам дали успокоительные и снотворные травы. Как только у умершей начались схватки, Мариэль хотела было рвануть на поиски Джасти, но Амайра приказала своим подругам держать её, а сама планировала «доказать» всем, что она — опытная и умелая целительница — не нуждается в знаниях «этих варваров». Вот и получила. Уже через час эльфийка поняла, что что-то пошло не так, когда роженица стала орать на всю округу. Эльфы начали вламываться в здание и пытаться помочь. Тут-то и пригодился Зевинас. Даже после рождения ребёнка роженица продолжала неистово кричать от боли. Бросив бесполезные попытки спасти ребёнка, Амайра метнулась вытаскивать мать из лап смерти. Человечка сотни раз говорила о том, как действует их свечение на организм. Неужели небесам пришлось делать столько поразительно «случайных» обстоятельств, чтобы доказать Амайре, что Леголас не просто так притащил сюда человека?

Эльфийки разошлись по домам. Убедившись, что роженицы уснули, Джасти заперлась в комнате с Мариэль и Зевинасом и, проверяя состояние больного, выслушала весь рассказ о сегодняшнем дне. Более или менее успокоившись после всего того ужаса, маленькая красавица всё-таки уснула, воспользовавшись ногами Зевинаса как подушкой. Малышка сегодня очень устала. Джасти только представить могла, через какой кошмар она прошла — ей даже не позволили помочь, а просто заставили смотреть на всё это.

Зевинас также с пониманием отнёсся к Мариэль и убаюкивал её, ласково поглаживая по голове. А они хорошо сблизились. Нельзя было не улыбнуться, смотря на эту картину. Теперь уже Джасти могла издеваться над маленькой красавицей так, как она над ней по поводу принца.

* * *

— Они убили Азога!

— Азог Завоеватель мёртв!

— Король и принц убили вожака!

— Эльфы наступают!

— Приведите пленников! — взревел Больг.

В ту же минуту к новому вожаку подошли два орка, один из которых держал полуобнажённую эльфийку, а второй нёс на плече, казалось бы, труп. Но нет. Тот эльф, хоть и весь в крови и без сознания, но был ещё живым. Его скинули подальше от Больга, и на опасном от горла расстоянии сверкнул меч. Женщина закричала, но сильный удар по лицу, откинувший эльфийку на пару метров к камням, быстро привёл её в чувство.

— Открывай портал. Или ты знаешь, что будет.

* * *

Йорвет хмуро смотрел на скалы, бегал взглядом по земле, но никаких признаков ловушек. Половина армии Азога во главе с Больгом просто исчезла. Не могли эльфы так быстро расправиться со всей ордой орков! Его негодование разделили и владыка с Леголасом. Они смотрели на скалистую местность и не могли понять, куда делся сын Азога и его армия. Не в пропасть же они полетели! Хотя, на всякий случай Йорвет осмотрел и каждый обрыв. Пусто.

— Владыка! — голос Зеврана эхом раздался по пустой округе, где полчаса назад подобно грому разносились крики эльфов и людей и рёвы врагов. Ворон неизвестно откуда взялся перед Трандуилом и покачал головой: — Всё чисто. Мой отряд не нашёл ни одного орка.

— Нигде?

— Нет, Владыка.

Трандуил нахмурил брови и огляделся. Йорвета медленно окружали его Белки, посланные на то же задание, что и Вороны, но Киаран повторил слова Зеврана.

— Не могли же сотни орков просто взять и пропасть бесследно, — не верил своим глазам Леголас.

— Быть может, мы их уже истребили, — меланхолично заметил Юджин, расхаживающий тут и делая вид, что тоже ищет что-то подозрительное. Йорвет хотел было ответить на эту глупость, но быстро понял, что комбат и сам не особо верит в свои слова. — Если только они не научились летать.

Старый Лис усмехнулся, представив летающего орка, но более он не видел смысла тут находиться. Оставалось ждать решение Трандуила, но владыка, как и многие, был в замешательстве. Эльфы и люди ожидали всё что угодно: ловушки, потайные пещеры или ямы, из которых вот-вот выскочит Больг со своей армией… Но если Вороны и Белки никого не нашли, то…

— Они тут точно были… — вдруг произнес Юджин.

«Разумеется, они тут были, идиот!» — выругался мысленно Йорвет, но, взглянув на человека, заметил, что тот что-то рассматривает на земле. Леголас подскочил к нему первый, вслед за ним ринулся и Старый Лис.

— Не они, — покачал головой принц, присев на корточки. Одноглазый увидел капли крови на небольшом камне. Вот только… — У орков черная кровь, а эта…

— Эльфийская? — сделал предположение Зевран, наклонившись над Леголасом.

— Быть может… — Йорвет также сел на корточки и взглянул на находку ближе. Конечно, она уже засохла и нельзя сказать, что она красная. Но даже засохшая кровь орка очень отличалась от крови дивного или людского народа.

— Что здесь могло понадобиться эльфу? Вроде все воины были с нами, — вслух стал рассуждать Юджин. — Если только это не пленники какие-нибудь.

— Орки пленников не берут, — с ненавистью выплюнул Трандуил. — Они им просто не нужны.

— Если это только не важный пленник.

Йорвет был близок к тому, чтобы рассмеяться этим словам, но… Этот человек сейчас видел их мир немного под другим углом и, сам того не ведая, дал ответ на вопросы. Пусть, лишь предположительные, но они всё могли объяснить. Эльфы настолько привыкли к жестокости орков, и что те не оставляют после себя ни одного живого, что и в голову не могло прийти, что Больг или Азог решили обзавестись пленными. Но что если этот пленный был весьма полезным? Нет, не царская особа, на которую можно было бы обменять рабов, земли… Да хоть голову Трандуила! Чёрт знает, что им может понадобиться ещё. Пленный полезен, например, тем, что умел делать то, что не умеет ни один орк. Колдовать порталы, например.

Как только цепочка мыслей выстроилась в окончательный ответ, Йорвет распахнул глаз и в ужасе взглянул на Леголаса. Принц ответил тем же самым — значит он всё понял. А это означало большие неприятности.

— У Больга в руках эльфийский маг, — догадался и Трандуил. В отличие от сына и командира Белок, он в этом был уверен на сто процентов.

— Предатель? — спросил Зевран.

— Сомневаюсь, — влез в разговор Киаран. — Можно предать Владыку, но перейти на сторону орков…

— Возможно, у них есть рычаги, — Юджин задумчиво посмотрел на землю и тяжело вздохнул. — И что теперь?

Все командиры и Леголас одновременно взглянули на Трандуила. Эльф был зол. Он сжал кулаки и искал что-то, на что можно было обрушить свою ярость и негодование. А шанс был так близко! Теперь придётся бегать по всему Лихолесью в поисках этих тварей, которые могут оказаться где угодно. У них теперь был такой прекрасный шанс с лёгкостью истреблять деревни, а стоило только появиться армии Трандуила, как те тут же спрячутся через портал в каких-нибудь горах. И самое важное — только чёрт будет знать, где и когда откроется новый магический проход.

— У нас есть время, — заговорил Владыка, обращаясь ко всем, кто слышал его в данный момент. — Продержать портал так долго, чтобы скрылась армия Больга, очень энергозатратно. Несколько дней маг, кто бы он ни был, будет приходить в себя. Сомневаюсь, что Больг будет рисковать столь полезным пленником. Мы должны постараться отыскать их. Зевран, беги к Аваллак'ху, скажи, чтобы всех магов переправили в деревни. В каждой должен находиться хотя бы один!

— Да, Владыка.

— Юджин, иди с ним. Пусть Аваллак'х собирает всех людей, что сейчас находятся в Лихолесье. Вы нужны будете нам, чтобы охранять деревни.

— А эльфы? — поинтересовался он.

— Эльфы будут искать Больга. Нам нельзя терять время — люди не будут за нами поспевать, — Трандуил обвёл глазами собравшихся, додумывая свой план до конца. Его взгляд остановился на Зевране: — Отправляйся с Воронами в Амарайл. Будете охранять дворец и деревню.

Йорвет с облегчением вздохнул. Думаете, он забыл о Джасти? Эльф в первую очередь испугался, что Больг воспользуется отсутствием владыки и нападёт на дворец, а заодно на ближайшую от него деревню. Да и сейчас он боялся, ведь в эти секунды орки уже могли вырезать население Амарайла. Но если сейчас это не происходило, и если Вороны успеют добраться до деревни раньше орков, то Джасти в надежных руках, но…

— Я сделаю всё, что хочет мой Владыка, — чуть склонил голову Зевран. — Но мне кажется, умения моих воинов будут нужнее на поле битвы или в случае, если мы наткнёмся на лагерь орков.

«Идиот!» — мысленно рявкнул одноглазый. Леголас был того же мнения, ибо он прекрасно осознавал, что лучше Воронов защитить деревню не смогут сотни воинов. Кажется, этот подхалим забыл, кто сейчас живёт в той деревне!

— Хорошо, — кто бы сомневался, что Владыка так быстро согласился с этим решением. — Тогда…

Йорвет скривился. Он хотел и не хотел быть одним из стражников Амарайл. А как же его план о том, чтобы встретиться с человечкой, лишь когда она начнёт умирать от старости? Но тогда он не будет находить себе места, размышляя, напали ли орки на крепость Трандуила или нет. А Владыка, как назло, думал слишком долго…

22. Перейти Рубикон

На следующий день Амайра и другие эльфийки не пришли вовсе. Пленница не особо-то переживала по этому факту. Тем более, день был весьма спокойным. Джасти и Мариэль потратили его на то, чтобы успокоить мамочек, которые теперь видели лишь один исход своего пребывания здесь — вчерашний случай. Но ласковые слова Мариэль и приятная музыка флейты Зевинаса за дверью делали своё дело — роженицы постепенно успокаивались.

Во время обеда Мариэль и Зевинас подробно расспросили сестру о вчерашней поездке к Трандуилу. Амайра всем кричала, что человечка — ведьма, и будто околдовала владыку, запрещая тому принять сторону эльфов — его подданных! А услышав правдивую версию, красавица и пациент рассмеялись.

Вечером Мариэль и человечка потратили немного времени на подготовку трав к их будущему использованию. Тщательно высушив и разложив по углам, эльфийка изредка бранилась, выбрасывая некоторые листья или корешки, которые Джасти казались нужными.

—…Но ты не расстраивайся, — сказала красавица, заметив её негодование. — Они очень похожи, и их часто путают.

Не особо это утешение помогло.

Во время учебных часов их ждал сюрприз. В лазарет тихо вошли все эльфийки, которые должны были обучаться у Джасти, во главе с Амайрой. Медсестра не заметила, когда они вошли в кабинет, но обратила на них свой взгляд, когда Мариэль настойчиво стала пихать её локтем. Главная целительница выглядела ужасно — сразу видно, что ту ночь и весь день она потратила на внутренние терзания. Не поевшая, не отдохнувшая и измученная, представительница прекрасной расы была похожа на Джасти во время пребывания в роте — бледная, уставшая.

Поймав на себе взгляд человечки, Амайра с эльфийками… опустились на колени?

— Прости меня, — глухо прошептала она, склонив голову. Мариэль застыла от удивления, а Джасти хотела рвануть к эльфийкам и поднять их на ноги, но Амайра продолжила: — Ты и Мариэль правы. У меня никогда не было столько выживших подряд, как у тебя. Вчерашний провал открыл мне глаза, что ты намного превосходишь всех нас в знаниях. Я прошу простить мою глупость, из-за которой погибли мать и дитя. Молю, позволь вновь учиться у тебя.

Вслед за ней последнюю фразу повторили другие целительницы. Джасти так и осталась сидеть за столом, раскрыв рот. Можно только представить, каких трудов стоило Амайре пересилить себя и встать на колени перед человеком. Рисоваться перед эльфами было сейчас глупо — Амайра уже достаточно наказана за свою самоуверенность.

— Нет смысла просить меня принять вас обратно, — обретя возможность говорить, Джасти встала из-за стола и указала эльфийкам на свободные места. — Мариэль, я буду рассказывать им то, что мы уже прошли. Так что, если хочешь, можешь идти домой.

Красавица покачала головой, но потом нахмурилась и решила согласиться с таким предложением:

— Да, я пойду. Дом ещё слишком в непригожем виде, чтобы в нём жить.

Кстати, надо будет с ней поговорить о планах Джасти по поводу дома!

С Амайрой и остальными человечка была очень осторожна. Дабы они вновь не утратили желание учиться, она то и дело говорила, как и что может быть связано с родами. Эти ученицы были более требовательными и дотошными, и потому частенько задавали вопросы: «А почему?», «А зачем?», «А если…». На что-то человечка могла ответить, оставив красавиц удовлетворёнными, а что-то…

— Боюсь, я не знаю. Нам не объясняли. Более глубоко это рассказывают студентам-врачам, ибо им нужно будет высчитывать точную дозу лекарств.

На уроки Джасти тратила три часа в день, после чего отправляла Мариэль спать. Но Амайра, прежде чем целительницы встали из-за стола, потребовала продолжить занятия, обосновывая тем, что: «Нам нужно нагнать Мариэль».

— Вы хотя бы это выучите, — довольно-таки грубовато ответила Джасти. А что делать? Устала же.

— Не стоит сомневаться в нашей памяти.

Ладно. Плюс ещё три часа. В свою комнату Джасти ввалилась без задних ног. Спасибо Зевинасу, что перестелил кровать. Сам он и не думал встать с постели, но вжался в стенку, давая человечке как можно больше места. Он уже привык спать с двумя женщинами. Знаете… кажется, он был не особо против того факта.

* * *

Теперь Джасти с уверенностью могла сказать, что дела шли на лад. Амайра больше не задевала и не раздражала, человечка без страха подпускала её к роженицам, но лишь для того, чтобы банально осмотреть. За что Мариэль укорила свою подругу:

— Ты позволила мне делать инъекции без этих знаний. Не будь так несправедлива к ним.

— Мне тогда срочно нужны были руки, — отмахнулась Джасти.

— Не стоит давать им новый повод отвернуться от тебя, — человечка сдалась очень быстро. И тем же вечером провела практическое занятие, обучая красавиц измерять пульс и давление. Работёнка не самая приятная — многим сёстрам она быстро наскучивает, а эльфийкам нравилось. Вот пусть теперь этим и занимаются по утрам и вечерам.

Красавицы быстро нагнали коллегу — теперь уроки шли своим чередом. Занятия сгладили острые углы между Мариэль и врачевательницами — в свободное время они частенько занимались тем, что обменивались опытом в приготовлении отваров и мазей. Когда получалось так, что любимая ученица Джасти и она сама ночевали в лазарете вместе, Мариэль делилась с ней тем, чему научилась у старших эльфиек.

Дни остановились дождливее, пора делать запасы трав на зиму. Джасти подняла вопрос о деньгах и узнала, что Мариэль была в учениках человечки на общественных началах. Никто за такое не платит. Как и «пленнице». У эльфиек денег просить отказались — кто-то был кормильцем в семье, у кого-то подрастал эльфинёнок. Но каждый вносил свой вклад в сбор трав. Сама Джасти частенько просилась в лес, дабы закрепить свои знания. Целительницы в это время тратили свободные часы на приготовление отваров.

Когда дожди заканчивались, и дивный народ выходил на улицы, они не упускали возможности напомнить Джасти о её месте в обществе. Особенно, они любили это делать, когда та была без сопровождающих. Человечка настолько привыкла, что её никто не трогал в дождливые дни, что первое «нападение» было весьма неожиданным. В плохую погоду её забрасывали грязью, которую та пыталась отмыть у своего домика, а в хорошую — камнями. Джасти никому не рассказывала. У своего нового дома она усердно пыталась отстирать грязные пятна, а в лазарете говорила, что просто упала. Человечка была не семилетней девочкой, которая могла получить защиту от своей матери. Она являлась взрослой женщиной, и должна сама поставить себя в этом мире. А вечно прячась за спинами, такое сделать было бы трудно. Да и кто обещал себе больше не плакать и не бояться? Джасти стойко держала своё слово.

Это стало приносить свои плоды — с каждой её вылазкой в лес или домой, она встречала знакомых мужчин или детей, которые ещё вчера бросались в неё камнями. Они проходили мимо со скучающим взглядом. Нападения становились реже, ведь любая игра рано или поздно наскучит, глаза когда-нибудь должны были привыкнуть к представителю иного вида. На это Джасти и делала ставки и не прогадала.

Нападения были реже, но ещё не прекращались.

Мариэль не глупа или слепа. Она всё прекрасно видела, особенно новые синяки. То на лбу, то на плече… Если красавица заставала Джасти за переодеванием, то её глазами представлялась картина из самых разных оттенков синего и фиолетового. Красавица рассказала Зевинасу, тот, игнорируя приказы человечки, обещал сопровождать её. Но ему нельзя! Джасти шла на любые хитрости, чтобы попасть домой или в лес: то даст ему какие-нибудь лёгкие снотворные таблетки, то просто не предупредит, что уходит… Злился, обижался, зато его хорошо идущее лечение не пропадало даром!

Правда, один раз на Джасти напали так, что она следующие три дня вообще боялась выйти на улицу. Сестра переждала дождь у себя дома и побежала в лазарет. Смеркалось, да и после дождя она была уверена, что никого не встретит. Да, улицы пустовали. Но её словно поджидали. Эльф быстрым шагом нагнал её, схватил за шею и бросил в один из домов. Человечка впечаталась лицом, тут же потеряв равновесие.

Кто на неё напал — она не увидела, ибо обзор закрывали полетевшие от боли искры. Нападающий на этом не остановился, и как только Джасти развернулась, чтобы встретиться с ним взглядом, тот тут же ударил её кулаком по лицу, опрокидывая маленькую по сравнению с ним человечку. Стоило ли говорить, какой ужас и какую боль она испытала в тот момент? Успев вскрикнуть, она упала лицом в лужу, но в мокрой воде ощутила, как к губе словно прислонили раскалённое железо — жжение было как от удара, так и от потёкшей крови. Она везде — на губах, подбородке и во рту. Человечка её сплюнула не как капельку слюны, а будто набрала её полный рот.

Нападающий не удовлетворился видом крови. Далее последовали пара сильных ударов ногой в живот. Дыхание мгновенно перекрылось, попытки схватить воздух были бесполезными — Джасти начала задыхаться. Объятая звериным страхом за свою жизнь, человечка хотела отползти от незнакомца, руки судорожно пытались найти в грязных лужах хоть какое-нибудь спасение — камень, мусор… Всё, что можно было бы швырнуть в эльфа.

Он что-то кричал на своём языке, и те крики стали спасением для Джасти — из соседнего дома выбежали представители прекрасной расы. Задумка ли небес, или просто совпадение, но это был дом, в котором жила Нимэль и её знакомые. Мужчины тут же отшвырнули от человечки нападающего, новоиспеченная мать кинулась к Джасти на помощь, попыталась поднять, но та, ещё не получив доступ к дыханию, лишь каталась по земле. Она слышала, как мужчины стали драться между собой и голос Нимэль, ощущала дикую боль, что охватила всё её лицо, а потом и спасительный вдох, который она вобрала в себя, будто ребёнок материнское молоко.

В себя сестра пришла уже в доме своих спасителей. Они не разговаривали с ней — все силы бросили на то, чтобы смыть грязь да кровь, облегчить боль каким-то горьким настоем… Это первый раз, когда Джасти заплакала за столь долгое время. На этот раз не из-за обиды, как раньше, а из-за пережитого страха. Она никогда в жизни не ощущала такое. Никто так не бил, никто не пинал. Думала, что пощёчина Юджина была болезненной. Но нет. Удар того эльфа разбил губу, один из резцов стал сильно шататься, половина лица опухла…

Мариэль разузнала у Нимэль, что это был муж покойной матери и ребёнка. Он не верил, что Амайра — многоуважаемая целительница Амарайла! — была повинна в той смерти. И его как-то не волновало, что Джасти в тот день пришла под конец случившегося.

Человечка весь следующий день провалялась дома под одеялом. Она не хотела выходить — боялась. Не пришла в лазарет и на следующий день, но позволила себе выйти на улицу. Солнце приятно припекало, Джасти пошла гулять по лесу в поисках сухих дров для печки. Колоть их умела, но вот для того, чтобы было что колоть, нужно спилить дерево, разделить его на части… В одиночку это сделать трудно.

На третий день в дом прибежала Амайра и сказала, что у одной из мамочек начались роды. Тут хочешь не хочешь, а идти надо. Так Джасти постепенно и стала возвращаться в колею. На этот раз роды протекали не очень хорошо, но обошлось без последствий. В тот день Мариэль и Амайра запретили человечке покидать лазарет в одиночестве.

* * *

Честь охранять Амарайл и дворец, разумеется, выпала Белкам. В день перемещения к деревне Старый Лис с облегчением вдохнул — нападения не было. Этого оказалось достаточно, чтобы вновь забыть о человечке и малышке Мариэль. Теперь он мог спать спокойно — эти женщины и жители деревни будут под опекой Белок. Йорвет возглавлял отряд у замка, а Киаран ежедневно патрулировал округу Амарайла.

Но с каждым днём его всё сильнее обуревал интерес. Присутствие человечки возрождало в нём сильное любопытство и интерес к тому, как проходит её жизнь в новом месте. Он останавливал себя. Нельзя! Но это проклятое волнение оставалось! Джасти там, среди эльфов, которые слишком многих потеряли в войне с людьми, без охраны! Леголас обмолвился, что её сторожит Зевинас, но Йорвет не верил. Он помнил, что Джасти говорила о его лечении: долгое, постоянный постельный режим… И разве она позволит ему гулять? Вряд ли…

Киаран помнил, что увидел в окне. Как и обещал, ни одни эльф об этом не знал, а поведение Йорвета возвращало веру в своего командира… До определённого дня. Старый Лис устал бороться со своим любопытством и волнением. Он хотел всё же лично убедиться в хороших делах Джасти. И потому сказал Киарану, что меняется с ним местами. Его правая рука был недоволен, но что он мог противопоставить приказу командира?

Йорвет не тупой эльф, чтобы вот так, напрямую, искать лазарет, в котором работала Джасти. Нет, он проверял лес, изредка посылал своих воинов в деревню, и всё это на случай, если откроется портал. Это было его первой задачей — охранять и следить за этим! И только потом он думал, как бы узнать о человечке. Всё выливалось в безобидные опросы своих бойцов: «Всё ли хорошо в деревне?», «Было ли что-нибудь подозрительное?», «Нет ли каких-нибудь беспокойств?». Йорвет не ожидал, что в первый же день что-то узнает о Джасти.

Через ещё пару дней он вновь поменялся местами с Киараном. Всё прошло в том же духе. Ему ничего не мешало оторваться от эльфов и быстро найти человечку, но одноглазый не позволял себе быть подозрительным в глазах воинов. Ведь все знали, кто живёт в этом месте.

Сегодня ему повезло больше. Домик на опушке, который он посчитал заброшенным, таким не являлся. Об этом говорило повешенное на верёвочке постиранное платье. То самое, в котором ходила малышка Мариэль! Значит, она здесь живёт. Но сейчас, видимо, помогала в лазарете.

На следующий день Йорвет вновь вернулся на опушку, но она пустовала. Теперь даже платье не висело. Ничего, рано или поздно он пересечётся с эльфийкой. Но, кто же знал, что так скоро?

Оказывается, Мариэль была недалеко от Белок и собирала травы. Её заметили все воины, и никто не взглянул на своего командира косо, когда тот дал им команду идти дальше. А сам тихо подкрался к эльфийке. По привычке тихо. Позвав её по имени, одноглазый невольно напугал.

— Йорвет! — ахнула красавица и, оторвавшись от сбора трав, повернулась к нему. — Я так рада Вас видеть! Какими судьбами?

А она похорошела. Сразу видно, что у неё и Джасти появились помощницы — красавица высыпалась, наедалась. Даже платье новое приобрела, в котором она была настоящей красавицей. Старый Лис не торопился говорить всю правду о орках. Не хватало ещё, чтобы кто-то волновался по этому поводу.

— Владыка с людьми хорошо справляются и без нас, — уклончиво ответил он.

— И как идут дела? — серьёзно спросила малышка.

— Неплохо. Азог пал в бою, как и половина его армии. Больг пока скрывается, а Владыка, не теряя времени, избавляется от более маленьких групп орков.

— Какое счастье! — радостно выдохнула она. — А что-нибудь известно по поводу моей деревни?

— Вороны очистили лес от пауков, так что за свою семью можешь не волноваться.

Наверное, Йорвет ещё ни разу не видел красавицу такой счастливой. Кажется, даже глазки заблестели от слёз счастья. Пусть радуется. Пусть не знает, что теперь каждая деревня в большой опасности.

Старый Лис указал рукой в лес, предлагая сопроводить её, на что та, подняв корзинку с травами, кивнула и пошла вперёд. Эльфийка ещё что-то спрашивала о каких-то мелочах, а Йорвет думал, как бы невзначай поинтересоваться о Джасти. На вопросы о делах с роженицами Мариэль отвечала коротко: «Всё очень хорошо. Малыши рождаются, мамочки здоровы». Не сразу Старый Лис догадался, что она это делает специально. В смысле, она сама поняла, к чему одноглазый вёл разговор, и нарочно не трогала тему о человечке.

Но оба делали вид, что всё идёт так, как должно. Изредка Мариэль опускалась на корточки, срывала какой-то цветочек и продолжала свой путь подле командира Белок. Он смотрел на неё украдкой и хмурился. Быть может, с Джасти всё хорошо, потому она не трогает тему о ней? Почему бы не распрощаться, удовлетворившись такими знаниями? «Потому что это не утоляло интерес!».

— Так, как она? — раз уж на то пошло, придётся спросить в лоб.

Мариэль улыбнулась, но… как-то грустно. Йорвет напрягся, но не торопил малышку с ответом. Хотя её молчание начинало утомлять.

— Зачем Вам знать? — тихо спросила она наконец. Старый Лис готов был взорваться от возмущения. — Йорвет, Вы вновь стали командиром. У Вас теперь свои заботы, своя цель. Стоит ли забывать о них, думая о человечке?

Её голос тих и печален. Старый Лис понял, что у Джасти неприятности, так как Мариэль не хочет тревожить его спокойствие и отвлекать от более важных дел. Ясно. Он хотел получить ответы? Он их получил, но вот только на душе от такой информации стало ещё хуже.

— Всё так плохо? — не унимался он.

Мариэль, будто бы назло ему, вновь опустилась на корточки и стала копаться в земле. Бессовестно медленно. Можно, конечно, всё списать на её размышления о постановке предложений или на то, стоит ли вообще рассказывать. Как же Йорвет не любил, когда так делается! Откопав небольшой корешок, красавица осторожно положила его в корзину, но не выпрямилась:

— Да, Йорвет. Эльфы не принимают её и обвиняют во всех грехах.

— Так было и раньше, — заметил он.

— Но дальше угроз это, как правило, не заходило.

Вот тут-то Старый Лис напрягся. Значило ли это, что кто-то посмел тронуть девчонку? И черт бы побрал Леголаса за то, что рядом с человечкой нет телохранителя! Распахнув один глаз, он наблюдал, как Мариэль грустно усмехнулась и продолжила свой путь, извиняясь и ссылаясь на то, что у неё, как и у Лиса, много дел.

Да… Его ждут Белки. Надо к ним возвращаться. Но до следующего патруля Йорвет не мог найти покоя. Он раз за разом представлял, как все жители смеются над Джасти, угрожают, а она скрывается от них в стенах лазарета, боясь выйти наружу. Кто-то её ударил? Кто-то её толкнул? Кто-то вообще смел прикоснуться к ней?! Думая об этом, Йорвет злился. Его воины ощущали плохое настроение командира и не лезли лишний раз. Все, кроме Киарана, который стал интересоваться, что там была за эльфийка. За своё чрезмерное любопытство бедолага получил очень много не самых лестных фраз в свой адрес.

Через несколько часов Йорвет, конечно, отругает себя за это, ведь Киаран спрашивал из любопытства, без упрёка в чём-либо. Но Старый Лис не мог с собой ничего поделать. Он был зол. И горе тому, на кого он обрушит свою злость.

На следующий день он хотел добиться от Мариэль подробностей, но в центре деревни он почувствовал магию — открылся портал! Весь отряд рванул туда, одного эльфа послали предупредить Киарана, чтобы тот шёл на подмогу. Но Старый Лис стал подозревать ложную тревогу, так как жители Амарайла были слишком спокойны. Никто ни от кого не убегал, криков слышно не было. Оказалось, что портал был открыт эльфийским магом, которого послали жить в эту деревню.

— Что-то случилось? — спросил Йорвет, пробиваясь через толпу к уходящему магу. — Мы почувствовали портал!

— Приветствую, Старый Лис, — поздоровался эльф. — Нет, прости, что заставил волноваться. Я отправлял одну эльфийку домой. Она пришла сюда с человечкой, дабы та приняла у неё роды.

Ах да… Что-то такое Йорвет припоминал. Её звали Нимэль, кажется… Ощутив, как воины позади него не без раздражения стали прятать оружия в ножны, а стрелы убирать в колчан, Старый Лис повёл их обратно. Понятно, что эльфы бесились от ложной погони, но сам он рад, что всё хорошо. Уж пусть лучше такие тревоги, чем настоящее нападение.

Белки продолжили патрулировать вдоль леса. Йорвет зашёл в тот домик, но там было пусто. Наверное, нет смысла искать Мариэль днём. В это время она должна была работать в лазарете. Лучше навестить ближе к ночи. Да… это было хорошей идеей.

Сегодня с ним никто спорить не стал. Видимо, всем вчера хватило, как Йорвет отчитывал Киарана. Ну и хорошо. А то сегодня он был готов убить каждого, кто помешает ему поговорить со своей целью.

Чтобы обойти деревню и добраться до опушки, нужно было потратить много времени, так что Лис вышел ещё когда светило солнце. Да и до места добрался, когда лучи ещё освещали домик. В это время, как он и ожидал, Мариэль ещё не вернулась. Но не будет же она ночевать в лазарете, верно? Так что, нужно как-то убить время.

Йорвет решил зайти в дом и посмотрел на обитель маленькой целительницы. В нём было очень мало мебели, зато весьма уютно. Малышка с трепетом относилась к чистоте здания, где-то разместила маленькие коврики. Камин на кухне был холодным, что говорило о том, что дом пустовал весь день. Жила она здесь одна — мужскую работу никто не выполнял. Рядом с камином аккуратно были сложены сухие ветки, а не дрова, как полагается. В углу сооружена метла, но делалась явно слабыми руками женщины — верёвка еле-еле удерживала ветки метлы, да и узел был неподходящим. Можно было делать ставки на то, когда это жалкое сооружение развалиться.

Второй этаж также отличался чистотой. В одной из комнат уборка была не закончена. На одной половине стояли чистые от грязи вещи (Йорвет всё равно назвал это хламом), а на другой — пыльный… «Мусор». Какие-то картины, прялка… Зачем она Мариэль? Похвально, что малышка умела прясть, но если она целый день пропадает в лазарете, то откуда возьмёт время на пряжу?

Оставалась последняя комната. Предсказуемо — это была спальня. Маленькая целительница аккуратно застелила кровать перед уходом, а сверху сложила два платья. Одно — старое, которое как раз недавно сушилось снаружи. А вот второе… Этого наряда эльф ещё не видел на Мариэль. Да и вообще, не представлял, что она оденет такое красное платье. По цвету оно было… да как его повязка! Подождите-ка…

Йорвет с хмурым видом расправил наряд, и первое, что бросалось в глаз — размер. Оно было не на Мариэль, а как раз на Джасти. Значило ли это, что целительница делит свой дом с человечкой?

И словно в доказательство его словам, он услышал снаружи голоса. И один из них заставил сердце старого воина ёкнуть. Ведь именно за этим голосом он гнался эти пару недель, пока прибывал в Амарайле! Он подошёл к окну и увидел двух женщин, подходящих к дому. Уже стемнело, девушки о чём-то горячо спорили и смотрели себе под ноги — Йорвет не различал лиц, но узнавал голоса.

— Всё хорошо, правда! Ступай в лазарет, — человечка, как всегда, была чем-то недовольна. Старый Лис улыбнулся.

— Ты уверена? Я могу побыть с тобой.

— Нет. Это всего лишь грязь. Я привыкла… Глупые дети! Я задолбалась стирать платья! Из-за дождей они не успевают сохнуть!

— Прошу тебя, успокойся…

— Бесят эти дети… Нет, спасибо, не надо. Я сама умоюсь и переоденусь. Иди обратно. Нечего рожениц оставлять на такое долгое время одних.

Мариэль что-то тихо зашептала подруге и быстрым шагом удалилась. Йорвет оказался прав, они жили вместе и, кажется, дежурили в лазарете по очереди. Вот, по сути, он и убедился, что с девчонкой всё хорошо. Почему бы не выскользнуть через окно и не вернуться с чистой совестью к Белкам? «Хочу на неё взглянуть. Хоть одну секунду».

Йорвет даже не стал объяснять свой порыв. Устал искать ответы на вопросы, которые сам себе задавал. Тихо открыв окно, он дождался, когда Джасти скроется в сарае, спрыгнул на крышу близстоящего стойла и замер. Вышла она с каким-то подобием корыта. Больше напоминало дуршлаг. Она всё смотрела куда-то в землю, время от времени вытирала своё лицо. Старый Лис заметил, что она вся измазана грязью. На платье, на волосах… И, кажется, на лице. Это ж как надо было упасть?

С корытом человечка подошла к колодцу и набрала в него воды. Никаких скамеек или столов рядом не было — Джасти встала на четвереньки перед корытом и тщательно стала мыть своё лицо. Поймав момент, когда шаги Йорвета будут заглушены брызгами воды, он ловко спрыгнул на землю и спрятался за ближайшим деревом, наблюдая за девушкой.

Она мыла всё — лицо, шею, даже волосы. Пару раз отчего-то морщилась. Наверное, от холода, ведь осень на дворе. А потом человечка выпрямилась, чтобы вылить грязную воду и налить новую. Тут-то Йорвет и увидел Джасти «во всей красе»… Эльф остолбенел, не отрывая взгляда от девичьего лица. Половину её губ огибало неестественное покраснение, там же была и большая болячка, которая сразу сказала Йорвету, что произошло с медсестрой. На лбу красовались пару синяков — один свежее другого, а на шее вырисовывались несколько отметин, по которым Йорвет невольно представил себе, как какой-то житель деревни хватает ту за шею.

После разговора с Мариэль Йорвет знал, что дела у Джасти плохи, но он не мог представить, что настолько! Это были не удары исподтишка! Кто-то, не боясь гнева принца или владыки, ударил её в лицо! И эта грязь на её платье… С такого близкого расстояния эльф понял, что она не упала, а её просто забрасывали!

Старый Лис не мог отойти от шока при виде той картины. Вот тебе и прогулки без телохранителя. И даже рядом идущая Мариэль не останавливала эльфов! Как так можно? Она же — беззащитная женщина, которая помогает эльфам появиться на свет, за что с ней так? Думая об этом Йорвет осёкся, невольно вспоминания, как и сам когда-то относился к Джасти. Но он хотя бы боялся гнева Трандуила! Какова должна быть ненависть, что выбивала у прекрасного народа страх перед владыкой и принцем?!

Старый Лис почувствовал острую необходимость как-то поддержать её, несмотря на то, что сама девчонка уже забыла о случившемся. Она просто вылила грязную воду и пошла в сторону Йорвета. Стоп! Что?

Он и сам от неожиданности довольно резко дёрнулся, привлекая на себя всё внимание человечки. А когда она заметила тёмную фигуру за деревом, то встала как вкопанная. Судя по испуганному взгляду, она думала, что это пришли эльфы, решившие добавить на лицо ещё пару произведений искусства. Одноглазый поспешил успокоить её и выйти из своего укрытия. Правда, от удивления глаза её расширились ещё больше. Да и двигаться не спешила.

— Привет, — вышло совсем сухо. Да и неприветливо. Но его голос вывел Джасти из шока. Она сделала шаг к нему навстречу, но тут же остановилась. Кажется, она думала, как ей поступить в этот момент.

— Что ты здесь делаешь? — ответила она также без приветливости. Даже как-то злобно. А-а-а… Понятно. Она ему не могла простить то, как они расстались. Вот ведь злопамятная. И не дожидаясь ответа она прошла мимо него в лес.

— Я здесь случайно оказался, — ответил он. Джасти ещё и в лес в такое время собралась идти? Дура. Старый Лис проследовал за ней, но человечка оказывается, просто собирала хворост. — В доме есть сухие ветки.

— Ты ещё и в дом без приглашения заходил? — нет, она явно не рада его видеть. Недовольно бросив те три веточки, что нашла, Джасти развернулась и прошла мимо одноглазого, словно его не существовало сейчас.

— Ты тоже много чего делаешь без разрешения, — но она и не думала остановиться на такие слова. — Beanna, подожди! — Йорвету ничего не оставалось, как успеть схватить её за предплечье, на что та тут же вскрикнула. Старый Лис ослабил хватку, с подозрением всматриваясь в рукав. Видимо, там тоже были свежие синяки. Убрав мешавшую ткань, Йорвет подтвердил свои подозрения. Джасти спрятала взгляд.

— Ты сделал в слове «dh'oine» очень много ошибок, — пробубнила себе под нос.

Обижалась за их разлуку? Это слишком мягкое слово. Йорвет понимал, что обидел её, но не догадывался, что так сильно. Он надеялся, что плохое воспоминание о нём поможет ей быстрее забыть всё то, что было. Кто же знал, что так получится? Кто же знал, что Старому Лису теперь будет труднее вернуться в лагерь?..

Осторожно обхватив пальцами её подбородок и заставив тем самым взглянуть на него, Йорвет внимательнее осмотрел губу. Удар сильный. Крови, скорее всего, было очень много. Удивительно, что зубы на месте.

— Кто это сделал? — прорычал одноглазый. Всё. Уже не контролировал себя. Хотел рвать и убивать того, кто посмел ударить женщину.

— Тебе-то какая разница? — фыркнула она, вырывая лицо из его хватки. С рукой такой фокус не прошёл, хотя она попыталась убежать. — Уходи. Ты уже не мой хвостик и не должен выполнять мои глупые поручения, разве нет? — девчонка постепенно скрывалась на крик. В свете быстро выступающих в небе светил Старый Лис увидел, как глаза её наполнились слезами. Быть может, от обиды? А может, она всё-таки была рада его видеть, хоть и пыталась скрыть это за злостью? — Отпусти мою руку, а то я закричу! — «Закричишь? Мариэль уже далеко. Кроме нас никого нет». — Йорвет, Глупый Лис, проваливай отсюда! Я тебя ненавижу!

— Успокойся, — спокойно приказал он человечке. Забавно, как она быстро повиновалась. Притянув человечку к себе, одноглазый приобнял её, стараясь хоть как-то успокоить от накатившей истерики. Ещё пару попыток выбраться, и она сдалась, обмякнув в его руках. А через минуту даже обняла.

После этого Йорвет, наконец-то, почувствовал себя полностью удовлетворённым. Видимо, не информации о человечке он искал. А её саму.

* * *

Джасти успокоилась, но всё равно просила Йорвета уйти. Она смущалась своего вида, ей было стыдно, что одноглазый застал её в таком побитом виде. И он смирился с желанием человечки побыть одной. Не очень-то хотелось задевать её гордыню лишний раз.

Да и Старый Лис теперь должен был побыть один и всё обдумать. Принять одно очень важное для него решение. Более эльф не хотел (да и не мог) оставлять Джасти после того, что увидел. Ей нужен телохранитель! Её грязное платье лишь доказало, что присутствие Мариэль не особо помогает, а то, что её охраняет Зевинас — чистая ложь! «Глупая, маленькая девка! Сама же на себя беду накликала!». Не выпендривалась бы, Леголас предоставил бы ей хорошего стражника. А Йорвет бы сейчас не страдал от той головной боли и не метался между Белками и Джасти.

Он думал. Взвешивал все «за» и «против». Хорошо ли ему было в доме Последнего Пути? Да… Он отдыхал. И телом, и душой. Ну, если не считать вечные проблемы в виде пауков или переездов. А хорошо ли ему с отрядом Белок? У него были там друзья, товарищи. Но эта война… Почувствовав вкус спокойной жизни, Старый Лис оценил всю прелесть покоя и отдыха…

— Йорвет! — вдруг услышал он голос Киарана. — Мы уже стали беспокоиться. Ты куда пропал?

Одноглазый не ответил ему, а как-то загадочно взглянул назад, где оставил дом человечки. И вот, он стоял на перепутье. Надо решать. Сейчас или никогда. Хочет ли он вновь стать защитником одной глупой человечки или остаться бравым воином Лихолесья?

23. Из ничего ничто не происходит

Джасти спала этой ночью очень плохо. Первая причина — холод. Камин недостаточно прогрел дом, и обнажённая девушка тряслась под одеялом. Ну а вторая — одноглазый воин, что посетил её вечером. Он ушёл сразу, как только высохли слёзы на глазах, а губы прошептали: «Уходи». Ей было стыдно стоять перед ним, как побитая собака, да ещё и позволила себе заплакать. Хотя, чего уж врать: несмотря на свою грубость и обиду, Джасти была безумно рада его видеть… живым. И пусть работа полностью вытесняла его образ из головы за последнее время, сердце всё равно помнило, что Йорвет может быть в опасности.

И вот он здесь, в Амарайле. Решил встретиться с ней. Сестра хотела броситься к нему, обнять, как старого друга, несмотря на его последнюю враждебность. Но потом сразу вспомнила его слова и тот холод, который он метнул в Джасти в ту встречу. Даже сейчас, вспоминая это, медсестра поджимала губы, сжимала руки в кулаки и злилась.

Когда мир Морфея всё-таки решил окутать девичий разум, то тут же принёс страшный и странный сон. Джасти прячется в шкафу и с каким-то отчужденным спокойствием ждёт, когда маньяк настигнет её. Она не видела его во тьме, но почему-то знала, что её преследует мужчина с топором. После такого сна девушка ещё полчаса ворочалась в кровати, но благо дом успел прогреться, и было уже не так холодно. Во втором сне она работала санитаркой в своей больнице и мыла полы. Мыла… мыла… мыла… Казалось, Джасти проработала весь день, но проснувшись уставшей и убитой, поняла, что солнце даже не думало вставать.

Потом были ещё сны. И каждый — хуже другого. Стоило ли говорить, в каком ужасном состоянии проснулась девушка? Если бы не лучи светила, что так удачно упали на глаза, девушка бы спала весь день. Сестра почувствовала себя такой измученной, утомлённой, будто и правда весь день мыла полы. Даже окунув лицо в ведро с холодной водой, она не могла прийти в себя. Глаза слипались, веки тяжелели… Очень хотелось спать.

Дорога до лазарета была без издевательств со стороны горожан. Быть может, утром всегда было много дел, а может, все просто смотрели на потрясающую работу убитого горем эльфа-мужа на лице человечки и единогласно решили, что пока с неё достаточно. Вообще, сестру должна была встретить Мариэль и сопроводить до работы, но красавица опаздывала, а Джасти не хотела её ждать. Да-да, хоть она и боялась после того раза выходить одной (да и привыкла к сопровождающим), но не всю же жизнь вот так под ручку ходить! Да и вообще, это был один единственный мужчина, который позволил себе такое! А всему виной не просто неприязнь, а горе. Взрослые сестру, как правило, не трогали, а мелкие засранцы ограничивались стрельбой камнями или грязью. Да и Джасти сейчас была в таком паршивом настроении из-за недосыпа, что готова была сразиться с любым, кто посмеет капнуть ей на голову каким-нибудь гаденьким словом.

Лазарет поприветствовал девушку криками младенцев, мамочек которых Джасти была ещё не готова отпустить. Раньше она не замечала эти оры — привычки со старой работы. Но сейчас каждый крик эльфёнка отдавался острой болью в висках. И ведь их не так много. А что если случится беби-бум? Благо, ученицы ещё не пришли, была лишь малышка Мариэль — меньше звуков.

— Всем доброе утро, — не гладя в сторону красавицы, махнула рукой Джасти. В первую очередь она подошла к тазику с водой, где после улицы тщательно помыла руки. — Мариэль, всё было хорошо?

— Ну… — как-то странно протянула красавица.

Джасти наконец-то отлепила свои веки друг от друга и осмотрела лазарет. Точнее, не успела, ибо в конце здания стояли Мариэль и Йорвет. Эльфийка всем своим видом показывала, как ей самой неуютно от сложившейся ситуации, а Старый Лис просто стоял и безразлично смотрел на девушку.

При первом взгляде на него Джасти словно током шибануло, и вмиг стало как-то жарко. Но мгновенно взяв себя в руки, она подошла к нему ближе, стараясь смотреть куда-то за его плечо, а рукой указывая на пустую койку.

— Снимай штаны, ложись на кровать. Мариэль, выдай ему рубашку.

Эльфы тут же подавились воздухом, но человечка стойко держалась. Ей сейчас вообще не положено смеяться. Она была глубоко обижена на Глупого Лиса. Даже зла. А масло подливал ещё и плохой сон. Так что сорваться сейчас — как нефиг делать.

— Зачем? — в один голос спросили эльфы.

— Ну как? В лазарете положено быть либо моим ученикам, либо роженицам. Среди учеников я тебя не припоминаю. Значит, пришёл рожать? Ложись, я тебя осмотрю.

— Beanna, ты совсем свихнулась? — ему такое сравнение явно не понравилось.

— Пошёл вон! — рявкнула девушка и указала мужчине пальцем на дверь, которая, по забавному стечению обстоятельств, открылась, и в здание вошли Амайра с другими девушками. Они хотели было возмутиться, мол, что за чужак посмел ворваться в эту обитель, но, Джасти не поняла как, признав в нём знаменитого лидера Белок, тут же почтительно улыбнулись ему.

— Господин Йорвет, какая приятная встреча, — защебетала Амайра. — Я уж боялась, что видела Вас в своём лазарете последний раз.

Старый Лис лишь бросил косой взгляд на женщин, но сейчас не они были его целью. Уходить он, как поняла Джасти, не собирается. Более того! Он схватил её за запястье — не больно, но настойчиво, и потащил куда-то. Джасти первую секунду плелась за ним с распахнутыми глазами, но, услышав хихиканье рожениц, упёрлась ногами в пол.

— Ты что, совсем с ума сошёл? Йорвет, отпусти мою руку, сейчас же! Мариэль!

Но что могла сделать маленькая красавица? Одноглазый открыл первую попавшуюся дверь и встретился взглядом с ошеломлённым Зевинасом. Молодой воин резко вскочил с кровати, на которой вальяжно развалился, хотел было поприветствовать лидера Белок, но тот уже захлопнул дверь и потащил Джасти дальше.

— Да чтоб ты трубочкой от сока подавился! — не унималась человечка и не бросала попытки затормозить или вырваться из хватки мужчины. Сейчас было не страшно. Джасти знала, что он ничего плохого не сделает. Почему? Непонятно, просто знала. Но вместо того животного страха, что она испытывала раньше, сейчас в сердце разгоралось пламя бешенства. Да как он вообще смеет с ней так обращаться?

Эльфийки так и остались на своих местах, с удивлением смотря на эту картину. Сквозь свои крики Джасти услышала, как Мариэль что-то говорит всем женщинам. Но это сейчас не волновало.

Учебная комната была пуста, и Йорвет чуть ли не бросил туда свою ношу. Благо, перед ней хоть стол был — успела за него схватиться.

— Ты совсем обезумел? — закричала Джасти, поворачиваясь к Старому Лису.

Но тот, вместо того, чтобы ответить, быстро сократил расстояние между ними и навис над человечкой. Ах да… Он же великий убийца людского народа. Что-то совсем случа-а-айно этот факт всплыл в девичьей голове.

— Что тебе надо? — сдержаннее спросила Джасти.

— А то, что мы теперь вновь в одной упряжке, нравится тебе это или нет, — на удивление спокойно ответил тот.

— Я не согласна! С чего бы это?

— А с того, что Леголас никогда не просил меня идти с ним на орков. Его изначальным приказом было охранять тебя. И как бы я ни старался, не могу забыть о своём задании. Так что… — ох как кровожадно он улыбнулся. Джасти почему-то вспомнила мёд и муравейник. — …рад тебя видеть, beanna.

Девушка так и застыла с открытым ртом. Ч-что, простите? Нет, чушь! Он врёт. Точно врёт. Просто вчера увидел её побитое лицо и решил состроить из себя героя. Закрыв рот, Джасти одарила его сердитым взглядом и, как ранее, указала пальцем на дверь.

— Пошёл вон.

— А то что? — усмехнулся он, одним только своим пальцем опустив напряжённую руку медсестры. — Заболтаешь меня до смерти? Боюсь. А может, исколешь своими иголками? Как страшно. Нет, ещё лучше: заболтаешь меня до смерти.

— Повторяешься.

— А ты другого мне ничего не сможешь сделать.

Надо признать поражение — Джасти это поняла, стоило ей вновь осмотреть этого титана с ног до головы. Оставалось молиться на скорое возвращение Леголаса и требовать убрать этого грубияна. Ну или сам сбежит, учитывая, в каком именно лазарете находится. Йорвет же принял долгое молчание сестры за свою безоговорочную победу. Гордо задрав голову, он вышел из учебной комнаты, отставив Джасти одну. Она не торопилась уходить отсюда. Ей нужно было всё обдумать.

Когда злость стала постепенно остывать, человечка постаралась посмотреть на эту ситуацию с другой стороны. Как и говорилось выше — её враждебность была вызвана лишь сильной обидой. Но ведь она по нему искренне скучала, в чём призналась себе перед сном. Да и не она ли говорила, что за его спиной всегда чувствует себя защищённой? Одно не нравилось — если он сказал правду, то его приход вызван лишь долгом. А Джасти так не хотела. Не хотела, чтобы Старый Лис возненавидел её окончательно, ведь так происходит, когда долго остаёшься с объектом своего раздражения?

В любом случае, Джасти уже не могла что-либо поделать с этим. Надо выйти к своим ученицам с гордо поднятой головой. Что сестра и сделала. Открыв дверь, она, копируя Лиса с вздёрнутым подбородком, вышла из комнаты и огляделась. Мариэль с эльфийками проводили утренние манипуляции: измерение давления, пульса, вопросы, касаемые самочувствия. А вот Амайра… Она не опрашивала рожениц, зато мило щебетала с Йорветом. Ничего себе, Амайра умеет быть милой.

— Вести о Вашем выздоровлении быстро пронеслось по Лихолесью, — сладко проговорила она. Причём, сладость эта была весьма искренней. Джасти поняла, что они были хорошо знакомы, раз она так открыто с ним общается. Сам же Йорвет отвечал коротко, сдержанно, но слегка улыбался. — Как же так получилось, что Вы оказались здесь?

— Решил немного отдохнуть от военной службы. Я также рад видеть тебя, Амайра. Надеюсь, королевская целительница не будет против моего присутствия?

— О нет-нет, Йорвет, как Вы могли подумать, что я буду против?

Джасти смотрела на всё это и хмурила нос. Как щебечет, аж противно! Видимо, Лис не шутил, сказав, что остается. Он не собирался уходить. Ну ничего… Посмотрим, на долго ли его хватит?

* * *

Но надо отдать Йорвету должное — он не мешал. Весь день молчал, отсиживался в углу, искоса наблюдал за тем, как женщины бегали от одной койки к другой. От него даже была польза — помочь кому-нибудь подняться или вывести на прогулку в этот солнечный день, Мариэль посылала его пару раз в лес за травами. Он был этому не очень рад, однако, выбегал из лазарета, как ошпаренный. К вечеру даже виски потирал. Видимо, голова заболела. Ещё бы. Младенцев становилось больше, крики — чаще.

Амайра не упускала возможность подойти к Старому Лису. Если у неё было свободное время, она обязательно тратила его на общение с эльфом. И каждый раз Джасти это почему-то бросалось в глаза. Нет, к эльфийке никаких претензий! Если она работала, то отдавала всю себя, только бы хоть как-то облегчить страдания беременным — Джасти как раз их научила особому массажу. Но непонятно по каким причинам сестра очень сильно злилась, когда видела их вместе. Также было безумно любопытно, что их связывало. Может, они бывшие любовники? Или друзья… Но Амайра смотрела на него не как на друга.

К ужину в лазарет привели ещё одну эльфийку. Йорвет спрятался в комнате, чтобы составить компанию Зевинасу, а беременная быстро переоделась и легла на свободное место. Она боялась, не доверяла человеку и каждый раз вздрагивала, когда Джасти к ней подходила. Ничего, сестра уже привыкла. Через Мариэль или Амайру она разговаривала с новенькой, но манипуляции проводила без объяснений. Дело в лени. Джасти надоело повторять всё и всем. Сейчас она приступила к подсчёту сердцебиения малыша. К слову, сестра ещё никого не учила этому. Она не обращала внимания, как странно на неё смотрели ученицы, ведь сердце не на животе! Да и долгая это процедура…

— Что она делает? — испуганно спросила эльфийка, отвлекая Джасти от работы.

Ученицы пожали плечами.

По окончанию сестра удовлетворенно кивнула головой и хотела было пойти делать другую работу, но Амайра её остановила, озвучив вопрос беременной. Разумеется, сестра сначала не поняла вопроса, а потом до неё дошло, что она ведь ни разу не упоминала о том, что можно и нужно посчитать сердцебиение плода. Джасти улыбнулась и села обратно к новенькой.

— Иди сюда, — позвала девушка Амайру. Та села с противоположной стороны. Найдя нужную точку и не отпуская акустическую головку, человечка протянула дужки эльфийке. Она уже прослушивала сердце Джасти, так что прекрасно знала, что за вещь перед ней. — Нормально? Надела?.. А теперь прислушайся…

Она явно хотела что-то сказать, но решила повиноваться этой странной просьбе — выслушивать живот. Наверное, думает, что Джасти так проверяла пищеварение беременных.

— Что ты слышишь? — спросила одна из подруг Амайры, на что Джасти громко шикнула.

Это услышали все, кто был рядом, и в лазарете впервые за долгое время воцарилась тишина. Повезло, что младенцы в материнских руках крепко спали. А эльфийка всё слушала. Она хмурилась, непонимающе мотала головой, но упрямо пыталась добраться до сути и догадаться самой, что же делала человечка с животом беременных. И как только её глаза медленно расширились, Джасти поняла — эльфийка слышит. Она слышала быстрое, крохотное, но очень сильное сердечко ещё неродившегося эльфёнка. Кроме матери теперь была ещё одна женщина, которая чувствовала эту жизнь в утробе.

— Ну как? — ласково поинтересовалась Джасти, видя, какой восторг отразился на лице холодной Амайры.

Она нехотя вытащила из ушей душки и замерла с молчаливой благодарностью и восторгом, которые испытала.

— Давайте, девчонки, кто следующий?

Каждая долго пыталась услышать среди сердцебиения матери, перистальтики и передвижения плода тот самый заветный звук. Проходило очень много времени, прежде чем они, как Амайра, понимали, что именно хочет им показать Джасти. Последней была Мариэль. Младшая среди всех, она особенно растрогалась, услышав быстрый, почти сливающийся тук-тук-тук.

И было очень несправедливо, если мать так и не узнает, что за эксперимент на ней проводили — эльфийка тоже удостоилась этой чести. Она, далекая от медицины, слышала лишь странные шумы, которые даже не понимала, что издаёт, и одна из учениц рассказала ей, что именно она должна услышать.

— Я слышу… — тихо прошептала беременная спустя ещё пять минут тишины. — Да… Я слышу…

Будущая мать резко прикрыла рот рукой. Человечка напряглась, но оказывается, она просто начала плакать от счастья. Да от такого вида будущей матери все хотели разрыдаться. Наверное, только сейчас Джасти поняла, насколько желанны дети в этом мире. Никто не рожал ради материнского капитала, рабочей силы или того, чтобы привязать к себе мужчину. Но забеременев, всё равно был велик шанс потерять своё сокровище. Сестра невольно вспоминала слова Амайры: «У меня никогда не было столько выживших подряд, как у тебя». Значит ли это, что умирал каждый третий? Или… второй?

— Что ты слышишь?

— Что случилось?

— Что они делают? — оживились рядом лежавшие эльфийки, смотря на эту сцену. Беременная только качала головой, вместо слов у неё выходили всхлипы, но будущая мать лучезарно улыбалась, положив руки на свой живот.

Джасти огляделась, смотря на взбудораженных эльфиек, но на глаза ей первым делом попался Йорвет, который не без любопытства смотрел на эту сцену из угла лазарета. Девушка поманила его рукой, но одноглазый будто бы не понял, что этот жест предназначался ему.

— Иди сюда, — улыбнулась Джасти и, осторожно сняв с беременной душки, протянула их Старому Лису. Сама не поняла, чем был вызван этот порыв. Он — не женщина, да и семьи у него нет, чтобы он по достоинству оценил, какое чудо Джасти показала здешним красавицам. Но отчего-то хотелось с ним поделиться. — Прислушайся.

Амайра явно была рада такому предложению и что-то сказала Йорвету, после чего он всё-таки подошёл и осторожно, будто бы ожидал подвох, взял душки и воткнул в свои уши. Он дольше остальных пытался услышать стук плода, смотря куда-то выше беременной, в пустоту. Но постепенно взгляд его стал проясняться, а на лице заиграла непонятная полуулыбка.

