Владимир Сорокин

Очередь

© В. Сорокин, 1985

© А. Бондаренко, художественное оформление, макет, 2018

© ООО «Издательство АСТ», 2018

Издательство CORPUS ®

* * *

– Товарищи, кто последний?

– Наверное, я, но за мной еще женщина в синем пальто.

– Значит, я за ней?

– Да. Она щас придет. Становитесь за мной пока.

– Вы будете стоять?

– Да.

– Я на минуту отойти хотел, буквально на минуту…

– Лучше, наверное, ее дождаться. А то подойдут, а мне что объяснить? Подождите. Она сказала, что быстро…

– Ладно. Подожду. Вы давно стоите?

– Да не очень…

– А не знаете, по сколько дают?

– Черт их знает… Даже и не спрашивал. Не знаете, по сколько дают?

– Сегодня не знаю. Я слышала, вчера по два давали.

– По два?

– Ага. Сначала по четыре, а потом по два.

– Мало как! Так и стоять смысла нет…

– А вы займите две очереди. Тут приезжие по три занимают.

– По три?

– Ага.

– Так это целый день стоять!

– Да что вы. Тут быстро отпускают.

– Чего-то не верится. Мы вон с места не сдвинулись…

– Это там подошли, которые отходили. Там много.

– Отойдут, а потом подваливают…

– Ничего, щас быстро пойдет…

– Вы не знаете, по сколько дают?

– Говорят, по три.

– Ну, это еще нормально! Возле Савеловского вообще по одному.

– Так там нет смысла вообще больше давать, все равно приезжие разберут все…

– Скажите, а вчера очередь такая же была?

– Почти.

– А вы и вчера стояли?

– Стояла.

– Долго?

– Да не очень…

– Не очень мятые?

– Вначале ничего, а под конец всякие были.

– Сегодня тоже, наверное, получше разберут, а плохие нам достанутся.

– Да они все одинаковые, я видел.

– Правда?

– Ага. Плохие они отбирают.

– Да, отберут они! Жди!

– Обязаны отбирать и списывать.

– Да бросьте вы! Обязаны! Они наживаются на этом будь здоров…

– Ну, посмотрим, чего спорить…

– Вон женщина идет. Вы за ней.

– Это та высокая?

– Да.

– Я за вами, значит?

– Наверное. Я вот за этим гражданином.

– Тогда я за вами.

– А я за вами.

– А вы за мной, хорошо. Теперь мне отойти можно?

– Конечно.

– Я на минутку, мне белье получить… это рядом…

– Они до шести сегодня?

– Кажется, до шести…

– Я тогда попозже сбегаю…

– Вы не видели, там капусту не привезли?

– Нет. Там за апельсинами очередь, а капусты нет.

– Так она плохая еще, ее брать смысла нет.

– На Ленинском давали молодую, вполне хорошая.

– Да ну! Одни листья.

– Молодая очень полезная.

– Вон подходят как, совсем обнаглели. Мужчина, зачем вы пропускаете?! Что, нам целый день стоять?! Подходят, подходят!

– Они занимали, отошли просто…

– Да ничего они не занимали!

– Мы занимали, чего вы кричите.

– Ничего вы не занимали! Я здесь с самого утра стою!

– Они занимали, я видела…

– Займут, а сами уйдут на полдня.

– А по-моему, они не занимали. Я их не видел.

– Занимали.

– Занимали, занимали…

– Да занимали они, успокойтесь!

– Сами успокойтесь!

– Ладно, не надо кричать из-за пустяка. Люди стояли, отошли. Ничего страшного…

– Чего-то она медленно отпускает…

– А вы видите?

– Немного.

– Та рыжая плохо отпускает. Вчера как вареная двигалась.

– А там одна разве?

– Две.

– А я не вижу…

– А вы подойдите сюда, тут видно.

– А, да. Две. Та вроде побойчей.

– Черненькая быстрей отпускает.

– Да обе они нормально работают, просто народу много.

– Народу всегда много.

– А те еще копаются, выбирают.

– Так… совсем ни с места…

– Ничего, щас побыстрей пойдет.

– Хоть бы по три давали.

– Дадут.

– Успеть бы…

– Нам хватит.

– Вчера когда кончились, не знаете?

– Не помню что-то… я ушла…

– Простите, я не за вами?

– Нет, вы впереди.

– А, да. Я за вами.

– За мной.

– Еле успел.

– А что, они рано закрывают сегодня?

– За мной уже не пускали.

– Надо же…

– Скажите, а масло вы не на той стороне брали?

– Нет, в центре.

– На той утром было по три пятьдесят, а щас нет ничего.

– У них после обеда бывает…

– Утром тоже иногда привозят… Ну, что там они. Трепятся по часу!

– Опять грузины подошли… во, видите, видите, как у него просто! Женщина! Не пропускайте их! Наглецы!

– Наберут по двадцать штук, а потом перепродают.

– Это ясно… Вот, правильно. И этого тоже гони!

– Вы не знаете, эта прачечная ничего?

– Хорошая, по-моему. Только делают медленно.

– Долго?

– Да. Месяц.

– Долго как. Но вещи не пропадают?

– Редко.

– Это хорошо… вон, опять грузин подошел…

– Я еще ни разу не видел, чтоб грузин в очереди стоял.

– Знаете – наверное, пойду…

– Уходите?

– Да. Уже третий час, а все ни с места…

– Вы последний?

– Я.

– Девушка, проходите сюда. Тут молодой человек ушел, становитесь вместо него.

– Спасибо.

– Да не за что. Это ему спасибо. Вы гвоздики на рынке брали?

– Нет. В магазине.

– Это вот в этом, который направо?

– Да.

– Хорошие какие. Везучий человек.

– Да там все такие большие.

– Мне вот никогда такие не попадались. А вы, значит, везучая.

– Да при чем здесь я.

– Ну как же. Таким симпатичным всегда везет.

– Глупости все это… А вы долго стоите?

– Не очень.

– Медленно двигается?

– Теперь будет значительно быстрее.

– Почему?

– Потому что вы подошли.

– Да что вы, ей-богу! Остряк-самоучка!

– Обижаете. Не самоучка.

– А что ж, учились где-то?

– Учился.

– И где же?

– Везде и повсюду.

– С миру по нитке, значит?

– Ага. Простите, а как вас зовут?

– А зачем вам?

– Очень нужно.

– Ничего вам не нужно. Не скажу.

– Ну скажите, пожалуйста.

– Ну а зачем вам?

– Ну что вам, жалко, что ли?

– Да не жалко. Пожалуйста. Лена меня зовут.

– А меня Вадим.

– Ну и что?

– Да ничего. Просто легче дышать стало.

– Ой, не могу!

– Чего не могу?

– Да ничего.

– Что – ничего?

– Да стойте вы спокойно, молодой человек!

– А я вам не мешаю, между прочим.

– Стоит и ла-ла-ла, ла-ла-ла. Помолчал бы немного.

– Вы бы помолчали.

– Вот-вот, помолчал бы.

– Вы и помолчите. Не нервничайте.

– Сам и нервный.

– Да ну вас… Лена, а вы не в текстильном случайно?

– Угадали.

– А чего тут угадывать. Текстильный в двух шагах – раз, вы – симпатичная девушка – два. Все сходится.

– Как у вас все просто… во, как напирают…

– Эй, потише там, чего вы прете!

– Это передние прут, а не я!

– Кошмар какой! Да осторожней, черт…

– Ой, они нас раздавят… мужчина! Ну осторожней, в самом деле!

– Да это не я!

– А что это такое? Почему мы назад двигаемся?

– Что там случилось?

– Не видно ничего…

– Эй, гражданка, что там такое?

– А это они очередь выправляют.

– Ерунда какая-то… я тут час назад стоял… зачем это нужно…

– Ну куда ж, еще немного…

– Зато так быстрей пойдет.

– Вряд ли. Толкаются, чего толкаться?

– Да я не толкаюсь, я стою спокойно.

– А прачечная закрылась, мужчина?

– Да. Я ж говорю – еле успел.

– Опоздали. После обеда теперь.

– Лена, давайте мне вашу сумку.

– Да что вы, не надо.

– Давайте, давайте.

– Да не надо, я сама подержу.

– Давайте, а то сам возьму!

– Ну, если вам так хочется… пожалуйста…

– Ух ты, тяжелая какая! Как вы несли такую?

– Так и несла.

– А что здесь – гантели?

– Книги.

– Понятно.

– У нас только что сессия кончилась.

– Ну, поздравляю! Я и забыл давно слово это.

– А вы что кончали?

– МГУ.

– Как здорово. А какой факультет?

– Исторический.

– Интересно. Для меня история всегда была темным лесом.

– Ну, это потому, что вы ею не занимались серьезно.

– Может быть. Но вообще-то это ведь здорово интересно – цари там разные, войны, ледники… Вадим, а вы не знаете – чье производство?

– Говорят, югославские.

– Чешские.

– Вы точно знаете?

– Так я вчера стояла за ними.

– Вот видишь, Лен, – чешские. Ничего, что я на ты?

– Пожалуйста. А правильно они догадались очередь выпрямить. Так быстрее идет.

– Вроде бы.

– Парень, закурить не будет?

– Будет. Держи.

– Спасибо.

– Ты не в курсе, у них большой завоз?

– Вот чего не знаю – того не знаю.

– Ну, до нас-то хватит?

– Старик, спроси чего полегче.

– Картошку молодую понесли…

– А это из овощного, наверно.

– А я только оттуда. Никакой картошки не было.

– Да это с рынка.

– С рынка, конечно. Эй, парень, у тебя упало.

– Спасибо…

– Так ты его опять в химчистку понесешь!

– Да ничего страшного… немного в пыли…

– Слушай, а ты тут рядом живешь?

– Вон в том доме.

– Тут нет где-нибудь парикмахерской?

– А что, ты хочешь изуродовать свои чудесные волосы?

– Ну, это мое дело… ой, чего вы напираете…

– Не напирайте.

– Да не напираю я ничего. Это там вон.

– Все ноги отдавили… Так здесь есть парикмахерская?

– Есть. Правда, не так близко, но есть. Знаешь… как бы тебе объяснить… пройти надо полквартала прямо, а после – направо. Улочка такая узенькая.

– Как называется?

– Не помню… переулок какой-то…

– Значит, прямо и направо?

– Да. А вообще-то идем, я тебя провожу, а то будешь плутать.

– Да зачем! Я найду.

– Пошли, пошли.

– А очередь?

– Ты думаешь, пропустим? Ты что! Вон за нами сколько выстроилось, посмотри.

– Ух ты! И конца не видно.

– Извините нас. Мы на полчасика отойдем, можно?

– Пожалуйста.

– Пошли.

– Да… Никто стоять не хочет.

– А чего им. Молодежь. Скучно.

– А нам не скучно, что ли?

– Они набегаются, а тут парься на жаре.

– Да. Печет-то как… И вроде облачко было, а щас – на тебе!

– А сколько обещали сегодня?

– Двадцать три.

– А щас небось все двадцать пять.

– Да нет, меньше…

– Да точно – двадцать пять!

– Это кажется только. Просто ветра нет – вот и духота.

– Странно. Вон тополя качаются немного, а ветра не чувствуется. Прохлады нет.

– Так в городе – какая прохлада. Для прохлады река нужна, трава. А тут пыль да асфальт…

– Там впереди тенек от дома-то…

– До него еще достояться надо… не двигаемся совсем…

– Ну, прошли, прошли. Вон урна позади уже.

– Так она, по-моему, всегда была позади.

– Нет, что вы.

– Пойти мороженого купить, что ли… отойду на минутку…

– Вы мне не купите? За двадцать восемь… вот, я вам дам…

– Давайте.

– Если вам не трудно…

– Там небось за мороженым тоже очередь.

– Да, маленькая, ничего страшного.

– Как она в пальто стоит! С ума сойти.

– Не говори…

– А может, холодно человеку. Есть болезнь такая.

– Вы не знаете… не знаете, какой цвет?

– Разный.

– Там, говорят, светло-коричневые в основном.

– А темных нет?

– Есть и темные.

– Это хорошо.

– Мне-то вообще хотелось потемней…

– Ну, это как повезет. У них непременно.

– Да. Как товар поступает, так и нам…

– Простите, я не за вами стоял?

– Нет, вы за этой женщиной.

– А, да, да…

– Отойдут, а потом спрашивают…

– А что такое?

– Да вон… чего она кричит…

– Влез кто-то…

– А это кто…

– Правильно, правильно…

– Вот дурак-то…

– Гнать надо просто, да и все…

– Время теряем только.

– А вы поставьте сумку сюда. Тут удобно. На выступ.

– Точно.

– Вчера, говорят, в центре давали.

– Ну, там не подступишься.

– Зато темно-коричневые все.

– Правда?

– Да.

– Да их выбрасывают иногда, разве угадаешь где.

– Тут-то и то как снег на голову… еле успела…

– А мне соседка сказала. Вчера.

– Это через продавцов, наверно?

– Не знаю…

– Господи, ну что ж они так долго…

– Опять подошел. Ну, наглец!

– А его просто не подпускать надо.

– Детина здоровый какой, а чем занимается.

– У вас течет из сумки.

– Ой, спасибо! Это мясо… оеей… Федь, подержи…

– Давай, давай скорее.

– Да держи за ручку, чего ты…

– Вынь его из-под хлеба… сюда…

– Держи.

– Володя!

– На весу держи, ну что ты!

– Не кричи…

– Володя!

– Неужели по три дают?

– Вроде дают.

– Я за вами, да?

– Точно. За мной. Быстро купили?

– Ага. Вот сдача. Только оно течет немного…

– Ничего. Спасибо. Ой. Не обкапаться бы.

– Я боялся, что кончится.

– Уже кончалось?

– Ага.

– Володя! Ну что ты там стоишь?! Иди сюда!

– Это по двадцать восемь?

– Ага. Там только такое и по десять.

– Фууу… жара какая…

– Еще немного, и тенек. А там близко.

– Сереж, возьми…

– Давай я на коляску повешу.

– Паразиты все-таки… смотри, как лезет…

– Надо пойти и сказать им. А то так налезут и не достанется ничего.

– Конечно.

– Бессовестный…

– И баба с ним. Хабалка.

– Ну что это такое, в конце концов…

– Вы на брюки себе льете, гражданин.

– Ой! Протекло… а ну его… весь извозился…

– Зина, а ты привались к стенке, привались…

– Ничего, она девочка взрослая, простоит как все. Правда, постоишь? А?

– Постою.

– Ну вот, молодец.

– Вы не в «Сыре» масло брали?

– Нет. Вон в том.

– А там же нет.

– Я утром брала.

– Аааа… То-то оно мягкое, смялось-то…

– Домой не дойду никак! Смех!

– Я тоже. Как вышла в двенадцать, так в трех очередях успела настояться.

– Ну вот. Хоть один милиционер пришел.

– Надо бы по два давать, а то не хватит.

– Хватит, хватит. Они по мелочам не торгуют.

– А вы не знаете, какая подкладка?

– Рыбий мех.

– Не теплая?

– Не-а.

– Плохо.

– Чего ж плохого.

– Ничего…

– Володя, не бегай здесь. Щас машина поедет.

– Не бегай, мальчик. Тут место опасное – поворот.

– Вот и стой здесь.

– Мам, я пить хочу.

– Стой, не капризничай.

– Ну мам! Попить хочу.

– Я кому говорю! Давай руку! Стой рядом.

– Пришел и ушел. Тоже мне, милиция…

– А они не переработают, не бойсь.

– Хоть бы за порядком следил.

– Черножопые опять вон полезли. Вот гады!

– Не пускать их надо.

– Они везде пролезут.

– Мам! Я пить хочу!

– Замолчи!

– А вы бы сходили с мальчиком. Тут автоматы рядом.

– Где?

– Тут пройти немного, до «Синтетики».

– Спасибо. Тогда я отойду на минуточку… Володя, пошли…

– Мам, а у нас есть три копейки?

– Есть, есть… пошли… значит, я за вами…

– Сережа, поставь к стене.

– Фу, тут полегче, в теньке-то…

– Достоялись! Ххе… хе…

– Ну вот, кажется, мы за вами. Да?

– Да, да.

– Становись, Лен.

– Что-то мало продвинулись…

– Ну да, мало! Видишь, уже дом пошел.

– Тут хорошо.

– Ага. В тени легче. Ну что, высох?

– Высох. Смотри, красивый цвет какой.

– Я в лаках не понимаю.

– Почему?

– Не знаю.

– Тебе что – все равно, что ли?

– Ну да! Не понимаю, почему один лак лучше другого.

– Но есть никудышные цвета, а есть приятные…

– Бох с ними.

– А хорошая у вас парикмахерская.

– Понравилась?

– Да и народу мало.

– Теперь ты дорогу знаешь. Милости просим.

– Теперь знаю… слушай, а не знаешь, какая у них подошва?

– Манная каша, говорят.

– Серьезно?!! Вот здорово.

– Они симпотные, я видел.

– А я и не подступилась туда. Подойти нельзя даже.

– Я у женщины видел, которая купила.

– И цвет хороший?

– Хороший. Серовато-коричневый.

– Под замшу?

– Ага.

– Да что вы глупости говорите, молодой человек. Они же кожаные.

– Кожаные?

– Вот те на…

– Быть не может, я ж сам видел…

– Правильно. Только под замшу утром были, к обеду кончились. А сейчас – кожаные, темно-коричневые.

– Тьфу, черт!

– А мы стоим, как дураки. Вадим, я пойду тогда…

– Погоди… погоди…

– Чего погоди?

– Погоди… а может, эти тоже хорошие?

– Да ну! Чего хорошего.

– Но как же…

– Неужели ты будешь стоять?

– Ну а какая разница между кожаными и замшевыми?

– Для меня большая.

– Лен, ну может, останемся?

– Нет. Я пойду. А ты оставайся.

– Ну посмотри, как близко уже! Ради чего стояли?

– Ничего себе близко…

– Оставайся, а?

– Нет. Я пошла. Привет.

– Я тебе завтра позвоню.

– Как хочешь… пока.

– Пока.

– Вот времена. Кожаные уже не нравятся.

– Дааа…

– Вы не оторвете мне газетки, хоть обмахиваться буду…

– Возьмите целую.

– Спасибо.

– Вроде двигаемся.

– Пора бы.

– Пойду посижу…

– Вадим.

– Ты?!

– Я передумала. Знаешь, действительно, какая разница…

– Умница… вот тебе за это…

– Веди себя прилично… все смотрят…

– Значит, стоим?! Ура!

– Не знаешь, в «Ударнике» что идет?

– Какой-то итальянский фильм.

– Хороший?

– Не знаю.

– Я сейчас хотела подойти к афише, узнать, что идет, а там, представляешь, протиснуться нельзя.

– Почему?

– А наша очередь дотуда дотянулась. Хвост.

– До «Синтетики»?

– Ага.

– Быть не может.

– Может.

– Ничего себе.

– И, главное, новые встают.

– Тогда, конечно, есть смысл.

– Я тоже подумала.

– Да и мы близко совсем.

– Молодые люди, вы меня совсем к стене прижали…

– Извините.

– Ну вот… мы за вами?

– За нами. Напоили героя?

– Два стакана выдул. Стой здесь, не вертись…

– Я б и третий выпил, да трешки не было.

– Куда ж тебе третий? Ты б лопнул тогда.

– Не лопнул.

– Не лопнул?

– Не лопнул.

– Ну, герой!

– Скажите, вы эту кофточку на машине вязали или сами?

– Вручную.

– Хорошо как.

– Нравится?

– Да. А главное – шерсть красивая.

– Лен, я за мороженым сбегаю.

– Давай.

– Подходят и подходят… кошмар какой-то…

– Они стояли. Я видел.

– А я не помню что-то.

– Стояли, стояли. Точно.

– Тут не поймешь…

– Стояли, стояли…

– Что это он едет прямо на людей… Идиот…

– Не могли рядом остановиться.

– А что это за автобусы?

– Непонятно… Заказные какие-то…

– Ой, народу-то… откуда это…

– Три автобуса… вон третий…

– Ага… третий еще…

– Рабочие, наверно.

– Да нет. Какие это рабочие. Экскурсия.

– А куда экскурсия-то? Тут музеев рядом нет.

– А может, есть.

– Да нет, я тут сорок лет живу.

– Господи, народу-то! Выползли на жару…

– Здрасте… это что такое?

– Куда это они? Почему?

– Почему они становятся?

– Что это за безобразие?

– Вы куда лезете? Эй, мужчина, крикните им!

– Почему они лезут?! Хамы!

– Не пускать их! Кто это такие?!

– Сволочи! Смотри, смотри!

– Да что это, в самом деле?! Позовите милицию!

– Женщина, сходите за милиционером!

– Мерзавцы!

– Наглецы какие!

– И все сразу!

– Милиция! Позовите милицию!

– Морду прям набить!

– Милиция!

– Вон идет, скажите ему!

– Смотри, смотри! А мы что ж?!

– А кто это такие?!

– Черт их знает! Приезжие, наверно.

– Деревня чертова! Перестреляла бы всех!

– Как просто – подошли и встали!

– Да скажите ему толково! Где он?

– Он туда пошел.

– Вон еще двое идут!

– Хорошо хоть, милиция рядом…

– Но какая все-таки наглость!

– Первый раз такое вижу!

– А лезут-то, а лезут!

– Что милиция молчит?!

– Что он там, с мегафоном, спит, что ли? Милиционер!

– Щас говорить будет.

– Вы видите его?

– Вижу. Вон на ящик встал.

– А, теперь вижу…

– А что тут говорить! Тут гнать надо хамов этих!

– Щас что-то скажет…

– Да что тут говорить…

– ГРАЖДАНЕ! ПРОСЬБА НЕ ШУМЕТЬ!

– А мы и не шумим…

– Чего они лезут-то?

– А кто это, пусть объяснит!

– ПРОСЬБА НЕ ШУМЕТЬ! ЭТИ ТОВАРИЩИ ИМЕЮТ ПРАВО ПОЛУЧИТЬ ТОВАР ВНЕ ОЧЕРЕДИ. ТАК ЧТО НЕ ШУМИТЕ, СТОЙТЕ СПОКОЙНО!

– Кто это?!

– А кто они такие?!

– Что это за безобразие?!

– А мы что же?!

– Я ПОВТОРЯЮ. ПРОШУ ВАС НЕ ШУМЕТЬ И СОБЛЮДАТЬ ПОРЯДОК! ПОДЪЕХАВШИЕ НА АВТОБУСАХ ТОВАРИЩИ ИМЕЮТ ПРАВО ПОКУПАТЬ ВНЕ ОЧЕРЕДИ!

– А мы как же?!

– Почему они имеют право?

– Я тоже имею право.

– Наглецы какие!

– Стояли, стояли – и на тебе!

– Безобразие!

– Я ТРЕТИЙ РАЗ ПОВТОРЯЮ! ОНИ ИМЕЮТ ПРАВО ПОКУПАТЬ БЕЗ ОЧЕРЕДИ! ПРОШУ ВАС НЕ ШУМЕТЬ! СОБЛЮДАЙТЕ ПОРЯДОК! ИНАЧЕ Я ВЫВЕДУ ВАС ИЗ ОЧЕРЕДИ!

– А нас же и выведут. Идиот…

– Какое все-таки безобразие!

– Они что – раньше не могли сказать?

– Что ж нам – до вечера стоять?!

– СКОЛЬКО МОЖНО ПОВТОРЯТЬ! ПРОШУ ВАС НЕ ШУМЕТЬ!

– Стояли, стояли…

– Зин, я пойду, наверно.

– Нет, я все-таки не пойму, почему мы должны их пропускать?!

– Приехали и встали…

– Я тоже пойду.

– ПОДВИНЬТЕСЬ И ПРОПУСТИТЕ ТОВАРИЩЕЙ! ВСЕМ ХВАТИТ! И ШУМЕТЬ НЕ НАДО! НЕ НАРУШАЙТЕ ПОРЯДОК! ПОДВИГАЙТЕСЬ!

– Назад, что ли?

– Господи…

– Да не толкайтесь вы!

– Я не толкаюсь, это впереди…

– Не торопись…

– ПОДВИГАЙТЕСЬ, ПОДВИГАЙТЕСЬ! ДРУЖНЕЙ!

– А все-таки откуда они приехали?

– Да, наверное, какая-нибудь конференция профсоюзная…

– Ну вот, на старое место…

– Мужчина, ну осторожнее, ей-богу… как слон…

– Я, что ль, виноват? Там напирают…

– Я за вами стояла?

– Вроде.

– А где женщина?

– А она ушла. Решила не стоять.

– Аааа… понятно. Знаете, там, оказывается, не чешские.

– А какие же?

– Шведские.

– Неужели?!

– Чего, правда?

– Хватило бы!

– Шведские, слышь, Петь?

– Тогда я стою.

– А что, завезли сейчас?

– Ага. Только что. Я у прилавка была.

– Много?

– Не знаю. Вроде много. И давать будут по одному.

– Это хорошо. А то эти оглоеды все расхватают.

– А вы не знаете, кто это такие?

– Понятия не имею. Приехали откуда-то.

– Мы на этом месте час назад стояли…

– Там два новых продавца появилось. Так что побыстрей пойдет.

– Хорошо бы.

– Лен, шведские, слышишь?

– Слышу. Встань к стенке, я на тебя облокочусь.

– Ага… вот так… удобно?

– Удобно.

– А фирма какая, не знаете?

– Я в этом не разбираюсь.

– Жаль…

– А цвет какой?

– Темно-синий, обычный.

– Быстро отпускают?

– Быстро. Их там четверо теперь.

– ГРАЖДАНЕ! СОЙДИТЕ С ПРОЕЗЖЕЙ ЧАСТИ! СОЙДИТЕ! БЛИЖЕ К ДОМАМ, БЛИЖЕ!

– Теперь будет целый день трубить…

– Дали игрушку в руки.

– Не знаешь, с Киевом сегодня играем?

– Сегодня.

– Посмотреть бы успеть.

– Успеем.

– Что-то сомневаюсь.

– Успеем, успеем.

– В ГУМе неделю назад американские давали.

– Ну, их мало выбрасывают.

– Шведские даже лучше. Они мягонькие такие, приятные.

