Джосс Вуд

Пароль к знойному свиданию

Пролог

Сидя в международном аэропорту Бангкока, Беккет Баллантайн закинул ноги на рюкзак, посмотрел на Кэди и улыбнулся. Закрыв глаза, она что‑то беззвучно напевала, ни на минуту не расставаясь с наушниками, купленными вчера на площади Пантип‑Плаза.

Зеленая лента сдерживала пышные темно-каштановые волосы, не позволяя им падать на лицо и придавая ее серым глазам зеленоватый оттенок. Короткие джинсовые шортики, белый топик, браслеты… С ногами забравшись на кресло, Кэди казалась именно тем, кем и была. Сексуальной путешественницей, исследующей мир.

Глядя на игривую полуулыбку и едва заметную ямочку на щеке, нельзя было не позавидовать ее свободе.

Молодая предприимчивая красавица, берущая от жизни все. И как подозревал Беккет, никому и в голову не могло прийти, насколько она несчастна.

Не из-за него. У них все замечательно. Познакомившись на студенческой вечеринке в Нью-Йорке, они через пару недель сбежали в Юго-Восточную Азию. Точнее, учитывая, что он это путешествие давно планировал, сбежала лишь она, решив провести первые летние каникулы в дороге.

Чем едва не свела своих степенных, консервативных и набожных родителей с ума.

Беккет задумчиво посмотрел на зажатый в ее руке телефон. Интересно, сколько писем и голосовых сообщений они оставили, умоляя вернуться? Сколько слез она прольет на этот раз? И сколько времени ей понадобится, чтобы вновь обрести душевное равновесие?

Неужели родители не понимают, что для нее это настоящая пытка? Зачем все с большим нажимом твердить, что она понапрасну растрачивает жизнь, неблагодарная дочь и погрязла во грехе?

У отца язва, а мать в депрессии, так как она смеет наслаждаться жизнью, когда им плохо? Им ее не хватает, и они переживают. Что, если ее похитят и продадут в секс-рабство? Они слышали, что в Таиланде взорвали бомбу. Что, если ее разорвало бы на части?

Беккет сто раз советовал не обращать на них внимания и проверять почту раз в неделю, но Кэди не могла просто взять и выключить телефон. Их бесконечные игры разума буквально сводили ее с ума. Она хотела быть с ним, но ежесекундно страдала из-за непрерывно растущего чувства вины.

Он понимал, что она застряла где-то посередине и теперь разрывается на части. Он считал ее родителей узколобыми, а они звали его испорченным богатеньким мальчиком и отпрыском самого Сатаны, посмевшего утащить их невинную доченьку за моря исключительно для того, чтобы развратить и испортить.

Если, конечно, приравнять восхищение роскошным телом к развращению…

Почувствовав возбуждение, Беккет уставился в потолок, даже не пытаясь убеждать себя, что уже пресытился Кэди. Разумеется, к двадцати трем годам у него уже было определенное число любовниц, и он никак не мог понять, почему его теперь настолько тянет заниматься любовью лишь с одной Кэди.

Верь он в чувства, решил бы, что влюбился. Но он не верил, не позволял себе верить, привычно отмахнувшись от навязчивых мыслей.

Люби Кэди путешествовать и проникаться чужой культурой по-настоящему, ей было бы куда проще сносить неодобрение родителей. Но она выросла в тщательно оберегаемом коконе, и бедность индийских трущоб заставляла ее лить слезы, а торговля сексом на Пхукете шокировала. Толпы, гомон и незнакомая еда сбивали с толку, а невозможность объясняться по-английски дезориентировала. Она честно старалась и ни на что не жаловалась, но удовольствия не получала. Особенно когда у нее пытались украсть кошелек, начинали приставать или она чем-нибудь травилась и вынуждена была четыре дня обниматься с потрескавшимся унитазом.

Беккет надеялся, что она хотя бы насладится чистым морем и белыми пляжами острова Пхипхи, откуда они только что вернулись, но она все равно оставалась совершенно несчастной. И пока страдала она, он и сам был несчастен. А он-то надеялся, что их отчаянное стремление быть друг с другом покорит что угодно…

Но он ошибся.

Черт, последние две недели станут для них настоящей пыткой. Стоило ему подумать, что она скоро уедет, как внутри все сжималось, а легким не хватало кислорода. Пришлось в очередной раз напоминать себе, что они изначально договаривались на три месяца, после которых она должна была вернуться в колледж, а он продолжить путешествие.

Но за два с половиной месяца вместе он понял, что уже не может не обращать внимания на свои чувства и так просто ее отпустить. И это осознание грозило полностью лишить его контроля над происходящим. Беккет уже начал всерьез подозревать, что именно Кэди заставляет его сердце биться, легкие дышать, да и что солнце восходит по утрам лишь для нее одной.

Он просто обязан ее отпустить, потому что, если сейчас не проявит осторожность, рискует влюбиться в нее. Влюбиться раз и на всю жизнь. Такая любовь подразумевает огромный риск. Стоило ему лишь об этом подумать, как он сразу же чувствовал себя потерянным, беззащитным и уязвимым. А этих чувств он старательно избегал с восьми лет. Любовь — это боль, а он слишком умен, чтобы добровольно на нее соглашаться.

Любовь — это потеря контроля.

Предполагается, что любовь должна приносить счастье и завершенность. Он же счастья не заслужил, да и завершенности никогда не добьется. Да и как, раз именно из-за него останки родителей и нерожденного ребенка рассеяны в горах Вермонта?

Вытащив из кармана завибрировавший телефон, Бек посмотрел на экран и улыбнулся. У него было два старших брата, свободный Линк и родной Джагер, но любил он их одинаково.

И они оба считали, что за ним нужно приглядывать. То, что он был куда крупнее, выше и сильнее их обоих, братцев не останавливало, и они в равной мере кудахтали и над ним, и над сестренкой Сэйдж.

На этот раз звонил Джагер.

— В чем дело, Джаг?

— Просто решил узнать, как ты. Успел во что-нибудь вляпаться?

Бек закатил глаза. Ну не настолько же он глуп, точнее, он вообще совсем не глуп.

— Ну, я как раз собирался тебе звонить. Сидим в тайской тюрьме. У нас кокс нашли.

После пары секунд тишины Джаг тихо выругался.

— Не смешно.

— А по-моему, очень даже, — усмехнулся Бек.

— Кончай дурачиться.

Бек похлопал Кэди по колену и указал на рюкзак, прося присмотреть за вещами, а сам отошел к окну.

— Вы где? В Бангкоке? Летите во Вьетнам?

— Все по плану, а что?

— Буду там послезавтра. Слышал, что в одной из новых шахт в Йенбае добывают отборные рубины. Хочешь составить мне компанию и посмотреть, что у них есть на продажу?

Бек мгновенно почувствовал прилив адреналина, заранее предвкушая очередную гонку, чтобы обеспечить богатых и требовательных клиентов Баллантайнов лучшим товаром.

— Конечно.

А потом вспомнил, что теперь не один.

— Можно взять Кэди?

— Бек, этот регион небезопасен, на твоем месте я бы не стал ее туда тащить. Лучше пусть пару дней посидит в отеле Ханоя.

Бек почесал затылок. На Пхипхи они встретили пару путешественников, которые также направлялись в Ханой и собирались поселиться в том же отеле, что и они сами. Наверняка новые друзья присмотрят за Кэди. С ней все будет в порядке.

Но не успел он об этом подумать, как перед его мысленным взором встали разочарованные лица ее родителей, и он сразу же почувствовал себя виноватым. За Кэди отвечают не новые друзья, а он сам.

— Я подумаю, — объявил он Джагеру, отлично понимая, что не может бросить Кэди одну.

— Хорошо. Но я в любом случае рад, что ты снова в пути. Конор переживал, что ты никогда к этому не вернешься, но я всегда знал, что в тебе жив доставшийся от родителей дух приключений.

— Как будто у меня был выбор. Конор с Линком поставили мне ультиматум. Между прочим, с твоего полного одобрения.

Бек искренне наслаждался дорогой, но это не мешало ему злиться, что дядя с братьями отказались принимать его в дело раньше чем через год или два.

— Ты же знаешь, что их на это толкнуло. Ты с детства бежал вперед с космической скоростью. Рано окончил школу, отчасти из-за врожденных способностей, но больше потому, что не щадил себя и до изнеможения учился. Выиграл национальный заплыв, потому что все свободное время проводил в бассейне. Когда ты бросил плавание мы все с облегчением выдохнули, устав бояться, что рано или поздно это увлечение может стоить тебе жизни. Любой другой на твоем месте наконец-то бы начал развлекаться, встречаться с девчонками и влезать в неприятности. Но только не ты. Ты поступил в колледж и получил степень магистра бизнеса в рекордные сроки. Тебе всего двадцать три, а последние десять лет ты только и делал, что каждую секунду учился, работал или к чему-то стремился. И если тебя прямо сейчас взять в дело, именно этим ты и продолжишь заниматься. У тебя еще восемь месяцев. Хочешь — валяйся на пляже, хочешь — уйди в ашрам, нам плевать, но работать ты в этом году не будешь.

Бек потер переносицу. Сколько же раз он уже все это слышал?

— В любом случае глупый разговор. Мы же все знаем, что ты обожаешь путешествовать.

Верно. Он всегда любил свободу и уединение, что дарили ему путешествия. В дороге он был просто Беком, и его фамилия ничего не значила. Впервые за пятнадцать лет он действительно чувствовал свободу и умиротворение.

— Уверен, что, связав себя с Кэди, поступил правильно?

— Ты о чем?

Он взглянул на Кэди, одарившую его лучистой улыбкой, от которой мгновенно потеплело на душе.

— Согласно постам, она бросила учебу и собирается весь год с тобой путешествовать.

Что за?..

— Она возвращается в колледж, — отрезал Бек.

— А Сэйдж следит за вашими соцсетями и говорит иначе. Она вычитала заявление твоей подружки, что она слишком тебя любит, чтобы расставаться.

Бек почувствовал, как по виску стекла капелька пота, затерявшись в густой щетине, а в животе что-то сжалось.

Так они не договаривались.

— Этому не бывать, — выдавил он.

— Слушай, — в голосе брата явно слышалось нетерпение, — у меня есть дела поважнее, чем обсуждать твою личную жизнь. Просто дай знать, что надумаешь насчет рубинов в Йенбае.

Попрощавшись с Джагом, Бек зашел в Сеть и увидел, что Кэди действительно написала, что не собирается возвращаться в колледж и будет и дальше с ним путешествовать.

Отвернувшись от окна, он уставился на свои стоптанные ботинки, пытаясь обуздать ярость и страх.

Предполагался обычный трехмесячный роман. Ничто постоянное и столь сильное его не интересовало. Возвращение в колледж было страховкой, позволявшей сохранять голову на плечах и сдерживать чувства. Но если она останется, ему уже ничто не поможет.

И на это он не подписывался. Если он ее полюбит и потеряет…

Нет, этому не бывать.

Как она могла такое написать, сперва не обсудив планы с ним? Он отлично понимал, что, выбрав его, а не родителей, она делала определенное заявление, но, черт возьми, это решать не только ей. У него тоже есть право голоса. Ее невозможно было отпустить, но и остаться он ей позволить не мог.

Выход лишь один. Нужно придерживаться плана. Пускай возвращается домой и учится, а на Рождество они снова встретятся. С одним маленьким дополнением — пусть уезжает как можно скорее. А раз они и так в аэропорту, ей лучше уехать прямо сейчас.

Потому что, если он не уйдет сегодня, уже никогда уйти не сможет.

Приняв решение, Бек вернулся к Кэди, закинул на плечи свой рюкзак, а ее взял в руку.

Вытащив из ушей наушники, Кэди взяла маленький рюкзак.

— В чем дело?

Бек указал рукой на логотип американского перевозчика, и в ее глазах вспыхнула радость.

— Мы летим домой?! — воскликнула она, пританцовывая на месте.

Бек продолжал молча на нее смотреть, желая, чтобы она сама все поняла. Через пару секунд неловкой тишины ее лицо побледнело, а глаза померкли.

— Ты со мной не полетишь?

Он покачал головой.

Бросив рюкзак на пол, он хлопнул себя по бедрам и начал, старательно выбирая слова:

— Джагер хочет, чтобы я помог ему с выбором рубинов во Вьетнаме. Тебя я взять с собой не могу и не могу оставить без присмотра.

У нее задрожали губы.

— Это всего на две недели раньше, чем мы договаривались, да и в любом случае тебе это все не слишком и нравилось.

— Мне нравилось проводить время с тобой! И я даже решила, что хочу остаться, не буду обращать внимания на родительское неодобрение и продолжу путешествие. Я хочу быть с…

— Кэди, ты вернешься в колледж, — выпалил Бек, не давая ей закончить. — Мы же с самого начала так договаривались. Я всего лишь отправлю тебя домой на две недели раньше.

Отступив на шаг, она уставилась на него полными слез глазами.

— Отправишь меня домой?

Черт, он явно сказал лишнее.

— И сам приеду на Рождество.

— Отправишь меня домой? — вновь повторила она, подчеркивая каждое слово.

— Оно всего через три месяца, и…

Сжав губы, она сложила руки на груди.

— Бек, ты меня любишь? — потребовала она ответа.

Нет, только не это. Он не станет отвечать на этот вопрос. И даже если, как он молча признает, он ее и любит, — это лишь очередная причина, почему она должна вернуться в Штаты. Он не готов влюбляться ни в нее, ни в кого‑либо другого.

Засунув руки в карманы, он заставил себя посмотреть ей прямо в глаза и сразу же об этом пожалел. Потому что теперь до конца жизни не забудет той боли и обиды, что в них застыли.

Она ухватила его за рубашку.

— Бек, пожалуйста, не надо. Не ломай наши отношения, не отмахивайся от меня. Все наладится.

— Кэд, в этом‑то все и дело. Меня нельзя наладить.

Наверное, в мире есть отдельный ад, полный разбитых сердец. И отдельный для тех, кто их разбивает.

Глава 1

Почти десять лет спустя

Когда на соседний столик принесли огромную «Маргариту» с солью, Кэди Коллинз стоило немалого труда сдержаться и не присвоить вожделенный напиток. А еще лучше заказать текилу.

Сегодняшний день требует текилы. Как и вся неделя. Да если уж на то пошло, то и весь год.

Обернувшись, официант вопросительно посмотрел на ее опустевший бокал.

— Еще одну девственную «Кровавую Мэри»?

Юмор в том, что она проводит вечер пятницы в одном из известнейших баров города за стаканом томатного сока. Грусть‑тоска. Посмотрев на экран завибрировавшего телефона, где светилось «Босс», она вздохнула и ответила:

— Привет, мам.

— Кэди, где ты? — Эдна Коллинз пустила в ход любимый тон «жена проповедника».

Еще раз вздохнув, Кэди не стала отвечать, что сидит в баре, запихивая банкноты в стринги мускулистого намасленного стриптизера. Она уже слишком взрослая, чтобы шокировать родителей.

— Мам, в чем дело?

Эдна звонила ей ровно в восемь вечера каждую вторую субботу. Звонок в другое время означал, что баланс силы нарушен.

— Возможно, ты слышала, что пастор в соседней церкви в Уилтоне ушел на покой и ему нужна замена.

Нет, не слышала. События в волнующем мире церковной политики ее не интересовали.

Кэди вновь грустно взглянула на бокал «Маргариты». Всего один маленький глоточек… Разве он может навредить?

— Выбор пал на твоего отца.

— Рада за него, — ответила Кэди просто потому, что нужно было хоть что‑то ответить.

— Ты должна приехать домой в ближайшие две недели, — объявила Эдна не допускающим возражений тоном.

— Я? Зачем?

— Отец проходит через многочисленные собеседования. Меня тоже вызовут. И раз ты наша единственная дочь, захотят поговорить и с тобой.

Кэди едва сдержала эмоции. У нее, между прочим, есть брат, и он тоже важен. В их семье Уилла обсуждали не часто. Точнее, вообще не обсуждали.

— Мам, какое я могу иметь отношение к его переводу? Я живу в Нью‑Йорке и почти не приезжаю домой.

— Ты домой вообще не приезжаешь, — поправила Эдна.

Видимо, потому, что дома ей не оставляли ни малейшего права на ошибку. Там настойчиво лезли в ее дела, но совершенно не любили. И после того как Уилла отослали, она жила в постоянном страхе, что рано или поздно избавятся и от нее.

Дом — это гимны, чулки, религиозные книги и набожность.

Кэди пожала плечами.

— Извини, но я не приеду.

— Но ты должна! Если ты не придешь на комиссию, это очень плохо отразится на твоем отце. Кэди, это большая, влиятельная церковь. С тех пор как ты отказалась от непотребных путешествий, ты всегда была образцовой дочерью. Высшее образование, собственное дело, я уверена, ты служишь примером остальным в вашем городе греха.

Точно. Только когда мать услышит последние новости, ее хватит удар. Что же касается непотребных путешествий, то время, проведенное с Беком в Таиланде, было единственным в ее жизни, когда она полностью была самой собой. Была свободна.

И любима, пусть недолго, но по‑настоящему любима.

— Для него это серьезный шаг вперед, и, поговорив с тобой, комиссия убедится, что мы вырастили благочестивую умную молодую женщину, что прочно стоит на ногах.

Будь не так грустно, Кэди бы рассмеялась.

— Мам, поверь, я вам там совсем не нужна. Придумайте какую‑нибудь отговорку.

— Какие еще отговорки? У меня нет времени с тобой спорить, у нас гости. Не разочаровывай нас, Кэди, — объявила Эдна и повесила трубку.

Кэди принялась задумчиво постукивать по столу. Она ушла из дома больше десяти лет назад, но у нее до сих пор осталась потребность в одобрении родителей. В родном городишке она была дочкой пастора, отличницей, участницей группы поддержки, старостой и едва ли не королевой. Милой и популярной. Настолько идеальной, насколько могла.

Она говорила «спасибо», «пожалуйста», «извините», выполняла все, что от нее требовали, и никогда не пропускала проповеди. Она не курила, не пила, не ходила на вечеринки и ни с кем не встречалась, потому что это не подобало «примеру для подражания». И у нее никогда не было возможности быть обычным ребенком, влезать в неприятности или терпеть неудачи.

Она росла под постоянным давлением, изводя себя до изнеможения в постоянном стремлении к совершенству, лишь бы соответствовать требованиям родителей. Потому что смертельно боялась, что, стоит хоть раз ошибиться, и ее выгонят, как когда‑то выгнали старшего брата Уилла.

И как следствие, она до сих пор не могла избавиться от стремления угодить родителям. Только сейчас, учитывая, во что она влипла, они вряд ли бы ее одобрили. Правда, после того как она девять лет назад сбежала в Юго‑Восточную Азию с Беком Баллантайном, они наверняка ждали от нее чего‑то подобного. Тогда она хотела быть с Беком больше, чем угождать родителям и… Бах!

Последняя бомба наверняка пошатнет весь их мир. Помассировав лоб, она едва сдержалась, чтобы не захныкать. И это если не считать того, что ее дело трещит по швам и она из последних сил держится на плаву.

— Кэди?

Вскинув голову, она увидела рядом со своим столиком маленькую блондинку и высокую брюнетку. В блондинке было что‑то знакомое, а в брюнетке она мгновенно узнала Джулию Паркер, бизнес‑консультанта, вращавшуюся в лучшем обществе Нью‑Йорка. Да и как можно забыть Джулию, когда она недавно отговорила «Трот спортс», спортивную фирму, ежемесячно выплачивающую Кэди неплохие деньги, возобновлять контракт с «Коллинз консалтинг»?

Слава богу, она хотя бы сохранила контракт с «Натуральным топливом», компанией Тома, занимающейся здоровым питанием. Без этого контракта она бы точно пошла ко дну.

Потеря «Трот» пробила ощутимую брешь в ее банковском счете, и ей стоило немалых сил вежливо пожать Джулии руку, вместо того чтобы выплеснуть томатный сок на ее белоснежное платье.

— Кэди Коллинз, «Коллинз консалтинг».

Джулия мгновенно поняла, что к чему.

— «Трот»… Им не по карману полный пересмотр имиджа, — поморщившись, шепнула Джулия. — Извини.

Кэди пожала плечами.

— У тебя все в порядке? — внезапно спросила Джулия, да еще так, словно ее это действительно интересовало.

— Настали тяжелые времена, но я как‑нибудь справлюсь.

— Должна сказать, что мне нравится, как ты работаешь.

— Спасибо.

— А меня ты не узнаешь? — спросила блондинка, привлекая к себе внимание.

Кэди покачала головой.

— Я Эмми Кук. Мы познакомились на острове Пхипхи, когда ты путешествовала с Беком.

Бек. Забавно, что она и сама его сегодня вспоминала. Хотя какое к черту совпадение? Она же за все это время так и не сумела выкинуть его из головы, думая о нем чуть ли не каждый день.

Кэди слегка склонила голову к плечу, вглядываясь в Эмми и вспоминая ее с длинными волосами и в купальнике.

— Я тебя помню. Ты тогда беззастенчиво флиртовала с Беком.

— Не бери в голову, она со всеми флиртует, — усмехнулась Джулия.

— Ты живешь на Манхэттене? — принялась расспрашивать Эмми. — Чем занимаешься? Муж есть? А дети?

Кэди решила начать с самых простых вопросов.

— Живу в Бруклине, занимаюсь пиаром, у меня собственная компания.

— Правда? — Эмми округлила глаза от удивления.

Разве в этом есть что‑то необычное? Чему она так поражается? Но в делах все не гладко, а она далеко не каждый день встречается с одним из лучших бизнес‑консультантов города.

Решив не упускать возможность, Кэди вытащила из сумочки и протянула Джулии визитку.

— Хорошо, — кивнула Джулия.

— Ты так и не сказала, есть ли у тебя муж и дети, — продолжила допрос Эмми.

Точно, но она не собирается отчитываться перед женщиной, с которой десять лет назад обменялась лишь дюжиной слов.

Посмотрев на дверь бара, она изобразила улыбку.

— А‑а, наконец‑то пришел тот, кого я жду. Было приятно вновь с вами встретиться.

— Но… — запротестовала Эмми.

— Пойдем, — Джулия похлопала подругу по плечу, — найдем еще кого‑нибудь, на ком ты сможешь попрактиковаться в расспросах.

Кэди закатила глаза. Из всех людей, которых она никогда больше не рассчитывала, да и не хотела встречать, Эмми стояла во главе списка. Десять лет назад Бек от нее устал и отослал домой, чтобы сполна насладиться Азией. И Кэди не сомневалась, что стоило ей уехать, как ее место в его жизни и постели заняла Эмми.

Бек как был, так и оставался медом, на который охотно слетались женщины‑пчелы. Стоило ей только услышать, как он смеется и флиртует с Эмми, она сразу поняла, что у нее нет ни единого шанса выиграть у сногсшибательной блондинки.

Долговязая, тощая и не слишком фигуристая, она никогда не верила своему парню, Тому, утверждавшему, что она прекрасно сложена. Да дело и не только в этом. Эмми и остальные путешественники без труда находили общий язык, верили в свои силы и всегда точно знали, куда им идти и что делать.

Она же, благодаря домашнему воспитанию, без Бека, который все решал за нее, в том мире не выжила бы. Может, поэтому он ее и выгнал? Из‑за неуверенности, превращавшей ее из девушки в бесконечную обузу?

Теперь она этого уже никогда не узнает. Тогда он просто вручил ей билет и, ничего не объясняя, проводил до стойки паспортного контроля, убедился, что она его прошла, развернулся и ушел, забрав с собой ее разбитое сердце.

— Кэди.

Подняв голову, она позволила Тому поцеловать себя в щеку. Усевшись напротив, он посмотрел на часы.

— У меня полчаса, так что давай по‑быстрому.

Надо же. Я тоже рада тебя видеть.

— Я думала, мы вместе поужинаем.

— Не могу. У меня проблемы, нужно возвращаться в офис.

Ее до сих пор смущало, что она спала с собственным клиентом. Том же от ее переживаний лишь отмахивался, говоря, что, раз они оба одиноки, это никого не касается. Она честно пыталась себя в этом убедить, но в итоге решила положить конец этой связи. Но у судьбы были иные планы.

— Ужасно выглядишь. В чем дело?

Ей пришлось в очередной раз напомнить себе, что Том Стил не Бек Баллантайн и никогда им не станет. Потому что других таких не бывает.

Сногсшибательно красивый, чертовски умный и невероятно успешный, Бек задал такую высокую планку, что ее не мог перескочить никто.

Только этот неповторимый мужчина выкинул ее из своей жизни. Она ждала этого от родителей, а получила от любимого человека. Который, как ей тогда казалось, тоже ее любил.

И как только она могла так ошибиться?

Том хлопнул по столу, и она едва не подпрыгнула.

— Кэди! Может, уже скажешь, что тебе от меня нужно?

Ладно.

— Я жду ребенка Том тихо выругался.

— Избавься от него.

Почему‑то именно этого она и ждала.

— Не вариант.

Родители избавились от Уилла, отправив его в тринадцать лет в интернат, а Бек избавился от нее самой, но она так с собственным малышом ни за что не поступит. Разумеется, она не планировала сейчас обзаводиться детьми, но аутизм Уилла или ее любовь к Беку тоже нарушали все планы.

Но от проблемы нельзя избавляться просто потому, что тебя не устраивают последствия.

Том резко побледнел.

— Мне нужно выпить.

Глядя, как Том идет к бару, она молча взмолилась, чтобы малыш не унаследовал его деревянную походку. Или низкорослость. Или вихры.

Он не Бек.

Ну зачем тот родился одновременно сексуальным и умным? Голубоглазый кудрявый блондин так и просился на обложку журнала. Высокий и мускулистый, он отлично смотрелся и в смокинге, и в плавках. В отличие от Беккета при виде Тома у нее не кружилась голова, а сердце не билось быстрее, и это ее вполне устраивало. Взрослые отношения, где нет места подростковым гормонам, что кружат голову, мешая ясно мыслить. Правда, и порывов сорвать с Тома одежду тоже не было.

Она была осторожна в своих чувствах. В конце концов, она отдала Беккету все, включая девственность, а он, пресытившись, вышвырнул ее прочь.

