Карина Сарсенова

Дар. Фантастические романы

В кубе

Глава 1. Номер 1. Реальность А

Мальчик не плакал. Он просто смотрел. Смотрел в пустоту. В выжженное в сердце ничто. В ту боль, которую превращала из нестерпимой реальности в сонное забвение истерзанная в клочья душа. Она больше не могла плакать. Она смирилась.

Сколько раз он уже видел всё это! Одно и то же. Бег по кругу. Хоть бы кто из них вёл себя иначе. А ведь он с энтузиазмом, заслуживающим хоть какого-то уважения, искал разнообразия! Надоело.

Сжал пухлой, но по-мужски крепкой рукой тощую мальчишечью шею. Нет, душить его он не станет. Он не убийца. Не грешник. Заповедей не нарушает. То, что он делает, является очищением. Очищением от порочной любви. Служителю религии любить запрещено. А вы думали, он делает всё это из-за любви? Да он терпеть не может мужские тела, особенно на заре их развития, их детство, бесстыдно открывающее миру будущую порочность мужского начала в её кажущейся хрупкости и невинности!

Он ненавидел детство. Ненавидел любовь и боролся с ней как мог. Потому что любил.

Он отпустил тощую мальчишескую шею. Красные пятна на бледной коже вызвали в нём волну глухого раздражения. Так с ним бывало всякий раз после разрядки. Опустошение.

Насыпав мальчишке в карман шоколадных конфет (дурацкая, однако действенная привычка хоть чем-то, но откупиться от греха), вытолкал его за дверь. Туманная ночь вобрала тонкий силуэт в себя мгновенно и беззвучно. Мальчик ничего никому не скажет. Страх быть проклятым и отлучённым от церкви, самому и своей семье, страх непонятный, но эффективный, срабатывал всегда.

Родителям он скажет, что заигрался допоздна и заблудился во внезапно накрывшем посёлок тумане.

Он не курил. Курение – грех, как и все зависимости человеческой плоти. Но страшнее всего – зависимость души. Любовь. Чёрт бы её побрал. Он любил. И ничего не мог поделать с прилипчивым до изнеможения чувством.

А может быть, не хотел?

Иначе зачем соблюдать неведомо кем прописанные правила и верить? Верить во что, если не в любовь?

Перед тем как лечь в постель, он провёл пальцем по отвёрнутой к стене фотографии. Но, как бы долго ни было скрыто от него отображённое на бумаге лицо, он отчётливо видел каждую его чёрточку. Отпечаток другой души на его собственной душе… Сколько лет он жил словно чья-то неудачная фотография! Жил не своей жизнью. Жил прихотью противного его сердцу чувства.

Прежде чем позволить себе провалиться в оглушающую пустоту сна, он помолился. Попросил Бога сделатьтак, чтобы никогда не встретиться с человеком, изображённым на фотокарточке. Потому что до сих пор не знал, что сделает при встрече. Односельчане знали его как необыкновенно доброго, заботливого, пекущегося о благе других человека… Но только он один чувствовал: та тёмная часть души, которая присутствовала в нём с момента рождения, с каждым днём росла. Медленно, но верно набирала вес и силу.

И превращалась в иное, обособленное, самостоятельное существование.

Душа человека без души.

Душа хищного зверя.

Крик хищной птицы разорвал отдохновение в кровавые клочья.

Нет, птица ему приснилась.

Как и сон, страшный и привлекательный. Жуткий и красивый. Яростный и страстный.

Сон о жизни и смерти.

И кричал в нём он сам. Иногда мужским, иногда женским голосом.

Но вопрос гендерной принадлежности волновал его в наименьшей степени.

Потому что именно в том сне он случался собой настоящим.

А настоящее бытие дарит неподдельным счастьем.

Ему снился сон. Один и тот же единственный сон на протяжении всей его жизни.

Он брал её снова и снова. Она больше не кричала. Её глаза, наполненные стеклянной отрешённостью, смотрели в пустоту. В ничто, в которую истерзанная душа превращала невыносимую боль. Боль от него. И его самого. И он каждый раз просыпался с немым, не вырвавшимся из груди криком. Пустота из сна затягивала его, вбирала каждый вдох, каждый удар сердца… Превращала его в себя, в пустоту смерти, в пустоту обессмысленности бездуховного бытия…

Глава 2. Номер 1. Реальность Б

Он закурил. Плевать, что мулла запрещает курить. Он и выпивает иногда, перед сном, в тишине своей холостяцкой берлоги.

Тема муллы – особенная. Он почти восхищался этим ловким интриганом. Хитроумно, в обход разуму и смыслу, а одновременно и беззастенчиво напролом вешать неудачникам лапшу на уши! Все они, кто, открыв рты, внимали несусветной ахинее, щедро льющейся из лужёного лже-муллинского горла, были мечены одним клеймом. Неудачники. Все до единого – неудачники.

А он сам? Да ничем не лучше остальных.

Такой же неудачник.

А вот мулла и крутые ребята, стоящие за его красноречивой белибердой, неудачниками явно не были. Они-то оставляли свои жизни при себе, к тому же деньги гребли лопатой!

Счастье – это умение красиво и выгодно (ну да, выгодно красиво!) обставить факт личного существования.

Они вовсе не лишены ума. Пытались его раскусить. Таких, как он, подозреваемо безверных, они не любят. Боязно давать оружие человеку, не верящему в их Бога. Идея – сильнейший мотиватор. Да, они платили каждому смертнику какую-то сумму, но, по правде говоря, копейки. Почему тогда ему положили на счёт больше? В десятки раз больше обычной «зарплаты» за самоубийство с прицепом в сотни человеческих, по соседству оказавшихся жизней?

Не разжалобил он их рассказами о тяжелобольной сестре. Какая она ему сестра, брехня всё это. И они наверняка прознали про его наивную ложь. Но согласились и выплатили стопроцентным авансом требуемую сумму. Причина? Надеются после его ухода завербовать эту несчастную девицу.

Вот это наваждение он, гордящийся своим рациональным рассудком, никак не мог объяснить. Увидел в Инстаграме фотку незнакомой девчонки, на вид лет двадцати. С жалобным текстом внизу: собираем, мол, деньги на пересадку почки. Девчонку угораздило родиться с недоразвитой почкой, и без двух полноценных почек она не сумеет стать матерью. Никогда.

Он вообще-то отродясь не вёлся на подобные соплераспускания.

Мир жесток, выживает сильнейший. Родился ущербным – сдохни. Скольким молящим глазам с подобных идиотских фоток он посылал в ответ бесплатную холодную усмешку.

А тут словно солнечный зайчик залетел в ледяное, давно мёртвое сердце и коснулся его давно забытым (или никогда не ведомым) неземным теплом. Не прикосновение – ожог, вот что он ощутил!

И с того мгновения не имел сил и желания изгнать её взгляд из оставшихся дней собственной, медленно утекающей жизни…

Может быть, это и роднило их – факт неотвратимой, причём скоро неотвратимой смерти? Возможно. Точно он не знал.

Здесь знание рассудка оказывалось лишним.

Он знал печёнкой, подвздошьем чувствовал: между ними есть невидимая, но прочная связь.

Удивительно, но он вовсе не хотел её как женщину! Ощущение приближающейся смерти обострило в нём сексуальную потребность. Наверное, бессознательная часть души продолжала цепляться за жизнь…

Самоудовлетворение вышло в приоритет имевшихся в его распоряжении ценностей. С кем только не было у него секса в пределах воображаемой реальности! Дали бы ему волю уйти в эту реальность полностью и навсегда…

Но они, крутые парни, стоявшие за велеречивым лжесвященником, не отпустят его ни в какое иное пространство, кроме реальности личного небытия.

Поэтому и денег дали заранее, правда, тоже виртуальных, мёртвым числом застывших где-то там, в каком-то банке, прицепом к комбинации лично за ним закреплённых цифр… Виртуальные деньги на виртуальном счету…

За вполне реальное массовое убийство.

Он может их снять хоть сейчас, но не будет этого делать. Парни прекрасно знают и эту часть его плана.

Всё равно, как бы он ни отрицал факт собственной отличности от лузеров по вере, он во всём идентичен им. Просто у него другая вера. Непонятная ему самому, но вера.

Вера в то, что жизнь, более счастливая и оттого более настоящая, может продолжиться если не в нём, то к ком-то другом. В этой наивной девахе с экрана смартфона. Той самой, которая мечтает получить шанс на счастье, получить почку и родить ребёнка.

Ребёнка, чужого ему по крови, но родного по душе.

Он ведь оплатит его появление в этом мире!

Он ни разу не задумывался о первичности материи или духа. И о том, обладает ли подлинной свободой выбора.

Или является инструментом в чётко отлаженной системе?

Метафизика не волновала его ничуть. Но гнев в душе, спрессованный в болезненно плотный ком, сочился кровью и требовал выхода.

Душа, освободившаяся от гнева… Пусть даже ценой сотен невинных жизней… После смерти он обретёт долгожданный покой. Он выродит ненависть и ярость в этот бездушный и враждебный мир.

А после придёт новая жизнь, очистившаяся от зла и оттого более счастливая…

Родить того, в ком продолжится его неудавшаяся жизнь, его нерождённая мечта, не совершённое им добро…

Почему дети должны только лишь отвечать за грехи родителей, но не становиться счастливее за них? Вместо них? Наперекор их нечистоте?

Он не знал своих родителей. В детском доме сказали, что он был найден на помойке. Его подобрал бомж и принёс на базар продавать. Как овощ, как картошку. Бомжу были нужны деньги на бутылку.

Бутылка была его счастьем.

А сам он тогда и был овощем, почти мёртвый, обессиленный голодом и стылым октябрьским воздухом, новорождённый комочек отказной жизни…

Он не стал выяснять, кем случилась его мать, кто значился отцом, искать их горе-родителей.

Людей, давших ему жизнь не в счастье, но в горе. Наверное, поэтому и жизнь его развернулась чередой нескончаемых антипраздников.

С момента зачатия разочарование стало логотипным чувством, точно и ёмко описывающим всю картину его мира.

Искать – глагол не для него. Подтверждать избранную «правоту», поддерживать доставшийся статус человеконенавистника жёстко, жёстко и неправомерно агрессивно – вот его действия.

Зачем искать? Чтобы фальшивые родители отказались от него ещё раз? Взрослые же были люди, значит, имели веский повод для выкидывания младенца на свалку. Хотя он бы предпочёл, чтобы его просто задушили. Несчастного бомжа из-за него в обезьяннике заперли… Однако для человекоподобного счастливца от бутылки арест был к лучшему. В клетке он наверняка маленько отогрелся и поел…

Интересно, а что может послужить поводом, достаточно веским, для отказа от новорождённой тобой же жизни? От ощущения глубинной связи с маленьким, но очевидным чудом?

Ты дала жизнь!

Ты почти что Создатель!

Ты сотворила, продлив из собственного, биение столь близкого тебе сердца!

И как возможно это биение прервать?..

Что приобретает большее значение для родителя, чем родное дитя?

Что разрушает врождённую гармонию жизнь дающего и жизнь длящего, родителя и ребёнка, с лёгкостью и виртуозностью многоопытного зла?

Бедность? Нищета?

Деньги?

Ослепление материальной стороной мира?

Но жизнь – это тоже материя, если есть тело и факт его рождения.

Почему же тогда бездушная материя денег побеждает физическое воплощение человеческого разума?

Или разум – тоже иллюзия большинства людей? Подделка их существования.

Если нет своего разума, можно позаимствовать лжесознание денег или власти.

А, неважно. Пусть мир сам разбирается с доставшимися ему противоречиями.

У него всё в порядке.

Есть сделка. Его жизнь за жизни множества незнакомых ему людей.

Счастье пусть физически ему неродного, но его по духу ребёнка в обмен на чужие и потому оравно-душленные им слёзы и боль.

Поэтому они, крутые парни, диктующие мулле, сразу после выполнения им задания переведут всю сумму той девахе на счёт. Пусть у неё окажется достаточно денег для продолжения своей жизни и рождения новой…

Всё личное кипение ненависти к этому миру и отсутствию в нём Бога он вложит в выполнение задания. А то лучшее, что оставит после себя, пускай отразится светлой радостью в её глазах, едва она услышит весть, ответив на звонок из банка: сумма на вашем счету, присланная незнакомцем, полностью покрывает операцию, восстановление после неё, ведение беременности и роды…

Его давно выпустили из лагеря. Обучение было закончено. Велели ждать задания.

Он и ждал.

Глава 3. Номер 1. Реальность В

Он ждал нового задания от Гуру. Ждал со смесью ужаса и счастья. Задания Гуру давал конкретные, сложные и требовал их неукоснительного выполнения. За малейшую провинность полагался штраф.

Штраф! Бог и дьявол. Жизнь и смерть. Наслаждение и страдание.

Его недавно оштрафовали снова. Невероятное, мучительно сладостное забытье!

Забыть себя на грани между страданием и счастьем.

Самозабвение – удел изгоя и героя.

Он не мог решить, кем быть. И на всякий случай мнил себя единовременно по обе стороны баррикад.

Штраф – это было то, чего он жаждал и боялся. Штраф, а если честно – наказание, отличался от таковых у других Гуру особой жёсткостью. Да что там, натуральной жестокостью!

Учитель предпочитал линчевать провинившихся самолично. Боль от его руки являлась высшей наградой и райским наслаждением…

Страшась признаться самому себе, он слишком часто косячил. Слишком часто допускал мелкие оплошности, не вредившие заданию, но весьма вредившие его телу…

Допускал промахи полусознательно, ловя себя на охоте за любой возможностью ошибки…

В глубине души он верил: все люди – мазохисты.

А почему, иначе, на подвиги нас толкает не счастье, но горе? Не радость созидания, а слёзы боли?

Боль была его Богом. И всё, совершаемое им, делалось ради счастливой участи её вкушения.

Только так он умел радоваться жизни.

В жизни слишком много боли, места для чистого счастья не остаётся.

И умение наслаждаться страданием являлось единственным выходом из мрака мира в свет реальности.

Он научился строить собственную счастливую реальность в кольце оцепления непроницаемо тёмного зла.

И неважно, сколько надо заплатить за подобную реальность.

Радость от обладания подделкой для обездоленного счастьем человека равна радости соприкосновения с её подлинником.

Такова жизнь. Её не переделать, но прописать подспудные правила игры под силу каждому.

Так он и жил. В вероятном подстрочье подлинного мира.

Чуть опоздал на встречу… Немного затянул разговор… Выпил лишнюю чашку чая с «бездушкой» – так Гуру называл бродящие вокруг тела, лишённые души.

Не знающие Света Истины, они не могли иметь душу. Рождённые от таких же «бездушек», безмозглые куски мяса, они портили экологию планеты, вредили миру, потребляли кучу ресурсов, которые могли бы принести огромную пользу, попади они в руки настоящих людей, людей с душой.

Послушников Гуру.

Наставник исполнял Миссию, величайшую во все времена!

Он, взвалив на единоличные плечи всё бремя действительности, непосильное никому другому, кроме него, вёл мир в Рай.

В лоно Света и Чистоты. Вёл людей к Богу, давая им Знания.

Но, чтобы получить Знание, надо было обрести душу. Души хранились у Бога на особом, райском складе.

Настоящих душ было катастрофически мало. Их могло хватить только на избранных. На тех, кто услышит Глас Знания. Остальные будут вынуждены просто умереть, как умирает бездушный скот. Умереть безвозвратно. Врата в Рай закроются для них навсегда.

Замысел Бога был грандиозен.

Бог открыл Себя Учителю. Гуру был единственным человеком в истории, говорившим с Богом. Иисус, Моисей и прочие беседовали только с архангелами. В те времена не была рождена душа, чей масштаб позволил бы ей выйти на прямой контакт с Богом.

И вот – в наш век долгожданное чудо свершилось! Гуру был единственным, первым и последним человеком, способным говорить с Богом напрямую и дать людям, не всем, но избранным из них, Истину!

Подарить им право на душу.

Обессмертить их существование.

Провести человеческое счастье за пределы земного бытия.

И как только таких людей наберётся сто пятьдесят тысяч, наступит конец света. Апокалипсис. Бог нашлёт особую чуму на «бездушек». Он выкосит их неизлечимой болезнью.

Мир очистится от скверны, войны уйдут в прошлое, и на Земле наступит Рай! Через Гуру Бог создаёт Рай прямо на Земле!

Для этого сто пятьдесят тысяч избранных получат нектар перехода. Это пища Бога. Нектар переведёт избранных в тонкое состояние, позволяющее жить в земном Раю. Грубые физические тела не приспособлены к жизни в Раю!

Он удостоился величайшей чести – соучаствовать в изготовлении нектара.

Учитель знал рецепт волшебного напитка.

И велел ему добыть слизистые пятнадцати рыб фугу. Конечно, он его добыл.

Гуру открыл ему тайну: эти рыбы подпали под благословение самим Богом. Их яд, в избытке содержащийся в слизистых, отправил прямиком в преисподнюю тысячи бесовских узкоглазых «бездушек».

Все знают, что азиаты и негры напрямую произошли от демонических обезьян, и людьми их считать грешно!

После подвигов рыбы фугу Бог наградил её статусом священного убийцы.

Её яд поможет светлым душам покинуть нечистые физические тела и переселиться в долгожданный Рай!

В этот Рай спустится сам Бог. И войдёт в тело Учителя полностью.

Избранные знают, что Гуру является воплощением святости Бога в полном греха мире. Частица Бога вошла в этого уникального человека и стала его великой душой.

Но с момента воцарения Рая на Земле миссия Гуру не будет окончена. Едва Бог спустится в Рай и полностью сольётся с душой Учителя, Учитель станет Богом. И сейчас надо призывать Бога в душу Учителя, поклоняясь ему как Богу! Ведь он и так уже является Богом!

Касание Гуру очищает, как и касание Бога… Наставник твердил это пятое правило общей Истины всякий раз, наказывая сошедшего с пути Истины. Путь Истины очень труден в одолении, но иначе нельзя попасть в Рай!

Всего правил было семь. Первое гласило: Гуру есть Бог, поскольку Бог говорит через душу Гуру напрямую.

Второе правило приказывало всегда и во всём подчиняться Гуру.

Третье объявляло внечеловеческое, надземное величие Гуру.

Четвёртое правило подтверждало, что всем в мире владеет Бог, потому что именно Он всё создал. А значит, всё принадлежит Гуру. И вещи, и деньги, и еда, и жизни избранных, а также их души.

Шестое правило открывало глаза на Свет жертвенности во имя Бога, во имя Гуру. При малейшей необходимости надлежало убить себя ради спасения жизни и собственности Учителя.

«Бездушки» велись волей главного врага Бога – дьявола. Их следовало убивать, если не удавалось обратить в Веру. Если они отказывались от Истины, то не являлись избранными Богом и были прислужниками сатаны.

Дьявол создал все религии мира. Они, все до единой, были ложной Истиной.

Дьявол преследовал самую чёрную цель: он хотел организовать в мире Ад. И ему это почти удалось, столько бездушных тел заполонило Землю!

Поэтому седьмое правило великой Истины гласило: надлежит периодически очищать Землю от адептов ада.

Как? Это знал только Учитель.

Как только в районе, где проводился поиск избранных, они заканчивались (Учитель знал процент избранных в каждом районе, селе, городе, его слугам предстояло их найти и привести к нему), проводилась зачистка.

Убивалось по пятнадцать девушек в возрасте от шестнадцати до двадцати лет с рыжими волосами. Учитель говорил, что все они – ведьмы, присланные дьяволом в мир для размножения людей без души.

Убийство именно такого числа ведьм отбрасывало сатану на несколько лет назад и давало фору избранным от Бога для создания Рая на Земле.

Он любил убивать этих ведьмочек.

Заглядывать в глаза перед торжествующим мгновением смерти и видеть там яростное, но бесполезное сопротивление сатаны…

Всесилие и триумф Истины наполняло его бессмертную душу и прорывалось физическим наслаждением!

Как и в случае с наказанием его самого от руки божественного Гуру…

Гуру называл эти наслаждения моментами слияния с сутью Бога…

Но он предпочитал думать, что сливается с сутью самого Учителя…

Это представление возбуждало неимоверно!

И ему приходилось сдерживать себя, сдерживать изо всех сил, едва наставник касался его обнажённого беззащитного тела острой иглой, кожаной плетью или горящей сигаретой…

Пережить момент слияния с сутью Бога разрешалось только в конце наказания.

Но как же глубоко он ощущал бытие Истины и глубину, правдивость писаных и неписаных правил, и главное – божественность личности Гуру в эти долгожданные, выстраданные, выжданные, вымоленные у Вечности моменты!

Вечность умела ждать.

Ожидание не в тягость, когда время и пространство – не более, чем миф.

Ожидание – это миф.

Всё приходит вовремя.

Так что ждать не нужно.

Нужно наслаждаться.

Глава 4. Номер 1. Реальность Г

Ждать он не любил. Всё и сразу, чтобы как по маслу – таков был его жизненный девиз. А какой другой слоган отражал бы полномасштабнее Бытие в целом и его жизнь в частности? Ту количественно скудную совокупность лет, априори обессмысленных с момента её исчисления первым мгновением, с первого вдоха?

А вот жить он любил. Вернее, он полагал свой страх перед пустотой жизни за любовь к ней. Он любил деньги, навороченные машины, крутые особняки, элитных собак, редкие сорта вин, контрабандные сигары, дорогих шлюх. Всё, что можно купить. Всё, что можно продать. Всё, к чему он стремился, но не владел.

Поэтому он брал деньги везде, где мог до них дотянуться. Заработать много не удавалось, но бесчестные деньги буквально липли к его рукам.

Чем только он не занимался! В прошлом отслужил в полиции, исправно пополняя бюджет начальственных верхов за счёт жёсткой дойки тупых автолюбителей. Потом ушёл в шоу-бизнес и стриг обильные купоны с раздутых смет для наивных клиентов.

Вовремя сориентировался и использовал подвернувшуюся влюблённость. Нет, любил не он. Он никогда не влюблялся.

Но втюрившаяся в него девица, как водится, была готова на всё. По-своему, насколько мог, он был ей даже благодарен. Именно с её появления его жизнь вступила в фазу головокружительного карьерного взлёта.

Специалист по платной любви – так он себя называл.

Что вы, не сутенёр, хотя и от подобного источника дохода он бы не отказался. Но – специалист в любви. В платной любви. Специалист по съёму денег от влюблённых девиц и дам. Тот, кого можно любить платонически и физически, любить всем сердцем, но за определённую сумму. Сумма была неизвестна подпавшей под его обаяние девице, но с самого начала точно им просчитывалась.

Оправдание? Ах да. Он также являлся специалистом по самооправданию. Интересной он был личностью. Иногда, осознавая эту свою особенность, предавался острой прелести самоиронии. С одной стороны, насквозь циничный, обездушенный, лишённый чувств и жалости, сострадания и потребности в душевной близости, махровый эгоист, предельно конкретизированный в целях и задачах.

С другой – мастер по созданию, ладно бы внешнего, очень нужного в работе, но и внутреннего имиджа! Согласитесь, одно дело – наболтать дамочке, съехавшей с катушек на почве гормональной бури, о временном бедственном положении, о безоблачном (совместном с ней, разумеется), всем обеспеченном будущем, о вилле на берегу Тихого океана, о весёлых детках…

И совсем иное – нарисовать себе самому картину героя, борющегося за справедливость в заведомо несправедливом мире, героя, действия которого неизменно оправданы и столь необходимы умирающему в конвульсиях человечеству!

Он смеялся сам над собой. Он, уверенный в жизнестойкости нынешней цивилизации именно по причине её безжалостности, презрения к морали и псевдочеловеческим псевдоценностям (человек – это животное, и нечего отдавать столько сил на поддержание самообмана!), вдруг, при появлении у него новой цели и даже в процессе её достижения, начинал неистово обвешивать стены своего внутреннего мира яркими постерами с надписями типа: «Я не плохой – просто говорю с людьми на их языке!», «Выживает сильнейший, бери то, что плохо лежит!», «За всё надо платить, а за возможность любить – тем более!».

Короче, он был абсолютно уверен, что творит доброе дело, опустошая счёт очередной влюблённой в него идиотки, присваивая себе её квартиру или автомобиль, да и примитивно сбегая с полученной кругленькой суммой на откуп от страшных дядь-бандитов, грозивших жестоко расправиться с её возлюбленным…

В этом беспощадном и холодном мире он грел людей теплом их собственных душ, раскрывал в них любовь и возрождал надежду на счастье… И не имело значения, что спустя месяц или год (каждая дурёха имела индивидуально определяемое время для сброса всех защит разума и интуиции) надежды с грохотом рушились и хоронили под осколками ростки счастья. Хоть немного, но эти бабы любили!

Значит, он вполне законно присваивал их деньги, квартиры и машины. И данная законность подтверждалась ещё одним фактом: он ни разу не попался!

Доисторическая суеверность и склонность видеть знаки в мире вокруг – откуда у него эта напасть?!

Если, отправляясь на свидание, он видел на едущем впереди авто номер «555», – всё сложится просто супер!

Три семёрки предсказывали удачные переговоры с виртуальными девицами. Рассказывать сказки и заставлять собеседника поверить в их реальность он умел, талантливо умел!

И неудивительно, что какая-нибудь училка из занесённой снегами Сибири охотно и неоднократно вышлет требуемые суммы попавшему в беду американскому полковнику, несущему службу в далёкой и опасной Африке… Рубленое, подчёркнуто мужественное лицо с фотографии (ведь пользоваться скайпом сотруднику армии категорически запрещено!) смотрит на туповатую дамочку с мужской, суровой любовью.

А вот три четвёрки он ненавидел. Не знал, почему, вроде как в нумерологии, типа науки про числа, которую он не поленился изучить, цифра 4 наделялась весьма положительными характеристиками. Но при виде неё в груди что-то болезненно сжималось.

И, конечно, во что веришь, то и работает.

Едва он видел где-нибудь хоть одну четвёрку, знал: будут трудности. Две четвёрки говорили о больших проблемах. Три четвёрки он видел однажды, и они буквально кричали о надвигающейся беде. И действительно, в тот же день, обедая у себя дома, он вдруг отключился. Ни разу в жизни с ним не случались обмороки. 32 года, здоров как бык…

Так вот, придя в себя, он первым делом бросился не звонить в скорую, а к видеокамере. В его квартире камеры были установлены повсюду, на всякий случай. И вот случай, хоть не всякий, но представился.

К сожалению, запись шла не с начала. Дурацкая привычка экономить, давно надо было поменять камеру на таковую с функцией ночной съёмки! Ну да ладно. С немым изумлением он созерцал бродившего по комнатам незнакомого мужика!

Навскидку – чуть за тридцать, с фанатичным блеском в глазах. Явно психически нездоровый. Как он проник в его жилище, оставалось загадкой. Мужик что-то вроде искал. Заглядывал в шкафы, за занавеску в ванной. Видок у него был слегка ошарашенный, но он словно привык, что ли, пребывать в состоянии постоянной ошарашенности. Наркоман, и, наверное, сидящий на синтетической дури…

Уход визитёра тоже оказался загадочен. Свет снова погас (провалились бы в ад уроды-коммунальщики, за что бабки отгребают, непонятно!). И мужик исчез! Натурально испарился, словно его и не было!

Он пришёл в себя от рёва сирены за окном. Где-то адово пламя пожирало чью-то хату или офис.

Поднялся с пола (вырубившись, видимо, навернулся со стула). Ощупал телеса. Всё цело. Голову ему странный посетитель не проломил.

Будучи дотошным, не поленился даже отнести обед на экспертизу! Наркоты там, клофелинов всяких или ещё какой сонной дури не нашли.

Что за чертовщина…

Глава 5. Номер 1. Реальность Б

В чёрта он не верил. В Бога тоже. Не видел ни того, ни другого, ни их проявлений на Земле.

Зато вдоволь насмотрелся на лицемерных, ни на йоту не религиозных священников, слепо следующих воле кормящих их богачей. Он много раз видел, как меняют людей, их выборы и мир вокруг не Бог и не дьявол, но – убеждения и деньги.

У него был выбор веры. Он поверил в деньги.

Быть может, он всегда грел в себе эту веру и замечал лишь то, что её подтверждало? Возможно.

Дураком он отродясь не был и подмечал порой интересные факты о себе, подлинном, и других, настоящих.

Замечательным он был человеком – всё замечал.

Да, только в таком смысле этого слова. Потому что задание, которое ему поручено было выполнить, выносило мнение людей о нём, его характеристику далеко за пределы всех веками привычных человечеству моральных норм и религиозных догм.

Убийство? А почему бы и нет. Человек – это зверь.

Не животное, а именно зверь! Тысячелетиями эволюции натасканный на кровь и насилие, на жестокость и беспредел.

Человеческий мир намного сложнее мира примитивных травоядных. Жующие траву траве и подобны. Ленивые, глупые, ничего не созидающие твари.

Звери, то есть хищники, – они умные. Зверь создаёт среду. Ситуацию, необходимую для поимки травоядной тупой твари. Хищник – синоним характера и силы воли. Хищник – прототип и эталон человека.

