Андрей Франц

ОСТОРОЖНО! ЛИБЕРАЛИЗМ!

Почему «левый поворот» у нас принципиально невозможен

Михаил Хазин, давно уже предвещающий левый поворот в российской политике, пристально вглядывается в новое правительство, мучительно гадая: смогут или не смогут, захотят или не захотят?

Вместе с этим человек кручинится: любые потенциальные операторы левого поворота снизу, «из народа» — правозащитники и общественные деятели, работающие в формате «защиты народа» — мгновенно перекупаются западными политическими структурами. И после этого ничего, кроме более или менее махровой русофобии от них уже не дождешься. А кто же тогда будет гражданское общество формировать и влево его разворачивать?

Так вот, придется Хазина огорчить.

Даже если левый поворот будет объявлен со всех высоких трибун, его не будет. Ему воспрепятствуют обстоятельства не поверхностно-политические, а фундаментально-сущностные. Которые даже советскую элиту за несколько десятков лет перековали в гайдаров и чубайсов.

В чем же тут дело?

Понятия «правое» и «левое» характеризуют распределение ресурсов и влияния между народом и властвующей элитой. Крайне правая идеология гласит: все — элитам, а кто в народе не вписался в рынок — сами виноваты. Крайне левая: капиталы репатриировать, яхты продать и все вырученные средства — на народные нужды.

А между этими крайними точками множество промежуточных вариантов.

И еще одно важное уточнение. «Элита» — это то, что грабит «народ». Всегда и во все времена. Очень разнообразными и непохожими друг на друга способами, но грабит. Указанное отношение неустранимое и сущностное — как для «элиты», так и для «народа». Кто грабит — элита. Кого грабят — народ.

И вот тут возникает вопрос. А при каких условиях в принципе возможна реализация левых политических установок? То есть когда «элита» вдруг плюет на значительную часть национальных ресурсов и власти и от души позволяет «народу» всем этим добром пользоваться в виде гражданского общества.

Условия эти простые и для российских элит недостижимые.

Все это было возможно, когда «элиты» большую и лучшую часть ресурсов получали не от своего народа, а от чужих, привлекая собственный народ в качестве соучастника ограбления. Собственно, последние пять столетий колониализма и неоколониализма — они об этом.

Вот в этих условиях левая тенденция политического существования имеет и базис, и понятные формы реализации. Получившие высшую степень развития в политической социал-демократии.

Увы, российские элиты за все века своего существования никогда не умели грабить чужие народы. Грабили только свой собственный.

Соответственно левая политическая тенденция подавлялась, подавляется и будет подавляться. И не правительством, не отдельными политическими фигурами или группами, а всем властвующим слоем. Всем чиновничьим и силовым аппаратами — в тесном союзе с прислонившимися к ним «коммерсантами».

Ибо вся эта свора, повторю, не умеет грабить чужих. Да и кто ж ей даст! Нашим западным партнерам самим мало, поэтому внешних источников подпитки нет. А значит, своему народу придется сосать лапу — иначе откуда брать средства на Куршавель и прочее фигурное катание?

Да, был СССР — грандиозный политический эксперимент, где властвующие элиты попытались сделать вид, что никаких «элит» в стране не осталось. А остался один лишь «народ», управляемый «разумными от народа».

Бывали времена, когда это даже походило на правду. Но недолго. В конце концов властвующим элитам надоело притворяться «народом», и они все вернули взад.

Надежды на «коллективного Путина» совершенно беспочвенны. Да, эта группа честно пытается высунуть нос за пределы национальных границ, дабы пойти по стопам старших западных товарищей. Тех, что ободрали земной шар как липку и, не скупясь, кинули когда-то в «левом порыве» добрый кусок собственным народам. Вот и наши начали поглядывать хитрым глазом за свои национальные границы.

Но — не выйдет. И не потому что плохо стараются. Просто закончилась эпоха, когда вся мировая экономика представляла собой совокупность механизмов неэквивалентного обмена, перекачивающего ресурсы земного шара в сильные руки.

Все перекачали. Дальше перекачивать нечего. Все ограблено и присвоено. И что с этим дальше делать — совершенно непонятно.

Непонятно даже старшим западным товарищам. А до наших «элит», похоже, даже суть ситуации еще не дошла.

Но, что совершенно точно, получать ресурсы извне, дабы подкармливать «левые повороты» внутри, уже невозможно. А делиться с «народом» ресурсами, изъятыми у него же, согласитесь — выглядит диковато. Комично. И даже слегка шизофренично.

Глобальный выход из текущего мирового кризиса — в перестройке мировой экономики на началах эквивалентного обмена. То есть, на началах, исключающих отношения грабежа из числа форм социального структурирования.

Как к этому даже и подступиться-то — никому сегодня неизвестно. А уж ожидать практических результатов в виде реального «левого поворота» — и подавно.

И, конечно же, наивно ожидать такого рода результатов от господ, дислоцирующихся на Охотном Ряду и Старой Площади. Так что ожидания «левого поворота» представляются не более чем милым стариковским романтизмом. Впрочем в нашем с господином Хазиным возрасте это простительно.

23 мая 2018

За что нам любить Родину, которая не любит нас?

Меня однажды постиг вопрос: как можно быть патриотом страны, которая приватизирована относительно небольшой группой граждан и принадлежит им, а не тебе? Поделился с товарищами, они мне резонно возразили: дескать так может мыслить лишь сугубый материалист. А в основе патриотизма лежит духовное и вообще сакральное.

И примеров такого бескорыстного, необъяснимого логически и политически патриотизма действительно не счесть. Те же крепостные крестьяне, гонявшие в 1812 году Наполеона, напавшего на их угнетателей; героический матрос Кошка, которому на обороняемом им равелине и гвоздя не принадлежало… Ну и так далее.

Чем на такие аргументы, порожденные самой жизнью, возразить — я не нашел. Однако изначальный мой вопрос так и остался без глубинного ответа.

В общем, понял, что спор не потяну и решил быстренько это дело закруглить. Да заняться основательно позаброшенным немецким, давно и жалостливо требующим освежения.

И вот в одной старой немецкой книжке мне попалось следующее рассуждение, как раз в указанную тему. Автор описывает чувства некоего скитальца следующим образом:

«Он покинул свою родину уже давно… Но и после всех прошедших лет она была ему не чужой. Он родился крепостным и жил рабом до того, как ушел в Бургундию. И хотя его страна и его народ причинили ему зла поболее, чем иные из его врагов, он до сих пор любил их. Может быть, потому что родина была единственным, что есть у раба».

И меня эта мысль как молотком по голове огрела! Черт побери! Может быть, действительно, состояние, когда у человека нет ничего, кроме родины — и впрямь самое лучшее для воспитания патриотизма? И тогда российские элиты все делают правильно, подводя нас к тому состоянию, при котором у лишенного всего раба Родина — единственное духовное спасение, за которое он будет совершенно бескорыстно держаться руками и ногами?

3 мая 2018

Мы говорим партия — подразумеваем что? В нынешней РФ реальных партий нет

Все имеющиеся сегодня в России «партии» — это, разумеется, одна видимость. Политические фантомы для простаков, призванные имитировать «гражданскую активность». Собственно так их населения и воспринимает.

Как выглядит нормальная политическая партия, действительно ставящая своей задачей завоевание власти в стране?

1) Во-первых, она в обязательном порядке двухуровневая, то есть обладает структурами как легального, так и нелегального порядка. И полудюжиной планов «А», «В», «С» и т. д. по переходу в случае необходимости от легальной политической деятельности — к нелегальной.

2) Во-вторых, она обладает тем, что можно назвать «теневым правительством». То есть несколькими сотнями высококвалифицированных управленцев, на регулярной основе работающих в «правительственном» режиме. Отслеживающих значимую отраслевую информацию и принимающих по ней «параллельные» решения. Учитывая необходимый для их работы хотя бы минимальный аппарат, численность «теневого правительства» возрастает от нескольких сотен до нескольких тысяч человек.

Это люди, готовые в любой момент занять ключевые государственные должности, выпихнув оттуда прежнее негодное руководство и оставив лишь технические службы.

3) В-третьих, собственные спецслужбы. Разведка, позволяющая держать руку на пульсе. И контрразведка, способная эффективно противодействовать излишнему любопытству компетентных органов.

4) В-четвертых, силовое крыло, способное как минимум ограничивать силовые воздействия со стороны правящих структур.

5) В-пятых, собственные СМИ, действующие не от случая к случаю, а регулярно. Что в эпоху Интернета является самой легкой частью.

6) В-шестых, источники финансирования, позволяющие все это безобразие содержать на постоянной основе. В реальной истории партийной борьбы это либо национальная буржуазия, желающая отодвинуть от власти чуждые элиты и занять их место — либо иностранные спецслужбы, желающие организовать в государстве разруху и хаос чужими руками. Чаще всего финансирование идет и оттуда, и отсюда, а далее — куда уж кривая вывезет.

Именно в силу всего выше сказанного в России настоящих партий сегодня нет и в помине. Национальная буржуазия отсутствует — и власть не дает ей вырасти. А у иностранных спецслужб под руками море куда более дешевых инструментов для организации в РФ разрухи и хаоса. Например то же правительство РФ — тут оно просто вне конкуренции, и тратиться на него не нужно, работает на самофинансировании.

Ну, и зачем тогда писать про настоящие партии, если их все равно в ближайшем будущем не просматривается? Ну, так — для общего развития…

21 марта 2018

Волки и овцы — или возможна ли социальная справедливость на земле?

ХХ век стал свидетелем краха величайшей из иллюзий — иллюзии возможности построения «справедливого общественного строя». Дескать организуем правильную «форму собственности», правильное «государственное устройство», напишем «правильные законы» — и будет всем счастье.

Почему это иллюзия? Неужели невозможна на свете социальная справедливость?

Возможна. Вот только достигается она не «общественным строем». Никакой «общественный строй» сам по себе гарантом общественной справедливости быть не может.

Почему?

А потому что, в отличие от животного мира, люди прямо внутри себя делятся на хищников и травоядных.

Травоядные — это большинство из нас. Те, кто природные ресурсы превращают в условия собственного существования. По другому это еще называется трудом.

Хищные — их меньшинство. Они являются верхним сегментом пищевой цепочки, превращая в условия собственного существования уже нас, травоядных. В человеческом обществе данный процесс принимает формы — войны, гоп-стопа, государства и бизнеса.

Разделение это неотменимо. Люди всегда будут делиться на волков и овец, и ничего с этим не поделаешь.

А уж волки всегда найдут способ обойти к своей волчьей пользе любые создаваемые для них препятствия. Обойдут и самую что ни есть правильную «форму собственности», и правильное «государственное устройство», и «правильные законы».

Так уж они устроены. И дорогой нашему сердцу СССР дает миллион примеров того, как ловко советские номенклатурные волки могли пробавляться за счет советских трудовых баранов.

Значит, социальная справедливость невозможна?

Еще раз повторю: возможна.

Формула единственно возможной для человека социальной справедливости выглядит так: «И волки сыты, и овцы целы».

То есть это всегда — баланс, очень тонкая и точная социальная настройка, позволяющая и волкам, и баранам сосуществовать, имея свои собственные экологические ниши.

Естественно, такой баланс достигается не неким «общественным строем». Строй может быть разным. Но внутри должны происходить ежедневный анализ и регулировка этого самого баланса: «Как там, овцы — целы? Волки — сыты?» Нет? Тогда давайте регулировать!

Собственно только такой социализм и возможен. При довольно большом разнообразии общественных устройств, форм собственности, структур государства и права.

Типологически такой социализм делится на две разновидности: левый социализм и правый социализм.

Левый — это когда за балансом интересов волков и овец следят овцы. Выделяют из себя «народных представителей», «советы» и т. д., которые и рулят процессом. Однако долго это продолжаться не может. Социальные хищники и паразиты очень быстро прибирают самые хлебные места к лапам, кряхтя напяливают на себя овечьи шкуры и начинают от имени овец регулировать баланс интересов. Когда им это надоедает, шкуры скидываются и из под них вылезает чубайсье рыло.

Правый социализм — это когда и до волчьих голов доходит, что принцип «овцы целы — и волки сыты» — очень даже неплохая вещь. И тут уже сами хищники начинают регулировать общественные процессы так, чтобы и тем, и другим жить было относительно комфортно. Западная Европа второй половины ХХ века — тому хороший пример.

Взыскуя социальной справедливости, не следует забывать две главных вещи:

1) Не бывает «справедливых» общественных устройств. Хакнуть любой общественный строй в свою пользу — для волков вопрос пары десятилетий. Иногда — чуть больше.

2) Социальная справедливость — результат ежедневных подкруток и настроек — так, чтобы и овцы были целы, и волки сыты.

Это возможно, разумеется, лишь если на вершине пищевой пирамиды сей великий принцип обретет наконец свою окончательную прописку. И любой, самый последний волчий элитарий сможет с полным правом сказать о себе:

Утром мажу бутерброд —

Сразу мысль: а как народ?

И икра не лезет в горло,

И компот не льется в рот!

Вот собственно и все. Никакой другой социальной справедливости в обозримом будущем не просматривается.

6 марта 2018

Кто есть мистер Путин? Ответа на этот вопрос 18-летней давности так и нет!

«В Кремле обсуждается подготовка новых президентских майских указов, аналогичных тем, что Путин подписал после победы на выборах 2012 года. Об этом медиахолдингу РБК рассказали федеральный чиновник и еще два источника, знакомые с ходом обсуждений проектов документов».

Оставим в стороне тот факт, что готовить новые указы при откровенно просаботированных старых — более чем вызывающий заход. Выборы все же, нужно соответствовать!

Но интересны персоны, с которыми совещается в процессе подготовки великий вождь и любимый руководитель нашей страны. А это: Силуанов, Орешкин, Набиуллина, Кудрин. В видеонарезке от РБК показывают еще и Грефа.

В сочетании с просочившимся сливом о том, что в случае победы Путина на «мартовских идах» Медведев остается премьером, этот кадровый набор позволяет сделать некоторые предварительные и очень осторожные выводы.

Дело в том, что значительная часть электората так до сих пор и не сумела ответить на вопрос: «Who is Mr. Putin?» (Кто такой господин Путин?).

Этот знаменитый вопрос был задан на Давосском форуме 2000 года — буквально через несколько недель после ухода в отставку Ельцина. Журналистка Trudy Rubin адресовала его Анатолию Чубайсу, который промолчал в ответ. Остальные представители России тоже как-то замялись, не зная, что ответить. Самого президента Путина тогда в Давосе не было.

С тех пор минуло аж 18 лет — но никакой ясности на это счет так и не наступило.

То ли Путин — продолжатель злого дела Ельцина, прикрывающий патриотической болтовней разрушительную работу его либерального правительства, добивающего страну?

То ли, наоборот, глубоко законспирированный патриот, изнемогающий в неравной борьбе с могущественной и поддерживаемой Западом либерально-олигархической элитой? И он вот-вот, буквально сразу после выборов, готов смести ее к чертям…

Согласитесь, нелегкая альтернатива — и нелегкий выбор между… Путиным и Путиным!

Однако же персональный состав людей, занятых подготовкой новых «Майских указов» — еще один довесок на ту чашу весов, что толкает сомневающихся к «первому Путину».

Да, черт побери, ужасно не хочется верить в этот вариант…

Но никаких других сигналов мистер Путин, словно ушедший на время этой выборной кампании в глубокую конспирацию на предмет его предпочтений, не подает…

28 февраля 2018

Рецепт государственного переворота — не дай Бог, конечно!

Поскольку государства — это банды, обставившиеся армиями, спецслужбами, прокуратурами, полициями и т. д., крышующие определенные территории и их население, между государствами случаются разногласия. В основном по поводу того, кто, где, как и кого может крышевать. А кто, наоборот, не может.

Разногласия решаются в процессе разборок — все как у людей. Методики разборок бывают разные. Открытая пальба не всегда подходит. В этом случае одним из лучших методов является организация государственного переворота.

Лучше всего эта штука проходит против дрянного государства. Ибо против хорошего организовать государственный переворот довольно трудно.

Что такое плохое государство — и чем оно отличается от хорошего? Тут все очень просто. Хорошему государству зачем-нибудь нужны люди, населяющие крышуемую территорию. К примеру, чтобы быть солдатами, рабочими, строителями, чтобы ковать ему, государству, вооруженные силы и т. д.

Поэтому хорошее государство волей-неволей создает систему образования, чтобы выращивала ему солдат, генералов, строителей, инженеров, ученых и т. д. Создает систему здравоохранения, дабы их лечить. Развивает промышленность, ибо от нее сила. Ну, и все такое.

А плохому государству все это не нужно. Ему достаточно 15 миллионов человек, чтобы выкачивать нефть и газ из Сибири и гнать углеводороды туда, где их купят.

Российская Федерация — плохое государство. Оно было создано исключительно для того, чтобы рассовать по карманам немногих счастливцев богатства и активы, оставшиеся от трупа хорошего государства — СССР.

Все остальные функции — здравоохранение, образование, социальное обеспечение и т. д. — не более чем инерция, оставшаяся от хорошего государства. И, естественно, как и любая инерция, функции эти угасающие. Упадок образования, здравоохранения и соцобеспечения — просто потому, что этому государству 146 миллионов нахлебников не нужны. Достаточно пятнадцати миллионов работников, можно таджиков.

Правда, несколько лет назад российское государство спохватилось, что без сильной армии все, нажитое непосильным трудом, заберут соседские банды. И начало вкладываться в оборонку и импортозамещение. Только — бесполезно. Государство, созданное для расхищения, созидать не сумеет. Пусть даже верхний менеджер из кожи вылезет — все без толку.

И возвращаясь к госперевороту. Его рецепт прост. Для этого нужен один-единственный ингредиент — плохое государство. Если оно в наличии — все дальше пройдет как по маслу!

Далее нужно несколькими скупыми мазками показать публике, насколько это государство не годится.

Если дикая коррупция в нем никого уже не удивляет — ничего страшного. Можно показать его военную несостоятельность. Например, несколькими собранными как бы на коленке дронами покарябать великие и ужасные боевые самолеты этого государства.

А дальше начать показывать, что государства-то практически и нет. Прогнать по всем подконтрольным СМИ бесчинства этнических банд на юге России, загнавших русских фактически под шконку. Показать, как режут школьников в Перми или рубят их топорами в Улан-Удэ, найти еще что-нибудь в этом же духе…

И затем спросить, эй, государство, ты где? Где ты было, когда рубили топорами семиклассников в Бурятии? Родители прибежали спасать детей, а ты где было? Где была твоя полиция, твоя скорая помощь? Почему школу крышевала не твоя горадминистрация, а запрещенное АУЕ (Арестантский удел един), собирая со школьников дань на грев зоны?

Контролируя многие СМИ, конкурентам дрянного государства совсем не трудно показать населению, что оно дрянное. Тут даже и врать-то сильно не нужно: примеров — хоть отбавляй.

И вот в один далеко не прекрасный момент населения хватается за сердце и с ужасом обнаруживает: батюшки-святы! Мы живем в плохом государстве!

А дальше все просто. Малейшей организованной группы — да еще при поддержке зарубежных банд — достаточно, чтобы совершить государственный переворот. А потом еще. И еще… И каждое новое государство будет еще хуже, чем предыдущее. Не думай, как говорится, об Украине свысока!

Вот такой вот нехитрый рецепт государственного переворота. Это в хорошем государстве перевороты трудно устраивать, а плохом — легко!

Преувеличиваю? Ну, разве что самую малость…

19 января 2018

Князья тревоги нашей. Чем выше внешняя угроза — тем сильней их власть

Если мы окинем взором структуру власти в городах «домонгольской Руси», то увидим там две ключевые силы.

Это, во-первых, Дума, где «нарочитые мужи» (городские олигархи) решали вопросы полисной жизни. В том числе и вопросы, связанные с заключением «ряда» (договора) с князем.

И, во-вторых, сам князь с дружиной — профессиональным наемным войском быстрого реагирования, призванным решать оперативные военные вопросы (отражение не слишком крупных кочевых банд и охрана торгового пути «в греки»).

Структура эта была типовой для всех русских городов. А вот удельный вес «нарочитых мужей» и «князя с дружиною» в политической жизни городов существенно менялся. И менялся строго с севера на юг.

Чем севернее город, тем большую роль играли «нарочитые мужи» и тем более зависимым от них был князь. И наоборот — чем южнее, тем выше была политическая роль князя с дружиной. Например в Новгороде князей нанимали и выпинывали из города в два щелчка, а в Киеве князья очень быстро получили возможность и сами при необходимости попинывать нарочитых мужей.

В чем здесь причина? Она очевидна. Роль военных руководителей возрастала по мере приближения границы с Великой Степью, откуда во все времена нависала угроза как торговле, так и самому выживанию городского населения. Чем ближе степняки, тем выше политическая роль князя. И наоборот.