При виде Тома у нее не загорались глаза. Жаль только, что забеременела она именно сейчас. Одинокая и беременная. Родители будут ею гордиться.

Кэди положила руку на живот. Что бы ни ждало ее в будущем, одно она знала точно: от ребенка она ни за что не избавится.

Том вернулся со стаканом виски и, усевшись за стол, бросил на нее холодный взгляд.

— Он мой?

— Ты спятил? Конечно твой. С тех пор как мы начали встречаться, я не спала ни с кем, кроме тебя.

Том пожал плечами. Задумчиво проследив взглядом за вошедшей в бар девушкой, он равнодушно посмотрел на Кэдди.

— Том, у тебя будет ребенок, — повторила она.

Он поморщился.

— Это ты так говоришь.

— Том, мы встречаемся уже почти год.

— Я не думал, что мы встречаемся только друг с другом.

Сбитая с толку, Кэдди моргнула. Какого черта?

Неужели он хочет сказать…

— Ты мне изменял?

— Учитывая, что я не считал, что у нас нечто эксклюзивное, я бы не назвал это изменами.

— Ублюдок! — Она с трудом сдержалась, чтобы не ударить по столу. — С кем?

— Какая разница? — холодно спросил Том. А потом указал на ее живот и сказал: — Избавься, или ты уволена.

— Ты не можешь меня уволить. У нас контракт! — возмутилась она, совершенно не подозревала, насколько бессердечен этот человек. Если она лишится еще и этого контракта…

— Так подай на меня в суд. — Том беззаботно пожал плечами. — Только я выиграю. Ребенок мне не нужен, и если захочешь финансовой поддержки, тебе тоже придется обратиться в суд. — Том залпом допил виски. — Но тогда я натравлю на тебя не только своих адвокатов, но и адвокатов моей жены.

Что? Адвокатов его жены? Но он же уже больше года разведен. Развелся, потому что Кэди отказывалась с ним встречаться, пока он связан с другой.

— Ты назвал Гретхен женой. Значит ли это, что ты изменял мне с женой?

От Тома так и веяло ледяным холодом.

— Я никогда с ней не разводился. Это ей я изменял… С тобой.

* * *

Отправив сообщение группе «Семья», заверявшее, что с ним все отлично и он наслаждается путешествием, Бек уселся за стол в роскошном номере отеля и вызвал Эмми по скайпу.

— Давно пора позвонить, — нахмурилась она на экране.

— И тебе привет, — улыбнулся Бек, в очередной раз гадая, кто в их отношениях главный. Может, он и директор, но Эмми, личная помощница как его, так и Линка, и тех, кого они считали достойными, была серым кардиналом. — Что случилось?

— Много всего. — Эмми подняла указательный палец. — Не отключайся, я налью вина.

Когда на экране появилась перевернутая голова Джулии, посылавшей ему воздушный поцелуй, Бек усмехнулся. Многолетняя спутница и будущая жена, Эмми обожала дурачиться и в кругу близких совсем не напоминала холодную профессионалку, известную в деловом мире.

Подхватив ноутбук, Бек перебрался на кровать и вытянул длинные ноги. Он всегда любил большие кровати, способные вместить его метр девяносто. Потянувшись за пивом, он молча наблюдал, как кот Эмми, Ленивый Джо, с видимым усилием вспрыгивает на ее кресло и сворачивается бело‑серым клубком. Вернувшись, Эмми взяла кота на руки и устроилась в кресле.

— Черт, взъерошенные волосы, щетина и ничего, кроме штанов. Ты чертовски сексуален.

— Перестань клеиться к Беккету, он твой начальник, — беззаботно отмахнулась Джулия.

— В любом случае ты не мой типаж. Даже если бы мы захотели, химии у нас все равно бы не вышло, — вставил Бек.

— Верно, так что я просто не буду обращать внимание на широкую грудь и шесть кубиков пресса.

— Очень мило с твоей стороны.

— Выглядишь так, словно вынужденный отпуск тебя измотал.

После первого года работы в семейном деле Конор настоял, что, раз Бек такой трудоголик и работает не меньше шестнадцати часов в день, каждые четыре месяца он должен отдыхать хотя бы неделю. Сперва Бек чувствовал себя так, словно его наказывают за излишнюю преданность делу, но постепенно понял, что таким образом дядюшка пытается заботиться о его здоровье. Конор отлично понимал, что не может запретить племяннику работать, но так хотя бы регулировал его график.

Теперь же ему никто не мог приказать. Смерть дяди уравняла их с братьями права. Сами они так и не поняли, а он не собирался им объяснять, что ему нравится внеурочная работа. Что преданность делу — это его способ завоевать и удержать место в семье.

— Во всем виноват мальчишка. Упрашивал вернуться домой. Сломал запястье, его нужно было обработать, и он настаивал, что они должны вернуться и быть с ним.

— Это который?

— Сейчас не вижу, средний, тот у которого случился приступ паники в церкви.

— Две жизни и неродившийся ребенок — слишком высокая цена за сломанную руку. Интересно, узнает ли он когда‑нибудь, во что обошелся его каприз.

Спрятавшись под столом с длинной свисавшей скатертью, Бек прекрасно слышал разговоры собравшихся после похорон гостей и отлично все понимал. В смерти родителей виноват он один.

Да он и сам уже это понял. Разговор взрослых лишь подтвердил его мысли. С того дня он всегда чувствовал себя чужаком и стремился к полной независимости. Он морально отстранился от братьев и сестры и держал дистанцию, тем самым избегая боли, которую приносят настоящие связи. Дистанция позволяла сохранять контроль.

Однажды он едва его не потерял, и ему пришлось дорого за это заплатить. За два с половиной месяца путешествия Кэди сумела пробраться ему в сердце и стать для него всем.

Бек в очередной раз повторил себе, что она была всего лишь ошибкой юности. У каждого парня есть в голове идеальная девушка. Это ничего не значит.

Именно в этом он и пытался себя убедить последние десять лет. Но тогда она была для него всем.

— Ты сейчас где? — спросила Эмми, возвращая его к реальности. — Пожалуйста, пожалуйста, скажи, что ты валяешься на пляже с книжкой.

Не его стиль. Каждый отпуск он заполнял физической нагрузкой, активно доводя тело до изнеможения, но, по крайней мере, такой отдых давал возможность немного расслабиться работавшему на космических скоростях мозгу.

— В Финляндии.

— На лыжах катаешься? Как всегда, выбрал нечто самое опасное?

Тронутый заботой, Бек улыбнулся. Эмми ненавидела его экстремальные забавы.

— Вовсе нет, — соврал Бек. Сегодня он совершил парочку сложнейших траверсов, но ничего же с ним не случилось, верно? Так к чему ее расстраивать?

— Лжешь.

Улыбнувшись, Бек отпил пива. После встречи в Таиланде Эмми стала его самым близким другом. Сам он был достаточно общителен, но старательно воспитываемая в себе сдержанность подразумевала, что настоящих друзей у него было немного. Эмми же настойчиво влезла в его жизнь. Отправив Кэди домой, он полетел в Ханой, и Эмми сразу же поняла, что ему плохо, и не оставляла его до самого конца того путешествия, показав себя внимательным, добрым и чутким другом. А благодаря ее нетрадиционной ориентации они никогда не осложняли эту дружбу сексом.

Закончив путешествие, они вернулись в Америку, где Бек пустил в ход свои навыки в «Баллантайн интернэшнл», и, поскольку Эмми нужна была работа, он временно устроил ее секретарем, всего за три месяца она успела стать поистине незаменимой не только для него самого, но и для его бывшего опекуна и дяди Конора Баллантайна. Непочтительная и разнузданная, Эмми стала Конору глазами, ушами и правой рукой и была в отчаянии, когда у Конора нашли болезнь Альцгеймера.

Именно Эмми перевозила Джагера домой после автокатастрофы в Италии и держала Бека за руку у больничной койки брата и на похоронах дяди.

— Как дела на работе? — спросил Беккет, постукивая пальцами по горлышку бутылки.

— Все, как обычно. Сегодня я разослала запросы на ребрендинг в пиар‑агентства.

Бек слегка нахмурился.

— В какие именно?

Эмми перечислила несколько знакомых названий, и он одобрительно кивнул.

— Так же Линк приказал отправить запросы в несколько развивающихся фирм, что не побоятся выйти за рамки.

— Непросто таких отыскать.

— У Джулии есть несколько предложений.

— Каких?

Эмми пожала плечами.

— Ты все равно их не знаешь.

Нахмурившись, Бек попытался разгадать эту необычную молчаливость.

— Посмотрим, что они смогут нам предложить. Отправь мне их наработки.

Эмми покачала головой.

— Линк сказал, что сам их посмотрит и выберет четыре для более подробной презентации. К тому времени ты уже вернешься и поучаствуешь в окончательном решении.

Судя по упрямому выражению ее лица, этот раунд он проиграл. Да, по правде говоря, ему и не хотелось вникать во все эти документы. Скучная кропотливая работа, и, раз Линку хочется, пусть он ею и занимается.

— Слушай, Бек…

Эмми закусила губу, и он сразу понял, что она собирается сказать нечто такое, что он не захочет слушать. И что хуже всего, именно с таким видом она примерно раз в год предлагала ему отыскать Кэди, чтобы узнать, как она и что с ней. Потому что у них есть настоящая связь, как у нее самой с Джулией.

И каждый раз он упрямо отвечал, что его это не интересует и что он и так счастлив. Ну пусть не счастлив, но уж, как минимум, доволен жизнью.

— Угадай, кого я сегодня встретила? — спросила она, прежде чем он попросил не начинать.

Бек напрягся. Имя можно было не называть, по тону и так понятно.

— Где?

— В «Боннете», в баре на…

— Я знаю, где это. — Его мгновенно обдало сперва жаром, а затем холодом. Сглотнув, он уставился на синий с белым плед.

— Нью‑Йорк — большая деревня, — выдавил он с трудом. — Слушай, мне нужно идти.

— Опять врешь. Ты всего лишь пытаешься избежать разговора о Кэди. Я должна сказать, что…

— Пока, я потом позвоню.

Не обращая внимания на протестующий писк подруги, Бек захлопнул ноутбук.

Взъерошив волосы, он вновь открыл ноутбук и быстро отыскал единственную оставшуюся у него фотографию Кэди, где она лежала в ярко‑розовом купальнике на пляже острова Пхипхи. Она полуобернулась, ее длинные шелковистые волосы касались песка, а огромные глаза светились веселыми искорками и любовью.

Они разошлись десять лет назад и никогда больше не встретятся. Он давно это принял и именно поэтому никогда о ней не думал, не произносил ее имени и не обсуждал первые месяцы того путешествия. Между ними все раз и навсегда кончено. Так почему же тогда он сейчас разглядывает ее фото, мечтая, чтобы все сложилось иначе?

Да потому что он не занят и у него появилось время подумать. И вспомнить.

Но в основном потому, что, несмотря на высоченный уровень интеллекта, он самый обычный дурак.

Глава 2

Выйдя из частного лифта, которым пользовались лишь они с братьями и сестрой и Эмми, Бек пошел по коридору «Баллантайн интернэшнл», располагавшейся над их святая святых, старейшим ювелирным магазином на Пятой авеню. Только в отличие от классически оформленного магазина офис был светлым, воздушным и современным. Бек, финансовый директор, помимо всего прочего занимавшийся еще и устранением любых неисправностей в работе офиса, увидел идущего навстречу стажера и попытался вспомнить его имя.

— Чэд, Чэс…

Парень обернулся и широко улыбнулся.

— Чарльз, сэр.

Ну хоть с первой буквой угадал. Только вот ему всего тридцать с небольшим, и он еще не дорос до «сэра». Скинув кожаный пиджак, Бек бросил его поверх чемодана на колесиках и толкнул его к стажеру.

— Отвези в кабинет Эмми и принеси мне огромную чашку кофе. Я буду в кабинете Линка.

— Мистер Баллантайн, Линк в зале совещаний вместе со вторым мистером Баллантайном и мисс Баллантайн.

Кивнув, Бек сдержал улыбку от обилия господ Баллантайнов.

— Спасибо.

Развернувшись, он пошел в другую сторону, кивая немногочисленным встреченным сотрудникам. Благодаря задержке рейса и утренним пробкам он опоздал. А он всегда ненавидел опаздывать.

Закатывая рукава рубашки, он вошел в зал совещаний. Как Чарльз и сказал, здесь были оба его брата и сестра, но Эмми отсутствовала.

— Маньяк снова с нами, — улыбнулся Джагер.

Брат наградил Бека этой кличкой на тринадцатый день рождения, когда тот окончил год с высшим баллом, одновременно попав в сборную штата по плаванию и по легкой атлетике. Тогда всем казалось, что он просто из тех счастливчиков, что одинаково одарен и в учебе, и в спорте, и никто и не подозревал, что ему просто необходимо чувствовать себя достойным носить имя Баллантайнов.

— Как тебе Финляндия? — спросил Линк, вставая и крепко обнимая брата. Линк был почти так же высок, как и сам Бек, но старше на два года. Поздоровавшись с братьями, Бек нагнулся и поцеловал миниатюрную сестренку в темную макушку.

— Неплохо, — ответил Бек, хлопая Джагера по подставленной ладони. — Как Тай? Выздоровел?

— Да, — кивнул Джагер. — Когда уже ты сам найдешь себе женщину и сделаешь ребенка? В жизни нет ничего важнее.

Только не это. Уловив в глазах Джагера насмешливые искорки, Бек закатил глаза. Влюбившись в Пайпер, Джаг всерьез вознамерился затащить всех родных в свой волшебный мир любви. Бек же не возражал, чтобы его любили, он всего лишь отказывался от эмоциональных связей. Больше он в этот ад не сунется. После Кэди ему потребовалось целых полгода, чтобы вновь почувствовать себя хотя бы половинкой человека, и еще полгода, чтобы наконец‑то стать целым.

Он не собирался о ней думать, ни сейчас, ни потом. Не мог обсуждать ее с Эмми, не мог даже имени ее слышать.

— Ночью мне приснился кошмар, так что не начинай, — осклабился Бек, когда в дверь осторожно постучали. Открыв дверь, он взял у Чарльза чашку кофе, поблагодарил и отхлебнул божественный напиток. — Похоже, у вас тут совещание. Что обсуждаете?

— Всего один вопрос.

— И какой же?

— Кому доверить ребрендинг компании.

Линк вернулся на свое место во главе стола, а Бек устроился справа от него.

— В последнее время много всего случилось. На прошлой неделе я встречался с представителями восьми пиар‑компаний, включая «Дженкинс и Пэйл», которые всегда занимались нашим имиджем и рекламой.

Как они могли начать такое обсуждение без него? Джагер умел отыскивать лучшие камни, Сэйдж возглавляла дизайнерский отдел, но деловой стороной вопроса занимались исключительно они с Линком.

— Мы уже довольно давно обсуждали, что нам следует полностью пересмотреть имидж, и я решил, что нам наконец‑то пора этим заняться. Как мы все знаем, Конор был лицом нашей компании, придавая нашему бренду харизму. Без него же мы всего лишь… степенны и старомодны.

Подавшись вперед, Линк хлопнул ладонями по столу и посмотрел на Бека.

— Стоило тебе уехать, как шейх Абдула Амин отправился за браслетом для матери к Моро, вместо того чтобы прийти к нам. Проверив продажи за последние месяцы, я убедился, что многие другие наши давние богатые клиенты также переметнулись к другим продавцам.

Бек только сейчас осознал, что их преданность принадлежала лично Конору, а не фирме.

— Качество нашей продукции осталось на прежнем уровне, — возразила Сэйдж.

— Но у нас больше нет продававшего ее Конора, — заметил Линк. — Конор знал всю подноготную клиентов, и они предпочитали вести дела с ним и только с ним.

— Молодым же хочется свободы и сексуальности. — Бек отпил кофе, соглашаясь с братом. Линк отлично управлялся с сотрудниками и акционерами, являясь образцовым менеджером по персоналу, но определял стратегию лишь Беккет, умевший видеть картинку целиком. И они отлично дополняли друг друга.

— Значит, ты встретился с представителями пиар‑компаний и?..

— И выбрал четверых, предложивших то, что нам нужно. Наработки далеки от идеала, но у них есть потенциал. Один проект заслуживает особого внимания.

— Который? — спросила Сэйдж.

Линк лишь покачал головой.

— Выслушайте их тезисы и решите сами.

Бек посмотрел на часы.

— Когда начнем?

— Через пятнадцать минут, — ответил Джаг.

— Отлично, как раз успею переодеться. Где Эмми? — Бек поднялся с чашкой кофе в руке.

— Должна встречать на ресепшен представителей пиар‑компаний.

— Пойду с ней поздороваюсь.

— Беккет, — с явным беспокойством окликнул Линк, когда Бек уже подошел к двери.

— Да?

— Не забывай, что мы действуем во благо компании. Но это не обязательно станет благом для тебя.

Бек перевел взгляд с Линка на Джагера, а потом на Сэйдж.

— И как это понимать?

— Увидишь.

Что она вообще здесь забыла?

Кэди старательно напомнила себе, что пришла спасать свой бизнес. Устроившись на диванчике на ресепшен компании Баллантайнов, она засунула ладони под бедра и попыталась унять дрожь в коленях, старательно отводя взгляд от Гейла, представлявшего «Дженкинс и Пэйл», постоянных пиарщиков Баллантайнов. Неужели она сейчас действительно говорит с Мэтью Анкором из «Чэйн консалтинг», возглавлявшей пищевую цепочку мира пиара? Она же обычный планктон. Или пища планктона.

Сосредоточившись на абстрактном полотне, Кэди постаралась взять себя в руки. Неделя выдалась паршивой, но выбора нет. Если она хочет, чтобы им с малышом было что есть и где жить, нужно работать, а не спать, потакая желаниям.

А ведь всего десять дней назад, после кошмарного разговора с Томом, она вообще сомневалась, что сумеет заставить себя жить дальше. Но выбора не было. Теперь она отвечает не только за себя, но и за малыша и нужно что‑то решать. У нее всего три месяца, чтобы наладить дела. Иначе все кончено.

Не представляя, что делать, Кэди тогда заснула прямо на кушетке в офисе, а проснулась от звука пришедшего на электронную почту письма и машинально его открыла.

«Баллантайн интернэшнл» разыскивает пиар‑агентство для обновления имиджа. Нам требуются увлеченные специалисты, с нестандартным подходом, для связей с общественностью и рекламы.

Требования к соискателям, как и краткая справка о нашей фирме, во вложении. Если наше предложение вас заинтересовало, просим предоставить ваши наработки не позднее девяти утра третьего января».

Один из сотрудников компании «Баллантайн» что‑то о ней слышал и пригласил. Поздновато, но все же пригласил.

Будь у нее возможность выбирать, она предпочла бы не связываться с компанией Бека, но подобной роскоши она себе сейчас не могла позволить. Выиграв контракт, она удержится на плаву. Конечно, она всего лишь крошечный пескарик, решивший потягаться с настоящими акулами, и шансов у нее немного, но они все равно есть.

Но сперва придется встретиться с Беком.

Стоило только о нем вспомнить, как ей сразу же захотелось схватить ноутбук в охапку и убежать. Но ничего не поделаешь, нужно спасать бизнес, растить ребенка и зарабатывать деньги. В отличие от того же Бека у нее нет бездонного семейного капитала и трастовых фондов на крайний случай.

Прикусив губу, она мысленно обругала себя за несправедливость. Он же никогда не использовал свою фамилию в качестве отговорки и честно сам всего добивался. Скорее уж наоборот, отчаянно доказывал всем и в первую очередь самому себе, что достоин носить это имя.

Только с чего ей быть к нему справедливой? В Таиланде он разбил ей сердце и едва не уничтожил. И она предпочла бы никогда больше не видеть этого человека.

— Кэди?

Обернувшись, она увидела стоявшую над ней Эмми. Эмми? Эмми Бека?

— Привет, рада, что ты прошла первичный отбор, — приветливо улыбнулась Эмми.

До Кэди только сейчас дошло, что, скорее всего, то письмо отправила ей именно Эмми. В пятницу вечером Кэди дала свою визитку Джулии, а письмо пришло в субботу утром…

— Это ты пригласила меня поучаствовать в конкурсе? — объявила Кэди, поднимаясь. — Зачем?

— Давай немного пройдемся.

Отведя Кэди в сторону, Эмми остановилась у очередной дорогущей картины.

— Линк попросил меня предложить проект различным пиар‑агентствам. Причем не только крупным, но и небольшим. Джулия сказала, что ты отлично потрудилась для «Трота», и я дала тебе шанс наряду с семью другими компаниями. Линку твои наработки понравились, и ты вошла в четверку финалистов.

— Значит, чувство вины, что ты заняла мое место рядом с Беком, тут ни при чем?

Еще не успев договорить, Кэди почувствовала себя на удивление глупо, а звонкий смех Эмми лишь усилил это чувство. С чего она решила строить из себя ревнивого подростка?

— Давненько я не слышала ничего настолько смешного, — выдохнула она, отсмеявшись.

— Привет, Эмми.

Черт. Кэди мгновенно узнала постоянно снившийся ей голос. Темный, как грех, густой, как масло, и согревающий, словно горячий шоколад на морозе.

Подняв глаза, она наблюдала поверх плеча Эмми, как он идет к ним в потертых джинсах и голубой футболке с длинным рукавом того же цвета, что и его глаза, обтягивающей литые мышцы. Щеки покрывала светлая щетина, а волнистые волосы почти доходили до плеч. Суровый красавец, выглядевший в сто раз лучше греческого бога, с которым она когда‑то отправилась в путь.

Волосы стали чуть короче, и он больше не собирал их в хвост, борода исчезла, лицо стало чуть жестче и тоньше, а губы, которые когда‑то целовали ее ночи напролет, сжались в узкую линию. Сейчас Бек выглядел именно тем умным, целеустремленным и порой жестоким бизнесменом, каким, по слухам, и был. Способным справиться с чем угодно.

Стоило вспомнить, как он когда‑то обнимал ее, поднимая в воздух и крепко целуя, как у нее разом закружилась голова и задрожали колени. Она мгновенно ощутила его вкус и аромат цитрусов и можжевельника и перенеслась в тот знойный Таиланд, где небо всегда было голубым, а сама она до предела возбужденной.

Такой возбужденной, что легким не хватает кислорода.

Черт!

Не удостоив Кэди даже взглядом, Бек подхватил Эмми на руки, закружил в объятиях и чмокнул в губы.

— Нет, подарка я тебе не привез, — объявил он, ставя Эмми на землю, пока Кэди проваливалась в какую‑то пропасть. А ведь когда‑то он этим же баритоном шептал ей на ухо чертовски сексуальные слова, обучая принимать и дарить физическое удовольствие.

Надув губки, Эмми ухватила Кэди за руку.

— Разумеется, ты помнишь Кэди.

Бек быстро перевел на нее взгляд и пристально осмотрел с головы до пят, а его глаза потемнели от… Неужели это желание? Нет, не может быть. Да и когда он вновь посмотрел ей в глаза, в них была лишь холодная синева зимнего океана.

— Кэди. Что ты тут делаешь? — Его голос был совершенно бесцветен.

Но не успела она еще ничего ответить, как Эмми улыбнулась и объявила:

— Она пиарщица. Джулия знакома с ее работой и предложила дать ей возможность поучаствовать в ребрендинге фирмы. Учитывая, что Джулия один из самых высокоуважаемых консультантов в городе и редко что‑то советует, я решила прислушаться к ее словам.

По‑прежнему глядя ей прямо в глаза, Бек прислонился плечом к стене. Ну разве можно быть таким сексуальным? Он же стал еще горячее, чем раньше! А еще отстраненным и ни капельки в ней не заинтересованным.

Прищурившись, он наконец перевел взгляд с нее на Эмми, и Кэди вдруг поняла, что он взбешен.

Значит, он совсем не рад ее видеть.

Нет, она этого не выдержит! Он вышвырнул ее прочь, и она просто не сможет находиться там, где будет постоянно помнить, что оказалась недостаточно для него хороша.

Уже начав поворачиваться, чтобы уйти, Кэди вспомнила, что стоит на кону. Ее дело — ее единственный доход. А доход ей сейчас необходим. Не будь она беременна, она бы ушла, но теперь она в ответе не только за себя и не имеет права так легко сдаваться.

Ей нужна эта чертова работа.

Она вновь повернулась к бывшему любовнику и потенциальному клиенту и Эмми, явно занимавшей в его компании важное место.

— Линк попросил привлечь к работе не только состоявшиеся фирмы, с которыми мы давно работаем, но и молодые, полные идей компании, с которыми мы никогда раньше не имели дела. Кэди прошла первичный отбор и сегодня должна сделать нам личную презентацию, — сдержанно пояснила Эмми.

Кэди отлично видела, как напрягшийся Бек сжал кулаки.

— Ты слишком далеко зашла.

— Нет. Это всего лишь деловая встреча. Она талантлива и перспективна и нуждается в работе, а Баллантайнам нужны перспективы и нестандартный подход. Ты же пытаешься придать делу личный характер, — возразила Эмми.

А как иначе? Разве может быть нечто более личное, чем то, что у них когда‑то было? Она позволяла этому мужчине вытворять с собой такое, что при одном воспоминании до сих пор заливалась краской. Да и сама немало всего с ним проделывала…

Вспомнив страстные поцелуи, жадные руки, сбивчивое дыхание и умопомрачительные оргазмы, она прижалась к стене, чтобы не упасть. Бек снова посмотрел ей прямо в глаза, и, поймав в его взгляде отблеск огня, она сразу же поняла, что они сейчас думают об одном.

Когда он был возбужден, его глаза всегда приобретали этот неповторимый кобальтовый оттенок. Облизнув губы, она опустила взгляд на его промежность.

Нет, ничего. Ни малейшего признака возбуждения. Сгорая от стыда, она подняла глаза, чтобы встретиться с ледяным взглядом. Что ж, похоже, она одна тут витает в сладких мечтах, Бек же ничего вспоминать не собирается.

Бек вновь принялся ее осматривать. Каблуки, обтягивающие брюки, шелковая розовая рубашка, собранные в пучок волосы, скромный, но безупречный макияж, очки в черной оправе, она была истинной нью‑йоркской бизнес‑леди, а не той свободолюбивой девчонкой, которую он когда‑то знал.

