Андрей Игоревич Каминский

Хищная Вселенная

— Кажется, это не Торманс, — задумчиво произнес Тор Лик, рассматривая на стереоэкране проплывавшую под ними планету, — никаких следов разумной деятельности.

— Похоже на то, — подтвердила Эвиза Тан'eт, — эти непроглядные джунгли, без всяких следов вырубки леса, степи без малейшего признака обработанной земли, нигде не заметно городов. Неужели мы ошиблись с координатами?

— На Земле тоже хватает таких ландшафтов, — возразила Фай Родис, — одержав полную победу над слепой стихией, мы одновременно научились возвращать природе ее первозданную красоту избавленную от вредоносных форм жизни. Возможно, жители этой планеты тоже этого добились.

— Может и так, — кивнул Тор Лик, — но это подразумевает высокую степень солидарности местного общества, без которого немыслимо техническое развитие такого уровня. А это значит…

— Значит цефеяне ошибались! — горячо перебила его Чеди Даан, — никакой олигархии, никакого Инферно! На Тормансе тоже построено коммунистическое общество!

— Похоже, вы правы Чеди, — произнесла Олла Дез, глядя в прозрачное окно иллюминатора, — ведь только коммунистическое общество способно странствовать меж звезд.

Экипаж обернулся к ней и все дружно выдохнули завидев, как из черной мглы космоса выплывает мерцающая множеством огней темная громада — величественный звездолет, похожий на ступенчатую пирамиду. Члены экипажа взволнованно переглядывались не находя слов, чтобы выразить волнение. На мгновение всем показалось, что в звездолете повеял ободряющий ветер далекой Земли. Вместо того чтобы стучаться в двери негостеприимной, возможно враждебной, планеты, они приходят зваными гостями, равные к равным. Все будет понятно тормансианам, и напрасны опасения обидеть или быть обиженными недоверием и боязнью.

— Олла, пошлите им цифровой сигнал, — радостно сказала Фай Родис, — скажите, что кем бы они не были мы рады приветствовать тут наших собратьев по разуму.

Олла Дез кивнула и склонилась над пультом, переключая деления. В длинном окошке под локатором побежали короткие вертикальные столбики, а переводная машина стала выпевать две ноты — ре и соль. Затем в окошке проема побежали цифры: 02, 02, 02, 02… — галактические позывные станций Великого Кольца.

Столпившиеся возле экрана астронавты с волнением ждали ответа, но окошко приема оставалось пустым. Гриф Рифт бросил взгляд в окно экрана — огромный корабль, казалось, приблизился вплотную к «Темному пламени». На одной из «ступеней» пирамиды плавно отъехало несколько пластин, открывая небольшие окошки. Смутная тревога пронзила сердце командира.

— Гэн, включите защиту, — отрывисто произнес он.

— Что? — непонимающе произнес инженер, — зачем?

— Включите! — почти крикнул Гриф, но тут на пирамиде что-то ярко сверкнуло, сгустки сверкающей плазмы вырвались из раструбов и «Темное пламя» сотряслось от прямого попадания.

* * *

Кровоточащей раной среди джунглей пролегла полоса выжженной земли и поваленных деревьев, посреди которых лежал дымящийся звездолет.

— Похоже, мы застряли тут надолго, — Соль Саин повернул усталое лицо к Грифу Рифту, — один двигатель сгорел, второй серьезно поврежден, многие приборы также вышли из строя. Это чудо, что мы вообще сумели приземлиться.

— Чудес не бывает, — твердо произнес Гриф Рифт, — наше спасение результат нашей слаженных усилий и отчаянной борьбы. И точно такие же усилия позволят нам вернуться домой. Сколько у нас уйдет времени, чтобы привести все в порядок?

— Неделя, может дней десять, — пожал плечами Соль Саин.

— Отлично, — кивнула Фай Родис, — мы все в полном вашем распоряжении, Соль, обращайтесь к нам с любой просьбой. Друзья, — она обернулась к остальным членам экипажа, — любимые мои товарищи! Наш экипаж стал жертвой неслыханного вероломств а — тем более чудовищного от того, что нанесли его те, кого мы считали друзьями и братьями по разуму. Наши друзья, Мента Кор и Гэн Атал, трагически погибли, пытаясь спасти нас всех. Все мы испытываем одинаковые чувства горести и возмущения таким неслыханным злодейством. Но оно не заставит нас сложить руки — мы вновь поднимем «Темное пламя» в космос, вернемся на Землю и тогда, я обещаю, те кто сделал это понесут достойную кару…

Она обвела взглядом лица остальных землян — печальные, но суровые и решительные, все они были готовы к борьбе и верили своему командиру. И она верила, что не подведет их. Она еще раз посмотрела и вдруг заметила то, что ране ускользало от ее взора…

— А где Нея Холли?

* * *

Огромный цветок поражал причудливой красотой — даже не цветок, а большое соцветие, из множества синих, желтых и красных цветков. Множество таких изумительных цветов покрывали окрестные заросли и Нея, даже сквозь защитную маску чувствовала их сладковатый аромат. Запах исходил от пыльцы растения оседавшей на и без того запотевший шлем скафандра, так, что не справлялись даже очистные приборы. Все это мешало инженеру биологической защиты взять пробы древесной ткани, а снимать шлем категорически запрещали инструкции. Впрочем, час назад Нея, совместно с Эвизой взяли пробы окружающего воздуха, убедившись в относительной идентичности здешней атмосферы земной и отсутствии вредных примесей. Успокоенная этим Нея на мгновение сняла шлем, чтобы протереть стекло. Дурманящий, но необыкновенно приятный запах ударил ей в ноздри и Нея невольно подалась вперед, приблизив лицо к цветку.

Разноцветные лепестки словно взорвались и на Нею прыгнуло нечто невыразимо мерзкое, обхватившее лицо девушки длинными цепкими лапами. Она распахнула рот для крика и чуть не задохнулась от отвращения, когда меж ее губ протолкнулся скользкий толстый отросток, слегка шевелящийся в ее рту. Сознание Неи помутилось и перед ее глазами сгустилась тьма.

* * *

— Как она? — Фай Родис с тревогой смотрела на бледное лицо, лежащей на койке лазарета Неи.

— Уже лучше, — успокоила ее Эвиза, — дыхание в норме, остальные жизненные показатели тоже.

— Как хорошо! — произнесла Фай, — надеюсь, она скоро придет в себя.

— И даже скорей чем вы думаете, — послышался слабый голос.

— Нея!!! — вскричали одновременно Фай Родис и Эвиза, — как вы?

— Сейчас лучше, — сказала она, — только болит голова. И еще я очень хочу есть.

***.

Огромный поднос заполняли пустые тюбики с питательной пастой, еще несколько валялись на кровати, пока Нея жадно выдавливала в рот вязкую питательную массу.

— Ничего не могу с собой поделать, — извиняющимся тоном произнесла она, — сама не пойму откуда такой аппетит. Наверное, не очень подобающее поведение для женщины Земли.

— На Земле и обсудим, Холли, — произнесла Чеди, — пока набирайтесь сил.

— Вы совсем не помните, что с вами случилось? — спросил Гриф, — мы нашли вас лежащей без сознания, возле этих цветов…

— Нет, — покачала головой Нея, — помню как сняла маску, помню этот цветок, а потом…

— Надеюсь, это послужит вам уроком, — сурово сказала Родис, — что значит нарушать правила безопасности на незнакомой планете.

— Простите, Родис, — Холли потупила взор и Родис, сердце которой сжималось от непрошенной жалости, не удержавшись, погладила ее по голове.

— Все в порядке, Нея, — сказала она, — только будьте осторожней.

Девушка хотела кивнуть, но тут вдруг ее лицо изменилось, став бледным как мел.

— Нея, что с вами? — встревожено спросила Эвиза. Девушка хотела ответить, но вместо слов из ее рта вырвался надрывный кашель. Брызги недоеденной пасты разлетелись по комнате, попадая на лица членов экипажа, тогда как Нея, откинувшись в кровати, забилась с такой силой, что бросившаяся ей на помощь Эвиза отлетела в сторону. Тело девушки выгнулось дугой и все увидели, как меж ее маленьких грудей что-то отчаянно забилось, словно сердце пытавшееся выскочить наружу. Глаза Неи закатились, из рта потекла струйка крови.

— Да помогите же ей! — крикнула Эвиза Гриф Рифт с Тор Ликом кинулись на помощь, стараясь удержать девушку. Нея запрокинула голову и из ее губ вырвался отчаянный, полный невыразимой муки крик, сменившийся новым приступом кашля. И вдруг — ее грудь с хрустом разорвалась, забрызгивая кровью оцепеневших от ужаса людей. Из разверстой страшной дыры вырвалось нечто напоминавшее смесь ящерицы и скорпиона. Оказавшийся на пути твари Тор Лик не успел отшатнуться и мерзкое существо прыгнуло прямо на него. Острые зубы вгрызлись в его лицо и обезумевший от невыносимой боли планетолог слепо качнулся в сторону, падая на пол. Фай Родис нажала кнопку тревоги и в комнату влетел СДФ. Родис спешно настроила его так, чтобы пущенный роботом луч не задел лицо Тора. Послышался верещащий вой, чудовище забилось, пытаясь ускользнуть и тут хитиновый панцирь с треском лопнул. Брызги обжигающей жидкости разлетелись в разные стороны и Гриф Рифт с криком боли зажал руку, на которой проступали уродливые ожоги. Тору Лику, впрочем, пришлось куда хуже — лопнувшее над его лицом чудовище выжгло текущей в его жилах кислотой мягкие ткани, почти вплавившись в кость. Так оно и застыло уродливой кучкой обугленного хитина и острых клыков, скалящихся с обезображенного лица мертвого планетолога.

* * *

В черном безвоздушном пространстве медленно двигалась исполинская пирамида, хищно светясь множеством огоньков-глаз. Но вот в основании корабля распахнулись массивные створки и оттуда выскользнул комичческий корабль, чуть меньших размеров чем «Темное пламя», взявший курс на проплывавшую внизу планету.

* * *

С тяжелым сердцем члены экипажа «Темного пламени» принялись за работу — стараясь хотя бы ненамного отвлечься от страшных трагедий, унесших жизни четырех их друзей. С большим трудом Соль Саину с помощью Грифа Рифта, Оллы Дез и Вира Норина удалось восстановить силовое поле, окружавшее корабль. Однако полностью повреждения устранить так и не удалось — временами возникали какие-то сбои и броневая защита пропадала. Поэтому, на всякий случай, было решено караулить корабль по очереди — выставив три оставшихся неповрежденными СДФ с тремя часовыми, пока все остальные забылись тревожным сном.

* * *

Чеди Даан зябко поежилась, присев рядом с СДФ и уткнув подбородок в поджатые колени. Хотя на ней и был, скафандр, надежно защищавший от ночной прохлады, тем не менее, окружавший ее враждебный, чуждый мир невольно заставлял ее ежиться. Во тьме мерцали чьи-то глаза, один раз в небе, закрывая звезды, пролетело некое существо, тяжело взмахивавшее крыльями. Чеди вспоминала жуткую тварь, взросшую в теле Неи и думала как много подобных существ, таится во мраке.

А еще она думала о зловещей пирамиде, ставшей причиной всех их сегодняшних бед. У экипажа «Темного пламени» не было времени как следует обсудить происшедшее, но все понимали, что столкнулись с пугающей аномалией, противоречащей всей сумме знаний накопленных учеными и философами миров Кольца. Весь имеющийся опыт и Земли и иных планет говорил им о том, что возможность космических полетов может быть реализована не раньше, чем после всепланетной стабилизации условий жизни общества и, уж конечно, без катастрофических войн эпохи Инферно… Как социолог Эпохи Встретившихся Рук она знала о том, что человечество не может покорить космос, пока не достигнет высшей жизни, без войн, с высокой ответственностью каждого человека за всех своих собратьев. Именно совершив подъем на высшую ступень коммунистического общества, человечество обрело космическую силу, и оно могло обрести ее только этим путем, другого не дано — это считалось аксиомой в во всех мирах Кольца. Руки человечества, протянутые к звездам, были чисты — и на Земле считалось, что навстречу им может быть протянута только столь же чистая и могучая рука!

