Аббакумов Игорь Николаевич

Я начинаю путь...

Игорь Аббакумов

МИР СПАСЕТ СЕБЯ САМ

Книга первая

Я начинаю путь…

Посвящаю моей дорогой супруге Аббакумовой Т. В.

Автор также благодарен Алексеевой-Минасян Т. С. за оказанную помощь при написании произведения и Щербаковой И. П., которая и является прототипом главной героини

Прекрасное далеко,

Не будь ко мне жестоко,

Не будь ко мне жестоко,

Жестоко не будь.

От чистого истока

В прекрасное далеко,

В прекрасное далеко

Я начинаю путь.

Припев песни «Прекрасное далеко» из фильма «Гостья из будущего»

Предисловие

— Мисс Майрон, лично мне не хотелось бы этого делать, но долг службы Ее Величеству меня к этому обязывает, — произнеся эти слова, сэр Джон Лексингтон вышел из-за стола и подойдя к Марии, протянул ей лист бумаги, — ознакомьтесь пожалуйста с ее содержанием.

Внимательно прочтя текст поданного ей документа, Мария узнала, что Контрольная Комиссия Священного Союза Монархов по Северо-Американским Территориям, сочла дальнейшее пребывание поданной Российской Империи Марии Мироновой на подведомственной ей территории неуместным. А посему ей предлагалось в течении двадцати четырех часов с момента ознакомления с решением этой комиссии, покинуть Северо-Американские Территории.

— Сэр! Я ознакомилась с содержанием документа. Пожалуй, вы правы: мне у вас больше делать нечего. За сим, позвольте мне с вами распрощаться.

— Погодите. Это не все. Мне нужна ваша подпись о том, что вы ознакомлены с документом.

— Чудесно! Где расписаться? — достав из сумочки «паркер», Маша оставила подпись в указанном месте, — я могу быть свободной?

— Минуточку мисс Майрон! Мне право неудобно об этом вас просить… Вы не будете столь любезны, чтобы оставить мне на память свой автограф? — с этими словами он протянул ей пахнущий свежей типографской краской сборник стихов Джона Киплинга.

Озорная мысль, пришедшая ей в голову, при виде суконного выражения морды лица британского комиссара, была немедленно реализована при помощи все того же «паркера». Ровным каллиграфическим почерком, она написала на форзаце:

O say, can you see, by the dawn's early light,

What so proudly we hailed at the twilight's last gleaming?

Whose broad stripes and bright stars, through the perilous fight,

O'er the ramparts we watched, were so gallantly streaming?[1]

А потом кириллицей и на русском:

«На долгую память от Марии Мироновой».

Потом дата и известная уже на всех континентах подпись.

Как выяснилось, господин комиссар не зря протирал задницу на службе Ее Величеству. Что это за стих, он понял прекрасно. Поэтому вместо возмущения, промелькнуло понимание:

— Меня устраивает содержание данного вами автографа. Трудно было ожидать от вас чего то иного. Чтобы вы не тратили зря времени на сборы, я предоставлю вам свой автомобиль и охрану. Секретарь уже заказал вам билет на самолет.

А затем он лично проводил ее к вызванному служебному автомобилю и вежливо распрощался. Стоило отъехать от резиденции британского комиссара, как охрана и водитель тоже попросили ее оставить им свой автограф. И конечно на сборнике стихов Джона Киплинга. Раздавать автографы налево и направо, стало давно уже привычным делом. Правда, писать куплет крамольной, забытой самими американцами песни она не стала. То, что для чиновника высокого ранга сочтут допустимой правилами приличия экстравагантностью, рядовым служакам вменят в вину. Это ей в свое время объяснила Ирина Павловна. Поэтому, просто дата, подпись и расшифровка подписи.

Доехав до отеля, она поднялась в свой номер и быстро собралась. Ну как быстро? Собрать вещи и одеться, она смогла быстро, а вот пристроить как следует парик на голове и наложить на лицо косметику — это заняло достаточно много времени. Но справилась и с этим. А дальше, рассчитаться и снова в машину. Ни водитель, ни охране не выразили никакого недоумения по поводу того, что вместо голубоглазой светлорусой девушки, к машине подошла жгучая брюнетка в солнцезащитных очках. Их столь примитивным способом с толку было не сбить. Профессионалы! Да и понимали они, что Марии просто хочется избежать навязчивого внимания со стороны окружающих. Что поделать? Неизбежная плата за славу и популярность.

Всю дорогу она молчала. Молчали и сопровождающие. И лишь в международном терминале аэропорта Сан-Франциско, помогавший ей сдавать вещи в багаж водитель, тихо сказал перед тем как попрощаться:

— А ведь я с Джоном Киплингом когда-то вместе тянул лямку в SAS[2]. Потом судьба нас развела. Когда я первый раз смотрел «Алькатрас», то увидев вас вместе с ним, решил что вы и вправду его дочь. Вы оба одинаково двигались. Жаль, что это не так.

Потом было ожидание рейса. Впрочем, скучать ей не пришлось. Выяснилось, что если ее маскарад вполне годился для того, чтобы ввести в заблуждение окружающих ее пассажиров, то службу безопасности SFO[3] парик и косметика с толку не сбили. Дело даже не в какой-то особой проницательности местных секьюрити. Просто регистрацию на рейс она проходила под своим именем. Ну а проследить за интересным пассажиром с помощью системы мониторинга труда не составляло. Поэтому посидеть в тишине и спокойствии более получаса не вышло. Подошедшие к ней охранники вежливо попросили ее пройти в офис администрации. Пришлось идти, гадая при этом о причине такого внимания. Впрочем, учитывая особенность жителей этой страны, можно предположить, что скорее всего ей предложат сняться в рекламном ролике. Обычно она такие предложения принимала. Вот только сегодня на это времени нет. Вряд ли британская полиция оставила ее без внимания. Как только истечет срок пребывания, она немедленно обозначит свое присутствие и доброжелательной при этом не будет.

Руководитель администрации аэропорта произвел на нее неприятное впечатление. Мало того, что телеса его колебались от обилия жира, так еще и неряшливый, со всклоченной прической, которую «украшала» перхоть…. А уж если при этом еще и ноги на стол закинул… Эта манера аборигенов ей всегда была непонятна. Впрочем, увидев гостью, жирняй очень шустро вскочил и резво подбежав к ней выдохнул «Хеллоу мисс!»