Пока он оглядывал ее, как машину, раздумывая, стоит ли покупать, она невольно отметила, что он стал еще больше и шире в плечах, каждой порой источая силу. Даже в самой обычной одежде он излучал уверенность в себе, от которой мгновенно пересыхало во рту и намокало между ног.

Черт!

Снимая повисшее напряжение, Эмми ткнула накрашенным ноготком Беку в грудь.

— Тебе нужно переодеться. Нельзя смотреть презентации в таком виде, словно ты только что с трассы.

Бек ухватил палец Эмми и удерживал его достаточно долго, чтобы ее глаза расширились и она поняла, что он все еще в бешенстве.

— Советую вспомнить, кто здесь начальник.

— А я помню. — Эмми лучезарно улыбнулась. — А теперь за работу.

Глава 3

Распаленная и напряженная после полуторачасовой презентации, Кэди покинула зал совещаний, чувствуя себя полностью выжатой. Отправляясь в дамскую комнату, она хотела умыться, обновить боевой раскрас и немного отдышаться. Баллантайны, за исключением сидевшего молчаливой скалой Бека, завалили ее вопросами, на большинство из которых она ловко отвечала.

Она честно постаралась втиснуть в сжатые временные рамки проект для чертовски крупной компании, но не обольщалась, отлично понимая, что ее соперники — титаны бизнеса. Получив контракт, она избежит банкротства, а иначе в ближайший же месяц ей придется паковать вещи и возвращаться к родителям.

И мать наверняка ее прикончит.

Почувствовав, как ее схватили чуть повыше локтя, она обернулась и утонула в бездонных голубых глазах Бека. Для презентаций он все‑таки переоделся, и теперь на нем были брюки, белая рубашка и синий галстук. Интересно, он когда‑нибудь расстается с синим?

— Беккет, мне нужно в дамскую комнату, — запротестовала она, когда он протащил ее мимо нужной двери.

— У меня в кабинете есть личная ванная комната, — рыкнул он, не обращая внимания, что она едва не бежит за ним. Так же не обратив внимания на удивленное лицо сидевшей в приемной Эмми, он втолкнул Кэди к себе в кабинет, откуда сквозь стеклянные стены был виден пустой кабинет Линка. Интересно, удобно ли работать в таких аквариумах?

— Ванная там. — Он указал на дверь в дальней стене. — А потом нам нужно поговорить.

Мгновенно похолодев, она постаралась ничем не выдать своего испуга. Кивнув, положила сумку с ноутбуком на стул рядом с невообразимо огромным столом и пошла в ванную.

Тщательно вымыв руки, она принялась обновлять макияж, решив, что Беккету придется подождать, пока ее сердце хоть немного успокоится.

Пристально вглядевшись в свое отражение, она уставилась на до предела напряженную женщину, отчаянно пытавшуюся сохранить работу. Хорошо хоть беременность пока ни что не выдает. Она взрослая опытная бизнес‑леди, так почему опять чувствует себя девятнадцатилетним подростком? От волнения у нее не только вспотели ладони, но и намокли трусики. Стоит ему лишь к ней прикоснуться, и она мгновенно вспыхнет.

Да, повзрослеть она повзрослела, но поумнеть так и не удосужилась.

Она вновь вымыла руки.

— Хватит прятаться, выходи, у меня мало времени.

— Как прикажете, ваше высочество, — выдохнула Кэди, открывая дверь и возвращаясь в кабинет.

Засунув руки в карманы, Бек застыл у окна во всю стену, прямо‑таки олицетворяя собой напряжение. Подойдя к окну, Кэди сложила руки на груди, чувствуя, что и сама едва ли не звенит от напряжения.

Несколько минут она сосредоточенно разглядывала закутанных прохожих внизу.

— Кэди, что ты здесь делаешь?

Она повернулась к Беку: ладно, на этот вопрос она хотя бы может ответить.

— Работаю. Конечно, до твоего уровня мне далеко, но у меня тоже есть собственное дело, и мне нужны новые крупные клиенты. А «Баллантайн интернэшнл» именно такой новый и крупный клиент и есть.

Слегка склонив голову к плечу, он потер шею.

— Ты собираешься вновь ворваться в мою жизнь? Я бы предпочел, что бы ты хотя бы предупредила.

А зачем? Она же ничего для него не значит. Разрывая отношения, он отослал ее домой, а сам отправился с Эмми сперва во Вьетнам, а потом еще дальше. Так что если на кого эта встреча и должна действовать, то на нее. Правда, у нее было несколько дней морально подготовиться, а у него всего пара минут…

Только какая разница, раз она все равно ничего для него не значит?

— Беккет, я здесь исключительно по делу. Мы путешествовали целую вечность назад, и я была всего лишь подростком, сейчас же у меня хватает собственных проблем, вроде беременности и нищеты, и у меня правда нет ни времени, ни сил думать о мелькнувшей тысячелетие назад миллисекунде.

Ей нужен этот контракт, а значит, придется установить с Беком сугубо деловые отношения. Цинично улыбнувшись, он медленно перевел взгляд с ее глаз на губы и обратно.

— Будешь всерьез утверждать, что между нами больше нет химии? И что давно забыла о Таиланде, горячих ночах и страстных объятиях? О моих поцелуях? О том, что ты чувствовала, когда я входил в тебя?

Значит, в коридоре в воспоминаниях тонула не она одна. И желание в его глазах ей не привиделось.

Сейчас стоило сделать всего один шаг, и она уткнулась бы в мускулистую грудь, а встав на цыпочки, сумела бы дотянуться до его губ.

И как же ей сейчас этого хотелось!

Вновь прикоснуться к когда‑то так хорошо знакомому мускулистому телу, поцеловать сочные губы…

Работа. Деньги. Контракт. Ребенок. Стеклянные стены.

Кэди в очередной раз вспомнила, зачем пришла и что на кону. Глубоко вдохнув, она слегка запрокинула голову, вздернула подбородок и одолжила у матери фирменный взгляд «ты катишься в ад».

— Неужели ты хочешь снова во все это влезть?

— А почему бы и нет?

Он быстро нажал кнопку, и Эмми исчезла за разом потемневшими стенами.

— Неплохо, — улыбнулась Кэди.

— Согласен.

Нарушая ее личное пространство, Бек шагнул так близко, что его накачанный живот прикоснулся к ее сложенным на груди рукам. Сердце мгновенно ушло в пятки, а в животе запорхали бабочки, но она твердо решила не показывать, как сильно на нее действует его близость.

Улыбнувшись, Бек кончиком указательного пальца дотронулся до ее шеи.

— Твой пульс так и хочет вырваться у тебя из‑под кожи.

Черт. Она мысленно приказала сердцу успокоиться.

Бек провел пальцем по ее шее, остановившись на скуле.

— А я уже и забыл, насколько у тебя потрясающие глаза. Серебристо‑зеленые, словно кольца с изумрудами.

Сглотнув, Кэди покачала головой:

— Не надо.

— А разве у меня есть выбор?

Все еще не отрывая руку от ее лица, вторую он положил ей на бедро и притянул к себе.

Она честно продолжала прижимать к себе скрещенные руки, но каким‑то непостижимым образом ее ладони легли ему на грудь, а голова как бы сама собой запрокинулась, подставляя губы для поцелуя.

Он жадно приник к ее губам, а его руки, опустившись пониже спины, крепко прижали ее к мускулистому телу. Закрыв глаза, Кэди никак не могла поверить, что все это действительно происходит по‑настоящему, но при этом чувствовала, словно была создана для того, чтобы он ее целовал. Да и целовал он так, словно она по‑прежнему принадлежала лишь ему одному. Целовал, даже не пытаясь скрыть, насколько возбужден.

Чувствуя на себе горячие пальцы, она внутренне взмолилась, чтобы он вновь пустил в дело все их мастерство, но он лишь крепко удерживал ее на месте, сводя с ума губами и языком.

Зазвонил лежащий в сумке телефон, и Бек слегка отстранился.

— Ответишь?

Не в силах выговорить ни слова, Кэди покачала головой и уцепилась за его рубашку, чтобы вновь притянуть к себе. Ей нужны его поцелуи, нужен он…

— Всего лишь бизнес, да?

Удивленно распахнув глаза, она увидела на его губах насмешливую улыбку. Разжав пальцы, она резко отступила назад.

— Это было испытание? — спросила она, так и не сумев справиться с дрожью в голосе.

— Конечно. И мы его провалили. — Скрестив руки на груди, Бек пошире расставил ноги. Огромный суровый устрашающий мужчина, но Кэди отлично знала, что поцелуй потряс его ничуть не меньше ее самой. Слабое утешение.

— Кэди, я не смешиваю дела с развлечениями, — заявил он нетерпящим возражений тоном. — И я пойду на все, лишь бы защитить компанию.

— Но я же буду работать на вас, а не против вас! — возмутилась Кэди.

— Ребрендинг — наш самый важный маркетинговый проект за последние двадцать лет, и я не допущу, чтобы на мою эффективность влияло твое присутствие.

— Беккет, мы взрослые люди. Если мы решим сохранять строго профессиональные отношения, у нас все получится.

Точно. Как получилось у нее с Томом.

— Ну конечно.

Вздохнув, Кэди сжала кулаки.

— Давай не будем бежать впереди паровоза? Сперва мне, как минимум, нужно выиграть контракт, поборов весьма сильных соперников.

Бек смерил ее тяжелым взглядом.

— Я дам тебе двадцать тысяч долларов, если ты просто уйдешь, раз и навсегда забыв о Баллантайнах.

От такого заявления у нее задрожали колени, и она опустилась на ближайший стул.

— Что?

— Я готов заплатить двадцать тысяч, чтобы ты отказалась от контракта.

Да, именно это она в первый раз и услышала. Слишком пораженная, чтобы говорить, Кэди недоверчиво уставилась на Бека. Неужели те три месяца в Таиланде были ему столь неприятны, что он не в силах выносить ее присутствие? Ладно, она не фанат путешествий, в первую очередь потому, что родители так резко против них настроены, и постоянно разрывалась между Беком и домом, но они же неплохо проводили время. Разве нет?

Кэди уже совсем ничего не понимала, и первым ее порывом было предложить ему засунуть свое предложение в… Открыв рот, чтобы озвучить эту мысль, она вспомнила, что дело уже не только в ней одной. У нее скоро появится ребенок, и если она сейчас откажется от предложения и не сумеет выиграть контракт, то обанкротится и лишится дома. Если же согласится, у нее появится приличная отсрочка.

Вот только выиграв контракт, она решит вообще все финансовые проблемы.

Как же соблазнительно — взять деньги и убежать. Но тогда она вновь станет плясать под чужую дудку. Позволит Беку снова все решить за себя. Опять позволит ему усадить себя в метафорический самолет и отослать, потому что когда‑то стала для него обузой.

Но сколько же лет ей придется залечивать сердце и восстанавливать уверенность в себе…

Глубоко вздохнув, Кэди решила, что должна идти до конца. А если контракт от нее уйдет, она отыщет другой выход. Но чтобы ни ждало ее впереди, Бек больше не вправе решать за нее.

Поднявшись, она расправила плечи.

— Этому не бывать. Я либо получу контракт, либо нет. Таков бизнес, и такова жизнь. Если я его получу, тебе придется со мной работать, если же нет, ты меня вообще больше не увидишь. Я уже давно стала самостоятельный, и ни ты, ни твои деньги мне не нужны.

Подхватив сумку с ноутбуком, она закинула ее на плечо.

— Думаю, разговор окончен.

Дойдя до двери, она обернулась к застывшему у стола Беку.

— Моя гордость и самоуважение не продаются.

Уходя, Кэди не потрудилась закрыть за собой дверь, так что Беку, не желавшему никого видеть и ни с кем говорить ближайшую тысячу лет, пришлось самому ее захлопнуть. Уткнувшись лбом в дверь, он горько пожалел, что в кабинете нет боксерской груши и ему не на чем спустить пар.

С первой минуты их знакомства Кэди обладала потрясающей способностью переворачивать его жизнь с ног на голову. И когда она выиграет контракт — а ее идеи самые нестандартные, впечатляющие и интересные, и она обязательно его выиграет, — он при всем желании не сможет ее избегать.

Черт. Ему же так нравилась его жизнь, и он не хотел добавлять в нее никаких драм!

Ему нравилось сохранять контроль. Нравилось, что после кончины Конора никто не пытался лезть ему в душу и не требовал эмоциональных реакций, и он мог просто участвовать в жизни семьи, не вступая в эмоциональные связи.

Он искренне любил семью, но в глубине души до сих пор верил, что братья с сестрой винят его в смерти родителей. А даже если и не винят, то должны были бы.

Чувствуя вину и не в силах ее искупить, он трудился не покладая рук, чтобы доказать, что достоин. И лишь единственный раз в жизни, путешествуя с Кэди, он никому и ничего не пытался доказывать. Несмотря на постоянно раздиравшие его противоречия, лишь с ней он по‑настоящему расслаблялся и был свободен. Ее не интересовало, что он в двадцать лет с отличием окончил университет, стал чемпионом по плаванию и должен был унаследовать состояние Баллантайнов. Для нее он был просто Беком, и ему это чертовски нравилось.

И он отлично понимал, что именно поэтому ее и отослал. Годами он пытался оправдать свой поступок тем, что она была несчастна, но на самом деле чем дольше она была рядом, тем меньше ему хотелось кому‑то что‑то доказывать. И тем важнее ему становилось, что она о нем думает. Ее мнение грозило стать важнее его собственного, а этого он допустить не мог.

С годами же их притяжение лишь усилилось. Стоило оказаться в одной комнате, как они мгновенно вспыхнули, а значит, история вновь повторится.

Но теперь у него есть определенные обязательства. Семья на него рассчитывает, и он должен помогать Линку в непростом деле руководства огромной фирмой. Семья и дело превыше всего. Но стоит Кэди вновь ворваться в его жизнь, как система ценностей разом изменится.

Глубоко вдохнув, он заставил себя оторваться от двери, но не успел еще ни на шаг отойти, как она распахнулась, больно стукнув его по лбу.

— Какого черта ты стоишь перед дверью? — удивился Линк.

— Стучаться тебя не учили? — огрызнулся Бек, проверяя рукой, нет ли на лбу крови.

— У нас проблемы.

— Такой уж сегодня день. — Бек уселся за стол. — Что на этот раз?

Единственное, что было хорошего после смерти родителей, — это Линк с матерью, Джо. Не в силах управиться с тремя детьми, Конор нанял Джо в качестве няни и экономки, и она стала жить у них вместе с сыном. Пару лет спустя Конор официально усыновил племянников, а заодно и Линка, узаконив их эмоциональное родство. И они до сих пор бегали со своими проблемами именно к Линку.

— Мне только что звонила Тэйт Харпер.

Давненько он не слышал этого имени.

— Харпер? Сестра Кари?

Линк кивнул, даже не пытаясь скрыть мелькнувшей в глазах злости. Да и неудивительно. Когда их сыну Шо было всего полтора месяца, Кари сбежала, бросив и Линка, и сына. Пару месяцев спустя Линку удалось узнать, что жена находится в Остине, но она отказалась возвращаться и передала мужу все права на сына.

И ее сестра‑журналистка, пишущая о путешествиях, казалась Беку ничуть не надежнее.

— Что ей нужно?

— Говорит, что ей нужно срочно обсудить со мной некое дело. И, зная ее сестру, подозреваю, что ничего хорошего меня не ждет.

— Ты с ней лично знаком?

— Нет, но я договорился встретиться в особняке через час.

— Неужели дело настолько важное, что его нельзя отложить хотя бы до вечера? — удивился Бек. Как и для него самого, семья и дело были для Линка важнее всего.

— По ее словам, да. Наверняка Кари прислала ее, чтобы выудить у меня немного наличных.

— Тогда просто откажи. — Бек окинул кипы бумаг на столе, краем глаза заметив десятки непрочитанных писем на мониторе. Кратковременный отпуск был ему необходим, но пора с головой уходить в работу.

Линк повернулся, чтобы уйти, но остановился.

— Нужно выбрать пиар‑агентство.

Бек напрягся. Может, хоть раз в жизни поставить собственные интересы выше семейных?

— Трое из нас за Кэди.

Разумеется.

— Ты сможешь с ней ужиться? Джагер говорит, что да. Что бы между вами ни было, оно в прошлом, и вы давно выросли. А Сэйдж сомневается.

Оказывается, сестренка мудрая женщина.

Только что на это ответить? Сказать, чтоб ее не нанимали, потому что она может нарушить спокойствие его тщательно контролируемого мирка? Да он скорее голову расшибет, чем открыто это признает.

— Да, мы выросли, но в любом случае уживаться с ней придется не мне, а Кэрол. Именно она наш специалист по связям с общественностью и рекламе.

— Кэрол просит трехмесячный отпуск. Ее отец серьезно болен и нуждается в ней, а я решил, что, раз мы все равно нанимаем нового пиарщика, она вполне может позаботиться о семье. Я хочу, чтобы именно ты занялся Кэди и познакомил ее с нашей компанией.

Ни за что.

— Да ладно, ты всерьез хочешь меня помучить?

— Не то чтобы хочу, но с удовольствием понаблюдаю за твоими мучениями, — улыбнулся Линк. — Ты лучше всех видишь картинку в целом, так что именно тебе ребрендинговой стратегией и заниматься. К тому же ты лучше всех знаешь семейную историю, Джагер едет за камнями в Таиланд, Сэйдж — на выставку в Гонконг, а у меня собственных проблем хватает.

Что‑то в голосе брата заставило его нахмуриться.

— Каких проблем?

Линк засунул руки в карманы.

— До меня дошли слухи, что некто активно скупает наши акции.

Бек потер шею.

— И что с того? Нам четверым принадлежит контрольный пакет, и управление у нас не перехватить.

— Да, но зачем тогда кому‑то столько наших акций? Я хочу знать, кто за этим стоит.

— А тебе не кажется, что мне, как финансовому директору, стоит заняться именно этим, а с Кэди можешь разобраться и ты сам?

— Я лучше знаком с нашими акционерами.

Верно.

— Мое мнение о Кэди не учитывается?

— Именно, — усмехнулся Линк.

Что ж, прощай спокойная, размеренная жизнь.

— Бек, только постарайся не распускать руки. Если же совсем не в состоянии себя сдерживать, распускай их за пределами офиса.

— Я думал, ты достаточно хорошо меня знаешь, чтобы обвинять в чем‑то подобном.

— Тогда мне пора задуматься, с чего ты вдруг стал красить губы. К тому же этот оттенок помады тебе не идет.

Ублюдок.

Глава 4

Две недели спустя Кэди в последний раз перед сном проверила почту и выключила компьютер. Все это время она исследовала рынок, но прежде, чем перейти к следующей фазе, ей нужно было поговорить с Беком. На письмо он так и не ответил, значит, в выходные придется отдыхать. И это плохо. Все две недели она непрерывно работала, и у нее просто не оставалось времени думать о нем или о том поцелуе.

С тоской глянув на домашний мини‑бар, Кэди пожалела, что не может побаловать себя бокалом вина. А лучше тремя. Сходив на кухню, она вытащила из холодильника пакет сока. Вечер пятницы, а она беременна и сидит дома в одиночестве в старых спортивных штанах, теплых носках и забытой Томом футболке.

На прошлой неделе он заехал и забрал все свои вещи. Диски, набор керамических ножей, что подарил ей на день рождения, и абстрактную картину из желто‑красных шаров, что никогда ей не нравилась. Собирая вещи, он небрежно заметил, что готов продолжить отношения, как только она избавится от своей «обузы».

Возможно, даже предложит работу.

Но она не собиралась ни избавляться от ребенка, ни когда‑либо вновь с ним разговаривать, поэтому просто распахнула дверь и приказала убираться, стараясь не думать о том, чтобы заколоть его одним из ножей. У нее и так денег мало, глупо тратить их на залог.

Со стаканом сока в руке, Кэди подошла к окну и задумчиво посмотрела на безлюдные улицы. Холодно, пусто и одиноко. Даже позвонить некому. Создавая собственную компанию, она с головой уходила в работу, и те немногочисленные друзья, что у нее были, со временем отдалились. Потом появился Том, и она старательно убедила себя, что больше не одна, что, раз у нее есть любовник и фирма, она не одинока.

Но Кэди себе врала. Все это время она оставалась совершенно одна.

Был бы у нее всего один настоящий друг, она бы позвонила и сказала: «Мне страшно, одиноко, и я не уверена, что смогу одновременно создать новую фирму и родить ребенка».

Ей сразу же вспомнилась Эмми, помощница и вероятная любовница Бека. Уж она‑то наверняка никогда не была одинока. Такие общительные живчики всегда найдут с кем поговорить.

И что самое плохое, больше всего ей хотелось позвонить Беку.

Потому что единственным человеком в жизни, которому она когда‑либо могла рассказать действительно все, был Бек. Все, за исключением правды о брате‑аутисте, которого родители, не желавшие с ним жить, отослали в интернат. Узнай об этом и так не слишком любивший ее родителей Бек, и они упали бы в его глазах еще ниже. Поэтому и не говорила, что жила в постоянном страхе, что однажды и ее сочтут недостойной и тоже отошлют.

Кэди всю жизнь жертвовала отношениями в погоне за бесконечными достижениями, и Бек стал ее первым настоящим другом, говорить с которым она любила ничуть не меньше, чем обниматься и целоваться. Она наслаждалась его вниманием и впервые с тех пор, как Уилла отослали прочь, ничего не боялась и просто радовалась жизни.

А теперь вдруг поняла, как мало Бек ей о себе рассказал. Он всегда охотно слушал, но о себе почти не говорил. Она досконально изучила его тело, но не знала, что им движет и к чему он стремится.

Что ж, похоже, их отношения были весьма односторонними. И почему ей до сих пор больно это сознавать?

Встряхнувшись, Кэди отогнала меланхолию. В конце концов, человек сам творит свою судьбу. В последнее время она занималась исключительно парнем, оказавшимся женатым мерзавцем, и делом. От первого она избавилась, а второе шло на поправку, и, когда она закончит эту компанию и прочно встанет на ноги, обязательно займется своей социальной жизнью и заведет новых друзей.

Или нет. Потому что стоит чуть ближе с кем‑то сойтись, как он оказывается совсем не тем, кем сперва казался.

Услышав стук в дверь, Кэди нахмурилась. Гости к ней ходили не часто, собственно говоря, за последний год она сюда вообще никого, кроме Тома, не водила. Кэди мгновенно напряглась. Кто может в такое время стучать к ней в дверь?

Быстро пройдя в прихожую, она посмотрела в глазок и нахмурилась. Бек? Но что ему нужно от нее в пол‑одиннадцатого вечера пятницы? Почему он не ужинает с любовницей в каком‑нибудь пятизвездочном ресторане или не развлекается в ночном клубе, как и положено богатому холостяку, на Манхэттене в преддверии выходных?

— Коллинз, я здесь мхом зарасту, открывай уже.

Повернув в замке ключ, она попыталась открыть дверь, поняла, что та все еще закрыта на цепочку, захлопнула дверь, сняла цепочку и наконец‑то открыла дверь.

Глубоко вдохнув, Кэди заставила себя успокоиться. Нечего так возбуждаться от одного его вида.

— Что ты забыл в Бруклине? Заблудился? — спросила она, прислоняясь плечом к дверному косяку так, чтобы Бек не мог войти в крошечную квартирку. Черт, да у него одна ванная наверняка больше всего ее жилища.

Бесцеремонно ухватив за локти, Бек на руках внес ее в квартиру и захлопнул дверь.

— Эмми сказала, что тебе нужно со мной поговорить, — заявил он, не обращая внимания на возмущенный писк.

— Да, по рабочему вопросу и в рабочее время.

Бек устроился на диване в черно‑белую полоску.

— Мы вполне можем обсудить твой вопрос прямо сейчас. Пиво есть?

Склонив голову, Бек помассировал виски, словно пытаясь унять головную боль. Да и вообще он казался до предела вымотанным.

Кэди махнула рукой в сторону бара.

— Только вино. Ничего особенного, но бокалом угощу.

В два шага преодолев расстояние до кухни, он вытащил пару бутылок и принялся изучать этикетки. Она ждала едкой реплики насчет ее сомнительного вкуса, но вместо этого он молча откупорил бутылку каберне и взял два бокала.

— Мне не надо, — быстро выдохнула Кэди, когда он начал наполнять первый бокал.

— Почему?

Не желая ничего объяснять, она лишь пожала плечами.

— Не в настроении.

Вернув бутылку на место, он пригубил вина, вернулся на диван и принялся задумчиво изучать обстановку.

— Зачем ты пришел? — не выдержала Кэди.

— Две причины. Во‑первых, я должен извиниться. Мне не следовало пытаться от тебя откупиться. Я тебя оскорбил и… — Он наконец оторвал глаза от бокала и сосредоточился на Кэди. — Мне не понравилось, что мы так легко вспыхнули, и я попытался сбежать из огня первым попавшимся способом.

Она и сама была не готова ни к чему подобному и отлично его понимала. Да и нельзя забывать, что еще немного, и она сбежала бы, взяв деньги.

— Ладно, проехали.

Бек едва заметно улыбнулся и пригубил вина.

— Вторая же причина в том, что Эмми велела мне уделить тебе время, потому что ты ее уже своими мольбами достала.

— Мольбы — очень сильное слово. Но мне действительно нужно с тобой поговорить.

— Да, я знаю, извини, мне выдалась не простая неделя. — Откинувшись на спинку дивана, он закинул ногу на ногу. — Может, сейчас и поговорим?

Кэди посмотрела на крошечный столик в углу, где рядом с ноутбуком лежали аккуратные стопочки документов. Весь необходимый материал был под рукой, но она никогда не любила обсуждать дела в спортивных штанах и чужих футболках. Но раз уж он сам сюда пришел… Кивнув, она вдруг заметила, как Бек пытается незаметно подавить зевок и как напряжена его шея. Неделя выдалась долгой, и они оба чертовски устали.

— Выглядишь уставшим.

Бек потер лицо.

— Много дел. Линк взял пару недель, чтобы разобраться с собственными делами, и мне приходится держать оборону за двоих.