– Зато фирма есть фирма.

– Да что за фирмой гнаться. Главное, чтоб удобно и красиво.

– Это понятно…

– А можно у вас журнальчик попросить?

– Пожалуйста.

– А я вам, хотите, «Вечерку» дам?

– Давайте.

– Не затекло плечо, Атлант?

– Спи, спи…

– НЕ НАДО ПИХАТЬСЯ, ТОВАРИЩИ! ИНАЧЕ Я БУДУ ВЫВОДИТЬ!

– Тебя б вывести, дурака…

– Опять на жаре. В теньке так стоялось хорошо…

– Щас быстро пойдет.

– Ооохаа… господи, стоять-то сколько…

– Володя, одень панамку!

– Жарко, мам.

– Одень, голова заболит.

– Ой… я совсем заснула… кошмар…

– А чего, поспи на здоровье.

– Там у вас про шахматы не пишут?

– Щас посмотрим… нет вроде.

– А, сейчас же этот, турнир какой-то…

– Межзональный в Испании.

– А с футболом-то лопухнулись, а?

– Если б не Дасаев, еще хуже могло быть.

– Точно. Такие плюхи вынимал.

– А Зофф какую вынул, с Бразилией когда они играли?

– Да, он тоже здорово стоит…

– Ветеран, а стоит как. Пойти мороженого купить, что ль…

– А там закрыто уже.

– Точно?

– Точно.

– Смотри, чего это…

– Так он привык толкаться… колхозник, бля…

– Володя, хороший помидор?

– Он теплый, мам…

– Ты что, не напился?

– Напился. Мам, можно я пойду туда поиграю?

– Куда? Там машины ездят.

– Да нет, я туда вон.

– Ну иди. Только с площадки никуда!

– У тебя такие волосы чудесные…

– Да брось ты.

– Серьезно. Цвета льна. Знаешь, у Дебюсси есть такая прелюдия. Так и называется. Девушка с волосами цвета льна.

– Но это не про меня.

– Про тебя… про тебя… какие мягкие…

– Вадим… ты что… ну разве можно здесь…

– Пошли посидим там?

– Пошли.

– Мы на минуточку отойдем. Можно?

– Пожалуйста.

– Вы не знаете, который час?

– Без четверти пять.

– Как время бежит.

– Шастают и шастают. Не стоится им.

– Ну вот, полаял и пошел. Нет чтоб за порядком последить.

– Там еще двое, у прилавка.

– На кой черт этих пустили! Сказали бы все – не хотим. И всё.

– Легко сказать.

– Ага, я за вами был.

– Купили?

– Да куда там. А вот квасу напился.

– Где это?

– А тут недалеко. Прямо за углом и пару домов пройти.

– Серьезно?

– Ага. И народу мало.

– Пойду схожу.

– Товарищи, а мы тоже хотим.

– Мы сходим, а потом вы.

– Да! А квас весь кончится.

– Да чего вы боитесь, не кончится.

– Они побегут, а нам стоять. Нет уж. И так все отходят да отходят. А мы стоим, как дураки.

– Правильно, давайте мы сначала, а потом вы. Молодой, постоишь.

– Да не в этом дело…

– Слушайте, а может, всем как-нибудь, а?

– Как это?

– Отойти большой группой.

– А задние завопят.

– А потом еще и не пустят назад…

– Ну да, не пустят. Пустят. Просто неудобно вообще-то…

– Товарищи, а давайте очередь подвинем туда?

– Как?

– А так! Это же совсем близко! Выгнем очередь, и пусть все квас пьют. И удобно, и порядок соблюдается.

– А точно! Головастый ты парень! Двигаемся туда, товарищи!

– Зачем это?

– Там бочка с квасом!

– Правда?

– Парень пил только что. И народу нема. Подвинемся да и квасу напьемся все.

– А что, действительно. Чтоб всем не бегать.

– А передние как же?

– Ну на всех-то, понятно, не хватит.

– А чего, подвинемся.

– Может, там тенек есть.

– Двигаемся, граждане!

– А где ж за углом-то? Чего-то не видно.

– Там, там за домом.

– Вон за тем?

– Нет, за следующим.

– Ой, не толкайтесь только.

– Выгибайтесь, товарищи, чего вы на месте топчетесь.

– А далеко однако…

– Вот и тенек.

– Ну, повалили табуном… куда бежите?

– Так перепутаться можно.

– Не спутаемся.

– Володя, иди сюда!

– Газета выпала у вас…

– Фу, черт… теперь и не поднимешь…

– По стенке, по стенке, товарищи.

– Только пихаться не надо, мамаш!

– Да кто тебя пихает! Сам пихаешься!

– За этим домом?

– За ним.

– А тут прохладно.

– Володя! Давай руку!

– Ой, бля! На хуя ж на ногу?

– Извини, старик.

– Лен, не отставай.

– Действительно, бочка.

– Только не спеши…

– Вот здесь и вдоль стены.

– Я за вами.

– Уу… хвостина какой…

– А тут вот и изогнуться можно.

– Куда же это вы все, милые мои?

– Все к тебе, мамаш! Напои жаждущих.

– Ой, как много! Откуда вы?

– Оттуда.

– Загибайтесь, загибайтесь здесь, товарищи…

– А холодный квас?

– Конечно.

– Дай большую, мамаш.

– Вот отпущу старую очередь и буду вас обслуживать.

– А что тут, два человека…

– Три литра…

– Обходите бочку, огибайте.

– Я за вами стояла?

– Нет, вон за ним.

– Тридцать шесть… ваших восемь… вам?

– Две больших.

– Двенадцать… мелочь давайте.

– Щас поищу… вот… возьмите…

– Другое дело. Пожалуйста. Вам?

– Большую.

– Так… четыре ваши…

– Ой, как брызгает у вас…

– А вы отойдите отсюда. Видите, тут мокро все…

– Большую.

– Девять… берите… вам?

– Две больших и одна маленькая.

– Пятнадцать… подайте кружку оттуда…

– Маленькую дайте.

– Маленькую… так… берите…

– Большую.

– Мелочь давайте, товарищи…

– Вот десять.

– Четыре…

– Большую.

– Сорок четыре…

– Большую… без сдачи…

– Так… вам?

– Большую.

– Рубль… рубль… держите…

– Маленькую… ровно…

– Отойдите… левее, вам?

– Две маленьких.

– Две…

– Большую…

– Подождите.

– Спасибо, хорош квасок.

– Дайте кружки.

– Так… ваши десять…

– Маленькую.

– Три…

– Большую и маленькую.

– Двадцать… одиннадцать…

– Бери, Миш…

– Кружки, кружки.

– Большую.

– Шесть… копейки нет?

– Есть… вот…

– Большую. Самую-самую.

– Большая… не наваливайтесь…

– Мам, мне большую.

– Маленькую нам.

– Ну мам!

– Двенадцать ваши… держите…

– Не занимайте кружки, сюда давайте!

– Большую.

– Десять. Шесть.

– Маленькую.

– Подождите.

– Ваши.

– Большую.

– Помню. Рубль ваш…

– Маленькую.

– Так.

– И мне тоже.

– Фу, черт…

– Ничего, ничего… приятно даже…

– Большую.

– Вам, значит… так…

– И мне тоже.

– Кружки!

– Передайте. Спасибо.

– Вам?

– Мне… мне…

– Что?

– Большую.

– Чего ж молчите…

– Проходите туда.

– Ваши. Вам?

– Вот он берет.

– Вам?

– Больших две.

– Так… черт… что он льет…

– А эта битая…

– Давайте. Вот.

– И мне.

– И вам. Девять.

– Маленькую.

– Зараза…

– Фонтан прям…

– Да уж.

– Спасибо.

– Тебе?

– Маленькую.

– И тебе?

– А мне большую.

– Не лопнешь?

– Не-а.

– Три… шесть… шесть…

– Спасибо.

– На здоровье.

– Большую. И ему.

– Тоже?

– Ага.

– А чего ж вы даете?

– Извините. Вот.

– Другое дело… кружки!

– Спасибо… вот кружечка.

– Так… соображу, дай…

– Это мои.

– Ага… держите двадцать две…

– Хорошо…

– Не пролей на брюки.

– Большую.

– Так. Большую… Четыре.

– Стань сюда.

– Вам?

– Большую.

– Так. Копейки нет?

– Поищу…

– Поищите. Ваша большая? Вам?

– Три больших.

– Возьмите копейку.

– Ага. Три больших…

– У меня пятерка только.

– Найдем.

– Спасибо.

– И четыре рубля.

– Маленькую.

– Вам?

– Маленькую?

– Так… три… вам?

– Лен, ты маленькую будешь?

– Да.

– Большую и маленькую.

– Копейка… держите…

– Спасибо.

– Отойдем немного… Ммм… холодный…

– Да… ага… законный квасок. И в меру разбавлен.

– Ой… никогда залпом не пила. Спасибо.

– Хочешь еще?

– Нет, что ты, пей.

– Хаа… хорош. Спасибо. Так. А где мы стоим?

– Вон там. Смотри, как далеко. Смех!

– Ну а чего. Все равно делать нечего. Пошли.

– А здорово парень придумал сюда дотянуться.

– Великий комбинатор.

– У меня прямо пересохло во рту. А щас другое дело.

– Можно жить, да?

– Можно. Мы за вами?

– Да.

– Ну как вам квасок?

– Ничего. А вам?

– Понравился. А главное, как-то необычно. Стояли, стояли на жаре, и вдруг тенек, квас холодный.

– А по-моему, все равно где стоять.

– Ну, в теньке-то лучше.

– Лучше.

– Как она тут замаскировалась. Небось местные в ней души не чаяли.

– Да…

– А сейчас придется туго. Она за час всю распродаст.

– Точно.

– Вадик, дай монетку, я позвоню.

– Монетку… щас… Держи двушку.

– Люди смотрят, смотрят: за чем это такая очередь, а она за квасом! Комедия!

– И главное – не понять, почему они дальше стоят! Да?

– Ну вот… началось.

– Да он случайно разбил.

– Пьяный небось. Руки кружку не держат.

– Да не пьяный.

– Пьяный.

– Нет, не пьяный. Просто обалдел от жары.

– Мужчина, у вас выпало что-то.

– Спасибо.

– Вот. Так и под машину попал бы.

– Идет себе напропалую.

– А вот из-за таких старух в основном аварии происходят.

– Давить их надо! Щас бы вылетел какой с поворота, что делать? Только на нас сворачивать.

– На Ленинском месяц назад такая авария была. Баба дорогу перебегала, грузовик выскочил с Ломоносовского, а она прямо под колеса несется. Ну, он парень молодой, свернул. И по остановке автобусной прошелся. Троих насмерть, еще троих в тяжелом состоянии увезли.

– А баба?

– Не нашли даже!

– Вот сволочь! А из-за нее люди погибли.

– Да и парню, наверное, что-то будет…

– А как же. У нас же разбираться не станут.

– Нет, ну почему, разберутся.

– Да какое там! Разберутся! Милиция сама грабит да убивает. Вон процесс какой-то был. В метро грабили.

– Там, говорят, расстреляли многих.

– Сто человек.

– Не сто, а шестьдесят.

– Я слышал – сто.

– Шестьдесят.

– А что толку-то. Все одно они грубят только. Набрали лимитчиков…

– Сейчас им зарплату прибавили.

– Все одно ни черта не делают…

– Ну, дозвонилась?

– Дозвониться-то дозвонилась, но ты знаешь какой кошмар? Там еще два автобуса приехали!

– Таких же?

– Ага!

– Ну, это уже совсем наглость!

– Оказывается, это делегаты слета областных передовиков.

– Сволочи!

– Что ж, они в другом месте отовариться не могли?

– Нет, ну это вообще!

– Да… а ты представляешь, там пришел контейнер с американскими!

– Шутишь!

– Серьезно.

– Сволочи! Нам не достанется.

– Говорят, что еще подвезут, так что, может, и достанется.

– Да ну, достанется!

– А еще, самое главное, сказали, что торговать будут допоздна, потому что у них выброс срочный какой-то.

– Девушка, а вы у прилавка не были?

– Нет, я слышала, как милиционер в мегафон говорил.

– А как – допоздна?

– До одиннадцати вроде.

– Что, серьезно, – американские?

– Ага.

– А что это они под конец дня надумали?

– Бох их знает.

– А много народу приехало?

– Трудно сказать.

– Передовики чертовы. Сами работать не хотят ни хрена, все студентов ждут. Вон картошки нет нигде…

– А фирма какая, не знаете?

– Говорят – «Супер Райфл».

– Это здорово. Жаль, не достанется, наверное.

– А может, и достанется.

– Можно подумать, что колхозники понимают эти, где «Супер Райфл» там, где что… Ни черта они не понимают! Им пильсинов бы сетку набить да колбасой обложиться! Гады…

– В Москве теперь никуда пойти нельзя. В центре все забито, здесь тоже.

– Осторожней, Лен…

– Ага…

– Ну конечно!

– Чего, опять назад пятиться?

– А как же. Добавили, теперь подвиньтесь.

– Господи…

– А может, лучше загнуться, чем пятиться?

– А чего, действительно. Вон туда, в переулок.

– Правильно. А то опять к этой бочке вернемся.

– Давайте, товарищи, в переулок загнемся.

– Давайте.

– Лучше, конечно, чем тут толкаться.

– Валер, передай этим…

– Свернем, свернем…

– Левее, ребята! Сворачивайте в переулок!

– Простите, это я у вас брала?

– Да.

– Спасибо большое.

– Пожалуйста… Ну чо, свернем, а?

– Изгибайтесь, изгибайтесь…

– Ленок, не отставай.

– Вон, видишь, прут как…

– Ты точно знаешь, что «Супер Райфл»?

– Точно. А что?

– Да что-то не верится…

– Ну что ж мне – врать будут? Какой смысл?

– Да, смысла нет…

– Как здесь хорошо. Люблю такие переулки.

– Тихие?

– Ага. И прохладней здесь.

– Смотри – мерседес.

– Чей это, интересно?

– Номер наш вроде. Не дипломат.

– Дорогой, наверно?

– Да. Наверно.

– Володя! Положи на место!

– Тополя как разрослись…

– Да тут их не подрезает никто. На проспекте так обкорнали…

– Я б в такой дом переехала. Люблю двухэтажные.

– А я сейчас что-то башни оценил.

– Чего хорошего?

– Шум не слышен.

– Да ну, в небоскребе жить…

– Здорово. Я у приятеля бываю иногда – любо-дорого. Ни шума, ни запахов. А то у нас во двор магазин выходит – рыбой несет. Ребята бегают, шумят.

– А я как-то равнодушна к шуму.

– Ну, это пока. Я работать могу только в тишине.

– А ты что, пишешь что-нибудь?

– Статьи редактирую.

– Какие?

– Исторические. Ну, на разные темы.

– Например?

– Ну, последняя называлась… щас… дай вспомню… а… что-то к вопросу о миграции южных славян.

– Для меня это темный лес.

– Это все очень просто.

– Для тебя.

– Иди сюда, тут стоять удобней.

– Сорви листик.

– Что, этот?

– Ага. Я на нос приклею.

– На Чебурашку похожа!

– Сам ты Чебурашка.

– Володя! Ты где?

– Клади ладошку, Чебурашка.

– Зачем?

– Клади, прихлопну, как муху.

– На.

– Хоп!

– Фигушки.

– Клади.

– На.

– Хоп! То-то.

– Зачем так лупить-то! Теперь ты…

– Володя!

– Ал!

– Не-а!

– Хоп!

– Мимо!

– Мазилкин.

– Мам, я здесь.

– Бац! Вот так мы их.

– Почему не отзываешься? Я что, кричать должна?

– Клади.

– Ты клади, хитрый какой…

– Хоп!

– Вот тебе!

– Молодые люди, не толкайтесь.

– Извините.

– Минуту спокойно постоять не могут… хи-хи да ха-ха…

– Да пусть поиграют.

– Пойду на лавочку присяду…

– Ух ты, восьмой час уже.

– Серьезно?

– Ага. Двадцать минут.

– Вроде подвинулись немного.

– Да они быстро торгуют, я видела.

– На футбол опоздали. Через десять минут показывают.

– Послезавтра интереснее. «Спартак» – «Динамо».

– Через забор и тама…

– Точно.

– Ой, мужчины, хоть не курили бы. И так дышать нечем…

– А вы отойдите подальше, да и всё.

– Сам бы отошел.

– Чего это я должен отходить. Вы и отходите.

– Стоит и дымит, как паровоз.

– Лен, а ты не спрашивала, размеры все есть?

– Да вроде все.

– Хорошо.

– Чего это напирают?

– Не знаю. Чего там случилось?

– Черт их знает.

– Женщина, спросите там, что такое?

– Что там? Неужели опять подъехал кто-то?

– Пойду схожу…

– Что ж так толкаются-то… осторожней!

– Да мы, что ль, толкаемся? Это нас толкают.

– Осторожней…

– Ну вот, опять поперли.

– Миша, сюда.

– И мы тоже. Давай, давай…

– Ну что там, Лен?

– Это не автобусы. Просто решили упорядочить очередь.

– Как?

– Пореже сделать.

– Правильно… А то возле прилавка небось куча-мала.

– Да. А так пореже будет и подлинней немного. Но зато дело быстрей пойдет.

– Я думаю.

– Товарищи, давайте подвинемся.

– Двигайтесь, двигайтесь и пореже становитесь…

– Пошли туда.

– Двигайтесь в переулок, пореже лучше стоять. И очередь быстрей пойдет.

– А не все равно как стоять? Один черт.

– Может, действительно так быстрей.

– А то влезли разные, понабились.

– Туда немного еще… Чего толкаться…

– Успеть бы хоть…

– Пройди чуть-чуть…

– А там прямо водоворот…

– Алеш, иди ко мне, что ты…

– Ну вот, здесь еще прохладней.

– Смотри, там кошка.

– Лен, иди, тут сесть можно.

– Не грязно?

– Не-а…

– Садись.

– Выступ специально для нас… оох… хорошо как…

– Парапетик такой.

– Нет, молодой человек, это не парапет. Это завалинкой называется… разрешите… оп-ля… Люда, садись…

– Грязно, Паш…

– На газету, постели.

– Вот… фу-у-у… настоялись ноженьки…

– Дядь Сень, сядем?

– Ага… во так, во так…

– Пододвиньтесь немного, товарищи…

– Здорово. Так и будем сидеть.

– А солнышко-то того – тю-тю уже.

– Почти. Почти тю-тю. Все равно жарко.

– Нет, ну американские, а? Обалдеть.

– Да что-то не верится. А вы точно знаете?

– Ну пойдите да спросите.

– У тебя сигаретки не будет?

– Где-то… на…

– Во… спасибо… хорошо сделана. Чья?

– Шведская.

– У брательника была в виде бабы. Знаешь, ножки разведены у нее. А сожмешь – в руках огонек. Она руки вместе держит.

– Увесистый какой… посмотри, Лен.

– Как настоящий.

– Такой пушкой и напугать можно. Деньги ваши – будут наши.

– Да игрушка, видно сразу…

– Не скажи.

– Хочешь колбаски?

– Да что ты.

– Вот, двигаемся… вставай, пересядем.

– Леш, подвинься.

– Я ж говорил, быстро пойдет…

– Ленок, за мной! С краю сядем.

– Киска какая. Кс, кс, кс… иди ко мне…

– Не бери ее, она грязная.

– Сам ты грязный… Киса, иди ко мне.

– Подзаборная какая-то.

– Ты просто животных не любишь.

– Привет. У меня две собаки были.

– Киса… ну вот… видишь, хорошенькая какая.

– Мурка.

– Кисуля… носик холодный, ласковая… кисуля…

– Девушка, она ведь бегает черт знает где.

– Ничего. Кисуля… погладь ее…

– Во… нравится ей…

– А глаза какие… смотри, горят как…

– Ой, а волос от ее…

– Беги…

– Американские прочней…

– Да и красивее ткань намного.

– Володя, не надо бросаться.

– А кошка проворней тебя.

– Оставь ее в покое, Володя!

– Все-таки жара, а камень все равно холодный.

– Конечно. Тут земля сильно не прогреется. У меня зять на даче полежал вчера на земле, а сегодня уже кашляет.

– На юге наоборот – тепло от нее, даже когда прохладно.

– Да, это точно…

– Что ж так медленно, черт возьми.

– Устали, наверное.

– Все устали. Им за это деньги платят, а мы даром стоим.

– Они в пакетиках таких фирменных.

– А какая фирма?

– «Ли», кажется.

– «Ли»?

– «Ли».

– Хорошо.

– Господи, хоть бы какие достались…

– Лишь бы опять мудаки эти не приехали.

– Давай?

– Спасибо…

– Двигаемся, двигаемся, братцы…

– Ну вот и посидели… домик кончился…

– Вставай, Сереж.

– Они практичные – год носишь, и ничего.

– Да, там материал будь здоров.

– Наши вроде тоже научились.

– Да ну, плохие все равно.

– По какой-то лицензии делают…

– Нет, я видел – ничего.

– У наших материал паршивый…

– Ку-ку…

– Не хулигань.

– Гвоздики твои почти завяли.

– А тебе-то что?

– Ничего.

– Вот я здесь была. За вами.

– Ага.

– Теперь все. Сегодня уже не купим!

– Это почему? Они же до одиннадцати обещали!

– Да вы выйдите, посмотрите, какая очередь там! Тут еще часа четыре стоять как минимум!

– Да нет, ну а как же?

– Я там подходила, там женщина одна пишет номера.

– На руках?

– На руках и в тетрадку. Фамилии.

– Ну и что?

– Завтра с семи торговать будут. А сегодня не успеем… вон… два часа осталось… даже меньше…

– Черт побери…

– Она всю очередь обойдет, так что не волнуйтесь.

– Ну а порядок хоть навели?

– Навели. Очередь реденькая, ровная такая.

– Что ж – всю ночь стоять?

– Да зачем стоять? Вы отойти можете.

– На всю ночь?

– До перекличек.

– А когда переклички?

– В три часа и в шесть…

– Да что они, обалдели? Что ж, всю ночь здесь куковать?

– Ну, можно до трех уйти.

– Куда мне уйти-то?! Я в Мытищах живу!

– Действительно, как добираться? Можно было домой поехать поспать, но транспорт ведь не ходит в три часа…

– Какой дурак это придумал!

– Я, наверно, не буду стоять…

– Зря время угробили.

– Останемся?

– Давай.

– Я тоже останусь. Я тут рядом живу…

– Мы тоже.

– Да, грустненько…

– Ничего, щас половина очереди сбежит.

– Может быть.

– Там в скверике скамеек много, посидим. Сейчас ночи быстро летят.

– Тем более – теплые.

– Вон, видите, сколько ушло?

– Хорошо.

– Вообще свинство, конечно. Если б не эти приезжие…

– Да из них никто не останется. Будут они ночевать!

– Может, и останутся.

– Может.

– А может, и нет.

– Черт их знает…

– Тюк!

– Я вот тебе щас тюкну! Иди сюда!

– Мам, дай помидор.

– Не дам. Сиди здесь.

– Мам, ноги болят.

– Сиди, кому говорят!

– Лен, так лучше.

– Точно. Сообразительный.

– Девушка с волосами цвета льна.

– Юноша с глазами цвета редиски!

– Хулиганка!

– Сам хулиган.

– А утром они рано начнут?

– Рано. В семь.

– Я пойду, наверно.

– Не останетесь?

– Не-а…

– Да чего тут, подумаешь – ночку скоротать. Зато утром раз-два и получим.

– Конечно.

– Можно на вокзал пойти посидеть…

– Ну, там своих хватает.

– Да тут рядом лавочек полно, чего мучиться?!

– Киса неугомонная какая…

– Скучно одной, поди.

– Сейчас они кончат, наверно. Пора.

– Интересно, а много привезли?

– Много. Нам хватит.

– Хорошо бы…

– Вон та женщина идет.

– Она записывает?

– Ага.

– Володя! Положи на место.

– Мам, я немного.

– Положи, кому говорю!

– Кис, кис… иди сюда…

– Слушай, гони ее к черту, облезлую эту!

– Ленок, масленый блинок…

– Ты все хулиганишь. Проколю насквозь. Оп!

– Ой, больно… Ой! Ленка! Не хулигань, он же острый…

– Умри, презренный… оп!

– Ленка! Щас сломаю!

– Хоп… хоп!

– Дай сюда… вот так…

– Ой… больно! Что ты! Мамочка!

– От-дай… от-дай…

– Караул… ой! Мама!

– Тысяча двести двадцать шестой.

– Кропотов.

– Тысяча двести двадцать седьмой…

– Саюшева.

– Тысяча двести двадцать восьмой.

– Покревский.

– Тысяча двести двадцать… восьмой.

– Я… Зимянин… Зимянин…

– Так… Тысяча двести двадцать девять.

– Бородина.

– Боро-дина…

– А когда перекличка?

– В три часа ночи первая, в шесть вторая.

– А почему так неудобно?

– Караул… Вадим… Ой! Хам!

– Тысяча двести двадцать… извиняюсь, тридцать.

– Сохненко.

– Тысяча двести тридцать один.

– Болдырев.

– Тысяча двести тридцать два.

– Герасимова.

– Тысяча двести тридцать три.

– Николаенко.

– Тысяча двести тридцать четыре.

– Гутман. Гутман…

– Так. Тысяча двести тридцать пять.

– Мы.

– Кто – мы?

– Алексеев… Вадим…

– Тысяча двести тридцать шесть… девушка! Говорите или нет!

– Трошина.

– Как маленькие… Тысяча двести тридцать семь…

– Заборовский.

– Тысяча двести тридцать восемь.

– Локонов.

– Тысяча двести тридцать девять.

– Самосудова. А когда, вы говорите, перекличка?

– В три и в шесть. Тысяча двести три… сорок. Сорок.

– Боканина.

– Тысяча двести сорок один.

– Рысько.

– Тысяча двести сорок два.

– Коноваленко… скажите, а хватит там нам?

– Хватит, хватит… Тысяча двести сорок три.

– Зотова. А говорили, что на руках писать будут.

– Зачем руки пачкать. Вы лучше запомните получше номер.

– А на перекличке что кричать – номер или фамилии?