— Чем могу быть вам полезна, — с трудом преодолевая возникшую к хозяину кабинета антипатию, вежливо спросила она это «чудо».

— Мэри! Я в курсе, что у вас мало времени. Я уже знаю, что эти ублюдки-лайми[4] вас гонят из нашей страны. Поэтому сразу к делу. У меня есть к вам деловое предложение, на котором вы сможете быстро заработать приличную сумму. Не беспокойтесь, я знаю, сколько стоит ваше время…

Толстяк тараторил так, что такому темпу словоизвержения могла позавидовать любая болтливая сплетница. Вот только дыхалка у него была явно слаба для такой болтовни. Сразу возникла одышка и на лбу выступили капли пота. Но это не помешало ему тараторить с прежней скоростью.

— Мистер?

— Извините мисс, я забыл представиться. Билл Бакстер. Можно просто звать меня Биллом.

— Мистер Бакстер! Ближе к делу пожалуйста!

— Хорошо! Мы приняли решение о строительстве нового терминала. Он будет главными воздушными воротами нашего Фриско. Мы хотим эти ворота украсить. Есть много проектов, но честно говоря, все это не то. А у вас голова хорошо работает насчет всяких идей. А еще говорят, что вы неплохо рисуете. Мы вам дадим в помощь кучу дизайнеров и художников…

— Погодите, а почему именно я? В Америке нет своих талантов?

— Мэри, мы американцы — деловые люди. Если нужно сделать хорошее дело, то мы не станем скупиться. Когда люди узнают, что эту штуку рисовала или придумала сама «Алькатраская Ведьма», они без сожаления отдадут нам свои деньги. Вы лично на этом можете хорошо заработать. Вам не нужно будет тратить уйму времени на это. Нужна только идея. А наши парни ее сумеют осуществить лучше всех на свете!

— Мистер Бакстер, у нас говорят, что всех денег на свете не заработаешь. Я тоже так думаю. Сожалею, что отняла у вас время, но у меня через полтора часа вылет. До свидания!

Этот толстяк со своим нелепым предложением ее достал. Резко развернувшись, Мария пошла на выход. И тут Билл Бакстер рванув с места обогнал ее и встал на ее пути.

— Погодите еще минутку. Черт с ним с деньгами, если они вам не нравятся. Но вы хотя бы понимаете, что своим отказом вы плюнете в душу всей Америке? Мы поверили вам мисс Майрон! Неужели вы нас обманете?

— Я перестаю вас понимать.

— Не уходите пожалуйста. Выслушайте меня. Потом можете говорить либо «да», либо «нет». Обещаю, что улетите вы вовремя. Присядьте пожалуйста.

Ну что же, можно и посидеть. Тем более, что в тоне этого смешного нелепого человека, что-то поменялось. Успевшая за время съемок фильма неплохо изучить американцев, Маша поняла, что тут что-то затронуто более важное, чем деньги. Настолько важное, что принято решение: за ценой не стоять! Присев в кресло, она приготовилась слушать.

— Понимаете Мэри, люди говорят, что вы знаете правду даже про то, чего никогда не видели сами. Я бы не стал этому верить, если бы не ваш «Алькатрас». Все говорят о том, что сценарий придумали вы, а наши сценаристы только дорабатывали его. Так вот, вы этим фильмом разбудили нашу страну, в том числе и меня. И хотя «лайми» все отрицают, но я им не верю. А вам верю. Знаете почему? Майор Бакстер. Там в фильме он сказал: «Генерал, для меня было высокой честью служить рядом с вами». Бакстер — это мой старший брат. И он действительно был таким, как его показали. Я не знаю, как вы узнали это о нем, вы просто не могли этого знать… Вы правильно назвали по именам всех этих людей. Они считались без вести пропавшими. Так «лайми» говорили их родственникам. А сейчас те, кто потерял там близких, знают о них правду. Нам говорят, что это все ерунда. Что это русская разведка добыла где-то список пропавших людей, а остальное — выдумка русской сказочницы. Вот только те, кто потерял родных, клянутся на Библии и говорят, что в фильме показаны настоящие люди. И показаны они такими, какими были при жизни. Их узнали не по лицам, а по словам и словечкам. Вы не могли их знать, потому, что когда наши парни гибли, вас еще на свете не было. Наверное Господь наш дал вам откровение.

Слушая эту взволнованную речь, Маша верила всему, что сейчас ей говорил этот смешной и неуклюжий с виду человек. То, что снятый с ее участием фильм вызвал скандал на подконтрольных британцам территориях Северной Америки, она знала. Именно скандал и послужил причиной ее выдворения. Но ведь сама она считала, что снимают простой приключенческий фильм, в котором все от начала до конца выдумано. Но теперь понятно, почему на съемочной площадке на нее все так странно смотрели. Понятно, почему погрязшая в довольстве страна вдруг забурлила. И что получается? Они нечаянно выдумали правду? Или Ирина Павловна все знала с самого начала? Но почему тогда она ей так ничего и не сказала? Нет, кое что она от нее услышала, но не придала этому значения.

«Маша, этим фильмом мы вгоним в местные жирные задницы очень большую занозу, которую просто так уже не вытащишь».

Она тогда поняла это так, что после тех слащавых сюжетов, которыми закормил местную публику Голливуд, публика просто поперхнется, когда ей предложат слишком острое блюдо. Они ведь тогда показали не только то, что принято называть словом «экшен». Они показали весьма подробно и тех, ради кого погибали эти герои. Сколько споров было у нее с режиссером! Тот наотрез отказывался снимать «эту блевотину».

«Этой блевотиной» был обыкновенный американский обыватель. Тупой, зажравшийся и ко всему равнодушный. Которому нет дело до того, что не затрагивает его чисто скотских интересов. Для которого кровь и страдания — всего лишь забавное зрелище. Когда фильм наконец был смонтирован, то у всех тех, кто принял участие в его создании, документальные кадры повседневной жизни общества вызвали рвотный рефлекс. И каким контрастом были сцены подвигов!

— Мэри, зрители нас закидают тухлыми яйцами и будут правы, — сказал ей тогда Майкл Бэй, — никто в здравом уме не поверит, что ради этого быдла стоит поливать кровью Древо Свободы. Но что сделано, то сделано. Мы не можем позволить себе такую роскошь, как срыв контракта.

