Александр Богатырев

Последний американец

© А. Богатырев, 2019

© ИД «Флюид ФриФлай», 2019

Часть 1. Скрытая угроза

Крейсер глубокой звездной разведки "Пегас". 25 340 световых лет от Прародины, 11 020 от Каллисто

По традиции на больших экранах зала выводились окружающие крейсер виды. Сейчас половину правой полусферы занимал огромный шлейф ближайшей спиральной ветви галактики, густо переплетенный разноцветными волокнами газа, подсвеченного погруженными в них голубыми гигантами. Яростный свет этих звезд выжигал все вокруг, заставляя газ светиться эмиссионным излучением за много десятков парсеков от них. Молодые глобулы смотрелись на фоне туманности, как черные дыры в бумажной фотографии после того, как кто-то шарахнул по ней картечью. Через много миллионов лет эти черные шарики осядут, и сквозь них как птенцы проклюнутся новорожденные звезды, своим молодым жаром выжигая останки газов вокруг себя, осаждая то, что оказалось в сфере их гравитации, на снежные комья и раскручивая их в протопланетный диск. Но это будет через миллионы лет. А сейчас пылающая туманность с глобулами сияла как маяк на тысячи световых лет вокруг себя.

На планетах ближайших звезд эта туманность наверняка светит ярче десятка Лун Прародины. К сожалению, увидеть эту феерическую красоту с поверхности этих планет почти нереально.

«Если по крейсеру объявляется тревога такого уровня – все планы летят к чертям. Что-то такое возникло в ближайших окрестностях, что требует срочного вмешательства. Скорее всего, спасательная миссия.

Вспышка сверхновой? Вероятно. В таком районе они должны вспыхивать часто.

Это кто же так «попал»? «Пегас» ведь первый из наших звездолетов, так далеко забравшийся. Мы первые из землян по эту сторону спиральной ветви.

Кто-то из друзей по Кольцу попал в беду? Скорее всего, так».

С этими невеселыми мыслями Сергей отвел взгляд от внешних экранов и посмотрел в сторону кресел. Ситара, увидев, что на нее, наконец, обратили внимание, замахала рукой, показывая на кресло рядом. Явно пришла заранее.

Сергей улыбнулся, но его улыбка получилась бледной по сравнению с ослепительным сиянием улыбки девушки. Он помахал в ответ и двинулся в ее сторону.

Как всегда, Ситара буквально источала очарование на десятки метров вокруг. Идеальная фигура и смуглая кожа истинной уроженки Индии, черный хвост волос, заплетенных золотистой лентой, лицо как у богини сильно не сочетались с профессией, которую она избрала.

Девушка была космодесантником. Исследователем, первым идущим в самые странные и самые гиблые места Вселенной. По виду быть бы ей кем-то вроде актрисы или еще кем-то приземленным, но она выбрала именно такую профессию. Впрочем, часто проглядывавшая в бездонных карих глазах мечтательность, да и само имя Ситара[1], которым ее наградили родители, каким-то странным образом даже подчеркивали и ее выбор, и ее статус на космокрейсере.

– Привет! Чего такой невеселый? – поинтересовалась Ситара, когда он наконец-то, пододвинув кресло вплотную, уселся по ее левую руку.

– А чего веселиться? – грустно спросил Сергей. – Кто-то попал в беду. Надо спасать. А это еще значит, что наши планы по исследованию местных звездных кластеров летят ко всем чертям.

– Не все так страшно! Ведь после спасения у нас еще останется много-много времени. Наверняка это какая-то станция наших друзей в переплет попала. Вот спасем их и продолжим. Ведь мы такие большие! Что нам стоит хоть весь персонал нескольких станций забрать?

– Ранг для простой спасательной операции что-то «мелковат». Тут что-то куда серьезнее, – мрачно возразил Сергей и посмотрел с вымученной улыбкой на Ситару. – Обещай, что настоишь на работе со мной в паре! – выпалил он.

– У-у! – девушка зажмурилась. На ее очень смуглом лице промелькнули одна за другой обида, мечтательность и удовлетворение. – Это я должна была тебе сказать!

– Значит, договорились?! – просиял Сергей. Ситара тут же изобразила обиду, но улыбка на лице все испортила. Все равно было видно, что ей понравилось.

– Что, голубки, уже воркуете? – услышали они голос ксенобиолога Ромы и дружно повернулись в его сторону. Тот ухмыльнулся в бороду и плюхнулся в кресло рядом.

– Гадаем, по какому поводу тревога, – мгновенно перевела Ситара разговор на нейтральную, но актуальную тему.

– И каковы варианты? – с ходу включился Рома.

– Вспышка сверхновой, – выдал свою версию Сергей.

– Хроноклазм, – тут же подхватила Ситара.

– Тогда моя версия, – поглаживая бороду и по-прежнему ухмыляясь, сказал Рома, – биологическая катастрофа первого рода.

– Каждый о своем! – язвительно заявил Гюнтер-Оскар, подходя к троице и пристраиваясь в соседнем кресле. – И катастрофы измышляете каждый в своей области компетенции.

– Диренфурт в своем репертуаре! – хмыкнул Рома. – Могу спорить, что ты выдвинешь свою версию.

– Да! – подхватила Ситара. – Какова твоя версия?

– Как ксенопсихолог ты, наверное, предположишь некую социальную катастрофу? – поспешил подколоть Диренфурта Сергей.

– Ну… Что-то типа необратимой деградации некой бедной цивилизации, которая не может с ней справиться и орет на всю Вселенную: «Спасите! Помогите!» – Рома даже картинно подпрыгнул в своем кресле, изображая панику.

– А почему бы и нет? – невозмутимо посмотрев в сторону заинтригованной троицы и воздев бровь, поинтересовался Гюнтер.

– Значит, – вкрадчиво начала Ситара, – это твоя версия?

– Нет! – также невозмутимо ответил Гюнтер, чем еще более заинтриговал всех троих.

– Очень интересно! – с неподдельным энтузиазмом заявил Сергей и даже вытянулся в кресле. Ситара же застыла с озадаченным выражением лица, ожидая продолжения.

На пару они производили весьма интересное впечатление. Это отмечали очень многие, наблюдая за их искрометным романом, внезапно вспыхнувшим в дальних странствиях космокрейсера. Они каким-то неуловимым образом дополняли друг друга, хоть и выглядели очень разными. Сергей – внешне медлительный, рассудительный, но вместе с тем где-то бесшабашный. Любящий розыгрыши и шутки. Ситара – огонь и лед в одном лице. Эмоциональная и искрометная, но при этом, когда доходило до серьезного дела, тут же превращавшаяся в свою прямую противоположность. Из-за этой второй ипостаси ее даже несколько побаивались другие космодесантники. Многие пытались ухлестывать за девушкой, но после, когда они на полигоне ли, в реальном деле или еще где сталкивались со второй ее натурой – застывали в растерянности. Они до этого видели этакую беззащитную смуглую девочку, заводного сангвиника. И вдруг на их глазах эта девочка превращалась в настоящую Снежную Королеву. Это все равно, как если бы вы, услышав в лесу шелест в кустах, ринулись туда в надежде увидеть зайчика, а наткнулись на королевскую кобру.

Возможно, именно из-за своей безбашенности только Сергею и удалось с ней сблизиться. Его, казалось, ничто не пугало и ничто не могло смутить. Он каждый выверт своей подруги воспринимал как должное, и бровью не поведя.

– Конфликт межзвездных цивилизаций, – вдруг заявил Гюнтер-Оскар, явно рассчитывая шокировать друзей.

– Ну, это невозможно! – тут же дружно и хором заявили все трое.

– Вы в этом уверены? – снова приподнял бровь ксенопсихолог.

– У тебя есть точная информация? – быстро спросил Сергей.

– Нет, – так же быстро ответил Гюнтер.

– Тогда чепуха! – с апломбом заявил Сергей и, победно улыбаясь, развалился в своем кресле.

Постепенно зал заполнялся. Космодесантники прибыли практически в полном составе. Явились социоинженеры, что было необычно, но, как отметил про себя Сергей, укладывалось в версию Гюнтера. Подошли почти все руководители секторов, за исключением тех, кто стоял на вахте. Пожаловал также со своим отделом главный корабельный психоскульптор.

А вот что ему и его людям тут делать, было уже совершенно непонятно.

Последними вошли капитан и руководитель экспедиции.

Капитан, как обычно, демонстрировал невозмутимость, но на лице руководителя раз за разом проглядывала то ли растерянность, то ли запредельное удивление, как будто он чем-то донельзя ошарашен, но старается держать себя в руках.

– Как вам уже сообщили ранее, «Пегас» уловил сигнал о помощи, – начал капитан. – Не простой сигнал. Речь идет о катастрофе, с которой мы еще не сталкивались. Запрашивают помощь сразу несколько цивилизаций кластера, находящегося неподалеку. Через звездолет цивилизации Ирби. Мы не ожидали встретить их экспедицию здесь. Они не заявляли эту область, как зону для своих исследований, так что их присутствие в данной области Пространства для нас полная неожиданность. Чем мотивирована весьма спешная экспедиция Ирби в этот район галактики, мы можем только догадываться. Возможно, они получили тот самый запрос, что сейчас переслали нам, и решили провести рекогносцировку на месте, чтобы точно знать, что требуется сделать.

Руководитель экспедиции ненадолго умолк, окинул хмурым взглядом заволновавшихся людей и продолжил:

– Тем не менее… Ирби – ксены. Те самые. Из «Темного Клана». Старая и стабильная звездная цивилизация, почти застывшая в своем развитии. Как вы понимаете, у них свои моральные устои. Очень жесткие. Но даже они были сильно шокированы тем, что предстоит испытать всему кластеру в самые ближайшие пятьдесят лет. Моральная дилемма, которая у них возникла, позволяет им только попросить нас вмешаться. Сами они не могут по все тем же моральным запретам. Просят нас также потому, что причиной катастрофы стала цивилизация явно гуманоидного типа.

Он снова перевел дух и устало добавил:

– Кстати говоря, в этой области Пространства гуманоидных цивилизаций довольно много. Есть также ксены арахноидного вида. Катастрофа охватывает сразу около десяти обитаемых звездных систем, не считая мелких колоний.

По залу пронесся гул. Шок от того, что они только что узнали, охватил всех. Как бы ни был огромен «Пегас», но даже его внушительные габариты, вся его мощь по сравнению с масштабами надвигающейся катастрофы были просто несущественной мелочью.

– Да как же мы всех спасем-то?! – послышался голос астрофизика Левы. – Если это вспышка сверхновой, то мы если и сможем кого-то вывезти, то не более миллиона разумных.

– Речь идет не о вспышке сверхновой, – тут же ответил капитан.

– Но что же это за катастрофа такая, способная охватить сразу кластер, как я понял, радиусом около пятидесяти световых лет, раз это не вспышка сверхновой?!

– Дело значительно хуже. Эта катастрофа имеет конкретное имя – алчность. Алчность одной из цивилизаций, грозящая вылиться в грандиозную войну, охватывающую кластер далеко не в сотню световых лет в диаметре… А в сто пятьдесят парсеков[2].

– И эта цивилизация… гуманоидная?! – пораженно переспросил астрофизик, хотя из ранее сказанного многое было уже понятно.

– Да. Гуманоидная. Более того, они так похожи на нас, что ирби высказали предположение: это одна из наших потерянных колоний.

– Насколько это вероятно? – поинтересовался расположившийся рядом Роман.

– Почти сто процентов, – подал голос психоскульптор, до этого тихо сидевший возле капитана.

Это утверждение вызвало бурю обсуждений. Не каждый год и далеко не каждое десятилетие случается найти хотя бы одну из «потерянных». Почти все они не достигли в своем развитии уровня выхода на межзвездные просторы. Просто цивилизации, которые мирно и тихо расползаются по осваиваемому миру, по ближайшим планетам своей планетной системы, подбираясь к тому, чтобы заново восстановить способность путешествовать между звезд.

А тут явно целая цивилизация вышла в межзвездное пространство, да еще и стала причиной некой катастрофы, грозящей сразу очень многим окружающим мирным цивилизациям.

– И что мы можем в данном случае? Ведь за помощью даже до Каллисто добираться – очень далеко, – последовала реплика все того же неугомонного астрофизика.

– Нам предлагается попытаться сделать глубокое социокультурное преобразование общества. Тем более, что это по всем признакам они – наша потерянная колония.

– В чем стоит все-таки удостовериться на месте! – немедленно вставил кто-то из социопсихологов.

– Это почти всем ясно! – отмахнулся его сосед. – Одна структура языка многое говорит! Явно «потерянные».

– Тем не менее, – продолжил капитан, пресекая поднимающийся среди ученых шум, – только мы, по известным причинам, можем попытаться с очень серьезными шансами на успех предотвратить катастрофу.

– Почему?! – последовал тут же удивленный вопрос астрофизика Левы. – Ведь там, насколько я понял, ирби нам сообщили, есть и другие гуманоидные цивилизации. Они ведь тоже в состоянии…

– Дело в том, что не в состоянии! – пресек его монолог капитан. – Только две гуманоидные цивилизации из того кластера имеют выход к звездам, но они не дотягивают до уровня знаний и компетенции, необходимых для успешного вмешательства. Информация, переданная нам от ирби, прямо говорит, что именно мы можем – остальные не в состоянии. Мы, наша цивилизация, имеем для этого и опыт, и конкретные наработки. В пользу этого свидетельствует и то, что структура общества цивилизации, которую нам придется «править», очень похожа на ту, которую мы имели в период «темных тысячелетий». Еще в Эру разобщенного мира.

– Вот это да!!! – чуть ли не подпрыгнул в своем кресле Гюнтер-Оскар.

Окружающие с улыбкой и пониманием посмотрели на него, так как всем была известна «мания» Диренфурта – изучение «темных тысячелетий», изобретение способов исправления наиболее тяжелых извращений того времени и способов прохождения кризисных точек. Он даже имя и фамилию себе изменил в честь одного из малоизвестных героев того времени[3]. Кстати сказать, и изучение «темных тысячелетий», и принятие имен героев того времени среди ксенопсихологов было довольно распространенным явлением. Удивительно, что из этой весьма обширной когорты ученых, увлеченных темными веками, на «Пегасе» оказался только Гюнтер.

Капитан заметил его бурную реакцию и, лукаво улыбнувшись, кивнул.

– Вот и пригодятся все ваши наработки! – сказал он и тут же перешел к делу. – …Итак, вводная.

Наша цель – Звезда класса F9 четырнадцатого сектора Великого Кольца. У звезды три обитаемые планеты. Главная – четвертая. Собственное название – Йос[4]. Третья и пятая планеты от звезды, попадающие в зону жизни[5], колонизируются, но вяло. Главная планета терраподобна на 99 %, что, согласитесь, редкость. Имеет естественный спутник.

Звезда имеет у аборигенов собственное название – Сана. По физическим характеристикам – кратная звезда. Второй компонент находится на расстоянии 0,4 светового года. Тип – красный карлик класса М5. Имеет две планеты с твердой поверхностью. На обоих имеются базы аборигенов Йос.

Уровень научно-технического развития аборигенной цивилизации сравнительно низок, но до межзвездных перелетов она доросла. Уровень культурного развития, тем не менее, не соответствует научно-техническому. Причем это несоответствие сильно нетипично: культурное развитие отстает, – капитан особо сделал ударение на этом слове, – …и почти остановилось на уровне полу-рабовладельческого строя. Наблюдаются остатки кастовой системы. Имеются также элементы капитализма. Вот такой взрывоопасный коктейль!

В настоящее время данная цивилизация вошла в соприкосновение с другими, культурно более развитыми. Также имеется контакт с расой Квири, ближайшая колония которых находится от них на расстоянии двенадцати световых лет. Квири – гуманоидная цивилизация. Все бы ничего, но уже сейчас цивилизация Йос освоилась в ближайших окрестностях своего солнца и пытается подчинить близлежащие цивилизации. Агрессивность действий пока не очень велика, но растет.

Наша текущая задача – глубокое проникновение в социальные структуры данной цивилизации, подробное ее изучение и культурно-политическое прогрессорство. Цель – недопущение самоуничтожения цивилизации. Некоторые варианты развития ситуации, будучи реализованы, представляют потенциальную угрозу не только для окружающих цивилизаций Кольца, но и для нас.

Эти варианты надо купировать. Время, которое у нас есть до первой серьезной развилки, – четыре года. До серьезных неприятностей – тридцать девять. Это значит, что за эти тридцать девять лет нам надо успеть сделать все.

Ирби здесь уже долго сидят наблюдателями. Проделали необходимую предварительную работу. Но так как прогресс техники в Йос идет вполне приличными темпами, они просят нас поторопиться. Причина банальна: там возрастает вероятность получения технологий, дающих возможность обнаружения наших разведывательных аппаратов. Пока мы серьезно превосходим технологически эту цивилизацию и за счет этого можем что-то сделать. Тем не менее, после внедрения и до самого последнего момента – действия каждого из прогрессоров автономны. По все той же причине – возрастающей возможности обнаружения в их пространстве наших звездолетов, несмотря на маскировку. Что, учитывая агрессивность Йос, неизбежно приведет к боевому столкновению и гибели очень большого количества аборигенов. Это значит, что каждому придется рассчитывать только на себя.

Внедрение предполагает замену аборигена. В каждом случае!

Запись памяти – полная. Также предполагается замена ближайшего родственного окружения. Поэтому при проведении предварительной работы специалистами ирби выбраны семьи с небольшим количеством связей как социального, так и родственного планов. Так как, исходя из соображений безопасности, невозможно встроить кого-либо в слои, близкие к высшим полукастам, ваш «старт» будет изрядно «низким». Со всеми вытекающими из этого обстоятельства проблемами.

– Что значит «полукасты»? – тут же задал вопрос Гюнтер-Оскар.

– Полукаста – это социальное образование, оставшееся после отмены кастовой системы. В ней сохранились многие признаки и свойства закрытой касты. Но, тем не менее, социальные перегородки там изрядно порушены. – Пояснил один из социопсихологов.

– То есть имеется возможность проникновения в… полукасту?

– Да. Но сопряжены они с преодолением очень большого сопротивления. Так что вам надо стать не просто сверхкомпетентными, но и выдающимися для проникновения в полукасты, принимающие решения.

Капитан поднял руку, предвосхищая поток вопросов. Дождался, когда непоседливая аудитория ученых наконец-то угомонится, и посмотрел в сторону сидящих несколько особняком космодесантников, за время доклада капитана ни разу не прервавших его. На их лицах читалась глубокая сосредоточенность, ведь именно они должны были в первых рядах шагнуть на ту планету, в то общество.

Сообщение о катастрофе уже включило десантников в режим повышенной готовности. Ясно было и то, что пойдут вместе с ними и многие из ученых, которые ныне были собраны в аудитории. Но космодесантники – прежде всего. И ясно также, что далеко не все вернутся живыми с этого задания. Слишком велики масштаб задачи и мера ответственности.

Капитан хотел сказать им что-то ободряющее, но понял, что это лишнее. Они и так готовы. Всегда готовы отдать жизнь. Многих из них он видит, возможно, в последний раз. Капитан тяжко вздохнул и опустил взор. Когда он наконец поднял глаза, в них читалась боль.

– Мы понимаем, что информации по этой цивилизации у нас катастрофически мало. Ирби сами это с прискорбием констатируют: все делалось в великой спешке. Так что вам придется пробиваться почти вслепую. Но такова, видно, наша судьба. Очень давно не было по Великому Кольцу тревоги такого ранга. И только мы, ближе всех оказавшиеся к эпицентру будущей катастрофы, можем ее предотвратить.

* * *

Когда расходились с совещания, Ситара внезапно куда-то сразу убежала, даже не предупредив Сергея. Обычно она просила подождать, если того требовалось. А тут… Он сильно удивился и, растерянно озираясь в потоке расходящихся, направился к выходу из конференц-зала. Капитан тоже уже куда-то спешно отправился в сопровождении целой когорты специалистов. Вероятно, на продолжение переговоров со звездолетом ирби. Так что когда Сергей столкнулся с Гюнтером, то пристал к нему с расспросами. Тот как раз обсуждал с Романом детали полученной информации, и Сергей застал хвост обсуждения.

– …То, что ирби сами не стали ввязываться, а попросили нас – в общем, понятно, – размышлял вслух Гюнтер. – Слишком сильно они отличаются от людей. А другие варианты вмешательства – это полномасштабная война с Йос.

– Ну, как я понял из некоторых намеков, которые допустил капитан, – отозвался ксенобиолог Роман, – ирби все-таки будут воевать. На стороне одной из гуманоидных цивилизаций кластера. Присоединятся к ним и организуют оборону. Корабль у них очень большой. Одну звездную систему они с успехом смогут прикрыть.

– Ну, если на ту систему не нападет эскадра этой самой Йос… Кстати, самоназвание планеты мне что-то напоминает… – с удивлением заметил Гюнтер, скривил рот и почесал переносицу.

– Мне тоже, – отозвался Роман. – Надо покопаться в мертвых языках. Там наверняка должны быть аналоги слова…

– …И сличить те языки с аборигенным, – добавил Гюнтер. – Наверняка обнаружится очень много интересного.

– Да! Язык либо сильно изменился за столетия, прошедшие после первой колонизации, либо это…

– …Проклятые? – сообразил Гюнтер.

– Да.

– Ну… Это, думаю, вряд ли.

– А если кто-нибудь таки прорвался тогда?..

– Если бы прорвался, то мы бы их уже нашли. Ведь больше тысячи лет прошло. И ранее потерянных колонистов находили. А эти колонисты всего-то с первой волны – четыреста лет назад которая…

– …И до сих пор всех не нашли! – возразил Роман. – Так почему бы и Проклятым не найтись?

Гюнтер с великим сомнением покачал головой, выражая тем самым полное неприятие такого варианта. Он и в самом деле имел слишком уж малую вероятность. К тому же даже по прошествии тысячи лет ненависть к Проклятым до сих пор довлела над дальними потомками землян. По большому счету, каждый из тех, кто участвовал в Дальней разведке или Поиске, не хотел бы найти их даже случайно. Слишком уж большое зло Проклятые принесли всей Земле, слишком черный след оставили в истории.

– Гюнтер! – позвал Сергей Диренфурта, когда, наконец, нашел уместным вмешаться в дискуссию. – Ты не мог бы мне прояснить некоторые темные вопросы?

– С удовольствием! – с энтузиазмом отозвался тот и повернулся к Сергею, который виновато улыбнулся и спросил:

– Капитан сказал, что по Великому Кольцу очень давно не было тревоги такого ранга. Не напомнишь ли мне, когда такая была и с чем связана? Ты же у нас специалист по истории Великого Кольца… А то я как-то и не припоминаю…

– Неудивительно, что не помнишь. Это известно только узким специалистам, – несколько примирительно сказал Гюнтер. – Последняя тревога такого класса была миллион двести тысяч лет назад из-за с катастрофических последствий слияния двух черных дыр в звездном скоплении Танхара. Тогда в результате чудовищной силы гравитационного шторма погибло около четырнадцати обитаемых звездных систем. Они же там, в звездных скоплениях, очень плотно сидят. Даже не всем спасателям удалось вовремя удрать – накрыло. А уж сколько разумных погибло…

– Ты говоришь – около четырнадцати. Это как? – тут же с удивлением вклинился Роман.

Гюнтер кивнул и, сделав неопределенный жест рукой, пояснил:

– Тут есть полулегенда. Что одна из цивилизаций скопления умудрилась чуть ли не в последний момент умыкнуть свою планету целиком. В параллельную вселенную.

– А основания для этого предположения есть? – заинтересованно спросил Сергей.

– Да, есть! Иначе бы легенды не возникло. В той планетной системе действительно не хватает массы. Имеется большое количество астероидов, а вот массы их чуть-чуть не хватает. И дефицит ее как раз на одну планету типа той, что была обитаема.

– Значит, есть возможность и для кого-то из здешних повторить «подвиг» той цивилизации? – спросил Роман.

– Н-ну… возможно! Если будет доказано окончательно, что эти самые пресловутые параллельные миры существуют, и что туда – в них – можно попасть. Как ты наверняка знаешь, попытки проникновения были, но никто не вернулся обратно, чтобы рассказать, есть они или нет.

Сергей развел руками и сконфужено признался:

– Я действительно не знал, что такие попытки были. Как-то эта тема была далеко за пределами моих обычных поисков.

– Дать список ссылок? – оживился Гюнтер.

– Извини, но уже как бы поздно… Вот вернемся, тогда посмотрим.

В этом «вернемся» заключалась некая почти религиозная вера космодесантников. Никто бы из них не заикнулся насчет того, что можно и не вернуться. Все говорили твердо: «Вернемся!».

И это «вернемся» часто действительно давало им сил выжить даже в самых невероятных и гибельных обстоятельствах. Так что друзья Сергея восприняли этот пассаж с пониманием. Тем более что даже если кому-то из них самих повезет участвовать в этой безумно сложной операции по остановке войны на планете Йос, то только на вторых ролях. На острие, в самом аду, как всегда, – космодесантники.

– Лады! Ну, я побежал? – Гюнтер вопросительно посмотрел на обоих.

Пока разговаривали, вышли в широкий главный кольцевой коридор и остановились на перепутье. Остальные звездолетчики их просто огибали, спеша по своим делам. Да и им самим тоже надо было уже идти каждому в свой отдел. Готовиться к распределению по ролям и местам. Скоро встреча со звездолетом ирби.

– Давай! – Сергей поднял в приветствии руку, тем самым знаменуя конец разговора. Роман молча присоединился к этому ритуалу.

Друзья ударили по рукам и разошлись каждый своей дорогой. Нужно было сделать очень много, перед тем как начнется непосредственная подготовка к десанту.

* * *

Следующие несколько недель прошли в лихорадочной подготовке к десанту. В это время два огромных экспедиционных звездолета разных цивилизаций спешили навстречу друг другу. Местом встречи избрали темный и старый, как сама вселенная, красный карлик, случайно затесавшийся среди молодых звезд окружающих кластеров. Он спокойно дрейфовал в пространстве, держа курс почти перпендикулярно плоскости галактики, очевидно, свалившись несколько миллионов лет назад из обширного галактического гало в гущу голубых звезд и горячих туманностей диска. Был выбран не потому, что находился почти в центре яркой эмиссионной туманности. Не потому, что планеты, которые вращались вокруг него, были совершенно никчемными – пара газовых гигантов с покрытыми толстой ледяной корой спутниками. Не потому, что даже с научной точки зрения он никому не был интересен и поэтому никому из прочих цивилизаций кластера не взбредет в голову сюда лететь. А всего лишь потому, что находилась эта унылая планетная система на равном расстоянии между звездолетами.

Почти весь экипаж и научный коллектив «Пегаса» интенсивно тестировался по методикам, переданным со звездолета Темного Клана Ирби. Идея подмены аборигенов принадлежала «ящерам». Они же скрытно проводили соответствующие исследования на Йос в надежде, что появится возможность найти конкретный способ спасения. Проработанный и готовый к исполнению.

Вообще сама ситуация, в какой оказалась экспедиция, была вдвойне необычна. Не только катастрофа, надвигающаяся на кластер, не только необычность предложения Темного Клана Ирби. Но и сам факт того, что ирби делятся с кем-то технологиями, которые они ранее никогда и никому не только не предлагали, но еще и не говорили, что таковые вообще существуют.

Обычно между крупнейшими диаспорами цивилизаций Кольца обмен знаниями и технологиями происходил довольно свободно. Все были примерно в курсе того, какие у кого есть достижения. Описания этих достижений и открытий составляли большую часть объема межзвездного обмена данными по Великому Кольцу.

Но в этом случае у ирби, вероятно, имелся какой-то особый запрет, табу на информацию, раз они ранее о таком даже не заикались. И только необходимость спасения большого количества не просто отдельных разумных, а целых цивилизаций местного кластера заставила их, наплевав на табу, вытащить из загашников свои тайны.

Психоскульптор «Пегаса» все эти дни ходил в, мягко говоря, ошарашенном виде. Да, эти технологии относились к его сфере компетенции, но, как он же не переставал повторять, методики ирби оказались намного более глубоки, нежели те, которые знал и применял он сам. «Маски», часто используемые космодесантниками для общения с представителями иных культур и цивилизаций, по сравнению с этими технологиями, по его словам, выглядели детской поделкой рядом с произведением высокого искусства.

* * *

За бортом «Пегаса» медленно менялись виды. За неделю полета одна из ярких туманностей, находившаяся несколько в стороне от ранее запланированного маршрута, разрослась на полнеба, раскинув в стороны, как гигантский спрут, толстые жгуты сияющих всеми цветами радуги горячих газовых шлейфов. С десяток ближайших голубых звезд, раскаляющих своим яростным излучением эти массы газа, теперь проглядывали как бы исподтишка сквозь их радужную вуаль. Света они давали столько, что на верхних палубах, где были не экраны, а большие толстые панорамные иллюминаторы, даже дополнительного освещения не требовалось. После смен люди часто собирались в этих местах просто полюбоваться поразительной красоты зрелищем. И чем ближе подлетал звездолет к месту встречи, тем чаще и в большем количестве люди приходили туда.

Скоро к свету туманностей и голубых звезд прибавились рыжие сполохи излучения старой звезды, притащившей из глубин межгалактического пространства и времени свое древнее семейство окоченевших от холода планет. Толстая ледовая броня спутников двух газовых гигантов, составлявших планетную систему этой звезды-старожила, играла всеми цветами радуги. Ибо все небеса были гигантской радугой. Газовые гиганты, давно остывшие и прекратившие бурление атмосферы, на фоне всей этой феерии выглядели унылыми перламутровыми шариками. Они ни в какое сравнение не шли со своими собратьями из планетных систем помоложе, красующимися разноцветными полосами мощных атмосферных потоков.

Капитан «Пегаса», как и все каллистяне не лишенный известной доли эстетических чувств, аккуратно подвел звездолет к одному из этих «шариков» и вывел его орбиту точно в плоскости многочисленных спутников. Теперь с одной стороны светила отраженным светом снулая атмосфера местного газового гиганта, а с другой на фоне ярких завитков туманностей скользили его ледяные спутники. И только один из этих спутников раз в двое суток проскальзывал под звездолетом, проходя по более низкой орбите и обгоняя его.

Корабль стал в положение гравитационной стабилизации – носом к планете, кормой к звездам – и выключил маршевые реакторы. «Пегас» прибыл немного раньше своего собрата из Темного Клана. Оставалось только ждать, да и то недолго. Вот-вот из раскаленной радуги окружающих туманностей должен был вынырнуть корабль цивилизации, с которой ранее земляне никогда прямых контактов не имели. Это добавляло некоторый ажиотаж. Одно дело знать, что где-то там, среди звезд, есть древняя, мудрая и широко раскинувшая по звездам свои колонии цивилизация, а другое дело – увидеть ее представителей воочию и вблизи.

* * *

Тем временем подготовка к спасательной операции шла полным ходом. На счету оказались все, кто мог в той или иной мере участвовать в предстоящей операции. Требовалось отобрать примерно пятьдесят человек, которым предстояло занять место аборигенов Йос. Космодесантники, естественно, подходили все, и им пришлось тянуть жребий, так как часть просто обязана была остаться в резерве. Меньшая часть. Оставшуюся часть группы внедрения добирали из экипажа и ученых. Те, кто подошел по тестам, ходили гоголем. Коллеги же тихо завидовали, надеясь, что в самый последний момент и им, может быть, доведется поучаствовать. Просто наблюдать со стороны, как кто-то геройствует, рискует жизнью, – было тягостно для остающихся на борту.

По распределению ролей предполагалось, что каллистяне готовят людей, а ирби – средства. Они же, как уже знающие «входы и выходы», доставляют «кукушат» (так скоро стали называть на «Пегасе» группу высадки) непосредственно на Йос.

Для этого и спешили сейчас звездолеты навстречу друг другу, чтобы вместе отправиться к цели. К звездному кластеру, который постигла беда. Но только один пойдет гораздо дальше – звездолет Темного Клана. Он и осуществит высадку. И на него перейдет часть каллистян, которые до момента высадки будут находиться в спячке. Именно в спячке им предстояло пройти окончательную «доводку» до жителей Йос. Проснутся они уже на планете-цели.

Как всегда случалось при встречах звездолетов, много времени уходило на маневрирование в районе условленного места. Сообщение о том, что корабль Темного Клана уже прибыл в систему, поступило давно. И это послужило дополнительным стимулом для сбора всех, свободных от вахт и отдыха, на верхних палубах. Люди стояли, любовались местными звездными пейзажами и, как водится, обсуждали предстоящую встречу. Разговор скользил по темам, неизбежно возвращаясь к одной и той же – какой будет эта встреча. Ведь Ирби назывались Темным Кланом далеко не случайно.

Их цивилизация являлась тем очень редким исключением, когда разумный вид вышел из ветви развития существ не с дневным циклом активного существования, а, наоборот, с ночным. У них, соответственно, очень многие понятия были как бы зеркальными по отношению к тем, что имели более распространенные дневные виды.

Сергей подошел как раз тогда, когда Диренфурт, как более компетентный в данном вопросе, разглагольствовал на эту тему.

– Вот сами посудите, как это будет выглядеть для нас и для них: мы, как дневной вид, в древности сильно боялись кого? Правильно! Ночных хищников. И у нас в инстинктах страх перед тьмой ночи. Тьма у нас ассоциировалась со страхом, смертью, а следовательно – и со злом. У них же это было по отношению к свету. У ирби превалировал страх перед хищниками дня, которые находили их спящих предков и поедали. У них зло связано не с тьмой, так как она им привычна, а со светом. Поэтому вся их система понятий добра и зла семантически опирается на понятия, зеркальные по отношению к нашим.

– Но это ведь не значит, что фундаментальные принципы у них также противоположны? – подал голос стоящий рядом человек в форме технического персонала.

– Естественно! – тут же подтвердил Гюнтер.

Роман, который всегда ходил вместе со своим закадычным другом, кивал с меланхоличным видом, скрестив руки на груди. Стоявшие рядом люди тоже проявляли интерес к дискуссии, время от времени поглядывая в их сторону.

Сергей, чтобы не мешать разговору, тихо подошел слева и молча стал рядом, жестом поприветствовав всех присутствующих.

– Если мы говорим «свет», – продолжил Гюнтер, – то подразумеваем «добро». И наоборот. Например: «светлые перспективы» – «мрачные перспективы», «светлые идеи» – «темные мысли». Фундаментально понятия тут никак не отличаются. Отличаются только оформления соответствующими словами. Если мы заменим наше «светлое» на просто «доброе», «хорошее» или «правильное», то получится то, что подразумевают под своими семантическими конструкциями наши друзья из Темного Клана Ирби: «хорошие перспективы» – «плохие перспективы», «добрые идеи» – «злые мысли».

– Значит, их «Темный Клан», можно перевести на наши понятия как… ну… «Добрый Клан»?

– Скорее, Праведный Клан, – вмешался до этого молчавший Роман. – Это будет вернее. Кстати, и звездолет у них интересно называется: «Пламя в ночи».

– Интересно… – хмыкнул техник. – А вообще, при прямых контактах вот эта «мелочь» – разные понятия – не мешает общению?

– Никак не мешает! – с энтузиазмом заверил Гюнтер.

– Тем более что «маска» не позволит понять неправильно, – добавил Роман.

– Это та самая психическая конструкция, внедряемая каждому, кто идет на Контакт?

– Ну… «Маска» – это гораздо более широкое понятие, нежели то, что вы сказали, – возразил Роман.

– Но все равно, – вильнул в своих рассуждениях техник, – почему именно ирби вызвали такую бурю обсуждений в среде ученых «Пегаса»? То, что вы сказали только что, согласитесь, мелочь. Просто семантические изыски. Чем же еще эти ирби вас так сильно поразили?

– Да уж! – рассмеялся Гюнтер. – «Поразили» – это слабо сказано. До глубины души потрясли!

– Дело в том, что если тихие ирби вот так мечутся, – снова вклинился Роман, – то дело тут действительно не просто дрянь, а… вообще…

– Обычно такие цивилизации, как ирби, скучноваты и малозаметны, – поспешил пояснить Гюнтер. – Ну, живут себе и живут. А тут такая гиперактивность!

– Но ведь не бросать же на произвол судьбы разумных?! – удивился техник.

– Это по нашей этике следовало немедленно бросаться на помощь, кто бы это ни был, – хмыкнул Роман. – По этике ирби, они будут немедленно кидаться спасать только близких им по виду. Для всех остальных в их этике правила другие: надо немедленно сообщить о случившемся всем заинтересованным сторонам и свалить, ожидая, что, возможно, кто-то из спасающих обратится к ним за помощью. А тут… Не только сообщили, но и сами же полезли на роли непосредственных участников. Чуть ли не ведущих! Вот в чем необычность!

– Можно это списать на то, что они негуманоиды, – заметил кто-то из соседей, задумчиво разглядывая, как ледовый спутник, с одной стороны подсвеченный своим родным красным светилом, а с другой рассеянным излучением близкой голубой звезды, светящей сквозь туманность, наползает на диск газового гиганта, вокруг которого вращался «Пегас».

– Слабый аргумент, – заметил Роман.

– Не спорю! – отозвался собеседник.

– Вы не учитываете одно обстоятельство, коллеги, – вмешался Диренфурт. – А обстоятельство это – они знают историю нашего народа.

– И что с того? Мы, например, тоже знаем их историю, – отозвался все тот же ксенопсихолог, по-прежнему не отрывая взгляда от ледяного мирка, летящего в пространстве.

– Но у них не было, как и у остальных цивилизаций Кольца, такого явления, как Проклятые, – возразил Гюнтер. Видно было, что он сел на своего любимого конька, изготовившись долго и со вкусом обсуждать эпоху, которую он с таким увлечением изучал.

– Не согласен! – резко махнул рукой Роман. – Ведь у них же, у Темного Клана…

– …Был Клан, который назывался «Отверженные», – прервал его Гюнтер. Его голос при этом приобрел менторские нотки. – Но в случае «Отверженных» две ветви цивилизации разошлись очень мирно. У них и близко не было того ужаса, что постиг Землю в конце Темного Тысячелетия.

– Ты считаешь, что они нашли кого-то из… – Роман вопросительно глянул на коллегу, прервав фразу на середине.

– А ты разве не анализировал язык Йос? – удивился Диренфурт.

– Да как-то руки не дошли… – немедленно проявил сильную заинтересованность Роман. Окружающие тоже оторвались от созерцания звездных далей за бортом корабля и повернулись к Диренфурту. Сам ксенопсихолог, почувствовав, что заинтересовал окружающих, даже более того – заинтриговал, выпятил грудь и с важностью заявил:

– В фундаменте их языка лежит древний англик!

Кто-то присвистнул.

– Практически наверняка… – сказал кто-то.

– Они! Без сомнения, – тут же раздался возглас.

Шум на палубе прекратился только после вскрика одного из инженеров, по-прежнему смотрящего на звезды:

– Смотрите! Появился!

Вся группа обсуждавших повернула головы в сторону иллюминаторов, мгновенно оценила происходящее и кинулась каждая к своему, жадно поглощая взорами историческое событие. Там, постепенно замедляя свой бег, блестя разноцветными бликами и отражениями окружающих звезд, вырастала громада чужого звездолета.

– До стыковки осталось двадцать минут! – раздалось по громкой связи. – Группе десантников на Йос пройти на шлюзовую палубу номер десять.

– Все, коллеги, началось! – сказал кто-то. Палуба под ногами вздрогнула. Планета в иллюминаторах неспешно поползла в сторону. Компенсаторы инерции погасили возникающие при повороте силы.

Меж тем звездолет Темного Клана снизил скорость, зависнув в десятке километров от земного собрата. С этого момента началось плавное сближение. Два огромных звездных скитальца, нацелившись носами друг на друга и зацепившись навигационными автоматами за единую ось, поплыли к точке стыковки.

Сергей, махнув на прощание рукой всем присутствующим, зашагал в сторону лифтов. Многие провожали его взглядами.

* * *

Прозрачные стены грузовой палубы давали отличный обзор. Когда Сергей пришел, группа десанта, уже успевшая собраться почти в полном составе, с интересом наблюдала за маневрами окончательного сближения двух звездолетов. Он молча подошел к остальным и стал в общий ряд. Так же тихо секундой спустя рядом встала Ситара. Они взялись за руки и так, вместе, наблюдали, как зависнувший в ста метрах от носа «Пегаса» чужой звездолет начал выдвигать толстую трубу стыковочного узла. Аналогично «Пегас» выдвинул свою.

– Кто-то должен прийти к нам с их корабля… – услышали они голос кого-то из сопровождающих.

– И кто? Не сообщили? – заинтересованно спросил еще один.

– Наш коллега… – сказал первый и тут же пояснил: – Тот, с которым ты постоянно общался.

– А! – удовлетворенно провозгласил собеседник и продолжил молча наблюдать за развитием событий.

Из этого диалога стало ясно, что подошли встречающие специалисты от ксенопсихологов.

Меж тем две стыковочные трубы беззвучно соприкоснулись и срослись, соединяя временно их миры в единое целое. Поля звездолетов тут же переплелись, согласованные искинами, стабилизируя полученную общую конструкцию. Как по команде, космодесантники подравняли строй и выпрямились.

В трубе шлюза послышались мягкие крадущиеся шаги. И с их приближением нарастало напряжение у встречающих.

Ажиотаж встречи с иным разумом.

Такая встреча всегда бывает, как в первый раз, ведь все эти встречи разные. И всегда разумные – по-настоящему иные. Это требует изрядной доли выдержки, знаний. Даже при встречах с видами, близкими к виду Homo Sapiens.

А тут… Тут вид даже не теплокровный. Принципиально иной вид, нежели те, к которым привыкли люди, которые чаще встречаются. Не теплокровные разумные расы – очень редки.

Хоть каллистяне и знали, каков на вид представитель цивилизации Ирби, но одно дело – знать теоретически, а совершенно иное – встретить его глаза в глаза.

Свет на палубе померк, погружая все в коричневатые сумерки. Затемнили даже слегка внешние большие иллюминаторы, отчего сияние туманностей и близких звезд померкло. Так требовалось для комфорта прибывающего ирби. Зрение у космодесантников рефлекторно обострилось, переходя в сумеречный режим.

Ситара легонько сжала руку Сергея, подавая тем самым знак. Они переглянулись и улыбнулись друг другу. Эта встреча с иным разумом была в их практике первой. И они, естественно, волновались.

Наконец последний люк перед стыковочной палубой открылся, и они увидели гостя. Он мягко, волнообразным движением переступил порог и буквально перетек на середину свободной площадки. Будто сама ночь к ним пожаловала. Маленький клочок тьмы.

Ирби весь был неимоверно черен, подобно самой глубокой и безлунной ночи. Только зрачки его глаз бликовали светом изрядно приглушенных осветительных ламп. Изящная нечеловеческая фигура производила впечатление чего-то стремительного и опасного одновременно. Но это уже говорили давно задавленные инстинкты далеких предков, боявшихся тьмы и обитателей ночи.

На человека гость мог быть похожим разве что отдаленно, поскольку был ящером.

* * *

Чем-то ирби походил на маленького тираннозавра. Разве что роста в нем было чуть больше полутора метров, да большая голова, вмещающая объемный мозг, сильно отличала его от вымерших земных ящеров. Гость держал туловище почти параллельно полу, это позволял ему сравнительно длинный хвост, которым он лениво крутил из стороны в сторону. Раскачиваясь, он огляделся, показав свою заостренную физиономию почти со всех сторон, и, придя к каким-то своим выводам, наконец-то заговорил.

– Темный клан Лисс из рода Ирби приветствует вас, земляне! – перевел автоматический переводчик, висящий у ящера на шее.

Из строя каллистян выступил капитан и, в свою очередь, поприветствовал гостя. Далее начались обязательные представления цивилизаций как таковых и прочее. Это хоть и занимало немного времени, но было строго обязательным для всех, кто вот так, впервые или не очень, встречался непосредственно. Уже с первых заочных контактов, когда более старые цивилизации Кольца обращались ко вновь найденным, только что «вышедшим в эфир», освоившим межзвездную связь, этот протокол органично и навсегда входил в обязательный ритуал Начала Общения.

Сам по себе «протокол» встречи для представителей Великого Кольца был обговорен и утвержден так давно, что все благополучно забыли, когда это было. «Где-то у начала времен», как шутили остряки. А складывался он из самых первых контактов, которые завязывали еще не вышедшие на межзвездные просторы цивилизации, вынужденные переговариваться где с помощью радио, если не имели пока ничего лучшего, где посредством того, что впоследствии назвали гиперсвязью. Кто, когда, с кем встретился первым среди звезд не виртуально, а воочию, уже давно позабыто, ибо история Кольца даже по самым скромным прикидкам насчитывала около миллиарда лет. Сколько культур, рас, цивилизаций возникло, ушло или просто погибло, уже никто не знает. Слишком много их было. А ритуал остался. Он давно стал среди разумных сакральным.

В этом капитан «Пегаса» был похож на жреца, шамана древности, справляющего старый и священный ритуал перед Богами. И помогал ему в этом собрат по разуму, тоже капитан звездолета – ящер из Темного Клана Лисс рода Ирби.

* * *

Сергей стоял, слушал и наблюдал за происходящим, а сам думал о цивилизации, в которую очень скоро ему и его товарищам придется проникнуть. То, что капитан звездолета ирби прошел вот так просто на борт «Пегаса», прямо говорило о безграничном доверии между разумными Великого Кольца.

Возможно ли такое с теми? С кем-то на Йос?

Вряд ли… Другая система ценностей.

Наконец официальные представления были закончены, и два капитана перешли к делу.

Капитан звездолета ирби обернулся, и тут же через дверь шлюза шагнул еще один ящер.

– Это руководитель Проекта с нашей стороны. Проекта по спасению кластера от угрозы уничтожения, – представил капитан своего собрата. Второй ящер кивнул. Выглядели они практически одинаково, и как их различать понять было затруднительно. Помог сам новоприбывший. Он шагнул вперед, достал из кармашка на груди какой-то блестящий значок и укрепил его на своем плече.

– Вы, земляне, полагаетесь на визуальные отличия. Поэтому мы решили прибегнуть к таким знакам на форме, – пояснил он. – Все, кто будет иметь дело с вами, будут носить такие значки. Остальные – это просто члены экипажа. Пока наши корабли не уйдут в гиперрежим, вы будете бодрствовать. Дальше вас погрузят в сон для преобразования. Преобразованием и последующей связью с вами на планете-цели будут заниматься ваши специалисты под руководством наших.

«Прямолинейный товарищ, – с улыбкой подумал Сергей, слушая речь ирби, – прямо как наш командир отделения. Сразу берет быка за рога и гнет свою линию».

– Как вам уже сообщили, вы будете разделены по группам. Каждой достанется конкретный район высадки и внедрения, – продолжил ящер. – Как я вижу, вы уже поделены и стоите по тем самым группам. Это хорошо. Прошу пройти на наш корабль.

Ирби сделал жест рукой в сторону створок шлюза почти по-человечески. Его капитан кивнул и, склонив голову набок, посмотрел на своего земного коллегу. Тот тоже кивнул в ответ и обернулся к отбывающим.

– Не буду произносить длинных речей… Они тут, пожалуй, неуместны, – сказал он, глядя на застывших в строю космодесантников. – Поэтому – удачи вам всем!.. И… до встречи!

* * *

После соответствующих церемоний прощания космодесантники перешли на звездолет ирби. Как обычно, посередине, где две стыковочных трубы соединялись друг с другом, царила невесомость, искусственная гравитация здесь не действовала. Сознательно была ограничена, чтобы не портить синхронизацию поля другому кораблю.

Когда спустились на палубы с нормальной гравитацией, капитан ирби распрощался с прибывшей группой каллистян и оставил их на попечение своим ученым. Те, тоже стараясь не быть назойливыми, кратко рассказали, где что находится на звездолете, что намечается в ближайшее время, и показали временные помещения для расположения каллистян. После этого предоставили тех самим себе, справедливо полагая, что им хотелось бы последние часы перед перед преобразованием побыть наедине со своими товарищами, оглядеться и освоиться.

Как сразу же обратили внимание каллистяне, на звездолете ирби было не в пример светлее, чем на палубе, где произошла встреча двух цивилизаций. Хоть и не горели никакие дополнительные светильники, но видно было почти как днем. Такие же большие иллюминаторы, как на «Пегасе», открывали прекрасные виды на окружающее пространство. Конечно, излучение, идущее снаружи, фильтровалось – отсекалась практически вся коротковолновая часть спектра, которая могла нанести ущерб здоровью, но весь видимый диапазон, как было очень хорошо заметно, пропускался без глушения.

Решили спросить у экипажа – всегда ли вот так у них. Ответ получили интересный.

– Конечно же, без затемнения! Мы затемняем окна только когда подходим близко к звездам. Там слишком ярко. А такой свет, как сейчас, нам приятен.

Чуть помолчав, ящер спросил:

– Надеюсь, и вам он не мешает?

Получив заверения, что не только не мешает, а тоже приятен, он удалился по своим делам. Люди между тем собрались возле иллюминаторов, чтобы проводить мир, который на несколько дней стал для них временным пристанищем. Ведь уже никогда и никто не посетит этот древнейший мир льда и красного света. И сколько миллиардов лет еще звезда, временно приютившая звездолет каллистян, вместе со своим семейством стылых планет будет носиться по космосу, пока окончательно не угаснет. По-прежнему безжизненная и такая же одинокая, как и все звезды гало.

Звездолет ирби расстыковался с земным собратом и, быстро набирая скорость, направился прочь из сферы гравитационного воздействия планеты. Промелькнула ледовая, ровная, как бильярдный шар, белая поверхность спутника. Там давно уже не шли никакие тектонические процессы и все трещины в замерзшей оболочке за миллиарды лет скитаний красного солнца надежно заплыли. Унылые миры чахлой и древней звезды медленно уходили за корму. Впереди же…

Впереди, перед носом корабля, светилась все та же пылающая туманность. До перехода в гиперрежим оставалось еще немного времени. Пока же звездолет ирби, как обычно, «став на волну» и разогнавшись до нормальной скорости ухода в двести километров в секунду, покидал систему газовой планеты-гиганта. Чуть погодя слегка другим курсом, но вслед ему отправится и корабль каллистян.

Ожидавший увидеть что-то особенное и необычное на чужом звездолете Сергей с некоторым разочарованием оглядывался по сторонам. Да, планировка была несколько другой, оформление коридоров и больших помещений иным, но существенно от того же «Пегаса» не отличались.

– Что, ожидал увидеть что-то особенное? – улыбаясь, спросила Ситара, подходя к Сергею.

– Честно говоря, да… – смутился он. – Только сейчас осознал, что, в принципе, законы природы, физика – они одинаковы. Что для землян, что для ирби, что для иного какого мира, цивилизации. Но в общем… вот!

Сергей красноречиво и с показным разочарованием обвел окружающий интерьер руками.

Правда, осталось не высказанным еще одно впечатление. Но при хозяевах было бы не совсем тактичным говорить, что каллистяне не испытали какого-либо стеснения или дискомфорта при общении с видом, полностью чуждым им. Да, поначалу, возникло что-то такое, выплывшее из глубин генетической памяти, – страх перед тьмой и существами ночи. Но он быстро ушел, сменившись жгучим любопытством, характерным для любого высококультурного представителя звездной цивилизации.

Ирби и каллистяне были очень разными, но их объединял разум и многотысячелетний опыт общения миров Великого Кольца.

– А вообще, здесь красиво, – заметила Ситара. – У них есть свое чувство прекрасного. Но оно и для нас близко. Заметил орнаменты на стенах коридоров?

– Да, почти как у нас, – подтвердил Сергей и повернулся к звездам за окном. Там широкий бок газового гиганта все дальше уходил назад, словно скользя над горящими всеми цветами радуги перьями окружающих туманностей. Их свет заливал палубу, играя отблесками на стенах, узорчатом полу и потолке.

– А они, хоть и темные, не чураются красоты космоса, – заметил Сергей, оглядываясь по сторонам. – Яркий свет ближних звезд не заглушен.

– Может, это потому, что они изначально дети тьмы, ночи и эти небеса для них тоже что-то значат? Не меньше, а больше, чем для нас?

– Вы правы в своем предположении, коллега! – услышали они сзади мягкий голос. Когда же обернулись, то увидели рядом не человека, а ящера. Коммуникатор-переводчик того явно читал напрямую из мозга, раз они не услышали характерный щелкающий язык ирби. И действительно, на голове его было видно некое устройство, похожее на обруч. Когда ящер снова заговорил, то подтвердил не только то, что сказал ранее, но и догадку космодесантников-каллистян: его рот не открывался.

– Для нас действительно небеса ночи изначально значили гораздо больше, чем дневные. Небеса чистой ночи у нас означают мудрость, мир и покой. А прочие оттенки небес – их бесконечное разнообразие. Эти новые небеса иных пространств породили в свое время множество философских и религиозных течений. И мы находим в этом особое удовольствие.

Сейчас, когда ксенопсихолог ирби стоял рядом на палубе с неприглушенным освещением, можно было внимательно его рассмотреть. В яростном свете голубых гигантов и раскаленных туманностей хозяева звездолета выглядели совершенно по-иному. Если в сумраке они смотрелись как клочок тьмы, то здесь было видно, что шкура у них не черная, а темно-коричневая, покрытая мелкой чешуей, матово поблескивающей в свете звезд. Черными были их одежды, плотно облегающие тела.

– Нам… пора? – чуть замявшись, спросила Ситара у ксенопсихолога.

– Когда перейдем на гиперрежим, – развел руками тот. – Но пока можете побыть здесь. Я пришел показать вам, кому в какую дверь пройти… Ведь уже скоро, – извиняющимся тоном добавил он и быстро показал то, что требовалось. Каллистяне кивнули. Ирби еще раз качнул головой в ответ и перешел к следующей группе людей.

Наконец по коридорам разнесся тревожный сигнал. Сначала на языке ирби, а потом и на земном было дано предупреждение: скоро скачок. Переход в гиперпространство. К этому времени планета-гигант уже съежилась до размера маленького разноцветного шарика, окруженного рассыпанным жемчужным ожерельем ледовых спутников. Было ясно, что вот-вот граница сферы ее гравитационного воздействия останется позади, и звездолету можно будет без риска серьезных искажений гнуть пространство.

Ситара внезапно вцепилась в руку Сергея. Они повернулись лицом друг к другу, понимая, что, возможно, это последняя их встреча в жизни. Долго без слов смотрели друг другу в глаза, не решаясь расстаться.

– Обещай, что выживешь! – вдруг жестким тоном сказала Ситара.

– Обещаю! – дрогнувшим голосом вымолвил Сергей.

– Поклянись! – не менее серьезно потребовала она.

На него смотрела уже не смуглая девочка из счастливой солнечной Индии, а Снежная Королева.

– Клянусь выжить! – таким же ледяным тоном, как у Ситары, пообещал Сергей. Он сказал это, но в самой глубине души не был уверен, что сможет. Космодесантник хотел, чтобы получилось. Чтобы снова встретиться со своей Звездочкой после того, как этот кризис рассосется. Но как можно заранее загадывать в таких условиях?! Информация, которую они имели, расчеты возможных линий развития событий, с которыми их познакомили перед встречей кораблей, прямо говорили, что на благополучный исход дела шансов мало. А это означало и то, что для них – для многих из них – данная операция станет последней. В жизни.

– Ты обещал! – заявила все та же Снежная Королева.

– И ты клянись! – вдруг сорвавшимся голосом потребовал Сергей.

На секунду сквозь маску Снежной Королевы проглянуло, как солнце сквозь тучи, личико беззащитной девочки, но тут же исчезло.

– Клянусь.

Ситара судорожно кивнула и резко отвернулась. Через секунду она бежала прочь.

Такой Сергей и запомнил ее. Строгой, гордой, стройной и ослепительно красивой. В волосах девушки запутались туманности, а в глазах отражались звезды.

Часть 2. Пробуждение Зверя

Йос. 25 829 световых лет от Прародины, 11 602 от Каллисто. Школа

Через открытое окно кухни по саду распространялся изумительный аромат. Тетушка Кончита погасила плиту и вышла на порог. Пора созывать семейство Гонсалесов на обед. Особое приглашение нужно было сделать Диего: с оболтуса вполне станется забыть об обеде. Опять замечтается, а потом ищи его.

Она глянула на деревья, под деревья, но искомого отрока не обнаружила.

– Диего!

Нет ответа.

– Диего!!!

Нет ответа.

– Да куда же подевался этот лентяй?!

Тетушка всплеснула руками и еще раз внимательно осмотрела сад.

– Куда-куда… – ворчливо ответил ей супруг, выворачивая из-за угла сарая. – По бабам наверняка пошел, стервец!

– По бабам?! – строго спросила тетушка и уперла руки в бока. – Ему еще школу закончить надо, а не по бабам шляться! Это все твое воспитание, кобель старый!

– Зато какой мачо вырос, Кончита! Этот уж точно не пропадет! – весело заявил старый фермер и шлепнул супругу пониже спины.

– Не пропадет, если мозги будут! – продолжала гнуть свое та.

– Так ведь есть! – притворно расширив глаза, заявил дядюшка. – Ведь в бабах-то он уже разбирается! – тут же добавил он и, увернувшись от тяжелой длани жены, со смехом проследовал в дом.

– Отдельно этого балбеса кормить не буду! Пускай вовремя является! – с угрозой завела тетушка, но была тут же прервана восклицанием Хуана из дома.

– Да вот же он, Кончита! В столовой! – картинно произнес старый фермер, указывая на сидящего за столом и сияющего как начищенный пятак Диего.

– Я же говорил, что мозги у парня есть! – продолжил он балагурить. – Сразу понял, зачем зовут, и как истинный солдат – в первых рядах… В столовой!

– Опять через окно залез?! – тоном прокурора заявила Кончита, остановившись на пороге. Диего виновато поежился, ясным взором созерцая грозную тетушку. – А через двери, как все нормальные люди, пройти – что не позволяет?

Новое виноватое пожатие плечами.

– Ты хоть руки помыл, остолоп? – начала сдаваться тетушка Кончита, глядя на умильно виноватую физиономию воспитанника.

На этот раз кивание с энтузиазмом. Кончита махнула на «остолопа» рукой и принялась накрывать на стол. Слегка успокоившийся дядюшка нет-нет, да и поглядывал лукаво на Диего, предвкушая целенаправленные расспросы, которым он парня скоро подвергнет.

«Спецы ирби говорили, что надо вжиться в роль, – думал Сергей, наблюдая эту семейную идиллию. – Да, люди, которые будут опекать дома, – не люди, а их копии. Информационные копии, пересаженные на основу биороботов, сделанных неотличимыми для поверхностного исследования от обыкновенного человека. Настоящие дядя Хуан и тетя Кончита спят в анабиозе на звездолете Темного Клана. Так же, как и настоящий парнишка по имени Диего, в детстве потерявший родителей».

Диего-Сергей никак не мог привыкнуть к этому. Тем не менее, даже если такому «человеку», как сейчас живущие с ним, сказать, что он не человек, – не поверит. Ведь биороботы обладали памятью, а также темпераментом, манерой поведения и прочими психическими и физическими особенностями оригиналов. За исключением, правда, здоровья – здоровья у этих биоинформационных копий было хоть отбавляй, что гарантировало от неприятностей, связанных с возможной безвременной кончиной тех, кто должен был на первых порах содержать «кукушат» и помогать им встать на ноги. Были, конечно, и серьезные отличия этих копий от оригиналов. Но они вскрылись бы только при детальном, тщательном и целенаправленном обследовании, что являлось маловероятным событием.

– И где тебя уже два часа черти носят? – перешла на другую тему тетушка, внося судки с обедом.

– Да по бабам он шлялся! – снова завел свою любимую пластинку Хуан. Диего же покраснел, на что заметивший это дядя разразился удовлетворенным хохотом. Парень действительно шарахался последние часы именно «по бабам». Несколько не по своей воле, но… «по бабам».

Это стало для него неожиданностью.

Можно было подумать, что почти все девчонки школы, в которой он учится, вдруг свихнулись на идее его заарканить. Он долго гадал, чем это вызвано. Сначала подумал на то, что случилось в первый день его пребывания на Йос…

* * *

Стоял такой же теплый весенний день, один из первых, приходящих на смену холодам. После легкого дождя пахло мокрым асфальтом, влажной землей клумб, еще не покрывшихся цветами. Солнце сверкало в лужах и в каждой капельке, застывшей на ветвях еще безлистных деревьев. Асфальтовая сырость весело чавкала под подошвами кроссовок идущего пружинящим шагом Диего.

Такая погода навевала приподнятое, по-настоящему весеннее настроение. В благодушном состоянии Диего-Сергей по привычке, выработанной еще прежним Диего, свернул в неприметный проход между домами. Яркий свет дня тут же сменился полумраком грязного и захламленного узкого прохода между двумя многоэтажками, стоящими почти вплотную друг к другу. Пахло тут уже совершенно по-другому – гнилью и застоявшейся сыростью.

Узкий коридор между улицами был забит каким-то мусором, бачками, пустыми ящиками, кое-где сложенными в штабеля. На одном из штабелей разномастной гирляндой сидело целое стадо бродячих кошек. Те проводили Диего настороженным взглядом и принялись за свое чисто весеннее дело – выяснение кто круче. Пока только переглядывались, но ясно было, что вот-вот мрачная подворотня огласится звуками кошачьей драки. Возможно, эта весенняя кошачья эпидемия была заразна, так как, пройдя еще метров двадцать, Диего остановила внезапно появившаяся из какой-то щели группа ровесников.

Они вышли нагло, с предвкушением ухмыляясь, многозначительно разминая пальцы. Диего, по всей видимости, не представлялся им трудной добычей. Наоборот – мальчиком для битья. А подраться этим балбесам явно сильно хотелось. Да и «совместить приятное с полезным» им представлялось весьма уместным – подтвердить свои «лидерские» полномочия в школе, показав одному из «рабов» его место. И не важно, что рабство запрещено двести лет назад, что все латинос давно считаются равными членами общества. Тем не менее, останки расистских убеждений, особенно среди мажоров, были весьма распространены.

А мальчики как раз принадлежали если не к мажорам – среди них затесался Джонни, сын одного из самых богатых людей города, – то к их прихвостням. Возможно, сам Джонни тут был только для «веса». Тем более что он к «развлечениям» школьной шпаны относился без должного энтузиазма. По крайней мере, именно энтузиазма ждали от него те, кто постоянно волочился за ним и заглядывал в рот. Как-никак сын очень богатого бизнесмена, имевший в личной собственности небольшой вертолет, подаренный отцом на день рождения, которым он ужасно гордился и бахвалился. А во дворе дома – огромный бассейн, не меньше, чем в столице штата, во дворце спорта. Том самом, где регулярно проходили федеральные спортивные состязания.

Но сейчас четверо парней заступили дорогу Диего и явно что-то замышляли. По нагло ухмыляющимся лицам было видно, что недоброе.

Пошарив в памяти реципиента, Сергей понял – сейчас будут бить. Жестко. Не за какую-то провинность, а за то, что он латинос, «раб». Первая мысль, промелькнувшая в голове сразу же, как только он их увидел, оказалась правильной.

Каллистянина передернуло. Хоть он и был космодесантником, готовым к любому развитию ситуации, но перспектива оказаться на одном уровне с обезьянами покоробила. При подготовке к десанту на Йос в него, при записи психомаски, вбили необходимые знания по системам боя с оружием и без. Оптимизированные. Универсальные. Переведенные, как водится, на уровень условного рефлекса.

Рефлексы тут же переключили его в положение полной готовности. Ноги как бы сами собой слегка согнулись в коленях, каблуки еле заметно оторвались от грязного асфальта. Сергей слегка оттянул лямку сумки с книжками, висящей на плече, и вопросительно, не враждебно посмотрел на заступивших дорогу балбесов. Очень не хотелось ему начинать спасательную операцию на Йос вот с такого, сугубо обезьяньего, способа установления авторитета. Неожиданно вперед выступил Джонни.

– Что, собака, не ждал нас здесь? – нагло и вызывающе заговорил он.

– И что вам от меня нужно? – нейтральным тоном поинтересовался Диего-Сергей.

– Проучить тебя нужно! Чтобы знал свое собачье место! – тут же подхватил Гарри, дружок Джонни, из-за спины предводителя. Похоже, того перед дракой «накачали» злостью. Сказали, видимо, что если он не побьет Диего, то не видать ему почтения ни от кого. Дал бы в морду этому «установителю стандартов крутости», и на этом дело бы и закончилось. Нет же… напали вчетвером на одного. Причем на такого, кто очень редко мог дать сдачи. Сергей с сожалением выудил этот прискорбный факт из памяти Диего. Но сейчас перед ними стоял не некий беззащитный латинос, а земной космодесантник в шкуре того, специально подготовленный к любым неприятностям, которые могли приключиться в его миссии на Йос. Впрочем, нападавшие этого нюанса не знали, отчего вели себя вызывающе и максимально оскорбительно. Считали, что это сойдет им с рук безнаказанно. Очень зря.

Сергей хмыкнул в ответ на посыпавшиеся на него оскорбления и сделал первый скользящий шаг вперед. Навстречу. Необходимо было раз и навсегда отбить у великовозрастных придурков охоту делать из Диего козла отпущения. Мирок Йос был диким. Не зря отмечалось, что местные жители сильно отстали в культурном развитии. Придется культуру этим дуболомам вбивать в мозги кулаками.

«Добро должно быть с кулаками»? Да? Так вот и напомню им что должно быть с кулаками и для чего», – с мрачным предвкушением подумал Сергей и довольно дерзко ответил Джонни.

Его ответ настолько поразил наглостью и витиеватостью всех четверых, что они на некоторое время впали в ступор.

Сергей ведь не зря происходил из чистокровных русских, поэтому, ни разу не повторившись в ругательствах, он обложил идиотов так, чтобы они долго «обтекали». Прошелся в своем монологе и по их качествам – физическим, психическим, моральным. Не забыл пропесочить ближайших и пнуть дальних родственников. Причем говорил все это с апломбом гуру, вдалбливающего тупой пастве элементарные и непреложные истины. Говорил, как гвозди заколачивал, от чего вся четверка пригибалась с каждым новым сказанным словом. Беда хулиганов была еще и в том, что Сергей много в ругательствах сказал и правдивого, действительно водившегося за каждым из балбесов. Но говорилось это так, что причиняло особо сильную боль. Было видно, что они с такими словесными атаками имеют дело впервые. Нападавшие ошалели. И так же, как у всех, впервые столкнувшихся с подобным, разум у них помутился от злости.

Пока они выходили из ступора и их глаза дружно наливались кровью, Диего-Сергей меланхолично отбросил на ближайший ящик сумку, чтобы не мешала (можно было использовать в драке и ее, но это был бы уже перебор – слишком много чести для убогих).

Сумка была еще в падении, когда Джонни дико заревел и бросился в атаку. Так как Диего именно этого и ожидал, то опередил того на долю секунды и ударил ногой. Джонни просто смело. Смело и стоявшего за ним Гарри. Пока они барахтались в грязи, пытаясь подняться, каллистянин жестко разделался с двумя стоявшими по бокам. Метнулся, имитируя нападение на одного, но ударил другого. Встречный удар смел нападающего, только ботинки в воздухе мелькнули, когда он перелетал через ящики. Затем Диего разделался с оставшимся на ногах последним.

Дальше драка превратилась в банальное избиение. Диего лупил тех, кто успевал подняться на ноги. Причем из ему одному известных соображений старался каждому залепить кулаком под правый глаз. Лупил так эффективно, что нападавшие даже руками взмахнуть не успевали, как снова уже летели на землю.

Через минуту все было кончено. Тех, кто все-таки смог подняться после избиения и остался на ногах, не успел заползти за мусорные бачки, спасаясь от точных и жестких ударов всегдашнего козла отпущения, превратившегося неожиданно во льва, он гнал квартала два. Когда Диего-Сергей вернулся к месту побоища, спрятавшихся и след простыл.

Брошенную сумку он нашел там же, где она упала, – на небольшом штабеле ящиков. К его возвращению на ней сидел наглый кошак и умывал свою расцарапанную морду. Видно, тоже драться пришлось. На приближение Диего он среагировал неохотно – перестал мыть свою побитую в боях харю и мрачно посмотрел на хозяина сумки. Только когда Диего протянул руку, он лениво слез с сумки и перепрыгнул на соседний ящик.

Было очевидно, что неудавшиеся «ку-клукс-клановцы» не рискнули трогать сумку, ощутив на себе тяжесть кулаков Диего. Поняли, что если попробуют сделать подлость – получат добавку. Неизбежно. И, возможно, еще более жестко.

* * *

На первый урок все четверо не пришли. И причина была очевидна – слишком сильно Диего извалял их в грязи переулка. Пришлось ретироваться домой и отмываться. Когда же они появились, то были похожи друг на друга, как братья-близнецы: отекшие лица, разбитые опухшие носы и одинаковые синяки на всю правую глазницу.

От этого зрелища окосел не только родной класс, но и другие. Всем стало ясно, что чертей им всыпал кто-то один, – слишком уж «почерк», если его можно так назвать, на лицах был одинаков. А то, что побитыми оказались самые отъявленные хулиганы школы, только добавляло случившемуся интриги. На осторожные попытки расспросить пострадавших, что произошло и кто их так разукрасил, четверо побитых отвечали руганью и зуботычинами. Впрочем, особо зоркие подметили, что слишком уж красноречивые взгляды они бросали в сторону Диего, старательно поддерживающего постное выражение лица.

Так как особо наблюдательных среди парней почти не было – они в основном смотрели на синяки и опухшие злобные лица бывших альфа-самцов, – то разбор интриги переместился в девчачью компанию. Больше всех развила активность Карменсита, известная своим острым язычком и ветреным поведением. Она не постеснялась подкатиться со своей обворожительной улыбкой и расспросами к самому Диего.

– А чо?! Чо я?! Я клянусь! Я им зубы не выбивал! Точно! – прикинулся дурачком тот, но Кармен тут же сделала чисто свои – и верные – выводы, которые не замедлила довести до сведения не только своих подруг, но и всех знакомых из соседних классов. Уже через полчаса от невероятной новости бурлила вся школа. Четверка же пострадавших, бессильно скрипя целыми пока зубами, металась по коридорам, пытаясь хоть чуть-чуть задержать распространение порочащих слухов. Но от этого лишь подогревала ажиотаж и подтверждала в глазах других их истинность. Через час слух оброс невероятными подробностями, а через два достиг уха папаши Дюка.

Папаша Дюк был суровым человеком – отставным полковником, подрабатывающим в школе преподаванием философии. Еще он заведовал дисциплинарной комиссией, являясь руководителем группы отморозков, следящих за дисциплиной на территории школы. Впрочем, следящих – это громко сказано. На самом деле многие из них под крышей респектабельной конторы промышляли мелким гоп-стопом, обирая учеников младших классов. Или откровенно нарывались на драки, зная, что по-настоящему отпора не встретят. Ибо «при исполнении» и «всегда правы».

Были среди них и патологически честные, кто действительно следил за дисциплиной, разнимал драки и вообще старался предотвращать мелкие правонарушения, на которые, как правило, школьники всегда горазды. Эти-то честные и пользовались особым расположением и доверием полковника. Все-таки он, как бы ни лгала о нем молва, был достаточно умным человеком и в людях разбирался.

Известие, что Диего в хлам отметелил четверых главных драчунов школы, папаша Дюк встретил с сильным недоверием.

– Ты сам видел? – строго спросил он у доносчика, причем так, что до того дошел смысл подтекста: «Если лжешь, то хреново тебе, братец, придется». К вопросу он присовокупил свой коронный полковничий тяжелый взгляд, отчего подхалим тут же почувствовал сильную слабость в коленках. Поэтому решил уйти от прямого ответа.

– Я видел Джонни, Гарри и его друзей… – сказал он и показал руками: – Морды у них – во!

– Я спрашивал, видел ли ты лично, что именно Диего им образину попортил?

– Н-нет, – промямлил тот, – но все говорят, что это Диего…

– То есть слух, – хмыкнул полковник. – И кто его распространяет? Тернер? Ибаньес? Мак Дугал?.. Или, может, Салли Донован?

– Все перечисленные… – покраснел доносчик.

– Все ясно! – отрезал «папа Дюк», и лицо его стало еще более булыжным, нежели всегда. – Ты свободен! – бросил он.

Ученик на плохо гнущихся ногах уполз из его кабинета.

– Пригласи ко мне всех четверых… хм… страдальцев! – рявкнул ему вслед полковник. С удовлетворением услышав за закрывшейся дверью удаляющийся топот ученика, кинувшегося исполнять указание начальства, он поднялся из кресла и подошел к зеркалу. Поправил и без того идеально сидящий на нем костюм, затем с удивлением принялся размышлять о допущенной ошибке.

Ну никак невзрачный Диего не походил на громилу. Что-то в этом всем было не так. Либо распространители слухов что-то напутали, либо тут некая интрига, которую следует раскусить побыстрее. А то еще бедного парня со свету сживут. Затравят. Возможно, доведут до суицида. В его школе такое нельзя было допускать. Раз уж взялся сделать ее образцовой в штате, так придется разбираться.

«Кстати! Ибаньес! – подумал папаша Дюк, глядя на себя в зеркало. – А не эта ли стерва завела интрижку? С нее станется. Умная и мстительная. Учится на «отлично», имеет приличные навыки стратегического мышления. Но чем ей так досадил этот лузер-латинос, что она решила его подставить?.. Впрочем, она сама тоже латинос… Чушь какая-то!»

В дверь осторожно постучали. Полковник скользнул за стол и рявкнул: «Войдите!»

В комнату нехотя вошли четверо учеников. Выстроились в ряд перед столом и дружно понурили головы. Лица у всех были действительно сильно опухшие. И синяки, как доложили, у каждого под правым глазом. Полковник хмыкнул, рассматривая столь феерическую картину, побарабанил пальцами по столешнице и, наконец, задал прямой вопрос:

– Какого черта вам понадобилось это устраивать?

Все то же мрачное и виноватое молчание. Побитые, чувствуя свою вину, боялись даже пикнуть. Полковник выбрал заводилу компании и принялся давить на него. Тот, несмотря на то что стоял за всеми проделками компании, был самым слабым и трусливым.

– Гарри! – резко рявкнул полковник. Тот дернулся и с испугом посмотрел на главу дисциплинарной комиссии. – Когда тебе пришла в голову эта мысль? Отвечай!

– Это не я… – проблеял Гарри, пытаясь снять с себя ответственность.

– Тогда кто? Джонни?

Тот вздрогнул, и на его побитом лице, несмотря на то, что оно изрядно опухло, нарисовалось возмущение. Возмущение было чистым, без примеси страха – следовательно, это тоже не он. Но так как Джонни был слишком примитивен и простодушен, полковник начал давить уже на него.

– Джонни. Ты из добропорядочной семьи. Ни разу не замеченной в расистских настроениях.

Джонни побледнел, отчего даже синяк на глазу вдруг стал еще более фиолетовым. Он даже вытянулся, протестуя против сказанного.

– Ты знаешь, что Конгресс постановил последним решением всемерно искоренять заразу расизма. У нас общий враг – ксены! И мы должны сплотиться против этого врага. Ты кричал вчера в коридоре, что «всем обезьянам надо знать свое место»?

Джонни побледнел еще больше.

– Я… я не имел в виду…

Джонни явно сообразил, что будет с бизнесом отца, если это выплывет. И что после этого будет с ним самим. Отец за такие «шалости» его по стенам размажет.

– Ты хочешь сказать, что не имел в виду конкретно никого из?.. – продолжил «папа Дюк».

Судорожный кивок…

– Даже Диего? – иезуитски спросил полковник и прищурился.

– Но сэр! – вдруг вмешался Гарри. – Он сам нас обзывал разными словами!

– И за это вы решили его поколотить?

– Но сэр! Он нас оскорбил!

– Да?! – мягко, с издевкой спросил полковник. – А дайка я угадаю, что было перед этим: вы решили его изловить и побить… И все потому, что этот парнишка как раз и является той «обезьяной», про которую Джонни орал вчера в коридоре… Так?..

Все четверо хулиганов дружно покрылись холодной испариной. А хуже всего пришлось Джонни. Он только здесь и сейчас понял, в какое дерьмо вляпался, поддавшись на провокации дружков. Если в то время, как Йос готовится к отражению агрессии ксенов, вдруг обнаружится, что некто разжигал рознь среди своих… Тогда за них возьмется Комиссия по… ну, совершенно не дисциплинарным делам и совершенно не школьная… а федеральная… короче – каюк! Кампания идет. А они внезапно оказались тем самым «характерным примером»…

Да уж! Какова ирония судьбы! Держали Диего за козла отпущения, а оказались на его месте сами. Причем не просто так… а на неизмеримо более высоком уровне и более серьезно.

Примерно так думали Джонни с подельниками, пока их разглядывал полковник, внутренне насмехаясь над ними. Трясущиеся от страха молодые идиоты даже не подозревали, что в той самой Комиссии расистов гораздо больше, чем где-либо. Что в случае вынесения этого случая на Комиссию будет принято во внимание как раз то, что хулиганы – отпрыски весьма уважаемых семей в городе и штате (последнее – про Джонни). А Диего – всего лишь сын зачуханного фермера.

Но просвещать идиотов полковник не нанимался, у него совершенно другая цель – и он ее добьется. И всякие обращения в федеральную Комиссию по борьбе с экстремизмом тут только во вред.

Тем временем можно было констатировать, что провокация сработала отлично. Эти простачки до таких высот политики не добирались. У них ныне мозги были заточены только на драки и девочек, а не на детали «Гранд-Флита» местного разлива. Особенно у простачка Джонни. А раз так – думая, что спасают от серьезной опасности свои шкурки, молодые дураки наперебой выложили полковнику все, что ему было нужно. Сохраняя внешне прокурорский вид, а внутренне удивляясь, он понял, что большинство из сообщенного осведомителями оказалось правдой. Действительно Диего. И действительно один.

Страдальцы врали, будто латинос привел против них целую толпу, но по глазам было видно, что лгут. Гарри вон чуть глаза не вывихнул, кося на сторону, рассказывая «каких горилл Диего привел». К тому же – ну не был тихоня Диего лидером, способным собрать в этом сонном городке толпу отморозков, описанную побитыми хулиганами. То, что он побил всех четверых один, – очевидно.

Ухмыльнувшись своим мыслям и подивившись резкому превращению зайца во льва, полковник резко оборвал словоизвержение отчаянно оправдывающихся учеников.

В паре коротких фраз вывел их на чистую воду, поставил перед фактом великого позора и с презрением выгнал за дверь. Логический капкан захлопнулся. С одной стороны, эти балбесы не могли сказать во всеуслышание, что всех четверых победил один Диего, да еще и без посторонней помощи. С другой, возможность повтора попытки избиения была перекрыта страхом, что их выставят на «экстрим-комиссию». А в условиях почти начавшейся войны… По головке не погладят.

Вообще ситуация, в которую попали подростки, была примитивной: заставить компанию самим выложить то, что было нужно полковнику. В принципе, в этой схеме папа Дюк мог вообще не называть имя Диего. Сами бы назвали.

* * *

Кармен застала Диего в библиотеке. И это место было самым последним, где она его ожидала встретить. Парень преспокойно листал одну из книг, громоздящихся двумя внушительными стопками у него на столе.

Было бы ничего, если бы они были сборниками комиксов, но уже издали Кармен заметила, что на корешках – сплошь названия трудов по истории. Удивление ее оказалось настолько велико, что с девушки мгновенно слетел тщательно поддерживаемый гламурный имидж. Глаза расширились, рот приоткрылся.

Сообразив, что стоя на пороге читального зала с перекошенным лицом и отвисшей челюстью, она выглядит как настоящая дура, Кармен поспешно взяла себя в руки и, «распушив хвост», то есть, приняв самый обворожительный вид и громко цокая каблучками туфелек для привлечения внимания, двинулась по направлению к столу, за которым сидела ее цель.

Немногочисленные завсегдатаи читального зала, привлеченные этим агрессивным цоканьем, поднимали глаза и застывали в изумлении, провожая Кармен восхищенными взглядами. Только Диего, как ни в чем не бывало продолжал листать свои книги.

Подойдя вплотную и обворожительно улыбаясь, Кармен остановилась, ожидая, когда этот балбес обратит на нее свое низменное внимание. Однако минуты шли, а ничего не менялось.

Страницы листались, как и прежде, а взор Диего прочно был прикован к тексту.

– И зачем ты листаешь эти книжки? Картинки смотришь? – наконец нарушила молчание Кармен, чтобы хоть как-то привлечь его внимание.

– Нет. Читаю, – мимолетно взглянув в ее сторону, ответил Диего.

– Да не надо обманывать! Кто же так читает – просто листая? – возмутилась она.

– Я быстро читаю, – невозмутимо пояснил Диего.

– Так быстро, что на страницу у тебя уходит секунд двадцать?

– Ну… я же внимательно читаю! – по-прежнему не поднимая глаз на крутящуюся перед ним Кармен, сказал Диего, все так же уткнувшись в книгу.

– Хочешь сказать, что если бы не внимательно читал, то уходило бы секунды две?

– Пять, – поправил ее Диего, упорно сканируя текст толстого научного труда по древнейшей истории.

– Врешь! – больше удивилась, чем возмутилась Кармен. Она по прежнему воспринимала его поведение, как очередную уловку в заигрывании. Видимо, мальчик распушил перья и решил пустить пыль в глаза, но не силой похвастался, а скорочтением. Девушка никогда не только не видела, но и не слышала, чтобы кто-то так быстро умел читать. Поэтому и была уверена, что Диего «заливает», включившись в ее обычную игру с заигрыванием.

– Хочешь проверить? – саркастически спросил парень, старательно не замечая источающую феромоны Кармен.

– А как же! Ты врешь, и я это докажу! – решительно заявила она, выхватывая первую попавшуюся книгу из стопки.

– Вот здесь. Даю пять… нет, десять секунд, а после ты перескажешь содержание страницы.

Она решительно открыла наугад книгу где-то посередине, ткнула в страницу и сунула ее под нос Диего. Через пять секунд он отдал книгу назад и почти слово в слово пересказал содержание.

– Ты ее уже читал! – с недоверием заявила Кармен.

– Нет, не читал, – возразил парень спокойным голосом и наконец-то поднял взгляд на собеседницу. Девушка нахмурилась, считая, что он проделал некий фокус, и она на него попалась. Она даже забыла, зачем затеяла всю эту игру.

Жгучий интерес к Диего, который он разжег у нее, да и у большинства кумушек, несколько поутих, сменившись на обиду: как это она, такая опытная в охмурении парней, да попалась на какую-то дешевую уловку?!

Карменсита уперлась кулаком в стол и строго посмотрела на Диего, как старая грымза – учительница по химии. Но встретила ясный, незамутненный взгляд, совсем не такой, что обычно бросали на красавицу парни, которых она раньше окручивала. Не было в этом взгляде того, что зубоскалы называли «глаза, налитые спермой».

Ничего такого. Просто мягкий интерес. И некая странная тень. Тень… похожая на превосходство.

Это ее взбесило, но виду девушка не подала, поставив перед собой уже совершенно точно и определенно цель завоевать этого… зарвавшегося выскочку? Нет, что-то не так! Сломать такое… что она перед собой видела… Это что-то совершенно иное. Она втянула в себя воздух… и забыла, как дышать, внезапно осознав, что впервые в жизни попалась сама!

Диего оказался не то, чтобы тем, кого называли «парень не прост». Все было намного… сложнее, что-ли? Он содержал в себе столько загадок, сколько не набралось бы во всех остальных вместе взятых парнях, которых Кармен перебрала за последние два года, как перчатки в магазине.

И все началось с того, что он в одиночку побил компанию Джонни. Тогда Диего вызвал лишь мимолетный интерес, позже, однако, переросший в настоящую манию, а потом и в натуральную охоту.

Было бы еще ничего, если бы этот мальчик просто бил морды всем, кто ранее считался сильнейшим драчуном в школе. Но ведь он умудрился преуспеть и в учебе!

Обычно было что-то одно: либо ученик имеет крепкие кулаки, но слабые мозги, либо сильные мозги, но его все бьют. Но не то и другое вместе! Рассудительность у Диего также проявилась в том, что он каким-то образом умудрился проскочить мимо элементарных ловушек-интрижек, устроенных некоторыми девицами из окружения Кармен. Проскочил походя. С легкой ухмылочкой.

Нельзя сказать, что он их не заметил. Если бы не заметил, то вляпался бы. А тут… Легкое пожатие плечами, достойный ответ совершенно перпендикулярного свойства, разрушающий все построения и… и ничего!

Понаблюдав за тем, как сели в лужу ее подружки, Кармен поняла, что если она теперь не «покажет класс», то потеряет весь свой авторитет. Это и заставило ее «выйти на тропу войны».

Подошла девушка к этому вопросу со всей тщательностью. Но для того, чтобы начать «боевые действия», необходимо было найти Диего. А он оказался почему-то по-настоящему неуловим.

Очень скоро охота поставила ее в тупик, так как в обычных местах, где его можно было бы найти, как она думала, Диего практически никогда не появлялся. Ни в баре для старшекласников, ни на дискотеке, ни на бейсбольной площадке, где всегда ошивалось почти полшколы. Иногда он мелькал то в коридорах, то на спортплощадке, где чаще всего либо бегал, либо основательно тренировался.

Гоняться в открытую за своей целью было бы со стороны Кармен чересчур, и она пыталась перехватить парня где-нибудь в обычных для старшекласников местах. Но ей это никак удавалось.

Она попробовала проанализировать поведение Диего за последнее время, но и это ей почти ничего не дало. По той причине, что, находясь в «табели о рангах» школьников ближе к самому низу, раньше он у нее не вызывал никакого интереса. Так что воспоминаний было маловато. И тем не менее…

Вообще поведение Диего каким-то странным образом резко изменилось. Он стал как бы «не от мира сего», так как совершенно не укладывался в привычные стандарты, под которые вольно или невольно подстраивались школьники. Это заметили практически все. Диего внезапно вырвался из ниши середняка-лузера, где находилась почти половина ученического контингента, и стал неким волком-одиночкой.

Он не сближался ни с кем, кто обычно привлекает таких «волков». Ни с лузерами, подчиняя их себе и создавая свою банду. Ни с соперниками из сильнейшей группировки, которые, надо отметить, не раз подкатывались к нему с откровенными предложениями. Наоборот, он внезапно воспылал необъяснимой любовью к защите тех, кто находился на самом дне звериного детского сообщества. Причем предпочтения у него были, с точки зрения остальных, весьма странные.

Многие полагали, наблюдая со стороны, и Кармен тут была не исключение, что из этих «донных отложений» Диего станет сколачивать себе хор подхалимов. Но они все фундаментально ошиблись.

Действительно, по понятиям, которыми жили здешние подростки, из того «материала», который собрал вокруг себя Диего, ничего, кроме хора подхалимов, создать было невозможно, так как эти мальчики и девочки не обладали никакими не то что выдающимися, но даже крайне средними физическими достоинствами. Они не были сильными, не были ловкими. Они не были красивыми. Но что-то в этой небольшой компании детей было такое, что сильно отличало их от остальных.

Кармен была наблюдательна. Она почувствовала это отличие, но оно оказалось настолько выбивающимся из обычных подростковых стандартов «крутости», что постоянно ускользало от понимания. Это добавило интриги, делая Диего и его компанию ходячей загадкой. Тем более что, даже пристально приглядевшись, нельзя было сказать, что он делает из лузеров тот самый, привычный для всех «хор подхалимов». Почему-то все в окружении Диего общались на равных. И это выглядело настолько необычно, что у Кармен и ее подруг слов не находилось.

Да, у Кармен имелась своя «группировка», как и у каждой мало-мальски яркой личности в среде школьников. И состояла она, как и везде, из тех, кто готов был подчиняться, греясь в лучах славы первой красавицы… и первой стервы школы. А последним качеством она гордилась. Именно оно давало ей возможность согнуть в бараний рог и заставить ползать в грязи любого, даже самого сильного самца из окружающего контингента парней.

«Красота – страшная сила!» – любила она повторять в компании своих стервочек. А так как красотой ни одна из ее «подружек» до Кармен не дотягивала – так же, как и умом, – то помыкала она ими как хотела. И первое, что девушка сделала, – это нацелила «подруг» на сбор подробнейшей информации о Диего.

Получив такое задание от предводительницы, девочки поняли лишь то, что Кармен наконец-то наигралась с очередным ухажером и теперь ищет новую жертву. И жертва эта – новая звезда школы, Диего Гонсалес.

Внаглую подойти при всех и начать заигрывать – принципы не позволяли. Ведь это означало бы, что не он, а она волочится… Да и ранее именно парни подкатывались к ней, а не она к ним. Поэтому Кармен решила подстроить так, чтобы он сам к ней «подкатился», для чего нужно было, как минимум, оказаться в ситуации, когда ему бы этого захотелось. А значит, требовалось, чтобы обычного табуна жеребцов, который часто волочился за красавицей, и близко не было. Только он и она.

А тогда уж Кармен своего не упустит.

Но и в этом вопросе девушка потерпела фиаско. Диего, ко всему прочему, оказался непредсказуем, имея какую-то свою, непостижимую логику поведения. Она настолько сильно отличалась от обычной мальчишечьей, что ставила в тупик.

Наконец, плюнув в сердцах на этого «дикого Диего», Кармен решила слегка развеяться. Отдохнуть. А отдохнуть душой и телом можно было только в том месте, которое по своему статусу не предполагало заигрываний.

И она отправилась в библиотеку.

Выбрала книжку поинтересней, отправилась в читальный зал… И попала!

Собирательница черепов и Свидетели Исхода

Диего-Сергей, смотрел снизу вверх на Кармен и думал, как бы от этой стервочки избавиться, да еще не запачкать себя и свое имя.

Вполне понятно, что она решила поддержать свою славу «собирательницы черепов» за его счет. Иначе какого черта она бы вообще пришла в библиотеку и вот так нагло при всех стала мешать заниматься делом.

А дело было настолько жгуче интересным, что он готов был довольно невежливо послать дрянную девчонку куда подальше. Каллистянин целых два месяца подбирался к этой теме, старательно выстраивая «алиби» своего неожиданно «быстрого взлета», чтобы его успехи могли быть объяснены в глазах окружающих естественными причинами. Он напоказ тренировался на спортплощадке, напоказ назойливо интересовался у учителей их предметами, хотя все это, естественно, и так знал на уровне лучшей профессуры местного университета.

Имитировать любопытного ученика оказалось неизмеримо тяжелее и сложнее, нежели просто учиться. Ведь, чтобы не выдать своих действительных знаний, приходилось исключительно аккуратно составлять план «любопытства», а после ему столь же аккуратно следовать. Наконец, создав-таки ореол «ранее скрытого вундеркинда»[6], он добрался до самого интересного – истории Йос. Здесь его интерес и вопросы учителю истории были уже непритворными. И когда Диего-Сергей добился от учителя подробного списка литературы, он немедленно кинулся в библиотеку.

Конечно, местная библиотека не была настолько богата на книги по истории, как, например, университетская библиотека штата. Но и тут имелось такое, от чего у Сергея глаза расширились от вполне объяснимой в среде космодесантников алчности к знаниям.

«Даже у нас потеряна информация о тех временах… – восторженно думал он, с еле сдерживаемым нетерпением листая редко читаемые здесь книги. – О воистину последних временах Старого Мира, конце Темных Веков. Оказывается, все было гораздо хуже, чем даже в самых откровенных из сохранившихся свидетельств. Хуже, подлее, гнуснее».

Сергей вчитывался в свидетельства, которые здесь, на Йос, даже не старались как-то маскировать. В свидетельствах того времени от имени этой цивилизации сквозил даже эдакий кураж подлости: «Вот посмотрите, как мы красиво развели и кинули этих лохов!».

Да, действительно, сюда предки этих людей попали через «Врата». Данная технология практически у всех цивилизаций, почти доросших до уровня установки контактов по Великому Кольцу, была первой.

Тогда, больше тысячи лет назад, цивилизация англов довела до жуткой катастрофы весь мир. Экологический, экономический и политический кризис слились в единое, всеобщее бедствие, стремительно выкашивавшее миллионы людей по всей планете.

И вот в этих условиях англы объявили о проекте колонизации иных звездных систем – проекте постройки «Врат», – обещая забрать все выжившее после эпидемий и войн человечество к звездам.

На время войны были остановлены. Слегка придавив бушевавшие эпидемии, несколько крупнейших конфедераций принялись за разработку технологий, позволяющих проколоть пространство и вывести людей туда, где они, возможно, спасутся от Сверхкатастрофы. Были приостановлены проекты по освоению мертвых планет и космоса, ведь успех проекта «Врат» сулил сразу решить все неразрешимые проблемы, стоявшие перед землянами.

Изгаженная и истерзанная Земля уже не могла держать на себе людей и убивала их. Впрочем, люди сами себя убивали.

Тем, что отравили промышленными и бытовыми отходами, войнами свою же собственную среду обитания.

Англы предлагали найти другую среду обитания вместо того, чтобы попытаться как-то исправить уже испорченную или же построить новую на Марсе. Как оно водится, кто-то что-то заподозрил. Возможно, произошла утечка информации о действительных намерениях элиты так называемого Западного блока. И почти в финале работ над «Вратами» начали вспыхивать восстания. Поднялся вал террористических актов.

Элита группы стран, которая вела проект постройки «Звездных врат», начала, в свою очередь, войну с теми, кто пытался остановить его.

Несмотря на сильнейшее сопротивление по всей Земле, около Юпитера была построена исполинская установка с несколькими комплексами мощнейших на тот момент термоядерных электростанций. Началось строительство флотилии колонизационных кораблей. Каждое из государств, участвовавших в проекте, строило свои корабли, включая их в общую армаду.

Сергей обратил внимание, что в хрониках вообще не было никаких упоминаний о русской цивилизации. Из сохранившегося с тех тысячелетий, известно, что как раз русские не стали строить свою флотилию, отказавшись участвовать в проекте «Врат», а занялись терраформированием и колонизацией Марса. Не остановил их и шквал насмешек со стороны стран, рассчитывавших на уход в Новый Мир. Русских объявили «мегалузерами» за их «неспособность встроиться в мировой процесс и явную технологическую отсталость». Ведь звездолеты строить они отказались наотрез, упорствуя в совершенствовании имевшихся планетолетов для облегчения путешествий в пределах Солнечной Системы.

Но потом началась завершающая фаза.

По хроникам Йос это выглядело так. Умудрившиеся купить билеты люди начали перемещаться на висящие на геостационаре корабли, уходящие к звездной колонии. В то же самое время на Земле вспыхнуло массовое восстание против уходящих. В руки к повстанцам попало ядерное оружие, и они попытались сорвать отлет звездных колонистов. В ответ те нанесли серию ядерных ударов по восставшим городам.

Тогда же потерялась одна из разведывательных миссий, отправившаяся на двух звездолетах на разведку перспективного мира. По неизвестным причинам канал схлопнулся до того, как они успели вернуться, и поисковики остались в системе, которую разведывали. Попытка повторно пробить канал туда же закончилась неудачей. Через некоторое время стало ясно, что пробой осуществляется совершенно случайным образом и в совершенно случайные области пространства.

Исходя из чисто геометрических свойств Вселенной, выходы всегда были возле массивных небесных тел. То есть там, где кривизна пространства оказывалась больше определенного предела. Как правило, это были нормальные звезды. Но попадались даже черные дыры, а то и нейтронные звезды. Белые, красные, черные карлики, оставшиеся после схлопывания отживших свой век звезд.

Внезапно стало ясно, что переход в Новый Мир – билет в один конец. Обратно вернуться будет невозможно. И те, кто останется, уже не смогут попасть в тот мир, который изберет Его Величество Случай.

Невозможно, так как звезд, до которых способна открыть проход установка «Звездных врат» – сотни миллиардов.

Также вскоре стало ясно, что большинство населения Земли не согласно с участью, на которую его обрекли – остаться один на один с проблемами, порожденными проклятой англосаксонской цивилизацией в погоне за превосходством, за роскошью. Но этот скрытый смысл Диего-Сергей заметил «между строк», уж слишком сильно веяло им от описания последовавшего.

Восстания на Земле слились в сплошную полосу. Уже не помогали даже атомные бомбардировки. Диверсии и саботаж на заводах стали основательно тормозить работы по эвакуации. Те, кто считал, что их тоже возьмут, сцепились с теми, кто убежден был в том, что их бросят.

А затем те самые «мегалузеры» вдруг сделали какую-то «мегаподлость»… Именно этой самой «мегаподлостью» далее объяснялись мотивы поведения уходящих. Одно из объяснений: якобы злодеи попытались взорвать Врата до того, как пройдет флотилия беглецов. И Врата действительно оказались взорваны.

Но осталась одна загадка: слишком уж этот взрыв случился «вовремя»…

Вскоре обнаружили звезду с пригодной для жизни планетой, которые позже назвали Сан и Йос. Начался переход и…

Врата были уничтожены. Перед очередной флотилией. Проход закрылся. Создавалось такое впечатление, что кому-то очень не хотелось допустить в систему Саны именно ту самую флотилию.

Колонисты начали оседать на планете. Каждая нация облюбовала свой кусок суши, благо эти куски были довольно многочисленны в океанах планеты. Прибывшие первыми англо-американцы заняли, естественно, лучшую территорию.

Остальным досталось то, что досталось. И ясное дело, поначалу все были несказанно рады тому, что под ними чистая земля. Еще не изгаженная. Но время шло. Росли города, росла промышленность. И постепенно все вернулось к прежнему. Не прошло и нескольких десятков лет с начала освоения планеты…

Колонисты быстро разделились на множество враждебных кланов, групп, наций и принялись за привычное для них дело – войну. И эта война уже здесь, в девственно чистом мире, очень быстро довела до упадка и дикости некогда могущественных представителей цивилизаций Земли.

Диего-Сергей дошел как раз до самого интересного – начала подъема всего этого крысятника к утерянным высотам науки, культуры и технологий. А тут подкатывается Кармен со своей манией «собирания черепов». Да так пристала, что не отвертишься.

«Ну что же, раз она так хочет, «соберем» ее «череп»!» – подумал Диего-Сергей и внутренне усмехнулся.

* * *

Каллистянин отложил книгу и уже внимательно осмотрел Кармен. Она, почувствовав, что на нее наконец-то обратили внимание, тут же начала обворожительно улыбаться и крутиться, показывая себя.

Диего-Сергей сделал вид, что на него это подействовало. Но тут же, внутренне усмехаясь, сравнил ее с Ситарой и пришел к выводу, что рядом с его Звездной Девой эта стервочка смотрится исключительно бледно. Хотя в уме стервозной девице отказать было сложно. Слишком уж многоходовые комбинации по охмурению она проводила. Сейчас было ясно, что нечто подобное проворачивается и в отношении его самого.

Поддаться – нельзя. Игнорировать – тоже. Иначе запишут в сексменьшинства, и доставать начнут уже некие томные личности из них. А это во сто крат более противно. Поэтому… Перехватить и переиграть – надо.

Диего мгновенно переключился в режим «мачо» и сам слегка «помахал хвостиком». Дежурные комплименты, сказанные вовремя и соответствовавшие действительности, подействовали как надо.

Даже разговаривая почти шепотом, молодые люди очень хорошо были слышны в зале. Уже через минуту некий старый хрен с сильным раздражением сделал им замечание.

Остальные сидящие в зале заулыбались и заухмылялись, подумав каждый о своем. Одни мысленно насмехались над сделавшим замечание, отнеся его к категории старых завистников, в принципе не способных удостоиться внимания такой красотки, как Кармен. Другие сами завидовали Диего, так как не к ним, а именно к этому «тупому фермеру» она подкатила. Они не обладали недостатком старого хрыча – отсутствием молодости, но очевидность того, что не на них, а «вот на этого» обратила внимание Карменсита, изрядно их уязвила.

Также замечание хрыча внезапно показало самой Кармен, что она опять оказалась в центре внимания всех присутствующих мужчин. Но контекст этого внимания ей очень сильно не понравился.

Она наконец-то сообразила, насколько странно смотрится ее подход и разговор с Диего. И простым любопытством ее поведение здесь объяснить было бы очень сложно. Выглядело так, словно Кармен, отойдя от своих прежних принципов, сама решила закадрить вот этого симпатичного мальчика. Случись в библиотеке какая-то из кумушек, не обошлось бы без порции изрядно ядовитых слухов и комментариев.

Спас положение, как ни удивительно, Диего. Хоть и пришлось обоим резко понизить голос. Он вдруг обратил внимание на книгу, которую держала в руках Карменсита и, похоже, совершенно про нее забыла. А книжка была, так же, как и литература на столе у Диего – далеко не женским романом. И далеко «не для средних умов». Книга называлась «Числа Фибоначчи. Свойства и теоремы».

Вообще удивительно, что подобная литература оказалась в этой заштатной библиотеке. Вероятно, это был тот случай, когда некий меценат решил сделать что-то в рамках общей программы «повышения грамотности и уровня образования», профинансировал издание и закупку таких вот книжек для провинциальных библиотек. Однако также удивительно оказалось то, что ее решила взять почитать Кармен. Простым чтивом для развлечения тупых подростков это было трудно назвать.

Диего, совершенно не лукавя, изобразил на лице удивление и указал на нее.

– Ты интересуешься числами Фибоначчи?

Кармен стушевалась, не зная, как реагировать на это. По ее стандартам «правильности», со стороны она выглядит проигрышно. Предвзятые могли сказать, что взяла Карменсита эту книжку, лишь бы иметь возможность под благовидным предлогом прорваться в читальный зал библиотеки и прицепиться к Диего.

Что не являлось истиной. Она взяла ее именно для того, чтобы читать. А Диего, оказавшийся здесь, в читальном зале, стал для девушки полной неожиданностью.

– А ты хоть знаешь, что это? – не нашла спросить ничего другого Карменсита, подумав, что Диего это ляпнул для поддержания разговора.

– Конечно! – Без тени сомнения и как-то просто сказал он, еще более сбив с толку девушку. – Ты это в рамках программирования интересуешься? Или более широко?..

– Более широко, хотя не понимаю как ты вообще…

– …мог знать, что такое эти самые числа и разбираться в этом вопросе? – поддел ее Диего.

Не дав ей опомниться, тут же предложил:

– Если что не ясно, могу помочь разобраться!

Кармен тут уже злость разобрала. Она-то думала, что научная литература такого уровня интересует только ее. Что она и только она является самой умной и образованной в этой школе и городишке. А оказывается, «сиволапый фермер» разбирается лучше нее, раз предлагает помощь.

«Впрочем, почему это разбирается? Скорее всего, цену набивает! Врет и не краснеет. Одно дело – историю читать, но совершенно другое – теория чисел в математике. Тут мозги надо иметь далеко не средние», – со злостью подумала девушка.

Глянув на совершенно спокойную позу и ясный, ничем не замутненный взор Диего, решила раз и навсегда «разобраться с этим выскочкой», ткнув его носом в то, что далеко не все имеет уровень сложности сбора редиски на грядке. Она сузила глаза, решительно взялась за книгу и открыла ее на той самой странице, которую в прошлый раз так и не смогла осилить.

– Хорошо, – лукаво улыбаясь, сказала Кармен. – Объясни мне вот это…

Диего взял в руки открытую книжку, быстро пробежался по тексту и тут же потянулся за чистым листом.

– Ну, тут просто пропущена часть вывода, – сказал он, нацеливаясь ручкой на бумагу. – Это обычная практика в научной литературе. Если тут стоит что-то типа: «Далее мы со всей очевидностью получим следующее», – то следует пропуск длинных выкладок, которые, подразумевается, читающий и сам легко сделает.

Эта тирада сбила кураж с Кармен уже окончательно. Это настолько сильно выходило за рамки обычных завиральных диалогов ее жертв!.. Ведь действительно, когда такое предъявлялось, подобные «знатоки» тут же начинали юлить, отбрехиваясь комплиментами и похвалами ее уму, стараясь уйти от прямого ответа.

Тут же даже и намека на уход не было – прямой ответ. Осталось лишь удостовериться, что мальчик не врет. Она заинтересованно зашла за спину Диего и уставилась на листок. Тот быстро набросал недостающий вывод, и было видно, что он действительно соображает в том, что говорит. И соображает не в пример лучше Кармен, если она в прошлый раз тут споткнулась, а он так легко все это объяснил.

Кармен нервно сгребла листок и еще раз внимательно пробежалась по выводу. Все было правильно. Изящно, точно и, как в ином учебнике, вполне доступно.

Удивление оказалось настолько сильным, что она молча подтащила поближе к Диего стул, решительно села рядом и принялась пытать того другими непонятыми фрагментами. Она и думать забыла про то, что замышляла совершенно недавно. Даже учителя не могли объяснить то, что так легко объяснял Диего, и Кармен, отбросив всякие комплексы, беззастенчиво эксплуатировала бесплатного консультанта по сложным вопросам. Она знала, что изучив эти математические дебри, на ближайшем конкурсе программистов вполне сможет получить фору, которая выведет ее на первое место. А это не только престиж.

Присутствующие в читальном зале, прислушиваясь к диалогу этих двоих, буквально ошалели. Если бы они не видели, что это сидят и разговаривают два подростка, то можно было бы подумать, что сцепились два преподавателя. Причем уровня как минимум МТИ или Калтеха.

Окосел и «старпер», сделавший им замечание. Он в жизни не предполагал, что в одном городе можно встретить двух личностей такого плана. Причем уровня, встречающегося разве что раз в год на всю страну. А он был как раз одним из преподавателей университета. Он внимательно и уже совершенно иначе взглянул на воркующую на математические темы парочку и тщательно запечатлел в памяти их лица. Заполучить их себе на факультет было бы очень престижно. И, естественно, дало бы очень большие преференции в будущем.

Возможно, для «изначального» Диего, которого заменил Сергей, данная тема и была бы запредельно сложной и заумной. Но дело в том, что космодесантник отлично в таких вещах разбирался, поскольку они изучались во всех школах его родного Каллисто. Да еще и последующее обучение в Академии звездоплавания дало ему уровень, которым обладали далеко не все профессора самых элитных университетов Йос.

Однако Карменсита этих подробностей, разумеется, не знала и не могла о них даже подозревать. В ее глазах Диего внезапно превратился в эдакого скрытого до недавнего времени или сознательно скрывавшегося гения.

И последнее тоже легко было объяснимо. Ведь всех, кто умнее, в школе не только шпыняли, а часто организовывали настоящие кампании травли. Ведь они, тщательно развивая мозги, естественно, жертвовали другой стороной развития – физической силой.

А дураки, не имея способностей в интеллектуальной области, все свое свободное время посвящали накачке мышц и тренировке в кулачных боях. И только гений мог существенно подняться в физическом плане, посвящая много времени на накачивание мышц, так как его гениальность позволяла быстро и легко разбираться в том, на что другие тратили многие часы. Вот эти лишние часы Диего наверняка и тратил на то, чтобы не отстать от всяческих хулиганов в ловкости и силе. Это стало вполне логичным объяснением для Карменситы.

Сергей-Диего же просто нагло воспользовался преимуществом, которое имел изначально, попав в этот мир. Для него наблюдать за поведением Кармен стало удовольствием. Ее стремительная смена масок в иное время и в ином месте могла бы повлечь за собой насмешки и розыгрыши с его стороны. Но в данный момент это было неуместным.

Отказ от плана «закадрить» Диего-Сергея объяснялся просто и буквально был крупными буквами написан у девушки на лице. У Кармен сработал хорошо развитый хватательный рефлекс: если кто-то забесплатно, на халяву, готов дополнительно объяснить учебный материал, что у преподавателей стоит довольно дорого, то почему бы не поэксплуатировать простофилю?

Но когда небольшая по объему книжка все-таки закончилась, Карменсита тут же переключилась в свой любимый режим «роковой дамы». Диего-Сергей лукаво взглянул на нее, с сожалением бросил взгляд на стопку недочитанных исторических хроник и пришел к выводу, что сегодня обстановка складывается не в их пользу.

– Предлагаю перебраться в «Салун Дяди Джо». Он ближайший, – предложил он в ответ на игры Кармен. – А то мы тут своей болтовней мешаем.

Он выразительно кивнул на остальную публику.

Когда молодые люди прошли на выход, «старпер» подхватился и рысью кинулся за ними. Дождавшись, когда они наконец-то сдадут книги и выйдут, старый профессор осторожно выяснил имена и фамилии этой парочки, после чего, довольный, отправился пить кофе в ближайшее кафе.

Для Кармен и Диего остаток дня пролетел незаметно. Каждый получил свое удовольствие от общения.

Ветер звезд

То, что у Кармен завелся очередной ухажер, заметили все и сразу. Прежние, отвергнутые, помня жесткость кулаков Диего, не посмели вмешиваться и пытаться отомстить.

То, что красавица теперь гуляет не с кем-то из них, а именно с побившим их Диего, стало вторым унижением за последние два месяца. Впрочем, не ушла от внимания и странность их взаимоотношений. Со стороны Диего не было, как водилось прежде за другими, ни самоунижения, ни бахвальства типа «вот я с кем гуляю!», ни попыток грубо подчинить себе Кармен. Это были взаимоотношения равных, причем такой характер отношений исподволь насаждался самим Диего.

Кармен не сразу это заметила, но приняла. Тем не менее, сильно удивилась такой своей податливости. Ведь ранее она не терпела никаких поползновений ни на равенство в общении, ни на подчинение ее другим. Было что-то такое в Диего, что задавало рамки: либо как равный, либо никак. Удивление быстро перешло в возмущение. Но по здравому размышлению, наблюдая, как Диего общается с другими, она пришла к выводу, что открытое сопротивление станет ее поражением. И что более обидно – признанием поражения. Она сразу почувствовала, что перед ней не тот человек, который потерпит грубое помыкание собой в стиле ее прежних ухажеров.

Странный парень даже с учителями общался с этой своей, какой-то странной гордостью. Не унижающей собеседника, но ставящей его наравне с ним. Некоторым учителям это не нравилось, но с такими и сам Диего сводил общение к минимуму. И это было дополнительным аргументом в глазах Карменситы против попыток грубо подчинить его.

Еще более удивительным явлением оказалась его компания.

С самых первых дней близкого знакомства Диего с Кармен он познакомил ее и со своим окружением. Случилось это так же, как и ранее в библиотеке – неожиданно. На этот раз – в коридорах школы.

Она, как всегда с другими своими ухажерами, напоказ ворковала одновременно с подружками и Диего, который со скучающей миной созерцал ее личный «серпентарий». Окружение Кармен ему явно чем-то сильно не нравилось. И совсем не потому, что он оказался в центре внимания.

Причина была в чем-то другом. Да и самой Кармен сильно не нравились отношения, сложившиеся между ними буквально сразу после того, как она начала «боевые действия» по охмурению. Даже в этом он умудрялся сильно отличаться от остальных ее жертв. Да и не вел себя как жертва.

Почему-то Диего постоянно держал дистанцию. И в общении, и в положении. Все ее попытки сблизиться, зацепить с треском провалились. Ни одна уловка, так хорошо и безотказно срабатывавшая на других парнях, на него не действовала.