Стоило ему опустить руки, как она увидела совсем непривычного Бека. Обычно весь мир видел лишь языкастого красавчика плейбоя или собранного решительного дельца, что никогда своего не упустит. Перед ней же сейчас сидел человек, работавший по восемьдесят часов в неделю, что уже давно нормально не высыпался и толком не ел.

— Ты ужинал?

— Вечность назад обедал. Собирался дома разморозить пиццу.

Кэди поморщилась. Не нужно быть великим поваром, чтобы знать, что в замороженной пицце нет ничего хорошего.

— Если ты предпочитаешь настоящую еду, а не подметки, у меня есть домашний соус, спагетти и все для салата.

Глаза Бека на секунду вспыхнули, но быстро угасли.

— Не утруждайся, просто говори, что тебе нужно.

Ей нужны ответы и разрешения, а ему нужна нормальная еда. К тому же прямо сейчас она все равно вряд ли сумеет четко и подробно все рассказать. Да и он вряд ли в состоянии слушать.

— Сейчас слишком поздно обсуждать дела, и мы не станем этого делать. У тебя есть последняя возможность согласиться на спагетти с соусом.

Бек неохотно кивнул.

Итак, ему неловко, когда о нем заботятся. Это новая черта или она была и раньше? Он никогда не стремился перед ней раскрыться, и она знала так мало, что он вполне мог, выбравшись прямиком из утробы матери, отправиться торговать акциями на Уолл‑стрит.

Сама же она была настолько занята родительским разочарованием и собственным бунтом, что ей и в голову не приходило, что порой он тоже нуждается в поддержке.

Ей стало стыдно.

— А кстати говоря, где ты живешь? — спросила она, наливая в кастрюлю воды.

— В Сохо.

Разумеется, он живет в самом дорогом и престижном районе Манхэттена, где же еще?

— В лофте?

— Мне принадлежит верхний этаж одной из фабрик, переделанных в девяностые под жилье. Пространства много, но я большой парень и не люблю, когда меня запирают в спичечной коробке.

— Тогда здесь тебе точно тесно.

Бек огляделся по сторонам.

— Квартирка крошечная, но пропитана тобой, да и зеркала на стенах делают ее ощутимо больше. Вдвоем мы вряд ли сумеем развернуться на кухне, но в ней есть свое очарование.

— Да, это максимум очарования, что я могу себе позволить.

Слив макароны, Кэди добавила оливковое масло и соус, жалея, что нет пармезана. Что ж, когда у нее появится постоянный доход, в холодильнике всегда будет сыр, соусы и травы.

Поставив тарелку с вилкой на кофейный столик перед Беком, она молча предложила ему приступать к трапезе.

— Потрясающий аромат, — объявил он, стягивая галстук.

— А вкус еще лучше, — улыбнулась Кэди, устраиваясь в кресле с ногами и наблюдая, как он ужинает. Бек всегда любил хорошую еду и в путешествии охотно пробовал новые блюда.

— Восхитительно, — выдохнул Бек, отправляя в рот очередную порцию.

Улыбнувшись, Кэди откинула голову на спинку кресла. Бек сидит на ее диване, ест ее еду и при этом так чертовски хорош собой, что ей почти физически больно. Если бы только можно было устроиться у него на коленях, прижаться щекой к теплой груди и ощутить, как ее обнимают крепкие руки… Рядом с ним она всегда чувствовала себя в безопасности.

Но теперь все изменилось.

Стоит только к нему прикоснуться, как они мигом лишатся одежды, слившись в жарких объятиях. Но это недопустимо. Она больше никогда не будет разгуливать обнаженной в обществе Беккета Баллантайна. А еще он ее клиент, и с клиентами она тоже больше никогда спать не будет. Том преподал ей отличный урок.

К тому же она беременна и должна думать о ребенке.

Зевнув, Кэди подложила под голову подушку и прижала руку ко все еще плоскому животу. Точно, нужно думать не о Беке, а о малыше. Да и вообще пора уже сходить к доктору на осмотр.

Задумавшись о ребенке, Кэди невольно вспомнила о родителях. Мать настаивает, чтобы она приехала домой ради собеседования в церкви, и рано или поздно ей все равно придется сообщить им, что у них скоро появится внук. Но она пока еще не готова ни с кем это обсуждать. И в особенности с Беком. Да и что тут говорить? «Я только что рассталась с женатым клиентом, от которого беременна?»

Да она тем самым распишется в собственном непрофессионализме.

С Беком же она покажет себя настоящим профессионалом. Она уже достаточно ошибалась, и, как бы горяч он ни был, отныне между ними допустимы лишь строго профессиональные отношения. И чтобы это доказать, она готова обсуждать свои наработки в одиннадцать часов вечера пятницы. Она только дождется, пока он доест, откроет глаза и начнет обсуждение.

Бек с улыбкой разглядывал приоткрытые губы и подрагивающие ресницы на бледном лице Кэди. При первой встрече она показалась ему уставшей, но только теперь, когда она мирно спала, он понял, насколько она вымоталась на самом деле. Даже похудела.

Месяц диеты из гамбургеров и молочных коктейлей определенно пошел бы ей на пользу. Отложив вилку, он впервые принялся по‑настоящему ее разглядывать. В Таиланде Кэди была разговорчива и полностью открыта, теперь же стала заметно молчаливее, сильнее и каким‑то образом еще более привлекательной. Неразгаданная тайна, которую ему еще только предстоит разгадать.

Но одно он знал точно: он до сих пор до безумия хотел заполучить ее под себя, на себя, любым возможным образом.

Что‑что, а это точно не изменилось.

Ну и как ему постоянно с ней работать, когда нет возможности обладать ею на любой ближайшей поверхности или у стены? Именно поэтому он и избегал ее всю неделю, пытаясь осознать, что она вновь ворвалась в его жизнь и вот‑вот перевернет ее с ног на голову.

Ему нужно было время, чтобы вновь обрести контроль.

Чтобы вернуть привычную жизнь.

Но стоило оказаться в ее квартирке, как он может думать лишь о том, как подхватит ее на руки, отнесет в кровать и досконально изучит каждый миллиметр прекрасного тела, прежде чем вновь погрузится в ее жаркое естество. Он годами о ней мечтал, и вот она рядом.

Что ж, за десять лет притяжение так и не исчезло, значит, он был прав, что все эти годы старательно ее избегал.

Поймав себя на том, что непроизвольно тянется откинуть темную прядку с женского лица, он резко отдернул руку, вскочил и понес грязную посуду на кухню. Отыскав средство для мытья посуды, он закатал рукава и включил горячую воду. Он пришел сюда чертовски уставшим, но после встречи с Кэди поспать ему сегодня все равно не удастся. Как и всегда. Он уже испробовал медитацию, массаж и акупунктуру, но мозг просто отказывался выключаться. Лишь тренируясь до полного изнеможения, он мог хотя бы на пару часов провалиться в забытье.

За всю жизнь он отыскал всего один способ, как спокойно заснуть. Только после занятий любовью с Кэди он мог достаточно расслабиться, чтобы уснуть и проспать хоть сколько‑то продолжительное время. Стоило Кэди вернуться в Штаты, и бессонница стала его лучшей подругой. Сперва он решил, что все дело в сексе. Но секс и путешествия дополняют друг друга, как попкорн с пивом, и проблемы найти себе пару в кровать, палатку или гамак у него никогда не было.

Только бессонница никуда не делась, и ему пришлось признать, что, похоже, дело не просто в сексе, а в сексе именно с Кэди.

А раз уж он вспомнил о сексе… Когда же он в последний раз баловал себя такой роскошью? Месяца три назад?

Ему до безумия хотелось заняться с Кэди любовью, а сон стал бы приятным бонусом. Отбросив кухонное полотенце, Бек оглянулся на спящую девушку. До чего же она все‑таки красива! В девятнадцать она была совсем юна и нуждалась в защите, и его это вполне устраивало. Эта же Кэди, так быстро уснувшая в кресле, была сильнее и крепче.

Завороженно наблюдая за мирно дышащей Кэди, он мог думать лишь о том, как сильно ее хочет.

В своей кровати.

Или, если еще точнее, в своей жизни.

Но она опасна. Она, как никто, может пробраться ему под кожу и проникнуть до самой его сути. А он этого допустить не может, не может вновь лишиться контроля.

Она стала угрозой для его жизни самодостаточного волка‑одиночки, заставив мечтать о том, на что он не имел права. Любовь прекрасной женщины, счастье, семья, дети… Все это не для него.

Он больше никогда не позволит Кэди Коллинз забраться себе под кожу. Для этого он слишком умен.

И прежде всего, для этого нужно сохранять дистанцию. Особенно физически. Стоит лишь прикоснуться, поцеловать, и он уже не сможет сдержаться.

Значит, он не станет подпускать ее к себе ближе, чем на два метра.

Так будет лучше для всех.

Но как же хочется секса. И сна.

Глава 5

Прижимая к груди ноутбук и стопку бумаг, Кэди шла на встречу с Беком, но через стеклянную стену увидела, что у Эмми в кабинете на краешке стола сидит Сэйдж Баллантайн, и замерла. Девушки что‑то увлеченно обсуждали, и Эмми решила им не мешать. Все равно она пришла на десять минут раньше, может и в приемной подождать.

— Кэди!

Черт. Нельзя же просто сделать вид, что не слышит. В конце концов, она работает не только на Бека, а на всех Баллантайнов. Она все‑таки вошла в кабинет.

— Могу прийти через десять минут. — Кэди указала глазами на дверь Бека.

— Ну что ты, заходи, — улыбнулась Сэйдж. — Мы с Эмми как раз хотели выпить кофе.

Джинсы, индийская кофточка, полное отсутствие макияжа… В этой Сэйдж с трудом узнавалась утонченная бизнес‑леди, что вежливо допрашивала ее на презентации.

— Тогда она была начальницей, а сейчас всего лишь художница, — пояснила Эмми, явно угадав ее мысли.

— Как ты догадалась, о чем я думаю? — удивилась Кэди и положила свою ношу на краешек стола, пока Сэйдж по телефону заказывала кофе.

— У тебя лицо выразительное. — Эмми пожала плечами. — Садись, у Сэйдж сотни вопросов.

Черт, кажется, она влипла.

— И каких же?

— Дорогая, у меня три старших брата, чтобы от меня избавиться, нужно нечто посильнее мрачного взгляда. Первый вопрос. Ты та девушка, с которой Бек ездил в Таиланд.

Кэди лишь пожала плечами.

— Это не вопрос.

Сэйдж прищурилась.

— И разбила ему сердце.

Что за бред? Она же даже не уверена, что у него вообще есть сердце.

— Я ездила с ним в Таиланд, но он отослал меня домой. Это он разбил мое сердце, к тому же, — она смерила Эмми пристальным взглядом, — я полагаю, что он быстро нашел мне замену.

— Точно, — просияла Эмми, — меня.

Что и требовалось доказать.

Сэйдж тоже посмотрела на Эмми.

— Но ты же сама говорила, что он очень долго после нее отходил.

— Верно. — Эмми игриво улыбнулась. — Но Кэди думает, что я утешала его старым проверенным способом.

— Серьезно? — усмехнулась Сэйдж.

Кэди этот разговор совсем не забавлял, и она выразительно посмотрела на дверь.

— Может, сменим тему?

Но Сэйдж пропустила вопрос мимо ушей.

— Думает, ты с ним спала? Неужели она не знает?

— Очевидно, нет. — Улыбнувшись, Эмми поймала взгляд Кэди. — Я лесбиянка. И скоро женюсь на Джулии. Мы вместе уже почти семь лет.

Что?

— И если уж на то пошло, в Таиланде мне приглянулась именно ты, а не Бек.

Что?

— Перестань, — велела Сэйдж и повернулась к Кэди: — Не обращай на нее внимания. Она жить не может без флирта и постоянно ищет себе проблемы.

— Ничего я не ищу! — возмутилась Эмми, но быстро посерьезнела. — Ладно, может, иногда. Насчет того, что ты мне приглянулась, я пошутила.

— Но я думала, что, бросив меня, он ушел к тебе. — Кэди все еще не могла осознать услышанное.

— Нет. Со временем он пережил ваш разрыв, но я всегда была ему просто другом. И до сих пор им остаюсь.

Совершенно сбитая с толку, Кэди покачала головой. Раз Бек не стремился к новым отношениям, зачем он ее бросил?

— Кэди, почему ты уехала из Таиланда? Вам же было хорошо вместе. Я это сразу поняла. — Приняв у стажера поднос с кофе, Эмми пристально на нее посмотрела: — Почему?

— Я не уезжала, он сам меня выгнал. Купил билет, заявив, что мне пора домой.

— Бессмыслица какая‑то, — нахмурилась Сэйдж.

— Ну почему же? — усмехнулась Эмми. — Типичный Бек. Отстраняется, когда…

Резко замолчав, она обменялась взглядом с Сэйдж, и та сразу же занялась кофе, а Эмми уткнулась в монитор.

Если бы кто‑нибудь закончил фразу…

Но, похоже, они обе решили, что и так увлеклись и наговорили лишнего.

Разумеется, они всегда будут его защищать и она никогда не станет частью этого круга близких и родных, если не по крови, то по духу людей. Она всего лишь наемный сотрудник, и, наверное, ей пора приступать к работе.

Прошлое давно осталось в прошлом, и ей вообще не следовало его обсуждать с сестрой и подругой Бека. Они все повели себя непрофессионально, но одно дело — член совета директоров и незаменимая помощница и подруга в одном лице.

— Извините. Я повела себя непрофессионально, мне не следовало вспоминать прошлое.

— А ты его и не вспоминала, это сделали мы, — возразила Сэйдж. — Но ты права, нам не следовало затевать этот разговор. Если Бек узнает, он нас живьем съест.

— Да, лучше нам просто забыть этот разговор.

— Договорились. — Эмми лучезарно улыбнулась. — Знаешь, я действительно рада, что контракт достался тебе. Сэйдж говорит, твоя презентация всех поразила.

— Приятно слышать. — Кэди пригубила кофе.

— Мне нравится идея соединить наши традиции и современные инновации.

На секунду опустив глаза, Кэди посмотрела на Эмми.

— Спасибо, я понимаю, как сильно тебе обязана.

Эмми скорчила забавную рожицу.

— Да не за что. Как я и говорила, если бы Джулия тебя не посоветовала, я бы не стала ничего предлагать. Ну а то, что при виде тебя Бек загорается, как рождественская елка, всего лишь приятный бонус.

Не успела Кэди ничего возразить, как из интеркома громыхнул голос Бека:

— Сэйдж, возвращайся к работе, Кэди, зайди уже наконец ко мне, Эмми, есть ли вообще смысл тебе хоть что‑нибудь приказывать?

Кэди едва не уронила чашку и боязливо обернулась на все еще матовую стену.

Усмехнувшись, Эмми нажала на интеркоме кнопку.

— Нет, но можешь попробовать. Вдруг повезет?

— Он нас слышал?! — возмутилась Кэди, даже не заметив, как Сэйдж отобрала у нее чашку.

Эмми пожала плечами.

— Надеюсь, нет. Пойду в дамскую комнату. — Поднявшись, она махнула рукой на дверь в кабинет Бека. — Как будешь готова, иди.

Кэди кивнула, но с места не сдвинулась.

Она не может сейчас с ним встречаться. Сперва нужно переварить услышанное.

— Кэди, все будет хорошо, я обещаю, — улыбнулась Эмми и, похлопав Кэди по плечу, пошла к двери, но на пороге задержалась, чтобы бросить через плечо: — Добро пожаловать в «Баллантайн интернэшнл».

— Порой мне кажется, что ей уже давно следует сменить фамилию на Баллантайн, — усмехнулась Сэйдж, когда за Эмми закрылась дверь.

— И вас всех это устроит?

— Настоящий Баллантайн — это тот, кто Баллантайн в душе, а не по фамилии. Мы стали семьей, когда Конор усыновил нашу четверку. Анализ ДНК нам не интересен. — Сэйдж положила свою ладонь Кэди на руку и слегка ее сжала. — Я рада, что ты к нам вернулась.

Смотря в спину уходящей Сэйдж, Кэди напомнила себе, что она здесь всего лишь гостья. Что, пусть она когда‑то и была с Беком в далеком Таиланде, все это давно в прошлом. Пусть их по‑прежнему неудержимо друг к другу тянет и они не хотят работать вместе, у них нет выбора. Бек одновременно ее начальник и клиент.

Беззаботные путешествия в прошлом.

В настоящем же их связывает лишь бизнес.

И ничего иного уже никогда не будет.

* * *

Подойдя к двери в кабинет Бека, Кэди подняла руку, чтобы постучать, но в последнюю секунду опустила. Прошлый раз она видела его в пятницу вечером, перед тем как уснула в кресле. И ей до сих пор стыдно, что начальник лично отнес ее в кровать, а перед уходом помыл за собой грязную посуду. Пока она мирно храпела. Она знала, что храпела, потому что Бек оставил записку на ярко‑розовом стикере, что взял с ее же стола.

«Ты по‑прежнему храпишь. Спасибо за ужин. Бек».

А ведь еще утром ей казалось, что сильнее ее уже ничто не смутит…

Но этот разговор.

Ладно, выбора нет, она прямо сейчас должна обсудить с ним проект.

Постучав, Кэди дождалась разрешения войти и улыбнулась, увидев всех троих братьев. Линк развалился в кожаном кресле Бека, Джагер прислонился к стене, а Бек стоял у окна, держа на руках годовалого мальчика, который сосредоточенно постукивал его по губам, отдергивая ручку каждый раз, когда Бек принимался в шутку покусывать крохотные пальчики. И оба они звонко смеялись.

У нее мгновенно перехватило дыхание. Последний раз он так искренне, тепло и открыто улыбался в Таиланде, и эта улыбка мгновенно изменила его лицо, сделав в десять раз моложе и сексуальнее.

На эту улыбку нельзя смотреть дольше, чем на полуденное солнце, но она все равно не могла отвести взгляд. Стоило увидеть его с ребенком на руках, как она разом растаяла, вспомнив, как когда‑то представляла себе избитый сценарий. Бек с малышом на руках, которого она для него выносила. Но реальность оказалась в лучшем случае пародией на мечту. Они вновь встретились, и она действительно беременна. Вот только не от него.

А от Тома. Или нет. Этот ребенок ее, и только ее.

Мужской кашель заставил Кэди вернуться к реальности, где ее окружали Бек, Линк, Джагер и малыш, который мог быть лишь сыном последнего.

— Давай сюда моего парня, — улыбнулся Джаг, — не будем мешать вам работать.

Подбросив мальчика, Бек покачал головой.

— А вы и не мешаете, нам нужно обсудить ребрендинг, и ваше мнение будет весьма кстати.

Посмотрев на часы, Линк покачал головой:

— Извини, в пять у меня важная встреча.

Джагер все‑таки отобрал у Бека сына.

— Пайпер уже ждет нас с Тайем внизу.

Наблюдая отчаяние малыша, разлученного с дядей, Кэди улыбнулась.

— Не забывай уговор, — напутствовал племянника Бек, — твоим первым словом будет «Бек».

— Мечтай, — буркнул Джагер, и Кэди рассмеялась.

Линк потрепал малыша по голове.

— А еще лучше «Линк». Что угодно, лишь бы не «папа».

— Дураки вы, — отмахнулся Джаг, и все они вышли за дверь.

— Садись, — велел Бек, когда они остались вдвоем, и сам устроился в кресле. — Ты все еще выглядишь уставшей.

Кэди мгновенно залилась краской.

— Извини, что тогда заснула. Невежливо получилось.

— Тебе не за что извиняться, ты же не на совещании уснула. Было поздно, и мы были у тебя дома. Не переживай из‑за пустяков.

— Тебе нужно было или оставить меня в кресле, или разбудить. Но уж точно не в кровать укладывать. — Уловив проблеск огня в его глазах, Кэди быстро сменила тему. — И уж конечно, тебе не следовало мыть посуду. Зато теперь будешь знать, как это делается, — не удержалась она от шпильки.

Бек добродушно улыбнулся.

— К твоему сведению, в воскресенье я мыл посуду после семейного ужина в Убежище.

Кэди знала, что Убежищем Баллантайны называют родное поместье.

— Неужели Баллантайны не слышали о чудном изобретении под названием «посудомоечная машина»?

— У Джо есть машинка, но она не понимает, зачем тратить электричество, когда кругом полно прислуги.

— Да, она мне всегда нравилась. Она так и работает экономкой в поместье?

— Нет, после смерти Конора она ушла на покой, но по‑прежнему там живет и помогает Линку с ребенком.

— Я всего раз видела их с Конором, но они действительно мне понравились.

— Конору ты тоже понравилась.

Не хватало еще, чтобы они оба пустились в воспоминания.

Что бы между ними ни было, все это в прошлом. Однажды он ее уже оттолкнул и при необходимости повторит. Да и в любом случае едва ли он захочет заводить даже самый обычный мимолетный роман с беременной женщиной.

— Давай вернемся к работе. — Кэди нарушила звенящую тишину.

Моргнув, Бек на мгновение опустил глаза, а секунду спустя на нее уже смотрел не бывший любовник, а финансовый директор крупной корпорации.

Вот и замечательно.

Разложив документы на коленях, Кэди заставила себя оторваться от широкой мускулистой груди, сосредоточилась на бумагах и начала рассказывать, как собирается вернуть камни Баллантайнов на первое место на рынке.

Она рассказывала о маркетинговых исследованиях, аудите, слабых местах компании, указывала, куда следует внести поправки и внедрить новинки и инновации. Закончив, она задала якобы безобидный вопрос:

— Какая из драгоценностей, что прошли через вашу фирму, тебе больше всех запомнилась?

— Неожиданно. — Бек потер подбородок. — Не знаю, сложный вопрос. Слишком большой выбор.

— А к какой больше всего привязался? При виде чего у тебя замирает сердце?

— К чему ты это спрашиваешь?

— Просто ответь.

Бек недовольно поморщился.

— Драгоценность настоящая или выдуманная? Или утраченная?

— Любая, не думай, доверься инстинктам.

Бек слегка поерзал в кресле.

— Обручальное кольцо матери с восхитительным красным бериллом в пять карат. Невероятная редкость.

Уловив в глазах Бека боль, она сразу же захотела его утешить, но, не осмелившись, сохранила видимость профессионализма.

— Хорошо, значит, это твой особый камень. Для Джагера это кашмирский сапфир, что он подарил Пайпер в обручальном кольце, а Линк предпочитает александрит, меняющий цвет в зависимости от освещения. Сэйдж же питает слабость к красным бриллиантам.

— Они чертовски редки и невероятно красивы. Кэди, к чему ты ведешь?

— Хочу напечатать серию открыток с Баллантайнами и их любимыми камнями. Начать предлагаю с Джагера и Пайпер, возбудив интерес к их помолвке. Открытки должны быть готовы ко Дню святого Валентина.

— Но до него осталось меньше месяца.

Разумеется, она это знала. Как и то, что добьется успеха, работая лишь днями и ночами напролет.

— Потом будет Линк и кольцо с александритом, которое он унаследовал от Конора, и Сэйдж с платиновым кольцом с цветочным орнаментом и красным бриллиантом из частной коллекции вашего дяди. Вы все должны быть расслабленными и доступными: белая рубашка, голубые джинсы, босые ноги. Только вы и ваше сокровище. Всем желающим узнать, чем вам так дороги именно эти кольца, придется отправиться в Интернет. Кстати, ваш сайт тоже нужно обновить. Сэйдж уже занялась созданием нового дизайна. И еще вместе с выпуском рекламы нужно организовать выставку с этими и другими драгоценностями Баллантайнов.

— Это невозможно, — выдавил Бек сквозь сжатые зубы.

— Почему?

— Во‑первых, потому, что эти камушки чертовски дороги и для публичной выставки потребуется невероятная охрана.

— Выставка пройдет лишь для молодых, горячих и при этом чертовски богатых знаменитостей. Я уже подыскала подходящую фирму, занимающуюся выставкой драгоценностей, они еще ни одного камня не потеряли, кстати говоря… Где кольцо твоей матери?

— Осталось на горе, где они разбились.

На этот раз в его словах сквозила боль, и ей вновь захотелось его утешить. Но она не вправе. И раз это кольцо недоступно, нужно подобрать что‑то другое.

— Мне очень жаль. Можешь придумать еще какую‑нибудь драгоценность, к которой питаешь настоящую привязанность?

Бек сцепил руки на затылке.

— Идея мне нравится. Связь прошлого и будущего. Копия материнского кольца подойдет?

— А она есть?

— Мы изготавливаем копии всех важных драгоценностей, прошедших через наши руки. Для архива.

— Нужно будет указать, что это лишь копия, но этого вполне достаточно.

Радуясь, что он одобрил ее идею, Кэди поднялась и подошла к окну, продумывая последние подробности, но потом обернулась к Беку.

— Эта выставка может напомнить вам о грустном.

— Воспоминания всегда с нами, выставка ничего не меняет. — Бек поднялся и встал рядом, легонько проведя по ее бедру пальцем. — Возбуждение и предвкушение тебе к лицу.

Кэди ясно видела горящее в его глазах пламя, но покачала головой.

— Не надо.

— Я хочу тебя.

— Ничем хорошим это не кончится.

Рука Бека скользнула вверх по животу и почти дотронулась до разом ставшей гиперчувствительной груди, заставив Кэди судорожно вдохнуть.

Упершись руками в стекло по обе стороны от нее, Бек пригвоздил ее к окну полным желания взглядом. И желание это ясно читалось не только в глазах, она ощущала его бедром, к которому он прижался.

— Бек… пожалуйста.

— Чего ты просишь? Поцелуя? Прикосновения? Свободы? Уточни.

Черт, чего же она в действительности хочет? Его. Как всегда. Отлично понимая, что ей не следует этого делать, Кэди подняла руку и легонько провела пальцем по мужской щеке. Она не хотела ничего говорить, потому что сказанного не воротишь и не переиграешь. Так вправе ли она его винить, что он оставляет решение за ней?

Всего одно слово — и он ее поцелует. Или отпустит.