Как они тогда ошибались! Фильм не просто побил все рекорды кассовых сборов. Он разбудил всю страну. Такого никто не ожидал. «Равнодушные скоты» оказались совсем не равнодушными. Что-то про показанную историю люди слышали и раньше. Вот только толком никто не знал, что произошло в Алькатрасе на самом деле.

А Билл Бакстер тем временем начинал потихоньку выходить из себя, устав выискивать те слова, которыми можно было еще убедить несговорчивую «ведьму». Он пока еще не орал, до этого еще не дошло. Он умолял ее остаться и попробовать хоть что-нибудь придумать.

— Время еще есть! В конце концов это не последний сегодня рейс в долбанный ваш Новоархангельск. Еще три рейса после ближайшего! Если будет нужно, мы даже задержим этот рейс. Плевать! Но вы обязаны что-то придумать такое, что поразит всю Америку! Один раз вы это сделали! Так сотворите нам еще одно чудо! Мы нуждаемся в нем!

«Стоп! А как бы на моем месте поступила Павловна? Жаль, что она ушла навсегда. Она много рассказывала про ту Землю, которая не совсем похожа на нашу. Там тоже есть Америка. И она не такая как у нас. Злобная и циничная страна, которая не знала ни настоящего горя, ни настоящих страданий. Которая достигнув небывалого могущества, забыла ради чего ее создавали. Здесь тоже про это забыли. Вот и все сходство. А дальше шли различия. Ту Америку не погубила Гражданская война. А эта потеряла свободу. Та была лидером, а эта стала стадом, которое пасут чужие пастухи…»

А ведь зря она отказывается от предложения. Фильм конечно пробудил народ этой страны от спячки, людям стало стыдно за то, что они так жили, но что делать дальше, никому не понятно. Родившееся возмущение приняло формы мирного протеста. Все прекрасно понимают, что если они начнут поступать радикально, на них накинутся все державы Священного Союза. Бунт утопят в крови. Чтобы выстоять и победить, нужны герои. Такие, какие показаны в «Алькатрасе». Но люди смотрят друг на друга и понимают, что им до тех парней далеко. Но почему далеко? Если этот Билл вытопит из себя избытки жира, займется самим-собой, закалит себя испытаниями… Вот только Билл не верит, что у него это выйдет. Считает, что далеко ему до погибшего брата. А если он поверит в себя? Там в России многие поверили сами и в других веру вдохнули.

Стоп! Эврика! Вот оно то, почти неуловимое выражение лица, которое скажет любому, что ничего невозможного на свете нет! Стоит только поверить в себя и проявить волю!

— Я согласна Бакстер! Быстро мне сюда планшет и карандаши, и зовите своих бездельников! Куда это вы? Вам как раз уходить не стоит. Я должна успеть нарисовать того героя, который превратит обитателей этого хлева в народ.

Эскиз, на основе которого предстояло создать мозаичное панно был сделан вовремя. Она сумела не только поймать у этого чудака нужное выражение лица, но и отразить его в карандаше. Столпившиеся вокруг нее художники, которых срочно вызвали, увидели то, что она и задумала.

Толпа «хомячков» во всем подобных Бакстеру, в нелепо сидящем на них боевом снаряжении, тащила на руках в гору орудие. В центре композиции — сам Бакстер, с потным и грязным лицом, впрягшийся вместе со всеми и стремящийся к понятной ему цели. Решимость исполнить задуманное — то что она сумела уловить в нем во время этой странной беседы. А еще наивная вера в то, что вот-вот свершится настоящее чудо. Это тоже как то промелькнуло у него. Сейчас ей удалось свести это все воедино. Выражения лиц товарищей Бакстера, получились не так хорошо, но в общем то, изображенная ею группа не выглядела нелепо. Не хватало только одной детали. Самой важной. Той, которая объяснит зрителю весь смысл произведения. Но тут уже никаких проблем не было. Еще немного работы и эскиз украсила надпись:

And yet you love us, Lord![5]

И это пожалуй все. Первый шаг к очередному чуду сделан. А дальше ребята — сами! Нам тоже пришлось все делать самим. И ведь не так давно все это было.

Глава 1 Совсем не мой мир

Если вы проснулись не в своей постели и при этом не помните как в ней оказались, что вы будете чувствовать? Вот и я почувствовала, что где-то я не там. Были и другие ощущения. Известно, что если в 40 лет вы проснулись и у вас ничего не болит, значит вы умерли. Увы, мне уже давно не сорок. И тем не менее, сейчас у меня ничего не болело. Мертвой я тоже не была. Правда с головой моей все-таки был какой-то непорядок. Мысли в ней путались как-то по особому. Спустя минуту до меня дошло, что я оказывается не только не в своем доме, но еще и не в своем теле.

Вот подвалило старухе счастья: помолодеть сразу на пять десятков лет! А путаница в мыслях была от того, что прежняя хозяйка этого тела никуда не делась и в настоящий момент пыталась молитвой изгнать демона, то есть меня.

— Не старайся голубушка, я не демон, меня молитвой не прогонишь.

Ответом на мою мысленную реплику, был целый рой разнообразных мыслей моей «соседки». В основном панических. Что же, пришлось применить весь свой богатый воспитательный опыт, чтобы успокоить испуганное дите. Получилось это не очень хорошо. Прежде всего потому, что я сама еще не совсем понимала, что же такое со мной произошло? А ребенку требовался четкий и недвусмысленный ответ.

— Послушай голубушка, давай сперва познакомимся, а потом вместе разберемся, что такое с нами обеими творится.

Хоть тут согласие получила! Итак, хозяйку тела звали Маша Миронова и ей сейчас восемь лет. Находимся мы сейчас в Петербурге в районе Обухова. В квартире сейчас кроме нее находятся папа, мама и старший брат Иван.

В свою очередь представилась и я. Миронова Ирина Павловна, недавно исполнилось шестьдесят и живу я тоже Петербурге, только в районе Парка Победы.

— Так мы значит тезки? А Парк Победы, это где?