– Мы вам номер кричим, а вы отвечаете свою фамилию.

– Ясно…

– Тысяча двести сорок… сорок четыре.

– Иванова.

– Тысяча двести сорок пять.

– Хохряков.

– Тысяча двести сорок шесть.

– Никитская.

– Тысяча двести сорок семь.

– Коржев.

– Тысяча двести сорок восемь.

– Сатуновский.

– Тысяча двести сорок девять.

– Грамматикати.

– Как?

– Грамматикати.

– Так. Грамматикати… Тысяча двести пятьдесят.

– Монюкова.

– Отойдите, пожалуйста… Тысяча двести пятьдесят один.

– Костылев. Запишите мне на руку, пожалуйста.

– Забыть боитесь?

– Ага…

– Пожалуйста… Тысяча двести пятьдесят два.

– Барвенков.

– Тысяча двести пятьдесят три.

– Воронина.

– Тысяча двести пятьдесят четыре.

– Это… Рождественская. Рождественская.

– Тысяча двести пятьдесят пять.

– Самосуд.

– Тысяча двести пятьдесят шесть.

– Лаврикова.

– Тысяча двести пятьдесят семь.

– Кондратьев.

– Тысяча двести пятьдесят восемь.

– Хохлова.

– Хохлова… Тысяча двести пятьдесят девять.

– Чайковский.

– Тысяча двести шестьдесят.

– Мухина.

– Тысяча двести шестьдесят один.

– А тут отошла женщина… передо мной…

– Пусть потом подойдет… шестьдесят два.

– Злотников.

– Тысяча двести шестьдесят три.

– Бондаренко.

– Так. Чего это вы так петляете…

– А тут уютней. Видите, переулочек прохладный какой.

– Вижу.

– Ну вот, их записали, теперь идите к нам. Тут и посидеть можно.

– У них…

– Володька!

– Ну, Лен, теперь мы куда хотим, туда и смотаемся.

– А мне что-то никуда не хочется. Устала как собака.

– Устала?

– Ага.

– Да брось ты.

– Честно.

– Товарищи…

– Темнеет как быстро.

– А может, на вокзал пойти?

– Я тут останусь, Петь.

– Значит, я за вами. К трем приду.

– Товарищи, а давайте по скверу расположимся в порядке очереди?

– Давайте.

– Конечно, удобно и лавочек полно.

– Идем…

– Только не спешите, всем хватит места.

– Пошли, Лен…

– Куда еще?

– В сквер. Вон он, рядом. Идем.

– Волоки меня… упаду!

– Ладно, не валяй дурака, пошли, а то лавочки займут.

– Липы толстые какие.

– Он старый, наверно…

– Вон там.

– Нет, он за мной.

– Осторожней, тут проволока торчит…

– Смотри, как заняли быстро… а мы где?

– Вон там, скорее!

– Я так не могу… Вадим… ой…

– Сюда иди…

– Тут мокро…

– Мы здесь, за вами.

– Да, да.

– А лавочка горячая какая… смотри…

– Здорово…

– Она весь день грелась… положи руку…

– Тепло как…

– А здесь удобно, здоровски!

– Ага. Прислонись ко мне.

– Ой, совсем как в кресле.

– Мы вам не мешаем?

– Нет, нет, ребята.

– А хороший скверик, правда?

– Ага. И лавки целые. Так хорошо сидеть.

– Сидела бы и сидела.

– Положи сюда гвоздики.

– Товарищи, а мы по очереди сидим?

– Вроде…

– Не перепутать бы.

– Да не спутаемся, что, маленькие, что ли…

– А быстро темнеет как…

– О… битлов завели. Слышишь?

– Ага… где-то…

– Вон в том доме.

– Наверно.

– «Тикет то райд»… точно…

– Это в том окне, наверно, которое горит.

– Ага… Шииз гонна тикет то райд, шииз гонна тикет то раааайд… хорошая запись…

– А говорят, что в Москве неба не видно. Вот, смотри.

– Шииз гонна тикет то рааайд, шиз донт кер!

– А хорошо тут…

– Нау пипл донт кер… сто лет не слышал.

– Смотри, звездочки.

– Ты у меня как звездочка. Русалочка…

– Не надо, Вадим. Слышишь.

– Русалка…

– Вадим… ну Вадим…

– Молодые люди, вы мешаете.

– Чего?

– Мешаете!

– Смотри, все уже дремлют.

– Настоялись. А здесь вообще здорово спать. Уютный уголок. Я сто лет на природе не спал, а ты?

– Я тоже.

– Положи мне голову на плечо.

– Не больно?

– Нет, что ты. Тебе удобно?

– Ага… Ооооаааххх… ноги отнимаются…

– Я вообще тоже перегрелся немного…

– Давай слегка вздремнем, а потом погуляем…

– Давай… Смотри, все как сурки.

– Чего же ты хочешь…

– Ит вонт би лонг йе, йе, йе, йе! Ит вонт би лоооонг…

– Молодые люди, может, угомонитесь, а?!

– Хорош болтать, парень, завтра допоешь…

– Спи, слышишь…

– Ладно, сплю…

– Тепло так…

– Прохладно что-то…

– Апчхи!

– Уааах… ой…

– Так вот… ага…

– Подвиньтесь немного…

– Ага… пожалуйста, пожалуйста…

– Прикипели, бля…

– Епт… тоже придумал…

– Уаааэээх… ааааэээх…

– Апчхи!.. апчх… пчхи!!.. Господи… ааапчхи!!

– Не холодно?

– Не-а… господи…

– Тише, Петь…

– Ммммм… ммм…

– Фууу-фуу…

– Володя… ложись сюда… Володя, ножки сюда…

– Фу… фу…

– Ммм… мм…

– Володя… не ворочайся…

– Хааа… аах…

– Лежи, не вертись… не верится…

– Господи…

– Поверил ему… дурак…

– Спи, ладно…

– Хорошо-то как…

– Мммм… ммм…

– Ууааах… ааэээххааа… уахэаа…

– Руку так вот… удобней…

– Фууу… фууу…

– Спи, спи… Володя…

– Гады, бля…

– Апчхи!

– Вбилы, а ен вмер… хосподи…

– Фууу…

– Сам… ммм… сам и это…

– Тысяча двести тридцать пять! Тридцать пять!

– Вадим… Вадим, проснись!

– Тридцать пять!

– Фууу… Алексеев, Алексеев!

– Что за черт! Чего вы дрыхнете! Тысяча двести тридцать шесть!

– Трошина.

– Так. Трошина…

– Фууу… черт… ой… ууу…

– Холодно…

– Фууу…

– Вадим! Вадим! Вадик!

– Что… чего такое… чего ты…

– Вадик! Ну что же ты! Проснись!

– Что? Что случилось?

– Идет женщина. Перекличка! Что, что…

– Где?

– Да вот, не видишь?

– Аааа…

– Ты спал как сурок… Спишь и спишь…

– Уааах… ногу отсидел… как макаронина…

– Давай, Вадим, давай…

– Чего давать-то? Сама подойдет… Брр… прохладно, однако…

– Все уже давно стоят, ты спишь только.

– Серьезно? Правда… Ааа… вон они…

– Пошли скорей.

– Пошли… ой, нога не идет…

– Ну вот, что я, подпорка, что ли…

– Брось, комиссар, не дотащишь.

– Остряк… Пошли скорее. Говорят, половина очереди слиняла.

– Правда?

– Говорят.

– Это хорошо. Ой…

– Ну что ты как пьяный! Дурачок…

– Мы здесь, кажется…

– Да. За мной.

– А чего она пишет?

– Номера вычеркивает.

– Это которые ушли?

– Ага.

– Мам, я писать хочу…

– Иди вон туда и пописай… иди…

– Вас, молодой человек, ночью добудиться не могли никак.

– Ааа… да. Вспоминаю. Я прям провалился куда-то.

– Девушка ваша растолкала. А то б она вычеркнула.

– Чего, такая суровая?

– Да тут будешь суровым – обойди всю очередь.

– Она что – сама согласилась на это?

– Сама.

– А что ей за это будет?

– Сейчас получит первой.

– Здорово…

– Так… товарищи… значит, те номера, которые не откликаются, я вычеркиваю. Тут за ночь произошли кое-какие изменения… многие ушли…

– А порядок тот же остался?

– Нет, то есть – да. Номера у всех свои. Просто выбывшие номера я не зачитываю. Пропускаю… Тысяча двести двадцать восемь.

– Покровский.

– Тысяча двести двадцать девять.

– Бородина.

– Тысяча двести тридцать.

Вычеркиваю… Тысяча двести тридцать один.

– Болдырев.

– Тысяча двести тридцать два.

– Герасимова.

– Тысяча двести тридцать три. Тоже нет?!

– Тридцать три!

– Вычеркиваю. Тысяча двести тридцать четыре.

– Гутман. Здесь я.

– Тысяча двести тридцать пять.

– Алексеев.

– Тысяча двести тридцать шесть.

– Трошина.

– Тысяча двести тридцать семь.

– Заборовский.

– Тысяча двести тридцать восемь.

Вычеркиваю. Тысяча двести тридцать девять.

– Самосудова.

– Тысяча двести сорок.

– Боканина.

– Тысяча двести сорок один.

Вычеркнем товарища… Сорок два.

– Коноваленко. Тут мы…

– Тысяча двести сорок три.

– Зотова.

– Тысяча двести сорок четыре.

– Иванова.

– Тысяча двести сорок пять.

– Хохряков.

– Тысяча двести сорок шесть.

Нет… Тысяча двести сорок семь.

Тоже… Тысяча двести сорок восемь.

– Сатуновский.

– Тысяча двести сорок девять.

– Грамматикати.

– Ага… Тысяча двести сорок… пятьдесят…

– Монюкова.

– Тысяча двести пятьдесят один.

Вычеркиваю… Пятьдесят два.

– Барвенков.

– Тысяча двести пятьдесят три.

– Воронина.

– Тысяча двести пятьдесят четыре.

Так… Тысяча двести пятьдесят пять.

Тоже… Пятьдесят шесть?

– Лаврикова.

– Тысяча двести пятьдесят семь.

– Кондратьев.

– Тысяча двести пятьдесят восемь.

– Хохлова.

– Тысяча двести пятьдесят девять.

Вычеркиваем товарища… Шестьдесят.

– Мухин.

– Мухина или Мухин?

– Была Мухина, а теперь Мухин будет…

– Так. Тысяча двести шестьдесят один.

– Сумнина.

– Тысяча двести шестьдесят два.

– Злотников.

– Тысяча двести шестьдесят три.

– Бондаренко.

– Тысяча двести шестьдесят четыре.

– Соколова.

– Тысяча двести шестьдесят пять.

Вычеркиваю. Шестьдесят шесть.

– Зворыкина.

– Тысяча двести шестьдесят семь.

– Он отошел на минутку… на минутку…

– Ладно. Шестьдесят восемь.

– Васина.

– Так. Васина… Ну что, все здесь?

– Все.

– Все вроде.

– Так. Теперь в том переулке…

– Скажите, а почему очередь не двигается?

– Торговать еще не начали.

– А когда начнут?

– В семь.

– Скоро уже…

– Да чего вы волнуетесь – сейчас быстро пойдет.

– А вы точно знаете, что каракулевый воротник?

– Да я видел своими глазами.

– Это здорово. Он и красивее, и лучше.

– Конечно…

– А производство чье?

– Турция.

– А не болгарские разве?

– Да что вы, Турция самая настоящая. Поэтому и очередь такая…

– У турков выделка мягче. Они кожу как-то обрабатывают умело.

– И она такая приятная, темно-коричневая…

– Подвинемся, давайте?

– Давайте.

– Вы не студенты случайно, молодые люди?

– Она студентка, а я нет.

– А где вы учитесь?

– В текстильном.

– Это очень хорошо. Нашьете нам красивой одежды.

– Куда уж нам.

– Чего же вы в свои силы не верите?

– При чем тут мои силы…

– Ну, это вы зря. Мы в вашем возрасте просто горы были готовы своротить.

– Ну и своротили?

– Молодой человек, а я, между прочим, не с вами разговариваю.

– Зато я с вами.

– Очень вежливо.

– А что такого?

– Ничего такого! Хамить не надо. Что такого…

– А кто хамит?

– Вы хамите.

– Я?

– Вы.

– Лен, я хамлю?

– Да ладно тебе, не заводись…

– Да он первый заводится.

– Успокойся.

– Да я спокоен. Это он слюной брызгать начал.

– Парень, хорош. И так стоять муторно…

– А что я-то?

– Да хватит, хватит. Попиздели, и хватит…

– Слушайте, мужчины! Может, кончим ругаться?!

– Молчу, мать, молчу…

– Смотри, Володь, голуби какие. Видишь?

– Ага. Мам, дай я хлебца покрошу им.

– На… немного… вот. Иди, только не пугай.

– Говорят, эти голуби разную заразу разносят. Эпидемии, холера там всякая…

– Да ну, глупости.

– Серьезно. Я в газете читал.

– Как вы думаете, начали торговать?

– Пора бы. Десять минут уже.

– Восьмого.

– Я отойду, сигарет купить.

– А что, киоск с семи?

– Должен вроде…

– Купите мне, если будет. «Яву» или «Пегас». Что будет.

– Мам, дай еще хлеба!

– Нет, хватит.

– Ну дай! Видишь, они поклевали. Дай!

– Ну на, на…

– Двигаемся, товарищи.

– Слава богу…

– Пошли, Паш…

– У вас платье помялось сзади.

– Сильно?

– Нет, не очень, но мятое.

– На скамейке на этой.

– Двигаемся, двигаемся.

– Володя, хватит. Иди сюда.

– Мам, чуть-чуть…

– Иди, слышишь!

– Смотрите, а те за нами.

– Ага.

– Большая все-таки очередь…

– Да…

– Очередища такая…

– Давайте поактивней, ребят.

– Лен, это тебя касается.

– Иду, иду… сам не отстань…

– Наверно, очередь подтягивают.

– А турецкие и сшиты лучше. У них в талии поуже. В болгарских утонешь сразу.

– У турецких пуговицы красивые. Знаете, такие кожаные…

– Кожаные. Знаю.

– А солнце уже встало давно.

– Конечно…

– Как сегодня, жарко будет, не знаете?

– То же самое вроде.

– Ну, мы до девяти купим?

– Должны.

– Пошли, пошли как.

– Действительно, что-то уж очень быстро.

– Так и должно, при нормальной торговле.

– Если б так всегда очередь шла.

– Ну вот, еще немного, еще чуть-чуть…

– А то забились в переулок, как эти…

– Не давит, нет?

– Ничего.

– Дружней, дружней… чего там…

– Ну вот, нашел где разворачиваться…

– Ему назад надо.

– Выехал бы на улицу да развернулся.

– Куда б я выехал, чего орешь?

– Я не ору. А ты весь переулок перегородил.

– Потерпите…

– Видали. Хамюга.

– Люди его ждать будут. Разворачивайся!

– Потерпите.

– Наглец какой.

– Ну вот, дыму напустит теперь… фу…

– Давай, давай…

– Пошли скорей, Лен.

– Успеется.

– Володя! Не отставай! Где ты?

– Я тут, мам…

– Иди ко мне.

– Слава богу… во, вышли… ой, мамочка моя… народу-то…

– Что это такое?

– Кошмар какой… а где же очередь?

– Чего они там столпились?

– Фууу… сюрприз за сюрпризом…

– А как же? Где что?

– Идиотизм какой-то…

– Товарищ, а что это такое? Почему толпа такая?

– Черт их знает. Велели всем подойти.

– Кому – всем?

– Всей очереди.

– Еп твою мать… я-то думал, покупают уже…

– Ладно, погоди, вон легавый идет…

– Щас вякнет что-нибудь…

– Поебень какая…

– Действительно, а какого черта собрали!

– Давайте послушаем…

– Может, кончилось?

– Да быть не может. Вечером привезли полно…

– ТОВАРИЩИ! ПРОСЬБА НЕ ШУМЕТЬ! ТОЛКАТЬСЯ НЕ НАДО!

– Неужели столько стоит…

– Отойди, там грязь…

– Женщина, платок упал у вас…

– Спасибо.

– ТОЛКАТЬСЯ НЕ НАДО.

– Ленок, иди ко мне…

– Продвиньтесь немного, товарищи…

– ТОВАРИЩИ! ЧТОБ У НАС С ВАМИ БЫЛ ПОРЯДОК, НАДО ВЫСТРОИТЬ РОВНУЮ ОЧЕРЕДЬ!

– Как это – ровную?

– Чего, за этим и собрались?

– Давайте отпускайте побыстрей, чем трепаться!

– Дурью мучится, идиот…

– ТОВАРИЩИ! ВЫСТРАИВАЕМСЯ ПО ОДНОМУ!

– Как же по одному? На кой черт?!

– Нет, ну это безобразие! Стояли же нормально!

– Надо пожаловаться на него.

– А торгуют, не знаете?

– Вроде торгуют.

– Все равно грузины здесь.

– Ааа… это бесполезно. Они вперед нас пролезут.

– ВЫСТРАИВАЕМСЯ ПО ОДНОМУ, ТОВАРИЩИ!

– Зачем это нужно?

– С другой стороны, так уж никто не пролезет.

– Да ну вас…

– Ну чего, пошли назад?

– Сволочизм какой…

– ТОВАРИЩИ! ЗДЕСЬ МЫ УСТАНОВИМ ТУРНИКЕТЫ, ЧТОБ ПОСТОРОННИЕ В ОЧЕРЕДЬ НЕ ПРОНИКАЛИ! И ДВИЖЕНИЕ БУДЕТ ПО ТУРНИКЕТАМ! ВЫСТРАИВАЕМСЯ ПО ОДНОМУ, ПО СВОИМ НОМЕРАМ!

– Вообще с турникетами хорошо…

– Да ну… одна каша…

– Пошли, ладно…

– Сень, возьми авоську.

– ПО ОДНОМУ! ПО ОДНОМУ! А ШУМЕТЬ И ТОЛКАТЬСЯ НЕЗАЧЕМ! НЕЗАЧЕМ ШУМЕТЬ И ТОЛКАТЬСЯ!

– Что за дураки…

– Не ворчи.

– Не видно, торгуют они?

– Да отсюда не увидишь ни черта… не знаете, торгуют там, а?

– Понятия не имею… не торгуют, не знаете?

– Должны бы… не видно… не продают, а?

– Черт знает… надо б подойти… вам не видно, молодой человек?

– Нет.

– А вам?

– Нет. Как там, не начали?

– Давно пора уже, по идее. Не знаете?

– Торгуют.

– Точно?

– Вы видели?

– Нет, вот он ходил. Ровно в семь и начали… можно пройти?

– Да-да, конечно…

– Это хорошо…

– ТОВАРИЩИ! РАЗБЕРИТЕСЬ ПО СВОИМ НОМЕРАМ! РАЗБЕРИТЕСЬ!

– А много продавцов?

– Двое.

– Как и вчера?

– Ага.

– Ну вот, теперь расходиться час будут… можно побыстрей там?!

– Это передние медленно идут…

– Ну поторопите их!

– Идите и поторопите, быстрая какая…

– Ползут, как черепахи…

– Хватит ворчать-то… с утра ворчит…

– Ну, пошли опять по знакомой улице…

– А бочка где? Не видно что-то…

– Бочка дальше, в том дворе.

– Ааа… да, да. Там песочница еще…

– Да. Песочница.

– Ленусик… ау, я здесь…

– А я ищу…

– Здорово я замаскировался?

– Здорово…

– Знаешь этот анекдот?

– Какой?

– Василий Иванович с Петькой сидят в штабе и пьют.

– Так…

– Петька говорит: Василий Иваныч, белые в город входят.

– А тот?

– Не перебивай. А Василий Иваныч… извините… А Василий Иваныч ему: пей, Петька, пей… А он опять: белые в городе! Пей, Петька, пей…

– Алкоголики…

– Белые на огородах, Василий Иваныч! А он ему: ты меня видишь? Не-а, Василий Иваныч, не вижу. И я тебя не вижу. Здорово мы замаскировались, а?!

– Неостроумно.

– Вон бочка наша. Только не торгует никто.

– Что ж, тебе с утра прям торговать начнут…

– А хорошо бы кваску тяпнуть…

– Чего захотел. А пива не хочешь?

– Пива не хочу. А вот пожрать не мешало. Пошли чего-нибудь купим?

– А где?

– Да где-нибудь.

– Надо сначала на место встать. Щас придем, тогда пройдем.

– Ты рифмами заговорила.

– Учись, пока жива…

– Учусь. Как Ленин завещал.

– Во-во. Учись.

– Учусь…

– Учись-учись…

– Учусь-учусь… чего-то не разберутся там никак…

– Щас выйдем в родной переулочек и разберемся.

– Галантерея закрыта еще.

– А что такое?

– Да мелочь там…

– Оп…

– Зачем ты выкинула?!

– А они завяли уже давно.

– Поставила бы в воду, и все. Чудачка.

– В какую воду? Где ты воду видишь?

– Ну… нашла бы…

– Найди сначала, а потом советуй.

– Не серчай, Еленка. Будет и на нашей улице праздник.

– Ты что, всегда так хохмишь?

– Ага. У меня на все случаи жизни припасено.

– Что?

– То самое.

– Остряк… а чего это… мы ж прошли переулок…

– Так теперь по одному будем стоять – значит, очередь больше растянется.

– И то правда.

– Пошли перейдем, а то тут не протолкнешься…

– Давай…

– Тут за углом, я знаю, кафе есть. И кафетерий. Можем чего-нибудь перехватить.

– Хорошо бы.

– Простите, мы не за вами стоим?

– Да, да, за мной.

– Как далеко вытянулись…

– Еще пройдите, товарищи.

– А что такое?

– Там загибы получаются… пройдите!

– Пошли отодвинемся.

– Ой, когда ж остановятся…

– Володя, иди за дядей.

– Так тут, наверно, рынок близко?

– Да, недалеко.

– Вон кафетерий. Только он, кажется, закрыт…

– Так рано еще.

– Да. Они с девяти вроде.

– До девяти не купим, наверно.

– Черт знает…

– Не надо давить-то, ребята!

– А мы не давим.

– Ну что, выровнялись там?

– Кажется.

– Стой тут.

– Стою.

– А не очень далеко. Вон за нами хвостище еще какой…

– Да.

– Слушай, дай я сбегаю матери звякну.

– Беги.

– Смотри, а баба все в пальто…

– Мерзнет, наверное.

– В жару такую.

– Ну, щас-то и не так жарко.

– А мне жарко что-то…

– Возле рынка должны квасом торговать.

– Да не всегда там торгуют…

– Ууааах… хоть бы лавочки были какие…

– А во дворе должны быть. Товарищи, вы не видите, есть там лавочки во дворе?

– Детская площадка есть. Небольшие такие…

– И возле дома есть. Возле подъездов.

– Так, может, там рассядемся, товарищи? Чего стоять-то?

– Давайте, конечно…

– Загнемся туда, и все…

– Да. Выгибаемся во двор, выгибаемся!

– Пошли… иди занимай скорее…

– Только по порядку, по порядку! В порядке очереди!

– Куда лучше!

– Дружней, дружней…

– И правда, так настоишься, действительно…

– А зеленый дворик…

– Люда, мы за ними.

– Вон отсюда лучше.

– Володя, дай руку.

– Прямо по подъездам, товарищи!

– Садись сюда…

– Подвиньтесь-ка…

– Еще место здесь…

– Вот и все. А то стояли, стояли…

– А это занято место, отошел он…

– На ту лавочку.

– Хорошо, что очередь пореже стала.

– Витек, садись поплотней.

– Тут тесно что-то получается… может, на ту пойдем?

– А там сидят уже…

– Ну, тогда подвиньтесь немного…

– Куда двигаться-то?

– Ну немного хотя бы.

– Рит, подвинься.

– На этих лавках обычно старухи сидят. А теперь мы у них отобрали законные места!

– Точно. У нас прямо обойма старух. Как выйдут, сядут и на весь день.

– Сидят и рассматривают всех. Идешь как сквозь строй.

– А что им делать-то? Они в деревнях привыкли на завалинках сидеть, вот и здесь хотят.

– Зеленый двор какой.

– Да, ничего.

– Смотри, а те вон как устроились!

– Сообразительные. Только там грязно.

– В принципе, там ведь такие же дворы. Тут вся очередь может разместиться.

– Ага.

– Ну что, не заблудился?

– Почти. А здорово придумали…

– Садись.

– Умница, что заняла…

– Дозвонился?

– Ага.

– Ну и как?

– Да ничего.

– Товарищи, а как же двигаться будем?

– А может, прямо лавочками?

– Как?

– Ну, когда предыдущая лавочка перейдет вся, тогда и мы.

– Точно.

– Правильно. Чего по одному тыркаться.

– Давайте всей лавочкой.

– Огонька не будет?

– Пожалуйста…

– Спасибо.

– У вас сегодняшняя?

– Да.

– Как там в Ливане?

– Да все по-старому, кажется. Бомбят.

– Варвары…

– Обнаглели совсем. А арабы эти ни черта не воюют.

– Да. Они привыкли, что мы за них все делаем.

– Не в этом дело. Евреев больше.

– И армия лучше. Америка для них миллионов не жалеет.

– Что ни месяц – то война какая-нибудь. Ирак с Ираном тоже не поделили что-то.

– Время поганое какое-то.

– Аааа… воевали всегда. И будут воевать.

– А евреи прямо по женщинам, по детям хуярят, не стесняются…

– Ты потише с выражениями…

– Про спорт нет ничего?

– Ничего особенного…

– А хорошо придумали – загородочка. У нас перед домом все вытоптали.

– Сирень большая какая. Наверно, давно сажали.

– У нас кирпичиками обложили и успокоились. Конечно, все потоптали.

– Да это сами жильцы отгораживали. ЖЭК надрываться никогда не будет.

– А может, и сами…

– Поспи, сынок.

– Да не хочу…

– Тут кроссвордик есть.

– Давай отгадаем.

– Ручка только нужна…

– На…

– Ага. Так… По горизонтали… русский советский писатель.

– Сколько букв?

– Щас… семь. Семь букв.

– Шолохов.