Конечно, он не охал, не плакал, но и не принял это как должное. Старый Лис оценил эту маленькую предоставленную ему честь. Эльф вернулся на своё место, чтобы никому не мешать, но до самого вечера на его лице играла странная усмешка.

* * *

Вечером Старый Лис ушёл провожать Мариэль домой, где, как считала Джасти, он должен остаться ночевать. Её не волновали вопросы о том, где он будет спать. Не в одной же кровати с малышкой? Если так, Джасти его убьёт. И не важно, что она не думала так о Зевинасе, который также делил с красавицей своё ложе. К нему Джасти относилась иначе.

В опустевшем лазарете человечка ещё раз обошла всех беременных, осмотрела младенцев и мысленно прикинула, можно ли кого-нибудь из них отпускать. Если учесть, что у здешних женщин регенерация была выше, чем у людей, а дети крепчали быстрей, то время их пребывания здесь можно сократить. Как раз две эльфийки, что рожали после Нимэль, готовы были вернуться домой. Тем более, что их семьи частенько дежурили недалеко от стен лазарета. Хоть не вламывались, и то хорошо.

С Зевинасом раньше было трудно. Языковой барьер и всё такое… Но, постепенно привыкнув к подругам, эльф уже немного понимал речь человечки, хотя и не мог говорить. Перед уходом домой или перед сном, а также во время обеда, Джасти отдавала своё время этому неспокойному эльфу. Бедолага чуть ли не выл от скуки и шума, что доносился из-за двери. Помимо медикаментозной терапии, ему очень помогали массаж грудной клетки и дыхательная гимнастика, облегчающие эльфу избавление от накопившегося гноя. Джасти настолько сильно думала о своих ученицах и о беременных, что напрочь забыла о Зевинасе: в смысле, она только сегодня заметила, что все недомогания эльфа сошли на нет. Головная боль? Температура? Слабость?.. Всё отлично! Кашель почти не беспокоил его, и Джасти с искренней радостью сообщила:

— Уже скоро я смогу отпустить тебя.

Он всё понял. Зевинас улыбнулся и даже обнял человечку. Пусть так, она не против. Даже обняла в ответ. Уже привязалась к этому несмышлёнышу. Тем более, он единственный, кроме Йорвета и Мариэль, кто был с ней от начала и до конца. Почему-то, смотря на него, сестра вспомнила Зеврана. Интересно, как там сейчас поживает Ворон? Его очень не хватало. Как только прибудет Леголас, Джасти обязательно пошлёт ему весточку.

Следующий день прошёл очень спокойно. Отпустив двух красавиц домой, Джасти с ещё одной подручной Амайры тщательно обработала кровати, пока остальные проводили осмотры и опросы. После чего у учениц было достаточно свободного времени, чтобы сходить и насобирать трав, изготовить мази, сварить отвары… Вечером они просили сестру в силу большого количества свободного времени преподать больше материала. Сестра согласилась, но вместо ещё одной теории она провела небольшую практику, где эльфийки должны были определить предлежание плода. Им было это очень интересно, и вновь их переполняли слёзы счастья. Джасти не понимала, но Мариэль объяснила: целители очень боятся причинить вред малышу. Разрешено было только гладить животы, а то, чтобы вот так надавливать — и речи не могло идти! Так что, можно сказать, что они впервые не только вчера слышали, но сегодня ещё и чувствовали ребёнка внутри матери.

Когда Джасти распрощалась со своими ученицами и осмотрела Зевинаса, до неё наконец дошло, что остался Йорвет и преданно ждёт её. Мало того, что он собирался её провожать, так ещё и ночевать будет в доме, где всего одна кровать. Нет, они уже спали вместе — точнее, на двух соединённых вместе кроватях, но всё равно! С этой мыслью сестра так и застыла перед лицом Зевинаса с пунцовыми щеками.

— Justi? — вывел её из мыслей Зевинас.

Она улыбнулась воину и покачала головой, мол, ничего.

Одноглазый стоял там, за дверью, и общался с Мариэль. Джасти, как могла, оттягивала момент, когда они вдвоём смогут остаться наедине. Не очень-то этого хотелось. Рано или поздно она перестанет чувствовать к нему обиду, простит, а через какое-то время он вновь воткнёт ей нож в спину. Нет, спасибо. Не хочется. Уж лучше ненавидеть того, кого нельзя любить. Любит ли? Джасти — не маленькая девочка. Она способна различать столь глубокое чувство от мимолётной влюбленности. Её подозрение на этот факт подтвердило сердечко, которое ёкнуло при виде Йорвета там, у дома. И если работа хоть как-то могла отвлечь мысли об эльфе, то впереди предстояла долгая ночь, в которую она не сможет уснуть, думая о том, с кем делит кровать.

— За это время его уже можно было прооперировать, выражаясь твоим языком! — раздался недовольный возглас командира Белок. — Дождь собирается, давай быстрее!

Ну, вот и всё. Пора идти. Распрощавшись с Зевинасом, Джасти вышла из комнаты, но её тут же встретила Мариэль:

— Если ничего в лазарете не случится, набери утром цветов, что растут у дома, хорошо? — сестра напрягла свою бедную, не тем занятую голову, дабы вспомнить хоть одно растение. — Я с тобой его ещё не проходила, но сейчас они как раз должны были раскрыть бутоны. Ты их не пропустишь — высокие толстые стебли с красными маленькими цветами. Только ты срывай их с корнем — мне нужны все компоненты, включая и сок в стеблях, — та лишь рассеянно кивнула. Ей было не до расспросов о названии, о свойствах… — Спасибо.

Джасти взяла из учебной комнаты корзину, и вместе с Йорветом вышли из лазарета.

Шли они молча, и эта тишина угнетала сестру. Она была напряжена, пыталась смотреть куда угодно, лишь бы не видеть своего спутника даже боковым зрением. Но кожей ощущала, что сам он чувствовал себя совершенно спокойно. И это злило девушку сильнее. Как так? Почему ей не по себе, а ему хоть бы хны?

Она всё-таки украдкой глянула на него — как раз была со стороны пустой глазницы. Йорвет добавил к своей повязке перо какой-то птицы и даже в городе продолжал носить с собой красиво вышитый колчан со стрелами, меч и лук, а руки теперь были скрыты под кожаными перчатками. Из-за шрама на губе казалось, что одноглазый постоянно скалился. С этой стороной его лица даже говорить было как-то боязно. Но, так как Джасти видела всю его рану, то понимала, что сейчас эльф был спокоен и не ощущал какой-нибудь ярости или гнева.

Постепенно привыкнув к его присутствию, Джасти улыбнулась тому факту, что больше не боится. Нет, ни Йорвета, а именно горожан. Погода сегодня была хорошей, эльфята наверняка бы вышли из-за угла ближайшего дома и кинули бы в девушку пару камней. Ведь их даже присутствие Мариэль не останавливало! Но человечка верила, что пока рядом Старый Лис, к ней никто не подойдёт. Не зря же она, когда сравнивала командира Белок и Леголаса, особенно отметила тот факт, что за мужественным Йорветом никогда не страшно.

Парочка ещё не вышла из деревни, как стал накрапывать дождь. Эльф что-то проворчал на своём языке, где Джасти чётко услышала «женщина».

— Что, хочешь сказать, что я во всем виновата? — фыркнула девушка. Старый Лис распахнул глаз и удивленно покосился на неё.

— Ты что, успела выучить эльфийский?

«Ха! Так и знала!».

— Во всех бедах виновата только я — вот, что я выучила.

— Значит, время, прожитое здесь, не прошло даром, — ехидно улыбнулся эльф.

Вот и всё. Последнее слово осталось за ним. Мерзавец! Сестра надула губки в обиженной гримасе и отвернулась от своего спутника. А дождь между тем усиливался, и Йорвет перешёл на быстрый шаг, а Джасти — на бег. Он-то высокий, эльфийские ноги длинные, куда ей-то за ним угнаться? Старый Лис всё-таки изредка останавливался и ждал девушку, но всем своим видом показывал, как он этим недоволен.

В дом они влетели уже под раскаты грома. Джасти побежала на кухню, где над печкой висели сухие тряпки, служившие полотенцем. Йорвет лениво проследовал за ней и огляделся. Странно, ведь он вчера был здесь, что же нового за день пытался рассмотреть? Человечка украдкой наблюдала за тем, как Лис раздосадовано взглянул на пустой камин. Там ничего не было: ни пепла, ни углей, ни заранее приготовленных дров.

— Вот говорил же Мариэль, чтобы не вычищала.

— Да ладно тебе, — отмахнулась она, протягивая спутнику новую сухую тряпку. Эльф как-то странно покосился на неё, но всё же стал вытираться. Сначала лицо, потом, сняв бандану, голову. Джасти удовлетворённо осмотрела его рану и улыбнулась. Как и предполагала, она стала намного меньше. Самой страшной была лишь глазница, а уж сам шрам, идущий молнией к губе мерк по сравнению с ней.

От Йорвета не утаился этот наблюдательный взгляд, и он повернулся к девушке всем своим лицом. Джасти исключительно из медицинского интереса подошла ближе и, коснувшись его пальцами, стала водить по этой страшной молнии. Лис не хмурился, не морщился, вообще не издавал звуков. Значит, и болевые ощущения у него также прошли.

Джасти и не заметила, как Старый Лис всё это время внимательно изучал её лицо, а когда отметила, тут же отдернула руку и отвернулась, вспоминая, что она всё-таки обиженная особа! Эльф усмехнулся, увидев в таком жесте что-то своё, развернулся спиной и пошёл в прихожую. Медсестра смотрела ему в спину, думала, ну идёт и пусть идёт. А когда эльф открыл входную дверь, дабы выйти на улицу, девушка распахнула глаза.

— Ты куда собрался?

— В лазарет.

— В такую погоду?

— Это всего лишь дождь, beanna, — отмахнулся эльф. Джасти подбежала к нему и, выхватив ручку, закрыла дверь.

— Я тебя в такую погоду не пущу. Знаю тебя! Ты не в лазарет собрался. Будешь шляться всю ночь под грозой, как дурак! Мариэль мне всё рассказала. Ты и ей наврал, что ушёл обратно, а сам непонятно где бродил.

— Всё ты знаешь, — фыркнул спутник и с лёгкостью открыл дверь, несмотря на то, что Джасти на неё навалилась всем телом. Человечка от такого рывка чуть не поцеловала носом пол, но умудрилась поймать равновесие. Йорвет воспользовался её замешательством и выскочил на улицу. — Не обращайся со мной как с ребёнком.

— А ты не веди себя как ребёнок, — возмутилась девушка, рванув за ним. Ну вот, сушка прошла даром. Прежде чем командир Белок успел дойти до колодца, Джасти таки схватила его за руку. Старый Лис замер, но не обернулся. — Йорвет, я не позволю своему бывшему пациенту так бездарно тратить все силы, что я на него угробила. Либо ты войдёшь в дом, либо…

— Либо что? — в его голосе явно послышалась усмешка. Да он то и дело над ней насмехался, стоило им только наедине остаться. Но на этот раз Джасти знала слабое место Йорвета и с удовольствием воспользовалась:

— Иначе я уйду из дома, останусь на улице, заболею и умру. А как ты будешь перед Леголасом отчитываться, мне плевать.

— Beanna, — устало проговорил эльф, потирая рукой глаз. — А где ты мне спать предлагаешь? Кровать-то одна.

— Постелю коврик у двери. А вообще, мы с тобой не в первый раз будем спать вместе. Чего это ты вдруг вспомнил о приличии?

Хотя, кто бы говорил? Не Джасти ли сама, краснея, думала о том, как они вновь лягут вместе? Но сейчас упрямство приглушило голос рассудка и стеснение — теперь ей нужен был сам факт победы в этом глупом споре. Она использовала в этом бою всё: строгий взгляд, руки, упёртые в бока, уверенный голос… Либо всё это подействовало, либо в голове Старого Лиса что-то щелкнуло, и он стал смотреть куда-то вдаль. Не сразу до девушки дошло, что он что-то обдумывал. Видимо, думал, как парировать её слова.

— Тогда было другое время. Dana, неприлично, когда мужчина и женщина без отношений спят друг с другом.

Теперь уже настала очередь Джасти задуматься кое о чём. Причём, это было как удар по голове — осознание того, что Йорвет-то теперь смотрит на неё как на женщину. Как будто колом в голову врезались слова Зеврана о том, как видят её эльфы. Но, видимо, теперь уже не все. Понимание этого факта заставило мокрые от дождя щеки вновь покраснеть, а губы растянуть в какой-то глупой улыбке.

— Маленькая дева… — устало проговорил Старый Лис, проходя мимо сестры к дому. Отлично, всё вышло, как она хотела. Вот только…

— Опять меня обозвал как-то?

— Ага. Сумасшедшей. Ей говорят очевидные вещи, она улыбается, как дура.

Глупый Лис.

* * *

Джасти пришлось ложиться спать в чистом платье, которое добрая Мариэль постоянно стирала. Если первые минут десять девушка жалела о своём упрямстве (особенно когда под одеяло юркнул полуобнаженный эльф), то по истечению этого времени поняла, что если бы не жар его тела в полуметре от неё, то так бы и замёрзла. Человечка пыталась лежать к нему спиной, но когда Йорвет снимал с себя мокрую одежду, то жадно пожирала прекрасное тело глазами. Всё как она любит: мускулистые руки, рельефный пресс, да и татуировку можно было разглядеть во всей красе. Да, уже не раз видела его в таком виде, но в доме Последнего Пути Джасти на него смотрела как на пациента. А сейчас перед ней горячий представитель другой расы.

Стоило Старому Лису обратить на неё взор, как Джасти тут же жмурилась, делая из себя всю такую святую и наивную. За что слышала короткие смешки, потом возню на кровати — Йорвет сразу лёг с краю, стараясь сделать расстояние меж их телами как можно дальше. Но, постепенно замерзая, Джасти невольно тянулась к его телу, как к солнышку. Эльф всё понимал и помнил, какая человечка мерзлячка.

Но усталость постепенно окутывала девушку. Кажется, она засыпала в позе эмбриона. Кажется, кто-то сзади её приобнял. Кажется, она слышала голос:

— Я скучал по тебе.

Но кажется, ей это просто приснилось.

* * *

— Beanna, вставай! — удар по крестцу. Не сильный, но ощутимый. Это ей точно уже не снилось. — Ты всё утро собираешься продрыхнуть?

— Умри, — пробубнила человечка, стараясь спрятаться от наглого эльфа под одеялом.

— Как ты до этого на работу вставала?

— Без пинков в спину. Изыди, Йорвет. Ещё пять минут!

Нормально она раньше вставала. Но, по закону подлости, когда организм знает, что, в случае чего, его разбудят, то можно и ответственность засунуть куда подальше. Однако, организм сестры, кажется, не понимал, что Йорвет — не тот эльф, при котором можно выпендриваться. И в доказательства тому Старый Лис пробубнил:

— Кажется, я где-то в той комнате видел топор.

Осознание этих слов дошло не сразу. Лишь когда Джасти услышала скрип двери в той комнате. «Что? Топор?!». Нет, это было слишком даже для него. Если не учесть того факта, что девушка тоже видела в той комнате этот злосчастный топорик. Когда дверь скрипнула ещё раз, оповещая тем самым дом, что эльф стал возвращаться, девушка уже стояла на ногах и пальцами расчесывала спутанные волосы. За спиной послышалась усмешка, и Джасти рискнула обернуться. Этот ненормальный действительно притащил заржавевшее оружие!

— Вот и умница.

На улице было солнечно и тепло. Свежесть после грозы несравнима ни с чем. Трава будто усыпана маленькими алмазами, которые сверкали в лучах утреннего светила. Правда, расхаживая по такой траве, лодыжки быстро замерзали. Йорвет шёл следом с луком и… с той самой находкой. И шёл именно позади своей спутницы. Джасти пыталась себе напомнить, что она его больше не боится, что он не сделает ей больно. Но… как-то трудно думать об этом, когда за твоей спиной неслышно ходит эльф с ржавым топором.

Джасти постоянно останавливалась и ждала, когда он поравняется, но Старый Лис будто бы знал, что она чувствует — будучи за её спиной, он с большим наслаждением наблюдал на постоянные оглядки девушки. Командир Белок останавливался ровно тогда, когда останавливалась спутница, и обязательно бросал какую-нибудь едкую фразу.

Парочка шла в лес выполнять просьбу Мариэль. Джасти быстро нашла нужные цветы, а Йорвет тем временем ушёл дальше, в глубь чащи. Ну и пусть. Сестра хоть могла спокойно собраться с мыслями. А мысли были самыми разными. От факта того, что она на него больше не злится, до вопроса о том, когда их отношения стали такими?

В смысле, эта странная вещь — взаимоотношения. Когда же стираются границы смущения и вежливости? Когда именно люди переходят на новый уровень общения? Джасти сейчас судорожно пыталась понять, когда нелюбовь Йорвета и её страх перешли… в дружбу? Или хотя бы партнёрские отношения. С её стороны, по крайней мере, эти отношения вылились в глубокую симпатию. Но когда же стёрлись эти грани? Когда она перестала относиться к Леголасу как к своему похитителю? Когда Мариэль стала её подругой? Ещё на Земле человечка часто задавалась вопросом об этих гранях, и при знакомстве с кем-то пыталась наблюдать за ними. Но мысли уходили на второй план, она не замечала, как коллега становился другом…

Размышляя, Джасти успела набрать целую корзину. А Йорвета всё не было. Она позвала его по имени — тишина. Уходить без него не хотелось, да и не вежливо это было. И ничего умнее не придумав, Джасти пошла за ним в лес. Наверное, это был первый раз, когда она вот так просто гуляла по лесу, а не собирала травы. Сейчас же её поиски сопровождались лицезрением прекрасной флоры этого мира. Нет, всё-таки растительность их миров различалось. Деревья были не такими, да и выглядели… одичавшими. В смысле, каждое из них было девственным, не тронутым человеком, окутанным бархатным изумрудным мхом. Смотря на них, ты видел вековую мощь и беззвучную мудрость. Их кроны напрочь затмевали собой облака, но в лесу всё равно было светло.

Джасти не ощущала времени, наблюдая за дикой природой дивного народа. Она даже на мгновение забыла о цели своего похода, пока сама цель не вышла из-за деревьев. Поразительно, как такой здоровый мужчина был способен так незаметно подкрадываться.

Как оказалось, он уходил в лес не просто так. К поясу за задние лапы был привязан мёртвый кролик, в руках эльф нёс большую охапку сырых дров, которые, судя по всему, сам и наколол. Джасти даже удивилась немного, но было очень приятно, что Йорвет взял на себя всю мужскую работу, до которой не доходили руки у сестры и Мариэль. Вот только этот кролик…

— Помочь не хочешь? — поинтересовался он. Джасти тяжело вздохнула и мысленно прикинула с чем бы ему помочь. Кролика она не возьмёт. Дрова… Но они же все сырые, грязные! А Мариэль так старалась отстирать её платье от грязи. Кажется, Йорвет поймал суть её мыслей и, подойдя ближе, указал взглядом на корзину: — Давай брёвна сложим сюда. А цветы сверху.

Так и решили.

Возвращаясь, Джасти уже не могла позволить себе любоваться видами. Во-первых, Йорвет то и дело старался убежать от неё — на этот раз он шёл слишком быстро. А во-вторых, у девушки было невыносимое ощущение дежавю.

— Йорвет! — кричала она в спину быстро идущего впереди эльфа. — Подожди! Я не успеваю!

— Я не хочу вернуться домой мокрым, — пробубнил он. Даже не остановился, мерзавец.

Джасти нахмурилась и взглянула на небо. Да, действительно, в их сторону надвигались тучки. И как она только не заметила, что солнечное утро быстро сменилось пасмурным днём? Всё из-за спутника! Он так торопился, что у сестры не оставалось времени вообще что-либо заметить.

Она показала его спине язык, и тут её словно ударили. Да-да, точно! За исключением незначительных деталей, сейчас всё было как в том сне, где они с Лисом занимались сексом… Одно только воспоминание об этом, как человеке стало тут же не по себе. Как долго она потом не смогла смотреть на Йорвета спокойно, как реальны были в том сне его прикосновения…

Девушка невольно представила, что магическим образом у неё в кармане окажется приворотное зелье, и тот сон повторится. Жаль только, у этого платья не было карманов. Да и не спотыкалась она. Зато настроение сразу стало таким игривым.

— Эй, — вдруг позвал её Старый Лис. — Ты чего такая довольная?

Джасти поймала себя на мысли, что уже не бежала за своим спутником, а шла не спеша, покачивая корзинкой, и улыбалась, как дурочка. А строгий взгляд эльфа лишь ещё больше смешил. Ах, Йорвет, знал бы ты, какие мысли сейчас витают в этой тёмной головке.

— Да так, — пожала она плечами. — Всё, что сейчас происходит, мне как-то снилось.

— Правда? — удивился он и без особого интереса, так, из вежливости, добавил: — И что было в том сне?

— Ты прижал меня к дереву, долго целовал, а потом повалил на траву и там же… — наверное, стоило подумать о чувствах этого неженки. На первых словах мало того, что чуть не упал, запнувшись о свою ногу, так ещё и воздухом поперхнулся. — …совокупился со мной.

Было бы другое время или место, Джасти бы никогда не позволила себе рассказать о том прекрасном сновидении, да и тем более тому, кто выступал там в главной роли. Но настроение было весёлое. Одни только воспоминания раззадоривали девичью скромность. Да и наблюдать за тем, как щёки Старого Лиса краснеют — ни то от смущения, ни то от злости — вообще было делом прекрасным.

— Что ты на меня так смотришь? — театрально испугалась девушка. — Это же сон! Я не могу контролировать то, что мне снится.

Долго ещё Йорвет смотрел на неё, но что таилось в выражении этого хмурого лица, Джасти понять не могла. Зато она хорошо ощущала, как намокает её платье и волосы. Вчерашнее ещё не успело высохнуть, а у человечки их было всего два. В мокром работать что ли?

— Ты невыносима, — наконец выдохнул эльф и поплёлся дальше в дом. Джасти только улыбалась ему в спину, довольная такой реакции. Ничего-ничего. Она в своё время закраснелась перед ним. Теперь его очередь.

* * *

С одной стороны, Джасти была рада — Йорвет теперь действительно избегал её взгляда, а она этим бессовестно пользовалась. Вот только искал эльф своё спасение в Амайре или Мариэль. Он старался отвлечься от своей подопечной в разговорах с другими женщинами, что безумно раздражало медсестру. С Мариэль она ещё привыкла видеть Старого Лиса. Но вот Амайра… Зубы сводило от того, как он ласково с ней разговаривает, как улыбается.

— А со мной так никогда не общается… — сквозь зубы прорычала Джасти, уходя в свою комнату с подносом еды для Зевинаса. Тут уже сидела с ним на кровати Мариэль и доедала обед.

— Ты что-то сказала? — вежливо поинтересовалась подруга. Джасти покачала головой, бросила злобный взгляд на Йорвета и Амайру и ногой громко захлопнула дверь. Послышались смешки её ученицы, и человечка непонимающе перевела на неё взгляд. — Тебе это явно не нравится.

— Разумеется! — невольно рявкнула она, садясь третьей на кровать и подавая поднос Зевинасу. Дать-то дала, а вот отпустить забыла. — Он вообще здесь не должен быть. Отвлекает Амайру от работы. Пусть валит домой, тут и так тесно.

— Ты на Амайру не злись, — улыбнулась Мариэль. — Она же была влюблена в него с самого его появления в королевском лазарете. Больше всех билась за его жизнь. А когда было решено отправить господина Йорвета в дом Последнего Пути, то очень долго убивалась и горевала.

— Всё-то ты знаешь, — пробубнила недовольно Джасти. Мало того, что ей эта информация очень не понравилась, так ещё и разозлила. — Откуда она всё знает?! — спросила Зевинаса. Тот пожал плечами. Не потому что не знает, а потому что не понял слов.

— Вместе с Амайрой работали мои подруги. Они-то мне и рассказывают.

«И ещё вопрос: когда у Мариэль вообще находится время на подруг? По ночам к ним шляется?». Джасти продолжала медленно закипать. Девушка даже не могла толком объяснить порыв накатившей злости, которую невольно могла вот-вот начать выплёскивать на красавицу. Всё из-за Амайры и Йорвета. Глупый Лис! Да, Джасти ревновала! Ревновала его улыбки, его спокойный голос, которые никогда не получала в том количестве, в котором получила врачевательница за эти несколько дней. А может, у них и правда отношения?

— Мариэль, — вдруг заговорил Зевинас. — Скажи ей, чтобы отдала поднос… Эй-эй, Джасти, ты его сейчас сломаешь!

24. Не хочется признавать, но он мой друг

— Нет, Ваше Высочество, это самая глупейшая мысль, которую Вы только озвучили!

— Прекрати. Очень изумительный цвет. Тем более, никто не способен сделать это лучше, чем Тэалан.

— Этим только костры разводить. Посмотрите лучше на это… И к глазам подойдёт.

— Ты уже больше вредничаешь, чем помогаешь.

— Лучше же хочу. Я-то в этом смыслю больше Вашего!

— Кхем-кхем, — раздался призывающий обратить внимание спорщиков кашель.

Зевран и Леголас отвернулись от лавки, возле которой стояли, и встретились с суровым взглядом Трандуила. Глаза Владыки не выражали ничего хорошего, только дикую усталость и негодование. Ну да, эльф наткнулся на странную картину. Сын со своим другом стояли возле платьев и спорили о том, какое из нарядов больше подойдёт человеческой женщине.

Зевран чему-то усмехнулся и склонил голову перед королём.

— Я, кажется, просил потратить свободное время с пользой, — холодно заметил Трандуил.

— Запасы пополнены, отец, — моментально ответил Леголас. — Мы готовы выступить домой.

— Тогда, может, так и следует поступить, а не заниматься… — Трандуил подошёл ближе к сыну и слегка коснулся ткани платья, которое тот приметил для Джасти. Губы короля дрогнули в еле заметной усмешке, и принц понял, что Зевран прав. Если уж отец так отреагировал на этот наряд, то платье точно не подойдёт. — …ерундой?

На этих словах Трандуил покинул Леголаса и Зеврана. Второй выпрямился перед принцем, победно улыбнувшись, забрал наряд и неаккуратно бросил торговцу.

— Кажется, Владыка был слегка недоволен, — заметил невысокий эльф, уходя в поисках ещё одного прилавка с одеждой.

Леголас пошёл следом за ним и тяжело вздохнул. Разумеется, он недоволен! Уже который раз отец ловил сына на думах о человечке, в то время как надо беспокоиться о предстоящих битвах. Но принц ничего не мог с собой поделать — он волновался за Джасти. Зевинас мог не справиться со своими новыми обязанностями телохранителя. Амайра могла упрямо стоять на своём и плюнуть на приказ Владыки. А если она и других подговорит? А если?.. А если?..

— Знаешь, я… — хотел было что-то ответить голубоглазый, как его собеседник резко подбежал к одному торговцу и выхватил у него зелёный наряд, который тот только собрался убрать.

— Вот! Замечательное!

— Джасти любит без рукавов, — скривился принц.

— Да причём тут Джасти? — не без укора спросил друг. — Между прочим, чтоб Вы помнили, она там не одна без друзей и семьи. Это для Мариэль.

Леголас задумчиво осмотрел наряд и мысленно отругал себя. Действительно, ведь всё это время он совершенно забывал об ученице Джасти. А ведь она там без денег, без одежды, далеко от своего родного дома. Зевран и то о ней помнил. Нехорошо, очень неправильно со стороны будущего короля.

— Мы берём его, — не дожидаясь согласия спутника, Ворон бросил несколько монет торговцу и аккуратно сложил платье. — Так… Гребни, заколки, одежды, обувь… вроде бы всё, а, Ваше Высочество?

Нет, не всё. Платье для человечки они так и не нашли. Гребни… заколки… И когда Зевран успел обо всём этом позаботиться? Нет, всё-таки хорошо, что невысокий эльф был одним из знаменитых ловеласов. Он знал всё, что могло понадобиться девушкам, а принц ограничивался лишь платьями да украшениями.

— Что такое? — спросил Зевран, заметив негодование спутника.

— Думаю.

Невысокий эльф огляделся в поисках лишних ушей, коих не обнаружил, подошёл ближе и тихо прошептал:

— Леголас, мы будем проезжать мимо трёх поселений. Почему бы не отлучиться от Владыки и не заехать туда? Уж где-то мы найдём что-нибудь подходящее для Джасти, верно?

Голубоглазый улыбнулся, смотря на друга, и кивнул. Да, он прав. Дорога до дворца займёт не один день, а Аваллак'х очень устал, чтобы переносить войска через порталы. Хватит с него и людей. Уж по пути юноши точно найдут что-нибудь подходящее. А если нет… сам сошьёт, но на праздник в честь освобождения Мглистых гор от орков Джасти без наряда не пустит!

Согласившись с таким решением, два друга вернулись к готовой отбыть домой армии. С платьем Зевран подошёл к своей лошади, которая выступала в роли мула, ибо Ворон нацепил на бедное животное пять увесистых мешков. Леголасу было очень интересно знать, что же в них, но как-то не представилось повода спросить. В один из них эльф спрятал покупку и, взяв лошадь за узду, повёл куда-то к своим Воронам, оставив принца одного.

* * *

Это был тяжелый день. Безумно тяжелый! Да все предыдущие три дня были просто невыносимыми. А всему виной эльфы снаружи. Весь город заметно оживился, и ни дождь, ни похолодание не способны были умерить тот пыл, с каким народ преображал город. Первые два дня Джасти как-то особо не обращала внимания, но вчера она спросила у Амайры, что же такое случилось? Почему все так оживились?

— Владыка и Его Высочество полностью освободили Мглистые горы от орков! — радостно объявила целительница. — Они возвращаются домой, и в честь победы готовится большой праздник.

Услышав о том, что Джасти скоро увидит Леголаса, сердце радостно затрепетало в груди. Вот только Йорвет быстро влил ложку дёгтя в эту медовую новость:

— Рано радоваться. Мглистые горы — лишь капля в море. Ещё не скоро мы очистим свои земли от нашествия этих тварей.

— Но это уже что-то, Йорвет, — подошла к говорящим Мариэль. — Сколько веков Мглистые горы принадлежали Азогу?

— Если мы будем праздновать каждую победу, то так войну никогда не выиграем.

— Ну прости, не всем быть такими вечно хмурыми и злыми, как ты, — влезла в эльфийскую перепалку Джасти. Нет, внутренне она была очень даже согласна с одноглазым. Но сейчас в ней горело желание защитить женщин. В смысле, на этой войне они ничего кроме страха и страданий не испытывают, так почему бы не развеять их печаль небольшим символическим праздником? Да и… Леголас прибудет! Йорвет же скривился, будто ему нашатырный спирт под нос сунули.

— Beanna, напомни мне, когда тебе дали слово?

— А ты меня не затыкай!

В последний месяц их отношения сводилось именно к этому: разговор кончался неаккуратным словом Старого Лиса, а Джасти в ответ огрызалась. Сама не знала, почему. Могла бы как-то отшутиться или показать язык, что очень раздражало эльфа, но при этом он замолкал. Хотя в последнее время она на него всё больше гневалась. Была догадка — Амайра. И ревность Джасти к тому, как мило и задушевно он с ней разговаривал. А её только затыкать пытался. Обидно.

Йорвет открыл было рот, чтобы сказать пару ласковых, но человечка, как в фильмах, громко хмыкнула, развернулась и пошла работать.

— И как вы друг друга не поубивали? — улыбнулась Мариэль.

— Сам не знаю. Но я очень близок к этому.

— Да, я заметила. Отыгрываетесь на дровах. Господин Йорвет, большое Вам спасибо, но дровяник уже переполнен. Вымещайте злость на чём-нибудь другом.

Джасти слышала их разговор и ещё больше злилась от того, что не понимает их слов. Ладно уж, пусть лучше с Мариэль. Она-то про свою наставницу точно ничего плохого не скажет. Но вдруг красавица вскрикнула. Человечка обернулась и увидела, как Зевинас схватил её за руку, подтянул к себе, а потом закружил со словами:

— Не понимаю причин злиться. Праздник есть праздник. Женщины превращаются в прекрасные цветы, везде витает радость и романтика! — Мариэль всё пыталась вырваться из его цепких рук, смеялась, но эльф продолжал с ней танцевать, не особо обращая внимания на то, что бился ногами о койки. Ну хоть беременных веселил своим поведением.

— Зевинас, прекратите сейчас же! — рявкнул Йорвет, не очень мягко выхватывая малышку из рук эльфа. Тот недовольно нахмурился, но остановился. — Тебе кто разрешал выходить? И без тебя тесно.

— Мне уже как неделю выходить можно, но не видел смысла. А тут праздник! Владыка возвращается! Разве это не хорошо?

Но вместо того, чтобы ответить ему, Старый Лис резко посмотрел на Джасти:

— Ему уже можно выходить?

— Да. Я считаю, что его лечение окончено. Спасибо, о великий командир, что заметил это только сейчас.

Жаль, в этом мире нет фотоаппарата — Джасти бы обязательно запечатлила его выражение лица. Мариэль, воспользовавшись замешательством лидера Белок, выскользнула из его рук и, смеясь, спряталась за улыбающуюся Амайру.

— Тогда какого он ещё здесь?

— Ему некуда идти, — опередила Джасти Амайра. — Да и он нам совсем не мешает, даже помогает иногда.

Не повезло Йорвету — сегодня явно не его день. Плюнув на всех собравшихся, он вышел из лазарета, громко хлопнув дверью. Джасти аж вздрогнула от его реакции, но лишь пожала плечами и взглядом указала Зевинасу в сторону комнаты. Да, неделю назад она решила, что эльф полностью здоров. Но вот когда он выходил к роженицам, то становилось действительно слишком тесно — молодому воину не терпелось выплеснуть свою энергию, которая копилась в нём два долгих месяца.

Грустно опустив голову, Зевинас пошёл в комнату, а Джасти и Мариэль продолжили свою работу. Сегодня её было немного. Появляться на свет никто не планировал, из родивших были лишь две эльфийки, но они и их чада крепко спали, набираясь сил. Многие уже радовались своим детям с семьями дома. Жизнь текла тихо, ровно. И вот медсестра получила то, что хотела некоторое время назад: спокойную рутинную жизнь. И ей нравилось! Постепенно к ней привыкали, нападения прекратились, за что стоит поблагодарить Амайру с девчонками (или вечное присутствие Йорвета?). Эльфийки хорошо заботились о репутации человечки в городе. И хоть отношения между главной целительницей и Джасти были натянутыми, первая не смела упрекать её в непрофессионализме.

Мысли о Земле всё реже посещали голову человечки. Ей не хватало Интернета, плеера, водопровода… Но в остальном она была довольна. Работа, где сестра делала то, что нравится душе, и дом, где она убивала свободное время на его благоустройство и на огород (да, даже до этого руки дошли). Рядом всегда была подруга и крепкое мужское плечо. Этого вполне хватало для счастья. Были разные недочёты, но о них позже.

Вечером Джасти с радостью торопилась домой. Вечер выдался тёплым и солнечным, так почему бы не потратить невыплеснутую энергию на уборку дома, стирку, чистку стойла… А что? Вдруг оно когда-нибудь понадобится? Всё равно Йорвет уйдёт куда-нибудь. Он ночевал с ней вместе, лишь когда были дождливые ночи, а их было всего три. В остальное время он уходил к Белкам. Спасибо Мариэль за эту информацию, а то Джасти уже извелась вся в догадках. Одну неделю она думала, что тот уходил к Амайре ночевать, и была близка к тому, чтобы наорать на него: «Что ходишь вечно за мной? Вали к своей beanna!». М-да, конфуз бы вышел.

К дому они шли молча. Йорвет никогда не разбрасывался словами, а у Джасти были в голове свои мысли. Хотя, когда он возле дома резко повернулся к ней спиной и пошёл обратно, девушка была очень возмущена его поведением:

— Даже «пока» не скажешь?

— Пока, — махнул Лис рукой.

Нет, в последнее время он и сам вёл себя как-то странно.

Джасти долго провожала его взглядом надеясь, что он хоть как-то обратит на неё свой изумрудный взор, но когда эльф окончательно скрылся за деревьями, человечка потеряла всякую надежду. А Мариэль ещё спрашивает, почему сестра так на него злится? Да вот почему! Скорее бы вернулся Леголас.

Грустно вздохнув, Джасти хотела развернуться и пойти к дому, как её глаза вдруг кто-то закрыл ладонями. Что? Неужели всё-таки Йорвет? Нет. Играть в «угадай, кто?» не в его стиле. Но попыток как-то навредить ей не было. Значит, не враг.

— Мариэль? — спросила она. Девушку прижали к себе спиной. Так… груди у таинственного эльфа не было. Значит, мужчина. — Зевинас, зараза! Ты что тут делаешь? — уверенная в том, что это её пациент, человечка попыталась развернуться, но руки по прежнему скрывали от неё мир. Не он? Неужели… — Йорвет? — по лёгкому дрожанию тела Джасти поняла, что эльф качает головой. Кроме Зевинаса и Старого Лиса у неё не было знакомых мужчин. Значит… враг? — Йорвет, помоги!

Выкрикнув имя своего телохранителя, девушка схватила ладонями руки незнакомца и попыталась оторвать от себя, при этом развернуться к нему лицом для удара, однако, державший был слишком силён. Но вдруг послышались знакомые смешки… До боли знакомые и ставшие очень родными.

— Зевран! — это имя стало паролем, при котором эльф высвободил свою заложницу, и она наконец-то смогла повернуться к нему, с детской радостью лицезрея Ворона. Он стоял перед ней с распахнутыми руками, в которые девушка немедленно прыгнула, и посмеивался. — Я так рада тебя видеть!

— А я-то как, dana, — ласково прошептал эльф на ухо, крепко сжимая ту в объятиях. — Ну почему обо мне ты вспомнила в последнюю очередь? Я должен стоять первым.

— Ворон! — а вот и спаситель подоспел. Джасти с неохотой оторвалась от эльфа и, обернувшись, вздрогнула. Давно она не видела такого ненавидящего взгляда, вот только направлен он был на пришедшего. Йорвет стоял уже в боевой стойке с мечом в руках. Вот как бы сестра ни злилась, но видеть, как тот спешил на помощь своей подопечной невыносимо приятно. — Что ты здесь делаешь?

— У меня такой же вопрос к тебе, — усмехнулся Зевран. — Разве ты не должен с Белками патрулировать Амайрайл и дворец?

— Патрулировать? — удивленно переспросила девушка. — Йорвет мне сказал, что…

— Заткнись, beanna! — резко перебил её Лис, убирая меч в ножны. — Я просто мимо проходил.

— Да, я так и понял. Проходи дальше, у меня к нашей маленькой человечке разговор.

— Ещё чего. Я тебя с ней один на один не оставлю!

Улыбка Зеврана резко сошла на нет, что было довольно странно видеть, а Йорвет всё также стоял рядом с деревьями и чего-то ждал. Кажется, между ними происходил своего рода разговор, который понимали лишь воины. Джасти хмуро перевела взгляд с невысокого эльфа на телохранителя. Если Лис останется, то точно испортит ей настроение, а эту радостную встречу не очень-то хотелось омрачать.

— Йорвет, ты хотел куда-то идти? Так уходи, — вышло грубо, но Джасти не специально. Хотя нет! Специально! «Это тебе за твоё сухое «пока»!», — пронеслось в девичьей голове. Разумеется, Старый Лис удивленно распахнул глаз на такое заявление, а потом оскалился, резко поворачиваясь к паре спиной. И вновь он даже не попрощался.

— Как ты тут поживаешь, dana? — Зевран же не обратил на уход мужчины никакого внимания, а сразу улыбнулся и указал рукой в сторону дома. Джасти ответила на его улыбку своей и вместе с эльфом пошла в здание.

— Очень хорошо, — искренне ответила она.

— Эльфийки не обижают? А жители? Ты заметно похорошела с последней нашей встречи, — Ворон открыл дверь и галантно пропустил девушку вперёд. Джасти вошла, и её взгляд тут же наткнулся на какие-то три мешка, что стояли в прихожей. — Это для тебя и Мариэль. Не стесняйся, разбирай.

Повторять дважды не пришлось. Девушка с большим любопытством кинулась к первому мешку и открыла его. Там было много чего, что с первого раза не разглядишь. Лучше пройти в комнату и высыпать всё на кровать. С этими мыслями она схватила три (нелёгких!) подарка и поторопилась к лестнице. Зевран засмеялся, забрал у неё ношу и пропустил вперёд, дабы та указала дорогу.

— Нет, не обижают, — вспомнила она об ответах на вопросы. — Зевран, у меня тут жизнь очень хорошо складывается. Как видишь — Леголас нам с Мариэль дом дал, а с целительницами мы подружились.

— Да, Мариэль мне уже рассказала. Мы с Леголасом сначала в лазарет поторопились, но тебя там уже не застали.

— Леголас тоже сюда придёт? — с надеждой спросила она.

— Нет. Он навестит тебя завтра. Всё-таки — принц. С отцом надо планы разработать, воинов осмотреть, запасы пополнить…

— Точно! — вспомнила девушка, пропуская Зеврана в свою комнату. Здесь он бросил мешки на кровать и плюхнулся туда сам, с интересом смотря на собеседницу. — Я у Йорвета не спрашивала: а с чего вы решили вернуться? Вроде как Мглистые горы — лишь небольшая часть вашего мира.

— Видишь ли, мы целый месяц потратили на то, чтобы отыскать предводителя одной большой армии. За это время успели и горы почистить, и все свои запасы истощить. В ближайшей деревне нам едва хватило собрать провизии на то, чтобы добраться сюда. Здесь с этим дела обстоят лучше.

— А как мои люди?

— С ними всё хорошо. Мы пару раз по пути встречали ещё людей с твоего мира. Они между собой разделили некоторую огневую мощь, но Юджина всё равно отправили обратно, чтобы пополнил свой отряд и боеприпасы.

Пока Зевран говорил, Джасти выпотрошила первый мешок и ахнула. В нём были десятки заколок, несколько диадем, украшений, гребней, расчёсок, лент для волос, обувь для каждого сезона и для разной погоды… Всё самых всевозможных цветов и материалов, что-то было украшено самыми разнообразными драгоценными камнями… Красота! А уж как это необходимо Джасти! Она уже сейчас схватила одну из расчесок и тут же провела по волосам. Бедные… Сколько она уже выдрала своими пальцами?

— Я не знаю, как тебя благодарить, — с наслаждением прошептала Джасти.

— Знал, что не прогадаю, — гордо задрав нос, Зевран выхватил расчёску и, устроившись позади девушки, сам стал расчесывать. Джасти любила это дело. В руках Ворона она просто таяла, как он умел обращаться с её волосами! Да и с ней тоже! Не то что некоторые…

— Ты не стесняйся, dana, говори, что тебе ещё привезти, — а его голос так приятно убаюкивал. Такой спокойный, чистый. — В тех мешках одежда для тебя и Мариэль.

— М-м-м, привези мне своего клона. Чтоб вот так каждый вечер, — блаженно ответила она. Позади послышался смешок и теплое дыхание в самое ухо:

— Только скажи, и после войны я весь твой.

— Будешь мне личным парикмахером? Я не против, — Ворон вновь засмеялся, не отпуская волосы, отложил расческу и взял с кровати несколько лент.

— Ближайшие четыре дня я готов быть кем угодно.

— Только четыре? — удивилась она. — Вы приехали на столь короткий срок?

— Увы, но мы до сих пор не нашли ту армию с командиром. А пока её не отыщем — расслабляться нельзя, — Джасти не стала выведывать у Зеврана, что же за армия такая опасная. Хотя, чего спрашивать? Опасная — значит, большая. Или хорошо вооруженная. — А если серьёзно, что здесь делала Белка? — девушка не сразу поняла, о ком он говорил. На ум приходили только зверьки, так как это слово было всегда в контекстах наподобии «командир Белок» или «Мои Белки». Йорвета она знала лишь под именем Старый Лис. — Он правда лишь мимо проходил?

— Нет, — покачала она головой, за что Зевран больно дёрнул за волосы, мол, не двигайся. — Он пришёл месяц назад. Всем говорит разные вещи: эльфийкам — что он как бы в отпуске. Мне… Мне врал, что у него долг перед принцем, ибо ему изначально было сказано охранять меня.

— Врал? — переспросил Зевран.

— Да. Мне кажется, что врал. Ты что-нибудь знаешь?

Зевран подозрительно долго молчал. Он так и не ответил на вопрос, и даже не начал новую тему для разговора, но Джасти не чувствовала какой-то дискомфорт от этого молчания. Она просто наслаждалась, как руки эльфа касаются её головы, пальцы путаются в волосах, и сам он еле слышно дышит.

— Как там поживает Леголас? — тихо полюбопытствовала она, когда прическа была готова. Кажется, эльф заплёл ей маленькие косички по бокам и ими обвил оставшиеся волосы, но, несмотря на это, всё равно продолжал успокаивающе гладить по локонам.

— Завтра у него сама и спросишь, — лишь усмехнулся эльф, несильно ударяя пальцем по кончику носа, после чего медленно стал подниматься с кровати. Девушка удивлённо посмотрела на него. — И со мной ты завтра встретишься. Мне же надо будет нарядить тебя к празднику.

На что Джасти лишь удивленно похлопала глазками. Она и не собиралась на праздник идти. И работу никто не отменял — завтра её смена! Тем более, Мариэль будет более желанной гостьей на гулянии, чем человек. Так что ответом эльфу было лишь качание головой, на что тот рассмеялся.

— Очень жаль. А Леголас столько дней убил, чтобы тебе платье красивое выбрать, — юноша наигранно надул губы, чем выразил всю глубокую печаль бренного мира. Медсестра хотела возмутиться на этот низкий ход, но ей даже рта не дали открыть: — Бедный принц ночами не спал, всё раздумывал, какой цвет, какой фасон выбрать… Меня ещё запряг по лавкам таскаться. Ай-ай, вот беда-то! Что ж, хорошо. Я пойду и сообщу ему, что всё было зря, ибо dana отказывается идти на праздник.

— Зевран, это подло! — возмутилась девушка, хотя от его вида и столь наигранной печали хотелось смеяться. — Манипулировать — это удар ниже пояса.

— Кто говорит о манипулировании? — ахнул собеседник. — Я? Как ты могла такое подумать? Я лишь рассуждаю вслух.

— Зевран!

— Всё-всё, ухожу! Надо предупредить Леголаса, чтобы не готовился к завтрашнему торжеству и платье то выкинул.

— Не смей!

На что эльф лишь ухмыльнулся, подмигнул Джасти и исчез за дверью, оставив звонко смеющуюся девушку одну. Вот и уговорил, зараза. Кажется, Ворон возвращаться не собирался, и она позволила себе плюхнуться на кровать. Раскинув руки, уставилась в потолок и заулыбалась, как дурочка. Может быть, он, конечно, и шутил, но было приятно на сердце, что Леголас так трепетно отнёсся к выбору платья для неё. Джасти невольно задалась вопросом: а всегда ли принц так тщательно выбирал ей наряды? Что бы он ни принёс, ей всегда нравилось. Поначалу считала, что эльфийские мастера просто не умеют шить некрасивые вещи. А теперь задумалась: а может, всему виной её похититель?

Приятно. Тепло-то как на сердце от этих мыслей. Улыбка на девичьем лице становилась всё шире, когда в мыслях был голубоглазый, выбирающий новый подарок. Джасти зажмурилась от непонятного, переполняемого её удовольствия и закрыла лицо руками, будто кто-то на неё сейчас мог смотреть. Как же хорошо закончился день! С битвы живыми вернулись хороший друг и Леголас, которого она уже завтра сможет увидеть.

* * *

Леголас ближе к ночи не мог уснуть. Возможно, всё из-за непонятного волнения, а может, после ссоры с отцом сон как рукой сняло. Хотя, ссорой это толком не назвать. Трандуил хотел, чтобы сын, как полагается, отпраздновал отвоевание гор подле него, но принц желал разделить завтрашний вечер с обычными эльфами, ради которых и затевались все войны, ради их благополучия. Владыка был недоволен, но, надо отдать ему должное, он не надевал на своего сына рабский ошейник и не таскал с собой насильно. Но тот взгляд, которым он одарил сына… Этот взгляд виделся Леголасу каждый раз, когда он пытался закрыть глаза. Осуждение, сомнение… И ясное дело, по какому поводу.

Принц долго бродил по территориям своего дворца, наткнулся на отряд Белок, встретился с Киараном, который поведал ему очень интересные новости. Голубоглазый даже не знал, как реагировать на поступок Йорвета. Ни то радоваться тому, что Джасти в надежных руках, ни то волноваться, что великолепный командир оставил свой отряд, который когда-то сам и создал. Перед праздником принц намеревался встретиться со своим лучшим другом, дабы обсудить причину такого решения, но Старый Лис сам нашёл его.

Леголас уже стал подходить к дворцу, как услышал позади себя чьи-то шаги. Он уже знал, кто это, и потому обернулся с уставшей улыбкой. Юноша был рад видеть Йорвета в добром здравии. Эльф был не в духе, о чём говорила его вымученная полуулыбка, но он всё равно с уверенностью подошёл к своему принцу и поприветствовал его.

В крепость они вошли вместе, тихо разговаривая о разных событиях, что произошли за последний месяц. В основном, это были военные разговоры. Леголас немного поднял настроение другу хорошими новостями о том, что, помимо освобождения гор, войска Трандуила спасли пару деревень, а люди Юджина обезопасили проход к ним разными человеческими ловушками.

— На четыре дня мы вернулись сюда, чтобы пополнить запасы стрел и подлатать доспехи, — закончил свой рассказ Леголас, бродя по тёмным коридорам дворца.

— О Больге есть вести?

— Боюсь, что нет. Аваллак'х каждые несколько дней связывается с магами. Пока ни одна деревня из охраняемых не была атакована. Мы думаем, что они опять прячутся в каких-нибудь горах.

— Быть может, пленник давно мёртв, — сделал предположение Йорвет. — Вот орки больше не пользуются порталами.

Леголас думал об этом и со страхом представлял тот день, когда Трандуил найдёт изуродованный труп какого-нибудь эльфа-мага. По словам Аваллак'ха, за последнее время безвести пропало три мага, что подтвердило подозрение воинов: у Больга был очень ценный пленник. Но живой ли теперь? Всё-таки, переправлять тысячную армию стоит слишком много сил. А если тот пленник ещё и до этого был истощён…

— Даже не знаю, радоваться той мысли или нет, — тяжело вздохнул принц.

— Пусть будет так. Лучше смерть одного, чем уничтожение целой деревни.

Не зря Йорвет был командиром. Сейчас Леголас в этом убедился в сотый раз. Он, в отличие от одноглазого, не смог бы так спокойно думать о смерти эльфа. Не имел он того хладнокровия, какое было у его отца или Йорвета. Даже простые слова о том, что жизнь десятка эльфов дороже одной, больно били по сердцу, хоть разум и соглашался с этим мнением.

Заметив печаль своего друга, одноглазый попытался сменить тему. Заговорил о празднике, хотя его этот вопрос явно не интересовал.

— Ты никогда не любил торжества, — улыбнулся Леголас, на что Йорвет выдавил из себя усмешку.

— Они всегда были в неподходящее время.

Хотелось сказать, что для праздников в Лихолесье уже давно нет времени, если судить по такой логике, но тогда бы завязался спор, ссора, а принц сейчас и без этого не блистал хорошим настроением.

— Значит, тебя на празднике не ждать?

— Даже если бы и хотел, мне всё равно с Белками территории обходить, — на что Леголас негромко засмеялся. — Что-то не так, Ваше Высочество?

— Йорвет, не старайся. Я уже говорил с Киараном, — Старый Лис оградил его хмурым взглядом и перевёл его на коридор, по которому они шли, скрываясь за банданой, на которую теперь приходилось смотреть Леголасу. Его поведение немного повеселило принца. Как ребёнок, честное слово. — Я тебя ни в чём не обвиняю. Более того, даже рад, что ты приглядываешь за ней. Но считай, что завтра у тебя выходной. Я хочу пригласить Джасти на праздник завтра вечером.

Но Йорвет ничего не ответил. У него была лишь одна странная реакция на эти слова — на миг, на кротчайшую секунду, но он замер и напрягся. Леголас не заметил этого, если бы не знал Лиса с самого детства. Быть может, переживает за беременных женщин?

— Да и Мариэль хотел бы вывести в город. Они же тут обе совсем чужие, — между тем, юноша сделал вид, что не заметил. — О лазарете не беспокойся. Я позабочусь о том, чтобы за эльфийками приглядывали. В случае чего, нас найдут.

Но спутник ничего не произнёс. Они дошли до библиотеки, просто идя, куда смотрели глаза. Перед широкими дверьми эльфы остановились. Леголас совсем не хотел туда заходить и обернулся. Его взгляд невольно упал на один из факелов, что освещал коридор, и огонь подозрительно колыхнулся. Здесь не было окон или сквозняков. То колебание создал не ветер, а кто-то. Кто-то, кто очень хорошо скрывался в тени.

— Зевран, выходи, — усмехнулся принц. — Теряешь навык.

Йорвет повернулся к библиотеке спиной одновременно с появлением невысокого эльфа. Один встретил второго оскалом, другой — расслабленной улыбкой.

— Мне просто надоело за вами следить, — оправдался златовласый и едва заметно кивнул Йорвету: — Приветствую, Лис.

— Уже виделись, Ворон.

— Когда успели? — спросил принц.

— Когда я навещал Джасти. И угадай, кто побежал на меня с мечом, спасая свою ненаглядную?

— Договоришься когда-нибудь, — оскалился одноглазый.

Так, если это продолжится, в стенах дворца будет драка. А кого в первую очередь начнёт ругать Трандуил? Правильно, своего сына. Он ведь не способен держать друзей в узде.

— Не начинайте! — даже сам себя удивил, рявкая на своих друзей. Ну правда, они стали своими ссорами доставать. Кажется, что это делали больше по привычке, нежели действительно хотели друг друга задеть. Ну, Зевран так точно. — Я уже говорил с Киараном. Он мне всё объяснил.

— Это хорошо, потому что я ничего не знаю, — Ворон подошёл к ребятам ближе и, скрестив руки на груди, с большим любопытством посмотрел на Йорвета, — так как у Джасти несколько версий того, почему Лис не в своём отряде.

— Тебя это вообще не должно касаться, Зевран. С каких пор я должен перед тобой отчитываться? — повысил голос одноглазый. Леголас устало потер глаза и попытался спрятать своё лицо в ладонях. Опять начинается. «Нет. Даже не прекращалось».

— Я прошу отчитываться? — улыбнулся златовласый. — Ну что ты, мой милый друг. Мне просто очень интересно, с чего это ты так заревновал, когда Джасти прогнала тебя?

— Что? — в один голос с принцем рявкнул Йорвет.

— Да-да. И не отрицай. Ваше Высочество, видели бы Вы, как он загорелся, когда dana предпочла моё общество этому варвару.

А, понятно. Ворон просто продолжал задевать Старого Лиса, тем самым нарываясь на неприятности. Ему от всего этого смешно, он веселился, самоуверенно улыбался, наслаждался накапливающейся яростью своего соперника. Сколько лет Леголас пытался найти причину странного удовольствия Зеврана доводить всех до белого каления? И ведь умел, зараза. При этом не нахамив и не оскорбив. Особенно любил проделывать это со вспыльчивым…

— Йорвет, убери меч, мы во дворце! — вскрикнул принц, вставая между друзьями. — Прекратите оба, что на вас нашло? Каждую вашу встречу так. Надо же выражать…

Позади принца раздался громкой удар дверью, словно кто-то хотел её вышибить. Трое «юнцов» одновременно взглянули на библиотеку и в секунду встали перед Владыкой по струнке, низко опустив головы.

— Я долго слушал весь этот лепет и должен признать, мне это надоело, — чётко, громко, но при этом не переходя на крик, король обдал каждого из присутствующих ледяным взглядом. Леголас прикрыл глаза, мысленно проклиная и своих друзей, и то, что они пришли именно к библиотеке, где любил отдыхать после военных действий отец. Сын исподлобья взглянул на него и тут же вновь опустил глаза. Взгляд Трандуила не сулил ничего хорошего. Он явно пытался расслабиться за чтением, в руках крепко сжимал какую-то книгу, но из-за пальцев принц не смог увидеть названия. — Йорвет, тебе был отдан приказ.

Одноглазый чуть оскалился, но не на владыку — его также обескураживала сложившаяся ситуация. Медленно, будто боясь показаться агрессивным, Лис спрятал клинок в ножны, так и не осмелившись поднять голову. Слева от Леголаса послышался смешок — Зеврану всё хиханьки. Но не долго он веселился — суровый взгляд короля моментально поубавил его пыл.

— Вам уже давно не сто лет, а ведёте себя хуже любого ребёнка, — не понижая тона, произнёс владыка. — Леголас, у тебя больше нет дел, верно?

— Отец, я…

— Молчать! — голубоглазый сжался от этого крика, словно от удара. Король был, мягко говоря, зол. Ну да, юноше тоже не понравилось, если бы его побеспокоили во время отдыха после долгих битв и странствий по Лихолесью…

— Простите, Владыка, — глухо произнёс сын.

А Зевран его только подначивал: «Мне это напомнило…», — хотел было он прошептать своему другу, как гнев Трандуила тут же обрушился на болтуна:

— А ты, кажется, до сих пор воспринимаешь меня как просто отца своего друга?