Так и сейчас Диего отгородился безучастностью от кампании, окружившей Карменситу, и постоянно поглядывал куда-то вдаль, словно искал или ждал кого-то.

В этот день Диего изначально выглядел каким-то мечтательным. Видно было, что у него приподнятое настроение. А тут, среди сверстников, он вдруг отстранился от всех.

Причина выпрыгнула из толпы неожиданно.

Возле Диего нарисовалась некая малявка из младших классов и, пританцовывая, поприветствовала его. Он тут же вышел из своего самоуглубленного состояния и очень живо поприветствовал ее в ответ. Немедленно как из воздуха вокруг него сконденсировалась компания разновозрастных учеников, напрочь отсекшая парня от Кармен и ее вздорной компании юных коброчек.

Увидев это, девушка сообразила, что Диего стоял тут больше не из-за нее, а из-за вот этих вот…

«Змеюшник», всегда тонко чувствующий нюансы взаимоотношений между людьми, тоже навострил уши.

Кармен поняла, что тут, в этом коридоре, прямо сейчас ее репутация абсолютной победительницы сердец парней дала глубокую трещину. Диего даже близко не выглядел восторженным воздыхателем, кидающимся на каждого, кто бросит косой взгляд на его спутницу, и остро переживающим из-за того, что его пассия вдруг на время потеряла к нему интерес и переключилась на каких-то вздорных кумушек. Оказывается, есть еще личности, которым нужно нечто иное, нежели выглядеть среди всяких прочих победителем в паре с самой красивой на мордашку и фигурку девочкой.

– Диего, Диего, привет! – все так же пританцовывая, вопила малолетка, быстро собирая вокруг себя маленькую толпу ребят.

– Мы пришли тебе сказать что-то очень интересное! – начала издалека заводная малявка. Диего, поздоровавшись с остальными подошедшими, тут же переключил внимание на заводилу. Та, поняв, что все ее наконец-то слушают, разразилась новостью:

– В эту ночь, впервые в этом году, расцветает колокольчик-ночесветка! Он всегда расцветает в полнолуние!

– Это будет интересно? – задал встречный вопрос Диего.

– И очень красиво! – тут же подтвердила малявка.

– Тогда нам обязательно надо это посмотреть! – с энтузиазмом поддержал он, переключившись на обсуждение предложения.

Глядя на эту странную компанию, Кармен невольно сравнила ее со своим окружением. Сравнение оказалось не в пользу юных стерв.

Может впервые она ощутила, что окружают ее не просто не равные ей. Окружают ее те, в ком есть надлом. В ком поселилось зло, ныне источаемое по капле. Ядовитой, убийственной. Те, кто почувствовал в Кармен некую силу, в тени которой можно спрятаться или, наоборот, к которой можно примазаться. В каждой из коброчек сидела эта неуверенность в себе, время от времени прорывавшаяся наружу выплесками яда по отношению к окружающим.

Те, что стояли сейчас вокруг Диего, выглядели совершенно иначе. Спокойная, отстраненная от всего уверенность – вот как можно было охарактеризовать ощущение, которым веяло от них.

Может быть, они чувствовали себя так уверенно под защитой сильной руки Диего? Возможно… Но ореол, который буквально сопровождал эту компанию, не мог быть объяснен только безопасностью.

…И от них веяло теплом.

Это тепло притягивало. Как будто во время зимних холодов, бредя по стылому лесу, вдруг видишь далекий отблеск костра, слышишь говор друзей, готовых тебя принять, обогреть, напоить горячим чаем.

И Кармен невольно потянулась к ним, поскольку прежняя компания внезапно показалась ей бесконечно далекой, хоть она и чувствовала себя в ее среде Богиней. Но богиней, парящей в холодных высях, неспособной опуститься туда, где по-настоящему тепло. И не одиноко. А она была именно одинокой среди этой толпы молодых змеек.

Тепло и Свет… Это было как наваждение.

Кармен упрямо встряхнула головой, отгоняя шальные мысли. Нацепила привычную маску небожительницы и решительно шагнула к обсуждающей предстоящее приключение компании, не забыв жестом разогнать своих кумушек. Те порскнули в разные стороны, чтобы, отойдя на приличное расстояние, тем не менее, продолжать наблюдать за происходящим.

Заметив непрошенную гостью, компания затихла и вопросительно на нее уставилась. Кармен ощутила, что атмосфера здесь не слишком к ней дружелюбна. Все отдавали себе отчет в том, кем она себя обозначила в местном школьном сообществе и каковы ее обычные цели.

– Что обсуждаете?! – вызывающе спросила Карменсита, давая понять, что она тут главная и вообще имеет претензии на Диего. Последнее она продемонстрировала тем, что вплотную подошла к нему и взяла под руку.

– Звездный ветер… – как-то странно и неопределенно ответил один из присутствующих парней, отличавшийся от остальных постоянным ношением очков.

– А что это? – вопросила сбитая с толку Кармен.

– А ты поймешь? – холодно и с вызовом задала встречный вопрос малявка.

– Да уж не дура! – не менее вызывающе ответила девушка и добавила: – В отличие от некоторых.

– Все-таки не поймет, – как утверждение заявил другой присутствующий парнишка, с насмешкой разглядывая хорохорящуюся «богиню».

Диего хрюкнул в кулак, но вмешиваться не стал.

– Точно! Не поймет, – поддержала его соседка, еще одна девочка из средних классов, и тоже ухмыльнулась.

– А вы попытайтесь! – также вызывающе сказала Карменсита.

– Может, и поймет, – нарочито скептически заметил очкарик, – если показать.

– Так покажите! – не почувствовав в запале капкана, бросила Кармен и вопросительно посмотрела на Диего. Тот в свою очередь обвел взглядом компанию. Те же – кто плечами пожал, кто рукой махнул, сознавая, что позвать или не позвать свою «типа-пассию» – целиком проблема их предводителя.

– Хочешь пойти с нами? – после переглядывания с товарищами вежливо задал вопрос Диего. Карменсита даже задохнулась от такого. Предполагалось, что это он, как все другие парни ранее, должен умолять ее пойти вечером погулять. А тут: «Не хочешь ли ты пойти с нами»! Причем высказано в тоне, будто он и его компания делают ей (ей!!!) великое одолжение.

Девушка осознала, что сама попалась в капкан логики этой перепалки. Вопрос Диего в контексте беседы был закономерен. Прежние ее парни, памятуя о стервозности Карменситы и не будучи уверены в утвердительном ответе, всегда спешно начинали ее упрашивать, упуская возможность поинтересоваться ее желанием.

Так было всегда. И так должно было быть, чтобы вечно утверждать ее превосходство. А тут… одной совершенно нейтральной фразой ей показали ее место.

Поначалу Кармен страстно захотелось наорать на этого неотесанного фермера и, плюнув на все, уйти. Но она сообразила, что если так сделает, да еще и на глазах у своих стервочек, то это будет крахом ее репутации. Поэтому, помявшись для приличия и заглушив в себе рвавшуюся наружу злость, она дала согласие.

* * *

К вечеру Карменсита почти забыла о своей злости на Диего. Да еще и когда настало время идти на свидание, желание охмурять тоже куда-то делось. Остался лишь какой-то неприятный осадок в душе, неясное ощущение, что она что-то делает не так и это «не так» очень фундаментально. Пока девушка металась по комнате, пытаясь разобраться в самой себе, солнце наконец-то село за дальние горы, оставив на небе напоследок пылающие облака.

Так ни к какому выводу и не придя, Кармен накинула на плечи легкую куртку и отправилась к месту встречи.

На улицах было сравнительно пустынно. Где-то зажигались фонари, где-то играла в баре музыка. Пару раз по дороге пролетела автомашина. А в общем вечер был такой же, как и всегда: тихий, весенний, почти летний. И скучный.

– Пр-ривет!!!

Карменсита резко остановилась и посмотрела под ноги. Там, ослепительно улыбаясь, стояла все та же малявка, которую она видела в школе.

– Тебя Кармен зовут? – глядя на девушку снизу вверх, строго задала вопрос малявка.

– Ты и так знаешь, – вяло отмахнулась от нее та. – Тебя-то как звать?

– Меня Люси зовут, а вот на прямые вопросы надо прямо отвечать! – все так же резко сказала малявка, не переставая улыбаться. От этого не было понятно, шутит она так или говорит серьезно.

– Ух, какая ты грозная! – ернически заметила Кармен. – На прокурора тренируешься? Или папа у тебя судья?

– У меня дядя – окружной прокурор! – все тем же тоном заявила малявка, что несколько охладило пыл Карменситы. Она как раз собиралась пройтись по ее родственникам.

– Тогда понятно. А то я подумала, что это вас Диего так научил.

– Диего у нас сам по себе. Он хороший.

– Потому, что он вас не бьет?

– А почему это Диего должен нас бить? – удивилась Люси. – Он добрый! И вообще… С ним интересно.

– А ты не боишься, что он, наигравшись, бросит вас? И не будет вам интересно. Или я скажу тут одним… и побьют они Диего.

– За что?! – возмутилась малявка. – Он же тебя не обижает!

– А может мне не нравится, как он поступает со мной! – вызывающе заявила Кармен.

– Ты странная! И вообще! Ты нашего Диего не обижай! – грозно сказала Люси. Видно она с самого начала это хотела сказать Кармен, но разговор пошел не туда, куда она планировала, и малявка поспешила высказаться.

– Да уж, такого обидишь! Сам кого угодно… – ухмыльнулась Кармен.

– Все равно! – строго настаивала Люси.

– А я не люблю, когда со мной играют! – продолжала гнуть свою линию девушка, на что получила еще более странный ответ:

– Он не играет. Он всегда такой. И если ты его не понимаешь – значит, ты играешь. А он нет.

Вообще, еще древние сказали: устами младенца глаголет истина. Карменсита внезапно осознала, что именно пыталась она понять весь день: несоответствие между тем, как поступал Диего, и тем, как она воспринимала его поступки, больше всего ее смущало.

– Так не бывает… – мрачно буркнула Карменсита.

– А у нас БЫВАЕТ! – с вызовом сказала Люси. – У нас все такие.

– Так уж и все? – недоверчиво спросила девушка.

– Ничего, увидишь сама! – махнула рукой малявка и, развернувшись, заспешила вперед. Кармен, пожав плечами, потащилась следом.

Через пару минут показались трое ребят из компании Диего, стоявшие у ворот гаража особняка. Они о чем-то увлеченно разговаривали, но когда подошли Люси с Карменситой, смущенно замолчали.

– О! Все в сборе! – услышали они из-за спины. К ним быстрым шагом приближался Диего с кем-то из взрослых.

Когда они подошли, оказалось, что это отец Шарли, одной из присутствующих девочек.

– Люси, а почему твой отец не захотел с нами поехать? Ведь будет интересно, – вдруг спросил давешний очкарик. Та раздраженно отмахнулась.

– Сэм, он заявил, что все это чепуха и пустая трата времени. Ему бейсбольный матч интереснее – вот такой он у меня.

– Каждому свое! – философски заметил отец Шарли, открывая ворота гаража. – Я же с удовольствием съезжу. Вы, ребята, очень хорошо придумали с этим ночным пикником.

– Э-э, сэр… – вдруг спросил один из ожидающих, – а как мы все в машине поместимся? Может, мне стоило свою…

– Сейчас Линда еще приедет… А вот и она!

Из-за угла показалась еще одна машина и затормозила у ожидающей компании. Ребятня быстро распределилась по машинам, и ночное путешествие началось.

Пока ехали, закат совсем догорел и на небо высыпали звезды. Окончательно проявился Краб – огромная туманность, как гигантская разноцветная клякса, раскинувшаяся по небу, а из-за гор выкатилась полная луна.

Краб был настолько яркой туманностью в этом районе галактики, что смотрелся как бледная тень на небосводе даже при свете дня. Иногда его можно было спутать с большим облаком, зависшим в небе. И только ночью он проявлялся во всей своей красе, так как становился виден целиком, а не только центральная его часть, действительно похожая на краба.

Примерно через полчаса езды обе машины свернули на грунтовую дорогу, ведущую на взгорок, и еще через несколько минут выехали на обширные поляны, раскинувшиеся на склонах местных гор. Проехав еще чуть-чуть и почти уткнувшись бамперами в кустарник, машины остановились и погасили огни.

Звезды и туманности, казалось, от этого засияли еще сильнее, залив местность своим светом. Краб отразился в зеркальной глади реки далеко к югу, от чего весь пейзаж приобрел совершенно сказочный вид.

Диего-Сергей так же завороженно, как и остальные, смотрел на небо. Ему вся эта небесная феерия была вдвойне любопытнее. Хоть и видел все это вблизи из иллюминаторов звездолета, но здесь, на планете, этот вид был еще более загадочным и манящим.

Тихо подошла Кармен и по-хозяйски уцепилась за локоть Диего, при этом не переставая смотреть на звезды. Ее тоже заворожила красота. Да что там, девушка и представить не могла, что привычное небо может быть настолько красивым.

– У нас в городе все это забивает свет фонарей! – как заправский гид ответила на невысказанный вопрос Люси.

– Здорово-то как! – не найдя ничего лучшего, воскликнул Сэм-очкарик.

– А почему они… – спросила спустя несколько минут созерцания Линда и повела рукой в сторону луга. Луг же был как луг: просто трава под светом луны, туманностей и близкого рукава галактики, раскинувшегося аркой от горизонта до горизонта.

Ответ последовал спустя изрядный период всеобщего молчания. Ответила все та же Люси.

– Подождите, сейчас… Сейчас ветер подует.

И действительно, легкое дуновение ветерка с реки преобразило всю округу. Словно волна лунного света прокатилась через луг. Это засияли всеми оттенками – от сиреневого до синего – тысячи колокольчиков-ночесветок. Будто их коснулось дыхание луны, неба, дыхание самих звезд.

И навстречу звездам небесным из травы, заколыхавшейся от ветра, поднялись тысячи звезд-искорок. Это жучки-светлячки, разбуженные первыми ласковыми прикосновениями наступающего лета, взлетели в небо, чтобы сплести свой первый воздушный танец в свете звезд и лунных колокольчиков.

Звездная метель светлячков поднялась выше голов зачарованно наблюдающих за этим волшебной красоты явлением детей и опала вниз, выстраиваясь в миллионы лет назад сформированный узор.

Завороженная зрелищем Линда присела и протянула руку к светящимся соцветиям.

– Не надо их рвать. От этого они гаснут. Пусть сияют под звездами. Так будет хорошо, – остановила ее Люси. Линда, повинуясь пожеланию, лишь осторожно дотронулась до стебельков со светящимися колокольчиками. Светлячок сел ей на ладонь и деловито стал выписывать восьмерки, решив, что и на этой поверхности тоже можно свершить свой извечный танец. Линда поднесла ладонь к лицу, чтобы лучше рассмотреть его, но тот сорвался и полетел в тучу своих собратьев.

Ребята разбрелись по лугу.

Родители Шарли, выразив пожелание, чтобы никто далеко не разбредался, вместе с дочерью отправились в обход цветущих лугов.

Диего-Сергей двинулся к обрыву, с которого был виден городок и река. За ним увязалась Кармен. Он ничего не имел против. Наоборот, было интересно, как она будет реагировать на его компанию, на то, что они сейчас увидели. Если он не ошибся…

Если не ошибся, то Кармен одна из тех, кто еще человек. Побитая жизнью, но еще в глубине души что-то сохранившая. Он подозревал, что сделало из нее такую стерву. Потому и не мешал ей сейчас разбираться в себе и в людях.

Она оправдала его ожидания.

– Смотри, Кармен! Этого никто не видит! – воскликнула неугомонная Люси, прыгая среди светлячков. – А мы видим! Потому что мы здесь! А они бейсбольный матч смотрят. Дураки!

Карменсита не нашлась, что сказать. Люси подпрыгнула и побежала к другой группе ребят. Светлячки вихрем носились вокруг нее, крутясь возле развевающейся гривы волос. Она от этого была похожа на маленькую комету.

– Вот такие мы! – неопределенно сказал Диего-Сергей и устремил взор к небу. Светлячки поднимались все выше и теперь кружились, мешаясь со звездами небесными. Кармен тоже невольно залюбовалась ими.

– Вот я смотрю на вас всех. Смотрю – и мне непонятно… – наконец выговорила она.

Диего вопросительно взглянул на девушку. Лицо у нее все так же было обращено к сияющему радужными полосами небу. Она прервалась, словно собираясь с духом.

– Мне непонятно, почему вы – такие? Ты, твои друзья.

– Какие? – слегка удивился Диего.

– Странные. Вам почему-то безразлично то, за чем гоняются почти все школьники и почти все взрослые. Вам интересны вот эти звезды, вот это… чудо.

Кармен обвела рукой пылающий сиреневыми переливами луг. Танцующих над ним светлячков. Она еще не знала, как на все это реагировать.

– А может, стоит задать вопрос, почему ты была не такой, как мы? – задумчиво спросил Диего.

– Пожалуй ты прав. Почему я не такая?

– Тебе это неприятно? – удивился Диего, так как почувствовал затаенную боль в интонациях Карменситы. – Почему? Ведь тебе приятно было увидеть Ветер Звезд.

– Это называется Ветер Звезд?

– Да.

– Красивое название… Действительно, Ветер Звезд. Он небо принес на луг… Как будто даже пахнет звездами. Небом.

– Мне кажется, что ты можешь писать стихи, – как утверждение сказал Диего.

– Почему ты так решил?

– Красиво говоришь. Как видишь, так и говоришь… Или ты все-таки пишешь?

– А какое тебе до них дело?! – попробовала ершиться Кармен.

– Мне кажется, что у тебя должно получаться.

– Спасибо за комплимент. Попробую.

– Дашь почитать?

– А ты поймешь?

– Ты думаешь, что я только в математике и истории спец? – выразил обиду Диего.

Кармен порылась в памяти и припомнила, как Диего на спор читал какого-то древнего поэта. Бернса. И не нашлась, что сказать. Вопрос был риторический.

– Если не секрет, почему ты так вертишь парнями школы? Ты их ненавидишь? – вдруг задал вопрос Диего.

– Многих – да, ненавижу.

– Есть за что?

– Есть. Кого за дурость, кого за подлость… Ты ведь тоже бьешь их не за то, что они добрые и умные.

Кармен усмехнулась.

– Тебе ведь и своих друзей, вот этих, раза два пришлось защищать? – добавила она.

– Так это у тебя нечто типа личной вендетты?

– Какой догадливый… – скривилась Карменсита. – Да. Месть. И за маму тоже. – Диего-Сергей, бросил вопросительный взгляд, ожидая продолжения. – Ты сам знаешь, что когда мне было семь, отец нас бросил. Тогда, когда нам было очень тяжело. Он был такой же как… Как Гарри, как Джон.

Тот же Гарри и Джон еще тогда надо мной подшучивали. Было очень обидно. А теперь хвосты пораспускали… Павлины. Ненавижу!

– Ну… дело не в том, что они павлины… А в том, что нужно им, и что нужно тебе самой, – попробовал смягчить ситуацию Диего.

– «Им», «мне»… Вот если ты такой догадливый, скажи мне прямо, почему я вижу кого-то из них, вижу что симпатичный, а когда он только рот откроет, так сразу же его прибить хочется?!

Кармен повернулась к Диего. Видно было, что ответ на этот вопрос ее сильно мучает.

– Скажи! Скажи прямо! – с вызовом сказала она. Диего пожал плечами.

– Ты хотела, чтобы тебя любили, а они хотят твое тело. Чтобы насладиться, чтобы гордиться тем, что обладают им. Твоя душа и ты сама как личность для них не важны. Ведь так?

– Да что ты знаешь!.. – вспылила Кармен. Противоречия, раздирающие ее душу, не давали признать, что Диего опять оказался прав. Все это время, пока вела свою «вендетту», она это знала.

– Я тоже человек. И они, – Диего махнул в сторону своих друзей носящихся вокруг луга, – тоже люди. Они тоже чувствуют. И знают. По себе.

– То же чувствуют, что и я?

– Да. Только у них другой путь.

– И у тебя тоже? Ведь ты из моих подруг всех отшил. Это твой путь?

– Но я ими не крутил, как ты парнями.

– Но ведь отшил! Почему?!

– Большинство из них мне неприятны. У них запросы… слишком низкие. И подходы слишком уж… грязные.

– Грязные?

– Грязные… Что странно.

– А почему «странно»? И почему «грязные»? – Удивилась Кармен.

– Странно потому, что они – хорошо видно – не этого хотят. А грязные, потому что…

Диего смутился.

– Они набивались к тебе в постель? – спросила прямолинейная Кармен.

– И это тоже бывало… – признал Диего.

– Какой ты правильный! – с осуждением сказала девушка и с насмешкой посмотрела на него.

– В каком смысле «правильный»?

– Ну… ты ведешь себя, как наш падре… И говоришь, как он. Ты верующий?

– Нет, я не верующий.

– Странно. Обычно так ведут себя глубоко верующие. А они вообще такие… бараны!

– А почему ты удивляешься тому, что я веду себя, как те самые верующие?

– Потому что не баран.

– Не баран?!

– Ты хищник. Что в тебе и привлекает. В тебе есть что-то от волка…

– Спасибо! Польщен.

– Это не комплимент. Это факт, – резко отрубила Кармен. И было непонятно – она злится на это или наоборот.

– Но ведь другие парни тоже стараются быть хищниками.

– Стараются. Только остаются баранами. Это маски у них такие – львиные. А внутри они все бараны.

– Ты любишь с них маски сдирать? – усмехнулся Диего.

– Ты верно подметил. Именно сдирать! – хищно акцентировала Карменсита последнее слово. – Они все фальшивые!

– Вот и я твоим кумушкам сказал, чтобы они не носили маски. А они все равно липнут.

– Ну, ты им не только это сказал! – ехидно заметила Кармен.

– Честно, прямо, но вежливо. И все равно липнут. Просят помощи, которой многим и не нужно.

– А ты так до сих пор ничего не понял? – также ехидно спросила Кармен.

Диего обескураженно помотал головой.

– К тебе они липнут не потому, что ты красавчик – впрочем, ты действительно красавчик, – а потому, что видят в тебе человека. Не брутальный кусок мяса, а того, кто может понять, помочь, хотя бы сочувствием.

Здесь Диего-Сергей попал в ловушку собственных стереотипов. И они помешали увидеть за собой то, что легко видят другие. Он привык к отношениям внутри каллистянского общества. Общество же Йос для него было чуждо. Поэтому то, что знал изначальный Диего, как-то ушло на задний план, потерялось. Но с другой стороны то, что Сергей считал естественным, – считает слабостью большинство из здешнего «паучатника».

Для Сергея было дикостью драться за доминирование, потому он и стремился помогать ближним. Не паразитировать на «лохах» и «простофилях», помогающих бескорыстно, а объединяться с такими бескорыстными людьми ради взаимопомощи. Ведь все так просто: тебе помогли – ты помог. В результате усилия сложились – и все что-то приобрели. Только дерущиеся что-то приобретают в драках, забирая чужое. Или, что куда чаще бывает, теряют свое.

При взаимопомощи же свое только умножается, ведь оно доступно всем и всегда. Правда, пока и здесь только тем, кто в кругу друзей. Для истинного каллистянина относиться к людям по-человечески – это уже даже не привычка, а человеческая потребность, часто игнорируемая и забываемая в обществах, более низких как по культуре, так и по развитию.

Попав на Йос и оказавшись в шкуре «лузера-латинос», Сергей привык ожидать худшей модели поведения от окружающих. Часто это спасало от больших неприятностей. И даже когда он начал создавать свой «круг друзей», иногда приходилось ломать шакальи наклонности во многих из неофитов «братства». Да, он выбирал из тех, кто, как минимум, не до конца еще ошакалился. Из тех, кто еще имеет кто за душой что-то светлое. То, что еще не выбила из них окружающая действительность. Выбирал, чтобы это светлое спасти, укрепить, приумножить, поместив спасаемую, хоть и покалеченную душу, в теплый круг взаимопомощи.

Приходилось защищать и себя, и свое «братство». Постоянные бои еще больше укрепили в Сергее ощущение, что «вот есть «братство», а вот остальные». И эти остальные, либо «обезьяны», либо «бараны».

И вот в этот момент, после разговора с Карменситой он внезапно осознал, что у него самого душа начала обрастать дубовой корой, мешающей увидеть человеческое в остальных. А это не дело!

Его даже передернуло от этого осознания.

Кармен восприняла это по-своему.

– Ты не согласен?! – удивилась она.

– Н-нет… Почему же… Согласен. Я вот просто подумал, что в нашем обществе что-то не так, раз мы забыли, как поступать по-человечески, как по-человечески относиться к людям…

– Но эта человечность не помешала тебе побить Джонни с компанией! – продолжила наступление Карменсита.

– Они вели себя не как люди, а как звери. Обезьяны.

– Ты их тогда не посчитал за людей?

– Почему же… Они люди, но вели себя как те самые… Обезьяны!

Они оба посмотрели, как по лугу перекатываются сверкающие сиреневые волны. Колокольчики как-то чувствовали ветер и отзывались на его порывы световыми переливами.

– Теперь мы квиты! – с легкой горечью после длительной паузы сказала Карменсита.

– Квиты? За что?

– Ты мне объяснил, что я есть и почему. А я тебе….

Стало грустно.

А над ними раскинулось бескрайнее звездное небо в завитках ярких туманностей. И как его отражение луг бушевал звездной метелью светлячков, носящихся между сиреневыми колокольчиками и изливающими свой первый в этом году свет навстречу звездам.

Ступеньки вверх

Задание, полученное Сергеем, заключалось в том, чтобы попасть в армию, отслужить два года и выйти на командные должности. Иначе, чем через федеральную службу, сделать это было невозможно.

Да, можно было отказаться от федеральной службы, но тогда пришлось бы смириться с тем, что путь наверх тебе закрыт. И твоя стезя по жизни – быть наглухо отделенным от права занимать какие-либо серьезные посты и командовать кем-либо, принимать значимые решения для судеб цивилизации.

Задания у собратьев по внедрению были аналогичными: пройти федеральную службу. Неважно где – пилотом звездолета или кашеваром. Главное – пройти эту самую злосчастную «федеральную службу». Отслужить нужный срок.

Каждый агент каллистян должен был осуществлять свое направление внедрения в государственные и общественные структуры. Но траектории их карьерного роста сходились там, где принимаются решения, влияющие на судьбы цивилизации. Надо было не просто достигнуть подобных высот, но и захватить контроль над ними, чтобы успеть увести цивилизацию с пути саморазрушения прежде, чем станет слишком поздно.

Еще до встречи со звездолетом Темного Клана и так, и эдак просчитывались возможности иного пути реагирования на угрозу. Получалось, чтобы реально что-то можно было спасти, необходимо действовать по нескольким направлениям сразу. А именно: как бы ни казались малы силы и возможности звездолетов двух крупнейших цивилизаций Великого Кольца в этой части Пространства, но только суммирование их воздействия и подоспевшей массированной помощи из Звездной Диаспоры Ирби, кластера Каллисто и даже от Миров Прародины могло дать нужный эффект – спасение максимально возможного числа разумных.

Но беда заключалась в том, что помощь могла прийти слишком поздно. Пока дойдет весть, а она на такие расстояния – через ретрансляторы – идет долго; пока промышленные мощности перестроятся и произведут то, что никогда ранее не делали, а именно – боевые корабли, способные долететь до Йос; пока будет подготовлено достаточное количество профессионалов для них; пока, наконец, они прибудут сюда, – все будет кончено. Раковая опухоль великой межзвездной войны разовьется настолько, что будет угрожать уже всем!

Да, шансов мало. Но попытаться надо.

Иначе…

Иначе гибель очень многих не просто отдельных разумных, а целых миров.

Не зря по Великому Кольцу ходили страшные истории про выжженные миры и легенды о миллионы лет назад прокатившейся по ним войне. Войне, вызванной вот такой агрессивной, алчной цивилизацией, каким-то невероятным стечением обстоятельств не уничтожившей себя сразу и вышедшей к звездам.

Страшно было наблюдать вот так – изнутри и вблизи – материализовавшиеся мрачные легенды. Не из-за личной угрозы – а она сейчас присутствовала для всех живущих на Йос и в ее колониях. Страшно потому, что именно от каллистян сейчас зависело, будет ли жить эта цивилизация, будут ли жить ее соседи и вообще…

Страшно было не успеть.

Сейчас каждый из внедренцев решал сходные задачи.

С одной стороны, каждый шел на федеральную службу, чтобы после иметь возможность участвовать в политических боях. С другой – они формировали вокруг себя ячейки будущего общества, которое не будет отягощено Злом. Для которого сами слова «война» и «конкуренция» будут оскорблением.

Но для этого нужно еще сформировать в каждом из новых людей философию, которая оказалась бы адекватна и ситуации, и жизни.

Каждый принимал свои решения исходя из ситуации и наличных средств.

У Диего-Сергея тоже было так.

Требовалось не только обеспечить будущим группу, как бы невзначай созданную им, но и скрыть до поры некоторые свои умения, с которыми он пришел в этот мир. Другим же умениям и талантам обеспечить правдоподобное «алиби». На случай слишком уж дотошных проверяющих. Поэтому в один из пригожих субботних деньков он двинулся к дому одного из преподавателей школы.

К не совсем обычному преподавателю.

* * *

На лужайке перед домом играли дети. Полковник сидел в шезлонге на веранде и мрачно созерцал эту идиллическую картину. Мрачное настроение у него в последние годы было почти всегда, так как отношения в семье совсем разладились. Жена не переставала его пилить тем, что, по ее мнению, он имеет слишком маленькую пенсию, и вообще мог бы перед выходом в отставку получить генеральские погоны. Тупая баба не понимала и не хотела понимать ничего.

Для нее было существенно лишь то, что он получает. И сравнивала она не со средним уровнем доходов, что было бы справедливо, а с уровнем тех, кто получал в городке больше всех. Да и запросы были у нее слишком завышенные. Под стать менеджеру из совета директоров средненькой корпорации.

Если правду говорить, то он когда-то был уже менеджером. И чуть не попал в совет директоров. Но грянул кризис, и корпорация обанкротилась. А из таких на новую работу в другие корпорации берут очень неохотно. Есть такое поверье, что на этих людях – бывших работниках обанкротившейся конторы – незримое клеймо неудачи. Вот и приходилось полковнику довольствоваться несколькими необременительными работами в этом захудалом городишке и ждать, когда родная армия наконец-то вспомнит о нем и его талантах.

А она иногда вспоминала, подкидывая работенку. Только благодаря этому и удавалось заткнуть дыры, которые делала в бюджете семьи супруга. И даже при этом она умудрялась находить что-то сильно ее не устраивающее. Вот и сейчас подошла со спины и тоже созерцает веселье детей.

«Наверное, какую-то гадость изобретает», – только успел подумать полковник, и она не обманула его ожиданий.

– Вот я смотрю и думаю, на кого из соседей похожа наша младшенькая! – ядовито сказала супруга, желая уколоть его.

– И чем ты хвастаешься, Айрин? – с презрением спросил полковник. – Что выставляешь напоказ? Что ты шлюха?

– Так разведись!

– А на что жить будешь? Ведь сейчас я на тебя трачу гораздо больше, чем ты получишь при разводе.

Прервал их перепалку звонок в дверь. Полковник вскочил с шезлонга и стремительным шагом двинулся через дом. Он был рад, что кто-то пришел и отвлек его от безнадежного состязания в злословии с женой. Когда он отпирал наружную дверь, то ожидал увидеть посыльного. Но к его удивлению там оказался Диего.

– Здравствуйте! Извините, сэр, если помешал, – официально начал Диего. – Но у меня есть к вам дело как к главе дисциплинарного совета школы и как к полковнику звездной пехоты.

– Здравствуй. Заходи, – мрачно буркнул папаша Дюк.

«Все одно, будет хоть какое-то отвлечение от мрачных мыслей, – подумал он. – Хоть этот балбес развлечет. Да и все равно я хотел его вызвать и поговорить серьезно».

Он проводил Диего в гостиную, усадил в кресло, а сам достал из маленького холодильника в стене небольшой графин.

– Так как тебе еще нельзя пить спиртное, – вот апельсиновый сок.

Полковник налил из быстро запотевшего графина желтый напиток и пододвинул высокий стакан Диего.

– Рассказывай! – коротко бросил он, усаживаясь со своим стаканом в кресло напротив. Но этому опять помешала Айрин. Услышав, что пришел не посыльный, который быстро же и уходил, что оба уселись в гостиной для длительной беседы, она томным шагом прошлась мимо и бросила супругу.

– Пойти, что ли, позаигрывать с соседом….

Диего от этих слов передернуло.

«Довыделывается стерва! – подумал полковник, провожая недобрым взглядом жену. – Ведь действительно разведусь!»

Не встретив ничего, кроме глухого молчания, Айрин отправилась прочь. Полковнику же срочно захотелось хлебнуть чего-нибудь покрепче не только сока, но и вина. Сдержался. При учениках – не положено. Даже дома. Он отхлебнул из своего стакана, дождался, когда за Айрин закроется дверь, и кивнул Диего.

– Я собираюсь поступать на федеральную службу, в звездную пехоту, – сообщил тот.

– Похвально! – чуть оживился полковник, заинтересовавшись. Не так уж и часто ученики внимали его «проповедям» и шли на федеральную службу. И не куда-нибудь, а в звездный десант.

– Но мне нужна помощь в подготовке.

– Физически ты готов. Что тебе еще нужно?

– Рукопашный бой.

Полковник вопросительно поднял бровь.

– Не хочу быть мальчиком для битья. Хочу, чтобы с самого начала ко мне относились серьезно. Чтобы уже при подготовке – не с чистого листа, а….

Полковник кивнул.

– То есть, ты хочешь сразу попасть в младший командный состав?

– Да, сэр!

– И ты ничего до этого не изучал?

– Нет, сэр.

Полковник скептически хмыкнул и ехидно поинтересовался:

– Ну, тогда мне очень любопытно, как ты смог поколотить Гарри с компанией. Дурачок Джонни не в счет. Но ведь остальные-то занимаются в секции карате. И тот самый Гарри имеет какой-то пояс.

– Я им просто не дал воспользоваться своими умениями.

– Не дал?! – удивился полковник. – А ну-ка, расскажи подробнее.

Диего вкратце пересказал ту достопамятную драку.

– Хм… А ты не так прост, как кажешься.

Полковник повертел в руках стакан с соком.

– Хорошо! Если ты действительно собрался поступать на федеральную службу и конкретно в звездный десант, я тебе помогу слегка подготовиться. Будет занятно.

Полковник расплылся в улыбке и закончил:

– Даже денег не возьму. Ты мне интересен.

– Спасибо, сэр!

– Не благодари заранее. Ты еще не знаешь, во что вляпался, – многозначительно сказал папаша Дюк. – Но ты ведь не только за этим пришел? Там что-то было насчет дисциплинарной комиссии.

– Да, сэр. Я хотел попросить вас, чтобы вы взяли под свою опеку вот этих ребят.

Диего протянул листок со списком.

– С чего бы это? – поднял бровь полковник.

– Их продолжают преследовать и унижать ученики из банды Крайтона. Вы, как я знаю, задались целью прекратить драки и правонарушения в школе.

– И они практически прекращены.

– Извините, сэр, но… – Диего слегка замялся.

– Договаривай.

– Но это потому, что я вступился за них.

– Я слышал, – коротко сказал полковник.

– Когда я окончу школу и уйду на федеральную службу, они окажутся без защиты.

– С твоей стороны благородно заботиться о друзьях, – благосклонно кивнул полковник. – Но не лучше ли будет научить их давать отпор?

– Я их учу… Тому, что знаю. Но этого мало.

– Хм…

Полковник поставил почти пустой стакан на столик и внимательно посмотрел на Диего.

– А ты еще более странный, чем я думал! – наконец-то выговорил он. – Думаю, будет эффективнее, если их обучу я. Ты согласен?

– Но… сэр… – запнулся Диего, – у них нет на обучение денег.

– Я буду учить их ради собственного удовольствия. Ты согласен?

– Да, сэр! Благодарю вас, сэр! – бодро, почти по-военному гаркнул Диего.

– Но с одним условием.

– ?..

– Они возьмутся за воспитание младших классов. В своем духе.

– Но… Как вы узнали про… – удивленно начал Диего.

– Ты сильно недооцениваешь полковника армейской разведки в отставке! – тихо хохотнул папаша Дюк. – К тому же, мне понравились ваши основные принципы. В них что-то есть.

Последнее он сказал чисто для того, чтобы успокоить Диего. Факт, что система взглядов, исповедовавшаяся группой Диего, не была религиозной, являлся дополнительным плюсом. Это значило, что она подходила под любую социальную среду, в том числе – приверженцев известных ему религиозных конфессий.

Полковник воспринимал кредо этих подростков как еще один, очень удобный, инструмент в достижении собственных целей. То, что они соответствовали целям, поставленным самим Диего и Планом, он, естественно, не знал.

Часть 3. Зверь готовится к прыжку

Крейсер глубокой звездной разведки "Пегас". Два световых года от Саны

Звездолет медленно плыл по длинной дуге, огибающей пару черных дыр, уже два миллиарда лет вальсирующих под звездами. Гравитационные волны от этой пары на таком расстоянии никак не были ощутимы человеком, но их мощности хватало, чтобы забить любые, даже самые чувствительные датчики, которые могли бы в ближайшее время быть созданы на Йос. Впрочем, даже вблизи звездолет сейчас выглядел как еще один межзвездный астероид. То есть как скала, бездну лет скитающаяся во тьме космоса, после того как перестала быть планетой, разрушенной и выброшенной за пределы сферы действия[7] вспышкой материнской звезды.

В такой близи от Йос данная предосторожность с маскировкой была не лишней. Время от времени датчики звездолета засекали проходящие по стандартной трассе транспортные корабли, спешащие к одной из систем, колонизируемой этим потерянным осколком земной цивилизации. Пролегала эта трасса достаточно далеко от давно умершей звездной пары, чтобы гравитационные возмущения, возбуждаемые волнами гравитации, не могли нарушить работу несовершенных компенсаторов. Звездолету каллистян при определенных обстоятельствах приходилось пользоваться обычными реактивными методами передвижения. Тогда огромный корабль извергал из себя раскаленный поток плазмы и уходил на достаточное расстояние, где можно было снова воспользоваться привычным для межзвездного скитальца переходом через гиперпространство.

Но сейчас он плыл, прячась в россыпи никому не интересных обломков давно смерзшегося газа и пыли. Слишком обычен подобный космический мусор на межзвездных просторах, а в окрестностях таких древних останков звезд – тем более.

Искусственная гравитация на палубах, созданная компенсаторами, не мешала гигантской туше звездолета медленно вращаться вокруг поперечной оси, что хоть и не так быстро, как некоторым хотелось бы, но меняло виды, лежащие за иллюминаторами и, соответственно, отображаемые экранами внутри корабля.

Сидя за столиком в каюте отдыха, астрофизик Лок преднамеренно сменил вид на обзорном экране на панораму снаружи корабля. Хоть они и висели здесь уже третий месяц, ему все еще не надоели космические пейзажи.

Во время работы имеешь дело с объектами непосредственно на экранах приборов и компьютеров, но там они больше в схемах и формулах. На панорамных же экранах рабочей площадки – голографические пейзажи родной планеты. А здесь для разнообразия транслировались виды окружающих «звездных ландшафтов».

Неспешный ужин под звездами – что может быть приятнее?

Астрофизик посмотрел на место, где должна была находиться двойная черная дыра. И, естественно, ничего не увидел. Даже на расстоянии сотни тысяч километров, когда гравитационные волны уже представляют серьезную опасность для корабля, ничего не было бы видно. Диаметры черных дыр – всего-то около десяти километров. Величина исчезающе малая по сравнению с космическими расстояниями. Даже на фоне ярко сияющих туманностей ничего не увидишь. Тем не менее открывающийся звездный пейзаж производил сильное впечатление.

Лок отвернулся от экрана вовремя, чтобы заметить подростка, спешащего к нему между живых деревьев каюты отдыха.

С тех пор как возросшая надежность экспедиционных межзвездных кораблей позволила перевозить на борту целые семьи, комиссии, формирующие экипажи, хоть и сдержанно, но разрешали личному составу брать с собой в длительные экспедиции детей. Однако мало кто решался на такое. Все-таки это космос. А он бесконечно разнообразен. В том числе и на пакости, припасенные для исследователей. Конечно, можно было сказать, что и на родной планете есть вероятность случайно попасть в серьезную переделку, если потеряешь осторожность. Но космос с его непредсказуемостью пугал гораздо больше известных опасностей родного мира.

На «Пегасе» сложилась небольшая, но очень веселая группа из ребят от десяти лет и старше. Они учились, как и все их сверстники, на Каллисто. Так же, как и все, исполняли по мере сил, образования и способностей некоторые обязанности на корабле. Полноценные вахты, конечно, не несли, но взрослым помогали. Само осознание факта, что они участвуют в дальней звездной экспедиции, о которой их друзья, оставшиеся дома, пока могут только мечтать, наполняло этих мальчишек и девчонок гордостью и почти взрослой ответственностью. Сопричастность к великому делу была для них бесценным опытом, который в дальнейшем, во взрослой жизни, очень пригодится. А помогать им приобретать этот опыт каждый взрослый на корабле считал долгом.

Алексею Ивакину, одному из подростков, как раз нужна была помощь.

Подросток достиг столика, где сидел Лок, и вежливо поздоровался.

– А-а, юнга! Присаживайся! – с радостью воскликнул астрофизик. – Как понимаю, ты специально меня искал? Ну, рассказывай, какая нужда привела.

– Ну… – запнулся Алексей. – Уважаемый Лок! Мне кое-что не ясно с этой цивилизацией…

– С Ирби? – подсказал астрофизик, так как юнга опять запнулся от смущения. Тем более что Темный Клан и их звездолет были неиссякаемой темой для пересудов на корабле.

– Нет, не с Ирби. С Йос.

– Могу предположить, что если ты пошел не к нашим социопсихологам и ксенологам, а ко мне, то тебя интересует астрофизический аспект?

– Ну… да…

– А что именно? Происхождение звезд кластера? Их характеристики?

– Не совсем… Впрочем, и это тоже. Но… Почему они потерялись? Почему все говорят, что здесь естественных цивилизаций возникнуть не могло и что этот кластер изначально обречен на гибель?

– О! Какая коллекция вопросов! – хохотнул астрофизик и откинулся в кресле.

– Но если я вам мешаю…

– Нет, не мешаешь, – поспешил заверить его Лок. – Просто все вопросы тесно взаимосвязаны.

Астрофизик неопределенно махнул рукой в воздухе и посмотрел на спешащего к столику кибера.

– Порассуждаем вслух… – сказал он, отодвигая пустую кружку, из которой пил чай, в сторону принявшегося собирать посуду кибера. – Естественными называют те цивилизации, которые находятся в Великом Кольце. Знаешь почему? Проходил в школе?

Юнга отрицательно помотал головой.

– Тогда чуть-чуть подробнее… – кивнул Лок и начал рассказ: – Вся система Великого Кольца основывается на планетах, где изначально возникала жизнь и имела возможность достигнуть стадии разума. Эти планетные системы в пространстве галактики действительно группируются в виде кольца, опоясывающего на расстоянии тридцать тысяч световых лет ее ядро. Именно на этом расстоянии находятся звезды, которые вращаются синхронно со спиральными ветвями. Те звезды, что ближе к ядру – движутся чуть быстрее и периодически пересекают спиральные рукава в своем полете вокруг ядра. Но в спиральных ветвях очень часто вспыхивают сверхновые, там слишком велика концентрация быстро эволюционирующих голубых звезд. Сверхновые буквально выжигают жизнь в планетных системах, попавших в спиральную ветвь, не давая ей развиться до стадии появления разума.

Звезды, движущиеся по радиусам большим, нежели у Великого Кольца, – также пересекают спиральные ветви, но уже с другой стороны, так как вращаются вокруг центра медленнее. Спиральная ветвь их нагоняет.

Таким образом, получается, что вся разумная жизнь в галактике группируется вокруг этого самого кольца, вплотную к нему. Все заселенные разумом планеты, выбивающиеся из этого правила, являются чьими-то колониями. И исключения очень редки.

– Но ведь Сана находится почти что в Кольце…

– Вот именно что «почти». Орбита у звезды эллиптическая. Как и у всего кластера, кстати, что указывает на общность происхождения и одинаковый возраст. Система уже скоро войдет в спиральную ветвь. Еще несколько миллионов лет, и планета станет почти стерильной: десяток близких вспышек – и конец. К тому же, как ты хорошо заметил, изначально на планете жизнь была на очень низком уровне. Растения, относящиеся к покрытосеменным, – явно пережившие предыдущие вхождения в спиральные ветви. Они оказались наиболее устойчивы к радиации. Крупных животных на суше – нет. Только океаны имели большое разнообразие видов. Что неудивительно. Все разнообразие высших видов на суше привнесено колонистами. И все это, заметь – земные виды, привезенные с Прародины.

– Но как тогда понимать тот факт, что в данном кластере так велика концентрация разумных?

– Ты заметил, что в окружающих планетных системах также очень велика концентрация тяжелых элементов?

– Да, это так. Ближний пример – система Чистые Дни, как ее назвали исследователи с Йос.

Астрофизик одобрительно кивнул.

– Это значит, что весь кластер – потерянные колонии других цивилизаций. Причем, как следует из их же истории развития, все они достигли этих мест не посредством звездолетов с гипердвигателем, а посредством генератора прокола пространства. Иначе не потеряли бы связи с материнской системой.

– То есть они достигали этого кластера случайным образом?

– Почти. Ведь если делается прокол, то его можно продержать до тех пор, пока он не разрушится ближайшим гравитационным штормом, – в среднем около трех-пяти месяцев. За это время можно с успехом исследовать место, куда вывел случайный переход, и послать колонизационный корабль.

– Значит, предки йосовцев – колонисты, прошедшие через врата генератора прокола пространства?

– Без сомнения! Кстати! Если ты не в курсе: недавно получили донесения с Йос. Там наши разведчики раскопали их историю. Они действительно прошли через Врата. И действительно, как мы и предполагали ранее, в самом конце Темных Тысячелетий.

– Но если это люди, ушедшие прямо в начале Великой Катастрофы, то почему они имеют уровень развития ниже нашего? – удивился подросток.

Астрофизик Лок пожал плечами.

– Тут можно только гадать, – сказал он. – Скорее всего, учитывая, кто ушел через Врата, они передрались сразу же по приходу в новый мир. И это отбросило их в развитии назад. Возможно, до уровня средневековья.

– Но как такое может быть?! – изумился юнга.

– Ну… это уже вопрос не ко мне, а к социопсихологам, – прищурился астрофизик. – Мои знания в этом вопросе поверхностны. Знаю, что в галактике за всю историю Великого Кольца находили много таких падших цивилизаций и их останков.

Юнга кивнул и, чуть-чуть помявшись, задал еще один вопрос:

– И еще… Может вы знаете… Я заглянул в исторические справочники и обнаружил, что на Прародине слово «крейсер» обозначало боевой корабль, изначально предназначенный для ведения войны. Почему наш «Пегас» называется крейсером?

– Очень интересный вопрос! – улыбнулся Лок. – Но для ответа на него надо вспомнить, что крейсеры предназначались не только для нападения, но и для защиты. Для разведки. С тех давних пор, когда наши предки воевали, надобность защищаться и вести разведку не пропала. Просто сейчас угрозы не те. Не от себе подобных, не от разумных рас Великого Кольца. Угрозы от вполне обычных на просторах Вселенной звездных катастроф. Таких, как вспышки новых и сверхновых звезд, гравитационные коллапсы, порождающие где мощные гамма-вспышки, где гравитационные штормы, периодически прокатывающиеся через галактику. Как иллюстрация… – Лок махнул в сторону невидимых отсюда черных дыр. – Вот здесь как раз источник будущей очень серьезной бури… Не сейчас она будет, а через несколько тысячелетий. Но все равно – и к такому нужно быть готовым. Эти черные дыры уже очень близко подошли друг к другу. Когда они сольются, около десяти процентов их массы уйдет в виде мощных гравитационных волн. А это очень большая энергия.

Мальчик кивнул, буравя взглядом место на фоне сине-зеленой туманности, где должна была располагаться пара черных дыр.

– Или такая мерзкая штука, как хроноклазм… Помнишь, как в такую область попала одна наша экспедиция тридцать лет назад?

– Помню. Проходили. Учитель Лех нам рассказывал. И показывал, что там было.

– Вот-вот! Тот хроноклазм просто прозевали. Потому и пришлось потом попотеть, прежде чем вытащили бедолаг.

– Там еще большой звездолет Зерте помогал, – вставил юнга.

– Конечно. Как соседям не помочь! Они нам – мы им. Но не только катаклизмы – мы разведываем их возможные источники и причины. Еще мы ищем другие цивилизации, чтобы установить с ними контакты. Ищем пустые планетные системы, которые можно колонизировать. Также ищем и потерянные цивилизации.

– Вот как сейчас нашли Йос.

– Да. Как сейчас, – тут же погрустнел Лок. – И хорошо, если мы успели…

Йос. Федеральная служба

Настала пора выпускных экзаменов. Пора, жаркая для стремящихся продолжить обучение. И пора расслабленного, полурастительного существования для тех, кому это было ни к чему. Последние ничего не сдавали, просто получали справки об окончании школы без аттестации. Не потому, что были дураками по природе. Или калеками. Просто не видели в этом смысла. И таких хватало.

Дальше учиться – слишком дорого, семейный бюджет не потянет. К тому же стиль учебы, неизменный с тех времен, когда еще существовала система «двух коридоров»[8], не способствовал получению качественных знаний. Дети тупо изучали разную чушь на «облегченных» курсах, пели на уроках пения, бегали на уроках физкультуры. Лишь немногие занимались всерьез, лелея надежду все-таки получить хорошее образование, поступив хотя бы в колледж[9]. Они не собирались становиться простыми рабочими или устраиваться на побегушки к тем, кто, как минимум, закончил тот же колледж.

Они рассчитывали на большее. Брали дополнительные курсы для изучения и сдачи. Заранее, еще в начале учебного года, чтобы успеть подготовиться. Диего и тут умудрился поразить всех: не только набрал кучу дополнительных курсов, да еще и всего лишь за четыре месяца до экзаменов, но и сдал их с отличием.

Это был небывалый результат в истории школы и, как вскоре оказалось, в истории штата. Правда, уже через неделю всплыли аналогичные случаи в школах других штатов, но все равно Диего был первый.

И так как он стал первым, СМИ из него сделали героя.

Немедленно появился тот самый профессор, которого они с Карменситой Ибаньес случайно встретили в библиотеке, и предложил грант на поступление.

Но тут уже сам Диего-Сергей попадал в щекотливую ситуацию.

Оно, конечно, очень хорошо, если поступить в университет по гранту и там отучиться. Но беда была в том, что по выходу он становился рядовым «яйцеголовым», лишенным избирательных прав и вынужденным подчиняться тем, кто прошел федеральную службу. Так как Карменсита оказалась в тени его славы и гранта на поступление не получила, то Диего-Сергей немедленно предложил профессору взять ее на грант. С великим сожалением профессор сообщил, что грант был именной, и передать его «глубокоуважаемой… и т. д.» он не может, несмотря на ее несомненно выдающиеся таланты.

После, правда, предпринял очень серьезную атаку на Диего с целью убедить его все-таки поступить в университет. Но попытка провалилась. Юноша оказался неожиданно упрямым. Как ни убеждал его профессор в том, что избирательные права для серьезного ученого – это чепуха и ничего не значащая привилегия, Диего остался при своем мнении.

Затем его попыталась уговорить администрация школы, но для нее у Диего был безотказно срабатывавший в прошлом образ «сиволапого фермера». Шоу, которое он разыграл перед «представительной комиссией» из директора, завуча и учителей, произвело на всех присутствующих неизгладимое впечатление. Подтвердив в их глазах миф, что шизофрения и гениальность – практически одно и то же.

О том, что их ловко разыграли, учителя, естественно и не подозревали. Но это были уже проблемы администрации школы.

Благодаря СМИ Диего узнал, что аналогичным образом безупречно справились все остальные заброшенные в мир Йос соотечественники-каллистяне.

Казалось безрассудным, что, стартовав вот так феерически, они привлекают к себе всеобщее внимание. Ведь разом засвечивается большая часть десантников-прогрессоров. Но, как известно, если что-то хочешь хорошо спрятать – положи это на самое видное место. К тому же отношение к «яйцеголовым» в местном обществе было уничижительно-пренебрежительное. А в иерархии «крутизны» – не просто предвзятое, а презрительное. Каллистяне под прикрытием этого образа становились на значительное время как бы невидимыми для тех, кто попытался бы проанализировать ситуацию на предмет поиска людей и группировок, наиболее опасных по части захвата власти.

Впрочем, бонус невидимости срабатывал только до окончания прохождения прогрессорами федеральной службы. Ведь высокоинтеллектуальные граждане ее проходили и, следовательно, становились реальными претендентами на руководящие должности весьма редко. Но к тому времени факт массового небывалого результата на выпускных экзаменах школ мог и позабыться.

* * *

Если бы Карменсита была изначально безнадежно испорченной личностью, то, скорее всего, Диего-Сергей не стал бы с ней возиться. Но все же под покровом стервозности в ней чувствовалось нечто человеческое. Сама стервозность как раз являлась прикрытием и защитой той самой человечности. Защитой души от грязи мира.

Беда Кармен, как и всех остальных девочек с сильным умом и крепким телом, заключалась в том, что стервозность со временем пропитывала душу, заменяя собой все хорошее. В глубине души Карменсита это понимала, но будучи не раз и не два битой жизнью, она раз за разом, как в броню, закутывалась в образ, который себе избрала. Чтобы отказаться от него, необходимо было найти другие опоры в жизни. И тут, столкнувшись с Диего, с его очень странной компанией, она эту опору вдруг почувствовала.

Это усиливало ее желание заполучить себе Диего «в полную собственность». Но, уже находясь в кругу его друзей, она незаметно для себя менялась. В нужную для нее сторону, хоть сама этого и не замечала.

Тем не менее отношения с группой и особенно с Диего выстраивались, пусть и были довольно странными для стороннего наблюдателя.

С одной стороны казалось, что Кармен довольно успешно завоевывает себе еще одного мускулистого дурачка, но с другой…

Только особо приближенные подруги понимали, что реально творится. А творилась очень древняя коллизия, выражавшаяся в емкой поговорке: «Нашла коса на камень». Впервые в своей богатой практике Карменсита попала не на человека, готового выстелиться перед ней ковриком, а на того, кто при любых обстоятельствах держал дистанцию и сохранял человеческое достоинство. Да так, что уже самой Карменсите приходилось прилагать немалые усилия, чтобы удержать его возле себя, безуспешно пытаясь завоевать его сердце. Она так увлеклась этим, что на остальных парней, которые нет-нет, да и подкатывались, смотрела волком.

Видя это, не один из брошенных Карменситой поклонников заточил зуб на Диего. Но помня, насколько хорошо тот стал в последнее время драться, мало кто решился на «военные действия» в его отношении. Те же, кто впоследствии-таки решился, получили не сатисфакцию, а лишние синяки на физиономию.

Глядя на такое, «папаша Дюк» ехидно посмеивался, относя все кулачные достижения Диего на свой счет.

С группой, созданной Диего-Сергеем, тоже все обстояло благополучно. Получив защиту, она, наконец, встроилась в школьное общество. И даже постепенно начала завоевывать авторитет и влияние. Вокруг появилась ребята, которые тоже хотели бы войти в группу. Кто с надеждой получить защиту, а кто по причине того, что в ней было интересно и тепло.

* * *

Близилось окончание школы. Скоро все выпускники расползутся кто куда, и принимать какие-либо радикальные меры по улучшению отношений с тем, кого Карменсита так безуспешно добивалась, станет поздно. Только сейчас она почувствовала, что вот-вот настанет момент, когда придется или объясниться с Диего, или окончательно признать свое поражение.

Поэтому девушка выловила его после уроков, как бы невзначай подойдя, и завела разговор.

– Ты очень странный, Диего… Отказался от гранта! Впустую отказался.

Она хотела его еще раз поблагодарить за напрасный, но благородный поступок, но чувство ложной гордости не позволило. Профессор, который хлопотал за Диего, ей с глазу на глаз сообщил все перипетии с грантом.

– Не впустую, – пожал плечами Диего.

– Ты думаешь, что тебе его оставят?

– Уже оставили. Профессор час назад мне звонил.

– Тебе везет! Ах, мне бы кусочек твоего везения! Хоть тебя и называют неотесанным фермером.

Диего-Сергей ехидно хохотнул.

– Потому называют, что сами такими являются.

– Ты прав. Но почему ты отказался? Неужели из-за этих сказок?

– Каких таких сказок? – не понял Диего.

– Ну… Говорят, что ты собрался там… типа к звездам.

– К звездам? А почему бы и нет? И не сказка это. Ведь мы летаем. Уже сколько времени.

– Как турист – тебе денег не хватит. Как колонист – тебе слишком мало лет. Ты хочешь как федерал?

– Почти, – уклончиво ответил Диего. Он с самого начала почувствовал, что Кармен не для этого завела разговор. И напрягся. Ему не хотелось раз и навсегда ставить точки над «i» в их отношениях. Чтобы не ранить ее. А для этого надо было увести разговор слегка в сторону.

– Но почему? Тебе здесь такие перспективы открывались!

– А тебе разве не хотелось увидеть миры, которые там есть? Помнишь, мы смотрели журнал с постерами из… Забыл, как его там… тот мир называется…

– Мир МакДоула. Или как его сейчас стали называть – Парадиз МакДоула.

– Вот-вот! А таких там тысячи! Ты только представь, как будет выглядеть наш Краб с планет, которые находятся непосредственно возле него. Какое там небо! Да и хотелось бы тебе распрощаться с такими, как?..

– Не упоминай! – резко оборвала Карменсита. – И так тошно становится… Но если уйти в колонию…

– Там все заново. И можно выстроить отношения между людьми так, как хочется: по-настоящему справедливо и по-доброму.

– Так ты собрал свою компанию ради этого?! – вдруг догадалась Кармен.

– И для этого тоже, – кивнул Диего. – Ведь они вырастут. И захотят подлинности – подлинности отношений, чувств. Всего. Здесь этого не найдешь. Остается два выхода: либо менять все здесь, либо уходить к звездам.

– А вдруг там такие уже есть? Справедливые и добрые… – внезапно высказала предположение Карменсита.

– Я уверен, что есть, – спокойно сказал Диего, и от его ответа веяло той убежденностью, которая предполагает истинное знание.

Кармен невольно глянула в небо. На висящего в синеве разлапистого Краба, похожего в свете дня на легкое разноцветное облако.

– Откуда такая уверенность?

– Вселенная бесконечна и разнообразна. И если у нас так плохо и несправедливо, то почему бы не быть мирам, где все наоборот? Кто сказал, что как у нас – это единственно возможный вариант?

– Пропаганда… – ядовито подсказала Кармен.

– Пропаганда – она для того и пропаганда, чтобы поддерживать сложившийся порядок вещей. Но ведь там, на звездах, есть еще Квири.

– Они не люди.

– Но человекоподобны. И у них все иначе. Почему бы и у нас не быть так же, как у них?

Разговор окончательно ушел не туда, куда хотелось Кармен.

– Я бы хотела, чтобы у нас все было хорошо, – сказала она двоякую по смыслу фразу.

– Значит, надо так и сделать, – также двойственно ответил Диего. И было непонятно, то ли он понял намек, то ли просто прямолинейно продолжил смысл сказанного ранее.

– Вот так и получается, – грустно завершила Карменсита, – ты уходишь к звездам, к своей мечте… А я здесь остаюсь…

– Так пойдем вместе! – выпалил Диего. – Ты – на пилота, я на программиста или там… В звездную пехоту. Как закончим службу, у каждого будет куча специальностей и возможностей поднять других к звездам. Может даже свою колонию организовать. Из таких, как мы.

– Но это не мое… быть пилотом, – все так же грустно сказала Кармен. – Я хотела в университет. И думала, что ты будешь там же. Ты ведь не дурак… Как остальные.

– Так что тебе мешает? – пропустил мимо ушей еще один намек Диего-Сергей.

– Деньги мешают! – вдруг резко и с каким-то особым остервенением бросила Карменсита.

– Так и тут все просто! Тебе не хватает денег на университет?

– Да! – злобно подтвердила Карменсита.

– Значит, тебе их надо заработать.

– Но… – попыталась также зло возразить Кармен, но на полуслове была прервана Диего.

– Да, здесь ты их и за полжизни не заработаешь. А вот если ты пойдешь на федеральную службу, то уже через два года будешь иметь необходимую сумму – ну, если не потратишь ее на всякое фуфло, – что позволит тебе проучиться хотя бы до бакалавриата. А если ты приложишь соответствующие усилия, то к диплому бакалавра у тебя будет пара-тройка приличных работ, чтобы тебя взяли на грант, и ты дальше могла бы закончить магистратуру.

– Обычно на грант берут сынков и дочек профессуры, а у меня маман – простая лавочница, – упавшим голосом продемонстрировала свои познания в этой области Карменсита.

– Если сделаешь что-то выдающееся – возьмут. А ты сможешь.

В глазах Кармен зажегся слабенький огонек надежды.

– Тогда…

– Тогда сразу прорывайся при поступлении на федеральную службу: либо на программиста, либо вообще на пилота.

– Да, пилоты получают больше…

– И у тебя будет возможность увидеть звезды. Ты ведь об этом мечтала?

– Ага… – взгляд Кармен затуманился.

Некоторое время девушка молчала, задумчиво глядя на Диего-Сергея.

– Точно! – вдруг твердо и звонко произнесла она. – Я так и сделаю!

Лагерь

Джонни получил по голове в очередной раз. Теперь уже от отца. Причем за дело: сам виноват, что ввязался в «маленькое приключение», вылившееся в крутые неприятности.

И как только отец узнал, что он там был?!

Гарри с товарищами попался., а Джонни успел убежать. Да и был он там «на подхвате», потому и удалось скрыться. Пока будет идти разбирательство, его роль и соучастие, возможно, не скоро всплывут. Правда, если попавшимся балбесам не придет в головы «шикарная мысль» все повесить на Джонни. С тем расчетом, что его папаня отмажет.

Так-то оно так… Но все его мечты накрываются медным тазом. Отец обещал поспособствовать поступлению сына в Гарвард. А это круто. Но если всплывет эта досадная история… Вряд-ли он уже сможет так просто пройти и поступить. А если все пойдет по наихудшему сценарию, то и сесть в тюрьму можно.

Последняя мысль особо сильно резала душу. Как ржавой пилой по обнаженным нервам. В тюрьму Джонни не хотел.

Он сидел в своей комнате на втором этаже семейного особняка и пялился на огромный настенный постер с мускулистым и всегда тупо веселым популярным киноартистом. Настроение у парня было наипаршивейшее. Постер изображал этого дебила Шульца, облаченного в боевой скафандр, с каким-то очередным SuperGan-ом наперевес и на фоне сияющих галактик. Постер был красочный. А контраст между ничтожеством, которым ощущал себя сейчас Джонни, и вот этим сияющим образом сверхудачливого и сверхуспешного десантника был особенно болезненным.

Никаких особых успехов в школе. Никаких особых успехов в спорте. Никаких особых успехов в остальных значимых для подростков направлениях. И Карменсита его бросила!

Так, растение. Сорняк, растущий в свете папиного успеха. И никакие личные вертолеты, подаренные ко дню рождения, этой ничтожности не отменяют.

Позвонил Карл и напомнил, что они договаривались идти на вербовочный пункт Федеральной службы.

Это еще больше испортило настроение Джонни, и он чуть не взвыл. Еще когда он давал согласие идти вместе, у него ну совершенно душа не лежала к службе. Через минуту после дачи обещания Джонни уже думал, как и под каким благовидным предлогом от него отказаться, но так ничего Карлу и не сказал.

Дома отец предложил шикарный повод – поступление в Гарвард плюс туристический полет на Марс – пятую планету системы Саны. На этой холодной планете как раз открыли новый, жутко элитный горнолыжный курорт. Он так хотел на нем побывать – и тут… Для того чтобы избавить сына от блажи поступления на федеральную службу, явно внушенной дубиноголовым товарищем, отец подкинул ему такую конфетку! А вечером, напившись в баре по поводу совершеннолетия, он и вляпался в ту самую историю. И то, что ранее казалось блажью, предстало в его глазах как единственное спасение.

В том злосчастном «приключении» – убежал, успел. Но ведь когда-то – и скоро – за ним обязательно придут! Зубы предательски застучали. Джонни резко их стиснул и, превозмогая страх, свербеж в желудке, нехотя встал и побрел к выходу. Не хотелось ни Карла подводить, ни показывать всем, что что-то не так, тем самым невольно выдавая свое соучастие в дурацкой выходке Гарри.

Пока шли к призывному пункту, Джонни мрачно молчал, в то время как Карл возбужденно трепался о том, как он хочет попасть в какую-то там фирму в этой Федеральной службе. Он за своей болтовней даже не заметил, что друг в депрессии.

Но когда подошли, пункт вербовки внезапно показался Джонни не просто спасением, а эдаким райским убежищем от всех проблем жизни. Его внезапно осенило, что если он сейчас с Карлом, как и договаривались, без отговорок и оговорок уйдет на федеральную службу, то полиция его уже никак не достанет! Парень даже задохнулся от такой перспективы. И уже с совершенно радужным настроением двинулся вслед за приятелем.

Они прошли в услужливо раздвинувшиеся автоматические стеклянные двери и направились к столику, за которым вальяжно развалился в кресле старый сержант. В вестибюле он был один, и явно был здесь посажен, чтобы направлять и консультировать таких, как они. Но ближе стало видно, что у сержанта много чего не хватает по части конечностей. Старый служака, поняв, что это замечено, криво ухмыльнулся и поманил их пальцем целой руки.

Вид старого, покалеченного сержанта нагнал страха. Двое потенциальных новобранцев резко сбавили обороты и почти крадучись поплелись ему навстречу.

Все было бы ничего, но…

Но их опередила Карменсита Ибаньес. Мягко, как кошка, ступая по узорчатому полу вестибюля, она пружинистым шагом быстро обогнула оторопевшую пару. Полуобернувшись, бросила мимолетный взгляд на Джонни с Карлом и направилась к столику сержанта. Это было как гром среди ясного неба. Ну никак они не ожидали встретить ее здесь, на вербовочном пункте Федеральной службы.

Оба балбеса вытаращились на нее так, что, казалось, еще немного – и глаза повыпадают.

Карменсита оделась с виду просто. Но эта была та самая простота, которой владеет далеко не каждая из дам. Простота и строгость, элегантно подчеркивающая все достоинства.

Парням вдруг резко стало трудно идти. Даже старый сержант преобразился. Стал галантным и учтивым, забыв об образе старого волкодава, покалеченного в схватках среди дальних звезд.

И куда только его зверская ухмылка подевалась?

– На кого желаете поступить, юная леди? – как заправский кавалер после приветствий спросил сержант.

– На пилота, естественно… – каким-то потерянным голосом сказала Кармен. – Или, если не получится из меня пилота, то на программиста, – добавила она более твердо.

Сержант удовлетворенно кивнул, принял у Кармен документы и быстро пробежался по ним глазами. По мере того, как взгляд его опускался все ниже и ниже по листу, глаза все более лезли на лоб.

– Э-э-э!.. А вы не пробовали подать документы в университет? Или колледж?

– Я пришла на федеральную службу, чтобы получить деньги на университет! – гордо ответила Кармен, в одной фразе выразив и свое отношение к самой Федеральной службе, и вообще к присутствующим. Жаль, что все смыслы сказанного могли оценить лишь немногие. Сержант, как видно, понял, а пришедшие чуть ранее Джонни с Карлом просто тупо смотрели на Кармен, оценивая ее формы.

Сержант поморщился, так как во фразе, брошенной девушкой, ясно сквозило презрение к Федеральной службе и стремление использовать ее чисто утилитарно. Для целей, как следовало из того тона, которым было высказано, более возвышенных и серьезных.

– Подбери слюни! – бросила она Джонни, заметив, что тот пялится на нее глазами голодной шавки.

Тот расплылся в глупой улыбке и попытался сделать комплимент Карменсите. Она же посмотрела на него, как на вошь, и промолчала.

– Чудная девушка! Если вас не затруднит, поднимитесь в комнату двести четыре и спросите майора Роджэс, она вами займется, – между тем сказал старый сержант, совершенно игнорируя Джонни и Карла.

Карменсита кивнула, взяла обратно свои документы и, на секунду задержавшись, бросила ему:

– И еще, сэр! Просьба.

– Да, молодая госпожа! – галантно ответил тот. – Я внимательно вас слушаю.

– Вот этих кретинов, – она небрежно кивнула на Джонни с товарищем, – определите в стройбат. Они достаточно тупы, чтобы ему соответствовать, и достаточно умны, чтобы случайно друг друга не поубивать в первый же день!

– Я обязательно учту ваши пожелания! – оскалился сержант и многозначительно посмотрел на парней. Те покрылись холодным потом. Только Джонни все еще продолжал смотреть вслед уходящей Кармен влюбленными глазами. Он просто не знал, что ему доставляет больше неудобств – страх перед сержантом или вот эта девочка, что сейчас уходила, не оборачиваясь.

Слова Кармен и многообещающий взгляд сержанта, брошенный на балбесов, сильно уменьшили мимолетный энтузиазм у Джонни по поводу федеральной службы. Но тут в нем взыграла гордость.

Парень подумал, что если сейчас откажется, то на него будут показывать пальцами. Ведь Карменсита Ибаньес не побоялась. А он… он, получается, струсил! Испугался трудностей!

К тому же очень сильно хотелось стать таким, как киногерой, которого играл Шульц. Как на том постере. Таким же мускулистым, ловким и находчивым. Чтобы не этого Шульца, а его самого вот так снимали журналисты. Не в киношном скафандре, а в настоящем. С настоящим оружием в руках. Чтобы не перед Шульцем, а перед ним, Джонни, бабы складывались у ног штабелями.

Возникает, правда, вопрос: а почему он не стал таким раньше? То есть сильным, ловким, мускулистым, находчивым…

Тут все просто – он ленился. Так же, как и другие сынки богатых и успешных родителей. У него было все, чего бы он ни пожелал. Кроме одного – самоуважения. Ведь все, что ему давалось, по-настоящему ему не принадлежало или, если и принадлежало, было не им заработано. Ему, по большому счету, гордиться было нечем. И вот тут, на федеральной службе, Джонни предоставлялась возможность стать этаким суперменом. Не совсем самостоятельно.

Чтобы стать таковым самостоятельно, нужна воля, которой не было. Для таких, как Джонни, нужен протез воли. Например, в виде армейского сержанта, который будет его гонять как сидорову козу до тех пор, пока он не станет тем, кем быть обязан. В армии. И кем хотел бы быть «на гражданке», после того как уйдет из армии, из ее железных рукавиц. Поэтому, когда Карл закончил свою сбивчивую речь о том, зачем он сюда пришел и на что собирается тут претендовать, Джонни твердо сказал, что он тоже идет на федеральную службу.

Сержант оскалился, предвкушая очередное развлечение, и обрушил на двух пока что потенциальных новобранцев пространную лекцию о том, что их ждет. Про то, как мамочки получат извещение об их смерти, если им не повезет… «а таких, кому не повезло – много», а если повезет, то… могут вернуться вот таким обрубком, как он сам. С сильным недочетом по части конечностей.

Довел бедных парней до конкретной дрожи в коленках. Но, к чести Карла, он все-таки не настолько был напуган этим рассказом, чтобы отказаться у самого порога. А прошедший через вестибюль по каким-то своим делам полицейский резко прибавил решимости и отваги Джонни.

Так что оба, серьезно мандражируя и заикаясь, отправились на медкомиссию.

Вот только зря они не обернулись. Там, почти у дверей, стоял и тихо веселился только что зашедший вслед за Кармен Диего.

Хорошо разогретый «беседой» с предыдущими остолопами, сержант среагировал на вновь подошедшего предсказуемо.

– Дай угадаю… – прищурился он. – Ты тоже вздумал сбежать от маменьки с папенькой и поступить на федеральную службу.

– Да, сэр! – браво гаркнул Джонни, тщательно сохраняя на лице весело-придурковатую улыбку. Сержант, славно позабавившийся с предыдущими двумя, открыл было рот, чтобы продолжить и с этим «латиносом», но Диего внезапно изящным жестом руки его остановил.

– Оставьте сэр, свое великолепное красноречие на таких кретинов, как те двое. Я знаю куда пришел.

– Даже так! – осклабился сержант. – И куда ты, сынок, собрался, весь такой изящный и прыткий?!

– О, сэр! Моя тупость как раз соответствует звездному десанту. Я знаю, мой ай-кью[10] достаточно низок, чтобы попасть именно туда! – Диего проиллюстрировал последние слова ослепительной улыбкой.

– Ты в этом уверен, сынок? – затрясся в беззвучном смехе сержант.

– Абсолютно! – сияя улыбкой, подтвердил Диего. – И комиссия, будьте уверены сэр, то же самое скажет!

– Ты случаем не дурак?! – тихо спросил слегка ошалевший от такого напора сержант.

– Так точно, сэр! Дурак! – не менее браво подтвердил Диего. – Ведь только такой дурак, как я, мог решить идти в строевые части.

Сержант уже не знал, то ли смеяться над этого балбесом, как конь, или… Впрочем, за его спиной находилась медкомиссия. И там чокнутых отсеивают «на раз».

– А ну-ка, дай мне твой аттестат! – недоверчиво покосился на Диего сержант и цапнул поданную папочку.

Прочитал. Хмыкнул. Еще раз смерил оценивающим взглядом фигуру Диего. Перед ним стоял юноша, прекрасно физически развитый, несколько сухощавый, но не рахитичный. Мускулистый, но явно мышцы не перекачаны в каком-то дурацком клубе бодибилдинга с боди-артом. Все в меру. И по тому, как держится, хорошо видно – он не из «маменькиных сынков», которые только что перед ним прошли на комиссию. Но аттестат… как бы не на порядок круче, чем у той красотки… и тоже, надо отметить, латинос.

– Далеко пойдешь! – хмыкнул сержант, отдавая аттестат обратно. – Я уже не спрашиваю, за каким демоном ты сюда притащился. Наверняка, как та девочка, за деньгами. Для университета.

– Никак нет, сэр! Не за деньгами. За звездами, – продолжил разыгрывать из себя радостного дурака Диего.

– На погоны? – поддел его сержант.

– Да, сэр! И побольше!

Следующие две минуты эти двое упражнялись в красноречии. Один пытался уесть стоящего перед ним, а другой не менее изящно парировал все подколки. Поняв, что новобранец слишком остер на язык, и что только армия вообще и лагерь в частности его от этой болезни могут излечить, сержант сдался. Сделал напутствие в чисто сержантском стиле, пожелав парню всего такого, что самому себе вряд ли пожелаешь, и жестом отмахнулся от балбеса.

– Спасибо, сэр, за напутствие! – сказал Диего, все так же улыбаясь и воспринимая это как есть на самом деле – как игру для залетных дураков. – Так куда мне идти?

– Слышал, что сказал тем двоим?

– Так точно, сэр!

– Вот и топай!

– Слуш… сэр!!! – отрапортовался Диего и с той же залихватской улыбочкой, что и прежде, отправился вслед за Джонни и Карлом.

– Какое остроумное ныне пушечное мясо пошло! Или, наоборот, на всю голову раненое… – фыркнул сержант себе под нос и, сложив руки на столе, принялся ждать следующих остолопов. Кисти на его правой руке не хватало. Обеих ног тоже. Но на то его тут и посадили, чтобы он одним своим видом отсекал самых тупых, нервных и поэтому непригодных для службы остолопов.

* * *

Лагерь находился в местности, мягко говоря, не жаркой. Плоская, как стол, равнина, поросшая низенькой травкой, насквозь продуваемая холодными ветрами. И среди этой равнины стояло несколько кирпичных двухэтажных зданий, в которых располагалось жилье офицеров и разнообразные службы. Кирпичными были и некоторые хозяйственные постройки, разбросанные по степи.

Для новобранцев же существовало только одно жилье – палатки. Степь выглядела скучной, однообразной и надоела практически в первый же день пребывания. Для Диего это было еще одно приключение и еще одна ступенька в выполнении Плана, в то время как на остальных его будущих сослуживцев степь подействовала угнетающе. Они унылой толпой выгрузились в эту голую степь и так же уныло, подбадриваемые командным рыком сержантов лагеря, принялись обустраиваться на будущем месте временного проживания.

Кто-то хорохорился, кто-то сохранял мрачное молчание, однако, как заметил Диего, практически все новобранцы представляли собой просто толпу. Толпу ничем и никак не связанных индивидов, даже близко не осознающих факт того, что дальше им придется вместе служить и вместе делить тяготы федеральной службы. А может быть, делить в будущем и общую могилу. Если таковая вообще будет у них.

Даже здесь, в месте, где требовался хоть самый элементарный, но коллективизм, каждый старался выпятить свое «я». Отделиться от всяких прочих: где мрачным молчанием, где задиранием соседа, где просто бараньей покорностью судьбе.

Из этого следовало, что сержанты в Лагере будут ломать личность новобранцев. Грубо ломать. Вдребезги.

Эта ломка была главной опасностью армии Йос для Сергея. Хотя само предвкушение того, что он увидит воочию это хоть и не слишком эстетичное, но все-таки направленное на излечение от индивидуализма действие, сильно интриговало. Но не настолько, чтобы делать его безрассудным. Но ведь сейчас и здесь он сам, как прогрессор, ничего не мог сделать. Он пока для этого общества никто. Надо подняться на следующие ступеньки в нем, чтобы от него хоть что-то стало зависеть. А пока стоило подготовиться к глухой обороне. К защите от слома.

* * *

Командование лагеря не подвело его ожиданий.

Уже следующий день после прибытия оно сделало очень «веселым» для новобранцев.

Начать хотя бы с того, что выспаться после длительных переездов новобранцам не дали – подняли до восхода солнца. Среди ночи Диего-Сергея буквально выбросил из кровати дикий рев. Он сразу и не понял, что это. Стоял в защитной стойке, босой на земляном полу, и лихорадочно соображал, что это могло бы быть. На сирену не похоже. Но уже через секунду ощутил, что в этом реве присутствует некий ритм. Вскоре он понял, что играют какой-то военный марш.

А ревом он показался потому, что в лагере очень сильно сэкономили на звуковоспроизводящей аппаратуре: за хрипом и скрипом большая часть мелодии просто потерялась. Впрочем, ни содержание, ни другие качества сего произведения не имели в данный момент значения. Главное – эта музыкальная жуть была предназначена для подъема новобранцев, которые, несмотря ни на что, продолжали нагло дрыхнуть, натянув на головы одеяла и заткнув уши. Сообразив, что к чему, Диего-Сергей быстро оделся и выскочил наружу из палатки.

На выходе он чуть не сшиб злобного субъекта в форме младшего офицера. Оба шарахнулись друг от друга. Причем офицер бросил несколько удивленный взгляд на Диего, прежде чем нырнуть в палатку, из которой тот только что выпрыгнул.

На плацу в свете зари его встретил лишь один поджарый сержант. Тот прохаживался вдоль линии, начерченной для тупых новобранцев прямо по грунту, и, как было видно, пребывал в благодушном настроении. Холодный воздух его не трогал, в отличие от привыкших к комфорту новобранцев, но когда он увидел перед собой Диего – вздрогнул. Явно не от холода. От неожиданности.

Сфокусировал глаза, принял подобающий зверский вид и кинулся в атаку на курсанта.

– Кто такой? Имя!

– Диего Гонсалес, сэр! – браво ответил Диего, вспоминая литературный шедевр полуторатысячелетней давности, где был описан один такой персонаж в армии, косивший под идиота[11]. Диего вдруг очень сильно захотелось проверить: а здесь это пройдет?

– Что, самый умный и правильный? Смир-рна!

– Стараюсь, сэр! Соответствовать, так сказать, с-сэр!!! – тупо гаркнул Диего, еще более вытягиваясь по стойке смирно.

– Много болтаешь, курсант!

– Виноват, сэр!

Сержант подозрительно хмыкнул и обошел наглого курсанта кругом.

– И что ты еще умеешь, кроме как браво орать «виноват, с-сэр!»? Чему тебя еще дома научили?

– Драться, сэр! – с энтузиазмом заявил Диего.

– Ах, ты еще и драться умеешь! – почти ласково произнес сержант, многозначительно разминая пальцы. – И каким стилем ты владеешь? Какой предпочитаешь?

– Уличный стиль, сэр!

– Да чему вы вообще можете обучиться на улице… – презрительно бросил сержант, сделал два шага назад и стал в боевую стойку. – А ну, давай нападай, как можешь!

Сержант решил сбить с новичка апломб самым прямолинейным способом: показав, что здесь он никто, а его умения, приобретенные до армии, ничего не значат. Да и поколотить слегка этого зазнайку стоило.

– Но… сэр! – оторопел Диего.

– Считай это учебным боем, курсант! – многозначительно произнес сержант. – И вообще, если сможешь хоть раз меня ударить – будешь командовать этими остолопами. Ясно?

– Да, сэр! – также придурковато ответил Диего и стал в стойку.

Зря сержант затеял это. Через полминуты он получил самым пошлым образом в ухо. Откатившись на несколько метров и став на ноги, уже совершенно иными глазами глянул на «наглого латиноса». По глазам было видно, что настроение у него резко испортилось. Сержант огляделся по сторонам. В ближайшем и дальнем радиусе каких-либо курсантов еще не наблюдалось. На лице его чуть ли не крупными буквами читалось раскаяние за потерю бдительности и очень скверная судьба для тех, кто сейчас будет вышвырнут из палатки. То есть балбесов, опоздавших к построению и, как видно, к представлению.

Диего-Сергей, изобразив на лице сильное раскаяние, между тем внутренне посмеивался.

«Медленны вы все для нас. Медленны! Против нас, людей с модифицированными генами и физиологией, вам не вытянуть в прямом столкновении. Вы бросили нас тогда на гибель. На отравленной планете, с мутировавшими вирусами и бактериями, с искалеченной разной дрянью наследственностью. Вы весь мир отравили, пытаясь найти способ сохранить власть, сделать нас рабами. Но раз за разом природа брала верх. И разум человеческий выкарабкивался из трясины навязываемой собачьей преданности, по сути, негодяям. Но мы выжили. Вычистили планету и себя. И вычищая – усовершенствовали. А усовершенствовав, вышли к звездам.

И пришли к вам, наследникам тех, кто стал причиной того, кем мы стали».

Это было необычное ощущение. Диего-Сергей постарался его хорошо запомнить. Как это: врезать в ухо Врагу, далекому наследнику Врага. Словно за всю боль тех, кого кинула эта цивилизация, отплатил…

Сергей прислушался к своим ощущениям. Тут примешались и эмоции самого Диего, который уже чуть ли не генетически ненавидел вояк, которые двести лет назад сначала завоевали половину испанского сектора, а после жесточайше подавили серию восстаний на оккупированной территории. Предания сохранились. Запрещенные хроники – тоже.

Память рода Гонсалесов – рода, который перенес рабство и помнил, что это такое, – удивительным образом наслоилась на память самого Сергея, создав этакую гремучую смесь.

Какой же чудовищной силы должна была быть катастрофа, вызванная древней цивилизацией англосаксов, чтобы память об этом впечаталась чуть ли не в гены?!

«Неужели ненависть имеет генетическую основу? – думал Сергей. – Или это естественная реакция на человеческую гниль? То самое отвращение к войне, лжи и тотальному обману, что прививали каждому человеку, будь то на Земле-Прародине, на Каллисто или в других мирах, колонизированных землянами. Прививали безотносительно рас, наций, народов».

В сущности, этот сержант не был виноват в том, что его воспитали таким. Была виновата цивилизация. Ее вожди.

Сержант аккуратно исполнял свой долг. Так, как он его понимал. И в этом столкновении, получалось, был некий знак. Знак первой стычки со Зверем, которого предстояло победить. Изнутри.

Сейчас станет ясно – выиграл или, победив, проиграл Сергей первую, битву.

Эти мысли за секунду промелькнули в голове у него, но все равно, как он ни старался, на его лице сквозь всегдашнюю удаль проглянул оскал торжествующего волка.

Видно, сержант заметил этот оскал. И понял, что парнишка ему не по зубам: такие не ломаются. А раз так, то его надо не ломать, а приручать.

Он сделал шаг назад, все также внимательно наблюдая за стоящим в боевой стойке Диего.

– Брэк! Достаточно! – резко сказал он и расслабился.

Диего, чтобы хоть немного загладить конфуз сержанта, вытянулся по стойке смирно.

– Неплохо-неплохо! – то ли с угрозой, то ли с похвалой сказал тот. На его лице, тем не менее, играло тенями бешенство. Видно никак не мог себе простить, что дал ударить себя новобранцу. Алая заря зарождающегося нового дня залила кровавыми отсветами ровную, как стол, стылую степь. Легла красными отсветами на гневное лицо сержанта, придав ему инфернальный вид.

– Кто тебя этому научил? Только не сочиняй басни про улицу.

– Папаша Дюк, сэр! Э-э, виноват, сэр, полков…

– Папаша Дюк?! – с сильнейшим удивлением прервал его на полуслове сержант. – Кем он тебе приходится?

– Сосед, сэр! И учитель, сэр!

– И тут достал… – непонятно, с сожалением или с восхищением буркнул сержант себе под нос.

– Брикс!!! – вдруг рявкнул сержант в сторону палаток.

– Да, сэр! – раздалось оттуда. Там по стойке смирно и со стеком в руке вытянулся обладатель хари, очень соответствующей фамилии своей кирпичностью[12].

– Где эти маменькины сынки?!! Почему они до сих пор не на плацу? Вышвырнуть их из палаток немедленно!

– Есть, сэр! – рявкнул «кирпич» и кинулся внутрь палатки. Оттуда немедленно раздались стоны и возмущенные крики.

– Вот так!.. – удовлетворенно произнес сержант, но потом снова глянул на застывшего по стойке смирно Гонсалеса, вспомнил свое пылающее ухо, – и настроение его снова упало.

– Блейз! – снова заорал он, и возле него тут же материализовался еще один субъект со стеком. – У меня к тебе задание. – Видишь вот этого? – сержант показал своим стеком на Диего.

Блейз кивнул.

– Сопровождаешь его, чтобы не сачковал. А тебе! – сержант обернулся к Гонсалесу и ткнул ему в грудь стеком, зверским выражением на физиономии изобразив все, что о нем думает. – До склада и обратно. Пять кругов. Бегом!!! Вон до того!

Сержант обернулся в сторону открытой степи и показал на еле видный у горизонта бетонный ящик.

– Есть, сэр! – с энтузиазмом взревел Диего. – Р-разрешите выполнять, сэр?!!

– Марш отсюда!!! – уже совершенно озверел тот, так как из палаток начали выползать курсанты. Кто на своих двоих, кто на карачках, сопровождаемый откровенными пинками инструкторов. Сержанту сильно не хотелось, чтобы хоть кто-то из этих молокососов узнал о его досадной промашке. А отыграться – он отыграется. На вот этих выползающих. Прямо сейчас.

Диего взял скорость прямо с места.

Блейз, не ожидавший такой прыти от новичка, еле успел кинуться за ним.

* * *

Дальнейшее превратилось в издевательство над бедным Блейзом. По изначальной задумке сержанта капрал, приставленный к Гонсалесу, должен был его загонять. Не секрет, что абсолютное большинство новобранцев приходило на федеральную службу с физическими кондициями гораздо ниже нормы, необходимой для нормальной службы. Даже если некто хорошо умел драться, то в выносливости вряд ли был на уровне. На это и был расчет.

Однако Диего-Сергей решил опять сыграть под дурачка: ему дали задание бежать пять кругов. По самой скромной прикидке – километров десять в сумме. Для космодесантника это мелочь. Сергей, обладая сильно превосходящими средний йосовский уровень физическими кондициями, легко мог пробежать и в три-четыре раза больше. Но в том-то и дело, что у Блейза был, скорее всего, средний (по здешним меркам) уровень физической подготовки, разве что чуть выше среднего. Потому и задал каллистянин такой темп, чтобы Блейз не отставал, но и догнать не мог. Причем сделал так, чтобы тот бежал чуть быстрее скорости, позволяющей не выдыхаться на длинной дистанции. Естественно, что надолго его хватить не могло.

Бодро завершая первый круг со все той же сияющей наглой физиономией, Диего-Сергей обозрел происходящее на плацу.

Появились первые пострадавшие: кого-то уводили со сломанной рукой. А зверский рев разъяренного сержанта был слышен от самых складов. Так что о том, как протекает первая «воспитательная» беседа с курсантами, Диего-Сергей был полностью в курсе. На подходе он с удовлетворением выхватил взглядом бледную физиономию Джонни, изо всех сил старающегося прикинуться ветошью и не попасться «на зуб» суровому сержанту.

Демонстративно обогнув плац и бодро улыбнувшись напоследок совершенно осатаневшему от его вида сержанту, он пошел на второй круг. Сержант же, проводив его налитыми кровью глазами, только рявкнул вслед: «Быстрей ноги переставляй, бездельник!» Для Диего-Сергея это стало только новым поводом поиздеваться над сопровождающим. Тот уже сбил дыхание на слишком быстром темпе и вот-вот должен был начать отставать. В этом мире на десятикилометровой дистанции не несутся так, словно собрались пробежать только пятьсот метров.

Диего-Сергей прибавил ходу и отметил перекосившуюся физиономию сопровождающего с не меньшим удовлетворением, чем страх Джонни.

Второй круг он прошел с опережением метров на сто. На плацу как раз сержант валял каких-то особо мускулистых балбесов. Он был так сильно занят выбиванием из них пыли, что Диего заметил тогда тогда, когда тот громко и все так же бодро топая пробежал мимо.

Проводив каллистянина взглядом и скрипнув зубами, сержант отправился искать среди курсантов следующего мальчика для битья.

Блейз начал серьезно отставать только на четвертом круге. Попытался «резать углы», но это ему все равно не помогло. Диего-Сергей слегка прибавил скорости – и Блейз снова отстал.

Увидев, что Гонсалес опять нарезает круг с бравым видом, сержант решил добавить еще пару кругов. Бодро рявкнув на ходу: «Есть, сэр!», Диего отправился на пятый круг. Правда, слегка сбавил темп. Уже совсем загнанный Блейз, даже срезая путь, едва за ним поспевал. Он все еще хорохорился, изображая из себя суровое начальство, но это уже слабо помогало. Как он ни старался, но к финишу не прибежал – приполз. Со значительным опозданием после Диего. К его счастью, курсанты уже ушли, а сопровождающие еще одного балбеса, обогнанные на последних трех кругах, наверняка находились еще за складом. Блейз чуть постыдно не завалился на плац под ноги сержанту, дожидающемуся их двоих.

– Курсант Диего Гонсалес забег на семь кругов закончил, с-с-сэр! – лихо отбарабанил Диего-Сергей, вытягиваясь перед сержантом. Тот сначала злобно посмотрел на все такую же бравую физиономию курсанта, а потом – с изумлением – на полудохлого, дышащего как загнанный конь Блейза. Он чуть головой не замотал, настолько это выглядело неправильным. Ведь такой вид, как у Блейза, должен был иметь новичок. Но не наоборот!!! Однако факт оставался фактом: Гонсалес оказался гораздо выносливее, чем среднестатистический капрал-десантник.

Сержант быстро оценил обстановку. Блейз еще один круг с этим сияющим идиотом не вытянет. А удастся ли вымотать на этом кругу Гонсалеса – было совершенно непонятно. Нехотя признавшись себе, что «идиот» невероятным образом победил-таки в этом негласном соревновании с армейским сержантом, он отпустил обоих в столовую. Блейз, шатаясь от неимоверной усталости, вяловато отсалютовал и поплелся по направлению к столовой. Гонсалес же… Взяв с места в карьер, рванул так, что только пыль заклубилась над голой степью под взошедшим солнцем.

– Ну, как первый день, сержант Зиммерман? – услышал он сзади. Резко обернувшись и застыв по стойке смирно, он узрел как всегда тихо и незаметно подкравшегося капитана Хорни.

– Нормально, сэр! – бодро доложился сержант, лихорадочно соображая, заметит ли капитан досадно опухшее ухо или нет.

– Вольно… Есть «отличившиеся»?

– Да, сэр! – все также браво ответил сержант и, расслабляясь, перешел на более спокойный тон. – Одного бегать отправил, другому…

– Руку сломал – слышал, – опередил его капитан. – Давай отойдем и поговорим.

Они отошли чуть подальше от маршрута следования курсантов других отделений, чтобы случайные уши не услышали их приватный разговор.

– Так вот, сэр…

– Ладно, – отмахнулся капитан, – хватит официально. Нас тут никто не слышит. Расслабься.

– Хорошо, – еще более расслабился сержант. – Там еще было несколько. В общем, ребята неплохо показали себя. Материал сырой… Но сделаем. Там есть один сын полковника. Хорошо себя зарекомендовал.

– А! Знаю. Япошка?

– Да.

– Его бы надо сразу определить на командные должности. Чтобы папаша был доволен. Пусть сын растет.

Сержант кивнул, принимая к сведению.

– А белые вороны были?

– Был. Один. Ну полный идиот. Однако сильный и выносливый.

– Это кто именно? Ромм? Так он не только тупой… – пожал плечами капитан и посмотрел на сержанта, ожидая продолжения. Но тот его огорошил.

– Не Ромм. Диего Гонсалес.

– Но ведь!.. – у капитана глаза на лоб полезли. Но тут уже взыграло любопытство. Он поумерил рвущееся удивление и более спокойным тоном осведомился:

– А чем он так выделился у тебя?

– Великолепно дерется. Либо талантлив неумеренно, либо хорошо выучился. И вынослив как буйвол.

– Уж не скажешь ли ты, что он вышел сухим из всего, что ты ему надавал? Неужели ты не смог его загнать? – с подначкой спросил капитан.

– Его не смог. А Блейз, которого я к нему приставил, чуть на плацу от переутомления богу душу не отдал. Гонсалесу – хоть бы что. Даже не вспотел. Все своей идиотской улыбочкой сверкает.

– Ты хочешь сказать, что он Блейза загонял?!! – теперь уже неподдельно удивился капитан.

– Да. И я не представляю, как это могло случиться. Такой идиот – и с такими физическими кондициями. Я вообще слыхал, что все дебилы отличаются большой силой и выносливостью. Наверное, с этим Гонсалесом та же история.

– Все так, но Гонсалес не дебил.

– Не понял!

– Ты с ним поаккуратнее. Как я понял из твоего рассказа, он вел себя как идиот. Так?

– Да, сэр!

– Так я тебе говорю, что он играл под идиота. С такими случается. В его карточке записано, что у него ай-кью двести десять.

– Может, сто десять?

– Это, может, у тебя сто десять, – насмешливо оборвал сержанта капитан. – А у него двести десять! Там рядом с цифрой – можешь посмотреть в личном деле – все прописью повторено. Да еще и восклицательный знак стоит. Видно, он и психолога из медкомиссии чем-то достал. Или изумил до потери пульса.

Сержант поник. Он был достаточно умным человеком, чтобы понять, где надо остановиться. Мгновенно все планы по «загибанию этого идиота Гонсалеса» вылетели из головы. Он воспринял это как факт и успокоился. Неисповедимы пути Господни. Этот «как бы идиот» – одна из его причуд. Если нельзя поломать, нельзя «загнуть», – то следует просто приручить. А это он хорошо умел. И не такие приручались.

Сержант криво ухмыльнулся и зашагал вслед за капитаном в сторону столовой.

* * *

Некоторое время курсанты с удивлением обсуждали новость: новичка, и «как очевидно – идиота», Диего Гонсалеса неожиданно сделали командиром отделения. По какому-то недоразумению он был внезапно приближен и теперь находился постоянно на подхвате у сержанта. Сержант по-прежнему был официально командиром отделения и инструктором, но некоторые рутинные свои обязанности по командованию «этими остолопами» все больше и больше перегружал на Диего. Гонсалес превратился в эдакого ординарца при сержанте, за что часть ненависти, питаемая к жестокому инструктору, так или иначе перепадала и ему.

Диего держался молодцом. Со своими сослуживцами старался выстраивать отношения ровно, но без панибратства. Раз уж его поставили командовать – значит, и надо быть именно командиром. Тем не менее, некоторые индивиды, которые сами бы хотели такого роста, сами рвались вверх по служебной лестнице, затаили и обиду, и злобу. Неожиданный и «беспричинный» успех уязвил их в самое сердце. А то, что Диего был еще и «латинос», добавляло злости. Особенно у тех, у кого сохранилось давнишнее чисто расистское предубеждение перед «черномазыми».

Негров на Йос не было. Вместо них были все, кто имел смуглую кожу. Так что у Диего-Сергея неожиданно возникла довольно тяжелая проблема: расисты и карьеристы. А так как те и другие часто сочетались по принципу «два в одном», то проблема получалась двойная. Тем не менее он смотрел на все это не без юмора, стараясь применить некоторые из подходов, которые знал, как каллистянин.

Очень даже вероятно, что злобно смотрящие теперь на Диего индивиды в школах были любимчиками администраций, при власти и почете. А тут такой облом: без власти, да еще в подчинении у того, кто должен, по их мнению, всегда находиться внизу.

А то, что все в этой голой степи были на виду, под жесточайшим контролем инструкторов, исключающих какие-либо «воспитательные» разборки с их стороны, разжигало ненависть еще больше.

Однажды они все-таки, улучив момент, попытались. Впятером. Но очень быстро убедились, что с Диего связываться себе дороже, и, как побитые собаки, убрались с «поля боя», дальше взирая на Гонсалеса с зубовным скрежетом издали.

Не обошлось, конечно, без разбирательств. Но Диего это обставил как демонстрацию, которую он, якобы, устроил для этой пятерки. Так как побитыми оказались именно эти пятеро, а Диего как был сияющим, так и остался, командование лагеря решило не заморачиваться. Всех отпустили с миром. Только капитан с сержантом многозначительно переглянулись и ухмыльнулись.

Идиоты, пытавшиеся напасть на Диего, ничего из того происшествия не поняли. Не поняли, какие серьезнейшие последствия могут быть за неподчинение и вообще за нападение на командира. Если Диего как командир был так себе – всего лишь «иногда исполняющий обязанности», – то сержант являлся не просто номинальным командиром, но и инструктором.

Они не понимали до тех пор, пока не попался заводила пятерки – Крошка Тэд. Он и так ходил в постоянном бешенстве от невозможности начистить рыло ненавистному латиносу. А тут, видя состояние Тэда и желая доломать-таки, сержант на упражнении «замри» уложил его мордой в грязь. Лежать и булькать в ледяной жиже целый час Тэду, видимо, очень сильно не захотелось. Тогда он подскочил – и залепил в глаз сержанту.

Точно так же, как и в свое время Гонсалес влепил тому в ухо в первый же день. Снова сержантик расслабился и потерял бдительность.

Впрочем, Крошка Тэд (прозванный так далеко не потому, что был маленьким) помимо немалых габаритов имел-таки неслабую реакцию. Так что тут уже со стороны сержанта была двойная неосмотрительность. Единственное, что его извиняло: Тэд относился к сравнительно распространенной категории дураков, которые считают, что все знают наперед. В том числе и ответы на все вопросы.

Эта-то самоуверенность его и подвела.

Засудили. Приговорили к десяти ударам палкой и изгнанию с федеральной службы. Для Тэда, мечтавшего стать политиком, это была не просто катастрофа – конец жизни.

Практически наверняка этот человек уже никогда и нигде не поднимется. Скорее всего, сопьется. Чуть менее вероятно – уйдет в криминал, и там сложит свою буйную и тупую голову в одной из разборок. Если, конечно, полицейские не пристрелят раньше. Руководитель боевиков из него вряд ли получится. Там все-таки надо думать, а не считать, что думаешь.

Для Йос – обычная практика. Для Каллисто – «преданья старины глубокой». Кстати говоря, действительно глубокой, так как это сохранилось только в тысячелетней давности хрониках и учебниках обществоведения, истории.

Несколько недель после страшной экзекуции на плацу и последующего изгнания Крошки Тэда оставшаяся четверка его прихвостней-расистов ходила как из-за угла пыльным мешком по голове огретая. Судьба предводителя ввергла их в страшный шок. Впрочем, не только их. Того же Джонни вообще в бессознательном виде с плаца утащили. Не выдержала его ранимая душа – сынка толстого бизнесмена – страшного зрелища наказания.

Если выбытие физически сломавшихся их коробило, но еще оставляло в душонках эгоистическую гордость типа «а я сильнее этого лузера», то сейчас выбытие того, кто был сильнее их всех вместе взятых, сломало окончательно. Сломало морально. Наконец-то новобранцы осознали то, чего добивались инструктора – они здесь никто. Так, пыль на башмаках Армии.

* * *

Диего-Сергей бегал в общем строю таких же, как и он, по предгорьям. И ждал, когда же их по-настоящему начнут сплачивать. Ведь должны, по идее!

Что-то новое должно было случиться в этот день. Ведь не зря же гоняют в этой глуши, да еще почти без остановок. Обычно, когда гоняли по степи, на месте привала всегда ждала кухня. Тут же уже целый день три взвода рысили без еды. Даже перекуса. Вечером удивленные новобранцы были «обрадованы» тем, что ни еды, ни теплого ночлега не будет. Спать, конечно, не запрещали. Но спать пришлось на холоде, без привычных спальных мешков.

Диего быстро раздал остатки своих запасов галет, которые он всегда брал в такие забеги, и с интересом стал дожидаться, что предпримут инструктора. Они же не сделали ничего, кроме пары замечаний и простейших советов, продолжая наблюдать, как поведут себя курсанты.

Терпение у Диего истощилось, и он взял все в свои руки. По прошествии нескольких недель его уже слушали внимательно, а не презрительно попрекали происхождением. И капральские нашивки только добавляли авторитета. Диего быстро организовал свое отделение, и в целом ночь и для бойцов, и для него самого прошла удовлетворительно. С его физическими кондициями он мог и вообще не спать. Холод как таковой для его тела также был несерьезен. Но для других курсантов ночь превратилась в пытку.

Чтобы не замерзнуть, им поневоле пришлось кооперироваться с соседями. Сбившись в кучу, курсанты грели друг друга, как овцы в снежную бурю. Те, кто находился снаружи, быстро замерзали и протискивались в середину, но стоило кому-то хотя бы чуть-чуть задремать, как его выпирали на холод, где он быстро прочухивался и лез обратно. Поэтому вся эта куча-мала находилась в постоянном «броуновском» движении. Как они ни старались, выспаться никому не удалось. В ледяное утро их так же грубо, как и в первый день пребывания в лагере, подняли на ноги, заставили сделать зарядку и погнали обратно. Как стадо.

«И это все?! – с удивлением думал про себя Диего, который уже раз анализируя действия инструкторов. – Проделали самое элементарное упражнение на выживание, но для воспитания взаимопомощи – ничего?»

Все было очень странным с точки зрения Диего. Можно было бы списать на то, что тут методов воспитания взаимопомощи не знают, а воспроизводят тупо то, что «пришло из глубины веков».

Этими безрадостными выводами Диего завершил свои социопсихологические микроисследования армии. Дальнейшее было лишь подтверждениями схемы, что он вывел ранее.

Печально!

Новое назначение

После измывательств над цивильными парнями на очереди было индивидуальное испытание на выживание. Требовалось пройти по горам сто километров. Из вооружения не давали ничего. Только то, что можешь изобрести, сделать по пути: «Камней в дороге найдете достаточно». Из одежды… Ну, если это можно было назвать одеждой! Практически босыми и голыми.

Каждого выбрасывали в разных местах, в разное время. Так, чтобы они даже случайно не встретились и не имели возможности ни помешать, ни тем более помочь друг другу.

Диего повезло буквально с первых же шагов испытания на выживание. Он наткнулся на змейку: маленькую такую, невзрачную. Не из тех, что когда-то давно привезли с собой колонисты, как часть экосистемы Земли, чтобы ее тут, в новом мире, воспроизвести. Для преобразования этого мира под себя.

Эта змейка была реликтом очень давней эволюции, часто прерываемой радиационными ударами из космоса. Вероятно, организм пресмыкающегося оказался более устойчив к ионизирующему излучению, потому она и осталась одним из немногих местных видов, переживших проход системы через область вспышек сверхновых.

Изначальный животный мир, как и растительный, на Йос был бедноват. Абсолютное большинство видов привезли с собой колонисты, так что эту змейку изучали даже в школе как одного из представителей аборигенных видов.

Диего-Сергей на нее не случайно, правда, наткнулся. Специально искал, высматривал, так как знал, каковы свойства этого плюгавого на вид пресмыкающегося. А свойства были выдающимися – великолепный нервно-паралитический яд, вырабатываемый ее железами. Можно было бы и не говорить, что сия невзрачная мелочь вызывала дикий страх у любого, кто жил на этом континенте, так как немало людей из тех, кому не повезло наступить на нее, распрощались с жизнью. Особенность ее яда была в том, что действовал он слишком быстро. Именно по этой причине один из группы испытуемых не вернулся. Не повезло бедняге. Невнимательно смотрел под ноги.

Но Диего под ноги смотрел более чем внимательно. И не только под ноги, но и по сторонам. А далее сделать себе неплохое оружие не составляло труда. Смочив ядом змеи две попутно, на ходу, изготовленные стрелы и отметив их оперение соком лианы, окрашивающей все в темно-синий цвет (еще один аборигенный вид), он почувствовал себя абсолютно уверенно. За оставшееся время до захода Саны соорудил лук, наловил мелкой живности на ужин и с легким сердцем улегся спать.

На следующий день каллистянин, идя через горы, целенаправленно искал уже не змею, а горного медведя. Для безоружного человека – чистейшее безумие, поскольку медведь был скотиной злобной, сильной, вечно голодной и всеядной. А отдельный путник являлся для него великолепной и легкой добычей. Но в данном случае не повезло не путнику, а медведю.

Диего постарался аккуратно снять шкуру с медведя-неудачника (ну не повезло бедному животному нарваться именно на него: встреться медведю кто иной из того же отделения – был бы зверь сейчас сытым, а не мертвым). После уже чисто ради смеха набил голову снятой шкуры сухой растительностью, нарванной на засушливых склонах. За ночь заготовил и засушил на костре мяса. Вышло немного, но достаточно, чтобы не оставаться голодным в ближайшие дни. Попутно, пока сушилось мясо, выскоблил шкуру. И с утра совершенно спокойно, не отвлекаясь ни на какие посторонние дела, двинулся быстрым шагом к месту сбора.

Появление Диего в лагере вызвало фурор. Сначала на него вытаращился дежурный сержант, поставленный на «отлов» прибывающих. Он как увидел нечто мохнатое, явно напоминающее медведя, идущее на задних лапах с копьем в руке и луком со стрелами за плечами, так и челюсть вывалил. Когда это чудо-юдо подошло ближе, стало видно, что и ноги его обуты в некое подобие мохнатых ботинок.

Сержант потряс головой, подумав невзначай, что вчера в баре для младших офицеров перебрал, а сейчас у него глюки. Но «глюк» от этого и не думал никуда исчезать. Более того, подошел поближе, встал во фрунт и доложился по полной программе. Только вблизи дежурный заметил сияющую физиономию Диего под шапкой искусно набитой головы горного медведя.

Весть о столь феерическом завершении испытания одним из курсантов быстро облетела лагерь. Поглядеть на чудака, сумевшего завалить горного медведя, сбежалось почти все свободное от работ немногочисленное население лагеря.

Диего-Сергей так и не узнал, была ли комиссия из офицеров, которые собрались послушать его отчет, официальной, или эти господа просто удовлетворили таким образом свое любопытство. Тем не менее он попал в некие списки, которые велись в лагере, но узнал этом значительно позже.

* * *

Оказалось, что медкомиссия при поступлении на федеральную службу была только первым этапом отбора. Самым грубым.

Наступал второй этап. Мало кто о нем знал, но он не только существовал, но и имел для некоторых из курсантов очень большое значение. Ввели его недавно, а причиной стала острая нехватка младшего командного состава в резко увеличивающейся штатной численности Вооруженных сил Йос.

Где-то наверху кто-то не слишком тупой и «заслужившийся» сообразил, что для армии будет полезно произвести дополнительный набор из лучших курсантов, обладающих нужными талантами. Предпочтения, естественно, отдавались военным династиям. Но на все появляющиеся вакансии сынков из них заведомо не хватало, вот и пришлось заняться поиском талантов на стороне. Поэтому в один прекрасный день в лагере появилась странная комиссия.

Возглавлял ее некий чин, перед которым вытягивались в струнку буквально все, и явно не из-за количества и качества звезд на погонах. Как отметили многие, по всем признакам это почти наверняка кто-то из высшей знати.

Хлыщ был холеным, с каким-то флером светcкости. На всех вокруг смотрел свысока, правда, если снисходил до общения, то проявлял некоторый интерес к собеседнику.

Диего-Сергей на появление нового начальства в лагере поначалу не обратил внимания. Ну, появилось нечто такое с погонами…

Как и все курсанты, он был сильно занят муштрой. Они как раз приступили к изучению боевых скафандров, поэтому вызов на комиссию сильно удивил. Диего быстро пробежался по ближайшим воспоминаниям и, не найдя ничего такого, за что его могли бы «привлечь», заинтересовался.

Сержант, когда его вызывал, посмотрел на Диего несколько косо, но постарался скрыть это. Капитан, присутствующий при этом, только усмехнулся. Видно, знал что-то такое про сержанта, что доставило ему удовольствие.

– Буду стараться, сэр!!! – ответил Гонсалес на казенное напутствие и отбыл в сопровождении капитана. Сослуживцы проводили его кто со страхом, кто с сочувствием, кто с завистью во взорах.

В штабе они без каких-либо проволочек прошли в помещение, где сидела комиссия. По дороге встретился сияющий Танака, сын полковника. По-видимому, уже получил какое-то назначение от этой комиссии.

Первым, кого увидел Диего-Сергей, оказался тот самый хлыщ-майор, который уже несколько дней нервировал своим видом все лагерное начальство. Он сидел, развалившись в единственном, кажется, на весь лагерный комплекс кресле, и, задрав подбородок, из-за полуприкрытых век с ленцой созерцал вошедших.

За столом кроме майора сидела капитан из «штабных крыс», которую курсанты метко прозвали «вобла Сара», а также капитан Хорни. Последний сохранял на лице выражение дикой скуки, так как считал подобные комиссии пустой рутиной.

Когда в комнату вошел Гонсалес, тот на время вынырнул из своей скуки, с некоторым интересом посмотрел на Диего, но вскоре вернулся в прежнее состояние. Видно было, что присутствует он здесь чисто для проформы.