– Шолохов – советский писатель. А тут русский и советский.

– Маяковский.

– Он поэт.

– Горький.

– Подходит…

– Подошел?

– Да. Неподвижная часть горизонтального оперения летательного аппарата.

– Черт его знает… элерон какой-нибудь…

– Ритмическое окончание фразы.

– Фразы?

– Фразы.

– Рифма…

– Тут букв много. Популярный итальянский тенор.

– Их миллионы… тоже мне кроссворд…

– Ну ты хоть одного назови.

– Не знаю.

– Озеро в Приморском крае.

– Ханка не подходит?

– Щас… подходит.

– Ну так! Я ж там вырос… Ханка, конечно.

– Отрезок, соединяющий точку окружности с ее центром.

– Радиус. Конечно, радиус.

– Верно. Небесное тело в составе Солнечной системы.

– Их много… Марс, Юпитер… Венера…

– Шесть букв.

– Сатурн.

– А может, Венера?

– Может, и Венера… ногу убери…

– Юпитер тоже шесть букв.

– Многолетняя трава семейства осоковых.

– Камыш.

– Не подходит.

– Не знаешь траву семейства осоковых?

– Их много очень…

– Столица Республики Нигер.

– Не знаю.

– Венгерский писатель.

– Хрен его знает…

– Чапек.

– Не подходит.

– А Чапек не венгр, кажется, а чех.

– Действующее лицо оперы «Севильский цирюльник».

– Фигаро.

– Подошло. Остров на Онежском озере.

– Трудно сказать…

– Ну хоть какой-нибудь?

– Черт его знает… Дальше что?

– Деталь плуга.

– Лемех?

– Лемех. Точно… Так, что ж получается…

– Давай вот это отгадаем… по вертикали… вот… алфавит…

– Да это просто азбука.

– Азбука, точно.

– Приток Дона.

– Дона?

– Дона.

– Приток Дона никто не знает?

– Северный Донец.

– Не подходит.

– Приток Дона.

– Воронеж, есть приток такой.

– Тоже не подходит.

– А больше не знаю…

– Духовой инструмент Закавказья.

– Зурна.

– Точно…

– Вот это давай… Промысловая рыба…

– Семейства тресковых.

– Кета.

– Она не тресковая… пять букв.

– Семейство тресковых, пять букв.

– Семга.

– Семга подходит, только черт знает, может, это и не тресковая рыба…

– Главное – подошло…

– Наука о происхождении и эволюции человека.

– Биология?

– Тут букв до фига…

– Не сообразишь сразу…

– А это что… Изделия, продукция металлургии.

– Литье.

– Нет.

– Штамповка.

– Да нет.

– Прокат, может быть?

– Прокат подошел…

– А это… Камчатский бобер.

– Последнее – ан.

– Калан.

– Ага…

– Венгерский писатель.

– Гашек.

– Он чех.

– Венгерский писатель.

– А вот… смычковый инструмент.

– Скрипка.

– Не-а…

– Виолончель.

– Нормально…

– Сколько тут…

– Мужчина, ну хватит, может быть, толкаться?!

– А я что, толкаюсь?

– Толкаетесь!

– Да никто вас не толкает.

– Сидит и локтем пихается.

– Да ничего я не пихался. Мы кроссворд разгадываем.

– Хоть бы извинился. Спорит еще.

– Чего мне извиняться?

– Ничего! Совесть надо иметь!

– Вот бы и поимели.

– Ладно, друг, ты попридержи язык-то.

– Сам попридержи.

– Сидит и пихается. Хам!

– Сама ты хамка. Из-за пустяка разоралась…

– Хам!

– Дура ты, епт…

– Мы вот щас милицию позовем.

– Ага. Зови. Прибегут.

– Молодой человек, вы в общественном месте находитесь!

– Она тоже тут находится.

– Вам замечание сделали, а вы огрызаетесь.

– Хамит еще!

– Сама ты хамишь.

– Дурак чертов…

– Дура ты, епт…

– Слушай, парень, кончай ругаться!

– А чего она привязалась?

– Веди нормально себя.

– Пусть она ведет нормально.

– Такие вот и лезут без очереди. Хамы.

– Это ты без очереди влезла, сидит воняет тут! Дура!

– Дурак чертов!

– Кончайте ругаться, что вы как дети!

– Дебильная…

– Лавочка двигается.

– Ага, уже…

– Я же говорил, что быстро пойдет…

– Встаем, товарищи…

– Лена, не отставай.

– Садись ты с ней, я с пиздой с этой не сяду…

– Во… тут прямо цветник. Хорошо.

– Подвиньтесь немного…

– А некуда больше.

– Немножко хотя бы.

– Пожалуйста.

– Вот, нормально…

– Саша, на, почитай, я без очков не вижу…

– Все подряд?

– Ага… подряд…

– Так. Продается. Стереомагнитофон «Маяк-203».

– Ага.

– Швейная машинка Подольского завода.

– Ага…

– Разборный гараж.

– Так…

– Новый югославский палас.

– Так…

– Новый диван из холла «Виру».

– Ага…

– Вертушка «Пионер».

– Так…

– Старинная мебель красного дерева.

– Ясно…

– Пластинки «Курс немецкого языка».

– Ага…

– Звуковой кинопроектор «Радуга».

– Понятно…

– Недорогое немецкое пианино «Блютнер».

– Так…

– Японская стереомагнитола «Санио-9944».

– Ага…

– Вязальная машина «Северянка».

– Ага…

– Новые колонки 35 АС.

– Ага…

– Рояль «Арнольд». Недорого.

– Так…

– Горные лыжи «Торнадо».

– Ага…

– Монгольский ковер 3×4.

– Ага.

– Видеомагнитофон «Ломо».

– Ага…

– Пианино «Лира».

– Так…

– Магнитофон «Весна-306».

– Ага…

– Модель детской железной дороги.

– Так.

– Фотоаппарат «Никон».

– Ага…

– Полдома.

– Ага…

– Сборно-разборный металлический гараж.

– Так…

– Электрофон «Вега-108».

– Ага…

– Картины, старинная бронза.

– Ага…

– Усилитель «Бриг-101», стереокатушка.

– Ага…

– Стойка «Феникс-005».

– Так…

– Сервиз «Мадонна» на 12 персон.

– Ага.

– Трехстворчатый шкаф красного дерева.

– Ясно…

– Марки, монеты, значки…

– Ага…

– Надувная лодка с мотором.

– Ага…

– Дедушка, переходить надо…

– Правда?

– Вон уже, смотри.

– Переходим, товарищи?

– Сейчас. А что там… можно уже, ребят?

– Да.

– Встаем.

– Ленок, пошли.

– Здесь видишь как быстро.

– Да. Если такими темпами пойдет…

– Смотри, они не за нами были?

– Вы не за нами случайно?

– Да, да. Я перепутал…

– Садись.

– Смотри, поломана.

– Ничего, места хватит.

– А красивые у тебя босоножки.

– Нравятся?

– Очень. А содержимое еще больше.

– Да уж, да уж… Это финские.

– Серьезно, красивые.

– Сейчас модны серебряные плетенки. Видел?

– Видел.

– Вот. Я скоро достану себе.

– Ты муравья придавила.

– Бедненький…

– Убийца. Агрессор.

– Да, я агрессор. И горжусь этим.

– Муравьишка полз, полз, а ты его каблучищем примяла.

– Ну я ж говорю, что я агрессор.

– Товарищи, я, к сожалению, не могу больше стоять.

– Почему?

– На работу пора. И так десятый час уже…

– Да…

– А может, я все-таки за вами буду, а?

– Пожалуйста.

– Я б в обеденный перерыв подскочил.

– Ну, до обеденного мы купим, это точно…

– То-то и оно. Но на всякий случай я за вами.

– Хорошо.

– Товарищи, я к вам с той лавочки. Просто в том вон доме есть столовая.

– С улицы?

– Да. И мы решили прямо в порядке очереди заходить, ведь покушать все хотят…

– А чего, правильно.

– Так что эта лавочка за нами, а вы за ней, хорошо?

– Ага. Спасибо.

– Нормально. Теперь нам и рыпаться не надо.

– Смотри, парень вылез…

– Голубятник, наверно.

– Что, там голуби у него?

– Голуби.

– Вы видите?

– А вон полетели. Много…

– Ага…

– Я так тоже когда-то умел свистеть.

– А почему они не улетают? Никогда не понимал.

– Приручены.

– Так вот кругами летают и летают…

– Я б улетел, мам, сразу.

– Куда б ты улетел?

– Куда-нибудь.

– Куда?

– В лес или еще куда-то… В Горький, к дяде Пете…

– До дяди Пети ты бы не долетел. Устал бы и обессилел.

– Ну, в лес улетел бы.

– А питался бы чем?

– Чем-нибудь.

– Вот именно! Чем-нибудь. А тут у него в кормушке и пшено, и водичка. Поклевал и полетал. Снова поклевал и снова полетал…

– Скушно…

– А голодным в лесу сидеть не скушно?

– Не знаю…

– Говорят, эти голубятни щас особенно не разрешают строить.

– Почему?

– Разносят заразу всякую. Голубями спекулируют.

– А что, они стоят прилично?

– Иногда. От породы зависит.

– Двигайся ближе.

– А интересно, в столовой много народу?

– Не думаю. Только что открылась.

– Там жрать-то нечего, наверно…

– Ну, чего-нибудь есть.

– Посмотрим.

– Сейчас вот так лучше.

– Ага…

– Господи, успеть бы до двенадцати…

– Успеем, успеем.

– Успеем, конечно.

– Успеем, это точно…

– До одиннадцати успеем.

– До одиннадцати вряд ли, а до двенадцати успеем.

– Еще часа полтора, и все.

– Успеем, куда они денутся…

– Сейчас лавочками – раз, два и там.

– Лавочками хорошо двигаться – редко, но метко.

– Какое там – редко. Вон как часто пошло.

– Лишь бы эти опять не подъехали.

– Сегодня не подъедут, я узнавал.

– Точно?

– Точно.

– Хорошо бы.

– Да уж…

– Ууаааххха… разморило на солнышке…

– Скоро в тень переходить.

– Ага. Там тенечек.

– Тут тоже не особенно жарко…

– Володя, не сиди на земле!

– Я не сижу, я на корточках.

– И на корточках не надо.

– И площадка огорожена.

– Культурный дворик.

– Ага.

– А то у нас выйти некуда.

– Точно. Или асфальт везде, или машины стоят.

– Выйти туда, что ли…

– Да зачем, зайди за забор да отлей…

– И то верно.

– Он тоже стоять не будет?

– Нет, он щас придет.

– Говорят, у них подкладка хорошая.

– Стеганая?

– И мягкая такая, шелковая.

– Это хорошо. А то есть совсем без подкладки – один форс. А с подкладкой теплей.

– Теплей, конечно.

– Да и без подкладки они теплые тоже.

– Вообще-то бывают ничего и без подкладки.

– Но все равно с подкладкой лучше.

– Лучше. С подкладкой получше…

– А она отстегивается?

– Вот это не знаю.

– Должна бы.

– Наверно, отстегивается.

– А может, и нет.

– Если югославские, то должна.

– Должна?

– Ага.

– Тогда совсем хорошо.

– Вон, они двигаются уже.

– Ладушки. Встаем, дядь Сереж…

– Погоди, погоди, дай людям встать.

– Двигаемся?

– Двигаемся.

– Оп-ля…

– Володя, иди место занимай.

– Таких дворов щас не делают.

– Так это ж довоенные дома…

– Тогда строили хорошо.

– Хорошо, конечно. Вон кирпичи какие…

– А щас нашлепают плит этих, а толку никакого.

– Правда, строят быстро.

– Быстро, да плохо.

– Да, плоховато.

– Ну что, нам до столовой одна лавочка осталась?

– Ага.

– А она с улицы, да?

– Да.

– А балкончики ничего.

– Хорошие балконы. Широкие.

– И потолки, наверно, большие, высокие.

– Да. Тогда на потолках не экономили.

– Точно. А щас на всем экономят.

– Ага.

– Тогда, я помню, как первое апреля – удешевления, понижения, понимаешь, цен.

– А щас наоборот – дороже и дороже.

– Да. А все Сталина ругали.

– А у нас только могут – ругать.

– А он войну выиграл, страну укрепил. И дешевле все было. Мясо дешевле. Водка три рубля. Даже меньше.

– И порядок был.

– Конечно, был. На двадцать минут опоздаешь – судят.

– Кажется, на пятнадцать.

– На двадцать. Моя жена покойная однажды через Урал бежала, по льдинам, чтоб на завод успеть. Автобус сломался, она побежала. Вот! А кто теперешний побежит?

– Да, смешно сказать.

– Вон мастер знакомый говорил, я, говорит, захожу в раздевалку, а там в домино вся бригада зашибает. Я им – а ну идите работать! А они – матюгом.

– Работнички. Только пьянствовать и умеют.

– А вот посадили бы всю бригаду, и другие почесались бы.

– Почесались бы, а как же.

– А то – пьянствуют да прогуливают.

– И воруют. Все продавцы воруют.

– Еще как! У них все есть, все! А на прилавках – пусто.

– Конечно, у них клиентура своя. Ты мне, я тебе.

– А нам – фигу с маслом.

– Я однажды пошел жаловаться на продавщицу, нахамила мне, зашел к директору, а там своя очередь – колбасу копченую берут!

– По своим, значит.

– Ага, по своим. Я говорю, а ну, давайте мне! А то всех заложу к чертовой матери! Злой был как черт. Так что ж – дали!

– А куда они денутся. Они ж трусы все.

– Дали два батона как миленькие.

– А я так вот подхожу однажды к мяснику, говорю, мне килограмма три хорошего мясца бы. И подмигнул ему.

– Вынес?

– Вынес, а как же? Рубль сверху дал ему. А куда денешься? Ко мне теща приехала из Кировограда. Кормить-то надо.

– Конечно.

– А при Сталине разве творилось такое?

– Порядок был.

– Порядок. И все работали на совесть.

– Еще как. Нормы перекрывали.

– А сейчас слесаря уволить не могут: права не имеют.

– А главное – уволят, а на его место кого?

– Некого, конечно.

– А Брежневу наплевать.

– А что Брежнев сделать может? Система такая.

– Да… вон очередища какая.

– Ленок, я за газетой сбегаю.

– Беги. А мне купи какой-нибудь журнальчик, «Крокодил» там или еще что…

– Ага…

– Володя, отойди от подъезда.

– Мам, я посмотрю только.

– Отойди!

– Мам, ну немного…

– Да что ты там интересного нашел?

– Мам, ну чего ты!

– Иди сюда!

– Вась, одиннадцати нет еще?

– Нет…

– Сходим тогда, возьмем чего-нибудь?

– Давай.

– Красного какого-нибудь.

– Давай.

– А то башка гудит что-то…

– Тут недалеко, я знаю.

– Совсем хорошо.

– А там у них овощной, не знаете?

– Да. Овощной.

– Он с девяти или с десяти?

– Наверно, с десяти.

– Купил? Так быстро?

– А чего ж. Одна нога здесь, другая там…

– Спасибочки.

– Тааак. Что здесь…

– Смотри, поднимаются, пошли!

– Все, пошли, товарищи.

– Это в столовку за ними?

– Ага.

– Володя, давай руку!

– Хоть проглотим чего-нибудь…

– Ой, насиделась, нога онемела…

– Идем, идем скорей…

– Ух ты, а тут тоже порядком народу…

– Так это все из нашей очереди. Вон женщина в красном.

– Да, да. Тогда хорошо. Не зря постоим.

– Пройди туда. Там начало.

– Я поднос возьму.

– Спертый воздух какой. С утра, а духотища какая…

– Меню там висит, посмотри.

– Простите, можно я тоже посмотрю?

– Да, да…

– Так, сметана, салат овощной… Лен!

– Чего?

– Сметану будешь?

– Буду.

– А салат овощной?

– Буду.

– А солянку?

– Не-а…

– Тогда горячего нет… первого…

– А второе?

– Тефтели с макаронами.

– Нет, это не для меня…

– Окунь жареный с картофельным пюре.

– Лучше одно пюре.

– Кофе или компот?

– Кофе.

– Ладно… ты встала?

– Давно уж. Иди поближе…

– Ой, тут мокро…

– Разлили чего-то…

– А ты сюда встань.

– Смотри, поручень горячий какой… с чего бы это?

– Черт его знает…

– Но тут быстро должно быть…

– Я что-то сметаны не вижу… может, нет?

– Есть, есть, я видела.

– Смотри, поднос какой.

– Чем его так?

– Краска какая-то…

– А мы место найдем?

– Найдем, не боись.

– Молодые люди, я отойду на немного.

– Пожалуйста.

– Тюк…

– Прекрати, Вадик…

– Тюк, тюк…

– Хулиган.

– Двигайся, двигайся…

– Ну вот, хоть хлеба возьмем.

– Скажите, а сметана есть?

– Дальше сметана.

– А есть?

– Есть.

– Женщина, кошелек потеряли.

– Ой, спасибо… все из-за тебя! Стой спокойно!

– А лапши больше нет?

– Нет.

– Вот те раз. Солянку возьмешь, Петь?

– Давай.

– Стакан дайте, пожалуйста, а то кончились.

– Там кофе в правом.

– Я полстакана возьму.

– Тут сметана хорошая, бери полный.

– Да ну…

– Паш, давай на один поднос.

– На мой.

– Товарищи, двигайтесь быстрей! Толпиться не надо!

– Я за вами.

– Ага…

– Что у вас… двадцать шесть… семь… тридцать четыре…

– И хлеб у него.

– Так. А там… восемнадцать, девяносто две.

– Пожалуйста.

– Тридцать четыре… девять… девять… шестьдесят.

– А у нас вместе посчитайте.

– Рубль… рубль сорок две.

– Вот.

– Ваши пятьдесят восемь.

– Двигайтесь…

– Девять… двадцать шесть… так… семьдесят пять.

– У меня десятка.

– Ничего… девять… двадцать пять…

– Вы кофе пролили, мужчина…

– Черт… подносы скользкие… посчитайте вот…

– Тридцать девять… копейку найдете?

– Вот…

– Вы вместе?

– Да.

– Тридцать четыре… восемнадцать… хлеб… так… и у вас…

– Пожалуйста.

– Так… рубль ваш.

– А где вилки у вас?

– Вон там… тридцать четыре… десять… девять…

– Я могу мелочью дать…

– Ага… хорошо…

– У меня кофе одно. Вот без сдачи.

– Так. Двадцать шесть… девять… девятнадцать… три…

– Не разменяете мне позвонить?

– Нет, ничего нет.

– Так вон у вас мелочи сколько.

– Она мне нужна. Рубль три.

– Возьмите, я копейку должен был…

– Спасибо. Так… сорок девять…

– Вот, пожалуйста.

– Вам копеечка как раз… проходите сюда с подносами!

– Ага… идем, идем…

– Вы вместе?

– Да, да… Ленок, ставь сюда…

– Пятьдесят две… шесть… пюре одно?

– Да.

– Десять… тридцать четыре… пять кусков?

– Да. Пять.

– Рубль тридцать две.

– Пожалуйста.

– Шестьдесят восемь.

– Лен, вон там столик есть…

– Там занято.

– Ну, два места есть, идем.

– Можно пройти нам?

– Ага… Нина, посторонись…

– Встала на пороге и стоит…

– Ладно, Лен, не сердись… иди вперед…

– Не пролезешь…

– У вас не занято?

– Нет, нет…

– Так… ставь сюда…

– Сходи за ложками, я подносы уберу…

– Ага…

– Не знаете, сметана не кончилась?

– Да нет, вот мы взяли.

– Я пойду еще возьму.

– Такая хорошая?

– Да, неплохая. Видимо, еще не разбавляли…

– Держи, Ленок…

– Спасибо. Поднос поставь пока сюда. Потом уберем.

– Со сметанки начнем?

– Ага. Тут человек ее хвалил. За добавкой пошел.

– Мммм… ничего…

– Дай мне хлеба…

– На…

– А правда, хорошая…

– Лен, ты про Венгрию хотела рассказать…

– Когда я ем, я глух и нем…

– Лады…

– …

– ……

– …

– Мммм… нормально…

– …

– …гнутую выбрал…

– Какие были… бери вот эту…

– Спасибо…

– …

– …ам и нет…

– Не могу больше…

– Оставь тому парню…

– Хам…

– …

– ……

– А ничего готовят…

– Сносно…

– ……

– …

– …во, толстенькая какая…

– Повезло…

– На, бери, если хочешь…

– Ладно, ешь спокойно…

– ……………

– ……………

– …мм… мм…

– …пюре паршивое…

– Плохое?

– Ага… тьфу… гадость… сладкое какое-то.

– …картошка ммм… мерзлая, наверно.

– …комки какие-то…

– Я говорю, оставь тому парню… ммм…

– …остряк…

– …

– ……

– …

– ……ммм…

– …ты быстро так управился…

– А чего ж…

– …

– ……кофе холодный совсем…

– Да?

– ……попробуй… молоко одно…

– Фу… пенка какая… правда холодный…

– …

– ……

– …

– Дай салфетку.

– Последняя.

– А больше нет?

– Не-а.

– Пополам. Держи.

– Спасибо. Настоящий друг.

– Ага.

– Ну вот, заморили червячка.

– Слегка.

– Тут разлито что-то. Рукой не влезь.

– Вижу.

– Ну что, пошли?

– А куда спешить-то. Вон наша лавочка ест еще.

– Ну, давай посидим. Хотя тут места просто так не занимают.

– Подумаешь. Посидим, и все.

– Давай… Правда, тут душновато.

– Да не так чтоб очень.

– Возьми с того стола салфетки.

– Держи…

– Ну что, досталась вам сметана?

– Как видите.

– Неплохая, правда?

– Да. Единственное, что можно есть.

– Пюре гадкое у них.

– Если б одно пюре. Я котлету съесть не смог.

– Правильно, что мы не взяли.

– Вонь сплошная и жир. Понапихано черт знает что.

– Вы тоже в очереди?

– Да.

– У вас какой номер?

– Тысяча сто девяносто.

– Впереди нас.

– Ну, сейчас-то, наверное, мы какие-нибудь пятисотые.

– Да, подвинулись заметно.

– Вы не ходили туда смотреть?

– Нет.

– Говорят, там новый цвет завезли.

– Какой?

– Серо-голубой.

– Правда?

– Да. Мой сосед ходил смотреть.

– Ну и как, ничего?

– Приятный цвет. И главное, сшито все путем, элегантная вещь.

– Может, серо-голубые взять?

– Надо посмотреть сначала.

– Это конечно…

– А не знаете, на этих какая строчка?

– Вот это я не могу сказать.

– Хорошо бы красненькая. Или оранжевая.

– Между прочим, там чай появился.

– Правда? Вадим, давай чаю возьмем, а то кофе этот муторный какой-то…

– Я пойду возьму.

– Иди и возвращайся с победой.

– Бу зде…

– И вы шутница.

– Это плохо или хорошо?

– Хорошо. Вы извините меня за глупое откровение, но вы очень, просто очень похожи на мою первую девушку.

– Господи…

– Серьезно… Это было жутко давно, но факт остается фактом.

– Действительно похожа?

– Очень. Когда вы сели, я даже испугался.

– Ну а чего страшного.

– Да не страшно, а просто элемент неожиданности.

– А где она сейчас?

– Понятия не имею. Это было в шестьдесят втором году, я поступил на первый курс и одновременно пошел работать в журнал.

– А вы журналист?

– Нет, хуже. Писатель.

– А кончали что?

– Литинститут.

– Как интересно…

– Да ничего интересного… Гнусное заведение. Вспоминаю с тоской и головной болью.

– А как звали вашу девушку?

– Лена.

– Меня тоже Леной зовут. Надо же.

– Я ж говорю, что это не случайно. Наверное, она умерла, чтоб в вас воплотиться.

– Ну, это вы слишком.

– Слушайте, Лена, а не сбежать ли нам с вами отсюда куда-нибудь в более приятное место?

– Куда?

– Я знаю один уютный ресторанчик. А до него сходим в Пушкинский. Там сейчас Мунк. Фантастический художник.

– А очередь?

– Серо-синие за мной. Достану свободно в любом количестве.

– А зачем же вы стояли?

– Писатель должен всегда все знать.

– Чего?

– Ну, толпу.

– Аааа… И вы ради этого стояли?

– А ради чего же?

– Интересно.

– Ваш друг уже выбивает чай.

– Да он не друг, мы в очереди познакомились.

– Совсем хорошо. Жду вас в двенадцать у входа в Пушкинский.

– Ну, вообще-то я не знаю…

– Леночка, не надо начинать наше знакомство с недомолвок.

– Нет, ну так сразу…

– А я вообще все люблю делать сразу. Ваш знакомый идет. Жду вас, до свидания…

– А вот и чаек.

– Молодчина.

– Любитель сметаны смылся?

– Ага.

– Забавный мужик. Одна борода чего стоит.

– Да… горячий… фуу…

– Ммм… ага…

– Уффф…

– ……

– Уфф……

– …

– Уфффф…

– …ничего чаек.

– Не то что кофе.

– Да.

– Уфффф……

– ………

– Уффф…

– ……

– ………

– ……

– ……………уффф…

– …

– Смотри… уффф…

– Дурак-то…

– Даа… уффф… уффф…

– …кретин какой-то…

– Уффф… уффф… уффф…

– Уффф…

– Уффф… Уффф…

– Уффф… уффф…

– Уффф… нормально…

– Уффф…

– Теперь хоть весь день не есть.

– Уффф… уффф… уффф…

– У тебя щеки пылают.

– Уффф… уффф… уффф…

– Не лопни смотри…

– Спасибо…

– Хороший чай?

– Хороший.

– Ух ты… очередь какая…

– Теперь сметаны всем хватит.

– Пошли отсюда.

– Ну, пошли отсюда.

– Разрешите…

– Пройди там.

– Хлеб раздавили.

– Ага…

– А вы уже здесь?

– Да. Как тут, ничего готовят?

– Нормально.

– В двенадцать перекличка будет.

– Точно?

– Точно.

– Это что, опять женщина пойдет?

– Нет, надо будет подойти самим, а там кричать будут.