— Нет, Владыка, — в кои-то веке в нахальном голосе прозвучали виноватые нотки и страх. — Я прошу простить меня.

— Я весьма рад этому. Йорвет, — имя одноглазого слетело с языка владыки слишком громко, отчего остальные удивленно покосились на Лиса. Леголас мысленно взмолился, лишь бы только отец не сорвался на нём по причине неприязни. Но нет, его голос стал чуть тише: — Вы не особо тихо разговаривали, так что я понял о сложившихся обстоятельствах в твоём отряде. Раз ты вновь исполняешь поручение Леголаса, то разве не должен быть сейчас подле человека?

— Она дома, в безопасности, Владыка, — взволнованно ответил эльф.

— С каких пор телохранителю позволено отлучаться от объекта?

— Я виноват, Владыка.

— Рад, что хоть вину свою вы все можете признать, — вновь воскликнул Трандуил, заставляя трёх взрослых, по их мнению, мужчин сжаться и ниже опустить головы. Леголасу на глаза вновь попалась книга в руках отца. Ему кажется, или правитель близок к тому, чтобы начать бить непутёвых подчинённых ею? — Несносные дети, — прошипел король, резко разворачиваясь к ним спиной и уходя в библиотеку. Двери за ним закрывались на словах: — Чтоб духу я вашего тут не видел!

Лишь когда створки захлопнулись, троица позволила себе выпрямиться и мысленно простонать от боли в напряженных мышцах. Первые секунды Леголас чувствовал, как заливался краской. Быть отчитанными отцом, быть сравненым с маленьким мальчиком… Стыдно. А всё из-за этих спорщиков!

Принц поочереди стал смотреть злым взглядом на истинных виновников. Йорвет стыдливо прятал глаз непонятно от кого, а Зевран тяжело дышал, словно после часовой погони. И почему сейчас в голову лезли воспоминания о том, как в детстве Трандуил отчитывал их за всякие провинности точно таким же образом? Кажется, даже почти теми же словами, правда, немного в другом контексте. Сколько лет прошло, а ничего не изменилось. И эта ситуация была… забавной?

Кажется, об этом думал не только Леголас. Поймав на себе взгляд Зеврана, он увидел на его лице усмешку, которую тот показывал то ему, то одноглазому. А потом и вовсе негромко засмеялся. Да, правда… Это смешно. Голубоглазый тоже сначала усмехнулся, а потом, вообразив на своих местах себя же, но детьми, засмеялся. Заливной смех двух друзей заразил и Йорвета. Даже этому хмурому воину тоже не чужда ностальгия и какая-то забавная ирония во всей этой ситуации. Хотя, может, у них всех это было истерическое?

— Вы ещё здесь? — рявкнул голос владыки из библиотеки. Троица замерла. — Вон!

25. Давай попробуем встретиться? Расстаться мы всегда успеем

Так уж вышло, что Джасти проспала. Организм настолько привык, что его будят весьма грубыми методами, что сон был очень крепким. А тут, о чудо, спина не чувствовала пинков. Медсестра открыла глаза, только когда на улице стало подозрительно светло. Судя по солнцу, она опаздывала на два часа, если не больше. И самое странное — Старого Лиса не было в доме.

Первая мысль — он так мстит. Или думает, что Джасти позволила Зеврану спать вместе с ней, мол, он и разбудит. Но, умывшись и приведя себя в порядок, девушка задумалась: а может, что-то случилось? А если Леголас заставил Йорвета вернуться к Белкам, оставив её без своей верной защиты? Нет, она так не хотела. Да, эльф в последнее время вёл себя странно, они всё чаще ругались и ссорились, но это не избавляло от того факта, что вездесущий Йорвет был так же привычен, как то, что весной трава зеленеет. Лишившись эльфа, она ощущала какую-то потерянность, волнение. Как так? Где её верный щит и меч в лице одноглазого?

Не успела девушка умыться и всё хорошенько обдумать, её окликнули. До боли знакомый и приятный голос. Леголас! Он тут, он пришёл, как и было обещано Зевраном! Девушка обернулась и широко улыбнулась, выкрикивая его имя. Голубоглазый эльф был словно маленьким солнцем посреди леса — одет во всё ослепительно белое, с золотыми нитями, подшивками или узорами, на голове в лучах солнца блестела диадема… Настоящий принц. Наверняка где-то в лесу прячется его белый конь.

Он тоже был рад её видеть. Улыбка стала шире, как только медсестра обратила на него внимание. Юноша распахнул объятия, в которые Джасти, не задумываясь, прыгнула. В ту же секунду она приметила, что впервые была к нему настолько близко, но ни эльфа, ни человечку этот факт нисколько не смущал. Почему она не могла так же обнять Зевинаса или Йорвета? Только его, принца, её похитителя, которого она видела меньше, чем кого-либо. Но именно с ним была какая-то неопределённая связь и доверие.

— Я так рада тебя видеть, — проговорила девушка, довольно быстро размыкая объятия.

— Я тоже очень рад видеть тебя в добром здравии. Спешишь в лазарет? — девушка только хотела было открыть рот, но принц её перебил: — Не переживай. Сегодня у тебя выходной.

— Как же так? — удивилась Джасти. Какой выходной? На ней весь лазарет и держался! Нет, это, конечно, преувеличено… — А если что случится?

— Не стоит портить Амайре и остальным сегодняшний праздник, — негромко произнёс Леголас, переводя взгляд с Джасти на её дом. Видимо, прикидывал, как изменилось это место с момента попадания сюда двух женщин. — Прошу тебя, не переживай. Я отправил в лазарет эльфов — в случае чего, мы успеем прибыть вовремя. До вечера там будет Мариэль. Она проследит до отбоя за беременными, а потом вы с ней встретитесь.

Это он уже на праздник намекал? Нет, в его словах была своя правда. Амайра с девчонками выходили на работу даже в выходные дни, которые на Земле Джасти считала священными. В этом мире как-то о них не вставал вопрос — спасибо ответственности за это. Эльфийкам, само собой разумеется, нужно было хоть немного отдохнуть, пусть и на празднике, а что Джасти? Ладно, до вечера с беременными находилось ответственное лицо, а ночью что? Леголас предлагал и ей, и Мариэль плясать в деревне, в то время как какой-нибудь женщине может стать плохо?

Принц быстро заметил негодование и готовность к протестам на лице девушки. Он предложил ей взять себя под руку, что человечка и сделала после недолгих сомнений, а потом неспешным шагом повёл в лес, в совсем другую сторону от деревни.

— Джасти, я уже говорил тебе, что ты не пленник. Зевран поведал мне о твоём нежелании идти на праздник, и я с уверенностью говорю, что ты поступаешь глупо. Не будешь же ты весь свой век скрываться от народа в лазарете?

— Дело даже не в этом. А если ночью что случится? Кто эльфийкам окажет помощь?

— Мы будем недалеко, обещаю. И за ними приглядят. Мои люди будут знать, где находится каждая целительница, включая тебя, — звучало всё очень здорово и распланировано, но отчего-то девушка не торопилась соглашаться. Вот тут уже дело было в жителях Амарайла. — Ты всё равно будешь на празднике. Или не хочешь отметить победу своих людей?

От таких слов Джасти споткнулась о собственные ноги, но принц успел её подхватить, негромко смеясь над её реакцией от услышанного.

— Ты верно поняла. Ведь мои эльфы победили лишь благодаря Юджину и его отряду. Должен признать, что ваше оружие — это нечто. Даже Владыка сказал, что свобода Мглистых гор — заслуга людского народа.

Приятно. Нет, правда. Джасти опустила голову, чтобы хоть как-то скрыть эту дурацкую улыбку, появившуюся при упоминании о Юджине и человеческой силе. Да и похвала от самого Трандуила… Интересно, как там комбат? Она хотела поинтересоваться об отряде, но, подняв взгляд на Леголаса, увидела в нём такое спокойствие и умиротворённость… А ведь этот эльф сейчас вернулся из боя. Стоило ли его заставлять вспоминать столь неприятное время здесь, на его земле, рядом с домом? А тем временем пара всё больше углублялась в лес. Отовсюду слышалось пение птиц, осенний ветер был прохладен, но не пробирал до костей.

— Ну, так что? — спросил Леголас, устав ждать ответа от спутницы. Джасти улыбнулась и, встав напротив принца, тем самым останавливая его, стала осматривать юношу с ног до головы. Его реакция была забавной. Кажется, его смутило наглое рассматривание.

— И где он? — строго спросила Джасти. — Где мой подарок?

Леголас на секунду остолбенел, а когда до него дошло, еле сдержался, чтобы не засмеяться. Лишь скромно прокашлялся в кулак.

— Зевран принесёт его.

— А разве не ты должен его дарить?

— Должен, — кивнул принц и вновь подал девушке руку. — Но Зевран его забрал. Сказал, что подарит сам. Вечером. Когда будет готовить тебя к празднику. — Джасти, взяв спутника под руку, задумалась: хорошо ли, что Ворон будет её наряжать, или нет? В любом случае, вечер обещал быть веселым. — Раз уж Зевран рассказал тебе о моих планах, то рискну спросить напрямую, — с этими словами эльф опустил взгляд на свою спутницу и, чуть склонив голову, спросил: — Джасти, окажешь ли ты мне честь быть твоим спутником на празднике?

И несмотря на то, что медсестра была готова к этому, всё равно почувствовала себя как-то неловко. Её приглашает принц. Сейчас эта юная особа получила то, о чём мечтают миллионы маленьких девочек. И вместо того, чтобы сказать «Да», Джасти стояла, словно в ступоре, и смотрела в эти бездонные тёплые глаза, не в силах произнести ни слова. Этого не описать. Просто стоишь и любуешься на восьмое чудо света, желая продлить миг как можно дольше. Но… улыбка Леголаса медленно сходила. Кажется, он думал, что сейчас услышит отказ, на что Джасти поспешила отвернуть своё румяное лицо и слегка кивнуть:

— Конечно. Я только с радостью.

* * *

Вот только Джасти тут же пожалела об этом, как только вечером появился Зевран. Нахальный эльф взял всё в свои руки и не позволял человечке сделать лишнего движения.

— Не смей трогать прическу! Dana, немедленно сядь, я не закончил поправлять платье. Что значит, «не помнишь, куда положила изумрудное ожерелье»? Нет, пятно поставишь. Пить хочешь? Потерпишь!.. Ладно, я тебе принесу, но не смей вставать.

Это было даже хуже, чем когда Джасти в подростковом возрасте одноклассницы наряжали на выпускной. Девушка никогда не была замухрышкой или страхолюдиной, и потому не считала надобным себя как-то украшать, оттого и не умела. Ну почему у всех, кто это с ней проделывал, просыпался какой-то дикий энтузиазм? А ведь гуляние будет проходить на улице! Где ветер, грязь, толпы эльфов… Джасти просто не видела смысла всех этих наряжаний.

Да и если бы её личный парикмахер не был таким злым и строгим, то дело пошло бы веселее. Медсестра-то думала, что они с ним будут наряжаться вечером как две подружки: хихикать, рассказывать какие-нибудь истории из жизни, в итоге опоздают на пару часов. Ан нет. Военный эльф — военный во всём. Джасти уже ненавидела его.

Хотя, надо признать, вкус Ворон имел. И украшать тоже умел. Когда бедной девушке было позволено взглянуть в зеркало, то она не узнала себя. Думала, что на неё смотрит какая-нибудь низкорослая эльфийка. Правда-правда! Зевран ещё косметику где-то раздобыл (Джасти не подозревала, что она тут вообще существует. Ну, хоть без химии, как на Земле). Благодаря ей он облагородил девичье лицо, спрятал все изъяны, выразил глаза, слегка завил волосы, верхнюю часть которых прикрепил к затылку в дивном пучке, а нижняя скрывала человеческие уши. На лбу в форме диадемы он сделал несколько симпатичных точек еле заметной коричневой краской, словно татуировки хной. Ожерелье из изумрудов так и не нашли, пришлось обойтись сапфировым кулоном — благо платье было жёлтым, по цвету подходило. Кстати о платье… Как Джасти и хотела — подарок Леголаса был без рукавов, но по виду куда краше и богаче всех предыдущих, которые дарил принц. Когда она его впервые распаковала, то стало очень неприятно перед Мариэль. Вот ей тут всякие новшества дарят, а подруга, даже не думая завидовать, так и оставалась с двумя единственными платьями.

— Да не переживай. Я же ей целый мешок нарядов привёз! — успокаивал девушку Зевран.

На руку Джасти надела тот самый браслет, который Леголас дарил последний раз, Ворон усыпал её голову разными заколками с голубыми и жёлтыми камнями. Их было много, но не настолько, чтобы чувствовать себя рождественской ёлкой. Всё выглядело красиво и гармонично. Ничего не скажешь, человечка влюбилась в своё отражение.

— Я боюсь спросить, почему ты вообще это умеешь, — удивлённо сказала Джасти, не отрывая глаз от зеркала.

— Долгое общение с женщинами принесло свои плоды, — пожал плечами эльф и, взяв девушку за руку, едва ощутимо поцеловал её. — Плюс, я всё-таки ценитель прекрасного.

Джасти засмеялась его словам и смутилась его жесту. Приятно. Сегодня, да ещё и подле принца, она почувствует себя настоящей принцессой. Даже сейчас это ощущала с таким отношением Ворона.

— Это точно, — выдохнула девушка и хотела было вернуть себе свою ладонь, но эльф не отпускал. Более того, он свободной рукой указал в сторону выхода, как бы ставя себя сопровождающим на праздник в честь освобождения Мглистых гор. Даже если и хотела, Джасти не смогла бы сопротивляться, так что, взяв Зеврана под руку удобнее, она вышла с ним из дома.

Они не успели толком подойти к деревне, как уже здесь, в лесу, Джасти услышала играющую музыку и смех эльфийского народа. Город светился изнутри. На небольших площадях жители развели малые костры, вокруг которых плясали. В общем-то, на этих площадях и проходили праздники. Были расставлены столы вдоль домов, которые разваливались под весом самых разных вкусностей и напитков. Рядом с кострами сидели уставшие собеседники или музыканты, время от времени приходили новые лица, которых тут же закручивали в танцах. Отовсюду слышались эльфийские слова, которые будто напевали волшебные песни — настолько нежен и приятен на слух был этот язык.

Зевран быстро окинул взглядом одну площадь и пошёл дальше. Потом вновь и вновь. Он, видимо, искал Леголаса, да и Джасти тщательно бегала взглядом по лицам празднующих в поисках знакомых. На одной площади она таки увидела Мариэль. Неужели это была её знакомая красавица? Нет, перед ней плясала настоящая королева, по сравнению с которой человечка чувствовала себя гадким утёнком. Возле костра она танцевала не одна, а с… Зевинасом? Хотя, это ожидаемо. Джасти не могла скрыть свою улыбку при виде этой парочки. Эльф старался быть в танце к ней ближе, не упускал ни одной возможности, чтобы схватить её за руку или за талию, закружить в своих объятиях… А красавице нравилось, смеялась прелестно, как умеет только она одна, смотря на своего когда-то бывшего пациента. Возможно, в том взгляде было даже обожание, которое позволило себе выйти из глубин души маленькой эльфийки в такой неформальной обстановке.

— Пойдём дальше? — спросил Зевран.

Джасти хотела подойти и поздороваться, но она знала, что лучше этим двоим и дальше оставаться вдвоём. Пусть сделают и скажут всё то, что не могут в лазарете. Джасти кивнула Зеврану и, сжав его руку, повела дальше… сама. Она ведь не только искала Леголаса, но и смотрела на то, как преобразилась деревня. Светлая, украшенная… Кажется, эльфы даже не замечали человека. А может, просто не узнавали в ней ту, на которую так злобно смотрели. Хотя… Рядом шёл довольно сильный телохранитель. Может, из-за Ворона? В любом случае, о жителях Джасти думала в последнюю очередь. Она наслаждалась музыкой, языками костров, танцующими фигурами и смехом.

Вскоре, они наткнулись на площадь, где Джасти увидела Амайру, о чём-то мило щебечущую с Йорветом. Эльф был одет всё в то же военное обмундирование, а вот его спутница была прекрасна во всех смыслах. Часто хмурая и серьёзная Амайра сейчас выглядела иначе. Мало того, что на ней было красивое серебряное платье, так ещё и улыбка на лице, нежно смотрящие глаза, устремлённые на одноглазого… Её молодило всё. Надо признать, Амайре была к лицу эта влюблённость. Влюбленность в Йорвета. Теперь-то человечка отчётливо видела её истинные чувства к бывшему пациенту. А Лис… Он отвечал, еле заметно улыбаясь, но коротко и сухо. Вот она взяла его за руки и хотела подвести к костру, вокруг которого танцевали жители Амарайла, но одноглазый лишь качал головой.

— Джасти! — девушка не успела подумать о том, что она увидела, как знакомый голос вмиг оторвал от всех мыслей. К ней и Зеврану быстрым шагом из толпы вышел принц. Ах, как он был прекрасен! Вроде бы, наряд утренний, но что-то в нём было иначе. На голове всё также сверкала в свете костров диадема, улыбка была ярче самой луны, а в глазах, подобных лазурным волнам, хотелось тонуть. Хотя, именно этим сейчас и занималась девушка. — Прекрасно выглядишь!

— А то! — вставил Зевран. — Вы во мне сомневались, Ваше Высочество?

— Отдых пошёл тебе на пользу, — но Леголас, кажется, не услышал Ворона, а тот переложил руку Джасти в ладонь спутника, приговаривая:

— Как и обещал — доставил в целости и сохранности. А теперь позвольте мне удалиться, — Джасти хотела было что-то сказать, удивленная тем, что эльф так быстро их покидает, но Зевран незаметно подмигнул и тихо добавил: — Наслаждайся вечером.

Ей даже не было позволено проводить Зеврана взглядом, как Леголас тут же повёл девушку в толпу.

— Ты тоже замечательно выглядишь, — между тем вспомнила медсестра, переведя взгляд на Леголаса.

— Спасибо, — чуть кивнул он, смотря вперёд, воистину всем своим видом показывая свой статус в обществе: гордая, прямая осанка, взгляд вперёд, грудь колесом… Нет. Джасти не ощутила себя сейчас серой мышью по сравнению с ним. Напротив, она гордилась, что сейчас идёт с эльфийским принцем, держит его тёплую ладонь и упивается прекрасной внешностью. — Долго меня искали?

— Я не заметила. Любовалась деревней. Кто бы мог подумать, что она так преобразится.

— Праздники у нас нынче не часты, но, когда выпадает шанс, эльфы полностью отдаются веселью.

Джасти не сразу поняла, что Леголас вёл её именно к костру, к толпе танцующих. Она тут же затормозила, на что получила удивленный взгляд спутника.

— Прости, но я же не умею танцевать ваши танцы.

— Мне казалось, Зевран тебя чему-то научил, — улыбнулся он. Нужно было сосредоточиться и вспомнить, когда это Ворон её мог такому учить. — После нападения пауков, помнишь? Ты ещё тогда до последнего оставалась в лазарете. Зевран сказал, что ушёл по нужде, а пришёл уже с тобой.

— А, — вспомнила девушка. — Ну, тогда это даже не танец был, а пляска.

— Но даже она у тебя вышла очень неплохой, — настаивал принц, продолжая путь к площади, не особо-то замечая, что бедное тело пытается тормозить. — Мариэль мне рассказала о твоих успехах в познании нашей медицины. Думаю, ты и с танцами справишься.

— Тогда не смей ко мне приходить за мазями, — пробубнила спутница. — Твои оттоптанные ноги я лечить не буду.

Леголас звонко засмеялся и, доведя девушку до более-менее свободного места, слегка склонился, тем самым приглашая к танцу. Делать нечего, Джасти тоже присела в реверансе, подала принцу руку, и они закружили. Мелодия была спокойной, оттого не особо-то можно показать, каким там пляскам она у Зеврана научилась. Но, благо, этот танец был свободным: не было строгих движений, которых танцующие должны были придерживаться. Леголас давал ей волю, когда отпускал её руки или не прижимал к себе, что, надо сказать, он делал осторожно, как джентльмен, не нарушая границ.

Сначала был спокойный танец, где нужно красиво и плавно размахивать руками и кружиться вокруг спутника, но чем скорее становилась мелодия, тем быстрее должны были быть движения. И вот под конец, как Джасти и хотела, это превратилось в пляску. Было весело. Человечка наслаждалась музыкой, красотой и грацией своего спутника; его прикосновениями, когда он нежно брал за талию и ладонь; смеялась, когда Леголас кружил её вокруг себя. И в этот момент все пропали. Медсестра видела только принца, языки пламени, что освещали им землю для движений, да сама она. Смех и гул народа стали частью той самой мелодии, которую играли музыканты, чем-то неотъемлемым, прекрасным.

Никогда ещё Джасти так не веселилась во время обычного танца, да и он отличался от тех, что были на Земле. Что-то волшебное было, сказочное. Кружась подле Леголаса, девушка действительно вообразила себя персонажем какой-то странной сказки со страшным началом, с замечательной серединой и с неизвестным, но явно оптимистичным концом. Кто ещё мог на свете похвастаться, что танцует вечером с эльфийским принцем?

Вот только что-то не то. Одна маленькая капля чего-то нехорошего в этом море удовольствий. Знакомый взгляд изредка жёг танцующее девичье тело. Такой взгляд, который касался её, когда она только появилась в доме Последнего Пути. Пару раз сестра пыталась отыскать наблюдателя, а в третий столкнулась взглядом с Йорветом. Амайра всё также что-то нашёптывала эльфу, улыбалась и пыталась склонить его к танцу, но тот сейчас смотрел только на Джасти, и в том изумрудном глазу не выражалось ничего. Как в первый раз — лишь холод, пренебрежение да какая-то злость. Стало не по себе.

Девушка мысленно плюнула на него, а сама хотела было вернуться мыслями только к Леголасу, как вдруг, всё же потеряв контроль над своими ногами, она споткнулась невесть обо что и готова была затылком поцеловать землю, как одна рука схватила её за талию, а вторая за кисть. Вот так Джасти с Леголасом и замерли, смотря друг другу в глаза. У одного в очах плясали озорные огоньки, а вторая, осознав, что уже не падает, засмеялась.

— Будем считать, что ты устала, — улыбнулся Леголас и поставил девушку на ноги.

— Я просто задумалась, но ты прав. Мне бы передохнуть и что-нибудь выпить.

— Пойдём. Я бы тоже не отказался.

Стоя рядом со столами с выпивкой и едой, Джасти и Леголас разговаривали. Очень долго и о разном.

— Последний раз я танцевала на выпускном, — после такой фразы принц стал интересоваться людскими обычаями и праздниками.

Джасти было не остановить. Точнее, её постоянно закидывали разными вопросами, но ей нравилось отвечать, делиться о своей жизни на Земле и приятными воспоминаниями. И их было много, особенно до окончания медицинского колледжа. Там пошла работа, рутина, вечная нехватка сил на тусовки с подругами, да и подруги давно вышли замуж, нарожали детишек… Джасти выходила в свет лишь с коллегами, но с ними уже не было того веселья, которое себе позволяют безбашенные подростки.

— А ты не думала завести семью? — между неспешной трапезой, стоя у столов, спрашивал принц.

— Думала. Многие девушки об этом думают. Но мне нужно было сначала встать на ноги, научиться обеспечивать себя. А потом… — Джасти усмехнулась и окинула взором эльфийский народ, намекая о войне, во время которой о создании семьи пришлось забыть. — Даже не знаю, создам ли тут семью?

Леголас долго смотрел на Джасти, но так и не нашёлся с ответом на этот вопрос. Пока она попивала эль и украдкой наблюдала, как принц держит в руках какой-то странный салат, о котором, кажется, забыл, девушка заметила в его лице глубокую задумчивость и решила не беспокоить новой темой для разговора. Сама же отыскала глазами Йорвета. Но тот уже не стоял в том месте. Да и Амайры не было видно. Интересно, а почему одноглазый семью не заведёт? Он не скован обязанностями принца или короля, и ему вроде позволено иметь в жёнах, кого он сам захочет. О Леголасе она даже не думала — ясное дело, женится на какой-нибудь принцессе другого эльфийского царства. Интересно, а тут такие были?

— Чем думаешь здесь в принципе заниматься? — вдруг спросил Леголас.

Джасти сделала глоток эля, облизнула верхнюю губу и задумалась. Как-то такой вопрос никогда не приходил в голову. Она жила сегодняшним днём, и если раньше боялась за свою жизнь, то теперь уверена, что на неё никто не посягнёт. Особенно, если рядом будут телохранители. Но вот будущее… Особенно сейчас, когда Леголас мягко намекнул на то, что она в Лихолесье до конца своих дней…

— Даже не знаю, — честно ответила она, отпивая эль из красивой чаши. — Всю жизнь я вряд ли буду работать в лазарете… В смысле, я же там практически живу. Вот выпущу эту партию учеников, и возможно, если Трандуил позволит, устрою здесь такую же систему, как у себя. Эльфийки будут работать сутки через трое. Я в свободные дни возьмусь ещё кого-то обучать, — сделав паузу, Джасти улыбнулась и добавила: — Мне это очень понравилось, если честно. А ещё, я как раз размышляла, что стоит выучить ваш язык. Или научусь ещё каким-нибудь премудростям!

— Это каким же, интересно? — усмехнулся принц. Девушка пожала плечами и осмотрелась. Наверное, стоит выучить здешнюю пищу и научиться её готовить. А может, свой ресторанчик открыть и продвигать человеческую еду? «А что? Эльфы наверняка голову потеряют от наших блинчиков. Да и какое состояние я смогу сколотить?». — Я бы тебе посоветовал научиться защищаться.

— Тоже верно, — кивнула Джасти. — Вдруг я останусь без Йорвета под рукой. О! Точно! Леголас, научи меня из лука стрелять.

Разумеется, на такое принц засмеялся, да так громко, что стало обидно. Как он только тарелку с салатом не уронил? А что? Женщина с луком выглядит лучше, чем с мечом — так считала медсестра. Да и стрелять выучиться быстрее. Кто в детстве не делал самодельный лук? У неё в деревне так это вообще была забава забав в детстве!

— Хорошо, попрошу Зевинаса, — буркнула Джасти, допивая содержимое чаши.

— Нет-нет, прости. Просто, это была весьма неожиданная просьба, — принц поставил тарелку на стол и, как оказалось, практически ничего не съел. Протянув Джасти руку, тем самым приглашая на новый танец, Леголас заговорил: — Я могу научить тебя, но Зевран должен был сказать тебе, что мы ненадолго здесь.

— Я знаю, — пара вновь пошла на своё место, где танцевали в первый раз, и медленно начали двигаться, больше разговаривая и изображая подобие танца, нежели действительно танцевали. — Да и мою работу никто не отменял.

— Мы можем встретиться с тобой завтрашним утром и потом ещё через сутки.

Девушка согласилась с таким решением. Вот честно, про лук она ляпнула, не подумав, а сейчас осознала, на что напросилась. Вместо того, чтобы следить за своими пациентками, она будет учиться стрелять. Точнее, позориться. Да еще и перед кем?

А потом в полной мере осознала, что она встретится с принцем лишь два раза, а потом вновь будет волноваться за его жизнь, гадая, вернется ли он живым. Работа, конечно, поглотит её, но ох уж эти думы перед сном, которые не будут давать спать!

А между тем на девичий разум стал действовать тот напиток, который она не без наслаждения попивала. Нет, вещь не крепкая, девушка прекрасно осознавала себя и всё, что творит или говорит. Было лишь приятное ощущение, что мир будто создан её сознанием, что медсестра словно в своём сне. Наверняка глаза сейчас поблёскивали, на щеках румянец горел… Да и чёрт с ним. Леголас не отворачивался в брезгливой гримасе, так что всё хорошо. Кажется, его это даже забавляло.

После танцев Леголас и Джасти вновь отошли к столам перекусить, а потом пошли гулять по деревне. На окраинах было совсем пусто и необычайно тихо. После такой суматохи в центре тишина резала слух. Но, с другой стороны, в тишине голос Леголаса слушать ещё приятнее. Да и опьянение после новой порции эля стало сильнее — эльф это заметил и любезно предложил свою руку, как опору. Стало даже как-то стыдно показывать такую человеческую слабость перед представителем прекрасной расы.

Теперь уже принц рассказывал Джасти о жизни эльфов: о их праздниках, обрядах, жизни, культуре. Ей было очень интересно, и она неустанно задавала разные вопросы. Иногда тема касалась самого принца, иногда его друзей — Ворона и Лиса. Иногда, Джасти расспрашивала Леголаса про Трандуила, но тот не очень любил говорить об отце. Хотя, если на какие-то вопросы отвечал, то с глубокой сыновьей нежностью.

Неизвестно сколько прошло времени. Но луна светила уже очень высоко, небо росилось звёздами, стало прохладно вдали от костров. Леголас это заметил и постепенно повёл Джасти домой через лес. Когда же девушка стала узнавать местность, то запротивилась, говоря, что хочет погулять ещё.

— Тебе завтра на работу, — ласково прошептал принц. — Да и ноги тебя уже не держат.

Это он о том, как Джасти пару раз споткнулась? Это всё эль! И камни. Глупые камни…

Но про работу он прав. Спать Джасти оставалось недолго, стоит ли говорить, в каком состоянии она придёт в лазарет? «Лишь бы роды ни у кого не начались». Только ради будущих мам человечка кивнула, соглашаясь на возвращение. И почему время так скоротечно даже здесь, в той сказке, в которой она только что побывала? Нечестно…

— Я приду завтра на рассвете, — издалека начал прощаться Леголас, когда показалась опушка с домиком.

— Хорошо. Я буду ждать.

Эльф подвёл Джасти к входной двери и только тогда повернулся к ней всем корпусом, взял руку и едва коснулся тыльной стороны девичьей руки губами. Джасти так и замерла, никак не привыкшая к таким жестам со стороны мужчин. Но, чёрт возьми, как же это приятно! Как здорово ощущать себя действительно слабым полом подле такого галантного мужчины! Кажется, лицо вспыхнуло от смущения, а самой захотелось спрятаться от взгляда этих голубых глаз.

— К такому легко привыкнуть, — улыбнулась Джасти.

— Привыкай, — а ему, кажется, нравилась такая реакция. Он так и не выпустил её руку из ладони. — У нас принято выказывать женщинам честь.

— А Йорвет так не делает, — буркнула девушка.

— Хочешь, чтобы делал? — одна бровь эльфа смешно так поползла вверх.

— Не то чтобы… Он не такой, чтобы от него ждать столь галантных жестов. Военный всё-таки.

— У нас нет разницы, военный или нет, — Джасти не сразу заметила, что после предыдущей фразы Леголас изменился в лице. Улыбка куда-то спряталась, взгляд бегал по опушке. Его явно обидели те слова, вот только чем? Стало как-то неловко. Поспешив выдернуть свою ладонь из его руки, сестра натянула улыбку и присела в реверансе.

— Мне пора, спасибо за чудесную ночь.

— Спокойной ночи, Джасти, — и хоть улыбка его так же, как и у неё, была лишь маской, глаза всё ещё одаривали нежностью. Человечка улыбнулась искреннее и, открыв дверь, добавила:

— Спокойной ночи, Голубоглазый.

Леголас негромко засмеялся, и, поймав его образ таким — искренним и весёлым, девушка спряталась в доме.

Перед сном она прокручивала весь этот волшебный вечер, эти танцы, а засыпая, вспоминала, как когда-то его первый раз назвала таким именем. Во вторую встречу… В первое похищение… В первое появление в этом мире. Прошло так мало времени, но человечке показалось, что она здесь очень давно.

В эту ночь лезли разные мысли в голову. Вспоминала Землю, Юджина и свою роту, коллег. И задавалась вопросом: а хочет ли вернуться в свою предыдущую жизнь? Если да, то всё равно её жизнь круто изменится. Никто не сможет стать таким как прежде после стольких приключений. Дело даже не в войне, а в новом мире, в котором она живёт. Скучает ли по старому? Определённо. Но вернуться? Там хоть было какое-то будущее, а здесь? Как назло, ей вспомнился сон с магом, который говорил, что никто не захочет связать свою жизнь с человеком. А пока Джасти жила рядом с беременными, то всё сильнее завидовала. Будет ли у неё маленький? Плевать уже на мужа, на опору в семье. Хотя бы малыш. Её кровинка. Роды бы приняла Мариэль — лишь ей Джасти доверится на сто процентов. Зевран — хороший эльф. Он мог бы с ним играть. Леголас наверняка бы одаривал подарками, а Йорвет… Может быть, учил бы военным премудростям, будь это мальчик. А если девочка?

Интересно, а в Лихолесье есть то самое приворотное зелье, которое было в её сне?

* * *

Леголас не успел отойти от дома, как тут же наткнулся на Йорвета, стоявшего между деревьев. Он пристально вглядывался в своего друга, но шагов к нему навстречу не делал. Пришлось Леголасу сократить их расстояние.

— Ты следишь за ней, даже когда я рядом? — усмехнулся принц. Тот явно был не в духе, и голубоглазый хотел как-то разрядить атмосферу, но шутки одноглазый не понял.

— Я же её телохранитель, — пожал плечами Лис и перевёл свой взгляд с собеседника на второй этаж дома. — Мало ли чего.

— Мог бы и выйти из тени раньше.

— Не хотел нарушать вашу милую идиллию, — Леголас хотел пойти в сторону дворца, как слова друга заставили его резко замереть и удивленно уставиться на него. Показалось ли?

— Я почти уверен, что услышал в твоём голосе нотки ревности.

— Не мели чушь, — фыркнул тот и двинулся следом за Леголасом. — Просто настроение паршивое.

— Успел пересечься с Зевраном? Хотя нет… Тогда весь Амарайл стоял бы на ушах.

— Очень смешно, — прыснул Йорвет. А Леголас улыбнулся. Он невольно представил себе перепалку двух эльфов, для которых деревня стала полем битвы, а все жители — зрителями. — Как она? Отдохнула?

— У неё мог бы и сам спросить, — удивился принц. — Вы же всё время вместе.

— Наши отношения… немного испортились, — аж поморщился, когда говорил. Спутник искренне удивился этому факту, хотя:

— Да вы всегда не особо хорошо ладили.

— Так-то оно так, но… — Старый Лис тяжело вздохнул и, обогнав собеседника, будто бы пытаясь убежать, пожал плечами. Леголас не особо-то понял, что это значит, и, нагнав друга, остановил его, взяв за плечо. Если честно, Златовласый испугался. Обычно, если Йорвету что-то не нравилось, то он говорил прямо, всегда знал, что именно его раздражало. А тут такая неопределённость. Быть может, между ними что-то случилось? Джасти его в пылу ярости ударила? Или сам Лис наговорил какой-нибудь обидной чуши? Он мог. — Не знаю. Она стала раздражительной. Хотя, говорит, что это я начал на неё срываться, но это не так.

— Да чтобы ты?! Раздражительным?! — театрально удивился принц, разводя руки в сторону. — Да никогда! Йорвет, ты самый вспыльчивый эльф, с каким мне только доводилось знакомиться.

А тому-то правда резко глаз заколола. Чуть оскалившись, он сделал резкий шаг вперёд, отталкивая Леголаса, как тряпичную куклу. Голубоглазый еле устоял на ногах. Однако, не успев сделать и пару шагов, Йорвет, кажется, осознал подтверждение этих слов и остановился.

— Говорю же, всё из-за неё, — буркнул одноглазый.

— А просто поговорить с ней не пробовал?

— Когда? То она среди эльфиек с Зевинасом, то торопится домой.

— По-моему, это всё отговорки. Ты мог бы с ней обсудить ваши отношения по дороге.

— Давай мы сами это решим, хорошо, Ваше Высочество?

Леголас опешил от такого заявления и остановился. Да какая муха его укусила? Йорвет был просто в бешенстве, и непонятно по какой причине. Принц видел его на празднике. Эльф хоть не веселился, но и не грубил никому, а тут своему… И за что? Но Йорвет, кажется, понял, что перегнул палку. Осознав, что по лесу теперь шёл один, на миг остановился, что-то обдумал и тихо проговорил:

— Прости. Я просто немного устал. Да и с Белками проблемы.

— Что-то случилось? — напрягся Леголас.

— Нет. Эти дела касаются лишь меня и отряда. Не встревай.

Вот и поговорили. Старый Лис скрылся в лесу, оставив своего друга в замешательстве и догадках. На ум приходила лишь его ссора с Киараном. Может, эльф намекал на это? Киарана принц прекрасно понимал и советовал ему в последнюю встречу быть сдержаннее по отношению к Джасти, ведь, по мнению нового командира, из-за неё Йорвет покинул отряд. В молодом, но опытном эльфе говорила ревность, перемешенная с ненавистью к человеческому народу. Но почему тогда проблемы со всем отрядом? Леголас не понимал. Но и встревать, как попросил Старый Лис, не собирался.

Жаль, вечер обещал быть лучшим в жизни принца, но, как всегда, нашлось что-то, что омрачило его. Что ж, зато его милая пленница отдохнула и повеселилась. Ей на пользу. А Леголасу предстояло завтра подумать о её будущем. Ведь никто не мог испытывать перед ней вину сильнее, чем тот, кто порушил её судьбу. Хотелось как-то загладить свою провинность перед ней. Но как?

26. Сегодня покоя хотим, а не войн и артиллерии ваших орудий

Джасти проснулась от уже привычных толчков в спину. Йорвет разбудил её достаточно поздно, отчего девушка была вне себя от ярости. Конечно, сказался ещё недосып, но и тот факт, что утро будет проходить в беготне, радости не придавал.

— Нельзя было разбудить раньше? — переодеваясь, кричала она из своей комнаты.

— Хотел, называется, приятное сделать — дать тебе выспаться! — в тон ей орал Йорвет за дверью.

Невыносимый эльф! И вроде бы действительно хотел как лучше, но сейчас разум Джасти был затуманен обидой и мыслями о работе. А если учесть, что она пару раз ещё упала, запутавшись в платье…

На смену жёлтому наряду было принято надеть светло-голубое с тесёмками на спине. Джасти, правда, забыла о них — побежала на улицу мыться. Погода стояла пасмурная, а день обещал быть холодным и, возможно, дождливым. Хотя, какое медсестре до этого дело? Этой ночью её очередь ночевать в лазарете. Да и завтра, а то нечестно — Мариэль двое суток подряд среди беременных спит.

Окунув лицо в таз с колодезной водой, девушка с силой стала тереть заспанное лицо. Настроение от недостатка сна и опоздания было, мягко говоря, паршивым, но это никак не избавляло от того факта, что веки при каждом моргании открывать всё тяжелее. Медсестра уже отвыкла от постоянных недосыпов, которые сопровождали ту в роте или в первые дни в доме Последнего Пути. Организм всячески выказывал своё недовольство и требовал вернуться в кровать.

Во время умывания Джасти услышала, как к ней сзади подошёл Йорвет. Поза, во время которой её застали, была очень неприличная — столика или лавочки не было — приходилось нагибаться к самой земле, чтобы зачерпнуть воды. Из-за этого Джасти резко выпрямилась и хотела развернуться, чтобы сказать эльфу ещё пару ласковых, но Лис, положив свои ладони на её плечи, не позволил это сделать. Как оказалось, он просто хотел затянуть корсет и завязать тесёмки на спине. Правда, первое действие получилось у него немного грубо.

— Ай! Йорвет, полегче! Мне же дышать надо будет!

После этих слов эльф замер. На долгое время… Джасти вначале списала это на то, что он пытался понять, как правильно перевязать, но не настолько же долго! Наконец Старый Лис вспомнил о том, что хотел сделать, но вместо таких же грубый действий он стал ослаблять шнуровку, еле ощутимо касаясь спины человечки. Джасти захотелось взвыть от этого — спина её чувствительная зона! Особенно остро она реагировала на такие вот осторожные движения. При каждом прикосновении Йорвета девушка старалась держать себя в узде, но касания были такими мучительно приятными, такими долгими, что спину начало сводить от напряжения. Когда эльф дошёл до поясничного отдела, Джасти не сдержалась и выгнулась под пальцами, словно через руки одноглазого проходил небольшой разряд тока. Нет, это не выглядело как-то эротично или вульгарно, но Йорвет резко отстранился:

— Что, больно?

— Нет, щекотно, — прошептала девушка. — Давай быстрее, я опаздываю.

Йорвет что-то пробубнил себе под нос и закончил завязывать за считанные секунды. Что? А раньше нельзя было так быстро сделать? Нет, нужно было поистязать бедный позвоночник столь сладкими прикосновениями, которых хотелось ещё! Ну ничего не могла с собой поделать — Джасти любила, когда трогают не только волосы, но и спинку.

— Спасибо, — поблагодарив одноглазого за эти глупые тесёмки, Джасти присела на корточки, дабы более не вставать в ту позу, и умывалась уже так. Йорвет, разумеется, никуда не ушёл, а ждал, когда его объект охранения закончит со всеми манипуляциями.

Кажется, прикосновения к спине немного успокоили Джасти, так как к деревне она шла уже не такая заведённая. До поры до времени… И вот надо было ей начать с одноглазым этот проклятый разговор? Кто её вообще за язык тянул?

— Повеселился хоть вчера? — начала она с безобидного вопроса, пока Йорвет прокладывал ей дорогу через кусты какого-то растения.

— Нет.

— Сам виноват, — и ведь ей обязательно надо было продолжить! — Я видела, как Амайра тебя приглашала танцевать, — и сказав это, Джасти невольно нахмурилась.

— Ты, кажется, на работу торопилась? — эльф резко остановился и повернулся к ней всем корпусом. Джасти, мало того что больно ударилась об его кольчугу носом, так ещё и опешила, видя, с какой злобой Йорвет на неё смотрит. Да что опять-то? — Я же не спрашиваю тебя, как у вас там с принцем дела прошли!

— К твоему сведению, весьма неплохо, — в тон ему прорычала девушка. — Даже отлично! Спасибо, что спросил. Что ты завёлся-то?

Эльф сощурился и опустил лицо ниже, чуть ли не соприкасаясь с медсестрой лбами. Поджав верхнюю губу, изображая подобие оскала, он хотел что-то добавить. И, кажется, что-то действительно стал говорить, но девушка пропустила его слова мимо ушей, поражённая его состоянием, на которое не обращала внимания до этого: кожа лица заметно побледнела, отчего сильнее выделялись синяки под глазами, острые скулы стали ещё острее от явного недоедания… Теперь-то ясно, отчего Йорвет был такой раздражительный. Он устал, не спал, плохо питался. Пока Старый Лис что-то выплёвывал ей в лицо, Джасти хмурилась, и стало как-то стыдно перед ним. Опять. Уже в который раз она не обращала на его состояние никакого внимания, не сопоставляла разные факты, не спрашивала себя: а где Йорвет ночует? А спит ли он, если Мариэль говорила, что тот встречается ночами с Белками? Да и в лазарете редко когда обедал со всеми.

— Ты меня вообще слушаешь? — дабы привлечь внимание девушки, эльф пару раз махнул рукой перед её глазами.

Джасти встрепенулась, покачав головой, обошла телохранителя и продолжила свой путь, оставив всю его тираду без ответа. Тот опешил, уверенный, что Джасти захочет оставить последнее слово за собой, но, всё же смирившись с этим фактом, пошёл следом.

Больше они не разговаривали до самого вечера.

Джасти ринулась к своим пациенткам, показала пару новых манипуляций ученицам, отправила Зевинаса «выгуливать» двух эльфиек… Когда начался обед, медсестра приняла поднос со своей порцией еды и хотела было уйти в свою комнату, где часто обедала одна (ученицы уходили кушать в учебное помещение), как неожиданно для неё самой Амайра поманила наставницу. Что ж, почему бы это не воспринять как шаг к попытке подружиться? Джасти без лишних слов пошла обедать вместе со всеми целительницами.

Сначала ей было не по себе, ведь они больше разговаривали между собой на эльфийском, но позже одна из них всё же обратила внимание на человечку:

— Как тебе наш праздник?

— Очень понравилось, — искренне ответила сестра. — Я даже не думала, что будет так весело на обычных танцах.

— Это ты зря с площади ушла, — влезла в разговор Амайра. — У нас ещё игры были.

— А потом пение, — улыбнулась Мариэль. — В конце вся деревня собралась в центре Амарайла и…

— Кстати-кстати, Мариэль, — игриво начала одна из женщин. — Тебя-то мы в центре так и не увидели. Признавайся, с Зевинасом до самого конца была?

Джасти по-доброму засмеялась на то, как её подруга спрятала улыбающееся и смущенное лицо в ладонях. Сама она была не против тоже подразнить маленькую красавицу:

— Точно! Мариэль, я ведь тоже тебя хотела об этом спросить. А то вы с ним так красиво танцевали.

Малышка засмущалась ещё больше и что-то пробубнила нечленораздельное, на что теперь смеялись все.

— Не стесняйся и признавайся, — хохотала Амайра. — Зевинас всё равно не понимает этого языка.

— А что насчёт тебя? — спросила старшую целительницу одна из эльфиек. Амайра распахнула глаза и, кажется, поняв, о чём пойдёт речь, отвела взгляд. — Ага! Я так и знала! Сама-то весь вечер подле господина Йорвета провела.

Джасти сразу уши навострила и не переставала хохотать, да вот только… она больше выдавливала улыбку, чем смеялась искренне.

— Тише ты! — шикнула красавица. — Он-то язык понимает. Да и не весь вечер. Он потом куда-то исчез.

— А вот я говорила тебе, Амайра, настрадаешься ты с ним.

— Я разве что-то говорю, Таэриэль? — обиделась старшая. — Я прекрасно понимаю, что для господина Йорвета важнее спокойствие Лихолесья. Но что я могу поделать? Стоит мне только с ним остаться наедине, как весь разум куда-то улетучивается. Всё что я могу, это поддерживать его словом.

— Может, он просто уже решил посвятить жизнь кое-кому другому?

Это было сказано без укора, и все пары таких же беззлобных глаз уставились на Джасти. Девушка аж поперхнулась овощным пюре.

— Так, меня не приплетать! Я вчера вообще весь вечер с Леголасом была.

— А тебя-то мы обсудить ещё не успели, — хитрюще сказала Таэриэль. — Его Высочество от тебя ни на шаг не отходил.

— Меня и обсуждать нечего, — засмеялась девушка. — Он мой похититель, ничего более.

— Действительно, — закивала Мариэль. — Глупости не говори. Его Высочество к ней хорошо относится только из-за того, что привёл Джасти в наш мир. Возможно, они первые из народов, кто перешёл вражескую черту.

— Не совсем. Первой для меня была рыжая эльфийка. Её звали… кажется, Тауриэль.

— Что? — в один голос ахнули все. Джасти даже испугалась столь явного удивления в глазах красавиц.

— Так это ты спасла её брата? — спросила Амайра.

— Брата? Я думала, это её возлюбленный… Но если вы о том парне, которому я сделала трахеотомию, то да. Это он.

Вряд ли они поняли, что сказала человечка, но в их глазах девушка увидела искреннее одобрение. Немного погодя, старшая целительница рассказала:

— Его Высочество и Тауриэль привели ко мне Англахеля со странной штукой в горле. Лишь потом я поняла, да и мне рассказали, что это спасло ему жизнь. После этого случая принц Леголас очень долгое время проводил в своих покоях и был очень задумчивым. Потом узналось, что он привёл в наш мир человека. Но я и подумать не могла, что именно ты спасла Англахеля.

— Кстати, как он? — честно, теперь её уже не особо волновала судьба того эльфа. Столько времени прошло, Джасти уже и забыла, как он выглядит, а тот день напоминал давно забытый сон. Спросила так, из любопытства.

— По приказу Его Высочества он оставил военную жизнь. Но у него есть семья, и Англахель живёт очень счастливо, — ответила за Амайру одна из эльфиек. Что ж, приятно было это слышать. Значит, Леголас всё-таки нашёл канюли, а та операция не особо мешает эльфу жить. Джасти улыбнулась от всего сердца. — Тауриэль уважаема среди целительниц, и она очень успешная глава лесной стражи. Прими от меня мою личную благодарность за спасение её брата.

— И мою.

— И мою.

— И мою…

По очереди красавицы стали опускать головы перед Джасти. Не в поклоне, разумеется, но в выказывании уважения, чем очень огорошили человечку. Она не знала, как на это реагировать, стало неуютно, не по себе. И вроде ничего плохого не сделала, но захотелось исчезнуть из виду, превратиться в невидимку. Приятно, конечно, но очень непривычно.

— Да не за что, — заторможено ответила человечка.

* * *

После обеда Джасти застала Йорвета, о чём-то разговаривающего с одной из беременных. Завидев человечку, эльф перевёл на неё взгляд и рассказал, что у той начались схватки. Небеса Джасти не услышали — таки кто-то сегодня решил появиться на свет. Ну и ладно. Настроение после обеда заметно повысилось. Отчего же не принять роды?

Уроки благодаря этому пришлось отменить, Амайра с остальными ушли только ближе к ночи. Лихолесье встретило маленького эльфёнка дождём, но ничто не могло омрачить настроение уставшей матери. Роды прошли хорошо, мальчик здоров, а сама она просила Зевинаса рассказать её семье об этой прекрасной новости.

Йорвет хотел было уже пойти сопроводить Мариэль домой, но Зевинас его остановил:

— Я сбегаю быстро, а потом сам провожу её. Ты не против?

Маленькая красавица это услышала и, еле заметно улыбнувшись, с мольбой посмотрела на одноглазого. Тот только кивнул, не особо-то противясь такому решению. Джасти полюбопытствовала у подруги, и та всё рассказала. Человечка не могла нарадоваться, видя, как у Мариэль всё складывается очень хорошо. Завтра утром придёт Леголас, и надо будет обязательно его попросить, чтобы эльфийку забросили домой, в родную деревню. Пусть на чуть-чуть! На пару часиков! Но Джасти была уверена, как той хотелось пообщаться с родственниками и поделиться новостями.

А между тем она краем глаза заметила, что Йорвет собрался куда-то уходить. Опять к своим Белкам? В его-то состоянии? На этот раз человечка наблюдала за ним! Он чуть-чуть пообедал, а к ужину и завтраку вообще не притронулся! В праздничную ночь не спал, позавчера уходил к Белкам — тоже ночь без сна.

— Йорвет, задержишься ненадолго? — как бы издалека начала Джасти. Он всем своим видом показал, как его всё это достало, но, тяжело вздохнув, всё-таки остался в лазарете.

Человечка не забыла, как он как-то уснул под её прикосновениями. Может, и сейчас получится его так усыпить? А что? Напрямую сказать, чтобы отдохнул, — так он пошлёт куда подальше. В любом случае, пока Зевинас бегал до семьи эльфийки и обратно, человечка с Мариэль убирали использованные материалы, готовили на случай родов новый комплект, меняли постельное бельё новоиспечённой мамочки… А когда эльф вернулся, то ещё минут десять рассказывал родильнице, как рада её семья и как скучает муж.

Только после этого он и Мариэль покинули лазарет.

Оставшись с Йорветом один на один, не считая засыпающих мамочек с их чадами и беременных, Джасти задумалась: а стоит ли вообще пытаться заставить его отдохнуть? В смысле, вон как смотрит на неё сейчас — как коршун на добычу — злобно и нетерпеливо. Но делать было нечего. Поманив эльфа в свою комнату, Джасти взобралась на кровать и, подложив под себя ноги, уселась в самом углу, облокачиваясь на стену. Йорвет эту картину обвёл весьма подозрительным взглядом.

— Ляг, пожалуйста. Хочу осмотреть твой глаз, — соврала она.

— А что с ним не так?

— Не нравится мне, что твоя повязка такая грязная, — нашлась она с ответом и указала ладонью на кровать. — Просто ложись уже, я не кусаюсь.

А Старый Лис всё понял. Он был умным мальчиком. Человечка уже приготовилась к тому, что он отвернётся и, оставив без ответов, просто уйдёт, но нет. Лишь тяжело вздохнув, эльф медленно подошёл к кровати и покорно лёг, едва соприкасаясь с её коленями головой.

— Закрой глаза… глаз.

Закрыл. Джасти аккуратно, будто боясь спугнуть его, сняла с головы бандану и украдкой осмотрела её. Про грязную повязку она просто так ляпнула, но кто же знал, что как в воду глядела?

— Ты бы её хоть стирал время от времени, — с укором произнесла она.

— Моя повязка. Тебе-то что?

— Твоя повязка — моё бывшее платье, между прочим.

Йорвет открыл глаз и уж очень недобро взглянул на свою подопечную. Джасти засмеялась и, отложив ткань, коснулась ладонью его лба. Горячий. Кажется, даже слишком горячий. Обожженная сторона лица осталась неизменной. Возможно, со временем шрам ещё немного посветлеет, но хуже уже точно не будет. Уголки глазницы были чистыми, скула и щека не перепачканы грязью от банданы. Что ж, кажется, он тщательно следил за состоянием своей раны.

— Не злись, — прошептала Джасти и мягко провела ладонью по его лбу, а потом по волосам.

— Ну и что там с раной? — усмехнулся эльф.

— Я её ещё не осмотрела.

Йорвет слегка приподнял уголки своих губ и скрыл от Джасти свой изумрудный взгляд. Он не был расслабленным, и девушка всё меньше и меньше была уверена в правильности своего поступка. Чёрт знает этого Лиса. Психанёт да и доделает то, что не смог сделать в первое пробуждение после ранения.

Но Джасти продолжала медленно и аккуратно гладить его по голове, всё же рассматривая ожог. Скорее просто так. Иногда переводила взгляд на здоровую часть лица, наблюдая, как время от времени эльф напрягает свою челюсть. Красивый. Особенно когда лежал вот так спокойно и не выражал какую бы то ни было неприязнь.

— Что ты делаешь? — всё-таки спросил он, не открывая глаза.

— Прости, — усмехнулась Джасти, останавливая ладонь на его лбу. — Я не удержалась. Ты просто так плохо выглядел. Я даже не подумала о том, что ни разу не видела тебя отдыхающим.

— Решила заставить меня расслабиться насильно?

Вот в его голосе и послышались стальные нотки. Открыв глаз, Йорвет даже не взглянул на неё и принял сидячее положение. Если бы не лёгшие на его плечи руки человечки, возможно, он бы вообще встал с кровати.

— Джасти, мне надо идти…

Её имя, слетевшее с губ эльфа, ударило сильнее, чем «dh’oine», — настолько непривычно было слышать его из этих уст. Ладони сами собой упали с его плеч, а удивлённый взгляд устремился в повернувшегося к ней Йорвета.

— Хорошо, — еле слышно прошептала сестра, опуская лицо.

Неужели из-за последних ссор их отношения вообще сошли на нет? Да, конечно, и раньше было раз или два, что он называл её по имени, но тогда он выкрикивал это в пылу страха или злости. А сейчас… Это трудно описать… Просто ощущение, что что-то произошло.

— Ты из-за своего медицинского принципа хочешь, чтобы я отдохнул? — вдруг спросил эльф. Джасти покачала головой, так и не подняв на него лицо.

— Я беспокоюсь о тебе, дурья твоя голова.

Послышался смешок, и Джасти всё-таки взглянула на своего телохранителя. Он вымученно улыбнулся и, повернувшись к ней обратно спиной, стал медленно наклоняться. Что? Неужели всё-таки согласен? Положив ладони на его виски, сестра направила его лечь на колени. Командир Белок уже закрыл глаз, и девушка не успела попытаться что-то прочитать в нём. Хоть губы мужчины продолжали улыбаться, а тело всё-таки расслабилось.

— Вот и умница, — засмеялась она, пальцами убирая его волосы со лба. — Йорвет, назови меня beanna.

— Зачем? — шёпотом спросил тот.

— Мне так привычнее. Моё имя из твоих уст звучит не очень.

— Это принять как оскорбление? — усмехнулся эльф.

— Нет. Просто, прозвучало как-то угрожающе.

Йорвет засмеялся, поёрзал немного на её коленях, устраиваясь поудобнее и, открыв глаз, всё-таки произнёс:

— Глупая dana.

— Тоже сойдёт, — хохотнула Джасти. — А теперь скажи что-нибудь по-эльфийски.

— Это ты так хочешь, чтобы я отдохнул? — возмутился эльф. Рука, что гладила его по голове, в секунду оказалась перед лицом и накрыла здоровый глаз, погружая мужчину в темень. Нечего ему так недобро смотреть на неё. Настроение только начало подниматься.

Он опешил — девушка это поняла, так как из-за частого моргания реснички Йорвета щекотали ладонь. Правда, потом на руку тут же легла его рука, но не торопилась убирать.

— Спой мне тогда что-нибудь, — Джасти кивнула, соглашаясь. И пусть Йорвет этого не увидел, но всё же задумался над тем, что сказать. Думал он долго, его рука продолжала согревать девичью ладонь. Приятно… Тепло… Едва ощутимо его пальцы сжали свою новую «повязку», и хоть Джасти вновь приготовилась к тому, что он уберёт её руку, но этого так и не произошло, в то время как пальцы её свободной руки зарывались в черные волосы эльфа. И пусть. «Не надо. Ещё чуть-чуть. Так спокойно». Каким бы он ни был злым, отчего-то человечка ощущала свою защищённость. И пусть он там сюсюкается с Амайрой, главное для Джасти было то, что Йорвет, как ей казалось, бывал таким умиротворённым только с ней. Пусть это иллюзии, но даже в них хотелось оставаться дольше.