Эта закономерность является универсальной во все времена и для всех народов. Чем выше уровень внешней угрозы, тем выше политическая роль военной власти. Вплоть до превращения ее во власть самодержавную.

Действует она и в современной РФ. Путин на момент своего появления на политической сцене был типичный «северный князь». Судейско-дипломатически-военный менеджер, нанятый «нарочитыми мужами» для:

— третейского суда в терках между самими «нарочитыми мужами»;

— разруливания внешних проблем с Великой Степью в лице «наших западных партнеров».

Поскольку с Великой Степью тогда был мир-дружба-жвачка, то и роль князя была в политическом отношении довольно ограниченной.

Однако последние полтора десятилетия — это время медленного, но неуклонного нарастания давления со стороны западных кочевых банд «мародеров». Соответственно столь же неуклонно возрастает и политическая роль князя. Вплоть до возникновения условий для формирования режима его самодержавной власти.

Вот только готов ли он сам к этой возросшей роли? Готов ли стать главой фактически прифронтового государства? Готов ли вычистить пятую колонну, ежедневно предающую и продающую свою страну?

Или же он предпочтет и четвертый свой срок досидеть князем мирного времени — когда враги народа совершенно свободно сидят не в тюрьме, а в правительстве?

И это единственный существенный вопрос по поводу грядущих выборов. Все остальные неинтересны абсолютно — ибо призваны лишь изображать движуху и знаменовать собой вторую часть в старом добром рецепте политической похлебки для черни: «Хлеба и зрелищ!»

16 января 2018

Не косыгинская реформа убила СССР. Экономический расклад совсем другой

Среди левых авторов, почитающих идеи Че Гевары, популярно мнение, что к крушению СССР привела косыгинская реформа, переключившая систему планирования с натуральных показателей на стоимостные. А стоимость — это де тот росток, из которого непременно должен вырасти капитализм.

«Всё проистекает, — приводит один мыслитель высказывание Че Гевары, — из ошибочной концепции: желания построить социализм из элементов капитализма, не меняя их по существу. Это ведёт к созданию гибридной системы, которая заводит в тупик; причём в тупик, с трудом замечаемый, который заставляет идти на всё новые уступки государства экономическим методам, т. е. вынуждает к отступлению».

Полагаю, это суждение ошибочно. А Косыгин вместе с югославами шли в правильном направлении, вот только один по дороге заблудился, а других разбомбили.

В чем, на мой взгляд, ошибка Че Гевары?

В том, что не всякая стоимость становится капиталом, а только лишь прибавочная. Но извлечение прибавочной стоимости — вещь вполне регулируемая.

В последней трети 20-го века извлечь ее из кармана, например, европейского или американского рабочего стало столь сложно, что капитал, взвыв, вынужден был ринуться за ней в третий мир. То есть извлечение прибавочной стоимости в процессе индустриального производства может подвергаться внешней регуляции и сводиться при этом если не к нулю, то к самому минимуму.

Точно так же может регулироваться извлечение прибавочной стоимости и в торговых, и в финансовых операциях. Это всего лишь вопрос качественного регулирования торгового и финансового законодательства.

А вот вообще избавиться от стоимости как меры труда в операциях обмена в рамках современного индустриального хозяйственного уклада невозможно в принципе. Ибо этот уклад основан на разветвленнейшей системе разделения труда. Которая без обменных операций, а значит, и без понятия стоимости, невозможна.

Резюме:

1) Избавиться от стоимостного описания современного хозяйственного уклада нельзя. В этом Косыгин и югославы были правы.

2) Капитализм связан не со стоимостью, а с прибавочной стоимостью, которая и превращается в капитал. В этом аспекте различие капитализма и социализма — это различие меж «справедливым обменом» (социализм) и «несправедливым» (капитализм).

3) Опыт экономического регулирования показывает, что даже систему, сформировавшуюся полностью в лоне капитализма, можно отрегулировать так, что извлечение прибавочной стоимости будет в ней либо невозможно, либо чрезвычайно затруднено («Евросоциализм» 60-80-х).

4) Капитализм или социализм — вопрос не экономики, а политики. Капиталистический класс, обладая ресурсами политического влияния, в конце 80-х начал целенаправленно разрушать систему регулировок, препятствующих извлечению прибавочной стоимости в странах первого мира.

5) Именно здесь, в этой системе регулировок, точка преткновения. Именно здесь реальный пункт столкновения сил капитализма и социализм. Капитализм — за демонтаж регулировок. Социализм — за их сохранение и совершенствование. Но это вопрос опять-таки не экономический, а политический.

6) Само же стоимостное регулирование существующего хозяйственного уклада неискоренимо в принципе. А попытки искоренить стоимостный обмен ведут лишь к разного рода утопическим выкрутасам.

19 декабря 2017 г.

Взятка — это не накладка, а скрепа нашего экономического

Почему посадка Улюкаева неинтересна? Потому, что на его место был назначен Улюкаев-2. По фамилии Орешкин. Всей-то и разницы, что помоложе, понаглее и физиономия не такая романтическая.

Борцы с коррупцией, даже в тех редких случаях, когда они делают это честно и со всем рвением, а не сводят таким образом межклановые счеты, в 99 случаях из 100 не в состоянии сложить два и два. Дабы получить при этом законные четыре.

Вот Путин жалуется: назначаешь молодого-честного, а он уже через полгода ворюга. А почем так?

Самый распространенный ответ: народишко попался гадкий, только отвернешься, а он сразу чего-нибудь спереть норовит. Никакого контроля не хватает всю эту ораву в руках держать. Только Сталин с НКВД и мог на них управу найти!

И это при том, что РФ занимает сегодня одно из первых мест в мире по количеству правоохранителей на душу населения. Не помогает.

Так вот, про «народишко» ответ неверный. И Сталин умудрялся «свору» контролировать вовсе не только и не столько за счет страха. Страх — это так, дополнительный, но не основной стимул.

В общем случае проблема контроля увязана в управленческой науке с проблемой четких критериев эффективности деятельности. Есть такие критерии — контроль не составляет никакой сложности. Его тогда даже можно вообще без наличия «контролеров» проводить, выводя результаты деятельности непосредственно на монитор генерального руководителя.

А вот если четких критериев успешности деятельности нет, если сам функционал министерства, управления, ведомства отсутствует в принципе, если все, что мы можем сказать о целях и задачах подразделения — это «содействовать» и «способствовать», тогда да: тушите свет!

Возвращаемся к Улюкаеву и его клону Максиму Орешкину. Есть ли у их местообиталища внятный функционал и критерии успешности его выполнения?

Вопрос риторический. Даже близко не имеется!

Какой может быть функционал у Министерства экономического развития в государстве, не имеющем не только сколько-нибудь внятной концепции развития, но даже и не ставящем такой задачи? Нет функционала — нет критериев эффективности. Нет критериев эффективности — не создать контрольный механизм, отслеживающий эффективность исполнения.

Иначе говоря, бесконтрольность заложена в самой природе данного министерства. Ибо там просто контролировать-то нечего! Кроме появляющихся то тут, то там «корзинок с колбасой».

Беда в том, что то же самое можно сказать и про все остальные подразделения государственного аппарата РФ. По крайней мере экономической его части. У них нет ни внятного функционала, ни критериев эффективности достижения отсутствующих целей. А значит, и контролировать там нечего. Бесконтрольность встроена в саму природу их деятельности.

Идеология тех, кто отвечает сегодня за госуправление экономикой, уповает на «невидимую руку рынка». Которая сама со всем справится. А потому чиновникам можно расслабиться и не мешать ей работать.

Государство РФ не имеет ни внятных целей, ни критериев эффективности в их достижении, ни механизмов контроля деятельности по этим критериям. Стало быть, бесконтрольность — его второе имя.

И вот тут-то «корзинкам» самое раздолье. Причем в таком количестве, что никаких контролеров не хватит. Ведь если нет необходимости заниматься делом, то почему бы не заняться своими личными делишками? В отсутствие дела они непременно выходят на первый план. А они есть у всякого. У всех 140 миллионов граждан РФ. Иди-ка их всех проконтролируй!

И в таком виде задача контроля по «корзинкам с колбасой» не решаема в принципе — вот чего не понимают борцы с коррупцией. Которые, по словам Путина, сами через полгода становятся коррупционерами.

Задача контроля по критериям эффективности — решаема в любой системе. Но для этого такую систему нужно строить. Это чисто менеджерская задача, решаемая в любой крупной корпорации.

А ведь есть еще и политическая задача — определиться с целями государства Российского.

РФ была создана как аппарат по утилизации наследия СССР. И этим честно последние четверть века занималась, плодя ворье в промышленных масштабах. Но эта задача исчерпана — утилизировать больше нечего. Невозможно паразитировать на трупе бесконечно.

Пора определяться с новыми целями. Иначе будем до посинения уповать на «невидимую руку рынка», а потом взахлеб всей страной гоняться за коррупционерами. Которыми при таком раскладе будет каждый второй. Не считая каждого первого.

16 декабря 2017 г.

Моральный кризис российской элиты: из грязи в князи — и обратно

Изгнание РФ с Олимпиады (по мне так век бы ее не видать!), аресты российских сенаторов за границей, грядущий отъем честно наворованного и припрятанного в иностранных банках — все это в совокупности похоже на политический кризис в отношениях между российской элитой и мировой.

Но это кризис не только политический — еще и экзистенциальный, и моральный.

Российская элита молода. Ее представители получили их княжеские званья не от родителей в виде законного наследства. Нет, те, кто докарабкался до сегодняшнего своего места на экономико-политическом Олимпе — они действительно карабкались!

Лезли по головам выше и выше, прилагали титанические усилия, чтобы присвоить очередной кусок собственности и государственный рычаг — и не было такого преступления, на которое они бы не пошли, чтобы перебраться с одной ступеньки социальной пирамиды на другую.

То есть они — люди амбициозные. Другие никуда бы не доползли. Они — те, у кого в душе горит огонь желанья заявить родному обществу: «Вы все вокруг — дерьмо, а я — д'Артаньян!» Лишь этот огонь способен придать отчаянные силы для преодоления отчаянных препятствий на пути.

И вот — ура! — все вроде бы получилось, докарабкались! Заветная вершина покорена, жизнь удалась! «Все, у кого нет миллиарда долларов, могут идти в жопу!» — подытожил состоявшееся восхождение из грязи в князи виднейший российский элитиарий Сергей Полонский.

И что же?

Откуда ни возьмись, из-за угла появляется стайка других гогочущих д'Артаньянов — и ну с унизительной небрежностью отвешивать пинки нашим!

Так пятиклассник, день за днем вытряхивающий мелочь из карманов малышни, начинает мнить себя грозой школьного сортира — и вдруг парочка восьмиклассников походя выворачивает его карманы. И еще при этом весьма обидно плюет ему в напыщенный его сортирным перевесом экстерьер…

Погогатывая, эти евро-д'Артаньяны растаптывают, как окурок, самое дорогое, что есть у нынешних российских элитариев — чувство собственной важности. И заставляют их почувствовать себя теми, кем они собственно и являются — шпаной и лузерами. Тот же Полонский, возомнивший себя царем нашей горы, в какой-то заштатной Камбодже попадает, как обезьяна, в тюремную клетку…

Политический кризис, вероятно, можно будет так или иначе разрулить. А вот как преодолеют «лучшие люди России» этот кризис экзистенциальный — действительно интересно.

Запасаемся вниманием, зрелище должно быть в высшей мере показательным и поучительным.

9 декабря 2017 г.

Ва-банк. Ключевая ставка как ключ к жизни и смерти экономики России

«Российская экономика находится на пределе закредитованности, если судить по коэффициенту обслуживания долга, который показывает отношение долговой нагрузки к выручке и сейчас в целом по экономике РФ составляет 17 %. Об этом говорится в исследовании Института экономики роста им. П.А. Столыпина.

При этом для бизнеса этот показатель не должен превышать 16,6 %, иначе резко повышается вероятность банкротства. Расчеты показывают, что при снижении ставок по кредитам на 2 % домохозяйства смогут, не повышая уровень долговой нагрузки, увеличить свою задолженность на 9 %, т. е. взять в долг дополнительно около 1 трлн. рублей. Это даст 1 % прироста внутреннего спроса и может стать стимулом для предприятий инвестировать в расширение производства», — сообщает информационное агентство ТАСС.

Любому первокласснику понятно, что размер долговой нагрузки определяется не физическим объемом долга, а стоимостью его обслуживания. То есть процентной ставкой по кредитам.

Скажем, при нулевой ставке даже бесконечно большой долг не создает никакой долговой нагрузки и позволят использовать его для создания сложных производств со сроком окупаемости в 5-10 лет. А ставки, предлагаемые, к примеру, нашими «микрокредитными организациями», раздевают заемщика до нитки даже при микроскопических размерах кредита.

Для экономики в целом размер процентных ставок задается прежде всего величиной ключевой ставки ЦБ. А она на сей день в России такова, что в принципе не позволяет построить ничего сложней торгового ангара или криминальной финансовой цепочки.

А теперь вопрос к читателям: что нужно сделать, чтобы ЦБ снизил величину учетной ставки до приемлемого для экономики уровня?

Варианты ответов:

1) Наградить Э.С. Набиуллину званием Героя России.

2) Победить США в холодной войне.

3) Повесить на воротах ЦБ все его руководство во главе с лучшим центробанкиром года.

5) Покрасить Кремль в зеленый цвет.

4) Затрудняюсь ответить.

5 октября 2017 г.

Центробанк как черная дыра и лютый враг российской экономики

Все знают, что производство сельхозтехники растет в России как на дрожжах. В прошлом году рост производства в этом сегменте превысил 60 %.

Продажи выросли более чем в два раза, а доля российской сельхозтехники на внутреннем рынке — с 24 % до 54 %. Настоящее экономическое чудо, Китаю не приснится!

Фундаментом этого стало постановления Правительства РФ № 1432 от 2012 года, в рамках которого сельхозпроизводители получили субсидии для компенсации российским покупателям части стоимости покупаемой техники. И вот — взрывной рост производства!

Какова же цена такого роста? Да ерунда — порядка десяти миллиардов рублей в год. Причем это не был подарок в чистом виде — специалисты подсчитали, что на каждый потраченный в сей сфере рубль государство получило по 4 рубля в виде налоговых поступлений от производителей сельхозтехники.

Какие-то 10 миллиардов рублей бюджетных субсидий в год совершили революцию в одной отдельно взятой отрасли российской промышленности!

А теперь — о другой сфере, ставшей для российской экономики сущей черной дырой.

Расходы на санацию проблемных банков сегодня исчисляются уже в триллионах рублей. Куда ушли средства с их балансов — тайна тайн, секрет офшоров, о чем даже президент не решается спрашивать у главы Центробанка Набиуллиной.

И у меня аж голова идет кругом, когда пытаюсь представить, что было бы, если бы эти триллионы не ушли в офшоры, а работали на российскую экономику. Если даже жалкие десять миллиардов в год совершили указанное чудо.

А посему нельзя отделаться от вывода, что сегодняшний ЦБ — главный враг российской экономики, ее раковая опухоль. Агент финансовых мародеров в самом сердце страны. Та черная дыра, в которой пропадает что-то страшное.

Когда Глазьева не пустили в председатели ЦБ, все твердили, что его финансовая поддержка промышленности раскрутит маховик инфляции. Что ж, сегодняшнее экономическое чудо в производстве сельхозтехники — всего лишь малый пример того, как выглядело бы реформирование финансовой системы по Глазьеву.

А триллионные потери — образец работы ЦБ под началом «лучшего банкира мира» по версии журнала The Banker. Для финансовых воров и спекулянтов Эльвира Набиуллина, вероятно, и впрямь лучшая.

Да, а бюджетные субсидии по Постановлению 1432 в следующем году, говорят, будут сворачиваться. В связи с «ограниченностью бюджетных средств». Деньги нужно экономить. Ведь банкирам их так не хватает!

4 октября 2017 г.

Каталония: «О дайте, дайте мне свободу!» А зачем?

Как оценивать стремление к независимости каталонцев, только что проведших на сей счет свой референдум?

С одной стороны — государство есть хищник, питающийся соками крышуемого им населения. Любое государство. Без исключения.

Поэтому желание избавиться от хищника на своей шее — понятно и вызывает всяческое сочувствие.

Да, хищник на шее может быть очень даже полезен. Скажем, русские в 15–16 столетиях очень даже ценили их государство. По той простой причине, что у них под боком всегда находился хищник куда более страшный. Степняк-людолов. Чуть зевнешь, и ты уже на рынке. В качестве товара, естественно. Тут хочешь не хочешь, а всей душой полюбишь своего родного хищника, который кровь сосет, но от степного ужаса худо-бедно защищает.

А вот к 19 веку ситуация изменилась. «Англичанин уважает своего барина, русский нет», — так оценивал ее Пушкин. Ибо английский барин и вместе с ним английское государство научились сосать кровь из Ирландии, США, Индии, Китая… И даже со своим мужиком насосанным немножечко делиться. А русские баре ничего такого сделать не сумели, привычно полагаясь на своего отечественного мужичка — в видах собственного, барского благосостояния. На что русский народ им тактично и указал в 1917 году.

Но, как бы то ни было, а во второй половине ХХ века нравы здорово смягчились. Угрозы территориальных захватов и всяких прочих военных ужасов как бы отошли в прошлое. И любой нормальный обыватель из какой-нибудь Барселоны, Казани или Де-Мойна начал резонно недоумевать: а на кой черт ему вообще сдались эти руководящие парни из столицы? Которые воротят здесь у нас, что их левая нога пожелает, да еще и деньги за это гребут.

Все, абсолютно все полезное, что исходит из столиц, мы здесь на месте сделаем намного лучше.

Безопасность? Не смешите! Любой американский шериф любого вшивого городка в 19 веке обеспечивал эту самую безопасность, другой раз даже не подозревая о существовании Вашингтона. А уж наш-то многомиллионный регион с этим точно сам справится!

Управление нашими активами? Вот уж здесь нам точно начальники не нужны. Образование, здравоохранение, социальное обеспечение? Да идите вы в задницу, без вас обойдемся!

Ну, и так далее…

Правильные это рассуждения? Вроде да. Без серьезных внешних угроз, которым могло бы противостоять государство, крышуя своих подданных, оно предстает в своем истинном и первозданном виде. В виде социального паразита, когда-то завоевавшего данный народ и вот уже многие столетия тянущего из него кровушку.

Так что лично у меня к каталонцам только один вопрос: а не ошибаются ли они, полагая, что рядом с ними нет более страшных хищников, нежели их родное государство? Не горячатся ли, считая, что нет для них больше внешних угроз, по сравнению с которыми их королевство Испания — куда меньшее зло?

Есть предположение, что все же ошибаются.

Глобальные корпорации — хищник, куда более опасный, чем любое государство. Ибо государство — «стационарный бандит», и его процветание напрямую связано с благополучием крышуемой территории и ее населения.

А вот транснациональные корпорации (ТНК) — бандиты кочевые, сегодня здесь, завтра там. А на прежнем месте — выжженная земля и социальная пустыня. И вот для защиты от этих хищников родное государство еще очень бы пригодилось. Оно, конечно, устроено попроще, туповато, технологически куда менее совершенно, чем ТНК. Но за неимением гербовой…

Как убедительно показывает Голливуд, даже Т-800 при должном уходе может вполне противостоять более совершенному Т-1000. Так и государство. Пусть и старенькое, но другого инструмента противостоять диктату глобальных корпораций у населения все равно нет.

Так что, может, и зря это они, каталонцы…

2 октября 2017 г.

Россия должна сказку делать былью — а не плестись у Запада в хвосте!

Российские сторонники «европейского выбора» и вообще всяческой интеграции в европейский мир регулярно забывают одну простую вещь. Россия и так почти всегда была интегрирована в европейский мир.

И всегда внутри этой интеграционной схемы у нее было одно единственное место. Место сырьевой колонии.

— Рабы и пушнина в обмен на византийские шелка и ювелирку, на персидские паволоки и дамасскую сталь…

— Пушнина, воск, кожи в обмен на ганзейские ткани, вина, металлоизделия…

— Хлеб и нефть в обмен на паровозы и станки…

— Нефть и газ в обмен на вообще все…

Так было всегда — за исключением того периода, когда Сталин обнес Россию железным занавесом. Вот тогда и станки сами начали выпускать, и самолеты, и синхофазотроны, и многое другое.

Увы, занавес оказался недостаточно железным. А зажравшаяся после Сталина партсовэлита — недостаточно целеустремленной, чтобы достроить более или менее человеческую жизнь внутри этого занавеса. И в результате прожрав и просадив все, что только можно и не можно, она опять попросилась в Европы.

Пустили.