– Ну чего, это даже лучше…

– Не знаю…

– Пошли…

– Фууу… хорошо как. Надышались гадостью.

– Пошли на лавочку?

– Ты знаешь, я позвонить хотела.

– Так ты ж звонила.

– А мне подружке обязательно нужно.

– Ну давай. Двушка есть?

– Есть…

– Я на лавочку пойду.

– Ага… я пошла…

– Тари-ра-ра-ра-рам… та-рам…

– Слушай, друг, не выручишь, а?

– А что такое?

– Да не хватает шестнадцать копеек.

– Чего ж так обнищали?

– Да так вот… выручи, а? Епт, купить не хватает.

– А вы чего берете?

– Да огнетушитель за рубль девяносто.

– Говно такое пить…

– Ну а хули, епт. Денег нет.

– А вы из очереди?

– Ну да. Я тебя помню, ты впереди нас. Поэтому я и прошу.

– А водка есть там?

– Есть.

– Давай лучше водки выпьем.

– Давай. Там стоит один.

– А сколько денег?

– Мы пару хотели брать. До четырех хрустов не хватило.

– Вас двое, значит?

– Ага.

– На… полтора… пусть бутылку купит. И сырков каких-нибудь.

– Ага…

– Это вон там, что ли?

– Ага… пошли туда…

– Тоже очередища…

– Да, бля… понабежали с утра…

– Далеко стоит?

– Нет.

– А там хозяйственный?

– Ага…

– Маленький магазин вроде…

– Хуевый… Ну, я пойду отдам ему.

– Ага. Я тут подожду.

– Давай.

– Тари-ра-ра-ра-рам… ти-ра-рам…

– Погоди… я что-то не соображу… ага, вот рупь…

– Пошли вместе…

– Ага…

– Тари-ра-ра-рам… ти-ра-рам…

– Там портвейн еще какой-то… тоже хуевый…

– Тари-ра-ра-ам… та-ра-рам…

– И сухое одно… а пива и в помине не бывает…

– Тари-ра-ра-рам… ра-ра-рам…

– Дайте пройти, мужики… иди сюда… Вась, вот парень с нами в доле. На.

– Чего?

– Возьми поллитру.

– Серьезно?

– Серьезно.

– Обрадовал.

– Ну так, епт. Мне всегда везет.

– Тари-ра-ра-рам… та-ра-рам…

– Я пойду пару сырков куплю.

– Купи один, достаточно.

– Купи пару, если не хватит, я дам еще… на… мелочь.

– Ага. Может, и на три хватит…

– Тари-ра-ра-рам…

– А ты сам его нашел?

– Да нет, он ко мне подошел.

– Аааа…

– Тут и бутылки принимают.

– Принимают.

– Ладно, я на улице подожду, а то здесь не протолкнешься.

– Я щас уже возьму…

– Тари-ра-ра-рам… ра-ра-рам…

– Сынок, а пива нет, не знаешь?

– Нет.

– А на той стороне нет нигде, а?

– Не знаю.

– Нет и на той. Там никогда не бывает.

– А не привезут сегодня, а?

– Черт их знает. Вроде нет, ребята спрашивали.

– Тари-ра-ра-рам…

– Сереж, на хуя ты отошел-то?

– А я тебя не дождался…

– Еп твою, а я тебя там ищу! Пошли.

– Тари-ра-ра-рам…

– Не толкайся, бать… хуль ты прешь…

– Я не толкаюсь…

– Тари-ра-ра-рам… тари-ра-ра-рам… коогдаа ты вернешься домоо-ой…

– Вот сырки, держи…

– «Дружба». Неплохие.

– Ага.

– А там и мясной отдел есть?

– Есть. Только там нет ни хуя. Жена ходила утром, мы с ней вместе стоим. Ни хуя.

– А деньги она, значит, не дает?

– Так у нас в обрез. Она и не знает, куда я пошел…

– Ясно.

– Ну что, скоро он там…

– Щас возьмет.

– Смотри, сколько понабилось… охуели совсем…

– Ин вино веритас…

– Что?

– Истина, говорю, в ханке.

– Эт точно… я на ночь хотел взять погреться, жена скурвилась, не дала…

– Ничего, щас восполнишь.

– А что там… бутылка на троих. Понюхать только.

– Ты гигант.

– Ххе…

– Мужики, закурить не будет?

– «Беломор».

– Давай.

– Держи…

– Спасибо… спасибо…

– Тари-ра-ра-рам… тари-ра-ра-рам… когда ты вернешься домооой…

– Отошли бы с прохода, ребят! Хуль стоите, мешаете?

– Ладно, не пизди, отец…

– Встали, бля, и стоят. Продирайся сквозь них…

– Тари-ра-ра-рам… тори-ра-ра-рам… ти-та-ри-ри-ри-ра-ра-ра-раа-ам…

– Тут вот. Держи сдачу.

– Вон ему отдай.

– Да ладно, оставь себе на сигареты.

– Спасибо, парень.

– Где будем?

– Пошли вон туда…

– А что там, во дворе?

– Ну а чего такого?

– В подъезде лучше.

– Давай в подъезде…

– Дай в карман уберу, у меня глубокий…

– На…

– Тари-ра-ра-рам… тари-ра-ра-рам…

– Машина, Вась…

– Вижу…

– Ой, бля… насиделся на этих лавочках… спина болит…

– В тот двор пойдем?

– Пошли в тот…

– Ну, я доволен, хоть огнетушители не купили.

– Такое говно пить. Охуели вы, что ли.

– Так денег не было…

– Лучше б чекушку купили, чем это…

– Направо, Вась…

– А может, в тот?

– Да нет, там поспокойней…

– Во, разворотили двор как. Роют что-то…

– С кабелем что-то…

– И дерево задели.

– А хуль церемониться…

– Вот в этот пошли…

– Пшли, пшли…

– Ты что здесь прыгаешь? Вот серый волк утащит вместе со скакалкой.

– Не утащит.

– Утащит, утащит…

– Ау… прохладно как…

– На второй пошли.

– Топай вперед, руки назад.

– Слушаюсь, ваше благородие…

– Стены испоганили как, а… когда ж тут ремонт был?

– В старинные года, когда лягушки, бля, были господа…

– Давай на подоконнике…

– Открывай.

– Держи сырок.

– Ага.

– Падла… теперь не делают кепочек… ровная…

– Зубами подцепи…

– Ммм… опля…

– Ну вот.

– Ну чо, пей, парень, первым.

– Спасибо.

– Держи.

– Будьте здоровы………… фуууу… аа…

– Вась, ты теперь, я дотяну…………… хааа…

– Чтоб не последняя………… ой, бля…

– Кинь ее в мусоропровод.

– Сдавать не будем?

– Да ну. Толкаться там.

– Поставим, пусть кто-то сдаст.

– Заботливый какой. Тебя б в тайгу на зимовье. Всем бы припасы оставлял.

– Не говори…

– А ничего пошло, а…

– Нормально.

– Слушайте, в двенадцать перекличка, говорят?

– Вроде.

– Успеем.

– А чего тут. Близко.

– Во… тепло разливается…

– Ну чего, пошли?

– Пошли.

– Смотри, там пол моют.

– А я и не заметил.

– Слышь, мне мужик рассказывал, это, баба в магазин пошла, а мужа пол мыть заставила…

– Вместо себя?

– Ага. Он до трусов разделся и моет, нагнувшись. А яйца из трусов вывалились, а кошка увидела и вцепилась в них…

– Во, бля!

– Ага. Он как заорет, упал навзничь и об батарею.

– Ххе…

– Жена приходит, а он в крови валяется на полу. Вызвала скорую. Приехали, на носилки положили, а он по дороге очнулся…

– Живучий, бля…

– Очнулся и рассказал все санитарам. А те от смеха выронили его, и он пизданулся и ногу сломал!

– Ой, бля!

– А я тоже забавную историю слышал. Мужик растворителем чистил что-то, ну и вылил в унитаз.

– А спустить забыл?

– Чего, ты тоже слышал?

– Да. А потом сел посрать, покурил и папиросу туда выкинул…

– Ну. И на воздух взлетел.

– Ххе…

– А это быль, между прочим…

– Может быть…

– Ой, а ты все прыгаешь?

– Попрыгунчик…

– Попрыгунья стрекоза…

– Тари-ра-ра-рам… тари-ра-ра-рааам…

– Во, опять мини-юбки в моде…

– Только ножки толстоваты… И кривоваты.

– Тожеее, тожеее вееернооо…

– Опять парить начало.

– Сегодня грозу обещали.

– Давно пора. Жарища такая стоит.

– Вишь, марево какое. Польет, обязательно.

– Польет.

– Ну, поперли все на перекличку, народу-то…

– А где наши?

– Там, наверно.

– Вон та баба – значит, мы после…

– Где – там?

– А вон они… вон идут…

– Так, а я здесь, кажется.

– Нашли нас?

– Нашел, еле-еле…

– А мы тронулись уже.

– Интересно, какие мы по счету?

– Скажут сейчас.

– Скажите, они точно полированные?

– Я сам видел.

– Хорошо. А то сейчас мода какая-то – не полировать.

– Ну, в матовой мебели есть своя прелесть.

– Есть, но все-таки…

– Володя, не крутись там.

– Парит как.

– Перед грозой, наверно.

– Еще похватало…

– Леля, я здесь…

– У них ножки красивые – под старину.

– Да, я видела.

– А главное – вместимость большая. Столько ящиков.

– И замки элегантные.

– Замочки что надо. Под бронзу.

– У нас почти такой же сервант есть. Прямо почти.

– Это хорошо. Впишется, значит.

– Должен.

– Тари-ра-ра-рам, тари-ра-ра-рам…

– А где же подружка ваша?

– Да вот ума не приложу. Побежала звонить – и нет что-то.

– Может, дела какие-нибудь.

– Да, наверно.

– Или очередь большая…

– Не думаю. Тут свободно у автоматов.

– Вообще-то да…

– Уааах… жарища-то…

– Я тоже мокрая вся.

– Двигайтесь быстрей, товарищи!

– А там затор какой-то…

– Что такое?

– Пусть пройдут, потом наговорятся!

– Действительно! Идем, идем, никак не выйдем…

– Володя!

– Вон та женщина мне дала…

– Хорошо как.

– Ты оставь, не ешь сразу…

– Ирка, отстань…

– Нет, ну ты действительно все на меня повесил…

– Чего все?

– Все. Весь дом, вот и сейчас тоже.

– Ладно, хватит. Тут-то хоть помолчи…

– Володя! Иди сюда…

– Мам, я здесь.

– Ну вот. Ой, толпа какая.

– Господи, да что ж это такое?!

– Как была такая, так и осталась.

– Да это задние, наверно.

– Задние сзади идут! Какие это задние?!

– Да нет, это просто толпятся здесь.

– Может быть.

– Не может быть, а точно.

– Надо у милиционера спросить.

– А вон он. Он щас, может, сам скажет.

– А где женщина наша?

– Не видать.

– Встань поближе…

– Хуйня какая…

– Какой смысл стоять-то?!

– Ни хрена не двигаемся.

– Да нет, двигаемся, как так – не двигаемся…

– Вообще-то двигаемся.

– Это, наверно, сзади которые.

– Может, и так.

– Но а с какой стати они тут?

– Непонятно.

– Вон женщина.

– Нет, товарищи, ну чего паниковать зря?! Есть очередь, номера. Вперед никто не влезет.

– Конечно. Чего гадать. Может, это просто любопытные.

– Ух ты, народищу сколько…

– Мама, иди в тенечек сядь…

– Лидок, не отставай.

– Вон эта женщина.

– Пойдемте поближе, а то не слышно…

– Она встанет повыше… вот, правильно…

– Да и на лавочку можно было.

– Ничего, так тоже хорошо. Видно всем.

– Пройдите поближе, мужчина…

– А вы сами пройдите.

– Тогда посторонитесь… встал и стоит…

– Тари-ра-ра-рам, тари-ра-ра-рам… когда ты вернееешься домооой…

– ТОВАРИЩИ! ПРОСЬБА НЕ НАРУШАТЬ ПОРЯДОК!

– Ну вот, ожил наконец.

– А мы услышим отсюда?

– Услышим, услышим…

– Лишь бы кричала погромче.

– ВО ВРЕМЯ ПЕРЕКЛИЧКИ НЕ НАДО ТОЛКАТЬ!

– Володя!

– Товарищи, я буду читать, а вы… я буду…

– Погромче можно?

– Так не слышно ни черта…

– Говорите громче!

– Давайте поближе подойдем.

– А куда ближе, вон впереди народу сколько…

– ТОВАРИЩИ! НЕ НАДО ТОЛКАТЬСЯ! ОТОЙДИТЕ ОТТУДА!

– Я буду читать номера, а вы отвечать свои фамилии.

– А сколько уже получили?

– Погромче!

– Сколько прошли уже?

– Значит, сейчас покупает… номер… шестьсот семьдесят третий… да… семьдесят третий…

– Так мало?

– Я-то думал, мы уже близко…

– А что, разве далеко?! Немного осталось.

– Скажите, а не кончаются там?

– Нет. Товару много. Только что еще фургон привезли.

– ОТОЙДИТЕ ОТ ТУРНИКЕТОВ! ОТОЙДИТЕ!

– Если кто не ответит, я того вычеркиваю… Да, и еще… Номера выбывшие нами уже заполнены новыми людьми.

– Правильно. Чтоб не было путаницы…

– Слушайте, а может, просто вы фамилии зачитаете, а мы будем отвечать? А то так до обеда перекликиваться будем!

– А чего, правильно!

– Читайте фамилии одни!

– И так настоялись, черт знает что…

– Читайте одни фамилии. Кто не ответит – того вычеркнем.

– Конешно…

– Так логичней.

– Вась, епт, иди сюда!

– Ну что, фамилии одни?

– Читайте фамилии!

– Фамилии!

– Ну ладно… Значит, тогда я вон те номера не беру, которые за загородками… они уже покупать будут… так, значит, с номера… какой у вас? Женщина!

– Семьсот двадцатый. Кузьмина я.

– Так, семьсот двадцатый. Значит, каждый просто вычтет это число из своего известного номера и все будет ясно… Микляев!

– Я!

– Кораблева!

– Здесь!

– Викентьев!

– Я!

– Золотарев!

– Я!

– Буркина!

– Здесь мы!

– Кочетова!

– Я!

– Ласкаржевский!

– Я!

– Бурмистрова!

– Я!

– Федорова!

– Я!

– Столбова!

– Я!

– Смекалина!

– Я!

– Рыбаков! Вычеркиваю… Зверева!

– Я!

– Семенова!

– Я!

– Седаков!

– Я!

– Глузман!

– Мы!

– Чистякова!

– Я здесь!

– Прикамская!

– Разорваев!

– Здесь!

– Тупицына!

– Я!

– Карамышева!

– Я!

– Костенко!

– Я!

– Матвеевский!

– Я!

– Зайцева!

– Я!

– Файн!

– Я!

– Чабанек!

– Я!

– Фельдман!

– Я!

– Одесский!

– Я!

– Болотова!

– Я!

– Николаев!

– Я!

– Ромко!

– Я!

– Жуков!

– Я!

– Ногинский!

– Я!

– Бригите! Вычеркиваю… Егоров!

– Я!

– Петровский!

– Я!

– Хабалова!

– Я!

– Прохоронеко!

– Я!

– Кривопальцев!

– Я!

– Асауленко!

– Я!

– Кравченко!

– Я!

– Асмолова!

– Я!

– Кабакова!

– Я!

– Городецкая!

– Я!

– Мастерков!

– Я!

– Давыдов!

– Я!

– Юркин!

– Я!

– Сушилина!

– Я!

– Федотова!

– Я!

– Колондыревский!

– Я!

– Сороковой!

– Я!

– Лужин!

– Я!

– Подберезовикова!

– Я!

– Знаменская!

– Я!

– Титова!

– Я!

– Попов!

– Я!

– Кривошеина!

– Я!

– Жилин!

– Я!

– Курьерский!

– Я!

– Иванов!

– Я!

– Самойлов!

– Я!

– Бендарская!

– Я!

– Кучина!

– Я!

– Так… Волобуева!

– Я!

– Куллам!

– Я!

– Ильмесов!

– Я!

– Кокчатаев!

– Я!

– Хаямов!

– Я!

– Урсунбалиев!

– Я!

– Абаев!

– Я!

– Бурдкжова!

– Я!

– Фокина!

– Я!

– Калевас!

– Я!

– Супонева!

– Я!

– Некрасова!

– Я!

– Скуртул!

– Здесь…

– Хохрякова!

– Я!

– Бурмистрова!

– Я!

– Колбаско!

– Я!

– Курганов!

– Я!

– Кузнецов!

– Я!

– Аристакесян!

– Я!

– Смолькова!

– Я!

– Басанец!

– Я!

– Болотникова!

– Здесь!

– Дзержин!

– Я!

– Баталов!

– Я!

– Макс!

– Я!

– Симакова!

– Я!

– Казакова!

– Я!

– Токмаков!

– Я!

– Так… одну минуту… Марченко!

– Я!

– Алексеева!

– Я!

– Супонева!

– Я!

– Бриттен!

– Она отошла на минуту… здесь.

– Толубеева!

– Я!

– Спасский!

– Я!

– Гулак!

– Я!

– Рубинчик!

– Я!

– Понедельник!

– Я!

– Петров!

– Я!

– Банченко!

– Я!

– Герасимов!

– Я!

– Яковлева!

– Я!

– Нищаев!

– Я!

– Пехштейн!

– Я!

– Волина!

– Я!

– Маяковская!

– Я!

– Цуп!

– Я!

– Харламова!

– Я!

– Васильев!

– Я!

– Бабаджанова!

– Я!

– Сенин!

– Я!

– Шихларов!

– Я!

– Мегреладзе!

– Я!

– Баскакова!

– Я!

– Ворошилин!

– Я!

– Потков!

– Я!

– Тарханов!

– Я!

– Нагимбеков!

– Я!

– Кантария!

– Я!

– Копейкин!

– Я!

– Посошкова!

– Я!

– Бальтерманц!

– Я!

– Давилина!

– Я!

– Плотникова!

– Я!

– Виноградова!

– Я!

– Самостина!

– Я!

– Чударов!

– Я!

– Шмуц!

– Я!

– Майоров!

– Я!

– Голинская!

– Я!

– Леин! Тоже нет… Петров!

– Я!

– Цава!

– Я!

– Чаковский!

– Я!

– Попова!

– Я!

– Барановский!

– Я!

– Журавлева!

– Я!

– Карасева!

– Я!

– Вихрева!

– Я!

– Лукуткин!

– Я!

– Сахарова!

– Я!

– Женевский!

– Я!

– Каширина!

– Я!

– Петухов!

– Я!

– Потенко!

– Я!

– Ященко!

– Я!

– Замоскворецкий!

– Я!

– Крогиус!

– Я!

– Степанов!

– Я!

– Синий!

– Я!

– Срубов!

– Я!

– Мочалов! Так… сейчас… Коломийцев!

– Здесь…

– Бабушкина!

– Я!

– Малиновский!

– Я!

– Бокштейн!

– Я!

– Алпатов!

– Тут!

– Ножкина!

– Я!

– Семенов!

– Я!

– Круглова!

– Я!

– Ротенберг!

– Я!

– Даль!

– Я!

– Заводной!

– Я!

– Дворжак! Вычеркиваю…

– Здесь, здесь я!

– Чего ж молчите… Иванов!

– Я!

– Фидлер!

– Я!

– Харлампиева!

– Я!

– Камзолов!

– Я!

– Панофский!

– Я!

– Дмитриев!

– Я!

– Кочергина!

– Я!

– Павленко!

– Я!

– Виппер!

– Я!

– Мелентьев!

– Я!

– Иконников!

– Я!

– Галчинский! Нет… Петров!

– Я!

– Гиацинтов!

– Я!

– Климова!

– Я!

– Позднякова!

– Я!

– Петрова!

– Я!

– Гурвич!

– Я!

– Лазарева!

– Я!

– Михайлова!

– Я!

– Гачев!

– Я!

– Орлов!

– Я!

– Ювалова!

– Я!

– Эпштейн!

– Я!

– Нариманов!

– Я!

– Рябушин!

– Я!

– Гропиус!

– Я!

– Кириллова!

– Я!

– Лебедева!

– Я!

– Хохлова!

– Я!

– Розенберг!

– Я!

– Лиханов!

– Я!

– Михайлова!

– Я!

– Данюшевский!

– Я!

– Курлыкова! Вычеркиваю… Викторова!

– Я!

– Танге!

– Я!

– Керженцева!

– Я!

– Кириченко!

– Я!

– Пустовойт!

– Я!

– Хлебникова!

– Я!

– Хазанова!

– Я!

– Межирова!

– Я!

– Елистратова!

– Я!

– Добронравова!

– Я!

– Банкин!

– Я!

– Казакевич!

– Я!

– Волков!

– Я!

– Кривопальцева!

– Я!

– Рябинина!

– Я!

– Сотникова!

– Я!

– Рабинович!

– Я!

– Афиногенов!

– Я!

– Проткин!

– Я!

– Костылева!

– Я!

– Незабудкина!

– Я!

– Липай!

– Я!

– Ларькин!

– Я!

– Духнин!

– Я!

– Низаметдинов!

– Я!

– Митюкляев!

– Тут!

– Волшанинова!

– Я!

– Шрейбер!

– Я!

– Измаилов!

– Я!

– Бумажкина!

– Я!

– Кнут!

– Я!

– Доброва!

– Я!

– Светоносный!

– Я!

– Ярославцева!

– Я!

– Леючевский!

– Я!

– Банщиков!

– Я!

– Халдеева!

– Я!

– Лихтерман!

– Я!

– Розенблюм!

– Я!

– Каширин!

– Я!

– Сидорова!

– Я!

– Талочкин!

– Я!

– Мироненко!

– Я!

– Сумашков!

– Я!

– Хлюпин!

– Я!

– Гуринович!

– Я!

– Ягайлова!

– Я!

– Эрдман!

– Я!

– Арбузова!

– Я!

– Мравинский!

– Я!

– Колесова!

– Я!

– Огнев!

– Я!

– Зажогин!

– Я!

– Дахис!

– Я!

– Борисов!

– Я!

– Нарумбеков!

– Я!

– Хохмачев!

– Я!

– Ермолаев!

– Я!

– Кизякова!

– Я!

– Оксанова!

– Я!

– Пружанский!

– Я!

– Семенова!

– Я!

– Владимиров!

– Я!

– Гульченко!

– Я!

– Пошит!

– Я!

– Викентьева!

– Я!

– Рабин!

– Я!

– Брайнина!

– Я!

– Нечасова!

– Я!

– Забежин!

– Я!

– Иванова!

– Я!

– Зубова!

– Я!

– Лукомская!

– Я!

– Зачатьев!

– Я!

– Ломов!

– Я!

– Юсупов!

– Я!

– Ильметьев!

– Я!

– Зализняк!

– Я!

– Воронин!

– Я!

– Гелескул!

– Я!

– Холина!

– Я!

– Ворожеева!

– Я!

– Недопюскин!

– Я!

– Молчанова!

– Я!

– Гликман!

– Я!

– Тамм!

– Здесь…

– Вахромеева!

– Я!

– Ребров!

– Здесь, здесь…

– Золотаревский!

– Я!

– Гринберг!

– Я!

– Толстой!

– Я!

– Ашаев! Так… Ашаев… Ашаев… Левитина!

– Я!

– Травников!

– Я!

– Федаков!

– Я!

– Товарищи, отойдите подальше… Алексеев!

– Я!

– Моненков!

– Я!

– Рыжкова!

– Я!

– Сорокина!

– Я!

– Космачев!

– Я!

– Ключина!

– Я!

– Эстер!

– Я!

– Звонкова!

– Я!

– Трощенко! Нет… Фазлеева!

– Я!

– Рябушинская!

– Я!

– Немилович!

– Я!

– Корзун!

– Я!

– Васнецов!

– Я!

– Соломин!

– Я!

– Митяева!

– Я!

– Котомина!

– Я!

– Знахарцева!

– Я!

– Товарищи, ну ей-богу, отойдите отсюда! Я читать не могу!

– Отойдите, чего вы наваливаетесь!

– Мужчина, вам говорят!

– Сами же себя задерживаете!

– Встал и стоит!

– Да это сзади навалились…

– Брустман!

– Я!

– Харитонов!

– Я!

– Бялик!

– Я!

– Наседкина!

– Я!

– Рыбникова!

– Я!

– Литвинов!

– Я!

– Казанцев!

– Я!

– Клопов!

– Я!

– Захарова!

– Я!

– Равницкий!

– Я!

– Слуцкий!

– Я!

– Воронцова!

– Я!

– Горчакова!

– Я!

– Любеткина!

– Я!

– Новомосковский!

– Я!

– Пришвин!

– Я!

– Савостин!

– Я!

– Фельдман!

– Я!

– Коротаев! Капустина!

– Я!

– Старцев!

– Я!

– Карапетян!

– Я!

– Оганесян!

– Я!

– Лпутня!

– Я!

– Петросянц!

– Я!

– Бовин!

– Я!

– Старостина!

– Я!

– Мегед!

– Я!

– Позднякович!

– Я!

– Царева!

– Я!

– Бубнова!

– Я!

– Банина!

– Я!

– Никодимов!

– Я!

– Октябрьский!

– Я!

– Всяшкин!

– Я!

– Жмудь!

– Я!

– Кропоткина!

– Я!

– Артамонова!

– Я!

– Васина!

– Я!

– Иванова!

– Я!

– Марков!

– Я!

– Люблинский!

– Я!

– Батурин!

– Я!

– Карпова!

– Я!

– Волопасова!

– Я!

– Перловский! Вычеркнем… Санина!

– Я!

– Бер… Бербутуллин!

– Здесь!

– Тимофеевский!

– Я!

– Израиль!

– Я!

– Кушнир!

– Я!

– Максимов!

– Я!

– Лотинская!

– Я!

– Кузькина!

– Я!

– Волошина!

– Я!

– Васелия!

– Я!

– Крупенко!

– Я!

– Дымов!

– Я!

– Зайцевский!

– Я!

– Бобрин!

– Я!

– Кузовлева!

– Я!