— Помню, когда был маленьким, всегда мечтал защищать свой дом и короля. Мне не нужны были титулы, семья или друзья. Со мной мои лук и меч, и большего для счастья не нужно. Так думал я, пока не познал разлуку с тобой, моя дева. Ты ворвалась в мою жизнь словно вихрь, и теперь потерять тебя… Нет большего для меня страха. Ты — моя вечность, Джасти, но и краткий миг.

Чтобы он там ни шептал, звучало красиво. Особенно сейчас, когда Йорвет говорил так тихо, спокойно, растягивая каждое слово, словно напевая. Она слушала, куталась пальчиками в его волосах и улыбалась. Почему-то под это красивое звучание ей представлялся водопад, сумерки и радуга. Непонятно, почему.

— Красиво. Я распознала своё имя и «дева», — прошептала девушка. — А что ты сказал?

— Мы договаривались, что я что-то скажу, но о переводе…

— Небось, опять гадости про меня говорил, — улыбнулась она. Йорвет засмеялся, но на вопрос так и не ответил. Пора выполнить часть сделки. Настала её очередь долго думать о том, что бы спеть такого, чтобы и красиво было, и её голос мог взять нужные ноты. Это умела, но тот факт голосу красоты не придавал. Под выбор пала песня, которую сочинила её подруга, и которая обрела большую популярность средь её знакомых. Правда, Джасти там немного слова изменяла на ходу. Потому что захотелось!

…И из снов моих с утра бежишь проворно.

Крыжовник терпкий, сладкая сирень

Хочу во сне твой видеть локон черный,

Изумруда глаз твоих, что слез туманит тень.

По следу Лиса я пойду в метели.

И сердце дерзкое настигну по утру.

Сквозь гнев и грусть, что камнем затвердели

Я разожгу уста, что мерзнут на ветру…

…Не знаю — ты ль мое предназначение.

Иль страстью я обязана судьбе.

Когда в желанье, облекла влечение…

Не полюбил ль ты во вред себе?..

Пела тихо, наконец убрав свою ладонь с его уже прикрытого глаза, и положила её на лоб эльфа, не зная, куда ещё деть. Йорвет не перебивал, лишь изредка улыбаясь. Он заметил явное изменение: уж больно подозрительно про зелёные глаза и Лиса, которого нужно отыскать. Но он молчал. А потом, кажется, стал медленно засыпать. Джасти ещё пару раз спела песню, убаюкивая его, а потом просто любовалась в тишине его внешностью.

27. Стрелял в воробья, а попал в журавля

Йорвет проснулся от ярких лучей солнца. Он не сразу вспомнил, что было перед сном, и потому долго удивлялся, что человечка забыла на его плече, и почему рука эльфа её приобнимает. А потом всё-таки вспомнил. Он уснул на девичьих коленях, слушая странную песенку. Но спал сном младенца. Мышцы наполнились силами, разум прояснился, хотя было ещё трудно прийти в себя после столь непривычно долгого сна.

Надо бы пойти и заняться делами, но… Так не хотелось будить это хрупкое создание. У стены Джасти свернулась калачиком, тесно прижимаясь к телу эльфа, даже не укрытая одеялом, на котором, собственно, и спал Лис. Видимо, замёрзла ночью и искала в Йорвете хоть какое-то тепло. Тёмные волосы слегка прикрывали её безмятежное лицо, и эльф не мог удержаться, чтобы не заправить их за ухо, что в конечном счёте и сделал, едва ощутимо касаясь её скулы, щеки и виска. Такая беззащитная.

Старый Лис ещё долго любовался этим лицом, пока не заметил боковым зрением какое-то движение за окном. Поднял голову — никого не было, но мужчина нутром чувствовал, что за ними наблюдают. Тяжело вздохнув и узнав наблюдателя, Йорвет медленно и аккуратно поднялся, боясь встревожить то хрупкое создание, что прижималось к нему.

Выйдя в зал, Йорвет с еле заметной улыбкой поприветствовал не спавших беременных и рожениц. Кто-то уже кормил своего ребёнка молоком, кто-то любовался своим детищем. Было слишком тихо в лазарете, Йорвет уже привык к вечно орущим эльфятам и постанывающим женщинам. Но это никогда не раздражало. Столько младенцев в одном помещении заставляло Лиса думать и воображать, что его народ не на грани вымирания, а всё так же, как и много веков назад, растёт и процветает. Как знать? Если дела так пойдут и дальше, то когда-нибудь дивные эльфы вернут себе былое величие. Нужно только время.

А между тем следящий за парочкой ждал Йорвета снаружи. Лис уже приготовился к каким-нибудь шпилькам и двусмысленным вопросам, но, выйдя из лазарета, Йорвет заметил Зеврана у окна Джасти, и тот чему-то глупо улыбался. Он уже знал, что его обнаружили, и потому даже не стал отходить от места преступления или поворачиваться в сторону одноглазого:

— Всё-таки… ты её любишь.

Йорвет скрестил руки на груди и молчал. Был ли смысл что-то отвечать или оправдываться? Этот пройдоха и так всё видел. Эльф же сейчас просто готовился выслушивать насмешки, чтобы потом набить эту ехидную рожу. И плевать, что в центре Амарайла, на виду у просыпающихся жителей. Но… на удивление, в голосе Зеврана не было ноток издевательств:

— Скажи мне три года назад, что кто-нибудь из нашего народа влюбится в человека, — я бы от души посмеялся.

Это да, что есть, то есть. Одноглазый бы вообще убил за такие слова. Пока Зевран стоял рядом с окном, Йорвет стал подходить ближе и увидел медсестру. Она всё ещё спала, сжавшись в комок без своего «обогревателя».

— Зря ты так, Йорвет, — наконец повернулся к нему Ворон. — Мог уже давно ей сказать о своих чувствах. Боишься быть отвергнутым? Я вот…

— А тебе не кажется, что это не твоего ума дело? — перебил его Старый Лис. Зевран нахмурился и перевёл свой взгляд вновь в окно. Надо же… Ворона трудно было довести до такого состояния. Если бы только он сам не пребывал в серьёзном настроении, что бывало крайне редко и непривычно. — Неужели за мной осталось последнее слово? Надо запомнить этот день.

— Просто ты пожалеешь об этом, и это будет справедливо.

— О чём ты?

— О том, что один молодой принц уже изъявил своё желание перед отцом сделать Джасти членом своей семьи.

— Ч-что?! — громко? Это было слишком мягкое слово. Зевран, подлец, на это усмехнулся. — Он её даже не любит… Даже не знает! Пару раз с ней погуляв, решил, что влюблён? А что Трандуил?

— Лис, не кричи мне в ухо, я тебя прекрасно слышу, — чуть ли не пропел Ворон, да так омерзительно сладко. — Дело не в любви, Йорвет. Леголасу стыдно перед нашей девой, что он искалечил её судьбу и лишил прекрасного будущего. Да и ты что, нашего владыку не знаешь? Разумеется, он был в бо́льшем гневе, чем сейчас ты, — одноглазый заметно расслабился на этих словах, сам немного поразившись своей реакцией. Но вот только спокойствие было недолгим: — Но ты и Леголаса должен прекрасно знать. Они с отцом долго ругались, в конце спора Трандуил произнёс: «Делай с ней всё, что захочешь. Утешай сказками, выстрой иллюзию любви. Но не смей представлять её своей женой, и уж тем более я не потерплю, чтобы в моём роду были полукровки, мать которых — обычное человеческое существо без рода и титула», — после цитаты Зевран задумчиво поднёс к губам пальцы, промычал, будто пытаясь вспомнить что-то, и добавил: — Кажется, так. В любом случае, смысл я тебе передал в точности.

Йорвет не мог поверить своим ушам и не заметил, как отвисла челюсть. Это было немыслимо, как-то странно и будто враньё! Чтобы Леголас так решил? Чтобы Трандуил так решил?! Нет, быть не может! Эльф с распахнутым глазом смотрел на своего товарища и был не способен произнести ни слова, чтобы как-то сообщить о своём состоянии. Он пребывал в шоке. Даже больше от решения Леголаса…

— Что ты на меня так смотришь? — Ворон перевёл свой взгляд на Йорвета, после чего повернулся всем корпусом и сделал шаг ближе. Лис подумал, чтобы что-то тихо сказать, огорошить какой-нибудь ещё одной новостью, но вместо этого Зевран со всей дури ударил одноглазого по затылку, отчего тот мгновенно пришёл в себя. Разинутый рот закрылся, теперь изображая оскал, руки сжались в кулаки, и он уже был готов дать сдачи с процентами, но злой крик Ворона опередил его действие: — Если не сделаешь что-нибудь, она и правда уйдёт, ты, дубина!

Йорвет так и застыл с замершим в воздухе кулаком. Его больше поразил сам представитель гильдии, а не его наглость (к которой можно уже и привыкнуть). Было непривычно думать, что товарищ был на стороне Йорвета.

— С чего ты вообще мне всё это рассказал? — прорычал Лис.

— С того, что помочь хочу, — серьёзно ответил юноша. — Ты прав, вы с Джасти ближе, чем она с принцем. И если им в большей степени двигает желание загладить вину, то в твоих чувствах, Лис, я полностью уверен. А так как я желаю Джасти лучшего, то пусть уж будут искренние чувства с постоянными ругательствами, чем иллюзия счастья. Хотя, кто знает, может, Леголас когда-нибудь будет испытывать к ней такие же эмоции?

Новый удар словами. Причём, в самое сердце. Но Йорвет не считал так же, как Зевран. Во-первых, где он, а где принц? Во-вторых, что бы там девчонка ни говорила, одноглазый-то знал, каким он сейчас был уродом. Если бы не повязка, он не гулял так спокойно с медсестрой по городу. Стоило её один раз снять, чтобы помыть лицо у колодца, как он тут же стал всеми заметным. И эти взгляды… Неприятно. Это было давно, но с тех пор повязка снималась, только когда эльф был один или подле своей «целительницы». И куда такому лицу состязаться с прекрасным ликом его друга? Леголас даже среди других мужчин считался красивым. Глупая девчонка! Если бы не она, Йорвет вообще не думал бы о таких вещах! Было ещё «в-третьих»:

— А ты её-то собирался спрашивать, хочет она слышать мои признания?

— Она же человек, — Ворон беззаботно пожал плечами и улыбнулся, — а для них все эльфы красивы. Стоит только дать пару намёков, как Джасти тут же начнёт влюбляться. Это я тебе как специалист по женским чувствам говорю.

— Ты просто трепло и самовлюблённый кретин, — пробубнил Йорвет.

— Зато, не обделён женским вниманием, — гордо вскинул он нос.

Йорвет усмехнулся и взглянул на Джасти. Пока они говорили, она уже стала медленно просыпаться. Ворочалась непереставая, а потом и дыхание изменилось. Надо бы быстрее убраться с Вороном от окна, а то ещё подумает чего лишнего. Но пока она не открыла глаза, Йорвет задумался над словами Зеврана. И о будущем с ней. Кто бы ни встал подле неё, он обречён на страдания. Йорвет-то в любом случае уже потерял надежду. Быть её мужем, избранником — не важно! — всё равно, что быть проводником в мир мёртвых. Сколько там живут люди? До ста лет? А порой, даже до восьмидесяти. Джасти говорила, что ей ещё не больше пятидесяти, но и точно не десять лет. Значит, жить ей, в лучшем случае, приблизительно от шестидесяти до семидесяти. А что такое количество для эльфа? Всё равно, что пару лет.

Жизнь Джасти слишком скоротечна. Она в Лихолесье чуть больше двух месяцев, а для Йорвета это было мигом. Мигом, за который он успел полюбить это маленькое существо. И сейчас он осознаёт, что обрекает себя на вечное страдание. Такое же, какое сопровождает Трандуила. Сердце болезненно сжалось при мысли, что Джасти уже сейчас медленно умирает, и эльф ничего не мог сделать. Ничего… В то время как принц уже собрался попытаться превратить её короткий век во что-то счастливое, радужное… Если он сможет, и если Джасти поверит в эту иллюзию, то Старому Лису лучше не мешать. Он сам навряд ли так сможет.

— Вам что, совсем заняться нечем? — из мыслей его вывел глухой крик девушки. Встрепенувшись, Йорвет понял, что так и не отошёл от окна, а, думая о своём, пялился на уже неспящую Джасти. — Извращенцы, пошли вон!

* * *

Джасти не собиралась выходить из комнаты до тех пор, пока не придёт кто-то из учениц. Почему? Она умудрилась простыть. Насморка или кашля не было, но чувство разбитости и недомогания налицо. А в таком состоянии к беременным и к младенцам подходить нельзя. И плевать, что все утверждают, что у этого народа крепкое здоровье.

Йорвет с Зевраном быстро скрылись из виду, но, немного погодя, одноглазый зашёл к девушке в комнату и поинтересовался, что же она до сих пор тут делает, а не осматривает женщин.

— Заболела я, — пробубнила Джасти, зарываясь в одеяло. — Поспала возле окна и заболела.

— А может, это из-за ночных прогулок с Леголасом? — с укором спросил эльф, за что получил от Джасти не самый лестный взгляд. И при этом она заметила сильную обеспокоенность Старого Лиса. Он с интересом осматривал человечку, чему-то хмурился и изредка впадал в какое-то задумчивое состояние.

— Что опять не так?

— Это опасно?

— К маленьким детям нельзя подходить больным. Я сомневаюсь, что тем самым погублю их, но предпочту дождаться Мариэль и попросить её побыть за старшую. Да и Амайра…

— Я про тебя, — перебил Джасти Йорвет, подсаживаясь к ней. — Для тебя это опасно?

— Обычная простуда. Я даже не кашляю. Только чувствую себя нехорошо, — пожала плечами медсестра. Обидно! И это сегодня, когда Леголас должен был прийти и научить её стрелять из лука. Хотя, важнее было то, что он придёт, а не обучение новому навыку, который, если честно, Джасти не рассчитывала когда-нибудь использовать. Просто из интереса хотелось научиться. А с лица Старого Лиса так и не ушла хмурость. Сестра долго смотрела на него, пытаясь понять, что опять-то его не устраивает? Или он беспокоится? Простуда как простуда, это даже таковым назвать нельзя. От неё не умера… Ах, вот оно что! — Это ты из-за того, что я тебе часто говорила: «вот заболею, умру, и будешь перед Леголасом отчитываться»? Так я это просто шутила. Чтобы мне помереть, нужно что-то больше, чем простое недомогание.

Йорвет на это ничего не ответил, продолжая хмурить бровь. Дабы он успокоился, Джасти приложила руку к своему лбу — горячий, но несильно.

— И температура у меня маленькая.

Джасти отметила, что у Йорвета началась паранойя — он вообще моргнул за всё время, что на неё пялился? Девушка попыталась спрятаться от этого глаза под одеялом. Благо, вовремя подоспела Мариэль. Йорвет не дал Джасти и рта раскрыть — сам всё доложил, после чего подруга приказала той не уходить домой до тех пор, пока не примет некоторые отвары. Человечка разве против? Ей и самой не хотелось пробыть в таком состоянии весь день. Через полчаса целительница принесла кружку какой-то гадости. Беременным, если того требовало, давали вкусно пахнущие и аппетитные отвары. Что принесли Джасти? Какую-то бурду. На вид лучше, чем то противоядие от слюны пауков, но ядовито-зелёный цвет и горький запах… Там что, ещё корни какого-то растения плавают?

— Это надо пить, а не рассматривать, — улыбнулась Мариэль, заметив смутившуюся девушку, которая ожидала что угодно, но не «суп из сока одуванчиков». Почему одуванчиков? Как-то она лизнула «молоко», сочившееся из стебля этого растения. Судя по запаху, эта настойка будет такой же горькой.

— Не буду, — пробубнила Джасти, возвращая кружку эльфийке, а сама спряталась под одеялом. Уж лучше потерпеть ломоту в теле и озноб, чем пить это. Ладно, если бы там было пару глотков, но целая кружка! А они в этом мире немаленькие! — Принесите мне мёда с лимоном и молоком.

— Джасти, не веди себя как ребёнок, — строго сказала Мариэль и попыталась стянуть одеяло, но девушка вцепилась в него мёртвой хваткой. — Мёд и лимон — это хорошо, но ничто так не борется с простудными болезнями, как это.

Видимо, с этими словами эльфийка протянула кружку, но Джасти не видела. Она может стерпеть всё что угодно, но не какую-нибудь гадость на своём языке. Послышался тяжелый вздох Йорвета, после чего он сел на кровать, чуть не поломав своим весом согнутые в коленях ноги человечки.

— Мариэль, оставь нас, — строго сказал он.

От этих слов медсестра сразу напряглась и вцепилась в одеяло сильнее. Вот она услышала, как маленькая красавица вышла из комнаты и закрыла за собой дверь. Вот она почувствовала какое-то шевеление — эльф устраивался удобнее, а потом резко схватил одеяло и дёрнул на себя так, что вместе с ним Джасти приняла сидячее положение. Поражённая такой силой, — она, конечно, худенькая, но и не сорок кило весила! — девушка отпустила одеяло, чем Лис воспользовался и бросил его на пол.

— Ну что, вспомним прошлое? Будем в глотку вливать? — ох, как неприятно он это сказал. Держа в руке ту самую противную жидкость, он угрожающе придвинулся к Джасти ближе. Она распахнула глаза и отодвинулась подальше от него. Эльф вновь придвинулся. И так до тех пор, пока человечка не упёрлась спиной в стену.

— Я закричу, — пискнула она, хватая руку Лиса, дабы тот больше не вертел кружкой перед лицом. Но где её силы, а где его?

— Вот как раз и воспользуюсь твоим открытым ртом, — улыбнулся Йорвет.

— Это тебе не пузырёк, а кружка — всё выльется! И тогда сам будешь мне постельное бельё менять.

— Можно и по-другому, — беззаботно пожал эльф плечами и, взяв отвар в другую, свободную от рук Джасти, ладонь, отпил небольшое количество жидкости. Вот гад, ведь даже не поморщился! А может, это только запах такой? Может, само лекарство было неплохим на вкус?

Думая об этом, Джасти не заметила, как эльф в секунду сбросил её ладони со своей руки и также быстро умудрился схватить их, притягивая девушку к себе ближе. Только сейчас она заметила, что он не проглотил, а держал отвар во рту. И это значит… он хотел?..

— Ты не посмеешь, — ошарашенно прошептала она, но расстояние между ними неимоверно сокращалось. Вот ведь Глупый Лис, он серьёзно? — Неужели даже не побрезгуешь? — испуганно спросила она, стараясь вырвать руки, упереться в бёдра эльфа ногами, но Йорвет на её вопрос лишь покачал головой. А между тем Джасти уже почти вплотную притянули к своему лицу. И пить эту гадость не было желания, и принимать её через чужой рот в неком поцелуе тоже не хотелось! — Хорошо! — заверещала Джасти уже в самые губы Йорвета, жмурясь и готовясь ощутить горький привкус отвара. Он замер. — Хорошо, я сама выпью!

Старый Лис отпустил её руки, и медсестра приоткрыла глаза, встретившись с ехидной улыбкой, больше похожей на оскал. Он сглотнул содержимое рта и, гордясь своей победой, протянул девушке кружку.

— Неужели нельзя было сразу так сказать? — не переставал улыбаться Йорвет. Чем бы его огреть тяжелым?

— Ты ненормальный, — приняв чашку, Джасти поморщилась, всё ещё пребывая в состоянии шока от его поступка. А может, он блефовал? — Зачем так радикально-то?

— Beanna!.. — раздражённо позвал он, видимо, намекая, чтобы она, наконец, выпила лекарство. Показав эльфу язык, Джасти закрыла глаза и мысленно поблагодарила своего телохранителя, что на пару глотков ей всё-таки пить теперь меньше. Выдохнув, будто она сейчас собралась глотнуть спирт, медсестра влила в глотку отвар, о чём пожалела в ту же секунду. Горько! Противно! А на дне оказался ещё как-то мутный, пусть и безвкусный, но противный осадок. Глотку сразу прорвало в сильных приступах кашля, с началом которых она выплюнула некоторое количество жидкости на пол. И хоть кружку осушила за считанные секунды, было чувство, что этот отвар пился до сих пор. — Вот и умница.

— Как ты это мог пить, не морщась? — сдавленным голосом спросила Джасти, прикрывая рот рукой и не переставая кашлять. Да какой там озноб с ломотой в костях? После такого «бодрящего» напитка она уже готова была горы свернуть.

— Мне и не такое приходилось пить, чтобы сохранить свою жизнь, — пожал плечами эльф.

Джасти одарила своего телохранителя злобным взглядом, поставила кружку на тумбу и, встав с кровати, подняла одеяло с пола. Вернувшись обратно, девушка изобразила из себя всю такую обиженную даму и скрылась от глаз эльфа под тем же одеялом. Хотя, она больше хотела скрыть свои покрасневшие щёки. А теоретически он бы её поцеловал. Пытался, по крайней мере, во второй раз. Интересно, Лис сейчас повод прикоснуться к губам искал или больше хотел её напоить лекарством? Думая об этом, Джасти, как маленькая девчонка, краснела и еле сдерживала дурацкую улыбку.

Йорвет по-прежнему сидел на кровати и, кажется, не собирался двигаться. Судя по звукам, в комнату кто-то вошёл.

— Выпила? — спросила Мариэль.

— А куда она денется?

Повисло недолгое молчание, после которого малышка заговорила строгим голосом:

— Что Вы опять сделали, Йорвет?

— Она замёрзла, вот и укуталась, — беззаботно ответил тот. — Ничего я ей не сделал.

Тяжелый вздох Мариэль, закрывающаяся дверь, и в комнате вновь наступило гнетущее молчание.

— Полежи немного, — но ненадолго. — Потом я отнесу тебя домой.

— Я и сама могу ходить, — пробурчала девушка.

— Я планирую добраться быстро, а ждать, пока ты доковыляешь, не собираюсь.

Глупый Лис.

* * *

После того, как Джасти навестили все её ученицы (что очень приятно! Человечка не ожидала столь большого внимания от эльфиек), начался завтрак. Медсестре есть не хотелось, но и тут Йорвет решил показать, что последнее слово всегда остаётся за ним. Он уже собрался девушку с ложечки кормить, чему Джасти весьма удивилась. Это же Йорвет! Ему такое не свойственно!

— Кто ты и что ты сделал с моим телохранителем? — сощурила глаза человечка, когда эльф впервые поднёс ложечку каши к её рту.

— Мне связать тебе руки, привязать к стулу, тянуть за волосы и при каждом крике заталкивать в тебя еду? — раздражённо произнёс одноглазый на эту глупую клоунаду.

— Хорошо, теперь узнаю. Но есть не буду. А вот пить я хочу. Очень хочу!

Одноглазый вышел из комнаты, и Джасти была уверена, что сейчас он принесёт долгожданный напиток или просто воду, с помощью которой человечка наконец смоет во рту неприятный горьковатый вкус лекарства. Но когда Йорвет вошёл в комнату с верёвками…

— Твою мать, ты что издеваешься? — закричала девушка, вскакивая с кровати и отбегая в противоположный от Лиса угол комнаты. На его лице было такое спокойствие, будто он действительно принёс попить, а не верёвки. Где он их вообще в лазарете взял? Одноглазый небыстрым шагом стал подходить к человечке. — Йорвет, больной ублюдок! Немедленно прекрати эти шутки! Я не хочу есть, не надо меня заставлять!

Но эльф сокращал расстояние и резкими движениями пресекал любые попытки Джасти пробраться к двери. Чёрт знает до чего дошло, если бы та самая дверь спасительно не распахнулась. А там был…

— Йорвет, что ты делаешь? — опешил Леголас.

— Спаси меня! — закричала Джасти и, воспользовавшись тем, что одноглазый перевёл всё своё внимание на принца, скользнула мимо него к голубоглазому и спряталась за спину. — Он меня связать хотел!

— Она отказывается есть, — спокойно, словно всё было в порядке вещей, ответил Йорвет.

— И это значит, что меня надо кормить насильно? Это ты плохо питаешься, между прочим, а не я.

— Хватит! — строго приказал Леголас. Стоя за ним, человечка не видела выражения его глаз, но то, что они были устремлены на Лиса, это точно. Одноглазый же отвечал ему странным взглядом, в котором медсестра ничего не могла прочитать. — Йорвет, ты уже переходишь границы.

— Эта девка заболела, и мы тут делаем всё, лишь бы быстро поправилась, а она нос воротит, — повысил голос Лис.

Джасти как будто ударили чем-то тяжелым. С чего это Лис стал таким грубым? Нет, связывание, насильственное питьё — это в его духе и было обосновано… почти. Но «девка»… Это за то, что Джасти не захотела кушать? Ладно, если бы он её так называл раньше, но спустя столько времени, когда они были достаточно долго вместе…

— Это правда? — между тем обеспокоено спросил Леголас, слегка повернув голову в сторону прячущейся. Она не сразу нашлась с ответом, так как удивлённо смотрела на Йорвета. Сначала ощущала непонимание, а потом злость.

— Правда, — сквозь зубы прошипела медсестра, метнув в Лиса обиженный взгляд. Кажется, до него дошло, в чём дело.

— Beanna, я не это хотел сказать, — устало проговорил эльф, потирая здоровый глаз. Он хотел подойти, но та остановила его криком.

— Да пошёл ты! Леголас, отведи меня домой! — кажется, принц тоже немного опешил от сложившейся ситуации. С одной стороны, он привык, что Йорвет так называл медсестру, но он не привык, что она так резко на это реагировала. А Лис при этом пытался даже извиниться… — Леголас!

— Хо-хорошо, пошли…

* * *

Принц вёл девушку уже по лесу, и, кажется, только здесь она начала остывать, отходя от случившегося. Леголасу показалось забавным, что Джасти не злилась на Йорвета за то, что он пытался её связать (действительно ли собирался?), зато «девка» вызвало у неё столько эмоций. Да, к поступкам Старого Лиса можно было привыкнуть. К любым. Со временем. Это казалось обыденным, без чего одноглазый не был бы собой, но вот словом он умел бить сильнее меча. И самое обидное — он просто не думал, что говорил.

В лесу Леголас рискнул спросить Джасти о самочувствии.

— Мариэль мне приготовила какую-то горькую гадость, — с этими словами девушка забавно поморщилась. — Но, трудно поверить, мне стало намного лучше. У нас даже таблетки не всегда помогают, а тут такой эффект за час. Думаю, мы с тобой всё-таки сможем провести урок стрельбы.

Она явно ещё сердилась. Говорила отчуждённо, словно сама с собой, лицо не выражало никаких эмоций. Странно было видеть девушку такой. А на её слова принц улыбнулся и покачал головой:

— Нет-нет. Ты идёшь домой и будешь отсыпаться. Я не хочу, чтобы болезнь прогрессировала, — это хорошо, что ещё день был пригожим. Последние отблески лета. — Кстати, прости меня. Это ведь из-за меня ты простыла. Если бы я был внимательнее на празднике…

— Не говори ерунду, — перебила Джасти. — Ты не виноват. Я сегодня спала у окна без одеяла. Так что это ещё неизвестно, отчего именно я приболела. И насчёт отсыпаний — тоже чушь! Ты мне обещал, а разве королевское слово — не закон?

— Джасти, — ласково улыбнулся Леголас, — не будь себе врагом. Если тебе стало лучше, это ещё ничего не значит.

— Так закон или нет? — упрямо спросила она.

Неужели ей так хотелось пострелять? Или она беспокоилась, что Леголас потом уйдёт на очень долгое время? На долгое ли? Скорее всего. Через день Трандуил со своим сыном начнут поиски орков с самого начала. Придётся обойти все горы, все леса… Не мог же Больг так просто исчезнуть? Наверняка он продолжает пользоваться своим пленником-магом, из-за чего найти его армию казалось бессмысленной идеей ровно до тех пор, пока они сами не покажутся.

— Закон, — всё же на вопрос девушки нужно было ответить. — Но…

— Вот и не нарушайте закон, Ваше Высочество, — буркнула человечка. — У меня и так настроение испорчено. Хотя бы ты не добивай меня. Завтра, может, погода будет плохая, а потом ты уедешь. И когда вернешься — неизвестно!

Как же тонко эльф предугадал её мысли. Что ж, Джасти беспокоилась о нём, и это было очень приятно. Выглядела она действительно не больной. Может, удастся уговорить её на то, чтобы урок был коротким? Дать ей основы, а сама будет тренироваться во время отсутствия Леголаса, дабы потом похвастаться своими успехами. Эти мысли он озвучил, на что девушка долго думала, но всё-таки согласилась:

— Но ты ведь побудешь со мной ещё немного? Ну там… чай, булочки. Правда, у меня их нет, но Мариэль наверняка оставила что-то с ужина.

— Конечно, — засмеялся принц.

* * *

Леголас перед лазаретом заскочил сначала в дом человечки и Мариэль, дабы оставить здесь лук и стрелы заранее. Лук был специально для новичков, но почему-то Джасти очень понравился. Сказала, что настоящий она никогда не держала в руках.

— Если тебе он пришелся по душе, можешь оставить себе.

Она и отпираться не стала. Мгновенно встала в позу и попыталась натянуть тетиву… Попыталась. И сразу поморщилась. Да, это больно, да и тетива тугая, как же без этого?

— Давай начнём сначала, — мягко улыбнулся принц. — Каждый стрелок подбирает сам особенности своей стойки, хвата, точки, до которой он оттягивает тетиву, способы прицеливания, однако, есть несколько простых правил. Сначала это поза.

При этих словах Леголас указал взглядом на свои ноги: расставленны по ширине плеч, при этом сам встал левым боком к одному из деревьев. Джасти взяла одну из стрел, что были аккуратно сложены недалеко от пары, с точностью повторила позу, не дослушав до конца, прицеливаясь. Принцу польстило её нетерпение запустить свою первую стрелу, но, положив руки на её плечи, тем самым останавливая, тихо заговорил:

— Рука, держащая лук, не должна препятствовать ходу тетивы, иначе выстрел будет слабым, так ещё и ты получишь очень болезненный удар по руке, — с этими словами Леголас взял девушку за локтевой сустав и отвёл его немного в сторону. При этом он заметил, что Джасти сама натянулась как та тетива. — Всё хорошо? — Джасти кивнула. — Расслабься.

Девушка поддалась, но не до конца. Медленно и долго Леголас рассказывал ей о тонкостях, о том, как правильно держать стрелу, тетиву… Когда же она получила от него добро на выстрел, девушка пару секунд медлила, видимо, выискивая цель. Слабыми руками она не могла натянуть тетиву до конца, отчего и выстрел получился очень слабым. Стрела пролетела пять метров и даже не воткнулась в землю, а просто упала на неё. Джасти раздосадовано нахмурилась.

— Очень жалкое зрелище, да? — горько усмехнулась медсестра, повернувшись к принцу.

— Никто и никогда, держа лук в руках первый раз, не попадает в цель. Это приходит со временем. Тем более, — Леголас забрал у Джасти оружие и с лёгкостью натянул тетиву до её предела, — для этого нужны натренированные руки. Чем сильнее мы её можем натянуть, тем дальше летит стрела, — но девушку это не особо взбодрило. Конечно, кому нравится смотреть на свой «позор», когда ты так рвался попробовать. — Давай ещё раз? Сначала потренируем стойку, а в стрельбе поучишься уже без меня.

Джасти кивнула и натянула тетиву вновь, ожидая исправлений от принца. Леголас заметил, как она старалась сдержать гримасу боли, за что мысленно похвалил её и поругал себя. Надо было ей перчатки принести или что-нибудь на пальцы, дабы тетива не резала их.

— Вот так, молодец, — похвалил принц поправив пару движений человечки. После чего он без задней мысли приблизился своей щекой к её лицу, почти соприкасаясь, но лишь затем, чтобы направить лук на более близкую цель. Он осознал эту близость только когда ощутил напряжение медсестры всем своим телом. Она смотрела на него украдкой, краснела… Леголас и сам замер, если бы не какой-то хруст в лесу — настолько тихий, что едва был уловим слухом эльфа. — Вот. Попробуй выстрелить в то дерево.

И пока Джасти примерялась к цели, голубоглазый огляделся в поисках следящего. Предсказуемо — Старый Лис и сейчас не упускал свой объект охраны, несмотря на то, что она была в надёжных руках. Леголас нахмурился, вспоминая, как странно на него сегодня смотрел друг в лазарете. С каких пор одноглазый видит в нём опасность для человечки? Ведь это голубоглазый её привёл в Лихолесье! И ему больше чем кому-либо боязно за жизнь Джасти!

А Старый Лис между тем продолжал следить и не выходил из укрытия.

— Кажется, хуже первого раза, — вывел Леголаса из мыслей смех девушки. Он посмотрел на её работу и усмехнулся. Да, стрела и тех пяти метров не пролетела, но это можно списать на то, что она слишком долго держала тетиву натянутой, отчего рука ослабла. — Ладно, лучше буду тренироваться в одиночестве, когда ты уедешь. Не хочу позориться.

— Ты не позоришься, — улыбнулся принц и хотел её ещё как-то подбодрить, но Джасти, хоть и пыталась это скрыть, явно расстроилась своему провалу. Глупенькая. Это не эльфы такие хорошие в стрельбе. Это опыт, накопленный с годами. Но девушка явно потеряла весь энтузиазм, и Леголас решил сменить деятельность: — Ты, кажется, что-то говорила о чае?

Джасти была рада такому решению и, взяв лук с собой, повела голубоглазого в здание. Принц очень удивился, заметив, как преобразился этот дом. Сразу видно, что здесь живут женщины — чистота, порядок, созданный уют в лице ковров и повешенных на стены картин. И откуда только взяли? Несомненно, дело рук Мариэль. Или целительницы им отдали. Вон того стула точно не было раньше. И чистая посуда, стоявшая на столе, также была новой.

Леголаса повели на кухню, сразу предлагая жестом сесть за стол. Пока медсестра колдовала над печкой и рылась в поисках чего-то, голубоглазый продолжал осматривать помещение. Посуда была на четыре персоны. Одна, наверное, для Йорвета, а четвертая — запасная. Юноша мысленно отметил, что надо бы тоже внести свой вклад в жизнь двух женщин. Хоть мебель новую доставить.

— Кстати, Леголас, — позвала его девушка. — Я тут вспомнила о Мариэль. Ты мог бы её отослать домой? — принц удивлённо распахнул глаза на такое предложение. Они поссорились? Как умудрились? Ладно, Джасти всё чаще стала показывать себя эмоциональной натурой, но Мариэль! Обратив внимание на долгое молчание, медсестра обернулась и засмеялась, глядя на выражение лица гостя: — Ненадолго! Хотя бы денёк. Хочу, чтобы она с семьёй встретилась. Скучает же.

— Она сама тебя об этом попросила?

— Нет, но просто… Разве это не очевидно? Да и родные, наверное, волнуются.

Леголас слегка улыбнулся и сразу кивнул в знак согласия. Ему нравилась отзывчивость человечки. Ещё в самую первую встречу она, не думая о своей безопасности, бросилась спасать врага. Быть может, инстинкт целителя? Леголас никогда не задавался вопросом, почему она так поступила. Теперь же видел, что просто такой была его «пленница». Как с другими — Леголас не знал, но о Мариэль она искренне заботилась. Да и Исенгрим как-то обмолвился, что это уже не первый случай, когда Джасти подумала о том, чтобы воссоединить малышку с семьёй.

— Только в следующий раз, хорошо? — Джасти удивленно оторвалась от готовки. — Пойми меня правильно. Ты просишь меня об этом слишком поздно. После встречи с тобой я должен буду заняться подготовкой армии к походу. Переправить нас в другую местность должен будет маг, что живёт в городе, а Аваллак’х будет занят разбрасыванием людей по разным деревням.

— Да, конечно, я понимаю, — кивнула человечка, но как-то сразу нахмурилась. Понятно. Она не знала, что происходит сейчас между орками и эльфами, не знала, в какой ситуации дивный народ. Но, спасибо ей, она не стала сейчас задавать лишних вопросов по поводу людской армии, и почему они должны отсиживаться в деревнях.

По-хорошему, Леголас должен бы рассказать. Джасти имела право знать о судьбе своей роты и других солдат, но так не хотелось пугать её возможным нападением орков на Амарайл или любую другую деревню, даже ту, где изначально жила Мариэль. Он не будет её пугать. Жизнь бывшей пленницы в Лихолесье должна проходить тихо и спокойно. Принц сделает для этого всё, что потребуется!

* * *

Джасти очень хотела проводить Леголаса хотя бы до деревни, но тот строго наказал ей идти в кровать. А если кто-то рожать начнёт, а человечка вся такая не отдохнувшая? Чувствовала себя хорошо, но согласилась с Леголасом — надо бы отдохнуть… на всякий случай.

Она не заметила, как уснула в своей тёплой кровати в протопленном доме. Вот что ей не хватало в лазарете этой ночью — тепла, даже какой-то духоты. Но она до последнего терпела, лишь бы не разбудить уставшего Йорвета. Не жалела ни о чём. Когда рядом спит такой здоровяк, как Йорвет, особо не растянешься. А тем более когда холодно. Сейчас же Джасти пользовалась своим одиночеством в тёплой кровати на все сто процентов. Правда, хотелось сейчас придушить Глупого Лиса за «девку». Остыв немного, теперь-то она понимала, что он это сказал, не подумав. И ведь искренне проявлял заботу… правда, в своей манере. Пора уже к этому привыкнуть.

Это была даже какая-то дрёма, а не сон. Не было никакого сновидения, только полноценный отдых. Проснулась уже ближе к вечеру. И, честно, Джасти удивилась тому, что никто не пришёл звать её обратно в лазарет. Неужели сегодня никто не рожал? Если учесть, что в лазарете прибавилось новеньких, и было много стареньких, которые ждали того заветного часа… Первая мысль — броситься бежать к беременным. Но Йорвета рядом не было, а значит, придётся идти по деревне совсем одной. Слишком свежи были воспоминания об избиении, и Джасти мгновенно отбросила эту мысль. Нет, пора уже перестать думать об Амайре, Мариэль и других как о детях. Это взрослые женщины, которые, к слову, на много лет старше Джасти! Если бы дело не терпело отлагательств, кто-то из целительниц был бы уже здесь. Так почему не воспользоваться ещё одним выходным?

Вот только… что ей одной-то делать? Заняться домашними делами. Но какими? Пол Мариэль явно помыла вчера. Во второй комнате-кладовке развешено сушиться чистое бельё. Вот ведь эта Мариэль! Она осталась один на один с симпатичным эльфом дома и чем занималась? Верно! Уборкой! Хотя, эльфийскому целомудрию людям надо позавидовать и поучиться. Будучи больше двух месяцев без мужчины, Джасти готова была на стенку лезть… Если, конечно, было время на мысли о таких вещах. И почему она не дала себя поцеловать сегодня? Ну да, это не совсем поцелуй, но если бы это было не так неожиданно, Джасти разрешила это сделать. Так же, как и в той деревне, где их прервал знакомый Йорвета.

Вспоминая тот день, человечка спустилась на первый этаж, думая, чем бы себя занять. На глаза попалась печка и почти пустое ведро. Вот! Сходит за дровами и наберёт воды из колодца. Десять минут этой ночи она потратит с пользой. Вылив остатки воды в чайник, Джасти, покачивая ведром вперед-назад и напевая какую-то старую песенку, вышла из дома и подошла к колодцу. На улице было уже холодно даже по меркам осени.

— Разве ты не должна лежать в постели?

Голос Йорвета прогремел в этой тишине подобно грому. Джасти так и подпрыгнула на месте, выронив злосчастное ведро. И как только умудрился оказаться к её спине так близко?

— Йорвет! — вскрикнула она больше от страха. — Ты меня испугал!

Повернувшись к нему всем корпусом, Джасти, ещё не забывшая об обиде, злобно осмотрела эльфа с ног до головы, мол, что ты тут забыл?

— Ну, так что?

— Изыди, — буркнула девушка, подбирая ведро и ставя его рядом с колодцем. — Не видишь? Воды пришла набрать да дров на завтра для Мариэль принести. А то мало ли дождь начнётся, а дровяник протекает.

— Иди в дом. Я сам всё сделаю.

— Ага. Сейчас. Бегу и спотыкаюсь. Я, между прочим, не калека и сама могу…

— Beanna, — тяжело вздохнул Лис. Не услышав продолжения, девушка оторвалась от колодца и взглянула на эльфа. Опять уставший вид. И голодный. Все труды этой ночи насмарку. — Я же…

— Лучше ты иди в дом, — таким же уставшим голосом произнесла девушка. Но не из-за физической усталости. Надоело, что он совсем не следит за собой. — Я приду, поставлю чайник, мы с тобой поедим и вместе отдохнём, договорились?

Как это двусмысленно прозвучало, но эльф того явно не заметил. К счастью, только потёр свой здоровый глаз и осмотрел лес, словно о чём-то задумавшись. Джасти хмыкнула, мол, ну и ладно, и только хотела повернуться обратно к колодцу, как Йорвет резко обнял девушку и развернулся на сто восемьдесят градусов вместе ней. Сестра не успела что-либо понять или возмутиться, как Лис неестественно подался вперёд, чудом удержавшись на ногах благодаря тому, что навалился на Джасти. В ту же секунду он громко промычал сквозь стиснутые зубы, а за ним и вскрикнула девушка, ощутив острую, пронзающую до самого позвоночника боль с правой стороны челюсти и холод металла.

Старый Лис вновь качнулся, отпуская Джасти, и она быстро отпрыгнула в сторону, так как одноглазый в прямом смысле стал на неё наваливаться. Развернувшись, она не сдержала испуганный крик, видя, как из плеча Йорвета торчала окровавленная стрела.

28. Некуда оглядываться, когда смерть за плечами

Джасти упала на колени перед Йорветом и протянула руки к стреле, но тут же замерла в испуге. Сердце бешено колотилось, стремясь вырваться из груди, в голове какой-то шум… Все знания и то, что она делала раньше, — из головы всё улетучилось! Эта атака неизвестного была столь неожиданной и непредсказуемой… Девушка застыла в страхе, смотря на рычащего Старого Лиса, потеряв всё самообладание, все навыки, она хотела лишь кричать о помощи. Плевать, что за ними могут ещё следить и пытаться убить. «Кто-нибудь, помогите!»

Но Йорвет не терял сознание, не позволял себе полностью упасть на землю — он стоял на коленях, согнутый пополам от боли, и держался за плечо. Стрела прошла насквозь и тем самым не позволяла кровотечению усилиться.

На поляне возле дома было тихо, лишь редкие постанывая эльфа да учащенное дыхание Джасти нарушали тишину. Нет, стойте! Надо что-то сделать! Никто больше не атакует. Хотел добить — уже бы это сделал, пустив стрелу в спину Лиса… А почему именно Лиса? Охотились явно за ней, ведь если бы Йорвет не прикрыл собой… Да к чёрту все эти размышления! Надо помочь!

Только великим чудом стрела не задела органы. Ровно в плечо, как в фильмах, даже ключицу не тронула, но задела ли лопатку? Неважно! Нужно её извлечь. В первую очередь нужно предотвратить сильное кровотечение и…

— В дом! — заорал на девушку Йорвет, стоило ей только взять над собой контроль и едва ощутимо коснуться плеча. От неожиданности она даже подпрыгнула на месте, но не подчинилась приказу.

— С ума сошёл? — в тон ему крикнула сестра. — Я одна никуда не уйду! Обопрись на меня, зайдём в дом вместе. Я сбегаю в лазарет, принесу…

Пока она говорила, запрокинула здоровую руку эльфа на свои плечи и попыталась встать вместе с ним, но Йорвет грубо толкнул её, да так сильно, что Джасти упала на траву. Не успела оглянуться на него и наорать, как увидела, что этот ненормальный уже ломает наконечник стрелы.

— Йорвет, не смей! Повредишь ткани… — Джасти вскочила на ноги, рванула к нему, но одноглазый умудрился достать до оперения стрелы, схватить за конец и резким движением выдернуть опасное оружие. Ни крика, ни мычания. Лишь тяжёлый выдох в плотно стиснутые зубы. — Ненормальный!

Вслед за стрелой из двух ран тут же полилась кровь, окрашивая зелёное обмундирование воина в багровый цвет. Медсестра вновь упала перед ним на колени и схватилась за подол платья в попытках его разорвать, но не тут-то было. Это в сказках да в фильмах так легко. Попробуй порвать сделанную на совесть и искусно вышитую ткань. Подол даже по швам не трещал. Йорвет что-то говорил, ругался, больной рукой отталкивал от себя девушку… Из подручных материалов была лишь его бандана, к которой сестра потянулась руками — нужно рану закрыть хоть чем-нибудь! Но одноглазый перехватил её ладони своей здоровой рукой и притянул к себе, дабы испуганное девичье лицо встретилось с ним.

— Успокойся, — как можно сдержаннее прошептал Йорвет. Нельзя сказать, что он был сейчас таким же холодным или отчуждённым. Нет. Эльф тяжело дышал, ему было больно, он и сам испугался, но не за себя. — Прошу тебя, уйди в дом.

— Если хотели добить, то уже сделали бы, — не унималась сестра. Йорвет хотел открыть рот, но на некоторое время замер, словно прислушиваясь. Чуть погодя, он явно согласился с её доводами. Кажется, стрелок ушёл. — Я тебя не оставлю одного. Прошу, пошли со мной, я обработаю рану.

— Мне сейчас не до этого, — сказал эльф вдруг с ниоткуда взявшейся ненавистью. Даруя девушке свободу от хватки, Старый Лис перевёл взгляд с неё на стрелу, которую отбросил во время вытягивания. Он в ней явно видел какие-то ответы, хотя для девушки это было лишь оружие, которое могло убить эльфа, пролетев оно немного в сторону.

Ну как… как он мог оставаться таким спокойным? Джасти всё понимает, но даже Юджин, бывалый вояка, получивший десятки разных ранений в течение жизни, не мог спокойно осматривать стрелу, которой ему как-то пробили ногу! С другой стороны, относительное спокойствие эльфа немного заражало человечку. Её сердце медленно успокаивалось, вместо чувств страха и паники пришли странная боль и ощущение мокроты на челюсти. Коснувшись её, Джасти почувствовала, а потом узрела на пальцах кровь. Видимо, вышедшая из плеча стрела проехала ещё и по коже человечки, глубоко резанув её.

Она не сразу заметила, как одноглазый неотрывно наблюдает за её движениями, а точнее, смотрит на рану. И с каждой секундой его зелёный глаз всё ярче вспыхивал угрозой. Йорвет ничего не сказал, а просто подобрал два обломка стрелы, встал на ноги и пошёл.

— Т-ты куда? Эй, Йорвет! — медсестра вскочила на ноги, нагнала его и схватила за здоровую руку, но тот легким движением скинул ладонь, даже не замедлившись. Джасти кричала вслед, звала, вновь и вновь пыталась остановить своими жалкими попытками: то преградит дорогу, то за руку схватит… Но одноглазый лишь ускорял свой шаг до тех пор, пока Джасти не пришлось бежать за ним. Его состояние пугало. Эльф явно знал, кому принадлежала стрела и… шёл мстить?

Джасти не только быстро уставала, но и отставала от него, а остановилась, лишь когда он начал скрываться из виду за деревьями, ловко шагая по лесной местности, то переходя на бег, то перепрыгивая разные препятствия. Кажется, рана его не особо сковывала даже болевыми ощущениями. Нет, человечка его не догонит и не докричится. Но оставлять так было нельзя! Чёрт знает, какое приключение он найдёт на свою эльфийскую… Но что же тогда делать?

«Леголас… — ответ пришёл сам собой. — Он и Зевран должны быть ещё здесь». Но как ей добраться до дворца? Джасти не знает дороги, не знает, находится ли принц с невысоким другом именно там. И не пешком же добираться? Нужна лошадь! «Амайра, — и вновь ответ нашелся сам. — У неё есть лошадь!».

Вот только быстро темнело… Надо молиться, чтобы старшая целительница была ещё в лазарете, ибо Джасти не знала, где её дом. Что ж, в крайнем случае медсестра перебудит весь Амарайл, но во что бы то ни стало доберётся до Леголаса и Зеврана и расскажет им, что Йорвет ушёл явно не цветочки собирать.

* * *

— А я-то думаю, почему Йорвет на меня сегодня так злобно смотрел! — с той же эмоцией бушевал принц. — Как только отец не заметил твоей слежки?

— Ну, я же лучший, — гордо вскинул нос Зевран, прогуливаясь с принцем возле реки. — Не думай об этом, Леголас. Лучше выслушай мой отчёт по поводу Воронов.

— А есть смысл? С Вороньими отчётами ты мог бы сразу к Владыке прийти. Вы — его отряд.

После того, как голубоглазый узнал интересную новость о том, что Зевран в тайне присутствовал на разговоре между ним и отцом, да ещё и выдал всю информацию Лису, эльф пребывал вне себя от ярости. Он, разумеется, никак не показывал, хотя Зевран, зная его очень давно, прекрасно понимал это.

— Владыка сегодня был не в лучшем расположении духа. Я побоялся к нему соваться.

— Это он всё от нашего разговора отойти не может, — отмахнулся принц. — И благодаря тебе ещё Йорвет злится, что я планирую выказать Джасти такую честь.

— Думаешь, злится из-за этого? — искренне удивился Ворон.

— А разве нет? То, что он общается с ней — ещё ничего не значит. Он по-прежнему не любит людей. Разумеется, тут его мнение с моим отцом схоже.

Невысокий спутник странно усмехнулся. Что, неужели принц ошибался, и дело совсем в другом? В любом случае, Зевран явно не собирался говорить всё как на духу. «А Йорвету-то всё и сразу растрепал. Нет, как был болтуном, так и остался», — улыбнулся принц мысленно, а сам лишь покачал головой, мол, ты неисправим.

— Когда выступаем? — спросил спутник.

— Владыка решил, что идти воины будут по ночам, а днём — переводить дух.

— Хорошее решение. Пока орки будут спать или готовиться к новым походам, мы их разом прикончим!

— Разом не получится, — покачал головой Леголас. — Если мы наткнёмся на их армию, и они нас не заметят, то прежде, чем нападать, соберём всех: и магов, и эльфов, и людей. Без них не выстоим.

— Или с большими потерями… — задумчиво проговорил Ворон. — Да, пожалуй, верное решение. Для моей гильдии будет особенное задание?

— Я хочу предложить отцу вас пустить не в битву, а на поиски того самого пленника… Если он ещё жив.

— Жив. Иначе орки бы давно дали о себе знать.

«Твоя правда», — ответил мысленно принц. Не хотел сейчас думать о том самом маге. Боязно даже представить, что с ним могли сделать ужасные создания. Ещё больше он боялся, что орки с помощью портала уже напали на какую-нибудь деревню, а охраняющий её маг, который в случае этого должен со всеми связаться, просто не успел этого сделать. Но тогда Трандуилу бы уже давно доложили о случившемся. И всё равно… Ожидание катастрофы было невыносимым.

— Холодает нынче, — задумчиво проговорил Ворон, будто бы философствовал. Леголас поднял голову к небу, и, словно в доказательства словам спутника, его обдало прохладным ветром. Неудивительно. Осень быстро вступает в свои права. Ещё вчера зелёные деревья медленно озолощали свои кроны… Красивая эта пора — осень, — Может, вернёмся во дворец?

Леголас едва заметно кивнул и, переведя взгляд с потемневшего неба на своего спутника, улыбнулся. Зевран резко сменил траекторию пути, идя уже в сторону крепости.

— Вот увидишь, — вдруг произнёс невысокий эльф, — скоро всё будет хорошо.

И к чему была сказана эта фраза? Прочитал ли спутник волнение и смятение на лице Леголаса? Хотя, он не особо-то это и скрывал. Всё равно спасибо другу за поддержку. До того, как здесь появилась Джасти, принца поддерживал не только Ворон, но и Лис. Его сейчас очень не хватало. Пусть именно благодаря человечке Йорвет выбрался из ямы смерти, Леголас всё равно думал, что надо бы ему встать сейчас по правую руку от принца и быть третьим в этой компании.

— Я слышал, Зевинас хочет предложение Мариэль сделать, — как бы невзначай сказал Зевран, чем очень удивил принца.

— Серьёзно? — так вот почему Джасти просила перевести маленькую красавицу домой! Дабы она поделилась этой радостной новостью! Хотя, стоп. Эльф ведь только собирался. Значит, медсестра хочет, чтобы Мариэль морально подготовила родителей? — Подожди! Откуда ты знаешь?

— Мы же гильдия шпионов, — беззаботно пожал плечами спутник.

— Тебя твои воины ещё не хотят убить за столь глупые задания — следить за обычными эльфами?

— Уже пытались, — улыбнулся Ворон. И не поймёшь — шутит он или нет.

— Зевран, — настороженно протянул Леголас. — Мне стоит беспокоиться?

— Как хочешь. Не в моих силах заставлять тебя чувствовать те или иные эмоции, — вот ведь!.. Нет, когда-нибудь Леголас наравне с Йорветом будет орать «Убью!», — а вот Владыке об этом лучше не докладывай.

— Зевран, серьёзно, что с гильдией? Мне по горло хватает раздора внутри Белок, так ещё и…

— Тихо-тихо, Ваше Высочество, — засмеялся спутник. — Я же просто шучу.

— Убью… — устало прошептал принц.

Наверное, именно той реакции Зевран и добивался, так как дальше шёл с чувством выполненного долга. Интересно, не был бы он искусным воином и прекрасным командиром, долго бы он прожил среди эльфов? Вряд ли…

Какое-то время они шли молча. Леголас думал о своём, о разном. То вспоминал ссору с отцом, то как они с Джасти делили порцию жареного кролика. Интересно, охотится для них только Йорвет, или, раз Зевинас так тесно стал общаться с Мариэль, он тоже в дом приходит не с пустыми руками? А почему охотятся? Потому что у них не было денег. А почему у них не было денег? «Потому что принц — болван». И как он не подумал о том, что Джасти и Мариэль пора бы уже и деньги за работу выделять. Амайра с другими тоже не были изначально в лазарете, но о них никто не забывал. Надо бы об этом подумать завтра на рассвете, чтобы двум красавицам было на что жить в отсутствие принца.

Леголас всё шёл и не сразу заметил, что Зевран резко остановился. Принц огляделся. Опасность? Орки?!

— Зевран! Леголас! Кто-нибудь! — это был голос Джасти. Очень далеко — принц даже не мог её разглядеть, но он одновременно с Вороном рванул в ту часть, откуда доносился крик.

Сердце испуганно пустилось наутёк вместе с эльфами. Судя по голосу, медсестра была напугана. Разумеется! Она бы не пришла сюда в ночь. Да и как вообще добралась на своих двоих почти к самому дворцу? Ответом был бегущий конь на горизонте с двумя седоками. Леголас узнал его — лошадь Амайры, которая, к слову, и ехала вместе с человечкой, не жалея зверя и гоня его вперёд.

Уже почти перед самым носом двух мужчин конь затормозил, и эльфы подбежали к женщинам — Зевран помог спуститься Амайре, а Леголас подхватил Джасти за талию и спустил на землю. Хотел было спросить, что случилось, но взгляд наткнулся на её полностью окровавленный подбородок и глубокую рану на челюсти, будто ножом резанули. Кровь уже не сочилась, но она была у девушки везде: на шее, груди, подоле платья…

— Что случилось? — чуть ли не выкрикнул принц. Да кто тут способен себя сдержать при виде такой раны и состояния медсестры.

— На нас с Йорветом напали, — на одном дыхании проговорила она. — Стрела… Там кто-то был… Она попала в Йорвета… Но целились в меня… Вроде. А он куда-то ушёл… Уже давно ушёл… Кажется, знал, чья стрела… И… Проклятие! Леголас, он может попасть в беду!

— Тише, успокойся, — мягко взяв девушку за плечи, принц тем самым пытался хоть как-то её успокоить. Из её слов он всё понял не сразу — она говорила очень быстро, и даже ему, знающему язык, было трудно разобрать слова. Зевран понял всё быстрее:

— Йорвет ранен? Куда он отправился?

— Я понятия не имею! — вскрикнула девушка. — Это случилось давно. С ним могло уже что-то случиться!

— Он знал, кто нападал? — спросил Леголас.

— Не знаю! — Джасти не только была напугана, но, кажется, она, найдя тех, кого искала, начала поддаваться панике. Плохо дело. Если её не успокоить… Но Джасти — умничка — она понимает своё состояние и старается с ним бороться. Всхлипнув, девушка тяжело вздохнула и пыталась что-то вспомнить. — Стрела… Он на неё долго смотрел… Потом взял и ушёл.

— Ваше Высочество, — Амайра тоже была в ужасе от случившегося, но более взрослая женщина вела себе сдержаннее. Старалась, — молю Вас, отыщите Йорвета.

— Знать бы ещё, где искать…

— Рассудим, — подошёл к троице Зевран. — Если стрела особенная, значит, принадлежит не простому воину или обычному охотнику.

— У нас десятки отрядов с определёнными стрелами, — покачал головой Леголас.

— Но есть только один отряд, к которому Йорвет пошёл бы, не уведомив тебя о случившемся.

— Белки? — удивился принц. — Нет, даже думать о таком не хочу! Белки никогда и ни за что не пойдут против приказа моего отца!

— Но искать его именно оттуда — это лучшая затея, — прошептала Амайра. — Можно будет хотя бы подключить их к поиску.