Сперва я решила, что девочка просто плохо знает город. С нынешними детьми это не редкость. Уловив эту мысль, Маша обиделась и мы начали друг-друга экзаменовать на знание улиц Петербурга. Результат меня ошеломил. Маша действительно хорошо знала город, но как-то избирательно. Ну невозможно знать где находится Гостинный Двор и при этом понятия не иметь о Канале Грибоедова. Про Невский проспект знают все, но про Площадь Восстания или улицу Марата Маша впервые в жизни услышала. Ничего она не слышала про Кировский завод, ни про проспект Обуховской Обороны (это живя в Обухово!), а про Вантовый мост вообще заявила, что такого в Питере нет! Похоже, что мы с ней живем в разных измерениях. Я продолжила экзамен. Странным образом в ее памяти отсутствовали названия, связанные с советским периодом нашей истории. Мысль о том, что я нахожусь в совершенно другом измерении продолжала крепнуть. Вот только как в этом убедиться? На глаза попался предмет, напоминающий мне персональный компьютер. Только дизайн немного не знакомый.

— Маша! А у вас есть Интернет?

— Тетя Ира, а что это такое? — все-таки когда ее мысли отвлеклись на спор со мной, она перестала бояться того непонятного, что творилось сейчас в ее голове.

— Глобальная информационная сеть…

— Нет, такого у нас нет. Есть КРОСЕТ.

— А теперь Маша ты мне объясни: что это за зверь такой?

— Тетя Ира, это так называют Кругосветную Осведомительную Сеть. А у вас разве ее еще нет?

— Погоди пока с вопросами. Давай включим твой комп и я кое что посмотрю.

Включив комп, я убедилась в том, что действительно нахожусь не в своем мире. Никакой «Винды» и в помине не было. Был «Мир-2000». Про отсутствие «Гугла» или «Яндекса» говорить излишне. Был просто «Поиск». Ну а вместо привычной Википедии, была Всемирная Энциклопедия. Но зато все остальное было знакомым и понятным. И вот, старая дура в молодом теле, взялась проверять свои догадки.

С чего начала? С изучения карты. Как говорил наш дачный знакомый, бывший военный топограф: «Любой непонятный вопрос начинай решать изучив сперва карту местности». Тут для меня не было никаких трудностей. Я хоть и натуральная блондинка, но все-таки до самой пенсии работала метеорологом. Поэтому с чтением карт у меня всегда был полный порядок. Топографический кретинизм — это точно не ко мне.

Начала я с изучения физической карты мира. Очертания суши и рельеф оказались привычными. Правда, некоторые названия не совпадали со знакомыми. Просмотрев физическую карту, я занялась изучением политической карты мира. И вот тут меня ждал сюрприз: ничего общего с тем, что я видела, когда последний раз смотрела подобную карту. Вместо Российской Федерации, я увидела Российскую Империю, включавшую в себя помимо привычных мне территорий часть Польши, Финляндию, Аляску, Гавайские острова, Синцзян, Монголию и Маньчжурию. В Европе с Австро-Венгерской империей соседствовали Османская империя и Германская. Франция и Италия были королевствами а Норвегия входила в состав Швеции.

Еще интересней выглядела карта Америки. В Южной Америке находилась Бразильская Империя и отсутствовала Панама. А в Северной Америке я обнаружила Мексиканскую Империю, зато США отсутствовали совсем. На месте мирового гегемона моего времени было два образования: Конфедерация и Подмандатные Территории Северной Америки!

Про Африку и Азию я даже не говорю. Сплошные Протектораты да Территории!

Все это вместе взятое, убедило меня в том, что этот мир не мой. Как и для чего я сюда попала, тоже не ясно. Приняв это как данность, я решила взяться за изучение России. Не вышло. Стоило Маше разобраться, что ее посетила вовсе не нечистая сила, а гостья хоть и из другого, но похожего мира, как она меня сразу замучила множеством вопросов. Пришлось отложить дальнейшее знакомство со здешней Россией на потом. Я старалась как можно полней отвечать на Машины вопросы. Вот только в конце концов «пришел лесник и всех разогнал».

«Лесник» — это Машина мама, явившаяся будить дочь. Увидев Машу в пижаме и за компьютером, она немедленно погнала ее мыться, одеваться и завтракать. За завтраком, я увидела всю семью в сборе. Если заранее не знать, то не поймешь, что ты находишься в параллельном мире. Обычная питерская квартира и обыкновенная питерская семья среднего достатка. Меня, естественно заинтересовала сама кухня. Что тут скажешь? Просторней, чем у меня дома. Бытовая техника мало чем отличается от той, что распространена у нас. Продукты — примерно то же самое, к чему и я привыкла.

— Маша! Ты чего вертишься? Ешь быстрей! Нам сегодня много куда нужно успеть!

— Хорошо мама.

Да, стара тетка, а не удержалась. Дай все рассмотреть да нос везде сунуть! А что у нас дальше?

Дальше был поход всей семьей в церковь. Как оказалось, здесь как и у нас сегодня воскресенье. Отроду там не была! И если для Маши все это было привычно, то я с трудом дождалась окончания службы. Мне не терпелось побыстрей добраться до компа и продолжить изучение здешнего мира. Увы! У родительницы были совсем иные планы. После окончания службы, мы пошли в гости к приятелю Машиного отца. Пришли мы значит, а там… Боже мой! Целый детский сад! И все младше моей Марии! И зачем им в тридцать лет иметь целых пять детей? Я продолжала изучать этот мир по тем мелким деталям, которые интересны всякой женщине. Как и у нас, здесь приглашают гостей за стол. Но боже мой, это только здесь или везде так принято угощать? Сплошной фаствуд! Неужели трудно к приходу гостей приготовить что-нибудь вкусненькое? Маша, понявшая мое возмущение, подтвердила: Да, здесь так принято.

А дальше, когда, мы закончили есть, Настроение уже испортилось у моей юной «хозяйки». Ее огорчило то, что взрослые образовали целых два клуба по интересам: мужской и женский. Братец Иванушка еще по дороге догадался отпроситься у родителей «в гости к пацанам». Поэтому вся малышня свалилась на нас. Разве ей интересно с этой мелкотой? Она учится уже во втором классе гимназии, а тут сплошной детский сад! И чем ей с ними заниматься?

Эх Маша! Ничего ты в жизни не понимаешь еще! Ты серьезно считаешь, что с ними не интересно? Смотри и учись! Я быстро взяла ситуацию в детской комнате под свой контроль и занялась привычным для меня делом: начала их учить лепить из пластилина. Когда мне пришло время выйти на пенсию, Управление Гидрометеослужбы Балтийского флота, проводя очередную реорганизацию, сократило мою должность. Жить на одну пенсию, если твой муж хорошо зарабатывает, можно, но скучно. И я нашла себе другую работу. Я всегда неплохо рисовала и лепила. Поэтому когда мне предложили заниматься детьми с задержкой в развитии, обучая их рисованию и художественной лепке. Я согласилась. Немалое значение для меня имел и довольно-таки приличный заработок. И хотя занятость была неполная, но по существующим расценкам выходило не хуже чем у мужа. Главное — иметь такт и терпение. Вопреки опасениям, работа оказалась не очень трудной и даже приносила мне временами радость.

