Лорет Уайт

Когда меркнет свет

Loreth Anne White

In The Waning Light

© 2015 Loreth Anne White

© Сорокина Д., перевод на русский язык, 2018

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2018

* * *

Посвящаю эту книгу всей команде «Келлис Брайтон Марины»

Мэгги

«В этом мире мы вовсе не равнодушные наблюдатели. На свидетелей и детективов сильно влияет то, что они ожидают увидеть, то, что они хотят увидеть, и то, что видят на самом деле. Чем сомнительнее последнее, тем сильнее влияют первые два фактора. Аналогично, то, что мы помним, зависит от того, во что мы верим, – человеческий разум записывает информацию отнюдь не объективно…»

М. Дж. Броган, Незабытые грехи

На белой полке в гостиной моя сестра держала в маленьком аквариуме золотых рыбок, у них был пластиковый коралловый риф, где они могли прятаться, серебряные пузырьки, мягко струящиеся на поверхность, и идеально отрегулированные температура воды и содержание кислорода. В детстве я очень переживала – маленькие оранжевые рыбки в аквариуме раскрывали рты и пытались найти путь на свободу. Не глупи, Мэгги, – говорила мне сестра. – Они живут в идеальном мире. В их водах нет хищников, с которыми приходится сталкиваться бедным рыбкам в море. Но Шерри не знала, что иногда хищники живут рядом. Среди нас. В нашем идеально устроенном мире. И на первый взгляд ничем не отличаются от остальных рыбок в аквариуме…

Мэг убрала руки с клавиатуры и размяла ладони. Она замерзла до костей, работая в перчатках без пальцев на маленьком столике трейлера. Снаружи бушевал ветер с Тихого океана, дождь со снегом хлестал по окнам. Небо почернело, гремел гром. С грохотом стучали волны, разбиваясь о причал, вода в бухте неумолимо поднималась все выше, водяные гребни били по палубе, по мешкам с песком, подступали к зданию пристани, откуда они с Ноем уехали час назад. Телефоны не работали. Электричество отключилось по всему побережью. Приближался шторм и цунами.

Мэг писала, чтобы отвлечься от ожидания, чем-то себя занять. В конце концов, создание этой истории – единственная причина ее возвращения в Шелтер-Бэй.

Но она и предположить не могла, чего это будет ей стоить, а ведь еще далеко не конец.

Иногда туман разрезал слабый луч маяка, словно глаз всеведущего мифического гиганта, возвышающегося на черных скалах Шелтер-Хэд и предупреждающего моряков об острой пасти, разинутой внизу. Стонала сирена туманного горна – заунывный, гулкий звук всегда бередил Мэг душу, заставляя думать о загадочных кораблекрушениях и пропавших в море людях.

Она была в любой момент готова уехать еще дальше от моря, если прилив поднимется выше. Ной наконец заснул – она поняла это по глубокому, спокойному дыханию мальчика, устроившегося на ее спальном мешке. Ребенок очень устал, и Мэг хотела остаться с ним у пристани как можно дольше, потому что его отец еще не вернулся. Он был там, в воде. Он искал брата.

Береговая охрана ничем не могла помочь. К ним со всего побережья поступали сигналы бедствия от лодок, застигнутых врасплох внезапной сменой погоды, а на севере дрейфовал японский нефтяной танкер, двигаясь в сторону скал возле Кэннон-Бич.

Мэг провела руками в перчатках по лицу, у нее внутри все сжалось при мыслях о Блейке. О том, что между ними произошло. О секретах, которые братья Саттон хранили от нее столько лет.

Секретах, которые убили ее семью.

Если бы не Ной, ее бы здесь уже не было. Она бы вернулась в Сиэтл. Но, несмотря на всю ненависть к Блейку, она не могла бросить его маленького сына. Придется ждать, пока он не позвонит или не вернется.

Если вернется…

Мэг снова сосредоточилась на ноутбуке. Совсем скоро сядет батарея. Она писала книгу не по порядку, кусочки мозаики складывались постепенно, по мере того, как она брала интервью у тех, кто имел отношение к убийству сестры.

Рыбки в аквариуме Шерри умерли еще до конца того лета. Мои родители забыли их покормить. А потом они забыли и про меня.

Я тоже умерла тем летом. В переносном смысле.

Умер весь город.

До убийства Шерри Шелтер-Бэй был идеальным городком, как будто с открытки. Сюда съезжались на каникулы туристы, ели мороженое, катались по пляжу на лошадях и смеялись, усевшись вокруг костров в парке. Здесь дети бросали велосипеды прямо на улице, и они спокойно лежали до утра. Соседи никогда не запирали двери и передавали друг другу через забор яблочный пирог. Смерть Шерри потрясла всех, вывернула общество наизнанку. Друзья стали врагами. В тот день похитили нашу невинность. А трещина на стекле, возникшая от первого удара и непреклонно растущая месяц за месяцем, создала сеть еще более глубоких и опасных изломов, в конце концов полностью разрушив две семьи.

Тот жаркий август начался так же, как сотни других: с восхода солнца, крика чаек и вышедших в море рыболовных лодок. Мягко постукивали маленькие лодочки, игриво подталкивая друг друга на причалах пристани Булла Саттона. Хрустящий ветер поднимал брызги с хребтов катящихся бурунов, ласкал травы, растущие на белом песке косы.

Это было лето, полное арбузов, крема от загара и барбекю на заднем дворе, пурпурных черничных улыбок, морской соли, покалывающей согретую солнцем кожу, горящих коленок, до крови натертых в домиках на деревьях и в ветвях над ними. Это было лето ярко раскрашенных буйков, вареных крабов и поделок из выброшенной на берег древесины. Свежего местного сыра с фермы Чиллмоук и терпкого аромата розовых крабов.

Лето, прожитое на полную катушку, со свирепостью юности. И с ветром в волосах.

Но этот день окажется другим. Прежде чем солнце успеет опуститься за горизонт, Шерри Броган будет мертва. А меня найдут у самого берега без сознания – я буду качаться на волнах, как мертвый тюлень, белая, как рыбий живот. С синими губами. И нитками водорослей, застрявшими в длинных волосах, намокших и обнаживших зияющую рану на брови.

Это было почти четверть века назад…

Мэг остановилась. Потом быстро прокрутила на начало и напечатала название. Потерянная невинность. Какое-то время она смотрела на эти слова, на мигающий в темном трейлере курсор. Прогремел гром, она вздрогнула. Зазубренная молния вспорола черную бухту. Фронт приближался. Уже почти завис над ними. Мокрый снег становился все сильнее. Ной застонал во сне. Она посмотрела на мальчика, потянулась через стол и пальцем приоткрыла жалюзи. Сквозь снег, черноту и туман было сложно разглядеть уровень воды. Через несколько минут надо выйти с фонариком, проверить.

Удалив название, она написала: Чужак среди нас. Прикусила губу.

Обычно она работала совсем иначе.

Во всех предыдущих книгах Мэг точно знала, кто преступник, еще до начала работы. Она никогда не бралась за нерешенные дела. Это было одним из основных правил написания детективов. Конец нужно знать заранее. Знать, кто злодей, как его поймали, обвинили, судили и вынесли приговор. Разумеется, она описывала ход расследования, суды, вставляла газетные вырезки, но читатели детектива всегда ожидали, что в конце восторжествует справедливость. Этим и привлекал жанр. Можно почувствовать себя немного увереннее в мире, где с хорошими людьми случаются плохие вещи. Людям нравилось, что в детективах появлялись герои из реальной жизни – полицейские, следователи, судьи, которые помогали жертвам обрести возмездие. Поддерживали естественный порядок вещей. Восстанавливали справедливость.

Но на этот раз Мэг не знала, кто злодей.

Раньше думала, что знает. Шериф, полиция, окружной прокурор – весь город был абсолютно уверен, что двадцать два года назад Тайсон Мак изнасиловал и задушил Шерри Броган и был наказан за свое злодейство.

Пока несколько лет назад все не изменилось.

Пока Мэг не вернулась в Шелтер-Бэй, чтобы написать историю Шерри.

Пока, слой за слоем, ей не открылась темная паутина лжи и нежелания видеть, что преступником мог оказаться кто-то другой.

И что он мог по-прежнему быть там. Среди них.

Мэг снова принялась за работу. Батареи хватит еще минут на двадцать. Мэг раздумывала над стилем. Может, всезнание, как у Диккенса? Смотреть на историю всевидящим оком. Это поможет дистанцироваться от дела, облегчит задачу. Просто пиши. Как получится. Поправишь потом. Не думай о Блейке и Джеффе…

Она продолжила:

Пролетая над побережьем Орегона, вы увидите у самой воды уютный городок Шелтер-Бэй, защищенный от океана косой белого песка длиной в четыре мили. Искусственные рифы сдерживают воду в устье бухты, и самоуверенность рыбаков порой оборачивается здесь вызовом береговой охраны и «Скорой помощи». Северная часть косы – национальный парк. Там растут хвойные деревья и кустарники и проходит сеть троп – это популярное место для конных походов.

Двадцать два года назад вы бы заметили две основные жилые зоны, разделенные прибрежной скоростной трассой: на западе, на возвышенности с видом на океан, и на юге, над рекой Хобсон, вокруг залива. В южной части и стоит двухэтажный дом Броганов. За домом простирается до самых гор густой дикий лес. Из-за разнообразия природы и климата – более семидесяти миль живописного побережья, пять бухт, девять больших рек – здесь нередко пропадают люди.

Но убийство – нет, с этим шериф Айк Ковакс и его помощники иметь дело не привыкли.

Давайте вглядимся пристальнее, пронесемся над Фронт-стрит с ее старомодными маленькими магазинчиками, мимо здания муниципалитета, пожарной станции и начальной школы, над католической церковью с аккуратным кладбищем, рестораном «Лайтхаус» с миниатюрной копией маяка, гордо стоящего на Шелтер-Хэд. А теперь двинемся в сторону пристани Булла Саттона.

Ближе, еще ближе – прямо к пристани. Видите покачивающиеся лодки? Буйки? Маленький бирюзовый сарай в дальнем конце причала, где лежат спасательные жилеты и садки для крабов? С оранжевым спасательным кругом на стене? А теперь посмотрите на девчонку в джинсовых шортах, бегущую вдоль здания. У нее длинные темно-рыжие волосы – такого же цвета, как древесина древних кедров, растущих на побережье. И вообще-то она уже не девчонка. Она находится в непростом возрасте между детством и юностью. Через неделю ей исполнится четырнадцать.

С раскрасневшимися щеками и горящим взглядом она несется в кроссовках по дальнему причалу. Мальчик, Блейк Саттон – ему шестнадцать – светловолосый и загорелый, с ярко-зелеными глазами и густыми бровями, перестает тянуть сеть и смотрит на ее стройные, худые ноги.

– Мэг, ты куда? – кричит он.

– Не твое дело!

– Почему без садка?

Она не отвечает. Добегает до конца причала и забирается в лодку: оловянный корпус, зеленая краска, двухтактный навесной мотор. Не теряя ни секунды, она отвязывает веревку и отталкивается от причала. Заводит мотор. Он выпускает голубой дым, кашляет и оживает.

– Возьми спасательный жилет!

Она не слушает. Поворачивает ручку, наращивая обороты. Выехав с пристани, ускоряется и несется по бухте, оставляя на темно-зеленой воде белую пену. Надвигается прилив, море мерцает и ворчит. Ей все равно. Она представляет, как внизу расстилается ковер из залезающих друг на друга крабов – морских пауков, переползающих по песчаному дну во время приливов и отливов.

Когда она добирается до середины бухты, ей в лицо бьет холодный соленый ветер. Она поднимает голову ему навстречу, за спиной развевается знамя медных волос. Это лето принадлежит ей. Как и бухта. И город. Это ее мир. Она прекрасно знает нрав этих вод, и каждую лужу в прибрежных скалах, и где можно найти сиреневые барвинки, набрать лучших устриц и накопать самых жирных моллюсков. Это ее территория. Личный маленький аквариум. Безопасный от хищников, которые не охотятся в идеальных солнечных городках вроде Шелтер-Бэй.

Но в игре света и тени под прибрежными соснами, в качании трав тем августовским вечером ее поджидает судьба, невообразимый ужас. Он настолько не вписывается в ее жизнь, что она забудет его на ближайшие двадцать два года. Этот кошмар разобьет жизни обитателей города на кусочки. Он будет стоить Мэг семьи. Привычной, счастливой жизни.

Блейк наблюдает, как она удаляется.

Целенаправленно и быстро она движется в сторону белого песка на противоположном берегу.

Он хочет последовать за ней, поиграть среди волн. Поцеловать ее в губы. Но все лето он привязан к пристани, помогает отцу. Мальчика охватывает гнев. Старший брат опять пренебрег обязанностями, еще до рассвета улизнул собирать выброшенную на берег древесину для своего «искусства». Блейк видел его из окна – его лодка ползла в рассветных сумерках по стеклянной глади залива, как насекомое. Тоже в сторону косы.

– Блейк! – кричит ему отец. – Клиент ждет!

Он бросает пустой садок для крабов и топает ко входу в резиновых сапогах.

Не зная, что ждет ее на берегу, прямо за гребнем поросшей прибрежными соснами дюны, девочка причаливает на пляж, нос зеленой лодки мягко скребет по песку. Девочка спрыгивает в воду и вытаскивает судно из воды, стараясь избегать острых раковин…

Мэг замерла – снаружи раздался глухой удар, отличающийся от остальных звуков непогоды. Она внимательно прислушалась, пытаясь распознать его среди гудков сирены и отдаленного грохота ветра и волн. У двери трейлера послышалось царапанье, дернулась ручка. Мэг испугалась. Услышала еще один удар и почувствовала движение, словно кто-то толкал ее фургон. Ручка задергалась сильнее. Но дверь была заперта. Не сводя взгляда с ручки, Мэг тихо потянулась к ящику за холодильником. Открыла. Нащупала пальцами лезвие разделочного ножа. Загремел гром, у нее екнуло сердце. Она медленно поднялась на ноги, зажав рукоятку ножа в кулаке. Потянулась к жалюзи над столом и посмотрела в щелочку. Бухту осветила молния: Мэг увидела блестящую черную воду, силуэты узловатых прибрежных сосен, согнувшихся под ветром, серебристые брызги. Какие-то обломки, летящие по парковке. Бьющуюся на ветру веревку. И больше ничего.

Она осторожно направилась к окну на противоположной стороне трейлера и вдруг почувствовала запах дыма. Он усиливался. Пожар. Мэг с ужасом подумала о двух газовых баллонах, один из которых был открыт, питая обогреватель и холодильник. О полном баке дизельного топлива. Они могут взлететь на воздух в любую секунду.

– Ной! Просыпайся, быстро!

Она хотела открыть дверь, но замерла. Вдруг кто-то пытается выгнать их наружу? Нельзя исключать такую вероятность.

– Что происходит? – Ной резко сел, растерянный и сонный.

– Бери куртку, иди сюда! – Она отперла дверь, опустила ручку, нажала. Но дверь не открывалась. Мэг надавила плечом. Тщетно. Ударила сильнее. Ничего. Запах дыма усилился. Он струился из-под кровати. Мэг заметила оранжевое сияние через маленькое окошко, выходящее в кабину машины. Огонь. Ной начал кашлять.

Кто-то запер их. Они в ловушке – человеческое мясо в консервной банке, готовой вот-вот взорваться.

Сосредоточься. Паника убивает. Думай. Включи логику…

Дрожащими руками Мэг подняла жалюзи и попыталась открыть окно. Заблокировано. Потом начала биться в окно напротив, ломая ногти. Тоже наглухо закрыто. Лихорадочно осмотрелась. Огнетушитель. Мэг вытащила его и со всего размаху ударила его дном в большое окно над столом. По стеклу поползли трещины. Еще два удара, и наружу посыпались осколки. Дождь, ветер, снег залетели внутрь, обжигая ее лицо.

– Ной, сюда. – Она смахнула огнетушителем осколки с нижней части рамы. Обернула Ноя одеялом и помогла ему подняться на скамейку. – Сейчас я спущу тебя вниз, хорошо? Как только окажешься на земле, беги. Как можно дальше, наверх, от моря. Я тебя найду. Давай!

Дождь промочил ей свитер, пока она помогала Ною выбраться наружу. Он встал на гравий. Посмотрел наверх – белое лицо, огромные глаза.

– Давай! Беги!

Он повернулся и побежал, маленькая фигурка на тоненьких ножках в сырой, черной ночи.

Мэг протиснулась в окошко ногами вперед и опустилась на гравий. Протянула руку, чтобы достать нож. Но вдруг почувствовала сильный удар в затылок. Ее тело завибрировало и замерло. В голову вступила острая боль, опустилась по позвоночнику до кончиков пальцев. В глазах зарябило. Мэг попыталась развернуться, сделать шаг вперед, убежать, но колени подогнулись, и она упала на землю.

Новый резкий удар, теперь по ребрам. Она почувствовала, как треснула кость. Задыхаясь, Мэг попыталась откатиться прочь, подняться на колени и на руки. Уползти. Боковым зрением она видела, как языки пламени лижут ее фургон, как их раздувает ветер. Клубился едкий, удушливый дым. Мэг встала на четвереньки. В глазах потемнело. Нужно убираться отсюда, пока не взорвались баллоны. Она выставила вперед руку, но кто-то схватил ее за волосы и резко развернул.

Небо разрезала молния. И тут она увидела.

Его.

Он посмотрел ей в глаза. И в ту же секунду, потерявшись во времени и боли, она увидела на его лице абсолютное хладнокровие. И поняла.

Поняла с горькой, тяжелой уверенностью. Да, у ее книги появился конец – но она никогда его не напишет. Потому что теперь она знала, что это он. А еще точно знала… Что сейчас умрет.

Глава 1

Четырьмя неделями ранее.

Сиэтл.

– Сегодня у нас в студии снова автор детективов Мэг Броган.

Стамос Статхакис, ведущий «Вечернего шоу», вытянул ноги и закинул один ковбойский сапог на другой, согнувшись под странным углом в квадратном ярко-оранжевом кресле. Мег сидела напротив него в таком же кресле, слишком низком и стоящем слишком близко, и жалела, что не надела брюки: пришлось сжать колени и отвести ноги в сторону, чтобы более-менее прилично выглядеть в строгой юбке.

На столе рядом со Стамосом лежал экземпляр ее последнего романа «Незабытые грехи». У них за спиной на огромном экране во всю стену отображалась холодная, заснеженная обложка. Художник переделывал ее несколько раз, пытаясь уловить мрачное настроение «скандинавского нуара». Впереди, под ярко освещенным помостом, на котором они сидели, блестели в темноте глаза зрителей студии. И в эту темноту Стамос бросил свою фирменную, заговорщическую улыбку, которая как бы обещала: сейчас мы разберемся с этой дамочкой.

Прости, Статхакис, но нет.

Однако пульс у нее все равно участился. Она подумала о Джоне, своем женихе, наблюдающем за ней из-за кулис вместе с ее издателем. В студии было жарко. Неприятное чувство смущения поселилось в груди. Она умела держаться перед камерами, но всегда чувствовала себя неуютно.

– До создания настоящих криминальных романов Мэг была известна своими дискуссионными статьями в «Сиэтл таймс». Прежде чем стать автором криминальной рубрики «Таймс», она прошла нелегкий путь: начала младшим репортером и со временем получила многочисленные награды за статьи на тему преступления и наказания. Потом появился популярный блог, и ее все чаще начали приглашать на телевидение в качестве эксперта, чтобы получить комментарий по самым заметным делам. Ее первая книга, «Ты моя: История одержимости», попала на полки и в рейтинги «Нью-Йорк таймс» пять лет назад. С тех пор Мэг занимает первые места в списках популярный авторов. И теперь, в своем новом романе «Незабытые грехи» – он выходит в продажу завтра, – он поднял книгу. Камера показала ее крупным планом, – Мэг отправляет нас в готическое путешествие, тема которого – ненадежность памяти, а задача – пролить свет на старое, леденящее душу дело, которое вовсе не было забыто. Мэг, спасибо, что сегодня ты с нами. Можешь немного рассказать о последней книге?

Она улыбнулась, подавив желание убрать волосы назад.

– Это история Глории Лалофс, которую в детстве изнасиловал отец в амбаре на их семейном ранчо в Миннесоте, но ему попытались помешать два мальчика из соседней резервации. Отец Глории убил мальчиков вилами и закопал их прямо в амбаре, на глазах у семилетней Глории. Это преступление хранилось в тайне пятьдесят шесть лет. Глория, травмированная увиденным, вытеснила из сознания все воспоминания об ужасном происшествии, как и о постоянном сексуальном насилии. И только в шестьдесят лет она решилась сообщить о том, что начала вспоминать.

– Но полиция не нашла никаких записей о двух пропавших мальчиках из резервации, – добавил Статхакис.

– Да. И отец Глории все отрицал. Полиция ей тоже не верила. У нее была уже поздняя стадия рака поджелудочной железы, большую часть жизни она была алкоголиком и сидела на лекарствах из-за симптомов старческой деменции. Расследование было приостановлено.

– Пока ее история не попала в газету.

– Да. Журналисты привезли радар для подземных исследований. В мерзлой земле, на которой когда-то стоял амбар Лалофсов, были обнаружены какие-то неясные очертания. Новые владельцы земли дали согласие на раскопки. Были обнаружены человеческие останки – двух мальчиков, сбежавших из резервации больше полувека назад. Показания Глории подтвердили в суде, и Ханса Лалофса, которому было уже почти девяносто лет, в прошлом году осудили и посадили в тюрьму за двойное убийство и сексуальное насилие.

– Думаю, это очень много значило для Глории, которая умерла всего три месяца назад с твоей книгой в руках. Словно она дожидалась этого решения, чтобы мирно уйти в мир иной.

– Я отправила ей черновой вариант. – Голос Мэг слегка задрожал. Она прочистила горло. – Правосудие может оказывать сильный психологический и психический эффект.

– Думаешь, именно поэтому правосудие настолько важно жертвам и их семьям? Эта своего рода месть – то, что преступник пойман и наказан, – приносит чувство удовлетворения?

– Не думаю. По моему опыту, из разговоров со многими жертвами, обвинительный приговор – опустошающая победа. Тут скорее дело в чувстве освобождения. Во время расследования дела, арестов, суда жертва и ее близкие попадают в своеобразный застой. Их жизнь замирает. Но когда дело закрывают и негодяя наказывают, когда они узнают правду о том, что случилось, то наконец могут горевать свободно. Отпустить свое старое «я» и начать жизнь заново.

Ведущий недолго помолчал, потом наклонился вперед.

Мэг напряглась.

У ведущего была выработанная манера общения. Он любил застать врасплох с двусмысленным вопросом, обычно прямо под конец интервью, и камера немедленно направлялась на гостя – прежде чем тот успевал выйти из неудобной ситуации. Мэг посмотрела на часы, висевшие на стене студии. Вопрос может прозвучать в любую секунду.

– Для этой книги ты брала интервью у Ханса Лалофса.

– Я не пишу историю, пока не пообщаюсь с преступником, он – антигерой моей книги. Я всегда выбираю дело, отталкиваясь именно от него.

Или ее.

– Ты говорила, что твой идеальный антигерой, иначе говоря злодей, – тот, у кого, как кажется, есть все: привлекательная внешность, харизма, шарм, успех, любовь, богатство, острый ум, уважение, талант, – все, о чем мечтает каждый человек. Потому что он – наименее вероятная кандидатура на арест за убийство. Это делается ради продаж?

Мэг улыбнулась.

– Это делается потому, что это самое универсальное и коммерчески выгодное решение, оно задает всю структуру истории. Я училась у лучшей в нашем деле, у Дэй Ригби – она стала для меня своего рода наставницей.

– Но Ханс Лалофс не слишком вписывается в это описание, верно? Он хромой старик, хронический алкоголик, влачил жалкое существование, пытаясь выжить за счет бесплодного ранчо. Не слишком коммерчески привлекательно. – Он еще сильнее подался вперед, прямо к ней, и пристально уставился Мэг в глаза: – Так почему? Почему это дело? Чем тебя так затронула история Ханса и Глории?

Мэг сглотнула. Она чувствовала взгляд Джонаха из-за кулис, чувствовала его мысли. Чувствовала, что следующей фразой Статхакис нанесет финальный удар.

– Ну… Меня всегда изумляли искажения памяти. Как это происходит, какова их роль в криминальных расследованиях, опознаниях, судебных процессах, приговорах. Как нас может обманывать собственный разум, защищая от боли. И это дело подошло безупречно. Забытое преступление. Но не полностью стертое из памяти. В каком-то смысле оно просачивалось в подсознание Глории всю жизнь. Заставляло ее выпивать, вредить себе, не давало построить нормальных отношений. Думаю, история Глории найдет отклик в душе каждого из нас.

Две секунды Статхакис молча пристально смотрел на нее.

– Значит, это не твоя потеря памяти – собственная засевшая глубоко внутри необходимость вспомнить убийство – заставила тебя взяться за это дело?

Бах…

– Простите?

– Твоя родная сестра, Шерри Броган, была жестоко изнасилована и задушена двадцать два года назад. На тебя тоже напали и, решив, что ты мертва, бросили без сознания, лишив воспоминаний о случившемся. Твой собственный отец умер в тюрьме, отбывая срок за убийство, верно? Возможно, именно это подсознательно подтолкнуло тебя к делу Глории Лалофс? Возможно, именно поэтому ты посвятила жизнь историям о преступлениях, пытаясь понять, что творится в голове у монстров, живущих среди нас и убивающих людей? Если копнуть поглубже, то справедливость нужна тебе. На самом деле, – он мягко постучал себя кулаком в грудь, не сводя с нее пронзительных глаз, – все дело в тебе. В твоем прошлом. Ты пытаешься понять почему.

– Мое прошлое, – медленно и глухо ответила Мэг, пристально глядя ему в глаза, – никак не относится к моей работе. Я начала писать о преступлениях в колледже, когда изучала английскую литературу и психологию. В кампусе произошел бунт студентов. Я оказалась свидетелем этой истории. Я написала об этом в университетскую газету. Я писала о продолжении этого дела в университетскую газету и в «Таймс». Потом, пока была студенткой, продолжала работать как фрилансер. После выпуска мне предложили работу в «Таймс».

– Ясно. – Статхакис откинулся назад. Снова эта улыбка. – Но ведь нельзя отрицать, что все мы – порождения нашего прошлого, верно, Мэг? Как бы мы ни пытались это замаскировать, нас формирует подсознание. Когда-нибудь ты напишешь ее, историю Шерри Броган? – Он выдержал паузу. – Или эту историю ты написать не сможешь?

Краешком глаза Мэг увидела, как издатель в панике машет ей рукой: потерпи, сдержись, почти все. Джонах словно окаменел.

Мэг улыбалась, сложив руки на коленях. И молчала. Ведущие на радио и телевидении ненавидят паузы. Она смотрела ему прямо в глаза, предупреждая, что он достиг последней черты.

– В этой истории точно есть все необходимые тебе коммерческие элементы, – подсказал он. – Зловеще соблазнительный, губительно привлекательный молодой антигерой из бедного района. Парень, который работал волонтером в местном приюте для животных. Он насилует и убивает золотую девочку Шелтер-Бэй, королеву бала, навсегда расколов и изменив жизнь городка и его обитателей. Все американские ценности, вся невинность утрачена. Возможно, рассказав эту историю, ты обретешь исцеление, как Глория Лалофс. Мэг, ты никогда не боялась, что тайна, скрытая в глубинах твоей памяти, могла изменить финал и твой папа не оказался бы в тюрьме?

Она вскочила на ноги и потянулась к микрофону, прикрепленному к блузке.

Он поднял ладони вверх, словно капитулируя:

– Не переживай.

Потом улыбнулся зрителям. Видите? Я смутил знаменитого писателя детективов. Продемонстрировал вам ее уязвимые места.

Он снова поднял вверх ее книгу.

– «Незабытые грехи». В продаже с завтрашнего дня. Мэг Броган, спасибо, что присоединились к нам в «Вечернем шоу».

Прозвучали аплодисменты. В темноте началось какое-то движение. Послышался кашель.

Мэг отстегнула микрофон и бросила на стул. Она повернулась, спустилась с помоста и пошла к Джонаху и своему издателю, стуча по деревянному полу высокими каблуками, с горящим лицом. Статхакис поспешил за ней. Положил руку ей на плечо. Мэг резко повернулась к нему, пылая от гнева.

– Мы же договаривались, – тихо сказала она. – Не упоминать сегодня об убийстве моей сестры. Я не хочу, чтобы все обсуждали, что случилось с моей семьей двадцать два года назад.

– Прошу прощения…

– Да, конечно, – процедила она сквозь зубы. – Вы собирались использовать историю Шерри с самого начала, еще когда впервые заговорили о ней за сценой. Мне следовало… – Она почувствовала, как рука Джонаха обнимает ее за талию.

– Успокойся, Меган, – мягко прошептал Джонах ей на ухо, уводя ее прочь. Ее издатель встал перед Статхакисом, преградив тому путь.

– Оно того не стоит, – прошептал Джонах, выводя ее из студии.

Но слова Статхакиса преследовали ее в холоде зимней ночи.

Тайна, скрытая в глубинах твоей памяти, могла изменить финал… Или эту историю ты написать не сможешь…

* * *

– Расслабься. Все прошло нормально, – заверил Джонах, пока они с Мэг шли по набережной к ресторану на праздничный ужин. Вокруг вился ледяной ветер, принося соленый аромат океана. Фалы яхт стучали о мачты, волны раскачивали понтоны. Крошечные снежинки рождались в январской ночи и опускались Мэг на щеки. Пока они ехали в такси, по радио передали, что в Каскейдсе уже начался сильный снегопад.

– Кстати, выглядела ты сногсшибательно. А это – самое главное.

Мэг бросила на него сардонический взгляд. Он улыбнулся, и Мэг почувствовала знакомое притяжение. Темное шерстяное пальто очень шло Джонаху – сильный лоснящийся ягуар в городских джунглях. Расправленные плечи и легкая спортивная походка выдавали абсолютную уверенность в собственных неотразимости и интеллекте. Судебный психиатр, дающий частные консультации правоохранительным органам по всему миру, Джонах стал незаменимым источником информации о психопатологии реальных преступников для книг Мэг и нередко сопровождал ее на важные интервью. Плюс ко всему он обладал безупречным чувством стиля, едва заметным британским акцентом и исключительными финансовыми возможностями.

Внезапно Мэг захотелось просто прижаться к нему, расслабиться, полностью погрузиться в их отношения. Быть той женщиной, которая ему нужна. Но ее все равно не покидало чувство замкнутости, от которого никак не получалось избавиться. Напряжение. Словно слишком туго натянутый провод, готовый лопнуть в любой момент.

– Вот урод, – ругалась она, когда они начали подниматься ко входу, украшенному белыми огоньками. Порыв ветра бросил волосы ей в лицо. – Я же говорила перед интервью – убийство Шерри вне обсуждения.

Он открыл перед ней дверь ресторана.

– Почему?

Она замерла.

– Почему что?

– Почему оно вне обсуждения? Может, неплохо было бы извлечь это на поверхность, обговорить. Знаешь, возможно, он был прав, когда задал вопрос о твоих воспоминаниях в контексте Лалофса.

– Ой… Нет. Нет. Только вот не нужно твоих штучек, доктор Лоусон. Иногда люди просто совершают поступки, ладно? Не нужно объяснять все на свете детской травмой.

Но даже когда они сели за столик возле высокого окна, украшенного огоньками и выходящего на бухту, где под светом фонарей валил крупный пушистый снег, настроение у Мэг так и не улучшилось. Она положила на колени салфетку, пока Джонах просмотрел винное меню и заказал бургундское с виноградников реки Соны.

Когда официант разлил вино по бокалам и ушел, он сказал:

– Мэг, может, тебе правда стоит об этом написать. Вернуться и наконец оставить прошлое позади. Закрыть вопрос.

Мэг изумленно уставилась на него.

– Вопрос закрыт. Тайсон Мак мертв. Почему ты вообще заводишь об этом речь? – Она взяла бокал и сделала большой глоток вина.

Он приподнял бровь, пристально глядя на нее.

– Статхакис был прав насчет коммерческого потенциала, – Джонах взял бокал и осторожно повращал его. – И конец очень трогательный. Твой отец отправляется в тюрьму. Твоя мать…

– Прекрати, – низким, тихим голосом приказала она. – Немедленно.

Видимо, ее тон дал понять, что возражения неуместны, потому что Джонах замолчал, не сводя с нее темно-голубых глаз. Щеки Мэг горели, и она сделала еще один большой глоток чертового бургундского: она знала, что он заказал его, потому что они были в этом винограднике. Там он сделал ей предложение. Больше двух лет назад. И, судя по цене, это вино следовало смаковать.

– Джонах, уж кто-кто, а ты-то должен понимать, почему я не хочу затрагивать эту тему. Это личное. Мое – не для широкой общественности, не для денег. И это все позади. Боже, да прошло почти четверть века. Я больше не хочу это обсуждать. Я должна с этим попрощаться. Есть еще столько дел. Тысячи. Больные убийцы – монстры, из которых получаются самые лучшие антигерои. Материала гораздо больше, чем я смогу охватить, какого черта зацикливаться на истории Шерри? Я поставила точку много лет назад.

Она снова потянулась к бокалу.

– Нет, не поставила.

Она замерла, подняв бокал. Посмотрела ему в глаза.

– Можно, мы просто поедим? Сделаем заказ? Позовем официанта… – Она призывно подняла руку. – Кто-нибудь! Можете нас обслужить?

Он взял ее поднятую руку и медленно опустил на стол.

– Докажи мне, – тихо потребовал он.

Мэг ощутила легкий холодок дурного предчувствия.

– О чем ты? Доказать что?

Он поставил ее бокал на стол и взял Мэг за обе руки, потянувшись через белую льняную скатерть. В его глазах мерцал огонек свечи, но взгляд был холодным и колючим от настойчивости, которая ее пугала. Он повернул бриллиантовое кольцо на ее пальце, не сводя с нее глаз. Это кольцо они вместе купили в Париже.

– Выходи за меня, Мэг. Давай назначим дату. Сегодня.

Она открыла рот. Подсознательно она догадывалась, что это произойдет сегодня, и именно это было причиной ее напряженности. Растущей паники. Давящей клаустрофобии.

– Я… Вау.

Она отвела взгляд, но он обхватил ладонями ее лицо, заставляя смотреть себе в глаза.

– Мы вместе уже три года. Ты носишь кольцо больше двух лет, с тех пор, как мы дали друг другу обещания во Франции. Когда я первый раз предложил назначить дату свадьбы, тебе нужно было заканчивать книгу, исследование. Потом был конфликт интересов на предстоящем суде. Потом путешествие. Время. Потом финансовый вопрос. – Он сделал паузу. Тишина в ресторане показалась ей оглушающей, давила на уши. Воздух сгустился, сжимая горло. – Теперь у тебя есть все. Твои книги – бестселлеры. У тебя множество предложений на новые романы. Ты независима и хорошо зарабатываешь. Преуспела по всем пунктам. Так что давай просто сделаем это. Завтра. В выходные. В следующем месяце.

Мэг побледнела. У нее закружилась голова. Она открыла рот, чтобы ответить, но подошел официант. Красивое лицо Джонаха исказилось от разочарования.

– Сэр, вы готовы сделать заказ?

– Что ты будешь, Мэг? – спросил Джонах, не взглянув ни на меню, ни на официанта.

– Гм… Я буду… Блюдо дня.

– Мне то же самое. – Он вернул меню официанту, не сводя с нее глаз.

– Из напитков больше ничего? – уточнил официант.

– Нет. – Он по-прежнему пристально смотрел на Мэг.

Когда официант ушел, Джонах произнес, медленно и тихо:

– Не можешь, да? Не можешь решиться. Посмотри на себя… Живешь в моем доме, спишь в моей кровати, но паркуешь на моем дворе свой фургон и «Джетту». Там у тебя запас одежды, резервный ноутбук. Зачем? На случай срочного бегства?

– Фургон – мой офис.

– Ты могла бы переехать в настоящий офис – с фундаментом, стенами и крышей.

– Мне нравится мобильность.

– Ты не можешь пустить корни. – Он пристально смотрел на нее. – Рано или поздно одного из монстров, о которых ты пишешь, выпустят из тюрьмы. Ты должна подумать о безопасности. О нормальном доме, о…

– У меня есть дом.

– Да, дом в Шелтер-Бэй, который сейчас пустует и, скорее всего, пойдет под снос. Он покрыт граффити и привлекает бездомных, тебе уже приходят предупреждения от властей города.

– Я собиралась его продать, но он в плохом состоянии – в таком виде его никто не купит.

– Так снеси его, бога ради! Ведь у тебя есть деньги. Избавься от этого пристанища призраков.

– Возможно, тетя захочет туда вернуться…

– Мэг, о чем ты? Ирен живет в пансионате, под присмотром. Прогнозы не самые радужные. Через несколько лет тебе будет сорок. Мне уже сорок. Самое время начать новый этап жизни.

– Джонах, что ты пытаешься мне сказать? Что пора повзрослеть? Потому что, может, я…

– Я пытаюсь сказать тебе, что период роста в жизни длится лишь определенное время, Мэг. Только в определенном возрасте можно зачать ребенка. Мы говорили о них – о детях. О семье.

Тик-так. Биологические часы.

Она глубоко вздохнула, начиная злиться, чтобы таким образом заглушить болезненную правду в его словах.

– Ты даже ни разу не съездила навестить Ирен с тех пор, как она переехала в пансионат. Не возвращалась домой восемнадцать лет. Ты не можешь пустить здесь корни, но вернуться туда тоже не можешь. Видишь? Ты еще не закрыла вопрос. Дело не в работе. Дело в твоих проблемах с доверием, ты не можешь подпускать к себе людей. Пытаешься установить связь, но при этом всех отталкиваешь. Отталкиваешь меня.

Официант принес еду. Мэг невидящим взором уставилась на тарелку. Стало трудно дышать. Кожа горела.

– Если ты спросишь меня…

– Я тебя не спрашиваю.

Он все равно продолжил:

– Именно это и привело тебя в криминальную рубрику «Таймс».

Жар из груди выплеснулся на лицо. Проклятие рыжих людей. Генетическая аномалия, вынуждающая выставлять все эмоции напоказ.

– Джонах, почему именно сегодня? Почему сегодня?

– Потому что пора. Предел достигнут. Я хочу на тебе жениться. Либо мы пересечем черту и пойдем вперед. Сегодня. Вместе. Либо признаем: этому не бывать никогда. – Он ненадолго умолк. Его голос стал тише. – Мэг, я хочу быть с тобой. Прожить вместе жизнь, создать семью. Я устал топтаться на одном месте. Находиться в застое. Разве не ты говорила Статхакису о жизнях в лимбе, жизнях, не нашедших завершения? Именно так я чувствую себя в наших отношениях. Если тебе нужно вернуться в Шелтер – Бэй и написать о сестре, то позволь мне тебе помочь.

– Знаешь, – прошептала она, – иногда я реально тебя ненавижу. Когда ты порешь всю эту галиматью, это метафизическое дерьмо, иногда… Иногда мне кажется, что ты со мной, потому что я для тебя – живой тестовый экземпляр. «Невеста в чашке Петри». – Она гневно изобразила кавычки. – Травмированный щенок-найденыш, которому, как ты думаешь, ты можешь помочь и «спасти» его, ведь ты видишь себя альтруистом, доктор Лоусон из королевства поврежденных умов и душ. – Она наклонилась вперед. – Но ты знаешь не хуже меня – чистого альтруизма не бывает, правда, Джонах? Ты делаешь это, потому что тебе от этого хорошо, ты чувствуешь себя правильным. Мессией.

Он откинулся назад, потирая бровь. Она задела его. Мэг любила Джонаха, но не могла остановиться, снова и снова вонзая и поворачивая нож. Ее охватили необъяснимый ужас и паника. Саморазрушительное стремление к уничтожению. Она неслась по тоннелю, все набирая скорость, и не могла остановиться.

– Возможно, – мрачно сказала она, – у меня возникли некоторые проблемы с доверием после того, как ты оттрахал Джен Мациони.

Он вздрогнул, посмотрел в окно, глубоко, сдержанно выдохнул. Как всегда, чертовски сдержанный. Взял бокал. Сделал глоток вина, держась за ножку. И заговорил мягким голосом побежденного:

– Мы это уже обсуждали. Ты знаешь, почему так случилось.

Ее охватила обида. Для него это так легко – заполнить постель другой женщиной…

– Джонах… – Она потянулась к его руке.

Он убрал ее.

– Нет, Мэг. Не надо. Не сейчас.

– Что?

– Сбивать меня с толку. Так ко мне прикасаться. Пытаться переключить меня на секс, чтобы заткнуть.

Наконец, проблеск гнева. В его глазах. В этом лице, в теле, что ее привлекает, этом мужчине, которого она любит, но не может установить с ним истинную связь. Словно она страдает аутизмом. Он нужен ей, но не меньше ей нужно бывать одной. И она никак не могла найти чертов способ совместить эти две потребности, воюющие у нее внутри. Боль встала комом в горле. Она крепче сжала губы.

– Назови дату.

– Я… Я не могу. Не сегодня. Я…

Его рот превратился в жесткую линию.

– Если не сегодня, то когда?

– Мне… Кажется, мне нужно подышать воздухом.

Она встала. Голова закружилась еще сильнее. Она оперлась рукой об стол, чтобы не упасть.

– Мэг. – Он крепко сжал ее запястье. – Если ты уйдешь сейчас, выйдешь из ресторана, то все кончено. Ты это знаешь. На этот раз действительно все.

Она смотрела на его руку, сжимающую запястье.

Он медленно отпустил. Она неуверенно повернулась. И ушла.

На ватных ногах прошла входную зону, толкнула дверь, и прямо в лицо ударил ледяной ветер с острыми снежинками, летящими с чернильного моря.

Она схватилась за перила, чтобы не упасть. От ветра у нее заслезились глаза, но она не плакала. Не плакала с того дня, как отца посадили в тюрьму. А мать свела счеты с жизнью. Голыми руками Мэг вцепилась в ледяные перила. И ждала. Ждала, что позади нее распахнется дверь, и выйдет Джонах. Чтобы отвезти ее домой.

Где они займутся бурным сексом. Потому что обычно именно так и происходило, если они затрагивали эту – или любую другую острую – тему. Когда она пыталась избежать скрытой правды: что она больна на всю голову и не способна позволить кому-либо себя полюбить. И отказывается нуждаться – по-настоящему нуждаться – в ком-либо снова.

Но дверь оставалась закрытой.

Он не пришел.

Она знала: на этот раз он и не придет. На этот раз все действительно кончено.

Глава 2

Три дня спустя.

Побережье Орегона.

Мэг смотрела в лобовое стекло сквозь дуги дворников. Капли дождя серебрились в свете фар. Дорога была одинокой, черной, из-за деревьев струился потусторонний туман. Лианы душили и обвивали прибрежные сосны, перекрывая ток соков, захватывая все на своем пути, словно шла война с гималайской ежевикой – место постепенно поглощали чужеземные растения-захватчики и многочисленные лианы.

В ночи засверкали указатели. ДЖЭРХАРТ, СИСАЙД, КЭННОН-БИЧ, МАНЗАНИТА…

Живот сжался от волнения.

Ты счастлива?

Джонах задал этот вопрос осенью, когда они ездили на тыквенное поле и бегали среди зарослей кукурузы с двумя его племянницами. Он схватил ее за руку, обнял и повернул к себе лицом, горячо поцеловал в губы в уединенности кукурузных стен. С блестящими глазами. И холодными руками.

– Конечно, счастлива, – ответила она.

С чего бы не быть счастливой? У нее есть литературное признание, финансовый успех. Здоровье. Силы. Она искрится энергией, жаждет сделать карьеру. Отхватила мужчину, которого «Сиэтл таймс» объявила самым завидным холостяком северо-запада. Мужчину, который напоминает загадочного, молчаливого Хитклиффа из «Грозового перевала»[1]. Мужчину, который невероятно богат, независим и, несомненно, глубоко ее любит.

Или любил.

Они познакомились около трех лет назад, когда она брала у него интервью для одной из книг. Он консультировал полицию по этому делу и свидетельствовал в суде по поводу психического состояния серийного сексуального садиста.

Ее Джонах был проницательным наблюдателем за человеческой природой, вечным исследователем психики. Страстным наблюдателем – и тем прохладным октябрьским днем он наблюдал за ней. Он увидел что-то в глубине ее глаз, какую-то тень, пока она гонялась за его племянницами в зарослях кукурузы. Две сестры с разницей в четыре года, как было и у них с Шерри, – и старшая была очень красива и грациозна. А младшая, застенчивая девчонка-сорванец, была беззаветно предана сестре. Неуклюжая маленькая тень.

Тень Шерри – так когда-то называли Мэг. Маленькая рыжеволосая сорвиголова, вечно следующая за золотым светом Шерри. Сестра, боготворящая женственное очарование Шерри, – как старшая сестра улыбалась с обманчивой наивностью ребенка, манипулируя при этом людьми своим маленьким пальчиком.

– Пошли. Найдем девочек! – рванулась вперед Мэг. Жесткие кукурузные стены стали вдруг слишком тесными, а лабиринт превратился в тюрьму, откуда нужно было срочно бежать.

Но Джонах задержался еще на несколько мгновений.

– Чего ты хочешь от жизни – детей?

– Когда мы будем готовы. – Она оставила его в лабиринте в одиночестве. И побежала за девочками, а может, за своими воспоминаниями, за чем-то, сидящим у нее глубоко внутри, или, как бы сказал Джонах, снова убежала прочь. Чтобы не пускать его – никого – внутрь.

Ее охватило горячее раздражение, и руки сильнее сжали руль «Форда Ф-350». Вместе с раздражением пришло самобичевание, подобие стыда. Она протянула руку к пассажирскому сиденью, нажала кнопку записи на диктофоне и сделала глубокий вдох. Начало, просто начни сначала…

– В тот день мне не следовало врать, покрывая Шерри, – мягко сказала она в микрофон гарнитуры, вглядываясь в темноту. Фары прорезали в тумане узкие тоннели. Она проехала араукарию, увитую плющом. – Не следовало ее выгораживать…

В свете фар появился знак, надпись сверкала светоотражающей краской. ШЕЛТЕР-БЭЙ. ПЯТЬ МИЛЬ.

Какое-то животное перебежало дорогу. Она резко ударила по тормозам, машину занесло на гравий. У Мэг екнуло сердце. Снаружи вокруг нее колыхались под сильным ветром ветви. Кружились юбки хвойных деревьев.

Она смотрела на знак, и в нее проникал невнятный ужас, просыпались нейроны давно забытого страха, погружая ее разум в поросший паутиной мрак подсознания. Некогда счастливая деревушка ее юности, Шелтер-Бэй, превратилась в город воспоминаний, словно сошедший со страниц романов Стивена Кинга, в место, где за потрескавшимся туристическим фасадом притаилась тьма.

Все мы знаем, что происходит с героинями, которые спускаются вниз по ступеням в подвал, держа дрожащую свечу…

– Именно тогда все пошло не так, – мягко сказала она в микрофон. – Если бы я сразу призналась маме и папе, что Шерри уехала с ним на отмель, а не отправилась самостоятельно на ее поиски, чтобы предупредить ее, что нужно спешить домой. Убираться подобру-поздорову…

Она прочистила горло, пытаясь побороть напряжение с помощью громкого голоса, под аккомпанемент скрипа дворников.

– Сама не знаю, почему постоянно пыталась спасти Шерри. Защитить ее. Что я могла знать в тринадцать, четырнадцать лет – было ли это предчувствием? Начала ли я подсознательно замечать, когда зарождалась моя собственная сексуальность, что сестра играет в опасные игры? Что тем летом, последним летом перед колледжем и взрослой жизнью, она слишком близко подошла к опасной черте? Потому что в конце концов, покрывая ее ложь, я подвела ее. Я подвела ее даже после смерти, потому что не могла вспомнить… Во многом из того, что случилось тем августовским вечером, была виновата именно я… И умереть должна была я, а не Шерри.

Мэг снова завела фургон и выехала на пустую дорогу. Крепко держась за руль, она поборола желание развернуться и просто уехать прочь. Потому что если она хочет написать историю Шерри, она должна вернуться. При создании книг она всегда посещала основные локации, чтобы перенести туда читателей. Чтобы они смогли увидеть и почувствовать то, что видела она. И, как и сейчас, записывала свои мысли и впечатления прямо по дороге, улавливая спонтанные реакции, которые позднее перерабатывала, интерпретировала и вплетала в холодные факты дела.

Просто еще одно дело, еще одна книга… Делай все как обычно, и будешь в порядке…

– Спорить можно было сколько угодно, но факт оставался фактом: Шерри занимала особое место в сердцах родителей. Была первенцем. Благословенным. Все было при ней. Высокая, гибкая. Золотая девочка, в отличие от меня, маленькой и рыжей. Медовый загар, не то что моя бледная кожа и веснушки, из-за которой я напоминала вареного лобстера. Открытая улыбка, веселый смех, который мог зажигать толпы. Рядом с ней людям было хорошо. Она только что окончила школу, получила стипендию для учебы в Стэнфорде. Королева выпускного бала. С восьмого класса она встречалась с Томми Кессингером, защитником и звездой футбольной команды. Он тоже был прекрасен, как греческий бог. Поступил в футбольный колледж, мечтал попасть в национальную лигу. Молодые короли Шелтер-Бэй, мир был у их ног…

Мэг прокашлялась, преодолев очередной резкий поворот извилистой дороги. Теперь склон. Внизу искрится вода. В ее трейлер бьют порывы ветра.

– Пока в город не ворвался на крутом хромированном мотоцикле-круизере Тайсон Мак, с накачанными бицепсами и татуировками… Излучая темную сексуальность, опасность, нечто захватывающее… Пока Шерри не вскочила на байк Тая и не уехала с ним в отдаленные дюны на песчаной косе, на границу государственного национального парка. И я прикрывала ее, пока Тайсон насиловал, душил и оставил ее мертвое тело в дюнах.

Мэг надавила на тормоз перед очередным крутым поворотом.

– После ее гибели я постоянно видела в глазах матери вопрос – почему Шерри? Я чувствовала этот вопрос в глазах всех горожан. Чувствовала себя виноватой. И носила свою вину, словно власяницу, упиваясь самобичеванием. Пытаясь обрести искупление, которое мне не суждено.

Ей вспомнились слова Джонаха.

Ты должна вернуться, Мэг, и простить себя за то, что не смогла спасти сестру. Должна понять, что ты ни в чем не виновата…

Ее наполнила горечь. Она всматривалась в нижнюю часть стекла, под щетками, пробираясь по извилистой прибрежной дороге. Справа был отвесный обрыв.

Уже близко.

Она глубоко вздохнула и сделала новую попытку. Воспоминания окутали ее, словно туман и тьма.

– Жестокое изнасилование и убийство Шерри было преступлением, осквернившим маленький городок Шелтер-Бэй…

Внизу туман сгущался. Дорога выровнялась. И вдруг показалась она. Та самая развилка. Под ветром и дождем покачивался деревянный знак «Шелтер-Бэй – дом белых дюн и дандженесских крабов».

У Мэг свело спину, ей стало жарко. Она замедлила скорость, вглядываясь в дорогу, обрамленную растущей в дюнах травой. Показались огни. Сначала старая закусочная. Мэг поехала совсем медленно. Она все еще на месте – со своей маленькой копией маяка Шелтер-Хэд, достопримечательностью, которая когда-то была символом ее дома. Они с Шерри когда-то играли в этом маленьком маяке, словно в кукольном домике посреди лужайки, пока их отец завтракал в закусочной.

Она проехала старый мотель. Изогнутый знак. Облупившаяся краска. Теперь он стал совсем никудышным. В детстве они называли его «Мотель Бейтсов». Он не сильно отличался от мотеля из старого черно-белого фильма Хичкока. Интересно, в старых тополях за отелем до сих пор гнездятся вороны, черными зловещими силуэтами наблюдающие за проезжающими машинами?

В жизни бы там не остановилась. Скорее умру, чем останусь ночевать в таком месте… Тихий смех Шерри. Мэг подпрыгнула от воспоминания, такого яркого, что она невольно бросила взгляд на пассажирское сиденье, словно там могла сидеть проекция ее сестры, возникшая из микромолекул воспоминаний.

Странно, что они никак не могут его отреставрировать. Или снести и построить заново… Сегодня ты собираешься ночевать в старом доме, Мэг?

Мэг крепко прижала ладонь к губам.

Она проехала начальную школу, спортивный центр, куда она ходила в бассейн, городские офисы, пожарный участок и свернула на Фронт-стрит. Улица была пустынна, на тротуаре блестели капли дождя, дорожные знаки покачивались на ветру. Старые здания были украшены, передним фасадам придали лоск. Старомодно. Вычурно.

Город одновременно остался прежним и изменился, думала она, медленно проезжая по улицам, шурша шинами по мокрому асфальту. Старый городишко, палимпсест со стертым прошлым, переписанным жирными, поспешными штрихами туризма и коммерции, с выросшим населением. Но как ни перестраивай место, как ни стирай пергамент, следы прежнего использования не исчезнут, а призраки прошлого продолжают шептать под обложкой настоящего.

– Тогда, после ее убийства, я все время представляла Шерри на небесах, наблюдающей за нашими жизнями, как они распутываются, подобно нитям, вытянутым из аккуратно связанных свитеров, – некоторые ряды распускались быстрее, некоторые медленнее, – в нашей борьбе с последствиями. Мама, папа. Томми и его семья. Лучшая подруга Шерри, Эмма. Блейк. Шериф Ковакс, пытавшийся привести город в порядок. Я спускалась на пляж, садилась в укрытии какой-нибудь дюны и смотрела на море, пытаясь замереть и не дышать, стать чем-то вроде пустой лодки и, может, услышать шепот души Шерри, впустить ее в себя, услышать некое отчаянное сообщение, которое она, возможно, пыталась передать из другого мира. Может, какое-то желание. Ключ к недостающему осколку моей памяти, который расскажет всем, что же произошло на самом деле. Как все это случилось. Почему. Потому что я вспомнить не могла. То ли из-за травмы, то ли из-за перенесенного ужаса. И осколок до сих пор где-то у меня внутри – темный, острый, черный.

Иногда я действительно чувствовала, как она сидит рядом со мной в дюнах и смотрит на волны… И она шла вместе со мной домой какую-то часть пути, но всегда исчезала, когда мы подходили слишком близко.

Пока мой папа не выследил Тайсона Мака и не убил его. Пока моя мама, вообще забыв о моем существовании, не покончила от горя с собой. Пока я не стала сиротой и не плюнула на дурацкие идеи о Шерри на небесах. И о Боге. Потому что Бог, и небеса, и Шерри, и все остальные плюнули на меня.

Да ладно, когда ты вообще сдавалась, Мэгги-Пэг… Ты, маленький борец за проигранные дела и потерянных животных… Разве ты хоть когда-нибудь уступала… Ну давай, докажи мне…

По шее Мэг пробежал холодок. Она снова бросила быстрый взгляд на пассажирское сиденье. И на долю секунды почти поймала улыбку Шерри.

Черт.

Это будет непросто.

Она остановилась на красный сигнал светофора, прямо перед книжным магазином «Мистери». И почувствовала трепет узнавания. Он был все еще на месте, со своими эркерными окнами и маленькими стеклами, напоминающими о романах Диккенса. Она разглядела из-за залитого дождем окна витрину, и сердце екнуло. Ее книга. Ее новый роман «Незабытые грехи» красовался в самом центре витрины, вместе с ее портретом. Ее собственное лицо смотрело на нее сквозь мокрую от дождя витрину. Как из кривого зеркала.

Она так старалась забыть этот город, но город ее не забыл. Часть ее по-прежнему обреталась здесь. Прямо в ее любимом магазине.

Интересно, ее предыдущие книги тоже здесь продавались? Жители Шелтер-Бэй читали слова, написанные ею? Какое-то время она сидела неподвижно, со странным чувством потерянности. И вины. И внезапной тоски по чему-то давно ушедшему. По матери, по отцу. По сестре. По семье. По временам, когда она была счастлива. Временам, когда она приходила сюда поглазеть на новые книги.

Загорелся зеленый свет. Мэг глубоко вздохнула и повернула в сторону Форест-Энд, своего старого квартала. Она планировала припарковать фургон рядом со старым семейным домом, отремонтировать дом и переехать туда на время расследования и работы над книгой. Здесь, рядом с лесом, было темнее. За последним рядом домов шумели деревья. Она свернула к старому дому, осветив фарами закрытые на замок ворота. Сняла наушники с микрофоном и уставилась на яркое граффити, покрывающее стены и окна.

Натянув капюшон, она вышла, чтобы открыть ворота. Капли дождя били по спине. Мокрая и холодная цепь в ее руках была на надежном замке. Ржавом. Она пошатала ворота, но они были крепкими. Мэг снова залезла в машину и крепко прижала ладони к мокрому лицу, отказываясь впускать еще какие-либо воспоминания.

Глупая затея. Джонах, ты был не прав. Иногда, чтобы двигаться вперед, возвращаться назад не нужно. К черту все это!

Она гневно вставила ключ в зажигание. Дала задний ход, шурша колесами по гравию. И направилась на прибрежную дорогу, внезапно решив, что ей нужно в какое-нибудь теплое место. Подальше от этого городка. Этой дурацкой зимы. Джонаха. Ее жизни. Когда она слишком устанет, то остановится и поспит. В Калифорнию. В Мексику. Она может проехать через всю Южную Америку. До Тьерра-дель-Фуэго. Пока не кончится земля.

Да, она убегает. И что с того…

Но уже на выезде из города, когда дождь забарабанил еще сильнее и ветер набрал мощь Тихого океана, у нее на приборной панели загорелась оранжевая лампочка. Заканчивается топливо. Мэг с горечью выругалась и затормозила, высматривая заправку.

* * *

Мэг заехала на заправку «Милларс» и остановилась возле насоса с дизелем. К ней выбежал сотрудник. Она попросила заправить полный бак и направилась в магазинчик купить чего-нибудь горячего.

Когда она вошла под флуоресцентные лампы магазина, зазвонил звонок. Мэг сбросила капюшон, взяла с полок кое-какие продукты и налила себе кофе. Потом направилась платить к кассе, где пухлая блондинка с гладкой кремовой кожей и румяными щеками обсуживала крупного мужчину. Мэг встала в очередь за мужчиной, разглядывая его покрытые пятнами штаны, грязные строительные ботинки и черные волосы.

Он забрал с кассы сигареты и упаковку пива, повернулся и замер, увидев Мэг. Открыл, потом закрыл рот. На лице отобразилось напряжение.

Мэг сглотнула, почувствовав исходящую от него горячую, мощную энергию. Кивнула, улыбнулась. Но он лишь прищурил глаза и прошел мимо нее к двери. Она увидела в окно, как он залез в черный фургон с круглым логотипом. Задние фары загорелись красным, и он выехал на дорогу.

Воспоминание, голос возник у нее внутри. Слабый, такой слабый, что его можно было принять за скрип песка на ветру снаружи.

Подожди. Стой! Не убегай, Мэгги, не убегай!

Она замерла, внезапно пойманная в петлю времени. Почувствовала руку, схватившую ее за предплечье, пальцы, впившиеся в нагую кожу, ужас, застрявший в глотке…

– Это все?

Вопрос продавщицы вернул ее в реальность. Все еще в смятении, она положила покупки на кассу – сэндвич, пачку картофельных чипсов, кофе. Газету. Запакованный кекс с кремовой начинкой, который она планировала съесть прямо на месте.

– Ужасная ночь для путешествий. Просто проезжаете мимо?

Мэг засомневалась, внезапно почувствовав приступ усталости.

– Вообще-то, – ответила она, выдавливая улыбку, – надеюсь подыскать для ночлега чистый мотель. Или место, где можно припарковать трейлер.

Продавщица посмотрела на фургон Мэг, припаркованный снаружи. Были прекрасно видны вашингтонские номера.

– Кемпинг в шторм – не самая лучшая затея, – заметила она, складывая продукты в пакет. Мэг протянула ей кредитку. – В любом случае городская парковка сейчас закрыта, не сезон. На северной окраине города есть мотель «Ван Пайн». Низкобюджетный.

Мотель Бейтсов… В жизни бы там не остановилась… Скорее умру, чем останусь на ночлег в таком месте, Мэг.

Ты и так мертва, Шерри.

– Еще есть новый бутик-отель в Ваками-Коув, соседнем городке, если вам нужно что-нибудь поприличнее. Довольно дорогой. – Она отдала Мэг карту и чек для подписи. – Он открылся прошлым летом как часть новой программы по развитию побережья компанией «Кессингер-Спроатт». И еще внизу, в бухте, есть «Буллс Марина».

Мэг резко подняла взгляд.

– У них есть домики, но не знаю, открыты ли они зимой.

– Отель Булла Саттона? До сих пор работает?

– Вы знакомы?

– Я… Была здесь много лет назад. – Мэг взяла пакет с продуктами, но замешкалась. – Тот мужчина, который только что уехал… Вы его знаете?

Взгляд продавщицы стал подозрительным, и она слегка нахмурилась, обдумывая вопрос Мэг.

– Ничего такого. Просто он… Показался мне знакомым, вот и все. – Мэг кивнула на пакет. – Спасибо.

Но когда она уже была в дверях, женщина крикнула ей вслед:

– Его зовут Мейсон Мак.

Мэг замерла. Сглотнула. По спине пробежал холодок. Стараясь говорить спокойно, она ответила:

– Значит, я обозналась.

Она вышла на улицу в прохладный туман. Ее кожа была горячей, в крови пульсировало электричество. Дождь громко барабанил по жестяной крыше. Она залезла в машину и мрачно посмотрела в сторону, куда уехал фургон мужчины. В ее мозгу раздался почти беззвучный вой, напоминающий скрип пальца о хрустальный бокал.

Мейсон Мак.

Дядя парня, который изнасиловал и задушил ее сестру. Парня, которого пристрелил ее отец. Из-за которого ее папа умер в тюрьме.

Она завела машину. Большой дизельный мотор ожил. Она подождала несколько мгновений, пока в кабине станет тепло, разорвала пакет с кексом и умяла вредное лакомство в два счета, наслаждаясь сахаром, поступающим в организм. Сделала глоток кофе и почти почувствовала себя человеком, вой в голове медленно умолкал. Но когда она выезжала с заправки, то увидела в зеркале заднего вида, как продавщица подходит к окну и смотрит ей вслед.

Мэг все еще было не по себе от поведения продавщицы и внезапной встречи с Мэйсоном Маком, когда она подъехала к Т-образному перекрестку с прибрежным шоссе. Один знак указывал на юг, на Ваками-Коув. Другой – на север, обратно в город.

Ее поразил очередной приступ воспоминаний, на этот раз знакомый голос казался громче:

Подожди. Стой! Не беги, Мэгги, не беги!

Горячая паника наполнила желудок. Она вспомнила голос Шерри…

Прикрой меня, Мэг. Ты не пожалеешь… Просто скажи маме и папе, что мы идем на тот новый фильм… Сделай это для меня… Смотри, у меня есть деньги…

А потом – бах… Еще одна картинка. Черные тени на ослепительно-белом фоне. Приступ острой боли в затылке. И все. Деревья в свете фар вдруг резко наклонились от ветра, в лобовое стекло полетели ветки и листья. Мэг подпрыгнула, резко вернувшись в настоящее. Откуда-то из глубин подсознания к ней подползал черный влажный ужас. Она почувствовала острую инстинктивную потребность бежать. На юг. Но вместе с тем – необходимость остаться и принять бой. Взглянуть ужасу в глаза.

Докажи. Докажи, что можешь пройти этот путь и обрести жизнь, которую заслуживаешь.

Ты не навещала тетю с тех пор, как она переехала в этот дом.

Она крепко схватила руль. Хорошо, чертов городишко. Не хочешь отпускать меня, тогда получай. Сжав зубы, она повернула на юг, на Шелтер-Бэй, заставляя себя вернуться. Через милю повернула снова, в сторону океана, на извилистую дорогу вниз, к бухте.

И наконец увидела его. Слабо пробивающийся сквозь дождь и туман пульс луча маяка, стоящего на темных скалах Шелтер-Хэд. Ориентир. Предупреждение. Двойное послание, летящее над черными водами моря.

Наконец она спустилась вниз и увидела пристань. Среди других построек мигал под дождем неоновый знак: «Буллс Марина и кафе Крэбби Джек».

Резко всплыло новое воспоминание и вцепилось острыми когтями ей в грудь. Блейк, целующий ее на причале. Она говорит ему, что уезжает. Отчаяние, свирепость в его глазах, он умоляет ее остаться, хотя бы попробовать. Он ушел в армию на следующий день после ее отъезда. Стал медиком. С тех пор она о нем ничего не слышала.

Его старший брат Джефф тоже уехал, как и многие другие одноклассники Шерри. Ее убили, когда в жизни ее ровесников пришло время перемен, но Мэг казалось, что жестокое убийство сестры спровоцировало перемены в этом городе, в жизни его обитателей.

Интересно, кто-нибудь из братьев Саттон вернулся домой, навестить отца? Булл управляется с пристанью один? Ему сейчас должно быть около семидесяти – как и ее отцу, если бы он был жив.

Снова крутой поворот.

На въезде висела небольшая табличка «ЕСТЬ СВОБОДНЫЕ МЕСТА». Мэг нажала на тормоз и, немного поколебавшись, повернула руль в сторону крутого неровного спуска к воде.

Она понимала, что только что сделала первый серьезный шаг навстречу своему прошлому, навстречу книге о Шерри. Окунулась в сумрак собственных воспоминаний. Потому что сейчас она поговорит с Буллом Саттоном. Он спросит, зачем она приехала, и она задаст вопрос, что он помнит о дне, когда они с Шерри пропали. Спросит о его сыновьях. И он даст ей их адреса.

Теперь пути назад нет…

Глава 3

Мэг натянула капюшон, вылезла из фургона и побежала под ливнем в офис. Внутри горел тусклый свет. Она попыталась открыть дверь. Закрыто. Заглянула внутрь, приложив руку к холодному стеклу. С тех пор как она покинула Шелтер-Бэй, мало что изменилось – касса, крабовые сети и другое снаряжение на стенах. Спасательные жилеты. Старинная стойка для открыток. Несколько полок туристической всячины. Позади – ступени, ведущие в жилую часть. Холодильники для напитков, стоящие вдоль прохода, некогда ведущего в кафе, которое теперь было на ремонте – посреди пустого помещения стояла стремянка, на полу валялись какие-то тряпки.

Мэг отошла от входа и, придерживая капюшон от дождя и ветра, заглянула на верхний этаж, где жили Саттоны. Там горел свет. Она почувствовала запах дыма из каминной трубы. Дома кто-то был.

Залаяла собака.

Она засомневалась. В тумане простонал корабельный гудок. Прогремел гром, дождь полился с новой силой. Мэг осторожно побежала обратно к фургону, стараясь не наступать в лужи. Зарегистрируется завтра утром.

Внутри трейлера она стряхнула с одежды воду, натянула флисовую куртку и включила газовый обогреватель. Он щелкнул и ожил, шумно выдувая воздух. Пока комнатка согревалась, Мэг расстелила постель, расправив свой пуховый спальный мешок. Фургон раскачивался от ветра, дождь барабанил по крыше. Пытаясь согреться, Мэг налила себе маленький бокал бренди, сделала глоток и посмотрела на телефон. Некоторое время она раздумывала, звонить ли.

Наконец, накинув на плечи плед, Мэг решилась и нажала кнопку быстрого набора.

Джонах ответил на четвертом гудке, слабым, заспанным голосом.

Она посмотрела на часы и вздохнула.

– Это я, – сказала она.

– Мэг. Где… Куда ты пропала? Я искал тебя два дня.

– Шелтер-Бэй, – вздохнула она. – Я вернулась домой.

Молчание. Потом шуршание, судя по звуку, одеяла. У нее участился пульс. Когда он заговорил снова, то голос зазвучал иначе, словно он перешел в другое место.

– Ты в порядке, Мэг?

– Я… – Она прикоснулась к помолвочному кольцу на пальце, вспоминая последние слова Джонаха, когда она снова пыталась с ним поговорить.

Оставь себе. Мне оно не нужно… Это просто напоминание о том, что у нас не получилось. Мне не нужен такой трофей.

– Я буду в порядке.

– Что ты там делаешь?

– Собираюсь доказать, – тихо сказала она. – Написать ту историю, которую я, как все уверены, написать не могу. Собираюсь вернуться в прошлое, проработать его и распрощаться с ним. И точка.

Долгое молчание.

– Ты сможешь?

– Да. Нет… Не знаю. Но хочу попробовать. И еще, Джонах… – она закрыла глаза, стараясь совладать с эмоциями, – когда я закончу, допишу до конца, я вернуть в Сиэтл и… – в горле вдруг встал комок. Она сделала паузу, чтобы собраться. – Надеюсь… Ты еще будешь там.

Мягкое ругательство.

Она закрыла глаза.

– Мэг…

– С кем ты?

– Я… Послушай, Мэг… Это ты отказалась от меня. От нас. Ты решила положить конец нашим отношениям.

Она крепче закрыла глаза, почувствовав жгучую боль в груди.

Он был терпелив, так терпелив, а я просто все разрушила…

– Я поехала в Шелтер-Бэй, потому что хочу снова тебя завоевать, – мягко произнесла она. – Хочу все то, о чем ты говорил. Детей. Семью. Нормальный дом – со стенами и крышей. Я хочу найти путь вперед, и я хочу быть с тобой.

– Мэг, я… Я всегда буду любить тебя. Ты знаешь?

Трясущимися руками она нажала на отбой.

Черт. Она с силой провела пальцами по лицу.

Что же я наделала…

* * *

– Эй, Люси, девочка, что случилось?

Блейк Саттон сбежал в носках по ступеням, услышав оживленный лай. Он потрепал черного лабрадора и зашел в слабо освещенный офис. Прижал ребро ладони к стеклу и вгляделся в темноту. Ему показалось, что он услышал стук, но сильно гремел гром. Дождь грохотал по жестяной крыше, и старая деревянная постройка скрипела, как древний корабль в шторм. Буйки, привязанные к балкам снаружи, выстукивали ритм под ветром, под аккомпанемент низких стонов корабельных гудков.

Над заливом ударила молния, и он заметил фигуру в капюшоне, в блестящей мокрой куртке, бегущую вдоль ограды над гаванью и залезающую в фургон, прицепленный к темному грузовику. Внутри загорелся свет, но шторы были закрыты.

Блейк понаблюдал еще несколько минут. Никому в здравом уме в голову не придет обустраиваться в кемпинге в такое время. Скорее всего, это просто остановка в пути.

– Папа! – послышался сверху голос Ноя. – Ты мне почитаешь? Ты обещал!

Услышав голос его сына, Люси бросилась обратно, вверх по ступеням.

Блейк сомневался, наблюдая, как за шторами фургона движется тень. Снова сверкнула молния, ударил гром, зарокотав в темноте ночи, словно великан. Интересно, будут ли они здесь завтра утром или уедут, не заплатив. Впрочем, неважно. На данный момент главное для него – это сын. Это осознание далось Блейку непросто. Слишком непросто – и чтение перед сном было одной из немногих вещей, объединяющих его сейчас с восьмилетним сыном.

– Конечно, малыш, – отозвался он. – Будь готов, я уже поднимаюсь!

Наверху послышался топот ног в носках, сопровождаемый цоканьем собачьих когтей. Блейк выключил внизу свет. Он зарегистрирует пришельцев завтра, если фургон еще будет на месте.

Поднявшись наверх, он улегся на подушки у изголовья, Ной устроился рядышком под одеялом, Люси легла тяжелым бревнышком в ногах. Блейк театрально откашлялся и начал:

– Давным-давно…

– О боже, папа, это для маленьких. Прочитай нормальную историю.

Блейк украдкой улыбнулся. Ноя было непросто развеселить. И он начал читать последнюю книгу из приключенческой серии для мальчиков, пока снаружи сверкали молнии и грохотал гром. Во время чтения Блейк иногда возвращался мыслями к трейлеру, задаваясь вопросом, кто там остановился и останутся ли они до утра.

* * *

Джонах взял свежее белое полотенце из стопки, которую каждый день оставляла для него домработница. Голый, он направился к стеклянным раздвижным дверям во всю стену. За стеклом блестела под каплями дождя темная поверхность вписанного в ландшафт бассейна. Туман размывал вид на океан, и сияние огней на противоположном берегу казалось жутковатым. Джонах взялся за дверную ручку.

– Что ты делаешь?

Он замер и обернулся через плечо. Джен Мациони приподнялась на локте, в слабом свете свечей колыхнулись маленькие бледные груди. Она снова перекрасилась в блондинку. Волосы лежали у нее на плече спутанным клубком.

Она была красива. И хорошо трахалась. И не хотела никаких отношений, кроме горячего секса в постели. Джонах покачал головой. Зря он ответил на звонок Мэг. Она не могла понять эту его сторону – потребность Джонаха в тактильном контакте, когда он был обижен. Для Мэг было немыслимым, что он мог просто спать с женщиной, и ничего больше. Помимо того, это она ясно дала понять, что три года их совместной жизни подошли к концу. И теперь эта сногсшибательная новость – он и не подозревал, что Мэг движется в этом направлении. Он пока не понял, как относиться к факту, что она вернулась в Шелтер-Бэй. И почему она это сделала.

– Хочу поплавать, – равнодушно ответил он. – Пойдешь?

Джен гортанно засмеялась и снова свалилась в подушки, расправив руки, словно купаясь в безграничном блаженстве. Этой женщине было комфортно в собственном теле, и у нее были основания для этого. Она пробегала минимум сорок миль в неделю, у нее был черный пояс по карате, она преподавала крав-магу, практиковала осознанную медитацию и ела только растительную пищу. Ее физическая форма была безупречна. Умственные способности – внушительны. Джонаху пока не удалось выяснить, что за уязвимое место она так тщательно скрывает за щитом безукоризненности.

– Я пока погрею кроватку, чтобы тебе было тепло, когда закончишь плавать. – Она подняла колено, чтобы продемонстрировать треугольник между бедрами с бразильской эпиляцией.

Он почувствовал, как возбуждается, и слишком сильно рванул дверь. Внутрь хлынул прохладный ночной воздух, и разгоряченное тело напряглось.

Холодный дождь моросил ему на спину, но Джонах плавал, пока не заболели мышцы. Вернувшись в дом, он не почувствовал облегчения.

Вытирая полотенцем волосы, он подошел к кровати. Джен села, опустила ноги на пол, широко развела бедра и взяла его за руки. Привлекла его к себе, опустила голову и принялась дразнить его член кончиком теплого языка. Он почувствовал стон, рождающийся в груди, и кровь, разжигающую страсть. Эрекция нарастала. Конфликт усиливался.

Он резко схватил ее, крепко обхватив руками за плечи.

Она подняла взгляд, посмотрела на него из-под густых ресниц.

– Хотите еще, док? – прошептала она.

– Вы всегда великолепны, детектив.

Она отстранилась.

– Ага, только недостаточно, чтобы исключить из твоей системы ее. – Она взяла одеяло, обернулась им и несколько секунд безотрывно смотрела на него. – Думаю, ты ее любишь. Правда любишь.

Он фыркнул.

– Хочешь выпить?

– Мне двойную порцию.

Он обернул вокруг талии полотенце и налил два бокала виски «Балвени» тридцатилетней выдержки, выдержанного в бочках из традиционного дуба и из-под хереса, – на данный момент своего фаворита. Добавил в ее бокал немного льда. Поставил хрустальные бокалы на низкий столик возле камина, и она присоединилась к нему, протянув ноги на оттоманку, поближе к огню. Сделала глоток, вздохнула от удовольствия и запрокинула голову назад. Потом повернулась и посмотрела Джонаху в глаза:

– Ты живешь как в роскошном отеле, ты в курсе?

Он криво улыбнулся.

Снаружи дождь превращался в снег.

– Итак, Джонах, почему ты отпустил ее?

Вечно оценивающий, допрашивающий коп. Эта женщина никогда не расслаблялась. Она была одним из лучших детективов по убийствам в городе, с докторской диссертацией по психологии и пугающим рейтингом раскрытий. Джонах жалел бедных панков, которые сталкивались с другой стороной сержанта-детектива Джен Мациони.

Он встретил ее взгляд. Она была для него хорошим другом, и он ее очень уважал. Не следовало вот так снова ложиться с ней в постель. Хотя как психиатр он понимал, зачем это сделал.

– Потому что она не хотела остаться, – ответил он наконец. Сделал большой глоток напитка, наслаждаясь теплом от алкоголя, разливающимся в груди. – Кажется, я знал это с самого начала. Может, просто надеялся, что ошибаюсь. Скажи, – сказал он, переводя разговор на более безопасную почву, – есть какие-нибудь подвижки по делу с отрезанными ступнями?

– Утром жду звонка от начальства. Они хотят привлечь твою команду. – Она допила виски и сбросила одеяло на пол. Подошла к своей брошенной в кучу одежде, надела юбку, блузку, кобуру. Натянув поверх куртку, Джен собрала волосы в хвост быстрым движением рук.

Она подошла и страстно поцеловала его в губы. И прошептала на ухо:

– Ты можешь заполучить любую женщину, какую захочешь, Лоусон, и ты об этом знаешь. Время лечит все. Отпусти ее.

Проблема заключалась в том, что он не хотел любую женщину. Он хотел рыжую сумасшедшую, которая писала книги в своем трейлере и которой было плевать на его богатство. Которая совсем не вписывалась в его стиль жизни. Может, он хотел ее именно поэтому?

В любом случае его тяготило тяжелое, мрачное предчувствие, что он совершил роковую ошибку, заставив ее вернуться домой, в свое прошлое.

Джонах потягивал виски, размышляя, следовало ли предотвратить возвращение Мэг в Шелтер-Бэй. Мэг Броган не из тех, кто пасует перед испытаниями. Если она чего-то хочет.

Только он сомневался, что она действительно хочет его.

Глава 4

Мэг резко проснулась и какое-то время прислушивалась, пытаясь определить, что ее разбудило. Ветер замер. Все стихло. Она по-прежнему слышала заунывные корабельные гудки, но теперь еще удавалось разобрать шум волн, бьющих о волнорезы в устье бухты. Она спустилась с кровати. Часы над плитой показывали три часа ночи.

Натягивая свитер, она отвела штору и выглянула в окно. По небу стремительно неслись облака, сквозь них сияла почти полная луна, серебря воду и придавая призрачность песчаным дюнам на противоположном берегу. Дюны, за которыми нашли Шерри. Мэг дрожала, растирая руки, зависнув в мгновении между прошлым и настоящим, в ловушке между ужасными воспоминаниями и красотой бухты, которая некогда была ее домом. Маленькая гавань словно замерла во времени. Вернуться сюда – словно снова попасть в прошлое.

Она задумалась о Блейке. Он был для нее воплощением этой бухты.

Она активировала звук на термостате, включила плиту и поставила чайник, чтобы заварить чай. Раз она не может заснуть, можно заняться планом действий. Это лучше, чем просто лежать и думать. Утром она первым делом поедет к тете в пансионат. Возьмет у Ирен ключи от ворот и от дома. Осмотрит развалюху, составит список работ. Заедет в офис к агенту по недвижимости. И одновременно можно будет работать над историей, планировать интервью, зайти в полицию, в суд и раздобыть результаты вскрытия.

Мэг села за маленький столик. Сделала глоток чая, раскрыла ноутбук и начала составлять список «основных участников» – людей, которые принимали непосредственное участие в деле ее сестры. Задачей было узнать, кто из них до сих пор живет в Шелтер-Бэй. Если они здесь больше не живут, нужно раздобыть их контакты и отыскать их. Но эпицентром событий все равно остается это место. И, несмотря на эмоции, история должна быть простой – она прожила ее сама и знает это. Нужно просто рассказать ее голосами всех участников.

Первым в списке был шериф Айк Ковакс, который вел расследование. Судмедэксперт. Старый окружной прокурор. Адвокат Тайсона Мака. Хорошо бы взять интервью и у отца Тайсона Мака, Кивана Мака. Ей вдруг вспомнилась встреча с Мейсоном Маком в магазинчике на заправке. Враждебность в его глазах. По коже пробежал холодок. Ей вспомнились слова учителя.

Будь осторожна, если ты хочешь писать о настоящих преступлениях, тебе придется говорить с людьми, которые пережили нечто ужасное.

Она внесла в список имена Кивана и Мейсона.

Еще она хотела поговорить с Буллом Саттоном, который возглавлял инициативную группу поиска сестер Броган в тот роковой день. И с Дейвом Коваксом, сыном Айка, который был помощником шерифа и одним из первых оказался на месте убийства. И еще с кем-нибудь из спасательной поисковой группы шерифа, и с врачом, который ее лечил. С женщиной-полицейским, которая допрашивала ее в больнице. И отцом Джоном МакКинноном, который пытался помочь ее родителям, набожным католикам, прийти в себя после случившегося, но тщетно, потому что око за око, зуб за зуб явно было сильнее не убий… Мэг подумала и добавила имя Блейка. Она узнает, как с ним связаться, у Булла. Она не слишком хотела говорить с Блейком, но, с другой стороны, понимала, что придется, если делать все как следует. Ведь ее нашел именно Блейк. Спас ей жизнь. И не единожды.

Она взяла кружку и сделала глоток чая, глядя на мигающий курсор и слушая знакомый шум волн. Следующей в список попала Эмма Уильямс, лучшая подруга Шерри. В тот день Шерри сказала Эмме по телефону, что собирается на косу с Тайсоном Маком, чтобы вступить с ним в «запретную» связь. Разумеется, Томми Кессингер. Парень ее сестры стал к тому времени близким другом их семьи. Они тесно общались со всем его семейством. Все были уверены, что однажды Кессингеры станут их родственниками. Мэг глубоко вздохнула, подумав о встрече с Томми. Почесала бровь. Будет непросто. Но она уже ступила на этот путь. И не свернет обратно до самого конца.

Она принялась за черновые заметки, черпая факты из своих воспоминаний, и начала с того, что ей рассказывал Блейк о том роковом дне, когда они с Шерри пропали.

Чужак среди нас

Мэг Броган

БЛЕЙК

Прошло уже два часа, а Мэг еще не появилась. Туристы возвращаются на пристань, у них в лодке – ведро с огромными крабами. Блейк постоянно поглядывает на море, помогая улыбающимся и загорелым гостям пришвартоваться и высадиться на берег. На воде становится прохладно, по косе, куда направилась Мэг, медленно проплывает облако густого тумана. Из теней постепенно начинает сгущаться полумрак, и свет меркнет.

Любопытство Блейка перерастает в волнение. Он был не так уж и тайно влюблен в Мэг Броган все лето, а в каком-то смысле гораздо дольше – по-дружески, по-детски. Юная любовь трудна. Пылкая, страстная, переменчивая. Для Блейка – Мэг и есть лето. Она – океан. Она – охота за крабами. Она – сердце этой бухты. Именно она пробуждает у него желание вгрызаться в жизнь с волчьим аппетитом, откидывать голову и хохотать с полным ртом красных ягод. Из-за нее он не спит по ночам, лежа в кровати и глядя на серп луны, прислушиваясь к ритмичным ударам собственного сердца.

Ему шестнадцать. Ей почти четырнадцать. И их отношения перешли на сложный, головокружительный, зыбкий этап. Это лето усложнилось поцелуем со вкусом соли и арбуза. Прикосновением его руки к голой груди.

На материке, за прибрежной дорогой, в квартале у леса стоит резиденция Броганов, классический, отделанный винилом двухэтажный дом, окруженный любовью и тщательной заботой. Ухоженная лужайка. Маленькие прелестные клумбы. Купальня для птиц во мхе и самодельные скворечники, висящие на огромном каштане, который дарит тень в жаркие летние дни, а еще веревочная лестница, ведущая в окно спальни на втором этаже.

С заднего двора пахнет дымом от барбекю. Отец Мэг, Джек Броган, пьет имбирное пиво из охлажденной в морозильнике кружки. Он следит за огнем, потягивает напиток, наслаждается сладким ароматом свежескошенной травы. В дальнем конце сада пускает водяные арки дождевальная машина. Это их последнее лето вместе. Буквально через неделю они с Тарой, матерью Мэг, повезут Шерри в Стэнфорд.

Тара Броган готовит булочки для бургеров. Она поглядывает в окно, услышав любой звук: шуршание шин, крики, смех… Тара начинает волноваться, куда пропали дочери. Они отправились в город смотреть новый фильм. Небо покрывается облаками, начинает накрапывать дождь. Внезапно налетает ветер, он дразнит, испытывает, кружится, приносит стену густого морского тумана, которая с мрачным весельем наползает с бухты и движется по улицам города и окраин. Капризы переменчивой прибрежной погоды.

Джек переносит барбекю под крышу. Становится темно. Дождь усиливается.

Тара берется за телефон. Сначала она звонит лучшей подруге Шерри, Эмме. Ее нет дома. Тара находит кого-то, кто был в кинотеатре. Никто не видел там Шерри и ее младшую сестру Мэган. Волнение перерастает в тревогу. В городке на побережье Орегона начинается шторм. Со стороны Шелтер-Хэд раздаются корабельные гудки. По радио передают, что ожидается его усиление.