После доклада Сара открыла лежащее перед ней дело и сухо зачитала данные по Гонсалесу. Когда дошли до записей психолога, принимавшего Диего на федеральную службу, хлыщ заинтересованно приподнял бровь. Сара этого не заметила, продолжая своим деревянным голосом читать казенные строчки. Тогда майор одним пальцем пододвинул листок на столе перед собой и скосил на него глаза. Чему-то там кивнув, он сверился со списком и воззрился на стоявшего перед ним навытяжку Диего. Взгляд же у хлыща был… наверное, такой бывает у фермера, когда тот покупает на аукционе племенного быка.

Между тем Сара дошла до точки в конце документа и вопросительно посмотрела на майора. Тот изобразил на лице что-то деловое и не менее казенно улыбнулся. Видно, отец у него был политиком. Откуда иначе он мог вот такой улыбочке научиться?

Напомнив Диего пункты договора о приеме на федеральную службу, обязывающие его принимать назначения, если в таковых возникнет надобность, майор перешел к делу.

– Итак… Выбор тут невеликий… Надо определить, куда курсант Гонсалес годится больше: в К-9 или в армейскую разведку.

– А что, сэр, в К-9 будет делать Гонсалес, если он не «собачник»?! – удивилась Сара.

– В К-9 есть подразделение, которое обеспечивает их безопасность. Рота охраны. К тому же, коллега, – заметил майор, смерив для надежности Сару покровительственным взглядом, – в деле отмечена черта данного курсанта… Он постоянно пытается заботиться об окружающих. Это как нигде полезно в К-9.

Сара кивнула, но с некоторым недоверием полезла листать дело, лежащее перед ней.

– Итак, Гонсалес, как вы относитесь к тому, чтобы мы вас откомандировали в К-9? Заметьте, какая честь вам, курсант, оказывается…

Майор многозначительно посмотрел на Диего, приглашая его высказаться. Но как только Диего услышал о К-9 и что его собираются туда направить, ему стало жарко. Вот куда ему совершенно нельзя попадать.

– Нет!!! Не-ет! – подпрыгнул Диего, изображая на лице крайнюю брезгливость. – Ненавижу неопсов! Ненавижу это подразделение. Пожалуйста, сэр, избавьте меня от общения с ними! – взмолился он.

– Почему?! – удивился майор такому взрывному проявлению брезгливости. Он собирался уже приказать, но все-таки любопытство его остановило. Ведь такой бравый и со всех сторон положительный вояка, как Диего Гонсалес, вдруг проявил такую необычную аллергию на… Причем, аллергию, с точки зрения капитана, очень нетипичную.

– Сэр… Я никогда не ладил с собаками. Они это чуют сразу, как только видят меня. Это провокация их к нападению. И заканчивается всегда тем, что либо я их прибью, либо они меня сильно покусают. Такое уже было. У меня шрамы остались. А тут… если я убью неопса – мне же до конца жизни с Армией не расплатиться!

Майор смутился.

– А почему в твоей карточке нет отметки насчет этого?

– Не знаю, сэр! Я говорил психологу, что сильно не люблю собак… И собаки меня тоже. Не любят.

– А кошек? – спросила Сара.

– Ой, мэм… Кошек – обожаю! – расплылся в улыбке Диего. – Но, мэм, к сожалению, в К-9 нет боевых кошек.

Капитан осклабилась.

– Надо бы нашим яйцеголовым подкинуть идейку – вывести породу боевых котов, – сказал майор и покосился на Сару. Та приняла шутку благосклонно. – Тогда наш «герой» сможет работать с К-9…

– Я всегда говорила, что в Гонсалесе есть что-то от кота! – сказала Сара.

Комиссия хохотнула.

– Хм… Это хорошо, что данное обстоятельство обнаружилось до отправки вас, Гонсалес, в К-9. Хорошо, что у вас хватило духу сказать об этом досадном недостатке, – нахмурившись, сказал майор.

– Кстати, Сара, подготовьте, пожалуйста, рапорт насчет неточных данных в карточке Гонсалеса… Если он, конечно, не врет! – закончил он и с вызовом посмотрел на Диего-Сергея.

– Не вру, сэр! Говорил! – отрапортовал Диего, еще сильнее вытягиваясь перед комиссией.

– Ладно. Верю. Ты не дурак, чтобы так глупо врать. Тем более, что альтернатива посерьезнее – армейская разведка.

Вообще, инцидент с неудавшейся отправкой в К-9 был исчерпан, но… Диего-Сергей осознавал, в насколько неприятную и опасную ситуацию он мог бы попасть.

К-9 – это извращенцы, любящие собак неизмеримо больше, чем людей. Часто даже людей ненавидящие. Этих собачников можно понять. Они сохранили в себе частичку чисто человеческого тепла, способность сопереживать, дарить свое тепло тому, кто рядом, кто готов ответить взаимностью на бескорыстие, на любовь. И пусть это всего-то любовь, по сути, к животному.

У них есть это качество.

В отличие от тех крыс, что часто окружают бедолаг, отдалившихся от человеческого общества, сознательно отсекающих себя от него, чтобы не пачкать свои искалеченные, но все-таки души ядом презрения тех, кто считает себя выше них.

Они действительно умирают после смерти неопса, так как жить в холодном мире бешеных прямоходящих человекообразных крыс не могут. Достойны жалости. И… наиболее опасны для «кукушат», так как полузвериным чутьем, перенятым у своих питомцев, могут учуять в каллистянах чужаков. Ведь мы модифицированные. Мы все-таки серьезно отличаемся от этой расы. Нам пришлось измениться. Иначе те самые болезни, те самые генетические закладки, которые абсолютно безумные ученые-англосаксы распространяли среди людей «низшего сорта», убили бы человечество. Особенно когда процесс мутаций попросту вышел из-под контроля.

Мы иные. Даже по запаху. А это первейшая статья различения для неопса. Да и вообще для пса.

Наша ахиллесова пята!

А так… Как хорошо, что искусство генетического анализа наследственных линий здесь забыли. И забыли, похоже, очень прочно. Ведь вывели неопса случайно. А то бы определили, что никаких аналогов и корней у Диего-Сергея, так же, как и у некоторых других «особо талантливых», ныне уже поступивших на федеральную службу, – нет!

Не хотелось давать никому, ни в каком виде, причин подозревать что-либо. Вообще направлять чье-либо внимание на «кукушат». Потому Сергей и изобразил такое бешеное отвращение к неопсам.

Встреча над тьмой предвечной

Снова, как и раньше, два звездолета двух разных цивилизаций Кольца спешили навстречу друг другу. Пришлось отходить подальше от Йос. Возросшая активность военных кораблей все более стала представлять опасность для звездолетов в стадии активного перелета – в стадии прыжка.

Более совершенный корабль Ирби мог находиться даже в самой системе Йос, но опасность все равно грозила и ему: могли обнаружить чисто случайно. Все-таки размеры у него не маленькие – со средний астероид. На этот раз выбрали систему по принципу максимальной непригодности для освоения, чтобы заведомо ни у кого из кластера не возникло желания туда соваться. Во многом она походила на предыдущее место встречи. Древний, уже красный, карлик – остаток вспышки Новой. Планет земной группы нет – уничтожены взрывом. А от газовых гигантов остались такие же газовые, но «огрызки», давно застывшие океанами жидких газов, блестевшими своими стылыми зеркальными поверхностями в коричневом свете далекого бессильного светила. Зеркальными, потому что даже атмосферная циркуляция почти прекратилась. Бесконечная гладь жидкого газа. Без волн. Без ветра. С темными, кристально прозрачными тысячекилометровыми глубинами. Только осветить эти глубины было нечему. И некому. Потому что незачем.

Вот над таким мирком и сошлись на этот раз два корабля: от Каллисто и Ирби. Сцепившись полями, соединив себя стыковочными колоннами, они медленно вращались над темной бездной, подсвеченной с одной стороны коричневым светом угасающего светила, а с другой – буйством красок чистых спектральных цветов, лившихся от эмиссионной туманности, имевшей на Йос название «Краб».

Когда корабли выныривали на сторону, освещаемую Крабом, становилось видно, что океаны внизу немного парят. Это жесткое излучение голубых звезд, дотягиваясь до мертвого мира, слегка разогревало поверхность его океанов. Оно было даже более интенсивным, чем тепло, идущее от материнского светила.

– Хорошая иллюстрация к тому, что мы сейчас обсуждаем, – кивнул капитан корабля Темного Клана на морозные останки некогда большой планеты, светящие унылым светом за иллюминатором корабля. – Там, под нами, та самая Тьма Предвечная. Великий Хаос. Смерть. Глядя на такие миры, я с особой остротой понимаю, насколько хрупка жизнь и насколько еще более хрупок разум. Мы – бойцы великой войны с Тьмой Предвечной, с Великим Хаосом. И дороги назад у нас нет.

Два капитана, сошедшиеся для беседы в каюте на звездолете Темного Клана Лисс, отвернулись от созерцания звездных пейзажей за широким иллюминатором и продолжили разговор.

– Все-таки так мы договоримся быстрее, чем перекрикиваться через гипер, – оскалился капитан ирби.

– Согласен! И меньше энергии тратится, и меньше вероятность нашего обнаружения.

– Да, так. Особенно для нас, непосредственно управляющих наблюдением за Йос.

– Тем не менее каких-то серьезных подвижек нет. Пока. Я большую часть экипажа и ученых в анабиоз отправил. Чтобы не тратили зря время.

– Мы тоже это сделали. Они еще нескоро понадобятся. Но…

Ящер покачал головой, как будто встряхиваясь.

– Надо признать, что мы попали в крайне неприятную ситуацию, – продолжил он. – Мы обнаружили Йос слишком поздно. Они успели накопить невероятно большой объем оружия для межзвездной войны. Почти все, что было на нашем звездолете из ресурсов для этой операции, – израсходовано на ваш десант. Остатки мы тоже пустим в ход.

– Планируете сделать большую серию диверсий на верфях и энергетических установках?

– Да. Но уже широкомасштабной акции не получается. И… Мы боимся этой акцией показать один из возможных вариантов стимуляции общественного мнения для ускорения подготовки к войне. А так бы было удобно: пока йосовцы «собирали бы зубы», мы бы успели вооружить Квири. Хоть они этому очень сильно сопротивляются. Культура у них такая. Когда же мы их, наконец, раскачаем, может оказаться поздно. Поэтому мы сделали то, что сделали: послали сигнал бедствия, связались с вами, высадили десант. Общая координация действий будет осуществляться через наши средства связи, что пока не обнаружимы средствами Йос. Возможно, после сильных проблем, которые мы создадим и на планете, и в космосе, они слегка притормозят. И это даст необходимый зазор времени, чтобы ваши десантники уже мягко остановили войну.

– А к тем, кто на верфях, на энергетических установках, было сложно подобраться?

– Да. Даже через уже сделанные подмены. Мы могли подобраться без серьезного риска только к людям, которые так или иначе ведут уединенный или почти уединенный образ жизни. Поэтому подменить тех, кто может реально совершить серьезную диверсию, нам не удастся. А так – слишком долгий путь. По любому выходит, что ваш десант был единственным серьезным вариантом.

Ирби снова встряхнулся и продолжил монолог на языке древнейшей философии Великого Кольца.

– Остановить Великий Хаос здесь, может, не удастся. И тогда наша задача сильно усложняется – превращаясь в попытку локализовать его здесь и предотвратить катастрофическое распространение Разрушения на другие области Великого Кольца.

– А ваш грузовой звездолет? Он что-то может решить? – спросил капитан «Пегаса».

– Он идет от нашей новой колонии, до нее дотянулся наш сигнал. Оттуда первыми смогли что-то нам прислать. Но не более того, что может поместиться в спешно переоборудованный грузовой корабль.

– Так, а что там? Что за оборудование?

– Неприятно говорить… Но там оружие. Для наших звездолетов. Оборонительное. Достаточное, чтобы отбиться от пары линкоров Йос. На первых порах сойдет. Когда мы послали сигнал бедствия и срочный заказ в колонию, мы еще не знали, что здесь есть вы. Но все равно на всякий случай дали задание на оборудование для двух кораблей. Как видите, расчет оказался верным. Но и с этим заданием они еле справились. К сожалению, мы не можем положиться на другие цивилизации местного кластера. Они не успевают освоить нужные технологии, чтобы защитить себя.

– Но вы пытались?

– Да. Было несколько попыток. Вот здесь…

Ирби быстро показал несколько миров на выведенном объемном изображении кластера. Указано было два светила, сравнительно далеко отстоящих друг от друга и от самой Йос.

– Это уже вышедшие к звездам самостоятельно или имеющие для этого предпосылки. По известным причинам мы не трогали Квири – они под ударом и вряд ли долго продержатся. Если мы и им передадим технологии, то они неизбежно попадут в руки Йос, что нежелательно. Поэтому мы ограничились находящимися далеко от места конфликта. Мы передали им некоторые технологии и информацию об угрозе. Наш план состоит в том, чтобы остановить распространение войны здесь. Сначала мы останавливаем здесь Йос, а после, если не удастся предотвратить худший сценарий, эти миры будут обороняться уже и от Къери – так мы называем этих теплокровных арахноидов. Созвучно с Квири. Но неприятное совпадение.

Капитан «Пегаса» отметил эту оговорку, однако не попросил уточнений. Вместо этого он задал другой вопрос:

– То есть, вы хотите прикрыть эти миры технологически?

– Есть вероятность, что нам придется встать на пути у боевой эскадры вторжения Йос. Рискнуть звездолетом.

Ирби склонил голову на бок.

– То есть, вы предлагаете нам сделать то же самое для второй системы? – спросил капитан «Пегаса».

– Да. Этот вариант дает при расчетах наибольший процент вероятности хоть какого-то благополучного исхода.

– Вы не возлагаете больших надежд на наш десант?

– Возлагаем. Они действительно способны повернуть историю цивилизации Йос. Могут остановить Великий Хаос. Они – главная надежда. Мы можем осуществлять общую координацию действий и руководство до тех пор, пока йосовцы не способны нас обнаружить. А после они уже сами, объединившись в единую организацию, самостоятельно довершат дело. Но то, что мы здесь обсуждаем – тоже значительно. Мы можем сильно уменьшить ущерб и сократить число жертв.

– Это справедливо.

– Кстати, мы из-за своих забот в связи со спасением кластера позабыли спросить о ваших исследованиях. Ведь вы летели сюда одиннадцать лет. Чем вызван интерес к этой части Великого Кольца? – внезапно сменил тему ящер.

– Да наверняка тем же, что и у вас: большим количеством тяжелых металлов в окружающих звездах. Также – сильным любопытством по части дальних границ межспиральных областей Великого Кольца. Тут, как обычно, – поиск новых цивилизаций вблизи ветви. Они могут нуждаться в нашей помощи, чтобы вовремя избегнуть опасностей ближайших звездных катастроф.

– Так, как и у нас! – ухмыльнулся ирби (по крайней мере, так перевела «маска» для каллистянина смысл жеста, который изобразил капитан звездолета Темного Клана, сидящий перед ним на своем хвосте).

– А еще? Какие-то особые задания? Если не секрет… – осторожно поинтересовался ирби после небольшой паузы.

– Есть и такое! – кивнул Капитан «Пегаса», отметив при этом проницательность экспертов древней цивилизации. – У нас есть подозрение, что именно в этот сектор пространства переместилась когда-то одна из самых неординарных групп наших ученых. Когда они уходили, то сказали, что якобы знают главный секрет Перехода[13]. Но не сообщили, в чем он состоит.

– А подробнее?! – тут же встрепенулся капитан Темного Клана.

– Неизвестно. Не сказали. Потому и особо интересно. По правде говоря, значительная часть нашего задания по исследованию местного кластера – попытка найти эту потерянную колонию ученых и выяснить подробно, что они нашли и что имелось ими в виду под «секретом Перехода».

– Ага… – кивнул ирби. – Нам это тоже было бы интересно. И… кстати, мы находили здесь следы посещения многих систем некой довольно развитой цивилизацией. Явно гуманоидного типа. Так что, возможно, те, кого вы ищете, – здесь.

– Вы думаете, это они? – в свою очередь встрепенулся капитан «Пегаса».

– Есть вероятность… – уклончиво ответил капитан Темного Клана, – но, к сожалению, сейчас не до поисков этих потерянных. Хоть это и очень важно. Даже для нас.

Обмолвка сильно заинтриговала капитана «Пегаса». Ведь ирби уже давно существуют в этой галактике. Дольше всех. И до сих пор не осуществили Переход. С чем связана эта загадка, тоже неясно. Возможно, сейчас перед ними как раз и забрезжила разгадка этой тайны. Но капитан Темного Клана резко сменил тему, снова вернув обсуждение к надвигающейся Катастрофе.

– Вы пришли с той стороны спирали, – продолжил ящер. – Там есть кто-то из наших? Входящих в Великое Кольцо? Можно ли на кого-то рассчитывать в случае развития ситуации по худшему сценарию?

– Тут проблема иного характера… – замялся капитан «Пегаса». – В обе стороны от этого чертова звездного кластера цивилизаций нет на расстоянии более тысячи светолет. По ту сторону от спиральной ветви – понятно почему. Там пока еще большая часть планет с жизнью находится в сильно деградировавшем состоянии после прохождения ветви. Область Великого Кольца пуста по той же причине: слишком близкие взрывы сверхновых делают возникновение разума в планетных системах очень редким явлением. Если бы ваши соплеменники там были, то, скорее всего, уже обнаружили бы себя и вышли на связь.

– Возможны только потерянные колонии, – поправил ирби. – Мы надеялись, что они там есть и вы их могли найти.

– Да, только потерянные колонии. Как в этом кластере. И те опасно близки к области сверхновых. Ну… нас-то сюда и направили с заданием, включающим, как всегда, поиск потерянных колоний. Не только с разведкой и исследованием звездных пространств с темной энергией, – напомнил каллистянин.

– Как и нас, – поддакнул ирби.

– Так что – увы, но мы не нашли цивилизаций. Возможно, они там есть в виде потерянных колоний, но либо только-только начавших Восхождение, либо сильно деградировавших. Не выдержавших столкновения с Хаосом. И те, и другие, как очевидно, для наших целей не годятся. Они потенциальные жертвы, нуждающиеся в защите, если до них тоже докатится волна военных действий.

– Но как обстоят дела на Йос… Тут уже более определенно и обнадеживающе, – решил добавить настроения собеседнику ирби.

– Вы делали пересчеты моделей?

– Да, делали. По последним данным, предоставленным вашими десантниками. Как и ожидалось, они передали очень детальные и крайне важные для понимания истинной ситуации на Йос сведения.

– Я очень рад за наших ребят. Но хочу знать ваше мнение. Каково общее состояние народа на Йос? Насколько он готов к войне?

– Что бы ни делала военная элита, но цивилизация совершенно не готова к войне. Технически она готова. Но нет в ней духа войны, – с некоторым злорадством констатировал ящер.

– И это радует, – не менее злорадно подтвердил капитан «Пегаса».

– Да. Это сильно тормозит дальнейшее расширение их зоны влияния. Чтобы выйти на нужные им темпы, необходима мобилизация ресурсов.

– Но мобилизация возможна, если к ней готовы морально и с ней согласны.

– Следовательно, элита должна сделать нечто, что подвигло бы всю цивилизацию… морально подвигло на мобилизацию к войне.

– Я вижу здесь только один из надежнейших вариантов – «японский».

– Это одна из наций на Йос? – переспросил ирби.

– Да. Они принесли на планету культуру, которая называется Бусидо.

Ирби кивнул. Историю земной цивилизации им волей-неволей пришлось изучать подробно, чтобы знать истоки ситуации на этой несчастной планете.

– Но он же и самый длительный, – в раздумье заявил ящер. – Связан с очень серьезной культурной перестройкой общества. К тому же нет предпосылок.

– Ну… тут есть промежуточный вариант: взять всю военную элиту японского сектора и поставить ее во главе. Также ввести этот их «кодекс бусидо» для остальных офицеров объединенной группировки. В надежде, что новенькие вовремя перекуются в самураев.

– Но что делать с обычными солдатами? Рядовым составом? Ведь боеспособность сильно зависит от наличия боевого духа. Нет! Не успевают быстро перестроиться!

– Тогда остается только один – фашистский, – как вариант предложил человек.

– Ну… у них и так организация общества полуфашистская, – заметил ирби.

– Значит, есть прямые предпосылки!

– Но это же означает какую-то очень серьезную провокацию.

– Думаешь ее сорвать?

– А почему бы и нет? – осклабился капитан «Пегаса».

– Тогда надо усилить слежение за периферией. Теми ее системами, где Йос соприкасается с другими разумными видами звездного уровня развития, – как утверждение заявил ирби и пробежался глазами по схеме, выведенной на экран перед ними.

– Но и за внутренними процессами тоже, – тут же подсказал человек.

– Думаешь, найдут каких-то козлов отпущения? Чтобы выставить их вредителями или шпионами?

– Есть такая возможность…

– Но слишком уж маловероятно, что так поступят. Слабоват эффект.

– Значит, остается некая провокация на периферии. Как в случае начала Второй мировой войны.

Ирби ненадолго прервался. Чтобы вспомнить. Такая «глубина веков» Земли все-таки была не слишком известна иным межзвездным цивилизациям. Но, быстро осмыслив информацию, ящер снова включился в обсуждение.

– Или Третьей? – как вариант предложил он.

– Ну, для третьей местная элита растеряла знания. До нее им еще расти и расти.

Центр подготовки "Блю-Пойнт"

В настоящее время «Блю-Пойнт» стал центром подготовки офицеров для всех народов объединенной Йос. Некогда же этот центр строился исключительно для подготовки военной элиты американского сектора. И сейчас на стенах, в мозаике или иной росписи можно было увидеть звездно-полосатый флаг, развевающийся над всепобеждающими войсками. Но так как космический флот и другие рода войск стремительно разрастались, офицеров, которых готовил этот центр, стало все больше и больше не хватать. Поэтому в настоящее время здесь начали обучать представителей всех народов планеты.

Конечно, существовали и другие, «национальные», центры, подготовка в которых, возможно, в каких-то отдельных областях была качественней, но этот считался главным и лучшим априори.

Центр стремительно расширялся. Строились дополнительные корпуса, полигоны. Постоянно что-то новое вступало в строй и тут же принимало курсантов. В один из таких свежеиспеченных комплексов попал и Диего-Сергей.

Если бы новоприбывших курсантов сразу не доставили автобусом к нужному корпусу, то искать его они могли бы долго.

Шаг за порог автобуса – как в духовку. Раскаленный бетон площади перед учебными корпусами отделения не был затенен никакими деревьями. Лишь намеком на прохладу и свежесть веяло от фонтана у подножия какой-то дикой пародии на скульптуру. Что она олицетворяла, что хотел сказать художник, изваявший это шизоидное «нечто», для всех осталось тайной за семью печатями. Но, тем не менее, веяло от этого хаотически перекрученного кома металла чем-то враждебно-агрессивным. Сергея невольно передернуло, когда он это ощутил. Он оторвался от созерцания металлической жути и вышел в слабенький тенечек, отбрасываемый только что прибывшим автобусом.

Набежали какие-то гражданские в спецовках, справились о чем-то у сержанта, быстро забрали весь немногочисленный багаж и куда-то унесли. Но долго глазеть по сторонам не пришлось. Сопровождающий курсантов сержант построил их возле автобуса, сосчитал по головам и так же строем повел внутрь. Старшекурсники, поджидавшие по обе стороны от входа, встретили строй новичков водопадом колкостей и плоских шуточек. Выглядело это мерзковато, и Сергея, привыкшего к совершенно иному стилю поведения у себя на Каллисто, покоробило. Хотя, покопавшись в памяти Диего, он обнаружил, что в целом данный стереотип поведения для старшеклассников – что в школе, что в вузе – норма. Он быстро просчитал в уме самые простейшие следствия и пришел в уныние. Следовало готовиться к чему-то очень неприятному.

Восьмой месяц на планете… Сергей не знал, что делается в далеком космосе. Где звездные корабли Великого Кольца? Чем они заняты сейчас? Что происходит там, среди звезд, что предпринимают два народа, взявшиеся за почти безнадежную задачу по спасению разумных? Сергей пока знал только о том, что делает лично он. Даже связи с другими прогрессорами не было. Впрочем… В учебном центре наверняка найдется несколько человек из группы внедрения. Стоило их поискать.

Новички прошли в сопровождении сержанта через вестибюль и после долгих блужданий по широченным коридорам прибыли в какой-то очень большой зал, где уже стояло несколько групп таких же первокурсников. Новоприбывших построили в колонну, как и всех прочих, вдоль левой от парадного входа стены. Всего их набралось около ста пятидесяти.

Через несколько минут начали прибывать курсанты центра подготовки. По разнообразию их формы было видно, что данный комплекс обслуживает хоть и смежные, но разные по специальностям направления. При построении уже никто не отпускал никаких шуточек по отношению к новичкам. Чувствовалась дисциплина. Просто молча прошли, стали. Правда, не забывая бросать влево, в сторону строя новичков, снисходительные взгляды и адресовать им кривые улыбочки.

Понятно было, что новичков здесь не жалуют. И третируют.

Минут через десять прозвучали команды, и весь контингент встал по стойке смирно. На возвышение впереди вышли генералы и преподаватели. Отзвучал гимн. Скомандовали «вольно». Курсанты слегка расслабились. Вперед вышел какой-то генерал и произнес речь.

Речь была сумбурная и трескучая, как и все казенно-патриотическое. Но, тем не менее, из нее следовало, что, как и предсказывали Ирби, эскалация конфликта Йос с окружающими ее колониями «ксенов» нарастала. Объединенная Армия переведена в режим «готовности». Это, конечно, не полноценное состояние войны, но уже около того. Где-то возникало все больше и больше вооруженных столкновений. Из речи стало ясно, что на эти миры накатывается большая беда.

Продрало морозом по коже. Очень неприятное известие.

Дальше генерал поздравил новых курсантов, что-то говорил еще пусто-патриотического, но Сергей его почти не слушал. Он ждал, когда это мероприятие закончится. Тем более, что кожей чувствовал: косые взгляды, насмешки и оскорбительные выпады по отношению к новичкам – неспроста. Ожидалась некая большая подлость. Причем на уровне традиций местного учебного заведения. Среди курсантов.

И Сергей опять не ошибся.

* * *

В общежитии, куда поселили новичков, обстановка соответствовала больше университетскому кампусу, нежели казарме. Тем не менее, распорядок дня был вполне военным. Правда, это не мешало тому, что в обществе курсантов сложились вполне самостоятельные традиции. Способствовало этому и то, что в Центре подготовки обучающимся давалось достаточно времени на личные нужды и самоподготовку.

Были бейсбольные клубы, волейбольные команды и прочие спортивные объединения – как и во всех других добропорядочных университетах. Правда, и нравы там царили очень похожие. В этом пришлось удостовериться в первый же день пребывания.

Не успели новоиспеченные курсанты расслабиться после церемоний вступления-посвящения, как возле них материализовалось нечто, держащееся крайне надменно, выряженное в форму курсанта-десантника. Но было видно, что форма шилась не казенной рукой: слишком уж ладно она сидела.

«Нечто», изобразив на лице легкую озабоченность, театральным движением потерло подбородок. При этом стало ясно, что приспичило ему не почесаться, а продемонстрировать «этим лузерам» дорогие часы в платиновом корпусе. Франт, как сразу бросалось в глаза, попал в это учебное заведение явно не по набору из какого-то лагеря подготовки, а из папиного особняка. То есть выбор на него пал не вследствие каких-то выдающихся интеллектуальных или физических способностей, а благодаря посту, занимаемому «толстым папенькой». Был он худ и рахитичен. Тонкие пальцы больше соответствовали пианисту или изнеженной дамочке. Нежное, почти женское лицо франта сразу сбивало с толку, отчего можно было подумать, что это не парень, а девка, переодетая курсантом.

«Вероятно, папаша у него – какой-то генерал или воротила военно-промышленного комплекса», – подумал Диего-Сергей, рассматривая франта, как муху.

А «чудо», между тем, достаточно накрасовавшись, решило-таки заняться обработкой новоприбывших.

– Я прибыл к вам, чтобы ознакомить с правилами, которые обязательны для всех новичков.

Курсанты переглянулись и хмыкнули. Они уже насмотрелись на местный контингент и его закидоны, еще когда их встречали, поэтому и новые «правила» для них были так… для сведения. То, что «правила» пришел оглашать не офицер, а кто-то из курсантов, означало, что они установлены не официальными органами, а самими этими курсантами. Специально для новичков. А это значит, что мальчики со старших курсов что-то хотят с них поиметь. Как минимум, самоутвердиться за счет новичков. Как и любые ничтожества.

Диего-Сергей знал об этих обстоятельствах и тут же взял в свои руки процесс переговоров. Он шагнул вперед и прервал франта, предупреждающе подняв руку.

– Мы с правилами знакомы. Так что не тратьте свое время! – скучающим тоном отрезал каллистянин.

– Но кроме официальных, – начал тянуть пренебрежительным тоном франт, – есть и неофициальные. Те, которым подчиняются все, кто прибывает в наше славное учебное заведение. Вы должны быть приняты в общество.

– Нас они не интересуют, – еще более холодно отрезал Диего-Сергей, – и ваше общество тоже.

– Подожди, Диего, – вмешался любопытный Рассел из отделения космической пехоты. – Пусть нас хотя бы просветят, что это за общество такое и каковы условия вхождения в него.

Сергею это вмешательство не понравилось, но, тем не менее, он, бросив осуждающий взгляд на вклинившегося в переговоры, кивнул франту. Минут пять тот рассыпался в красноречии, описывая все, что может дать членство в объединении курсантов, которое он попеременно называл то «обществом», то «клубом», то «организацией». И чем дальше, тем смешнее становилось. По глупости своей пижон выболтал главную тайну: все первокурсники обязаны служить второкурсникам, а второкурсники быть на побегушках у третьекурсников. Таким образом, первокурсники становились абсолютными рабами у старшекурсников.

Надо отдать должное безвестному изобретателю этой пирамиды паразитизма: она имела также преимущества, которые привлекали неокрепшие души. Дойдя до выпускного, ты становился абсолютным рабовладельцем, у которого на побегушках все младшие курсы. И цена этого рабовладения – отработка на младших курсах.

Выдал же франт все это всего лишь в паре фраз, сказанных мимолетно. Возможно, он этого даже не заметил.

Так как набор, в который входил Диего, должен был отучиться всего год, то получалось, устроители этой провокации рассчитывали поживиться на «лохах». Они отработают и уйдут, ничего не получив.

Сергей оглядел присутствующих сокурсников. Те явно поняли подвох, но виду постарались не подать, ожидая, что предпримет Диего. Он мысленно усмехнулся и, оборвав красочный монолог франта, задал тому следующий важный вопрос (а он знал, что надо спрашивать):

– И каково главное условие вхождения в это ваше «общество»?

– Вы должны пройти испытание! – высокомерно заявило франтоватое создание.

– И какое же? – еще более холодно спросил Диего-Сергей. Краем глаза он отметил, что публика за его спиной настороженно внимает. Они уже привыкли к издевательствам сержантов в лагерях подготовки и новые требования, исходящие «от старших», воспринимали как минимум с подозрением, ожидая какой-то очередной гадости. И были правы! Сергей быстро выудил нужную информацию из базы знаний, заложенной вместе с памятью Диего исследователями от Темного Клана. В ней содержались описания «традиций» в университетах американского сектора Йос, с которыми уже не одно столетие безуспешно боролись администрация и преподаватели этих учебных заведений. Перед глазами всплыли заголовки газет и статьи, повествующие об унизительных «испытаниях» и «законах», которые до сих пор бытовали среди студентов. О том, как зашедшие слишком далеко в своем садизме молодые люди доводили бедных первокурсников буквально до гибели или серьезных увечий.

– О! Оно очень простое! – ушел от ответа франт.

– Наверное, «стоять на четвереньках перед входом в туалет и облаивать всех входящих» или что-то типа того?

Старшекурсник замялся. Но Диего смотрел ему в глаза, и тот вынужден был отвести взгляд.

– Ну… не обязательно такое, – соврал он, снова уйдя от прямого ответа.

– Хорошо! – иезуитским тоном заявил Диего-Сергей. – Ознакомьте тогда, пожалуйста, с-сэр, уважаемую публику, – он обвел рукой стоящих сзади него сокурсников, – какие такие привилегии нас ожидают по вступлению в ваше общество! А я, так уж и быть, постараюсь непредвзято оценить их полезность для нас.

Это тоже был капкан. Так как дальше на каждое утверждение франта он отвечал однообразно: «И это нам не подойдет! И это мы сами себе вполне самостоятельно обеспечим». Под конец, потеряв терпение и, видно, исчерпав аргументы, франт огласил, по его мнению, самую главную причину.

– Ну, и если вы не пройдете посвящение, то никто из курсантов с вами не будет иметь дело!

– А нам начхать! Мы и сами себе хороши! Правда? – Диего обернулся к однокурсникам, которые встретили его реплику здоровым гоготом. – Мы и сами с собой прекрасно можем «иметь дело».

Франт ошарашенно захлопал глазами, явно не ожидая такой отповеди.

– Вы все перечислили? – все тем же иезуитским тоном спросил Диего-Сергей у него. – Ничего не забыли?

Тот на несколько секунд замялся, но все-таки вынужден был ответить.

– Все…

– Хорошо! – издевательски ухмыльнулся Диего. – В таком случае мы никаких посвящений проходить не будем!

– Но… Ведь все проходили посвящение!… – оторопел франт-агитатор.

– «Все» – это не аргумент! Если эти «все» – дураки, то совершенно не значит, что и мы тоже ими являемся. Я прав или нет?

Диего-Сергей обернулся к обступившим его товарищам, с интересом слушающим его перепалку с хлыщом-старшекурсником. Снисходительные усмешки стали ответом. Никто из присутствующих дураком считать себя не собирался и тем более таковым становиться. Было видно, что курсанты теперь всецело доверяют ему продолжение переговоров, так как на этом этапе даже самый тупой сообразил, от какого дерьма их решил спасти Диего Гонсалес. Они поспешно закивали, а на франта начали бросать уже откровенно неприязненные взгляды.

Сергей решил окончательно добить всех. Он просто стал цитировать по памяти статьи из газет, из специальных социально-психологических исследований на тему нравов, царящих в университетах Америки. Для пущей убедительности он скомпоновал эти случаи по категориям издевательств.

– Избиение, – начал он. – Майкл Калогрис провел три недели в больнице Лонг-Айленда. Он получил многочисленные внутренние повреждения во время проводившейся в Адскую ночь церемонии посвящения в братстве Омега Гамма Дельта. Так называемые «братья» устроили Майклу «атомную бомбу»: приказали ему поднять руки над головой, а сами тем временем наносили удары кулаками по его животу и спине.

Испытание холодом. Зимней ночью Фредерика Броннера, калифорнийского студента, его будущие «братья» отвезли на высоту трех сотен футов и на расстояние десяти миль в горы в национальном парке. Оставленный в лесу, одетый только в тонкую трикотажную рубашку и хлопчатобумажные брюки, Жирный Фредди, как его прозвали, дрожал от холодного ветра до тех пор, пока не свалился в крутой овраг, сломав ногу и поранив голову. Поскольку раны не позволяли Фредерику идти дальше, он съежился от холода и вскоре умер от переохлаждения.

Жажда. Два первокурсника из университета штата Огайо оказались в «темнице» после того, как нарушили одно из правил. Их заперли в кладовой на два дня и оставили только соленую пищу. Для утоления жажды студентам не дали ничего, кроме пары пластиковых чашек, в которые они могли собирать собственную урину.

Плохое питание. В кампусе университета Южной Калифорнии одиннадцать давших обещание вступить в братство студентов буквально выпучили глаза, когда увидели перед собой вызывающую тошноту пищу. На подносе лежали одиннадцать толстых кусков полусырой печени по четверть фунта каждый. Каждый юноша должен был проглотить, не разжевывая, такой кусок. Давясь и задыхаясь, Ричард Свенсон сделал три попытки проглотить свой кусок. Исполненный решимости добиться успеха, он, наконец, запихнул пропитанное маслом мясо в горло, где оно застряло. Кусок вытащить не удалось, и юноша умер.

Угроза смерти. Студента, давшего обещание вступить в братство Зета Бета Тау, привезли на пляж в Нью-Джерси и приказали ему вырыть «собственную могилу», а затем лечь в нее. Земля обрушилась, задушив студента прежде, чем «товарищи» смогли его выкопать.

– …И, наконец, самый недавний… Произошел аккурат здесь! – Диего для убедительности обвел руками вокруг. – В этом учебном заведении. Студента, ну… пусть будет по имени «Н.», забывшего слова посвящения, заставили читать стихи и петь, в то время как организатор «посвящения» сидел на стуле. Маленькая деталь: ножки стула стояли на ногах «посвящаемого». И этот «посвятитель» еще для пущего эффекта раскачивался на стуле, доставляя испытуемому адские муки. Результат: испытуемого увезли в тот же день в больницу с тяжелейшими травмами ног – кости были раздроблены сидящим на стуле. Этот случай и всплыл потому, что родители страдальца оказались не робкого десятка, да еще и с достаточными связями, чтобы поднять большой шум и найти истинных виновников. Парню сделали за счет заведения сложнейшую операцию – собрали и склеили по кусочкам раздробленные кости[14].

Сергей сделал эффектную паузу и оглядел слушателей. Все слушали с великим вниманием.

– Ой! – картинно испугался он, – я забыл! Ведь виновника, который сидел на том самом стуле, папаня отмазал! Уж не ты ли был тем виновником?

Тут франт возмутился, но Диего опять не дал ему вставить ни слова.

– Ах, все-таки это был не ты… Что ж, это тебя извиняет.

– Но ведь все проходили… – тупо завел снова франт, однако был грубо оборван.

– То есть ты нам предлагаешь добровольно полить себя дерьмом, публично выставить себя как идиотов…

– Но тогда вы противопоставите себя всему Центру! – пафосно воскликнул старшекурсник.

– И что с того? Нам, знаешь ли, от этого ни холодно, ни жарко. Ведь вся проблема в том, вольемся мы или не вольемся… Так?

– Да. Никто не может войти в братство Центра Блю-Пойнт без испытания!

– Тогда избавьте нас от перспективы вливания в ваше «славное» общество или как оно там у вас называется! – с издевкой отрубил Диего-Сергей, выделив интонацией нужные слова и подчеркнув тем самым свое отношение к этой традиции.

– Это невозможно!

– Ой ли?! А чем нам это грозит?

– Да вас бить будут все, кто захочет!

– И бить будут, надо полагать те, кто в «обществе»? – с подвохом спросил Диего.

– Естественно! – ляпнул франт, не почувствовав этого подвоха. И это была его главная ошибка.

Тишина, воцарившаяся на несколько секунд, закончилась закономерно. Злые десантники – это страшная сила. А десантники, которым угрожают…

– Понимаешь, парень, – начал Диего-Сергей после паузы утрированно менторским тоном, – заявлять такое в присутствии людей, прошедших лагерь, как минимум, опасно!

Диего-Сергей интонацией подчеркнул слова «как минимум».

– А как максимум? – деревянным голосом спросил тупой франт, так как тон, с которым каллистянин заговорил с ним, предполагал некое продолжение.

– А как максимум, м-мистер, смертельно опасно!

Курсанты, наконец-то поняв игру Диего, многозначительно похрустывая костяшками пальцев и зверски улыбаясь, стали медленно окружать нагловатого франта.

– У моего отца лучшие адвокаты… – начал было тот, но был прерван Диего.

– Не в адвокатах дело.

– А в чем? – тупо и глупо спросило «нечто», стремительно бледнея от страху.

– А в том, м-мистер, что покойникам уже никакие суды не нужны. Ведь ты им сейчас станешь!

До дурака наконец-то дошло, в какой переплет он попал, и наплевав на все «понты», он ломанулся прочь из комнаты. Но был сбит с ног мгновенным выпадом Диего-Сергея. Подняв франта на ноги и выкрутив руку за спину, он почти лениво бросил своим:

– Спокойно, камрады, я его контролирую.

Все так же гнусно ухмыляясь, сокурсники встали в кружок и с интересом стали ждать продолжения.

– Так вот сейчас, на правах переговорщика, я твою мордочку слегка спасу… От коррекции в нужную сторону. Но если кто из ваших придурков посмеет настаивать на поступившем предложении… Ты уж не обессудь, но мы будем бить. Как учили. Невзирая на лица. Жестко. Все вместе. Уяснил?

Франт, бледный как мел, судорожно кивнул.

– Иди доложись остальным! – сказал Диего-Сергей, напоследок отвешивая ему полновесный «командирский пендель» для придания ускорения в нужном направлении – в коридор.

* * *

– Разрешите войти?

– Заходи, заходи… – полковник оторвался от разбора бумаг и кивнул подчиненному, – присаживайся.

Вошедший майор подошел к обширному столу, выложил на него толстую папку, сел напротив начальства и стал ждать продолжения.

– Слышал новости? – не отрываясь от бумаг, спросил полковник.

– Какие, сэр? – вежливо поднял бровь майор.

– Наш новый набор… Лейтенантский… показал зубы. Очень, надо сказать, успешно показал.

– Я в курсе драк среди курсантов, сэр. Сейчас проводится расследование. Меры будут приняты.

– А вот с этим спешить не стоит! – полковник оторвался от бумаг и многозначительно посмотрел на майора. – Ты в курсе, из-за чего драки были?

– Пока не выяснили, сэр!

– Плохо работаете! Если я знаю, а ваши до сих пор не в курсе. Так вот. Тебе. Драки были потому, что весь новый набор отказался проходить «посвящение».

Полковник многозначительно посмотрел на подчиненного, но увидев некоторое непонимание, с досадой пояснил:

– Ты высказывал желание оборвать эту дурацкую традицию, из-за которой у нас уже не раз были неприятности?

– Да, сэр!

– Так ведь тебе дается великолепная возможность это сделать! Кто там главный «отказник» и организатор «сопротивления»?

– Курсант Диего Гонсалес, сэр!

– Это его избили?

– Нет, сэр! Все прошедшие лагерь подготовки держатся хорошо.

– То есть ты хочешь сказать, что наши старшекурсники получили по зубам от этих волчат? – ухмыльнулся полковник.

– Да, сэр! Пока ни одного из ускоренных лейтенантских курсов – ни пехоты, ни армейской разведки – старшим курсантам не удалось побить.

– А разве нападали на них поодиночке? – удивился полковник.

– Нет, как обычно – по трое-четверо на одного.

– Оч-чень хорошо! – ехидно усмехнулся полковник. – Этого самого э-э… Гонсалеса?..

– Да, сэр! Диего Гонсалес.

– Возьми на заметку – полезный курсант для наших планов. И вообще… отметь в его деле что-нибудь в стиле «инициативен», «умен» и «обладает хорошими организаторскими способностями»… А по инцидентам тебе приказ: добейся осуждения всех старшекурсников, кто был замешан в организации нападений. Все, на кого они нападали, должны быть оправданы. Вчистую!

– Но… сэр! Там…

– Я в курсе, что сынок Донована получил в морду. И его тоже.

– Но его тогда…

– …Отчислят! Я знаю. Но так как одобрение этого плана получено с самого верха…

– Я понял, сэр!

– Вот и хорошо! Действуй! А! Вот еще! Курсанты там организовались во что-то типа общества самообороны?

– Да, сэр!

– Вот пусть теперь возьмут под свою защиту всех прибывающих молокососов. И проследи, чтобы у этой новообразовавшейся структуры не возникло соблазна у себя возродить что-то типа «посвящения».

– Будет сделано, сэр!

– Ну и хорошо! Исполняй.

Полковник кивнул, подчиненный вытянулся, козырнул и отбыл исполнять порученное задание. Для старшекурсников Центра «Блю-Пойнт» настали черные времена.

* * *

В отличие от лагеря, в Центре готовили именно командиров. Тут уже неизмеримо меньше уделялось внимания физической подготовке, а гораздо больше теоретической. Если в лагере тупо натаскивали на выполнение элементарных действий и наработку элементарных навыков, то тут приходилось думать. И те, кто к этому не привык со школы, испытывали изрядные трудности. Впрочем, сюда отбирали не тупиц, а тех, кто хоть как-то, да проявил и ум, и сообразительность, и некие лидерские качества.

Как сразу же бросилось в глаза новоприбывшим, их обучали по каким-то очень специализированным программам. Причем весь курс подготовки был рассчитан всего на год. В самом начале обучения им намекнули, что «в случае чего, и эта программа будет сокращена до минимума». В этом тоже была видна лихорадочная подготовка Йос к крупномасштабной войне.

«Тоже» – так как общая тональность содержания теле- и радиопередач, прессы, резко изменилась на ультрамилитаристскую. Появились четкие нотки «завоевания жизненного пространства» (ага-ага, тот самый «лебенсраум»[15]!), пропаганды исключительности человеческой расы, превосходства ее над всякими прочими ИТИ[16] и так далее.

Те, кто изучал хоть как-то историю, кривили рты и тут же вспоминали аналогичные «песни» из не такого уж и далекого прошлого, когда англо-американский сектор пытался завоевать испанский и индийский. Вспоминали также жуткий разгром, учиненный американской армии индийцами, поначалу вообще не считавшимися серьезными врагами. Ведь именно после того разгрома установился существующий на планете статус-кво.

Сейчас же политика в области межнациональных отношений изменилась кардинально. Было видно, что элиты главных секторов планеты договорились между собой. Теперь вся агрессия, раньше варившаяся в границах Йос, выплескивалась не на соседей по планете, а вовне. Было даже достигнуто соглашение, по которому производился раздел будущих колоний между национальными секторами. Также был подписан договор о подготовке Объединенной Армии.

Согласно ему американский сектор готовит межзвездные корабли, пилотов и частично боевые подразделения. Основную же массу армии захватчиков создают все остальные, совместными усилиями.

Именно этим обстоятельством объяснялся факт перегрузки Центра «Блю-Пойнт». Здесь спешно возводились новые корпуса, завозилось оборудование со всей планеты. И состав курсантов был многонациональный.

Когда-то, больше тысячи лет назад, непосредственно перед «Исходом», когда войны на Прародине достигли крайнего накала, некоторые «мыслители» начали высказывать идеи, что людей на планете можно помирить только одним способом: имитировать «страшную внешнюю угрозу». На ее роль предлагались падение кометы или астероида на планету. Но самой перспективной считалась угроза «нашествия инопланетян».

Здесь, на Йос, даже особо и изобретать ничего не пришлось. Задирая всех, кто граничил с ареалом распространения их колоний, и вызывая ответную милитаризацию прежде совершенно мирных цивилизаций инопланетян, Проклятые буквально создали эту самую угрозу.

Теперь же, вступив на привычный путь войны, элиты Йос стремились максимально использовать сложившуюся ситуацию себе на пользу. Соревновались они теперь не в том, кто кого на планете быстрее в блин раскатает, а какая из наций, используя условия войны, сможет захватить больше колоний. Особенно уже освоенных ИТИ. Естественно, что американский сектор имел некоторые преимущества. Но так как война велась объединенными силами, противостояние между нациями сместилось в область дипломатии и тайных операций спецслужб.

Ясное дело, это все предполагалось как бы «априори». Все это знали.

Но рядовых офицеров, особенно курсантов, вышедших из самых низов общества, это не касалось. Им предстояло учиться, и очень напряженно. Не всем это давалось легко.

Среди преподавателей иногда попадались юмористы, любящие разыграть курсантов, а потом посмеяться над ними. Как правило, шуточки были не тупыми, в отличие от большинства сержантских, к которым привыкли курсанты, проходя лагерь.

– А теперь… – так же вполголоса, тем же занудным тоном продолжал майор, – команда для тех… кто спит!

Все, кто не спал, обалдело поднимали глаза на начальство и внимали с особым рвением. Между тем майор, предвкушая развлечение, выпрямлялся и во весь голос внезапно орал:

– Встать!!!

Те, кто действительно спал, подскакивали как ужаленные и тут же вытягивались по стойке смирно.

Да уж! Каждый развлекается в меру своего интеллекта или глупости.

Сказка звезд

Раз в неделю курсантам полагалась увольнительная с выходом в ближайший город. Город был небольшой, но так как вблизи него располагался столь крупный военный Центр подготовки, то большая часть населения была занята в работах, так или иначе связанных с ним. Забегаловки, в изобилии имевшиеся в городе, тоже по большей части ориентировались на периодически появляющихся там курсантов и сотрудников Центра. Как военных, так и вольнонаемных, гражданских.

Тот факт, что, в частности, на пилотов, обучались также представители не американских секторов, постоянно держал в напряжении Сергея. Будучи здесь, он надеялся, что сможет если не повстречать, то хотя бы издали увидеть Ситару. Удостовериться, что с ней, как и с ним самим, все в порядке.

Поиски Ситары могли бы объясняться обычным интересом курсанта к противоположному полу. Только, как все заметили, интерес этот со стороны Диего-Сергея ограничивался только общими разговорами и легким флиртом.

Впрочем, расспросить ту или иную курсантку пилотско-астрогаторского отделения о конкретном объекте поисков часто просто не представлялось возможным. Девочки предпочитали трещать о чем угодно, но только не о том, что интересовало Сергея.

Однако область поиска рано или поздно должна была вывести если не на Ситару, то на совершенно другую девушку, которая сама искала с ним встречи помимо Ситары. Которая тоже предполагала возможность нахождения его в этом Центре. У кого хватило интеллекта не только попасть в центр «Блю-Пойнт», но и сообразить, что туда же по «дополнительному набору» на офицерские курсы мог попасть и Диего, потому что только такие, как он, туда и попадали.

Что-то должно было случиться…

И оно случилось.

* * *

Сергею в тот день просто надоело шататься по кабакам и прочим питейным и не только заведениям вместе с однокурсниками, и он, оторвавшись под благовидным предлогом от остальных, вышел на улицу.

Жаркое лето подходило к концу. Но все равно большая часть населения, спасаясь от жары, сидела по домам или по вот таким забегаловкам, бесцельно прожигая время в праздных разговорах и за прочими пустопорожними занятиями. Не было видно и дамочек с разных отделений Центра, которых он понацеплял, как собака блох. Многие по прихоти своей открыли охоту на совершенно свободного и ветреного курсанта.

Сергей отошел от питейного заведения, которое только что покинул. Куда-то еще идти, искать на свою голову приключений не хотелось. Да и жара, все еще не спавшая, после того как время давно перевалило за полдень, бродяжничеству по городу не способствовала. Дымящийся перегретым воздухом асфальт, пышущие жаром стены домов совершенно не благоприятствовали свободным прогулкам. Он попросту стал с краю тротуара в тени рекламного щита и запрокинул голову, разглядывая светящего сквозь синеву неба Краба.

В последнее время каллистянину стала в тягость вся эта кутерьма на Йос. Он ощущал себя намертво привязанным к этой больной планете. Испытывал искреннюю неприязнь к варварской цивилизации со всеми ее дикими предрассудками и культурно-социальными извращениями. А душа просила Звезд. Тянулась к ним, тянулась к прежнему коллективу космодесанта «Пегаса». Чтобы, как прежде, летать от звезды к звезде вместе, открывая всегда что-то новое. А тут… Один. В отрыве даже от тех, кто был сюда же заброшен. И – тоска зеленая!

Его окликнули сзади.

– Гонсалес?! Диего! Это ты?

Он неспешно, нехотя обернулся, так как окликнула его девушка. Сергей опасался, что это окажется одна из тех, кто вешались на него в последнее время. Возможно, чисто по своим физическим кондициям – скорости реакции и прочему – эти девки отвечали требованиям для пилота, но при этом большинство из них вело себя (как однажды высказался один из однокурсников), как тупоголовые куры. Перспектива провести ближайшие часы за пустыми разговорами еще больше вогнала его в плохое настроение.

Однако оно резко исправилось, когда Диего увидел, кто именно его окликнул. К нему спешила незабвенная Карменсита Ибаньес. Уж эта к категории «кур» точно не относилась.

– О, шикарно выглядишь в этой форме, Карменсита! – всплеснул руками Диего-Сергей, ничуть не покривив душой. – Привет! Как жизнь? Как успехи?

Подойдя поближе, девушка с хищной улыбочкой по-хозяйски цапнула под руку Диего и тут же увлекла его обратно в прохладу кабака.

Их появление взывало взрыв смеха со стороны сидящих в углу и сдвинувших столы курсантов.

– Ты смотри!!! Только вышел на улицу – и уже обратно, но с каким уловом! Истинный охотник! И какая киска!

Сурово глянув в сторону веселящейся компании, Кармен решительно увлекла Диего в противоположный конец заведения. Там, в глубине зала, как раз виднелась пара свободных столиков, к тому же посторонние шумы и назойливая музыка туда почти не доносились. Можно было просто поговорить. Привычным жестом, давно отработанным еще в школьные годы, она позвала официанта, бросила ему мелкий заказ. И только когда тот удалился, она обернулась к Диего и каким-то даже хищным тоном сказала:

– А вот теперь – здравствуй!

– Здравствуй, Кармен! Рад, что ты тоже здесь.

– Я вот гуляю… Гляжу: кто-то знакомый стоит… и, кажется, некто Диего Гонсалес… – начала она, разглядывая парня, как только что добытую в магазине брошь.

– И как ты меня определила, да еще и со спины? – задал сильно интересующий его вопрос Диего-Сергей.

– Тебя можно определить издалека и даже со спины. Только ты будешь пялиться в чистое небо просто так, – с легкой насмешкой сказала Карменсита.

Он скрыл смущение за широкой улыбкой. Действительно так. «Краб» тут – естественная и давно набившая оскомину деталь окружающего пейзажа. Даже гораздо больше набившая, чем вполне обычные три луны Каллисто плюс орбитальный индустриальный пояс со всеми сопутствующими.

– Ты меня искала?

– А ты меня? – с вызовом спросила Карменсита, уйдя от ответа. Впрочем, она и так знала ответ. По глазам Диего было видно.

– Искал. Честно искал. Я ведь знал, что ты должна была пойти на пилота, а готовят их здесь, в этом комплексе.

– А с этими курами зачем водился? – ревниво спросила Кармен, сделав неопределенный жест рукой.

– Ну… тут еще вопрос, кто с кем водился! – саркастически заметил Диего. – И вообще, у кого я мог расспросить о том, кто из знакомых может учиться на астрогаторском?!

Из реплики Карменситы было видно, что термин, обозначающий тупоголовых представительниц центра подготовки пилотов, тут очень в ходу. Впрочем, и тупой мужской контингент тоже называли неласково.

– Злой ты! – ухмыльнулась Кармен. – Я как услышала, что завелся жутко умный красавчик среди курсантов-космофлотских, который ловко уклоняется от сетей наших кумушек, так сразу о тебе и подумала.

– Слухами земля полнится… – с деланным сожалением произнес Диего.

Они ненадолго прервали разговор. Возле столика появился официант и выгрузил с подноса заказанные напитки.

Следующие несколько минут ушли на дружескую пикировку, которую многоопытная Карменсита ловко свернула на тему, не дававшую ей покоя еще со времен школы.

– Пообещай, что дальше, после федеральной службы, будем учиться вместе! – выбрав момент, потребовала она. Нельзя сказать, что Сергей не ожидал этого захода со стороны Кармен. Но, учитывая обстоятельства, идти дальше на сближение не мог. Отличные от здешних понятия чести не давали ему возможности ответить Кармен так, как она хотела. Так что пришлось от ответа уходить.

– Я хотел бы… Но не могу обещать определенно, – помрачнел Диего. – Да и ты сама знаешь, как может нами распорядиться Федеральная служба. Уже сейчас меня направили учиться на лейтенанта.

– Но ты же можешь по окончании срока уйти и не продолжать. Тебя могут держать… как и меня, не больше четырех лет.

– Если не будет войны! А если она будет – она будет не четыре, не пять лет, а неизвестно сколько времени.

Из всего этого диалога Карменсита поняла лишь одно: Диего нашел себе кого-то и собирается уходить. Сдаваться ей не хотелось. Но, взглянув на парня, поняла, что сказанное им было правдой. Не всей, но правдой. Уже в школе девушка научилась безошибочно определять, когда люди врут. Подозрение, что у него кто-то есть, – это всего лишь подозрение. Но сейчас Диего не лгал. Может, просто он холоден именно к ней? И ищет, кто бы ему по-настоящему подошел? Перебрав тех, кто по ее сведениям, мог познакомиться с Диего, и отсеяв дурочек, которые для Диего заведомо не были интересны, девушка поняла, что у нее недостаточно данных для анализа. Так как остаток был слишком круглым. Ноль.

«Впрочем, есть тут одна… – с тревогой вспомнила Карменсита. – Но для той кобры, похоже, родная каста значит неизмеримо больше, нежели все прочие мотивы. Она даже разговаривает только с теми, кого считает не ниже этой своей варны. Жутко надменная тварь».

Покрутив в голове этот вариант, она и его отбросила. Не придя ни к какому выводу, Кармен все-таки решила гнуть свою линию. Но временно отступить. А отступить – это значит сыграть в ту самую игру, что была предложена. Изображая интерес.

– Хорошо! – деланно весело ответила она. – Будем пока держаться вместе. Пока здесь, в Центре. А там видно будет.

Такой вариант понравился Диего-Сергею куда больше.

– Будем! – уже не с наигранным, как у Кармен, энтузиазмом ответил он и, подняв в салюте бокал и аккуратно тренькнув им о краешек бокала Карменситы, залихватски выпил до дна.

– Ты стал какой-то слишком осторожный в словах, – отметила Кармен. – Раньше в школе из тебя обещание вытянуть было гораздо легче. Или ты передумал? Ведь тогда ты говорил об университете очень уверенно.

– Говорил… Но… Начинается война. Я ничего никому не хочу обещать. Чтобы не обмануть, даже невольно, – снова мрачно заявил Диего.

Лицо Кармен стало печальным.

– Ты считаешь, что она нам может помешать? Считаешь, что она будет долгой?

Посмотрев на Кармен оценивающе, Диего после некоторых колебаний решил сказать то, что здесь практически никому не говорил. Почему-то он был уверен, что дальше Кармен эта информация не пойдет. А если и пойдет, то сам Диего не будет в ней фигурировать. Впрочем, события грозились развиваться так стремительно, что очень скоро эта информация могла перекочевать в разряд самоочевидных «общих мест».

– Она будет очень кровопролитной. Столкновение… Основное столкновение будет с «жуками». А это биоцивилизация, не техно. Они нам очень много крови попортят. Здесь… Здесь есть специалисты, которые утверждают, что их «мобилизационные возможности» могут в разы превзойти выкладки, которые фигурируют в официальных прогнозах. А это…

– …А это «второй Нью-Мадрас»! Только на звездах.

– Вот именно, – мрачно подтвердил Диего-Сергей.

За столом повисло тягостное молчание. Для Сергея ситуация, в которую он попал, была вдвойне неприятной и щекотливой. Получалось, что он пудрит мозги даме, вместо того, чтобы ее ублажить. А это нехорошо. Со стороны наверняка еще и выглядело глупо. Но он не мог иначе. Иные варианты для него стали бы предательством. Он не мог ни оттолкнуть, ни приблизить Кармен. И то, и другое было бы слишком жестоко. Вот и приходилось лавировать. Говорить то, что со стороны выглядит, как дикая чушь и глупость, вести себя несуразно. Сергею захотелось даже побиться лбом об стол, до чего вся эта ситуация была несуразной.

Ну не говорят даме серьезных вещей на свидании! О цветах, погоде, любви, о ней самой – да! Но не о войне! Он сам не понимал, куда подевалась вся его прежняя тактичность и обходительность.

Тем не менее Карменсита эту игру приняла. Чтобы хоть как-то загладить вину, Сергей свернул на воспоминания о школе. О ребятах, которых он там оставил. Вспомнил несколько смешных случаев, слегка разрядив напряженную атмосферу.

– Ты всегда верил в то, что говорил, – с легкой улыбкой заметила Кармен, – даже когда рассказывал сказки.

– Сказка ложь, но в ней намек, всяким умным в ней урок! – переиначил Диего русскую пословицу. – Часто в тех сказках, что нам рассказывали в детстве, которые мы читали, когда чуть подросли, правды жизни во сто крат больше, нежели в сотне томов умных книжек.

– Ты, наверное, прав… Мне мама часто рассказывала сказки, когда я была маленькой. И сейчас, после твоих слов… мне кажется, ты снова прав.

– Я говорю то, во что верю, – слегка извиняющимся тоном сказал Диего-Сергей.

– Знаю…

Кармен отодвинула от себя пустой бокал, сложила руки на столе и положила на них голову. Вид у нее был грустный.

– Расскажи сказку! – неожиданно попросила она.

– Сказку?! – опешил Сергей.

– Сказку… Как ты рассказывал своим ребятам. Я помню… Я тогда опоздала. А они сидели и слушали. Расскажи ту самую. Она была какая-то особенная…

Диего-Сергей покачал головой. Он всегда считал, что сказочник из него никакой. Но тем не менее детям его сказки очень нравились. Даже созданные вот так… непрофессионально. «На коленке». Он припомнил тот случай и медленно, тихо, чтобы не слышали прочие, начал рассказывать:

– За тридевять планет, за бездной светолет, за великими звездными просторами, за черными дырами, за светлыми туманностями живет не тужит планета, на которой люди давно забыли, что такое война. Забыли потому, что давно поняли, что дружить лучше, чем воевать, что если силы направить не на изобретение новых пушек, а на счастье людей, то оно рано или поздно наступит. Они давным-давно сложили все оружие в большую кучу и отправили его на солнце, чтобы оно там сгорело безвозвратно. И никто его не смог больше ни найти, ни, тем более, применить.

И действительно, зачем оно нужно, если на звездах хватает места? Там так много планет, которые только и ждут, чтобы их освоили, чтобы на них поселились люди. Даже темный космос, если приложить достаточные усилия, можно обжить. И жить – не тужить. Счастливо.

Но шло время, и им все равно приходилось сражаться. Не друг с другом. И не против людей. Они теперь сражались с самой природой, отвоевывая у Хаоса и Тьмы новые кусочки пространств и целых миров для превращения их в цветущий рай.

И они поняли, что сражаясь за свое счастье, против войн и против смерти, они все равно стали Воинами. И враг у них – не другие люди, как было в прошлом, не другой разум, который они неизбежно встретили среди звезд. А Великий Хаос Великой Бездны. Он и только он был врагом им всегда. Он стремится погасить огонек разума, где бы тот ни был. В том числе и сея раздоры между людьми. Убивая их души.

Люди поняли, что на самом деле все, кто имеет разум в этой вселенной, не враги им. Потому что они изначально поставлены мирозданием противостоять Великому Ничто. А победить эту Тьму Предвечную, Великий Хаос можно, только поднявшись к звездам и соединив всех имеющих разум в Великое Кольцо. Кольцо великой силы.

И теперь они приходят к каждой юной цивилизации, чтобы обратить их взоры к небу. Чтобы и их позвать на звезды, чтобы они перестали воевать между собой, взялись за руки, или что у них там вместо рук, и жили счастливо.

Чтобы великий поход Разума среди звезд никогда не прервался.

– Красивая сказка… – сказала Карменсита, не поднимая головы. – Жаль, только сказка. А вот здесь и сейчас – война.

– Мы можем сказку сделать былью. Если сильно захотим. Сергей выделил слово «сделать».

– Но как сделать сказку былью, если для нее нужны не сволочи, а люди? Благородные и сильные. Свободные от… этой крысиной привычки грызть друг другу глотки даже за пустяки.

– В нашем обществе, – подчеркнул Сергей, – есть один предрассудок, внушаемый нашей пропагандой. Что все люди рождены сволочами, и с этим ничего не поделаешь.

– А разве это не так?! – с сомнением, но с какой-то потаенной надеждой спросила Карменсита.

– Не так. Далеко не так. Люди изначально рождаются чистыми. И только окружение их делает бешеными крысами, тупицами, животными… Или не делает.

– И ты ищешь тех, кто еще не до конца оскотинился? – высказала догадку Карменсита.

– Да.

Она кивнула и подняла голову.

– Меня все мучает вопрос: почему ты тогда повел меня на тот луг? – спросила она. – Почему показал Ветер Звезд? Ведь другим вся эта красота – пустой звук и ничто. Ведь я могла оказаться пустоголовой стервой, каких миллионы.

– Но ведь, в отличие от других, «каких миллионы», ты смогла понять. Понять и себя тоже.

– Ты знал это? Что я смогу.

Диего кивнул.

– Ты страшный человек. Ты показал людям сказку. Показал, что в ней можно жить. И отобрал ее.

– Не я отобрал ее.

– А кто же?

– Не это важно. Важно то, что вы эту сказку можете вернуть. Чтобы жить.

– Как? Ведь вокруг одни идиоты. С ними там не жизнь, а все та же война получится.

– Не все идиоты. Ты видела нашу компанию. И таких много. Даже здесь, в центре подготовки. Их просто надо найти. Кого-то разбудить, кто-то сам отзовется.

– Ты говоришь, как религиозный проповедник, – поморщилась Кармен.

– Возможно. Но без веры в сказку – туда не вернуться, – развел руками Сергей.

– Возможно, ты и прав… – вздохнула она.

– Не «возможно», а точно. Верь – и она вернется. Пока, быть может, только для тебя. А потом и для других.

* * *

При расставании Кармен еще раз взяла с Диего обещание, что пока они в Центре, то будут держаться вместе. После прощания она тихо побрела по улице в сторону остановки такси, отказавшись от предложения проводить. Ей явно хотелось побыть одной.

Сергей пожал плечами и двинулся в противоположную сторону, но не прошел и полуквартала, как оказался атакован целой компанией женщин. Среди них была парочка с сержантскими нашивками, в том числе и некая Дениз, которая последнее время проявляла сильный интерес к персоне каллистянина. Они обступили его со всех сторон, приперев к стенке. Вперед выступила где-то виденная Сергеем дамочка с нашивками сержанта пилотского отделения и без всяких вступлений взялась за него.

– Интересное дело! Вот я наблюдаю… Кто бы из баб не имел дело с неким Диего Гонсалесом – все жуткие стервы. Как ты это объяснишь?

– Они падки на меня! – тут же «включил дурака» он, сделав лицо картинно жалостливым.

– А то, что они после тебя мужиков ненавидят, это как объяснить? – прокурорским тоном поинтересовалась предводительница.

– Ну… Это уже у них спрашивать надо!

– Так что ты им сделал, подлец, что они все вдруг феминистками заделались? – все тем же прокурорским тоном продолжила допрос сержант.

– Так уж и все? – не поверил Диего.

– Да не такие уж они и феминистки… – вступила в разговор Дениз, наблюдающая за всем этим с некоторым налетом неприятия. – Просто разборчивы до ужаса.

– Ах, вот оно что! Но все равно, красавчик, что ты им сделал? Какую такую подлость отмочил?

Настрой у женской стайки был явно боевой. К тому же злобный, подпитываемый целой гаммой обстоятельств. Как то, что их подруги вдруг стали проявлять излишнюю разборчивость и заимели странные мысли словно сам Диего Гонсалес тот еще красавчик, далеко не ко всякой девице просто так подойдет. И много-много чего еще. Но главное то, что именно после знакомства с этим парнем многие из подруг вдруг стали вести себя странно. А из этого дамы с «астрогаторского» сделали свои, в целом, неправильные выводы. Чем и объяснялся этот наезд. Даже присутствие одной из «пострадавших» – Дениз – не помогло. Скорее всего, потому что она ничего внятного сказать не смогла.

– Да ничего я им не делал! – заметив замешательство среди «напавших» на него, перешел в атаку Сергей. – И… из тех, кого вы упоминаете, разве кто-то обо мне плохо отзывался?

Этот вопрос поставил в тупик.

– Д-да кажется, нет… – растерянно ответила сержант, так как Диего очень строго и требовательно на нее уставился. Глаза в глаза.

– Так «да» или «нет»? Это важно.

– Кто бы спорил, что важно… – еще больше смутилась допрашивающая. По ее виду было заметно, что эти вопросы задать никому из присутствующих в голову не приходило.

Только сейчас Сергей понял, как его поведение выглядело со стороны. Вскружил даме голову, разжег интерес, но даже не переспал с ней, как многие его однокурсники делали, и сбежал.

Он воспрянул духом и начал развивать успех. Тем более что всего-то парой фраз удалось сбить с толку агрессивно настроенных дамочек.

– Вы спрашиваете, почему они такие? А другой вопрос не доходит задать?

Растерянное молчание.

– Почему вы сами такие, как сейчас? Почему вы поступаете не так, как они? Почему думаете не так, как они? Ведь они элементарно не хотят жить во лжи. Не хотят быть животными и поступать как животные!

Присутствующих от такого напора взяла оторопь. Никто из них явно не ожидал столь трескучего монолога от курсанта, который даже отдаленно по стандартам не должен был проявлять признаки ума и философских познаний.

– Еще один святоша… – попробовала возразить одна из присутствующих.

– А просто человеком, не скотиной, быть что – очень трудно?! – оборвал ее Диего-Сергей, видя, что достаточно сильно сбил женщин с толку. Они уже явно стали забывать, зачем на него «напали».

Внезапное преображение Диего из ветреного красавчика в этакого гуру, говорящего безапелляционным тоном, предполагающим беспрекословное подчинение, вогнало в ступор.

Положение спас курсант отделения звездной пехоты Рассел. Он вывалился со своими друзьями из ближайшего бара и увидел, что его друг Гонсалес попал в щекотливую ситуацию. Быстро оценив обстановку, он заорал что-то восторженное вроде: «Как давно я тебя не видел!», «Какие цыпочки вокруг!» и прочую чушь. Этим он обратил внимание на себя, а также внимание своих сокурсников на компанию свободных женщин, которых они только что искали.

Внезапно оказалось, что продолжать «разборки» с Диего совершенно не представляется возможным. И причина очевидна – курсанты быстро взяли в оборот всех присутствующих и растащили на пары. Уже через полминуты возле Диего-Сергея стоял только сам Рассел.

– Пойдем в бар, освежимся! Заодно расскажешь, что тут произошло. А то вид у этих кошечек был такой, словно они готовы тебя на клочья драть, – в глазах у Рассела плясали веселые искорки.

Пока шли, Сергей кратко осветил только что происшедшее с ним.

– У тебя талант влипать в ситуации… – хмыкнул Рассел, когда они, наконец, осели у стойки бара. – Заметь: с этими ты уже драться не сможешь, как со старшекурсниками из «общества».

Сергей кивнул и тяжело вздохнул. Фужер с апельсиновым соком, поставленный возле него барменом, мало изменил настроение.

Внезапно Рассел ткнул Диего-Сергея локтем под ребра. В отличие от того он сел лицом к залу.

– Ты смотри, какая кобылка мимо нас скачет!!!

В его голосе смешались вожделение и восторг. Сергей лениво обернулся назад и глянул в ту сторону, куда смотрел Рассел. Там между столиков шествовала группка курсанток-пилотов. Совершенно другая, нежели только что напавшая на него, и совершенно незнакомая.

– И где? – также лениво спросил Сергей.

– Ну… вот та, что впереди всех. О… Она сейчас спиной к нам!

Группа девушек остановилась возле столиков и принялась что-то обсуждать. Почти все оказались обращены лицом к тому месту, где у стойки прохлаждались Рассел с Гонсалесом. Только предводительница стояла спиной. Видно, именно ее имел в виду Рассел, когда акцентировал внимание Сергея.

– А… Красивая фигурка. Спортивная дамочка… – скучающим тоном как лошадь оценил он стоящую девушку. У него до сих пор сохранялся неприятный осадок от встречи с агрессивными дурочками. – В отличие от прочих! – цинично добавил Сергей, и в его словах была очень большая доля правды. Действительно, стайка девушек, сопровождающих эту молодую спортивную леди, выглядела далеко не так выигрышно. Были и толстоватые, и рахитичные. У каждой просматривались недостатки либо в фигуре, либо на лице. К тому же осанка предводительницы недвусмысленно указывала на то, что ее обладательница рождена повелевать.

– О-о! Ты ее с лица не видел! Супер! – будто прочитав его мысли, вполголоса заметил Рассел.

– Возможно… – слабо заинтересовался Сергей. Но тут же сильно насторожился. Спортивная дама, затянутая в парадную пилотскую форму, сделала неуловимый жест – и стайка девушек, повинуясь ему, тут же расселась за близлежащими столиками. Жест был скупой, отточенный, такие бывают у людей, давно привыкших к точности и экономичности в движениях. Сергею показалось что-то слишком знакомое в ее повадках. Он быстро допил содержимое фужера, который до сих пор держал в руке, и поставил его на стойку.

– У-у! Диего! Неужели тебя заинтересовала девушка?! А не ты ее? – с подначкой начал Рассел. Но тут стоящая спиной курсантка-предводительница обернулась. Их глаза встретились. Еле заметное движение узнавания. Легкое покачивание головы, останавливающее первую же реакцию Диего. Царственная, независимая осанка, устанавливающая некий негласный, невидимый барьер.

На Сергея смотрела Ситара.

* * *

Тяжело пришлось Сергею в последующие часы. Послание жестами и мимикой, которое никто из окружающих не только не понял, но и даже не заметил, говорило об одном: следовало держаться отстраненно, виду, что знакомы – не подавать. Второе – мелочь. А вот первое было тяжело.

Однако он сразу понял общую атмосферу компании, к которой, почти не сговариваясь, они с Расселом тут же «приклеились». А атмосфера напоминала свиту королевы с фрейлинами. Королеву играла Ситара, которая в этом мире носила имя Гита. Фрейлинами являлись дамы, ее сопровождавшие. И, как сразу отметили Сергей с Расселом, даже «фаворитки» держаться предпочитали с очень большим достоинством. Не чувствовалось в этой компании «аромата» ветреных сучек, который обычно сопровождал им подобных. Да и разговоры между девушками были совершенно иного свойства.

Рассел слегка оторопел, попав в атмосферу высокой культуры, но быстро нашелся и включился в разговор. Диего-Сергей тоже не отстал от него, но к Ситаре по негласному уговору обращался как к незнакомке и каких-либо попыток сближения не предпринимал. Только раз из чисто озорных соображений позволил себе отпустить мелкий комплимент.

– Гита – Сита – Ситара… По-моему, Вам последнее имя идет больше, – осторожно сказал он.

– Почему? – изобразила вежливый интерес она. Подруги тут же навострили уши.

– Вы на пилота учитесь. Скорее всего, станете капитаном. Будете летать среди звезд. Значит и звездное имя вам подойдет больше.

На секунду сквозь обычный лед на лице Ситары проглянуло озорство, которое она поспешила спрятать в вопросе:

– Откуда вы знаете значения индийских имен, курсант?

– Читаю много! – многозначительно ответил он.

– А вы умеете отпускать комплименты! – осторожно, все с той же озорной улыбкой сказала Ситара.

– Стараюсь! – галантно расшаркался Диего-Сергей.

Посиделки в баре затянулись до вечера. Когда пришла пора рассчитываться, за окнами было почти темно. Еще часа два, и пора будет возвращаться на КПП. Хлопнув Рассела по плечу, Диего-Сергей поднялся, давая понять, что расплатится за них двоих сам. Следом поднялась и Ситара. Сошлись они у стойки бара, куда оба подошли за счетами.

– Через полчаса встречаемся в парке, – едва слышно бросила девушка, ни жестом, ни мимикой не выдав окружающим, что что-то вообще было сказано. Сергей лишь кинул взгляд, давая понять, что все понял, и молча бросил на бумагу со счетом нужную сумму.

Когда вышли из бара, Диего-Сергей сказал Расселу, что сильно спешит и сопровождать его не надо. Тот сильно не удивился, сделав здравые предположения, что либо возникла срочная надобность вернуться, либо опять некая дама свидание назначила. После, еле сдерживая себя, чтобы не кинуться бежать к парку, Сергей неспешным шагом направился к месту встречи. У входа на главную аллею встретилось несколько группок гуляющих и пара бродяг, не прогнанных полицией. В воздухе еще чувствовался жар уходящего дня, пахло цветами и сухой травой с лужаек. Это составляло приятный контраст с постоянным запахом спиртного пополам с едой, царившим в барах.

Опустившиеся сумерки заставили зажечься фонари вдоль аллей.

Встретились Ситара с Сергеем на одной из полупустынных аллеек. Не сговариваясь, тут же сошли с асфальта и углубились в окружающий кустарник.

– Кажется, нас здесь никто не подслушает… – слегка расслабилась Ситара. – Но все равно говорим на англике, чтобы не было потом лишних вопросов, если кто нас все-таки услышит. Даже отдаленно.

– Разумно, – пребывая все еще в некотором напряжении, сказал Сергей.

Ситара еще раз оглянулась по сторонам, а после порывисто и жарко обняла его.

– Ты держишь обещание! – выпалила она.

– Стараюсь, Сита… И ты тоже старайся! – ответил Сергей.

Оба сдержанно рассмеялись.

– Ну, рассказывай, как у тебя сложилось. Теперь твоя очередь. А то все я, да я… Еще в баре все выболтал. Так и не узнал, в какую семью ты попала.

– О-у! У меня с этим все в порядке. Даже каста соответствует моему нынешнему занятию, – иронично заметила Ситара.

– Значит и фамилия близка к настоящей? – с улыбкой подхватил Сергей.

– Только по касте. Теперь я как бы «принцесса». Обратил внимание на окончание фамилии? Гита Сингх Раджакумари.

– Более чем! Впрочем, ты и на «Пегасе» была все равно, что принцесса. По крайней мере, для меня[17].

– Ну, в этом я не сомневалась! – сказала Ситара и поцеловала Сергея. – Я уже не знаю, какими виражами истории Йос это объяснить и как приобрел далекий предок этой семьи прибавку «Раджа» к фамилии, но выглядит она очень претенциозно.

– Однако окончание Раджакумари тебе очень идет.

– Я рада, что тебе понравилось. Ну, а как ты?

– Я тоже попал в очень хорошую в семью. К царственным особам ни Йос, ни Земли они не имеют никакого отношения, тем не менее я очень доволен. Они фермеры из латинос. Очень милые люди. Когда их оригиналов разбудят, я тебя с ними познакомлю. Очень интересные!

– Да уж! Тебе повезло больше, чем мне, – ревниво заявила Ситара.

– Это почему?! – удивился Сергей. – Разве твоя семья бедная?

– Нет, даже наоборот – чересчур богатая. Но печаль моего положения в том, что здесь вся структура общества индийцев почему-то практически полностью сохранила кастовую систему. Получается, что она по прилету колонистов на Йос была восстановлена… Зачем-то. И я с самых первых минут пребывания в этом мире оказалась жутко стеснена всеми этими… – Ситара брезгливо дернулась. – Кастовыми запретами.

– Уж не из-за них ли выбранная для тебя семья вела уединенный образ жизни? – догадался Сергей.

– Да. Из-за них. Потому она и соответствовала критериям Ирби. И мне сильно досталось, когда стала прорываться в пилоты. Пришлось долго убеждать семейку, что профессия пилота соответствует нашей касте. Убедила лишь тогда, когда твердо указала, что иду именно в военные пилоты.

– И то, наверное, мать сильно препятствовала.

– Да… Так! Ты даже не представляешь, как у них там все запутанно и строго. Там даже полюбить кого-то из не своей касты – очень сложно. А выйти замуж или жениться – тем более.

– Полюбить сложно? – удивился Сергей.

– Даже не захочешь! – строго ответствовала Ситара.

– Во как! Какое счастье, что у меня «нужная» фамилия! У тебя не будет проблем с этим, – попробовал пошутить Сергей.

– Ну… – загадочно посмотрела в небо Ситара, изображая сильное сомнение. – Это не факт! Твоя изначальная – соответствует. А вот насчет фамилии Гонсалес – сильно сомневаюсь! Особенно по занятию родителей… Нет, боюсь, что и ты мне не подходишь! Другая каста! Однозначно!

Оба снова тихо рассмеялись.

Но тут им помешали. Раздались громкие голоса. Через участок парка, где они укрылись, шла какая-то слишком веселая компания.

– Черт! Как не вовремя! Я еще так много хотел у тебя расспросить!

– Соскучился, бедный?

– А как же!

– Ладно. Ничего не поделаешь, но будет хорошо, если нас не увидят вместе. Тебе туда… – Ситара решила взять ситуацию в свои руки и махнула в сторону, в которую, по ее мнению, должен уйти Диего-Сергей. Места его эвакуации проходили через затемненные части парка. – А я туда! – махнула она в сторону раздававшихся голосов.

– Но… там же эти… – удивился и обеспокоился Сергей.

– И что? – фыркнула Ситара. – Пусть только попробуют до меня дотронуться! Я ведь принцесса ныне! – со значением прибавила она и, взмахнув рукой, направилась по дорожке в сторону шумной кампании, не забыв на прощание чмокнуть Сергея в щечку.

Он пригнулся и бесшумно, рысью двинул перпендикулярным приближающейся группе курсом. Судя по крикам, это явно были курсанты. Выбежав на другую освещенную аллею, Сергей также постарался быстро зайти компании в тыл, чтобы на всякий случай проконтролировать. Но это оказалось излишним. С той стороны раздались очень фривольные замечания и предложения от кого-то из курсантов, прерванные звуками глухих ударов и воплями пострадавших. Через несколько секунд на перекресток аллей выплыла неспешным шагом Ситара, мимолетно, словно невзначай, посмотрела в сторону Сергея и, развернувшись к нему спиной, зашагала прочь.

Он быстро пробежался до пересечения аллей, чтобы увидеть тех, кто посмел напасть на Ситару. Там брели двое, поддерживая не совсем пришедшего в себя третьего.

– Ты сдурел, Конрад!!! Это же была та самая принцесса! Ты чего, не узнал ее?! Ведь папаша у нее… у-у, жуть!!!

– Ты че, последний «Лайф» не смотрел?! – добавил второй. – Там же про эту семейку… подробно! Дед у нее командовал чем-то там под Нью-Мадрасом. Вся семья – военные!

– Хорошо, что не прибила… – после паузы пробурчал пострадавший.

Увидевший такую живописную картину Сергей расслабился. Видно было, что Ситара в целом знала «боевые» качества этих балбесов. Поэтому, учитывая ее подготовку, ничем не рисковала. К тому же девушку как броня защищала репутация семьи. Единственно, что не понравилось Сергею, – такой сильный пиар со стороны газетчиков. Это могло спровоцировать большие неприятности.

Только к побитым курсантам все это не относилось. Тут уже можно было отвести душу. Сергей стал поперек аллеи, подбоченился и всей своей позой выразил крайнее презрение ко всей троице. Еще поиздевался над ними, пройдясь в одном длинном монологе и по ним самим, и по родителям, и по уровню их интеллекта. Компания, уже оскорбленная тем, что их, здоровенных мужиков, избила «какая-то девчонка», дружно кинулась на обидчика. Даже не совсем пришедший после удара ногой по голове третий присоединился. Именно этого и добивался от них Сергей – он достойно встретив всю тройку нападавших, расшвырял по окрестному кустарнику и с чувством выполненного долга вернулся в общежитие. На лицах нападавших существенно прибавилось синяков.

* * *

Каким-то образом история с нападением на Ситару и последующим избиением нападавших стала известна на отделении астрогации. То, что хулиганам наподдал еще и Диего Гонсалес с отделения армейской разведки, как-то отошло на второй план. Предполагалось, что он априори должен был защитить даму. А это отодвинуло его чуть ли не в категорию зрителей и просто свидетелей. Однако факт, что именно Ситара поколотила наглецов, стал известен слишком широко.

Памятуя замашки «принцессы» и повадки королевской кобры, когда она считала, что честь касты ущемлена, всю вину списали на нее. Так что вызов к куратору и для самой девушки, и для всего ее окружения не стал такой уж неожиданностью. Впрочем, по части сочувствия или осуждения вся масса учащихся на отделении разделилась примерно поровну. Слишком многие недолюбливали Ситару за надменность. А точнее, за то, что она не подчинялась общепринятым правилам негласной иерархии, сложившейся в этой среде. Многие даже подозревали, что предписания касты, которыми раз за разом мотивировала свои поступки Ситара, – только прикрытие ее независимого характера и полного нежелания повиноваться тем, кого она считала недостойными.

– Ты в курсе того, что на тебя накатали эти куры?

Майор, вызвавшая Ситару «на ковер», сделала неопределенный жест, из которого следовало, что под «курами» она имеет в виду женское население отделения астрогации.

– Примерно, мэм, – сдержанно ответила та.

– Они тебе шьют расизм и расовые предрассудки. К тому же придурки, которые на тебя напали, наплели черт знает что – видимо, из соображений защиты.

Майор неприязненно швырнула на стол только что прочитанный рапорт.

– И что ты им сказала? – с угрозой спросила майор. – Там, во время конфликта, что они так тебя возненавидели?

– То, что есть. Что они грязь под моими ногами. Шудры.

– Только этого не хватало! Значит, это правда…

Майор раздраженно побарабанила пальцами по столу и посмотрела на сохраняющую ледяное спокойствие Ситару-Гиту.

– Кастовые предрассудки, милочка, надо изживать! Ты находишься в современном, а не патриархальном обществе. У нас так разговаривать с мужчинами не принято.

– Кастовые предрассудки, мэм, тут не причем. Если кто-то мне противен, я это говорю прямо. А тот курсант, к тому же, напал на меня.

– Стоп! Остановись! – подняла руку майор. – Как напал?

– Обыкновенно, мэм! Пытался распускать руки. Да еще был сильно пьян.

– Ясно! – кивнула майор. – Давай договоримся: я улаживаю это дело, а ты помалкиваешь.

– Что ему грозит, мэм? – спросила Ситара как-то чересчур заинтересованно.

– А ты, наверное, рассчитываешь, что его будут четвертовать? – ядовито поинтересовалась майор.

– Я не настаиваю, – царственно ответила девушка, вовремя вспомнив о своем происхождении и кастовых законах. Майор шумно втянула в себя воздух и после паузы продолжила отчитывать Гиту:

– Твое счастье, что твои предки – герои Нью-Мадраса, и всякие нападки на тебя тут же будут истолкованы в политической плоскости. Но это только до определенного предела! Ты понимаешь?

– Извините, мэм, но есть также пределы, за которые не позволено выходить даже в вашем обществе. А курсант, которого я ударила – вышел. Он нанес мне тяжкое оскорбление.

– То есть ты утверждаешь, что твои слова, сказанные в его адрес, вызваны этим оскорблением?

– Да, мэм!

– А при ментате ты это можешь повторить? – с некоторым подозрением спросила майор.

– И при ментате. Любой силы, мэм!

– Ты уверена? – тут же уцепилась за эту мысль майор.

– Полностью уверена, мэм!

– Как же они тебя достали, – хмыкнула майор, – если ты готова подвергнуться досмотру ментата. Ты хоть понимаешь, что это означает – дать кому-то возможность посмотреть твои мысли? Это посерьезнее, чем раздеться догола на городской площади.

– Я не боюсь, мэм… И несколько иного мнения о досмотре ментата. Ведь у них есть и кодекс, и обязательства, которые они не имеют права нарушать.

Майор немного помолчала, собираясь с мыслями. Сначала она хотела напугать Гиту «свиданием» с ментатом. Ведь не секрет, что большинство женщин панически боится этих полубезумных странных индивидов, способных прочитать мысли другого. Гита же и бровью не повела.

«Либо выдержка и самоконтроль у нее запредельные, либо действительно не боится», – подумала она.

– Ну, тогда… Это вариант! Если ты готова это же подтвердить при ментате – дело сильно упрощается. Ты действительно готова?

– Да, мэм!

– Хорошо! – несколько удивленно сказала майор. – Можешь идти. Тебя позовут, когда ментат и судья прибудут.

Тени забытых

На следующий выходной Диего-Сергей примчался с утра пораньше на то самое место, где расстался с Ситарой. И каково же было его удивление, когда он заметил на одной из лавочек девушку рядом с неким бравым мужичком, затянутым в незнакомую форму. Но удивление стало еще больше, когда он подошел ближе. Навстречу поднялся корабельный психоскульптор. Сеня Голковский.

Теперь, когда стала видна эмблема на рукаве Сени – глаз в круге, – его воинская принадлежность уже не оставляла сомнений. Здесь, в Армии Йос, он исполнял роль ментата. Впрочем, иначе и быть не могло.

«Ты меня не знаешь!» – на всякий случай просигналил Сеня, оборачиваясь между тем к Ситаре.

– Да, мадемуазель! Вы, кажется, говорили, что этот курсант дал показания в вашу защиту?

– Да, месье Жан. Его зовут Диего Гонсалес. Армейская разведка.

– Очень приятно! – сказал Сеня, протягивая Сергею руку. – Жан д'Эстре, к вашим услугам!

«Тут сзади чье-то подслушивающее устройство», – параллельно сообщил он, поясняя такую конспирацию. Сергей кивнул, браво щелкнул каблуками и пожал руку психоскульптору отряда космодесантников звездолета «Пегас».

– Может, пойдем на тот лужок, что над озером? – предложил Сеня. – Мне представляется, что там будет очень мило посидеть и провести время за приятной беседой. Чтобы никто не мешал.

– Полностью согласен, месье! – наклонил голову Сергей.

– Хотелось бы выразить благодарность за помощь в этом деле об оскорблении… – сдержанно кивнула Ситара, поднимаясь с лавочки. – Я раньше не имела возможности поблагодарить этого идальго, – «пояснила» она ментату.

– О! Не стоит благодарности! Тем более что я там оказался случайно!

«Угумс! Ну «совершенно случайно»! – крупными буквами было написано на ухмыляющемся лице Сени. Между тем он взмахнул рукой и указал направление движения.

– Вот здесь мы можем поговорить чуть посвободнее, – вполголоса сказал психоскульптор, когда они уселись на обширном скальном останце, возвышающемся над лугом и озером. Его преимуществом являлось отсутствие трещин, куда можно было бы спрятать микрофон, и с него далеко просматривалась округа.

– Ну, друзья, я рад, что вы тут устроились. Я, как вы видите, прошел экзамен на ментата. И по «паспорту ментата» имею средние способности.

– Это ты-то имеешь «средние способности»?! – чуть не покатился со смеху Сергей.

– Тише-тише! На всякий случай говорим негромко… А «средние способности» я специально изобразил. Чтобы не было подозрений. Ведь предполагается, что я их могу и «развить».

– А! Ну, тогда другое дело! – ухмыльнулся Сергей.

Некоторое время говорили о себе и рассказывали байки из жизни. Приглядывались, не следит ли кто. Ведь микрофон кто-то не зря под ту лавочку поставил.

– Не сочтите меня за параноика, – пошутил Сеня, – но мне кажется, что нашу братию ментатов «пасут» весьма плотно.

– Есть основания так думать?

– Да. Меня старшие предупреждали, что следить будут. И проверять будут. Намекали на то, что когда-то среди них было какое-то тайное общество. Потому к ментатам полного доверия в армии нет. Как к ведущим собственную игру. Да еще с серьезным преимуществом.

– Преимущество очевидное! – мягко улыбнулась Ситара.

– Очевидное, но легко компенсируемое чисто техническими штучками, – возразил Сеня. – Благо, что на них я тоже чувствителен. Кстати, как продвигаются ваши миссионерские дела?

– Хорошо, – сдержанно ответила Ситара, – есть эффект от пропаганды.

– Очень хорошо! – тут же сверхоптимистично заявил Сергей.

– Да уж! Наслышана, – ядовитым смешком прокомментировала его заявление Ситара. – Особенно среди баб местного астрогаторского. Только о нем и разговоров.

– Ну, почему же, – смутился и покраснел Сергей, – я и «дома» оставил неплохую группу…

Сеня мягко глянул на обоих, примиряя.

– Вижу, у каждого свои успехи, – то ли похвалил, то ли ушел от ответа психоскульптор. И Ситара, и Сергей вопросительно взглянули на него.

– Но я хотел бы ваше внимание обратить на один нюанс истории планеты… – сменил тему ментат. – Есть серьезное несоответствие в уровнях развития местной цивилизации, и это может иметь в будущем для нас очень серьезное значение. Надо обязательно выяснить причины, – подчеркнул он. – Тут не только социальное развитие сильно отстало от технического, но даже в научно-технической области есть не менее загадочные расхождения.

– Например? – тут же заинтересовался Сергей.

– Например, у них сейчас очень слабо развита электроника и вычислительные системы.

– Да, я это тоже заметил, – кивнул космодесантник. – Даже относительно уровня соседних цивилизаций, с которыми Йос вошла в контакт, – очень бедно.

– Но списал на «особенности» развития? – поддел его Сеня.

– Да. К стыду признаться, действительно так. Но что из этого следует?

– Есть еще одно несоответствие. На звездолетах стоит удивительно несовершенная система компенсаторов. Чудовищно громоздкая.

– Это даже к счастью, – ухмыльнулся Сергей. – Ведь их нельзя ставить на малые корабли. И из-за этого эскадра Йос потерпит неизбежное поражение у Чистого Листа. Они не смогут вовремя запустить компенсаторы, чтобы сманеврировать при неожиданном и сильном ответном ударе «жучков».

– Да. К счастью, это сильно притормозило местных в их военных замыслах. Но… Ведь факт – очень существенное несоответствие! Учитывая, что у них электроника еще так плохо развита…

– Ты думаешь, это их остановит? – саркастически спросил Сергей.

– Не думаю, но все-таки пока притормаживает. А то почему бы им прямо сейчас туда не попереться? В систему Чистые Дни.

– Но при чем тут электроника и компенсаторы? – вступила в разговор Ситара.

– Электроника и гипердвигатель, если точнее. Ведь для того, чтобы создать гипердвигатель, необходимы серьезные вычисления. И очень большой срок в целенаправленном развитии физики.

– Ага… – полез чесать затылок Сергей. – Кажется, понял. Да. Я на это как-то не обратил внимания. Действительно, они двести лет назад слишком уж внезапно получили движок. Лет пятьдесят его доводили до ума и на то, что мы имеем сейчас, они также выходили очень долго и мучительно. Но сам скачок… И то, что электроника…

– Вот-вот! Мне кажется, на их планету свалился корабль старших рас. Может, уже при них, может, они раскопали сильно поврежденный.

– Точно! Если принять это как гипотезу – то все сходится. Даже то, что только сейчас развитие физики и электроники сильно подхлестнуты алчностью. Они вдруг обнаружили, что соседи – совершенно не воинственные. А ранее, выходит, просто пытались скопировать уже готовые конструкции и схемы.

– Вывод: надо все это тщательно проверить.

Звезда Полынь

Закончился четвертый месяц осени. Как и в других таких же колониях на планетах горячих звезд, где один оборот вокруг светила был больше, чем земной год, люди прибавляли к каждому времени года либо лишние дни, либо лишние месяцы.

Сана была довольно большой звездой, и год длился на треть дольше, чем на Земле. Хотя период обращения Йос вокруг своей оси был почти такой же, как у Земли. Поэтому древние колонисты добавили по одному месяцу дополнительно к каждому сезону, и теперь осень длилась четыре месяца, как и другие времена года.

В местах, близких к субтропикам, осень не так ощущалась, как севернее, но и тут уже значительно похолодало, и без теплой одежды выходить из дома могли либо завзятые мазохисты, либо люди, страдающие комплексом «крутизны». Из породы «мне все нипочем!». Так как мало кто из курсантов маялся этой дурью, то и в очередное увольнение все отправились достаточно тепло одетыми.

Облака, с утра затягивавшие небо, разошлись, оставив несколько плотных полосок, в щелях между которыми виднелась почти полная луна. Закат, как ему и полагается, догорал на западе, заливая своей кровью животы заблудившихся тучек, и сверкал, отражаясь в окнах небоскребов, опустевших на выходные.

– Что-то на наше начальство нашло – дать нам сразу два выходных… Неспроста это! – задумчиво сказал Диего-Сергей, рассеяно озираясь по сторонам и разглядывая закатное небо.

– Ну, и кому сегодня морды бить будем? – саркастически поинтересовался Рассел, подходя к нему.

– Не знаю… – улыбнулся каллистянин, пялясь, как всегда, на красные небеса, где одна за другой меж туч зажигались звезды. – В прошлый раз в порту морячки нарвались… Можно еще раз туда сходить, развлечься. Но что-то мне подсказывает, что сегодня не стоит… Можем сами нарваться.

– О, Диего! Неужели ты наконец-то начал проявлять осторожность?! – попытался его поддеть товарищ.

– А я всегда ее проявлял! – выразительно хрустнув пальцами, ответил он. – Просто на их месте, зная, когда у нас увольнительная, я бы подстроил какую-нибудь пакость. А нас, как сам видишь, всего-то двое.

– Тогда по бабам? – предложил Рассел.

– К чертям баб! – скривился Диего-Сергей. – С этим контингентом, что тут ошивается, можно окончательно женоненавистником стать. Куры!..

– А та жгучая брюнетка?

– Которая? – насторожившись, проявил слабый интерес Диего.

– Кармен.

– У Кармен сегодня какая-то вечеринка корпоративная. А… – Сергей вовремя сдержался, так как Гита-Ситара до сих пор была тайной даже от близких друзей. Им, к счастью, удалось сохранить в секрете свои отношения. Иначе бы их уже давно «сдали» журналистам, падким на «романы» среди курсантов, да еще и таких знатных и загадочных, как принцесса Гита Сингх Раджакумари.

– Ну, если ты и от нее отбрыкиваешься, тогда лучше я ее у тебя отобью. Не возражаешь?

– Нет! – с внезапным энтузиазмом отозвался Диего, и Рассел подозрительно на него покосился.

– Ловлю на слове.

– Да пожалуйста! Чего только для лучшего друга не жалко!

Повеселевший Рассел тут же сменил тему. Чтобы друг внезапно не передумал.

– Ты заметил, как наши профессора ругают новые программы?

– Нет, но я заметил, что нас стали гонять гораздо интенсивнее. Как будто хотят в кратчайшие сроки впихнуть в нас как можно больше информации. Мне кажется, что программы подготовки сознательно уплотняют.

– И что это, по-твоему, значит? – спросил Рассел.

– Это значит, что нам надо просто пойти в бар и там обсудить все это. Тихо и не спеша.

– Куда идем?

– В «Веселого кабана», естественно!

Но далеко им уйти не удалось.

Вдруг в небе полыхнула яркая вспышка, и на несколько секунд стало светло как днем, – так ярко сиял след пролетевшего болида. Падение метеоров – обычное дело для любой планеты. Где-то их падает больше, где-то меньше. На Йос – чуть больше, чем везде в среднем, так как вся система довольно густо засеяна разнообразным астероидным мусором. Но падение действительно больших метеоритных тел даже для этой планеты было очень большой редкостью. А тут явно произошло нечто подобное.

– Что-то слишком яркий болид, – удивленно проворчал Рассел, разглядывая преобразившееся небо.

– И слишком быстрый! – добавил Сергей, с тревогой вычисляя, каков же он должен быть, чтобы вот так «наследить» на небе при падении. Получалось, что очень большой. Да и скорость у него получалась какая-то нереальная. Даже налетающий на планету лоб в лоб с вечернего квадранта метеорит имел бы скорость до 60–70 километров в секунду. А тут, как минимум, получалось раза в два больше.

Действительно, на весь пролет ушло меньше секунды. Светить метеоры начинают с высоты порядка ста километров. Если он падал под небольшим углом к вертикали, а не как сосулька, то получалось, пролетел за полсекунды больше ста – ста двадцати километров.

След все еще продолжал сиять, медленно угасая, как будто прочерченная по линейке молния, когда весь юг, уже успевший потемнеть, вдруг зажегся заревом. От горизонта до горизонта. И в этом зловеще разгорающемся зареве было нечто страшное. Полыхнули каким-то нереальным светом низкие облака – и вдруг из-за горизонта… Было такое впечатление, что солнце неожиданно решило взойти на юге.

Яркий, все усиливающийся свет залил город. Быстро перешел в багрянец и дальше медленно угас. Теперь над горизонтом явственно виднелся клубящийся огнем гриб.

А затем пришла ударная волна.

Ближайшие небоскребы взорвались тысячами алых, в свете вылезающего из-за горизонта огненного гриба, осколков. Все стеклянные окна мгновенно вылетели и раздробились в тучу битого стекла, которую тут же подхватил вал ударной волны, катящийся от эпицентра. Накатил треск и грохот, смешавшийся со звоном вылетающих окон, треском рушащихся на землю крыш, сметенных начисто с домов, грохотом разваливающихся конструкций, не рассчитанных на такие удары стихии.

Но почти одновременно с воздушной волной пришла и сейсмическая. Фундаменты небоскребов от ее удара треснули и здания в десятки и сотни этажей, уцелевшие от удара воздушной, лишившись надежной опоры, сложились, как карточные домики. Осели в стремительно поднимающуюся снизу гигантскую тучу пыли, все еще гоняемую откатом воздушной волны. Здания поменьше уцелели. Но даже они получили достаточно серьезные повреждения, и могли в любой момент обрушиться.

Над городом все выше вздымалась огромная туча пыли, почти полностью закрывая и небо, и потускневший гриб, торчащий из-за горизонта.

На улицы в панике начали выбегать люди. Кто-то вытаскивал раненых, кто-то барахло, а кто-то откровенно, пользуясь моментом, занялся мародерством. Последнему очень способствовала тьма, накрывшая город окончательно.

Наконец где-то на окраинах включились аварийные генераторы, имевшиеся на некоторых предприятиях, и бедлам, творившийся на улицах, хоть чуть-чуть стал подсвечиваться сиянием дальних фонарей. Слегка улучшала видимость и проглядывающая из-за туч луна. Еще больше света добавили разгорающиеся в нескольких местах пожары.

Сергей подхватил ошалевшего от всего случившегося Рассела и потащил его к ближайшему месту, где требовалась их помощь. Осмысленная деятельность быстро прочистила мозги. Люди вокруг, видя их пример, сами быстро начали приходить в себя, и работа по наведению порядка и спасению оказавшихся под завалами закипела.

К утру было сделано почти все, что требовало немедленных действий. Валящиеся с ног от усталости курсанты начали стягиваться к поврежденным зданиям своей альма-матер. Здесь командование Центра их пересчитывало, составляло списки уцелевших и пострадавших, затем отправляло кого отдыхать, а кого заворачивало в помощь все еще работающим спасательным бригадам.

Каждый на случившееся реагировал по-разному. Прошедшие лагерь курсанты, хватившие лиха, в целом справились неплохо. Хотя и среди них находились мародеры, к ладоням которых кое-что прилипло в ходе спасательных работ. Таковых старались выявлять, и вскоре на гауптвахте скопилось некоторое количество нечистых на руку молодых пройдох. К их обществу присоединились и некоторые местные жители, попавшиеся на мародерстве, которых замели как бы походя – «за компанию».

Были и те, кто, испытав шок, впадали в панику или в ступор. И тех, и других приходилось приводить в чувство подручными средствами. Где алкоголем, где «лечебными» зуботычинами.

Сергей с Расселом, благодаря своей лихорадочной деятельности, быстро стали центром объединения всех мало-мальски сохранивших способность здраво мыслить и поступать. Очень скоро они вдвоем командовали сразу несколькими группами спасателей. Поэтому на сбор курсантов, объявленный по громкой связи, пришли одними из последних. Впрочем, об их деятельности начальство было наслышано, так что никаких претензий к молодым офицерам не возникло.

На следующий день, когда пожары были потушены, основные завалы расчищены, найдены и извлечены почти все пострадавшие, начался самый тяжелый для многих период. Период осознания происшедшего. Курсанты начали сбиваться кучками и пытаться осмыслить то, что случилось. В условиях дефицита информации это было сложно. Тем более что теле- и радиовещание в зоне средней тяжести поражения, к которой относился их городок, еще не восстановили.

Разнообразные версии переходили из уст в уста и были одна другой фантастичнее. Самая ходовая – «на нас напали «жуки». Все вертелось вокруг этой «главной» версии. Расхождения были в одном: каким образом нанесен удар. Ядерное оружие? Корабль-брандер? Астероид? Были и совершенно невероятные варианты, но привыкшие к военному мышлению курсанты отметали их просто по привычке.

Сергей в жаркие дискуссии, разгоревшиеся вокруг версий происшедшего, не вмешивался. Сохранял мрачное молчание. Как обычно в такой среде, его молчание было истолковано превратно – полное отсутствие здравых соображений. Но на самом деле Сергей не мог с ними поделиться ни своим знанием, ни своими соображениями.

Первая собственная реакция на случившееся Сергея удивила.

Не страх, не шок, а обида.

Видно, космодесантник оказался слишком хорошо готов к подлостям надвигающейся войны и вообще катастрофы на Йос, что страх и шок его миновали. Но было очевидно, что и спецы ирби, и спецы каллистян просчитались. Расчет их миссии был построен на том, что внедренцы успеют закончить службу до перехода войны в горячую стадию. Недооценили они подлость и беспринципность местных элит. Это и было особенно обидно. Становилось ясным: чтобы остановить катастрофу, придется прорываться через структуры Армии, причем в резко ухудшившихся условиях. Соответственно, и прогноз развития ситуации сильно ухудшался. Шансы предотвратить самое страшное – гибель и Йос, и окружающих колоний – резко упали.

Сергей отстранено наблюдал за жарко спорящими курсантами, а сам размышлял над тем, понимает ли элита, что ее действия самоубийственны? Что она вот так, последовательно, готовит гибель не чужой, а своей собственной цивилизации? Скорее всего, не понимает. А если и понимает кто-то внутри нее, то меньшинство. Хотелось бы знать каково это меньшинство и насколько можно рассчитывать на него. Может быть, как раз эти люди и станут тем небольшим препятствием, которое, однако, достаточно притормозит развитие ситуации на Йос, чтобы десантники успели предотвратить катастрофу?

Недостаточно информации…

А если оценивать вероятности, то наиболее вероятен вариант, когда десантники просто не успеют применить ничего из того, что было запланировано. Ни методов, ни средств. Теперь, в условиях войны, погибнет и часть людей, которых они успели «заразить» новой философией. Как бы ни сильна была эта Философия Жизни, но против физического уничтожения она никак не вытянет.

Эх, еще бы чуть-чуть, и распространение этой философии стало уже необратимым. Критическая масса людей, разделяющих ее, была бы достигнута. Весь опыт Диего говорил, что придется сражаться против «жуков» и на этой основе пытаться что-то сделать для остановки кошмара. Разумом он понимал, что так и надо, так придется. Но культура, убеждения и воспитание вставали на дыбы, требуя немедленного выхода из создавшегося положения. Нельзя убивать разумных!

Опасное расщепление. И его во что бы то ни стало надо было преодолеть.

«Сеню бы сюда… – устало подумал Сергей. – Он бы сейчас нам очень помог».

А так придется воевать с неожиданной напастью своими силами.

* * *

Вскоре наладили радио- и телевещание. Вероятно, отремонтировали рухнувшую тарелку спутниковой связи, обеспечивавшую городок коммуникациями, и население тут же сгрудилось возле уцелевших телеэкранов.

Там как раз показывали кадры пораженных городов. Их оказалось два. Один из испанского сектора, а другой из американского. Кадры были ужасные.

Впрочем, даже теперь находились зубоскалы, тут же начавшие отпускать ядовитые шуточки по адресу киношников, изображавших подобные катастрофы.

И действительно, Сергею врезались в память некоторые из фильмов-ужасов, которые на Йос неожиданно получили массовое распространение и огромную популярность прямо перед случившимся. В этих фильмах показывались картины падения астероида на планету. Выглядело все это очень ненатурально. То падающий булыжник пропашет длинную борозду через весь город, то все-таки взорвавшийся астероид почему-то оставит почти целыми дома сразу же за валом кратера. Ну, даже если и не совсем целые они там были, а порушенные.

Кадры же, демонстрировавшие сейчас эпицентр взрыва, являли собой дикий контраст с киношной картинкой: даже следов города не осталось. Ровная выжженная пустыня на десятки километров вокруг кратеров. От зданий, стоявших некогда там, в лучшем случае остались небольшие холмики оплавленного щебня. Ясно было и то, что никто в таком аду уцелеть просто не мог. Ни на поверхности, ни под землей. Метро заведомо было смято и уничтожено мощной сейсмической волной от титанического взрыва, порожденного столкновением.

Но это все было как бы «лирикой». Нелицеприятная правда, прямо бившая в глаза, – это явная рукотворность катастрофы. Восемь миллионов человек оказались убиты совершенно неестественной, не природной катастрофой. Во-первых, что очевидно, попадание было ювелирно точным – в центры крупнейших городов планеты. Во-вторых, на что Сергей сразу обратил внимание, еще только увидев падение: аномально высокая скорость астероидов – свыше ста километров в секунду. Что-либо естественное, летающее в космосе с такой скоростью, встретить сложно. И почти невероятно в окрестностях таких планет, как Йос.

Первое побуждение рассказать о своих подозрениях Сергей в себе задавил. Это могло стать опасным, поскольку с первых же дней в теле- и радиопередачах объявили «главного виновника» катастрофы – систему Чистые Дни. Якобы именно оттуда были посланы злыми «жуками» эти два астероида. С точки зрения любого, кто мало-мальски смыслил в астрономии, данное утверждение было феерической чушью, бредом. Тем не менее, к величайшему удивлению Сергея, люди Йос как один в эту чушь поверили!!!

На это было настолько дико смотреть, что Сергей просто не выдержал и сбежал. Благо, что их сейчас не держали: до сих пор более-менее приличную дисциплину среди курсантов в «Блю-Пойнт» так и не восстановили. Что тоже было весьма удивительно на фоне творящегося вокруг. Сбежал он не один. С Расселом. Под самым благовидным предлогом – поиска отсутствующих курсантов.

Куратор, не получивший никаких определенных приказаний, дал разрешение, и бегство тем самым было легализировано.

* * *

На улицах города уже успели навести самый элементарный порядок. Продолжались разборы завалов, но не так интенсивно, как раньше. Вся наличествующая рабочая сила была распределена мэрией в бригады, которые пока делали самое необходимое. Остальные жители занимались кто чем. Было видно, что здесь, в этом городке, практически забыли, что такое природный катаклизм, и действовать в чрезвычайных обстоятельствах местные власти и рядовые жители учатся «с чистого листа». Понятно почему: этот район планеты издавна был сейсмически мертвым. Разве что на побережье, случалось, потряхивало, но то на побережье. Также не бывало здесь и мало-мальски сильных ураганов. Так, по мелочи, но убрать поломанные ветви деревьев, восстановить вывески и застеклить выбитые окна – на это никаких особых навыков и опыта не нужно.

Сергей с товарищем побродили по городу, посмотрели, как идут восстановительные работы, и направились к корпусам отделения астрогации. Уже на подходе стало видно, что в целом здания, так же, как и у их отделения, отделались не очень большими повреждениями. В отличие от рухнувших многоэтажек, явно возведенных с нарушениями технологии строительства, эти здания были построены на совесть.

Судя по всему, здешнее начальство никак не могло определиться, что делать с курсантами. Просто держать их под потрескавшимися крышами было опасно. Занять чем-то более осмысленным не хватало то ли воли вышестоящих, то ли еще чего-то. Хаос, порожденный ударом из космоса, добрался и сюда. Возможно, в ближайшие часы, когда командование, наконец, разберется в обстановке в этом регионе, поступят более-менее осмысленные указания, но сейчас стоило воспользоваться ситуацией.