Вот я и занялась привычным для себя ремеслом уже здесь. Думаете, трудно развить в ребенке художественный вкус и фантазию? Ничуть не бывало. Задержка в развитии — это еще не препятствие к успеху. Дети бывают либо развитые, либо недостаточно развитые. Последнее — это в основном вина родителей, которые и сами не занимаются своими чадами, и другим не позволяют с ними заниматься.

В общем, как всегда, меня на этом поприще ждал успех. Малышня прибалдела, когда увидела, что задуманные ей кошечки, овечки, собачки, человечки… получились «совсем как в мультике». Естественно, что вся эта орава с визгом понеслась хвастаться своими успехами перед взрослыми.

— Леночка! Какая прелесть! Неужели это ты сама так?

— Меня Маша научила.

Вот так, выхваляясь успехами, они все твердили, что «это меня Маша научила».

Родительский шок и последующие за ними восторги, были для меня делом привычным. Когда мы организовывали выставки детского творчества, то родители занимавшихся у нас детей с трудом верили, что увиденную ими красоту создало собственное чадушко. Их можно понять. Ведь раньше они ничего подобного за своим ребенком не замечали. Наоборот, дите тормозило изо всех сил везде, где бралось что-то делать самостоятельно. А тут всего одно занятие и симпатичный результат радует их взгляд.

— Ирина Павловна, скажите честно: это ведь делали вы, а не наш Андрюша, у него просто так не выйдет!

— Элеонора Петровна, для того чтобы сделать то, что вы видели, у меня нет главного — детской руки. Я могу скопировать в «детском стиле» что угодно, но для этого сперва должна видеть образец. У меня просто нет ни детских рефлексов, ни детского восприятия. Да и фантазия у нас разная.

Кто-то верил моим объяснениям, кто-то нет. Тем не менее, о потраченных на развитие ребенка деньгах никто не жалел. Потому, что даже самым недоверчивым приходилось верить своим глазам: маленький «тормоз» вдруг превращался в обычного ребенка с хорошо развитым воображением и моторикой.[6]

Маша, на чью долю и пришлись похвалы и восторги, пребывала тем временем в шоке. До конца вечера, она никак себя не проявляла и мне приходилось отдуваться за нее. Вот тут ее мать и заподозрила: с дочкой творится что-то неладное. Какая-то она не такая как всегда. Последовали вполне естественные вопросы о самочувствии. Пришлось отговориться тем, что я устала, не выспалась и вообще, хочу отдохнуть. Родители вняли и извинившись перед приятелями, повели меня домой.

Слава богу, что дома меня с Машей оставили в покое и я опять села за комп. Итак, смотрим, на примере России, что в этом мире не так, как у нас. Я конечно не специалист в области истории, но школьный ее курс еще помню. Открываем файл, с описанием истории здешней России и смотрим. Чтобы не погрязнуть во тьме мелких деталей и не перегружать лишней информацией детские мозги, я взялась за школьный курс истории. Через полчаса стало понятно, что до 1815 года все шло так же как и у нас. Совпадало все: рисунок событий, памятные даты, участники событий, имена действующих лиц. А вот после битвы при Ватерлоо все пошло совсем не так. В этом мире, Наполеон ее выиграл. Интересно было то, что в качестве причины поражения англичан называлась привычка этой нации воевать чужими руками. Я не знаю, как обстояли дела в моем мире, но здесь Веллингтон командовал сборной солянкой из 24 тысяч англичан, из которых только семь тысяч имели достаточный боевой опыт. Остальная армия состояла из семнадцати тысяч голландцев и двадцати шести тысяч немцев из разных германских государств. Именно недостаточная стойкость немецких солдат и явилась по мнению автора учебника причиной разгрома армии Веллингтона. После этого, роль англичан в компании 1815 года свелась к осуществлению морской блокады Франции. Тем не менее, победа при Ватерлоо не спасла Наполеона от окончательного поражения. Он конечно сумел разгромить пруссаков в ряде битв, но для противостояния армиям Австрийской и Российской империй сил у него уже не хватало. Медленно, но верно, войска Седьмой коалиции вытеснили его армию на французскую территорию, а затем последовал стремительный бросок Русской армии на Париж. А дальше вообще все было непонятно. Каким то образом, несмотря на полное господство англичан на море, Наполеону удалось эвакуировать в Гвиану и остатки своей армии, и часть своего двора, и даже немалую свою казну. Укрепившись там, он сумел создать дееспособное государство, куда эмигрировали многие его сторонники. Автор учебника прозрачно намекал на свойственную части британской аристократии продажность и коварство. Так это или нет, но Гвианское королевство существует до сих пор. Правит там династия Бонапартов — потомки самого Наполеона от его третьего брака. Кстати прожил он дольше, чем в моем мире. Как раз до совершеннолетия своего наследника дотянул. И до конца жизни он был пугалом для всей Европы.

Этот фактор и повлиял на судьбу всего мира. Созданный в конце 1815 года «Священный Союз», больше всего мне напоминал блок НАТО в моем мире. Здесь он не распался и продолжал действовать и совершенствоваться. Возможно, что благодаря этому, здесь не было ни Крымской, ни Русско-Японской, ни двух мировых войн. Хотя революционных потрясений хватало везде. Кроме России. Вот это и было для меня самым интересным. Нет, заговор декабристов был и в этой России. Было довольно мощное движение либералов. И даже социалисты упомянуты. Но Питер не стал городом трех революций. И крепостное право оказывается до сих пор не отменено! Естественно, что уцелело в России и самодержавие. И вообще, в изложении автора статьи, вся история России после наполеоновских войн если и была не совсем благостной, то во всяком случае страна обошлась без великих потрясений. Огромные успехи во внешней политике, прогресс в общественной жизни и благоденствие всех без исключения поданных. Сплошной хруст французской булки!