Круг обзваниваемых расширяется, друзья звонят друзьям. От паники у Тары темнеет в глазах и белеет лицо. Приходят соседи. Включается чайник, наливается чай. Все говорят вполголоса, когда Джек Броган наконец звонит хорошему другу, шерифу Коваксу.

Ковакс немедленно высылает поисково-спасательный отряд. Они разрабатывают план поиска, но понятия не имеют, с чего начать. Лес? Город? Окрестности кинотеатра? Пляжи? Они живут посреди океана, вокруг целые мили дюн, а лес простирается до самых гор. И нет точки, где бы их «видели в последний раз».

Уже почти в полной темноте поступает звонок с причала Булла Саттона. Сын Саттона, Блейк, видел, как ранним вечером Мэг Броган взяла семейную лодку Броганов. И до сих пор не вернулась.

– Куда она направилась? В какую сторону? Ты видел? – допрашивает Джек Броган, спустившись к причалу, и трясет парня, схватив за воротник, пока дождь и ветер хлещут его по лицу. Его глаза безумны, слова жестоки, сердиты, полны отцовского страха. – Какого черта ты никому не сказал!

– Я не знал, что она пропала! Я работал, собирал крабов.

– В какую сторону она направилась?

– Туда. Через бухту, к косе, – показывает Блейк. – Я… Я не думал, что что-то не так. Мэг знает здешние воды…

– Черт подери, ей всего тринадцать!

Блейк не напоминает ее отцу, что на следующей неделе Мэг исполнится четырнадцать. Он не рассказывает Джеку Брогану, сколь сладки губы его дочери и как ему хочется заняться с ней тем, что он видит во снах.

– Разве ты не знал, что собирается шторм!

– Джек, – шериф Ковакс кладет широкую ладонь Брогану на плечо, – полегче. Дай я поговорю с Блейком.

Приезжает пожарная машина, «Скорая», фургон поисково-спасательной службы. Еще полиция. В шторме пульсируют сине-красные огни. Мужчины и женщины в тяжелом штормовом снаряжении собираются вокруг фургона. Загорается прожектор. В бухту выходит спасательная лодка.

Шериф отводит Блейка в сторону. Лицо большого полицейского побелело от волнения.

– Шерри была с ней?

– Нет.

– Она говорила с тобой перед отъездом?

Блейк сглатывает. Опускает взгляд. Его лицо тоже бледно, челюсть сведена, мускулы на руках и шее напряжены до предела. Он должен был что-то сделать, сообщить кому-то раньше, оставить туристов и отправиться на поиски самостоятельно…

Шериф мрачнеет и начинает хмуриться, в его голове возникают вопросы…

– Блейк, ты был последним, кто ее видел? Кто-нибудь видел, как она отходит с причала?

– Откуда я знаю, кто ее видел после меня? – огрызается Блейк. – Она взяла лодку и вела себя очень странно. Я спросил ее, куда она направляется, но она ответила, что это не мое дело…

– Она взяла наживку? Собиралась ловить крабов?

– Нет. Не похоже, чтобы она пошла за крабами. Она… Казалось, у нее была какая-то… Миссия. Она выглядела взволнованной. Двигалась быстро. Пошла через бухту, прямо к Санни-Бич.

– Тебе нравится дочка Броганов, верно, Блейк? Милая рыжая малышка. Ты хорошо ее знаешь. – Короткое молчание. Корабельный гудок. – Очень хорошо.

У Блейка Саттона загорается взгляд, он смотрит шерифу в глаза.

– Что вы имеете в виду?

– Ничего сынок, ничего. Просто пытаюсь понять, следует ли нам искать дочерей Брогана в двух разных местах или в одном.

Лучи фонарей танцуют в тумане над темной водой. Порывы ветра уносят крики. Булл Саттон быстро идет по трапу в тяжелых резиновых сапогах и зюйдвестке. Он залезает в свою лодку с большим мотором.

Шериф торопится к нему присоединиться. Заводится мотор. Загорается мощный прожектор, превращающий дождь в серебристое покрывало.

– Я с вами!

Блейк бежит по дорожке и качающемуся деревянному причалу за шерифом и отцом.

– Оставайся здесь. – Булл Саттон отвязывает веревки, и лодка движется назад, прочь от причала.

– За кого ты меня держишь?! За ребенка? Я ориентируюсь в этих водах, в этой бухте, в шторме лучше, чем половина из вас!

– Оставайся здесь, – кричит ему отец. – Здесь ты нужнее. Не выключай рацию. Ты должен быть на связи.

Блейк сжимает челюсть, стискивает кулаки. Он насквозь мокрый от дождя. Стонут гудки. Ветер колотит волнами о причал, слышен рев прибоя, бьющегося о скалы в устье бухты. Лодка его отца растворяется в темноте и тумане. В крови бьется адреналин, он вновь и вновь вспоминает Мэг, отплывающую в своей лодчонке, с босыми ногами и развевающимися на ветру волосами. Такая маленькая против целого мира.

Ты хорошо ее знаешь… Очень хорошо…

Глава 5

Блейк наблюдал, как Ной взбирается по песчаной тропе за домом, как подпрыгивает его маленький красный рюкзак, а светлые волосы ерошатся от ветра. Когда сын добрался до автодороги, он замешкался, но не посмотрел назад.

– До скорого, чемпион! – крикнул снизу Блейк, взяв инициативу в свои руки, пока его ребенок не исчез, не попрощавшись. – Не забудь, сегодня едешь домой на автобусе!

Ной повернулся, быстро махнул рукой и исчез за кустами, направляясь к остановке, чтобы дождаться автобуса вместе с другими детьми.

Блейк сунул руки в карманы. Он чувствовал какую-то странную пустоту, стоя в резиновых сапогах на мокрой траве. Утро было прохладным, но ветер стих, и небо очищалось. Через несколько минут на востоке взойдет солнце и подарит бухте немного тепла. Но все вокруг было мертво. Конец зимы всегда был самым неприятным временем года – кажется, что лето может никогда не наступить. Но у него много работы, если он хочет подготовить причал и кемпинг к потоку туристов. Еще он хотел сделать ремонт в кафе «Крэбби Джек» для большого весеннего открытия. Глубоко вздохнув, он отправился в офис, хрустя сапогами по гравию.

Кто бы мог подумать, что он, прямо как отец, будет управлять причалом один? Отец-одиночка. Хотя он так старался пойти другим путем, найти другой маршрут, словно пытаясь запутать следы для собственной судьбы.

Сосредоточиться на рутине. Заняться делами. Открыть причал. Даже зимой всегда находился какой-нибудь старый упрямый рыбак, который хотел ловить крабов. Скоро придет весна, а потом летние каникулы, высокий сезон. Возможно, его сыну все-таки понравится это занятие. Блейк представлял, как бы все могло быть – Ной помогал бы ему с кемпингом, и с лодками, и с туристами, и с более серьезными охотниками за крабами и моллюсками, и с рыбаками.

Жизнь на пристани никогда не прельщала его старшего брата Джеффа но Блейк в глубине души всегда любил ее – жизнь в череде приливов и отливов, времен года, морских волн. Если бы не Мэг, не то, что случилось с ней и Шерри… Возможно, он бы остался, взялся бы за дело отца. Женился бы на Мэг, если бы она захотела. Но она вместо этого выкинула их всех из своей жизни, вырезала это место, как раковую опухоль, чтобы выжить. А он оказался слишком близко к повреждениям, от которых ей надо было избавиться. Сопутствующая потеря.

Блейк открыл офис, заварил кофе. Глянул в окно на фургон. По-прежнему там. Ночью он видел со второго этажа, что в нем горел свет – часа в три. Он и сам не знал, почему проснулся и пошел посмотреть. Возможно, в этом виноват внезапно утихший шторм.

Он проделал все утренние дела, готовясь к предстоящему дню, снова посмотрел на часы и направился к фургону, прихватив Люси.

Блейк тихонько постучал в дверь.

– Привет? Есть тут кто?

* * *

Пэгги Миллар разбила яйцо и бросила на сковороду. Оно зашипело, побелело, по краям появилась хрустящая корочка.

– Ни за что не угадаешь, кто заехал вчера вечером на заправку, – сказала она, потянувшись за новым яйцом. Из-за шума вытяжки приходилось повышать голос. Запах кофе смешивался с ароматом хлеба из хлебопечки, которая колдовала всю ночь. На улице был ясный денек, пушистые хвойные деревья стояли украшенные каплями дождя, блистающими в лучах утреннего солнца. С наступлением дня шум на прибрежной дороге становился все сильнее.

Ее муж, Райан, уже отвез Джейми и Алекса в школу и сидел за столом, читая газету.

– Мэг Броган.

Он резко поднял взгляд.

– Что?

– Мэг Броган вернулась в город.

Он изумленно уставился на жену.

– Куда? Когда?

– Я тебе только что сказала. Вчера вечером она заправила у нас свой фургон. С вашингтонскими номерами. Купила в магазине кое-какую еду.

– Мэг Броган вернулась? Какого черта она здесь забыла? Ты у нее спросила?

– Думаю, просто проездом. Она искала, где переночевать. До меня дошло, только когда она уехала. Лицо показалось знакомым, но сразу я не сообразила. Только когда она вернулась в фургон, я вспомнила постер в магазине Роуз. Книга Мэг Броган стоит там на центральной витрине. Ее лицо – на суперобложке.

Приготовились тосты, Пэгги положила по куску на каждую тарелку. Взяла бекон с бумажного полотенца, на котором он сушился, и аккуратно положила по два кусочка рядом с каждым тостом. Отнесла тарелки на стол, поставила одну перед Райаном. Он не сводил взгляда с ее лица.

– Она бы меня не вспомнила, – сказала Пэгги. – Я училась на год старше. Не общалась ни с ней, ни с Шерри. К тому же сейчас я выгляжу совсем по-другому. – Она вернулась на кухню, взяла кофейник. – Ты знаешь, что в книжном клубе Роуз как раз читают ее последний роман? Что-то про пожилую женщину, которая вспомнила преступление, совершенное пятьдесят лет назад. – Она взяла чайник. – Долить?

Но Райан молчал.

– Ты в порядке? – Она поставила чайник на место и медленно села.

Райан прочистил горло.

– Да. Да, все хорошо.

Он взял нож и вилку и растерянно принялся за еду.

Она разрезала яйцо. На тарелку потек желток.

– Я хочу прочитать эту книгу, – сказала Пэгги, поднося вилку ко рту. – Интересно, она когда-нибудь напишет про убийство в Шелтер-Бэй?

– Ты про убийство ее сестры? – похолодев, уточнил муж. – С чего бы?

– Может, к ней вернется память, как к той женщине из последней книги.

Райан допил кофе, резко поставил кружку на стол, взял салфетку и вытер рот.

– Пора работать, – поднялся он.

– Пожалуй, я присоединюсь к книжному клубу.

– А как же заправка?

Ее захлестнула горячая волна раздражения.

– Брэди может поработать пару лишних часов в неделю. Думаю, иногда мы можем позволить себе отдохнуть. Теперь, когда дела, похоже, наконец пошли в гору. Тебе тоже стоит иногда отдыхать.

Райан пристально посмотрел на жену.

– Все благодаря контракту с Кессингер-Спроатт. Если мы его потеряем, то потеряем все. Томми спас наши задницы.

– Райан, ради бога, книжный клуб нас не убьет.

Она вскочила на ноги, схватила свою наполовину полную тарелку и выбросила содержимое в мусорное ведро.

– Поговорим позже, – уходя, бросил муж.

– Позже, – пробормотала она. – Вечно «позже». Как будто мне нужно твое разрешение.

Пэгги пошла к окну, не выпуская из рук грязную тарелку. Посмотрела, как муж бредет к своей автомастерской, где он возился с машинами семь дней в неделю. И большую часть ночей, прихватив пару бутылок пива. Он располнел. В старшей школе он был красивым футболистом с мужественной челюстью, но теперь превращался в неуклюжего толстяка. Носил в своем пузе пиво и ее стряпню. Брать паузы, делать упражнения, может, снова заняться рыбалкой, поездками на природу – это становится необходимостью. Если она сможет его уговорить…

Может, завтра стоит приготовить зерновой завтрак вместо яиц и бекона, наполненных холестерином. Ей и самой не помешало бы скинуть десять килограммов, так сказал доктор. Убирая посуду в посудомойку, она кое-что вспомнила…

Как Мэг Броган первый раз пришла в школу после убийства. Холодным январем. Больше двадцати лет назад.

Пэгги замерла. Бедный ребенок. Она превратилась в собственную тень. С такой бледной и прозрачной кожей, что веснушки напоминали звезды. Вскоре она начала прятать веснушки под толстым слоем косметики, коротко подстригла волосы и покрасила в черный цвет. Словно хотела обрести собственную ауру смерти.

Пэгги все хотела что-нибудь сказать Мэг в школьном коридоре – ее шкафчик был прямо рядом со шкафчиком Мэг, – но так и не смогла подобрать слов. И Пэгги просто отводила взгляд. Как и все остальные дети. Мэг Броган ходила, сидела и ела в столовой, окруженная особой аурой молчания, словно тень, исключенная каким-то образом из их реального, комфортного мира.

Блейк Саттон был единственным человеком, который оставался с ней рядом. Почти каждая девочка в ее классе была однажды влюблена в Блейка. Но его интересовала только Мэг.

А потом она уехала и разбила парню сердце. Он никогда бы не женился на Эллисон, если бы мог заполучить Мэг. И что теперь? Он отец-одиночка с сыном, которого он никогда не хотел.

Пэгги вздохнула и посмотрела на кухонные часы. Нет времени раздумывать. Нужно собираться и идти в магазин.

* * *

Блейк постучал сильнее.

– Привет? Есть здесь кто?

Ответа не последовало. Он заметил вашингтонские номера. Обитатель либо спит мертвецким сном, или отправился на утреннюю прогулку, или… Рыбачит? Он вздохнул, медленно повернулся и вдруг заметил вдалеке, на палубе «Крэбби Джека», одинокую фигуру.

Женщину.

Она стояла возле перил, держа в руке дорожную кружку, и смотрела на бухту. Длинные, растрепанные на ветру волосы. Орехово-красные, отдающие золотом в восходящем солнце. У Блейка что-то кольнуло в груди. Он почувствовал горячий прилив адреналина. Но заставил себя успокоиться. Обезоруженный сходством, он направился по пустой парковке к офису и обошел вокруг здания к передней палубе кафе. Когда он повернул за угол, Люси вырвалась вперед и ткнулась незнакомке в джинсы, чтобы поздороваться. Та замерла от удивления, но потом увидела черного лабрадора и рассмеялась. Поставила кружку на перила и наклонилась, чтобы погладить Люси. Блейк увидел ее лицо. У него екнуло сердце. Он окаменел, перестал даже дышать.

– О, привет, малышка, ты кто? – спрашивала она его ласкового лабрадора, разглядывая бирку на ошейнике. – Люси? Какая же ты красотка!

Потом она подняла взгляд и замерла. Побледнела. Открыла рот, но не смогла произнести ни слова. Она медленно поднялась на ноги, взялась за перила, словно нуждаясь в поддержке.

Блейку казалось, что он увидел призрака. Его мир крутился и вращался, теряясь во времени. Она повзрослела, стала изящнее. Такая худенькая в этой громоздкой кожаной куртке. Даже слишком худенькая. Все те же веснушки. Широкий рот. Светлые медовые глаза, почти янтарные в этом освещении. Большие глаза, темные ресницы. Эти глаза всегда притягивали его своей загадочностью в глубины, где таилось воображение Мэгги, где она прятала себя настоящую, ранимого подростка, взрослеющую женщину. Он знал, что это место болело. И пытался помочь ей выйти наружу, но так и не смог до конца привлечь ее своим светом. Да, он пытался, но по эгоистичным причинам. Мэг была его первой любовью. Настоящей любовью. Той, что выходила за границы сексуального влечения и попыток его удовлетворения. И была одновременно дружбой, родством душ, как банально бы это ни звучало.

Женщина, которая оставила этот город и его, потому что он напоминал ей о плохом.

Он знал, кем она стала. Читал ее книги. На страницах газет в супермаркете он разглядывал ее фотографии с женихом, неприлично богатым психиатром знаменитостей, напоминающим Джеймса Бонда. Он всегда знал, что происходит в жизни у Мэг Броган.

Но никогда не ожидал снова увидеть ее здесь. Дома. На палубе его пристани. Ласкающей его собаку. А у нее за спиной, на другом берегу, – песчаная коса, где он нашел ее без сознания, почти мертвую.

– Мэг? – хрипло спросил он.

Ее взгляд метнулся на крышу здания. «БУЛЛС МАРИНА».

– Знаю. – Он шагнул вперед. – Да уж, надо будет когда-нибудь поменять надпись. Я здесь чуть больше двух лет. Полно работы по ремонту. Сама знаешь, чертов тихоокеанский норд-вест – все разваливается. Даже здания. Соленый ветер не помогает, только усугубляет процесс разрушения. А потом та огромная волна затопила «Крэбби Джек». Хочу привести его в порядок к весне.

Блейк, заткнись, идиот.

Она смущенно смотрела на него. Из-за худобы и бледности ее глаза казались еще больше, чем он помнил, и поглотили его полностью. Она убрала с лица пышные волосы, растрепанные ветром. Солнце достигло крыши здания, лучи упали на ее лицо. Она моргнула. Неземная красота – словно сияющий осколок мечты, вырванный из его прошлого и оказавшийся в этой безжизненной, гниющей, выцветшей реальности, его настоящем. Он сглотнул. Растерялся. Словно очередное глупое, неосторожное слово могло спугнуть ее. Разрушить иллюзию.

Господи Иисусе, он до сих пор без ума от этой женщины…

– Твой папа?..

– Булл умер. Два с половиной года назад. Старый механизм, – он слегка постучал себя кулаком по груди, – не выдержал.

Похоже, новость буквально подкосила ее. Она медленно опустилась на влажную бревенчатую скамью. Поколебавшись, он подошел к ней поближе. Так близко, что мог прикоснуться. Она оглядела его, рассматривая, что с ним стало за шестнадцать лет. У него участился пульс. Он спрятал руки в карманы.

– Твой фургон? – спросил он, махнув рукой.

Она кивнула.

Он наклонился и быстро поцеловал ее в щеку, украдкой вдохнув ее аромат.

– Боже, как же я рад тебя видеть, Мэг.

Она сглотнула.

Он включил газ и зажег уличный обогреватель. В холодном воздухе вспыхнул огонь, и почти сразу стало теплее. Блейк сел напротив нее, на грубую скамейку из кедра. Наклонился вперед, положив локти на бедра.

– Зачем ты вернулась, Мэг?

* * *

Райан Миллар дождался, пока жена скроется за служебной дверью магазина. Достал телефон, набрал номер и приложил трубку к уху. Дожидаясь ответа, он бережно провел ладонью по огромному грузовику, припаркованному в мастерской. Хром, штифты – вот его истинная страсть. Именно так он хотел проводить свободное время, если оно вдруг появится.

На третьем гудке звонок переключился на голосовую почту.

– Алло, – тихо сказал он, оставляя сообщение. – Это Миллар. Дошли слухи, что в город вернулась Мэг Броган – я подумал, ты захочешь быть в курсе.

Он поколебался, раздумывая, стоит ли рассказывать больше, но дал отбой. Какое-то время постоял с телефоном в руке, глядя на собственное карикатурное отражение в хромовом колпаке, размышляя о мечтах и реальности. Как в молодости ты строишь грандиозные, сияющие планы и как в итоге все получается совсем иначе. Как люди обживаются. Находят свою зону комфорта. Или колею, которая становится все глубже и из которой все труднее выбраться.

Налетел ветер, и капли воды упали на дверь гаража. Райан замер от внезапного шума. Погода менялась. Ветер нес дурные известия…

Глава 6

Блейк изменился. Стал мужественнее, жестче, набрал вес, накачал мышцы. Тоненькие морщинки лучились в уголках глубоких зеленых глаз, обрамляли крупный рот. Он был таким загорелым, обветренным. Выглядел как человек, который многое повидал и пережил. Войну. Чужие небеса. Море, дикую стихию. Но за внушительным видом все равно скрывалась какая-то… Надорванность. Этот мужчина, который знал ее лучше всех в мире, возможно, скрывал собственные глубокие раны.

Смешение чувств – вины, раскаяния, привязанности, родства – было столь противоречивым, внезапным и мощным, что привело Мэг в полное замешательство, и она медленно села на влажную скамью, не слишком доверяя собственным ногам. Ей вспомнилось, как она бежала по дорожке и по причалу, к их маленькой семейной лодке…

Мэг, ты куда?

Не твое дело…

Если бы она сделала это его делом, могло ли все быть иначе? Время шло. Кружились и кричали чайки.

Наконец она нашла в себе силы заговорить.

– Соболезную насчет Булла, – мягко сказала она. – Я… Я и не думала, что ты вернулся. Последнее, что я слышала, что ты ушел в армию.

– Так оно и было. На следующий день после твоего отъезда. Служил в армии медиком. Несколько сроков. Очень, очень долгих сроков. – Он улыбнулся, и на его щеках появились ямочки. Он поднял руки, раскрыв ладони. – Но смотри – я вернулся. Снова дома, в бухте.

Налетел ветер, и старый ржавый флюгер над «Крэбби Джек» заскрипел. Нижняя часть палубы застонала от волн. Лабрадор Люси покорно вздохнула и легла у огня, к ногам Блейка. Он сказал очень тихо, почти шепотом:

– Боже, прекрасно выглядишь, Мэг. – Он быстро откашлялся. – Пару недель назад я видел тебя по телевизору, в вечернем шоу. А еще твоя книга в центральной витрине у Роуз Тибодо. Наверняка она захочет, чтобы ты пришла на автограф-сессию или что-то вроде того. – Он улыбнулся еще шире. В глазах засиял свет. Но это было лишь поверхностью. Потому что в глубине Мэг прочитала нечто другое. Глубокую боль.

У нее в горле встал ком.

Взгляд Мэг упал на его предплечья. Загорелые, с золотистыми волосками. Они лежали на бедрах толщиной с ее талию. Его ноги расставлены, крупные руки сложены вместе. Вид Блейка казался очень знакомым и чужим одновременно. Мэг охватила горячая, странная тоска, почти боль. По дому, по утраченному. И вместе с тоской пришло что-то еще. Нечто сложное. Сексуальное. Она сглотнула и медленно подняла взгляд, встретив его взгляд.

– Итак, что привело тебя домой? – напомнил он.

Домой. Да вообще, что такое дом?

– Я приехала, чтобы написать историю Шерри.

– Историю Шерри? Книгу?

– Ага.

– Значит, ты приехала работать?

В его глазах блеснули искры насмешки, разочарования.

Она отвела взгляд, посмотрела на бухту. Скопа с плеском бросилась в воду, подхватила извивающуюся рыбу, капли блеснули в небе, когда птица устремилась ввысь, унося серебристую добычу.

– Честно говоря, Блейк, – медленно произнесла Мэг, наблюдая за полетом скопы, – я и сама не знаю, зачем приехала. Мне просто нужно было вернуться. Хочу повидаться с тетей, привести в порядок дом. Городские власти присылали предупреждения. Они грозились принять меры, если я ничего не предприму.

– Да уж, он как бельмо.

– Знаю. Я заезжала вчера вечером. Даже в темноте дом выглядел ужасно. Боюсь представить, как он смотрится при свете дня.

– А зачем трейлер?

– Это нечто вроде моего офиса. Я хочу припарковаться рядом со старым домом и привести его в порядок: отмыть стены, поставить новые окна, разобраться с интерьерами. – Она увидела в его взгляде напряженность и почувствовала, как щеки заливает краска: – Вчера ночью я не хотела оставаться там одна. Ворота все равно были заперты. Поэтому… Я приехала сюда.

Он бросил на нее осторожный, оценивающий взгляд, пытаясь определить степень решимости Мэг.

– Не понимаю, – вдруг сказал он. – Зачем возвращаться и раскапывать все это дерьмо – только ради истории? Серьезно, Мэг… – Он на мгновение отвел взгляд. – И как ты собираешься действовать? Опросить всех участников истории? Восстановить все до мельчайших подробностей?

– Попробую поговорить со всеми, кто еще может быть в городе: Айком Коваксом, Эммой, Томми, Дейвом. С Киваном Маком, с адвокатом Тая Мака, судмедэкспертом. С тобой.

Он выругался, помрачнев.

– Никто не захочет проходить через это снова.

– Блейк, я должна это сделать. Мне, если можно так сказать, нужно пройти по собственным следам. Вчера вечером, вернувшись в этот город, спустя многие годы, в тумане, проезжая старые места, я что-то почувствовала. Кусочки памяти стали прорастать во мне. Может, удастся что-нибудь вспомнить.

– И что именно должны рассказать тебе эти кусочки? Ничего нового. Мы знаем, кто это сделал. Знаем, кто пострадал.

– Я и не ожидала, что ты поймешь…

– Да, ни черта не понимаю. Это ради денег? Еще большей известности? Хочешь нажиться на трагедии, которая постигла этот город, сделать из себя героическую маленькую жертву, которая справилась со всем сама? Ребенка, пережившего насилие и семейную трагедию, чтобы вернуть справедливость и раскрыть преступление? А теперь только посмотрите: какой ты стала взрослой, потрясающей, знаменитой и независимой?

У нее в груди закипела ярость.

– Что, Блейк, теперь ты стал жестоким? Должна сказать, это тебе не идет.

Он фыркнул.

– Так каково это – получать выгоду от чужой боли?

– Это была моя боль.

– Нет, Мэг. Не только твоя.

Между ними повисло молчание. У Мэг пульсировала жилка на шее. Он крепко сложил ладони, бросил взгляд на ее помолвочное кольцо. Стал еще мрачнее, сжал губы.

– Блейк, я должна сделать это ради себя, – тихо, спокойно сказала она. – Напишу это и, может, даже никогда не опубликую. Но я должна написать, добраться до слова конец. То, что я видела тогда на косе, по-прежнему у меня внутри. Я знаю, оно там. Как постоянно растущая черная опухоль. Оно гноится. Проникает в мои сны. Я просыпаюсь по ночам вся в огне… Оно не отпускает меня. – Она умолкла, взяла себя в руки. – Прости, что я хочу попытаться излечиться.

Он выдохнул, встал, подошел к парапету. Обхватил деревянные перила руками и замер, глядя на маяк, туда, где он много лет назад нашел ее без сознания. Где спас ей жизнь. Солнце заблестело на обручальном кольце.

Мэг заметила его, и у нее внутри все сжалось.

– «Конец», – тихо повторил он. Повернулся к ней. Солнце золотило его густые каштановые волосы. – «Конец» случился восемнадцать лет назад, когда ты уехала, убежала…

– Я не убегала. Я хотела начать новую жизнь, учиться…

– Ты просто нас всех отрезала, не прислала ни одной чертовой открытки на Рождество. Ни одной записочки моему отцу. Или Коваксу, или Эмме, или Томми. И да, я у них спрашивал. Было интересно, вдруг им повезло больше? А Ирен? Ты так и не приехала с ней повидаться.

– Мы с ней виделись в тюрьме, когда я приезжала к…

– Только послушай себя.

Она поджала губы.

– Блейк, мы все через это прошли. Я оставила все позади.

– Мэг, очевидно, нет, потому что смотри – ты вернулась, пытаешься решить нечто нерешенное.

Она обиженно посмотрела на него, сердце стучало, как молот. Блейк удерживал ее взгляд несколько долгих секунд.

– Блейк, мне просто очень нужно об этом рассказать. – Голос Мэг задрожал, неожиданно для нее самой. Она опустила глаза. – Я и сама не понимала, но это так.

Он сел рядом, почти прикасаясь к ней мускулистым бедром. Какое-то время молчал.

– Прости. Я… Просто скучал по тебе.

Она снова посмотрела на его кольцо. Вспомнила их последний поцелуй.

– Ты же понимаешь, что твое пребывание здесь не пройдет гладко? Никто не обрадуется. Ни книге, ни тебе.

Она подняла взгляд, посмотрела ему в глаза. Его губы были так близко. Она помнила их вкус и аромат, словно это было вчера.

– Блейк, я понимаю, что будут возникать вопросы вроде твоих, люди захотят знать причину моего появления здесь. Вероятно, со мной не захотят разговаривать. Но, по моему опыту, по опыту прошлых дел, людям идет на пользу рассказ таких историй. Вроде катарсиса. Вряд ли кому-то есть что скрывать.

Глаза Блейка потемнели, и Мэг стало не по себе. Он провел рукой по щетине на подбородке, посмотрел на бухту, словно у него внутри шла борьба, и наконец улыбнулся. Но на этот раз улыбка казалась вымученной. Он взял ее за руку.

– Мэг, добро пожаловать назад. В любом случае – я рад тебя видеть. – Он замешкался. – Может, сделать тебе завтрак, кофе?

Она убрала руку и вскочила на ноги.

– Нет, спасибо. У меня все есть в фургоне. Заплачу за ночь и уеду примерно через час. Заберу ключи у Ирен, припаркуюсь возле дома.

Он тоже встал и засунул руки глубоко в карманы.

– Я не приму твои деньги. Ни за что. Оставайся сколько понадобится.

Она колебалась: ей ужасно не хотелось прощаться с ним на такой ноте, ведь она хотела – должна была – так много ему сказать, но не могла. Всеми фибрами души ей хотелось крепко обнять Блейка, уткнуться лицом ему в грудь, попросить прощения, сказать, что тоже скучает. И в эту секунду Мэг с ужасной, холодной уверенностью поняла: Джонах был прав. С ней действительно было что-то не так, потому что она не могла этого сделать.

Он кивнул на ее кольцо.

– Итак, когда большая свадьба?

– Сначала нужно закончить здесь.

– В смысле, написать книгу?

– Да.

Он поднял бровь.

Она быстро сменила тему:

– А ты, я смотрю, женат. На ком?

– Эллисон МакМюррей.

– Эллисон из моего класса?

Он кивнул, опуская взгляд. Мэг сама не понимала, почему ее так ранило то, что он женился на милой, кроткой Эллисон, которая так старалась подружиться с ней в школе. Это было глупо. Но внутренний ребенок не умирает никогда. Она не имела никакого права на ревность или чувство собственности по отношению к Блейку.

Большой ржавый фургон «Додж» с грохотом проехал по дорожке и припарковался на гравии напротив офиса, с лодкой на прицепе. Двери открылись, и вылезли двое пожилых мужчин в джинсах с подтяжками и фланелевых рубашках.

– Здорово, Саттон! – крикнул один из них Блейку, махнув рукой. Второй молча приподнял кепку.

– Я… Должна тебя отпустить, – сказала Мэг, наблюдая за ними.

– Да. Поговорим позже.

С этими словами он отвернулся и направился к клиентам. Широкими, пружинистыми шагами. Расправив плечи. Упрямый бык, прямо как отец. Наблюдая за ним, Мэг почувствовала себя разорванной. Ее мир только что изменился, и она больше не понимала, где его центр.

* * *

– Привет, Саттон, есть сегодня приманка для крабов?

Блейк подошел к клиентам, которым было почти по семьдесят лет.

– Гарри, Фрэнк, рано вы сегодня. – Он открыл для них дверь магазина. Звякнул колокольчик, они вошли внутрь, за ними Блейк. Он достал из холодильника рыбьи головы.

– Сколько вам?

– Давай этот пакет.

Из-за плеча Фрэнка, достающего из бумажника купюры, Блейк наблюдал за Мэг, как ветер развевает ее длинные рыжие волосы, пока она идет к фургону. Ему вспомнился тот роковой день, когда шериф Ковакс допрашивал его с ужасом в глазах.

Гарри проследил за взглядом Блейка. Вздохнул.

– Похоже на… Это что…

– Да, Мэг Броган. – Блейк взял у Фрэнка деньги.

– Зачем она вернулась?

– Похоже, хочет расправиться с призраками прошлого. – Блейк мягко усмехнулся. – Собирается писать книгу об убийстве Шерри Броган.

Мужчины замерли, переглянулись.

– Книгу? Какого черта? – спросил Гарри.

– Думаю, хочет извлечь выгоду из личной трагедии, – пробормотал Фрэнк, забирая пакет с рыбьими головами, чьи мертвые глаза смотрели из-за пластика. – Я видел ее по телику. Она теперь большая шишка. Тара и Джек в могилах бы перевернулись, если бы узнали, что она собирается вытаскивать наружу все это старье. Шелтер-Бэй это тоже не пойдет на пользу – по всем книжным магазинам страны мы прославимся как место жестокого убийства.

Блейк хотел защитить Меган, но смолчал.

Фрэнк направился в сторону двери. Гарри замешкался.

– И как она собирается это делать? Поговорить со всеми, кто еще здесь, вытягивая багаж воспоминаний из старых шкафов?

– Что-то вроде того.

– Кое-кому это точно придется не по душе. Шериф Ковакс. Это дело совершенно извело его и его жену. Изменило весь чертов город. Он так и не стал прежним. Словно закончилась эпоха.

– А теперь шерифом работает его сын, – добавил Фрэнк, открывая дверь. – Неудачное она выбрала время.

Блейк проводил гостей до выхода. Выдал им садки для крабов, понаблюдал, как они загружают лодку. Постоянные клиенты его отца. Друзья старого шерифа.

Мэг выбиралась с парковки. Ее фургон выехал на дорогу и повернул налево, к прибрежной дороге. Вина, боль, приступ гнева переполняли Блейка. Если бы он не был так двинут на Мэг все эти годы, возможно, его брак сложился бы удачнее. И отношения с сыном были бы лучше. И теперь, когда он наконец встал на ноги, занялся причалом, устроил здесь свою жизнь с Ноем, появилась она. Как назло. Потому что его тело по-прежнему реагировало на нее, как пресыщенное гормонами тело подростка. Или это были просто рефлексы, мышечная память, сработавшие раньше разума? Он направился к офису, обещая себе, что поведет себя разумнее, когда они встретятся в следующий раз. Если следующий раз, конечно, случится.

Он мог провести этот разговор куда лучше, это уж точно. Повел себя как задница. Хотя и сам понимал, что это самозащита. Потому что он не должен был ее хотеть. Она была помолвлена и носила в качестве подтверждения кольцо с неприлично большим бриллиантом.

И в одном она ошибалась. Еще оставались секреты.

* * *

– Она в мельчайших деталях помнит то, что произошло десятки лет назад, но путается в настоящем. – Директор пансионата для престарелых подняла взгляд с папки, лежащей у нее на столе, и посмотрела на Мэг через маленькие очки, будто разглядывала нечто неприятное. И Мэг ее понимала. Здесь все считали, что она бросила свою тетю.

– Когда ее кратковременная память дает сбой, она может вести себя агрессивно. Иногда Ирен кажется, что все вокруг пытаются ее обмануть или что планируется какой-то сговор.

Мэг прочистила горло, в свои тридцать шесть лет почувствовав себя ребенком в кабинете школьного директора.

– Я… Не ожидала, что все так серьезно.

– Ее слабоумие движется к так называемой четвертой стадии – средние повреждения. Пока что она обслуживает себя сама. И хотя она нормально общается с людьми, ходит на мероприятия, она достигла стадии, когда ей требуется сопровождение вне стен пансионата. Когда она дойдет до четвертой стадии, что может случиться довольно скоро, ее дезориентация во времени и пространстве усилится, и именно в этот момент наши близкие начинают легко теряться, а кратковременная память серьезно страдает. Для нее станет сложно запоминать все новое, в том числе и людей, которых она недавно встретила.

– Почему мне никто не сообщил о ее проблемах?

Директриса – симпатичная, с мягкими седыми волосами, уложенными в гладкий пучок, посмотрела на Мэг взглядом судьи, созерцающего грязного преступника.

– Ирен просила нас как можно дольше не сообщать родственникам, чтобы не беспокоить вас и не заставлять приезжать раньше времени. Но вы приехали как раз вовремя – надо принимать решения.

– Значит, я могу с ней куда-нибудь сходить?

– Если ее выпишет ответственное лицо, она может уехать. – Директриса встала натянуто улыбнулась. – Пойдемте, я проведу вас.

Мэг последовала за женщиной, цокающей каблуками по излишне теплому коридору. Пахло антисептиком, беконом, яйцами и кофе: как раз подавали завтрак. Так вот куда все привело? В это место? Ирен забросила собственную жизнь, чтобы позаботиться о дочери брата. И вот где Мэг оставила свою тетю. Вот как ее отблагодарила. Про себя она поклялась это исправить. Она должна загладить вину. Найти способ, пока у Ирен еще есть время.

Слова Джонаха преследовали ее в коридорах пансионата.

Ты даже не ездила навестить Ирен с тех пор, как она переехала в тот дом. Не возвращалась туда восемнадцать лет. Ты не можешь пустить здесь корни, но вернуться туда тоже не можешь. Видишь? Ты еще не закрыла этот вопрос. Дело не в работе. Дело в твоих проблемах с доверием, ты не можешь подпускать к себе людей. Ты хочешь установить связь, но при этом отталкиваешь людей…

Капля пота медленно стекла в декольте. Директриса постучала в 117-ю комнату, открыла дверь, впустила Мэг.

– Если вам надо поговорить…

Мэг кивнула, не сводя взгляда с хрупкой, сутулой женщины возле окна, теребящей рукав.

– Ирен? – окликнула она, заходя в комнату. Дверь тихо закрылась у нее за спиной.

Ее тетя обернулась. Раскрыла рот.

– Тара?

– Я… Нет, это я, Мэган. – Она прошла вперед.

Ирен замерла в явном недоумении. Ее рука прикоснулась к седым волосам на виске.

– Ты… Выглядишь прямо как твоя мать. Господи. Я… Не ожидала тебя увидеть, Мэган. Что… Что ты здесь делаешь?

– Приехала увидеть тебя, разумеется. – Она поцеловала тетю в щеку. Кожа Ирен была сухой и холодной, но запах был Мэг знаком – лаванда, лемонграсс, – и он принес множество воспоминаний.

Ирен в панике оглядела комнату.

– Мне… Нужно принести сюда стулья. Больше стульев.

– Кровать вполне подойдет. – Мэг присела на край кровати. – У тебя прекрасный вид на сад. Мне нравится та ванночка для птиц.

Ирен выглянула в окно, снова посмотрев на пейзаж.

Мэг сглотнула. Нэнси Рейган назвала это долгим прощанием. Сегодня положено начало. У нее еще есть время. И вдруг она осознала: дело не только в книге, а в гораздо большем. В том, чтобы исправить все сделанные в прошлом ошибки. Вырасти и перестать быть самопровозглашенной «жертвой», как Блейк столь жестоко назвал ее этим утром. И имел на это полное право.

Наконец Ирен села на единственный стул. Посмотрела на Мэг.

– Так давно, – прошептала она. – Мэг, когда мы говорили в последний раз? Сколько лет прошло?

– Я звонила, – мягко напомнила Мэг. – Помнишь? Как минимум раз в месяц с тех пор, как ты сюда переехала. Я приехала тебя проведать. И хочу привести в порядок дом. Покрасить его, разобраться с садом. Может, поможешь мне? Или просто посмотришь? Посидишь в саду, если повезет с погодой, пока я буду работать над этой проклятой лужайкой, – улыбнулась она. – Я видела, что ворота заперты.

Ирен вздохнула, глядя куда-то в пустоту. Но потом вдруг встрепенулась.

– А, да. Заперты. Из-за вандалов. Там рисовали граффити. Ты ведь не собираешь продавать дом, правда?

– Ну я думала выставить его…

– Может, снова переедешь сюда, Мэг? Я могла бы жить с тобой.

– Я… Давай обсудим это позже. Я собираюсь пожить в городе, у нас будет полно времени.

– К отцу ты тоже приезжать перестала. Ты никогда не приезжала в нему в тюрьму. Ты обидела отца, ты знаешь об этом?

Это заявление шокировало Мэг, и она моментально возвела защитные стены.

Это он меня обидел. Обидел всех нас. Он убил маму.

– Я к нему приезжала.

– Ты… – Ирен нахмурилась и снова принялась теребить рукав. – Перестала приезжать. И все. Теперь я вспомнила. Понимаю, из Сиэтла в Салем путь неблизкий, но ты ни разу не приехала к отцу за последние пять лет. Он умер, так и не увидев тебя, Мэгги.

– Я перестала приезжать, потому что он отказался видеться со мной последние два раза. Если бы я знала, что он болеет, если бы кто-нибудь сказал мне…

Ирен начала агрессивно чесать рукав. Мэг заметила этот нервный тик, возникающий каждый раз, когда ее тетя не может что-нибудь вспомнить.

– Да, – сказала Ирен. – Да. Конечно. Он запретил мне рассказывать тебе о своей болезни. Хотел, чтобы ты жила своей жизнью, Мэгги. Исключительно поэтому. Сказал, что должен сам отбывать свое наказание, а тебе не следует тратить жизнь в долгих поездках до тюрьмы и обратно. Ты должна двигаться дальше.

Мэг почувствовала, что к глазам подступают слезы. Снаружи подул ветер, сухие листья забились о стекло.

– Если бы я только знала, – мягко сказала она, глядя Ирен в глаза, когда-то такие же темные и яркие, как у отца. – Мне жаль.

– Ты всегда была нашей малышкой, Мэгги. Мы только хотели сделать тебе как лучше.

Черт. Это пробирало до глубины души.

– Как твой мужчина? – спросила Ирен, посмотрев на большое помолвочное кольцо. – Как его зовут?

– Джонах. Все хорошо. – Мэг хлопнула себя по коленям. – Итак! Поможешь мне с домом? Мне понадобятся ключи от ворот и от дома, чтобы я могла зайти и оценить масштаб работ. Давай выберем время и вместе поедем погулять. Пообедаем где-нибудь в городе, выпьем чаю? Пройдемся по магазинам?

Ирен широко улыбнулась, в ее глазах показались слезы.

– С удовольствием. Ключи где-то у меня в шкафу.

Она встала, прошаркала к комоду, открыла верхний ящик и принялась в нем рыться. Мэг заметила на комоде экземпляр ее новой книги. В книге была закладка, и она лежала рядом с вставленной в серебряную рамку фотографией ее семьи, сделанной за месяц до убийства Шерри. Она вскочила, взяла фотографию. Ее охватило множество эмоций. Она и правда очень похожа на мать. На этой фотографии Тара Броган не намного старше, чем Мэг сейчас. Внезапно она посмотрела на свою семейную трагедию с новой стороны: как бы Мэг сама пережила жестокое убийство дочери, тюремное заключение мужа, отомстившего за нее в приступе ярости? Уж точно не стала бы убивать себя, оставляя младшего ребенка сиротой, это ясно. Мэг твердо поставила старое фото на место, почувствовав старую боль.

Ирен поставила на комод маленькую коробочку.

– Все ключи должны быть здесь, – сказала она, поднимая крышку. – Да, вот они. – Она протянула Мэг брелок с несколькими ключами. – Еще нужно отдать тебе коробки Тары, все ее бумаги.

Мэг удивленно посмотрела на тетю.

– Что?

Ирен поджала губы. С силой почесала руку.

– Все лежит в коробках. Над чем работала твоя мать. Я должна отдать их тебе. Может, ты сможешь разобраться.

– Какие коробки? О чем ты говоришь?

Ирен поспешила к шкафу.

– Там, наверху, Мэг. На верхней полке. Две. Сможешь достать?

– Что в них?

Ирен вдруг расстроилась.

– После пожара. Прости за тот пожар в доме, что я так оставила свечи… Поэтому я и решила переехать сюда, в пансионат. Боялась, что это повторится. Или случится что-нибудь похуже.

– Я знаю, знаю. Продолжай.

Пальцы Ирен с невероятной скоростью двигались по руке, у нее на скулах выступили два красных пятна. Мэг мягко накрыла ладонью запястье тети.

– Расскажи, Ирен.

– Ущерб от огня и воды – нам пришлось обратиться к рабочим, чтобы починить кухню. Сотрудники Томми приехали и все сделали. Бесплатно. Между кухней и гостиной была перегородка, помнишь, с книжными полками, где стояли рыбки Шерри?

Не глупи, Мэгги. Они живут в идеальном мире. В их водах нет хищников, с которыми бедным диким рыбкам приходится сталкиваться в открытом море…

– Да, помню.

– Ну когда они начали разбирать эту стену, то убрали с полки испорченные книги и нашли большой пожарный сейф в задней части одной из полок. Он был спрятан за книгами, к которым я никогда не прикасалась. Там твоя мама хранила коробки с документами и дневник.

У Мэг перехватило дух.

– Дневник?

– Достань-ка все это.

Она достала. Две коробки с документами. Пыль на крышках. Мэг поставила их на кровать и открыла. Внутри были какие-то папки, конверты, набитые бумагами, фотографии и дневник в кожаном переплете. Мэг вытащила и открыла верхнюю папку. По спине пробежал холодок. Она посмотрела на тетю.

– Это расшифровка беседы шерифа с Тайсоном Маком.

Ирен кивнула.

Мэг быстро проглядела остальные папки, руки ее задрожали.

– Отчет о вскрытии Шерри, – прошептала она. – И дневник.

Мэг открыла первую страницу книги в кожаном переплете. Страницы были исписаны почерком ее мамы.

Сегодня вечером я встречалась с Ли Альбис, адвокатом Тая Мака. Мы проговорили до позднего вечера. Она замечательная женщина. Горячо верит в своего клиента. Она подготовила впечатляющую защиту. Дала мне копии всех материалов, и чем больше я читаю, тем сильнее верю, что суд непременно оправдал бы Тая, как минимум по причине объективных сомнений…

У Мэг подогнулись колени, она медленно опустилась на кровать.

– Кто… Что все это значит?

– Твоя мама не верила, что в убийстве Тайсона Мака виноват твой отец. И она начала собирать всю доступную информацию…

– Но папа признался. Были неопровержимые доказательства. Он это спланировал. И это сделал. Хладнокровно убил Тайсона Мака. Преследовал его в лесу. Пристрелил и превратил его тело в фарш голыми руками, пинал по ребрам и лицу.

– Тара считала, что его подставили.

Мэг непонимающе посмотрела на тетю.

Ирен села на стул.

– Мой брат Джек был хорошим человеком, Мэгги. Хорошим, богобоязненным человеком…

– Да, который буквально верил, что надо действовать по принципу око за око, и имел проблемы с самоконтролем и агрессией, стоило ему прикоснуться к спиртному. Я знаю.

– Он был сломлен растлением его малышки, и некоторые знали, почему Джек не прикасается к алкоголю, знали, что он предрасположен к агрессии. Что может наделать глупостей под влиянием… Знали, почему его уволили из полиции Портленда, прежде чем он переехал сюда, чтобы начать все с начала…

Ее голос утих, взгляд устремился в пустоту.

– Так почему папу уволили из полиции?

– Ох, Мэгги. Он не единожды выходил из себя и проявлял агрессию во время допросов.

– Что?

– Его попросили уйти, пока обо всем не узнала общественность. Тара считала, что кто-то, кто знал о прошлом твоего отца, рассказал ему в тот день, где найти Тая Мака. Джеку сказали что-то, что вывело его из себя, – может, что Тая Мака оправдают и отпустят… Это спровоцировало его на выпивку и покупку тех пуль.

Сердце колотилось у Мэг в груди. Некоторые вещи из прошлого отца всегда оставались для нее загадкой, и теперь все постепенно вставало на свои места.

– Кто? – спросила Мэг. – Кто в Шелтер-Бэй мог знать такое об отце?

– Это все есть в записках Тары, – сказала Ирен. – Я ничего не знала о ее дневнике и тех документах. Понятия не имела, чем она занималась перед смертью… До того пожара, пока мы не нашли сейф. Я ничего не знала. – Ирен почесала бровь.

– Ты прочитала ее дневник, прочитала все это и даже мне не позвонила?

– Мэг, я не знала, чему верить. Нельзя с уверенностью сказать, что у твоей мамы было все в порядке с головой, когда она писала этот дневник. А ты решила оставить прошлое позади.

Глава 7

Блейк закинул в бойлер оранжевый мешок, полный извивающихся крабов. В холодном зимнем воздухе витал пар. За навесом накрапывал мелкий дождь, испещряя поверхность воды. Он установил таймер. Фрэнк и Гарри наслаждались послеобеденным пивом на палубе «Крэбби Джек». Огонь газового обогревателя шипел под моросью. За вторым столиком сидели два отважных туриста из Азии, которым тоже повезло с уловом, и они попросили Блейка приготовить крабов и показать, как чистить панцири.

Он проверил таймер, посмотрел на часы. Ной вернется домой с минуты на минуту.

Пока готовились крабы, Блейк решил позвонить брату. Ответил мужской голос.

– Джефф? – спросил Блейк.

– Это Нат. Подожди, сейчас позову Джеффа. Он у себя в студии.

Кричали чайки. На проводах вдоль дороги сидели вороны и высматривали остатки крабов.

– Здорово, братец, ты как? – Джефф подошел к телефону. – Сто лет не слышал, – потом вдруг резко сменил тон, в голосе послышалась тревога: – Все хорошо? Ной в порядке?

Зазвучал сигнал, Блейк сунул руку в перчатке в кипящую воду и вытащил сетку. Пространство под навесом наполнилось паром. Краем глаза он заметил желтый школьный автобус за кустом, растущим возле шоссе. Его переполнили эмоции. Они с братом каждый день садились на этот автобус. Он не говорил с Джеффом… Как долго? Возможно, с тех пор, как два с половиной года назад Джефф приехал на похороны отца. Они отличались не только взглядом на мир, но и образом жизни. Его брат уехал из Шелтер-Бэй в теплую Южную Калифорнию спустя месяц после убийства Шерри. Уехал изучать классическое искусство, оставив Блейка заниматься причалом вместе с отцом. У них троих были сложные отношения по непростым причинам.

– Мэг Броган вернулась в город, – сказал Блейк. – Она пишет книгу про убийство Шерри Броган.

На другом конце провода повисло молчание.

– Что?

Блейк помахал Ною, спускающемуся от шоссе. Ной не ответил. Он брел, шаркая ногами. Черт. Опять что-то случилось в школе.

– Она собирается опрашивать всех и, возможно, позвонит тебе. Просто будь начеку.

Снова молчание. Удерживая трубку плечом, Блейк понес приготовленных крабов к стальному столу для чистки. Серая прибрежная морось щекотала кожу.

– Послушай, то, что случилось тогда на косе…

– Джефф, я не стану ей лгать. И умалчивать. Не в этот раз. Не после…

– Ты не лгал. Рассказывать было нечего. Это бы ни черта не изменило.

– Я знаю, тем вечером ты был на южном пляже, в том самом месте. Нашел твой мешок с барахлом для прочесывания пляжа. Что случилось? Почему ты бросил вещи?

– Блейк, забей… Не буди лихо. Нет никакого смысла раскапывать подробности. Это не важно, понял? Тем более прошло столько лет. Мы знаем, кто совершил преступление. Так или иначе, он заплатил за содеянное.

– Или иначе.

– Что именно ты пытаешься сказать?

– Что, возможно, история еще не закончена. Мэг кажется, что она начинает что-то вспоминать о нападении.

Молчание.

Блейк жестом подозвал двух азиатов к столу для чистки и тихо сказал:

– Тай Мак не был героем, но чем больше я обо всем этом думаю, тем сильнее подозреваю, что в тот день случилось что-то другое.

Джефф застонал.

– Мак был сексуально агрессивен. Если девушка отказывала ему, у него срывало крышу. Так случилось и с Шерри. Она поехала с ним на косу. Он сделал попытку. Она сказала «нет», и он взорвался.

– Он не дожил до суда. И утверждал, что оставил Шерри в целости и сохранности.

– Его чертов ДНК, сперма, его кожа под ее ногтями, его волосы, свидетели – все улики работали против него. Единственная причина, по которой ему не присудили срок, – то, что Джек Броган не дал Коваксу времени совершить арест.

– Почему ты не хочешь рассказать мне, что видел в тот день на косе?

– Потому что я ни хрена не видел. Я поругался с папой, и все.

Ной добрался до парковки и направился к входу в офис.

– Ной!

Мальчик не поднял взгляда. Протиснулся внутрь, захлопнул за собой дверь. Блейк тихо выругался. Азиаты, улыбаясь, подошли к столу для чистки, готовые к уроку разделывания крабов.

– Мне пора, – сказал Блейк. – Просто хотел предупредить тебя: если она спросит, я ничего скрывать не стану. Скажу ей, где ты был в тот день.

Он повесил трубку и вытащил из мешка краба. Поглядывая в окно в сторону дома и беспокоясь за Ноя, он показал гостям, как чистить и раскалывать порозовевшего самца краба, как вымывать с помощью специального шланга желто-черные внутренности, смывая их в дырку, в специальную ванночку. В небе кружили и кричали чайки.

Блейк почесал бровь тыльной стороной ладони. Туристы принялись за дело. Наши решения, секреты, которые мы прячем от любимых людей, эхом отдаются во времени, и за все приходится платить…

Он посмотрел на залив. Дождь усилился. Начался прилив. Ничто не может удержать время, или прилив, или погоду, или то, что должно произойти…

* * *

Мэг подъехала к дому, в котором выросла, и заглушила мотор. Из леса выполз туман и окутал здание.

При свете дня он выглядел еще хуже. Жуткий, с заколоченными досками разбитыми окнами, заросший травой. Непристойное граффити. Пятна грязи покрывали лужайку, некогда такую зеленую и сочную, гордость ее папы. Ванночка для птиц упала набок, покрылась коричневым мхом. Деревья подбирались к дому, ветви проникали в щели и окна, словно лес спускался с горы, пытаясь отвоевать территорию. Старый каштан, по которому она когда-то спускалась вниз из окна спальни, превратился в нависающего монстра. Интересно, сохранились ли остатки ее домика на дереве, возле патио, где ее папа готовил барбекю в тот вечер, дожидаясь, когда они с Шерри вернутся домой?

Мэг охватила тревога. Она натянула капюшон, открыла дверь машины и спрыгнула вниз. Медленно подошла к воротам с ключами в руках.

Хреновый видок, да, Мэг? Помнишь тот день? Когда ты видела, как меня увозит Тай…

Она замерла. Деревья зашумели от порыва ветра. Они словно шептали ей что-то голосом Шерри. Мэг огляделась. Во рту пересохло.

Шерри? Ты здесь? Ты наконец говоришь со мной, спустя все эти годы?

Новый порыв, деревья наклонились, зашелестели. Начали падать куски каких-то обломков. Вокруг дома кружился туман. У Мэг по спине пробежал холодок. Но она сказала себе, что это глупо, наклонилась и крепко взялась за замок. Он оказался холодным и мокрым. Мэг вставила ключ, повернула. Ничего. Потрясла его, попыталась снова. Покрытый ржавчиной механизм не поддавался. Она выругалась и попробовала несколько других ключей, просто чтобы убедиться, что выбрала верный. Все тщетно. Дождь усилился. Она снова вставила первый ключ, с нарастающим гневом попыталась его повернуть. Нет. Интересно, у нее осталось масло? Мэг подняла взгляд и замерла, увидев, что к дому подъехал автомобиль шерифа, скрипя тормозами по мокрой улице. Опустилось окно.

– Так-так, если это не звезда Мэг Броган, наша местная знаменитость, то кто ты, девочка?

Она убрала с лица влажные волосы и подошла ближе, вглядываясь внутрь машины.

– Дейв, ты?

Дверь распахнулась. Помощник шерифа вышел, распрямившись во весь внушительный рост. Он прикрылся от дождя форменной шляпой и широко улыбнулся. Карие глаза засветились теплом. Дейв Ковакс был массивной копией собственного отца, Айка, только без усов. Словно он появился прямо из дыры во времени. Мэг не смогла сдержать ответной улыбки от удовольствия и облегчения, что теперь она не одна.

– Мне сначала показалось, что это не ты, а твой отец. Как ты? Еще не стал главным шерифом?

Он поцеловал ее в щеку, она почувствовала аромат «Олд Спайс». Старомодный и консервативный Дейв даже пах, как отец.

– Рад тебя видеть, Мэган. – Он зацепился большими пальцами за ремень и посмотрел на покрытый граффити дом. – Нет, пока нет. Пока только помощник шерифа. Но, думаю, все к тому идет.

– Молодец… Так… Ты просто проезжал мимо? Или приехал сделать мне предупреждение насчет этого бельма? – Она кивнула головой в сторону дома.

Он улыбнулся.

– Да. Повсеместная проблема, вандалы. Постоянно расписывают пустые отпускные дома, особенно внизу, на пляже. Я слышал, что ты вернулась. Подумал, дай заеду.

Она вздохнула, пытаясь разглядеть его глаза, спрятанные тенью от шляпы.

– Слышал, ты пишешь книгу. Про Шерри.

– Да. Быстро новости расходятся.

– Не каждый день у нас в Шелтер-Бэй появляются такие новости. Давай помогу с замком. – Он взял у нее ключи и подошел к воротам. Вставил ключ, немного пошатал и уверенно повернул – его руки были куда сильнее. Замок открылся. Он вытащил цепь, широко раскрыл ворота и протянул ей ключи.

Забирая их, Мэг залилась краской.

– Рядом с тобой я почувствовала себя девчонкой.

Он молча смотрел на нее непроницаемым взглядом. Ее улыбка медленно угасла.

– В чем дело, Дейв?

– Не лучшая идея. Насчет книги.

– Почему?

Он фыркнул, посмотрел на лес.

– Это старое дело раскололо город. Довело папу. Маму… Всех нас. – Он повернулся и вдруг пристально посмотрел на нее. – В чем смысл? Тай Мак мертв. Твоих родителей больше нет.

Она сжала зубы. Какое-то время молча смотрела ему в глаза. С полей его шляпы капала вода. Сквозь деревья снова подул ветер, пролетел по ее лицу, словно прикоснувшись. Предупредив. Она снова почувствовала присутствие Шерри.

– Дейв, мне нужна правда.

И вдруг ее осенило. Дело действительно в большем. Не просто книга. Не просто интервью. Ее мать верила в более глубокие причины случившегося, в то, что отца могли подставить. И каждую минуту пребывания в Шелтер-Бэй чувство, что в ее памяти скрыто что-то важное, усиливалось. Что бы ни гноилось в ее голове двадцать два года, рану нужно залечить. Так или иначе. И она это сделает. Не только ради Джонаха.

– Прими мой совет, – Дейв открыл дверь своей машины, – оставь все как есть. – Он помолчал. – И не вздумай просить моего отца об интервью, поняла? Он вышел на пенсию пять лет назад. У него слабое сердце. Мы хотим, чтобы он пробыл с нами как можно дольше. Теперь он дедушка.

– Дейв, я пишу книгу. И мне придется взять у него интервью.

– Он не согласится.

– Хорошо, тогда пусть скажет мне об этом сам.

Молчание. Вдали слышались звуки машин на прибрежной дороге. И Мэг почувствовала, как между ними растет пропасть.

– Мэг, будь осторожна.

– Что это значит?

Он задержал взгляд на мгновение дольше, чем нужно.

– Если эти вандалы вернутся, а ты тут одна… – Он покачал головой. – Дашь мне знать, хорошо?

Он сел в машину и уехал. Мэг стало не по себе. Ей вспомнились утренние слова Блейка:

Твое пребывание здесь не пройдет гладко. Никто не обрадуется. Ни книге, ни тебе.

* * *

Джефф вышел на террасу своего пляжного дома на сваях и посмотрел на море. Вдалеке бежала по песку какая-то пара с двумя собаками. На берег накатывали белые буруны. Воздух Южной Калифорнии был таким мягким и приятным. Джефф засунул руки глубоко в карманы. Он всегда знал, что это может всплыть и снова начать его преследовать. Просыпался по ночам в холодном поту. Сны становились все тяжелее. А теперь? Теперь это. Он тяжело вздохнул.

Сильнее всего на свете он желал очиститься перед свадьбой, новым началом в своей жизни. Но при этом мог потерять все. Такая ирония…

Между молотом и наковальней. Избитость этого выражения набила оскомину. Меж двух огней. Между Сциллой и Харибдой…

– Все в порядке?

Он напрягся, обернулся. В дверях стоял Нат, крутил в руке ручку, закатав рукава. Его улыбка померкла, когда он увидел лицо Джеффа.

– Что хотел твой брат? – спросил Нат.

– Просто повидаться. Думаю… Мне надо съездить домой.

Несколько секунд Нат молча смотрел на него, потом произнес:

– Я подожду. Хочешь вина? Здесь, на террасе?

Джефф выдавил улыбку:

– Было бы здорово.

Они сели рядом, глядя на океан, с бокалами охлажденного пино-гри и тарелкой органического сыра. Освещение было странным. Медно-пурпурным, как перед штормом. На горизонте показалась стена дождя. Цепь облаков тянулась к побережью. Поднялся ветер, но было тепло.

Джефф любил это место. Здесь он впервые в жизни обрел свободу. Сумел стать собой. Но было ли это истинной свободой, если он не мог отправиться куда угодно? Даже домой? Обратно в прошлое? По-настоящему ли он свободен, если внутри его по-прежнему сидит та чернота? Он пил вино и вспоминал, как читал о преступниках, которые сознавались во всем, не выдержав чувства вины. Им нужно было рассказать кому-нибудь о своих злодеяниях. Возможно, эта мысль берет начало в католичестве. Грехи отпускаются, и верующие могут начать жить сначала.

Но как он может начать исправлять прошлое, если рискует потерять Ната? И полностью уничтожить человека, который был ему когда-то так дорог? Ведь именно поэтому он сбежал при первой же возможности.

А теперь этот звонок, щупальце прошлого, липкое и коварное, и – да – опасное. Проникающее в его жизнь.

– Итак? – наконец спросил Нат. – Зачем тебе домой?

Джефф посмотрел Нату в глаза. Карие, со слегка опущенными уголками, что придавало ему грустный, но добрый вид. А когда он улыбался, они выглядели озорными. Его Нат был кротким. Но при этом твердым, как камень. У Джеффа внутри все сжалось от безысходности.

– Хочу рассказать брату про нас, про свадьбу. Лично. Пригласить его и Ноя.

Брови Ната поползли вверх.

– Хочу открыто заявить о себе в родном городе. Я устал от чертовых недомолвок, старых обманов. Я… Просто должен это сделать. Разобраться с собственной жизнью… До свадьбы.

Найти способ разобраться с прошлым, чтобы мирно, уверенно двигаться в новую жизнь…

Нат пристально посмотрел на него.

– Ты уверен?

Джефф перевел взгляд на океан.

– Да, уверен. – Он выдохнул. – К тому же последний раз я видел Блейка и Ноя на похоронах отца. Ною было всего шесть лет. А я приехал только на один день – возможно, мой племянник даже не знает, что у него есть дядя. Я переживаю из-за этого и из-за Блейка, одинокого отца, который пытается содержать эту гнилую старую пристань.

Нат кивнул, но на его лице отразилась тревога. Какое-то время они молча пили вино. Соленый бриз принес с собой далекий шум океана. Вдруг налетел порыв ветра, бросился на песчаную дюну, взъерошил ее, словно невидимой рукой. На террасе зазвенела «музыка ветра». Джеффу стало жутковато, его посетило ощущение, будто время слегка сместилось.

– Хочешь, я поеду с тобой?

Джефф улыбнулся.

– Спасибо, но нет. Я справлюсь. Правда. Я должен сделать это сам. Должен проложить тебе дорогу к моей семье.

Снова напряженное молчание. Нат пристально смотрел Джеффу в глаза. В его взгляде была тревога. Даже страх. Джефф отвел взгляд, сделал большой глоток вина, пытаясь подавить ноющую боль в груди, – он может многое потерять. Ната. Все это. Потерять, если и дальше будет сидеть сложа руки и ждать, пока к Мэг вернется память или она сможет докопаться до правды с помощью признания его брата.

Возвращение в Шелтер-Бэй дает ему шанс… Можно попытаться остановить Мэг. Попытаться убедить Блейка хранить молчание. Ну а если все полетит к чертям… Он понятия не имел, что делать, если все полетит к чертям.

* * *

Мэг зашла в старую комнату Шерри. От сквозняка затрепетала паутина. Ирен держала эту комнату постоянно запертой с тех пор, как приехала заботиться о Мэг, и зайти сюда было все равно что перенестись во времени на двадцать лет назад. Шерри любила фиолетовый. Фиолетово-зеленые стены. Лавандовое покрывало. На стене – постер Джона Бон Джови, изображения звезд того времени. Ботинки «Мартенс» по-прежнему ждали в углу.

Мэг осторожно провела пальцами по рядам старых CD-дисков, покрытых толстым слоем пыли.

И села на кровать.

Кровать, где она нашла свою маму первого мая, двадцать один год назад – весной, в пору новых начинаний. Тара лежала на спине, раскрыв рот, со следами желтой рвоты в уголке губ. От этого воспоминания у Мэг все сжалось внутри. Она посмотрела на прикроватную тумбочку, где стоял контейнер из-под таблеток. Пустой.

Ее мать выбрала именно это место, чтобы свести счеты с жизнью, пока четырнадцатилетняя Мэг спала чуть дальше по коридору.

В горле встал ком, но Мэг сжала зубы и подавила эмоции. Она не хотела быть «жертвой», как ее назвал Блейк. Она никогда не была жертвой. Чушь! В какой-то момент в пансионате у Ирен она готова была признать свой эгоизм – и могла понять, почему он так подумал. Но ее зацикленность на себе, то, что она выбросила всех из своей жизни, была борьбой за выживание, а не бегством жертвы. Для этого требовалось мужество. А не трусость.

Она раздвинула шторы. В воздух взлетели клубы пыли, плавно закружились вокруг. Мэг чихнула и открыла окно. Внутрь хлынул чистый, холодный воздух.

Мэг опустилась на краешек кровати. Кутаясь в сырое пальто и сжимая в руке мамин дневник, она посмотрела на фотографию в рамке – Шерри и Томми Кессингер, на яхте его отца. Тем летом им было восемнадцать и девятнадцать, они стояли на пороге взрослой жизни. Смеющиеся. Красивые. Загорелые, стройные, полные энергии и надежд.

Глубоко вздохнув, она убрала с лица спутанный клубок влажных волос и открыла дневник на последней записи. С удивлением посмотрела на дату – тридцатое апреля, за день до того, как ее мать покончила с собой.

Темнеет, и я уже видела в окно, что в конце улицы опять припарковался тот внедорожник – под сломанным фонарем, за вишней. Уверена, это тот же самый. Хотя в темноте и тени точно не разобрать. Звонила Айку Коваксу. Он велел запереть двери, обещает заехать утром. Я сказала ему, что, похоже, кто-то пытался залезть к нам в дом три ночи назад. Он ответил, что, скорее всего, это енот или медведь. Они сейчас очень активные. Он считает, что мне надо расслабиться, что мое лекарство от стресса может вызывать тревогу. Айк меня жалеет – он явно имел в виду паранойю, неадекватность, и я действительно чувствую тревогу, сердце так и колотится. Во рту постоянно сухо. Но когда я пожаловалась на это доктору Армано, он сказал, что я слишком мало сплю. И прописал таблетки от бессонницы. От того таблетки, от сего таблетки… Что дальше? Единственное, что меня успокоит, – правда. Может, тогда я наконец смогу спать спокойно.

Я переживаю, что уделяю недостаточно внимания Мэг, но на большее не хватает сил, и я хочу, чтобы она жила своей жизнью. Я бы с удовольствием с ней все обсудила, но она еще слишком маленькая. Она так переживала, когда арестовали Джека. И еще сильнее, когда его отказались освободить под залог. В декабре нас еще ждет суд, и это не дает мне покоя. Мне нужно успеть получить ответы. Все, что я найду, может смягчить его приговор.

Ох, мой дорогой Джек, как бы мне хотелось, чтобы ты поговорил со мной и рассказал, кто указал тебе, где прячется Тай, кто или что тебя так рассердило и заставило совершить преступление. Да, знаю – ты считаешь, это только твоя вина. И да, возможно, человек, который рассказал тебе, где прячется Тай Мак, не хотел ничего плохого, и да, понимаю: это не поможет вытащить тебя из тюрьмы, но эта ниточка может привести меня к недостающему звену, к дурному, очень дурному человеку, который до сих пор на свободе и может снова кого-нибудь убить. Который может снова изнасиловать и убить чью-то дочь, пока ты проживаешь свои дни в маленькой квадратной камере без солнечного света.

И все. На этом все заканчивалось. Последние слова ее матери, словно просто кончилась паста в ручке. Что это значит?

К дурному, очень дурному человеку, который до сих пор на свободе и может снова кого-нибудь убить…

Значит, ее мама пришла к заключению, что Тай Мак на самом деле невиновен? И убийца Шерри все еще на свободе? Значит, Тара Броган закрыла дневник на этой последней записи, спрятала его в сейф и пошла спать? И что на следующий день? Что привело ее к самоубийству на следующий вечер? Потому что совсем не похоже, чтобы она собиралась сдаваться и лишать себя жизни. Больше похоже на любящую жену и мать, отчаянно пытающуюся помочь мужу, у которого приближался срок освобождения – в декабре должен быть суд.

Мэг вскочила на ноги, прошлась по комнате. Никакой логики.

Она крепко прижала дневник к груди. Мама про нее не забывала. Она боролась за Шерри. За папу, за семью. За правду.

Она делала то, что я бы сама сделала на ее месте. Боролась за ответы, не сдавалась…

И что за машина наблюдала за их домом? Почему ее мама боялась, что кто-то проникнет внутрь? А Айк Ковакс отмахивался от ее страхов.

Ее мама была совсем другой, чем думала Мэг. У Мэг защипало глаза. Она сделала глубокий вдох, стараясь сдержаться. Черт. Теперь она точно допишет историю до конца, и ничто ее не остановит. Она должна своей матери. Шерри. Папе.

Себе.

Сжав зубы, она спустилась вниз и направилась к фургону. Взяла ноутбук и занесла внутрь коробки. Включила свет, вытерла пыль в гостиной и принялась раскладывать документы на столе, параллельно совершая звонки в фирмы по поводу мытья дома, покраски стен и замены разбитых окон.

Она собиралась взять дневник, документы, записи, фотографии места преступления и тщательно их изучить, отследить каждый шаг маминого расследования.

И к черту Дейва Ковакса. Его отец был одним из первых в ее списке – она доберется до отставного шерифа Айка Ковакса, неважно, что там у него с сердцем.

Глава 8

– Ной, не хочешь рассказать папе, что ты сделал вчера? – спросила Элли Свит приторным голосом, от которого у Блейка побежали мурашки. Она позвонила и попросила его зайти к ней с Ноем после занятий. Теперь Блейк сидел рядом с Ноем на детском стульчике за голубым столиком в милом, ярком, желтом школьном кабинете. Он посмотрел на своего бледного сына, сидящего с опущенной головой. Сегодня утром он сам отвез Ноя в школу и за ним приехал. Элли Свит смотрела на его ребенка из-за стекол своих модных очков в пластиковой оправе, и Блейк сразу почувствовал себя на стороне мальчика – неважно, что он натворил.

– Все в порядке, приятель, – мягко сказал он. – Можешь мне рассказать.

Ной уставился на трещину в столе.

– Ной? – повторил он.

Молчание.

Блейк начал раздражаться.

– Ты ударил Алекс портфелем, да, Ной? – спросила мисс Свит.

Ной поджал губы. Начал дергать коленом.

– Разве это хорошо, приятель?

Он искоса посмотрел на отца.

– Зачем ты это сделал? – спросил Блейк.

Внимание его сына снова переключилось на трещину в столе. Колено задергалось быстрее.

– Знаешь что? Иди, подожди меня в машине. Хочу поговорить с мисс Свит один.

Ной резко поднял голову, на его лице отобразилось множество эмоций – страх, гнев, надежда. У Блейка дрогнуло сердце.

– Иди, – мягко сказал он. – Вот ключи.

Он дождался, пока за сыном закроется дверь.

Блейк обратился к мисс Свит:

– Наверняка его спровоцировали. Ной – не агрессивный ребенок. Даже наоборот. Излишне чувствительный. Настолько, что я даже за него волнуюсь.

– Причина тут не важна, мы не можем потворствовать насилию в любых проявлениях, мистер Саттон. Наши ученики должны понимать, что есть лучшие способы разрешения конфликтов – обсуждение. Третейский суд. И одноклассники уже не в первый раз жалуются на такие вспышки у Ноя.

– Вы видели, что произошло?

– Нет, но…

– Получается, какой-то ребенок на него наябедничал, и вы сразу верите? Вы что, не заметили, что у него тоже царапина на голове? Может, тот мальчик первым его ударил. Почему вы не вызвали сюда с родителями этого Алекса?

– Эту.

– Простите?

– Алекс – девочка.

– Он ударил девочку?

– Мистер Саттон, вы должны поговорить с сыном. Я уже говорила с Райаном и Пэгги Миллар, родителями Алекс. Возможно, она спровоцировала Ноя, но насилие – неприемлемая реакция. Мы не потерпим, если это происшествие повторится. В следующий раз вы будете разговаривать с директором. А последствия… Ну, думаю, это обсуждать пока не стоит. – Она улыбнулась. Приторно.

Блейк прочистил горло, внезапно и с удивлением почувствовав близость с отцом, вспомнив его борьбу с Джеффом. Ной – чувствительный, творческий мальчик, как его дядя. Как его мама. Интроверт с богатой фантазией – в его голове таится много темных, секретных мест.

– Послушайте, он переживает потерю матери…

– Я знаю. – Элия Свит слегка кивнула головой. – Мы понимаем. Понимаем, что вам обоим сейчас приходится нелегко. Но с тех пор прошел уже целый год, мистер Саттон. – Она замялась, очаровательно покраснела. – Вы с Ноем не думали обратиться к специалисту? Можем порекомендовать вам…

Блейк резко вскочил на ноги.

– Я с ним поговорю. Разберусь. Спасибо.

Он выскочил из дверей школы, разгоряченный от адреналина, переполненный эмоциями, которые не мог пока даже сформулировать. Мелкий дождь освежал его лицо, пока он шел по парковке. Увидел маленькую фигурку Ноя на пассажирском сиденье и сжал челюсть, обрушив весь гнев, бурлящий внутри, на Райана Миллара. Ему никогда не нравился этот тип, даже в начальной школе, – он не доверял ему. Ни на йоту. Он бил Райана пару раз в жизни и был не менее жестоко бит в ответ.

Вот они, прелести жизни в маленьком городке. История повторяется, семейная неприязнь переходит из поколения в поколение.

* * *

– Алекс Миллар наверняка сказала что-то, что тебя очень расстроило, Ной. Я понимаю. Но если ты не расскажешь, что именно она тебе сказала, я не смогу тебе помочь. А если эта Миллар снова тебя доведет и ты не сдержишься, им придется принять меры. Тебя выгонят из школы, и что тогда?

– Плевать.

Блейк крепко держался за руль. Ной сидел рядом с ним с тремя коробками свежей пиццы на коленях. Люси растянулась на заднем сиденье. Блейк взял сына с собой по делам, не хотел оставлять его дома одного после поездки в школу. Багажник пикапа был заполнен краской и другими материалами для продолжения ремонта «Крэбби Джек». Темнело. Дождь усилился, аромат пиццы смешался с запахом мокрой псины.

Блейк подъехал к Т-образному перекрестку на прибрежном шоссе. Дворники работали вовсю. Он чувствовал себя таким чертовски одиноким. Совершенно непонятно, что делать. Он снова вспомнил папу и Джеффа, как он сам пытался защитить старшего брата от их мужественного отца, разгневанного сыном, предпочитающим искусство, а не моряцкую жизнь на пристани. Булл Саттон придерживался старомодных викторианских взглядов, вероятно, привитых ему собственным отцом. Он всегда был скор на физическую расправу и замечания. Буллу не хватало рядом женщины, ее мягкости, и Блейк подозревал, что отец очень тяжело перенес смерть его мамы.

Вспоминая собственное детство, Блейк понимал одно: строгость тут не поможет. Он должен завоевать любовь Ноя. Оставаться спокойным, понимающим, открытым. Добрым. Терпеливым. Он глубоко вздохнул, борясь с желанием отправиться прямиком к гаражу Миллара.

Он посмотрел на три коробки пиццы, потом на часы. Поддался порыву и повернул налево, к юго-западному кварталу, идущему вдоль леса.

– Куда мы едем? – вдруг спросил Ной, внезапно выпрямившись.

– Так ты со мной поговоришь?

Но Ной отвернулся, глядя в залитое дождем окно. Блейк включил радио, чтобы заполнить пустоту. Зазвучал музыкальный проигрыш, и началась программа.

…это КейСи-ФМ, ваши глаза и уши, голос побережья. Сегодняшние сплетни: маленькая птичка напела нам, что местная знаменитость Мэг Броган вернулась, чтобы принять вызов, брошенный ей несколько недель назад ведущим «Вечернего шоу» Стамосом Статхакисом, который предложил ей написать историю Шерри Броган. Ее возвращение пробудило интерес к старому преступлению, и сегодня утром «Прибрежная газета» сообщила, что ее ведущий корреспондент выясняет подробности убийства, некогда потрясшего этот город…

Черт. Она уже заварила кашу.

Ной посмотрел на приемник, потом на отца и немного оживился:

– Ты можешь сказать мне, куда мы едем?

– Так ты поговоришь со мной?

Ной снова сердито отвернулся.

Блейк въехал на последнюю улицу и проехал вдоль ряда стоящих у леса домов.

– Хочу посмотреть, дома ли мой старый друг. – Он засомневался, но решил, что это может пойти Ною на пользу. – Она знала твою маму. Они учились в одном классе.

Ной поскреб ногтем наклейку на коробке из-под пиццы.

– Как ее зовут?

– Мэг Броган.

Ной резко посмотрел на него.

– Когда она росла в Шелтер-Бэй, ей пришлось очень непросто. Она потеряла маму в детстве, как и ты. – Он притормозил, подъезжая к дому Броганов. – Ее сестра и отец тоже умерли.

– Почему они умерли?

Бинго. Он нашел лазейку. Блейк замялся, пытаясь определить, насколько откровенно стоит рассказывать историю, которая скоро возглавит список местных новостей.

– Ее сестра, Шерри… На нее напал плохой человек…

– Плохой человек убил ее?

– Да, а потом ее отец, который очень разозлился, нашел того плохого человека. И… – Черт, зачем я вообще начал это рассказывать… – И застрелил его.

– Насмерть?

– Да.

Ной смотрел на Блейка, открыв рот. В глазах светилось изумление.

– Это про них сейчас говорили по радио – Мэг Броган и ее сестру Шерри?

Блейк искоса глянул на сына.

– Да.

– Ты тоже общался с Мэг в школе, как и мама?

– Я дружил с ней большую часть жизнь. Еще с тех пор, когда был младше тебя.

– Ты с ней встречался?

Откуда такой вопрос?

Он откашлялся.

– Да. Она была мне очень близким другом. Во многих смыслах. Много времени проводила на пристани, со мной и твоим дядей Джеффом.

Блейк повернул к дому Броганов. Ворота, так долго закрытые на цепь, теперь были широко распахнуты. Дом стоял среди дождя и тумана, под тяжестью крон дремучих деревьев. Блейк медленно заехал, разглядывая яркие граффити.

– А мама?

– Мэг была задолго до твоей мамы. Она уехала из Шелтер-Бэй буквально в тот же день, как закончила школу.

– Почему?

– Чтобы строить свою жизнь заново.

Он остановился возле фургона Мэг, у тенистой стены дома. Окна гостиной были по-прежнему заколочены. Блейка охватило чувство тревоги и чего-то еще более мрачного и сложного, словно, заходя с сыном в этот старый дом Броганов, он может пересечь точку невозврата. Существует ли она для человека со свободной волей? Он заглушил мотор.

Ной рассматривал стену, разукрашенную красной краской из баллончика.

– Кто это написал?

– Вандалы. Этот дом долго стоял пустым. Так бывает.

Ной посмотрел на него. Между ними вновь появилась слабая связь. Блейк поблагодарил про себя Бога и глубоко вздохнул.

– Ты не против поделиться пиццей, приятель?

* * *

РАСШИФРОВКА: Часть 1 записанного допроса, ТАЙСОН МАК

Дата: 8/12/1993

Продолжительность: 41 минута

Место: Участок шерифа Чиллмоук-Кантри

Провели: шериф Айк Ковакс и детектив Джим Ибсен

Присутствовали: Ли Альбис, представитель защиты

Мэг быстро проглядела преамбулу расшифровки и подвинула лампу поближе к документу. В гостиной с заколоченными окнами было темно. Она сосредоточилась на чтении.

ТМ: Я же сказал вам, я привез ее домой. Шерри была в порядке, когда я ее привез.

ШК: Домой? Прямо к двери?

ТМ: Гм, нет. Почти до дома. Я…

ШК: Так привез ты ее домой или нет? Можно поточнее?

ТМ: Я высадил ее в дальнем конце улицы, в самом начале тропинки, идущей вдоль леса, за последним рядом домов. Она была в порядке. Смеялась.

ДЖ: В комнату зашел детектив Джим Ибсен, значок 439.

ШК: Почему на тропинке? А не возле ее дома?

ТМ: Она не хотела, чтобы ее видели со мной родители, ее отец.

ШК: Почему?

ТМ: Она… Гм…

ШК: Потому что у тебя плохая репутация в отношении девушек, Мак, да? И Джек Броган знает, что ты за тип?

ЛА: Мой клиент не может отвечать за мысли Джека Брогана.

ТМ: Дело не в этом…

ЛА: Тай, ты не обязан им отвечать.

ШК: Тогда в чем дело?

ЛА: Тай…

ТМ: Я ее высадил! Она была в порядке. Все было по взаимному согласию, мы хорошо провели время. Я поехал домой. Она была в порядке.

ШК: Мак, мы найдем на ней твою ДНК? У нее под ногтями? В тех презервативах? Ты задушил Шерри Броган после того, как оттрахал, или во время изнасилования? Мы найдем твою сперму в ее теле, Мак? Красотка Шерри, вся искалеченная и мертвая среди дюн. Чем она так тебя огорчила?

ЛА: Шериф, достаточно. Его пока не осудили, и мы отсюда уходим. Тай?

ТМ: Я не обижал Шерри. Я никогда не делал женщинам больно. Да, у нас был секс. И довольно… энергичный. Так что – да, вы найдете мою ДНК. Она этого хотела. Она поехала со мной, потому что хотела!

ЛА: Тай?

ШК: А ты знаешь, как доставить женщине удовольствие, да, парень? Секс был хорош, она была хороша, да, Мак? Может, все зашло слишком далеко? Вышло из-под контроля? Нужно было поставить ее на место?

ДЖ: Ли Альбис и Тайсон Мак покидают комнату.

ШК: Парень, ты что, язык проглотил?!

ДИ: Ковакс, спокойно. Нужно время. Мы его расколем.

Мэг вздохнула и оторвалась от чтения. Она теряла ориентацию во времени. Читала всю прошлую ночь, лишь ненадолго заснув прямо на бумагах. Стол был заставлен грязными кружками. В комнате пахло несвежим кофе. Из дневника мамы Мэг поняла, что большую часть этих документов ее мама скопировала у Ли Альбис, адвоката Тайсона Мака, одного из лучших уголовных юристов Портленда, которая постепенно отошла от дел и вышла на пенсию, переехав в Чиллмоук-Кантри. В Чиллмоуке она работала волонтером в консорциуме адвокатов.

Она взялась за дело Тайсона Мака, потому что уже давно вела борьбу с тем, что характеризовала как классовые предубеждения в юридической системе. Тайсон Мак был лишен гражданских прав, и, по ее мнению, из него хотели сделать козла отпущения. Он был сыном иностранки-нелегалки, которую депортировали, когда ему было три года, после чего его «вырастил» Киван Мак, алкоголик, за которым были известны случаи проявления агрессии и сексуального насилия.

В этих коробках было все: от записей полицейских допросов до показаний свидетелей, отчета о вскрытии Шерри и фотографий с места преступления – Мэг пока не смогла решиться их рассмотреть, после беглого взгляда на черно-белую фотографию голого тела ее сестры, распластанного в грязи. Она положила эти отчеты в отдельную папку, с которой собиралась работать позже.

Еще Мэг обнаружила, что Ли Альбис по-прежнему жила в Чиллмоуке, большом городе в нескольких милях езды по побережью. И телефон у нее был прежний. Пожилая женщина-юрист сразу заняла одну из верхних позиций в ее списке.

Снаружи подъехала машина, хлопнула дверь. Мэг резко подняла голову, ее пульс участился. Недостаток сна, прочитанные материалы, литры кофе расшатали ее нервы. Она отодвинула стул, медленно подошла к кухонному окну и выглянула наружу. За ее фургоном припарковался черный пикап. Черт.

Она посмотрела из кухни в гостиную, на стол. Он был завален бумагами.

В дверь постучали.

Мэг охватила тревога. Она поспешила в прихожую, замешкалась. Глазка нет.

Этому здесь никто не обрадуется. Ни книге, ни тебе… Будь осторожна, Мэг…

Она чуть приоткрыла дверь.

– Блейк?

– Привет.

На его суровом лице заиграла улыбка. Мэг наполнило знакомое чувство родства. Но его сразу сменила подозрительность.

– Что ты здесь делаешь? Чего ты хочешь?

Его улыбка угасла.

– Мэг, ты ужасно выглядишь. Что случилось?