Покрутившись вблизи, насмотревшись на хмурых часовых на КПП, Диего и Рассел было развернулись, чтобы убраться восвояси, но их окликнули. Парней догоняла весьма приметная парочка: Карменсита Ибаньес и Гита Раджакумари.

– Привет ребята! А вы что тут забыли? – с места в карьер начала прямолинейная Карменсита.

– Осматриваем разрушения, – неопределенно ответил Диего-Сергей.

– …И попутно размышляем над происшедшим, – добавил Рассел.

– У нас тоже только и говорят об этом, – хмуро заметила Ситара.

Одного взгляда на нее для Сергея оказалось достаточно, чтобы понять – она пребывает в том же опасном полурасщепленном состоянии сознания, что и он. Так как Ситара с Сергеем и Расселом была «слегка знакома», то оба притворились, что друг друга знают плохо, и держались настороже. Только самому Расселу не нужно было притворяться, для него это соответствовало действительности.

– Мы, Диего, кажется, вляпались в полное дерьмо! – тяжело вздохнула Кармен. – Если начнется война, об университете придется забыть. Надолго. Мы собирались поступать после федеральной службы в университет, – пояснила она поднявшей вопросительно бровь Ситаре.

– Благородное намерение! – неопределенно ответила та, не выходя из своего мрачного настроя. Кармен, видя ее состояние, даже несколько напряглась, памятуя стычки на почве защиты чести и достоинства. Но Ситара заметила, что она задергалась, и поспешила разрядить обстановку.

– Успокойся, Кармен! Мы ведь с этими воинами уже знакомы.

Фраза, отпущенная Ситарой, выглядела несколько напыщенно, но Кармен слегка расслабилась.

– И каковы ваши соображения насчет этого? – вдруг очень по-деловому задала вопрос Ситара.

– Да, – поддержала ее Кармен, – особенно у тебя, Диего. Ведь ты изучал историю, начиная с древнейших времен, не так ли?

Тот кивнул. Рассел же изумленно вытаращился на товарища.

– У меня хобби такое было в школе, – пояснил тот и, хмыкнув, добавил: – А один раз меня за ним Кармен в библиотеке застукала. Потому и знает.

– Это хорошо. Я тоже изучала историю. Будет интересно сравнить наши выводы, – вставила Ситара.

Сергей опустил голову и, выдержав паузу, осторожно начал:

– В этой атаке из космоса слишком много странного. Во-первых, куда смотрели наши станции противокосмической обороны? Они должны были на очень дальних подступах засечь и сбить эти астероиды.

Ситара и Кармен кивнули.

– И без вариантов – сбить! – поддакнул Рассел. По его лицу видно было, что его тоже эта мысль посещала. – А когда бы начали сбивать, то объявили бы всеобщую тревогу. А ее не было.

– Во-вторых, скорость указывает на то, что булыжники перед атакой хорошо разогнали.

– В-третьих, – тут же добавила Ситара, – чисто с военной точки зрения эти города никакой ценности не представляют. Если бы били по военным целям, то ударили бы по Ванденбергу или подобному ему городу с военными базами, с заводами по производству двигателей звездолетов.

За десять минут в процессе обсуждения выплыло еще несколько настораживающих деталей, объяснения которым в официальной версии, прозвучавшей через СМИ, не было никакого.

– Если вы, Диего, изучали древнюю историю… – завершила дискуссию Ситара, – вам эта ситуация с астероидами ничего не напоминает?

– К сожалению – да, напоминает, – печально вздохнул Диего-Сергей.

– Наверное, то же самое, о чем думаю и я? – тут же вставила Ситара. И Кармен, и Рассел тут же заинтригованно уставились на них обоих.

– Да, – резко кивнул Диего-Сергей. – Башни-близнецы.

– О! А что это? – удивленно спросил Рассел.

– Эта история восходит к дозвездной эре и сохранилась только в легендах, – загадочно ответил каллистянин.

– Так давно? – еще больше удивился Рассел.

– Больше тысячи лет назад, – проявила знания древнейшей истории Ситара.

– Но на кой черт нам нужна эта легенда?! Не понимаю, – обескураженно спросил Рассел. В отличие от него Кармен внимала с повышенным интересом. Похоже, она тоже слышала эту легенду. Ответила же за Диего Ситара.

– С этой истории началась тихая война, за шестьдесят лет приведшая нашу Прародину к Великой Катастрофе и Исходу.

Часть 4. Танец Смерти

Паника

Спустя сутки после достопамятного обсуждения провокации «Башни-близнецы» кто-то наверху наконец-то взял ситуацию под контроль. Это само по себе было удивительно – почему так долго возились? Ведь если устраивается провокация, то упускать контроль над обстановкой противопоказано. По-видимому, сами организаторы провокации не ожидали столь сокрушительного эффекта, произведенного их «мероприятием» на изнеженное население.

Тем не менее, мелкие «дополнения к провокации» все же последовали. Периодически станции противокосмической обороны сообщали о сбитых метеорах, астероидах, идущих курсом на столкновение с Йос или Марсом. Каждый раз сообщение обставлялось истерическими воплями СМИ и «обеспокоенных граждан». Вспышка «гуранской чумы» на колонии Дельта, по сути, никаких последствий не имевшая, также была выставлена как злостная диверсия «жуков» и их союзников. Несмотря даже на то, что ни умерших, ни даже получивших инвалидность от этого заболевания не было. Накручивание истерии в обществе шло полным ходом. Апофеозом ее стало рытье противоатомных убежищ по всему континенту. К чести сказать, другие нации Йос оказались не так подвержены панике. Даже испанский сектор, на который тоже пришелся один из ударов, не настолько низко пал, чтобы метаться, как курица с отрубленной головой.

Несмотря на это элиты и народы планеты хоть и нехотя, но сплотились. Против «жуков» и вообще злобных ИТИ.

Для центра «Блю-Пойнт» это имело то последствие, что ускоренные курсы по подготовке младшего офицерского состава стали не только правилом. Набору, в который попали Диего и Рассел, сократили наполовину время подготовки. Гонять начали интенсивнее, увольнительные сократили почти до нуля. Стало понятным, почему перед провокацией поменяли программы обучения. Видно, кто-то из ушлых администраторов, будучи посвященным в тайны такого ранга, просчитал, что если все оставить на самотек, то времени для полноценной подготовки лейтенантов не останется. И поспешил уплотнить программы. Спешка привела к тому, что еще больше курсантов заподозрили неладное. Слишком уж многозначительным было «уплотнение». А это сильно сказалось на общем боевом духе.

По Центру поползли нехорошие слухи. На этот раз версии были куда более близки к реальному положению дел, нежели сразу после уничтожения городов. Диего-Сергей, Ситара, Рассел и даже Карменсита Ибаньес держались в стороне от этих разговоров, но как они ни старались не запачкаться, общее подозрение в «нелояльности» пало на всех. Пущенные контрслухи: якобы среди ментатов завелись экземпляры, обладающие даром предсказания будущего, и все глупости, наделанные ретивыми администраторами с опережающим реагированием на катастрофу, объясняются именно их указаниями, – мало что изменили.

Сами ментаты у большинства населения Йос ассоциировались с чем-то полуволшебным. Но даже слух, близкий к стереотипу, не смог поколебать сложившегося мнения в курсантской среде. Тем не менее, будучи людьми подневольными, служивыми, курсанты с известным фатализмом в душе продолжали учиться и готовиться к тому, что им всем уготовила элита, явно взявшая курс на самоубийство. Но итог этого курса был, к сожалению, очевиден либо для таких, почти сторонних наблюдателей, как десантники Каллисто, либо для очень ограниченного круга лиц в самой элите Йос. У последних, ясно видящих, куда катится их цивилизация, состояние было близким к панике. Впрочем, как и у большинства населения планеты после «бомбардировки». Эта-то часть элиты, в основном состоящая как раз из ментатов, и составила почти стихийно зародившееся ядро Сопротивления в среде верхов общества Йос.

Ирония сложившейся ситуации была в том, что слух о прогностических сверхспособностях, приписываемых ментатам, оказался недалек от истины. Ментаты, будучи несколько отстраненными от общих раскладов сил в элите, оказались слоем, сохранившим изрядную долю здравомыслия и критического мышления, позволившего им сделать правильные выводы из складывающейся ситуации. Вполне здравое предположение, что наверняка среди звезд может найтись превосходящая сила, потенциально выступающая против агрессии Йос, тоже оказалось недалеко от истины.

Ментаты об этом не знали наверняка, хоть и предполагали.

Знали, что это истина, только двое из них – из десанта Каллисто.

* * *

За угаром спешной подготовки прошла почти незамеченной «акция по принуждению к миру», проведенная в отношении «лысых», квири. Курсанты как бы приняли это к сведению, ограничившись вялыми комментариями. Каждый переварил эту новость и воспринял как нечто пустое. Ведь главный враг уже назван – «жуки».

И действительно, рейд устрашения на главную планету квири ничего не дал. «Лысые» как были, так и остались сами по себе. Только активность их резко сместилась в сторону спешного возведения оборонительных систем у каждой из своих планет. Сразу ударить и упредить выведение этих оборонительных рубежей на проектную мощность, когда они могли бы составить реальную угрозу даже линкорам Йос, командование объединенной группировкой не успевало. Поэтому было решено сделать несколько рейдов по колониям Квири, которые заведомо оставались без защиты.

Следующий рейд с захватом чужих планет наконец-то оказался более-менее успешным. Главным успехом стала система, сравнительно далеко отстоящая как от Йос, так и от Квири, но богатая сильно подросшими в цене – благодаря войне – тяжелыми металлами. Со стратегической точки зрения это уже был хоть небольшой, но успех.

А вообще, со стороны Йос по отношению к соседям-квири все эти акции выглядели как несусветная подлость: воспользовались сугубо мирным характером цивилизации, почти полным отсутствием каких-либо оборонительных систем (кроме отдельных, специально предназначенных для перехвата шальных астероидов), ворвались на их родную планету и устроили погром.

Причем с осквернением святынь: какой-то дебил-десантник шарахнул ядерной боеголовкой на полкилотонны по Священному комплексу Великого Света, стоящему на холме над столицей (Этим дебилом был Джонни, и о своих «подвигах» он далее честно напишет в своем жутко патриотическом опусе).

Ясное дело, сжег полностью, да еще и заразил Священный холм радиацией.

Настолько серьезное оскорбление квири, естественно, спустить с рук не могли. И даже под угрозой полного уничтожения принялись лихорадочно наращивать оборону, модернизируя ее уже далеко сверх необходимой для противоастероидной защиты. На все увещевания дипломатов, на откровенный шантаж квири отвечали туманно, затягивая переговоры. Потому-то и решились генералы Йос на захват промышленной периферии их диаспоры.

Все это прошло без участия Диего-Сергея и его новых друзей. Они только и могли, что наблюдать эти события на экранах ТВ.

* * *

И вот настал долгожданный для многих момент выпуска.

Отгремели салюты и музыка. Отшумели банкеты. Каллистяне так и не смогли найти друг друга в суете гигантского празднества, затеянного командованием.

А за Диего-Сергеем не смогла угнаться Карменсита. Ей, как и самому Сергею, пришлось носиться по всему гигантскому полю, оборудованному под этот феерический праздник, в поисках того, кто стал для нее предметом мании. Но и она не достигла желаемого. Судьба, в просторечии обзываемая Стервой-Фортуной, повернулась ко всем троим своей широкой «кормой», не дав никому даже малейшего, мимолетного счастья. Достались им лишь намеки сокурсников, что каждого из них кто-то весьма активно ищет. И все!

Дальше было распределение по кораблям. Сергей, как и Рассел, получил свое назначение и свое подразделение под командование. Друзей судьба тоже развела в разные стороны.

– Ты классный парень! – сказал на прощание Сергею Рассел, стоя на поле десантных звездолетов. Как и все, он был затянут в военную форму, очень похожую на ту, которую когда-то носил и сам Сергей, за спиной – рюкзачок с немногочисленным скарбом десантника.

– В тебе есть что-то, чего у других ныне уже не осталось, – продолжил друг. – Я это тоже чуть не забыл за всеми неприятностями. Чуть сам не опустился до свинского состояния. Потому… спасибо! Ты не дал мне стать скотиной. Своим примером. Оставайся таким всегда. И я постараюсь тоже таким остаться. До встречи после войны!

– До встречи, друг! – печально ответил Сергей.

Он хлопнул Рассела по плечу и крепко пожал руку на прощание. Так они и разошлись. Навсегда.

Сергей не знал, что еще сказать, но ощущал, что больше не встретит этого хорошего парня. Который тоже, как и круг ребят в школе, который он собирал по крупицам, сохранил в себе нечто светлое. Остался среди зверья человеком.

Каллистянин грустно смотрел на уходящего друга, на стоящие на огромном поле корабли, готовые вот-вот подняться к звездам. Но не для того, чтобы нести туда Добро. Не для того, чтобы выведать у матушки Природы очередные тайны. А для того, чтобы принести туда Войну, Разрушение и Хаос. Это было до такой степени неправильно, что у Сергея невольно сжимались кулаки. Отчаяние от бессилия немедленно остановить всю эту жуть грызло душу, не оставляя ни на миг.

Он вспоминал подобное расставание на орбитальном комплексе Каллисто. Помнил, как радовались все в предвкушении опасностей и приключений среди звезд. В предвкушении того, что они встретят там, на немыслимо далеких звездах. Что узнают. Какая гордость переполняла его самого и его друзей, когда они вот-вот должны были отправиться туда, где никогда еще не бывали земляне. В такую даль, куда до сих пор не рискнула забраться ни одна из колоний. Они были первыми. И дерзость предприятия еще больше толкала их ввысь, туда, к далеким звездам, которых даже в телескопы не видно за темными облаками мертвой материи.

А здесь… Здесь чернота в душе. Мрак.

Не тот мрак, который ирби, философствующая межзвездная раса, воспевают как покой тихой радости. Этот Мрак – мрак Великого Хаоса, мрак Смерти. Тот, который ирби трактовали как диалектическую противоположность первому. Тьма Предвечная, Бездна.

И теперь Сергей находился здесь, на Йос, и с болью ощущал приближение этой Тьмы Великого Хаоса. Сознавал, что безумная элита вот-вот сделает последний, широкий шаг в Бездну.

Он увидел, как Рассел дошел до челнока, который должен был доставить его на корабль приписки – «Долину Форс». Ту самую, на которую стажером, как ему сообщили в самый последний момент, назначили Ситару.

Сергей поднял руку и помахал на прощание. Вслед Расселу. Не рассчитывая, что друг мог увидеть. Он надеялся, что Ситара в этот момент может смотреть на внешние экраны и видеть его. Он махал прежде всего ей.

Безумный десант

После завершения формирования всех их доставили на орбитальный комплекс у естественного спутника Йос – Муны. Там на огромных орбитальных станциях-верфях собирались будущие звездные корабли, на станциях обслуживания – ремонтировались, а на военных станциях – производили загрузку десанта, сформированного из таких, как Сергей, и отправлялись в дальние звездные рейды. Постепенно расширяясь, эти станции, наверное, соединятся в будущем в единое кольцо, опоясывающее всю Муну. Но пока до этого было далеко. Тем не менее, многокилометровые конструкции в космосе впечатляли. Ведь надо было учитывать и то, что на все про все у Йос имелись весьма скромные научные и технические возможности по сравнению хотя бы с родной Каллисто.

Простые десантники, как сразу заметил Сергей, орбитальную станцию почему-то от самой Муны никак не отличали. И если говорили между собой или по дальней связи с родными, то выражались: «Мы сейчас на Муне», что было явно неправильно. Но это никого почему-то не удивляло.

* * *

Подразделение, которое получил под свое начало Сергей, состояло из откровенных балбесов, ничего, кроме как стрелять на полигоне и лихо жрать виски в баре, не умеющих. Предполагалось, однако, что стрелять и бегать эти организмы умеют чуть лучше, чем всякие прочие из десанта. Ведь их специально отбирали среди курсантов и готовили куда более серьезно.

Так как его подразделение было только-только сформировано, Сергей тут же воспользовался прерогативой установить для своих бойцов и самоназвание, и традиции. Не мудрствуя лукаво, многие из традиций Сергей позаимствовал из каллистянского космофлота. Своя рука – владыка, и теперь его разведчики называли себя «Бессмертными», а подкреплялось это тем, что каждый погибший чтился, как живой. Его портрет и жизнеописание навсегда помещались в заведенный Сергеем «красный уголок». Тем более что один погибший у подразделения все-таки имелся: несчастный случай во время заключительных тренировок на Муне. Всем в подразделении вменялось в обязанность помнить павших товарищей и чтить их. Таким способом достигалась некая психологическая поддержка, гораздо более качественная, нежели у пораженных культом Смерти. Каждый из «гонсалесовских» знал, что пребудет вечно живым среди своего подразделения. Миф все-таки имеет очень сильное влияние на человека.

Поначалу бойцы других подразделений и их командиры не поняли этого нововведения. Не осознали глубинного значения символов, которые ввел Сергей в культе «Бессмертных». Но потом как-то привыкли, и его «Бессмертные» даже вошли в общий армейский пантеон солдатской славы. В том числе, и в пантеон придурков, который в любой армии является всеобщим. Ведь всегда есть те, кто восторгается, и те, кто хает.

* * *

На старт огромной флотилии с баз на Муне, разгон, выход за сферу действия планеты, переход в гипер и перелет в планетную систему Чистые Дни ушло целых тридцать дней. Тот же «Пегас» потратил бы дней десять, не больше. И отнюдь не только потому, что гипердвигатели кораблей Йос были не настолько совершенны, как у каллистян или ирби. Сказались и недоработки в электронике, и недостаточная мощность компенсаторов. Но главным тут оказалось даже не это, а низкий уровень организации. Такими армадами генералитет еще не управлял, и первый блин, как водится, вышел комом.

Как корабли из-за всего перечисленного не получили серьезных повреждений еще на дальних подступах к цели, оставалось загадкой. Но они все же дошли, рассредоточились по группам и двинулись к планете.

* * *

Начинался десант бравурно.

На линкорах и транспортах эскадры настроение царило приподнятое. Все говорили, как «они покажут этим «жукам», и несли прочую патриотическую чушь. Орудийная прислуга приводила в боевое состояние вооружение кораблей, операторы проводили последние проверки, высшее офицерство бегало по мостикам кругами и рычало на подчиненных. Словом, на флоте царил обычный бардак.

Десантники спокойно облачались в универсальные скафандры, проверяли их системы и не торопясь направлялись к аппарелям с десантными капсулами.

Похоже, только у одного Диего Гонсалеса настроение было кислым. Но если в эскадре присутствовали другие каллистяне, то они тоже чувствовали себя не менее скверно. Ведь эскадра прибыла сюда не с дружественным визитом, а чтобы убивать разумных и захватить богатейший тяжелыми элементами мир.

* * *

Генералы, уверенные в легкой наживе, наверняка уже вертели дырки в кителях под новые награды. Эта их уверенность буквально сквозила во всем, что бы они ни делали. Даже в речах, сказанных на публику.

Пока шли к планете, медленно выраставшей на внешних экранах кораблей, было сказано бесчисленное множество трескучих речей «для поднятия боевого духа». Но, как подозревал Сергей, все это больше говорилось «для истории». Каждый генерал спешил попасть в хроники, помня, что все, сказанное по общей связи на кораблях, записывается и хранится вечно.

Поначалу все так и было: боевой дух рос, подпитываемый радостным нетерпением, сквозившим в речах. Но после, когда речей стало слишком много, они стали вызывать раздражение, и уже спустя полчаса после начала трансляции «напутствий» десантники начали откровенно похихикивать, иронизируя по поводу сказанных слов.

Диего-Сергей же, ожидая погрузки десанта в капсулы, просто наблюдал за эволюциями флота, отмечая в блокнотике огрехи в тактике и стратегии.

Сразу бросилось в глаза, что каждая эскадра идет в слишком плотном строю: между боевыми кораблями и транспортами было очень небольшое расстояние – всего-то несколько сотен метров. Идут, явно объединив компенсаторные поля, ничем иным такое построение не объяснить. Да, это давало некоторые выгоды в маневрировании каждой эскадры при заходе на цели. Но зато по выходу на опорную орбиту корабли обязательно должны будут выключить компенсаторы, иначе сброс десанта окажется невозможен. А раз выключались компенсаторы, то эскадра становилась уязвимой от огня снизу, с планеты.

Скорее всего, генералы, спланировавшие этот рейд, просто не рассчитывали на какое-либо серьезное сопротивление у цели, поскольку «жуки» ранее показали себя очень слабыми противниками. Даже сугубо мирные квири по сравнению с ними выглядели как серьезная сила.

Прозвучал сигнал посадки в капсулы. Это означало, что через несколько минут эскадра, в которой шел «родной» транспорт, выйдет на заданную орбиту, и начнется сброс десанта.

* * *

Диего десантировался первым в своем подразделении, но запаковывался в «яйцо» последним. Он бросил через экран взгляд на идущую параллельным курсом «Долину Форс» и запрыгнул в свой десантный модуль.

Так и не удалось ни встретиться, ни поговорить с Ситарой. Даже просто переброситься парой слов по связи – и то не представилось возможности. Все время у начальства находились какие-то приказы, которые нужно было исполнять прямо сейчас. Хотя, по мнению Сергея, вся эта ахинея и близко не нужна была. Объяснялась она мандражом перед «супероперацией». Ведь Йос впервые собиралась разом, в течение одной операции захватить целую планету.

До этого она захватывала хоть и технологически развитые, но очень малочисленные и совершенно беззащитные миры квири. А у тех все было автоматизировано, обслуживающий персонал практически отсутствовал. Поэтому для вторжения использовались сравнительно малые силы. Однако квири умудрились оказать достойное сопротивление захватчикам. Десанты понесли серьезные потери, прежде чем те миры были взяты под контроль.

Эта планета – Чистый Лист – стала после «бомбардировок» городов чуть ли не воплощением самого Зла в глазах йосовцев. И ее нужно было взять с как можно большим блеском и шумом. Потому и нагнали так много десантников – почти половину всего личного состава. Этот десант должен был первым делом показать собственному народу, какие йосовцы сильные и бравые. И только во вторую очередь – разгромить в этом очень «вкусном» для корпораций регионе одну из крупнейших колоний «жуков».

* * *

Выглядело все как на картинке. Корабли десанта слаженно, в ровном строю вошли в атмосферу и густо сыпанули десантными капсулами.

Но как только они выключили компенсаторы все «веселье» и началось. С планеты неожиданно для нападавших ринулись навстречу транспортам тысячи ракет. Сергей их увидел сразу, как только получил возможность оглядеться по сторонам после выброса капсулы за борт. Ясно было, что если это ракеты с ядерными боеголовками – всему десанту крышка. Слишком большая скученность у «яиц», только что высыпавшихся с корабля. Но как скоро стало ясно, «жуки» не стали размениваться по мелочам. Все ракеты оказались предназначены для транспортов и боевых кораблей и не несли на себе ядерного оружия. Они пронзили кое-где строй падающих на планету десантников и устремились к кораблям, не успевающим ни поставить адекватную защиту, ни включить компенсаторы, чтобы сманеврировать.

Хорошая ракета преодолевает расстояние в сто километров от поверхности за считанные минуты. Занятые сбросом десанта транспорты просто не успели увернуться. И получили свое. Линкоры попытались прикрыть их, но почти ничего не смогли сделать. Никто из командования и экипажей кораблей не ожидал, что огонь с планеты окажется настолько плотным. Да вообще не ожидали, что «жуки» способны построить и организовать противокосмическую оборону в кратчайшие сроки. Даже квири, продемонстрировавшие йосовцам немыслимую для них скорость по перестройке экономики и организации обороны, ни в какое сравнение не шли с «жуками». В чем на практике убедились господа генералы, да и все попавшие в переплет возле планеты Чистый Лист.

По уму, получив настолько сильный отпор, следовало прекратить высадку, забрать уже высадившихся и убираться прочь от планеты, ведь всем стало ясно, что «жуки» готовы к десанту. Но инерция планов действовала очень сильно. Высадка была произведена полностью. И судьба первой группы кораблей никак на это не повлияла.

Уже скоро навалившаяся перегрузка от столкновения с плотными слоями атмосферы лишила Сергея и остальных десантников возможности смотреть по сторонам, а пламя, охватившее каждую капсулу, закрыло вообще какой-либо обзор до момента, когда скорость падения упала до расчетной и начался сброс внешних оболочек. Сергей не видел, как взорвалась при столкновении с другим транспортом «Долина Форс». Не видел, как покалеченные корабли десанта первой волны, получившие наиболее сильный удар противокосмической обороны «жуков», развалились на части и посыпались на планету. Обломки кораблей скоро смешались в своем падении с частями оболочек сброшенных десантных капсул.

Десантники, наконец получившие возможность оценить происходящее, с удивлением увидели падающие сквозь их строй огромные комья огня, объявшие обломки, в которые превратились только что покинутые ими корабли. А навстречу с поверхности неслись боевые ракеты. Неясно было, то ли «жуки» не успели установить батареи по «обработке» десантников, то ли их целью было только сбить крупные корабли, – но практически весь десант, успевший покинуть борт транспортов до того, как их поразили ракеты, достиг поверхности.

Но на этом вся удача закончилась. Къери – как изначально называли свою расу разумные «жуки» – буквально смели десант с лица планеты.

* * *

Потери были ужасающие. И в этой кровавой каше подразделение новоиспеченного лейтенанта Диего Гонсалеса оказалось на равных условиях со всеми остальными. К-9, которых они должны были по плану сражения прикрывать, погибли буквально за минуту. Неособаки неожиданно для всех повели себя крайне дико, самоубийственно. При первом же столкновении с «жуками» они приводили в действие свои ликвидаторы и просто тупо взрывались. Сергей со своими разведчиками даже дернуться не успели, как все было кончено. Потерявшая боеспособность часть К-9 очень быстро перестала существовать. Лишившись своих питомцев, «собачники» подразделения впали в дикую деп-рессию, которая в условиях всеобщей бойни закончилась для них закономерно: их быстро смешали с землей массово полезшие в атаку солдаты къери.

Сохранившие самообладание бойцы Гонсалеса организованно отошли. Немалую помощь в этом им оказал сбитый десантный бот, рухнувший в гущу наступающих «жуков». Детонация части боезапаса буквально распылила и сам кораблик, и большую часть нападавших. Это позволило отступающему подразделению не только остановиться, но и закрепиться. Заняв круговую оборону, десантники начали довольно успешно отбивать на удивление вялые атаки.

Возможно, это было как-то связано с тем, что разведрота не стала немедленно после высадки применять реактивные ранцы, выставляя себя на обозрение. Поэтому их не сразу обнаружили, а когда основная бойня для высадившихся закончилась, просто потеряли.

Всех, кто смог подняться в воздух, немедленно атаковали какие-то крылатые твари, которых ранее никто не видел. Но то, что это кто-то из «жуков», было ясно как божий день. Прежде на этой планете ничего, кроме водорослей, рыбы в морях и хилой растительности на суше, не было.

Удар «жуков» оказался настолько сильным, что все подразделения понесли за очень короткий промежуток времени немыслимые потери. Это не какие-то смешные 10–20 процентов состава, что они имели при атаке на миры Квири. Самая маленькая часть «безвозвратных» потерь доходила до половины состава подразделения. Это было настоящее избиение, что вызвало буквально панику в рядах десанта.

Мало кто в воцарившейся бойне сохранил самообладание, а посему и жизнь. «Жуки» наседали, десантники пытались отбиваться. Чаще всего – безуспешно.

После этого началось беспорядочное бегство с планеты. Кого-то удалось выдернуть из этого ада, но очень многие, особенно оставшиеся без своих командиров и связи с десантными ботами, – просто потерялись. Потерялась и разведрота Гонсалеса. Бот, который спешил к ним, оказался сбит еще на подлете. И их попросту бросили. Тем более что усилившийся огонь с поверхности планеты доставлял все больше неприятностей даже орбитальной группировке, закрывшейся от планетарного обстрела огнем линкоров. Все больше транспортов и боевых кораблей выбывало из строя. Взрывалось и осыпалось пылающими обломками на планету с таким чистым названием. Все небо под конец было исчерчено огненным дождем из сгорающих в атмосфере разбитых кораблей.

Бегство

Дальнейшие часы Диего-Сергей потратил на то, чтобы собрать всех одиноких солдат, еще остававшихся на планете. Потерявших связь со своими подразделениями и не успевших эвакуироваться. В условиях постоянных атак «жуков» это оказалось очень непросто.

Но «жуки» внезапно угомонились, попрятавшись в свои «норы». Видно, с орбиты все-таки сбежали останки бравой эскадры вторжения.

Выбрав полузасыпанную пещерку явно естественного происхождения, Диего-Сергей со своими разведчиками потихоньку начал стягивать туда уцелевших и раненых.

Раненых было немного. Просто потому, что оружие у «жуков» оказалось очень эффективным: если попал – мгновенная смерть. Ранения получали в основном либо от своих же – поражения автоматным огнем, – либо по другим причинам, также редко связанным с «жуками».

Постепенно пещерка заполнялась, количество спасенных росло, но вместе с ним росло и число проблем. Главной проблемой был шок, который испытал почти каждый из уцелевших в бойне. Требовалось хоть как-то вывести из него людей и занять их какой-нибудь осмысленной работой, чтобы они не свалились в другую крайность – панику. А паниковать было из-за чего. Ведь на планете их попросту бросили. А это означало, что придется или выживать здесь до следующей попытки десантирования, которая наверняка после полученной взбучки будет не скоро, или как-то попытаться убраться с планеты.

Вряд ли эскадра отступила далеко. Космическое пространство системы терять генералам было смерти подобно. В буквальном смысле этого слова: могли и расстрелять за подобное паникерство. Так что наиболее вероятной представлялась ситуация, когда эскадра отступает за пределы сферы действия планетарной обороны «жуков» и там закрепляется. Смысл – оборвать связь и предотвратить возможность прибытия подкрепления на планету с материнских миров къери.

Поэтому первоначальный вариант спасения уцелевших сводился к следующему: найти возможность подать сигнал на корабли эскадры, чтобы выживших попытались отсюда вывезти. Либо придется отрабатывать вариант самостоятельного побега с планеты.

Последнее представлялось слишком уж невероятным. Но стоящий в десятке километров от места, где они укрылись, почти полностью целый бот, кажется, предоставлял такую возможность. Надо было только выяснить причины, почему он не стартовал и остался на поверхности. Если по причине гибели экипажа, то это мелочи. Сергей мог попытаться разобраться в управлении посудиной и поднять ее в космос. Естественно, он эту мысль до поры до времени не высказывал, так как в глазах остальных это выглядело бы безумием. Никто из десантников, даже из высших офицеров, не обладал нужными знаниями, и иметь их для рядового жителя Йос было совершенно невероятно. Ими могли обладать только спецы-пилоты, инженеры, или, по крайней мере, университетские «яйцеголовые», по статусу своему получавшие уровень знаний, достаточный, чтобы разобраться, что к чему.

Сергей ломал голову, как добраться до покинутого корабля и как объяснить свои неожиданно глубокие познания, чтобы они среди стада тупых йосовских десантников выглядели бы как можно менее ирреальными, когда к нему прибежал ординарец.

– Сэр! Прибыл отряд Гарднера из рейда. Доставили раненого. И двух уцелевших офицеров.

Докладывающий запнулся. Сквозь обычную его браваду проглянула растерянность.

– Это генерал Донован! – наконец выпалил он.

– В каком он состоянии? – не поведя бровью, спросил Диего-Сергей.

– В очень плохом, сэр! Травматическая ампутация ноги. По колено. Большая потеря крови.

– Скверно! – буднично выговорил лейтенант и пошел встречать начальство через зауженный последними усилиями десантников лаз в пещеру.

Когда он выбрался в галерею у входа, то увидел, как внутрь ввалилась четверка десантников в боевых скафандрах, тянущая, как мешок, пятого. У раненого действительно не хватало левой ноги. Правая также была, скорее всего, травмирована, так как скафандр выглядел сильно помятым и исцарапанным. Очевидно, что сопровождающие генерала оказали ему только экстренную помощь – остановили кровотечение и ввели противошоковые препараты.

Четверо солдат, тащивших генерала, оказались из отряда капрала Гарднера. Следом за ними появились еще трое. Пара десантников из того же отряда сопровождала третьего, в очень хорошем, явно капитанском, скафандре. Только вид у этого скафандра был не ахти: такое впечатление, что его долго жевали какие-то монстры, но прожевать так и не смогли – выплюнули. Замыкали шествие сам капрал со своими подчиненными, прикрывая остальных с тыла.

Капрал, как положено, доложился и сразу был отправлен на отдых со всей своей командой. Но тут немного оклемавшийся капитан, оценив обстановку, решил распушить перья. Тем более что увидел «непорядок»: многие из десантников в пещере находились без скафандров, которые лейтенант Гонсалес приказал снять, чтобы не тратить их ценный ресурс. Благо состав атмосферы это позволял: много кислорода и практически полное отсутствие болезнетворных микробов. Да и сам Диего-Сергей тоже стоял перед ним в повседневной форме, а не в тяжелом бронескафандре. Держался капитан на ногах скверно. Видно, приложили его головой крепко. О последнем говорила красноречивая вмятина на шлеме скафандра. В том месте прозрачный бронепластик не только вмялся, но и полностью потерял прозрачность. Было очевидно, что капитан еще не совсем адекватен.

Сергей тут же поспешил смягчить щекотливую ситуацию и подошел вплотную к капитану. Рядом с облаченным в скафандр офицером он выглядел миниатюрно, из-за чего приходилось смотреть на того снизу вверх, но это не помешало в довольно жесткой форме высказать все, что полагается.

– Капитан! Вы в курсе, что наша рота… несколько не по вашему ведомству?

Капитан скользнул по знакам различия на форме Диего-Сергея, побагровел, но продолжить тот ему не дал.

– К тому же вы в настоящее время не в состоянии адекватно оценивать обстановку и тем более – принять командование. Вы ранены. Поэтому перепоручаю заботу о вас нашему врачу. Расслабьтесь, капитан. Лечитесь, приходите в себя и получайте удовольствие, пока мы будем заняты спасением ваших высокопоставленных задниц.

Последнее Сергей намеренно сказал в достаточно жесткой форме, чтобы показать, кто здесь реально хозяин. Как ни странно, этого хватило, чтобы капитан сдулся. Глаза потеряли блеск, он кивнул и побрел, куда ему приглашающим жестом вежливо указал сопровождающий десантник. Обычная конкуренция между родами войск закончилась победой армейской разведки.

К утру следующего дня генерал пришел в себя, оценил, где находится, и позвал старшего. Врач, встретивший Диего-Сергея перед небольшим боковым ответвлением пещеры, которое переоборудовали в лазарет, предупредил, что генерал очень слаб и напрягать его не стоит. Гонсалес кивнул, принимая к сведению сказанное, и шагнул за «порог».

Генерал лежал на надувном матрасе, одном из немногих, сохранившихся после разгрома «жуками» медбатальона. Увидев вошедшего, он еле пошевелил пальцами, подзывая лейтенанта к себе, и коротко, тихо приказал:

– Обстановку.

Сергей, не приукрашивая, кратко описал создавшееся положение. Указал, что «жуки» ушли в свои «норы» и на поверхности почти никакой активности не проявляют. Также рассказал, что эскадра ушла из сферы действия планеты. На это, в частности, указывало то, что армейские передатчики не могли докричаться до кораблей, да и их позывных тоже слышно не было.

– Что собираетесь делать? – также кратко спросил генерал.

– В восьми милях к востоку от нашего месторасположения находится почти целый десантный бот. Двигательный и пассажирский отсеки не повреждены. Пилотская кабина пробита лазерным лучом. Луч повредил часть блоков управления. В километре от него лежит кусок другого бота. Там, наоборот, полностью разрушены двигательный и пассажирский отсеки. Есть надежда, что получится отремонтировать систему управления первого бота заменой поврежденных частей аналогичными, снятыми со второго. И покинуть планету. Старт будет с перегрузом бота, но это единственная возможность все-таки убраться с планеты.

– Как будете чинить? Есть спецы?

– Есть! – коротко сказал Сергей, умолчав, что единственным спецом здесь является он сам.

Вообще то, что он сказал генералу, было только частью правды. Корабли каллистянин видел лишь вскользь в процессе отступления. Сейчас требовалось вернуться к ним и посмотреть, насколько его предположения соответствуют действительности. О своих сомнениях Сергей никому не говорил. И так все выжившие пребывали в сильнейшем шоке, вызванном поражением.

* * *

Следующие несколько дней Сергей налаживал жизнь в пещере. Чтобы хоть чем-то занять людей, он приказал разгребать каменные завалы и расширять жизненное пространство. После небольшой расчистки главной галереи обнаружилось несколько боковых тоннелей, которые были тут же обжиты. Да и в длину пещера существенно прибавила. Но дальше копать было уже боязно: десантники опасались докопаться до галерей «жуков». Пришлось ограничиться тем пространством, что ранее раскопали и расчистили.

Вход в пещеру после недолгих раздумий укрепили стенами из извлеченных ранее камней. Теперь пещера походила на некое подобие крепости.

Посланные в разведку на поля сражений несколько отрядов благополучно вернулись и притащили контейнеры с продовольствием. Таким образом, на ближайшие несколько дней спасшиеся люди хотя бы от голода и жажды страдать не будут.

Но наибольшие опасения у Сергея вызывал морально-психический климат сборного подразделения. Многие попросту еще не вышли из шока и находились в этаком «остекленевшем» состоянии, безумно таращась пустыми глазами на стену перед собой. Медик сделал с ними все, что мог, но чтобы привести эти «дрова» в более-менее адекватное состояние требовалось время.

Налаживая быт, нагружая людей осмысленной деятельностью, Сергей тем самым приводил их в чувство. Но, так или иначе, долго в пещере высидеть было невозможно. Требовалось либо вызывать помощь, либо пытаться отремонтировать упомянутый бот и убираться с этой злополучной планеты.

Чем дальше, тем более насущной становилась эта задача. Посланные на разведку два отряда вернулись с подробнейшим описанием подходов к обеим целям, рассказом, что где лежит, и даже рисунком внутренней части командной рубки, выполненным одним из десантников, из чего стало ясно, что именно повреждено. Оставалось самое сложное – попытаться разобраться на месте и заменить поврежденные блоки и восстановить нарушенную герметичность корабля.

К тому времени разведчики умудрились даже собрать ресурсные блоки боевых скафандров, дающие возможность при бегстве почти всем лететь до вожделенного бота. Дело было за «малым» – починить. И так как сделать это мог только Сергей, еще во время пребывания в школе успевший пробежаться по учебникам йосовской электроники и соображавший, что к чему, пришлось идти к боту самому, оставляя выживших на попечение заместителя.

* * *

Без происшествий пробраться к обломкам корабля и к пробитому лазером боту удалось всего два раза. На третий их прихватили.

Нападение оказалось неожиданным.

Шедшие за Сергеем десантники, не успевшие войти в лощину, оказались мгновенно убиты. Каллистянин и единственный оставшийся в живых рядовой с трудом вырвались из зоны поражения. Ситуация была практически безнадежной.

Если «жуков» достаточно много, им элементарно не дадут высунуться. А когда закончатся боеприпасы, попросту уничтожат. Оставалось надеяться лишь на удачу.

– Замри! – успел скомандовать Сергей десантнику и сам постарался вжаться в грунт, надеясь, что «жуки» его либо не заметят, либо вообще примут за труп.

На холмике появились несколько «солдат» къери. Сергей и обнаружил-то их потому, что ненадолго показались верхушки панцирей. Вели себя эти «солдаты», в отличие от встреченных ранее, очень осмотрительно – на рожон не лезли. Пробежались, охватив спрятавшихся десантников с двух сторон, и затаились.

Сергей понял, что попался. Ему очень не хотелось стрелять даже в «солдат», хоть у тех и не было полноценного разума. Об этом говорили результаты вскрытия трупов, оставшихся еще с первых столкновений с «жуками», задолго до нынешней авантюры на Чистых Днях. Но все-таки эти «солдаты» были чьими-то «руками». Ведь такая степень разумности поведения в принципе безмозглого существа могла быть объяснена только одним: кто-то более разумный анализировал обстановку и принимал решение. А это означало частичное слияние разумов – разума управляющего и псевдоразума управляемого. И возможно, что с каждой смертью тот, кто управлял «солдатами», испытывал боль убитого.

«Жуки» на холме замерли, чего-то выжидая. Минуты две ничего не происходило. А затем…

«Мы хотим переговорить с тобой», – прозвучало в голове каллистянина.

Судя по всему, передача шла на слуховой нерв или речевой центр. Не по радио. Сергей это сильно удивило, выхода на контакт къери он никак не ожидал.

«Говорите! – так же, ничего не говоря вслух, ответил он, затем уточнил: – Надеюсь, наша беседа не слышна моему подчиненному?»

«Нет», – кратко ответил невидимый собеседник.

Наверное, со стороны лежащего десантника все это выглядело достаточно страшным. Но главное, он ничего лишнего не слышал, а значит, не сможет ничего рассказать другим. Оба лежали молча и неподвижно. Как когда-то учили в лагере.

«Запах твоих мыслей принципиально отличается от запаха тех, кто тебя окружает. Кто ты? Откуда ты? И зачем ты здесь?» – начал с серии вопросов невидимый собеседник.

На мгновение Сергей запнулся. Надо было отвечать в том стиле, который оказался бы понятен представителю разумных насекомых. Ведь общался он не просто с разумным существом, а с представителем биоцивилизации. Следовало опираться на понятные или близкие к его пониманию образы.

«Я – человек, – осторожно начал каллистянин. – Мы прилетели в этот регион галактики, в эту часть Великого Кольца, чтобы найти потерянные колонии. Мы также искали одну из своих «ветвей», что когда-то, пораженная болезнью разума, от нас отпала. Она и у нас вызвала Катастрофу, из которой мы выбирались очень долго. Теперь мы ее нашли и пытаемся вылечить».

«Эта болезнь – склонность к войне?» – уточнил «голос».

«Да. Нам очень жаль, что мы не успели их остановить. Мы нашли их слишком поздно, чтобы наши средства подействовали вовремя».

Сергей почувствовал, что «мозг» къери, а это очевидно был он, пытался оценить эмофон Сергея. Пытался определить, насколько верна полученная информация.

«Есть ли возможность их вылечить?» – наконец спросил «мозг».

«Есть. Но на это нужно время. Средство запущено».

«Мы хотим выжить», – после очень долгого молчания сказал «мозг».

«Мы тоже хотим остановить их. Остановить Катастрофу. Ликвидировать ее последствия. У нас есть опыт в этом. Древний опыт. Болезненный опыт. Но действующий».

На некоторое время «мозг» снова замолчал, видимо оценивая и осмысливая услышанное. Наконец он продолжил. И «тон», которым он «говорил», звучал в голове Сергея обнадеживающе.

«Мы поняли тебя, человек. Запах твоих мыслей подтверждает то, что мы подозревали. Если ты такой же, как те, которые пытаются лечить, мы верим вам. Много ли вас?»

«К сожалению, мало. Потому и действует наше средство медленно».

«Мы это тоже подозревали, потому что ты здесь единственный, кто нам встретился. Всех остальных пришлось уничтожать, они были одержимы жаждой убийства. Только у тебя оказался иной запах».

«А почему вы заговорили со мной? Потому что запах иной?» – попробовал прояснить это обстоятельство Сергей.

«Запах без гнили. Ты – Чистый, – ответил къери. И в том, что он «сказал» имелось что-то особое, къерское, раз был применен именно этот эпитет. – Ты не убивал, не испытывал злобы по отношению к моим «миньонам-рукам». Тебе было их жалко. В тебе есть сильная жажда сохранения чужой жизни. Те, кто грязный – они думают только о сохранности своей. Ты иной. Поэтому мы и решили поговорить с тобой».

«Ты постоянно говоришь «мы». Нас слышат другие?»

«Да. Я передаю им наш разговор».

Чуть дальше, из-за холма, появилось нечто принципиально отличающееся от «солдат». Сравнительно небольшое шестиногое существо, покрытое мелкой чешуей. Больше похожее на гигантскую мокрицу.

«Вот вы какие!» – с некоторой симпатией и иронией «произнес» Сергей.

Потом оценил положение «мозга». Тот стал так, чтобы быть видимым только для Сергея. Выживший десантник, лежащий дальше, его видеть не мог.

По чешуе «мозга» прошла волна. Чешуйки сверкнули в свете низкого солнца. Возникло впечатление, что по его телу прошла волна света. Он потоптался своими многочисленными ногами и продолжил:

«Вам, Чистым, надо торопиться. Скоро у нас будет Цикл Передачи Знаний. Мы сильно изменимся. И это изменение страшит меня. Торопитесь!»

«Чем грозит этот Цикл?» – осторожно спросил Сергей.

«Вам нужно прекратить Боль! Боль, которую причиняет нам эта ваша покалеченная ветвь. Иначе… Будет катастрофа. Для всех. Мы выживем, но это будет настоящая катастрофа для всех вас… Впрочем, и для нас. Если придет Сила – мы тоже сгинем. Вслед за вами».

«Туманно как-то…» – смутился каллистянин.

«Мы не можем пояснить более понятно для тебя. У нас… у вас просто нет нужных терминов. Нет основы для понимания. Может, в процессе общения мы бы и нашли их. Но нет времени. Истинно жаль!»

С последними словами «мозг» умудрился даже передать почти понятную эмоцию. Ему действительно было жаль. И чувствовалось там еще что-то…

Спустя много времени Сергей понял, что это было. Симпатия. К нему и его «племени Чистых», как назвал их «мозг».

«Хорошо. Я хочу увести с планеты тех, кто здесь еще остался из йосовского десанта. Пропустите? Я хочу поднять с планеты корабль. Для этого я его ремонтирую».

Неожиданно «мозг» передал нечто наподобие неприятия. Но потом все же дал согласие.

«Кто-то из вас не хочет нас отпускать с этой планеты?» – высказал предположение Сергей.

«Нет. Не в этом дело».

«Но вы высказали неприятие. А потом согласились».

«Ваши корабли – мертвые, – нехотя объяснил «мозг». – В этом дело. Вы делаете мертвые организмы из мертвой материи, друг. Для нас это…» – он запнулся.

«Мерзко?» – подсказал Сергей.

«Да. Ты правильно подобрал понятие. Мы испытываем к вашим мертвым организмам-кораблям, которые вы привели сюда, сильное отвращение».

«Тогда понятно. Но для нас это единственный шанс выжить. А для меня – продолжить процесс лечения утерянной ветви».

«Мозг» снова замолчал. Надолго. Видно, общался с теми, кому передавал диалог с Сергеем.

«Мы приняли решение, – наконец сказал он. – Тебя и тех, кого ты собрался отсюда вытащить, мы не станем трогать. Уходите. Не станем трогать из-за тебя. Ты и ваши Чистые – наш шанс избегнуть Древней Беды».

«Спасибо, друг».

Сергей счел неуместным расспрашивать къери об их Древней Беде. Пока неуместным. Вот когда все будет решено, когда закончится совместными усилиями этот кошмар, тогда и можно будет уточнить кое-что из их истории.

«Мы сейчас уйдем, – продолжил «мозг», – но к тебе будет просьба».

«Какая?» – заинтересовался Сергей.

«Здесь есть еще один, обладающий странным запахом мысли. Он даже не такой, как ты».

«Это как?» – удивился каллистянин.

«Он вообще другого вида».

«Холоднокровный? Ящер? Любитель тьмы и ночи?» – высказал нежданную догадку Сергей.

«Да. Ты правильно его охарактеризовал. Но…» – «мозг» слегка запнулся. Сергей предпочел терпеливо ждать, что же он скажет. Не переспрашивая.

«В нем есть что-то такое… что странно отзывается в нашей Дальней Памяти, – наконец выговорил «мозг» и снова запнулся. – Прародители!» – вдруг выпалил он. И в этом мысленном вопле было намешано все: и страх, и благоговение.

Некоторое время царило молчание.

«Иди к нему. Он там, в соседней лощине, – продолжил «мозг» уже другим тоном. – Он ищет вас, Чистых. Передай ему нашу благодарность за то, что они нас не забыли. Что они заботятся о нас. И слушай, что он скажет. Это важно. Для всех нас».

После этого «солдаты», прежде маячившие по обеим сторонам лощины, где укрылись два уцелевших десантника, резко убрались. Последним исчез из поля зрения «мозг». Как показалось на мгновение Сергею – изрядно поколебавшись. Как будто что-то важное он хотел сказать, но так и не решился.

* * *

Минут через десять после того, как исчез из поля зрения «мозг» къери, Сергей не торопясь поднялся на ноги.

– Они ушли? – спросил уцелевший рядовой, и было слышно, как у него стучат зубы. Он приподнялся и сел, по-прежнему боясь подняться в полный рост.

– Ушли… Кажется… Подожди. Сейчас проверю. Лежи здесь. Но если не вернусь через полчаса, самостоятельно уходишь к базе. Понял?

– Да, сэр! – чуть более твердо ответил десантник.

– Залечь! – скомандовал Сергей и, убедившись, что подчиненный выполнил приказ, полез на откос.

Къери действительно ушли, как и обещали.

Каллистянин переполз через гребень, разделяющий лощины, и посмотрел вниз. Как и ожидал, ничего подозрительного не увидел. Сдирая ботинками с покатого склона лощины мхи и лишайники пополам с жухлой травкой, которая на этой планете была главной растительностью, Сергей скатился, глиссируя, на дно соседней. Снова огляделся и никого не обнаружил. Пришлось поискать.

Ирби действительно нашелся в самой темной части лощины, под естественным скальным козырьком. Ящер, как и Сергей, был облачен в скафандр. Только передний щиток его был открыт, и ирби сосредоточенно обнюхивал окружающий воздух. Заметив появившегося Сергея, он даже не дернулся. Видно ожидал, что тот появится.

– Рад встрече, брат по разуму! – поприветствовал его Сергей, тоже осторожно открыв щиток гермошлема. Решил обойтись нейтральным приветствием, на тот случай, если кто-то слушает эфир.

Было видно, как ящер кивнул и спешно включил «маску».

«И то хорошо! – подумал Сергей, – Хоть кто-то из нас будет полностью понимать собеседника».

– Здравствуй, человек из мира Каллисто. Меня зовут Илас из Темного Клана Лисс.

Сергей непроизвольно поежился. Ведь мир Каллисто у йосовсцев считался бы враждебным государством. К тому же еще и неизвестным.

– Выключи радио. Временно, – потребовал ирби, чуть сбавив тон.

Каллистянин удивился такой проницательности и с некоторым опозданием, чертыхнувшись про себя за недогадливость, выключил. Если бы кто-то действительно слушал эфир, прокол был бы явный.

Ящер обошел его кругом, будто обнюхивая, и удовлетворенно показал жестом, что все отлично. Дальше вытянул из нагрудного ящичка какой-то предмет с присоской, прицепил к бронестеклу шлема Сергея и закрыл его. Дальше сделал еще более странное – сам закрыл свой шлем.

– Ну, и как ты меня слышишь? – уловил он сильно смазанный голос.

– Различаю, – несколько неуверенно сказал Сергей.

– Это чтобы нас никто не подслушал, – пояснил ирби. – Сейчас связь прямая, через присоску-микрофон по лазерному лучу. То, что на тебе нет других записывающих или передающих устройств, я проверил.

– Ну… Тогда здравствуй, Илас из Темного Клана Лисс. Меня зовут Сергей Сотников из мира Каллисто.

Он расслабленно улыбнулся. Формальности и церемонии теперь были соблюдены полностью.

– Я рад, что ты меня нашел, хотя и не очень рассчитывал на встречу. Десантники слишком сильно должны быть заняты. Но я все равно удивлен: как ты меня нашел?

– Можно, прежде чем я отвечу на твой вопрос, задать свой? – несколько смущенно переспросил Сергей.

– Да. Задавай.

– Когда я подошел, ты, похоже, был готов к встрече. Как ты опознал во мне именно каллистянина, а не йосовца?

– У тебя запах мыслей кардинально отличается от типичного представителя Йос.

– Вы тоже, как и къери, можете передавать и читать мысли?

– Нет, но эмофон чувствуем, – ответил Илас и посмотрел на Сергея, повернув голову в сторону, одним глазом. Как ворон, приглядывающийся к добыче. – По твоему вопросу делаю предположение, что ты встречался и разговаривал с одним из «мозгов» къери. Так?

– Да. Так. И именно они навели меня на тебя, Илас.

Ящер покачал головой. Как помнил Сергей, этот жест у них обозначал смущение.

– Не хотят идти на контакт, хоть и засекли мое присутствие. Грустно. Но я упорный. Я постараюсь до них добраться.

– Но если они к тебе относятся не как к врагу, а как к другу, то почему бы тебе не пройти к ним напрямую?

– Есть специфика гнезд къери. Думают у них «мозги», а «солдаты», стоящие у входа, «думалки» не имеют. У них все на простейших рефлексах и приказах тех, кто ими управляет. У них интеллекта меньше, чем у ваших земных собак.

– Но как я понял, с помощью этих же «солдат» «мозги» могут наблюдать за обстановкой.

– Да. Могут. Если им это непосредственно нужно. Но между приказами «солдаты» полностью автономны. Они как роботы. Поэтому мне и нужно как-то прорваться на контакт хотя бы с одним «мозгом».

– …А они не хотят.

– В этом-то и проблема!

– Так в этом состоит ваша задача здесь?

– Да. Моя задача здесь – попытаться войти в контакт с къери. Прямой контакт. Также, если удастся, и с останками армии вторжения.

– Получается, что вторая часть этого задания у вас сейчас и осуществляется.

– Да. И, к сожалению, этот вариант не основной. Впрочем… У вас есть в составе спасшихся кто-то из высшего офицерства?

– Да, есть. Целый генерал. Донован. Подойдет для ваших целей?

Ирби разве что не подпрыгнул. Он выпрямился, и теперь его голова поднялась даже выше макушки скафандра Сергея. Ирби удивился? Обрадовался?

– Это большая удача! – подтвердил предположение Сергея Илас. – Надо с ним встретиться. Мне. Как парламентеру.

– Какие-то странные у вас, ирби, дипломатические подходы. А по-иному обратиться к этим придуркам никак не было возможности?

– Мы просчитали множество вариантов. И этот вариант получил наибольший процент вероятности успеха общей задачи.

– Вот как! А то, что генерал ранен? Ничего?

– Насколько серьезно?

– Не так, чтобы очень, но если его в ближайшие несколько дней не доставить в лазарет на корабль, то умрет. Сильно ослабел.

– Он может выдержать нормальный переговорный процесс?

Сергей задумался.

– Думаю, сможет.

– Вот и замечательно! Теперь я парламентер. Надеюсь, что под твоей защитой меня никто не застрелит?

– Постараюсь обеспечить безопасность, как смогу.

* * *

Их прибытие на базу вызвало немалый переполох. Десантники засекли бредущую по распадку троицу еще издали. И то, что один из идущих не являлся человеком, им стало ясно сразу. Только спокойствие Сергея удержало уцелевшего бойца от паники и беспорядочной стрельбы. Хотя каллистянин и предупредил его, что им придется сопровождать на базу и обратно парламентера от инопланетян к генералу, вид огромного ящера, шагнувшего навстречу из-за скалы, едва не вверг бедного парня снова в истерику. С трудом взяв себя в руки, он стал по другую сторону от Иласа, и они двинулись обратно. Даже по связи было слышно, как стучат от страха зубы десантника.

Приблизившись к пещере, они были окликнуты часовыми.

– Извините, сэр! Но что за хрень там рядом с вами скачет?!! – донеслось изумленное восклицание.

– Не «хрень», а парламентер от ИТИ, – спокойно поправил подчиненного Диего-Сергей. – К генералу. Передай Гарднеру: пускай немедленно организует запись прибытия, переговоров и убытия гостя. Охрану тоже.

– Есть, сэр!

– И еще… Очисти главную галерею от ротозеев. Чтобы никакой дурак по парламентеру даже случайно не шарахнул!

– Есть, сэр!

По прибытии в пещеру они тут же были отведены к генералу. Генерал, увидев, какой по его душу «крокодил» пришел, поначалу подумал, что у него горячка. Пришлось некоторое время убеждать его в обратном. Но когда все успокоились, а Донован в первую очередь, лишних попросили выйти и организовать «полог молчания», оставив парламентера наедине с генералом.

Через полчаса парламентер вышел от Донована, дождался, когда Сергей получит окончательные указания от того, и двинулся к выходу из пещеры. Как обратил внимание каллистянин, генерал после визита ящера выглядел изрядно напуганным и удрученным. Но что такое ему Илас сообщил, Донован умолчал.

У выхода образовалась заминка. Требовалось проводить парламентера от ИТИ до границы, контролируемой охраной временной базы. Но все почему-то наотрез отказывались идти, считая, что назад живыми уже не вернутся. Слишком уж жутким выглядел периодически меняющий окраску ящер, причем предпочитающий больше не хамелеонить под окружающие интерьеры, а окрашиваться в максимально мрачные тона (что характерно, скафандр ирби полностью повторял все, что вытворяла его кожа).

Насколько знал Сергей, для ирби такая гамма цветов была признаком хорошего расположения духа, вот только убеждать в этом десантников было никак нельзя. Как минимум нарвался бы на вопрос, откуда Диего Гонсалес, простой лейтенант армейской разведки, знает такие подробности о монстре, которого в жизни никогда не видел.

Посмеявшись в душе над создавшейся трагикомической ситуацией, каллистянин немедленно пресек перебранку, грозящую перерасти в мордобой, и с ухарским видом заявил:

– Я провожу!

На некоторое время десантников пробил столбняк. Все они смотрели на Диего-Сергея как на без пяти минут покойника. Да уж! Стереотипы кино сыграли свою роль. Вообще-то, этого ящера сюда Диего же и приводил – и до сих пор живехонек.

– Но… сэр!.. – не нашелся ничего сказать один из солдат, – в-вы нам нужны! А если вы погибнете…

Сергей вальяжным жестом руки прервал монолог.

– Я сказал! И всем заткнуться.

– Но он же ИТИ… – уже по инерции начал было другой, но тут до него дошел смысл последней команды, и он застыл с открытым ртом.

Десантники намекали на привычный стереотип, вбитый им в головы тупейшей йосовской пропагандой, в том числе и через кинофильмы. Он заключался в том, что будто бы все ИТИ без исключения вероломны и кровожадны.

– Он дипломат! – отрезал Диго-Сергей. – Дипломатический протокол известен даже ИТИ. Так что мне ничто не угрожает.

Когда Сергей уходил на пару с ящером, десантники смотрели на него, как на супергероя.

«Вот и еще одна глупая легенда появится в десанте!» – хихикнул про себя каллистянин.

Ирби, так и не выключавший «маску» в течение всего времени общения с людьми, похоже, веселился вовсю. Ведь Она переводила не только слова, но и смысл интонаций, жестов. Как доподлинно знал Сергей, «маска» производства Ирби обладала весьма глубокими прогностическими и аналитическими качествами, так что еще неизвестно, что именно получал ящер через нее. И получил информации о людях и их поведении он явно немало.

Когда завернули за скалу, Сергей выключил радио и открыл щиток шлема. Илас крутнулся вокруг, прощупал окружение и себя на предмет наличия электронных жучков и, убедившись в их отсутствии, тут же перешел к делу.

– Тебе на заметку, Сергей Сотников, – чтобы обратить его особое внимание, ящер даже поднял руку. – У тебя в скафандре нет записывающего устройства, которое бы фиксировало переговоры. Но у генерала есть. И у любого высшего офицера тоже. Пусть сегодня с генерала сняли скафандр, но когда он его наденет – будь осторожен в речах.

– Я знаю, – меланхолично ответил каллистянин.

– Это хорошо, что знаешь. Когда прибудете на эскадру, вас начнут допрашивать. И просвечивать. Приготовься к этому. Я намеренно не взял тебя непосредственно на переговоры с генералом, чтобы ты не знал, что я ему говорил. Тогда тебе не придется лгать, и у ментатов разведки не будет повода копаться в тебе слишком глубоко. Сомневаюсь, конечно, что у йосовцев есть ментаты, способные пробиться через защиту, которую мы поставили… Но это станет подстраховкой. Чтобы ты, получив ненужное знание, не оказался связанным или того хуже – изолированным.

– Спасибо за заботу.

Некоторое время шли молча. Когда же отошли достаточно далеко и настала пора прощаться, Сергей таки решился спросить.

– После беседы с «мозгом» меня мучает пара вопросов… Можно задать?

– Да, конечно. Если смогу – отвечу.

– Что за «Древняя Беда», про которую говорил «мозг» къери? И почему он вас, ирби, назвал Прародителями?

Ящер дернулся. Весь его вид выдавал сильное замешательство. Затем понурился и долго собирался с мыслями, прежде чем ответить. Даже погреб как курица землю ногой. Было похоже на сильное смущение, как если бы человек поковырял землю носком ботинка. Такая очень понятная и почти человеческая реакция позабавила Сергея.

– «Древняя Беда»… – наконец выдавил из себя ирби. – Это то, что я рассказал вашему генералу. А почему «Прародители»…

Илас окончательно смутился.

– Лучше, если ты сейчас не будешь знать ни того, ни другого. Пока. Если не знаешь тайны – ты ее не выдашь. И это тоже станет твоей страховкой. Ведь по возвращении на Йос вас всех будут проверять. Как я говорил.

– Понимаю… – кивнул Сергей. Ящер понурился. Помолчал. Наверное, сам не знал, как попрощаться.

– Еще раз прими мою благодарность, человек! – наконец вымолвил он. – Ты, идущий на Смерть ради Жизни, – ирби принял позу, которая в их культуре, как знал Сергей, обозначает выражение наивысшего почтения, и застыл в ней. Каллистянин, чувствуя значимость момента, тоже вытянулся по стойке смирно и торжественно отдал честь.

– Взаимно, брат по разуму! – достойно ответил Сергей, слегка расслабляясь.

– Прощай, брат! – печально сказал ирби.

– Не прощай, а до свидания! – серьезно поправил его Сергей. – Выживем и победим Смерть!

– Победим! – ответил Илас и опустил блистер скафандра.

Яркий свет заходящего местного солнца отразился от бронестекла. Сергею почему-то показалось, что ящер плачет. Впрочем, может быть, после «общения» с «мозгом» къери, он уловил на остатках синхронизации его эмоцию. Но все равно этот чуждый разум стал ему немного ближе.

* * *

На следующий день после визита ящера, едва придя в себя после столь бьющего по нервам события, генерал Донован решил, что стоит поинтересоваться, чем заняты его подчиненные, а если что – отдать руководящие указания. Все-таки он оставался генералом. И пока эта группа не уничтожена или не выведена с планеты, именно он продолжал быть ответственным за всех них.

Сначала вызвал капитана, но, видно, получив минимум связной информации, потребовал для доклада лейтенанта Гонсалеса.

Тот как раз собирался снова в поход на ремонт дырявого бота и, как был в боевом скафандре, чертыхнувшись, заявился для доклада к Доновану. Как заметил Сергей, генерал сразу оценил рабочий и боевой вид Гонсалеса. Удовлетворенно кивнул и, прервав длинный доклад, попросил кратко описать сложившуюся ситуацию.

Каллистянин описал.

– Какие меры предпринимаются для выживания? – спросил помрачневший генерал, так как ситуация, которую он только что уяснил со слов лейтенанта, была очень далека от радужной.

– Собраны контейнеры с горючим и заряды со скафандров убитых десантников. Обследованы несколько разбитых десантных ботов, с них сняты НЗ.

– Были ли стычки с «жуками»? Каковы потери?

– Была одна, перед визитом парламентера от ИТИ. Погибло четверо.

– Ясно.

Генерал еще больше помрачнел и задал более насущный вопрос.

– Какие меры принимаются для эвакуации?

Спросил сначала для проформы, ожидая услышать что-то вроде: «Никаких, так как никаких указаний не поступало, связи нет и т. д.». Но ответ Гонсалеса заставил лицо генерала вытянуться.

– И как ты собираешься нас отсюда вытащить? – скептически поинтересовался он. – У нас даже связи нет.

Уже из того, как это было сказано, Сергею стало понятно, что первоначального разговора генерал не помнит. Как и того, что происходило после, даже с его санкции. Уже то, что он умудрился запомнить визит «крокодила», было прогрессом в его медленном выздоровлении.

– Есть идея.

– Рассказывай!

– Тут недалеко стоит десантный бот. У него лазерным лучом пробита рубка управления. Управление кораблем частично повреждено. Но двигатели целы, – напомнил Сергей доклад, сделанный еще, когда Донована только притащили в пещеру.

– Ага. Помню. Это бот второго отделения. Они все тут полегли… – мрачно заметил генерал. Поморщился, припоминая, видно, что-то еще, потом оставил эти попытки. – Но как ты собираешься восстановить управление? Ты что, специалист?

– Не такой уж и специалист, но другого выхода нет. Вы сами знаете, какой разгром потерпела эскадра. Если сюда и прилетят снова, то очень нескоро. Мы давно уже будем мертвы.

– Ты прав, лейтенант. Чертовски прав. Тебе четверых в помощь хватит?

– Хватит! – уверенно заявил Диего-Сергей.

– Исполняй! И… с богом! – напутствовал его генерал.

Того, что сказал генерал, было достаточно для Диего как лейтенанта и командира подразделения. Но тут начались сложности. Капитан, ошалевший от навалившихся на него испытаний, потерявший все, что только можно было, на этой войне, да еще и не вполне отошедший от последствий контузии, привязался как банный лист к Диего-Сергею. Да еще и чисто военная паранойя сработала, мол, нижестоящими всегда надо управлять, иначе они не будут знать, что делать. Или: нижний чин знает меньше, чем вышестоящий. По уму – ему бы просто отстать от лейтенанта, да как минимум долечиться. Однако упрямец попросту навязался «в инспекционный выход». Запретить напрямую капитану это Сергей не мог, так что пришлось смириться.

Как и обещал «мозг» къери, их не беспокоили. Последнее время даже «разведчики» – летающие «миньоны» – исчезли, и десантникам можно было безнаказанно шляться по окрестностям. Тем не менее приказ сохранять осторожность остался.

На выход в этот раз снарядили не пять, а десять человек. Четверо понадобились для того, чтобы дотащить до аварийного бота запас продовольствия и расходники для скафандров. Сергей планировал там задержаться на несколько дней, переложив обязанности командующего по пещере на Гарднера, зарекомендовавшего себя достаточно умным и исполнительным. Так как в поход увязался и капитан, то Сергей и его беззастенчиво нагрузил припасами. Тот попробовал было поскандалить, но лейтенант тут же напомнил «кто в доме хозяин», и он заткнулся. Указал, кстати, очень просто: Диего Гонсалес – лейтенант армейской разведки, сохранивший в боях почти весь свой отряд, а капитан – из десантников. То есть другая контора. А одиночных десантников спасательные команды разведчиков, направленные на поиски уцелевших, собрали очень немного. Так что капитан имеет возможность командовать только этими немногими. И они все остались в пещере.

Вообще, капитан производил впечатление совершенно беспомощного и бестолкового. То ли последствия сильного сотрясения мозга давали о себе знать, то ли он по жизни был таким и получил свое звание не за заслуги, а за, как в старину называли, «паркетные баталии».

До бота добрались без приключений. Издали казалось – он вот-вот готов взлететь. Пандус откинут, внешних повреждений не заметно. Только пустой. Удивительно (только не для Сергея, знавшего отвращение къери к «мертвому железу»), но его «жуки» так и не посетили, хотя следов вокруг хватало. Однако ни один из них не подходил к кораблю ближе пятнадцати метров. Сергей даже специально обратил внимание капитана на это обстоятельство, указав, что остальные обломки кораблей эти «жучки» довольно споро растаскивают по частям. Наверное, для утилизации.

По приходу на корабль внешний люк закрыли, и те, кто участвовал в ремонтных работах, вылезли из скафандров. Остались в них только двое, на случай непредвиденных ситуаций.

Когда же, наконец, распаковали ящик, который, как было известно капитану, специально собирался для ремонта, его удивлению не было границ. Там лежали самые простейшие инструменты и какие-то предметы, показавшиеся сразу натуральным хламом. Капитан ожидал увидеть целые блоки, уже готовые для установки вместо поврежденных, ведь работу ремонтников на базах он иногда видел. А там весь ремонт заключался, в основном, в том, что пришел техник, посмотрел какой блок барахлит, заменил на новый и ушел. На дальнейшее капитан взирал с вытаращенными до размера тарелок глазами. На Диего-Сергея он смотрел вообще как на некого волшебника, совершающего странный, сложный и таинственный обряд.

Подчиненные Сергея к виду командира, занятого ремонтом сложной техники, были равнодушны. Впрочем, и они иногда дивились, как это их командир из всякого хлама, буквально из отходов умудряется делать нечто, после чего очередная система корабля вдруг оживает и начинает работать нормально. Заделка дыры в обшивке корабля, что поручил Диего-Сергей им в первый день – это было обычно, не выходило за пределы их знаний и умений. Но то, как лейтенант начал разбирать разбитые блоки и собирать из них новые, как заменял собранными из подручных материалов деталями те, которых не хватало, заставляло непривычных к такому только рты разевать от изумления. Но ко всему рано или поздно привыкаешь. Тем более что часто ходившие в «поход на корабль» солдаты уже давно удостоверились: лейтенант знает, что делает, поскольку видели, что корабль его стараниями мало-помалу начинает подавать признаки жизни.

Капитан же этого всего не видел. И действия лейтенанта, совершенно ему не понятные, особенно когда тот брал куски жести там, лоскут резинового коврика здесь, кусачками и напильником обрабатывал все это и вставлял полученное в дорогую и сверхсовременную технику, – выглядели в его глазах как натуральное безумие. Ведь довольно часто бывает, что в боевой обстановке люди, испытавшие сильный психический шок, начинали делать бессмысленные, полуритуальные действия. Только бы отвлечь себя от убийственной реальности.

Капитан тут же начал задавать кучу совершенно идиотских, с точки зрения Сергея, вопросов, пока тот не понял, что его держат за психа.

– И к чему такие вопросы, сэр? – ядовитым тоном поинтересовался он.

– Я требую объяснить смысл ваших действий! – заносчиво потребовал капитан.

– А чего тут может быть непонятного?! – не менее ернически, чем ранее, удивился Сергей. – Ремонт звездолета в полевых условиях!

Капитан ошарашенно уставился на него.

– И вы считаете себя достаточно компетентным, чтобы ремонтировать секретную технику?!!

– Я не знаю для кого она там секретная, но вот есть инструкция, вот есть схема с раскладкой, где что стоит и с чем соединено. Тут даже не нужно соображать в принципах работы системы. Достаточно увидеть, где что порвано, поломано, и соединить, поставить обратно.

– Но как вы это делаете?!! Ведь используются не стандартные детали, а… а мусор!!!

– Смею напомнить, сэр, что изначально то, из чего были сделаны эти детали, было либо мусором, либо вообще рудой. Я по мере сил и знаний, полученных в школе, превращаю мусор в детали. Ясно?! И вообще, вы мешаете мне работать, – напомнил Сергей очень холодным тоном, – а выполняю я, как вы, наверное, догадались, приказ генерала Донована.

Капитан еще попытался что-то возразить, но встретил красноречивое молчание Гонсалеса. Скрипнул зубами и пошел командовать четверкой десантников в трюме. Там хоть что-то было понятно: простое наведение порядка – где погнутое выпрямить, где поломанное механическое устройство в рабочее состояние привести.

Дальше, когда он заглядывал в рубку, то заставал Диего Гонсалеса – лейтенанта, не оканчивавшего никаких университетов, не проходившего никаких технических курсов, не имевшего за плечами даже технического колледжа, – всегда за новым занятием. То он на кусок помятой трубы аккуратно наворачивал провод, то прилаживал кусок обшивки к такому месту в пульте, что и помыслить было невозможно, то вообще втыкал гвозди в схему, снятую с соседнего щитка, и смотрел, насколько отклонится стрелка на приборе, выдранном откуда-то из другой стойки, при подключении к этой схеме простейшей батарейки.

Через некоторое время капитан почувствовал, что у него вот-вот «поедет крыша». Он тогда просто убрался из рубки и до конца двухдневного пребывания на корабле там не появлялся. Сергею этого и надо было. Прибежал он, только когда Сергей устроил тестовый прогон предстартовой подготовки.

Выглядело это пугающе, так как каллистянин просто не подумал в запарке предупредить кого-либо. Когда корабль вдруг ожил, загудели, защелкали, зашелестели разнообразные системы, прошел сигнал начала предстартового отсчета – это вызвало изрядный переполох. Но не успели подчиненные Сергея добежать до рубки за объяснениями, как все прекратилось. Своего командира они застали сидящим в пилотском кресле и деловито выключающим системы корабля, как самый заправский пилот.

– И что вы тут забыли? – поинтересовался он, вылезая из кресла и становясь перед подчиненными. Как бы грозно ни было это сказано, но в глазах его плясали искорки радости. Подчиненные вытянулись по стойке смирно, и один из них даже попытался что-то промямлить.

– Но… сэр! Все так внезапно случилось… Мы думали, что корабль взлетает, а наши…

– Все в порядке, Сэмюэль! Я не собирался оставлять наших ребят на этой планете, а просто протестировал корабль. Теперь, как вы сами наверняка догадались, он в полном порядке.

– Вы в этом уверены, лейтенант? – попробовал встрять капитан.

– Абсолютно, сэр! Или у вас, как специалиста, есть в этом сомнения?

Капитан открыл было рот, но потом сообразил, что отвечать нечего. Более того, он только сейчас понял, что среди всех застрявших на этой проклятой планете людей не было не то что ни одного техника, но и ни одного пилота. Он бросил красноречивый взгляд на пустые кресла пилотов, на лейтенанта, и лицо у него вытянулось.

На лице капитана было крупными буквами написано: «Неужели этот сумасшедший еще и нас на орбиту будет пытаться закинуть?!!».

Сергей, заметив это, ухмыльнулся.

– Вы абсолютно правы, сэр, в своем предположении, – будто прочитав мысли, сказал он. – Ввиду некомплекта нашей группы пилотами исполнять их обязанности придется… мне!

Этим он только подтвердил в глазах капитана свою репутацию спятившего, от чего тому срочно захотелось куда-то поближе к «жукам». К ним он как-то притерпелся.

* * *

Последний день пребывания на корабле, оставшийся из заявленного на ремонт срока, Сергей потратил на попытки «докричаться» до эскадры. Благо, разбитый блок связи восстановил одним из первых.

Он знал примерно, в каком месте небесной сферы должны находиться, как минимум, разведчики. И по этой причине несколько раз выстреливал туда пакеты информации в надежде, что кто-то их все же уловит и расшифрует. Использовал для этого как остронаправленную антенну, так и лазер. Не получив никакого ответа, каллистянин, тем не менее, передал, что на планете находятся люди, которые через день собираются на отремонтированном боте попытаться взлететь и покинуть планету. Требовался транспорт, чтобы вывезти взлетевший бот из околопланетного пространства, поскольку топлива на нем для каких-либо более-менее серьезных перелетов по системе не хватало.

Прибытие ремонтной бригады на базу и сообщение, что бот готов к старту, вызвало такой взрыв ликования, что, казалось, от вопля толпы озверевших десантников вот-вот стены обрушатся. Пришлось Диего-Сергею напомнить, что у «жуков» острый слух и громко орать очень опрометчиво. Все тут же умолкли. Но появившаяся реальная перспектива выживания, когда почти ни у кого надежды на это не осталось, настолько резко подняла людям настроение, что они разве что не подпрыгивали от восторга. Поэтому Сергей снова организовывал какие-то спешные работы, чтобы занять чем-то ошалевшее от радости отделение, не то оно разнесло бы напоследок пещеру.

Порывы сразу бежать на корабль Сергей пресек. Объяснение было простым: нужно дождаться определенного времени старта, чтобы попасть в необходимую точку пространства, а не абы в какую. Мало до кого дошла эта простая мысль, но так как лейтенанту удалось отремонтировать в полевых условиях разбитый корабль, ему верили на слово и воспринимали как ангела небесного.

Наутро встали даже те, кто перед этим был в дозоре или наряде. Сборы заняли не очень много времени, жажда побыстрее убраться из гостеприимной пещерки не давала никому покоя. Тем более что и собирать-то было почти нечего.

Генерала и остальных раненых упаковали в их же скафандры, которые перед этим кое-как починили нашедшиеся умельцы. Благо среди фермеров, из которых по большей части набирались десантники, хватало людей, с детства приученных подручными средствами ремонтировать сельхозтехнику. Скафандр десантника был, конечно, посложнее сеялок-веялок, но хотя бы дыры законопатить и простейшие механизмы починить у бывших фермеров соображения и опыта хватило.

Переход к кораблю прошел без приключений. Как полагается, лейтенант выставил боевое охранение вокруг небольшой колонны, и они выдвинулись. Использовать полет он разрешил только в одном случае – если будет нападение «жуков» и понадобится спешное отступление. Правда, напомнил, что летящего сбить легче, чем прячущегося в складках местности. Именно летающих десантников больше всего и набили «жуки» во время памятной всем паники отступления.

Лишь однажды Сергей почувствовал присутствие недалеко «мозга» къери. Возможно, это был тот же самый, что «говорил» с ним. Возникло мимолетное ощущение готовности что-то сказать, но тут же пропало. Угрозы как таковой в этой нежданной передаче не ощущалось. Но каллистянин, тем не менее, остановил колонну, немного подождал, словно прислушиваясь и оглядываясь, но потом снова двинулся вперед.

«Солдат» къери всю дорогу не было видно. Поэтому Сергей шел с открытым гермошлемом. Где прислушивался, где пускал в ход интуицию, но на подходе к кораблю скафандр все же пришлось закрыть. Запах тлена и гнили оказался уже настолько силен, что переносить его было невозможно. Не зря на ремонтируемом корабле постоянно закрывали люки, иначе трупная вонь проникала бы внутрь, и воздух приходилось бы фильтровать перед тем, как снимать скафандры.

Когда прибыли на корабль, сразу стало ясно, что людей куда больше, чем положено согласно штатной загрузки. К счастью, в трюме не осталось не выгруженной ранее боевой техники, что давало определенную надежду, что перегруза не будет. А то, что многим придется пережидать маневры корабля в очень неудобном положении, все восприняли как должное.

Раненых, естественно, разместили со всеми возможными удобствами. А генерала вообще посадили в пустовавшее противоперегрузочное кресло второго пилота. Правда, пришлось, как и остальных раненых, извлечь его из скафандра.

Сергей прошел на место первого пилота в самый последний момент – когда убедился, что все его подчиненные загрузились и как могли закрепились перед стартом. У каллистянина тоже, как и у остальных десантников, было приподнятое настроение, но совсем по другому поводу – ему просто нравилось летать. А тут как раз предоставилась возможность хоть немного «порулить».

Когда он с деловым видом влез в кресло и пристегнулся, генерал вытаращился на него, как на невиданное чудо.

– Но… А где же пилот? – не нашелся что спросить Донован.

– За пилота сейчас я, сэр! – улыбаясь, заявил Диего-Сергей, уверенно начиная предстартовые процедуры.

– Но… ведь ты же проходил пилотские курсы?! – неуверенно спросил генерал.

– Нет, сэр! Но инструкцию прочитал! – нагло заявил каллистянин, продолжая одну за другой включать системы корабля.

– А… но… – начал было генерал. На лице его все больше проявлялись смятение и страх.

– Ничего страшного, сэр! Автоматика корабля в целом в рабочем состоянии, да и у нас нет иного выхода. Ни на какие передачи мы, как вы знаете, ответа не получили. И это наш последний и единственный шанс выжить. И не быть съеденными «жуками».

Генерал судорожно сглотнул, расширенными глазами наблюдая, как сидящий в соседнем кресле лейтенант армейской разведки, бывший «сиволапый фермер», уверенно клацает переключателями, готовя к старту корабль. От его внимания не укрылась мелкая оговорка «в целом находится в рабочем состоянии». Это значило, что какая-то часть либо барахлит, либо вообще не работает. А значит – вся надежда на везение этого вчерашнего школьника и фермера.

На схеме, зажегшейся сразу же после первых движений Гонсалеса, было видно, как поднимаются пандусы и закрываются люки. Как одна за другой оживают системы корабля, ползет вверх, за красную зону, столбик диаграммы мощности реактора. Как переползает сначала в желтую, а после и в зеленую – достаточную для начала старта. Довольно скоро схема на экране засветилась ровным зеленым светом, показывая, что все системы работают нормально и можно стартовать. Это также говорило и о том, что вся предстартовая процедура проведена штатно. То есть так, как провел бы ее нормальный, обученный пилот.

Все это несказанно поразило генерала. Он смотрел на лейтенанта, как смотрел бы на собственную собаку, внезапно заговорившую с ним не просто человеческим языком, а еще и начавшую разговор на сложные философско-научные темы. Даже челюсть слегка отвесил.

– Всем приготовиться к взлету! – скомандовал Сергей по громкой связи и включил внешние экраны. Для управления кораблем они сейчас не требовались, зато отвлекли генерала от мрачных мыслей – ожидания скорой смерти в результате неквалифицированных действий «сумасшедшего разведчика».

Чистое небо без единого облачка, нежно-голубым куполом накрывшее унылый, почти без растительности, пейзаж, слегка скрасило время ожидания. Хоть и был этот пейзаж густо засыпан как останками боевой техники Йос, так и многочисленными скафандрами с мертвыми десантниками.

Мертвых так никто и не трогал. Не до того было. Разве что расходные материалы с трупов сняли, где было возможно.

Сергей бросил прощальный взгляд на планету. Обвел внимательным взором дальние гребни сильно выветренных скал. Не для того, чтобы проверить на наличие «жуков». Просто запоминая на будущее. Ибо не думал сюда еще раз вернуться. Показалось на секунду, что где-то там стоят «мозг» и «солдат» къери. Но он не стал приглядываться. Возможно, так и есть: наблюдают за отбытием. Поерзал, поуютнее устраиваясь в кресле, взялся за ручки управления и с предвкушением произнес.

– Ну… Поехали!

Гром прокатился над пустыней. Из-под кораблика плеснул ослепительным светом огонь выхлопа, метнул во все стороны грунт пополам с попавшими под струю пламени камнями. Бот вздрогнул и на все удлиняющейся колонне огня вылез из поднятой тучи пыли. Втянул в себя посадочные опоры. Теперь он больше походил на гигантскую пулю, нацеленную в небо.

На экранах окружающая местность провалилась вниз, обнажая далекий, задернутый голубоватой дымкой горизонт. Потихоньку навалилась перегрузка. Помня, что среди пассажиров как бы не треть – раненые, Сергей не стал рисковать, выжимая максимум мощности из двигателей. Он остановил рост перегрузки на двух с половиной g и завалил траекторию корабля, уводя ее почти на настильную. После будет объяснение, почему «жуки» не пытались его сбить: «А я специально сделал разгон низким, чтобы не попадать максимально долго под их системы дальнего обнаружения!» Объяснение – не ахти. Но может и прокатить.

Небо стало темнеть, а горизонт все четче обозначаться светлой голубоватой каймой. Корпус корабля стал одеваться в огненный кокон плазмы. Обшивка была рассчитана на подобные испытания, так что беспокоиться об этом не стоило.

Сергей бросил взгляд на генерала. Тот держался, хотя цвет лица у него и стал землистым. Выражение обреченности на его лице сменилось на сосредоточенное, хоть и несколько смазанное навалившейся перегрузкой.

Наконец на экранах проявились первые звезды, и из-за горизонта поползла во всей своей дикой красоте туманность Краб. «Жуки» все еще не стреляли. Но то, что наблюдали за ботом, было очевидно. Периодически на датчиках появлялись отметки об облучении системами дальнего обнаружения. Было даже заметно, как разные службы передают его от одной зоны ответственности к другой. Но сигналов о пуске ракет так и не поступило.

Внезапно появилась еще одна отметка – их бот облучали откуда-то сверху, из космоса. Через секунду сработала система обнаружения, и на схеме зажглась отметка корабля, идущего по касательной к атмосфере. Идущего явно на перехват бота, так как плоскость его орбиты совпадала с плоскостью орбиты, которую формировал Сергей. Еще мгновение спустя отметка расцветилась распознаванием «свой-чужой»: на перехват шли явно свои. Корабль Йос. Включилась связь.

– Бот десять-восемнадцать! – услышали они. – Я транспорт «Диана». Иду на перехват. Расчетное время контакта – четыре минуты.

– Я бот десять-восемнадцать! – отозвался Диего-Сергей. – Понял вас! Готов к передаче управления.

На внешних экранах синева атмосферы окончательно полиняла, сменившись где чернотой глубокого космоса, а где радужными полосами окрестных туманностей. Вместе с этим погас и плазменный ореол – прошли атмосферу. Горизонт все более выгибался дугой. На перехват с планеты ни одна ракета так и не поднялась.

Дождавшись появления нужного сигнала на пульте, Диего-Сергей переключил бот на внешнее управление и расслабился. Ускорение резко упало. Теперь бот под управлением автоматов готовился к моменту, когда его подхватит над планетой догоняющий транспорт.

Лицо генерала слегка порозовело. И вместе с этим на нем появилось сильное удивление.

– Как самочувствие, сэр? – вежливо спросил Сергей.

– Э-э… Нормально, – осторожно ответил Донован, наблюдая, как на экране дисплея стремительно сближаются отметки двух кораблей. – Честно скажу, парень… – немного помолчав, заявил он, – если бы это произошло не со мной, я не поверил бы. Чтобы бывший фермер не только отремонтировал космический корабль в полевых условиях, но еще и поднял его в космос… Это невероятно!..

– Все нормально, сэр! – Сергей позволил себе слегка хохотнуть. – Жить захочешь – и не так выпендришься.

– Ты прав, капитан. Но все равно невероятно!

– Извините, сэр, но вы ошиблись. Я…

– Не ошибся! – резко оборвал его Донован. – Ты этого достоин гораздо больше, чем все, кого я знаю. Далеко пойдешь.

– Спасибо, сэр!

Внешнюю по отношению к планете часть экранов заслонила огромная туша корабля. Бот аккуратно вплыл в открытый люк и ткнулся в фиксирующие захваты. И тут же у всех слегка закружилась голова. Это включились компенсаторы транспорта, обеспечивая его защитой и быстрым маневром. Транспорт закрыл створки люка и рванул от планеты, провожаемый, как и прежде, чуткими локаторами къери.

Споро выдвинулись стыковочные трубы и накрыли люки по периметру десантного бота. Еще минута – и можно начинать выгрузку.

На ближнем экране появилось озабоченное лицо капитана медицинской службы, сразу же поинтересовавшегося наличием и количеством раненых на борту. Сергей назвал. Медик тут же пропал с экранов, сменившись изображением кого-то из технической обслуги. Тот попытался было задать пару вопросов на своем специфически-птичьем профессиональном жаргоне. Но быстро убедившись, что «пилот» ничего не понял, застыл в удивлении.

– Я не пилот. Я лейтенант разведки звездной пехоты. Так что переведи мне то, что сказал, на общепонятный, – сказал чуть насмешливым тоном Диего-Сергей.

– А где пилот? – не нашел ничего более умного, чем спросить техник.

– Убит, очевидно. Давно. «Жуками», – сделав постную мину, ответил Диего-Сергей.

– А… Кто тогда пилотировал бот?

– Я пилотировал! – деревянным тоном заявил Сергей, с наслаждением наблюдая, как вытягивается лицо техника.

– Кстати, кто пилотирует «Диану»? Кому мы должны выразить глубочайшую благодарность за риск и мастерство? – с пафосом спросил Диего-Сергей.

– Э-мнэ… – замялся техник, сбитый с толку только что полученной информацией, но быстро пришел в себя и ответил: – Старший лейтенант Карменсита Ибаньес, сэр!

– Упс!!!

Теперь у самого Диего вытянулось лицо. Он даже голову в плечи втянул. Наблюдавший за ним Донован ухмыльнулся и спросил:

– Кто-то из знакомых?

– Да, сэр! Мы вместе учились в школе.

– А чего испугался?

– Она меня преследует! – смутившись и спешно выключив звуковую связь, пожаловался Диего-Сергей.

– Так бери! Чего тормозишь, десант?! – подначил генерал.

– Так у меня другая есть, сэр! Получше как бы…

Генерал тихо заржал.

* * *

Из бота Диего-Сергея солдаты вынесли. Радостно орущая толпа вывалилась наружу и двинулась по коридорам транспорта, распугивая персонал воплями и распространяемым вокруг себя запахом очень давно не мытых тел. Но людям было не до того. Они пребывали на седьмом небе от счастья, что наконец-то вырвались из лап смерти.

Сидя на плечах двух самых крепких из десантников, Сергей все время пригибался. Низкие потолки транспорта «средней линии», как этот тип кораблей называли, заставлял кланяться каждому светильнику во избежание ненужных шишек. Его пронесли по всем главным коридорам, ни разу не уронив, хотя разгоняющийся на несовершенных компенсаторах корабль ощутимо болтало. Персонал, постоянно хватающийся за поручни на стенах, чтобы не упасть, с каким-то нездоровым любопытством взирал на сходящую с ума толпу солдат, чествующую своего командира. Иногда сильная болтанка валила с ног, но сознание того, что корабль со стремительно увеличивающейся скоростью уносит их прочь от ненавистной планеты, только добавляло веселья.

– Рота! В душевые! – наконец-то смог отдать приказ Диего-Сергей, когда дикая радость в толпе стала слегка утихать. Эта команда вызвала взрыв энтузиазма, и покрытая грязью компания повернула в нужном направлении.

После душа облаченный в чистое Сергей почувствовал себя неизмеримо более комфортно. Выходя из душевой кабинки, он заметил, с каким сожалением смотрит техник, наблюдающий за помывкой солдат. Похоже, они разом израсходовали весь запас чистой воды для мытья на несколько дней вперед. Теперь, пока очистится достаточное количество воды, многим из экипажа транспорта придется ходить немытыми. Выбрав этого грустного техника для расспросов, Сергей повернул к нему.

– Не могли бы вы просветить меня по некоторым вопросам? – начал он после приветствия. Техник оживился. Тем более что ему не терпелось узнать из первых уст, что произошло с этим потерянным десантом. Имелась возможность выяснить это из разговоров между десантниками, а тут сам их командир подошел.

– Охотно, сэр! Что вы хотели узнать?

– Меня беспокоит судьба некоторых транспортов. В частности, своего, с которого я десантировался на планету, и «Долины Форс», шедшей рядом.

Техник помрачнел. С сомнением посмотрел на стоящего перед ним бравого лейтенанта, но все-таки, слегка помявшись, сообщил:

– «Долина Форс» сразу после того, как вы покинули свой корабль, столкнулась с ним – ракета «жуков» попала в двигательный отсек, и транспорт потерял управление. Никто из находившихся на вашем корабле и «Долине Форс» не выжил.

Техник еще долго что-то рассказывал. Перечислял названия уцелевших, поврежденных, но вернувшихся, разбитых транспортов, однако Сергей его не слышал. Весь мир для него внезапно потерял звук и цвет.

С трудом кивнул технику, поблагодарил и, больше ничего не сказав, поскольку не в силах был, побрел не глядя по коридорам транспорта. Он старался держать себя в руках, но внезапно помрачневшее лицо командира, заполнившиеся болью глаза распугивали подчиненных не хуже боевой сирены. Так он и брел, пока не наткнулся на освободившуюся с вахты Карменситу Ибаньес. Та уже хотела прыгнуть ему на шею, но увидев, в каком он состоянии, резко остановилась. Осторожно поздоровалась.

– Здравствуй… – потерянно ответил Диего-Сергей.

– Ты что такой?! – изумилась Карменсита. Сергей поднял печальный взор на девушку.

– «Долина Форс»… Она погибла?

– Д-да…

Понурившись, Сергей побрел дальше, больше даже не взглянув на застывшую в изумлении Ибаньес.

* * *

Изрядно побитая и поредевшая эскадра не желала уходить из системы Чистые Дни. Обосновавшись подальше от так сильно обжегшего ее обиталища «жуков», она, тем не менее, продолжала угрожать планете.

Смена активных действий на блокаду ничего не решала, так как оставшиеся на планете Чистый Лист къери продолжили укреплять оборону. Да и их материнская планета наверняка что-то замышляла против не в меру охамевших представителей вида Homo sapiens с планеты Йос.

В системе остались линкоры и другие тяжелые боевые корабли. Большую часть уцелевших транспортов с выжившими десантниками отправили на базу у планеты Парадиз. На переформирование.

Парадиз МакДоула, как полностью называлась эта планета, выбран был для отвода уцелевших сил вторжения отнюдь не случайно. И не потому, что это был райский уголок, самой природой предназначенный для отдыха. Просто опозорившимся генералам не хотелось до поры до времени беспокоить широкую общественность информацией о сокрушительном поражении на Чистом Листе. Официально сообщалось, что якобы бои у планеты и на планете ведутся с переменным успехом.

«Диану» встречали с большим почетом. Спасшиеся потихоньку узнавали, что творилось на объединенной эскадре в их отсутствие.

А там, когда узнали что на планете сидит уцелевшее и закрепившееся подразделение, сначала этому просто не поверили. Но когда получили сообщение, что на уцелевшем боте это подразделение собирается улететь с планеты, то возник небольшой переполох. Слишком сильны были подозрения, что эти передачи – провокация «жуков» с неясными целями.

Посланные к планете разведчики определили координаты места, откуда велись передачи. Координаты действительно совпадали с местом посадки одного из ботов, в процессе отступления получившего повреждения рубки управления.

Помня, какой сокрушительный отпор они встретили уже на подступах к планете, генералы заколебались. Однако шанс добыть свежую информацию с планеты, а заодно и возможность поднять боевой дух на эскадре примером бойцов, выживших в тылу врага, все-таки перевесил. Тогда и был объявлен кастинг на право перехватить бот, взлетающий с планеты.

Большие транспорты были отметены тут же. Ими рисковать не решились. В результате победила маленькая «Диана». И большей частью не потому, что сильно старалась, демонстрируя доблесть и умение экипажа, а потому что у экипажей других кораблей, не вышедших еще из шока разгрома, просто духу не хватило на подачу заявки.

Теперь, когда все завершилось благополучно, многие наверняка кусали локти, видя триумф маленького корабля. Теперь-то они понимали, что решившиеся рискнуть резко пойдут на повышение. А кто-то из них – оставшихся и не рискнувших – наоборот, на понижение.

Тем временем, по прибытию «Дианы» в эскадру, кроме торжеств требовалось перегрузить эвакуированных на большой транспорт, отправляющийся к временной базе у Парадиза. Для этого и состыковали ее с только что построенным и пришедшим уже после разгрома огромным транспортом «Дельта Фокс». Название этот транспорт получил в честь звезды, где был найден тот самый райский мир – Парадиз. Дельта в созвездии Лисы.

Стыковка с «Дельтой Фокс» прошла рутинно. Хоть и пришел приказ подготовиться к торжественной встрече, на Сергея это никакого впечатления не произвело. На автомате выполнив все необходимые приготовления, построив своих людей перед шлюзом, соединяющим оба больших корабля, он со все тем же убитым видом стал во главе колонны.

Каллистянин знал, что генерал Донован уже подписал его представление на повышение в звании. О чем наверняка именно на торжественных мероприятиях будет объявлено во всеуслышание. Генерал старался. Он искренне был благодарен спасшему его лейтенанту. Ибо видел, КАК позорно проиграли десантники каким-то безмозглым «жукам», которых ранее считали неспособными к мало-мальски эффективному сопротивлению, да и вообще не рассматривали, как разумных. Генералу сейчас в лазарете «Дианы» восстанавливали минимум здоровья, который уже в госпитале на Парадизе позволил бы регенерировать потерянную конечность. Операция дорогая и тяжелая. Так что он в торжествах, посвященных встрече «потерянного десанта», непосредственно не участвовал. Хоть и хотел лично наградить всех, кому был обязан жизнью. И будущим.

Но только Диего Гонсалеса это совершенно не трогало. Резкая перемена во всегда оптимистичном и веселом командире ни от кого из не укрылась. Все гадали, чем это вызвано. Кто такой мог быть на злосчастной «Долине Форс» (а то, что командир скис после известия о ее гибели, выяснилось сразу), чтобы его смерть на него так повлияла? Сходились на версии, что это кто-то из близких родственников или друзей. Склонность «латинос» к прочности дружеских отношений все знали очень хорошо.

Высшие офицеры, встречавшие «потерянный десант» в самом большом пустовавшем ангаре транспорта, списали мрачный вид командира на сильнейшую усталость. То, что именно он отремонтировал корабль и поднял его с планеты, они знали из докладов. Все положенные церемонии Диего-Сергей провел, что называется, «на автомате». Не глядя по сторонам. Не всматриваясь в лица людей, стоящих в строю встречающих.

А зря!

* * *

Когда отгремели бравурные марши, когда отзвучали торжественные речи, когда им наконец-то скомандовали «вольно» и распустили перед торжественным обедом, посвященным «великой победе над «жуками», Сергей так и остался стоять, глядя пустым взглядом вдаль. Подчиненные, видя его состояние, не решились приставать даже с насущными вопросами, а немногих особо настырных отогнал от командира Гарднер, бывший заместителем Гонсалеса.

И вот тут он услышал, что его зовут. Зовет знакомый до боли голос.

– Капитан Гонсалес? Диего!

Еще не веря тому, что слышит, боясь, что все это окажется сном или наваждением, он медленно поднял взор.

– Как так?! Не может быть!!! – только и нашелся сказать Сергей, прежде чем, наплевав на все «приличия» и субординации, они с Ситарой бросились в объятия друг друга.

Сцена встречи не менее поразила и присутствующих. Все на транспорте, а также часть десантников знали заносчивый, гонористый характер ведущего пилота «Дельты Фокс». Знали, что она к себе близко ни одного мужчину не подпускает. А тут…

Но больше всех разинули рты подчиненные Диего. Наконец-то стала ясна причина его супермрачного настроения в последнее время. Да и то, с кем он тут обнимается, поразило бойцов еще сильнее.

– А наш командир не дурак! – ошалело сказал один из них.

– Ты только сейчас это заметил? – ядовито поддел сосед.

– А ты разглядел, кто его дама? – подколол его еще один стоящий рядом.

– Ну…

– Не «ну», а та самая принцесса!

– Какая?!

– Ну ты и дурак! Совсем! «Лайф» не читаешь?! Ну да ладно! Когда прибудем на базу, я тебе дам посмотреть. Там и постер с этой принцессой-пилотом. Когда она еще в «Блю-Пойнт» училась.

– Да уж! Лейтенант на мелочи не разменивается!

– Ты намекаешь на ту, что пилотом на «Диане»?

– Ну, да… Я уж подумал, когда он на нее даже не взглянул, что у него что-то с ориентацией… ведь та красавица чуть не подпрыгивала, повстречав его. А тут оказывается, он на принцессу глаз положил!

– Не удивлюсь, когда на Йос прибудем, что он еще и миллионером стал. Ловкий парень наш командир!

– Если не стал, то станет. Ведь семейка у этой Сингх очень богатая.

– Да-а! «Если целовать, то принцессу, а если красть, то миллиард!» – процитировал кто-то расхожую шутку.

* * *

– Я знала, что ты живой! Я чувствовала, – сказала Ситара, вцепившись в Сергея мертвой хваткой.

– Как?! Как ты жива осталась?!! – еле придя в себя, задал Сергей самый для него важный вопрос.

– Да обыкновенно! – еле оторвавшись от него, ответила Ситара. – Сбросили десант, подобрали то, что от него осталось, и ушли от планеты. Я же пилот не бота, а большого корабля.

– Но ведь «Долина Форс» погибла со всем экипажем!

– Тебе сказали, что я на «Долине Форс»? – сильно удивилась она, начав догадываться.

– Да! – обалдело сказал Сергей.

Ситара покатилась со смеху.

– «Долина Форс»?!! Не «Долина Форс», а «Дельта Фокс»!

– Мда… «Испорченный телефон»! – только и нашелся что сказать Сергей.

* * *

Следующие несколько дней прошли, в общем, спокойно. Сергей пребывал в почти постоянной эйфории от того, что беда миновала, и вернулся к своему обычному бравому виду, больше не смущая своих подчиненных мрачным выражением лица.

Общая каюта встретила Сергея громовым хохотом. Вся компания десантников Гонсалеса буквально по полу каталась, слушая то, что транслировалось по телевидению. Увидев, что явилось начальство, все повскакивали с мест, но капитан тут же отдал команду «вольно» и поинтересовался; «Чего это все так ржут?» Десантники, не в силах сдерживаться от хохота, ткнули в экран.

– Том Лоуренс отжигает, сэр! – сказал один из них. – На него напала какая-то дура из Си-Эн-Эн, так он ей тонну лапши на уши навесил. Вот, сами посмотрите!

Сергей заинтересованно подошел поближе и прислушался. На экране, картинно округляя глаза и экспансивно размахивая руками, вдохновенно врал Том Лоуренс – капрал звездной пехоты, найденный в свое время разведчиками Гонсалеса в очень плачевном состоянии. Десантник, обнаружив, что его на планете попросту бросили, впал в отчаяние и был уже готов покончить жизнь самоубийством, бросившись в рукопашную с «солдатами» къери. После, оказавшись среди хоть и мрачных, но намеренных во что бы то ни стало выжить разведчиков, он понемногу пришел в себя и даже веселил публику разными завиральными историями, когда нечего было делать. Тут наблюдалось почти то же самое: Тому нечего делать, а перед ним благодатные уши для развешивания лапши. Похоже, его снимали тайком. Потому что вряд ли бы он сказал что-то связное на камеру.

Прислушавшись к «сказкам» Лоуренса, вся компания тут же снова покатилась со смеху.

– …Мертвыми пауками подходы к нашей базе были завалены. У ограждения образовался такой большой вал из трупов, что вскоре «жуки» стали использовать его как трап, чтобы подняться вровень с гребнем стены. Это представляло очень большую опасность…

И так далее в том же духе. Была даже некая жуткая история про «мозгососа», которую Том непонятно к чему приплел. Но то, что она ни капли не соответствовала истине, было ясно как день.

– Да уж! Том всегда был «сказочником». Но и я не ожидал, что он такое выдаст! – устав смеяться, сказал Диего-Сергей.

– Народу нужны герои. А Том со своим бредом – как раз то, что надо, – добавил Гарднер.

– В точку!

Веселье прервалось появлением посыльного. Прибежал кто-то из вахтенных офицеров и передал официальное приглашение «многоуважаемому Диего Гонсалесу, капитану разведки» явиться на обед в офицерскую кают-компанию «Дельты Фокс».

– Вас таки приняли, сэр! – подмигнул Гарднер.

– Похоже на то… – неопределенно сказал Диего-Сергей, поднимаясь со стула у экрана телевизора. Ему, впрочем, было наплевать, во что его там приняла местная «тусовка» офицеров, а вот то, что он прямо сейчас снова сможет увидеть Ситару – очень существенно.

– Распорядись без меня, – бросил он Гарднеру, передавая командование, и отбыл в сопровождении вахтенного.

Прежде Сергею не приходилось бывать в той части большого корабля, где располагалась офицерская кают-компания. Туда, как правило, допускались только высшие офицеры, чином не ниже капитана. Данное приглашение являлось не только данью традиции, но и проявлением уважения к новоиспеченному капитану разведки.

Все здесь сильно отличалось от вида отсеков, где обитали техники, низший персонал и десантники. Интерьер помещений изумлял дороговизной и изысканностью. По виду эти «хоромы» не шли ни в какое сравнение со спартанской обителью его солдат. Когда же вошли в кают-компанию, Сергей вообще поразился: она походила больше на комнаты дворцов, нежели каюты до сих пор виденных им кораблей Йос.

Сопровождающий офицер дальше порога кают-компании не пошел. Щелкнул каблуками, козырнул и был таков.

Сергей огляделся. Весь пол кают-компании покрывал большой ковер с высоким и мягким ворсом. Посередине стоял огромный полукруглый стол, стены были отделаны по самому высокому стандарту – в старинном стиле: искусственным мрамором, позолотой и мозаикой. Имелись даже картины, явно написанные рукой художника, а не репродукции. Что характерно, не абстрактный бред, к которому Диего-Сергей уже привык на Йос, а вполне добротные классические пейзажи.

В одиночестве Сергей пребывал недолго. Открылась противоположная дверь, и в нее шагнула Ситара, сопровождающая некую очень серьезного вида сухощавую даму в капитанском мундире.

– Это тот самый капитан Гонсалес, мэм, – представила его Ситара.

– Очень приятно, капитан! – женщина улыбнулась краешком рта и подала руку. – Капитан Дженингс.

Она выглядела лет на сорок. Подтянутая, строгая. Чем-то по своим повадкам, даже по тому, как держится, сильно похожая на Ситару.

– Наслышана о ваших подвигах, – начала капитан почти светский разговор, когда они уселись за большой круглый стол. – Починить систему управления, не зная основных принципов ее работы, да потом еще и поднять корабль в космос – это воистину выдающееся достижение.

– Спасибо за комплимент, мэм! Но, смею заметить, в моем достижении нет ничего необычного и сверхвыдающегося. По моему мнению, до меня это просто боялись делать. На самом деле там не было ничего особо сложного.

– Даже в пилотировании? – подняла бровь Дженингс.

– Ну… это тоже… – замялся в смущении Диего-Сергей. – Если, конечно, знать основные принципы и обладать реакцией, сходной с вашей, мэм. А принципы я изучил еще в школе…

– В школе? – удивилась капитан.

– Когда разные балбесы, мои ровесники, шлялись по барам, я читал книги. Я вообще очень быстро читаю. Выучился. Так что библиотеку города я изучил. А там имелись книги и по космодинамике… Если не верите, можете проверить! Проэкзаменуйте! – добавил он, увидев, что капитан косится на него с некоторым недоверием.

Та, однако, быстро стерла с лица сомнение и ответила:

– Думаю, это излишне. Вы сдали экзамен, подняв корабль с Чистого Листа.

Некоторое время капитан молчала, а затем улыбнулась и заинтересовано бросила своему пилоту:

– А ты умеешь выбирать людей, Гита Сингх!

Ситара также сдержанно улыбнулась.

– Вы действительно любопытная личность, капитан! Если бы я не наблюдала по трансляции за вашими маневрами в космосе, если бы я не знала, что корабль пилотирует непрофессионал, да еще и без подготовки, я бы сказала, что вы вели корабль, как очень хорошо подготовленный пилот. Вы умудрились не допустить ни одной, даже мелкой ошибки в пилотировании. Вы и теперь утверждаете, что «знали лишь основные принципы»?

«Еще бы! – подумал Сергей, внутренне посмеиваясь. – Нас этому слишком серьезно обучали на Каллисто в Академии звездоплавания, чтобы я какую-то мелкую ошибку допустил».

Ситара снова незаметно ухмыльнулась, тоже поняв второй смысл диалога.

– Ну… Я действительно знал только основы, – уклончиво ответил Сергей. – А все остальное меня заставило сделать сильное желание жить.

«Если бы не дурацкая система образования на Йос, то же, что и я, знали бы очень многие! – подумал он про себя. – А так… Приходится сочинять басни, будто что-то такое в библиотеке нашел и прочитал».

– А теперь, наверное, рассчитываете на то, что я вас ознакомлю еще и с основами пилотирования в гиперпространстве? – лукаво спросила Дженингс. Выглядел вопрос как предложение, за которое Сергей тут же и уцепился. Видно, капитану самой было любопытно поближе познакомиться с личностью, обладающей многочисленными талантами, да еще покорившей сердце такой разборчивой леди, как Гита Сингх Раджакумари.

– Не рассчитываю, учитывая вашу загрузку работой, но было бы очень интересно! – оживился Сергей. – А вдруг пригодится еще где-нибудь! – в шутку добавил он.

– Ну, что же. Из уважения к вам и вашему подвигу… Я, пожалуй, пойду навстречу вашему желанию.

Начали прибывать остальные офицеры, и пришлось прервать интересный для Сергея и Ситары диалог. Тут уже в силу вступали совершенно иные расклады. Надо было не только перезнакомиться в непринужденной обстановке с высшими офицерами, но и показать себя. Что Сергей с блеском и проделал при непосредственной и очень деликатной поддержке как Ситары, так и капитана Дженингс, проникнувшейся к нему симпатией.

Также оказалось интересно наблюдать за реакцией приглашенных пилотов и навигаторов корабля, среди которых были только женщины. Этот женский контингент очень настороженно встретил появление Сергея. Было заметно, как дамы внимательно изучают его, как сравнивают с другими офицерами, сидящими за большим столом, и с каким, часто ревнивым, чувством смотрят на гордую Гиту Сингх, старающуюся в присутствии других вести себя строго по протоколу, да и вообще чопорно и надменно.

Собственно говоря, на Ситару это было не похоже. Но все объяснялось «маской», которую приходилось носить как ей, так и Сергею – психомаской другой личности. Подобное поведение диктовал именно образ принцессы Гиты из древнего клана воинов индийской части Йос. Также заметно было, что Ситара одинока в окружении вздорных кошек. И если бы не симпатия и поддержка капитана Дженингс, ей бы пришлось здесь очень туго. И что скверно, иначе поступать девушка не могла, чтобы не выбиваться слишком сильно из рамок, заданных изначальным психопрофилем Гиты. Ее культурой и кастовыми ограничениями. Она и так уже изрядно «подмочила репутацию», связавшись с капитаном разведки Диего Гонсалесом.

Сергей представил себе, как теперь начнут охотиться за ней, за ним самим и за их окружением жадные до сенсаций акулы пера. Ведь журналистов в эскадре имелось немало. Удивительно, что они до сих пор не добрались до вожделенной добычи. Хоть и частично все это было объяснимо. С одной стороны тем, что все подразделение Гонсалеса со спасенными попутно десантниками проходило глубокую проверку у ментатов. С другой стороны Ситара вполне могла спрятаться от газетчиков за свои кастовые ограничения. Или вообще стараться не выходить за пределы закрытых для посторонних секторов «Дельта Фокс».

И все равно… Ведь остальные из окружения Диего-Сергея и Гиты-Ситары были вполне доступны для журналистов. И некоторые подробности их отношений явно уже просочились в СМИ. Хотя бы в виде сплетен.

Так что Сергей понял необходимость придумать нечто такое, что заткнет акулам пера пасть и заставит на время забыть о взаимоотношениях звездной пары. А ведь по прибытию на Парадиз от них прохода не будет. Ведь предполагается, что туда не только на переформирование прибывают, но и на отдых. Вот во время отдыха чертовы журналисты и постараются раздобыть горячую информацию.

И о происшедшем на Чистом Листе, и о «принцессе Гите» с «героем Диего». Чем не романтически-сопливая история для престарелых тетушек?