Леголас переглянулся с Зевраном, и они одновременно кивнули, соглашаясь с этой затеей. Принц взял лошадь эльфийки и, взобравшись на неё, хотел было погнать в лес, как Ворон остановил его:

— Я прикажу своим людям обыскать каждый уголок.

— А я иду с тобой! — вскрикнула Джасти, подбегая к зверю и хватая его за гриву.

Голубоглазый понимал её тревогу. Да чёрт возьми, он сам был встревожен! Только небесам известно, куда мог пойти Лис и каких бед натворить! Командир замечательный, способный тактик, но вот его вспыльчивость…

— Нет, Джасти. Останься с Амайрой здесь и…

— У него прострелено плечо! — сорвалась девушка на крик. — Если случится что-то ещё хуже, я должна быть рядом!

Леголас нахмурился, увидев в этих словах некий другой смысл. Чувствует ли она то, что чувствует принц? Было ли и в ней ощущение, что всё могло закончиться очень плохо для Лиса? Но как можно оставить медсестру после таких слов? Лишь бы она ошибалась. Лишь бы её знания не пригодились Йорвету.

Помогая Джасти взобраться на коня, Леголас пустил его в галоп, думая над разными ситуациями, которые только могли случиться. Первое и самое важное — на Джасти кто-то осмелился покуситься. Если бы не Йорвет… Он был большим мальчиком, мог о себе позаботиться даже с раной. Но если на него нападёт не кто-то один, а целый отряд, к которому принадлежал несостоявшийся убийца? С раной не каждый может выйти победителем. А если… Белки? Почему… ну почему Леголас не допросил Йорвета о его проблемах с Белками? Сколько вопросов, но как мало ответов. Пусть бы принц ошибся во всём! Пусть это было не предчувствием чего-то плохо, а он просто заразился волнением от человечки! Пусть Старый Лис просто пошёл к Белкам, чтобы просить их помочь узнать убийцу. Пожалуйста! Пусть будет так!

* * *

Йорвет вышел из укрытия и сразу встретился с поджидающими его Белками, во главе которых стоял Киаран аэп Эасниллен. Его уже предупредили, кто приближается к лагерю отряда, но Киаран был явно удивлён при виде раны Лиса. Значит… он не причастен к покушению. Кто-то действовал от себя.

— Что случилось? — обеспокоенно спросил молодой эльф.

Йорвет нахмурился и бросил в ноги своему бывшему товарищу сломанную стрелу.

— Она должна была пронзить сердце человека, — как можно спокойнее сказал одноглазый и одарил каждого воина испепеляющим взглядом, надеясь, что лицо виновника выдаст его. Но нет. Все стояли с каменными лицами, а заметив знакомое оперение на стреле, стали переглядываться. Киаран же долго осматривал её, словно не верил своим глазам. Не удивительно, раз это не его личный приказ. — Мне очень жаль, что мой отряд под твоим руководством близок к тому, чтобы опозориться в глазах других воинов.

— Что ты имеешь ввиду? — напрягся Киаран.

— Кто-то из Белок ослушался приказа самого Владыки! — рявкнул одноглазый. — Лишь потому, что я до сих пор забочусь о репутации своего отряда, я пришёл разобраться лично.

— Лично? — оскалился новый командир. — Ты — никто тут больше и из отряда ушёл. Я даю тебе слово, что отыщу нападавшего и накажу его, но к тебе это дело никак не относится.

И ведь противопоставить этому ничего нельзя. Йорвет больше не член отряда. Когда он приходил к ним, пытался прийти к какому-то соглашению между ним и Киараном, но тот вечно ставил перед выбором: либо Белки, либо человек. Как правило, дальше негромких ссор никуда не уходило, но не сегодня. Виновника, осмелившегося покуситься на жизнь егочеловечки и очернить репутацию Белок, он должен был найти лично. Что с ним будет делать — это дело десятое. Пропустив слова Киарана мимо ушей, одноглазый вновь осмотрел своих некогда подчиненных.

— Кто был в патруле?

Тишина. Может, они боялись гнева нового лидера, а может, они все согласились с мнением Киарана, что Йорвет — никто здесь.

— Уходи отсюда, — приказал Эасниллен. — Я сказал, виновника найду и покараю.

— Я никуда не уйду без него!

— Тогда… — Киаран взглянул на эльфов и махнул головой в сторону «постороннего».

Воины двинулись на одноглазого. У них просто не было выбора. Они должны были подчиниться лидеру — такими их натренировал сам Лис. Кто-то боялся подходить к нему, но всё равно шёл, дабы выпроводить, а в чьих-то глазах до сих пор читалась глубокая преданность и просьба: «Уйди сам, молю».

Он не хотел драться с собственными эльфами. Единственный способ остаться здесь — вновь поставить себя лидером. И тогда уже не отвертеться. Йорвет не сможет жить на два фронта, особенно, если его отряд возьмут завтра на поиски орков. Вновь печальные дни, вновь тоска по человечке, вновь её образы перед сном. Но потом будет легче… Да. Когда Леголас исполнит своё желание и сделает Джасти счастливой. Неважно, как он этого добьётся: мнимой любовью, материальным счастьем, статусом жены… Ничего не важно, пусть только человечка проживёт свой век, не зная печали.

В эту секунду Йорвет решил. Он шёл сюда, чтобы покарать преступника, но никак не предрешить свою судьбу. Пусть так. Станет Белкой, вернёт себе статус замечательного командира могучего отряда, продолжит свою военную жизнь, забудется в крови врагов. Пусть такой будет его судьба.

С этой мыслью он вынул клинок, неотрывно смотря на Киарана, тем самым бросая ему вызов. Отряд замер, больше не подходил к опасному «постороннему». Эасниллен ответил ему долгим взглядом. То смотрел в лицо, то на рану Старого Лиса. Он не хотел с ним драться, но не из-за страха — Киарана никогда нельзя было упрекнуть в страхе — он хотел равный бой, честный. Йорвет был непреклонен. Рука болела, но у него была вторая, и он ещё считался опасным противником. Сделал шаг к сопернику, выказав своё желание, и Киарану пришлось сдаться.

Но не успел тот вынуть свой клинок, как из отряда вышел Элеас. Хороший друг и великолепный воин. Было время, Йорвету пришлось сильно поломать голову над тем, кого из этих двоих сделать своим заместителем. Несмотря на то, что выбор пал на Киарана, Элеас не расстроился, а, напротив, во всём и всегда поддерживал друга. Он частенько предпочитал оставаться на вторых ролях, чем и заслужил особую любовь среди Белок.

— Киаран себе места не находит из-за тебя, а ты на него ещё оружие обнажаешь? — с укором спросил вышедший.

— Элеас, в строй! — рявкнул новый командир.

— Пусть говорит, — а Лису было интересно услышать про себя что-то новенькое от одного из бывших подчинённых.

Получив разрешение, остроухий подошёл к Эасниллену, а остальные отступили назад. Киаран всё равно вытащил меч, готовый сразиться, но учтиво дал слово своему товарищу.

— С тех пор, как эта девка появилась, ты только и делаешь, что вьёшься возле неё, хотя давно получил разрешение принца не охранять. А потом, после возвращения с гор, ты нас предал! — на этих словах собравшиеся стали перешёптываться. Кто и о чём — Лис не слушал. Он смотрел на бывшего товарища и еле сдерживал себя, чтобы не оскалиться. Злился. Киаран всё это высказывал ему множество раз, но он всегда делал это один на один! — Именно предал, уйдя к жалкому человеку, променяв нас — своих друзей, прошедших с тобой столько войн! — на эту дрянь! — ох, полегче бы он на поворотах. Губа Йорвета поджалась, таки показав оскал. — Теперь из-за её жалкой жизни ты смеешь поднимать меч на нас?

И тут-то Йорвета осенило:

— Это твоя стрела? — указал он взглядом на обломки, лежавшие возле ног Киарана.

Элеас был огорошен этим вопросом, он ожидал всё что угодно, но не этого! И тем самым выдал себя. Молчание оказалось слишком долгим — думал, что бы такого соврать или искал какие-то слова для оправдания, но поздно. Киаран резко обратил внимания на эльфа, перевёл взгляд с него на отряд и махнул головой, беззвучно приказав схватить. Белки, не задумываясь, кинулись на Элеаса, прижали к земле и обездвижили его.

— Ты опозорил собственный отряд, — сквозь зубы прошипел Киаран. — Та девчонка — неприкосновенна!

— Она уже погубила нашего лидера, а теперь ещё и ты убиваешься по предателю…

— Хватит! Это тебя не оправдывает… — вдруг Киаран вспомнил о непрошеном госте, что стоял в пяти метрах от него. Тяжело вздохнув, новый лидер махнул ему рукой, мол, проваливай. — Уходи, Йорвет. Ты больше здесь не имеешь власти. Я сам с ним разберусь, — но Старый Лис не двигался, только крепче сжал рукоять меча. Это не ускользнуло от глаз Эасниллена. — Ты всё же хочешь драться?

— Я всё решил, — холодно сказал Йорвет.

Теперь, так удачно — даже как-то глупо удачно — узнав имя виновника, он обязан сам его казнить на правах лидера. Нет, дело даже не в мести (хотя она имела большую степень), а в самом факте обагрить свои руки кровью некогда бывшего товарища. Это всегда было его бременем, с которым он научился справляться, которое принял вместе с командирским званием. Он не хотел, чтобы такое же бремя легло на плечи молодого эльфа.

— Будь по-твоему, Йорвет, — кивнул Киаран и сжал меч.

В эту секунду два эльфа бросились друг на друга.

* * *

Джасти до побеления костяшек вцепилась в Леголаса и смотрела по сторонам в поисках хоть одной живой души. Один раз эльф остановил коня и непонятно кого спросил:

— Вы видели Йорвета?

В ответ ему была тишина, и зверь помчался дальше. Наверное, в ветвях прятался какой-нибудь патруль, которого Джасти не увидела и даже не услышала. Пока они бежали (а бежали долго), она уже стала думать, что в кронах деревьев и были те самые Белки, о которых человечка столько слышала. Если так, то значит, Старый Лис не с ними?

Но её предположения развеялись, когда лошадь свернула с тропинки по которой они бежали в труднопроходимую чащу леса, где прекрасному животному было трудно держать ранее заданный темп, а Джасти и подавно было тяжело держаться на лошади — то она скакала, то перепрыгивала какие-то невидимые препятствия, то резко поворачивала, дабы не врезаться в дерево. Уставший и взмыленный зверь протестовал, молил седока сбавить темп… Ему вообще не нравилось, что на нём сидела не хозяйка. То головой резко закачает, чуть ли не ударяясь о подбородок принца, то предпримет попытку лягнуть невидимого противника. Но стоило Леголасу что-то прошептать на ухо лошади, как та успокаивалась… на некоторое время.

Джасти распирало спросить Леголаса о том, где они, когда прибудут на место. И хоть в пути девушка немного успокоилась, усмирив накатившую истерику, время от времени казалось, что она вновь овладевает ею. Медсестра проглатывала её вместе со страхом за Глупого Лиса. Ей-то думалось, что эльф ушёл на разборки с какой-то бандой или мужчинами из деревни, которым принадлежала стрела. Человечке даже в голову не могло прийти, что на неё напал кто-то из королевского отряда.

Вскоре, она ощутила сильное напряжение принца. Доказательством того стало ускорение коня, хотя, куда уж быстрее?! Лицо девушки еле-еле спасало от веток деревьев то, что она почти полностью скрывалась за спиной принца, но по ушам порой больно били эти треклятые ветки. Правда, этого как-то не замечалось. Особенно Джасти перестала всё замечать после того, как начала слышать лязганье металла, будто кто-то скрестил два меча.

— Ваше Высочество!

— Его Высочество прибыл!

— Принц Леголас направляется сюда!

Непонятные и повторяющиеся слова были слышны отовсюду, будто седоков окружили со всех сторон, но принц на это никак не реагировал, значит, всё в порядке… Если можно так сказать. Лошадь затормозила слишком сильно, Джасти больно ударилась носом в спину эльфа, который через секунду уже слез с коня и быстрым шагом направился туда, откуда доносились звуки боя.

Наконец, когда картину впереди не прикрывало ничьё тело, Джасти смогла разглядеть, что происходило. Йорвет был здесь! Сильно запыхавшийся, он бился на мечах с каким-то эльфом, который казался девушке смутно знакомым. Оба противника выбились из сил — это видно по заторможенным движениям и частому дыханию, но никто не хотел отступать. Неизвестный был таким же высоким, как и Лис, но не так хорошо сложен, был худее, а значит, шустрее. Раненая рука одноглазого иногда безвольно покачивалась из стороны в сторону, измученная частыми и резкими движениями, но, дабы она не была помехой, Йорвет прятал её за спину.

Бой выглядел очень жестоким — мечи падали на врагов с безумной скоростью, рассекая воздух, взмахи рук были мощными, и каждый раз Джасти казалось, что один меч вот-вот сломает клинок другого. Однако, как ей показалось, никто не хотел действительно ранить. Не считая простреленного плеча, оба эльфа были чисты от ран или крови. Будто они хотели выяснить, кто дольше сможет выстоять бой. Конечно, может, сестре так только казалось. Быть может, это просто воображение девушки, которая и думать отказывалась, что кто-то сейчас хотел убить её телохранителя.

— Йорвет, Киаран, немедленно остановитесь! — вскрикнул Леголас, пытаясь перекричать бьющийся друг о друга металл, но два противника и ухом не повели. Принц сделал попытку подойти к ним, но дорогу тут же перегородили несколько мужчин из отряда. Голубоглазый явно опешил от такого. Даже Джасти удивилась — как они могли перегородить дорогу принцу? — Что вы делаете? Отойдите!

— Ваше Высочество, молим, простите нас, — низко склонили головы мужчины, но с пути так и не отошли. — Мы не можем.

— Киаран! Йорвет! — вновь попытался докричаться до дерущихся златовласый. И ведь они его явно слышали! Ну нельзя не услышать Леголаса!

Джасти посмотрела на землю и предприняла попытку как-то слезть с лошади. Перекинув ногу и сев на зверя боком, хотела ловко спрыгнуть, но зверь явно жаждал отомстить за её килограммы и неожиданно встрепенулся, отчего девушка скользнула по его спине как по горке. На ногах не удержалась, упала, на это никто даже внимания не обратил. Да и не хотела она этого внимания, лишь бы дерущиеся прекратили эту потасовку.

На ходу отряхнув руки, Джасти подошла к принцу и осмотрела стражников, что стояли напротив. В их глазах прочиталась явная брезгливость.

— Ваше Высочество, ничего плохого не случится, обещаем. Но уведите отсюда человека.

И эти проклятые слова дали реакцию, которую уже было невозможно остановить. Джасти смотрела на двух соперников. Йорвет, услышав «dh’oine», замер:

— Джасти?

Он оглянулся и встретился с девушкой взглядом, но это случилось именно в ту секунду, когда он должен был парировать очевидный удар Киарана. Второй эльф был уверен, что его удар будет отбит, и он не пожалел сил, но Йорвет отвлекся на девушку. Лезвие меча воткнулось в тело одноглазого, и никакая кольчуга его не спасла от удара. Над поляной раздался сдавленный стон, соперник опешил, не веря своим глазам. Он не хотел этого! Не хотел ранить боевого товарища, о чём говорили распахнутые от страха глаза.

— Йорвет! — в одну секунду закричали Леголас и Джасти и метнулись к раненому, отталкивая стражников.

Да они уже и не пытались преградить дорогу — все воины вмиг оказались перед бывшим командиром. Сестра видела всю эту сцену как в замедленной съёмке, но для всего, что случилось, понадобилось каких-то пару секунд. Проклятые секунды, заставившие сердце медсестры замереть, а землю уйти из-под ног. Упав перед скривившимся от боли Старым Лисом, Джасти трясущимися руками заткнула рану, из которой потопом сочилась кровь, мгновенно окрасив девичьи руки в красный цвет. Нет-нет-нет! Так нельзя! Нельзя, чтобы он умер! Из-за неё! Чёрт знает, может, не придя человечка сюда, Йорвет бы не отвлекся на неё, а спокойно закончил бой, позже получил оплеуху от принца… Но она же дура! Посчитала, что мир вертится вокруг неё, что сможет спасти Лиса в случае чего! А что в итоге? Из-за неё он был ранен… Серьёзно ранен! А она растеряла все свои знания где-то по дороге сюда.

— В сторону! — кричал Леголас. — Всем отойти! Джасти, сделай что-нибудь!

Сделай? А что тут делать? Она без своего снаряжения в дремучем лесу, среди эльфов-вояк, у которых были только мечи. Нет никакой чистой ткани, чтобы зажать рану. А какая кровь? Венозная? Артериальная? Зажать артерию прямо в ране? Джасти не помнила, ничего не видела из-за нахлынувших слёз, глаза будто вместе с сердцем пульсировали, отдаваясь сильной болью в голове. Она не могла сосредоточиться. Это не на поле боя, где человечка морально и со всем снаряжением была готова оказать любую помощь! Почему она, дура, не додумалась взять с собой хоть что-нибудь? Сейчас видела лишь огромное количество крови на ране своего дорогого и родного эльфа. Он ещё был в сознании, морщился, кривился в гримасе боли…

— Джасти, успокойся! — новый крик со стороны Леголаса. — Что принести? — почему она не может так же взять себя в руки? Почему ладони предательски трясутся? Всё, что она делала, зажимала рану и мысленно звала Йорвета, молила его оставаться в сознании, жить! Но что дальше?

* * *

— Джасти, если ты ему сейчас не поможешь — он умрёт! — произнести Леголасу эти слова было больнее всего. Он думать отказывался и даже предполагать, что его лучший друг сейчас может умереть. Но медсестра сейчас в панике, она не знала, что делать — принц это видел, приходилось выводить её из этого состояния такими жестокими словами. — Говори, что принести!

— Всё, — всхлипнула она. Кажется, сработало, так как она начала предпринимать какие-то действия — рывками за штанины приподнимала ноги эльфа, заставляя их согнуться в коленях, слабыми попытками разорвать одежду возле раны, но тут рядом с ней тут же упал Киаран и помог ей. — Найдите носилки и несите всё!

— Беги в лазарет, — приказал Леголас первому эльфу, попавшему на глаза. Сам он отказывался покидать друга. Если же… вдруг… смерть захочет забрать его, голубоглазый себе никогда не простит, если не будет рядом. — Сообщите Мариэль, что произошло, и приведите её сюда со всеми медикаментами, которые могут понадобиться.

Эльф в секунду скрылся из виду, а Леголас опустился на колени перед Йорветом напротив Джасти. Мариэль знает, что надо принести. Она столько училась у Джасти… Должна знать! Одноглазый тем временем продолжал оставаться в сознании, но он слишком быстро бледнел.

— Йорвет, ты только держись, слышишь? — прошептал Леголас, смотря в лицо друга. С явно спутанным сознанием, он не сразу отыскал лицо принца, но тут же простонал в плотно сжатые зубы — Джасти сунула два пальца в рану и что-то сделала — Леголас не знал, но если это спасёт Лиса — пусть! — Не смей умирать!

Йорвет ничего не ответил, только медленно перевёл взгляд на Джасти и попытался рукой найти её. Человечка мгновенно перехватила его руку и крепко сжала, что-то негромко нашёптывая, но вряд ли кто-то слышал. Может, она молилась, может, умоляла эльфа держаться.

— Оставь, — перебил её Йорвет. — Я всё равно…

— Не разговаривай! — рявкнула девушка. — Идиот. Вот выведу тебя из этого состояния и сама мечом заколю. А потом вновь спасу. И опять заколю, дурья твоя голова!

И стоило бедняжке открыть рот, как она вновь стала поддаваться истерике, но упрямо держала вторую руку в ране. Леголасу показалось, или кровотечение стало меньше? Если так, то… Спасение эльфа будет зависеть только от скорости отосланного воина и Мариэль. «Умоляю, быстрее!»

— Ваше Высочество, мы можем что-то сделать? — голос Киарана был неожиданными для принца.

Что-то сделать? Да он сам чувствовал себя таким бесполезным. Голубоглазый огляделся, словно в лицах Белок искал хоть какое-то спасение или чуда. Но все они только окружили бывшего лидера и со страхом в глазах перешёптывались. Для них рука девушки в ране была чем-то диким, но они, как и Леголас, готовы были принять любое действие сестры, только пусть она его спасёт. Киарана принц оставил без ответа. Он ничем не поможет. Уже помог.

— Джасти… — прошептал раненый, сжав девичью руку так сильно, как он только мог в таком состоянии. — Моя dana.

— Твоя, Йорвет, — всхлипнула девушка, не отрывая взгляда от раны. — Только твоя, но молчи!

— Пусть лучше так, — не унимался Старый Лис. — Я готов. Это — лучшая судьба, которую я хотел бы принять, — голос его слабел, становился всё тише. И пусть он говорил на непонятном для Белок языке, они все разом замолчали. Нет, не из любопытства. Они давали своему бывшему лидеру сказать свои последние слова. Последние?! Нет, нет и ещё раз нет! Никаких последних слов! «Джасти, ну сделай что-нибудь!». Леголас понимал, что она сейчас делала всё, что могла, но он не мог не требовать большего! — Лучше смерть, чем жизнь без тебя.

Но ни Леголас, ни Джасти никак не среагировали на его слова. Они слышали, но осознание этих слов придёт намного позже. Сейчас им важно вырвать его из рук смерти, как это было ранее. Но Йорвету, кажется, не важно, слышат его или нет. Он хотел высказаться. Он тратил свои последние силы на эти тихие слова:

— Не хочу быть далеко от тебя. Не хочу пережить тебя. Не хочу видеть тебя с другим. Пусть так, — с этими словами он отпустил одну руку Джасти и схватил другую, которая была в ране. Кажется, он пытался вытащить её, тем самым обрекая себя на смерть, но Леголас быстро перехватил его и сжал ладонь. Не позволит! — Пусть так…

Йорвет закрыл глаза, а его рука обмякла в хватке Леголаса. Что? Нет!

— Йорвет, не смей! — закричал на него принц, но слова утонули в молчании, что образовалась на поляне. Как так? Неужели, умер?

— Нет, ещё жив! — словно прочитав мысли принца, сказала Джасти.

Жив… Просто сознание потерял… Йорвет, какой же ты идиот! Теперь ясно, отчего он так злился на голубоглазого. Он ревновал, хотел быть подле человечки вместо принца. Почему не сказал об этом раньше? Если так, то принц бы дал на это добро, прекрасно осознавая свою к ней симпатию, но, зная, что кто-то испытывает к ней более глубокие чувства, тут же отошёл в сторону. Кровь стала сочиться меньше. Намного меньше. В голове поселилась надежда, что ещё не всё потеряно. Мариэль, ну где же ты?!

* * *

Джасти слышала его… слышала и внимала его словам. Настолько была поражена им, что даже не заметила, как Лис стал вытаскивать зажимающие сосуд девичьи пальцы. Спасибо Леголасу — не позволил этого сделать. Но нельзя было отвлекаться, как бы ни хотелось, даже на такие слова. Они не последние! Джасти сделает всё, хоть эльфийским богам душу отдаст, но не отпустит этого вредного телохранителя. «Ты сильный, ты справишься. Только держись!».

— Нет, он ещё жив! — вскрикнула она, стоило заметить, как эльф обмяк на земле. Но крик был скорее себе, чтобы докричаться до своего сознания, которое и так отказывалось верить в страшный исход.

Но это не есть хорошо. Ему нельзя было терять сознание. Нет, это не могло значить, что смерть эльфа близка! Джасти отпустила его руку, что держала прежде, и со всей силой надавила на рану. Кровотечение из самого крупного сосуда больше не шло, но поражен не только он, нужно было чем-то закрыть всю рану. Через какое-то время Леголасу принесли тряпки, и он сам заткнул дыру в животе Йорвета. Эльфы о чём-то переговаривались, руки принца тряслись наравне с ладонями девушки… Сколько так прошло времени — неизвестно, но Йорвет холодел, сердце билось реже… «Не умирай, мой хороший, только не уми…»

— Киаран! Ты глянь, кого мои воины поймали рядом с вашим лагерем! — весёлый голос Зеврана был совсем не к месту. Джасти не особо ему удивилась — у неё была более важная работа. — Забавно, Леголас говорил, что… Что здесь произошло?! — а дальше, судя по его повышенному тону, пошли эльфийские маты.

Джасти всё-таки обернулась, но тут же встретилась с презрительным взглядом того, кого вообще больше не ожидала увидеть в своей жизни. Как же звали того эльфа? Явин… Или Явеин? Его, связанного, крепко держал за плечо Зевран, вышедший из леса с толпой эльфов. Судя по татуировкам на разных частях тела — Вороны.

Не успела девушка и что-либо понять, как путь к ней и Лису тут же перегородил Леголас и большинство Белок. Джасти догадывалась, что поджог устроил именно этот эльф, да и страх перед ним никуда не ушёл — то, как он хотел её убить, если бы не подошедшие вовремя Йорвет и Исенгрим, ещё вспоминалось в страшных снах.

— Яевинн, ты жив?! — спросил Леголас. Судя по его сильному удивлению, он, как и человечка, не верил своим глазам. — Я приказал доставить тебя к отцу, как ты сбежал?

Зевран тоже опешил, но не оттого, что держал пойманного, а из-за картины, что предстала перед ним. Бросив Яевинна к ногам Леголаса и что-то сказав своим эльфам, невысокий воин бросился к Йорвету. Потянул руки к ране, хотел помочь, но, осознав, что даже не знает, чем, просто замер. В его глазах читался лишь один вопрос: «Что случилось?».

— Зевран, где ты его поймал? — не отводя взгляда от пленника, прорычал Киаран, также вставший между девушкой и эльфом.

— Т-тут, недалеко, — запинаясь прошептал он. — Я послал к вам пару ребят проверить, где Йорвет. Яевинна нашли следящего за лагерем Белок. Мне доложили об этом, и я ринулся сюда. К тому моменту он уже пытался бежать из леса.

Слишком шумно. Для Джасти тут было слишком много народу! Слишком тяжело дышать! Йорвету нужен воздух, но их окружили все — Вороны, Белки, пленники. Что там происходит? Джасти видела, но ничего не понимала, эльфы говорили на своём языке. Кажется, её окружили, чтобы защитить от пойманного, но он связан. «Прошу, отойдите, дайте Йорвету воздуха!» — но слова так и застревали в горле, да и будут ли они услышаны во всей этой суматохе. Леголаса теперь нет рядом — Джасти приходилось и сосуд зажимать, и тряпку на ране держать. Но, слава всем богам, что есть в этом мире — кровь медленно, но верно, переставала течь. Лишь бы Старый Лис держался до её полной остановки, лишь бы не были задеты органы!

— …Ты прекрасно знал, что он — предатель и пытался убить наших! — что-то там кричал Киаран уже на Элеаса, которого до сих пор держали эльфы. Он стоял на коленях, его руки крепко держали двое из Белок так, что пойманному чуть ли не приходилось целовать землю. Но он покорно опустил голову, что-то кричал и… сожалел? Текли ли с его глаз слезы, или это Джасти перепутала их со своими?

— Я знал! Я хотел его привести к тебе, но он затуманил мой разум! Все эти слова про человека, про то, что Йорвет про неё говорил! Сказал, что он за неё готов жизнь отдать… Киаран, умоляю, прости!

— Ты всё подстроил! — вдруг крикнул Леголас уже Яевинну.

Один раз Джасти слышала в его голосе столько ненависти — при первой встрече. Оттого было так непривычно, даже страшно видеть его в таком духе. Что же происходит? Почему принц не уведёт всех отсюда?!

— Ваше Высочество! Джасти! — слава небесам! Она пришла!

— Мариэль, мы здесь! Быстрее!

Девушка подняла голову, чтобы разглядеть свою подругу. Эльфийка мчалась на коне Амайры позади эльфа, которого Леголас отослал отсюда. На этот неожиданный женский крик обернулись практически все, и Яевинн воспользовался ослабленной хваткой стражников и резко дернулся вперёд, одновременно с этим замахиваясь в сторону Джасти кинжалом. Подождите, разве у него руки были не связаны? Откуда у него появился этот кинжал?

Человечка только и успела крикнуть, но не отпрянула в сторону и не попыталась как-то спастись… Она рефлекторно закрыла собой в первую очередь раненого. Не зная, чем руководствовалась, но сейчас для неё важнее всего было спасти Йорвета. И уже готова была почувствовать весь холод металла, но эльф удара так и не произвёл. Лишь секундный шелест травы, а позже — ругань эльфов. Послышался новый женский испуганный крик — Мариэль. Джасти распахнула глаза и подняла голову, боясь увидеть окровавленное тело своей ученицы, своей подруги! Но всё оказалось куда лучше: Леголас, её верный спаситель, перехватил руку Яевинна, вывернул её, и пока эльф кричал и матерился, предпринимая жалкие попытки выбраться из захвата, голубоглазый вытащил меч из ножен близстоящего эльфа.

— Не смотри, — прошептал Зевран, в миг закрывая от девушки всех воинов. — Ты нужна ему. Помоги.

Встретившись с напуганными глазами Ворона, девушка перевела свой взгляд на бледного Йорвета. Точно! Она здесь не за тем, чтобы смотреть на суд. В эту секунду человечка услышала взмах меча, рассекающего воздух, отчаянный крик, а потом сдавленный стон. Нет-нет! Нельзя отвлекаться. Жизнь Йорвета ещё в опасности. Мариэль, словно услышав её мысли, оказалась рядом, разворачивая свёрток, который принесла собой. Здесь было всё, что надо.

— Стой!

— Держите Элеаса!

— Элеас удрал!

— Вороны, Белки, найти его!

Что там происходило дальше — Джасти не знала. Она уже была сосредоточена на ране своего телохранителя. В считанные секунды на поляне стало как-то пусто, десятки ног затопали по земле, и тени эльфов скрылись из виду за деревьями. Вроде бы кто-то ещё оставался, но это уже никого не волновало. Ну и пусть. Чтобы там ни произошло, Леголас и Зевран защитят спину человечки, пока она будет биться за жизнь Йорвета.

29. Жизнь дороже всех сокровищ

Йорвет лежал в комнате Джасти в лазарете. С той страшной ночи прошло несколько дней, и хоть девушке удалось спасти его (во что она до сих пор слабо верила), всё равно не могла отделаться от мысли, что Лис всё ещё в опасности. Просыпался он очень редко и только ради глотка воды. Джасти с Амайрой дежурили возле его койки по очереди. Ни первая, ни вторая не могли оставить его одного в пустом помещении. Если бы не работа, наверное, обе так бы и оставались подле раненого. Пару раз Амайра чуть ли не силком вытаскивала Джасти из комнаты, дабы та ушла отдохнуть домой, ведь с тех пор она там больше не появлялась, ночуя только в лазарете среди женщин. Если сон вообще приходил.

Частенько лазарет стали посещать посторонние, которых Мариэль и Зевинас с трудом выпроваживали из здания — Белки. Лишь Киарану, как самому приближённому воину, Джасти позволяла навестить Йорвета. Сначала она очень злилась на него и была близка к тому, чтобы воткнуть скальпель в спину остроухого. Он проткнул Лиса! И не важно, что одноглазый отвлёкся на девушку. Если бы Белки с самого начала нормально отнеслись к желанию Йорвета охранять человека, такого бы вообще не случилось! Но постепенно, чем чаще медсестра наблюдала за искренними страданиями Киарана и видела раскаяние в его глазах, тем меньше становилось её желание убить Белку. Несмотря на его отношение к выбору Йорвета, молодой эльф любил лидера. Как друга, как брата… Неважно, но одноглазый был ему дорог. Всем Белкам.

Один раз Киаран даже заговорил с Джасти на её языке, чем сильно удивил человечку.

— Почему он не просыпается? — глухо спросил он, сидя перед спящим Йорветом.

— Он просыпается, — заверила его девушка. — Но он потерял много крови, рана была серьёзной. Дай ему набраться сил.

— Его ведь не отправят в дом Последнего Пути… опять?

— Его жизнь вне опасности, — и ведь головой это знала! Почему же сердце болело при виде спящего эльфа? — Давление приходит в норму, кожа розовеет день ото дня. Сейчас его организм направляет все силы на регенерацию и восполнение потерянного количества крови.

— А эти твои… штуки?..

— Капельницы?

— Да. Помогают?

— Просто так я бы их не ставила.

Повисло неловкое молчание, во время которого Джасти поторопилась оставить двух друзей наедине, выходя в помещение с женщинами. Опять было много новеньких. Слух о том, что под девичьими руками не умер ещё ни один младенец, быстро облетел весь Амарайл. Совпадение или нет, но именно сейчас, когда Джасти было не до веселья или работы, к ней частенько приходили молодые особы с мужьями и просили именно человечку принять роды.

— Живот набухнет — приходите, — отвечала Джасти и грубо закрывала дверь перед носами барышень, у которых живота толком не было видно. Мариэль, бедняжка, даже не знала, как перевести эти слова в более мягкой форме.

Нет, медсестра понимала, очень важно следить за плодом с первых его месяцев в утробе. Не до этого было человечке. Она не могла ни есть, ни спать, лазарет практически забит, обучение целительниц никто не отменял, она ждала, когда Йорвет откроет глаз и попросит не только стакан воды, но и скажет ей, что чувствует себя хорошо, что ему намного лучше! Вот вновь прибежала радостная Амайра и сказала, что Йорвет просыпается, просит пить. Это хорошо… Нет, это замечательно, но… Джасти требовала от него большего. И с другой стороны, как же больно, когда он просыпается не в её «дежурство».

Как назло Леголас и Зевран уехали искать орков на следующий день после случившегося. Они пришли накануне своего похода спросить о здоровье Йорвета, и оба разрывались между долгом и другом. Это было видно по их глазам, по тому, с каким нежеланием они уходили из лазарета.

У Джасти не было времени спросить у юношей, что же тогда, чёрт побери, случилось. Почему эльфы схлестнулись в битве? Почему появился Яевинн, почему держали одного из Белок — Элеаса, что с ним стало? Столько вопросов, но спросить можно было только у Киарана, к которому Джасти боялась подходить лишний раз. Не хотела нервировать его своим присутствием, чтобы потом он опять смел предъявлять Йорвету претензии.

Так и жила девушка последующие дни. Её горе по-настоящему могла разделить лишь Амайра. Она искренне влюблена в Лиса, и человечка была уверена, что будь её воля, старшая целительница не задумываясь поменяла свою жизнь на его. Женщина, как и Джасти, не спала и не ела. Её голову занимал эльф, который покоился за стенкой, в то время как ей нужно было продолжать обучаться, но, стоя возле новой беременной, она не могла посчитать пульс или измерить давление. В этом здании был лишь один, кому она хотела это делать.

— Ступай, Амайра, — прошептала человечка, видя, как металась женщина. — Побудь с ним.

Сначала та будто не поняла, что обращаются именно к ней, но вместо того, чтобы побежать к эльфу, она вынула из ушей душки стетоскопа и виновато опустила голову:

— Прости. Я попытаюсь взять себя в руки.

— Нет, ступай. Мне и самой будет спокойнее, если ты лично проследишь за его состоянием.

Джасти сказала это не для того, чтобы поднять настрой эльфийке — она на самом деле так считала. И, получив благодарную полуулыбку, взглядом приказала другой целительнице измерить показатели беременной. Не из-за лени. Они должны учиться делать это рефлекторно.

Следующий день был очень тяжелым как для Джасти, так и для Амайры. Нет, дело не в Йорвете. Дело в беременных, которые решили рожать практически одновременно. Пока медсестра принимала роды у одной, у второй уже полностью раскрылась шейка матки, о чём испуганно известила Мариэль, следящая за её состоянием. И тут перед Джасти встал вопрос. Пора. Это был экзамен. Но для кого? Мариэль — её лучшая подруга в этом мире… Нет. Вообще! Она с ней с самого начала! Красавица знает немного больше здешних эльфиек и уже готова сделать всё самостоятельно, но… Почему-то сердце кричало, что это должна сделать Амайра. Быть может, так как она старшая здесь, это должно было как-то вдохновить её, показать, что она — всё ещё королевская целительница! Да и успех в самостоятельных родах (а Джасти была уверена в её успехе) должен был как-то отвлечь от страданий за Йорвета… Но и с другой стороны, человечке было тяжело себя простить, ведь она мечтала, что когда-нибудь именно Мариэль будет первой. Наверняка она расстроится, но поймёт ли?

— Амайра, принимай роды, — решила Джасти.

— Ч-что? — та, похоже, думала, что человечка должна будет разорваться, каждую минуту менять перчатки и бегать от одной орущей к другой?

— Мариэль, подстрахуй её, — пришлось закричать, дабы малышка услышала её в оре двух рожавших женщин. Этими словами она ясно дала понять Амайре, что решение было окончательным, и всякие оправдания слушать не желает. Королевская целительница — большая девочка. Память хорошая, на занятиях очень скрупулёзно относилась к тем или иным вопросам. Она справится.

Другие эльфийки разделились: одна группа стояла позади Джасти и училась на её действиях, вторая — подле Амайры. Старшая взяла свёрток с заготовленными для родов материалами, подбежала к роженице, распаковала их, надела перчатки и принялась за работу. Что там дальше было — человечка не обращала внимания. Ей и своей работы хватало — пришлось рассекать промежность для лучшего прохода плода, приказать эльфийкам принести больше чистой воды и простыней… И даже когда пуповина была перерезана, а ребёнок тщательно вымыт помощницами, Джасти не подошла к Амайре и не проверила работу — просто была в ней уверена. Может, ещё и из-за того, что чувствовала себя ученица довольно спокойно: не задавала вопросов, не мешкалась, а просто делала.

— Мне больно… — стонала новоиспечённая мать, с мольбой смотря на эльфиек. — Сделайте что-нибудь, умоляю!

Наверное, она просила женщин об их золотом сиянии, так как медсестра заметила, с какой мольбой мать смотрит на руки красавиц. И они немедленно торопились исполнить желание страдающей… Нет, не магией. Пошли за бутылями с холодной водой. Какое счастье, что нашлось применение использованным бутылкам из-под изотонического раствора или глюкозы. В них наливалась холодная вода, потом их убирали в тёмное и прохладное место. Не лёд, конечно, но тоже неплохо. Вернувшись с одной такой бутылкой, её положили матери на низ живота, что-то сказали грубым голосом и вернулись к изучению действий человечки.

Когда же всё закончилось, Амайра с гордостью в глазах лицезрела своего первого младенца, которого приняла не по эльфийским правилам, и будто светилась от счастья. Она смогла! Сама! Приняла роды! С какой благодарностью она сейчас смотрела на Джасти; было видно, что не находилось слов, чтобы в полной мере выказать свою признательность за оказанное доверие. Но человечка лишь улыбнулась и махнула рукой, мол, всё хорошо, ты молодец.

— Ступай домой, — сказала Джасти. — Уверена, тебе есть перед кем похвастаться этой победой, — улыбка Амайры сошла на нет, и бедная женщина посмотрела в сторону комнаты, где покоился Йорвет. Кажется, она думала, стоило ли его оставлять ради такой мелочи, как хвастовство. — Я с ним побуду, не переживай. После такого тебе нужен отдых, а то больше к беременным не допущу.

И хоть девушка шутила, старшая эльфийка согласилась с её словами. Этим вечером занятий не было — красавицы со спокойными сердцами ушли по домам, осталась только Мариэль, которая ждала Зевинаса. Дни напролёт он пропадал в доме двух девушек, но не затем, чтобы просиживать штаны. Ежедневно эльф уходил на охоту, готовил Мариэль ужин, шёл в лазарет, провожал её домой, а утром — обратно. Если у него было свободное время, он ходил по лавкам, собирал разные травы в лесу для целителей. В общем, заменил Йорвета во всём. Но это был не Йорвет.

Сам же Лис лежал в кровати, будто вообще за весь день не двигался. Джасти подошла к нему ближе и потрогала лоб. Горячий, но ровно такой, каким должен быть. Приподняв одеяло, сестра осмотрела повязки, которые Амайра успела сменить утром. Присев на кровать, девушка взяла эльфа за руку и нежно стала поглаживать её, не отрываясь, смотрела на это безмятежное лицо. Такой красивый, даже со шрамом. Каждый раз, оставаясь с ним наедине, Джасти вспоминала те слова, которые он говорил, рассчитывая, что они станут последними. Можно ли было это принимать за признание в любви? Да, конечно можно! Иначе что это было? «Я хочу быть твоим единственным и вечным телохранителем»? Нет, вряд ли.

А что Джасти? Ничего. Она и мечтать не смела, что её полюбит какой-нибудь эльф. Да ещё и сам Лис! Но в тот момент он сказал ей такие слова, о которых она никогда не задумывалась в этом мире: «Не хочу пережить тебя». Ведь точно… Они здесь живут очень много. Йорвет останется неизменным, а Джасти успеет состариться и умереть. Но… вдруг повезёт? В смысле, эльфы на Земле стали быстро стареть. Значит ли это, что люди в Лихолесье, наоборот, замедлят ход своей жизни? Или для этого нужно обязательно быть эльфом?

— Джасти, — вывел девушку из мыслей голос Мариэль. Человечка обернулась и увидела слегка улыбающуюся красавицу в дверном проёме. — Я ушла.

— Да, хорошо. Спокойной ночи, — но не успела красавица закрыть дверь, как Джасти её окликнула, вспомнив об одной мелочи: — Я извиниться хотела.

— Извиниться? За что?

Та пожала плечами, хотя прекрасно знала ответ, но слова никак не выстраивались в правильное и понятное предложение. Мариэль нахмурилась и, войдя в комнату, положила свои ладони подруге на плечи, беззвучно спрашивая о случившемся.

— Мне всегда казалось, что ты будешь первой эльфийкой, которая примет роды по нашим правилам, — и всё равно предложение получилось странным. Джасти даже грустно усмехнулась от этого, а красавица только беззлобно посмеялась.

— Что ты! Не важно, кто помог ребёнку появиться на свет. Главное — он жив и здоров, разве нет? — ах да, это же Мариэль — самая святая из всех святых. Да чтобы она завидовала или ревновала? Да никогда! — Тебя гложет только это?

— Не знаю. Мне бы было это важно, — честно ответила девушка.

— Моя очередь ещё придёт, я знаю. Ты всё правильно сделала — Амайре это важнее. Её гордость и честолюбие были сильно задеты с твоим появлением. Она должна вновь почувствовать свою надобность и полезность нашему обществу.

— Спасибо, — прошептала человечка, кладя ладонь на руку Мариэль, — что так считаешь.

— Долго не засиживайся, — ласково прошептала красавица. — Тебе нужно отдохнуть. Я постараюсь завтра прийти пораньше.

Джасти кивнула, и малышка скрылась за дверью. Вот и осталась одна, не считая спящего эльфа и пятнадцать женщин с семью эльфятами. Кстати… четырех завтра можно отправить домой.

Джасти перевела свой взгляд на Йорвета и, тяжело вдохнув, подвинулась ближе к его лицу, чтобы рука спокойно доставала до его головы, которую человечка часто любила гладить в уже привычной манере. Любит, значит? А она? Симпатия — определённо. А вот любовь… Просто не задумывалась об этом. Зато теперь ясно, отчего она так бесилась, когда Йорвет был рядом с Амайрой — банальная ревность, которую уже немаленькая Джасти не смогла определить сразу. Даже как-то стыдно. И поведение стало каким-то детским: обижалась на каждое грубое слово, словно подросток. А то, что он раньше её душил, грозился порезать кинжалом, бросить в костёр… Это ничего? Даже как-то смешно.

— Ты просыпайся скорее, — тихо-тихо попросила эльфа Джасти. — Я по тебе очень скучаю, — встав с кровати, она подоткнула одеяло, едва ощутимо коснулась губами его лба и, смотря в спокойное лицо Старого Лиса, вышла из комнаты.

* * *

Утром был сильный ливень, но Мариэль всё равно исполнила своё обещание и прибыла пораньше. Что очень хорошо, ибо человечку ждал сюрприз.

Дело в том, что кто-то громко забил кулаками по дверям лазарета. Джасти проснулась даже не от этого, а от того, что из-за шума заорали младенцы. Спала она, как и предполагалось, плохо, и оттого пробуждение было просто отвратительным. Почти на ощупь девушка подошла к дверям здания и отворила щеколду (из-за того, что в прошлом особо рьяные родственники пытались навестить своих женщин, пришлось поставить её на дверь). Джасти была уверена, что это Мариэль, Амайра или кто-то ещё, но не трое незнакомых эльфов.

Первая попалась на глаза женщина. Худенькая даже по меркам остроухих, она, казалось, сейчас поломается от сильных капель дождя, бьющих по спине. Как она вообще умудрялась стоять в таком состоянии, да ещё и с животом, который точно должен был вечно тянуть её вперёд?! Неестественно большой… А может, так казалось из-за того, что это девушка была неестественно тонкой? Её поддерживал высокий эльф (может, муж?), а впереди стоял старик. Ну, на старика не очень был похож, но если сравнивать с тем же Трандуилом, неизвестный был явно старше. А может, это из-за его сильной сутулости и морщинистых рук? У эльфов вообще такое бывает?! Хотя… чего удивляться? Вот у Джасти на работе был молодой санитар. Так у него в двадцать пять лет руки были как у старика — а всё из-за того, что парень знал слово «работа». Не то, что некоторые неженки… Да речь вообще не об этом!

— Утро раннего и недоброго, — махнула рукой Джасти, приглашая гостей войти в здание. Они вошли, и уже хотели было пройти дальше, где начинались кровати женщин, как девушка резко замахала перед их лицами руками и пальцами показала на ноги. — Стоять! Обувь снимайте здесь.

Да, она ввела сменную обувь. Уже давно. Вот только бедные эльфы переглядывались, не понимая, о чём вообще речь шла.

— Прошу вас, помогите! — заговорил молодой мужчина. — Вы же тот человек, которого привёз принц Леголас? — он вновь попытался подвести эльфийку к кроватям, но Джасти не дала им дорогу, указывая пальцами на грязные сапоги. — Прошу вас, не выгоняйте! Мы пришли с самого севера, моя жена в трудном положении! Ей пророчили умереть во время родов… — новая попытка подвести эльфийку к кроватям, новые непонятные взмахи рук человека. — Умоляю!

Дурдом! Джасти больно ударила себя ладонью по лицу, каждый раз проклиная себя. Вот если бы она начала учить эльфийский с первого дня пребывания в Лихолесье, то сейчас смогла бы сказать им, в чём дело. В итоге это превращалось в настоящий цирк. Но спасибо добрым новоиспеченным матерям. На помощь пришла одна из тех, кого Джасти хотела сегодня отпустить домой:

— Все, кто приходят сюда, снимают обувь.

— Ах, вот оно что! — будто боясь оскорбить какое-то божество, мужчина поспешно снял с себя сапоги и помог это сделать своей жене. Быстро о чём-то переговорив со стариком, муж наконец-то получил доступ в лазарет и повёл эльфийку к одной кровати, на которую показала Джасти. — Она не понимает нас?

— Увы. Но скоро придут другие эльфийки, они всё переведут, — пока они разговаривали, Джасти проследила взглядом за стариком, который слегка склонился перед человечкой в прощальном жесте и вышел из лазарета. Закрывать дверь на щеколду она уже не стала — вряд ли кто-то придёт, кроме целительниц. — Сейчас она осмотрит Вашу супругу, не беспокойтесь.

— Жених — на выход, — приказала девушка, умывая лицо и руки. Причём, её больше раздражал лепет, которого она не понимала из-за вечного ощущения того, что это про неё гадости говорят. Разумеется, эльф не понял. Подойдя к новоиспеченной красавице, Джасти ткнула пальцем в эльфа и указала ему тем же пальцем на выход. Он понял:

— Нет-нет, умоляю, не прогоняйте меня! Вы должны знать! Моя супруга не способна родить. Повитухи сказали нам, что она и ребёнок скорее всего умрут…

Джасти нахмурилась. Обычно, на этот её жест мужчины готовы были кинуться на неё с чем-нибудь тяжелым, но этот… Он был чем-то обеспокоен, напуган. Постоянно бегал глазами то по Джасти, то по эльфийке. Муж не ругался — он пытался что-то объяснить. Только поэтому человечка не продолжила его выгонять. Видать, это касалось жены — девушка осмотрела новоиспечённую и нахмурилась сильнее. Да, теперь она на неё смотрела не как на новенькую беременную эльфийку, а как на нового пациента. И с ней всё было не особо хорошо. Слишком худая, слишком бледная, слишком слабая. Либо она была чем-то больна, либо ребёнок был сродни с паразитом — высасывал из слабой матери силы. Нужен кто-то из переводчиков. В первую очередь, женщину надо переодеть. Отложив инструменты на тумбочку, Джасти взяла из чистого белья халат и подала новенькой. Умничка, всё поняла — незамедлительно стала переодеваться, а супруг в этом помогать. М-да… Славненькое утро.

Через пять минут как раз пришла Мариэль. Сестра уже успела ощупать плод и измерить бёдра беременной. К этому моменту ей уже не нужен был переводчик, чтобы понять страх супруга.

— Её зовут Ривиль, — начала рассказывать Мариэль всё, что узнала. — Пару месяцев назад ей пророчили смерть при родах из-за того, что она не сможет родить столь крупного ребёнка. Из-за слухов о тебе они рискнули прийти с самого севера, надеясь, что вы, люди, способны решать такие проблемы, — малышка искренне сочувствовала этой паре и с надеждой взглянула на наставницу: — Сможешь ведь?

Джасти пожала плечами и, не мигая, смотрела на живот Ривиль. На Земле такие вопросы решались просто — кесаревым сечением. Но чтоб обычная сестра провела эту операцию? Три ха-ха два раза. Пока эльфийка рассказывала об этой проблеме, человечка поражалась тому, что многим женщинам тут просто говорили: «Умрёшь во время родов со своим детищем», и всё?! В смысле, неужели даже ни кто не пытался помочь? Совсем? За столь их долгую жизнь?!

— Я свихнусь с вами, — честно сказала Джасти, и озвучила свой вопрос. Не удивительно — Мариэль кивнула. Женщины просто умирали во время родов. Вместе со своими детьми.

— Но это очень редкие случаи, — попыталась как-то оправдаться малышка. — Как правило, наши женщины всегда были способны к деторождению, — она взглянула на испуганную Ривиль: — Ты в детстве часто болела, да?

— Да, — только ответила эльфийка. Мариэль вновь обратилась к Джасти:

— У неё было слабое здоровье. Видимо, из-за этого её тело маленькое и так слабо, — Джасти не отвечала. Она думала, как помочь новенькой. Выгнать её и бросить умирать? Да ни за что! Но что делать-то? — Джасти, умоляю, скажи, что ты сможешь помочь!

Девушка открыла рот, чтобы сказать всё как есть, но в этот момент в лазарет вошла Амайра со всей своей свитой. Взрослая женщина сразу почувствовала какое-то напряжение и заметила новенькую. Эльфийки тут же поторопились туда, а медсестра указала Мариэль на них взглядом, беззвучно прося рассказать сложившуюся ситуацию.

Муж всё это время молчал. Сколько мольбы было в этих глазах, с какой любовью он гладил свою возлюбленную по голове, а она тряслась, время от времени осматривая других беременных. Они слышали всё, и, кажется, тоже знали, что бывают такие случаи, когда нельзя спасти ни ребёнка, ни мать.

В глазах же Джасти не было чувств — она думала, как выйти из этого положения. Как, интересно, справлялись повитухи этого мира? Неужели они даже не резали живот матерям, обрекая их на верную смерть, но зато спасая ребёнка? «Ах да… Для них же тела — священны. Конечно, пусть умирают, главное не трогать святость!», — злобно фыркнула девушка. Но… честно, в ней скорее говорило плохое настроение. Это на самом деле грустно. На это нельзя злиться.

— Я уже видела такое, — печально сказала Амайра.

— Не спасли? — спросила человечка. Старшая целительница покачала головой.

— Джасти, люди же справляются с такими проблемами? — на редкость строгая Амайра со всей душой прониклась к новенькой. Её голос был насквозь пропитан жалостью и надеждой. Понятно, отчего все жалели новенькую, ведь она была так молода. На вид — ровесница Мариэль, ей ещё жить и жить.

— Справляемся, — наконец выдавила из себя человечка. Но прежде, чем кто-то успел обрадоваться, она добивала: — Но не я. Это врачебная, очень серьёзная операция. Я не возьму на себя такую ответственность.

— Если не ты, тогда они точно умрут! — неожиданно вскрикнула одна из целительниц.

— А я не говорю, что собираюсь бездействовать! — в тон ей ответила Джасти. — Я думаю… — но что тут думать? Выход был только один: — Леголас говорил, что в деревне есть маг. Эльфийку нужно переправить на Землю, в мой мир.

— Что?

— Об этом и речи быть не может!

— Я не позволю такому случиться!

Джасти даже опешила от такого негатива учениц в её сторону. Амайра строгим взглядом заставила подруг замолчать и попыталась объяснить медсестре в более мягкой форме:

— Где гарантии, что люди не сделают ей что-то плохое после трёхлетней войны? — резонный вопрос. — Откуда ты знаешь, что ваши целители примут её? — тоже верно. Был один неприятный случай в больнице. Правда, потом главврач огромный штраф заплатил, но эльфийка в суд не подаст, так что и штрафов не будет. Подождите! Ну не все же врачи такие твари, верно?

— Я отправлю её в свой роддом, где работала. Там у меня есть знакомые, я поговорю с ними.

— Джасти, а как наши маги переправят тебя туда? Они не знают точное местонахождение твоего… роддома.

— Но вы же открывали порталы каждый раз в одном и том же месте!

— Да, но для этого им приходилось каждый раз открывать в случайном месте лишь в приблизительном участке вашего мира. А если портал откроется совсем в другом городе? — человечка прикусила губу, громко мыча, выражая тем самым недовольство от сложившейся ситуации. Она вновь взглянула на напуганную Ривиль. Та старалась смотреть куда угодно, только не на ругающихся женщин. — Джасти, это придётся сделать тебе.

— Это не в моей компетенции! — невольно вскрикнула человечка. — Амайра, я убью её!

— Ты ещё ни разу и никого не убила, — влезла в разговор Таэриэль. Ага… если не считать Драниэлья. — Только спасала.

Сумасшедшие. Но, с другой стороны, они в чём-то правы. Если Джасти повезёт, и маг всё-таки откроет портал рядом с каким-нибудь роддомом, а не в горах или лесах, где гарантии, что врачи примут эльфа? Нет, люди не сволочи, конечно! Просто. Где. Гарантии?.. Тем более, врачи и медсестры, скорее всего, были на войне и могли успеть проникнуться к эльфам ненавистью. Вон как тут Джасти приняли.

— Хорошо. Пойдём с другой стороны… Переправьте сюда врача! Угрожайте ему, тыкайте в его зад стрелами…

— Это запрещено, — вскинула нос Амайра. — Владыка запретил…

— Отведите меня к Трандуилу!

— Он отсутствует.

— Так, может, уже приехал!

— Об этом бы знал уже весь Амарайл.

— Да чтоб тебя!..

Ладно… Джасти уже знает, как сильно слово владыки, и не стала настаивать на том, чтобы притащить сюда врача. Но! Если бы только Ривиль продержалась до прихода Трандуила… Да! Точно! Надо молиться, чтобы её роды не начались раньше, чем прибудет отец Леголаса во дворец. И тогда уже медсестра в лепёшку расшибётся, но заставит его поступить так, как надо!

А если не успеет?

План «Б» будет простым. Джасти проведёт… Проклятие, это даже в голове не укладывается! Она не сможет кесарить! Видеть — это одно, но делать! Одна только анестезия чего стоит! И как назло, у человечки была одна книга по хирургии именно с кесаревым сечением, которая сгорела вместе с домом Последнего Пути. Была бы хоть книга, девушка чувствовала бы себя хоть на десять процентов, но увереннее.

— Джасти, так что нам делать? — с мольбой спросила Мариэль.

— Идите работать. Я что-нибудь придумаю, — тяжело вздохнув, она невольно встретилась взглядом с мужем Ривиль. — Пусть ищет себе дом — здесь ему делать нечего, и расскажите ему о наших правилах.

— Может, стоит сделать исключение? Такой случай же… — неуверенно предложила Таэриэль.

— Тем более! Постороннего быть не должно. Пусть Ривиль общается с другими женщинами, пусть они её подбодрят. А муж с вечными «всё будет хорошо» только лишний раз напомнит, что у неё не всё хорошо!

— Помнишь Нимэль? — спросила Мариэль. Джасти кивнула. Ещё бы её не помнить — первая беременная этого мира, с которой она общалась. — Я поговорю с её родственниками, которые живут в этом городе. Быть может, они согласятся принять его.

— Хорошо. На этом и решили. Андуниэ, — обратилась Джасти ко второй самой младшей эльфийке. Точнее, она в медицине (включая эльфийскую) была самой неопытной. — Ривиль твоя. Собирай анамнез, давление, пульс… Ну ты знаешь, — эльфийка удивлённо уставилась на свою наставницу. — Что? Вперёд, работаем! Пора всем вам уже учиться вести своих собственных пациентов.

* * *

Ближе к вечеру счастливая Амайра позвала Джасти в её же комнату, пока человечка думала над планом действий. Но, услышав, что Йорвет очнулся, как стало всё равно на этот план. Девушка вскочила на ноги и бросилась к своему телохранителю. Он действительно очнулся и не за тем, чтобы с полумёртвым выражением лица попросить воды. Он еле заметно улыбнулся, когда в комнату вбежала человечка, а она еле удержалась, чтобы при Амайре не броситься к нему на шею. Живой. Сонный, ослабевший, но в сознании.