Ее ладонь метнулась к волосам. Они были скручены в неряшливый пучок, отовсюду выбивались непослушные завитки. Она не стала заморачиваться с макияжем и не меняла одежду со вчерашнего дня, накинув поверх старый свитер отца. Мэг нашла его в шкафу. Ее мама оставила все как есть, словно дожидалась возвращения Джека Брогана из тюрьмы. И когда Мэг увидела старый свитер, ее охватили воспоминания. Она достала его из шкафа и зарылась в него носом, вдыхая давно забытый запах отца, вспоминая, как в детстве он держал ее на руках, сажал к себе на плечи, подбрасывал в воздух, построил ей дом на дереве и обрабатывал расцарапанные коленки.

Она поплотнее закуталась в свитер.

– Я в порядке. Просто занята.

Блейк посмотрел ей за плечо, в темный, пыльный дом.

– Завтра должны привезти новые окна и приедет бригада по чистке фасада, – сообщила она, пытаясь говорить обыденным тоном. – Блейк, что ты здесь делаешь?

И вдруг из-за угла дома появился маленький мальчик со светлыми волосами и тонким лицом. Он держал в худых руках коробки с пиццей. От аромата еды у нее сжался желудок. Мэг не ела весь день. Ела ли она вчера? Нужно купить еды, или она умрет с голоду.

Мальчик посмотрел на Мэг. Зеленые глаза.

– Привет, – поздоровался он.

Она откинула назад непослушную прядь, внезапно смутившись.

– Привет, – ответила она мальчику, вопросительно глядя на Блейка.

– Что ты делаешь здесь в темноте, Мэг? – Он протиснулся мимо нее в дом.

– Подожди. – Она схватила его за руку.

Он замер.

– Пожалуйста… Подожди минутку. – Она понеслась в гостиную и начала сметать со стола гору бумаг. Но он не стал ждать. Зашел и встал в проходе, наблюдая, как она поспешно пытается собрать документы обратно в солидные папки.

– Секундочку, ладно?

Она собрала все обратно в коробки и открыла сейф в стене. Он наблюдал, как она складывает туда коробки и дневник. Она заперла сейф.

– Готово. – Она выдавила улыбку и вытерла руки о джинсы. Ребенок стоял рядом с Блейком, по-прежнему держа коробки с пиццей и глядя на нее своими ясными зелеными глазами.

– Ты в порядке? – спросил Блейк.

– Все нормально.

– Значит, мы можем войти? Я подумал, ты могла проголодаться. – Он жестом указал на коробки.

– Конечно. – Она включила весь свет, который могла, и заморгала от внезапной яркости, словно крот, вылезший на свет.

– Это Ной. Мой сын. Ной, это Мэг Броган.

Мэг замерла. Медленно повернулась. И пристально посмотрела на ребенка, словно заново увидев его, – как она сразу не поняла? Почему ее разум не замечал очевидного? Он был даже похож на Эллисон, такой же бледный и светловолосый. Потом она медленно подняла взгляд, посмотрела на Блейка. Он внимательно смотрел на нее.

– Я… Не знала, что у тебя есть сын. – Она прочистила горло. – Господи. Ной, очень рада с тобой познакомиться.

– Иди отнеси коробки на кухню, Ной, – попросил Блейк. Ребенок повернулся и отправился на кухню.

– Ужасно выглядишь, Мэг, – мягко сказал он, подходя ближе. Заходя в гостиную, в ее личное пространство. Ее сердце забилось сильнее, быстрее. Она смущенно хихикнула, снова убрала волосы со лба.

– Мне следовало догадаться, что у тебя есть дети. А я так зациклилась на себе. Я… Он единственный или есть еще?

– Только Ной, – ответил он, пристально глядя ей в глаза, излучая какую-то странную энергию.

Она сглотнула, невольно теребя большим пальцем помолвочное кольцо.

– Он так похож на нее, на Эллисон. Какой я ее помню. Но у него твои глаза.

– Что ты прятала? Убирала в сейф?

Прежде чем она успела ответить, вернулся Ной. Ребенок пристально посмотрел на Мэг. Она покраснела и поплотнее укуталась в свитер.

– Ты знала мою маму, – сказал Ной.

Мэг бросила очередной вопросительный взгляд на Блейка. Он никак не отреагировал.

– Я… Да, конечно. Мы с Эллисон учились в одном классе. Но я с ней давно не виделась. Она сегодня зайдет?

– Она умерла.

* * *

Мэг сидела напротив Блейка за обеденным столом. Ной жевал пиццу справа от нее. Было в этом что-то сюрреалистичное – они втроем в этом пыльном, заколоченном доме, едят при свете ламп. Мэг снова посмотрела на обручальное кольцо Блейка. Он это заметил. И молча встретил ее взгляд.

Итак, он вдовец. Почему ей кажется, что это все изменило? Почему у нее появилась какая-то дикая надежда? Она резко встала.

– Пойду сделаю чай.

На кухне она включила чайник и встала у окна, глядя в темноту и дожидаясь, пока закипит вода. На нее смотрело собственное жалкое отражение, рябое от потоков воды. Мэг бросила взгляд на телефон, лежащий на столешнице. Она слышала, как он пищал. Сообщение от Джонаха с просьбой позвонить. Она так и не перезвонила. Сзади подошел Блейк, принес тарелки. Поставил их в раковину.

– Я включил Ною телевизор. Надеюсь, ты не против.

– Надо же, он что, подключен? Я была уверена, что аккаунт Ирен отключили, когда она уехала. Надо проверить.

– Посудомойка есть? – Он поднял тарелки.

– Сломана.

Еще один пункт в списке дел.

Он включил воду в раковине.

– Что случилось с Эллисон? – спросила она, опуская чайный пакетик в мамин чайник – Тара всегда любила пить чай. Привычка, унаследованная от матери-ирландки.

– Рак груди. Она умерла всего год назад.

– Я не знала, – тихо произнесла Мэг.

– Конечно, не знала. – Он налил средство для мытья посуды в раковину.

– Блейк, очень тебе сочувствую.

Он не поднял взгляда. Сбросил с тарелок остатки пищи и опустил их в теплый мыльный раствор. Мэг наблюдала, как двигаются его большие руки. Сильные, умелые руки. Руки, которые когда-то к ней прикасались.

– Он прекрасен, – мягко сказала она. – И правда очень на нее похож.

Он вздохнул и поставил чистую тарелку в сушилку.

– Сначала твой папа, а потом, так скоро – Эллисон… Должно быть, ужасно тяжело. Тебе. И Ною.

– Мы справляемся. У нас есть план. – Он посмотрел на нее, улыбнулся, но глаза оставались печальными.

– Поэтому ты ушел из армии?

– Да.

Больше он ничего не сказал. Мэг смотрела на него, пытаясь прочитать между строк. Ей вдруг захотелось узнать о нем больше, как можно больше. Но при этом она чувствовала, что не имеет права стать частью его жизни. Это она его бросила. У нее свои планы, с Джонахом. И Шелтер-Бэй в них не входит.

Он закончил мыть посуду, спустил воду из раковины и вытер руки полотенцем. Мэг с удовольствием наблюдала, как перекатываются мускулы под загорелой кожей его предплечий, покрытой золотистыми волосками. Ей вспомнилось, как он выглядел тем последним летом, когда работал с голым торсом на доке, как волосы у него на груди переходили в соблазнительные завитушки между твердыми кубиками пресса. Он поймал ее взгляд и на мгновение замер. В этой тишине между ними промелькнуло электричество. Она сглотнула.

– Чайник кипит, – сказал он.

Она быстро повернулась. Радуясь возможности отвлечься, она залила пакетик кипятком.

– По радио сказали, – заговорил он, вешая полотенце, – что ты пишешь книгу про Шерри. Ты уверена, что хочешь в это ввязываться? Потому что эта история уже живет своей жизнью. Может получиться нехорошо.

Она сразу подумала о мамином дневнике и ее записях.

– Почему должно получиться нехорошо, если всем нечего скрывать?

– Просто мои мысли, Мэг. Очень многие хотят навсегда об этом забыть. Некоторые из них до сих пор живут здесь.

Ее снова охватило раздражение.

– Так вот зачем ты приехал? Чтобы меня остановить?

– Может, я приехал привезти тебе еды? Посмотри на себя. Ты даже не включила в розетку холодильник. Что ты делала все это время здесь, в темноте, в этом разбитом доме, который нужно отмыть? Что за бумаги прятала в сейф?

Она облизала губы, сомневаясь, как много можно ему рассказать, насколько можно доверять. Мэг не привыкла доверять людям. Она разучилась верить в тот день, когда ее отец убил Тайсона Мака и превратил его тело в кровавое месиво.

Он посмотрел на ее бриллиант, потом снова в ее глаза.

– Знаешь, что меня беспокоит? – заявила она. – Тот факт, что мои планы, похоже, напугали столько людей.

– Например?

– Почему-то тебя. Помощника шерифа Дейва Ковакса. Он приезжал раньше, вчера. – Ее вдруг изумило, как бежит время. – Предупредить меня.

– Дейв приезжал сюда?

Она кивнула.

– Как только я подъехала. Словно он поджидал меня здесь. Предупредил, чтобы я не подходила к его отцу или матери. Оказывается, у Айка проблемы с сердцем, давление, и оказывается, я могу его убить. Еще Дейв упомянул, что скоро выборы, и он будет претендовать на пост шерифа.

Блейк фыркнул.

– Да. И он делает упор на преемственность и опыт отца. Понимаю, почему старое дело его отца, закончившееся гибелью главного подозреваемого, может угрожать Дейву. – Он умолк, словно почувствовав невысказанный вопрос. – Мэг, что ты от меня скрываешь?

– Я хочу знать, почему ты тоже видишь в этом угрозу. Что тревожит тебя?

Он опустил руки на край раковины и с силой выдохнул. Какое-то время стоял так, словно борясь с собой, а потом медленно повернулся к ней.

– Это личное, – тихо, мягко сказал он. Протянул руку и убрал с ее брови прядь волос, заправив ее за ухо. Его кожа была грубой. И теплой. У Мэг участился пульс.

– Я забыл тебя. У меня были планы. Но когда я снова тебя увидел… Мне не хотелось опять разбиваться на осколки. Я вел себя эгоистично. – Он умолк, опустил руку. Но продолжал пристально смотреть ей в глаза. Его губы были так близко. – Ты можешь мне довериться, поняла?

– Блейк, я…

Вдруг раздался какой-то шум. Оба повернулись. В проходе, наблюдая за ними, стоял Ной. Блейк кашлянул и отодвинулся от Мэг. У нее заколотилось сердце.

– Эй, приятель, и давно ты там стоишь? По телику ничего хорошего?

Ребенок продолжал молчать, сжав руки в кулаки. Он сердито смотрел на Мэг.

– Ной, – Блейк подошел к сыну, – ты в порядке?

– Папа женился на маме только потому, что ты уехала! – крикнул Ной Мэг.

Она опешила, посмотрела на Блейка. Он стал бледным как мел.

– А теперь она умерла! – Голос Ноя повысился, стал тоньше. Глаза наполнились слезами. – И теперь папа застрял со мной, ребенком, которого он никогда не хотел! – Ной повернулся к отцу. – А теперь она вернулась! – Он показал на Мэг. – А как же мама? Как же я?

– Ной, ох, Ной, иди сюда… – Блейк наклонился, чтобы обнять мальчика. Но тот с силой оттолкнул его.

– Отстань. Ты мне тоже не нужен!

Ной развернулся и побежал к входной двери. Распахнул ее настежь и выскочил в мокрую, холодную ночь.

– Ной! – крикнул Блейк и побежал за сыном. Обернулся у двери и сказал: – Мэг, прости, понятия не имею, что за муха его укусила. Он никогда так себя не вел…

– Беги скорее, догоняй. Ты ему нужен.

Дверь закрылась. Она услышала, как на улице хлопнула дверца машины. Мэг схватилась руками за голову.

Глава 9

Ваками-Коув.

9:58 вечера.

Джефф въехал на своем серебряном «Вранглере Рубикон» на почти пустую парковку нового отеля «Ваками-Бэй-Бич». Стоял густой туман. Джефф достал с заднего сиденья сумку с вещами и повесил через плечо.

Он зашел в холл. Отель был настолько новым, что еще стоял химический запах отделки. Джефф подошел к стойке, позвонил в звонок. Из офиса за стойкой вышел мужчина.

– У меня бронь, – улыбнулся он. – Джефф Саттон.

Сотрудник отеля зарегистрировал его, протянул магнитный ключ и подсказал, как пройти в номер на второй этаж.

– С видом на море, – улыбнулся он. Джефф с улыбкой поблагодарил. Но улыбка померкла, когда он отвернулся и снова повесил на плечо сумку. Вряд ли в это время года занято много номеров – поэтому и вид на море. Ничего особенного.

Да и в тумане все равно ничего не видно, думал он, дожидаясь лифта. Но следовало признать, море – единственное, что привлекало его в этом месте, особенно зимой. Особая, мрачная атмосфера. Игра теней по ночам, как в фильмах Хичкока, зловещие гудки в тумане. Стихия, не знающая жалости ни к зверю, ни к человеку.

Литература, классика, искусство, кино, фотография, человеческий разум и магия историй – вот какие у него были страсти.

Поднявшись в номер, он открыл занавески. Как и ожидалось, за окном виднелась лишь чернота да сияние фонарей, исчезающих в тумане вдоль моря. Он по привычке пригладил между большим и средним пальцем свою козлиную бородку и посмотрел на часы. Не слишком поздно для звонка.

Джефф глубоко вздохнул и набрал номер. Когда ответил мужской голос, у него замерло сердце.

– Привет. Это я. Джефф Саттон.

Молчание. Густое, осязаемое молчание. Он занервничал. Возможно, это было ошибкой.

Раздался тихий шепот.

– Где ты вообще взял этот номер?

– Он указан…

– Не звони мне по этому номеру. Никогда. – Короткое замешательство. – Чего ты хочешь?

– Мне нужно поговорить. Я в городе. Остановился в отеле «Ваками».

Тихое, яростное ругательство.

– Это из-за Мэг Броган, потому что она вернулась и пишет историю?

– Так ты знаешь, что она пишет книгу… Кто тебе сказал?

– Наш город по-прежнему мал. Все всё знают, это само собой разумеется. Даже по радио передали.

Джефф закрыл глаза, потер переносицу.

– Слушай, Блейк знает, что той ночью я был на косе, рядом с местом, где нашли Мэг. Тем вечером он видел, как я возвращался домой без вещей. Весь в крови. Но он меня прикрыл – это было наше личное дело.

– Что ты говоришь? Зачем ты вообще мне это рассказываешь? Я знаю, что он тебя прикрыл.

– Потому что он больше не хочет молчать. Говорит, что расскажет Мэг, если она попросит его вспомнить ту ночь. А она попросит – ведь именно Блейк нашел ее и спас ей жизнь. Он – ключевой персонаж ее истории. И он подозревает, что я что-то скрываю.

– Черт.

Джефф вздохнул, чувствуя возрастающую тревогу. Расстраивать другого человека всегда непросто.

– Мне нужно с тобой поговорить. Нам нужен план.

– Но не по этому номеру телефона, понял? – Голос стал едва слышным, речь быстрой. – Давай встретимся. В семь утра. Возле отеля «Ваками» есть пляж. Зимой там никого не бывает. За дюнами парковка.

* * *

Генри Тибодо тихо поставил трубку обратно на базу. Голые ветви в окне, подсвеченные фонарем, напоминали узловатые древесные руки, и они стучали, стучали и стучали в окно. В едва освещенном кабинете плясали тени. На улице лаяла собака, где-то вдали выла сирена.

Он положил ладонь на лысеющую голову. Все. Он мог потерять абсолютно все. Жену. Будущего ребенка. Внезапное осознание того, насколько далеко может зайти эта история, надавило на него тяжелым, холодным ужасом. Он осмеливался верить, что те годы остались позади – что все кончено. Он даже начал осознавать, что, возможно, этого никогда и не происходило, это была какая-то странная юношеская фантазия, потому что если в это не верить – в нынешней жизни нет никакого смысла.

Чертов Джефф. Черт, черт, черт.

Он потер лицо, пытаясь отыскать выход. Но куда ни подайся – скрыться невозможно. Взять семью и сбежать из города – не вариант. Он даже не может бросить работу: когда-то давно он так мечтал о ней, а теперь стал фактически ее пленником. А теперь Джефф. Теперь это. Мэг Броган. Блейк и его трогательные муки совести.

Черт!

Это несправедливо. Он в этой ситуации был жертвой. Нужно как-то убедить Мэг Броган бросить эту идиотскую затею. Если она угомонится, соберет манатки и уползет обратно в свою дыру, Джефф может заткнуться. Блейк ничего не расскажет. Мэг.

Все сводится к Мэг.

Он потянулся за трубкой, но замер от страха. Где-то глубоко внутри проснулось давно забытое чувство ненависти. Генри вспотел. И схватил телефон.

Трубку взяли на втором гудке.

Он перешел сразу к делу:

– Джефф Саттон вернулся.

И крепче сжал трубку.

– И что?

– Он… Хочет поговорить с Блейком, потому что Блейк знает, что он был тем вечером в том месте, и больше не хочет его покрывать. Блейк расскажет Мэг, если она попросит его вспомнить подробности того дня.

Пауза. Стук веток в стекло. У него над бровью выступил пот, капля медленно стекла по лицу.

– Зачем ты мне вообще об этом рассказываешь?

Потому что во всем виноват ты, приятель. Чертова тварь, больной, шизанутый, властный, злобный ублюдок. И проблему эту решать должен ты.

Он закрыл глаза.

– Потому что история дала трещину, и все может выйти наружу. Я не могу контролировать ситуацию.

– А я могу?

– Если они возобновят дело Шерри Броган…

Мягкий смешок.

– Возобновят? На каком основании? Они нашли виновного. И что с того, если люди узнают, что Джефф был той ночью на косе? Я здесь ни при чем, старина. Меня там не было. Мы оба об этом знаем, верно? И мы знаем, что покажут улики, если они исследуют их снова.

Еще один смешок. И гудки.

За дверью кабинета послышался шорох. У Генри екнуло сердце, он резко обернулся, сжимая трубку в руке. И прислушался.

Больше никаких звуков. Только ветер и ветки. Генри аккуратно поставил трубку на место и на мысочках двинулся в сторону двери. Со скрипом открыл ее и вышел в коридор. Черно-синие тени мягко двигались по стене. Он прошел по коридору, остановился возле детской комнаты. Включил свет. Над кроваткой шевелился детский мобиль. Окно было слегка приоткрыто. Он закрыл его покрепче. Тихо вышел и отправился в спальню.

Она спала. Лори-Бэт. Его жена. Купаясь в мягком сиянии ночника, повешенного на стену по ее настоянию. Иногда она вела себя как ребенок. Ее пустая коляска стояла рядом с кроватью.

Генри принял душ, смыв с себя едкий запах страха. Потом залез под одеяло.

Лори-Бэт повернулась и застонала. Протянула пальцы и прикоснулась к его плечу.

– Все в порядке?

Он пододвинулся, поцеловал ее, убрал с лица мягкие волосы. Все, что он построил, их будущая семья, уважаемая в этом обществе, зажиточная. Нормальная. Все может разрушиться в один миг. Он сделал из себя добропорядочного американца. Хороший бухгалтер, вице-президент быстро растущей компании, базирующейся прямо здесь, в Шелтер-Бэй, – он проворачивал серьезные, хитрые дела. И да, иногда в большом бизнесе не обходилось без некоторых финансовых уловок. С корпорациями без этого никак. Но его все равно терзали сомнения.

Это карточный домик, дурак Тибодо, сплошная подделка. Ты – узник в собственной шкуре, нужно было иметь мужество и убраться из Шелтер-Бэй еще много лет назад, как Джефф…

Потому что сейчас… Сейчас он в западне, окружен, и куда бы он ни пошел – все закончится плохо.

– Кто звонил? – пробормотала Лори-Бэт.

– Просто клиент.

– Все в порядке?

– Хорошо. Все хорошо.

* * *

Лори-Бэт Брейден Тибодо лежала, широко раскрыв глаза, глядя в темноту и прислушиваясь к вою ветра. Ее муж начал храпеть. Она тихо села. Сдвинулась, скинула ноги с края кровати, нащупала инвалидное кресло.

Она проехала по коридору, мимо комнаты малышки Джой. Остановилась возле двери кабинета мужа и прислушалась, чтобы убедиться, что он не проснулся. Приоткрыла дверь, тихо въехала внутрь. Как всегда, идеальный порядок. На большом письменном столе – ни одной лишней бумажки. Перед ним аккуратно стоит стул. Хвалебные грамоты на стенах висят ровными рядами. На окошках шкафчика для оружия с охотничьими винтовками и пистолетами – ни пятнышка. Даже книги на полках стоят по алфавиту.

Лори-Бэт взяла телефон и проверила последний набранный Генри номер. Вздохнула. И тут ее обдало холодом – она почувствовала, что сзади кто-то есть. Медленно повернулась и ахнула, когда внутрь вошла какая-то тень. Ее рука потянулась ко рту.

– Господи, Салли, – прошептала она. – Ты меня напугала. Зачем ты за мной шпионишь?

Ее сестра оправила кружевную ночную рубашку.

– Мне показалось, я что-то услышала. – Она посмотрела на трубку, которая все еще была в руке у Лори-Бэт. – Ты какая-то бледная, все в порядке?

Лори-Бэт кивнула и положила трубку на место.

– Я… Я… Не могла заснуть.

– Я тоже. Давай отвезу тебя обратно.

– Я сама, – тихо, но твердо ответила Лори-Бэт. Но потом смягчилась. Старшая сестра приехала пожить у нее, чтобы быть рядом и помочь, когда примерно через неделю на свет появится малышка Джой. – Не хочу будить Генри, – с улыбкой пояснила она.

Ее сестра кивнула, снова взглянула на телефон, вышла вслед за Лори-Бэт и тихо закрыла дверь кабинета. Она подождала, пока Лори-Бэт доедет до комнаты.

Лори-Бэт остановилась, обернулась через плечо. Салли смотрела ей в глаза. И ее тревожило, что Салли даже не спросила, что она делала в священном кабинете Генри среди ночи.

* * *

Блейк запер офис и дом. Было почти половина двенадцатого, когда он прошел мимо комнаты сына и остановился. Дверь была закрыта, но под ней виднелась полоска света.

Он постучал.

Молчание.

Блейк подергал дверную ручку. К его облегчению, дверь открылась. Ной не до конца от него дистанцировался. Его сын уже переоделся в пижаму с человеком-пауком. С покрасневшим от слез лицом он держал книгу, которую они читали вместе. Люси лежала у его ног.

Блейк сел на край кровати, но Ной не посмотрел на него. Сын хранил молчание всю дорогу от дома Мэг, а как только они приехали, направился в свою комнату, хлопнув дверью. Блейка охватило опустошение. Чувство пустоты, отчаяния, одиночества царило у них дома в тот вечер.

– Ной, пожалуйста, скажи, откуда ты взял, что я не хотел тебя?

Ной сжал губы. На виске запульсировала маленькая синяя вена.

– Это неправда. А если ты это от кого-то услышал, то запомни: люди часто говорят друг о друге странные вещи, чаще всего без всякого основания… Ну скажи, где ты это услышал?

Молчание.

– Понимаешь, мне это тоже причиняет боль. Они не просто тебя обидели. Они оскорбили всю нашу семью. Память твоей матери. – Он положил руку сыну на колено. – Мы команда, приятель. Ты расскажешь мне, что знаешь, кто это сказал, чтобы я все исправил?

Молчание.

– Это Алекс Миллар? Ты поэтому ударил ее?

Глаза у Ноя стали влажными. По щеке сбежала слеза. Он задрожал.

– Иди сюда.

Блейк обнял сына. Тот напрягся, сопротивляясь. Но Блейк не собирался сдаваться. Он никогда не сдавался. И хотел победить в этой схватке. Лучше узнать своего сына. Он держал мальчика, пока тот не замер и не перестал плакать.

– Прошу, поговори со мной, – прошептал он, наклонившись к волосам Ноя, пахнущим сеном, солнцем и детством. – Ответь, что сказала Алекс.

– Она… Подслушала, что говорили ее родители, – признался Ной, уткнувшись в рубашку Блейка. – Они… Они сказали: «Бедный малыш Ной, растет один на этой трухлявой пристани со своим грубым отцом, который даже не хотел жениться. Этот ребенок – единственная причина, по которой он взял в жены Эллисон. Если бы она не умерла, он бы никогда не вернулся домой. Ему пришлось уйти из армии, чтобы заботиться о нежеланном ребенке».

У Блейка чуть сердце не остановилось. Он посмотрел наверх, на потолок, словно небеса могли прислать посланника ему в помощь.

– Послушай. – Он обхватил руками горячее, мокрое от слез лицо сына. – Посмотри на меня.

Ной медленно поднял покрасневшие глаза.

– Я любил твою маму. Очень любил. Я люблю тебя. Ты должен в это поверить. Каждого человека в жизни мы любим по-своему. – Его голос дрогнул. Блейку понадобилась секунда, чтобы собраться. – И я хочу, чтобы ты знал: для тебя я сделаю что угодно. Горы сверну.

Молчание.

Блейк глубоко вздохнул. Быть борцом, чинить физические вещи было легко. Но это? Зыбкая территория души и разума маленького мальчика… Очень сложная задача. И она пугала Блейка. Так легко кого-то потерять, сказать что-нибудь не то.

– Тогда почему ты с нами не жил? – тихо спросил Ной.

– Когда служишь стране, тебя отправляют на бой, чтобы дома все были в безопасности. В армии не приходится выбирать.

– Зачем ты ушел в армию?

Блейк растерялся, но потом рассказал правду.

– Потому что я хотел служить, Ной. Хотел помогать людям.

Ной отвел взгляд, снял ниточку с покрывала.

– Но все равно: зачем мы к ней поехали? – пробормотал он.

– Куда?

– К той женщине. Мэг.

Это явно было ошибкой.

– Я хотел тебя с ней познакомить, показать ей, как я горжусь своим мальчиком.

По его щекам покатились слезы.

– Я скучаю по маме.

– Знаю. Я тоже. Ной, что бы ни говорили Миллары, это – чушь. Это неправда. Я поеду и поговорю с ними.

Глаза мальчика расширились от ужаса.

– Нет. Не делай этого. Пожалуйста.

– Почему нет?

– Алекс и Джейми подумают, что я ябеда. Будут звать слабаком.

– Они уже тебя так называют!

Ной отвел взгляд. У Блейка в крови вскипел гнев.

– Хорошо, я ничего не скажу. При одном условии. Ты будешь рассказывать мне, что происходит в школе, с Алекс и Джейми, договорились?

Он кивнул.

Блейк наклонился вперед, поцеловал мальчика в макушку.

– А теперь давай спать.

Но когда он подошел к двери и уже собрался выключать свет, Ной спросил:

– А Мэг?

– В смысле?

– Ты хотел жениться на ней до мамы?

– Мы тогда были слишком молоды, чтобы думать о таких вещах, малыш. А теперь спи.

– А теперь ты хочешь на ней жениться?

У Блейка екнуло сердце.

– Это не обсуждается, приятель. Она помолвлена с другим человеком. Очень умным и очень, очень богатым.

– Значит, мы больше не поедем туда, в ее дом?

Бах… Финальный удар. Блейк задумчиво посмотрел на сына.

– Нет, Ной, – мягко ответил он. – Мы туда не вернемся.

– Обещаешь?

Он сглотнул.

– Обещаю.

Ной закутался в одеяло. Блейк выключил свет и вышел в коридор. Аккуратно закрыл дверь и провел рукой по волосам. Медленно подошел к длинному окну в конце коридора. Убрал руки глубоко в карманы, наблюдая за огнем маяка в темноте и тумане.

Устами младенца… И жертвы, на которые мы идем ради их безопасности и счастья.

Потому что да, Ной, я мечтаю ее вернуть, но это невозможно. Она принадлежит не мне. Так что, малыш, остаемся ты, я и Люси. Лучше бы мне послушать тебя и держаться подальше… Потому что рядом с Мэг не стоит ждать ничего хорошего.

Глава 10

Ваками-Бэй.

7:00 утра.

Джефф припарковал свой «Вранглер» за рядом узловатых прибрежных сосен, рядом с единственной на парковке машиной – блестящим вишневым «Мини-Купером» с двумя гоночными полосками. Ухмыляясь, он вылез из машины с чашками кофе в руках. Захлопнул ногой дверь и направился к маленькой дюне. Холодный ветер трепал волосы.

Он направился к бревну, где неподвижно сидел закутанный в пальто человек.

– Классная тачка, – сказал Джефф, подойдя к бревну. И протянул старому другу чашку.

Генри подозрительно посмотрел на протянутый кофе и взял его. Джефф опустился на бревно рядом с Генри. Отметил дорогое дизайнерское пальто, расплывшуюся талию, округлившиеся плечи. Намечающуюся лысину, серебряные нити в некогда иссиня-черных волосах Генри. Его охватили эмоции. Симпатия. Грусть. Острое чувство стремительно уходящего времени. И нечто еще, нечто более сложное. Любовь – темная, въедливая материя.

– У меня скоро свадьба, – сказал Джефф, делая глоток латте и глядя на море, на горизонт.

Взгляд Генри метнулся к нему.

– Я… Поздравляю. Кто… Она?

– Он. Нат Фишер. Архитектор.

Генри замер. Он смотрел на Джеффа несколько долгих секунд, а потом опустил чашку на колени и обхватил обеими руками. Закрыл глаза, опустил голову. Ссутулился. Он плакал. У Джеффа встал ком в горле. Он протянул руку и осторожно прикоснулся к руке Генри.

Генри позволил. Поднялся ветер, принеся с собой острые белые песчинки и морские брызги.

Между ними повисла нежность, словно забытая память.

Генри потер глаза указательным пальцем.

– Зачем ты все-таки вернулся, Джефф? – слабым голосом побежденного спросил он. – Чего ты от меня хочешь? У тебя есть все.

Джефф убрал руку, сделал большой глоток кофе. Глубоко вздохнул.

– Хочу лично пригласить на свадьбу Блейка и Ноя. Рассказать им все как есть. Я больше не собираюсь ничего скрывать, даже здесь, дома. – Пауза. – Тебя я тоже хочу пригласить. На свадьбу. В сентябре.

Генри побледнел. Посмотрел на нетронутый кофе у себя в руках.

– Я не могу.

Джефф посмотрел на обручальное кольцо друга. В голове роились вопросы.

– Джефф, ты не можешь. Не можешь рассказать всем в городе.

– Про тебя им знать необязательно.

Он кивнул. Но его кожа приобрела какой-то зеленоватый оттенок, словно его вот-вот вырвет.

– А насчет Блейка, который собирается рассказать Мэг, что ты был в том месте в ту ночь, – о каком плане ты говорил? – Он избегал смотреть Джеффу в глаза.

– Сегодня поеду на пристань с ним повидаться. Надеюсь, останусь там на какое-то время. Попытаюсь убедить его, что мое присутствие там ничего не значит, и если он утаит его от Мэг, то ничем не повлияет на историю. И поговорю с Мэг, попытаюсь отговорить ее бередить старые раны. – Джефф умолк. – Гораздо сильнее меня тревожит, что она вроде как начала что-то вспоминать: возможно, к ней возвращается память.

Генри резко повернулся, посмотрел на Джеффа блестящими от тревоги глазами.

– Если она вспомнит или по какой-нибудь странной причине дело возобновят и узнают, что ты был той ночью на косе, то захотят узнать, что ты видел. Или с кем был. Если они узнают, что мы были вместе…

– Ничего. Я ничего не видел.

– Черт. – Несмотря на холодный ветер, на лице Джеффа проступил пот. – Потому что это убьет меня, ты ведь понимаешь? Если выяснится, что мы… Это меня прикончит, мой брак развалится. Моя жизнь… Спустя все эти годы…

Генри уронил лицо в ладони. Джефф положил руку ему на спину. Генри резко выпрямился.

– Не трогай меня, ладно? Не смей ко мне прикасаться.

Он задрожал.

– Послушай, – начал Джефф, пытаясь разрядить обстановку, – я все улажу. Что бы ни случилось, что бы я ни сказал, тебя это никак не затронет. Ты мне веришь?

Генри отвел взгляд.

– Генри. Ты мне веришь?

Он медленно кивнул.

– Единственная проблема, настоящая проблема – память Мэг.

– А если она вспомнит?

Джефф посмотрел на грозное серое небо, полное бегущих облаков. Закричала чайка.

– Тогда мы в ловушке. Придется что-то с этим делать.

Генри вскочил на ноги, отошел от бревна на три шага, резко остановился, обернулся.

– Ты с ума сошел? Не мы будем делать – делать будут с нами. Все будет кончено. Что с тобой, Джефф? Смерти захотел? Единственный способ все прекратить – остановить Мэг Броган. Просто… Убеди ее бросить это дело, уехать из города. И никогда не возвращаться.

– Я с ней поговорю. Узнаю, почему она за это взялась. И действительно ли начала вспоминать.

– И, Джефф, прошу, оставь эту идею с признанием.

– Я должен. Скоро свадьба, хочу начать все с чистого листа. Выйти наконец на свет и быть собой. Закончить эти дурацкие прятки. Они тяготили меня всю жизнь.

– А мне каково было, как думаешь? Посмотри на меня! Я даже не знаю, кто я такой. Узник в собственном теле.

Джефф кивнул на обручальное кольцо.

– Кто она? Расскажешь?

Генри снова опустился на бревно.

– Лори-Бэт Брейден. Уже восемь лет.

Джефф пристально посмотрел ему в глаза.

– Ты несчастлив.

– Что такое это гребаное счастье? – Пауза. – Я в порядке. В порядке. Был, пока не появился ты. Мы ждем ребенка. Дочь. Через неделю или две.

– Продолжение рода. Вау. Значит… Физическая сторона отношений…

Генри опустил взгляд, потер колено, надолго замолчал. Темные воспоминания вились меж ними, словно струи дыма. Никто не хотел туда возвращаться, но появление Мэг не оставило им другого выбора.

– У Лоры-Бэт парализованы ноги, – тихо сказал он. – Мы удочеряем ребенка. У незамужней девочки-подростка. Она должна вот-вот родить.

– Значит, секса нет?

Генри облизал губы и искоса посмотрел на Джеффа, словно пытаясь решить, есть ли у Джеффа вообще право задавать этот вопрос.

– Мы пытались. Ни один из нас не смог.

– Удобная жена для мужа-гея, – мягко сказал Джефф. И удобный муж для парализованной. У него болело за друга сердце, и в ту секунду он любил Ната сильнее, чем мог выразить, потому что именно Нат дал Джеффу смелость быть собой. Иначе он мог закончить как Генри, проживая жизнь в заключении.

– Лора-Бэт знает? – очень тихо спросил Джефф.

– Возможно, подозревает. Но она никогда не задавала вопросов. Это не в ее интересах. – Он прочистил горло. – Дело в том, что биологическая мать – из очень религиозной семьи, чьи ценности не допускают абортов. Они ищут… Пару с подходящими ценностями для удочерения. Мы подписали специальный договор об удочерении, в котором обещаем воспитывать свою дочь в согласии с… традиционными… ценностями. – Он поднял взгляд. – Я понимаю, если они узнают обо мне годы спустя, это ничего не изменит. Но если это выяснится до рождения ребенка, контракт будет аннулирован.

Мы с Лори-Бэт потеряем дочь. – Он ненадолго умолк. – Джефф, заклинаю тебя, откажись от этой идеи. Если люди в городе сложат два и два и догадаются, что в школе мы были близки, мне конец. Лори-Бэт не выживет без этого малыша. Наш брак не выживет.

Джеффа переполнили сочувствие и жалость. Он прикоснулся к лежащей на бревне руке Генри, мизинцем к мизинцу. Генри сглотнул. Его лицо потеплело. У Джеффа ускорился пульс, он почувствовал возбуждение.

Генри быстро встал. В панике огляделся вокруг.

– Джефф, я желаю тебе счастья – тебе и твоему архитектору, – быстро сказал он, лихорадочно оглядывая пляж и парковку у них за спиной. – Но лучше бы ты не возвращался. Лучше бы ты убрался из этого города и держался подальше.

– А Мэг? Все, что может вскрыться?

– Я… – Он гневно потер лоб, во взгляде появилась решимость. – Пожалуйста, просто уезжай. Я мертвец, Джефф. Вы приехали меня убить. Ты и Мэг. Этого ты хочешь?

Джефф встал. Поднялся ветер, царапая кожу песком. С гребней волн слетала белая пена. Джефф обхватил своими большими руками плечи давнего любовника.

– Послушай. Я постараюсь сделать все, что смогу, ладно? Это – основная причина моего возвращения. Ты мне веришь?

Генри кивнул, прикусив губу.

* * *

Двое мужчин возле бревна на хребте дюны быстро, неловко обнялись – темные силуэты на фоне серебристого неба. Водитель серебряного внедорожника наблюдал за ними из-за ряда кустов на противоположном конце парковки. Прежде чем мужчины успели повернуться и направиться к машинам, внедорожник уехал с парковки, тихо шурша шинами по песку и гравию.

* * *

Мэг вышла из супермаркета с полными пакетами – запаса еды хватит как минимум на две недели. В фургоне уже лежало все необходимое для уборки, туалетная бумага, мыло, кое-что для мелкого ремонта, топливо для газонокосилки. Если завтра будет сухо, она может подстричь часть лужайки и убрать сорняки вокруг дома.

Она уехала в восемь, когда прибыли работники компаний для уборки дома и замены окон. И уже побывала у риелтора, поговорила с энергичной девушкой, которая обещала заехать и оценить собственность. Мэг сразу засомневалась, вспомнив про Ирен, но решила хотя бы узнать, сколько можно получить за дом. Не обязательно сразу выставлять его на продажу. Это всегда успеется – а ей еще нужно написать книгу. На остаток дня она распланировала убрать скоропортящиеся продукты в холодильник и, может, съездить куда-нибудь с Ирен пообедать или выпить чаю. К тому же нужно было сделать несколько звонков и договориться о встречах.

В небе сияло солнце, Фронт-стрит ожила. На соленом ветру весело хлопали баннеры. Возвращаясь на парковку, Мэг думала о Блейке и Ное. Она очень сочувствовала их утрате. Очень сопереживала Блейку, непростой участи отца-одиночки. К тому же добавилось и кое-что посложнее – рядом с ним она не доверяла собственным чувствам. Но это неважно, ведь Мэг и не собиралась приближаться к Блейку, разве только взять интервью для книги. Что бы ни вызвало вспышку гнева у Ноя, она явно была для этого ребенка проблемой. Значит, нужно держать дистанцию – она уже достаточно испортила Блейку жизнь в прошлом. И сосредоточиться на книге.

Проходя мимо книжного магазина «Мистери», она задержалась возле витрины со своими книгами. С одной из обложек ей улыбалось собственное лицо – фальшивое, подумала Мэг. Хитрая и искушенная, в черном костюме и на нелепо высоких каблуках. Она позировала, полусидя на высоком барном стуле, напыщенно сложив руки на груди. На губах – едва заметная улыбка. По задумке, ее вид должен был олицетворять открытость и интеллект. Человек, способный докопаться до истины, разобраться в преступлении. Джонаху нравилось это фото.

Дверь магазина распахнулась.

– Мэган!

Мэг подпрыгнула от неожиданности, когда к ней навстречу бросилась женщина – уложенные в шиньон седые волосы, очки в красной оправе на кончике носа. На ней была твидовая юбка, мягкий кремовый свитер и скромное жемчужное ожерелье.

– Это я, Роуз Тибодо! Помнишь? Твоя старая учительница по английскому из девятого класса?

Мэг опешила.

– Ох! Да, здравствуйте. Блейк говорил, что теперь у вас книжный магазин.

Мэг опустила сумки на деревянную скамейку под окном магазина и обняла Роуз.

– Просто глазела на витрину, – пояснила она. – Спасибо вам, что продаете мою книгу.

– У нас в наличии все твои книги, – сообщила Роуз с улыбкой, пляшущей в синих глазах. – Как ты, Мэган?

– Хорошо. А вы прекрасно выглядите. Как мистер Тиббо?

Даже упоминание имени старого школьного директора утянуло Мэг в водоворот прошлого.

– Соседний магазинчик принадлежит ему. – Роуз указала на маленькую дверь. Над ней висела деревянная табличка «МАРКИ ШЕЛТЕР-БЭЙ». – Я теперь вдова филателиста, – с усмешкой сообщила она. – Альберт путешествует по миру в поисках всяких редкостей, а потом возвращается и изучает находки в магазине.

– А Генри?

– Генри женился на Лори-Бэт Брейден. Они по-прежнему живут здесь, к моей большой радости. Теперь он вице-президент компании Кессингер-Спроатт. Томми унаследовал компанию отца и активно развивает ее. А главная новость – на днях Генри и Лори-Бэт сделают нас бабушкой и дедушкой.

Она широко улыбнулась. Искренность этой женщины, доброта в ее глазах освободили что-то внутри Мэг. Она почувствовала, что ей здесь рады, что оказалось для нее неожиданностью.

– Поздравляю – так за вас рада! – от души поздравила она. Было приятно услышать, что некоторые жизни в Шелтер-Бэй повернулись к лучшему.

Из шиньона Роуз выбилось несколько прядей волос. Она прикоснулась к руке Мэг.

– Мэг, ты можешь сделать нам одолжение и рассказать о своей новой книге? Несколько лет назад я организовала книжный клуб. Называется «Общество Диванных Сыщиков и Философов». – Она слегка покраснела. – Некоторые из нас тоже пишут, так, по-любительски. И мы просто обожаем настоящие детективы. Сейчас мы читаем «Незабытые грехи», а теперь ты пишешь историю Шерри Броган… – Она покраснела еще гуще. – То есть я… Слышала в новостях…

– С удовольствием, – ответила Мэг.

Роуз сложила ладони.

– О, чудесно! Мы встречаемся каждую вторую пятницу в четыре часа дня, обстановка очень неформальная. Кофе, выпечка. Человек десять-пятнадцать. В эту пятницу тебе удобно?

– Отлично.

– Спасибо! И приводи Ирен. Давно с ней не виделась. Все хотела заехать к ней в пансионат, но…

– Уверена, она будет очень рада. – Мэг взяла сумки. – Тогда увидимся в пятницу.

– Чудесно, Мэган. Я так рада, что ты вернулась домой.

Домой.

Она на несколько мгновений замерла перед книжным, с сумками в руках, переполненная чувствами. Бризом перебирал ее волосы. Круг словно замкнулся, она снова оказалась в этом маленьком магазинчике, где проводила столько времени в юности. Теперь здесь продается ее книга, а она уезжала так далеко, и ее пригласили на беседу. Снова дома.

Видишь? Я знала, все будет не так сложно. Ты слишком заморачиваешься, Мэгги. Относись ко всему проще.

Тебе легко говорить, Шерри.

Мэг, я мертва.

* * *

Лори-Бэт сложила новый бледно-желтый детский комбинезон и расправила мягкую ткань ладонью. Осторожно положила его в шкаф, к остальным. От ее движений колыхнулся мобиль с единорогами, по стенам заплясали звезды и радуги.

Ее убежище. Эта комната. Все это планирование. Смысл существования. Уже так скоро. Она ужасно боялась, что что-то пойдет не так. Ее мечта – их малышка. На комоде лежал снимок с последнего УЗИ. Она осторожно прикоснулась к нему пальцами. Сначала они хотели, чтобы пол ребенка стал сюрпризом, но она не выдержала. И была рада, что узнала.

Решила выбрать нежно-розовые и лавандовые оттенки для комнаты. Они решили назвать малышку Джой.

В комнату вошел Генри. Этим утром он должен был работать дома.

– Я уезжаю в офис. – У него в руке был чемодан. Он поцеловал ее в щеку.

– Как?! Все-таки едешь… А куда ты отлучался утром, в такую рань?

– Погулять.

– Ты никогда не гуляешь по утрам.

Он встретился с ней взглядом. Что-то заставило ее пожалеть о своем вопросе, но потом муж улыбнулся:

– Хочу вернуться в форму. Если мы станем родителями – хочу побыть на этом свете подольше, ради Джой.

Она промолчала.

В мягких карих глазах Генри мелькнуло беспокойство.

– Все в порядке, любимая? Ты словно призрака увидела.

– Я слышала по радио, что Мэг Броган пишет книгу об убийстве Шерри. Она вернулась в город, чтобы со всеми поговорить.

– Я знаю.

– Это тебя тревожит?

Он убрал прядь с ее лица.

– Почему это должно меня тревожить? Нас это не касается. Вернусь в шесть, ладно?

– Я училась с Мэг в одном классе. Ты и Салли – с Шерри. Это еще как нас касается. Всех нас. Весь город. После убийства все изменилось.

После убийства Шерри Салли начала пить. После убийства она пьяная вела машину, где была и я… Из-за аварии я попала в это кресло…

– Милая, вряд ли мы заинтересуем Мэг. Она захочет поговорить с главными участниками событий. Вряд ли на место в ее книге может претендовать каждый, кто учился в школе с кем-то из сестер Броган.

– Но и в городе остались далеко не все. Так что не такой уж большой выбор.

Лицо ее мужа изменилось. Повисло напряжение. Мобиль с единорогами зазвенел и закрутился в обратную сторону. Он пристально посмотрел на нее и тихо спросил:

– Что тебя действительно беспокоит, Лори-Бэт?

– Просто… Я… Очень жду рождения малышки. Хочу уже взять ее на руки. Это… Тревожит меня. Мы так долго все это планировали… Я просто боюсь.

– Боишься чего?

– Что этого не произойдет. Что что-то пойдет не так.

– Все будет хорошо, Лори-Бэт. Ничего плохого не случится. Слышишь?

– Может возникнуть какая-нибудь медицинская проблема. Или…

– Каждого будущего родителя одолевают такие тревоги. Это нормально. Плюсов гораздо больше. Холли молодая, здоровая. Сильная. Все проверки прошли идеально. Она прошла подготовку к родам, прекрасно питалась. И ты будешь рядом.

Она сглотнула.

– Почему бы тебе не съездить к Холли сегодня вечером – узнать, как у них с малышкой дела? Это успокоит тебя.

Она кивнула.

– Хочешь, я отвезу тебя?

– Нет, я доеду сама. Или отвезет Салли.

Он поцеловал ее в губы.

– К ужину вернусь.

Она подъехала к окну и наблюдала, как муж идет к «Мини-Куперу» с чемоданом в руке. Подумала о странных телефонных звонках вчера вечером, об обрывках услышанного ею разговора Генри. Утренняя поездка мужа. В голове змеились мрачные мысли, на которых было лучше не зацикливаться.

Что она будет делать, если собственный муж ставит под угрозу ее возможность стать матерью? Что еще у нее есть в жизни, кроме инвалидного кресла? Что, кроме материнства, может подарить ей цель и смысл?

Глава 11

Блейк выехал на дорогу. Рядом сидел Ной. Он принял решение отвозить и забирать сына из школы сам, а не отправлять мальчика на автобусе – по крайней мере, пока все не придет в норму. Сегодня, прежде чем забрать сына, он не удержался и заехал в автомастерскую, поговорить с Райаном и Пэгги Миллар.

Никто не посмеет обижать его ребенка, тем более Райан Миллар.

Пэгги, надо отдать ей должное, смутилась и извинилась, что дети подслушали их с мужем разговор. Она пообещала поговорить с Алекс и Джейми, не упоминая, что заезжал Блейк. Иначе Ной не простит ему.

А вот Райан сказал ему, чтобы он проваливал. Только слабаки бьют девочек. Блейк едва удержался, чтобы не выбить ублюдку зубы. Но нужно служить примером для сына. Поэтому он ушел, предупредив Миллара, чтобы тот был поосторожнее, а не то придется отвечать за свои слова. Блейк был все еще на взводе, в венах закипала кровь. Особенно его обеспокоила фраза, которую Райан выкрикнул ему вслед, когда он вылетел из гаража.

И еще советую держать в узде эту твою девку Броган, а не то все здесь может полететь к чертям…

Свернув с дороги, он увидел рядом со зданием причала серебряный «Вранглер Рубикон», блестящий и стильный. Калифорнийские номера. Мужчина в парке прогуливался вдоль пристани. Темные волосы. Узкие черные джинсы. Модные ботинки, черное пальто. Богемный вид. Блейк с изумлением узнал его.

– Ной, похоже, сегодня у нас компания, – тихо сообщил он, паркуя пикап.

– Кто?

– Твой дядя Джефф из Калифорнии. – Блейк устало выбрался из машины. – Иди отнеси в дом вещи. Я приведу его.

– Почему я тоже не могу пойти?

– Ной.

Мальчик потопал к дому.

Блейк вышел на причал.

– Привет! – крикнул он, подойдя поближе.

Джефф обернулся. Несколько секунд Саттоны просто стояли друг напротив друга, а старая вывеска над ними нерешительно мерцала розовой буквой «Б». Буллс Марина. Их папы больше нет. Разорванная история повисла над ними, над этим местом.

Блейк подошел и обнял брата. Внутри его боролись противоречивые эмоции. Он отступил назад.

– Итак, что привело тебя домой? Мэг? Ее книга?

Боишься, что я выдам твой секрет…

Джефф глубоко вздохнул, спрятав руки в карманы пальто, и кивнул в сторону здания пристани.

– Ной вырос.

Его брат выглядел спортивным, загорелым, с маленькой козлиной бородкой и модной стрижкой. Похоже, он наконец стал собой, а вот о себе Блейк такого сказать не мог. Он обернулся, проследив за взглядом Джеффа. Из окна «Крэбби Джек» за ними наблюдал Ной – маленькое личико, бледное, словно призрак.

Джефф высоко поднял руку и замахал.

Ной застенчиво помахал в ответ.

– Я хотел повидаться с ним. И с тобой. – Еще один глубокий, нервный вздох. – Черт, давай скажу сразу. В сентябре у меня свадьба. И я хочу пригласить вас лично.

– Как… Что?

На губах Джеффа медленно расплылась улыбка.

– Да. Вот такой вот прикол.

– Я… Черт… Серьезно?

Блейк не смог не улыбнуться в ответ. Его вдруг захлестнула волна счастья.

– Кто?..

– Нат Фишер. Мы с ним живем. Он архитектор, у него свой бизнес, работает дома. Мы вместе уже пять лет.

Блейк медленно опустился на ограждение. Посмотрел на брата.

– Парень, который подошел к телефону?

Джефф кивнул. Повисло молчание. Под причалом шумела вода.

– Почему ты мне не рассказывал?

Джефф фыркнул, посмотрел на океан.

– Я думал, ты знаешь. Папа знал.

И Блейк вдруг услышал грубый голос отца, так часто звучавший в юности…

Я научу тебя охоте, Джефф. Пользоваться ружьем, как мужчина…

Будь мужиком, кем ты себя возомнил, гребаным педиком?

И что ты собираешься делать с образованием по искусству? Станешь жалким слабаком, который не может нормально работать?

Блейку вспомнилась и ненастная ночь, когда он обнаружил Джеффа в лодочном домике, с разбитой головой, бледным лицом, мокрого от пота.

Мы сами себя обманываем… Рассказываем другим людям истории, чтобы спрятаться от собственной правды…

Наверное, он всегда подозревал или даже знал это про Джеффа. Но тогда это было вне его мира, об этом не говорилось в открытую. Только теперь перед ним открылась полная картина, истинная причина физического и морального насилия его отца над братом. Блейку стало горько. Он пожалел, что не догадался обо всем раньше. И наконец понял, почему неосознанно всегда пытался встать между отцом и Джеффом. И так легко согласился прикрыть Джеффа в ночь убийства.

– Тот день на косе, – тихо сказал Блейк. – Именно поэтому ты не хотел или не хочешь его вспоминать? Ты с кем-то встречался. И поэтому не хотел, чтобы другие узнали, что ты там был.

Джефф кивнул.

Причал у них под ногами вдруг двинулся и заскрипел. Обернувшись, Джефф и Блейк увидели, что к ним идет Ной.

– Поговорим позже, – мягко сказал Блейк.

– Дядя Джефф? – поздоровался Ной, широко раскрыв зеленые глаза.

Джефф сразу опустился на корточки.

– Привет, приятель. Помнишь меня? Иди сюда, давай обнимемся.

* * *

– Мэган!

Она обернулась на резкий звук знакомого голоса.

Томми Кессингер стоял на другой стороне улицы. Несомненно, он. Крепкий, высокий – метр восемьдесят пять. Он быстро пересек улицу легкой походкой успешного спортсмена. Телосложение футболиста, густые песочные волосы, широкие плечи, квадратная челюсть, зажигательная улыбка – он остался прежним, только заматерел, став еще более привлекательным. У Мэг перехватило дыхание.

– Томми, господи, как ты? – спросила она, сжимая пакеты, когда он подошел ближе. – Сегодня как раз собиралась тебе звонить.

– Хорошо, у меня все хорошо. Слышал, что ты вернулась. – Он наклонился и поцеловал ее в щеку. – Добро пожаловать домой, малышка. – От его слов и улыбки у Мэг потеплело на сердце. – Уже несколько лет слышу о тебе новости – ты стала знаменитостью и помолвлена с… Как там его называют? Самый завидный холостяк на планете?

Она рассмеялась, почувствовав восхитительную свободу, соленый ветер и солнечный свет.

– Давай помогу. – Он забрал у нее пакеты и посмотрел на нее долгим, оценивающим взглядом. – Ты сильно изменилась с тех пор, когда была черноволосой панкушкой-беспризорницей, Мэгги-Пэг, – заметил он, используя прозвище, которым ее называла Шерри. Оно напомнило ей, что когда-то Томми был почти что членом ее семьи, старшим братом.

– Я завязала с этим, когда мне было шестнадцать. Должна признать, это был не лучший период моей жизни.

Он расхохотался.

– Где ты припарковалась?

– Рядом с церковью.

Он пошел рядом с ней.

– И давно ты вернулся в Шелтер-Бэй? – спросила Мэг. – Я всегда ожидала увидеть тебя по телевизору, звездой Национальной лиги и все такое.

Он рассмеялся.

– Уже больше пятнадцати лет. Я так и не смог до конца оправиться от той ранней травмы, и папа попросил меня помочь со строительной компанией. Я закончил школу, получил образование, и он полностью передал бразды правления в мои руки примерно пять лет назад.

– Похоже, дела у тебя идут неплохо. Повсюду логотипы «Кессингер-Спроатт». Даже на машинах рабочих, приехавших ко мне сегодня утром.

– Это хорошо.

– А Эмма?

– Мы развелись несколько лет назад.

Она замерла.

– Я не знала.

– Откуда ты могла знать? Ты никогда не приезжала домой. И не звонила нам.

– Томми, прости. Я…

– Эй! Не переживай. Я понимаю, через что тебе пришлось пройти. Мы с Эммой испытали нечто похожее. Потеря Шерри объединила нас. Мы поженились, у нас родилась дочь Бруклин – на следующей неделе ей исполняется семнадцать, представляешь? Но наши отношения отягощались грузом прошлого. Думаю, по сути, между нами всегда стоял призрак Шерри. – Он улыбнулся немного печально.

– Ты женился снова?

Он ответил не сразу. Мэг подняла на него взгляд.

– Делия, – сказал он. – Я потерял ее во время аварии на воде. Уже три года назад.

– Мне так жаль, Том…

Он отмахнулся.

– Нет. Мне не нужно сочувствия. Она была светом моей жизни – мы были счастливы вместе, и никто не сможет уничтожить эти воспоминания.

– Так… Ты тоже вдовец. Ох.

– Вообще-то, я женился снова. Примерно восемь месяцев назад. – Томми посерьезнел. – Мэг. Я представляю, как это выглядит со стороны. Я… Люблю женскую компанию, люблю, когда у меня есть партнер. Это – часть меня. Но… – его голос немного сорвался. – Я все еще скучаю по Шерри. – Он ненадолго посмотрел в небо, потом снова встретился с ней взглядом. – Глупо, что наши первые отношения накладывают отпечаток на всю жизнь.

Мэг сразу подумала о Блейке.

Они дошли до парковки, и он удивленно поднял брови, увидев ее фургон.

– Твой?

– Мой офис, – объяснила она, кнопкой отключая сигнализацию. Открыла заднюю дверь, загрузила сумки. Он положил остальные. – Ты уже слышал, что я собираюсь писать книгу по делу Шерри?

– Да.

– Ты не против?

Он улыбнулся.

– Даже если был бы, разве это тебя остановит?

– Возможно, нет.

Улыбка превратилась в ухмылку.

– Так я и думал. Я понимаю, почему ты за это взялась, Мэг. Что-то вроде терапии, да?

Она отвела взгляд.

– Пожалуй, хоть и не хочется этого признавать.

– Говорят, ты начала вспоминать нападение.

– Лишь крошечные фрагменты.

– Например? Лицо?

– Скорее ощущения. Выкрикнутые слова. Какой-то знакомый голос. Возможно, пребывание здесь поможет выудить из памяти что-нибудь еще. Том, окажешь мне честь, дашь подробное интервью? Поговорим о Шерри. О том дне. Какой была твоя жизнь с ней и после нее.

Недолгое раздумье.

– Конечно, – ответил он наконец, доставая из кармана визитку. – С удовольствием. Вот номер. Позвони моей помощнице, она подберет для нас время. Можешь приехать ко мне домой. Там более располагающая атмосфера.

– Спасибо огромное. Почти все принимают идею с книгой в штыки.

– Буду рад об этом поговорить. Здорово, что ты наконец вернулась, Мэгги. – Он снова быстро поцеловал ее и приобнял. – Значит, до встречи?

– Договорились.

Она села за руль и уже собиралась закрыть дверь, когда он сказал:

– В следующую пятницу я устраиваю большую вечеринку, в яхт-клубе Ваками-Бэй. Моя компания построила там новую бухту для яхт. Будет день рождения Бруклин, и мы хотим воспользоваться случаем, чтобы начать акцию по сбору денег для Дейва Ковакса – он будет претендовать на должность шерифа на выборах в ноябре. Помнишь Дейва?

– Встретила его в день, когда открыла собственный дом. Он посоветовал мне отказаться от расследования истории Шерри.

Томми рассмеялся.

– Наверное, боится, что это навредит его кампании. Все будет нормально. У этой истории – нашей истории – есть конец, пусть и горький. Отец Дейва боролся за справедливость. Твой тоже. По-своему. Злодей был наказан. Мы можем сделать упор на это. Придет Дейв. В пятницу вечером там соберется полгорода. Ты могла бы договориться о дополнительных интервью, порасспрашивать людей.

– С радостью приду.

Она собиралась закрыть дверь, но замешкалась:

– Рада была повидаться, Томми. Приятно, что кто-то на моей стороне. Я имею в виду книгу.

Он отдал ей честь, и она снова будто вернулась в детство.

Отъехав, она глянула в зеркало заднего вида. Он стоял на тротуаре, спрятав руки в карманы, и наблюдал, как она уезжает.

* * *

Блейк и Джефф медленно шли к пристани от старого лодочного домика, стоящего на воде. Блейк разместил там брата, выдав свежее белье, дрова и керосин для светильников. Электричества там не было. Вслед за ними бежала Люси. Из трубы на пристани валил дым, волны мягко бились о берег. Ветер на воде становился прохладным, день двигался к закату. По темнеющему небу летели облака.

– Ты уверен, что хочешь ночевать здесь?

– Не хочу путаться у тебя под ногами.

– А может, не хочешь оставаться в старом доме – слишком много плохих воспоминаний?

Джефф кутался в пальто.

– Может, я мог бы здесь поработать. Вырезать скульптуры из старых бревен.

– Как долго планируешь оставаться?

– Пока не знаю.

– От чего это зависит?

Джефф потер бородку.

– Раз уж я тут, хочу встретиться с некоторыми старыми приятелями. Посмотрим.

Блейк искоса посмотрел на брата, почувствовав внезапную прохладу. Но, может, это просто упала температура на улице.

Они дошли до здания пристани, и Блейк придержал брату дверь в «Крэбби Джек», где заканчивался ремонт. Джефф уже помог им с Ноем принести все необходимое из машины и покрыть стены последним слоем краски. Стоял сильный запах, но помещение уже выглядело опрятно, можно было заносить столики.

– Ты всегда любил это место, эту бухту, – заметил Джефф, спрятав руки в карманы и расхаживая по комнате.

Пока Мэг не опустошила меня. Она забрала с собой сердце этой бухты. Как можно настолько увлечься, настолько гармонировать, настолько любить человека? И так пострадать от разрыва…

Глядя на брата, Блейк изумлялся любви, ее многоцветности, ее разнообразию, ее величайшей силе. Она заставляла людей делать невероятные вещи… Например, хранить секреты вопреки благоразумию, просто ради чьей-то безопасности.

– Привет, пап. – Ной появился в проеме, ведущем на большую открытую кухню. – Таймер зазвенел.

– Спасибо, приятель. Ты накрыл на стол?

– Ага, – сказал Ной. Следуя за ними на кухню, он восхищенно смотрел на дядю. Сдерживая улыбку, Блейк открыл духовку и достал горячую лазанью.

Они сели за стол в маленьком обеденном закутке рядом со старым каменным камином, перед большими окнами, выходящими на темнеющую бухту. С моря пришла пелена тумана. Бревна в камине потрескивали и шипели.

– А где остановилась Мэг? – поинтересовался Джефф.

– В старом доме.

– Так и не продала его?

– До недавнего времени там жила Ирен. У нее ранняя стадия старческого склероза, и она сожгла часть гостиной, оставив там горящие свечи. После этого она переехала в пансионат «Честнат Плейс».

Джефф сделал глоток холодного пива.

– Ну и каково было снова с ней увидеться?

Блейк бросил предостерегающий взгляд на Ноя, который ел лазанью с небывалым аппетитом.

– Она прекрасно выглядит. Помолвлена. С каким-то судебным психиатром.

Брат внимательно посмотрел ему в глаза, между ними повисли недосказанность.

– Папа говорил, что ты художник, – сказал Ной, потянувшись за соком.

– Да. Я скульптор. Делаю инсталляции.

– В смысле, статуи?

– Вроде того. Из дерева. Из камня. Из металла. Сейчас в основном крупные проекты. Люблю использовать природные материалы. И старое стекло. Проволоку. Это зависит от темы, от задачи.

– Твои работы есть в знаменитых местах?

Джефф улыбнулся.

– Вроде того. Я выиграл контракт на публичную художественную инсталляцию перед большим зданием суда в Сан-Диего, и мне доверили поставить скульптуры вдоль променада длиной в целую милю – этими проектами я особенно горжусь.

Ной смотрел на дядю во все глаза.

– Круто.

Внутри у Блейка что-то дрогнуло, когда он заметил интерес сына, огонек в его зеленых глазах.

Это напоминало о важности семьи. О ролевых моделях и наставниках. Об искренности, поддержке. О том, чего Булл Саттон так и не смог дать старшему сыну.

– Я люблю искусство, – с гордостью объявил Ной. – В школе это мой любимый предмет.

– Правда? – заинтересовался Джефф. – У тебя есть что мне показать?

– Рисунки.

– После ужина, – сказал Блейк, поднимаясь, чтобы принести из холодильника еще два пива. Поставил одно перед братом, сам снял крышку, подбросил дров.

– Кстати, я тебе кое-что привез, – вспомнил Джефф и полез в карман. Достал и положил перед Ноем гладкий, блестящий бирюзово-зеленый предмет. – Морское стекло из Калифорнии.

– Круто. – Ной взял и рассмотрел подарок. – Что это такое?

Джефф улыбнулся.

– Просто осколок стекла, отполированный океаном, камнями и песком. Я использую такие в своих работах. А этот кусочек особый, он приносит удачу.

У Ноя загорелись глаза.

– Откуда ты знаешь?

– Почувствуй сам. Проведи по нему пальцем.

Ной послушался.

– Чувствуешь? Ощущаешь магию, да? Вот здесь. – Джефф постучал себя по груди. Его глаза сияли в свете камина.

– Кажется, да, – сосредоточенно сказал Ной.

– Положи его в карман. Когда тебе будет плохо, погладь это стеклышко.

Ной широко улыбнулся. Его ноги под столом болтались вперед-назад. И Блейк подумал, что от некоторых бед есть очень простое средство – кусочек магии в кармане. Вера.

Пока он мыл посуду, Ной показывал дяде рисунки. Когда Ной сходил в ванную и переоделся во фланелевую пижаму, Джефф сел читать ему книгу возле камина, а Люси лежала у огня на коврике. Блейк сидел в старом кресле отца и просто наблюдал за ними. Он откинул голову назад, закрыл глаза и подумал – да, именно этого он хотел. Чтобы простое семейное тепло снова наполнило старую пристань, живущую в ритме сезонов года и приливов. Наверное, он простой человек, человек дела, вроде отца. Человек, который хочет защищать и заботиться о своих близких. Не удивительно, что Мэг его тогда бросила. У нее впереди была блестящая карьера и состоятельный любовник с внешностью и харизмой Джеймса Бонда. Психиатр, исследующий монстров. Блейк даже близко не стоял. Если бы он понимал это раньше, то, возможно, дал бы Эллисон больше шансов. Блейка охватило сожаление. Он потянулся за пивом, сделал большой глоток.

– Итак, – произнес Джефф, торжественно закрывая книгу, – а теперь пора спать. Завтра тебе в школу. Следующая часть завтра вечером – согласен?

– Да! – воскликнул Ной. И поскакал вверх по ступенькам чистить зубы.

– Хорошего дня завтра в школе, – крикнул Джефф вслед.

– Когда я вернусь, ты будешь здесь? – отозвался Ной сверху. – Мы снова вместе поужинаем?

– Пока не знаю насчет ужина, малыш. Но я поживу у вас несколько дней.

Уложив Ноя в постель, Блейк снова спустился вниз и спросил:

– Кофе? Чего-нибудь покрепче?

– Покрепче.

Он налил две порции виски и сел у огня с братом, прислушиваясь к грохоту поднявшегося ветра.

– Прекрасный ребенок, – помолчав, сказал Джефф.

– Знаю.

– Нелегко приходится?

– Я узнаю своего сына, – тихо сказал Блейк. – Я никогда его как следует не знал. Поездки в Ирак, потом Афганистан. Я пропустил его рождение. Почти не видел, как он рос. Он очень похож на свою мать. Ему полезно пообщаться с тобой, почувствовать единение с семьей. Спасибо, что приехал, что проводишь с нами время.

Джефф помрачнел. Отвел глаза. У Блейка внутри что-то упало. Истинная причина возвращения брата встала между ними холодной стеной.

– Он хорошо рисует. – Джефф прочистил горло и заговорил нарочито бодрым тоном. – Серьезно. Это я не из вежливости сказал. Я работаю волонтером с детьми в нашем культурном центре, учу их искусству. Судя по рисункам, которые показал мне Ной, у него врожденный талант. И самобытное воображение. Он может многого добиться.

– Думаю, он унаследовал этот талант от тебя. Или от Эллисон. Или даже от бабушки. Но точно не от меня. – Он допил остатки виски и со стуком опустил бокал на стол.

Джефф посмотрел на него.

– Если бы я мог написать письмо в прошлое, нашему молодому отцу, я бы сказал, что принятие – основа любви. Именно различия делают наш мир столь прекрасным. Блейк, будь открытым, прими его, когда он проявит свои страсти. Только так ты можешь сделать сына сильным. Стань для него опорой. Поддержи. И он удивит тебя своей силой.

Блейк сглотнул, смутившись от сильного отклика, который эти слова нашли в его душе. В камине потрескивал огонь. Он быстро встал.

– Мне пора спать. Хочешь посидеть еще, налить тебе виски?

– Она правда собирается писать книгу об убийстве Шерри?

Блейк замер.

– Сам знаешь Мэг. Если она что-нибудь задумала, то пойдет до конца.

– И ты хочешь рассказать ей, что в тот день я был на косе?

– Если она попросит меня рассказать все, что я помню.

– Блейк, это никак не связано с…

– Разве? Но ведь там был кто-то еще, тот, с кем ты встречался. Его никто не допрашивал. А он мог что-то увидеть…

– Он не видел. Хорошо?

Они встретились взглядами.

– В чем вообще дело? Ты считаешь, Тайсон Мак не убивал Шерри, или как?

– Нет, просто…

– Просто ты хочешь правды? Или дело в Мэг, и ты не хочешь от нее ничего скрывать? Чего ради? Что за странный кризис совести?

Блейк молча смотрел на брата.

– Это не поможет тебе ее вернуть, Блейк, – мягко произнес Джефф. – Рассказав ей, что я был на косе, ты ничего не изменишь. Разве только она начнет охоту на ведьм, отправившись на поиски человека, с которым я был.

– И что в этом такого плохого?

– Это убьет его.

Блейк моргнул.

– Он все еще в городе?

– Да. Живет как в тюрьме. Его жизнь – красивый фасад. Это расстроит его брак, разрушит жизнь. Прошу, умоляю, давай оставим его в покое.

– Ты его любил, – тихо сказал Блейк. – И все еще любишь.

– Это первая любовь… Я за него беспокоюсь. Если Мэг устроит охоту на ведьм… Прошу.

Блейк подошел к окну и посмотрел на воду. Провел руками по волосам.

– Она помолвлена, Блейк. У тебя с Ноем здесь своя жизнь.

– Знаю.

– Пусть пишет свою историю. Расскажи ей обо всем, кроме меня. И того, что делал со мной отец. Ты правда хочешь, чтобы о наших семейных проблемах узнала вся страна? Чтобы она написала про нас, про жестокость отца, и это обсуждали по телевизору?

Блейк покачал головой.

– Не нужно снова пускать ее к себе в душу. – Молчание. Потрескивание огня. Ветер усилился, дом заскрипел. – Она не принесет тебе ничего хорошего. Прошу.

Блейк обернулся, посмотрел брату в глаза. Он не помнил, чтобы Джефф его когда-нибудь о чем-нибудь просил. Но его не оставляло тревожное чувство: за словами Джеффа стоит что-то еще. В ту ночь на косе случилось что-то еще.

– Может, к ней вернется память, – предположил Блейк.

Джефф выдержал его взгляд.

– Может. Это ничего не изменит.

– Ты уверен?

– А не похоже?

Да, не похоже. Братец, я знаю тебя всю жизнь, и вижу, когда ты что-то скрываешь.

* * *

Ной напряженно сидел возле двери. Он подслушивал. Как супершпион. Но, услышав папины шаги, он быстро и тихо побежал в носках к лестнице. Чуть замешкался и понесся наверх, используя руки, забираясь как огромный быстрый паук. Добежал до своей комнаты, закрыл дверь, нырнул в кровать и выключил свет.

Он лежал и слушал, как папа поднимается по ступенькам. Закрывает дверь своей спальни. В голове беспорядочно роились мысли. Он догадался, что они хотят поговорить о нем. Когда взрослые вдруг говорят «иди спать», значит, они не хотят, чтобы дети слышали их разговор. В его книгах всегда так было. И словно герой одной из этих книг, Ной прокрался вниз. Когда он добрался до двери, они обсуждали Мэг и ее книгу.

И секрет, о котором Джефф просил его папу не рассказывать.

Чужак среди нас

Мэг Броган

БРАТЬЯ

Ты хорошо ее знаешь… Очень хорошо…

Терзаясь чувством вины, Блейк наблюдает, как лодка отца скрывается в дожде и тумане. На Мэг были шорты, легкая футболка и «скечерсы». Неподходящая для такой погоды одежда. Он вспоминает стройные бледные ноги, бегущие по причалу, знамя рыжих волос, летящее у нее за спиной, пока она торопливо пересекает на своей маленькой лодочке залив. Спасательного жилета на ней тоже не было. Она старалась никогда не надевать его – ей казалось, что это не круто. Мэг любила рисковать.

Он вспоминает, что было потом, и вдруг его поражает осознание, что лодка его брата вернулась, как только стемнело, что брат был без рубашки и направился прямиком в лодочный домик, даже толком не пришвартовавшись – Блейк заметил это и привязал лодку за него. Блейка терзает нехорошее предчувствие. Джефф так и не вышел из своего домика, несмотря на всю эту суету и поиски.

В не по размеру огромных резиновых сапогах Блейк бежит по извилистой тропе, перескакивая через камни и поскальзываясь в грязи. Он спешит к старому лодочному домику, где теперь живет старший брат – это убежище Джеффа, где он творит свое «искусство».

По лицу текут струи дождя, ветер рвет его плащ. Блейк стучит кулаком по покрытой облупившейся краской двери.

– Джефф! Ты там?!

В ответ ни слова.

– Джефф!

Он дергает за ручку. Не заперто. Распахивает дверь, влетает внутрь вместе с водой и ветром и замирает. Поворачивается и медленно запирает дверь.

Внутри жарко. Слишком жарко. От мерцающей, дымящей лампы сильно пахнет керосином. Но Блейка настораживает бьющий в нос странный запах едкого пота.

Его брат сидит на стуле за старым деревянным столом. В джинсах. Босиком. Без рубашки. Он сидит к Блейку спиной, уронив голову в руки. Кожа блестит от пота.

– Почему… Ты не помогаешь нам? – спрашивает Блейк, почему-то вдруг неуверенно. Ответа нет. Блейк обращает внимание на комок ткани. Лежащий на полу в углу комнаты. Рубашка, которая была на Джеффе сегодня утром. Черная от… крови? Блейк замирает от страха.

– Что происходит, Джефф? – тихо спрашивает он. – Что случилось?

Молчание.

– Джефф?

– Отвали.

Но Блейк стоит на месте, оцепенев от смутной тревоги. Джефф медленно оборачивается. И в его глазах Блейк видит вовсе не гнев на то, что он без разрешения зашел в глупое священное убежище старшего брата. Нет, там нечто гораздо более глубокое и примитивное. В глазах брата он видит страх. Не просто страх – жгучий, первобытный ужас. Лицо Джеффа бело как мел. На скуле глубокий порез. Царапины на руке. Блейк сглатывает, его взгляд мечется между грязной рубашкой и братом.

Напряжение нарастает. Ветер воет, трясет окна и дверь, ищет способ войти. Шумят и грохочут волны. Надрывается сирена. В бухте слышны гудки поисковой бригады, крики добровольцев, ищущих сестер Броган.

– Где ты был? – хрипло спрашивает Блейк. – Ты ходил на косу – я видел, как ты направлялся туда утром.

Молчание. Непроницаемые, бездонные дыры в глазах его брата.

– Что произошло на косе? – тихо спрашивает Блейк, делая шаг вперед.

Джефф медленно опускает взгляд на собственные руки, словно они ему больше не принадлежат и он сам не понимает, что они сотворили. Потом снова смотрит на брата. По его щекам струятся слезы.

– Да ничего, черт подери! – Джефф вскакивает со стула. Стул падает на пол. – Я ударился лицом о ветку! Убирайся отсюда на хрен!

Блейк начинает дрожать. Впервые в жизни он боится старшего брата, как иногда боится отца.

– Это папа, – говорит он. – Да? Я слышал. Вчера ночью. Слышал, как вы дрались. Он снова тебя ударил.

– Просто отвали, ладно?

Блейк идет к двери. Останавливается.

– Сестры Броган пропали. Ты в курсе?

– Нет. И мне плевать.

– Ты не видел их на косе?

– Какая именно часть слова «нет» тебе не понятна, кретин? Просто отвали.

– Ты вообще никого не видел?

Брат смотрит Блейку в глаза. От него исходят электрические импульсы. Он воняет.

– Нет. Никого.

Но что-то в выражении лица брата пугает Блейка еще сильнее.

– Где твои вещи?

Джефф отворачивается, двигает стул и снова принимает ту же позу за столом – опустив лицо на руки, спиной к Джеффу.

– Сегодня утром ты уходил с мешком, в который обычно собираешь на пляже то, что вынесло морем, для своей работы.

Молчание.

Блейк поворачивается и направляется к двери, но останавливается.

– Все из-за того, что осенью ты хочешь уехать в школу искусств, ты поэтому подрался, да?

Молчание.

– Сам виноват – прекрасно знаешь, если он выпил, его трогать не стоит. Дебил.

Блейк берется за дверную ручку, пытаясь побороть жалость к брату, заглушить собственный невнятный страх и мучительную тревогу. Его брат всегда становится мишенью для гнева отца. Джефф – мальчик для битья Булла Саттона. Их вражда началась в тот день, когда Джефф нашел в пыльном старом сарае нарисованные их мамой морские пейзажи и сказал отцу, что хочет повесить картины в доме, потому что они очень красивые.

– Джефф, что ты собираешься делать?

– Уезжать. Выбираться из этой дыры. Отправлюсь в Калифорнию.

– Когда?

– Пока не знаю. Завтра. В следующем месяце. Как только буду готов.

Блейк выходит из лодочного домика. С тяжелым сердцем, на взводе. Его терзает тревога. Теперь он останется с отцом наедине. Его ждет потеря. Слезы бегут по лицу, смешиваясь с водой, он бредет под дождем и заходит в офис. Прокручивает каналы рации, прислушиваясь к треску, шипению и переговорам в бухте. Потом слышит обрывок разговора и леденеет. Они нашли Шерри.

Она мертва. Вызвали полицию. Обстоятельства смерти выглядят подозрительно. Потом поступает приказ прекратить обсуждения по рации.

Блейк в ужасе. Мэг! Где Мэг? Он лихорадочно проверяет другие каналы.

Никаких следов второй девочки.

Это невыносимо. Мозг Блейка кипит. Его рубашка промокла от пота. Он шагает туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда, стуча кулаком по ладони, рация шипит, голова лихорадочно работает. Что случилось с Шерри? Где Мэг? Что сегодня делал на косе Джефф? И вдруг Блейк взрывается, словно вулкан – к черту дежурство за приемником, – он надевает штормовую одежду, берет налобный и обычный фонарики, аптечку, рацию и отправляется сквозь ливень к лодке.

Отвязывает веревки и несется навстречу шторму, освещая путь маленьким налобным фонариком. Болтаясь в бурлящей воде, как пробка, он заводит мотор и скользит среди набегающих волн, бросающих брызги ему в лицо. Блейку прекрасно знакомы все капризы течений в этой бухте, как они ведут себя при высоких приливах, и он направляет лодку как можно левее, зная, что его будет уводить вправо даже на максимальных оборотах. Блейк точно знает, где вдоль насыпи стоят пирамиды из раскрашенных камней, в память о погибших моряках. И совсем не хочет, чтобы такая пирамида напоминала о его смерти. Ветер швыряет соленую воду ему в лицо, глаза слезятся.

Он правит на свет маяка в устье бухты, к грохоту волн, бьющих об искусственный риф – опасный проход между мысом и южным пляжем. Словно молодой Одиссей, лавирующий между Сциллой и Харибдой, чтобы спасти свою маленькую рыжеволосую богиню. Потому что он знает тайное место Мэг. Их тайное место. Маленькую пещеру, вход в которую закрывается во время прилива. Но если знать правильное место, туда все же можно попасть – нырнуть и проплыть в грот, откуда можно залезть на скалы даже в самый высокий прилив. Если… Если Мэгги вдруг попала в беду, она могла пойти в ту пещеру, попытаться спрятаться именно там.

Глава 12

Как и у приливов, у тихоокеанских февральских туманов есть свой ритм. В ту ночь стена влажной мороси медленно подползла к кварталу Форест-Энд около часа ночи. Она плыла под фонарями густыми мутными клочьями, проникая в трещины, за деревья, за заборы, касаясь мокрыми пальцами листьев, машин, увлажняя асфальт на дороге до черного блеска. Она глушила звук, свет, разбрасывала их по сторонам и снова собирала, словно осознанное существо, пытающееся направить невинную жертву в ложном направлении.

В домах на Форест-лейн, последней улице перед лесом, было темно – все обитатели спали, кроме одного. Туман сгустился, когда стрелки на часах приблизились к четырем утра – времени, когда человеческие биоритмы максимально замедляются и когда чаще всего умирают очень старые или очень больные люди. Времени, когда сильнее всего снижается температура, прямо перед рассветом, и потоки воздуха движутся по земле, и мрачному жнецу[2] становится легче всего проникнуть сквозь тонкую пелену, отделяющую жизнь от смерти, и мягко унести чью-то душу.

Именно в это время по темной улице неслышно кралась машина. Выключив фары, она остановилась под голыми ветками старой вишни, вне поля зрения единственного освещенного окна на улице, но с хорошим видом на дом Броганов.

На первом этаже горел свет. Наверное, лампа. Окна уже заменили, но еще не повесили жалюзи. Наверху шторы были занавешены. Стены двухэтажного дома очищены от граффити, выскоблены и покрыты свежим слоем краски. Чистый лист, на который можно переписать судьбу.

Дверь машины открылась. На гравий тихо, осторожно ступили ботинки. Дверь тихонько захлопнулась. Скрипя гравием, пригнувшийся силуэт прокрался сквозь туман. Лицо закрывала черная балаклава. В прорезах виднелись только глаза, темные и влажные в сумерках.

С другой стороны улицы было видно Мэг Броган, сидящую за столом и работающую при свете лампы, окруженную бумагами. Волосы убраны в узел на затылке, на носу – очки для чтения, взгляд устремлен в ноутбук. Рядом стоит кружка.

Подул ветер. Туман радостно заклубился. Зашуршали сухие листья. По улице с мяуканьем пронеслась кошка, остановилась, словно разглядывая внедорожник под вишней, и исчезла под забором.

Мэг встала из-за стола и потянулась, медленно выгнув спину и приложив руки к нижней части спины. Взяла кружку, прошла вдоль подсвеченного окна и ненадолго исчезла из виду.

Потом снова вернулась с дымящейся кружкой в руках. Видимо, налила себе еще чаю.

Прошло еще несколько минут. Она выключила одну из ламп в гостиной, словно собираясь спать, но замешкалась, вернулась к столу и медленно опустилась на стул, продолжив чтение, словно что-то увлекло ее и не отпускало в постель.

Тень пересекла улицу и скользнула к дому Мэг Броган.

* * *

Сидя за столом с чашкой в руке, Мэг открыла папку с фотографиями с места преступления. Снаружи похолодало, к ее новым окнам прижимался туман. Заказанные жалюзи еще не привезли, но ее дом был теперь чистым, с внешних стен отмыли граффити и наложили первый слой кремовой краски. Порядок вокруг постепенно восстанавливался, и она начала чувствовать себя цельной. Более цельной, чем… Когда-либо.

Но первое же фото сразило ее наповал. Она закрыла глаза, сглотнула и сделала глубокий вдох.

Просто очередная работа. Относись к ней, как к остальным… Ты просматривала бесконечное количество фотографий с мест преступлений и результатов вскрытия… Дистанцируйся от этого, как делаешь всегда, думай головой…

Она потянулась и нажала кнопку диктофона. Загорелась красная лампочка. Но Мэг не смогла выдавить ни слова, глядя на фотографию тела сестры. При ярком свете фонаря кожа Шерри белела, словно бумага на черной грязи. Голова склонилась набок под неестественным углом, распухший язык вывалился изо рта. Ноги разведены, промежность раскрыта, внутренняя сторона бедер покрыта черной кровью. Белые кружевные трусики грязной скомканной тряпкой валяются рядом с левой ногой. Шорты и блузка порваны и отброшены в сторону. Из сухих иголок торчит одинокая босоножка. В спутанных волосах застряли ветки. Глаза широко открыты и пусты, кожа блестит под дождем. Сияющее существо, бывшее ее сестрой, ушло. Взгляд Мэг остановился на родинке на левой груди Шерри, из ее рта вырвался тихий звук. Она испугалась собственного вскрика. В голове пульсировала кровь.

Сосредоточься.

Фотограф запечатлел маленькую татуировку в виде бабочки на левом бедре Шерри, которую она прятала от мамы и папы, – теперь она была открыта миру. Смерть не знает достоинства. Секретов. Скромности. Покидая жизнь, ты покидаешь собственную историю, возможность рассказывать ее, влиять на то, какой ее видит мир.

На следующем фото были раскиданные банки из-под пива, использованные презервативы и еловые иголки. Все мокрое от дождя и поднимающейся грязной воды.

– Что случилось, Шерри? – прошептала она в микрофон. – Тем вечером я отправилась тебя искать. Подвела лодку к берегу, затащила ее повыше, чтобы не унесло приливом, и побежала вверх по дюне. По крутой дюне. Мягкому белому песку, выскальзывающему из-под ног. Я забиралась вверх, помогая себе руками. Потом… Я остановилась. Почему? – Мэг закрыла глаза, сердце забилось быстрее. – Какой-то звук. Я что-то услышала и остановилась. Какой-то ужасный звук. Какая-то часть меня думала, что это одно, но другая понимала, что это нечто совершенно другое, и… Я услышала его снова. И изо всех сил понеслась через кустарник, и…

Мэг выключила магнитофон и вскочила на ноги. Принялась ходить по комнате, сжимая и разжимая влажные ладони. С этого момента она ничего не помнила. Она снова попыталась пробиться в черную дыру, но зайти дальше никак не получалось. Она ощущала присутствие каких-то темных силуэтов, невнятных форм, как в театре теней, но не могла до них добраться.

– Насколько я опоздала, Шерри? Ты еще была жива? Боролась, звала меня на помощь? Что я сделала? Кто там был? Что я, черт подери, увидела…

Подожди. Стой! Не беги, Мэгги, не беги!

Мэг замерла. Почувствовала под ногами толчок. На кухне зазвенели бокалы, картины на стенах съехали набок. С полки упала ваза, новые окна завибрировали. Мэг замерла. Опять, новый слабый толчок, под ногами затряслась земля. Она уже собиралась бежать к дверному проему, когда все успокоилось. Мэг еще немного подождала и поспешила к компьютеру.