Правда, вот какая вышла неприятность для строителей Великой Сырьевой Империи: сырья на земном шаре оказалось просто завались. Без нефти и газа из далекой Сибири он, этот самый шарик, легко обойдется. Ресурс-то, как выяснилось, очень даже возобновляемый. Целые войны приходится устраивать, чтобы только катарский газ в Европу не пустить. Тут еще и американский сжиженный так и норовит обскакать российский трубный. Даром, что дороже. Если мозги на месте, то и более дорогим продуктом можно побить более дешевый. Оказывается, что мозги, а не цена — всему голова.

Чем заявить о себе сегодня российской элите? А нечем. Поставщики сырья и так в очередь выстроились. Эпигонов, пытающихся тиражировать «эуропу», и так не счесть. Третьеразрядных поделок под «первый мир» девать некуда…

Да, в двадцатом веке России удалось сказать свое слово. Слово это было о социальной справедливости и о социальном прогрессе. Но двадцатый век кончился. А вместе с ним — и социальный прогресс. Львы Толстые и Юрии Гагарины остались в давнем прошлом, которое сама Россия — во всяком случае ее политическая верхушка — силится покрыть травой забвения.

И сказать миру российской элите снова больше нечего. Есть Россия на свете, нет ее — всему миру по большому счету все равно. Так, некий раздражительный момент — и то скорей надуманный из политических соображений и нужды в образе врага.

И даже никакой рост сырьевой экономики, который тщится наколдовать правительство матерого поклонника западных ценностей Медведева, не изменит этой ситуации. Ибо экономически России давным-давно и во веки веков отведено свое место. Место сырьевой колонии. Так было, есть и будет.

Только новым большим проектом, где нужно быть первыми и штурмовать небеса, Россия сможет вновь заявить о своем существовании.

Если сможет.

На тех, кому сейчас за тридцать, никакой надежды уже нет. Своими мозгами, своим представлением о мировом устройстве они находятся позади, в прошлом.

Захотят ли сегодняшние 15-20-летние пойти на штурм небес? Смогут ли? Найдут ли то сказочно новое, что Россия сможет предъявить миру?

По правде говоря, это единственно интересный вопрос. Все остальное — суета и томление духа.

1 октября 2017 г.

Любая власть — бандиты! Все их отличие — лишь в том, кому они на конце служат

«Сто лет Россией правят бандиты», — заявил Явлинский в эфире радио Свобода. И что? Кто этому должен поразиться?

Любым народом в ходе всего его существования правят бандиты. Вся разница лишь в длительности и социальной направленности их правления.

Есть бандиты старые, чей приход к власти состоялся давно и чья власть поэтому освящена традицией. А есть бандиты молодые, захватившие власть только-только — и чей захват власти еще у всех на памяти. Вот и вся разница.

Явлинский попрекает большевиков террором и гражданской войной. Вероятно, г-н Альцгеймер помешал ему вспомнить, как в свое закрепляли свою власть блаженные Романовы.

«София Августа Фредерика Анхальт-Цербстская, известная как Екатерина Вторая, узнав, что муж ее, государь Петр Третий, собирается сослать её — с помощью братьев Орловых совершила госпереворот. После чего внук Петра Великого Петр Третий, процарствовавший всего полгода, был убит. Не то главное, был ли Петр Третий выдающимся монархом, а то, что это был первый в российской истории случай убийства природного государя», — пишет историограф. И добавляет еще:

«С момента воцарения Екатерины в результате убийства внука Петра Великого отношения между властью и народом стали неотделимы от лицемерия. Прежде всякое на Руси было: и перед ханами Орды пресмыкались, и новгородцев тысячами казнили, и опричнина лиходеила — но лицемерие не было русской национальной чертой!

Иван Грозный создал многонациональное Российское Государство. Екатерина Вторая — создатель лицемерной русской души, которую оседлали в итоге Ельцин и Путин, подгоняя каждый раз ее под свой покрой.

Екатерина врала, что ее муж скончался от геморроидальных припадков. Потом об убийстве Павла тоже будут врать: государь де скончался от апоплексического удара, а не от удушения. Таким путем в основу династии Романовых вошла убийственная ложь. И кто знает — убили ли бы большевики в подвале Николая Второго с семьей с такой легкостью, не создай Екатерина прецедента убийства природных государей и беззастенчивой лжи об обстоятельствах их смерти?»

Я уж умолчу о Тюдорах или Медичи, чьему террору нашим доморощенным бандитам еще учиться и учиться. Но не террор и не брутальность определяют политический режим. Ибо тут (особенно в момент прихода к власти) они все друг друга стоят. И в этом смысле попытка причислить к большевикам «кровавого Путена» ничего, кроме гомерического хохота, вызвать не может. Ну, маразмирует дедушка русской демократии Явлинский. Однако Путин и большевики находятся в действительности в прямо противоположных частях политического спектра.

Политический режим определяется не брутальностью политических практик, а тем, чьи интересы он защищает и на кого опирается. И по этому параметру весьма сходные по брутальности российские политические режимы последних ста лет весьма четко делятся на две неравные части.

Первая часть:

1) Выражающий интересы одной своры титулованных грабителей и кровопийц — режим Николая Романова.

2) Выражающий интересы другой своры грабителей и кровопийц — режим Гучковых-Львовых-Милюковых-Терещенок, свергнувший Романовых в феврале1917 г.

3) Выражающий интересы сходной своры грабителей и кровопийц — пришедший в 90-х режим обобщенных гайдаро-чубайсов и унаследовавших им путиных-медведевых. Разница между гайдаро-чубайсами и путино-медведевыми не более, чем в свое время была разница между Лениным и Сталиным. Методы разные, цели одни.

Вторая часть:

Режим тех большевиков, на которых исходит пеной г-н Явлинский. Этот режим выражал интересы самых широких масс — правда, делал это весьма угловато, с неизбежными в силу отсутствия руководящего опыта издержками, но уж как умел. Французская Директория или английский Кромвель делали все то же самое с куда большим кровопролитием и меньшей эффективностью. Но к этим «настоящим европейцам» у европейца Явлинского тем паче никаких претензий нет.

И выражали большевики интересы широких народных масс до тех пор, пока в их среде не завелись свои собственные грабители и кровопийцы. Эти внутренние черви и совершили госпереворот, используя в качестве политических промокашек гайдаро-чубайсов и того же г-на Явлинского.

И вот теперь он завел речь о каких-то исключительных бандитах, строя из себя какую-то, простите за выражение, политическую невинность…

Да любая власть в любой стране — бандиты! И все отличие их лишь в том, кому они на конце служат. Советские властные бандиты пытались долго, как только могли, служить всему советскому народу.

Сегодняшние же властные бандиты, изменив советскому идеализму, служат победившей все мамоне — и бог им, вместе с нагоняющей такую веру РПЦ, судья.

25 сентября 2017 г.

О русской идее: России удавалось быть великой лишь на пути антикапитализма

Минут двадцать я прибирался на кухне и все это время слушал, изредка заглядывая на экран, «Россию 24». Реклама, новости, анонсы кино…

Какое-то непроходимое убожество! Тотальная вторичность, третичность и вообще — цепляние хвостов «мировой цивилизации» (она же — культура США). И содержание, и формы подачи — разной степени бездарности попытки сделать «как у них».

Быть экономической колонией мировых метрополий — плохо. Быть духовной и политической колонией — в сто раз хуже.

Однако попытки «самобытности», генерируемые поповскими бородами на экранах, колокольным звоном, кокошниками, медведями и прочей клюквой — еще более отвратительны. Это — вообще днище!

России удавалось быть великой и говорить собственное слово в мировой цивилизации лишь на путях системного антикапитализма. Духовный антикапитализм — об этом вся русская классика. Социальный и политический антикапитализм — об этом СССР.

И эта тема еще далеко не закрыта. Наоборот, системный антикапитализм и сегодня находится на острие цивилизационных поисков человечества. Вопрос мировой революции стоит еще более остро, чем столетие назад. Или человечество убьет капитализм, или капитализм убьет человечество. Вопрос стоит именно так и не иначе.

Лишь на этом пути можно сказать (и сделать) что-то действительно новое и общечеловечески значимое. Лишь здесь русские могут обрести свою идею, перестав быть папуасами, играющимися западными бусами и прочей бижутерией.

Ведь за прошедшие двадцать пять лет «русского капитализма» стало вполне понятно, что в подражании западным образцам ничего кроме третьестепенного дерьма русским не светит. И сколько еще можно его месить?!

23 апреля 2017 г.

О правильном либерализме: ему учат кол, дыба и плаха

Будучи закоренелым ненавистником либерализма и либералов, задам сам себе провокационный вопрос. Возможен ли хороший либерализм?

И отвечу на него утвердительно. Да, возможен. Вот только под него необходимы кое-какие условия.

Когда-то мне на глаза попалась замечательная английская пословица. Как она звучит в оригинале, я уже не помню. А переводится примерно так: «Не все, что джентльмен может делать безнаказанно, ему следует делать».

Англии потребовалось почти полтора столетия тюдоровского террора, чтобы выделать джентльменов, более или менее отвечающих этому мудрому правилу. И понявших, что свинячить лучше на стороне. А у себя в стране этого желательно не делать. Не вступать в тайные сговоры с противником за пару — или пару тысяч — лишних монет и не красть при первой же возможности из государственной казны.

И вот когда национальная элита такого качества, когда она на уровне инстинкта знает, что такое хорошо и что такое плохо, либерализм — сиречь свобода — и возможен, и желателен.

Каковы главные инструменты для выделки качественной национальной элиты? Кол, дыба и плаха. По желанию — виселица. Лишь в итоге проживания многих десятилетий — а лучше столетий — под сенью этих элитных тренажеров из «элитки» выделывается элита. Понимающая, что не все, что джентльмен может делать безнаказанно, ему, тем не менее, следует делать.

И потому Сталин в отношение высшего руководства страны все делал правильно — заставляя его жизнью и свободой отвечать за неподобающие повадки и поступки. Трагедией нашей страны стало то, что этот строгий праведник не оставил преемника, способного и далее воспитывать советскую элиту столь же жесткой рукой.

1 апреля 2017 г.

Почему «первоначальное накопление капитала» в России грозит стать вечным

Я не раз встречал мнение, зовущее к примирению с тем беспределом, что творится уже четверть века на просторах России: дескать это первоначальное накопление капитала. Ну, что с этим поделаешь — всегда так было. Нужно переждать, перетерпеть, чтобы потом наступил настоящий капитализм — со всеми присущими ему приятностями.

Вот как это сформулировала одна рассудительная дама: «Пока элита не устаканится и не наберет капитал, коррупция не прекратится…»

Но такое мнение не учитывает слишком многих исторических нюансов.

Начнем с того, что заменим научный термин «первоначальное накопление» синонимом, более точно передающим суть дела. А именно — ограбление, в самом прямом и неприглядном смысле этого слова. Согласна ли та дама, чтобы и она сама, и ее дети были объектами непрерывного ограбления?

Причем ведь и ограбление ограблению рознь. Посмотрим историю англичан — общепризнанных чемпионов в этом деле «первоначального накопления».

После того, как викинги под руководством Рольфа «Пешехода» высадились в 886 году во Франции, они тридцать лет занимались вдумчивым разграблением франкского северо-запада. Пока наконец не получили ограбляемую землю в свое распоряжение. Так образовалось сначала графство, затем герцогство Нормандия.

Потом — завоевание и перманентное ограбление франкских земель под руководством анжуйской династии Плантагенетов.

Чуть позже — Столетняя война, где делом чести, доблести и геройства каждого уважающего себя английского мужчины было переправиться через Пролив и пограбить французов.

Эпоха великих географических открытий — новый виток грабежа. Основную часть пиратской вольницы тогда составляли британцы, тщательно окучивающие испанские колонии и транспорты, а затем возводимые в пэры своими королями и королевами.

Об ограблении Индии и других стран руками Британской Ост-Индийской компанией можно не говорить — деятельность этой вооруженной банды предпринимателей-колонизаторов хорошо известна…

Но заметим: англичане в основном грабили чужих. Нет, и своих тоже: огораживание, работные дома и прочие прелести мануфактурной эпохи — но это скорее исключения из общего правила. Основной объект аппетитов Британской Короны всегда был на стороне — и часто страшно далекой от ее границ.

А российские «элиты»? Как у них обстояло с ограблением чужих? Да никак! Единственный объект, который они научились по-хорошему грабить — это русский крестьянин. И все! То есть всю свою историю они грабили только своих.

Даже при появлении в Российской Империи инородческих окраин инородцы жили там по преимуществу лучше коренного пахаря из центральной России. Ну, не научились русские баре грабить никого кроме своего крестьянина!

И уже не научатся. Исторический архетип невероятно прочен и ломается только с коренным сломом национальной элиты — когда под корень и в труху!

И нужно ли дальше объяснять, за чей счет будет происходить в Российской Федерации «первоначальное накопление капитала» — конца и края которому не видно?

29 марта 2017 г.

Путин как спецоперация дальновидных либералов

Взяв власть в феврале 1917-го, либералы продержались всего полгода, за которые продули все. Вообще все, что только можно было продуть. Экономику, госуправление, политику, поддержку населения… Большевики в октябре не взяли власть — они ее подобрали, поскольку держателей ее в стране уже не было.

Взяв власть в октябре 1993 года, либералы сумели продержаться несколько дольше. Но все равно к концу 90-х страну от них уже рвало. Стань в 2000 году президентом кто-то из них — Чубайс, Гайдар, Касьянов, Кудрин — и в 2001–2002 годах вся либеральная тусовка во главе с экс-президентом уже валила бы лес. Это — в лучшем случае.

Но к власти привели Путина. И вся установившаяся в 90-е либерально-олигархическая конструкция обрела вдруг устойчивость. И вполне себе держится с небольшими косметическими подкрашиваниями уже четверть века. И либералы, которые по всем лекалам русской истории давно должны бы были остаться лишь в области преданий, по прежнему правят страной, как уж умеют. А чего не править — за такой-то спиной!

Чья-то умная голова, похоже, сообразила, что русский лох — это не европейский лох. И на либеральные ценности клюет все-таки плохо. А вот на державно-патриотические — со всем нашим удовольствием! Поймай пару «американских шпионов», ругни Запад из Мюнхена, пульни «Калибрами» с Каспия — и обожание народа тебе обеспечено.

При этом в сути власти не изменилось ничего. Беспредел чиновников как был, так и есть. Отсутствие правосудия — как было, так и есть. Экономика, обслуживающая интересы нескольких десятков петроолигархов — как была, так и осталась. Финансовая система как была долларовым обменником, так им и остается. Инвестиции вместо того, чтобы развивать отечественную экономику, как шли по преимуществу на закупку гособлигаций США, так и идут. Деградация образования — как была, так и продолжается…

Даже внешняя политика, на которой, казалось бы, сосредоточено основное внимание — не принесла каких-то позитивных, качественных плодов! Союзное государство России и Белоруссии — пролет. Украина — пролет. Азиатские республики — даже Казахстан, и тот отстраивается от нас, только пыль стоит! Про дальнее зарубежье промолчим из деликатности.

Ощущение какой-то колонии, которой управляют то ли внутренние олигархи и чиновники, то ли внешние финансовые силы. Лучшая колония из всех возможных. Ибо ее население даже не подозревает, что проживает в колонии. Ведь как же — вон, войска в Сирию вводим! А теперь выводим. А теперь опять вводим. Вводим и выводим, вводим и выводим… Только деньги, заработанные Россией на продаже своих недр, не выводятся из американских банков никогда…

Уличная гопота придумала игру в наперстки, чтобы выворачивать клиенту карманы. Гопота мирового класса придумала «державно-патриотическую политику», которую нанятые ею парни из местных творят буквально на ваших глазах. Ну, а пока вы на нее глазеете, с вашими карманами происходит то же, что и с карманами любителей наперстков…

Путин, конечно, хороший человек. Но почему он намертво связал свою судьбу с тем либеральным обществом, которому только что отдал щедрую дань уважение в лице вдовы первейшего из либералов — загадка.

15 марта 2017 г.

Так кто спасет Россию? Новый монарх и преданные ему мироеды-кулаки?

К романтическим историям о последнем русском царе, нежно любившем свой народ, сейчас добавляются не менее романтические истории о добрых крестьянах, трогательно почитавших его, о благородных помещиках и добрых сельских батюшках…

Впрочем крестьян любители французской булки все же делят на две неравные части — плохих и хороших.

Хорошие — это так называемые «крепкие хозяева», работавшие на своей земле до седьмого пота, и потому имевшие добрый урожай, хороший дом, работящих сыновей и прекрасные виды на будущее. Эти крестьяне любили царя, почитали барина, регулярно посещали церковь, не забывая жертвовать там, что положено. И составляли корень той России, «которую мы потеряли».

Плохие крестьяне — это, наоборот, бедняки, лентяи, которые работать не хотели, много пили, устраивали крестьянские бунты, грабили и жгли помещичьи усадьбы. Короче, сельская голытьба, отвратительная и порочная уже на генетическом уровне. Именно она с распростертыми объятиями встретила на селе злых еврейских большевиков, став проводниками их крестьянской политики, образуя комбеды, колхозы и прочие бесовские учреждения.

Замечательный набор подобного рода утверждений мне встретился недавно в публикации одной романтической дамы, пишущей о политической роли российской монархии. Вот самый сгусток верований этих монархистов, воспевающих отдаленный царский строй как некую утопленную большевиками Атлантиду — и работающих сейчас, в том числе в Думе, на ее воскрешение:

«Не все бывшие крепостные приняли свободу, потому что быть самостоятельным дано не каждому. Многие могут работать, только когда их мордой тычут в объект, который надо сделать… Крепкие крестьяне как работали, так и работали, и уже потом их начали раскулачивать. А помещиков громили маргиналы, любители халявы…»

Ну, и так далее.

В ответ на эту утопию, продвигаемую на самом политическом верху под 100-летие русской революции, я хочу провести мини-ликбез на тему «крепких крестьян» для тех, кто знает историю лишь по статьям «Огонька» эпохи Коротича.

Феномен «кулачества» возникал всегда при разложении земледельческой соседской общины. Будь то разложение греческих общин в 7 веке до нашей эры, германских общин 5–6 веков нашей эры или русской общины второй половины 19 века…

К интенсивному сельскохозяйственному труду с «мокрой спиной» кулачество не имеет ни малейшего отношения. Кулаки всегда возникали на ресурсном потоке, приходящем в земледельческую общину со стороны.

Всего существовало два ключевых варианта таких ресурсных потоков: военная добыча и торговля. Имея внешний финансовый ресурс, «крепкие крестьяне» получали возможность кредитовать своих односельчан в периоды так называемого аграрного перенаселения — когда дробящиеся участки уже не могли прокормить крестьянскую семью.

Результат — финансовое закабаление односельчан, превращение их в батраков. Например Аристотель в трактате «Афинская полития» именует их пелатами — это те, кому приходилось проливать пот не на своей земле, а на соседской. В центральной России земельное «утеснение» начинается где-то с конца 16 века, но крепостное право и механизмы общинного передела земель продлевают жизнь крестьянской общины, тормозя развитие капиталистических отношений.

Но после крестьянской реформы 1861 года в России уходят многие ограничения в земельной сфере, и на селе появляются «крепкие хозяева». Ключевым источником их доходов является торговля — и чем ближе к концу 19 века, тем большую долю в этих доходах занимает торговля алкоголем. Именно сельская торговля становится фундаментом кулачества, позволяющим кредитовать нуждающихся и превращать должников в батраков, отрабатывающих долги.

Вот так и возникало подавляющее большинство «крепких хозяйств» и «крепких хозяев», которых сельский мир совершенно справедливо именовал мироедами.

И еще к сведению романтиков российского самодержавия и кулачества. Разумеется, сельские кулаки были в первых рядах тех, кто громил и грабил помещичьи имения. Вот уж кого-кого, а дураков среди них точно не было, чтобы пропускать то, что само в руки плывет. К тому же много ли бедняк унесет в своих руках? Но если подогнать телегу — и не одну…

А посему не надо обольщаться и обманываться насчет этих мифических спасителей отчества из кулаков и мироедов. Политики в своих сиюминутных интересах тоже готовы подогнать их целую телегу — и не одну…

24 февраля 2017 г.

Учитесь, дурни! Эти хозяева мира могут приватизировать даже теорему Пифагора!

«Учитесь, сучьи дети, ибо близятся последние времена, когда это можно будет сделать относительно свободно!»

К чему это я?

Либеральная революция завершилась. И вовсе не поражением, как думают некоторые, глядя на вызванный ею грандиозный мировой экономический кризис. Как раз наоборот — она достигла всех целей, поставленных перед ней.

Достигнуто главное. 99 % мировых активов, а вместе с ними и мировой власти вновь, как и прежде, принадлежат одному проценту населения, самим Богом и природой предназначенному к тому, чтобы править прочим стадом. О процентах можно спорить, но суть, я думаю, ясна.