Человек хитёр. Он лишь создаёт иллюзию стадности. На самом деле в многомиллиардном прайде человекоподобных зверей каждый сам за себя. За божка собственного эгоизма. За избранные наслаждения. За еду, секс и желательно бесплатные развлечения.

И каждый другому – враг.

Да и себе, если честно, не друг тоже.

Обман и самообман правят реальностью мира.

Никто не воспринимает нежелательное к восприятию.

В человеческом мире побеждает не просто сильнейший, а тот, кто сумеет лучшим образом мимикрировать под личину любви, самопожертвования, заботы…

Загнать зверя под шкуру доброты. Стать беззащитным и оттого либо ненужным, либо наоборот, крайне необходимым для пропитания другого.

А что, жрать друг друга дано не только физически, но и эмоционально, например. Такое паразитирование на психике соседа по миру называется любовью. Типа, сделай меня счастливой (или счастливым, мужики сейчас слабее баб стали), чтобы я могла прятаться в своём счастье от коварного мира и набираться сил для новой на него атаки.

Был бы Бог – сердце было бы одно, настоящее, живое. В Нём. А в безбожном мире сердец несколько. Поддельные, их биение держится на искусственно поддерживаемом кровавом обороте денежного потока и общей глупости, бессознательности людей. Люди не хотят думать, они жаждут развлекаться.

Исчерпав ресурс развлечения в одном месте, тут же перебегают в другое.

Череда разочарований – таков удел бессознательного человека. Удел псевдочеловека. Удел бездуховного быдла.

Торговля, наука, вера, искусство и институт семьи – всё фальшивки. Пародии на истинно человеческую жизнь.

Имитации души. Людишки, мнящие себя важными, а свою деятельность чуть ли не спасающей мир, эти учёные, писатели, артисты, врачи, учителя… Шизофреники с манией величия.

Он был недостаточно глуп для наивного убеждения в денежном единоправлении миром. Повидал людей, насмерть отрицающих власть денег над ними, отрицающих искренне. Эти люди верили в убеждения. В чужие и свои идеи. В спасение мира врачеванием, научными достижениями, Богом, любовью…

Любовь спасёт мир… Как бы не так! Он выбрал для себя умереть именно с данной фразой на устах. Не с тем девизом, который нравился религиозным фанатикам, зачем-то верящим в необходимость убивать других людей ради Бога. Если бы Он и был, какое Ему было бы дело до своры жалких людишек на затерянном в космосе каменном шарике?

Любовь спасёт мир! Эту фразу он выкрикнет в последнее мгновение перед нажатием звонка в дверь Смерти. Пояс, начинённый взрывчаткой, доставит их всех в Её величественные владения за долю секунды. Бах – и всё! Конец бессмысленной жизни. Конец мучениям. Конец ненависти. Конец любви.

Он дождался. Ему дали задание. Он должен будет взорвать себя на концерте. Чёртово искусство! Хотя он больше уважал его, чем ненавидел. Кино, песни, книги врали людям столь же искусно, как и он сам.

Искусство – вот высший пилотаж лицемерия и вранья через создание абсолютно нежизненных реалий и форм. Жвачка для бездумного простолюдина, кем бы он себя там ни мнил – знатоком-киноведом или учёным высшей пробы. Приманка для слабаков, потому что только они сбегали в иную, фальшивую реальность от тяжести повседневных будней.

Поэтому все они достойны смерти. Смерть забирает худших. Таких, как они. Таких, как он.

Он тоже считал себя слабаком. Человеком-отбросом. Выкинутым на помойку куском мусора. Ненужным, не получившим ни грамма даже поддельной любви, выродком.

Выродком, не достойным даже подделки любви.

В несчастье крылась его сила.

Упиваясь ненавистью к себе, он явственно ощущал, как за спиной раскрываются крылья несомой им смерти.

Глава 6. Номер 1. Реальность В

Гуру дал ему задание. Счастье переполняло сердце. Его выбрали, ему поручили важнейшую изо всех миссий! Он должен спасти оставшихся избранных и уничтожить посланников дьявола. Отправить их прямиком в ад, и пусть прохождение ими Врат Смерти окажется поистине ужасным событием!

Наставник владел абсолютной истиной. Он Сам был её воплощением. И когда все избранные соберутся вместе, Учитель в последний раз совершит с ним акт наказывающей любви.

Любви настоящей, любви божественной.

Настоящая любовь несёт боль и муки. Любовь, дарующая счастье без боли, – фальшивка, искушение дьявола. Человек грешен и обязан пребывать в страданиях до полного очищения.

Последний раз Учитель очистит его душу от греховности этого мира. И потом все они перейдут в Рай на Земле. Перейдут ласково и блаженно, в экстаз не одиночного очистительного акта, а в вечность божественного наслаждения…

На этот раз избранные соберутся на концерте известного исполнителя. Говорят, там и клипы покажут! Он любил музыку, а особенно почитал кино и вообще всяческие изображения: они позволяли ему предаваться фантазиям о новых очищениях, совершаемых усилием великого Гуру. Наставник велел ему просматривать по фильму в день, дозволяя невероятную милость – он сам мог выбирать себе кино!

Он выбирал фильмы для взрослых… Привыкший опираться на волю Учителя, он подрастерял навык воображения. А фильмы для взрослых предполагали отсутствие творческого напряжения. Он предпочитал фильмы о близком общении мужчины и женщины, потому что именно в женской ипостаси воспринимал себя во время соединения с Наставником.

Женщина жила внутри него, женская душа обитала в отчего-то мужском теле…

Может быть, в этом крылась причина его жгучей ненависти к представительницам более материально воплощённого прекрасного пола?

Удовольствие, с каким он убивал бесовских девиц, было невыносимо острым!

На этот раз тест на избранность оказался очень простым. Не предстояло ни беготни по квартирам, ни приставания на улице к незнакомым людям с расспросами, ни переписки в соцсетях… Финальный этап отбора, как пояснил Учитель, характеризовался максимальной простотой.

Потому что сила всех избранных, найденных прежде, открывала доступ Богу в этот мир.

И Бог сам решит, кто есть Его душа.

А ему останется лишь добавить яд в шестьдесят шесть бутылок питьевой воды. Владелец воды, сам избранный, предоставит ему доступ к бутылкам.

Шестьдесят шесть – столько демонических душ уйдёт в ад. Оставшиеся люди окажутся избранными. Концерт проходил в закрытом помещении для социально значимых людей. Бомонд, золотая молодёжь… Всего ожидалось сто восемьдесят человек.

А те, кто придёт в дополнение, тоже станут посланниками дьявола. Но о них Гуру приказал не беспокоиться. Спустя три дня после перехода избранных в Рай на Земле материальному миру планеты наступит конец.

Оставшийся избранный, один из них всех, запустит Третью мировую войну.

Они долго, невыносимо долго добивались его восхождения на пост управителя одной ядерной державы. С самого начала он знал о своём предназначении.

Великий жертвенник. Взорвав старый мир, он уничтожит и ад в придачу. Дьявол, дьявольские души, и его святая душа тоже, сгорят в огне атомного шторма.

Но он обеспечит светлое будущее в раю если не себе, то обязательно – любимым детям и любимой жене, тоже избранным.

Они же, пребывая в Раю, будут чтить вечную память о нём и вечно же благодарить его за добровольно жертвенную смерть.

Глава 7. Номер 1. Реальность Г

Смерть… Её он боялся больше всего в жизни, притом её жаждал и ненавидел.

Ненависть приближала его к роковой черте, к точке невозврата. Ненависть питала его любовь. Он любил ненавидеть и жизнь, и смерть. Он любил ненавидеть себя. Он ненавидел любить себя. Он вообще категорически предпочитал себя всему остальному миру.

Секс с собой не есть ли наисладчайшее из всех доступных удовольствий?

Поэтому он регулярно снимал проституток.

Плотская страсть, а точнее – имитация оной с продажной душой и в долларах измеряемой ценой тела, не есть ли это самый настоящий акт самоудовлетворения?

Когда нет нужды отдавать тепло сердца касаниям рук.

Когда духовное и плотское не смешиваются, не сливаются воедино.

Когда мир и любовь представляют собой лишь то, чем ты хотел бы их видеть.

Олицетворением подлинной бренности. Конечностью бытия. Смертью. И обречённостью на невозврат.

Ненависть к себе была его истинной любовью. Отчего-то он всегда знал, что недостоин жить.

Недостоин творить, даже разрушать!

Единственное, чего он оказывался достоин, – это безудержное стремление к наслаждению. Безудержное стремление. К безудержному наслаждению.

Раб желания и страха.

Раб сомнения и лицемерной, безверной веры.

Раб внешнего впечатления, раб ритуала.

Раб иллюзии, одним словом.

Он верил исключительно в материальность бытия. Вера заменяла ему реальность. Материя подменяла его дух. Настолько, насколько могла. Но ему и не требовалось слишком многого.

Он сам хотел, жаждал лгать себе.

И любую ложь извне, схожую с собственной, вкраивал в картину фальшиво выношенной реальности, достраивал недостающим пазлом некомпетентность личностного «я».

И если бы кто-нибудь поведал ему о грядущей встрече с истинной любовью, он бы рассмеялся горе-предсказателю в лицо. Цинично и хладнокровно. С подчёркнутой обыденностью, с десятилетиями выношенной привычкой насмехаться над болью. Над страданием. Над слезами.

И неважно, своими или чужими.

Цинизм был его способом защититься от непонимания. От самоосуждения. От душевной, сильнейшей из всех, безжалостной боли.

С другой стороны, внешнее очерствление души служило ему подспорьем от внутренне созревших и тянущихся наружу потребностей духа.

В каждом встречном он презирал в первую очередь себя самого.

Смерть… Она была для него одновременно спасительным уходом от давящей неотступности мира и ловушкой для перенагруженного страхами и желаниями эго.

Ибо он ощущал: окончательно разгрузиться не суждено никому.

Смерть – не более чем очередная иллюзия.

Её не существует, и поэтому личностное бытие страшило в полномасштабной мере.

Он никогда не сможет уйти от себя самого.

Он пленник индивидуальной доли, личного удела.

И лишь прохождение, проживание данного удела сполна даёт шанс на обретение подлинной свободы.

Свобода персонального «я» – удовлетворение этой, наиболее насущной изо всех потребностей, сподвигало на принятие вызовов и, самое главное, их преодоление.

Борьба за свободу воли и опасения перед ответственностью за принимаемые решения и наполняли силой, и обесточивали вконец.

Он не знал, как жить, и поэтому просто жил.

Без мыслей, без смысла, без осознания, без понимания причин.

Он просто жил.

И был одновременно и властителем, и жертвой этой вынужденной простоты.

Музыку он ненавидел. Парадокс: он, профессиональный мошенник, прожигатель жизни и профессиональный музыкант, обладающий абсолютным слухом и впечатляющим актёрским и певческим талантом, ненавидел музыку! Ненавидел всей душой, всем сердцем, так полномасштабно, что ненависть к чему-то или кому-то другому казалась бледной тенью на фоне грандиозности тьмы его ненависти!

Тени быстро исчезали из памяти, ускользали от восприятия. Он не помнил проклятий, обильно сыпавшихся ему вслед от обманутых людей. Не помнил зла, которым пытались ему отплатить жертвы его махинаций.

По факту, он не помнил собственного зла.

И вполне искренне считал себя прекрасным человеком.

По крайней мере, ничуть не хуже, а то и гораздо лучше блуждающей по дорогам жизни серой органической массы, глупо и гордо именующей себя человечеством.

Небрежно кинул на пол концертный костюм. Если бы мог дать себе волю, истоптал бы его ногами, разорвал в клочья, стёр в пыль…

Музыка… Опять эта чёртова музыка! Опять придётся насиловать себя, заставлять слушать мелодии и петь…

Он ненавидел петь. Он ненавидел быть искренним с собой. Ненавидел и панически боялся.

Потому что позволение быть искренним с собой означало необходимость принять правду о себе.

А как её не принять, когда поёшь самим сердцем.

Он всегда пел сердцем. Лишь на сцене он сбрасывал маски и обнажался. Не телом, конечно, но душой. К чему этот дурацкий костюм, если душа нараспашку?..

Страх самопринятия был настолько велик, что срабатывал защитный механизм психики.

Забвение.

Он забывал всё, что с ним происходило на сцене. Весь концерт стирался подчистую. Из жизни выпадал и целые её куски! А страх утратить контроль над ней и над собой вгрызался в сознание с нарастающей силой.

Ужас перед неизбежно подступающим моментом вспоминания себя настоящего давил тяжкой безысходностью могильной плиты. После того, что он вспомнит о себе, жить ему уже будет невозможно…

Хлопнув дверью, он стремглав выбежал во двор. Бросил затравленный взгляд на машину. Сердце заходилось в захлёбывающемся тахикардическом ритме.

Страх смерти отзывался в душе паникой перед замкнутыми пространствами. Ничего, сейчас он пробежится до концертного зала, здесь недалеко, и полегчает. Свежий воздух и энергичность движений вернут трезвость восприятия.

Линии дорог и тротуаров, высота неба разломают сдавленность границ его иллюзорного, но тщательно оберегаемого мирка.

Главное – выйти на сцену. Войти в музыкальный ритм. Сбросить личины и выпустить на волю самого себя.

Тот, настоящий, никогда не страдал клаустрофобией. Откуда он взял эту уверенность, неизвестно. Но она была, она жила и грела сердце.

Ворвавшись в зал, он споткнулся о взгляд своей партнёрши по дуэту, безголосой, но смазливой девчонки.

«Будет беда», – кричал страх, тёмной тенью пляшущий в её глазах. Девица обладала незаурядным чутьём на поджидающие за углом неприятности.

«Будет», – мысленно согласился он с ней.

Только на этот раз беда не ждала в засаде. Она намеревалась атаковать с кровожадной стремительностью голодного хищника.

Могильная тяжесть так и не вымелась из сердца после энергично-истеричной пробежки. Мир сомкнулся в жёсткий предел замкнутого кольца.

Глава 8. Номер 1. Реальность А

Он шёл на концерт, потому что там была она. Там была ОНА, это чудо! И это чудо, чудо встречи со своей первой и единственной любовью, оживляло и окрыляло его сердце.

А для сельчан было ясно, ясно, как Божий день, что он пошёл в это логово разврата с единственной, несомненно благой целью: ещё раз безжалостно подчеркнуть грехи современного мира.

Чужие грехи были основой его собственной добродетели. Честно говоря, если бы не чужие слабости, желания, ошибки и нарочито причинённое зло, он никогда бы не сделал карьеру внешне высокодуховной личности.

Блистать чистотой на фоне общего, извините, дерьма – этот примитивный способ самоводружения на пьедестал работал во все времена.

А иначе зачем критиковать и осуждать происходящее вокруг? Исключительно ради возможности излияния избытка переполняющей душу желчи и ненависти к себе и миру?

Извините ещё раз, но такой подход к проживанию жизни и траты времени он считал крайне нерациональным и глупым. Только травоядные неразумные твари проживают жизнь подобным образом.

А человек – это звучит гордо!

Гордыню можно и нужно использовать себе во благо! А чтобы всё получалось, требуется думать, а не перебирать застрявшие в голове шаблоны и стереотипы.

Он был в курсе, что обычным священникам думать не полагается. Но сейчас людей не возьмёшь голыми эмоциями.

Люди стали умнее, им требуются доказательства веры. Доказательства её эффективности. В поиске таковых доказательств он и видел смысл своей жизни.

Бог – умнейшее существо в Мироздании. Без обладания Сверхразумом Он не создал бы всей видимой и невидимой грандиозности Бытия!

Он преданно (ну, вроде как преданно, ритуалы соблюдал, как положено) служил Богу. И верил, что преданность будет оценена и должным образом вознаграждена. В противном случае, какой смысл работать? Его служение и есть работа, не правда ли?

Но почему же ему так и хотелось крикнуть себе: «Неправда!» Почему его собственное сердце отказывалось доверять очевидно неоспоримым доводам рассудка?

Почему с непреодолимым упорством он отказывался принимать истинную причину своих вылазок в нашпигованный грехами мегаполис?

Ну хорошо, допустим, обманывать прихожан ему полагалось по работе.

На ближайшей проповеди он покажет им серию отвратительных фотографий пьяных людей, валяющихся в лужах блевотины. Грязных потаскух со страшными размалёванными лицами… Обдолбанных в ноль наркоманов со стеклянными взглядами.

Пусть приходят в ужас, подавляют рвотные позывы от созерцания всей этой городской «красоты»!

Лишь бы потом снова приходили к нему и щедро сдавали жертвенные деньги.

Ну как он мог принять свою жажду этой всей «красоты», неутолимую потребность соприкасаться вплотную с мирской грязью, с деяниями сатаны!

И всё из-за главного греха – запретной любви. Любви, запрещённой его религией. Нельзя ему любить женщину и хотеть её. А он любил. И хотел. Иногда настолько сильно, что желал ей смерти. Любил вплоть до ненависти. Или ненавидел до любви…

Прежде чем увидеть её в зале, он увидел её в сердце. Он видел её постоянно. Но одна мысль о физической встрече вызывала панику. Нет, он, конечно, видел её во плоти перед собой много раз. Вернее – то сзади, то сбоку. Он следил за ней двадцать лет, с того самого мгновения, когда впервые осознал: она существует. И почувствовал аромат греха. И постиг: любовь так же реально мучает и губит душу, как и ненависть.

Он целую неделю выбирал в магазине костюм для концерта. Это должен был быть совершенно новый костюм. Не пижонский. Строгая классика.

Требовалось стать своим, затеряться в толпе. На служителя культа в рабочей униформе сразу обратили бы внимание. Прежде всего – она. А он хотел остаться незамеченным, чтобы получить возможность грешить в удовольствие. Он, скрытый от её глаз, будет лицезреть её красоту. И любить её.

Он позволит себе там, на концерте, стать собой. Настоящим.

Иногда, для того чтобы открыть своё подлинное «я», надо надеть чужую личину. Спрятаться за ней. Чтобы ни один взгляд не проник за ширму. Разоблачиться. И жить.

Позволить страху принятия правды о себе раствориться в наслаждении от неё. Наслаждение собственной греховностью… Не есть ли он на самом деле сын сатаны?

Этот ли страх наползал чёрной тенью на его измотанную борьбой душу? Он не собирался посвящать крупицы доступного удовольствия какому-то глупому страху… Но пришлось.

В первый раз в рамках грядущего события он испугался, посмотрев в зеркало.

Завязывал узел на галстуке автоматически. Думая о ней.

И, едва вернулся в сопредельную его бытию реальность, закричал.

Из зеркала на него смотрел вроде он сам…

Но на самом деле – совершенно чужой человек.

Холодные глаза горели огнём адской ненависти.

И демонической решимости.

Решимости служить злу, и служить преданно, вплоть до гробовой доски.

Маньяк, служитель кровавого культа – с его лицом. С чужими глазами.

Созерцать чужака в зеркале было невыносимо.

Сознание не соблаговолило покинуть пределы его реальности.

Он кричал и кричал.

Пока не обессилел вконец.

Пока не свыкся с новым лицом в зеркале.

Пока ему не стало всё равно, кто он и как выглядит на самом деле.

Окрепшее равнодушие к собственной судьбе стало новым стержнем в его личности.

Какая разница, кто он и каким идеалам следует?!

Главное – за множеством лиц он оставался собой.

Маленьким мальчиком, выброшенным на обочину жизни.

Ребёнком, которого никто и никогда по-настоящему так и не полюбил.

Младенцем, который «благодаря» силе ненависти родителей духовно умер задолго до своего рождения.

Едва он вошёл в фойе, с шеи сорвался нательный крестик. С глухим щелчком лопнул кожаный шнурок.

Крест застрял на полпути. Зацепился за складку одежды, упав в её спасительный полумрак…

Такого в его жизни не случалось ни разу. Осторожно запустив ладонь за пазуху, он нашарил крестик и извлёк его на свет Божий. Недоумение превратилось в гадостное предчувствие и пробежало мерзкими ледяными касаниями вдоль позвоночника, снизу вверх, скользкой гадюкой вынырнув из щелей между выложенных полом гранитных плит.

На обратной стороне креста застыл отчётливый женский силуэт…

Дрожь внезапной волной сотрясла тело. Угасающим звоном изящно оформленный металл оповестил о соприкосновении с тяжёлой каменной плотью…

Игра судьбы… Насколько жестокой она иногда бывает!

Глава 9. Номер 1. Реальность В

Гуру говорил, что Бог наслаждается насилием. Насилием над злом. Гуру был ярым сторонником искоренения зла насилием. Насилие… Сколько сладострастия таило в себе это слово! Насилие… Его отношения с гуру. С миром. С собой.

Насилие… Суть самой жизни!

А разве секс, дающий продолжение жизни, не является насилием хотя бы отчасти? Секс без агрессии, без наступательного мужского начала, невообразим.

Насилие даёт жизнь.

Но вот какого качества будет эта жизнь, неизвестно. Впрочем, данный вопрос не волновал его сознание.

Его бытие полностью сфокусировалось на обслуживании бессознательных импульсов.

Животных импульсов бегства от боли и гонки за всеми возможными наслаждениями.

Игра с жизнью и игра со смертью.

Он играл в любовь и наслаждался игрой. Иногда ему казалось, что Учитель определил не то место для его действий. Сцена влекла и звала его! Частенько, после высочайшего пика удовольствия, перенеся очередное заслуженное наказание от наставника, он предавался наслаждению иного типа.

Он представлял себя на сцене. Поющим, играющим, танцующим – не имело значения. Он был на сцене, на него смотрели сотни влюблённых глаз!

Он был эпицентром любви. Его любили.

Насилие и боль ради любви? Или вместо любви? Возможно ли такое?

В его случае такое было возможно.

Как возможно, что Бог любит всех.

Но каждого, очевидно, любит по-разному.

По какой иной причине одному Он даёт любовь в чистом виде, а другого наделяет её отражением во вроде бы чуждой форме?!

А вот интересно, человек в принципе может любить по-настоящему? Или каждый из многомиллиардной толпы двуногих нянчится со своей, личностно подогнанной, подделкой любви?

Глава 10. Номер 1. Реальность Б

Он наслаждался доставшейся ему любовью-насилием. Наслаждался, пряча чувство беспомощности и полной беззащитности перед миром. И каждый раз, убивая, играл в Бога. Бог всемогущ. Бог всё может. И дать жизнь, и забрать.

Но он обладал лишь даром забирать жизни. Дар это или проклятие? Куда он денет забранные жизни и к чему они ему…

Странная игра за счёт некоего другого, кто мог и создавать, и отнимать бытие…

Что-то фальшивое крылось в его жизни. В его игре… И эта фальшь беспокоила с каждым днём всё больше. Хотя о чём тут было беспокоиться, уму непостижимо…

Но каковой оказывалась процентная доля ума в столь странном поединке с доставшейся многоличностью?

Он вёл непримиримую войну с упорно живущей в нём совестью. Живучая тварь, как он ни старался, не смог её извести!

Он и совесть – оба были заклятыми врагами, сошедшимися в безжалостном поединке. И ум, подчиняясь приказу обезумевшего от власти эго, категорично отделял друзей от врагов.

Жаждущих власти и денег от страждущих знаний.

К чёрту знания!

Зачем они вообще понадобились конкретному в априорной заданности уму! Есть задача, есть путь её решения, и баста! И всё, нет надобности в философской брехне, в психологических наворотах!

Реальность определяет сознание, понятно! И слушать ахинею о первопричинности сознания, о его роли в создании мира личности и самой личности воистину угнетала.

Воистину…

Истина…

Как мало он знал об истине… Что она, по сути, такое?

Принятая в мире точка зрения на ту или иную ситуацию или же новая, принципиально иная трактовка действительности?

Взорвать бы весь этот безумный мир к чёртовой матери!

Глава 11. Номер 1. Реальность В

Он натянул через голову заношенную серую водолазку. Запах дешёвого стирального порошка резко ударил в нос.

Чистота превыше всего в жизни!

Учитель повторял: нельзя привлекать внимание вычурной униформой или грязной одеждой. Кричащие цвета, например, оранжевая тога, сразу же вызовут у людей привычную оценку: «сектант»!

Все послушники одевались в обычную повседневную одежду. Стирали её ежедневно. Парфюмом не пользовались.

Ничто не должно цеплять внимание собеседника и отвлекать его от взгляда и слова служителя культа.

А сам служитель во время инициации клялся навсегда сохранять контакт со взглядом и словом Учителя.

Фотографии Гуру смотрели на него со стен квартиры, из обложки паспорта, из нутра бумажника.

Он подошёл к центральному изображению наставника.

Обязательный ритуал перед выходом на задание.

Зажёг свечи перед вправленным в золочёную раму снимком. Гуру повелительно созерцал ученика сверху вниз. Виновато оглянувшись, он коснулся кончиком мизинца висевшей на стене фотографии. Всё на свете он бы отдал за одно прикосновение к божественному телу Учителя…

Опустился на колени, сложив руки над головой в просительном жесте.

Пальцы сложенных вместе ладоней смотрели вверх, умоляя Гуру дать силу и благословение.

Губы шевельнулись, но молитвенные слова так и не слетели с них.

Звук удара подбросил его вверх.

Вскочив на ноги, он растерянно таращился на разлетевшиеся по комоду осколки. Несколько свечей, продолжая гореть, катились по полу.

С каждым вдохом воздуха в комнате становилось всё меньше. Непонятная паника поднималась из глубины его существа и чёрной волной заливала душу. Всё глубже погружаясь в состояние недвижимой безысходности, он созерцал её.

Часть фотографии, клочок изображения, оторванный от какого-то общего снимка…

Ничего особенного на нём не было.

Просто девушка. Симпатичная. Голубоглазая и темноволосая.

Никогда в жизни он не видел её. С его фотографичной памятью на лица он готов был поклясться в этом.

Но тогда откуда он её знал? И отчего это знание отзывалось в сердце столь непереносимой болью?

Должно быть, фотография и сама девушка имели особое значение, раз клочок удостоился высшей чести быть спрятанным за изображением Гуру…

Наверное, сам Учитель вручил ему часть фотоснимка и указал место хранения. Никто бы не решился на подобное святотатство – соприкасать лик высшего существа, Наставника, с фотокарточкой грешного мирянина…

Запах горелой бумаги вывел его из ступора. Со стоном он заломил руки. Фотография Гуру успешно догорала в буйно расплясавшемся пламени.

Метнувшись на кухню, он схватил бутылку с водой. Вбежав в комнату, принялся усердно поливать огонь, нагло танцующий на прахе его святыни. И еле успел отскочить.

Из-под его руки к потолку взметнулся целый столб смертоносной энергии.

Чёрт, как он сподобился перепутать?!

Вместо воды облил огонь бензином! И зачем пожадничал, взял с собой его остаток после ритуального сожжения чучела сатаны! Учитель приказал праздновать победу, ведь почти все адепты Тьмы были уничтожены.

Стало быть, рано праздновали. Или сам дьявол явился отомстить за триумф Света?

Ну уж нет, он не допустит торжества зла на Земле! И лично заставит сатану оплатить счёт за поруганную честь наставника! Сжечь его портрет, какая недопустимая дерзость!

Они все, все служители тьмы подохнут в жутких муках на том чёртовом концерте! И сгорят в адском пламени!

В порыве безудержной ярости он выбежал из дома.

И не заметил огня, пожирающего оставленное им жилище.

И не заметил ужаса, принявшего вид ярости и стремительно растворяющего в себе остатки здравого смысла, инстинкт самосохранения, ненависть и любовь…

Глава 12. Исток

Не предвещало ничто. Ничто, ну, почти ничего, если не считать дурной, но привычно забытый утром сон, непонятно отчего отвратительное настроение и череду мелких, однако стремительно крупнеющих к обеду неприятностей.

Воспитанная матерью-убеждённой материалисткой и алкоголичкой, она априори игнорировала любые подсказки Судьбы.

Бога нет. Судьбы нет. В наличии имелась теоретически грандиозная воля человека, непонятно каким образом практически не властная над вопросами его жизни и, как ни унизительно это бы ни прозвучало, даже смерти.

В полдень она упала, запнувшись о порог, и подвернула ногу. В час дня весьма ловко опрокинула на ноги кастрюлю с закипающей для варки картофеля водой.

Возросшая сила испытаний не остановила её. Не обратила вспять поток решимости.

Решимость питалась установленным правилом.

Выпускной бал собирал всех нынешних учеников старших классов, неумолимо быстро превращающихся в учеников бывших.

Бывших учащихся, бывших школьников, бывших детей…

Однако взросление у каждого человека протекает по-разному. И торопливое вхождение в колею взрослого бытия порой приносит крайне неблагоприятные последствия.

Что такое взрослое поведение у старшеклассника? У юных, слишком незрелых людей с отсутствием ценностной базы и соответствующе бессмысленным поведением?

Конечно же, это копирование низших, невежественных форм бытия.

Алкоголь, наркотики.

Развлечения всех доступных видов.