Нашла в «Твиттере» аккаунт, где люди сообщали о землетрясениях, и стала наблюдать, как одно за другим появляются все новые сообщения от очевидцев о толчках по всему побережью Орегона и в Вашингтоне. Землетрясение произошло в пятнадцати милях от побережья, и, судя по карте, его тяжесть составила 5,7 баллов по шкале Рихтера. Мэг вскочила, вновь сжимая и разжимая ладони, вся на нервах.

Шерри, похоже, ты решила надо мной пошутить? Это было бы в твоем духе, верно? Пошатаем немного клетку Мэгги-Пэг и посмотрим, получится ли ее напугать…

Мэг заставила себя сесть за стол и успокоиться. Но ее мир странным образом утратил равновесие. Словно посмотрев на фотографии растерзанного тела Шерри, она вызвала движение тектонических плит земли, и какое-то темное, черное зло вырвалось наружу и теперь подкрадывалось в тумане. Она раздраженно включила телевизор, нашла местный канал погоды. Комнату заполнили голоса журналистов и свет, рассеяв странное ощущение и немного приглушив шок от фотографий. Если будет предупреждение насчет цунами, она услышит по этому каналу.

Мэг допила остатки чая и открыла отчет о вскрытии. Нажала на кнопку записи.

– Как и ожидалось, – сказала она в диктофон, читая записи, – мама получила отчет о вскрытии в марте – через семь месяцев после смерти Шерри, в нем описаны травмы от жестокого сексуального насилия, вагинальные и анальные разрывы, следы спермы, которые, как выяснилось, принадлежали Тайсону Маку. Это все сходится с показаниями Тайсона Мака с записи допроса в полиции, что секс с Шерри был «энергичным» и что у него порвался презерватив. – Мэг прочистила горло. – Причиной смерти было удушье. В отчете указаны такие детали, как кровоизлияние в конъюнктиву глаз, мутные роговицы, борозды вокруг шеи. Вскрытие показало раздробленную подъязычную кость. Все эти травмы вполне очевидно видны на фотографиях.

Мэг умолкла и открыла страницу с лабораторными исследованиями. Что?

Она поднесла отчет ближе к глазам.

На момент смерти в крови ее сестры содержалось от 5 до 25 мМЕ/мл – хорионического гонадотропина человека – гормона, который поддерживает развитие плода в женском яичнике.

Шерри была беременна?

Мэг быстро просмотрела документ до конца. Когда ее сестру изнасиловали и убили, та была на раннем сроке беременности. Она изумленно откинулась на спинку стула. И сказала в микрофон:

– Шерри ждала ребенка, уже несколько недель. Но, судя по этому отчету, ДНК эмбриона не совпадала с ДНК Тайсона Мака, образец которой тоже есть в материалах моей матери. Как и с ДНК Томми Кессингера – Томми добровольно сдал образец, чтобы помочь расследованию, потому что у него была интимная связь с Шерри незадолго до убийства.

Мэг откашлялась и мягко продолжила:

– Судя по отчету, на месте убийства было найдено еще несколько использованных презервативов. Роща на косе была популярным местом для встреч, так что это вполне объясняемо. Образцы ДНК, собранные с этих презервативов, были разной степени сохранности, из-за погодных условий и времени. На одном из презервативов были следы ДНК Шерри, но в отчете указано, что он был найден в луже грязной воды, куда стекала кровь Шерри. – Мэг перевернула страницу.

– Было взято еще два образца ДНК – с пивной банки и с бутылки текилы. Ни один из них не относится к отцу ребенка Шерри. Но волосы, найденные в лобковых волосах Шерри, совпадают с одним из образцов неопознанной ДНК – спермы, взятой из презерватива, найденного в луже грязи, где также были обнаружены следы крови Шерри.

Она умолкла, у нее участился пульс. Возможно ли, что преступников было двое? Почему эту версию как следует не проработали? Мэг быстро пометила, что нужно спросить об этом и о беременности, когда она будет брать интервью у Айка Ковакса.

– Моя сестра переспала с другим мужчиной за несколько недель до нападения и ждала от него ребенка. Так кем же он, черт подери, был? И какое это имеет отношение к виновности Тайсона Мака?

Мэг отключила диктофон, ей стало дурно. Она встала, чтобы облегчить боль в спине. Изогнув позвоночник, она завела руки назад, чтобы снять напряжение.

С кем ты встречалась, Шерри? Ты вообще знала, от кого беременна? И если да, то рассказала ли ему? Как он отреагировал? Разозлился? Обрадовался? Смутился? Вы с ним обсуждали, что делать дальше – сохранить ребенка, избавиться от него? Он давил на тебя?

Мэг взяла кружку и отправилась на кухню, чтобы сделать еще чаю.

Дожидаясь, пока закипит чайник, она с отсутствующим видом смотрела на свое отражение в черном окне, и тут ее поразило осознание – обо всем этом знала ее мать. Каково ей было? Тара Броган впервые узнала о беременности дочери из результатов вскрытия, которые раздобыла сама? Если так, то почему шериф Ковакс не сообщил ее матери, как только узнал об этом? Мэг поспешила обратно в гостиную.

Взяла дневник матери и нашла страницы за март, когда ее мама увидела этот отчет. И интересующую ее запись.

Сегодня я получила результаты вскрытия. До этого я не хотела их видеть. Не была готова. Новость о беременности Шерри просто поразила меня. Я отправилась к Айку домой тем же вечером, всю дорогу меня трясло. Я просто не могла поверить, что он не рассказал мне или Джеку о беременности и другой ДНК. Мне хотелось просто его убить. Представляю, каково было Джеку. Ярость. Я никогда глубоко не задумывалась об этой эмоции, пока Джек не убил Тая Мака. Она лишает тебя разума, и я чувствовала, как это происходит со мной, пока вела машину, – руки сжимают руль, зрение падает. Приходилось постоянно повторять себе – думай, Тара. Сосредоточься. Ты можешь попасть в аварию. И тогда ничем не сможешь помочь Джеку в тюрьме. Мэг нужна мать.

Мэг замерла и снова перечитала предложение: Мэг нужна мать. Черт. Она откинулась назад и тихо сказала в микрофон:

– Мама, кем ты была? Жаль, что ты мне ничего не рассказывала. Да, мне было всего четырнадцать, но если бы я знала, какую ты ведешь борьбу, если бы только знала… Возможно, я смогла бы чем-то помочь, хотя бы просто поддержать тебя – и это могло бы все изменить. У меня бы появилась цель. Я так долго ненавидела тебя за то, что ты сдалась. Что меня бросила. Но ведь я тебя совсем не знала. Эти слова в дневнике написала сильная, храбрая, умная, заботливая, целеустремленная женщина, а не убитая горем беспомощная душа, которая больше не могла выносить этот мир. Если бы я только знала, что заставило тебя передумать и свести счеты с жизнью… В этом нет никакой логики.

Она напечатала в компьютере:

Вопросы для Томми и Эммы.

Вы знали, что Шерри была беременна? Вы знали, что она встречалась с кем-то еще?

Мэг вернулась к дневнику матери.

Когда я приехала к Коваксу, Айк рассказал мне, что результаты вскрытия, в том числе тесты на беременность, были получены уже после убийства Джеком Тайсона Мака. Все случилось так быстро. Тайсон Мак был их главным подозреваемым – они не сомневались в его виновности, но прокурор посоветовал им собрать больше доказательств, чтобы добиться серьезного приговора, и поэтому полиция не торопилась предъявлять официальные обвинения, продолжая исследования.

Но если бы Джек знал про беременность или о существовании другого презерватива со следами крови Шерри, возможно, он бы не был так скор на расправу. Потому что, по-моему, из-за беременности Шерри и неизвестной ДНК возникают основания подозревать о существовании другого преступника или даже нескольких. А ребенок является возможным мотивом – может, его отец был жестоким человеком.

Айк объяснил мне, что найденная ДНК ничем не поможет из-за большой вероятности вторичного загрязнения и популярности рощи в качестве места для свиданий. Из-за шторма возникли сложности со сбором улик. По его мнению, это все равно никак не связано с изнасилованием. Он считает, виновен только Тай Мак. Сказал, что просто берег нас. Чувствовал, что известие о беременности сразу после убийства Мака может стать для нас с Джеком последней каплей. И распространение этой информации до суда над Джеком может повредить его защите. Будет лучше, сказал Айк, если судья будет на сто процентов уверен, что Джек убил злодея, и в вине Тая Мака не будет сомнений. Айк сказал, беременность не изменила его уверенности, что Тай Мак изнасиловал и задушил Шерри, и он подумал, что я сама заберу отчет, когда почувствую, что готова столкнуться с подобной информацией.

Айк ошибался.

И теперь, мой дорогой Джек, меня волнует не только вопрос о том, кто мог использовать тебя в качестве заряженного ружья. Я сомневаюсь, что виноват был действительно Тай Мак. Может, мою девочку убил человек, от которого она забеременела? И он до сих пор на свободе. Пока не знаю как, но я докопаюсь до истины. И заставлю их возобновить дело Шерри…

Снаружи послышался какой-то звук. Мэг резко подняла голову. Она приготовилась к началу нового толчка, возможно, уже не такого сильного. А может, первый был просто предвестником большого тектонического сдвига. Тишина. Она обернулась и посмотрела в окно. Ветер? Немного испугавшись, Мэг прислушалась. Тихое шуршание, словно ветки царапают внешнюю стену дома. Видимо, ветер колышет деревья. Она мысленно пометила, что надо вызвать садовую службу обрезать деревья. И снова сосредоточилась на дневнике. Глухой удар. Мэг вскинула голову. За ним последовал странный скоблящий звук, потом – лязг металла. От страха у Мэг замерло сердце.

Она встала и выключила лампу, чтобы увидеть, что происходит снаружи. Но в этот момент на стене появилась красная точка лазерного прицела. Оцепенев от страха, Мэг медленно повернулась. Точка переместилась ей на руку, прошла по телу, на мгновение задержавшись на груди, и передвинулась на лицо. Она бросилась на пол, и в эту секунду резкий выстрел разбил панорамное окно гостиной. Стекло упало на пол. Сразу повеяло холодом. Следующая пуля угодила в стену рядом с сейфом. В нее стреляют.

Мэг переползла на четвереньках в другую комнату. Там было темно. Она осторожно выглянула поверх подоконника. Новый удар разбил стекло у нее над головой. Она охнула и пригнулась под градом осколков. Очередная пуля разбила зеркало на дальней стене. Мэг полезла в карман за мобильным. Наверху зазвенели стекла. Дрожащими пальцами она набрала 911.

– Служба 911 Чиллмоук-Кантри, что у вас случилось?

– Мой дом – 58 Форест-лейн, Форест-Энд, Шелтер-Бэй.

– Мадам, что случилось?

– Кто-то обстреливает мой дом… Пытается меня убить. Прошу…

Она вскрикнула и упала на пол – пуля взорвала подоконник у нее над головой. Телефон улетел на середину комнаты.

Глава 13

Мэг заползла в маленькую смежную ванную. Высоко над унитазом было маленькое окошко. Она встала на цыпочки и осторожно выглянула. Сквозь туман, под рассеянным светом ламп, среди деревьев бежал какой-то темный силуэт. Стукнула дверь машины. Заскрежетали шины. В конце улицы мелькнули красные задние огни.

Бешено колотилось сердце.

Дрожали руки.

Вдали завыли сирены. Она медленно сползла вниз по стене ванной и опустилась рядом с унитазом, на плиточный пол.

Ты должна подумать о безопасности, Мэг… Рано или поздно кто-нибудь из монстров, о которых ты пишешь, придет за тобой…

Ее глаза наполнились слезами. До боли захотелось оказаться в объятиях Джонаха, чтобы он гладил ее по волосам и утешал, – и Мэг себя за это презирала. Сирены становились все громче. Она услышала, как они въехали на ее улицу. Медленно выползла из ванной, испугавшись снова оказаться на линии огня. Красно-синие огни замигали в гостиной. В зияющую дыру подул ветер, скинув на пол бумаги. Захлопали двери машин. Резкие голоса отдавали приказы. Она услышала фразу «все чисто».

У дома послышались шаги тяжелых ботинок. В дверь постучали.

– Есть кто дома? Эй? Это полиция, откройте!

Мэг встала на ноги. Нетвердо ступая, она направилась к двери, открыла ее и заморгала от мигающего света. Помощник шерифа и офицер маленького полицейского отделения Шелтер-Бэй стояли у нее на пороге. На улице были припаркованы две машины полиции, на них мигали проблесковые маячки. Заскрипев тормозами, подъехал третий служебный автомобиль.

Высокая фигура, несомненно принадлежащая старшему помощнику шерифа Дейву Коваксу, вышла из третьей машины. Он хлопнул дверью и поспешил через лужайку, испытав огромное облегчение при виде мигающего света.

– Вы в порядке, мадам? – спросил у нее полицейский. Мэг никак не могла сосредоточиться и словно его не слышала. Она наблюдала за стремительным приближением Дейва, задаваясь вопросом, что он вообще делает на службе в ночную смену – разве это не удел младших сотрудников?

С другой стороны дома вышла еще одна помощница шерифа.

– Думаю, это кровь, сэр, – обратилась она к Коваксу, когда тот подошел к крыльцу.

– Кровь? – Мэг вышла наружу в одних носках, чтобы посмотреть, о чем говорят. – Какая кровь?

Но потом она увидела – ее свежеотмытый и покрашенный дом был изуродован отвратительной красной краской, стекающей по обшивке в траву. Отправляйся домой, тварь. Вали отсюда, тварь. Дочь убийцы!! Белый мусор. Убью, тварь. Мэг смотрела. У нее защипало в глазах. Все тело затрясло крупной дрожью. Она схватилась за живот.

– Пришлите криминалистов, – крикнул Ковакс. Помощники отправились звонить.

Мэг подошла поближе. Кровь? Откуда тут кровь?

– Пожалуйста, отойдите. – Ее остановила чья-то рука. – Мадам, пожалуйста, идите в дом.

Но она неотрывно смотрела на капающую жидкость. Кто-то был прямо здесь, осквернял ее дом, ее пространство, пока она сидела, незащищенная и открытая, возле большого освещенного панорамного окна. Они следили за ней, дразнили, танцуя лазерным прицелом по ее лицу, ее телу.

Я была у них на прицеле. Они могли пристрелить меня, но не стали. Они хотели до смерти меня напугать, и им это удалось. Но вы меня плохо знаете, ублюдки. Теперь ничто не заставит меня отступить, игра началась, уроды…

– Мэг. Мэг!

Она резко дернулась – Ковакс осторожно взял ее за локоть.

– Мэг, ты в порядке? Хочешь зайти внутрь и рассказать мне, что случилось?

Бумаги. Она должна сберечь материалы. После нее на белом полу оставались кровавые следы.

– Ты порезалась.

– Я в порядке. В порядке.

Она ничего не чувствовала. Сунула ноги в пару огромных отцовских тапочек, оставленных ее мамой возле двери словно в ожидании его возвращения, бросилась в гостиную и принялась собирать бумаги, сброшенные на пол ветром, влетевшим в разбитое окно. Она засовывала их обратно в папки, папки – в коробки. Движения Мэг были лихорадочны, ее трясло.

Вслед за ней, хрустя ботинками по стеклу, зашел Дейв.

– Что все это такое? – Он обвел рукой бумаги и коробки. Посмотрел на открытый сейф в стене между полками. – Что за бумаги?

Он взял со стола дневник ее матери. Мэг бросила папку и кинулась к нему.

– Отдай.

Она выхватила у него тетрадь. Он пристально посмотрел на нее.

– Это… Личное. Прости. Я… Немного заработалась.

Он быстро оглянулся через плечо и тихо спросил:

– Не хочешь рассказать мне, что происходит? Что сегодня случилось?

– Я сидела здесь, на этом стуле, работала за столом. Без жалюзи.

Она засунула мамин дневник в свою сумку, висящую на спинке стула. Сложила туда же ноутбук, диктофон и свои блокноты, а потом оборонительно перекинула сумку через плечо. Дейв внимательно наблюдал за ней, прищурив глаза.

– Я слышала какие-то звуки, – сказала она. – Но подумала, что это снова землетрясение или ветер. А потом увидела лазерную точку, как у охотничьей винтовки с прицелом. Там, на стене.

Он посмотрел, куда она указывала, – маленькая дырочка от пули на белоснежной стене.

– Я повернулась. На мое лицо навели лазерный луч. Я бросилась на пол. В окно начали стрелять, и я поползла в другую комнату, где позвонила в 911. Из окна ванной я видела силуэт человека в черном, он бежал к внедорожнику, припаркованному в конце улицы. Хлопнула дверь. Заскрежетали шины, и машина уехала, как раз когда я услышала ваши сирены. – Мэг вытерла верхнюю губу трясущейся ладонью. – Номеров я не рассмотрела.

– Какого цвета был внедорожник?

– Я… Не заметила. Может, серебряный – точно не уверена. На улице было темно.

В дверном проеме появилась помощница шерифа.

– Криминалисты здесь, сэр. Мне принять заявление у мисс Броган?

– Дай нам минутку, Хоберман. Справлюсь сам.

Женщина замялась.

– Да, сэр.

Она ушла.

Мэг сразу почувствовала угрозу. Она могла поклясться – это не по протоколу. Коваксу что-то от нее нужно, но он не хочет рассказывать об этом своей команде.

– Они бы могли убить меня, если бы захотели, – сказала она. – Они выстрелили в эту стену.

Он снова посмотрел на стену, а потом на окно, словно вычисляя траекторию.

– Люди недовольны, что ты взялась за эту книгу, – тихо сказал он.

Мэг потерянно взглянула на него.

– И это дает им право обстреливать мой дом, разрисовывать стены, запугивать меня?

– Я ничего и не говорил о правах. Просто факт.

Где-то глубоко внутри она начала закипать от гнева.

– А ты не задумывался, почему кто-то мог пойти на такие экстремальные меры, чтобы напугать и остановить меня? Тебе не кажется, что, возможно, кому-то есть что скрывать? Что может быть – просто предположение – твой отец сорвал расследование, или что-то скрывал, или спровоцировал моего отца убить Тайсона Мака, потому что не было никаких шансов, что ему вынесут обвинительный приговор!

У него на подбородке дрогнул мускул.

– Что ты сказала?

Она вытерла рукавом пот со лба.

– Я сказала, что возьму у твоего отца интервью, нравится тебе это или нет. Потому что что-то здесь не так.

Он посмотрел на папки.

– Что там? Это как-то связано с делом?

– У тебя есть доступ ко всей этой информации.

– Сэр, – снова пришла Хоберман. – На улице нашли патроны. С вами хочет поговорить криминалист. Это кровь. Пока не понятно, какая именно. Нужно доставить образцы в лабораторию.

– Сейчас приду, – отозвался он. Мэг подняла одну из коробок со стола. Ковакс засомневался. – Куда ты ее несешь?

– В мой фургон. Поеду в отель. Пока вы здесь не закончите. А потом я все починю и перееду обратно. – Она направилась к двери с коробкой, но вдруг поняла, что не хочет оставлять вторую без присмотра.

– Сэр? – поторопила Ковакса помощница.

– Скажите криминалисту, что я сейчас буду, Хоберман, – рявкнул он, повернулся к Мэг и тихо сказал: – Если там есть что-то, имеющее отношение к делу, если ты в чем-то препятствуешь правосудию…

Снаружи послышались крики и ругань.

– Вам туда нельзя! Это место преступления!

Входная дверь распахнулась. Ворвался Блейк. Взволнованный. Запыхавшийся. Руки сжаты в кулаки. У Мэг екнуло сердце.

– Господи, Мэг, что случилось? – Он бросился к ней, обхватил ее своими большими руками за плечи. – Ты в порядке?

– Слава богу, ты здесь, – прошептала она. – Пожалуйста, можешь отнести две эти коробки ко мне в машину? Ключи на крючке возле двери. Мне… Нужно собрать вещи, взять сверху зубную щетку.

Блейк засомневался. Посмотрел на Ковакса. Помощник шерифа слегка кивнул головой в знак согласия, поджав губы от раздражения.

– Куда ты поедешь? – спросил Блейк у Мэг.

– В отель. Не знаю… В «Ваками-Бич». Пока тут все не уляжется.

Несколько мгновений он смотрел ей в глаза, потом взял одну коробку и поставил на нее другую.

– Буду снаружи.

Мэг направилась к лестнице.

– Подожди, – сказал Ковакс.

– Я просто хочу собрать вещи.

– Мне нужно заявление.

– Я его уже сделала. Если еще что-то понадобится, вот мой телефон. – Она вытащила из сумки блокнот, написала свой номер, вырвала и протянула ему страницу. – А теперь можно я пойду наверх?

Он сверлил ее взглядом.

– Я отправлю с тобой нашу сотрудницу. Хоберман!

Пришла Хоберман.

– Иди с мисс Броган. Она хочет собрать личные вещи.

Мэг взяла телефон и пошла вверх по лестнице в сопровождении помощницы шерифа. Что, по мнению Ковакса, она собиралась делать наверху? Прятать какие-то улики? Какого черта? Это ее дом. Ее вещи. Мэг вспомнились его слова, и в новом контексте они обрели более пугающее значение.

Если эти вандалы вернутся, а ты тут одна…

* * *

Блейк ждал Мэг на крыльце. Сырой холод пробирал до костей. Полицейские мигалки зловеще сверкали в густом тумане, поднялся легкий ветер. Ковакс говорил с криминалистом, берущим образцы крови со стены. Закончив, он подошел к ним.

– Как ты оказался здесь в четыре утра? – спросил Ковакс. – Просто проезжал мимо и увидел полицию?

– Джефф сказал мне, что на улице Мэг была стрельба.

– Твой брат? Он вернулся?

Блейк посмотрел на полицейского, пытаясь определить, что у него на уме. Он чувствовал враждебность. Ковакс был приятелем, но не слишком близким. Несколько лет он довольно тесно общался с Блейком и Джеффом, потом сменил компанию, но оставался одним из своих, одним из старожилов Шелтер-Бэй. Эта враждебность была непривычной, но, с другой стороны, Блейк никогда не видел Ковакса в работе. Возможно, это был его образ, маска, которую он надевал перед подчиненными.

– Джефф приехал вчера, – осторожно сообщил Блейк, жалея, что проговорился. – Он живет у меня на пристани.

– Почему он вернулся?

– А почему люди вообще возвращаются домой? Он давно здесь не был. Хотел повидаться.

– Спустя столько лет?

Блейк пожал плечами.

– Откуда он узнал про стрельбу?

– По радио.

– Он не спал, слушал радио?

Блейк напрягся. Если он расскажет Коваксу, что Джефф услышал сообщение по приемнику в машине, подъезжая к причалу, это только вызовет дополнительные вопросы на тему того, где был его брат до раннего утра.

– Сам у него спроси.

Ковакс обернулся, осмотрел лужайку и улицу. На его суровое лицо падал отблеск полицейских огней. Шляпа закрывала глаза.

– Здесь очень тихий, изолированный район. Сквозного проезда нет.

Томящее беспокойство охватило Блейка из-за брата, времени его появления, его беспокойства о собственном секрете и исследованиях Мэг. Джефф вернулся домой пьяным и постучал ему в дверь, чтобы разбудить и сообщить о стрельбе в доме Мэг – он услышал по радио, что туда поехала полиция. Он явно вел машину, выпив недопустимо много алкоголя. Блейк повернулся к Коваксу.

– А ты? Почему работаешь в ночную смену?

– Недостаток сотрудников. Половина отделения свалилась с гриппом.

Блейк пристально на него посмотрел. Правдоподобно. В этом году выборы. Проявить себя как работника, готового на самую неприятную работу ради общего блага, – дальновидный политический ход.

Вышла Мэг с сумками. Бледная как мел, с огромными черными дырами вместо глаз. Сочувствие и острое желание защитить забурлили в его крови, словно по старой памяти, пробуждая и запуская забытые синапсы. Он всегда пытался защищать Мэг, хотела она того или нет. И прекрасно знал, что этот чертов инстинкт защитника вызван другой, более глубокой и простой потребностью – он ее любил.

Мэг скинула отцовские тапки и наклонилась, чтобы надеть ботинки.

– Ты ранена, – сказал он, заметив розовые отпечатки, оставленные ее носками на полу. – У тебя кровь.

– Наверное, немного порезалась стеклом. Все нормально. – Она встала. Он увидел, что ее левая рука перевязана носовым платком, тоже испачканным кровью.

– Мои ключи у тебя? – спросила она.

– В пикапе.

– Мне… Мне нужно в отель. Мне нужны ключи.

– Пойдем. Поедешь ко мне. – Он взял ее за руку и забрал одну из сумок, тяжелую от ноутбука и книг.

– Блейк, нет. Мне нужно…

– Забудь. Или я повезу тебя в больницу, или к себе домой, сам осмотрю твои ноги и руку. Я же врач. А тебе нужно попасть в безопасное место.

– В отеле я буду в полной безопасности… – Она осеклась, посмотрев на жуткие надписи. Ее дом напоминал картинку из фильма ужасов – капли крови, стекающие с неровных букв на мертвую клумбу, поросшую сорняками, клумбу, о которой когда-то так заботилась ее мать.

Отправляйся домой, тварь. Вали отсюда, тварь. Дочь убийцы!! Белый мусор. Убью, тварь.

– Когда… Когда вы определите, что это за кровь? – хриплым голосом спросила она у Ковакса.

– Результаты должны прийти довольно быстро.

– Когда я смогу это смыть?

– Я сообщу, когда мы закончим.

Блейк взял ее за руку.

– Спасибо. Если вам что-то понадобится, она будет на пристани.

– Мэг, будь осторожна, – крикнул Ковакс им вслед, когда они направились к машине.

Она резко остановилась и обернулась:

– Очередная угроза, старший помощник?

– Я просто делаю свою работу. Защищаю граждан этой страны, слежу, чтобы у них не возникало неприятностей.

Она открыла рот, но Блейк сжал ее руку.

– Мэг. Хватит. Пойдем.

Он положил сумки в багажник и открыл перед ней пассажирскую дверь. Она села в машину и уставилась на свой обезображенный дом с разбитыми окнами, освещенный пульсирующим красно-синим светом, окутанный клубами тумана, с темным лесом на заднем плане.

Блейк включил зажигание.

– Это просто дом, – прошептала она. – Просто дом.

– Что?

– Ничего.

– Мэг?

Она посмотрела на него. У него екнуло сердце.

– Это не просто дом, Мэг. Здесь жила твоя семья. Он полон воспоминаний. Они живут там. У тебя есть полное право злиться и чувствовать себя оскорбленной. Никто не может так поступать.

– Джонах говорит, я должна от этого избавиться. Что я держусь за призраков – и должна отпустить их.

Раздражение и да – вспышка горячей ревности охватили Блейка. Он дал задний ход, развернулся и поехал прочь, прорезая фарами два тоннеля в густом тумане.

– Видимо, именно поэтому он психиатр, а я – нет. Не вижу проблем в воспоминаниях. Мэг, ты должна рассказать мне, что случилось. Что это за коробки? Что так взбесило Ковакса?

– Я. Его взбесила я. Я и история Шерри.

Он посмотрел на нее. Она сидела и крутила на пальце то самое кольцо.

В нем разгорелось раздражение, желание хоть что-нибудь сделать.

– Мэган, ты должна рассказать мне, что произошло.

– Это личное.

– Ой, только не нужно этих бредовых отговорок.

– Блейк, я не хочу тебя втягивать. Ты нужен сыну. Я… Однажды уже слишком сильно испортила тебе жизнь. Я… Просто должна разобраться с этим сама. У меня своя жизнь… – У нее дрогнул голос. Она закрыла лицо руками. – Пожалуйста. Просто отвези меня в отель.

– У тебя есть жених? Ты это пытаешься мне сказать? – Он залез в карман, протянул Мэг свой мобильный. – Держи. Звони ему. Скажи, чтобы приехал. И когда он будет здесь, я отпущу тебя в чертов отель. А пока поедешь ко мне домой, где я хотя бы смогу защитить тебя.

– О господи, потому что ты теперь профессиональный солдат с пушкой?

– Именно.

Она посмотрела на него.

– Этот вариант лучше, чем отель «Ваками-Бэй». Мэг, сегодня тебя могли убить, а копы явно почему-то не рвутся тебя защищать – и тебе еще предстоит объяснить мне, почему.

Он свернул к пристани, и машина спустилась по гравийной дорожке к бухте. У воды туман усиливался, превращался в густое, неравномерное варево, глушил свет фар и фонарей вдоль причала, словно пытаясь их задушить. Свет маяка Шелтер-Бэй мерцал во мгле. Звучала сирена.

– Кто с Ноем? – спросила она, заметив, что в офисе на пристани горит свет.

– Джефф. Спит на диване внизу.

Скоро рассвет. Нужно позаботиться о завтраке Ноя, приготовить ему обед, отвезти его в школу.

Она повернулась к нему.

– Блейк… Как ты догадался приехать?

Он глубоко вздохнул, заглушил машину. Совершенно не хотелось рассказывать ей переиначенную историю о проблемах брата и очень хотелось выбить из него недостающие подробности.

– Мне сказал Джефф. Послушай, Мэг, прежде чем мы пойдем домой, я хотел бы знать, что происходит. И не нужно рассказывать мне, что это не мое дело – это не так. Глупые отговорки в духе это-моя-песочница-и-никто-не-поймет больше не сработают. Это не про тебя.

Она посмотрела ему в глаза.

– Ты не так уж не прав.

Он накрыл руку Мэг своей. Кожа холодна как лед. Она дрожала.

– Нужно согреть тебя, напоить бренди, адреналин в крови скоро придет в норму. И нужно осмотреть твои ноги, но сначала расскажи мне про те коробки.

Она глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

– Их собирала мама, – наконец сказала она. – Там полно материалов – полицейские допросы Тайсона Мака, отчет о вскрытии Шерри, фотографии с места преступления. Большую часть мама получила от Ли Альбис, адвоката Тая Мака.

– И что твоя мама с ними делала?

– Она пришла к выводу, что кто-то намеренно сообщил папе о месте, где прятался Тай, рассчитывая, что он пойдет и убьет его. Кто-то хотел смерти Тая и закрытия дела и использовал папу как заряженное ружье.

– Почему она так подумала?

– Папа. Во время посещения он проговорился маме, что кто-то подсказал ему, где прятался Тай, но не признался, кто именно, потому что считал, что сам должен отвечать за содеянное. Поэтому мама начала собственное расследование, надеясь облегчить папин приговор, когда дело наконец попадет в суд. В дневнике она описывает детали своих исследований, и там видно, как она постепенно приходит к мыслям о невиновности Тая. – Мэг на секунду умолкла, посмотрела наверх. Ее глаза блестели в темноте. – Думаю, мой отец мог сесть в тюрьму за убийство невинного человека, Блейк.

У Блейка голова пошла кругом, пока он слушал историю Мэг о том, как у Ирен случился пожар, как рабочие, устранявшие повреждения, нашли за книжными полками сейф. Она рассказала об образцах других ДНК, найденных в презервативах на месте убийства, – так и не идентифицированных. И как один из этих образцов совпал с волосами, найденными в лобковых волосах Шерри. Он услышал про беременность, загадочную ДНК отца, которая не совпадала ни с одной из двух неопознанных ДНК, найденных на месте убийства, ни с ДНК Томми Кессингера. И как Айк Ковакс скрыл эту информацию.

– Ничто из этого не доказывает невиновность Тая, – сказал он.

– Но поднимает вопросы о возможных сомнениях, скрытом мотиве, ограниченности взглядов полиции.

Он посмотрел на неяркий свет на первом этаже и подумал о Джеффе. Джефф был там в тот вечер. Встречался с кем-то еще. С кем именно – остается загадкой. Потом он нашел Джеффа в лодочном домике. А через несколько недель после убийства его брат уехал из города и больше не возвращался. Блейк нашел его вещи рядом с Мэг, которая была почти мертва, болталась в воде.

Все это внезапно обрело зловещий контекст. И усложнило необходимость в откровенности с Мэг, потому что резко сталкивалось с рефлексом защиты брата. Стремление защищать Джеффа жило в нем на уровне подсознания. И опять же – что бы ни скрывал Джефф, он просто не мог навредить Шерри.

– А еще, – продолжила Мэг, – прочитав мамин дневник, увидев, насколько она была нацелена докопаться до истины, как упорно работала, чтобы успеть до суда над отцом, я не понимаю, как она могла так внезапно покончить с собой.

– Что… Что именно ты имеешь в виду?

– В дневнике она пишет о страхах, что за ней следят, кто-то наблюдает за домом, пытается ворваться внутрь. Она была напугана. И даже рассказала обо всем Айку Коваксу. Мама чувствовала, что кто-то хочет ей навредить. – Молчание. – Блейк, я думаю, маму тоже могли убить. Думаю, она подобралась слишком близко к истине и кому-то понадобилось заставить ее замолчать.

* * *

Лори-Бэт подъехала к компьютеру Генри. Нервно обернулась и включила его. Раньше она никогда не делала ничего подобного. Никогда не прикасалась к вещам в кабинете Генри, и он об этом знал.

Засветился монитор.

Что он искала? Хоть что-нибудь. Генри был напуган. Она чувствовала это и сходила с ума от волнения. Он вел себя странно, получал телефонные звонки в неурочное время, расстраивался, по утрам рано уходил из дома. А сегодня вечером он сказал, что поедет выпить с коллегой. Лори-Бэт не могла заснуть, волновалась и ждала его, и тут услышала по радио сообщение о стрельбе в Форест-Энд – у них на местной станции до сих пор круглые сутки сидел в студии человек и рассказывал о сообщениях из полиции. Генри вернулся домой после четырех утра. Пьяный, от него несло перегаром. Прямо в одежде повалился на их кровать. Раньше он никогда так не поступал.

Она открыла интернет-браузер и попыталась посмотреть историю. Но кеш был очищен.

Почему? Что ему приходилось скрывать? Руки Лори-Бэт замерли над клавиатурой – она услышала снаружи машину. Хлопнула дверца. Напуганная, Лори-Бэт не могла быстро двигаться в своем кресле, поэтому замерла в темноте, словно мышка, окруженная мягким сиянием монитора. Открылась и закрылась задняя дверь. Лори-Бэт запаниковала. В конце коридора, в комнате для гостей, скрипнула дверь. Наступила тишина. Только старинные часы тикали на стене. Она ждала. Ничего.

Лори-Бэт облегченно вздохнула. Это просто Салли вернулась домой. Наверное, ездила на ночной кинопоказ в тот богемный клуб, о котором рассказывала. У Салли всегда были проблемы со сном.

Она собралась выключить компьютер, но вдруг замерла. Ее внимание привлекла иконка на рабочем столе.

* * *

– Мэг, это просто безумие. Твоя мама умерла от передозировки. Она приняла свои таблетки. Ты спала в соседней комнате. Там больше никого не было.

В машине становилось холодно, но Блейк хотел обсудить все с Мэг прежде, чем они встретятся с Джеффом, который остался дома с Ноем.

– Я не знаю. Просто не верю, что она себя убила. Особенно после того, что́ она написала в дневнике за вечер до смерти. Блейк, она не хотела меня бросать. Она переживала из-за меня.

У Мэг задрожал голос, и она умолкла, пытаясь совладать с эмоциями. Блейку до боли захотелось обнять ее и утешить. Он глубоко вздохнул и провел рукой по волосам.

– По словам моей мамы, она пыталась защитить меня от всего этого. Она любила меня… А я об этом не знала. В ее самоубийстве просто нет никакого смысла.

– Мэг, это серьезно. Черт. – Он повернулся к ней. – Если, просто представим, Тай Мак не убивал Шерри – если кто-то действительно хотел сделать из него козла отпущения и использовал твоего папу, чтобы все закончить, на свободе все еще может разгуливать очень опасный преступник. И твой интерес к делу представляет для него угрозу. Если, допустим, твоя мама не убивала себя… Это серьезно. Ты можешь быть в большой опасности. – Он посмотрел ей в глаза. И твердо заявил: – Ты остаешься здесь. Пока мы все не выясним. Покажешь мне все документы, и я помогу тебе докопаться до истины.

– Сегодняшнее происшествие… Возможно, кто-то просто пытался меня напугать.

– А в следующий раз? Когда они увидят, что ты не поняла намека?

В крови Блейка стучал адреналин. Теперь он думал лишь об одном – как ее защитить, мучительно хотел обернуться вокруг нее кольцом и сделать все, чтобы она была в безопасности. Его Мэг. Как в старые добрые времена. Только теперь она принадлежала не ему, а кому-то еще.

– Ты позвонишь ему? – тихо спросил он. – Джонаху?

Она опустила взгляд, вращая на пальце массивное помолвочное кольцо. Повисло молчание. Он смотрел на ее руки, на кольцо. Хотелось сказать, что оно не идет ей. Слишком большое и блестящее. Если бы выбирал он, то выбрал бы что-нибудь совершенно другое. Более естественное. Маленький, но абсолютно совершенный бриллиант без единой трещинки. Иссиня-белый, возможно, из тех, что добывают на дальнем севере Канады. Чистый. Прочный. Такой, что не будет мешать работать руками.

В море прозвучал корабельный гудок. Мягкий свет маяка вращался, словно прожектор. Близился рассвет.

– Не могу, – наконец сказала она.

У него участился пульс. Но он ждал объяснений.

Она посмотрела ему в глаза.

– Джонах решил со мной расстаться.

Бах… Его мир пошатнулся.

– Что?

Она глубоко вздохнула.

– Поэтому я и вернулась в Шелтер-Бэй. Чтобы доказать, что могу написать историю Шерри, стереть собственные воспоминания и переписать их в новом контексте, с новым пониманием прошлого. Оставить все позади, подвести черту. «Конец». Чтобы двигаться дальше.

– Не понимаю.

– Это сложно.

– Попробуй объяснить.

Она сглотнула, внезапно стала очень маленькой, напуганной и юной, ему захотелось обнять ее, утешить. Когда он смотрел на нее, у него болела душа.

– Ты не поймешь.

– Черт подери, Мэг. Кто я, по-твоему, такой? Брутальный вояка, которому не понять высокоинтеллектуального, чувствительного бреда психиатра? У меня есть некоторое преимущество. Я знаю тебя лучше, чем кто-либо еще.

Ну вот. Он это сказал. Бросил перчатку. Я знаю тебя лучше, чем этот самодовольный знаменитый психиатр… Ты была моей больше, чем когда-либо будешь его…

– У меня проблемы с привязанностью. Ко всему. Включая мою старую постоянную работу в «Таймс». Я просто… Больше не смогла выносить пребывание в четырех стенах и под крышей, всю эту рутину, и Джонах считал, дело в том, что у меня нечто вроде посттравматического стресса. Он хотел назначить дату свадьбы, а я… Просто не смогла, понимаешь? Поэтому он решил расстаться. И он прав. Теперь я понимаю, что он был прав. Мне нужно было вернуться домой. Чтобы разобраться в отношениях с Ирен, домом, Томми, Буллом и…

Она подняла взгляд, не договорив.

Тобой.

Ее глаза горели от эмоций. На бледной щеке блеснула слеза. У него внутри все сжалось.

– Я делаю это ради него, Блейк. Пишу книгу о Шерри, чтобы его вернуть. Но теперь это – нечто гораздо большее.

У Блейка встал ком в горле. Мэг сердито смахнула слезу.

– Просто я этого не ожидала. Думала, что знаю конец истории. Но оказывается, не знаю.

И снова – намек на подтекст.

Теперь я не знаю, что делать… Все изменилось…

– Мэг…

Он прикоснулся к ее руке, нащупал кольцо и тем самым словно пересек границу, точку невозврата, словно на клеточном уровне принял решение, что будет бороться с соперником. Что хочет увидеть, как она снимает это кольцо по собственному желанию.

– Я не могу позвонить ему, – прошептала она. – Пока не закончу.

– А ты хочешь? – мягко спросил он.

Она молчала. Вдалеке волны бились о риф.

– Не знаю.

Сердце Блейка радостно забилось. Это лазейка, и он ею воспользуется. Его рука словно сама по себе поднялась и осторожно прикоснулась к ее щеке. Разум твердил ему – нет, не делай этого, она дала обещание другому человеку, она сейчас уязвима, все может стать слишком сложно, это может испортить твои отношения с сыном, но был и другой, горячий шепот в голове – ее помолвка разорвана, она ему не звонит и не хочет, это твой шанс, шанс завоевать ее снова…

Она наклонилась к нему, прикрыв глаза, и его охватила горячая страсть, вышвырнув из головы все прочие мысли и направив кровь в сладкое пульсирующее безумие. Их губы встретились. Ее были прохладными, мягкими, решительными, и она открылась ему.

Он запустил пальцы в нежные, упругие локоны у нее на затылке. Она застонала, провела пальцами по его руке, бицепсам, плечу, шее, притянула ближе к себе, ее теплые, голодные губы вдруг задвигались быстрее, язык вступил в борьбу с его языком.

Глава 14

Мэг утонула в поцелуе. Грубая щетина Блейка терлась о ее щеку, а она оказалась в прошлом, настоящем и будущем, и нигде одновременно, прижимая его все ближе, проникая в него все глубже. Его тело было крепким и теплым. Его аромат, его вкус наполнили ее чем-то знакомым, давно забытым. Чем-то сияющим и очень правильным. Его ладонь скользнула ей на спину, губы целовали все жаднее, язык искал ее язык. Что-то взорвалось у нее глубоко внутри, с треском выпустив сладостное, густое тепло – нарастающий в груди яростный голод, разжигающий кровь. Желание обладать им, обладать целиком. Без остатка. Она раскрывала рот все шире, дышала все быстрее, быстрее, ее затвердевшие соски болели от жажды его прикосновений, сознание проваливалось куда-то в темноту. Вниз, вниз, вниз…

Где-то в отдаленной части сознания послышался стук. Потом еще раз, громче. Губы Блейка остановились. Рука замерла на ее соске. Она почувствовала, как быстро бьется у него в груди сердце. Кто-то снова постучал в стекло водителя.

Она откинулась назад в полном шоке. Как такое могло случиться? Как она могла потерять контроль? Посмотрела на него тяжело, отрывисто дыша. Его глаза горели, темные и блестящие, и страсть превратила черты лица в твердую маску. Ее терзал ужас вперемешку со стыдом.

– Черт, – выругался Блейк, когда снова раздался стук. За тонированном стеклом маячила темная тень.

– Кто это?

– Это Джефф. Послушай, Мэг, я…

Он посмотрел ей в глаза. Слова покинули его. Как и ее. Потому что – что теперь? Что за черту она только что пересекла?

Блейк распахнул дверь пикапа и вышел. Внутрь хлынул влажный соленый воздух. Холодный. Мэг поплотнее закуталась в пальто и вышла из машины, внезапно почувствовав боль в ногах. Она ахнула, перенесла вес с левой ноги, которая болела сильнее, забрала сумку с переднего сиденья, повесила ее на плечо и полезла в багажник за пакетом с одеждой. Порыв ветра бросил волосы ей в лицо.

– Как вы? – прохладно спросил Блейк брата. – Ной в порядке?

– Нормально. Еще спит. Я увидел пикап. – Джефф обошел вокруг капота машины. – Привет, Мэг, давно не виделись.

Он крепко обнял ее и поцеловал в щеку. Сухощавый, пахнет алкоголем. Потом сделал шаг назад, переводя взгляд с Блейка на Мэг и обратно – выражение лица в темноте разглядеть не получалось. Бег времени шептал вокруг них в тумане. Он видел, как они целовались. Это останется теперь между ними тремя, отчего Мэг было не по себе.

Пришло чувство вины.

Она подумала о Джонахе, о том, зачем сюда приехала.

– Все в порядке? – спросил Джефф.

– Да, – буркнул Блейк. – Просто кто-то пытается ее напугать.

Джефф посмотрел на брата.

– Из-за книги?

– Возможно. Мэг нужно в дом, – сухо сказал Блейк и взял ее за руку.

– Подожди. Мои коробки. Сзади.

– Я заберу. – Джефф направился к задней двери.

– Нет, – отрезал Блейк таким тоном, что Джефф сразу остановился. Между двумя братьями почувствовалось напряжение. – Просто… Дай нам немного места, – тихо сказал Блейк, сам открыл дверь и забрал коробки. Поставил одну на другую, замешкался и спросил: – Где ты был всю ночь, пока не услышал про стрельбу?

– Я же говорил. Мне не спалось. Решил прокатиться по городу, устроить ностальгическую прогулку по местам детства.

– А в Форест-Энд ты ездил?

– Я побывал везде.

Снова повисло тяжелое напряжение. Наконец Блейк сказал – так тихо, что Мэг едва услышала:

– Не следует водить в пьяном виде.

– Сказал святой грешнику. – Джефф отступил на шаг назад, слегка споткнувшись. Посмотрел на Блейка, повернулся и исчез в тумане.

– Куда он? – спросила Мэг.

– В лодочный домик. Он ночует там. Пойдем. Тебе нужно в тепло.

– О чем вы говорили?

– Мне нужно осмотреть твои ноги, – сказал он. – Вижу, ты начинаешь чувствовать боль.

* * *

Они зашли через офис, и Блейк провел Мэг в заднюю часть пристани, где жили Саттоны. В камине гостиной с окнами на воду еще догорали дрова. Люси поднялась со своего коврика возле огня и сонно помахала хвостом. Блейк отнес коробки в свой кабинет, а потом направился прямо к тлеющим углям, подкинул дров и разжег огонь.

Мэг наклонилась, чтобы погладить Люси. Люси лизнула ей руку, и она обняла собаку, зарылась лицом в шерсть. Захваченная врасплох внезапным чувством дружелюбия, тепла, душевности и домашнего уюта, она вдруг поняла, как скучала по животным в доме. А еще – как она устала, как сильно хотела сдаться, все бросить, свернуться калачиком и заснуть в каком-нибудь безопасном месте. Ей казалось, что она не спит уже много дней, что не может расслабиться с тех пор, как дала интервью в «Вечернем шоу», а Джонах порвал с ней за бутылкой бургундского с берегов реки Соны. С тех пор, как к ней в руки попал перевернувший мир дневник и материалы матери. Сегодняшнее нападение чуть не стало последней каплей, и поэтому она была такой уязвимой перед Блейком. Вот и все. Нужно просто сосредоточиться на том, ради чего она сюда приехала, и довести дело до конца. А потом вернуться в Сиэтл.

Обнимая Люси, Мэг странным образом почувствовала, что за ней наблюдают. Подняла взгляд.

У огня стоял Блейк. Он замер, как статуя, и наблюдал за ней, не моргая, держа в руке кочергу. С непроницаемым взглядом.

– Блейк. То, что случилось в машине… Было ошибкой.

Он помолчал несколько секунд.

– Мэг, я так не думаю, – хрипло, жестко ответил он. – Мне это ошибкой не показалось.

Мэг сглотнула, не выдержав его взгляда.

– Иди, садись сюда, к огню. Схожу за аптечкой, принесу тебе чего-нибудь горячего.

Мэг позволила посадить себя в мягкое старое кресло перед огнем. Блейк накинул ей на плечи плед, а Люси ткнулась носом в руку. Мэг гладила собаку по голове, в камине потрескивали дрова. Холод словно проник в нее до самых костей. Но было и что-то другое, более глубокое, – личность, которой она была в Сиэтле, как будто дала трещину, и она пока не понимала, что все это значит и хочет ли с этим бороться.

Блейк вернулся с дымящейся стеклянной кружкой и набором для оказания первой помощи.

– Горячий пунш, – сказал он, протягивая ей кружку. – Бренди, горячая вода, лимон, мед. Должно помочь. – Он улыбнулся. На щеках появились ямочки, зеленые глаза засияли теплом. Взяв кружку, Мэг почувствовала, как екнуло сердце – от ужаса и наслаждения одновременно. Нужно снова попытаться дозвониться Джонаху, просто услышать его голос. Прийти в себя.

Ты хочешь этого?

Или не нужно.

Потому что если бы Джонах узнал, что сегодня ночью на нее напали, то прилетел бы на частном самолете в Шелтер-Бэй еще до утра, неважно, разорвали они помолвку или нет. И она доказала бы себе лишь то, что действительно без него не может.

Или она не могла позвонить ему из-за Блейка? Из-за того, что почувствовала, когда целовалась с ним? И чувствовала до сих пор?

Блейк поставил эмалированную миску с горячей водой на каменный выступ у камина и открыл аптечку, в которой лежали ватные диски, хирургический пинцет, дезинфицирующее средство, лейкопластырь и бинты. Снаружи поднялся ветер, и она слышала, как маленькие волны бьются о деревянный причал – в бухте начинался прилив. Звуки и ритмы ее молодости успокаивали Мэг, пока она пила пунш и бренди приятно согревал ее изнутри.

Блейк поставил перед огнем мягкую кушетку и постучал по ней:

– Ноги сюда.

Она улыбнулась. Подняла ноги, он снял с нее ботинки и носки. Они были все в крови. Она сделала большой глоток напитка и откинула голову, стараясь расслабиться. Он принес настольную лампу, повернул ее под нужным углом и надел очки.

Мэг рассмеялась.

– И давно они тебе нужны? – спросила она.

Он посмотрел на нее поверх стекол с крайне серьезным видом.

– Слишком давно. А теперь не двигайся.

Он промыл ей ноги, опуская тряпку в воду, стирая кровь и опуская ее в миску. Вода порозовела от крови. Несмотря на глухую боль, ее веки потяжелели.

– Господи, сколько бренди ты туда добавил?

Блейк ухмыльнулся. Зеленые глаза блеснули.

– Достаточно.

Он надавил ей на кожу, и она вздрогнула.

– У тебя здесь приличного размера осколок. Вытаскивать будет довольно больно. Готова?

Она кивнула и резко втянула воздух, когда он вынул стекло. Блейк бросил кусок стекла в миску.

– Еще пару, ладно?

Она почувствовала, как потекла кровь. Он промокнул, вытер.

– Каково было работать медиком?

Блейк что-то сосредоточенно проворчал. Мэг рассматривала его, словно заново увидев в своем расслабленном, восприимчивом состоянии, без сил, чтобы строить стены. Блейк Саттон изменился. Заматерел. В морщинах на его лице жили истории. То, что теперь ему приходилось носить очки, вызывало у нее нежность. Но физически он оставался в великолепной форме. Это было его фирменным знаком. Она всегда помнила его таким, даже в детстве. Он был бойцом. Добрым. Защитником своего племени и семьи. Его эмоции были неподдельными, окружающие видели его искренность, он говорил, что думал. Никаких игр. А вот Джонах был хитрым, утонченным интеллектуалом. Он разыгрывал жизнь, как партию в шахматы. Просчитывал, предугадывая. Всегда начеку. Настоящий эстет. Мэг любила мыслить критериями мифологии и архетипов, когда писала книги, и если подбирать архетип для Джонаха, то он, несомненно, мессия. И в глубине души она всегда подозревала, что он видел в ней того, кого надо спасать.

Ты предвидел, что может со мной случиться, если я сюда вернусь, Джонах? Что это был за шахматный ход? Ты подозревал, что фасад, за которым я столько лет пряталась в Сиэтле, может дать трещину в Шелтер-Бэй? Неужели ты правда знаешь меня лучше, чем я сама? Неужели в глубине души понимал, что между нами действительно все кончено, а может, ничего по-настоящему и не было, и на самом деле я просто девочка из маленького прибрежного городка, которая хочет писать книги в домике у моря?

– О чем задумалась? – спросил Блейк, не поднимая взгляда.

– С чего ты вообще взял, что я задумалась?

Он посмотрел на нее, наклонил голову набок, приподнял бровь.

– Мэг Броган всегда о чем-нибудь думает, разве нет?

– Я думала о Джеффе. Когда он приехал?

– Вчера.

– Ой, – охнула она, инстинктивно дернув ногой от боли. Он удержал ее и бросил пинцет на тарелку.

– Нужно продезинфицировать. Немного пощиплет.

Действительно, щипало, и чертовки сильно. Мэг сморщилась, на глазах проступили слезы, пока Блейк обрабатывал раны на одной, а потом на другой ноге, которая пострадала меньше. Осторожно перевязал их бинтами и натянул большие чистые шерстяные носки, принесенные сверху. Из тех, что надевают под рабочие ботинки, теплые и уютные.

– Рука? – Он протянул ей ладонь. Мэг поставила пустую кружку, наклонилась вперед и дала ему руку. Блейк осмотрел и ощупал ее.

– Несколько небольших порезов – похоже, стекол здесь нет.

Он промыл ранки и перевязал ее левую руку.

– Тебе повезло, – сказал он, собирая бинты и прочее. – Ты могла сильно пораниться на тех стеклах.

– И часто Джефф приезжает?

– Был здесь всего однажды, когда умер папа.

– Он не приезжал на похороны Эллисон?

Блейк покачал головой.

– Так почему он приехал сейчас?

Он тихо фыркнул и встал, держа в руке миску.

– У него скоро свадьба.

– Что? С кем?

– Уверен, он захочет рассказать тебе сам. А я пойду уберусь. Хочешь остаться у камина или попробуешь поспать в комнате для гостей?

– У камина, – сказала Мэг, откинувшись назад и натягивая одеяло. Ей не хотелось оставаться в одиночестве. Здесь было тепло. Уютно. Блейк постоял, глядя на нее, еще несколько секунд, а потом выключил все лампы, кроме одной. Блейк занялся уборкой, а Мэг закрыла глаза и слушала далекий шум волн. Как часто бывает перед восходом, ветер усилился, и где-то хлопала ставня. О наружную стену негромко стучали буйки.

– Скоро рассвет, – заметил Блейк, увидев, что она не спит. – Схожу в душ, приготовлю Ною обед в школу, разбужу его на завтрак, отвезу на уроки. – Он замер в дверях. – Ты в порядке?

– Более чем, – прошептала она. Слишком хорошо. Даже опасно.

Он начал закрывать за собой дверь гостиной.

– Блейк.

Он замер. Их взгляды встретились.

– Спасибо.

– Просто пообещай, что не отправишься брать у Айка интервью в одиночку и не будешь делать без меня ничего рискованного.

– Ничего рискованного.

Он закрыл дверь, оставив ее с Люси, спящей на подстилке у ног. Измотанная, с помутившимся от бренди, стресса и бессонных ночей разумом, Мэг провалилась в глубокий сон впервые за много недель.

* * *

– Где ты был вчера ночью?

Генри оторвался от кружки горячего кофе, который он осторожно потягивал за столом в уголке для завтрака. Голова была словно ватная. От голоса Лори-Бэт болела голова. Но вдруг он увидел выражение ее лица и замер. Зрачки расширены. Вид безумный. Волосы растрепаны. Он медленно опустил кружку.

– Встречался с клиентом. Мы выпили. Я же сказал.

– Где? В каком баре? У кого дома?

Он замялся. Джефф позвонил ему из бара при мотеле «Блайнд Ченнел» в южной части Ваками, темного, непопулярного и дешевого места, пристанища пьяниц. Он встретился там с Джеффом вопреки здравому смыслу, против собственной воли. Уверял себя, что они просто обсудят, как решить проблему с Мэг. Но в результате они вышли далеко за рамки этих обсуждений.

– В пабе «Шелтер-Хэд», – соврал он.

– Ты вернулся очень поздно.

Он не ответил. Да, он вернулся поздно и пьяным – этот факт очевиден и не подлежит обсуждению. Это был единичный случай. Встреча со старым другом. И плохо ему было не только от похмелья. В нем снова начало пробуждаться чувство собственной фальши. Хрупкости. Словно все было на волоске от гибели – вся его чертова поддельная жизнь.

– Генри, я с тобой разговариваю.

Он резко вскочил, выплеснул кофе в раковину.

– Мне пора на работу.

– Генри! – Она поехала за ним в кресле. Он ушел в кабинет забрать портфель. Она заехала вслед за ним с покрасневшим лицом.

Он повернулся, чувствуя, как в груди вскипает горячая ярость.

– Бога ради, Лори-Бэт, дай мне…

Он умолк. Ее взгляд настораживал. Ее молчание, повисшее в воздухе напряжение вдруг стали густыми, опасными.

– Я все видела.

– Видела что?

– Видела, что у тебя в компьютере. На что ты смотришь здесь по ночам.

Кровь отхлынула от его лица. Он опустился на стул.

– Как… Как ты мог, Генри? Кто ты?! Ведь я тебя даже не знаю. Так вот кто ты такой? Я ни черта не знаю, за кого вообще вышла замуж!

* * *

Блейк оперся руками на раковину в ванной и посмотрел на собственное лицо в зеркале. От горячей воды шел пар, затуманивая отражение. В его голове вновь и вновь звучали слова Мэг, объясняющие причину, по которой она вернулась домой.

Я делаю это ради него. Чтобы его вернуть…

Ирония – печальная, горькая, извращенная ирония его не покинула. Оберегая Мэг, помогая ей достичь цели, он помогал ей вернуть жениха.

Так почему он это делает? Из собственного интереса? Черт подери, да. Потому что он увидел лазейку, возможность побороться за нее второй раз. Целуясь с ней, он почувствовал – она хочет его. Между ними по-прежнему что-то есть. И она сама борется с этим. Бьется в стены, которые много лет сама же и возводила, чтобы избежать боли, и теперь, как загадочная принцесса, заперта в неприступной башне, которую построила сама. А он, словно идиот-рыцарь у отвесных каменных стен, полный неистовой бравады, уверенный, что сможет ее спасти и увезти в закат. Предложить ей жизнь и кольцо, которые подойдут ей больше, чем те, о которых она мечтала. Прямо здесь, в Шелтер-Бэй.

Пока пар затуманивал его лицо в зеркале, Блейка терзал конфликт. Ничего не получится. Слишком много препятствий. Ной. Информация, которую все эти годы он утаивал от нее и от полицейских, – она может стоить ему этой хрупкой, восстановленной связи с Мэг.

Черт. Можно говорить что угодно, спорить сколько угодно – но, как ни крути, этот город таит в себе большие секреты. Кто-то напал на ее дом. Мэг могла быть в опасности. Им всем нужны ответы. Он не мог не помочь. И да, при этом он пытается ее вернуть. Хочет, чтобы она сняла с пальца то кольцо по своему желанию. И не может не играть в эту игру. Мэг у него в крови, как ветры и приливы. Судьба словно совершила полный круг и снова свела их – и даже Джеффа – на этой пристани. Уж точно не просто так. Им явно дан второй шанс. И на этот раз нужно будет сделать все правильно. Он может проиграть.

Но может и выиграть.

Блейк встал под горячий душ, обжигавший, пока он мылил волосы и тер кожу.

Когда он вытирался, раздался стук в дверь.

– Пап?

Он снял с крючка полотенце, обернул вокруг талии и открыл дверь. За ней стоял Ной в пижаме. Лицо сына было напряжено, ладони сжаты в кулаки. Позади него, помахивая хвостом, стояла Люси. У Блейка екнуло сердце. Он закрыл Люси в гостиной, вместе с Мэг. Раз она здесь, значит, Ной уже побывал там.

– Привет, чемпион. Выспался?

– Где дядя Джефф? – возмущенно спросил Ной. Его глаза блестели от слез. – У камина должен был спать он, а не она. Что она делает внизу? Ты обещал!

Слова Ноя задели Блейка. Сейчас его основным приоритетом должен быть сын, а он пообещал Ною, что они не будут видеться с Мэг. Сможет ли он пройти по этому канату? Удержать равновесие между Мэг и Ноем? И есть ли у него выбор?

– Иди сюда. – Блейк повел Ноя в свою комнату. Сел на край кровати, взял сына за плечи.

– Ной, мне нужно кое о чем тебе рассказать. Но сначала я хочу задать тебе вопрос.

Сын подозрительно смотрел на него.

– Если кто-то попадет в большую беду, в серьезную опасность, ты поможешь их спасти, даже если придется пойти на определенные жертвы?

Немного помолчав, Ной кивнул.

– Даже если тебе не очень нравится этот человек?

Ной засомневался, устремив взгляд в пол.

– Потому что мы попали именно в такую ситуацию. Вчера ночью какие-то очень плохие люди приехали к дому Мэг и выбили все окна из охотничьей винтовки. Ты первый, кто об этом узнал. Наверное, об этом будут рассказывать по радио и в газете, и ты услышишь эту историю в школе.

Блейк замешкался, но решил ничего не скрывать. Чем более честным и открытым он будет с Ноем, тем более причастным к его жизни почувствует себя сын. Даже если он что-нибудь скроет, ребенок все равно рано или поздно узнает, особенно в таком маленьком городе. Вспомнить хотя бы слова, сказанные Пэгги Миллар мужу за ужином, – предполагаемая частная беседа долетела до школьного двора и ранила его мальчика.

– Плохие люди написали на стенах дурные слова, пытаясь напугать ее и выгнать из города. Причем написали их кровью. Скорее всего, животного, помощник шерифа Дейв Ковакс и его парни скоро это выяснят, найдут плохих людей и накажут их.

Зрачки Ноя расширились от любопытства.

– Кровью?!

Блейк кивнул.

– Почему?

– Потому что она хочет написать книгу об убийстве сестры, которое случилось много лет назад. Но, похоже, некоторым людям в нашем городе этого очень не хочется.

– Она в опасности?

– Может быть, Ной. Поэтому твой дядя Джефф рассказал мне о стрельбе – он услышал об этом, когда ехал домой поздно ночью. И поэтому мы привезли Мэг сюда, на пристань, где безопасно.

– А здесь правда безопасно? Плохие люди не могут сюда прийти?

– Мы позаботимся об этом. Достаточно того, что здесь она не одна. Сильно сомневаюсь в смелости этих плохих людей, если учесть, что они попытались напугать одинокую женщину и скрылись в темноте.

– Ух ты… Круто.

Блейк с облегчением улыбнулся.

– А как же полиция? – вздохнул Ной. – Почему они не могут защитить ее в собственном доме?

– Пока что на месте преступления работают криминалисты, им нужно все зафиксировать и проверить. Окна прострелены, поэтому в доме холодно и его нельзя запереть. Разбитое стекло нужно убрать, стены отмыть. Снова покрасить. На то, чтобы привести в порядок дом, уйдет несколько дней.

Ной был в замешательстве.

– Так что, – Блейк похлопал себя по коленям, – ты не против, если она ненадолго останется у нас?

Ной опустил взгляд на свои босые ноги.

– Хорошо.

Он медленно поднял голову, посмотрел отцу в глаза. Блейк потрепал мальчика по волосам.

– Спасибо, приятель. Люблю тебя, ты же знаешь?

Ной подался вперед и крепко обхватил маленькими худыми ручками шею Блейка. От эмоций у Блейка защипало глаза. Он поцеловал волосы Ноя и снова вспомнил, что они пахнут солнцем.

– А теперь как насчет завтрака? Переодевайся, а я пойду вниз, что-нибудь приготовлю. Яйца? Бекон?

– Вафли!

– Хорошо, приятель. Увидимся внизу.

Ной убежал прочь в сопровождении Люси.

Блейк вздохнул, провел рукой по влажным волосам. Теперь он влез по самые уши. Бог знает, чем все это закончится. Блейк надел джинсы и футболку, открыл маленький сейф в задней части шкафа и достал свой «глок 19» и магазин на пятнадцать патронов. Вставил магазин, оттянул затвор, зарядил пистолет. Подумал и взял из сейфа на всякий случай запасной магазин. Достал из ящика кобуру и прикрепил на свой кожаный ремень, разместив ее на пояснице. Вставил пистолет в кобуру, убрал остальное снаряжение в дополнительный карман, достал из шкафа рубашку и надел ее, а потом направился вниз, готовить вафли. Блейку вспомнился день, когда он спас Мэг жизнь. И он был готов сделать это вновь в любую секунду, хотя надеялся, что в пистолете необходимости не возникнет.

Чужак среди нас

Мэг Броган

БЛЕЙК

Черное, блистающее море, испещренное каплями дождя и прожилками белой пены. Чем ближе Блейк подбирается к месту, тем сильнее оно бушует и бурлит. Волны бьются об искусственный риф с оглушительным ревом. Он замедляет крошечное суденышко, дожидается, пока набежит волна, поворачивает лодку в нужном направлении и запускает двигатель, стремительно летя на волне к маленькой полоске песка среди камней. Волна ударяется о берег, кипит вокруг. Лодку заполняют вода и пена. Но Блейк до последнего не глушит мотор. Вращается луч маяка, на мгновение освещая ему путь ярким белым светом. С двух сторон от песка неестественно сверкают черные камни. Лодка с силой ударяется о берег, и он падает на живот, в лужу, что плещется на дне лодки. Быстро вскакивает на ноги, хлюпая ботинками по воде, выпрыгивает из лодки и пытается затащить ее на пляж, но волна тянет ее обратно, тянет сильно, а ему мешает вода. Лодка слишком тяжелая. Он отпускает лодку, и море с ликующей жадностью уносит ее. Блейк с трудом выбирается на берег в своей тяжелой одежде, порывисто дыша, с мокрыми волосами. Пошатнувшись, он срывается с места и начинает бежать, его маленький фонарик слабо светит сквозь непогоду, пока он торопится к месту, где, по его предположениям, может прятаться Мэг, если попала в беду. Судя по новостям насчет Шерри, случилось что-то ужасное.

– Мэг! – кричит он сквозь ветер, но тот хватает его слова, уносит их прочь. Прилив продолжается, становится все выше. Дождь бьет в лицо. – Мэг!

Косу снова освещает луч маяка – яркий, преломленный туманом. Блейк что-то видит. Внизу, среди волн, в маленькой бухте. Луч освещает что-то белое, перламутрово-белое, как рыбий живот. Блейк замирает. Набегает волна, и оно колышется, словно мертвый тюлень. Но Блейк уже знает – знает каждой клеткой своего существа. Он хотел найти ее и сильнее всего боялся именно этого. Нет. Только не это. Нет, нет, нет.

Он приближается, в камнях свистит ветер. Звучит сирена. Блейк скачками спускается вниз, к воде. Поскальзывается, падает, снова поднимается на ноги. Спрыгивает с маленькой извилистой тропинки на песок. Подлетает к воде и падает на колени.

– Мэг?

Блейк переворачивает ее тело. И тут у него останавливается сердце. Ее одежда порвана, грудь обнажена. Белая, как лилия. Алебастровое лицо, синие губы. Черная, бескровная рана обезобразила бровь. В длинных волосах запутались водоросли. По лицу бежит маленький краб. О господи… Мэг… Черт… Мэг…

Сосредоточься.

Он берет ее под мышки, вытаскивает обмякшее тело на берег, осторожно кладет на спину. Опускается на колени, запрокидывает ее голову назад, как учили на уроках оказания первой помощи. Открывает ей рот и засовывает туда пальцы, чтобы вытащить все инородные предметы. Разум подсказывает ему, что все безнадежно, но сердце не позволяет остановиться. Жуткий животный страх сковывает грудь, но он продолжает делать искусственное дыхание. Снова и снова, считая нажатия, прикасаясь губами к ее губам, безжизненным и холодным. Нажатия. Выдохи. Нажатия. Выдохи. И вдруг ее тело напрягается. Спина сильно выгибается, и она рыгает.

У него в душе появляется лучик надежды. Он быстро поворачивает голову Мэг набок, и ее начинает рвать вонючим илом. Снова и снова, она кашляет, давится, ее сотрясают судороги. Он держит ее на руках, по его лицу текут слезы.

– Помогите! О господи. Кто-нибудь, помогите! Я нашел ее! На помощь!

Но его крики уносит ветер. Блейк лихорадочно соображает, что делать. Снимает куртку и оборачивает Мэг. Стягивает рубашку и подкладывает ей под голову. Она никак не реагирует. Но она дышит. Она жива.

Блейк на ощупь открывает ременную сумку. Достает туманный горн. Издает три коротких сигнала, три длинных, три коротких. Ждет. Три коротких, три длинных, три коротких. Точка-точка-точка, тире-тире-тире, точка-точка-точка. SOS. Универсальный морской сигнал бедствия. Потом достает рацию, находит канал, который использует его отец и спасатели, и нажимает на кнопку.

– Мэйдэй[3]. Мэйдэй. Мэйдэй. Прием? Это Блейк Саттон. Мэйдэй. Мэйдэй. Мэйдэй.

Замирая от волнения, он отпускает кнопку, ждет. Ничего. Блейк снова нажимает на кнопку.

– Мэйдэй! На помощь! Прием?

Ждет.

Треск, чей-то голос.

– Это четвертый поисковый отряд. Прием.

У Блейка из глаз льются слезы облегчения. Он отвечает дрожащим голосом:

– Четвертый поисковый отряд, это Блейк Саттон. Я нашел Мэг Броган. Я нашел Мэг. – У него срывается голос. – Она жива. Нужна помощь. Медицинская эвакуация, срочно. Прием?

– Прием, Блейк, где вы находитесь?

Он сообщает, потом падает на колени, обхватывает руками голову Мэг, чтобы убедиться, что она дышит.

– Держись, Мэгги. Прошу. Пожалуйста, держись. Помощь уже в пути.

И в этот момент он видит его. Мешок. Сверху, на камнях.

Глава 15

Привлеченная ароматом кофе и сладкой выпечки, Мэг вошла на кухню. Ной сидел на стуле возле столешницы и ел вафли с сиропом. Блейк собирал ему школьный обед. Он резко поднял взгляд, и Мэг увидела внезапное беспокойство из-за своего появления. Она сразу почувствовала, что вторглась в их личное пространство.

– Доброе утро, – поздоровалась она с Ноем, подходя ближе.

– Привет. Сочувствую насчет дома.

– Спасибо.

Она вопросительно посмотрела на Блейка. Он хорошо выглядел. Недавно из душа. Побритый. Загорелый. Воспоминания о его прикосновениях, его вкусе незваными гостями проникли на теплую кухню. Мэг чувствовала, как горят щеки, но предпочитала об этом не думать.

– Я сейчас отвезу Ноя в школу, – сказал Блейк. – Джефф еще спит в домике, но я могу разбудить его и попросить перебраться в дом, если ты хочешь поспать еще.

Он поставил перед ней на столешницу кружку дымящегося кофе.

– Нет. В смысле, спасибо, но мне нужно поехать и забрать мой фургон.

Она не могла оставаться в этом доме, с этим мальчиком и его отцом. Ясно, как день. Особенно сейчас, пока Ной переживал смерть матери – Мэг так нормально и не расспросила Блейка о том инциденте у нее дома. А ей нужно работать.

– В полдень у меня встреча с адвокатом Тая Мака в Чиллмоуке. Сможешь подвезти меня до дома на обратном пути из школы?

Он сомневался, стоя с кружкой кофе в руке.

– Одна ты никуда не пойдешь.

– Блейк, я сомневаюсь, что мне грозит какая-то опасность среди бела дня. Или при разговоре с вышедшим на пенсию адвокатом Тая.

– Мы же договорились. Ты не будешь рисковать в одиночку.

– В беседе с Ли Альбис нет ничего рискованного. Я успею быстренько принять душ до отъезда?

Ной чавкал, наблюдая за спором, как за теннисным матчем.

Блейк поставил кружку на стол.

– Я поеду на встречу с тобой.

– Слушай, я правда…

– Мне нужны мои собственные ответы. Хочу сам послушать, что она скажет. Если будешь брать интервью у Айка Ковакса, я тоже хочу присутствовать, – заявил он с упрямым видом, сощурив глаза. – И еще. Пока они не поймают стрелка. Или стрелков. Или рядом с тобой не окажется кто-то другой… Ночевать ты будешь здесь.

– Я не позволю этим вандалам одержать верх. Отказываюсь быть жертвой, которую ты хочешь из меня сделать.

– Не передергивай мои слова, Мэг. – Он глянул на Ноя и на мгновение запнулся. – Это я нашел тебя в тот день почти мертвой. Если человек, который сотворил это с тобой, с Шерри, еще на свободе…

– Хорошо, – решительно сказала она. – У меня есть время ополоснуться?

– Пять, максимум десять минут. Ной, покажи, пожалуйста, Мэг, где у нас комната для гостей. – Он встретился с ней взглядом. – Там есть маленькая душевая. Если тебе что-то понадобится, скажи Ною.

Обрадованный значимой ролью, Ной соскочил с кухонного стула.

– Мэг, сюда, – позвал он, подойдя к лестнице, и полез наверх.

– Не забудь почистить зубы! – крикнул Блейк Ною вслед.

Мэг быстро приняла душ. Хорошо, что она смогла взять себя в руки и собрала достаточно сменной одежды и белья. Она поспешно надела джинсы, футболку и свитер. Натянула на ноги носки – ступни еще немного болели, но Блейк их хорошо обработал. Снова перевязала бинтом левую руку. Сушить волосы времени нет. Она попыталась по-быстрому расчесаться, но услышала, как снаружи загудел дизельный мотор Блейка.

Она побежала вниз, отыскала куртку, схватила сумку с ноутбуком, фотоаппаратом, диктофоном и блокнотом, натянула ботинки и открыла дверь офиса. Зазвенели маленькие колокольчики.

Воздух был соленым и свежим. Холодным. Солнце еще не взошло, но небо чистое, вода в бухте – гладкая, как стекло. На стоянке рядом с одним из домиков был припаркован серебряный джип «Вранглер». Калифорнийские номера. Мэг догадалась, что это машина Джеффа. Ной уже сидел в пикапе отца, на заднем сиденье, с Люси. Блейк открыл перед ней пассажирскую дверь.

– У тебя мокрые волосы.

– Высушу по дороге, – отмахнулась она, залезая в машину. – Если мы, конечно, включим обогреватель.

Мэг улыбнулась. Он замер, посмотрел ей в глаза. Она вдруг сразу почувствовала близость, которую они разделили в этой машине считаные часы назад. И закрыла дверь.

Он нажал на газ, они поехали по гравию. В конце дороги появился Джефф в одежде для бега и двинулся в их сторону, чтобы поздороваться.

– Дядя Джефф! – закричал Ной.

Блейк затормозил, опустил стекло окна. Высунул локоть.

– Я думал, ты еще спишь.

Положив руки на бедра и тяжело дыша, Джефф ухмыльнулся. Его глаза сияли.

– Был на пробежке. Удивительно прочищает мысли. – Он наклонился вперед, посмотрел на Мэг, потом на Ноя. – Везете Ноя в школу?

– Ага. Увидимся позже? – спросил Блейк таким тоном, что улыбка Джеффа померкла. Он помахал рукой и продолжил пробежку. Но когда они уже подъезжали к шоссе, им навстречу выехал внедорожник шерифа и резко остановился, преградив им дорогу.

Блейк ударил по тормозам.

– Что за…

Двери внедорожника распахнулись. Из него вышли Ковакс и помощница шерифа Хоберман.

– Отлично, – пробормотал Блейк, снова опуская стекло. Двигатель он глушить не стал.

– Дейв, мы опаздываем в школу, что такое? Ты узнал, кто это сделал?

Ковакс посмотрел ему за спину и поднял руку.

– Джефф Саттон! Стой. Есть минутка?

Джефф замер, повернулся, ненадолго замешкался и наконец медленно пошел в обратную сторону. Хоберман же направилась к «Вранглеру». Подошла, заглянула во все окна.

– Это была бычья кровь, – сказал Ковакс. Он дожидался Джеффа, засунув пальцы за форменный ремень.

– Бычья? – переспросила Мэг, наклонившись вперед.

Ковакс не сводил взгляда с Джеффа. Тот подошел.

– Саттон.

– Привет, Дейв, – улыбнулся он, но глаза оставались холодными. – Ты стал очень похож на отца – такой же серьезный.

– Это твой джип? – Ковакс кивнул в сторону «Вранглера». – С калифорнийскими номерами?

– Да, а что?

– Можешь сказать, где ты был сегодня примерно в четыре часа утра?

Джефф посмотрел на Блейка. Ной сидел с изумленным видом, положив руку на Люси, словно ища поддержки.

– Ездил по городу, хотел посмотреть на места детства.

– В четыре утра?

– Да. Очень приятное, тихое время. Располагает к размышлениям. Давненько здесь не был.

– И эти размышления привели тебя в квартал Форест-Энд, на дальнюю улицу у леса?

Джефф пристально посмотрел на Ковакса. Повисло молчание.

– О чем ты?

– Свидетельница видела возле дома Мэг Броган серебряный джип с калифорнийскими номерами, примерно в то время, как услышала выстрелы.

Все взгляды устремились на Джеффа.

– Вы были на той улице, мистер Саттон?

– Я проезжал мимо, чтобы посмотреть на старый дом Броганов. Да, я был на той улице. Недолго.

– Зачем?

Джефф встретился взглядом с Мэг. Его пульс участился.

– Я же сказал, – медленно ответил он, помрачнев и прищурив глаза, – я очень давно сюда не приезжал и не мог заснуть, хотелось посмотреть на старые места. Я объехал весь город, не только Форест-Энд. У меня было включено радио, и когда я уже возвращался на пристань, то услышал сообщения о стрельбе на Форест-лэйн.

– И вы предположили, что стреляли в доме Броганов?

– Нет. Они сказали, что стреляли в доме Броганов. Он на слуху у всего города из-за граффити и хулиганов, сказал ведущий. Все его знают. Я разбудил Блейка и рассказал ему, и он попросил меня посидеть с Ноем, а сам поехал посмотреть.

Ковакс сверлил его взглядом.

– Мистер Саттон, у вас есть винтовка 22-го калибра с лазерным прицелом?

Блейк распахнул дверь и выпрыгнул из машины.

– Дейв, хорош, это уже слишком. Отодвинь, пожалуйста, машину, мне нужно отвезти сына в школу…

– Да, – ответил Джефф.

Блейк резко повернулся к брату.

– Что?

– Мне подарил ее папа – охотничья винтовка. 22-го калибра, с инфракрасным прицелом.

– Ты привез ее с собой? – спросил Ковакс.

У Мэг участился пульс.

– Что происходит? – громко спросил Ной. Мэт повернулась назад, положила руку ему на колено.

– Все в порядке. Дейв Ковакс просто делает свою работу.

Ублюдок. Треплет всем нервы. Уж Джефф-то никак не мог обстреливать ее дом и раскрашивать его бычьей кровью. Или мог? В ней начали зарождаться сомнения.

– Ной, оставайся здесь.

Она вышла из машины, подошла к мужчинам.

– Я часто беру винтовку с собой, когда путешествую, – сказал Джефф.

– Ты любишь охотиться, когда путешествуешь?

– Да, я люблю охотиться. Люблю есть чистую, дикую пищу. Я не любитель фабричного дерьма. А ты, старший помощник? Охотишься на мясо или только на людей из низших слоев общества?

Блейк положил руку Джеффу на плечо, чтобы его успокоить.

– Могу я взглянуть на ружье? – спросил Ковакс.

Джефф пошел к машине, где уже ждала Хоберман. Мэг и Блейк поспешили за ним. Джефф достал из кармана ключ, открыл багажник. И замер. Металлический кейс, напоминающий ящик для инструментов, был явно взломан. Джефф поднял крышку.

– Она пропала, – прошептал он. – Все пропало.

Джефф повернулся к Коваксу и Хоберман.

– Ее украли. Винтовка и шомпола были здесь. Кто-то все похитил.

Мэг сглотнула. Посмотрела на Блейка. Его лицо было непроницаемо.

Ковакс сделал шаг вперед.

– Мистер Саттон, я бы хотел, чтобы вы отправились со мной в участок.

– Зачем? Я ничего не сделал. Чушь какая-то. Зачем бы мне понадобилось обстреливать дом Мэг?

Ковакс что-то жестом показал Хоберман. Она отошла в сторону позвонить.

– Нам придется забрать вашу машину, сэр.

– Но для этого нужен ордер, – возразила Мэг.

– Сейчас мы его получим. Мистер Саттон, будьте добры, пойдемте со мной.

– Вы меня арестовываете?

– Мы бы предпочли, чтобы вы пошли добровольно, просто чтобы ответить на несколько вопросов и сдать отпечатки пальцев. Просто чтобы исключить вероятность.

– Джефф, ты не обязан, – сказала Мэг. – Им нужен…

– Все нормально. – Он поднял ладони. – Все в порядке. Я поеду. Мне нечего скрывать.

Ковакс жестом подозвал Хоберман, которая договорила по телефону, видимо запросив ордер. Она подошла.

– Забирай его, – тихо сказал он.

– Сюда, пожалуйста. – Хоберман прикоснулась к руке Джеффа и повела его к машине. Открыла заднюю дверь и положила руку Джеффу на затылок, проталкивая его внутрь.

– Папа! – закричал Ной из открытого окна. – Дядя Джефф! Куда они забирают дядю Джеффа?

– Все в порядке, Ной, – успокоил его Блейк, возвращаясь обратно к машине. – Джефф просто поможет полиции разобраться с недоразумением. Все будет нормально.

Мэг направилась было к ним, но Ковакс удержал ее, положив руку ей на предплечье. Она посмотрела на него, потом на его руку. Он медленно убрал ее.

– Что было в тех папках на столе прошлой ночью? – спросил он.

Она бросила на него сердитый взгляд.

– Слушай, Мэган, похоже, ты меня недопоняла. Я хочу знать ответ на этот вопрос, сейчас же. Да побыстрее.

– Потому что иначе у тебя могут возникнуть проблемы на выборах?

– Я же сказал, пойми меня правильно. Я коп. Хороший коп. Здесь что-то не так. Если это имеет отношение к делу Шерри, я хочу быть в курсе.

– Ты возобновишь дело?

Что-то блеснуло в его глазах, но они были почти полностью скрыты полями шляпы.

– Хочешь сказать, есть причины его возобновить?

Она сглотнула.

– Хочу сказать, все может быть иначе, чем казалось.

– Из-за того, что в тех папках?

Мэг не ответила.

– Если там есть что-нибудь, что…

Она шагнула к нему.

– Знаешь что, – тихо произнесла Мэг, глядя Коваксу в глаза. – Устрой мне интервью, на диктофон, с твоим отцом – и можешь сесть рядом и услышать, что же в тех папках.

Его губы сжались в суровую линию. Она повернулась, пошла обратно к пикапу и с колотящимся сердцем залезла внутрь.

* * *

Ной вышел из машины, надел рюкзак и пошел ко входу в школу. Мэг смотрела ему вслед. Он шел медленно. Шел один. Хотя остальные дети вокруг него бегали и смеялись. Такой маленький для своего возраста. Хрупкий и бледный по сравнению с другими взлохмаченными мальчишками, которые скакали вокруг, словно большие буйные щенки.

– Что происходит с Джеффом? – тихо спросила она Блейка, когда Ной скрылся из виду.

– Сам не знаю.

– Почему вчера ночью его не было дома?

– Ты слышала то же, что и я, – у него здесь свои призраки прошлого, Мэг.

– Но почему сейчас?

В его глазах мелькнуло раздражение.

– Я же сказал – у него скоро свадьба. Он хотел поделиться новостью лично. И столкнулся здесь с собственным прошлым.

– Я чувствую: ты мне что-то недоговариваешь.

Он посмотрел ей в глаза.

– Ничего, кроме наших с Джеффом личных вопросов.

Он завел машину. Мэг стало не по себе. Блейк искусно возводил стены, когда речь шла о его брате. Она поняла, как сильно хочет верить ему. Полностью. И ее тревожило, что не получалось. А еще сильнее ее терзала история с Джеффом. Странно было снова его увидеть. Не то чтобы он ей не нравился – она всегда относилась к нему хорошо. Но, глядя ему в глаза, она чувствовала, что что-то не так, хоть и не могла сформулировать, что именно.

Блейк выехал со школьной парковки. Тротуары были заполнены детьми – они шли пешком, ехали на велосипедах и скейтбордах. В своих зимних куртках они напоминали яркие конфетки. Один чеканил баскетбольный мяч. Мэг снова подумала о Ное, который шел в одиночку. И вспомнила себя в старшей школе – каково ей было там в первый день после смерти сестры. Подросток с отцом-убийцей в тюрьме. Она чувствовала себя хрупкой, зыбкой, словно проекция ребенка, которым была до убийства Шерри. Словно окружающие могли смотреть через нее насквозь.

– Непросто тебе приходится с Ноем, – сказала она.

Блейк фыркнул.

Мэг повернулась к нему:

– Не хочешь обсудить тот вечер?

– Не особенно.

Ответ вызвал у нее раздражение.

– Тебе следует беречь его, – холодно заметила она.

– Думаешь, я сам не знаю? – сердито сверкнув глазами, огрызнулся Блейк.

– Слушай, я прекрасно понимаю, что это личное, но я не хочу доставлять лишних проблем. Наверное, будет лучше, если я…

– Мэг, если что? Сейчас Ноя куда сильнее расстраивает, что его дядю загребли в полицию, чем твое пребывание в нашем доме. Пока Ковакс не арестует виновных или пока за тобой… кто-нибудь не присмотрит, этим займусь я, ладно? Возражения не принимаются.

Мэг сжала зубы. Поднесла руку ко рту, наблюдая за матерью с коляской. Она что-то кричала вслед двум девочкам, видимо сестрам, едущим перед ней по дороге на велосипедах. Ей вспомнился вопрос Джонаха, заданный однажды среди кукурузы.

Мэг, ты счастлива?

– Знаешь, когда я была счастлива? – сказала она, наблюдая за сестрами. – Когда была в возрасте Ноя. Была счастлива в этой же самой начальной школе. Была счастлива быть собой – в девять, десять, одиннадцать, может, даже двенадцать лет. Во мне была невинность ребенка, но при этом я была достаточно взрослой, чтобы самостоятельно брать лодку и ездить на велосипеде куда вздумается. Я была свободна. Пока не заиграли гормоны и вся эта девичья ерунда. Неудобное осознание того, что ты недостаточно красива. Или популярна. А с этой тревогой приходит самокритика, самоосмысление. Ненависть к себе.