Понятие среднего класса — где быстрее, где медленнее — уходит в прошлое. А вместе с ним и сама возможность жить автономной жизнью, по своей воле ставить себе цели и самостоятельно же их достигать. Смешно думать, что это лишь в России гайдаро-чубайсы раздели народ. Отнюдь, они стали лишь краешком мировых процессов, осуществляемых гайдаро-чубайсами совершенно другого масштаба.

Вновь, как и тысячелетия до этого, сами условия пропитания себя и своей семьи уходит из рук возомнивших себя «средним классом» людишек, сосредотачиваясь в руках «лучших людей». В руках тех, кто куда лучше распорядится свободой, благосостоянием и самой жизнью резко похудевшей биомассы.

Поистине забавно было наблюдать, как под лозунгами свободы уничтожались сами предпосылки к какой бы то ни было демократии. Ведь демократия — политический строй, возникающий между равными, самодостаточными людьми. Средний класс образца 60-70-х годов прошлого века был неплохой основой для демократии. Помянем его добрым словом…

До новоявленных либералов не дошла мысль Авраама Линкольна, согласно которой корень всех разногласий в обществе в том, что «волки и овцы по-разному понимают слово свобода». Развить ее он не успел, поскольку его вовремя убили. И вот к сегодняшнему дню волки мира сего сумели в полной мере воспользоваться плодами свободы, загнав овец в подобающее им стойло.

И теперь, когда «правильный» порядок в овчарне почти установлен, когда власть над настоящим вновь сосредоточилась в «правильных» руках, наступила пора подумать и о будущей власти.

Власть — штука многообразная, и много чего туда входит. Но внешним, «мирским» выражением власти является контроль над ключевым общественным активом. В обществе наступающего будущего таким активом является знание. Приватизация знания — такова ключевая задача, вплотную вставшая сегодня перед сильными мира сего. Владей знаниями, владей ими безраздельно и исключительно, и власть над всем остальными активами — заводами, банками, пашнями, женщинами, человеческими органами — сама упадет к твоим ногам.

— Но как это возможно?! — скажет мне недоверчивый читатель. Ведь знания принадлежат всему человечеству, как можно их приватизировать?

— Элементарно, — отвечу я. — Власть предержащая уже неоднократно умудрялись проделывать подобные фокусы!

Так, например, были времена, когда люди всерьез считали, что «земля ничья, она — Божья». У оседавших на плодородных землях Италии, Галлии и Испании германцев 4–5 столетия земля принадлежала общинам. Среднему классу, по-нашему. И царила там натуральная демократия. Любой королевский дружинник, вздумай он поселиться на общинной земле, мог это сделать с единодушного разрешения всех членов общины. И обязан был платить все подати и нести все тягла, положенные для членов общины.

А уже в 8–9 веках вся общинная земля принадлежала потомкам этого самого дружинника, общинники обрабатывали ее, платили подати и служили этим самым потомкам. И на весь этот фокус понадобилось всего-то 3–4 столетия. А ведь времена были темные, дикие. Сегодня-то поди побыстрее получится.

Как? Да как угодно!

Ну, в самом деле, если все знания принадлежат обществу, то что мешает какому-нибудь богатенькому буратине в тяжелые времена (а когда они были легкими!) выкупить у общества за хорошие деньги авторские права на какую-нибудь теорему Пифагора? И все! Любое ее изучение и уж тем более использование — только с разрешения владельца и за соответствующую плату.

Как проконтролировать? При поголовном чипировании и при доступе в Сеть лишь через индивидуальный чип — нет ничего легче, чем контроль за информационной деятельностью граждан. И все, приплыли! Получить образование сможет либо ребенок из очень богатой семьи, либо закабалившийся за учебу на всю жизнь вперед.

Вот я и говорю: «Учитесь, сучьи дети, ибо близятся последние времена, когда это можно будет сделать относительно свободно!»

6 февраля 2017 г.

И ты, Трамп, признал Крым не нашим?

Никки Хейли, новый, уже трамповский постпред США при ООН заявила: «Крым — это часть Украины. Введенные нами санкции, касающиеся Крыма, останутся в силе, пока РФ не вернет Украине контроль над полуостровом».

Интересно, когда-нибудь до кремлевских умников, прыгавших от восторга в честь избрания «друга Трампа», дойдет, что попытка с кем бы то ни было «дружить» — свидетельство профнепригодности?

Судьба и предназначение государства — любого! — вести войну. Государство не предназначено более ни для чего, кроме ведения войны. Государство и война — и исторически, и логически синонимы. Война может быть горячей, может быть холодной, может вестись с автоматом в руке, а может — на дипломатических рауте… Но это всегда — война.

У государств не бывает «друзей», есть лишь враги, одни враги и только враги — разной степени опасности и разной степени враждебности!

И если человек, пришедший на государственную службу, собирается с кем бы то ни было «дружить», ему можно дать только один совет: переквалифицироваться как можно скорее в управдомы!

3 февраля 2017 г.

О бизнес-кризисе и новой социальной революции на пальцах

Общался давеча с одним дельцом. Русский. Работает в Австрии уже несколько лет. Болтается где-то в нижнем сегменте среднего бизнеса, но сравнительно успешно. Ругается:

— В Австрии пора перестройку делать. Достали со своим социализмом!

— А что не так?

— Расходы на персонал реально неподъемные. Тарифные соглашения, налоги на персонал, социальные и пенсионные отчисления… Тех, кто на постоянке — хрен уволишь. Концы с концами можно свести, только очень сильно изворачиваясь. Нет, с правами трудящихся нужно что-то делать!

Пришлось этому опытному, полжизни прозанимавшемуся бизнесом человеку открывать глаза на элементарные азы политэкономии. Удивительно, что для профессионального, собаку съевшего в бизнесе предпринимателя эти очевиднейшие вещи могли стать откровением!

— Смотри, — говорю, — допустим, сделали вы перестройку. Зарплаты снизили, с увольнениями персонала проблем нет, социальные и пенсионные отчисления прикрутили до минимума… Кому будешь свои железки продавать? Платежеспособного спроса хватит лишь на дешевые продукты, чтобы с голода не умереть. Все! Лично ты остаешься без клиентов и вылетаешь в трубу. А вместе с тобой еще 90 % тебе подобных.

Он растеряно моргает, картина мира рушится практически одномоментно. Ведь у него на уровне мозжечка выбито: увеличивай продажи и снижай издержки! Продажи увеличивать тяжело, конкуренция дичайшая. Издержки и так прикручены до посинения. И только персонал, мать его за ногу, жирует! Вот где резерв экономии-то попрятан!.. А тут вдруг оказывается, что экономить на персонале нельзя.

У него же программа в мозгах на жестком диске зубилом выбита — снижать издержки, в том числе и на персонале. На уровне инстинкта. И на тебе — этот инстинкт оказался инстинктом смерти! Поневоле заморгаешь…

— И че теперь?

— Вот, — говорю, — делим весь народ на три слоя. Нижний — это те, кому такие как ты платят зарплаты. Средний — это ты сам и твои собратья по предпринимательскому разуму. Высший — это несколько сотен самых супербогатых семей мира. В каком слое находятся основные деньги планеты?

— Понятно, в высшем!

— Точно. И если доходы нижнего и среднего слоя падают уж третье десятилетие подряд, то доходы высшего столь же регулярно растут. Идет мировое перераспределение средств снизу вверх. Ты экономишь на персонале, крупный бизнес, создавая тебе ценовую конкуренцию, заставляет тебя самого снижать цены, оставляя почти без штанов уже тебя. Банки, давно уже закредитовав крупный бизнес, тянут деньги с него. И вот, все сливки собираются высоко-высоко в небе финансовых спекуляций, а вы тут внизу не знаете, как концы с концами свести. Ты не можешь расширяться, поскольку у тебя рынка нет, платежеспособный спрос ограничен. Карманы у твоих покупателей давно вывернуты, из них все ушло высоко-высоко вверх. Значит, кого нужно ощипать? Твоих работников, которые и так не сильно жируют и к тому же являются твоими же покупателями? Или финансовые кланы, у которых триллионы без дела болтаются, вместо того, чтобы в бизнесе крутиться?

— Так это что, опять Октябрьскую социалистическую революцию надо делать? Типа грабь награбленное?

— Ну, так получается. Фактически одна революция уже идет, с конца восьмидесятых. Это — либеральная революция. Результаты ты видишь. Низший класс остался без денег. В США его платежеспособный спрос какое-то время искусственно поддержали потребительским кредитованием, но и тут уже тоже кердык. Теперь конец настает среднему классу, оставшемуся без потребительского спроса. Все деньги оказались наверху и там зависли. Все, бизнес-процессу конец. Кризис. Чтобы вновь запустить процесс, нужно вернуть деньги сверху вниз. Чем тебе не социалистическая революция?

— И что получается? Либо либеральная революция, либо социалистическая? А почему они сами не могут собравшиеся у них деньги нормально в бизнес инвестировать?

— А во что вкладывать? Конъюнктура везде ненамного выше плинтуса. Благосостояние масс обрезано, спроса нет. Нет спроса — стагнируют рынки. Взгляни на ситуацию с точки зрения инвестора. Много ли в мире проектов, гарантированно обещающих отбивку вкладываемых средств? Мизер!

— Да ерунда все это! Мне бы сейчас миллионов десять, я бы их в три года отбил!

— Это если бы у тебя были свои десять миллионов. Ну, или кредит. Ты бы отбил, и уж сам себя бы точно не стал кидать. А теперь представь себя инвестором. У тебя, к примеру, миллиард. Ты же не сам их будешь в бизнес запускать. Тебе нужно найти сто человек на десятимиллионные проекты. Как быстро ты найдешь эту сотню с убедительными для тебя проектами, в которых ты ни аза не понимаешь, с уверенностью, что они тебя не кинут, что дурака не сваляют, что не прогорят?

— Да хрен его знает…

— То есть покрутишься, покрутишься, да и плюнешь на это дело. Плохо быть владельцем миллиарда. Это десять миллионов легко в дело запустить, когда ты двумя ногами на земле, в бизнесе стоишь. А попробуй пристрой миллиард, сто миллиардов. Вот и висят без дела собранные со всего мира деньги. И сам не ам, и другим не дам. Кризис называется.

— И что? Опять «экспроприация экспроприаторов»? Брать вокзалы, телефон и телеграф?

— Ну, раньше можно было социальную революцию заменить на технологическую. Или, в худшем случае, на мировую войну…

— Это как?

— Ну, кризисы — для капитализма дело привычное. Инстинкт прибыли всегда работал безотказно, как насос — гоня денежки с нижних этажей социальной пирамиды на самый верх. Но вот если в это время под рукой оказывалась технологическая революция, гарантированно обещавшая отдачу от вложений, то перенакопленный капитал удавалось успешно инвестировать, вновь запуская бизнес-процессы в нижнем и среднем слоях. К примеру, бум железнодорожного строительства, запуск нефтяной энергетики, электрификация промышленности и быта… Каждая из этих технологических революций порождала инвестиционный бум, приходовала зависший наверху капитал. Денежки уходили вниз, растекались зарплатными ручейками по карманам рабочих, запускали торговлю товарами массового спроса, продажу услуг и так далее. Короче, жизнь налаживалась.

— А мировые войны при чем?

— А что может быть лучше военных заказов, гарантированных правительством? Вот уж тут-то инвестору совсем лафа, никаких проблем с доверием, с поисками перспективных проектов и т. д. Просто праздник какой-то! Знай себе инвестируй!

— Но разве больше нет перспективных технологий для инвестирования?

— Есть. Вот только впервые в истории новая технологическая волна приведет не к расширению платежеспособного спроса в нижних и средних слоях социальной пирамиды, а к его лавинообразному сокращению. То есть — к углублению самого кризиса.

— Это почему?

— Роботизация. Причем не только непосредственно производственных процессов. Недавно на одной выставке показали робота-юрисконсультанта. Базы вбили, научили ими пользоваться… Обходить закон он, может, и не сумеет — тут без человека не обойтись. А вот осуществлять правовое сопровождение в рамках закона — пожалуйста! Так что сегодня инвестирование в новую технологию переведет кризис из положения «бедствие» в стадию «катастрофа». А инвестировать в старый бизнес — ну, об этом мы уже говорили. Вот и стоит инвестиционный процесс. Денежки как зависли наверху, так там и висят.

— И достать их оттуда, значит, можно только силой…

— Ну, как-то так. Плоды либеральной революции мы пожинаем сегодня. Технологическая революция их одолеть не только не поможет, но еще и усугубит. Остается революция социалистическая. Экспроприация экспроприаторов. Перезапуск нормальной жизни на прежней технологической основе. И лишь когда жизнь более-менее нормализуется — тогда можно будет думать, как переводить человечество в принципиально новую для него технологическую фазу.

— Утешил называется…

Вот так и поговорили.

21 января 2017 г.

Звезда и смерть либеральной свободы

Итак все знают, что либерализм — это про свободу. Свободу человека, личности, индивида… То есть на вопрос: «Свобода кому?» — ответ более или менее ясен. Свобода этому самому человеку, личности, и даже — страшно сказать! — индивиду.

Столь же очевиден и ответ на вопрос: «Свобода для чего?» Ясень пень, для всяческого процветания вышеуказанной троицы.

Стыдливо умалчивается лишь ответ на вопрос: «Свобода от чего?» И причины столь тенденциозной уклончивости в общем-то понятны.

В двухполюсной системе координат «индивид — общество» свобода индивида — прежде всего свобода от необходимости учитывать в своей деятельности интересы общества.

Молчаливо предполагается, что учет интересов общества обеспечен писанным законом, нарушение которого этим обществом карается. Все, что не запрещено законом, может быть невозбранно обращено индивидом к своей пользе и процветанию.

Поэтому неудивительно, что в либеральном царстве самой востребованной становится профессия адвоката. Найти дыру в законе, щель, лазейку, позволяющую игнорировать интересы общества и процветать за счет его убытков — это самая высокоценная услуга. Ибо индивид теперь откровенно не обязан думать об интересах общества.

Все, что ему вменено теперь — не вступать в конфликт с законом. Но ведь его можно и обойти, не правда ли? А еще лучше — взять под контроль написание этих самых законов…

Свобода от заботы об интересах целого — вот ключевая свобода, предоставляемая человеку либеральной идеей. Заботься о себе, своей семье, о своем бизнесе. О целом же, об обществе позаботится «невидимая рука рынка»! Ну, в лучшем случае — специальные люди, которых для этого выбрали и которым за это деньги платят. Ты же свободен от этого бремени.

Каждый человек за себя, один Бог за всех! Но это ведь по существу — конец человеку…

Кто же главный враг свободы — в представлениях классиков современного либерализма? Разумеется, тоталитаризм (от латинского totalitas — цельность, полнота).

Ханна Арендт, вводя это понятие в широкий научный оборот («Истоки тоталитаризма», 1951), числила за тоталитаризмом три главных греха:

1) Всеобъемлющая государственная идеология, стремящаяся объять все без исключения стороны общественной жизни.

2) Всеобъемлющий государственный контроль, проверяющий все акты общественной жизни на соответствие универсальной идеологии.

3) Всеобъемлющее государственное насилие, ликвидирующие любое несоответствие заявленной идеологии тех или иных общественных проявлений.

То есть классики современного либерализма выступают против государства как инстанции, представляющей интересы целого. Претензия государства на то, чтобы знать эти интересы, контролировать соблюдения их индивидами и наказывать за нарушение этих интересов — все это тоталитаризм.

На что же может претендовать государство? По мнению штатных либералов, оно может служить чем-то вроде договорной площадки, где участники социальных процессов согласовывают взаимный баланс своих интересов. Перетирают, так сказать, вопросы по понятиям. И вот результатом этих терок и является выдаваемый обществу «общий интерес».

«Так и должно быть! — подтверждает эту мысль один адепт тотального либерализма. — Это баланс интересов между бедным и глупым большинством — и богатым и умным меньшинством, достигаемый путем лоббирования. Без него демократия скатится в охлократию».

Иными словами богатое и умное меньшинство осуществляет некий сговор на уровне государства — а теперь и на надгосударственных уровнях — и спускает результат его в виде законов в общество. Ну, бедное и глупое большинство утирается, оставаясь и далее бедным и глупым.

Такая вот альтернатива тоталитаризму.

Но в чем принципиальный, родовой порок либеральной модели общественного процесса? А в том, что она принципиально отказывается признавать наличие какой бы то ни было инстанции, говорящей от лица целого. Имеют право на существование только частные интересы. Любые же общие — всего лишь производные от взаимодействия массы частных. И никакой собственной, независимой от частных интересов основы государство не имеет.

Каковы практические последствия реализации либеральной модели общественного устройства?

Первой под раздачу попадает христианская церковь. Требований христианства очень точно оценил когда-то Боэций, сформулировав в начале шестого века следующий тезис: «Приверженцами христианской религии объявляют себя многие, но единственно прочна лишь та вера, что зовется католической, или всеобщей. Ибо, с одной стороны, ее авторитет опирается на всеобщие предписания и правила, а с другой — культ ее распространился уже почти во все пределы мира»

То есть основа христианского воззрения на мир — некий свод всеобщих предписаний и правил.

«Всеобщих?! — возбуждается либерал. — Тоталитаризм! Под нож!!!» Никто не смеет присваивать себе право вещать от имени всеобщего, ибо всеобщее — есть лишь производная от столкновения и согласования частных мнений и интересов. И далее идет глобальный наезд на традиционную церковь, стригущую под одну гребенку и умных богачей, и глупых бедняков.

Впрочем здесь я бы либерала даже поддержал. То, что было великим новаторством полторы тысячи лет назад, сегодня выглядит убого и архаично. И претензии церкви на то, чтобы диктовать обществу общие принципы и интересы — действительно смешны.

Вот только либерал на церкви не останавливается. Второй его мишенью становится мораль, природу которой наиболее точно сформулировал Кант: «Поступай так, чтобы правила твоей воли могли бы быть всеобщим законом». Знаменитый кантовский категорический императив. Иначе говоря, мораль обязует человека руководствоваться лишь такими принципами деятельности, которые согодились бы и для любого другого разумного жителя Земли.

Скажем, «По газону не ходить!» Почему? Что плохого случится, если я пройдусь босыми ступнями по мягкой травке? Но если все 7 млрд. человек пройдутся босиком по мягкой травке — газонам конец. Таков внутренний алгоритм моральной оценки любого действия. Сквозь моральное сито проходят лишь те установки, примени которые даже все 7 млрд. человек — ничего страшного не случится, напротив, всем будет хорошо. Такова природа морали. Всеобщность предписаний — ее конек.

«Всеобщность?!» — возбуждается либерал. — «Тоталитаризм! Под нож!!!» Имеют право на существование лишь частные ценности отдельных социально-культурных групп. И мультикультурализм — основа их сосуществования. Никаких всеобщих ценностей быть не должно! И идет мощнейший наезд на традиционную мораль — во всем блеске и изощренности современных пиар-технологий.

В итоге же блестящая снаружи либеральная свобода завела все человечество в тупик.

Доминирование частного интереса отдало 1 проценту населения 99 % всех планетарных активов. Умное меньшинство рулит! Вот только эта рулежка привела к тому, что накрылась индустриальная модель воспроизводства капитала. Платежеспособный спрос населения выпал из нее, а примерно 80 % человечества при таком раскладе оказываются просто ненужными. И вполне серьезно обсуждается вопрос о путях их ликвидации.

Ну, а разрушение морали как базового всеобщего регулятора следом поставит крест и на оставшихся 20 %.

Тупик, господа либералы! Без инстанции, способной формулировать всеобщий интерес независимого от частных, эгоистически интересов — человечеству кирдык. Завалите вы человечество. Но что может быть такой инстанцией? Что есть в руках у людей, что обладало бы объективно-всеобщим статусом? Есть ли вообще такая инстанция?

Есть такая инстанция! Это наука. Наука как универсально-всеобщий способ отношения к миру.

Во главе человечества нужен не клуб триллионеров, дербанящих весь мир, а сообщество ученых, способных моделировать процессы, считать последствия принимаемых решений и принимать лишь те, что ведут к приращению общего богатства населения земли. Для которых 2 на 2 всегда равно 4-м, а не тому, что в данный момент выгодно корпорации «Дженерал моторс».

Фактически это такой сильно модернизированный советский Госплан. Вот только он считал на счетах, а сегодня и, тем более, завтра в его ведении будут совсем другие возможности.

Есть только одно но! Такая штука требует принципиально новой социальной элиты. Предприниматель, лоббист, адвокат, обслуживающие их политические петрушки — все это сдвигается в середину социальной пирамиды. А ненужные элементы просто ликвидируются за ненадобностью. На самый же верх выводится научная элита. Которая и рулит человечеством в обозримом будущем. Сумеем такое провернуть — молодцы. Не сумеем — пропадем.