Деградация души.

Сначала она не кричала. Просто не могла. Не успела свыкнуться с неожиданно развернувшейся перед ней реальностью. Не смогла адаптироваться к неожиданному своему в ней участию. Не поняла, как принять факт участия в полнометражном кошмарном сне недавних если не друзей, то, как ни крути, приятелей.

Пятеро из совсем недавно формально бывших, но, с точки зрения сердца, всё ещё настоящих одноклассников насиловали её невинное тело.

Да, к концу одиннадцатого класса и началу выпускного она не успела, в отличие от многих сверстниц, потерять невинность. Иногда гордилась этим фактом физиологической и душевной целостности (да, она не успела ни в кого влюбиться), порой стеснялась вроде бы затянувшейся неопытности…

Но доминирующую часть времени элементарно не загружалась данной темой. Опять-таки не успевала.

Да, вместо глупых, животных, на её взгляд, тусовок и развлечений она выбирала учёбу.

Да, в конце концов, она верила в магическую силу познания и труда!

Сколько раз её бабушка, ушедшая в мир иной накануне десятилетия внучки, повторяла: «Если будешь хорошо учиться и много работать, выберешься из нищеты, избежишь участи матери-пропойцы и выбьешься в люди».

Бабушка ушла давно, но её слова звучали в сознании внучки каждый день, вдохновляя зубрить, понимать и бороться за хотя бы видимость крупицы столь желаемого результата.

Она окончила школу с золотой медалью.

Сама директриса вручила ей заветный жёлтый кругляш, нацепила на шею и произнесла напутственно-бездушные слова:

– Иди дальше и не подводи Родину!

Любительница напыщенных фраз и высокопарных лозунгов, директриса нежно лелеяла две главные страсти в её жизни: любовь к деньгам и власти и ненависть к детям.

И неизвестно, что удерживало крепче эту сильную в выпестованном бездушии женщину на гребне жизненных волн: любовь или её яростное отрицание.

В любом случае дети отчётливее ощущали, конечно же, отношение к ним. И она сама не случилась исключением. Но если на многих детей ненависть оказывала пагубное влияние, то её, выброшенную судьбой за борт полноценной семьи и настоящей жизни, чужая ненависть подстёгивала к росту.

Но она не знала, насколько разрушительной может быть это чувство. Отрицание любви. Жажда уничтожения всего лучшего, доброго. Растирание в пыль крыльев мечты и разрыв в клочья желания дарить миру любовь.

Да, она мечтала когда-нибудь полюбить. Когда-нибудь, спустя годы, после успешного обучения в университете, куда она тоже мечтала поступить.

Жизнь должна складываться из знания и любви. Эти слова бабушки она хранила в глубине своей души, никогда, ни разу не допустив туда никого.

Лишь образ бабушки, вечно живой и уютно старенькой, добрым хранителем пребывал возле подаренного ею внучке завета.

Завета, рождённого из любви, но не из ненависти.

А директриса, вручая ей медаль и аттестат, всем сердцем желала выпускнице смерти. Да, потому что страшно завидовала жажде жизни, бесхитростным блеском отражённой в глазах невинной девочки.

Завидовала скрываемой, но всё же ярко источаемой её душой жажде познания мира и принесения ему блага посредством любви.

А как было не корчиться в муках чёрной зависти той, которая прятала за маской ненависти к детям свою самую большую проблему – ненависть к собственной жизни?

Провести данную тебе жизнь в проклятиях к себе, не есть ли это ад, настоящий ад, воплощённый в действительность личного не-бытия?

Выпускница детдома, пережившая ужасы душевного и физического унижения со стороны других брошенных детей и от воспитателей, нынешняя директриса сохранила в себе образ вечной жертвы, вечного изгоя, вечной ненужности доставшегося бытия.

И всеми силами души она боролась за власть как за единственную возможность оказаться в безопасности и доказать другим и себе значимость факта собственного существования. И более того – самого факта личного присутствия в нём. Своего присутствия в определённом для неё бытие.

Благодаря и вопреки ненависти директрисы она собиралась исполнить полученный наказ. Пойти в мединститут, чтобы спасать больных и тем самым спасать родину.

Однако родина успела раньше. И подвела её почти что под монастырь.

Пятеро здоровенных мальчиков из её родного одиннадцатого «А» насиловали её возле школьной помойки.

Да, они здорово набрались вином и водкой после официальной церемонии прощания.

И сразу после неё стали совершенно чужими.

Словно и не было множества связующих их лет. Словно они были чужими друг для друга изначально.

Боже мой, что же надо людям для осознания своей исконной близости?!

А ведь они вместе, подумать только, ВМЕСТЕ отучились в одном классе свыше десятка лет и зим!

Вот почему сначала она не могла ни плакать, ни кричать.

Принимала происходящее с заторможенностью умирающего человека.

А ведь она и вправду умирала тогда. Не телом, Бог с ним, с бренным скафандром для вроде бы бессмертной души.

Погибало, разрывалось в атмосфере абсолютной безысходности её сердце.

Она – не более чем кусок мяса. Она даже меньше, чем тело. И совсем не душа.

Она не достойна ни любви, ни заботы. Она предназначена для грубого удовлетворения сиюминутной прихоти более сильного куска мяса.

Мир построен не на любви. Мир взращён из семян ненависти и алчного потребления.

Мир – это ад, и выживают в нём только такие окрепшие в беспощадности люди, как директриса.

А чтобы успешно потреблять, надо в первую очередь возненавидеть себя.

Ненависть плодит ненависть. Бог всему – это зло. Человек хуже животного, потому что животные живут по природой установленным правилам, а человек обладает властью правила создавать и разрушать.

Поэтому власть – единственная реальная сила в аду.

Власть имущий сливает собственное эго с любым понравившимся ему предметом, будь то машина, монета или человек.

Закон потребления – чем больше, тем лучше – правит адом.

Вот только в аду раздутого эго, неумеренно и жадно поглощающего все доступные блага, душа не достигает настоящего слияния с людьми, миром и собой, а безнадёжно отдаляется от всего…

Настоящий ад – это одиночество.

Настоящее одиночество – это забвение самого себя.

Во время насильственного слияния с недавно ещё душевно близкими ей чужаками она чувствовала всю ненависть, копившуюся в агрессорах годами.

Нежеланные дети, ненавидимые собственными родителями…

Дети, чьи матери желали им поскорее умереть…

Дети, познавшие и принявшие единственный способ общения с миром и другими людьми, – насилие и ненависть. Ненависть и насилие.

Боль и ненависть. Ненависть и злоба. Всё, что она чувствовала, когда они, один за другим, надругивались над её беззащитным телом.

А ещё – неполученная и невыраженная любовь.

Ведь их матери хотели любить их, но не смогли.

Ненависть и любовь заполняли её и раздирали душу на части.

Она сама любила и ненавидела свою мать.

Мать, давшую ей физическую жизнь, но день за днём, в разгуле пьяного угара, отнимающую секунды, минуты, часы счастливого бытия…

Соединённая и объединённая боль нарастала и становилась невыносимой.

И тогда она закричала.

В миг, когда из неё вышел последний из насильников.

Подведший черту под списком страданий от предшествующих ему монстров.

Она закричала, не в силах сдерживать переполняющую тело и душу боль.

И в миг наивысшего страдания она решила сохранить зачавшееся дитя.

Решила бессознательно, понятное дело.

Призрак бабушки в её душе напомнил о давным-давно наложенном вето.

Нельзя раскрывать душу никому, кроме ближайших к сердцу людей.

Бабушка знала о ней всё. По крайней мере, верила в реальность этого знания.

– Нельзя накладывать позор на свой род. Ну и что, твоя мать пьяница, но ты не должна никому об этом говорить. И если случается плохое, молчи. Людям не стоит знать правду. Ложь во спасение – святое дело. Подумай, кому какое дело до твоих проблем? Люди не захотят помочь, но обсмеют и осудят! Позор ляжет на всех твоих родных, живых и мёртвых! И на меня в том числе. А ты же меня любишь? Любишь – так не рассказывай подружкам о наболевшем. Пусть думают, что у тебя всё хорошо!

Она наизусть помнила слова, сказанные бабушкой много лет назад. А сейчас, в момент обрушения мира, в миг почти что смерти, призрак бабушки поманил её перстом из глубин памяти.

Она вперила в старушку умоляющий взгляд.

Помощь, поддержка, участие и любовь – Боже, сколь отчаянно нуждалось её сердце хоть в капле человеческого тепла!

– Нехорошо, неприлично, – строго сказала бабушка.

И, купируя её стон, отрезала:

– Ты сама виновата. Зачем ходила на выпускной? Зачем надела красивое, хоть и в пол, но красивое же платье?! Мужчины, они ведь самцы по природе!

Её робкие попытки возразить, что уголовный кодекс не учитывает «природные» потребности мужчин, бабушка почему-то яростно отвергла.

Наверное, неосознанно, страдая от собственной боли, некогда молодая бабушка хотела сделать внучку ответственной за потери, понесённые на личном фронте.

Один симпатичный молодой человек бабушку, в те времена тоже юную деву, поматросил и бросил, сославшись на уход на фронт строительства светлого коммунистического будущего.

Неизвестно, что сталось с без вести пропавшем в буднях трудовых сражений героем.

Но жизнь самой бабушки сложилась отнюдь не оптимистично.

У бабушки от «героя» родилась дочь.

Бабушка факт нахальной безотцовщины от дочери скрыла, сославшись на верного мужа, честно погибшего в иноземном бою.

Кстати, реальный недомуж на трудовом фронте «отвоевал» совсем чуток, получил ранение в виде стресса от увольнения, но успел ухватить подвернувшийся шанс и успешно женился на дочери одного из «полководцев» страны – влиятельного и известного профессора.

Про соблазнённую молодую, обеспеченную им бабушкинским будущим девицу благополучно забыл.

Рождённая от условно обоюдной связи девочка ещё до своего появления на свет обрела опыт врождённого несчастья.

Доставшийся ей мужчина оказался таким же не-домужем, как и у грядущей бабушки.

Единственная разница состояла в способе проса-живания вверенных денег и лет.

Её личный недомуж лихо избавлялся от нужных и ненужных ресурсов в подпольных игровых и алкогольных домах.

Внимания на беременную жену, а потом и на юную дочь не обращал совершенно.

Говорят, жена берёт на себя часть негативной кармы мужа.

Даже недомужа.

Её мать исключением не стала. Скорее, стала ярким подтверждением данного правила.

Поэтому мать она не осуждала.

Не осуждал за пьянство. За отказ заботиться и воспитывать её, когда-то маленькую и отчаянно нуждавшуюся в помощи и наставлениях девочку.

Не осуждала за равнодушие в глазах в ответ на немые слёзы, льющиеся по щекам…

Но не сдержалась и осудила за единственное слово, вымолвленное ею будто самой себе:

– Зачем?

Потому что она сама смертельно боялась задать себе этот простой, ужасающе простой вопрос и, главное, услышать на него ответ. Мать, просаживающая жизнь в пьяном угаре, не интересовалась судьбой дочери. Но охотно принимала приносимые той продукты.

И однажды, аккурат на следующее утро после совершенного ею ПРОСТУПКА неосознанно, конечно же, спросила. Словно выронила монетку из дырявого кармана.

– Зачем?

Говорят, утро – время активности ангелов.

И, наверное, именно они спросили у неё через пьяно дрожащие губы матери:

– Зачем?

Ответь, какие демоны в твоей душе заставили тебя выбросить твоего же, тобою же рождённого ребенка в мусорный бак? Разве он был виновен в способе своего рождения?

Зачем?!

Почему ты не отдала его в дом малютки, не оставила в одном из многих родильных домов в специальных боксах?

Зачем?!

За какой целью ты погналась, смешивая своё дитя с мусором и гнилью? Смешивая жизнь и смерть? Рождение и конец, надежду и прах?

Зачем?!

Что ты чувствовала все девять месяцев беременности, скрываясь в другом городе, куда спешно переехала, едва осознала: ты – будущая мать?

Зачем?!

Неужели может быть нечто более близкое, чем ощущение близости между матерью и ребёнком?

Зачем?!

Какую ещё, лучшую, настоящую близость ты могла обрести в этом мире?

Да, близость с Богом. Но Он – Творец, а ты отвергла Его, оттолкнув созданное тобой дитя, выбрав не путь любви, но стезю разрушения и зла.

Кто ты есть, какова твоя цель и ЗАЧЕМ?!

Цель была, и этой цели она боялась больше, чем насилия всех мастей.

Цель была смыслом её жизни. Прожить жизнь без данного смысла не представлялось возможным.

Но должна ли была она молчать, вот в чём вопрос?!

Совесть не личная, но совесть поколений, ошибившихся не один раз, требовала облегчения.

Но зачем, с какой целью она не сделала аборт, выносила и родила зарождённое в результате насилия дитя?

Цель была и здесь.

Цель – это отражение смысла, глубинной, самой потаённой причины.

Она хотела сохранить своё здоровье.

Да, врачи отсоветовали ей убивать развивающуюся в её теле новую жизнь. Вернее, сами того не зная, отсрочили убийство.

Ребёнок, этот странный, непонятный ребёнок, зачавшийся в её ужасе и боли, в полном отрицании человеческого и женского существа, боролся за жизнь с одержимостью маньяка.

Он прорывался, прорезал ось доставшейся ему жизнь через ненависть отца, ненависть матери, постоянно крепнущее в её сердце намерение эту ось сломать.

Ведь сломали однажды хрупкий стержень её собственного самоуважения, доверия к миру, любви к людям…

Да, она мстила. Боль за боль, смерть за смерть.

В ту ночь она действительно умерла. В ней погибла истинная суть женщины – материнство. Она не была способна любить вынашиваемое дитя. Она возненавидела саму жизнь.

Она возненавидела свой исток – мать, некогда давшую ей рождение и вместе с ним шанс пройти все круги земного ада.

Отвергая материнство личное и родовое, она отвергала жизнь.

Но, совершенно не понимая того, надеялась когда-нибудь создать счастливую семью и стать любящей матерью.

Иначе зачем сохранять женское здоровье?

Помоечная вонь преследовала её много часов после того, как кладбище человеческих отходов осталось вне поля видимости.

Вонь отбросов, но не крик выброшенного на гору мусора родного сына.

Его она забыла мгновением позже. Сразу же, едва повернулась к помойке спиной.

Лицом к вопиющей незавидности избранной судьбы.

Каждый шаг в прошлом порождает цепочку следов, грядущих насквозь настоящее.

Она шла к дому и морщилась.

Не догадывалась, что этот омерзительный смрад издаёт её личная разлагающаяся человечность.

Не подозревая, что ушедший в изжитое время получас принесёт на место совершённого ею преступления человека, когда-то добровольно исключившего себя из добропорядочности социума.

Неважно, правдивой или лицемерной, но всё-таки добропорядочности.

Из социума, держащегося на основе привычного порядка и нажитого в привычности добра.

Глава 13. Человек без номера. Обезличенная реальность

Бомж, вяло ковыряющим свежеисторгнутые обществом отходы, вдруг напрягся.

Прислушался.

Обернулся.

Прихрамывая, добрёл до сдавленно попискивающего свёртка.

Наклонился.

Разогнулся с неожиданной быстротой.

На некогда человеческих чертах, покрытых толстым слоем волос, грязи и алкогольной синюшности, мелькнула хищная ухмылка.

Находка стоила денег.

Хромота исчезла неизвестно куда.

Обнадёженный неожиданно щедро подпитанным шкурным интересом, словно шопоголик, нашедший на дороге кошелёк, полный иностранных денег, бомж шествовал по тротуару.

Гордо, наравне с простыми, но доселе недоступными смертными.

Находка взвинтила до смоговых небес утерянный однажды социальный статус. Кончилось время нищебродства и незамечаемой, въевшейся в душу хронической униженности! Теперь он мог предложить социуму товар, способный укрепить порядок и доброимущественность.

Остатки человечности и совести, не успевшие бесследно раствориться в алкогольных парах, требовали оправдания поступка и последующего само-возвышения.

Он несёт на базар не пакет стеклотары, а новорождённую упаковку живой души!

Купит его бездетная тётка – и малец получит шанс вырасти приличным человеком!

Может, разрешит таким, как он, спать зимой в тёплых подъездах и на бутылочку подаст!

Цена его не особо волновала. На литр хватит, и ладно.

Однако хватило более, чем на одну бутылку.

Наряд милиции, прибывший по вызову блюдущих порядок граждан, внёс кардинальные перемены в жизнь социального беженца.

Вместо утоления алкогольной жажды бомж получил удовлетворение некогда отвергнутых потребностей.

Крышу над головой, трёхразовое питание и набитый клопами матрас.

Две недели, проведённые в почти что санаторных условиях камеры предварительного заключения, стали лучшим временем на финальном жизненном этапе бывшего сантехника.

Умирая от переохлаждения в заплёванной и закиданной бычками подворотне, он не знал, что на соседней улице, в неизвестном ему доме малютки, его именем нарекли младенца мужского пола, брошенного матерью на помойке.

Для этого мальчика он, без всякого на то желания и согласия, стал ангелом-спасителем.

А детям принято давать в честь ангелов имена.

Глава 14. Исток

Она думала, что боль умерла давно. В тот самый миг, едва она решила убить зарождавшееся в ней дитя. Убить изощрённо, отомстив армии ненавидимых ею насильников.

Нет ничего хуже, страшнее и позорнее, чем быть изнасилованной когда-то близкими тебе людьми.

Пережитое унижение и перенесённый позор она носила в сокровенности своей утробы девять месяцев.

Целых девять месяцев!

Девять месяцев непрерывных воспоминаний и навязчиво возвращающейся боли.

Время не лечит. Но калечит привнесением возможных исходов, вероятных выборов, упущенных возможностей…

Если бы она была чуточку умнее, то поняла бы, раскусила, не допустила…

Поздно, слишком поздно.

Пенять не на кого.

Те уроды благополучно избежали наказания по причине её молчания.

А она, истерзанная их жестокостью, измождённая полноценно длящейся беременностью, избежать наказания не смогла…

Она отказалась от родного сына.

От плоти и крови своей.

И не имеет значения, в каких условиях он был зачат.

Главное, он был выношен ею и рождён.

Главное, он был, есть и будет её сыном.

Она отомстила не насильникам.

Выкинув ребёнка на помойку, она отомстила самой себе.

Оказывается, зов родной крови не заглушается никогда.

Чувства матери не убить.

И все эти годы, начиная с момента решения уничтожить выношенного ребёнка, она не переставала звать его.

И умолять о прощении.

Прошло много лет. Множество часов, минут и мгновений утекло сквозь замершую суть её души.

Как только боль приобретает статус невыносимой, душа обезличивает её.

Как будто не она сама её переживает, но некая посторонняя субстанция.

Она благополучно (на её поверхностно желательный взгляд) вышла замуж.

Родила дочь.

И тут же невзлюбила её.

Она ненавидела её всеми фибрами души.

Ежедневно, ежесекундно проклинала.

Но не осознавала собственноручно творимого зла.

Внешне она свою дочь обожала.

Пестовала, лелеяла, отказалась от няни, детского садика и даже школы.

Её дочь должна получать максимум материнской заботы и внимания.

Типичная позиция гиперопеки, свойственная матерям, которые ненавидят своих детей.

Она ненавидела дочь за то, что та была ребёнком.

Ребёнком, выросшим в подростка и затем во вполне нормальную девушку без насилия и сопряжённых с ним проблем.

Ребёнком, имеющим имя, данное ему матерью.

Ребёнком, знающим и даже любящим своего отца.

Дочерью, будущим подтверждением увядающей красоты матери.

Она ненавидела её за всё.

С той же силой, с которой ненавидела саму себя.

Глава 15. Номер 1. Реальность Б

Он ненавидел ее мать за вынашиваемый ею недостаток.

Надо же, ни разу в жизни не видел её вживую, эту чужую ему женщину, не проронил вместе с ней ни слова, но уже жалел и любил!

И ненавидел выносившую её мать за главную проблему её здоровья.

За единственность её почки.

Но за этот же недостаток он её и любил.

Во врождённом несовершенстве она была похожа на него.

Уродство – её главная характеристика.

Уродство притягивало его.

Он любил её уродство.

Он любил её.

Не подозревая, что любовь эта не предназначалась ей.

Но адресовалась её матери.

Он искал, он жаждал материнской любви.

Пусть даже воплощённой в ненависти.

Главное – не пробуждать равнодушие.

Главное – не быть никому не нужным отходом.

Главное – просто быть.

Он шёл к исполнению последнего в его жизни задания как на праздник. Скоро, скоро разорвавшееся в клочья тело превратит в пыль, в прах, в ничто терзающие душу чёрные чувства.

В существование души он не особо верил.

Какой, скажите, душой обладает мать, отказавшаяся от своего ребёнка?

И где, в котором месте находится душа у террориста, готового злорадно уничтожить сотни ни в чём не повинных людей? Явно не в груди и не в голове.

Он, например, не замечал за собой способности искренне, чисто, без примеси злобы, любить. Да и думать особенно не умел, а научиться не стремился.

Наверное, душа у террориста находится в заднице. Иначе откуда берётся это адское желание на…ть на окружающий мир?

Он почти радостно ухмыльнулся. Скоро, скоро всем мучениям придёт конец.

И наступит новая, счастливая жизнь.

У неё. У той девушки, на счёт которой он перечислит все полученные за теракт деньги.

Пусть живёт и наслаждается восходами и закатами. Рожает детей.

Уж она-то ни за что, ни за какие доллары не прервёт чужую жизнь. Не откажется от ребёнка.

Он шёл к финалу собственного бытия почти совершенно счастливым.

Откуда ему было знать, что данное счастье явилось отголоском откупа, совершаемого им за почти содеянный грех?

За грех своей матери, однажды оставившей его без родной любви и ласки, на попечение равнодушным и чёрствым людям.

Воистину, дети расплачиваются за грехи родителей.

Он не думал о справедливости данного закона.

Он есть, был и будет в мире, миллионы лет существовавшем и ещё столько же просуществующем без него.

У них разные дороги, у него и мира.

Глава 16. Номер 1. Реальность А

Дорога словно была создана из рытвин и камней. Он бежал по ней, спотыкаясь на каждом шагу.

Странно, ведь тротуар недавно выстелили заново. Запах свежего асфальта возбуждал и без того взведённые до предела нервы.

Чего нервничать-то? Ответ на вопрос витал вокруг головы незримой, но неприятно навязчивой тенью.

До того навязчивой, что порой ему казалось, что слева по тротуару скачет не одна, а целых две тени.

Споткнувшись в очередной раз, он упал на колено, разодрав брюки. Из дыры поползла струйка алой крови.

Но ни кровь, ни боль, ни испорченный наряд не вызвал в нём какого-либо отклика.

А вот вид тени двурогой, прицепившейся к его собственной, напугала почти до полусмерти.

Перекрестившись, он кинул опасливый взгляд влево.

Чужая тень исчезла. Но холодный ветер, с внезапной яростью бросившийся в лицо из пекла летней жары, заставил вскочить на ноги и опрометью кинуться вперёд.

Он бежал так, словно на кону стояла сама его жизнь.

Словно это мог быть последний забег по дороге материального мира.

В существование души он верил. Но очень боялся признаться себе, что куда больше верил в существование не Бога, а дьявола.

Потому что никогда не хотел действительно любить сотворимый Им мир.

Но ненавидел с превеликим, почти извращенским удовольствием.

Как можно любить мир, в котором собрано столько страданий и боли?!

И кто является настоящим творцом царящего в мире мрака и хаоса?

Конечно, не Бог.

А он всегда боялся смерти.

И поэтому глубоко в душе давно примкнул к истинному хозяину ада на Земле. К олицетворению смерти. Хочешь победить страх – загляни ему прямо в лицо!

Он не знал лица выбранного им Хозяина.

Но служил ему безотказно.

А это было лёгкое и приятное служение! Играть в любовь, притворяться праведным.

Наращивать гордыню.

Наслаждаться запретными плодами мира под прикрытием благих дел.

Но вот только он не понимал, отчего сегодняшний путь был настолько труден.

Обычно каждый новый день оказывался легче и приятнее предыдущего.

Хозяин отвернулся от него?

За что?

Сердце разрывалось от ужаса при каждом новом спотыкании.

Что-то идёт не так.

И чтобы вернуть вдруг утраченную благосклонность Хозяина, он был готов совершить любое деяние.

Зло во имя блага.

Справедливо. В этом мире у каждого своя правда и у каждого своё благо. Как и зло каждый понимает по-своему.

Хаос и тьма – удел мира эгоизма и бесконечного самооправдания.

Глава 17. Номер 1. Реальность В

Учитель накажет его, непременно накажет. Предвкушение сладостной боли гнало его вперёд.

Он сделает своё дело. Так же небезупречно, как и раньше.

Так же наказуемо. Предсказуемо наказуемо.

Зона личного комфорта, из которой он ни за что не желал выбираться.

Даже под угрозой по-настоящему болезненного наказания. Особенно по этой самой причине.

Почему? Иногда физическое насилие лучше всего прочего помогает подавить боль душевную.

А душой он не любил болеть никогда.

Душа у него есть, он это чувствовал. Но отчего-то она постоянно проявлялась только в моменты наивысшего страдания.

Он устал от страдания. Он заслужил место в Раю.

И он всё сделает, для того чтобы обрести своё законное местечко в обители вечного наслаждения.

Разве он не заслужил, ценой верной и многолетней службы, подлинного наслаждения?

Места, где боль и страх, эти вечные тени его бытия, растворились бы в прошлом без остатка.

Места, где он бы смог, наконец, стать и быть просто самим собой.

Тем, кто наслаждается чужой болью и кровью.

Воистину, он заслужил возможность кайфовать от власти над жизнью соседнего существа.

Он заслужил право на разрушение другой жизни.

Смерть – его исконное право.

И он намеревался с безжалостным успехом применять заслуженное право на слабейших телом и духом, ничтожных и ненужных людях.

Смерть раньше всего забирает невразумительных и слабых духом.

А он сам собирался жить и жить.

За счёт этих неудачников, разумеется.

Глава 18. Номер 1. Круговорот реальностей

Со сцены он увидел её. Вдруг. Вдруг душа осветилась столь яркой вспышкой света, что на мгновение ослепла.

А когда он вновь обрёл способность видеть, она по-прежнему сидела перед ним.

Но не одна.

Трое мужчин окружили её присутствие стеной непрозрачной тьмы.

Двое по бокам и один впереди.

Тот, что впереди, мешал лицезреть её больше других.

Он, вернее, его тень, притягивала внимание игрой волшебных цветов.

А её лик пропадал, растворялся в обманчивой игре создаваемых им переливов.

Вдруг, взглянув прямо на него, мужчина перекрестился.

Другой, подхватив эстафету, сложил руки в просящей молитве.

Третий обнажённо-недобро усмехнулся и скрестил руки на груди.

По телу пробежала, карябая кожу острыми коготками, дрожь дурного предчувствия.

Все трое мужчин были откровенно фальшивыми. Но, кажется, сами не замечали щедро источаемой неискренности.

Он единственный случился настоящим среди них. Настоящим мужчиной, Настоящим другом. Настоящим человеком.

Он с нарастающим волнением вглядывался в девушку в партере.

Никогда за всю свою жизнь он не видел столь живой и интересной собеседницы.

Да, они молчали, глядя здесь и сейчас друг на друга.

Молчали их тела. Но их души вели оживлённую и полную искренности беседу.

Даже если бы он захотел, не смог бы пересказать дословно содержание их разговора.

Но уцепил сознанием, сохранил в памяти и оживлял вновь и вновь одну и ту же фразу.

Одну её фразу.

Лишь одну.

«Спаси себя, и тем самым ты спасёшь всех нас».

И он ринулся спасать локально очерченное Мироздание.

А разве возможно было поступить иначе?

Нет.

Вот и он поступил по-своему. Как положено.

Грянула музыка. На секунду сердце остановилось, но, подхваченное ритмом сбалансированного звукового хаоса, бешено забилось снова.

Он протёр глаза, едва не выронив микрофон. Не беда, фонограмма не сфальшивит.

Бросил в зал ищущий взгляд. Судорожно сглотнул.

Открывал и закрывал рот автоматически, подчиняясь годами усовершенствованным рефлексам. Звучит музыка – двигай губами.

Он и двигал губами и глазами. Однако картинка не менялась.

Девушка сидела в кресле в окружении пожилой дамы и не более юного джентльмена.

Никаких агрессивно настроенных по отношению к нему мужчин в радиусе действия её парфюма он не отметил.

Как и положено, скорее отыграл, чем отпел, первую часть концерта.

Собрал зрительскую дань в виде роскошно недорогих букетиков коматозных цветов.

Удалился в сомнительный уют разношенной габаритами известных и никому не ведомых артистов гримёрки.

Плеснул в стакан столовую ложку оливкового масла вкупе с одной, двумя… да кто их, в конце концов, считает?! ложками грузинского коньяка.

Выдохнув, одним махом влил в себя это чудодейственное средство для восстановления голосовых связок. Кому какая разница, пел он вживую или вживую лишь изображал пение?!