Стоит лишь пожелать, и он вновь будет целовать и трогать, сотрясая до основания ее мироздание. Но прошло столько времени и столько всего изменилось… Только ее по‑прежнему неудержимо тянет к этому человеку. Разумнее всего, уйти, но как не обращать внимания на восхищение в его глазах? Рядом с Беком она никогда не слушала голос разума, и, похоже, это тоже не изменилось.

Они всегда загорались в объятиях друг друга, и, если он сейчас ее поцелует, они мгновенно вспыхнут.

Как же хочется вновь запылать…

— Кэди, скажи, чтобы я тебя поцеловал.

Взяв ее лицо в свои ладони, он принялся поглаживать ее по щекам.

Она собиралась его оттолкнуть, но вместо этого пробежалась пальцами по его предплечьям, наслаждаясь литыми мускулами.

— Бек, поцелуй меня. Жадно и крепко, по‑настоящему.

Его глаза мгновенно вспыхнули, а стоило ей облизнуть нижнюю губу, как он впился в ее губы, заставляя время остановиться, а ее саму прильнуть к нему всем телом, теряя себя в объятиях. Или, наоборот, находя?

В обвивших ее руках появились сила и властность, которых там не было в двадцать три, губы были горячее и слаще, чем в ее воспоминаниях, а тело больше и тверже. Да и сама она стала откликаться на его ласки куда быстрее и охотнее. Ну и как тут вести дела, когда сердце и тело хотят совершенно иного?

Застонав, Бек оторвался от ее губ и уперся лбом в ее лоб.

— Я не собирался до этого доводить. Честно не собирался.

Кэди слегка его оттолкнула.

— Как и я. Для нас к прошлому возврата нет.

Бек взъерошил волосы.

— Можно подумать, у нас есть выбор.

— Теперь мы взрослые, и выбор есть всегда. — Все ее ошибки из‑за неумения сделать правильный выбор, но она больше не может позволить себе ошибаться. — И я не могу, не стану рисковать работой и сотрудничеством с «Баллантайн интернэшнл» из‑за того, что нас влечет друг к другу.

— Одно никак не связано с другим.

— Мужчины всегда так говорят, но потом удовольствие и дело сталкиваются, и кто‑то, обычно женщина, которой работа была гораздо нужнее, оказывается за бортом. — Кэди сама не ожидала, что в ее словах будет столько горечи.

Ухватив за подбородок, Бек заставил ее посмотреть прямо на себя.

— Не суди меня по другим. Я всегда держу слово и обещаю, что наша физическая связь никак не отразится на нашем бизнесе.

Ну конечно. Похожий урок слишком дорого ей обошелся.

— Давай не будем ничего усложнять. — Отбросив волосы с лица, Кэди уперла руки в бока. — Мне нужно возвращаться к работе. А еще убедить Линка с Джагером, что реклама сработает. Пока что они не горят желанием позировать перед камерой.

— Я тоже не слишком хочу позировать, но понимаю, почему твоя реклама сработает. Задумка отличная. Приходи в Убежище на ужин в воскресенье, там все и обсудим.

Кэди знала, что Баллантайны традиционно собираются на семейный ужин, но она там будет лишней. Братьев же Бек и без нее уговорит.

К тому же оказавшись на подобном собрании семьи, о которой она всегда мечтала, но которой у нее никогда не будет, она не сможет не чувствовать горечи. Такой семьи, какую она хотела бы для своего малыша.

— Не стоит.

Бек пристально посмотрел ей в лицо, и Кэди с трудом удержалась, чтобы не выложить ему все свои секреты. Но прошлое научило ее, что ее проблемы — это лишь ее проблемы и не стоит перекладывать их на других.

Кэди расправила плечи.

— Ты сказал, что у вас есть копии всех важных драгоценностей. Могу я на них посмотреть?

— Обратись к Эмми. Копия же красного берилла хранится в моем сейфе. — Бек посмотрел на часы. — У меня назначена деловая встреча за обедом «У Сэма», но могу сперва заскочить домой. Приходи за кольцом в полтретьего к «Сэму».

«У Сэма» был одним из самых роскошных ресторанов Нью‑Йорка, где столики заказывали за полгода вперед. И это место он использует для деловых переговоров? Она совсем не в его лиге.

— Договорились. «У Сэма» в полтретьего.

Глава 6

Измотав себя в личном тренажерном зале, Бек полчаса плавал в бассейне и лишь затем поднялся к себе, залпом опустошил литровую бутылку воды и задумчиво посмотрел на простиравшееся за окном небо.

Сегодня его ждет очередной безумный день, когда придется работать не только за себя, но и за Линка. Да при этом еще не просто руководить многомиллиардной корпорацией с офисами по всему миру, но и как‑то справляться с вернувшейся в его жизнь Кэди.

Его до сих пор безумно к ней тянуло, и ему это чертовски не нравилось. Не нравилось, что она выводила его из тщательно оберегаемого равновесия, заставляя чувствовать себя так, словно он сплавляется по бурной реке в дырявом ведре. Не привык он к такому, предпочитая встречаться, а точнее, делить кровать, с умными красотками, которых уже на следующий день можно было забыть. И лишь одну женщину он так и не сумел позабыть.

Теперь же она вновь вернулась в его жизнь.

И что еще хуже, что тогда, что теперь, она заставляла его мечтать о чем‑то большем, чем у него было. Он отлично знал, что ему многие завидуют. Да и как иначе? Сильный, красивый, умный, успешный… Но рядом с Кэди ему хотелось большего. Дружбы, поддержки и чтобы было к кому каждый вечер возвращаться домой. Чтобы пустоту внутри заполнили смех, разговоры, музыка. Чтобы был человек, рядом с которым можно просто выдохнуть и, никуда не торопясь, отдохнуть.

А если еще с этим человеком хочется без конца заниматься сексом…

Только такие отношения не для него. У родителей был волшебный брак, и они искренне друг друга любили. Как Джаг и Пайпер. И он надеялся, что Сэйдж с Линком тоже обретут это счастье, но сам он его не заслужил.

Умом Бек понимал, что слишком к себе строг, и каждый ребенок берет за образец родителей. Но его настойчивая требовательность обошлась слишком дорого, и он никогда не сумеет об этом забыть. И если он вновь будет так же сильно в ком‑то нуждаться, что это за собой повлечет? Что, если его любовь причинит боль его любимому или, хуже того, убьет? Он же этого не переживет! Смерть родителей он выдержал, лишь с головой уйдя в учебу и работу, всеми силами стараясь заслужить место в семье. И он его заслужил. Умом, трудолюбием, ответственностью.

А влюбляться и подставляться под удар — безответственно. И он этого не допустит. Поэтому нужно держаться подальше от Кэди. Физически и, в первую очередь, морально.

Может, слетать на недельку в Гонконг, проинспектировать филиал компании?

Но не успел он еще додумать эту мысль, как в дверь позвонили. Бек нахмурился. Родственники знали код, да и не могли они оказаться в шесть сорок пять у его двери. Джаг наверняка еще нежится в объятиях Пайпер, Сэйдж в такую рань не разбудит даже бомба, а Линка нет в городе.

Подойдя к двери, Бек нажал кнопку домофона.

— Да?

— Бек, это я, Кэди. У нас проблема.

И, судя по ее тону, серьезная. Вздохнув, он велел ей подниматься.

Когда она вышла из лифта, Бек ждал на пороге в мокрой от пота футболке, шортах и потрепанных кроссовках, даже в таком виде умудряясь оставаться чертовски сексуальным. У нее так выглядеть в старых джинсах, толстовке с эмблемой колледжа, пальто и без макияжа точно никогда не получится. Она же едва зубы почистить успела!

Да и как иначе, когда в Интернете вдруг узнаешь, что помолвлена с одним из самых лакомых холостяков города?

Посторонившись, Бек жестом пригласил ее внутрь, забрал пальто и повесил его на металлическую вешалку, которая на вид была дороже компактной машинки, что Кэди мечтала завести, но пока не могла себе позволить. Засунув руки в карманы, она молча огляделась по сторонам, любуясь огромными окнами и кирпичными стенами лофта.

Вся обстановка была явно дорогой и стильной, но души в ней не чувствовалось. Если не считать фотографию Конора и трех братьев и сестры Баллантайн, личность владельца вообще ничто не выдавало.

Дорого и современно, но собственная пестрая норка в Бруклине нравилась ей куда больше.

— Кофе? — предложил Бек.

Ни за что. Ее и так мучила утренняя тошнота, и она изо всех сил пыталась удержать в себе съеденное на завтрак печенье.

— А чаю нет? Желательно с имбирем? — спросила она, даже не надеясь на успех.

Но Бек открыл шкафчик, и она увидела стройные ряды коробочек с травяным чаем.

— Ты пьешь чай? — недоверчиво уточнила Кэди, доставая один пакетик.

— А как иначе после того, как я столько времени провел на Востоке?

Он впервые упомянул путешествия, и Кэди задумалась, вспоминает ли он пройденные вместе дороги. Хотя для него это наверняка не самые приятные воспоминания. Она же без конца проверяла телефон и рыдала, пообщавшись с родителями.

Она повзрослела и теперь, оглядываясь назад, отлично понимала, что была не лучшей спутницей, тогда как сам Бек был чертовски терпелив.

Устроившись на барном стуле, она заметила висящие на стене черно‑белые фотографии, на одной из которых мгновенно опознала залив в обрамлении высоких скал, едва ли не почувствовав шелковистый песок под ногами, тропическую жару и невероятно чистую воду.

— Я помню эту фотографию. Ты тогда встал в несусветную рань, чтобы сделать кадр, пока на пляже никого нет, — улыбнулась Кэди, радуясь, что голос совсем не дрожит. — Тем же утром я решила продолжить путешествовать с тобой, а на следующий день моя жизнь полностью перевернулась, и я улетела домой.

— Мы с самого начала об этом договаривались. И я не просил тебя остаться.

— Верно, я сама что‑то себе напридумывала. — Кэди пожала плечами.

— Мы были молоды, и нас неудержимо друг к другу тянуло. Но это не могло продолжаться, — сказал он совершенно бесцветным голосом.

Возможно, только простое физическое желание не объясняет, почему ее мир перестал вращаться, а сама она проплакала три месяца кряду, а потом еще полгода чувствовала себя полностью опустошенной. Боясь доверия и новой боли, она годами избегала мужчин и отношений, изредка ходя на свидания, но никого не приглашая ни в свою жизнь, ни в свою кровать. Она рискнула лишь с Томом, но этот опыт лишь утвердил ее во мнении, что мужчинам нельзя доверять.

Бек налил кипятка ей в чашку.

— Извини, если причинил тебе боль.

— Причинил.

Он легонько прикоснулся к ее руке кончиками пальцев.

— Мне правда жаль, но тогда я был не готов к отношениям.

Тогда? И как это понимать? Что теперь он к ним готов?

Явно угадав в ее глазах невысказанный вопрос, он покачал головой.

— Я не гожусь для отношений, и они меня не интересуют.

— Что же тогда тебя интересует?

— Секс.

После вранья Тома короткая правда показалась глотком свежего воздуха.

— Ты честен.

— А чего ищешь ты?

Глубоко вдохнув имбирный аромат, Кэди взмолилась, чтобы он успокоил желудок. Когда‑то она мечтала выйти замуж, обрести семью и счастье. Но с тех пор она успела повзрослеть и обрести здравый смысл и теперь мечтала лишь вернуть на работу временно уволенных сотрудников, продлить аренду офиса, положить немного денег на счет и наконец‑то избавиться от тошноты.

Отношения, любовь… Все это уже давно вычеркнуто из жизни. Да если забыть, что она только что выпуталась из одних отношений, именно Бек разбил ей сердце, вышвырнув его осколки в метель.

И больше она так поступить с собой никому не позволит.

— Я уже ничего не ищу. Ни с тобой, ни с другими.

Бек коротко кивнул и с явным облегчением выдохнул.

Она чуть глаза не закатила.

Что ж, не переживай, я не стану осложнять тебе жизнь.

Черт, она же именно за этим и пришла.

— Кстати, поздравляю, — заявила она без каких‑либо вступлений, — мы помолвлены.

Бек так дернулся, что она невольно улыбнулась.

— Я еще не пил кофе и пока плохо соображаю. Может, пояснишь?

Наверное, стоит. Бек нажал кнопку на навороченной кофемашине, размалывая кофейные зерна, и на Кэди вновь накатила тошнота.

Кэди торопливо глотнула чаю и выдохнула:

— Я часто работаю по утрам и сперва проверяю новости. Только начав работать на вашу компанию, я решила быть в курсе всего и сделала себе несколько пометок на Баллантайнов. Сегодня я получила пятьдесят сообщений со ссылкой на сногсшибательные новости.

Она уперлась локтями в гранитную столешницу.

— Папарацци обожают искать кадры «У Сэма», и один из них умудрился поймать секунду, когда ты протянул мне кольцо матери, а я…

Зарычав, Бек отставил чашку.

— А ты надела кольцо на безымянный палец левой руки и разглядывала. И фотограф решил, что видит помолвку.

— Похоже на то. Кольцо твоей матери довольно известно, и журналисты мгновенно установили, что именно его ты мне и преподнес.

Бек тихо выругался.

— Ну и чтобы придать истории глубины, они быстро выяснили, кто я такая и что когда‑то мы два с половиной месяца вместе путешествовали.

— Как они сумели это раскопать?

— Мы были совсем детьми и выкладывали фото в социальные сети. Наверняка они там до сих пор хранятся.

— Нужно срочно что‑то решать, — добавила она, переключаясь в рабочий режим.

— И что ты предлагаешь? Все отрицать? Сделать вид, что все так и есть? Или просто не обращать внимания?

Интересно, какой вариант выберет он?

— Как бы предпочел поступить ты сам?

Глотнув кофе, Бек на пару минут задумался.

— Обычно я весьма решителен, но сейчас даже не знаю. Если станем отрицать, что встречаемся, придется объяснять, что мы делали «У Сэма» и зачем я показывал тебе мамино кольцо. Это вызовет вопросы, зачем Баллантайнам понадобилось полное обновление имиджа. В прессе могут начаться спекуляции и рассуждения, не начали ли мы сдавать позиции. И это, в свою очередь, может серьезно сказаться на цене наших акций, а это нам совершенно не нужно. Особенно учитывая, что кто‑то и так пытается их скупить.

Бек явно не собирался углубляться в эту тему, и Кэди предпочла вернуться к изначальному вопросу.

— Ты прав, дотошный журналист действительно может задаться всеми этими вопросами, а я бы предпочла держать ребрендинг в тайне до последней минуты. Так эффект будет намного сильнее.

Бек наградил ее тяжелым взглядом.

— Ты предлагаешь подтвердить помолвку, чтобы сохранить в тайне смену имиджа?

Прикрыв глаза, Кэди глубоко вдохнула.

— Все не так просто.

— Что еще? Черт, мне нужно еще кофе.

Нужно собраться с силами и сказать, что она беременна. И что, если они подтвердят помолвку, все решат, что это его ребенок. Одно дело притвориться, что помолвлены, и совсем другое — сваливать на него ответственность за чужого ребенка.

Бек налил вторую чашку кофе, и на Кэди мгновенно навалилась новая волна тошноты. Прижав ладонь ко рту, она боролась из последних сил, не желая, чтобы ей стало плохо при Беке.

Но тут она почувствовала на спине ладонь, обернулась, увидела, что он протягивает ей металлический тазик, ухватила его обеими руками и, больше не в силах сдерживаться, склонила над ним голову.

Приняв салфетку, она, сгорая со стыда, вытерла губы.

— Подобной реакции я не ожидал. Поверь, это будет фиктивная помолвка. У меня нет ни малейшего желания на ком бы то ни было жениться.

— Я знаю! Но есть небольшая проблема…

— Какая?

— Я беременна. И как ты сам прекрасно знаешь, не от тебя.

— Черт.

Бек задумчиво разглядывал собственное отражение в зеркале, пытаясь переварить услышанное.

Кэди беременна. Ждет ребенка.

Подняв руку, он уставился на дрожащие пальцы.

Черт, да что с ним такое? Ему‑то какое дело? Они же не виделись добрых десять лет, а в последние дни обменялись лишь парой горячих поцелуев, так с чего ему беситься, злиться или в чем‑то ее осуждать?

Их отношения прервались десять лет назад, так с чего он чувствует… А что он, собственно говоря, чувствует? Ревность? Стоило представить, как ее ласкает и любит другой мужчина, как внутри разом все вскипело.

Но он же никогда никого ни к кому не ревновал!

Они разошлись десять лет назад, и у него были сотни других женщин, так почему бы ей не завести других мужчин? Ладно, пусть эти мужчины были, но это не значит, что он должен прыгать от радости.

Так, хватит, пора собраться, забыть о чувствах и начать думать.

Прежде чем Бек убежал в ванную, Кэди кратко объяснила, что ее бывший не желает быть отцом и больше ее не интересует. Беременность оказалась неплановой, но что есть, то есть.

Бек второй раз за утро взялся за зубную щетку, ища любой предлог, лишь бы оставаться в ванной подольше, но перед его мысленным взором так и стояло прекрасное лицо, огромные глаза и сексуальные губы. Что ж, осознание, что она носит чужого ребенка, никак не уменьшило ее привлекательности.

Черт, да заяви это любая другая, и он уже бежал бы из ее жизни со скоростью света. Да как вообще можно встречаться или спать с беременной? Это же неизбежная катастрофа! Слишком много гормонов, эмоций и физических перемен. К тому же беременным женщинам свойственно искать партнера, что будет держать их за руку, позволяя чувствовать себя чуть менее одинокими. Таких, с кем можно свить уютное гнездышко.

А он совсем не такой.

Но это не просто какая‑то беременная женщина, а Кэди.

Задавив ревность к бросившему ее кретину, Бек вдруг осознал, что его к ней отношение совершенно не изменилось. У него не было ни малейшего желания сбежать, да и влечение никуда не делось.

Бек задумчиво потрогал лоб, проверяя, нет ли у него жара.

Одевшись и причесав влажные волосы, он задумался: как все‑таки отреагировать на ее новости?

Наверное, стоит сказать правду. Что по большому счету это ничего не меняет. Он все так же не хочет с ней отношений и хочет ее саму.

Разумеется, секс создаст определенные сложности. Она только что закончила одни отношения, беременна, а он к тому же еще и ее клиент. Но это не отменяет того, что она женщина, он мужчина и их неудержимо друг к другу тянет.

Желание не читает предупреждающих знаков.

Выходя из ванной, Бек решил импровизировать на ходу и не сдаваться, сколько бы времени на это ни ушло. Он уже достаточно опытен, чтобы знать, что беременная или нет, но рано или поздно Кэди вновь будет в его постели.

Глава 7

Пока Бек принимал душ, Кэди сидела на диване, судорожно сжимая чашку чаю и радуясь, что может хоть немного побыть наедине сама с собой. Мягко говоря, ее признание Бека шокировало.

Только что в этом удивительного? Он не из тех, кто ищет отношений, предпочитая краткие романы, а краткий роман с беременной явно не входил в список его заветных желаний. Даже если у них есть прошлое и их, несмотря ни на что, по‑прежнему друг к другу тянет.

Ладно, к чему это все? У нее сейчас и так предостаточно моральных, физических и финансовых проблем, без того чтобы нырять в кровать с этим красавцем.

Черт, в какую же кашу превратилась ее жизнь! И это при том, что она всегда старалась поступать правильно и во всем добиваться совершенства, но сейчас ее окружал сплошной хаос.

Наконец‑то вернувшийся Бек уселся в черное кожаное кресло напротив нее.

— Значит, беременна?

Ей не удалось уловить в его голосе ни осуждения, ни отвращения.

— Да.

— Все нормально? Есть какие‑нибудь проблемы?

— Если не считать тошноты и усталости, что вполне нормально, то нет. — Побоявшись, что он сочтет ее слова нытьем, Кэди вцепилась в чашку обеими руками и выпрямила спину. — Я вполне в состоянии довести компанию до конца.

— Я в этом ни на секунду и не усомнился. Просто хочу знать, что ты здорова.

Тронутая заботой, Кэди кивнула.

— Со мной все хорошо. Я еще не ходила к доктору, но обязательно схожу.

Поднявшись, Бек отошел к окну.

— А отец? Он испарился из вашей жизни?

— Я собиралась разойтись с ним еще до того, как узнала, а его требование сделать аборт стало последней каплей.

— Он совсем кретин? Ты же дочка пастора.

— Моя мотивация глубже. — Рассказать о Уилле? Сможет ли он понять? — Помнишь, я упоминала брата?

Бек слегка нахмурился.

— Да, он умер, когда тебе было пятнадцать, верно? От… извини, не помню от чего.

— Я тронута, что ты даже это помнишь. Волчанка и пневмония. Вирус легких, унесший жизнь.

— Мне очень жаль, Кэди.

Она слегка улыбнулась.

— Но я никогда не говорила, что он был аутистом и инвалидом. Я его обожала, несмотря на все ограничения, он был моим лучшим другом. А однажды, когда мне было десять лет, я вернулась из школы, и вместо матери с братом застала дома бабушку. Она сказала, что родители отвезли Уилла в интернат, избавив нас от болезненного прощания. Как бабушка выразилась: «с ним стало сложно справляться».

— Что она под этим подразумевала?

— Не знаю. Тот Уилл, которого я знала, был смешным, добрым и… очень хорошим.

В глазах Бека ясно светились сочувствие и интерес. В отличие от Тома, на которого ее история нагнала зевоту.

— Я была в отчаянии и так и не сумела понять, почему родители от него избавились, но это уже другая история. — Кэди приложила ладонь к животу. Малыш не сделал ничего плохого, и я от него не избавлюсь просто потому, что мне так удобнее.

— Так вот как, по‑твоему, поступили твои родители? Сделали свою жизнь удобнее, избавившись от сына?

Кэди молча уставилась на Бека. Именно так она всегда и считала, но не могла сформулировать свои мысли. На глазах закипели слезы. Как она только могла позволить Беку прикоснуться к корню всех ее проблем?

Именно поэтому его слова в аэропорту Таиланда так больно ее и ранили. Потому что он отсылал ее, чтобы сделать удобнее себе.

Сев рядом, Бек подушечкой большого пальца вытер ее слезы.

— Ты молодец, что сохранила малыша, выбрав трудный путь.

Ухватив его за запястье, она словно попыталась позаимствовать его силы и тепла.

— Мне страшно.

— Растить ребенка всегда страшно, просто помни, что ты умная, способная и невероятно сильная. — Приподняв ее подбородок кончиком пальца, он посмотрел ей прямо в глаза. — Ты со всем справишься, я обещаю.

— Спасибо. — Ее рука все еще покоилась на его запястье. И как же приятно было вновь к нему прикасаться…

— Родителям ты про ребенка уже сказала?

Кэди наградила его красноречивым взглядом.

— Позволь перефразировать… Ты им вообще говорить собираешься?

Вздохнув, Кэди пожала плечами.

— Им это точно не понравится. Тем более отца ждет повышение, и эта новость может по нему ударить. — Покачав головой, Кэди поняла, что решилась. — Думаю, пока им не стоит знать, к тому же ребенок все равно никуда не денется.

— Или ты можешь сказать, что мы помолвлены и ты беременна. Они решат, что малыш мой, а мы просто не станем их разубеждать.

— Ты пойдешь на это ради меня?

— Слушай, я один из тех, кто действительно понимает, насколько невыносимы могут быть твои родители. Что хуже: помолвлена и беременна или беременна и одинока?

При такой постановке вопроса искушение согласиться чертовски сильно. Только в чем тут отличие от тех двадцати тысяч, что он предлагал, чтобы она исчезла из «Баллантайн интернэшнл»? Все тот же простой выход. Но раз она достаточно взрослая, чтобы заниматься сексом и забеременеть, значит, она достаточно взрослая и для того, чтобы этого не скрывать.

— Не сразу все рассказать — это одно, но прямая ложь — совсем другое.

Бек кивнул.

— Ты права.

— Кстати, о лжи… — Кэди поморщилась. — Что будем делать с нашей помолвкой?

— Ничего, — объявил Бек таким тоном, что ее возражения явно не принимались.

— Что? Но почему?

— Если начнем отрицать, все решат, что мы что‑то скрываем. Если подтвердим, вступим на шаткую дорожку ублажения публики, что мне не слишком нравится. Лучше просто промолчим, и пусть все думают, что им угодно. Мы не в ответе за чужие домыслы.

Все ее инстинкты специалиста по связям с общественностью мгновенно восстали. Такие ситуации нужно брать под контроль и тщательно направлять.

— Не уверена, что с тобой согласна. Это может плохо закончиться.

— Какой бы сценарий мы ни выбрали, он в любом случае может плохо закончиться. Что и дает нам определенную свободу маневра.

Что ж, он принял решение, и оспаривать его бесполезно.

— Ладно, тогда предлагаю тебе позвонить родным и все объяснить.

— Это ни к чему. Если бы это была настоящая помолвка, они бы узнали о ней не из новостей. Меня больше волнует, могут ли эти слухи дойти до твоих родителей?

— Вряд ли. Они живут в своем замкнутом мирке. — Кэди посмотрела на часы. Впереди ее ждал насыщенный рабочий день, да и Беку наверняка не терпится взяться за дело. — Ладно, будем импровизировать. А сейчас мне пора.

— Подожди, нужно обсудить еще один вопрос.

— Какой?

— Тот, что, каждый раз, когда оказываемся рядом, мы лишь с трудом удерживаемся от того, чтобы сорвать друг с друга одежду и заняться тем, что выходило у нас лучше всего.

Кэди от удивления даже приоткрыла рот. О чем это он?

— Бек, я беременна.

— Я слышал. И принял к сведению.

— Я беременна, ты не можешь меня хотеть.

Он недовольно потер щеку.

— Хотел бы я быть настолько легкомысленным. Было бы намного проще. Но тем не менее я по‑прежнему тебя хочу и, похоже, всегда буду хотеть.

Кэди прижала ладони ко рту. Сейчас он предельно откровенен и честен, и ей следует поступить так же.

— Я считаю, что меня не должно тянуть ни к тебе, ни к другим мужчинам и что мне нужно полностью сосредоточиться на ребенке.

— Но это не так?

Она лишь покачала головой.

Бек потер шею.