Тени Великого Ничто

Мало кого из простых смертных допускали в святая-святых – командную рубку. Может потому, что управляющая кораблем часть экипажа формировалась только из женщин?

Диего-Сергей обвел взглядом присутствующих. Все дамы на своих постах молча, с суровыми лицами занимались подготовкой корабля к переходу в гиперпространство. Только капитан Дженингс продолжала изливать на Гонсалеса елей комплиментов.

– …Так что вы мой «эксперимент», капитан! – закончила она шуткой, попутно что-то включая на своем пульте. – Гордитесь: это видел мало кто из тех, кто не проходил подготовку, и даже из стажеров считанные единицы садились в кресло дублера-астрогатора. Сейчас вы увидите то, о чем слышали ранее. Увидите, как видим это мы сами, когда корабль переходит в «гипер». Смотрите, запоминайте. Особенно запоминайте то, что будут делать пилоты.

– Слушаюсь, капитан Дженингс! – вполне серьезно ответил Диего-Сергей, пристегиваясь на кресле дубль-астрогатора.

– До перехода в гипер минута! – объявили по громкой связи. На секунду слегка заложило уши и стало трудно дышать. Компенсаторы выходили на режим перехода, готовясь включиться на полную мощность. Во избежание размазывания по переборкам все на корабле пребывали в противоперегрузочных креслах – и пилоты, и «живой груз». Мелкие искажения поля внутри корабля, конечно, ни в какое сравнение не шли по мощи с теми, что вот-вот разорвут саму ткань пространства за его пределами. Но даже они представляли изрядную опасность.

Сергей c азартом оскалился. Такие переходы для него уже стали привычными. Давно. Но все равно вызывали восторг. Еще будучи на «Пегасе», он часто наблюдал за тем, как корабль нырял в гипер, уходя к очередной предвычисленной точке пространства. А так как их было бесчисленное множество, то и привычка выработалась. Даже «читать» переходы научился.

В настолько дальних перелетах, какой они совершили на «Пегасе», корабль двигался отнюдь не по прямой. На межзвездных расстояниях определить состояние трассы впереди – исключительно сложная задача. Поэтому для подобных экспедиций была разработана специальная методика разведки пространства – перемещение по спирали. Корабль как бы накручивался на ось, соединяющую точку начала движения с пунктом назначения. Таким образом решалась задача определения трассы в отрезке спирали на шаг «выше». Но это же значительно удлиняло и трассу полета, и время экспедиции. Одно утешало – обратно лететь будет гораздо быстрее, раз в пять. Уже не по спирали, а почти по прямой. Трасса была полностью разведана на пути туда.

Здесь же, когда перелеты совершались в пределах кластера, такие сложности были ни к чему, поскольку изначально большинство трасс оказались разведаны астрономами с помощью мощных телескопов, а после проверены непосредственно астронавтами. Представляли серьезный риск только первые скачки. Но они – в далеком прошлом.

Нос корабля сейчас был направлен в область пространства, где не имелось каких-либо туманностей, которыми изобилует данный сектор Великого Кольца. На передних экранах расстилались чистые звездные просторы.

– Расчет параметров на переход к Дельте Лисы выполнен! – доложила астрогатор.

– Ориентация в норме, – оповестила второй пилот.

– Поля в норме! – отчиталась Ситара, которая сейчас исполняла обязанности первого пилота. – Мощность реакторов штатная. Тяга двигателей в норме.

– Ввожу данные! – сообщила астронавигатор, запуская программу.

На контрольном дисплее пополз столбик цифр и текста.

– Обратный отсчет! – скомандовала капитан, хотя это уже требовалось. Просто по традиции. Автомат после ввода полетных данных сам запускал необходимые процедуры в нужном порядке.

– Двадцать секунд до перехода!

На экранах звездные поля заволновались, как будто на них смотрели сквозь кривое стекло. В том направлении, куда смотрел нос корабля, группа звезд вдруг резко покраснела и расплылась.

– Десять секунд!

Через корабль прокатилась первая волна возмущения полей. Ощутимо тряхнуло. Сергей, уже зная эту особенность йосовских компенсаторов, тем не менее поморщился и поежился.

– Девять!

Покрасневшие звезды перед носом корабля начали нехотя расступаться, обнажая аккуратный круг полной черноты.

– Восемь!

Волны, до этого аккуратно месившие звездные поля вокруг, окрасились во все цвета радуги. Вакуум, возмущенный вмешательством компенсаторных полей корабля, все в большем количестве выбрасывал в окружающее пространство пары частица-античастица, которые аннигилировали и порождали элементарные частицы с гамма-квантами, а уже те, переизлученные в полях звездолета, становились видимыми в обычном диапазоне.

– Семь!

Волны света, бушующие вокруг, стремительно изменили цвет от синего до красного и почти застыли концентрическими кольцами вокруг пятна мрака перед носом корабля.

– Шесть!

Трясти стало сильнее.

– Пять!

Какой-то крупный космический булыжник, пролетавший мимо, взорвался как маленькая атомная бомба, попав на край поля переходящего в гиперпространство звездолета. Но по обшивке стегануло только сильно ослабленное излучение. Плазма была полностью отброшена прочь.

– Четыре!

– Реакторные кольца – максимум! – прошла команда. Трясти стало немилосердно.

– Три!

Медленно расширяющийся круг тьмы впереди по курсу корабля обзавелся красивым радужным кольцом, расширяющимся вместе с ним.

– Два!

Посередине темного круга зажглась злая звезда, все наращивающая силу своего света.

– Один!

Внезапно круг тьмы рванулся навстречу кораблю. Звезда, ранее сиявшая по центру, стремительно развернулась в поразительной красоты симметричный геометрический узор. И тоже бросилась навстречу.

– Ноль!

По кораблю пронесся гул вслед за сильнейшей гравитационной волной снаружи. Словно сам гипер сказал «Аом!», глотая «Дельта Фокс». Узор вспыхнул и охватил все видимое на экранах пространство.

– Переход закончен! – доложила первый пилот.

Больше не трясло и не швыряло со стороны в сторону. Можно было отстегнуть страховку. Поля стабилизировались и, плотно обхватывая корпус корабля, несли его сквозь Великое Ничто к цели.

«Нуль-пространство», «пространство Черенкова», «гипер». У Великого Ничто было много имен. У этого Великого Моря, тоненькой поверхностной пленкой которого являлся привычный людям мир – мир «трехмерья».

Когда Сергей первый раз испытал переход через гиперпространство на звездолете Йос, его очень впечатлили сопровождающие «спецэффекты». Впечатлили именно немилосердной болтанкой на входе и выходе из гипера. Это предметно говорило о том, что компенсаторы у местных очень несовершенные. Если не гасятся малые осцилляции внутри охватываемого полями пространства, то есть вероятность их выхода за пределы допустимых значений. И вероятность эта примерно 0,001. То есть на тысячу удачных переходов должен быть и один неудачный. Как потом он выяснил, звездолеты Йос действительно изредка пропадали. Но так как за весь срок жизни корабля он может совершить всего около двухсот переходов, данное значение считали приемлемым.

«Дельта Фокс», как и прочие корабли, имела вероятность рассыпаться в пыль целиком или хотя бы потерять экипаж при переходах из обычного пространства в гипер и обратно. Неприятная мысль. Однако сейчас было не время волноваться из-за шальной вероятности. Первый опасный этап перелета прошел, второй – только предстоит. Сейчас стоило понаблюдать за разворачивающимся на экранах корабля.

Была еще одна особенность: для каждого корабля рисунок, который выдавал гипер, излучая по всем диапазонам длин волн, был свой. Зависел он от нюансов конфигурации внешних полей, удерживающих вокруг обшивки, по ее границе, фрагмент трехмерности, который, собственно, и позволял существовать любому кораблю в двенадцатимерье. От трассы перелета он тоже зависел. Поэтому на астрогаторов обучали только математически одаренных. А если к математическим талантам прилагался еще и дар пилота, то такое считалось великой удачей. Именно по этой причине Ситара быстро выбилась в первые пилоты. Ей однозначно светила в ближайшем будущем должность капитана корабля – одного из спешно строящихся на верфях около луны Йос, которую местные называли Муной.

Рисунок гипера был поразительно красив. Сергею не составило большого труда проследить и запомнить все, что делали и пилоты, и астрогатор. Теперь он с полным правом наслаждался тем, что видел. Смотрел и подмечал разные мелочи. Когда-то, еще в Академии, их учили «читать» эти узоры. Это искусство в Йос было в самом зачаточном состоянии. Так что в этом каллистяне имели неоспоримое преимущество перед йосовцами.

Сергей быстро набрал на своем терминале несколько текущих параметров гипера, это немедленно отразилось на одном из дисплеев перед капитаном. Та быстро прочитала, что там было записано, и одобрительно кивнула.

Пилоты и астрогатор расслабились в своих креслах. Напряжение спало. Дальше предстояло более-менее спокойное времяпрепровождение с созерцанием бесконечного калейдоскопа узоров гипера, с небольшими корректировками траектории. Трассу от системы Чистых Дней до Дельты Лисы, где находился Парадиз, в целом знали хорошо.

Но тут Сергей краем глаза отметил изменение в рисунке гипера. И выглядело оно совершенно неправильным, сильно выбивающимся из общих закономерностей, привычных и безопасных. В любом случае такие вещи представляли уже не академический интерес. Могло и гибелью корабля закончиться.

Сергей чуть не подпрыгнул в своем кресле, когда увидел, что прорывается в границы их трехмерья. И привычным Отражением или Тенью это явно не было. Нечто прошло по самому краю полей корабля, сильно их исказив и заставив часть обшивки в том месте пойти волнами.

Взвыли сирены. Где-то нарушилась герметичность корпуса. Уходящий воздух немедленно вспыхнул аннигиляцией на границе полей. Корабль снова сильно затрясло. Теперь с той стороны, где утекал кислород из нарушенной оболочки, поля спешно перестраивались автоматами на защиту от излучения. Целостность обшивки, судя по вскоре смолкшим сиренам, была восстановлена, но угроза не исчезла.

Нечто серебристой призрачной тенью скользнуло вперед и окончательно сформировалось в образ огромного светящегося полупрозрачного веретена, медленно вращающегося вокруг продольной оси. На этом его эволюции не закончились. Оно принялось медленно и хаотично плавать почти на границе охвата полей корабля, где была уже двенадцатимерность гиперпространства.

– Это еще что такое?!! – в возгласе второго пилота слышны были нотки страха. Неожиданное появление веретена изрядно ее напугало, слишком уж сильно все это выбивалось из обычной для гиперпереходов геометрической пляски сполохов.

Ситара, в отличие от нее, напряглась и взялась за ручки управления, приготовившись сманеврировать в случае необходимости.

– П-по курсу объект! – доложила, заикаясь, астрогатор, оторвавшись от своих датчиков и растерянно глядя на капитана.

– Вижу! Спокойно! – рявкнула Дженингс. – Пока он угрозы не представляет, – уже более ровным голосом добавила она. – У кого какие будут предположения? Что это такое и чего от него ждать?

– Может, это звездолет Чужих? – с удивлением рассматривая Веретено, высказал предположение Диего-Сергей.

– Мы в гиперпространстве! – напомнила Дженингс, неуверенно протягивая руку к пульту управления. Включила сканирование. Но, как и следовало предположить, в гипере сканер выдал такую чушь, что и за сто лет не разберешься. Капитан чертыхнулась.

– Датчики показывают впереди по курсу мощный сгусток энергии! – доложила второй пилот.

– Что за чушь? Ведь любой такой сгусток должен подвергаться почти мгновенной диссипации! Тут же двенадцать измерений! – возмущенно фыркнула капитан.

– Однако по виду он даже не чешется, – попробовал пошутить Сергей.

– ИТИ? – неуверенно предположила второй пилот.

– Я же сказала! – с раздражением напомнила Дженингс, разглядывая то изображение на экранах, то показания датчиков, отображаемых на дисплеях.

– Но ведь…

– А ведь и правда… может это веретено энергии все же искусственного происхождения? – как гипотезу высказал Диего-Сергей, пытаясь сбить волну страха, постепенно поднимающуюся в рубке управления из-за того, что сделать что-либо было невозможно. Волна, несущая их через гиперпространство, была довольно «жестким» образованием. Мелкий маневр в ее пределах допустим, но не более. Особенно учитывая, что веретено каким-то образом следовало курсу корабля в гиперпространстве. Отнюдь не прямому.

– Но тогда где источник, поддерживающий эту энергетическую химеру?! Вещества по курсу и вокруг корабля – ноль! Чистая энергия. Что могло – уже испарилось!

– А может он сам двенадцатимерный?

– И как вы представляете себе устойчивость двенадцатимерного образования? Чисто физически! – резко поинтересовалась Дженингс, продолжая напряженно вглядываться в эволюции загадочного веретена.

Уже этой фразой капитан выдала незаурядные знания физики гиперпространства. Сергей уважительно покосился на нее.

– Ну… можно измыслить пару вариантов устойчивости.

– Вы физик-теоретик? – попыталась его осадить Дженингс, все так же напряженно всматриваясь в экраны.

– Пытаюсь быть… – неопределенно ответил Сергей, поняв, что сболтнул лишнее.

«Неужели это то самое, о чем нас всегда предупреждали?! – между тем лихорадочно размышлял он. – Как здесь могло оказаться вот такое? Неужели Сила?»

Он даже поежился от такого предположения.

«И что она здесь делает? Что ей здесь понадобилось? Какого рожна она так аккуратно «ведет» корабль? Ведь найти его в двенадцатимерье, да еще синхронизироваться с огрызком трехмерья, который тащит за собой через Великое Ничто звездолет, – надо очень сильно постараться! Обычным цивилизациям Великого Кольца такое не под силу. Но какого хрена на этом недоделанном звездолете убогой цивилизации забыли Боги?!! Или они вдруг воспылали повышенным интересом к тараканам“?»

Сергей с трудом сдерживал нервную дрожь.

«Впрочем, я не совсем прав… Это могла быть не синхронизация, а всего лишь образ чего-то более многомерного, нежели то, что мы представляем. Тень этого «чего-то». А если так… То это и есть… Высшие! То, что даже выше «Силы»… То, чем мы когда-то тоже станем…»

Ситара быстро обменялась взглядом с Сергеем. Было заметно, что и до нее дошло, чем это может быть и почти наверняка является. В этом взгляде было все. И сожаление о том, что повстречался с Высшим не «Пегас» с его мощными исследовательскими возможностями, а малоприспособленное для такого контакта военное барахло. И страх.

Страх перед непостижимым. Имеющим запредельное могущество, цели которого не менее непостижимы, чем оно само. Ведь если сейчас Тень вдруг решит, что по каким-то ее собственным соображениям вот этот мусор, внаглую ломящийся через гиперпространство, мешает чему-то высшему… Они даже пикнуть не успеют. Их просто сметут и не заметят.

Да и на Сергея происходящее произвело сильнейшее впечатление. Натолкнуться на Тень Высшего (а именно так назывались подобные явления), да еще на корабле Йос – это было исключительным событием. Далеко не каждая цивилизация за все время своего существования могла похвастаться хоть одной такой встречей. Информация о них коллекционировалась в Кольце и ценилась, как величайшее сокровище.

Интересно, поймет ли кто-нибудь из местных истинную ценность этой встречи? Если, конечно, корабль уцелеет и донесет полную запись случившегося до ближайшей базы.

Впрочем, были еще передачи по Кольцу, показывавшие похожие образования прямо в космосе, в районе ядра галактики. Также там замечали и какие-то загадочные, фантастические по своим размерам полупрозрачные диски, медленно вращающиеся вокруг своей оси и никуда больше не двигающиеся.

Одно только отмечалось – что вокруг подобных образований структура гиперпространства была сильно изменена. Больше ничего выяснить не удавалось. Слишком опасные пространства там, в Ядре.

Веретено тем временем ненадолго застыло, словно решая, что дальше делать, а потом вдруг растворилось в узорах отражений двенадцатимерья гипера. Некоторое время на датчиках еще регистрировались некие отголоски его пребывания. Но вскоре пропали и они.

– Ушел… – то ли с сожалением, то ли с удовлетворением заметила капитан.

На экранах теперь отображались только обычные для гиперпространства узоры Отражений, ничем не искаженные.

– Все записано? – строго спросила она у подчиненных.

– Все, что было на наших датчиках и камерах, мэм! – ответила астрогатор.

– Это хорошо… – похвалила Дженингс и расслабилась.

* * *

На традиционном обеде, когда все прочие уже разошлись, Капитан снова подняла тему о неожиданном визите в гипере. Прочим офицерам почему-то решено было не говорить о происшедшем. Ну, были некие флуктуации полей при переходе, однако никаких особых последствий не имели. Все исправлено. Все в пределах допустимого.

– Не знаю, как вы, но видя это нечто, я почувствовала себя тараканом, перебегающим в час пик оживленную автостраду, – с трудом выдавила Дженингс.

– Аналогично… – мрачно заметил Диего-Сергей, так как она неявно обращалась именно к нему. – По моему разумению, это нечто было одним из Высших. Если вы, мэм, понимаете, что я имею в виду под этим термином, – поспешно добавил он.

– Вы так думаете? – слегка удивилась капитан.

– Почти уверен. Ведь что может настолько противоречить всем известным нам законам физики? Только Они.

– Да… Вы правы, – капитан повертела опустевший стакан в руках и поставила его на столик. – Только вот вопрос… к вам, капитан Гонсалес.

Диего-Сергей вопросительно поднял бровь.

– Откуда вам известно о Высших?

– Из легенд, – коротко ответил он.

Ответ Диего-Сергея капитана, похоже, удовлетворил.

* * *

Спасение целого подразделения с планеты Чистый Лист после разгрома армии вторжения породил большую волну неожиданных последствий.

Прежде всего, не знало, что с этим делать, командование. Совещание четырех генералов как раз и было посвящено общей ситуации, сложившейся после фантастической одиссеи «потерянного десанта».

Единственным человеком, находившимся среди них в гражданском облачении, не в форме, был глава службы ментатов. Он к тому же еще и вел себя очень независимо, что большинству присутствующих сильно не нравилось. Даже в этом проявлялись давнишние склоки между армейскими и одним из важнейших подразделений Федеральной службы.

Пройдясь по самым основным последствиям случившегося, председательствующий генерал осторожно обратился к ментату. Тем более что уже через пять минут после начала обсуждения обстановка за столом резко накалилась.

– Самым большим сомнением и основанием для подозрений, как я понимаю, – осторожно начал председательствующий, – стало то, что Гонсалес по некоторым объективным причинам в принципе не мог поднять корабль с планеты?

– Эти «объективные причины», – презрительно хмыкнул ментат, указательным пальцем рассеяно гоняя по столу табличку с надписью «Корвин М. Д.», – всего-то и состоят в том, что он не проходил курсов подготовки на пилота. Однако дегенераты, писавшие то дурацкое заключение, не учли его успехов в школе. А следовало.

– То есть?

Председательствующий вопросительно посмотрел на ментата. Он слегка побаивался Корвина, так что прощал ему многое. Тем более – настолько явное проявление эмоций и презрения к составителям упоминаемого доклада.

– Он не просто очень быстро учится, он феноменально быстро учится, – продолжил ментат уже другим, поучительным тоном. – Как я знаю, и разведка также поднимала некоторые материалы по Гонсалесу из тех, что нам доступны здесь, на Парадизе.

Он уважительно кивнул молчаливому генералу от Разведуправления Армии и продолжил:

– То, что нам известно, – это что он, еще учась в школе, зарекомендовал себя как человек выдающихся способностей. Можете справиться в его аттестате.

– Как я знаю, вы проводили какие-то эксперименты по этому поводу? – задал наводящий вопрос председательствующий.

При этих словах генерал-разведчик укоризненно посмотрел на Корвина, а потом многозначительно покосился на папку, лежащую перед ним. Ментат кивнул, но за долю секунды перевел взгляд на генерала Кларка – главу дальней звездной разведки. Эти переглядывания укрылись от генерала Симпсона, который сидел, скрестив руки на груди, и ждал возможности вклиниться в разговор.

– Да. По нашей просьбе и по согласованию с командованием эскадры капитан Дженингс провела небольшой эксперимент над Гонсалесом. Он действительно очень быстро учится. Феноменально быстро, – еще раз подчеркнул ментат слово «феноменально». – Надо отметить, что он довольно быстро усвоил основные принципы навигации в гиперпространстве.

– Насколько быстро? – внезапно поинтересовался генерал Кларк.

– То, на что у среднего обучающегося уходило несколько месяцев, он усвоил за день.

Кларк поднял бровь и удовлетворенно кивнул.

– Это может быть последствием воздействия «жуков»? – холодно поинтересовался председательствующий.

– Нет. Такие способности – в генах. К тому же, я еще раз подчеркиваю, – ментат поморщился, когда произносил этот канцеляризм, и покосился на генерала Симпсона, – его способности проявились задолго до десанта на Чистый Лист. Еще на Йос. Еще в школе. Так что его способности к предмету обсуждения никакого отношения не имеют.

– Вы абсолютно правы, мистер Корвин, – бросил генерал дальней звездной разведки ментату. – Так что давайте уже по существу разбирать.

Последнее он больше адресовал Симпсону, который изначально начал копаться в мелочах и предложил тему Гонсалеса. Чем досадил парень этому генералу было загадкой. Но подозрительность Симпсона в случае с молодым латиносом вдруг вообще зашкалила. Возможно, сказались какие-то комплексы, которых у каждого хватало. Но на этом заседании, по сути рутинном, дело, стараниями Симпсона, становилось очень острым. И когда председательствующий кивнул ему, генерал немедленно бросился в атаку.

– Вы сами читали отчеты многих людей, имевших дело с «жуками» до конфликта. Если они имеют возможность передавать телепатически свои мысли, эмоции и прочее, то почему бы не передать нечто, что могло бы подчинить себе целое подразделение?

– А что скажет на это наш уважаемый ментат? – председательствующий многозначительно посмотрел снизу вверх на сидящего от него по правую руку Корвина.

Тот презрительно фыркнул, поправил зачем-то галстук и не менее презрительным тоном, нежели Симпсон, ответил.

– Генерал Симпсон не читал наших отчетов. Мы проверили всех на предмет ментального подчинения и управления. Ни одного не нашли. И следов, которые, я замечу, должны были остаться неизбежно, если такое «жуками» применялось, – нет ни у кого.

– Но вы же не отрицаете возможность других технологий биоцивилизации, которые позволили бы включать механизмы подчинения спустя длительное время?

– Даже если таковые механизмы есть, то они действуют только в непосредственной близости от «жуков». Если же вы имеете в виду технологию «закладок», то мы, как вы наверняка бы узнали из нашего доклада, – ментат сделал многозначительную и сочащуюся ядом паузу, подчеркивая этим последнюю фразу, – это проверяли в первую очередь!

– Но я все равно настаиваю! – гнул свою линию генерал Симпсон. – Мы могли проглядеть технологии, которые позволяют скрывать такие закладки даже от сильнейших наших ментатов.

– Я отрицаю такую возможность! – излучая полное презрение к генералу, отрезал Корвин.

– И все-таки… – вступил в дело генерал Кларк, перед которым красовалась табличка «Дальняя звездная разведка», которую он периодически, так же, как и Корвин, теребил, – я, пожалуй, поспорю с уважаемым ментатом. Звезды – слишком… гм… разнообразная штука. Мы, наша служба, часто натыкаемся на случаи проявления таких сил и структур, которые выходят далеко за пределы нашего нынешнего понимания. И столкновения с загадочным происходят довольно часто. Вот, например, последний случай… Кстати, связанный с обсуждаемыми нами персоналиями. Произошел при переходе звездолета «Дельта Фокс» в систему Парадиз МакДоула.

– Очевидно, мы не успели получить отчет… – ледяным тоном заявил председательствующий.

– Естественно, сэр! Я сам его получил за десять минут до того, как прийти на совещание. Разрешите вкратце осветить?

– Конечно, генерал Кларк. Это тем более интересно, так как, если я правильно понял, опять произошло с обсуждаемыми здесь людьми.

– Да. Совпадение это или нет… – сказал генерал, открывая маленькую папочку, ранее скромно лежавшую рядом с его постоянной, – но произошло это примерно через пятнадцать минут после перехода корабля в гипер. И в присутствии в рубке управления одного из героев Чистого Листа – того самого капитана Гонсалеса. Вот, полюбуйтесь, что было заснято.

Генерал отстегнул от папки накопитель и вставил в гнездо приемника. На общем большом экране зажглось изображение совершающего странные эволюции полупрозрачного веретена. За несколько секунд до кадров исчезновения веретена в гипере генерал остановил изображение. Увеличил его до размеров, когда веретено заняло почти весь экран, и так оставил.

– Чистая энергия, по показаниям датчиков. Что для двенадцати измерений невозможно в принципе… По нашим современным представлениям, отмечу!

– Дьявольская штучка! – поморщился генерал Симпсон.

– Может, это проявление тех самых пресловутых Сил, о которых нас предупреждали? – спросил председательствующий.

– Не исключено! – пожал плечами генерал Кларк.

– Но тогда есть вероятность, что наши подопечные стали марионетками этих самых Сил! – тут же заключил Симпсон.

– Так же, как и все здесь присутствующие! – насмешливо отметил ментат. – Тут уже кто-то в кулуарах заметил, что мы все можем быть под водительством божественных сил.

– Но я имел в виду совершенно иное! – побагровел Симпсон.

– Я прекрасно понял, что вы имели в виду. Но вы не поняли, что вот это, – ментат указал на застывшее изображение, – тоже может быть проявлением. А оно в двенадцатимерном пространстве. То есть с точки зрения физики – вот тут, рядом. Рядом с нами. И это значит, что ему ничто не мешает управлять нами, как вздумается. Если таковая возможность представится.

– Что вы этим хотите сказать? И не противоречите ли сами себе? – нахмурился председательствующий. Ему сильно не понравилось, что Корвин заговорил с Симпсоном как с идиотом. И так давно известно, что они недолюбливают друг друга, но дразнить Симпсона – чересчур.

– А я никогда не противоречу! – с апломбом заявил ментат. – Я и сейчас повторю то, что говорил. Слово в слово. Но то, что тут начинает нам навязывать мистер Симпсон, ведет нас в дебри настоящей паранойи. Ведь если возможно сразу все, то и защититься невозможно в принципе. К тому же строить предположения исходя из предположений – антинаучно.

– Короче! – раздраженно бросил председательствующий.

– Короче, богов, какими бы они ни были – стоит оставить клирикам, а нам надо исходить из того, что мы имеем, как неоспоримые факты. А факты я изложил.

– То есть, вы настаиваете, чтобы и Гонсалеса, и всех остальных использовать как обычно? – возмутился Симпсон. – А если они действительно представляют угрозу? Вдруг все они – подсадные утки?

– Как обычно использовать уже не получится, – напомнил председательствующий. – Они – обладатели весьма специфического опыта. Это уже элита.

– Но если наше предположение о существовании неких тайных механизмов влияния на солдат окажется верным? Что тогда? – все не сдавался Симпсон.

– Тогда получается, что мы должны вывести из боевых действий подразделение, уже превосходно себя зарекомендовавшее, исключить также и весьма перспективного офицера из дальнейших раскладов. А его таланты для армии могли бы очень сильно пригодиться, – вступился за своего подчиненного генерал армейской разведки. – Как минимум – в подготовке и переподготовке офицерского состава.

– Вы предлагаете, – осторожно начал представитель звездной разведки, – перевести Гонсалеса в «Блю-Пойнт» преподавателем? Не рано ли?

– Рано, – кивнул генерал. – И предлагаю его направить пока на переподготовку. Но опасения генерала Симпсона мне представляются не беспочвенными. Слишком уж невероятна история спасения. Вы видели снимки починенного Гонсалесом оборудования. Некоторые из решений, примененных им, даже специалистов поначалу поставили в тупик.

– Что можно объяснить очень просто его гениальностью! – тут же встрял ментат со своей любимой темой. Тем более что большинство ментатов под его руководством как раз гениями и были. – Напоминаю, что у этого капитана Ай-Кью – двести десять. И то только по замерам медкомиссии при поступлении на федеральную службу.

– На что вы намекаете? – тут же насторожился генерал звездной разведки.

– На то, что по нашим измерениям и прикидкам он несколько выше. А значит, для Гонсалеса то, что он сделал – вполне нормально. Может сделать и больше.

– Да что хотите говорите, но я Гонсалесу не доверяю! – уже напрямую выпалил Симпсон.

– Тогда у меня есть альтернативное предложение! – внезапно подался вперед генерал звездной разведки.

– Уж не та ли самая идея дальнейшего развития одного вашего подразделения в группу быстрого реагирования? – тут же заинтересовался председательствующий.

– Именно она! И такие, как Гонсалес, там будут очень кстати!

– Но это потребует выделения этому подразделению одного из малых межзвездных кораблей.

– У нас эсминцев более чем достаточно для таких целей! – развел руками представитель дальней звездной разведки.

Ментат быстро пробежался взглядом по присутствующим, просчитал ближайшие их намерения и настроения и остался довольным. Ухмыльнулся каким-то своим мыслям, лукаво посмотрев на Симпсона, откинулся в кресле и принялся мягко барабанить пальцами левой руки по столешнице.

Генерал от армейской разведки тоже быстро сообразил, куда ветер дует, но в отличие от ментата сразу среагировал.

– Гонсалеса, так уж и быть – берите, но все подразделение не отдам!

– Да Бог с ними! – отмахнулся Кларк. – Наберем других из десанта. У нас тут «битых» на Парадизе – в избытке!

Ментат оскалился и скрестил руки на груди. Было видно, что такой исход его очень даже устраивает.

– Кстати, а что будем делать с посланием этих… как их… – генерал дальней звездной разведки заглянул в папку. – Ирби!

– Ящеры… – помрачнел председательствующий. – Пока ничего. На Йос еще не решили, как реагировать. В любом случае какие-либо решения, удовлетворяющие хотя бы часть требований этих черных и чешуйчатых, сильно ущемляют наши интересы в системе Чистые Дни.

– Даже если их информация о Древней Беде соответствует действительности?

– А у нас есть возможность проверить? – ядовито поинтересовался Симпсон.

– Боюсь, что самая непосредственная и прямая проверка предупреждения на истинность – его проигнорировать. И посмотреть, что получится, – ернически заметил Корвин.

Дальняя звездная разведка

Парадиз МакДоула был по-настоящему райским местом, и то, что десантников, выживших на Чистом Листе, отвезли именно сюда, стало для них великим благом. В отличие от прочих миров, в изобилии имевшихся в этом звездном кластере, на Парадизе была удивительно богатая биосфера. Но что еще более удивительно, реально опасных животных и растений здесь водилось относительно немного.

Планета, названная Парадизом, являлась, как и Йос, спутницей звезды класса F, а это также означало, что в этой системе в «зеленую зону» попадала не одна планета. И, что характерно, из-за изобилия падающей с небес энергии большая часть суши имела очень мягкий, влажный климат – с незначительными колебаниями температуры. На подавляющей части поверхности царило вечное лето. Правда, почти каждый сезон тут случались очень злые ураганы, что для планеты, получающей больше тепла, чем Йос, было обычным делом.

Предполагалось, что климат и обстановка, далекие от «жуков» и вообще военных действий, быстро излечат побитый десант от шока поражения. Также этому способствовало и более-менее свободное времяпрепровождение, не слишком обремененное несением службы. И по большей части так и было.

Однако сам Сергей, едва прибыв на Парадиз, тут же попал под приказ о переводе. Ему кратко объяснили, что к чему. Он даже удостоился аудиенции у некоего генерала Кларка, под начало которого попал. Но вместо того, чтобы подвергнуть новоиспеченного капитана разведки подробнейшему инструктажу, генерал больше расспрашивал о происшествии при переходе к Парадизу. Этим он Сергея еще больше удивил. Гораздо больше, чем неожиданным переводом.

Даже по вопросам, которыми засыпал его Кларк, было ясно, что его интерес к случившемуся далеко не праздный. Впрочем, по статусу генералу как раз и полагалось загадками космоса не только интересоваться, но и докапываться до их сути.

То, что сам Диего-Сергей находится в изрядном потрясении от встречи с Тенью Высших, от Кларка не укрылось, и он еще больше заинтересовался капитаном. Особенно после того, как добился от каллистянина предположения о сути веретена. То ли на Йос все-таки были в курсе передач по Великому Кольцу, то ли сам генерал ознакомился в свое время с древними философскими учениями. В частности, сталкивался с таким течением, как космизм. Последовавшие затем вопросы прямо наводили на предположения именно такого свойства. Затем Кларк вообще поверг Сергея в изумление.

– Так вот, капитан! Я не зря так подробно расспрашивал вас о происшествии. Вы поступили в мое распоряжение, и отныне вашей основной задачей будет как раз поиск и исследование подобных явлений. Второй задачей… и только второй, второстепенной… – генерал поднял палец, чтобы особо подчеркнуть сказанное, – станет осуществление функций подразделения быстрого реагирования. Разумеется, с разведкой. Для этого вам придадут подразделение десантников.

Сергей с трудом стер с лица выражение рвущегося наружу изумления. Кларк хитро прищурился, заметив это, и продолжил:

– Я понимаю ваше удивление. Но сущность дальней звездной разведки как раз и состоит не только в поиске новых миров, пригодных для освоения, но и в изучении тайн мироздания. Вы, конечно, спросите, за что конкретно вам такая честь? Хм! Все просто! Я читал ваше досье. И обратил внимание на ваш коэффициент Ай-Кью. К тому же вы уже зарекомендовали себя как человека слишком образованного и умного, чтобы тупо сложить голову в очередной заварухе. Вы нужны прежде всего мне! Ясно?

– Так точно, сэр! – отчеканил Диего-Сергей.

– Вот и договорились! А теперь слушайте приказ.

Генерал сгреб лист с каким-то списком и сунул в руки капитану.

– Это литература, – пояснил он. – Вам надлежит в кратчайшие сроки изучить ее. Даю на это неделю. Библиотека находится в штаб-квартире дальней звездной разведки. Корпус шесть. После явитесь сюда для получения дополнительных указаний. О сути полученных от меня данных и приказов никому не трепаться. Литературу не пересказывать и не обсуждать. Ясно?

– Да, сэр!

– Свободны!

Генерал лениво махнул рукой козырнувшему капитану и отвернулся к окну.

Когда Сергей, выйдя из кабинета, бегло ознакомился со списком литературы, его изумление стало еще сильнее. Только половина списка была посвящена теории гиперпространственных переходов в изложении для офицеров космофлота. А вот другая…

* * *

На усвоение литературы по теории гиперперехода у Сергея реально ушло часа три. Да и то не на прочтение, а на изучение степени отставания теории гиперпространства на Йос. Зато на прочтение второй половины книг – три дня. И чтение было очень увлекательным, так как эта часть списка литературы оказалась, ни много ни мало, книгами по философии. Причем той самой – философии космизма. И, что характерно, половину трудов однозначно привезли еще с Прародины – с Земли. Кто это сделал, было сокрыто тьмой прошедших веков. Но сейчас содержание этих книг являло собой настолько сильный контраст существующему в обществе Йос, что Сергей не переставал поражаться.

Воистину, общество этой несчастной планеты было полно дичайших контрастов. С одной стороны, баранья тупость и покорность охлоса, с другой стороны, шакалья злоба, подлость, лживость «истеблишмента», а с третьей – вот такая, скрытая ото всех глубина. Явно предназначенная для очень узкого круга и поддерживаемая очень узкой прослойкой элиты. Это давало серьезную надежду на то, что у общества все же есть шанс выйти из гнусного и тупикового состояния, в котором оно сейчас находилось.

Изучив все, что требовалось, Сергей счел себя свободным. Тем более что никаких других указаний от начальства не поступало. Просчитав возможные «телодвижения» Кларка по отношению к нему, каллистянин отпросился по некой надобности в город. На день. Майор, отпуская, лукаво посмотрел на бравого офицера.

– Ты до поросячьего состояния только не упивайся, капитан! – насмешливо сказал он, потягиваясь в своем кресле.

– Но… сэр!

Майор отмахнулся и с усмешкой добавил:

– Не надо, Гонсалес! Сам таким был. А раз здесь, на базе, в тебе пока нет надобности, то катись отсюда! По бабам или кабакам – твой выбор. Лишь бы к сроку вернулся. И хоть чуть-чуть, но во вменяемом состоянии. А мотивировку своего вояжа оставь для тупиц из канцелярии.

– Так точно, сэр! Разрешите идти?

– Катись! – хмыкнул майор и тут же переключился на изучение толстого тома комиксов, который прямо перед приходом Гонсалеса отложил в сторону.

Радостно подпрыгнув, Диего-Сергей тут же испарился, не желая мозолить глаза расслабленному начальству.

* * *

Базу, где каллистянин сейчас находился, построили возле побережья. И у вышедших в увольнение имелся «богатый» выбор – либо отправиться в город, находящийся поблизости, либо в противоположную сторону – в леса. Благо, они сохранили еще свою дикую, первозданную природу. Фирмочки, расплодившиеся по всему городу, наперебой предлагали имеющим деньги вояжи вглубь континента с кучей развлечений, в которые входила и охота на каких-то более-менее крупных животных.

Но это сейчас совершенно не интересовало Сергея. Его целью была Ситара.

Памятуя о нездоровом интересе журналистов к их персонам, он постарался все сделать так, чтобы до тех это дошло в самую последнюю очередь. Поэтому не стал прямолинейно выкликать ее имя или искать непосредственно. Тем более, что заранее было обговорено, как они свяжутся. Сбросив нужное сообщение по телефону дежурному, из которого тот не смог бы понять ничего такого, что навело бы на истинные намерения каллистян, он нашел фирму, сдающую напрокат катера для охотников.

Выбрав подходящий быстроходный кораблик с хорошей кают-компанией и небольшим камбузом, Сергей двинулся на заранее условленное место. Оно представляло собой берег реки с небольшим обрывом и достаточно глубоким подходом к нему, чтобы можно было пришвартовать катер. Сергей аккуратно ткнул его носом в прибрежный песок, проверил все ли надежно и принялся ждать. Лужок на берегу, над обрывом, был традиционным местом для пикников, и сейчас там прохлаждалась какая-то кампания, уже упившаяся и обожравшаяся барбекю, вяло играющая кто в бадминтон, кто еще во что-то. Гонсалеса они не узнали, так как он нацепил на нос большие темные очки, переодевшись в линялую майку и джинсы, которые выменял у местного жителя как раз на такой случай.

На прибытие катера гуляки обратили слабое внимание. А вот на бегущую с бешеной скоростью девушку-пилота – даже очень живое.

Ситара показалась на берегу внезапно, одетая в повседневную бело-голубую форму пилота, с расстегнутой курточкой для облегчения бега и развевающимися по ветру длинными волосами. А бежала она так, словно за ней гнались все хищники, какие только есть на планете. Сергей даже трапа не успел сбросить, как она сиганула с разбега на борт и крикнула:

– Гони! Пока не заметили!

И действительно – вдали, на тропинке показались первые запыхавшиеся фигуры, увешанные фото и видеоаппаратурой.

Сергей рванул на себя штурвал, переключая на задний ход и выводя обороты двигателя на полную мощность. Катер, подняв со дна тучу рыжего ила и плеснув пеной, прыгнул назад. Ситара быстро скатилась вниз и затаилась.

– Будет погоня? – озабоченно спросил Сергей, выворачивая кораблик на середину протоки.

– Обязательно! Этих чертовых папарацци там дюжина голов. Будут искать непременно. Надо что-то придумать…

– Нет проблем! В протоках спрячемся.

– А не близко ли?

– Так эти придурки и будут искать дальше.

– Логично…

– …И там место есть такое, что с десяти метров не увидишь, – вспомнил Сергей, наблюдая, как первые акулы пера, добежавшие до берега, трясущимися от перенапряжения руками пытаются поймать в видоискатель стремительно удаляющийся катер.

– Наконец-то! – расслабленно сказала Ситара, поднимаясь на ноги и обнимая Сергея сзади, когда катер скрылся от папарацци за поворотом реки. – Наконец-то мы вместе!

Сергей повернулся и обнял девушку сам. И так, обнявшись, они молча плыли по длинным коридорам проток, запутывая следы. Пока не завернули в такую глушь, в которой их если бы и могли найти, то разве что случайно.

– Тут полянка есть у вон тех скал, – сказал Сергей, указывая на рыжие останцы, торчащие над лесом. – Вот туда и завернем.

– Давай, родной! Как я по тебе соскучилась! – жмурясь как кошка, промурлыкала Ситара.

– Я тоже, – ответил Сергей, обнимая ее еще крепче. – За всеми этими войнами… будь они неладны.

На берегу, скрытая за деревьями, действительно нашлась небольшая полянка, на которой они с комфортом и расположились.

Долго-долго просто сидели, взявшись за руки. Ничего не говоря. Созерцая местные леса, цветы и похожих на эти же цветы многочисленных птиц. Вместе было хорошо, как в райском саду. Потом просто болтали. Ни о чем. Просто так. Потому, что было хорошо. Потом…

Так бы они и пребывали на поляне до самого вечера, если бы их одиночество не было прервано самым неожиданным образом.

Все началось с того, что Сергей вдруг заинтересовался насекомыми. Их тут тоже хватало: жучки и паучки, бабочки и гусеницы всех размеров и расцветок. Но имелись и очень необычные экземпляры. Толстые, глазастые и летающие. Одно из таких насекомых, пролетев совсем немного, уселось на сухую ветку дерева и принялось нагло разглядывать парочку. Ситара как раз увлеклась красивыми цветами, покрывавшими ближайшие заросли лиан, и на него никакого внимания не обратила. Зато Сергей тут же, что называется, «сделал стойку». Что-то в этом «насекомом» было не так. Пригляделся и начал уже целенаправленно озираться, внутренне усмехаясь. Ничего не найдя в окружающем лесу, Сергея переключился на водную гладь рядом.

Берег реки, возле которой они находились, был слегка заболочен и порос тростником. Под большим, уже полусгнившим стволом дерева, давно рухнувшим и поддерживаемым над водой упершимися в мелкое дно ветвями, он заметил то, что искал.

– Какая прелесть!!! – воскликнула Ситара, увидев чуть поодаль заросли орхидей. Кинулась было к ним, но была остановлена странным возгласом Сергея.

– Стой, Ситара!

– Что такое? – заинтересованно спросила девушка, оглядываясь. В тоне каллистянина было столько ехидства, что не заметить его было невозможно.

– Смотри… – он повернулся в сторону реки и указал рукой. – Видишь того «как бы крокодила»?

– А почему «как бы»?! – удивилась Ситара.

– Тебе ничего не напоминает его форма черепа?

Ситара нахмурилась и присмотрелась.

– Гм… А интересно, зачем ирби в воде очки? Ведь они, кажется, почти земноводные, – поняла она ехидство Сергея.

Он затрясся в беззвучном смехе, затем двинулся в сторону ящера.

– А вот сейчас это у него и спросим!

– Стой! А вдруг это действительно местный крокодил… – испугалась Ситара.

– Я их уже видел. Одного даже на шашлыки пустил, когда наше подразделение тут неподалеку развлекалось. А таких, как этот – на Парадизе явно не водится, – покачал головой Сергей и решительно полез в воду.

– Эй, уважаемый! Хватит плескаться! Вылезай на бережок – побеседуем, – позвал Сергей, хлопнув по воде ладонью.

Ирби, как показалось Сергею, каким-то недоуменным взглядом уставился на залезшего в воду человек, но тем не менее продолжал старательно изображать из себя местную фауну.

Весь его вид как бы говорил: «Лазают тут всякие, бедным крокодилам спокойно жить не дают!»

– Да ладно! Хватит придуриваться! – не отставал от него Сергей. – Я знаю, что вокруг тебя, как обычно, туча датчиков летает, и они показывают, что кроме нас тут никого нет… Не так ли, друг ирби из славного Темного Клана Лисс? Люди мира Каллисто приветствуют тебя и твоих собратьев на Парадизе МакДоула.

Только официальное приветствие космических скитальцев все-таки убедило разведчика, и он сконфуженно приподнял свою голову над поверхностью воды, став ногами на дно.

– И как ты меня определил? – несколько обиженным тоном спросил ящер на англике.

– Да очень просто! – с иронией ответил Сергей. – В отличие от всяких прочих я знаю, что ящеров твоего вида на Парадизе не водится. И… и твои датчики сильно отличаются от нормальных местных насекомых.

– Недоработка… – помрачнел ирби и что-то отметил в портативном электронном планшете, вытянутом из неприметного кармана на груди.

– Какая прелесть! Ирби! – воскликнула Ситара, подпрыгивая от радости на берегу. Ящер с любопытством заглянул за спину Сергею.

– А вообще… Мне очень приятно вас встретить! – тут же оживился он.

– Мне тоже. Тем более что накопилась масса вопросов, которые следует прояснить, прежде чем тут драка продолжится.

Ирби с сожалением посмотрел на «пригретое» место под стволом и решительно двинулся к полянке, облюбованной Сергеем и Ситарой. Когда он вышел на берег, то еще больше удивил людей тем, что встряхнулся как собака. Сначала замотал головой, затем туловищем, а после мелкой дрожью прошелся от его основания до кончика хвоста. Во все стороны полетели брызги и налипшие на легкий облегающий скафандр водоросли. В завершение ирби брезгливо отцепил от хвоста рыбу-прилипалу и широким замахом отправил ее в полет на середину реки.

– Любит эта рыбка на дармовщинку на ком-то ездить, – полушутя заявил ирби. – Кстати, извиняюсь, я не назвался. Меня Диком зовут. Темный Клан Лисс.

– Очень приятно! – ответила девушка, делая традиционное намастэ. – Ситара.

– Сергей – тоже представился космодесантник. – Пожалуй, на полянке будет удобнее. И прилипал там нет.

Ирби оскалился. И зашагал сквозь заросли.

Со времени использования маски Сергей знал, что такой оскал означает улыбку. Он пожал плечами и зашагал вслед за ящером.

Наверное, этот пикник на троих со стороны выглядел бы для рядового жителя Йос как фрагмент кошмара после тяжелой попойки. В тени большого дерева располагались ящер в скафандре, с очками, плотно прилипшими к глазницам, и двое людей, разлегшихся на травке напротив и внимательно слушающих его. Причем один в чисто гражданской одежде – линялых джинсах и простой рубашке с коротким рукавом, а вот его дама – в повседневной рабочей форме пилота космофлота. Ящер для большей выразительности то руками размахивал, то хвост какой-то особенной загогулиной изгибал. Этот ирби говорил куда более экспрессивно, чем беседующие с ним каллистяне. И все это – на фоне растительного буйства парадизских джунглей, сверкающих всеми цветами радуги.

– Мне сильно не нравится, что мы оба фактически выведены из Игры. Нам приходится делать то, что сильно претит, – говорил Сергей, сидя на траве. Ситара в это время, лежа рядом и подперев кулаками подбородок, с интересом слушала их разговор, иногда вставляя свое мнение.

– Почему вы считаете, что выведены?! – удивился ирби.

– Ведь мы здесь, среди воюющих людей. Мы очень сильно отделены от них разнообразными армейскими процедурами и формальностями. Как-то повлиять на ситуацию мы не в состоянии. Вот Ситара, например, попала в коллектив, который с ней вообще не совместим психологически.

– Вы ошибаетесь. Вы очень сильно повлияли. Оба повлияли. Феерически! Мы очень довольны.

– Да?!! – изумился Сергей. – Это как?!!

– Вашими стараниями новые отношения и философия очень быстро распространяются среди командного состава. Многих крепко зацепило. А то, что вы, уважаемый Диего-Сергей Гонсалес-Сотников, стали еще и героем, подняло вашу философию на новый уровень. Ваш друг Рассел в Десанте очень сильно на этот счет постарался. Ему многое удалось. Он, не зная многого из того, чем владеете вы, постарался от души!

Сергей застыл на несколько мгновений, переваривая эмоциональную похвалу от ящера. И поймал себя на том, что неосознанно попал под влияние распространенного стереотипа, из-за чего поведение конкретного ирби показалось ему крайне необычным. Но именно что показалось.

Многие, сталкивавшиеся с ирби, ожидали от них такой же безэмоциональности, как и от земных ящеров. Их очень часто поражала насыщенная эмоциями речь и поведение этих черных и чешуйчатых ценителей Темной Ночи. Но все объяснялось просто. Дело в том, что эмоции есть функция высшей нервной деятельности. То, чего обычные, застрявшие в своем развитии сотни миллионов лет назад земные ящеры и близко не имеют, у них мозг слишком примитивен для эмоций. Для того, чтобы иметь эмоции, нужны соответствующие структуры мозга, намного более развитые, нежели у «нормальных» ящеров. Нужен Разум. А ирби обладали им. Иначе бы к звездам не вышли.

Этот же ирби был, наверное, еще и поэтом. Такое количество эпитетов, какими он расцвечивал свою речь, встречалось редко. И людям невольно пришлось подстроиться под стиль его общения, украшая разговор замысловатыми оборотами.

Также стало ясно, что ирби далеко не так просты, как казалось поначалу. Да, это была старейшая цивилизация Великого Кольца, и технических штучек у нее было не просто в избытке, а сверх того. Ведь так детально следить за обществом – это еще надо постараться. Похоже, что даже на кораблях Йос имелись наблюдательные и записывающие устройства ирби, раз Дик так уверенно заявлял, что Сергей и Ситара очень даже «причем» в наметившихся изменениях к лучшему.

Несколько раздражало, что уйдя в звездный десант, в пилоты, они потеряли обычную связь с ирби, имевшуюся на Йос. Теперь при встрече с одним из разведчиков оба торопились насытить информационный голод, чтобы не чувствовать себя больше в отрыве и от остальных десантников, и от всего мира.

У Сергея мелькнула мысль, что ящеры умудрились записать и их встречу с Тенью Высшего, однако это оказалось не так. Настолько детальных записей они не вели. Но услышав о случившемся, Дик немедленно сделал в своем «блокноте» пометку добыть запись у йосовцев.

Сергей же со своей стороны кратко изложил не только обстоятельства встречи, но и собственные впечатления.

– Что это такое?! – спросил он, закончив рассказ.

– Не знаем, – почти по-человечески развел руками ирби. – Тьма Космоса – она очень велика.

– Но ведь вы древнейшая цивилизация Великого Кольца! Вы должны иметь ответы на все эти вопросы. Это мы – как котята, барахтающиеся на травке под весенним солнцем, которое видим впервые. Вы-то наверняка видели и не такое.

– Вы правы, мы видели и не такое, но Космос – бесконечно разнообразен. У него всегда есть в запасе нечто, что удивит даже самого завзятого сноба. Ну, типа нас…

Ирби хитро оскалился.

– Значит, не знаете…

– Да, не знаем. Но узнаем. И в этом прелесть! Нам, как и вам, доставляет огромное удовольствие разгадывать загадки Вселенной. Мы этим живем…

Сергей улыбнулся – Дик прав, это удовольствие для любой цивилизации Великого Кольца.

– Сюда ломятся фотокорреспонденты, – с сильнейшим недовольством в голосе вдруг заявил ирби, очевидно, получив сигнал со своих многочисленных летающих датчиков.

– Вот достали!!! – злобно отозвалась Ситара.

– А что, если «встретить»? – с намеком спросил у обоих Сергей.

– А?

– Что?

– Устроить им тут небольшую подлость. Да так, чтобы они вообще зареклись по джунглям лазить.

– Э-э-э… – задумчиво вякнул ящер, озираясь по сторонам. – Вот! Придумал! – подпрыгнул он и побежал к реке. Нырнул с разбега и на целую минуту вообще исчез под водой. Когда же снова появился с великим шумом и плюхом, то крепко сжимал в своих руках большого местного крокодила. Тот норовил тяпнуть ирби за руку, но крепкий скафандр не позволял не только прокусить руку, но и вообще добраться до плоти. Рептилия рычала, показывала острейшие зубы и всячески протестовала против такого с ней обращения, постоянно пытаясь вырваться.

– Вот! Сейчас мы этим олухам встречу приготовим! – с предвкушением заявил представитель Темного Клана Лисс, помещая пойманную рептилию подмышку, как заурядное бревно. Из-под руки у него теперь, распахнув пасть во всю ширину, скалился крокодил.

– Сколько нам времени еще осталось до их прихода? – спросила Ситара.

– Минут пять-десять… – ответил ирби.

– Но как они нас нашли? – не успокаивалась Ситара.

– У вас на катере – радиомаячок с автопилотом. Кто-то продал журналистам информацию о координатах вашего средства передвижения, – пояснил Дик.

– Вот сволочи! – сжала кулаки девушка.

– Ничего, мы сейчас их отвадим от шатания просто так по местным лесам!

Ситара зачем-то посмотрела на ирби и тут же помчалась к берегу реки. Подбежав к песчаному откосу, она что-то оттуда выдрала. Когда ящер с Сергеем увидели, что – то тут же поняли ее замысел. Большой, почти целый, выбеленный временем череп крокодила предоставлял великолепную возможность сделать страшилку – муляж большого ящера из веток и крупных листьев. Что они быстро втроем и соорудили, временно подвесив пойманного ирби протестующего крокодила за хвост к ближайшему дереву. Веревка для этого нашлась на катере.

Идея была проста: если ирби здесь, то можно запросто создать у йосовцев впечатление, что фауна Парадиза включает в себя и какое-то животное наподобие прямоходящего ящера, чтобы при случае выдать реального инопланетянина за ничем не примечательную местную зверушку. Замысел так себе, но могло и сработать, ведь во время войны вряд ли кто-либо станет финансировать дополнительные детальные исследования фауны планеты.

Когда журналисты уже почти продрались к полянке, на них из зарослей выскочило нечто под три метра ростом, все зеленое, с огромной пастью, усеянной страшными зубами. Идущий первым, столкнувшись со страшилищем, дико заорал и шарахнулся назад, сшибая с ног своих попутчиков.

В это самое время на поляне ирби, взяв почти смирившуюся со своей участью речную рептилию за шею и основание хвоста, как заправский копьеметатель с силой запулил ее в гущу зарослей, откуда раздавались панические крики. От неожиданности крокодил снова распахнул пасть во всю свою зубастую ширину и, перебирая в воздухе лапами, полетел к цели.

Появление летающего крокодила, внезапно вынырнувшего из сплошной стены листвы впереди, да еще сверху, добавило паники. Рептилия рухнула в самую гущу барахтавшихся в грязи журналистов, оскалилась, пробежалась по ближайшим телам, напоследок рыкнула и юркнула в заросли по направлению к реке. Уже через секунду с той стороны раздался плеск, и возмущенный крокодил отправился залечивать душевные раны на дно протоки. После такого каскада неприятностей объятая ужасом толпа журналистов рванула со всех ног прочь.

Через некоторое время каллистяне распрощались с разведчиком ирби. Оставаться на этом месте с людьми становилось для него небезопасным, и он с сожалением полез снова в воду, в протоку.

А муляж с черепом давно почившего крокодила так и остался стоять на краю поляны. Скоро его найдут любопытствующие десантники, и список местных анекдотов пополнится еще одной историей. Ведь про то, как брат-десантник с красавицей-пилотом повеселились и поиздевались над назойливыми журналистами, они узнают. А чего напридумывают по этому поводу не знал никто.

* * *

Сроки дислокации флота в системе Парадиза затянулись. Переформирование и доукомплектование новыми подразделениями звездной пехоты, новыми линкорами, которых на лунных стапелях стали закладывать в избытке, транспортами и прочими военными и полувоенными кораблями, осуществлялось с задержками и перебоями. Возможно, это было связано с сильнейшей склокой в элите, которая немедленно разгорелась с получением предупреждения Ирби о Большой Беде. Было ясно как день, что верхи затягивают принятие важнейших решений вследствие собственной неуверенности.

Цивилизация Йос, тем не менее, все больше и больше раскручивала маховик межзвездной войны. На предприятиях планеты и в ее колониях появились первые рабы-остарбайтеры. Само слово «остарбайтер» было придумано настолько давно, что его изначальное значение и происхождение забылись, тем не менее всех представителей инопланетных рас, захваченных на звездах, стали почему-то называть именно так.

На Парадизе тоже появились остарбайтеры. Практически все они являлись выходцами из миров Квири. Их так и называли по старой памяти – «лысые». Только теперь стали добавлять: «лысые остарбайтеры». Представляли они собой весьма жалкое зрелище. Сломленные духовно, механически выполняющие все, что от них требуют. По расспросам выходило, что все они прибыли из миров, попавших под основной удар, где были большие разрушения и где за малейшее сопротивление наказывали ковровыми бомбардировками целых районов. Были среди прибывших и такие, что бунтовали, но их просто убивали, как взбесившихся домашних животных. Впрочем, все остарбайтеры находились на положении именно домашних животных. По той самой идеологии, которую начали проталкивать еще перед войной, они считались «низшей расой». А потому – «самой судьбой предназначенными» быть рабами у йосовцев.

К чему были пропагандистские завывания начала войны, когда по всем каналам кричали, что Йос несет на звезды идеалы Свободы и Демократии, оставалось совершенно непонятным. А ведь очень многие, глядя на рабов, неизбежно припоминали те громкие лозунги. Но даже эти памятливые в большинстве своем крайне благосклонно относились к самой идее рабства «лысых обезьян». К тому, что теперь растущее благосостояние цивилизации Йос строилось на ограблении миров Квири. Для более эффективного грабежа стали делать даже специальные транспорты – настолько чудовищных размеров, что рядом с ними терялись даже крупнейшие линкоры. Инженеры с энтузиазмом решали проблемы увеличения грузопотока планета-орбита, так как с «прогрессом» захвата новых территорий прибавлялось и количество того, что можно было выгрести и вывезти.

На Йос тем временем военная истерия достигла новых высот. Откуда-то вылезли какие-то мутные и очень истеричные личности, начавшие пропагандировать Философию Служения Смерти. Появились полумистические Ордена, взявшие на вооружение всю эту жуть. На их основе начали формировать особые подразделения звездной пехоты – штурмовые батальоны. Комплектовались они самым новейшим, только-только появившимся оружием. Считалось, что именно эти люди, с напрочь отмороженными культом Кали[18] мозгами, пойдут в бой против къери. Потому что смерти не боятся.

Когда Сергей узнал об этой задумке генералов, вообще о появлении таких «штурмовых батальонов», он пришел в ужас. Ведь на телепатов-къери эти отморозки – их мысли, эмофон – должны подействовать просто чудовищно.

По мысли генералов, видя перед собой саму Смерть, къери дрогнут и сдадут планету Чистый Лист. Но, как следовало из описаний механизма цепной реакции генов, столкновение со «штурмовыми батальонами» именно ее и запустит. Причем в самом страшном варианте, поскольку закреплено будет представление об инопланетянах, как о несущих абсолютную смерть. А это означало, что къери и сами станут Смертью для всего Великого Кольца.

Сознание того, что ничего особо серьезного противопоставить намечающимся событиям и преобразованиям невозможно, доводило Сергея до отчаяния. Он стал мрачным, что не могли не заметить сослуживцы. Капитан отмахивался от расспросов, бурча себе под нос о «дурных предчувствиях». Пытался что-то противопоставить пропаганде Орденов Смерти, но после того, как чуть не попал под подозрение в «нелояльности идеалам демократии» со стороны этих самых Орденов, пришлось пойти на попятную.

Экипаж клипера

В то же самое время в верхах шла обычная для больших военных систем междоусобная война между ведомствами. Идею Кларка с корпусом быстрого реагирования в рамках дальней звездной разведки многие встретили в штыки. В частности потому, что вдруг сами осознали преимущества такого подразделения, только в рамках своих структур. Все тут же захотели сделать то же самое, но у себя.

Обычные интриги были не в последнюю очередь направлены на увеличение своего веса, а заодно и веса своих союзников в «верхах». Так что идея, невзирая на очевидные преимущества и выгоду, была чуть не спущена на тормозах. Кларк, тем не менее, был достаточно старым генералом, зубы объевшим на интригах, так что он все-таки добился своего, правда, не без некоторых потерь. Потери, в частности, выражались в том, что поначалу корпус звездных пилотов наотрез отказался передавать в службу разведки хотя бы небольшую часть своих. Чем мотивировали это, осталось неизвестным широкой публике, но скорее всего расчет был на то, что идея умрет, едва родившись. И тогда то же самое, но под другим соусом и с другим названием можно будет создать у себя.

Всего этого Диего-Сергей не знал, когда его вызвали к генералу. Тот встретил подчиненного очень неприветливо, проводил мрачным взглядом до стола и молча ткнул пальцем в кресло – мол, садись. Весь его вид прямо сквозил скверным настроением, и капитан приготовился было к очередному разносу. Кларк, прежде чем начать говорить, навалился грудью на край стола и холодным пронизывающим взором пробуравил Диего-Сергея. Тот взгляд выдержал, но понял, что что-то намечается, причем, далеко не очередной нагоняй за «философские извращения» с личным составом Службы. Либо его лишат всех званий и отправят назад рядовым в десант, либо прямо сейчас будет поручено какое-то очень серьезное задание.

– У нас есть корабль, – тяжело начал генерал. – Но нет на него пилота. По новой доктрине, мы должны обеспечить рейды своей разведкой и, если надо, – переброской малых сил для выполнения спецопераций. В оставшееся время до крупной операции наших сил мы не сможем договориться о новом пилоте на новый корабль. Прежних пилота и астрогатора забрали пилотировать большой транспорт. Если мы временно, – генерал подчеркнул слово «временно», – поставим пилотировать корабль тебя…

Здесь генерал сделал паузу, все так же пристально глядя на Сергея и ожидая его первой реакции. Тот все равно не дрогнул, хотя по позвоночнику пробежал холодок. Риск был довольно велик… Риск не справиться и сгинуть в глубинах Великого Ничто. Он уже смог удостовериться, что уровень знаний и уровень технического обеспечения кораблей Йос ужасающе низок. Для того, чтобы этот низкий уровень как-то компенсировать, требовалось каждого пилота очень серьезно готовить. И тот «курс», что он прошел, чисто развлекаясь на «Дельте Фокс», – явно недостаточен.

– Справишься?

Сергей невольно поежился.

– Но ведь это же мне за троих… Может хотя бы астрогатора какого-нибудь?

Кларк хитро посмотрел на обалдевшего Гонсалеса. Сам вопрос был поставлен так, что предполагал положительный ответ. Собственно, он и был получен. Диего Гонсалес неявно подтвердил готовность самому вести корабль. Он знал, что его держали для назначения капитаном на одну из таких посудин, но считал, что этот корабль уже будет укомплектован, как минимум, пилотом и астрогатором. Однако в словах Кларка недвусмысленно прозвучало, что корабль предстояло вести одному… Генерал специально так поставил вопрос. И Гонсалес не обманул ожиданий. Уже то, что он запрашивал «хотя бы астрогатора», говорило: он имеет некоторую уверенность, что проведет корабль к цели и сможет вернуться.

– Насколько необходим астрогатор? Ведь ты, как я помню из отчета, изучил основы этого дела. А так как с математикой у тебя лады… так в чем дело?

– Сэр! Это очень большой объем программирования… я просто не справлюсь в приемлемые сроки при переходе через гипер.

– Что значит «в приемлемые»? – спокойно, не предполагая упрека, спросил генерал. – Что этому препятствует? Что необходимо?

– Необходимо делать расчеты как при входе, так и при выходе из гипера. Если я все время буду занят пилотированием, то на составление программы и ввод полученных при переходе данных у меня просто не останется времени.

– Ага… – Кларк посмотрел в потолок, после на Диего-Сергея. Было неясно – то ли он действительно чего-то не знает, то ли просто знания подчиненного проверяет. Придя к неким положительным выводам, Кларк спросил:

– А если я тебе своего программиста дам? Как я понимаю, нужен хороший математик?

– Да, нужен математик. Если найдется такой – то все будет в порядке, – уверенно заявил Сергей. – За неделю я смогу его подготовить.

– Тогда – решено! – с видимым облегчением кивнул Кларк. – Завтра прибываешь на «Катти Сарк». Челнок с нее на пятом поле. Документы на корабль возьмешь у секретаря, так же как и назначение. – Там тебе маленький сюрприз будет, – добавил генерал, хитро прищурившись. – Этот сюрприз – так, аванс на будущее. За то, что рискнул взяться за это задание. Так что не подведи. На обучение навигатора – так уж и быть – тебе неделя. Необходимое назначение будет немедленно. Программиста заберешь сейчас в техническом отделе. Я туда позвоню. Есть там один на примете, толковый. Через десять дней тебе в рейд. Класс корабля – клипер. Оч-чень хорошая посудина! Можешь идти.

Диего-Сергей вскочил из кресла, козырнул. У двери Кларк его остановил.

– Я в тебя верю, мальчик! – с каким-то особым выражением сказал старый генерал. – Не подведи.

– Не подведу, сэр! – уверенно и спокойно пообещал Сергей и, еще раз козырнув, вышел.

В связи с этим назначением вырисовывалась очень интересная картина. Очевидно, в верхах драка была в самом разгаре. И то, что Кларк решил «уесть» сразу несколько служб разом – совсем не удивительно. Даже закономерно. Его и Службу дальней звездной разведки поставили в безвыходное положение: либо генерал отказывается от самой идеи, и тогда ее осуществляют другие, либо рискнет всем, поставив на «темную лошадку» – Диего Гонсалеса. Если тот справится, это будет очень болезненный щелчок по носу и пилотам, и вообще всем, кто с некоторым пренебрежением относился к «звездным бродягам» и «мечтателям Кларка».

Когда Диего-Сергей забирал пакет с документами у секретаря, тот на него как-то странно посмотрел. То ли с удивлением, то ли с тщетно скрываемой завистью. Каллистянин списал это на то, что только что получил назначение на новейший, как следовало из полученного технического журнала, корабль.

Сюрпризы начались, когда он прибыл в технический отдел. Начальник встретил гостя весь в пятнах от гнева. Раздраженно что-то рявкнул подчиненным, но, видно, получив конкретный приказ и не имея возможности его оспорить, вылил весь гнев на ни в чем не повинного Гонсалеса. Диего-Сергей пропустил мимо ушей большую часть его экспрессивной речи, даже слегка посмеиваясь, но когда он увидел математика, которого к нему прикомандировали, челюсть капитана отвисла, и его начал душить смех.

Смуглая кожа и характерные черты лица не оставляли никакого сомнения в том, представителя какой нации он видит. Начальник отдела не понял парадоксальной, с его точки зрения, реакции капитана и обрушил на того еще больший поток ругани. Теперь уже в защиту качеств подчиненного.

– Спасибо, сэр! – с несколько ернической ухмылкой прервал Сергей гневный поток начальника технического отдела. – Рекомендаций генерала Кларка, данных этому работнику, мне более чем достаточно. Я прекрасно понял, что он у вас лучший.

Программист перепалку начальства воспринимал стоически, дожидаясь, когда она закончится и поступят конкретные указания. Когда же начальник отдела выгнал их со своей территории, Сергей, все еще веселясь, задал не дающий ему покоя вопрос:

– Вам известен старший пилот транспорта «Дельта Фокс» Гита Сингх Раджакумари?

– Известна, сэр. Но не знакома. Мы из разных каст, – ответил программист, сохраняя полную невозмутимость.

– Ваша, судя по фамилии, если не ошибаюсь, брахманы?

– Да, сэр! – оживился тот. – Я несколько удивлен вашими познаниями в нашей культуре.

– Ничего! Еще и не то узнаешь. Особенно когда познакомишься с госпожой Раджакумари.

– Ну… – смутился будущий астрогатор. – Не вижу в этом особой необходимости.

– Не видишь, но придется, – многозначительно сказал Сергей, продолжая веселиться.

– Она будет пилотом в нашем задании?

– В этом не будет, к сожалению, – несколько скис капитан.

– Но кто тогда поведет корабль? – заинтересовался программист.

– Я поведу.

Индиец удивился, не зная как реагировать. То ли новое начальство шутит, то ли…

– Я не шучу. В этот полет идем только мы вдвоем.

– А технический персонал? – еще больше удивился программист.

– Оставляем на базе. Потому что слишком опасно.

Индиец пожал плечами, видно, смирившись с судьбой. Когда они наконец-то прибыли на пятое поле, погрузились в челнок клипера, и Сергей открыл пакет, не относившийся ни к заданию, ни к технической документации, то его ждал очередной и, похоже, главный сюрприз.

Его повысили в звании.

Теперь не нужно было гадать, сколько придется служить «исполняющим обязанности» на должности капитана. Ведь всем известно, что капитанами на кораблях Службы дальней звездной разведки назначались люди с погонами, соответствующими не менее чем «сухопутному» майору.

Теперь и он стал майором.

* * *

– Всем, всем, всем! Приготовиться к выходу из гипера! – пронесся по линкору брюзгливый голос капитана. – Если кто размажет собственные мозги по переборкам, мы не виноваты! Пристегнуться всем!

Адмирал Лоуренс ухмыльнулся. Дэйзи в своем репертуаре – всегда хоть в чем-то, но дополнит от себя. Да так, что ни убавить и ни прибавить!

Рейд был нуднейший. И скучнейший. Адмиралу не терпелось побыстрее закончить основную его часть, приступив к тому, что интересовало его больше всего – к развлечениям. Зачистками – пусть подчиненные занимаются. А он будет только смотреть… иногда. Чтобы эти подчиненные не расслаблялись.

Да, Лоуренс был тем еще бездельником, которых хватает в таких армиях, как армия Йос. Людей, пролезших на посты, явно превышающие уровень их компетентности, но привлекающие привилегиями и властью. Для Лоуренса самоцелью была даже не власть, а исключительно привилегии. Власть являлась всего лишь инструментом получения привилегий, которыми он пользовался с особым наслаждением. Да и подчиненных адмирал подбирал по себе. Чтобы были такими же. Садист или нет, дурак или умный – не имело ни малейшего значения. Главное, чтобы были такими же, а значит, понятными. А раз понятны – значит, известны все рычаги управления ими. Известны все слабости и тайные грешки, которыми можно воспользоваться для удержания в полном подчинении.

Это означало, что Армия вторжения тоже была под стать адмиралу. Так что «этим лузерам» (как Лоуренс не переставал называть про себя обитателей миров, которые предстояло захватить) ничего не светило. Хорошего.

С учетом неудачи в системе Чистые Дни и полного разгрома на планете Чистый Лист стратегию и тактику захвата системы сильно скорректировали. Были посланы куда большие силы. Ставку сделали на массированные орбитальные бомбардировки планеты до полного подавления даже малейшего сопротивления. И только после этого – высадка десанта.

Для крупных целей предполагалось использовать аннигиляционные бомбы. Ученые, их разработавшие, гарантировали, что они будут не такими «грязными», как обычное ядерное оружие. Это означало, что после высадки не нужно будет особо заморачиваться защитой от радиации, как приходилось в некоторых областях Чистого Листа… да и то зарывшиеся глубоко под землю «жуки» сумели пережить бомбардировку и вышвырнуть десант с планеты. Теперь такого не должно было быть. По той хотя бы причине, что это цивилизация не «копателей», как «жуки», способные в кратчайшие сроки зарыться на глубину хоть в полкилометра, а обычная гуманоидная.

Генерал поморщился… Это яйцеголовые называли больше похожих на сусликов ИТИ гуманоидами. Для Лоуренса они все были именно «сусликами». И лузерами, поскольку не удосужились создать даже крохотной армии для обороны. Этакие суперпацифисты. Целая планета сусликов-пацифистов…

Когда-то, еще в процессе подготовки, ему показывали фильм с дискуссией между представителем Йос и одним философом из «сусликов». Так «суслик» рассмешил всех до колик тем, что начал рассказывать полную чушь… Мол, мы счастливы, мы построили такое замечательное общество, зачем нам с кем-то воевать?! Приходите и смотрите, как мы замечательно живем. Когда вы это увидите, то захотите сделать то же самое. Вы нас скопируете. Вы тоже будете жить так же хорошо. Если вам надо, мы поделимся с вами знаниями… И так далее, и тому подобный бред.

«Мол, мы умилимся, как они живут, и сделаем так же! – хохотнул про себя Лоуренс. – И воевать не будем! Ха! Три раза ха! Да нам не нужно копировать кого-то! Мы сами знаем, как нам жить хорошо. И по нашему «хорошо» – это когда разные «суслики» работают не покладая своих лапок на нас! А мы ими повелеваем! Так что если вы, лузеры сусликоподобные, не удосужились создать нормальной промышленности, нормальных Армии и Флота, способных защитить вас от нас, то будете работать не на себя, а на нас!»

Эти мысли еще больше прибавили настроения адмиралу, когда, как обычно перед выходом гиперпространства, начало немилосердно трясти. Лоуренс сконцентрировался на разворачивающихся на передних экранах «цветах» гипера: как они стремительно увядают и сворачиваются в точку, уступая звездным пейзажам окрестностей планеты «сусликов».

Последние вспышки закрывающейся дыры гипертоннеля остались за кормой, а перед носом линкора засиял вдалеке голубой полумесяц планеты-цели. Планеты, как и раньше, опоясанной сверкающим кольцом орбитальных поселений, полностью покрывающих орбиту стационара.

Эскадра вышла в реальное пространство курсом почти перпендикулярно плоскости местной эклиптики и со стороны северного полюса планеты. Поэтому кольцо станций выглядело на экранах плашмя. Оно казалось опоясывающей планету аккуратной тонкой серебряной нитью.

«А ведь на Йос ничего подобного нет, оказалось не по силам построить что-то столь же грандиозное, – с некоторой досадой подумал Лоуренс. – Зато «сусликам» это удалось. Как, интересно? Может, они живут на обломках какой-то древней цивилизации? Гораздо более могущественной? Подарившей им всю эту красоту задаром? По факту своей кончины… Интересный, конечно, вопрос. Но с ним будем разбираться, когда полностью расколотим пацифистов на поверхности. Скорее всего, именно так. Только Йос такие масштабные проекты по плечу…. Ну… возможно, еще «жукам». Они показали себя как сила. Но не этим убогим «сусликам»!»

На самом деле, сеть орбитальных станций построили именно «суслики», ведь они не тратили ресурсы и силы на войну. Они просто строили свой Большой Дом, направляя все силы и ресурсы на созидание, а не на разрушение. Потому и удалось им в кратчайшие сроки создать такую красоту. Впрочем, не только это. Скоро адмиралу Лоуренсу предстояло в этом предметно убедиться.

Прошли доклады с транспортов и группировки прикрытия. На тактическом экране перед адмиралом развернулась схема расположения всех кораблей, достигших планеты-цели и готовящихся обрушить на головы «сусликам-пацифистам» всю огневую мощь Великой Цивилизации Йос. Итого: два новейших линкора, десять крейсеров, два авианосца, двадцать транспортов десанта. И это не считая эсминцев охранения и прочей мелюзги, которая чисто для перестраховки вертелись вокруг. С подобной армадой стоило считаться кому угодно.

Эскадра перестроилась. Теперь атакующий ордер способен был отразить не только огонь ПКО с планеты, но и нападение любого флота, имеющегося у «сусликов». В свое время аналитики в качестве возможного развития событий просчитали, что и в каком количестве «суслики» будут в состоянии выставить против армии вторжения, учитывая период, прошедший со времени первых схваток Йос с другими цивилизациями. Получились смехотворная величина и третьесортное качество. Однако, наученные горьким опытом в системе Чистые Дни, эскадру увеличили вдвое, обеспечив тем самым десятикратное преимущество даже в случае реализации самого фантастического варианта развития событий.

Однако никаких сил обороны вокруг эскадры по выходу из гипера так и не обнаружили. Это еще больше добавило оптимизма Лоуренсу. Офицеры в боевой рубке уже занялись своими непосредственными обязанностями, командуя и направляя корабли эскадры на предназначенные им планом атаки позиции. Адмирал же молча наблюдал, как давно спланированные действия, как по нотам, движутся к неизбежному финалу.

* * *

– Выключаю компенсаторы! – сразу по выходу из гипера предупредил астрогатора Сергей и пробежался по пульту пальцами.

Корабль напоследок основательно тряхнуло, и он заскользил по инерции без искусственной гравитации. На экранах маячил полумесяц планеты-назначения, но не было видно скопления кораблей эскадры. Сергей озаботился тем, чтобы не только войти в гипер подальше от нее, не заявляя своего присутствия, но и выйти в реальное пространство в отдалении. А именно – почти в полумиллионе километров от кораблей Йос, да еще и немного раньше их прибытия, чтобы даже случайно не засекли. Ни визуально, ни по «волне отдачи». Ни те, кто сейчас сидят на планете, ни те, кто собираются эту планету атаковать.

Так точно выйти – это была уже несомненная заслуга астрогатора, очень тщательно просчитавшего в своей программе траекторию до мельчайших деталей. Как на входе, так и на выходе из гиперпространства.

Отключил Сергей не только компенсаторы, но и много разных устройств корабля, оставив только самое необходимое. В том числе и приемную аппаратуру, чтобы зафиксировать все, что произойдет с эскадрой.

На таком расстоянии от планеты любой корабль выглядит как банальный мелкий астероид. Так что даже если там, у «сусликов», завелся кто-то умный, способный выставить против йосовской эскадры что-то адекватное, то у клипера был шанс проскочить незамеченными, причем очень серьезный шанс. Даже курс рассчитали не по касательной, а далеко в стороне от планеты.

Их задание состояло в том, чтобы зафиксировать все, что произойдет. Плохое ли, хорошее ли… Чтобы не возникло ни у кого желания потом врать и передергивать факты так, как это случилось со сражением у Чистого Листа. Дальняя звездная разведка была достаточно независимой организацией от остальных военных ведомств, чтобы выступить в роли беспристрастного наблюдателя.

* * *

Флагманский корабль буквально гудел в ожидании драки и предвкушения безнаказанности нанесения удара.

– Сэр! С планеты запрашивают связь!

– Давайте! – лениво отозвался Лоуренс. – Может, сразу сдадутся и никаких бомбардировок делать не придется… – добавил он.

Адмирал ожидал много чего, когда разворачивался экран связи с планетой, но не того, что увидел перед собой, и это повергло его в изумление. С той стороны незваных гостей приветствовал не «суслик», а… эльфийка! Точно такая же, как в детских сказках и фильмах. Невероятно, фантастически красивая и изящная.

Адмирал чуть не подавился слюной. Челюсть у него отпала.

Ожившая легенда между тем, подарив всем видящим ее ослепительную, обворожительную улыбку, заговорила:

– Мы приветствуем эскадру Йос в пространстве системы Хоббитов. – насмешливо сказала она.

То, что система названа была не так, как обычно называли ее «суслики», не просто сбивало с толку. Что-то глубинное, давно забытое всколыхнуло на дне грязной душонки адмирала это слово – хоббиты. Что-то опять связанное с древними сказками и легендами. Откуда-то появилась мысль, что «хоббиты – хорошие, и трогать их нельзя». И что «красоту бить нельзя» тоже. Адмирал даже зажмурился и потряс головой, пытаясь избавиться от наваждения. Не помогло.

Наоборот, он начал подмечать все больше и больше деталей, соответствующих легендам. И одеяние, и украшения, и даже интерьер за спиной, напоминающий зал сказочного эльфийского замка. Деталей и вообще антуража в сумме оказалось настолько много для некрепкой психики адмирала, что он невольно начал бояться. Той самой боязнью маленького мальчика, знающего, что поступает плохо, очень плохо, что его обязательно осудят и накажут, но вот… хочется ему это нехорошее сделать. Даже под страхом неизбежного наказания.

Примерно то же самое ощущали почти все офицеры на мостике, видевшие передачу с планеты.

Подавив рвущуюся наружу злость на себя и страх перед каким-то метафизическим наказанием, которое, как казалось, дамокловым мечом нависло над всей эскадрой, адмирал выплюнул в сторону экрана с эльфийкой ультиматум.

– Но тогда мы вынуждены обороняться, – с видимым сожалением произнесла она.

– Вы ничего не сможете сделать против нас. Лучше сдавайтесь. Давайте рассуждать здраво и судить объективно, мисс. У нас эскадра – у вас ничего. У нас армия. У вас… – адмирал запнулся, чуть не назвав доминирующую расу на планете «сусликами», но вовремя поправился, чтобы не позориться перед дамой, – хоббиты, которые не то что воевать не умеют, но даже не способны понять, что такое война.

– Вы о нас забыли, адмирал! – с очень неприятным подтекстом произнесла эльфийка.

– Сэр! – услышал адмирал доклад старшего офицера. – Наши детекторы засекли запуск компенсаторов по всему кольцу станций «сусликов».

Адмирал временно выключил звук и отвернулся от камеры.

– Что это значит, полковник?

– Мы не знаем. Но, похоже, вся эта армада намерена дать деру, сэр! Никакого оружия до сих пор не засечено.

По телу адмирала пробежался нехороший холодок. Армада станций, расположившихся кольцом вокруг планеты, если считать в сумме, была намного больше, чем их флот.

– Сколько станций с компенсаторами? – задал наиболее важный вопрос адмирал.

– Двадцать семь. Расположены симметрично по всей окружности стационарной орбиты.

– То есть, – уточнил Лоуренс, – как минимум, защита у них есть?

– Да, сэр!

– Пробить защиту сможем?

После небольшой паузы полковник ответил:

– Да, сэр! Поступил доклад из технологического отдела. Они проанализировали характеристики поля и готовы загрузить данные компенсации в торпеды.

– Итого… двадцать семь торпед на все кольцо оборонительных станций! Как мелко! – фыркнул адмирал и, оборачиваясь к экрану связи, снова включил звук.

– Ваши возможности слишком скромны, мисс. Я еще раз повторяю предложение сдаться!

– Это невозможно. Мы не можем допустить Зло на планету хоббитов, – ответила эльфийка. Адмирал заметил, что она как-то выделила слово «зло». Да так, что оно в ее устах приобрело какой-то особенный, инфернальный оттенок.

– Но тогда, мисс, мы будем вынуждены уничтожить физически всех, кто будет оказывать сопротивление.

– Вы осознаете, что обрекаете на гибель тысячи людей? – чуть ли не прокурорским тоном спросила адмирала эльфийка. Слух адмирала резануло слово «людей». Ведь «суслики» к роду людскому явно не относились.

– Такова война, мисс. Но вы слишком самоуверенны. Людей если и погибнет, то очень немного. У нас совершенное оружие… В отличие от вас, – добавил он многозначительно после небольшой паузы. – Если вы не покоритесь сразу, то мы будем вынуждены подвергнуть поверхность бомбардировке. Аннигиляционными бомбами.

Чем дальше разговаривал адмирал с эльфийкой, тем больше обретал уверенность, потерянную после шока столкновения с ожившей сказкой. Все больше и больше эти эльфы, кем бы они ни были, становились в его глазах приземленными, обычными. Теряли флер сказочности.

«Да, красивую девочку выставили для переговоров, – думал он. – Тем интереснее будет впоследствии с ней позабавиться… И с такими, как она».

Однако эта «принцесса эльфов» и не думала пугаться. Тем более она не думала идти на попятную, пытаясь выторговать у адмирала хоть какие-то поблажки или отсрочки. Особенно странно это выглядело в свете того, что «суслики», несмотря на бредовую философию пацифизма, дураками не были. И сейчас имели полную информацию о том, что появилось в пространстве их системы, в каком количестве и в каком качестве.

– То же самое я могу сказать и о вас. Вы самоуверенны. И вы только что столкнулись с нами. А у нас, в отличие от хоббитов, кое-что имеется… в рукаве, – с нехорошим намеком процедила эльфийка. – И мы не позволим вам вот так походя выжечь целый мир.

– Так вытаскивайте! Посмотрим, что у вас там есть, – насмешливо бросил адмирал. Он начинал все больше куражиться над явно блефующими эльфами. Ведь только что к нему на соседний дисплей поступил полный отчет о том, что засекли детекторы на планете и возле нее. Ничего, что бы реально представляло угрозу эскадре, не было.

– Хорошо! – с сожалением вымолвила эльфийка. – Нам действительно очень жаль, что погибнут тысячи людей. Но мы не можем допустить вас в Заповедные Леса и Просторы.

– Так что, померяемся силами, мисс? – уже явно издевательски спросил адмирал Лоуренс.

– Не выйдет, – с еще большим сожалением вымолвила принцесса. – Вы уже мертвы…

Вспышка – и мгновение спустя адмирала не стало. Так и осталась не высказанной фраза, так и осталась не додуманной на полуслове мысль… Так же, как и у остальных, кто в этой эскадре шел «стричь баранов». Никому из них уже не суждено было вернуться. Даже самим стриженными. Резонанс компенсаторов, использованный так презираемыми адмиралом «сусликами», не оставлял ни единого шанса уцелеть. Всплеск собственных полей, почти столь же жестких, как и при входе-выходе из гипера, но прямо противоположных задаче компенсации, растер корабли Йос в тончайшую пыль. Вместе с людьми.

* * *

«Катти Сарк» вздрогнула, когда через нее прокатилось отдаленное эхо катастрофы. Отсеки клипера отозвались гулом и стоном. Гравитационной волне, порожденной уничтожением эскадры, теперь предстояло тысячелетиями бежать через звездные просторы, удивляя своей необычной структурой немногочисленных разумных, способных ее уловить.

– Мда… – произнес Сергей, наблюдая на экранах, как далеко-далеко вспухает маленький сверкающий кружок. Это он на расстоянии полумиллиона километров выглядел как кружок. В действительности он уже имел в поперечнике несколько тысяч километров, и его размеры стремительно увеличивались.

– Как там запись? Все записали? – спросил он чисто для проформы.

– Все записано, сэр! – ответил астрогатор спокойно и буднично. – Уходим?

– Пока не надо. Побудем еще немного космическим булыжником. Удрать всегда успеем.

Расплывающийся кругляш пыли на экранах перестал сверкать и теперь просто светил отраженным светом местного светила, все так же продолжая расширяться и блекнуть. Скоро солнечный ветер внесет в эту его аккуратную округлость свои коррективы, поломает. Но сейчас он походил на новорожденную планету.

Серей поежился. И отвернулся. Еще несколько сотен тысяч человек погибло. Печально. Но если бы они сейчас не погибли, то погибли бы сотни миллионов. Тех самых, сугубо мирных и безобидных до недавнего времени инопланетян, на колонию которых нацелилась Йос.

– Наведи-ка телескоп на планетарное кольцо. Еще раз, – попросил он у астрогатора.

На экранах появилось изображение. Даже на таком расстоянии цепочка исполинских обитаемых станций, опоясывавших планету, выглядела поразительно красивой. Станции медленно плыли по орбите на фоне далеких звезд и туманностей, отражая своими боками свет солнца.

– Вы хотите найти что-то особенное, сэр? – спросил астрогатор.

– Да. Что-то тут не так! – отозвался Сергей.

– Не так потому, что эта цивилизация неожиданно эффективно отбилась? – позволил себе улыбнуться астрогатор.

– И это тоже. Ведь если верить отчетам, «суслики» имели совсем не военную психологию и философию. А тут такая прыть!.. Включи еще селекцию целей на предмет поиска полей компенсаторного типа. Надо хоть посмотреть, какие из станций имели генераторы.

Схема кольца тут же расцветилась отметками. Хорошо было видно, что генераторов на кольце немного. Но среди них выделялось одно место. Асимметричностью.

– А ну-ка, наведи телескоп сюда… – Сергей ткнул пальцем в схему. Астрогатор глянул куда и быстро ввел со своего пульта координаты.

На экране появилось увеличенное изображение. Но внимание обоих тут же привлекла с виду непримечательная черточка на фоне звезд, рядом со станцией. Астрогатор, уже не дожидаясь специального указания, перенацелил телескоп и дал увеличение.

Изображение прыгнуло вперед, и весь экран заняла сверкающая длинная конструкция почти в милю длиной. Явно инородная рядом с мирными станциями «сусликов».

Это был звездолет. И Сергей его сразу узнал, сильно пожалев, что проявил дотошность. Весь экран занимал его родной «Пегас».

* * *

– Сколько мы еще будем лететь по инерции, сэр? Когда начинать составлять программу обратного перехода?

– Не торопись, Субрахманьян. Успеем. Я не хочу, чтобы нас приняли за то, чем мы являемся на самом деле – корабль Йос. Пусть успокоятся и расслабятся, а мы, тем временем, пройдем мимо планеты и уйдем в просторы космоса. А когда они расслабятся, успеем включить компенсаторы и уйти в гипер.

– А что нам сейчас делать?

– Ну… например, порассуждать над тем, что мы видели и что произошло. Все равно ведь рапорт писать… – задумчиво сказал Сергей, легким касанием пальца заставляя вращаться возле себя в невесомости бортжурнал. Карандаш, привязанный к нему на шнурке, при этом изображал спутник.

– Есть, например, у тебя соображения, каким образом эти ребята-пацифисты смогли уничтожить разом целую эскадру?

– Пока нет, сэр.

– Вот заладил… сэр да сэр… У меня имя есть – Диего, – задумчиво хмыкнув, сказал капитан, продолжая созерцать медленно вращающийся перед ним журнал.

– Я понял, сэр Диего, – невозмутимо ответил индиец. Сергей беззвучно рассмеялся.

– Ладно… У меня тут есть одно соображение. В виде гипотезы. Давай обсудим вероятность.

– Да, сэр Диего!

Сергей хитро покосился на астрогатора, но продолжил:

– Как ты думаешь… не применили ли эти вот… – он кивнул на переместившуюся на боковые экраны планету, – резонанс компенсаторных полей? Ведь в качестве щитов эскадра использовала именно компенсаторные поля. Причем синхронизированные по всем кораблям, чтобы иметь общую и наиболее сильную защиту.

Астрогатор на минуту задумался. Сергей, вопросительно на него глядя, терпеливо ждал.

– Думаю, что это наиболее вероятный вариант, сэр Диего.

– …И единственно возможный. Но для нас это лишь часть ответа на главный вопрос…

– Какой, сэр Диего?

– Стоило ли сюда вообще соваться? – с горькой усмешкой сказал Сергей.

– Но ведь они, как известно, пацифисты! И наши военные именно этим обстоятельством руководствовались, когда решили завоевать их мир. И не является ли нынешний успех «сусликов» случайностью?

– Не является! – уверенно ответил Диего-Сергей. – Да, они пацифисты но они Люди Звезд. – В отличие от нас… – добавил он, чуть погодя.

Часть 5. Конец Вечности

Ирби под микроскопом. Звездолет "Пегас". 49 световых лет от Саны

а большом экране последний раз полыхнули сполохи узоров гипера и растаяли в черноте космоса. «Пегас» вынырнул у места назначения. И снова это была какая-то никчемная звездочка., еле светящая и наверняка имеющая не нужные никому планеты. Ничьих баз или кораблей тут почти наверняка не было.

Юнга, сидя за рабочим столом в каюте, склонил голову на бок, наблюдая за эволюциями звездолета. Пара диаграмм сбоку изображения показывала дополнительную информацию о происходящем. Красные отблески от экрана ложились на лицо подростка, подчеркивая его сосредоточенность. У него уже давно хватало образования, чтобы понимать смысл большей части действий пилотов «Пегаса», отображающихся сейчас на диаграммах и на экране.

Появившийся в центре экрана красный кружок звезды плавно сместился в сторону. Звездолет разворачивался, чтобы перейти на другую орбиту. Не ту, которую имел сразу по выходу из гипера. Ирби задали на этот раз необычные параметры для встречи: встречались сразу три корабля.

В кластер, наконец, прибыли большие грузы от одной из колоний Ирби. Следовало перегрузить часть их на «Пегас» и звездолет Темного Клана. Затем каждый из звездолетов уйдет к своей цели.

По этому случаю решили вывести из анабиоза весь экипаж. И сейчас юнга Алексей Ивакин, не будучи пока привлеченным к работам и вахтам, активно рылся в информатории. И только выход корабля из гипера возле звезды оторвал его от этого занятия.

Наконец звездолет стабилизировался и начал разгон в сторону точки встречи. Как следовало из диаграмм, через два часа будет начато торможение. Они уже у цели.

Алексей удовлетворенно кивнул своим мыслям и отвернулся к другому экрану, на котором крутилось объемное изображение скафандра с кучей разноцветных ярлычков-пояснений.

Дверь за его спиной открылась, и в каюту вошли родители. Мать, мельком глянув, чем занимается сын, отошла к пульту доставки пищи. Поинтересовалась, не взять ли и ему что-нибудь, получила отрицательный ответ и заказала два стакана сока. Отец же несколько задержался и остановился за спиной у Алексея, наблюдая за тем, что тот делает.

– Что изучаешь?

– Да вот… Ирби в последнюю передачу вложили описания оружия Йос. Их боевые скафандры…

– Ха! Мы тоже ими заинтересовались. Но, как видишь, зря. Слишком примитивно, – сказал отец, принимая полученный стакан из рук жены и снова оборачиваясь к экранам.

– Пап… Я понимаю, что наши лучше. Но почему? Ведь то, что я вижу, тоже имеет свои плюсы. Особенно учитывая их уровень технологий.

– Просто у них эти скафандры оптимизированы не под исследовательские задачи, как у нас, а под нужды войны. По этой причине многое из того, что ты тут видишь, может показаться несуразным. А все остальное – вполне прилично для их уровня. Посмотри на их конструкции именно с этой точки зрения и сравни.

– Ага… – нахмурился Алексей и тут же вывел рядом с йосовским скафандр космодесантника-каллистянина.

– Вот видишь… – тут же указал отец на две детали похожего назначения у скафандров. – Мелочь – но существенная! У них это для оружия.

– Интересно… Слуш, пап! А у къери тоже есть скафандры? – вдруг резко сменил тему сын.

– Нет, у них нет скафандров. У них есть специальная раса «рабочих», которые не нуждаются в кислороде и могут работать в вакууме или в атмосфере, где нет кислорода.

– А они разумные?

– «Рабочие»?

– Да.

– Нет. Они как наши киберы. И управляются дистанционно – теми, кто разумом обладает.

Мать посмотрела на то, как увлеченно дискутируют сын и отец, но вмешиваться не нашла нужным. Вместо этого она, критически осмотрев интерьер каюты, решила переменить оформление. Видовая панель была отключена, поэтому женщина, немного порывшись в базе данных, вывела на нее африканский пейзаж с горой Килиманджаро. Теперь большой экран, где все так же светили звезды за бортом «Пегаса», смотрелся как окно в иной мир, а скафандры с их устройством как бы парили в воздухе. Пейзаж, как и все в видовой панели, являлся «живым». Было видно, как ветер гоняет пыль над саванной, как колышется пожелтевшая от жары трава, как вдали, медленно передвигаясь с места на место, бредет большое стадо копытных. Даже звуки присутствовали.

В дальних экспедициях такие устройства с видеосинтезом являлись насущной необходимостью для психического здоровья экипажа, их использование не являлось прихотью. И так как животный мир и растительность Каллисто были почти идентичны земным, многие, как и эта семья, часто отдавали предпочтение видам Земли. Впрочем, не забывая о доме.

Меж тем дискуссия сына с отцом плавно перетекла с устройства скафандров на особенности физиологии как ирби, так и къери. Так что вопрос, который сразу же всплыл, оказался, в сущности, закономерен. А так как юнга далеко не все мог сразу получить и осмыслить из информации, приходящей от Ирби и вообще от Великого Кольца, то отцу и тут пришлось подробно объяснять. На такой переход между темами их побудило разбирательство, каким образом были «выведены» рабочие особи для осуществления работ в космосе или в агрессивных средах. Как и всякая биоцивилизация, къери модифицировали и развивали не механизмы, а самих себя. Свой вид. Со всеми своими как бы «модулями». А так как они модифицировали свои гены, то и в передаче информации от поколения к поколению, как выяснялось, имелись свои тонкости. Тут-то и была «ахиллесова пята» всего вида «жуков».

– У таких видов, как къери, – объяснял отец, – есть свойство «застревать» на какой-то определенной общей эмоции или поведении. Если, например, случается какая-то катастрофа, то их вид входит в режим сверхмобилизации. Если этот режим продлится до стадии передачи информации, когда она будет запечатлена в генах, есть опасность, и немалая, что и эта сверхмобилизация окажется буквально впечатана в них. И тогда они будут длить и длить эту сверхмобилизацию, пока не погибнут. Или наоборот – если несколько столетий «тишины» не подвигнут их на отмену сверхмобилизации. Но главное, что отмена может и не состояться. Тогда, если вместе со сверхмобилизацией будет еще и военное противостояние с каким-то видом, то… Война до победного конца по-нашему – это не то, что для къери. У них это будет означать «до полного уничтожения одного из противников». Например, их же самих.

– Или всех разумных вокруг.

– Но так как их ареал начнет неизбежно расширяться, они пойдут вдоль Великого Кольца. И это станет величайшим бедствием.

– Но ведь ирби как-то их уже побеждали…

– Да. Но это их средство, как они сами признают, действует слишком медленно, чтобы предотвратить гибель большого числа и разумных, и целых миров.

– А у ирби, случаем, таких дефектов нет? – с опаской предположил Алексей.

– Нет, у них физиология совершенно другая. У них не ульевая система. Они ближе к нам, людям, хоть и выглядят необычно.

– Как драконы? – хохотнул сын.

– Ну… почти, – улыбнулся отец.

– Но все равно… – нахмурился Алексей, – странные они какие-то… Ведь их физиология не такая эффективная, как у нас, у теплокровных…

– А с чего ты взял, что у них физиология не такая эффективная? – удивился отец.

– Но ведь известно, что физиология…

– Я понял! – догадался отец. – Ты судишь по физиологии наших рептилий. Но это неверно.

– Почему? Ведь они тоже относятся к рептилиям и не являются теплокровными.

– В этом ошибка. Наши ящеры не равны ирби. И вообще не тождественны холоднокровным, выжившим в условиях их родной планеты…

Отец скептически посмотрел на сына и добавил:

– Я вижу, что ты не совсем понял…

Алексей кивнул, с интересом ожидая продолжения. Отец в ответ вызвал на экран изображение. Перед ними раскрылась панорама, даже с первого взгляда жутковатая. Низко летящие облака, постоянно плюющие вниз, в сплошной ковер сине-зеленой растительности, устрашающего вида молниями.

– Вот это – обычный вид планеты ирби, – пояснил отец. – Почти постоянно сильные ветра и ураганы, ливни. Мощное ультрафиолетовое излучение светила способствовало образованию очень суровых форм как животной, так и растительной жизни. Почти вся поверхность планеты покрыта джунглями, большая часть которых стоит в воде. Относительно сухие – только горные участки. Поэтому сам вид ирби образовался в районах ближе к горам и из обитателей ночи. Именно по ночам атмосфера слегка успокаивается, и иногда сквозь облака даже видны звезды. Чистое небо на их планете – очень редкое явление.

– Поэтому они так любят звезды? – вставил тут же сын.

– Да, поэтому. Тьма, тишина и небо, полное звезд, у них – воплощение порядка и гармонии. В противоположность им яростный свет их солнца, свет дня, когда активны главные хищники, когда бушуют грозы и бури, у них ассоциируется с Хаосом и Злом. Вот, кстати, посмотри, как выглядит ирбианский тайфун над сушей.

Изображение сменилось. Сплошной лес молний. Будто вместе с водопадом, низвергающимся с небес, на поверхность рушится огненный ливень.

– Наши тайфуны по сравнению с их – так, легкий бриз с мелкой весенней грозой.

– Жуть!

– Вот так!

– Но почему ты говоришь, что у них физиология более эффективная, чем у нас?

– Я этого не говорил. Она не более эффективная, чем у нас, и у нас не более эффективная, чем у них. Мы прошли разные пути эволюции. Их физиология оптимизировалась под очень суровые условия. Не под холодные ветра и морозы нашей Прародины, а под очень жаркую и бурную атмосферу родной планеты Ирби. У них даже со звездой «крайний случай»: она у них класса F5b, но планета, где возникла жизнь – ближняя из трех, находящихся в «зоне жизни». Да еще и звезда – не подарок, сама по себе буйная. Масса – почти две солнечные. И колебания светимости у нее тоже на самом пределе, когда на планетах вообще может возникнуть и эволюционировать жизнь, не будучи убитой материнской звездой. Так что у Ирби на планете периодически случались очень серьезные катастрофы природного характера. Самый обычный фортель их светила с мощными солнечными бурями вызывал на поверхности огненную бурю. Буквально. Огненную бурю. Примерно раз в тысячелетие эти бури опустошали значительные пространства… Вот как это выглядит.

Изображение снова сменилось. Над бескрайним ковром джунглей, стремительно таяли облака, открывая поверхность прямым лучам светила. На некоторое время влажная растительность оделась в феерически красивое радужное сияние. Каждая капелька воды засияла под лучами солнца, но это сияние быстро блекло. Над растительностью поднялся и быстро растаял туман. На глазах листья на деревьях начали сморщиваться и коричневеть. Казалось, над джунглями поднялся новый туман, но скоре стало ясно, что этот «туман» не имеет ничего общего с первым. Картинка сменилась. Теперь – та же местность, но спустя несколько часов. Сквозь дым, струящийся в разных местах поблекшего зеленого моря, появились первые язычки пламени, выросшие и соединившиеся в сплошной огненный океан.

– Смотрите планету Ирби? – спросила мать, входя с полной тарелкой фруктового салата, который только что сделала на «кухне», временно отвлекшись от их дискуссии. – Бедные они… В таком ужасе жить!

– Но они любят свой мир. Как и мы.

Пути богов

Со дня гибели эскадры, пытавшейся захватить систему, как они теперь сами себя назвали, хоббитов, прошло немало времени. В течение этих неполных четырех месяцев продолжились точечные удары по бунтующим мирам Квири, десанты на планеты, не желающие покоряться захватчикам, с жесточайшим подавлением любого сопротивления. Нет надобности говорить, что во всех этих операциях участвовала звездная пехота.

Но главным было еще одно – на этот раз успешное – вторжение в систему Чистые Дни. Планета Чистый Лист оказалась захвачена, а къери почти все истреблены. Сообщалось, что также захвачен один из «мозгов» къери. Удалось это не в последнюю очередь потому, что десант теперь был готов к тому, что встретит, и десантная операция разрабатывалась не в пример более тщательно, чем предыдущая.

Как сообщалось, в настоящее время шла планомерная зачистка галерей, вырытых «кротами» къери, и уничтожение последних заплутавших в этой немыслимой сложности сети коридоров и залов представителей чуждой биоцивилизации.

Операция сопровождалась также ударами рейдеров по планетам, осуществляющим связь и снабжение системы Чистые Дни. По ним просто долбили аннигиляционными бомбами, стараясь нанести как можно больший урон в надежде, что «жуки» все время будут тратить на восстановление порушенного и уничтоженного, не пытаясь контратаковать.

Расчет был на то, что пока Йос будет поглощать захваченные миры Квири, у нее будет небольшая передышка в войне с оказавшими неожиданно эффективное сопротивление мирами Къери. Расчет на неизбежную паузу в активных действиях с их стороны, которая позволит закрепиться в новых мирах, начать мобилизацию и производство оружия. Теперь уже вся экономика работала на войну, и получалось так, что сама война стала активно работать на экономику. Эта связка оказалась само- и взаимоподдерживающейся. Теперь у Йос не было иного выхода, кроме как продолжать войну, распространяя свое влияние все шире и шире. Захватывая новые миры, ресурсы и рабочие руки. Направляя все это на новые захваты и приобретения.

«Мелкая неудача» с бесследным исчезновением целой эскадры «где-то на окраинах» просто утонула в океане победных реляций, изобильном потоке новых товаров и ресурсов, текущих с захваченных миров. Но если обывателям об этом даже не сообщили, то в штабах случившееся вызвало натуральный шок.

Сергея, предоставившего полный отчет из той системы, затаскали по разным заседаниям и начальствующим личностям. Всем нужно было услышать шокирующую новость из уст непосредственного свидетеля. То, что встречена еще одна цивилизация, крепко давшая по зубам зарвавшимся йосовцам, внушило изрядный страх чинам, причастным к ответственным решениям, затрагивавшим судьбу народа Йос.

Они начали понимать, что их реально ожидает. И в какое дерьмо они реально влезли. Ведь получалось, что они своими руками создали вокруг родной планеты целый кордон враждебных миров, причем из сугубо мирных.

Но реакция «ответственных руководителей» оказалась парадоксальной. Первое, что они сделали – попытались подвергнуть сомнению информацию, принесенную службой, давно раздражающей значительную часть элиты своей вопиющей «инаковостью». Сработали давние стереотипы соперничества, и Службу дальней звездной разведки очередной раз попытались скомпрометировать. Сначала атака была организованна на генерала Кларка. А после, когда скандал и возня в верхах достигли максимума, была организована «сенатская комиссия по расследованию», в которую то ли как свидетеля, то ли как обвиняемого притащили Диего-Сергея, капитана третьего ранга дальней звездной разведки.

Комиссия рыла очень глубоко, пытаясь докопаться до мельчайших нестыковок и противоречий в отчетах, данных, словах свидетеля. Сергей слышал очень много плохого о таких комиссиях. Они были способны на корню зарубить любые, даже самые здравые и нужные начинания. Так что к вероятным вопросам он подготовился как можно тщательней. Тем не менее, с неожиданностями он все-таки столкнулся.

– Капитан Гонсалес, будь осторожен! В комиссии есть очень сильные ментаты, – бросил генерал Кларк, выходя из зала. Диего-Сергей кивнул и шагнул через открывшиеся двери. Но реальность превзошла его ожидания. Когда он осмотрел зал, то взгляд его натолкнулся на фигуру, казалось, всем своим видом излучающую на всю вселенную тотальную скуку. Сидел этот человек за спинами экспертов. Как бы с ними, но очень даже отдельно, слишком уж сильно он выбивался из спаянных корпоративным духом групп, сидящих рядом.

«Скучающий» эксперт поднял взгляд и мысленно «подмигнул» Сергею. Тот чуть не споткнулся, идя по направлению к кафедре. Ведь этот «как бы скучающий» был не кто иной, как Жан Д'Эстре. «Один из сильнейших ментатов своей службы», «восходящая звезда» и т. д. Но только Сергей его знавал и под другим именем. И в другой должности: корабельный психоскульптор звездолета «Пегас», мир Каллисто, Сеня Голковский.

«Закройся! Тут есть еще ментаты, – «услышал» Сергей. – Не объявленные. Но я сильнейший из них, так что буду руководить тобой и подсказывать, что и когда говорить. Я специально напросился в эту комиссию».

«Понял! Действуй, я готов», – бросил мысль Сергей и, как было велено, «закрылся» тщательнее, чем обычно.

«Вот так! – удовлетворенно передал Голковский. – Теперь держим оборону».

* * *

Первое – и самое простое, – к чему придралась комиссия, это каким образом была записана передача, ведущаяся узким лучом с планеты. В действительности, по согласованию с разведуправлением Штаба на оба линкора были поставлены шифраторы, периодически пакетами скидывавшие запись на «Катти Сарк».

Второе было закономерным – эльфы с хоббитами. Как было заметно по вопросам, элиту данное положение вещей ввело в сильнейшее замешательство. Очевидно, что психологический трюк с апелляцией к земным еще архетипам через сказки и мифы, примененный специалистами «Пегаса», сработал на йосовцах великолепно. Среди элиты явно появилось сильное подсознательное ощущение неправедности содеянного, неправедности целей и средств. Вопросы, которые обрушила комиссия на капитана «Катти Сарк», очень откровенно характеризовали именно этот страх. Показывали чисто детское желание избавиться от неудобного факта, серьезно ломающего представления о Величии и Праведности Цивилизации Йос.

По мысленному указанию Голковского, Сергей проигнорировал «наводящие» вопросы обвинителя и оставил все его измышления по поводу эльфов без комментариев. Отговорка была железобетонная: «Мы записали – вам разбираться. Ибо не нашего ума дело!». Но на последнее тут же последовала придирка: «А как же тогда понимать ваши комментарии насчет возможного оружия, уничтожившего эскадру?!»

– Был применен резонанс компенсаторных полей. Только он мог вызвать такой эффект, – невозмутимо ответил Сергей, стараясь подальше увести разговор от причин.

– Чем вы это можете подтвердить? – не сдавался обвинитель.

– Расчетами, – лаконично ответил Диего-Сергей.

– Они были переданы по инстанции сразу же после возвращения уважаемого капитана Гонсалеса в Службу, и в настоящее время копия его вычислений имеется в папке номер 118, – тут же влез адвокат.

Председательствующий сенатор покосился на секретаря, роющегося в папках.

– Почему она не приложена к рапорту? – тут же задал вопрос обвинитель.

– Не знаю, ваша честь! – лениво ответил Гонсалес-Сотников. – Она изначально прилагалась к моему рапорту, как изложение возможной причины случившегося. В рапорте указано наличие расчетов в последней строке приложений.

Секретарь глянул в рапорт и тут же кивнул на вопросительный взгляд председательствующего.

– Насколько я знаю, майор Гонсалес не имеет специального образования. Не заканчивал университет и не является профессиональным физиком-теоретиком, – ядовито заметил все тот же обвинитель.

«Ну, ты и крыса тупая! А то, что я это изучил еще в школе, мозгов сообразить не хватает?! Ведь мой аттестат у тебя же под носом валяется! Да и Ай-Кью у меня далеко не твоего уровня», – с насмешкой подумал Сергей, при этом пара сидящих на стороне обвинения людей ощутимо вздрогнули.

Сергей быстро глянул на пытающегося сохранить невозмутимый вид Голковского-Д'Эстре и понял, что он специально пропустил через фильтр эту заряженную сильными эмоциями мысленную тираду Сергея, чтобы шокировать тех двоих. Явно ментатов. Теперь было ясно, кто именно в комиссии обладает этими способностями. Сеня, похоже, преднамеренно вот так выявил их.

Председательствующий посмотрел осуждающе на допрашивающего и повернулся к группе экспертов.

– Каково мнение экспертов по поводу расчетов капитана Гонсалеса?

– Мы находим его версию, изложенную в расчетах, единственно возможным объяснением случившегося, ваша честь! – сохраняя постное выражение лица, ответил глава экспертов.

– То есть вы считаете его писульку достаточно профессиональной, – допрашивающий поднял переданные секретарем листы как дохлую крысу, – чтобы держать ее, как вы выразились, «за единственно возможное объяснение»?

– Мы достаточно профессиональны, сенатор Зальцман, чтобы отличить бред от серьезной работы. Смотрите наши официальные заключения по этому поводу, – с раздражением огрызнулся ученый.

Практически все дальнейшее было перемалыванием мелочей. Они с Сеней отбились очень легко, чем, как было явно видно, сильно прибавили настроения председательствующему. Очевидно, тот был сторонником и Кларка, и вообще группировки в элите, к которой тем или иным образом относился генерал дальней звездной разведки.

Однако не солгать Сергею не удалось. Самый дотошный из обвинителей все же спросил его прямо о собственном мнении по поводу цивилизации «сусликов». Пришлось врать, что не имеет такового. Ведь если бы он сказал то, что реально думает и что когда-то, еще по свежим следам разгрома Второй Эскадры, высказал астрогатору, – были бы серьезные неприятности. Возможно, он чем-то выдал свое отношение. Не брешью в блоке, а мелькнувшим выражением лица. Потому что в него тут же вцепился один из тех самых подсадных ментатов.