Открыл дверь, намереваясь пройти к сцене в ожидании своего выхода после танцевального номера.

И увидел его.

Он стоял возле двери напротив и тихо плакал. Услышав скрип несмазанных петель, обернулся.

На его лице светилась улыбка счастья.

Холодный пот прошиб наблюдателя.

Вздрогнув, он ринулся к нежданному визави.

Голос из глубин души кричал, захлебываясь от ужаса: «Скорее! Ей нужна твоя помощь!»

Его пальцы впились в горло чужака. Того самого, кто насмехался над ним, утрируя роль любви в этом мире. Раздался негромкий мелодичный звук.

Теперь он сложит руки на груди в прощальном жесте! Из неподвижности мёртвого тела, свыкшегося с реальностью гроба.

Острая боль пронзила его. В изумлении он уставился на свои пальцы, до крови впившиеся друг в друга.

А чужак исчез.

Он сделал шаг назад и чуть не упал, споткнувшись обо что-то.

Поднеся к глазам препятствующий его движениям предмет, он прочитал: «Цианистый калий».

Склянка с повторным звоном покатилась по равнодушной реальности псевдодубового паркета.

А кто в этом мире ждёт истину?

Жить во лжи самому себе намного приятнее.

Подавив подступивший к горлу крик, он побежал по коридору.

До выхода на сцену оставалось полторы минуты.

Внутренний голос, натренированный годами практических выступлений, чётким маршем отсчитывал мгновения до Сцены.

Сцена. Известность. И растворение в ней своей личности притягивали его всегда, сколько он себя знал.

Секунды отмерялись сердцем каждым новым ударом.

Каждым новым вдохом.

Но было нечто важнее Сцены. Важнее его жизни.

И это нечто гнало его вперёд.

Второго врага он увидел не сразу. Пришлось побегать по коридорам, заходясь в немом крике.

Он чуял – враг где-то здесь. Он рядом. Он ходит по его грядущим следам! Он дышит им только что выдохнутым воздухом!

Новый вдох привёл его на сцену. И вот – издёвка судьбы – именно на сцене, в лоне родного дома, он увидел его!

Он спрятался за одной из декораций.

На нём был неброский тёмный плащ. И обычная бейсболка, скрывающая взгляд.

Но и она не смогла спрятать факт его существования от обезоруживающего взора противника.

Подняв голову, он принял вызов.

И медленно распахнул полы плаща.

Ахнув, он отступил на шаг и чуть не упал.

Но реальность быстро вернула чувство равновесия.

Хорошо, этот придурок намеревается взорвать весь театр к чертям собачьим.

Но причём здесь я?

Причём здесь она?!

Выдохнув, он произвёл несложный бросок левой.

Кто, как не артист, полжизни проведший на Сцене, а последний год – на репетициях этого концерта, знает расположение всех декораций?!

Он знал.

Тот не знал.

Итогом явилось падение несущей декорации на злосчастного неудачника.

Захлебнувшись в крике немого отчаяния, в выплеске жалости к себе, тот забыл нажать на волшебную кнопочку.

Взрыва не состоялось.

Но состоявшийся триумф неназванного победителя компенсировал пролитую и непролившуюся кровь и боль.

Зачем жертвовать многим, когда вполне доступно отступиться малым?

Беззвучные рыдания поверженного врага не отвлекали от главного.

То, что он мог слышать чью-то боль без явного её выражения, – не касались сознания, проходили мимо.

Наверное, не настало время для осмысления данного факта.

Но неважно.

Главное, он не утратил целенаправленность. Не потерял центрированность.

И продолжал преследовать врага.

Третий враг, не обнаруженный за кулисами, отсутствовал на сцене.

Не было его и в зрительном зале.

Второй акт начался. Он привычно-заученно открывал и закрывал рот под ритмично льющуюся фонограмму.

Вроде пел.

А сам глазами искал его.

Третьего врага.

Но никак не находил.

И начал впадать в глухое отчаяние.

И тут враг, пойдя навстречу, сам нашёл его.

Вселенная не устаёт задавать нам векторы развития, хотим мы того или нет.

Микрофон отказывался повиноваться.

Фонограмма не исключает живого общения со зрителями, диалог – он одухотворяет ту или иную постановку.

Режиссёр щёлкнул пальцами, и готовый к отрепетированному форс-мажору танцевальный коллектив выкатился на сцену.

А он подлетел к звукорежиссёру.

И наткнулся на известную пантомиму «Не виноватый я, оно само пришло».

Попросил воды иссохшему в певческих гримасах рту.

И здесь не нашёл оклика.

Ринулся в гримёрные пенаты.

А там…

А там женщина его души кричала, отбиваясь от наглых приставаний длиннобородого мужика.

Какой ветер занёс их обоих в его гримёрную, о чём шёл предшествующий насилию разговор и кем они приходились друг другу, времени выяснять не было.

Времени оставалось на одно решение.

На одно короткое решение.

Точное, как удар.

И оно, вернее, он, свершился.

А потом… Потом он плохо помнит, что было…

Он хотел её обнять… Утешить…

Но она взглянула на него с неподдельным изумлением.

Этот взгляд, спокойный и уверенный, сбивал с толку.

Растерявшись, он сморгнул. Посмотрел на неё снова. Впечатление, будто в киноплёнке его жизни технично заменили кадр, липкой лентой скрутило сознание.

В её глазах не было слёз. Она не кричала. И выглядела она не страдальчески, но возмущённо.

Послушный инерции удалённого кинокадра, он сомкнул руки на мягких женских плечах.

Неожиданно жёсткая пощёчина выбила сноп искр из его глаз.

И одновременно выбила почву из-под ног.

Неизвестно откуда взявшиеся трое недавно поверженных врагов набросились на неё с животной яростью.

А он, раздразненный острым запахом агрессии, ринулся на них.

Женский визг ввинтился в звуковой монолит звериного рычания.

– Помогите!

«Дурочка, я ведь и так тебя защищаю!» – мелькнуло в его голове.

– На помощь! Убивают!

«Убью гадов!» – ещё одна саморождённая мысль.

Их странный диалог, составленный из её воплей и его мыслей, продолжался бы Бог знает сколько времени, но…

Топот ног… Мужские окрики… Снова женский крик, но гораздо тише, успокоенней…

– Вот он… Да, он! Полез меня лапать, а потом кинулся на пол и…

– Да что это с ним? Неотложку вызывайте.

– Концерт сорвал, сволочь.

– Так, пусть танцоры ещё что-нибудь покажут. А потом отправь Павла, пусть объявит: у певца сердечный приступ. Урод, билеты возвращать придётся! Да держите его кто-нибудь, он сейчас себе башку о стол разобьёт! Куда, куда казённую мебель портить! Да куда ж он бежит, твою… Эй, стой, эй! Держите его, гримёрку разворотил, гад!

– Я зашла пудру взять, оставила здесь. Там Сидоров гримируется… А тут этот ворвался и набросился…

– Стой, говорю!

Враги валялись на полу. Одному он проломил голову стулом. Другой встретился затылком с дверным косяком. Третий огрёб по шее ножкой стола.

Он вытер взмокший лоб рукой. Краем глаза отметил стекающую с ладони алую жидкость.

Нормально. На войне без жертв не обойтись.

Ещё мгновение он созерцал поле своего боевого триумфа. И вдруг со всех сторон навалилось неизвестно что.

Невидимая и непреодолимая сила скрутила его и потащила прочь.

Прочь от с кровью одержанной победы.

Прочь от неё.

Он сопротивлялся изо всех сил, но бесполезно…

Последнее, что он увидел через неподвижную раму дверного проёма, была она. Она, застывшая прекрасным изваянием посреди груды мебельных останков.

Прижав руки ко рту, она смотрела на него со смесью ужаса и сострадания.

Так смотрят на безнадёжно больного человека.

Кроме неё, в комнате никого не было.

Глава 19. Исток

Прошлое победить невозможно.

Оно жило внутри её души, питаясь ресурсами настоящего и умножая боль будущего.

Она терпела эту боль многие годы.

Терпела, как могла.

Но приходит пора всему измениться.

Её боль должна сменить статус.

Она не принадлежит только ей одной.

Её боль – это слёзы тысяч, миллионов детей.

Слёзы, орошающие подушки.

Её боль – это слёзы матерей.

Слёзы, выжигающие рубцы на не простивших своё предательство сердцах.

Она должна перестать скрывать свои слёзы.

Её мальчик пролил их достаточно, чтобы перестать страдать.

Она найдёт его и вымолит прощение.

Она надеялась, она изо всех сил старалась поверить: он простит её.

Но червь сомнений глубоко окопался в душе.

Сможет ли он простить её, если она никогда не простит себя сама?

Лицемерное прощение не привлекало её.

Лицемерия с неё более чем достаточно.

Вся её жизнь была одним сплошным лицемерием.

Увидев входящую в дверной проём дочь, она вздрогнула.

Вот она, воплощённая ложность её личного бытия.

Воплощение её ненависти к себе и миру.

– Кто-то перевёл мне на счёт два миллиона долларов.

Ярость поднялась девятым валом в ответ на слова дочери.

– Не знаю, кто это. Но я смогу оплатить операцию по пересадке почки!

Она крепко сжала челюсти, сдерживая рычание ненависти.

– А ты станешь бабушкой! С двумя почками выношу и рожу ребёнка!

Титаническим усилием воли ей удалось изобразить улыбку.

Ту самую, что сопровождала её на протяжении всего «удачного» материнства.

Все вокруг восхищались её «идеальной» семьёй.

Муж – известный бизнесмен. Дочь – красавица. Учится на адвоката. Сильная и независимая, сама оплачивает себе обучение, работая визажистом.

Не семья – сказка. Не жизнь – сплошной праздник.

Но никто не знал, даже батюшка, у которого она исповедовалась, что всю жизнь она ненавидела собственную дочь.

Ненавидела за ту счастливую жизнь, которую та жила вместо своего брата.

За выбор, добровольно совершённый однажды и испортивший ей всё отпущенное на Земле время.

За невозможность его отменить.

За сам факт её, более молодого и цветущего женского существования.

За то, что в дочери она каждый Божий день видела отражение себя.

Это несправедливо, что её дочь, рождённая благодаря её жгучей ненависти к жизни с недоразвитой почкой, продолжит род!

Она мечтала оборвать навсегда бессмысленную цепь новых рождений.

Её месть Богу не свершилась.

Глава 20. Номер 2. Многослойность реальностей

Да, она еще не познала радости материнства, но всё равно не понимала: как можно до умопомрачения любить своего ребёнка?

Мать буквально душила её заботой.

Гиперопека – вычитала она в психологическом словаре.

Но там же было написано, что чрезмерно заботятся о ребёнке матери, подсознательно его ненавидящие.

Она ещё раз взглянула на тревожное лицо матери.

После озвучивания вести о неизвестно откуда свалившемся богатстве и возможном рождении первенца, та бурчит об осложнениях, об угрозе для жизни матери с пересаженной почкой…

Мать её ненавидела? Чушь… За что?

У них в семье всё благополучно, есть и было…

Или не всё?

Тень мрачной тайны, ощущение давления преследовали её с раннего детства.

Наверное, поэтому она, заблудившись в поисках смысла жизни, едва не угодила в ловушку секты…

Но мать не знает об этом отрезке её подросткового бытия.

Может быть, неудачный роман с на первый взгляд процветающим артистом, на поверку оказавшимся мошенником и сутенёром, тоже был порождением той самой тени…

Хорошо, что она не общается с матерью откровенно. В их семье так принято. Вроде все вместе, но каждый сам за себя.

Одиночество – лучшее место для схоронения всякой тайны.

А вот и ещё одна. Она не поняла, чем привлекла членов одной радикальной организации. Должно быть, секта якобы духовного толка и секта террористическая – две ячейки одной сети.

Но рыбка ускользнула.

Им не удалось влюбить её в подставную утку, красивого азиата.

Ещё чего, станет она отдавать жизнь за будущие миллиарды хитроумных дяденек!

Ни за кого не станет.

Разве что за собственного ребёнка.

Не рождённый, ещё даже не зачатый, он вызывал в сердце странную гамму чувств.

Она любила его. И вместе с тем…

Глава 21. Пересечение галактик

Он откликнулся на зов матери.

Интервью с ней напечатал крупный новостной портал.

Душещипательная история: мать, отказавшаяся от новорождённого сына, спустя годы поняла, что любит его и решилась на открытие сердца всему миру.

Он пришёл просто на неё посмотреть.

Она просила у него прощения.

Он почти простил её, но вдруг…

Вдруг в комнату вошла она.

И реальность вновь уплыла за край горизонта.

Их любовь пребывала за гранью возможности.

Невозможно родным брату и сестре быть в браке.

Последняя возможность любить разбилась вдребезги.

Он обнял мать. Сказал, что простил.

Соврал, как всегда.

Сестру не обнял.

Не смог принять неизбежное.

Дверь закрылась за ним с тихим стуком.

Его серое лицо проступало зыбким маревом сквозь туман её слёз.

Невозможное испытание – потерять ребёнка дважды.

Один раз по своему выбору. Второй раз – по его.

Слова врача долетали до неё обрывками звуков.

Она едва понимала их смысл.

Он убил себя четыре раза.

Выпил упаковку снотворного. Порезал вены. Вколол смертельную дозу героина. Бросился под проезжающую фуру.

Но всё-таки выжил!

– Надо же, словно четыре разных человека пытались совершить суицид!

Интонация заинтересованного наблюдателя. Энтомолог, под огромной лупой разглядывающий редкого мутанта – четырёхголового таракана.

Но это был её сын…

Её сын, проживший четыре такие разные, но невероятно схожие жизни.

Обладая волевым характером в каждой из них, он сумел накопить внушительную личную силу. И выжить в априори смертельных условиях.

Умение выживать оказалось его даром и предназначением.

Она заподозрила неладное, когда после выхода интервью к ней пришли четверо совершено разных мужчин.

Разным было всё: походка, манера говорить, выражение лица.

Но вот взгляд – он был у всех одинаков.

Нет, они не были мошенниками.

Её сердце прочувствовало всю глубину трагедии.

Она поняла: за разноличием личин, за этим взглядом кроется один и тот же человек.

Глубоко больной человек.

Отвергнутый и жизнью, и смертью.

Преданный истоком своего бытия. А без настоящего начала конец нереален.

К ней пришёл её родной сын.

Болен он или здоров, для неё не было важно. Главное – он жив и простил её.

Так он ей сказал.

Так сказала ей каждая из его личностей. Оказалось – не простил.

Не смог принять факт своего бытия.

И ушёл из её жизни, на этот раз добровольно.

Она стояла и смотрела на обессиленную горем мать. Теперь она знала, какая тайна семьи мучила её всю жизнь.

После открытия тайны с её глаз спала завеса восприятия.

Она стала видеть иную реальность.

На кровати лежало безжизненное тело её брата. А над ним в безжалостной схватке сцепились ангел и демон.

Победитель соберёт в целое его душу, разорванную на четыре части.

И будет её новым Хозяином.

Или Богом.

И позволит, наконец, в Свете или во тьме, познать душе целостность самой себя.

Потому что худшая из всех возможных реальностей – нейтральная зона меж границ.

Там, где отсутствует выбор, нет жизни.

Потому что нет любви.

Дар

Брат вбежал утром на кухню, где я мирно пил чай, размышляя об очередном этюде. Преподаватель актёрского мастерства оказался на редкость упёртым перфекционистом. Ха, не на того напал! Я сам из этой же породы. И вечером, после школы, наверняка доведу его до нервного тика своим, гораздо более правильным, видением постановки. Буду поступать на режиссёрский, решено! В иной профессии, кроме творения на сцене новой реальности, я себя не видел.

Жизнерадостно плюхнулся на табурет. Откинул прядь волос со лба. Лучезарно улыбнулся.

И бросил гранату новости в пылающий под круговертью мыслей и образов костёр моих чувств.

– Я влюбился! Девчонка от меня тоже без ума!

Счастливо расхохотавшись, бросил на стол фотокарточку.

Ненавижу быть насильно вырванным из самого сердца творческого процесса! В эту секунду я не знал, что моему собственному сердцу было суждено испытать все муки своей разбитости.

Дабы отмахнуться от не вовремя явленного брата, мазанул взором по фотографии. И остолбенел, полностью погрузившись в реальность неизбывного горя.

Только страдания и счастье обладают способностью обезоруживать человека одним фактом проживания их в мгновение здесь и сейчас.

С куска бумаги на меня смотрели два сияющих, полных взаимного восторга взгляда. Моего родного брата и моей первой Любви. А ведь она дала согласие выйти за меня замуж после окончания института!

В первый миг после осознания предательства я словно ослеп. Лишь удары резко замедлившегося в биении сердца соединяли меня с этим миром. Но и они становились всё реже и реже… Жизнь выталкивала меня из себя, рождая в новую форму действительности.

Я не помню, сколько времени я созерцал непроницаемую тьму горя. Наконец разум и тело насытились им. Автоматически я встал и вышел вон, чувствуя спиной изумление Ильяса.

Ноги сами несли меня прочь из дома.

Наверное, следует применить гипноз, чтобы вернуть мне полную память о тех днях.

Что я делал, когда ел, ложился спать, просыпался… Ничего толком не помню.

Три дня я провёл в ауле, в доме родственников своего друга. Мысль о том, чтобы сообщить родителям, где я, даже не приходила в голову.

Голова в то время пребывала в бездумной пустоте.

Прожив трое суток одним телом (сознание витало в полусне-полуяви), я вдруг воскрес.

Тишину безмыслия и бесчувствия нарушил чей-то шёпот. Настойчивый, он пробивался сквозь плотную завесу отказа от жизни, саваном спеленавшую сознание.

Открыв глаза, я изумлённо уставился на крошечную старушку, склонившуюся над кроватью.

Ни солнечный, ни лунный свет не пробивался через непрозрачные тяжёлые шторы. В комнате висела удушливая тьма.

Но, тем не менее, я отчётливо видел старушку! Белое сияние исходило откуда-то изнутри неё…

– Очнулся! – я испуганно вздрогнул от её неожиданно молодого, даже девичьего голоса.

Тихий смех зашелестел в углу.

Скосив глаза, я увидел группу из трёх мужчин. Бесцеремонно обшарив меня взглядами, они отвернулись и зашептались.

Я протёр глаза. Видение не исчезло.

– Не бойся. Тебя лечат.

Старуха ласково погладила меня по голове. Я вздрогнул и отшатнулся от её касания, от касания молодой девушки, за мгновение скинувшей несколько десятков лет!

– Ты видишь меня так, как хочешь, – она смотрела на меня серьёзно, но без жалости.

Словно знала, что жалость я ненавижу всеми фибрами души.

– Первый этап пройден хорошо. Но его энергии недостаточно тонки. Предстоит пройти ряд тяжёлых испытаний счастьем и горем, чтобы дух осознал себя. Это только начало.

Только начало? В моей жизни будет полно радости и разочарования?

Но я не хочу, не желаю так жить! Я отрицаю реальность! Дайте мне уединиться в моём уютном внутреннем мире, не лезьте туда!

Иначе я откажусь от самой жизни!

– Ты не сумеешь отказаться от жизни.

Голос подошедшего к кровати седовласого мужчины был тих, но суров.

– Ты должен принять реальность мира, принять все его удары и вызовы. Это укрепит и разовьёт твою душу. И твой дар.

Дар? Какой дар?

Похоже, мне не было нужды раскрывать рот. Эти странные люди, а скорее всего, шайтаны, без труда читали мысли.

– Мы не шайтаны. Дар творчества. Дар духовной силы. Дар любви.

Приблизившись вплотную, мужчина взял меня за руку и рывком поднял с кровати. Удивительно, но у меня даже голова не закружилась от такого непредсказуемо стремительного перехода в иную плоскость телоположения…

– Ты научишься понимать себя. Научишься преодолевать трудности и достигать поставленные цели. Потому что тебе дана особая миссия.

Особый? Да, я всегда знал, что не похож на других… Но в чём же моя особенность?

– В том, что ты один из нас.

А вы кто?

– А мы являемся представителями цивилизации Туран.

Туран? Но её же давно нет, это лишь часть истории!

– Великие цивилизации не погибают никогда. Они переходят в другие измерения и продолжают жить там. И посылают своих агентов в этот мир для его развития и спасения. Ты один из нас. И твоя миссия – это спасение мира посредством искусства. Ты должен делать мир лучше. Сделать людей чище. Похожими на нас. Человечество – наши потомки, наше будущее. И тогда наша цивилизация, твоя родина, место, откуда ты пришёл и куда ты вернёшься после завершения миссии, станет лучше и сильнее. Всё в мире и все миры взаимосвязаны. Ты это знаешь. Мы специально стёрли тебе память об истинном происхождении, чтобы ты пробился сквозь ткань реальности этого мира сам и раскрыл сердце.

Раскрыл сердце? Но его убили три дня назад…

– Боль раскрывает сердце так же хорошо, как и счастье. Для всякого испытания своё время. Ты исцелился от ненужной теперь боли. Её шлейф будет преследовать тебя ещё долго, но постепенно растворится в свете обновлённого сознания. Ты рождён миром Туран. И твоя сила, а в ней, как и в каждом из нас, заключена вся сила древней и могучей его цивилизации, почти бесконечна.

– Мир взаимосвязан с каждым из нас. С каждым живым существом, всякой душой, – старушка ласково погладила меня по голове. – И чтобы ты почувствовал эту взаимосвязь, и в процессе твоего развития помог раскрыть сердце и другим людям, мы дарим тебе вот это.

С недоумением я разглядывал крошечную змейку, свернувшуюся у меня на ладони. Змея? Раскроет мой дар? Поможет людям стать духовнее? Но каким образом…

Поток мыслей был прерван незаметно, но решительно. Заскользив по ладони, змейка обвилась вокруг безымянного пальца полоской белого металла. И застыла, скрывая под иллюзией бездушной неорганической плоти очень даже живую суть.

Память об этом важнейшем в моей жизни разговоре возвращалась в виде снов, обрывков воспоминаний о таинственной, запредельной родине, интуитивных прозрений.

И всякий раз после очередного толчка – приятного или расстраивающего события.

Я не сомневался в словах пришельцев ни секунды. Они говорили будто бы из меня самого.

Я ощущал удивительное, невероятное родство с ними, единение, невозможное среди кровных родственников.

Я осознал значение слов «родство душ». Подобного взаимопонимания я не встречал нигде!

Жизнь наполнилась новым смыслом и возросшей силой.

Больше я не общался с собратьями по цивилизации на физическом плане, но чувствовал: они ведут меня. Помогать свершить мою миссию. Раскрыть, познать и применить на пользу человечества мой дар.

Толчки к намерению и действию приходили изнутри в виде желаний и извне, в виде знаков. Следовать знакам может любой человек. Знаки души и знаки мира выстраивают линию судьбы.

И нам доступно, нам дано, этот инструмент коррекции своей жизни вложен в судьбу каждого человека: возможность совершения меньшего количества ошибок, при условии, что мы доверимся восприятию и принятию подсказок Свыше.

Создатель, он один для всех миров и людей.

Смерть с косой в чёрном балахоне вынырнула из-за угла.

Андрей отскочил в сторону, Анна завизжала и присела, а я зачем-то вежливо поздоровался и выронил папку с документами. Сердце ухнуло куда-то в ледяной мрак и там остановилось.

Мгновение показалось мне вечностью.

– Я за тобой, – сказала Смерть, откинув капюшон с лица.

В немом ужасе я таращился в небесно-голубые глаза, лишённые выражения и ресниц.

«Наверное, я попаду на небо», – пронеслась в голове последняя, как я твёрдо уверился в ту секунду, мысль.

– Чего молчишь? Пойдём, – поторопила меня Смерть странно знакомым голосом.

Тяжёлая рука легла мне на плечо.

Поддавшись инстинктивной панике, я рванулся назад и врезался в скорчившуюся на полу певицу.

Не удержал равновесия и под аккомпанемент душераздирающего девичьего визга рухнул прямо на неё.

– Вконец уработался, – насмешливо констатировала Смерть и беззлобно оскалила крупные неровные зубы. Протянула руку, явно желая помочь мне подняться. На одном из пальцев я смутно воспринял сияющую полоску белого, странно знакомого металла.

И тут тиски обречённости внезапно разжались.

– Валерий…!!! – употребление ненормативной лексики случается со мной крайне редко, в момент глубокого душевного потрясения.

Например, как в этот.

Актёр радостно гоготал.

Обретя вертикальное положение, я привёл в подобие некоторого чувства чрезмерно восприимчивую актрису, затем привёл в порядок себя и лишь потом холодно попрощался с хамским шутником.

И отправился дальше.

В, простите, туалетную комнату, в посещении которой регулярно нуждается каждый смертный.

Наверное, есть люди, любящие общественные туалеты. В мире полно чудаков. Но лично я неприкрыто ненавижу места массового сосредоточения низменной материи.

Думать о людях как о воплощённых душах куда приятнее. А посещение этих антисакральных мест торжества материи над духом нагоняет тоску и усталость от жизни.

Я и вправду устал. Иначе как можно объяснить исчезновение кольца-змеи?! Аксессуар плотно сидел на пальце, и потерять его не представлялось возможным. Тем более что я не снимал кольцо никогда. Ел, спал, мылся, да просто жил с этим непостижимым даром древней цивилизации.

Бог с ним, потом разберусь… Не я один страдаю, целый мир подобных страдальцев уж набрался…

Хроническая усталость незримой, но тяжкой тенью волочится за каждым современным человеком. Расплата за информационный перегруз и гонку на выживание…

Пережив ещё одно унизительное напоминание о бренности телесной оболочки, я припустил к выходу.

Пауза между репетициями завершалась, и не хотелось смотреть на злорадные физии актёров.

Мол, вечно гоняешь нас за опоздания, а сам пролетел мимо начала репетиции. А ещё директор и худрук театра!

Режиссёр – позёр…

Быстрым шагом, почти бегом я преодолел расстояние до заветного выхода из мерзкого антихрама бытия и непроизвольно замер.

Ледяная игла кольнула сердце.

Поражённый, я рассматривал прояснившимся внутренним взором совершенно реальную иглу, острую и длинную, не хищную, но изящную и красивую какой-то потусторонней, мёртвой красотой.

Прозрачная, словно выточенная из тысячелетнего арктического льда игла насквозь прошивала моё сердце.

А оно беспомощно трепыхалось на ней, разрываясь между стремлением продолжить привычное биение жизни или отдаться на волю усталости, расслабиться и обрести вечный покой…

«Инфаркт?..» – обмершее сознание откликнулось на фактор боли полувопросом-полуутверждением.

– Ещё рано. Твой срок не настал, – ледяным тоном донеслось из-за спины.

Чудом открывшееся второе дыхание дало мне сил развернуться.

И не упасть.

В принципе, я никогда не пасовал перед жизненными трудностями. Наоборот, с годами я искренне привязался к неизбежности проблем и нахожу кайф в восприятии грядущих неприятностей.

Они мой допинг для упорства в достижении цели.

Но я и не предполагал, что встречусь с препятствием несколько иного рода, чем все познанные мной раньше вызовы бытия. Настолько иного рода, что уж там скрывать…

В зеркале на стене стояла Смерть.

Один в один, какой её принято изображать. Копия недошутника Валерия. Но, судя по реакции моего вмёрзшего в грань миров сердца, являлась явно не им…

Без тени сомнения я знал: передо мной находится не человек.

А самая настоящая Смерть.

Тень ужаса стремительно закутывала душу в саван безысходности. Тело словно отключилось. Я не чувствовал ни рук, ни ног, утратил способность двигаться и говорить. Мысли спутанным в клубок роем вылетели из головы.

Обездвиженный в своём внешнем и внутреннем проявлении, я парадоксальным образом не потерял себя, а нашёл.

Отвлекающие факторы исчезли, и я превратился в одно сплошное осознание. Восприятие и постижение сути воспринятого слились воедино. И мне мгновенно понравилось это новое состояние.

Я вошёл в паузу безусловной гармонии.

– Теперь не боишься. Хорошо, – сказала Смерть.

Почему-то я знал, что она мужского рода.

Мне не требовалось отвечать. Смерть читала меня, как раскрытую книгу.

– Мне кое-что нужно от тебя. Поэтому я приду снова.

Эти слова не вызвали у меня ни страха, ни радости. Не вызвали вообще никаких чувств. Онемевшая душа могла только воспринимать происходящее, никак не реагируя на него.

– И с каждым моим приходом ты будешь приближаться к Черте и переходить через заданную ею границу. И с каждой новой трансформацией ты будешь пересекать следующую Черту. В этом движении состоит суть лично твоей и всецелой, Мирозданческой эволюции.

Мир резко поплыл, картинка общественного сортира неудержимо размывалась.

Всё завертелось вокруг, когда Смерть одним стремительным движением вышла из зеркала и вплотную приблизилась ко мне.

– А сейчас иди, – дохнула мне в лицо запредельная чернота.