Характер нынешнего кризиса позволяет сделать следующий вывод. Либо человечество забирается на ступеньку пост-экономической стадии своего развития, где сносятся все частно-эгоистические интересы и сверху вниз начинается отстройка пирамиды общего интереса. Либо нам остается просто загнуться у подножия этой ступеньки. Где нас и отыщет когда-нибудь завернувшая сюда экспедиция инопланетных межзвездных археологов.

Отыщет, похоронит и напишет поверху: «Они этого не смогли!»

18 января 2017 г.

Почему хороший народ плодит плохих бояр — и потом сам под них ложится?

Один читатель спрашивает: «Откуда среди нас, замечательного русского народа, появилось столько бандитов, коррупционеров, продажных судей, полицейских и политиков?»

Вот как я бы ему ответил.

А причем здесь народ? При всех своих достоинствах и недостатках русский народ к политическим процессам (т. е. процессам распределения власти) не имеет никакого отношения. Как, кстати, и любой другой народ.

Политический процесс — явление сугубо внутриэлитное, народ тут даже рядом не стоял. Не стоял, не стоит и не будет стоять. В лучшем случае — будет использован как пушечное мясо во внутриэлитных разборках. Сами же внутриэлитные процессы подчинены нескольким весьма строгим закономерностям.

Политический класс — есть паразит, крышующий определенный народ. Стационарный бандит. Грабитель. При этом есть всего два режима его существования. Либо он грабит по преимуществу соседние народы (колониальный режим). Либо же, если это по каким-то причинам не удается, грабит тот народ, на шее которого сидит.

В первом случае, когда основной источник доходов находится вовне, внутри своей страны политический класс ведет себя относительно прилично. Ограничивает коррупцию, бандитизм, продажность судей и т. д. То есть дома старается особо не свинячить.

Во втором случае, когда грабить вовне не пускают слишком сильные конкуренты, приходится грабить внутри. При этом неизбежно развиваются центробежные процессы, когда отдельные элитные кланы захватывают отдельные общественные ресурсы и начинают их крышевать, не допуская к ним других. Сами же состригают с крышуемого ресурса максимально возможную ренту.

В средние века, когда ключевым ресурсом были сельскохозяйственные площади и работающее на них сельское население, эта система кланового крышевания ресурса оформилась в виде феодализма.

Современный общественный уклад технологически более сложен. Значимым общественным ресурсом оказывается не только земля, но и сектора промышленности, государственные институты (суд, прокуратура, полиция, таможня и т. д.), системы управления (министерства, ведомства) и много чего другого.

Все это оказывается в руках кланов, состригающих с выше названных объектов соответственную ренту. Называется это почему-то словом «коррупция», в действительности же это обыкновенный феодализм. К которому неизбежно приходит любой политический класс, не допущенный грабить вовне. Феодализм — есть естественная система ограбления собственного народа политическим классом, запертыми внутри границ собственной страны.

Способов борьбы с феодальным политическим укладом история знает также не очень много. Собственно есть всего один. Называется тирания. Это когда тиран, опираясь на поддержку народа, откручивает головы самым влиятельным феодалам, централизует общие ресурсы в своих руках и выделяет при этом известную долю поддержавшему его народу.

Так было с античными и средневековыми тираниями, с тираниями современной истории. Ничего нового придумать здесь принципиально невозможно.

Кстати выход из европейского феодализма также оказался возможным лишь через абсолютизм. «Всемирный паук» Людовик XI, исправно откручивавший головы крупнейшим феодалам, кардинал Ришелье, пушками сносивший феодальные замки при Людовике XIII — вот типичные модернизаторы феодальных обществ. Только тирания, только откручивание голов! Других выходов из феодализировавшегося общества история пока что не придумала.

Народ участвует в этих процессах ровно так, как гениально отражено у Александра Дюма: «Галантерейщик и кардинал — это сила!» Но ведущая роль внутри этой парочки принадлежит все же кардиналу, не правда ли?

Так что народ здесь в целом не при чем. Бандиты, коррупционеры, продажные судьи и прокуроры, милиционеры-преступники и прочая и прочая — это все явления российских внутриэлитных процессов. Протекающих отвратительно — по одному из самых худших из всех возможных сценариев.

А русский народ — что ж, как и любой другой народ в его положении, он ждет тирана. Который придет, открутит головы самым наглым и зажравшимся феодалам, централизует все ресурсы на общественно значимых направлениях и даст ему, русскому народу, вздохнуть полной грудью.

Ждет, ждет, ждет…

И вот еще вопрос:

«Но так ли отчетлива граница между правящей элитой и народом? Откуда, к примеру, появилась правящая элита сегодняшней России? Ведь даже члены пресловутой семибанкирщины как будто не из заграницы нам засланы. И далеко не вся сегодняшняя элита — потомки советской партийно-комсомольской элиты. Да и та формировалась вовсе не из аристократии царских времен. То есть как происходит алхимическое превращение вчерашней части народа в сегодняшнюю элиту — не только в России, но в той же Австрии или США? И излечима ли эта болезнь человечества в принципе?»

Я думаю, что никакого особенного вопроса здесь нет. Политическая теория социальной мобильности (и ее подраздел — концепции вертикальной мобильности) разработана в достаточно мелких подробностях.

Граница ведь проходит не по персонам, а по способам добывания себе на хлеб насущный. Вчера был «простой инженер», а сегодня таможенник с годовым доходом в несколько миллионов долларов. Это если социальные лифты работают исправно и из простых инженеров можно попасть на таможню и сделать там карьеру. Универсальный вариант — женился на дочке таможенника, попал в клан, получил должность в кормление… Но это — пока сословные границы не закостенели и касты не сделались закрытыми.

Еще раз скажу: описание социальных лифтов, возносящих людей из «народа» в «элиту» — не проблема. Проблема — в другом: излечима ли в принципе эта болезнь человечества, когда люди внутри одного вида делятся на хищников и жертв?

Мой ответ — не знаю.

17 января 2017 г.

Осторожно! Инженеры человеческих мозгов!

Психолог — нынче модная профессия. Иных хлебом не корми — дай только кому-то постороннему поковыряться в их мозгах.

Но чем по-настоящему отличается Плохой психолог от Хорошего психолога?

Идеологию Плохого психолога очень хорошо сформулировал Гюстав Флобер. «Госпожа Бовари — это я», — сказал он как-то о главной героине одноименного романа. Фактически здесь он раскрыл творческую лабораторию любого писателя. Вложить в главного героя свои чувства, свое мироощущение — на такой основе действует обычно творец художественных образов.

Но точно так же работает и Плохой психолог, вкладывая в пациента свои чувства, свое видение мира, свое мироощущение. «Жить надо вот так!» — говорит он, обобщая свои собственные представления о жизни. Те, которые лично ему — Плохому психологу — оказались подходящими по размеру, по характеру, по его личностным свойствам и качествам.

Фактически эффективно действующий Плохой психолог напяливает на пациента свою собственную личность и отпускает в мир: «Вот так и живи!» Нетрудно догадаться, что после этого его пациенты делятся на две неравные части.

Меньшая — это те, кто по своим личностным характеристикам схожи с тем психологом, и им его рекомендации подходят. Намного большая — те люди, которые по своему психотипу существенно отличаются от психолога и которым остается только быстренько забыть о тех сказках, которые он душевно им напел, и жить дальше как жили.

Совсем не так действует Хороший психолог. Мне он видится более всего похожим на ученого-энтомолога. Тщательно и с любовью разбирается он с миром невероятно многочисленных и крайне разнообразных букашек, выясняя о них все до тонкостей. В какой экологической нише каждая из них живет, чем питается, каковы ее враги, как она от них защищается, как нападает, каковы ее сильные стороны, каковы слабые…

Главное для Хорошего психолога — это понять пациента, выяснить, к какой разновидности букашек он относится. А уж далее можно начинать чистить образ мыслей и — самое главное — образ жизни данной особи, удаляя все ей несвойственное и направляя ее туда, где она может существовать наиболее органично для своей породы.

То есть Хороший психолог дает пациенту рекомендации, вытекающие исключительно из тех характеристик, которыми наделил данную букашку Творец. А вовсе не из своих представлений о том, что такое хорошо и что такое плохо. И очень возможно, что разным людям он даст диаметрально противоположные рекомендации. Если окажется, что это — принципиально друг на друга непохожие букашки.

Поэтому любой общий, пригодный для всех перечень советов, выложенный от имени психолога — это свидетельство его профнепригодности. Свидетельство того, что он — Плохой психолог. И держаться от него надо подальше.

27 декабря 2016 г.

Сталин как русская мечта о справедливости

О ком еще писать в канун дня рождения Сталина как не о Сталине? Собственно добавить что-то еще к тому, что уже и так растиражировано по просторам Интернета, невозможно. И жизнь, и громадное значение этого человека для нашей страны — все уже многократно препарировано, разложено по полочкам и обложено гранитом. Не своротишь. И все же…

Кажется, Черчилль как-то сказал, что Хрущев — это единственный в мире политик, который не только объявил войну мертвецу, но и умудрился ее проиграть. И это действительно так. А сегодня с треском проигрывают свою войну со Сталиным и последыши Хрущева.

Нет, физически они еще на коне! Возглавляют министерства и ведомства, рулят губерниями, сидят в советах директоров банков и корпораций, заседают в думах — как говорится, вошли во вкус. А вот духовной власти над поверженным и приватизированным народом у них нет. Как говаривал когда-то Пушкин, русский мужик своего барина не уважает. Сегодня это очевидно как никогда. Русский народ уважает нынешних бар ровно настолько, насколько они того заслуживают. То есть никак. И огромная заслуга в том, что это так и для нынешнего поколения, принадлежит Сталину. Ибо уважение русских уже отдано — ему.

Много это или мало — отсутствие духовной власти над народом? При условии, что все остальные виды власти практически ничем не ограничены?

Это и мало, и много.

Мало — потому что сам по себе народ никогда не сбросит удавку, которую затянули на его шее в 90-х годах прошлого века. Имеющихся видов власти достаточно, чтобы элиты могли удерживать людей в состоянии ничтожества сколь угодно долго. Никаких «восстаний масс» не бывает без руководства одной или нескольких элитных групп, решивших в своих клановых разборка опереться на народ. Без такого руководства самое большее, на что он способен — это упиться вусмерть «Боярышником» и хотя бы так опротестовать свою никчемную жизнь.

Пока что российским властно-финансовым кланам удается осуществлять свои внутриэлитные разборки сугубо под ковром — без привлечения народа в качестве решающего аргумента. Собственно это — одно из самых жестких правил внутриэлитных разборок эпохи Путина. Не выносить сор из избы. Не делать вечную межклановую грызню фактом публичной политики.

В условиях расширяющейся кормовой базы, когда есть чем удовлетворить аппетиты каждого в серпентарии единомышленников, это может продолжаться сколь угодно долго. А вот в условиях нарастающего кризиса, когда кормовая база сужается, когда всем всего все равно не хватит — кто-нибудь да оступится!

И, вместо того, чтобы честно вылететь из круга допущенных к корыту, кинется восстанавливать попранную справедливость, апеллируя к народу. Ведь это так нетрудно — организовать народ на политическую активность. Технологии отработаны до мелочей. Были бы деньги и достаточное количество грамотных организаторов.

И народ, разумеется, откликнется. За справедливость-то? Да легко! Когда русские встанут за справедливость, мало не покажется никому. И очень скоро — даже тем, кто попытался привлечь его к политическим разборкам. Ибо очень быстро окажется, что представление народа о справедливости значительно отличается от идей тех из властной кучки, кто его призвали на баррикады.

В политическом измерении это будет восстановление советской власти. С одним единственным отличием. Никакими носителями «единственно верной» идеологии там не будет даже пахнуть. Как-нибудь и без них договорятся, что народу на пользу, а что нет.

А Сталин? Что ж, у русских неплохая память. Они ведь обязательно вспомнят, как он неоднократно пытался вылезти из-под власти «руководящей и направляющей». И как ему это в конечном итоге стоило жизни. Этот урок точно не будет забыт. Как не будет забыт и сам человек, попытавшийся построить первое в мире народное государство.

Не получилось? Бывает.

Будем надеяться, что у его потомков получится лучше.

21 декабря 2016 г.

Выбор храма: мы за храм науки или религии? За социализм или феодализм?

Многие мои друзья плюются — и, возможно, справедливо, глядя на заполонившие все и вся рясы, кресты, лоснящиеся «лики» батюшек, купола бесчисленных храмов… Такое отношение понятно. И мне бы тоже хотелось вместо пооткрывавшихся тут и там церквей видеть дома детского творчества. А вместо бесчисленных попов в школах — приходящих туда университетских профессоров физики, математики, химии, биологии, открывающих детям величественное здание современной науки. Но — не срослось…

Однако можем ли мы пенять сильным мира сего за то, что они сделали ставку на свою идеологию? Ни в коем случае! Они — в своем праве. Идеология — это их собственность. Любая господствующая идеология — есть идеология господствующего класса, направленная на духовное подчинение низших классов. И, соответственно, кому как не господствующим элитам выбирать — что эффективней в деле подчинения масс: омертвевший до полного окостенения «марксизм» хрущевско-брежневского разлива, осатаневший вконец «либерализм» или откопанное на свалке истории и на живую подсоединенное к розетке «православие-самодержавие-народность». Решили, что последнее подходит больше — их право!

Следует ли впадать в отчаяние по поводу того, что не наука, а религия будет все более и более формировать язык публичной коммуникации? Нет, для этого нет совершенно никаких оснований. Ведь свои позиции можно отстаивать на языке любой идеологии. А их, этих позиций — как было, так и остается всего две. Позиция властвующего меньшинства — и позиция подвластного большинства. Все остальное — не более чем градации и оттенки этих двух.

Можно сказать «богу — богово, а кесарю — кесарево». А можно сказать «партия — руководящая и направляющая сила…» Язык разный, а сказано одно и то же: подчинись властвующему и безропотно прими его власть. Не нравится язык Библии и «марксизма», пожалуйста — можно то же самое сказать на языке позитивизма, обратясь к теории элит. Неважно, на каком языке ты говоришь — важно, что говоришь, какую позицию ты занял в идеологическом пространстве.

Скажем, Николая Кузанского и Маркса разделяют четыре столетия. Но когда первый говорит об «обожении» человека как цели бытия, а второй — о присвоении человеком всех своих сущностных сил как цели истории, они говорят об одном и том же. О человеке, вышедшем из-под какой бы то ни было власти, о человеке, ставшем и впрямь венцом творения. Только на языке Кузанского человек сливается с Богом, а на языке Маркса — становится самим собой через экономическое раскабаление. Но вот «набор потенций и компетенций» и там, и тут оказывается примерно одним и тем же.

Так что, господа российские «элитарии», хотите христианской идеологии? Будет вам христианская идеология. Ведь и на этом языке не так сложно рассказать о вашем убожестве и убожестве создаваемой вами системы.

Вот в высшей мере характерная для нее история одного российского бизнесмена. Он возит из Китая на родину всякое медицинское оборудование и сопутствующие товары. Например резиновые перчатки и пластиковые шприцы. Понятно же, что столь сложную товарную номенклатуру при нынешней системе в самой России не произвести! Впрочем в рамках импортозамещения перчатки теперь ввозятся отдельно, упаковка отдельно, окончательную сборку изделия производят на родине.

Но речь не об этом. А о том, что достаточно еще молодой бизнесмен в течение последнего года вырвал последний волосок из своей рано поседевшей головы и начал искать контракты на поставку китайской медтехники в США. И нашел, молодец! Еще одна русская буржуазная семья не пойдет по миру.

Что же заставило перспективного российского предпринимателя сворачивать налаженный бизнес на родине и выходить на новые, доселе незнакомые рынки? Может быть, долгожданное импортозамещение?

Нет, его доконали лицензии, разрешения и еще целая гора бумажно-юридического мусора, меняющегося ежегодно, а то и не по разу в год — и ведь за каждую бумажку нужно еще платить! И этих выплат достаточно, чтобы перспективный бизнесмен в скором времени снял с себя последнюю рубашку и продолжал вести бизнес практически в нижнем белье.

К счастью для собственного гардероба в этом году он стал чуть ли не половиной своего бизнеса молодым американским предпринимателем. А там, глядишь, и целиком переметнется под крыло супостата…

Но к чему я завел речь о нем? На рубеже 80-90-х годов прошлого века простодушные прорабы перестройки (ну, те из них, кто и впрямь был простодушен) полагали, что делают исторический выбор между социализмом и капитализмом. В пользу капитализма, естественно.

Но они ошибались.

Такой выбор перед нами не стоял. Как выяснилось позже, капитализм вообще не записан в скрижалях нашего богоспасаемого отечества. Ну, не получается на его заснеженных просторах этого капитализма! А реальный исторический выбор выглядел так: социализм или феодализм.

В самом деле, разве не снимает сегодня приличный российский чиновник феодальную ренту со своего административного феода? Разве не таков базовый элемент в матрице российского политико-экономического уклада? И что с того, что административный феод пока еще не пожизненный и не наследуемый? И что входит в него не столько земля и недра, сколько административные должности, позволяющие стричь доход куда эффективнее, чем владея землей и недрами?

Все еще придет. Франкские графы тоже были поначалу всего лишь королевскими управляющими с элементами судебной власти. А ведь как поднялись следом за какую-то пару сотен лет!

То есть и четверть века назад, и сегодня перед Россией стоял и, я надеюсь, все еще стоит лишь один исторический выбор: социализм или феодализм. Забудьте о капитализме, его в России нет и не будет! И если уж выбирать между двумя возможными политическими и хозяйственными укладами, то я обеими руками за социализм.

Как и за язык просвещения и науки — а не за тот, на 99 процентов непонятный прихожанам, на котором отправляют службы в храмах, заменивших сегодня физические, астрономические и радиокружки.

7 ноября 2016 г.

Общество народной демократии

О свободе и демократии для русских

Прежде всего, мои искренние извинения татарам, башкирам, евреям, хантам, черемисам и иным представителям более чем 180 национальностей, проживающим на территории России. Извинения за то, что всех скопом записал в русские. Но так уж получилось, что отсюда, из-за границы, этнические различия не очень видны. И всех жителей России, независимо от этнической принадлежности, здесь всегда называли и называют русскими. Не буду и я нарушать установившуюся традицию. Хотя, говоря о свободе и демократии для русских, мы все с вами понимаем, что речь идет обо всем нашем многонациональном народе.

Собственно, это не научная статья. Все, что здесь выкладывается — не только не научно, но, местами, даже и антинаучно. Это — просто мечта. О стране, в которой я хотел бы, чтобы жили мои дети. Впрочем, конструктивная критика приветствуется. Да и неконструктивная, в общем, не возбраняется.

1. Может ли приличный человек говорить о свободе и демократии?

Сегодня уже, пожалуй, что и может.

В самом деле, где-то с середины 90-х «либерализм» и «демократия» превратились в слова исключительно бранного лексикона. Ибо стало окончательно ясно, что все свободы, принесенные «либералами» западного разлива, оказались свободами от какой бы то ни было социальной ответственности, свободами от норм элементарной морали, свободами от требований справедливости. Свобода в этом исполнении оказалась свободой эпохального воровства, свободой выкидывать 76 миллиардов рублей на гуцериевские свадьбы, и это в условиях, когда более половины населения страны входят в категорию «нищих» и «бедных».

Да и принесенная нам «демократия» оказалась грубой и циничной фальшивкой. Соревнование денежных мешков по контролю над СМИ и избирательными комиссиями — вот и вся демократия. Весь «демократический процесс» свелся к двум вещам: 1) кто лучше наврет населению устами нанятых пиарщиков через подконтрольные СМИ; 2) кто лучше «подсчитает» голоса, опираясь на подконтрольные избирательные комиссии. Вот и вся демократия, подаренная стране восторженными демократами 90-х. Так что, когда кремлевские забрали всю эту «демократию» под себя, народ даже и не вздрогнул — еще не хватало из-за всякого дерьма вздрагивать!

Итак, либералы и демократы 90-х всучили русским вместо свободы и демократии пахабнейший фальшак. Грубую и циничную подделку. Естественно, что обнаружив это обстоятельство, народ с негодованием отвернулся и от предложенной ему «свободы», и от «демократии». А с либералами и демократами и вовсе на одном гектаре не присядет — ибо брезгливо.

И вот сейчас, когда маски давно уже сорваны, когда всем понятно, кто есть ху, когда никто и не подумает прислушиваться к словесам либералов и демократов из 90-х, именно сейчас стало вновь возможно вернуться к обсуждению свободы и демократии для русских.