Все это прекрасно звучит, но товарищи! Где Космос? Где Королевы и Гагарины? Где наши луноходы? Или хотя бы Циолковский? Стоп! Набираю в поисковике «К.Э. Циолковский». Есть такой! Вот только никакого упоминания о его увлечении космосом нет. Местная энциклопедия его представила мне как оголтелого расиста, чьи взгляды противны цивилизованному человечеству, а исповедание его учения является преступным деянием.

Итак, на дворе 21 век. Человечество так и не вышло в Космос. А чем оно вообще занято?

Дальше думать над этим не пришлось, ибо у хозяйки тела прошла задумчивость и проявилось любопытство:

— Тетя Ира! А расскажите мне что-нибудь о том, как люди живут у вас дома!

— Что тебе Маша будет интересно?

— Ну что-нибудь…ну, во что вы играете там или истории забавные.

Вот же выпала бабке судьба, с чужим ребенком нянчиться! Но деваться мне некуда. Мы теперь одним телом и одним мозгом повязаны. И все же, что ей рассказать? А вот что!

— Я расскажу тебе сказку, которая называется: «Девочка, с которой ничего не случится»…

То, что вместилищем наших личностей служил один мозг, давало мне преимущество, которым не обладают даже самые даровитые сказочницы. Я могла вспомнить и показать Маше весь сюжет сказки в виде ярких и образных картинок. Правда, сам рассказ получился рваным, ибо у слушательницы моей возникала тьма вопросов. Что делать, если мы не можем контролировать свои мысли так же, как контролируем свою речь? Приходилось часто прерываться и объяснять те детали нашей жизни и наших произведений, которые непонятны или незнакомы здешним жителям. Вот тогда я и поняла по-настоящему, насколько мы разные люди. Вроде и говорим друг с другом на русском языке, а все-равно иногда даже смысл одинаковых слов бывает разным. Так что затянулась наша сказочка на ночь. А потом, пришлось готовиться ко сну, ибо завтра у нас понедельник и детям его возраста надо идти в школу.

Когда уже ложились спать, мне пришла в голову мысль: 'А что я вообще тут делаю?' Хорошо, что Маша быстро засыпает, а то лезущие мне в голову мысли лишили бы ее сна и покоя. Мне не понятно, кто и зачем перебросил мое сознание в этот мир, да еще в тело ребенка? Вполне возможно, что какая-то сверхсущность просто развлекалась, не заботясь о последствиях своих поступков. А если все-таки имеется в виду какая-то сверхзадача? То, что предстоит прожить еще одну жизнь, причем в молодом теле — это конечно бонус, причем присвоенный авансом. Кстати, тело это хоть и молодое, но оно не совсем мне нравится. Девочка явно не знакома со спортом. Ладно, это как раз поправимо. Но что вообще я должна в этом мире сделать? Хоть бы тот тип, который все это затеял, заодно подсказал мне, что все это значит? Или я должна догадаться сама? Хорошо, сподобилась понять, что и зачем. А как тогда все это выполнить. До этого дня, я была самой обыкновенной женщиной средних способностей. Воздействовать получалось только на близких мне людей. Ну еще на соседей. Менять жизнь целой страны или даже города я никогда не была способна. Не получалось дома, значит не выйдет и здесь.

Черт! Я ведь совсем ничего не знаю про здешнюю жизнь. Один день, проведенный здесь, мало что мне сказал. Сколько нужно будет потратить времени, чтобы получить полную ясность в этом вопросе?

Еще одна мысль: кто сказал, что я должна тут что-то глобально менять? Вдруг сверхразум поставил на Машу? Просто мне к тому моменту когда она вырастет и сумеет действовать, нужно будет просто воспитать ее в нужном кому-то духе? А ведь похоже на то! Но тогда нет никакой необходимости ставить мне задачу. Волей-неволей, но я воздействую на девочку. Значит нужно в ней развивать те качества, которые мне кажутся нужными, но которые не смогут воспитать в ней, ни родители, ни прочие люди.

Ладно, будет день, будет и пища. А пока лучше спать. И хорошо бы проснуться в своем доме, в своей постели, в своем родном мире. Стоп! Давай не думай о детях и внуках. А то совсем расклеишься.

Глава 2. Мир без Ротшильдов

Изучение местной истории было для меня сплошным откровением на первых порах. И если история здешней России 20-го века могла быть описана одной фразой, типа «В Багдаде все спокойно», то с 19 веком все было совсем не так. В сравнении с известным мне вариантом истории, здесь русское дворянство проявляло какую-то необычную активность. Начиная с заговора декабристов оно целых пятьдесят лет активно боролось за отмену крепостного права. И проиграло эту борьбу! Крепостное право так и не было отменено и благополучно продолжало существовать в 21 веке. Почему так произошло, школьный курс истории не объяснял. Пришлось браться за изучение университетского курса истории. Оказалось, что за сохранение крепостничества боролся вовсе не царизм. Сами крепостные настояли за сохранение его! А зачем они это сделали? Местные либералы, так же как и наши, нашли простое объяснение: народ не тот. Консерваторы же, ударились в настолько дремучую патриархальщину, что противно было читать. Уж лучше бы они занялись написанием женских романов! Более-менее полную ясность я получила, когда прочитала статьи на аграрную тему, что писали социалист Чернов и анархист Кропоткин. Все оказалось просто: помещикам не давала покоя то, что земля принадлежала крестьянским общинам. Та доля крестьянского труда, что в виде барщины или оброка поступала в распоряжение барина, не могла покрыть всех его расходов. Проще говоря, на сладкую жизнь людям не хватало. Естественно, что они мечтали о том, чтобы земля оказалась в полном распоряжении «эффективных собственников». Нетрудно понять, кого они видели в этой роли — себя любимых! Многочисленные попытки дать мужику волю, но без земли, окончились неудачей. Русский мужик дураком не был и потому на барскую «доброту» не повелся и вежливо послал бар в известном направлении. Получив отлуп, дворяне не успокоились, ибо деваться особо им было некуда. Высокие стандарты потребления, загоняли их в кабалу. С каждым годом, число поместий заложенных за долги росло. Окончательному разорению не позволяла политика правительства, которое выступало в роли доброго кредитора. Считая по традиции дворянство своей опорой, цари за народный счет фактически поддерживали несостоятельных должников Дворянского банка на плаву в течении десятилетий. Добром это кончиться не могло.