Удивительно, но не смрадом ужаса и разложения пахнуло оттуда на меня. Аромат весенних фиалок, нежных, напоённых обновлённым солнцем, свежим ветром и светлыми грёзами овеял, обнял мою душу.

И она отмерла, оттаяла и раскрыла вжатые в землю крылья.

Я жадно, но легко глотнул прежде нехорошего туалетного воздуха. Наполненный касанием запредельного, он благоухал цветущим майским садом…

Вдох принёс силу. Энергия вошла в меня мощной волной.

Подхваченный её напором, я вылетел в коридор.

Вернее, меня туда буквально вынесло.

«Мне кое-что нужно от тебя. Поэтому я приду снова», – эти две фразы виделись мне повсюду. И образ Смерти, парящий на заднем фоне. Он пугал и вдохновлял одновременно. До чего же полон противоречиями наш мир! Наверное, именно они и придают ему гармоничную целостность! Смерть помогала мне жить.

Я чувствовал её неотрывный взгляд. Но он почему-то не пугал меня. Что-то очень своё, почти родное ощущалось в незримом контакте с ней.

Может быть, потому что самый близкий родственник имеющейся у нас жизни – это Смерть?

Тогда я не знал точного ответа на данный вопрос.

Но мне отчаянно хотелось его узнать.

Едва душа достигает определённого уровня развития, тайны Мироздания не пугают, но привлекают её. Знание приобретает статус желанного и превращается в осознанный путь духовного становления. Невозможно расти душой, закрывшись в ограниченном мирке окаменевших от времени представлений и стереотипов.

– Вот трепло! Писатель-фантаст несостоявшийся!

– Ага! Байки травит на ходу!

– На ходу он сказки сочиняет! Слышь, с твоим воображением тебе не в актёры, а в драматурги идти надо было!

Актёрская компания стебалась от души. Они перебрасывались шуточками, ловко жонглировали ироническими комментариями, делая вид, что не замечают породившую сарказм причину.

Посреди веселившейся публики стоял потерянный в толпе и в себе, неприкрыто испуганный мужчина.

Сплочённость мини-группы подчёркивала одиночество личностной непонятости.

Издали я узнал бедолагу.

Только у одного человека в театре имелась столь блестящая внешность, вся суть которой отразилась в безразмерной лысине.

Жертва неудачных игр ДНК. Человек с абсолютным отсутствием какой-либо растительности на теле (лично я не проверял, конечно, но безбровное и безресничное лицо являлось веским тому доказательством).

Валерий Соколов. Да, тот самый недошутник в костюме Смерти.

Но сейчас, очевидно, страдать выпало ему. В расплату за недавнее издевательство надо мной он случился эпицентром чьего-то злого розыгрыша.

Всякое действие рано или поздно возвращается по первоначальному адресу.

– Да нет, я точняк его видел! Прям как тебя вижу! Данияр!

Схватив за рукав худенького паренька, он попытался привлечь его внимание. Но безрезультатно.

Небрежным жестом освободив рукав из цепкого захвата, Данияр продолжил паясничать вместе с остальными актёрами. Валерий потянулся было за кокетливой миловидной девицей, но, предвидя исход попытки, прервал себя на полпути. Тяжело вздохнув, он побрёл прочь.

– Валерий!

На мой призывный крик страдалец откликнулся с поразительной готовностью. Хотя что ж тут поразительного.

Изгнание из группы – наказание, страшнейшее для первобытного человека и весьма неприятное для обитателя современных реалий.

– Добрый вечер. Ты почему на репетицию не пришёл? Опять штраф выписывать?

Ненавижу играть роль карающего диктатора, но в театре без данного образа никак не обойтись. Творческие люди – народ несобранный и необязательный.

В большинстве, но не все поголовно, разумеется.

Валерий вцепился в мою ладонь как в спасательный круг. Кисть, зажатая в его здоровенных лапах, взорвалась огненной болью. Белое кольцо отчётливо светилось на безымянном пальце. Украл он его, что ли? И ради этого разыграл спектакль со Смертью? Выходит, он тоже в курсе… Ой, руку сейчас сломает!

Одновременно держать лицо, осознавать происходящее и внимать – испытание, я вам скажу, на подлинную мужественность!

– Я шёл в столовку. Ну, там, котлеты по-киевски пожрать, короче. И короче, тут оно! Прям из подземли выросло!

– Что, прям из-под земли? – даже пыточные экзекуции гиганта не могли сбить градус мой иронии.

– Прям из-под земли! Короче! – притянув меня к себе, Валерий затараторил, от переизбытка чувств глотая слова и размахивая вспотевшими лапищами.

Видеть этого отнюдь не склонного к истерикам мужчину скачущим по американским горкам эмоционального безумия было до ужаса непривычно.

И я вжался, буквально врос ногами в утоптанный газон театрального двора, уже не чувствуя ни запаха перегара изо рта артиста, ни пылающую болью руку, ни хихикающих неподалёку зрителей нашей спонтанной мизансцены…

Богат денёк атаками на моё устоявшееся само- и мировоззрение…

– P-раз! И прям передо мной, короче! Серый, а переливается! Короче, типа радугу напялил! И на руках всего три пальца! А скафандра ва-аще нет! Ва-аще нету, короче!

– Нету, нету! – торопливо, умело подстраиваясь под темпоритм сбрендившего актёра, поддакивал я. Не зря прошёл курсы психологически верного общения с творческими людьми. Смотри-ка, всё в жизни не зря случается!

Психиатры советуют не спорить с больными. А в нашей профессии внезапный слёт с катушек – обычное дело.

Лабильная психика, множество ролей, алкоголь как стимулятор всяческого бреда… Ну не мог же туповатый Валерка, неизмеримо далёкий от всей возможной эзотерики, получить в дар видение! Ну не мог… Я-то, понятное дело, избранный…

– Я его – р-раз! Короче! А он влево ушёл, гад! Короче! Я опять р-раз! И сверзился, не поверишь! Я сверзился!!!

– Верю-верю! – всё чаще и чаще в жесте отчаянного согласия я кивал головой, чувствуя, что в ближайшие секунды сие вместилище мозгового вещества обретёт свободу и укатится прочь от явно перегруженной острым психозом ситуации.

– А он, гад, стоит и смотрит! Короче, вдруг я слышу: остынь. Это он мне, короче! Я на него смотрю, а он и рта не раскрыл! Короче! Серый и переливается! И удар предвидит заранее! Телепатия, короче!

– А ты веришь в инопланетян?

Вопрос застал меня совершенно врасплох. Приноровившись к буйному бреду страдальца и сумев обрести успокоение в онемевшей душе и затёкшем теле, я был оглушён внезапным спокойствием его тона.

Голубые глаза Валерия смотрели пристально и серьёзно.

– Н-не верю… – прошептал я.

– Вот и я не верил. Но они есть.

Выпустив мою руку, он зашагал прочь. Растирая онемевшую кисть, я молча созерцал его уход. Как ни вглядывался, ни старался, но не углядел кольца на пальце.

– Видали, как скосило человека? Пить и смотреть ужастики надо меньше!

Ехидный тон Андрея, режиссёра-хореографа, прозвучал как единственная фальшивая нота в безупречной, сердцем сыгранной мелодии. Изящным жестом поднеся руку к виску, он живописно изобразил процесс съезжания ментальной крыши.

На безымянном пальце ярко светилось белое кольцо…

Бред какой-то. Андрюха отродясь колец не носил, хоть и причислен к стану активных не-любителей женщин.

Пока я натужно соображал, танцор упругой походочкой вошёл в чёрный вход театра. На пороге запнулся и едва не упал. Пить надо меньше, в поисках вдохновения якобы! А на самом деле – заливает вечно несчастную любовь. Ну какой нормальный мужик станет терпеть его характер? Хотя какой нормальный мужик… Тьфу, что это со мной, чем голову забиваю?..

Срыв репетиции – явление недопустимое.

Хорошо, я понимаю, человек подвержен болезням и смерти. Но в любом случае требуется оповещение.

Будь ты уже хоть призраком, но если помер, приди и доложи ситуацию.

Андрей не появлялся в театре вторые сутки. Ни домашний, ни мобильный телефоны не отвечали.

Просто чёрная дыра хронической недоступности в век постоянного виртуального со-присутствия всех и каждого! Пришлось ехать к нему домой.

Вызвались ехать Евгений и Анжела. Семейная пара талантливых певцов и актёров.

Знаю-знаю, они тепло ко мне относятся и хотят помочь… Но и доселе остающийся открытым вопрос об исполнителях на две главные роли, мужскую и женскую, в новой эротической музыкальной комедии сыграл, смутно мне подозревается, отнюдь не последнюю роль в их решении.

В дверь Андреевской квартиры мы звонили, стучали, всячески ломились почти безуспешно. Почти, потому что хоть чьё-то внимание, но привлечь сумели.

На звуковой хаос из звонов и криков соседняя квартира неспешно изрыгнула из себя толстого важного деда в истерзанном битвой времён банном халате.

К счастью, полицию он звать не стал и скандала не устроил. Но с ходу предложил помощь.

Попадаются же, пусть и редко, адекватные люди в этом безумном мире. Грабители и воры осаждать чужую дверь среди бела дня явно не станут. В роли коллекторов мы тоже явно фальшивили. Судя по быстро принятому верному решению, дед не был любителем примерять воображаемые образы на реальных людей. Наверное, поэтому и прожил во вполне счастливом браке всю жизнь-за его спиной бодро маячила неожиданно ухоженная бабулька с искренне тёплой улыбкой на лице. Да, искусственно, но местами гармоничная жизнь в Союзе проводила доверие к людям и заботливость и в наше агрессивно суетное время…

А вот впечатление хронически неадекватной творческой богемы, родственного Андрею подвида гомо сапиенс, мы, несомненно, на деда произвели. Отчего же не помочь людям обрести счастье воссоединения? Понятное дело, оно нам крайне необходимо. Иначе не грохотали бы на весь подъезд, никого и ничего не стесняясь и не боясь.

– Так он, это… Пьёт он. Вы про бутылочку крикните. Вмиг откроет, – изрёк дед, а старушка быстробыстро закивала с понимающе-сочувствующим видом.

– Ты что, дед, Андрей капли в рот не берёт! – возмутилась, демонстративно уперев руки в изящные бока, Анжела.

– Раньше-то и впрямь не пил, а нынче вот запил! Орал позавчера ночью, всю ночь матюкался криком, спать не давал. Что за молодёжь нынче пошла! Никакой заботы о старших! Знает ведь, у меня сердце слабое. И анемия.

Евгений недоверчиво покосился на полнокровного и пышущего отменным здоровьем дедка и густо хмыкнул.

Басы, они каждый звук наполняют выразительной сочностью. А Женькин бас рвёт залы и гонит слёзы. Особенно у женской части аудитории.

Хорошо, Анжела попривыкла к популярности мужа и скандалит на тему предполагаемых адюльтеров всё реже и реже.

А может, слегка поостыла в чувствах после стольких лет брака…

– Пьёт, говорите? Спасать будем! – я пожал крепкую ладонь старика, вложив в нехитрый жест огромный интерес и неподдельное уважение.

После многих лет актёрской карьеры понимаешь, что подделать можно всё, даже любовь.

Случилось нечто из ряда вон выходящее, что-то, заставившее убеждённого трезвенника (но не язвенника) броситься в запой, как в омут с головой, душой и прочими частями личного бытия.

Самоубийство или бегство от невыносимой реальности?

Впрочем, это как масло масляное.

Добровольный уход из жизни – всегда трусливое отступление с линии фронта.

Форма не меняет сути, за слова и неправильные выборы не спрячешь необходимость каждодневной борьбы за выживание, жизнь, за эволюцию.

Борьба и есть суть и путь любого вида прогресса.

От чего же он бежал? Или от кого? Ответ мы получили, войдя, наконец, в квартиру.

Андрей и вправду купился на обещанные пол-литра.

В одних трусах, мятый и пьяный, он вожделенно предстал перед нами.

– Боже, Андрюша, ты как? – выдохнула глупейший из всех возможных вопросов наша сердобольная Анжела и принялась взмахивать руками и суетиться.

– Плохо… – мрачно прошептал Андрей, провожая мутным взглядом её скрывшуюся в ванной фигурку.

– Он приходит не только ночью… Теперь не только ночью… Но и днём. Вон он!

Вытянув к окну дрожащую руку, он указывал на нечто, видимое лишь ему.

Женька и Анжела молча переглянулись, пожав плечами.

«Белая горячка…» – явственно читалось на их подёрнутых сочувственным презрением лицах.

Крика от увиденного не было. Андрей находился в той стадии эмоционального выгорания, которая наступает вслед за сильнейшим стрессом и бесплодными попытками психики справиться с ним.

Она стояла в его глазах прахово-серой пеленой.

Безысходность.

– Помоги. Ты знаешь, что делать… – прошептал он, впиваясь в меня молящим взглядом.

Жизнь умирает после гибели надежды.

За пылевой стеной выгоревшего отчаяния я увидел золотистые проблески силы. Душа продолжала вести бой. Проигрывала, но не сдавалась.

Шансы на спасение талантливого хореографа ещё оставались.

Если б он оказался прав! И откуда я мог знать, что мне делать? К тому моменту я и не подозревал, что именно с меня в театре начались столкновения творческой братии с мистическими проявлениями бытия…

Знал-не знал, неважно.

Горящий взгляд протрезвевшего от обретённой надежды страдальца побуждал к действию.

Сдавленный со всех сторон пристальным вниманием актёров, с натужной непринуждённостью я изрёк:

– Ну…

– Спаси меня, спаси!

Почти беззвучный шёпот ударил по ушам больнее истошного визга.

Ухватив Андрея за вспотевшую ладонь, я повёл его к дивану. Мимолетно отметил охватившую меня решительность, не сильно ей удивился.

Уверенность поднималась из глубин души, и я полностью доверился ей. Скажем так, я не мог ей не довериться. Выбора у меня не было. Было время на единственное правильное действие.

И я его совершил.

Пришедшая изнутри сила поглотила моё сознание, и я стал кем-то иным, кем ощущал себя мгновение назад. Я и не я, нечто гораздо большее моей личности говорило и действовало.

Толкнув Андрея на диван, я схватил его за плечи и принялся трясти.

– Ты должен принять его! Ты должен принять его! Ты должен принять его!

Голова танцора сначала беспомощно болталась из стороны в сторону. Вытаращенные глаза пялились на меня с животным ужасом.

Не помню, сколько времени я тряс его и кричал, рвал его сознание одной и той же фразой, но постепенно золотистое сияние силы начало набирать цвет, муть исчезла, и вдруг я остановился, глядя в блестящие и спокойные глаза вверившегося мне человека.

– Я принимаю его, – ровным, почти не своим голосом сообщил Андрей. Из-за спины донёсся изумлённый вздох.

Разжав руки, я непроизвольно обернулся и увидел испуганных супругов, жмущихся друг к другу.

Анжела прикрывала рот нервно трясущейся рукой.

Я понимал её чувства.

Никогда за десять лет работы в театре мы не видели неугомонно экспрессивного Андрея таким спокойным.

Неестественно спокойным.

Вернув внимание к объекту потрясения, я обнаружил его крепко спящим на продавленном под грузом человеческих страстей диване. Поза зародыша необычайно шла к новорождённости его душевного состояния.

Андрей пересёк некий рубеж внутреннего развития, я чувствовал это. Так же, впрочем, как и я сам. Так же, как и пятеро других сотрудников нашего театра.

Их имена и лица выплыли из ниоткуда и теперь парили перед моим взором.

И с каждым из них я чувствовал особую связь.

Но мне было дозволено проживать это восприятие совсем недолго. Пара перестуков сердца – и видение истаяло, а вместе с ним ушло и чувство соединства с собратьями по данному духовному опыту.

Загадочная сила, заставившая меня помочь Андрею, свернулась в клубок и затаилась в недрах души.

Но её отсвет я успел ухватить и закрепить в памяти земной личности.

Кольцо… Белая змейка вынырнула из глубин памяти, проскользнула перед лицом и сиганула вниз. Из-под дивана ярким всполохом мелькнул изящный хвост. Приманенный её движением, я резко присел, но отчего-то упёрся взглядом в руки спящего хореографа. Кольца ни на одном пальце не было…

Представители древней и могущественной цивилизации Туран вели меня через испытания и трудности ради духовного роста землян.

И, конечно, ради собственного, то есть лично моего, духовного становления.

– Из тебя неплохой гипнотизёр получится! – тяжёлая рука Женьки хлопнула меня по плечу.

– Где ты гипноз увидел? – я с интересом уставился в круглое добродушное лицо толстяка.

Вынырнувшая из-за его спины Анжела кокетливо приобняла меня за талию.

– Не жадничай, поделись с нами, где ты гипнозу успел обучиться? Андрюша и глазом не успел моргнуть, как в трансе оказался! Ловко ты его скрутил! Научи меня внушать! А то любимого от пива не могу отучить, живот всё растёт…

Игриво подмигнув радостно скалящемуся Женьке, она заливисто засмеялась.

– Ну попробуй, отучи! Скорее я тебя отучу макароны жрать на ночь! – похоже, забыв о моём очень тесном присутствии между ними, бас с грубой страстью ухватил жену за филейную часть.

Не без труда я высвободился из жарких объятий развеселившейся парочки. Не создан для групповых утех, не создан…

Влюблённые продолжали миловаться. Похоже, они пребывали в счастливой уверенности относительно получения долгожданных ролей. Помогли худруку и ждут заслуженной награды… Думаете, актёра можно купить деньгами? Ошибаетесь! Возможность выразить себя на сцене – вот его цена! Впрочем, у каждого актёра она своя…

Что ж, не время раскрывать карты. На роли в новом мюзикле я спланировал пригласить ребят из конкурирующего театра.

Отличная практика для пополнения состава труппы!

Довольные гонорарами, ролями и отношением приглашённые актёры неизменно оставались нашими друзьями и сотрудниками.

На обратном пути я молча страдал от шумного веселья попутчиков.

Анжела и Женька купили пива и, позабыв недавние разногласия в вопросе об алкогольных пристрастиях мужа, чокались бутылками, травили анекдоты и оглушительно хохотали.

Предчувствие вновь коснулось сердца теперь уже не серой, но тёмной тенью тревоги.

На пальце актрисы сверкало невесть откуда взявшееся ослепительно сияющее белым светом кольцо…

И спустя ровно три мгновения Анжела пронзительно завизжала.

Метнувшись с заднего сиденья вперёд, она ударила меня по руке и резко крутанула руль в сторону.

Машину развернуло вправо и лихо вынесло на тротуар.

Хорошо, что я начал тормозить ещё при крике этой истерички! Иначе тормозной и жизненный пути закончились бы аккурат у стены кирпичного жилого дома.

И слава Богу, перенаправившему шаги пешеходов на другие улицы!

Тротуар был пуст, если не считать моей одиноко стоявшей на нём машины.

– Ты… что… Кто… – не обращая внимания на бормотание шокированного Евгения, я распахнул дверцу и вылетел вслед за Анжелой.

Время словно остановилось вокруг нас. Ни людей, ни транспорта…

Мёртвая зона посреди запруженного движением гигантского города.

И два человека, мужчина и женщина, куда-то бегущих по то ли раю, то ли аду временной тишины и покоя.

– Анжела, стой! Анжела, вернись!

Я нагнал беглянку только на перекрёстке.

На том самом, до которого благодаря её выходке мы так и не доехали.

Красный сигнал светофора подтверждал: стоп, пора остановиться.

Занятия бегом в спортзале дали свои плоды. Я почти не запыхался, а вот неспортивная актриса держалась за грудь и ловила воздух ртом.

Но она не замечала физического дискомфорта.

Безумный взгляд прошивал пространство.

– Анжела… – моя рука остановилась в сантиметре от её плеча.

Я увидел.

Я увидел то, что секунду назад было сокрыто от моего восприятия.

Так мы и стояли: я, с протянутой над плечом Анжелы рукой; она, неотрывно глядящая прямо перед собой, и снова она, но ничуть не потрясённая, а словно ожидавшая ту встречу, улыбающаяся ласковой и чуть печальной улыбкой.

– Добрый день. Рада твоему прогрессу, – весело сказала Анжела-2 и приветственно махнула мне рукой. Я механически кивнул в ответ.

– Здравствуй, Анжела, – подойдя к Анжеле-1, она поцеловала её в щёку.

Охнув, та отшатнулась и наступила мне на ногу.

Точёная шпилька вонзилась в мягкую кожу мокасин. Взвыв, я неделикатно отпихнул девицу в сторону.

Подняв глаза, я созерцал Анжелу в единственном экземпляре.

– Что это было? – потерянно озираясь по сторонам, шептала бедняжка.

– Что ты видела? – схватив девушку за руку, я прекратил бесполезное кружение. – Что ты видела?

– То же, что и ты! – выкрикнула она мне в лицо. – Саму себя! Я увидела себя прямо перед твоей машиной! Ты чуть меня не задавил! Если бы я не вывернула руль… А потом я… то есть она, побежала. Испугалась, конечно! Я догнала её, а ты спугнул!

– Я спугнул?! – моё возмущение питалось неутихающей болью в покалеченной ступне. Чёрт бы побрал эти итальянские шпильки! Не туфли, а боевое оружие!

– Ты! Заорал как бешеный! Она и сбежала!

– Ты мне ногу продырявила, между прочим! И ещё права качаешь!

«Время для ссоры прошло», – шепнул голос из глубины души. Он, как всегда, был прав. Криком результата здесь не добьёшься…

– Ладно. Проехали. А ты видела, как она убегала? Не в первый раз, а сейчас, видела?

– Нет… – растерянно пробормотала Анжела.

– Значит, это не человек… В смысле, не твоя сестра или клон…

– А кто тогда? И куда она делась, исчезла, убежала?

– Кто куда убежал? – сердитый Женькин рык проявился с нами чуть раньше его физического прибытия.

– Фуф, еле из машины выбрался. Двери все заклинило, полез на водительское, застрял… Блин, и правда надо меньше пива пить…

– Ты зачем пришёл? – неожиданно набросилась Анжела на супруга.

– Как зачем? Тебя спасать, дура! – обиделся Женька.

– От кого? – едкий тон вопроса удивил меня. Срывает гнев на муже? Он-то тут причём?

– От самой себя, дурёха! Чуть всех нас не угробила! – взорвался окончательно потерявший самообладание артист.

– Не ссорься с ним по пустякам и не срывай зло на близких, – возникшая из ниоткуда Анжела-2 заботливым жестом взяла Анжелу-1 под руку, будто помещая под крыло. Я вздрогнул, но повторного шока не испытал. Даже к невероятному можно привыкнуть. – Иначе он сопьётся, а твой сын пойдёт по его стопам. Ты не бойся. Теперь я с тобой. Я многому научу тебя, милая девочка. И ты сможешь сделать свою жизнь лучше. Ты ведь хочешь стать счастливее? И не впустить в жизнь страшные вещи?

– Хочу… Очень хочу… – прошептала остолбеневшая Анжела-1, не сводя глаз с ожившей копии себя самой.

– С кем ты разговариваешь? – подскочивший Женька схватил её за другую руку и развернул к себе. – На кого смотришь? Эй, Анжелка, ты меня слышишь?

– Слышу… – таким же полушёпотом отозвалась она.

– Ты с кем болтаешь? Эй!

– Кто ты? – вопросила Анжела у своей собеседницы.

– Я – это ты и не ты одновременно.

– Не понимаю… Я и не я…

– Кончай бред нести! Ты глянь, – не оборачиваясь, не сводя глаз с любимой, попавшей в непонятную беду женщины, бросил он мне, – по ходу она пивом отравилась! Палёное попалось!

Попытки игнорировать реальность, думать и объяснять происходящее исключительно с привычной точки зрения – самая дурная из всех имеющихся у людей зависимостей.

– Подожди! – я придержал приятеля, собравшегося тащить жену в машину.

– Я объясню тебе при следующей встрече, – Анжела-2 ласково улыбнулась и щёлкнула пальцами перед лицом себя-не себя. Женька едва успел подхватить стремительно падающее хрупкое тело супруги.

– Отключилась. Точно пиво палёное. В больницу едем!

– Не надо в больницу. Ей выключили восприятие для лучшего усвоения обретённого опыта, – высказался голос из глубин души моим физически проявленным голосом.

– Ты же пива не пил! Но бредишь конкретно… Наглотался или нанюхался чего втихаря? С тебя станется, уж больно скрытный ты у нас…

Под недовольное ворчание баса и мерное посапывание его супруги я шёл к машине.

Следующая неделя в театре напоминала дурной сон. Явь смешивалась с реальностью, грани непознанного рвали привычное миропонимание. Мы дружно сходили с ума.

То, что на свете существует много тайн и загадок, я знал с раннего детства. Ощущение Бога жило в моей душе всегда, сколько себя помню.

Сталкиваться с невероятным тоже приходилось.

Но никогда ещё запредельное не наваливалось со всех сторон разом и не взрывало мозг с такой интенсивностью!

Театр напоминал разворошённый муравейник. Все метались, искали помощи друг у друга, срывали репетиции, уходили в запой…

В общем, реагировали нормально, по-человечески, на нечеловеческую, в общем-то, ситуацию…

Не только пятеро актёров видели странные, пугающие явления. Призраки, духи и привидения свободно разгуливали по театру, сея панику и хаос. И белая змея, словно касание непостижимого, отмечала с безжалостной регулярностью следующую жертву внезапного открытия экстрасенсорных способностей…

Но почему-то из всего коллектива один я заслужил сомнительную честь лицезреть саму Смерть.

После памятной встречи с Небытием в общественном туалете я прикасался к нему каждый день. В буквальном смысле.

Неважно, где я находился. Играл на сцене или руководил постановочным процессом, вёл переговоры как продюсер или сочинял музыку, Смерть возникала ниоткуда и прикасалась ко мне.

Эти касания имели особый смысл. В ситуации нашего первого касания Смерть возникла прямо передо мной, когда я был один и вылавливал из пространства ускользающую мелодию. От неожиданности я соскочил со стула, уронив его, но Смерть оказалась проворнее.

Пройдя сквозь стул, будто его не существовало вовсе, она протянула ко мне руку в чёрной перчатке и ткнула пальцем на пару сантиметров ниже моего пупка.

В оцепенение я больше не впадал. Первый контакт создал поле энергетического взаимодействия между нами. Поэтому я реагировал соответственно своей природе.

Инстинктивно согнувшись пополам, я приготовился принять удар. Всё-таки мало приятного в резком тычке пальцем в живот. Но удара не последовало.

Лишь прохладный ветерок целенаправленным потоком прошёл сквозь слои одежды и растворился под пупком.

Мгновенно вслед за этим под пупком явственно обозначился красный шарик и полыхнул необжигающим огнём…

Время второго нашего взаимодействия со Смертью застало меня репетирующим на сцене. Сложная, драматическая роль мистического триллера… Я играл таинственного персонажа, возникшего посреди переполненного концертного зала, в котором во время выступления популярной рок-группы обозлённый на весь мир террорист готовился совершить массовое убийство.

Андрей, хореограф, пристально наблюдал за моими движениями. Издёрганный его нескончаемыми придирками, я чувствовал напряжение в душе и в каждой мышце тела. Ну не танцор я, а актёр! Но фанатично преданный искусству танца постановщик не щадил на сцене никого.

Ильяс в образе шахида таращил налитые кровью глаза, не сводя взгляда с моего указательного пальца, нацеленного ему прямо в лоб.

– Какой самый сильный страх готов ты мне отдать за твоё заветное желание: увидеть Всевышнего воочию и высказать все претензии Ему лично, то бишь мне в лицо? – с иронической усмешкой выдал я требуемый текст и замер.

Перед Ильясом, заслоняя его спиной, стояла Смерть. Отведя в сторону мою вытянутую руку, она сделала шаг вперёд. Диафрагму обдало знакомым прохладным ветерком. Зелёный вихрь закрутился в бешено вращающийся шарик, вдруг раскрывшийся многолистным цветком…

– Хорошо! – одобрив нечто, ведомое только ей, Смерть коротко кивнула и пропала.

Полчаса я отчего-то не мог вернуть руке прежнюю подвижность. Хоть коллегу повеселил видом окаменевшей конечности. Разумеется, всё произошедшее между мной и Смертью оказалось сокрытым от восприятия окружающих людей. Я никого опрашивал, понял всё сам – по злорадному веселью в их глазах.

Люди не любят, чтобы плохо было только им.

И злорадство иногда придаёт сил и помогает пережить стресс. Тем более что внезапно парализовался рукой указующий сам руководитель театра. Накомандовался, вот и настигла его заслуженная кара!

А в стрессе действительно пребывали все.

Андрея преследовал удивительно упрямый призрак мужчины из иного мира.

А Ильяс просто видел всех поселившихся в театре нелюдей и никак не мог привыкнуть к собственному страху.

Слишком впечатлительный даже для актёрской профессии, бедняга начал заикаться.

Третий визит Смерть обставила с шиком.