— Мне кажется, что общество ждет, что ради ребенка ты откажешься от собственной жизни, но ты по‑прежнему красивая женщина, и нас всегда безумно друг к другу тянуло. — Видя, что она хочет его оборвать, он жестом заставил ее замолчать. — Не переживай, я не стану на тебя накидываться, хотя не могу сказать, что мне этого не хочется. Я понимаю, что тебе сейчас и без меня проблем хватает.

Неужели он действительно поставил ее потребности выше своих?

— Когда решишь, что пришло время заняться сексом, просто свистни, — добавил он с улыбкой.

Глава 8

Проводив Кэди домой после фотосъемки Джагера и Пайпер, закончившейся небольшим семейным ужином, Бек принял ее пальто, из последних сил стараясь не распускать руки.

Неужели все дело в том, что она так отлично вписалась в его семью? Или во всем виновата ее женственность? Да это и не важно, важно лишь, что он больше не в состоянии жить, не проверив, так же ли она хороша, как ему помнилось. Он должен ее заполучить.

— Кофе хочешь?

Кэди уже успела разуться, смыть макияж и распустить волосы.

Ничего не отвечая, он продолжал молча ее разглядывать, отлично понимая, что его глаза, лицо и сумасшедшее возбуждение яснее всяких слов скажут, чего именно он сейчас хочет.

В ответ ее глаза тут же потемнели, соски напряглись, а сама она переступила с ноги на ногу, словно пытаясь унять вспыхнувший между ног жар. Но выбора нет, его не было с той самой секунды, как он увидел ее в коридоре «Баллантайн интернэшнл».

— Бек, я беременна, — напомнила она, словно это хоть что‑то значило.

— И что с того? При виде тебя у меня дух захватывает и я не могу думать ни о чем, кроме того, как затащить тебя в постель, чтобы проверить, действительно ли ты так хороша, как в моих воспоминаниях.

— Бек…

— Скажи, что тоже меня хочешь. — Пока она в этом не признается, он и пальцем к ней не притронется.

В два шага преодолев разделявшее их расстояние, она запустила руки под полы его пиджака.

— Я столько о тебе думала, представляла, как буду прикасаться к твердому мускулистому телу…

Стянув дизайнерский пиджак, она уронила его на пол, но Беку было наплевать. Лишь бы она продолжала его трогать. И она продолжала. Неторопливо развязала галстук, расстегнула ворот рубашки, привстав на цыпочки, поцеловала в шею…

— Скажи.

— Я хочу тебя, Бек.

Наконец‑то. Мгновенно прижав ее к себе, он жадно впился в желанные губы.

От нее пахло зимней свежестью, лимонной травой и жасмином, и, целуя ее, он одновременно тонул в сладких воспоминаниях и наслаждался реальностью.

Запустив пальцы под блузку, он наконец‑то прикоснулся к шелковистой коже, а потом подхватил ее под бедра, и она, как он и рассчитывал, охотно обвила его талию ногами. Поцелуи становились все яростнее и неистовее, и Бек вдруг осознал, что с годами страсть не только не утихла, но стала глубже и сильнее. Взрослее.

Он усадил ее на прохладную поверхность столешницы, запрокинул ей голову, углубляя поцелуи, повинуясь ее одобрительным стонам.

Кэди олицетворяла собой огненный секс и сладкую нежность, и он не мог без нее. Он уже просто не мог остановиться. Да и не хотел. Но замедлиться все же придется, не стоит брать ее на кухонном столе, после всех этих лет можно дойти и до спальни, чтобы вновь изучить и исследовать каждый миллиметр роскошного тела.

Бек неохотно отстранился от ее губ и шепнул в шелковистые волосы:

— Кэди.

Она выдохнула что‑то невнятное.

— Нужно немного замедлиться и перебраться в постель.

— Не переживай, моя кровать не больше этого стола. Продолжай.

— Я хочу растянуть удовольствие.

— В другой раз.

Не успела она договорить, как он вновь впился губами в ее губы. Она сама разрешила ему потерять контроль. Его фирменный контроль. Но с ней мозг отключался, оставались лишь инстинкты. Стянув с нее блузку, под которой не оказалось бюстгальтера, он занялся уже напрягшимися сосками, а ее руки опустились на его естество.

Не в силах больше ждать, он взялся за молнию на ее брюках.

— Приподнимись.

Она охотно повиновалась, позволяя ему стянуть с себя лишнюю одежду.

На секунду отстранившись, он с восторгом оглядел открывшуюся красоту.

— Здесь? Сейчас?

— Здесь. Сейчас.

Он торопливо разделся, прижался к ее лону, наслаждаясь ощущением.

Но в кровати будет еще лучше, подумалось ему.

— Кэди, мы не станем делать этого на столе.

— Клянусь, если ты заставишь меня куда‑то идти, я тебя ударю. Бек, я тебя хочу. Прямо сейчас.

Зарычав, он вонзился в ее податливую плоть, а она крепко обвила его ногами, заставляя войти в себя еще глубже.

Как же ему этого не хватало. Не хватало ее.

— Черт, Бек, как же хорошо, — выдохнула она, зарываясь носом ему в шею. — Подари мне наслаждение. Ты знаешь как. Всегда знал.

Новый день, новая фотосессия, новая попытка осознать, что происходит между ней и Беком. С той восхитительной ночи, четыре дня назад, они почти не виделись, но разве она могла что‑то изменить? Он по‑прежнему ее начальник, а она все так же беременна и должна спасать свое дело.

Час назад в лофте были десятки людей — стилисты, визажисты, фотограф с помощниками… А сейчас остались лишь они с Беком. Кэди сидела на третьей ступеньке винтовой лестницы и разглядывала на экране стоящего у нее на коленях ноутбука фотографии.

Как и его братья с сестрой, Бек был на них в дизайнерской белоснежной рубашке. Расстегнутый ворот, закатанные рукава, выцветшие джинсы в обтяжку, босые ноги. Листая снимки, она восхищалась удачным исполнением своей задумки. Все именно так, как она и хотела. Богатые, успешные и чертовски сексуальные Баллантайны у себя дома.

Молодые, умные, целеустремленные и при этом доступные.

Пролистав фотографии, она остановилась на снимке Бека, сидевшего на этой же лестнице с копией материнского кольца в руке и загадочным взглядом.

Как она и планировала, веб‑сайт компании полностью пересмотрели и добавили истории драгоценностей каждого Баллантайна. И в последние дни посещаемость сайта была рекордной.

Пока она разглядывала фотографии, рядом с ней устроился Бек с чашкой кофе в руке.

— Можно выпить кофе рядом с тобой? Или убежишь в ванную?

Постоянной утренней тошноты не было, но ее провоцировали определенные виды и запахи. Например, жареной курицы или ванили, и кофе мог вызвать самую разную реакцию. Осторожно принюхавшись, Кэди пару секунд помедлила и улыбнулась:

— Сегодня можно.

Прижавшись плечом к ее плечу, Бек взглянул на экран:

— Хочешь использовать этот снимок?

Кэди кивнула и добавила:

— Если хочешь, можешь просмотреть остальные.

— Нет уж, к тому же я тебе доверяю. — Он вытащил из кармана копию материнского кольца. — И что мне теперь с ним делать?

Кэди отложила ноутбук и взяла кольцо.

— Такое красивое.

— Всего лишь подделка. Настоящее гораздо глубже, сильнее и красочнее. — Бек пригубил кофе. — Мамино кольцо — мое первое воспоминание. Кольцо и ее запах.

— Расскажи мне о ней.

Она слегка повернулась к нему, и он положил руку ей на колено, пристально вглядываясь в кольцо.

— Помню, как ее рука лежала на моей, а я держал мелок. Мы оба левши, потому я кольцо и запомнил. Я был совсем маленьким, но камень меня заворожил.

— Американский розовый, — шепнула Кэди, — оттенок между красным и пурпурным. Хотела бы я увидеть этот камень.

— Да, я бы тоже не отказался вновь увидеть и камень, и родителей. — В его словах явственно чувствовалась боль. — Но как ни прискорбно, они все остались в горах Вермонта.

Кэди взяла Бека за руку.

— Мне так жаль. Вы все были еще совсем детьми.

— Да. Десять, восемь, шесть. — Дрожащей рукой он поднес чашку к губам. — Мне до сих пор их не хватает.

— Думаю, тебе всегда будет их не хватать, — выдохнула она тихонько. Бек впервые заговорил о прошлом и о родителях, и она боялась спугнуть откровение лишними словами.

— Брат с сестрой столького лишились. Родители не приходили на игры Джагера, на балеты Сэйдж, на их выпускные. Отец не поведет Сэйдж к алтарю. А Тай с Шо не будут искать с дедом полудрагоценные камни.

А о себе ни слова.

— А чего лишился ты сам?

Повисла тишина, и она усомнилась, что он вообще ответит, но он все же ответил:

— Это не важно.

Что?

Она нахмурилась.

— Но почему? Они же и твои родители.

— Потому что именно я виновен в их смерти.

Она замерла, а потом осознала, что он сейчас встанет и уйдет. Но она его не отпустит. Ему же было всего восемь. Он просто не может быть виновен в смерти родителей.

Она ухватила его за рубашку.

— Сядь.

Бек лишь покачал головой.

— Мне нужно составить финансовый отчет.

— Тебе нужно сесть и поговорить со мной. — Вздохнув, он снова опустился на ступеньку. — С чего ты это взял?

— С того, что именно так все и было. Я не хочу это обсуждать.

Второе предложение она пропустила мимо ушей.

— Нет, не так! Я знаю, что ты был в Убежище с дядей, братом и сестрой и просто не мог сделать ничего, что привело бы к их смерти. Так что объясни, что ты хочешь этим сказать!

Бек выругался, но все же неохотно заговорил.

— Я сломал руку, катаясь на скейте. Сложный перелом, требующий серьезной операции. А я насмотрелся ужастиков, где действие разворачивалось в больнице, и свято верил, что там на меня набросятся зомби, а Джагер лишь подливал масла в огонь. Я попросил родителей вернуться и побыть со мной. Я плакал, устроил настоящую истерику, и они решили лететь домой. Погода была плохая, но отец все же рискнул, и они разбились.

Кэди захотелось возразить, что рисковал отец, а не сам Бек. Что он был всего лишь ребенком и хотел к маме с папой. Так в чем же он себя винит?

— Все равно не понимаю, почему ты винишь себя в катастрофе.

— На банкете после похорон я подслушал разговор взрослых. Они говорили, что во всем виноват именно я, что сломанная рука не стоит жизни двух замечательных людей.

— Беккет…

— А еще они упомянули, что мама была беременна. Значит, я повинен в смерти троих.

Глубоко дыша, Кэди заставила себя немного успокоиться.

— Бесчувственные ублюдки! Они не правы. Совсем не правы. Кто это был?

— Какая разница? — озадаченно спросил Бек.

— Потому что даже сейчас я готова надрать им уши. Как они только посмели?

— Кэди, я ценю твой гнев, но все это в прошлом.

Он снова хотел встать, и она вновь удержала его на месте.

— Куда это ты собрался?

— Хотел помыть чашку и немного поработать, раз весь вечер работал на камеру.

— Ну, уж нет.

Усевшись ему на колени, она взяла его лицо в свои руки.

— Ну или, если настаиваешь, можем перебраться в кровать.

— Нет. Во всяком случае, не сейчас. Сейчас я буду говорить, а ты слушать.

Прищурившись, он ухватил ее за бедра.

— Бек, я не могу заставить тебя слушать, но все же надеюсь, что ты выслушаешь.

Он вновь тихо выругался.

— Ты ни в чем не виноват. Ты был напуганным мальчиком и имел полное право просить, чтобы родители к тебе вернулись. И они, услышав твою мольбу, полетели к тебе. Как поступили бы на их месте любые хорошие родители.

— Но…

— Твой отец рискнул, но погода оказалась сильнее. Ты ни в чем не виноват.

— Мама была беременна!

— Но они могли погибнуть и в автокатастрофе, и ты был бы все так же ни при чем. Тебе было восемь. Ты хотел к родителям, нуждался в них. Тебе не в чем себя винить. — Ее глаза наполнились слезами. — Умом ты наверняка и сам это понимаешь.

— Да, но…

— Никаких но. — По ее щеке скатилась первая слезинка. — Пожалуйста, не кори себя.

Он задумчиво провел пальцем по ее щеке.

— Родные до сих пор не знают, что мама была беременна. Стоит ли мне…

— Сказать им? Не знаю. Но, возможно, это неплохой способ начать разбирать стену между тобой и ними, между тобой и миром.

— Я не… — начал Бек, усмехнулся и покачал головой. — Да, я действительно выстроил вокруг себя стену, но ты всегда умудрялась пробираться внутрь. Ты…

Она оборвала дрожащие слова, приникнув губами к его губам. Не нужно, чтобы, поддавшись порыву, он наобещал того, что все равно не сможет выполнить.

В последнее время и так слишком много всего случилось. Она вторично легла в постель с клиентом, и, хотя Бек говорил, что разделяет дела и секс, однажды она уже обожглась. К тому же она беременна, и не от него, у них просто нет и не может быть будущего.

Она ни за что вновь в него не влюбится. И не важно, что он лучший мужчина, что она встречала в жизни, что он чертовски сексуален и что она его обожает.

Этому не бывать.

— Пойдем в кровать, — шепнул бархатистый голос.

Покачав головой, она слезла с его коленей.

Бек нахмурился.

— Что‑то не так? — спросил он с тревогой в голосе.

— Секс после такого разговора — не лучшая идея.

— Секс — всегда отличная идея.

Мужской ответ.

— Нет. Не стоит смешивать эмоции и физическое удовольствие, иначе все слишком запутается. Сейчас у нас эмоциональная связь, и, если мы прямо сейчас займемся сексом, она может усилиться. Лучше нам друг от друга немного отдохнуть.

— А это плохо?

— Ну конечно! Бек, однажды ты уже разбил мне сердце, и повторять я это не желаю. Я работаю на тебя и так веду себя чертовски непрофессионально. Я ненавижу себя за то, что не могу перед тобой устоять. И вообще я беременна!

— Твоя беременность меня не смущает.

— А должна бы! Во мне играют гормоны и эмоции, и я достаточно хорошо себя знаю, чтобы понимать, что сейчас мне секс с тобой противопоказан. — По ее щекам вновь покатились слезы. — Мне нужно немного отстраниться. От тебя, от нас, от того, что ты заставляешь меня чувствовать.

— Почему?

Подхватив ноутбук, она засунула его в сумку и быстро огляделась по сторонам, проверяя, ничего ли не забыла.

— Потому что не хочу слишком привыкать к тому, что может быть лишь временным. Потому что рано или поздно ты вновь испугаешься и вышвырнешь меня, но я не позволю тебе вторично разбить мне сердце. Я хочу с тобой секса, дружить и готова на тебя работать, но не могу эмоционально к тебе привязываться. Я не позволю тебе повторно разбить мне сердце.

Подойдя к двери, она взялась за ручку, когда Бек ее окликнул:

— Кэди.

Она обернулась:

— Да.

— Мое сердце тоже разбито.

Она легонько пожала плечами.

— Ты сам это выбрал. Не я.

Глава 9

— Парни, да неужели вам больше заняться нечем? — пожаловался Бек, выходя из такси рядом с Убежищем.

Целясь камерой ему прямо в лицо, бородатый мужик пожал плечами.

— Вы с Кэди главная сенсация недели. Вы подтвердите помолвку или станете все отрицать?

— Когда ад замерзнет, — огрызнулся Бек, подавая Кэди руку. Стоило ей пальчиком прикоснуться к его ладони, как по коже пробежал электрический разряд. Они делили постель уже две недели, и с каждым днем страсть между ними лишь усиливалась. Следуя молчаливому соглашению, они наслаждались жарким сексом и легкими разговорами. И он начинал мысленно себя проклинать, когда порой ему хотелось веселого секса и глубоких разговоров. Но он отлично понимал, что установившаяся между ними связь безопаснее.

Кэди выбралась из машины, зарывшись носом в шарф и поглубже натянув шапку.

— Когда ваша свадьба?

Не обращая внимания на вопросы, Бек повел дрожащую девушку в Убежище.

— Почему Кэди не носит кольца вашей матери?

Да потому, что это подделка, тупица ты эдакий. А моя невеста никогда не станет носить подделку.

— Не ваше дело, — бросил он через плечо.

Никто за пределами семьи не знал, что случилось с настоящим кольцом, а Бек, сколько ни искал, так и не смог найти подходящей замены камню. Красные бериллы были невероятно редки и почти никогда не превосходили двух‑трех карат. Другую подобную красоту в пять карат найти просто невозможно.

Да это и не важно. Все равно он никогда не преподнесет женщине кольца. Ни Кэди, ни любой другой.

Закрыв за ними двери, Бек снял пальто и втянул с детства знакомый аромат свежих цветов и полироли.

Наблюдая, как Кэди разматывает шарф, он заметил, как сильно она нервничает. Да и неудивительно. Сегодня здесь будет вся его семья, включая Эмми и Тэйт, переехавшую в Убежище вместе с десятимесячным ребенком сестры, которая когда‑то была невестой Линка. Откуда вообще вдруг взялись все эти малыши? Всего три месяца назад был лишь Шо, четырехлетний сын Линка, но сейчас дом буквально захватывали карапузы. Сперва Тай, потом ребенок бывшей невесты Линка, а теперь и Пайпер с Кэди беременны.

Может, в воду что‑то попало?

Принимая у Кэди пальто и шарф, он невольно отметил, как она хороша. Облегающий синий свитер поверх рубашки в бело‑голубую клетку, такие же облегающие бежевые джинсы, коричневые сапоги по колено. Ей даже дизайнерская одежда не нужна, она и так мастерски умеет сочетать вещи. В отличие от него самого. Его гардероб всецело оставался на усмотрение стилиста, которому приходилось развешивать вещи в шкафу комплектами, чтобы Бек точно ничего не перепутал.

Из гостиной донесся взрыв хохота, и Кэди вздрогнула.

— Расслабься, все будет хорошо. Здесь безопасно и никому не нужно притворяться.

— Тогда зачем ты вообще меня сюда привел? Я не принадлежу этому месту.

Почему ему больно оттого, что она даже не пытается делать вид, что хочет общаться с его семьей? Только это его родные, и он хочет, чтобы они ей нравились. А она нравилась им. Только к чему это все? Она же все равно не останется в его жизни.

Злясь на себя за глупые мысли, Бек перевел разговор на работу:

— Ты еще не успела отчитаться перед Линком, Сэйдж и Джагером о результатах проделанной работы. Они должны знать, как успешно все прошло, и я решил, что сегодня вполне для этого подойдет.

— Но вы же стараетесь не обсуждать на этих ужинах дела.

— Стараемся, но разговор каждый раз неизбежно перескакивает на работу. Что поделаешь, семейный бизнес. — Поймав Кэди за руку, он притянул ее к себе. — Кэди, в чем дело?

Она отвела глаза.

— Они знают, что я беременна?

— Я ничего не говорил.

— Почему?

— Потому что их это не касается. Но если хочешь, не стесняйся и рассказывай.

Кэди покачала головой.

— Нет, просто я подумала, ты…

— Я ничего не говорил, — повторил Бек, но она по‑прежнему отводила глаза. — Тебя тревожит что‑то еще? Выкладывай.

— Обычно богатые люди меня не устрашают, но это… — она обвела рукой холл, — на этот раз все серьезно.

Серьезно? О чем она?

— Ничего не понимаю.

— Баллантайны — одна из влиятельнейших семей в Нью‑Йорке, а я из среднего класса и провинциального городка. Ваш дом, ваш бизнес… Все это немного пугает. Канделябры, огромная лестница, старинная мебель…

— Стоящий за нами стол восемнадцатого века, но бабушка купила его на барахолке и сама отреставрировала. А если повнимательнее присмотреться к канделябрам, можно заметить, что на них до сих пор видны крошечные шарики из жеваной бумаги. В детстве они были нашей основной мишенью. Лестница же действительно поражает размером, зато какую скорость можно развить, съезжая по перилам! Кэди, расслабься, это всего лишь дом.

— Круто! А мне можно, дядя Бэк?

Обернувшись, Бэк увидел незаметно подкравшегося светлоголового и голубоглазого Шо, подхватил племянника на руки, подбросил и, поймав, ухватил за лодыжки так, что мальчишка повис вниз головой.

— Беккет! — выдохнула пораженная Кэди.

Пытаясь напугать, Бек поднял сорванца повыше, но тот лишь продолжал радостно визжать.

— Здорово, дядя Бэк. Но я же знаю, ты меня не уронишь, иначе папа зажарит твой мозжечок с маслом.

— Ты хоть знаешь, что такое мозжечок? — удивилась Кэди.

— Нет. Я Шо, а вас как зовут? — поинтересовался мальчик, когда Бек понес его в гостиную.

— Кэди.

Обернувшись, Бек жестом позвал ее за собой туда, где вся семья была уже в сборе. Джо, мать Линка, держала на коленях голубоглазую малышку, а Тай, сын Джагера, сидел у отца между ног и сосредоточенно посыпал крошками дорогой персидский ковер. Пайпер разговаривала с Эмми, а Линк наблюдал за стоявшей поодаль и явно готовой взорваться Тэйт.

Братья поднялись, приветствуя Бека, а Шо задумчиво посмотрел ему прямо в глаза.

— Аисты наверняка сейчас очень заняты, верно, дядя Бек?

Аисты? Малыш перешел с поездов на птиц?

— Чем вызван вопрос?

— Ну, — начал Шо в повисшей тишине, — аисты приносят детей, которые тут в последнее время стали часто появляться. Тай, Элли, у Пайпер в животе ребеночек, а теперь еще и Кэди говорит, что беременна, это же значит, что у нее тоже в животе ребенок, да?

У Бека мгновенно пролетели в голове все ругательства, которые Джо запрещала произносить в доме.

«Удружил племянничек», — подумал Бек, наблюдая, как Кэди стремительно бледнеет и скрывается в дамской комнате.

Вновь посмотрев на родных, Бек лишь вздохнул. Судя по их лицам, они ждали, что он наотрез откажется что‑то обсуждать. Именно так, по словам Кэди, он и поступил несколько дней назад, когда она оплакивала того мальчика, каким он когда‑то был.

Он много думал над ее словами, и ее твердая вера, что он ни в чем не виноват, растопила часть льда, сковавшего его сердце, часть той вины, что всю жизнь его мучила. Впервые в жизни он подошел к тому, чтобы себя простить. Еще не простил, но, поработав над этим, возможно, совсем скоро сумеет простить.

Но одно он знал точно: пора по‑настоящему воссоединиться с семьей, открывшись на более глубинном уровне. Он полностью доверяет этим людям, и пора им это показать. Приняв налитый Джагером стакан виски, Бек пожал плечами:

— Это не мой ребенок.

На всякий случай он решил сразу все прояснить.

— Мы как бы догадались, — протянул Линк.

— Точно, ты весьма быстр, но не настолько, — добавил Джаг.

Пайпер стукнула жениха по плечу и наградила красноречивым взглядом, и Бек благодарно ей улыбнулся. Открыться и заговорить и так непросто, а если ему еще и насмешки выслушивать придется…

— Какой у нее срок? — спросила Пайпер.

Смутившись, что не знает, Бек лишь пожал плечами.

— Ты серьезно? — поразилась Джо.

— А к доктору она ходила?

— Витамины принимает? Высыпается?

Эмми, Джо, Пайпер и даже Тэйт явно ужаснулись его неосведомленности. И они правы. Его оправдывало лишь то, что стоило ему упомянуть беременность, как Кэди сразу же меняла тему разговора. Он же не настаивал, и, судя по реакции окружающих женщин, он серьезно ошибся.

— У тебя какие‑то проблемы с ее беременностью?! — возмутилась Эмми.

— В смысле? — нахмурился Бек.

— Если у тебя есть к ней какие‑то чувства, ее беременность может тебя отпугнуть?

Бек обернулся, проверяя, не вернулась ли Кэди.

— Нет у меня к ней никаких чувств.

Или есть?

Она единственная, кому он рассказал всю историю целиком, единственная, кто знал, что мама была беременна. Она стала занимать слишком много места в его мыслях и ночных мечтах. А находясь рядом с ней и занимаясь любовью, он, как никогда, приближался к небесам.

Или это отголосок старых чувств? Ладно, в любом случае это еще не значит, что он ее любит.

Просто не может ее любить. И это совсем не входит в его планы.

Те планы, что он составил в восемь лет? Разве в этом есть смысл?

Нахмурившись, Бек покачал головой и вернулся к разговору. Лучше уж принять недовольство родных, чем строить жизнь, основанную на лжи.

— Ты так и не ответил на вопрос, — подалась вперед Сэйдж. — То, что Кэди носит чужого ребенка, стало бы для тебя проблемой?

Если бы он решил быть с ней, мог бы ребенок стать проблемой? Вряд ли. Он любил малышей и совсем их не боялся, к тому же, периодически присматривая за Шо, он уже давно освоил все необходимые навыки. Разумеется, мысль, что она носит чужого ребенка, его не слишком радовала, но, выбирая между Кэди и малышом и отсутствием Кэди, он выбрал бы ее и ребенка.

Но он вообще не собирался делать этот выбор.

Бек указал стаканом на Линка.

— Линк другой крови, но нас вполне устраивает. Думаю, если я захочу быть с женщиной, у которой уже есть ребенок, буду относиться к нему примерно так же.

— А ты хочешь с ней быть? — настаивал Линк. — Потому что, если нет, отпусти ее, пока не сделал слишком больно.

Бек покачал головой.

— Полегче, приятель, не один я могу нажать на тормоз. Она ничуть не больше меня самого хочет начинать то, что мы все равно не сумеем завершить.

— Однажды ты уже сделал ей по‑настоящему больно, пожалуйста, не повторяй этого, — попросила Сэйдж.

Услышав, как за спиной открылась дверь дамской комнаты, он жестом велел родным сменить тему разговора. Семья так за нее беспокоится…

А о его собственных чувствах никто даже и не упомянул. Никому из них даже мысль в голову не пришла, что его сердце тоже может пострадать. Так неужели он настолько от всех отстранился, что они всерьез верят, что ему просто невозможно сделать больно?

Что ж, значит, не так уж и хорошо они его знают. Только кто в этом виноват? Он сам. Потому что они всегда пытались наладить с ним настоящую связь, а он ото всех закрывался. Ему некого винить, кроме самого себя.