Не сумев ограбить мужика на «добровольной основе», помещики взялись выносить мозги царю. Чего только они не пели! Впрочем, типичные аргументы за отмену крепостничества, мне были знакомы со школьных времен. Русские цари оказались в сложном положении. Поддержание на плаву сущих паразитов, с каждым годом требовало все больше средств, что тормозило развитие страны. При этом число дармоедов, не желавших уже служить Отечеству только росло. Ну это понятно, посади людей на велфер[8] и спустя короткое время они откажутся работать. Это мы уже проходили. Правительство понимало, что пойди оно на поводу у «прогрессивных личностей», как спустя короткое время придется массово вешать расплодившуюся по всей Империи нищету. Английский пример из этой области был хорошо известен. Разница будет только в том, что сперва придется давить новую Пугачевщину, а вешать уже потом. Как ни крути, но мужицкий топор — вещь серьезная.

Ну коль правительство не захотело идти навстречу пожеланиям благородного сословия, то вместо мужицкого топора оно получило дворянский кинжал. Восстание декабристов подавить удалось, но на этом ничего не закончилось. Разного рода тайные общества продолжали плодиться. Никакому правительству не может понравиться шантаж. Казней крамольников поначалу не было, зато ссылок в Сибирь хватало. А вообще, император Николай Первый поступал с ними мягко, поэтому фрондеры никак не могли угомониться. Момент истины для всех настал тогда, когда на престол взошел Николай Второй. Не тот, который был у нас, а старший Сын Николая Павловича. Николай Николаевич Романов оказался намного решительней отца. Да и доморощенные революционеры ему иного выбора не оставили. Ставшая среди них модной борьба «за вашу и нашу свободу» завела их слишком далеко. В итоге, царь провел социализацию земли. Ничего нового для мужика в этом не было. Своим манифестом, царь лишь подтвердил законность старинного порядка вещей: земля находится в вечном и безвозмездном коллективном пользовании того, кто ее обрабатывает. В данном случае — в общинном пользовании. Еще была отменена обязанность содержать своего барина. Ничего кроме местных и государевых налогов мужик платить был не обязан. Кроме того, если в моем варианте истории у крестьян в пользу помещиков отняли от четверти до трети принадлежащей им ранее земли, да еще выкупные платежи заставили платить, то тут обошлись без этого. Дворянам предложено было жить либо за счет государственной службы, либо за счет частной деятельности. Понятно, что подавляющему большинству это не понравилось. Став в результате простого росчерка пера нищими, они пытались бунтовать. Вот только делать это в крестьянской стране, где подавляющая масса населения является убежденными монархистами, получилось не очень хорошо. В итоге, произошло то же самое, что и у нас в 1917 году. Кто-то смирился с неизбежным и принял новые правила игры. Кто-то эмигрировал за границу. Ну а кто-то пополнил ряды люмпенов. Лишь малая часть осмелилась на сопротивление «реакционному режиму».

А как же свобода «крепостным рабам»? Очень просто. Согласно тому же самому манифесту, ее обретали с согласия самой общины на сельском сходе. Правда, при этом получавший волю терял право на землю, но это возражений не вызывало, потому, что человек порывал и с общиной и с крестьянским трудом, уходя работать в город на фабрику, либо переселялся на новые земли, где получал надел больше прежней доли. В итоге, на сегодняшний день, крепостные крестьяне исчезли сами-собой.

А вообще, время Николая Второго было много чем отмечено. Например плавной, без рывков индустриализацией страны. Имея перед собой наглядный пример в виде Европы, он не пожелал отдавать все это на откуп буржуазии. Созданные при помощи полиции фабрично-заводские комитеты, помогали правительству держать отечественных и иностранных предпринимателей в ежовых рукавицах. Конечно, жизнь рабочего класса и тут легкой не стала, но и ужасной она не была. Ленский расстрел или Кровавое Воскресение здесь в принципе не были возможны. Совсем уж безмятежной жизнь людей того времени не была, но на фоне того, что творилось тогда в Европе, Российская Империя выглядела образцом спокойствия и стабильности.

Европу в этом времени лихорадило намного сильней чем в моем. И все революции окончились неудачей! Даже не смотря на то, что энтузиазм народных масс явно зашкаливал. Конечно, тут играло свою роль то, что протест народных масс вызывал немедленную интервенцию со стороны армий стран «Священного Союза». Но почему здесь такая быстрая реакция со стороны европейских монархов? Школьные учебники не давали ответа на этот вопрос. Чисто случайно, мне пришло в голову сделать запрос в сети насчет Ротшильдов. Вот тут я и нашла частичное объяснение и большему буйству и причинам провальных результатов всех революций. Ротшильдов здесь не было! Совсем никаких упоминаний о них. Что с ними произошло здесь, вряд ли получится узнать. Время наполеоновских войн было лихим временем. Помню, как наш дачный знакомый, обсуждавший за стаканом с моим мужем мировые проблемы, обмолвился о том, что если бы не наполеоновские войны, то евреи до наших дней могли бы прятаться от коренных народов в своих гетто и не совать нос в политику.

Еврейская тема везде и всегда хорошо шла под стакан. Мой Дмитрий усомнился в сказанном. Типа того, что сидя задницей на больших деньгах, евреи по-любому своего добивались. Сосед усмехнулся и спросил:

— Димон, а почему ни в Японии, ни в Китае, ни у мусульман с неграми, евреи не сумели даже близко подойти к реальной власти, даже на провинциальном уровне?

— Наверное самым шустрым моментом башку сносили?

— Вот Димон! Умница! В корень зришь! Нигде правители не позволят просто так и кому попало приобретать большую власть. Вот смотри, при Ельцине, много бандюков себя крутыми возомнили. Типа раз штаны от большой «зелени» слетают, то можно и свои правила другим прописывать. Хрен тут что вышло у них. Глянь на кладбища во всех городах, любо дорого смотреть. Столько идиотов в красивые могилы отправили, что сталинские репрессии тут и близко не стоят.

— Погоди со Сталиным! — заинтересовался темой муженек, — мы о евреях начали.

— А что евреи, не люди? Их тоже временами в могилы закатывали, если нюх теряли.

— А Ротшильды с Рокфеллерами всякие? Они ведь рулят всем на свете?

— Ротшильды говоришь? А кем они были ты знаешь? Не, ты наливай! Не хватит, еще возьмем. А то на трезвую голову говорить о них совсем не прилично. Павловна! Что ты как не родная? Или не у себя дома?