Истёртый диван в уютном тупичке манил долгожданным отдыхом. Набегавшись за день, я рухнул на некогда велюровую мебельную плоть, ещё до соприкосновения с ней провалившись в исцеляющую тьму крепкого сна.

Но, едва приняв измученное сознание, мрак забвения взорвался ослепительно белым светом. Взрыв был настолько силён, что я вылетел из мягких неживых объятий и пребольно приложился о недружелюбно жёсткий паркет.

Одновременно матерясь и протирая оглушённые световой вспышкой глаза, я автоматически принял привычное бодрствующему человеку вертикальное положение.

Вот только относительно того, сплю или бодрствую, я был совсем не уверен…

Тупичок с диваном, паркетный пол, здание театра, вообще весь знакомый мне мир исчезли. Растворились. Пропали, стёртые одним взмахом руки неведомого художника, вдруг решившего уничтожить неудачное творение…

Не было ничего. Ослепительный белый свет заливал всё пространство, очевидно и непреклонно являясь им. Белый свет и десятки, сотни, тысячи Смертей, непроницаемо чёрными фигурами выступающих из него со всех сторон…

Вылепленные из сердца мрака, Смерти шли, неуклонно шли к намеченной цели.

Ко мне.

И, приблизившись вплотную, все они, одна Смерть за другой, неизбежно касались меня.

Страха не было, оцепенения тоже. Но желание, жажда каждого прикосновения переполняли душу.

И душа росла, увеличивалась в объёме при новом и новом взаимодействии со Смертью…

С созидающей Смертью…

Со Смертью, отчего-то дарующей жизнь!

Все чёрные фигуры касались меня в точке посередине груди. Розовый смерч в ней раскручивался, набирал скорость, яркость, стремительно переходя от созерцательной пастельной нежности в творящую страсть фуксии…

И на пике своей интенсивности смерч в груди вышел за данные ему пределы. Розовое сияние заполнило все уровни моего бытия, физическое и тонкие тела, душу, выплеснулось за границы личного существования и изменило, переиначило его…

Моё сознание слилось с розовым светом, стало им…

Розовое сияние разлилось, окутало известный мне мир, проникло в его глубины и предтечи, но вышло и за его пределы…

Я стал всем земным миром…

Но розовое сияние вышло и за его ограничения.

Притянутое другим бескрайним источником такого же света, оно вошло в него и стало им.

Бестелесные, ослепительные белые силуэты парили в нём. Огромное множество силуэтов… Они общались, они вершили судьбы человечества, они желали людям эволюции и пробуждения Бога в душе.

Туран, цивилизация, достигшая высочайших вершин духовного развития.

Моя родина, мой исток и ресурс сил и возможностей, дорог и целей.

Я стал Тураном, каждым из его представителей и всей цивилизацией в целом.

И в тот же миг я познал небывалую мудрость когда-то земного суперэтноса (белый свет) и обретённую благодаря этой мудрости безусловную любовь (свет розовый).

На мгновение просветлённый, я постиг: Создатель – это любовь, и пробудить Его в своей душе можно, пройдя единственным путём – неся в мир свет и любовь, меняя собственное сознание и тем всё бытие к лучшему.

– Достаточно, – произнёс знакомый голос, и необъятность моей раскрывшейся души резко схлопнулась, унося в её подспудье достигнутое просветление.

Мы стояли с ней в абсолютной, немыслимой пустоте. Ни света, ни цвета, ни тьмы… Лишь двое странных собеседников – тайный агент высокоразвитой цивилизации Туран, воплощённый в тело обычного творческого человека, и Смерть в чёрном балахоне с капюшоном, мирно высящаяся над ним, с остро заточенной косой за спиной…

– Ты должен будешь добраться через внешние, мирские свершения в глубины твоего духовного сердца и извлечь сокровища обретённого знания. Эволюция души неизбежно проходит посредством взаимодействия её и мира.

Смерть, пришедшая ко мне в четвёртый раз, говорила, как обычно, спокойно и уверенно. Она будто знала, что я обязательно пойму её, если не сейчас, то позже.

Протянув руку в чёрной перчатке, она коснулась центра моей груди. Ярчайший фиолетовый бутон немедленно возник, послушный её велению, распустился восхитительно изящным цветком ириса. Цветок был столь явственным, что я уловил сладость источаемого им аромата…

Смерть убрала руку, и цветок исчез.

– Скоро ты будешь готов, – констатировала она и растаяла в воздухе.

– Ты где был?! Ты как… Кто-нибудь, вытащите меня из этого ада!!!

Обезумевший Андрей метался передо мной волком в клетке. Взбесившимся от безысходности волком.

– Это ты?! Или не ты?!

Ненавижу обыски и досмотры. А уж когда бьющийся в истерике хореограф нагло лапает за все места… Извините…

Рзмахнувшись, я влепил ему оплеуху.

Мигом присмиревший Андрей посмотрел на меня с неким подобием благодарности.

– Ухм-м-м… Всё-таки ты… Я решил, очередная тварь в портал пролезла и тобой прикинулась.

– С чего ты решил, интересно?

Усевшись на диване, я принялся растирать внезапно занывшие рёбра. Задрал рубашку: так и есть, здоровенный синяк напоминал о недавнем споре хрупкого человеческого тела и деревянного пола.

– Как это – с чего? Я пришёл прикорнуть маленько перед репетицией. Этот тупичок с диваном – самое то для релакса! Ни одной живой души вокруг! Ручаюсь, ни одной рожи не было! Клянусь! Я не пил сегодня!

В доказательство своим словам Андрей наклонился и шумно выдохнул мне в лицо. Поморщившись, я усердно закивал головой. С чересчур возбудимыми индивидами надо соглашаться, дабы не провоцировать на срывы.

– Только сел на диван, и вдруг – бах! Вспышка света, блин, я чуть не ослеп, и ты стоишь! Не было и есть! Я думал, инфаркт схватил!

С перекошенным лицом Андрей схватился за сердце.

Я не намеревался что-либо ему объяснять. И исчез из поля его восприятия совершенно обычным способом. Повернулся к разговаривающему уже с самим собой танцовщику спиной и просто пошёл вперёд, в тусклый свет театрального коридора.

Пятое рандеву с олицетворением бренности жизни не застигло врасплох. Оно словно растянулось во времени, предшествуя самому себе целым рядом знаков.

Слово «смерть» и связанная с ним символика атаковала пространство моего восприятия. «Смерть любви» – невольно читал я на обложке книги, выставленной среди прочих на витрине магазина. Банальное название романа бросалось в глаза с целенаправленностью затаившейся в засаде голодной львицы.

«Гибель десятков человек в ужасном теракте…» – громко вторило ей заглавие газетной статьи, расширяя сознание предельности материального бытия и напоминая: ничто в этом мире не вечно.

Чёрная тень от проехавшего совсем близко катафалка…

Порыв ненормально, не по погоде холодного ветра, родившегося явно не в споре воздушных потоков этого дня в этом мире…

Скрюченный, сморщенный, весь какой-то мумифицированный старик, наткнувшийся на меня посреди пустого тротуара и которого я сам поразительным образом не замечал до момента столкновения…

Смерть сидела за столиком моего любимого кафе. За моим любимым столиком. На моём месте.

Секунду поколебавшись (страха не было, ведь меня подготовили к её приходу), я уселся на стул напротив.

Странно ощущать себя не на своём месте. Насколько же я привык видеть на приютившем меня сиденье кого угодно, главное, не самого себя!

Привык так сильно, что даже утратил чувство самосознания!

Как будто перестал быть собой.

Непонятное переживание, пугающее и естественное одновременно.

Действительно ли мы являемся теми, кем привыкли себя считать всю жизнь?

Смерть улыбалась.

Я не видел её лица, скрытого плотным чёрным капюшоном. Но всем своим существом знал: Смерть улыбалась.

И я знал причину её улыбки.

– Ты меняешься в заданном направлении. Трансформации сознания происходят скачками, согласно твоей духовной сути. Бессмертная индивидуальность души определяет её путь, – озвучила Смерть мои мысли.

Я не успел задать заготовленный вопрос. Палец, обтянутый чёрной тканью, упёрся в ямку под моей шеей. На этот раз я ощутил весьма плотское прикосновение, задохнулся и закашлялся.

– Нормально. Открытие горловой чакры болезненнее остальных. Слишком много мыслей и чувств удерживаются внутри, пребывают невысказанными. Горловая чакра перегружается низкими вибрациями гнева, страха, обиды… – спокойно вещала Смерть, удерживая свой палец почти воткнутым мне в горло. Хилер недоделанный…

Однако, несмотря на сильное давление и жжение внутри, под пальцем, кашлять я перестал и вскоре смог свободно дышать.

Но способность говорить не вернулась.

Да и не хотелось болтать всякую чушь, если честно…

Чушью сейчас казались все слова мира…

Я ощущал, постигал его суть вне всяких слов…

Да и зачем тратить энергию на слова, когда тебя понимают ещё до зарождения мысли?

На глубинном уровне я ощущал невероятно тесную взаимосвязь со Смертью.

И не конечность всякого бытия была тому причиной.

Дело крылось во мне. В моей душе. В её принадлежности к цивилизации Туран. Так что же рождала эта принадлежность?..

– На этот вопрос я тебе не отвечу. Ответ ты получишь, когда дозреешь до него. Дозреешь скоро. Вопрос является симптомом дозревания души до получения нового знания.

Я оказался освобождённым столь же внезапно, как и пленённым.

– Я предупредила тебя о своём приходе, для того чтобы настроить твоё физическое и тонкие тела и душу на работу с горловой чакрой. Трудная работа требует предварительной сонастройки мастера и ученика.

Я клянусь, что эти слова были услышаны мной спустя несколько мгновений после того, как Смерть ушла, пройдя сквозь ближайшую стену.

Она ушла, а я остался сидеть, пригвождённый к месту шоком от воспринятого и осознанного.

Я – ученик Смерти? Но чему в таком случае я учусь? Науке забирать чужие души? Но что же будет с моей миссией, той самой, которую много лет назад мне озвучили представители цивилизации Туран? Возможно ли изменить мир к лучшему, отбирая жизнь?

Ощупывая себя, я осторожно вглядывался в запотевший от ужаса внутренний мир.

В самого себя.

Я превращаюсь в Смерть?

Особенно мой рассудок пугала не подобная трансформация, а тот факт, что в глубине души перспектива превратиться в саму Смерть не казалась мне ни противоестественной, ни аморальной, ни пугающей…

Кто я?..

«Где вы черпаете вдохновение?» – этот вопрос слышат все без исключения творческие люди во время публичных выступлений. Лично мне его задавали бессчётное количество раз. В зависимости оттого или иного жизненного периода я отвечаю на него по-разному.

Ну хотя бы один человек вопросил бы меня об источнике антивдохновения.

Вот скажите, что напрочь отбивает у вас охоту творить?

От чего в жизни следует держаться подальше, в каких местах, чувствах, мыслях, ситуациях вдохновение не водится априори?

Ведь для любого явления нужны подходящие условия. Среда обитания, проще говоря.

Увы, глубокое исследование темы характерно для единичных представителей гомо сапиенс.

Но, поскольку вопрос не случился, придётся пообщаться с самим собой.

Итак, что же убивает в тебе всякое стремление созидать?

А пожалуйста, дорогой.

Мы с тобой отлично знаем ответ.

Это вопиющая банальность в мышлении и потребностях.

Но упомянутую тему я уже раскрывал раньше, а сейчас хотелось бы поговорить именно об источнике вдохновения на данном этапе моего бытия.

Театр. Конечно же – театр авторского мюзикла.

Нет ничего слаще чувства восторга от акта творения, от рождения нового произведения, песни, композиции, постановки…

Созидая, я пропускаю жизненные впечатления через мою душу, отражая в музыке самое лучшее и светлое, чем она живёт.

Песня, написанная искренне, оживает и несёт в мир любовь и гармонию, даже если говорит о печали или потере.

Как художественный руководитель, отчасти композитор, иногда директор и всегда актёр я провожу в театре семь дней в неделю. Организационные процессы, репетиции, композиторская работа – всё доставляет мне невероятное удовольствие.

Однако я никогда не мог довольствоваться чем-то одним.

Многостаночник – так называют меня друзья.

Я и правда хочу и могу делать одновременно несколько дел. Руководить несколькими организациями. Творить в нескольких направлениях.

Короче, вытворяю, что хочу.

Обожаю преподавать. Преподавание, воспитание нового поколения – важнейшая из целей в моей жизни. Взращивая молодёжь, я думаю о будущем родной страны и всего мира. Всё взаимосвязано, и рост Казахстана должен подстёгиваться достижениями других стран. И развитие нашего народа непременно отразится на эволюции человечества в целом.

Днём я обучаю студентов актёрскому мастерству, режиссуре, игре на музыкальных инструментах и даже арт-менеджерству!

Актёрское, режиссёрское, музыкальное и управленческое искусства тесно связаны меж собой. Пора развеивать миф о разгильдяйстве творческого человека, его несобранности и безответственности. По моему наблюдению, он создан самими творческими людьми для оправдания личных недостатков.

Мол, я творец и имею право!

Чушь полная.

Ни этническая, религиозная, социальная принадлежность человека, ни яркая доминанта у него правого или левого полушария мозга не даёт основания на насилие над собой и другими.

А чем иным, кроме как насилием, является безответственность и ненадёжность?

Заставлять других людей терпеть неудобство от общения с тобой, этаким фонтаном творческого беспределья, это, понятное дело, насилие.

Но и отношение к себе как к полнейшей никчёмности, без уважения и любви, без права на духовный рост – разве потакание вышеупомянутым недостаткам не есть насилие над собственной личностью?

Но хватит морализаторства.

Не люблю его в других и искореняю в себе. Видимо, небезуспешно. Ученики часто обращаются ко мне за советом, доверяют секреты. Старший брат, друг, товарищ… Хорошо бы с годами не войти в роль всезнающего деда, а остаться молодым душой: полным интереса к жизни, желания учиться и любить людей…

Хоть они порой поступают очень противоречиво…

Битый час я оправдывался перед директрисой одной известной музыкальной школы. Да, в тот период я работал одновременно на трёх работах. Что поделаешь, творческие амбиции требовали своей реализации! Вёл театр, снимал кино и преподавал в музыкальной школе. Ну не мог я выбрать в жизни что-то одно и следовать одному таланту, данному мне. Все мои способности, объединённые в общий творческий дар, проявлялись вкупе. Но не рвали мою жизнь на части, а наоборот, превращали её в одно гармоничное целое.

Однако доказательство своей невиновности при полном её наличии – занятие утомительно-унизительное.

Особенно, когда твой оппонент и не помышляет отступить на территорию мирных переговоров.

Конфликт назревал давно. Верный привычке проглатывать обиды и молча принимать тычки и упрёки, я проявлял чудеса сдержанности вот уже два года. За этот срок я поднял рейтинг школы на весьма высокий уровень. Пробил для неё государственное бюджетирование. Пополнил ряды учащихся внушительным количеством молодых дарований. Воспитал полтора десятка лауреатов! Организовал пришкольный музыкальный фестиваль. Добился уважения статуса учебного заведения в профессиональных кругах и, как следствие, приглашения к участию в престижных республиканских и международных конкурсах.

И вместо благодарностей вынужден стоять навытяжку и выслушивать бессчётные упрёки.

От человека, который сам пригласил меня на работу.

И который сейчас медленно, но верно готовил тропу для моего исхода из стен учреждения.

Но вот только он ещё об этом не догадывался.

В его, вернее, её глазах ситуация представлялась прямо противоположной.

Директор свято верила, что наездом и обвинениями меня можно удержать в полном своём владении.

В рабовладении.

Причина сегодняшнего разноса состояла в моих частых гастролях.

И в успешной работе в школе, разумеется.

Официальному руководителю очень хотелось закрыть меня в стенах школы, навьючить на дармовую рабочую лошадку (зарплату мне и не думали повышать, но деньги никогда не были для меня единственным стимулом к действию) весь груз ответственности и наглухо перекрыть все иные перспективы.

«Ты нигде не должен работать, кроме как в этой школе!» – она повторила данную фразу раз сто, наверное. Напрямую и между строк. В лицо и по смс-переписке.

Настал момент, она меня достала.

Лучший способ избавиться от меня – это ограничивать, форматировать, угрожать и пытаться взять под полный контроль.

Свобода и независимость – два основных жизненных принципа, не мешающих, но всегда помогающих достигать успеха и преодолеватьтрудности.

Я сохраняю ощущение свободы и независимости, а потому спокойствия и уверенности в себе каждый день. Ярость и гнев – не лучшие помощники в решении задач. Но не все люди придерживаются схожей концепции мировоззрения.

Те из них, которые привыкли потакать своей несдержанности, приходят в бешенство, наталкиваясь на мою невозмутимость.

Отрешённость оппонента выводит из себя любого истерика.

– Что вы о себе возомнили! Звёздную болезнь подцепили! – обезумевшая директриса пучками метала молнии. – Вы будете работать только в моей школе! Запрещаю театральные гастроли и другие работы! Вы слышите? Вы будете работать только в этой школе! Вы меня понимаете? Вы вообще меня слышите? Почему молчите?!

А я просто развлекался предложенным спектаклем. Решение, принятое полчаса назад, приятно холодило в груди.

Комфортно чувствовать себя победителем.

Аккуратно прикрыв за собой дверь (не понимаю оглушительное ею хлопанье, можно же интеллигентно выразить свои чувства), я с триумфальным видом двинулся прочь. Прочь от остолбеневшего в ужасе руководства. Прочь из этой школы. Прочь из закончившегося этапа моей жизни.

Ах да, я же забыл рассказать о том, что произошло несколькими шагами ранее. С удовольствием вернусь по собственным следам в недавнее прошлое и раскрою его перед вами.

Итак, завершающая всю постановку сцена. Дублей нет. Репетиции жизнь не проводит.

Сложив руки на груди, я наблюдал хаотичную пляску чужого эго. Злость от невозможности утвердить власть и реализовать желание провоцирует бурю сопутствующих мыслей, эмоций, слов, жестов, поступков…

Эпицентр античеловеческого бытия.

Дерзкая деградация до состояния неконтроли-руемости животных инстинктов.

Бей слабого, доказывай силу.

Вот только слабый противник частенько оказывается в диспозиции неожиданно непреодолимой силы…

Гневные вопли взбешённой женщины заглушались музыкой, звучавшей в моей душе. С упоением купаясь в гармонии совершенной мелодии, я безучастно созерцал перекошенные яростью черты, искривлённо раззявленный рот, чёрные от ненависти глаза.

Ощущение приближающегося финала не застало врасплох.

Моя бывшая школомучительница вдруг многократно расклонировалась. В один миг от неё отделилось с десяток точных копий её самой. Причём новая копия словно обескровливала оригинал, забирая его плотность и объём. Директриса растворялась на глазах, но последующий двойник становился плотнее и ярче.

Я предвидел её физическое приближение.

Едва последний клон определился в своём местоположении (остановившись в полушаге от меня), исходник пропал без вести.

Как его, вернее, её, и не было.

Передо мной же громоздилась красная и растрёпанная базарная баба, потерявшее малейшее сходство с нормальным человеком. И она без стеснения орала мне в лицо:

– Вы смеете песенки петь, когда я с вами разговариваю?!

Ого, вот что значит музыкальный слух! Она расслышала тихий напев сквозь свои же вопли!

– Смею, – резюмировал я, подошёл к столу и с небрежностью человека, давно переступившего границу невозврата, черкнул нужное количество строк.

– Что это?! – стрельнув по ним глазами, задала она вопрос, очевидно, не мне. Я пожал плечами, соглашаясь с промелькнувшей мыслью: вот уже часа три директриса вела беседу с самой собой.

Бумажные клочья полетели мне в лицо.

Повторенье – мать успеха.

Я вложил в её трясущуюся от гнева руку более свежий оригинал-копию требуемого документа.

Душа не желала пребывать в этих стенах.

Всё, что я мог дать этой школе, я дал.

– Я схожу с твоим заявлением в туалет! Ты не уволишься, не позволю! – топнув ногой, она чуть не упала. Сломавшийся каблук вонзился в ковёр печальным символом сломленности планов его хозяйки, да там и остался.

Однако досадность происшествия не выбила тиранку из хорошо заезженной колеи.

А может, она сама давно превратилась в эту колею?

Человек и есть его путь, без сомнения.

Но когда твой путь не позволяет глядеть по сторонам, быть открытым новому, учиться, когда ты не видишь ни себя, ни попутчиков, ни неба над головой (барьеры восприятия взрастают из рутины привычек)…

Кошмар наяву!

Ну уж нет, я предпочитаю вольную степь, полёт души и мысли, необозримость и оттого заманчивость горизонтов!

Вечность – это осознание бессмертия души и ответственности за столь ценный дар: совершать выборы, которые влияют на бесконечность Мироздания!

Каждая наша мысль, слово, действие влияет на всё вокруг, даже если мы до поры до времени не замечаем последствия своей жизнедеятельности…

Цели, которые не порождаются жизненным предназначением, но исходят из жадного и коварного эго, обречены на недостижимость.

Что ж, Бог Троицу любит. В нашем мире противоречия иллюзорны, конфликты происходят от недостаточного уровня развития сознания, от ограниченности душ.

Я ей не учитель.

Я просто хочу идти данной мне Свыше дорогой и осуществить мою миссию.

И моя рука автоматически накидала слова третьего заявления.

И так же автоматически она протянулась к директрисе.

И тут же Смерть протянула руку ко мне.

Точнее, в меня.

Смерть возникла за моей спиной, едва лист бумаги оказался перед лицом директрисы.

И дальше все действия случились одномоментно.

Точнее, время остановилось, и все мы, два человека, мужчина и женщина, пространство вокруг них, и пришедшая Смерть, переместились в иное, почти такое же, но всё-таки отличное от прежнего измерение…

Я увидел Смерть чётко и ясно, но воспринимал не глазами, а всем своим существом.

Я увидел волну приятной прохлады, протекающую сквозь кости черепа, мозг (кстати, видеть устройство личной физиологии не очень приятно, скажу честно!)…

Увидел руку Смерти, облачённую в длинную чёрную перчатку…

Рука проходила через мою голову, но я был жив…

Указательный палец вытянулся и дотронулся до точки, считающейся третьим глазом…

Точка взорвалась золотым светом.

Стоявшая передо мной директриса исчезла, превратившись во всполохи алого, чёрного, коричневого цветов… Аура человека меняет цвета в зависимости от переживаемых им эмоций.

Но я продолжал в то же время видеть её и на физическом плане.

Животный ужас, застывший в глазах женщины…

Она сама, окаменевшая от нереальной реальности происходящего…

Смерть в чёрном балахоне и с косой, высившаяся за спиной её врага, с рукой, пронзившей его голову, и глядящая на неё из глубины вечной подкапюшонной Тьмы…

– Уходи, – беззвучно, не раскрывая рта, сказала Смерть. Не вынимая руки из моей головы, развернула меня к двери. И я увидел путь. Тот, который мы называем судьбой.

Увидел все дозволенные мне выборы и длинные цепочки последствий от них.

Увидел заданные мне до рождения цели и задачи, способы их достижения и решения.

Увидел финалы каждой из дорог, вложенных в путь.

Увидел на одно короткое мгновение, но никогда не позабыл.

Как не забыл и того, что моя душа, несмотря на полученное знание, будет противостоять собственным недостаткам и ограничениям, преодоление которых тоже есть путь.

Каждый выбор не будет лёгким.

Всякая дорога окажется пресыщенной препятствиями.

Но главное, я увидел суть моей жизненной миссии.

Ослепительной белой звездой она сияла над той дорогой, что я выбрал здесь и сейчас.

И я пошёл по ней.

Смерть отпустила меня. Бушующее пламя золотого огня в третьем глазу погасло.

Но способность воспринимать хоть чуть-чуть тонкий план бытия осталась.

Директриса осталась стоять с распахнутым в немом крике ртом посреди ненужного ей теперь кабинета.

В нём же осталась и Смерть.

Последний кадр, мелькнувший в поле моего обострённого восприятия (я завернул за угол и вышел из одного события в другое, в обновлённую Смертью жизнь), был таков.

Фигура в чёрном балахоне сняла капюшон.

Тьма чернильной непроницаемостью залила пределы кабинета.

Но всё-таки я успел уловить движение.

Подняв руку с косой, Смерть шагнула к бессильному перед ней человеку. Его время совершить переход в иной мир пришло. И Смерть пришла за его душой.

Ничего личного, просто работа.

Помню своё рождение. Никто не помнит, а я помню. Малоприятное ощущение, скажу.

Мощная сила толкает меня изнутри. Не извне, я не ошибся, именно изнутри меня самого.

Энергия перехода.

Находясь в утробе, я, наверное, спал. Память не подкидывает воспоминаний.

Но процесс рождения пробудил душу, перевёл сознание в состояние обширной изменённости.

Я вспомнил всё.

Прошлую жизнь, длинной чередой кусочков реальности в бешеном ритме проносившуюся перед внутренним взором.

Некоторые фрагменты прожитых десятилетий замирали, и я слышал голос духовного наставника, объясняющего мне причину поражения или победы и советующего заново прожить ситуацию с целью правильного прохождении урока и эволюционного роста…

Наставника я не вижу, но голос кажется знакомым…

Я вспоминаю процесс собственного рождения и осознаю, что слышал голос Учителя не только в том месте, где мы с ним формировали моё следующее воплощение…

Внутренняя сила беспощадна. Она тащит меня вперёд, меняет ситуацию вокруг, выстраивая всё для совершения важнейшего события в бесконечном бытие души: её перехода из одного мира в другой.

Развитие плода – это адаптация души к энергиям принимающего её мира.

Новый мир ждал меня.

И он отзывался на приказы внутренней силы души.

Материнское тело выталкивало выношенного ею сына в отдельность его жизни.

И пока шло взаимодействие внешнего и внутреннего пространств и полей, я вспоминал свои предыдущие жизни.

Все. Начиная от воплощения в бактерию и заканчивая человеком.

Сейчас я человек.

Но был им далеко не всегда.

Я был…

– Твоя душа была рождена на Омине.

Отчего-то я абсолютно не удивился, увидев её рядом с собой.

Мою Смерть.

Она сидела в пустом прежде кресле.

Предчувствие шевельнулось в груди, едва я увидел его. Единственное пустое кресло в заполненном людьми салоне.

И никто не замечал этой вопиющей пустоты, не пытался сесть в кресло или сложить на него багаж…

Словно оно изначально было заполнено, но я воспринимал его пустым…

Часто ли мы принимаем за пустышку истину и наоборот, видим в откровенном ничто иллюзорную грандиозность наших планов, оценок, надежд?

Жизнь – постоянная смена иллюзий на пути обретения подлинного знания.

Но вот только подлинно оно лишь на определённых этапах этого пути…

– Омин? Это где?

Лайнер мирно покачивался на волнах воздушных потоков.

Я не волновался и не смотрел вокруг. Я знал: пассажиры и экипаж нас просто не воспринимают. Не видят и не слышат.

Смерть выстраивает отдельную реальность в реальности.

Или ей помогают её строить?

Смерть общалась со мной, не поворачивая головы. Куда направлен её взгляд на самом деле и какие горизонты открыты её восприятию?

– Омин – истоковая, скрытая цивилизация на Плеядах.

Всплеск нежной печали в неведомых прежде глубинах души…

Ностальгия…

– Каждая душа тянется к миру, породившему её. Но ты вернёшься в Омин, если завершишь эволюцию. Удачно завершишь.

– Но Туран…

– Омин-твоя настоящая родина. Цивилизация Туран – твой духовный оплот на завершающей стадии эволюции.

– Я уже завершаю эволюцию?!

Нет, не показалось. Смерть действительно улыбнулась. Эх, а мне нравились вибрации, исходившие от неё в момент улыбки. Неожиданно светлые и тёплые энергии…

– Любовь…

Это слово я едва расслышал. Смерть сказала его не шёпотом, но оно изошло словно из самой её сути…

Любовь?

– Ты рождён, чтобы служить проводником пиковых трансформаций.

– Пиковых?

Энергия знаний, передаваемых Смертью, оказалась почти невоспринимаемой мной.

Слишком тонкая, слишком высокочастотная…

Смерть словно не замечала моих мучений.

Я же весь вспотел, стараясь постичь непостижимое. Встать на цыпочки. Энергия входила в мою душу и давила на неё изнутри, толкая вперёд.

Знакомое ощущение…

Роды…

Я что, рождаюсь заново?!