* * *

Однако сегодня в этой протянутой руке оказался нож — и Чеди все время пыталась и никак не могла разрешить для себя это вопиющее противоречие со всем, что она знала раньше. Только раса, достигшая немалых успехов в звездоплавании, могла построить нечто подобное виденной ими пирамиде — это было очевидно. Но как столь могущественная и развитая цивилизация, могла проявить такую жесткость, такое вероломство — это в голове Чеди не укладывалось совершенно. Она гнала от себя воспоминания о древних, полузабытых книжках, где писатели эпохи Инферно писали мрачные рассказы и повести о межзвездных агрессорах и убийцах, разумных чудовищах, пожиравших человеческую плоть, живших войной и порабощением. Она знала, что все это лишь болезненные фантазии людей загнивавшего гангстерского капитализма, обреченной на исчезновение общественной формации, не обладавшей истиной коммунистического общества. И все же непрошенные мысли не желали оставлять ее разум пробуждая в нем древние страхи, казалось давным-давно забытые в ЭВР.

От мрачных мыслей ее отвлек мимолетный отблеск, упавший на землю. Подняв глаза, Чеди увидела, как во тьме ночного неба пронеслось нечто покрытое светящимися огоньками, стремительно идущее к земле. Вот оно исчезло за дальними лесами, чуть заметно вздрогнула земля и в этот миг, замерцало и исчезло окружавшее корабль силовое поле. Чеди вздрогнула, поднимаясь на ноги — даже СДФ не казался сейчас надежной защитой. В небе пролетел звездолет — это казалось очевидным и она совсем не была уверена в том, кто на нем друг или враг. В любом случае, нужно было сообщить Родис, которая сейчас бодрствовала на другом конце корабля.

Чеди шагнула в сторону входа в звездолет и вдруг замерла.

Сквозь обычные ночные шорохи, к которым девушка уже привыкла, пробился новый звук. Похожий одновременно на журчание ручья и на приятную убаюкивающую музыку и на вкрадчивый шепот, этот звук каплями сладкого яда проникал в уши, обволакивая Чеди незримой паутиной. Голос и не голос одновременно, не произнесший ни единого слова, он тем не менее внушал Чеди разные мысли — мысли, которые никогда бы не пришли ей в голову ранее. Чеди, тренированная психика, которой прошла через решетчатую трансформацию индивида и множество предполетных испытаний отчаянно боролась, всячески стремясь отсечь от себя эти мысли, но, вот, когда ей казалось, что ей удалось заглушить в себе мерзкий шепот, он возвращался снова. Теперь он оформился в слова — всего в три слова, раз за разом проникавшие ей в уши.

«Иди ко мне».

Чеди сопротивлялась, ставя бесчисленные мысленные блоки, пытаясь решать сложнейшие математические задачи, вспоминая все методики самоконтроля, которым она обучалась еще во времена Подвигов Геркулеса — все тщетно. Несколько раз она пыталась позвать на помощь, но ее рот только бессильно открывался и закрывался, как у выброшенной не берег рыбы, не издавая не звука. А в ушах все громче и громче звучал зов.

Иди. Ко. Мне.

И наконец Чеди сломалась. Выпрямившись словно подброшенная пружина, она мимоходом выключила СДФ и механическим шагом двинулась вперед, рассекая обступившие звездолет заросли. Какие-то ночные твари с шумом порскнули в разные стороны, но она даже не обратила на них внимания. Голос все громче звучал в ушах, убаюкивая ее смутными обещаниями покоя и безопасности, которой так не хватало ей на этой проклятой планете.

* * *

Примерно в тридцати метрах от звездолета начинались небольшие холмы, поросшие чем-то напоминающим папоротники. Оттуда исходил голос, манящий земную девушку и именно на вершину одного из холмов поднялась Чеди Даан. На небе взошло три спутника здешней планеты, осветившие раскинувшееся между холмов небольшое озеро или скорей болото, с маслянисто-черной водой.

«Водой»? Приглядевшись Чеди поняла, что поверхность воды движется, а когда ее глаза привыкли к темноте, стала различать и источник этого движения — извивающиеся черные тела, разной длины и толщины. Находящиеся в непрестанном движении, постоянно переплетавшиеся между собой, они заполнили водоем в таком количестве, что из-за них вода и казалась столь черной.

Рыбы? Змеи? Щупальца?

В переплетении влажно поблескивающих тел вдруг зажегся огромный глаз — темно-желтый, с вертикальным черным зрачком, он словно разом заглянул в самую суть девушки, разглядев ее самые потаенные желания и страхи, неизвестные ей самой. Что-то незнакомое, страшное, мощной волной вздымалось в душе Чеди, смывая ее прежнее существо и она уже без колебаний откликнулась на вновь прозвучавший призыв.

«Иди ко мне».

Без колебаний Чеди щелкнула кнопкой и защищавший ее скафандр соскользнул, оставляя девушку полностью обнаженной. Холодный ветер коснулся ее кожи, под босыми ногами приятно пружинило нечто вроде мха и некто незримый мягкой лапкой проводил по телу девушки, касаясь ее самых нескромных мест.

— Чеди!!! — послышался крик сзади. Девушка медленно развернулась — возле корабля метался кто-то, отчаянно зовущий ее обратно. Она не узнала звавшего ее члена экипажа, не поняла даже, мужчина это был или женщина, когда в ее ушах вновь прозвучало.

Иди. Ко. Мне.

Раскинув руки и широко улыбаясь в сторону оставленного ею «Темного пламени» Чеди спиной вниз рухнула в черное «болото». До воды она так и не достигла — на полпути ее мягко подхватили черные щупальца — или змеи или черви — сейчас это уже не имело значения. Они мигом оплели ее тело, присасываясь незримыми присосками к ее соскам, раздвигая бедра и проникая внутрь. Волна острого, ни с чем не сравнимого наслаждения пронзила тело Чеди, она открыла рот, чтобы закричать и в этот момент очередной шевелящийся отросток припал к ее губам, пульсирующим теплым отверстием, в подобии долгого, извращенного, но такого приятного поцелуя.

* * *

— Я видел ее, там на холме! — с жаром воскликнул Вир Норин, — мы не можем бросить Чеди!

— Мы не бросили ее, — напомнил Гриф Рифт, — мы обыскали все окрестности, просканировали все озеро и не нашли ее. Если она… командир на минуту запнулся, — если она мертва, — выдавил он.

— То мы бы нашли тело, нашли бы следы борьбы, если бы ее утащила какая-то местная тварь, — перебила его Эвиза, — следы крови, наконец…

— Мы нашли ее скафандр, — напомнил Див Симбел.

— Она не в себе, это видно было по ее лицу, — добавил астронавигатор, — и могла уйти куда-то пока мы добирались до холмов. Ночью мы ее не нашли, но сейчас, засветло…

— Мы не можем ее бросить! — поддержала его Тивиса Хенако.

Взоры всего экипажа обратились на Фай Родис, красивое лицо которой словно стало старше на десять лет от понимания всего груза ответственности обрушившегося на ее плечи.

— Если есть хоть малейший шанс, что она жива, — сказала Родис, — мы будем искать. Но только до полудня, — она подняла руку, прерывая гул возмущения, — я волнуюсь о ней не меньше вашего, но подумайте сами — как долго она может прожить без скафандра ночью, на чуждой и враждебной планете…, - она поочередно обвела всех взглядом и, не встретив возражений, кивнула.

— Хорошо. Кто пойдет ее искать. Полагаю, что я как начальник экспедиции, должна возглавить поисковую группу.

— Нет Родис, — возразил Гриф Рифт, — ваше место рядом с кораблем. Пойду я.

— И я, — вперед шагнул Вир Норин. Див Симбел промолчал, но встал рядом с ним. Чуть помедлив, вперед шагнула и Олла Дез.

— Олла вы нужны здесь, — нахмурилась Родис.

— Я нужна тут, когда мы в космосе, — улыбнулась Олла, — на земле без разницы. И потом, — она на мгновение замялась, — вместо Чеди должна была дежурить я, но я так устала на работе, что она согласилась отдежурить мою смену. И сейчас я чувствую себя виноватой.

Фай Родис некоторое время пристально смотрела на нее, потом неохотно кивнула.

— Полагаю, что Чеди, даже если она жива, понадобиться и медицинская помощь, — сказала Эвиза, — я иду с вами.

— Хорошо, — кивнула Фай Родис, — но помните, только до полудня. Со мной останутся Соль Саин и Тивиса Хенако.

— Я биолог, — вскинула голову девушка. — кто как не я…

— Эвиза разберется в местной фауне не хуже вас, — веско произнесла Фай Родис, — а мне нужно кое-что с вами обсудить.

* * *

— Смотрите, следы! — выкрикнула Эвиза.

Спасательная экспедиция — пятеро людей, в облегающих скафандрах, и два СДФ — вышла на берег небольшой мелководной речушки журчащей меж камней. Позади остались холмы, а на другом берегу реки виднелся лес древовидных папоротников, высотой не уступавших земным дубам. Под ногам землян был влажный песок, на котором четко виднелись следы босых ног.

— Это Чеди, больше некому! — воскликнул Вир Норин, — можно понять когда она тут прошла?

— Трудно сказать, — произнес Гриф Рифт, чувствуя, как просыпается почти утерянная надежда, — но на первый взгляд…

— Я возьму пробы и мы все узнаем, — перебила его Эвиза, — это дело нескольких мину…

Оглушительный рев прервал женщину. Деревья на противоположном берегу закачались и из леса выбежало безобразное чудовище. Страхолюдная тварь походила напомесь исполинской свиньи и еще более исполинской гиены — только совершенно безволосой. Вместо этого толстая кожа бугрилась уродливыми буграми и бородавками. С массивного крупа свисал короткий толстый хвост с небольшим шипами, а в пасти красовались клыки, которых не постыдился бы и кашалот. Маленькие красные глазки злобно уставились на людей, затем тварь вновь взревела и кинулась через реку, разбрызгивая воду.

— Отойдите, — крикнула Тивиса, срывая с пояса наркотизаторный пистолет и посылая серебряную ампулу в правую ногу чудовища. Тварь издала еще более громкий рык иприбавила скорости скоростью, когда получило еще одну ампулу, потом еще и еще. Споткнувшись, чудище еще раз взревело, мотаясь из стороны в сторону, но инерцияразбега была столь высока, что монстр пронесся вперед, перекувыркнувшись через голову и рухнув на берег всей своей чудовищной массой. Люди едва успели отскочить в сторону, а вот одному из СДФ повезло меньше — тварь рухнула на него и робот взорвался под чудовищем, разом поджарив его нижнюю часть. В воздухе разлилсяомерзительный запах горелого мяса.

— С ума сойти, — произнесла Олла Дез, стирая налипшую на скафандр грязь, — что это, Эвиза?

— Тивиса, конечно, рассказала больше, — произнесла медик, осторожно подходя к конвульсивно подергивающемуся чудовищу, — но, по-моему, это терапсид. Звероящер, подобные тем, что обитали на земле в Пермский период, нашим прямым предкам…

— Не хотела бы я иметь в предках подобную тварь, — поморщилась Олла Дез косясь на обгорелый оскаленный череп, — значит тут аналог нашего палеозоя?

— Сложно сказать, — Эвиза осторожно обошла обуглившуюся тушу, — на чужой планете трудно ожидать полной аналогии. Ясно одна — для разумной жизни тут еще рано.

— Значит звездолет, который напал на нас не с этой планеты, — задумчиво произнес Див Симбел.

Пока шел разговор, Гриф Рифт осматривал второй СДФ, с радостью убедившись, что он не поврежден. И все же их положение было очень тревожным — один из роботов, который им так необходим, уничтожен, а второй истощил батареи еще за время ночного дежурства. Самое скверное будет, если он израсходует энергию до того, как онивернутся на корабль. В который раз Гриф пожалел, что аварийное приземление звездолета повредило такие средства передвижения, как ромбические планеры — впрочем, мало ли что за дрянь тут может водиться в воздухе. Куда больше бы пригодились батареи психического действия, специально созданные на случай нападения животных, но тоже поврежденные при падении. Гриф Рифт еще раз посмотрел на мертвую тварь и почувствовал, как его прошиб холодный пот.