– Николаев!

– Я!

– Марьина!

– Я!

– Кочубинский!

– Я!

– Викентъева!

– Я!

– Штейнбок!

– Я!

– Валериус!

– Я!

– Арбузова!

– Я!

– Кипренский!

– Я!

– Замусович! Вычеркнем… Власина!

– Я!

– Мамедов!

– Я!

– Крузенштерн!

– Я!

– Травченко!

– Я!

– Казакова!

– Я!

– Блинова!

– Я!

– Горская!

– Так… так… теперь… Баженова!

– Я!

– Трегубский!

– Я!

– Старкевич!

– Я!

– Каневский!

– Я!

– Рохлина!

– Я!

– Берберов!

– Не Берберов, а Бербетов. Здесь я.

– Так… Савостин!

– Я!

– Пинхус!

– Я!

– Кологривова!

– Я!

– Тропанец!

– Я!

– Дюкова!

– Я!

– Воскресенская!

– Я!

– Гитович!

– Я!

– Кобрина!

– Я!

– Шапкин!

– Я!

– Муханов!

– Я!

– Котко!

– Я!

– Шершеневский!

– Я!

– Исакова!

– Я!

– Яблочкина!

– Я!

– Юсаров!

– Я!

– Кири… Кирибеев или Киреев!

– Киреев.

– Амбарцумян!

– Я!

– Девушкина!

– Я!

– Макаренко!

– Я!

– Толстиков!

– Я!

– Ильяшенко! Вычеркиваю…

– Долматов! Долматов, а не Ильяшенко. Ильяшенко после!

– Как после? А, да. Да. Долматов. Здесь?

– Да.

– Ильяшенко?

– А его нет?

– Нет. Ушел.

– Так. Холодный!

– Я!

– Шнайдер!

– Я!

– Борисова!

– Я!

– Костальский!

– Я!

– Пальцева!

– Я!

– Дружникова!

– Я!

– Кораблев!

– Я!

– Рюмина!

– Я!

– Постышева!

– Я!

– Рябченко!

– Я!

– Трусова!

– Не Трусова, а Турусова.

– Понятно… Кержинский!

– Я!

– Вожакова!

– Я!

– Модельхаев!

– Я!

– Васькина!

– Я!

– Пак!

– Я!

– Чанов! Вычеркнем товарища Чанова… Дергабузов!

– Я!

– Самостийный!

– Я!

– Злобинский!

– Я!

– Тельпугова!

– Я!

– Саламатина!

– Я!

– Жом!

– Я!

– Тряпкина!

– Я!

– Пульясова!

– Я!

– Замарайкина! Что, тоже нет? Дюбина!

– Я!

– Сергеева!

– Я!

– Фомин!

– Я!

– Тышленко!

– Я!

– Сокольский!

– Я!

– Израилов!

– Я!

– Кержачова!

– Я!

– Ногтева!

– Я!

– Опанасенко!

– Я!

– Ивашов!

– Я!

– Крольцев!

– Я!

– Солодовников!

– Я!

– Гольденвейзер!

– Я!

– Трепакова!

– Я!

– Воск!

– Не Воск, а Волк!

– Извините… Комарова!

– Я!

– Виткяучус!

– Я!

– Прыгунов!

– Я!

– Тыловик!

– Я!

– Крамер!

– Я!

– Светланова!

– Я!

– Муравьев!

– Я!

– Воронянская! Нет… Дубина!

– Я!

– Кержеев! Так… Вычеркнем… Лось!

– Я!

– Брондуков!

– Я!

– Иканов!

– Я!

– Зеленый!

– Я!

– Топоров!

– Я!

– Саюшенко!

– Я!

– Медведкина!

– Я!

– Болдырева!

– Я!

– Клубова!

– Я!

– Рогачева!

– Я!

– Поздняк!

– Я!

– Осетров!

– Я!

– Попович!

– Я!

– Бурлаевский!

– Я!

– Коготкова!

– Я!

– Шутовской!

– Я!

– Коранова!

– Я!

– Печников!

– Я!

– Сретенский!

– Я!

– Дерибасов!

– Я!

– Барыбина!

– Я!

– Мордатенко!

– Я!

– Куницына!

– Я!

– Вознесенский!

– Я!

– Барвихина!

– Я!

– Зверко!

– Я!

– Мукомолова!

– Я!

– Шейнина!

– Я!

– Лебединский!

– Я!

– Книпович!

– Я!

– Еленский!

– Я!

– Лопатин!

– Я!

– Фридкина!

– Я!

– Иволгина!

– Я!

– Пазохина!

– Я!

– Вечтомова!

– Я!

– Дароль!

– Я!

– Ванин!

– Я!

– Лепкин!

– Я!

– Орехова!

– Я!

– Загладина!

– Я!

– Трупаков!

– Я!

– Так… Трупаков… сейчас… Трупаков… Володин!

– Я!

– Каневый!

– Я!

– Дорош!

– Я!

– Петрова!

– Я!

– Лисуневич!

– Я!

– Хвастунова!

– Я!

– Измыжлавина!

– Я!

– Вальцевич!

– Я!

– Новикова!

– Я!

– Басова!

– Я!

– Венелис!

– Я!

– Кортыжный!

– Я!

– Абасова!

– Я!

– Юрченков!

– Я!

– Менасян!

– Я!

– Одалесян!

– Я!

– Газанян!

– Я!

– Ахмедов!

– Я!

– Мцкевонян!

– Я!

– Карапетян!

– Я!

– Бабаджанова!

– Я!

– Кобрян!

– Я!

– Иванесян!

– Я!

– Пижамин!

– Я!

– Жлуктова!

– Я!

– Норовистый!

– Я!

– Вихренко!

– Я!

– Бураковский!

– Я!

– Коломин!

– Я!

– Короткова!

– Я!

– Ярченко!

– Я!

– Сердюкова!

– Я!

– Данилина!

– Я!

– Махоткин!

– Я!

– Достигаева! Вычеркнем…

– Здесь я, здесь!

– Ну что ж не слушаете?! Как маленькие… Аверченко!

– Я!

– Добрынин!

– Я!

– Камский!

– Я!

– Большов!

– Я!

– Хитров!

– Я!

– Осокин!

– Я!

– Корчмарева!

– Я!

– Дробилин!

– Я!

– Глушко!

– Я!

– Пивоварова!

– Я!

– Вантрусов!

– Я!

– Кочиев!

– Я!

– Дубинская!

– Я!

– Шмидт!

– Я!

– Черпаков!

– Я!

– Долуханова!

– Я!

– Кропотов!

– Я!

– Саюшева!

– Я!

– Покревский!

– Я!

– Зимянин! Нет… Бородина!

– Я!

– Сохненко!

– Я!

– Болдырев!

– Я!

– Герасимова!

– Я!

– Николаенко!

– Я!

– Гутман!

– Я!

– Алексеев!

– Я!

– Трошина!

– Здесь! Отошла на минутку…

– Заборовский!

– Я!

– Локонов!

– Я!

– Слышь, парень, мы с тобой пили щас?

– Ааа, да, да… А что?

– Тебя выкрикнули уже?

– Да, все в порядке.

– Слушай, ты добавить не хочешь?

– Добавить?

– Ага. У меня трояк есть. Может, купим белую на двоих?

– На двоих? Не сурово ли?

– Да ну, чего там сурового! Ее щас плохую гонят. Слабую.

– А мне наоборот кажется – все крепче и крепче.

– Хуйня все это. Ну, пошли?

– Да я не знаю…

– Да тут еще час кричать будут! А после перерыв у них на обед! Пошли, чего ты!

– Ну, пошли.

– Вон, бля, народищу сколько… не протолкнешься…

– А давай здесь обойдем…

– Ага…

– Извините, можно пройти?

– Можно…

– А легавый, слышь, стоит и спит, бля.

– А чего ему…

– Щас как раз народу поменьше, купим быстро.

– Отец, а может, и пожрать возьмем чего-нибудь?

– А ты чего – есть хочешь?

– Да нет, просто я рукавом занюхивать не люблю.

– Чего, можно, конечно.

– Пошли вон там.

– Во, бля, парит как!

– Парит здорово.

– А там вон арбузы продают.

– Там?

– Ага. Возле будки.

– Чего ж они прямо возле остановки…

– А все по хую…

– Так и под троллейбус попасть можно…

– Еще как…

– А где же дружок твой?

– Васька-то? А черт его знает. Смотался куда-то.

– Осторожней…

– Аа… ничего. Пусть он думает, куда ехать.

– Они теперь не очень задумываются.

– Заставим.

– Это что, мы туда же вышли?

– Туда. Вон, очереди никакой. Точно угадал.

– Действительно.

– Давай бабки…

– На…

– Слушай, а ты, может, пожрать чего-нибудь возьмешь?

– Хорошо.

– Возьми слегка так…

– Ага…

– Ну, я пошел… там пять человек всего стоит…

– Ладно. Простите, молочный там отдел?

– Да…

– Таак… чего ж нам взять… вы крайняя?

– Да.

– Я пойду выбью, я за вами буду.

– Ладно.

– Так… значит… триста грамм сыра…

– Какого?

– А какой есть у вас?

– «Российский», «Пошехонский».

– «Российского».

– Девяносто. Что еще?

– А колбасы нет?

– Сегодня нет никакой.

– Тогда две бутылки кефира.

– Ацидофилин. Кефира нет.

– Все равно.

– Рубль… сорок шесть.

– Пожалуйста.

– Пятьдесят четыре.

– Таак… а там что у них… я за вами?

– Да.

– Колбасы, значит, нет у них?

– Нет.

– Понятно.

– Полкило масла и четыреста «Российского».

– Скажите, а хлебный отдел далеко?

– На той стороне.

– Держите…

– Три молока…

– Так… что у вас?

– Полкило масла, молоко и полкило «Российского».

– Катя! Молоко больше не выбивай!

– Вот и кончилось. А мне-то хватит.

– Вам хватит… Держите…

– Мне триста «Российского» и два пакета молока.

– Куском или порезать?

– Порежьте, пожалуйста.

– Так… масло…

– То есть, простите! Два ацидофилина! Я перепутал.

– Чего ж такой путаник… на.

– Спасибо…

– Купил?

– Да.

– Я тоже взял.

– Надо б хлеба купить.

– А пошли туда, купим…

– Быстро управились.

– А хули…

– Я кефир взял вместо молока.

– Нормально. Оно щас кислое все. Кефир лучше…

– Зачем толкаться-то?

– А она разбомбленная, бля. До сих пор не отойдет…

– Тари-ра-ра-рааам-тари-ра-ра-рааам…

– Ну, я пойду возьму хлеба.

– Возьми батон.

– Ага…

– Я на лавочке посижу…

– Скажите, а кефир вы там брали?

– Да.

– У них перерыв скоро?

– Наверно, с часу до двух.

– Не закрыли еще?

– Да нет вроде.

– Гули-гули-гули…

– Вы им регулярно крошите?

– А как придется…

– Проворный какой… вон, вон там…

– Гули-гули-гули…

– Летите, голуби, летииите… тари-ра-ра-ра-ра-ра-рааам…

– Гули-гули-гули…

– Летите, гооолуби, летииите…

– Держи.

– Быстро.

– Ну так. Умеем.

– Смотри, голубей сколько.

– Аааа… одна зараза от них.

– Пошли вон туда. Там лавочки есть.

– Давай.

– Оп-ля… Возьми одну.

– Этих голубей для фестиваля развели. Говорят, тогда над стадионом вообще тьму выпустили. А они то ли от испуга, то ли от чего стали гадить в воздухе. Прямо на головы.

– Нормально…

– Туча такая кружится над стадионом и орет, бля! Умора.

– Чего ж они так не продумали…

– А внизу все песни поют. А после этих голубей, знаешь, такими вентиляторами, ну, турбинами засасывали. Их ведь страшное количество развелось. Дохли, воняли. Эпидемии разные…

– Сейчас тоже много.

– Ну, ты бы видел тогда… ну что, на эту?

– Давай.

– Вот… тут уютненько…

– В теньке хорошо. Давай, открою.

– Ох ты… еп твою…

– Не поддается?

– Поддастся. Никуда не денется.

– Эх, газетки нет…

– А ты сыр разверни, на бумажке на этой…

– Точно.

– Пей первым.

– Уже. Ладно… будь здоров… аах…

– Закуси.

– Хаа… гадость…

– Не будешь больше?

– Нет. Хватит. Пей всю…

– И если б водку гнать не из опилок…

– Точно.

– Бери кефир.

– Ага… оп-ля………… холодненький…

– Ага…………………………… хороший… сыр бери.

– …………………………………………

– ………нормально………………………

– А то пить хотел к тому же…

– Я тоже………………… ааах…

– …………………и порядок…

– А кинь туда вон.

– Ага.

– А здорово кефиром заливать.

– Я тоже первый раз пробую.

– Он жажду утоляет хорошо.

– Да. И главное, свежий.

– Ага…

– Сыр доешь.

– Ага…

– Ничего хоть?

– Сыр?

– Ага.

– Да. Этот нормальный. Щас говенные делают.

– Да. Раньше и «Российский» лучше был.

– Ага.

– Опа, опа… жареные раки…

– Бутылку надо бабусе оставить.

– Оставь.

– Ну ладно, дружок. Я пойду. Спасибо за компанию.

– Давай… Ты в очередь?

– Ага. Жена там ждет.

– Я тоже пойду.

– Ну, пошли.

– Кури…

– Спасибо… ага… «Явка», это хорошо…

– Лучшие из всех, наверно.

– Наверно.

– У них, может быть, и перекличка еще не кончилась.

– Может быть… фу, бля…

– Догадался же…

– А чего такого. Я вон однажды иду, а мужик прямо на тротуаре стоит и ссыт.

– Этот хоть два шага сделал.

– Ага.

– Нет, идут уже… значит, кончилась.

– Ага…

– Погоди, пусть проедет.

– Чего это у него с выхлопом?

– Залил говна какого-нибудь…

– Верно…

– Выползли куда… охуели совсем…

– Чего-то медленно идут.

– А куда торопиться…

– Вон мои, я пойду тогда.

– Давай…

– Скажите, а Лена не пришла?

– Какая Лена?

– Ну, она тут стояла.

– Где – тут?

– Ну, впереди вас?

– Впереди меня этот мужчина стоит.

– Как так? А я где тогда?

– Не знаю…

– Но я же тут стоял!

– Вы здесь не стояли.

– Что за глупости! У вас какой номер?

– Тысяча сто шестнадцать.

– Ой, извините. Я подумал, что тут стою.

– Бывает…

– А где же я-то…

– Где-то там, наверно.

– Да…

– Ну чего встал-то? Стоит как столб.

– Возьми да обойди…

– Чево?

– Ничего.

– Козел…

– Мудак хуев.

– Молодой человек, хватит, может?!

– А чего он, обойти не может?

– Нажрутся, а потом выражаются…

– Кто нажрался-то?

– Ты и нажрался!

– Сама ты нажралась.

– Хулиган чертов!

– Сама ты хулиганка… скажите, у вас какой номер?

– Тысяча двести первый.

– Ага… ближе… значит, где-то здесь…

– Парень, дай пройти…

– Чего ты встал на дороге?

– Ничего… извините…

– Да отойди ты отсюда!

– Чего? Куда отойти? Я очередь ищу.

– Стоит и стоит.

– У вас какой номер?

– Никакой… пьяница чертов…

– Ты где так набрался-то?

– Отъебись…

– Чего – отъебись? Ты чего ругаешься?

– Пошел на хуй!

– Я вот пойду, пойду тебе!

– Пошшел ты… сволочь…

– Я вот… я вот… пойду…

– Эй, эй, ребята, вы что!

– Сука хуев… падла…

– Я вот…

– А ну, разнимите их! Сережа, разними их!

– Гондон, бля, сука…

– Успокойся… идиот пьяный…

– Разъеба, бля… ну, иди сюда, сука…

– Эй, парень, парень, а ну, спокойней!

– Мы щас милицию позовем!

– Гондон, бля… сука…

– Иди отсюда, слышишь?

– Сука, бля…

– Ты где стоишь?

– Вонючка, бля…

– Иди отсюда! А то милиции отдам!

– Засерыш, бля…

– Слышь, орел, иди отсюда…

– Тоже мне… ой, бля… ааа, вон мои…

– В жару такую и напиваются…

– Здрасте… я где-то здесь…

– Привет. Где ж ты так успел?

– Это не важно… икх…

– Подруга твоя так и не пришла чего-то.

– Ааа… бох с ней… икх…

– А ты на перекличке был?

– А как же… икх… был, а как же…

– Зачем же вы в жару такую пьете?

– А я не пил… икх…

– Это же вредно очень.

– Скажите… икх… а как там?

– Что там?

– Ну, как, сколько… икх… нормально там?

– Что? Торгуют?

– Да.

– Всем хватит.

– Ну и хорошо… икх… хорошо… ой…

– Держись…

– Этот наш двор?

– Нет, следующий. Теперь вся очередь будет во дворах.

– Эт…… почему же… икх…

– А так лучше. И толкучки меньше.

– Ага…

– Сюда, сюда…

– Куда… икх…

– Сюда, да стой ты прямо…

– Ой… чего-то это… икх…

– Иди вон туда, в тенек…

– А лавочка моя?

– Вон, вон там лавочка.

– Так… икх… это не моя…

– Иди, не спорь…

– Чего… я же тут должен…

– Иди, там лучше будет.

– Где?

– Тут вот. Сядь и отдохни.

– Так это ж не лавочка… тут травы много… икх…

– Ничего. Посиди здесь.

– Да ну… икх… икх… ой, бля…

– Сиди, сиди здесь.

– Чего тут…

– Приляг и отдохни…

– Да ну, в пизду, бля…

– Тут хорошо. Приляг.

– Фу ты… ой, бля… фууу…

– Вот. Самому же лучше.

– Ой, бля…

– Вон как хорошо… ну, я пойду.

– Ой, бля… фууу…

– Дядя. Дядь… дядь… дядя!

– Ффуу… что… что такое…

– Дядь! Дядь!

– Чего… чего такое… что…

– Дядь!

– Ну чего тебе?

– Вы это… встаньте, пожалуйста. А то там это…

– Что «это»?… фу…

– Под вами машинка моя.

– Какая машинка?

– Самосвальная.

– Епт… какая… фууу…

– Вон она.

– Епт… на, бери… фууу… господи, а который час-то?

– А я думал, что потерял.

– Слышь, не знаешь, который час?

– Не знаю.

– А где это… ааа, вон они… фу, черт, весь в песке…

– Вы сзади тоже испачкались.

– Сзади… черт…

– Я думал, что тогда потерял.

– Что?

– Машину. А она под вами была.

– Есть еще сзади?

– Немного. Спина там.

– Черт… а теперь?

– Есть немножко.

– Все равно?

– Ага.

– А теперь?

– Теперь чисто.

– Фуу… жара какая… епт… весь мокрый…

– Дядя, а эти дяди, на лавочках которые сидят, они зачем сидят?

– Сидят-то… фуу… ой… бля…

– А, дядь?

– А тут не грязный?

– Не-а. Зачем, дядь?

– Точно не грязный?

– Не-а. Зачем они сидят?

– Фуу… слышь… а это… черт, и тут тоже…

– А, дядь?

– Таак. Где же я… епт… проворонил все на свете…

– Дядь, а дядь?

– Отвяжись… товарищи! А какие тут номера сидят?

– Тысяча шестьсот сорок.

– Черт возьми…

– Чего, номер потерял?

– Да вот… это…

– Это ты спал там?

– Черт… а где же это?

– Чего?

– Ну, другие… другие номера?

– Прошли уже.

– Что, и купили?

– Ну, я не знаю, каким ты стоял.

– Тысяча двести тридцать пять.

– Ууу… так это там где-то. Впереди.

– Там?

– Там.

– Спасибо…

– Я тоже пойду туда.

– А что такое?

– Там жена стоит.

– Ааа…

– Она тысяча триста пятнадцатая.

– Не купила еще?

– Нет еще.

– А сколько осталось?

– До нее человек триста.

– А до меня, значит, меньше?

– Да. До тебя, наверно, человек двести.

– Вовремя проснулся.

– Чего, перебрал, что ли?

– Немного. Алкаш какой-то смутил.

– Много выпили?

– Бутылку на двоих и до этого немного…

– Редко пьешь, наверно.

– Да. Я вообще-то не пью… ух ты, как растянулись.

– Да. Тут теперь дворами сидят.

– А ведь, по-моему, по-другому было…

– По-другому.

– А щас так?

– Так.

– Ясно… ой…

– Осторожней. Ты бы лицо вымыл. Холодной водой.

– Да. Надо. А то перегрелся на солнцепеке.

– Пить в жару – гиблое дело.

– Дааа.

– У меня друг так напился однажды и кровоизлияние получил.

– Ага… туда, да?

– Да.

– Где б попить можно…

– Там дальше автоматы есть.

– Автоматы?

– Автоматы.

– Хорошо.

– Вон туда тебе. Там дальше твои номера.

– Да, да…

– Женщина, это не ваша сумка?

– Нет.

– Чья сумка?

– Простите, у вас какой номер?

– Тысяча триста два.

– Спасибо.

– Чья сумка, а? Стоит и стоит…

– Ребята, не бегайте здесь!

– Серый, давай перекинемся.

– Там, что ли?

– На портфеле, давай.

– А там двор дальше, да?

– Да.

– Это направо?

– Направо, за площадкой направо…

– Отошли бы сюда…

– А мы не мешаем никому…

– Фу ты…

– Верка! Иди сюда!

– Слышь, парень, десять копеек не найдется?

– Десять копеек?

– Ага. Выручи, друг. Не хватило.

– На…

– Во, спасибо… Ты что, с похмелья?

– Немного.

– Ну пошли с нами, чего ты. Опохмелишься.

– Нет, не могу…

– Петь, вот, иди…

– Простите, а какой у вас номер?

– Тысяча двести семьдесят пять.

– Спасибо… ааа, вон мои…

– Володя! Отойди от мальчика!

– Вот и нашел я вас…

– Ааа… привет. Ты что ж грязный такой?

– Грязный?

– Выпил, наверно?

– Да так, немного… ну, как тут? Скоро купим?

– Теперь скоро.

– Сколько впереди?

– Человек двести пятьдесят. Не больше.

– Хорошо…

– Ты тут испачкался в чем-то…

– Спасибо… да… надо же…

– Подруга твоя так и не пришла.

– Не пришла?

– Не-а.

– Наверно, что-то случилось… или дело какое…

– Садись… подвиньтесь, парень сядет. Он стоял здесь.

– Спасибо…

– Теперь очередь вся дворами идет. Милиция попросила всех во дворах стоять. Чтобы не мешать на улице.

– Понятно…

– Практически два двора осталось просидеть, и все…

– А отпускают быстро?

– Да. Там четыре продавца.

– Четыре? Это хорошо.

– Да…

– Молодой человек, я попрошу вас, мне вот так удобней…

– Пожалуйста, пожалуйста…

– Вот хорошо так… спасибо… знаете, у вас тут вот песок…

– Ага… да…

– Фууу… ну вот, хоть облаками заволокло.

– Скоро дождь будет.

– Грозу обещали.

– А вы поставьте вот сюда.

– Спасибо.

– Володя!

– Хочешь бутерброд, Люсь?

– Давай.

– А там всегда так. Они себе-то получше какой, а нам – фигу…

– Ага…

– А эти гоняют и гоняют. Целый день! Все футбол только на уме…

– Воронцов его фамилия… Воронцов…

– Спасибо… спасибо…

– Какое же безобразие… сволочизм просто…

– Я думаю, она щас подойдет…

– Может быть…

– Володя! Я кому говорю!

– Вы не стесняйтесь, чего тут…

– Скажите, а тут переклички не было за мое отсутствие?

– Нет.

– Хорошо…

– Правда, тут многие ушли, фамилии свои отдали другим.

– Ясно…

– Тут уже и спекулянты появились.

– А где их нет…

– Говорят, в первой сотне фамилия стоит пятнадцать рублей.

– Недурно… господи… как голова болит…

– Перегрелся?

– Немного…

– Жили-то беднее, слов нет, но добрее как-то… добрые люди были. А щас просто каждый себе норовит…

– Светлана Яковлевна.

– Как здорово. А я – Игорь Иванович.

– Тоже неплохо.

– Володя!

– Как бы его там эти хулиганы не задели… вон, вон как носятся, как угорелые…

– А переходят часто?

– Знаете, тут теперь дворами переходят.

– Правильно. Чего лавочками… дворами удобней…

– Удобней…

– Мудачье, бля…

– Заняла за ним, подхожу, а он говорит – вы, говорит, здесь не стояли! Во как!

– Дурак какой-то.

– Не дурак, а хулиган просто…

– Крошки брось туда… и бумажку…

– Тяжело все-таки.

– Тут еще двор ничего. А в том и лавочки поломаны…

– Сережа, не надо там.

– А я ничего…

– Теперь немного осталось…

– Я уж боялся, что все купили.

– Ничего, на нашу долю хватит.

– Хватит… хватит…

– Я там немного проработала совсем…

– Ну, это неплохое место.

– Конечно. Но скучно, правда.

– Володька! Ну что за дрянь за такая!

– А я видел в универсаме забавную сцену…

– Да?

– Да. Стоит очередь гигантская. А на лотках на этих – пусто…

– Пусто?

– Пусто. А за стеклами видно, как сосиски фасуют. Гору целую.

– Так…

– И после раз всю гору на лотки!

– И что?

– А как рыба-пиранья! Раз, раз, и нет ничего! И снова пустота и очередь спокойная, спокойная такая…

– А я видел, как две женщины колбасой дрались.

– Наверно, удобно очень… ха, ха…

– Такой вареной, за два девяносто…

– Ха, ха, ха!

– Подвинься, он сядет…

– Закурить не будет?

– Есть… вот…

– Спасибо…

– Трикотажная.

– Аааа… это хорошо…

– Помидоры там. Здесь их не бывает никогда.

– «Ростов» – нормально. У него канал сквозной.

– А это что?

– Ну, когда записываешь, слушать можно, как пишется.

– Нормально…

– Мендельсон.

– А мне кажется – Вебер.

– Нет. «Песни без слов».