– Ты всегда была красивой, – резко возразил Блейк. – Что за чушь.

– Вполне реальная чушь. Пугающая чушь. Из-за этой чуши дети убивают себя, их позорят в интернете.

Он изумленно посмотрел на нее.

– О чем ты? Это по поводу Ноя?

– Блейк, дети должны быть счастливы.

Он так долго смотрел на Мэг, что чуть не выехал на встречку, прежде чем снова не переключился на дорогу, выровняв машину.

– Если я останусь в вашем доме, ты должен рассказать мне, из-за чего Ной так сорвался в тот вечер, когда мы ели пиццу. Рассказать про Эллисон.

Он облизнул губы и повернул в сторону ее квартала чуть резче, чем нужно, крепко вцепившись в руль.

– Хорошо. Ной сказал правду, лишь слегка ужесточив ее. У нас с Эллисон был спонтанный секс. Она забеременела после связи, которую мы оба считали случайной. Но это не значит, что я его не люблю.

Блейк глубоко вздохнул.

– Значит, вы поженились, потому что она ждала Ноя?

– Я приехал к папе на Рождество, в перерыве между командировками, после Ирака, и, как понимаю сейчас, искал то, чего не смог найти дома. Я скучал по тому, что было между нами, Мэг. Ты уехала. Все вокруг опустело. Я боролся. В конце концов в мрачном настроении отправился в «Хай Дайв», тот старый бар в Чиллмоуке. Там была Эллисон с друзьями. Мы все напились. Она только закончила непростые отношения, мы оба искали утешения. Ту ночь мы провели вместе, а потом я узнал, что должен родиться наш мальчик. Поэтому да – мы решили расписаться ради ребенка. Я уехал служить дальше, а она осталась здесь, в Шелтер-Бэй. Переехала на пристань, к папе. Они с папой как бы разделили дом на две части.

– Она не хотела поехать с тобой?

– Нет. Жизнь жены военного ее не интересовала. Она не хотела уезжать от моря и от семьи. Если честно, подозреваю, что мои долгие отъезды были для Эллисон облегчением. Подозреваю, что она встречалась с кем-то еще, тщательно это скрывая. Она во многом взяла на себя руководство причалом, и это доставляло ей большое удовольствие. Разумеется, Булл был просто в восторге, в восторге от нее. Она готовила ему еду. Мне не казалось, что я ее бросаю. Здесь ей было лучше, чем на какой-нибудь незнакомой базе. У Ноя был дедушка. И я убедил себя, что выполняю благородный долг, служу отечеству. Военный медик. Я лечил солдат, раненных в бою. Жестокая, но дельная работа. Мне удавалось помочь парням, разорванным на куски, истекающим кровью, остаться в живых, отправить кого дальше на лечение, а кого снова в армию. Некоторые уезжали домой. Я видел, чувствовал, что меняю мир.

– И так продолжалось, пока не умер Булл?

Он кивнул.

– Потом мы узнали о диагнозе Эллисон. Все случилось очень быстро. – Его голос дрогнул. Он сглотнул, повернул к ее дому. – Я уволился из армии и вернулся домой, знакомиться с собственным сыном. Попытаться создать с ним семью. – Он мягко фыркнул. – Никогда не думал, что превращусь в отца-одиночку, растившего сына на старой пристани. – Долгая пауза. – Забавно, как повторяется история. Поджидает нас. Неважно, как ты пытаешься ее обхитрить.

Он взглянул на Мэг. Словно говоря, что вот, она тоже вернулась сюда. Копаться в прошлом, в связанных с ним эмоциях и чувствах.

– Черт, – пробормотал он, когда они подъехали к дому. – Копы все еще здесь.

* * *

– Лори-Бэт, большинство мужчин смотрят порно.

– Это не порно. – Она махнула рукой в сторону его компьютера. На ее щеках разгорелись два ярко-красных пятна, глаза горели безумным блеском. – Это… Ненормально. Как ты мог? Ты болен, ты в курсе? Ты отвратителен, ненормален. Как я могла позволять тебе ко мне прикасаться?

– Ты и не позволяла.

– А, так вот какой у тебя повод? Этим ты себя оправдываешь? Ты не можешь заниматься сексом с бедной парализованной женой, которую нельзя возбудить, и поэтому обращаешься к этой дряни? Так вот каков ты на самом деле?

У него в ушах застучала кровь. В голове загудело. На коже выступил пот. Нужно отсюда выбраться. Прочь. Ему нужно срочно отсюда выбраться. Но он не может. Не может убежать. Ему некуда свернуть. Он пленник. В ловушке.

– Ты поэтому на мне женился, Генри? Я для тебя лишь прикрытие? Обложка? Вот где ты был той ночью – потворствовал своим больным желаниям? На фотографиях и видео в твоем компьютере – мальчики. Сколько им лет? Одиннадцать? Двенадцать? За такие вещи сажают в тюрьму.

Он шагнул к ней. Лори-Бэт сжалась в своей коляске, внезапно замолчав и широко раскрыв огромные глаза. Испугалась.

– А ты, – очень тихим, вкрадчивым голосом спросил он, – почему ты вышла за меня замуж? Из-за моего низкого либидо? Потому что я никогда не тревожил тебя своими потребностями? Потому что со мной было безопасно? Потому что, поверь, ни один другой мужчина не стал бы тратить свою силу, свою молодость на кого-то вроде тебя, на беспомощную женщину с кучей странных тревог, с мрачной младшей сестрой-алкоголичкой, которая кружит над тобой, как измученная виной ворона, потому что много лет назад она вела машину пьяной и попала в ту аварию, из-за которой ты теперь прикована к креслу, а я вынужден терпеть ее в своем доме. Она постоянно здесь, подслушивает, подглядывает. Это невыносимо!

Кровь схлынула с ее лица. Костяшки пальцев побелели, судорожно сжав подлокотники. Ее затрясло.

– Хочешь этого ребенка? – спросил он, пристально глядя ей в глаза. – Тогда закрой рот, поняла? И никому не рассказывай о том, что видела. Сама понимаешь, что иначе Холли и ее семья откажут нам в удочерении.

Она подъехала к нему с горящим, безумным взглядом.

– Нет. Давай я расскажу тебе, как все будет, Генри. Я ничего не расскажу, и мы получим малышку Джой. А потом, когда она подрастет, ты согласишься дать развод и уберешься из нашей жизни.

Он смотрел на нее, свою кроткую Лори-Бэт, полную железной решимости.

– И как ты собираешься растить ребенка одна?

– У меня есть Салли. Ты будешь платить алименты.

– Убирайся из моего кабинета.

Он запер за ней дверь. Прошелся по комнате. Все разваливалось. И началось все в определенный день – именно тогда все пошло не так. Мэг Броган не должна была возвращаться. Все эти годы она собирала тоненькие ниточки в крепкую, тугую паутину и теперь разрушала их жизни, одну за другой. Он должен что-нибудь предпринять. В голове начал созревать план.

Генри удалил все файлы, найденные Лори-Бэт в его компьютере. Для уверенности надо будет переустановить систему, но пока это самое большее, что он мог сделать. Он поставил чемодан на письменный стол, открыл его, а потом достал из верхнего левого ящика стола ключи от шкафа с оружием. Подошел к нему, чтобы достать пистолет.

И остолбенел – шкаф был не заперт. Он никогда не оставлял его открытым. Генри распахнул двери, и у него пересохло во рту.

Его винтовки и прицела не было на месте.

* * *

Блейк припарковался за полицейской машиной. Мэг почувствовала, что бледнеет, увидев написанные кровью фразы при свете дня.

Отправляйся домой, тварь. Вали отсюда, тварь. Дочь убийцы!! Белый мусор. Убью, тварь.

Кровь, текущая по ее стенам, застыла и выглядела еще более зловеще в ярком освещении. Оградительная лента на воротах слегка покачивалась от легкого бриза.

Она взяла сумку, распахнула дверь, спрыгнула на дорогу и поспешила к припаркованному перед домом внедорожнику. Ее волосы развевались на ветру.

Из машины вышел младший помощник шерифа.

– Мадам, простите, но туда нельзя.

– Это мой дом. Мне нужно здесь убраться, успеть поставить окна до следующего шторма или хотя бы заколотить дыры. Когда я смогу войти?

– Простите, я не могу вам сказать. Мы еще не закончили, мадам.

Его взгляд был неразличим за стеклами темных очков. Сзади подошел Блейк. Он прикоснулся к локтю Мэг, успокаивая ее.

– Нам нужен только фургон. Ладно?

Помощник шерифа засомневался.

– Это не место преступления, – возмутилась Мэг. – Ковакс разрешил мне забрать его еще прошлой ночью.

– Подождите секундочку. – Помощник шерифа вернулся в машину, чтобы позвонить. Потом вышел и сообщил: – Можете забирать.

– Ну спасибо. Не могли бы вы убрать ленту? – ледяным тоном попросила Мэг, на ходу выискивая в сумке ключи от машины. Но тут у нее зазвонил телефон. Она фыркнула. – Мэг Броган.

– Это Дейв Ковакс. У тебя есть полчаса?

– Что такое?

– Отец. Он готов дать интервью через полчаса. Будет говорить на диктофон. – Он назвал адрес в Чиллмоуке. – Я буду ждать.

– А Джефф – что с ним?

На том конце положили трубку.

Она посмотрела на Блейка.

– Айк Ковакс ждет меня через полчаса.

– Что будешь делать?

– Поеду к Айку…

– Мы. Мы поедем к Айку. Без меня ты никуда не пойдешь. Поехали. Я за рулем.

– Но мой фургон…

Блейк задумался.

– Давай вывезем его на дорогу, припаркуем вдоль тротуара. И заберем на обратном пути, когда поедем за Ноем.

– В полдень у меня встреча с Ли Альбис, тоже в Чиллмоуке.

– Времени хватит.

Мэг колебалась.

– Мэг, мы же договорились.

Глава 16

Мэг поставила диктофон на журнальный столик, в самый центр. Айк Ковакс наблюдал за ней. Краснолицый и полный, с копной седых волос, он сидел на мягком диване рядом с женой, Филлис. Диван был обит тканью с розами, из-за чего отставной шериф смотрелся комично и нелепо. Блейк сидел на стуле справа от Мэг. Дейв, в униформе, прислонился к стене практически вне поля ее зрения, словно выражая презрение собственной позой.

Снаружи, над морем, летели облака. Приятный вид. Приятный дом. Айк с женой явно были изумлены и пребывали в приятной усталости после недавней поездки во Флориду на рыбалку. Но в уютной гостиной повисло почти враждебное напряжение. И это задевало Мэг. Когда-то их семьи были близки.

– Я вам не враг, – сказала она Айку несколько минут назад, когда он сухо поприветствовал их в своем доме.

– Но, копаясь в этой истории, ты им становишься, – парировал он. – Иначе никто бы не напал на твой дом.

Мэг сделала глоток воды из стакана, поставленного перед ней Филлис. У остальных были кружки с кофе, но никто к ним не прикоснулся. Она прочистила горло, наклонилась вперед и нажала кнопку записи. В комнате сразу стало жарко.

– Давайте начнем сначала, – сказала она. – Никаких суждений. Только вопросы.

Айк заерзал. Он выглядел так, словно его против воли привязали к дивану с цветами.

Мэг говорила на диктофон.

– Шериф Ковакс, обычно ли для шерифа, особенно в административной должности, лично вести расследование убийства?

Взгляд Айка метнулся к Дейву, щеки покраснели еще сильнее. Мэг ждала. Айк прочистил горло.

– К чему ты клонишь? Что за инсинуации?

– Это просто вопрос, вопрос по делу.

– Нет, это не обычно. Я взял на себя расследование, потому что был хорошим другом твоего отца. У тебя была хорошая, крепкая семья. Подобные вещи не должны происходить с такими, как Броганы. Не в Шелтер-Бэй. Не в Чиллмоук-Кантри. Это было публичным оскорблением, нападением на Джека и Тару. На все, чего мы придерживались и во что верили.

– Значит, это было личное.

– Черт подери, да. Личное.

– Из-за этого вас уволили.

– Мэган, – Филлис наклонилась вперед, раздраженно подняв бровь, – неужели это обязательно?

Айк поднял руку, успокаивая жену.

– Мне нечего скрывать. – Он сверлил взглядом Мэг. – Она увидит, я сделал все, что мог, чтобы осудить Тая Мака и посадить за решетку. И глубоко сожалею, что не успел сделать этого до того, как твой отец взял правосудие в свои руки, Меган. Я пытался.

Она отпила еще воды, чувствуя жгучее внимание Блейка. Мэг попросила его молчать во время интервью, но заметила его беспокойство.

– Вы все ходили в одну церковь.

– А это здесь при чем? – спросила Филлис, повысив голос.

Рука Айка снова метнулась, чтобы успокоить ее.

– Да, Меган, мы все ходили в одну церковь, но взгляды твоего отца на справедливость – око за око – были его интерпретацией, не моей.

Она посмотрела ему в глаза.

– А еще вы с ним вместе учились в орегонской полицейской академии.

– Когда ему было двадцать. Я был на два года старше. Мы вместе выпустились. Его приняли на работу в полицию Портленда. Я же устроился новобранцем сюда, в Чиллмоук-Кантри. И с тех пор работал здесь.

– Почему папа перестал работать в полиции Портленда?

Айк тихо выругался.

– Об этом ты можешь узнать сама – ко мне или к делу Шерри это никак не относится.

– Но вы знаете, почему?

– О да.

– Потому что он был вспыльчивым? Терял самообладание и не раз проявлял жестокость к подозреваемым?

– У некоторых людей обостренное чувство справедливости, но они не подходят для работы в силовых структурах.

Мэг почесала бровь, делая пометки, – у нее в голове возникали вопросы. Она подняла взгляд.

– А еще папа много пил, пока жил в Портленде.

Айк помрачнел.

– Именно поэтому Джек бросил пить, когда переехал сюда. Он знал, что это провоцирует его на агрессию. Он переехал на побережье, чтобы начать новую жизнь. До рождения Шерри.

– Значит, вам было об этом известно?

– К чему ты ведешь?

– Кто еще знал это о папе?

– Не знаю. Думаю, еще два-три человека.

– Значит, если кто-то был в курсе насчет этой склонности отца и накрутил его, сказав, что Тая Мака, скорее всего, оправдают, если вообще будут судить при таких доказательствах, а потом сообщив, что Тай – человек, который изнасиловал и задушил его дочь, – прячется в хижине…

– Что?! Ну все, хватит. – Дейв отскочил от стены, вклинившись между Мэг и отцом. – Мы договаривались. Папки.

– Я к этому веду.

– Судя по вопросам, вовсе нет.

– Хорошо, хорошо. Давайте дальше. Моя мать получила протоколы допросов, копии отчета о вскрытии и описание места преступления от адвоката Тая Мака, Ли Альбис.

Айк и Дейв окаменели. Дейв медленно опустился на маленький стул слева от Мэг.

– Она хранила эти материалы в коробках, в стенном сейфе за книжной полкой. Об этом узнали, когда моя тетка, Ирен Броган, устроила у нас в гостиной пожар. – Мэг сделала очередной глоток воды. – Прочитав эти отчеты, моя мать пришла к выводу, что Тай Мак может быть невиновен.

Филлис поднесла руку ко рту, глядя на мужа. Айк не мигая смотрел на Мэг. В его теле не дрогнул ни один мускул. Он совсем не выглядел удивленным. Скорее – взвинченным, настороженным, готовым атаковать.

– Судя по отчету, на месте убийства были найдены еще несколько неопознанных образцов ДНК.

– Это было популярное место для отдыха, – перебил Айк. – Неопознанные ДНК были обнаружены на выброшенных презервативах. Еще были пивные банки и бутылка из-под спиртного с образцами ДНК. Это все второстепенные улики.

– Но один из этих неопознанных ДНК совпадал с волосами, обнаруженными на лобке Шерри, и был обнаружен на презервативе вместе со следами крови Шерри.

– Этот презерватив был найден в луже, куда стекала кровь Шерри. Нельзя было исключать большую вероятность случайного попадания.

– А как же волосы?

– То же. Большая вероятность случайного попадания. Мы поймали преступника. Шерри была вся покрыта его спермой. Его кожа была у нее под ногтями. – Он наклонился вперед, тяжело дыша. – Послушай, я впервые признаюсь: место убийства было недостаточно защищено. Были допущены ошибки. Первыми туда прибыли люди, незнакомые с протоколом. Волонтеры из поискового отряда все истоптали, плюс нам сильно помешали дождь и ветер. Три раза наши сотрудники пытались натянуть тент. И три раза его уносил шторм.

– Случайное попадание, – пробормотала Мэг. – Но существование другой ДНК, презерватива со следами крови Шерри, могло быть доказательством присутствия еще одного злоумышленника? Что, в свою очередь, могло препятствовать обвинению в убийстве Тая Мака, верно? Потому что у судьи могли возникнуть обоснованные причины для сомнений.

– Именно поэтому мы и не сразу задержали Тайсон Мака. Поэтому мы продолжали расследование.

– Но Тайсон Мак оставался основным подозреваемым.

– Единственным. Мы знали, что это сделал он.

Мэг помолчала, перевернула страницу блокнота, снова посмотрела на Айка.

– Значит, подозреваемых больше не было? И возможных мотивов? Больше никаких путей для расследования?

– Я же говорил. Преступником был Тайсон Мак. На Шерри нашли его ДНК. Он признался, что у них был жесткий половой акт. У нее под ногтями была его кожа. У него на спине были царапины от ее ногтей. Ты сама видела, как она садилась на мотоцикл Тайсона Мака. Эмма Уильямс, лучшая подруга Шерри, рассказала, что Шерри звонила ей и сообщила, что собирается на косу с Маком.

– А как насчет беременности?

Айк помрачнел. В комнате воцарилось молчание. Никто не двигался, напряжение нарастало.

– Шерри была беременна, несколько недель. Вы так и не сообщили родителям.

– Айк? – изумленно спросила Филлис. – Это правда?

– Мэган, это бы их травмировало, – мягко ответил Ковакс, но на виске у него вздулась вена. Его дыхание участилось. – Не принесло бы им ничего, кроме боли. Твой отец уже убил Тая. Если бы все узнали о беременности, это могло бы помешать ему в суде.

– Да, это бы ему помешало, потому что возникли бы серьезные сомнения в виновности Тая Мака. Появился бы еще один неизвестный подозреваемый, которого вы не нашли или не искали.

– Ну все, с меня хватит, – Айк начал вставать.

– Еще один вопрос. Моя мама написала в дневнике, что ее преследуют и за нашим домом кто-то следит. – Мэг говорила быстро. Она чувствовала, что теряет взаимодействие с Айком. – Она описала несколько случаев, в том числе как кто-то пытался вломиться в дом, как за ней медленно ехала какая-то машина, пытаясь столкнуть ее с дороги, и как за домом следили, припарковавшись неподалеку на улице. Она ведь звонила, чтобы сообщить вам об этом, верно?

Айк глянул на побледневшую жену.

– Это не было официальным заявлением.

– Но она звонила вам вечером перед смертью. Говорила, что напугана. – Мэг перевернула страницу, словно сверяясь с записями. – Что вы ей сказали? Ах да. – Она подняла взгляд. – Вы сказали ей, что ее лекарства – лекарства, которыми она отравилась на следующий день, – вызывают паранойю.

У Айка побагровело лицо. Он вскочил на ноги, опрокинув нетронутый кофе.

– Ты… – ткнул он ей в лицо. – Убирайся из моего дома. Немедленно.

– Папа, – Дейв взял отца за руку, – успокойся. Ты слишком взвинчен. Тебе нельзя так волноваться, пульс подскочит.

Филлис принесла тряпку и стала вытирать лужу. Ее аккуратный пучок растрепался, серебряные пряди упали на глаза.

– Это правда, Айк? Тара звонила тебе, просила о помощи? – спросила она с мокрой тряпкой в руке. – Это правда, Мэг?

– Об этом мама написала в дневнике вечером перед днем смерти.

Мэг встала. Блейк тоже сразу вскочил. Мэг видела огонь в его взгляде, напряжение в мышцах и была очень благодарна за сдержанность – она понимала, как это непросто такому импульсивному человеку, как Блейк.

Она взяла диктофон – красная лампочка все еще горела – и сказала:

– Айк, возможно ли, что моя мать не покончила с собой?

Он замер. На брови выступила капля пота. Лицо стало фиолетовым.

– О чем… ты хочешь… сказать?

– Я думаю, возможно, моя мать слишком близко подобралась к реальному убийце Шерри. Думаю, кто-то хотел заставить ее замолчать. У вас не возникло таких подозрений, особенно после того, как она сообщила вам о своих тревогах?

– Убийство? – напряженно спросила Филлис. – Ты думаешь, кто-то мог убить Тару?

– Убирайся. На хрен. Из. Моего. Дома. – Айк пронесся к двери. Но на выходе замер и развернулся, тяжело дыша. – Хочешь сказать, кто-то намеренно разозлил твоего отца, спровоцировал его на убийство? Тогда иди поговори с этой сучкой-адвокатом. Если кто-то и виноват, то она.

– Айк! – укоризненно воскликнула Филлис.

– С меня довольно. Хватит. – Он широко распахнул дверь. – Убирайся.

* * *

– Почему ты скрывал, что она была беременна? – спросил у отца Дейв, когда Блейк и Мэган отправились к машине. Он наблюдал за ними в окно.

– Ты же слышал. Я пытался защитить их семью. И вот какую получаю благодарность! Что теперь будет? В книге? Которую прочтет вся страна?

– Это неправильно, – покачала головой Филлис. – Все это неправильно. Ты должен был сразу рассказать Таре и Джеку.

– Неправильно – то, что она пишет ту книгу. Джек был в тюрьме. Тара была разбита, скорбела по дочери, пыталась пережить жестокое убийство своего прекрасного ребенка, предстоящий суд над мужем за убийство насильника. Какая от этого могла быть польза? Я знал, что Тара прочитает отчет, когда будет готова, – так и случилось.

– И посмотри, к чему это привело – она мертва.

– В этом нет моей вины, Филлис. Я ни в чем не виноват. Я сделал для них все, что мог. Была Шерри беременна или нет, преступник – Тайсон Мак. Он виновен. В этом у меня сомнений нет.

– Именно поэтому следовало поручить расследование кому-нибудь из твоих детективов, – рассерженно заявила Филлис. – Ты должен был хотя бы обеспечить Таре защиту.

Он налил себе виски, залпом выпил, опустился на стул и выругался.

– Тебе не следует это пить.

– Женщина, дай умереть спокойно – если я откину копыта, то лучше уж пьяным.

Дейв спросил:

– Ты не знаешь, кто был отцом ее ребенка?

Айк посмотрел на сына, несколько секунд помолчал.

– Нет.

– Это был не Томми и не Тай Мак?

– Нет.

Дейв внимательно посмотрел отцу в глаза. Напряженное молчание нарастало.

– Айк, Дейву помогала твоя прочная репутация, а теперь…

– У него по-прежнему неплохое наследство, – отрезал Айк.

– Образ, – тихо сказал Дейв. – Главное в политике – образ. А теперь все только и будут говорить про Мэг и «заваленное дело Шерри Броган».

Он заткнул пальцы за форменный ремень и какое-то время стоял, наблюдая, как Мэг фотографирует дом его родителей. Глубоко в венах тихо потрескивало «электричество». Он хотел получить это место. Но Мэг Броган просто так не успокоится. И то, что она вернулась к Блейку Саттону, тут не поможет. Он подумал о Джеффе.

В одном Мэг была права – это дело не завершено. И он должен с ним разобраться. Или проиграет выборы.

* * *

– Ты сделала правильные выводы, – сказала Ли Альбис, разливая чай. – Я вступила в консорциум уголовных адвокатов Чиллмоука в качестве волонтера, когда ушла на пенсию после практики в Портленде. Я верила в Тая Мака. Он стал удобным козлом отпущения для зашоренного шерифа, зацикленного лишь на том, чтобы любой ценой добиться справедливости в деле, которое воспринимал слишком близко к сердцу.

Она села напротив Мэг и Блейка, подвинула к себе фарфоровую чашку с блюдцем. Загорелая, подтянутая женщина ближе к восьмидесяти. Короткие седые волосы, большие очки в красной оправе. У нее за спиной вышагивал по жерди серый попугай жако, повторяя фразу:

– Привет, красавчик. Привет, красавчик. Как поживает мой красавчик.

Ли сделала осторожный глоток дарджилинга и вздохнула.

– К сожалению, такое уж у меня хобби. Непримиримая ненависть к предубеждениям в правосудии. В случае Тая это были классовые, экономические предрассудки. На мой взгляд, Айк Ковакс необъективно относился к Таю Маку, полукровке из бедного квартала, который якобы изнасиловал золотую девочку Шелтер-Т. Городскую королеву бала.

– Почему вы были так уверены, что Тая бы оправдали, если бы дело дошло до суда? – спросила Мэг, удостоверившись, что на диктофоне горит красная лампочка.

– Когда я готовилась к возможному аресту и суду над Таем, то обратилась к частному детективу. Он нашел свидетеля, который был готов подтвердить, что мотоцикл Тая действительно был на Форест-лэйн в то время, когда он, по его утверждению, высадил Шерри.

– Свидетеля?

Ли взяла тарелку с печеньем и протянула Мэг:

– Хотите?

– Нет, спасибо. Что за свидетель?

Тарелку предложили Блейку. Он покачал головой, не сводя глаз с Ли Альбис.

– Ее звали Этель МакКрей. Она была слепой. Сейчас ее уже нет в живых.

Альбис аккуратно поставила тарелку на стол и посмотрела Мэг в глаза.

– Разумеется, мы учитывали, что обвинение может быстро дискредитировать ее, потому что она была слепой и старой и могла что-то перепутать, но я планировала продемонстрировать суду, как Этель МакКрей определяла вид и модель транспорта исключительно по звуку мотора, и она явно слышала «Круизер» Тая, единственный в городе. Еще она слышала голоса, мужской и женский, но слова было не разобрать из-за рева мотора, по свидетельству Этель.

– Айк Ковакс знал про Этель МакКрей?

Альбис кивнула.

– Он привел ее в участок и попросил опознать Тая по голосу. Разумеется, она не смогла этого сделать, потому что мотор гудел слишком громко и голоса она слышала плохо. Ковакс посчитал ее показания недостаточно надежными. – Альбис наклонилась вперед. – Есть еще кое-что. В городском парке, в машине, жил бродяга. Его звали Мило Синович, ветеринар. Он уже тоже умер, но он рассказал нам, что видел красный фургон «Фольксваген», припаркованный за деревьями рядом с тропой, ведущей к этому печально известному месту, где задушили Шерри Броган. Фургон был припаркован там после того, как Тай Мак, по его словам, высадил Шерри. И оставался на месте в то время, когда предположительно могло произойти нападение. – Альбис сделала еще один глоток дарджилинга. – Предположительное время смерти вполне вписывалось в версию событий, рассказанную Таем.

– Синович говорил с полицией?

– Нет. Полиция к нему не обращалась. Он тоже не стал сообщать информацию добровольно. Он старался жить незаметно, мы так и не смогли убедить его сделать обращение, и он исчез вскоре после разговора. – Она снова сделала глоток чая. – Но наша слепая свидетельница сказала, что когда уехал мотоцикл – она слышала, как он удаляется прочь, – к тропинке, где она обычно гуляла с биглем, подъехала машина. Остановилась, заглушила двигатель. Послышался спор, приглушенные сердитые голоса, мужской и женский. Потом драка и – внимание – скрежет раздвижной двери.

Ли Альбис откинулась назад с приятной улыбкой, и Мэг сразу представила эту женщину в суде, как она со вкусом наносит смертельный удар, используя паузы для создания эффектного напряжения.

– И еще – Этель МакКрей сказала, что, судя по звуку двигателя, к тропе в тот день подъехал фургон «Фольксваген». Старая модель.

Мэг посмотрела на Блейка, потом на Ли Альбис.

– Это вообще возможно? Определить так марку машины?

– Мы провели несколько тестов. Эта женщина определяла по звуку девяносто восемь процентов наиболее распространенных машин – фургонов, «Фольксвагенов», разных мотоциклов, автобусов, грузовиков. Она была слепой большую часть жизни и всегда гуляла вдоль дорог. У нее был сын, в детстве она водила его в школу, а он увлекался транспортом и называл ей модели всех машин, которые проезжали мимо. А у старых «Фольксвагенов» довольно характерный звук двигателя. Даже я смогу определить.

– Почему я не знаю об этой слепой женщине, если она жила на моей улице?

– Она не жила в Шелтер-Бэй. Она со своим биглем гостила несколько месяцев у сестры, прежде чем переехать в пансионат.

Мэг задала еще несколько дежурных вопросов, а потом сказала:

– Как бы вы оценили состояние моей матери?

Ли Альбис помолчала, а потом сказала:

– В Таре Броган было страстное желание жить, она искала справедливости, хотела найти ответы до назначенного на декабрь суда. Я часто с ней разговаривала. Мы по-своему сблизились. Если вы хотите спросить, верю ли я, что Тара покончила с собой, мой ответ – нет.

После интервью и чая Ли проводила их до машины Блейка. Серое небо нависло над головой.

– Вы очень на нее похожи, вы знаете? – сказала она Мэг. – Не только внешне, но и манерами. Просто невероятно.

Мэг охватило странное чувство.

– Спасибо. Спасибо, что помогали моей маме. Что говорили с ней. – Ее голос дрогнул. – За слова, что я на нее похожа. Я никогда ее по-настоящему не знала. Думала, что она совсем другой человек.

Ли улыбнулась, на ее лице появились симпатичные морщинки.

– Приезжайте еще, даже просто так, на светский визит. Смерть Тары повергла меня в шок. И я очень хочу узнать, чем все закончится.

– Обязательно.

Мэг хотела обнять женщину, но сдержалась. Она залезла в машину, жалея об этом.

Блейк завел мотор. Но прежде чем закрыть дверь, Мэг спросила:

– Почему Тай Мак жил в том домике, в лесу на горе?

– Это был домик моего деда, – ответила Альбис. – Я поселила туда Тая. Обстановка в городе накалилась. Я боялась народного суда и охоты на ведьм. Я сообщила полиции, где он находится, в интересах расследования и чтобы показать, что Тай не собирается покидать город и готов сотрудничать. Но я рассказала им о месте нахождения при условии, что ради безопасности Тая они сохранят его в секрете. – Она умолкла. Потом ее глаза вдруг решительно заблестели, и Мэг снова увидела адвоката за работой. – Очевидно, обязательства были нарушены. Я считаю, что это преступление. И верю, как верила и Тара, что эту информацию донесли до Джека с самыми худшими намерениями. Джек был как заряженное ружье, направленное на Тайсона Мака.

– Кто? – спросила Мэг. – Кто, как вы думаете, это сделал?

– Не знаю. Надеюсь, вы сможете его найти.

Мэг закрыла дверь. На прощанье Альбис сказала ей:

– Будьте осторожны, Мэг.

* * *

Блейк глянул на Мэг. Она сидела бледная, с поджатыми губами.

– Ты в порядке? – заволновался он.

Мэг кивнула. Потом закрыла лицо руками и призналась:

– Нет. Мне нелегко примириться с тем, что вся эта информация могла спасти отца. И маму. Они оба могли быть живы.

Он положил руку ей на колено, аккуратно сжал.

Она отвернулась к окну, словно пытаясь справиться с эмоциями.

– Создание таких книг сопряжено с конфликтами, тяжелыми вопросами, общением со страдающими людьми, но когда это твоя собственная история, все гораздо труднее. Нужно было жестче допрашивать Айка.

– Ты правда считаешь, Айк мог рассказать твоему отцу, где прятался Тай Мак? Думаешь, это Айк его накрутил?

– Но зачем? Что-то тут не сходится. Он был папиным другом. Хотел помочь нашей семье. И именно поэтому взял на себя расследование дела Шерри. Из общего прошлого он знал, каким непредсказуемым мог быть отец, поэтому я не верю, что он мог рассказать ему, где прятался Тай.

Она закрыла глаза и откинула голову назад.

Блейк украдкой глянул на Мэг. У него дрогнуло сердце. Она выглядела такой ранимой, с непослушной копной спутанных волос. Но ему нравился этот вид. Гораздо больше, чем те прилизанные, рафинированные фотографии. Так она была похожа на его Мэг, а не на Мэг Джонаха. Он почувствовал эгоистичное удовлетворение.

– Чем я могу помочь?

Она открыла один глаз и слегка улыбнулась.

– Ты помогаешь больше, чем думаешь. Уже тем, что находишься рядом. Приятно чувствовать себя частью команды.

– Кстати, почему ты вообще начала писать эти невыдуманные детективы? Из-за Шерри?

Она фыркнула.

– Говоришь, как Джонах. Или Стамос Статхакис. Мне просто нравится жанр, обещание справедливости в конце, настоящие герои, которые всех спасают. Законченность. Структура истории. Плюс ко всему, эти истории – реальны.

Он ничего не ответил.

– Мой ответ тебя не устроил?

Блейк пожал плечами.

– Ты считаешь, я всю жизнь пыталась завершить эту историю таким вот изощренным образом?

Он хмыкнул.

– Ты меня знаешь. Я не думаю. Предпочитаю действовать.

Блейк улыбнулся, и она рассмеялась. Свет в ее глазах согрел ему душу.

Она снова посмотрела в окно и вдруг резко вскочила.

– Блейк, подожди. Стой! Подай назад, быстро.

– Что такое? – Он посмотрел в зеркало на дорогу, замедлил ход, съехал на обочину.

– Вернись к той вывеске, – она повернулась и показала пальцем.

Он дал задний ход.

– Вон там! – Она показала на щит с несколькими рекламными знаками, указывающими в сторону материка, на земли, принадлежавшие ферме Чиллмоук. – Второй логотип – скотобойня Брейденов. Такой же был на черном фургоне, который я видела на заправке, в ночь приезда. За рулем этого фургона был дядя Тайсона Мака – Мейсон. Я его не узнала, но продавщица на заправке Миллара сказала, что это Мейсон Мак. Судя по тому, как он посмотрел на меня, он меня узнал и был настроен вовсе не дружелюбно.

– Скотобойня Брейденов – маленькое независимое предприятие. Раньше была частью фермы Брейденов, пока семья не разделилась.

– Думаешь о том же, о чем и я?

– Доступ к бычьей крови.

– И мотив, – подхватила она. – И он знал, что я в городе. У нас есть время? До Ноя?

– О да, – ответил он, резко выруливая вправо.

Глава 17

Они медленно подъехали к входу скотобойни Брейденов. Маленькая надпись внизу таблички гласила: Семейное предприятие. Честность, качество.

Мэг с Блейком обменялись взглядами.

– Ты уверена, что хочешь зайти? – спросил он.

– Если Мейсон Мак здесь работает, я хочу с ним поговорить. Этот логотип точно был на фургоне, который он вел в ту ночь.

– Если он здесь работает, это еще не значит, что он напал на твой дом.

– Но и не значит, что не напал. Если вдуматься в слова на стене, они вполне могли быть написаны кем-то связанным с Таем Маком или его семьей. Как минимум я могу узнать, где разыскать отца Тая, Кивана.

– Ты хочешь взять интервью у Кивана?

– Если он согласится.

Они заехали в ворота. Место казалось безлюдным. Блейк проехал за главное здание, где было припарковано два фургона.

– Вот они, – кивнула Мэг, – тот выглядел точно так же.

Мэг и Блейк вышли.

– Здравствуйте! Есть здесь кто? – крикнул он в двери дома.

Из коровника слева вышла женщина лет сорока. Она несла ведро.

– Могу вам чем-то помочь? – спросила она, убирая рукой в перчатке растрепанные прохладным бризом волосы. – Я Дебра Брейден. Мы закрыты на несколько дней из-за проблем с водой. У нас сломался водопровод.

– Мэг Броган. – Протянула руку Мэг.

Женщина поставила ведро, сняла перчатки и пожала Мэг руку, приподняв бровь.

– А это Блейк Саттон, – он наклонился вперед и обменялся с Деброй рукопожатиями.

Дебра посмотрела на Мэг.

– Вы… Сестра Шерри Броган. Которая вернулась написать историю о ее убийстве. Я слышала об этом по радио.

– Я вернулась не только поэтому. – Мэг выдавила дружелюбную улыбку. – Вы знали мою сестру?

– Заочно. Я не ходила в школу Шелтер Бэй. Училась в Чиллмоуке. Но кто не слышал о Шерри и Томми? Моя сестра, Салли Брейден, училась с Шерри в одном классе. Она очень тяжело перенесла новости об убийстве. Думаю, как и все. Такой шок.

– Значит, вы – сестра Лори-Бэт Брейден, – заключила Мэг.

– Ну сейчас она Тибодо. Но да. В маленьких городах так всегда, – искренне улыбнулась Дебра. – Что вас сюда привело?

– Хотела узнать, не работает ли у вас Мейсон Мак.

– А, да, – ответила Дебра, поняв интерес Мэг. – Мейсон. Да. И он, и его брат, Киван. Уже около семи лет. – Она вздохнула. – Это связано с историей с Таем?

– Да. Я надеялась взять у них интервью.

Дебра с сомнением подняла брови.

– Они очень замкнутые. Живут на отшибе. По ночам Киван спускает для охраны собаку. – Она повернулась, указала на грунтовую дорогу: – По той дороге в нашем лесу стоят два домика для рабочих.

– Можно мы туда съездим? – спросил Блейк.

– Конечно. Они не слишком дружелюбны, но хорошо делают свою работу.

Дорога сворачивала в густой лес и вела на маленькую опушку с двумя домиками, стоящими метрах в пятидесяти друг от друга. Рядом стояла старая развалюха «Тойота». На веревке для белья покачивались комбинезоны. Ржавый контейнер возле одной из дверей был наполнен пустыми пивными бутылками. Из одной трубы клубился дым. Никого не было видно.

Мэг и Блейк вышли и медленно направились к домикам.

– Давай попробуем вот этот, с дымом. Там кто-нибудь должен быть, – предложил Блейк.

Они постучали в дверь. Ответа нет.

– Здравствуйте! – крикнул Блейк.

В ответ – ничего, только шум ветра в елях. С моря летели темные облака, небо темнело. Мэг чувствовала, как надвигается фронт и падает температура.

Они обошли домик вокруг.

Зазвенела цепь.

Мэг ахнула, отпрыгнула в сторону. Блейк обхватил ее за спину. Собака, помесь овчарки с ротвейлером, начала лаять, брызгая слюной, и биться на цепи.

Мэг начала отступать, но Блейк твердо положил руку ей на плечо. Она резко повернулась к нему. Он был напряжен. В глазах сверкало предостережение.

– Не двигайся, – шепнул он.

Раздался щелчок. Потом характерный лязг.

– Дробовик, – прошептал он.

– Где?

– Не вижу. Но кто-то наблюдает за нами.

Он вгляделся в лесные тени, взял ее за руку.

– Двигайся медленно. Мы возвращаемся в машину.

– Оставайтесь на месте, – послышался низкий, грубый голос у них за спиной. – А теперь повернитесь. Спокойно.

Они медленно повернулись. Мейсон Мак. С дробовиком, направленным прямо в сердце Мэг.

– Все в порядке, Мейсон, – быстро сказала она, сразу разозлившись на себя из-за страха в голосе. – Я… Просто хотела задать тебе несколько вопросов.

– Убирайся с моей земли. Немедленно.

– Я только хотела…

– Твоя семья убила нашего мальчика. И раз уж ты снова вернулась, я заплачу чертов долг. Тем более ты начала писать о Тае разное дерьмо.

Рука Блейка метнулась на бок, и Мэг поняла, что у него может быть оружие.

– Полегче, Мак, – сказал он. – Мы уходим. Просто отпусти ее.

Но Мэг стояла на месте.

– Значит, вы знаете, что я пишу книгу?

– А кто не знает?

– Твое упрямство до добра не доведет, – тихо прошипел Блейк. – Не смотри, но из тех деревьев на нас направлено еще одно оружие. За ними численное преимущество. Предлагаю осторожное отступление.

– Я надеялась вернуть Таю Маку честное имя! – крикнула она. – Думаю, он может быть невиновен.

В позе Мака появилась нерешительность.

– Не знаете, где я могу найти Кивана Мака? Хочу с ним поговорить.

– Прямо здесь, – послышался голос из-за деревьев. Из теней выступил Киван, темные волосы развевались на ветру. Жилистый, загорелый. Он был похож на Тая. Только старше, потрепаннее. И он направлял на них винтовку.

– Черт, – прошептала она.

– А теперь, раз вы не желаете покидать частную территорию, я спущу собаку. – Киван двинулся в сторону рычащего животного. У отца Тая были ярко-синие глаза под соломенными бровями. Грубые, упрямые черты лица. Похоже, он угрожал всерьез. Мэг прижалась к Блейку.

– Спокойно и медленно, – прошептал Блейк. – По моему сигналу.

– Это вы? – вдруг крикнула она Кивану высоким от страха голосом, чувствуя зарождающийся гнев. – Вы обстреливали мой дом этой самой винтовкой? И писали на стенах?

– Мэган, – простонал Блейк. – Бога ради, думай головой.

Киван подошел ближе к собаке. Мейсон сделал несколько шагов к Мэг и Блейку. У Мэг заколотилось сердце. На спине выступил пот.

– Я не трогал твой дом, – прорычал Киван. – И близко бы не подошел. Не стал бы связываться с мразью вроде тебя. Давай убирайся отсюда, или я затравлю тебя, как животное, как твой отец затравил моего мальчика после того, как его соблазнила твоя шлюха-сестра. Вы, Броганы, убили моего сына. Он был невиновен. Без единого дурного помысла в голове.

Мэг подняла руки, ладонями наружу.

– Хорошо, Киван. Я… Я хочу вас услышать. Я…

Он направил винтовку вверх и выстрелил в воздух. Она вскрикнула и подпрыгнула. Пес разошелся еще сильнее.

Киван наклонился, надел собаке ошейник, отстегнул цепь. Пес понесся к ним.

Черт.

– Не беги, Мэг! Стой на месте!

Блейк отстегнул пистолет и направил дуло на бегущую собаку.

* * *

Генри выехал из дома на своем вишневом «Мини-Купере» с щеголеватыми белыми полосками. Он позвонил на работу, предупредил, что опоздает. Генри чувствовал себя раздавленным, будто по нему проехал каток. Портфель аккуратно лежал рядом с ним на пассажирском сиденье. Пистолет заряжен. Генри взял с собой запасные патроны. Тогда, много лет назад, ему следовало обратиться за помощью, возможно, посетить психолога. Возможно, тогда он бы смог жить хотя бы отчасти нормальной жизнью. Возможно, его пристрастие к жесткому порно объясняется прошлым, тем происшествием. А может, и нет.

Ты болен, ты в курсе? Ты отвратителен, ненормален…

Генри сжал пальцами руль. Он ехал на работу. Веди себя как обычно. Словно ничего не случилось, даже если все рушится прямо у тебя на глазах, даже если пришел конец. Когда он подъехал к Т-образному перекрестку, от волнения у него рябило в глазах.

Перед ним повернул полицейский внедорожник. Поехал по его улице, по направлению к его дому. Сердце заколотилось, на коже выступил пот. Теряясь в догадках, он понаблюдал за полицией в зеркало заднего вида. Потом резко развернулся и поехал следом, сохраняя приличную дистанцию. Не могут же они ехать к нему домой? За ним? Пока нет. Точно? Нужно убедиться.

Машина замедлила ход и повернула к его дому.

Черт.

Генри надавил на тормоза и быстро припарковался, не доезжая до дома, спрятавшись за большим «Доджем». Не заглушив мотора, он наблюдал, как из машины вышли два помощника шерифа и направились к его двери.

Черт, черт, черт. По лицу сползла капля пота.

Он ждал и наблюдал почти двадцать минут. Наконец дверь вдруг распахнулась. Вышла Салли. Руки за спиной, голова наклонена вперед, лица не видно за волосами. Два помощника повели ее в машину. Один открыл заднюю дверь, второй придержал затылок Салли, сажая ее внутрь, и захлопнул дверь.

Они уехали.

Генри ошеломленно смотрел им вслед. Какого дьявола?

* * *

Собака остановилась в нескольких метрах от них с горящими глазами, блестящими от слюны зубами и пеной, рвущейся из пасти, рыча и лая. Блейк с трудом преодолел порыв убежать прочь.

– Не смотри ему в глаза, – приказал он Мэг. – Спрячься за меня. Назад. Держись за мою талию. Мы отступаем, медленно. Очень, очень медленно.

Они начали двигаться назад. Он молился, чтобы Мэг не споткнулась. Она сразу будет мертва – собака вцепится в горло. Остается надеяться, что именно об этом животном рассказывала Дебра Брейден. Если его используют для охраны, возможно, оно дрессированное. Электронный ошейник, который Киван надел ему на шею, прежде чем отпустить, питал эту надежду. Возможно, Маки могут его контролировать. И есть надежда, что они остановят пса до того, как он их убьет.

Пес следовал за ними, шаг в шаг, приближаясь все ближе, щелкая челюстью, кружа, становясь все смелее. У Блейка пересохло во рту. Казалось, до машины – миллионы миль. Маки ничего не делали, просто смотрели.

– Отзовите его! – закричал Блейк.

Они только рассмеялись.

Его повышенный тон только раззадорил собаку. Зверь подскочил и схватил Блейка за штанину джинсов, утробно рыча. Блейк замер, упорно борясь с собой. Он понимал, что удар или борьба спровоцируют атаку. Он служил с военными кинологами. И знал, что бывает, если жертва пытается сопротивляться. Блейк наставил на пса пистолет. Последнее средство, подумал он. Самое последнее средство. Но он сделает это, чтобы спасти Мэг.

– Я убью его! – прокричал он, не сводя глаз с животного. – Отзовите, или я стреляю.

Он выстрелил в землю. В воздух взлетели комья грязи. Пес взвизгнул, отскочил, но потом напал с удвоенной силой. Блейк прицелился, положил палец на курок.

Вдруг Киван сделал шаг вперед и коротко свистнул. Пес засомневался. Киван снова свистнул и крикнул:

– Стил! Лежать!

Собака удивленно дернулась, тихонько взвизгнула. Потом легла, тяжело дыша, с безумным взглядом.

– Ублюдки, – прошипела у него за плечом Мэг. – Чертовы ублюдки.

Он чувствовал, что она дрожит.

– Продолжай отступать, – прошептал он. – Залезай в машину. Медленно. Без резких движений. Открой мне дверь.

– А ты?

– Давай.

Мэг медленно попятилась, потом повернулась и осторожно пошла к машине. Блейк стоял на месте, готовый подстрелить атакующего зверя, тихо закипая от ненависти. Что за люди могли сотворить такое с собакой?

Он услышал, как открылись двери, и осторожно посмотрел через плечо. Мэг внутри, в безопасности. Он медленно направился следом.

Блейк почти добрался до фургона, когда Киван Мак резко выкрикнул команду, и пес бросился за ним, низко пригибаясь к земле.

Блейк повернулся и побежал, за спиной раздавалось хриплое дыхание. Он добрался до машины. Мэг перебралась на водительское сиденье и завела мотор. Блейк вскочил на пассажирское, когда челюсть собаки сомкнулась на его ботинке. Он стряхнул ее на ходу, когда машина тронулась с открытой дверью. Мэг понеслась по грунтовой дороге. Он наконец полностью залез внутрь и закрыл дверь, насквозь промокший от пота.

– Слава богу, ключи были внутри, – выдохнула Мэг. Ее щеки покраснели от гнева, она дрожала. – Они не имеют права так обращаться с животным. Я заявлю на них в полицию. Позвони Коваксу, – попросила она, отыскав в кармане и протягивая ему телефон. – Скажи, это сделали Маки. Они обстреливали мой дом.

Он посмотрел на нее с изумлением. Невероятно. У него в крови было столько адреналина, что, казалось, он сейчас взорвется. Он откинулся назад, с телефоном в руках, и расхохотался. Она удивленно взглянула в его сторону.

– Что такого смешного?

Он расхохотался еще сильнее, вытирая глаза, чувствуя приятное облегчение. Ее губы медленно расползлись в улыбке, и наконец она тоже засмеялась.

В конце дороги, когда они выехали с владений Брейденов, Блейк произнес:

– Стой. Остановись.

Мэг сразу стала серьезной, затормозила, съехала на обочину.

Он обхватил ее шею, притянул к себе и страстно поцеловал. Она изумленно ахнула, но почти сразу смягчилась и бурно, неистово прижалась к нему, тяжело дыша. Ее руки расстегивали его рубашку, губы приникли к его губам, язык проник к нему в рот в поисках его языка. Его рука скользнула ей под футболку, в бюстгальтер, и он застонал, нащупав ее твердый сосок. Почувствовал, как ее рука спускается к его талии, расстегивает джинсы, пробирается в трусы. Ее ладонь и пальцы были такими мягкими, они обхватили его яйца, начали массировать член. Он раздвинул бедра, проваливаясь в сладкое небытие. Она наклонила голову, поднимаясь выше, толкнула его назад.

Он принялся лихорадочно расстегивать ее ремень.

* * *

Громкие гудки заставили Мэг постепенно прийти в себя. Она замерла, не прерывая поцелуя, тяжело дыша, разгорячившись. И медленно подняла взгляд.

– Кхм, Блейк, – пробормотала она, – похоже, мы мешаем кому-то проехать.

Женщина в белом внедорожнике жала на гудок и сердито жестикулировала свободной рукой.

Мэг неуклюже слезла с Блейка, застегивая рубашку.

– Ты веди, – попросила она хриплым голосом, лихорадочно соображая и начиная впадать в дикую панику. Попыталась отодвинуться, пропуская Блейка на водительское сиденье. Он застегнул джинсы, она поспешно затянула ремень и пристегнулась. Жестами извинилась перед нетерпеливой незнакомкой и подняла упавший вниз телефон. Губы опухли и саднили.

Она была так разгневана, а он так заразительно смеялся. А когда она почувствовала его поцелуй… Как это могло случиться снова?

Она набрала номер, поднесла трубку к уху.

Он выехал на дорогу. Женщина во внедорожнике так надавила на газ, что из-под колес полетела земля, резко развернулась, снова загудела и унеслась в противоположном направлении.

– Напоминает времена, когда мы воровали яблоки с призового дерева миссис Харгрив, – сказал Блейк.

Мэг искоса на него посмотрела. Проклятье, снова улыбается, демонстрируя глубокие ямочки на щеках. Он бросил на нее сияющий взгляд.

– Помнишь? Ты тогда была чуть старше Ноя. Мне было лет двенадцать. Мы завернули яблоки в футболки и дали деру к кирпичной стене. А она натравила на нас свою сосиску-таксу.

Мэг вспомнила и не смогла удержаться от улыбки.

– Она укусила тебя за большой палец.

– Мораль истории – никогда не надевай вьетнамки, если идешь воровать яблоки. – Он свернул на прибрежное шоссе, в сторону Шелтер-Бэй. Начал накрапывать дождь. Море было серым, как сталь. – Это был единственный раз, когда меня кусала собака, и собакой этой оказалась такса. Довольно стыдно, да? Сейчас хотя бы был солидный пес.

На звонок Мэг ответили.

– Ковакс.

Она снова вернулась к делам.

– Дейв. Это я, Мэг. Я знаю, кто нападал на мой дом. Это были Маки, точно говорю. У них есть доступ к бычьей крови, и, судя по граффити, его написал кто-то таящий злость на меня и моего отца. Они считают его убийцей.

Молчание.

– Дейв, ты слушаешь?

– Гм, да, Мэг, можно я перезвоню через минуту?

В трубке раздались гудки.

* * *

Дейв Ковакс закончил разговор с Мэг и продолжил наблюдать через стекло за допросом Салли Брейден.

– Найденная в вашей машине винтовка принадлежит вашему зятю Генри Тибодо, – сказал следователь, сидящий напротив Брейден. – Я прав?

Она не отвечала.

– Вы взяли ее у него из сейфа?

Молчание.

– Мы нашли следы бычьей крови у вас в багажнике, Салли.

Салли Брейден сидела, опустив взгляд на стол, ее лица не было видно из-за волос.

– Навигатор у вас в машине показывает, что вы вернулись со скотобойни Брейденов в Чиллмоуке, где ведете счета для двоюродной сестры. Судя по нему, вы поехали прямо в квартал Форест-Энд, на улицу Форест-лэйн. Вы были там вчера в четыре часа утра, Салли?

Салли прочистила горло, поерзала на стуле, но не ответила.

– Мы нашли человека, который видел там вашу машину, припаркованную под вишней, Салли. Свидетеля, который смог вспомнить ее номер – так мы вас и нашли.

Молчание.

Дейв начал раздражаться.

Неофициально, очень тихо, послушав интервью Мэг с отцом, он снова открыл старое дело Шерри Броган. Дейв сам не знал, что может найти и нужны ли ему эти ответы. Он доверял папе. Верил, что Айк действовал из лучших побуждений, горячо сопереживая дорогим людям. Но теперь, хотя бы ради него, Дейву нужно понять, что именно произошло много лет назад и как это может помешать ему на выборах. И Салли Брейден оказалась загадочным дополнением к пазлу. Зачем ей понадобилось пугать Мэг? Способна ли она на большее?

Салли довольно неплохо знала Шерри Броган – в последний год школы они учились в одном классе. Ее младшая сестра, Лори-Бэт, ровесница Мэг. Примерно через шесть лет после убийства Шерри Салли вела машину в пьяном виде с Лори-Бэт в качестве пассажира и спровоцировала аварию на пять автомобилей, в результате которой у ее сестры парализовало нижнюю половину тела. В результате у ее семьи, Брейденов из Чиллмоука, возникли финансовые проблемы. Из-за аварии Салли так и не пошла в колледж. Отсидев срок за убийство по неосторожности, она начала работать на семейной скотобойне. Салли не вышла замуж и проводила большую часть жизни, помогая сестре, видимо, из-за ужасного чувства вины.

Следователь наклонился вперед.

– Вы хотели причинить вред Мэг Броган?

Салли прочистила горло.

– Я хочу адвоката.

Дейв выругался и вышел из комнаты.

* * *

Мэг вылезла из машины Блейка, раздраженная, что Дейв Ковакс пока не перезвонил. Взяла сумку и повесила через плечо.

– Спасибо, Блейк. Увидимся позже, на пристани.

– Уверена, что не хочешь взять меня к Эмме?

– Со мной наедине она будет куда более откровенна.

Он внимательно на нее посмотрел. К щекам Мэг хлынула краска при мысли о том, что у них чуть не случился секс на обочине дороги.

– Все будет нормально, – пообещала она.

Но Блейк сидел в машине и ждал, пока она залезет в фургон, заведет мотор и выедет на дорогу. Он ехал за ней весь отрезок пути по прибрежному шоссе, а когда она повернула на север, к городу, прогудел и свернул налево, в сторону школы, чтобы забрать Ноя.

Мэг проехала около мили и быстро съехала с дороги.

Не заглушая двигателя, она набрала номер Джонаха. Нужно срочно услышать его голос. Конечно, это он разорвал отношения, но она ясно дала понять, что собирается его вернуть. Ей нужно просто поговорить с ним, услышать его мнение, потому что она совершенно запуталась. После поцелуев Блейка, проведенного с ним дня ей казалось, что столь хорошо знакомая твердая почва уходит прямо у нее из-под ног и ее уносит в какую-то другую реальность.

Звонок переадресовался на автоответчик. Она повесила трубку, прикусила губу, позвонила ему в офис.

– Лоусон и партнеры, – раздался бодрый голос с французским акцентом. Его секретарша, Элиза Лафевр. Мэг представила, как она сидит в своей узкой юбке-карандаше и белой блузке: шесть языков и два высших за плечами, безупречная фигура, идеальная кожа. Маникюр и педикюр раз в неделю. Для нее оставалось загадкой, как Джонаху удалось уговорить ее на эту работу. Возможно, деньгами. Или обещанием более престижного места.

– Элиза, привет, Джонах там?

Короткое молчание.

– Мэган?

– Да.

– Его нет в городе. Уехал работать по контракту. Ты… Ты звонила ему на мобильный?

Гений.

– Да, пыталась, но он не отвечает, поэтому я позвонила тебе. Не знаешь, как я могу его найти?

Мэг закрыла глаза. Значит, это действительно случилось – она стала аутсайдером в кругах Джонаха. Во рту стало горько.

– Он мне очень нужен, Элиза.

– Он в Ванкувере.

– Ванкувер в Вашингтоне?

– Канада, Британская Колумбия.

Она принялась лихорадочно соображать. Вспомнила, какие новости слышала недавно по телевизору. Четыре беговые кроссовки, все разного размера, три левых, одна правая, не подходящие друг другу, были найдены в течение восьми месяцев вдоль пляжей и речных берегов в районе Сиэтла. В каждом из них были обнаружены останки человеческих ног. Похожие находки были обнаружены в Канаде, чуть севернее вашингтонской границы.

– Дело Джен Мациони?

– Да, его попросили дать консультацию. Теперь этим делом занимаются обе стороны. Прости, Мэг, больше я ничего не знаю. Лучше всего звонить ему на мобильный.

– В каком он остановился отеле?

– Боюсь, я не знаю.

Лгунья.

– Может, ему что-нибудь передать? – поинтересовалась Элиза.

– Нет, спасибо.

Она быстро повесила трубку и замерла, сидя с телефоном в руках. На нее навалилось тяжелое, печальное ощущение конца. Почему она не поверила ему раньше, когда он сказал, что все кончено? Откуда эта слепая, глупая надежда? Она откинулась на подголовник, представляя его лицо. Темно-синие глаза, точеные черты. Стройное, мускулистое тело. Великолепные руки – она так их любила. Они умели делать невероятные вещи. Ее глаза наполнились слезами.

Поверить не могу. Черт возьми, просто невероятно. Все это время, все эти годы я не проронила ни слезинки. А теперь словно раскололась, открылась и больше ничего не контролирую…

Все в порядке, Мэгги-Пэг. Мама всегда говорила: нет ничего дурного в том, чтобы хорошенько поплакать. Соленая вода, говорила она. Слезы, море, пот. Она все лечит…

Мэг напряглась, услышав голос Шерри. Он звучал у нее в голове, конечно же, в голове. Она не решалась открыть глаза и посмотреть на пассажирское сиденье, где вдруг почувствовала присутствие Шерри. Воздух пошевелился, и Мэг уловила легкий аромат духов, которыми Шерри любила пользоваться в свой последний год. Они назывались «Счастье». И пахли солнцем, цветами и летом. Мэг медленно приоткрыла один глаз. Разумеется, сиденье было пустым.

Она фыркнула и завела машину.

Шерри, я восприму тебя всерьез, когда ты расскажешь мне, что же случилось в тот день… Ну ладно, поехали, навестим Эмму…

Она выехала на дорогу и глянула на часы. На встречу с Эммой она опоздает. Мэг сказала Блейку, что поедет туда одна. Она считала, что лучше поговорить с лучшей подругой Шерри по-женски, наедине.

Будь осторожна, Мэгги, не каждому можно доверять. Все мы были тогда совсем другими, чем казались… У каждого есть секреты, даже от самого себя. Чудо, что мы вообще можем кому-то верить…

Глава 18

– Если почувствуешь неловкость, можешь остановить меня в любой момент, – сказала Мэг, нажимая кнопку диктофона. Он стоял на круглом обеденном столе Эммы. Мэг положила перед собой записную книжку с вопросами.

Эмма кивнула. Темноволосая, бледная – ее красота немного померкла. Жизнь и время оказались не слишком добры к Эмме Уильямс Кессингер. Хотя дом ее выглядел вполне богато. Она жила с дочерью, которая проводила выходные с Томми. У Мэг в голове роились вопросы.

– Ты была лучшей подругой Шерри, – начала Мэг.

– Мы были очень близки. Очень. То, что случилось, – ужасно, всем нам пришлось очень нелегко.

– В итоге ты вышла замуж за Томми, парня моей сестры.

– Эта трагедия нас сблизила. Так бывает. Нас объединяла тоска по одному человеку. И, пытаясь прийти в себя, мы нашли утешение друг в друге. Думаю, это стало нашим лекарством.

– Осенью, после убийства, ваши с Томми пути на какое-то время разошлись. Ты отправилась в Портленд, изучать фармакологию, а Томми уехал в Огайо, верно?

– Мы оба приезжали домой на Рождество, и наши отношения развивались. А потом еще на весенние каникулы. Томми травмировал колено как раз перед первыми весенними каникулами, возникли опасения, что он никогда не сможет играть в футбол на прежнем уровне. Он начал задумываться о другой карьере, учебе. А его папа заговорил о том, что хочет сделать из него преемника «Кессингер Констракшн».

– В это время мой папа был в тюрьме, дожидался суда, – сказала Мэг. – Вы навещали маму, я помню.

– Да, и я, и Томми.

Мэг печально улыбнулась.

– Боюсь, в то время я была просто невыносимым ребенком. Помню, как запиралась в комнате, когда вы к нам приходили, и погромче включала музыку в наушниках. Не хотела ничего слышать про убийство Шерри.

Эмма откашлялась.

– Непростое было время.

Мэг сделала паузу, потом спросила:

– Моя мать когда-нибудь вам говорила о своих сомнениях в виновности Тая?

Эмма поморщилась, покачала головой:

– Нет. Не думаю. Не помню такого.

Мэг пристально посмотрела на собеседницу, пытаясь понять, что у нее на уме.

– Когда Томми окончательно вернулся в Шелтер-Бэй?

– Когда снова травмировал колено, и ему сообщили о плохом долгосрочном прогнозе. Тогда он бросил учебу, чтобы работать с отцом. Я уехала еще на год, возвращалась на каникулы и по возможности по выходным. Мы поженились в следующем декабре. А вскоре родилась Бруклин.

– Тогда ты оставила учебу и начала работать в аптеке у матери.

– Продавцом. Да. Я могла бы стать фармацевтом, если бы доучилась… – Она умолкла. Во взгляде промелькнула печаль. – Слушай, наши отношения никогда не были простыми. Томми безумно любил Шерри. Эти отношения продлились всю его юность. Они были той самой парой, которая служит образцом для всех окружающих. Он упорно продолжал ее идеализировать, и, умерев, Шерри стала для него святой, с которой я никак не могла сравниться при жизни. Если бы они с Томми разошлись из-за ссоры или даже просто подольше прожили друг с другом, со временем недостатки стали бы заметны, и все такое. Но это стало отправной точкой. Дела постепенно ухудшались. Он не приходил ночевать. Начались глупые ссоры. – Эмма замолчала, задумчиво глядя в пустоту.

– Что стало последней каплей для вашего брака, Эмма?

Она облизнула губы, словно задумавшись или размышляя, насколько откровенно ответить. Потом холодно посмотрела на Мэг.

– Я думала, это интервью касается Шерри. А не нас с Томми. Не наших отношений.

Мэг кивнула.

– Оно о Шерри. Я просто пытаюсь понять свою сестру. Например, если она встречалась с Томми, если они были такой идеальной парой, то почему она ему изменяла?

– Ты имеешь в виду, почему она поехала на косу с Таем?

– Да.

– Я… Я не знаю.

– Она не говорила тебе?

– Сказала только, что у них планируется секс, и все. Может, ей хотелось совершить последнее безумство перед отъездом в Стэнфорд.

– Кроме Тая, она встречалась с кем-нибудь еще?

– Что? Нет.

Мэг помедлила.

– Ты знала, что Шерри была беременна, когда умерла?

Эмма побледнела.

– Беременна?

– Это обнаружилось в результате вскрытия.

Эмма открыла рот. Снова закрыла.

– От кого? От Томми?

– Нет. Его ДНК не совпадает. Как и Тайсона Мака. В данный момент отец ребенка неизвестен. Я надеялась, у тебя будут догадки, кто мог быть отцом.

– Нет, я… Я не знаю.

Она встала, прошлась по комнате. Мэг наблюдала за ней, представляя, какой была бы в этом возрасте ее сестра. Каково было бы, если бы Шерри была жива?

– Однажды на вечеринке, в начале лета, она встретила одного парня. В те выходные Томми не было. Шерри очень сильно напилась и целовалась с ним. Возможно, той же ночью у них был секс. Она могла об этом даже не помнить. Совершенно не соображала, что делает.

У Мэг участился пульс.

– Кто он был?

– Кажется, из Юджина. Приехал с друзьями на каникулы. Только окончил школу. Я даже не знала, как его зовут.

– Хочешь сказать, Шерри могла даже не знать о беременности, если он был отцом?

– Если бы знала, то не захотела бы сохранить ее, это точно. Думаю, если она и знала, то ждала отъезда в Калифорнию, чтобы тихо избавиться там от ребенка. Ведь до ее отъезда оставалось всего несколько дней.

– Думаешь, если бы она знала, то не стала бы рассказывать отцу ребенка?

Эмма посмотрела в окно.

– Нет.

У Мэг было четкое ощущение, что Эмма что-то скрывает. За время работы ей столько раз приходилось брать интервью – у преступников, убийц, жертв, юристов, – что она научилась хорошо различать фальшь, которая обычно сразу бросалась в глаза.

– Я думала, между нами с Шерри секретов не было, – тихо произнесла Эмма, глядя на серый, промокший сад. – Видимо, я ошибалась.

Она повернулась, взяла пачку сигарет, достала одну, закурила, а потом спросила, словно опомнившись:

– Ты не против?

– Это твой дом.

Эмма приоткрыла окно, встала рядом, положив одну руку на живот и держа в другой сигарету.

– Как думаешь, почему Томми все эти годы идеализировал мою сестру, если после убийства узнал, что она добровольно отправилась на косу с Таем Маком?

Эмма глубоко затянулась, медленно выдохнула дым в окно. От сильного ветра шатались деревья.

– Томми не хотел этого признавать. Как и многие другие. Считал: ну да, Шерри поехала на косу. Она любила флиртовать, но не хотела секса. Видимо, Тай надавил на нее. Она отказалась, и он применил силу, жестоко изнасиловав ее, чтобы преподать урок. Томми винит Мака, а не Шерри. Она всегда была кокетливой, но Том верил в ее невинность. Ему нравилось, что его подруга пользуется успехом у мужчин. Может, так он чувствовал себя сильнее. Альфа-самцом.

– А ты как считаешь, как все было?

– Тай был мерзавцем. Достаточно посмотреть на его старые фотографии. Он поддерживал этот имидж. Да, он из неблагополучной семьи, и мне жаль детей, которые растут в таких домах, но не все они становятся насильниками и убийцами. Не знаю, что его тогда спровоцировало. Но знаю, что Шерри позвонила мне и сказала, что собирается заняться с ним «этим». Может, она передумала. – Затяжка. – Ты знала, что отец Тая сидел за попытку изнасилования, когда ему было двадцать? Как говорится, яблочко от яблоньки.

Эмма медленно выдохнула дым.

Мэг смотрела Эмме в глаза, начиная злиться. Те самые предрассудки, о которых говорила Ли Альбис. Стереотипы и поиски козла отпущения, с которыми боролась адвокат.

– Почему? – вдруг спросила Эмма. – Почему ты считаешь, что он не виноват?

– Есть весьма весомые поводы для сомнений. Я думаю, если бы Тая Мака обвинили, если бы дело дошло до суда, его бы запросто могли оправдать. Он бы вышел оттуда свободным человеком.

Эмма удивленно посмотрела на Мэг.

– Из-за беременности?

– Отчасти. Плюс другие ДНК на месте преступления. И свидетели.

– Какие свидетели?

– Один подтвердил, что Тай в целости и сохранности высадил Шерри на Форест-Энд. Другой видел тем вечером машину, припаркованную у косы.

– И поэтому ты взялась за это? За эту книгу?

– Сначала я просто хотела написать историю Шерри, как мы ее знаем. Но сейчас я уже не уверена, чья это история. И какой у нее конец.

– Черт, – тихо сказала Эмма. – Но кто еще мог это сделать?

– Это я и пытаюсь выяснить. Если тебе что-нибудь придет в голову, позвонишь, ладно?

Эмма кивнула, но ее взгляд оставался непроницаем.

Мэг выключила диктофон.

– Спасибо, Эмма. Я очень ценю твою помощь.

– Без проблем. Надеюсь, пригодится.

Мэг собрала сумку, посмотрела на часы. Блейк предложил ей привезти Ирен, чтобы поужинать на пристани. У нее еще остается несколько часов. Может, получится заехать к Томми – ей не терпелось услышать его версию событий. Повесив сумку на плечо, она встала и остановилась у фотографии в серебряной рамке на шкафу.

– Это ваша дочь?

– Да, Бруклин.

– Красивая. – Мэг почувствовала странный укол в сердце, подумав о Шерри и умершем вместе с ней малыше. – Похожа на тебя и Томми одновременно.

Эмма усмехнулась.

– Слава богу, на наши лучшие стороны. Скоро ей исполняется семнадцать.

– Я в курсе. Томми пригласил меня на большую гулянку. Ты будешь?

В ее взгляде промелькнула острая горечь.

– Нет. Хотя может быть.

Мэг смущенно помялась.

– Все правда так плохо закончилось?

Эмма фыркнула и потушила сигарету о пепельницу, стоящую на столе.

– Мне просто тяжело находиться рядом с его новой женой. Точная копия Шерри, только волосы чуть светлее, не такие золотые. И ростом повыше. К тому же норвежка, говорит с акцентом, и ей всего двадцать пять. Ненамного старше Бруклин. Ненамного старше, чем Шерри, когда она умерла.

Она подошла и открыла входную дверь.

Мэг надела ботинки и пальто.

– Я слышала о его второй жене, Делии, – пробормотала она с любопытством. – Очень печально.

– Печально, – равнодушно повторила Эмма. – Хотя ему достался ее бизнес. Делия унаследовала от отца «Спроатт Реновейшнз энд Дизайн» незадолго до случившегося.

Дверь со стуком захлопнулась у Мэг за спиной. Приятно было выйти на свежий воздух. Возвращаясь к машине, она заметила, как Эмма наблюдает за ней из-за штор.

Шерри, Шерри… Что ты делала тем летом? Знал ли кто-нибудь из нас тебя по-настоящему?

А как можно распознать другого человека, Мэгги-Пэг? По внешнему виду? По делам? По словам? Как я уже говорила, чудо, что мы вообще кому-то верим…

Налетевший ветер разбросал на пути у Мэг опавшие листья. Моросил мелкий дождь. Забравшись в фургон, она позвонила помощнице Томми.

* * *

В четыре часа вечера Лори-Бэт Брейден Тибодо припарковала свой внедорожник у дома и перелезла с водительского сиденья в коляску под проливным дождем. Утром, сразу после того, как полиция забрала Салли, ей позвонила акушерка – у Холли начались схватки. Лори-Бэт немедленно поспешила в Чиллмоук. Одна. Она не хотела звонить Генри. Ее главной надеждой было, что малышка Джой родится до того, как грянет катастрофа. А катастрофа должна грянуть в ближайшее время, сомнений нет. Хотя пока непонятно, в какой форме. Но оказалось, у Холли ложные схватки. Схватки Брекстона-Хикса. Акушерка сказала, это значит, что организм уже готовится. Скоро все случится.

Лори-Бэт поехала на кухню приготовить кофе и поразмыслить, не снять ли комнату в отеле в Чиллмоуке, чтобы быть рядом. Мысли и хлопоты о малышке отвлекали от всего остального. Джой стала смыслом ее жизни. Ради нее Лори-Бэт была готова на все.

Она сидела на кухне, пила кофе и ела тост, когда вошла Салли.

Сердце Лори-Бэт замерло. Она осторожно поставила чашку. У сестры было восковое, бледное лицо и темные мешки под глазами.

– Что случилось? – хриплым голосом спросила Лори-Бэт.

Салли села за кухонный стол, потерла пальцами губы.

– Тебе предъявили обвинение?

Она глубоко вздохнула.

– Нет. Пока нет. У меня есть адвокат. Хороший.

– Салли, это сделала ты? Ты разрисовала дом Мэг? Ты стреляла по ее окнам?

Салли не сводила взгляда с сестры. И Лори-Бэт почувствовала всю неописуемую тяжесть ее ноши. Нет, не может быть. Пора просыпаться. Должно быть, это все сон.

– Почему? – прошептала она.

– Лори-Бэт, я сделаю для тебя что угодно. Что угодно.

– В смысле – «для меня»? Зачем ты терроризировала для меня Мэг Броган?

Салли встала, налила себе кофе и снова села. Потянулась через стол, взяла Лори-Бэт за руку. Ее глаза блестели.

– Я слышала, как Генри говорил по телефону. Дважды. Я…

– Ты подслушивала телефонный разговоры моего мужа?

– Лори-Бэт, послушай. Генри вел себя странно. Я… Я ему не доверяю. Я следила за ним. Ради тебя – меня волновали лишь твои интересы. Первый звонок тем вечером был от Джеффа Саттона…

– Джеффа?

Салли кивнула.

– Этот звонок очень встревожил Генри – он сказал Джеффу, чтобы тот больше никогда не звонил на этот номер, и договорился о встрече рядом с Ваками-Коув ранним утром на следующий день. Я проследила за ним.

– Так вот куда он ездил. Что там случилось?

– Они разговаривали. – Салли сделала глоток и, поколебавшись, добавила: – Обнимались. Прикасались друг к другу.

Лори-Бэт посмотрела на сестру. Внутри пробежала дрожь.

– Так… Так ты знаешь. Про Генри.

– Я давно подозревала.

– Как я могла не знать? Все эти годы. Я… Только недавно нашла у него в компьютере улики. Я…

– Я видела.

– Поверить не могу – ты рылась в его вещах? В его личных вещах?

– Я сделаю для тебя что угодно, Лори-Бэт.

Лори-Бэт с изумленным молчанием разглядывала сестру.

Что это за человек? Что за человек ее муж? Знаем ли мы по-настоящему хоть кого-нибудь?

Она прокашлялась.

– Что означает эта его встреча с Джеффом?

– Не знаю. Но сразу после звонка Джеффа тем вечером Генри позвонил Томми Кессингеру.

– Томми его начальник – он часто звонит Тому.

Салли наклонилась вперед, обхватив кружку обеими руками.

– Генри сказал Томми, что Джефф Саттон вернулся. Сказал Томми, что Блейк Саттон знает, что Джефф был на косе в ту ночь, когда убили Шерри Броган, и покрывал его все это время, но теперь собирается рассказать Мэг, для книги. Он боялся, что дело Шерри Броган снова откроют.

– Почему он должен этого бояться? – В голосе Лори-Бэт послышались истерические нотки. – Мы все знаем, кто это сделал… Да? Это был Тай, да?

Салли молчала. Глубоко внутри Лори-Бэт зародился страх.

– Что… Что сказал Томми? Почему Генри вообще стал говорить об этом Томми?

– Похоже, он хотел, чтобы Томми что-то предпринял.

Лори-Бэт закрыла глаза. Это уже слишком. Она не понимала, что происходит, и не хотела разбираться, потому что боялась ужасных вещей, которые могли открыться.

– Что ответил Томми? – очень тихо спросила она.

– Он сказал: «Я здесь ни при чем. Меня там не было. Мы оба об этом знаем… И мы знаем, что покажут улики, если они исследуют их снова».

– О чем он? Какие улики?

Салли снова взяла сестру за руку.

– Не знаю, Лори-Бэт. Наверное, это значит, что они могут найти что-нибудь компрометирующее Генри, если дело снова откроют.

– Ерунда какая-то! Генри никак не мог навредить Шерри. Или ее изнасиловать. Он… Он не такой.

– Не знаю, что происходит, но Генри напуган. И началось все с возвращения Мэг Броган, это она начала копаться в прошлом. А потом в город вернулся и Джефф, и все полетело к чертям.

– И ты подумала, что решишь проблему, напугав Мэг, да? Попыталась отпугнуть ее? Считаешь, все настолько серьезно?

– Если Мэг прекратит свое расследование, возможно, все нормализуется. Хотя бы до того, как ты заберешь ребенка. Я знаю, как много малышка для тебя значит. Знаю, что ты не переживешь, если сорвется удочерение.

– Салли, ты с ума сошла, – прошептала Лори-Бэт. – Поверить не могу, что ты на такое решилась.

– А разве ты не решилась бы ради малышки Джой? Это был мой шанс, – мягко сказала Салли. – Шанс искупить вину, хотя бы отчасти. За то, что я натворила.

* * *

– Я слышал про вандализм – ужасно. Очень сочувствую, – сказал Томми, жестом предлагая Мэг сесть на кресло в домашнем офисе, перед уютно потрескивающим газовым камином. – Копы еще никого не арестовали?

– Не знаю.

Мэг села, положила диктофон и блокнот на низкий кофейный столик. Томми работал на дому и согласился впихнуть интервью в свое напряженное расписание. Блейк будет в ярости, что она поехала одна, но это ведь Томми. Когда-то он был почти членом семьи. И Мэг не сомневалась, что наедине он будет более откровенен. А еще ей не терпелось поговорить с ним после беседы с Эммой. Она приоткрыла окно в темную сторону жизни Шерри, и теперь нужно было копнуть как можно глубже.

– Хочешь чаю? Кофе? Могу попросить Лиске нам принести.

– Я уже переполнена чаем и кофе. Превратности многочисленных интервью.

Мэг улыбнулась, но почувствовала отчуждение при упоминании о Лиске. Она видела новую жену Томми в дверях, когда приехала. Эмма была права. Копия Шерри, только с более гладкими и светлыми волосами. Большие синие глаза и северный акцент. Молодая. Очень молодая для сорокалетнего Томми. Это казалось предательством по отношению к памяти Шерри, хотя им не было – у Томми было право на свою жизнь после печального развода и потери второй жены.

– Готов?

– Погнали.

Он с улыбкой откинулся в кресле – состоявшийся, уверенный в себе мужчина.

Она нажала на кнопку записи.

– Когда ты видел Шерри в последний раз?

Он облизнул губы.

– За день до убийства. Мы встретились в городе, сходили поиграть в автоматы, а потом отправились ко мне. Нам было хорошо вместе. – Он провел рукой по темно-русым волосам. – Знаешь, я сам был готов убить Тая Мака. Если бы не твой папа. Я понимаю, как это произошло. Я…

Он осекся и глубоко вздохнул.

– О чем вы с Шерри говорили в тот день, Том? Какие слова ты услышал от нее последними?

– Увидимся завтра.

– И как считаешь, что случилось на следующий вечер?

– Как и все, считаю, что она поехала на косу с Тайсоном Маком, и…

– Как думаешь, почему она с ним поехала?

Он сверкнул глазами.

– Не знаю. Ради забавы. Может, хотела прокатиться на мотоцикле.

Мэг, прикрой меня… Скажи папе, что мы идем на тот фильм…

– Ты разозлился? Когда узнал, что она с ним поехала?

Он выдохнул.

– Разумеется, пришел в ярость. Потому что это ее убило. Но такой уж была Шерри – веселой, непредсказуемой, игривой. Но она никогда, никогда не пересекала черту.

– В смысле?

– Наших отношений.

Мэг оторвалась от блокнота, посмотрела ему в глаза.

– Значит, ты не знал, что она встречалась с другими парнями?

– О чем ты?

– Ты не подозревал об изменах?

– Мэг, к чему ты клонишь?

Мэг сделала паузу.

– У нее была ранняя беременность, когда она умерла.

Томми не моргнул. Не двинулся. Он словно окаменел. На стене тикали часы. Он прочистил горло и наконец заговорил слабым голосом:

– Беременна?

– По результатам вскрытия…

– От кого? От меня?

– Нет, Том.

Он вскочил на ноги.

– От кого?

– Мы не знаем.

– Почему… Почему мне никто не сказал? Когда ты узнала? Как?

– Моя мама вела собственное расследование. Она сохранила копию отчета о вскрытии…

– Почему? – требовательно спросил он, сверля ее синими глазами и покраснев. – Зачем Тара вела расследование? Что она хотела узнать?

Мэг немного подождала, пока он успокоится. Потом сказала:

– Томми, я понимаю, тебе нелегко. Всем нам непросто. Но все оказалось немного иначе, чем мы думали. Моя мама подозревала, что папа убил невинного человека.

Он внимательно посмотрел на нее и медленно опустился на край кресла.

– Тара считала, что Тай Мак был невиновен?

– Допускала такую возможность.

– Эти материалы, отчет о вскрытии, были в коробках, которые Ирен нашла в стенном сейфе после пожара?

– Да.

Он посмотрел в окно, провел рукой по волосам и тихо выругался.

– Не представляю, как Тара могла об этом даже подумать. Все улики указывали на Тая.

– Похоже, были другие свидетельства, на которые не обратили внимания или недостаточно исследовали.

– Например?

– Во-первых, беременность. До сих пор неизвестно, кто отец. Появляется еще один потенциальный подозреваемый. Это может служить мотивом. Если Шерри хотела оставить ребенка, а он – нет, возможно, он хотел сохранить все в тайне, а она отказывалась.

– Ерунда какая-то. Я… Не могу такого представить про Шерри. Я…

– Я знаю. События, люди, моя сестра – все оказалось совсем другим, чем мы думали.

Он с силой провел рукой по подбородку, фыркнул.

– Не знаю, почему меня это так задевает. Ведь все давно в прошлом. Давным-давно. Все мы продолжаем жить дальше.

– Вполне естественная реакция, Томми. Шок из-за того, что на самом деле история не закончена. И еще больший шок от осознания, что преступник может быть по-прежнему среди нас.

Томми пристально посмотрел на Мэг.

– Ты говорила об этом с Коваксом?

– Да.

– И? Он возобновит расследование?

– Пока нет.

– Но ты считаешь, что возобновит?

– Я к этому стремлюсь…

– Черт. – Он снова вскочил на ноги, зашагал по комнате. – Поверить не могу. Спустя все это время. – Он повернулся. – И у тебя есть все материалы?

– Мама получила большую часть от адвоката Тая.

– Черт.

– Хочешь сделать перерыв?

– Нет. Нет, все в порядке. Я хочу об этом поговорить. – Он снова сел. – Прости, просто я в шоке. Сложно все это осознать. Продолжай.

Мэг со вздохом кивнула, опустила взгляд к блокноту. Ей было жарко и неудобно.

– У тебя есть хоть какие-нибудь предположения, с кем могла тайно видеться Шерри? От кого она могла забеременеть?

Он покачал головой.

– Я, видимо, был очень наивен. Или самоуверен. Я не сомневался в ее верности.

– В тот день, когда ее убили, ты был с Райаном Милларом.

– Да. У него в гараже, возился с машиной. Провел там целый день, пока мне не позвонили и не рассказали об исчезновении Шерри.

– И ты ничего не слышал о красном фургоне «Фольксваген», припаркованном тем вечером на косе, рядом с тропой, ведущей к роще?

Он удивленно прищурился.

– Нет. Откуда? Там был фургон?

– Да, его видел свидетель. Другой свидетель подтвердил присутствие старого «Фольксвагена» на дороге за домами вдоль Форест-лэйн, примерно в то время, когда Тайсон Мак, по его утверждениям, высадил Шерри. Этот второй свидетель подтверждает, что мотоцикл Тая проезжал там на несколько секунд раньше.

– Это серьезно. Это… Это важное доказательство. Почему эти показания не использовали?

– Полиция не посчитала свидетелей надежными.

– Но ты считаешь?

– Адвокат Тая Мака считает. Ли Альбис планировала использовать эти доказательства в суде. Но Тая убили. И Айк Ковакс закрыл дело. Томми, еще один вопрос.

– Рази, – вялым голосом отозвался он. Взгляд Томми был устремлен в пустоту, словно он заново переживал тот кошмарный период жизни.

– Вы с Эммой периодически навещали мою маму, пока папа ждал суда.

– Да, всем нам нужно было поговорить. Так Шерри оставалась живой чуть дольше.

– И как мама вела себя во время встреч? Создавалось впечатление, что у нее депрессия?

Он кивнул.

– Она принимала много лекарств.

– Она не говорила вам о своих подозрениях насчет невиновности Тая?

– Никогда.

– Ее самоубийство не стало для вас неожиданностью?

В его глазах появилась печаль.

– Нет, Мэг. Не стало. Эмма изучала фармакологию и видела набор препаратов, который стоял у твоей мамы в ванной. Она рассказала мне, от чего они – тревога, депрессия, бессонница. Дрянной коктейль.

У Мэг участился пульс.

– Так сказала Эмма?

Он кивнул.

Она помолчала, потом спросила:

– Как я поняла, ваш брак с Эммой оказался не слишком удачным?

Он фыркнул.

– Не хочется говорить, но… – Он глянул на диктофон: – Можно выключить?

Мэг протянула руку, нажала на кнопку.

– Эмма оказалась пассивно-агрессивной. Патологической лгуньей. Она обманывала меня. Всех. Даже полицию. Говорила мне и копам, что Шерри позвонила ей и сказала, что едет на свидание с Таем. Это ложь. Шерри поехала на косу с Таем, чтобы купить экстази. И Эмма, и Шерри иногда принимали «колеса». Все мы пробовали. У Тая были связи. Думаю, Тай начал приставать к Шерри, когда они оказались наедине, она отказала, и ситуация вышла из-под контроля. Эмма не рассказала полиции правду, потому что не хотела упоминать о наркотиках. Но много лет спустя Эмма проговорилась, что наврала мне насчет разговора с Шерри, потому что хотела, чтобы я поверил в неверность Шерри. – Он помолчал. – Я понял, что Эмма способна на очень дурные вещи, чтобы добиться желаемого. А она хотела меня. Парня Шерри. Как выяснилось, она завидовала всему, что было у Шерри.