И пришла пора это изменить.

На утро после ужина с семьей Бека, которым она наслаждалась куда больше, чем следовало, Кэди проснулась в его кровати. Отбросив волосы с лица, она прислушалась к доносившимся из‑за стены звукам душа. Они занимались любовью, и она уснула в его объятиях. Ей нравилось проводить с ним время, дом же ее был совсем крошечным для такого большого мужчины, поэтому обычно они общались у него. И в результате она начала слишком привыкать бывать у него дома, быть частью его жизни.

Но это не страшно. Осталось лишь продержаться на коктейльной вечеринке и выставке коллекции драгоценностей, и ее контракт с Баллантайнами окончен. Главное, теперь у нее есть немного денег на счете и, что еще лучше, контракт с одной из бейсбольных команд младшей лиги и знаменитым поваром, решившим запустить собственную марку посуды. Благодаря рекомендациям Джулии и громадному успеху «Баллантайн интернэшнл» клиенты сами стучались к ней в дверь. С деньгами, что принесла ей работа на Баллантайнов, и новыми контрактами она сможет вернуть временно уволенных сотрудников и вновь открыть офис.

Другими словами, она снова в деле.

Контракт с Баллантайнами истекал на следующей неделе, но ни она сама, ни Бек не поднимали вопроса о том, станут ли они видеться дальше. И, честно говоря, лучше не стоит.

Она больше не сможет скрывать беременность. Живот и грудь стремительно росли, и лучше уйти до того, как это окончательно заметно. Ее беременность вызовет огромный интерес прессы, и ей придется признать, что ребенок, которого она носит, не имеет к Беку никакого отношения. И тогда в лучшем случае она прославится как легкомысленная особа, а в худшем — как прыгающая из постели одного начальника к другому дурочка.

А еще нужно уйти от него потому, что она действительно хочет остаться, хочет быть с ним. И дело вовсе не в роскошном лофте с дорогущей мебелью, а в безопасности, родстве душ, принятии…

В любви.

Она хотела его любви. В девятнадцать лет ей казалось, что она безумно хочет быть с ним, но те чувства не шли ни в какое сравнение с тем, что она испытывала теперь. Тогда она весьма смутно представляла, что за жизнь их ждет, да и в любом случае жизнь в дороге была не совсем реальна. Взрослая же жизнь с Беком означала утренний кофе после его возвращения из спортзала, секс в душе, споры о политике, она была немного консерватором, а он слишком либералом, совместные трапезы, время, воспоминания и тела.

Рядом с Беком она чувствовала себя по‑настоящему живой и именно такой, какой всегда и хотела быть.

Но она беременна, а он ее начальник и не хочет ее так, как она его. И однажды, когда розы отцветут, он поймет, что она слишком далеко зашла, и отстранится. Сможет ли она жить, каждый день, каждый час, каждую минуту боясь, что эта та минута, когда он решит, что дальше им не по пути?

Но когда он ее бросит, она уже не сможет свернуться в комочек и горько заплакать. Ей нужно вести бизнес и растить ребенка.

Да и ее сердце не просто разобьется, а разлетится на миллиард крошечных осколков, и она уже никогда не сумеет его собрать.

Лучше уж сразу потихоньку расстаться. Она станет проводить с ним все меньше и меньше времени, и через пару месяцев они опубликуют заявление, что мирно разошлись, оставшись друзьями.

Дверь ванной открылась, и Кэди мгновенно обернулась к застывшему на пороге Беку.

— Привет, хорошо спала?

Кивнув, Кэди смотрела, как он вытирает волосы маленьким полотенцем, вешает его на плечо и скрывается в гардеробной, чтобы через секунду вернуться с вешалкой с заранее подготовленным комплектом одежды. Бежевые брюки, белая рубашка и темно‑серый пиджак. Он бросил одежду на кровать, и Кэди заметила бирку, перечисляющую полный комплект, включая обувь и логотип лучшего мужского стилиста Нью‑Йорка.

Она невольно улыбнулась. Похоже, предположив в нем отличный вкус, она ошиблась. И, не удержавшись, решила над ним подшутить:

— Думаю, темно‑синий пиджак сюда лучше подойдет.

Бек посмотрел на костюм, на Кэди, снова на костюм, и на его лице ясно читалась паника.

— Не думаю.

— Серый немного скучноват. Думаю, тебе нужно добавить чего‑то яркого. Например, красный свитер. Или оранжевый.

Она не смогла сдержать улыбку, и Бек ее явно заметил.

Схватив все еще висевшее на плече полотенце, он швырнул его в Кэди.

— Нахалка.

Смеясь, Кэди бросила влажное полотенце обратно в Бека.

— Какой же ты все‑таки испорченный. Я думала, у тебя отличный вкус, а, оказывается, у тебя просто замечательный стилист.

— В каком‑то роде это и есть мой вкус. Из десяти подобранных для меня костюмов я ношу только один самый консервативный. И теперь он уже заранее знает, что я буду носить, а что нет.

— А почему бы тебе просто самому не выбирать себе одежду?

— Ходить по магазинам? Уж лучше пуля в лоб. К тому же у меня действительно отвратительный вкус. Был бы у меня выбор, я бы ходил на работу в потертых джинсах и фланелевых рубашках.

Бек уселся на краешек кровати и пристально посмотрел на Кэди.

— Нам нужно поговорить.

Она кивнула. Что ж, похоже, время пришло. Он скажет, что им пора расстаться. И на этот раз он наверняка постарается сделать все помягче, объяснит, почему считает, что всем так будет лучше, а она согласится и не заплачет.

Ни за что не заплачет.

Или хотя бы постарается.

— Мы избегали обсуждать твою беременность и в основном потому, что ты сама всякий раз старательно меняла тему.

Беременность? Так вот о чем он хочет поговорить?

Ничего не понимая, Кэди уставилась на Бека.

— Хочешь обсудить моего ребенка? — уточнила она.

— Да.

Он не собирается ее бросать! От облегчения даже закружилась голова.

— Какой у тебя срок?

— Три месяца.

— Ты ходила к доктору?

Кэди покачала головой.

— Я хотела, но была слишком занята, ты же знаешь, целую кампанию выиграла.

— А кто его отец?

— Какая разница? — По глазам поняв, что такой ответ его не устраивает, она вздохнула. — Его не интересую ни я, ни малыш.

— Станет ли он оплачивать часть медицинских расходов и финансово поддерживать ребенка?

— Нет, — огрызнулась Кэди.

— Кэди, я тебе не враг и не хочу клещами вытягивать каждое слово. Поговори со мной.

Она прижала руки к вискам.

— Бек, все это не имеет никакого значения, я сама со всем справлюсь.

— Имеет. Говори.

Она опустила руки. Раз он так настаивает, придется рассказать, но в подробности она вдаваться не станет.

— Он женат. Я об этом узнала, когда сказала, что у нас будет ребенок. До этого он врал, говоря, что развелся. Он настаивал, чтобы я сделала аборт. Тратить деньги на малыша он не станет.

— Урод.

По лицу было видно, как он зол на обманувшего и бросившего ее человека. А за этой злостью явно стояли симпатия, готовность понять и поддержать. Что ж, если она вообще собирается все ему рассказать, сейчас самое время.

— Он был моим клиентом и, узнав, что я беременна, уволил меня, отказавшись от услуг моей фирмы.

Бек сжал губы.

— Вдвойне урод.

— Поверь, я ложусь в кровать не со всеми клиентами. После тебя он был моим первым парнем, а потом вновь появился ты, и я спала с вами обоими. А вы оба мои клиенты. — Она спрятала лицо в ладонях. — Черт, как же это на меня не похоже! Я не из таких.

Осторожно убрав ее руки, он прижался лбом к ее лбу.

— Ты знала, что он женат? Ты легла к нему в постель, чтобы получить контракт?

— Нет! — Она стукнула Бека по плечу.

— Тогда ты не сделала ничего плохого. Ни с ним, ни со мной. — Он ухватил ее за подбородок. — А теперь тебе нужно сходить к врачу и убедиться, что с малышом все в порядке.

Кэди судорожно вцепилась в простыню.

— Бек, мне страшно. У мамы было несколько выкидышей между Уиллом и мной, а Уилл был аутистом. Я боюсь, что с ребенком что‑то не так, и…

А ведь до этого разговора она даже не задумывалась, что именно этого и боится. Как же она все‑таки напугана и устала от одиночества…

— Я пойду с тобой.

— Ты не обязан, — возразила Кэди, отчаянно надеясь, что он все‑таки пойдет.

— Я поручу Эмми записать тебя к подходящему специалисту.

— Только не на этой неделе. Я безумно занята, мне же еще нужно завершить последние приготовления к коктейльной вечеринке и выставке, а в пятницу меня ждет скучнейший званый ужин, на который ты конечно же не…

Бек улыбнулся.

— Ты зовешь меня с собой?

— Вроде того.

Он коротко поцеловал ее в губы.

— Тогда я принимаю твое приглашение. Но как только мы подыщем тебе подходящего доктора, ты пойдешь к нему, независимо от того, насколько занята. Но прямо сейчас я хочу, чтобы ты, обнаженная, молила меня обладать собой.

— Ты так на утреннее совещание опоздаешь, — возразила она, но ее руки уже сами собой ласкали его плечи.

— Ничего, пусть подождут.

Глава 10

Чувствуя себя так, словно вот‑вот из кожи вылезет, Бек в очередной раз прошелся по крошечному коридорчику и нетерпеливо посмотрел на часы. Доктор Бент — отличный гинеколог и подруга Эмми с Джулией — согласилась принять Кэди после последнего пациента. Бек одолжение оценил, но предпочел бы, чтобы доктор поторопилась и они побыстрее отсюда убрались.

Бек посмотрел на застывшую с журналом в руках Кэди. Он специально ушел с работы пораньше, чтобы проводить ее сюда, боясь, как бы она, якобы случайно, не пропустила визит к врачу. Ее страх, что с малышом может быть что‑то не так, не совсем беспочвен, но, бегая от правды, она лишь усугубляет ситуацию.

Да, лучше уж так. Всегда смотреть прямо перед собой и с готовностью встречать любые проблемы. Хорошо, что он все‑таки заставил ее сюда прийти, он должен знать, что с ней действительно все в порядке.

Ему предстояло переделать миллион дел и потушить тысячи пожаров, но чем дальше, тем яснее он убеждался, что ради Кэди пойдет куда угодно и сделает все, что угодно. Его чувства десятилетней давности не были фальшивкой, а сегодняшняя Кэди была всего лишь повзрослевшей версией его любви.

Он просто не мог о ней не заботиться. Как не мог не дышать.

Но это еще не значит, что они обязаны жить долго и счастливо. Как и десять лет назад, они недолго пробудут вместе. Потому что он все так же не собирается связывать себя длительными отношениями.

Только дожидаться с беременной приема к гинекологу он тоже никогда не собирался!

— Бек, можно тебя попросить вернуться в офис? — спросила Кэди. — Ты меня нервируешь.

— Нет, если я уйду, ты можешь сбежать, не дождавшись приема.

Кэди вздернула подбородок.

— Это было бы невежливо с моей стороны по отношению к Эмми и Джулии. Они приложили столько усилий, чтобы добиться этого приема.

Бек прищурился.

— Но ты сбежишь, если будешь верить, что ничего тебе за это не будет.

Захлопнув журнал, Кэди бросила его на столик.

— Просто теперь все стало по‑настоящему реально.

— А я‑то считал, что твоя тошнота уже сама по себе более чем реальна. Или то, что на тебе сегодня брюки не сошлись. — Сев рядом с Кэди, Бек накрыл ее руку своей. — Не переживай так, все будет хорошо.

— Аутизм может передаваться по наследству.

Он сплел пальцы с ее пальцами.

— Но на таком раннем этапе это все равно нельзя выявить, так к чему избегать врача?

— Откуда ты знаешь?

— Я кое‑что почитал. — Он не стал уточнять, что, когда она стала проводить с ним большую часть времени, он осознал, что его познания о беременных женщинах можно уместить в игольное ушко. Чувствовать же себя невеждой он не любил и заказал несколько книг.

Точнее, кучу книг, и многие из них уже прочел.

В дверях появилась крошечная азиатка.

— Кэди Коллинз? Я доктор Гизель Бент, проходите.

Кэди поднялась, и Бек заметил, что руки у нее дрожат, а лицо побледнело.

Доктор повернулась к Беку.

— Бек Баллантайн, много о вас слышала.

Пожав протянутую руку, Бек натянуто улыбнулся.

— Не верьте ничему, что говорят про меня Эмми с Джулией.

Доктор лишь рассмеялась.

Кэди шагнула к двери в кабинет, но поморщилась.

— С тобой все в порядке? Что случилось? — мгновенно насторожился Джек, кладя руку ей на плечо.

— Просто у нее переполнен мочевой пузырь, — как ни в чем не бывало пояснила доктор.

— Ненавижу озвучивать очевидное, но…

— Ребенка лучше видно, когда мочевой пузырь полон, — улыбнулась Гизель, открывая дверь в крошечную комнатку с кушеткой и прибором, видимо и являвшимся ультразвуковым аппаратом.

Черт, он совсем забыл, что мочевой пузырь должен быть полон. Что ж, как обычно рядом с Кэди он не мог думать ни о чем, кроме нее.

Бек застыл на пороге, но доктор поманила его внутрь и велела встать рядом с Кэди.

— Сперва я быстро сделаю ультразвуковое исследование, а потом проведем полный осмотр и сделаем несколько анализов. Ложись, приспусти штаны и приподними футболку.

Бек наблюдал, как Кэди выполняет указания, ложится на спину и оголяет живот, который он этой ночью ласкал, прокладывая дорожки поцелуев к прекрасным ножкам, заставляя стонать и молить о большем.

Поймав его взгляд, Кэди приподняла бровь, но, по глазам прочитав его мысли, мгновенно покраснела и отвернулась.

Но одних воспоминаний мало, чем дальше, тем больше он ее хотел, отлично понимая, что опасно балансирует на груде камней, готовой рассыпаться в любую секунду. А это плохо. Пора брать ситуацию под контроль и для начала неплохо было бы обуздать собственные эмоции.

Доктор Бент нанесла на живот Кэди гель, и та вскрикнула.

— Холодно!

— Извини. — Доктор прижала к ее животу сканер, и на экране появилась картинка. — Ну вот, — объявила она, указывая на пятно в форме фасолины, — малыш. Видите постоянную пульсацию? Это сердцебиение ребенка.

Оторвавшись от монитора, Бек взглянул на Кэди и увидел застывшие в ее глазах слезы. У него в горле мгновенно застрял комок, а когда Кэди, не глядя, сжала его руку, этот комок лишь увеличился.

Доктор прибавила громкости, и Бек услышал сердцебиение ребенка, но не сумел подобрать слов, чтобы описать нечто настолько невероятное. Он одновременно ощутил благоговение и испытал чувство полета. Сердцебиением малыш как бы ясно заявлял, что он действительно существует, растет, развивается и скоро появится на свет.

В идеальном мире этому крохе следовало бы быть его собственным сыном, Кэди была бы навеки его, родители были бы до сих пор живы, а у него был бы еще один брат или сестричка.

Бек понял, что не справляется с чувствами. Сердце отчаянно билось, на лбу выступил пот, а легким не хватало воздуха.

Неужели у него приступ паники?

Последний раз с ним такое случилось в аэропорту Бангкока, когда он смотрел, как Кэди уходит из его жизни. До этого же они порой случались, но тренировки и книги легко их побеждали. Что угодно, лишь бы отвлечься. А с возрастом эти приступы и вовсе исчезли.

Сложно не заметить, что Кэди явно провоцирует эти приступы, лишая его контроля. Бек с усилием сглотнул. Нельзя вновь лишиться равновесия. Он обязан контролировать и себя, и происходящее вокруг, чтобы распоряжаться миром, а не в страхе лететь на ветру.

Он к такому не готов. Прилагая огромные усилия, он сумел найти место в мире, где страху не было места.

Кэди же откровенно его пугала. Та же привязанность, что он ощущал к ней и к ее еще не рожденному ребенку, наводила на него ужас. Он хорош собой, богат и успешен, но эта женщина одним словом, жестом и взглядом может поставить его на колени.

Бек отступил к двери.

Нужно отсюда бежать.

Прямо сейчас.

Для него в мире есть лишь одна женщина, но, как и десять лет назад, он не может рисковать, соглашаясь на счастье.

Оторвавшись от экрана, Кэди посмотрела на него, приподняв бровь.

— Ты совсем бледный. С тобой все в порядке?

— Да. — Величайшая ложь в его жизни. — Но мне нужно немного свежего воздуха.

Кэди кивнула, но ее глаза потухли.

— Все процедуры займут немало времени, так что почему бы тебе не вернуться на работу? Я вечером приду к тебе.

Кивнув, Бек пошел к двери, но на пороге обернулся и вновь посмотрел на экран. Так нельзя. Он перевел взгляд на все еще лежавшую Кэди. Да, он напуган, и да, он хочет сбежать, но, если он сейчас от них уйдет, будет жалеть до конца жизни. Он в ужасе, и его сердце словно раскачивается на веревке на краю пропасти, но, если он второй раз бросит Кэди, другого шанса больше не будет. Дары судьбы не бесконечны, и, если раз за разом упрямо отказываться войти в открывшуюся дверь, очень скоро эту дверь вообще невозможно будет открыть.

Бек был достаточно умен, чтобы понимать, что творит. Он паникует и отталкивает любимую. Стоило кому‑то попытаться к нему приблизиться, как он сразу же отпугивал этого человека, но Кэди была ему так дорога, что он подпустил ее к себе невероятно близко. Или она сама проскользнула сквозь его эмоциональную броню? Но как бы то ни было, все его инстинкты кричат, требуя восстановить границы безопасности, в которых ему никто не нужен, и ничто, кроме работы и случайных любовниц, не интересует.

Но так нельзя.

Вернувшись к Кэди, Бек посмотрел на экран. Он хотел бы, чтобы этот ребенок был его ребенком, но разве гены настолько важны? Перенос ДНК делает мужчину родителем, но лишь время и усилия превращают его в настоящего отца. Он хотел поддерживать Кэди и ее ребенка, который станет его собственным. Он всегда будет с ними, а они будут его семьей.

Он любит мать этого малыша больше всего на свете, а самого малыша будет любить, как родного. И он охотно принимает на себя всю ответственность и все радости, что дарит взаимная любовь.

Возможно, он и не заслужил этой любви и семьи. Возможно, он не вправе быть счастливым. Но как бы там ни было, эти мысли не помешают ему отчаянно вцепиться в Кэди и никогда ее от себя не отпускать. Вторично он свой шанс не упустит.

Потому что они созданы друг для друга.

Заслуживает он этого или нет.

— Бек.

Переведя на Кэди взгляд, он увидел, что она закусила губу, как всегда делала, когда волновалась или нервничала. Он машинально попытался взять ее за руку, но она резко ее убрала. Не понимая, в чем дело, Бек нахмурился.

— Уходи, — прошептала она, и в ее голосе явственно чувствовалась мольба.

— Почему?

Она глубоко вдохнула и вновь посмотрела на экран.

— Я должна побыть одна. Наедине с ребенком.

Теперь она хочет одиночества? Но почему? Не позволяя обиде взять верх, Бек посмотрел на врача, старательно делавшей вид, что ничего не слышит.

— Но…

— Бек, пожалуйста, просто уйди.

Ладно, он не понимает, в чем дело, но публичных сцен устраивать не станет. Кэди потрясена и напугана, а он только что принял судьбоносное решение. Возможно, немного времени в разлуке пойдет им на пользу. У него появится время, чтобы успокоить бешено бьющееся сердце и унять разбушевавшиеся чувства. Позже он расскажет, что пережил здесь, и они обсудят, как жить дальше. Но одно он знал точно. Если бы он ушел, позади осталась бы вся радость, что отмерила ему судьба.

Но этому не бывать. Вторично он этого не допустит.

— Потом поговорим, — шепнула Кэди.

Кивнув, Бек молча скрылся за дверью.

Застыв перед дверью в апартаменты Бека, Кэди вытерла слезы и прижала руки к груди, пытаясь унять сжигавшую ее боль.

Сколько можно? Пора собрать волю в кулак и наконец‑то открыть эту чертову дверь.

Она давно знала, что этот день близится, и пыталась к нему подготовиться, раз за разом повторяя, что попала в сказку, что, как и любая сказка не имеет ни малейшего отношения к реальности, и их отношения с Беком недолговечны.

Но она никак не рассчитывала, что он порвет с ней сразу же, как увидит расплывчатое изображение растущего в ней ребенка.

Она по глазам увидела, как он мгновенно отстранился, и прочла его мысли столь же ясно, как если бы он громко с ней попрощался. Он и так не мог справиться с бурлящими между ними чувствами и неумолимым притяжением. Ребенок же стал последней каплей, и Бек сделал то, что умел лучше всего. Отстранился. И теперь она точно знала, что ждет ее впереди. Стоит переступить порог, и Бек ее оттолкнет.

Будущее проще всего узнать по прошлому. Но она не позволит прошлому стать настоящим. На этот раз она уйдет прежде, чем он успеет вышвырнуть ее из своей жизни.

Но как же хочется быть по‑настоящему любимой, хоть раз услышать от него заветные слова…

Я люблю тебя.

Я всегда буду тебя любить.

Я всегда буду рядом.

Только Бек свободу и жизнь волка‑одиночки ценит куда больше ее. И она не в силах ничего изменить. Как и то, что люди, в которых она сильнее всего нуждается, всегда будут ее разочаровывать. Лучше проще и безопаснее пройти жизненный путь в одиночку. В конце концов, у нее есть собственное дело, а теперь еще и ребенок. Этого хватит. Должно хватить.

Она ощутила прикосновение к плечу и, подняв глаза, увидела Бека. Задумавшись, она даже не услышала его шагов.

— Заходи, — пригласил он, открывая дверь.

Войдя, Кэди пошла прямо к лестнице. Слова сейчас бесполезны, так что лучше сразу сосредоточиться, сделать все необходимое и собрать вещи, что накопились в его спальне за последнее время. Вспомнив, что видела в шкафу чемодан, она вытащила его и бросила на кровать, где они занимались любовью и смеялись, а потом спали, сжимая друг друга в объятиях.

Поднявшийся следом за ней, Бек замер на пороге.

— Что ты делаешь?

— Собираюсь.

Она принялась доставать из шкафа свои вещи.

— Почему?

— Потому что у нас нет будущего, и мы оба это знаем.

— А я думал иначе.

— Да ладно тебе. Я же отлично знаю, что ты постоянно сомневаешься. Всегда сомневался. И мы изначально договаривались, что все это лишь временно.

Бек раздраженно провел рукой по волосам.

— Сомневаться — вполне естественно. Сомнения — неотъемлемая часть любых отношений.

— Нет у нас никаких отношений! У нас обычный роман, а я беременна от другого мужчины!

— Я считаю этого ребенка твоим, а не какого‑то неизвестного мне мужчины. И как я уже говорил, твоя беременность для меня не препятствие.

Кэди недоверчиво фыркнула.

— Это потому, что ты получаешь первоклассный секс.

— Не говори так.

Как ему удается оставаться таким спокойным?

Из последних сил стараясь вновь не расплакаться, Кэди вернулась к шкафу и схватила очередную стопку одежды.

— Бек, прошу тебя, не надо. Не дари мне надежду, что все это может к чему‑то привести.

— А почему нет?

Кэди покачала головой:

— Я и раньше видела в твоих глазах сомнение. Ты не раз подходил к тому, чтобы меня оттолкнуть, но ты боролся, наверное, потому, что мы действительно наслаждаемся обществом друг друга, но что будет, когда я растолстею и ты решишь, что пора уходить? Останешься или уйдешь? Когда ты решишь, что порыв уйти сильнее желания остаться? Это не годится. Я не смогу так жить. Я не могу, не позволю, чтобы меня еще раз вышвырнули прочь.

Подойдя к ней, Бек крепко сжал ее руку.

— Однажды я действительно любила тебя всем сердцем, а ты просто вышвырнул меня из своей жизни. Но теперь дело не только во мне. Я жду ребенка и не могу подвергать его такому риску.

— Что мне сказать или сделать, чтобы ты осталась?

— Ничего. — Кэди смахнула слезы. — Бек, если ты не можешь с чем‑то справиться, ты просто от этого уходишь.

— Но сейчас я стою прямо перед тобой и изо всех сил пытаюсь этого избежать! — закричал Бек. — Действительно пытаюсь.

— Но что будет в следующий раз? Ты волк‑одиночка. И тебе хорошо в твоей шкуре. Ты жил так с самого детства, и это твоя стандартная модель поведения. Когда же нам встретятся какие‑то трудности, ты будешь действовать именно так. Так же как и сегодня.

— Но тем не менее я все еще здесь и прошу тебя остаться.

— Сегодня должен был быть счастливый день. Мы увидели новую жизнь, это было потрясающе, но ты испугался. А что будет, когда тебя потрясет что‑нибудь другое? Как ты себя поведешь? Смогу ли я рассчитывать на твою поддержку? Будем ли стоять рядом, чтобы вместе со всем справиться, или ты уйдешь, думая лишь о себе?

— Мы будем вместе.

Слова верны, но может ли она им верить? Если поверить и ошибиться, не придется ли потом слишком дорого расплачиваться за ошибку?

— Сейчас ты это говоришь, но ты так не поступишь. Ты переживал смерть родителей в одиночку и до сих пор так и не рассказал родным, что мама была беременна. Стандартная модель поведения. Что бы ни случилось, ты всегда справляешься с этим в одиночку.

Бек резко побледнел, и ей сразу же захотелось крепко его обнять и сказать, что все ее слова не имеют никакого значения и она готова рискнуть. Только подобной глупости она себе не позволит.

— Кто‑то чертовски умный однажды сказал, что нет ничего хуже одиночества с любимым. Лучше уж я буду одинокой сама по себе.

Застегивая чемодан, Кэди понимала, что нужно торопиться и уйти, пока у нее еще есть на это силы. Прежде чем он уговорит ее остаться.

Она сняла чемодан с кровати и поставила его на колесики.

— А как же компания, контракт?