— Эвиза отойдите от него! — крикнул он, — все назад! Не приближайтесь!

Он отчаянно закрутил рычаги СДФ пытаясь включить силовое поле, как назло засбоившее. Эвиза непонимающе посмотрела на него, потом на исполинскую тушу и глаза ее стали круглыми от ужаса — обугленное тело твари пришло в движение. Разбухшее брюхо дергалось, колыхалось, опадая и вновь вздымаясь пульсирующим бугром — будто что-то большое и ужасно подвижное искало выход из-под толстой кожи.

— Эвиза! — выкрикнул Гриф Рифт и в этот момент тело терапсида взорвалось второй раз, разлетаясь ошметками кожи и горелой плоти. Истошный рев разорвал воздух и из туши, подобно чудовищному трупному червю, выползло уродливейшее создание. Матово поблескивал черный хитиновый панцирь, оскаленная пасть истекала слюной, длинный хвост молотил по бокам твари, отряхивая куски мертвой плоти. Неподвижные глаза уставились на застывших вокруг людей.

— Отойдите от него! — крикнул Гриф Рифт, включая СДФ и готовясь направить на чудовище смертоносный луч. Однако Эвиза все еще была слишком близко и, сколь бы молниеносной не была ее реакция, чудовище оказалось быстрее — прыжок, удар хвостом и огромные когти и зубы уже скрежещут по скафандру и шлему, пытаясь вскрыть неподатливую «скорлупу», чтобы достигнуть нежного мяса. Эвиза пыталась вырваться из хищных лап, но даже ее тренированного тела было недостаточно, чтобы справитьсяс подобным существом. Кинувшегося ей на помощь Дива Симбела сбил с ног и отбросил на камни твердый сильный хвост.

Гриф Рифт всячески пытался установить СДФ так, чтобы сразить чудовище не задев Эвизу, но тварь так плотно вцепилась в нее, что невозможно было отделить одно от другого, а черный скафандр и хитиновая броня выглядели почти одинаково. К тому же Гриф Рифт помнил, что случилось с Тор Ликом, которого не задел луч. Может кислота и не прожжет скафандр, но…

Тварь словно прочла его мысли — ее голова поднялась, словно у огромной кобры и из зубастой пасти вырвался поток кислоты, ударивший в стекло шлема. Жуткий, полный отчаянной боли крик ударил в уши землянам, когда пластик провалился внутрь, обнажая провал, в котором виднелось изуродованное страшными ожогами лицо. Из пасти твари вырвалось нечто, напоминавшее короткое копье, на конце которого распахнулась еще одна маленькая пасть усеянная острыми зубами. Они вцепились в обожженные ткани, вырывая куски мяса, жадно пожираемые чудовищем. Еще один плевок прожег дыру в самом скафандре, над красивой грудью земной женщины и в образовавшуюся прореху обрушились острые когти, кромсая и разрывая нежную плоть.

— Ааааа, — Гриф Рифт чуть сам не оглох от крика раздавшегося совсем рядом — лишь спустя мгновение он понял, что кричит сам. Он крутанул до отказа ручку СДФ и луч необыкновенной мощи ударил по бьющимся телам, превращая в пепел и тушу терапсида и тело Эвизы и пожиравшую ее заживо тварь.

Гриф Рифт с трудом отвел взгляд и встретился глазами со своими товарищами. В них он прочел тоже, что и, как он уверен, было и у него — боль очередной утраты, бессильная ненависть и — новое, непривычное для земного человека, глубоко атавистичное чувство — суеверный страх.

— Надо возвращаться, — с трудом выдавил Гриф, — иначе…

Он не закончил, с посеревшим лицом уставившись на склоны холмов, из которых они вышли. Остальные проследили за его взглядом и тоже замерли. Вершины холмов больше не пустовали — их, словно демоны-саранча из религиозных книг ЭРМ, стремительно заполняли черные чудовища, похожие на помесь ящеров и насекомых. Клыкастые пасти раскрывались, испуская слюну, солнце поблескивало на длинных, вытянутых назад овальных головах, а в неподвижных, по акульему стылых глазах читался неутоленный всепоглощающий голод.

— Все ко мне, — крикнул Гриф Рифт, — включим защиту.

Оглушительное шипение ударило с вершин холмов и в этот самый момент одна из черных тварей прыгнула прямо на человека. Распахнулась зубастая пасть, когти уже занеслись над ним, готовясь вонзиться в человеческую плоть. Последовала яркая вспышка и тварь исчезла, распавшись пеплом от прямого попадания луча СДФ.

— Быстрее, быстрее — торопил командир зведолета. На ходу он проверил батареи СДФ — заряда осталось совсем ненамного.

У подножия самого большого из холмов виднелся черный проем — вход в небольшую пещеру. Именно здесь остановился Гриф Рифт, быстро проверив пещеру на наличие неприятных сюрпризов и с облегчением установив ее относительную безопасность. Вир Норин и Олла Дез уже стояли возле СДФ, держа наготове наркотизаторные пистолеты — скорее психологическая защита, чем боевая против покрытых хитиновой броней чудовищ. Див Симбел, оглушенный падением о камень немного отстал — и в этот момент с вершин холмов словно взвились черные молнии. Спустя мгновение он оказался погребен под грудой мельтешащих хвостов, вытянутых овальных голов икогтистых лап.

— Мы должны спасти его! — Вир Норин дернулся в сторону, но сильная рука командира ухватила его за плечо и отдернула обратно.

— Он уже мертв, — жестко сказал Гриф Рифт.

— Что? Мы не можем! — Вир Норин замолчал видя, как перед входом в пещеру поднимается едва заметная преграда — силовое поле. За его пределами было видно, как бьется, с облепившими его чудовищами Див Симбел: падая, но вновь вставая, с натугой сбрасывая бросающихся на него тварей. Их когти и зубы не могли повредить скафандр, а плеваться кислотой, судя по всему, они не умели — поэтому и бились в бессильной злобе, не в силах добраться до вожделенной плоти. Вот одна из тварей, в очередномотчаянном броске промахнулась, и ее когти прошлись по телу собрата, повредив броню в месте сочленения суставов. Послышалось раздраженное шипение и черный монстр вцепился в переднюю лапу своего обидчика, разом перегрызая ее. Тут же черная свора, доведенная до исступления яростью и голодом, кинулась на обоих подранков, разрывая их на части. Кислота, текущая в их жилах, хлестала обжигающими фонтанами, оставляя на поверхности скафандра безобразные каверны.

Див Симбел, воспользовавшись отвлечением внимания чудовищ, вырвался из под груды мельтешащих тел и даже сделал несколько шагов в сторону СДФ. Гриф Рифт, напряженно следящий за ним, повернул рычаг и силовое поле угасло. Вир Норин снова хотел броситься на помощь товарищу, когда одно из чудовищ, обделенное плотью разорванного собрата, прыгнуло на землянина, сбивая его с ног и уволакивая вниз по склону. Страшные когти вновь впились в тело Дива Симбела и его скафандр, ослабленный воздействием кислоты, наконец, подался. Торжествующий вой вырвался из пасти твари, его морда опустилась и вновь поднялась, испачканная кровью. Зубастые челюсти судорожно заглатывали вырванный из тела кусок мяса. Вновь опустилась безобразная морда, тело инженера-пилота дернулось и тварь подняла голову, проталкивая в горло переплетение выдранных кишок. Олла Дез отвернулась, согнувшись в три погибели и выблевывая утренний завтрак.

С шипением и рыком стая кинулась на трех людей, но Гриф Рифт уже повернул рычаг и клыки и когти тварей вновь ударились о незримую защиту.

* * *

— Тивиса, вы уже исследовали оставшиеся образцы? — Фай Родис вошла в биологическую лабораторию, — что вы можете сказать про эту форму жизни?

За время, проведенное тут, Тивиса Хенако немного привела в порядок свою лабораторию, собрав уцелевшие приборы, чтобы исследовать небольшую горсть хитина, оплавленных когтей и зубов, оставшихся от твари, убившей Нею Холли и Тора Лика. Вот и сейчас она сидела, скорчившись за молекулярным микроскопом, не сразу расслышав слова Родис. Той пришлось повториться, чтобы Тивиса Хенако оторвалась от окошечка и подняла красные от усталости глаза.

— Простите, Фай, я не услышала, — произнесла она.

— Ничего-ничего, — успокоила ее Фай Родис, присев рядом, — так что вы узнали?

— По сохранившимся образцам было нелегко проводить исследования, — произнесла она, — пришлось взять пробы ткани с лица Тора Лика и Неи Холли, — Тивиса помотала головой, отгоняя ужасные воспоминания, — простите, это было так…

— Я все понимаю, Тивиса, — успокаивающе положила руку ей на плечо Родис, — продолжайте.

— Я исследовала также образцы кислоты, что удалось собрать и, в совокупности, с остальными данными получила более-менее цельную картину. Данный организм состоит как из органических, так и неорганических соединений и представляет собой синтез кремниево-металлической и углеродной структуры. Экзоскелет состоит из поляризованных органических силикатов, силикатные клетки имеют металл в связанном состоянии. Кроме внешнего экзоскелета, присутствует внутренняя костная структура. Судя по всему это — паразит, часть жизненного цикла которого проходит внутри организма носителя, жизненные процессы которого возвращаются в норму вскоре после заражения. То, что Нея не помнила, что с ней случилось, обеспечило достаточное количество времени для развития эмбриона без риска принудительного прерывания цикла созревания. Ее сильный голод был вызван тем, что развивающийся эмбрион забирает из организма большую часть питательных веществ, необходимых ему для дальнейшего развития. Когда он созревает, — Тивиса покачала головой, — вы сами все видели.

— Какой ужас, — прошептала Родис, — бедная Холли.

— Литические ферменты крови, — продолжала Тивиса, — превращают её в органическую высокомолекулярную сульфокислоту, обладающую потрясающей едкостью. Существоочевидно плотоядное, на что указывает и строение его зубов. Сохранившиеся фрагменты мозга заставляют предположить достаточно высокую для животного мыслительную деятельность.

— Вы же не хотите сказать, что оно разумное?! — воскликнула Родис.

— Нет, — качнула головой Тивиса, — для этого у него слишком малый объем мозга. Но я почти уверена, что естественным путем подобное существо возникнуть не могло.

— Биологические эксперименты, — произнесла Фай Родис, — в последние годы Инферно, ученые капиталистических и лжесоциалистических стран проводили опыты создания биологических чудовищ — вроде мозгов, живущих в растворах отдельно от тела, или соединения частей человека с машинами или гибридизации людей с животными. К счастью, мы вовремя пересекли эти безумные намерения новоявленных сатанистов…

— Я знаю, — кивнула биолог, — но никто из тех ученых не обладал достаточным уровнем познаний, чтобы сотворить нечто подобное. Здесь требуется технологический уровень Кольца, не меньше.

— Думаете это связано с тем звездолетом, что атаковал нас? — спросила Фай Родис.

— Похоже, другого объяснения нет, — пожала плечами Тивиса, — хотя и очевидно, что сейчас это существо спокойно обитает в дикой природе, приспособившись к ней лучше, чем любой из здешних видов. И, судя по обилию вредоносных форм жизни, наблюдаемых на этой планете, здешняя биосфера, под воздействием Стрелы Аримана тоже стала приобретать патологические, смертельно опасные для человека черты.

— Стрела Аримана, — пробормотала Родис.

— Да, — кивнула Хенако, — нам известны такие примеры из земной истории. Когда в Эру Разобщенного Мира истребили кашалотов, размножились большие головоногие, с которыми пришлось вести настоящую войну. Истребление любого вида немедленно нарушало миллионолетнее равновесие природы, но в силу избирательной направленности всякого злого дела, которую мы теперь называем Стрелой Аримана, уничтожению подвергались преимущественно красивые, заметные, менее приспособленные к новым условиям жизни животные и растения. Оставались в основном вредные виды. Иногда они размножались фантастически быстро и буквально заливали волнами своей биомассы огромные пространства. Но здесь закон преимущественного выживания вредоносных форм там, где природа неумело коверкалась человеком, приобрел размах и изощренность, просто напросто невозможный на Земле. В результате чего концентрация инфернальности на этой планете достигла неведомого нам доселе уровня.