– Проверялся ли капитан Гонсалес на способности ментата? – спросил он.

– Да, я проверялся. Еще при поступлении на федеральную службу, – без промедления ответил Сергей. – И как вы можете судить по моей карточке, мои способности оказались весьма скромными.

– Тем не менее, вы закрылись очень даже профессионально! – с некоторым вызовом сказал ментат.

– Да?! – деланно изумился Сергей, что, правда, со стороны выглядело вполне естественно. – Но я, как вы сами можете удостовериться, ничего более делать не могу в этой области. И вообще, к чему был ваш вопрос?

– Меня интересует, зачем вы закрылись!

– А меня очень сильно раздражала и раздражает манера некоторых без спросу рыться в моих мыслях! – огрызнулся Сергей. – Тем более, что вы знаете Кодекс… Да и мы тут собрались не рыться в моих комплексах, а выяснять причину катастрофы Второй Эскадры. То есть рассматривать факты, а не домыслы.

– Капитан Гонсалес прав, – «расшифровался» Голковский-Д'Эстре, – а все остальное, коллега, я контролирую. Он говорил и говорит правду. Для меня его блок не имеет значения.

Сергей «для приличия» вздрогнул, следуя мысленной команде Сени, что наблюдающие интерпретировали как легкий испуг. Чего, собственно, Голковский с Сотниковым и добивались. Ментат, увидев такую реакцию, посчитал себя «отмщенным» и с удовлетворенным видом сел на место. При этом он бросил благодарный взгляд в сторону Д'Эстре. Тот с независимым видом кивнул в ответ.

* * *

На следующий день после заседания комиссии Голковского неожиданно вызвал к себе в кабинет Корвин. Сеня, в мире Йос носивший имя Жан Д'Эстре, с неохотой отложил в сторону написание подробного отчета о вчерашнем заседании и отправился на аудиенцию к начальству.

– А… Жан… Привет! Заходи, – генерал небрежно махнул рукой, полностью отсекая обычные при таких встречах церемонии с докладами. Он даже послал ментальный образ, который буквально сочился презрением и неприязнью к «церемониям». Голковский пожал плечами и, плотно затворив за собой дверь персонального кабинета Корвина, прошел внутрь.

Генерал был очень необычной личностью, сильно выбивавшейся из общего образа генералов планеты. Этакий философствующий эстет нонконформистского типа. Из-за последнего качества его нередко заносило, что порой создавало щекотливые ситуации. Но даже своим ментатам-телепатам он внушал если не страх, то немалое уважение. Это, впрочем, не мешало генералу вызвать любого подчиненного и поговорить с ним «по душам». Очень часто, выйдя от него после таких бесед, очередная «жертва» пребывала дня два в сильно ошарашенном состоянии. Голковский тоже этому подвергался не раз, но быстро привык к такому закидону начальства. И, в принципе, сейчас был готов к тому, что последует.

– Проходи и садись, – добавил Корвин, так и не поднявшись из своего глубокого кресла. Напротив него на низеньком столике стояла початая бутылка очень дорогого коньяка. И было видно, что Корвин успел ополовинить ее содержимое: мрачное настроение было уже основательно залито спиртным. А вот чем оно вызвано, Голковскому предстояло услышать непосредственно. Корвин являлся специалистом высочайшего для Йос класса, и это его качество для него самого было главным источником печали. Словно всю вину и печаль этого мира он нес на своих плечах.

– Сейчас я тебе налью… – Корвин хватанулся было за бутылку, но после сообразил, что нет еще одной рюмки. – Так, Жан! Вон там, в шкафу, возьми рюмку и иди сюда.

Недоумевающий Сеня подошел к шкафчику, открыл дверцу, достал рюмку, закрыл шкафчик. Все это он делал не спеша, гадая, зачем и для чего высокое начальство решило перевести общение с официального уровня на неофициальный. Похоже, что-то важное… Возможно, его перевели в окружении генерала на новый уровень доверия. Возможно, что-то поручат. Новое. Но что? В прошлые разы именно так и происходило: «доверительная беседа», некие неизвестные для Голковского «глобальные выводы» относительно его персоны и, как следствие, новое назначение с повышением ранга. Таков был стиль работы Корвина.

«Не заморачивайся, Жан! – «услышал» он послание генерала. – Бери рюмку и присоединяйся».

Когда недоумевающий Голковский наконец-то обернулся, Корвин встретил его насмешкой:

– Не волнуйся, твои щиты идеальны. Ты всегда был очень аккуратным и хорошим учеником. Я не читал твоих мыслей. Но по тому, как ты извлекал рюмку из шкафа, можно легко догадаться о том, что ты на самом деле думаешь. Садись…

Генерал наполнил поставленную на столик рюмку и пододвинул Сене.

– Пей! – почти приказал он.

Некоторое время длилось молчание, затем Корвин словно нехотя бросил:

– Я вчера наблюдал за комиссией…

При этих словах Голковский похолодел. Но генерал следующей тирадой полностью его успокоил.

– Я видел, как ты прикрыл того капитана… Хм! – Корвин, повертев в руках рюмку, решительно опрокинул ее в себя. Бросил на язык кусочек шоколада и долго молчал, испытывая нервы подчиненного.

– Ты молодец, Жан! Ты очень хорошо понял то, что я тебе сказал. И правильно сделал.

Голковский вопросительно посмотрел на начальство, ожидая продолжения. Начальство хмыкнуло и снова наполнило рюмки.

– Кларка и его выдвиженца надо было поддержать во что бы то ни стало… Жаль, что Гонсалес – слабый ментат… Его бы тебе в пару… Мощная связка получилась бы! Но…

На мгновение на лице Корвина мелькнула лукавая усмешка. Он осторожно с сожалением развел руками, не выпуская наполненную рюмку, и внезапно сменил тему.

– Вчера, Жан, ты прошел главный экзамен в нашей Службе, и теперь обладаешь всеми правами. Удивлен?

Голковский с готовностью кивнул. Видно было, что у Корвина философское настроение, и его сейчас снова занесет на рассуждения «высокого полета». Но также хотелось понять, что такое «все права». Он уже давно подозревал, что внутри службы есть если не один, то несколько «орденов», спаянных в одно целое какой-то общей идеей или целью. И возле них, и внутри них имелись свои «круги посвящения». Возможно, Сеня дорос в доверии до вхождения в один из таких «орденов» с очередным кругом посвящения. Его ожидания оказались не напрасными. Решивший пофилософствовать Корвин начал с места в карьер. Видно, просто стал озвучивать то, о чем в данный момент думал. Он смотрел куда-то в сторону и говорил, говорил, говорил… И это не был обычный пьяный бред спивающегося генерала. Корвин никогда до такого не опускался.

– Поэтому слушай… Главное о нас. Правду, – мрачно начал Корвин. – Мы не американцы, Жан. Мы иные. И эту инаковость мы все ощущаем, как никто другой. Даже латинос или индийцы… или японцы. Японцы вообще стали большими американцами, нежели мы сами… Перестали быть японцами… Но что-то меня занесло не туда. Не то хотел сказать…

Корвин сделал длительную паузу, прежде чем продолжить. Со стороны его рассуждения иному человеку показались бы изрядно занудными, но в том и состояло мастерство генерала, что он всегда мог так подобрать тему, что собеседник внимал с величайшим вниманием и жадностью. Сеня в этом случае не был исключением. Уже с первых слов Корвин всецело захватил его внимание, поскольку стало понятно: сейчас действительно будет сказано нечто очень важное для понимания ситуации на Йос. Особенно в Службе ментатов.

– Многие из нас сходят с ума. Это факт. Печальный. Но не потому, что мы умеем читать мысли, что прячемся от других людей. Ты сам это ощутил, наверняка ощутил… когда в тебе проснулся Дар. Мы не можем закрыть свои души от грязи мира. А ее становится все больше. Журналисты говорят, что наше общество загнивает, что ему нужна свежая кровь. Но ищут ту самую «свежую кровь» не там, где она реально есть. Мы же наблюдаем это загнивание не фигурально. И поэтому сходим с ума. Потому, что боль этого общества в нас отзывается тысячекратно. Мы можем помочь отдельным людям стать лучше, избавиться от страданий, тратим себя, тратим кучу времени, но уже назавтра приходит негодяй, и все усилия идут прахом.

И это сводит с ума.

Для нас нет лжи. Мы видим всегда, когда человек лжет. Мы видим, что ложь лежит в основе всего общества. Но только мы знаем, что можно жить иначе. Не по лжи. Мы сами не можем лгать. По крайней мере – друг другу. И это тоже нас ранит. Очень сильно. Мы видим, что жить не по лжи – лучше. Что ложь наносит вреда неизмеримо больше, чем голая правда. Потому что ложь всегда есть с нами. А правду люди часто даже себе боятся сказать. И это отсутствие правды их убивает…

Вот сейчас – почему только мы видим, какая беда надвигается? Потому что там, в Сенате, собрались лжецы. В Совете Директоров – собрались лжецы. В стране и мире живут лжецы. Они не хотят признавать правду, что мы и только мы – Йос – начали эту войну. Ради лжи одних и ради лживой выгоды других.

Но ведь ложь это яд. Мы – ментаты – лучше всех знаем, какой это страшный яд, как он разъедает души. Как он убивает людей. А сейчас мы оказались заложниками этой чужой для нас лжи. Мы уже знаем, чем это закончится. Мы знаем, что ИТИ там, на звездах, рано или поздно объединятся и сотрут нашу цивилизацию в порошок. В космическую пыль. Уже сейчас мы ощущаем, что это сопротивление там, на звездах, все возрастает. Мы слышим страх и понимание обреченности Йос в мыслях элиты. Мы слышим это понимание неправильности ситуации. Понимание того, что надвигается катастрофа. И что она надвигается нашими же стараниями.

Мы озлили всех. Мы уже не пугало там, на звездах. Мы Враг. Абсолютный. Злейший. Страшнее, чем вся тьма Космоса.

– Вот так! – закруглил свою мини-лекцию Корвин. – Ты теперь тоже полностью в курсе того, кто мы, чем мы являемся и куда идем… Принимаешь ли ты это знание?

– Так ведь деваться некуда! – развел руками Д'Эстре.

– Пра-авильный вывод! – протянул генерал и снова наполнил рюмки. – Пей, родной. Теперь мы одной крови – ты и я! И вместе нам принимать судьбу этого мира как есть. И вместе пытаться хоть что-то изменить к лучшему.

– Если удастся… – добавил он, после того как снова вылил в глотку очередную рюмку коньяка. До донышка бутылки оставалось уже немного…

* * *

Транспорт «Дельта Фокс» стоял в доках Муны. После совершенных рейдов можно было расслабиться, побывать на Йос, отдохнуть. Также продолжалось переформирование войск, участвовавших в боях. Прибывали одни, убывали другие. Десантники, приписанные к транспорту, вообще сменились на сто процентов – сказались потери. Кто-то получал медали, кто-то новые звания, а кто-то, если было что собрать после битвы, «вечную казенную квартиру»[19].

За это время «Дельте Фокс» самой «повысили звание», переведя в ранг десантного крейсера. Вследствие этого и всем членам экипажа присваивались более высокие чины. Так что было чему порадоваться и что отметить.

В связи с серьезными потерями образовался изрядный кадровый голод. Он, собственно, был и раньше, из-за чего, например, экипажи кораблей формировались часто с игнорированием мнений психологов. Поэтому при перетасовках экипажей в них, бывало, попадали и «паршивые овцы», изрядно портящие атмосферу в отношениях между людьми.

Одной из таких была Глэдис, которую назначили на место второго пилота, у той закончился контракт, и она не захотела продлевать его. Кошмарные потери в системе Чистые Дни произвели на женщину слишком сильное впечатление, и она просто сломалась. Глэдис же была вздорной бабой, главным развлечением которой являлись интриги. И если она видела, что кто-то, по ее мнению, совершил крупную ошибку, то обязательно на этот счет проходилась. Причем старалась все выставить в такой форме, чтобы причинить сопернице или сопернику максимальную боль.

До настоящего момента ей не удавалось как следует зацепить «принцессу». Наоборот, чаще всего доставалось в таких стычках самой Глэдис, от чего она еще больше злилась. Но тут внезапно приключилась история, которая буквально вопила о том, чтобы быть использованной в подколках и унижении противницы. Ну, как казалось самой Глэдис.

Шуму это происшествие наделало немало, скандал достиг огромных размеров за какие-то сутки, и все знали даже мельчайшие подробности случившегося. Пресса бушевала. Десантники ржали как жеребцы, когда об этом заходила речь. Этот смех сильно нервировал офицеров, так как тень из-за щекотливого положения, в которое они попали благодаря происшествию, ложилась и на них. Ведь и с ними, будь они чуть более отвязными, более смелыми и менее нагруженными мозгами, такое могло приключиться.

То, что в скандале фигурировала не просто пилот, а та самая «принцесса», только добавляло в историю массу «перца». Пресса вовсю изгалялась, что «надо было не десантников на Чистый Лист посылать, а взвод таких пилотов космофлота, как Гита Сингх Раджакумари, – они бы «жуков» голыми руками…». И все из-за того, что дама-пилот избила целого полковника звездной пехоты. Но даже пресса не была в курсе главной подоплеки происшедшего, которая всплыла в перепалке после традиционного общего обеда в кают-компании «Дельты Фокс».

В эти дни десантников с корабля куда-то отправили. То ли на очередное переформирование, то ли на маневры. Следствием – и непосредственной причиной происшедшего – стало то, что обычной за столом мужской части населения десантного крейсера не было. Присутствовали только женщины из экипажа: пилоты, астрогаторы и сама капитан Дженингс.

Первой, как ни странно, преимущества отсутствия офицеров звездной пехоты оценила склочная Глэдис, заведя разговор на тему, которую никто из них никогда бы «при мужиках» не поднял.

– Если бы ты имела хоть каплю мозгов, то не отказала бы полковнику Гарту, – заявила она Гите громко, пройдясь перед этим по деталям скандального происшествия.

– Вот потому, что у меня – в отличие от тебя – есть мозги, я и отбила причинные места этому похотливому псу. С особой жестокостью, – спокойно парировала «принцесса».

– Чтобы уйти с десантного крейсера и попасть на утлую посудину, предназначенную для каботажных рейсов? – ядовито поинтересовалась Глэдис.

– Не каботажных. И это только во-первых. Во-вторых, как ты слышала, меня передали дальней разведке, а это значит, что все звания и привилегии, мной заработанные, – сохраняются. И в-третьих, – Ситара сделала многозначительную паузу, – я поступаю в распоряжение к майору Диего Гонсалесу.

На несколько секунд в кают-компании повисла мертвая тишина.

– Так ты это специально устроила? – с удивлением спросила астрогатор, давно симпатизирующая первому пилоту. Причем больше на почве ненависти к Глэдис, которую Гита Сингх регулярно ставила на место.

– Естественно! – невозмутимо подтвердила та.

– Но ты рисковала тем, что тебя вообще могли списать! – еще больше заинтересовалась астрогатор.

– Не рисковала, – так же невозмутимо продолжила Гита. Было видно, что этот разговор почему-то доставляет ей удовольствие. Это несколько не стыковалось с обычным ее образом «дракона в юбке».

– Как ты знаешь, сексуальные преступления имеют вес… – продолжила Гита-Ситара, – и рисковал конкретно Гарт, когда связался со мной. К тому же, думаешь, я как дура просто так поперлась на среднюю палубу, зная, как на меня реагируют эти гориллы?

– Я подтверждаю! – вдруг вмешалась капитан Дженингс, до этого сохранявшая многозначительное молчание, хотя и могла на корню в самом начале оборвать назревающую склоку. – Я была в курсе, что творится на корабле… и не только. Это я сказала Гите, что есть вакансия пилота на ту посудину. И что на нее почти наверняка назначат тебя, Глэдис.

От этих слов лицо той сморщилось, словно она разгрызла лимон.

– Да-да! Наше командование почему-то очень неровно дышит в сторону дальней звездной разведки и стремится насовать ей как можно больше палок в колеса. А это значит, что туда стараются направлять самый последний хлам и самых худших пилотов.

Глэдис такой отповеди не только не ожидала, но и не выдержала. Вскочила из-за стола и убежала.

Капитан Дженингс иногда была очень жестока к своим подчиненным, и не упускала возможности уколоть тех, кто, как она считала, проявляет в службе недостаточное рвение. А Глэдис действительно часто относилась к своим обязанностям спустя рукава, что в некоторых случаях было совершенно недопустимо.

Проводив убежавшую взглядом, капитан обернулась к первому пилоту.

– Мне жаль терять такого пилота как ты, Гита! – начала она. – Но мне доставляет истинное удовольствие наблюдать, как у тебя все складывается. Я не стала тебе мешать.

– Спасибо, мэм!

Ситара невольно посмотрела в сторону убежавшей Глэдис, будто пытаясь удостовериться, не прибежала ли та обратно.

– Но как же вы… с таким пилотом? – задала она мучивший ее вопрос.

– Это мой последний рейс. Туда и обратно. После него я ухожу из Флота. Так что новенькую я натаскаю. А проведем мы корабль вместе, не полагаясь на Глэдис.

* * *

Встреча на «Катти Сарк» была бурной. Как только астрогатор «Катти Сарк» узрел на подходах к доку сияющую Ситару, то счел благоразумным явиться на борт чуть позже, чем намечал, чтобы не мешать влюбленным. Сергей без слов подхватил Ситару на руки и закружил по кают-компании.

– Ты не испугался, что я там слегка… побарогозила? – спросила девушка, когда он наконец поставил ее на пол. Последнее слово она произнесла чисто по-русски.

– Нет! – с готовностью сказал Сергей. – Я всегда был уверен, что ты не только за себя постоишь.

– Наконец-то мне удалось перевестись поближе к тебе.

– А мне тебя перевести на «Катти Сарк». Я давал целевой запрос именно на тебя.

– Так мы тут оба постарались?! – расхохоталась Ситара. Сергей подхватил.

– И как отреагировал твой генерал? – сильно заинтересовавшись, спросила Ситара, когда веселье чуть улеглось.

– Хохотал до колик. А после, когда перестал, сказал, что приложит все усилия и…

– И… что?

– И что ему «нравится мой стиль».

– Мне он тоже нравится!

Начался новый этап в их судьбе. Они оба не знали, что ждет их впереди. Но теперь – после всего пережитого, после волнений – в основном, Ситары, которая каждый раз, когда Сергей уходил в особо рискованный рейд, со страхом ждала известий, – они уже не собирались расставаться. Если уж суждено дальней экспедиции испытать все ужасы, то только вместе. Потому и изобретали каждый со своей стороны способы воссоединиться. Сергей – несколько прямолинейные административные. Ситара же – интриганские.

Вообще, плести подобные интриги было не характерно для выходцев с Каллисто. Но высокий интеллект представителей этой цивилизации, далеко ушедшей от Йос, погрязшей в войнах, плюс специфические знания и опыт, которые получила Ситара вместе с памятью и личностью Гиты Сингх, создали гремучую смесь, позволившую разыгрывать такие хитрые многоходовые и, главное, безошибочные комбинации.

Интересно, знали ли об этих побочных эффектах сами ирби, предложившие такую схему проникновения на Йос – через подмену аборигенов, с совмещением психоматриц? Особенно учитывая тот факт, что сами каллистяне – и как цивилизация, и как отдельные личности – уже находились на подходах к тому, что называли Переходом.

* * *

Орбитальная станция, в доке которой стояла «Катти Сарк», была новенькой, построенной таким образом, чтобы принимать как можно больше кораблей любого тоннажа.

Так как Служба дальней звездной разведки была не очень большой по сравнению с другими подразделениями Флота, то генерал Кларк немедленно перебазировал свой штаб «поближе к звездам» – на эту орбитальную станцию. Вполне естественно, что большая часть кораблей Службы занимала теперь здешние доки. Но не только «бродяги космоса» являлись постояльцами станции. Всегда было многолюдно, скучать не приходилось, поскольку здесь дожидались своих рейсов все, кто использовал станцию, как перевалочную базу.

Одни прибывали снизу, с планеты, другие убывали кто куда – к Муне, на местные Марс или Венус, или вообще к звездам. На маленький клипер мало кто обращал внимания. Разве что по долгу службы.

И когда прискакал некий ретивый офицерик начальственного вида, то Сергей поначалу подумал, что это кто-то из руководителей технической обслуги. Но оказалось, что, наоборот, из десанта. Посыльный. Он вручил под роспись пакет и тут же отбыл, всем своим существом выражая презрение к утлой посудине и лузеру-капитану, которому не повезло с назначением. Это презрение из него лезло настолько явственно, что не требовалось даже очень посредственных телепатических способностей Сергея, чтобы уловить его. Все и так было написано крупными буквами на лице посыльного.

Сергей, хохотнув вслед умчавшемуся клерку, не спеша открыл пакет. Там было короткое сообщение, которого он так долго ждал. Каллистянин ернически прочитал почти вслух: «…в соответствии… трам-папам… командование Звездной пехоты, направляет в ваше распоряжение взвод…».

Когда Сергей дочитал до того места, где указана была фамилия капрала, которого вместе с этим взводом приписали к «Катти Сарк», то сначала решил, что это совпадение. Потом, по здравому размышлению, подумал: «А чем черт не шутит?!». Хмыкнул и с превеликим наслаждением принялся ждать, когда, наконец, явится злополучный взвод с тем самым капралом во главе. Он переключился на внешние камеры и, как в кинотеатре, развалившись в кресле, принялся наблюдать за подходами к шлюзу.

Минут через пять появился и взвод. Солдаты были как солдаты. Вот только капрал, командующий ими, выглядел мрачнее тучи. Он подошел к шлюзу, соединяющему станцию с кораблем, бросил взгляд на табличку с параметрами и названием корабля, висящую справа, и его лицо стало еще более кислым. Очень он себя в этот момент жалел.

– Капрал! – скомандовал Сергей по внешней связи. – Солдат в трюм, в каюты. Разберутся сами, не маленькие. А ты – ко мне в кают-компанию.

Эффект превзошел все ожидания. Капрал даже подпрыгнул, щелкнул каблуками, взял под козырек и чуть ли не бегом ломанулся через шлюз. Взвод привычно, даже в лицах не изменившись, порысил вслед за командиром.

Сергей с предвкушением и гнусненькой ухмылочкой наблюдал за его суетой. Наверное, так улыбается крокодил, наблюдающий за тем, как глупая антилопа идет прямо ему в пасть. Немалую роль в замысле предстоящей встречи сыграла память Диего Гонсалеса.

Через минуту капрал вбежал в кают-компанию. Строевым шагом, как учили, подошел к капитану и начал доклад. И тут…

Тут он увидел, к кому обращается и кому делает доклад. Начал капрал браво. Но чем ближе к концу рапорта, чем больше до него доходило, что перед ним не глюк, а «тот самый», и он все сильнее тормозил и растягивал слова. От страха, который, как прилив, затапливал мозг, мешая пробиться наружу стандартным уставным словам.

– …В Ваше рас-поря-же….

У капрала от осознания ситуации вытянулось лицо, но чем сильнее оно вытягивалось, тем шире и ядовитее улыбался ему капитан «Катти Сарк».

– Ага, Джонни! – прервал его доклад Диего-Сергей и продемонстрировал такую многообещающую улыбочку, что у того слова в глотке окончательно застряли. Доклад так и остался незаконченным.

А когда Джонни узрел, наконец, майорские погоны, его буквально перекосило.

– Смир-рно, капр-рал! – гаркнул на него Сергей и, удовлетворенно кивнув, глядя, как тот вытягивается в струнку, затем обошел его кругом. Джонни за время, пока они не встречались, прибавил мускулатуры. С мозгами же у него было по-прежнему туго.

Позади открылась дверь, и в каюту шагнула Ситара.

– Знакомого встретил, капитан? – мгновенно оценив обстановку, спросила она.

– Да. Вместе в школе учились, – хищно оскалившись, ответил Сергей.

– И всего-то капрал… – скривилась Ситара, тоже медленно обходя Джонни кругом, она сразу поняла, что это командир подразделения, которое им назначили в рейд. То, что прислали капрала, да еще из явно пониженных в звании, судя по реакции Сергея, говорило о соответствующем отношении командования Звездной пехоты к Дальней звездной разведке.

Подтверждение догадок лежало на столе. Ситара быстро пробежалась по короткому тексту донесения, из которого следовало, что капрала с солдатами приписали к их кораблю. И однозначно, в наказание.

– Такая у него судьба, – философски заметил Сергей.

– И за что его к нам приписали? Ведь делать ему при нас почти что нечего. И роста у нас не предвидится…

– Да потому что дурак! – хмыкнул капитан, разглядывая давнишнего своего врага, как музейную редкость.

– Итого: «чемодан без ручки»! – включилась в игру Ситара.

– Угу. И еще романы тупо-патриотические писать умеет, – заметил Сергей.

Ситара, наконец, стала так, чтобы видеть Джонни в профиль, и сложила руки на груди.

– А! Так это тот самый «писатель»? – насмешливо глядя на капрала, бросила она.

– Да. Тот самый, – подтвердил Сергей, разглядывая Джонни, вытянувшегося перед ним по стойке смирно. Тот в свою очередь, жадно скосив глаза на сторону, буквально впился глазами в Ситару, узнал и побледнел.

– А я-то думала, как должен выглядеть тип, которого Карменсита Ибаньес обещала порвать в клочья голыми руками. Ты чего такого про нее написал, остолоп, что она так озлилась?

– Н-ничего т-такого… м-мэм! – со страхом ответил Джонни. Теперь он понял полностью слова капитана про свое назначение. Попасть в подчинение тому, у кого наверняка еще со школьной скамьи к нему счет имеется, да еще и пилот здесь та самая «принцесса», которой даже офицеры звездного десанта боялись до судорог. Эта дамочка действительно была ослепительно красива, но такую репутацию просто так не зарабатывают: лучший пилот флота и… «дракон в юбке». С приставкой «бешеный». И тут, в разгар происходящего, в каюту, буквально лучась невозмутимостью, ввалился астрогатор.

– Вот, балбес, гордись… – также насмешливо продолжил Сергей, – гордись, в какой экипаж ты попал: лучший пилот флота, – он показал рукой в сторону Ситары, – принцесса Гита Сингх Раджакумари!

При этих словах Ситара, сохраняя все то же лукавое выражение лица, церемонно поприветствовала заледеневшего от страха капрала. Сергей повернулся к астрогатору и также манерно представил и его:

– Лучший астрогатор флота – господин Субрахманьян…

– Можно и просто «астрогатор Субрахманьян», – поспешно оборвал невозмутимый индус дальнейшие представления, почувствовав кураж по отношению к капралу.

– Извините, сэр Диего, но этот воин… – начал было он и вопросительно посмотрел на капитана, ожидая продолжения и представления того по полной форме.

– Нет, уважаемый. Не воин, – жестко отрекомендовал тот Джонни. – Так… торгаш, сын торгаша. В армию попал случайно. И явно тяготится этим.

Астрогатор тут же потерял всякий интерес к персоне капрала. Если торгаш, то не стоит и разговаривать. Не та каста. Теперь он смотрел на Джонни, как на пустое место.

Впрочем, Сергей уже добился всего, чего хотел. Будущий «подопытный кролик», его и Ситары стараниями, прошел первичную обработку. А посему перепуганный до полусмерти капрал был отпущен к своим подчиненным.

– Его папаня – тот еще кадр! – добавил Сергей для своей команды, когда дверь за Джонни плотно закрылась. – Разорился после смерти жены… Оказывается, большую часть его дел вела она. Он был, в основном, исполнитель. А как ее не стало, засыпался и бизнес. Не сразу, но засыпался. Нагрянули кредиторы. Почти все отобрали, а когда снова пришли, обнаружили, что папаня того… убежал от них. В армию.

– Ты, я вижу, за ним следил… – с некоторым удивлением заметила Ситара.

– Не без того… любопытный экземпляр! – отрекомендовал он капрала как кролика в лаборатории. – Ведь согласись, не каждый из их среды напишет пусть и жутко тупую, помпезную, но все-таки очень популярную сагу о своих войсках и о себе.

– Есть потенциал? – быстро спросила Ситара, на что Сергей неопределенно повертел рукой в воздухе.

– Возможно, есть… Так сразу трудно сказать. Но то, что он, судя по его писанине, является этаким эталоном местного американизма… Это однозначно.

Субрахманьян удивился, что капитан снизошел до прочтения откровенно «желтого» произведения, и с еще большим интересом вслушался в разговор. Но того, что последовало, он не ожидал.

– Ну что? Будем балбесу мозги на место вправлять? – беря распечатанный пакет с донесением и показывая вслед ушедшему Джонни, спросил Сергей.

– А куда он денется с нашего клипера?! – рассмеялась Ситара. – Хотя бы ради развлечения! – пояснила она астрогатору, уставившемуся на них с непередаваемым изумлением.

Но происшествия дня на этом не закончились. Внезапно, уже через час после обеда, Сергея вызвал к себе генерал Кларк.

Ясно было, что грядет некое задание. И серьезное. Не зря они только что получили на борт взвод хорошо подготовленных и хорошо вооруженных десантников. Техники как раз только-только завершили погрузку на клипер десантной амуниции – скафандров, новейшего вооружения к ним и прочего барахла, что неизменно сопровождало каждого десантника в его длинном или коротком пути по звездам.

Когда Сергей увидел Кларка, зайдя к нему в кабинет, то понял, что действительно что-то будет. Задание явно не простое. Но то, что последовало, превзошло его самые радужные ожидания.

– Это задание, возможно, будет самым важным в твоей жизни… – начал генерал Кларк. – Там, на звездах, мы, наша Служба, всегда искали нечто такое… Сейчас нашли. К сожалению, первыми на той планете высадились не мы, а небольшая эскадра, посланная без предварительной разведки и не уведомив нас. А там… собственно, подробности прочитаешь в докладах.

Генерал пододвинул в сторону Сергея стопку папок.

– Это, очевидно, одна из потерянных человеческих колоний… Как и мы. Но… это не главное! По нашим прикидкам… прикидкам наших аналитиков из Службы дальней звездной разведки, эта колония на пороге Перехода. Так же этот процесс называют сами жители той колонии. И сущность ее… по их словам… Переход всей цивилизации в ранг Богов!

У Сергея невольно отвисла челюсть. Он еле сдержался, чтобы не вцепиться в стопку папок, лежащую на столе перед ним. Кларк это отметил и тут же усмехнулся.

– Подбери челюсть, капитан! Я не оговорился. Если ты серьезно прочитал тот список литературы, то ты знаешь, что это не поповщина и не религиозный бред. Переход, напоминаю, это резкое ускорение эволюции, Скачок с переходом в новое качество. К сожалению, командование эскадрой посчитало предупреждения местных жителей «сказками»…

Короче, сказки это или нет, но тебе предстоит туда слетать и удостовериться. Только туда и обратно, Гонсалес! Я это подчеркиваю. Удостоверился в том, врут отчеты или нет, – и тут же обратно. Если все так, то нам надо срочно посылать туда корабль со специалистами. Отодвигать военных от аборигенов и изучать этот пресловутый Переход.

– Чую, что эта информация ныне становится вопросом жизни и смерти для Йос, – добавил генерал, чуть помолчав, – так что осознавай и двигай. Немедленно. Выдергивай из кабаков свою «группу сопровождения» и вперед! Свободен!

– Есть, сэр! – козырнул Диего-Сергей и почти бегом отправился на выход.

* * *

– А-аффигеть!!! – сказал Сергей, входя в кают-компанию уже под полночь по местному времени.

– И к чему относится твое восклицание, дорогой? – спросила Ситара, отставляя чашку кофе.

– Ты не поверишь… Мы летим на планету, которая называется… Дальняя!

Последнее слово Сергей выговорил по-русски. Он небрежно бросил только что прочитанную папку бумаг на стол и сам сел за него.

– А разве кто-то на Йос знает русский язык? – удивилась Ситара.

– В том-то и дело, что нет!

– Значит… – догадалась Ситара, но Сергей, видя это, продолжил:

– Ее только-только нашли, и у Армии Йос тут же начались проблемы в том секторе. Флот хотел создать там форпост для охвата ареала Къери и последующего нападения на колонии, находящиеся в той стороне кластера. Но уже по прибытию в систему Дальней у них все пошло наперекосяк. «Как бы аборигены» не захотели покоряться. Хоть и не было у них никакого вооружения, но теперь строят кучу гадостей колониальной администрации. Сопротивление нарастает. Чисто по-нашему! Настоящая партизанская война, причем на самом высоком технологическом уровне! Потрясающе!

Сергей разве что не подпрыгивал от восторга.

– Если судить по названию… – я угадала? – Ситара не договорила и вопросительно, с легкой улыбкой посмотрела на Сергея.

– Абсолютно так! Колония чисто русская. Из потерянных… Та, которую мы искали!!!

– Черт!!! Как сообщить на «Пегас»?! Ведь это же… – Ситара озабоченно заметалась по каюте.

– А где наш астрогатор? – испугался Сергей прямолинейной реакции Ситары.

– Спит. Будить?

– Буди. И техников тоже. Как я понимаю, по распорядку они тоже дрыхнут?

– Естественно.

– Приказ, полученный только что, – отбывать немедленно! Видно там, на Дальней, у вояк под задницами все горит синим пламенем.

– А твои эти…

– Типа десантники? – презрительно хмыкнул Сергей. – Ничего, протрезвеют по пути через гипер.

– Что, совсем пьянющие на корабль прибыли? – с брезгливостью спросила Ситара.

– Совсем. Некоторых притащили как дрова. Буйно праздновали новое назначение в «Семи звездах». Эх! Знал бы – не отпустил.

– Придется им мыть палубу… – с не меньшим омерзением выговорила Ситара, оборачиваясь к терминалу.

– Ну, это уже их проблемы! – с некоторым злорадством бросил Сергей, однако его последние слова потонули в вое сирены. Ситара перед спешным стартом устроила тотальную побудку на корабле.

Сергей поморщился от воя, посмотрел зачем-то на наручные часы и отправился на верхнюю палубу, в командную рубку. Так как клипер был загружен по максимуму, что всегда полагалось для кораблей его класса и Службы дальней звездной разведки, то стартовать можно было прямо сейчас.

Через минуту в командную рубку бодрым шагом вошел астрогатор и невозмутимо занял свое место. Тем временем на терминалы корабля пришло разрешение на расстыковку с доком, и начался сам процесс отчаливания.

– Куда на этот раз будет рейд? – поинтересовался астрогатор.

– Вот здесь карта гипера, – без лишних объяснений сказал Сергей и передал нужный пакет. Субрахманьян деловито его вскрыл, достал описания и прилагающуюся кассету. Повертел в руках, проверяя целостность, и сунул в приемное гнездо своего терминала. Когда он понял, куда направляется корабль, то у него полезли глаза на лоб.

– Ага! Тоже оценил расстояние? – ухмыльнулся капитан.

– У нас сильно не хватает экипажа, – только и выговорил астрогатор.

– Это так, – с сожалением кивнул Сергей. – Ну, как-нибудь управимся. Хотя у цели будем вымотаны до крайности.

– Не повлияет ли это на эффективность выполнения основной задачи? – нахмурился астрогатор.

– Повлияет. Но другого выхода нет. Приказ есть приказ.

Меж тем расстыковочная катапульта мягко вытолкнула корабль из дока, и на внешних камерах показались необъятные бока станции. Включились маневровые двигатели, и Ситара аккуратно направила корабль за пределы конструкций, окружающих станцию.

– Как я понимаю, – высказал предположение Субрахманьян, – нечто срочное, если нас так, недоукомплектованными, снова отправляют в рейд?

– Не просто срочное… – усмехнулся Сергей. – Как утверждает генерал Кларк, это задание может стать самым важным событием в нашей жизни. А возможно – и для всей цивилизации. Мы идем смотреть на Путь Богов!

Морилка от "тараканов"

– Область 46–28 пройдена, сэр! – четко доложил астрогатор. – Я могу идти?

– Да, отдыхай. Следующая проблемная зона через одиннадцать часов, – подтвердил Диего-Сергей.

Субрахманьян вылез из своего кресла, размял затекшую шею, бросил взгляд на крутящиеся на экранах узоры гипера и вышел.

– По карте дальше идет относительно спокойный участок. Без неожиданностей, – задумчиво сказал Сергей спустя некоторое время. – Каких-либо возмущений гипера там не обнаружено. Да и в обычном пространстве ничего особенного.

– Предлагаешь чуть-чуть расслабиться? – покосилась на него Ситара, тем не менее не выпуская из рук управления.

– Просто поболтать. Не спуская глаз с «узора», – откликнулся Сергей.

– Тебе пора отдыхать, капитан… – с сожалением упрекнула девушка.

– Ну… еще часок можно употребить на живое общение. А то скоро от этих узоров тошнить будет, – улыбнулся в ответ каллистянин. – Кстати, – добавил он чуть погодя, – запись я выключил.

Немного помолчали. Однообразная изматывающая вахта действует так, что со временем не остается никаких мыслей. Даже когда отходишь ко сну, перед закрытыми глазами все продолжает крутиться бесконечный калейдоскоп отражений двенадцатимерья.

– Не представляю, как пилоты звездной разведки по гиперу шастают… – наконец, нарушила молчание Ситара. – Ведь они и десятой части из того, что знаем мы, не знают…

– Как летают? – Сергей мрачно усмехнулся. – Надеясь на удачу. По статистике, до этих Звездных Войн самое большое количество смертей и потерявшихся без вести – в дальней звездной разведке. Надо полагать, что большая часть невозвратов – по причине столкновения с чем-то в гипере.

– Типа того возмущения, что прошли четыре дня назад?

– Да. Одно из таких, с которым обычный пилот не справится… Если не повезет, конечно.

– Надо описать…

– Обязательно. Уже большую часть записал. С комментариями.

– Угу… Я вот… постоянно восхищаюсь их мужеством, – задумчиво продолжила Ситара. – Ведь они реально – первопроходцы. Причем далеко не с такими техническими возможностями, какие были у нас… На Прародине. У них сейчас нет даже тех суперкомпьютеров, что были прямо перед Катастрофой.

– То есть сама технология перехода через гиперпространство для Йос – анахронизм, – заключил Сергей.

– Довольно смелое заключение… Однако трудно оспорить, – Ситара обдумала следствия из него и продолжила —

Но тогда во весь рост встает вопрос: каким образом эти убийцы получили такую сверхтехнологию?

– Ты думала над этим вопросом?

– Не приходилось. Все другими вещами была занята… А ты?

– Есть гипотеза, каким образом Йос получила технологии звездного плана.

– Очень интересно! Выкладывай… Из чего ты такие выводы сделал?

– Мне подсказал решение факт местоположения Дальней. И то, что они сейчас на пороге Скачка.

– А как это может быть связано?

– Напрямую. Ведь Дальняя очень сильно обогнала в своем развитии не только Йос, но и нас. Всю Конфедерацию. Возможно, прямо перед тем как начать готовиться к Переходу, цивилизация Дальней посылала звездолеты на разведку и изучение окружающих звездных просторов. И один из малых разведчиков долетел до Йос. Когда он появился над планетой, там как раз завершался очередной раунд традиционного развлечения – глобальной войны всех со всеми. Ну и получил зенитной ракетой! Скорее всего, ракета поразила его компенсаторы, на которых даже у нас обычно осуществляется этап атмосферного маневрирования. Ну, он и… рухнул на поверхность.

– Достаточно последовательно, – заметила Ситара, – даже объяснение есть, почему у Йос настолько несовершенные компенсаторы. Ведь на йосовских близко к планете нельзя подходить, а если кто-то это сделает, например, тяжелый транспорт или линкор… На планете будет много неприятностей.

– Вот-вот! Сам принцип уяснили, но достаточно приличной конструкции, с теми настройками, что у нас, – построить не смогли. Да и то, что с этого корабля не удалось заполучить ничего военного, – тоже объяснимо. Ведь цивилизациям Великого Кольца, забывшим, что такое война, оно и нафиг не нужно.

– А щиты? Ведь для межзвездного корабля они обязательны, – возразила Ситара. – Они могли защититься от ракет щитами.

– Щиты на планете, где нет плотных метеоритных потоков… стоит ли включать? Думаю и пилот, привевший сюда корабль, по привычке их отключил, как только вошел в атмосферу. К тому же, смотри: на звездолетах Йос щиты тоже несовершенные, так как полностью завязаны на компенсаторы.

– Хм… Логично!

– Таким образом, понятно, откуда у цивилизации, отсталой технологически и научно, появилась сверхвысокая технология межзвездных перелетов, но с очень скверными компенсаторами.

– Но тогда почему йосовский флот сразу не двинулся на Дальнюю?

– Возможно, информация на корабле была уничтожена. Я на месте пилота за те секунды, что оставались до падения на поверхность, тоже постарался бы стереть накопители. Если корабль подбили на десяти километрах над поверхностью, у него оставалась примерно минута до гибели.

Сергей представил последние минуты жизни пилота. Если он такой же, как и каллистяне, то наверняка чувствовал то же самое, что и они сейчас. Сожаление, отчаяние и стремление во что бы то ни стало минимизировать катастрофу, к которой приведет получение звездных технологий зверьми в человечьем обличье. Ведь то, что его подбили, говорило однозначно – на планете война. Возможно, то же самое чувствовали перед гибелью пилоты сверхсекретных самолетов Прародины, когда их сбивали вражеские средства ПВО.

– Есть предания, что на Прародине такое же случилось, – помрачнев еще больше, сказал Сергей. – Еще в двадцатом веке. Но ученые Земли не смогли ничего понять в останках звездолета инопланетян. И оружия не обнаружили, и в движке не разобрались.

– Да… что-то такое припоминаю. Надо бы наших специалистов на «Пегасе» расспросить.

– Да, надо. А если что – навести на целенаправленные исследования. К сожалению, мы этого не узнаем или узнаем не скоро.

– Но гипотеза достаточно стройная. И думаю, что на девять десятых верная.

– Кстати! – вдруг осенило Сергея. – А вдруг технологию Врат именно так американцы и получили?!! Еще тогда, перед Катастрофой?!

* * *

Дикая усталость давила на глаза. Только усилием воли Сергей удерживался от того, чтобы не свалиться прямо сейчас и не заснуть. В ушах тихо звенело. Не помогали уже никакие средства. Дальше стимулировать организм – значит ускоренно его разрушать. Требовался отдых. Хотя бы часов восемь нормального сна. Выматывающие попеременные вахты при перелете в эту область пространства довели напряжение экипажа до предела. Слишком уж далеко находилась эта «Дальняя» от Йос. Сергей протер красные от хронического недосыпа глаза и переключил управление на автомат.

Когда будет надо, он включит двигатели и переведет корабль на промежуточную орбиту. За это время можно слегка прийти в себя и отдохнуть.

В рубку управления зашла Ситара и села в кресло второго пилота. Выглядела она тоже неважно, устав не меньше Сергея. Но интерес к изображению на передних экранах все-таки проявила.

А там медленно вырастала цель полета. Выглядела планета неказисто, как и большинство таких же у звезд класса К. Большие полярные шапки, обширные пространства материков, занятые огромными пустынями. И тонкая полоса вдоль экватора – зона, где жизнь хоть как-то комфортна. Она выделялась среди желтизны пустынь ярко-зеленой полосой растительности.

Где-то там, среди лесов и рек, озер и полей этой умеренной зоны жили люди, назвавшие когда-то эту планету странным именем «Дальняя». Название больше подходило для пограничного форпоста, некого пункта для дальнейшего движения в Неведомое, но никак не для места комфортной жизни. Тем не менее, на стационарной орбите вокруг планеты просматривался некий орбитальный пояс. Как показывали ранние отчеты, почему-то покинутый и законсервированный.

– Да уж, задание… – проворчал Сергей, от усталости с трудом ворочая языком. – Разведать своих же соотечественников. Хоть и бывших, – хмыкнул он, покосившись на астрогатора. Фраза была «с двойным дном», но Субрахманьян даже ухом не повел.

– Ну, они не так уж и давно отправились к звездам, – откликнулась таким же усталым голосом Ситара.

– Ты имеешь в виду, те триста пятьдесят лет, что они тут сидят в отрыве от нас – не слишком много?

– Да. Считаю, что они почти такие же, как мы. Разве что нашли что-то интересное. В чем-то нас обогнали. Ведь не зря же нас сюда направили.

– У меня есть ощущение, что это какая-то «подстава», – мрачно заметил Сергей. – Ведь командование флота со слишком уж большим энтузиазмом поддержало отправку сюда именно нас.

– У меня тоже такое ощущение. И что? У нас есть иной выход, нежели отправиться на эту базу и смотреть, что там реально происходит? – задала риторический вопрос Ситара и насмешливо посмотрела на Сергея.

– Меня смущает, что доставленное донесение попахивает сумасшествием. Или там командующий повредился в рассудке, или вся база, или на планете действительно что-то не так… Вообще, задание как будто специально разработано таким образом, чтобы опорочить саму идею нашего подразделения. Расчет на то, что мы не справимся. Что мы ничего тут не поймем и не сможем ничем помочь.

– Ну, то, что мы тут ничем не можем помочь, с точки зрения рядового йосовского генерала кажется бесспорным. По их мнению для усмирения населения нужны войска. И много.

– Вот-вот! А мы как затычка. Оправдание их бессилия. Типа: «Мы сделали все, что могли. Вот, даже целый корабль олухов в помощь послали. Они там, конечно, были совершенно ни к чему (о чем мы умолчим), но ведь мы же старались!».

Накатило какое-то странное ощущение. То ли ожидание чего-то большого и страшного, то ли предвкушение. В этом ощущении было что-то от эмоций, испытываемых человеком, стоящим во время урагана на берегу бушующего океана.

– Что-то тут действительно не так… – после длительного молчания откликнулась Ситара.

– Ага… ты тоже это ощутила?

– Инфосфера!.. Помнишь, нас предупреждали о таком?

– Выходит…

– Да.

Ситара не договорила. Они оба поняли, что это означает. Тут действительно назревает тот самый… И это им обоим только что стало ясно как белый день.

– Ты понимаешь… – Ситара от усталости чуть не назвала Сергея его настоящим именем, но вовремя поправилась, – …капитан, что уже само пространство вокруг этой планеты начинает меняться?.. Кипит.

– А… что это значит? – с опаской решился спросить астрогатор.

– Это значит, уважаемый наш астрогатор, что войти в гипер здесь либо невозможно, либо чревато… – отозвался задумчиво Сергей.

– Чревато чем? – тут же постарался уточнить тот.

– Сгинем мы в гипере… Вот чем! – отозвалась Ситара.

– Но… – попытался возразить астрогатор, но его прервал Сергей.

– Ты считаешь, что знаешь все о гипере? И вообще о пространстве? Помнишь то возмущение, через которое мы продирались на второй неделе полета?

Вопрос поставил Субрахманьяна в тупик. Но он быстро нашелся.

– Вероятно, я не знаю чего-то, что знаете вы? – спросил он осторожно.

– Извини, что раньше не сказали, но эта информация была секретной. В высшей степени! – попытался нагнать тумана Сергей. – Это про то, на что я тебе намекал.

Астрогатор изобразил вежливое внимание. Он никак не мог привыкнуть к чисто военным порядкам в Службе, являясь гражданским программистом. Очень хорошим, и начальство еще на старом месте старалось не напрягать его «церемониями». А странный капитан «Катти Сарк» вообще о них не вспоминал, поэтому Субрахманьян обходился привычными для себя знаками внимания или подчинения.

– Там, – Сергей для убедительности показал на медленно приближающуюся планету, – рождается Сила, повелевающая не просто материей, а законами мироздания. И первым признаком этого Перехода является начало изменения вокруг таких планет структуры самого вакуума.

– Это цивилизация его меняет?

– Ну… наверное. Мы не знаем. Но это один из признаков. И еще один – то, что мы только что с Гитой ощутили. Это называют Инфосферой. Кстати, ты что-нибудь ощущаешь?

Астрогатор внимательно прислушался к себе.

– Ничего, кроме какого-то легкого беспокойства.

– Вероятно, это оно и есть. У нас с пилотом повышенная чувствительность… Есть некоторые способности ментата в зачаточном состоянии. Мы эту Сферу почувствовали очень конкретно. Ладно… как бы нам ни хотелось… Но надо хоть чуть-чуть отдохнуть. Субрахманьян – ты дежуришь. Через четыре часа мы проснемся. Ты меньше нас вымотан, и не тебе сажать корабль. Так что… мы прямо тут в креслах слегка… – сказал Сергей и тут же отключился.

* * *

Проснулся Сергей как раз к тому времени, когда в соответствии с ранее введенной программой кратковременно включились двигатели. Выдав тормозной импульс, корабль вышел на низкую круговую орбиту.

За четыре часа спокойного сна ясности в голове значительно прибавилось. Усталость еще давила, но, по крайней мере, не так отчаянно хотелось спать. Однако вместе с исчезновением сильной усталости появилось осознание – осознание того, что они сейчас перед собой видят и свидетелями чего, возможно, станут. Ведь если здесь действительно осуществляется Переход, то это редчайшее явление в Великом Кольце. Новости о событиях такого рода появляются хорошо если раз в сто, а то и в четыреста лет, – и то лишь от соседей таких цивилизаций. Просто сообщают: такая-то цивилизация наконец-то достигла Порога и Перешла.

Мало кому удается присутствовать при таком эпохальном событии. Как правило, те, кто находятся на Пороге, теряют интерес к общению в Великом Кольце. Вся их энергия направляется на развитие. Будто им открывается что-то такое, что заставляет бросать все прочие дела и рваться к понятной только им самим цели.

Но когда они, наконец, становятся Богами… Изредка некоторые счастливцы удостаиваются общения с ними, очень кратковременного. При этом что-то обязательно получают в дар от Перешедших. Такое, что до конца может понять только цивилизация, которая сама уже близка к Порогу. Может, потому и дается подобный дар лишь тем, кто сам почти готов Перейти.

Никто не знает.

Когда-то очень давно, тем не менее, такая переходящая цивилизация дала некой расе технологию «анамезона» – преобразования вещества к виду, когда его становится возможным без потерь «конвертировать» в энергию. Или в антивещество. Разум получил возможность достичь ближайших звезд. Встретиться с себе подобными, начать осваивать другие, незаселенные миры.

И тут же прицепом, как приложение к подарку: «Нельзя производить антиматерию! Антивещество – можно. Антиматерию[20] нельзя! Почему? Узнаете, когда окольными путями доберетесь до понимания того, что при этом бывает…» Этакий «Грааль» и откровенное предупреждение о неприятностях в придачу. О ящике Пандоры, что неизбежно стоит рядом.

И все.

Таковы Переходящие.

Но Переход – это всегда Рождение. Рождение не просто разумного существа или цивилизации. Это уже Рождение того, кому рамки нашего мира становятся тесными, поскольку не материей он повелевает, а самими законами мироздания.

И вот маленький звездолет Йос прибыл на планету, где это невероятное событие должно произойти. А там целая база идиотов, решивших побряцать оружием и захватить по возможности побольше того, что им не принадлежит, но представляет ценность, – база, которая уже наверняка обречена.

И что делать – непонятно.

Просто смотреть, что будет?

Попытаться вступить в контакт?

Постараться прогнать вояк, топчущихся грязными сапогами по Святому?

Или, наплевав на обреченных вояк, самим причаститься Великому Действу Перехода?

Но как?!!

И вообще… Что делать?!!

Вереница насущных вопросов повергла Сергея в состояние предельного смятения, когда он окончательно осознал ситуацию. Ведь если просто тупо выполнить приказ генерала Кларка – на Каллисто можно уже не возвращаться. Такую глупость никто не простит – изгоем сделают. Подвергнут всеобщему презрению.

Сергей глянул на проснувшуюся вместе с ним Ситару. Та тоже мучительно соображала, глядя на проплывающие в шестистах километрах внизу просторы планеты. Почувствовав его взгляд, она обернулась. Их глаза встретились, и они поняли, что размышляют об одном и том же.

В иное время в ином месте они бы просто рассмеялись. Но здесь, на пороге Великой Тайны, оба только озабоченно нахмурились.

* * *

Весь немногочисленный экипаж, за исключением дежурного техника и рядовых взвода звездной пехоты, собрался в маленькой кают-компании «Катти Сарк». На один из экранов вывели изображение проплывающей мимо поверхности планеты – чтобы не забывать, куда прибыли.

Иногда среди зелени лесов и сини озер мелькали поразительной красоты города и отдельные строения. Даже с высоты орбиты, через корабельный телескоп они производили неизгладимое впечатление. Собравшиеся просто смотрели на невероятную красоту, говорившую саму за себя – эта цивилизация явно обогнала Йос. И чуть ли не во всем. А если она действительно на пороге Перехода…

Собравшиеся обсуждали только одно: что делать дальше и не надо ли все бросать и уносить ноги, пока целы.

Причина такой постановки вопроса была достаточно ясна для всех, кроме новичка – Джонни. Тот на каждый отдельный вопрос, поднимаемый на собрании, выставлял десять, честно пытаясь разобраться в текущей ситуации. Так что ему приходилось все разжевывать очень подробно.

Даже техники в дальнюю звездную разведку подбирались из тех, кто мог и хотел понять «религию» звездных разведчиков. И не так уж и необычно, что в их среде слово «религия» по отношению к тому, во что они верили, бралось в кавычки. Они верили, потому что знали.

Звездная разведка держалась на плаву в армейских кругах во-первых, потому, что добываемая ею информация о новых системах, о существующих цивилизациях кластера являлась бесценной, и во-вторых потому, что разведчики знали кое-что о реально происходящем в глубинах космоса. Да, последнее воспринималось элитой Йос, как некая сектантская «странная философия», в корне отличающаяся от устоявшихся представлений о звездах.

Но главная истина, знакомая каждому, хоть немного прослужившему в звездной разведке: «Бог не «где-то там, за небесами», а прямо здесь». И не один. Причем, данная «трансцендентная сущность» – не «забытый миф», а реальность, которая, к тому же, очень далека от большинства сугубо мифических представлений о ней – библейских или еще каких.

– Надо ли полагать, что эта планета вот-вот провалится в «сферы творения»? – задал вопрос начальник технического отдела звездолета, Хуан Альваро.

– Ну… не в «сферы», и не она. А цивилизация, – уточнил с небольшой заминкой Сергей. – После Перехода, как вы, наверное, знаете, остается чистая планета.

Он не знал, до каких пор простирались познания йосовцев в области, касающейся проблемы Перехода, и насколько хорошо они слушали передачи по Кольцу. Поэтому старался говорить очень осторожно, чтобы не выдать свои реальные знания в этом вопросе. Конечно, можно было потом списать все эти «послезнания» на воздействие Инфосферы и «бого-шок». Но это только в том случае, если поверят. А так… приходилось быть очень осторожным.

– А что такое «сфера творения»? – тут же вмешался любопытный Джонни.

– Предположительно – область вне нашего пространства, где обитают сверхсущности, подобные той, что рождается здесь, – ответил Сергей.

Джонни кивнул, изобразив понимание, хотя, как отметил про себя каллистянин, реально он ничего не понял. Просто не хотел выглядеть полным идиотом.

– Мы же тут попали в очень щекотливую ситуацию… – продолжил между тем Сергей.

– Если мы прямо сейчас уйдем, то, возможно, вернемся уже на пустую планету. Так как вокруг планеты УЖЕ, – каллистянин подчеркнул слово «уже», – появилась Инфосфера, то до Перехода осталось совсем немного.

– Извините, сэр, но… Мы не в курсе, что такое Инфосфера… – огорченно развел руками Хуан. – Нельзя ли поподробнее?

«Так! – подумал Сергей, – вот и пробелы в знаниях… Надо что-то соврать».

– Инфосферой мы назвали с Гитой Сингх Раджакумари, – он кивнул в сторону Ситары, сохраняющей царственное величие, – явление, которое мы оба почувствовали. Немного его почувствовал и наш уважаемый астрогатор.

Еще один кивок в сторону сидящего с постной миной Субрахманьяна.

– По корабельным датчикам она детектируется как область с измененным, кипящим вакуумом. Однако ментально она воспринимается тоже, в виде очень сложной психоэмоциональной конструкции, вероятно, имеющей еще и смысловую «подкладку». Поэтому мы ее и назвали «Инфосферой».

Джонни, как отметил Сергей, при этих его словах сидел баран бараном. Только умный вид делал. Однако Хуан Альваро был далек от такого невежества и явно понял, что к чему. Поэтому тут же задал другой, более близкий вопрос:

– А база нашего космофлота на планете? Что они делают?

– Сидят и наружу, за периметр, даже носа не высовывают, – ухмыльнулся Сергей.

– И чем они там, на базе, заняты? – продолжал допытываться Хуан.

– Держат оборону.

– Оборону? – удивился Джонни. – От чего?!! Ведь сообщалось, что там никаких армий нет. Даже оружия у населения нет.

– Они и сами толком ничего сказать не могут. Из полученного донесения, из-за которого нас сюда и послали, следует, что чуть ли не у всего руководства базы не в порядке с головой.

– Если так, то нам следует держаться от планеты подальше, – поежился астрогатор, поскольку такие люди, как он, всю жизнь посвятившие работе именно мозгами, очень сильно боятся потерять рассудок. Ведь именно он придает смысл их жизни.

– Ну… нам здесь пока ничто не угрожает. А происходящее с базой вполне объяснимо тем, что аборигены все-таки решили обороняться. Только средства сопротивления избрали не традиционные, а какие-то свои, причем оч-чень высокотехнологичные.

– Что вы имеете в виду, сэр? – оживился астрогатор.

– На планете против базы воюет вся окружающая природа: от мошкары до птиц, от мышей до крупных животных, от травы до деревьев и кустарника. Все там очень быстро мутирует и, что характерно, эти мутации направлены против базы с ее обитателями.

– Вся природа? – попытался уточнить Субрахманьян.

– Нет. Только та, что вокруг нашей базы.

Астрогатор изобразил на лице вежливое удивление.

– Какую помощь мы можем оказать? – опять влез Джонни, решив, что может вставить от себя что-то, относящееся к делу.

– Проблема наша, особенно в свете полученного задания и складывающейся ситуации, состоит не в том, чем мы можем или не можем помочь базе. Наша задача – разведка, а не боевые действия. А в свете того, что эта колония явно переходит…

Сергей поежился и замолчал.

– То что? – спросил нетерпеливый Джонни.

– Если эта колония стоит на пороге Перехода… Будет очень хорошо для нас оказаться как можно дальше от нее, когда она его достигнет, – коротко ответила за Сергея Ситара.

– А что случится? – обратился к капитану Джонни.

Тот тяжко вздохнул и попытался объяснить.

– Объясняю популярно… Переходом назвали процесс преобразования цивилизации в новое качество – в качество Богов. По сути, вся цивилизация становится таким Богом в своей планетной системе или звездном кластере. А после она Уходит. Куда и как – никто не знает, кроме самих Богов. И мы узнаем только тогда, когда сами достигнем Порога Перехода. Но не раньше.

– Но что случится с нами?

– Ты не дослушал. Или вообще не желаешь понять, что когда они Перейдут, против нас будут не какие-то «ботаны безоружные», а сверхсила, которая способна повелевать Законами Мироздания!!! Мы перед ними – просто вши. И каким «дустом» они нас обсыплют – только им известно. Но результат будет один – всем нам кранты.

На некоторое время воцарилось молчание. Для Джонни услышанное стало откровением, и он обалдел. Однако, быстро справившись со своими мыслями и удивлением, тут же попытался возразить:

– Но если они будут так сверхмогущественны, что мы перед ними будем «просто вшами», то какого черта мы им сдались?!

– Ты не учитываешь одного обстоятельства… – ядовито заметил Сергей. – Когда они только-только перейдут, то будут помнить все обиды, которые им нанесла колониальная администрация. А ведь эти обиды, согласись, немалые.

Он показал на стопку бумаг, лежащих посередине стола.

– Но если они все такие гуманисты, как вы, сэр, только что нам тут рассказывали…

Сергей хлопнул себе ладонью по лбу от досады на тупость Джонни, все больше выводившую его из себя.

– Какой гуманизм?!! – с сильным раздражением воскликнул он. – Какой гуманизм может быть по отношению к тараканам?!!

– Не понял, сэр… Причем здесь тараканы?..

– Да мы, мы сами перед Богом тараканы!!! Вот перед этим, что там прямо сейчас рождается!

Для убедительности Сергей махнул в сторону безбрежных лесных просторов, простирающихся внизу. После красноречиво побарабанил по столу пальцами.

– Но что нам делать? – снова вернулся он к прежнему вопросу. – Одно ясно: если мы прямо вот так… просто уйдем… Мы сами себя никогда не простим. А если…

Сергей слегка запнулся.

– Вы собираетесь высаживаться, несмотря ни на что?

– Конечно! – резко кивнул каллистянин. – Но как нам при всем этом, во-первых, добыть как можно больше информации, и, во-вторых, вовремя унести ноги… когда начнется? Вот именно это и надо сейчас обсудить. Кто и что будет делать!

У колыбели Богов

Что сразу брало за душу на Дальней, так это пронзительно синее небо с плывущими по нему розовыми облаками. Солнце здесь было оранжевым. Не желтым, как у Прародины, и не почти белым, как у Йос. Оттого и такая густая, чистая синева, резко оттененная розового цвета облаками.

Растительность тут тоже была непривычной для жителей Йос или Каллисто, – ни чисто зеленой, ни голубовато-зеленой, как у большинства планет звезд класса F. Она имела гораздо более широкую гамму цветов – зелено-желто-коричневатую. И желто-коричневые тона являлись отнюдь не свидетельством высыхания.

Сергей стоял на земле и с интересом изучал открывшиеся виды. Под ногами колосились какие-то злаки, остро пахнущие свежеиспеченным хлебом. Колоски были ярко-алые, но в то же самое время листья и стебли – зелено-желтыми. Причем сами листья имели еще и четкие продольные светло-коричневые полоски. Похоже было на модифицированную и приспособленную для местных условий земную пшеницу. Дальняя полоска леса, виднеющаяся за полями, имела салатный цвет, что сильно выбивалось из привычной картины. Легкий ветерок гонял волны по полям злаков, принося откуда-то издалека целую гамму других запахов, в том числе и обычной пыли, поднятой на грунтовой дороге. Сама по себе эта дорога, вьющаяся среди полей, сильно не сочеталась с образом сверхмогущественной цивилизации, которой являлась Дальняя. Но, скорее всего, здесь сильно дорожили экологией и имели средства передвижения, не зависящие так сильно, как на Йос, от дорог с твердым покрытием.

* * *

Челнок с «Катти Сарк» сел вблизи одного из филиалов базы, известной под названием Лаборатории, на пятачке бетона, хорошо видном сверху и находящемся на краю поля необычных злаков. Сами секции и купола Лаборатории находились в километре от места посадки, так что до них еще надо было добираться. Над лесом, куда упиралась та самая грунтовая дорога, виднелись только верхушки строений.

С шумом и грохотом из челнока посыпались десантники. Один из них, одетый в модернизированный скафандр с командирской разметкой на рукавах, чавкая по жирной почве полей алой пшеницы, подошел к Сергею и вытянулся по стойке смирно. Выглядело это несколько комично. Капитан «Катти Сарк» стоял в самом обычном повседневном комбинезоне звездолетчика, в то время как подошедший возвышался над ним грозной металлической башней. В сочетании с благодушным и блаженным выражением лица Сергея мрачно-грозный вид закованного в броню звездного пехотинца выглядел несуразно. Особенно на фоне расстилающихся вокруг идиллических видов с чистым темно-синим небом и плывущими по нему отдельными розовыми облачками.

«Танки в раю», – подумал, покосившись на десантников, Сергей и усмехнулся.

– С-сэр… – неуверенно вякнул Джонни, выведя речь на внешние громкоговорители, – я… все-таки рекомендовал бы вам облачиться… Э-э, здесь опасно.

– М-да? – ернически скривившись, спросил Сергей. – А я вот почему-то чувствую (а я ментат!.. хоть и «недоделанный»), что мне здесь ничего не угрожает!

Это соответствовало действительности. Каллистянин уже начал понемногу привыкать к Инфосфере Дальней. Включаться в нее. И то, что конкретно ему тут ничто не угрожало, чувствовал непосредственно, чего совершенно не мог сказать про десантников, стоящих за спиной у Джонни, упакованных в боевые скафандры и увешанных самым разнообразным оружием.

– Край… напоминающий рай… – едва слышно произнес Сергей, все с той же улыбкой глядя на розовые завитки облаков, проплывающих над головой.

Джонни тоже покосился туда, куда глядело начальство, но ничего райского не увидел. Он откровенно побаивался. Что-то гнетущее чувствовалось ему в этой «как бы райской» идиллии. Да и то, что целая военная база, вооруженная по последнему слову науки и техники, с трудом держала круговую оборону, тоже кое о чем говорило.

– Э… с-сэр… каковы будут распоряжения? – явно мандражируя, спросил Джонни, все так же нависая над капитаном.

– Мой вездеход выгрузили? – став картинно в царственную позу и подбоченившись, вопросил тот.

– Да, сэр! Выгрузили! – обрадовавшись, что хоть что-то положительное можно сказать, выпалил капрал.

– Ну… Хорошо! Я еду за вами, а вам… во-он тот купол и секции видно?

– Да, сэр!

– Это Лаборатории. Чтобы, когда я подъехал, стояли там по всему периметру. Ни в кого не стрелять и ничего не делать. Просто стоять и изображать доблестную охрану. Задача ясна?

– Да, сэр!!!

– Вперед…

Сергей для хохмы еще и стал в позу Наполеона, засунув руку за пазуху и поставив ногу на ближайший булыжник, торчащий из травы. И только после этого указал направление пальцем, зная, что кто-то из десантников всю эту ахинею снимает на видео согласно новому протоколу ведения военных действий, введенному после поражения у планеты хоббитов.

Он мысленно посмеялся, представив, как на все это среагирует не чуждая юмору публика в Службе дальней звездной разведки. Тем более что каждый капитан звездолета-разведчика наверняка относился к навязанному подразделению точно так же – как к «чемодану без ручки». Ситара это верно подметила в первый же день.

Сергей вполне обоснованно подозревал, что все неприятности здешней базы по причине наглого и хамского поведения вояк. Прибудь на планету не звездная пехота, а ученые из дальней звездной разведки, наверняка бы договорились полюбовно, и не было бы никаких конфликтов. И ведь наверняка Переходящие что-то отстегнули бы от щедрот. Зная, с кем имеют дело, они наверняка передали бы нечто, что вылечило бы цивилизацию Йос. Сергей был почти уверен в этом. А так… Наверняка далийцы предлагали что-то такое, но генералы с их куриными мозгами просто не захотели слушать, ибо просто ничего не поняли.

Один из десантников, лихо заложив вираж, остановил возле капитана вездеход, выпрыгнул и козырнул. Сергей сдержанно кивнул и полез на водительское кресло.

Необычная планета, между тем, продолжала преподносить сюрпризы. Особенно пресловутая Инфосфера, про которую очень много слышали, но почти ничего не знали точно. Среди цивилизаций Кольца, имевших счастье наблюдать процесс Перехода, бытовало мнение, что Инфосфера есть некая специальная искусственная среда. Скорее всего, каким-то образом измененный вакуум. То есть, постепенно совершенствуясь, техника цивилизации переходила с молекулярного и атомного уровня конструирования до основания самого пространства. И изменяла его.

«Командир, а чего бояться? – «услышал» Сергей. И явно не ушами. Он почему-то был уверен, что эта речь ведется в радиодиапазоне, между десантниками. – Ведь нас ведет сам Диего Гонсалес! Он от «жуков» ушел и кучу народа вытащил».

«Однако! – подумал про себя он и где-то на краю сознания уловил нечто типа хитрого смешка. Как обычно бывает во снах, когда реальность мешается в дикий коктейль. – Все-таки Инфосфера – это нечто! Может, тут все население через нее общается?»

«А ты как думал?!» – вдруг явственно прозвучало у него в мыслях. Да так, что Сергей вздрогнул.

Где-то на задворках сознания снова раздался хитрый смешок. Он был не агрессивный. Так, больше похожий на смешок пересмешника-подростка, пытающегося разыграть взрослого дядю. Только вот ощущение возникало, что как раз наоборот: некого мальца по имени Сергей Сотников разыгрывают очень взрослые дяди и тети.

«Да уж! Если бы я не был предупрежден об эффектах Инфосферы, то наверняка решил бы, что у меня с психикой не все в порядке».

«Это радует!» – весьма оптимистично прозвучало снова у него в голове, и больше никакие «голоса» его не смущали.

Однако, как заметил Сергей, имелось в этих «переговорах» нечто, что сильно отличало их от «глюков» по описанию спецлитературы. Возникало четкое ощущение искусственности, словно с кем-то по радио общаешься. Но это самое «радио» передавало не только слова, но и эмоции. Вот прямо сейчас, после того, как он додумал мысль, снова где-то мелькнула тень чьей-то эмоции. Как будто кто-то удовлетворен его пониманием и переключился на более важную задачу. Сергей, сохраняя бодрую и оптимистичную улыбку, включил передачу и покатил вслед за ушедшими вперед десантниками.

* * *

Лаборатории для высадки и предварительной разведки выбрали не случайно. Над планетой был еще один «купол» – радиомолчания, – пробив который, «Катти Сарк» наконец-то услышала базу. Там очередной раз с великим шумом отражали «набег» местной флоры и фауны. Так что указание садиться подальше от базы было получено именно от ее командования. А целеуказание на Лаборатории вообще объяснялось просто – база потеряла связь с ними и желала знать, что там случилось.

Ворота в ограждении Лабораторий открыл уже стоящий там десантник с «Катти Сарк». Сама ограда тоже представляла собой нечто столь же временное, как и сами Лаборатории. Просто «колючка», натянутая на стандартные столбы, явно входящие в комплект с секциями и куполами, сейчас располагавшийся за оградой.

Сергей проехал на территорию, развернул машину носом к воротам, остановил и неторопливо заглушил двигатель.

Тяжело бухая подошвами по бетону, подбежал Джонни. Бодро доложил, что на территории Лабораторий, вне помещений, никого из людей или кого-либо еще не обнаружено. Десантники, как им и было приказано, уже стояли в ключевых точках, обозревая окрестности.

– Это хорошо… – неопределенно ответил Сергей, старательно сохраняя вид разгильдяя. Ну очень сильно ему не нравилась вся эта военная деятельность вокруг, в святом для каждого сознательного члена Великого Кольца месте. – Ла-адно! Возьми пару своих… и идем обозревать эту «типа-лабораторию», – все так же лениво выговорил он и двинулся по направлению к стандартному шлюзу ближайшей и, похоже, главной секции Лабораторий.

* * *

С порога в нос шибанул какой-то неприятный запах. Он стоял в воздухе, несмотря ни на какую вентиляцию. Учитывая, что воздух все же очищается, проходя через фильтры, можно было предположить, что имеется и постоянный источник этого запаха. Причем большой, если пахло во всех коридорах.

Также обращало на себя внимание, что гостей в Лабораториях никто не встречает. В коридорах не было ни души. Как и в самих помещениях.

«Как будто станция вымерла», – подумал Сергей, и тут же его мысленная оговорка получила очень неприятное подтверждение.

В одном из коридоров на полу оказалось что-то разлито. Красно-коричневого цвета. Причем было видно, что размазывая это «что-то», по нему протащили что-то большое.

Сергей нахмурился. Стал на колено и мазнул застывшую корку пальцем. Понюхал.

Кровь.

– Сэр! – услышал он голос одного из десантников. – Тут… Посмотрите.

Сергей прошел вперед. Десантник стоял на пороге стандартного жилого бокса, в который только что заглянул. Там на полу обнаружилось тело. Когда же Сергей наклонился над ним, то понял, что человек жив, только мертвецки пьян. Лежал он, уткнувшись лицом в лужу собственной блевотины. Каллистянин брезгливо отстранился и, ни слова не говоря, вышел.

«Сэр! Пройдите в морозильник!» – снова «услышал» Сергей «радиопереговоры», прежде чем то же самое доложил Джонни.

– Что там? – забывшись, вопросил, опережая доклад он, чем вызвал странный косой взгляд капрала.

– Э-э, сэр, там… весь морозильник забит трупами, – ответил он.

– Идем!

Морозильник действительно был почти под завязку забит мертвыми телами людей. У половины имелись следы насильственной смерти – дыры от пуль или ножевые ранения. Особенно жутко выглядел труп какого-то лощеного типа в сильно перепачканной кровью тройке. На его лице застыло выражение бесконечного ужаса. Голова у него была почти отрезана. Широко открытые глаза трупа смотрели в белый потолок и поросли мохнатым инеем. На нескольких телах виднелись явные следы самоубийства. Отдельно ото всех лежали две блондинки. Одной на вид было лет двадцать, другой – под сорок. У первой были вскрыты вены на руках, у второй на шее просматривались четкие следы петли.

– Что тут творится?!! – с ужасом глядя на покрытые инеем тела, воскликнул Джонни.

Сергею тоже стало несколько не по себе. Его передернуло.

– По виду, – осторожно подбирая слова, сказал он, – эти люди либо поубивали друг друга, либо покончили жизнь самоубийством. Похоже на массовый психоз.

Сергей резко обернулся назад. Солдат, нашедший морозильник с трупами, смотрел на все вокруг с ужасом.

– Возьми себя в руки, рядовой! – спокойно произнес капитан.

– Покойники не кусаются! – насмешливо добавил он крылатую фразу пиратов из древнего исторического произведения[21]. Десантник слегка повеселел. Но все равно было видно, что ему сильно не по себе.

– Пойдем отсюда! – бросил Сергей, решительно выходя за порог.

Когда все вышли, десантник как-то аккуратно, уважительно закрыл за собой толстую дверь, словно боялся нарушить покой умерших. Проверил запор и выпрямился, ожидая дальнейших указаний.

Покинув техническую часть Лабораторий, в которой находился морозильник, они зашли в помещение, уставленное рядами однотипных шкафов. Сергей ради интереса открыл один из них. Там, среди прочего барахла, нужного любому человеку на враждебной планете, находился стандартный легкий скафандр биологической защиты. Больше ничего. Сергей запер дверцу и взялся было за ручку другой, но резко остановился, поскольку из шкафа послышался еле заметный шорох.

– А ну-ка, Джонни, глянь, что там шуршит! – приказал Сергей капралу и отошел подальше.

Тот направил на подозрительный шкаф автомат и дал знак подчиненному открыть. Солдат аккуратно, насколько это позволял тяжелый десантный скафандр, подошел к шкафу, тихо повернул ручку и резко дернул дверцу на себя. Изнутри раздался панический визг. Визжал какой-то субтильный субъект, сидящий на полу и вжавшийся в заднюю стенку. Глаза его за большими очками были плотно зажмурены. Голову он от страха пытался закрыть руками.

– А ну, вылазь отсюда! – грозно рявкнул десантник, отчего субъект еще больше съежился.

– Подожди, – остановил десантника Сергей. – Тут так нельзя.

– Я капитан клипера дальней звездной разведки «Катти Сарк». Меня зовут Диего Гонсалес, – твердо и спокойно сказал каллистянин. – Кто ты? Назовись.

– Они еще здесь? – тихо и печально спросил очкарик, проигнорировав прямой вопрос.

– Кто? – заинтересованно спросил Сергей.

– При-израки! – почти шепотом трагично протянул сиделец. Взгляд при этом у него был почти безумный.

– Да нет здесь никого, – безразличным тоном сказал каллистянин.

Его слова очкарика несколько успокоили, но вылезать из шкафа тот категорически не желал. Тогда Сергей, потеряв терпение, отстранил стоящего рядом десантника и ухватил сидящего за шиворот. Еще мгновение – и он как морковку из грядки выдернул того наружу. Встряхнув для острастки, Сергей поставил безумца на ноги и, не особо надеясь, что тот сохранит стоячее положение, прислонил его к дверце соседнего шкафа. Ставший различимым бэйдж на груди свидетельствовал, что субъект из шкафа является научным руководителем какой-то там лаборатории. Подождав, когда очкарик проморгается, привыкнув к нормальному освещению, Сергей тем же спокойным голосом задал главный вопрос:

– И что здесь произошло? Где все?

– Я… я никого не убивал!!! – выкрикнул ученый. Но не успел он это сказать, как его скрутило. Гримаса на лице выражала невыносимую боль. Бедняга рухнул бы на колени, если бы Сергей его не подхватил.

– Что-то мне подсказывает, что ты солгал! – сказал Сергей без всякой задней мысли, но это произвело на очкарика поразительный эффект. Он вырвался из рук и с криком ужаса забился в угол. На каллистянина он теперь смотрел как на саму смерть.

– Ты – Он!!! Ты один из Них!!! – заверещал очкарик и засучил ногами, словно пытаясь пролезть сквозь стену.

– Что за бред?! – удивился Сергей, однако к бьющемуся в истерике ученому подходить на всякий случай не стал.

– Мне кажется, сэр, – подал голос подчиненный капрала Джонни, – он вас принял за призрака.

Каллистянин усмехнулся.

– Я не убивал Магду! – выкрикнул очкарик, и его снова скрутило. На этот раз еще сильнее. Ученый с воем схватился за голову и со стуком хлопнулся лбом о твердый пол.

И тут Сергея осенило. Он сопоставил слова и поведение безумного ученого.

– Ты понял? – надеясь найти понимание, спросил он у капрала.

Джонни ошалело замотал головой, расширенными глазами наблюдая плачущего и пускающего слюну, окончательно спятившего очкарика.

– Хорошо… Продемонстрирую на тебе! – с каким-то нехорошим подтекстом и ухмылкой сказал Сергей, приближаясь к капралу. Подошел вплотную, лукаво заглянул ему в глаза и тихим таким, вкрадчивым голосом спросил:

– А ну-ка, Джонни, ответь, не ты ли в школе распространял слух, что это я украл бумажник нашего учителя по математике?

Джонни попался. Ему бы подумать над тем, что только что видел, и сопоставить факты, но он, испугавшись, брякнул:

– Нет, сэр! Не я! А… оу-у-у!!!

Договорить он не успел. Глаза и рот его округлились, и он осел на пол. Его тоже скрутила боль.

– Ну что? Дошло? Или как? – насмешливо спросил Сергей.

– Не… а… – пытаясь продышаться, сказал Джонни.

– Так вот, капрал, на этой планете нельзя лгать!

* * *

Спятившего ученого загнали в какое-то маленькое помещение, предварительно убрав из него все, что могло бы стать орудием самоубийства. Заперли снаружи, а возле двери поставили пехотинца в полном облачении. Чтобы пациент не сбежал до того, как штатный врач подразделения освободится – до окончания обследования Лабораторий тот должен был бдить за здоровьем прежде всего своего подразделения, а какой-то невменяемый субъект, жизни которого непосредственно ничто не угрожало, мог и подождать.

Пьяного до потери вменяемости типа, найденного ранее, тоже затащили в его же комнатенку. Это определили по бейджу на одежде и табличке на двери. Из этой же комнаты просто изъяли все спиртное. Единственно, что не стали запирать и ставить охрану. Когда проспится, все равно особо шустрым не будет, ибо после такого опьянения похмелье будет «атомным».

К этому времени, поскольку снаружи все равно делать было нечего, для осмотра помещений призвали еще пару десантников. Всем дали задание искать необычное и при любом намеке на него немедленно докладывать.

Подозрительного нашлось немало. И указывало оно на то, что по какой-то неизвестной причине среди населения Лабораторий вспыхнул тотальный психоз, в результате которого они истребили друг друга. У Сергея на основе увиденного появилось предположение, что кто-то обнаружил свойство Инфосферы Дальней карать за ложь и начал его напрямую использовать в своих корыстных целях. Позже это же обнаружили остальные, и в научном коллективе началась великая свара, закончившаяся убийствами и самоубийствами.

Обнаружили еще несколько мест, где пол и даже стены были залиты кровью. Видно, трагедия разыгралась в короткие сроки, если все это оставили вот так. Уже то, что целый морозильник оказался забит трупами людей со следами явно неестественной смерти, и так действовало десантникам на нервы. А теперь Лаборатории приобрели ореол не просто жути, а мистического и от того еще более страшного кошмара.

* * *

В коридоре раздался дикий крик. От него вздрогнули все – и те, кто находился в Лабораториях, и те, кто остался снаружи, поскольку оравший имел неосторожность включить передатчик скафандра на общую передачу и прием. Крик был наполнен таким ужасом, что на источник его бросились все, кто был внутри.

Полумертвый от страха десантник только и смог выговорить одно слово: «ПРИЗРАКИ»!

На йосовцев данное известие повлияло очень сильно. Их изначально воспитали в среде, где всякая оккультная жуть и бред были самым обычным явлением. Тем более что в их обществе еще с незапамятных времен «темных тысячелетий» существовал культ страха[22]. На Сергея, воспитанного, наоборот, в среде с культивированием науки, случившееся произвело прямо противоположный эффект. Вместо страха – жгучее любопытство по поводу того, что же реально высмотрел тот потерявший дар речи десантник.

Прежде чем пытаться выяснять, что произошло, и памятуя об «оккультно-страховой» особенности культуры Йос, Сергей сам пошел туда, откуда убежал чуть не спятивший от страха десантник. Капралу Джонни он приказал держаться подальше от того коридора, поставив все оружие на предохранители во избежание неприятностей. Он заметил, что несколько расслабившиеся перед этим десантники позахлопывали гермошлемы независимо от поступивших приказов Они смотрели сквозь стекла на Сергея, как на какого-то древнего героя вроде Нибелунга или Роланда, шагающего в пасть дракону. Ведь ясно было, что на встречу с привидением он идет без страха. И без бравады.

За очередным поворотом коридора, наконец, обнаружилось то, что так сильно испугало десантника из взвода Джонни. Полупрозрачную фигуру Сергей увидел со спины. Она стояла посреди коридора, как раз на краю одного из самых больших, уже подсохших разливов крови и озабоченно его изучала. Длинное, почти до самых пяток, платье с очень красивыми узорами и простые, но изящные босоножки создавали впечатление, что это особа женского пола, заботящаяся о своем внешнем виде, причем юная или, по крайней мере, в расцвете сил, если бы не забранные сзади в небольшой хвост седые волосы. Не выбеленные по какой-то очередной дурацкой моде, а именно седые.

Сергей сильно удивился, остановился и с интересом принялся разглядывать это новоявленное «привидение». Почему в кавычках? А чем отличается галлюцинация от реальности? Элементарно! Галлюцинация – следствие неправильной работы мозга, следовательно, ее могут видеть не все присутствующие наблюдатели. При условии, что органы зрения у всех них более-менее в порядке. Реальность же – это когда одно и то же явление независимо друг от друга (и это условие принципиально!) видят многие в данный момент в данном месте. А то, что его видит не только Сергей, было понятно хотя бы из того, что буквально перед этим его видел перепуганный десантник. К тому же, по докладам самодиагностики Сергей знал, что здоров. Встроенные в тело биодатчики тоже показывали, что в крови нет никаких ядовитых веществ, способных повлиять на психическое состояние. Так что это было либо творение Инфосферы, либо…

Вот в этом следовало разобраться.

«Что мы видим перед собой?» – задал себе вопрос Сергей и тут же на него ответил: «Призрак». Причем этот призрак больше похож на голографическое изображение в воздухе. Следовательно… Поступаем по отношению к нему, как к изображению кого-то вполне живого. Мелькнула идея пригласить сюда Джонни и спросить его, что он видит. Так сказать, «для чистоты эксперимента». Но это была бы сильная перестраховка. Все-таки датчикам стоило доверять.

– Здравствуйте, уважаемая! – сказал он вслух, вежливо и – как с ужасом осознал, произнеся, – по-русски. Как будто что-то его заставило сказать все именно по-русски, временно отключив самоконтроль. Сергей вздрогнул и снова, как и ранее, засек где-то «далеко» отзвук хитрого шкодливого смешка. Либо это сама Инфосфера имела такое детское чувство юмора, либо кто-то хоть и доброжелательно, но все-таки без оглядки на ближайшие последствия вот так над ним подшучивал. Впрочем, шутника извиняло незнание многого из того, что являлось реальностью Йос.

«Призрак» явно услышал приветствие и медленно обернулся. Женщина была действительно внушительного возраста. Но, как тут же отметил про себя Сергей, на ней не было отпечатка многочисленных старческих болезней, которые характерны для той же Йос. Больше она соответствовала каллистянке в возрасте лет этак ста пятидесяти – двухсот. Вполне себе здоровая.

– Здравствуйте, молодой человек! – благожелательно и с достоинством поприветствовала женщина. Причем звук от приветствия был вполне нормальным. Никаким не внутренним.

«Значит, такие голограммы имеют свойство передачи не только изображения, но и живого звука», – с удивлением отметил Сергей.

– Я рада приветствовать Вас на нашей славной планете. Вы, как я вижу, не относитесь к тем, кто грубо пытается навязать нам свои стандарты.

Сказано последнее было как намек на то, что с ним будут разговаривать только в случае отсутствия агрессивных и грабительских намерений. Что Сергей, как мог, тут же и подтвердил.

– Приходите ко мне, поговорим по душам, – тут же пригласила она. – А то через голограмму общаться как-то невежливо.

– А где вас найти?

– Вот здесь!

В воздухе появились изображение и карта. Место, куда следовало пройти, находилось действительно рядом. Только по другую сторону от челнока с «Катти Сарк».

– А… э-э…

– Балбеса прихватить? – улыбнулась женщина, явно прочитав мысли гостя.

– Ну… да.

– Того? – она показала за спину Сергею. Тот обернулся и увидел выглядывающего из-за угла Джонни. Глаза у него, казалось, вот-вот из глазниц повыпадают от удивления и страха.

– Ага! – хихикнул каллистянин. – Он не опасный. Просто дурачок.

«Балбес и дурачок» перестал пялиться и густо покраснел.

– Да… В нем что-то есть. Но действительно дурачок, – почти сочувственно сказала «привидение». – Ну, я жду. Чайку попьем, варенье есть. Мы же русские люди!

И пропала.

– Ты понял, что она говорила? – строго спросил Сергей, резко обернувшись к капралу.

– Я не понимаю как, сэр, но я понял! – ошарашено подтвердил Джонни. – И вы… Ведь мы никогда не слышали и не изучали их язык! – добавил он, слегка заикаясь от страха.

– Хм! – нахмурился каллистянин. – Это шутки того, что мы назвали Инфосферой.

– Э-э?!

– Я это все прочувствовал сразу, как только мы у планеты появились, – напомнил Сергей. – И только сейчас начинаю ощущать, насколько странная среда – эта самая… Инфосфера.

– Она нам враждебна? – озабоченно спросил Джонни.

– Нет. Не враждебна. Но если и помогает, то как-то странно.

– Это она?.. – не договорил Джонни.

– Да. Это она не позволяет нам лгать, – подтвердил невысказанное предположение Джонни Сергей и улыбнулся. Ему нравилось это свойство. Особенно применительно к йосовцам с их давнишней «культурой лжи»[23].

* * *

Дом, куда их пригласили, находился у мелкой речки, вытекающей из лесистой лощины. Он производил впечатление этакого пасторального, хоть и не бедного жилища. Очень ухоженного, аккуратного. Впечатлению совершенно не мешало полное отсутствие видимых архитектурных излишеств и свидетельств сверхтехнологий в виде антенн дальней связи, солнечных батарей и так далее.

Сергей, глядя на этот очень уютный дом, вспомнил аксиому одного из писателей конца Темных Тысячелетий: «Высшая технология мало отличается от магии»[24]. Похоже, дальнийцы дошли до той стадии, когда она не «мало», а совсем не отличается. Возможно, для них все эти атрибуты сверхмогущества цивилизации были ясно заметны, но подошедшие к воротам гости этого не видели, не имея даже представления, на что смотреть и что видеть. Возможно, что все эти вещи вообще находились за пределами нормального восприятия обычного человека.

Но если так, то совершенно не удивительно, что сами дальнийцы воспринимали вторгшихся на их планету «захватчиков» как надоедливых мух, от которых можно просто отмахнуться, но лень прибить. Впрочем, тот факт, что с десантом с «Катти Сарк» решили пообщаться, тоже о многом говорил. Если, конечно, вообще говорил. Сверхцивилизация, достигшая Порога, должна находиться за гранью понимания обычными цивилизациями. И о том, какие цели она реально преследует, можно было судить, только пообщавшись.

Имелся еще один нюанс… Многие мальчики, начитавшись печатного бреда, насмотревшись идиотских «геройских» фильмов, мнили себя стратегами, воображая, что все решается силой, ловкостью и скорострельностью. Что вот пришел некий супермен, покрошил всех в мелкую лапшу – и все. Проблема решена, враги повержены.

Сейчас целая база таких «суперменов», выпрыгивая из штанов, напрягая все свои силы до полопавшихся глаз, пытается противостоять… чему-то, чего сама не понимает.

А за Барьером, возведенным цивилизацией, на которую они напали, позевывая, ходят аборигены и недоумевают, что это там такое происходит и с чего так много шума. Зачем эти идиоты так напрягаются.

Очень часто судьбы цивилизаций решались не на полях сражений, а в тиши кабинетов, не под гром пушек, а в спокойной беседе заинтересованных лиц. Слово – часто гораздо более страшное оружие, нежели самая мощная атомная бомба. И неизмеримо более тонкий и серьезный инструмент. Тот, который зачастую позволяет вообще без потерь найти решение самых сложных проблем. Ведь понимание реальной обстановки давало возможность вообще выйти с минимальными потерями из, казалось бы, совершенно безнадежных ситуаций.

В свете вышесказанного на Йос имелось две беды.

Первая заключалась в том, что йосовцы заведомо не желали жить по средствам, предпочитая быть паразитами. Паразитировать на своих или на чужих – неважно. Главное, чтобы на них работали до изнеможения, а они сами – пребывали в неге и удовольствии.

Вторая сводилась к тому, что «все надо завоевать». Ведь паразитизм можно поддерживать либо тотальным обманом всех и вся, задуриванием голов обывателей идиотскими идеологиями типа «рыночной экономики» или «истинной демократии», либо прямым военным подавлением несогласных.

С первой у них вышел тотальный провал. Никто из «проклятых ИТИ» не пожелал даже серьезно говорить на темы «истинной демократии» и «рыночной экономики». Просто подняли на смех. А со второй…

Йосовцы еще не поняли, в какой жуткий капкан попали, причем капкан собственного производства… Скоро поймут. Но будет поздно. Ставка на силу и безусловное преклонение перед силой застила им глаза. Не давала возможности увидеть очевидное. Так же, как и в такой стране, как США на пороге Катастрофы в конце Темных Тысячелетий.

Сейчас же заинтересовавшиеся дальнийцы решили просто поговорить с, похоже, впервые попавшимися им вменяемыми представителями Йос. Правда, как они тут же обнаружили, не только Йос, но и еще какой-то цивилизации повыше уровнем. Это любопытство было буквально разлито в воздухе. И данная метафора соответствовала истине, ибо Инфосфера охватывала на уровне квантов самого пространства всю планету.

* * *

На порог дома вышла та самая тетушка. Уже во плоти, не прозрачная. И приветливо помахала рукой.

Сергей открыл калитку в низенькой ограде и прошел внутрь двора. За ним, бухая по дорожке тяжелыми ботинками боевого скафандра, протопал Джонни. Он и не подумал из него вылезать. Когда они подошли к порогу, капрал попытался спрятаться за спину Сергея. Наверное, со стороны тетушки это выглядело смешно, так как она хихикнула.

– Ты, милок, вылезал бы из своего железа. Оставь его здесь. Ничего с ним не случится. А то пить чай в нем очень неудобно будет.

Сказано это было по-русски. Но, как отметил Сергей, Джонни все понял до последней буквы. Устав удивляться свойствам Инфосферы, он просто приказал капралу, и они уже налегке вошли в дом за приветливой хозяйкой.

Изнутри тот тоже поражал простотой. Все было даже слишком привычно. И ковер на деревянном полу, и простой стол с вышитой скатертью. Даже картина Шишкина на стене гостиной. Джонни, как увидел ее, так сразу к ней и прилип. Он явно понял, что картина была не репродукцией.

– Это молекулярная копия, – пояснила хозяйка, неся большой самовар. – То есть она до последней молекулы идентична созданной художником, – ответила она на невысказанный вопрос Джонни.

За хозяйкой неторопливой чередой в комнату вплыли чашки, тарелки, ложки, вилки. Они аккуратно осели на скатерть стола там, где предполагалось сидеть гостям. Выглядело все это действительно как в русских сказках. И, как заметил Сергей, произвело на Джонни очень сильное впечатление. Сам же он, памятуя рацею о том, что «высшая технология равна магии», уже ничему не удивлялся.

Чай оказался черным и очень высокого качества, а варенье – вишневым. Пироги, приплывшие на тарелках, имели самую разнообразную начинку. Сначала хозяйка, как и полагается, напоила и накормила гостей, а когда те раздобрели, – и порасспросила подробно. И вот тут-то Джонни осознал еще один контраст Переходящих. Внешне тетушка, как она назвалась, Настя, выглядела очень по-простецки. Как выглядела бы некая вдова богатого фермера на Йос. Но по тому, какими вопросами она словно невзначай засыпала гостей, стало ясно, что уровень образования у нее – как у университетского профессора. Очень быстро оба гостя дошли до той грани, за которой начинались сугубо секретные сведения. То есть, те, которые считалась секретными на Йос.

Сергей про себя посмеялся над этой секретностью, поскольку в Инфосфере, как он успел убедиться, секретов не бывает.

Поговорили и «за жизнь». Оказалось, что, несмотря на обстоятельства, люди на планете живут очень просто. И в курсе всего, что происходит вокруг. Сергей даже не удержался и спросил об этом:

– Но ведь ваша цивилизация Переходит… Мне казалось, что тут должно быть нечто такое… Грандиозное… Чтобы соответствовать званию Богов… А вы тут просто живете. Как это сочетается?!

И получил очень простой ответ:

– Да, Переходит. А мы вот… живем. Мы же люди, хоть и причастные к происходящему.

– Хорошо живете… – с завистью отозвался Джонни, хотя из его уст, как выходца из очень богатой семьи, это выглядело несколько странным. Может, его поразила вот эта самая «Высшая Магия»?

– А вам что мешает? Не воюйте – и будете жить хорошо. Не лезьте туда, куда вас не приглашали, – и не будете иметь неприятностей. Будем еще в гости друг к другу ездить. Чаи попивать.

Тетушка Настя лукаво подмигнула обалдевшему капралу. Сергей сразу уловил, куда ветер дует, и не преминул поддеть Джонни.

– Это не потому ли той базе так плохо, что влезли, куда не просили?

– Конечно! Пришли бы как люди, мы и приняли бы их… А то… Сразу в драку полезли.

– Но как же вы с ними воюете? – задал вопрос Сергей.

– А не мы с ними воюем.

– А с кем тогда они там воюют?

– Инфосфера их отторгает. Вы видели, что произошло в Лабораториях. Мы не посмели вмешиваться. А когда решились, все было уже кончено. Их ложь сгубила.

– Именно ложь?

– Да. Инфосфера отторгает ложь. Ложь – это проявление Великого Хаоса, а Инфосфера – его антагонист, так как воплощает Порядок.

– Получается, что там, на базе, люди сражаются за «право»… Лгать!

– Да. Так.

Через несколько минут расспросов стала ясна картина: что и из-за чего. Военные на базе выстроили вокруг себя некое подобие информационной защиты, опустившись на уровень простейших приказов вышестоящих начальников и стоящих перед ними задач, вытекающих из этих приказов. Это маленькая правда. Но она все равно противоречит Инфосфере. И поэтому все окружающее борется с ними.

Сказано это было так, что предполагало много смыслов дополнительно. Но они оказались скрытыми от Сергея. Как-то всегда так получается, что когда говорят люди, давно привычные к чему-то, то полагают, что остальные тоже в курсе хотя бы основных понятий, а это отнюдь не так.

– Так это не по вашему приказу там вся природа против базы воюет? – спросил капрал.

– Нет, конечно! Это вся Инфосфера с ее Правдой пытается вытеснить альтернативный, разрушительный «порядок» из себя, – пояснила тетя Настя.

– Но тогда почему Инфосфера так спокойно среагировала на меня и подчиненных капрала? – удивился Сергей.

– Инфосфера уже давно имеет свой разум. Разум, вмещающий наши личности. И она прекрасно понимает, что ты пришел к нам с миром и за Знанием. А твои подчиненные выполняют не приказы генералов Йос, а твои, значит, служат Миру и Знаниям.

– Ах вот оно что… А…

– Конечно! – опережая Сергея, сказала Настя. – Служба дальней звездной разведки со временем сможет вывести цивилизацию Йос к Переходу, так как в основе ее работы лежит философия космизма. К тому же ты сам…

«Не совсем с Йос. Ты парень с Каллисто. И ты русский», – «услышал» Сергей уже не ушами.

– Вы пришли с миром. И вам тут ничто не угрожает. Вы хотите увидеть, как мы живем? Смотрите! Нам нечего скрывать. Посетите наши города. Обязательно. Вам там нечего бояться. Вас примут, как дорогих гостей.

– Но у нас нет местных денег… – начал было Джонни, но Настя его остановила.

– У нас на Дальней изначально не было денег.

– Но как вы без них-то? – изумился тот.

– Да вот так и живем! Все, что нужно для жизни, есть. В достатке. А зачем деньги нужны, если перераспределять и нормировать нечего?

– Но как же вы тогда развиваетесь?

– Мы развиваемся гораздо быстрее, чем вы, – с намеком сказала хозяйка.

Джонни ошарашенно уставился на нее.

– Он не может представить экономики, которая бы обходилась без денег.

– Он других не видел, – с пониманием кивнула Настя. – Но вы посетите города. А Лаборатории не надо охранять. Мы сами позаботимся о выживших. Хоть у них и вывихнуты мозги… Вы только после заберите их отсюда. Здесь они жить не смогут.

* * *

Провожать гостей хозяйка вышла на порог.

Посмотрела с легкой усмешкой, как Джонни уже с сожалением залезает в свой боевой скафандр, и помахала на прощание рукой. Так и стояла на пороге, пока их вездеход не скрылся за деревьями небольшого леса. Потом зашла в дом и занялась своими обычными домашними делами.

Меж тем вездеход, весело жужжа электромоторами, быстро катился по дороге к возвышающемуся посреди бетонной площадки челноку с «Катти Сарк».

Хмурясь своим несвоевременным мыслям, сидел и молчал Джонни. У него на душе скребли кошки. Он очень сильно усомнился в праведности того, что делает его родная цивилизация. И эти сомнения настигли капрала именно сегодня. За этот день он услышал достаточно необычного, чтобы прийти в смятение. Весь мир его представлений рушился. Тем более что Сергей чисто ради интереса часто начинал обсуждать с ним устройство различных обществ ИТИ, и многое стало для Джонни откровением. Он не имел о них представления раньше и мог сравнивать только с Йос. А также с этой странной цивилизацией, не имеющей никаких войск, но которую просто невозможно завоевать.

А тут еще из разговора со старой матроной получалось, что общество Дальней умудрилось каким-то образом организовать свою жизнь так, что она включает все достоинства перечисленных, но без их недостатков. То есть на Дальней общество было идеальным. Совершенным. Так куда еще дальше совершенствоваться?!! Для Джонни это было абсолютно непонятно. Ну, выстроили Рай. И что теперь? Зачем еще куда-то там стремиться?!

Но тут, наверное, уловив, о чем он думает, в разговор вступил Сергей.

– Я начинаю понимать, что значит этот Переход… – начал он размышлять вслух, поскольку знал про включенную запись на боевом скафандре Джонни. Требовалось высказать все это для записи именно йосовцами, чтобы потом, при разборе полетов, всем слушавшим «крышу снесло». На Каллисто сказанное давно уже было одним из основных предположений относительно Перехода. Теперь предстояло его использовать как оружие для взлома системы представлений элиты Йос. Слишком уж все в упомянутой концепции Перехода было взаимосвязано. И очень сильно противоречило устоявшимся представлениям о «рынке» и «демократии». А особенно о природе человека.

– В своем развитии цивилизация проходит несколько стадий освоения управлением материей, – продолжил он. – Первая – это производство простейших орудий. На примитивной механике. Вторая стадия – когда постигаются общие законы электричества и начинается миниатюризация электроники. Третья стадия – это когда эта миниатюризация упрется в уровень отдельных молекул и атомов. И четвертая стадия – когда уровень управления материей достигнет самого дна – квантового уровня пространства-времени. На этой стадии цивилизация получает возможность выстраивать свой, альтернативный окружающему Порядок. И, похоже, этот порядок гораздо более высокого уровня, нежели все прочие. На нем цивилизация и получает возможность манипулировать уже самими законами мироздания, а не строго следовать им. Становится… Богом. Что там дальше происходит – за пределами нашего понимания.

Сергей сделал небольшую паузу.

– Одним из проявлений такой квантово-пространственной структуры, да еще имеющей собственный разум, является Инфосфера. Этакий суперкомпьютер, охватывающий всю планету. Местные жители через нее общаются. И, как показывают некоторые наблюдения за ними, – посредством нее объединяют разумы. Но при этом сталкиваются с проблемой Лжи. Лгать при объединении разумов становится невозможно. И невозможно становится паразитировать на других. Невозможно, так как всем доподлинно известно, насколько человек честен и старается делать что-то на общее благо.

Все это еще больше ускоряет прогресс. На этом уровне действительно не нужно оружие. Если местные жители имеют возможность манипулировать материей на уровне отдельных квантов пространства-времени, они могут сотворить все, что им захочется. Возможно, им подвластно даже время! Они заявляли, что могут оживлять давно умерших. Что они решили проблему бессмертия… Нам – Йос – тут действительно нечего делать!

Сергей не закончил свой, предназначенный для записи, монолог. Вдруг по нервам хлестнул целый пучок эмоций. Как вопль возмущения. Капитан осознал, что что-то происходит в Инфосфере. И очень нехорошее. Потом… Потом был какой-то Скачок. Он только почувствовал это. Для этого явления нашлось только одно объяснение: Преобразование затронуло всю планету. Он просто Знал, что так произошло. Не мог сказать, почему и как. Просто знал. Эта информация поступила явно из Инфосферы. Ведь он медленно, но верно вживался в нее. И она вживалась в него.

Но… После началось…

Электродвигатель вдруг выбросил тучу искр, дыма – и заглох. Также внезапно сдохла часть электроники. Это показалось очень необычным: машина была сверхнадежной. Из строя выходила, только если получала прямое попадание с разрушением двигателя. А тут – без всяких внешних видимых причин встала. Оба пассажира выпрыгнули на дорогу и озабоченно начали осматривать свое неожиданно сломавшееся транспортное средство. Но что-либо сделать они не успели.

Через Инфосферу прошла очередная волна Изменения. Тревожная. Это обеспокоило Сергея. Этого тетушка Настя не говорила. Не предупреждала, что будет так…

– Ч-что-то происходит… – вдруг сквозь стук зубов заявил Джонни, выпрямляясь и беспокойно смотря на капитана.

– Что ты чувствуешь? – озабоченно спросил Сергей, так как знал, что йосовцев Инфосфера в себя не пропускала, и почувствовать то, что ощутил он сам, они не могли.

– Страх! Тревога! Не вижу причин для страха и тревоги! – нервно озираясь, выдавил капрал.

Вокруг, как назло, расстилались цветущие луга. Легкий ветер колыхал ветви деревьев. По темно-синему небу все также бежали розовые облака, подсвеченные оранжевым солнцем, гораздо, кстати, большим по видимым на небе размерам, нежели на других планетах.

Пастораль была идиллическая. Даже паслись где-то невдалеке олени, совершенно не боящиеся людей рядом со страшноватого вида электромобилем-броневиком.

– Чертовщина какая-то! – выругался Сергей, пытаясь унять поднимающуюся и у него тревогу.

Но тут включилась дальнийская «связь» – через Инфосферу. Сергей сразу узнал тетушку Настю. Призрачная фигура появилась прямо посреди дороги.

– Молодые люди! Уходите! Бросайте все и уходите с планеты. Как можно дальше и… держитесь подальше от игл.

– Что случилось?! – озабоченно спросил Сергей.

– Вылазка с главной базы Йос. Они внезапно напали на Совет Перехода. И убили всех, кто там находится. Применена тактическая ядерная боеголовка. Очень много погибших. Очень многих придется оживлять, восстанавливать… Как только будет восстановлена координация, начнется первая стадия. До оптимального срока. И тогда… Тогда все враги погибнут.

«Так! Надоедливая муха все-таки исхитрилась укусить. Теперь ее прибьют и не заметят», – отметил про себя Сергей.

– Но нам чем это грозит?

– Вы не готовы к Переходу. Ты, капитан, возможно, и выдержал бы… и твоя пилот тоже. Но… все равно вам рано! – Последнее слово говорившая почти что выкрикнула. – Вы еще должны жить и развиваться. Поэтому уходите! Риск слишком велик даже для вас.

– Но… те балбесы… что в Лабораториях…

– Извини. Не думай о них. Иначе ты погибнешь сам и никого не спасешь из тех, кого еще есть возможность спасти.

– Но я же за них отвечаю!

– Забудь! Ты их уже потерял!

«А вот хрена вам! – подумал Сергей. – Если отвечаю, значит, спасу!»

* * *

Чтобы хоть как-то забить мысль, мелькнувшую в голове, Сергей поспешил сменить тему. Тем более что он наверняка общался с уже полубогом. И по возвращению на Каллисто его обязательно спросят…

– Будет ли что-то особое – в виде Послания для Каллисто? – наплевал на конспирацию Сергей.

Тетушка Настя развеселилась.

– Экий ты меркантильный! Не мне решать. И не время решать. Извини. И уходи сейчас же! Для твоего и Ситары блага.

Образ вдруг стал очень серьезным и печальным.

– Желаю вам двоим счастья…

– Спасибо! – искренне и с чувством сказал Сергей.

– И желаю вам благополучного Перехода… У себя на Родине.

– Спасибо!

Тетушка Настя величественно поклонилась и исчезла. Тут же накатило нечто давящее. Стало трудно дышать, на плечи навалилась тяжесть. Земля под ногами вздрогнула.

– Гравитация изменилась?! – удивился Сергей, с усилием поднимая руку и глядя на спрятанный в коже интерфейс. Тот немедленно, по мысленной команде, дал отчет. На коже появилась короткая надпись, подтвердила самые худшие подозрения Сергея. Он матерно ругнулся.

Однако тяжесть плавно отпустила. Давящее ощущение исчезло. Но появилось другое. Со всех сторон на пределе слуха раздался тихий звон и шелест. Среди леса вдруг к небу серебристым полупрозрачным копьем метнулось нечто, быстро превращающееся в колонну, соединяющую небо и землю. Кончик иглы еще не достиг облаков, низко летящих над горами, когда прямо над ним возник вихрь, провинтивший в розовой кисее дыру изрядных размеров. На боках «иглы» всеми цветами радуги играли полосы интерференции. Это было красиво. И одновременно страшно. Будто Сергея кто-то, как непослушного ребенка хворостиной, решил подстегнуть к бегству.

– Бежим! – скомандовал каллистянин и рванулся к кораблю.

Но Джонни почему-то не сдвинулся с места. Когда Сергей подбежал к балбесу, закованному в броню боевого скафандра, то увидел причину: Капрал закатил глаза и бился мелкой дрожью судорог. Из раскрытого рта тоненькой струйкой стекала слюна. Сергей быстро набрал код на скафандре и открыл его. Он не решился применять стимуляцию или еще что-то из арсенала боевого скафандра, так как уже видел, что автоматика как-то странно себя ведет. Сергей просто выдернул безвольное, все так же сотрясаемое мелкими судорогами тело из скафандра.

Набрав код самоликвидации на скафандре и взвалив безвольное тело капрала на плечо, он побежал по направлению к кораблю. У горизонта появились еще несколько игл, проткнувших облака. От них на высоте примерно четырех тысяч метров, как прикинул Сергей, стали расходиться серебристые волны. Выглядело это еще более зловещим. Тогда он, уже наплевав на то, что для него потом будут очень неприятные последствия, переключился на резерв и помчался к кораблю с максимальной скоростью.

Ввалившись в грузовой отсек челнока, Сергей рухнул на пол вместе с ношей. Несколько секунд вообще не двигался, пытаясь продышаться. После поднялся-таки на ноги и выбежал по пандусу наружу.

Но бежать в сторону Лабораторий ему было уже не суждено. На их месте вдруг образовался огромный черный купол. По искажениям прохождения света на краю черноты Сергей понял – не успел. Совсем. И взвыл на небеса. С хроноклазмом, даже таким маленьким, как этот, голыми руками не повоюешь. А угробиться можно – только так!

Снова, как хворостина, хлестнул страх, но Сергей, уже зная, как бороться с этим, просто смел его. Однако подчинился: быстро взбежал по пандусу обратно и включил задраивание люка. Когда он уже был на лестнице, ведущей к командной рубке, то с удовлетворением услышал, как лязгнул, свернувшись, пандус и зажужжал механизм, герметизирующий люк.

Какую-либо предстартовую подготовку проходить не требовалось. По программе таких посадок челнок поддерживался в предстартовом состоянии вплоть до команды старта. Либо до команды отмены предстартового режима.

Сергей сел в свое кресло и быстро проанализировал ситуацию, в которую попал. Синхронизацию орбит уже не выполнишь… Единственный плюс – что «Катти Сарк» на каждом витке корректировала орбиту так, чтобы всегда проходить над точкой посадки челнока. Так что даже если челнок стартовал «не вовремя», он все равно оказывался в плоскости орбиты клипера. Поэтому «отставание» «Катти Сарк» было несущественным. Да, он стартовал чуть раньше, чем требовалось по времени для точного выхода к клиперу. Но экстренная ситуация диктовала. Так что «Катти Сарк» должна будет подхватить челнок на траектории ухода.

Быстро просчитав оптимальную в сложившейся ситуации траекторию взлета, Сергей ввел ее параметры в автопилот и нажал старт.

Пламя из дюз рвануло бетон. Туча пыли, поднятая работающим на полную мощность стартовым двигателем, провалилась вместе с местностью вниз.

«Вовремя! – услышал он тут же, – скоро иглы закроют поверхность». Сергей скосил глаза на боковые экраны. И действительно: серебристые волны, расходящиеся от игл, как раз норовили перекрыть челноку путь в космос. Кое-где они уже столкнулись с другими выпущенными Иглами. И теперь в местах столкновения сияло какое-то поле, больше похожее на разноцветную траву. Выглядело зловеще.

Челнок как раз проскочил отметку в четыре тысячи метров, когда уже и к его окрестности приблизились первые серебристые волны.

«Вот же дьявольщина! Даже не знаю, чего избег… – подумал Сергей, – но похоже больше на то, что нас гонят с планеты».

* * *

Наконец из-за лимба планеты вылезла отметка «Катти Сарк» – и тут же ожила связь. Ситара получила отчет о том, что творится, и запросила инструкции.

– Иди на перехват! Мы уходим от планеты!

– У меня компенсаторы заблокированы! – с удивлением сказала Ситара.