У Мэг пересохло во рту.

– Но ты сказал на диктофон, что, возможно, Шерри поехала с Таем «ради забавы», прокатиться на мотоцикле. А теперь говоришь, что она отправилась покупать экстази…

– Я не хотел впутывать Эмму. Но теперь… Дело принимает серьезный оборот. Нужно, чтобы все говорили правду.

– А раньше было не нужно?

– Я же сказал, я не знал об этом долгие годы, пока Эмма не проговорилась во время ссоры.

Мэг растерянно на него смотрела.

– Мэг, это бы ничего не изменило. Улики все равно указывали на Тая Мака, неважно, зачем Шерри с ним поехала.

– Но ты точно знаешь, что Эмма обманывала полицию?

– Если только она не солгала во время нашей ссоры.

– Ты скажешь об этом на запись?

– Можешь спросить у нее сама.

Мэг посмотрела ему в глаза, и ее охватило неприятное чувство. Она мысленно прокрутила интервью с Эммой, пытаясь понять, кто из них с Томми говорит правду.

Глава 19

– Так что я продолжила мамино расследование, – сказала Мэг Ирен, поворачивая к пристани и испытывая облегчение, что этим вечером с ней будет тетя и она не останется с Блейком наедине. – Я просмотрела все материалы, прочитала ее дневник.

– Дневник? – удивленно переспросила Ирен.

– Да. Похоже, мама была близка к важной разгадке.

– Какой дневник?

У Ирен выдался не самый удачный день, и Мэг промолчала. Когда она приехала за Ирен в «Честнат Плейс», ее тетя была сосредоточена исключительно на еде, на том, что они сегодня вечером будут есть на пристани. Мэг была просто счастлива провести с Ирен вечер. Никто из нас не вечен – так сказал Джонах. Ей никогда не наверстать упущенное время, но у них есть настоящее.

Когда она заехала на парковку, Блейк как раз вылезал из своей машины с Ноем. Багажник пикапа был загружен строительными материалами.

Она припарковалась рядом.

Джип Джеффа был припаркован в дальней части кемпинга. Видимо, копы вернули его, и довольно быстро. Мэг думала, что они продержат его подольше, чтобы как следует исследовать на предмет улик. Хотя это было просто хулиганство, не убийство.

По телевизору такое не покажут. Мэг прекрасно знала, что о таких мелких преступлениях не рассказывают. Джефф доставал из своего багажника пакеты с едой.

Блейк открыл перед Ноем дверь, но не сводил пристального взгляда с брата. Вид у него был напряженный.

– Заведешь Ноя внутрь? – тихо попросил он Мэг, когда она вышла из машины. Кивнул Ирен, не прекращая смотреть на Джеффа. – Дашь ему что-нибудь перекусить?

– Конечно. – Мэг проследила за взглядом Джеффа. – Значит, полиция его отпустила?

– Понятия не имею, – тихо сказал он. – Мэг, пожалуйста, дашь нам минутку?

– Ной, – позвала Мэг, – не хочешь перекусить? У вас дома есть что-нибудь?

Ной устало посмотрел на нее.

– Это моя тетя, Ирен, – улыбнулась Мэг. – Думаю, она тоже проголодалась.

– Конечно, – ответил Ной и, шаркая ногами, неохотно повел их к входной двери.

Мэг и Ирен направились за ним в дом. Мэг увидела в окно, что Блейк ждет, пока они уйдут. Когда за ними захлопнулась дверь, он бросился к Джеффу, как разъяренный бык.

Джефф выпрямился во весь рост, когда подошел брат. Они о чем-то говорили – два брата, Джефф с темными волосами и Блейк с песочными, постепенно промокающими и темнеющими от мороси мягкого океанского норд-веста.

Мрачное предчувствие опустилось на плечи Мэг.

* * *

– Что было в участке? – требовательно спросил Блейк, подойдя к джипу.

У Джеффа по спине пробежали мурашки.

– Они взяли у меня отпечатки, спрашивали, где я был ночью и в какое время.

– И?

– И ничего… Ничего у них не сойдется. Я этого не делал.

– Где винтовка?

– Не знаю, – выпалил Джефф, распахивая багажник. – Сам посмотри. Замок вскрыли. Шомпола украли вместе с винтовкой, и я не представляю, где именно это могло случиться. Возможно, в Калифорнии. Может, у отеля «Ваками» или на пляже.

Блейк посмотрел брату в глаза. Недоверие кружило вокруг вместе с туманом. Кто такой на самом деле Джефф Саттон? Насколько можно доверять ему, его плоти и крови, брату, которого он всегда прикрывал?

Секреты, которые мы храним ради любимых… Обманывая самих себя…

Джефф сделал шаг к Блейку. Они стояли под дождем, лицом к лицу. Ветер становился сильнее. Темнело, по небу летели низкие облака.

– Пожалуйста, верь мне, – попросил Джефф. – В тот день я ездил на встречу. Это никак не связано с Шерри и с тем, что произошло.

– Почему я нашел твой мешок – тот самый, в который ты обычно собирал находки, – рядом с бессознательным телом Мэг?

– Там есть всего несколько мест, где можно пристать к берегу. Это было одно из них. Я оставлял там лодку. И, видимо, забыл мешок.

– Я должен рассказать Мэг.

– Она спрашивала?

– Пока нет. Но я расскажу ей прежде, чем она спросит. Сегодня вечером. – Блейк сделал паузу. – Джефф, я не хочу ее потерять. Не на этот раз. Не из-за этого идиотского секрета.

– Дай мне еще один день. Всего один.

– Зачем?

Джефф выругался, отвел взгляд, пригладил ладонью мокрые волосы.

– Потому что Мэг отправится его искать. Люди сложат два и два и догадаются насчет нас. Этот человек держит свои предпочтения в тайне, и если о нем узнают, это разрушит его брак. Это… Это убьет его. Поверь. Я… Мне нужен еще один день, чтобы поговорить с ним, дать время подготовиться. Может, он сам признается жене.

Налетел ветер. В заливе начался прилив.

– Серьезно, Блейк, какова цена этой правды? Жизнь человека за книгу Мэг? Тем более наше присутствие на косе никак не связано с тем, что она ищет. Подумай. Лучше бы ты вообще оставил эту затею.

– Чем дольше я молчу, тем меньше мне это нравится.

– Об этом пустяке вполне можно забыть. Говорю же.

– Это не пустяк. Тут вопрос доверия. Мэг никому не доверяла с тех пор, как ей исполнилось четырнадцать. Мне нужно, чтобы она смогла мне поверить.

* * *

Тряпки, лестницы и подмостки были убраны из кафе «Крэбби Джек». Белоснежные стены сияли от свежей краски. Снова вернулись на место столики. На одном из них, рядом со стеклянными дверями, выходящими на пристань, был разложен огромный пазл, над которым работал Ной. Он привел Ирен в восторг. И теперь она сидела за столом, с довольным видом собирая пазл. Не зная точно, как вести себя с тетей, Мэг пока оставила ее там, пообещав принести печенье и чай.

– Вы с папой сегодня время не теряли, – сказала Мэг Ною, доставая из кухонного буфета чашки. – Похоже, «Крэбби Джек» совсем готов к открытию.

Ной сидел на стуле, наблюдая за Мэг. Его выгодная позиция еще позволяла тайно подглядывать за папой и Джеффом в боковое окно.

– Папа сказал, что хочет открыть кафе весной. Летом я смогу помогать ему, – ответил мальчик, не отрываясь от окна. – О чем они спорят?

– Наверное, обсуждают что-нибудь как братья. Ух ты! «Нутелла»! – Она подняла находку высоко в воздух, как трофей – лекарство от всех детских тревог. И некоторых взрослых. Она бы и сама не отказалась от порции, на свежем хлебе с кружкой горячего чая. Мэг наполнила чайник.

– Ной, братья иногда ругаются, это нормально. Любишь «Нутеллу»?

Он испуганно поднял бровь. Посмотрел на банку, кивнул. Но потом вдруг сморщился и умоляюще посмотрел на Мэг со слезами на глазах. У нее екнуло сердце, она быстро поставила чайник на стол.

– Ной, что случилось?

– Папа говорит, я не должен есть вредную еду, когда прихожу домой.

Мэг наклонилась, заглянула ему в глаза и поднесла палец к губам.

– Тсс. Тогда это будет наш маленький секрет, ладно? – прошептала она. – И вообще, зачем ему в шкафу шоколадная паста, если не для еды?

У него по щеке прокатилась слеза.

– Так говорила мама.

– Ох, милый, иди сюда. – Она быстро подошла к нему, крепко прижала к себе. И почувствовала, как внутри просыпаются глубинные силы. Энергия. Драйв. Желание помочь маленькому мальчику. И вдруг Мэг словно поразило громом. Вот кто она на самом деле. Она любила Шерри всем сердцем, пыталась спасти ее. И не смогла перенести собственную неудачу. Ей нужно защищать, спасать, оберегать слабых. Ради этого она готова убить. И это осознание стало ответом на все вопросы. Она утратила часть себя. Оставила ее здесь, в Шелтер-Бэй. И вновь обрела сейчас, обнимая сынишку Блейка. Сына Эллисон. Мэг охватила жалость. И любовь. К отцу этого мальчика. К этому месту. К Саттонам. К своему дому. Океану, небу, приливам и отливам – они окутали Мэг, как аромат прильнувшего к ней ребенка. Его тепло, мягкие волосы под ее пальцами, стук сердца.

Она вздохнула, покачивая его, утомившись от противоречивых эмоций. Потом отодвинулась, взяла его за плечи.

– Ну ты как, в порядке?

Он кивнул.

– Почему ты плачешь?

– Боже. – Она вытерла слезы и рассмеялась. – Глупо, да?

Он молча смотрел на нее, с детской наивностью дожидаясь ответа.

– Потому что я люблю тебя, Ной.

Он вздохнул.

– Знаю. Звучит странно. Но это так. Ты мне как родной. Часть этого места, часть твоего папы. А у меня здесь глубокие корни. Кажется… мне нужна «Нутелла». – Она улыбнулась и утерла слезы. – Только это секрет, ладно? Никому не рассказывай, что я плакала. Я не нытик. Я не плачу.

Он неуверенно улыбнулся.

– Мама говорила, что хорошо иногда поплакать.

– Да. Моя тоже.

Мэг поставила чайник и пошла к гостиную, к камину.

– Ной, покажешь, как разводить здесь огонь?

Он спрыгнул со стула и начал подавать ей сначала щепки, а потом поленья побольше. Вскоре с треском разгорелся огонь. Мэг наблюдала за ним, пряча улыбку, с любовью, которой толком не понимала сама. Но сейчас ей не хотелось с этим бороться. Бороться с собой. Мэг хотела завоевать сердце мальчика.

Засвистел чайник, Мэг сделала чай себе и Ирен и налила Ною стакан молока.

– Можешь отнести Ирен эту кружку и тарелку с печеньем? – попросила она.

– Конечно. – Он замешкался, скривив губы. – Она… В порядке?

Мэг улыбнулась.

– Ага. Просто иногда забывает некоторые вещи. Иногда ее память хуже, чем у других. Постарайся быть с ней тактичным. Это называется деменция, так бывает, когда стареешь. Спросишь у нее, не хочет ли она посидеть с нами на кухне, ладно?

Ной понес чай с печеньем, а Мэг тем временем намазывала на свежий хлеб мягкую «Нутеллу», думая о том, что не ела такого с тех пор, как уехала из Шелтер-Бэй.

Ной вернулся и снова залез на стул с искрящимися глазами.

– Ирен отказалась, сказала, что хочет поработать над пазлом.

Он отхлебнул молока, откусил немаленький кусок бутерброда и широко улыбнулся.

– У тебя в зубах шоколад, – сказала Мэг.

Он тихо засмеялся. Мэг откусила от своего куска и продемонстрировала покрытые «Нутеллой» зубы.

Ной расхохотался, согнувшись пополам и хлопая рукой по столешнице. Потом, со слезами смеха на глазах, откусил еще кусок и тоже изобразил обезьянью гримасу. Хихикая, они доели бутерброды и допили молоко и чай под треск огня в печке. Вдруг явилась Люси и улеглась на свое место у камина. Снаружи стало темнеть. На пристань налетел ветер, скрепя канатами и гремя буями. По окну, выходящему на море, поползли капли дождя.

Ной болтал ногами, сидя на стуле.

– Мама всегда сидела со мной после школы.

– Похоже, она была потрясающей мамой. Наверняка ты ужасно по ней скучаешь.

Он кивнул, сжав зубы. Опустил взгляд на последний кусок бутерброда.

– Твой папа тоже очень по ней скучает.

Он медленно поднял голову, посмотрел ей в глаза.

– Он так сказал?

– Да.

Ной долго не сводил с нее взгляда. Люси закряхтела и перевернулась на спину, ее губы обвисли, обнажив зубы, придавая ей обманчиво грозный вид.

– Твоим родителям повезло, что они провели вместе все эти годы. И что у них появился ты.

– Папы почти все время не было дома. Он ушел из армии только после маминой смерти, потому что ему надо было за мной приглядывать.

– Армия – непростое дело. Военные служат своей стране. Герои: люди во всей стране, и здесь, в Шелтер-Бэй, могут спать спокойно, потому что армия не пропустит врагов. Границы и небо в безопасности. Все они – храбрецы. Но при этом, чтобы бороться и защищать, солдатам приходится быть вдали от своих семей, своих любимых. Отмечать дни рождения и праздники вдали от дома, если придется. На Рождество им иногда приходится сидеть в окопах, под обстрелом противника, голодными, мучимыми жаждой, – и довольствоваться крошечным перекусом из сушеной индейки.

Он слушал ее, широко раскрыв глаза.

– Иногда они умирают и не возвращаются домой. Но твой папа помог вернуться многим из них, даже после ранений, потому что был медиком. Раненые солдаты, попавшие под взрыв или под пули, спешили к нему в палатку. Иногда они лишались рук или ног. Твой папа лечил их, останавливал кровь, помогал продержаться, чтобы большие вертолеты довезли их до более крупных больниц. Многие из этих раненых мужчин и женщин могли никогда не добраться домой к детям, Ной, если бы не твой папа.

– Никто мне не рассказывал.

– Может, ты просто был слишком маленьким.

– Как думаешь, а сейчас папа мог бы рассказать мне о своих приключениях? Как в книгах, которые он мне читает?

– Уверена, что да. Особенно если ты его попросишь.

Ной запихнул в рот последний кусок и прожевал, снова болтая ногами. На сердце у Мэг стало светлее. Настроение у этого ребенка менялось мгновенно. Она посмотрела в окно, надеясь увидеть Блейка и Джеффа, но уже темнело, и они скрылись из поля зрения.

– А ты скучаешь по маме и папе?

Мэг удивилась вопросу.

– Конечно. И по сестре.

– Мне жаль, что ее убили.

Мэг моргнула.

– Потери – это всегда тяжело, Ной. Но благодаря любви и времени с ними постепенно удается справляться, замечать в жизни хорошее. Знаешь, тебе очень повезло, ведь у тебя такой папа. Настоящий герой. Он любит тебя всем сердцем. Горы готов сворачивать.

– И убивать львов?

Она рассмеялась, вытерла глаза.

– Да, даже львов.

– Мы сейчас читаем про львов. О приключениях в самом сердце Африки. Хочешь почитать мне сегодня перед сном?

– Да, с удовольствием. Почту за честь.

– Дедушка Булл всегда читал мне перед сном. Но я его плохо помню. Папа говорит, потому что я был слишком маленьким.

– Знаешь, что я помню про твоего дедушку? У него была уморительная панама. В виде краба. Из красного флиса, с пришитыми глазами и торчащими в разные стороны клешнями. Он был очень высоким и крупным, с низким грубым голосом и порой выглядел устрашающе, но все лето носил эту смешную панаму-краба, когда приезжали туристы, и шутил с ними, и все смеялись, пока он варил их улов и показывал им, как чистить крабов. И только когда темнело и все отправлялись по домам, он снимал эту глупую шляпу. Однажды он даже плавал в ней с аквалангом. Была фотография, где его голова в мокрой шляпе-крабе торчит из воды, с выпученными глазами и трубкой.

– А где сейчас эта шляпа?

– Не зна…

Ее отвлек какой-то шум. Люси забила по полу хвостом.

Блейк тихо стоял в дверях и смотрел на них странным взглядом.

– Блейк? – Мэг быстро встала на ноги, чувствуя, что ее застигли врасплох. – И давно ты там стоишь? – выпалила она.

Он подошел, поцеловал Ноя в макушку, взъерошил ему волосы, но не сводил с нее взгляда.

– Достаточно давно.

* * *

– Итак! Кто будет пиццу? Маленькая птичка напела мне, что Ной любит пиццу.

Джефф вошел на кухню вслед за Блейком, с мокрыми волосами, широкой улыбкой и многочисленными пакетами. Положил пакеты на столешницу и снял куртку.

– Купил по дороге домой кое-какие продукты.

Повесил куртку на спинку стула, потер руки, достал упаковку пива и бутылку белого вина.

– Холодное. Мэг, хочешь бокальчик пино-гри?

Мэг рассмеялась.

– С удовольствием. Пойду попробую оторвать Ирен от пазла.

Когда Мэг зашла в обеденный зал «Крэбби Джека», у нее зазвонил телефон. Она включила свет для Ирен, которая благодарно улыбнулась, и вышла, чтобы ответить на звонок, не теряя тетю из вида.

– Мэг Броган.

– Это Дейв, прости, что сразу не перезвонил.

Дейв. Не Ковакс. У Мэг ускорился пульс – она отметила неформальность приветствия. Что-то изменилось.

– Это насчет Джеффа и моего дома? – тихо спросила она, посмотрев в сторону кухни.

– Отчасти. Он ни при чем. У нас есть подозреваемый.

Мэг крепче сжала трубку.

– Кто? Киван Мак?

– Салли Брейден.

Мэг опешила.

– Я… Салли? Не понимаю.

– Мы еще не предъявили ей обвинений – она наняла хорошего адвоката, но все к тому идет. Мне нужно задать тебе несколько вопросов. Неформально. Не на диктофон.

Мэг сразу напряглась.

– Не могу гарантировать…

– Я снова открыл дело Шерри Броган. Неофициально, без огласки. Поставил на него двух ребят. Они изучают материалы.

Сердце Мэг замерло. Ирен подняла взгляд.

– Я нашла, Мэг! Нашла недостающий кусочек, который искала!

Мэг сдержанно улыбнулась и подняла руку, прося Ирен подождать. Отошла чуть подальше.

– Почему ты принял такое решение? – тихо спросила она.

– У отца были добрые намерения. Я ему доверяю. Он считал, что поступает правильно. Но ты подняла серьезные вопросы, и их нужно решить, если выйдет твоя книга. Я просмотрел материалы дела… Мне нужно разобраться в этом, как и тебе. И да, отчасти из-за выборов. Если я достигну успеха, то смогу его использовать – показать электорату, что даже если дело касается семьи и личных вопросов, я могу быть объективным, служить людям, а не себе. А еще я – что бы ты ни думала – верю в справедливость. Если согласишься со мной сотрудничать, мы оба выиграем.

Мэг моргнула, у нее закралось подозрение.

– Ковакс, ты что, пьян?

Он рассмеялся, но потом снова стал серьезным.

– Хорошо, так почему Салли Брейден могла это сделать, как думаешь? Почему именно она решилась на такие радикальные меры, пытаясь отпугнуть тебя от этой истории? Какое она имеет отношение к тебе, к Шерри, к твоей семье, к Таю Маку? Есть хоть какие-нибудь мысли?

Мэг закрыла глаза, задумалась.

– Ну, Салли училась с Шерри в одном классе – и, пожалуй, все. А, и еще она связана с фермами Брейденов, где сейчас работают Мейсон и Киван Мак.

– Она тоже там работает. На полставки. Ведет их дела.

– Может, она близко общается или встречается с кем-то из братьев Мак? Хотя вряд ли – Салли сейчас сколько? Тридцать девять, сорок? А Макам уже к семидесяти.

– Бывают вещи и более странные. Привлекательность – странная штука.

– Ну, написанные на доме слова обретают смысл, если Салли на их стороне и ненавидит мою семью за убийство Тая.

– Но мотивация все равно малопонятная, согласись? Зачем одинокой женщине, которая до этого была осуждена лишь однажды, в далекой молодости, за езду в пьяном виде, брать винтовку мужа сестры, ведро крови, все остальное и идти обстреливать дом в тихом квартале? Просто выпустить пар? По-моему, не слишком сходится. Она что-то скрывает. Что-то знает.

Мэг почесала бровь, охваченная тихим, радостным волнением. Может, наконец они к чему-нибудь придут.

– Подумай, – попросил он. – И позвони, если что-нибудь придет в голову.

– Хорошо. Но тебя это тоже касается.

– Понял. Разумеется, в рамках закона.

– И ты дашь мне эксклюзивное интервью, на диктофон, как бы все ни закончилось?

Короткое молчание.

– Справедливо.

Мэг уже собиралась вешать трубку, когда он сказал:

– Кстати, твой дом – мы закончили. Можешь приступать к уборке.

Закончив разговор, Мэг подошла к Ирен.

– Как продвигается пазл? – спросила она, убирая мобильный в карман.

Ирен улыбнулась.

– Люблю пазлы.

– Вижу. Но здесь становится прохладно. Может, пойдешь к нам на кухню, к камину? Джефф готовит пиццу.

Мэг отвела Ирен на кухню, где Джефф взбивал тесто в большой миске. Он закатал рукава и надел старый джинсовый фартук с оранжевым крабом. Ной внимательно наблюдал за процессом.

Увидев Джеффа, Ирен замерла. В ее взгляде появилось недоумение.

– Это фартук Булла, – сказала она. – Он всегда надевает его на праздничную варку крабов.

Ее взгляд пробежал по кухне, словно она искала Булла, но боялась спросить и тем самым выдать слабость своего разума.

Джефф и Блейк переглянулись.

– Булл умер, Ирен, – мягко сказал Блейк. – Помнишь? Два года назад.

Она подняла бровь и принялась теребить блузку. Мэг успокоилась.

– Тебе что-нибудь налить? Вина, газировки?

– Еще у нас есть апельсиновый сок и вода, – предложил Блейк.

– С удовольствием выпью сока, – сказала Ирен. – Спасибо.

– Как поживаешь, Ирен? – спросил Джефф, выкладывая тесто на посыпанную мукой доску. – Давно не виделись.

Она вздохнула, словно пытаясь вспомнить, когда в последний раз видела Джеффа.

– Да.

И быстро сменила тему, словно пытаясь избежать неловкой ситуации из-за слабеющей памяти:

– Я могу помочь?

– Конечно, – улыбнулся Джефф. – Можешь нарезать перец, салями, грибы, оливки. – Он вытер руки о фартук и достал из другого пакета овощи. Положил их на другой край столешницы с ножом и доской для Ирен. Блейк принес стул и поставил перед ней стакан с соком.

– Ной, музыку! – потребовал Джефф. – Нам нужна музыка. Будешь диджеем, приятель?

Ной слез со стула и включил стоящую в углу стереосистему. Комнату наполнила джазовая мелодия. Ной сделал погромче. Блейк налил Мэг бокал прохладного вина. Джефф вытащил маленький деревянный ящик и жестом предложил Ною залезть на него.

– Держи скалку. Вот так. – Он показал Ною, как раскатывать упругое тесто для пиццы.

– Похоже, скоро боевое крещение «Крэбби Джека»? – спросил Джефф брата. – Рабочие уже закончили?

– Мы уже закончили. – Блейк взял со столешницы свое пиво, сделал большой глоток. – Большую часть работы мы с Ноем сделали за зиму сами, да, чемпион?

Ной закивал головой, с широкой улыбкой работая над тестом. Его нос был перепачкан мукой.

Мэг посмотрела на Блейка. Он встретил ее взгляд, и она сразу поняла, о чем он думал. Старая пристань наполнилась теплом и едой, вином, музыкой и смехом. Семья. Такой атмосферы здесь не было очень, очень давно. Он приподнял в ее сторону бутылку и улыбнулся. Мэг улыбнулась в ответ, но в глубине души ее не отпускала тревога. Какое-то дурное предчувствие. Ощущение истекающего времени.

Снаружи налетел порыв ветра, и к окнам прижалась ночь.

* * *

– Он не вернулся домой, – сказала в трубку Лори-Бэт. – И не отвечает на звонки. Я надеялась… Может, он с тобой? Заработался у тебя в домашнем офисе?

– Прости, Лори-Бэт, – ответил Томми. – Генри приезжал сегодня в офис, но уехал после обеда.

– И ты не знаешь, куда он направился?

– Прости, нет.

– Он… Был в порядке?

Короткое молчание.

– Что ты имеешь в виду?

– Похоже, он не слишком хорошо себя чувствовал. Вел себя как-то странно. Я волнуюсь.

Еще одна пауза.

– Если он появится, я дам знать.

Том говорил отрывисто, словно Лори-Бэт отвлекла его от чего-то важного. Лори-Бэт замешкалась, посмотрела на Салли, которая помешивала на плите суп.

– Когда можно обращаться по такому вопросу в полицию? Нужно действительно ждать тридцать шесть часов или так советуют только по телевизору?

– В полицию? – переспросил Том.

– Заявить о его пропаже, если он не вернется.

– Лори-Бэт, послушай, все будет в порядке. Еще даже не поздно. Не волнуйся. Я поищу его. И перезвоню тебе, ладно?

– Ладно, – тихо ответила она.

– Сиди спокойно. Не нужно пока копов.

– Хорошо.

– Может… Ты хочешь рассказать мне что-нибудь еще?

Лори-Бэт теребила цепочку с крестиком, висящую у нее на шее.

– Разве он не звонил тебе недавно вечером, не говорил, что его что-то тревожит?

Молчание.

– Том? Ты там?

Он покашлял.

– Прости, просто пытаюсь вспомнить. Кажется, нет – с ходу ничего вспомнить не могу.

Она не знала, рассказывать ему или нет. Она очень волновалась из-за Генри, из-за своего открытия. Из-за того, кем он оказался. Но ужасно боялась нарушать спокойствие, пока не получит Джой. И что потом? Может, видимость семьи лучше одинокой матери-инвалида, живущей с незамужней сестрой, которая тоже вела себя более чем странно.

Она глубоко вздохнула и наконец решилась:

– Сегодня утром Генри взял с собой на работу пистолет. Его нет в шкафу.

* * *

Они сидели вокруг стола перед большим окном. В камине потрескивал огонь, тихо играла музыка. Они ели обжигающую, пузырящуюся пиццу, и Ирен развлекала их историями о больших праздниках варки крабов, которые Булл устраивал в «Крэбби Джек» в старые времена. Она даже помнила вечеринки, когда была еще жива мама Джеффа и Блейка. Ной ловил каждое слово, пока у него не начали слипаться глаза.

– Завтра в школу, чемпион, последний раз перед выходными, – сказал Блейк. – Иди-ка, готовься ко сну.

Вставая из-за стола, Ной случайно со звоном уронил грязный нож Джеффа.

– Я подниму, – сказала Мэг и полезла под стол.

– Подожди, стой, Мэгги, – отозвался Джефф. – Мне удобнее.

У нее по венам пробежал озноб. Рука замерла на полпути.

Подожди. Стой! Не беги, Мэгги, не беги…

Время исказилось, разорвалось. Раздался протяжный звук, словно на старой кассете зажевало пленку. В голове у Мэг зазвучали протяжные стоны, словно сирена. Кожа похолодела, во рту пересохло. Она встретилась взглядом с Джеффом, который тоже полез за ножом под стол. Между ними прошла жаркая волна.

Он встал, положил нож на тарелку. Мэг медленно выпрямилась и невидящим взглядом смотрела на Джеффа. Мысленно она бежала, спотыкалась, кричала. Дождь бил в лицо. Вокруг темнота. Ветер трепал ее волосы, мокрую одежду. Свирепый ветер. Кто-то ее преследовал. Кусты царапали ноги. Она зацепилась пальцем ноги за корень, упала на землю. Грудь разрывалась от боли. Она поднялась на ноги, пошатнулась, снова упала, опять поднялась на ноги и побежала. Спасая собственную жизнь. Нет, по ее лицу текла не вода. Кровь. Шерри… Шерри была… Шерри… Голая. Распластанная в черной грязи… Она видела ее тело…

Подожди! Стой. Не беги, Мэгги.

Ее схватила чья-то рука. Она рванулась, закричала, попыталась убежать. Но рука держала ее крепко, впиваясь пальцами в кожу. Рука дернула ее, порвав футболку. Она увидела лицо. Знакомое лицо. А потом он исчез. Чернота. Знакомая чернота.

Мэг перестала дышать.

Монстр, преследующий ее сквозь ненастье, был ее хорошим знакомым.

– Мэг. Мэг! Поговори со мной. Что случилось? – Блейк вскочил на ноги, взял ее за плечи, пытаясь привести в чувство. Его глаза блестели от волнения. Джефф смотрел на нее со странным выражением.

Она попыталась сглотнуть. Руки крепко сжимали стол. Сглотнуть не получалось. Нужна вода. Нет, только не вода, она же тонет, тонет.

– Ной, иди наверх, – приказал Блейк. – Готовься ко сну. Джефф, отведи Ирен на кухню, сделайте чай.

Джефф быстро встал.

– Давай, приятель, пора спать. Ирен, поможешь с чаем?

– Что с Мэг? – закричал Ной, отказываясь уходить. – Мэг в порядке?

Ирен тоже не сдвинулась с места, с тревогой глядя на Мэг.

– Я… Все нормально, – хриплым голосом заверила Мэг. – Пожалуйста, все, не волнуйтесь. – Она пыталась сделать глубокий вдох, прийти в себя. – Мне просто… Нужно воды.

– Я принесу. – Ирен вскочила со стула и поспешила на кухню. Джефф медленно опустился на место, не сводя взгляда с Мэг, напряженный, с потемневшим взором.

Ирен вернулась со стаканом ледяной воды. Мэг взяла дрожащей рукой стакан, сделала глоток, поставила обратно на стол. Блейк тронул ее за руку.

– Ной, – тихо сказал он, – в кровать. Я скоро приду, почитаю тебе.

Его сын внимательно посмотрел на Мэг и медленно направился к двери, оборачиваясь через плечо.

– Мэг, поговори со мной, – попросил Блейк, нащупывая ее пульс.

Она сделала глубокий вдох, медленно выдохнула.

– Я… Меня настигло воспоминание. Так было и раньше, но оно всегда обрывалось прежде, чем я успевала увидеть преследователя. Начинается всегда одинаково. Я бегу. Кто-то преследует. Мужской голос кричит: «Подожди, стой, Мэгги, не беги». На этот раз он схватил меня, резко дернул, порвав футболку, и… – она снова взяла стакан, сделала глубокий глоток, – я увидела лицо. Белое, сияющее, блестящее от дождя. С прилипшими мокрыми волосами. И я знала, кто это.

– Кто? – спросил Джефф. – Кого ты видела?

Блейк послал брату обжигающий взгляд.

– Не знаю. Я просто почувствовала, что узнала его. Этот жуткий шок, что знакомый человек пытается причинить тебе вред. Но лицо исчезло прежде, чем я смогла разглядеть черты.

За столом повисло напряженное молчание. Мерцало пламя свечи, потрескивал огонь.

– А больше ты ничего не видела? – тихо спросил Блейк.

– Шерри. Ее голое тело. Словно на черно-белой фотографии, будто освещенное ударом молнии, – шокирующая картина, навсегда запечатленная на сетчатке. Она лежала на спине, распластанная в грязи. Мне… Мне казалось, что я бежала от этого зрелища. А еще вокруг нее было несколько силуэтов, и они хотели меня поймать.

Мэг подняла взгляд от стакана с водой.

– Должно быть, воспоминание спровоцировал Джефф, когда назвал меня Мэгги. Меня обычно так называли в детстве, но потом, лет в двенадцать, я попросила всех не обращаться так ко мне. Шерри никогда не слушала, вечно звала меня Мэгги-Пэг. А голое тело Шерри наверняка возникло из фотографий с места преступления, которые я смотрела.

Она сделала еще один большой глоток воды, снова закашляла. Нащупала в кармане бумажный платок, высморкалась.

– Я знаю, так бывает – иногда мы вставляем увиденные образы, сами создаем себе ложные воспоминания. – Она попыталась рассмеяться, но в итоге закашлялась. – Теперь я даже не знаю, могу ли верить собственному разуму.

Глава 20

У Блейка на сердце лежал тяжелый камень. Страшная мысль, которую он не хотел – не мог – даже сформулировать, упорно маячила где-то на краю сознания. Джефф всегда называл Мэг «Мэгги». Даже после того, как уехал из Шелтер-Бэй.

Ему вспомнилось, каким он увидел брата в лодочном домике в ту ночь, двадцать два года назад. Блейк похолодел. Он пытался прогнать эту мысль, пока читал Ною на ночь историю, но она поджидала в тени, словно голодный волк.

Джефф предложил отвезти Ирен обратно в «Честнат Плейс», а Мэг сидела в большом кресле возле камина. Блейк уложил сына и выключил свет. Спустился вниз, зашел в гостиную. Мэг посмотрела на него, улыбнулась. Блейк сразу почувствовал облегчение.

Ее щеки снова порозовели. Огонь бросал на нее золотистые отблески, окрашивая волосы в медный цвет. Люси лежала возле ее ног, играла мягкая музыка. На мгновение сцена заворожила его. В Блейке разгорелось желание. Он хотел ее. Целиком и полностью. Здесь, в его доме, у очага, пока смерть не разлучит их. Он медленно подошел к Мэг, невольно глядя на бриллиантовое кольцо, отражающее свет огня. Напоминание, что ей все еще нужен кто-то другой.

Он взял стул и сел рядом с ней, у низкого журнального столика. На нем лежали блокнот и ручка. Верхняя страница блокнота была покрыта записями и линиями, соединяющими имена.

Прежде чем он успел спросить о записях, она поднялась и наклонилась вперед.

– Я ждала момента, чтобы рассказать тебе, что звонил Ковакс. Перед ужином. Он снова открыл дело Шерри, пока без огласки.

Блейк удивился, почувствовал легкий укол раздражения.

– Почему ты мне сразу не сказала?

– Не хотела вмешивать Ирен, Джеффа и Ноя, – улыбнулась она. – Разрушать магию. У нас был такой теплый вечер… Словно все мы наконец вернулись домой. Пока мое внезапное воспоминание все не испортило. Прости, это дело просто сводит меня с ума.

Блейк сглотнул. У него ускорился пульс, пламя в груди разгоралось все жарче. И внезапно все показалось ему таким хрупким. Призрачная мечта была уже здесь, между ними, но если он попытается схватить ее слишком сильно или рано, она растворится у него в руках.

– Расскажи мне слово в слово, что сказал Ковакс? – тихо попросил он.

Она рассказала про арест Салли Брейден, как Ковакс спрашивал, какой, по ее мнению, у Салли мог быть мотив.

– Он сказал, что хочет со мной работать. И тоже хочет раскрыть это дело. Думаю, вполне логично, что он хочет разобраться с этим перед выборами. Но у меня ощущение какой-то недосказанности. Просто он так резко передумал. – Она посмотрела на огонь, машинально крутя на пальце помолвочное кольцо. – Не знаю, можно ли ему доверять. Может, он просто пытался выудить информацию.

– Салли? – удивился Блейк. – Кто бы мог подумать.

Мэг кивнула в сторону блокнота.

– Я попыталась прикинуть, какие тут могут быть связи. Салли училась с Шерри в одном классе. Вместе с Томми, Эммой, Райаном Милларом, Джеффом и Генри, который теперь ее зять. Генри женат на Лори-Бэт, которая училась в моем классе. – Она посмотрела на Блейка. – Лори-Бэт дружила с Эллисон.

– Не понимаю, при чем тут это.

– Может, и ни при чем. Я просто ищу связи. – Она мягко фыркнула. – Это показывает, насколько тесен мир в маленьком городке, насколько все мы связаны с детством – обиды, первая любовь и преданность, травля, зависть, пренебрежение.

Первая любовь.

Он подумал о себе и о Мэг. Потом о Джеффе и почувствовал резкий укол совести за то, что так и не рассказал о тайных отношениях брата. Наступил тот самый момент, когда стоило сообщить о них Мэг. Иначе секрет из прошлого превратится в умышленную ложь.

Еще один день… Это уничтожит его брак. Это… Это убьет его. Поверь. Я… Дай мне еще один день, поговорить с ним, дать ему подготовиться.

Блейка бросило в жар, он потер щетину на подбородке.

– Салли души не чает в сестре, – тихо сказал он. – Она все делает ради Лори-Бэт. В городе говорят, Салли так и не смогла себе простить, что Лори-Бэт лишилась из-за нее ног, и посвятила сестре жизнь. Так она пытается искупить вину.

– Ты считаешь, она разнесла мой дом ради Лори-Бэт?

– Знаю, звучит бессмысленно. Но если ты пытаешься понять, какая у кого мотивация, Лори-Бэт мотивирует Салли.

Она медленно улыбнулась.

– Рассуждаешь, как Джонах.

Блейк сразу похолодел. Встал, принес из шкафа бутылку виски и два бокала. Поставил бокалы на стол, налил в каждый понемногу, протянул ей один. Их пальцы соприкоснулись. Бриллиант сверкнул. В ее взгляде появилось что-то загадочное.

– Прости, – сказала она.

Он пожал плечами, снова сел. Обхватил ладонями бокал, согревая и медленно вращая напиток, глядя на огонь.

– Я прекрасно понимаю, что ты вернешься к нему, – тихо произнес он.

Она промолчала. Блейк посмотрел на нее, и сердце снова дрогнуло от надежды. Он быстро сменил тему:

– А еще Салли работает на скотном дворе Брейденов, там же, где работают и живут Мейсон и Киван Мак. Скорее всего, так она и раздобыла кровь.

– Кровь – это слишком, – сказала Мэг. – Использование крови заставляет усомниться в ее адекватности, если это действительно она. И стрельба по окнам – в ней было столько агрессии. Страсти. Ярости. Из-за чего-то. – Она убрала с лица волосы, и огонь осветил шрам на брови. Он вспомнил, как она получила эту рану – черный надрез на алебастровой коже, когда он нашел ее полумертвой среди волн. Мешок Джеффа. Лицо его брата сегодня за ужином, когда Мэг стало плохо. Темное, невыразимое нечто, скрывающееся в уголках его сознания, подползло ближе. Он сделал еще глоток виски.

– Еще я ездила сегодня на встречу с Томми.

– Что?

– У него отменилась встреча. Появилось время.

– Мэг, мы же договаривались. Делать это вместе. Поэтому ты здесь, в моем доме.

У нее загорелись глаза. Гнев? Раздражение? Он допил бокал, налил себе еще. Протянул ей бутылку. Она покачала головой.

– Что он сказал? – сухо спросил он.

– Блейк, не было никакой опасности. И он был бы куда менее откровенен, если бы там высиживал ты.

– Высиживал. Так вот чем я, по-твоему, занимался?

– Ой, ради бога. – Мэг встала, подошла к окну. Сложив руки на груди, она смотрела сквозь черноту, сквозь собственное отражение. Вдалеке бороздил небо луч маяка. Рыжие волосы лежали на стройной спине спутанным, кудрявым клубком, и Блейку захотелось запустить в них пальцы, зажать в кулак, притянуть ее к себе, прижаться губами, опустить ее нагое тело к себе в постель… Он сделал большой глоток виски и тихо выругался.

– Мэг, что сказал Томми?

Она молчала.

– Мэг?

Она глубоко вздохнула, повернулась. Ее лицо было печально. Во взгляде – недоумение. Она крутила на пальце кольцо.

– Сказал, что Эмма оказалась пассивно-агрессивной. Патологической лгуньей. Что она дала ложные показания, сказав, что Шерри отправилась на косу на свидание с Таем Маком. Томми считает, Шерри собиралась купить с помощью Тая наркотики, мол, у Тая были связи. А Шерри и Эмма – они обе принимали экстази.

Блейк медленно опустил бокал.

– Еще Томми сказал, что Эмма обманывала его, желая настроить против Шерри. Хотела увести его.

– Ты шутишь?

– Дело в том, что я видела, как Шерри садилась на мотоцикл к Таю. Говорила с ними. И что бы эти двое ни утверждали, я на сто процентов уверена – между ними было сексуальное влечение, и они собирались заняться сексом в роще на косе… Кто-то – или Томми, или Эмма – лжет.

* * *

Блейк открыл старую хижину возле воды. По небу быстро и тихо бежали облака, сквозь них проглядывала растущая луна. Повсюду плескалась, рябила, булькала вода. Неподалеку журчал ручей.

Блейк не мог заснуть и спустился сюда. Джефф так и не вернулся. Было почти три часа ночи, и он не отвечал на звонки. Ирен, конечно, благополучно вернулась домой, или им бы позвонили из «Честнат Плейс» – у них есть контакты Мэг и номер пристани. Значит, Джефф высадил ее, а потом куда-то поехал.

Черт подери, Джефф, почему ты не можешь вернуться домой и все обсудить…

С мрачными мыслями он приоткрыл старую, пропитанную водой дверь, держа высоко в руке керосиновый фонарь. Блестела паутина, плясали тени. Он вошел внутрь, доски пола заскрипели от его веса. Внутри было сыро. Пахло плесенью.

Возможно, Мэг и правда путается. Возможно, Джефф на косе и его найденный на том же пляже мешок – действительно случайность. Всякое бывает. Может, назвав ее Мэгги, Джефф просто вызвал старое воспоминание, и за столом не произошло ничего страшного. Ведь независимо от того, что делал Джефф в тот день на косе, Блейк не мог поверить, что брат имел хоть какое-то отношение к убийству Шерри.

Он поставил фонарь на деревянный стол и открыл старый сундук. Блейк нашел то, что искал. В пластиковом пакете, выцветшая, но целая – она была обработана нафталином, а сундук обит кедром, естественным репеллентом от насекомых. Множество и эмоций и воспоминаний пробудилось в Блейке, когда он достал из пакета отцовскую панаму-краб. Печально улыбнулся, подумав о Булле, об историях, рассказанных Ирен за столом. О больших ежегодных праздниках варки крабов, которые объединяли всех обитателей Шелтер-Бэй, воскрешая старое чувство единения. Вечером они все вместе собирались у костра, делились историями о прошедшем сезоне, пытаясь перещеголять друг друга рассказами о самых забавных случаях с туристами.

Месяцы, которые заканчиваются на «брь», всегда говорил Булл. Они лучше всего подходят для ловли крабов: сентябрь, октябрь, ноябрь. И декабрь. Когда холодная вода и самые жирные крабы.

Блейк отряхнул линялую красную шапку. Запрыгали выпученные глаза. Надел ее на голову и подошел к покрытому пятнами зеркалу. В неровном свете фонаря прошлое ожило, и в один странный момент он увидел отца, смотрящего на него из рябого стекла. По спине у Блейка пробежали мурашки. Схожесть, генетика – они терпеливо ждут. Время совершает полный круг. Он печально улыбнулся отражению и почти увидел улыбку отца. Почти услышал грубый голос Булла сквозь паутину сарая, среди пыльных коробок с рисунками матери. И задумался, сможет ли он сделать пристань такой же живой и уютной, как было, когда он был счастливым маленьким мальчиком.

Сможет ли забрать лучшее у прошлого, у родителей, и двигаться вперед, в будущее? Оставив плохое позади. Но не забыть, запомнив, чего он не хочет для своего сына. Возможно, стать лучшим папой, чем его собственный отец. Потому что Булл совершал ужасные ошибки, целую череду. Тяжесть потери сломала его. Но он все равно очень их любил.

Когда Блейк двигал головой, глаза краба пружинили, а ножки тряслись. Блейк едва сдерживал смех. И вдруг почувствовал, что сильнее всего на свете хочет, чтобы Джефф рассказал ему правду. Чтобы он мог довериться брату. Даже если Мэг вернется в Сиэтл, они с Ноем и Джеффом могли бы стать крепкой семьей. Джефф привез бы Ната. Ной приводил бы домой друзей. И в ту же секунду Блейк принял решение: в ноябре, когда много розовых, жирных крабов, он снова устроит в «Крэбби Джек» праздник для обитателей Шелтер-Бэй. Вырядится в эту глупую шапку, чтобы всех развеселить, и они будут вспоминать Булла и старые добрые времена. И тогда пристань и «Крэбби Джек» снова обретут душу.

Блейк хотел закрыть сундук, но замер, увидев коробку с фотографиями в конвертах. Взял верхний конверт, открыл и достал один из снимков. Джефф с друзьями вокруг старого фургона «Фольксваген», снято примерно двадцать три года назад – приятели, глупо позирующие возле машины. Нескольких Блейк узнал. Джефф стоял на крыше машины, словно король – расставив ноги, сложив руки на груди, гордо подняв подбородок. Генри Тибодо сидел возле колеса. Блейку вспомнились слова Ли Альбис.

…он рассказал нам, что видел красный фургон марки «Фольксваген», припаркованный за деревьями рядом с тропой, ведущей к этому печально известному месту, где задушили Шерри Броган…

Блейк вздохнул. Кому принадлежал фургон? Он взялся за другую фотографию, но замер, услышав снаружи шум, стук камней. Потом затрещали ветки, мягко захрустел гравий. Блейк нащупал на спине пистолет. Медленно поставил коробку с фотографиями и направился к двери. Прислушался. Вокруг лишь плескалась и булькала вода. Да вдалеке журчал ручей.

Он достал оружие и, держа его наготове, распахнул дверь. Подождал. Больше никаких звуков. Вышел наружу. Снова прислушался. Его окружали тени, вокруг серебрилась и мерцала под лунным светом вода. В окне у Мэг был выключен свет.

На берегу послышались звуки борьбы. Он бросился туда. В кустах промелькнула тень. Загрохотали камни. Кто-то убегает по тропе.

– Эй! Кто там? – Блейк побежал следом.

Сверху, на дороге, хлопнула дверь машины.

– Эй! – закричал он, взбираясь по извилистой тропе, ведущей через кусты к дороге. Выскочил наверх, тяжело дыша. В этот момент скрипнули тормоза, и на съезде сверкнули задние фары.

Воцарилось молчание. Только ветер шумел в елях. Пролетела сова. Над бухтой серебрилась луна.

Блейк убрал «глок» обратно в кобуру и посмотрел через кусты на пристань. Сквозь ветки виднелся желтый свет, загоревшийся в окне Мэг. Она проснулась.

Шагнув обратно на тропу, он наступил на что-то мягкое. Черная перчатка. Блейк наклонился, поднял и рассмотрел ее. Кожаная. Дорогая. Он снова осмотрелся и начал спускаться вниз, чтобы запереть сарай. Луна освещала ему путь.

* * *

Слышались душераздирающие крики. Крики, пробуждающие животные инстинкты. Крики неподдельного ужаса. Звуки, которые минуют логический центр мозга и проникают прямо в нервную систему. Мэг спешила на ужасные звуки, а не от них, хотя все ее существо хотело убежать прочь. Она карабкалась вверх по берегу, цепляясь руками и ногами за еще горячий после жаркого дня песок. Когда она приблизилась к гребню дюны, где рос густой кустарник и стояли рядами кривые прибрежные сосны, с моря подул сильный ветер. Западали крупные капли дождя. Начало темнеть, небо окрасилось в странный красновато-оранжевый цвет. Крики прекратились. Мэг замерла – внезапная тишина оказалась еще более страшной.

Стараясь двигаться как можно осторожнее, тяжело дыша, она взобралась на гребень дюны. И замерла. В странном, меркнущем свете Мэг увидела… Нечто кошмарное… Шерри, белая и голая, распластанная на черной земле, словно сломанная кукла. Мэг видела лишь ее нагое белое тело. В голове зашумело. Потемнело в глазах. Вокруг сомкнулись деревья. Ветер и дождь бросали волосы на лицо. Она знала, что там, в тенях, есть кто-то еще.

Рассмотри их, Мэг. Попытайся увидеть…

Она попыталась вглядеться. Но потом раздался крик:

– Держи ее! Черт! Останови ее – держи, или нам конец!

Мэг повернулась и побежала обратно, вниз, с дюны, по траве, усеянной лошадиным навозом. Ветки хлестали ее по лицу. Влажная трава резала ноги.

Сзади послышался громкий топот. Тяжелое дыхание. Все громче.

– Мэгги!

Мэг побежала быстрее. Палец ноги зацепился за корень, и она повалилась на землю. Секунду… Сколько секунд?.. Она не могла двигаться. Дождь барабанил по спине. Небо темнело. Она слышала, что он приближается. Нечеловеческим усилием ей удалось снова подняться на ноги. Она направилась на юг. Мэг знала, где там можно спрятаться, нырнуть под воду и исчезнуть среди волн, а потом тайно вынырнуть под скалой, в гроте с пещерой. Эту пещеру показал ей Блейк. Нужно только добраться до пляжа, до воды.

Ее схватила чья-то рука. Она закричала и вырвалась, разорвав на груди футболку. Но он снова поймал ее, развернул к себе…

Его лицо. Она увидела его лицо.

Мэг закричала во все горло.

Ее резко разбудил шум. Она дрожала. Ночная рубашка промокла от пота. Дыхание было поверхностным и частым. Она поднялась на локоть, протянула руку, включила лампу. Свет загорелся, прогнав тени. И тут она услышала скрежет тормозов…

Не крик.

Скрежет тормозов.

Сверху, на дороге.

Она сидела в кровати, крепко обхватив руками колени, и покачивалась, пытаясь успокоить дыхание. Каждый раз, когда ей снился этот кошмар, она видела немного больше. И на этот раз она увидела его. Лицо.

Лицо Джеффа Саттона.

Чушь. Этому верить нельзя. Мэг знала, как обманчивы бывают воспоминания. Она смотрела Джеффу в глаза тогда, под столом, перед внезапным воспоминанием. И, видимо, перенесла это в собственную память. Ее расследование, догадки, переживания сформировались в ночной кошмар.

Мэг не доверяла собственному разуму. Но все же это терзало ее. Поднимало вопросы, которых она задавать не хотела.

Понимая, что заснуть теперь не удастся, она выбралась из кровати и сняла влажную рубашку. Вытащила из сумки чистую футболку, натянула ее и достала мамин дневник. Залезла в кровать, откинулась на подушки и открыла записи на месте, где остановилась.

Эмма и Томми приехали домой на весенние каникулы и сегодня снова зашли меня навестить. Мне было так приятно их увидеть. Красивых, сильных. Друзей Шерри. Благодаря им дух дочери продолжает для меня жить. А еще их визиты помогают отвлечься, сосредоточиться на мелочах – например на готовке кофе для ее друзей. Эмма принесла сегодня печенье. Его испекла ее мама. Эмма сказала, что мама редко печет печенье – аптека занимает много времени, – так что я просто обязана им насладиться. Я рассмеялась. Пока что она получает большое удовольствие от учебы и планирует стать аптекарем, как мама, может, даже однажды стать преемницей маленького бизнеса на Фронт-стрит, если только крупные сети не разорят его раньше.

Я рассказала им обоим, что провожу расследование и начинаю задумываться о невиновности Тая Мака, что стараюсь узнать как можно больше и как можно скорее, чтобы успеть до суда над Джеком в декабре. Спросила, нет ли у них мыслей, кто мог навредить Шерри, и попросила об этом подумать…

Мэг замерла. Вытащила диктофон, нашла интервью с Эммой, промотала его вперед и включила.

«– Моя мать когда-нибудь говорила о своих сомнениях насчет виновности Тая?

– Нет. Не думаю. Не помню такого».

Откровенная ложь? Или Эмма правда забыла? Мэг перемотала, снова прослушала. «Нет» Эммы было резким и быстрым. Что это может значить? Как можно такое забыть? Мэг перевернула страницу дневника, стала читать дальше.

Эмма – такая хорошая, милая девочка. Когда она зашла в ванную, то вышла оттуда с обеспокоенным видом и сказала мне, что я пью очень сильные таблетки. Это сочетание. Транквилизаторы, снотворное, успокоительные. Сказала, что ее мама рассказывала о некоторых из этих лекарств, что, по некоторым данным, они могут вызвать депрессию или даже еще более серьезные проблемы. Есть подозрения, что эти таблетки могли быть причиной самоубийств. Она сказала мне быть осторожнее, может, поговорить с доктором о постепенном отказе от лекарств, начать заниматься йогой или присоединиться к групповой терапии. Томми поддержал ее. Он тоже казался взволнованным. Думаю, со временем Эмма достигнет больших успехов в профессии. Вспоминаю Шерри, как она собиралась стать врачом. И потеря снова становится невыносимой…

Потом нашла в диктофоне файл с интервью Томми. Промотала, включила.

«– Она не говорила вам о своих подозрениях насчет невиновности Тая?

– Никогда.

– Ее самоубийство не стало для вас неожиданностью?

– Нет, Мэг. Не стало. Эмма изучала фармакологию и видела коллекцию препаратов, которая стояла у твоей мамы в ванной. Она рассказала мне, от чего они – тревога, депрессия, бессонница. Дрянной коктейль…»

Мэг откинулась на подушки, вспоминая, что еще говорил в интервью Томми.

«Эмма оказалась пассивно-агрессивной. Патологической лгуньей. Она обманывала меня. Всех. Даже полицию…»

К ней закралась леденящая душу догадка: не могла ли Эмма подменить таблетки? Мэг полезла за ноутбуком. Включила его, ввела названия маминых препаратов. Они производились в форме капсул. Можно подменить сами капсулы или их содержимое. Она вздохнула, отбрасывая мысль прочь – это уже слишком. Или нет? Потому что… Если мама не совершала самоубийство, значит, ее убили. А причиной смерти точно была передозировка. Если заставлять человека принять слишком много таблеток силой, то, скорее всего, останутся следы борьбы, повысятся показатели крови. Но что, если в капсулы добавили слишком много активных ингредиентов? И тот, кто их выпил, даже не подозревал, сколько там лекарства? А кто это может сделать, если не человек, обладающий познаниями в фармакологии и доступом к веществам? Возможно ли такое вообще?

Мэг пометила, что нужно позвонить Эмме. К ней появлялось все больше вопросов. С Томми тоже было бы неплохо побеседовать еще раз. Потому что в дневнике у мамы четко написано, что она рассказывала о своих подозрениях насчет невиновности Тая Мака им обоим. Вдруг рука Мэг замерла – внизу раздался какой-то грохот. У нее пересохло во рту. Она сидела, не двигаясь, и прислушивалась – недавний скрежет тормозов обрел новый контекст. Другие звуки: царапанье, глухой тяжелый удар.

Мэг быстро схватила халат. Завязала пояс, подошла к двери и слегка ее приоткрыла. В коридоре было темно, лишь в дальнем конце в окно светила луна. Она тихо подошла к комнате Блейка, постучала в дверь.

– Блейк? – прошептала она.

Ответа нет.

Повернула ручку, приоткрыла дверь.

– Блейк?

Кровать пуста, белье в беспорядке. Мэг заволновалась еще сильнее. Вышла и тихо поспешила в комнату к Ною, заглянула туда. Крепко спит. Люси нигде не видно.

Мэг начала спускаться по лестнице, удерживаясь за перила и тихо ступая босыми ногами. Спустилась вниз, повернула за угол и закричала – на нее что-то прыгнуло. Что-то огромное. Темное. С рогами. Даже не пытаясь понять, что это такое, она развернулась, чтобы бежать… Беги, Мэгги, беги…

Существо схватило ее, повернуло и зажало рот рукой. Лунный свет упал ему на лицо.

Блейк?!

– Тсс, – прошептал он ей на ухо. – Разбудишь Ноя.

Он медленно отпустил ее. Она чувствовала, как колотится его сердце.

– Какого черта ты так подкрадываешься? – прошипел он.

Она посмотрела на него и вдруг рассмеялась.

– Что за фигня у тебя на голове?

– Тсс!

Она прижала ладонь ко рту, запыхтела, сдерживая рвущийся наружу хохот. Он снял предмет с головы и положил на столешницу.

– Это папина шапка-краб, – сухо сообщил он.

– Она воняет.

Мэг снова захихикала – как ребенок, всегда живший у нее внутри, – над тем, как забавно у него взъерошились волосы. У Блейка на губах заиграла улыбка, но потом померкла, пока он наблюдал, как она смеется. Во взгляде появилось нечто первобытное. Зрачки потемнели, увеличились, от него начали исходить волны какого-то электрического жара. Мэг постепенно умолкла. Сглотнула. Почувствовала, как в животе разливается приятное тепло, опускается вниз, пульсируя где-то в паху.

Он взял ее за руки, притянул к себе, медленно, непреклонно, не давая времени остановиться, с вопросом, скрытым в каждом движении, в черноте зрачков. Она не стала сопротивляться, и он резко притянул ее к себе, обхватил рукой сзади, ниже спины, прижал к своим бедрам и резко приник губами к ее губам. Она почувствовала его эрекцию.

Страсть лишила Мэг разума. Она поднялась на цыпочки, изогнулась, прижимаясь к нему, раскрывая рот навстречу его агрессивным, жаждущим поцелуям. Ладонь Блейка скользнула в ее халат, под футболку, к кружевным трусикам. Он обхватил ее между ног. Отодвинул нежную ткань, и его пальцы оказались на ее коже. У нее из груди вырвался стон. Его пальцы терзали прикосновениями, и ее затрясло от нахлынувшей волны наслаждения.

– Наверх, – пробормотал он, не отрываясь от ее губ, засовывая в нее палец. – Пойдем наверх.

У Мэг подогнулись колени, и она повисла на нем, страстно желая, чтобы он, весь целиком, оказался у нее внутри, глубоко-глубоко. Жестоко. Отчаянно.

* * *

Джефф сидел в своем джипе и смотрел на океан. Высадив Ирен в «Честнат Плейс», он отправился в парк на косе. На волнах серебрилась луна, вдоль берега сверкала линия прибоя. Джефф взял с пассажирского сиденья бутылку текилы и сделал большой глоток, вспоминая взгляд Мэг, когда он полез под стол за тем ножом. Она словно смотрела ему прямо в душу, в прошлое. Все остальное – лишь вопрос времени.

С моря налетел ветер, и Джеффу показалось, что он опять слышит те крики. Он никогда не сможет стереть их из памяти. Они запечатлелись в его сознании, словно бороздки на виниловой пластинке, и теперь ему суждено проигрывать их снова и снова. Он сделал еще глоток, едкая жидкость обожгла горло, на глазах выступили слезы. Джефф вытер рукавом губы и окончательно осознал: все кончено. Так или иначе, все вернется к тому дню. Все выяснится. Джинна, выпущенного Мэг из бутылки, уже никак не запихнуть обратно.

Впрочем, есть в этом и облегчение. Он закрыл текилу крышкой, снова бросил бутылку на сиденье и достал телефон. Несмотря на время, позвонил Нату.

– Привет. Это я.

– Джефф? Ты в порядке? – Голос Ната дрогнул от тревоги.

Джефф вздохнул, чувствуя, как алкоголь согревает его изнутри.

– Да. Просто… Хотел услышать твой голос.

– Как с братом, все хорошо? Ты рассказал ему о свадьбе?

Джефф печально улыбнулся.

– Нужно было признаться много лет назад. Он отнесся совершенно спокойно, почти с облегчением. Счастлив за меня – за нас. Подозреваю, подсознательно Блейк всегда догадывался. Наверняка. Он… Он всегда был со мной так добр. – Его голос дрогнул.

– Ты уверен, что в порядке?

– Гм, да. Да, нормально.

– Пора возвращаться домой.

– Скоро. Нужно только… Еще кое с кем поговорить. Очень скоро увидимся.

Он повесил трубку, закрыл глаза, откинул голову. Возможно, если бы Мэг не приехала, если ее память не начала бы возвращаться или если бы она умерла, он бы смог обо всем забыть и стать счастливым. А может, это бы все равно прикончило его, так или иначе.

Жуткие, животные вопли. Такие крики не забывают. Возможно, его конец начался с первым криком.

В любом случае теперь выхода он не видел. Это как разбитое стекло – удар нанесен, трещины неотвратимо расползаются вокруг, и со временем оно непременно развалится и обрушится на землю.

Джефф набрал другой номер, но звонок сразу переадресовался на автоответчик.

– Генри, – мягким, хрипловатым голосом начал он, – нам нужно поговорить.

Глава 21

Секс с Блейком был стихийным и грубым. Они бились об стену – она обхватила его ногами, – а потом оказались в его постели, она села сверху, покачиваясь на нем, наслаждаясь им, тяжело дыша, дрожа от удовольствия, пока он извивался под ней, вонзался в нее. Он перевернул ее на спину, до крови прокусывая ей губы, и Мэг ответила на поцелуи такой же яростью. Он широко развел коленями ее бедра и пронзил ее, проткнул, заставляя стонать и сгорать от каждого движения крупного члена. Она почувствовала влажное тепло его рта на животе, ниже, ниже, и наконец его язык проник внутрь ее. И тут у Мэг внутри словно разорвались, не выдержав многолетней нагрузки, туго натянутые канаты, ее тело и разум охватили мощные судороги.

А еще он был нежным, когда они занимались любовью во второй раз, уже немного ближе к восходу, и на простыни падал лунный свет. Прошлое и настоящее слились в одно, и послышался невнятный зов будущего. Мэг казалось, будто она рассыпалась на миллион осколков и потом снова собралась воедино, став более цельной, чем прежде.

Они лежали в кровати, их голые тела переплелись – горячая влажная кожа, быстрое неровное дыхание, лунный свет, тени деревьев, колышимых ветром. И мир изменился. Стал зыбким. Нежным, и прекрасным, и свежим, готовым принять любую форму. Мир, где возможности лежали вокруг, словно принесенные приливом ракушки на морском берегу.

Блейк взял Мэг за руку, она улыбнулась.

– Почему на тебе была та шляпа? – спросила она. Повернула голову, посмотрела ему в глаза. Сердце сжалось.

– Я ходил за ней в старый сарай.

– Посреди ночи? Зачем?

– Из-за того, что ты рассказала Ною о дедушке. Потому что сегодня вечером ты, Ирен и Джефф помогли мне поверить, что пристань может снова стать уютным домом. – Он сел, прислонился к изголовью. Его грудь вздымалась и опускалась, он никак не мог отдышаться. – Потому что я хочу поделиться с Ноем хорошими воспоминаниями о папе.

Интонация, с которой он сказал о «хороших воспоминаниях», заставила ее спросить:

– А у тебя есть плохие воспоминания о Булле? Которые ты хочешь забыть?

Он провел пальцами по густой шевелюре, взъерошив ее еще сильнее прежнего, и Мэг почувствовала глубокий прилив любви и тревоги одновременно. Казалось бы противоположные чувства тесно переплелись, сбивая ее с толку.

– Мэг, он был жестоким человеком. Бил нас.

Глубоко изумленная, она поднялась и села рядом с ним, прикрывая грудь одеялом.

– Он бил вас?

– В основном Джеффа. После смерти мамы в нем было много подавленного гнева. Он не мог принять Джеффа таким, каким он был.

Мэг посмотрела ему в глаза.

– Ты имеешь в виду то, о чем я думаю?

– Джефф – гей.

Мэг откинулась головой на изголовье и глубоко вздохнула.

– Знаешь, я подозревала.

– Думаю, все мы подозревали. В глубине души я всегда это знал.

– А свадьба?

– Поэтому я и хотел, чтобы он рассказал тебе сам. Его жениха зовут Нат Фишер. Джефф вернулся домой, чтобы рассказать об этом лично и пригласить нас с Ноем на свадьбу.

– А Булл знал или подозревал, что его сын – гей?

– Сейчас, вспоминая, мне кажется, что знал. Он постоянно говорил Джеффу вести себя «по-мужски», перестать быть «тряпкой».

Блейк сглотнул, комнату наполнило молчание.

Мэг вспомнила свой кошмар, лицо Джеффа, нереальность воспоминания. Иногда мы вспоминаем вещи, которых вовсе не было, или отказываемся вспоминать то, что было.

– Тем утром, когда вы пропали, случился особенно сильный скандал, он рассек Джеффу щеку. Подозреваю, перед этим папа всю ночь пил. Для Джеффа это стало последним ударом. Он уехал меньше чем через месяц.

– Я понятия не имела, – прошептала Мэг.

– Никто не знал.

– И вы не сообщили о Булле в полицию.

Блейк мягко фыркнул.

– О нашем папе? Господи, конечно, нет. Это был бы позор. Мы хранили наш маленький темный секрет. Наверное, я до конца не осознавал происходящего, потому что все же любил его.

– Типичная история, – пробормотала Мэг.

– Меня он обижал гораздо меньше, чем брата. И после отъезда Джеффа все прекратилось.

– Он боялся потерять и тебя.

– Но потерял. В конце концов. – Блейк провел пальцами по руке Мэг и накрыл ладонью ее ладонь с кольцом Джонаха. Посмотрел на нее и печально улыбнулся. – Но не по своей вине. А из-за тебя.

– Я совершала ошибки, Блейк. Серьезные ошибки.

А самой главной ошибкой было то, что я обидела тебя.

– В общем, я достал старую шапку в виде краба. – Теперь он улыбался по-настоящему, и на сердце у Мэг полегчало. – Собираюсь надеть ее, когда устрою большой праздник вареных крабов в следующем ноябре, приглашу весь город. Костер на пляже. Фонарики. Живая музыка. Как в старые добрые времена. – Он умолк и посмотрел ей в глаза. Между ними повис незаданный вопрос: Мэг, а ты будешь здесь в ноябре?

– Думаю, нам придется подыскать тебе новую шляпу, – рассмеялась она, пытаясь разрядить обстановку, но сама услышала, насколько искусственно это прозвучало.

– Когда ты возьмешь все интервью и соберешь все материалы, то вернешься работать над книгой в Сиэтл или будешь писать ее здесь?

Мэг отвела взгляд, занервничала.

– Не знаю, – честно призналась она.

– Ты ведь можешь работать в любом месте, верно?

Она почувствовала, что начинает паниковать, сглотнула.

– Да. Единственное, приходится ездить по местам событий, собирать материалы.

– Я имею в виду именно писательскую работу. Ты сама говорила, твой офис – фургон.

Элис вспомнился разговор с Джонахом:

«– Ты могла бы переехать в настоящий офис – с фундаментом, стенами и крышей.

– Мне нравится мобильность.

– Ты не можешь пустить корни. Рано или поздно одного из монстров, о которых ты пишешь, выпустят из тюрьмы. Ты должна подумать о безопасности. О нормальном доме, о…»

– С твоей профессией работать можно где угодно.

Мэг прочистила горло.

Он переплел пальцы с ее и крепко сжал руку Мэг. Даже слишком крепко.

– Ты могла бы делать это здесь, на уютной небольшой пристани у моря. Я могу перестроить для тебя лодочный домик. У тебя будет личный причал, а за окном – только небо и океан.

У Мэг екнуло сердце. Она вдруг ясно представила, как работает за старым сосновым столом у окна с видом на бухту. Свет луны в ясные ночи, маяк и сирена в туман. Постоянный далекий плеск волн на рифе, шум февральских ветров. В зимние месяцы – черная пузатая печка, собака вроде Люси у ног. Блейк и Ной – семья – работают, играют и живут совсем рядом. Вареные крабы в прохладные осенние дни. В глазах появились слезы.

И вдруг ее настигло воспоминание. Она стоит возле книжного магазина «Мистери», на холоде, и рассматривает фотографию писательницы с ее новой книгой. Рядом с фотографией – ряд блестящих новых обложек, с названиями, написанными позолоченным тисненым шрифтом. Под этими обложками прячется новая загадка, новое приключение любимой героини Мэг: всего через три дня она получит пособие и сможет купить книгу. Она стояла там, на холодном ветру, и думала, что когда-нибудь, когда вырастет, тоже станет писательницей. Как Джессика Флетчер[4] в том сериале. Будет ездить по своему маленькому прибрежному городку на велосипеде с корзиной и писать об убийствах.

Мэг закрыла глаза, положив голову на изголовье, почти испугавшись картины, нарисованной Блейком. Ее силы и очарования. Она забыла тот день перед книжным, а теперь вдруг поняла, что нет, Джонах был не прав. Она начала писать детективы не в поисках справедливости, не в поисках ответов на вопросы об убийстве Шерри и провале в памяти. Корни были более глубокие, брали начало в счастливых временах. Это открытие подарило ей облегчение и свободу. Сердце забилось быстрее. Неужели это возможно? Жить здесь, с Блейком, Ноем и Люси?

– О чем думаешь?

Она улыбнулась и приоткрыла один глаз.

– Вспоминаю.

Он встревожился.

– Нападение?

– Нет, – прошептала она. – Кое-что хорошее.

Мэг встала, взяла халат.

– Ты куда?

Она снова улыбнулась, поцеловала его.

– Пойду умоюсь.

В ванной, умыв и вытерев лицо, она смотрела на себя в зеркало Блейка и не могла узнать собственное отражение. Спутанные волосы, опухшие от поцелуев губы. В глазах – сияние, которое она раньше иногда замечала у других женщин, невероятно живых и по уши влюбленных.

Смахнув с лица прядь волос, она посмотрела на сверкнувшее бриллиантовое кольцо. Замерла. Потом, не раздумывая, сняла его с пальца и повесила на шею, на тонкую серебряную цепочку.

* * *

Джефф закрыл правый глаз и прищурил левый, пытаясь сфокусировать зрение и остаться на дороге. Текила замутила голову сильнее, чем он ожидал. Дорога изогнулась на повороте – он слегка заехал за желтую линию – и начала круто подниматься над океаном. Вдруг фары джипа осветили «Мини-Купер», припаркованный на обочине вдоль встречки. Блеснули белые полоски. Черт. Генри? Джефф затормозил, прищурился еще сильнее, резко повернул и съехал на гравий прямо за «Мини-Купером». Припарковался, заглушил мотор. Вокруг было тихо, только шумели под ветром деревья. Джеффу стало страшно.

Он вышел и, шурша гравием, направился к машине Генри. Осторожно заглянул в окно водителя.

К нему повернулось лицо. Белое. С черными тенями вместо глаз. Безо всяких эмоций.

Джефф поспешил на пассажирскую сторону, открыл дверь. На сиденье лежали пистолет и черная перчатка. Пистолет был заряжен. Джефф выругался, поднял их, залез внутрь и захлопнул дверь.

– Генри?

Генри повернулся к нему.

– Что происходит? – прошептал Джефф.

– Лори-Бэт знает. Знает, кто я.

– Хорошо, хорошо. Это не конец света. Заведи машину. Включи обогреватель. Здесь как в морозильнике.

Генри послушался. Джефф включил свет, разрядил пистолет. Открыл бардачок и спрятал туда оружие.

– Что ты делаешь здесь, рядом с пристанью? Зачем пистолет?

– От тебя пахнет алкоголем.

– Да.

Генри пристально смотрел ему в глаза. Машина наконец начала согреваться, запотели окна.

– Салли тоже знает. Не только о моих сексуальных предпочтениях. Она знает что-то еще. Сучка постоянно крутится вокруг, подслушивает. Уверен, она копалась в моем компьютере. Взяла мою винтовку, обстреляла дом Мэг.

Джефф опешил.

– Что? Это сделала Салли?

– Копы арестовали ее сегодня утром.

– Ее обвинили?

– Не знаю. Не был дома. – Генри резко, сильно ударил кулаком по панели и повернулся к Джеффу с блестящими в полумраке глазами. – Ты не в курсе? Салли делает все только ради Лори-Бэт. Всегда пытается ее защитить. Она могла сделать это только по одной причине – чтобы отпугнуть Мэг, потому что считает ее угрозой для Лори-Бэт. Простая логика. А если она считает, что расследованием старого убийства Мэг может навредить Лори-Бэт, значит, Салли что-то знает обо мне. Мэг уедет, и все закончится. Нам удастся сохранить видимость брака, и Лори-Бэт получит своего чертова ребенка.

– Ты ходил с пистолетом на пристань?

Молчание.

– Ты хотел застрелить Мэг? Ты что? Совсем долбанулся?

Генри закрыл лицо руками, помассировал. Джефф повернулся к старому другу.

– Генри, это не выход. Поверь, у меня тоже были такие мысли. Но если ты попытаешься сделать подобную подлость, полицейские сразу догадаются, что это связано с работой Мэг. А если они извлекут из материалов дела старые улики – тебе конец, чувак.

– Жаль, что она не умерла в тот день, – прошептал Генри. – Жаль, что Блейк поехал туда и спас ее. Она должна была умереть. Что мне делать? Домой возвращаться нельзя…

– Ехать в мотель «Блайнд Ченнел» на юге Ваками-Бэй, где мы пили прошлой ночью, вот что. Зарегистрироваться там, позвонить Лори-Бэт и сообщить, что ты в порядке и ночуешь в мотеле.

– Нет, я…

– Езжай. Или она позвонит в полицию. А это нужно тебе меньше всего.

– И что потом? Будем сидеть и ждать палача? Джефф, тебя это тоже касается. Знаешь, что бывает с такими, как мы, в тюрьме? Сидеть и ничего не делать – медленное самоубийство.

Джефф почесал бровь. Голова была затуманена алкоголем. Нужно передохнуть, поспать, но даже под воздействием текилы он понимал, что Генри прав. Они уже не смогут ничего остановить, даже если Мэг вдруг бросит расследование. Салли что-то знает. А от нее, возможно, и Лори-Бэт. Блейк знает, что он был на косе. К Мэг возвращается память. Вокруг рыщет Ковакс… Дело живет своей жизнью. Им остается сидеть и ждать, пока их настигнут медленные колеса правосудия. Или…

– Жди меня в мотеле, – тихо сказал он.

Генри молча смотрел на него. Шумела печка.

– Когда ты приедешь?

– Завтра, поздно вечером.

– Что ты задумал?

Джефф медленно улыбнулся.

– «Тельма и Луиза»[5].

* * *

Голая Мэг лежала в его объятьях. Блейк смотрел на потолок, на белые балки. Небо за окном окрасилось в серый жемчужный цвет, близился восход. Это тревожило Блейка. Ему не хотелось расставаться с этой ночью. С Мэг. Он боялся, что при грубом свете дня все рассыплется на осколки, как сон.

Он посмотрел на Мэг. Она спала, и рядом с ним ее кожа казалась особенно бледной. Блейк нежно убрал волосы с ее щеки. Он любил эти рыжие волосы, это лицо, этого человека так сильно, что, казалось, может взорваться. Теперь, когда они вместе, все стало казаться таким хрупким и сильным одновременно. Намек на будущее, слишком хрупкое, зыбкое видение, к которому нельзя прикоснуться, – оно может рассыпаться в пыль, утечь сквозь пальцы. Он так долго этого ждал, мечтал об этом.

А теперь?

Она пошевелилась, заморгала и открыла глаза. Увидела, что он наблюдает, и поднялась на локоть – алебастровая грудь, темно-розовые соски. Он почувствовал, что снова возбуждается. Осторожно провел пальцами по ее ключице, плечу… И вдруг у него замерло сердце, остановилось дыхание. У нее на шее, на серебряной цепочке висело помолвочное кольцо. Он посмотрел ей в глаза. Она улыбнулась. И у него в крови забурлил адреналин. В глазах потемнело, мозг отключился. Она протянула руку, обхватила его за шею и притянула к себе.

Когда их губы соприкоснулись, Мэг сбросила одеяло и перевернулась на спину, оказавшись под ним. Ее руки обхватили талию Блейка, она раздвинула ноги, изогнулась. Он почувствовал ее влажное тепло, когда она развела бедра, приглашая его внутрь. Блейк погрузился в тело любимой, и она тихо застонала.

– Ммм, – пробормотала она, вращая бедрами и становясь все более горячей и скользкой.

– Нужно отвезти Ноя в школу… Приготовить завтрак.

– Мы быстренько, – прошептала она, двигаясь все резче, быстрее, принимая его до конца, коротко и часто дыша.

* * *

Потирая глаза, Ной брел по коридору в ванную. Шум в папиной комнате заставил его остановиться – тяжелое, частое дыхание. Сначала он испугался. Папе плохо! Ной бросился к двери и уже собирался открыть ее, когда услышал другой звук – словно женский стон. Он замер. Глянул в сторону комнаты для гостей. Дверь была распахнута, кровать – пуста. Его бросило в жар, затошнило. Он разозлился. Испугался. Глаза защипало от слез, ладони сжались в кулаки. Ной начал дрожать. Услышал новые вздохи, резкий выдох, папин стон.

Мальчик развернулся, бросился назад к себе в комнату и нырнул в кровать. Крепко накрыл голову подушкой и закачался из стороны в сторону, пытаясь избавиться от осознания происходящего.

Глава 22

Погода менялась, небо окрасилось в странный цвет. Одеваясь, Мэг почувствовала тяжелый, вязкий холод, словно приближался мощный тихоокеанский шторм. Внизу ее предчувствия подтвердились. Барометр показывал внезапное и резкое падение давления. А зайдя на кухню, она почувствовала искрящееся напряжение между Блейком и Ноем. Люси тоже нервничала. Она была на улице, на причале, отчаянно лаяла на что-то, заметное только ей. Мэг охватило чувство стремительно убегающего времени, утекающего, как песок сквозь пальцы.

– Доброе утро, Ной, – поздоровалась она, подходя к столу. Но ребенок даже не поднял головы. Сидел, молча уставившись в мюсли. Блейк поставил перед Мэг кофе, переглянулся с ней и покачал головой, словно говоря «оставь его в покое». Мэг качнула головой, давая понять Блейку, что хочет поговорить с ним наедине.

Выйдя их кухни, чтобы не слышал Ной, она тихо сказала:

– Думаю, сегодня утром мне не стоит с вами ехать. Отвези его один.

Он отвел взгляд, явно сомневаясь.

– Одну я тебя здесь не оставлю.

– Со мной будет Джефф.

– Его машины нет. То ли он вчера вообще не возвращался домой, то ли рано уехал.

– Не переживай. – Она взяла его за руку. – Мне нужно привести в порядок записи, позвонить Эмме, задать ей еще несколько вопросов.

– А может, я завезу тебя поработать в городскую библиотеку и поеду по делам? Ты говорила, что хотела просмотреть архивы газеты. Там хотя бы будешь не одна. Я заберу тебе перед встречей книжного клуба.

– Блейк, Ной даже замечать меня не хочет. Ты должен уделить ему внимание. Сейчас… Мое присутствие не пойдет на пользу.

– Нет. Я наблюдал за вами вчера вечером. Он смущен, вот и все. Ты ему нравишься. Думаю, ему кажется, что, испытывая симпатию к тебе, он предает память мамы. Мы с этим справимся.

Мэг поразили его слова. Действительно, они пытались создать новую жизнь, новую семью из отдельных осколков.

– Послушай, я не хотел говорить тебе, чтобы не расстраивать, но ночью на нашей территории кто-то был. Я побежал за ним по тропе и видел, как он поднимается на дорогу. Там стояла машина. Я слышал скрежет тормозов. Подозреваю, это была Салли Брейден.

Мэг взволнованно посмотрела ему в глаза. Она тоже слышала скрежет.

– Собирай вещи. Мы будем в машине.

Всю дорогу до школы Ной молчал, хотя Блейк пытался подбодрить его, напомнив про занятие по искусству в пятницу после школы. В конце концов Блейк сдался и включил радио, чтобы заполнить гнетущее молчание. Ветер разбрасывал по дороге опавшие листья и желтые еловые иголки. Метеорологи по радио обсуждали вероятное сближение двух штормовых фронтов около полуночи. Если фронты столкнутся, произойдет, по выражению метеорологов, «идеальный шторм», который вызовет мощные волны и ураганный ветер. Людям, живущим в низких прибрежных зонах, порекомендовали не отключаться и ждать дальнейших предупреждений.

– Нужно достать мешки с песком, – сказал Блейк, заезжая на школьную парковку.

Ной хлопнул дверью и растворился в толпе детей. Сегодня у учеников было совсем другое настроение – они уныло продирались сквозь ветер и летящие обломки, под тучей, окрашенной в какой-то странный цвет.

По дороге в библиотеку Мэг набрала номер Эммы.

– Это Мэг. Я хотела бы задать тебе еще пару вопросов.

– Я спешу, собираюсь на работу, – холодно ответила она.

– Я быстро. Мама написала в дневнике, что рассказывала тебе и Томми о своих сомнениях насчет виновности Тая Мака и что она ведет собственное расследование. А ты сказала, что она об этом не упоминала.

– Мэг, я тебя умоляю – это было почти четверть века назад. Может, и говорила, но я правда не помню.

– Эта важная деталь, Эмма.

– Правда? Такая же важная, как то, что забыла ты?

Мэг закрыла глаза.

– Туше. Прости.

– Все?

– Еще один вопрос… Томми сказал, ты обманула копов насчет того, почему Шерри поехала на косу. Он считает, ей были нужны наркотики, а не секс. Сказал, вы с Шерри принимали экстази.

– Все принимали.

– Ты лгала Айку Коваксу, Эмма?

Тишина.

– Эмма?

– Нет, – наконец тихо ответила она. – Не лгала. Шерри действительно сказала мне это по телефону. Она собиралась на свидание с Таем Маком.

Мэг ей верила. Она и сама это почувствовала, когда ее сестра и Тай уезжали на рычащем хромовом мотоцикле.

Прикрой меня, Мэгги…

– Томми полон дерьма – он прекрасно обо всем знает. Я позвонила ему сразу после звонка Шерри и рассказала, чем она собирается заняться с Таем, так что он тебе явно врет. И мне надоело об этом говорить…

– Погоди, – напряглась Мэг. – Ты рассказала обо всем Томми до того, как Шерри уехала на косу? Зачем?

Эмма выругалась. Мэг услышала, как она закурила, выдохнула дым.

– Потому что он был упертым, узколобым сукиным сыном, вот почему. Он отказывался видеть, что больше не интересен Шерри. Я… Просто подумала, что ему следует знать.

– Потому что хотела получить парня Шерри, – тихо произнесла Мэг.

– И всю жизнь об этом жалею.

– Эмма, Айк Ковакс об этом знал?

– Это было не его дело.

– Значит, Томми был прав, ты действительно лгала, только о другом?

– Если ты закончила…

– Эмма, подожди, пожалуйста. Если Томми больше не интересовал Шерри, почему она еще с ним встречалась?

Раздались гудки.

– Ого, – прошептала Мэг.

– В чем дело? – спросил Блейк, сворачивая к библиотеке.

– По ее словам, в тот день она предупредила Томми о том, что Шерри отправилась с Таем Маком на косу и собиралась заняться сексом.

– Ты ей веришь?

– Не знаю. Томми говорил, что она пассивно-агрессивная, мстительная и патологическая лгунья. Чем глубже мы копаем, тем сложнее все становится.

Блейк остановился у входа в городскую библиотеку Шелтер-Бэй.

– Справишься?

– Ага.

Она посмотрела ему в глаза. И вдруг между ними вновь пробудились чувства, разделенные утром в постели, – бурные, мощные. Хрупкие.

Он погладил ее по щеке, быстро провел грубым большим пальцем по ее губам.

– Я вернусь за тобой к обеду. Быстренько перекусим, а потом заберем Ирен и поедем на встречу книжного клуба. После встречи заедем к тебе домой, оценим фронт работ, а потом будем готовиться к вечеру Томми. Там с ним и побеседуем.

– Блейк, тебе правда необязательно присутствовать на встре…

– Нет уж. Хочу послушать, что скажет самая знаменитая писательница Шелтер-Бэй, нравится ей это или нет, – ухмыльнулся Блейк. – И ничто меня не удержит. – Он вдруг стал серьезным. – Я хочу посмотреть, чем ты занимаешься, Мэг. Хочу узнать тебя. Всю.

Она замешкалась, и он, воспользовавшись моментом, быстро и страстно поцеловал ее в губы. И не уехал, пока она благополучно не скрылась в дверях библиотеки.

Мэг понаблюдала в окно, как уезжает его пикап, и почувствовала какое-то распирание внутри, нечто вроде неосознанной клаустрофобии. Она списала это на пониженное давление перед штормом. Но в глубине души знала – дело не только в этом. Это все страх близости. И обязательств.

* * *

Библиотекарь провела Мэг к компьютерам. Народу было мало. Несколько посетительниц бродили по книгохранилищу и работали за столами. Мэг догадалась, что это мамы, только что отправившие детей в школу. И седой мужчина, лет семидесяти, сидел перед компьютером через два столика от Мэг.

– Последние три года в летние каникулы наши студенты-волонтеры занимались оцифровкой полного архива «Шелтер-Бэй кроникл», – сказала библиотекарь, когда Мэг повесила сумку на спинку стула и положила на стол ноутбук и блокнот. Она села перед монитором. Библиотекарь наклонилась над ней, чтобы показать, как работает система.

– Теперь можно сузить поиск в архиве до определенного временного отрезка или искать по всем материалам просто по имени или фразе.

Мэг поблагодарила библиотекаря и быстро принялась за работу, проглядывая репортажи и комментарии времени убийства Шерри. Она помечала, какие заметки хотела бы процитировать в книге и на какие фотографии получить права. И приостановилась на зернистом черно-белом снимке первого поискового отряда, отправившегося на поиски сестер Броган. Булл Саттон был среди них. И молодой Дейв Ковакс.

Мэг прикусила щеку – призрачное воспоминание маячило на периферии сознания, когда она смотрела на молодое лицо Дейва. Но ничего конкретного вспомнить не получалось.