— Храфстра, — сказала Родис и, в ответ на недоуменный взгляд Тивисы, пояснила, — этим словом в иранской мифологии именовались вредоносные, опасные формы жизни, почти истребленные на нашей планете, но получившие такое развитие здесь. Но также именовались и некоторые народы и расы, считавшиеся порождением Ахримана. Разумеется, подобное предположение является антигуманным и человеконенавистническим, неприменимым к ситуации на Земле, но все же… Возможно ли, чтобы какая-то из вредных, смертельно опасных форм жизни развилась до разумного существа, сохранив при этом все свои хищные инстинкты?

— Не могу знать Родис, — Тивиса беспомощно развела руками, — подобное предположение настолько противоречит всей нашей науке, что…

— Настала пора мне оживить свой опыт погружения в инфернальность, — произнесла Родис, вставая, — похоже, что мы упустили в прошлом нечто очень важное.

— Я не сказала вам еще одну вещь, — произнесла Тивиса и Родис вопросительно взглянула на нее.

— Это существо бесплодно, — пояснила биолог, — у него атрофированы половые органы. Это и некоторые иные признаки, указывают, что он не является полноценной особью, а лишь придатком к чему-то большему, как наши общественные насекомые.

— Это значит?

— Это значит, что где-то есть еще и матка.

* * *

Олла Дез глубоко вдохнула, выходя из состояния самогипноза, в который трое землян входили по очереди, сидя, скрестив ноги, на полу пещеры. Краем глаза она заметила Грифа Рифта, усевшегося рядом с СДФ, и его хмурое лицо объяснило ей все без слов. Недавно он отправил очередной сигнал о помощи оставшийся без ответа — толща холмапрепятствовала нормальной связи. И девушка помнила, что перед тем, как погрузится в транс, на роботе горело только три нити из имевшихся двадцати — батареи уже почти разрядились.

Олла посмотрела прямо перед собой — перед входом, не в силах преодолеть силовой барьер, туда сюда сновали чудовища, казалось, находящиеся в вечном движении. Невольно она засмотрелась на черные, четко сегментированные тела, матово поблескивающие на свету. Ничего лишнего, никаких намеков на жир — совершенные в своей хищной поджарости твари обладали своеобразной, пусть и смертельно опасной красотой. А в молотовидных вытянутых головах, покрытых панцирем, Олле почудились откровенно фаллические очертания. Мысль эта явилась ей столь неожиданной, что она почувствовала как ее щеки заливает румянец.

«Совершенное воплощение мужественности, — вдруг подумалось ей, — фаллизм, начисто лишенный всего человеческого, вообще нормального животного начала. Идеальное существо Инферно».

Будто и не было недавней кровожадной горячки — окружившие людей чудовища двигались с неумолимостью и размеренностью бездушного механизма. Время от времени они все же пробовали атаковать — спрыгая на людей и отскакивая от силового поля, скаля острые как иглы зубы. И все же они не уходили, словно в их звериных мозгахзакрепилось некое представление о временности этой преграды. Иногда одно из таких существ подходило ближе и, усевшись на задние лапы, высовывало длинный твердый язык, на конце которого раскрывалась вторая маленькая пасть. Острые зубки соскальзывали с поверхности силового поля, но твари не оставляли своих попыток, будто надеясь все-таки найти уязвимое место, через которое можно вгрызться в невидимую броню.

Гриф Рифт вновь и вновь оценивал ситуацию, ища выход и не находя его. Они кратко обсудили все с Виром и Оллой и пришли к единодушному мнению, что попытаться уничтожить тварей лучом СДФ слишком опасно — этот выплеск гарантированно разрядит батареи, причем, вполне возможно еще до того, как он выжжет всех чудовищ. Если бы их было хотя бы пять-шесть, рискнуть было можно, но земляне насчитали не меньше десятка. И потом возвращаться обратно, через холмы, не имея никакой защиты, кроме скафандров.

Но иного выхода не было — они поняли это, когда очередная попытка установить связь не удалась, а на окошке с делениями светилась только одна ниточка, да и та началапредательски мигать. Гриф Рифт повернул рычаг, убирая силовое поле, чтобы луч не встречал никаких препятствий.

Очередное чудовище с громким шипением прыгнуло вперед и ворвалось в пещеру, утратившую незримую защиту. Не ожидая этого, тварь покатилась по полу, махая хвостом и когтистыми лапами, когда удар луча испепелил ее на месте. Гриф Рифт направил СДФ ближе к выходу, встречая оскаленных чудовищ — еще три монстра испеклись заживо на входе, потом луч ударил снова, убив еще нескольких… и светящаяся ниточка погасла. СДФ превратился в груду бесполезного металла.

Осторожно переступая через обугленные, испускавшие омерзительный запах трупы, люди вышли из пещеры и замерли. От реки опасливо, но, не утратив прежней целеустремленности, приближалось четыре чудовища. Они старались держаться подальше друг от друга, уже усвоив тактику поражающего луча, и подкрадывались осторожно, утратив былую самоуверенность. Но, в том, что их намерения оставались прежними сомнений не оставалось.

— Их всего четверо, — бодро сказал Вир Норин, — скафандры выдержат.

— Возможно, — произнес Гриф Рифт не разделяя уверенности товарища. Он уже достаточно видел, сколь разрушительный эффект наносит их скафандру кислота в жилах тварей.

Ближайший монстр подобрался, усаживаясь на задние лапы и вдруг быстро, как не уловил бы и самый зоркий глаз, прыгнул, нацелившись на Оллу Дез. Однако до цели он не долетел — в воздухе что-то ярко вспыхнуло, послышался беззвучный хлопок и чудовище рухнуло у ног девушки грудой обгорелого хитина. Остальные твари, злобно шипя, заметались в разные стороны, но вырвавшиеся сверху, один за другим, сгустки огненной плазмы уничтожили и их.

— Спасены! — радостно воскликнула Олла, но посмотрев на Грифа Рифта сразу осеклась. Лицо командира было мрачнее тучи, когда он, смотрел на вершину холма, с которой, не торопясь спускался некто похожий на человека, в весьма причудливом облачении. И только сейчас Олла поняла, что то, что уничтожило тварей совсем не походило на луч СДФ. Хотя и нельзя сказать, что она уже не видела ничего похожего.

Именно такие плазменные снаряды поразили их корабль на орбите этой проклятой планеты.

* * *

Фай Родис сняла скафандр и шагнула в ионный душ, затем сделала электрический массаж, наслаждаясь ощущениями, пронизывавшими ее обнаженное тело, совершенное сочетание силы и женской грации, округлости форм и упругих мышц. Предстоящее ей свершение требовало максимальной сосредоточенности, идеальной гармонии духа и тела, необходимой перед погружением во все ужасы и страдания далекого прошлого.

Как и была обнаженной, Фай Родис вышла на середину каюты и уселась прямо на пол, поджав ноги. В руках она держала «звездочку» — звездообразный кристалл мнемозаписи, активизируя его действие. Привычно освободила свои мысли от всего постороннего, ненужного, способного отвлечь ее от ее занятия. Глубоко вдохнула, входя в транс и сосредоточившись на мелькавших перед ней кадрах далекого прошлого, принимая их, вбирая как часть своего существа.

Сначала мелькнули картины, о которых она знала не так уже и мало, но которые всегда приводили ее в содрогание — времена непосредственно предшествующие Эпохе Мирового Соединения, эпоха мировых войн и диктаторских режимов. Перед ее глазами проплыли картины громадных концентрационных лагерей, где голодом, изнуряющим трудом, газовыми камерами, специальными аппаратами, извергающими целые ливни пуль, люди уничтожались сотнями тысяч и миллионами. Она видела как атомными бомбардировками за несколько секунд уничтожались огромные города. Как сотни тысяч людей, деревья и постройки погибали мгновенно, образуя круг изразрушенных зданий, среди которых ползали ослепленные, обожженные жертвы. Как обреченные на смерть летчики-самоубийцы мчались сквозь завесу снарядов и разбивались о палубы гигантских кораблей, вздымая огненные смерчи, как появлялись из глубин моря подводные корабли, чтобы обрушить на врагов ракеты с термоядерными зарядами…

Дальше, еще дальше по спирали времени… Скованных одной цепью по несколько сот человек, рабов гнали на галеры, где в ужасающих условиях, абсолютно нагие, прикованные к скамьям, они трудились на веслах пожизненно. Кровавые цирки Рима, где один за другим проходили зрелища кровавых сражений людей с дикими зверями или между собою. На фоне горящих городов ассирийские завоеватели избивали детей и стариков, насиловали женщин перед толпой зверски скрученных мужчин, привязанных к колесницам за ремни, продетые сквозь нижние челюсти. Людей медленно перепиливали пополам на площадях Китая, рассаживали на кольях по дорогам Востока, распинали на крестах в Средиземноморье, вешали на железных крючьях, как освежеванные мясные туши. Озверелые людоеды пожирали более цивилизованноеплемя перед его заботливо украшенными и отделанными пещерами… Вот уж и человечество исчезло с лица Земли, уступая место, тем, кто владел миром до появления Разума. Обычно на этом этапе прохождение ступеней инфернальности заканчивалось — историку нужно было знать этапы развития человеческого общества, для лучшего понимания тенденций современности. Однако Родис пошла дальше…

Погасший кристалл выпал из ее рук, но Родис даже не заметила этого, подхваченная вихрем воспоминаний дремлющих где-то в глубинах ее генной памяти и пробужденной созерцанием кадров в сочетании с трансом. Она ощутила страдания пожираемых травоядных, в темном мироощущении которых огромные хищникипредставляли подобие демонов и дьяволов, созданных впоследствии воображением человека. Их царственная мощь, великолепные зубы и когти, восхищавшие своей первобытной красотой, имели лишь одно назначение — рвать, терзать живую плоть, дробить кости. Все дальше и дальше — к многотысячным скопищам крокодилообразных земноводных, копошившихся в липком иле в болотах и лагунах; озеркам, переполненным саламандрами, змеевидными и ящеровидными тварями, погибавшими миллионами в борьбе за существование. Затем все животные исчезли с суши и только под водой медленно двигались громадные темные формы. И эти формы постепенно становилисьвсе проще и проще, распадаясь на отдельные клетки в безмолвной черной пучине. А затем Родис объял мрак Тамаса — только на этот раз ее не отделяли стены пилотской кабины. Нечто не поддающееся чувствам и разуму, не наделенное ни одним из привычных человеку свойств, не поддающееся даже абстрактному определению. Нечто такое, в чем все ощущения человека одновременно тонули и упирались, вызывая глубочайший ужас. И в этом Ничто таилось Нечто.

Родис глубоко вздохнула, разом снимая все защитные блоки, призванные сохранить ее от разрушающего воздействия Инферно и ее сознание рухнуло в непроглядную кромешную Тьму.

* * *

— Отойдите в пещеру, Олла! — произнес Гриф Рифт, но девушка, мотнув головой, осталась на месте, невзирая на укоризненный взгляд командира и просящий — Вира Норина. Ее взор был прикован к тому, кто приближался к ним. Более двух метров ростом, широкоплечий и мускулистый, пришелец выглядел очень сильным, но сила эта была отличной от той, что она видела доселе у мужчин Земли. Все они отличались атлетическим телосложением и развитой мускулатурой, но физическое развитие сглаживалась гармоничным сочетанием силы и мужской красоты, как еще одно выражение единства духовного и телесного совершенства. В представшем перед ней теле, пусть даже и прикрытым чем-то напоминающим доспехи, угадывалась безжалостная функциональная сила, предназначенная исключительно для того, чтобы терзать, убивать и разрушать. Это угадывалось и по тому, как двигалось это существо — его вкрадчивые экономные движения невольно напомнили ей тварей, осаждавших их совсем недавно.