— Привет, — тихо прошептал он.

— Привет, как ты? — Джасти быстро подошла к его кровати, присела на неё и приложила руку ко лбу… скорее, уже из-за привычки.

— Он в полном порядке. Повязки я сменила, давление в норме, — ласково прошептала старшая целительница. — Оставлю вас.

И с этими словами она закрыла дверь в комнату, оставляя эльфа и человечку один на один. Джасти не знала, что сказать, но нужны ли слова? Она так счастлива просто видеть его открытый глаз, по которому успела сильно соскучиться.

— Я в порядке, спасибо, — он попытался принять сидячее положение, но девушка быстро положила руки ему грудь, не позволяя это сделать. Ага, сейчас… Когда только Лис её слушал? Её ладони не особо-то мешали ему сесть.

— Тебе нельзя подниматься! — возмутилась девушка. — Помнишь, что я тебе обещала?

— Я ничего не помню, — поморщился Йорвет, прикладывая руку к ране на животе.

— Что? — похлопала та глазами. Как так? А она уже приготовила целое сочинение, которое должна была сказать при полном его выздоровлении на то признание. — Совсем-совсем ничего?

— Beanna, мне проткнули живот, — раздражённо сказал эльф. О, ясно. Здравствуй, старый Йорвет! — Но… — ох, как же нехорошо вспыхнул его глаз, — …помню, что ты сказала, что принадлежишь мне.

— Че-чего? — опешила она. — Я тебя обещала заколоть за такую опрометчивую выходку! Кажется, вроде я наркотиков не колола! Не было такого!

— «Твоя, Йорвет. Только твоя», — ехидно улыбнулся он. Хотя, это больше было похоже на оскал. Джасти усмехнулась на его забавное цитирование её слов.

— Я готова была сказать всё, что угодно, лишь бы ты не умирал, — состроила ему гримасу девушка.

— Забираешь свои слова обратно?

— А ты? — серьёзно просила она.

Йорвет усмехнулся чему-то и перевёл свой взгляд с Джасти куда-то в сторону. Неужели задумался? И с чего это он вдруг так воспылал? Несколько дней назад умирать собирался, а тут… Хотя, судя по его долгому молчанию, это он так шутил в своей манере. Девушка усмехнулась этой теории, и хотела было встать с кровати, чтобы заставить его лечь, но Старый Лис всё-таки удостоил её ответом:

— Я никогда не забираю свои слова обратно.

Джасти даже не успела осознать, что он сказал, как его рука уже легла на её голову и рывком притянул к своему лицу. В эту же секунду девушка ощутила, как губы эльфа впились в её. Неожиданно! Необычно! Приятно… Девушка не успевала за его действиями… Она смотрела в его лицо, а он уже безжалостно терзал её сухими губами, не думая о том, чтобы дождаться хоть каких-то ответных действий. Но придя в себя, Джасти тут же обняла Йорвета за шею, углубляя поцелуй. Такой горячий и, по правде сказать, долгожданный. Мужчина продолжал держать её за голову, будто боялся, что она рано или поздно отпрянет от него, а второй обнял за талию и прижал к своему телу. Ему было больно двигаться лишний раз, он кривился лицом, хмурился — человечка это чувствовала через губы, но он не хотел останавливаться. Не хотела разрывать этот поцелуй и сама Джасти.

30. Где наша не пропадала

Леголас с такой радостью смотрел на Старого Лиса и не мог поверить своему счастью. Живой! Выжил! Слава человечке, его жизнь вне опасности, по крайней мере, так говорила Джасти. И вот принц сидел на кровати раненого и смотрел на его полуоткрытый глаз.

— Как ты себя чувствуешь? — чуть слышно спросил голубоглазый.

— Джасти всю ночь над тобой колдовала, — добавил Зевран. — Уж смотри, чтобы её труды не прошли даром. Не смей тут помирать в наше отсутствие.

— Леголас… — слабым голосом простонал Йорвет, морщась ни то от боли, ни то от слов Ворона. — Заткни его, или я за себя не ручаюсь.

— Вот так всегда, — хмыкнул невысокий эльф, — стараешься как-то подбодрить, а он… Я что? Я ведь тоже волнуюсь, а ты…

— Зевран! — рявкнули в один голос Леголас и Йорвет.

— Всё-всё, ухожу! Но, Ваше Высочество, когда наговоришься с ним, позови. У меня тоже есть, что сказать на прощание.

С этими словами Ворон вышел из комнаты Джасти, где после операции отдыхал раненый, тихонько прикрыв за собой дверь. Небось, сам встал рядом и подслушивал. Да и пусть, Леголаса это сейчас не очень-то волновало.

— Где Джасти? — сразу перешёл к делу Лис.

— Она отдыхает, — ласково ответил принц, накрывая своего друга одеялом. — Зевран прав — она, Амайра и Мариэль всю ночь провели рядом с тобой и таки вырвали из лап смерти. Пожалуйста, не перенапрягайся лишний раз.

— Значит, я не умираю? — усмехнулся одноглазый. Хотел привстать, может, чтобы лечь поудобнее, но его лицо тут же скривилось от боли, и принц в секунду вернул ему обратно лежачее положение.

— Я же тебя только что попросил, Йорвет. Мне тебя связать предлагаешь? И нет, отвечаю на твой вопрос, ты не умираешь. Но смею предположить, что ты явно этого хотел. За что от меня потом сильно получишь. И от отца. Владыка, как узнал, что произошло в твоём отряде, был зол.

— Этого ещё не хватало, — поморщился собеседник, но уже из-за новости о Трандуиле. — Подумаю об этом позже. Что с Элеасом?

Леголас надолго замолчал, размышляя, стоит ли говорить обо всём своему другу. Не хотел его беспокоить, ведь тут же вскочит с кровати и побежит на поиски Элеаса. Быть может, повезёт, и ослабевший одноглазый уснёт во время этого молчания? Но нет: его пристальный взгляд не переставал буравить принца, требуя ответа. Принц тяжело вздохнул и подробно рассказал о том, что случилось после его отключки. Предателя так и не нашли, но Белки не собирались успокаиваться, пока не сделают этого. Яевинн мёртв. Теперь уже точно — Леголас лично позаботился о нём. Как оказалось, Яевинна даже не успели привезти к Владыке после первой поимки, он сумел ускользнуть от воинов голубоглазого ещё в лесу у дома Последнего Пути. Об этом было доложено эльфийскому королю, и он также позаботился о том, чтобы за сбежавшим началась настоящая охота. Но куда обычным воинам до Яевинна? Каждый раз ему удавалось уходить от погони. Вот только голубоглазому почему-то никто и ничего не сказал!

— О Джасти не беспокойся, — заканчивал свой доклад принц. — К ней уже приставлена охрана. Если Элеас попытается завершить начатое, то у него ничего не получится.

Йорвет был не особо удовлетворён этим рассказом, но хорошо, что он его порядком утомил. Сознание Старого Лиса держалось только на его крепкой воле. Силы, которые он успел накопить во время и после операции, быстро покидали тело. Веко тяжелело, зрачок направлен куда-то в пустоту, но он упрямо продолжал слушать своего друга.

— Кто? — лишь поинтересовался он.

Эльф спрашивал о новом защитнике Джасти — Леголас понял. Тот эльф уже показал себя не самым лучшим телохранителем, выбирая неправильные решения в прошлом, но он же мог просто сидеть в засаде и следить за окрестностями? Мог. Причём очень хорошо мог. Его даже не просили показываться девушке на глаза, но если и такое случится — медсестра его знала, и ничего плохого не случилось бы. Но сын Трандуила не торопился раскрывать личность и, чтобы как-то уйти от ответа, пошёл на хитрость:

— У стен тоже есть уши. Пусть его имя останется в тайне, — Йорвет лишь криво усмехнулся, прекрасно разгадав эту уловку, но то ли у него не было сил расспрашивать дальше, то ли он просто решил довериться другу. Неважно. — Те слова, что ты говорил Джасти, это правда? — вдруг спросил Леголас.

— Не переживай. Это ничего не изменит. Кто же знал, что она даже такую рану сможет залечить? — скривился эльф, всем своим нутром показывая, как он не хочет говорить на эту тему.

— В смысле: «Ничего не изменит»?

— Скажу ей, что был в бреду. Она глупая — ничего не поймёт.

— Зачем? — искренне удивился принц. Йорвет перевёл взгляд с некой пустоты на принца, безмолвно задавая ему тот же самый вопрос. Так и смотрели друг на друга, пока до голубоглазого не дошло, что именно беспокоило Лиса. То, что принц когда-то принял за осуждение, было ревностью, и сейчас командир Белок искренне полагал, что принц имел на неё виды. От этой мысли даже смешно стало. Нет, Леголас по-своему любил человечку, думал о том, чтобы постараться полюбить так, как она хотела бы, но сказать, что юноша чувствовал то же, что и Лис — означало соврать. — Йорвет, мои чувства к ней отличаются от твоих.

— Неужели? — нахмурился раненый. Вновь этот безумец попытался привстать, но первая же волна боли быстро преселка эту попытку — принцу даже не пришлось вставать, чтобы уложить его обратно.

Конечно, ему было трудно в это поверить. Подарки, приглашение на праздник, разговор с Трандуилом о ней… Что ещё мог подумать Старый Лис? Стоило ли вдалбливать в эту голову, что Леголас делал всё это, чтобы подарить Джасти то, что она желала получить в своём мире?

— Я украл у неё жизнь, Йорвет. Думал, что смогу загладить свою вину тем, что подарю ей несбывшиеся мечты.

— То будет лишь жалкой иллюзией.

— Я знаю. Но если ты сможешь подарить настоящую…

— О небеса! — громко выдохнул Зевран за дверью. — Хватит уже этих глупых вступлений! Леголас, тут уже твой отец возвращается, и из-за тебя у меня теперь нет времени поговорить с Йорветом. Оставь ты этого дурня. Если он не понимает намёков — это его проблемы! Если он… О, приветствую Вас, Владыка. Мы уже готовы.

Леголас усмехнулся и покачал головой, мол, какой же он невыносимый. Бросив последний взгляд на задумчивого Лиса, сказал лишь: «Отдыхай», а сам поспешил поприветствовать отца.

Вспоминая свой последний разговор с Йорветом, Леголас всеми силами пытался не думать о незнакомой старой женщине, которая перевязывала его предплечье. Армия короля по случайному стечению обстоятельств была близка к одному поселению, которое подверглось нападению орков. Враги не успели из леса толком выбежать, как пошла цепная реакция — подорванные мины оповестили всю округу о приближающихся орках, люди выскочили из ниоткуда и побежали на них, маг связался с Аваллак’хом, друг Трандуила открыл портал, и вот эльфы короля уничтожили отряд противника за рекордные сроки.

Вот только Леголас попал под обстрел орков, будучи в первых рядах бегущих. Рана не страшная, но луком пользоваться он не сможет так, как раньше. Вот сейчас и сидел на кровати в домике той самой деревни, где врач (так её назвал один из людей) остановила кровотечение, сделала пару швов… Те запахи, которые исходили от мазей и склянок человеческого целителя, напоминали о Джасти, и разум принца вновь и вновь улетучивался обратно в Амарайл, вспоминая последние страшные сутки в том месте. Сколько уже прошло времени? Неделя? Принц потерял счёт дням, переживая о своём друге и о человечке, которая была ещё в опасности. Поймали ли Белки Элеаса?

— Как он? — из мыслей его вывел Трандуил, вошедший в дом, где женщина лечила молодого воина.

— Ничего, — отмахнулась та. — Всего лишь царапина.

Быстро собрав в сумку свои принадлежности, женщина поспешила выйти на улицу и быть подле своих людей, чем здесь, рядом с эльфами. Смотря ей в спину, Леголас то и дело думал, как же им повезло. А вот если вместо Джасти была такая вот старая толстая женщина? Эльфы уже где-то полтора месяца были союзниками людей, а убежавшая врач до сих пор сторонилась дивного народа, смотрела косо; не было и крупицы нежности в её голосе или взгляде.

Трандуил тем временем присел на кровать к сыну. Леголас уж был готов выслушивать тираду отца о том, как тот сумел схлопотать удар от столь глупого существа, как орк. Но нет, в его глазах промелькнуло… сочувствие?

— В последнее время от тебя мало проку, — «Спасибо, отец. Именно то, что мне сейчас нужно», — подумал принц, а сам лишь опустил голову, дабы король не видел его раздражения. — Твоя голова забита чем угодно, но только не делом.

— Что ты ещё от меня хочешь? — неожиданно даже для себя повысил голос Леголас. — Я присутствовал на каждом собрании, предлагал идеи, следил за порядком в армии, за провиантом… Тебе этого мало?

Но король оставался спокойным, никак не реагируя на вспыльчивость сына. Он то и дело переводил взгляд с раны на лицо юноши и обратно, после чего едва ощутимо коснулся повязки и, тяжело вздохнув, медленно проговорил:

— Мало, Леголас. Будь твоя голова холодна, ты бы не пропустил этот удар.

— Тебе же сказали — всего лишь царапина.

— Из-за этой царапины я на время потерял своего лучшего лучника, — Трандуил поднялся с кровати и, неспеша обойдя комнату, будто оценивая её, выглянул в окно. Принц думал, что на улице что-то привлекло его внимание, но, хорошо зная своего отца, голубоглазый догадался — владыка просто хотел спрятать лицо во время следующей фразы: — И мог потерять сына, будь вместо того кинжала секира.

Нечасто можно услышать такие слова от короля, но если такое случалось, Леголас не мог не улыбнуться. Он горячо любил отца, но из-за его холодности часто забывал, что Трандуил также не лишён отцовских чувств и родительского волнения. Хотелось как-то сейчас его утешить, но никто и никогда не был способен обогреть сердце короля, кроме одной единственной женщины, которой, увы, больше не было в этом мире.

— Прости, отец, — всё, что мог сказать Леголас. — Я обещаю, что впредь буду осторожнее.

— Твои обещания бессмысленны, пока ты не научишься владеть эмоциями, — отозвался на его слова владыка. Вновь надев одну из своих масок, король повернулся к сыну и о чём-то на долгое время задумался, остановившись взглядом где-то на груди раненого. Леголас терпеливо ждал слов, не видя смысла как-то парировать последнюю фразу эльфийского правителя. — Но я помогу тебе усмирить твоё беспокойство, из-за которого ты ослеп во время битвы.

— О чём ты?

— Как только доберёмся до Амон Хэн, мы с тобой вернёмся в Амарайл и проведаем Йорвета, — глаза Леголаса медленно расширились от удивления, что не могло не позабавить владыку, хоть он того показал лишь искорками в глазах.

— Ты тоже? — ахнул принц. — Но армия…

— Сомневаюсь, что пока здесь будет Аваллак’х, что-нибудь выйдет из-под контроля, — отмахнулся король. — Да и я не собираюсь там оставаться больше, чем на несколько часов. Как бы я ни относился к Йорвету, он всё равно мне остаётся дорог так же, как и каждый эльф Лихолесья. Я переживаю о его благополучии. Или ты не хочешь проведать его?

Ах, как же хотелось сейчас вскочить на ноги, броситься в объятия отца и кричать слова благодарности за заботу, за дальновидность, за понимание. Одно останавливало — Леголас ведь уже не ребёнок, но как же хотелось сказать Трандуилу что-то больше, чем это короткое:

— Спасибо, отец.

Хотя, владыке и этого было вполне достаточно. Изобразив полуулыбку, эльфийский король слегка склонил голову, принимая его благодарность, и с тем же величием, с каким он разговаривал с сыном, вышел из комнаты, а потом и из дома.

* * *

В тот день Джасти и Йорвет ещё некоторое время разговаривали о разном. Медсестра не хотела трогать тему с его ранением и потому просто рассказывала о случившемся за время, пока тот был без сознания. Но силы Старого Лиса быстро покидали его, разговоры утомляли, боль давала о себе знать… Девушка вколола ему пару препаратов, после чего оставила эльфа отдыхать.

И хоть Амайра рада пробуждению одноглазого, в её глазах где-то глубоко затаилась печаль. Джасти всё поняла, но не знала, что следовало делать-то в таких ситуациях. Извиниться? Поговорить с ней по душам? Было невыносимо жаль влюблённую эльфийку, но, спасибо ей, Амайра была мудрой женщиной и, встретив человечку печальной улыбкой, предложила ей перенести уроки на завтрашний день, а самим подумать над ситуацией с Ривиль. Джасти согласилась.

— Если хочешь, я побуду за главную, а ты ступай домой, — предложила Амайра. — Не беспокойся, если начнутся роды, я не стану действовать без тебя.

— Нет-нет, что ты, — покачала головой та. — Всё хорошо.

— Не говори глупостей, ничего хорошего. Иди с Мариэль, обсуди с ней всё. Две головы будут работать лучше, чем одна.

И ведь в ней говорила не самоуверенность за удачное принятие родов ранее и не желание остаться с Йорветом наедине. Старшая целительница действительно стремилась, чтобы наставница пришла завтра в лазарет со свежей головой. Ещё долго они спорили, ведь медсестра тоже хотела, чтобы Амайра отдохнула. Но тут на помощь старшей пришёл Зевинас, который стал невольным свидетелем этого спора. Ни то сам решил, ни то Мариэль подговорила, но он подскочил к человечке, забросил её на плечо, как какой-то мешок, и с гордо поднятой головой пошёл к выходу, махая рукой всем смеющимся беременным и родильницам.

— Зевинас, ах ты антиген ходячий! — верещала человечка. — Отпусти меня, я терпеть не могу болтаться на чьём-нибудь плече! Мариэль, приструни своего ухажера! Что ты смеёшься? Нет, это ни разу не смешно!

Хотя чего уж греха таить? После такого приятного времяпрепровождения с очнувшимся Йорветом дома стало как-то… уютнее, теплее. Может, это ещё было из-за двух эльфов, что составляли Джасти компанию — сегодня не так одиноко. И пусть она и Зевинас друг друга не понимали (но какие-то слова он уже знал), с ним всё равно хорошо и приятно. Со вчерашнего дня в доме осталось много жаренного мяса и овощей, так что было чем питаться. Джасти принялась нарезать салат, Мариэль заваривала чай, а неугомонный юноша топил печь. Джасти не могла отделаться от мысли, что Зевинас тоже стал считать этот дом своим.

— Знаешь, Мариэль, я тут вот о чём подумала, — начала человечка, перемешивая овощи. — Почему бы нам не освободить вторую комнату и не поставить туда ещё кровать?

— Зачем это?

— Она была бы вашей с Зевинасом, — Джасти посмотрела на красавицу и засмеялась, глядя на её краснеющие щёки. — Ну, или он мог бы там спать один. Ты подумай — ему ведь некуда идти. Не всю же жизнь он будет с нами в лазарете жить.

— У него есть дом, но только в другом поселении.

— Но ведь он не собирается уходить?

— Я бы не хотела этого, — честно призналась девушка и, смущённо опустив голову, скромно так и мило улыбнулась. — Но ты права. Не всю же нам жизнь жить вот так.

— Так вы уже пара или нет?

— Девчонки, я чётко услышал своё имя. Что я опять натворил? — закончив с печкой, эльф сел за стол и, внимательно смотря то на одну, то на вторую, потянулся к тарелке, дабы взять оттуда дольку одного из овощей — Джасти не успела понять какую, ибо быстро пресекла его попытку ударом ложкой по руке. Зевинас обиженно надул губы и обратил свой взор на красавицу, всё ещё требуя ответа на свой вопрос.

— Лезешь в чужие разговоры, — засмеялась на его выражение лица Мариэль.

— Мне же интересно.

— Так, вы со своей речью идите мыть руки, — грозно приказала человечка.

Красавица кивнула и, взяв ничего непонимающего парня за руку, пошла с ним на выход. Да, со стороны медсестры не справедливо — Зевинас тоже ничего не понимает, но никого же не прогоняет. Ну что поделать? На самом деле, Джасти просто хотела немного развернуться на этой кухне — помещение очень маленькое. Вдвоём и то тесно, а тут ещё неугомонный юноша. Хотя, если подумать, с ним и Мариэль было бы приятно проводить время даже в кладовке. Один только взгляд этой пары друг на друга полный обожания заражал какой-то энергией, жизнерадостностью… Быть может, это какая-то особенная эльфийская любовь, которая обладала некой белой магией? А что, интересно поразмыслить над этим.

Закончив с салатом и поставив разогреваться вчерашнее мясо, Джасти выглянула в окно, которое как раз выходило в сторону колодца. Эльфы о чём-то разговаривали, на лице Мариэль красовалась игривая улыбка, а Зевинас о чём-то спрашивал:

— Ну, о чём вы там беседовали?

— Успокойся, пожалуйста. Никто про тебя ничего плохого не говорил.

— А разве я говорю, что это что-то плохое? Я видел, как ты краской залилась.

Малышка резко повернулась лицом к колодцу и, сделав вид усердной умственной деятельности, бросила ведро в воду. Эльф, будто маленький ребёнок, подошёл ближе и заглянул вниз. Что-то мурлыкал себе под нос, продолжая смущать свою спутницу. Та молчала и, взяв ручку ворота, попыталась вытащить ведро, но, по сравнению с той же Джасти, остроухая была слабенькой для столь тяжёлой работы. А Зевинас, зараза такой, стоял и с улыбкой наблюдал, как бедолага мучается. Благо, хватило его не надолго — мягко отодвинув Мариэль, эльф в считанные секунды достал целое ведро воды. Юноша отлил немного воды в корыто и рукой пригласил девушку умыться первой.

— Она спрашивала о том, пара ли мы или нет? — что-то спросил Зевинас, отчего Мариэль удивлённо замерла в интересной позе, так и не успев наклониться к корыту.

— Откуда ты… — повернувшись к нему начала эльфийка, но юноша перебил:

— Джасти часто употребляет слово «пара» во время уколов. «Пара кубиков» или «пара-тройка дней». Личные местоимения я уже на её языке знаю, так что не сложно сложить дважды два. Вы. Пара. И вопросительная интонация, — колодец был относительно далеко от дома — медсестра не слышала их разговора, но чётко видела хитрющее выражение лица Зевинаса и шок в глазах Мариэль. — Ну, так что?

— Что?

— Что ты об этом думаешь?

— Мне кажется, о таком не спрашивают, — смущенно отведя взгляд, Мариэль хотела было вернуться к тому, зачем сюда пришла, как эльф мягко схватил её за руку и заставил повернуться к себе вновь.

— Ты права, не спрашивают, — сказал Зевинас и приблизил своё лицо к малышке. Она, краснея, опустила голову ещё ниже, чуть ли не прижимаясь подбородком к груди. Юноша пытался заглянуть в её глаза, из-за чего согнулся в коленях, будто это он тут «малышка». Хотя нет, Джасти ошиблась. Он наклонился так не за тем, чтобы в её глаза заглянуть, а чтобы поцеловать.

Что-что-что?!

Человечка сейчас была свидетелем начала отношений между её бывшим пациентом и ученицей? Нет, она, конечно, догадывалась, видела это в их глазах, но… Проклятие! Джасти сейчас будто фильм смотрела, во время которого мечтала, чтобы главный герой поцеловал главную героиню, и это произошло лишь в конце фильма! А девушке хотелось визжать от восторга, но это не фильм, нельзя их смутить своей слежкой. Пришлось прикусить кулак до боли, зато как же приятно видеть, что у этой пары всё хорошо! Да ещё случилось всё у неё на глазах — теперь хоть не придётся допытывать скромную Мариэль. Какие же они сейчас милые…

Мариэль и Зевинас долго целовались, а медсестра, никак не нарадуясь, смотрела на это зрелище и была искренне счастлива за свою подругу. Вот только… когда они пришли, Джасти не знала что сказать или соврать на сгоревшее мясо.

Человечка не смела что-либо спрашивать, дабы не смущать Мариэль. Тем более, она после того «умывания рук» стала такой лучезарной, а Зевинас таким радостным, а ведь это был только поцелуй. Какими же они будут радостными после первой ночи?.. Но пикантные подробности в сторону — после испорченного Джасти ужина, троица поднялась в комнату, где Зевинас по очереди расчесывал девушкам волосы (а расчесывает не как Зевран!), ибо, как он выразился, ему скучно, а подруги обдумывали ситуацию с Ривиль. Джасти не торопилась рассказывать о сути кесарева, лишь сказала, что ребёнка придётся вытащить иным путём.

— Да, я много раз присутствовала во время операций, — говорила человечка. — Но делать это самой, без оборудования, которое может понадобиться… Я не готова, понимаешь?

— Понимаю. Но если Владыка не прибудет вовремя, и начнутся роды?

— Только в этом случае я соглашусь кесарить… Ай, Зевинас, больно! — «Нет… совсем не Зевран».

— Но разве работающие мышцы не будут мешать во время операции?

Вот и научила малышку… Чёрт, да она права! Не зря же кесарево сечение у них в роддоме делали до начала родовой деятельности, не считая экстренных. Тем более, тогда есть возможность подготовить беременную к операции!

— О каком кесарево может идти речь, если я даже об этом факте забыла? — устало потерла девушка висок.

— Что случилось? Опять я? — испуганно спросил Зевинас.

— Нет, мы всё о том же. Ну, я тебе рассказывала днём.

— У неё совсем-совсем никаких книг не осталось?

Но не успела Мариэль что-либо ответить, как Джасти повернулась к эльфу, забрала у него расчёску и принялась за волосы сама, позволяя тем самым парочке наболтаться, а самой подумать. Но не тут-то было:

— Как думаешь, может, в доме Последнего Пути сохранились хоть какие-нибудь книги?

— Нет, — печально покачала головой сестра. — Если бы я додумалась хранить их в сундуках, то…

И вот тут-то её головушка начала бурную деятельность. Мариэль это заметила по медленно расширяющимся глазам и не мешала этой деятельности выстраивать логическую цепочку. В деревне есть маг, который может открывать порталы. Пусть в разных местах, но от любого места можно добраться до какого-нибудь города, верно? Врача сюда притащить нельзя, как и Ривиль на Землю, уже по известным причинам. Где-то в лесу обитают хорошие быстрые воины…

— Знаю! — вскрикнула Джасти, испугав парочку. — Мне нужно к Амайре!

— Сейчас? — удивилась Мариэль и кое-как успела остановить вскочившую с кровати человечку. — Подожди, что ты задумала? Это не может подождать до утра? Амайра наверняка сейчас тоже отдыхает.

Точно. Старшая целительница устала не меньше медсестры, а время ещё терпит. Завтра утром. Ранним утром она поговорит с ней, попросит лошадь, уговорит показать дорогу к Белкам — Джасти же не помнит, куда бежать. Плевать на злость Киарана, плевать на его отношение к ней, но эльф же не откажет в помощи, которая будет направлена на спасение беременной и её дитя? Можно попросить Йорвета поговорить с ним, но девушка никому, даже себе, не позволит беспокоить набирающегося сил эльфа.

Всё, что ей нужно — это книги. Конечно, книга даёт знание, а не практику, но с ней Джасти будет чувствовать себя увереннее. Найти бы нужную: с точной дозой препаратов, с подробной инструкцией, с текстом, что освежит память. На этой войне уже столько пройдено, сколько операций Джасти провела благодаря тем же книгам! И всё равно её сердце и разум молились, чтобы владыка прибыл в ближайшие дни. Кесарево остаётся лишь крайним случаем, но и к нему нужно быть готовым.

* * *

— Амайра, мне нужна твоя лошадь!

Стоит ли говорить, с каким выражением лица целительница взглянула на человечку от такой просьбы? На все вопросы Джасти отвечала, что ей нужно срочно к Белкам, а целительница должна её к ним отвезти. Причину не называла — мало ли Йорвет узнает, зачем медсестра ушла к его отряду. Да ему вообще нельзя знать, что она ушла к ним! Амайра быстро сдалась под натиском своей наставницы и, тяжело вздохнув, повела её к себе домой. Мариэль должна была остаться в лазарете — Джасти поручила ей вычислить хотя бы примерный срок у Ривиль. Ранее, вопрос о продолжительности беременности эльфов не вставал, а сейчас у человечки не было времени на это. Вот пусть более знающая целительница и высчитает всё.

Амайра жила на окраине деревни, у неё была собственная конюшня, огромный двухэтажный кирпичный дом, который больше походил на дом какой-нибудь знати. Невольно в голове всплыл факт, что она всё же королевский лекарь — вот и ответ её состоятельной жизни. Навстречу им выбежали три эльфа. Один — ровесник Амайры, второй чуть младше, а третья — девочка, была совсем ещё ребёнком. За ними вышел мужчина, видимо, отец. Все они старались не смотреть в сторону человека, а после долгих объяснений Амайра всё-таки повела наставницу к конюшням.

— Семья? — поинтересовалась спутница.

— Братья, сестра и дядюшка, — сухо ответила та. Джасти даже удивилась, что в её семье было аж четыре ребёнка! Ну ведь могут же эльфы, когда хотят, нормально воспроизводить на свет детей! Вон — четыре попытки и все здоровенькие родились. Свои мысли Джасти озвучила, правда, в более мягкой форме, на что Амайра ответила: — А тебе рассказать из скольких нас родилось таких, как ты сказала, здоровеньких? — с этими словами женщина вошла в конюшню и, подойдя к лошади, потрепала его холку. — А с последней попыткой умерла и мать.

Человечка как-то сразу пожалела о своих словах, но чувства Амайры, судя по её виду, были не особо задеты. Она торопилась подготовить лошадь к походу, дабы потом как можно скорее вернуться к беременным. Огромный конь! Похож чем-то на деревенских тяжеловозов, но он был прекрасен.

— Мне опять придётся помогать тебе взобраться на него? — между делом спросила женщина. Джасти сглотнула ком в горле, и когда Амайра закончила с седлом, медсестра пару раз попыталась на него сесть. Руки сильные — она бы подтянулась, но каждый раз было страшно опираться о его спину. Непонятно чего боялась — сделать лошади больно или самого скакуна… В общем, каждый раз она падала на землю. — Ах, Джасти, тебе нужно научиться управляться с лошадьми. В этом мире без них никуда.

— Никогда не думала, что буду скучать по укачиванию в автобусах, — пробурчала девушка едва слышно. Амайра ещё пару раз понаблюдала за этими жалкими попытками, но позже, разозлившись, аккуратно отодвинула медсестру, взобралась на зверя первая, после чего помогла человечке. — Спасибо.

Амайра всегда носила платья с очень длинным подолом, так что сейчас, хоть она и сидела по-мужски, её колени всё равно были прикрыты тканью, в отличие от медсестры, у которой платье задралось по самое… Благо, сидела позади женщины и тесно к ней прижималась, боясь упасть с коня.

По городу они шли спокойно, но стоило лошади почувствовать свободу, не ограничивающуюся домами и эльфами, она, не дожидаясь приказа хозяйки, побежала вперёд, звонко ударяя копытами о землю, поднимая пыль и щепки веток, которые ломались под силой его удара. Зверя уже не заставляли бежать во всю прыть, он сам задавал себе темп и был очень доволен этим. Амайра позволяла ему остановиться, когда тот хотел, разрешала ему самому выбрать путь, хотя Джасти не особо-то поняла, откуда конь знает, куда идти? А может, целительница на эльфийском уже что-то успела нашептать ему?

Приблизительно через полчаса Амайра приказала зверю затормозить, и теперь они шли небыстрым шагом. Уже прибыли? Так быстро? Ах да. Это до дворца добираться два часа, а до лагеря Белок… А это был лагерь? Джасти ничего и никого не видела. Может быть, опять скрываются в кронах деревьев?

— Не вертись, мы почти пришли, — строго приказала женщина и, ловко спрыгнув с лошади, повела её дальше в лес. Медсестра тоже хотела слезть, но разве её кто-то спрашивал? — Если нам повезёт, господин Киаран не патрулирует окрестности деревни.

— А если нет?

— Вам повезло, — вдруг раздался голос мужчины откуда-то… сверху. Джасти угадала — одного из эльфов она всё-таки увидела сидящего на ветках. Юрко спрыгнув с них и встав напротив Амайры, тот самый Киаран слегка склонил голову перед женщиной. — Приветствую Вас, госпожа Амайра.

— И я рада Вас видеть, Киаран Аэп Эасниллен, — судя по голосу она улыбнулась — Джасти не видела, ибо целительница стояла к ней спиной.

— Что-то случилось с Йорветом? — обеспокоенно поинтересовался эльф.

— Нет, всё хорошо, — медсестра сделала попытку слезть с коня. На этот раз ей удалось проскользнуть по его спине и ловко встать на свои ноги — не пришлось позориться перед мужчиной. — Он чувствует себя лучше. Вчера, например, очнулся на пару часов, немного поел…

— Я могу его навестить?

— Да, конечно. Но прежде, я хочу попросить тебя о помощи, — и вот тот самый момент, которого так ждала Амайра. Что же это была за причина, по которой человечка в такую рань потребовала дать ей коня. Белка тоже заинтересованно взглянул на медсестру и в ожидании скрестил руки на груди. — Киаран, к нам в лазарет попала женщина, которой нужна срочная операция. Если Трандуил не приедет в ближайшее время, её придётся проводить мне.

— Понимаю, — задумчиво проговорил он. — Раз тебе нужен Трандуил, хотя он ничего не понимает в твоих делах, значит, тебе нужно от него некое разрешение?

«Какой умный мальчик».

— Угадал. Но только времени мало, а когда он вернётся — неизвестно. Я эту операцию проводить боюсь. Мне нужны некоторые книги из… моего мира…

— Что? — ахнула Амайра. — Так вот зачем всё! Ты думаешь, у господина Киарана нет других дел, кроме как бегать по твоему миру в поисках каких-то книг? — такое впечатление, что Эасниллен был каким-то демоном, которого глупая девчонка смела отвлекать. Старшая целительница повернулась к нему и виновато опустила голову. — Прошу простить её, господин…

— В смысле? — перебила её Джасти. — Что такого в этой просьбе? Амайра, Ривиль может умереть!

— Я тебе уже говорила, что дело лишь в твоей неуверенности! Ты справишься. А Белки — это тебе не воины на побегушках! Они — элитный многоуважаемый отряд, выполняющий самые опасные миссии…

Киаран же, бедолага, просто не знал, как на это реагировать. Кажется, о нём тут совсем забыли, ибо девицы смотрели только друг на друга и спорили. Дабы это не перешло все границы, эльф поднял руку, пытаясь тем самым привлечь внимание женщин. С эльфийкой удалось, а вот упрямая человечка всё продолжала настаивать на своём:

— …Но я же сейчас не для себя прошу. И обратиться мне больше не к кому. Киаран, я знаю, как ты ко мне относишься и что мечтаешь со мной сделать, но… — эльф устало потёр глаза, ожидая, когда же она наконец закончит свою тираду.

— Успокойся, dh’oine. Я выполню твою просьбу.

— Что? — в один голос удивились Джасти и Амайра. Первая рассчитывала, что эльфа придётся умолять посетить Землю. А тут такое… Киарана явно позабавила эта реакция. Он медленно стал ходить взад вперёд и что-то обдумывать, попутно приговаривая:

— Я виноват перед тобой, не уследив за одним из своих подчинённых. И ты спасла Йорвета, в ране которого был повинен я. Отказать тебе было бы непростительно. Однако, — Киаран обошёл Амайру и остановился перед Джасти, — как я узнаю, что именно тебе нужно?

Джасти ожидала это. В сегодняшнем платье был один карман, в который медсестра поспешно залезла и вытащила скомканный лист бумаги. На нём были названия книг, которые могли хоть как-то ей помочь. Всё было написано аккуратными печатными жирными буквами. Развернув его, она протянула Киарану. Не важно, умел он читать или нет, Джасти старалась сделать текст хотя бы приблизительно таким, каким был на книгах.

— Даже если всего одно слово будет совпадать — приноси, — Эасниллен удовлетворённо кивнул и в несколько раз сложил лист. — Это нужно сделать в кратчайшие сроки. Ты не подумай, я всё понимаю. Белок мало, да и у вас куча других забот, но мне очень важны эти книги и…

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты слишком много болтаешь? — Джасти так и застыла с открытым ртом. Прозвучало так строго, что девушка сразу вспомнила, что говорит с военным эльфом. Сказал, выполнит, значит, так оно и будет. Хотя, судя по его ухмылке, произнёс он это беззлобно. — Я уже сейчас отправлю одного из Белок договориться с магом.

— Спасибо тебе, Киаран, — искренне произнесла Джасти. Эльф хотел удалиться, развернувшись к женщинам спиной, но человечке так хотелось сделать ему что-то приятное в ответ. О! Точно. — Йорвет будет рад тебя сегодня увидеть.

Остроухий остановился. Может быть, думал, что сказать? А может, его до сих пор сжирало чувство вины, и он просто не хотел показываться перед своим лидером (бывшим или уже нет?), когда тот был бы в сознании? Джасти не знала ответа, но Киаран продолжал стоять и не двигаться. Амайра уже успела подвести коня к человечке, тем самым намекая, что пора бы уже отправиться в путь, как вдруг Эасниллен всё-таки заговорил, но не с женщинами:

— Железный Волк, ты и дальше собрался вот так охранять человека? Не разочаровывай меня. Элеас за милю поймёт, что ты есть. Не позорься — не делай вид, что прячешься.

Джасти напряглась и резко обернулась. Пусто. Нигде никого не было. Но Киаран же сказал что-то не Элеасу про человека, ведь правда? По крайней мере, девушка узнала только эти слова. И вот позади раздался непонятный звук, и она испуганно развернулась, готовая пользоваться лошадью как щитом. Да, жалко коняшку, но жизнь дороже. Вот только к женщинам вышел не Элеас.

— Исенгрим! — радостно вскрикнула Джасти.

31. Осень пришла, урожай принесла

Джасти хотела броситься к старому знакомому в объятия, но тот резко сделал шаг назад, хотя с его лица улыбка не сходила. Медсестра на это не обиделась. Она же с ним не так сдружилась за всё время, как, например, с Мариэль или Йорветом — не привык он ещё к людям. Остановившись рядом с эльфом, девушка только ощутила, как его ладонь легла на девичью голову и неприятно потрепала волосы.

— Я тоже рад тебя видеть, Джасти, — только улыбнулся.

Больше он не скрывался от Амайры или от человека. По пути в лазарет рассказал спутницам, что после случая с Лисом, Леголас попросил его вернуться к должности переводчика-телохранителя.

— Но это временно, — предупредил эльф. — Как только Йорвет поправится, я вернусь к своим старым обязанностям.

— Я тебе настолько неприятна? — усмехнулась человечка.

— Не в тебе дело. Ну, пойми ты, то время в доме Последнего Пути для меня было пыткой — я слишком привык быть в движении, бегать по лесам, выслеживать врагов…

— И дабы как-то восполнить это, решил выслеживать меня? Что ты сразу-то не появился?

— Разве тебе было до меня?

Резонный вопрос. Джасти только о Йорвете, а потом о Ривиль думала. Сейчас, когда от неё уже ничего не зависело, когда оставалось только ждать, медсестра могла вдоволь посвятить себя чему-либо. Сейчас, например, пообщаться с Исенгримом.

В лазарет он не входил, ссылаясь на то, что не любит шум и суматоху, которая там могла твориться. Но Джасти видела в его взгляде некую гордость, когда он заглянул в окно и увидел беременных женщин и счастливых мамочек. Исенгрим мог показаться очень строгим, и ему будто были чужды эмоции, но это не так. Сколько тепла было в тех глазах, сколько нежности, когда в окне он увидел одну мамочку, убаюкивающую своё чадо. А когда Джасти сообщила Мариэль о новом охраннике, малышка тут же выбежала к нему навстречу, дабы поприветствовать. С ней он был более дружелюбным, даже обнял. За красавицей вышел Зевинас, и троица на очень долгое время ушла на улицу, обсуждая последние события. И хоть Джасти было немного завидно, она всё ещё понимала, что эльфы друг другу куда ближе, хоть и были знакомы не так долго.

После неотложных дел в лазарете, медсестра позволила себе отпустить уставшую Амайру домой, перенеся уроки на завтрашний день. Кстати об уроках… Именно завтра она планировала рассказать эльфийкам о том, что же такое кесарево сечение. Она уже морально приготовилась к их возмущенному ропоту, но благо красавицы уже поняли, как сильна «варварская» медицина — лишних разговоров, может, и не будет. Сама же Джасти проверила спящего Йорвета и ушла к Исенгриму и остальным. Эльфы сидели на скамейке недалеко от лазарета. У мужчин в руках были чашки с чем-то напоминающим по запаху мёд, Мариэль ела какую-то лепёшку и с улыбкой слушала непонятную для человечки речь. На секунду даже хотелось уйти обратно, так как ощущение ненужности в этой компании поселилось в сердце, но любопытство было сильнее, и Джасти двинулась к ним. Завидев её, Мариэль немного подвинулась, давая подруге сесть.

— Какие новости в большом мире? — сразу спросила девушка. На её удивление лица всех сразу омрачились, и Джасти почувствовала некое напряжение. — Что-то случилось?

— Тебе тоже не рассказали? — удивился Исенгрим. — О том, как орки теперь способны перемещаться через порталы?

Чего?!

В этот вечер Джасти узнала все подробности о ситуации, что протекала между эльфами и орками. Испугалась? Была взволнована? Встревожена? Безусловно! Взять хотя бы ситуацию с Белками: если, по словам Исенгрима, некий Больг имел огромную армию, которая в секунду может оказаться в центре Амарайла, как отряд Белок (по сравнению с целой армией — небольшой!) мог им противостоять? Как обычный батальон людей, охраняющий какую-нибудь деревню, способен будет отразить нападение тысячной армии? Или сколько их там? Пятьсот? Неважно! Трандуил не успеет спасти деревню, если вдруг нападут. Джасти не верила, что в ту же самую секунду маг успеет связаться с Аваллак’хом, тот открыть портал и так далее. Если бы речь шла о небольшой группе врага, но армия…

— Ясно же, почему Его Высочество нам ничего не рассказал, — опустив голову, прошептала Мариэль. — Он не хотел тревожить нас, не хотел, чтобы мы беспокоились.

— Возможно, — ответил Исенгрим, явно не заметив укора в её голосе. — Но вы все не дети и больше многих понимаете всю ситуацию в целом. Особенно Джасти и Зевинас. Я считаю, вы должны знать.

В его словах была своя правда. Но сердце медсестры щемило при взгляде на Мариэль. Нет, красавица не думала о своей жизни или о безопасности Амарайла. Её мысли были заняты деревней, в которой остались её родные. Может быть, Джасти даже была благодарна Исенгриму за правду и за уверенность, что никто из присутствующих не поддастся панике, но вот Мариэль этого знать было не нужно.

Тем временем на улице уже стемнело. Из лазарета вышли эльфийки, которые направлялись домой. Помахав на прощание наставнице, Мариэль и мужчинам, они быстро скрылись в толпе. Руки медсестры покрылись мурашками от холода, но плохие новости не позволяли думать об этом. Зевинас молча приобнял взволнованную возлюбленную, но это всё, что он мог сделать, чтобы поддержать её. Джасти же старалась думать о том, что для неё приоритетнее — возвращение короля.

— И когда вернётся Трандуил?

— Когда они сокрушат армию Больга. Ну, или когда иссякнет продовольствие, — пожал плечами эльф.

Плохи дела. Это же неизвестно когда. Джасти вопросительно посмотрела на Мариэль, и в том взгляде подруга поняла вопрос о Ривиль. Хватит ли им времени? Может, повезло, и девушке роды грозили лишь через месяц, а то и больше. Но в печальном взгляде красавицы человечка поняла, что это не так:

— В лучшем случае схватки начнутся через неделю, — прошептала подруга. — Придётся кесарить?

— Придётся, — кивнула Джасти. Стоило только сказать эти слова, как внутри всё похолодело. Ладно. Сейчас молиться только на одно — чтобы Киаран принёс книги как можно быстрее. А к тому времени нужно подготовиться. — Как только разберёмся с мамочками, я объясню вам с Амайрой о ходе операции, а потом начнём готовить отдельное помещение.

— Всё настолько серьёзно? — спросил Исенгрим. Джасти кивнула и, встав на ноги, взглянула на потемневшее небо. Пора им всем расходиться по домам, утро вечера мудренее.

Ещё немного посидев в тишине, встали и Мариэль с Зевинасом. Коротко распрощавшись со своими собеседниками, они пошли домой, а человечка осталась с Исенгримом. Раз он теперь новый телохранитель, значит, и уходить ему некуда. Как в старые времена, которые, казалось, были так давно… А на деле лишь пару месяцев назад.

— Ну, а вообще, как ты? — нарушил тишину Железный Волк.

— Знаешь, неплохо. Я бы даже сказала, что хорошо, если не считать некоторые отдельные случаи. А ещё, ты зараза, Исенгрим. Даже не попрощался со мной в прошлый раз, а ведь мог меня больше никогда не встретить!

На что Исенгрим только засмеялся, но ничего не ответил. Лишь галантно открыл двери лазарета перед Джасти. Та показала ему язык и быстро скрылась, нисколько не обижаясь на Железного Волка. Он никогда особо не питал тёплых чувств к человечке, а просто выполнял долг. Джасти считала, что выполнял он его хорошо, ещё ни разу не поняв, отчего Лис и Ворон так недовольны Исенгримом. Объясняли, конечно, но всё равно непонятно.

По словам эльфа, ночует он в таверне, которая была неподалёку. В дверях они ещё немного поговорили. Человечка интересовалась, как сложилась жизнь спутника после её ухода в Амарайл. Ничего интересного: патрули, походы, помощь в избавлении от пауков; потом он вернулся к своему отряду и лишь недавно получил весточку от Леголаса с просьбой позаботиться о Джасти, пока Йорвет не придёт в себя.

— Не думал, что встречу тебя спустя столь короткое время, — заканчивал свой рассказ Исенгрим, — но я был рад проявленному доверию, да и ты оказалась не так плоха для человека, чтобы я отказался, — ох, как хотелось дать хорошую оплеуху за такие слова, но это был не Йорвет (хотя, и тому-то было опасно для жизни так делать), Джасти вместо этого лишь попрощалась с ним и пожелала спокойной ночи. — И тебе. Я приду рано утром, буду недалеко. Так что, зови, если вдруг что.

* * *

Что перед сном, что утром человечка в первую очередь навестила Йорвета. Тот всё это время спал, и лишь опустошенный стакан с водой на тумбочке говорил о том, что Лис всё-таки просыпается время от времени. А вот к подносу с едой он не притронулся.

— Горе моё луковое, — буркнула девушка, меняя холодный ужин на горячий завтрак.

Исенгрим так и не появлялся, но медсестра верила, что он где-то рядом, охраняет покой эльфов и её. Днём после основной работы Джасти, как и обещала, завела всех учениц в учебную комнату и рассказала о том, что планировала делать с Ривиль. Они уже не раз слышали, что человечка планировала достать ребёнка иным способом, но узнав каким… Все так и сидели с открытыми ртами, но никто не смел возражать.

— У нас эта операция очень частая. В частности, сами мамочки просят её вместо обычных родов, чтобы только боли не чувствовать. В кесареве есть свои плюсы и минусы, в особенности для самого ребёнка. Считается, что если малыш прошёл свой пусть так, как заложено природой, то он будет сильнее и выносливее, а вообще… — Джасти говорила долго. О тех же плюсах, минусах, вреде и пользе. Пока другие девчонки прикрывали рты от того, что нужно резать живот Ривиль, Амайра вела себя особенно профессионально. Ей было неприятно — Джасти это видела, но та неустанно задавала уточняющие вопросы, лицо ничего кроме как заинтересованности и внимательности не выражало; она отключила все эмоции, вместо них был лишь холодный и расчетливый ум.

— Когда ты проведёшь операцию? — в конце всей лекции спросила она.

— Не раньше, чем будет готово помещение, и не прибудет Киаран с книгами.

— Тогда нам лучше начать всё немедленно, — решительно встала из-за стола Таэриэль. — Я так понимаю, ты хочешь учебную комнату сделать под операционную?

— Да, здесь достаточно места.

— Тогда начнём, — кивнула Амайра. — Мариэль, пригласи Зевинаса и господина Исенгрима, пусть помогут нам вынести столы, шкафы и стулья. Раналли, возьми себе Таэриэль в помощь, и организуйте всё для дезинфекции помещения. Лэнаэ, поговори с Ривиль и объясни, что с ней будут делать. Только не напугай и убеди, что всё под контролем. Вилья, ты всё поняла? Подготовь катетеры, скальпель, грушевидный баллон, шприцы… — Джасти так и застыла за столом с открытым ртом. Получив распоряжения от старшей целительницы, девчонки тут же вскакивали с мест и бежали их исполнять. Но не это больше поразило человечку, а то, с какой точностью Амайра отдавала приказы, со знанием дела. Это… приятно… Приятно видеть своими глазами, насколько выросли все эти красавицы. Она смотрела на старшую с плохо скрываемой гордостью, что не утаилось от внимания Амайры. — А ты что расселась?

— Оу, ты меня заметила? — саркастично улыбнулась медсестра. — А я подумала, что вы и без меня неплохо справитесь.

— Очень смешно. Вставай и помогай Вилье готовить все материалы. Кажется, всё.

— Нет, не всё, — встала из-за стола человечка и взглянула на двух оставшихся без работы эльфиек. — Подготовьте девять длинных платьев с рукавами, но без каких-либо новшеств. Никаких украшений на них, рюшек, особенных нитей — ничего! Их стерилизовать кипячением и убрать.

— Девять? — удивилась старшая эльфийка. Джасти кивнула:

— Раз уж такие случаи, как ты говоришь, в этом мире бывают, то когда-нибудь вам всем придётся проводить эту же операцию. Ты и Мариэль будете мне помогать, а остальные будут наблюдать… Амайра, ты что, думала, я одна-одинёшенька буду всё делать?

— Думала.

Вот зараза, и ведь не шутила. Две девушки, получив последние распоряжения, с ужасом переглянулись и поторопились уйти из учебной комнаты. Видимо, не только для сбора нужной одежды, но и чтобы ужасными новостями со всеми поделиться. Ничего-ничего. Посмотрят, научатся, когда-нибудь и сами будут кесарить… Если Джасти не угробит мать с ребёнком и не потеряет самоуважение в одночасье…

* * *

Многую работу пришлось перенести на завтра, так как у одной эльфийки начались схватки. Джасти пригласила всех девчонок и приказала Мариэль принять роды. Малышка испуганно вытаращилась на наставницу, но та была непреклонна: «Хватит, мои хорошие. Пора. Амайра смогла, и ты, Мариэль, справишься». Стоит ли говорить, что всё прошло хорошо?

Кстати, эти роды навели Джасти на мысль, что будущее помещение для Ривиль можно будет оставить для того, чтобы перевозить туда женщин во время родов. Как ни крути, но крики, стоны, эльфийская брань очень пугали беременных соседок. От не самого приятного зрелища ещё как-то помогали ширмы, но Джасти заметила, что такой стресс сподвигал новые роды, которые, как правило, начинались на следующий день.

Дабы хоть как-то освободить место в лазарете, медсестра попросила Зевинаса и Исенгрима отправиться к семьям двух новоиспеченных мамочек, дабы те помогли им перебраться домой. Правда, на следующее утро тут же прибыли новые три беременные, которые вовсе пришли сюда с других деревень. Мариэль была поражена, что они добрались в целости и сохранности, но, как оказалось, они пришли сюда через портал, который открыли добрые маги в деревнях. Джасти была близка к тому, чтобы ринуться к их магу в Амарайле и требовать перенести её к Трандуилу, но Амайра отговорила от затеи.

— Никогда не забывай, что именно в эту секунду Владыка может быть в сражении. Если это так, то ты лишь помешаешь. А может, и умрёшь.

Отговорили её очень быстро.

* * *

Йорвет открыл глаза и поморщился от яркого света. Каждый день в одно и то же время он просыпался из-за того, что лучи солнца били прямо по глазам. Мысленно он пообещал себе: как только сможет нормально передвигаться, немедленно переставит эту чертову кровать от окна.

Но это утро отличалось от остальных — в эльфе проснулся зверский аппетит, и как хорошо со стороны Джасти каждый раз оставлять ему еду. Сама она сейчас, скорее всего, спала, ибо на тумбочке был поднос со вчерашним ужином. Ну и пусть. Йорвет, превозмогая боль и неприятные ощущения от пластырей, принял сидячее положение и поставил поднос себе на ноги. Если честно, его и самого стало пугать, что тело отказывалось принимать пищу уже несколько дней. Не хотелось как-то умереть от истощения, но сегодня страхи развеялись, и с каким же блаженством эльф съел тарелку овощного пюре.

Сон, как раньше, более не окутывал его сразу после пробуждения, и Йорвет, осмотрев пустую комнату Джасти, поднял одеяло и взглянул на своё ранение… точнее, на бинты, которыми так аккуратно был перевязан живот. Рана ещё болела, а кожа вокруг невыносимо зудела. Эльф даже предпринял попытку встать, чтобы банально сходить в уборную, но вышло у него только со второго раза — лежать из-за раны было некомфортно, а уж двигаться тем более.

Медленно он подошёл к двери и тут же замер перед ней, отчетливо слыша какое-то движение снаружи. Неужели Джасти проснулась так рано? Нет, шаги принадлежали не ей… И даже не эльфийкам или беременным. Кто-то чужой? И как назло человечка непонятно куда убрала оружие Старого Лиса! Но это не остановило мужчину. Он резко распахнул дверь и вышел в зал. Йорвет не удивился, будь в лазарете орк, зато вид Киарана с мешком в руках ввёл его в ступор. Тот тихо крался между кроватями спящих женщин к последней койке, где, укутавшись в два одеяла, спала Джасти. Ох, как не понравилась эта картина Лису. Бывший товарищ был не менее удивлён при виде полуголого Йорвета с перебинтованным животом, стоящего в дверях.

— Ты что тут делаешь? — тихо-тихо, дабы никого не разбудить, прошептал одноглазый.

— Забавно, — усмехнулся Эасниллен. — Сколько раз к тебе приходил — ты всё спал, а стоило мне придти к человечке, так ты сразу очнулся.

— Зачем она тебе?

— Попросила кое-что достать из её мира, — с этими словами Киаран открыл мешок и вытащил оттуда какую-то книгу. — Это должно ей помочь с одной операцией, — Йорвет даже не знал, чему удивиться больше — тому, что Киаран помог Джасти, или что она просила его о помощи? Не дожидаясь ответа от одноглазого, Эасниллен бросил книгу обратно и поставил мешок на пол. — Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно спросил он.

Обеспокоенно… Что-то Йорвет погорячился, увидев в собеседнике угрозу для Джасти. Киаран никогда не причинит ей вред, да и удар мечом в живот был не более, чем просто случайность. Перед ним ведь стоял Эасниллен! — его друг, боевой товарищ и опора. Да, между ними пробежала кошка в лице человечки, и было много ссор в течение двух месяцев, но это никак не избавляет от того факта, что эльфы были очень близки.

— Сегодня намного лучше, — прошептал Йорвет, приложив ладонь к животу, будто проверяя свои слова.

— Ты же понимаешь, что я не хотел?

— Понимаю, — кивнул Лис.

— И ты же понимаешь, что тогда выиграл бой? — и это понимает. С простреленным плечом Йорвет всё равно измотал Киарана, и тот продолжал биться лишь благодаря своей обиде и упрямству. Если бы не глупая девчонка, Старому Лису оставалось совсем немного времени для победы. Если бы он только не отвлёкся… — В общем, Белки желают тебе скорейшего выздоровления, коман…

Киаран успел даже склонить голову, но договорить ему помешал крик проснувшегося младенца, который неприятно разлетелся эхом по лазарету. Чуткий слух мамочек и беременных мгновенно уловил этот шум, и лазарет стал просыпаться вместе с его хозяйкой — Джасти вскочила, будто её чем-то ударили, а два эльфа замерли, смотря на девушку. Киаран хотел рассказать ей о своём успехе в поисках, а Йорвет ждал криков. Да, ведь как она кричала на солдат в доме Последнего Пути, если те начинали двигаться со страшными ранами…

Джасти же сначала их будто не увидела, чем удивила мужчин. Она спокойно, с полузакрытыми глазами прошла, качаясь из стороны в сторону, к тазу с чистой водой у входа, но остановилась ровно между дверьми и эльфами, постояла полминуты, осмыслила всё и развернулась с уже открытыми ясными глазками.

— Beanna, я только в уборную, договорились?

«И когда я только начал перед женщинами отчитываться?» Девушка нахмурилась, ещё немного подумала о чём-то и удовлетворительно кивнула. Слева послышался смешок Киарана. Если он проболтается об этом случае в отряде, то долго над командиром будут подшучивать. Над командиром? Ведь именно это хотел сказать Эасниллен? Осознание последних слов эльфа пришло к Лису только сейчас. Белки его ждут! Киаран не только уступает место лидера, но и принимает положение Йорвета с человечкой! Неужели жизнь наконец-то станет спокойнее? И пока эльф размышлял, Джасти уже во всю общалась с Киараном:

— …За это время мы смогли найти только пять книг, но надеюсь, что они понадобятся, — говорил Эасниллен. — Очень много времени потратили в ваших библиотеках, но там…

— Там таких книг нет. Лишь научные статьи, исследования, учебники… — досадно говорила человечка, доставая уже третью книгу и печально кладя её на пол. — Моя вина. Я должна была вам хоть сказать, где их найти можно… А, вот! — четвертая книга, судя по всему, была той самой. Лицо медсестры тут же переменилось: — Идеально! Я по такой как раз дипломную работу писала.