Она наткнулась и на свое изображение. Молодая и веснушчатая. Школьное фото. Заголовок: «Младшая Броган по-прежнему в коме». На другом фото был Блейк Саттон. «Герой-подросток спасает жизнь». Мэг бросило в жар.

Сосредоточься. Сохраняй объективность. Ищи информацию. Дашь волю эмоциям позже, когда будешь писать.

Просмотрев основные материалы, Мэг выставила даты вокруг события и начала поиск по именам ключевых участников, одного за другим. Шерри Броган. Ее собственное имя. Блейк. Айк Ковакс. Джек и Тара Броган. Эмма Уильямс. Томми Кессингер. Тайсон Мак. Ли Альбис. Мэг хотела посмотреть, какие обрывки информации получится найти о каждом в отдельности, независимо от дела. Это поможет создать для читателей картину жизни этих людей до и после убийства. Кем они были. В каких побеждали соревнованиях. Как и с кем играли их любимые футбольные команды. Много ли было в тот сезон крабов. Какие тогда еще были совершены преступления и какие велись судебные процессы.

Отобразились фотографии Томми с игр школьной футбольной команды Шелтер-Бэй. Мэг сделала пометку, что хочет поместить одну из них в книгу. Еще она нашла новый снимок, где Шерри короновали на выпускном балу – она позировала вместе с Эммой. И Шерри с золотой медалью за победу на беговой дорожке. На ступеньку ниже, получив серебро, стояла Эмма.

Мэг задумчиво постучала ручкой по столу – Эмма, вечная принцесса, но не королева. Эмма, безусловно, красивая, умная и талантливая, но вечно в тени Шерри. Эмма, которая хотела все то, что было у Шерри, в том числе ее парня, звезду футбольной команды.

Пожилой мужчина, сидящий через два компьютера от Мэг, громко кашлянул, раздраженный стуком ручки. Мэг перестала стучать, бросила ручку и ввела следующее имя. Райан Миллар. Алиби Томми Кессингера в день убийства, 11 августа.

Мэг наткнулась на фото Райана, тоже на игре. Мощный полузащитник в прыжке: локоть в крови, сосредоточенное лицо, пытается остановить бегущего с мячом игрока команды соперников. На другой фотографии – Райан с командой после игры. В брутальном смысле красив. Мэг вспомнила его и Пэгги. Настоящий здоровяк.

Она ввела «Гараж Милларов». Появилась заметка и фотография в рубрике «Бизнес» двадцатилетней давности. В ней сообщалось, что гараж Милларов, знаменитое семейное предприятие Шелтер-Бэй, закрывается и переезжает. В ходе последней экологической проверки выяснилось, что подземные резервуары с топливом дали течь, и место пришлось закрыть – предстояли многолетние работы по удалению загрязненной почвы. На фотографии был старый дом Милларов, по соседству с мастерской и заправкой. Возле дома стоял красный фургон «Фольксваген».

Мэг ахнула.

Она попыталась увеличить фотографию. Возможно, это ничего и не значит – такие фургоны популярны сейчас и были еще популярнее двадцать лет назад. У семьи Милларов была автомастерская. Возможно, они просто чинили его. Хотя он был припаркован прямо возле их дома.

Она вспомнила бездомного свидетеля Ли Альбис, который видел красный фургон на косе в день убийства Шерри, но так и не сообщил в полицию.

Райан дал в полиции показания под присягой, что был с Томми с 10 утра до 11 вечера – они работали в гараже отца. А это фото было сделано спустя два года после убийства Шерри. Вопрос: кому принадлежал этот фургон за два года до снимка?

Завибрировал телефон. Мэг подпрыгнула и полезла в сумку, пожилой мужчина за компьютером бросил на нее сердитый взгляд. Сообщение от Блейка. Он уже ждал снаружи – Мэг совершенно потеряла счет времени. Она быстро нашла номер гаража Райана Миллара, записала, собрала вещи и поспешила на улицу, по дороге раздумывая, о чем будет говорить в книжном.

* * *

Заехать перекусить они уже не успевали, поэтому купили сэндвичи и съели их прямо по дороге в пансионат Ирен. Мэг рассказала Блейку, что нашла в архивах, и позвонила в гараж Райана Миллара. Ассистентка дала ей личный номер Райана.

– Миллар.

– Райан, привет, это Мэг Броган. Хотела спросить, не могу ли я заехать и…

– Ты можешь отвалить, вот что. Зря вы с Саттоном раскапываете то дерьмо.

Мэг моргнула и посмотрела на Блейка, подняв бровь.

– Тогда всего один вопрос по телефону, если можно, Райан. – Она быстро включила в телефоне диктофон. – У тебя когда-нибудь был красный фургон «Фольксваген»?

Короткое молчание.

– Что?

– У тебя или у кого-нибудь из твоей семьи был красный фургон «Фольксваген» двадцать лет назад?

– Какого черта тебе это нужно?

– Просто ответь, да или нет.

– За последние десятилетия у нас побывала масса машин. Среди них, возможно, приведенные в порядок и проданные «Фольксвагены».

– 11 августа, в день убийства, ты провел с Томми весь день? Вы вообще не уезжали с заправки?

– Да тебе-то что? Хочешь заграбастать гребаную кучу денег на старом дерьме? Я был с Томми в отцовском гараже, мы чинили его машину. Весь. День. Поняла?

Райан повесил трубку. Мэг мягко присвистнула.

– А он не слишком любезен. Так и не подтвердил, что у него был красный «Фольксваген». Но и отрицать не стал.

– Что думаешь? – Блейк положил в рот последний кусок сэндвича и потянулся к кофе, стоящему в подстаканнике.

Мэг посмотрела в окно. Тихо работало радио, там рассуждали о штормах, надвигающихся на побережье. Прогремел гром. Интересно, какая будет погода на вечеринке Томми?

– Старые «Фольксвагены» – не редкость, – сказала она. – А тогда их было еще больше – дешевые, простые машины, подростки покупали подержанные и катались по побережью. Их любили серферы. Тот припаркованный на косе автомобиль мог быть вообще не местным. Может, кто-то просто проезжал мимо по побережью – номеров-то мы не видели.

Блейк повернул к пансионату «Честнат Плейс».

– У Миллара в школе всегда была определенная репутация среди парней.

– Какая репутация?

– Он любил применять силу, и не только на поле, но и с девушками. Как-то поставил одной фингал. По слухам, он довольно грубо вел себя во время секса. Но все молчали.

– Женоненавистник?

Блейк фыркнул, останавливаясь возле входа в пансионат.

– В те времена это слово не входило в мой лексикон. Я просто его терпеть не мог. Мы дрались дважды. – Он криво ухмыльнулся. – Оба раза Райан одерживал верх. Но это было тогда. Сейчас он весь расплылся. Держу пари, не сможет пробежать и мили.

– Он отец ребенка, которого ударил Ной?

– Да.

Мэг улыбнулась и не удержалась:

– Ной молодец.

Он рассмеялся.

– Ой, смотри, Ирен уже готова и ждет нас.

Ирен действительно стояла в дверях, аккуратно держа перед собой сумку. Сердце Мэг сжалось от любви, она открыла дверь и направилась к женщине, которая ее вырастила.

Глава 23

В книжном магазине «Мистери» было тепло и уютно, как Мэг и помнила, – ее диккенсовское убежище от холодных зим юности. Когда она зашла, ее охватили многочисленные воспоминания, пробужденные знакомым ароматом новых и старых книг. В этом месте ее воображение уносилось прочь, и старый хозяин, давно умерший, разрешал Мэг часами сидеть в мягком кресле в дальнем углу магазина и читать. Здесь она представляла себя Малышкой Нелл из «Лавки древностей» или Малюткой Тимом[6], смотрящим сквозь разрисованное морозом стекло. Она была принцессой на драконе и азиатским воином на диком коне. Пыталась разгадывать загадки со своими любимыми детективами, терпела крушение на аэроплане в снежных горах и, задержав дыхание, наблюдала, как герои скрываются от племени людоедов в глубине джунглей Индонезии. И Мэг вдруг поразило, насколько сильно на нее повлияли эти истории, сформировали ее сегодняшнюю манеру письма.

У Роуз горел электрический камин, стулья были расставлены полукругом вокруг кресла, предназначенного для Мэг. Ирен, разумеется, направилась прямиком к кексам на столе. Дожидаясь, пока все соберутся, Мэг и Блейк прошлись вдоль полок и старых фотографий, висящих на стенах.

– Ой, смотри. Я помню тот день, – сказала Мэг, подходя к старой цветной фотографии детей, висящих на канате над ущельем. Она улыбнулась и ткнула пальцем в худую, угловатую девочку с мокрыми рыжими волосами. – Это было в четвертом классе, мы ходили в поход на водопады. А вот старый фургон мистера Тибодо, – вдруг заволновавшись, прошептала она.

– Красный «Фольксваген», – тихо ответил Блейк. Они переглянулись.

– Мистер Тиббо? – переспросила Мэг, не сводя взгляда с Роуз, которая передвигала стулья и приветствовала членов своего книжного клуба. – Как мистер Тиббо мог быть связан с Шерри? К тому же фотография была сделана задолго до убийства. И как же тот красный фургон возле дома Райана Миллара?

– Фотография дома Милларов была сделана через два года после убийства Шерри. Плюс ко всему, как ты говорила, замеченный свидетелем фургон мог принадлежать туристам. Без номеров нельзя сказать ничего конкретного.

Блейк нахмурился, внимательнее рассмотрев фотографию. Его взгляд устремился вдаль.

– Блейк, о чем думаешь?

– Ни о чем. Пустяки. – Он отвернулся.

Мэг стало не по себе. Блейка явно обеспокоило что-то увиденное на фотографии. Но прежде чем она успела настоять, подбежала Роуз.

– Кажется, все в сборе.

Она почему-то выглядела взволнованной, на щеках играл странный румянец.

– Что-то не так? – спросила Мэг, глядя на Блейка, наклонившегося, чтобы подробнее рассмотреть фотографию с фургоном мистера Тиббо.

– Нет-нет. Просто… – Она неосознанно схватилась за жемчужное ожерелье. – Генри должен был привезти сегодня Лори-Бэт. Она никогда не пропускает встречи. Но Генри пропал.

– Пропал?

– Ну не сказать чтобы прямо пропал. Но, Мэг… Я не должна тебя этим тревожить. Пойдем. Все уже готовы, ждут тебя.

Но Мэг осталась на месте, вспомнив о связи Лори-Бэт с Салли Брейден.

– Нет, Роуз, пожалуйста, расскажи мне.

Роуз глубоко вздохнула.

– Похоже, просто небольшая семейная ссора. Все волнуются в ожидании ребенка, а прошлой ночью Генри ночевал в мотеле. Теперь Лори-Бэт не может его найти. Думаю, все будет нормально. – Она улыбнулась, но улыбка выглядела натянутой. – В браке иногда случаются такие вещи. А теперь давай я тебя представлю.

Встреча прошла хорошо. Мэг говорила на автомате, радуясь, что успела провести столько встреч и чтений по поводу выхода «Незабытых грехов» – ее разум был занят совсем другими мыслями.

Но когда они перешли к вопросам, земля задрожала. С полок начали падать книги, на столе затряслись чашки.

Блейк, сидевший на стуле чуть в стороне, вскочил на ноги.

– Все наружу! – крикнул он, хватая за руку Мэг, а потом Ирен. Стеллаж с книгами с грохотом повалился на пол. Блейк торопил всех выйти из помещения.

К тому времени, как они все стояли на тротуаре, прижимаясь друг к другу на осеннем ветру, люди из других магазинов тоже высыпали на улицу и удивленно осматривались, – толчки прекратились. Вдалеке завыла сирена, загудела автомобильная сигнализация. Пока они ждали, пытаясь убедиться, что все безопасно и можно идти внутрь, Блейк смотрел в телефоне информацию о землетрясении, а остальные кружили вокруг Мэг, пользуясь возможностью лично засыпать ее вопросами о книге, о ее писательских привычках и способах вести расследование.

– Ты не слишком похожа на свое официальное фото, милая, – сказала женщина лет семидесяти. – При личном общении ты куда более дружелюбная.

Мэг рассмеялась. Ветер бросил волосы на лицо, она убрала их в сторону.

– Я и сама чувствую себя совсем другим человеком, чем на этом фото, – улыбнулась Мэг.

– Мы все слышали, что ты пишешь книгу об убийстве сестры, – добавила ее собеседница. – Личную историю напишешь в том же формате, что и предыдущие?

– Такова задумка.

– Не все рады, что ты снова возвращаешься к тем ужасным воспоминаниям, – сказала другая читательница, уже не таким дружеским тоном, как первая. – Это может сделать Шелтер-Бэй плохую репутацию.

– По моему опыту, известность за счет книг о невымышленных преступлениях, как ни странно, идет только на пользу. И приносит облегчение всем участникам.

– А вы не боитесь? – спросила другая гостья. – Что один из злодеев придет за вами, когда выберется из тюрьмы?

– Пожалуй, эти опасения всегда преследуют авторов невымышленных детективов, но, как всегда говорит моя наставница Дэй Ригби, ты сам выбираешь, бояться или нет. Это как плавать в море с акулами. Ты знаешь, что они там есть, но сам решаешь, пойдешь ли в воду или страх тебя остановит. Разумеется, нужно принимать меры предосторожности, не плавать в явно опасных местах, но это не должно быть помехой на пути к цели или к другому берегу.

– Мэг, вы верите во зло? В существование потусторонних сил?

– Вы имеете в виду дьявола?

– Да. Или сущности, которые могут вселяться в людей. Превращать их в монстров.

– Интересный вопрос. В целом я придерживаюсь юнгианской точки зрения, что мы сами создаем монстров, чтобы перенести на них зло, которое потенциально живет в каждом из нас, и мы зовем этого монстра, или дьявола, или зверя, чтобы рассмотреть его объективно и не видеть в собственных глазах при взгляде в зеркало.

Послышалось бормотание – и одобрительное, и нет.

– Создавая эти истории, общаясь с преступниками, снова и снова выслушивая жертв, вы не чувствуете себя опустошенной? – спросил читатель лет сорока.

– Думаю, работая с этими историями, я очень многое узнала о правах и чувствах жертв. Стала верить, что основная масса людей – хорошие. На каждого бессовестного убийцу я нахожу несколько дюжин героев – детективов, прокуроров, свидетелей, дающих показания, несмотря на страх. В делах, о которых я писала, побеждали герои. И это внушает мне надежду, потому что герои эти – реальны. Думаю, в этом и заключается привлекательность жанра.

Когда они вернулись внутрь, Роуз предложила закончить встречу. Она выглядела усталой, ей еще предстояло убираться в магазине. Блейк предложил остаться и помочь, но Роуз отказалась – сказала, что ее муж, Альберт, уже едет с помощниками.

Уже перед уходом Блейк замешкался и спросил:

– Тот старый фургон Альберта, с фотографии на стене, – что с ним стало?

Роуз, озабоченная беспорядком в магазине и прерванной встречей клуба, на мгновение задумалась.

– А, да, фургон. Мы отдали его Генри. Машина была уже на последнем издыхании, и он окончательно добил ее за последний школьный год. – Она вздохнула. – Почему ты спрашиваешь?

– Просто интересно.

Выходя из магазина вместе с Ирен, Мэг и Блейк обменялись взглядами. На улице холодный ветер начал дуть в другом направлении. Захлопали баннеры. Вдали прогремел гром.

– Генри? – сказала Мэг. – Надо с ним поговорить.

– Ага, только он пропал.

* * *

– Было здорово, – сказала Ирен, когда они подъехали к «Честнат Плейс». Мэг предложила тете переднее сиденье, но та предпочла ехать сзади. – Даже несмотря на землетрясение. Помню, такие же толчки были в семидесятых. Они продолжались несколько дней, а потом грянул самый мощный. Здания, конечно, не развалились, но по стенам поползли трещины, а дома у воды в бухте и на пляже затопило из-за небольшого цунами.

– Рада, что тебе понравилось, Ирен. Мне было приятно, что ты рядом.

– У Роуз всегда прекрасная выпечка, – улыбнулась Ирен. – Мама и папа гордились бы тобой, Мэг. И я так счастлива за Роуз, что Генри с женой ждут малыша. Они с Алом Тиббо наверняка на седьмом небе. Они же оба из больших семей. – Она немного помолчала. – А ведь Роуз когда-то переживала, что ее сын может стать гомосексуалистом.

У Блейка загорелись глаза. Мэг обернулась к тете.

– Генри? – переспросила она.

Ирен вздохнула. Начала чесать руку.

– Однажды Роуз мне призналась… Когда я еще работала медсестрой. – Она вздохнула поглубже и принялась чесать руку еще сильнее. – Наверное, мне не следовало об этом говорить. Но сейчас все равно уже неважно, верно? Страхи Роуз явно не оправдались, Генри счастливо женат уже столько лет. И скоро появится малыш.

– Все в порядке, Ирен, – успокоила тетю Мэг, останавливая ее руку.

Блейк напрягся. Вспомнил про фотографию, которую нашел в сундуке прошлой ночью. На ней был изображен Генри. Значит, это его фургон. Вспомнил, что в день убийства Шерри Джефф встречался на косе с таинственным бойфрендом. Был ли это Генри? Может, он приехал на встречу с Джеффом и припарковал красный фургон в парке, где его и увидел живущий в машине старый ветеринар?

Еще один день…

Почти сразу, как они выехали из ворот «Честнат Плейс», высадив Ирен, Мэг повернулась к Блейку.

– Что тебя тревожит? О чем задумался?

– Думаю, в тот день на косе мог припарковаться Генри.

Она подняла бровь.

– Ну да, или турист. Или Райан Миллар. Без дополнительной информации или номеров фургона ничего доказать невозможно.

Блейк крепче сжал руль. Нужно срочно вернуться на пристань. Найти Джеффа и все с ним выяснить. Хватит. Пора с этим заканчивать. Надо подвести черту.

По радио сообщили о небольшом землетрясении в нескольких милях от берега. Оно вызвало толчки вдоль побережья, но серьезного ущерба не принесло. Потом, как обычно, заговорили о возможных новых толчках, об опасности цунами. Блейк чувствовал себя разбитым из-за постоянных мыслей и страхов по поводу брата. По поводу того, что мог натворить Джефф. И как это может навредить их расцветающим, но хрупким отношениям с Мэг.

– Блейк, ты в порядке?

Он сменил тему.

– У нас не так много времени на Форест-лэйн – нужно забрать Ноя с занятий по искусству и быть у Томми к половине седьмого. Быстренько все осмотрим, заскочим в школу и поедем прямиком на пристань. Нужно убедиться, что Джефф там. Чтобы он мог присмотреть за Ноем.

– Мне нужно забрать какую-нибудь одежду, чтобы надеть вечером. Или придется идти в старых джинсах. – Мэг отвернулась к окну. – Может, у мамы в шкафу что-нибудь есть.

У Блейка внутри все сжалось. Мэг чувствует, что он что-то скрывает, это понятно по ее поведению. Слышно по интонациям. Он про себя выругался. Она сняла то кольцо. Он был так близко, но чувствовал, что пропасть между ними растет каждую секунду.

Сегодня, пообещал он себе, он расскажет ей все сегодня, как только поговорит с Джеффом. Если Джефф не виноват, он исполнил обещание. Поговорил с Генри – если он действительно встречался с Генри – и предупредил его о своих планах признаться в том, что был тем вечером на косе и с кем-то встречался.

И если Джефф не виноват, то без проблем расскажет обо всем Мэг. И объяснит, что там был за фургон.

* * *

Мэг ошеломленно смотрела на собственный дом. Кто-то заменил все окна. Смыл кровавое граффити и покрасил стены.

– Какого?..

Мэг распахнула дверь и спрыгнула на землю. Нашаривая в сумке ключи, она быстро направилась к входу.

Отперла дверь, зашла внутрь. Блейк следовал за ней. Их встретил свежий лимонный аромат. Разбитое стекло убрали, полы пропылесосили. Свежие цветы красуются в вазе на обеденном столе. Под вазой – конверт.

Мэг вскрыла его и посмотрела на Блейка.

– Тут написано, комплимент от компании Кессингера.

– Томми, – подытожил Блейк.

– Зачем это ему?

– Ну ты же сама говорила, что вы почти семья.

Она бросила на него выразительный взгляд.

– Мистер Саттон, если бы я не знала вас лучше, то подумала бы, что вы ревнуете.

Он напрягся, его взгляд потемнел. Она сглотнула. Он сделал шаг вперед, обхватил ее за плечи и страстно поцеловал, прижимая к стене.

– Вполне может быть, Мэгги Броган, – пробормотал он, не отрываясь от ее губ, провел рукой по ее спине, обхватил за ягодицы. Она сразу почувствовала жар внизу живота. Его внезапная дикая настойчивость возбудила ее.

– Может, опробуем эти прекрасные чистые ковры? – прошептал он, проводя губами по ее шее, к вырезу на футболке. Ее соски затвердели.

Мэг начала таять, почувствовала, как подгибаются колени. Рассмеялась, сбившись с дыхания, всерьез раздумывая над его предложением, но потом приложила ладони к его груди и оттолкнула, не переставая целовать.

– Ной. Школа. Мы опоздаем…

Он отодвинулся, тяжело дыша, в зеленых глазах сверкали искры. Поднял ее левую руку и осторожно погладил безымянный палец без кольца, пристально глядя ей в глаза. Воцарилось молчание.

– Ты знаешь, что я люблю тебя, Мэг Броган?

Она похолодела.

Но прежде чем она могла подумать или ответить, он направился к двери.

– Собирайся. Я подожду в машине.

* * *

Мэг побежала на второй этаж, чувствуя, словно ее подтолкнули к краю бездны. Блейк был серьезен. Абсолютно серьезен. Она чувствовала это в агрессии его поцелуя, в энергии его взгляда. Слышала в интонациях его голоса.

Ты знаешь, что я люблю тебя, Мэг Броган?

Она должна либо решиться на отношения, либо как можно скорее порвать с Блейком. Это точка невозврата. Она уже сняла помолвочное кольцо. Ее все больше привлекала идея остаться здесь, не возвращаться в Сиэтл. Но в то же время страх ответственности и близости уже звенел у нее в голове, как пожарная сирена. По коже бежали мурашки.

Она быстро просмотрела вещи в шкафу у мамы. Перебирая одежду, Мэг почувствовала аромат маминых духов. Спустя столько лет как такое вообще возможно? Может, это просто ее фантазия?

Найди то платье, Мэгги-Пэг. Красное.

При звуке голоса Шерри у Мэг встали дыбом волосы на затылке. Она замерла. Медленно посмотрела через плечо, уверенная, что Шерри сидит позади нее на кровати. Но увидела только отражение в дальнем зеркале, на какое-то удивительное мгновение перепутав себя с мамой. Пульс участился. Странная штука – воспоминания. Запахи пробуждают их особенно сильно, настолько, что память буквально физически воссоздает давно ушедшего человека, он появляется перед тобой, как голографическая проекция.

Мэг вернулась к одежде и нашла красное платье, аккуратно висящее в пластиковом чехле.

Да-да, вот это. Просто сногсшибательное, Мэгги, хоть и ретро. Полный круг… Как говорят? Цикл моды повторяется каждые двадцать лет… А ты должна сегодня выглядеть сногсшибательно.

Мэг услышала, как заработал дизельный мотор Блейка. Пора ехать за Ноем. Опаздывать нельзя, у него сегодня и так странное настроение. Мэг достала из шкафа красное платье, подняла перед собой и быстро повернулась к зеркалу.

Видишь, Мэгги-Пэг. Сногсшибательно. Не забудь туфли…

Нет. У нее в фургоне есть ботинки на каблуках. Ботинки в такую погоду подойдут лучше.

Возьми хотя бы искусственный мех, детка.

Мэг зарылась глубже в шкаф, нашла мамину шубу из искусственного меха и улыбнулась. Сложила все в мешок и пошла к лестнице. Джонах бы умер, если бы увидел ее в этом наряде. Ну и плевать. На самом деле, от самой мысли одеть мамины вещи ей становилось легче. Шерри была бы в восторге. Спеша сквозь гостиную, она вдруг снова услышала голос сестры и замерла.

Мэгги, помнишь моих рыбок? Они жили на той полке, в своем идеальном мире…

Она посмотрела туда, где раньше стоял аквариум. Где теперь был сейф, прямо на виду.

В их водах не было хищников…

Дверь сейфа была закрыта. Она подошла, попыталась открыть. Заперто. Видимо, кто-то поменял комбинацию. Она точно оставляла дверь открытой, когда здесь был Ковакс. Наверное, ее закрыл кто-то из уборщиков Томми. В сущности, это не важно. Но Мэг вдруг стало не по себе из-за этой уборки и присутствия посторонних людей в ее доме.

Она заперла входную дверь и поспешила к машине. Залезла, закрыла дверь и вдруг поняла, насколько Шерри ошибалась все эти годы.

Иногда хищник живет совсем рядом и на первый взгляд ничем от нас не отличается…

* * *

– Если вы оба собираетесь на вечеринку, кто останется со мной? – хныкал Ной, раздражительный, плаксивый и уставший. Они приехали на парковку пристани. Ной ничего не ел со школьного обеда и, по словам учителя, не проявлял активности на занятии по искусству.

– Дядя Джефф, – ответил Блейк.

– Его здесь нет. Смотри. Машина уехала.

– Он вернется. Он обещал.

Блейк занервничал. Он старался сдерживаться, но отсутствие Джеффа выводило из себя. Времени было мало. Нужно узнать у Джеффа, ездил ли Генри в тот день на косу в красном фургоне. И рассказать Мэг.

– Другие дети пойдут, – капризничал Ной. – Из гавани всех будут возить смотреть китов. Бесплатно. Каждый час, даже в темноте.

– Эти дети старше тебя. И погода портится, Ной. Сомневаюсь, что это вообще случится.

Блейк вышел из машины, не глядя на Мэг. Он признался ей в своих чувствах и заметил, что она занервничала. А чего он ожидал? Что она ответит «я тоже тебя люблю, Блейк Саттон»? Он слишком торопился, потому что до смерти боялся, что все пойдет прахом.

– Но они обещали! – закричал Ной.

– Выходи из машины. – Блейк распахнул перед ним дверь.

Ной вывалился на улицу и понесся к дому, обиженно выпятив подбородок.

– Ты уверен, что приедет Джефф? – осторожно спросила Мэг, тронув его за руку.

– Он обещал.

– Блейк, может, тебе не стоит идти? Может, лучше останешься с Ноем?

– Может, это тебе не стоит идти?

– О чем ты?

– Не знаю. Прости. Не хочу, чтобы ты шла одна, вот и все.

Он провел рукой по волосам. Загремел гром. Над бухтой мелькнула кривая вилка молнии. День близился к закату. Приближались темные, красновато-коричневые облака. Начался прилив, волны с плеском бились о берег. Новый удар грома раздался прямо над ними, и внезапно небеса распахнулись. На землю посыпались капли дождя. Они вместе побежали в укрытие. Поток воды обрушился на тонкую крышу причала, небо почернело.

Блейк придержал ей дверь.

– Я буду не одна, – настаивала Мэг, заходя в офис. – Там будет полно народу. И я не планирую задерживаться. Хочу просто поговорить с Коваксом, может, с Райаном Милларом, и хочу задать Томми еще несколько вопросов в свете последних признаний Эммы. И поблагодарить за уборку. Не могу принять ее бесплатно. Хочу отплатить ему за доброту.

– Все платят ему за доброту. Весь чертов город. – Блейк пошел на кухню.

Она схватила его за руку.

– Блейк, что такое?

– Ничего. Просто сержусь на Ноя. Все было так хорошо.

– А потом появилась я.

Он посмотрел ей в глаза. Снаружи, далеко в горах, снова загремел гром.

– А еще меня бесит Джефф. Он должен быть здесь.

И я люблю тебя. Я хочу тебя. И боюсь тебя потерять.

– И мне кажется, тебе не безопасно ехать туда одной. Это главное. Если я не поеду, тебе тоже не стоит.

Она поджала губы.

– Дело в том, что ты сказал мне тогда, в доме, верно?

Он замер.

– Потому что я ничего не ответила?

– Мэг, ты сняла его кольцо. Я подумал…

– Блейк… Просто дай мне немного времени, ладно?

– Это была ошибка. – Он отвернулся и пошел на кухню.

Кретин. Она же сама призналась тебе, что у нее проблемы с ответственностью. Рассказала, как мистер психиатр загнал ее в угол, требуя назначить дату свадьбы, и в результате она убежала в Шелтер-Бэй, свое последнее убежище. А теперь ты пытаешься загнать ее в тот же угол? Кретин…

– Ной! – крикнул он наверх. Нет ответа. Схватил телефон, позвонил Джеффу. Автоответчик. Блейк снова выругался. На кухню зашла Мэг.

– Блейк?

– Собирайся, – бросил он, не глядя ей в глаза. – Джефф скоро приедет. Пойду разложу на всякий случай мешки с песком.

* * *

Из окна спальни Мэг наблюдала, как Блейк подъехал к гаражу, принялся доставать из угла мешки с песком и забрасывать в багажник пикапа. Его движения были размашистыми и сердитыми, несдержанными. Мэг сглотнула, у нее защипало глаза. Она сжала бриллиантовое кольцо на шее.

Может, я тоже тебя люблю, Блейк Саттон. Может, любила всегда. Может, Джонах был не прав и насчет этого – на самом деле истинной причиной моего бегства от отношений с ним был ты.

Наблюдая за Блейком, она раздумывала о судьбе. Возможно, некоторые вещи просто прописаны свыше. Возможно, убийство Шерри было странным сбоем пространственно-временного континуума, подтолкнувшим судьбы в неправильном направлении, и она должна была вернуться сюда, исправить ошибки, переписать конец и перезапустить часы.

Ей вспомнилось, как, лежа в кровати, Блейк признался ей, что их бил отец. И теперь, наблюдая за ним, она почувствовала, что ее сердце сжалось от жалости.

Ах, наши секреты. Как мы обманываем сами себя, нередко ради любви…

Как это сказалось на Джеффе? Что за невидимые шрамы на нем?

Подожди. Стой! Не беги, Мэгги, не беги!

Голос Джеффа. Его лицо вдруг снова возникло перед ней, мертвенно-белое, блестящее от дождя. На этот раз она увидела порез на его щеке. Черт. Может, она добавила эту деталь просто из-за рассказа Блейка?

Тем утром, когда вы пропали, случился особенно сильный скандал, он рассек Джеффу щеку…

Или это реальное воспоминание?

Загремел гром, над бухтой блеснула молния. Мэг посмотрела на часы. Пора переодеваться, или она опоздает, а мероприятие Томми в такую погоду может продлиться недолго. Мэг повернулась, чтобы идти в комнату, и ахнула.

Маленькая фигурка с белым лицом молча стояла в конце коридора. Наблюдая за ней. Словно ребенок-призрак.

– Ной? Боже, ты меня напугал. Давно ты там стоишь?

Он развернулся и ушел в комнату. Захлопнулась дверь.

Она постучала.

– Уходи.

– Ной, пожалуйста, можно поговорить?

Молчание.

Мэг нажала на ручку. Заперто. Совсем расстроившись, Мэг побрела в свою комнату, закрыла дверь, приняла душ и быстро залезла в красное платье. Оно село немного свободно, но Мэг и не любила обтягивающую одежду. Она разгладила платье, встала перед зеркалом. И с изумлением узнала образ мамы.

Мэг накрасилась, сделав акцент на глаза. Нанесла блеск для губ, надела туфли на каблуке и залезла в искусственную шубу. Криво улыбнулась. Шерри бы оценила – ретрошик. Она даст бой во имя своей матери.

Причесавшись, Мэг сложила в вечернюю сумочку диктофон, фотоаппарат, блокнот и спустилась вниз.

Ной уже вышел из комнаты и сидел на кухне один, ел хлеб с «Нутеллой».

– Не стал дожидаться, пока дядя Джефф приготовит ужин?

– Его нет, – буркнул Ной, не поднимая глаз.

Мэг вздохнула и посмотрела на часы над плитой. Ной медленно поднял взгляд. Неподвижно сидя, он рассматривал ее вечерний наряд. На бледном виске пульсировала маленькая голубая вена.

Со стороны офиса зашел Блейк, снимая рабочие перчатки. Замер, увидев Мэг. Тихо присвистнул.

Она покраснела.

Он медленно подошел, не сводя глаз. Бесстыдно, не торопясь, осмотрел ее с головы до ног, пожирая взглядом. Мэг сглотнула.

– Вот это зрелище.

За ними наблюдал Ной, по-прежнему неподвижный. Он начал стучать по шкафу носком ботинка. Тук. Тук. Тук.

– Ной, прекрати, пожалуйста, – попросил Блейк.

Он застучал быстрее. Туктуктуктуктук.

– Ради бога, ты можешь прекратить? Испортишь обшивку.

Лицо Ноя густо покраснело. Он не сводил взгляда с Мэг. И застучал еще сильнее. Блейк сделал шаг в его сторону, словно хотел сдернуть сына со стула, но сдержался.

– Послушай, я понимаю, ты…

– Ты обманщик! – крикнул тот отцу. Повернулся к Мэг: – Мой папа и дядя Джефф обманщики!

– Ной, о чем ты? – тихо спросил Блейк.

– Они кое-что знают об убийстве твоей сестры. Дядя Джефф был на косе в ту ночь, когда ее убили. Я слышал их разговор с папой. Стоял у двери.

– Что? – Мэг посмотрела на Блейка. Паника на его лице пронзила ей сердце, словно нож.

– Папа и дядя Джефф держали это в тайне с того дня. Дядя Джефф сказал, если ты узнаешь, то станешь искать другого человека.

– Какого человека? Блейк, о чем он говорит?

– Ной, – Блейк взял сына за плечо, – пожалуйста, иди наверх.

– Нет! – рявкнула Мэг. – Просто нет. Я хочу это слышать. Все, что он скажет. – Она повернулась к Ною: – Что за другой человек?

– Какой-то дядя, чей брак разрушится, если ты о нем узнаешь. – Ной говорил все тише. В глазах блестел страх. – Они… Они сказали, ты начнешь охоту на ведьм. Дядя Джефф сказал, «пусть пишет свою историю, расскажи ей обо всем, кроме этого».

С лица Мэг схлынула вся кровь, до последней капли. Она схватилась за спинку стула, чтобы не упасть. В нее словно выстрелили в упор.

Прогремел гром. Задрожали окна. Буйки на улице гремели от сильного ветра.

– Блейк, о чем он? – очень тихо спросила она.

– Мэг, я собирался рассказать тебе…

Она выставила руки ладонями вперед и начала медленно отступать, словно он был разъяренным вепрем.

Блейк схватил Ноя за футболку, стащил со стула, встряхнул.

– Убирайся отсюда. Иди наверх. Немедленно.

Ной затопал по лестнице. Блейк выдвинул для Мэг стул.

– Садись.

Она осуждающе на него посмотрела.

– Я тебя не знаю. Совсем не знаю.

– Сядь. Выслушай меня.

Она медленно села. Он схватил стул и опустился напротив.

– Джефф был в тот день на косе. Кое с кем встречался. Когда он вернулся ночью, я увидел порез на его лице. Он сказал, что утром его побил отец, и я поверил, потому что слышал их ссору. Джефф не хотел никому показываться в тот вечер, потому что ему было стыдно. И не хотел, чтобы кто-то узнал о встрече, потому что боялся, что все догадаются о его гомосексуальности.

– Тот, другой человек был… его любовником?

– Парнем.

– Кто?

– Думаю, Генри. После того, что Ирен сказала сегодня по дороге домой, все начало выстраиваться воедино. Прошлой ночью я нашел в сарае фотографию Джеффа с друзьями перед красным фургоном «Фольксваген». И хотел спросить Джеффа, чья это машина.

У Мэг закружилась голова.

– Так вот почему ты был расстроен после книжного. Ты узнал, что родители отдали Генри фургон, а потом услышал, что Генри может быть геем, и сложил два и два, поместив Генри и красный фургон на косу, потому что уже знал, что там был Джефф.

Он кивнул, закрыл лицо руками, с силой потер его.

– Блейк, почему? Почему ты ничего мне не рассказал? Я тебе верила. Мы делали все вместе.

– Мэг, знаю. Я предупредил Джеффа, что расскажу тебе…

– Ты скрывал это двадцать два года!

– Нет. Только то, что Джефф был на косе. Остальное я узнал уже вместе с тобой.

– Дерьмо. Как я могу сложить картину целиком, если вы скрываете от меня фрагменты?

– Успокойся, пожалуйста. Мы все были уверены, что виноват Тай Мак, и присутствие Джеффа на косе не казалось значительной деталью. Я доверял Джеффу. И не хотел, чтобы папа попал в новостные сводки как жестокий отец, избивающий детей. Не хотел потерять Булла. Не хотел отправляться в приют. Джефф уезжал – у меня никого не оставалось. И не видел в этой тайне ничего важного.

– Но сейчас она важна. И ты работаешь со мной над этим уже несколько дней. Ты был со мной, когда Ли Альбис рассказала про красный фургон.

– Мэг, я не знал, что у Генри был красный фургон, пока нам не рассказала Роуз.

– Ты видел фотографию в сарае.

Он вцепился руками себе в волосы.

– Я не знал, что это его – я же сказал. Я собирался расспросить обо всем Джеффа. А когда я увидел ту фотографию, то понятия не имел, что Генри мог быть геем.

Она смотрела на него непонимающим взглядом.

– Джефф умолял меня не рассказывать тебе еще всего один день, чтобы он успел подготовить своего любовника. Сказал, это разрушит его брак. И если этот человек действительно Генри, то Джефф прав, это разрушит его брак. Такого, как Генри Тибодо, это просто убьет. Он хранил это в секрете всю жизнь.

Мэг медленно встала. С горечью посмотрела на Блейка.

– Блейк, я тебе доверяла. А ты, получается, довериться мне не смог.

– Мэг, я понимаю, что ты чувствуешь. Но до сегодняшнего дня…

– Информация о том, что на косе было еще как минимум два человека, могла изменить все. Айк Ковакс бы их допросил. Может, более тщательно изучил бы другие образцы ДНК. Больше внимания уделил бы поиску свидетелей, возможно, нашел бы бездомного ветеринара, который рассказал Ли Альбис про красный фургон. И показаниям слепой Этель МакКрей, которая слышала «Фольксваген», возможно, тоже придали бы большее значение. – Она умолкла, отдышалась. – Все это могло вызвать серьезные сомнения в вине Тая Мака. Невинный человек мог остаться в живых. Мой отец мог бы быть еще жив, как и моя мать. – Она показала пальцем на Блейка. – Вы с Джеффом убили мою семью.

– Мэг, это несправедливо. Ты же не думаешь…

– Хватит. С меня довольно.

Она схватила со стола сумку и на негнущихся ногах пошла к двери. У нее внутри закипала кровь. Ей отчаянно хотелось верить Блейку, выслушать его, разобраться в истории, понять, когда и что он узнал, и разобраться в его решениях.

Но прежняя Мэг внутри нее отчаянно возводила стены. И так было гораздо проще. Злиться. Дать волю боли и обиде из-за предательства, терзающим ее изнутри.

Просто закончи работу. Сделай то, зачем пришла. И выбирайся из этого места больного, запутанного прошлого.

Блейк вскочил на ноги, схватил ее за руку, пытаясь остановить. Она обернулась, дрожа от гнева, обиды и унижения.

– Нет, – ледяным тоном отрезала Мэг. – Не трогай меня.

Глаза жгли слезы, но она сдерживалась. Она вернулась в старое состояние, и, черт подери, ей было там хорошо. Высокие, надежные стены.

– Куда ты? – тихо спросил Блейк.

– На пристань Ваками-Бэй. На чертову вечеринку.

– Это небезопасно.

– А ты безопасен?

Она повернулась, распахнула дверь. Внутрь влетел ветер, забренчал висящими над входом колокольчиками. Она вышла в ненастную ночь.

– Мэг, ты тоже лгала! – крикнул он ей вслед. – Лгала, чтобы прикрыть в тот день Шерри. Ты не думала, что она могла бы остаться в живых, если бы ты сразу сказала правду? Что все могло быть иначе? Ты вообще не чувствуешь за собой вины?

– Иди к черту, – прорычала она, выскочила из-под навеса и направилась в дождь.

– Я пытался защитить брата! – закричал он. – А ты пыталась защитить сестру, как всегда. Разве мы сильно отличаемся?

Она резко развернулась, словно ее ударили по лбу. Подскочила прямо к нему.

– Знаешь, что снилось мне прошлой ночью, до того, как мы занялись любовью? Мне приснилось лицо человека, который меня преследовал, – лицо, которое я не могла вспомнить двадцать два года. И это было лицо Джеффа. Мне приснилось, что это он напал на меня в ту ночь и оставил умирать. Что это его голос кричал: «Не беги, Мэгги, не беги!» И знаешь что? Я приписала это своей бурной фантазии, потому что как это мог быть Джефф? А теперь подозреваю, что это правда.

Блейк побледнел. Ничего не ответил.

Ее начало трясти.

– Насколько ты доверяешь собственному брату, Блейк Саттон? Кого ты защищал все эти годы – убийцу? Насильника? Совпадет ли ДНК Джеффа с одним из двух неопознанных образцов? Потому что знаешь что я собираюсь сегодня сделать? Я расскажу обо всем Коваксу.

– Мэг…

Она не пожелала его слушать. Развернулась и ушла в дождливую темень. Залезла в свой фургон в красном платье и искусственной шубе матери и уехала прочь, оставив Блейка стоять у входа в его полуразрушенную пристань.

Глава 24

Блейк наблюдал, как она уходит. Опустошенная. Дрожащая. Утратившая надежду. Черт подери. Каким же он был идиотом! Чертов Джефф. Блейк схватился за голову, борясь с неодолимым желанием броситься за ней и немедленно вернуть. Он прекрасно понимал: чем сильнее он сейчас будет давить на Мэг, тем дальше она убежит.

Ее слова о Джеффе смешались с его собственными темными воспоминаниями: кровь на рубашке брата. Его мешок рядом с телом Мэг. Испуганный взгляд брата той ночью в лодочном домике.

Неужели это возможно?

Ее сон ничего не доказывает. Им нужны доказательства или признание – так что пусть рассказывает Коваксу. Пусть старший помощник найдет Джеффа и Генри, допросит их.

А пока нужно разобраться с Ноем. Ребенок весь на нервах. Снова загремел гром, дождь и ветер удвоили натиск на пристань, оторвав один из оранжевых буйков. Он ударился о котел для крабов и покатился по гравию, остановившись возле стены гаража.

Блейк вернулся в дом, снял мокрую одежду и поднялся по лестнице. Замешкался возле комнаты Ноя. Тихо постучал.

Ответа не последовало.

Постучал громче.

– Уходи!

Блейк закрыл глаза, глубоко вздохнул.

– Ной, мне нужно с тобой поговорить.

– Уходи.

– Прошу, приятель. Я не сержусь. Ты просто сказал правду. Я понимаю, что ты сделал и почему, но нам нужно поговорить. Я хочу тебя увидеть.

– Оставь меня в покое.

Блейк сжал и разжал кулаки. Он слышал слезы в голосе мальчика, и это разрывало душу.

Раздался особенно сильный удар грома, здание пристани словно застонало и наклонилось от мощного порыва ветра. Блейк побежал вниз, включил радио. Напрягся, услышав предупреждение об опасности цунами из-за сегодняшних толчков. Самый худший прогноз – если оба фронта столкнутся в море, в нескольких милях от Шелтер-Бэй, вскоре после полуночи. Это спровоцирует грандиозный шторм со штормовым ветром и мощный прилив с вероятностью цунами. Настоящий ужас для моряка. Пора заняться мешками с песком.

Чем больше он думал о Джеффе с Генри и их тайной гомосексуальной любви, тем меньше мог представить, что они жестоко насилуют Шерри. Что-то не сходилось.

Он снова вспомнил разговор Мэг после ее внезапного воспоминания за ужином.

«Я видела Шерри. Ее голое тело… Она лежала на спине, распластанная в грязи. Мне… Мне казалось, что я бежала от этого зрелища. А еще вокруг нее было несколько силуэтов, и они хотели меня поймать…»

Несколько силуэтов?

Есть еще фотография красного фургона возле дома Райана Миллара. Райана, который обеспечил алиби Томми. Райана, который через несколько лет был вознагражден крайне прибыльным контрактом на обслуживание «Кессингер-Спроатт». Плюс еще был какой-то загадочный отец ребенка Шерри. И еще два неопознанных образца ДНК. И кто-то, спровоцировавший Джека Брогана на убийство. Кто? Айк Ковакс? Шериф, который взял расследование в свои руки вопреки протоколу?

А как насчет Тары Броган, которая считала, что за ней следят? Джеффа в это время уже не было в городе. Он был далеко от Шелтер-Бэй и когда спровоцировали Джека, и когда Тара покончила с собой.

А как насчет Эммы, которая якобы обманула полицию?

Блейка охватила тревога, беспокойство за безопасность Мэг в этот вечер.

Он схватил телефон и позвонил экстренной сиделке. Дожидаясь ответа, Блейк приложил руку к губам. Сегодня он не уделит Ною должного внимания. Но зато может обеспечить сыну безопасность, пока поедет за Мэг, если обложит мешками здание со стороны «Крэбби Джек». Слушая гудки, Блейк подошел к окну. По стеклу хлестала вода. Снаружи темень, по небу неслись темные, низкие тучи. Не умолкали сирены.

– Алло, – послышалось в трубке.

– Анна, это Блейк Саттон. Можешь срочно посидеть с Ноем?

– Насколько срочно, мистер Саттон?

– Прямо сейчас.

– Я… Подождите. Может быть. Можно я перезвоню вам через секунду?

– Пожалуйста.

Она повесила трубку.

Блейк натянул непромокаемый плащ, надел перчатки и непромокаемую кепку и направился к пикапу, припаркованному рядом с пристанью. Залез в багажник и принялся с глухими ударами выкидывать мешки с песком. Блейк уже почти разгрузился, когда у него зазвонил телефон. Он зашел под навес и ответил.

– Это Анна. Мама привезет меня минут через двадцать.

Блейк с облегчением убрал телефон в карман. И начал перетаскивать мешки к передней части кафе «Крэбби Джек», сооружая из них стены. Мышцы горели, по спине струился пот. Но Блейк радовался этой боли. Физический труд помогал не сойти с ума в ожидании Анны. Наконец он услышал, как подъезжает машина. Бросив мешок, поспешил к парковке, ожидая увидеть сиделку. Но с изумлением увидел серебряный «Вранглер».

Джефф.

Блейк подлетел к машине, как разъяренный бык. Открылась дверь. Он наклонился, схватил брата за грудки и вытащил на улицу. Струи дождя серебрились в свете фар еще включенного джипа.

– Где тебя, черт подери, носило?

– Господи, Блейк, полегче. – Джефф оборонительно поднял руки. – Я обещал, что приеду посидеть с Ноем, и я приехал. Опоздал всего на несколько минут.

– Это был Генри, да? С ним ты встречался.

Джефф побледнел.

Два брата пристально смотрели друг на друга, не обращая внимания на непогоду и холод.

– Это красный «Фольксваген» Генри был припаркован рядом с местом убийства Шерри, верно? Тот самый, в который она села на дороге за Форест-лэйн, после того как Тай высадил ее в целости и сохранности?

Блейка трясло, он был в ужасе от выражения глаз брата, от его бледности, от того, что Джефф ничего не отрицает.

– Это был ты, Джефф. Ты преследовал Мэг в ту ночь, уговаривая ее остановиться. Она вспомнила. Это ты чуть не убил ее, урод!

* * *

Ветер вырывал из рук зонтик, пока Мэг шла по мощеной дорожке к ярко подсвеченному яхт-клубу и конференц-центру Ваками-Бэй. Гирлянды огней бешено раскачивались между баннерами, на которых было написано: «Ковакса в окружные шерифы!» Слышались отголоски музыки, звучащей из здания – массивной современной постройки с крутой скошенной крышей и подсвеченными стальными балками.

Шикарные яхты скрипели вдоль причала, покачиваясь на привязи, на мачтах грохотали фалы – ветер и волны усиливались.

Вся на взводе, Мэг приблизилась к стеклянным дверям. Она не замечала ничего вокруг, ее занимало только одно. Нужно попасть внутрь и найти Ковакса.

Большие автоматические двери распахнулись, и порыв ветра вывернул ее зонт наизнанку. Выбежал лакей. Забрав сломанный зонт, он поспешно провел ее внутрь и спросил, забрать ли шубу. Она почувствовала, что дрожит, и отказалась.

– Может, позже, – выдавила улыбку Мэг. – Когда немного согреюсь.

Она вошла в огромную конференц-зону. Везде покачивались связки синих и белых гелиевых шаров. Люди в вечерних платьях болтали, разделившись на небольшие группы. В дальней правой части зала устроили длинный бар, а сзади, на помосте, стоял огромный сверкающий рояль, за которым играл мужчина в черном смокинге, аккомпанируя певице в усеянном блестками обтягивающем платье. Судя по плакату на входе, вечеринка с живой музыкой в честь семнадцатилетия Бруклин проводилась на втором этаже. Видимо, бьющая по ушам техно-музыка, которую Мэг услышала снаружи, доносилась как раз оттуда.

Мэг осмотрелась в поисках знакомых лиц. Почти сразу заметила Томми и Дейва Ковакса. Оба были в костюмах и слегка возвышались над толпой из-за роста. Они стояли в компании возле помоста с музыкантами.

Мэг направилась к Коваксу.

Томми поднял взгляд, увидел ее. Отделился от компании и направился к ней навстречу. Улыбнулся, прикоснувшись к ее локтю.

– Мэг, спасибо, что пришла.

Краем глаза Мэг увидела возле бара Эмму.

– Я думала, она не придет, – удивилась Мэг.

Томми проследил за ее взглядом.

– Она и не собиралась. Но все-таки пришла. Уже напилась. Как обычно. А ты промокла. Давай помогу раздеться.

– Нет. Мне нужен Ковакс. – Мэг собралась двигаться дальше.

Он вздохнул, придержал ее за руку.

– Мэг, ты в порядке? Выглядишь взволнованной.

Она поплотнее укуталась в пальто, продолжая дрожать.

– Нормально. Просто нужно поговорить с Дейвом.

– Послушай, расслабься – дай ему минутку. Видишь, он говорит с тем седым парнем? Это мэр Чиллмоука. А дама рядом с ними – генеральный директор «Чиллмоук Кантри Ньюсмедиа». Давай пока выпьем.

Эмма уже наблюдала за ними с другого конца зала. Мэг заметила, что Райан Миллар тоже у стойки и тоже на них смотрит. Ее вдруг снова посетило воспоминание о Джеффе, и сердце заколотилось от страха.

…подожди, Мэгги… не беги…

– Генри Тибодо здесь? – спросила она у Томми. Тот глубоко вздохнул.

– Нет, еще не приехал. Мэг, – он отвел ее чуть в сторону, – что происходит?

Не сводя взгляда с Эммы, она ответила:

– Моя мама написала в дневнике, что рассказала вам с Эммой о своей гипотезе насчет невиновности Тая Мака и что она пыталась выяснить, кто подтолкнул моего отца к убийству.

– Мэг, может, и рассказала. Я правда не помню. Тара тогда говорила много странных вещей, некоторые мы пропускали мимо ушей.

Она посмотрела ему в глаза. Лицо Томми смягчилось от сострадания.

– Твоя мама был убита горем, Мэг. Просто в отчаянии. Ее муж дожидался суда за убийство. Она хваталась за все подряд. И лекарства… Кто знает, о чем она писала в той тетради или о чем думала. Я бы не стал относиться к этому настолько серьезно.

– Хочешь сказать, моя мать была ненормальной? – вспылила Мэг.

– Хочу сказать, что нужно учитывать все обстоятельства. А теперь давай возьмем тебе выпить. – Он повел ее к бару.

Но Мэг не сдавалась.

– Эмма сказала, что звонила тебе, чтобы предупредить, что Шерри едет на косу с Таем. Это правда?

– Нет. Для чего?

Но потом в его взгляде блеснуло осознание. Он поджал губы. Сердито посмотрел на бывшую жену.

– А, понял, – тихо сказал Томми. – Моя завистливая бывшая не просто затаила обиду, она решила отомстить. Какие еще у нее могли быть цели, кроме как испортить мне вечер? – Он встретился взглядом с Мэг. – Ее враждебность усугубилась, когда я женился на Лиске. Она пыталась настроить против нас Бруклин, а теперь это. Хочет приписать мне мотив – причину навредить Шерри. – Он фыркнул. – А ты и твоя книга – идеальное оружие для Эммы. Похоже на то. В конце концов, бойфренд всегда первым попадает под подозрение, верно? Но они убедились, что я чист, Мэг. Я добровольно сдал образец ДНК. У меня было железное алиби…

Он осекся – Эмма отошла от стойки и начала пробираться к ним сквозь толпу с бокалом в руках. Томми поднял подбородок, кивнул через зал Райану. Райан направился к Эмме.

– Райан отвезет ее домой. Не в первый раз.

У него всегда была определенная репутация…

– Твоим алиби был Райан. На допросе ты клялся, что был с ним с десяти утра до одиннадцати вечера в день убийства Шерри.

– Да.

– Ты правда провел с ним все время?

– Это есть в официальных отчетах.

– У Райана был красный фургон «Фольксваген»?

– Что?

– Да или нет?

– Мэг… Какое это имеет отношение к…

– Свидетель, Том. Один человек видел красный «Фольксваген», припаркованный на косе в то время, когда, скорее всего, была убита Шерри. А еще один свидетель подтвердил, что фургон «Фольксваген» проехал по дороге, где Тай Мак, по его показаниям, высадил мою сестру.

На лице Томми не дрогнул ни один мускул. Фортепьянная музыка закончилась, и заиграло что-то более громкое, с ударными.

– Да, – сказал он, перекрикивая барабанщика. – У Райана Миллара был красный фургон «Фольксваген». Но он купил его в нерабочем состоянии у Генри Тибодо на следующую зиму после убийства Шерри.

Мэг почесала бровь. Да, в этом есть смысл. Фотография, которую она видела в газете, была опубликована два года спустя. Значит, во время убийства красный фургон был у Генри, а потом он продал его Райану. Скорее всего, Генри ехал на нем на встречу с Джеффом, как и предположил Блейк.

– Что за свидетели? – спросил Томми, наклонившись к ее уху. Музыка становилась все громче. – Они еще живы?

Ковакс осмотрелся, увидел их и замер с напитком в руке. Райан пытался отвести Эмму к двери, но она сопротивлялась. Напряжение, клаустрофобия сдавили Мэг горло. В голове зашумело.

– Мне нужно поговорить с Дейвом Коваксом. Рассказать ему, что я узнала.

Немного помедлив, Томми произнес:

– Хорошо. Это к лучшему. Потому что он снова открыл дело, пока без огласки.

– Ковакс тебе об этом сказал?

– Он сказал, что сотрудничает с тобой.

Мэг похолодела. Столько всего делается «без огласки». Снова глянула на Ковакса. Он пристально наблюдал за ними. Горло Мэг сжалось от страха.

Барабаны застучали еще громче. Томми скривился, взял ее за локоть.

– Пойдем поговорим где-нибудь в тишине. Моя яхта прямо напротив входа. Попрошу Дейва к нам присоединиться.

Он поднял руку и подал знак Коваксу. Тот кивнул, жестом давая понять, что подойдет через несколько минут.

Мэг замешкалась. Возможно, Ковакс сейчас – не лучшая кандидатура для ведения дела Шерри, если учесть причастность его отца и политический интерес. Она вспомнила фото, увиденное утром в архиве. Ощущение, что у нее есть связанные с ним воспоминания, усилилось. Гул в голове становился все громче. Ее пробил пот, хотя она по-прежнему дрожала от холода.

– Еще мне нужно поделиться с вами кое-какой информацией насчет Эммы, – добавил Томми, пока вел Мэг к выходу.

Эмма. Принцесса, но не королева. Эмма, с серебряной медалью за эстафету рядом с золотом Шерри. Эмма, вечно стоящая в тени ее сестры. Эмма, которая лгала полиции. Эмма, которая хотела и получила парня Шерри. Эмма, которая училась на фармацевта и рассматривала таблетки ее матери. Эмма – обиженная, мстительная разведенная женщина.

– Что с Эммой? – Приходилось почти кричать. Слова отдавались болью в голове. Ей нужно на воздух.

– У меня есть подозрение. Насчет таблеток. Пойдем. Сюда.

На выходе один из гардеробщиков дал ему зонт. Томми раскрыл его, как только раздвинулись двери, и вышел на улицу. Следуя за ним, Мэг глубоко вдохнула прохладный воздух, помедлила. Томми протянул ей руку.

– Моя яхта прямо здесь, за прогулочной лодкой.

Судно действительно стояло буквально напротив входа.

Мэг обернулась на конференц-зону. Ковакс медленно двигался к выходу, переговариваясь с подходящими к нему людьми. Она выслушает Томми, но решение уже принято – как только он закончит, Мэг позвонит в полицию штата. Расскажет им все, что знает, в том числе про Джеффа и Генри.

Держа над Мэг зонт, Томми вел ее по дорожке и по причалу к своей блестящей, роскошной моторной яхте. Метров пятнадцать в длину, не меньше, прикинула Мэг. Внутри горел свет. Вокруг корпуса в чернильной пене болтались куски пластика, древесины, пенопласта, бутылки. Дождь стал тяжелым и вязким.

Томми помог ей пройти по трапу и забраться на палубу. Боковым зрением Мэг увидела женскую фигуру, выбегающую из конференц-центра и торопящуюся в их сторону. Без зонта. Ее преследовали двое мужчин, похоже, Ковакс и Райан Миллар.

– Это Эмма, – ахнула Мэг.

Томми глянул в сторону здания.

– Не волнуйся. Дейв и Райан с ней справятся. Сюда.

Он повел ее по ступеням к кормовой части палубы и раздвинул стеклянную дверь, ведущую в верхний салон.

Грянул гром. Мэг вздрогнула. Сорванный ветром фонарик с грохотом покатился по причалу. На променаде и в гавани замигали огни, яхта закачалась. Мэг схватилась за стекло, чтобы не упасть.

– Не волнуйся, – успокоил Томми. – В конференц-центре есть запасные генераторы. Они заработают, если отключится электричество. – Он улыбнулся, зубы сверкнули в темноте. – Наша гавань выдержит любые, даже самые сильные волны и шторма. У нас есть волнорез, выходящий в море почти на полмили, и искусственный риф, сдерживающий волны у входа в устье. Мы внимательно следим за ситуацией с цунами.

Он включил в верхнем салоне свет. Внутри было тепло. Стояли лоснящиеся кремовые диваны, похоже, что кожаные. Столик из дымчатого стекла. Томми показал на ведущие вниз ступени:

– В нижнем салоне будет уютнее.

Не ходи в подвал, Мэгги-Пэг… Только героини тупых ужастиков спускаются в подвал…

Мэг остановилась, лихорадочно соображая. Она была на сто процентов уверена, что это Джефф напал на нее и бросил умирать. И что в деле был замешан Генри на красном фургоне. Но одного фрагмента воспоминаний все еще не хватало. Как все это связано? Она посмотрела на Томми.

Мне нужно поделиться кое-какой информацией насчет Эммы… Насчет таблеток…

Снаружи раздался женский крик:

– Мэг! Стой! Пожалуйста. Не ходи с ним!

Мэг быстро вернулась на палубу. Это кричала Эмма, подбегающая к причалу. Ее шпилька застряла между досок. Она отлетела вперед, прямо к краю, но ее поймал Ковакс, схватил за руку и с трудом удержал от падения в ледяную воду.

– Эмма, ты пьяна! – закричал Томми. Она посмотрела вверх – белое лицо, прилипшие к щекам темные волосы, промокшее платье.

– У Шерри было все! У нее всегда было все! – закричала она Мэг, пытаясь вырваться от Ковакса. Райан взял Эмму за другую руку.

– Райан отвезет тебя домой! – крикнул Томми. – Дейв, присоединишься к нам, когда посадишь ее в машину?

Дейв коротко кивнул.

Томми прикоснулся к руке Мэг.

– Пойдем внутрь. Думаю, она переживает насчет того, о чем я собираюсь тебе рассказать. И если мои подозрения не беспочвенны, у нее есть на то причины. Дейв присоединится, как только сможет. Он тоже захочет это услышать.

Томми снова показал на лестницу, приглашая Мэг спуститься в недра его яхты.

* * *

Блейк тряс брата, как тряпку, ничего не видя от гнева.

– Ты собираешься рассказать мне, что произошло? Мы обнаружим, что неопознанный образец ДНК совпадает с твоим? Ты напал и на Шерри, задушил ее? Что ты вообще за мразь?

– Боже, нет. Нет, Блейк. Я не трогал Шерри. Ради бога, поверь.

– Убеди меня.

Джефф сглотнул. Покосился на бухту, словно искал способ сбежать.

Блейк усилил хватку.

– Ты… Из-за тебя я лишился всего…

– Чушь собачья, – внезапно вскинулся Джефф. – Это все был твой выбор…

– Покрывать тебя. Потому что я тебя любил. Своего брата. Я верил в тебя.

– А я покрывал Генри, потому что любил его! – Джефф оттолкнул Блейка, сверкая глазами.

– А что такого сделал Генри, что тебе пришлось его покрывать?

Джефф повернулся и собрался идти к машине. Но Блейк опустил руки ему на плечи и повернул его, как игрушку.

– Ну нет, погоди-ка. Ты никуда не идешь. Посмотри на меня. Ты напал на Мэг?

– Она упала. Упала, когда я ее поймал. Ударилась головой. Я… Я не хотел причинить ей вред.

Блейк смотрел на брата, пытаясь понять. Его начало трясти.

– Не хотел причинить вред?

Джефф сорвал с себя руки брата и опустился на бревно. Закрыл лицо руками. Дождь падал ему на волосы, тек сквозь пальцы.

– Посмотри на меня!

У Джеффа затряслись плечи. Он плакал. Блейк схватился за мокрые волосы и поднял его голову.

– Смотри на меня, ублюдок. Будь…

– Быть кем? Мужчиной? Вести себя как мужчина? Ударишь меня, как папа?

– Ты, жалкий неудачник! Это никак не связано с сексуальными предпочтениями или с папой, и ты это прекрасно знаешь. Ты преследовал до смерти напуганную тринадцатилетнюю девочку. Схватил ее, она упала на землю. Мэг рассекла голову, и что ты сделал? Оставил ее там, без сознания, на пляже, в темноте, в шторм, во время прилива?

Джефф посмотрел на брата пустым, испуганным взглядом. По его лицу текла вода.

– Ты бросил ее умирать, ублюдок. Это ты пытался убить Мэг Броган. Если бы я не нашел ее, она была бы мертва. Я считаю, что это попытка убийства. А теперь ты и твой «секрет» стоили мне единственной женщины, которую я по-настоящему любил. Почему? Почему именно Мэгги?

Джефф покачал головой.

– Что ты видел? Как кто-то насилует и убивает Шерри? Почему пытался помешать Мэг убежать?

Его брат ничего не ответил. Словно оцепенел. Умер. Блейка охватила ослепляющая ярость. Он поднял Джеффа с бревна и занес кулак.

– Говори.

– Ну давай. Вмажь мне. Пока твой сын наблюдает из окна второго этажа за твоей спиной.

Блейк замер. Обернулся через плечо. Силуэт Ноя стоял возле подсвеченного окна. Джефф воспользовался замешательством и ударил Блейка в солнечное сплетение. Тот резко выдохнул, закашлялся, согнулся пополам и опустился на колени. Джефф бросился к открытой двери все еще включенного джипа.

– Не смей! – заорал Блейк.

Но дверь захлопнулась. Закрутились колеса, Блейку в лицо полетел гравий. Джефф резко развернулся и нажал на газ. Блейк достал пистолет, прицелился, выстрелил. Раз. Два. Еще раз. Зашипели шины. Джип занесло вбок. Блейк всадил пулю в топливный бак. Теперь Джеффу далеко не уехать, и он это понял, потому что ударил по тормозам, распахнул дверь и побежал к северной части пристани. Блейк бросился в погоню. Загрохотал гром, в облаках сверкнула молния. Его брат добежал до причала и запрыгнул в единственную лодку, которую Блейк оставил на воде на случай необходимости. У нее был двухтактный мотор на корме, полный бак горючего, фонарь, черпак – и всё.

Блеснула еще одна молния, Джефф отвязал веревку и оттолкнулся от берега как раз в тот момент, когда к нему подбежал Блейк. Дернул пусковой шнур. Мотор закашлял и ожил. Джефф запустил его на полную мощь и унесся в черноту шторма.

Черт. Блейк с силой потер подбородок, тяжело дыша. Либо брат каким-то чудом выберется из бухты, либо утонет. И его секреты умрут вместе с ним.

– Папочка! Папа!

Блейк резко обернулся. К нему бежал Ной.

– Что происходит? Куда делся дядя Джефф? – Мальчик плакал навзрыд. – Почему ты стрелял в него? Это все из-за меня, да?

Блейк опустился на корточки.

– Иди сюда, малыш.

Ной крепко обхватил Блейка за шею и повис. Его тело сотрясали рыдания.

– Он утонет… Из-за шторма. Утонет в той лодке.

– Ной, послушай. – Блейк отстранил сына, посмотрел в его бледное, мокрое от дождя личико. – Я не хотел сделать тебе больно. Ты должен это понимать. Прости из-за Мэг. Пожалуйста, можно мы поговорим об этом позже?

Прямо у них над головой прогремел мощный раскат. Раздвоенная молния ударила в воду, на мгновение осветив все вокруг.

Ной кивнул. В его взгляде читалась паника.

– А теперь слушай внимательно. Я достану из гаража большую моторную лодку и поеду за Джеффом, верну его на берег, ладно? Но ты должен мне помочь. Твоя сиделка – Анна – приедет с минуты на минуту. Возвращайся в дом и жди ее. Когда дойдешь, позвони в 911. Скажи, что папе нужна помощь на «Буллс Марине». Скажи, твой дядя вышел в бухту и попал в беду.

– Почему… Что сделал дядя Джефф?

– В море опасно, Ной. Он может себе навредить. А если сумеет выбраться их бухты, то может навредить кому-то еще.

– Он навредит Мэг?

– Пока я рядом, нет.

– Я не хочу, чтобы он обижал Мэг… – У Ноя дрожали губы, он трясся мелкой дрожью. – Это все из-за меня…

– Нет. Ты тут ни при чем. А теперь давай. Анна скоро приедет. Позвони в 911. Оставайся на связи с диспетчером. Они пришлют помощь. Иди.

Ной повернулся и побежал на своих тоненьких ножках. У Блейка дрогнуло сердце. Он поднялся на ноги и пошел к пикапу – нужно было подъехать к гаражу, затащить лодку на прицеп, вывезти ее, спустить на воду и найти брата. На его большой скоростной лодке было два мотора по двести лошадиных сил, острый, как лезвие, нос, глубокий, острый, тяжелый киль, разрезающий волны. А еще фонари, спасательный жилеты, сигнальные ракеты и другое экстренное оборудование. Он быстро найдет Джеффа, если тот еще жив.

Глава 25

Мэг уже собралась спускаться по ступеням, ведущим в нижний салон роскошной моторной яхты Томми, как вдруг услышала жуткий крик. Они с Томми замерли.

– Это Эмма? – испуганно спросила Мэг.

Вопль раздался снова, пронзительный, высокий, долгий. Женщина кричала от ужаса. Мэг окаменела. Ей вспомнились точно такие же крики. Крики Шерри. В тот день она бежала в их сторону, и юные ноги несли ее навстречу кошмару, хотя разум сопротивлялся, умолял: беги. Ослепленная ужасом, Мэг проскочила мимо Томми, вверх по ступеням, через салон, к дверям, к крикам ужаса.

– Мэг! Стой, подожди, – закричал ей вслед Томми.

Подожди. Стой! Не беги, Мэгги, не беги!

Тяжело дыша, Мэг прибежала на кормовую палубу. Хлестал ливень, яхта качалась. Мэг схватилась за перила. Еще один крик. Ее попыталась удержать чья-то рука. Она вырвалась, споткнулась и чуть не упала, спрыгнула на причал и побежала к Эмме. Та стояла под светом фонаря, платье болталось на худом теле как тряпка. Лицо белое, руки прижаты к щекам, черная дыра вместо рта – точное повторение картины Эдварда Мунка «Крик». Райан Миллар удерживал ее на краю причала. Ковакс опустился на колени, пытаясь достать что-то из воды шлюпочным якорем. Из конференц-центра сбегались люди.

– Эмма, – задыхаясь, спросила Мэг, – что случилось?

Эмма отпустила щеку и скрюченной ладонью показала на черную воду.

Мэг посмотрела в ту сторону.

В воде, между причалом и яхтой, среди прочего мусора болталось нечто напоминающее большого распухшего тюленя. До Мэг не сразу дошло, что это человек. Лицом вниз, в пиджаке, надувшемся от воздушного пузыря. Его руки с белоснежными ладонями безвольно болтались на волнах.

Эмма опустилась на колени.

К ним подошла группа помощников шерифа в штатском. Мэг узнала Хоберман в платье. Ковакс приказал им подержать его, чтобы он мог дотянуться дальше. Один из мужчин взял Ковакса за лодыжки, и он наклонился ниже, чтобы подтянуть к себе тело.

Коваксу удалось перевернуть труп. Кто-то посветил фонариком. Мэг в ужасе отступила назад. Белое как мел лицо смотрело на них мутными открытыми глазами. В середине лба зияла черная дыра.

– Генри, – ахнул кто-то. – Господи, это Генри Тибодо.

В темноте запрыгали новые фонарики. Кто-то начал звонить. Подъехала машина полиции. На променаде собралась толпа, все кутались в плащи от ветра и мокрого снега. Оторвалось еще несколько светильников. Один из предвыборных плакатов слетел вниз и упал на мокрые доски причала.

Томми помог вытащить Генри из воды. Мужчины застонали от тяжести, бросая его на спину, как мертвую акулу. Изо рта у Генри торчали водоросли. Зеваки замолчали, полицейский фотограф начал делать снимки. Ковакс расстегнул куртку Генри и аккуратно достал бумажник. Проверил паспорт.

– Он пробыл в воде какое-то время, – сказал старший помощник, медленно поднимаясь на ноги. – Где судмедэксперт?

– Уже едет, сэр, – ответила Хоберман.

Ковакс рассмотрел мусор, плавающий вокруг яхты.

– Его убили не здесь. Тело принесло с обломками.

У Мэг голова шла кругом. Возможно, Генри был единственным человеком, кроме Блейка, который знал, что Джефф был на косе в день убийства Шерри. Джефф, который внезапно вернулся домой с ружьем, спустя столько лет, в тот же момент, когда Мэг приехала туда рассказать историю Шерри.

А теперь Генри был мертв. Его заставили замолчать.

Мэг вдруг испугалась. Блейк. Он может быть в опасности. И Ной тоже. Ведь Ной теперь тоже знает, что Джефф был на косе.

Она быстро отошла в сторону, чтобы позвонить Блейку. Над головой раздался сокрушительный удар грома, и она пригнулась, словно от взрыва. Огни на причале замерцали и погасли. В конференц-центре стало темно. Закричали люди. В серебристой мороси мерцали фонарики.

– Все в порядке! – выкрикнул кто-то. – Скоро заработают генераторы.

Мэг прикрыла ухо ладонью, прислушиваясь к гудкам. Включился автоответчик.

– Блейк, это Мэг. Похоже, Джефф пристрелил Генри. Он может приехать к тебе и Ною. Пожалуйста, будь осторожен. Держись от него подальше.

Она отключилась и посмотрела на Ковакса. Намерение рассказать ему про Джеффа перебили растущие подозрения. Она вдруг поняла, что не может доверять никому.

Мэг направилась к выходу.

– Мэг! Ты куда? – раздался голос Томми. Но она шла вперед, все быстрее, переходя на бег по длинному темному променаду к парковке с возрастающей тревогой в груди. Она должна вернуться на «Буллс Марину». Рассказать Блейку. И позвонить по дороге в полицию штата.

* * *

Джефф пытался расшевелить маленький мотор, но лодка болталась на поверхности пульсирующего моря, как поплавок, и не могла погрузиться достаточно глубоко в воду для уверенного движения. Он еще никогда не видел бухту такой – бурлящего монстра, извивающегося под поверхностью кожи, выпускающего пенные языки, чтобы утащить в пучину все, что рискнет пересечь его поверхность. С открытого океана струился туман, такой густой, что Джефф едва видел свет маяка, который служил ориентиром на выходе из бухты. Порывистый ветер тоже норовил сбить с пути. В лицо летел снег, острый, как лед.

После того как Джефф обнаружил Генри сидящим в «Мини-Купере» на обочине дороги, он осмелился на новую мечту. Она медленно сформировалась в его голове за ночь. А когда он проснулся, то уже хотел этого любой ценой.

Мексика.

Тюрьма – не место для таких, как он и Генри. Пока Блейк обо всем не догадался, у них еще хватит времени, чтобы добраться до границы, пересечь ее и исчезнуть в жарких джунглях Южной Америки, живущей по совсем иным законам, найти сонный приморский городок и начать новую жизнь. Только нужно успеть до того, как грянет гром.

Гром гремел.

Но у него еще есть шанс, если он сможет преодолеть устье бухты и пройти несколько миль вдоль побережья, к новой гавани Ваками-Бэй. Примерно в миле на юг от Ваками, в мотеле «Блайнд Ченнел» его ждет Генри. У Генри есть «Мини-Купер». Они могут проехать на нем ночь, а завтра сменят машину в каком-нибудь маленьком городе. Все остальное он уже уладил. Сегодня весь день разбирался с бумагами и банковскими счетами. Купил маленький пистолет с амуницией, который теперь висел в кобуре у него на поясе. Отправил Нату на электронную почту старомодное письмо. Джефф планировал посидеть с Ноем, как и обещал, чтобы не вызывать подозрений. А потом, когда Блейк и Мэг вернутся домой, умчаться в ночь.

Но теперь слепой адреналин нес его к устью бухты, сжигая мосты. Только вперед. Живым или мертвым. Последний шанс.

Ты знаешь, что бывает с такими, как мы, в тюрьме, Джефф…

Сквозь рев ветра и волн послышался гудок. Джефф напрягся, обернулся через плечо и увидел слепящие белые огни, они стремительно приближались к нему сквозь туман и снег. Черт. Видимо, Блейк спустил на воду большой быстроходный катер. Чертчертчерт. Он снова попытался расшевелить маленький мотор, отвлекся, но в этот момент волна ударила лодку в бок, и она наклонилась. Джефф бросился к противоположному планширу, пытаясь восстановить баланс за счет своего веса, но вода затекала через нос, и он начал погружаться в бурлящего монстра, засасывающего тяжелое пальто, джинсы и ботинки Джеффа, пока он барахтался, пытаясь удержаться на блестящей поверхности.

* * *

Преодолевая ветер, Мэг удерживала фургон на дороге, одновременно набирая по телефону 911. Выругалась. Опять нет связи. Электричество выключилось везде, даже на светофорах. Плотный поток машин двигался в противоположном направлении, люди бежали от цунами. Мэг включила радио. Пока что это была лишь добровольная эвакуация подальше от берега. Ведущий сказал, что некоторые решили остаться и попытаться огородить дома мешками с песком. Еще пришло предупреждение, что два массивных штормовых фронта столкнулись в открытом море гораздо раньше, чем ожидалось, застигнув врасплох рыбаков и людей на прогулочных лодках, не успевших вернуться на берег. Японский танкер по-прежнему дрейфовал, двигаясь в сторону скал на Кэннон-Бич.

И наконец сообщили, что отключилась телефонная линия и многие прибрежные районы остались без связи. Подъехав к повороту на причал, Мэг выругалась. На здании больше не горела розовая вывеска. У воды была тьма-тьмущая. Она повернула к парковке, и вдруг фары осветили «Вранглер» Джеффа, припаркованный под странным углом на полпути к шоссе. У Мэг екнуло сердце. Водительская дверь была открыта, шины спущены. Мэг ударила по тормозам, выскочила и побежала к автомобилю. В нос ударил тяжелый запах бензина. Она заглянула внутрь. Машина загружена вещами Джеффа и пакетами из магазина.

Мэг отступила назад, задыхаясь от страха. Пикап Блейка стоял у воды. В свете фар она заметила за ним прицеп для перевозки лодок, погруженный в темные волны.

Она снова села в машину и проехала дальше, припарковавшись так, чтобы свет фар освещал здание пристани. Оставила их включенными, побежала к офису и постучала в дверь.

– Эй! Блейк! Есть здесь кто?

Молчание. Только бьются на ветру буйки. Мэг прошлепала по прибывающей воде к боковому окну «Крэбби Джек», ветер срывал с нее шубу. Волосы уже промокли насквозь. Она заглянула внутрь, но ничего не увидела. Постучала в окно.

– Это Мэг! Откройте! Привет!

Дверь офиса со скрипом приоткрылась. Оттуда показался слабый луч света.

Мэг побежала к двери.

Ее встретил Ной, его лицо было абсолютно белым. Он держал в руке маленький фонарик.

– Где папа?

– Это я во всем виноват.

Она опустилась перед ним на колени.

– В чем… В чем ты виноват, Ной?

Он обхватил ее руками за шею, она подняла его и занесла внутрь, закрыв ногой дверь. Мальчик дрожал как осенний лист. Мэг опустила его на пол. Здание трещало и стонало, как старинный корабль в борьбе с головокружительным штормом. Ледяной дождь бил по жестяной крыше.

– Где папа?

– Он… Он подрался с дядей Джеффом. Он прострелил шины…

– Кто?

– Папа. У него был пистолет. – Ной начал плакать.

– Ной… Спокойно. Сосредоточься. Просто расскажи мне.

– Дядя Джефф взял на причале лодку.

– Маленькую?

Ной кивнул.

– Папа взял большой катер из гаража и поехал за ним. Он сказал, дядя Джефф может навредить себе. Или… Навредить тебе. Я… Я испугался. Прятался. Он сказал позвонить в 911, но телефоны не работают, и отключился свет. И сиделка не приехала.

– Ох, Ной, иди сюда. – Она обняла мальчика. – Давно он уехал?

– Не знаю. Когда отключили свет.

– А у папы был пистолет?

Он кивнул.

– А у дяди Джеффа оружие было?

– Не знаю. – Ной снова заплакал, содрогаясь всем телом.

Мэг лихорадочно соображала. Телефонов нет. Электричества нет… Рации. Она видела одну в гостиной.

– Ной, есть еще фонарики?

– В ящике на кухне.

Она нащупала в ящике фонарик, включила, осветила комнату и нашла газовый фонарь. Зажгла его и понесла в гостиную. Ной пошел за ней. Она нашла рацию и зажала кнопку, надеясь, что Блейк настроил ее на нужный канал и что в ней рабочие батарейки.

– Мэйдэй. Мэйдэй. Мне нужна помощь – кто-нибудь слышит? Мэйдэй.

Мэг отпустила кнопку. Подождала. Сквозь помехи слышались чьи-то голоса, переговоры, но звучали они на большом отдалении.

– Мэйдэй! Мэйдэй! Кто-нибудь?

Она опустила кнопку, покрываясь холодным потом.

Раздался скрежет. Потом послышался голос:

– Вспомогательное подразделение береговой охраны, пожалуйста, сообщите GPS-точку вашего нахождения.

Мэг понятия не имела об этом.

– Я на «Буллс Марине». Шелтер-Бэй. В бухте два моряка, они в беде.

Рация затрещала, потом ей ответили:

– Прием. У нас нет свободных команд. Рядом с Кэннон-Бич дрейфует танкер. Все остальные на вызовах. Попытаемся найти ресурсы. А пока готовьтесь к самоспасению. Прием?

Молчание.

Мэг посмотрела в черные окна, на мокрый снег, стекающий по стеклу. К ней подкрадывалась паника.

– «Буллс Марина», прием?

– Я… Да. Прием. Спасибо. – Она дрожащими руками отложила рацию. Что теперь? Проверила мобильный. Связи по-прежнему нет.

– Хорошо, Ной, поступим так…

– Мы не можем бросить папу!

– Мы его не бросим. Подождем его здесь, на пристани, но в моем фургоне. Там тепло. У меня есть газовый обогреватель и радио на батарейках – мы сможем услышать предупреждения. У нас будет еда, вода, одеяла и маленькая душевая. Припаркуемся так, чтобы в любой момент переехать подальше от воды. Я привяжу один из фонарей твоего папы на палубе «Крэбби Джек», чтобы он мог издалека увидеть, куда идти. Мы будем ждать здесь на случай, если ему понадобится помощь.

Она сглотнула от волнения.

Пожалуйста, Блейк, не умирай с моей прощальной фразой в памяти… Пожалуйста, Господи, дай мне шанс это исправить…

– А теперь бери фонарик, иди наверх, собери одежду и то, что еще может понадобиться. И захвати любимую книгу, ладно? Где Люси? – осмотрелась Мэг.

– Не знаю. Она всегда прячется, потому что боится грома.

– Поняла. Иди собирай вещи. Я пойду на улицу, прикреплю фонарь. Жди меня здесь.

Мэг нашла в офисе налобник и надела его на голову, чтобы освободить руки. Взяла один из фонарей Блейка, включила и выскочила на улицу. Ветер рвал одежду. Ледяная крупа летела в лицо. Мэг подтащила к перилам стол, залезла на него и умудрилась прикрепить фонарь к поперечной балке, привязав его веревкой. Работая, она мысленно поблагодарила отца за то, что научил ее всем премудростям вязания морских узлов.

Когда она спустилась со стола, вода уже переплескивалась через мешки с песком и текла к стеклянным дверям. Мэг уже ничего не могла поделать.

Разместив Ноя и его вещи в автодоме, она подогрела для него на маленькой плите суп. Он ел его и дрожал, пока газовый обогреватель пытался согреть помещение своим дребезжащим вентилятором. Мэг лихорадочно пыталась сообразить, чем может помочь Блейку. Позже она снова попытается дозвониться до береговой охраны, но понятно, что они перегружены. И ее уже внесли в список. Надо периодически проверять телефон – вдруг возобновится связь.

Помимо этого, ей оставалось только присматривать за мальчиком и молиться, чтобы его папа вернулся живым.

– Хочу к Люси, – сказал Ной.

– Знаю, милый. Уверена, с ней все хорошо. Собаки умные. У нее ведь есть бирка на ошейнике? Мы найдем ее, когда все закончится. Я уверена.

– Хочу к папе.

Она попыталась сглотнуть, кивнула.

– Я знаю… Я знаю…

Фургон закачался от порыва ветра. По крыше стучала снежная каша. Мэг укутала Ноя в пуховый спальный мешок и достала компьютер. Она будет писать, чтобы отвлечься от происходящего. Чем-то себя занять. В конце концов, она приехала сюда именно ради этого.

Мэг нашла перчатки без пальцев и села за маленький столик, открыв ноутбук. Закрыв все окна жалюзи, она старалась не думать о шторме, о Блейке в море, о том, что может происходить с Джеффом, и принялась набрасывать начало книги. Ной наконец глубоко заснул.

В процессе написания первой главы она прикусила щеку, быстро промотала на начало документа и ввела название. Потерянная невинность.

Какое-то время смотрела на мигающий курсор. Прогремел гром, она вздрогнула. Удалила название и написала: Чужак среди нас. И вдруг замерла – снаружи раздался глухой удар.

У двери автодома послышалось царапанье, дернулась ручка. Мэг испугалась. Услышала еще один удар и почувствовала движение, словно кто-то толкал фургон. Ручка задергалась сильнее. Но дверь была заперта. Не сводя взгляда с ручки, Мэг тихо потянулась к ящику за холодильником. Открыла. Нащупала пальцами лезвие разделочного ножа. Загремел гром, у нее екнуло сердце. Она медленно поднялась на ноги, зажав нож в кулаке. Потянулась к жалюзи над столом и посмотрела в щелочку. Бухту осветила молния: Мэг увидела блестящую черную воду, силуэты узловатых прибрежных сосен, согнувшихся под ветром, серебристые брызги. Какие-то обломки, летящие по парковке. Бьющуюся на ветру веревку. И больше ничего.

Она осторожно направилась к окну с противоположной стороны автодома и вдруг почувствовала запах дыма. Он усиливался. Пожар.

* * *

Приближаясь к грохочущему рифу возле устья «Шелтер-Бэй», Блейк заметил маленький черный силуэт, не больше волейбольного мяча, болтающийся в пене, постепенно приближающийся к огромным волнам, бьющим о насыпь. Он повернул лодку, чтобы лучше осветить его.

Джефф.

Видимо, его лодка утонула. Все инстинкты кричали Блейку броситься прямо к тонущему брату, но опыт подсказывал, что нужно дождаться следующей большой волны. Когда она подошла, вся в прожилках белой пены, он повременил еще секунду, периодически выключая двигатели, чтобы удержать катер на месте. Потом, за несколько мгновений до падения волны, он включил двигатели на полную мощь и понесся по поверхности воды, слегка замедлившись около головы Джеффа. Держа одну руку на руле, не сводя взгляда с волны, он наклонился и протянул брату руку. Джефф схватился за нее, но его рука выскользнула. Блейк отъехал назад, потом снова двинулся вперед, теряя драгоценное время – волна начала опускаться у него за спиной. На второй попытке пальцы Джеффа крепко сомкнулись у него на запястье, и Блейк тоже крепко обхватил запястье брата. Он затащил брата наверх, Джефф перелез через борт и упал на дно лодки, и Блейк в последнюю секунду успел скрыться от убийственной пасти волны. Джефф подполз к корме и залез на скамейку, лодку подбрасывало и качало. Блейк быстро развернулся, проскочил в затишье перед следующей волной и направился к берегу.