– В процессе эволюции ты сам будешь проходить ряд пиковых трансформаций. Такой путь дан особым душам, выходцам с планеты Омин. Проходя их, ты выработаешь, раз за разом, энергии, особый тип энергий, необходимых Мирозданию в те периоды. Ты – глобальный трансформатор Бытия. Чем выше окажется уровень развития твоей души, тем более глобальными пребудут перемены всех миров. Идя по светлому пути, ты выведешь Мироздание на новые высоты духовности и созидания. Ты сделаешь доступными возможности райской жизни на всех планетах и мирах для их обитателей! Ты откроешь перед миллиардами душ великий замысел Творца – каждый имеет шанс стать Богом! Избрав же стезю Тьмы, ты уничтожишь все миры, все живые существа до единого. Потому что именно сейчас идёт решающая битва. Битва между Тьмой и Светом всего Мироздания. Ровно половина рождённых на Омине выбрала путь Света. Другая выбрала путь Тьмы. От твоего выбора зависит исход битвы. Да, не сразу наступит крупнейший, действительно финальный апокалипсис всех миров. Ты продлишь агонию на миллионы лет. Если выберешь Тьму. Все силы мрака не смогут за короткий срок уничтожить жизнь. Слишком много любви Творец вложил в неё. Так что же выберет именно твоя душа, рождённая на истоковой цивилизации Плеяд, планете Омине, душа, ныне являющаяся представителем древнейшей и могущественной духовной цивилизации Туран? Жизнь или смерть всему? Власть духа или могущество Тьмы? Если Тьму, то за миллионы лет духовного распада Мироздания ты обретёшь над ним неслыханную власть. Ты станешь антиБогом. Одним из таких же антиТворцов, избравших Тьму. Вы будете разрушать без меры и получать всё, что захотите. Твой выбор. Твоё слово.

Смерть вложила в меня убойный заряд силы. Моя душа в муках внутреннего давления рождала саму себя. Крики нечеловеческой боли застревали в горле, не в состоянии вырваться наружу. Я не мог кричать. Я не мог говорить. Я не мог двигаться.

Я вновь переживал ощущения от первой встречи со Смертью, но многократно усиленные и несколько изменённые.

Не внешняя сила давила и обездвиживала моё бытие, но сила внутренняя.

Боль рвала душу на части, выпуская из её глубин нечто сокровенное, жаждущее новой жизни.

Горло пересохло. Слабость навалилась могильной плитой. Рождая новую форму самосознания, душа вытягивала из тела данную ему жизненную энергию.

Перед глазами замелькали чёрные мушки. Они сбились в плотный рой. Зазвенело в ушах. Я весь наполнился каким-то неприятным утробным гулом, идущим как будто из-под земли…

Красные и чёрные всполохи, ужасные морды, отвратительные запахи…

Тянущая вниз, вязкая и обжигающе ледяная Тьма…

Вниз, вниз, насколько легко и беспрепятственно движение вниз!

Но вверху осталось всё, что я любил…

Свет Солнца. Любовь. Свет Бога.

И я вынырнул из цепких объятий нижних миров.

Спасительным кругом оказалось два простых слова.

Цепляясь за жизнь, я произнёс их на последнем всплеске ускользающего сознания.

Всевышний, помоги…

Да, я молился.

Умирающая душа звала Творца на помощь.

И Он пришёл.

В миг освобождения из плена адовых миров сила, рвущаяся из глубин моей души в её сознательную часть, родилась.

И только тогда Смерть коснулась пальцем моей головы.

Точки на макушке.

Седьмой чакры.

Места соединения Творца и человека.

– Свет, – выдохнул я автоматически.

И свет стал явью.

Смерть сбросила чёрный балахон. Тяжёлая коса с металлическим лязгом упала на пол.

Надо мной парило огромное существо с широко взметнувшимися крыльями.

Существо, сваянное из ослепительного белого света.

– Ангел… – прошептал я.

– Ангел Любви, – ровным голосом констатировало существо, протянуло руку и снова коснулось пальцем моей головы.

Сияние ангела мгновенно слилось с пробуждёнными энергиями моей души.

И я воспринял истину.

– Ты один из нас. Мы все рождены на планете Омин и все выбрали свет. И являемся ныне правителями цивилизации Туран. Эта цивилизация излучает вибрации особой частоты. Они делают чище, лучше любой мир. Мы посещаем и Омин, наш родной мир. Он заряжает нас необходимыми энергиями. Благодаря им мы получаем от Всевышнего новые знания. Посещая Омин, мы проходим пиковые трансформации наших душ, новые и новые этапы обретения знания, иначе называемые просветлениями. Просветления имеют бесконечное количество стадий. Ты один из нас, ты тот, кто может достичь высоты нашего развития. Тебе открыта дорога вечной духовной эволюции. Следуя свету, ты станешь одним из нас, таким же, как каждый из нас, Ангелом Любви. Существом высокой силы и мудрости, несущим в разнообразные по развитию миры одинаково ими требуемые чистоту и просветление. Только через любовь дозволено помочь душам совершать важнейшие для них переходы – из одного мира в другой. И ты будешь помогать тому миру, который выберешь душой, по любви, а также помогать душам, приписанным лично к тебе Свыше. У тебя будут ученики – души, постигающие себя путём воплощения в разных мирах.

– Я выбрал Свет. И я…

– Спас Мироздание.

Он смотрел на меня серьёзно, но в сияющем взоре плескалась теплота внутренней улыбки. Много теплоты и света. Океан возвышенного бытия. Он, чья суть с момента создания моей души поддерживала её на пути становления и развития.

Мой духовный Учитель. Ангел Света. Великое создание, трансформирующее душу и прозревающее ей суть бытия. Тот, кого я долгое время считал воплощением ужаса и Тьмы. Иллюзия Смерти. И счастливая реальность вечного Бытия.

М-да, постановка мистического триллера «Цена страха» перевернула жизнь театра вверх дном. Вывернула наизнанку души творческой братии. Безжалостно сбила с привычного курса судьбы людей.

А на самом деле расставила всё по своим местам.

Человек предполагает, но действует всё равно по планам Высших сил.

Создатель решил преобразовать процесс постановки музыкального спектакля в процесс нашей активной духовной трансформации.

Я бы сказал, чересчур активной. Но, раз Он так решил, безусловно необходимой.

Нет, никто из труппы не сошёл с ума. Но протрясло нас жестоко.

Впрочем, грех жаловаться.

Мы все прошли по одному и тому же пути, но каждый по своей дорожке.

Сущности, приходившие к нам, все эти призраки, Смерть, инопланетяне (к определённому человеку был прикреплён определённый выходец из иной реальности) оказались нашими двойниками.

Мой Учитель оказался моим двойником.

Душой, созданной Творцом, скажем так, в одно и то же мгновенье и с однотипными энергетическими характеристиками.

И с почти одинаковыми эволюционными задачами.

Как объяснил Учитель, двойник есть у каждой души в Мироздании. И чаще всего два духовных близнеца проживают воплощения в различных мирах.

Это нужно для эволюции индивидов и миров: мы все, мысля, чувствуя, действуя, вырабатываем характерные для нас энергии и питаем Мироздание.

Поэтому двойники должны жить на максимально дальнем расстоянии друг от друга.

Но они ощущают друг друга. По мере развития души это ощущение продвигается от подсознательного взаимного считывания, через сны, интуитивное нащупывание, до полноценного телепатического общения.

Двойники обычно не пребывают на идентичном, абсолютно одинаковом уровне духовного статуса.

Наиболее часты случаи разницы между развитием близнецов в две-три жизни. В две-три полновесные порции деятельного опыта. Любая жизнь, даже самая ленивая, есть деятельность. А деятельность наполняет душу энергией, выводит на новый уровень вибрации, а значит, осознания и по-новому доступной деятельности.

Малыш тоже творит в песочнице, лепя куличики. Но сравните его творчество с деятельностью Бога, созидающего неисчислимые миры и бесконечные Вселенные!

Необычайно редки, практически уникальны ситуации, подобные моей, когда одна из схожих душ обогнала другую на пару десятков воплощений!

И так же редко встретишь духовных близнецов, эволюционно неотличимых друг от друга.

Во время постановки мюзикла Создатель открыл в нашем театре целый ряд порталов. И под наблюдением Его помощников (Учитель упоминал Ангелов и даже Архангелов) из других миров были проведены необходимые сущности.

Валерию явился его двойник с планеты Астриус-2. Неприятная цивилизация, скажу я вам. Лично мне не пришлось с ними общаться, но по рассказам Учителя я получил чёткое о них представление.

Эта цивилизация существовала двести пять миллионов лет, по земному исчислению. И никогда они не меняли формат своего бытия.

Судьба оградила их от апокалипсисов, смен форм человечеств, как то происходит на Земле.

Так бывает, если совокупность душ, объединённых в эволюционирующую группу, именуемую цивилизацией, идёт с момента своего сотворения только по пути Света или Тьмы.

Изначально Всевышний наделил их только Тьмой.

Не имея права выбора, всё время существования жители Астриуса-2 практиковались в реализации данных им сил мрака.

В результате они обрели невероятно развитое демоническое сознание и почти бесконечную власть над мирами.

Разумеется, под контролем Творца.

Цивилизация с Астриуса-2 является материально воплощённым злом Мироздания.

Разумеется, не только астрианцы реализуют планы Тьмы, есть и другие отрицательно заряженные цивилизации.

Но именно эта планета представляет собой эпицентр зла, главный командный пункт Тьмы.

Астриус – материальный ад Мироздания, место обитания действительно ужасных существ.

Демонов во плоти.

Но, в отличие от адов тонких планов, Астриус не принимает грешников.

Он руководит их воплощениями на физическом плане. Да, Учитель открыл мне знание: тёмная душа может попасть и в тонкие, и в материальные ады.

Попасть в ад физического плана лучше, поскольку там, подчиняясь законам максимального эффекта от действия, совершённого душой, имеющей плотное тело, ей дано быстрее утончить свои вибрации. Очиститься от грехов, иными словами.

В тонкие ады попадают души, привыкшие загрязнять себя негативными мыслями и словами. Материальные ады принимают тех, кто сеет зло деятельно, реализует в своих чувствах. Мысли и слова в действиях.

Жизнь, полная особенно насыщенных мучений, становится новым воплощением для тяжёлой от отрицательных энергий души. Но зато в такой форме материализации индивид получает бонус: ускоренную эволюцию к Свету или Тьме.

Почему так? Потому что опыт деятельного зла, обретённый до попадания в материальный ад маньяками, убийцами, насильниками и прочими злодеями, полезен для сил Тьмы. Пребывание в аду утончает энергии тёмных душ, выбравших движение к мраку, и пополняет его ряды новыми воинами.

А если душа отяготилась злом от невежества и лени, то она получает в аду эволюционный пинок и бодренько вылетает в последующее воплощение, являясь уже сторонником Света.

В ходе воплощения в физических адах душа окончательно избирает, в каком направлении ей двигаться.

Общается ли цивилизация Астриус с тонкими мирами Тьмы?

Разумеется.

Сознание астрианцев достаточно развито для прямого общения с обитателями тонких миров почти всех уровней мрака.

Лишь тонкоплановый эпицентр Мирозданческого мрака, образно говоря, нора Сатаны, им недоступен напрямую.

Как ни странно, но общение Сатаны, существа, созданного Богом и полностью Им контролируемого, и астрианцев происходит при участии… Ангелов Света!

Вернее, старших Ангелов, располагающихся выше Архангелов.

Учитель мне сказал, что их называют Сверхвысшими Ангелами.

Они почти достигли в своём развитии уровня Творца и реализуют Его планы, готовясь стать Богами собственных Мирозданий.

Очень сложная классификация Бытия, я тоже понял её не с первого раза, но знать её полезно. Концептуальное мышление и мировоззрение – вообще штука полезная, поскольку помогает воспринимать свою и чужую жизнь с уважением и любовью.

Так вот, двойник Валерия оказался одновременно его антиподом. Тоже редкий случай.

Антипод – это душа, чьи энергетические характеристики словно отражены в зеркале.

С одной стороны зеркала стоит душа с преобладанием положительных энергий, с другой – точно такая же, но с полным набором энергий отрицательных.

При этом качество энергий одинаковое.

Это как если бы два брата-близнеца с идентичным набором генов были один великим учёным, а другой – маньяком-убийцей.

Причина для существования двойников-антиподов кроется в их эволюционной необходимости для Мироздания.

Но переживать не стоит. Подобные души – счастливчики. Они получают возможность скоростного продвижения по эволюционной стезе именно через свою категоричную несхожесть и противоположность.

Конфликт энергетических полюсов (Свет-Тьма), изначально заложенный в них, стимулирует максимальное раскрытие потенциала обеих сторон.

И отнюдь не неизбежно двойники-антиподы становятся врагами.

Да, они ими рождаются, но у них есть выбор. И случается, что на высоких уровнях развития эти души находят себя в отличном партнёрстве.

Ведь сражения Света и Тьмы – основной путь развития не только человеческой души, но и всего Мироздания.

Валерий получил мощный энергетический пинок от своего двойника-антипода.

Появившись перед ним в заключительный раз, астрианец ухватил беднягу за шкирку и силой выволок через портал на свою родную планету.

Защищённый сопровождающим их Ангелом, Валерий смог продержаться в абсолютно нечеловеческих условиях материального ада аж пятнадцать минут.

И насмотреться неописуемых ужасов демонического быта.

Этого хватило.

Вернувшись, Валерий пересмотрел всю свою жизнь, неоднократно промелькнувшую у него перед глазами во время экскурсии на воплощённый ад, и реально стал другим человеком.

Как подменили.

Причём в лучшую сторону.

Вопросы духовности и развития самосознания теперь занимали его больше всего. Нет, он не ушёл в монастырь и даже не попытался переселиться в пещеру на Тибете.

Валерий продолжил работать в театре, но его восприятие успешно пробилось за сковывающие сознание стены.

Взгляды на жизнь кардинально переменились.

Он не только поверил в Бога, но поверил Богу!

И принял свою ответственность и перед Ним, и перед собственной душой.

Соответственно и поступать он стал с тех пор иначе.

Дар осознанности личного бытия стал его наградой за успешно пройденные испытания. Или, иначе говоря, все испытания были уроками, положенными ему к прохождению для эволюции души. И обретённый ею дар явился лишь этапом, ступенькой на бесконечной лестнице развития сознания.

Сколько их там, этих ступенек? Одному Богу ведомо. А мы идём и идём по ним, поднимаясь вверх. В этом подъёме и состоит смысл и цель наших жизней. Личных и объединённых.

Всё, абсолютно всё в мире взаимосвязано. И, как единый живой организм, Мироздание летит сквозь духовные небеса, сотворяя перед собой общий путь и общую судьбу.

Бог тоже развивается.

Из потустороннего мира к Андрею приходил дух его покойного деда. Дух ожидал следующего воплощения и был на две жизни старше души внука.

Иерархия прижизненного родства не уподоблена реальной эволюционной диспозиции душ.

Понятное дело, что ребёнок младше своих родителей и вынужден подчиняться их заботе и контролю.

Но воплощение – лишь внешний план скрытой от поверхностного взгляда истины.

Неисчислимо часто в виде ребёнка в семью приходит душа, намного превосходящая души родителей в возрасте и уровне развития.

И она начинает влиять на их эволюционный рост.

А мы удивляемся, гордимся или переживаем, по-разному проживаем факт резкого отличия наших детей от нас самих.

Проще осознать и принять настоящую цель появления детей, которые умнее, лучше, успешнее, талантливее родителей.

Эта цель – стимулирование духовного раскрытия ближайших родственников. Как минимум их.

Интересно наблюдать, как циничный и предельно, я бы сказал, извращённо рациональный человек проходит этап трансформационной ломки.

Андрея буквально ломало! Шок стал его привычной средой обитания, своеобразной зоной комфорта. И когда период потрясений завершился, Андрею пришлось гораздо труднее, нежели в его начале. Через боль привыкал он к недостаточно стрессовой жизни.

А всё дело в том, что, пребывая в состоянии глубокого потрясения, его душа осознала себя, и ей очень даже понравилось данное осознание.

Жить собой настоящим куда эффективнее, чем кормить легион бесплодных иллюзий о том, кто я, зачем и почему.

Настоящее «я» быстро находит своё предназначение, а значит, любимую работу, любимого человека, любимых друзей! Живёт любимой жизнью, короче говоря.

Всё-таки диковинные мы существа, где бы ни были рождены и с какой миссией в мир ни явились.

Крайне быстро привязываемся, прилипаем к любой ситуации, длящейся чуть дольше недели. К первому же представлению, сформировавшемуся в уме в какой-либо ситуации.

И живём с набором шаблонов годами, свято веруя в свой разум. Где ж разум, если и мыслить-то человек не умеет!

Мышление-это постоянное постижение нового смысла в мире и себе. Это отказ от шаблонов. Это непрерывное творчество себя и мира вокруг.

А мы продолжаем цепляться за привычное умо-представление, хотя должны были бы с радостным гиканьем броситься прочь от него при первой же возможности.

Призрак деда перестал являться, и Андрей впал в творческий ступор.

Сильнейшая депрессия накрыла его с головой. Ни одна прежняя радость жизни не давала ему успокоения.

Ни алкоголь, ни женщины, ни провокационный юмор не прельщали душу.

Ни творчество.

Андрей относился к категории людей, чьё творчество напрямую зависит от избранных ими зависимостей.

Я ни в коем случае не пропагандирую нездоровый образ жизни, но на неё, то бишь на жизнь, лучше смотреть трезво.

Мы разные по разным признакам. Этническая, социальная принадлежность, возраст, пол, личность…

Но в основе всех различий неизменно лежит главное из них. То, что объединяет о объясняет все различия.

Уровень развития души.

Бесполезно осуждать людей. Это их не исправит.

Но, конечно, данное утверждение не противоречит необходимости постоянного напоминания о морали, здоровом образе жизни и правильных ценностях бытия.

Напоминайте, учите, двигайте людей и себя в этом направлении.

Но осознавайте: путь развития души долог и труден.

И поэтому кардинальных изменений мышления и поведения достигают лишь люди, внутренне давно готовые к таким переменам и подсознательно ждущие их.

И тогда происходит чудо личностной трансформации.

В иных случаях процесс индивидуальных перемен растянется на многие годы и жизни.

Андрей, конечно же, вышел из периода после-трансформационной депрессии (она особенно свойственна для душ, рождённых на планете Земля).

Решительно другим человеком он не стал, но, выйдя с нашей помощью из внутриличностной тюрьмы, всё же сумел поразить окружение.

Месяц заточения в пределах тёмной и грязной квартиры, месяц отказа от еды и общения завершился выходом Андрея в мир.

Общими усилиями мы вывели его на улицу.

Потом в парк.

И в театр.

И вот там, постепенно погружаясь в рабочий процесс театра, Андрей начал выдавать одну идею гениальнее другой.

Он расцвёл как хореограф и внезапно раскрылся впечатляющим актёрским дарованием.

Восторженные зрители валом валили на его спектакли. Поклонницы осаждали театр. Награды сыпались, словно из рога изобилия.

Так, о ком забыл сказать… Ах, да!

Анжела… Певица встретилась с существом, не принадлежащим ни к Свету, ни к Тьме.

Такие существа называются Нейтралами.

Их роль в Мироздании состоит в сохранении его баланса.

Кстати, по заверениям моего духовного наставника, три четверти творческих людей имеют двойниками Нейтралов.

Причина очевидна: души, воплощённые в действительно ярких, одарённых, по-настоящему творческих людях, обладают очень большим спектром энергий.

Этим и объясняется их чрезмерная психическая лабильность.

Но, опять-таки, речь идёт только о душах, родившихся на планете Земля.

Выходцы с иных планет, будь они хоть трижды гениальными, имеют совершенно другие энергетические, а значит, и психологические качества…

Люди разные, невероятно разные и захватывающе интересные именно из-за уникальности душ. И лучше принимать окружающих такими, какие они есть, нежели бурчать, жаловаться и осуждать проявления соседней неповторимости.

Нейтралы легко проникают в миры материального и тонкого планов, им и порталы не нужны. Они – идеальные проводники в пространства и измерения.

Анжела-2 провела свою земную тёзку в пять кардинально несхожих миров.

В результате душа актрисы, в ходу путешествий и восприятия запредельностей этого мира, насытилась чужеродными энергиями. Усвоила их и адаптировала под себя.

Адекватность актрисы после её возвращения из заключительного вояжа произвела впечатление на весь театр. Вместо бьющих током неконтролируемых эмоций в театре творила тонко чувствующая, но спокойная девушка.

Получив опыт жизни в абсолютно не похожих на земные условиях, Анжела научилась смотреть на всё происходящее со стороны.

Она уже не билась в истерике, создавая в себе эпицентр эмоционального отклика на ту или иную ситуацию в жизни.

Она нашла истинный центр любого события – свою душу. А вернее, осознание вечного присутствия Бога в каждом миге бытия.

Это осознание наполняло сердце актрисы непоколебимым спокойствием и счастьем. И на сцене она перестала переигрывать, замещая излишней театрализованностью жестов и поз поверхностное знание персонажа.

Теперь он могла проникать в самую суть своего героя и не просто играла, а становилась им на сцене.

Но и легко сбрасывала чуждые облики, возвращаясь к собственной сути. Сумасшествие не грозило талантливой актрисе.

Анжела нашла оплот подлинной надёжности и здравомыслия жизни, открыв связь своей души с её истоком – с Творцом. Его неоспоримая настоящесть чувствовалась её сердцем и позволяла актрисе безошибочно отличать иллюзию от реальности, ложь от правды, навязанные цели от потребностей души…

Новые энергии проявились интереснейшим образом.

Они сформировали в Анжеле дополнительный дар.

Она принялась писать и издавать книги.

Двойник-нейтрал объяснил стоящую перед землянкой задачу: она обязана проводить через себя в её мир знания из посещённых реальностей.

Эзотерические знания, призванные помочь жителям Земли обрести концептуальный взгляд на всё Мироздание и личную природу и получить представление о ценности и необходимости любой жизни.

Воистину любые изменения к лучшему.

А что же я?

А я руководил всем посттрансформационным процессом.

Не без помощи моего Учителя, конечно.

Наставник приходил нечасто, возлагая на меня всё больше ответственности за принятые самостоятельно решения и их проведение в жизнь.

Я осознавал: мне помогают тем самым раскрыть крылья и научиться летать.

Моя душа увидела запредельные горизонты и теперь должна была долететь до них!

Управлять театром, каждый актёр которого после закрытия порталов проявлял новую мощь и новые таланты, было ох как нелегко!

Мне помогал дар ясновидения, раскрывшийся после прочистки всех чакр.

Я ещё не раскрыл его в полной мере. Чтение мыслей по желанию, получение ответа на заданный вопрос не получалось сразу и во всех случаях.

Но я научился лучше, гораздо лучше ощущать людей, более чем интуитивно сканировать их намерения и планы, воспринимать желания и страхи, движущие ими.

И ещё я увидел божественный Свет в каждом созданиии! Я видел сияющую частицу, каплю ослепительно белого света в груди любого человека, животного, растения, даже камня!

Мир, переполненный жизнью, вечной жизнью мир возник передо мной и никогда более не исчезал!

Видение божественной сути душ окрыляло мою собственную частицу бессмертия.

Я стал терпимее к людям, к самому себе. Для развития лучших качеств личности и её духовного роста нужно время.

Я принял обманчивое несовершенство мира, поняв: такое его понимание – иллюзия. Мир отражает наше несовершенство, подстраиваясь под наши недостатки (а они есть направления духовного роста) ситуациями, событиями, людьми…

Бог через мир учит нас, делает совершеннее.

Я полюбил людей и научился принимать выпадающие испытания и уроки. Иногда жалуюсь, конечно, я ещё не святой, но гораздо реже, чем раньше.

И бурный рост творческого потенциала не обошёл меня стороной.

Композиторский дар вдруг раскрылся с пугающей силой.

Музыка непрерывно звучала в душе.

Иногда возникали краткосрочные перерывы, и я с тревогой вглядывался в минутную тишину.

Что происходит, дискомфортно жить в пустоте внутреннего безмолвия…

Но, будто подстёгиваемые моей тревогой, мелодии включались снова, и я наполнялся несомым ими блаженством…

Через музыку я воспринимал мир, людей, явления, предметы…

Всё со мной говорило на языке музыки.

Я смотрел на человека, и его душа начинала отражаться в моей только ему присущим напевом.

Если я созерцал вещь дольше минуты, я начинал слышать её звучание.

Творить музыку для песен и спектаклей стало удивительно легко!

Я представлял перед собой образ артиста или персонажа, и он сам давал мне свою мелодию.

И если я играл на сцене, то процесс вживания в роль пестовала музыка!

Через мелодию образа я входил в него, постигая мотивы и наклонности персонажа, понимал и оправдывал его.

Мои герои приобретали поразительную искренность и глубину, а сама игра превратилась для меня в отдельную, полноценную жизнь!

По секрету, количество поклонниц и наград намного превосходило таковое у Андрея.

Его экспансивный нарциссизм заставлял демонстрировать всем и вся свои достижения.

Я же, скрытный интроверт, предпочитал складировать трофеи в затемнённых уголках души и кабинета, нежели выставлять их напоказ.

Специфический вышел бы из меня работник музея. Прятал бы экспонаты в пыльном чулане…

А дальше происходило вот что…

Светящийся шар угрожающе нависал с ночного непроглядного неба.

Звёзды погасли, их сияние притянулось грандиозностью шара, впиталось им, исчезло в неведомых и оттого страшных глубинах…

– Инопланетяне! Инопланетяне прилетели!

Шумевшая внизу толпа росла и распространяла флюиды страха и нетерпеливого, адреналинового любопытства.

– Разойдитесь! Освободите улицу!

Попытки полиции утихомирить страждущую зрелищ толпу всё не увенчивались успехом.

– Я хочу войти в контакт с пришельцами! И я хочу! Меня пропустите! Заплачу, сколько надо! Возьмите деньги, пропустите!

Народ, убеждённый в прибытии НЛО, продолжал неистовствовать.

Полицейские бесполезно гоняли зевак с одного конца улицы на другой.

А невозмутимый, повидавший всевозможные виды человеческого безумия режиссёр виртуозно руководил съёмочным процессом.

Второй месяц мы жили фильмом «Хранители пути».

Интернациональная съёмочная бригада давала киножизнь одноимённому роману.

Захватывающая мистическая история про главных идейных вдохновителей артистической братии – продюсеров с ангельской и демонической сущностью, обещала стать настоящим хитом.

Покопаться в грязном белье шоу-бизнеса любят все!

Ну хорошо, почти все.

Негатив притягивает, своеобразно очищая душу.

Мы испытываем облегчение, что не с нами произошёл тот чудовищный теракт, не мы совершили потрясающее злодеяние, не нас преследует злой рок…

Боясь, осуждая, тревожась, мы немного, совсем чуть-чуть облегчаем бремя личных недостатков и проблем.

Но фиксация на отрицательных сторонах бытия – занятие опасное, если практиковать его регулярно и длительное время.

Лучше вообще не смотреть фильмов с насилием и ужастиков, чтобы не выращивать в себе гнев и не заселять себя сущностями.

А вы разве не знали, что создатели фильмов ужасов подключены к эгрегору Тьмы и кино является порталом, через который демонические создания беспрепятственно могут войти в душу зрителя?

Заполучить паразита-подселенца, способного навязать вам и алкоголизм, и наркоманию, и суицидные намерения, очень легко, а вот изгнать его из вашего тонкого пространства весьма затруднительно.

Я не смотрю ужастики, избегаю ночёвок под открытым небом, не пью.

Риск обзавестись сущностью для меня невелик.

Но всё же мне пришлось пообщаться с самым настоящим демоном во время съёмок фильма «Хранители пути».

И с Ангелом, кстати, тоже.

Ангел пришёл, когда я всё никак не мог войти в образ моего персонажа.

Ох и намучился же я с этой ролью!

Марат, типичный представитель золотой молодёжи, до крайности избалованный сынок разбогатевшего вора в законе.

Садист и изверг, уверенный в своём всемогуществе и безнаказанности.

Полноценный, свершившийся, но продолжающий совершенствоваться моральный урод.

Выраженный антипассионарий.

А вот он я, исполнитель доверенной великой миссии, один из избранных толкачей эволюции человечества, активный поборник общечеловеческих ценностей, на худой конец – просто отец не русской, конечно, но всемирной демократии…

Проблема совместимости несовместимого.

На тот период я, нагло пользуясь положением руководителя театра, избегал играть сугубо отрицательных персонажей.

Нет, на заре актёрской карьеры я их переиграл изрядное количество.

А сейчас боялся откатиться назад, наверное, утратить обретённые тяжёлым трудом дары…

Стать таким, как все.

Ох уж этот человеческий эгоизм! Быть лучше других, быть выше, быть духовнее!

Самоирония и насмешки со стороны «коллег» по экспрессивному раскрытию даров (они тоже страдали манией величия) помогали пережить эту обязательную стадию развития души. Ничего, состояние обострённого самолюбования когда-нибудь, да закончится.

Главное, держать мысли и действия под контролем.

А негативный герой мог выбить почву из-под ног.

Персонаж, абсолютно мне противоположный.

Назрела тема глубинного внутреннего конфликта.

Как ни бился надо мной знаменитый польский режиссёр Любомир Левицкий, не получалось ни у него, ни у меня уговорить мою душу принять данный образ и отыграть роль.

И тогда пришёл Ангел.

Нет, не Ангел Любви.

Ангел Трансформации.

Имя его – Вритиэль.

Он пришёл ко мне в виде молодой красивой девушки.