– Не беда! Моя траектория – уходящая. Догоняй на обычных.

– Принято. Будет как у Чистого Листа!

Сергей ухмыльнулся. Естественно, насколько перегрузка позволяла. Так что больше вышел оскал, нежели улыбка. Однако он еще поднапрягся и, преодолевая навалившуюся тяжесть, сказал:

– Дальнийцы говорят… что если… мы останемся у планеты – нам будет плохо.

– Насколько? – тут же поинтересовалась Ситара.

– До смерти.

– Сурово…

* * *

Максимальное ускорение, которое мог себе позволить тяжелый челнок, составляло всего-то четыре «же». Однако «Катти Сарк» способна была двигаться куда быстрее. Учитывая, что у клипера уже была орбитальная скорость, ускорение для разгона ему понадобилось незначительное.

Сошлись челнок и корабль, как тогда над Чистым Листом, – под острыми углами. Автоматика быстро согласовала скорости, и уже на небольшой тяге началось окончательное сближение.

– Как только подхвачу – на минуту сделаю ускорение в 0,8 «же». Успеешь добежать до рубки после открытия шлюза? – спросила Ситара.

– Успею, – мрачно ответил Сергей, наблюдая на мониторе, как на грузовой палубе приходит в себя после непонятного шока придавленный ускорением капрал десантников.

Что за шок и чем он вызван? Опять Правда его придавила? И с чего бы это?! Почему с Переходом он был отторгнут? Почему на самого Сергея это никак не повлияло?

«Мы видим от силы одну миллионную часть того, что реально происходит на планете и вокруг нее, – напряженно думал он. – Мы не знаем, что это такое, мы даже не подозреваем этого. Наших знаний не хватает катастрофически. Мы можем только зафиксировать то, что видим и получаем через внешние датчики.

Единственное, что я понял: они решили выставить какую-то оборону, прежде чем идти дальше. Эти меры их очень сильно задержат в Переходе… Вынужденные меры».

Челнок вплыл наконец-то в ангар клипера. Сергей быстро отстегнулся и побежал вниз к внешнему люку, готовому вот-вот открыться.

На грузовой палубе он застал стоящего на четвереньках и ошарашено озирающегося Джонни.

– Быстро в антиперегрузочное кресло! – крикнул Сергей, пробегая мимо. Джонни обалдело кивнул и чисто на рефлексах рванулся с низкого старта по направлению к ближайшему. Было видно, что его еще сильно мутит, но капрал быстро добрался до кресла и рухнул в него. Немало в этом ему помогла резко уменьшившаяся гравитация со сбросом ускорения до 0,8 «же».

А капитан клипера кинулся по направлению к рубке управления. И как только он вбежал и запрыгнул в свое кресло, Ситара увеличила ускорение до четырех «же».

– Насколько далеко мы должны отойти? – задала она весьма актуальный вопрос.

– Думаю, за Инфосферу… или лучше вообще за сферу притяжения планеты, – ответил Сергей, пристегиваясь.

В это мгновение беглецов настигли волны гравитации, и корабль начало ощутимо трясти. Им неоткуда было взяться, только от Дальней. Инфосфера, похоже, взялась за коренное переустройство пространства вокруг и внутри себя.

«Не останавливайтесь!» – вдруг прозвучало в голове. Это включилась «связь» внутри Инфосферы.

– Понял!

«Это смертельно для вас, – продолжил голос, и Сергей узнал все ту же тетушку Настю. – Если есть возможность, при выходе за Инфосферу сразу уходите в гипер и прыгайте как можно дальше».

– Насколько далеко сейчас простирается Инфосфера?

«Уже два миллиона километров».

– О, черт!!!

«Постарайтесь успеть. Через час начнется основная стадия», – озабоченно сказала Настя.

Сергей хотел было кое-что спросить, но тут же задавил мелькнувшую мысль. Однако тетушка ее уловила. В Инфосфере тайн не было.

«Да, Сергей, я сейчас говорю от имени всех. Все нас слышат, и ты всех нас слышишь. Мы говорим с тобой».

Капитана от этого продрал мороз по коже.

«До встречи на Пути Богов!» – услышал он на прощание. На несколько секунд перед глазами возник образ тетушки, стоящей у калитки и машущей рукой. Еще мгновение, и он почувствовал за ее спиной… как будто миллионы людей смотрят на него. Тепло чувствовалось в их взгляде. Как будто встретились давно не видевшие друг друга близкие друзья, братья. И вот сейчас, даже не поговорив, приходится расставаться.

– Спасибо, тетушка Настя! Спасибо вам всем!

Образ поблек и исчез.

Война дураков

На передних экранах телепались звезды. Точнее, сам звездолет мотался, кидаемый волнами гравитации, распространяющимися от Переходящего Мира. Сергей с трудом взял себя в руки. Эмоциональный отпечаток от Переходящих, даже доброжелательно теплый, оказался поразительно тяжелым. Он «держал» в себе. Однако пора было подумать о насущном – спасении тех, кто находился на корабле.

– Послание? – покосилась на него Ситара.

– Не Послание… Но… Жизнь!.. Все в антиперегрузочных креслах? – жестко спросил капитан по внутренней связи.

Нестройно прозвучали подтверждающие отклики.

– Ускорение шесть «же»! – скомандовал Сергей. – Гита! Как только заработают компенсаторы, увеличиваем тягу до максимума!

– Есть! – коротко ответила она.

Внезапно ожила связь. Видно, проткнули очередную «сферу», которых вокруг планеты было много. На этот раз ту, где невозможна связь.

– Клипер «Катти Сарк», ответьте! Адмирал Меллвил на связи.

– На связи капитан Гонсалес!

– Проясните обстановку на планете. Почему вы уходите от планеты с таким ускорением, да еще без компенсаторов? Кто вам угрожает?

– Сэр! Где ваша эскадра? – резко почти выкрикнул Сергей, с трудом ворочая отяжелевшим языком. Шестикратная перегрузка не располагала к красноречию.

– Четвертый квадрант. Входим в сферу действия планеты. Что происходит?

– Компенсаторы не… рабо…

– Что происходит?! – гаркнул адмирал. – Кто вас подбил? Мы готовы вас взять на борт.

– К черту!!! Уходите!.. Срочно!

– С нами линкор и два крейсера. Один из них десантный. Какого черта?!! – возмутился адмирал.

– Уходите!!! – выкрикнул Сергей, придавленный перегрузкой и свалившимся на голову осознанием, что только что, спасая себя и экипаж, бросил на гибель десант… Да и еще вот этих придурков, ломящихся в Инфосферу, спасти явно не удастся… Да уж! Слишком длинный список скелетов будет дальше волочиться за ним по жизни…

– Капитан! Я приказываю вам взять курс на эскадру. Мы вас подберем.

– Не успеваю! Уходите! Срочно!!!

– Капитан! Если вы не возьмете курс к эскадре, если вы не подчинитесь моему приказу, буду считать вас трусом. По возвращению вы будете отданы под трибунал.

«Вот дебил!» – с отчаянием подумал Сергей об адмирале. Получалось, что он еще в одну «вилку» попал. Спасти эту дурацкую эскадру, посланную к планете явно без согласования с дальней звездной разведкой, он уже не мог. Его уже заочно записали в «паникеры» и, прежде чем разбираться, выслушивать, сначала запрут. А на все про все меньше получаса. То есть если он выполнит приказ адмирала Меллвила, то и сам погибнет, и этих кретинов не спасет, да еще и погубит собственный экипаж. Тех, кого выдернул с планеты.

– Я не… в вашей… юрисдикц….

Сергей захлебнулся словами.

– Фак!!!! Уходите!!! Прочь!!! Мать вашу!!!

– Если вы такой трус, то хотя бы укажите местоположение наших войск на планете. Мы не слышим передач с поверхности… Еще раз повторяю приказ изменить курс и присоединиться к эскадре, – гнул свое адмирал.

Тут уж Сергей потерял всякое терпение. Он окончательно понял, что эскадра обречена. Адмирал слишком туп, чтобы понять очевидное и внять элементарному. Мелвилл торопился получить очередные награды и повышения. Вместо того, чтобы остановиться, вняв явному предупреждению об опасности, он пер напролом, не видя перед собой никакой угрозы и не ощущая ее. Он отметал с порога знание о реальной обстановке, которое несли звездные разведчики на «Катти Сарк», так как глаза застила мощь, руководимая им.

– Идите на…! – почти по-русски выпалил Сергей. По крайней мере, последние два слова были сказаны именно по-русски.

– Уточните курс! – раздался голос пилота линкора.

В рубке управления «Катти Сарк» это вызвало взрыв нервного хохота. Естественно, насколько позволяла придавившая людей перегрузка. Ситара, очевидно, тоже знала основные русские ругательства и правильно «перевела» смысл того, куда от злости послал адмирала Сергей.

Замигала контрольными огоньками панель управления компенсаторами. На минидисплее проскочили несколько строк, свидетельствующие, что настройки наконец-то восстановились и генераторы уже не придавлены альтернативным Порядком, выстраиваемым Инфосферой.

– Максимум! – почти что с вожделением выпалила Ситара, включая их на полную мощность. Корабль жестоко тряхнуло прошедшей от носа до кормы гравитационной волной. На этот раз собственной. В глазах на мгновение потемнело. Но уже в следующее стало легко дышать. «Волна» подхватила корабль и понесла его прочь от Дальней.

– Успели! – с облегчением сказала Ситара.

– Не говори гоп… – возразил Сергей, с тревогой наблюдая, как стремительно набирающий скорость клипер приближается к вожделенной границе Инфосферы.

Обернулся в сторону кресла астрогатора. Тот находился в бесчувственном состоянии.

– Так… астрогатор – в отрубе. Войти без расчета… это смерть. Черт! – Сергей с силой хлопнул кулаком по краю пульта.

– Я делаю программу… на ближайшую базу Звездной разведки. «Дельта Крукс». Постараюсь успеть до того, как тут все полетит к чертям!

– Но нам от «Дельты Крукс» до Йос не хватит топлива!

– А до Йос я не смогу быстро рассчитать прыжок!

– Принято…

– А! Кстати! Запусти зонд в сторону тех олухов! Надо заснять, что с ними будет. Хотя бы для отчета.

Со стороны Сергея данный поступок выглядел крайним цинизмом, но, по любому раскладу, следовало получить максимум информации. Хотя бы для тех, кто после них столкнется с Переходящими.

– Уже запустила.

– Ну, ты умничка! – тщательно давя в себе прочие эмоции, бодро сказал Сергей.

– Стараюсь, капитан! – улыбнулась Ситара и снова переключилась на управление. В отличие от корабля, зонд без компенсаторов мог разгоняться с ускорениями до 200 «же». И скоро должен был выйти в зону, откуда эскадра будет хорошо видна.

– Вы что, издеваетесь?! – тут же последовало с эскадры. – Немедленно уберите ракету.

– Успокойтесь! Это просто зонд. Можете проверить его на наличие боевой части. Мы хотим увидеть и записать, как вас убьют.

– Мерзавец! Я вас под трибунал отдам! – взревел адмирал.

– Во-первых, адмирал, я уже говорил, что я вне вашей юрисдикции и выполняю приказ своего генерала, во-вторых, вам, для того, чтобы меня отдать под трибунал, надо как минимум остаться в живых. Что уже невозможно. И в-третьих, мы вас предупреждали! – прорычал Сергей.

Он хотел прибавить еще кое-что для дуболома-адмирала, но не успел….

На задних экранах планета оделась красивым «пушистым» сиянием и стала издали похожа на одуванчик. Сияющий «пух» вырос из сферы над планетой, которую породили те самые «иглы». Таким образом, вся поверхность скрылась из виду далеко внизу. В следующие секунды одуванчик резко увеличил свои размеры. Миллионы «игл» рванулись во все стороны, протыкая пространство.

– Да они что там, – поразилась Ситара, – пространство наизнанку вывернуть решили?! Или саму планету?

В это мгновение иглы достигли эскадры, которая запоздало пыталась отвернуть в открытый космос. Через секунду все было кончено. Корабли просто исчезли, только отдельные обломки все еще разлетались в разные стороны, сталкиваясь с иглами и мгновенно сгорая. Еще через секунду «кончился» и сам зонд.

Корабль стало трясти еще сильнее. Компенсаторы, не рассчитанные на такие экстремальные внешние воздействия, не справлялись, и у людей возникало впечатление, будто кто-то молотит им по голове. Но главной сейчас было даже не это, особенно по сравнению с тем, что «висело» у них на хвосте. «Иглы» все еще рвались к звездам. К границе Инфосферы. И явно догоняли.

Догоняли не в последнюю очередь из-за снова засбоивших компенсаторов. Волны гравитации, исходящие от планеты, нарушили их работу, и ускорение резко уменьшилось. Почти до изначального.

– Можем ли мы увеличить еще ускорение? – спросил Сергей, быстро набирая программу для прыжка в гипер.

– Не можем. Это максимум! Я пытаюсь сейчас вывести скорость строго на радиальное направление.

Видимо, Ситара все-таки успела. Мимо корабля рванулись «иглы», далеко обгоняя его. Грани их пылали каким-то диким светом. Некоторое время казалось, что клипер летит по исполинскому сияющему тоннелю, стенками которого являлись эти самые иглы, уходящие куда-то далеко, в черноту космоса. Но их рост все-таки замедлился, и корабль вырвался на пустое пространство. Было еще видно, как продолжается все замедляющийся рост, как иглы достигают невидимой границы и останавливаются. Но все это уже происходило позади. Иглы хищно смотрели в хвост удаляющегося корабля, однако уже не догоняли. Весь этот «пух», нарастивший объемы планеты, теперь со стороны выглядел как небольшая звезда.

Сергей как раз закончил ввод программы, когда весь объем игл позади вдруг изменил цвет. Он не стал дожидаться, чтобы выяснить, что это значит, и нажал кнопку «Пуск».

Вокруг корабля заплясали сполохи перехода в гипер.

* * *

Шутки гипера… Трасса от Дальней до «Дельты Крукс» оказалась очень непродолжительной по времени перелета. Восемь часов скольжения почти без происшествий – и выход. Мягкий, легкий. Восемь часов вместо десяти суток. Может им какого-то пинка дали там, у Дальней, что они вот так вот выкатились?! Но факт оставался фактом: они на своем клипере поставили абсолютный для Йос рекорд скорости, многократно перекрыв все прочие рекорды.

Однако без сюрпризов не обошлось.

То ли Сергей при программировании выхода ошибся на пару знаков после запятой, то ли это оказалось следствием очень быстрого перелета, но вышли они довольно далеко от звезды. А следовательно – и от базы.

В итоге до нее пришлось тащиться еще несколько суток. Предстояло пройти две астрономические единицы расстояния, выйти в плоскость местной эклиптики и вырулить к базе, выстроенной на одном из небольших спутников газового гиганта. Кстати говоря, довольно обычного для звезд этого класса. Так же, как и астероидные пояса, лежащие рядом.

Сильнейшее переутомление, психологическая перегрузка свалились на Сергея. Он посмотрел на яростно пылающую на экранах рубиновым светом четвертую звезду созвездия Креста и пытался расслабиться. Но не мог. Напряжение не хотело уходить, и вместе с ним навалилась депрессия. Каллистянин закрыл лицо руками, да так и остался сидеть в пилотском кресле. Корабль уже летел по инерции по чистому пространству. Можно было бы и расслабиться, но происшедшее на Дальней давило все сильнее.

Заметив состояние Сергея, Ситара подошла к нему и положила руки на плечи. Астрогатор, увидев ситуацию, поднялся из своего кресла, молча поклонился и покинул рубку. Его работа на данное время закончилась, и он поспешил оставить их одних.

Рубиновый свет звезды класса М, рубиновый цвет траектории корабля на дисплее, рубиновые сигнальные лампочки панели, сигнализирующие о выключении ускорителей, – все это заливало рубку управления кровавым светом. Как напоминание о тех, кто остался там, у Дальней.

– Ситара! Ведь я их убил!.. Я убил тот десант. Тех, что остались в Лабораториях… Они в меня верили! И я их подвел.

– Не переживай. Ты все сделал правильно. Ты спас тех, кого мог. А они были платой, минимальной, – попыталась успокоить его Ситара. Как космодесантник космодесантника. Ведь их учили и готовили к такому. Готовили к тому, что может случиться ситуация, когда придется кому-то, если не всем, делать вот такой выбор. Не спасти всех, а минимизировать потери. Спасти только тех, кого еще возможно.

Утешение было слабым. Чувство вины продолжало терзать душу капитана.

И в этот момент неизвестно откуда… точнее, как раз известно… пришло Знание. Ситара сразу же заметила резкое изменение в настроении Сергея. Он вздрогнул и с удивлением отнял руки от лица.

– Что еще случилось? – осторожно спросила она.

– Кажется… Кажется, Они что-то нам все-таки дали… – с удивлением признался он.

– Значит…

– Было Послание. И оно только сейчас проявляется как Понимание…

Дальше Сергея прорвало.

– Они их не убили. Они их отбросили в будущее. Но без оружия. Оружие осталось в настоящем и сгниет. Им там что-то еще в будущем будет дадено. Но на этой планете, после того, как дальнийцы Уйдут… Через тысячелетие все отброшенные проснутся. Другими. И будут строить свой мир. Без оружия. Без войн.

– Но как же они там без баб обойдутся? – вдруг задала Ситара весьма важный вопрос, попытавшись хоть слегка развеселить Сергея.

Он хмыкнул.

– Вот это и будет им дано задаром. «Из ребра Адама…» Кстати! А не так ли кто-то породил нашу расу? Из таких же дуболомов-вояк, попавших под Переход и явившихся с другой планеты…

– Так ведь…

– Эге! Ведь нас же предупреждали! Память о Предназначении – в генах! – вдруг сказал Сергей загадочную фразу.

– Я что-то не услежу за ходом твоих мыслей! – растерянно заметила Ситара.

– А вот это мы обсудим отдельно! – Заявил он, притянул девушку к себе и запечатал поцелуем ее губы.

* * *

Перелеты внутри системы, даже по оптимальным траекториям, бывают делом довольно скучным. Но для вымотанного гонкой на Дальнюю экипажа клипера это оказалось величайшим благом. Можно было расслабиться и хоть немного отдохнуть.

Свободные от вахты члены экипажа почти безвылазно сидели в кают-компании и проводили время за бесконечными разговорами, дискуссиями. Благо было о чем говорить, что обсуждать.

Зеленая метка корабля на рубиновой нити траектории, нарисованной компьютером, уверенно продвигалась к цели, уже видимой без всяких телескопов – к планете-гиганту, очень сильно похожему на Сатурн из системы Прародины. Ее изображение, так же как и картинку с экрана траектометра, вывели на два соседних экрана в кают-компании, чтобы было наглядно видно, куда движется корабль и сколько осталось до прибытия.

Едва отошедший от шока встречи с Переходящими капитан с удвоенной энергией кинулся в «просветительскую деятельность». Часто он затрагивал довольно «скользкие» темы. Но так как об этом же думало большинство простых людей Йос, это сходило ему с рук. К тому же нарастающее осознание неправильности войны так или иначе толкало экипаж на дискуссии в этом вопросе.

Сначала Сергей просто наблюдал за экипажем, не вмешиваясь. Смотрел, кто и насколько продвинулся в понимании истоков, причин и целей межзвездной войны. И, как ни странно (а может быть – и закономерно), главным защитником официоза выступал не он, а оставшийся без подчиненных Джонни. Сначала он все тупые измышления официальной пропаганды, которые, словно гейзер, извергал из себя капрал, слушал молча и с усмешкой, чем провоцировал довольно смелые высказывания остальных членов экипажа. Особо старалась выступать против шаблонов пропаганды группа техников. Но и они иногда пасовали. Поэтому однажды Сергей все-таки не выдержал и вмешался, вызвав у всех сильнейший интерес. И тема была… Тот самый инцидент, свидетелем которого он стал на Йос.

– …А вот теперь, капрал, объясни мне «на пальцах», какого хрена конфедерация полезла на «жуков»?!

– Но как же… Сэр! Они же на нас напали! – удивился Джонни.

– Когда? Где? Как? – насмешливо уставился на него Сергей.

Капрал опешил от такого напора и даже потерял на время дар речи.

– Но ведь они же ударили по Йос астероидами! Их скорость была огромной!

Сергей ухмыльнулся. Ход мысли Джонни был слишком предсказуем. Он всегда слишком уж бездумно верил официальной пропаганде, так что развлечение обещало быть очень даже веселым.

– Сто пятьдесят километров в секунду? – ядовито поинтересовался капитан. – Мелочь! И что с того, что на наши города упали эти астероиды? Из-за этого надо было непременно объявлять войну «жукам»?

– Но ведь их послали из системы Чистые Дни – от планеты Чистый Лист!

Джонни явно не понял сарказма и попался. Предвкушая дальнейшее, Диего-Сергей сменил тон на вкрадчивый и продолжил допрос капрала.

– Предположим, что это так… Что астероиды вылетели из той системы. Когда они оттуда вылетели?

Хитрое выражение лица капитана было настолько красноречивым, что вся аудитория навострила уши. Многие уже поняли, куда клонит Сергей, и тоже начали ухмыляться. Особенно это было заметно по обычно невозмутимому Субрахманьяну.

– Ну… наверное… – промямлил Джонни и тут же понял, что попался. Он не мог сказать, когда те самые астероиды вылетели из системы Чистые Дни. Но каллистянин от него не отстал.

– Так когда они оттуда вылетели? За год, два, три до падения, десять, двадцать лет? Когда?

– Ну… Думаю, если сопоставить динамику развития конфликта, это было… за два года до падения, – попробовав изобразить из себя умного, сказал Джонни. Хотя всем присутствующим тут же стало ясно, что он ни шагу не может ступить за пределы давно затверженного стереотипа. Даже когда очевидная логика диктует это.

– Хорошо! А теперь считай. Считать тебя научили? – ядовито справился Диего-Сергей у Джонни.

Тот покраснел и набычился. Однако перед ним сидел не какой-то ровесник или, тем более, подчиненный, а его непосредственное начальство. Кроме того, капрал знал, что в случае столкновения окажется бит. Еще в школе это было продемонстрировано предметно. На его физиономии. А теперь и подавно. Офицеров готовили не в пример лучше, чем рядовых. Так что на едкое замечание Диего он сдержался и счел за благо просто кивнуть.

– Итак, считаем… скорость астероида, как ты сам подтвердил, – сто пятьдесят километров в секунду. Что составляет одну двухтысячную от скорости света. Сколько, значит, сей астероид будет лететь расстояние в один световой год?

– А… ну… – промямлил Джонни, но Диего его перебил.

– Он будет лететь две тысячи лет. А сколько сей булыжник будет лететь от системы Чистые Дни? Ведь оттуда до нас не один, а двенадцать световых лет! Как показывает элементарный пересчет – двадцать четыре тысячи лет! То есть, если они даже оттуда вылетели, то были «запущены» за двадцать три тысячи лет до того, как твои предки появились в системе Саны…

– Но тогда кто их на нас запустил?!

– А ты разве не догадываешься?

– Но… – Джонни проглотил язык, так как предположение, прямо вытекавшее из вопроса, было слишком неприятно, и он кинулся искать оправдания. – Но они могли перехватить астероид на окраинах нашей системы!

– Для того, чтобы сбить астероид с орбиты и разогнать до такой скорости, нужны немалые затраты энергии. У нас в радиусе одной десятой светового года стоят посты дальнего обнаружения. Они способны засечь не только корабль, но и вообще любые серьезные источники энергии в радиусе половины светового года. Да даже если как-то «жуки» смогли скрыть свой звездолет. И свои работы по разгону астероида… Где были наши силы противокосмической обороны? Ведь возле Йос их станций – видимо-невидимо! Они на подлете эти два астероида должны были в щебень превратить. Но не сделали этого! Пропустили! А ведь видели оба прекрасно.

– Ты хочешь сказать, что «жуки» управляют нашими… генералами?!

– Нет, дурья башка! Им это и на фиг не нужно! Война нужна не «жукам», а нашим генералам. Ведь из-за чего наши монополии так перевозбудились? Все из-за того, что система Чистые Дни очень богата тяжелыми металлами. Даже в спектре ее центральной звезды их линии заметны. А это очень много значит. Пока этот прискорбный факт не был известен руководству компаний – планеты системы Чистые Дни никого не интересовали, так как они там весьма суровые для проживания и не годятся для полноценной колонизации. Зато когда там обнаружили богатейшие месторождения того же тория, урана, рения… началась истерика. И истерика потому еще, что систему первыми нашли «жуки», да сразу же начали те самые месторождения осваивать. Ведь они нас там не видели. Ибо наших поселений там не было. Вот они и посчитали эту планетку нам не нужной и своей по праву.

– Но почему они не пошли на переговоры?

– «Жуки»?

– Да.

– Так ведь пошли, но нашим генералам нужна была война. Они посчитали, что этих «жуков» они разделают легко и быстро.

– Но что же нам тогда делать?! – обескураженно спросил Джонни.

– А что нам остается? – усмехнулся Сергей. – Воевать до победного конца!

Сергей благоразумно умолчал, что для Йос конец может оказаться вовсе не победным.

Хождение по краям Послания…

Оставаться в неизвестности можно было еще очень долго, но терпение заканчивалось, очень хотелось узнать, что же произошло за время их отсутствия. Насколько изменилась ситуация? Вот только каким образом? И однажды Сергея осенило:

– Надо попробовать выйти на широковещательную линию Великого Кольца.

– А что, уже время передач? – насторожилась Ситара.

– Конечно! Посмотри на абсолютное время, – капитан мотнул головой в сторону универсальных часов.

Девушка быстро перевела их показания в единицы Великого Кольца и кивнула.

– У нас два часа на настройки… Тут черных дыр поблизости нет?

– Нет. Почему я и надеюсь даже при помощи этой корабельной дряни попробовать поймать сигнал. Иначе бы никак.

– Но… не раскроем ли мы «лишних знаний»? – засомневалась Ситара.

– Нет. Перед отправкой нас на Дальнюю я имел длительный инструктаж у полковника Куросаки. Он сказал, что если найдены Переходящие, то нам особенно надо обратить внимание на поиск следов Великого Кольца. И связей Дальней с ним.

– То есть Йос в курсе существования Великого Кольца?

– Да. Но почему-то передач по нему не слушает. Или слушает, но очень нерегулярно. Не включаясь в общую сеть общения.

– Но тогда… Так как мы уже знаем…

Идея была очевидная, и каллистяне удивились, что раньше она не пришла им в голову. Вызвали техников.

– Что вы хотите сделать с нашим передатчиком? – насторожились те, когда Сергей с Ситарой на пару попытались объяснить им, что требуется.

– Мы собираемся проверить одну гипотезу и попытаться поймать сигнал Конфедерации Разума в галактике.

– Но ведь это…

– Сказка? – ухмыльнулся Сергей.

– Ну… сэр, я этого не могу сказать… Но ведь это же…

– Ни один из официальных источников об этом не говорит? Так?

– Да, сэр! Это действительно легенды. Хоть и общеизвестные, но…

– Ну, если об этом никто не говорит, то из этого никак не следует, что этого нет! Тем более что слухи ходят. И их много. Так ведь?

– Да, сэр!

– Да и вам, – вступила в дискуссию Ситара, – разве не интересно узнать, что между собой обсуждают Великие Цивилизации Космоса?

– Очень интересно, мэм! Но разве нам можно?

– А почему бы и нет? Мы – Дальняя звездная разведка. Такие поиски в нашей компетенции. Ну, если настроим…

Управились как раз к началу. А когда расшифровали передачу, осознали, что их не просто так вдруг осенило попробовать.

Передача, которую они поймали, оказалась экстренной.

Всем, всем, всем!

Быть готовыми к пришествию Великого Хаоса. У биоцивилизации Къери посредством провокации войны началась цепная реакция генов. Всем отложить на неопределенный срок проекты, не связанные с непосредственным выживанием. Готовиться к войне.

Передаем параметры и информацию о войне.

Передаем параметры и информацию об оружии.

Цивилизациям и их конфедерациям, планеты которых с позиций космодинамики находятся близко друг от друга – объединять усилия и флоты для обороны.

Идет Великая Беда! Прямая угроза существованию Разума в галактике.

Передаем параметры и информацию о прежней Великой Беде.

Дальнейшие передачи будут идти в экстренном порядке вне обычной сетки вещания по Великому Кольцу.

Каждые пять дней…

Обоих каллистян охватило отчаяние.

Стало ясно, что как ни старались, они опоздали.

Не смогли.

Не успели.

Часть 6. Не убоюсь я зла!

Разгром

После отраженного нашествия с Йос цивилизация «хоббитов», как их стали называть с легкой руки социопсихологов «Пегаса», очень быстро перестроилась на оборону.

Включившийся мобилизационный режим дал очень сильный толчок в развитии всей цивилизации. Прежде неторопливо и вдумчиво развивающийся социум рванулся вперед, подхлестываемый реальной угрозой своему существованию. За полгода, минувшие с отраженного нашествия, практически вся орбитальная группировка станций была преобразована в боевую. Появились новые разновидности оружия, появились и новые, специализированные станции, предназначенные для обнаружения и отражения таких видов оружия, которые только-только появлялись. Информация о них широким потоком поступала через ирби, осуществлявших функции посредников и хорошо законспирированных разведчиков в среде Йос.

Хоть и все труднее было осуществлять передачу данных, но ирби прилагали все усилия, чтобы информационный ручеек не иссякал. Применялись все технологические новшества, которые они на ходу изобретали на своем звездолете, мотавшемся от звезды к звезде кластера. Темный Клан вовсю старался, чтобы успеть усмирить Йос до момента, когда сила их воздействия превзойдет порог, за которым начинается цепная реакция генов къери.

Убедили даже несколько цивилизаций вооружить свои боевые флоты не только для обороны, но и для активных действий против Йос, чтобы максимально оттянуть на себя силы, которые могли бы быть направлены на «жуков». Они захватили несколько йосовских баз и взяли под свою защиту еще две цивилизации из близлежащих, только-только собиравшиеся подняться к звездам.

Кластер был плотным, как и всякое небольшое «недоделанное» звездное скопление., поэтому имелась возможность размахнуться на несколько систем сразу. Причем из положения «низкого старта».

А низкий старт потому, что Йос уже давно воевала. И сугубо мирных соседей приходилось поднимать до уровня ее военного искусства. Просто высокого уровня науки оказалось недостаточно. За короткий срок флоты межзвездных кораблей резко выросли. Выросли и силы, противостоящие агрессору. Прежние «ботаны безоружные» под влиянием смертельной опасности стремительно преобразовались и объединились против общей угрозы. По многим направлениям распространение Йос не только остановили, но и отбили некоторые второстепенные близлежащие системы. Впрочем, эти успехи были незначительными. Небольшие базы, построенные йосовскими военными, особо серьезной силы собой не представляли. А сами флоты все больше напоминали фермерского волкодава, которого «драконят» мальчишки, рассевшиеся на заборе. Они уже не успевали перемещаться от системы к системе, практически везде получая достойный отпор.

* * *

После получения послания Великого Кольца время для Ситары и Сергея изменилось.

Отныне и навсегда существовало время До и время После, ибо угроза, нависшая над галактикой, оказалась неизмеримо страшнее, чем даже детонация тысяч сверхновых в ядре галактики. Если от радиации можно было кое-как защититься, то от Великой Чумы, в которую вот-вот превратятся къери, защиты не было почти никакой.

Каллистяне просчитали, насколько это возможно, сколько примерно еще просуществует база «Дельта Крукс» перед тем, как ее уничтожат къери. Получалось, что очень недолго.

Сергей отнес рапорт со своими расчетами администрации базы, но видимой реакции на него не последовало. Впрочем, неожиданным это не было. После нескольких ударов флотов къери в управлении сектором, к которому принадлежала база, воцарился хаос.

Из элементарных соображений следовало, что эта база после уничтожения ближайших эскадр и баз теряет какое-либо стратегическое значение. Следовательно, требовалось ее эвакуировать. Этому же соответствовали и цели самих каллистян. Хоть они и исходили не из военных, а из совершенно иных соображений.

В этих условиях первое, что сделал экипаж «Катти Сарк», – естественно, попытался передать информацию в штаб-квартиру Дальней звездной разведки. Как о полученном сообщении из Великого Кольца, так и о том, что они увидели у Дальней. На это потратили почти весь ресурс передатчика. Впрочем, он именно для таких случаев и был предназначен. Чтобы через всю Вселенную передать нечто ценное и отключиться. Сама передача забирала уйму энергии и очень дорогостоящих расходных материалов. Это на прием уходило мало.

После стоило подумать, что делать с людьми, застрявшими на базе. Они нежданно оказались чуть ли не одними из первых, кто мог быть уничтожен начавшимся тотальным наступлением къери. «Дельта Крукс» находилась слишком близко к их колониям.

Однако известие о том, что приняли звездные разведчики на свой передатчик, руководство базы встретило с очень большим недоверием. То, что код Великого Кольца известен Службе звездной разведки, было само собой разумеющимся. Для тайных служб Йос. С этим проблем не возникло. А вот о том, что конкретно им, двум членам экипажа «Катти Сарк», известны еще и коды звездолетов Великого Кольца, каллистяне благоразумно умолчали. Умолчали они также и о том, что после получения такого кошмарного известия использовали передатчик для отправки еще одного сигнала. Сергей просто втихую достал расходники, пользуясь некоторыми привилегиями, которые имел любой капитан его службы. И передал в диапазоне связи звездолетов Великого Кольца, в их универсальных кодах, короткое сообщение о том, кто они, где находятся и что имеют… А имели они целую базу, обреченную на гибель. Причем гибель в самое ближайшее время.

Сообщение, что они стали свидетелями Перехода цивилизации на Дальней, вставили в самый конец передачи.

Это должно было, по идее, еще больше замотивировать получателей сигнала бедствия на прибытие к базе «Дельта Крукс». И… они получили ответ. В диапазоне и в кодах Великого Кольца. Очень короткий: «Идем к вам. Спасательный корабль». Какой цивилизации и какой корабль – не сказали. Очевидно, все это будет записано в следующих передачах. Придется ждать очередной трансляции и как-то подготовить к эвакуации базу, а для этого требовалось как-то убедить ее обитателей, что нужно эвакуироваться.

Но тут вмешалась администрация базы, которой очень сильно не понравилась активность «какого-то капитана, занимающегося неизвестно чем», и они «во избежание паники» решили его «временно изолировать». То есть попросту арестовать. Паранойя, вызванная посыпавшимися как из рога изобилия сообщениями о поражениях, породила сверхподозрительность. А к дальней звездной разведке у прочих родов войск отношение изначально было очень осмотрительное.

Их инаковость слишком сильно выпирала и била в глаза. И эта инаковость лишь усугубила причину, по которой сам Диего-Сергей пошел на крайний риск. Тут уже не до конспирации. Было ясно как день, что операция, которую калистяне с ирби проводили на Йос, провалилась. Оставалось только попытаться спасти как можно больше людей и разумных других видов.

А ведь сразу за Предупреждением Великого Кольца пошли сообщения, что вокруг начался тотальный погром. В короткий срок перестали существовать почти все ближайшие к «Дельте Крукс» базы, причем гораздо лучше оснащенные и вооруженные. Эта информация как чума распространилась, сея упаднические настроения. Кто-то просто не хотел в такое верить, памятуя наплевательские передачи пропаганды, художественные фильмы-боевики, которые выставляли «жуков» как нечто слабое и глупое. А тут…

Сергей мог бы напомнить, какие настроения царили в фашистской Германии, когда она напала на СССР, да и вообще в западной цивилизации тех времен, и чем это закончилось. Как вся западная цивилизация относилась в двадцатом и в начале двадцать первого века к другим народам, которые в конце концов не просто стали вровень с нею, но и сами заявили претензии на господство. И Запад в лице своей элиты ничего с этим поделать не смог, кроме как позорно удрать с Прародины. Но эта часть истории цивилизации была надежно укрыта от жителей Йос. За исключением очень узкого круга лиц, причастных к элите.

А поэтому на базе распространялась натуральная паника. Как обычно бывает в таких случаях, в цейтноте и панике администрация наделала кучу ошибок. Диего Гонсалес тоже действовал в соответствии с уставами и инструкциями Дальней звездной разведки. И главной ошибкой руководителей базы было то, что вместе с капитаном «Катти Сарк» они не велели арестовать сразу и пилота с астрогатором. А когда спохватились, было уже поздно.

До Ситары известие, что капитан «Катти Сарк» арестован, дошло почти сразу, так что она, как минимум, уже знала, и что может последовать в ближайшее время, и как действовать. В ее положении вариантов, вообще-то, было немного. Пилот вызвала астрогатора и капрала десантников и, ничего не объясняя, повела их на палубы, занятые звездным десантом. Она знала одну тонкость, которую обычно упускали американцы, и которая, особенно в складывающейся ситуации стремительно нарастающего разгрома, становилась ведущей в поведении и в целеполагании довольно больших сообществ на базе «Дельта Крукс».

Надо сразу отметить: вся охрана администрации, полиция состояла из представителей вполне конкретной нации. Из американцев. Однако обслуживающий персонал и даже сотня звездной пехоты, приписанная к станции, таковыми не являлись. Именно на этом и строился отчаянный план Ситары, но для того, чтобы его осуществить, необходимо было попасть на палубу, где квартировали звездная пехота и обслуживающий персонал.

По факту получался минипереворот в рамках одной базы. То есть власть переходила от американской администрации в руки тех, кем она управляла. Иначе действия администрации при подходе спасателей были бы непредсказуемыми. Что, естественно, могло кончиться и для спасателей, и для самой базы плачевно.

Возможно, в этих обстоятельствах администрация сработала просто по интуиции, так как сама логика событий толкала Сергея на такие действия. Но действия его, тем не менее, не выходили за рамки правил и законов, существовавших в службе Дальней звездной разведки. Хоть были и на грани…

Прихватили Сергея неожиданно, да так, что он не смог ничего сделать даже со своими, неизвестными на Йос, чисто каллистянскими способностями космодесантника. Грамотно прихватили. Но дальнейшее для администраторов развивалось далеко не так радужно, как им того хотелось. Через некоторое время они сообразили, что надо было бы арестовать и экипаж, на тот случай, если астронавты тоже замешаны в планах своего капитана. И выслали на поимку четверых полицейских. Это была уже фатальная ошибка.

Еще одну ошибку совершили сами полицейские, когда, определив местонахождение пилота и астрогатора, попытались их арестовать. А когда увидели тех в сопровождении капрала звездной пехоты, то чисто по привычке посчитали именно его наиболее опасным. И именно Джонни первым получил от полиции по мозгам, импульс парализатора отключил его мгновенно. Как оказалось, этот «подарок» для капрала был в этот день не последним.

Полицейские, гнусно ухмыляясь, перешагнули через валявшегося без чувств Джонни и приблизились к дружно шагнувшим назад индийцам, совершенно не считая их серьезными противниками. А зря!

Гита Сингх Раджакумари для них была просто «бабой-пилотом», а астрогатор, каким бы он ни был замечательным программистом и так далее, рассматривался в качестве «безобидного ботана-брахмана». Но в том-то и дело, что этот «ботан» был из касты «высших», а Гита – дочкой генерала. И тоже не из торгашей. Из воинов, как говорила сама ее фамилия. Брахманам, как и тысячу лет до этого, не позволялось убивать кого-либо. Но вот обороняться… Культура индийцев претерпела серьезные изменения за время пребывания на Йос, так что и брахманов учили кое-чему. Подобно тому, как когда-то очень давно в Китае монахи-буддисты стали обучать друг друга приемам самообороны. Окружение их страны вынуждало.

Такая недооценка противника для полицейских в иных обстоятельствах вполне могли бы обернуться гибелью. Ведь если у касты брахманов было ограничения на убийство, то каста воинов такого ограничения не имела. Что вполне естественно. Но тут уже включались ограничения культуры Каллисто. Впрочем, это не помешало Ситаре троих из четверых нападавших «сложить штабелем». Причем в одном случае – применив парализатор одного из них против другого. Стукнув для острастки пытавшегося подняться полуоглушенного противника астрогатора, она не преминула ему высказать что-то насчет того, что все надо делать надежно. Тот пожал плечами, указал на бесчувственное тело Джонни и вопросительно посмотрел на пилота.

Ситара нахмурилась. Стало ясно, что сейчас на них будет объявлена охота. Через несколько минут на эту палубу сбегутся все полицейские с соседних. Но и бросать Джонни было не по правилам. Недолго думая, она подцепила того за шиворот, и они с Субрахманьяном, взвалив на себя пострадавшего, поспешили к недалекому уже проходу на палубы звездной пехоты.

И тут капралу прилетело второй раз за этот день сплошного невезения. На входе беглецов догнали. И, как водится, без предупреждения открыли огонь из парализаторов. Но они, прикрывшись бесчувственным телом Джонни, проскользнули за люк и заперли его изнутри.

Когда же они обернулись назад, то увидели с десяток стволов, направленных на них.

Палуба, на которой оказались беглецы, имела большие широкоформатные экраны, заменяющие иллюминаторы. Самый дешевый способ справляться с клаустрофобией у части сотрудников – это сделать хотя бы вот такие палубы. Или вообще иллюминаторы. Как тут же определила Ситара, иллюминатор тут тоже имелся. Его отличала от экранов огромная толщина бронестекла. И именно через него палубу заливал кроваво-красный свет местного светила. Все окружающее из-за этого приобретало некий зловещий оттенок, даже искусственное освещение палубы не перебивало злой отсвет местного сверхгиганта класса M6, коим и являлась четвертая звезда созвездия Креста. На лицах присутствующих, как отпечаток зла, рубином горел ее свет.

Ситара медленно обвела взглядом стоящих перед ней воинов. Лица у тех были спокойными и даже в какой-то мере заинтересованными. Ее узнали. Однако направленное на них оружие недвусмысленно говорило: «С нами такое не пройдет. Мы не тупые полицаи».

– Окажите помощь раненому и проводите нас к сотнику, – без предисловий потребовала Ситара, строго глядя в глаза десантникам. По старинке, еще с незапамятных времен, в кругу воинов индийской части Звездной пехоты капитанов среди своих называли сотниками.

Встречающие, оценив обстановку и поняв, что Ситара и Субрахманьян драться с ними не намерены, опустили оружие и передали пострадавшего подошедшим медикам. Дальше, взяв под конвой обоих оставшихся, без лишних слов двинулись в сторону кают командования.

– Этот сотник участвовал в примирении на Гайе между Йос и Квири. Это наш шанс. Шанс сделать так, чтобы обошлось без эксцессов, – тихо передала Ситара астрогатору. Тот кивнул.

Когда их привели к командующему, Ситара, обладающая памятью Гиты, сразу его узнала. Ранее возникшее предположение, что сотник должен быть ей знаком, оказалось верным. Это знакомство было само собой разумеющимся. Представители высших слоев касты довольно хорошо знают друг друга. И если контакты с прочими преднамеренно ограничиваются до минимума, то «своих» будешь знать досконально. Гита-Ситара даже вспомнила, как их со всеми церемониями познакомили на каком-то большом мероприятии правительства – когда Гите было еще лет десять. Позже они пересекались не раз. Даже учитывая то, что школы у них были разные. Еще девушка вспомнила, как именно этот тогда еще мальчик пытался даже выказать ей знаки внимания. Впрочем, для ее положения это было вполне обычным. Ее статус толкал многих «вилять хвостами» перед ней.

– Вы знаете, кто я, – заявила Гита-Ситара, – и кто астрогатор.

Сотник кивнул и сдержанно улыбнулся, ожидая продолжения. Надобность во взаимном представлении отпала.

– Вас наверняка интересует, почему у нас возник конфликт с полицией…

– Естественно, – все так же сдержанно улыбаясь, ответил офицер, – жду объяснений.

– Конфликт вышел даже не с полицией, а с администрацией базы, не желающей понимать реальность надвигающейся извне смертельной угрозы, – Гита-Ситара намеренно подчеркнула это обстоятельство. – Это они отдали приказ на арест сначала капитана «Катти Сарк», где я старший пилот, а потом и нас с астрогатором.

Любой офицер такого уровня и воспитания, как сотник, представлял собой уже даже не человека, а функцию. Их не зря называли «человек войны». Поэтому до них быстрее всего доходило то, что непосредственно касалось их главной функции. А тут – прямая угроза существованию и базы, и самого подразделения звездной пехоты, которым командовал сотник.

Офицер с готовностью кивнул, выказывая живейшую заинтересованность в том, что ему сейчас собираются сказать.

– Продолжайте, – также сдержанно поощрил он Ситару и, заложив руки за спину, приготовился слушать.

– Вы в курсе, что боевых эскадр во всем секторе не осталось? – спросила Гита-Ситара.

– Да, – коротко ответил сотник.

– Вы в курсе, что «жуки» начали наступление и что эта база должна быть эвакуирована?

– Да.

– Вы сознаете, что в случае прихода в систему эскадры «жуков» база просто погибнет, не нанеся никакого ущерба нападающим?

– Да.

– Вы понимаете, что речь сейчас идет не о какой-то обороне или удержании ранее захваченных систем, а о проблеме выживания нас как вида разумных?

Сотник нахмурился, но затем так же уверенно подтвердил:

– Да.

– Вы знаете, что ИТИ в галактике никогда и ни с кем не воюют?

– Да, – кивнул сотник, и тут же добавил: – Кроме собственной обороны. До недавних пор.

– Вы знаете, что цели существования у этих самых ИТИ – не захват новых территорий и порабощение иных видов, а совершенно другие?

– Да. И я вижу, что вы можете просветить меня насчет этих самых целей, – заинтересовавшись, ухмыльнулся сотник. – Тем более что вы представляете Дальнюю звездную разведку, что прямо предполагает поиск и изучение таких… хм, вещей.

Ситара удовлетворенно кивнула.

– Вы знаете, что такое Переход? – продолжила она.

– Слышал. От квири, – сдержанно кивнул офицер.

– Тогда вы знаете об этих целях.

– Но я от них так и не добился внятного ответа, для чего они Переходят.

– Для того, чтобы стать Богами. И вместе с другими Перешедшими выступить в борьбе против Великого Хаоса. Уберечь мир от Холодной Смерти.

– Мне знакома эта легенда, – скептически ответил сотник.

– Это не легенда. Это реальность.

– Вы можете это подтвердить? – тут же заинтересовался сотник.

– Мы вернулись из системы, где целая цивилизация Перешла. Мы наблюдали этот их… Переход.

Сотник преобразился. Соприкосновение с легендой, особенно когда становится ясно, что это не просто «сказки», а реальность, на многих действует преображающе. В мгновение ока сотник просчитал не только последствия, но и смысл происходящего на базе, смысл деятельности и поведения экипажа «Катти Сарк». И этот смысл был далеко не таким, каким представлялся на первый взгляд и со стороны, а совершенно, кардинально иным.

– Вы хотите сказать, Гита, что они вам что-то передали? В виде некоего послания? Откровения? – спросил сотник, и взгляд его стал очень настороженным. И то, что он назвал ее по имени, говорило не только о том, что они знакомы. Обычно в армии обращение формализовано до «сэр», «мэм». Данная оговорка выдавала сильное волнение офицера, вызванное сообщением о том, что экипаж «Катти Сарк» стал непосредственным свидетелем Перехода.

– Да. Носителем Откровения является как раз капитан «Катти Сарк», которого арестовали.

– Что может подтвердить это?

– Мое слово.

Сотник открыл было рот, но потом смутился.

– Извините! – наконец выговорил он. – Я на мгновение забыл, дочерью кого вы являетесь.

Ситара кивнула. Сотник встал, чтобы дать необходимые распоряжения. Но заметив, что Ситара явно что-то еще хочет добавить, вопросительно посмотрел на нее.

Стоит заметить, что все, кто так или иначе был завязан на Звезды, были не только в курсе многих легенд. Они жили в среде, где каждая легенда или миф могли вдруг стать самой настоящей реальностью. И это слишком часто происходило. Собственно, это и объясняло спокойное восприятие сотником индийского подразделения Звездной пехоты информации о Богах, Переходе и Откровении.

К тому же эта война не нужна была ни индийцам, ни латинос. Поэтому они воспринимали ее как не свою и как серьезно угрожающую их интересам. Их просто «пристегнули» к «антижучиной» коалиции. Учитывая же еще и давнюю их «любовь» к янки, почти все представители этих народов не желали воевать. Тем более что хорошо помнили времена, когда ИТИ только нашли – и что те были совершенно «невоенные», мирные. Люди понимали, что в развязывании чужой войны виноваты элиты «янки» и «европейцев». Отсюда – не только их низкий боевой дух, но и сильнейшее желание, чтобы война закончилась. Как можно с меньшими (что естественно) потерями для своих народов. «А янки пусть бодаются».

Ситара быстро объяснила сотнику создавшееся положение. Прямо заявила, что сюда идет спасательный корабль. И что этот корабль не с Йос. И вообще не человеческий.

Офицер размышлял недолго. Видно, сравнивал шансы погибнуть от эскадры «жуков» и от предательства.

Приняв во внимание, что от «жуков» шансы погибнуть – все сто процентов, а ИТИ, предлагающие помощь, дают хоть какой-то шанс на выживание, он принял решение. После этого в течение следующих двадцати минут вся власть на базе «Дельта Крукс» перешла в руки подразделения звездной пехоты.

* * *

Мрачного капитана «Катти Сарк» извлекли из тюремных боксов одним из последних, когда уже саму администрацию и полицию базы затолкали в соседние. Дурное настроение его было объяснимо – ведь позволил себя арестовать в самый неподходящий момент. То, что Ситаре удалось вывернуть-таки ситуацию в свою пользу, не сильно улучшило ему настроение.

Но следовало подумать, что делать дальше. Либо каким-то образом вывозить все население базы из системы Дельты Креста, либо уводить и маскировать базу целиком. Теоретически второе тоже было возможно – база имела собственные двигатели и в пределах системы могла передвигаться вполне свободно.

В крайнем случае Сергей полагал разогнать ее до скорости в одну десятую от скорости света на обычных реактивных двигателях, направив в сторону одной из систем, которая вряд ли будет в ближайшее время интересовать Къери. За то время, пока эта махина будет совершать перелет, все может закончиться. А выход за пределы системы уже гарантировал защиту от обнаружения рейдерами и разведчиками «жуков».

Размышляя так, он прошел на «Катти Сарк», где его уже ждала Ситара.

– Только что получили известие, что на подходе большой транспорт от цивилизации… бр-р-р!.. не выговоришь… Они ближайшие к нам. Их транспорт, когда получил наш сигнал, вышел из гипера как раз в полупарсеке отсюда. Так что спасательные работы начались. После очередного скачка они вышли уже в системе Дельты Креста и будут у базы через пять часов. Идут с ускорением.

Полученное известие сильно меняло планы. Поэтому у Сергея резко изменилось и настроение, и вообще поведение. Давящее ощущение отчаяния из-за того, что не успели, отошло на второй план при подвернувшейся возможности хоть что-то или кого-то спасти.

– Это где они поймали наш сигнал? – оживленно спросил он. – Возле белого карлика, где есть планеты? Этот… как его…

– «Лед», – подсказала Ситара.

– Да, «Лед». Там находилась одна из промышленных баз Йос. Ее чуть не закрыли перед началом войны. Со стороны спасателей логичнее заглянуть туда в самом начале. Много тяжелых металлов на планетах, хоть их добыча сильно осложнена низкими температурами на останках планет. Как минимум могло быть что-то типа колонии по добыче…

Сергей как раз перед этим думал об этой системе как ближайшей и возможной цели для передвижения базы, поэтому по инерции выдал по ней почти полный расклад.

– В последнем сообщении от спасателей есть координаты планеты, которую предназначили для эвакуации, – добавила Ситара.

– И что за планета?

– А вот здесь. «Пегас» бывал в том районе. Но в ту систему не заглядывал.

Ситара быстро вывела координаты на экран. Сергей аккуратно сопоставил это с тем, что знал.

– Но там же как раз прошли несколько волн от вспышек сверхновых…

– Зато там теперь в течение минимум ста тысяч лет таких неприятностей не будет. И, что особенно интересно, часть биоты сохранилась. Уровень развития жизни – раннеюрский. И растительность уже кое-как восстановилась, хоть и сильно побитая радиацией.

– Хм… Разумная мера – переместить спасаемых именно на такую планету. Возможно, из-за того, что там было несколько вспышек сверхновых, на ту планетную систему не сразу обратят внимание… А кто нашел планету? И предложил?

– А что, трудно догадаться? – ехидно заметила Ситара.

– Да уж… Ирби везде поспеют! – хмыкнул Сергей.

Он сделал паузу и посмотрел на внешние экраны. Там из-за обширного бока станции выглядывала, сияя кровавыми отсветами, планета, вокруг которой вращалась база.

– А что известно о цивилизации, пославшей спасателей?

– Немного. Они оказались ближайшей конфедерацией из способных посылать звездолеты на такие расстояния и имеющих достаточные мощности, чтобы быстро снарядить большой корабль для спасательных работ.

– И из какого далека они прибыли?

– Восемьсот десять световых лет.

– Ого! Рисковые ребята! – уважительно воскликнул Сергей.

– Возможно, часть пути они знали, – заметила Ситара.

– Все равно. Ведь чуть ли не полдороги пришлось идти вслепую, без предварительной разведки. Без «спирали».

Но тут их прервали. В каюту зашел посыльный от звездного десанта. Браво подойдя к капитану, он доложил:

– Пойман офицер армейской разведки. Сотник просит вас явиться.

– Какая-то «особо важная треска» попалась! – ядовито прокомментировал известие Сергей, прежде чем убыть с борта родного уже корабля.

* * *

Иногда неофиты – люди, старающиеся встроиться в какую-то цивилизацию, страну, культуру, – становятся чуть ли не большими их апологетами, нежели «аборигены». Эти люди несут в себе значительный отпечаток своей родной культуры, но стыдятся ее. Такая раздвоенность часто заставляет «новообращенных» бросаться в кипучую деятельность. Эта самая деятельность призвана как бы доказать окружающим, что он – один из них, а не тот, кем был раньше. И часто это важнее для него самого, нежели для представителей коренной культуры, для большинства из которых все подобные доказательства совершенно безразличны.

Серди американцев такое тоже было не раз. Но любой, попавший в их среду и стремившийся встроиться, часто просто использовался как инструмент. Безо всякого теплого или иного чувства. И часто же выкидывался за ненадобностью, когда «приходил в негодность». Но эта особенность американской культуры для неофитов была далеко не очевидной. И они «рвали жилы», стараясь выслужиться до самого конца. Иногда, конечно, случались и исключения. Но именно что исключения, которые застили глаза тем, кто пытался повторить чужой успех.

Чужаки не знали, что для того, чтобы попасть в элиту, нужно как минимум самому быть элитой. Или родиться американцем. Или иметь настолько выдающиеся способности, что их просто невозможно будет превзойти.

Всем остальным – не светит.

Так же «не светило» и Педро Гомесу. Этакому в прошлом простецкому парню из латинос. Он только-только получил повышение, даже получил в свое распоряжение целый корабль, который был предназначен для того, чтобы вовремя перебрасывать новоиспеченного офицера от системы к системе. Перевозить, правда, не только его драгоценную тушку, но и кучу разного «особо секретного» хлама. Чаще всего – документы пополам с курьерами, но иногда и новое оружие сопровождать. Гомес очень гордился этим назначением, но ему было невдомек, что получил он его только потому, что всякие прочие элитные кадры просто… поистратились. «Жуки» постарались. И пришлось на эту должность, которая предназначалась прежде всего «элитным» кадрам, «временно» поставить того самого «латинос». Так что именно «жукам» он был обязан своим неожиданным повышением.

Педро Гомесу, тем не менее, на этой базе сильно не повезло. Он оказался в нехорошее время в нехорошем месте. То есть в то самое время, когда он привез для испытаний новое оборудование на «Дельту Крукс», на ней вспыхнуло «восстание сипаев». Вполне естественно, что администрацию, полицию и офицеров безопасности брали первыми.

Персонал безопасников, приписанный к базе и бывший чисто американским, блокировали сразу. А вот с этим залетным пришлось повозиться. И погоняться за ним. Ну, очень сильно не хотелось латиносу портить послужной список попаданием в такие неприятные ситуации, как «восстания». Тем более что ничего геройского ему совершить даже близко не позволили – десант тоже не лыком шит. Тем более индийский, не раз побеждавший в битвах недавнего прошлого американский.

Вот и пришлось Педро очень быстро бегать. Но как ни бегай, а база – какой бы большой она ни была – это такая штука, где рано или поздно загонят в угол. Как крысу.

Когда Сергею рассказали об этом казусе, он только рассмеялся:

– Вот попал так попал парниша!

Схваченного офицера разведки препроводили на «Катти Сарк». Всему же персоналу базы было приказано паковать вещи. Брать только самое необходимое, все остальное бросать. Иначе не спасутся. Персонала было много и стоило озаботиться как можно более быстрой процедурой посадки на спасательный корабль. Теоретически «жуки» могли заявиться в систему в любой момент.

Меж тем Педро, крепко пристегнутый к креслу, сидел перед капитаном клипера дальней звездной разведки и с видом обреченного на смерть разглядывал его.

– Вы понимаете, Гомес, что у вас очень небольшой выбор? – дабы сразу расставить все акценты в предстоящей беседе, спросил Сергей, разворачивая кресло так, чтобы смотреть на пристегнутого в упор.

– Совершенно точно.

– Вот и хорошо. Но могу вас слегка обнадежить: сюда, к базе «Дельта Крукс», идет большой транспорт от одной очень могущественной цивилизации ИТИ. Это не «жуки», – уточнил Сергей. – Все, кто находится на базе, будут им вывезены. Подальше от очень обозленных «жуков». Так что, по сути, для вас и для всех здесь находящихся федеральная служба закончилась. Навсегда. И на Йос вы уже никогда не вернетесь. Так что, когда я буду вас о чем-то спрашивать, то прошу отвечать прямо и без дезинформации.

Педро почти злобно глянул на Сергея, но его взгляд снова быстро сменился на обреченный.

– Спрашивайте. Может быть, отвечу, – ядовито процедил он.

В сущности, каких-то особых секретов армейского командования Йос узнавать Сергею не было нужды. Так что игра в вопрос-ответ пролетела довольно живо и без каких-либо эксцессов. Из этой беседы стало известно, что Педро имеет звание капитана, что получил его только что и по статусу своему, по роду деятельности не должен знать того, что нужно Сергею. Тем не менее еще он узнал, что Гомеса ориентировали на сбор слухов и прочей информации о звездолетах, экипажах и актуальных задачах Службы дальней звездной разведки.

На пороге окончательного краха всегдашний раздрай и конкуренция между различными ведомствами, родами войск в так называемой Федеральной службе резко обострились. Дальнюю звездную разведку стали подозревать во всех тяжких. И разговор с капитаном армейской разведки только подтвердил это предположение Сергея.

– А ведь я подозревал, что вы, Диего, не наш… – мрачно заявил Педро, когда их беседа подошла к концу. Эта реплика сильно заинтересовала Сергея, и он решил слегка подначить пленного на развитие этой темы.

– В смысле «не наш»? – удивленно приподнял брови он.

– Хорошо… Прежде, чем вы меня убьете… Я хотел бы удовлетворить свое любопытство, – проворчал капитан разведки.

– Святое право! – подтвердил Диего-Сергей, откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди, и вопросительно посмотрел на Педро.

– Вы… биологический конструкт кого-то из Великого Кольца. Не так ли?

При словах «Великое Кольцо» Сергей заинтересовался. Если о Великом Кольце имели представление офицеры разведки столь низкого уровня, то это означало, что информация «пошла вниз». Было очень любопытно узнать, по какому случаю пошла. Да и версия о «биологических конструктах» тоже явно не его. Кто-то из командования подсказал. Если все так, то у командования явно обострились шизофрения, но и соображать оно стало лучше, начав выдавать гипотезы одна безумнее другой. И все для того, чтобы как-то оправдать себя. Вывести себя из-под осознания изначальной виновности в наступающей катастрофе.

Соблюдая внешнее хладнокровие, Сергей решил слегка уточнить:

– Вы говорите – «биологический конструкт» и «Великое Кольцо»… Что вы имеете в виду под этими терминами?

– Великое Кольцо – самоназвание конфедерации цивилизаций ИТИ галактики. Вот что я под этим понимаю.

Диего-Сергей кивнул.

– А «биологический конструкт»?

– Что-то типа биоробота, сделанного по образу и подобию нас, людей.

– Так вы считаете, что я – биоробот? – ухмыльнулся Диего-Сергей.

– Да. А разве это не так?

– Тут вы ошиблись. По крайней мере дважды и по-крупному…

– Сильно подозреваю, что это так и есть, – мрачно и ядовито сказал капитан, очевидно, имея в виду далеко не то же самое, что и Сергей.

– Ну, первая ошибка – мы ее уже вроде бы разобрали… я имею в виду предположение вашего командования, что Дальняя звездная разведка в чем-то там нехорошем замешана, – с усмешкой заявил Диего-Сергей. – А вот вторая… Вторая состоит в том, что я не биоробот. Я нормальный человек.

– Это еще хуже. Значит, вы предатель, работающий на содержании мерзких ИТИ?

– И снова ошибка.

– Не понимаю… – слегка растерялся Педро.

– Хорошо, давай разбираться по порядку, – сделав постное лицо, сказал Сергей. – Во-первых, откуда вы знаете термин «Великое Кольцо»?

– Мы приняли и расшифровали некоторые широковещательные передачи, которые вели представители этого Великого Кольца.

«Ага! – подумал Сергей. – Этот офицер все-таки входит в круг посвященных. Не «…легенду где-то услышал». Тем легче для нас».

– То есть высшее командование в курсе передач, широковещательно ведущихся по Великому Кольцу? – решил сыграть неосведомленного Сергей.

– Да. Мы принимаем передачи по Великому Кольцу очень редко, зачастую с очень сильными помехами. Последнее время эти помехи еще усилились.

– А приемники для работы по Великому Кольцу есть только на Йос?

– Да… А вы откуда знаете? – удивился офицер, но Сергей проигнорировал этот вопрос.

«Ага! Вы бы вообще поставили приемники под двойной черной дырой, что у вас там рядом, в двух световых годах от Саны. Вообще бы ни хрена не услышали! – подумал он. То, что прием передач по Великому Кольцу осуществлялся исключительно на самой Йос, он, признаться, узнал впервые. Ранее его просто проинформировали, что это имеет место быть, но без подробностей. – Вероятно, они до сих пор не в курсе, что такие объекты являются главными помехами в сверхдальней связи через гиперпространство. Но тогда еще интереснее… Они вообще хоть чуть-чуть разобрались в принципах действия двигателей и компенсаторов? Ну… в последнем, пожалуй, да, разобрались… Сикось-накось. Ведь делают. Очень плохие, но делают. Иначе бы не летали. Но о физике процессов, использующихся при скачках через гипер, они наверняка «очень плохого мнения». Ибо не понимают. Просто скопировали существующие устройства. Это же насколько низко они должны были пасть после начала колонизации этой системы, чтобы потерять девяносто процентов знаний, с которыми прибыли?!

Вероятно, войны, что велись в начале и о которых упоминается в хрониках, были куда более яростными и разрушительными. Кому-то, если не всем разом, сильно захотелось безраздельной власти над всеми сразу… Эх! Паучки в банке по имени Йос!»

Вслух же он сказал совершенно другое:

– Ну, если вы слушали эти передачи, то наверняка знаете о великом разнообразии видов разумных, входящих в Великое Кольцо.

– Да. Мы в курсе.

– Но раз в курсе, то почему бы не сделать вывод о том, что может существовать такой же вид, как и вы? – почти насмехаясь, спросил Сергей.

– Это невозможно! – решительно заявил Гомес.

– Так уж и невозможно? – ядовито справился Сергей.

Капитан слегка запнулся. Видно, какая-то мысль промелькнула у него в голове, но он быстро ее отбросил. Сергей это заметил и не преминул поддеть:

– Я вижу, что вы что-то предположили, но боитесь сделать вывод.

– Вы играете со мной, как кошка с мышкой. Убили бы.

– А смысл?! – не покривив душой, сильно удивился Сергей. – Зачем мне вас убивать? Какую угрозу вы для меня и для нашего дела представляете?

– Но…

– Это вам кажется самоочевидным? А вот для меня, рядового представителя Цивилизаций Великого Кольца – далеко нет! Если кто тут для кого-то представляет смертельную угрозу, так это вы сами для себя.

– Не понимаю… – буркнул Педро.

– Вот это самое непонимание – оно и есть основа вашей катастрофы… Кстати, вы что-то там предположили, но боитесь озвучить. Хорошо, я вам слегка подскажу, – Сергей снова криво усмехнулся и продолжил:

– Вы уже почти уничтожили свою цивилизацию. Через несколько месяцев, максимум полгода, и заметьте, не нашими стараниями, а вашими, – Сергей выделил особо эти слова интонацией, – ваша родная планета перестанет существовать – «жучки» постараются. Мы приложили максимум усилий, чтобы этого не случилось. Пытались вас остановить. Пытались остановить катастрофу. Не вышло. Но это только во-первых, А во-вторых… Мне интересно!.. Догадались или нет?

Капитан на секунду задумался, но потом вздрогнул и выпрямился.

– Нет! – он мотнул головой. – Это невозможно!

– Что невозможно? Что люди могли выжить после той жуткой катастрофы, которую вы устроили на своей родной планете тысячу лет назад: нагадили всем и удрали, бросив остальных на погибель?

– Так вы… – Педро не договорил. Последние слова в глотке застряли.

– Все же выжили и сейчас нашли вас, – закончил за него Сергей, – пытались спасти, но вашими стараниями, – снова подчеркнул он слова интонацией, – у нас ничего не вышло.

– Как ваше настоящее имя? Вы араб? Индиец?

– Мое настоящее имя – Сергей Сотников. Русский.

Капитан побледнел еще больше.

– Ага. Именно русский, – насмешливо подтвердил Сергей, – тот самый, кого вы даже в своих сказках Сатаной обзываете. Или слугой оного… Или вообще Мировым Злом.

Педро Гомес опустил взгляд. Весь его вид теперь выражал обреченность.

– Ну а теперь… – Сергей гнусненько ухмыльнулся.

– …Вы меня, наконец, убьете?

– Тьфу ты, заладил! Нет, конечно! Но так как вы уже выбыли из «игры», то вам остается только одна дорога – прочь из зоны конфликта.

– Куда?!

– На планету эвакуации. Мы так ее назвали. Она достаточно далеко от зоны конфликта и очень хороша для колонизации. Всех, кого можем, мы увозим туда.

– Так это вы!.. – вдруг догадался Педро.

– Мы! Мы эвакуировали маленькие колонии. Кстати, одна из них сейчас едет на этом корабле, и вам – на него.

Сергей вывел на экраны изображение с внешних телекамер. Капитан, увидев, что там, чуть не задохнулся от ужаса. Это и понятно: по рейке масштаба, маячившей под изображением, можно было оценить размеры корабля. И он был даже по сравнению с линкорами Йос воистину огромных размеров.

– Когда стало ясно, что так или иначе многие из колоний будут уничтожены, мы по договору с другими ИТИ этого звездного кластера вывезли некоторые из мелких колоний. Но с началом тотального наступления «жуков»… Вывозим всех, до кого можем дотянуться. Это все, что мы способны сейчас сделать для вашей гибнущей цивилизации. Просто вывезти и спрятать.

– Но вы недооцениваете мощь Йос! – гордо заявил капитан.

– Нет. Мы-то как раз трезво оцениваем ваши возможности. Вы же недооцениваете специфики биоцивилизации, против которой пошли. У вас ни единого шанса. Даже мы сейчас теряемся в догадках, как все это остановить.

– Наши ученые изобрели новое оружие… Они сделают все! Я на своем корабле… – начал было капитан Гомес, но поток его слов был оборван репликой Сергея.

– Не стройте иллюзий. Видите этот транспорт? Вот это – единственное, что мы можем для вас сделать.

На экране клипера, медленно заполняя его собой, вырастала громада чужого звездолета. Кроваво-красный свет местного светила как-то по-особому подчеркивал его чуждость. Хоть физика, использованная при его конструировании, и была той же самой, что и для всех остальных звездолетов Великого Кольца, но было в нем еще что-то, что серьезно отличало от них, как почерк отличает одного человека от другого. У разных цивилизаций Кольца эти «почерки» действительно были разными. Иногда даже очень.

* * *

Стыковка звездолета и базы вызвала некоторую заминку. Но адаптивные способности прибывшего корабля легко преодолели возникшие трудности. Так же, как когда в первый раз стыковались «Пегас» и корабль Ирби, на встречу с инопланетным разумом вышли капитаны.

На этот раз их было трое: Ситара, Сергей и сотник индийской Звездной пехоты Бихар. К чести последнего сказать, на его лице не дрогнул ни один мускул, когда он узрел капитана корабля «ксенов». То ли притерпелся уже к виду иных представителей разума Вселенной, то ли просто самообладание было хорошее. А ведь вид того капитана действительно был очень необычен.

Проводя первый раз в своей жизни важнейший ритуал встречи с иным разумом, Сергей, естественно, сильно волновался. Эта роль для него была даже слишком внове. За ним сейчас как бы стояли несколько цивилизаций. И представлять их было очень тяжело – морально. Ведь это неизмеримо больше, чем представлять какую-то одну страну, как в свое время на Прародине это делали президенты и короли, послы этих самых президентов и королей, нанося визиты в другие государства. И гораздо больше, чем представлять только свою собственную цивилизацию перед кем-то вроде Ирби, что когда-то проделал капитан «Пегаса». Сейчас он смотрел в глаза представителю целой конфедерации. И сам выступал от лица не одной только Йос. Ведь под угрозой уничтожения оказались не только человеческие колонии и планеты. Под угрозой оказались все, кто жил в этом кластере. И теперь он – Сергей Сотников, мир Каллисто, человек – представлял их всех.

Всех, потому что на базе в качестве «как бы наемных работников» (а на самом деле в статусе рабов) присутствовали несколько квири и еще пара представителей некоего звездного народа, которому сильно не повезло попасть под пяту военной машины Йос.

Прямо перед стыковкой удалось утрясти вопросы с эвакуацией (не без эксцессов, но удалось). Казалось, все были готовы к ней, даже администрация. Все сознавали угрозу, сознавали, что транспорт с Йос может не прийти. Или что он может прийти слишком поздно. Поэтому жуткий корабль, выплывший из неведомых глубин звездных просторов, мог оказаться последним шансом на выживание.

Однако затем начались сложности. Диего-Сергея в очередной раз поразили индийцы с «латинос», категорически отказавшиеся лететь на одном корабле с «гринго». Вплоть до заявления, что «если эти самые полетят на том корабле, то мы остаемся».

Впрочем, американцы тоже заартачились. Но совершенно по иной причине: корабль «ксенов», значит, вся эта «спасательная операция» – ловушка и подстава «жуков». Следовательно, «мы остаемся и ни в какие «миры эвакуации» не полетим».

Сергею только и оставалось, что пожать плечами. Он не вел переговоров с американской частью базы. Его главной задачей сейчас было обеспечение контактов между персоналом спасательного корабля и сотником Бихаром, который как раз и командовал операцией по эвакуации. Можно было ответить на глупость администрации, как говорили в старину: «Баба с возу – кобыле легче». Но единственное настоятельное условие со стороны Сергея: капитан от безопасности, который имел «невезение» попасть под восстание, без вариантов полетит вместе со всеми. Он слишком много знал.

Если администрация базы так и не поняла, куда делся Диего Гонсалес и что с ним произошло в ходе «восстания», то капитан Гомес знал доподлинно. К тому же он узнал, кем на самом деле является этот самый Диего Гонсалес.

Если ранее хотели вывезти администрацию базы на корабле, на котором прибыл капитан Педро Гомес, укомплектовав его подразделением индийской звездной пехоты, то теперь этот корабль улетел налегке. Он ушел от базы в свой последний рейс с тем самым капитаном на борту, который пребывал теперь там в статусе бесполезного груза. Вел же конфискованный корабль один из индийских пилотов. В любом случае данная посудина должна была быть перегнана к новой колонии.

* * *

Клипер Диего-Сергея в этой истории играл совершенно иную роль. Еще предстояло попытаться хоть что-то спасти, а для этого необходимо было совершить бросок в сторону Йос, чтобы донести до своей Службы и, как следствие, до элиты информацию, полученную на Дальней. А также то, что они сумели поймать из экстренных передач по Великому Кольцу. Донести непосредственно, на случай, если их собственные передачи не были пойманы, что случалось довольно часто и для нивелирования чего предназначалась служба курьеров.

Перед уходом с базы из сотни звездной пехоты для «Катти Сарк» выделили одно подразделение во главе с лейтенантом. На всякий случай. Также на борт клипера погрузили пока еще бесчувственное тело капрала Джонни, которого слегка подлечили после сильнейшего шока, вызванного несколькими попаданиями из парализатора. Все это время, вплоть до отбытия с базы «Дельта Крукс», Джонни либо пребывал в беспамятстве, либо – после лечения – спал крепким сном. Так что все самое интересное он бездарно упустил. А после ему никто так и не удосужился что-либо рассказать. Лейтенант-индиец американца просто игнорировал, а солдаты старательно изображали «непонимание». Слишком сильно им не хотелось общаться с бывшим врагом.

Агония

Убить все живое на планете очень просто, есть много способов.

Один из них – просто засыпать поверхность планеты водородными бомбами с кобальтовой оболочкой. Нейтронный поток от термоядерного синтеза превращает кобальт оболочки в радиоактивный кобальт-60. С периодом полураспада в двенадцать лет. Испускающий при распаде гамма-кванты, убийственные для любого живого организма. И если таких кобальтовых бомб на планету будет высыпано достаточно – например, пара тысяч тонн в пересчете на кобальт, – она станет стерильной. Гамма-излучение выжжет на суше всю жизнь на глубину около десятка метров. Все, что под землей, – умрет от голода. Океаны, отравленные радиацией, также вымрут.

Можно также использовать релятивистские снаряды. Килограмм массы, разогнанный до околосветовой скорости, способен вызвать на поверхности взрыв сколь угодно большой мощности, ведь вся кинетическая энергия этой массы переходит в тепловую. Ядерные реакции, вызванные таким «горячим» столкновением, только усилят эффект. И засечь такую мелочь, летящую почти со скоростью света, практически невозможно. К тому же для того, чтобы ее сбить, надо засечь ее как минимум за десять минут до того, как она попадет в цель. А это уже астрономические расстояния.

Есть и еще один способ – начинить небольшие шарики антивеществом и сбросить их так, чтобы они в нужное время одновременно вошли в атмосферу планеты-жертвы. Оболочка из обычного вещества и устройства, создающие поля для удержания антивещества от контакта с оболочкой, – сгорят в атмосфере. И в глубине атмосферы аннигилирует этот самый шарик антивещества. Чтобы выжечь планету дотла, вскипятив попутно океаны, нужно всего-то несколько сотен килограммов таких «шариков». И что особенно мерзко для защищающегося – их засечь тоже практически невозможно, так как на среднюю планету ежедневно выпадают сотни тонн метеоров. Отличить же обычный космический мусор от шарика с антивеществом – практически невозможно.

И эти способы – далеко не все из тех, что может придумать извращенный разум. Разум, одержимый жаждой мести. Одержимый страхом перед угрозой уничтожения другими цивилизациями. Именно поэтому любые «звездные войны» – бессмысленны, поскольку самоубийственны.

Как только какая-то из сторон обнаружит, что проигрывает, что стоит перед реальной угрозой уничтожения, она пойдет именно на такие меры, чтобы выжить самой. Это будет означать обоюдное и гарантированное уничтожение. Или бесконечную войну с выжиганием все новых и новых миров.

Именно так происходило миллион лет назад. Именно по этой причине цивилизация Ирби весь этот миллион лет носилась по галактике, восстанавливала выжженные миры, высеивала на них жизнь.

Многие ученые разных миров гадали: не по этой ли причине – периодического возникновения вот таких опустошений и последующих засевов жизнью – генетический код живых организмов на разных планетах галактики совместим? За миллиард лет, прошедший с момента, когда образовалось Великое Кольцо, такое могло происходить много раз. Но ответ на этот вопрос давно сокрыт во мраке времен.

Впрочем, в сложившейся ситуации это было уже несущественно. Ирби же снова, как и тогда, встали перед перспективой начинать все сначала. Если вообще жизнь и разум в галактике уцелеют.

* * *

Генерал Корвин печально смотрел на окружающие штаб-квартиру пейзажи. Он уже давно находился в очень скверном расположении духа. И ему было из-за чего печалиться.

Он реально не знал, как спасти свой гибнущий мир. Генерал вспоминал лица людей, лица друзей, лица своих подчиненных, кому, как он точно знал, придется умереть в самое ближайшее время вместе с ним.

Но почему-то его особенно печалило одно обстоятельство – вместе с Йос погибнет и «звездный колокольчик».

По большому счету Корвину не было жалко эту убогую цивилизацию, к которой принадлежал и он сам, в душе генерал понимал, что она уже, наверное, с десяток раз подписала сама себе смертный приговор. Наверное, еще тогда, когда бросила умирать в чудовищных муках остальное человечество на Прародине. А здесь разве что еще добавила в список своих преступлений несколько миров. И миллиарды ни в чем не повинных душ представителей иных разумных рас.

И теперь Йос ждало возмездие. Оно приближалось, сметая дальние колонии, базы.

Последнее сообщение – уничтожена база у Дельты Креста. Полностью. Оттуда только и успели передать, что на них идет огромная эскадра. Теперь эта система под контролем «жуков». И уже сейчас ясно, что пройдет, может, месяц или два, – и эскадра возмездия докатится до Йос.

Здесь этого еще почти никто не знал. Жили, как жили. Надеялись на лучшее. Но там, среди звезд, порожденная алчностью корпораций Тьма уже расползалась среди звезд, пожирая одну колонию за другой, превращая цветущие города в радиоактивный пепел. И никакой возможности избегнуть гибели ни у кого не было.

Къери уничтожали всех людей. Начисто.

Такая же судьба была уготована и для его родной планеты.

Корвин хмуро смотрел на зелень садов и парков, далекую черту леса в туманной дали и не мог насмотреться, зная, что скоро всего этого не станет, оно исчезнет, поднявшись радиоактивным пеплом в стратосферу. Если она еще будет, эта стратосфера. Ведь создали же бомбу, которая способна расколоть планету как орех. Какой-то там релятивистский снаряд. И никакой гарантии нет, что именно для Йос «жуки» не припасли как раз такую. Они показали, что очень быстро учатся на своих ошибках и чужих достижениях.

– Прибыл по вашему приказанию, сэр! – раздалось от входа.

– Д'Эстре!

Корвин обернулся к вошедшему.

– Проходи. Садись, – махнул он рукой в сторону кресла у столика, на котором стояла пустая бутылка из-под коньяка. Недавно допитая. Но Корвин ощущал себя почти трезвым.

Рядом с бутылкой лежала толстая папка лицевой стороной вниз. Что она из себя представляла, для посетителя не было возможности определить – корешок со стороны тоже не был виден. Голковский-Д'Эстре вздохнул и медленно подошел к столику. Манера Корвина проводить важные беседы в неформальной обстановке иногда его раздражала. Особенно, если приходилось пить.

Генерал не спеша подошел к столику, убрал пустую бутылку и рюмку, затем с крайне мрачным видом уселся напротив Голковского.

– Сегодня печальный день… день прощания, – начал он. – Потому что я тебе даю очень важное задание. И потому что этот приказ для меня последний.

Корвин видел, что удивил своего подчиненного. Говорил он в обычной для себя манере – с многочисленными паузами, медленно и печально. Да и по жизни был личностью меланхоличной. К тому же, перед приходом Д'Эстре генерал снова прикладывался к любимому напитку. Последнее время он стал им злоупотреблять. Можно было догадаться почему. Со звезд приходили известия одно безрадостнее другого. Вооруженные силы Йос теснили по всем направлениям, боевых кораблей уже не хватало даже на то, чтобы прикрыть наиболее важные колонии.

– Но прежде чем дать этот последний приказ… Я хотел бы кое-что узнать от тебя… Впрочем, нет. Я и так знаю! – он устало махнул рукой и продолжил: – Я скажу тебе нечто… что при других обстоятельствах никогда бы не сказал.

Корвин опустил голову. Но когда он поднял взгляд на собеседника, в нем читался откровенный интерес.

– Я знаю, кто ты. И знаю, откуда вы к нам прибыли…

Голковский вздрогнул. Это заявление оказалось крайне неожиданным. Генерал предупреждающе поднял руку.

– Не дергайся! Никто кроме меня этого не знает – я сохранил вашу тайну… Ты сильный ментат. Но я на этой планете сильнейший из сильных. Так что… прости, но я тебя прочитал…

На мгновение его лицо стало даже лукавым.

– Но не это сейчас главное! – бросил Корвин и поморщился. – Я в курсе ваших целей. Потому и не мешал. Потому и не сказал никому из… – он сделал неопределенный жест рукой в воздухе. – Может, я предатель, но ваши цели мне импонировали. Они совпадали с моими… Моей Службы. Сейчас уже поздно делиться тайнами моей Службы. Но, мистер, как вас там, вы не поняли меня!

Последние слова Корвин произнес довольно резко, однако после паузы спокойно продолжил:

– Я же тебе прямо намекал, что мы сами хотим изменить свой мир.

Он посмотрел на собеседника с интересом, читая его реакции и мысли. Голковский быстро прокрутил в голове возможные варианты. То, что его раскрыли и за порогом ждет конвой, он тоже просчитал. Но также имелась вероятность, что этот старый меланхолик его не сдаст. И не сдал. Поэтому стоило выслушать его до конца. Если все идет по худшему варианту, ему уже ничего не удастся сделать и исправить. Тем более удрать. Поэтому стоило расслабиться и просто спрашивать. Задавая вопросы, делая реплики как можно более многозначными. Именно в этом ключе Сеня и начал:

– Извините, сэр! Я это понял. Но вы не посвящали меня дальше. И я не стал настаивать. По понятным причинам.

Главный ментат остро глянул на своего подчиненного, ухмыльнулся и ответил:

– Впрочем… ты прав. На твоем месте я поступил бы так же. Но я опять не о том… – Корвин снова приобрел свой обычный меланхолический вид и надолго замолчал. Когда же снова заговорил, то еще больше заинтриговал Голковского. И напугал, поскольку подтвердил подозрения, что каллистян на Йос он все-таки раскрыл.

– Я знаю, что вы из тех, кого наши предки ненавидели больше других. За свою инаковость. Какая ирония судьбы! Мы, ментаты, в результате оказались в вашей шкуре здесь!.. Ты ведь русский? Да?

Корвин посмотрел на своего подчиненного, который под его взглядом начал нервничать. Сеня никак не мог для себя решить: это просто игра или что-то более серьезное? Действительно ли его «раскололи»? Это было невероятным, слишком уж сильным ментатом Сеня являлся. И чтобы превзойти его, нужно было просто запредельную силу. Похоже, Корвин и был таким уникумом.

Меж тем тот посмотрел в потолок, цыкнул языком и, кивнув своим мыслям, выговорил.

– Да… Русский. Именно вы и должны были найти нас!

– Почему?! – непроизвольно вырвалось у Голковского.

– Да кроме вас просто некому. Не было у других народов, оставшихся на Прародине, такой устремленности к звездам. Она была только у нас и у вас. Но у нас она такая, как сейчас, ради выгоды, а вот у вас… Вы всегда хотели непонятного остальным, стремились куда-то вдаль. У вас эта устремленность была такой, как у ребят Кларка. Изначально. Еще в двадцатом веке. Только вы и могли забраться в такую даль. Впрочем… Может вы нас с самого начала искали? Чтобы отомстить? – прищурился Корвин. Впрочем, через мгновение расслабился. – Нет. Это не в вашем стиле, – отмахнулся он от подозрений. – В вашем характере наоборот: броситься, наплевав на все, спасать тех, кто об этом даже не просил. Вы всегда были сумасшедшими. Но не мстительными. Как там, у «сусликов».

Корвин довольно рассмеялся.

– Когда я увидел эльфов на звездах… Я долго смеялся. Наше правительство и служба безопасности оказались настолько тупы, что даже прямую подсказку о том, с кем они столкнулись возле планеты хоббитов, не поняли. Я же сразу догадался, чьи уши там торчат. Ваши уши. А когда я увидел корабль на орбитальном кольце… Он был фантастически красив… этот ваш корабль! Я понял, что такое могли создать только люди. И люди, очень хорошо знающие, что такое красота. Честно скажу, я вас зауважал! Если до этого я опасался, что вы что-то против нас учудите… То после этого понял: вы действительно как эльфы. Не может быть злой сила, настолько пропитанная красотой. И если вы кого-то защищаете, то они более правы, чем мы. Когда же одно за другим начали приходить последние сообщения от эвакуирующихся малых колоний… Я понял, что это опять вы. Вы, а не мы, спасаете наших людей. От «жуков». Хоть там, в этих посланиях, и не сообщалось, кто их увозит и куда. Но можно было легко догадаться, кто это делает.

Я даже немного позавидовал вам. Вы среди звезд как дома. Это мы там новички и лузеры. Может быть, если бы мы еще чуть-чуть там пообвыклись… может, и не сделали бы тех фатальных ошибок, которые наделали сейчас. Но, надо признать, вы нас сильно обогнали. Если смогли не только прийти сюда из такой дали, но и найти нас.

Корвин замолчал. И тут Голковский понял, что все-таки та бутылка была не зря допита. Его начальство изрядно пьяно. И напивалось уже давно и «со смыслом». А тут – еще и благодарный слушатель, чтобы было кому излить душу. Чем генерал сейчас и занимался. Говорил он искренне. Это Сеня чувствовал как ментат. Для ментата соврать невозможно, максимум – промолчать. А главному ментату Йос было еще и очень обидно за свой народ. За то, что ему не удалось сделать то, что удалось тем, кого они когда-то так презирали и ненавидели.

– Даже здесь, в этом кластере… Кстати, а какое отношение имеет к вам колония на Dalny? – внезапно сменил он тему.

Сеня сильно удивился. Он впервые слышал о колонии с таким названием.

– А… Вижу, что никакого. Может, вы ее и искали здесь? А на нас вышли совершенно случайно?

Голковский смутился. Ему действительно нечего было сказать, так как он абсолютно не представлял, о чем речь. Корвин расслабленно хохотнул.

– Оу! Я удивил пришельца! – ернически заметил он. – Мы действительно нашли нечто, что вам неизвестно.

Корвин хмыкнул, нацелил палец на Голковского и как обвинение произнес:

– Это колония вашего народа! И они Перешли… Судя по донесению одного очень шустрого парня из Службы генерала Кларка. Ты рад?

У Сени вытянулось лицо. Известие было как гром среди ясного неба.

– ПЕРЕШЛИ?!! – потерял полностью осторожность Голковский. – ОНИ ПЕРЕШЛИ?!!

– О, да! – чуть удивившись такой реакции подчиненного, сказал Корвин. – Они Перешли. А если верить в разработки ребят Кларка, то это означает…

– Стали Богами, – закончил за него Голковский и помрачнел.

– Именно! – махнул рукой Корвин. – Ты не рад?

– А вам разве не хотелось с ними пообщаться, прежде чем они Уйдут? Ведь они скоро Уйдут. Совсем.

– Ах, вот ты о чем! Тебя интересуют знания.

– Чтобы Перейти самим, – тут же уточнил Голковский.

– Стать полностью Народом Звезд? – поднял бровь Корвин.

– А почему бы и нет? – с вызовом бросил Сеня.

Корвин тяжело вздохнул и снова помрачнел.

– Вы больше соответствуете Звездам, – сделал он вывод. – Это как никогда ясно сейчас. Звездам не нужны деньги и коммивояжеры. Им нужны чистые души. В этом наша фундаментальная ошибка. Мы верили в то, что деньги и конкуренция – это все. И что мы будем жить вечно. Что наша цивилизация, «цивилизация Запада» – самая правильная из всех. Что за ней Вечность. Но эта Вечность кончилась. Мы убили ее. Своими руками.

– Я не верю, что ничего уже нельзя исправить! – резко бросил Голковский.

– Оптимист!.. – мрачно заявил Корвин, поискал по столу взглядом, потом, вспомнил, что коньяк уже давно допит. – У нас не осталось средств и сил на оборону. Скоро нашей цивилизации настанет полный и окончательный конец.

– Все-таки я считаю, что еще можно много чего и много кого спасти, – упрямо заявил Сеня.

– Мне нравится ход твоих мыслей! – ухмыльнулся генерал. – Я того же мнения.

Он потянулся было к лежащей папке, но потом махнул рукой и снова откинулся в кресле.

– Как ты, наверное, знаешь, у нас тоже есть звездолет. Я добился, чтобы нам выделили. Не такой большой, чтобы его можно было использовать, как десантный крейсер, но способный вывезти людей. Много людей. Поэтому вот тебе мой последний приказ!..

Корвин снова замолчал и посмотрел на синеву неба за окном.

– Я отдал распоряжение для разных подразделений моей Службы. В том числе и для той, в которую входишь ты сам. Последними уходят те, кто не имеет ни родных, ни близких. Или те, у кого они рядом. Потому я тебя и вызвал последним… Они через пятнадцать часов все соберутся на базе Стационар-4. С семьями. Там находится наш звездолет. Прибудут они примерно в одно время. С разных пунктов. На разных кораблях. На погрузку у тебя будет примерно час, не больше. Твоя задача – увести всех с Йос. Куда – решать тебе. Во вселенной достаточно планет для заселения… только подальше отсюда увези. И от «жуков» тоже. Больше я тебе не буду действовать на нервы, – печально ухмыльнулся генерал. – Ты сам будешь начальником. Вот такой мой последний приказ.

– Но как же вы, сэр?!

– Я останусь и приму судьбу мира такой, какой она будет.

– Но, может быть…

– Нет! – резко осадил его Корвин. – Уходи!

Голковский понял, что этот человек уже все для себя решил. Генерал взвалил на него последнюю ношу, считая, что именно он, как представитель звездного народа, способен выполнить задание лучше, чем кто-либо другой.

– Я – уже ничто! – мрачно заключил главный ментат. – И с моей смертью ничего не изменится. Но… Человечество не сгинет. Там, на звездах, есть вы. И есть эти… что Перешли. Мы – тоже часть человечества. Не лучшая. И если мы погибнем – вы будете жить. Будут жить те, кого ты вывезешь. Лучшая часть нас… И цепь времен не прервется.

Голковский молча поднялся из кресла. Торжественно отдал честь, на что Корвин только слабо махнул рукой.

У двери его догнал возглас генерала:

– А! И еще… чуть не забыл!.. – с каким-то виноватым видом сказал он. – Когда будешь улетать… Возьми с собой «звездный колокольчик» с его светлячками. Пусть эта экосистема живет. На новой родине. Она на складе биологических материалов номер 11. Контейнер так и называется: «Звездный колокольчик»… совсем маленький…

– Будет исполнено!

– Ну… вот теперь совсем все! Прощай, Сенья! И удачи вам там… на Звездах!

Корвин отвернулся к окну, где по-прежнему также светило летнее солнце, было чистое небо.

Пока было.

Наперекор

Прошлое повторялось как дурной сон. Везение, которое так долго сопутствовало Диего-Сергею, закончилось. И теперь его преследовали неудачи. Причем в стиле повторения одних и тех же неприятностей.

Не успели они прибыть на промежуточную базу у какого-то безымянного светила, как весь экипаж тут же арестовали. Без объяснения причин. Возможно, на «Дельта Крукс» починили передатчик и сумели передать короткое сообщение. Но учитывая неполноту информации, они не могли дать какого-либо существенного компромата на капитана и экипаж «Катти Сарк».

К тому же, согласно закона, в первую очередь должны были непременно проинформировать Дальнюю звездную разведку и вести допросы только в присутствии и при непосредственном участии ее представителей. А тут их и близко не было. На всей деятельности разведслужб и командования лежал серьезный отпечаток нарастающего хаоса. И паники. Отчего эта деятельность напоминала самодеятельность драмкружка заштатной школы. В результате нее, правда, могли приниматься очень крутые меры. Это добавляло нервозности и неопределенности.

Допрос вел какой-то сильно нервный капитан, у которого постоянно дергался правый глаз, и молодой, но в звании «старшего специалиста», ментат.

Первый на любые, даже процессуальные, возражения разражался криком и оскорблениями. При этом ментат морщился, как от зубной боли, и начинал метаться в своем кресле, будто хотел куда-то убежать, но некуда.

Ментат старался держаться обособленно, насколько это позволял сам процесс допроса. Судя по имени и разрезу глаз, он был японцем. К тому же являлся личностью изнеженной, привыкшей к некоторому излишнему комфорту. Одет он был в довольно дорогой костюм, а его телосложение выдавало любителя вкусно поесть. Не так чтобы он страдал от ожирения, но и худощавым его нельзя было назвать. В узких глазах читалось иногда даже живое сочувствие к допрашиваемому.

Допрос же оказался тупейшим. Капитана «Катти Сарк» то ли в чем-то подозревали, то ли пытались обвинить, но фактического материала или не хватало, или вообще не было. Однако, как следовало из поведения допрашивающих, некий приказ сверху спущен был. Относительно то ли его персоны лично, то ли всей Службы дальней звездной разведки разом.

Капитан-контрразведчик, все более раздражаясь, перескакивал с темы на тему, с эпизода на эпизод, периодически натыкаясь на те области, которые уже сам капитан «Катти Сарк» не мог осветить по специфике службы. Как раз для таких случаев и должен был присутствовать представитель его родной Службы, но его не было, и Диего-Сергею приходилось отмалчиваться.

Но когда, казалось, капитан уже дошел до крайнего раздражения, до состояния белого каления, в помещение вошли несколько офицеров.

Контрразведчик при этом вскочил как ошпаренный и вытянулся по стойке смирно. Ментат же, покосившись на вошедших, тоже встал, но, как видно, нехотя. Так как вошедшие находились за спиной допрашиваемого, Диего-Сергею оставалось только ждать, когда они подойдут, – он был пристегнут к креслу, в котором сидел.

– Сдайте дело. Дальше вести его будем мы, – сказал подошедший человек с погонами майора. Капитан, сохраняя каменное выражение лица, козырнул и передал другому подошедшему, тоже находящемуся в чине капитана, свои папки. Еще один кивок майора – и он спешно покинул помещение.

Офицер, зашедший с майором, по-хозяйски разложил только что полученные папки на столе и вопросительно взглянул на майора. Тот посмотрел на ментата, уже сильно утомленного предыдущим пустым диалогом. Ментат зачем-то развел руками и сказал почти обиженно: «Я готов!».

Видно, этот ответ удовлетворил майора, так что он перешел наконец-то к делу.

– Чьим шпионом ты являешься? – он, как говорится, «взял быка за рога».

– Ничьим, сэр. Я вообще не шпион, – спокойно ответил Диего-Сергей.

Отвечая так, Сергей никак не покривил против истины. Шпион – это человек, сознательно работающий на некую другую, враждебную сторону во вред той, на территории которой собирает сведения. Как минимум, шпион собирает сведения в пользу стороны, которая его послала. Он же не собирал сведения. До него это было сделано Темным Кланом. Не являлся он и диверсантом. Вся деятельность каллистянина была направлена на спасение этой заблудшей колонии и других цивилизаций местного кластера. Так что правильнее было бы, наверное, назвать его практикующим врачом-психиатром. Если, конечно, можно представить эту специальность применительно к целой цивилизации.

– Он сказал правду, – как-то скучающе произнес ментат.

– Цель твоей деятельности здесь? Главная! Общая! – резко спросил майор.

– Спасение цивилизации Йос и ее жителей от уничтожения, – ядовито ответил Сергей, которого предыдущий длинный и пустой допрос достал до самых печенок.

Ради смеха он использовал шаблонную фразу пропаганды Йос, поскольку искренне верил, что так и есть: его деятельность направлена именно на спасение цивилизации от уничтожения.

– Правда, – опять сказал ментат и добавил, чуть сбившись и с интересом покосившись на Диего, – он искренне в это верит.

Ментат заметно оживился и теперь даже с некоторым интересом рассматривал допрашиваемого. Уже по тому, как это было сказано ментатом, по его живой реакции можно было сделать твердый вывод, что вера в то дело, которым человек занят по долгу службы, встречается среди офицеров не часто. Да уж! С боевым духом в Армии Йос сейчас туго…

– Что ты знаешь о Великом Кольце?

Вот это уже был явный капкан, ведь данные о Кольце держались в строжайшем секрете, и в него допрашиваемый, с точки зрения майора, не должен быть посвящен. А если и должен, то… вот еще одна причина, по которой допрос обязан проводиться в присутствии представителей Дальней звездной разведки.

По большому счету предполагался ответ «не знаю», но это было бы неправдой, которую тут же обнаружил бы ментат. Очевидно, элита Йос наконец-то сообразила, что на ее планете может быть кто-то из Великого Кольца. Так что та «рацея», которую выдал некогда Педро Гомес во время допроса, оказывается, была не его идеей, а разработкой службы контрразведки.

Вопрос, заданный майором, являлся как раз фильтром, который и был призван выявлять «шпионов Великого Кольца». Ведь информация о нем была хорошо засекреченной. Также становилось ясным, что она являлась зачем-то засекреченной даже от многих капитанов кораблей Службы дальней звездной разведки, которым как раз стоило бы знать, с чем они могут встретиться среди звезд. Вероятно, в самом факте существования Великого Кольца для элиты Йос было что-то очень сильно пугающее.

Но опять-таки у Сергея был на этот вопрос такой же абсолютно правдивый и точный ответ. Так как капитан «Катти Сарк» был одним из немногих посвященных (возможно, что и Педро Гомес тоже). Ведь его направили туда, где наиболее вероятна встреча с представителями этого самого Великого Кольца – на планету, цивилизация которой предположительно вот-вот Перейдет.

– Полковник Куросаки сказал мне, что Великое Кольцо – это коалиция внеземных цивилизаций. Высшим командованием предполагается, что она враждебно настроена по отношению к Йос и, вероятно, мы можем столкнуться с агрессией со стороны кого-то из тех, кто в эту коалицию входит. Война, которую мы ведем, в том числе и по подчинению себе нейтральных цивилизаций, направлена на создание мощного военного кулака, способного противостоять этой самой коалиции в ближайшей и отдаленной перспективе.

– Правду сказал, – механически вякнул ментат и зевнул. Первоначальный интерес его угас, и теперь он, очевидно, настроился на длинный и не менее нудный, чем до этого, допрос. Однако на фамилию соотечественника из Службы дальней звездной среагировал с интересом.

– Тебе известно, что данная информация относится к категории совершенно секретной?

– Никак нет, сэр! Мне сказали, что она имеет гриф просто секретной! – удивился Диего-Сергей. И опять его удивление было искренним. Он действительно не ожидал того, что в Дальней звездной разведке ему сходу выдадут секрет такого уровня и что информация о Великом Кольце относится к такому уровню секретности. Впрочем, у Дальней звездной были свои правила… Скорее всего, там каким-то образом понизили ее ранг для своих или, наоборот, дали им соответствующий допуск.

– Правда… Удивлен. Сильно, – деревянным голосом сказал ментат. Но все-таки от Сергея не укрылось, что смотрел этот «мозголаз» на него снова со слабо скрываемым интересом.

Из следующих вопросов стало ясно, что базы «Дельта Крукс» больше не существует. Пришли «жуки» и снесли ее подчистую. Поэтому всех, кто там был, решили пропустить через мелкое сито, чтобы выяснить подробности последних часов ее существования. Особенно их интересовала судьба некоего звездолета под командованием Педро Гомеса.

Если бы существовала база – получили бы ответ на прямой запрос. Если бы Педро Гомес должен был вернуться именно на эту базу, где они сейчас находились, то никаких бы вопросов не возникло. Но он не вернулся. Отсюда такая подозрительная реакция на тех, кто оттуда прибыл.

– Куда он убыл и на чем? – задал уже конкретный вопрос майор.

– На своем корабле, в неизвестном мне направлении, – со скукой в голосе ответил Сергей. И действительно, хоть он и знал конечный пункт назначения полета того звездолета, но конкретное направление первого и последующих скачков ему действительно известно не было.

– Он опять сказал правду, – подтвердил ментат, не обнаружив двусмысленности или не обратив на нее внимания.

– Вы уверены в том, что с ним все в порядке? – задал следующий вопрос майор.

– Да… По крайней мере, при мне он был в полном здравии, хорошем настроении и с оптимизмом смотрел в будущее!

«Еще бы ему так не смотреть! – добавил про себя Сергей, – ведь для него все страхи позади, а впереди очень неплохое будущее».

– Правда, – эхом отозвался ментат. – Каждое из утверждений правда, – уточнил он.

Дальше вопросы снова приобрели изрядный запашок шизофрении. Уже чисто ради интереса Сергей попытался реконструировать причины происходящего.

Постепенно проявлялась ситуация с возможным сообщением с «Дельты Крукс». Вероятно, оттуда что-то успели передать, но не смогли дать какого-то развернутого послания. На это никакой передатчик, созданный на Йос, не способен.

По тому, как допрашивали капитана Диего Гонсалеса, вырисовывалась картина сумбурного и противоречивого послания, написанного в дикой спешке. И явно в диком цейтноте, так как на подходе были «жуки». Наверняка оставшиеся сотню раз пожалели, что наотрез отказались лететь на «планету эвакуации». И поэтому в смертельном страхе выдали не нечто связное, а какой-то шизоидный бред, в котором и пытались разобраться офицеры разведуправления. Стало ясно, почему арестовали экипаж «Катти Сарк». Просто по причине тотальной подозрительности, так как в послании стояла фраза «корабль ксенов».

– Какие-либо эскадры прибывали на базу в то время, когда вы там находились?

– Нет.

Наконец ментат что-то заметил, потому что тут же среагировал:

– Ответ двусмыслен.

– В чем двусмыслен? – тут же заинтересовался майор.

– В том, что эскадр не было. Прибыл большой корабль.

– Корабль?!

– Да, большой транспорт. Мой клипер ушел незадолго до того, как они отчалили.

Вот это было уже опасно. Тут уже можно было попасться. Сергею с великим трудом удалось удержать ментальный щит, чтобы не выдать своего волнения. Но ментат, похоже, этого не заметил.

– С какой целью прибывал этот транспорт? – задал следующий уточняющий вопрос майор.

– Эвакуация базы.

– Участвовал ли экипаж «Катти Сарк» в этой эвакуации?

– Я взял на борт взвод космодесантников, – опять сказал часть правды Сергей.

Ментат между тем, потеряв всякий интерес к происходящему, уже просто молча кивал на каждое слово Диего-Сергея, подтверждая истинность. Но расслабляться все равно не стоило.

– Кто командовал эвакуацией?

– Сотник Бихар.

– А почему не администрация базы?

– Они отказались эвакуироваться.

– Почему? – слегка запнувшись, вопросил майор. Видно, ответ его удивил.

– Очевидно, хотели сразиться с «жуками»! – выдал Сергей.

Идиотизм ответа был явный настолько, насколько сам ответ точно соответствовал действительности. Ментат даже рот разинул от удивления и поспешно подтвердил правдивость ответа, когда майор спросил у него про это во второй раз. В первый он не ответил по простейшей причине – пребывал в обалдении.

За этим всем сумасшедшим домом майор просто упустил из виду, что надо было задать вопрос о том, чей это был транспорт. Вот на этом вопросе и можно было бы поймать Диего-Сергея. Но момент оказался упущен. Либо майор знал какой-то «ответ», либо просто стал жертвой стереотипов, тем более что в наступившем хаосе управления вполне могли послать некий транспорт на ту злосчастную базу, не сообщив об этом соседям.

Дальше начался полный сюрреализм.

Быстро завершив допрос, майор с капитаном и в сопровождении ментата отбыли. Но уже через полчаса прибыл конвой, освободил Диего от наручников и препроводил к генералу.

Целому генералу от контрразведки.

Тот принял его в собственном кабинете и, весьма довольный собой, сообщил, что «весь экипаж прошел проверку», что «они все чисты». Но это было только начало. То, что последовало затем, оказалось совершенно неожиданным:

– Да, Гонсалес! Мы приносим тебе свои извинения. И… так как ты уже слегка в курсе секретов высшей категории, пришли к выводу, что тебя надо вводить в курс решаемых задач контрразведки.

– Но… сэр…

– Я знаю, что ты и твой экипаж сейчас относятся не к нашему ведомству. Но… у меня есть полномочия брать и назначать тех, кто нужен. А ты нам нужен. Тем более что ты проходил подготовку на лейтенанта армейской разведки, так что некоторую специфику службы знаешь. К тому же дослужился до звания капитана, а это немало.

– Но, сэр! Я должен доставить детальный отчет в штаб-квартиру Службы дальней звездной разведки! Я везу очень важные данные…

– У тебя готов отчет? – прервал его генерал.

– Да, но…

– Никаких «но»! Сдаешь отчет, и сегодня же он курьером будет отправлен на Йос. Именно сегодня отбывает рейсовый звездолет в том направлении.

– Но, сэр! Я должен лично…

– Ты не понял, Гонсалес! Ты уже в моем подчинении. К тому же извещаю: наши службы слиты в одну. Так что успокойся. Обе разведки и контрразведка.

«Маразм крепчал, и шиза косила ряды!» – промелькнула в голове у Сергея древняя поговорка. Под происходящее она очень хорошо подходила. Хаос в управлении, порожденный поражениями в войне, дошел до той стадии, когда начались совершенно дикие и неоправданные преобразования.

– Но, сэр… Уровень секретности… – попробовал промямлить Сергей, полностью сбитый с толку полученной информацией. Но окончить ему снова не дали.

– Ты прав, – с каким-то запредельным апломбом и куражом заметил генерал, – у тебя не тот круг задач и не то звание, которое соответствует уровню секретов. Так что, подполковник Гонсалес, будете исполнять наши задания в новом звании.

Тут уж Сергей понял, что перечить больше нельзя.

– Слуш… сэр! Благодарю, сэр! – вытянулся он.

– Пустое… – отмахнулся генерал. – Тебя, твою веру и твои таланты оценили по достоинству, – продолжил он. – Гордись, тебя проверял лучший ментат Службы. Говорят, он может легко читать даже самые потаенные мысли. Ты выдержал проверку, но все равно имей в виду: если бы не катастрофическая нехватка кадров, твоя судьба была бы иной. Так что постарайся не подвести моих ожиданий.

– Так точно, сэр! Не подведу! – браво ответил Диего-Сергей, радуясь, что внепланово «подпрыгнул» на уровень принятия решений, куда планировалось выйти гораздо позже. Но по здравому размышлению понял, что все равно поздно.

– Я верю в тебя, – сказал генерал и хлопнул его по плечу.

* * *

Неожиданное освобождение, да еще «перевербовка» с наделением полномочиями поразили Ситару с Сергеем до крайности. Они уже приготовились было к самому худшему… Ведь они реально были замешаны в несанкционированных контактах с «ксенами». Могли запросто казнить, если бы всплыло. А тут вот так!

Оказалось, все дело в стереотипах допрашивающих и допрашиваемых. Не только с Диего-Сергеем вышел казус из-за двусмысленностей. Еще более поразителен был результат допроса тех, кто, по идее, и должен был «сдать» всех. Но ведь не сдали!

Почему?!

Проще всего было догадаться, почему ничего не сказал Джонни. Он на базе «Дельта Крукс» получил несколько зарядов парализатора в голову и после ранения валялся в беспамятстве. А когда пришел в себя на клипере, то ничего не помнил, а остальные как-то не удосужились просветить его.

С брахманом-астрогатором вообще вышел анекдот. Его с детства обучали медитативным методикам, так что когда ментат попробовал заглянуть ему в голову, то встретил там воистину космическую пустоту. Поэтому и от Субрахманьяна тоже ничего не удалось добиться.

Другой ментат попытался «опросить» взвод звездной пехоты, но натолкнулся на элементарную неосведомленность как солдат, так и лейтенанта. Все, что узнали от последнего, так это то, что их взвод «…такого-то числа, в такое-то время получил приказ от сотника занять палубу номер четыре. Установить там контроль и порядок. Пришли, установили. Потом прибыл большой звездолет. Какой? А Шива его знает! Нам не докладывали. После взвод сняли с поста и переправили на клипер с приказом подчиняться капитану. Рассказывал ли что-то капитан? Никак нет! Приказы? Пока не поступало».

Так что десантников спасло принципиальное отсутствие любопытства и нежелание совать свой нос куда не следует. Они действительно были совершенно не в курсе того, что реально происходило на базе «Дельта Крукс». А нежелание общаться с остальным персоналом только этому помогло. Эти балбесы умудрились не услышать ничего, что могло бы заинтересовать разведку.

До Ситары дело вообще не дошло. К тому же «эта злючая дамочка-принцесса» пообещала большие неприятности всем, кто попытается без ее ведома и согласия лазить по мозгам. Помня, кто она по родословной, решили ее оставить на потом, если уж действительно что-то криминальное обнаружится. Не обнаружилось. Потому и пронесло.

Но все равно вопрос «Что делать?!!» остался стоять ребром.

То, что на Йос лететь бессмысленно, стало ясно как никогда. Полученные новости это только еще более подтвердили. «Жуки» развивали тотальное наступление на колонии и базы конфедерации. Если их не остановить в ближайшее время – они сметут все.

Мрачный капитан «Катти Сарк» сидел с Ситарой в рубке управления и мучительно соображал, что делать. Перед ним лежал толстый том звездного каталога, а на экране застыли строчки расстояний до ближайших звезд с характеристиками их систем. Выполнять приказы нового начальства в свете происходящего тоже смысла не имело. Требовалось найти такое решение, которое кардинально решило бы проблему. И Сергей чувствовал, что такое решение есть. Только боялся его.

– И куда теперь? На Молох? – спросила как-то неуверенно Ситара, так как перед ней лежало предписание, выданное в штабе сектора, ныне находящегося на этой безымянной базе.

– Да пошли они!.. – Сергей чуть не прибавил прицепом витиеватое выражение, так как был очень сильно зол. Сдержало его только присутствие девушки. При ней сквернословить, как и при любой даме, – ниже всякого достоинства. Но она все равно посмотрела на него осуждающе. – Балбес здесь? – несколько примиряющим тоном спросил капитан. Данный вопрос относился к категории нейтральных.

– А как же! Нам оставили это «сокровище»! – ухмыльнулась Ситара.

– Тю, блин поминальный! – хмыкнул Сергей. – А идем мы не на Молох. Мы идем на Дальнюю!

Он все-таки решился. И это решение было далеко не из легких.

– Ты с ума сошел!!! – поразилась и возмутилась Ситара. – Там же Переход! Ты что, хочешь, чтобы Сила нас прибила как муху?!

– Эта Сила – единственный шанс на то, чтобы остановить Къери и прекратить войну.

– У тебя есть план? Способ к ним обратиться?

– Есть… – не совсем уверенно сказал Сергей и добавил: – Предположение, которое надо проверить.