Ибо на самом-то деле народ ведь не может нормально жить и развиваться без свободы и демократии. И то, и другое — необходимо как воздух. Но, разумеется, это должны быть действительно свобода и демократия, а не те фальшивки, что были подсунуты простодушным русским 25 лет назад.

О демократии написано тысячи томов ученого вранья и высокоумного бреда. А вот о вещах действительно важных не сказано почти ничего. Так что, нам придется разбираться и со свободой и с демократией с самых азов, с самого начала. Разбираться самим. И даже не отвлекаться на те бредни о демократии, которые призваны замазать сущность современных «демократических систем». А их сущность проста — это развод лохов в интересах сильных мира сего.

Итак, демократия денежных мешков народу перпендикулярна. А какая же демократия может действительно считаться Властью Народа? Разумеется, сегодня разговоры об этом беспредметны. Ибо заложенный в 90-х компрадорский колониальный режим несовместим ни с какой демократией. Но он не вечен. Слишком ничтожны его силы, чтобы удержаться на такой территории. Слишком велики его внутренние противоречия, под грузом которых он и рухнет. И вот тогда встанет вопрос о правильной жизненной организации русских, основанной на принципах свободы и демократии. Сегодняшние белоленточные нам здесь не в помощь. Думать придется самим. Желательно сделать это заранее, чтобы быть готовым к любым вариантам. Вот и подумаем.

2. Первое условие свободы и демократии

Первым условием свободы и демократии является наличие оружия и военной организации в руках народа. Лишь вооруженный и обладающий военной организацией народ может быть субъектом демократии. Все остальное — сказки для младшей ясельной группы.

Нужно понимать простую вещь. Кратос, второй корень в слове «демократия», обозначает власть. А власть зиждется на способности проецировать силу. Кто обладает этой способностью, тот и власть. Кто не обладает — тот «подвластное население». То есть, рабы в разной степени рабства.

В течение многих веков наличие клинка на поясе отличало свободного от несвободного. С чего бы это сейчас что-то существенно изменилось?! Во все века разоружение народа властвующей бандой было первым шагом к его порабощению. С чего бы это сейчас что-то существенно изменилось?!

А на все крики о том, что вот там-то и там-то население не обладает оружием, но ведь там демократия, давно уже ответил Гете. «Нет рабства безнадёжнее, чем рабство тех рабов, себя кто полагает свободным от оков».

Итак, лишь вооруженный народ может быть субъектом власти. То есть, носителем демократии. Это понимание фундаментальнейшей основы демократии до сих пор сохранилось во второй поправке к американской Конституции. «A well regulated Militia, being necessary to the security of a free State, the right of the people to keep and bear Arms, shall not be infringed». «Поскольку хорошо организованное ополчение необходимо для безопасности свободного государства, право народа хранить и носить оружие не должно нарушаться».

Власть предержащие пускаются во все тяжкие, дабы лишить народ США этого права. И это понятно. По-другому они поступать просто не могут. Ибо разоружение народа — естественный инстинкт властвующей банды. Чем безоружнее народ, тем проще делать с ним все, что угодно.

Разумеется, одного лишь оружия на руках населения недостаточно. Чтобы быть действительно субъектом власти, народ должен еще обладать и современной военной организацией. Наиболее удовлетворительно это условие до последнего времени выполнялось в Швейцарии. Сплошная военная обязанность до 50 лет, регулярная военная подготовка резервистов, до последнего времени — хранение в домашних оружейных шкафах табельного армейского оружия. Это хорошая и правильная база для действительной, а не сказочной власти народа.

Будьте уверены, если перед руководством какой-нибудь швейцарской общины встанет вопрос — на что пустить имеющиеся деньги, на ремонт дороги или на модернизацию стрелкового тира, выбор в 9 случаях из 10 будет в пользу тира. Просто потому, что швейцарцы знают толк и в свободе, и в демократии. Впрочем, и в Швейцарии институт вооруженного народа тоже постепенно издыхает. Сегодня в домах швейцарцев уже нет армейского вооружения. Что ж, тем проще властям будет иметь дело с собственным народом…

В российской истории наиболее близким прообразом демократической организации были вовсе не мифические Новгород со Псковом, где в реальности рулила никакая не демократия, а самая махровая торговая олигархия. Нет, действительно демократический уклад общественной жизни был в области казачьего войска. Именно народ-войско всегда являлся и, будьте уверены, является и сегодня наиболее адекватной социальной организацией для демократической власти. Что мы, собственно, и наблюдали в реальной истории. Казачий уклад демонстрирует нам самую лютую выборность всех органов власти, самую свирепую подконтрольность и отзываемость любых выборных, короче, демократию не на словах, а на деле.

Что характерно, военная организация, регулярные учения, смотры, сборы, ничуть не мешали казакам заниматься землепашеством, ремеслами, торговлей и прочими вполне человеческими делами. Так что, вопрос лишь в правильной общественной организации, в правильном сочетании гражданских и военных элементов в жизни людей. Если мы действительно хотим говорить о демократии, а не о ее фальшивых имитациях. Ибо, еще раз, только вооруженный народ может быть властью. Безоружный народ — всегда и везде был объектом доения со стороны власти. И более никем!

Так что, если мы хотим говорить о свободе и демократии для русских, то прежде всех остальных вопросов мы должны продумать организацию Национальной Гвардии. Только не той солянки из омоновцев и вованов, которую придумали кремлевские для подавления народного протеста. Нет, Национальная Гвардия должна стать той структурой, где всякий отслуживший срочную службу проходит регулярную военную подготовку по месту жительства. Где всякий владеет табельным оружием и хранит его дома. Где тяжелое вооружение хранится в учебных центрах и на базах хранения, и любое подразделение Национальной Гвардии знает, как в случае тревоги к нему добираться и с ним развертываться…

Но, самое главное, Национальная Гвардия должна быть не государственной, а общественной структурой. Структурой народной самоорганизации. С избираемым командованием, как это было в казачьем войске. Ибо цель существования Национальной Гвардии — предотвращение любых поползновений государства на то, что оно может узурпировать права граждан. И, лишь обеспечив таким образом свои тылы, народ может далее задумываться о том, как ему демократически организовать также и свою гражданскую жизнь. Ибо без военного обеспечения своих прав и свобод, любые демократические мечтания так и останутся демократическими мечтаниями.

Разумеется, существование Национальной Гвардии не отменяет регулярную армию. Но их задачи принципиально разные. Задачи армии имеют военных характер и направлены вовне — для противодействия армиям иных государств. Задачи Национальной Гвардии имеют политический характер и направлены внутрь — для реального силового обеспечения гарантий народных прав и свобод. Впрочем, ничто не мешает Национальной Гвардии в случае реального форс-мажора подставить свое плечо армейцам — свои же люди….

В обществе вооруженного народа невозможно будет даже представить себе нынешнюю «Хованщину», массовое побоище кавказской и азиатской мафий на русской земле — за право крышевать здесь приглянувшийся им бизнес. И те, и другие были бы просто окружены стянутыми по тревоге подразделениями Национальной Гвардии окрестных микрорайонов и уложены в пыль прямо здесь же, на кладбище. Массовый автоматический огонь — как правило, весьма доходчивый аргумент в деле растолковывания основ общежития.

В США есть штат Вермонт, практически все жители которого вооружены. Здесь даже существует налог на безоружность. Логика простая: если в доме нет оружия, значит ты не хочешь брать на себя ответственность за свою безопасность. Значит, заботиться о твоей безопасности приходится другим. Значит, плати налог.

Всем тем, кто опасается, что вооруженные россияне друг друга перестреляют, сообщаю, что Вермонт входит в тройку самых безопасных штатов США. В России, которую я хотел бы когда-нибудь увидеть, тоже будет существовать налог на безоружность.

Итак, военная организация народа. Это еще не сама демократия. Это лишь условие, при котором демократия становится возможной. Без него весь выбор «демократических систем» сводится к выбору, как именно нам будут парить мозги. Но вот обеспечив силовое прикрытие своих прав и свобод, народ может уже реформировать на демократических началах и свою гражданскую жизнь.

Об этом стоит задуматься более подробно.

3. Первый шаг к демократии — возвращение народу правосудия и правопорядка

Национальная Гвардия как институт вооруженного народа — это такая большая дубина, которая всегда должна быть под рукой, но к которой не станешь обращаться по каждому поводу. Гораздо чаще человеку доводится сталкиваться с государственным насилием, общаясь с полицией, судом, прокуратурой и прочими органами судебной и правоохранительной систем.

Краеугольным камнем общества народной демократии является возвращение народу функций правосудия и правопорядка. Функций, давным-давно отнятых у людей, но без возвращения которых народу никакой демократии нет и быть не может.

Если мы заглянем в варварские «Правды» германских народов 4–6 веков, или же в «Правды» славянских народов 6–8 веков, то везде найдем там примерно одну и ту же ситуацию. Территории контролируют общины. Причем, они контролируют даже не землепользование. Земельный передел — это куда как более позднее изобретение, связанное с наступившей нехваткой земельных фондов. Нет, в эти времена землепользование еще личное дело каждого из общинников. Какую территорию от леса очистил, огородил — та и твоя.

А что контролировала община? Под ее контролем правила общежития. Охрана порядка, суд, соблюдение договоров, правоприменение. Королевские и княжеские дворы не лезут в дела общин, общины не лезут в дела дворов, собирая лишь средства на содержание королевских (княжеских) отморозков, которые все же нужны, дабы сражаться с такими же отморозками соседей. Но земля, администрирование, суд и право принадлежат общине. То есть, народу.

А затем в течение нескольких столетий происходит постепенный отжим всего этого. Сначала — королевскими дворами, а затем даже их управляющими — графами. Которые постепенно сами становятся господами на отжатой земле. Это на западе. У нас названия другие, суть та же. Сначала у общин отжимается суд и правоприменение. Затем администрирование и, наконец, земля. И вот, уже во времена высокого средневековья мы видим, что право принадлежит государю, а чуть позднее — государству. И думаем, что это в природе вещей, когда право принадлежит государству.

Но нет, так было не всегда. И будет не всегда. Там, где на общину нет давления вооруженной банды отморозков, именующих себя государством, она легко и непринужденно осуществляет функции суда, правоприменения и охраны порядка.

Мне возразят, что регулирование правопорядка общиной — это дела седой старины, что с тех пор общество развилось, изменилось, и община не может более управлять собственной жизнью, осуществлять суд, контролировать правопорядок. Так вот, это не так.

Менее двухсот лет назад французский политик и ученый, Алексис де Токвиль, посетил Америку. В 1835 году он выпустил книгу, написанную по впечатлениям своей поездки, назвав ее «Демократия в Америке». В ней он с восторгом описывает, как пуританские общины, осев на земле, тут же обзаводятся выборным судьей, выборным же шерифом, его помощниками. И осуществляют правовой режим на своей территории без всякого обращения к государству. Именно эти порядки французский политик и объявляет эталонной демократией. С тех пор прошло, напомню, менее двухсот лет.

Право и суд изначально принадлежали общине. Право и суд автоматически осуществлялись общиной на пока свободном еще от государства американском континенте. Право и суд должны быть отобраны у государства и возвращены общинам везде, где люди хотят жить в условиях свободы и демократии. Это и есть первый шаг к демократии. По крайней мере, в России.

Что это значит для будущей свободной России, которую придется строить после того, как колониальный режим сожрет сам себя? Это означает снос в пыль, до последнего камня той «судебной» и «правоохранительной» системы, что существует сегодня. Обществу народной демократии совершенно ни к чему это продажное дерьмо. И уж точно ему не нужно правоохранение и суд «от государства».

А что же взамен? А взамен каждая община сама выбирает себе судью и начальника милиции (шерифа). Сама нанимает участковых (помощников шерифа). Сама их оплачивает. И сама же может в любой момент выпнуть все это к едреням, если вдруг окажется, что граждане недобросовестно выполняют свои обязанности.

Так что, осталось определиться с маленьким вопросом: а что же такое община в современных условиях? Собственно, это и есть сегодня главный вопрос теории демократии. Какова сегодня община? Что может стать этой «молекулой демократии»? Из чего она состоит? Как выглядит?

Последнюю пару тысяч лет общиной называли сообщество соседей, живущих на одной территории и вступающих друг с другом в разнообразные отношения по поводу совместного проживания. В переводе на современные реалии крупного российского города заготовкой общины является ТСЖ — товарищество собственников жилья.

Заранее предвижу смех и разочарование по поводу последнего тезиса. Да вы что, какое ТСЖ?! Да соседи по лестнично клетке друг с другом по десять лет не знакомятся! Да на собрание ТСЖ никого никогда не соберешь! Да всем вообще до фени, есть это ТСЖ, или нет! Как-то коммуналкой занимается, пусть даже через пень-колоду, и на том спасибо.

Верно, сегодня дела именно так и обстоят. Но у меня встречный вопрос: а будут ли ТСЖ пребывать в прежнем ничтожном состоянии, если вдруг окажется, что представители группы соседских ТСЖ будут выбирать окружного судью, который — не дай бог, конечно — будет судить тебя? Если представители ТСЖ будут нанимать начальника районной милиции и участковых? Если деньги на содержание соседней поликлиники и окрестных школ пойдут не через министерства и управления — эти паразитические наросты на теле образования и здравоохранения — а через ТСЖ, входящие в соответствующий округ? Я уж не говорю о финансировании коммуналки, которая сегодня является бездонной бочкой обогащения муниципальных чиновников и примазавшихся к ним фирм.

Так вот, если вдруг окажется, что система ТСЖ стала одной из ключевых систем распределения общественных фондов, надолго ли сохранится столь индифферентное отношение жильцов к этой форме общественной самоорганизации, какое мы видим сегодня? Готов спорить на что угодно, что очень скоро все изменится! Буквально, на глазах изумленной публики! И жители российских городов будут самым трепетным образом держать руки на пульсе своих ТСЖ.

Так вот, возвращаясь к правосудию и правопорядку. Выбор (наем) судьи, обслуживающего территорию судебного округа, наем начальника милиции, оперативников и участковых, действующих на территории этого округа в той, новой России, которая придет на смену сегодняшнему убожеству — все это должно стать сферой ответственности конгломерата соседских ТСЖ, образующих судебный округ.

Несомненно, здесь возникнет множество практических вопросов. Сколько жителей должно входить в судебный округ, то есть — какова производительность работы одного судьи, под которого судебный округ и нарезается? Каков должен быть штат работников охраны порядка на территории судебного округа? Какие вопросы судопроизводства и охраны порядка должны быть в компетенции судебного округа, а какие слишком сложны — и должны быть переданы судам и специализированным правоохранительным подразделениям более высокой инстанции?

Сейчас в России приходится 1,2 судьи на 10 000 населения. Вероятно, около десяти тысяч человек и должны составить судебный округ. Соответственно, совет из представителей 10–15 ТСЖ, совокупно представляющих эти самые 10 000 жителей и будет нанимателем судьи и участковых. Впрочем, обсуждать эти вопросы сейчас я даже не берусь — это дело исключительно профессионалов-практиков. Но уже сегодня ясно одно. Нанимать на работу судей и правоохранителей должна община в лице входящих в округ ТСЖ. И отрешать их от должности тоже должна она. Только так правосудие и правопорядок вновь вернутся к общине. Вернутся после многовековой узурпации их государством.

Выходя из дома, я вижу предвыборный плакат Норберта Хофера, кандидата в президенты Австрии от FPÖ на выборах 2016 года. FPÖ — Freiheitliche Partei Österreichs, Австрийская Партия Свободы. Она считается право-популистской, националистической партией. Этакий анфан-террибль австрийской политической системы. В первом туре Хофер вышел на первое место с третью голосов австрийских избирателей. Вероятнее всего, ко второму туру традиционные партии Австрии объединятся против него, мобилизуют своих избирателей и не позволят Хоферу стать президентом.

Его время еще не пришло. Но оно уже на пороге, оно уже стучит во все двери. Да, так вот, на плакате Норберта Хофера написано: «Das Recht geht vom Volk aus». Право исходит от народа! И это — голос времени. Право исходит от народа, и оно должно к нему вернуться. Свои пару мыслей на эту тему я изложил в предыдущих абзацах.

4. Второй шаг к демократии — возвращение народу администрирования своей общественной жизни

Общество народной демократии — это общество радикально субсидиарной демократии. Для тех, кто далек от сложной политологической терминологии, поясню, что это такое. Впервые термин «субсидиарность» был введен в политический лексикон Католической церковью и получил свое развитие во второй половине 19 века. Согласно принципу субсидиарности, основная масса политических решений должны приниматься на местном/локальном уровне, а не центральными властями. Центральная власть же должна играть «субсидиарную» (вспомогательную), а не «субортинативную» (подчинительную) роль, решая только те задачи, которые не могут быть эффективно выполнены на местном/локальном уровне.

Сегодня понятие субсидиарности чаще всего используется в пикировках между членами ЕС и Брюсселем. Представители европейских стран убежденно полагают, что вопросы, которые могут быть решены на национальном уровне, не следует отдавать на откуп бюрократам из ЕС.

Не менее часто на принцип субсидиарности опираются и в дискуссиях о федерализме. Дескать, все возможные полномочия нужно отдать администрациям штатов, земель или областей. И только то, что им точно не по силам, например, управление армией, — так уж и быть, оставляем в ведении федерального центра.

Самые радикальные последователи субсидиарной демократии доводят принцип субсидиарности до муниципального уровня. Многолетняя битва, например, между муниципалитетом Екатеринбурга и администрацией Свердловской области со стороны муниципалитета опирается именно на принцип субсидиарности. Типа, зачем нам отдавать полномочия и деньги на их реализацию областной администрации, когда мы и сами в состоянии все это сделать. Мы — ближе к народу и лучше знаем, что ему нужно и как это делать.

Дальше принцип субсидиарности почему-то не заходит. И напрасно. Ведь мы то с вами прекрасно знаем, что муниципалитет города-миллионника практически так же далек от жизни людей, как и администрация области. И все споры идут лишь о том, где будут тырить из бюджета — в областной администрации, или в муниципальной. Ибо из муниципального бюджета тырится ничуть не хуже, чем из областного.

Последовательная и логичная реализация принципа субсидиарности требует доведения его до мельчайшей единицы человеческого общежития. А такой мельчайшей единицей является ТСЖ. Или, как поправил меня один из читателей, ТОС — территориальное общественное самоуправление. Впрочем, юридические формулировки сегодняшней РФ не имеют значение — хоть горшком назови, лишь бы хоть как-то было понятно, о каком уровне общности людей идет речь. О соседском, о соседском уровне речь. Стало быть, именно на этом уровне и должно происходить первичное распределение общественных полномочий и общественных финансов — с делегированием наверх только тех полномочий и их финансового обеспечения, которые ТСЖ (ТОСу) точно не по плечу. А также — с осуществлением народного контроля за расходованием направленных вверх средств.

Итак, действительная свобода и действительная демократия, где люди на самом деле являются хозяевами общественных благ, а не смиренными получателями их от власть предержащих — по принципу «бери, что дают, а то и этого не будет» — это субсидиарная демократия. Которая выглядит так:

1) Формирование полномочий вышестоящих органов самоуправления осуществляется посредством делегирования этих полномочий от нижестоящих органов самоуправления;

2) Формирование кадрового состава вышестоящих органов самоуправления осуществляется посредством делегирования представителей нижестоящих органов самоуправления;

3) Формирование бюджетов вышестоящих органов самоуправления осуществляется посредством отчислений из бюджетов нижестоящего уровня;

4) Контроль деятельности любых органов самоуправления осуществляется уполномоченными представителями нижестоящих органов самоуправления.

А самый нижестоящий орган самоуправления — соседская община, как ее ни назови, ТСЖ, ТОС или как-нибудь еще. Она — фундамент, из нее должно расти вверх дерево общественного самоуправления. Оно же древо Народной Демократии. Под сенью которого человек избавится наконец-то от гнета задолбавшей его за последние пять тысяч лет власти.

Казалось бы, на бумаге все более или менее стройно. Дьявол, как водится, в деталях. Сколько уровней общественного самоуправления является оптимальным? По какому принципу распределять среди них полномочия? Как осуществлять между ними межбюджетные отношения?

И самое главное: как вообще согнать людей в эту самую соседскую общину, которая «фундамент», коли они друг от друга, как черт от ладана, шарахаются? И вообще знать друг друга не хотят? Не говоря уж о полном атрофировании навыков общественной работы? То есть, работы по управлению своими общественными отношениями?

Вот об этом и помечтаем далее.

5. Назад к общине или… вперед к общине? Ненаучно и даже где-то антинаучное общесоциологическое отступление

Любой половозрелый россиянин, находясь в здравом уме и твердой памяти, даже к самому слову «община» отнесется скептически. Фу-фу-фу, какая дикость! Неграмотные крестьяне-лапотники в домотканых портах и нечесаных бородах — вот что такое эта ваша община! Да-да, так и скажет этот самый россиянин, пребывая в здравом уме и твердой памяти.