И опять-таки нет, я не влюбился в неё.

В Ангела невозможно влюбиться.

Его можно полюбить, безусловно и безоглядно, прочувствовав душой сияющие ангельские энергии.

У пришедшего ко мне Ангела были именно такие энергии.

Но я не почувствовал к нему мгновенной всеобъемлющей любви.

Я почувствовал страх.

– Все боятся перемен, – лицо у Ангела было прекрасное, но грустное. Печаль и понимание сквозили в прозрачном зелёном взгляде.

Таких красивых глаз я никогда не видел!

Печаль и понимание… Но также ещё одно чувство… Не чувство, качество Ангела…

Беспощадность.

– Всех Ангелов объединяет беспощадность?

Пришелец из Высших сфер не удивился моему вопросу.

– То, что ты трактуешь как беспощадность, мы называем безупречностью. Мы видим только один правильный путь. И действуем. Мы не ошибаемся. Ошибка предполагает выбор. А мы выбора не имеем.

– Безупречность? Неспособность принимать неправильные решения?

– Именно, – лёгким кивком Ангел подтвердил мой быстрый вывод.

– Ты не позволяешь себе быть безупречным.

Изящным движением руки девушка поправила локон каштановых волос.

А кто сказал, что все Ангелы обязательно белокуры?

– И всего-то? Захотеть, позволить и – вуаля! Желанный результат!

Страх выставил в атакующий авангард хрупкую броню бравады.

– И всего-то, – снова без проблем согласился Ангел.

Стратегия у него на всё соглашаться, что ли?

Но к чему она?

Она, эта девушка, этот Ангел, здесь вообще зачем?

– Встань, пожалуйста.

Ласково она коснулась моего плеча.

Подхваченный потоком чужой силы, я подскочил.

– Смотри.

Повинуясь, я неотрывно (захотел бы, не смог разорвать связь с Ангелом) смотрел на её указательный палец.

Им она чертила в воздухе некие загадочные фигуры.

Стремительные, как молнии, движения руки оставляли за собой в воздухе пламенеющий голубой, а затем ярко-синий след.

– Голубой и синий цвета-это цвета Всевышнего, Его очистительной и трансформирующей энергий.

Спустя пару мгновений я стоял в центре пентаграммы, горящей глубочайшим синим огнём, синим, как воды мирового океана.

Девушка-ангел стояла напротив меня и дивным грудным голосом пела молитвы.

Древний язык щемящей болью отразился в сердце.

– На этом языке молились первые жители цивилизации Туран, – не открывая глаз, сообщил Ангел. – И на нём же молятся Творцу обитатели твоего родного мира, те, кто основал цивилизацию Туран, наградил её духовными знаниями.

– Омин. Моя родина… Родина не тела, но души…

Подняв руки, Ангел запел во весь голос.

И неожиданно толкнула меня в середину груди.

В сердечную чакру.

Всполох янтарного, необычайно тёплого света заполнил моё существо, и…

Я раздвоился.

Странно смотреть со стороны на собственную душу.

Но пришлось.

Моя душа, янтарный сияющий шар, парила в воздухе на высоте полутора метров.

Я был ею и созерцал себя, мою физическую оболочку, растерянно пялящуюся на меня. Что, тело тоже имеет сознание?

– Ум – это сознание тела. А осознанность, владение истинным восприятием и знанием – суть души. Один из уровней развития души, ментальный, отражается в уровень ума. У души множество граней, и каждая проходит многими ступенями развития. Ясновидение – это способность принимать информацию с глубинных слоёв информационных полей. А любовь к жизни и миру – это уровень души, отвечающий за её связь с Богом, – спокойно сообщил Ангел.

– Я оставила в твоём теле отражение души, её временную копию, отпечаток. Он просуществует ровно столько времени, сколько нам потребуется для трансформации, – продолжил Ангел и тут же ответил на следующий незаданный мною вопрос.

– Тебе необходимо принять зло в себе и научиться с ним работать.

Принять зло? Во мне? Работать со злом во МНЕ?!

Я не успел полноценно удивиться. Ангел взмахнул рукой, и синее пламя пентаграммы слилось в единый пылающий ком и влетело в меня-душу.

Я-тело вскрикнул от обжигающей боли и упал…

Упал бы, если бы не был подхвачен чьими-то мощными руками.

Мне не потребовалось оборачиваться, чтобы понять, кто меня держит.

Я ощущал отчётливые вибрации ужаса и отвращения, исходившие от меня-души.

Я приземлился аккурат в лапы демона.

Повернув голову, я уставился в два непроницаемо чёрных круглых глаза.

Сглотнул слюну.

Демон деликатно поставил меня на ноги.

Но путь с его рук до пола показался мне нестандартно длинным…

Ничего, кроме глаз, ужасно нечеловеческого в нём не обнаружилось.

Вполне себе земной человек.

Вот только рост под три метра.

И готический наряд во всю фигуру.

Рыцарь.

Древний рыцарь.

– Я провела через себя поток трансформирующей энергии, посланный тебе Всевышним, – безмятежно заявил Ангел.

Интересно, а присутствие демона его, или её, совсем не огорчает?

Вражеские лагеря всё же…

– Ангелы и демоны не являются врагами. Мы сотрудничаем во благо эволюции Мироздания. И наши войны – это наше сотрудничество. Но сейчас не время для масштабной войны. Время для новой перемены лично в тебе.

Демонический рыцарь сдержанно, едва заметно, кивнул.

– Ты получил энергии трансформации, – повторился Ангел, – и к тебе приставлен рыцарь Тьмы для полного принятия себя.

– Приставлен? Кем? Зачем?

На этот раз мне дозволили открыть рот.

Проговорив последний слог, я вдруг осознал, что не вижу свою душу.

Янтарный шар оказался в руках трёхметрового демона.

Ухмыльнувшись на мой испуг, он слегка подул на него.

Моя душа ответила выплеском ослепительных белых искр.

Рыцарь выпустил шар из рук и поклонился ему.

Шар неподвижно парил в воздухе.

Он подул на него ещё раз.

В глубине моей души проступили кляксы мрака.

Рыцарь удовлетворённо улыбнулся.

Выпустил мою душу.

Ангел взмахнула рукой.

И моя душа плавно вплыла в моё тело.

Чувство полноты затопило меня долгожданным экстазом.

– Рыцарь Тьмы дан тебе для познания особенностей твоего личного мрака. Желания и страхи… достоинства и недостатки… Тьма заложена в каждой частице души. Её надо узнать, принять и путём совершения правильных, созидающих поступков переработать в энергии Света. Нужная тебе трансформация завершена. Ты долгое время не увидишь меня. Но посланник Тьмы останется с тобой, незримым для окружающих, до тех пор, пока ты полностью не уничтожишь зло в своей душе. Удачи тебе, воин Света.

Сделав быстрый шаг, Ангел приблизился ко мне.

Наклон, и нежные девичьи губы коснулись моих губ.

Мир закружился и утонул в зелёном свечении её глаз…

И всё-таки я влюбился…

В Ангела.

Фильм мы сняли и сорвали кассу в международном и родном прокате. Отметили триумф положенным банкетом. Обессиленный, но счастливый, я возвращался домой. Долго не мог найти ключи от квартиры. Будто кто их специально спрятал, сбивая с толку и без того размытое усталостью сознание…

Наконец нашёл. Вставил в замок. Распахнул дверь. Сделал шаг через порог.

И провалился в пустоту, жадно втянувшую меня в вихрь стремительно крутящейся энергии…

Я летел сквозь непредставимо, бесконечно, завораживающе длинный туннель.

Его плотные стены, сотканные из разноцветных полос, обступали, охватывали меня столь тесно, что почти повторяли контуры моего тела…

Повторяли едва уловимым намёком…

Гибкий, послушный чужому присутствию путь…

Чересчур отзывчивые к чужому касанию его границы…

Живой туннель…

– Это потоки Времени.

Голос Учителя прозвучал тихо, но я его услышал.

И тут же осознал: туннель издавал монотонное гудение.

– Восприми его лучше, – посоветовал наставник.

Я вслушался в звук и удивился.

Он не был монотонным! Но состоял из великого множества отдельных мелодий.

Их было так много, что они сливались, спрессовывались, слипались в сплошное гудение.

– Музыка времён, – неожиданно для самого себя констатировал я.

Ну не удаётся мне привыкнуть к факту глубинного разговора с самим собой в присутствии Ангела Любви.

Высокоразвитый двойник моей души, её же Учитель и наставник, оказался блестящим путешественником сквозь Время.

Не все Ангелы Любви наделены этим даром.

У каждого имеется собственная уникальность.

Кто-то легко путешествует между материальными мирами, кто-то между планетами, а другие меняют времена, как перчатки.

Неделикатный толчок придал телу новую траекторию полёта.

Красный поток развернулся гигантским маковым полем.

Пролетев над пламенеющим внизу простором, я дёрнулся и остановился.

Чья-то внешняя воля прервала мой полёт.

Желая продолжить движение, всё ещё пребывая поглощённым внутренними ощущениями, я дёрнулся сильнее.

Раздался треск, и я через сухой шелест упал в нечто тёплое и вонючее.

И поймал слева звуковой удар оглушающего крика.

Отлепив от ушей вспотевшие ладони, я с трудом, превозмогая страх и боль, повернул голову.

Почти вплотную на меня смотрел здоровенный блестящий чёрный глаз.

– Не кричи, малыша напугаешь.

Нотки нежности, несвойственные для Учителя, сжали сердце в судороге болезненной ревности.

Надоело, ну когда, когда же я изживу из себя это паразитарное к сознанию чувство!

Сосёт соки из души, тварь неутолимо голодная.

Воззрился на «малыша».

Птенец какой-то хищной птицы. Детёныш вроде, а клюв вон какой, здоровенный, растопыренный в алчном до мяса зевке… Почти с меня размером малец, однако… Каковы же габариты взрослых особей? Ага, сейчас родителей этого лохматого птице-зверя дождёмся и закатим потасовочку повеселей! Бр-р-р, мороз по коже… Не любитель я драться, ох, не любитель…

Зачем мы здесь сидим и где…

– Мы в Непале, – отрешённо, словно сообщал прогноз погоды, молвил наставник.

Изящные крыши древних пагод и домов нелепых конструкций скупо теснились между грозно вздымающихся гор…

Но я на них уже не смотрел.

Взгляд прочно удерживала картинка, выплывшая из крупнейшего скопления зданий.

Поднятая к небу, она парила перед воткнутой в небо скалой, на верхушке которой, в гигантском птичьем гнезде, сидел я.

А надо мной парил сияющий ослепительным белым светом Ангел Любви, закутанный в чёрный балахон Смерти.

Только я видел его истинный облик, давно перестав замечать маскарадную одежду, ой, извините, положенную ему рабочую униформу…

Сцена парила в небе.

А на сцене сидела группа из пятерых парней в стильной тюркской одежде.

Вдохновленно глядя куда-то вдаль, поверх моей и птичьей голов, они играли на диковинных музыкальных инструментах.

Диковинных для всех, кроме меня.

Потому что я был продюсером этой команды. И везде ездил с ними, организуя выступления и концерты. Ещё одна грань моей неуёмной натуры. Как сказал когда-то Учитель, чем развитее душа, тем шире у неё кругозор и интерес к жизни, и тем большими дарами в виде талантов и наклонностей она владеет.

Но и степень спроса с таких душ очень высока. Ведь они сильно влияют на мир вокруг себя, на умы и настроения, выборы и цели менее продвинутых людей.

Ансамбль «Туран».

Музыкальное сердце великой древней цивилизации…

– «Туран» дал много концертов по всему миру и даст ещё больше, – отрешённо поведал Учитель сверху.

– Я проведу тебя через потоки Времени и покажу веховые выступления группы, выступления, призванные изменить ваше мировоззрение и поведение, дать толчок для выхода души на следующую ступень эволюции.

В благости медитативного транса, столь свойственного моменту передачи знания от Учителя к ученику, я слушал наставника.

«Малыш» сидел неподвижно и, судя по исходившим от него вибрациям гармонии, тоже слушал и тоже медитировал…

Наверное, душа вбирает в себя энергии знания всегда, при каждом удобном случае.

Но понимает и использует в зависимости от уровня своего развития.

Душа, воплощённая в теле птицы или животного, очень далека от степени осознанности человека как вида и тем более – просветлённой личности…

Но, тем не менее, все цивилизации людей, фауны, флоры и даже простейших форм жизни в общем ходе эволюционного процесса обитателей планеты Земля взаимосвязаны необычайно тесно.

– Гастроли в Непале обогатят вас, а тебя особенно, тонкими энергиями определённого рода. Они вызовут у вас желание учиться, расти в карьере, подниматься на профессионально заманчивые вершины в творчестве. Примите ваши потребности и доверьтесь способам их реализации. Жизнь вам предложит подходящие способы. Познавая новые социальные, творческие горизонты, вы станете лучше. Мудрее. Это одно из направлений эволюции души, включённое в её общий путь.

Учитель говорил, а группа музыкантов продолжала играть волшебно красивую музыку… Музыку моего нынешнего оплота бытия…

Я слушал, ощущал каждой клеточкой тела, каждой фиброй души, как отражается биение духовного сердца могущественной цивилизации Туран в звучавшей из неба мелодии…

Поистине музыка ансамбля «Туран» исходит из запредельных сфер Мироздания…

Из границы между мирами Земли и тонкими мирами, скрывающими в себе удивительно высокоразвитые формы человечеств…

Из самих этих тонких миров, из со-единого биения сердец их сильных Светом обитателей…

Из полного сотворяющей любви сердца Всевышнего.

– Выступление во Франции обогатит твоё существо энергиями чувственной любви. Большая ошибка – сторониться секса. Сексуальная энергия – суть энергии творчества. Важно уметь управлять своим либидо. Крайности в любом проявлении бытия неизбежно вредны. Чрезмерное увлечение плотскими утехами, равно как и уход от них, вызовут такой дисбаланс сил в твоей душе, что ты утратишь созидательные таланты и начнёшь не творить, но вытворять. Созидательные энергии относятся к Свету. Их дефицит означает доминанту сил Тьмы в твоей душе. Алкоголизм, наркомания, неадекватная агрессивность – признаки перехода на сторону зла. Окончательный переход означает полную потерю созидательной способности. Твой творческий потенциал окажется в руках Сатаны. И превратится в оружие для разрушения и уничтожения Бытия. Злой гений, знакомое явление, не так ли?

Вздрогнув от слишком явственного прочувствования себя в шкуре злого гения, я не сводил глаз с музыкантов, пытающихся отыграть концерт в религиозном храме. Картинка мерцала в воздухе передо мной. Я словно пережил событие, хотя в реальности нашего мира оно ещё не случилось, и сейчас отсматривал его вновь, зная, что и где должно случиться. Ясновидение будущего через не случившееся ещё прошлое. Надо же!

Не зря наставник говорил, что время существует не во всех мирах, а Мироздание правит мирами с помощью общей основы – безвременья. И всё, что должно произойти, уже произошло на тонком уровне, присутствует в постоянном здесь и сейчас. И поэтому ясновидении реально.

Минутой раньше я был невольным и незримым свидетелем их ссоры с организаторами выступления.

Мой французский коллега, тоже продюсер, непременно желал, чтобы концерт состоялся.

Но исключительно в соборе.

Древний готический собор с нескрываемым презрением взирал с высоты множества лет, навсегда замурованных в камнях его стен, на группку быстро и легко смертных людишек, бесполезно суетившихся подле его монументального изножия…

– Поймите, мы не можем играть шаманскую музыку в храме!

Никак не адаптируюсь к взгляду на себя со стороны.

Подумаешь, перенёсся на некое временное расстояние вперёд, в едином потоке своей жизни, и вот гляжу на себя, нервно размахивающего руками…

Пытаюсь вразумить упрямого французика.

Вся нация у них такая упёртая, что ли?

Но по одному человеку целый этнос не судят.

Поддаюсь его крику, сбрасываю броню сдержанности.

Русский мат – предельно заряженный эмоциями язык для быстрого и эффективного межэтнического общения!

Ого, попятился!

Нет, не сработало…

Я здесь и я там… Неудобно как-то практиковать вуайеризм относительно себя.

Слишком утончённое извращение.

– В самый раз для полного комплекта элегантности, – ехидно соглашается Учитель.

Сарказм в его голосе выдёргивает меня из фокуса самонаправленности и придаёт восприятию нужную широту.

Француз настоял-таки на своём. Музыканты начинают концерт. Кобыз, домбра, бубен оживают в умелых, чувствующих их душу руках…

Эхо мечется между древних стен призраком восставшего шамана…

С треском отлетает массивная серебряная пряжка и гулко падает на пол. Камни дружно, будто по команде, высыпаются из наплечных украшений. Бирюза, малахиты, агаты прыгают по истёртым плитам, но никто не зарится на халявные ценности…

Притихшие люди слушают звуки апокалипсиса локального масштаба.

С предсмертным стоном лопаются струны…

Из рук опытных артистов падают инструменты.

Сами музыканты постоянно спотыкаются и падают, налетают друг на друга, путаются в непослушных ногах…

О какой любви идёт речь?!

– Сложности либо предваряют начало нового дела, цикла, периода. Либо заканчивают его. Такие испытания называются насыщенно трансформационными. Проходя сквозь них, человек достигает максимально возможного для него изменения своей души. Он пробует потолок или дно достигнутых до испытания возможностей. Это как экзамен. Сложности, вложенные вовнутрь периода, называются определяющими. Они определяют направление пути души, направляют вектор её развития. Сейчас ты созерцаешь начало периода активного набирания энергий чувственной любви. Любовь – противоположность не ненависти, но равнодушия. Ненависть является отражением любви, как и страх, гнев, ярость, ужас и другие сильные эмоции и чувства. Следуя пути Света, ты научишься превращать негативные энергии в позитивные, познаешь и раскроешь в себе любовь в её физической и духовной сути, осознаешь иерархию энергий любви, чем бы ты ни занимался, в каких делах и проектах ни участвовал бы. Группа «Туран», в частности, проведёт много концертов во Франции. Кстати, любая энергия имеет иерархию внутри самой себя. Например, энергия красоты.

Снова полёт в разноцветном тоннеле…

Толчок, и я влетел в сияние изумрудного цвета…

Вау, как хорошо! Исчезли страхи и сомнения, дурные мысли, застарелые осадки пережитой боли и разочарования…

Как я очистился!

– Изумрудный цвет свойственен энергиям красоты. Это вибрации очищения. Красота есть гармония. Всякая жизнь подчиняется заданным только ей критериям гармонии. Птица, дерево, человек как вид и как личность, семья, народ, цивилизация – всё имеет своё понимание красоты и находится в постоянном движении ради достижения недостижимого.

– Красота недостижима? – недоумение вырвалось из души раньше, чем слова слетели с губ.

– Определённо! Красота как гармония – это идеал, это та точка идеального баланса, к которой подсознательно стремится воплощённое существо. Но идеальный баланс недостижим. Так задумал Всевышний. Мы одержимы идеалом, но обречены извечно не дотягиваться до него.

– Но зачем…

– Ради самого процесса эволюции души и Мироздания. Когда существо или мир максимально приближаются в своём развитии к идеалу красоты, то есть гармонии, происходит резкий приток сил Тьмы. Тьма приходит извне, по команде Творца. Почти достигнутый идеальный баланс сбивается. Душа или общество погружается в хаос острого дисбаланса. Это жёстко встряхивает души, выводя из подсознания дремлющие там силы. Люди начинают вести себя как святые или как звери. Творят великое добро и сеют не менее великое зло. Набирают тем самым огромное количество негативных и позитивных сил в самих себе и отражают их вовне. Происходит скачок в развитии целого и частного. Кризис, новое определение – кто есть кто, неизбежная ротация сил, достижение преддверия нового баланса. Определение новой формы красоты. И новых путей продвижения к ней!

– Но действительно ли люди становятся другими и пути меняются?

За секунду я пронёсся внутренним взором по многовековой истории человечества…

Перетасовка времён и судеб мало отразилась на сознании современного гомо сапиенс…

– Несомненно! – твёрдая мягкость тона Учителя вынудила меня покраснеть.

Люблю учиться, но признавать своё невежество всё-таки стыдно…

– Энергии человечества данной эпохи значительно утончены. Твоё сознание ограничено восприятием современного тебе узкого круга людей. Ты не знаком с основами элементарной этнопсихологии – науки, исследующей сходство и различие в основном у ныне живущих групп людей. И при этом невежестве берёшься рассуждать о формах цивилизаций, отстоящих от твоего мировосприятия на что там тысячи, на миллионы лет!

Я прикусил язык и затолкал сомнения в кладовку личной глупости.

Я прячу в ней ляпы мышления и осознания.

При необходимости провожу инвентаризацию позорных ошибок, получаю новый взгляд на себя, вижу свой прогресс или регресс, а иногда нахожу дополнительный ресурс силы.

Порой глупость является подсказкой, в котором из доступных направлений следует двигаться дальше.

Впервые видел Учителя не разгневанным, а настолько беспощадным!

Беспощадным к ограниченности, но при этом не осуждающим её.

И абсолютно спокойным.

– Ты наберёшь энергии красоты в Индии. Эта страна представляет собой воронку изо всех вибраций, существующих на Земле. Воронка – это огромный портал между тонкими и материальными измерениями, существующими на данной планете. Индия – это творческая мастерская форм гармонии, нужных для всех воплощённых на Земле людей. Разнообразие энергий, а значит, идеалов красоты и гармонии в ней необычайно и многопланово! Некоторые формы красоты присутствуют в самой Индии в воплощённом виде, другие (их большинство) заявлены лишь тонкопланово, астрально. Они – матрицы настоящей и будущей гармонии для других этносов и народов. Но ты непременно почувствуешь их, наполнишься ими и будешь утончать в процессе твоей жизни. Ты научишься видеть предстоящую или потерянную красоту (в зависимости от того, регрессирует ли душа, следуя стезе Тьмы, или прогрессирует, оставаясь верной пути Света), понимать необходимость отрешённого отношения ко всему. Отрешённость – не равнодушие. Но форма непривязанности. Не цепляйся слишком крепко за надежды и мечты. Избежишь неправильного отношения к себе и людям – разочарования, очень опасного отношения. Оно незаметно поглощает волю человека и стаскивает его с правильного пути. Не привязывайся к надеждам и мечтам как к результату. Наслаждайся процессом достижения цели. Ставь процесс выше цели. И ты достигнешь её без лишних усилий и энергозатрат. Всё лишнее, в положительном и отрицательном смысле, имеет общий знаменатель – это отражение дисгармонии души. Не цепляйся за собственную дисгармонию. Не осуждай себя и не ограничивайся каким бы то ни было стандартом. Не измеряй свою душу степенью соответствия общепринятым или даже авангардным тенденциям. Будь уникальным. Смело выходи за пределы норм и представлений. Позволь себе развиваться.

Снова стремительный полёт.

Тоннель сжимал, но не удушал тесным, притирочно тесным переплетеньем эпох и времён…

Насколько всё взаимосвязано, проистекая, рождаясь, исходя одно из другого…

Бесконечная смена форм при бесконечной трансформации определяющей их сути…

Фиолетовый цвет.

Стекло и бетон.

Слишком много человеческого присутствия.

Слишком много сделано человеком.

Несовершенство человека создаёт искажённые формы красоты…

– В Америке ты наберёшь энергий целеполагания и ответственности. Да, ты прав, фиолетовый цвет отвечает за творчество. Но обратная сторона творчества – жёсткая дисциплина и всеобщая, детальная правовая регламентация. Низшая ступень творчества – бытовой, мыслительный, эмоциональный, поведенческий хаос. Неспособность отвечать за себя и структурировать своё внутреннее и внешнее пространство. Высшая ступень созидания – выход души за все пределы и рамки, свободное парение в беспредельном. Это стадия Всевышнего. Посередине много этапов, но самый интересный – это этап максимальной структурали-зации сознания, жёсткая декларация норм свободы в широких, но всё-таки рамках. Демократия. Обратная сторона тирании. Ты научишься быть всё более осознанным как отдельная личность, привьёшь себе навыки социальной, внешней, а затем и внутренней ответственности за свои выборы и действия относительно себя и других людей. Без ответственности внешней и внутренней невозможно ставить верную цель и находить правильный путь для её достижения.

Полёт… Оранжевый взрыв…

Многомерные пчелиные соты конструировали вполне постигаемую, предсказуемую сложность собственного пространства…

– Германия. Эта страна подарит тебе испытания, призванные утончить энергии упорядоченности. Любой баланс-это упорядоченность. Чтобы понять его, создать его, уметь адаптироваться к личным и общественным фазам баланса и дисбаланса, необходимо набрать энергий социальной, поверхностной упорядоченности. Умение пользоваться индивидуальным временем и данными личности другими ресурсами. Важнейшее умение просто выживать, но и также покорять заоблачные вершины.

Сальто назад. Голубое небо приняло меня в объятия истоковой, безусловной любви…

– И только твоя родина, Казахстан, как и любая родина любого человека, даст тебе основные энергии. Это вибрации развития и смысла всего. Казахстан отражает географическое сердце древнейшей цивилизации Туран. Казахстан в будущем станет родиной для новой формы человеческой цивилизации, его реальным духовным сердцем, истоком последующих эволюционных путей, целей и триумфов. Той самой цивилизации, которую создаёт из своего тонкого измерения могущественный Туран. Географическое же сердце является частью сердца духовного, а оно, в свою очередь, представляет собой бессмертную суть души. Духовное сердце содержит в себе тончайшие энергии Всевышнего, Он присутствует в нем постоянно и наполняет жизнью и стремлением эволюционировать. Духовное сердце, пусть и отражённое, его биение, начинает и заканчивает любой цикл энергетических трансформаций для индивидуума и страны, затрагивая и всё человечество. Хотя полноценные трансформационные циклы последнего занимают гораздо больший временной промежуток. Базовый цикл перемен для народа и личности занимает от пяти до пятнадцати лет. Так что в эти сроки, хотя они могут смещаться в ту или иную сторону в зависимости от твоего уровня развития и эволюционных задач, жди кардинальных перемен в твоей судьбе и судьбе вверенного тебе народа и всего человечества. Души будут эволюционировать при твоём непосредственном в том участии. Неси в мир Свет через творчество, доброту и любовь. Позволь сознаниям людей расширяться, становиться лучше и чище. Пусть укрепляются светлые ценности, появляются новые, позитивные взгляды на мир, а с ними новые цели и потребности.

Неустанно добавляй Свет в собственную душу, и множество душ окрылится его волшебной силой! Помни, в Мироздании нет одиночества, нет разъединения созданий, нет изоляции одного человека в его жизни, проблемах и решениях! Мысли и действия, эмоции и слова оказывают мгновенное и мощное действие не столько на карму личности, сколько на всю необъятность тонких и материальных миров! Твои светлые решения, реализация доверенной тебе Свыше особой миссии позволят миру Земли и его многочисленным жителям выйти на новую ступень эволюции, стать гармоничнее, приблизиться к Богу в душе и Богу в истоке Бытия!

Вот так оно всё и было… А потом… Потом жизнь продолжалась! И случались новые чудеса. И достигались новые прозрения. И обретались новые дары. Жизнь – это дар, я знаю!

А что с кольцом? Периодически оно появляется на пальце нового актёра или актрисы, певца или музыканта, продюсера или танцора, присоединяющегося к нашему продюсерскому центру, к нашему театру. Подчиняясь воле Высших сил, оно приходит к тому человеку, чья душа готова к пониманию себя как дара от Бога.

Иногда оно вспыхивает на пальце того или иного зрителя на наших концертах или постановках. Я не знаком с теми людьми, но чувствую последующие за этим позитивные изменения в их жизни.

Отдельность физической оболочки порождает иллюзию отдельности бытия каждого человека. На самом деле, на уровне сердец мы все объединены в одно целое.

Это целое в сути является Творцом всего, Бога. И осознание своей взаимосвязи с Всевышним является самым главным и важным даром на свете!

Дар – это жизнь во имя лучшего, что есть в человеке.

Дар – это жизнь во имя Бога.

Content

Карина Сарсенова
Дар. Фантастические романы

В кубе

Глава 1. Номер 1. Реальность А

Глава 2. Номер 1. Реальность Б

Глава 3. Номер 1. Реальность В

Глава 4. Номер 1. Реальность Г

Глава 5. Номер 1. Реальность Б

Глава 6. Номер 1. Реальность В

Глава 7. Номер 1. Реальность Г

Глава 8. Номер 1. Реальность А

Глава 9. Номер 1. Реальность В

Глава 10. Номер 1. Реальность Б

Глава 11. Номер 1. Реальность В

Глава 12. Исток

Глава 13. Человек без номера. Обезличенная реальность

Глава 14. Исток

Глава 15. Номер 1. Реальность Б

Глава 16. Номер 1. Реальность А

Глава 17. Номер 1. Реальность В

Глава 18. Номер 1. Круговорот реальностей

Глава 19. Исток

Глава 20. Номер 2. Многослойность реальностей

Глава 21. Пересечение галактик

Дар