– А если оно неверно?

– У нас нет иного выхода, кроме как проверить. Или пан, или пропал! Но… пока, чтобы не вызвать подозрений, курс на Лайт!

– Ай-я! Не люблю голубые звезды! – поежилась Ситара.

– И я тоже. Но там, в сорока астрономических единицах от звезды, на астероиде, есть интересный склад. Нам бы на него заглянуть!

Ситара повернулась к датчикам, выдавшим сигнал.

– Кто-то ушел в гипер… – нахмурилась она.

Пробежавшись по кнопкам пульта управления, она вывела отчет на экран.

– Оу! Кто-то нас слегка опередил, капитан Диего, – с интересом заметила пилот. – Исходя из параметров волны отдачи, если не ошибаюсь, – только что кто-то ушел как раз по направлению к Лайт!

– Интересно! – заметил Диего-Сергей и пересел в кресло второго пилота. – Придется посмотреть, кто это. На выходе.

– Куда идем, сэр Диего? – услышали они голос астрогатора, тихо зашедшего в рубку управления и севшего на свое место.

– На Лайт!

– Принято! – будничным тоном отозвался Субрахманьян, включая свое хозяйство.

* * *

База возле голубого светила была хорошо построенной. Пусть и стандартная, но все равно имела необходимые удобства и причальные доки для звездолетов. Малая гравитация позволяла сажать корабли прямо в доки, размещавшиеся большей частью под поверхностью астероида, что для базы, находящейся в системе голубой звезды, являлось жизненной необходимостью.

Несмотря на расстояние в сорок астрономических единиц[25], поток ионизирующего излучения был довольно опасен для живых организмов. Именно из-за него этот, по сути, ледовый ком давно покрылся толстой корой более тугоплавких веществ, спаянных за миллионы лет все тем же жестким излучением в монолитный панцирь. Все летучее, когда-либо имевшееся, на поверхности астероида, давно испарилось и было выметено мощным «солнечным ветром» бушующей хромосферы голубой звезды. Хоть и долетали на таком расстоянии только отголоски тех жутких звездных бурь, но даже они слишком сильно чувствовались.

Почему и приняли решение поместить базу как можно глубже под поверхность.

Панцирь сиял как полированный, отражая свет далекой звезды. Можно было даже заметить довольно четкое отражение садящегося в причальную шахту звездолета. Как в зеркале. Хоть изображение выглядело и криво, но светило и носовая часть стоящего хвостом вниз (как и полагается) в соседней шахте корабля видны были четко. Сергей ненадолго задержал взор на экранах рубки управления, чтобы его рассмотреть.

Даже на плохонького качества йосовских экранах было заметно, что в зеркальной поверхности отражаются звезды. Носовые камеры клипера давали возможность обозреть внешние пейзажи. Сама поверхность из-за голубого солнца имела явный голубой оттенок, потому-то и выглядел пейзаж за броней звездолета как чисто морской. А внешние конструкции базы – как плавающие в океане. Только вот волны на поверхности этого «моря» были застывшими. Возможно, когда-то астероид летал очень близко к звезде, и размеры его были раз в десять больше.

По кораблю прокатился отдаленный гром. Это он ткнулся, наконец, хвостом в причальные конструкции. В то же самое время за пределами базы промелькнули облачка газов тормозного выхлопа, отведенного в стороны специальными отводными шахтами. Нос звездолета, тем не менее, так и остался торчать над поверхностью, слишком уж он был длинный, из-за чего осталась возможность полюбоваться окружающими видами.

– Вот тебе и голубая звезда! Красиво! – отметил Сергей, поднимаясь из своего кресла.

– Да… красиво… – согласилась чем-то недовольная Ситара. – Вон сколько понастроили. Даже здесь, – ворчливо продолжила она, отключая системы корабля одну за другой. – И чего им не хватало?! Осваивали бы эти просторы. Тут же на всех хватит и еще останется… Нет, войну устроили!

– Не так уж их и много, как кажется на первый взгляд, этих баз и колоний. Но по большому счету ты права – им не стоило воевать. Имели бы больше.

Астрогатор поднялся из своего кресла и, повинуясь любопытству, тоже внимательно осмотрел забортные виды. Кивнул зачем-то и вопросительно посмотрел на капитана.

– Здесь мы всего на несколько часов задержимся, – сообщил тот, поняв невысказанный вопрос. – Я распоряжусь, чтобы загрузили два контейнера анамезона. Могут пригодиться, рейс предстоит неблизкий. Тебе часа через три – проконтролировать. А пока можешь быть свободен, но коммуникатор не выключай.

Субрахманьян кивнул.

– Нам… – Сергей посмотрел на Ситару, – надо бы выловить тех, кто сюда из штаба прилетел, и выяснить, что они тут забыли.

– А это нам зачем? – удивилась она.

– Есть некое подозрение… Даже несколько.

* * *

Уже у администрации базы выяснили, что корабль, стоявший в соседнем доке, – тот самый, уход которого от «штабного астероида» они засекли. Это еще больше подогрело любопытство Сергея и разожгло нехорошие подозрения. Так что когда он заметил издали знакомое узкоглазое лицо, тут же ринулся в атаку.

– Стоять – бояться! Подполковник разведки Армии Йос Диего Гонсалес.

Тот, к кому эти слова были обращены, съежился от страха. Тем более что сопровождение Сергея из четырех вооруженных звездных пехотинцев внушало как минимум уважение и как максимум нехорошие подозрения, что вот прямо сейчас эта пятерка кинется вязать попавшегося. Но когда японец посмотрел на лукавую физиономию капитана «Катти Сарк», то слегка оттаял и выпрямился.

– Здравствуйте… А вы меня разве не узнаете? – осторожно поинтересовался он.

– Почему же! Узнаю. Помню. И мне очень интересно знать, что вы делаете здесь!

Все еще не зная, как реагировать, ментат заюлил. Тем более осознав, что прочитать Сергея ему не удается. Только почувствовал тяжелый – похоже, двойной – блок сознания. «Сторонний», созданный не капитаном. А это означало, что его ставил кто-то повыше рангом – чуть ли не сам Корвин. По крайней мере, именно так он решил, когда столкнулся с нагловатым капитаном еще на допросе. Оставалось лишь сопоставить все, что он заметил, а также давнюю жгучую и тайную приязнь Корвина к службе Кларка.

Так как этот японец являлся еще и одним из глав орденов ментатов, то решил никому из этих дурных «контрразведчиков», проводивших допрос, ничего не говорить. Он, без сомнения, столкнулся с одной из «разработок» Корвина, о существовании которых был предупрежден. Некоторую неуверенность ментат ощущал только из-за того, что ему об этом деле ничего не было известно. А значит, он не знал, как и в каких пределах информирована эта наглая прямоходящая «разработка» Корвина. Вообще этот капитан знает, с кем столкнулся, или хотя бы подозревает? Если нет – будут крупные неприятности. И выпутываться из них, получив такой приказ Корвина, какой был передан его группе шифрограммой, придется, применяя все тайные приемы Службы Ментатов.

– Я получил приказ из штаб-квартиры нашей Службы. От генерала Корвина. Я его выполняю, – уклончиво ответил ментат.

– А мне так кажется, что просто драпаете! – тут же поддел Сергей, сопоставив некоторые факты из тех, что уже успел узнать о звездолете, которым командовал японец.

Тот даже покраснел от возмущения.

– Ладно! Сменю формулировку, – сжалился Сергей, – спасаете себя и своих подчиненных. Я прав?

Последнее более соответствовало действительности. Так сказать, более полно. Именно такой приказ японец и получил: спасти по возможности большее число ментатов Службы от уничтожения «жуками». Эвакуировать в колонию, которая бы отстояла максимально далеко от их ареала.

Ментат, хоть и возмущенный такой прямолинейной формулировкой, тем не менее слегка успокоился. Сергей также смягчился, решив, что дальше в складывающемся для Йос положении играть роль «крутого разведчика» излишне. Судя по всему, кто-то в штаб-квартире ментатов оказался более дальновидным и ответственным, решив хотя бы попытаться спасти своих подчиненных.

– Ладно. Шутки в сторону. Вы на свой корабль направляетесь? – спросил Сергей уже более миролюбивым тоном.

– Да, если позволите. Мы получили разрешение на взлет, и наш корабль полностью заправлен, – ворчливым тоном подтвердил ментат, все еще переживая, что не может прочитать капитана «Катти Сарк» и не знает, чего от него ожидать.

Неожиданная слепота в самый неподходящий момент сильно нервировала. К тому же еще и сам нагловатый капитан, как было хорошо заметно, колеблется в принятии окончательного решения. Наконец тот определился и уже совершенно иным взором уставился на ментата.

– Пройдемте сначала на мой корабль, надо кое-что обговорить, – наконец решился он на что-то, чем сильно напугал ментата. Тот похолодел и заколебался. – Успокойтесь! – нейтральным тоном потребовал Сергей, заметив, как напрягся японец. – У меня нет резонов вас арестовывать. Да и вообще задерживать. А вот кое-чем поделиться – в виде информации – надо.

Бледность на лице ментата резко сменилась выражением крайней заинтересованности. Он окончательно утвердился во мнении, что перед ним все-таки разработка Корвина. Из очень секретных. И такая резкая смена поведения капитана «Катти Сарк» также свидетельствовала, что существуют некоторые дополнительные инструкции от шефа. Пусть и пришли эти инструкции вот таким экзотическим путем – через капитана совершенно другой, не относящейся к ментатам, службы.

Экзотические пути и нестандартные решения являлись коньком Корвина. Все, кто имел в его службе мало-мальски значимый пост, быстро привыкали к такому поведению руководства. Тем более к нему были готовы главы орденов. Поэтому, восприняв как пароль мощный глубинный блок в сознании Диего Гонсалеса, поставить который мог из всех ментатов Йос только сам Корвин (ксены, насколько знали на Йос, из-за другой структуры сознания и устройства мозга не способны ставить такие блоки), глава ордена уже безбоязненно последовал за капитаном.

На подходе к доку, где стояла «Катти Сарк», они застали Субрахманьяна, сопровождающего тележку, нагруженную характерного цвета контейнерами, и инженера-атомщика. Оба обсуждали порядок загрузки-выгрузки. Заметив капитана, астрогатор церемонно поклонился и тут же снова включился в прерванный разговор.

Капитан с ментатом и десантниками прошли на борт клипера, проследовали в кают-компанию, и только у ее порога сопровождающие были отпущены. Они дружно отсалютовали и молча разошлись по своим каютам. Данное обстоятельство прибавило ментату еще больше уверенности.

Широким жестом пригласив того присаживаться за стол, Диего-Сергей прошел к дубль-терминалу и включил его.

– Итак, господин Накамура, как я понимаю, вы получили приказ об эвакуации своих людей?

– Да, господин Гонсалес! – кивнул ментат. – У вас есть какая-то информация на этот счет?

– Да. Конкретная планета в конкретной системе.

Сергей открыл ящичек возле терминала и вынул оттуда кассету. Вставил в приемное устройство.

– Я вам сейчас запишу карту гипера и маршрут к ней, – сказал он, без лишних предисловий быстро прописывая пути к файлам для записи. Вся эта «доисторическая канитель» с тяжелым, несовершенным интерфейсом информационно-вычислительной техники его уже давно не раздражала – привык, хоть иногда она и занимала очень много времени.

– Маршрут хорошо разведан? – задал закономерный вопрос ментат.

– Да, хорошо. Инструкции детальные.

– А планета? Какова? Есть описания?

– Планета чистая. Еще не освоенная никем. Уровень развития жизни – раннеюрский. Есть мелкие ящеры, но хватает и растительности.

Сергей подумал и добавил еще пару папок на кассету с описанием планеты.

– Какое расстояние до нее? – задал уже прагматический вопрос Накамура.

– Девяносто восемь парсек, – также по-деловому ответил Сергей, давя клавишу ввода на панели.

Выражение лица ментата резко сменилось с заинтересованного на ошарашенное.

– Но это же билет в один конец!

– А вы как думали? – хмыкнул Сергей. – Все, что ближе, попадет под удар «паучков» и будет уничтожено. Так что слишком сильно отклоняться от предписанного маршрута не стоит. Может не хватить ресурса техники и расходных материалов. Или у вас еще какие-то задания есть от Корвина?

Сергей бросил вопросительный взгляд на Накамуру.

– Я… я хотел еще своих родных забрать, – смешался тот. – И… некоторых из нашей службы с родственниками…

– Так забирайте! Они все у вас на корабле?

– Д-да… но не все. Надо еще на Доул залететь.

Сергей кивнул.

– Примерно по пути… И если лишнего болтать не будете, то на вас никакого внимания не обратят.

– То есть?..

– То есть, если вы администрации заявите, что бежите – вас арестуют. Так что не говорите ни о целях вашей деятельности, ни о месте назначения перелета. Ведь та планета находится далеко за фронтиром. Берете всех, кого сможете взять или уговорить, и как можно быстрее уходите. Парадиз МакДоула наверняка уже в первоочередных целях «жучьих» рейдеров. Как одна из крупнейших колоний и военных баз.

– Да. Я понимаю. Только так, – еще больше погрустнел ментат. – Однако, у нас…

– …мало запасов? – закончил за него Диего-Сергей.

– Да, – сказал ментат и покраснел.

– Понятно.

Сергей сверился со списком, посмотрел на оставшееся свободное место на кассете и полез искать еще одну папку. Быстро переписав на накопитель нужную информацию, он выдернул его из записывающего устройства и обернулся к ментату.

– Вот здесь возьмете координаты еще одного места. И маршрут до него, – каллистянин протянул накопитель и подбадривающе посмотрел на ментата. – Там на астероиде есть склад. Законсервированная база. Берете все, что поместится в ваш корабль и что он способен увезти. И уходите. До планеты-назначения хватит. Только не забудьте взять на том складе контейнер с генетическим набором колониста!

– А она, эта планета, что… – оторопело начал было ментат.

– Я же говорю, что она совершенно чистая! Это значит, что там из людей никто еще не был.

– Вы были…

– Не мы! – Поморщился Сергей, не желая врать в присутствии ментата, но и не желая выдавать истинный источник информации. Однако тут ментат его сильно удивил.

– Те самые ящеры? – спросил он.

– Вы имеете в виду тех, которые входили в контакт с разведкой в системе Чистые Дни? – уточнил капитан клипера.

– Да! У которых вы были посредником, – с готовностью подтвердил ментат, явно зная обстоятельства переговоров на планете Чистый Лист.

– Да, если хотите их так называть. Они передали координаты по Великому Кольцу. Не так уж и давно. Прямо перед Войной, – подтвердил Сергей, чем в глазах ментата резко вырос. Мало кто на Йос знал об этих передачах. Одной только фразой этот слишком молодой капитан выдал свою причастность к закрытой группе элиты, в которую Накамура неявно входил, как глава одного из орденов Службы ментатов.

Он не знал, что в связи с поражением в войне информация о Великом Кольце уже не являлась столь секретной. Что, кстати, и выдал все тот же Педро Гомес при допросе на базе «Дельта Крукс». Тем не менее доверия к информации, передаваемой каллистянином, это сразу добавило.

* * *

Через некоторое время Сергей с удовлетворением отметил, как ментат распорядился информацией, полученной от него. По главной галерее, проложенной между отдельными шахтами-доками, в сторону корабля ментатов проследовала целая вереница тяжелых грузовых транспортеров с контейнерами. Уже по маркировке, крупно нарисованной на них, можно было судить, что к информации, предоставленной капитаном «Катти Сарк», отнеслись очень серьезно и цель перелета принята полностью. Но к тому времени, когда и на «Катти Сарк» были загружены и материалы, что заказывал Сергей отдельно, и контейнеры с анамезоном, погрузкой которых руководил Субрахманьян, пришло еще одно сообщение. Которое Сергея сначала несколько удивило.

В сообщении, присланном с посыльным, выражалась благодарность от лица всех ментатов, находящихся на борту звездолета «Оклахома», за то, что очень вовремя был доставлен последний приказ генерала Корвина.

– Да уж! – высказал Сергей свое изумление вслух и продолжил в привычной ернической манере: – Теперь мы будем знать, что та посудина в соседнем доке называется «Оклахома»… чтоб она долетела, куда послали!

Послание доставили аккурат после большого совещания, в котором Сергей кратко пояснил всем на борту, что реально происходит в мире и каковы цели полета «Катти Сарк» на этот раз. Он ознакомил экипаж и с риском, которому подвергнется в этом походе корабль, и с тем, каковы шансы на успех, и что будет, если все получится.

Капитан клипера поразил практически всех, кроме Ситары, изначально знавшей гораздо больше того, что он реально сказал экипажу. Никто не ожидал, что именно на них ляжет такая ответственность перед всей цивилизацией Йос. Сергей также рассказал, почему не высадил взвод десантников, который им приписали. Причина была очевидной: риск, которому подвергнется корабль, такой же, какому бы подверглись десантники, останься они на базе – их все равно уничтожили бы вместе с базой «жуки» в случае неудачи их миссии. Причем база могла погибнуть раньше завершения миссии «Катти Сарк». Это означало, что на клипере шансов выжить у ребят несколько больше, нежели на базе.

Также капитан кратко объяснил, почему нельзя бежать, как это собирались сделать ментаты на корабле, стоящем рядом. «Жуки», неизбежно расширяя свой ареал, рано или поздно нашли бы их. Получалось, что эвакуация – временная мера. Так что остановить къери надо именно сейчас. И только они способны это сделать.

Внешние люки после ухода посыльного были тут же задраены. Пошел последний предстартовый отсчет. Экипаж разошелся по своим местам.

– Ты им что, сообщил координаты планеты эвакуации? – спросила Ситара, когда они втроем поднимались в рубку управления.

– Да. Ничего более не добавляя. Они беглецы.

– А нам эта твоя откровенность ничем не грозит? Все-таки информация от Ирби!

– Ничем, – вяло отмахнулся Сергей. – Сейчас нам уже наплевать на все их разведки. Если не успеем – всем кранты. И правым, и неправым. А остановить нас никто уже не сможет, у нас абсолютная фора. Время реагирования здешней бюрократической машины – даже если тут заинтересуются тем, что может сказать (но, скорее всего, не скажет) ментат, – пара часов. А мы уже к тому времени будем очень далеко. И погони не будет, база и так прикрыта плохо. К тому же, возвращаться после информации, полученной с Йос, чтобы сообщить о возможном «предательстве» какого-то капитана, Накамура не станет. Потому что сам беглец, а возвращение – риск попасться «жукам».

– Но не испортит ли чего-нибудь в наших раскладах вот эта бегущая с тонущего корабля крыска? – задала справедливый вопрос Ситара. – Ведь и по пути на планету эвакуации он может передать что-то…

– Крыса он, бегущая с тонущего корабля, или нет – нас уже не должно интересовать, – усмехнулся капитан. – Он навсегда выбывает из здешних раскладов сил, особенно если учесть, что у них на корабле нет гиперпередатчика.

– Ты уверен?

– Полностью. Проверял. Так что не сдаст еще и по этой причине… Даже на Доуле. К тому же… Ну не сможет ничем флот Йос нам помешать. Он почти весь истреблен, а уцелевшие корабли слишком сильно заняты прикрытием крупных колоний и баз. Ну и ментат… мне показалось, что он все-таки в чем-то человек не испорченный. С некими даже идеалами. Если, конечно, не врет.

– Думаю, не врет, – кивнула Ситара. – Все же ментат. И из сильнейших. Помнишь, когда-то на Йос раскрыли группу, которая вела полукоммунистическую пропаганду… И их прихлопнули с очень большим трудом. Сейчас считается, что некоторые из той группировки ушли в глубокое подполье.

– Да, что-то такое припоминаю. Были некие рассказы еще в академии «Блю-Пойнт».

– Так вот в ней, по некоторым слухам, были ментаты. А они очень сильно чувствительны ко лжи.

– Думаешь, что главным прокоммунистическим подпольем в среде Йос стали именно ментаты?

– Думаю, да. По складу характера, по своим способностям они должны тяготеть к группам, которые во что-то светлое верят. Именно светлое. Именно верят. Иначе, с такими-то способностями, у них только одна дорога – в психушку.

Когда все уже заняли свои места в противоперегрузочных креслах, пришло сообщение из диспетчерской о готовности пускового комплекса. И тут же следом с соседнего корабля пришло сообщение по внешним каналам связи. С корабля на корабль, по лазерному лучу. Благо носы звездолетов высоко торчали над поверхностью астероида. В послании было нечто мудрено-витиеватое, с какими-то тайными смыслами, а в конце – еще одна благодарность.

– Мне кажется… что это что-то ментатское, – удивленно сказала Ситара, прочитав его.

– Мда… Определенно! – согласился Сергей и задумался.

В это мгновение соседний звездолет, ясно видимый на внешних экранах, вздрогнул и величаво выплыл из своего дока. Три человека, сидящих в рубке управления, невольно проводили взглядом стартующий корабль. Насколько бы ни была несовершенной его конструкция с точки зрения каллистян, он выглядел очень красиво.

Блеснули в свете далекого злого голубого светила ребристые кольца хвостовых компенсаторов, и над шахтой появился бледный хвост выхлопа двигателей. В слабой гравитации астероида работали лишь маневровые, да и те очень быстро выключились. Нужная для ухода от астероида скорость убегания[26] была достигнута за минуту.

– Резво же они загрузились! – удивилась Ситара.

– Видно, не хотели нарушать график, – хмыкнул Сергей, наблюдая, как на экранах медленно удаляется корабль беглецов. Но тут его посетила мысль, от которой он разве что не подпрыгнул. И натолкнуло его на эту мысль последнее странное послание с приветствием, отправленное ментатом. Догадка оказалась до того простой и очевидной, что он даже мысленно обругал себя идиотом за то, что она не пришла ему на ум ранее.

– А вот теперь я уверен, что у нас все получится! – бодро заявил Сергей, подчеркнув интонацией слово «уверен». – Этот ментат, знает он или нет, – подсказал способ… И мне не терпится его проверить на Перешедших. Курс на Дальнюю! Первый переход короткий. После скачка всем спать до выхода из гипера! Я на вахте.

На экранах было видно, как «Оклахома» начала разворот. Это означало, что скоро стартовать и им.

* * *

И вот снова на экранах оранжевая звезда. Снова впереди по курсу сияет сапфир Дальней. Но сейчас все было далеко не так, как тогда.

Планета оказалась окружена огромным сияющим ореолом. И сквозь это сияние была еле видна, словно расплывчатое синее пятно. При большом увеличении она как бы «плыла», словно смотришь на нее сквозь кристалл с множеством граней. «Игл» уже не было видно, но с пространством творилось что-то очень странное. Датчики на «Катти Сарк» показывали, что оно изменено, что здесь присутствует нечто, имеющее больше трех измерений.

Одна эта странность уже внушала страх. Такие параметры, насколько знали Сергей с Ситарой, иногда появлялись в местах, где вот-вот случится хроноклазм. Но этот случай явно был особым. Показания датчиков не «плыли», как это бывало в областях хроноклазма, оставаясь стабильными. Однако все странности, как красные флажки, как столбики с плакатами, на которых нарисованы череп и кости, очень красноречиво говорили: «Сюда соваться не стоит».

– Страшновато выглядит… – озабоченно сказала Ситара, обозревая эти данные.

– Только иного выхода у нас уже нет, – мрачно изрек со своего места Сергей. – Раз прибыли – значит, только вперед. Они – наш последний шанс.

– А не убьемся? Как та эскадра на иглах…

– Есть опасность, – подтвердил Сергей. – Мне нужно войти в Инфосферу. Хотя бы на край ее попасть… Надо полагать, что это свечение – и есть ее граница… Поэтому идем по касательной к ней, и я подойду ближе на челноке.

Ситара попыталась что-то возразить, но Сергей ее мягко прервал.

– Я тебя понимаю. Но… Иначе я не вижу никакого варианта остановить Беду. Тут хоть какой-то шанс. Постараюсь выйти к границе Инфосферы с нулевой скоростью. Поэтому пересчитайте нашу траекторию с учетом торможения.

Пока пересчитывали новую траекторию, внезапно «сдохли» компенсаторы.

– Кажется, началось… – обеспокоенно сказала Ситара, прокомментировав сообщение, появившееся на контрольной панели.

– Получается, Инфосфера сейчас имеет гораздо большую протяженность, нежели ранее, и больше, чем то самое «сияние», что мы видим, – мрачно буркнул Сергей и попытался пересчитать новые параметры орбиты и необходимую коррекцию, выводящую звездолет за пределы инфосферы. Но тут засбоила и бортовая ЭВМ.

– Вот же гремлины! – с черным юморком заметил капитан, переводя корабль на ручное управление. Но тут пришло сообщение, которое всех поразило до глубины души. Оказывается, уже целую минуту корабль никуда не двигался. Получалось, что их остановили. Причем так, что они этого даже не заметили. Как Инфосфере удалось погасить немалую скорость корабля, сохранившуюся после выхода из гипера, оставалось только гадать. И удивляться по поводу того, что корабль с людьми вообще цел после этого остался.

Быстро определившись по окружающим небесным телам, Сергей убедился, что радар не врет.

– Кажется, мы влипли! – обеспокоенно сказал капитан, пытаясь развернуть корабль носом от планеты. – Как муха в клей… – с раздражением отметил он, обнаружив, что и это действие было заблокировано неизвестной силой.

То, что эта сила была не враждебной – просто остановили, – внушало некоторую надежду.

Вообще фантастические происшествия и сказочные последствия такого рода происшествий были расхожим местом в фольклоре звездолетчиков. Так что, направляясь на встречу с Силой, Ситара с Сергеем были морально к ним готовы, потому и не запаниковали, как наверняка случилось бы со многими на их месте. В душе у каллистян осталось только удивление некоторой даже обыденностью того, что эта нарождающаяся Сила сотворила со звездолетом.

Казалось это или нет, но их мягко остановили, указав тем самым, что дальше соваться не стоит, и стали ждать продолжения. Что предпримут пришельцы. Удерут или попробуют связаться. Но ясно было, что связь тут имелась в виду далеко не по радио или лазеру. Радио уже не действовало, а лазер было бы проблематично использовать, судя по странным оптическим свойствам среды над планетой.

– По-моему, пора к ним обратиться… – задумчиво произнесла Ситара и с надеждой посмотрела на Сергея. – Ты уже с ними общался. Я думаю, что тебя они услышат быстрее.

– Да уж. Ничего другого не остается, – ответил он и расслабился.

Еще по опыту предыдущего посещения Дальней он знал, что общение между колонистами планеты шло через Инфосферу. И обратиться к ней можно было мысленно. Но существовала проблема «настройки» на Инфосферу. Той самой, которой не хватало ему еще тогда, чтобы включиться полноправно. А тут… Цивилизация ушла в Переход. Это значило, что разрыв еще больше увеличился. Значит, чтобы «докричаться», нужно обратиться так, чтобы «услышали».

И он обратился. Также мысленно. Но чисто по-русски. Так, как обращаются к близкому родственнику, другу. За помощью.

Сергей сидел, расслабившись, в капитанском кресле и вспоминал историю Земли, с которой когда-то отправились в свой неистовый вояж за знанием о Переходе предки колонистов Дальней. Они считали тогда, что знают, как уйти в Переход. Что для этого нужно. И их предположение оказалось верным.

Но не это было сейчас главным. Сейчас над всеми как дамоклов меч нависла страшная катастрофа. И только Сила могла ее как-то предотвратить. Остановить.

Сергей вспомнил, как еще на Земле великий правитель великой страны обратился к народу. Обратился с вестью о том, что на страну напал страшный враг. Что в их дом пришла Война. Что это враг смертельный, что он преследует цель уничтожения и страны, и ее народов.

«Братья и сестры!» – начиналось то обращение. И тогда эти слова были приняты на свой счет каждым, слышавшим их. Потому что в той стране, в то время действительно люди жили как братья и сестры. Как родные. Не как вот эти на Йос – как зверье, грызущее глотки ближнему своему.

Сергей так же обратился и к Дальней. Ведь именно в их генетической памяти было это. Та война и тот правитель. Ведь они были русскими, как и сам Сергей. Он сильно надеялся на этот резонанс. Резонанс памяти и культуры.

Всю боль и страх перед надвигающейся бедой капитан вложил в это послание. Мольбу о помощи. Ибо они, каллистяне, сделали все, что могли. Даже больше. Но этого не хватило. Теперь оставалась только одна надежда – вот эти родные люди, поднявшиеся почти к сферам творения. Которые вот-вот совсем уйдут из этого мира.

Когда Сергей открыл глаза, на экранах все так же сиял, переливаясь в неведомых гранях преломленного пространства, сапфир планеты.

«Может, я ошибся?» – подумал он, но завершить мысль не успел.

В следующее мгновение командная рубка клипера исчезла, и Сергей неожиданно для себя оказался сидящим в удобном плетеном кресле на веранде дома. Вокруг расстилались уже знакомые пейзажи планеты Дальняя, все с теми же розовыми облаками на небосклоне. От неожиданности он моргнул. Задавил первое побуждение вскочить и стал ждать, что будет. Ведь не оставалось никаких сомнений: его услышали.

Дверь дома открылась, и на веранду вышел совершенно обыкновенный человек средних лет. Худощавый. Одет он тоже был очень просто – в обыкновенные серые брюки и белую рубашку с коротким рукавом.

– Здравствуйте! – сказал незнакомец и протянул руку для рукопожатия. – Меня Андреем зовут.

Сергей вылез из кресла и, пожав руку, представился. Хозяин предложил присаживаться, и на столике, стоящем между ними, тут же материализовался самый что ни на есть обычный кувшин и две деревянные кружки.

– Ваш призыв – феерический! – то ли в шутку, то ли всерьез заметил Андрей. – Инфосферу проняло до последнего кванта. Мы бы вас и так приняли, но ваш призыв заставил нас отнестись к этому очень серьезно.

Он ненадолго умолк.

– Вот холодный сок, если желаете… – Андрей, как хозяин, взял в руки кувшин и вопросительно посмотрел на Сергея. Тот кивнул. – Вы чем-то сильно удивлены, как я вижу, – несколько с подковыркой сказал он, разливая сок по кружкам, – так что, пожалуй, стоит для начала удовлетворить ваше любопытство. Спрашивайте.

– Как я здесь оказался? – задал наиболее интересующий вопрос Сергей, незнание этого очень сильно мешало ориентироваться в обстановке.

– Ах, это?! Все просто! В пределах Инфосферы перемещение мгновенное, вот вас и переместили. Сюда. А ваш звездолет находится на дальней орбите. Ему тоже ничего не угрожает, ведь он внутри Инфосферы. Она защитит его от всего, что только возможно.

– Инфосфера?

– Конечно! Мы же управляем пространством. Кстати, если что непонятно, – повторил свое предложение Андрей, – спрашивайте. Вы же уже до нас добрались, так что спешить уже незачем. Разберемся, что там за беда такая страшная у вас приключилась.

Сергей кивнул и сделал большой глоток из кружки. Сок оказался яблочным. Холодным и вкусным. Кружка же – действительно деревянной, какой и выглядела. Все это: ощущения, вкус и обстановка, – как-то очень успокаивающе на него подействовало. Словно дома оказался. Словно и не было никакой вселенской катастрофы, устроенной заблудшими колонистами. Как будто все, что с ним случилось, было далеким и нереальным, как сон.

Сергей, сильно обескураженный, еще раз огляделся вокруг. Теплый ветер с полей нес запахи трав, шелестел листвой деревьев. Кстати говоря, вполне себе местных, судя по расцветке листвы. В воздухе по каким-то своим делам носились местные птицы. Контраст с рубкой звездолета был ошеломляющий, и к нему нужно было еще привыкнуть.

– Все какое-то простое… – наконец сказал он.

– Что-то не так? – спросил собеседник, заметив замешательство гостя.

– Нет… Но я ожидал, что будет что-то эдакое… – Сергей сделал неопределенный жест.

– А тут все такое обычное! – насмешливо продолжил за него Андрей.

– Да. И это поражает даже сильнее, чем все остальное.

– Ну… по правде говоря, тут, у Дальней, странного, с вашей точки зрения, в избытке. Но ведь согласитесь, для дела, по которому вы к нам обратились, это абсолютно лишнее.

– Да, так. Но… Все равно… ожидал чего-то совершенно иного. Впрочем, это и к лучшему. Не будет отвлекать.

Андрей кивнул и снова наполнил опустевшие кружки.

Откуда-то снизу на перила веранды запрыгнул наглый кот и, сев спиной к людям, принялся умываться. Сергей же подумал, что и как он скажет, когда его спросят, что он видел на планете Переходящих. Фактически на планете без пяти минут Богов. И сказать, что вот это и видел?.. Птички, кошки, пейзажи, пасторали… Ага. Коров только для полноты картины на дальнем лугу не хватает! Ведь не поверят! Ведь ожидают описаний каких-то запредельных чудес. А из них только – мгновенное перемещение из рубки звездолета и появление как бы ниоткуда кувшина с кружками.

И все.

– Если вас интересует, куда мы подевались… с поверхности планеты… И что происходит при Переходе… – Андрей хмыкнул и пожал плечами. – Мы существуем сейчас в нескольких слоях реальности. Та, в которой мы с вами находимся, – одна из них, – продолжил он после небольшой паузы. – Это первая стадия Перехода. Вся наша цивилизация «распараллелена». Но, тем не менее, мы остаемся все теми же дальнийцами, объединенными общей Инфосферой.

– То есть тот самый «одуванчик» с «иглами», что мы тогда видели, – был результатом этого самого «распараллеливания» пространства Дальней?

– Именно так! – кивнул Андрей.

– Жуть! Вот так запросто манипулировать свойствами пространства…

– Вы тоже когда-нибудь сможете такое делать. И для вас тоже настанет пора Переходить. От этого уровня – полшага до управления законами Мироздания.

– Но тогда зачем вы поспешили… э-э… распараллеливаться? Какой резон был? Вы этим как-то решили проблему базы Йос?

– Еще как! Мы их просто вышвырнули в параллельное пространство, которое для них же и создали, а после там еще и время остановили. То есть устроили им искусственный хроноклазм.

– Ах, вот оно что! И с моими десантниками вы так же поступили?

– Конечно!

– А… простите, мне этих десантников забрать можно будет? После. Когда я уходить уже буду? – осторожно попытался выяснить Сергей.

Собеседник пожал плечами и сказал.

– Хорошо! Если они вам нужны…

– Только они! Только те, которых я привел! – поспешно уточнил Сергей, чем вызвал смех собеседника.

– Нам нравится ваша забота о подчиненных и друзьях, – сказал он. – Чтобы их сильно не шокировать, мы, пожалуй, их спящими на борт вашего звездолета переместим. Заодно попробуем им мозги слегка поправить. Культура у них будет уже другая… Но только их!

– Спасибо!

– Кстати, и вам тоже спасибо!

– За что?! – удивился Сергей.

– За то, что принесли очень нехорошие вести. Те, что мы попросту упустили, увлекшись Переходом.

– Но почему вы не общаетесь с Кольцом?! Ведь они уже на всю галактику кричат о катастрофе.

– С вами же мы общаемся! – лукаво ответил собеседник, но Сергей все равно не дал ему уйти от ответа, хотя и знал, что это не уход, а лишь мелкая шутка для поддержания разговора.

– Но это со мной… А почему не со всеми?

– Все очень просто: у нас здесь время течет по-иному.

– То есть как?!

– Сейчас соотношение примерно один к ста семидесяти. И оно увеличивается. То есть каждая минута вне нашего мира равна ста семидесяти нашим.

– И это сколько же лет у вас прошло с того момента, как я отсюда улетел?!

– Много! – с улыбкой ответил собеседник. – Именно по этой причине, что Переходящие «ускоряются», они очень быстро теряют интерес к общению в Великом Кольце. Просто исчезает сама почва для общения. Мы еще можем что-то такое подкинуть Кольцу уходя… Но не более.

– А чем ограничивается вот это самое сообщение? Которое «подкинуть для Кольца».

– Главный принцип в таких Подарках – не навреди.

– Чтобы опасная информация не попала в руки цивилизаций типа Йос?

– Естественно! Сверхмогущество – не для дураков. Сами себя убьют и других за собой утянут.

– Да уж! – полез чесать в затылке Сергей. – С Йос – это вы прямо в яблочко!

– Это из-за нее вы так отчаянно ринулись в зону Перехода…

– Да.

– Понятно… – сочувственно кивнул собеседник.

– Вам… – начал было Сергей, но был остановлен взмахом поднятой руки.

– Мы уже получили информацию. Как раз по вашей просьбе о помощи… Мы успели за то время, как вы тут осваиваетесь, просмотреть последние сообщения по Кольцу и сопоставить с тем, что вы уже в своем Призыве сказали. Проблема действительно серьезная. И положение очень опасное.

– Так вы поможете?! – с энтузиазмом воскликнул Сергей.

– Конечно! – как само собой разумеющееся сказал собеседник.

Капитан расслабился. Стало ясно, что дальше много говорить не стоит. Незачем. Эти люди уже знали все, что им нужно для понимания ситуации. А в том, что им может понадобиться еще – они сами быстро и без него разберутся. Главное сказано. Дальше беспокоиться уже незачем.

– Можно еще пару вопросов? – уже другим тоном, без той, уже ставшей постоянной, тени страшного напряжения спросил Сергей.

– Давайте, – с энтузиазмом ответил Андрей.

Каллистянин, пользуясь случаем, решил удовлетворить свое любопытство. Ведь не каждый день выдается возможность вот так запросто поговорить с Силой. Хотя бы с одним ее представителем. Да и задание, полученное «Пегасом» на Каллисто, тоже надо было выполнять. А то, что им дали задание попытаться найти этих людей, выяснить, что же они такого обнаружили прямо перед уходом – было важно.

– Когда-то вы ушли к Звездам, потому что считали… что нашли нечто, позволяющее быстро достигнуть Перехода. Кстати, отправляя сюда, нас еще снабдили заданием найти вас. И спросить о том, что же вы такое нашли. Ведь тогда, четыреста лет назад, вы почему-то не поделились, мотивируя тем, что можете ошибаться и это может сильно навредить. Вы, значит, не ошиблись?

– Да. Базовое предположение оказалось верным, – кивнул Андрей.

– Можете поделиться? – тут же навострил уши Сергей.

– Это уже излишне, – вяло отмахнулся собеседник. – Вы сами это преспокойно и без нашей помощи найдете. Скоро. Вы уже достаточно могущественны. А второй вопрос?

«Могли бы и поделиться…» – с некоторой обидой подумал Сергей, но потом вспомнил, с кем имеет дело. Ведь дальнийцы уже почти Боги. А значит, есть некий резон в том, что от каллистян данную информацию скрывают. Наверняка хотят, чтобы они сами прошли свой путь. Он мысленно кивнул этим своим мыслям и задал второй вопрос:

– Когда-то на Йос свалился корабль… С него сняли много чего, и деградировавшая цивилизация получила «второе дыхание». Они снова вышли к звездам… Чтобы учинить вот эту катастрофу. Не ваш ли это был корабль?

Собеседник нахмурился, после уточнил, когда примерно Йос вышла на межзвездные пути, и помрачнел еще больше.

– Это был именно наш звездолет, – подтвердил он. – Мы тогда еще летали по местному кластеру. Исследовали его. И это один из пропавших кораблей. Его название «Прометей».

– Да уж… принес огонь Прометей… – саркастически заметил Сергей.

– Однако, неожиданный поворот! – цыкнул языком собеседник. – Выходит, и мы тут тоже виноваты… В этой самой катастрофе!

– Ну… получается так! – развел руками каллистянин. – Кстати, а почему «Прометей» не искали?

– Искали. Тщательно. Но не нашли именно по той причине, что йосовцы спрятали его останки. И, надо признать, очень тщательно спрятали. Ведь мы не нашли. А на их планету мы тоже заглядывали.

– А что, к «аборигенам» не обращались?

– Нет, конечно! – с некоторым даже удивлением выговорил собеседник. – Ведь они там очень увлеченно воевали.

– А! Понятно! – кивнул Сергей. Теперь у него сложилась полная картина и истории Йос, и вообще местного звездного кластера. Действительно: некто на «Прометее» попал в нехорошее время в нехорошее место, что спровоцировало резкий скачок в развитии конкурентной цивилизации и последующее разрастание этой раковой опухоли с планеты на межзвездные пространства. Также он подумал, что данное обстоятельство еще больше замотивирует Силу, рождающуюся у Дальней, на серьезное вмешательство. Что и было тут же подтверждено.

Дальнейший разговор был длинным, но как бы ни старался удовлетворить свое любопытство Сергей, все равно вопросов становилось еще больше. И чем дальше, тем тревожнее было ему самому. Капитан чувствовал, что их-за всех диких метаний между звездами он уже почти полностью потерял не только контроль над ситуацией, но и вообще слабо представляет, что вообще происходит. В последние перелеты все больше и больше нарастал разрыв между тем, что надо было знать о творящемся на звездах, и тем, что реально доходило в виде коротких информационных пакетов через гипер в виде обзоров и прессы, привозимой звездолетами на базы. Тем более что с нарушением сообщения между системами, с затруднением перелетов, с необходимостью оборонять оставшиеся колонии возможности обмена информацией все больше и больше ухудшались. Может, именно в эти минуты, которые Сергей тратит здесь на хоть и очень интересную, но уже не относящуюся к предотвращению Катастрофы болтовню, решается вопрос о жизни и смерти целых миров.

Собеседник заметил это состояние гостя и поспешил его успокоить, как мог:

– Мы обдумаем, как помочь. Но, как ты понимаешь, это мы не сможем сделать вот так, сразу. Нам придется обращаться к другим Силам. Если пытаться остановить къери, то останавливать надо всех и сразу, а для этого даже нашей нынешней мощи будет недостаточно.

– Я понял.

– А раз понимаешь, то должен будешь действовать длительное время в условиях продолжающейся войны. Если сможешь – постарайся спасти как можно больше разумных. Как – на твое усмотрение. Мы будем заниматься главной проблемой.

– Понятно. Но ведь у меня скромные возможности. Клипер – не звездный крейсер. И радиус действия у него очень ограничен.

– Мы и это тоже понимаем.

Андрей ободряюще улыбнулся и продолжил:

– Мы загрузили твой звездолет анамезоном и расходными материалами до отказа. Ну, еще и чуть-чуть усовершенствовали его, чтобы ты мог передвигаться, в гипере и не только, с большей скоростью, нежели прочие звездолеты Йос. Добавили также оружие. Это как подарок дальнему родственнику. С извинениями. Так что этот звездолет можете взять как образец для постройки других.

– Но прежде, чем его сделать образцом, надо остановить войну.

– Вот этим мы сейчас и займемся. Мы со своей стороны, а вы… Вам на клипер поставили кое-какое оружие. И дальность со скоростью увеличили в разы. Вы вполне можете успеть что-то или кого-то спасти, прежде чем мы вступим в дело. Постарайся всем этим воспользоваться с пользой для разумных.

– Обещаю! – с готовностью подтвердил Сергей.

– Ну, тогда с Богом! – просиял собеседник, поднялся из кресла и протянул руку гостю.

– То есть с Вами! – пошутил тот, пожимая руку в ответ.

– Можешь считать и так, если тебе хочется! – засмеялся Андрей.

* * *

Когда покидали систему Дальней, Сергей удостоверился, что десантники, освобожденные из вневременного плена, на борту и с ними все в порядке. Как и предупреждали Переходящие, все они были погружены в глубокий сон.

Оказалось также, что дальнийцы удосужились всех распределить по собственным каютам, да так, что находящиеся в других десантники-индийцы ничего не заметили. Даже пристегивать никого не пришлось: каждый был уже упакован в противоперегрузочное кресло. Если учитывать, что Инфосфера манипулирует материей на уровне квантов пространства, это для Сергея не стало неожиданностью, так как укладывалось в предполагаемые возможности такого могущества.

Остальные, однако, дивились, а особенно технический персонал, когда обнаружили, что их «хозяйство» внезапно изменилось. Появились дополнительные агрегаты, на пультах управления существенно прибавилось функций, свидетельствующих о появлении дополнительных возможностей как для корабля, так и его вооружения. И как в сказке – Сергей на этот счет громко смеялся – при этих новых системах обнаружились и подробные инструкции. Модернизация корабля, судя по этим инструкциям, была произведена очень глубокая, однако проведена она была так, что осваивать эти дополнительные функции и агрегаты можно было постепенно. Таким образом, можно было стартовать прямо сейчас – на старых настройках – и уже в дороге спокойно осваивать то, что свалилось в виде даров, по мере изучения и освоения вводя в действие новые функции оборудования.

Пришлось объяснять, что представляет собой Переходящая Цивилизация. Напомнить, что могущества у той сейчас не намного меньше, чем у богов. И все эти внезапные изменения внутри «Катти Сарк» для них – всего лишь мелочь. Персонал после такой лекции, преисполнившись религиозного благоговения, принялся изучать инструкции. Причем отношение к этим толстым «талмудам» тоже было при этом сродни религиозному. На них дышать – и то боялись. Впрочем… толстые описания действительно вышли «из-под руки» Высших Сил. Ими, а не руками бренного человека они были созданы.

За суетой отлета из системы Сергей и думать забыл о том, что побывал почти в самой сердцевине Перехода и находился в длительном контакте с Инфосферой параллельных реальностей, где сейчас обитали люди Дальней. Те, кто вот-вот окончательно Перейдут.

Он и представить не мог, что если восприимчив к ней, то унесет ее осколок в себе. И этот осколок, медленно проявляясь, внезапно накрыл его. Сергей как раз поднимался в командную рубку, чтобы занять место капитана, да так и застыл с широко открытыми невидящими глазами на трапе. А дальше… Дальше весь мир для него вывернулся наизнанку.

Бого-шок

Много рассказов бродило по Великому Кольцу о том, что это такое и как проявляется. Но никто и не заикнулся о том, что это именно Инфосфера Переходящих отпечатывается в его носителе.

Внезапно Сергей осознал, что несет внутри себя… кусочек… Бога?.. Или Инфосферы Дальней? Впрочем, какая сейчас разница? Скоро дальнийцы станут теми, кто повелевает самими законами мироздания, и окончательно перейдут в статус Богов.

Странность ощущения накрыла его. Оглушила. Вся вселенная за бортом внезапно представилась в совершенно ином виде. Многое из того, что ранее и им, и другими воспринималось как нечто обыденное, показало свое истинное качество. Это был настолько сильный удар по психике, что Сергей чуть не потерял сознание. Может быть, когда-то давно, когда обезьяна только-только поднялась с четверенек и впервые осмысленным взором обвела мир, в котором до этого существовала, она получила нечто подобное. Шок.

Шок осознания мира.

Шок нового понимания.

Нового осмысления.

Осознания новых возможностей.

Сергей не знал, сколько простоял посреди трапа, вцепившись в поручни. Прибежала, неким тайным чувством ощутив неладное, Ситара. Увидев, в каком состоянии капитан, она лихорадочно принялась его трясти и этим слегка привела в чувство.

Волна всеобъемлющего Знания отхлынула. Но многое оставила. И с этим предстояло жить. Жить и осваивать.

Новое знание. Новое видение мира.

Но без возможностей, имевшихся у Инфосферы Дальней. Эти возможности еще предстояло когда-нибудь, через многие десятилетия, получить. На основе Знаний, полученных в состоянии бого-шока. И не здесь, а на Каллисто.

Не было у Сергея благоговения, присущего религиозному человеку, прикоснувшемуся к Высшему. Не было и бездумного, слепого поклонения. Бог теряет свою трансцендентную суть в глазах поднявшихся к звездам, потому что сами поднявшиеся становятся равны богам. Сами ими неизбежно становятся. Бог перестает быть сказкой, вымыслом, инструментом по закабалению, превращению людей в бессловесных рабов, как это было в далеком прошлом. «Опиумом для народа».

Теперь для поднявшихся к Порогу «бог» уже – не какая-то чушь, придуманная в пустыне спятившими от жары монахами, не манипулятивная дрянь, специально предназначенная для удержания малограмотного охлоса в полном подчинении у паразитической элиты, а конкретное техническое задание по освоению нового знания, по превращению его в конкретные возможности цивилизации и как следствие, по превращению этой цивилизации в Силу, повелевающую мирами. Задание, и близко не лежащее ко всему, что было в прошлом. Лишенное дури и мути, а также подлости паразитического предназначения. Ибо подразумевает совершенно иные цели.

Задание по переходу целой цивилизации в новое качество. Качество Силы, повелевающей не просто веществом, а самими законами мироздания. А для того, чтобы стать Силой, способной подняться на такой уровень, надо отбросить практически все зло темных веков. Во времена, когда Бог был сказкой. Сказкой и инструментом закабаления. Инструментом зла. Отбросить все дурные представления, которые на эту сущность когда-то переносили безграмотные кочевники, представляя эту Силу как суперсадиста и мегамерзавца. Очистить от зла все доброе, что в это понятие вкладывали безвестные и знаменитые, стихийные и последовательные религиозные философы-гуманисты.

История человечества завершала великий виток.

Виток, начавшийся с несуразной сказки, граничащей с безумием. Сказки, которая была, благодаря всему светлому, что в нее привнесли безвестные авторы «священных текстов», инструментом сначала удержания цивилизации от сваливания в скотство, возврата к животному состоянию, а затем поднятия ее на чуть более высокий уровень – уровень осознания необходимости гуманизма.

Светлой сказки, которая впоследствии снова выродилась в инструмент зла и была в конце концов отброшена. Где за ненадобностью, а где и за откровенной враждебностью всему новому.

Сейчас этот виток снова привел человечество к Божественному. Но уже с той стороны, когда самим людям, очистившимся от зла, предстояло стать Богом. Не мифом, не сказкой, а вполне материальной сущностью. Одной из многих во Вселенной.

* * *

Отходить от шока, приводить собственные мозги и чувства в относительный порядок, осваивать новые знания, свалившиеся с Небес, (если так можно было назвать Дальнюю), Сергею пришлось по пути к ближайшей системе с колонией.

Больших людских колоний с той стороны ареала Къери, где находилась Дальняя, не было. Также как не было и больших эскадр самих «жуков». Хотелось попытаться спасти большую колонию, но все они находились слишком далеко. Поэтому пришлось прыгать почти к Йос, исходя из соображений, что если ее эскадры будут отступать, то сосредоточат свои силы на обороне самых больших и близких к главной планете колоний. Остальные остались ничем не прикрытыми. Следовало попытаться организовать хоть какую-то эвакуацию одной из таких, поскольку новые возможности корабля позволяли сделать нечто подобное.

Выбрана была колония, находящаяся почти на стыке областей Йос и Квири. База на планете, к которой спешил сейчас клипер «Катти Сарк», имела при себе один большой грузовой звездолет, предназначенный для обслуживания и этой колонии, и двух соседних.

Когда корабль вынырнул из гипера в системе, то тут же была зафиксирована волна от перехода в гипер целой эскадры. По волне отдачи, которую зафиксировали датчики клипера, стало ясно, что эскадра идет к соседней системе с человеческой колонией. Когда они подошли к планете, стало очевидно, что ушедшая эскадра не была человеческой. Уже то, что они встретили в системе полное молчание, что на их позывные не отзывались никакие службы, посты и просто отдельные корабли, наводило на очень нехорошие подозрения, которые полностью подтвердились, когда на экран вывели изображение, полученное с бортового телескопа. Голубая прежде планета выглядела как мутно-белесый шарик. Сканирование в инфракрасном диапазоне показало, что на поверхности температура свыше трехсот градусов по Цельсию.

Планета была мертва.

– Мы опоздали, – заключил Сергей, разглядывая полученные данные.

– А мне кажется, наоборот пришли вовремя… – с черным юмором заметила Ситара. – Ведь если бы пришли чуть раньше, то попали бы как раз под удар эскадры.

– Возможно… – неопределенно сказал капитан, угрюмо разглядывая изображение мертвой планеты, и добавил: – Эту планету разбомбили месяц назад, не меньше, судя по ее виду. Значит, та эскадра находилась здесь все это время. Если бы это была эскадра Йос, то она бы оставила маяк. «Жуки» маяки не оставляют.

– Значит, их эскадра отправилась дальше. Уничтожать следующую колонию.

– Скорее всего, так и есть… Но почему они не отправились раньше? Зачем они здесь торчали целый месяц? Да уж! У «жуков» не спросишь.

– Что будем делать?

– Есть возможность опередить эскадру и попытаться вывести из-под удара колонию.

– Слишком быстро развиваются события… Может получиться так, что когда вступят в действие наши знакомцы с Дальней, будет уже поздно. Но… Надо прыгать. Если Сила дала нам преимущество в скачках через гипер – надо попытаться опередить эскадру, – Сергей повернулся к астрогатору и спросил: – Какая там колония?

Тот быстро залез в справочник и выдал.

– Шесть световых лет. Двойная звезда: А0 и коричневый карлик. Планета земного типа около коричневого карлика. Название… Земля Росса. Колония заявлена как испанская. Население около двухсот тысяч. Два города. Главный – Сан-Базилик с населением в пятьдесят тысяч человек. Колония в первой стадии расширения. Терраформирование минимальное. Только начато. Заселен земными формами жизни пока только один из небольших материков. Там же расположены и поселения. Остальные материки – пустынны. Аборигенная растительность – примитивная.

– Особенности планеты?

Астрогатор перелистнул пару страниц справочника и нашел нужную информацию.

– Сезонные изменения связаны с обращением вокруг коричневого карлика и периодическими затмениями главной звезды. Незначительные, так как период обращения вокруг звезды-спутника около одного месяца.

– Да уж… Редкое сочетание. Очень редкое. Чтобы звезда А0 и коричневый карлик… Еще не звезда, но уже не планета. А гипер до системы? Надеюсь, без каверз?

Астрогатор быстро отлистнул страницу назад.

– Без. Карта по каталогу…

– Нормально! – прервал его Сергей. – Сейчас делаем быстро профилактику – и в скачок. Никак не могу привыкнуть, что у нас такой корабль… самовосстановление почти как у «Пегаса»!

– Хороший подарок! – поддержала его Ситара.

* * *

– …скорее всего, «инфицированный бого-шоком», – с юмором отметил Сергей.

Человеческое всегда берет свое. Даже в условиях, когда нависает смертельная опасность. Поэтому даже в сильнейшем напряжении, постоянном ожидании катастрофы у людей прорывается юмор. Смех. Возможно, так мы смеемся над самой смертью. И этот юмор всегда проламывается сквозь подступающую апатию и упадок сил, которые неизбежно возникают от осознания, что не успеваешь спасти, от накапливающейся день ото дня усталости. От длинных вахт. Ведь экипаж – недоукомплектованный.

И то, что на Дальней звездолет усовершенствовали, мало что меняло. Стало лишь чуть легче: со многими проблемами при скачках через гипер, с которыми ранее приходилось бороться экипажу, теперь справлялся сам звездолет при помощи встроенных дальнийцами умных устройств. Но расслабляться люди просто боялись, не зная, насколько далеко пролегают возможности проведенной модернизации. А от того, насколько успешно они справятся с хоть и изредка, но возникающими проблемами в гипере, зависела их жизнь.

Наступало состояние «выжженности» эмоций, когда ни на что, кроме тупого исполнения своих обязанностей, люди уже не способны. Но все равно, как тлеющие угли давно погасшего костра на ветру, иногда проскакивали, разгораясь, искры юмора. Часто тоже бледного. Но оживляющего.

– И что тебе подсказывает вид гипера на подходе к цели? В свете знаний бого-шока? – поинтересовалась Ситара.

– Да ничего особенного. Обычная структура возле двойных звезд.

Сергей перевел взгляд на мелькающие на хронометре цифры оставшихся до выхода из гипера секунд. Истекали последние.

– И ничего больше?

– Есть что-то… на пределе осознания. Как мысль, которую вот-вот ухватишь. Но… Сейчас выход, – уронил капитан, наблюдая, как аппаратура клипера начала отработку процедуры выхода из гиперпространства. Штатно.

После модернизации звездолета Силой даже выход из гипера стал мягким, осцилляций поля, характерных для кораблей Йос, не стало. Как не было их на более совершенном звездолете, чем йосовские, – на «Пегасе». Уже не нужно было каждый раз замирать от страха, ожидая, что по дикой случайности именно здесь и сейчас при выходе колебания поля компенсаторов выйдут за пределы допустимого. Повысилась и точность, с которой можно было рассчитать выход. За счет более совершенной настройки оборудования.

Астрогатор рассчитал трассу так, что клипер вышел в реальное пространство прямо у коричневого карлика. Да так, что до назначенной планеты даже по инерции лететь оставалось часов восемь.

Последние вспышки разворачивающегося кокона, последние завитки узоров гипера – и один из левых обзорных экранов почти целиком занял огромный рыжий шар огня с явственными красно-коричневыми полосами по диску. Справа и немного впереди, разделенный пополам границей освещения от разных звезд, засиял красно-голубой диск планеты с колонией. В этой фазе на планете явно не было ночей.

– Вынырнули. Благополучно. А тут мы успели, кажется, вовремя!

– Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь. Насколько мы «жуков» опережаем?

– Часов на десять. Если, конечно, они сильно не усовершенствовали свои корабли.

– Ясно!

– По датчикам… к планете подходит тяжелый транспорт, – доложил астрогатор. – Опознание… Грузовой звездолет «Индевор».

– Очень удачно! Будет еще удачнее, если они идут с чисто колонистскими грузами – для продолжения освоения. И с анамезоном для кораблей.

– Наверняка! Ведь база обслуживания у них в системе Йос. И если они не отсюда, а оттуда, значит, с оборудованием и анамезоном.

– Сколько такой корабль может взять людей на борт? – спросил Сергей.

– Тысяч десять, – ответил Субрахманьян.

– Солидно! – кивнул капитан. – Связь есть…

На экране связи по вызову появилось изображение рубки «Индевора». Все как обычно, но только на месте капитана сидела…

– Кармен? Это ты?! – воскликнул Сергей, удивившись такому совпадению и везению.

– Да, Диего, это я! Как ты здесь оказался? – быстро сориентировавшись, ответила Ибаньес.

– Не до пустых вопросов, Карменсита! Дело очень серьезное. У нас на хвосте эскадра «жуков». Это значит, что времени в обрез.

– Это сколько? – озабоченно спросила Кармен.

– Примерно часов шесть. Поэтому сажай корабль прямо на поверхность… Знаю, что он для этого не предназначен и ты угробишь тьму всякой там собственности… И черт с ней! Бери всех, кого можешь взять на борт… Или загнать силой. Прежде всего – детей. И дальше…

– Но…

– Никаких «но»!!! Этот мир обречен. Через семь, максимум десять часов от него останется… Да если вообще что-то останется! Они сожгут планету!

– Но где наша эскадра? Они должны…

– Они уже ничего не должны! Нет больше никаких эскадр! Все уничтожены. Мы последние. Йос тоже уничтожена. Вы, вероятно, находились в гипере, раз не получили сообщение. Поэтому… вот, держи координаты. Это – совершенно чистый и абсолютно необитаемый мир. Но… Как только взлетишь – берешь курс на Парадиз. Не питай иллюзий – он тоже уже уничтожен. Через четыре парсека меняешь курс на Мир Крайтона. Там тоже скоро ничего не будет. Поэтому уже через один парсек разворачиваешься и делаешь перелет в шестьдесят девять парсеков по тем самым координатам, что я тебе скинул. Так ты запутаешь следы, и «жуки» тебя не найдут.

– Но откуда у тебя эти координаты? Откуда ты знаешь, что нас там ждет?!

– Кармен! Ты мне доверяешь?

– Да, Диего… Но…

– Значит, поверь! Это последний шанс. Последний шанс спасти хоть кого-то.

– Но это же… – До Ибаньес наконец-то начала доходить трагичность сложившейся ситуации.

– Заправка до старта сюда у «Индевора» была полной? – оборвал ее Сергей. – С грузом анамезона для баз?

– Да. Полная. Для прохода по всей тройке систем.

– Значит, хватит, – облегченно вздохнул капитан «Катти Сарк». – Я знаю, что этот перелет на пределе возможного для твоей посудины. Но ты великолепный пилот. И… и я уверен, что когда ты туда приведешь «Индевор», у тебя в баках чуть-чуть, но останется. Чтобы не пропасть на первых порах.

– А как ты?

– Я пока здесь. Сажай корабль и вывози, кого сможешь. Точнее, кого сможешь за эти часы загнать на корабль.

– Я поняла.

* * *

Левая сторона планеты на экранах имела красный цвет. Правая – привычный голубой. При большом увеличении стало видно, что вытянутый вдоль параллели заселенный материк наполовину был красным, наполовину имел привычные для человека цвета. Посередине, где пролегала граница раздела освещенных областей от белой звезды и коричневого карлика, виднелась тонкая полоса серого цвета. Там свет одного, заходящего, светила мешался со светом другого, восходящего. И сумерки там были почти обыкновенные.

Также и в командной рубке звездолета – все имело по две тени и по два цвета. В зависимости от того, откуда шло освещение. Сейчас, как и планету, корабль освещали с двух противоположных сторон два светила. Наверное, в такой период двойного освещения эту планету и нашел тот самый Кларк, который впоследствии стал главой Дальней звездной разведки.

Красная Земля. Она действительно была густо-красной под светом «основного» светила, вокруг которого обращалась. От которого, благодаря близости, получала большую часть тепла. Ультрафиолет планета получала в избытке от второй звезды. Тепло от одной, жизнь от другой. Странный мир. Удивительный, со своей необычной биосферой, которую во многом старались сохранить колонисты, сращивая ее с принесенной извне.

А теперь этот мир будет уничтожен. По вине алчности и глупости далеких и, как теперь стало известно, сгоревших на Йос вместе с планетой людей. Людей, считавших, что держат бога за бороду. Что их философия – самая передовая и самая лучшая во Вселенной.

Оказалось, что это не так.

Но свою ошибку они уже не смогут осознать. Потому что сгорели. Вместе со своей планетой. Осознание ныне – удел отчаявшихся от страшного известия людей, потерявших своих близких. Но сейчас, прежде, чем горевать об убитых, пытаться понять, почему так все сложилось, – предстояло хоть что-то спасти. Хоть кого-то.

– Будем садиться с включенными на полную мощность компенсаторами, – заявила, быстро оценив ситуацию, Ибаньес.

– Ты же там землетрясение вызовешь!!! – воскликнула астрогатор.

– Ты слышала, сколько времени у нас осталось? Давай сообщение на планету. Мы садимся. Место… – Карменсита справилась по карте, выведенной на экран. – Сюда!

Она ткнула пальцем в экран и после произнесла:

– Километр к юго-западу от Сан-Базилика.

– Может, лучше поближе к столице? – спросила второй пилот.

– Нет. Сан-Базилик застроен плотнее. И там город промышленный. Пищевая промышленность, обрабатывающая, но много сельхозпредприятий вокруг. И самый заселенный жилой комплекс не в столице, а вот тут, – Кармен ткнула пальцем в карту на экране. – Если все пойдет удачно – загрузимся полностью. До предела. И, главное, быстро!

– Есть!

– Лара! Сбрасывай к Дьяволу все десантные капсулы. Они уже ни к чему. Мария! Батареи активной обороны – прочь! Подвесь их на этой орбите. Оставить только дополнительное реакторное кольцо.

– Но, Кармен! Они же…

– Я сказала – сбрасывай!!!

– Есть! – ошалело ответила Мария и быстро пробежалась по пульту руками. Корабль вздрогнул.

Космос наполнился тучей разнообразнейшего военного хлама, который сильно утяжелял транспорт, но для дела спасения людей оказался пустой обузой. По длинной дуге все это облако медленно двигалось в сторону планеты и такими темпами «благополучно» вошло бы в атмосферу, если бы не прибывающая эскадра «жуков», которые наверняка, чисто для страховки, расстреляют все объекты до единого. Кроме автоматической батареи. С нею врагу придется повозиться. К тому же эта батарея, повинуясь импульсу, заданному при сбросе, не валилась, как все прочее, на планету, а вышла на длинную эллиптическую орбиту.

«Индевор» выплыл из облака сброшенного оборудования и на максимальном ускорении, которое позволяли компенсаторы, а также близость планеты, двинулся к атмосфере.

* * *

– Красиво шпарит! – с удовлетворением отметила Ситара, наблюдая со стороны маневр транспорта. – Траектория оптимальная.

Никто еще так близко от планеты не летал на тяжелом транспорте с включенными на полную мощность компенсаторами. Волны гравитации вздыбили мантию планеты, ударили по атмосферным потокам. В ближайшие дни пробудятся тысячи вулканов, зародятся десятки тайфунов, прогремят сотни сильных землетрясений. Но это произойдет не сразу. И даже если так случится, – тем, кто останется на планете, будет уже не до того.

А внизу, распугивая недавно выведенных экологами птиц, взвыли сирены. Сотни громкоговорителей включились на полную мощность, сзывая население на пустырь у Сан-Базилика. Призывая бросать все и бежать. Спасать детей, спасать своих близких. Всех, кого только можно, требовалось в кратчайшие сроки вытащить из домов, довезти или довести до садящегося звездолета. Атмосфера уже полыхала радугой, войдя в соприкосновение с полями корабля. И там, в глубокой синеве, разгоралась искорка, все увереннее превращаясь в ком огня, летящий к городу. Звездолет «Индевор» жестко входил в верхние слои атмосферы.

Люди почти на всем континенте внезапно почувствовали легкий приступ головокружения. Это искаженное гравитационное поле планеты пошло волнами от грузового корабля, резко вторгшегося в него своими компенсаторами.

Отдача от компенсаторов дернула кору планеты. Огромная кинетическая энергия звездолета, выплеснутая через гравитационное поле, отразилась землетрясением. Зашатались и пошли трещинами здания. Но не успело улечься рукотворное землетрясение, как накатил адский грохот. Ударная волна, которую тащил с собой корабль, войдя в плотные слои атмосферы, пронеслась над городом, сдувая крыши, выбивая окна. Это добавило паники.

Но когда грохот улегся, над пустырем за городом висела огромная масса «Индевора», медленно оседающая вниз.

Мало кто в этой ситуации сохранил самообладание. Большая часть людей ринулась по направлению к садящемуся транспорту, невзирая на то, что прямо перед ними зависли поднятые в воздух еще работающими компенсаторами камни, обломанные ветки деревьев и прочий мусор. Попав в зону с пониженной гравитацией, люди еще больше начинали паниковать, так как она, с их точки зрения, ощущалась как падение. Падение в никуда.

Начавшая было стекаться к месту посадки толпа шарахнулась назад. Но тут выключились компенсаторы, и мусор вместе с сильно поспешившими ворваться в зону охвата полем людьми посыпался вниз.

Прибежала, наконец, полиция и навела элементарный порядок. Получившие травмы люди были подхвачены подошедшими позже, и когда замерший, просевший в мягком грунте звездолет наконец открыл люки, уже более-менее организованно были доставлены на борт.

Спустя час начали прибывать люди из более отдаленных поселений. Они бросали свой транспорт на дальних подступах и шли пешком. Через некоторое время все подъезды к жилому комплексу оказались забиты машинами. Этому миру еще повезло, что в нем почти не было личного автотранспорта. Либо грузовые автомобили, либо автобусы. Все они прибывали к месту посадки, забитые до предела.

Вполне естественно, что в такой обстановке кто-то и погибал. Кто в неизбежном хаосе посадки, в давке, под колесами автомобилей, кто от других бесчисленных несчастных случаев, когда люди, спасаясь, пренебрегали малейшей осторожностью. Тем не менее через четыре часа удалось посадить в звездолет почти все население близлежащего жилого комплекса, плюс всех, кто успел доехать из дальних. Ручеек людей стал иссякать, но они все шли и шли. Кармен, осознавая, что каждая минута задержки увеличивает риск, все откладывала и откладывала взлет, видя людей, бегущих по направлению к кораблю.

Но так не могло продолжаться до бесконечности.

– Сэр Диего! Волна! Флот выходит в системе Земли Росса, – воскликнул астрогатор клипера. Сергей сжал зубы и отдал команду.

– Кармен! Стартуй! Идет флот.

И снова, как при посадке, вокруг корабля в воздух взмыли бесчисленные камешки, мусор, брошенный беглецами, и сами беглецы, которым не повезло вовремя добежать до закрывающихся люков.

Пилот «Индевора» не стала тратить время на закрывание люков и начала поднимать корабль. Из-за резкого перепада давления люди в коридорах, не успевшие выйти из шлюзовых, взвыли, падая на пол. Но наконец люки захлопнулись, и корабль рванулся к звездам.

Новый удар полей, включенных на полную мощность, еще сильнее дернул кору планеты. Останки зданий на поверхности сложились под ударами нового, еще более сильного землетрясения. Только огромные тучи пыли поднялись там, где недавно стояли только что отстроенные города и поселки. Те, кому не посчастливилось добежать до корабля, с тоской смотрели сквозь эти тучи, как искра звездолета исчезает в глубине неба. Они понимали, что обречены. И удел их – отчаяние. Вот-вот в небе вспыхнет уже не свет зари второго солнца, а пламя рвущихся бомб.

* * *

Заметив, что клипер «Катти Сарк» остался на прежней орбите, Кармен немного сбросила ускорение «Индевора», начав предварительный разворот. Между тем в десяти миллионов километров от планеты начали появляться первые корабли «жуков». Увидев это, Сергей немедленно включил связь.

– Кармен! Уводи корабль! Я дал координаты. Вы можете уйти только сейчас, – рявкнул он в микрофон.

– Но как же ты… – на экране связи было видно, что Карменсита вот-вот расплачется.

– Спасай людей!!! Я не в счет!

– Но я…

– Черт побери, Кармен! Уходи немедленно! Я здесь торчу именно потому, что прикрываю ваш отход. И чем дольше ты будешь колебаться, тем меньше у меня будет шансов выбраться живым!

– Тогда… тогда мы тебя ждем!

Тяжелый звездолет медленно, словно нехотя, снова начал разгон. Старые компенсаторы не позволяли ему двигаться быстрее. Но хотя бы так люди получили шанс выжить. Там, на корабле, находились «латинос». Не «гринго». Последние из тех, кого предки назвали Проклятыми. И те, кто наименее был достоин такого «звания».

* * *

Эскадра вышла из гипера, просканировала окружающее пространства и почему-то остановилась.

– Ставлю щиты на полную мощность. К стрельбе готов, – доложил Джонни, выучившийся за время перелета управляться с вооружением клипера.

– Принято.

– Готовы к маневру ухода. Программа перехода готова, – доложил астрогатор.

– Отлично! – с удовлетворением сказал Сергей, наблюдая, как «Индевор», достигнув границы сферы действия гравитации планеты, начинает переход в гипер. Еще минута, и он будет недосягаем. А это значит, что «жуков» здесь надо задержать примерно на полчаса. Учитывая то, что им еще надо подойти к планете, эти полчаса уменьшались вообще до нескольких минут. «Индевор» все-таки, несмотря на некоторую задержку, ушел вовремя. Даже если эскадра прямо сейчас рванется по его следам, – новую волну перехода по выходу она не успеет засечь, а значит, и следующее место назначения перехода через гипер тоже.

Однако эскадра Къери вела себя все более и более странно.

– Что-то они какие-то нерешительные… – настороженно заметила Ситара. – Не похоже на них…

– Действительно странно… – нахмурился Сергей. Впрочем, то, что «жуки» не хотят ввязываться в драку даже с такой мелкой целью, как клипер, не спешат подойти к планете и начать ее бомбардировку, давало надежду, что «Катти Сарк» удастся уйти.

– Есть сигнал от эскадры. Дешифрую… Прямой! Видео! На экране появилось изображение «мозга» къери.

– Что-то новое… – удивилась Ситара, с интересом разглядывая вызывающего. – Неужели къери дошли до того, что будут нам ультиматумы выдвигать?

– А почему бы и нет? – мрачно заметил Сергей. – Ведь они победили. Сейчас идет просто избиение не успевших убежать.

Но случившееся далее окончательно ввергло в изумление экипаж «Катти Сарк». Переговоры слышали практически все.

– По сигналу опознания… – начал «мозг» къери и слегка запнулся. Его речь в передаче звучала как обычная, – вы «Катти Сарк». Клипер. Капитан корабля – Сергей Сотников. Мир Каллисто.

Уже то, что къери вот так запросто выдали не только название и тип корабля, но истинное имя капитана и его принадлежность к миру, очень далекому от Йос, поразило всех.

– Да, так, – осторожно признал Сергей. – Что собирается делать эскадра Къери в этой системе? – задал он более насущный вопрос после непродолжительной паузы в переговорах.

– Ничего, – безразлично «мурлыкнул» «мозг».

Ответ вверг в крайнее изумление.

– То есть, – попытался уточнить каллистянин, – вы не будете нападать на нас и не будете уничтожать планету с ее населением?

– Да, – коротко ответил къери.

– Но тогда зачем вы пришли сюда?!!

– Передать послание. Вам. Именно вам, люди мира Каллисто и… и Ирби, – было похоже, что къери смутился. – Мы рассчитывали, что кто-то отсюда сможет вам это передать. Непосредственно. И очень удачно, что именно вы, как представитель Каллисто, оказались здесь.

– Я вас слушаю. Передача записывается, – кивнул Сергей.

«Мозг» потоптался всеми своими шестью ногами. Капитан пожалел, что не имеет возможности общаться напрямую. По опыту предыдущей встречи он знал, что эти телодвижения что-то значат. По крайней мере, это было понятно по транслируемым эмоциям из тех, что можно было уловить.

– Мы благодарны вам за то, что остановили нас. Особенно тебе, человек по имени Сергей. За то, что не убоялся выступить против Зла, объявшего нас. За то, что не убоялся обратиться к Силе. К Перешедшим. Только они могли спасти нас, очистить от Великого Хаоса. И они спасли нас.

«Мозг» къери сделал небольшую паузу, после которой продолжил:

– Благодарны прародителям. За то, что породили нас. И просим у них прощения. За то, что не устояли перед Великим Хаосом, что не вняли предупреждению. Всем Ирби передаем.

– А вы разве не знали о Великом Хаосе? О том, кто был… И какова причина Эпохи Великого Хаоса?

– Теперь мы знаем! – сказал «мозг». – Поэтому простите нас. И… прощайте.

Эскадра Къери дружно развернулась и начала разгон. Шли на пределе. Видно, что не экономили «топливо». Оно им явно больше не понадобится. «Жуки» торопились уйти от ужаса Войны. От того позора, которым покрыли себя перед всем Великим Кольцом. Чтобы замкнуться в оставшихся колониях и постараться хоть как-то исправить былые ошибки. В том числе и в собственных генах.

* * *

Сергей обернулся к экрану, на котором сияла голубыми морями планета, освещенная белым светилом. Представил себе, как там сотни тысяч людей ждут, когда с неба упадет огонь, чтобы истребить их. А он все не падает.

– Какие они все-таки немногословные! – то ли от досады, то ли сожалея, сказал он и крепко задумался.

– Сергей!.. – попыталась вывести его из задумчивости Ситара. По недомолвкам в диалоге с къери у нее явно накопилась куча вопросов.

– Не сейчас, – поднял руку капитан. – Надо сообщить вниз, на планету.

– Да. Ты прав. Но… что будем делать с «Индевором»?! Ведь он уже в гипере.

– Ничего. Перехватим на выходе. У нас теперь очень много времени. Догоним эту тихоходную посудину.

– А после? После того, как завернем «Индевор»…

– После – курс на… – Сергей расплылся в улыбке и хохотнул. – На планету Хоббитов.

Тени далекого прошлого

Трудно сказать, что испытывает человек, уже распрощавшийся с жизнью, ждущий неизбежной гибели, но в самый последний момент получающий сообщение, что беда миновала. Что смерть больше не висит над ним, что можно жить дальше.

Страх сменился дикой радостью. И сейчас на Земле Росса царил натуральный бедлам. На этот раз сумасшествие по поводу избавления от смерти. Землетрясения и прочие катаклизмы, вызванные варварскими действиями грузового корабля, временно забылись. Да и будут они… когда-то. Их еще можно пережить. Подготовиться, защититься и пережить.

Это не атомная бомбардировка с целью тотального уничтожения всего и вся, от которой не скроешься, – все равно найдут и уничтожат.

На борту «Катти Сарк» тоже происходило нечто подобное. Только не избавление от смерти, а… Представьте на секунду, что вы изготовились к сверхусилию. Готовы были рвать жилы, причем долго, до донышка расходуя свои резервы и резервы техники. И вдруг оказывается, что это уже не нужно.

Пустота… И в мыслях, и в чувствах. Сознание мечется в попытке зацепиться за что-то очень важное, но все оказывается совсем не важным. И далеким. Ведь только что стояла не просто задача, а сверхзадача. И вдруг она вот так, внезапно, испарилась.

Корабль все еще продолжал движение по направлению к планете. Хвостом вперед, носом к той области, откуда только что ушли Къери.

Субрахманьян покосился на людей, сидящих в прострации, посмотрел на приготовленную программу перехода в гипер, выведенную на дисплей, и, поняв, что никаких особых указаний в ближайшее время не предвидится, расслабился. Он, пожалуй, один из многих не был захвачен этим сверхусилием. Просто, осознав, что деваться некуда, приготовился к аккуратному и добросовестному исполнению своих обязанностей. Поэтому и отключился легче остальных от предстоящего и внезапно ставшего ненужным изнурительного марафона. Сбросил в долговременную память бортового компьютера уже готовую программу, откинулся в кресле и принялся ждать, что будет дальше.

Джонни, ожидавший бешеной драки, все так же, как и при получении известия об окончании войны, хлопал невидящими глазами на опустевший тактический дисплей.

Первой очнулась от ступора Ситара.

– Я не поняла, что имел в виду этот къери. Что за намеки были в его и твоей речи? Причем здесь Ирби? – спросила она, слегка упорядочив только что услышанное.

Сергей уронил голову на ладони, обхватил руками.

– Самые страшные тайны вылезают последними…

Он покосился на девушку и судорожно сглотнул, вспомнив, что ничего не говорил ей о том, что когда-то узнал от самих Ирби.

– Ты никогда не задавалась вопросом, почему наши достопочтенные ирби так и не Перешли за миллионы лет своего существования?

Джонни, услышав разговор пилота и капитана, оживился, и взгляд его стал осмысленным. Он навострил уши. Явно ожидалось очередное раскрытие мировых тайн. Ведь, как и всякий нормальный индивид, он был любопытен. Субрахманьян просто склонил голову на бок, приготовившись слушать. Ему тоже было очень интересно.

– Нет, – отрицательно покачала головой Ситара. – Но по тому, как ты сказал, начинаю подозревать, что они напрямую связаны с эпохой Великого Хаоса.

– Да. В точку. Они были причиной и одними из виновников. Виновниками невольными. Главными виновниками эпохи Великого Хаоса были такие, как эта… погибшая Йос. Они, как и здесь, сейчас, послужили спусковым крючком начавшейся цепной реакции.

– Но причем тут Ирби? – задал закономерный вопрос Джонни. – Эти самые… черные ящеры…

– Ирби? Ирби тут очень даже «причем»! – зло усмехнулся Сергей и тут же обратился к Ситаре. – Помнишь, у них были некие «Отверженные»?

– Да, – ответила та, – я помню, что говорил нам тот ирби на Парадизе.

– Так вот, Отверженными они стали потому, что пытались вывести вид, наиболее быстро эволюционирующий до стадии Перехода.

– Начинаю догадываться! – помрачнела Ситара. Сергей кивнул.

– Они вывели вид Къери. Он действительно быстро эволюционировал, и первые Къери благополучно ушли в Скачок и Переход. Но потом появилась… – Сергей запнулся. Ему было очень неприятно заканчивать речь. За него продолжила Ситара.

– Появилась пра-Йос. Точнее праамериканцы. И устроили великую бойню Къери. Возможно, тут что-то было замешано на неприятии биоцивилизаций. На отвращении к живым кораблям и живым городам. Къери, чтобы выжить, преобразовались… И началась великая бойня гуманоидных цивилизаций.

– Но… Но кто их остановил тогда?!! – с ужасом спросил Джонни.

– Их тогда с трудом остановили их же родители – Ирби. Ценой очень больших потерь со своей стороны. Но прежде чем остановили, война опустошила больше половины Великого Кольца. И чтобы такого не случилось более, Ирби последовательно всем оставшимся в живых вдолбили тот самый запрет – запрет на «спешку» в Переходе. На генетические способы накопления кратковременной информации. Ведь, по сути, многих, как и Йос, сгубила малая гибкость системы накопления информации в биоцивилизации Къери. Они и нам, когда мы только-только вышли на связь с Великим Кольцом, постарались вбить эту истину – не играть с генами настолько безоглядно, чтобы запечатлевать информацию в них… подобным образом. Мы не поняли причины, но приняли на веру, поскольку это было общим мнением Кольца и на запрете висела метка величайшей опасности.

– Угу… А теперь мы знаем.

– Но, сэр Диего, а что стало с теми… «Отверженными»? – тут же вклинился любопытствующий Субрахманьян. Он по-прежнему называл капитана «старым» именем, хоть и знал уже его настоящее.

– Они ушли в добровольное изгнание. И судьбу их мы не знаем. Где-то живут, может, даже Перешли.

– Также становится понятной их нынешняя активность, – откликнулась Ситара.

– Да. Вылезла старая боль. Древняя ошибка. Они все эти миллионы лет искали затерянные цивилизации как раз потому, что боялись. Боялись, что осталась вот такая затерянная частичка Къери. Хотели найти и охранить от контактов с «дикими», подобными Йос. До того, как они Перейдут. Возможно, даже помогли бы им Перейти. Всем и без остатка. Чтобы их больше не было среди не перешедших. А тут… Элементарно не успели. Не повезло им.

– Печально!

– А сколько вообще уцелело людей? Ведь столько колоний уничтожено… – задал насущный вопрос Субрахманьян.

– Ну… по последним сообщениям, которые мы приняли – немного. «Американские» и «европейские» колонии уничтожены полностью. Они были ближе всего к Къери и к Йос. Остальные – по-разному.

– Но… как же я?! – взвился капрал.

– Ты, Джонни? – Сергей горько усмехнулся. – Ты последний. Последний американец в этой Вселенной.

И это было не голословное утверждение. Взводу, который Сергею вернули на Дальней, там реально «поправили мозги». Бывшие десантники стали чуть-чуть иной культуры, чем прежде. И это чувствовалось, когда они разговаривали с Джонни. Чуть-чуть иные акценты в предпочтениях, в устремлениях, ценностях и… Даже если Джонни пытался забыть, что он их бывший командир, в их среде он все равно чувствовал себя чужим.

Забыли, что ли, дальнийцы про Джонни? Или посчитали править его излишним? Вроде – и так исправится? Уже не спросишь. Дальнийцы Перешли. Ирби, успевшие слетать к Дальней, застали пустую планету. Как будто там никого никогда и не было. Пустую, если не считать бородавки хроноклазма в том месте, где находилась база Йос, воевавшая со всей биосферой разом. А когда хроноклазм вскроется… известно, пожалуй, только тем, кто его создал.

– Но… почему?! Ведь мы всех спасали! И ваши звездолеты… – взвился Джонни.

– Спасали… Все просто и печально. Спаслись те, кто уходил в Колонии. И, по странному стечению обстоятельств, из Колоний спаслись лишь миры с латинос и индийцами. Также и среди спасенных, эвакуированных. Только их и успели выдернуть.

– Но администрация… на многих колониях…

– Только не на этой и подобных ей, – Сергей кивнул на экран, где медленно, заслоняя уже ставшую очень привычной туманность Краб, разрастался красно-голубой шарик Земли Росса.

– Здесь, на Земле Росса, колония чисто испанская, – добавила Ситара.

– Ты сам в курсе, – пояснил Сергей, – какого мнения латинос о «проклятых янки». Когда шла эвакуация их колоний, которые успели организовать что-то подобное эвакуации, до которых дотянулись ирби или каллистяне на «Пегасе»… латинос американцев просто прогнали… Не захотели даже находиться с ними на одном корабле. Снова. Не пожелали быть вместе с виновниками всех бед Мира.

Эпилог. Звездные странники

Последние дни перед уходом домой

Как много хотелось бы сделать, узнать, обговорить… Ночное небо, расцвеченное всеми цветами радуги… Что еще можно пожелать? Оно на планете «хоббитов» всегда такое. И «хоббиты» это ценят. Ценят и то, что им снова вернули эти небеса. Ведь совсем недавно они внушали ужас. Вот-вот с них должны были прийти злые и алчные существа, безразличные к красоте, выстроенной трудолюбивым народом, давно поселившимся на этой планете, – и отобрать все. В первую очередь – свободу. Долго висел этот страх, становясь все более и более тяжелым, изнуряющим. Даже приход людей с Каллисто, которые помогли организовать и выстроить оборону, не снял его, а лишь подарил маленькую, но все-таки надежду. Надежду на избавление.

И вот когда воспрянувшие после шока «хоббиты» начали активно выстраивать мощную оборону, угроза вдруг исчезла. Как исчезает мыльный пузырь. Вот он есть – и вот его больше нет. Даже брызг не осталось. И снова чистое небо не несет в себе никаких скрытых и явных угроз. Можно снова без страха взирать на чистые спектральные цвета волокон газовых туманностей, мохнатые комья света новорожденных голубых звезд, пробивающих своим излучением окружающие их туманности – останки творения.

Ужас, висевший над всеми, медленно рассасывался в звездных просторах, и только дальние отголоски в виде обрывков сообщений, по-прежнему несущихся среди звезд, долетали до выживших. И в этих обрывках все еще было много печали.

Псевдоарахниды резко остановились и вообще убрались из чужих пространств. Сейчас они залечивают раны от столкновения с Йос, от вызванной ею катастрофы. И, по их же уверениям, воевать еще с кем-либо не собираются.

Йос же как планета перестала существовать.

Вместе с ней погибла и часть десанта с «Пегаса», не успевшая уйти из-под удара Къери. Но остались те, кого, как кукушки, подменили Ирби, – и теперь они были в составе экипажа «Пегаса». Как пассажиры. Они все изъявили желание отправиться туда, откуда пришел корабль, – на Каллисто. В выжившие йосовские колонии уходить не пожелали, и это было их право.

Неизвестно, по какому еще критерию ирби отбирали кандидатов на замену. Но внезапно оказалось, что отбирали они не обычных людей. А людей, действительно серьезно отличающихся от общей, стремительно загнивающей массы населения Йос. Многим из них было больно от столкновения с этой самой гнилью, они не принимали ее, сами оставаясь чистыми. Однако у психоскульпторов «Пегаса» резко прибавилось работы.

Бывших жителей Йос объединяло одно качество, ускользавшее как от восприятия тех, кто был когда-то их соседями и друзьями, так зачастую и от каллистян. От первых это качество ускользало по той причине, что было слишком чуждо для них. От вторых, наоборот, потому что являлось слишком привычным. И это качество можно было выразить фразой: «У них крылья в душе». Те самые крылья, что поднимают ввысь. То, что по настоящему делает человека человеком – разумным существом Вселенной, а не свиньей, зарывшейся по самые уши в корыто отрубей и не видящее, да и не способное увидеть звезд над головой.

Хотел ли бы кто-нибудь из выживших «возродить американскую нацию и культуру»? Таких не оказалось. Поэтому Джонни так и остался последним из американцев.

Даже те, кого он знал, затерялись в безднах пространства. Корабли, ушедшие на планету эвакуации, еще долго будут пробираться по подвалам Вселенной, через Великое Ничто до цели. По самым скромным прикидкам, им еще, как минимум, год предстояло туда лететь. И перехватить их было либо уже невозможно, либо бессмысленно. Даже если они, невзирая на несовершенство приемников, каким-то чудом поймают короткое послание, рассылаемое выжившими цивилизациями местного кластера, большинству все равно не останется другого выхода, кроме как идти вперед. На обратный путь кораблям просто не хватит топлива.

Вот так и развела судьба Джонни с последней из тех, кого он знал, с кем учился, кого когда-то любил, кто его бросил и увлекся очень яркой и, как впоследствии оказалось, запредельно необычной личностью. Карменсита Ибаньес вела свой звездолет, свой «Индевор», туда, где она обретет новую Родину. Уже навсегда. И так же, как Джонни, потеряв то, что всей душой жаждала «получить в собственность». Карменсита перехитрила всех. И себя, и даже экипаж «Катти Сарк». Ее скачки в гипере запутали даже совершенный звездолет – подарок Силы. «Индевор» не смогли догнать. Не успели.

Возможно, там, на той самой планете, она до конца своих дней будет с тоской смотреть на далекие звезды, ставшие для беглецов недосягаемыми. Звезды, подарившие ей все и отобравшие почти все. Ей можно было только пожелать найти свое утешение.

Но Карменсите было все-таки легче, чем бедному Джонни. Она была среди своих, в отличие от капрала, которого, по большому счету, никто из местных бы не принял. Ему осталось только идти туда, куда летит фантастический звездолет с Каллисто, прибывший из жуткой звездной дали, от тех, кого его же предки в свое время чуть не убили. Тем не менее Джонни уже не был одинок. К нему прицепилось сразу несколько ученых социоинженеров «Пегаса», и друзей у бывшего капрала прибавилось. Даже Сергей Сотников, сохранивший почти всю память Диего Гонсалеса, не держал на него зла.

Правда, про самого Диего Гонсалеса сказать этого было нельзя. Тот, поднявшись из анабиоза и сохранив свой прежний возраст, до сих пор волком смотрел на очень повзрослевшего Джонни. Тому от этого было только еще более неуютно, но деваться было некуда. Именно здесь он был среди людей, которые его хоть как-то, но принимали. На выжившие колонии ему дорога была закрыта. По понятной причине. Там не желали видеть ни единого «гринго».

Родители же Диего, бывшие фермерами, да так ими и оставшиеся, бродили между каллистян, «хоббитов», ирби, воспринимая все с ними случившиеся как сказку, сон. Сказочный сон, который то ли воплотился в реальность, то ли просто не желает заканчиваться. Они даже ящеров ирби перестали бояться и теперь воспринимали их как нечто само собой разумеющееся.

Возможно, этому в немалой степени способствовало то, что у ирби была богатая гамма эмоций и мимики. Уже этим они очень быстро расположили к себе этих простоватых людей. Те видели, что ирби не только не звери, но еще и очень доброжелательно к ним настроенные существа. А это для них всегда было главным – не внешность, а сущность.

* * *

Особенно интересной оказалась встреча семейства Сингх с Ситарой. Гита и Ситара очень долго всматривались друг в друга. Настороженно. Даже с некоторым страхом. Обе знали друг о друге слишком много. Особенно Ситара, получившая в свое время память Гиты. Всем, кого подменяли, после пробуждения рассказали, что произошло, для чего их подменили и кем. Со всеми обстоятельствами и перипетиями попытки спасти цивилизацию Йос, с описанием судьбы тех, кто подменил.

На первой встрече с этим семейством Ситаре было несколько боязно и неуютно. Она не могла предположить заранее их реакции на то, что перед ними стоит девушка, заменявшая их дочь на Йос, имеющая значительную часть памяти Гиты и ставшая, наверное, даже ближе, чем сестра-близнец.

Технологию, примененную ирби для внедрения, семейство Сингх осуждало. Но разумом понимало, что такой вариант внедрения был наиболее близок к успеху. Одно время индусы даже воспринимали ирби, как неких воров душ, но и с этим смирились. Ведь те сделали это не из корыстных или иных недобрых побуждений, а хотели спасти всех. Да и глава семейства, как потомственный военный, сознавал, что на войне приходится чем-то жертвовать. В данном случае, чтобы постараться спасти миллиарды людей, пожертвовали частью его гордости. Его самости. То, что удалось спасти очень многих, уже извиняло тех, кто поступил с ними вот так странно.

Также в глазах подмененных извиняло Ситару и то, что по их канонам она повела себя выше всяческих похвал, став героем и не посрамив чести семейства Сингх, от имени которого тогда действовала.

Глава семейства, как и его жена, остались несколько отстраненными от остальных людей «Пегаса», хоть и изъявили желание лететь на Каллисто. Возможно, потому, что знали из рассказов о сосуществовании на Каллисто двух народов, ранее совместно заселивших и освоивших этот мир. И один из них, по сути, был для них родным.

* * *

Вообще, каждый эпопею со спасением целого кластера от катастрофы пережил по-разному. В том числе и потому, что в разной степени был вовлечен в дело. Но наиболее тяжко среди всех выживших из десанта на Йос пришлось Сергею Сотникову. Побывав в сердцевине Перехода, он еще тогда – когда мотались по космосу, пытаясь спасти хоть кого-то, – обнаружил, что несет в себе осколок Инфосферы. Как она к нему прицепилась – оставалось только гадать. Что она собой представляет, тоже было загадкой.

Сергей несколько раз пытался «взять» информацию из нее и каждый раз испытывал серьезный шок – слишком большой объем получал за раз. Тем не менее эта информация им все равно постепенно осознавалась. Стали полностью понятны рассказы свидетелей Перехода, циркулирующие по Великому Кольцу. Рассказы о бого-шоке. Особенно почему его и назвали бого-шоком.

* * *

И ирби, и «хоббиты» сами по себе тоже были интересны. Жаль, что настала пора возвращаться. Может, потом – через гипер – люди на Каллисто получат целевое послание от их планет. От друзей, которых они здесь завели. Хоть и заполнили они информационные накопители «Пегаса» информацией, которую смогли предоставить «хоббиты», – культурной и научной, – но живое общение все-таки было гораздо более привлекательным.

То же и с Ирби. До этого ни один из землян – ни с Прародины, ни с колоний наподобие Каллисто – никогда еще прямо не контактировал с этой широко раскинувшейся по галактике старейшей цивилизацией. Все, что приходило до этого от Ирби, приходило через третьи руки. А теперь, при самых неожиданных обстоятельствах, двум цивилизациям довелось-таки встретиться. А после преодоления катастрофы настала пора расставаться. Сергея сильно привлекали эти черные ящеры. Своей необычностью, древностью цивилизации. И то, что они уже столько тысячелетий по всей галактике самоотверженно зачищают последствия своей древней ошибки, внушало еще большее к ним уважение.

* * *

Где-то там, среди пояса орбитальных станций, спрятался «Пегас», который скоро понесет их домой. Двойственное чувство посетило каллистян. С одной стороны, они хотели вернуться, но с другой – друзей, которых они здесь обрели, не хотелось покидать. Да и прошлое все так же держало их. Не отпускало.

– Мы оба уже не прежние, – с небольшим сожалением произнес Сергей, пытаясь разглядеть то место на орбитальном кольце, где находился «Пегас», – хотя бы потому, что прошли через катастрофу, и потому, что несем в себе кусочки инфосферы Дальней. Я больше, ты – чуть меньше.

– А как ты определил? Я ведь этого никому не говорила, – удивившись, спросила Ситара.

– Просто. Инфосфера цепляется за того, кто к ней готов. Мы были готовы. Ты больше была на периферии ее. Меня же дальнийцы переносили в самую сердцевину. В эти свои параллельные реальности. Но мы оба были там.

– Так что мы – самый ценный груз на «Пегасе»! – шутливо заключила Ситара. – Всегалактического значения.

– Получается, так! – пожал плечами Сергей. Шутить на эту тему ему почему-то не хотелось.

– Но для меня самый ценный груз – ты! – заключил он и подхватил любимую на руки.

Некоторое время они кружили под звуки древнего вальса, принесенного с «Пегаса» для «хоббитов», пока не заметили выходящего на террасу Голковского с давней подругой Ситары – врачом экспедиции Лейлой. И Ситара, и Сергей до сих пор не виделись с ними. Пришлось временно поставить девушку на ноги.

– Сеня, здравствуй! Я очень рад, что ты и твоя служба успели удрать с Йос. Что вы уцелели, – поприветствовал Сергей психоскульптора.

– Взаимно. И тебе спасибо, что успел остановить Къери. – Ответил тот, крепко пожимая протянутую руку.

– Не я, а Сила их остановила. Почти Бог.

– Но именно ты побудил «почти Бога» на это деяние, – возразил Сеня.

– Жаль, не до того, как измененные къери добрались до Йос…

Голковский скептически посмотрел на Сергея. Была в его фразе, в том, как он ее произнес, некая неправильность.

– Ты как-то очень спокойно относишься к происшедшему. Уже переболело? Или кто-то помог?

– Нет. Все проще. И куда интереснее.

Сергей улыбнулся, зачарованно глядя на огромную туманность, раскинувшуюся на полнеба.

– Там, на Дальней, меня поразило даже не то, что они вот так запросто манипулируют пространством, – начал он. – Была одна фраза… Не верить я ей не могу. Там не лгут… Дальниец сказал, что они возродили всех, кто когда-либо умер на их планете. Всех, кого имело смысл. В этот перечень не попали только закоренелые лжецы, мерзавцы и прочие сволочи, наносившие при жизни вред окружающим. Ты представляешь?! Они все… все наконец встретились. Вместе. Встретили тех, кого потеряли, казалось бы, навсегда. Это ли не «рай на земле», обещанный религиями далекого прошлого?..

– Ты все-таки переживаешь за тех, кто не успел уйти с Йос… – кивнул Сеня.

– Да.

– Я тоже, – тяжело вздохнул Голковский. Он хоть и знал, что Сергей говорит абсолютную правду, но как-то не до конца в нее поверил.

– Но вот эта возможность… возродить когда-нибудь всех, кого потерял… Они по-настоящему становятся Богами из сказок древности! Поэтому я не теряю надежды. Мне кажется… нет, я уверен, что пройдут года, и кто-то – может даже и мы – поднимется до уровня Перехода. И тогда… Тогда мы возродим всех, кого когда-то потеряли. Всех, кто ушел в тот десант и не вернулся.

Голковский с сомнением посмотрел на Сергея, а потом перевел взгляд на Ситару. Та пожала плечами и кивнула. Но даже такого подтверждения для Сени не хватило.

Тем временем на террасе народа прибавилось. К беседующим звездолетчикам подошли два подростка. Один был из местных, а вот второй – каллистянин. Юнга Алексей Ивакин.

– Дядя Семен! А можно с вами поговорить? – требовательно спросил он.

– Конечно! – отозвался Голковский и тут же оживился, отвлекаясь от мрачных мыслей о потерянных друзьях.

Сергей слегка отстранился от беседующих. Ему самому очень интересно стало, о чем этот сверхлюбопытный юнга будет спрашивать у Голковского. Да и молодой «хоббит» тоже был весь внимание. Это было очень хорошо заметно по стоящим у него торчком ушам. Явно что-то на пару измыслили, но сами разрешить не смогли.

Он смотрел на двух подростков и вспоминал, как сам в их возрасте вот так любопытствовал. В детстве все воспринимается ярче, чем во взрослой жизни. И тот, кто ухитрялся сохранить эту чистоту восприятия, безудержность любопытства, был по-настоящему счастлив.

«Когда я впервые в раннем детстве узнал, каковы звездные пространства над головой, я испытал одновременно ужас и восторг, – думал Сергей. – И этот ужас пополам с восторгом теперь меня сопровождает по жизни. То, что мы первые и, возможно, последние земляне, рискнувшие пройти такое расстояние в галактике, только усилило это впечатление.

Только побывав здесь, осознаешь полностью, насколько огромна Вселенная. За время нашего перелета мы прошли мимо сотен миллионов звезд. Преодолели десятки тысяч светолет. А теперь еще предстоит все это пройти обратно и, скорей всего, далеко не по тому пути, который мы преодолели. На пути сюда мы прошли пространства вне Великого Кольца. Возможно, там тоже есть какие-то миры с жизнью, возможно, какой-то из очень многих миллионов успеет подняться до уровня разума. Но все равно мы преодолели великую пустыню.

Даже когда я смотрел, еще маленьким мальчиком, в ночное небо, я не представлял полностью этих чудовищных пространств. Теперь я знаю. Потому что мы их прошли. И прошли лишь малую часть».

Сергей оглянулся.

В паре метров, собравшись в кружок, разговаривали Илас, Гита, Ситара и Лейла. Взрослый «хоббит», стоявший рядом, слушал с большим интересом, но не вмешивался. Каллистянки с любопытством расспрашивали о чем-то у ирби. Гита внимала, стеснительно улыбаясь. Видно, еще не привыкла к «психомаске», транслирующей скрытые от других видов и культур смыслы.

Чуть поодаль степенно беседовали трое – социоинженер с «Пегаса», кто-то из местных, одетый в ярко-алый наряд, и ирби. Психомаска Сергея интерпретировала облик ящера, как состояние сосредоточенного внимания. Ирби чему-то хмурился, в то время как «хоббит» излучал сильнейший интерес и когда говорил, все порывался взмахнуть руками, но сдерживался. Видно, стеснялся.

Между тем беседа Голковского с подростками с дел сугубо космических, цивилизационных, плавно свернула на текущие проблемы «Пегаса».

– Мы почти выработали ресурс очень многих систем. Заменить нечем и негде. Здесь негде. Пока это не фатально, но вскоре станет серьезной проблемой. Система самовосстановления уже не справляется с прогрессирующим старением. Мы очень много отдали здешним цивилизациям, которые пытались оградить от беды. Практически весь свой запас, предназначавшийся как на исследование здешних пространств, так и на обратный путь. Ранее мы планировали возвращаться по самой кратчайшей траектории. Обратно не нужно крутить спираль – дорога разведана. И мы рассчитывали, что обратно долетим максимум года за три. Теперь же… нам придется идти вдоль Великого Кольца. И посетить большинство крупнейших конфедераций. Чтобы идти по пространствам, разведанным ими. Чтобы воспользоваться их анамезоном. Но… Это займет даже больше времени, чем полет сюда.

– И поэтому мы не можем больше задерживаться? – разочарованно спросил Алексей.

– К сожалению, да, – развел руками Сеня. – Но ты не переживай. Мне кажется, что твой товарищ когда-нибудь сам слетает к нам. Мы ведь очень сильно сдружились. Я прав? Прилетите?

Молодой «хоббит» энергично закивал, с энтузиазмом подтверждая Сенино предположение.

– Худа без добра не бывает… Посетим с дружеским визитом множество миров, увидим их, – продолжил психоскульптор.

– Ты представляешь, сколько миров разума мы пройдем? – подбросил юнге идею Сергей.

– Нет. Не представляю, – честно ответил тот. – Но все равно жду с нетерпением.

– И они нас ждут, – кивнул Голковский. – Ведь мы не просто возвращаемся из экспедиции. Не просто спасли кого-то от гибели. Мы везем назад то, что является бесценным сокровищем для всех – Знание.

– Ты имеешь в виду бого-шок? – с сарказмом ухмыльнулся Сергей.

– И его тоже, – подмигнул Голковский.

– Нам бы самим разобраться в нем, – развел руками Сотников.

– Разберемся. Ради всех этих миров впереди.

* * *

А над ними во все небо сверкали массы звезд, переплетенные бесчисленными светлыми и темными туманностями. Близкий спиральный рукав галактики сиял ярче лун, заполнив все небо.

Грозная красота. Вечная красота.

Она все еще ждала своих исследователей. Не отягощенных Злом. Способных по-настоящему принять все эти звезды.

Как есть.

Примечания

1

Ситара – звезда (хинди). (Прим. автора)

2

Один парсек (пк) равен 3,26 светового года. Отсюда 150 пк = 489 св. лет. (Прим. автора)

3

Гюнтер-Оскар Диренфурт – альпинист, путешественник, исследователь Гималаев. (Прим. автора)

4

Earth (англ.) – Земля. (Прим. ред.)

5

«Зона жизни» – область планетных орбит, где планеты получают от центральной звезды не меньше, но и не больше тепла, чем то, которое достаточно для возникновения и развития жизни на них. (Прим. автора)

6

Что, кстати, довольно часто встречается среди подростков, но не часто замечается учителями. (Прим. автора)

7

Сфера действия небесного тела – область в виде сплюснутого эллипсоида вращения вокруг небесного тела, внутри которой главное гравитационное действие на обращающийся по орбите объект исходит от этого тела. Если объект покидает сферу действия, то становится самостоятельным небесным телом, а не спутником данного. (Прим. автора)

8

Система двойной организации школы, преобладающая на Западе, когда в в один «коридор» попадают дети элиты, а в другой – все остальные. В «коридоре» элиты царит жесткая дисциплина и напряженная учеба по серьезным программам, прежде всего естественно-научного направления. В учащихся воспитывается дисциплина ума и тела. Готовят лидеров, руководителей. Во втором «коридоре» – расслабленное времяпрепровождение. Нет дисциплины среди учащихся, изучаются несущественные мелочи (например, могут изучать целый месяц корову), логика не развивается. Готовят тупых исполнителей и потребителей. (Прим. автора)

9

Колледж американский – это аналог нашего ПТУ, но очень сильно «облегченный». Там учат, в основном, узких специалистов, давая минимум знаний, а не как в наших (особенно советских времен) профтехучилищах – специалистов широкого профиля и на уровне до третьего курса специализированного вуза. (Прим. автора)

10

IQ (ай-кью) – коэффициент интеллекта. Коэффициент ниже 70 – умственно отсталые (дебилы, имбецилы, идиоты), от 70 до 90 – в просторечии дураки, от 90 до 110 норма, от 110 до 145 – талантливые, выше 145 – гении. (Прим. автора)

11

Похождения бравого солдата Швейка» Ярослава Гашека. (Прим. автора)

12

Bricks (англ.) – кирпичи. (Прим. автора)

13

Переход в терминах Великого Кольца – резкое ускорение эволюции отдельной цивилизации и переход ее в новое качество – по сути, богов. Данный скачок в развитии сопровождается уходом данной цивилизации из нашей Вселенной. (Прим. автора)

14

Эти случаи имели место быть в действительности в США. Описаны в специальной литературе по психологии. В частности, см.: Чалдини, Р. Психология влияния // Мастера психологии. СПб.: Питер, 2009. С. 90–91. Слегка изменено и дополнено описание только последнего случая. (Прим. автора)

15

Лебенсраум – жизненное пространство. Элемент нацистской пропаганды в Германии времен Второй мировой войны. Все захватнические поползновения Германского фашизма обосновывались пропагандой как завоевание «необходимого для нации» жизненного пространства и покорение «свободных территорий, населенных «унтерменшами» – людьми низшего сорта, самой природой предназначенными в рабы высшей (юберменш) «арийской», т. е. германской, нации. (Прим. автора)

16

Аббревиатура английского термина extraterrestrial intelligence – внеземной разум. (Прим. автора)

17

Фамилия – Сингх. Раджакумари – как «окончание» фамилии или титул. Ситара имеет в виду, что фамилия Сингх указывает на касту воинов – кшатриев. К этой касте относилось в древности очень много раджей (правителей, князей). Окончание «кумари» имеет значение «принцесса». (Прим. автора)

18

Кали – богиня смерти и разрушения в индийской мифологии. Одной из основ нацистской идеологии SS был как раз культ Кали и Изиды. Культ служения Смерти. Здесь не стоит путать поклонение индуистов и измышления Запада. Кали в Индии, например, почитается как победительница демонов и гневный «лик» богини Парвати, супруги бога Шивы. Кали разрушает иллюзии и невежество. А вот печально известные туги/таги, душители – это отдельная секта, именно их форма поклонения Кали является запрещенной в Индии и не одобряемой даже прочими служителями Кали. Изида же в египетском пантеоне – богиня жизни и плодородия, покровительница материнства, медицины и магии. В последнем христианские исследователи порой видели темный, губительный аспект этой богини, а разнообразные «тайные» мистические ордена стяжали ее покровительство. Со Смертью же связана не сама Изида, а муж Изиды, Осирис – собственно, он является владыкой царства мертвых. Западные исказители мистико-религиозных учений других народов, в том числе нацисты, в силу разницы менталитетов, подлили масла в огонь ажиотажа на тему как Кали-разрушительницы, так и темной Изиды. Вообще, культ Смерти всегда, что характерно, возрождается в умирающих культурах. И знаменует их окончательный упадок стремление к окончательной Смерти. А как же иначе! Ведь эти горе-культисты забывают, что, к примеру, та же Кали разрушает не все подряд, а только то и тогда, – что и когда угрожает гармонии мироздания, а вовсе не представлению этих людей об оной. Боги там или не боги, а архетип срабатывает в «коллективном бессознательном» нужным образом в вырождающихся, отживших свое культурах. (Прим. автора)

19

Для не знакомых с этим неологизмом: «вечная казенная квартира» – могила. (Прим. автора)

20

Часто по незнанию антивещество называют антиматерией. На самом деле антиматерия – это полная противоположность материи, в частности, веществу и в т. ч. «антивеществу», т. к., в отличие от вещества и «антивещества», обладает отрицательной массой. (Прим. автора)

21

«Мертвые не кусаются!» – слова пирата из повести «Остров сокровищ» Роберта Льюиса Стивенсона. (Прим. автора)

22

См. Культ Страха и мистики в кино и литературе Запада. Особенно в Голливуде! (Прим. автора)

23

В каждой социально-культурной среде есть своя «культура лжи». У американцев она очень сильно завязана на шаблоны пропаганды СМИ, «поддержание имиджа», «дресс-код», «топ-смайт» и прочую мишуру, весьма подробно описанную в американской же специальной литературе по социальной психологии. (Прим. автора)

24

Третий закон Кларка (см. «Три закона Кларка»). Артур Кларк (1917–2008) – английский писатель-фантаст, ученый, изобретатель и футуролог. (Прим. автора)

25

Астрономическая единица – 150 миллионов километров. Применяется для измерения расстояний в планетных системах. Основа – среднее расстояние от Земли до Солнца. (Прим. автора)

26

Скорость убегания – термин, обозначающий скорость, которую должен иметь объект для того, чтобы покинуть сферу действия небесного тела. Эта скорость больше второй космической для данного небесного тела. Для крупных астероидов она составляет до нескольких сотен метров в секунду. Для небольших – несколько десятков метров в секунду. (Прим. автора)

Content

Александр Богатырев
Последний американец

Часть 1. Скрытая угроза

Крейсер глубокой звездной разведки "Пегас". 25 340 световых лет от Прародины, 11 020 от Каллисто

Часть 2. Пробуждение Зверя

Йос. 25 829 световых лет от Прародины, 11 602 от Каллисто. Школа

Собирательница черепов и Свидетели Исхода

Ветер звезд

Ступеньки вверх

Часть 3. Зверь готовится к прыжку

Крейсер глубокой звездной разведки "Пегас". Два световых года от Саны

Йос. Федеральная служба

Лагерь

Новое назначение

Встреча над тьмой предвечной

Центр подготовки "Блю-Пойнт"

Сказка звезд

Тени забытых

Звезда Полынь

Часть 4. Танец Смерти

Паника

Безумный десант

Бегство

Тени Великого Ничто

Дальняя звездная разведка

Экипаж клипера

Часть 5. Конец Вечности

Ирби под микроскопом. Звездолет "Пегас". 49 световых лет от Саны

Пути богов

Морилка от "тараканов"

У колыбели Богов

Война дураков

Хождение по краям Послания…

Часть 6. Не убоюсь я зла!

Разгром

Агония

Наперекор

Бого-шок

Тени далекого прошлого

Эпилог. Звездные странники

Последние дни перед уходом домой

Примечания