Современность — это здоровый индивидуализм, частная инициатива, гибкость, креативность, мобильность. То есть все то, что привносит собой в 21 век раскрепощенный индивид, освободившийся от разнообразных пут, ограничивающих его потенциал. Так тоже скажет этот самый россиянин. И, как мне кажется, ошибется.

Даже на домашнем поле малого и среднего бизнеса, который по идее должен стать главным местом проявления индивидуальной инициативы, этот россиянин вчистую проигрывает разнообразным чеченам, азербайджанцам, армянам, евреям, китайцам и прочая и прочая. Которые приходят в страну и быстренько выдавливают вышеуказанного россиянина с его рынка. И спасибо, если просто внаглую бизнес не отжимают.

А почему? Да по той простой причине, что за спиной каждого из них стоит община. А за спиной половозрелого россиянина не стоит ничего. Ну, как же такого не выкинуть с рынка? Обязательно даже нужно его выкинуть!

Община оказалась удивительно живучим инструментом выживания и экспансии. Разумеется, на уровень крупного бизнеса она не лезет, ибо там царство еще более совершенной машины выживания — бизнес-корпорации. Которая, ощетинившись силовыми структурами и юридическими службами, являет собой линкор в океане современного бизнеса. Но все, что ниже, находится во власти общин. И если Вы, уважаемый читатель, до сих пор являетесь единоличным владельцем своего бизнеса, то это не Ваша заслуга, а их недоработка.

В США, этом светоче индивидуальной свободы и частной инициативы, еще в XIX веке джентльмены при знакомстве первым делом интересовались даже не профессией или родом деятельности, а к какому церковному приходу принадлежит собеседник. И, если вдруг такого прихода не обнаруживалось, это был сигнал, что с человеком никаких дел лучше не иметь. За человека некому поручиться. А Макс Вебер сделал себе мировое имя, в том числе, и на описании того, как именно протестантские общины осваивали североамериканский континент. Общины, друзья мои, общины! Сказки про одиноких ковбоев Голливуд придумал значительно позже.

Разумеется, родовая община, под прикрытием которой действуют в России небритые парни с Кавказа — это некоторый архаизм. Так ведь на ней, на родовой общине, свет клином и не сошелся. Разновидностей общин существует множество. Родовая, соседская, религиозная общины… Среди них есть и вполне современные виды коллективов выживания. Скажем, профессиональная корпорация (не путать с бизнес-корпорацией).

Однажды моего родственника-мотоциклиста сбил гаишник (я уж буду называть их по старому, как привык), находясь за рулем частного автомобиля. Сбил тяжело, на много месяцев лечения и на вполне ощутимый срок. После приезда гаишной бригады тут же оказалось, что гаишник сидел справа, а за рулем был какой-то гастарбайтер, который этим же вечером «покинул страну». Машина же и вообще принадлежит жене и не может быть объектом наложения каких-либо взысканий. Адвокату потерпевшего в частном порядке было объяснено, чтобы он расслабился, ибо ГАИ «своих не сдает».

Это пример действия профессиональной общины, в данном случае — гаишной корпорации. Круговая порука, взаимопомощь, совместное решение проблем каждого из членов корпорации. Хотим мы того или не хотим, но сбиться в банду — это древнейший и наиболее естественный социальный рефлекс человечества в сложной ситуации. А когда они, эти ситуации, бывали простыми?

Нужно отдать себе отчет в простой вещи: на протяжении 99,999…% процентов истории человечества субъектом социального действия был не индивид, а те или иные общности, группы, коллективы выживания — то, что мы называем одним общим именем «община». Социальная же эффективность одиночки — свободного, независимого и креативного индивида — это такой немыслимый выверт истории, который на секунду (по историческим меркам) случился, и вот уже подходит к концу.

Одиночка всегда был и вот уже прямо на глазах вновь становится законной добычей любой организованной группы. Половозрелые россияне также, буквально на наших глазах, сбиваются в стаи. Разумеется, легче всего это сделать всяким силовикам — гаишникам, прокурорам, ментам, таможенникам и прочей публике. Сама военизированная структура их службы делает такое объединение предельно простым и естественным.

Ну, а нормальным российским гражданам что делать? Тому же частному предпринимателю, который и креативный, и мобильный, и гибкий, но чеченам или азерам, с их общиной за спиной, проигрывает? Простейший вариант — платить за крышу силовикам. Ну да, вариант. Феодализм, вассальная зависимость. Второй вариант — самим сбиться в стаю и напружиниться. Сложнее, многодельнее — да. Но как-то это выглядит все же более достойным, что ли…

Именно поэтому вариант жизненного уклада, где всякий гражданин входит в некую территориальную соседскую общину, а община на уровне расщепления налогов получает средства для силовой (Нац. Гвардия, свои участковые в микрорайоне) и правовой (свой судья, адвокатская контора на подряде) защиты своих членов — такой вариант жизни представляется весьма любопытным. Во всяком случае, для тех, кто точно не прокурор, не гаишник, не мент, не таможенник… А уж как эту общину поименовать в правовых документах — ТСЖ, ТОС, Местный Совет или как-то еще — это, согласитесь, дело десятое.

Ну, что же, с теми читателями, кто согласен, что в коллективе выживать веселее, нежели в одиночку, идем далее. Посмотрим, как может выглядеть этот первичный территориальный коллектив выживания. Какими функциями он может и должен обладать? Какими средствами для этого оно может и должен распоряжаться?

Заметим в скобках, что я пока даже не заикаюсь о том, как добиться такого революционного изменения жизненного уклада. Эти рассуждения отнесем в самый конец статьи. Пока же нужно разобраться — к чему хотим прийти? К чему стремиться? Как выглядит тот жизненный уклад, который хотелось бы иметь в результате наших совместных усилий? Вот об этом и помечтаем в следующем параграфе.

6. Городская община — нижние уровни

А почему сразу городская? Тут ответ простой: почти три четверти населения России — городские жители. Так что понять, как может быть устроен уклад общинного самоуправления в городе — просто важнее. Да и сложнее он устроен, город-то. Так что, если с самоорганизацией городской общины справимся — на селе процесс и вовсе со свистом пройдет.

Чтобы понять, как выглядит и структурируется городская община, следует понять, а что она вообще такое. Чем соседская община отличается, например, от трудового коллектива, фирмы, бизнес-корпорации? Там ведь тоже люди как-то кучкуются.

Ответ прост. В трудовые коллективы, фирмы, корпорации, гангстерские банды и т. д. люди кучкуются, дабы взыскать материальные блага. А соседская община — есть объединение людей для совместного пользования социальными благами — то, что в англоязычной политической философии называется public goods. Блага совместного общественного пользования, которые финансируются из налогов.

Соответственно, структура и уровни самоуправления внутри городской общины должны как-то соответствовать структуре общественных благ, которыми пользуются горожанин. Вот, по благам и пойдем.

Первое и самое несомненное общественное благо — это сам многоквартирный городской дом, которым пользоваться в одиночку точно не получится. Соответственно, по поводу пользования домом мы наблюдаем самый первый уровень общественного самоуправления, ТСЖ.

Здесь с функциями как бы все ясно. Договора на коммунальное обслуживание, текущие и капитальные ремонты, правила пользования придомовой территорией… Вопрос о финансировании деятельности ТСЖ — частном или налоговом — я пока даже не поднимаю. Есть сторонники как той, так и другой точек зрения, обсудим это позже. Но вот о ключевой политической функции ТСЖ, которая отсутствует сегодня, я молчать не стану.

Речь идет о выборах вышестоящего органа самоуправления. Сегодня ни районная, ни городская администрация от ТСЖ не зависят. А это неправильно. Именно первичная община должна выбирать людей, которые будут осуществлять функции самоуправления граждан на следующем, крайне важном уровне — назовем его, допустим, Местным Советом.

Один из читателей, увидев рассуждения о территориальном самоуправлении городской общины, бросил короткую реплику: «Махалля?» А почему нет? Это сейчас махалля — по преимуществу, религиозная община. Но в X–XI веках где-нибудь в Каире или в Самарканде это были, прежде всего, советы самоуправления городского квартала, решающие вопросы безопасности и благоустройства. Нужто современному русскому не по плечу то, с чем легко справлялись средневековые египтяне или узбеки?

Так что, Местный Совет!

В стране, где я хотел бы, чтобы жили мои дети, члены Местных Советов будут выбираться на собраниях ТСЖ и из представителей ТСЖ. Фактически, местный Совет и должен быть советом входящих в округ ТСЖ. Функции Местного Совета будут там определяться тем перечнем общественных благ, вокруг пользования которыми и организован этот уровень общественного самоуправления.

Первая группа благ — это правосудие, правопорядок, безопасность. Я уже говорил, что та чудовищная мерзость перед Господом, что зовется судебной и правоохранительной системой Российской Федерации, должна быть снесена под ноль? Нет? Так говорю.

Правосудие, правопорядок и безопасность должным быть максимально приближены к людям и служить людям, а не себе родимым. А для этого штат правоохранителей должен наниматься людьми, контролироваться людьми и, в случае неудовлетворительного выполнения своих обязанностей, увольняться людьми же. А не «начальством». Желательно, без выходного пособия.

Сколько ТСЖ следует объединять в Местный Совет? Это диктуется особенностями ключевого общественного блага, осуществляемого в рамках Местного Совета. Я имею в виду суд. Суд первой инстанции, или мировой суд. Как показывает практика, сегодня в России один судья приходится примерно на 10 000 человек. Возможно, эти подсчеты ошибочны, и «пропускная способность» судьи первой инстанции описывается другими цифрами. Но принцип понятен. Нормативное количество жителей на одного судью — это и будет численность жителей, формирующих через свои ТСЖ Местный Совет. Для простоты рассуждений остановимся все на тех же десяти тысячах городских жителей.

Итак, некоторое количество ТСЖ, которые в совокупности насчитывают около 10 000 жителей, собираются и из своих представителей выбирают Местный Совет. Именно он нанимает мирового судью и увольняет его, если жители судебного округа недовольны его работой. Возможно, к судье должно прилагаться какое-то количество приставов — не знаю, тут профессионалы-практики лучше скажут.

Для России мировой суд в составе местного управления — ни разу не новость. В Российской Империи первые мировые суды появились в 1864 году, в ходе судебной реформы. Они действовали на территории судебных участков (по нескольку в уезде). В каждом из таких судов должен был работать как минимум 1 мировой судья, избиравшийся на 3 года земским собранием (органом местного самоуправления). Увы, уже в 1889 году мировые суды вообще упразднили почти на всей территории России, а их полномочия были переданы земским начальникам. Мотивировка — «слишком много воли взяли».

Но мы-то с вами знаем, что слишком много воли не бывает.

Вторая попытка русских получить себе суд, избираемый самими людьми, а не дядей сверху, случилась во время революции 1917 года. В Декрете о суде? 1 от 22.11(05.12).1917 Совнарком РСФСР в первых двух пунктах постановил следующее: «…Местные судьи избираются впредь на основании прямых демократических выборов, а до назначения таковых выборов временно — районными и волостными, а где таковых нет, уездными, городскими и губернскими Советами рабочих, солдатских и крестьянских депутатов…»

И, в общем, на бумаге с выборностью судей в СССР было все в порядке. Республиканский Минюст и Верховный Суд представляют кандидатуры, население за них голосует, бросает гумажки в урны. В реальности все вылилось в пустую формальность. Безальтернативные кандидаты, которых жители в глаза не видели, а просто скопом за всех сразу, в том числе и за судей, проголосовали. Да и механизмов отзыва никаких.

Последняя попытка — 1992 год. Закон РФ? 4061-1 «мировые судьи избираются населением округа, на который распространяется их юрисдикция, сроком на пять лет». Но в 1993 году — облом! Гайдаро-чубайсы делают таки свой госпереворот, пишут колониальную конституцию, в которой никакого мирового суда вообще не предусмотрено. А уж про выборность судей никто и слыхом не слыхал. Да и зачем туземцам выборный суд, по совести-то говоря?

В стране, которая, я надеюсь, когда-нибудь случится, все будет не так. Никаких «всеобщих» бросаний бумажек в урны за практически незнакомых людей. А попросту соберутся уполномоченные на то члены Местного Совета, изучат личные дела претендентов, поговорят с каждым и предложат кому-то контракт. С внятно прописанными механизмами его прекращения. Ну, они же и текущий контроль будут осуществлять. Как кто из жителей с жалобой на действия судьи в совет обратился — тут же и рассмотрели. Может, жалобщику щелбан по носу, а может — судье с чемоданом на выход…

Впрочем, суд — это лишь одна из забот Местного Совета. А ведь есть еще и правопорядок, и общественная безопасность, и школы с яслями на территории округа, и благоустройство территории, и уличный спорт, и много еще чего. Об этом подробнее помечтаем в следующем выпуске…

Что еще, кроме суда первой инстанции (мирового суда), следует иметь в своем распоряжении Местному Совету? Напомню, что Местный Совет в нашей социальной утопии есть следующий за ТСЖ уровень местного самоуправления, объединяющий ориентировочно около 10 000 жителей.

Разумеется, кроме суда первой инстанции необходимы местные силы охраны порядка. То, что в советской традиции нам известно как участковые уполномоченные — во главе со старшим участковым, а в англосаксонской традиции это шериф с помощниками шерифа. Исходя из сегодняшних нормативов, речь идет о трех участковых. Возможно, это число следует увеличить до 4–5 человек. К ним следует еще добавить инспектора по делам несовершеннолетних.

Но самое главное то, что эти служащие не назначаются «вышестоящим начальством», а нанимаются на работу, увольняются с работы и отчитываются перед Местным Советом. Точно так же, как и судья первой инстанции. Подконтрольность власти народу на всех уровнях самоуправления — это ведь фундаментальный принцип наших мечтаний, не правда ли?

Разумеется, у любого искушенного читателя тут же возникнет вопрос, а откуда в таком случае будут браться профессиональные нормативы деятельности судей и органов правопорядка? Не Советы же будут их устанавливать, ничего в этом деле не смысля? Нет, не Советы, они лишь проконтролируют, насколько работа подчиненных им органов правосудия и правопорядка профессиональным нормативам соответствует. Но их установление, разумеется, лежит не на них. Вообще говоря, подробнее об источнике профессиональных нормативов социального управления мы будем говорить позже. Сейчас же удовольствуемся мыслью, что таковой источник в нашей утопии имеется — и получше, нежели в существующей сегодняшней системе.

Ну, и завершая пассаж о силовых полномочиях Местного Совета, отметим, что в его структуре должен находиться и призывной пункт Национальной Гвардии. Мы ведь не забыли, что демократия возможна лишь как политическая организация вооруженного народа? Надеюсь, что нет. Вот Национальная Гвардия и должна существовать как форма военной организации вооруженного народа. А призывной пункт Нацгвардии — это фактически ее нижнее рабочее звено дислоцирующееся на уровне Местного Совета и отвечающее за:

1) Допризывную военную подготовку молодежи

2) Направление резервистов на регулярные учебно-тренировочные сборы Нацгвардии

3) Организация сменных дежурств подразделений резервистов — в помощь участковым

4) Обеспечение развертывания территориального подразделения Нацгвардии в случае чрезвычайных ситуаций.

На этом с милитаризьмом в структуре Местного Совета можно, пожалуй, и закончить. И обратиться к делам более близким, мирным, домашним.

Что еще должно точно находиться в ведении Местного Совета? Разумеется, школы, детские сады, ясли, находящиеся на подведомственной территории. Вот кто-нибудь может сказать, на кой черт нужны все эти отделы и управления образования разных уровней? Те, что сегодня как бы «начальствуют» над теми же школами и детскими садами. Ведь абсолютно бессмысленные и категорически вредные бюрократические наросты, не несущие никакой полезной функции.

Финансировать через них подведомственные учреждения? Бессмыслица — прямое казначейское финансирование их и проще, и надежнее и эффективнее. В нашей маленькой утопии денежное довольствие будет поступать всем социальным учреждениям напрямую, минуя чьи бы то ни было бюджеты. В эпоху тотальной информатизации дело это несложное. А уж профессионалы во главе этих учреждений сами решат, как полученные деньги правильнее использовать.

Что еще оправдывает существование паразитических наростов «управления» социальными учреждениями? Контроль за соблюдением профессиональных стандартов деятельности? Опять бессмыслица — чиновный контроль сегодня ничего, кроме завалов бюрократической «отчетной документации» с собой не несет. И только мешает людям работать. В управленческом же смысле это — вообще архаика, позапрошлый век. У нас профессиональные стандарты деятельности будут и формироваться, и контролироваться совсем иначе.

Что еще? Кадровая политика? Наем и увольнение руководителей учреждений? А вот эту функцию мы и отдадим Местным Советам. Людям на местах виднее, кто и как работает. Им же пользоваться плодами этой работы!

Итак, кадровую политику, плюс контроль за расходованием средств в школах, детских садах, яслях на подведомственной территории — это все отдадим Местным Советам. А наробразы всех уровней — все вон, поганой метлой! Сколько крови они выпили у профессиональных педагогов — подумать страшно. Забыть, как страшный сон!

Что еще следует вменить в сферу ответственности Местных Советов? Детский дворовый спорт! В той замечательной стране, которой, наверное, никогда не будет, приоритетное финансирование получит массовый спорт. Все эти долбаные Олимпиады, Чемпионаты Мира и прочую ересь — в жопу!

В старой римской формуле управления чернью, что требовала «Хлеба и зрелищ!», современный «большой спорт» идет по ведомству зрелищ. И, в общем, со своей ролью управления чернью справляется неплохо. Но ведь в нашей-то стране черни не будет. Зато спортивные городки, футбольные и хоккейные освещенные коробки, спортклубы с небольшим штатом тренеров-организаторов будут в каждом микрорайоне. Вся эта деятельность также войдет в сферу ответственности Местных Советов. Собственно, ничего нового. В советских МЖК 80-х все это было. Нужно лишь вспомнить как следует.

Что еще? Да черт его знает! В моей френдленте есть немало людей, имеющих куда лучшее представление о задачах и возможностях местного самоуправления. Пишите! Что напишите, то и добавим. А нам пора переходить к следующему уровню самоуправления в нашей маленькой утопии. Уровню Район — Город.

7. Городская община. Уровень район — город

Обоснованность районного уровня самоуправления в нашей маленькой утопии — вообще большой вопрос. Все ключевые полномочия по кадровой политике и финансовому контролю большинства бюджетных учреждений скинуты у нас Местным Советам. А что же остается Районному Совету? Да черт его знает!

Поликлиники? Так они все являются отделениями городских больниц. И, соответственно, управленчески выходят на уровень городского самоуправления.

Районные органы МВД? Так и здесь из существующих сегодня полномочий с районного уровня вымываются почти все полномочия — или вниз, Местным Советам, или вверх — Городскому Совету. Точно остается, наверное, лишь паспортный отдел, да и то под вопросом. Ну, может еще ППС как подвижные резерв усиления.

Охрана правопорядка? Вниз, общинам, в Местные Советы. Профилактическая работа с несовершеннолетними — снова вниз. Уголовный розыск, тут вопрос — нужно ли ему районное звено управления или достаточно городского Управления? Просто не знаю. Суды второй инстанции — городу. Прокуратура — большой вопрос, будет ли она вообще в нашей утопии. Но если и будет, то исключительно как орган контроля за соблюдением законности и без единого выходящего за эти рамки полномочия. И никакой «вертикали». А, наоборот, полное подчинение Городскому Совету.

Дорожная полиция? Однозначно вверх — Городскому Совету. Наличие сегодня районных отделов ГИБДД — дань архаической организации этой структуры, вовлекающей государство и жителей в совершенно ненужную ни тем, ни другим кучу лишних взаимодействий. Регистрация транспортных средств? При современной системе обязательного страхования автомобилей все это в Европе делается страховыми компаниями. Освобождая тем самым государство и автовладельцев от необходимости встречаться нос к носу в районном управлении дорожной полиции.

Выдача водительских удостоверений? В автошколах. Техосмотр? Вообще не требует участия дорожной полиции. В той же Австрии вся ответственность за техосмотр лежит на автосервисе. Не дай Бог, гробанулась машина из-за неполадок в ходовой части или рулевом управлении — владельцу мастерской, делающей техосмотр, штраф, турьма, вся жизнь наперекосяк. Так что, сервисы бдят из всех сил. А проехался автовладелец без наклеечки на стекле, свидетельствующей о прохождении техосмотра — тут уже ему после первой же фотокамеры приходит по почте счет. Где тут роль районного отделения ГИБДД? А нет здесь никакой его роли. От слова вообще!

Пункты дислокации ДПС для выезда на аварии, пробки, иные чрезвычайные ситуации — они, разумеется должны более-менее равномерно располагаться на территории города. Но для них точно необходим районный уровень управления? Не знаю, не уверен.