«Идеальное существо, — подумала Олла Дез, чувствуя как все ее существо охватывает непонятное, но очень сильное волнение, — идеальный… Хищник!»

Кроме доспехов на теле существа виднелось еще множество приспособлений, в которых даже взгляд землян, давно отвыкших от войн и убийств, безошибочно определил оружие — нарочито архаичных, чуть ли не первобытных очертаний, тем не менее, в нем угадывалась рука высокой цивилизации. Лицо пришельца прикрывал матово-блестящий черный щиток, по обеим сторонам которого свисали длинные волосы или косы, напомнившие Олле прически негроидных племен из исторических репродукций об Африке в эпоху ЭРМ.

Существо спустилось с холма и остановилось в двадцати шагах от землян. Рука (точнее лапа, с изумлением поняла Олла, пятнистая лапа с огромными когтями) медленно поднялась в непонятном жесте. Послышался негромкий звук напоминавший стрекот.

— Нам нужно встретить его лицом к лицу, — Вир Норин шагнул вперед, поднимая руки, — иначе мы не преодолеем барьер недоверия. Пусть увидит, что мы идем на контакт…

— Осторожно! — предупредил его Грифт Рифт, но Вир Норин уже снимал шлем, открывая лицо. Со стороны пришельца послышался щелчок и почти сразу же металлический голос повторил: «Осторожно».

Предупреждение оказалось не лишним — едва отъехала крышка щитка, как трое землян невольно ахнули, одновременно от изумления и отвращения. Им встречалось немало гуманоидных рас на планетах Великого Кольца и люди Земли знали, что не все расы имеют облик до мельчайших подробностей схожий с человеческим. Даже ничтожные отклонения от привычного облика создают уродства, а когда речь идет о видах, формировавшимися на таком расстоянии друг от друга вероятность отклонений слишком велика. И все же, неумолимые законы эволюционного развития постулировали: все, что складывается исторически, в результате естественного отбора, становится закономерностью, неким средним из множества отклонений. Любое мыслящее существо из другого мира, достигшее космоса, должно быть совершенно, универсально, прекрасно — будь то полное сходство формы или красота в каком-то другом отношении. Это было одним из краеугольных камней земной науки и философии и именно этого ждали земляне при встрече с любым пришельцем из иных миров.

Но то, что открылось им за щитком выбивалось из подобных представлений. Это не было «отклонением», допустимой вариацией в «среднем арифметическом» — то, что предстало их глазам оказалось вопиюще уродливым, чудовищным, не имеющим ничего общего с понятием красоты как таковой. Лицо, а точнее морда твари напоминала помесь краба и чрезвычайно уродливой кобры, с четырьмя нижними челюстями и шевелящимися мандибулами как у членистоногих. Похожие на волосы отростки торчали прямо из ребристого черепа. Кожа существа была желто-зеленой, с темными пятнами, как у змей. Жуткие челюсти раздвинулись и из большой пасти с крупными клыками вырвался механический смех.

— Невозможно! — выкрикнул Гриф Рифт, его рука машинально дернулась, срывая наркотизаторный пистолет. Олла Дез издала предостерегающий крик, но было поздно — лапы Хищника разом выбросили два небольших, бешено вращающихся предмета. Один из них ударил по руке Грифа Рифта, выбивая средство защиты. Вир Норину повезло меньше — с выражением необыкновенного удивления в серых глазах, он медленно заваливался на землю. Из его горла торчал некий снаряд, напоминавший оружие японских ниндзя — сюрикэн.

— Прячьтесь, Олла! — крикнул командир, подхватывая с земли пистолет, направляя его на устремившееся на него чудовище. Одновременно он попытался исчезнуть: отвлечь внимание соперника, сосредоточить его на чем-нибудь постороннем, бесшумно зайти ему за спину и не выходить из сектора невидимости. Этот несложный прием знаком даже детям земли, его можно проделать на открытом месте, как здесь, предугадывая все повороты противника. Но вместо того, чтобы остановиться, недоуменно озираясь, пришелец, повернул рычажок на доспехах… и исчез сам. Лишь прозрачная тень, почти неуловимая глазом, скользнула в сторону командира. Тот выстрелил и по звуку понял, что угодил в броню или шлем чудовища. В следующую минуту что-то свистнуло в воздухе и тело землянина оплела тонкая, но очень прочная металлическая сеть.

Олла вскрикнула, бросившись на помощь, но не успела сделать и пары шагов, как в воздухе заискрились электрические разряды, обрисовывая контуры человекообразной фигуры и словно из воздуха рядом рядом с поверженным Грифом шагнул пришелец. Металлические когти со звоном ударили, отскочив от брони скафандра и чудовище раздраженно заворчало. Воспользовавшись этим Рифт, успел выпутаться из сети, упруго вскакивая перед пришельцем. Быстро, как не мог проследить человеческий глаз, он нанес три парализующих удара, туда, где у человека находятся нервные узлы. Однако, судя по всему, нервная система твари отличалась от человеческой и то, что обездвижило бы самого сильного человека, только разозлило пришельца. Из пасти вырвался утробный рык и огромная лапа стиснула горло землянина. Вторая ухватила его талию и чудовище вскинуло Гриф Рифта над головой. В следующий момент тварь со страшной силой обрушила землянина на покрытое броней колено. Скафандр выдержал и Хищник взвыл от боли, но не ослабил хватки, продолжая сгибать схваченного пленника. Гибкость скафандра, гордость земных конструкторов, сыграла сейчас ему плохую службу — даже защищенный от когтей и клыков пришельца, Гриф Рифт чувствовал страшную боль во всем теле, почти физически ощущая как трещат его ребра и позвоночник. Еще немного — и тварь переломает ему все кости. Движением подбородка Грифт нажал одну из кнопок лицевой панели и скафандр распался, а сам землянин выскользнул, оставляя пустую оболочку в лапах твари. Но не успел Гриф сделать и пары шагов, как пришелец одним прыжком оказался рядом с ним. Острые, длиной почти в полметра когти вонзились в грудь Рифта, когтистая лапа стиснула его голову и последнее, что почувствовал в своей жизни командир звездолета — страшный рывок.

С оглушительным победным ревом чудовище выпрямилось, размахивая зажатой в лапе человеческой головой с болтающимся окровавленным позвоночником.

Широко распахнутыми глазами смотрела Олла Дез на разыгравшуюся перед ней ужасную сцену — немыслимую где-бы то ни было на Земле или ином из миров Кольца. Вдесяти шагах от нее пришелец исполнял нечто вроде победного танца, а в ее голове один за другим сменяли друг друга мысли и чувства, которых, казалось, давным-давно лишились земные женщины.

Но Олла была необычной земной женщиной, в чем она обычно стыдилась признаться даже самой себе. Еще в школе второго цикла она увлекалась историческими фантазиями, причем больше всего ее захватывали книги о могучих королях, завоевателях, о пиратах и тиранах. Увидеть настоящих хозяев жизни и смерти любого человека, было ее сокровенной мечтой и хотя она оправдывала это желание исключительно научным интересом, в самых сокровенных глубинах ее души таилось понимание, что реальная причина такой тяги — в том, что ей ужасно хотелось увидеть хоть одного из мужчин непохожих на ее современников. Именно поэтому она радовалась, попав в состав экспедиции на Торманс, ожидая увидеть хоть кого-то похожего на тех, кто с детства будоражил ее фантазии. И сейчас в обличье безобразного чудовища, перед ее глазами предстала свирепая мужественность, начисто лишенная любви и сострадания, варварская жестокая сила, даже слабого подобия которой Олла Дез не могла встретить ни у одной особи мужского пола, ни на одной из планет Кольца!

Чудовище, наконец, вспомнило о ее присутствии, отбрасывая окровавленный череп и поворачиваясь. Олла видела на что способен Хищник и не надеялась убежать — да и не собиралась этого делать. Единственный способ, которым женщина Инферно могла подчинить такого «властителя судеб» был известен ей не хуже, чем приборы связи и съемки на «Темном пламени».

Чудовище шагнуло вперед и Олла сделала шаг навстречу, нажимая на кнопку расстегивающую скафандр. Сбросив его вместе с одеждой, она предстала перед пришельцем во всем великолепии своего обнаженного тела, совершенство которого выделялось даже на фоне остальных женщин Земли. Олла сделала несколько шагов вперед, придавая своей походке характер эротического танца, покачивая грудями и бедрами, одновременно замирая от страха и возбуждаясь от осознания всей глубины совершаемого ей падения.

Вновь послышался механический смех и она увидела, как пришелец отстегивает шлем и освобождается от брони. Олла Дез невольно отшатнулась увидев клыкастую морду, потом ее взгляд скользнул ниже и она узнала, что Хищник превосходил самцов ее собственного вида не только на поле боя. Волна нерассуждающей, животной страсти захлестнула ее и Олла метнулась вперед, не желая думать о последствиях. Когтистая лапа ухватила ее волосы, разворачивая спиной, заставив опуститься на четвереньки и женщина застонала одновременно от боли и наслаждения, отдаваясь всей своей жаждущей плотью грубой силе из глубин космоса.

* * *

Соль Саин вышел из звездолета, щуря глаза, отвыкшие от солнечного света за время вынужденного копошения в недрах звездолета. Только сейчас, когда силовая защита приведена в норму, а один из двигателей — починен, он позволил себе кратковременный отдых. Осталось запустить второй двигатель, провести еще несколько малозначительных починок — и можно улетать. Конечно, после того, как вернется спасительная экспедиция и приведет Чеди.

Чеди… Каждую минуту, даже во времена необычайного сосредоточения, которого требовала настройка сложных механизмов, перед его глазами вставало милое лицо, в обрамлении светло-русых волос, стройная фигурка, сияющие синие глаза. Он не мог присоединиться к спасательной экспедиции, как человек, от которого в наибольшей степени зависело то, как быстро звездолет окажется на ходу. Скрепя сердце, Соль Саин подчинился решению командира, признавая его справедливость, но не было минуты, чтобы он не сокрушался о том, что не может участвовать в спасении любимой женщины.

Он еще раз оглядел простиравшиеся вокруг джунгли — местная флора полностью оправилась от разрушительных последствий приземления «Темного пламени», в очередной раз демонстрируя необыкновенную жизненную силу местной биосферы. Внутри огражденного защитой пространства, все живое было нейтрализовано, но за пределами силового поля вздымались исполинские хвощи и папоротники, вились колючие лианы, скребя усиками по незримой стене. Меж зарослей сновали безобразные твари, похожие на крабов, но величиной с крысу. Они охотились на крылатых насекомых, вроде земных мух, а их самих пожирали уродливые существа наподобие жаб размером с крупную кошку. Соль Саин брезгливо поморщился и уже хотел вернуться внутрь корабля, когда краем глаза заметил необычное движение в густых зарослях. Он пригляделся и в этот миг кровь отлила от его и без того бледного, сухого лица, обтянутого гладкой кожей. С губ его сорвался возглас — одновременно удивления и безразмерной радости.

Под сенью высокого лепидодендрона, прижавшись к высокому стволу, стояла обнаженная Чеди Даан. Все ее тело било мелкой дрожью, на атласно-белой коже виднелись синяки и кровоподтеки, в волосах запутались веточки и мелкие листья. И все же, несмотря на это, она все равно оставалась столь прекрасной, что у Соль Соина заныло сердце.

— Чеди! — воскликнул он, — какое счастье, что вы здесь! Вас нашли? Где остальные?

— Не знаю, — Чеди помотала головой, — меня никто не находил, Соль! Я… я заблудилась в этом лесу и только сейчас случайно вышла к звездолету.

— Но что с вами случилось?!

— Не знаю, — помотала головой девушка, — ничего не помню.

— Вы хотите есть? — спросил Соль Соин и тут же устыдился своих подозрений.

— Нет, — качнула головой девушка, — ничего не хочу. Знобит, по-моему, я простудилась, помогите мне Соль, — Чеди закатила глаза и вдруг рухнула в папоротники, сползая по броневой защите.