Только тогда, взяв курс на дом, оставив за кормой ветер и волны, он решился переключить внимание с управления лодкой и посмотреть на сгорбленного брата, которого трясло и рвало.

– Ты мог нас обоих прикончить! – воскликнул Блейк и повернул один из фонарей, чтобы осветить едва не утонувшего Джеффа с побелевшим лицом. Его колотило крупной дрожью, видимо, из-за гипотермии.

– Нужно было отпустить меня, – крикнул в ответ Джефф.

– Ты сам залез в лодку. – Ветер уносил слова Блейка в сторону.

Джефф посмотрел на свои руки.

– Я не могу. Не могу вернуться.

– Что?

– Я не могу вернуться! – заорал он, вдруг потянувшись к ремню джинсов. Достал пистолет.

Блейк в шоке замедлил двигатели.

– Эй, Джефф, убери эту штуку.

Джефф медленно поднял оружие, прицелился в брата.

– Нет… Не надо, не делай этого, брат.

– Это я, – заорал тот. – Я преследовал Мэг. Я бросил ее умирать. – Он откинул голову назад, расхохотался. Громко, истерично. – Боже… Как же хорошо в этом признаться. Я и не знал, насколько мне это нужно.

Блейку стало дурно. В глазах потемнело. Сбылись его худшие страхи – это сделал его собственный брат.

Внезапно лицо Джеффа ожесточилось. Он прицелился.

– Нет, подожди. – Блейк выставил вперед одну руку, а второй крепко держался за руль. Он молился, чтобы пистолет не выстрелил, потому что промок, но, скорее всего, оружие было еще исправно. – Джефф, пожалуйста, давай решим все по-человечески, правильно.

– Полиция? Тюрьма? Это правильно? Блейк, ты знаешь, что делают с такими, как я, в тюрьме?

– Ну расскажи мне, – заорал Блейк, – зачем ты преследовал Мэг?

– Потому что она видела – Мэгги видела, как Генри трахал Шерри. Шерри кричала и кричала, а потом Томми ударил ее по лицу, сжал ее шею, задушил до смерти и орал на Генри: «Трахай сучку, трахай как следует, докажи, что ты мужчина». Он называл ее подлой шлюхой… Знал, что она ездила в рощу на свидание с Таем, потому что ему рассказала об этом Эмма.

Боковым зрением Блейк увидел, как поднимается новая волна. Притормозил, дожидаясь нужного момента. В голове стучала кровь.

– Томми заставил Генри заехать за ним на фургоне в гараж Миллара. Все было продумано заранее – король Кессингер, агрессивный психопат и манипулятор, еще с начальной школы заставлявший всех плясать под свою дудку. И не дай бог он выберет своей мишенью тебя…

Джефф умолк, на его лице появилось странное выражение. Надвигающаяся волна начала опускаться вниз. Блейк покрылся потом под тяжелой штормовой одеждой. Он запустил двигатели на максимальную мощность, едва успевая уехать от волны. Море относительно успокоилось, Блейк замедлился и снова переключил все внимание на брата.

– Пожалуйста, Джефф, убери пистолет. Мы можем…

Джефф опустил палец на курок, не сводя прицел с Блейка.

– Однажды Томми увидел нас с Генри вместе. Это оказалось настоящим джекпотом для шантажа. С того дня Генри стал его основной мишенью, его лакеем, потому что Генри был мягче и уязвимее меня – его отец был директором школы. И гомофобом. Мама – уважаемой учительницей. У Томми было чутье на подобные вещи.

Джефф согнулся, и его снова вырвало за борт. Он вытер запястьем рот.

– Томми угрожал рассказать всем, что Генри – гомик, что он видел его со спущенными штанами под Джеффом Саттоном. Генри скорее бы умер, и Томми прекрасно об этом знал. Он начал с мелочей и постепенно вошел во вкус. Генри знал, что будет, если он откажется. Поэтому в тот день он забрал Томми в гараже Миллара, и они отправились на поиски Тая и Шерри – и сначала наблюдали, как те трахаются, словно кролики. От ярости нарцисс Томми совсем съехал с катушек.

Они повернули, и налетел резкий порыв ветра. Блейк встревожился. Они уже должны были видеть огни пристани. Но впереди были лишь чернота и туман.

– Что было потом? – спросил он, не сводя взгляда с той точки, где должны были быть огни, и лихорадочно раздумывая, как бы отобрать у Джеффа оружие.

– Томми велел Генри их преследовать, и когда Тай высадил Шерри, силой заставил ее сесть в фургон. Они отвезли Шерри обратно на косу, на «место преступления». Сначала Томми изнасиловал ее сам, показывая Генри, «как это делают мужчины», а потом заставил его сделать то же самое, а сам в это время ее задушил.

– Значит, ты ездил на косу не ради встречи с Генри?

Джефф фыркнул, стер с лица воду.

– Мне просто не повезло. Я собирал выброшенные морем деревяшки и камешки и вдруг услышал крики. Я забрался на гребень дюны почти одновременно с Мэгги, появившейся с другой стороны рощи. Не мог поверить своим глазам. Генри, со спущенными штанами, рыдает и трахает Шерри. Я сразу понял, что происходит, и во мне что-то умерло. Мэг побежала прочь, как испуганный заяц. Томми заорал, чтобы я остановил ее. Я знал, что Генри признают виновным. Я… Я любил ублюдка. Я не думал… Не знал, что делать. Все случилось так быстро. Я бежал за Мэгги, а потом она упала, и я решил, что она мертва.

Блейк снова притормозил, дожидаясь подходящего момента, чтобы обогнать очередную волну, постепенно приближаясь к берегу.

– А ДНК Томми? – крикнул он.

– Они использовали презервативы. Томми убрал свой в карман. Генри выбросил. Его ДНК совпадет. Волосы тоже.

– А от кого она забеременела?

– Черт знает.

Блейк вспомнил ночь, когда нашел брата в сарае. Насколько он сам причастен, если не заставил брата сразу все рассказать и утаил от Ковакса, что Джефф ездил на косу? И не сказал про мешок Джеффа, лежавший рядом с потерявшей сознание Мэг? Какое влияние их старые секреты оказали на дальнейшие события? Если бы он признался, были бы Джек и Тара Броган еще живы?

– Господи, Джефф. Почему ты просто не рассказал копам?

– И отправил бы друга в тюрьму за изнасилование, которого он не хотел совершать? За то, что он стал жертвой? Я любил его. И ненавидел то, что с ним делал Томми, что он позволял Томми с собой делать. Я хотел просто убраться подальше из этого безумного города.

– Ты стал соучастником преступления.

Джефф закашлялся, его снова вырвало.

– И мне почти удалось выйти сухим из воды. – Лодка накренилась, и он схватился свободной рукой за борт, чтобы не упасть. – Если бы двадцать два года спустя не явилась малышка Мэгги-Пэг и не отправила всех нас в тартарары.

Он вдруг снова вскочил, поднял пистолет и прицелился Блейку в грудь.

Блейк похолодел. Начал быстро соображать, что можно сделать – резко развернуть лодку и попытаться выбросить Джеффа за борт. Или тянуть время разговорами, дожидаясь подходящей волны, которая опрокинет лодку.

– Если ты убьешь меня – думаешь, сможешь далеко уйти?

Джефф резко развернул пистолет, вставил дуло себе в рот и нажал на курок. Его затылок взлетел в воздух.

Блейк в шоке смотрел на брата.

Тело Джеффа замерло на долю секунды. Потом его ноги медленно подогнулись. Катер накренился, и он вылетел за борт. Блейк услышал невинный всплеск.

Катер вздрогнул – тело засосало в винты.

Блейка вырвало.

* * *

Мэг заметила оранжевое сияние через маленькое окошко, выходящее в кабину машины. Она хотела открыть дверь, но замерла. Вдруг кто-то пытается выгнать их наружу? Нельзя исключать такую вероятность.

– Что происходит? – Ной резко сел, растерянный и сонный.

– Бери куртку, иди сюда! – Она отперла дверь, опустила ручку, нажала. Но дверь не открывалась. Мэг надавила плечом. Тщетно. Ударила сильнее. Ничего. Запах дыма усилился. Он струился из-под кровати. Ной начал кашлять.

Кто-то запер их. Они в ловушке – человеческое мясо в консервной банке, готовой вот-вот взорваться.

Сосредоточься. Паника убивает. Думай. Включи логику…

Дрожащими руками Мэг подняла жалюзи и попыталась открыть окно. Заблокировано. Потом начала биться в окно напротив, ломая ногти. Тоже наглухо закрыто. Лихорадочно осмотрелась. Огнетушитель. Мэг вытащила его и с размаху ударила его дном по большому окну над столом. По стеклу поползли трещины. Еще два удара, и наружу посыпались осколки. Дождь, ветер, снег залетели внутрь, ударили ей в лицо.

– Ной, сюда. – Она смахнула огнетушителем осколки с нижней части рамы. Обернула Ноя одеялом и помогла ему подняться на скамейку. – Сейчас я спущу тебя вниз, хорошо? Как только окажешься на земле, беги. Как можно дальше, наверх, от моря. Я тебя найду. Давай!

Дождь промочил ей свитер, пока она помогала Ною выбраться наружу. Он встал на гравий. Посмотрел наверх – белое лицо, огромные глаза.

– Давай! Беги!

Он повернулся и побежал, маленькая фигурка на тоненьких ножках в сырой, черной ночи.

Мэг протиснулась в окошко ногами вперед и опустилась на гравий. Протянула руку, чтобы достать нож. Но вдруг почувствовала сильный удар в затылок. Ее тело завибрировало и замерло. В голову вступила острая боль, опустилась по позвоночнику до кончиков пальцев. В глазах зарябило. Мэг попыталась развернуться, сделать шаг вперед, убежать, но колени подогнулись, и она упала на землю.

Новый резкий удар, теперь по ребрам. Она почувствовала, как треснула кость. Задыхаясь, Мэг попыталась откатиться прочь, подняться на колени и на руки. Уползти. Боковым зрением она видела, как языки пламени лижут ее фургон, как их раздувает ветер. Клубился едкий, удушливый дым. Мэг встала на четвереньки. В глазах потемнело. Нужно убираться, пока не взорвались баллоны. Она выставила вперед руку, но кто-то схватил ее за волосы и резко развернул.

Небо разрезала молния. И тут она увидела.

Томми.

Он посмотрел ей в глаза. И в ту секунду, потерявшись во времени и боли, она почувствовала, как проваливается в прошлое. Она бежала по горячему белому песку дюны, подгоняемая воплями Шерри. Поднявшись на гребень дюны, она увидела… Увидела голое тело своей сестры, распластанное в грязи. Шерри больше не кричала. Ее голова лежала под странным углом. С открытыми глазами. Рядом рыдающий Генри, со спущенными штанами. Он вытащил свой пенис из Шерри – блестящий, опадающий. Руки Томми были на горле Шерри. Он посмотрел на Мэг безумным взглядом. Мэг не могла оторвать глаз, оказавшись как будто в ловушке, когда кто-то взобрался на противоположный гребень. Джефф.

– Держи ее! – заорал Джеффу Томми. – Или нам всем конец.

Она развернулась и побежала вниз.

Острая боль вернула Мэг в настоящее. Томми тащил ее в свою машину. И она поняла. Поняла с горькой, тяжелой уверенностью. У ее книги появился конец – но она никогда его не напишет.

Потому что ей конец.

Томми открыл заднюю дверь, но замер – сквозь ветер и снег раздался пронзительный, высокий вопль. Ной. Он выбежал из темноты, замахнувшись на Томми железным ломом, и ударил его в бедро. Томми согнулся от боли и уронил Мэг на землю. Бросился за Ноем.

– Ной… Беги… – Но с губ у Мэг сорвался лишь слабый шепот. – Боже, прошу, беги.

В глазах потемнело, уши заложило. Она попыталась подняться, схватить Томми за ногу, чтобы помешать ему преследовать Ноя, но ее пальцы нащупали лишь пустоту, и рука упала на землю.

Мой милый Ной, ты должен был спрятаться. А вместо этого попытался спасти меня. Теперь он тебя увидел… И захочет убить, потому что ты видел его…

Она услышала крики Ноя, где-то далеко. В глазах стояла темнота. Мэг поползла по мокрому гравию, пытаясь двигаться в сторону криков. Но когда она продвинулась на несколько сантиметров, прогремел взрыв. Ее поглотила боль. Она тонула, тонула и падала. Во тьму.

* * *

Блейк оцепенел. Он смотрел на кровавую пену в черной воде под светом прожекторов. Пальцы на приборной панели заледенели. Он не мог ими даже пошевелить. Вообще не мог пошевелить телом. В голове было только одно – изуродованное тело брата, медленно опускающееся вниз, ниже, ниже, на дно, покрытое живым ковром голодных крабов.

Его лодку несло в сторону, на скалы, но Блейк видел лишь, как Джефф вышибает себе мозги, снова и снова. Взгляд его брата в последний миг перед смертью. Как он наклонился назад, исчез за бортом. Звук, с которым он упал в воду. Как вздрогнул катер, когда винты разрезали тело его брата. Блейка затрясло, он почувствовал острую резь в желудке. Глаза защипало от слез. По лицу струился холодный пот.

Медленно поднялась волна. Блейк почувствовал, как катер поднимается вместе с ней, кренится на правый борт, и паника вернула его в реальность. Он подавил новый приступ рвоты и открыл дроссель. Запустив мотор на полную мощность, он успел обогнать волну за долю секунды до того, как она перевернула его.

По его щекам катились слезы. Теперь жизнь на пристани никогда не будет прежней.

Его брат мертв. Его брат, который позволил убийце гулять на свободе.

…как мы сами себя обманываем… какие ошибки совершаем ради любви…

Воспоминания о Джеффе как о мальчике, о брате, о друге пронеслись у Блейка в голове. Он любил его. Пытался его защитить. Но подвел. В каком-то смысле и он, и его отец страшно подвели Джеффа.

И теперь это стоило Блейку почти всего.

Блейк сосредоточился, направляя лодку в сторону берега, и его охватил новый страх. Томми. Мэг у него на вечеринке. С замирающим от волнения сердцем Блейк наметил новую цель – вернуться на берег, позвонить копам, найти Мэг…

Дождь окончательно превратился в снег, и сквозь туман и снежинки Блейк увидел на берегу огонек. Всего один. Мерцающий, как свеча на окне, ведущая моряка прошлого сквозь шторм. Блейк почувствовал облегчение. Но, приближаясь к свету, он понял, что все остальное на берегу утонуло во тьме, и дело было не в тумане. Свет не горел по всему побережью, кроме того единственного огня. Блейк двинулся к нему, но вдруг раздался оглушительный взрыв. Блейк ахнул и изумленно подался назад. Над пристанью взлетел гигантский столп оранжевого пламени с черным грибом дыма. От сильного удара по воде пошли волны. Потом раздался новый взрыв. На берегу затрещали языки огня.

И тут Блейк услышал запах бензина.

Леденея от страха, Блейк понесся к пристани. Приблизившись, он почувствовал, как его разумом овладевает ужас.

Фургон Мэг. В огне.

Глава 26

Мэг постепенно пришла в себя. Голова словно наполнена патокой. Кровь во рту. Болит затылок, висок, кожа головы. Ребра. Тяжело дышать. Она попыталась пошевелиться. И поняла, что запястья и лодыжки крепко связаны.

Очень медленно она попробовала открыть глаза. Свет вызвал резкую боль в голове. Снова закрыла. Желудок сжался от тошноты. Одежда была мокрой насквозь. Мэг слышала рев мотора, чувствовала вибрацию мощных двигателей. Слышала плеск и шум моря, ветра. О боже. Они на воде!

Она разлепила веки. Попыталась сфокусировать зрение и осмотреться. Обшивка. Дорогая яхта. Она как будто в каюте. На кровати. Мэг попыталась сесть, но судно наклонилось, и она с грохотом покатилась на пол. Боль сдавила ребра, она закашлялась, выплевывая кровь и слюну. Почувствовала выбитый зуб, кровоточащую десну.

Пытаясь сориентироваться в пространстве, Мэг посмотрела в маленький иллюминатор, за которым билась черная вода. Значит, она на нижней палубе.

– Мэг? – прошептал кто-то.

Она повернула голову.

– Ной? Это ты?

Он слез с большой кровати и положил прохладную маленькую ручку ей на лицо.

– Ты жива.

Господи. Томми похитил Ноя. Из-за нее жизнь мальчика в опасности. Но он еще жив. Говори с ним. Будь сильной, ради этого ребенка. Ты должна.

– Ага, – выдавила она и выплюнула очередную порцию слюны с кровью. – Поможешь… мне сесть, ладно?

Он приподнял ее за подмышки, помогая прислониться к кровати. Теперь Мэг увидела, что ее крепко обмотали клейкой лентой. Ной убрал мокрые волосы с ее лица, липкого от крови.

– Он разбил тебе голову.

Она попыталась кивнуть. Боль была невыносимой. Перенесла связанные руки на бок и попыталась ощупать левый карман. Он забрал ее телефон.

– Все… Все будет хорошо, Ной. Ты как? Он тебя не ранил?

– Я ударил его папиным ломом. Потом хотел убежать, но он поймал меня. Я пытался кусаться и отбиваться ногами, но он слишком сильный.

– Куда он нас привез? Мы на его яхте?

– Привез на эту новую большую пристань в Ваками, где должна была быть вечеринка. Но там никого не было. Было темно.

Плохо. Значит, никто не знает, где их искать. Блейк пропал в море. Или на него напал Джефф.

– Я бросил на пристани мой волшебный камень, чтобы его нашел папа. Его подарил мне дядя Джефф, он из морского стекла. Я бросил его, когда этот человек нес меня в лодку.

Бедный ребенок. У Мэг внутри заклокотал гнев, быстро перерастая в кипящую ярость. Она бурлила в крови. Мэг снова вспомнила, как Томми держал ее сестру за горло, пока ее насиловал Генри. Она не понимала – почему Генри? Это казалось нелогичным. Но взгляд Томми, когда он увидел ее на гребне…

Держи ее! Держи, или нам всем конец…

Стой, Мэгги, подожди… Не беги…

Видимо, Джефф преследовал ее именно поэтому. И теперь Томми мог явиться за ней лишь по одной-единственной причине. Чтобы заставить замолчать. И Ноя тоже. Он видел лицо Томми.

Даже если помощи ждать неоткуда, она не должна, не может подвести Ноя. Лучше умереть, чем позволить этому ублюдку одержать верх. Она прикончит это улыбчивое социопатическое дерьмо собственными руками.

– Давно мы на яхте?

– Не знаю.

– Когда ты перестал слышать сирену?

Он подумал.

– Совсем недавно.

– Хорошо, хорошо, значит, мы не так далеко от берега. С ним кто-нибудь есть?

– Нет.

– Он что-нибудь говорил?

– Нет.

– Ни единого слова?

Ной покачал головой.

Яхта сильно накренилась, и Мэг снова упала на пол. Черт. Она очень слаба. Потеряла много крови. Она закашлялась, и ее опять вырвало кровью.

Ной поспешил в ванную, взял полотенце. Опустился на колени, вытер ей рот. У Мэг едва не разбилось сердце. Она снова села, с большим трудом. Подвинулась к двери каюты, оперлась на нее спиной и медленно поднялась на ноги. Подергала связанными руками за ручку. Тщетно.

– Мэг, нас закрыли. Я слышал, как он запирал. И уже пытался.

– Открой чертову дверь! – заорала она, колотя связанными руками. По лицу и по горлу снова потекла кровь. Она закашляла.

И почувствовала взгляд Ноя.

Сосредоточься. Сохраняй спокойствие. Паника убьет вас.

Она присела на огромную кровать, балансируя на краю и пытаясь продышаться сквозь кровь и слизь. Интересно, нос сломан? Голова словно превратилась в сгусток боли.

– Ной, мы отсюда выберемся, обязательно выберемся.

– Я хочу к папе.

– Я знаю.

Мэг снова упала духом. Она чувствовала, что проигрывает. И не знала, что делать.

Мэгги-Пэг, ты же никогда не сдавалась… Давай же, ты уже вернулась в Шелтер-Бэй. Сделай это ради меня. Я жду, детка. Осталось чуть-чуть… Ты защитница маленьких зверюшек и слабых людей… В тебе живет амазонка, Мэгги-Пэг. Если ты умрешь, то умри сражаясь. Ради меня. Папы. Мамы. Ноя. И Блейка. Знаю, сейчас ты его ненавидишь, но он тоже в тебе нуждается…

– Шерри?

Ей-богу, она чувствовала присутствие сестры, чувствовала, что она здесь, на яхте Томми. Говорит с ней.

– Ты здесь, да? – вслух спросила Мэг.

– С кем ты разговариваешь? – спросил Ной.

– С сестрой. Она нам поможет.

– Она умерла.

– Но ее дух со мной. Внутри меня. Духи не умирают. Можно вычеркнуть из своей жизни людей и места, но призраков не уничтожить.

– Мэг… Я боюсь.

– Ной, у меня есть одна мысль. Однажды я видела демонстрацию, когда брала интервью у бывшего сотрудника ЦРУ. Знаешь, кем он был?

– Нет.

– Шпионом.

– Супершпионом?

– Супершпионом.

Ей удалось его заинтересовать. Хорошо. Так он почувствует себя причастным. Словно он контролирует ситуацию.

– Этот человек показал мне, как выбраться из клейкой ленты. – Она поднялась на ноги, покачиваясь от волн. Показала Ною свои запястья. – Вот так.

Раньше она никогда не пробовала и вообще не особо верила, что это работает. Мэг подняла руки высоко над головой, а потом одним резким движением, изо всех сил опустила их вниз и рванула в стороны. Лента разорвалась. Мэг освободилась.

Она посмотрела на свои руки, изумленная, что прием сработал.

– Ух ты, – прошептал Ной.

Мэг слабо улыбнулась. У нее снова появилась надежда.

– Хорошо, а теперь обыщем ящики и шкафы, может, найдем, чем срезать ленту с моих ног.

Она открыла ближайший шкаф. Ной принялся за ящики возле кровати.

Мэг нашла одежду, нижнее белье. Видимо, Томми и Лиске. В нижнем ящике комода лежал пакет с бумагами. Мэг открыла пакет. В нем были юридические и банковские документы и мексиканский паспорт.

Мэг его открыла.

На нее смотрела фотография Томми.

В графе фамилия значилось «Салливан». Имя – «Джек Энтони». Национальность – «мексиканец».

У Томми Кессингера был поддельный мексиканский паспорт. Мексиканские банковские счета. Он явно планировал это долгие годы – запасной выход на крайний случай. Без жены. И сейчас, судя по всему, испугался настолько, что был готов им воспользоваться. Значит, скорее всего, он движется вдоль побережья, в сторону границы. И планирует выбросить их за борт по дороге.

– Мэг, как насчет этого? – Ной показал ей маленькие маникюрные ножницы, обнаруженные в ящике рядом с кроватью.

Она быстро принялась за работу, с трудом кромсая крепкую ленту. Наконец освободившись, оторвала ленту от штанин. Нельзя терять время. Им нужно выбираться отсюда.

Она снова глянула в иллюминатор. Даже если удастся разбить стекло, вода хлынет внутрь и затопит лодку. Мэг встала, ощупала дверь. Надежное, укрепленное дерево. Если попытаться ее сломать, он может услышать и прибежать к ним.

Она вспомнила все, что ей известно о моторных яхтах. Во многих из них на нижних палубах есть люки для эвакуации на случай экстренной ситуации, обычно незаметно встроенные в обшивку.

– Ной, открывай все шкафы, какие только сможешь найти, прощупывай края обшивки, ищи рычаги или щели. На некоторых яхтах люки для эвакуации находятся в очень необычных местах. Ты ищи со стороны иллюминатора, а я здесь.

Она убрала ножницы в карман и начала ощупывать пазы между панелями. Внезапный приступ головокружения чуть не сбил ее с ног. Она присела, пытаясь собраться с мыслями.

Думай. Сосредоточься.

Она видела яхту Томми снаружи. Знала, как все устроено наверху. На верхней палубе есть салон и открытая зона с баром. Томми собирался отвести ее в нижний салон, когда она услышала крики Эммы. Скорее всего, в нижнем салоне находится камбуз, потому что на верхней палубе камбуза она не видела. Значит, эта каюта – на самой нижней палубе, под нижним салоном и камбузом. Судя по форме помещения, они в носовой части судна. Машинное отделение должно быть за закрытой дверью. Но маленькая ванная, справа от входа, выдавалась вперед. Скорее всего, ее задняя стена граничит с машинным отделением. Мэг видела две моторные яхты с похожим устройством, и эвакуационные люки вели с носовой части в машинное отделение.

Мэг встала, пошла в маленькую ванную и ощупала стену вокруг зеркала. Замерла, увидев собственное отражение – всклокоченные, покрытые кровью волосы, окровавленное лицо. Зияющая рана вдоль скулы. Не думай, не смотри.

Выглядишь как ведьма, Мэгги-Пэг.

Ну спасибо, Шерри. Может, поможешь отсюда выбраться…

Она открыла шкафчик. Среди туалетных принадлежностей стоял баллончик лака для волос. Мэг спрятала его в карман куртки – может пригодиться как газовый баллончик. А потом нашла люк со встроенной ручкой – он был вмонтирован в стенку душевой. Она вытащила ручку, покрутила, и вакуумная дверца открылась, резко всосав воздух. Шум больших дизельных моторов резко усилился, пробирая до костей. Мэг с облегчением заглянула в черную дыру.

– Ной. Там был фонарик. Неси его сюда.

Скорее.

Мэг включила фонарик и осветила темное помещение. Заблестели хромированные трубы. В нос ударил запах дизеля, масла. В задней части отсека была приделана к стене хромированная лестница, по всей видимости, ведущая к люку, через который можно попасть на кормовую часть палубы.

Тревога переросла в возбуждение. Мэг пробежала лучом фонарика по стенам и нашла маленький топор, висящий рядом с огнетушителем.

– Итак, Ной, – проговорила она, выбираясь из каюты, – план такой. Ты останешься здесь, внизу, в безопасности. Не двигайся. Не выходи, даже если услышишь что-то плохое, понял?

Он побледнел. Поджал губы, на лбу набухла синяя жилка. Но кивнул.

– Я проберусь через машинное отделение наверх. И попытаюсь застичь его врасплох.

– Что ты с ним сделаешь?

– Не знаю, Ной. Но я должна остановить его.

Или он убьет нас обоих, как только достаточно далеко отойдет от берега.

По лицу Ноя беззвучно потекли слезы. Он задрожал. Мэг взяла его за плечи и поцеловала в лоб.

– Не теряй надежды, Ной Саттон. Мы справимся. Понял?

Он кивнул.

Она вернулась в ванную и пролезла через люк в машинный отсек. Прошла мимо гудящих двигателей, вдыхая сильный запах дизеля и машинного масла. Сняла со стены пожарный топор и, держа его в одной руке, превозмогая боль, полезла вверх по лестнице, останавливаясь, когда яхту начинало качать слишком сильно. Повернула ручку люка и надавила. Он легко открылся благодаря гидроприводу. На нее сразу дохнуло морем и холодом. У Мэг екнуло сердце, пересохло во рту. Предельно напряженная, она вылезла из люка. Налетел ветер. Мэг закрыла люк, чтобы нахлынувшая волна не залила двигатели.

Дрожа от холода, или страха, или адреналина, она присела на корточки, придерживаясь одной рукой за палубу и держа в другой топор. Заглянула за стеклянные двери. В кубрике горел слабый свет. Томми сидел на одном из двух капитанских кресел и, сосредоточенно наклонившись вперед, вел яхту сквозь шторм. Мэг медленно встала и направилась к двери.

* * *

Блейк светил фонарем, осматривая гравий вокруг горящих обломков. Дым обжигал нос, щипал глаза. Блейк сжал челюсть, заставляя себя сохранять спокойствие. Он методично сдерживал панику. Использовал военную выучку, доведенную до совершенства в «горячих точках», где он нередко был единственным солдатом, стоящим между жизнью и смертью раненого товарища, где ему порой приходилось ампутировать, зашивать, останавливать кровотечение прямо под вражеским огнем. Где ему приходилось справляться с животным ужасом перед глазами страдающего товарища.

Дом был пуст. Ни Ноя. Ни сиделки. То, что фургон Мэг стоял на пристани, значило, что она уже вернулась с вечеринки Томми. И была либо внутри горящей машины, либо в доме. Возможно, она отпустила сиделку, когда приехала.

Блейк замер – на гравии что-то блеснуло в свете фонарика. Опустившись на корточки, он поднял бриллиантовое кольцо. С маленькой разорванной цепочкой.

Помолвочное кольцо Мэг.

Блейк убрал его в карман, принялся искать дальше. Прядь длинных рыжих волос. Он поднял ее, рассмотрел ближе. Волосы явно вырваны вместе с корнями и кожей. Он снова посветил на землю. Глубокие борозды. Следы шин. Довольно свежие, в слякоти, уже заполняющиеся мокрым снегом. Человеческие следы. Большие и поменьше – Ноя?

Блейк поднялся на ноги, пытаясь собраться с мыслями.

Связи нет. Телефоны не работают. Электричество отключено. Полиция и береговая охрана перегружены. Он подумал о признании брата, о том, как все спланировал Томми Кессингер. Томми – единственный человек, который действительно потеряет все, если вскроется правда. Кукловод. Человек, который убил Шерри. Манипулятор и агрессивный социопат, который пытается контролировать все, что происходит в городе. В том числе Дейва Ковакса и выборы шерифа. Томми сильнее всех хочет заставить Мэг замолчать.

Нужно действовать. Быстро. Принять решение. Придется рискнуть, но другого выхода нет. Если Томми увез Мэг с пристани на машине, то куда направился? Где удобнее всего ее спрятать? И избавиться от нее?

И вдруг он вспомнил – Делия Спроатт. Утонувшая в море. Яхта Томми. Блейк побежал к пикапу, молясь, чтобы это сиделка увезла Ноя подальше от берега, в безопасное место. Но боялся худшего.

* * *

Рассчитывая, что шум шторма заглушит ее движения, Мэг медленно отодвинула стеклянную дверь. Пролезла в щелочку и тихо ее за собой закрыла. На стеклянном столике в пепельнице лежала зажигалка. Мэг взяла ее, спрятала в карман и медленно двинулась вперед.

Яхта качнулась, у Мэг екнуло сердце. Чтобы не упасть, ей пришлось схватиться за спинку кожаного дивана. Ужас и обжигающая, чистая ненависть наполнили ее душу, когда она посмотрела на спину Томми, сидящего в капитанском кресле, освещенного мягким голубым светом приборной панели. Ладонь, сжимающая топор, вспотела. Что делать? Убить его? Вонзить в голову топор? Она не знала, сможет ли. Ее начала бить дрожь.

Мэгги-Пэг, ты боец. Ты должна это сделать.

Шерри, должен быть какой-то другой путь.

Он убьет тебя. Убьет Ноя. Если ты не остановишь его первой. Думай, как коп: твоя задача не убить, а устранить угрозу – любой ценой.

Подумай о том, что он сотворил со мной в тот день. Как изнасиловал меня и задушил. Как он улыбался и поцеловал тебя, когда ты вернулась домой, каким он кажется очаровательным – гад ползучий. Больной самовлюбленный ублюдок. Все прекрасно, пока ты его не разозлишь, и тогда он становится смертельно опасен. Подумай о Тае Маке. О папе. О маме.

О Генри.

Мэгги, прежде всего подумай о Ное. Мальчик этого не заслужил. Это не его война. Ты не можешь позволить ему умереть, а Томми убьет его, если ты ничего не сделаешь, пока еще не поздно… Если бы вы не выбрались из автодома, то уже оба были бы мертвы… В его намерениях нет никаких сомнений…

По брови поползла капля пота. Мэг обеими руками сжала ручку топора. В ушах стучала кровь. Мэг медленно кралась вперед. Зашла в кубрик, высоко занесла топор и снова замешкалась, не в силах хладнокровно убить человека со спины. И вдруг капитанское кресло резко развернулось. Томми держал в руках нацеленный на нее пистолет.

Мэг ахнула.

Он положил палец на курок.

– Чудесно, – сказал он, – что по ночам окна превращаются в зеркала.

Она сглотнула и опустила топор.

Он внимательно рассмотрел ее. Криво ухмыльнулся.

– А я гадал, придешь ли ты в себя. Лучше лично присутствовать на собственной смерти, не находишь?

– Это сделал ты, – хриплым голосом сказала она. – Ты задушил Шерри. Изнасиловал и убил мою сестру. Я вспомнила. Я видела.

Он повернул голову набок, словно разглядывая странного зверька.

– Скажи что-нибудь!

– Что сказать? Что мне жаль? Она была шлюхой. И заплатила.

– Моя… Моя мать. – У Мэг задрожал голос. Из раны на голове снова пошла кровь – слишком много. Она теряла слишком много крови. Нужно ее остановить. Она слабела.

– Тара подобралась слишком близко. Подмешать порошок из капсул ей в чай было совсем несложно. Он был безвкусным, как я выяснил из книг Эммы. Когда она выпила свою порцию, нужно было всего лишь отнести милую Тару Броган в спальню погибшей дочери и оставить возле кровати пустую емкость от таблеток. Согласись, неплохая деталь – комната Шерри? Пока малышка Мэгги сидела, заперевшись в собственной комнате дальше по коридору, и слушала в наушниках музыку.

Яхта снова наклонилась, Мэг споткнулась и отлетела в сторону, врезавшись в барную стойку.

На панели управления раздался сигнал тревоги, на мониторе запищал радар. Заволновавшись, Томми быстро обернулся через плечо. Мэг воспользовалась секундным замешательством и взмахнула топором, метя ему в шею. Он пригнулся в сторону и попытался скатиться с кресла, но ему помешал подлокотник, и лезвие вонзилось в правую руку. Он взвыл, как животное, пистолет полетел на пол. С безумными глазами он набросился на Мэг и изо всех сил ударил ее кулаком в лицо. Она повалилась на пол.

Сигнал тревоги на мониторе запищал громче, быстрее. Они вот-вот с чем-то столкнутся. Риф. Скалы.

Томми зажал левой рукой кровоточащую рану на правом плече и склонился над панелью управления, пытаясь увести яхту от источника опасности. По бортам судна хлестали волны. Мэг слышала их грохот. Скорее всего, они приближаются к рифу Хобарта.

Мэг с трудом поднялась на ноги. Нащупала в кармане баллончик с лаком для волос, вытащила его. Нашла зажигалку. Подавшись вперед, с пеленой перед глазами, она нажала на кнопку, выпуская шипящую струю спрея. Щелкнула зажигалкой, и струя со свистом воспламенилась.

Не отпуская кнопки, она направила полыхающий факел на Томми. Его волосы и одежда загорелись мгновенно. Он повернулся, объятый ужасом, повалился на ковер в салоне и начал с воплями кататься по полу. Мэг почувствовала едкий запах паленых волос.

Спотыкаясь, Мэг направилась к стене, на которой висел огнетушитель. Она собиралась вырубить Томми и погасить пожар, пока не загорелось все судно. Но внезапно нос яхты на что-то наткнулся, все содрогнулось. Застонав, яхта остановилась, хотя моторы еще рычали. Волна перехлестнула через борт, они начали крениться набок. Зазвенели сигналы тревоги. Томми дополз по полу до дивана. Взял висящий на спинке плед и забил остатки пламени. Еще одна волна захлестнула спереди. Яхта накренилась еще сильнее. Они во что-то уперлись. Томми пополз к стеклянным дверям, оставляя кровавый след. Поднялся на ноги, открыл дверь.

Судно со стоном клонилось набок. Мэг поскользнулась на крови и упала. Увидела под панелью управления пистолет Томми. Подползла, схватила его, перевернулась на бок.

Томми уже был снаружи, пытался извлечь пластиковый контейнер со спасательным плотом. Достал его и, пошатываясь, направился к правому борту и выбросил в воду. Лежа на боку, Мэг прицелилась и выстрелила. Разбилось стекло. Она с трудом села, снова выстрелила. Он вздрогнул и замер. Раздался мягкий хлопок – на воде раскрылся контейнер, начал надуваться плот. Мэг попыталась подползти ближе, у нее закружилась голова. Но он прыгнул за борт. И был таков.

Мэг попробовала встать на ноги, но в глазах потемнело, она снова упала и потеряла сознание.

Снова придя в себя, Мэг не знала, много ли прошло времени. Час? Полминуты? По левую сторону капитанского мостика с треском полыхали жалюзи. Видимо, она случайно задела их своим самодельным огнеметом. Огнетушитель? Где он? Все еще висит на стене. Мэг встала. Задыхаясь от боли, сняла огнетушитель, выдернула кольцо, надавила на рычаг и выпустила заряд белой пены. Зазвучала новая сирена. С нижней палубы. Машинное отделение? Через пробоину в носовой части течет вода?

Ной.

Она должна вытащить Ноя. Мэг бросила огнетушитель и побежала к лестнице, свалилась в нижний салон. Поспешила к следующим ступеням. Все под странным углом, судно тонет. Нос пробит, внутрь хлещет ледяная морская вода. Плещется на полу. Мэг добралась до двери каюты, попыталась открыть. Никак. Ключа в замке нет. Механизма тоже. Может, Томми забрал ключ? С другой стороны двери раздался стук.

– Мэг, помоги! Пожалуйста, помоги мне!

– Ной, подожди! Уже иду. – Цепляясь за перила, она снова поднялась по ступеням наверх, к стеклянным дверям. Открыла запасной люк. Из него повалил густой черный дым. У Мэг упало сердце – видимо, вода затекла в электрику, спровоцировав возгорание. Она захлопнула люк. Господи. Ной в ловушке. Яхта тонет.

Мэг вернулась в салон, нашла топор. Наполовину спустилась, наполовину свалилась на нижний уровень.

– Ной! Отойди! – заорала она, замахиваясь топором. Вонзила его в дверь. Полетели щепки. Вынула топор, попыталась еще раз. И еще раз. Но дверь не поддавалась. Мэг начала рыдать, отчаянно рубанула снова, и по инерции руки отлетели назад, ударили по голове. Боль пронзила ее до самых ребер. По лицу потекла кровь. Она услышала скрежет, скрип и треск. Лодка наклонилась еще сильнее. Вода поднималась все выше.

– Мэг! Помоги! Вода прибывает. И из ванной пахнет дымом!

– Ной, подойди к тому люку в душевой. – Она снова нанесла удар топором.

* * *

Блейк обнаружил внедорожник Томми на променаде в гавани Ваками-Бэй – прямо у причала. А вот роскошной моторной яхты там не было.

В гавани было темно и пусто. Ветер носил по земле оторванные светильники, в доках плавали обрывки предвыборных плакатов. Яхты сердито стучали, толкаясь в бушующих волнах. Блейк стоял у мостков, на ветру, под колючим снегом.

Присутствие машины Томми и отсутствие его яхты отчасти подтверждали догадки Блейка – вероятно, он увез Мэг и Ноя в бушующее море. Может, даже не собирается возвращаться.

Можно было стоять на месте и ничего не делать. Или выбрать какой-то один путь, да побыстрее.

Он осветил фонариком пустующий причал, и вдруг среди досок что-то блеснуло. Блейк торопливо подошел и увидел блестящий камешек. Опустился на корточки. Взял находку холодными пальцами, и у него чуть не разорвалось сердце. «Волшебный» кусок морского стекла, подаренный Ною Джеффом. Блейк зажал его в кулаке.

Его мальчик был здесь.

Какие бы боги ни наблюдали за ним с небес, они оставляли знаки. Он должен верить, что Мэг и Ной еще живы.

Блейк поднялся на ноги. Его взгляд остановился на прогулочной лодке, пришвартованной рядом с пустующим местом яхты Томми. Вспомнились слова Ноя.

Из гавани всех будут возить смотреть китов. Бесплатно. Каждый час, даже в темноте.

Специальный, обшитый алюминием «Зодиак». Очень устойчивый даже в бурных водах, но легкий, способный катать пассажиров на головокружительной скорости. С огромным облегчением Блейк увидел, что ключ так и торчит в зажигании – все готово, чтобы устраивать детям прогулки по гавани. А потом внезапно начался шторм, и кто-то забыл забрать ключи.

Блейк не медлил. Он залез в обшитую металлом надувную лодку, подошел к панели управления, включил зажигание. Моторы ожили, вспенили воду. Блейк нажал на выключатель, и зажглись фонари, прорезая тьму и серебря снег.

Он отвязал лодку, выехал из дока и поддал газу, направляясь к устью бухты. Ветер хлестал по щекам, лодка ритмично подпрыгивала на волнах. Его козырь – скорость. У Томми роскошная яхта, но медлительная и тяжелая. Куда бы отправился человек, бегущий от правосудия на моторной яхте?

Не на север. И не в открытое море – не хватит топлива. Да и в такой шторм это просто опасно. Он бы взял курс на юг. К границе. А чтобы пройти на юг, сперва придется обогнуть риф Хобарта, неровный круг вулканических скал в нескольких милях от берега. После Хобарта ему, скорее всего, придется пройти несколько миль вдоль берега. Если Томми не сильно ушел вперед, есть шанс нагнать его в районе Хобарта.

Блейк провел «Зодиак» через бушующие волны в устье гавани и устремился на юг, разрезая железным носом волны.

Он может ошибаться. Но может и оказаться прав. Сомнения могут стоить ему двух самых дорогих в этом мире людей.

Он включил двигатели на полную мощность.

У него было лишь преимущество в скорости и маленький пистолет за поясом. И моряцкие навыки.

Через несколько миль, почти у рифа Хобарта, Блейк заметил сквозь туман и снег что-то оранжевое. В вены хлынул адреналин. Он замедлился и направил фонари на небольшой объект, дрейфующий среди волн. Приблизившись, он увидел, что это спасательный плот, накрытый тентом. Подъехал к нему, заглушил двигатели и остановился. Плот ударился о борт «Зодиака», Блейк схватил веревку.

Посветил фонариком под тент, и у него перехватило дыхание.

Томми Кессингер.

Лежит на спине. Открытые, безжизненные глаза. Лужа крови на дне плота. Блейк быстро осмотрел его тело. Похоже на ожоги. На правой руке глубокая рана.

В немом шоке Блейк посветил фонарем вокруг, в поисках второго плота. Ничего. Судя по ветру и направлению волн, плот принесло с рифа Хобарта. Он отпустил Томми и снова завел мотор, направившись к рифу.

Приближаясь, он разобрал сквозь рев бьющих о скалы волн другой звук. На секунду заглушил двигатели, пытаясь определить, что это, и вдруг до него дошло – мычание аварийных сирен. Его охватил ужас.

Блейк подошел поближе к рифу и вдруг увидел сквозь туман и снег белый свет яхты. Яхты Томми. Она села на мель возле рифа и опасно накренилась на левый борт. Вдобавок Блейк учуял запах дыма. Он подошел к корме и перебросил через перила веревку со шлюпочным якорем.

* * *

Всхлипывая от боли, Мэг высоко подняла руки и снова вонзила топор в дверь – без особого результата. Раздался металлический скрежет, пробоина в носовой части раскрылась еще сильнее, яхта начала сгибаться под давлением моря. Вода все прибывала.

Ной закричал.

Мэг замерла, услышав другой звук – человеческий голос. Мужской. Он звал ее по имени. Нет. Не может быть. Невозможно.

– Мэг!

Блейк? Нет, наверное, ей показалось. Это снова голоса в голове. Она теряет сознание. Умирает.

– Ной! Мэг! Где вы?

У нее проснулись силы.

– Блейк! Сюда! На помощь!

Блейк спрыгнул со ступеней у нее за спиной, плюхнувшись в воду. Теперь она доходила до колен. Запах дыма усилился.

– Ной… Он там… Пожар в машинном отделении.

Он взял у нее топор.

– Поднимайся на верхнюю палубу. Найди спасательные жилеты. Найди еще один плот, достань, убедись, что он привязан к яхте, и выброси контейнер за борт. Он не утонет, будет качаться на волнах. Вытяни из него всю веревку и резко дерни, плот начнет надуваться. Жди нас там.

Блейк начал неистово рубить дверь.

Наверху Мэг нашла оставшийся контейнер со спасательным плотом. Огонь уже охватил кубрик. Кашляя, она дрожащими руками вытащила контейнер, убедившись, что он привязан. С трудом дотащила его до борта лодки – он оказался тяжелым, скользким, мокрым, неудобным. Умудрилась выбросить его в море, тяжело дыша, корчась от боли. Он с плеском опустился рядом с прогулочной лодкой, которую Блейк привязал к яхте. Мэг дернула за веревку, вытягивая ее, пока контейнер не развалился. С шипением начал надуваться плот. Мэг нашла под скамейкой спасательные жилеты и надела один из них.

Вопреки просьбе Блейка, Мэг вернулась внутрь яхты и спустилась вниз по ступеням, по которым теперь хлестала вода.

Блейк прорубил дыру, достаточно большую, чтобы смог пролезть Ной, и теперь помогал сыну выбраться. Ной всхлипывал. Блейк взял сына за плечи и направил вверх по ступеням.

– Поднимайся.

Мэг протянула Ною руку. Он взял ее, и в этот самый момент дыра в боку яхты широко раскрылась с оглушительным скрежетом. Внутрь хлынуло море, ледяное, сносящее все на своем пути. Стена обрушилась прямо на Блейка.

– Надевай спасательный жилет! – закричала Мэг, бросая жилет Ною. – Поднимайся вверх!

Она поспешила к Блейку, отбрасывая прочь куски обшивки и древесины.

– Блейк, дай руку.

Он схватился за нее, она потянула. Он закричал от боли. Посмотрел ей в глаза. От этого взгляда у Мэг чуть не остановилось сердце. Снова раздался треск. Дым становился все гуще.

– Моя рука, правая рука, разбита. – Он застонал от боли, когда она снова попыталась его вытащить. – Иди. Садись в плот. Иди.

– Нет, Блейк! Нет! – По ее лицу покатились слезы. – Прошу.

Она снова потянула его за руку. Но он крепко застрял. Попыталась вытащить его за подмышки, но он закричал от боли, а потом с огромным трудом заговорил – серое лицо, мокрые от слез глаза.

– Мэг. Уходи. Пожалуйста.

– Я… Я не могу.

Яхта наклонилась набок. Из машинного отделения раздался скрежет. По-прежнему звенела сигнализация. Вода поднималась все выше. Она отбросила очередной обломок обшивки ванной комнаты. И увидела. Его рука застряла между обшивкой и стеной. И сильно кровоточила. Мэг посмотрела ему в глаза.

– Мэг, времени нет. Если ты не выберешься, Ной утонет.

Она посмотрела на ступени – они рушились.

– Пожалуйста, давай. Иди. Спаси моего мальчика. Отвези его домой. Присмотри за ним.

Она задрожала, не в силах сдвинуться с места. Яхта стонала, опускаясь набок. Вода доходила уже до пояса. Мэг стучала зубами. Она уже ничего не соображала.

– Если ты будешь стоять здесь, то убьешь Ноя. Скорее.

– Я… Не могу.

Она схватила его за руку, снова потянула. Он закричал. Она прекратила. Ее трясло крупной дрожью.

– Иди, Мэгги.

Она чувствовала, что яхта начинает тонуть. В его глазах блеснуло отчаяние.

– Умоляю, не дай мне умереть напрасно. Не убивай моего сына.

Она посмотрела ему в глаза. Годы, проведенные вместе детьми, друзьями, родственными душами, любовниками. Боль и счастье, потеря и предательство, радость – Мэг почувствовала все одновременно. Между ними. И это сразило ее наповал. Потому что она вдруг с абсолютной уверенностью поняла, что хочет быть исключительно рядом с ним. И хотела всегда. А теперь он уходил. Она обхватила его лицо, мужественное лицо. Белое от боли.

– Прошу, – прошептал он. В зеленых глазах стояли слезы. – Мой мальчик.

Она сглотнула. Поцеловала его в холодные губы.

– Я люблю тебя, Блейк Саттон.

Он кивнул. Улыбнулся. И прошептал:

– Ну наконец-то.

И Мэг почувствовала, как сердце разбивается надвое.

Обливаясь слезами, она снова поднялась на верхнюю палубу, где дрожал в спасательном жилете Ной, вцепившись в борт тонущей яхты. Поскальзываясь на мокром полу, она схватила веревку и подтянула плот, преодолевая сопротивление волн.

– Ной, давай руку.

– Где папа?

– Он хочет, чтобы ты сел в плот, Ной.

Он посмотрел на нее, отказываясь двигаться с места.

– Без него не пойду.

Она схватила его за руку.

– Скорее. Давай. Ради него.

Не выпуская руки Ноя, он отвела его на покрытую водой платформу для спуска в воду и посадила в плот. Замешкалась, не теряя надежды еще несколько секунд. Но корма яхты начала погружаться под воду, и Мэг поняла, что если не выберется сейчас, то ее может засосать мощным водоворотом от тонущего судна.

Она запрыгнула к Ною и обрезала веревку специально приделанным ножом. Плот завращался и погрузился во тьму. А вместе с ним – оцепеневшее сознание Мэг. Она уже даже не чувствовала боли. Ее тело отключалось.

– Папа! Где папа?! – закричал Ной, когда туман и сумрак поглотили огни яхты. – Он что, не придет? Где он?

Мэг на автопилоте закрыла и укрепила тент, тщательно укрывшись от непогоды. Молча обняла Ноя и крепко прижала к себе. Очень крепко. Какое-то время она вообще не могла говорить. Лишь видела перед собой глаза Блейка, его взгляд в последние минуты. Глубокую боль. И любовь.

Прошу. Спаси моего сына… Не дай мне умереть напрасно…

Мэг откашлялась.

– Ной, мне очень жаль. – Ее голос сорвался, она зарыдала. Погладила его по мокрым волосам. – Очень жаль.

Глава 27

Мэг разлепила опухшие веки. Запах лекарств. Капельница рядом с кроватью. Мягкий писк. Мониторы. Она медленно повернула голову. Боль – а может, лекарства – притупляла разум. Тело словно отяжелело. Она заморгала: возле ее кровати появилось чье-то лицо. Попыталась сфокусировать зрение.

К ней прикоснулась чья-то рука. Теплая рука. На лице заиграла улыбка, демонстрируя ряд зубов. Темно-синие глаза цвета индиго – она узнала эти глаза.

– Джонах? – едва слышно прошептала она.

– Тсс. Не разговаривай.

На Мэг обрушились воспоминания – запах дыма, ледяная вода. Она попыталась сесть.

– Ной?

Джонах осторожно придержал ее плечо.

– Мэг, он в порядке. Пострадал меньше, чем ты. Береговая охрана нашла вас позавчера вечером. Его обследуют, лечат. С ним говорила полиция. Ему помогает психолог, она будет ходить к нему еще какое-то время. Сейчас он с Ирен, в комнате ожидания. Я приехал, как только узнал.

– Блейк?

Молчание.

Она закрыла глаза.

– Прости, Мэг. Яхта пошла ко дну. Ее не нашли. На берегу были обнаружены возможные фрагменты, но шторм выбросил очень много обломков. Береговая охрана собирала людей и тела по всему побережью. Фронты столкнулись куда быстрее, чем все ожидали, поднялись высокие волны…

Он протянул руку с платком и вытер слезы с ее лица. Нежно.

– Может… Может, он взял другой спасательный плот? – прошептала она.

– Было всего два.

– Мы были на рифе – яхта столкнулась с рифом. Они хорошо посмотрели? Может, они искали не в том месте? Было темно…

– Ной сказал им, что яхта обо что-то ударилась. Что вокруг была вода. Они искали вокруг рифа Хобарта. Обнаружили пятна дизеля и обгорелые обломки.

– А прогулочная лодка?

– Ее не нашли. Яхта была тяжелой. Если она утонула, то могла утянуть привязанный «Зодиак» с собой. А если лодка отвязалась, ветру под силу унести ее за много миль.

Он бережно пожал ее руку, на которой когда-то было его кольцо.

– Мне не следовало бросать его. Он застрял, ему сдавило руку. – Слезы переполняли Мэг. Она замолчала на несколько минут. – Он… Он попросил меня спасти его сына.

Он убрал прядь волос с ее лица.

– Мэг, ты его спасла.

– А Томми?

– Его тело нашли на спасательном плоту. Будет вскрытие, но, судя по всему, он умер от пулевых ранений и потери крови.

– Я стреляла в него. И ударила топором.

Он погладил ее бровь.

– Я убила его.

– Давай сначала поговорим с полицией. Пусть они сами принимают решение. Не делай поспешных выводов.

– Я убила его, и рада этому.

– Мэг…

– Я вспомнила, Джонах, – прошептала она, закрыв глаза, не в состоянии смотреть на мир. – Вспомнила, что случилось в тот день, двадцать два года назад, на косе. Я увидела, как Генри и Томми насилуют Шерри. Джефф… Побежал за мной. – Ее голос снова ослаб. Она помолчала, набираясь сил. – Я все помню, но не понимаю. Генри. Джефф…

Мэг открыла глаза.

– Джефф?

– Пока неизвестно, что с ним случилось.

– Его машина… Была на пристани. Блейк погнался за ним по бухте. Он оставил… Ноя.

Она снова попыталась сесть, но Джонах снова мягко остановил ее.

– Тсс, спокойно, а то вернется сестра Рэтчед[7], – улыбнулся он. – Поверь, ты этого не хочешь.

Помолчав, он сказал:

– Знаешь, он удивительный ребенок. Такой мужественный.

– В отца, – прошептала она, и невыносимая ноша сдавила грудь.

Его больше нет. Блейка больше нет.

– Ной рассказал им, как отец спустился и вытащил его. И что сделала ты.

Она снова попыталась сесть.

– Мэг, расслабься. Тебе нужен покой. У тебя сломаны ребра. Сломана рука. – До Мэг вдруг дошло, что ее левая рука в гипсе. – Сотрясение мозга. Двадцать четыре стежка на брови, скобы в черепе. Ты нас здорово напугала.

Она молча лежала, пытаясь осознать сказанное.

– Какой сейчас день?

– Вторник.

– Я хочу видеть Ноя.

– Сначала с тобой хочет поговорить Дейв Ковакс. – Джонах подошел к двери, жестом подозвал Дейва.

Он вошел. Со шляпой в руках. Большой и смущенный.

– Мэг.

– Я узнала. Тай не виноват. Это Томми. Я все вспомнила.

Дейв подвинул стул. Джонах вышел. Что-то во взгляде Дейва заставило ее напрячься.

– Мэг, я должен тебе кое-что сказать. – Он вздохнул. – Это был мой ребенок. Шерри была беременна от меня.

Она непонимающе посмотрела на Дейва. Мир завращался. Она пыталась осознать его слова, вглядываясь в лицо.

– Шерри была беременна от тебя?

Он кивнул.

И она вдруг поняла. Тот случай в переулке – вот что ей вспомнилось, когда она наткнулась на фотографию молодого Дейва в архиве газеты. Она видела их в начале лета – Дейва и Шерри. Дейв гладил ее сестру по лицу в переулке за книжным магазином.

– У нас был короткий роман. Она… Это было ошибкой. С начала и до конца. Мне нет оправдания. Я был недавно женат и сам не понял, как все произошло. Она была такой кокетливой. Притягательной. Сама ко мне подошла. – Он прочистил горло. – Сейчас я уже понимаю, видимо, ей просто был нужен кто-нибудь рядом. Любовь. Убежище.

– Ты знал? Что она была беременна?

Он покачал головой.

– В тот день, когда ты приехала брать интервью у отца… Я был в шоке. – Он наклонился вперед, заскрипев пластиковым стулом. – После убийства я рассказал отцу о связи с Шерри. Признался, что мы несколько раз были близки. Чисто физически. И хотя отец сохранил этот факт в секрете, он учитывал его в ходе расследования. И все равно был искренне уверен в виновности Тая. Я тоже чувствовал, что наш роман никак не связан с преступлением. Но не знал о беременности. Похоже, отец вообще никому о ней не рассказывал. Думаю, подозревал, что я – отец ребенка, и старался сохранить все в тайне, чтобы защитить меня и мой брак.

– Столько маленьких секретов, – прошептала Мэг, чувствуя, как ее покидают остатки энергии. – Столько горьких последствий. А люди всего лишь пытались защитить своих близких…

– Вчера вечером я рассказал обо всем жене. Это было давно, и мы справимся. Я снял свою кандидатуру с предвыборной гонки.

– О Дейв…

– Сейчас не время. Может, в следующий раз. И еще, я передал дело Шерри в полицию штата. Они уже выяснили, что ДНК Генри Тибодо совпадает с образцом из материалов дела. Это его волосы были на теле Шерри.

– Образец из презерватива со следами крови Шерри?

Он кивнул.

– Это Томми пристрелил его?

– Расследование еще не закончено. Но похоже, что он – главный подозреваемый. Лори-Бэт написала Томми о месте нахождения мужа после того, как Генри позвонил ей и сообщил, что остановился в мотеле «Блайнд Ченнел». По словам жены Томми, Лиске, он уехал из дома вечером, как только получил сообщение, сказав, что у него возникли проблемы на работе. И кто-то видел тем вечером его машину возле мотеля.

– Кто рассказал папе, где прятался Тайсон Мак? Томми?

– Предполагаем, что да. У Райана Миллара была близкая подруга, которая работала администратором у шерифа в участке. Она видела рапорты по Таю. Он приходил на допросы. Похоже, он рассказал Томми, а Томми, «скорбящий» без пяти минут зять, накрутил Джека Брогана, пригласив его в бар, после чего тот отправился покупать ружье.

– Райан лгал. Насчет алиби.

– Да, он признался. С тех пор Томми помогал ему в бизнесе. Он – не прямой участник убийства Шерри, но, конечно, тоже замешан. Райан явно знал, почему прикрывает Томми, хотя был ли он в курсе намерений Томми в тот день – пока вопрос. Его адвокат пытается договориться о смягчении обвинения в обмен на информацию. – Он помолчал. – Мэг, все кончено. Все позади.

Конец.

И чего это стоило? Ее эмоциональная смерть и, наконец, новое начало? Уж точно не гибели Блейка Саттона.

– Я хочу видеть Ноя.

* * *

Ной вложил маленькую холодную руку в ладонь Мэг. Их взгляды встретились. Она попыталась открыть рот, но не справилась с нахлынувшими эмоциями. Внутри нее поднялось цунами, поглотило все слова. У Мэг потекли слезы, она задрожала. Пыталась держать себя в руках, но не могла. Пока Ковакс ходил за Ноем, она решила, что будет с ним спокойной. Что скажет правильные слова. Что будет сильной. Ной такой чувствительный. Ему нужна ее поддержка.

Но вышло наоборот – ребенок успокаивал ее.

– Мэг, все в порядке, – сказал он, не сводя с нее зеленых глаз. Глаз его отца. Словно Блейк говорил с ней с другой стороны, через сына. Бремя потери стало невыносимым.

– Я… Любила его, – прошептала она. – Я любила твоего отца, Ной, и я тебя не брошу. Ради него мы закончим ремонт в «Крэбби Джек». Мы… Устроим весной большое открытие. А в ноябре проведем праздник крабов, как он хотел. Пригласим всех. Весь город… – Мэг попыталась взять себя в руки, шмыгнула носом. Выдавила улыбку. – Ты можешь надеть дедушкину шапку в виде краба с… С прыгающими глазами. Сделаем это ради твоего папы.

– «Крэбби Джек» затопило, – тихо сказал он.

Она крепко сжала его руку.

– Ничего. Мы отремонтируем. Обязательно.

Прошу. Спаси моего мальчика… Позаботься о нем.

Позабочусь, Блейк. Я его не брошу…

* * *

Следующие дни были холодными и серыми. Нашли останки Джеффа. Родилась малышка Джой, договор об удочерении признали недействительным. Рядом с Лори-Бэт остались лишь убитые горем родители Генри. Она разругалась с сестрой Салли, которую обвинили в нападении на дом Мэг, – теперь она дожидалась суда.

Бруклин была шокирована потерей отца и ужасными откровениями, которые Томми Кессингер оставил ей в наследство. Эмма призналась, что Томми применял к ней физическое насилие, но она молчала, потому что он угрожал забрать у нее дочь.

Она рассказала полиции, что Шерри его боялась и пыталась разорвать отношения до того, как поехала с Таем на косу. Были заново открыты дела по поводу смерти Тары Броган и Делии Спроатт Кессингер.

Ноя временно поместили в интернат, но еще когда Мэг лежала в больнице, Джонах помог ей подать заявление на опекунство. Она решила усыновить мальчика, последние слова Блейка жили у нее в груди, как мантра.

Прошу… Спаси моего мальчика… Не дай мне умереть впустую…

Теперь эти слова заставляли ее идти вперед. В день, когда Мэг выписали из больницы, она узнала, что суд допустил ее к временной опеке над Ноем Саттоном. Это было первым шагом.

– Мэг, ты уверена, что к этому готова? – спросил Джонах, который забрал ее из больницы и теперь вез в интернат за Ноем. Она слышала в вопросе более глубокий подтекст. Видела его заботу. Больше, чем заботу.

Мэг кивнула.

– Ты все еще в шоковом состоянии. Это серьезное решение.

– Знаю.

Она боялась. Понимала, что в каком-то смысле не до конца осознает, что делает. Но когда они подъехали к интернату, открылась дверь, и им навстречу выбежал маленький Ной – худенький, бледный, – она опустилась на колени и крепко прижала его к себе. И почувствовала, что поступает правильно.

Джонах помог им с Ноем временно перебраться в старый дом Броганов на Форест-лэйн. Мэг планировала восстановить после наводнения первый этаж пристани и закончить ремонт.

Они с Ноем вместе съездили на пристань. Говорили о его папе, о дяде Джеффе, о том, как они вместе восстановят «Крэбби Джек». Джонах был прав. Ной оказался очень мужественным. Под чувствительной оболочкой скрывался железный стержень.

– Меня беспокоит, что он держит все в себе, – поделилась Мэг с Джонахом вечером после поездки на пристань, уложив Ноя в постель. Она не стала читать ему книгу. Вместо этого Мэг рассказала мальчику историю, как его папа поймал огромного лосося и тот уплыл вместе с удочкой. Она решила рассказывать Ною истории о детстве его отца каждый вечер, пока они не закончатся. А потом она побольше разузнает о службе Блейка в армии и расскажет об этом.

– Мэг, в этом случае рецепт один – тебе надо быть рядом с ним.

– Джонах, а что ты?

– Я здесь ради тебя. Пока нужен.

– Но как же работа, Сиэттл? Дело с кроссовками.

Несколько секунд он молча смотрел ей в глаза. Она читала в его взгляде немой вопрос. О будущем. О долгосрочных планах. Она потеряла его кольцо. Сама не знала, где. Видимо, во время нападения.

Она уже рассказала Джонаху, что сняла кольцо и почему это сделала.

Рассказала, что влюбилась в Блейка. Что, возможно, всегда была влюблена в него.

– Думаю, гораздо более важный вопрос – что собираешься делать ты, – ответил он. – Ты планируешь остаться.

Вопрос и утверждение одновременно. Он поспешил добавить:

– Потому что я хочу вернуть тебя в свою жизнь, Мэг. Хочу попробовать еще раз.

Она отвела взгляд. На огонь, который он развел в камине ее родителей. Такой привлекательный, такой умный. Джонах очень ей нравился. Будет так легко вернуться, найти утешение в привычных отношениях – но это будет значить, что она ничему не научилась.

– Мне нужно остаться, – тихо сказала она и снова посмотрела ему в глаза.

– Из-за Ноя?

– Из-за себя.

Он промолчал. Потрескивал огонь. В старом доме снова стало тепло. Появились детские вещи. Скоро снова начнутся занятия в школе. Жизнь. Ирен переехала к ним. Мэг искала домашнюю сиделку для долгосрочного сотрудничества. Она хотела, чтобы Ирен как можно дольше прожила с ней и Ноем под одной крышей. Сестра отца заботилась о ней долгие годы – теперь ее очередь.

– Ты оказался прав, Джонах, но в другом смысле, чем я думала изначально. Мне действительно нужно было вернуться и переписать прошлое. Это не только помогло выяснить правду об убийстве Шерри, но и показало мне, кто я такая, кем была всегда – в глубине души. Как все эти годы я пыталась убежать от самой себя, стать женщиной, которой, как я считала, должна быть, которой ты хотел меня видеть, хотя внутренне сопротивлялась такому несоответствию.

Какое-то время он молча смотрел на нее, потом протянул руку, намотал на палец ее локон. Улыбнулся, печально и горько.

– Мэгги Броган с растрепанными рыжими волосами, живущая у моря, – прошептал он. – Которая будет писать книги в романтичном домике с видом на воды Шелтер-Бэй, на побережье Орегона. Которая будет управлять причалом вместе с сыном возлюбленного. И будет устраивать знаменитые ежегодные праздники вареных крабов. – Он сделал паузу, его взгляд потемнел, заблестел. – Которая будет ездить на расследования и наряжаться на интервью, но останется верна этом месту, своему дому. Будет держаться корней.

Ее глаза наполнились слезами. Улыбка Джонаха померкла.

– Которая снова научилась находить облегчение в слезах и откровенных разговорах… Мэг, я люблю тебя, буду любить всегда.

Он медленно встал.

– Ты куда?

– Собираться. Дальше ты справишься сама, не хочу мешать. Но знай, ты можешь позвонить мне в любую минуту. А я – лучший судебный психиатр, которого только можно найти.

Глава 28

Через неделю холодным, но ясным воскресным утром Мэг и Ной оттирали полы «Крэбби Джек» от принесенной морем грязи. Мэг старалась изо всех сил, несмотря на загипсованную руку.

– Когда мы опять сюда переедем? – спросил Ной.

– Надеюсь, скоро. На следующей неделе я выставляю свой старый дом на продажу. – Нарисованная Блейком мечта о том, как она будет писать книги в перестроенном лодочном домике, не оставляла Мэг. – Ирен здесь тоже понравится, – улыбнулась Мэг. – У нее теперь есть сиделка, и она будет в безопасности.

Ной заплакал. Наконец почувствовал облегчение. Мэг бросила швабру и обняла мальчика. Наконец она может поддержать его. Горе. Старый друг. Его запутанные пути были ей хорошо знакомы. Оно приходило и уходило по своей воле, порой совершенно неожиданно.

– Я скучаю, – сказал он, уткнувшись ей в куртку.

– Знаю. Я тоже. – Она погладила его по волосам.

– Надо было подождать его. Может, он бы вылез.

Мэг закрыла глаза. Она сама уже много раз задавалась этим вопросом. Могла ли она сделать что-то еще? Могла ли как-то еще помочь Блейку?

Спаси моего мальчика. Присмотри за ним… Пожалуйста, не дай мне умереть напрасно…

Она поцеловала Ноя в макушку, вдохнув его аромат – запах солнца и сена.

– Ной, мы справимся. Я никогда не буду тебя обманывать, и вот первая правда: со временем легче не становится. Становится по-другому. И у всех всегда по-разному. Каждый из нас горюет по-своему, иногда боль проявляется странным образом. Но, думаю, ты уже узнал об этом, когда потерял маму. Думаю, именно поэтому нам было так трудно, когда я появилась в вашей с папой жизни.

Он помолчал. Потом кивнул, медленно поднял голову.

– Тогда, на яхте, ты сказала, что духов уничтожить нельзя. Что можно убить человека, но его дух навсегда останется с тобой.

– Я имела в виду, что…

– Папа будет говорить со мной? Как Шерри с тобой?

Глаза Мэг наполнились слезами. Она не сразу смогла заговорить.

– Я… Я не знаю, – прошептала она. – У всех по-разному. В детстве я ходила на пляж, садилась и ждала, когда ко мне придет дух Шерри, и… Думаю, иногда она приходила… Давай попробуем. Сходим как-нибудь на косу, найдем теплое место среди дюн, сядем, будем слушать шум волн и думать о любимых людях, которых с нами больше нет? Что скажешь?

– Давай, – ответил он, отошел от нее и взял щетку.

Мэг вдруг вспомнились слова, сказанные Джонахом в кукурузном лабиринте.

Ты счастлива? Чего ты хочешь от жизни – детей?

Счастье – странное понятие. Ее вполне устраивала нынешняя роль, с Ноем. И Ирен. С этим городом, и писательством, и будущими книгами. Удивительно, какими странными судьбами люди иногда становятся семьей.

Она всегда хотела ребенка, но никогда не ожидала, что обретет семью таким удивительным образом. Мэг подняла швабру и вдруг увидела что-то за окном. У нее екнуло сердце.

– Ной! – взволнованно прошептала она и протянула руку. – Смотри.

Он замер, выглянул в окно.

– Люси! – Мальчик бросил щетку, вылетел из дверей офиса, побежал по гравию. Упал на колени и обнял черного лабрадора, исхудавшего до костей. Мэг выбежала за ним. Люси виляла хвостом.

– Люси, – всхлипывал Ной, уткнувшись лицом в пыльную шерсть. – Люси, ты вернулась!

Мэг присоединилась к их щенячьему восторгу и начала гладить собаку.

– Она так исхудала, – сказал мальчик, поднимаясь на ноги. В зеленых глазах снова разгорелось пламя. – Нужно покормить ее, дать воды. Пойдем, Люси. Хочешь поесть? Идем.

Люси отправилась за Ноем внутрь.

Мэг стояла, наблюдая за мальчиком и его собакой. Почему-то было больно. Она уже собиралась последовать за ними, когда услышала шуршание шин по гравию. Замерла и обернулась.

Полиция. Сердце Мэг сжалось. Из машины вышел офицер. Она двинулась ему навстречу, кутаясь в куртку. Бриз раздувал ее волосы. Полицейский снял темные очки.

Мэг уже знала. Точно знала. Они нашли тело.

– Вы нашли его? – прошептала она.

– Да, мадам.

У нее подогнулись колени.

Офицер отвел ее к деревянной скамейке под навесом и помог сесть. В окне показался Ной. Она махнула ему рукой, давая понять, чтобы он подождал внутри.

– Его нашли три дня назад.

– Три дня? – прошептала она. – Где?

– Мадам, он жив.

Шок сдавил Мэг грудь, словно тиски.

– Что?

– Он жив. Только пришел в себя. До этого было непонятно, кто он такой.

Мир покачнулся, словно лодка в море.

– Я… Не понимаю.

– Его нашли среди скал, как и несколько других тел из маленького прогулочного катера, выброшенного на берег несколькими милями южнее Ваками. Он был без сознания, без документов. Предполагалось, он – член экипажа катера. Береговая охрана и сотрудники полиции потратили много сил на опознание тел погибших. В его случае они искали в неправильном направлении, пока он не очнулся после операции.

– Операции?

– Он серьезно ранен, мадам.

– Но он жив, в сознании?

Офицер открыл было рот, но Мэг вскочила на ноги.

– Ной! Иди сюда, Ной!

– Подождите. – Полицейский опустил ладонь ей на плечо. – Он лишился правой руки, – тихо сказал он, когда Ной распахнул дверь. – Потерял много крови. Рана в голове. Рана в спине. Сломано бедро. Восстановление будет долгим.

– Где он?

Появился Ной, вместе с Люси.

– Они вертолетом перевезли его в центральную больницу Чиллмоука. Там уже ждала бригада хирургов. Ему была нужна еще одна ампутация.

– Ной… Ной, иди сюда. – По ее лицу текли слезы. Сильно закружилась голова – Мэг испугалась, что ее вырвет. Она не могла привести в порядок ни мысли, ни эмоции, не могла осознать слов полицейского. И хотела лишь одного – увидеть Блейка, убедиться во всем собственными глазами. Прикоснуться к нему. – Он жив! Твой папа – они говорят, он жив. Он… Он справился. Справится.

– Он не утонул?

– Нет, Ной, – ответила она, срываясь на плач. Села на корточки, обхватила его за плечи. – Они нашли его. Он сильно ранен, но… Он выживет. Я знаю.

Ной просто смотрел на нее широко раскрытыми глазами. Глазами отца. Потом на его лице появилось осознание, проблески эмоций. По щеке скатилась слеза.

Полицейский предложил:

– Могу отвезти вас в больницу прямо сейчас.

Они залезли во внедорожник, прихватив Люси. Мэг крепко сжала руку Ноя. Очень крепко. Она была напряжена. Напугана. В ужасе и восторге одновременно.

* * *

Им навстречу вышел хирург в форме.

– Вы – семья?

– Я и Ной. – Она крепко держала мальчика за руку.

Он жестом указал на стоящие неподалеку стулья, сел сам. Мэг напряглась. Они с Ноем сели. Офицер полиции предложил подождать их снаружи вместе с Люси. Теперь все внимание Мэг было сосредоточено на этом мужчине в зеленой форме, враче, который оперировал Блейка.

Перед больницей полицейский отвел ее в сторонку и рассказал, что Блейк использовал топор – пожарный топор, – чтобы отрубить собственную руку. Блейк Саттон, военный врач, опытный медик, привыкший оперировать в самых невероятных обстоятельствах, который провел бессчетное количество ампутаций другим людям, использовал свободную руку, чтобы сделать жгут из проводов и труб, вырванных из стены. А потом топором, которым она пыталась проломить дверь, отрубил собственную руку. Вот насколько он хотел жить. Вот насколько хотел снова увидеть сына. Именно это он рассказал врачам, когда очнулся после операции. Он сунул кровоточащий обрубок в огонь пожара, чтобы прижечь рану. А потом умудрился залезть обратно в прогулочную лодку и проехать какое-то расстояние, прежде чем отключиться. Что было дальше, он не помнил.

Экспертная группа врачей, во главе с хирургом, сидящим сейчас напротив Мэг, собралась, чтобы ампутировать еще одну часть руки.

– Он доложен справиться, – сказал доктор, глядя на Мэг ясными карими глазами. – Учитывая все обстоятельства.

– В смысле?

– Всегда существует опасность инфекции. – Он посмотрел ей в глаза. – Его присутствие духа, под таким давлением, при такой боли – человеческая воля к жизни феноменальна. Ему удалось выжить благодаря военному опыту операций в тяжелых ситуациях, в непредвиденных обстоятельствах, под огнем противника.

– Он упрямый, – прошептала Мэг, посмотрев на Ноя. – Блейк Саттон не сдается. Как и его сын. Правда, Ной?

Ной серьезно кивнул.

Хирург немного поговорил о дальнейших планах, о протезировании, но его перебил Ной:

– Мы можем увидеть папу?

Хирург кивнул.

– Не требуйте от него слишком многого, – улыбнулся он. Вокруг глаз появились морщинки. – Восстановление займет какое-то время.

* * *

Когда они вошли, Блейк подумал, что уже умер и попал в рай. Ной и Мэг. Живые. Вместе. Рука Мэг в гипсе. Другой рукой она держит его сына.

– Папа? – прошептал Ной.

– Или сюда, чемпион.

Ной бросился вперед. Блейк обнял сына здоровой рукой и прижал к себе. Его глаза наполнились слезами. Мэг наклонилась и поцеловала его в губы.

– Они говорят, ты упертый, как баран, – прошептала она, не сводя с него глаз. – Отказался умирать.

Он слабо улыбнулся.

– Мне был нужен второй шанс, Мэг, – прошептал он. – На этот раз я не собирался упускать его. Слова, которые ты сказала мне на прощанье… Заставили меня бороться. Спасли меня.

Она утерла слезы. У Блейка сжалось сердце. Нужно было так много сказать, но слова покинули его. Все хорошо. С ним рядом два самых дорогих на свете человека.

– Мы ремонтируем причал, папа. Ремонтируем «Крэбби Джек». Туда попала вода, но мы уже убираемся, и все получится, папа. Получится. Мы еще сможем устроить весной торжественное открытие.

У Блейка защипало от слез глаза.

– Боже, я люблю тебя, чемпион. Знаешь что? Тебе придется стать моей правой рукой, ладно?

Он заметил, как взгляд Мэг метнулся к его правой руке. Как она поджала губы.

– Ха, невелика потеря, – заверил Блейк. – К счастью, я левша.

Она сжала его левую руку, переплела пальцы.

– Я кое-что нашел, – сказал он. – Твое помолвочное кольцо. Оно лежало на гравии, возле горящего автодома. Я спрятал его в карман. Когда меня нашли, оно все еще было там.

У Мэг задрожали губы. Она нежно погладила его по лицу.

– Уверена, Джонах обрадуется, когда я его верну, – прошептала она.

И тогда Блейк все понял. Она останется. Хотя бы ненадолго. Ему вполне хватит этого времени, чтобы убедить ее остаться навсегда. Он закрыл глаза и молча поблагодарил высшие силы, вернувшие его к семье. Потому что теперь он будет называть их именно так. Его семья.

Зашла медсестра.

– Думаю, твоему папе пора отдохнуть, – сказала она, положив Ною на плечо руку. – Ладно? Ты сможешь вернуться позже. – Она посмотрела на Мэг. – Ему придется медленно восстанавливать силы.

– Мэг, – прошептал он. – Спасибо, что спасла меня.

Она смотрела ему в глаза несколько долгих секунд, пока медсестра с Ноем ждали у двери. Потом наклонилась и мягко провела губами по его сухому, обветренному рту.

– Это ты меня спас, – прошептала она в ответ. – Вы оба. И вы даже не догадываетесь, сколько раз. Я правда люблю тебя, Блейк Саттон… Всегда любила, и буду любить всегда.

* * *

В конце марта Мэг отправилась на вечернюю прогулку с Блейком и Ноем. Они медленно брели по косе со стороны океана, вдоль растянувшихся на многие мили белоснежных пляжей. Блейк опирался на трость. Он постепенно восстанавливался, постоянно увеличивая пройденные дистанции, несмотря на многочисленные штифты, бедро срасталось благополучно. Они ездили в больницу и по другим делам – например снять мерки для протеза, который скоро будет готов.

Ной по-прежнему ходил к психотерапевту. Похоже, он неплохо справлялся и был вполне счастлив, хотя Мэг знала, что иногда с детьми все не так просто, как кажется. Сейчас он бежал впереди, преследуя Люси, которая гоняла птиц, бегающих вдоль кромки воды в поисках морских гребешков.

Мэг вспомнила себя в его возрасте. Как она бегала по этим пляжам, загорелая, покрытая солью, с разбитыми коленками, наполненная духом приключений. Это были прекрасные летние дни до убийства Шерри.

…полные арбузов, крема от загара и барбекю на заднем дворе, пурпурных черничных улыбок, морской соли, покалывающей согретую солнцем кожу, горящих коленок, до крови натертых в домиках на деревьях и в ветвях над ними. Ярко раскрашенных буйков, вареных крабов и поделок из выброшенной на берег древесины. Свежего местного сыра с фермы Чиллмоук и терпкого аромата вареных розовых крабов, только что пойманных в бухте.

Лето, прожитое на полную катушку, со свирепостью юности. И с ветром в волосах…

Она решила начать книгу с этих слов и надеялась, что именно такие летние дни теперь ждут Ноя. Он вдруг резко остановился, опустился на колени. Подойдя ближе, Мэг и Блейк увидели, что он смотрит на маленьких рыбок, пойманных в лужицу после прилива.

Ной поднял взгляд.

– Они тут погибнут! Нужно отнести их обратно в море.

Блейк нашел принесенное приливом старое ведро. Принес его к лужице, и они с Мэг уселись чуть повыше на теплый песок, прислонившись к бревну, пока Ной ловил рыбок и относил к океану, чтобы выпустить на волю. Заходящее солнце окрасило мир в золотой цвет.

– Помнишь золотых рыбок Шерри? – тихо спросила Мэг.

Блейк улыбнулся.

– Да. Помню, как ты переживала, что они в неволе.

Она наблюдала за Ноем, бегущим к воде с очередным грузом в сопровождении Люси.

– Она говорила, что они живут в идеальном мире, в их водах нет хищников. Но я всегда думала, что на свободе они бы были счастливее.

– Никогда не знаешь, где подстерегает опасность, – ответил он, глядя на сына. – Порой она совсем рядом с домом. Или даже прямо дома. Нам остается лишь защищать наших детей и тех, кого мы любим. – Он взял ее за руку, их пальцы переплелись. – И надеяться на удачу.

Она печально улыбнулась.

– Дух Шерри перестал со мной разговаривать. С тех пор, как умер Томми. Она даже не попрощалась. Вполне в духе Шерри.

Он рассмеялся.

– Но ты воздала ей должное. Ты ведь чувствуешь?

Она кивнула.

Он отвел взгляд.

– К сожалению, о Джеффе я этого сказать не могу.

Мэг сжала его руку.

– Он натворил ужасные вещи, но я все равно по нему скучаю… В тот вечер, когда он вернулся на пристань, столько лет спустя, мы с ним и с Ноем ужинали вместе, и он подарил Ною тот камень, и воодушевил его своим искусством… – Он прервался, справляясь с эмоциями. – Я осмелился мечтать, что мы можем снова стать семьей, что он привезет Ната…

Он умолк.

Мэг наклонилась, поцеловала его. Теплые губы, жесткая щетина. Похудевший, еще немного бледный, но главное – ее Блейк.

– Мы все еще можем стать семьей, – прошептала она.

У него заблестели глаза, он кивнул. Потом улыбнулся, продемонстрировав ямочки на щеках.

– Нужно будет когда-нибудь встретиться с этим Джонахом, поблагодарить его, что отправил тебя домой.

* * *

Чарльз Диккенс писал, что «дом» – просто название, слово, но очень сильное слово. Оно сильнее любого заклинания, любого заговора, любых чар. И когда я увидела Блейка после того, как думала, что он погиб, когда держала его сына за руку в той больнице, то наконец поняла, что «дом» не обязательно должен быть местом. Иногда это человек…

Мэг подняла взгляд. Она писала за столиком на палубе «Крэбби Джек». Наступил апрель. Ной под навесом с другой стороны здания помогал отцу опускать в кипящую воду копошащихся крабов. В прохладном соленом воздухе клубился пар. Люси носилась по мосткам, преследуя чаек. Блейк и Ной спустили на воду маленькие лодки, и они стучали друг о друга, игриво толкаясь, словно с нетерпением дожидались тепла и туристов. Ирен вязала у газового костра, с пледом на коленях. Ее сиделка готовила обед в доме.

Весна. Новые начинания.

Мэг вернулась к работе.

Во всех остальных книгах я еще до начала работы точно знала, кто преступник. Не берись за нерешенное дело – так всегда говорила Дэй Ригби, моя наставница. Основное правило в работе над детективом – конец нужно знать заранее. Знать, кто злодей, что его поймали, обвинили, судили и вынесли приговор. Что справедливость восторжествовала. И был восстановлен естественный порядок вещей.

Но мы узнали, кто был чужим среди нас, насколько близко он жил. И что совершил в меркнущем свете летнего дня, прямо перед штормом.

Шерри обрела справедливость. Мы обрели второй шанс. Спираль времени словно обратилась вспять, и судьба вернула нас всех на сцену, чтобы мы смогли переиграть и переписать все, что пошло не так в тот злополучный день. Стереть всю ложь, все секреты, как морской прилив выравнивает прибрежный песок. История закончена. Можно начинать новую.

Мэг улыбнулась. И написала:

Новый КОНЕЦ.

Благодарности

На историю о Мэг и Блейке меня вдохновила поездка в фургоне по хмурому побережью Орегона – с мужем и черным лабрадором – и охота на крабов в волшебном Нехалем-Бэй, на безумно красивой маленькой пристани. А потому особое спасибо Келли и Джэнис Лавиолетт, хозяевам «Келлис Брайтон Марины». Мы обязательно вернемся!

Еще спасибо Джо-Вон Сотак за то, что поверила в эту историю, редакторам Келли Мартин и Шарлотте Хершер за то, что помогли воплотить ее в жизнь, литературному редактору Скотту Каламару за отзыв, Рику Эдмистену за корректуру, Джейсону Блэкберну за дизайн обложки и всему коллективу «Амазон Паблишинг». Без вас бы ничего не получилось.

И, как всегда, глубокая благодарность моему мужу, Полу, и по совместительству моему покровителю искусств, который так поддерживает мое литературное творчество.

Примечания

1

Главный действующий персонаж романа Эмили Бронте «Грозовой перевал».

2

«Мрачный Жнец» (англ. Reaper Man) – юмористическое фэнтези известного английского писателя Терри Пратчетта, написано в 1991 г.

3

Мэйдэй (англ. Mayday) – международный сигнал бедствия. (Прим. переводчика.)

4

Джессика Флетчер – главный персонаж телесериала «Она написала убийство», любительница-детектив.

5

«Тельма и Луиза» – художественный фильм режиссера Ридли Скотта в стиле роуд-муви о двух бегущих в Мексику преступницах. (Прим. переводчика).

6

Персонажи романа Ч. Диккенса.

7

Сестра Рэтчед – персонаж романа Кена Кизи «Пролетая над гнездом кукушки», авторитарная медсестра психиатрической больницы. (Прим. переводчика).

Content

Лорет Уайт
Когда меркнет свет

Мэгги

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Чужак среди нас

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Чужак среди нас

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Чужак среди нас

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Благодарности

Примечания