Миграционная служба? Возможно, оформление выезда — и на районном уровне. А вот въезд с видом на жительство более 6 мес. — только с разрешения Местного Совета, на территории которого намерен жить иммигрант. А уж получение гражданства — только лишь с разрешения Местного Совета, на территории которого претендент прожил в общей сложности не менее 3–5 лет.

СЭС — возможно, район. А вот, скажем, с пожарниками — большой вопрос. Я, например, с большим удивлением узнал, что в Австрии штатными специалистами пожарной службы укомплектован лишь руководящий состав. А основная масса пожаротушителей — сотрудничают с пожарной частью на добровольной основе. Freiwilliges Job — добровольный труд. И ничего, стоит себе Австрия, не сгорела до сих пор. Стало быть, технически вполне возможно в области пожаротушения не громоздить МЧС до небес, а иметь соответствующую службу в Местном Совете.

Городскому Совету отдаются в управления лишь объекты городской инфраструктуры, образующие естественные монополии. Скажем, «Водоканал». А вот с электросетями — уже вопрос. Ибо, если технически возможно участие нескольких поставщиков электросетевых услуг и конкуренция между ними, то они — уже частные фирмы. И полномочия по установлению договорных отношений остаются в Местных Советах.

Городские же теплосети в нашей утопии вообще уничтожаются как класс. Бойлеры стоят либо в домах, либо на территории Местных Советов. Городские дороги: текущий ремонт в ведении и из бюджетов Местных Советов, капитальный ремонт и новое строительство — город, с соответствующим делегированием бюджетов снизу вверх.

Архитектурный и строительный надзор? Городу. А вот землеотводы город дает только на общественных территориях. А в жилмассивах отведением земли под строительство будут заниматься Местные Советы. Их земля — их и власть.

Городской транспорт? Городу. Благоустройство общественных территорий? Городу.

Специализированные учебные учреждения — как для особо одаренных, так и для дефектных — тоже в ведении города. Равно как и специализированные медицинские учреждения. Сюда же музыкальные, танцевальные, художественные школы и прочий культур-мультур. ВУЗы? А ВУЗы вообще никому. Университетское самоуправление, и никакого «начальства»!

Впрочем, как мы помним управление учреждениями здравоохранения, образования, культуры и пр. со стороны местных или городских советов — вещь весьма условная. В лучшем случае — на уровне кадровой политики, то есть прием и увольнение руководителей учреждений. Да плюс финансовый контроль. Профессиональные стандарты деятельности этих учреждений будут задаваться и контролироваться вовсе даже не Советами — об этом мы подробнее поговорим в последней части, посвященной государству. Да-да, в нашей либертарианской утопии будет и государство, только совсем не такое, к какому все привыкли.

Что же касается финансирования этих учреждений, тот и тут Советы будут освобождены от этого удовольствия. Ибо всем находящемся в общественном реестре учреждениям обязательный минимум будет перечисляться Казначейством напрямую, минуя чьи бы то ни было бюджеты. А оставшаяся часть будет приходить вместе с учащимися, с пациентами — короче, с потребителями их услуг.

Ибо налоговая система в нашей маленькой утопии будет построена на принципе: «Налоги следуют за налогоплательщиком». Отдал налогоплательщик ребенка в школу, следом за ребенком пришла туда и соответствующая часть его налоговых платежей. Та, которая ПЕРСОНАЛЬНАЯ и следует за налогоплательщиком по пятам. Ну, а СОЛИДАРНАЯ часть его налогов — та уходит в Казначейство и раскидывается по учреждениям в соответствии с подушевыми нормативами. Сколько душ, столько и денег. Так же — минуя какие бы то ни было бюджеты. Так что, никаких бюджетов, которыми так ловко научились злоупотреблять чиновники разного уровня! А где-то, страшно сказать, даже и подворовывать.

Правда, это возможно лишь тогда, когда косвенные налоги будут ликвидированы как класс. А основную массу налогов составят прямые. Когда человек точно знает, что все налоги, циркулирующие в обществе — это его деньги. Он тут главный, а вовсе не акцизы с алкоголя. Впрочем, тут вопрос непростой и не с наскоку решаемый.

Ладно, хорош, пора с этим завязывать. Если нагнать сюда десяток урбанистов и муниципалов-профи, они еще десять томов понапишут, как следует распределять полномочия между местным уровнем, районным и городским. Но этого десятка здесь нет. А, следовательно, придется ограничиться сделанными поверхностными набросками для того, чтобы еще раз зафиксировать ключевой принцип нашей маленькой демократической утопии.

1) Все, что можно и даже чуть-чуть из того, что вроде бы нельзя, следует отдать на откуп Местным Советам. Наверх передаются лишь те полномочия и бюджеты к ним, которые точно не могут быть исполнены на местном уровне.

2) Основными уровнями городского самоуправления являются Местные и Городской Советы. Причем, в ведении Города находятся либо городские инфраструктурные монополии, либо учреждения общегородского пользования.

3) Районный уровень самоуправления — переходный и имеет тенденцию к размыванию, отдавая сегодняшние свои компетенции либо вниз, либо вверх.

4) Учреждения социальной сферы финансируются не из бюджетов какого бы то ни было уровня, а частично напрямую из Казначейства, частично же — за счет налогов, приходящих вместе с потребителями их услуг. Выдрать бюджет из рук чиновника и отдать его напрямую конечному пользователю — ключевая стратегия в борьбе с коррупцией. А также — в ее профилактике.

8. Область — Республика

Эта главка будет у нас, друзья мои, самая маленькая. И вот почему:

Областной уровень самоуправления мы в нашей утопии вообще ликвидируем к чертовой матери! Ну, сами посудите, на кой ляд он сдался?

Если в урбанизированных территориях все земли сельхозназначения (вместе с жителями) поделить между городскими агломерациями, то и объект управления областного уровня просто-напросто исчезнет. Ну, а преимущественно сельскохозяйственные территории разбить на куски покрупнее, назвать их какими-нибудь графствами или кантонами (шутка), приравнять их по правам к Городским Советам — и дело в шляпе.

Все дела с хозяйствующими субъектами на подконтрольной территории ведут в индустриальных территориях Городские Советы, в сельских — Советы Графств (так и назовем, по приколу). Всеми природными ресурсами местного значения (в основном, сырье для строительной индустрии, может еще чего) распоряжаются они же. Ну, а кладовые недр стратегического значения — это уже общенародная собственность и управляется Верховным Советом.

Так что, нет у нас, робяты, работы для Областного Совета. Ну, стало быть, обойдемся и без него.

Так что, перейдем сразу к Верховному Совету. Избирается Верховный Совет из действующих членов Городских советов и Советов Графств. С опытом работы в советах этого уровня не менее двух созывов. Никаких левых аферистов, именующих себя «политиками». Никаких «прямых, всеобщих демократических выборов». Хрен вам, а не выборы! Уж что-что, а как подобного рода «выборы» легко манипулируются и даже, страшно сказать, фальсифицируются — это за последнюю четверть века мы выучили на отлично. Так что, выбираются членами городских советов, с опытом работы и с внятными механизмами отзыва.

Ну, и еще штришок к этому делу. Сами-то члены городских советов тоже ведь не абы откуда берутся. А избираются из членов Местных Советов. С опытом работы не менее одного созыва. Так что, если один созыв принять лет за пять, то путь в Верховный Совет займет минимум пятнадцать. Ну, и ежели чего, то лишившись мандата родного Местного Совета, небожитель пулей вылетает и из Верховного. Демократия-с!

А какими же делами ведает Верховный Совет?

Здесь хочу поблагодарить Николая Белозерова, в одном из обсуждений весьма лапидарно и точно сформулировавшего те компетенции, которые должны быть делегированы самому верхнему уровню самоуправления. Вот как он это сделал:

«Делегировать следует

— аутсайд-компетенции, в т. ч. оборона и безопасность

— общегосударственные инфраструктурные темы

— долгосрочные стратегирования и политики

— поколенческие инсталляции нациеобразующих и айдентикосоставляющих ценностей

— военно-катастрофо-мобилизационные резервы.

Всё на этом»

Чуть подробнее обсудим эти темы в последней части нашей статьи, где речь пойдет уже не просто о самоуправлении, но и о государстве Россия.

9. Государство. Корпоративное государство

Итак, Верховный Совет в нашей маленькой утопии представляет собой общенациональный уровень самоуправления. Который с известными натяжками можно назвать государственным уровнем. Почему с натяжками? Да просто потому, что он отстаивает, прежде всего, интересы территорий — городов и графств. И даже в своих общенациональных установлениях будет стоять в первую очередь на страже их прав и свобод.

Именно поэтому Верховный Совет консервативен и сосредоточен на условиях выживания и воспроизводства условий существования территорий. А кто же станет в таком случае агентом общенационального развития?

Ведь современное государство, пусть и отвратительно по качеству, но исполняет еще и функцию координатора общенационального развития. Глобальные инфраструктурные программы, создание условий для эффективного продвижения на наиболее привлекательных направлениях хозяйственного развития — все это тоже, по уму, должно было бы обеспечиваться государством.

Совершенно очевидно, что типичная современная парламентская республика может решать подобного рода задачи лишь из рук вон плохо. Кто такие современные парламентарии? Это даже не отраслевые лоббисты — что было бы не так уж и плохо. Это лоббисты конкретных олигархов и топ менеджеров, оплативших их избирательные компании. Либо же — представители партий, финансируемых теми же самыми богатенькими буратинами.

Иначе говоря, парламентарий представляет деньги, и только деньги! И более ничего. Но ведь делать деньги можно не только на общенациональном развитии. Как показывает практика, делать деньги на общенациональной деградации можно ничуть не хуже, а то еще и проще, чем на развитии. Российская «экономика» дает этому тьму свидетельств. А российские парламентарии бодро оборачивают их в законотворческую практику.

Нет, парламентское государство не может быть эффективным агентом развития. Ну, а исполнительная бюрократия? Может быть, вся надежда на нее?

И опять нет. Ее всеобщий сословный интерес — воспроизводство и расширение условий собственного существования. Везде и всегда. При любой форме государства. Поэтому, будучи отпущенная на свободу, государственная бюрократия будет безудержно множить правила и установления, согласно которых сделать чего бы то ни было можно будет только, согласовав это с чиновником и получив от него разрешение. Увеличение объемов административной ренты или, проще говоря, взяткоемкости норм и правил — магистральный путь собственного развития любой государственной бюрократии. Она может быть эффективной, лишь работая с пистолетом у затылка. И никак иначе. Так что, на бюрократию как на агента общенационального развития тоже надежды никакой.

Так кто же?

В середине прошлого века на минуточку возник и тут же был почти везде затоптан в кровавой замятне мировой войны один очень интересный тип государства. Который, при условии его выживания, мог бы, пожалуй, претендовать на должность искомого агента общенационального развития. Это так называемое корпоративное государство.

Его стартовой точкой можно считать 21 апреля 1927 года, когда в Италии была принята «Хартия труда». В чем ее суть? Согласно этому документу, своего рода «молекулой нации» является не индивид, а ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЙ СИНДИКАТ. То есть отраслевое сообщество, включающее в себя 1)отраслевой профсоюз, 2)отраслевое объединение работодателей и 3)государственную комиссию для улаживания трудовых споров между первыми и вторыми. Вот эта вот конструкция, отвечающая за состояние дел в отрасли, и рассматривалась «Хартией» как базовая несущая конструкция итальянского государства.

В 1930 г. в Италии создается Национальный совет корпораций — совещательный орган при правительстве по вопросам производства и труда. А по закону от 19 января 1939 года взамен Палаты депутатов итальянского парламента создается Палата Фасций и Корпораций. То есть законодательный орган, составленный из представителей общенациональных отраслевых корпораций. Именно на него была возложена законодательная власть в Италии в период с 23 марта 1939 года по 2 августа 1943 года.

Этим же путем идет Испания. 9 марта 1938 года принимается своя, испанская «Хартия труда». А 17 июля 1942 — закон об учреждении испанских Кортесов. Согласно этому закону, Кортесы не выбирались всеобщим голосованием, а формировались представителями «вертикальных» (то есть, объединяющих рабочих и работодателей) национальных синдикатов, алькальдами столиц провинций, ректорами Университетов и иных высших учебных заведений…

Довольно долго и весьма успешно существовала на аналогичных принципах «Унитарная и корпоративная республика» Португалия. Которую Владимир Путин на заре своего правления грозился догнать и перегнать. С апреля 1933 г. по апрель 1974 она испытывала и взлеты и падения. Экономический бум 40-х, связанный с поставками минерального сырья странам Оси. Падение 50-х, обусловленное разгромом стран фашистского блока и радикальной переориентацией их хозяйственных цепочек. Конечно же, великолепный взлет 60-х, когда корпоративное государство сумело проявить себя во всей красе.

Тогда с 1961 по 1973 г общий объем производства вырос на 120 %. а темпы роста экспорта составляли 11 % годовых! В начале 70-х начинается диверсификация португальской экспортной продукции в сторону потребительских товаров и средств производства. Страна начала реально «выходить в люди».

И тут — внезапно (!) — экономическая катастрофа второй половины 70-х, когда первая из «цветных революций» — революция «красных гвоздик» — разрушила корпоративный строй и ввергла страну в экономический коллапс. Именно тогда встала португальская тяжелая промышленность, стали падать практически все сектора экономики, от промышленного производства и финансов до сельского хозяйства и рыболовства. Именно тогда Португалия превратилась в страну с самыми низкими — отрицательными — темпами роста в Европе. И лишь вступление в ЕС и обширные вливания со стороны позволили как-то выровнять ситуацию.

Франция периода 1940-45 годов, Греция 1967–1974 (период диктатуры «Черных полковников», он же — период промышленного бума), Япония 1932–1945 годов, а после разгрома — трансформировавшая базовые принципы корпоративного государства в «японский корпоративный дух»… — многие страны пытались строить свое государство на корпоративных принципах. И везде, где корпоративному государству удавалось просуществовать сколько-нибудь значительное время, мы наблюдаем высокие темпы экономического роста.

И это понятно. Кому, как не представителям отраслей, лучше видны перспективы технологического и экономического развития национального хозяйства! Кому, как не им более понятны условия, которые необходимы для высоких достижений на избранных направлениях экономического развития! Так зачем же нужна прокладка между ними и властью, состоящая из профессиональных болтунов, заполнивших сегодня залы и коридоры РФ-ской Госдуры?

Разумеется, и у корпоративного государства имеются свои слабые места. Как показала реальная практика государственного строительства, наличие в стране «правящей партии» резко ослабляет социально-творческий потенциал корпоративного государства. В самом деле, практически везде в истории мы наблюдали «руководящую и направляющую роль» правящих партий по отношению к корпоративному государству. В Италии участниками отраслевых корпораций признавались, например, лишь фашистские профсоюзы, то есть те, которые были созданы и управлялись Национальной фашистской партией. В Испании все члены Кортесов были поголовно также и членами Испанской Фаланги. И так далее. Иначе говоря, наряду с вертикалью отраслевых синдикатов всегда существовала партийная вертикаль принятия решений. И нередко эти решения шли вразрез с реальными интересами национального развития.

Так вот, в нашей маленькой утопии ничего такого не будет. Ибо партии там будут просто-напросто запрещены. Все. Поголовно. Это будет радикально беспартийное общество. А ежели кто решит замутить какую партию — добро пожаловать на нары. В качестве государственного преступника-с! Ибо любая партия — есть организованная преступная группа, ставящая своей целью навязать волю небольшой части общества — обществу в целом. А это — нехорошо. Так что, на нары!

Итак, в демократическом обществе русской нации роль агента развития будет играть корпоративное государство. Именно оно, сотканное из отраслевых корпораций, создаст вторую властную вертикаль. Вертикаль, которая будет существовать параллельно с вертикалью Советов. Предназначение Советской вертикали — в обеспечении условий воспроизводства, а также в защите прав и свобод территориальных общин. Предназначение Корпоративной вертикали — решение общенациональных задач, определение приоритетов национального хозяйственного развития и создание условий для такого развития.

Перефразируя классика, можно сказать, что мечтаемое мною общество русской демократии — это Советская Власть плюс Корпоративное Государство. А к ним, глядишь, и электрификация всей страны обратно приложится…

Как будет выглядеть представительный орган русского корпоративного государства? Очевидно, это будет вторая палата, существующая наряду с Верховным Советом. Да что там говорить, так и назовем ее: «Палата Корпораций». А можно обратиться и к советской истории, взяв оттуда замечательное название ВСНХ — Верховный Совет Народного Хозяйства. А что, плохо ли?

В этой палате не будет, естественно, ни одного парламентария (тьфу, прости Господи!) А будет она состоять из Корпоративных Советов. Каждый из которых получит один голос. Каковой будет засчитываться лишь при достижения полного консенсуса членов Совета по решаемым вопросам. А кто же члены Корпоративного Совета?

1) Выборные от отраслевого профсоюза

2) Выборные от отраслевого союза предпринимателей

3) Выборные от отраслевых НИИ

4) Арбитражная группа от советской вертикали, необходимая для разрешения неизбежных конфликтов между представителями работодателей и наемных служащих.

Вот так и будет выглядеть отраслевой Корпоративный Совет. В своей совокупности эти Советы и создадут Корпоративную Палату. Хм-м, палату чего? Ну, пусть пока Парламента, коли другого названия на язык не приходит. Или Думы, не в названии дело, а в социальной конструкции.

Парламент в лице Верховного совета и Корпоративной Палаты как-нибудь назначит уже исполнительные органы власти. Сформирует какую-никакую исполнительную бюрократию, приставит ей пистолет к затылку, и станет та честно исполнять решения законодательных властей. И станет демократической государство русских жить-поживать и добра наживать…

* * *

Все, государи мои! На этом фантазия моя истощилась. Если кому интересно, может сам на досуге пофантазировать об особенностях работы корпоративной вертикали власти, о формах и проблемах взаимодействия советской и корпоративной вертикалей, о чем-нибудь еще — столь же интересном, сколь и малоактуальном в существующих сегодня условиях.

Я же размышления о демократии для русских на этом заканчиваю. И перехожу к материям более приземленным и реалистичным — например, к историям про гномов, эльфов и драконов.

Что, вы не верите в гномов, эльфов и драконов? А в то, что русским кто-то позволит создать демократическое общество, стало быть, поверили?

Эх, фантазеры…

20 июня 2016 г.

Content

Андрей Франц
ОСТОРОЖНО! ЛИБЕРАЛИЗМ!

Почему «левый поворот» у нас принципиально невозможен

За что нам любить Родину, которая не любит нас?

Мы говорим партия — подразумеваем что? В нынешней РФ реальных партий нет

Волки и овцы — или возможна ли социальная справедливость на земле?

Кто есть мистер Путин? Ответа на этот вопрос 18-летней давности так и нет!

Рецепт государственного переворота — не дай Бог, конечно!

Князья тревоги нашей. Чем выше внешняя угроза — тем сильней их власть

Не косыгинская реформа убила СССР. Экономический расклад совсем другой

Взятка — это не накладка, а скрепа нашего экономического

Моральный кризис российской элиты: из грязи в князи — и обратно

Ва-банк. Ключевая ставка как ключ к жизни и смерти экономики России

Центробанк как черная дыра и лютый враг российской экономики

Каталония: «О дайте, дайте мне свободу!» А зачем?

Россия должна сказку делать былью — а не плестись у Запада в хвосте!

Любая власть — бандиты! Все их отличие — лишь в том, кому они на конце служат

О русской идее: России удавалось быть великой лишь на пути антикапитализма

О правильном либерализме: ему учат кол, дыба и плаха

Почему «первоначальное накопление капитала» в России грозит стать вечным

Путин как спецоперация дальновидных либералов

Так кто спасет Россию? Новый монарх и преданные ему мироеды-кулаки?

Учитесь, дурни! Эти хозяева мира могут приватизировать даже теорему Пифагора!

И ты, Трамп, признал Крым не нашим?

О бизнес-кризисе и новой социальной революции на пальцах

Звезда и смерть либеральной свободы

Почему хороший народ плодит плохих бояр — и потом сам под них ложится?

Осторожно! Инженеры человеческих мозгов!

Сталин как русская мечта о справедливости

Выбор храма: мы за храм науки или религии? За социализм или феодализм?

Общество народной демократии О свободе и демократии для русских

1. Может ли приличный человек говорить о свободе и демократии?

2. Первое условие свободы и демократии

3. Первый шаг к демократии — возвращение народу правосудия и правопорядка

4. Второй шаг к демократии — возвращение народу администрирования своей общественной жизни

5. Назад к общине или… вперед к общине? Ненаучно и даже где-то антинаучное общесоциологическое отступление

6. Городская община — нижние уровни

7. Городская община. Уровень район — город

8. Область — Республика

9. Государство. Корпоративное государство