— Чеди! — Соль Саин, уже не думая о последствиях щелкнул рычагом, отключавшим силовое поле и кинулся в заросли, бережно поднимая на руки потерявшую сознаниедевушкиу. И в этот же миг, даже сквозь ткань скафандра, он ощутил, как обмякшее тело в его руках вдруг налилось упругой силой, словно сплелись кольца огромной змеи.

И тут Чеди Даан раскрыла глаза.

— Чеди, — растеряно произнес инженер, — вам лучше.

— Ты ведь хочешь меня, Соль? — произнесли губы Чеди, — всегда хотел, ведь так?

— Что вы…

— Ты напрасно думаешь, что я не понимала этого, — соблазнительно улыбнулась она, — я видела, знала это, но не подавала виду. Я была такой… такой сукой!

— Что вы говорите, Чеди?! — вскричал шокированный инженер, — вы больны!

— О нет, я здорова Соль, — Чеди рассмеялась мелодичным, так нравившимся ему всегда смехом, — я никогда не чувствовала себя так хорошо!

Она снова улыбнулась, столь чарующе и соблазнительно, что Соль Саин вдруг понял, что может не устоять перед этой новой Чеди.

— Поцелуй меня Соль, — вдруг попросила она. Ее лицо при этом приобрело столь пленительное выражение, полное одновременно беспомощности и женского вызова, что Соль Саин, на миг потеряв контроль коснулся губами ее губ. Почти сразу же глаза Чеди поменяли свой цвет — из ярко-синих став непроглядно черными, будто налившисьмраком Тамаса. Соль Саин попытался отстраниться, но в этот же миг изо рта Чеди вырвались черные щупальца с острыми когтями, вонзившимися в глаза и рот землянина.

Медленно и тяжело, словно выныривая из трясины, возвращалось сознание к Родис, побывавшей в бездне, что глубже и темнее любой из океанских впадин. Она открыла глаза и тут же сощурила их, ощутив как резанул по ним слабый свет флуоресцентного покрытия. Прикрыв глаза, она медленно поднялась с пола и, как и была обнаженной, вышла из каюты.

Что-то изменилось в ней — погружение в Инфернальность превосходило все самые смелые испытания, пройденные ею в ходе обучения. Инферно — сотни тысяч, миллионы, сотни миллионов лет инфернальности — впилось в нее своими когтями, примиряя ее существо с этой жестокой планетой. Теперь Родис чувствовала ее: слышала самые тихие звуки, ранее ускользавшие от ее слуха, видела мельчайшие живые существа, медленно, но верно распространявшиеся по «Темному пламени», чуяла запахи, о которых раньше и не подозревала. Могучая воля и врожденные способности земной женщины, наложившись на полное прохождение через Инферно соединились в нечто совершенно новое, пугающее и манящее одновременно.

Очередную смерть на корабле она почувствовала задолго до того, как в ноздри ей ударил знакомый запах. Мерзкий смрад становился все сильнее, казалось, заполняя собой весь воздух, душными, почти осязаемыми миазмами сгущаясь вокруг Родис. Потом до ее ушей донеслось щелканье, чавканье и негромкое шипение, сопровождаемое хлюпающими звуками.

Дверь в биологическую лабораторию была сорвана и на полу перед ней растеклась вонючая лужа — и Родис не пришлось ломать голову над тем, что за красная жидкость смешалась с густой слизью. Некогда гладкий пол покрывали многочисленные каверны и бороздки.

Родис вошла внутрь лаборатории. Немногочисленные приборы, разбитые и разломанные валялись среди растекавшихся на полу луж крови и обрывков черных волос. Перегородки с соседними помещениями были сломаны, превратив таким образом эту часть звездолета в один большой зал. Но появилось тут и что-то новое: вдоль одной изстен тянулись ряды облепленных слизью темно-коричневых овалов — свежих, еще дымящихся теплой слизью.

А прямо посреди зала, среди развороченной мебели шевелилось нечто напоминающее исполинскую колыбель или кокон из слюны, подвешенный к потолку толстымилипкими нитями. Вот легкая судорога пробежала по этой живой трубе, один из ее концов приподнялся и с громким хлюпаньем оставил на полу очередной покрытый слизью овал.

— Я знаю, кто ты, — громко и отчетливо произнесла Родис, — знаю, что ты такое. Покажись, тварь!

Кокон зашевелился словно некое огромное тело пыталось развернуться к Родис и женщина невольно отшатнулась, когда перед ней возникла безобразная морда, обрамленная шипастым хитиновым воротником, напоминавшим корону. Острые зубы медленно пережевывали кровавые куски, меж которых еще виднелись обрывки белого халата Тивисы.

Оглушительное шипение вырвалось из пасти твари и, прорвав кокон, перед Родис закачались когтистые лапы. Острые шипы прорвали кокон, длинный хвост хлестнул по стенкам лаборатории. Уродливая морда приблизилась к лицу Родис и из пасти выдвинулся язык с второй пастью на нем. Черные глаза монстра встретились с зеленымиглазами Родис.

— Ты и твое отродье убило моих друзей, — произнесла она, — убило и сожрало. Теперь ты должна сдохнуть сама, подлая тварь. Умри, мразь! Умри!

Словно скрестились два клинка, когда командир «Темного пламени» и Королева Чужих застыли друг перед другом, меряясь ненавидящими взглядами. Эта тварь умела ненавидеть — Родис чувствовала под матово-блестящим черепом могучий ум, не уступающий, а может и превосходящий человеческий. Еще пару дней назад такое казалось немыслимым, но сейчас Родис было плевать на все расхождения с принятыми в ее мире эволюционными теориями. Перед ней была не просто неразумная тварь, слепая игра природы — перед ней был враг, ненавистный и ненавидящий. Ее мысли ворвались в голову Родис, обжигающей волной нечеловеческой злобы и земная женщина, почтифизически ощущала проклятия, что посылала на ее голову исполинская тварь. Она умела передавать свои мысли, но и Родис тоже — ее врожденная и развитая годами тренировок способность к массовому гипнозу, после погружения в Тамас, обрела новую, невиданную доселе силу. И ранее Фай Родис могла отдать приказ человеку умереть, но ни разу ей не приходилось применять это на деле — сама мысль об этом вызывала у нее отвращение. Да и применима эта способность могла быть против людей, но никак не против подобного существа — слишком велика была разница двух сознаний, слишком далеко от человека отстояло это чудовище, чтобы эффективно воздействовать на него. Но сейчас, когда потоки Инферно размыли ментальные барьеры, контролирующие Родис, когда последствия РТИ растворились в океане Тамаса, Родис чувствовала в себе не только силы, но и желание УБИВАТЬ. Пропитавшись примитивными инстинктами чудовищ, миллионы лет населявших Землю, женщина теперь достаточно понимала застывшее перед ней существо, чтобы приказывать ему умереть.

«Сдохни тварь! Сдохни!»

И точно такая же волна ненависти шла в сторону Родис, но в отличие от последней, Королева не желала ей просто смерти. Сквозь волну ненависти пробивались и иные, еще более страшные мысли, раскрывающие планы чудовища на земную женщину. Инстинкт подсказывал матке, что встреченный ею носитель идеален, для того, чтобы заронить в него новую жизнь.

Жизнь наследницы. Новой Королевы.

Родис не знала сколько времени продолжался незримый поединок — казалось, прошла целая вечность, когда голова твари вдруг качнулась в сторону. Исполинские лапы свело судорогой, огромное тело затряслось, разрывая кокон и обрывая нити. Родис едва успела отскочить от волны обжигающей слизи, вырвавшейся из распахнутой пасти, выжигая глубокую борозду на полу. Гибкий хвост хлестнул по стене и чудовищное тело забилось в предсмертных конвульсиях, вываливаясь из кокона и отрываясь от яйцеклада.

Почти равнодушно посмотрев на издыхающую тварь Фай Родис вышла из разоренной лаборатории. Внутри нее была совершенная пустота — непривычное чувство для человека ЭВР, всегда полного идей, чувств и творческих порывов. Но сейчас Родис не испытывала ничего — только где-то в недрах ее души плескалось усталое торжество.

Тем не менее, Родис поняла, что еще способна чему-то удивляться, когда навстречу ей вдруг выбежала обнаженная Чеди Даан. Ее волосы в беспорядке рассыпались по обнаженным плечам, в синих глазах стояли слезы.

— Родис, это было ужасно! — зарыдала она, — все, все они погибли!!!

— Кто? — бесстрастно спросила Фай Родис.

— Соль, Вир, Гриф, Эвиза, — Чеди приблизилась подняв заплаканное лицо, — и все остальные! Я так виновата, Фай, ведь они мертвы, а я нет! Лучше бы я умерла вместо них!

И она упала на грудь Родис, сотрясаясь от рыданий. Родис неподвижно стояла, только ее рука машинально гладила пепельные волосы.

Тонкие пальцы скользнули вниз по спине Родис, коснувшись упругих ягодиц и женщина почувствовала, как теплые влажные губы обхватили ее сосок. Пальцы Фай Родис сомкнулись и, схватив Чеди за волосы, она отшвырнула девушку так, что та врезалась в стену и сползла на пол. В широко раскрытых глазах плескались испуг и изумление.

— Ты была мне как мать, — обиженно сказала она, — за что, Родис?!

— Ты не Чеди, — спокойно произнесла Фай Родис, — скажи мне кто ты и тогда умрешь быстро.

Хитрая улыбка озарила лицо Чеди Даан, испуг и растерянность исчезли с него в мгновение ока и, откинув голову, она от души расхохоталась.

— Эта планета тааак меняет людей, — сказала она, поднимаясь на ноги, — ты уже думала, как тебя встретят на Земле после всего этого?

— Тебя это точно не касается, — брезгливо усмехнулась Родис, рассматривая хохочущую тварь, — умри, чудовище! Умри!

Ее глаза недобро сузились, рука выкинулась вперед и пальцы сжались, будто сдавливая невидимое горло. Она почти чувствовала, как замедляются удары сердца лже-Чеди, как останавливается кровь в ее жилах, а горло сводит будто от удушья. Лицо Чеди посерело, на нем выступили крупные капли пота, но глаза и губы продолжали смеяться.

— Ты хочешь моей смерти, Фай Родис? — с трудом произнесла она, — я избавлю тебя от ненужных хлопот. Позволь только мне раздеться — тут так жарко!

«Раздеться? Чеди, ты ведь уже голая?!»

Чеди Даан вскинула руку и на ее пальцах блеснули острые когти. Одним резким движением она распорола себе грудь и брюшину и, ухватившись за края страшной раны, медленно развела их, словно полы комбинезона. Как-то она смогла не повредить внутренние органы — пораженная Родис видела еще слабо бьющееся сердце, пульсирующие крупные сосуды, вяло шевелящиеся легкие. И все внутренности и кости, обвивало нечто похожее на черную лиану с маслянисто-черной, подрагивающей кожей и множеством немигающих желтых глаз. От основного ствола отходило множество тонких отростков, пронизавших живую ткань и кровеносные сосуды.

— Я думала, что выбрала идеальное тело из всех возможных, — невероятно, но губы и язык Чеди еще могли произносить слова, — но теперь вижу, что тут есть кое-что получше.

Мокрой тряпкой опало на пол изуродованное тело, когда черное нечто, собравшись в комок, словно атакующая змея, метнулось к Родис. Тонкие скользкие щупальца стиснули ее тело, ощупывая в него со всех сторон, проникая внутрь через рот, ноздри, влагалище, задний проход, не пропуская ни малейшей поры в ее теле. Родис, чувствовала, что ее раздирают на части — в отчаянии, она сжала зубы, пытаясь откусить чужеродную плоть, но ее зубы только упруго скрипнули по черному, будто резиновому, щупальцу.

Спустя несколько минут все было конечно — посреди коридора, рядом с бесформенной окровавленной грудой стояла прекрасная обнаженная женщина, с любопытством осматривающая свое тело и прислушиваясь к новым, совершенно незабываемым ощущениям внутри себя. Затем развернулась и проследовала обратно в разгромленную лабораторию.

Тело матки на полу еще шевелилось, но это были уже последние конвульсии. Фай Родис присела на корточки, медленно проводя рукой по подрагивающему брюху. Синтересом наблюдала, как меняется ее рука — кожа темнеет, покрываясь роговыми щитками, ногти грубеют и вырастают, превращаясь в острые когти.