– Сень, подкинь хлебца…

– На…

– Во, порядок.

– Ой, оса… отгони…

– Не бойсь, не укусит…

– Они сами этого хотят, понимаете?! Сами!

– Двигайтесь, двигайтесь, пожалуйста…

– Это еще ничего… бывают и побольше…

– Вон он.

– Мне немного. Я попробую только.

– И не торопится… чудак…

– «Шарп» тоже будь здоров. Ватт тридцать. Штуки три стоит, если не больше…

– «Джи Ви Си» тоже тридцать ватт. Приемничек, все путем…

– Хохма старая…

– Володя!

– Да я не ради себя покупаю. Сын просил. Он в армии.

– Просто подонок…

– Они напишут, ждите!

– Почему, могут и написать. Сейчас вон как спекулянтов прижимать начали…

– Ааа… им все равно…

– Ну на хуя?

– Да ладно, подумаешь…

– Епт, стояло, не мешало никому…

– Валя, Валь…

– Старый, старый такой…

– А за молодых она не захотела?

– Так она баба с расчетом.

– Сейчас все хитрожопые пошли… нет чтоб по любви, как в старое время…

– Где там… все модные…

– Хуйня все это…

– А Блохин все на полузащиту оглядывался. И вечно недоволен был. Все ему не так…

– Играть надо уметь, конешно…

– Главное, поразительно – из двухсот пятидесяти миллионов не могут отобрать двенадцать, которые могли б катать мячик!

– А им до лампочки. Сейчас и тренеров настоящих не осталось. Всё карьеристы разные…

– Точно…

– Тошно смотреть было…

– И Озеров этот, трепется и трепется… «Наши ребята! Наши ребята!» Мудак…

– Все от колонок зависит…

– Сволочь просто.

– Как тяжело это… невозможно…

– Нет. Скрябин с Рахманиновым вместе кончали. Только Рахманинов получил большую золотую медаль, а Скрябин малую…

– Ну, это незаслуженно…

– Басфовские кассеты лучше. Пленка тоньше…

– Хуй…

– Виктор Николаич! Идите к нам!

– Слушать его тяжело. Он заикается здорово…

– Тари-ра-ра-рааам…

– Он только что из Америки вернулся.

– Ну и как там?

– Да по-разному… Преступность высокая. После восьми не выйдешь… Барахла полно. Но работать надо как лошадь.

– Конечно. Даром ничего не бывает.

– А у нас гуляй хоть всю ночь…

– Ну, не скажите. Вон у нас во дворе за три года два убийства было. С ограблением.

– Это случайности…

– Да-да! Ничего себе – случайности.

– А главное, американец вечно чего-то боится – что его выгонят с работы, что кто-то изнасилует его жену, что его машину угонят… страх какой-то…

– Зато у них таких очередей нет…

– Да. Очередей нет. Это верно…

– У них вкалывать надо, а у нас пришел на работу пьяным и хоть бы что.

– Ага…

– Битлы – это ясно, но они отгремели. Щас группы интересные есть. «Полис», «Дженезис». Роллинги выдают иногда нормально так…

– Нормально.

– Но машины у них отличные. Машины, дороги, техника…

– Это ясно…

– Он выжирал, выжирал и довыжирался – ебнулся с пятого этажа…

– Ххе…

– Тошно. Тошно это.

– Тари-ра-ра-раам…

– «Дабль альбом». А после концертный выпустили и…

– Свободой своей они кичатся, это факт. Что Рейган – дурак, можно кричать, но что шеф – дурак – нельзя. Выгонят.

– Ага…

– Хуй, бля, с километр. Она от него визжала, бля, как крыса…

– Я роллингов больше люблю.

– Тут и сготовить надо успеть, и то, и се…

– Самый-самый. В точку прямо.

– А у меня друг тоже говорил, я, говорит, как бабе засажу, она тут же в слезы. Черт знает почему…

– Хорошо, что я проснулся вовремя.

– Говно.

– Вытри, вытри за собой… вон накапал…

– Черт его знает. Начальник как начальник…

– Иди ко мне.

– Рядом с Яшиным. Не меньше.

– Ну, это слишком…

– Не меньше!

– Да ну…

– Продавщица на весь магазин – чей чек, товарищи! А он молчит, падла…

– А по ебальнику за такие дела…

– Я бы прям расстреливал, точно…

– Воблы нет нигде.

– Там жить хорошо тем, у кого деньги есть. А бедняки, пожалуйста, вон их по «Времени» показывают – на панелях спят…

– Да ну. У нас покажут. Верь им…

– Эта целочка еще была. Плакала, не хотела. Уговорил…

– Ххе…

– Хуевый диск. «Граффити» лучше…

– Они садятся после стирки.

– Сильно?

– Нормально…

– Нет, крови немного было. Зато ей потом больно стало, когда вторую палку кидал…

– Так за ними очередь в ГУМе была…

– Большая?

– Не очень. Подруга успела купить.

– Тут ведь не угадаешь, где выкинут.

– Угу…

– Рупь сорок три…

– Так дешево?

– Да.

– А цеппелинов, говорят, на концерте расстреляли.

– Это туфта чистой воды. Живы все.

– У них ударник, говорили, умер…

– Не слыхал.

– Сладкая девочка была, что ты…

– Нормальная, да?

– Рыженькая такая, нежная. Подмышками так сладенько пахло…

– Пятый начертил, а он зарубил Олю на консультации.

– А что такое?

– А, говорит, на таких опорах у вас держаться не будет.

– Дурак, бля…

– Главное, я расчет ему тычу под нос, а он смеется…

– Они все там на этой кафедре мудаки…

– А утром я чемодан собираю, а она в слезы. Без тебя, говорит, не могу.

– А ты что?

– Ну, успокоил, денег дал. Пообещал, что как в командировку приеду – так сразу к ней…

– Больше не ездил?

– Да куда там. В такую дыру нормальные люди один раз в жизни суются. Такое захолустье…

– Я пятый у хиппов люблю. Там хоть они разворачиваются на полную.

– У них орган мощный.

– Орган и вокал нормальный.

– А на лидере кто у них?

– Бокс.

– А на органе – Хэнли?

– Хэнли…

– Стояли, стояли – и на тебе…

– Так быстро?

– Ага…

– А я тоже не ебался давно…

– Поздний ребенок, что вы… Это трудное дело.

– В «Юности» печатался, кажется. А потом вышел отдельной книжкой.

– Интересный?

– Да. Нормальный такой детективчик.

– А ты «Выстрел в спину» не читал?

– Не-а.

– Тоже ничего. Про убийство. Там друг его убил.

– Ну вот, теперь тут бегать будут.

– Скоро переходить, не знаете?

– Не знаю. Там сказать должны.

– Скажут…

– Да насрать мне на Трусова, чего ты пугаешь…

– Волонтер.

– Ага…

– Там ручки под бронзу. Застекленный такой…

– Разъеба…

– Слушайте, может, хватит наваливаться?!

– А кто наваливается?

– Ты наваливаешься!

– Кто наваливается?

– Ты вот и наваливаешься! Подвинься!

– Пожалуйста.

– Сел, главное, впритык и сидит себе…

– Похожий на него.

– Заставить таких трудно, сами понимаете…

– Понимаю…

– Уаааа… фуууу…

– Тари-ра-ра-рааам…

– Давай поиграем с тобой. Кидай!

– Да ну, не хочется…

– Устал, что ли?

– Нет, не устал. Просто не хочется.

– Что ж ты, маленький такой, а играть не хочешь?

– Не хочу.

– Посрать пойти бы, а…

– А вон иди за контейнеры да посри.

– У тебя бумажки не будет?

– Бери газету.

– Там тоже не очень…

– Да?

– Ну да. Пока подадут, пока что…

– Котлы – это классика, ясное дело…

– Через Сергея Анатольича.

– А он согласился?

– Ну, не задаром, конечно.

– Сделали?

– Сделали.

– А щас как?

– Стоит, нормально.

– Я тоже за таким же охочусь.

– Они в «Свете» бывают.

– Хороший парень. Я учился с ним.

– Туда осенью хорошо лететь – фрукты, овощи…

– Да на хуй мне коричневая! Я серую хочу.

– А мне все равно какой цвет.

– Тари-ра-ра-рааам…

– Щас, может, перейдем уже…

– А остался тот только?

– Там за ним немного.

– Скажите, а помните, тут женщина стояла?

– В красном?

– Да.

– Она отошла куда-то…

– Отошла?

– Ага…

– Епт, ну что ты заладил – нельзя, нельзя!

– А хуль – правда нельзя…

– Можно! У нас все можно!

– Так они не продадут тебе, и все…

– Дам по червонцу – продадут…

– Могут и не продать…

– Куда они денутся, бля…

– Танюш, сходи маме позвони.

– А ты тут побудешь?

– Да.

– Солнышко скрылось… туча какая, мам…

– А щас гроза будет.

– Да… заволакивает как быстро…

– Вон та женщина идет.

– Переходим?

– Наверно…

– Товарищи, переходите в следующий двор!

– Ну наконец-то…

– Вася, вставай…

– Володя, иди ко мне! Переходим.

– Я ж говорил, быстро пойдет…

– Подъем, хлопцы!

– Она там стоит, возьми…

– Ой, бля, ноги свело…

– Оп… оп…

– Только спешить не надо… куда летите?!

– Разворотили как.

– А тут все дворы разворочены. Кабель кладут…

– Тут проход есть.

– Ага…

– Сереж, помоги…

– Давай руку…

– Туда, туда… куда ты…

– Те лавочки?

– Не толкайтесь, друзья! Чего прете?!

– Мы не прем…

– Сам ты прешь, козел…

– Садитесь по порядку…

– Сашок, я тут!

– Ну вот и загремело…

– Господи, а темно-то как…

– Щас хлынет…

– Неделю дождя не было…

– А может, обойдется?

– Да что вы! Вон темнота какая прет… прохладно…

– Да. Гроза будет.

– Будет…

– Засерыш распизделся, бля, а я ушел…

– Закапало… все, пошли по подъездам… Вить…

– Ууу… подъем…

– Сашка! Пошли…

– Давай скорей…

– Ой, бля… епт…

– Бежим скорей!

– Володя! Иди сюда! Иди, дрянь такая!

– Ну, сразу как! Бежим!

– Ой… Жень… Женя…

– Да вот сюда! Куда ты?!

– Там далеко!

– Сука…

– К нам, Виктор Петрович!

– Ууух, ну, мать честная…

– Рви когти, Вась…

– Епт, посидеть не дал…

– А вон в того ближе!

– Ага…

– Таак.

– Прямо туда!

– Скорей, скорей!

– Ебаный в рот… сука…

– Сашулька, держись…

– Ни мороз нам не страшен, ни жара…

– Порядок.

– Сильно промокли?

– Да нет… ничего…

– А быстро как, а?

– Во! Во! Смотри какой!

– Ой! Ну и ливень…

– Смотри, смотри! Белый прямо.

– Ууу… это надолго…

– Смотри, смотри как!

– Ага…

– Я не очень мокрый?

– Ну, молодой человек, что ж вы так…

– Фууу… ой… еле успел… фууу…

– Чего вы там задержались?

– Фууу… сильно, да?

– Да… до нитки…

– Фууу… ну и дождь… фууу…

– Прямо как из бочки. Вон как поливает.

– Фууу… ой…

– А вы идите на второй этаж, снимите рубашку да выжмите.

– Фууу… придется… фууу…

– Как в джунглях.

– Ага…

– Хотите, помогу вам?

– Да нет… фууу… спасибо…

– Дождик, дождик…

– Фууу… ой, бля… сюда, что ли…

– Прямо наверх идите…

– Ага… фу ты, потемки, бля…

– Ой!

– Ух ты… извините, пожалуйста…

– Ой, как вы испугали меня… кошмар какой…

– Извините… я вот вымок… извините…

– Ой. Вы прямо блестите весь… где ж вы так?

– Да тут. Я в очереди… тут вот и попал.

– Аааа. Понятно. Ну, здорово промокли…

– А вы тоже в очереди?

– Нет, я живу здесь.

– Ааа…

– Просто покурить вышла. А тут прямо водяной.

– Что, похож?

– Очень.

– Даа… у вас сигаретки не будет?

– Будет. Пойдемте.

– Да я мокрый весь, я тут лучше…

– Да пойдемте. Что ж вы на лестнице дрожать будете.

– Спасибо…

– Щас, я почту выну… ага… пишут. Ну ладно. Идемте.

– Как обита красиво…

– Нравится?

– Да. Элегантная дверь…

– Проходите.

– Да куда ж мне в таком виде…

– Не стесняйтесь, тут нет никого.

– Вы одна?

– Вроде…

– Тут у вас заплутаешься… кто ж такого красавца свалил?

– Так. Один человек… держите…

– Спасибо. А спички…

– Вот…

– Спасибо… ммм… спасибо…

– Проходите сюда.

– Да нет, я не рискну.

– Ну, что ж вы в коридоре будете стоять.

– Да нет, я мокрый весь…

– Знаете что, идите-ка в ванну, снимите вашу рубашку. А я утюгом ее просушу.

– Да ну что вы… с какой стати вас обременять…

– Давайте, снимайте.

– Да неудобно…

– Снимайте, пока не передумала.

– Прямо неудобно как-то…

– Снимайте быстро, я вам пока халат дам.

– Влип я с этим дождем… черт… прилипла…

– Что, не успели добежать вовремя?

– Ну да. Вздремнул немного на лавочке, слегка так… или, вернее, собирался вздремнуть… а тут… во как пристала…

– Дождь, да?

– Ага. Да не просто дождь, а как в Южной Америке потоп.

– Хха…

– Короче говоря, разверзлись хляби небесные… вот… снял…

– Держите халат.

– Спасибо… до сих пор не знаю, как зовут мою спасительницу…

– Людмила Константиновна. Можно просто Люда.

– А я – Вадим.

– Да… мокрая вся… проходите сюда…

– Какой длинный… чей же это… японский, что ли…

– Нет. Этот халат я сама шила.

– Ну, вы просто великий мастер.

– Да ну. Поделка простая… куда ж я утюг дела…

– У вас так уютно… полумрак такой красивый…

– Да это на улице вон что творится, поэтому и полумрак.

– Нет, но вообще… а картины это чьи?

– Все того же. Который и лося убил.

– Угу… муж ваш?

– Бывший…

– Интересно. Вот этот пейзаж мне нравится…

– Да ну. Эпигонская живопись…

– Ну, почему.

– Не знаю. Хоть я в этом и не понимаю ни черта, мне так кажется.

– А вы кто по профессии?

– Экономист.

– Как интересно…

– Ничего интересного. Тоска зеленая.

– Ну, это, видимо, зависит от места работы…

– Аааа… все равно…

– Людмила Константиновна, ничего, что я курю здесь?

– Да курите на здоровье.

– Вернее – во вред.

– Как угодно…

– Высокие потолки у вас.

– Да. Одно преимущество…

– Ну, почему одно. Комната большая. Таких однокомнатных сейчас не строят.

– Так… вот сейчас нагреется, и поглажу вам…

– Не знаю, что б я без вас делал…

– Очередь, наверно, по подъездам разбежалась?

– Да! Как мыши, врассыпную…

– Я прошлый раз шла из магазина, посмотрела. Вы меня извините, но это дико – сидеть по дворам.

– Да, да, конечно…

– Сидят, как парализованные, на лавках! Ни выйти, ни сесть. Стояли бы на улице…

– Да… что тут говорить… Это милиция распорядилась…

– Идиоты…

– Я уж проклял, что ввязался в эту эпопею…

– И долго вы стоите?

– Да не очень…

– Очередь громадная. Я таких давно не видела.

– Ну так их же раз в полгода выбрасывают.

– Да. Все теперь хотят жить шикарно…

– Конечно…

– У вас тут она грязная немного… в песке, что ли…

– Аааа… в волейбол играли с друзьями, вот я и упал…

– Вы что, спортсмен?

– Да нет.

– А работаете кем?

– В одном журнальчике.

– В каком?

– Да в техническом одном…

– Вы журналист.

– Хотел быть когда-то. Нет. Я редактор.

– А учились где?

– В трех вузах. И ни одного не кончил.

– Это в каких же?

– В МГУ, в педагогическом и в стали и сплавов.

– Да. Вот это подборка… и долго?

– Где как. В МГУ – год, в педе – три, а в этом – два.

– И никакой не кончили?

– Нет.

– А что мешало?

– Все. Мне все мешало.

– Ну как – все?

– Да все понемногу… учился на историческом, а интересовать меня потом стала больше техника. А в стали и сплавов наоборот – об истории вспомнил.

– Интересно…

– Да. Куда уж интереснее… это пепельница?

– Да.

– Забавно сделана.

– Ну вот… рубашка ваша готова… держите…

– Спасибо вам огромное, Людмила Константиновна.

– Да не за что…

– Ой, еще темнее стало. Что ж такое…

– Ну так давно ж дождей не было. Вот и прорвалось…

– Действительно…

– Вадим, а что вас заставило такую очередь стоять?

– Странный вопрос.

– Нет, я понимаю, но когда мужчина летом стоит в такой очереди… странно…

– Понимаете, я, собственно, не ради себя стою, а ради друга. Просто он просил очень, вот и подвернулись…

– Вы настоящий друг, значит…

– Не знаю. А потом, знаете, мне спешить некуда, я в отпуске. Ехать никуда не собираюсь…

– Что так?

– Да надоела эта толкучка южная. Я на юг уже лет десять ездил. На юг и в Прибалтику…

– А теперь надоело?

– Да. Решил на даче посидеть.

– А у вас по какой дороге?

– По Ярославской.

– Где?

– «Правда».

– Ничего там.

– Близко, конечно, но что поделаешь…

– А вы с родителями живете?

– Сейчас нет. Раньше жил.

– А сейчас?

– Бабушка умерла, я в ее комнате.

– В общей квартире?

– Да.

– Ну и как?

– Вполне. Соседи – приличные люди. В центре живу.

– Ну, это хорошо, когда соседи такие…

– Да… я пойду переоденусь, можно?

– Конечно, конечно…

– Теплая какая… а ванная большая у вас… а плитку такую милую тоже ваш бывший муж выложил?

– Да.

– Надо же. На все руки мастер.

– Да уж…

– Ну вот. Спасибо вам большое. Вот халат.

– Да не за что…

– Так уютно, что даже уходить не хочется…

– Ну а чего. Оставайтесь чай пить. Вон все равно льет…

– Вы человек редкой гостеприимности. Но может быть, у вас дела какие-то, а я влез вот…

– Были б дела, я б вас не пустила…

– Логично…

– Идемте на кухню.

– Спасибо…

– Скажите, Вадим, а продают югославские?

– В том-то и дело, что английские.

– Аааа… ну, тогда я беру свои слова обратно.

– За югославскими я бы и стоять не стал.

– А там по записи, да?

– Да.

– У вас какой номер?

– Ну, приблизительно где-то двести пятидесятый.

– Далековато…

– Далековато! Там очередь тысячи на две!

– Серьезно?

– Да. Они по дворам сидят.

– Аааа. Садитесь, я вскипячу сейчас…

– Знаете, вам очень эта прическа идет. Я сразу хотел сказать.

– Идет? Разве?

– Да. Оптимальный вариант.

– А я жалела, что постриглась.

– Очень мило.

– А они на улице торгуют?

– Да. Там рядом с магазином навес и фургоны там стоят.

– Значит, сейчас они не продают.

– Вы думаете?

– Ну а кто ж в такой дождь торговать будет? Все промокнет.

– Но там навес есть.

– Да что навес! Смотрите, льет как. А ваших и не видно нигде.

– По подъездам все…

– Курите.

– Спасибо…

– Все не брошу никак.

– А вам идет. И мундштучок милый.

– Это из слоновой кости. Мне недавно подарили.

– Очень милый… позвольте я…

– Мерси…

– Вы кактусы любите?

– Да. Вернее, недавно полюбила.

– Почему?

– Прочла у Вознесенского о кактусах. Знаете?

– Да, да… помню…

– А вам он нравится?

– Когда-то нравился. Сейчас как-то меньше… Я вот Евтушенко терпеть не могу.

– Да. Он на публику работает. Но зато он симпатичней, чем Вознесенский. У Вознесенского лицо тяжеловато. А Евтушенко фотогеничный. Внешность для поэта важна ведь, правда?

– Ну, не знаю…

– Хотя у Евтушенко есть тоже хорошие стихи. «Хотят ли русские войны?» и «Идут белые снеги».

– Да, это ничего… но Вознесенский смелее. «Уберите Ленина с денег». А? Смело, правда?

– Это он так написал?

– Да, да. Смело?

– Ой… очень!

– Люда, а Самойлов вам нравится?

– Это тоже поэт?

– Да. И очень хороший. «Сороковые, роковые, тревожные, пороховые…»

– Хороший поэт?

– Очень. Мой друг с ним однажды был в «Рузе». Очень демократичный и простой человек. Но любит выпивать.

– Я на Вознесенском была в зале Чайковского. Он под орган читал. Здорово, хотя под конец уже тяжело. И я подумала тогда – жаль, что он петь не может. Сам.

– Как Окуджава?

– Ага.

– Я все забываю, как вот эти фигурки называются?

– Вон те? Гжель.

– Да, да. Гжель. Очень красиво.

– Это я собираю.

– Знаете, у меня дома стоит такой лев. Лев из Гжели. Мне он ни к чему, а вам я его подарю.

– Ну, спасибо.

– Такую коллекцию надо пополнять.

– Сейчас заварится…

– Люда… можно вас так звать?

– Так я, по-моему, сразу сказала…

– Люда, вы «Старый замок» любите?

– Это вино? Приятное, а что?

– Тогда я сбегаю в ваш магазин. Я его видел сегодня…

– Опоздали.

– Как?

– Часы сзади вас.

– Восьмой час?! Черт возьми!

– А потом – в такой дождь куда вы побежите.

– Черт… день невезения…

– Не переживайте. «Замка» у меня нет, а вот вермут венгерский есть… подвиньтесь немного… вот… открывайте сами…

– Красивая бутылка какая.

– Вот из этих пить лучше.

– Да, да. Красивые бокалы…

– Так. Вот варенье. Хлеб. Масло достаньте там…

– Ага. Вот оно…

– Вадим, а вы есть хотите? Я лично хочу.

– Ну, я немножко чего-нибудь…

– А у меня только картошка жареная.

– Чудесно. Ах, картошка, объеденье, денье, денье…

– Любите?

– Да. По-моему, лучше всякого мяса.

– Правильно. Я от мяса тоже хочу отказаться.

– Смотрите, тучи какие низкие.

– Да…

– Люда, а это какой камень, интересно?

– Это обыкновенная бирюза.

– Красивый перстень.

– Нравится?

– Да… так…

– Ой, хватит, хватит… вы меня споите…

– Так он же легкий совсем.

– Ну вот. Сковородку пополам. Хорошо?

– Чудесно.

– Так. Все, кажется, на столе…

– Все. Все чудесно. Знаете, Люда, давайте выпьем за радость неожиданных встреч. У нас ведь радостей не так уж много. Так вот, пусть эта всегда будет. За встречу.

– Ну что ж… за встречу…

– ……………………………………………

– …………………вкусный………………

– Замечательное вино.

– Берите колбаску.

– Спасибо. Давайте я за вами поухаживаю…

– Хватит, хватит, Вадим… спасибо… себе положите…

– …………………замечательная картошка…………

– ……………………льет и льет……………………… надо же…

– Угу… ммм… вкуснотища какая……………………

– Просто там зелени много……………………………

– …………… ага………………… ммм…………………

– ……………………………

– ………………………………… ммм…………………

– Можно вам?

– Немного………………………………

– А теперь, Люда, за ваше здоровье. Будьте здоровы.

– Спасибо.

– ………………чудный вермут……………………

– ……………………………………брр…

– Неужели не нравится?

– Нравится, нравится. Это я просто так.

– …………………………вы чудно готовите, Люд………… ммм…

– Мерси……………… доедайте……………… колбасу………………

– Спасибо……………… ммм…………………………

– ……………………………………

– ……………………………………

– ……………………………………

– ……ммм………… а за окнами дождь. Он идет днем и ночью…

– ………вот и все………………… сейчас чаю попьем…

– Помочь вам?

– Нет, нет………… сейчас……………… все………

– У меня сегодня фантастичный день.

– Да?

– Ага. Стоял в паскудной очереди, толкался, ждал чего-то. И вдруг пью вино с очаровательной женщиной…

– Ну, не преувеличивайте. Давайте чашку.

– Я не преувеличиваю. Какой-то философ – кажется, Платон – сказал, что недооценивать свою красоту еще хуже, чем переоценивать ее.

– Ха-ха…

– Вы удивительно похожи на одного человека.

– На какого?

– Ну… просто это было очень давно…

– А кто она?

– Мы вместе учились.

– И что? Вам покрепче?

– Все равно… Просто мы любили друг друга.

– Ну, учитывая, что я вас старше, это была не я.

– Вы очень похожи. Просто очень…

– Да не хочу я быть похожей на какую-то девчонку! Каждая женщина похожа только на себя.

– Конечно, конечно… просто так… вспомнил…

– Не сердитесь… берите печенье…

– Спасибо. Давайте еще выпьем?

– Вадим, я уже опьянела.

– Ну, немного совсем?

– Ну, немного можно… хватит, хватит!

– За ваши глаза. Чудные карие глаза.

– Ну почему все время за меня?! Давайте за ваши журналистские успехи лучше.

– Нет, нет, за ваши глаза.

– Господи, ну что они вам дались…

– За ваши глаза…

– За ваши успехи…

– К черту успехи. За ваши глаза…

– Как хотите…………………………… ой…

– ……………………………………

– Все. Уберите бутылку подальше от греха…

– Неужели так не нравится?

– Да он крепкий.

– Ну хорошо. Ваше слово – закон. Правда, я хотел…

– Что?

– Да ну, вы обидитесь…

– Ну что?

– Да нет, нет… ничего…

– Вадим, ну что такое?

– Да просто… я хотел предложить выпить брудершафт.

– На брудершафт?

– Да.

– Ха, ха, ха! Почему?

– Ну вот видите, вы не хотите…

– Да с чего вы взяли? Давайте, если вам хочется.