— Этого достаточно, или мне послать воинов ещё раз в твой мир?

— Нет-нет, что ты, спасибо тебе огромное, — медсестра выпрямилась перед Киараном и, что удивило Йорвета, поклонилась перед ним в эльфийской манере. — Если всё пройдёт хорошо, то благополучие матери и ребёнка будет в первую очередь твоей заслугой.

— Я не очень люблю лесть, dh’oine, — беззлобно сказал Киаран.

— Что-то я не помню этого, когда ты у ребят в гвинт выигрывал, — усмехнулся Йорвет. Своими словами он привлёк внимание маленькой фурии, чья радость в глазах тут же переменилась строгостью.

— Ты всё ещё здесь?

Настала очередь Киарана усмехаться. Он быстро распрощался с другом и вышел из лазарета, а Йорвет же пошёл в уборную, после чего вернулся в комнату. За это время, судя по звукам, которые он слышал, человечка обходила беременных, мамочек и детей. Вскоре закричал ещё один, потом ещё и ещё… Много детей-эльфов — это, конечно, потрясающе, но когда они начинают голосить…

Через полчаса пришла и Джасти с подносом в руках. Йорвет надеялся, что там завтрак, ведь такой большой мужчина после нескольких дней голода не насытился одной тарелкой, но там был только её медицинский материал. Она не смотрела на эльфа, поставила поднос на тумбочку и, надев перчатки, стала аккуратно разворачивать старые бинты, а потом и отклеивать пластырь. Старый Лис еле держался, чтобы не поморщиться от боли, но даже если бы и сделал так, человечка бы не увидела — она внимательно и очень сосредоточенно выполняла работу. Когда же взору Йорвета открылась рана, он очень удивился, насколько она была аккуратной, и вместо того, чтобы увидеть большую корку на всю рану, узрел лишь тонкую, быстро заживающую полоску. Из воспоминаний о доме Последнего Пути Старый Лис смекнул, что, возможно, он испытал на себе такую человеческую вещь, как наложение швов. Рану девушка обработала, помазала её и кожу мазью (явно эльфийской), после чего распаковала новый пластырь. Всё это происходило в тишине. Йорвету только и оставалось стиснуть зубы и смотреть на Джасти сверху вниз. Заговорила она, лишь когда полностью закончила с перевязкой и со снятием перчаток:

— Наконец-то поел, — не без радости сказала девушка.

— Я бы ещё не отказался.

— Как только раздадут завтрак, я тебе принесу. Но наедаться не советую. Ты слишком долго не ел, а это вредно.

Йорвет усмехнулся и поинтересовался, как там дела в лазарете. По крайней мере, ему нравилось то, что он увидел: многие беременные были новенькими, старенькие уже родили во время его долгого сна… Новость о Ривиль он воспринял спокойно, и мог понять волнение Джасти. По её вине уже умер один эльф, и Йорвет до сих пор помнил, как долго она была не уверена в себе после этого. А тут маленький ребёнок и мать, которая пришла к ней за помощью с надеждой на спасение. Человечка боялась не оправдать её, погубить… Даже пока рассказывала, сидя рядом с Лисом на кровати, держала пальцы в замке и до побеления сжимала их, волнуясь из-за одних только дум о будущем.

— …Позавчера уже полностью освободили учебную комнату от мебели, Зевинас перетащил туда новую кровать. Всё продезинфицировали, Ривиль оповестили… Сегодня сяду за книгу, вечером проверю кровь и урину девушки, а завтра утром проведу операцию, если с анализами будет всё хорошо, — закончила говорить человечка.

— Всё будет хорошо, — Йорвет не знал, как её утешить. Не умел. Слов было явно мало — эту фразу она наверняка слышала от всех, и не удивительно, что медсестра будто не услышала её. Лис только и мог, что обнять медсестру за плечи и прижать к себе. Даже не ради утешения, а просто хотелось сделать так. Джасти едва заметно улыбнулась и уткнулась носом в шею эльфа, щекоча своим дыханием. Как тогда, когда он в повозке обогревал её своим теплом. И думал ли одноглазый, что всё может повернуться так?

— Йорвет…

— М?

— Я тут думала о том, что произошло в то твоё пробуждение, — одноглазый нахмурился, убирая свою руку с её плеч. Джасти же подняла на него голову, и, прежде чем она что-то успела сказать, Лис её предупредил:

— Если ты всё же передумала, то я сверну тебе шею.

— Нет, что ты, — усмехнулась она, но как-то… грустно. — Я просто думала, как сложится наша жизнь, и что с нами будет.

Одноглазый не понял, что именно она имела ввиду. О том, что собиралась разводить коз и кур в своём доме, а Лис был против? О том, что она (наверное, теперь уже и он) делит свою жилплощадь с Мариэль и Зевинасом? Её печаль в глазах беспокоила Лиса, пугала. Он не понимал, что происходит, и это ему не нравилось, озадачивало. Джасти же видела застывший вопрос в глазу, почему же не ответит на него? Лишь потянулась ладонью к его лицу… нет, к уху, и Йорвет всё понял. Она — человек, её жизнь для него сравнима с коротким мигом, а молодость тела истлеет быстрее, чем догорит кусочек бумаги.

— И что ты надумала? — после недолгого молчания спросил Йорвет, но та только плечами пожала. Наверняка ей не прельщала мысль, будучи дряхлой женщиной жить с несостарившимся Лисом. Возможно, она бы захотела уйти, но одноглазый бы её разумеется не отпустил. А спустя ещё какое-то время, Джасти умрёт в своей кровати в облике немощной старухи… Нет! Йорвет не позволит этому случиться. Он что, зря выносил свои душевные терзания и зря столько ссорился с Белками? Чтобы его человечка померла через несколько десятков лет?! Ну уж нет. Он подумает над этой проблемой. Будет думать долго и неустанно, а Джасти пусть займётся своей работой: — У тебя есть дела важнее, чем думать об этом, разве нет? — строго спросил Йорвет.

— Да, ты прав, — усмехнулась Джасти, но по её глазам эльф всё прекрасно видел: она не сможет откинуть эти мысли так легко. — Я принесу тебе завтрак, а ты отдыхай, хорошо?

Мужчина кивнул, а медсестра встала и ушла. Больше она к нему не приходила в течение всего дня, но одноглазый не обижался — всё понимал. Завтра у девушки будет тяжелый день, пусть не отвлекается. Днём он вновь провалился в сон, а вечером к нему зашла Амайра, чему он был очень рад. Расспросив о делах в лазарете, одноглазый не только узнал, что все были поглощены подготовкой к операции, так ещё и Исенгрим стал телохранителем Джасти. Исенгрим! Но эльфийка быстро успокоила раненого.

— Вы не справедливы к нему, Йорвет. Господин Исенгрим, может, совершал ошибки в прошлом, но и Вы не были рождены со всеми знаниями о мире. Исенгрим не просто так получил имя Железный Волк — он сильный, храбрый воин. Его отряд ему безгранично предан, а ведь Вам не понаслышке известно, как трудно добиться уважения своих воинов.

Не то чтобы Амайра его убедила, но в её словах была своя правда. Будь Исенгрим ничтожеством, не было тогда у него и имени, и отряд не долго был бы ему верен… Когда же Старый Лис подостыл, эльфийка вернулась к теме об операции. Если честно, Йорвет и сам волновался: за Джасти, за Ривиль, за её неродившегося малыша.

* * *

Джасти было холодно. Безумно холодно! Нет, не из-за осени. От волнения её бросало в дрожь, живот предательски скручивало через каждые пять минут, хотя всё шло по плану. Зевинас и Исенгрим помогали стоять Ривиль рядом с учебной комнатой, пока эльфийки переодевались в новые стерильные платья — благо мужчины отнеслись к делу ответственно и стояли с закрытыми глазами. Первые две ученицы, закончив с переодеванием, забрали беременную, после чего мужчины, как им и было приказано ранее, скрылись в другой комнате, дабы оперируемая разделась догола, после чего эльфийки вместе с ней вошли в комнату. На их плечах была постановка катетера. Потом ещё две вошли — им было наказано готовить материал.

— Удачи вам всем.

— Ривиль, мы молимся за тебя!

— Всё будет хорошо! — все женщины поддерживали свою новую подругу, которой повезло меньше, чем им. Они желали удачи всем, даже Джасти. Ривиль же, умничка, боялась, волновалась, сама то и дело выкручивала себе пальцы, особенно стоя у учебной комнаты, но она держалась, не истерила, не плакала.

Когда Таэриэль помогли надеть стерильные перчатки, она тоже скрылась в дверях «операционной», и так, одна за другой, красавицы уходили внутрь, пока Джасти не осталась одна и не принимала помощь в одевании от Амайры. Та, на удивление, была спокойна, хотя, может, это лишь маска, которую надела мудрая женщина?

— Всё получится, — вдруг сказала эльфийка, протягивая Джасти упаковку перчаток. Медсестра не была в этом уверена, ведь ей было от холода в теле даже больно согнуть пальцы, дабы взять эту проклятую упаковку! Перчатки никак нормально не надевались! Амайра помогла и тут. — Я помню свой первый раз, когда пришлось принять роды, — вдруг заговорила она. — Мало кто из наших целителей может похвастаться тем, что ребёнок родился живым. И мой первый раз не исключение. Я хотела бросить это занятие. В моих снах постоянно появлялся тот ребёнок — синий, весь в крови он кричал так, что я просыпалась каждую ночь и не могла уснуть.

— Это ты меня так подбодрить хочешь? — невольно огрызнулась человечка.

— Если бы ты дала мне договорить, то поняла, что я хочу сказать. То, что Ривиль получила надежду на будущее — уже великая награда для неё. Что бы ни случилось сегодня, знай, что эти дни она провела не в прощании со своими родственниками, а в надежде, рядом с подругами, — Джасти тяжело вздохнула и отвела взгляд от эльфийки. Она понимала, что хочет донести до неё Амайра, но, в какой-то степени, сделала хуже. Когда на тебя никто не надеется и выходит провал — не так больно. — Либо она умрёт из-за того, что никто не помог, либо она умрёт, но мы все пытались её спасти!

Да, она конечно права, но… Так, надо взять себя в руки! Всё, отступать некуда. Джасти вся в стерильном, даже повязки на голову нашли для всех девушек. Инструменты приготовлены, Ривиль готова больше, чем сама медсестра, а это непростительно, так нельзя! Решительно вздохнув, Джасти надела маску и вошла в учебную комнату. Кровать стояла ровно посередине помещения. На ней уже лежала беременная. Рядом с кроватью находилась тумбочка со всеми приготовленными инструментами. Эльфийки, сделавшие свою работу, отошли к стене, дабы теперь быть просто зрителями. Всё было готово.

— Скажи ей, чтобы повернулась на бок и не двигалась, — попросила Джасти Мариэль, и пока красавица выполняла просьбу, медсестра подошла к тумбочке и приготовила всё для проведения пункции. — Мариэль, держи её. Амайра, обработай спину в районе поясницы…

Что старшая и сделала. Когда же она отошла от спины Ривиль, её место заняла Джасти. Сейчас для неё была одна из двух самых страшных вещей — место прокола. Одна ошибка, один неверный сантиметр — всё! Эльфийка вместо матери станет инвалидом. Человечка долго убеждала себя, что да, вот это самое место, вот они — второй и третий поясничный позвонок. А если не они? А если она просчиталась? Ну нет же, вот они! Торчат! Лоб Джасти уже сейчас покрылся холодным потом, а в носу больно защипало — возможно, она даже была близка к тому, чтобы всё бросить и со слезами выбежать из учебной комнаты. Этот страх, волнение, эта тяжелая атмосфера…

— Всё хорошо? — но голос Амайры вернул девушку на землю. Нет. Она была права, либо Ривиль помрёт при родах, либо будут предприняты хоть какие-то попытки к её спасению.

— Да, — как можно увереннее ответила она и, тяжело вздохнув, проткнула кожу между выбранными позвонками. Далее руки стали работать машинально. Катетер, анестетик, фиксирование… Всё было проделано так быстро, что человечка не успевала думать, что делает, хотя, может, это и к лучшему… Когда же с этим было закончено, Джасти попросила Мариэль вернуть Ривиль лежачее положение. — Вилья и Ранали, вы пока подготовьте ширму. Мариэль, обработай ей живот от лобка до грудной клетки. Ривиль, как ты себя чувствуешь? — переводчиком была Амайра.

— Было больно, но я старалась не двигаться.

Получив перевод, Джасти кивнула и вернулась к инструментарию, дабы подготовить его для себя, да и беглым взглядом проверила комнату. Всё было на месте. Рядом с ученицами-зрителями стоял таз с чистой водой, Таэриэль уже держала готовые чистые полотенца. Амайра стояла справа от Джасти и была готова подавать салфетки. Ривиль же покорно лежала и, судя по глазам, прислушивалась к своим ощущением. Она боялась не меньше самой человечки, а вскоре, при виде не менее взволнованных эльфиек, заплакала, но как: боялась двигаться, не смела позволять себе всхлипнуть… Просто смотрела вперёд, тяжело дыша ртом, а слезы стекали по вискам.

— У меня немеют ноги… — заговорила Ривиль через пятнадцать минут своих терзаний. — Это хорошо?

Джасти выслушала перевод и кивнула беременной. Пора начинать… Все препараты введены, всё готово. Медсестра взяла скальпель, подняла его к низу живота эльфийки, даже коснулась остриём кожи, но не могла заставить себя вести лезвие. Просто не могла. Непонятно, чего боялась, ведь не заденет ребёнка, мать ничего не чувствует… Стоило сделать первый разрез — это полностью перечеркнуть себе дорогу назад (несмотря на то, что она и ранее считала, что это сделать невозможно). Нет. Операция будет начата с первым разрезом. И им она словно подпись поставит под договором, в котором полностью принимает на себя всю ответственность. Голова знала, что она в любом случае сделает Ривиль лучше, но страшно! Почему? Почему всегда страшно делать первый укол? Почему всегда страшно делать свою первую манипуляцию? Почему страшно резать вживую?!

— Всё хорошо, — Амайра вновь заметила, что Джасти слишком затянула с моментом. Руки эльфийки коснулись лба человека, отчего та испугалась, не ожидая этого, но Амайра всего лишь стерла салфеткой пот со лба человечки.

Да. Всё хорошо. «Нет, ничего хорошего!» Будто это ей сделали анестезию, и руки не слушалась — она их просто не чувствовала. Лишь холод, дикий холод, который с рук перешёл на всё тело, и именно сейчас вновь скрутило живот. Да что же это такое? Один разрез. Нужен всего один разрез, после которого дальше будет легче!

* * *

Леголас радостно распахнул двери лазарета, готовый увидеть в лице своего отца радость, гордость, счастье, которое владыка не испытывал уже много сотен лет. И он это увидел! Впустив отца в здание первым, он наблюдал, как король жестом приказал всем женщинам замереть, а то ишь как хотели вскочить и поклониться. Трандуил медленно делал шаг за шагом, идя между кроватями, и задерживался, когда на одной замечал мать и дитя. Леголас обогнал отца и, взглянув на него, понял, что эльф, если не радовался, то был удивлён, озадачен… Семь маленьких эльфят встретили короля криками, но для него это было лучше, чем самый низкий поклон. Столько детей в одном помещении. Мог ли Трандуил вспомнить хоть один такой раз? Наверное, нет. Мамочки торопились успокоить своих детей, ведь перед ними стоял сам король Лихолесья, но ему то было сродни с криком всего его народа, провозглашающего о своём возрождении. Он подошёл к первой попавшейся ему на глаза женщине и протянул руки к малышу. Мать, полностью доверяя своему владыке, отдала ребёнка. Как и тогда в деревне, в первый день появления Джасти в Лихолесье, Трандуил стоял и смотрел на то крохотное чудо, которое возмущалось в его руках.

Король был счастлив.

Леголас же был рад от того, что наконец-то, как и мечтал, познакомил своего отца с работой человечки. И тот явно её оценил. Но, подождите, где же Джасти? Принц огляделся и не сразу заметил трёх эльфов, стоявших в разных углах лазарета. Исенгрим стоял по струнке, пока Трандуил отдавал ребёнка матери, но отчего-то Железный Волк был бледен. Зевинас сидел у дверей в учебную комнату и взволнованно выкручивал себе пальцы, смотря куда-то в пустоту. В самом дальнем углу стоял…

— Йорвет! — теперь уже и сам принц был счастлив и быстро преодолел то расстояние, что было между ним и полуголым другом. — Как ты себя чувствуешь? — взглянув на перебинтованный живот, он решил, что мог и не спрашивать. — Разве тебе уже можно вставать с кровати?

— Джасти об этом знать не обязательно, — как-то без улыбки ответил друг. Что-то здесь нечисто. Исенгрим и Зевинас явно чем-то взволнованы, но не из-за короля ведь? Йорвет как-то сухо встретил принца… Одноглазый сразу смекнул свой невежливый поступок и, вздохнув, изобразил полуулыбку. — Прости, Леголас. Я тоже очень рад тебя видеть. Просто у нас тут…

Но подошедший к парочке Трандуил не дал договорить Старому Лису, заставив его выпрямиться перед королём, отчего тут же поморщился.

— Стой спокойно, Йорвет, — улыбнулся владыка. Ух ты… А лицезрение детей явно хорошо повлияли на эльфа. — Я рад, что командир Белок быстро идёт на поправку. Или… не командир?

— Отец! — он что, сейчас собрался отчитывать его за ту драку?

— Командир! — уверено ответил ему Йорвет и стойко выдержал взгляд старшего эльфа. Кстати, это удивило даже самого Леголаса. Значит, они с Киараном всё-таки разобрались и пришли к единому мнению? Это не могло не радовать.

— Я счастлив это слышать, — кивнул Владыка. И осмотрел лазарет. — Но я поговорю с тобой после. Где та женщина? Я должен с ней обсудить кое-что.

Леголас и Йорвет напряженно переглянулись. Хотя нет, ну ничего плохо Трандуил явно не хотел ей сделать. Не в том расположении духа. Может, хочет похвалить? Прежде чем сын успел задать вопрос о причине его рвения, Йорвет уже кивнул в сторону учебной комнаты. Король в несколько шагов подошёл к дверям. Никто из эльфов даже не успел среагировать, Старый Лис открыл рот, но вместо его крика со стула вскочил Зевинас и хотел было перегородить королю дорогу со словами:

— Вам туда нельзя!

Но король уже с готовностью поговорить распахнул двери.

* * *

— Что случилось?

Голос Ривиль был как пинок под зад. Проклятье, да ей сейчас во сто крат хуже Джасти! Это её жизнь могла оборваться! Хотя, минуточку… самое страшное позади… Медсестра боялась ввести не ту дозу, проколоть не то место… Рубить эльфийку как свинью она не собиралась — шанс задеть сосуды не так велик при внимательной работе… Всё будет хорошо, просто надо работать скальпелем аккуратно. И так же аккуратно извлечь ребёнка, всё хорошо!

Мариэль перевела слова, на что Джасти покачала головой и медленно стала вести скальпель по коже эльфийки. Всё хорошо… Всё хорошо… Эти слова она неустанно повторяла в своей голове, слышала только их… И только из-за этого она не услышала то, что слышали все в этой комнате: голоса и крик Зевинаса. Потому грохот, который издали двери, ударившись ручкой о стену, до ужаса напугал сосредоточенную Джасти. Она подпрыгнула на месте, дёрнулась, из-за чего скальпель резко пошёл вниз, рассекая кожу.

— Сука! — испуганно рявкнула медсестра, резво взглянула на дверь и увидела там владыку. Был бы любой другой случай, она бы испугалась его, но не сейчас. Она была зла, в бешенстве на него, на себя! Какого чёрта он вообще тут делал? В секунду в голове произошло осмысление произошедшего. Один день! Один чёртов день нужно было подождать, и вот тот, кого она желала видеть, появился тут, когда операция была в самом разгаре! Почему Джасти торопилась? Один чёртов день, и ей не пришлось бы всё это испытывать. Но поздно! Проклятие! Из-за спины Трандуила Джасти заметила Леголаса. — Уведи его отсюда!

Трандуил же стоял в откровенном шоке от ситуации, которую увидел. Странные наряды эльфиек, маски, косынки, обнажённая женщина лежала на кровати, а Джасти застыла над ней со скальпелем. Спасибо Леголасу — он сразу смекнул, что дело серьёзное и чуть ли не силком стал выталкивать короля из комнаты, несмотря на его протесты.

— Джасти, что делать? — одновременно с этим спросила Амайра, держа салфетку на свернутой раневой дорожке.

— В случае чего идём на мать, а так продолжаем!

Джасти продолжила постепенно рассекать кожу, но вместо того, чтобы женщины замолчали и сохраняли тишину, они стали перешёптываться, а Амайра возмущаться:

— Что… что это значит?

«Вдруг мой язык позабыли?», — раздраженно подумала медсестра и повернула голову, встретившись со старшей ученицей взглядом:

— То и значит.

— Джасти, так нельзя, — ещё и Мариэль. — Это же ребёнок… Как не пытаться спасти его?

— Так, слушайте сюда! — рявкнула человечка, одарив взглядом каждую свою ученицу, привлекая их внимание: — Это правило. Считайте, что закон в родильных домах. Ребёнок — ещё не часть общества. Если поделить силы на спасение обоих, то можно потерять мать — куда более важную часть общества, чем плод. Она ещё многое может дать. Двух, трёх детей. А в случае с вашей длинной жизнью и сотню. А ребёнок — не факт что он доживёт до совершеннолетия… Он ещё ничего не дал обществу, и не факт, что даст. Запомните — всегда идём на мать!

— А как же Ривиль? Что с ней будет? — грустно спросила одна из учениц.

— Пусть возненавидит меня, но она ещё сможет нарожать детей, а ребёнок не родит себе новую мать, — никто больше не препирался. Всё молчали. Означало ли это согласие или, напротив, осуждение со стороны эльфиек. Лишь бы Амайра не поступила по своей совести…

Но волнения человечки были лишними. Дальше всё шло хорошо. После постепенного рассечения подкожной клетчатки, брюшных мышц и только затем — матки, Джасти осторожно запустила руку в полость и так же осторожно вытащила ребёнка. Разрез пуповины, извлечение содержимого, передача малыша другим ученицам, и вот медсестра уже зашивала Ривиль. Самая страшная часть этой процедуры оказалась самой спокойной и быстрой. И всё равно её иногда продолжало потряхивать. Особенно, после Трандуила. Кстати о нём. Надо заранее себя обезопасить от его гнева.

— Амайра, можешь идти. Поговори с Владыкой, объясни, что мы тут делали, и зачем это.

Старшая эльфийка поняла, почему её попросили об этом, и поспешила выйти из комнаты. Но не успела закрыться дверь, как в руках учениц тут же закричал ребёнок.

— Мой маленький, — радостно всхлипнула Ривиль. — Пожалуйста, я хочу на него посмотреть. Дайте мне моего ребёнка.

— Джасти, она просит… — но Мариэль могла и не переводить. Неужели трудно догадаться, о чём просит мать ни разу не видевшая своё чадо?

— Приложите его к груди, оботрите как следует, запеленайте и отдайте ей. После чего все, кроме Мариэль, могут идти. Операция окончена.

Для них, но не для медсестры. Она ещё не закончила со швами, и, возможно, просидит с Ривиль весь день. Не могла её оставить, не могла отделаться от мысли, что маленькая красавица ещё находится в какой-то опасности. А она находилась — риск осложнений после кесарева был велик, и даже страшнее самой операции. Расслабиться девушка себе не позволяла. Мариэль, после расспросов матери о самочувствии, её измерений давления, температуры и снятие катетеров было разрешено покинуть операционную вместе со всем инвентарём. Джасти же, закончив с раной, села на тумбочку и смотрела, сколько радости было в глазах Ривиль, как нежно она держала своё кричащее сокровище…

— Спасибо тебе. Большое спасибо, — шептала маленькая эльфийка. — Я будто родилась заново. Ты не представляешь, что значили для меня все эти месяцы. Я думала, что умру, уже успела распрощаться со всеми. Я знаю, ты меня не понимаешь, но я тебе так благодарна. Спасибо. Ты спасла нам жизнь.

Она ещё долго нашептывала своим тоненьким голосом что-то на убаюкивающей эльфийской речи. Джасти поняла, как же она устала за последние пару дней, а эта операция вымотала её эмоционально и физически — как же болела поясница (кровати-то низкие!). Но всё это меркло от счастья. Медсестра сидела рядом с эльфийкой, в чьих глазах сверкала вселенская любовь и ласка, она удачно провела кесарево сечение, поднялась в своих глазах на новый уровень. Грех таить, но Джасти гордилась собой как никогда. И хоть истинная гора с плеч свалится лишь через три-четыре дня, когда Ривиль будет в полном порядке, но как же медсестра сейчас была счастлива.

* * *

Больг подошёл к полудохлым эльфам-пленникам и подтвердил свои подозрения. Чудо, если пленницу хватит на ещё один портал перед смертью. Больше им не удастся скрываться от армии Трандуила, а орки ещё не успели набраться сил после последнего разгрома армии Азога. У остроухих теперь слишком большое преимущество — людишки. Больг знал, что его ищут. И близок тот день, когда эльфы найдут их в этих болотах. Нужно было что-то делать.

Решение пришло быстро. Разведка уже давно доложила о том, что каждая деревня под защитой людишек и связана с королём эльфов через магов. Наверняка свой дворец Трандуил оставил совсем незащищенным — ведь его народ ему важнее. А рядом с дворцом наверняка есть какое-нибудь поселение. Больг делал ставки на то, что остроухий король ожидает встретить орков где угодно: болота, горы, пещеры… но не в центре Лихолесья. Если там и есть поселение, то и маг должен быть. Всё, что нужно, — схватить мага и продолжать играть в прятки с Трандуилом ровно до тех пор, пока орки не наберут достаточно сил для того, чтобы достойно выступить против союза эльфов и людей.

Смотря на пленницу, Больг взял за голову её друга и поднял над землей. Казалось, мужчина был уже мёртв: бледный, холодный, и только полуоткрытые глаза говорили о том, что крохотные крупицы жизни ещё таились в этом слабом теле. Вожак поднёс клинок к горлу эльфа, и пленница сразу поняла, что от неё хотят. Она больше не сопротивлялась, не молила пощады для своего друга. Остроухая была сломлена голодом, холодом и сокрушительными ударами ног воинов Больга. Эльфийка ждала лишь одного — приказа, куда она должна открыть портал.

32. Моя последняя неделя перед покоем

Но недолго медсестра сидела подле счастливой матери.

— Джасти, — в комнату тихонько вошла Амайра. — Владыка хочет поговорить с тобой. Он не может больше ждать, — не успела человечка и рта раскрыть, как красавица подошла к ней и чуть ли не столкнула: — Я посторожу её.

С другой стороны, это изначально было бы правильнее. Амайра хоть поймёт, если Ривиль начнёт на что-то жаловаться или рассказывать об ощущениях. Кивнув старшей целительнице, медсестра встала с тумбочки и пошла к выходу. Эйфория медленно улетучивалась, в голову лезли мольбы о прощении, хотя она ничего такого не сделала! Нечего было входить без стука. Зачем тогда вообще было просить Зевинаса и Исенгрима сторожить вход, раз каждый мог так вломиться?

А вот и он — главный красавец этого дивного мира. Стоит, возвышаясь над всеми в лазарете. Даже выше Йорвета был… Стоп, а этот прохвост что тут делает? Он даже ни капельки не смутился, когда поймал злобный взгляд Джасти. Зараза… «Ладно, ладно. Я с тобой позже поговорю».

— Ваше Величество, — сказала медсестра, подойдя к Трандуилу, и поклонилась. Непривычно как-то говорить «Владыка». — Вы уж простите, что я там рявкнула на Вас, но…

— Амайра мне всё объяснила, — перебил эльф. — Могу ли я услышать радостные вести?

— Да, всё прошло хорошо. Ривиль отдыхает, но мы ещё сутки будем за ней наблюдать.

— Я весьма рад, — слегка улыбнувшись, кивнул мужчина, после чего протянул руку к выходу из здания, приглашая Джасти к прогулке. — Могу ли я с тобой поговорить?

А? Чего? Поговорить? Один на один? С ним? На улице? Как-то мысль остаться с этим странным типом не радовала. Ещё в первую встречу Трандуил очень не понравился Джасти, а уж оставаться с ним наедине особенно не хотелось, если вспомнить, что от него зависела её жизнь. Вроде не провинилась перед дивным народом, и страшиться было нечего, но всё равно… Леголас, стоявший за спиной своего отца, ободряюще улыбнулся медсестре, но это не особо-то помогло.

— Да, конечно.

Владыка пошёл первым, а девушка ещё раз умоляюще взглянула на всех знакомых тут мужчин, мол, спасите. Но те так и остались стоять столбом. Ну, раз Леголас не переживал, значит, всё хорошо. Он ведь ей доверяет. Почему бы и Джасти не довериться отцу своего похитителя? Чёрт, как же это смешно звучит.

На улице все сразу кланялись перед парой и не разгибали свои спины до тех пор, пока не оказывались позади короля. И хоть тот не особо замечал такой мелочи, для Джасти это было непривычно, странно. Кланялись, разумеется, не ей, но всё равно неуютно, что эльфы, которые презирали её, бросались острыми словами или камнями, сейчас склоняли головы.

— Ты в Лихолесье уже три месяца, — издалека начал король. «Три? А мне казалось, только два с копейками». — За это время ты уже успела принести огромную пользу моему народу.

— Благодарю Вас, Ваше Величество, — склонила голову девушка, хотя, куда ещё ниже? Джасти шла, то и дело смотря себе под ноги — лишь бы не встречаться с королём взглядом. Боялась увидеть в нём что-то пугающее, какой-то безмолвный приговор, хотя голос Трандуила был спокойным.

— Амайра поведала мне: уже она и Мариэль самостоятельно помогали родиться двум детям, а уж то, что я увидел в самом лазарете, поразило до глубины души, — уж непонятно, радоваться или нет. Отец Леголаса был каким-то совсем безэмоциональным, чтобы понять, говорит он о чём-то в радостном тоне или в осуждающем. Медсестра рискнула поднять на него взгляд. Всё же на его лице была полуулыбка, еле заметная. — Я уже и не помню, когда мне доводилось слышать столько криков новорождённых в одном помещении. Да и придя сюда, я с радостью отметил, что мне часто попадались женщины с детьми на руках. Амарайл расцветает на моих глазах.

— Спасибо, — ещё раз повторила Джасти, ощущая, как стала заливаться краской. Нет, зря она беспокоилась. Её позвали, чтобы похвалить. Хорошо так похвалить. Да и делал это сам эльфийский король! Может ли кто-нибудь этим похвастаться?

— Я был против планов Леголаса на твой счёт. Позже, после первых успехов в доме Последнего Пути я относился к этому скептически, но с каждым отчётом сына я был поражён больше прежнего. Мне было неприятно осознать ошибку. Перед тобой, перед своим народом, перед самим собой. Но за последнее время я понял, как же недооценивал вас, людей. Я очень благодарен тебе, Джасти, что помогаешь моему народу. Мне печально, что за это тебе пришлось заплатить своим будущим в людском мире, но ты ведь понимаешь, что я уже не могу вернуть тебя?

— Понимаю, — мгновенно ответила человечка, впервые встретившись с его взглядом. Зря она так — голубые глаза смотрели на неё добро, даже с какой-то нежностью. — Но я не против. Я уже давно свыклась с тем, что буду жить тут. Да и нравится мне ваш мир, Ваше Величество.

— Отрадно это слышать, — кивнул владыка и остановился, развернувшись к Джасти всем корпусом. — Скоро ли ты закончишь обучать Амайру и её подруг?

Разговор так быстро ушёл в другу степь, что медсестра замолчала на несколько секунд.

— Боюсь, что нет. Много теорий не пройдено. Да и для девчонок было слишком мало практики. Из восьмерых роды приняли лишь две. Мне нужен минимум год.

— Хорошо. Год — это слишком быстро для нас. Но что планируешь делать дальше?

Джасти искренне удивилась этому вопросу:

— Мне казалось, что Вы мне будете посылать учеников до скончания моей жизни, — усмехнулась она, пожав плечами. — Но мне это нравится, если честно. Я планировала обустроить тот домик, который мне предоставил Леголас. Устроить систему работы сутки через трое, когда эльфийки станут опытнее. Много чего планирую, — и тут Джасти заметила уж больно внимательный взгляд короля: — Разумеется, с Вашего позволения.

— Я позволяю, — улыбнулся Трандуил чуть шире, явно забавляясь её смущенностью. — Как только с орками будет покончено, я хотел бы обговорить с тобой будущее Лихолесья и твоё, — звучало, как угроза. — Тебе нужны материалы из твоего мира?

— Да. Я слышала, что люди готовы делиться. Все запасы почти иссякли, приходится экономить. Да и нет некоторых вещей…

— Я пришлю тебе нескольких эльфов, они доставят всё нужное.

— Благодарю Вас.

Значило ли это, что разговор окончен? Но Трандуил не торопился куда-то уходить. Он лишь смотрел по сторонам, будто кого-то выискивал. Сначала его взгляд остановился на идущем к ним эльфе с седыми волосами, хотя лицо не было похоже не старческое. Очень красивый, но уж больно лицо острое. Да и одеяние было слишком непривычным как для воинов, так и для обычных селян. Стоп! Не тот ли это маг, который через портал прислал воинов Яевинна?

Потом Джасти заметила, как к ним шёл Леголас и… прихрамывал Йорвет. Вот ведь!.. «Ну держись, остроухий паразит. Если на твоей ране будет хоть одна капелька крови — я тебя четвертую», — но при Трандуиле она не рисковала быть такой острой на язык. Её одноглазый даже взглядом не одарил, а вот Леголас явно хотел обнять как в приветственном жесте, так и в поздравительном, но присутствие отца сковывало и его.

— Прежде, чем Вы покинете Амарайл, Владыка, я хотел бы поговорить с Вами. И с тобой, Аваллак’х, — первым заговорил Йорвет.

Джасти почувствовала на себе взгляд короля, видимо, думающего, начать ли говорить при ней или нет. Но здесь, наверное, никто о правилах вежливости не слышал, ибо Трандуил кивнул и сказал непонятое: «Говори. Только быстро. Мы и без того слишком задержались здесь».

— Дело касается Джасти, — добавил Леголас. Они говорили о ней! И даже не стеснялись её присутствия! Неужели они считают, что медсестра не сможет разобрать в их речи своё имя? — И о продолжительности её жизни.

Трандуил как-то долго смотрел на двух мужчин, словно превратился в статую. При этом на его лице не отражались ни гнев, ни удивление. Словно ждал продолжение слов, но те молчали. Зато заговорил седой эльф:

— Честно признать, Владыка спрашивал меня уже об этом.

— И что? — спросил Йорвет.

— Может, не стоит говорить при деве? — спросил он и улыбнулся Джасти. Нет, этот тип был на втором месте по приятному виду. Первое, разумеется, принадлежало Леголасу. — Да, она нас не понимает, но это всё равно невежливо.

— Ты прав, — кивнул Трандуил. — Джасти, ты сможешь одна добраться до лазарета?

Йорвет и Леголас переглянулись, явно недовольные этой просьбой. Как говорилось ранее, Амайра хорошо позаботилась о доброй репутации медсестры. Да и до здания было недалеко. Ну что плохого может случиться в светлый осенний день? Да и король тут. Кто посмеет на неё напасть? Была ещё одна веская причина — показаться трусихой перед владыкой? Нет уж, увольте!

— Конечно. Я была рада пообщаться с Вами, Ваше Величество.

— Взаимно, дева.

На том и распрощались. Джасти улыбнулась Леголасу, пожелав удачи и скорейшего возвращения, одарила Йорвета испепеляющим взглядом и поторопилась вернуться в лазарет. Иногда она ещё слышала голоса мужчин, но смысл, если не понимала?

* * *

С Ривиль было всё хорошо. Каждые полчаса эльфийки решили меняться, оставаясь с новоиспеченной мамочкой по две. Пусть так, это даже лучше — и за ребёнком следят, и за самой девушкой. Наконец-то, кто хотел, мог поздравить Джасти с успешной операцией. Даже беременные и родившие не были скупы на слова. Исенгрим коротко произнёс: «Поздравляю, ты молодец», Зевинас — единственный из мужчин, переживающий ситуацию с Ривиль, как женщина, — даже замкнул медсестру в объятиях. Молчала лишь Амайра, но её взгляд полный некой гордости и восхищения говорили куда больше, чем все слова.

Это было приятно. Сегодня Джасти почувствовала настоящее признание в этом обществе. Она нашла своё место и была им довольна. Через полгода или год сможет без страха ходить по деревне, постепенно исполнит все свои мечты с домиком, о которых часто делилась с Мариэль и Зевинасом — они были не против, но Мариэль была опечалена тем, что её друг пару дней назад изъявил желание вернуться в армию.

— Тяни время, пока король не истребит орков, — подмигнула ей Джасти. — Того и глядишь, в армии ему станет скучно. Без врага-то.

Мариэль посмеялась, ей даже понравился этот план.

Йорвет вернулся нескоро, но был на редкость в хорошем настроении. И даже брань медсестры не разозлила его. Так неинтересно!

— Что вы там обсуждали? Я чётко слышала своё имя! Меня же, да? — Йорвет молчал, чем разозлил девушку ещё сильнее, за что и был сослан в комнату. — И чтоб я тебя до вечера не видела! Исенгрим, Зевинас, погода прекрасная, берём женщин и выгуливаем… Да, Исенгрим, а ты думал, раз тут, то без дела филонить будешь? Работаем, мальчики! — короче, под разнос попали все.

Ещё двух мамочек было решено отправить домой, и очень вовремя, ибо на улице пошёл сильный ливень. Когда вернулся Зевинас, который их провожал, то удовлетворил Джасти тем, что они под дождь не попали… в отличие от него самого. Дождь лил до самой ночи, а под такую погоду никто не хотел уходить домой. И было решено устроить небольшую посиделку в тесной каморке, где медсестра хранила бумагу, чернила, перья, какие-то ненужные ей материалы… Половина из девчонок сидели на столе и на одном стуле, другие расселись на полу. Если бы не приходилось бегать к Ривиль, то кому-то вообще пришлось бы стоять. Ан нет. Зевинас и Исенгрим всё-таки стояли. Кстати, сейчас очень пригодилась магия красавиц. Дабы не пичкать мать обезболивающими, они избавляли её от мучений после операции именно свечением рук. Единственное, бедняжка очень хотела есть, но Амайра (без спроса человечки!) строго-настрого запретила той кушать целые сутки. Узнав об этом, Джасти не могла не похвалить старшую за предусмотрительность. Потом сестра и целительница каждые два часа бегали к Йорвету, но к вечеру тот уже провалился в сон.

Посиделки прошли просто замечательно. Джасти уже и не помнила, когда ей было так весело. Шутки, какие-то сплетни, издевательства над Зевинасом и Исенгримом путём вгонения мужчин в краску. Правда, с первым мужчиной ещё и Мариэль попадала под раздачу. Эльфы были более скромные в интимном плане, так что веселила всех именно Джасти. Но никто не обижался, ибо была «задета честь» каждого. Но… стоило ей закончить, как все тут же накинулись ей мстить, задевая самые личные темы: от любви до каких-нибудь позоров в детстве.

Так и веселились до самого утра. Кончено, с первыми лучами солнца об этом все пожалели, ведь никто так и не отдохнул, не спал… А ещё, как и говорилось ранее, из-за пережитого волнения многие беременные начинают рожать. Сегодня сразу три! Это был рекорд. Благо, проходило всё в течение всего дня, а не сразу. Зато Джасти могла теперь с чистой совестью спихнуть эту работу на других. Третьи роды принимала Таэриэль. Наверное, она радовалась своему успеху больше, чем кто-либо.

В этот день Амайра вызвалась вести ночное дежурство. Её подруги долго отговаривали, ведь дома было кому волноваться за старшую, но та отмахнулась, попросив Исенгрима предупредить дядюшку о том, что с племянницей всё хорошо. Медсестру этот исход всё равно не устроил, и она попросила ещё трёх эльфиек остаться с ней — всё равно ещё слишком волновалась за Ривиль. Вызвались Мариэль и Вилья.

Зевинас не успел предложить Джасти сопроводить её домой, так как из комнаты вышел Йорвет… да ещё и в своей старой форме.

— Ты опять не слушаешься? — нахмурилась девушка.

— Мне надоело тут лежать, — отмахнулся эльф и, грубо отпихнув от человечки Зевинаса, стал выталкивать ту из лазарета. Джасти аж потеряла дар речи от возмущения.

— Йорвет, ты что, совсем с ума сошёл? Запрещаю! Твоя рана не достаточно зажила… Хватит меня толкать!

И вот опять — Джасти предпринимала жалкое сопротивление, а все свидетели этой картины беззлобно смеялись. Старый Лис был непреклонен. Ему хватило пару толчков, чтобы выпихнуть девичье тело на улицу. Медсестре ничего не оставалось, кроме как согласиться, тем более… выглядел он куда лучше. Насытившийся, порозовевший, походка уже стала увереннее. Нельзя забывать, что эльфийская регенерация превышает человеческую. По дороге девушка ещё пару раз пыталась расспросить эльфа, о чём они говорили с владыкой, но тот лишь загадочно улыбался. Вредина.

Дома Йорвет сразу принялся за мужскую работу — протапливать печь, а Джасти нарезала салат и разделывала половину тушки кролика, которая осталась после Мариэль и Зевинаса. И пока делала это, думала, как же они с Йорветом стали похожи на супружескую пару. Раньше ещё как-то было стыдно об этом думать, но с тех пор, как у них начались отношения… Странно как-то. Один поцелуй и уже отношения, в которых, кроме того поцелуя, и ничего не было. Да что уж говорить? Они были более близки в доме Последнего Пути, если задуматься. Но всё равно, размышляя об этом, Джасти улыбалась.

— Что-то не так? — хмуро спросил эльф. Та лишь покачала головой.

— Просто вспоминала время, когда только попала сюда, — соврала медсестра.

— И как? Сильно поменялось мнение о Лихолесье?

— Нет. Что в первый день, что сейчас — я поражена красотой ваших лесов и каким-то спокойствием, которое витает в воздухе. Может, это от того, что здесь всё как-то близко к земле, в отличие от моего мира. Ты бывал там?

— Да, было пару заданий. Твой мир неприятен, хотя, должен признать, ваши здания произвели на меня и Белок впечатление. Они занимают мало места, но при этом способны содержать много семей, — закончив с печкой, Йорвет сел за стол и наблюдал за тем, как Джасти нарезает мясо.

— У нас тоже есть деревни, такие же деревянные домики. Но всё чаще люди переезжают в города, так как там больше удобств. Я провела в деревне деда почти всё своё детство.

— А что потом?

— Потом учеба, работа… Дедушка с бабушкой умерли, а домик завещали моей двоюродной сестре. Хотя, отец говорил, что там слишком всё подозрительно с завещанием, но родителям дом был не нужен, а мне тогда было не до него. Мне и в городе нравилось, хотя под конец одолевала дикая ностальгия по детству.

Йорвет чему-то усмехнулся и, как когда-то Зевинас, вытащил из тарелки кусочек помидорки, тут же отправляя в рот. Джасти хотела ударить его ложкой по руке, но этот был куда быстрее своего товарища.

— Подождать никак нельзя?

— Beanna, я есть хочу, — ещё бы кулаком по столу ударил.

— Вот ведь! Каким прожорливым оказался!

— Просто голову себе больше нечем забивать.

Точно… Ведь, как узнала медсестра, с Киараном Йорвет помирился и знает, что у Джасти есть охрана в случае чего. Ему действительно теперь не о чем беспокоиться, и вот организм стал требовать к себе большего ухода. Девушка только улыбнулась на это. Пусть кушает сколько влезет. Ей хоть от того спокойнее, а то за последнее время эльф здорово схуднул.

Когда с едой было готово, пара ужинала в молчании. Да и не до слов было. Человечке нравилось наблюдать, как Лис уплетает её стряпню. Она, конечно, не шеф-повар, но эта стряпня была куда лучше, чем его — военного эльфа.

Постепенно Джасти почувствовала, как её стал окутывать сон. Вторые сутки неспавшая девушка ощутила себя очень уставшей. Не дожидаясь Лиса, бросила ему «Спокойной ночи», и пошла на второй этаж. Дом не успел полностью протопиться — легла под одеяло вместе с платьем, оставляя место для Йорвета. А что? Где ему ещё спать? И пусть только попробует свалить к Белкам, негодник! Точно сковородкой получит!

Но его всё не было. Ни через пять минут, ни через пятнадцать. Девушка долго держала себя в сознании, но усталость окутывала её подобно облаку, глаза слипались, а в доме становилось всё теплее… Так и уснула, если бы не какое-то шуршание внизу. А вскоре в комнату вошла и причина её волнения.

— Я была уверена, что ты к Белкам ушёл, — недовольно пробубнила девушка.

— Почти, — бросил эльф, обойдя кровать с другой стороны и садясь на неё. — Киаран забегал. Спрашивал, когда я смогу вернуться к своим обязанностям.

— А ты что ответил?

— Что это зависит только от тебя, — оу, как приятно. Неужели Йорвет в кой-то веке решил стать внимательнее к словам Джасти? Хотя нет, следующей фразой он лишь показал, что издевался над ней: — А то наябедничаешь потом Леголасу.

— Ну знаешь ли, — недовольно буркнула человечка, переворачиваясь на другой бок, дабы лицезреть одноглазого. Прежде чем лечь на кровать, он снял только обувь. Ни одежду, ни кольчугу… Удивительно, что лук с мечом в кровать не затащил. — Я бы не жаловалась, а вот помогать тебе, если рана откроется, не стала бы.

— Так мне можно? — а он её будто не услышал. Джасти нахмурилась и повернулась обратно, пожимая плечами, мол, делай, что хочешь.

Позади послышался смешок, а потом девушка ощутила руки эльфа на своей талии, которые властно притянули девичье тело к хозяину. Человечка даже пискнуть не успела, но противиться не стала — так теплее… Почти. Тонкая ткань платья тут же пропустила холод кольчуги, отчего Джасти поёрзала и попыталась отпрянуть.

— А ну слезай со своими железяками, — кое-как повернувшись к нему лицом, медсестра тут же встретилась с ехидным взглядом одноглазого. Весело ему, видите ли. — Йорвет, я серьёзно, сними ты свои побрякушки.

— Так не терпится вновь увидеть моё тело?

— Кто бы мог подумать, Старый Лис умеет пошлить, — фыркнула медсестра, предприняв попытку выбраться из его объятий. — А я-то думала, вы все тут такие святые.

— Мне казалось, что на ваших посиделках прошлой ночью ты могла убедиться в обратном, — Джасти распахнула удивленные глаза, так и замерла в безмолвном вопросе, который Йорвет прекрасно понял: — Нет, я не подслушивал. Но и ты с девчонками не особо-то тихо разговаривали, — с этими словами эльф едва ощутимо провёл указательным пальцем вдоль всего позвоночника человечки от самой шеи до копчика. Джасти сдержалась. Этот нахал слышал всё! А ведь они там такие интимные темы обсуждали! И сейчас, судя по всему, намекал на тему об эрогенных зонах.

— Чего это у тебя настроение такое игривое? — подозрительно спросила девушка. Палец пополз обратно к шее, спина предательски выгнулась под его прикосновениями, при этом сильнее вжимаясь в тело эльфа. А ему это нравилось…

— Просто хочу окончательно сделать тебя своей, — и сказано это было так, словно Лис доложил о своём походе в магазин.

— Ух, как у вас, эльфов, всё это серьёзно, — театрально удивилась Джасти и уткнулась носом в грудь мужчины. — Йорвет, если так хочешь, поставь пару засосов, чтобы ко мне другие мужики не лезли. Я сегодня очень устала.

Вновь послышался смешок, но вместо того, чтобы прижать Джасти к себе сильнее, одноглазый отпрянул, только чтобы дотянуться до её шеи — второй, чёрт бы его побрал, эрогенной зоны. Прежде чем обжечь кожу поцелуем, Лис томно, почти с мольбой, позвал девушку по имени. Она ответила мгновенно, касаясь устами его татуировки. Всё равно ведь уже не отстанет, лишь продолжит заводить бедную деву всё больше, пока она сама не начнёт его молить. Да и… Чего греха таить? Джасти хотела своего эльфа.

Они долго целовали друг друга, исследовали губами каждый угол шеи или ключиц и лишь через пару минут ласк сомкнули свои губы в поцелуе. Требовательном, нетерпеливом, жарком. Девушка не заметила, когда эльф успел поменять положение, теперь уже нависая над ней, устраиваясь между ног. Не поняла, когда его руки переместились с талии и начали блуждать по каждому сантиметру её тела. Каждое прикосновение отдавалось слабым электрическим разрядом, заставляло сердце биться быстрее… Одеяло каким-то чудом уже было скинуто на пол, но и без него в комнате стало слишком жарко — ни то от печки, ни то от тела Йорвета.

Он часто дарил внимание своих губ шее девушки, пальцами едва ощутимо бегал по талии. Весь разговор вчера слышал, поганец. Заводил Джасти с пол-оборота, и при этом он не был нежным. Он хотел брать; он не терпел того, что ему не нравились, показывая недовольство прикусыванием кожи или сильно сжимая девичье тело пальцами. Девушку заводила одна только мысль, что она должна быть ему покорна, что это он тут главный. Когда один из таких укусов Джасти сдавленно простонала сквозь зубы, Старый Лис уже кусал её без причины. Со временем ему надоедали томные вздохи, хотелось большего…

Несмотря на своё нетерпение, Йорвет не торопился. Его не волновали требовательные поцелуи, не волновали волнообразные движения девичьего тела, которое пыталось завести его и заставить бросить все эти игры. Джасти уже нетерпелось, надоел этот жар, эти тянущие ощущения внизу живота. Хотела его! Хотела без остатка, а поцелуев и прикосновений было уже недостаточно! Но эльф ещё долго истязал девушку, время от времени запуская руку под подол платья, едва касаясь нижнего белья, будто дразня, и сразу убирал руку. В один такой раз Джасти дождалась, когда Йорвет потянется за её губами, но вместо поцелуя она угрожающе прошептала ему в лицо:

— Я тебя сейчас убью.

Эльф лишь усмехнулся, впился в её губы, больно кусая за нижнюю и оттягивая её на себя, наказывая за дерзкие слова, после чего лизнул свой укус и едва слышно ответил:

— Ты ещё не готова…

Не готова? К чему не готова? Вот она лежит под ним, обхватив своими бёдрами. Только и ждёт, когда Лис начнёт раздевать и разденется сам! Сколько раз Джасти уже тянула его за эту проклятую кольчугу. Разочарованно промычав в губы, девушка предприняла новую попытку, и на этот раз Лис был более снисходительным. Он выпрямился перед ней и медленно, нахально медленно, стал стягивать с себя своё обмундирование, жадно пожирая взглядом трепещущую от желания девушку. Витаминку В ему вколоть потом в наказание, что ли?

Когда же полуобнажённый мужчина вновь лёг на неё, Джасти с ещё большей силой прижала его к себе ногами, обняла за шею… Он был таким тяжелым, но сейчас эта тяжесть была так приятна, так согревала, так возбуждала… Йорвет вновь залез под подол платья, коснулся её, одновременно целуя девушку и вбирая её стон, после чего, наконец, стал развязывать тесёмки на груди любимой. С платьем он разобрался довольно быстро, и уже через несколько секунд девушка лежала перед ним абсолютно нагая. Теперь от заветного момента их разделяли лишь штаны, но и с ними Йорвет не церемонился.

Старый Лис вновь стал целовать шею девушки, наконец-то упершись головкой члена в неё. Джасти томно выдохнула, будто только этого она и ждала… Что ж, спустя столько времени это уже было прогрессом. Вот только, стоило одноглазому начать входить, как только сейчас до девушки дошёл истинный смысл слов эльфа о неготовности. Её последний раз был давно, а эльфы физически отличались от людей не только ушами, но и ростом, размерами тел… Джасти сжала зубы и невольно напряглась, хватая Йорвета за руки. Больно! Ясно, чего он так ждал — когда девушка выделит достаточно смазки… Не сказать, что это было похоже на первый раз, но… Нет, как раз-таки было похоже!

Йорвет быстро смекнул резкие перемены в настроении Джасти и теперь внимательно следил за её последующими выражениями лица. Он позволил себе остановиться, лишь когда уже некуда было двигаться. Замер, позволяя девушке привыкнуть к нему, отдышаться, расслабиться. Он старался как мог помочь в этом — целовал, приятно покусывал за мочки ушей, языком обводил форму девичьих губ.

А Джасти лежала, привыкала, терпела боль и думала о Йорвете, о том, как приятна его осмотрительность. Хотелось как-то отблагодарить за заботу в, казалось бы, таком мелком деле, ведь нечасто встретишь такое даже от людских мужчин. Такой хороший. Вредный, зараза, но хороший… любимый. Да, пожалуй, это подходящее слово. Любимый. Как приятно звучит в голове. Джасти вновь и вновь повторяла это слово, отвлекаясь на его прикосновения и поцелуи… А потом задвигалась сама, но Йорвет быстро забрал инициативу, не позволяя кому-то быть главнее его. Ну и пусть, Джасти не против. Тем более, постепенно становилось хорошо.

Когда эльф перестал видеть в глазах своей возлюбленной и крупицу боли, он перестал сдерживаться, открывая перед девушкой себя настоящего. Требовательного, напористого, бойкого… Он быстро наращивал темп, всё сильнее задевая самые чувствительные точки партнёрши. Предварительные ласки закончились, на их месте теперь был звериный секс, от которого Джасти не могла сдержать стонов. Никогда такого ещё не было с ней! Из-за физической ли особенности или из-за огромного опыта, но Джасти поняла, что значит выражение «вознести до небес». Она возносилась к ним с каждой минутой, была близка, чтобы увидеть облака, быть ослеплённой солнцем… Йорвет до боли сжимал её руки, но сейчас этого как-то не ощущалось. Было мало: его, времени, касаний — всего! Девушка даже не успела понять, когда она стала близка к оргазму, просто в одну секунду ей стало так хорошо, перед глазами словно засверкали тысячи маленьких алмазов, а в ушах забили молоточки. Это… это даже не описать. Никогда ни с кем ей не было так хорошо. Так замечательно! Йорвет ещё не закончил, но Джасти уже стала осыпать его лицо страстными поцелуями в благодарность за то чудо, что она испытала. Эльф же, ни то в пылу возбуждения, ни то сейчас был против благодарностей, но именно в этот момент больно укусил девушку за губу и потянул на себя, отчего Джасти громко простонала в рот, тем самым давая последний толчок к пику мужчины. Йорвет последний раз резко вошёл в девушку до предела и изверг в неё своё семя, после чего устало лёг на свою маленькую возлюбленную, не в силах даже слезть с неё… Ну и пусть… Пусть не слезает. Джасти это нравилось. Пусть ей тяжело дышать, пусть он обездвижил её, но было так горячо, так хорошо с ним.

— Я люблю тебя, моя дева, — тихо-тихо прошептал Йорвет на ухо человечки. Он знал, что она понимает эти слова. Ведь та спрашивала вчера у эльфиек, как будет эта фраза на эльфийском. Но Джасти сделала вид, что не поняла, ехидно взглянув на Лиса. Уставший, взмокший, но такой счастливый… Он знал… Он не скажет этого на человеческом. Девушка долго ждала, долго требовала взглядом, но одноглазый молчал. Что ж, она сдаётся:

— Я тоже люблю тебя.

* * *

Было трудно доказать девушкам в лазарете, что Джасти просто замёрзла. Да чтоб она, да по доброй воле надела платье с рукавами в тёплый осенний день? Да ещё и платок на шею повязала? Эльфийки всё поняли и продолжили мстить человечке за позапрошлую ночь. Даже Зевинас и Исенгримом смели острить, и это когда Йорвет рядом! А его забавляло, как Джасти краснеет от эльфийских шуточек. Ну да, ему легко, его боятся, и никто не смел острого слова бросить в его сторону! Вот только Амайре было неприятно, но она этого никак не показывала.

И так проходили дни…

Жизнь стала спокойной и размеренной.

К концу недели все ученицы Джасти приняли свои первые роды. Ривиль же переместили в холл к остальным женщинам, где все активно стали её поздравлять. Ради такого случая мужу позволили навестить свою ненаглядную, и, надо признать, Джасти ещё никогда не видела плачущего взрослого мужчину. Но те слезы были пропитаны безграничной радостью, счастьем и успокоением. Мать и сын чувствовали себя прекрасно.

К тому времени медсестра уже рискнула потихоньку вводить работу по сменам. На сутки должны были оставаться по меньшей мере четыре эльфийки, а если смена выпадала на Джасти, то с ней оставалась Амайра, и они дежурили вдвоём. Занятия перенесли на утренние часы, когда и суточные и приходящие красавицы встречались в лазарете. После чего уставшие уходили спать и отдыхали последующий день. Первые трое суток такой работы пришлись всем по душе, и решили так оставить.