Короткий взмах когтистой лапой — и бронированное брюхо распадается огромной раной, из которой хлыщет поток кислоты. Родис сложила ладони «лодочкой», подставляя ее под обжигающую жидкость, разъедающую даже металл. Поднесла ко рту и так же медленно выпила, прижимая ладони к лицу. Не отнимая рук, поднялась и подошла к остаткам разорванного кокона. Словно сомнамбула, она легла на пол и начала заворачиваться в него словно в белый саван.

Она уже не слышала доносящееся из коридора шипение, не видела, как проскальзывают в лабораторию черные тени и как уродливые твари, словно цепные псы рассаживаются вокруг своей мертвой королевы и лежащего рядом с ней слабо шевелящегося белого свертка.

* * *

— Аррррггхх!!!

Уродливый черный зверь угрожающе зашипел, готовясь к прыжку, когда три плазменных разряда превратили его в груду оплавленного хитина.

— Неплохо, Олле'дзиу, — кивнул Вар'кха, — но ты тратишь слишком много снарядов за один раз. Пробуй лучше метательные диски — у тебя уже неплохо получается.

— Хорошо, Учитель, — земная форма обращения к уважаемому человеку, оказалась вполне приемлемой и здесь. Для Олле'дзиу, бывшей Олла Дез Вар'кха и впрямь сталучителем.

Учителем убийства.

Олла Дез была уверена, что получив свое, пришелец убьет ее. Она почти желала этого, — после того, как схлынул порыв противоестественной страсти и к ней пришло осознание того, что она натворила. Она видела, как безжалостен может быть Хищник и каждую минуту, ожидала, что его минутный каприз пройдет и он расправится с ней так же как и с Вир Норином и Гриф Рифтом.

Вместо этого Вар'кха взял ее с собой.

Молодые яуты встретили необычный трофей Предводителя без особого восторга, но и роптать никто не стал — слишком велик был авторитет Вар'кхи, скорого на расправу со всеми, кто осмеливался перечить ему. Он всегда считался немного «чудаком» среди своих собратьев, чудаком которому прощались многие слабости. Потому что Вар'кха был легендой — единственным выжившим в охотничьей экспедиции, что сорок лет назад отправилась на таящуюся в другом конце галактики зловещую планету Ягг…

Ее населяли две расы — таинственных крылатых созданий, носившие одно имя, созвучное с названием планеты и сами находящихся в отдаленном родстве, ноотличавшиеся друг от друга обличьем. Первые — могучие, рослые создания, отчасти схожие с яутами — только на их широких плечах покоилась невыразимо уродливая голова с длинным гибким носом и двумя огромными клыками, торчащими из пасти. Вторые почти не отличались от соплеменников Олле'дзиу — кроме разве что более темной масти. Ну и крыльев разумеется.

Ягги считались могущественной расой, овладевшей секретом путешествий в космосе без космических кораблей и вообще какой-либо техники. Были у них и иные секреты, заставлявшие даже самых отчаянных охотников яутов держаться подальше от планеты Ягг, пока на ней сохранялось зыбкое перемирие между двумя ветвями крылатого народа. Тем более, что вот уже несколько столетий ягги не выказывали намерений вести экспансию за пределы родной планеты, погрузившись в свою таинственнуювнутреннюю жизнь, полную кровавых оргий и мрачных обрядов. Однако сорок лет назад между ягами вспыхнула война — и тогда Дилинт, Окропленный Кровью, решил покрыть себя славой. Он набрала отряд из безрассудной Молодой Крови, чтобы вернуться с трофеями, которых не брал еще не один яута. Среди тех молодых воинов был и еще совсем зеленый Вар'кха, только-только убивший первое Жесткое Мясо.

То, что ягга оказались противником серьезней уманов и каинд амедха вместе взятых, выяснилось вскоре после прибытия на планету, после короткого и жестокого боя, уничтожившего отряд Дилинта. Уцелел лишь Вар'кха — оглушенного и раненного, его взяли в плен и швырнули в подземелье, в ожидании дня, когда его можно будет принести в жертву Зеленым Богам Ягги. Вместе с ним, в соседней камере, коротала заключение Аграт — черная королева, из-за пленения которой и развернулась война. Вместе Аграт и Вар'кха разработали план побега, приведшего к грандиозной резне в тронном зале. Затем Аграт вернулась в свое королевство, а Вар'кха на родную планету, унося с собой бесценный трофей — клыкастый череп короля Яггов.

Все это рассказал Вар'кха Олле Дез, когда она немного научилась понимать язык яутов. А из недосказанного, Олла поняла, что искушенная в утехах плоти королева яггов совратила молодого воина, не остановившись даже перед отталкивающей по ее меркам внешностью. После этого Вар'кха проще смотрел на половые отношения спредставительницами иных рас, порой даже находя их более привлекательными, чем самок собственного вида. Тем более, что таковых на этой планете не было идлительное вынужденное воздержание давалось яутам столь же нелегко, как и любым здоровым самцам любого вида. К тому же человеческая женщина выгодно отличалась от самок яута, тем что могла заниматься сексом круглый год, а не только в период размножения. Это качество вскоре оценили и молодые воины, что способствовало более быстрому врастанию Оллы в коллектив яутов. С ними она училась охотиться, училась убивать и, в конце концов, убив одного из Чужих, заслужила свою метку Посвящения.

Странно, но терзавшие ее вначале угрызения совести, вскоре отступили, а потом и вовсе исчезли, уступив место упоению кровавой охотой. Олла в полной мерепрониклась тем, от чего денно и нощно предостерегали ее Учителя из Совета Чести и Права. Звериная сила тела, чувство бесконтрольного приволья, водоворот вечного кочевья, охоты, сражения, чары темной страсти — все это захватило Оллу могучим потоком, трансформируя личность женщины коммунистического общество в анимальную сущность диких сыновей и дочерей Вселенной.

Они охотились на каинд амедха, а заодно и на иных попавшихся под руку опасных тварей, однако до сих пор им не удавалось обнаружить Королеву. Это раздражало Вар'кху — без смерти матки охота не может считаться законченной. Тогда Олла и подсказала ему мысль вернуться к «Темному пламени» и поискать там — благо о том, что звездолет так и не взлетел регулярно сообщал кружащийся на орбите корабль-матка. Вар'кха согласился — по личному опыту он знал, что Жесткое Мясо любит селиться в заброшенных строениях разумных рас.

Найти «Темное пламя» оказалось непросто — за время Охоты яуты значительно отдалились от места падения звездолета, а выросшие джунгли надежно укрыли его от сторонних глаз. Ползучие лианы и иные растения проникли внутрь через раскрытые двери, но больше никакая тварь не осмелилась устроить тут свое логово. Причины тому выяснились довольно быстро — на стенках звездолета и окрестных деревьях толстым слоем лежала едкая слизь, то тут то там валялись кости животных, раздробленные и разгрызенные могучими челюстями.

Охотники осторожно приближались к главному входу, когда в черной дыре, что-то зашевелилось и причудливая фигура выдвинулась наружу. Олла вскинула руку, готовясь метнуть диск и замерла, не в силах пошевелиться. Из ее горла вырвался сдавленный хрип. Точно так же, скованные неведомой силой, замерли и остальные участники Охоты.

Перед ней стояла Фай Родис — но такую Родис Олла не могла представить ни в страшном сне, ни в горяченном бреду. Она и раньше была красавицей, как и любая земная женщина, но сейчас ее красота стала яркой, чувственной, бьющей подобно разряду тока. Линии и формы ее обнаженного тела, также как и черты лица, приобрели немыслимое совершенство, за которым кончалась человеческая природа и начиналось божественное величие.

Или дьявольское.

Единственным одеянием Родис, неким подобием головного убора, являлась верхняя половина черепа зубастой твари, уже так хорошо знакомой Олле. Однако существо, которому череп принадлежал при жизни, было много больше обычных каинд амедха и его голову венчал огромный шипастый воротник, наподобие короны. Олла, никогда раньше не видевшая этой твари, сразу поняла, кому он принадлежал. От черепа, вдоль спины, спускалась полоска кожи, от которой, на уровне поясницы отходили две когтистые лапы, небрежно завязанные на талии Фай Родис.

Идеальной формы губы искривила пренебрежительная усмешка.

— Подойди, Олла, — сказала Родис и девушка, повинуясь неведомой, но могучей силе, сделала шаг вперед. Только сейчас она заметила за спиной Родис невнятное копошение, а затем и разглядела уже знакомые чудовищные очертания. Однако в бой Чужие вступать не спешили.

Олла подошла к Родис, заглядывая в безмятежное лицо богини смерти, отметив, что раньше командир звездолета не была столь высока, чтобы разговора с ней приходилось вскидывать голову. Фай Родис улыбнулась и наклонилась к ней. Холодные губы коснулись губ Оллы и тело женщины пронзило острое сексуальное возбуждение, от которого она едва удержалась на ногах. Она едва не заплакала от разочарования, когда Родис вдруг отстранилась. Ее ярко-зеленые глаза потемнели, наливаясь непроглядной чернотой Бездны.

— Скажи своим новым друзьям, — произнесла Родис, — я хочу говорить с ними.

Олла слабо кивнула и развернулась к яутам, напряженно смотрящим на соратника по Охоте.

— Народ Яута, — неожиданно звонко и четко произнесла Олла, — с вами хочет говорить Фай Родис. Наша, — она на миг запнулась, но тут из глубин памяти всплыло слово, казалось, принадлежащее далекому прошлому, — … наша Королева, — закончила Олле'дзиу.

* * *

Пирамида вздымалась на сотни метров, словно стремясь оторваться от земли и взлететь, как это делали ее механические подобия стоявшие рядом. Сейчас, впрочем, не проводилось ни взлетов, ни приземлений — никто не смел мешать церемонии, разворачивающейся одновременно у подножия и на вершине исполинского зиккурата. Тысячи яутов всех кланов стояли внизу, еще несколько десятков застыли вдоль огромной лестницы, ведущей к плоской вершине пирамиды, словно изваяния демонов или темных богов. Мимо них медленно поднималась Фай Родис, за ней, хищно озираясь, следовали черные чудовища с оскаленными пастями.

С земли вершину пирамиды было плохо видно, но застывшая на одной из ступеней Олла Дез и так знала, что находится наверху. Она видела это с корабля — изваяние исполинского змея из черного металла, свившегося в три кольца и державшего во рту кончик хвоста. Сейчас в тени статуи стоял черный трон, искусно маскирующий под собой аннигиляторы и другие приборы с «Темного пламени», позволявшие кораблю входить в нуль-пространство, соприкасаясь с Тамасом. Забрав эту аппаратуру, которую Родис и ее жуткие слуги оберегали от воздействия агрессивной среды, инженеры яутов погрузили ее на свой корабль, где и принялись исследовать, а потом и перестраивать сообразно поставленным перед ними задачам.

Олла вспомнила местных инженеров — немногословных, немолодых яутов, прошедших множество Охот, но в силу разных причин, выбравших затем стезю Ремесленника. Впрочем, занятия наукой не сильно повлияли на их образ мышления — их мировоззрение было столь же кланово-архаично, как и у остальных, основываясь на кодексе воинской чести и почитании Черного Воина, верховного бога разветвленного пантеона яутов. Еще пару месяцев назад Олла никогда бы не поверила, что цивилизация достигшая звезд и способная поддерживать технологический уровень, как минимум не ниже миров Кольца, будет тратить свой ум и талант на создание и совершенствование орудий убийства, пребывая в глубоком инферно, обусловленным заботливой культивацией самых архаичных обрядов и традиций. Однако сейчас это воспринималось Оллой, как само собой разумеющееся не вызывая ни отторжения, ни недоумения.

Невольно ей вспомнился недавний разговор с Фай Родис — чтобы не случилось с бывшим командиром «Темного пламени», оно не уничтожило в ней способности к вдумчивым обстоятельным объяснениям.