– Правда?

– Правда. Только мне чисто символически – капельку…

– Хорошо… вот… немного…

– А почему вам захотелось?

– Потому что вы мне очень нравитесь.

– Ой, Вадим. Ну что вы…

– Это действительно так.

– Просто вы перестояли на жаре, вот и все…

– Нет, нет, жара тут ни при чем.

– Смех просто!

– Если для вас смех, то для меня нет… ну, давайте?

– Я уж забыла, как это делается… руки кольцом, да?

– Да. Встаньте, а я вот здесь. И вот я руку в вашу продену.

– Да. Чего только люди не придумают…

– А теперь выпьем.

– Так неудобно…

– Я пью……………………………………

– ………………………………………………

– А теперь скажи мне – ты.

– Ты.

– А я тебе скажу – ты. Ты самая очаровательная женщина города Москвы.

– Ха, ха, ха! Вадим, выпейте лучше еще чаю.

– А почему – вы?

– То есть выпей чаю. Выпей.

– Ну вот. А тебе налить?

– Немного.

– Чудный чай какой. Индийский?

– Да. Со слониками.

– Аааа…

– Я их ссыпаю вон в ту банку.

– Это та красивая такая?

– Ага…

– Люда, а ты действительно одна живешь?

– Нет.

– А с кем?

– С Кулькой.

– Кто это?

– Моя лучшая подруга.

– Подруга?

– Ага. Самый верный друг. Она щас на балконе.

– Как? Это кто?

– Кошка.

– Господи… а имя почему такое?

– А это еще у бабушки была такая кошка. А я просто свою так назвала.

– Странная кличка.

– Не знаю. Мне нравится.

– А она не промокнет на балконе?

– Так у нас же лоджия. Там застеклено все. Ты не заметил?

– Не-а.

– Ну! Это ж моя главная гордость.

– А у меня в помине балкона нет.

– Ничего. Переживешь.

– Кончается дождик?

– Вроде бы.

– Все равно сегодня мне не купить…

– Да все продавцы разбежались, наверно.

– Да… Как все-таки у тебя хорошо.

– Нравится?

– Да. Я так давно не видел настоящего уюта…

– Ну, ну, поплачь еще…

– Серьезно, у тебя такие глаза красивые…

– Старая песня…

– В них можно смотреть, смотреть… бесконечно…

– Чай будешь еще?

– Не-а. Слушай, а у тебя какая-нибудь музыка имеется?

– Проигрыватель. Магнитофон сломался.

– Давай потанцуем?

– А ты любишь танцевать?

– Любил. Сто лет уж не танцевал. Давай?

– Ну, пошли. Правда, у меня пластинки все немодные…

– А какое это имеет значение… и спасибо большое за чудесный стол…

– Вот, иди сюда.

– Стерео?

– Да.

– Ну, совсем хорошо… так… ух, пачка какая… Матье… «Песняры»… а это… чех какой-то…

– Да, саксофонист…

– Так… ну а чего ж ты говоришь – немодные? Джо Дассен.

– Ну, одна, пожалуй…

– Давай его поставим?

– Давай.

– Так… включили… это, правильно?

– Да. А потом вон тот рычажок…

– Ага… так… ну вот. Замечательный певец, правда?

– Да. Жаль, что умер.

– Можно вас пригласить, Людмила Константиновна?

– Ты знаешь… ты можешь на минуту выйти?

– А что такое?

– Потом узнаешь.

– Хорошо…

– На минуту, буквально…

– Ну конечно. Я пока позвоню.

– Звони, он там на кухне.

– Ага… так… двести… двадцать… три… так… так… так… и тааак… мама? Привет. Звонил. Точно. Просто не дозвонился… ага… да! Конечно… Ну. Это надолго. Конечно. Мне? Ну и что? А я при чем здесь?… Ну, это я не знаю… Нет… Ну а чего сердиться-то? Я, что ль, виноват в этом? Ну да, конечно… Нет… да ну, тоже мне… Да нет, мам, Володя тут ни при чем. Серьезно. Абсолютно. Да нет, это тебе кажется… да. Да! Я… завтра, наверно. В конце дня. Ну а куда мне спешить-то… конечно… ага. Ну, папе привет… ага… ага… пока…

– Вадим!

– Да, да?!

– Уже давно можно.

– Иду… господи… кто это…

– Ха, ха, ха!

– Слушай, ты что с собой сотворила?!

– Ничего!

– Ну, потрясающе! Такие платья только в кино показывают!

– Ха, ха, ха!

– Потрясающе! Пред такой женщиной надо вот… так вот, на колено и… прошу руку вашу… вот…

– Ха, ха, ха!

– А теперь можно вас пригласить?

– А где же ваш белый фрак?

– Уже летит самолетом из Парижа! К концу танца будет здесь. Прошу вас!

– А ты остроумный парень…

– Не остроумнее других.

– Ну да. Мой муж бывший вообще юмора не понимал.

– Бывает и такое.

– Ему что скажут, а он обидится.

– Ну, это тяжелый случай.

– Я ему потом переводила.

– Что с ним шутили?! Ха, ха, ха!

– Да. Тебе смешно, а мне тоска зеленая… ой, у меня голова кружится… споил ты меня совсем…

– Я вот эту песню люблю. Замечательная, правда?

– Ага. Нежная такая… тара-ра-ра-раараарааам…

– Смотри, как стемнело быстро…

– Да… тара-ра-ра-ра-ра-рааам…

– Ты знаешь… наверно, за последние пять лет это у меня самый чудесный вечер.

– Правда?

– Да…

– А почему?

– Потому что… потому что…

– Вадим… Вадим…

– Прелесть моя…

– Вадим… Вадим…

– ………… пре… лесть…

– … Вадим… ну зачем… а…

– ………………………

– ……Вадим… ну не надо…

– ………………очарование…………………

– …………………не надо………………………

– ……………………………………………………………

– …………………Вадим…………………………………

– ……

– Ну………………… ну что……………… ну……………

– ………………………

– ………………………

– Вот так, можно?

– Темно совсем…

– Ты прелесть… прелесть…

– Вадим… ну мы же совсем друг друга не знаем…

– ………………прелесть… какая шейка у тебя……

– ……………Вадим………………Вадим………

– ……………Людочка……………

– …………………………………………

– …………………… как хорошо с тобой………………

– Вадим…

– ……………………………

– Ну не надо…………… милый………… зачем……

– …………………………

– Вадик………………………………………ааа…

– ……………………………………………

– Мальчик мой…………………не надо…

– ………………………………

– Оно так не снимется…

– ………………………………

– Подожди. Я шторы задерну.

– Ты прелесть.

– Сними покрывало…

– Иди ко мне…

– Расстегни мне… там зацепилось…

– Да……… цветик мой…

– Господи… проклятое платье…

– Так…

– Еще немного…

– Милая…

– Ой……

– …………ах…………………мальчик мой…

– ………………………

– ……………мальчик…………милый…

– ……………………ааа………………

– Милый мой…

– ………………………

– Ой…

– Хааа…

– Аахх…

– Хааа…

– Аахх…

– Хаааа…

– Аха… ми… лый…

– Хааа…

– Ааах…

– Хааа…

– Ааах… ой…

– Хааа…

– Ооаах… ах…

– Ха…

– Ааах… солны… шко…

– Хаа…

– Ааах… ооо…

– Хааа…

– Аах… Ва… ди… ммм…

– Хаа…

– Ааах…

– Хааа…

– Ааах… маль… чик…

– Хааа…

– Ааах…

– Хаа…

– Хааа…

– Ааах…

– Хох…

– Ах… ах…

– Хааа…

– Ааах…

– Хааа… ми… лая…

– Аах… ми… ми… лый… мой…

– Хаа…

– Ааааа!

– Хаа…

– Ааах…

– Хааа…

– Ааах… ааа… ааа!

– Хаа…

– Хааа… род… на… я…

– Ааах…

– Хааа!

– Аааах…

– Хаа!

– Аах!

– Ха!

– Аха…

– Ха!

– Ах!

– Ха!

– Ах.

– Ха!

– Ах.

– Ха!

– Ах.

– Ха!

– Ах.

– Ха!

– Аааа…

– Ха!

– Ах.

– Ха!

– Ааах… ой…

– Ха!

– Хаа!

– Хаа!

– Ах.

– Ха!

– Ааах…

– Ха!

– Ааах… милы… й…

– Ха!

– Ааааа… аааа! Аа! Аааа! Ой! Солнышко! Аааааа! Аааа!

– Ха!

– Аааа! Аааа! Ой! Ааах… милый! Аааа! Аааа!

– Ха!

– Аааа… ааааах… ааааа…

– Ха! Аааа… ууу… оооаааа… люююю… дааа…

– Ооой… ооо… милый мой… мальчик… аааах…

– Аааа… ааа… прелесть… прелесть… аааа…

– Ооой… котеночек мой… ооой…

– Аааа… ааа… ааа… люблю тебя…

– Ооох… обожаю тебя…

– Милая моя…

– Котеночек мой…

– Милая…

– Золотце мое… мальчик…

– Прелесть…

– Котеночек мой…

– У тебя грудь……… просто…

– Тебе нравится?

– По-моему, любому понравится.

– Мальчишечка мой…

– Прелесть…

– Ой… мы прямо на одеяло легли… вытащи его…

– Ага…

– Вадик, подожди, я щас приду…

– У тебя фигурка божественная. Как у Клеопатры.

– Слушай, пошли со мной, я тебя вымою…

– Господи… наверно, я сплю…

– Иди сюда…

– Милая…

– Полезай… пробку заткни…

– Ой… холодно как…

– Щас тепло будет…

– Уууу! Ну и кранище!

– Он за минуту наполнит… подвинься…

– Просто как водопад… ууух…

– Дай мыло… там…

– Ага…

– Встань на коленки…

– Прелесть моя…

– Держись за меня…

– А потом я тебя вымою. Можно?

– Конечно… вот… сладенькая сосисочка…

– Прелесть моя…

– Потрудился… бедненький…

– Ой!..

– Не утопи меня, смотри…

– Горячо чего-то…

– Открой там холодной побольше…

– Ага… вот… нормально…

– Такой маленький… такой хорошенький…

– Ой…

– И здесь… уютный уголок…

– Аааах…

– И попочку мы промоем… она вспотела вся…

– Ой… какие у тебя руки нежные…

– Вот здесь… вот…

– Ааах…

– И здесь… и здесь…

– А что это за шрамик, Люд?

– Стекло на меня упало… и здесь…

– Милая…

– Вот… чтоб чистенько было…

– Теперь я тебя.

– Закрой воду, много уже.

– Ага…

– А у тебя хорошее сложение… мускулистый парень…

– Слушай… ой, прелесть какая…

– Котеночек мой…

– Как здорово…

– Нравятся?

– Чудные… смотри, скользят как…

– Они твои, котик…

– Слушай, а давай здесь, а?

– Ооо… что я вижу! Кто-то третий появился.

– Давай, милая…

– На мосту стояли трое: он, она и у него…

– Ну давай, давай…

– Как, в ванной? Тут не получится… я вылезу…

– Клеопатра моя…

– Давай так…

– Наклонись немного… вот…

– Ой… милый… ооох…

– Хааа…

– Ааах…

– Ха…

– Ааах…

– Ха…

– Ааах…

– Хаа!

– Ааах… коте… но… чек…

– Хааа…

– Аааах…

– Хааа…

– Ааах…

– Хааа!

– Ааах… ааа…

– Хааа! Пре… лесть…

– Ааах…

– Ха!

– Аааа… ааа…

– Хааа!

– Аааах…

– Хааа…

– Ах…

– Ха…

– Аааах.

– Хааа!

– Ааа…

– Хааа…

– Ааах…

– Хаа…

– Аах…

– Хаа…

– Ааах…

– Хааа! Оооо… оммм…

– Аааах…

– Хааа!

– Ооой… еще… ми… лый…

– Ха!

– Ох…

– Ха!

– Ах!

– Ха! Ой… ой…

– Аааах…

– Хааа…

– Аааах…

– Хааа…

– Аааах…

– Хааа…

– Ааах…

– Хааа…

– Аааах… слад… кий… мммой…

– Ха!

– Ах!

– Ха!

– Ах!

– Ха!

– Аххх…

– Ха!

– Аааах… ой… как…

– Ха!

– Оооох… ой…

– Ах!

– Ооох…

– Аааа…

– Аха!

– Оооо…

– Аха!

– Ой…

– Аха!

– Ой… ми… лый…

– Ха!

– Аааа…

– Аха!

– Ааааа…

– Аха!

– Аааах…

– Аха!

– Ооой… ой!

– Аха!

– Ой!

– Аха!

– Ой… ой…

– Аха!

– Ой…

– Аха!

– Ой…

– Аха!

– Ещеее… ааа…

– Аха!

– Ой…

– Аха!

– Аааа…

– Аха!

– Ааааа…

– Аха!

– Аааа…

– Ох!

– Ой!

– Аааа…

– О!

– Хах!

– Аааа… ой… ко… те… ночек…

– Хах!

– Е… щеее…

– Хах!

– Оооох…

– Хах!

– Хах!

– Аааааа! Аааааа! Ой! Аааа! Аааааа! Ой! Аааааа! Аааааа! Ааааааа!

– Хах!

– Аааааа!

– Хах!

– Аааааай!

– Хах!

– Аааай!

– Хааа!

– Ааай!

– Хаа!

– Аай!

– Ха!

– Ай!

– Ха!

– Ааааа… ой… милый… не могу…

– Ха!

– Ой… не… мо… гу…

– Ха!

– Ой… как…

– Ха!

– Ой…

– Ха!

– Ой…

– Ха!

– Ой…

– Ха… Ааааааамммммааааа… амммммааа… ооммм… мммм…

– За… и… нька… мммой…

– Ммммм… ооомммм… мммм… оммм… оаааммм…

– Ко… тик…

– Омммм…

– Све… тик…

– Мммм…

– Котик…

– Ой…

– Котик…

– Ой…

– Котик мой. Как хорошо с тобой…

– Ой…

– Милый…

– Ой… полезли… иди… ой…

– Не утони смотри…

– Фууу… не могу…

– Подвинься… ой! Течет…

– Фууу… ты обалденная женщина… фууу…

– Милый мой котик…

– Оооой… блаженство… ложись сюда…

– Волосы не намочи мне… оп-ля… ох!

– Хорошо как…

– Котик…

– Давай свет погасим и заснем?

– В воде?

– Ага…

– Да ты что. Размокнем все. Отклеится твоя пушечка…

– Ха, ха, ха…

– Я не утопила тебя?

– Еще нет…

– Просторная у меня ванна?

– Еще бы…

– Устал, работничек?

– Ты знаешь, пальцем шевельнуть не могу…

– Так быстро?

– Фууу…

– Ну да, ты же в очереди настоялся… бедненький…

– Я щас в этой водичке растворюсь…

– Выпить хочешь?

– Слегка…

– Ну, лежи, мокни, а я приду щас… оп… помоги…

– Давай… ага…

– Порядок…

– С такой грудью в Голливуде сниматься надо…

– Ничего, да?

– Шикарная грудь…

– Для сорока двух лет нормально.

– Что, тебе сорок два?

– Ага…

– Никогда б не подумал…

– Мне тоже не верится…

– А попка прелесть какая… кругленькая…

– И попка ничего… ну, я побежала…

– Ты разведи вермут водой холодной…

– Ладно…

– Ой… где тут…

– Вадик! А чаю не хочешь?

– Нет! Господи… ну и акустика…

– А то смотри, он тепленький!..

– Нет, спасибо!

– Как хочешь… щас… вот он…

– Тари-ра-ра-рааам… тари-ра-ра-рааам…

– Что?

– Ничего…

– Что ты говоришь, котик?!

– Ничего!

– Аааа… несу тебе… вот…

– Ну, замечательно… ты не замерзла?

– Нет пока.

– ………ммм………холодненький…………чудно.

– Допивай и пошли в кровать.

– А ты в ванну не хочешь?

– Лучше потом. Давай полежим немного.

– ………………………спасибо, прелесть моя…

– Пожалста. Пошли… вылезай…

– Дай мне руку… вот…

– Давай спинку вытру тебе…

– Красивое полотенце.

– Китайское. Таких щас не купишь.

– Спасибо… вот хорошо… бежим…

– Ой…

– Что такое?

– Кулька скребется… я щас пущу ее…

– Давай… не видно что-то…

– Да вон… прямо…

– Ага… ой, хорошо как… шикарное ложе…

– Замерзла, милая? Проходи…

– Люд, а почему ты под теплым одеялом летом спишь?

– А мне не жарко.

– Тут одна подушка…

– Щас другую дам…

– Как, дождик идет там?

– Нет. Кончился.

– А телевизора у тебя нет?

– Не-а. Сломался. В ремонт отдала.

– Понятно…

– Вот подушка…

– Ложись.

– Ой… бррр… согрей меня…

– Иди поближе…

– Ой… ты теплый такой…

– Замерзла… девочка моя…

– Тепленький… у тебя такая кожа нежная…

– У тебя тоже…

– Слушай, Вадик, а ты был женат?

– Мы не расписывались.

– Почему?

– Да просто она не хотела.

– И детей не было?

– Нет. Она аборты делала.

– Давно разошлись?

– Давно. Лет шесть назад…

– А я только год как одна живу.

– Вы долго прожили с ним?

– Двенадцать лет.

– Много… прижмись… вот так…

– А у тебя какая она была?

– В смысле?

– Ну, симпатичная?

– Да.

– А работала кем?

– Микробиолог.

– Это первая женщина у тебя была?

– Да нет, что ты…

– А первая кто у тебя была?

– Да студентка одна. В общаге жила… А у тебя?

– Тоже студент. На практике когда были…

– Ну, согрелась?

– Ага…

– Какие волосы у тебя мягкие… вот какие…

– Котик…

– Фууу… ааа…

– Что такое?

– Да вспомнил про очередь эту пакостную… черт побрал бы…

– А что такого?

– Да зря стоял, выходит…

– А ты действительно для приятеля стоял?

– Да нет… Для себя…

– Значит, соврал мне… врунишка…

– С другой стороны – американские. Понимаешь…

– Да, они хорошие… смотри, какие мышцы у тебя…

– Думал, что сегодня куплю…

– И животик упругий… смотри как… ой, а тут что…

– Я ведь прошлую ночь на лавочке ночевал…

– Бедненький… как же так… слушай, а почему яички всегда холоднее члена?

– Не знаю…

– А тут наоборот… тепло…

– А у тебя тоже там тепло…

– Положи сюда руку…

– Нежность какая…

– Поцелуй меня…

– Какие у тебя губы… мягкие-мягкие…

– Ой… опять встает… так здорово…

– Нежная моя…

– Ой… какой толстенький…

– Милая…

– Вадик…

– Аааах… ммм…

– Сними одеяло…

– Прелесть моя…

– Поднимись повыше…

– Ой, ну зачем, Люд… ой…

– ……………………………………

– Оммм… ой… аааа…

– …убери колени…

– Люд… ну что ты… я недостоин…

– Ооой… Люлечка… ой… ооо…

– Прелесть… ой… прелесть моя…

– Аааах… ой… милая… моя…

– Милая… милая моя…

– Ой… ой как… ооох…

– Люлечка… Люлечка… Люлечка…

– Люлечка… прелесть… ты прелесть…

– Милая… ой… это невыносимо…

– Солнышко… я умираю… ой…

– Ой… дорогая… ооох… оооха…

– Милая… я умру сейчас… умру…

– Люда… я не могу… давай, давай скорее…

– Ну давай, давай скорее… Люд…

– Давай сзади…

– Как хочешь… прелесть…

– Подожди… вот так… ага…

– Ты измучила меня…

– Выше, выше… ооох… он у тебя сладкий, как апельсин…

– Аха.

– Ха…

– Аха…

– Ха…

– Ааах…

– Хаа…

– Ааах…

– Хаа…

– Аааах…

– Хаа…

– Аааах…

– Хаа…

– Аааах…

– Хааа…

– Ааааах… ааааах… маль… чик… мо… й…

– Хааа…

– Ааааах…

– Хах…

– Ааах…

– Хоаа…

– Ааах…

– Хаа…

– Аааах…

– Хааа…

– Ааах… ой… ааах………ко… ти… к…

– Ха…

– Аааах…

– Хаах…

– Ааах…

– Хаах…

– Аааах…

– Хааах…

– Аааах…

– Хаах…

– Ааааааах… ой… ой… о!!

– Хах!

– Хах!

– Хах!

– Аааах…

– Хах!

– Ааах…

– Хах!

– Хах!

– Хах!

– Ааааа…

– Хах!

– Хах!

– Аааааа…

– Хах!

– Ой… мальчик мо… и… ой!

– Хах!

– Ооох…

– Хах!

– Ооох…

– Хах!

– Хах!

– Аааах…

– Хах!

– Оооой! Ой! Ооооой! Аааааа! Аааааа! Ааааааай! Ааааааай! Ааааай!

– Хах!

– Ооооой! Ооооой! Мальчик! Ой! Не могу! Ой! Ой! Ааааааааа! Аааай!

– Хах!

– Оооой!

– Хах!

– Ой… не… могу… ой…

– Ха!

– Оой!

– Ха!

– Ооооой…

– Хаа!

– Оооой… не… мо… гу…

– Хах!

– Ооой…

– Хааа!

– Ой! Ой! Ой! Оооой! Ааааай! Ааааааай! Ааааа! Ааа! Ааааа! Ааааа! Ааааа!

– Хах!

– Аааа!

– Хах!

– Аааай!

– Хах!

– Ааай!!

– Хах!

– Ааай!!

– Хах!

– Ааай! Ааай!!

– Хаах!

– Ооой…

– Хах!

– Хах!

– Ва… дик…

– Хах!

– Вадик…

– Ха!

– Ва… дик…

– Ха!

– Вади…че… к…

– Ха… аааам… аммммм… аааа! ааааам… ааам! ааа! аааааа…

– Ко… тик…

– Аааам… амммм… мииилая… мммм…

– Котик…

– Миилая… ммм…

– Вадик… ласковый мой…

– Оооммммм… оммм…

– Родной мой…

– Ой… ты прелесть…

– Ты тоже прелесть…

– Обалденно… ой… сил нет… прелесть…

– Котик мой… работничек…

– С ума сойти… ой… фуууу…

– Я щас приду.

– Фууу… Фууу…

– Вадик! Вадик! Ты что, спишь, что ли?

– А? Господи… прямо провалился куда-то… фууу…

– Котик мой. Устал?

– Да нет, просто… транс какой-то… фууу…

– Я тоже, вообще-то, как-то это… ты такой активный.

– Нет, я щас просто в трансе в каком-то…

– Ой, как тут тепло. Милый мой…

– Фууу… ты очень сексуальная женщина.

– Мерси.

– Ой… обними меня…

– Устал, котик мой…

– Устал…

– Ну, спи, радость моя… спи…

– И ты тоже… не уходи от меня… прелесть…

– А я с тобой. С тобой…

– Оооох… как хорошо… сон какой-то прямо…

– Спи… котик мой…

– Уааааах… поцелуй…

– …котеночек.

– Ой… фуууу… ааах…

– Ой… фууу… Фу ты… Люд, сколько время? Люд! Люд!

– Что… а?

– Люд! Час который… который час?

– Не знаю… вон там стоят… чего ты проснулся… ой…

– Где… где часы… восьмой час?!

– Куда ты спешишь-то…

– Да перекличка… черт… я и забыл совсем, что там переклички… и ночью, наверно, была… черт! А где трусы мои?

– Там где-то…

– Опоздал… очередь прошлепал… лапоть…

– Да что ты… господи… рань какая…

– Вот они… думал ведь все время…

– Погоди… Вадим…

– Да чего погоди! Может, там уже очередь моя!

– Да погоди ты, дурачок! Ложись!

– Ты что, с ума сошла? Лучше б вчера напомнила! А брюки?

– Иди сюда!

– Что?! Я же опаздываю!

– Никуда ты не опаздываешь.

– Почему?

– Потому что сегодня мы не торгуем.

– Кто – мы?

– Мы. Работники универмага «Москва».

– При чем здесь универмаг «Москва»?

– При том, котик, что продажа организована нашим универмагом… уууаааах… у нас учет сегодня по всем отделам…

– Ну и что?

– Да ничего. Ложись спи. А послезавтра я тебя проведу на склад, выберешь какие угодно…

– Постой… а ты же говорила, что ты экономист?

– Я пошутила, котик. Прости. Я техникум торговый кончила. А в институте не смогла учиться. И муж не советовал…

– А где ты работаешь?

– В «Москве».

– Кем?

– Заведующей сектора.

– А очередь? Не пойму ничего… там же очередь стоит…

– Да пусть стоит. Они до послезавтра стоять будут.

– А ты что… имела к этому какое-то отношение?

– Ну да, да, да! Какой ты непонятливый! Мы торгуем, мы! Мои девочки и я! Просто я вчера перед дождем ушла пораньше.

– Так это ты там, да?

– Я, я… ложись…

– Господи… ну это вообще!

– Ложись, Вадик. Всю ночь тер меня, а теперь спать не даешь.

– Так значит, сейчас просто нет никакой продажи?

– Нет, нет! Весь товар идет на склад до послезавтра… не успели мы до учета продать… там штук триста еще…

– А они точно американские?

– Точно… ляжешь ты или нет?!

– Ложусь, ложусь… слушай, а если у вас учет, почему ты дома?

– Я на больничном.

– Понарошку?

– Конечно… пускай без меня икру мечут… влипли, пусть и выкручиваются…

– Тепленькая моя… подвинься…

– Я тебе вчера сказать хотела, да забыла после…

– А зачем же ты наврала мне, что ты экономист?

– Да так просто… сразу поняла, что ты парень интеллигентный… знаешь как…

– Глупышка… какое это имеет значение… прелесть моя…

– Обними меня…

– Чудачка… такие неожиданности… прямо необычное лето…

– Парад планет, чего ж ты хочешь…

– Да…

– Оооой… спи, котик… потом встанем, я тебе цыплят табака сделаю…

– Сплю…

– Любишь табака?

– Люблю…

– Спишь?

– Сплю, сплю…

Content

Владимир Сорокин
Очередь