— Ты сам говорил, что мы профессионалы. Будем общаться по почте. — Вздохнув, Кэди потерла лоб. — С точки зрения бизнеса у нас все замечательно. Мы никогда не признавали, что помолвлены, так что, если перестанем видеться, внимание к нам постепенно утихнет. Новая линейка Сэйдж пользуется огромным успехом, да и реклама внесла свой вклад. Я уверена, что после выставки и коктейльной вечеринки, где Сэйдж представит еще больше новинок, рынок молодых и богатых будет ваш. Здесь все идет замечательно.

— Но ты все равно уходишь.

— Я все равно ухожу.

— Не уходи.

Она пристально на него посмотрела. Черт, как же ей будет его не хватать.

— Я должна. У нас есть способность ломать друг друга. Однажды я это уже пережила, но второго раза мне не выдержать. Ставки слишком высоки.

— Кэди, если ты закроешь дверь, она навсегда останется закрытой.

Она заставила себя подойти к Беку, привстала на цыпочки и поцеловала его в щеку.

— Я люблю тебя, но одной моей любви мало. Я должна знать, что ты всегда будешь рядом. Но это не твой стиль.

Глава 11

Услышав за дверью цокот материнских каблуков, Кэди инстинктивно прижала руки к животу. Разговор предстоял не из приятных, но она устала врать и самой себе, и родителям. Вчера вечером она впервые за очень долгое время была абсолютно честна с Беком.

А он просто пораженно слушал и позволил уйти. И несмотря на переполнявшую ее грусть, она вдруг почувствовала себя… чище. Правда дарила свободу, позволяя взаимодействовать с реальностью, а не с тем, что бы ей хотелось видеть вокруг.

Дверь открылась, и Кэди успела заметить удивление матери, прежде чем на ее лице появилась стандартная притворно‑приветливая улыбка. Эдна подалась вперед, подставляя щеки для поцелуев.

— Я тебя не ждала.

Судя по голосу, мать считала, что не предупредить о своем появлении чертовски грубо и невежливо. Только что хорошего в том, что она должна звонить и заранее предупреждать родных о своем приходе? Ее ребенок вырастет, твердо зная, что ключ лежит под ковриком, в холодильнике полно еды, а в гостевой комнате его всегда ждет теплая постель. Ее дом на всю жизнь останется домом ее ребенку, где ему всегда будут рады, приютят и обогреют.

— Отец в кабинете, сейчас позову его, — объявила Эдна, поигрывая бусами из фальшивого жемчуга. День близился к вечеру, но макияж матери был безупречен, а на белоснежной блузке не было ни пятнышка.

Эдна так заботилась о внешнем облике, что на настоящую жизнь у нее никогда не хватало ни времени, ни сил.

— Почему бы нам прямо у отца в кабинете и не поговорить? — предложила Кэди, поставила кожаную сумку на столик, направилась к отцовскому убежищу и замерла перед дверью. Она по пальцам одной руки могла сосчитать, сколько раз переступала этот порог. Разве можно предположить, что родители занимались сексом на рабочем столе, как они не раз любили друг друга с Беком в его кабинете? Весело, горячо и ненасытно…

Черт, ну сколько можно думать о Беке? Слезы вновь подкатили к глазам, но Кэди решительно взяла себя в руки. Поплакать можно и потом, без зрителей.

Коротко постучав, она открыла дверь.

— Привет, пап.

Билл Коллинз посмотрел на нее поверх очков и удивленно перевел взгляд на жену.

— Кэди, разве мы тебя ждали?

Подойдя к столу, она сдвинула пару книг и уселась на него, болтая ногами.

— Видишь ли, пап, отчасти об этом я и хочу с вами поговорить. Зачем вам нужны формальные предупреждения? Разве вы не рады меня видеть?

Эдна обменялась с мужем долгим взглядом и, подойдя к Кэди, легонько прикоснулась к ее плечу.

— И что это должно означать?

— Это означает, что наши ожидания не совпадают.

Спрыгнув со стола, Кэди подошла к окну и взглянула на зимний сад.

— Мы с Беком расстались, — сухо объявила она, ожидая взрыва, но дождалась лишь тишины. — Ах да, вы же не знали, что мы с ним снова были вместе, — продолжила она, вновь поворачиваясь к родителям.

— Почему ты нам не сказала? — спросил Билл.

— Я думала, что вы с цепи сорветесь, — признала Кэди.

— Мне жаль, что между вами все кончено и что ты нам ничего об этом не говорила. Я знаю, как сильно ты его любишь, и понимаю, как тебе сейчас больно.

— Как ты определил, что я его люблю?

— Кэди, ты всегда его любила. — Эдна устроилась на стуле и сложила руки на коленях. — Стоило тебе только его увидеть, и я сразу поняла, что он разобьет тебе сердце.

— Мне не впервой.

Эдна кивнула.

— Мы подозревали, что именно этим ваша поездка в Таиланд и закончилась.

Кэди засунула руки в карманы.

— Это не первый раз, когда мне разбили сердце. Сперва его разбили вы, отослав Уилла в интернат, а когда он умер, оно разбилось вновь. Как понемногу билось каждый раз, когда вы запрещали мне играть с Барби, разглядывать модные журналы или смотреть телешоу. — Она отлично понимала, что ее слова спровоцируют бурю, но сдержать их было не легче, чем вилкой остановить наводнение. — Если без конца пытаться починить нечто цельное, рано или поздно оно непременно сломается. А пытаясь заполучить идеального ребенка, выгнав неидеального ребенка и ничего не объяснив, вы сломали меня.

— Бог ты мой.

Слова отца прозвучали отчаянной мольбой. Родители даже не пытались скрыть своего ужаса, и Кэди на секунду их даже пожалела. Висели себя два надутых шарика, а она вздумала тыкать в них раскаленной кочергой. Она не хотела никому делать больно, но совсем недавно поняла, что, пока не сумеет вступиться за саму себя, она не сумеет защитить малыша.

— Я пришла не для того, чтобы вас критиковать, а чтобы кое‑что объяснить. — Она посмотрела на отца. — Поздравляю с назначением, но, наверное, тебе следует сказать, что твоя дочь будет в одиночку растить ребенка женатого человека.

— Бек женат?! — воскликнул Билл.

— Нет, конечно нет. Я беременна не от Бека. У меня были отношения с, как я думала, разведенным мужчиной.

— Кэди!

Кэди повернулась к возмущенной матери.

— Да, мам, я знаю, я попала в историю. Но знаешь что? Настоящие люди довольно часто ошибаются и попадают в истории. Они носят джинсы, получают плохие отметки в школе и сбегают с парнями в Таиланд! Они беременеют, влюбляются и остаются с разбитым сердцем. — Кэди почувствовала, как по щекам побежали слезы. — Я всего лишь хочу, чтобы вы знали правду. Я устала врать и стараться стать идеальным ребенком пастыря. Я уже давно не ребенок, и я не идеальна. Я самый обычный человек.

Кэди смахнула слезы. Родители казались глубоко пораженными.

— Теперь я пойду, а в следующий раз непременно предупрежу о своем визите.

Повернувшись, Кэди пошла к двери, но слова отца заставили ее застыть на пороге.

— Мы отправили Уилла в интернат, потому что боялись, что он может тебе навредить.

Она медленно обернулась:

— Что?

Поднявшись, Билл скрестил руки на груди.

— Когда он достиг полового созревания, его поведение резко ухудшилось. Почему‑то рядом с тобой он вел себя прилично, но стоило тебе уйти в школу, и с ним невозможно было справиться.

Кэди мгновенно разозлилась.

— Не верю.

— Помнишь, как ты пришла из школы, а здесь были пожарные? — спросила Эдна.

— Да, ты сказала, что гладила в комнате Уилла, забыла выключить утюг и вспыхнул пожар.

— Уилл нашел зажигалку и поджег занавески. А еще он начал драться. Последней каплей стала попытка воткнуть в меня овощечистку. — В голосе Эдны явственно слышалась боль. — Ты никогда не замечала, но он начал обижать и тебя.

— Не было такого! — запротестовала Кэди.

— Дергал за волосы, в шутку щипал, только для тебя эти шутки заканчивались слезами. А он становился все больше и сильнее, я просто не могла с ним справиться. Черт, Кэди, неужели тебе настолько хочется видеть во мне вселенское зло?

— Кэди, он действительно стал совсем неуправляемым, — вмешался отец, — и мы решили, что интернат — лучшее решение. И для него, и для тебя.

Посмотрев отцу в глаза, она поняла, что он говорит правду. Сняв розовые очки, она вдруг необычайно отчетливо поняла, что в последние месяцы дома брат действительно изменился. Стал грубее.

— Вы пытались меня защитить?

Билл кивнул.

— Тогда почему вы ничего мне не объяснили? Я всю жизнь боялась, что, если переступлю черту, вы и меня вышвырнете!

— Бог ты мой, — шепнул Билл.

— Нет, серьезно, для пастыря и жены пастыря у вас обоих серьезные проблемы с общением!

Медленно подойдя, отец крепко обнял и прижал Кэди к себе. Впервые за много‑много лет.

— Мне очень жаль.

— Мне тоже. — Кэди склонила голову к отцу на грудь. — И мне жаль, если то, что я беременна и одинока, создаст тебе проблемы на работе.

— Да пошли они все.

Кэди сдавленно рассмеялась и покрепче обняла отца. Неловко похлопав ее по спине, он подвел ее обратно к столу.

— А теперь, девочка моя, мы с мамой хотим с тобой поговорить. Настоящий разговор по душам без каких‑либо ограничений.

— Пап, мне не нужны ни проповеди, ни советы.

— Возможно, но тебе все равно стоит поговорить с родителями.

* * *

Устроившись на краешке дивана, Бек изучал серьезные лица родных. Сэйдж подошла и уселась рядом, обвив его бицепс руками и склонив голову ему на плечо, Линк сходил на кухню за бутылкой вина, передал ее Джагеру и достал четыре бокала.

Братья молча уселись и разлили вино.

Все ждали, пока он начнет. Потому что именно он всех и позвал.

Бек ослабил галстук.

Черт, с чего же начать?

Он отлично понимал, что время пришло, но с чего начать? Была бы Кэди рядом… Он провел рукой по лицу, пытаясь избавиться от образа пораженной Кэди с застывшей болью в глазах.

Она ушла, и теперь он знал, каково это. Но он старательно продолжал себя уверять, что так будет лучше для всех. Потому что то, что было, не могло длиться вечно. Ничто настолько восхитительное не может быть постоянным. Их связь слишком волшебна и иллюзорна, чтобы выжить в реальности.

Но он забылся, позволил себе любить и быть любимым, жить с женщиной, ждущей ребенка, и в итоге они принесли друг другу лишь боль. Опять.

— Бек, не пугай нас, — тихо произнес Джагер.

Сэйдж сжала его руку.

— Ты заболел? Мы обязательно найдем тебе лучшего доктора.

Бек легонько погладил ее по колену.

— Я здоров. Физически. — Он заставил себя посмотреть на Джагера. — Извини, что попросил тебя прийти одному, оставив Пайпер дома, но я хотел собрать лишь нас четверых.

Джагер понимающе кивнул.

Бек перевел взгляд на Линка.

— То, о чем я буду говорить, случилось еще до твоего появления, но теперь ты наш брат, поэтому ты здесь.

Линк пригубил вина.

— Ты наш брат, и что бы ты нам сейчас ни сказал, мы тебя поддержим.

Бек не был так в этом уверен, но понимал, что больше не может скрывать правду. Кэди права: для одного эта ноша слишком тяжела.

Выпрямив спину, Бек оглядел родных.

— Наши родители разбились, потому что я сломал руку и просил их вернуться. Но вы не знаете, что мама была на четвертом месяце беременности. У нее должен был появиться еще один ребенок, а у нас — брат или сестра.

Бек ждал удивления и ярости, но на лице Линка читалось лишь сочувствие, Джагер задумался, а глаза Сэйдж наполнились слезами.

— Ужасно, — выдохнула она. — Бедные мама с папой. Бедный малыш.

Джагер несколько минут пристально разглядывал бокал, а потом сосредоточился на Беке:

— Откуда ты это знаешь?

— После похорон я прятался под столом в гостиной. Помните доктора Блэйна?

— Смутно.

— Наверное, я лучше его запомнил, потому что он лечил мою руку. А еще он был маминым врачом. Я подслушал, как он обсуждает с женой мамину беременность.

— Бог ты мой. Почему ты нам сразу не рассказал?

Бек пожал плечами. Резко встав, он пошел к ближайшему окну, чтобы оказаться ко всем спиной.

— Бек! — окликнул Джагер. — Почему ты ничего нам не сказал?

На этот вопрос не ответить, полностью не открывшись и не вывалив перед ними все свои страхи и чувство вины.

— Потому что считал, что и вы его станете в этом винить, — спокойно пояснил Линк.

— Какого черта?! — возмутился Джаг. — Мы никогда его ни в чем не винили!

Полуобернувшись, Бек посмотрел на Линка, брата по выбору, а не по крови. Единственного, кто сумел понять.

— Расскажи им, — продолжил Линк, — тебе это нужно.

Бек спрятал руки в карманы.

Сейчас или никогда.

— Я всегда винил себя в смерти родителей и боялся, что вы тоже меня в ней вините.

— Но почему?! — воскликнула Сэйдж. — С чего ты взял?

— Потому что я просил их вернуться! Потому что был капризным мальчишкой, требовавшим, чтобы мама за ручку отвела в больницу! Из‑за меня их самолет врезался в ту чертову гору, и они с малышом погибли!

Несколько секунд в воздухе висела напряженная тишина.

— Ты спятил? — наконец не выдержал Джаг и резко подскочил к Беку.

Тот приготовился принять удар, но брат лишь ухватил его за шею, заставляя опустить голову так, что их лбы соприкоснулись, а глаза оказались на одном уровне.

— Все случилось не из‑за тебя. Ты ни в чем не виноват.

— Но…

— Ты ни в чем не виноват, — повторил Джаг, буравя его взглядом. — Черт возьми, Бек, как тебе только в голову пришло, что я могу тебя в чем‑то винить? Ты же был совсем мальчишкой!

— Я тебя тоже никогда не винила.

Бек повернулся к сестре:

— Правда?

— Бек, ты же тоже лишился родителей. Мы все их лишились.

Сэйдж всхлипнула.

— Но ребенок…

— Порой случается и не такое. — Опустив руки, брат сделал шаг, а его глаза подозрительно заблестели. — Это чертовски грустно, и нам всем до сих пор их не хватает, но я не понимаю, с чего тебе взваливать всю ответственность на себя.

— Давайте освежим бокалы и все обсудим, — предложил Линк. Он устроился в кресле, и Сэйдж, как когда‑то в детстве, забралась ему на колени.

Бек мгновенно вспомнил картинку из детства. Сэйдж сидит на коленях у Линка, сам он у его ног, а Джаг за спиной. Настоящая команда, готовая побороть весь мир.

Закусив губу, он с трудом сдержал подкатившие слезы. Как он мог столько времени скрывать от них правду? Он всем им сослужил плохую службу, все эти годы умалчивая о так и не затянувшихся ранах.

— Я уговорил их вернуться домой. Именно из‑за меня они полетели в плохую погоду.

— Хватит! — Джаг предупреждающе поднял руку. — Мы и так знаем, что отец был безрассуден и любил рисковать. Ему не следовало лететь в переменчивую погоду.

Справедливо. Бек почувствовал, как давящая на плечи тяжесть стала рассасываться.

— Они должны были быть с тобой, — заметил Линк. — Это обязанность родителей. Чем бы ты ни занимался, ты бежишь к своему ребенку, когда ему нужен. Я готов на все ради Шо, а Джаг с Пайпер ради Тая.

— Ты понял? — потребовал ответа Джаг.

— Начинаю понимать, — признал Бек.

— Тогда ты на верном пути.

Бек отлично понимал, что этот эмоциональный нарыв давно пора вскрыть, поэтому продолжил:

— И из‑за этого чувства вины я считал, что обязан доказать, что достоин быть частью семьи, достоин быть любимым.

Как же сложно во всем этом признаваться…

— Так вот почему ты без конца учился и тренировался. Черт, ты даже не представляешь, какой занозой в заднице был, — заметил Джагер с ноткой восхищения в голосе. — Ты хоть представляешь, каково вечно жить в тени младшего братца?

Джаг понимающе переглянулся с Линком.

— Точно, — подтвердил Линк. — А потом ты еще и вырос самым высоким и сильным, и тогда мы по‑настоящему тебя возненавидели. — В глазах Линка светились озорные искорки.

Не обращая внимания на поддразнивания братьев, Сэйдж слезла с коленей Линка, подошла к Беку и взяла его за руку.

— Конор беспокоился о тебе больше, чем о нас всех, вместе взятых. Он говорил, — она насмешливо посмотрела на остальных братьев, — что за дураками присмотрит Бог, а за тебя всегда волновался. Похоже, он знал, в чем ты себя винишь.

Линк кивнул.

— Он всегда просил тебя не так надрываться и не перерабатывать в бесконечной погоне за чем‑то. Убеждал, что ты хорош уже сам по себе.

— Поэтому он и заставил тебя после колледжа путешествовать, — добавила Сэйдж. — И настаивал, чтобы ты периодически брал отпуск. Так он ограждал тебя от выгорания. Ты слишком много себя вкладываешь в работу и слишком мало оставляешь для жизни. Для любви.

Бек встретил взгляд сестры и понял, что она знает, что у них с Кэди все кончено.

— Тебе не следовало ее отталкивать. Она единственная, кто по‑настоящему смог до тебя достучаться.

— На этот раз она сама ушла.

— Она ушла, пока ты вновь не причинил ей невыносимую боль, — возразила сестра. — Бек, она тебя любит, это всем видно.

— Но я…

— Клянусь, если ты скажешь, что не заслуживаешь ее, я тебя ударю! — прорычал Джаг. — Нельзя дважды найти любовь и оба раза выкинуть в помойку, дубина ты! За любовь дерутся, цепляются изо всех сил и делают все, чтобы ее сохранить. — Джаг в отчаянии всплеснул руками. — Кто у нас тут умник? Почему я должен объяснять тебе нечто настолько элементарное?

Сэйдж закатила глаза.

— И это говорит тот из моих братьев, который из‑за собственной глупости едва не потерял невесту и сына?

— Наверное, это был другой Джаг, — улыбнулся Линк.

— Умники чертовы, — огрызнулся Джагер. — Я хочу сказать, что…

— Знаю я, что ты хочешь сказать.

И он действительно знал. Дело не в нем, а в Кэди. И в том, что он ее любит и хочет быть с ней до конца жизни.

— О, похоже он наконец‑то узрел свет ангелов и архангелов, — усмехнулся Джаг.

— Мне нужно прямо сейчас ее отыскать и поговорить.

— Отличная идея, — улыбнулась Сэйдж.

— Но что мне ей сказать?

— Все просто. Скажи, что раскаиваешься, что был таким идиотом, и попроси прощения.

— Ладно, я в Бруклин. Черт, я же туда вечность добираться буду.

— Подожди, — остановила его Сэйдж, — она не в Бруклине, а в Челси, на приеме, куда ты обещал ее сопровождать, прежде чем разбил ей сердце.

Посмотрев на дату на часах, Бек сообразил, что сестренка в очередной раз права.

Что ж, Челси так Челси.

Глава 12

Кэди чувствовала себя словно одинокая девушка на свадьбе и никак не могла отвести глаз от пустующего места подле себя. Две недели назад она считала, что этим вечером у нее будет спутник. И теперь, глядя на танцующих и сидящих за барной стойкой людей, ей казалось, что лишь у нее никого нет.

Так грустно.

Но даже это лучше, чем возвращаться в крошечную пустую квартирку в холодную постель, где ее никто не ждет. Уйдя от Бека, она так и не сумела ни разу заснуть в своей кровати, лишь ненадолго забываясь в кресле у окна.

Повращав шеей, она попыталась ослабить напряжение, вызванное не слишком удобной позой во сне.

Как же хорошо было, когда она каждую ночь могла засыпать у него на груди, обнимая ногами и руками…

И как не хватало ей теперь физической и эмоциональной близости, заполнявшей все самые потаенные места, до которых никто, кроме него, никогда не мог дотянуться…

Уставившись на бокал с водой, Кэди сморгнула слезы. Утихнет ли когда‑нибудь эта боль? Раньше ей казалось, что в молодости ее сердце разбили.

Но на этот раз, как вся их связь, ощущения были глубже и ярче. Так же как и последовавшая за ними боль и душевное опустошение.

И похоже, это навсегда.

Как бы сильно она его ни любила, она поступила правильно, уйдя, пока у нее еще были силы уйти. Пусть сейчас она и чувствовала себя в лучшем случае половиной человека, уж лучше так, чем ждать, когда Бек в очередной раз решит, что с него хватит, и сбежит. Это бесконечное ожидание опустошило бы ее полностью.

Искореженная и израненная душа лучше, чем полное ее отсутствие.

Телефон пискнул, и Кэди улыбнулась, читая сообщение матери:

«Надеюсь, ты не забываешь принимать витамины и высыпаешься. Люблю тебя».

Мама по‑настоящему старалась. Кэди не знала, установятся ли между ними когда‑нибудь отношения, какие должны быть у каждой нормальной матери и дочери, но теперь у нее появилась надежда.

Она приняла, что не все в жизни можно изменить, но родители — это родители. А Бек — это Бек. И ни кого из них она не может заставить дать ей желанное.

Взяв сумочку, Кэди собралась встать из‑за стола. Зачем оставаться? Уж лучше поехать домой, свернуться в кресле и доесть шоколадное мороженое. Ну растолстеет она, ну и что? Она беременна и должна есть за двоих.

Правда, она злоупотребляет мороженым из‑за того, что ей паршиво, но об этом никому знать не обязательно.

Но не успела она подняться, как перед ней появилась мужская рука с тюбиком клея. И она мгновенно узнала эту руку.

Не в состоянии заставить себя поднять глаза, Кэди разглядывала плоский живот и длинные ноги в черных брюках.

Бек же невозмутимо уселся на свободный стул, и тогда она увидела покрасневшие глаза и порядочно отросшую щетину.

Бек аккуратно взял ее лежащую на колене руку, разжал судорожно сжатые пальцы и поместил в них тюбик клея.

Кэди озадаченно нахмурилась.

— Клей?

Бек кивнул.

— Суперклей. Чертовски сильный.

— Ничего не понимаю.

Она попыталась вернуть ему тюбик.

— Я никуда не уйду. Возможно, мне будет страшно и я решу, что хочу убежать, но не побегу. Обещаю.

Кэди почувствовала, как сердце начинает оживать.

— Что же ты тогда будешь делать?

Бек пожал плечами.

— Поговорю с тобой, отнесу в кровать, настучу себе по ушам и напомню, что ты — самое дорогое, что у меня есть. И что я никогда не хотел чувствовать себя так, как чувствую сейчас, — одиноким, потерянным безумцем.

Кэди действительно хотелось верить, но она слишком боялась потянуться и схватить то, в чем так отчаянно нуждалась.

— Бек, зачем тебе это?

Его руки переместились к ней на колени.

— Потому что я люблю тебя, детка. Я любил тебя в Таиланде, я любил тебя, пока мы были порознь, и я люблю тебя каждую секунду с тех пор, как мы вновь встретились. Для меня всегда существовала лишь ты одна, и ни к кому больше я не испытывал ничего подобного.

Кэди мгновенно захотелось закричать от радости, но она поспешно взяла себя в руки.

— Одной любви недостаточно.

— Достаточно, — возразил Бек, и лишь тогда она поняла, что произнесла это вслух. — Но нас связывает не только любовь. У нас есть дружба, надежда, доверие. Я готов поверить, что заслужил тебя и счастье, а ты должна поверить, что я не убегу, бросив тебя. Мы будем, — он прикоснулся к ее животу, — растить этого ребенка и других наших детей в веселой, любящей семье и будем надеяться, что им не придется испытать тех передряг, что выпали на нашу долю. Мы будем вместе жить, смеяться и любить друг друга.

Он взял ее лицо в свои руки и легонько погладил по губам большим пальцем.

— Я хочу каждый день просыпаться и целовать это лицо, держать твою руку, любить твое тело и познавать твой разум. — Он смахнул с ее глаз слезы. — Не плачь, не надо.

А она этих слез даже не заметила. Просто сердце так переполнила любовь, что эмоции полились из глаз. Крепко обвив его шею руками, она окунулась в открыто предложенную любовь.

— Кэди, прошу тебя, скажи, что я могу остаться.

— Конечно, можешь, — шепнула она, прижимаясь губами к его губам. — Оставайся со мной, Бек. Навсегда.

— Я так тебя люблю. — Он нежно ее поцеловал. — Всегда любил.

— И я. Давай больше не будем делать друг другу больно?

— Договорились. Сегодня ты чертовски хороша, и я с нетерпением жду, когда смогу стянуть с тебя платье, но, боюсь, сам я одет не слишком подобающе. У меня даже галстука нет.

— Думаешь, меня это волнует?

Взяв ее левую руку, он внимательно изучил безымянный палец.

— Знаешь, мне кажется, этому пальчику кое‑чего не хватает.

— Мне нравится кольцо твоей матери.

Неужели все это происходит на самом деле?

— Мне тоже. И если бы я мог, то обязательно тебе его преподнес.

Кэди прижала руку к его груди. Если бы у нее еще и были какие‑то сомнения, что он останется, теперь они бы точно развеялись.

— С кольцом или без — я твоя, и только твоя. Всегда была твоей.

Бек нежно ее поцеловал.

— Тогда я самый счастливый парень на свете. Я люблю тебя. Пойдем домой.

Кэди позволила ему поднять себя на ноги и крепко к себе прижать. Чтобы до конца жизни шагать плечом к плечу.

— Спасибо, что любишь и меня, и моего ребенка.

— Это очень просто. — Он аккуратно положил руку ей на живот. — Только это наш ребенок. Наша жизнь, наше будущее и наши дети.

Кэди наконец‑то расслабилась. Наконец‑то ее жизнь не разваливается на части, а движется вперед. Все будет хорошо. Их ждет счастливое будущее.

И она больше никогда не будет одна.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Джосс Вуд
Пароль к знойному свиданию

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12