Сама же медсестра не могла нарадоваться тому, что теперь может спокойно оставлять беременных на совесть учениц. Время с Мариэль зря не тратили — как Джасти и хотела, на заднем дворе дома было решено сделать огород. Планы о скотине маленькой красавице очень понравились, но она уговорила подругу не заводить тех раньше весны. Ну, куда им перед зимой-то? Когда ничего не заготовлено, чтобы прокормить животных.

Йорвет во время суток Джасти уходил патрулировать Амарайл и лес вместе с Белками, при этом приглашал с собой Зевинаса, ибо, как выразился Лис: «Совсем обленился. Молодой эльф, а ведёт себя хуже старой кобылы». Но надо признать, юноша был только рад вновь вернуться к военной жизни. Исенгрим не торопился покидать человечку, мол, он должен получить одобрение Леголаса на уход, так как в прошлый раз ему дали хорошую взбучку за то, что он перекинул свои обязанности переводчика-телохранителя на Йорвета, когда предстала такая возможность.

Нельзя сказать, что отношения Джасти и Йорвета стали совсем другими — более возвышенными и нежными. Нет, они продолжали частенько ссориться, но стоило им оказаться дома один на один, как все обиды проходили. Хотя, может, дело в новом способе их примирения? Ещё Джасти заметила, что у Йорвета очень развито чувство собственничества. Он не говорил, но медсестра видела, как ему было неприятно, когда та любезно общалась с Исенгримом или Зевинасом. Не было никаких скандалов по этому поводу, разборок или ссор, за что ему большое спасибо. Но когда девушка стала замечать этот взгляд коршуна во время её общения с другими мужчинами, она просто стала уделять больше времени Лису, хвалить его не без причины… Хоть он и говорил, как всё ему это надоело, но Джасти-то видела, что одноглазому это было подобно коту сметана.

О Леголасе так вестей и не было, но медсестру все успокаивали, мол, было бы что-то плохое, то всё Лихолесье об этом говорило. Но человечка не могла не волноваться. С каждым днём ей становилось всё страшнее за судьбу принца и его отца.

Но шли дни, становилось холоднее, дни спокойнее, а вот на душе всё хуже. И к чему бы это?

33. Последний бой, сестра, последний

Йорвет вёл своих воинов по лесу в нескольких километрах от Амарайла. Было ранее утро, но по тучам того не скажешь — серые, холодные облака прикрыли собой солнце, заменив его на ветер и редко накрапывающий дождь. Йорвет уже устал от всего этого. Нет, ему по-прежнему нравилось быть со своими Белками, и он нашёл золотую середину, когда и мысли о войне не занимали голову двадцать четыре часа в сутки, и когда тот же промежуток времени ему не приходилось сидеть в четырёх стенах. Ему нравилась такая жизнь, он чувствовал, что нашёл своё место. Но вот эти патрули… работа обычных воинов, а не элитного отряда! Он знал, зачем они это делают, но спустя столько времени казалось, что Белок просто понизили — эльфы будто ожидали не орочий портал, а… Просто гуляли! Именно это надоело Йорвету.

Небеса будто услышали его мысли и в этот день решили проучить Лиса.

Он уже вёл небольшую группу Белок обратно в лагерь, после чего он должен был поменяться с Киараном, вернуться в лазарет, забрать Джасти после суточной работы, и вместе они вернутся домой на заслуженный отдых. Ничто не предвещало беды. Просто в один прекрасный момент к ним навстречу выбежал один из Белок, патрулирующий другую часть леса.

— Мы нашли Элеаса! — вскрикнул он, но в глазах его был такой ужас, что Йорвет без вопросов побежал со своими воинами в указанном направлении.

Предателя не переставали искать до сих пор, но на его поиски отправляли лишь двух эльфов — рук катастрофически не хватало. Была даже мысль оставить затею поймать его, ибо, как сказал Киаран, он бы уже давно показался. Но кто мог подумать, что на него наткнутся обычные патрули? Пока Йорвет бежал, он уже вовсю придумывал казни для своего бывшего бойца, осмелившегося посягнуть на жизнь его человечки! Но…

Старый Лис увидел впереди окровавленные тела. Три трупа лежали рядом друг с другом, четвёртый где-то вдалеке. Орки. Мертвые твари были напичканы Беличьими стрелами, и Йорвет уже стал догадываться, что здесь произошло, и что его планам насчёт Элеаса не суждено сбыться. Угадал. Чуть поодаль вокруг чего-то столпилась другая группа эльфов. Увидев своего командира, они расступились, показывая ему труп Элеаса. Бедолага смог отбиться от четырёх орков, и, судя по кровавой дорожке от мертвецов до эльфа, пытался бежать, но его убила орочья стрела, прилетевшая в затылок. Бывшая Белка и без неё выглядел ужасно — в бою он получил множество ранений — его будто окатили ведром с кровью. И самое страшное — труп эльфа был ещё тёплым.

Пока Йорвет пытался воссоздать картину произошедшего, из другой части леса выбежал Киаран в сопровождении оставшихся воинов. Он бросил мимолётный взгляд сначала на Элеаса, потом на трупы врагов.

— Что здесь произошло? — спросил он одного из эльфов, будто бы тот был свидетелем.

— Судя по всему, это лишь разведка, — ответил за него Старый Лис, задумчиво осматривая орков. Это объясняет, почему никто не ощутил или не заметил портала — его открыли слишком далеко. — Вот только… что они тут выискивали?

— А сам-то как думаешь? — Киаран поймал на себе вопросительный взгляд командира и кивнул в сторону, где была крепость Трандуила. — Проверяли, защищена ли территория вблизи дворца.

— Или сама деревня. Киаран, возьми ребят. Отыщите выживших орков.

«Осталось только молиться, что это просто небольшая группа орков, а не армия Больга», — с этими мыслями Старый Лис повёл остальных эльфов в Амарайл.

* * *

— Ту и ту можешь сегодня отправить домой, — отдавала Джасти распоряжения Мариэль.

— Вчера днём Эльнаэль родила. Присмотрите за ней, — говорила Амайра своим подругам. — Кончаются салфетки. Мы с Джасти сколько смогли — сделали, но вы порежьте ещё марли. Чем больше, тем лучше.

— Исенгрим ушёл за некоторыми травами к торговцам. Но пусть он и Зевинас выведут ту, ту и ту подышать свежем воздухом, когда дождь закончится.

— И вчера ещё новенькая пришла. Вон она. Зовут Тамленэ. Внимательнее с её родственниками — Исенгрим кое-как их выпроводил.

Джасти думала, что когда всё встанет на свои места, главными будут она и Мариэль. Но, так уж вышло, что Амайра даже сейчас оставалась для всех главной целительницей. Маленькая красавица была ей покорна, а человечка мысленно отметила, что так даже лучше. Амайра была прекрасным оратором, её уважали за возраст и профессионализм, с которым та относилась к своему делу. Чем больше знаний она получала, тем легче было медсестре справляться со всем. Каждые сутки, которые они оставались вдвоём, эльфийка заставляла медсестру учить её ещё. И она учила всяким мелочам, рассказывала разные истории с работы. В конце концов подругами они не стали, но коллегами были хорошими.

После утренних занятий она и Амайра сдавали смены другим эльфийкам и готовились отправляться домой. Но вот стоило Джасти заглянуть в окно, как желание идти домой отпало. Утренний едва накрапывающий дождь стал превращаться в настоящий ливень. У старшей целительницы тоже не было желания промокнуть.

— Посидим до обеда? — предложила Джасти.

— Придётся, — тяжело выдохнула устававшая эльфийка.

«А здесь зонтики вообще есть? Если нет, то надо запатентовать. Хм… да я стану богатой!» Правда, у неё в планах ещё была блинная… Эх, было бы время на осуществление этих планов, и деньги бы рекой полились. Но нужны ли они? Тех денег, что получала за работу (Леголас таки позаботился об этом) на жизнь хватало. Да и частенько к ней и к эльфийкам приходили бывшие пациентки с гостинцами в благодарность. Это всё стало напоминать медсестре о её прошлой жизни. По сути, почти ничего не поменялось. Где-то стало сложнее, где-то легче, где-то приятнее…

— Хм, странно, — вывели девушку из мыслей слова Амайры. Джасти уже успела подойти к своему рабочему столу, пока эльфийка смотрела в окно. Что-то странное именно там она и увидела.

— Что случилось? — обеспокоенно спросила Мариэль, подходя к ней. — …Почему они бегут?

А вот теперь и Джасти стало любопытно. Она подошла к другому окну и заглянула в него. Действительно, странно. Несколько эльфов бежали по улицам деревни, что-то кричали, но все окна лазарета закрыты — не слышно. Те, кто шагал под ливнем, услышав бегущих, тут же пускались в бег вместе с ними, в ту же сторону. Как-то сестре это не понравилось.

— Может, выйти и спросить? — предложила человечка.

— Думаю, стоит, — Амайра тоже насторожилась от такой странной картины. К тому моменту к окнам подошли уже все эльфийки, а беременные опасливо затихли, чувствуя напряжение.

Старшая эльфийка уже хотела подойти к выходу, как в лазарет тут же ворвался Исенгрим, резко захлопнул за собой дверь и стал двигать стол, пытаясь забаррикадировать её.

— Что случилось? — испуганно спросила Вилья.

Исенгрим затараторил, но Джасти не услышала его, ибо она увидела, как за теми же бегущими из-за домов выскочили огромные ужасные твари. И именно в эту секунду в речи Исенгрима услышала слово «орки». Медсестра их представляла совсем не такими. Они были с тёмной кожей, не очень высокие… У бегущих, облаченных в доспехи, она видела большие зубы, когда те кричали в боевом кличе. Твари бежали, орали, размахивали разными видами оружия из стороны в сторону, разрушая небольшие дома. Кого-то успевали догнать, но с такими не церемонились — один удар топором или секирой обезглавливал представителя дивного народа или, ещё отвратительнее — просто рубил пополам.

Джасти застыла перед окном от ужаса, смотря на всю эту картину. Откуда они вообще взялись? Всё же было хорошо…

— Отойди от окна! — что-то крикнул Зевинас прямо в ухо девушки, схватил её в охапку и отбросил подальше.

Джасти больно ударилась о пол, но та боль привела её в чувства, вывела из оцепенения. Когда она поднялась, то увидела, как эльфийки помогают беременным и родившим переправиться в конец лазарета — подальше от входной двери. Им было больно, страшно, но они, в отличие от медсестры, держали себя в руках, не поддавались панике. А Джасти поддалась — её глаза нервно забегали в поисках выхода из этой ситуации; стоя далеко от окна, она всё равно видела, как орков становилось больше. Они, подобно муравьям, быстро заполонили улицы, и от страшных криков убийц и их жертв теперь не спасали ни окна, ни двери, ни стены.

— Джасти, быстро! — рявкнул Исенгрим, хватая её за плечо и отбрасывая к столпившимся у стены беременным. Кто-то её подхватил, поставил на ноги, а Железный Волк указывал куда-то пальцем остальным: — В кладовой на шкафах луки и стрелы! Берите их и обступите женщин!

Медсестра не сразу заметила, что стояла среди пациенток. Другие же целительницы быстро забегали по лазарету, но не в панике — они что-то искали. Непонятно откуда — Джасти даже не успевала сообразить — у них в руках появились луки, при этом женщины спешно надевали на себя колчаны со стрелами. Откуда у них они вообще?! Была одна мысль: неужели Исенгрим заранее предсказал такой исход событий и позаботился о том, чтобы было чем защищаться? Уже в следующую секунду все целители, включая малышку Мариэль, встали в ряд впереди пациенток, натянув тетиву и готовые выпустить стрелы в первого, кто посмеет войти в лазарет. Исенгрим и Зевинас стояли перед ними, но в руках держали клинки. За сколько они так успели сгруппироваться? Минута? Две? Джасти не следила за этим, она только слышала крики снаружи. Перед глазами ещё стояли обезглавленные эльфы и морды этих тварей. В окнах всё ещё были видны орочьи головы, сверкало лезвие их мечей и секир. Джасти затрясло от страха. И вот с этими тварями воюют эльфы? И на них пошёл её дорогой Леголас? От них должен был защищать Амарайл отряд Белок?

И именно к их приходу подготовились целители. Джасти перевела взгляд на своих учениц и увидела не прекрасных женщин, олицетворяющих собой заботу и сострадание, а грозных воительниц. Медсестра была уверена, что они боялись не меньше её самой, но не поддавались страху и были готовы встретить орков, если те посмеют сунуться в лазарет. Они были готовы к смерти, лишь бы защитить беззащитных женщин.

— Тише, мой маленький, — слезно прошептала одна из позади стоящих мамочек.

Джасти обернулась и не сразу услышала, что многие новорожденные, возмущенные столь резким пробуждением, стали кричать, а эльфийки, плача ни то от страха, ни то от неизвестности, укачивали своих чад, нашептывали ласковые слова на ушки, пытаясь их успокоить. Если бы было время на стыд, Джасти определённо его почувствовала. Даже малышка Мариэль — та, которую она считала хрупкой красавицей, сейчас стояла в боевой позе, готовая до последней капли крови защищать всех. А Джасти — полевая медсестра, прошедшая три года в битвах, в голоде, в страхе, сейчас тряслась, будто это она тут беременная и её надо защищать. Хотя, и её можно понять — девушка увидела орков в первый раз и именно в тот момент, когда они рубили эльфов, будто те были безжизненными кусками мяса. Надо взять себя в руки! Она выдержала три года войны, встречу с гигантскими пауками… Нельзя быть обузой для всех! Но… что она могла? Уроки стрельбы забросила сразу, как только уехал Леголас — не до них было. Сражаться на мечах или с кинжалами не умела. Был бы тут автомат, с которым ей пришлось научиться управляться, но и того не было.

Очень быстро крики стали заглушаться раскатами грома и бьющим по крыше дождём… В голове даже поселилась мысль, что им повезёт — орки пройдут мимо лазарета. Но судьба не любит, когда ей бросают вызов — стоило Джасти так подумать, как позади них сразу кто-то попытался проломить стену. Женщины закричали, поворачиваясь к стене лицами, но звуки сразу прекратились. Теперь уже и стены казались опасными… Они были заточены в своём же лазарете. Здание, даровавшее жизнь, теперь могло похоронить всех присутствующих.

«Пожалуйста, пусть всё обойдётся! Пожалуйста, пусть всё обойдётся, — Джасти скрестила пальцы и приложила их к груди в молящем жесте, беззвучно повторяя мольбу: — Пусть орки уйдут. Пусть Йорвет с Киараном придут сюда только тогда, когда врагов уже не будет. Пусть они исчезнут. Всё что угодно, только бы никто не умер от лап этих тварей. Их слишком много для Белок. Они слишком сильные для присутствующих здесь. Пусть всё обойдётся. Пусть это будет сном!»

Джасти молилась, мысленно стараясь перекричать весь тот шум, что она слышала снаружи, перекричать гром; зажмурила глаза, дабы не видеть предвещающих нечто плохое вспышек молний. Но всё бесполезно…

Вдруг в дверь стали врываться. Сначала это были сильные толчки, а потом её пытались выбить ногой. Сам пол, казалось, от этих грохотов, стал ходить ходуном, Джасти даже здесь, на таком расстоянии от входа, чувствовала ударную волну. С пятого раза дверь удалось выбить так, что она вылетела с корнем, стол был с легкостью опрокинут, а в проёме показалась уродливая морда орка. Красавицы, не теряя времени, пустили свои стрелы, превращая морду врага в подушку для них. Какие-то не смогли пробить шлем, но две стрелы попали в глаза, и орк упал поверх двери. Но рано Джасти обрадовалась — за ним толпились ещё несколько уродцев. Они увидели в женщинах да в двух мужчинах слишком лёгкую добычу и сразу стали пытаться пробраться внутрь, но эльфийки не переставали обстреливать их — орки падали друг на друга, а Исенгрим и Зевинас ждали. Так враги, один за другим, пытались пробраться внутрь — впереди бегущие были подобием щитов для других, но стоило тем пасть, как сзади орки шли вперёд по трупам своих товарищей. Шаг за шагом уродцы приближались к своим добычам, пока половина лазарета не превратился в ковёр из мертвых тел и их черной тягучей крови.

Джасти напряглась — уж слишком их было много, а подмоги ждать неоткуда. Либо закончатся стрелы, либо те рано или поздно доберутся до своих жертв. Нет, всё-таки рано! Один орк таки прорвался к Исенгриму и Зевинасу, и мужчинам ничего не оставалось, кроме как атаковать, ловко прыгая в морду и моментально втыкая оружие в неё. Так, один за другим, эльфы убивали врагов и пытались оттеснить их обратно на улицу. А женщинам приходилось тяжелее — теперь, из-за страха попасть в своих бравых мужчин, они пускали стрелы реже, но меткость от того не страдала. Орки пытались разрубить двух эльфов, размахивая мечами, секирами, топорами, но Железный Волк ловко отпрыгивал от страшных лезвий, а Зевинас хитростью направлял оружие врага в рядом стоящих уродцев. Но оттеснить их не получалось, а орки стали пробивать себе новые входы с разных сторон лазарета. Очень быстро образовалась новая дыра — там, где как раз Амайра увидела ростки бойни. Зевинас метнулся туда, ведь окно находилось в опасной близости от женщин. Убив одного, он хотел броситься на второго… Но не увидел, а быть может, из-за неопытности, но он позволил орку схватить себя за голову. Юноша закричал, во врага полетели стрелы, но они не пробивали доспехи, а неприкрытая шлемом часть лица была повернута в другую сторону. Исенгрим не мог разорваться — он продолжал держать оборону на узком проходе. Орк закричал в лицо молодого эльфа, будто тем самым провозгласил о своей победе, и с силой ударил того лицом об стену. Эльф обмяк…

— Зевинас! — закричала Мариэль и хотела рвануть на помощь к своему возлюбленному, но Джасти успела заметить это и, схватив подругу за плечи, прижала к себе. — Отпусти меня!

Нет, нельзя! «Прости, Мариэль». Там орк — приблизиться к нему означало погибнуть. Эта тварь повернулась к женщинам, бросив свою уже неинтересную добычу на пол, стала идти на них. Ярость придала малышке дюжинной силы, и она, с лёгкостью отбросив от себя Джасти, пустила стрелу. Мщение произошло мгновенно.

Пока женщины не позволяли остальным оркам пробраться в окно, теперь уже Джасти метнулась к недвигающемуся Зевинасу. Нет, она ещё боялась, но в ней наконец-то проснулись те инстинкты, которые три года заставляли ползать по полю боя в поисках раненых, несмотря на мины и дождь из стрел. Она развернула Зевинаса к себе лицом и с облечением услышала его стон. Живой. Весь в крови, нос сломан и неестественно повёрнут в сторону, лоб разбит, но живой!

— Держись, мой маленький, — заботливо шептала слова, которыми успокаивала раненных, оттаскивая в окопы… — Держись, мой хороший.

Джасти уже приготовилась начать тащить его к лучницам. Но крик орка заставил её поднять голову. Он стоял с занесённым над головой мечом. Рука стала падать, медсестра ничего не успела бы сделать. Не последовало даже крика, не было мыслей о спасении. Лишь, ведомая инстинктами защищать слабого, она прикрыла собой Зевинаса, готовая ощутить холод меча.

А дальше всё произошло будто в замедленной съёмке.

Показалось ли Джасти, что она почувствовала странный заряд энергии? Но непонятно откуда в воздухе материализовался будто выпрыгивающий из портала — будто ли? — Зевран с занесенными вверх клинками. И своей цели он настиг — не успел меч орка и половину пути сделать к своим жертвам, как его хозяин тут же повалился на спину, а Зевран, вытащив из морды врага свои кинжалы, мимолётно подмигнул Джасти и ринулся на помощь Исенгриму. За ним из портала стали выскакивать другие эльфы. Ещё и ещё… Единицы, десятки… Они заполонили собой всё свободное пространство, атакуя впятером каждого орка. И только через несколько секунд до Джасти дошло.

Спасены!

В незнакомом для Джасти обмундировании, но с татуировками на разных частях тела, Вороны пришли как раз вовремя! Получив поддержку, целительницы позволили себе расслабиться, а Мариэль тут же подбежала к подруге и заглянула в лицо возлюбленного. В её глазах были лишь слезы радость от того, что он живой. Теперь Зевинас был в надежных руках, и Джасти позволила себе подняться на ноги, рассматривая тот хаос, что творился здесь. Вороны разделились — одни защищали разбитую стену, другая часть — дверь, убивая и оттесняя противника к выходу. На этот раз удалось, и эльфы бросились за орками на улицу. Заглянув в окно, девушка с радостью стала видеть, как помимо Воронов на улице с тварями сражались и облаченные в позолоченные латы воины Леголаса. Красивые юноши, все, как на подбор, действовали, будто были единым целым, словно каждое своё движение они репетировали несколько сотен раз.

А ещё Джасти стала слышать звуки… Знакомые. Даже почти забытые звуки — людские оружия. Солдаты тоже в Амарайле! Они тоже сражаются здесь, на стороне дивного народа! Был ли там Юджин? А где Леголас? Добрались ли Белки до… Да, вот они! Джасти увидела пробегающего эльфа, чья форма принадлежала именно отряду Йорвета, но где Лис? В порядке ли он и принц? Только бы всё было хорошо!

От новой мольбы её отвлёк душераздирающий крик. Да, их было тут столько, что они сливались в один болезненный рёв, но этот был слишком близко. Джасти едва вышла из лазарета через пробитую стену и тут же наткнулась на корчащегося от боли эльфийского воина. Ему почти отрубили руку — она едва держалась на мышцах. Орков рядом не было — их уже успели оттеснить от лазарета, и девушка рискнула выбежать из здания, слыша проклятия Амайры:

— С ума сошла? Немедленно вер…

Но увидев, зачем она вышла, старшая целительница тут же подскочила к медсестре и помогла ей втащить эльфа.

— Нам нужно перенести сюда всех раненых! — строго сказала человечка. Почти все эльфийки посмотрели на неё как на полоумную. Все, кроме Таэриэль и Лэнаэ. Быть может, это из-за того, что эти две тоже считались именно полевыми целителями? Для них и человечки норма — лезть в самое пекло, но спасти как можно больше. — Все остальные, сидите здесь.

И втроём они выбежали из здания, разбегаясь в разные стороны. Джасти нашла в себе силы побороть страх. Быть может, из-за проснувшихся инстинктов, а может, почувствовала, что на этот раз хоть свой вклад сможет внести? Важно ли это теперь? Главное, что она больше не чувствовала скованность в мышцах. Лишь бешеный прилив энергии, который позволял ей взваливать на спину раненых и тащить обратно в лазарет.

Спасибо воинам — улицы вокруг лазарета были пусты от врагов, не считая трупов. Когда она возвращалась с новой ношей, на полу в лазарете каждый раз становилось больше раненых. Исенгрим давно пропал, но тут и без него стало тесно. Амайра занималась тем, кто был с отрубленной рукой, Мариэль, закончив с Зевинасом, поцеловала его в лоб и побежала туда, где её помощь была нужнее всего. Приняв помощь в оттаскивании уже четвертого раненого, Джасти ринулась обратно на улицу.

На самом деле, этих раненых было не счесть. В большинстве своём это были обычные эльфы, одни из первых попавшие под раздачу. Тех, у кого были слабые раны, Джасти пропускала и искала, кому совсем было плохо. Да, это не по военным правилам. Все силы бросались на тех, кого можно спасти, а безнадёжных оставляли. Но медсестра делала ставки на хорошую регенерацию эльфов. Многие могут и без медпомощи обойтись.

Вдруг из-за угла вышел огромный орк в поисках лёгкой цели. Он её нашёл в лице человека, которая склонилась над одним эльфом, проверяя его сонную артерию. Её взгляд встретился со взглядом этого монстра, и тот стал сокращать расстояние в секунды. Но не успела Джасти и на ноги встать, как тут же услышала родной автомат. Орк упал, и голова его оказалась в считанных сантиметрах от раненого, а медсестре открылся спаситель. Когда-то её друг, её солдат, её пациент.

— Роби! — радостно закричала она.

Солдат хотел убежать на поиски нового врага, но, распознав в девушке свою медсестру, тут же побежал к ней, радостно распахнув руки. Он не обижен на неё как Юджин. Он рад её видеть. Тот самый Роб, которому Джасти лечила газовую гангрену. Но с ним всё хорошо: обе руки на месте, нет никакой скованности в той, которую она лечила. Вскочив на ноги, она бросилась в объятия своему товарищу, крепко обнимая за шею.

— Джастин, ты жива! — радостно вскрикнул он. — Живая, целёхонькая… Ты что тут делаешь?

— Это ты что тут делаешь? Я слышала, людей отправили защищать деревни.

— Джасти! — ещё один голос. Тоже знакомый, пусть не такой родной, как Роба, но было приятно видеть его обладателя. Маленький мальчик Генри, волочащий раненого солдата по земле, заметил свою учительницу и тоже побежал к ней. Разомкнув объятия с Робом, человечка обняла мальчика и подняла на руки, раскачивая из стороны в сторону. Радости не было предела, как же она по ним соскучилась, как же была рада видеть!

— Нам сказали, что вся армия орков сейчас собралась здесь, — между тем говорил Роб. — На эту битву отправили всех.

— Джасти, нам сказали, что ты умерла, — чуть не плача простонал мальчик.

— Кто вам сказал такую глупость? Я в порядке, обо мне было кому позаботиться, — «Опустим подробности первого месяца», — усмехнулась она.

— Король эльфов. А потом Юджин.

— Комбат нам рассказал о том, что здесь с тобой приключилось, — тихо заговорил Роб. Джасти нахмурилась, опустив мальчика, и взглянула в глаза бывшего товарища, думая, что увидит там разочарование или укор. Но нет. Либо, все обиды прошли со временем, либо ему, в отличие от Юджина, действительно было важнее, чтобы медсестра просто оставалась живой. — Мы ещё успеем поговорить. Беги в безопасное место.

— Не могу, я пришла за ранеными.

— Я тоже, — сказал Генри. — Давай вместе. Куда тащить?

Роб что-то ещё сказал Джасти и побежал в бой, но та не поняла — слишком быстро юноша что-то протараторил. Сама же указала Генри на возвышающееся над маленькими домами здание. Вместе они схватили свои ноши и потащили в лазарет. Правда, девушке теперь пришлось помогать маленькому мальчику с солдатом, и полтора мужчины были на её плечах.

Они не стали заходить с ними к эльфийкам, а те не задавали вопросы по поводу Генри. Просто забрали их ноши, а девушка с мальчиком побежали обратно. Было решено разделиться, чтобы не думать друг о друге — только о своих целях. И, наверное, то было ошибкой Джасти. Она бежала и выискивала в телах эльфов (а позже, и людей) хоть какие-то признаки жизни, тем самым углубляясь к окраине деревни. Орков не было. Может, их совсем оттеснили к лесу? А может, они были на другой стороне Амарайла? Пусть так, но здесь трупов не было. Девушка стала возвращаться другой дорогой, а потом сделала шаг, и нога её провалилась во что-то, в кожу впились тысячи ледяных игл. Потеряв равновесие, медсестра сама упала во что-то холодное, уткнувшись носом в странную мягкую консистенцию. Хотела подняться, но не смогла — живот болезненно скрутило, голова закружилась, а на спину стали падать всё те же иглы, но кожу они не протыкали. Лишь спустя несколько секунд смогла подняться и осмотреться, когда странно появившиеся симптомы стали исчезать.

Она упала… в снег? Нет сомнений — снег! И с серого неба падал снег… хотя, нет. Это была самая настоящая метель. Секундочку! Джасти уже не в Амарайле! Она… в каких-то горах? Не сразу до девичьего разума дошло, что она, сама того не ведая, прошла через портал. Как же тут холодно. Девушка тут же обняла себя за плечи и огляделась. Она находилась на небольшом ровном участке, повсюду были обрывы, и лишь тонкая дорога вела куда-то вниз. По-хорошему, следовало вернуться, ведь портал не должен был исчезнуть, правда? Но на глаза упало какое-то тело, укутанное снегом, как одеялом. Джасти подползла к нему на онемевших от холода ногах и узнала в бессознательном лице того самого деревенского эльфа-мага. Он лежал на животе, и медсестра попыталась его перевернуть, но увиденное заставило её испуганно отпрыгнуть. Он проткнул себя кинжалом. Сам. Его рука, будто успевшая заледенеть в снегу, ещё держала рукоять злосчастного оружия, а глаза были устремлены куда-то в пустоту.

То было лишь предположением, но Джасти показалось, что орки пришли сюда именно за ним. А эльф, зная, что ему нужно будет открывать порталы для орков, решил лишить их такой возможности, убив себя при первом удобном случае. Если так, то нужно убираться отсюда, орки где-то здесь! Но вновь что-то заставило её отбросить эту идею. Там, далеко-далеко, но человечий глаз ещё мог увидеть, был странный мост между скалами, и на том мосту была битва. Эти волосы… Джасти знала, кому принадлежали эти волосы! Леголас! На том мосту бился принц с противником, который во многом превосходил его!

И битва была не только там, но и где-то внизу, куда вела дорога. Медсестра слышала лязг металла, крик одного орка, а потом слабый крик эльфа… Знакомый крик. Йорвет! Уже не думая, что рядом могут быть враги, девушка побежала вниз, падая через каждый шаг, проваливаясь в снег почти по пояс в некоторых местах. Холод был невыносимым! Он сковывал, снег больно царапал под подолом ноги, но страх за любимого не позволял остановиться! Йорвет кричал, а после того крика и кончились лязганье металла. Дорога была долгой, тропа утончалась, но ранее протоптанный снег теми же орками немного помогал Джасти. Не было бы этого — рано или поздно она наступила бы не туда и свалилась в обрыв.

Шаг за шагом, человечка наконец-то добралась до ещё одного заваленного снегом выступа, да вот только… завален он был кровавым снегом. А в самом конце здоровый орк, такой же высокий, как и противник Леголаса, держался за раненую руку и толкал ногой обмякшее тело Йорвета к обрыву. Старый Лис был в сознании, но он держался за живот, где когда-то была рана от клинка Киарана. Видимо, враг ударил его в то самое место.

— Нет… — выдохнула она, видя, как эльф уже почти настиг обрыва. — Йорвет!

Он услышал её, распахнул с ужасом глаз, и страх за то, что если его не станет, орк пойдёт на Джасти, придал ему сил. В один из толчков он схватил ногу врага именно в тот момент, когда она должна была толкнуть его последний раз. Но Йорвет всё ещё был скован болью, он только и мог, что держаться за неё. Ему нужно совсем немного времени, чтобы прийти в себя, но и того у него не было! Орк поднял ногу, не особо-то обращая внимания на то, что к ней прицепилось, и с силой ударил Лиса по лицу, заставляя отпустить. Это было последним, что мог вынести Йорвет. Он полностью обмяк под противником, и тот решил закончить начатое.

Джасти не могла позволить этому случиться! Чтоб её эльфа, да какой-то орк посмел убить? Не позволит! Оглядевшись в поисках хоть какого-то оружия, девушка не нашла ничего лучше, кроме как кричать в сторону уродца и бросаться в него снежками, чтобы отвлечь от добычи.

— Тварь безмозглая! — снежок угодил в спину. — Иди сюда! — в голову. — Трусливое создание, только и можешь на слабых нападать? — опять в спину.

Неизвестно, понял ли он её или нет, но снежки ему осточертели. Повернувшись к Джасти, орк показал всё своё уродство. Плосконосый, криворотый, страшный… Весь в крови после борьбы со Старым Лисом, но ещё живой. Он не мог пользоваться одной рукой — Йорвет перерезал её вплоть до сухожилий. Когда стал идти на человечку, она заметила, что тот ещё и сильно хромал. Стоп? Шёл на неё?

Резко развернувшись, Джасти побежала обратно к порталу, делая ставки на то, что он упадёт на узкой тропе. Но вот только не подумала, что даже с раненой ногой эта тварь быстро настигала её. Полпути не успела проделать, как орку оставалось только вытянуть руку и схватить её, что он, собственно, и сделал, вцепившись за её плечо мёртвой хваткой и резко подняв над землёй, выкрикивая странные слова, которые человечка спутала с обычным рёвом.

Как загнанная в угол мышь, медсестра стала пускать в ход всё: рукой пыталась ударить в глаза, ногами в живот, но тому это было нипочём. Орк зачем-то стал идти вверх по тропинке, таща за собой свою ношу, но зачем? Джасти не хотела этого знать, продолжая пытаться вырваться. Вот он с ней уже поднялся туда, где был телепорт. Девушка была уверена, что монстр зачем-то потащит её в Амарайл, но он прошёл мимо портала к гигантскому ледяному сталагмиту на самом краю, который был чуть выше орка. Он поднял Джасти выше, и та поняла! Орк… хочет… насадить её на остриё? То есть… не с кинуть с обрыва, не забить до смерти, не ударить об скалы, а именно… насадить? Да что с этим миром не так?!

Что есть мочи Джасти закричала ни то от страха, ни то взывая к небесам о помощи, но те были глухи, надо спасаться как-то самой. Кое-как умудрилась точно носком ноги угодить в рану на руке орка, и тот взревел от боли, но так и не отпустил пленницу. Далее Джасти не думала о последствиях. Умрёт она? Спасётся ли? Это неважно. Главное, о чём она думала — если орк убьёт её, пойдёт добивать Йорвета. А уж его жизнь была дороже собственной. Медсестра извернулась так сильно, что, возможно, вывернула собственную руку, но в такой момент боль не ощущалась — её целью был тот самый сталактит, в который она тут же упёрлась ногами и с силой оттолкнулась, молясь, чтобы орк потерял равновесие. Она не сможет столкнуть его тушу — куда ей? Но, возможно, из-за слабого толчка и из-за боли, которую испытывал враг, он потеряет равновесие. Тем более, что стоял на самом краю…

И это случилось. Тварь даже не сразу заметила, что падает, но было слишком поздно. Джасти почувствовала свободу, но и она уже падала с обрыва и была слишком далеко, чтобы, в отличие от орка, успеть схватиться за край земли. Нет… Неужели её план провалился? Вот падает вниз… видит, как орк ещё держится с помощью здоровой руки, как пытается взобраться… А она падает.

И всё? Такой её конец? Смерть от падения? От удара о землю? Вот так? Пыталась стать героем для своего возлюбленного, а в итоге помрёт смертью глупца? Нет, жизнь жестока. За что с ней так? Она не была злой, помогала рождаться людям, спасла свою роту… Искренне хотела спасти Старого Лиса, а теперь, если эта тварь умудрится взобраться, то ему конец… Что ж. Нет смысла теперь молиться о спасении. Если уж умирать, то с именем любимого на устах…

— Йор… А-а-а! — первая мысль — она упала слишком быстро.

Из-за падения на спину её дыхание перекрыло — не могла вздохнуть или выдохнуть. Но жива! Надолго ли? Кое-как превозмогая боль, она перевернулась на живот, стала ползать по земле, но в ту же секунду рука перестала чувствовать опору, и Джасти вновь чуть не упала. Постепенно получив доступ к кислороду, она огляделась. Упала на небольшой выступ в скале, внутри которой ещё и была маленькая пещерка. Подняв голову, человечка с облечением заметила, что орк так и не смог взобраться обратно, но, судя по падающим камням и снегу, под его весом край крошился… Что?

Орк сорвался, а Джасти резко бросилась в ту пещерку, которая по удачному стечению обстоятельств вообще тут была! И вовремя — уступ, в отличие от веса человека, вес орка не выдержал и обвалился вместе с непосильной ношей. Человечка только и слышала, как орк выкрикивает последние непонятные слова.

Наконец-то всё закончилось… Она спасена. Даже не верится. Пещерка, в которой Джасти умещалась лишь сидя на корточках, была очень холодной. Ледяные скалы касались каждой частички тела. Справившись с учащенным дыханием, девушка выглянула из своего убежища вниз — дна не видно, но каким бы глубоким оно ни было — орк не жилец, это точно. Но ведь и ей нужно как-то выбираться. Но как?

* * *

Полчаса? Час? Два? Джасти не знала, сколько провела в этих льдах, но стадия дрожания уже прошла, просто хотелось спать. Она уже не чувствовала холода, но ощущала дыхание смерти на своей шее. В этой пещере её не обдувало сильными порывами ветра, но всё равно холодно, хотя, ветер словно укутывал…

Девушка превратилась в сидящую на корточках, прижатую к стене статую. Не двигалась, обнимая свои плечи. Казалось, что она перестала ощущать под руками собственное дыхание. Взгляд устремился в обледенелую стену своего будущего гроба, но она словно не видела её. Медсестра сейчас смотрела в голове свою жизнь, словно фильм; вспоминала всё то хорошее, что было в ней. Дедушка и бабушка. Джасти любила их, очень горевала, когда тех не стало. И честно, проведённое время в деревне считалось самым лучшим.

Школа… Девушка не относилась к популярным девчонкам, но и не была аутсайдером. У неё были подруги, сама была влюблена в мальчишку из другого класса. Как у всех, в школе пережила все тяготы подросткового возраста. И несмотря на горечь некоторых дней, это было дорогое и очень интересное время.

Колледж. Странный отрезок жизни. Джасти тогда сильно растерялась. Новый город, новые люди, будто жизнь началась заново. Нужно заново заводить знакомства, адаптироваться, принимать знания, о которых в школе и речи не могло быть. Слишком много времени уходило на учебу и работу. Друзей меньше, чем в школе, но с ними было всё иначе. И именно студенческие друзья казались, пусть и не роднее, но ближе…

Работа. С работой Джасти всегда считала, что ей повезло. Многие советовали идти доучиваться на анестезистку, но она пошла в роддом только из-за близости к дому. Думала, встанет на ноги, найдёт где-то более оплачиваемую работу. Но коллеги были хорошими, старшая сестра всегда защищала перед главной своих подопечных. Джасти там и осталась работать, даже мысли не допуская, чтобы уволиться.

Новость о войне она услышала по интернету уже через три дня после случившегося. Очень долго думала, что это какая-то шутка. Да все так думали. Было смешно, посмеялись, но когда стали призывать на войну, стало не до смеха. Страшно. И часто девичью голову посещали мысли спрятаться, не идти на поле битвы, но страх быть посаженой в тюрьму за уклон от службы был сильнее. В своём батальоне девушка встретилась с пятнадцатью врачами и медсестрами разных возрастов и направленностей. Она была младше всех, отношения со многими были трудными. Мало кто всерьёз воспринимал молодую медсестру, которая участвовала только в рождении детей. Но под опеку её взял уже постаревший хирург, он всему и научил. Надо признать, его кончину Джасти оплакивала сильнее всех. Постепенно, месяц за месяцем война убивала солдат и её коллег. Но каждого Джасти помнила по имени до сих пор: врачей, медсестёр, солдат. Когда девушка осталась одна, а времена стали спокойнее, солдаты стали себе позволять очень многое. В то время между ней и Юджином начались тесные отношения. Сначала взаимная услуга — охрана взамен на тело, а потом частые разговоры, общение. Джасти не любила его, но по праву считала своим другом. И он отвечал взаимностью.

А потом появился Леголас. И всё так завертелось, закрутилось… Три с половиной месяца прошло, а будто несколько лет. Джасти полюбила этот мир со всеми его минусами и плюсами. И пусть раньше считала глупостью оставаться здесь лишь ради красивых мест и природы, сейчас же решила, что лучше умереть тут, чем в пыльном городе, в грязной земле… Здесь, среди волшебных существ. Быть может, если здесь есть загробный мир, то Джасти сможет продолжить существовать в образе духа? А может, переродится? Она обязательно это сделает! Найдёт Йорвета и вновь попытается влюбить в себя.

Йорвет… Об одном Джасти жалеет. Что не увидит его перед тем, как уснёт навеки. Возможно, её даже не найдут, и она действительно замрёт с помощью холода и льда, превратится в красивую, но печальную статую. Благо, замерзание — лёгкая смерть. Вечный сон… В этом даже есть что-то романтическое. Жаль только, что медсестра больше не услышит голос Лиса…

— Джасти! — но разум упорно пытался воспроизвести его голос. Надо же, как хорошо получается. — Джасти, где ты?! — так громко её мысли воспроизводят этот голос, что даже эхо гор разносит на несколько километров вокруг. — Джасти! — и последнее было настоящим криком боли. Нет, разум не мог такое воспроизвести. Неужели…

Медсестра настолько заледенела, что даже не смогла повернуть голову в сторону выхода. Но она прислушалась. Да… Йорвет был здесь! Он точно наверху и, возможно, шёл по следам, которые оставили девушка и орк. И те следы привели его… к обрыву… Ясно. Он подумал, что Джасти свалилась вместе с орком вниз, потому его последний крик был пропитан болью.

«Не печалься, моя душа. Всё будет хорошо. Ты долго будешь жить, ты забудешь меня,» — думала девушка прикрывая глаза. И вот, уже была готова провалиться в свой вечный сон, но что-то внутри словно ударило. Да так сильно, что девушка пробудилась от странного забвения, которое окутывало её, навевало мысли о смерти. Её Йорвет жив! Он её ищет! Он хочет, чтобы она была с ним! Ну как Джасти посмеет обречь его вечную жизнь на страдания? Ни за что! Надо выбираться отсюда! Надо крикнуть, что она тут, и всё хорошо! Живая!

Но… Почему не может? Рот открывается, но голоса нет. Как же холодно… Почему нет голоса? Она не может ничего сказать! Из горла доносились странные хрипы, лишь имитирующие те слова, которые так хотелось крикнуть.

— Джасти… — Йорвет больше не кричал.

На этот раз голос был еле уловим. Её дорогой эльф был расстроен, подавлен; он считал, что она умерла. Что же делать? Как сказать ему, что она тут? Как дать понять? Руки словно приклеились к плечам, ноги отказывались шевелиться, как не пыталась, не было того пронзительно девичьего крика…

Знает!

Но было трудно исполнить задуманное — губы не слушались. Джасти пыталась как можно быстрее растереть их языком, чтобы они были хоть немного податливее, и через какое-то время рот издал звук. Это был тихий, едва уловимый свист, который тонул в вое ветра. Нужно ещё раз. Вновь вышло тихо. Ещё и ещё… девушка не могла сдаться. С каждым разом свист становился всё громче, всё пронзительнее. Она заметила боковым зрением, как сверху стали сыпаться комки снега и камни. Он услышал её… Услышал и пытался слезть. «Только будь осторожен. Только… будь…», — Джасти казалось, что она не могла перестать свистеть. Даже когда опустилась тьма, она ещё долго слышала свой собственный свист. Но и он постепенно тонул в темноте. И… стало как-то тепло, умиротворённо, но темно… То было смертью? Что ж, она не такая, какой её описывали. Если это тепло и спокойствие будет сопровождать её на пути в вечность, пусть так, такая смерть не так уж и плоха… Интересно только, успеет ли Йорвет найти её могилу?

Эпилог

* * *

Дорогой Юджин. Прости меня за всё. Мне жаль, что наша последняя встреча прошла очень плохо, ведь я искренне по тебе скучала. Боялась за тебя. Знаешь, у меня всё хорошо. Можно назвать это Раем — я не преувеличу. Правда, дорога сюда была трудна и терниста. Я плохо помню день победы армии эльфов и людей над орками… Помню, что мне было очень холодно. Помню, что я почти сдалась. Помню, что обдумывала свою жизнь и решила, что она была хорошей. Мне не о чем жалеть. Лишь о том, что я много чего не успела сделать. Не успела попрощаться с тобой… Это моё первое письмо тебе. И последнее. Надеюсь, оно будет последним и для тебя, ведь тебе давно пора было вернуться домой к дочери и сестре. Я слышала, что армия Больга была большой бедой, но в Лихолесье осталось ещё много тварей, от которых надо избавиться. Думаю, с людьми это будет быстро. Ты уж не ругайся с эльфами. Они такие, как и мы, только ушки длиннее да рост выше. Я знаю, у тебя было право на меня злиться, но я ничего не могла с собой поделать. Этот мир заворожил меня, я хотела в нём остаться. Я в нём и остаюсь. В своём Рае.

Дорогой Юджин. Будь осторожен. Во что бы то ни стало — живи. Жизнь — очень ценная вещь, уж я это на собственной шкуре поняла. У тебя есть те, кто тебя ждёт. Живи ради них. И прошу тебя, прости меня, мой дорогой Юджин. Хотя бы на смертном одре я, наверное, заслуживаю прощение? То моя единственная воля — прости меня, мой дорогой Юджин.

Прощай. Твоя Джастин.

Леголас наблюдал, как менялось лицо мужчины при прочтении этого письма. Когда же взгляд пробежал по последней строке, мужчина поднял на принца глаза, в которых читался лишь один вопрос.

— Она замёрзла, — едва слышно прошептал юноша. — Насмерть, — Юджин сжал посмертное письмо своей боевой подруги и прикрыл ладонью лицо, скрывая от эльфа проступившие слёзы. — Её нашли с этой запиской. Мне очень жаль…

Леголас приготовился к тому, что мужчина нападёт на него, будет обвинять в её смерти… Но Юджин, словно эта новость забрала у него последние силы, просто упал на колени и зарылся лицом в ладонях. Лишь вздрагивающие плечи говорили о том, что мужчина не сдержал слёз.

* * *

С тех пор прошло очень много времени. Ни год, ни два… Десятилетия. В один прекрасный тёплый вечер, который Йорвету казался темнее, чем какой-либо другой, Старый Лис прогуливался возле того самого домика, где жила Джасти. Он печально обвёл его взглядом, убрал упавшие на лицо волосы назад и тяжело вздохнул. Бандана больше не придерживала их — она больше не скрывала его уродство.

— Йорвет, ну хватит! — наглый Зевран таки нагнал его, из-за чего эльф кинул на своего друга хмурый взгляд, который нисколько не смутил Ворона. — Прекрати так убиваться, на тебе уже лица нет!

— Отвали, — Лис попытался капитулировать с этой территории, но Зевран тут же преградил ему дорогу.

— Уже столько времени прошло, хватит так убиваться! Мы найдём тебе лучше! И даже красивее, чем…

— Ты не понимаешь! — рявкнул на него эльф. — Мне не нужна другая. Она… она была особенной, и не в красоте было дело! Она… — Старый Лис печально опустил свой взгляд на землю и тихо добавил: —…она была мне очень дорога.

Сколько раз Йорвет ни говорил об этом Ворону, Зевран, кажется, только сейчас понял, насколько она была ему дорога. Действительно дорога. Невысокий эльф хотел было подбодрить безутешного друга, но тот отвернулся и быстрым шагом подошёл к колодцу. В тёмной воде он рассматривал своё отражение. Эта рана… страшная рана, которая чуть не убила, теперь всю жизнь будет напоминать ему Джасти. Она его спасла, и это уродство, которое теперь приходится созерцать эльфу, её рук дело…

— Как я мог потерять её? — едва слышно прошептал Старый Лис.

— Мы все что-то теряем, Йорвет, — серьёзно сказал Зевран. — Это часть нашей жизни, и от этого никуда не деться.

— Будто только вчера она была со мной, — но командир Белок его словно не слышал. Он продолжал говорить словно сам с собой, своему отражению… — Сколько я уже без неё? А всё не могу привыкнуть.

— Хватит! — Зевран, кажется, стал терять терпение. — Как глупо растрачивать время, которое тебе отведено, на печали о какой-то глупой!..

— Она — не глупая! — рявкнул старый Лис, мгновенно схватив своего друга за плечо, грозя ударить по этой наглой физиономии, которая ничего не понимает! Делает вид, но на деле не воспринимает это всерьёз! Он никогда не поймёт, насколько Йорвету она была дорога! Никогда!

— Я нашла! — вдруг из дома выбежала девушка, размахивая каким-то красным платком. — Йорвет, я нашла её! Она была под матра… Что тут опять происходит?!

Не успел Ворон что-то сказать, как Йорвет тут же отпустил своего заклятого друга и быстро сократил расстояние между ним и его целью. Выхватив у Джасти платок, он с неприкрытой радостью стал надевать его на голову.

— Твой муж совсем голову потерял из-за своей банданы! — стал ругаться Зевран. — Видишь? Он уже кулаками размахивает.

— Йорвет, это всего лишь бандана, — устало сказала Джасти. — Ты уже весь Амарайл поднял на ноги. Это всего лишь кусок от моего старого платья. Прекрати относиться к этому, как к граалю.

Но Старый Лис не слушал. Они не поймут. Эта бандана была подобием его защиты от странных взглядов. И более того — она была первым подарком Джасти, её знаком внимания и заботы в те дни, когда Йорвет её люто ненавидел, но она всё равно прониклась к его проблеме. Глупые тяжело вздыхающие собеседники. Они никогда не поймут, что для Йорвета значит эта бандана. Джасти улыбалась, а Зевран смеялся над Лисом. Ну и пусть. Как только Джасти вернётся в дом, Йорвет златовласому всё припомнит.

— Кстати, Джасти. Я чего пришёл-то. Аваллак'х просил передать тебе, — с этими словами Ворон протянул девушке какой-то пузырёк с сиреневой жидкостью.

— Надо же, — усмехнулась она. — Неужели ещё один год прошёл? А я и не заметила.

— Между прочим, — закончив поправлять свой любимый аксессуар, Лис скрестил руки на груди и осуждающе посмотрел на девушку, — ты первая, кто должен заботиться об этом. Сколько раз тебе повторять? Не примешь настойку — твоё тело вновь начнёт стареть.

— Не переживай. До моих первых морщин должно пройти минимум десять лет. А уж за такой промежуток я точно вспомню о нём.

Йорвет тяжело вздохнул и, наблюдая, как девушка открывает пузырёк и выпивает содержимое, задумался. А ведь сегодня ровно пятьдесят лет прошло с тех пор, как она приняла первое зелье. И ведь совсем не изменилась с того времени. Лис не мог мысленно не улыбнуться.

* * *

После того, как Йорвет смог вытащить свою возлюбленную из ледяного капкана, он, не теряя времени, вернулся в Амарайл. Он не отнёс её в лазарет, не пошёл биться. Его целью был Аваллак'х. Йорвет не знал, но был уверен, что счёт пошёл на секунды, а целители уже ничего не успеют сделать. Только маги. Её сердце почти не билось. Так редко, что Йорвету казалось, что оно больше не стукнет, но оно продолжало бороться. «Борись, моя маленькая. Борись». Нашёл он мага быстро. И это спасло Джасти.

Её отогревали в одном из близ стоящих домов. Когда битва почти завершилась, её пришёл проведать Леголас. Тогда и было решено, что для людей Джасти должна умереть. Так будет лучше. Джасти решила навсегда остаться тут, подле Лиса. Пусть Юджин действительно считает её мёртвой. Пусть простит и отпустит с лёгким сердцем.

Тот день считался безоговорочной победой над орками. Леголас убил Больга — сына Азога, лидера армии. Враги, поняв, что проиграли, поторопились убраться от Амарайла подальше, и многие были убиты в лесах. Кончено. Это не избавило Лихолесье от всех орков. Выжили какие-то группы, где-то жили какие-то урук-хаи… Да и о пауках нельзя забывать. У эльфов и людей было слишком много дел, чтобы расслабляться, но в день, когда Джасти отдыхала после таких приключений, весь Амарайл пел, и на том празднике были даже люди.

В Лихолесье становилось спокойнее. Деревню даже пришлось расширять из-за огромного количества новорождённых. Амайра и остальные отправились путешествовать по миру и разносить свои знания дальше, а Джасти, как и предполагалось, дали новых учениц из других деревень. Но всё равно, её первые ученицы часто навещали её. Особенно Амайра — здесь ведь её родной дом. А спустя пару десятков лет, она вернулась к обязанностям королевской целительницы и часто сопровождала Трандуила, если тот уходил в дальние походы. Подле Джасти же осталась лишь малышка Мариэль да Зевинас. Бедолага теперь тоже ходил с искалеченным лицом, но его спутницу это никак не отталкивало. Она любила его всем сердцем, и он не мог жить без неё. Для них был построен новый домик недалеко от дома Джасти, чем все были очень довольны.

Леголас продолжал подолгу отсутствовать, будучи в походах, но когда он возвращался с отцом во дворец, то подолгу беседовал с Джасти о её жизни, о том, что происходит в деревне. И каждый раз он дарил ей новые подарки. От нарядов до красивых безделушек.

— Весь дом уже в этом барахле, — бушевал на друга Йорвет. — Повыкидываю всё!

Но то было лишь угрозами, на которые Леголас мог только посмеяться.

Йорвет продолжал вместе с Белками патрулировать территории Амарайла, но бывали дни, когда Белок брали с собой в походы. Тогда Джасти не видела своего эльфа от нескольких дней до недель. Сначала она отдыхала от его частых замечаний, вредности, но потом дико скучала. Это происходило редко, но те дни были сродни с пыткой что эльфу, что человечке.

Исенгрим вернулся к своему отряду, но, пусть нечасто, он был не против навестить свою бывшую подопечную.

Через пять лет Амарайл уже свыкся с присутствием человека, а через ещё несколько лет признал её. Эльфы улыбались ей, бывшие пациентки были рады поговорить с ней. Поговорить? Да, Джасти пришлось выучить эльфийский — Йорвет заставил. Учителем он был ужасным — слишком строг! И как только Мариэль с ним выдерживала уроки языка медсестры? И то он до сих пор любил тыкнуть человечке в отвратительное произношение или в ужасный акцент. За что лишался вкусного ужина…

Жизнь быстро наладилась. И Джасти была счастлива.

* * *

Джасти несла в руках две корзины с грибами и ягодами, а позади шёл Йорвет с тушкой кролика в руках. Он улыбался, довольный, как кот, а девушка хмурилась. Ну конечно, это ему было на чём лежать, а вот Джасти мысленно прикидывала, сколько ей придётся отстирывать своё платье от сырой после дождя земли.

— Злишься так, будто тебе не понравилось, — усмехнулся эльф, снимая с её волос листик.

— Ну конечно, вещи-то мне стирать, — буркнула она. — И вот приспичило тебе этим заняться в лесу. Будто других мест нет. Хоть бы что-то новенькое придумал.

— Уговорила, в следующий раз будет на дереве.

И кто её только за язык тянул? Обернувшись, девушка увидела, что Лис сильно обиделся на эти слова. Ой-ой, какой обидчивый. Хотя, медсестру забавляло, когда он вёл себя как ребёнок. Великий командир бравых Белок. Улыбнувшись этой мысли, Джасти остановилась и, когда тот нагнал её, пошла с эльфом наравне.

— Да ладно тебе. Ты же знаешь, что мне понравилось, — Лис ничего не ответил. — Ладно, ладно. Не злись. Ты меня послезавтра утром не встречай — хочу девчонок научить некоторым манипуляциям. Сама дойду. Ты завтра в патруль ведь тоже выходишь?

— Да. Вроде бы Леголас обещал вернуться. Встречу его и сбагрю Ворона.

— Йорвет, да брось ты! Мне от Зеврана только помощь. И тебе, между прочим, тоже. У нас бы тогда вообще не было времени на вот такие прогулки по лесу.

Йорвет бросил на Джасти странный взгляд, а та ему подмигнула. О да, в последнее время у них не было возможности так «спокойно» проводить время. Кажется, Старый Лис понял, о чём шла речь, и тему о ссылке Зеврана больше не развивал, за что большое спасибо. Взяв мужа за руку, тем самым останавливая, Джасти поднялась на цыпочки и кое-как дотянулась до его подбородка, поцеловав его. Эльф едва заметно улыбнулся. Такой красивый… Рядом с ним человечка забывала обо всём на свете. Знала лишь одно — как же она счастлива.

Но идиллия была недолгой. Где-то вдалеке, где находился их дом, послышался небольшой взрыв. Джасти аж подпрыгнула от неожиданности, а Йорвет тихо прорычал:

— Опять ловушки? Вот сколько раз тебе говорил — нельзя оставлять наших детей с Зевраном! Нахватаются ещё чего!

Content

Sayar Людская предательница (СИ)

Людская предательница Sayar

Пролог

1. Бой в осеннее утро

2. Во вражеском лагере

3. Чудо в эльфийской деревне

4. Старый солдат идёт домой. Храбрый солдат. Теперь герой

5. Идея Голубоглазого

6. Первый рабочий день

7. Дом Последнего Пути

8. Осуждение принца

9. Всё пройдет, как с белых яблонь дым

10. Ганнибал у ворот

11. Говорят, что паук в доме — к уюту

12. Последний день ноября

13. Лучше рана на мне, чем позор на семье

14. Не стрелы бойся, — огня

15. Ночью все кошки серы

16. Здравствуй, друг мой ситный

17. Девушка без любви, что цветок без солнца. Эта глава посвящена всем дамам мира!

18. Если подарить девушке желтые цветы — предстоит разлука

19. Знай, кошка, свое лукошко

20. Своих мучителей — забудем

21. Мала причина, да грех велик

22. Перейти Рубикон

23. Из ничего ничто не происходит

24. Не хочется признавать, но он мой друг

25. Давай попробуем встретиться? Расстаться мы всегда успеем

26. Сегодня покоя хотим, а не войн и артиллерии ваших орудий

27. Стрелял в воробья, а попал в журавля

28. Некуда оглядываться, когда смерть за плечами

29. Жизнь дороже всех сокровищ

30. Где наша не пропадала

31. Осень пришла, урожай принесла

32. Моя последняя неделя перед покоем

33. Последний бой, сестра, последний

Эпилог