— В культурном и социальном плане здешнее общество полностью соответствует земному представлению о неразвитых цивилизациях, — говорила Родис, — это заметно даже на уровне символов. Пирамида, как известно, самая устойчивая из всех построек и одновременно — символ иерархичного устройства общества сверху донизу пронизанного идеей власти и подчинения. Змея же издавна считалась атрибутом Сатаны и власти, поскольку обладает способностью гипноза, проникает всюду и ядовита…

— Даже если бы они специально хотели бы подчеркнуть свое пребывание в Инферно, они бы не смогли выбрать лучшего символа, — воскликнула Олла.

— Именно так, — довольно кивнула Фай Родис, — змею в наших школах именовали символом фашизма и схожих с ним идеологий, пропагандирующих неизбежность войн, их вечности и космического распространения. Яута подходят к этому определению как нельзя лучше, поскольку в основе их общества заложена даже не неизбежность охоты и убийств, но и крайняя желательность этого, как единственного достойного занятия. У нас на планете, как и во многих других, считали, что подобные жизненные установки и есть сердце зла, та змея, которая, как ее ни прячь, обязательно укусит, потому, что не кусать она не может. Так в чем мы ошибались, Олла?

— Во всем, — уверенно сказала девушка.

— Это понятно, — усмехнулась Фай Родис, — мы столкнулись с тем, о чем раньше не могли и подумать. Мы ожидали увидеть планету, где инферно достигло своей крайней стадии, а всепланетная олигархия полностью подчинила все сферы жизни — и замкнулась в себе, обрекая общество на стагнацию, неспособная выйти в космос и начать его освоение. Подобное общество, при всей его, как нам казалось, ужасности, — Родис презрительно усмехнулась, — не выпадало из наших представлений о развитии цивилизаций. А вот яуты выпадают и, судя по охотничьим рассказам твоего нового друга — не только они. Вопрос стоит сейчас даже не в том, в чем мы ошибались, Олла. Гораздо более важный вопрос — почему мы ошибались!

Она испытующе посмотрела на девушку и та поняла, что надо ответить.

— Мы считали, что развитие всего мира движется по прямой, — медленно, подбирая слова, заговорила Олла, — точнее, как бы взбирается по длинной лестнице, где с каждой новой ступенькой, делается новый шаг от простого к сложному…

— Все верно Олла, — произнесла Родис, — эволюция представлялась нам слепой игрой природы, которая выбрасывала бесчисленное множество вариантов, среди которых лишь немногие оказывались способными двигаться вверх, проходя через множество преград и страданий. И при этом всегда — и в мире неразумных животных и позже, в человеческом обществе, — над миром довлело Иферно. Качественным скачком, обусловившим переход к избавлению от страданий и угнетений, мы считали Эру Воссоединения Мира, построение коммунистического общества. Именно это считалось непременным условием, предваряющим космическую экспансию, основой для дальнейшего научного и технического развития, гармонично сочетающегося с всесторонним развитием и каждого человека в отдельности и общества в целом. Таков был наш путь и мы думали, что он универсален — да, встречались преграды, отклонения и отступления, но мы были уверены, что это носит временный характер и у разумных существ может быть только две альтернативы — построение коммунизма или самоуничтожение.

— Но у яутов все иначе, — подхватила Олла, — они странствовали в космосе, когда наши предки еще охотились на мамонтов на сибирских равнинах. И, я думаю, что они изрядно повлияли и на нашу культуру. Эти пирамиды… они так похожи на то, что я видела на земле, в Египте и Мексике…

— Я бы сказала, что эта пирамида несет черты одновременно египетских, месоамериканских и кхмерских строений, — усмехнулась Родис, — а значит вполне может быть прототипом их всех. И в главном вы тоже правы, Олла — высокоразвитая технологическая цивилизация, ничуть не уступающая нам в уровне технологического развития, но при этом погрязшая в глубоком Инферно — совершеннейший нонсенс. Упоминания о других схожих цивилизациях окончательно подводит нас к мысли, что нет единственно верного пути развития, универсального закона, к которому можно подвести всю историю Разума во вселенной. Есть множество вариантов и множество путей из которых наш — далеко не единственно возможный. Но возникает вопрос — если наши представления о вселенских законах оказались неверными, — означает ли это, что таких законов нет вообще? Иными словами — что на самом деле лежит в основе мироздания? Что… или кто?

Олла вскинула голову, недоуменно посмотрев на бывшего командира и нынешнюю королеву.

— Вы знаете, что у Яутов есть религия, — невозмутимо произнесла она, — их верховное божество — «Черный Воин», вечный воитель, выигрывающий все битвы. Тоже совершенный нонсенс для нас — мы привыкли считать, что вера в верховное существо, следящее за судьбами людей, была наивным пережитком пещерного представления о мире, пережитком религиозного изуверства Темных Веков. Мы считали, что инферно складывается из слепой игры природы, из невежества людей, обуреваемых животнымиинстинктами, из всей суммы негатива накапливаемого в ноосфере. И, разумеется, мы считали, что все это преодолимо с развитием общественных отношений. Мы не могли и подумать о том, что Инферно может иметь некий источник вне Вселенной, источник, который заставляет его воспроизводиться вновь и вновь.

— Этот источник, — перепросила Олла, — это… бог?

— Наверное, его можно назвать и этим определением, — снисходительно усмехнулась Родис, — хотя наши предки обычно подразумевали под ним нечто диаметрально противоположное. Ошибкой религиозных людей мы считали непонимание того, что существуй Бог на самом деле, он не стал бы поощрять отсутствие высоких духовных качеств, стремлений и достоинства в своем творении, что сумма преступлений человека, брошенная на весы природы, обеспечивает ему смертный приговор. Но что если мы ошибались — как, впрочем, и большинство верующих, — угадывая мотивы и стремления высшего существа? Что если продуцируемое им Инферно является единственно возможным способом существования и Вселенной и всей жизни в ней?

— Но ведь так считают не только на Земле, — возразила Олла Дез, — многие цивилизации, развивавшиеся совершенно самостоятельно, также достигли космического развития пришли к схожим выводам и построению коммунистического общества, схожего с нашим.

— Совершенно верно, — произнесла Родис, — это я считаю еще одним подтверждением своей правоты.

— ???

— Если бы коммунизм строили только мы, — объяснила Родис, — или иные цивилизации прошли схожим путем под нашим влиянием, тогда еще можно было объяснить все происходящее игрой случайностей, совокупностью объективных и субъективных факторов, приведших нас к одному устройству общества, а Яутов — к иному. Но мы видим с одной стороны становление множества коммунистических обществ, — совершенно независимо друг от друга, в мирах находящихся в сотнях световых лет друг от друга, — ивнешнюю схожесть разумных существ в них. И рядом, контрастом — цивилизации развивающееся по принципиально иной модели, бережно сберегающие свое Инферно, чудовища, которых не должно существовать по нашим критериям развития разумной жизни. И я сейчас склоняюсь, к мысли, что все это происходит не по случайному стечению обстоятельств, а по заранее осуществленному плану. Кто же способен организовать столь грандиозный замысел, — Родис вновь усмехнулась, — думай сама.

— Это… так неожиданно, — ошеломленно произнесла Олла, — но ведь это только умозрительные конструкции, верно? Подтверждений этому быть не может?

— Ошибаешься, Олла, — улыбнулась Родис, — вполне осязаемое подтверждение этому я получила во время недавнего прохождения всех ступеней Инфернальности. Вскоре ты и сама убедишься в моей правоте.

Сейчас Олла вспоминала тот диалог, наблюдая как удаляется, поднимаясь все выше, тонкая фигурка в сопровождении жутких тварей. Послышался негромкий, но усиливающийся гул, в котором угадывалось некое песнопение. Олла догадалась, что слышит религиозный гимн яутов, посвященный Темному Воину. В такт ему со всех сторон раздалось громкое шипение.

Застывшие статуи по бокам лестницы очнулись, задвигавшись и поворачивая головы к вершине пирамиды. Посмотрела туда и Олла — ее глаза обрели необычайнуюзоркость, подробно видя, все что происходит наверху. Она могла рассмотреть каждую чешуйку черного змея, огромные драгоценные камни, мерцавшие вместо глаз, переливавшиеся множеством оттенков. Видела Родис, восседавшую на троне, словно индийское божество — скрестив ноги и положив руки на колени, ладонями вверх. Глаза ее были закрыты, тело чуть заметно раскачивалось в такт гимну — словно исполинская кобра перед факиром.

И прямо над головой Родис сгущался Мрак — непроглядный, гнетущий, будто засасывающий в себя все окружающее. Олла вспомнила объяснение Родис, что на самом деле представляет из себя Тамас. Это не Антимир, как думали раньше, не темный двойник Шакти, а его далекая предтеча, одновременно исток и антипод существующей Вселенной. Мрак сгущался, переливаясь тысячей оттенков, разрастаясь и принимая узнаваемые формы. То он вздымался обличьем высокого яута, то превращался в королеву Чужих с оскаленной пастью, чтобы тут же обернуться черным великаном с козлиной головой и женской грудью. Вздымались огромные рога, распахивались перепончатые крылья, извивались длинные щупальца, но все чаще сквозь множество обличий проступало наиболее совершенное воплощение сил Тьмы и Смерти, отраженное во множестве культур как Земли, так и других миров. Холодно смотрели неподвижные глаза, извивались чешуйчатые кольца и из пасти с огромными зубами, то и дело стрелял раздвоенный язык.

Оглушительное шипение разнеслось над пирамидой и все остальные звуки стихли. Чудовищные очертания расплылись, почти закрыв черными клубами неподвижно сидящую фигурку и вдруг исчезли, будто впитавшись в нее.

И в этот момент Родис открыла глаза — непроглядно черные, как сама ночь. Идеальные губы приоткрылись и с них сорвалось приглушенное шипение, странным образом превращающееся в слова. Слова, вроде как негромкой речи, но ее звук разносился в пространстве не встречая, ни преград, ни ограничений, растекаясь по всей планете и вырываясь за ее пределы. Слова эхом отдававшиеся в каждом уголке Вселенной, для всех кто хотел их слышать…

Исполинский кальмар, укрывшийся в океанской впадине от истребительных отрядов, расплел щупальца, выбрасывая чернильное облако и всплывая на поверхность. …

В техасских горах одна из последних оставшихся на Земле гремучих змей, загремела хвостом, расправляя упругие кольца. …

На планете, кружащейся вокруг Железной Звезды, давно освоенной и окультуренной человеком, в самой глубокой из пещер шевельнулась пугающая тварь, похожая на черную медузу.

Шипящей речи внимали Хищники и Чужие, забыв о своей вражде. На далекой планете в нее вслушивались крылатые ягги, впервые проявляя интерес к чему-то кроме бесконечных оргий. Похожие на крабов Ми-Го расправляли крылья, монотонным жужжанием сзывая собратьев по черной планете. Поднимали безобразные мордочки зубастые твари, похожие одновременно на крупных ежей и уродливых карликов. Чешуйчатые разумные рептилии с шипением сползались к своим космолетам, готовясь дать старт. А в самых укромных уголках Вселенной, на забытых погибших планетах и в черных океанах, меж развалин погибших цивилизаций, восставали непохожие ни на что бесформенные существа, готовые принять любое обличье.

В доносящемся до всех них шипении говорилось о процветающих мирах, населенных множеством разумных рас, крепких духом и телом, но убаюканных иллюзией безопасности, не желающих и не умеющих воевать. Тысячелетиями Великий Змей взращивал эту россыпь миров, словно виноградную лозу, оберегая ее от всех опасностей Вселенной. Однако ныне растение созрело для того, чтобы срезать его и выдавить темно-красный сок из спелых ягод.

Кто-то умрет, а кто-то будет жить, кто-то станет сражаться, а кто-то покорится, но краха не избегнет никто. Настало время Великой Жатвы и все расы Хищной Вселеннойупьются кровавым вином, расплескав его брызги по Великому Кольцу. Кто-то назовет это Завоеванием, величайшим из всех, что бывали во Вселенной со времен Сотворения. Для кого-то это будет Великое Жертвоприношение, а для кого-то — Великий Пир.

Для яутов же настало время Большой Охоты.

Content

Андрей Игоревич Каминский
Хищная Вселенная