Опрокинув еще по стопке и закусив подсунутой мной закуской, мужчины вернулись к мировым проблемам. Я как-то не люблю поддерживать такие компании, но с другой стороны послушать стоило. Уж если сосед сядет на своего любимого конька, то водка нескоро закончится.

— Вот смотри, кем были евреи до французской революции? Да никем! Деньги у них конечно были, но диктовать правителю что либо свое, у них никак не выходило. Если какой-нибудь правящий герцог говорил еврейскому финансисту: «Дай денег!», то тот давал, хотя и плакал. Герцог ведь мог спокойно «простить» ему свой долг и хрен еврей правды добьется. А станет возникать — холокост на свою пейсатую задницу накличет. Ну это частник. А он вообще не самая большая жаба на болоте. Кому-то из евреев везло настолько, что их брали в качестве управляющего финансами для местной шишки. Тут тоже не повыделываешься. Своровать в свой карман можно иногда много, но только если хозяин отвернулся. Да и то, аккуратно это надо было все делать. Стоит кому то стукануть на него и все! Был такой шустрый еврей. Зюсс его звали. Казалось что всех под себя подмял, да вот только плохо кончил. В железную клетку до конца своей недолгой жизни упрятан был. В общем, никакого уважения к честно украденной собственности феодалы не испытывали. Это сейчас на суде определяют, что украдено, а что заработано. А тогда было все просто: у вора честных денег нет! Украл на копейку — забрали весь миллион.

— Николаич, да при таких порядках олигархов вообще быть не должно. А они были.

— Димон! Все просто: у олигархов, которые королями назывались, была власть. А у кого власть, у того капитал хрен отнимешь. Хотя можно. Если революцию замутишь.

— Так что, евреи революцию и замутили?

— Да нет, там другие люди все затеяли. Евреи лишь момент ловили. Оно ведь в такие времена добра бесхозного много валяется. Только успевай брать. Те же Ротшильды и подсуетились. А как еще ювелир мог стать банкиром? Только в такие времена и мог, если варежку не разевал И это им еще повезло. Европейским королям тогда было не до них. А то бы в момент раскулачили. А когда вся суета закончилась — было уже поздно.

— Ну и что мешало монархам его доить? — тут уже мне стало интересно, — ведь когда войны кончаются, с деньгами у всех плохо.

— Так если бы Павловна, он просто легкую деньгу примагнитил к себе, то мы бы и знать о нем не знали. Тогдашние монархи только с благородным сословием были обходительны. А еврей для них не повод даже притворяться хорошими. А коль так оборзел, что богаче короля стал… В общем этого короли никому не прощали. Только Ротшильд тоже не в дерьме был найден. Подстраховался неплохо.

— С масонами дружбу стал водить?

— Чего не знаю, того не знаю. Думаю, что не стал он с ними связываться. Он хитрей поступил. Во первых, сыновей пристроил куда надо. Стали сыночки банкирами королей. И не только банкирами. Еще и советниками. Ну а ниточки все к папе тянулись. И получается, что тронешь одного сыночка, поссоришься с четырьмя странами. Вот их и не стали раскулачивать. Ну а главное, это то, что создал этот тип свою информационно-аналитическую службу. А это серьезней любых миллиардов. Недаром он говорил о том, что кто владеет информацией, тот и правит миром. Монархи и опомниться не успели, как рядом с ними возникла почти королевская династия, которую никакая революция не сковырнет. Наоборот, эти ребята сами кому угодно революцию подсунут.

Долго этот разговор продолжаться не мог, ибо водка еще не вся была выпита. Мужчины вернулись к ней и поменяли тему разговора. Ну а я их тогда оставила и ушла спать.

Сейчас мне этот разговор как раз и вспомнился. Не найдя Ротшильдов, я принялась искать других миллиардеров. Такие нашлись, но не те которых я искала. Морганы, Рокфеллеры, Варбурги… их не было совсем. Ну а те, что были, не тянули на хозяев жизни. Так что произошло? Похоже, что в этом мире Ротшильд так и не смог подняться. В условиях постоянных войн, его запросто могла прихлопнуть любая банда мародеров. А остальные финансисты на тот момент не обладали ни его смелостью, ни его умом. А после войны, монархи сумели упорядочить жизнь и делить власть с закулисными деятелями им не пришлось. А ведь это все меняет. У нас, те ребята, которые обладали умением концентрировать капиталы, формально ни за что не отвечали. Зато возможностей для воздействия на ситуацию — больше чем у формальных правителей. Захотели — разорили целую страну, а захотели — обеспечили ей процветание. Все эти кризисы — плоды их махинаций с финансами. И плевать им на последствия, если они не касаются их напрямую. Той же Второй мировой могло не случиться. Любое начинание Гитлера можно было зарезать на корню. Ведь он принял разоренную страну, которая средств на развитие не имела, зато в долгах, как в шелках. И сколько фюреру пришлось бы трудиться, чтобы вытащить немцев из глубокой задницы? С опорой исключительно на свои силы он бы году этак к 1950 управился. А с деньгами Рокфелеров — хватило четырех лет.

Стоп! Ну грохнули мало кому известного еврея. Но ведь его трюк мог и кто-нибудь другой повторить. При Луи-Филиппе французские банкиры сумели повторить подвиг Ротшильдов. Правда в меньшем масштабе. Набираю в поисковике «Луи-Филлипп». Выскакивает — «Заговор орлеанистов и бонапартистов». Так, в 1830 году во Франции революция. Карл X Бурбон свергнут и бежал. Королем провозглашен Луи-Филлип Орлеанский. А через два месяца интервенция и восстановление власти Бурбонов! И погромы еврейские во всей Европе!

1848 год. «Бонапартистский заговор». Полыхнула вся Европа, включая Англию. И опять, интервенция. Русская армия даже в Англии отметилась. Евреев на этот раз громили умерено, зато Швейцарию чистили основательно. Так что судьба оффшора ей уже не светила. Дальнейшая ее судьба — судьба респектабельной промышленно-аграрной страны.

А что у нас творилось в Америке? То же самое, что и в моем мире. Пока Европе было не до судьбы дальних стран, САСШ прирастали землями и людьми. Гребли под себя все, что плохо лежит. А плохо лежало тогда много чего. Например в Мексике. Вот и в этом мире они не зевали. Отжали у мексиканцев кучу земель и на время успокоились. Вот только дальше лафа кончилась. В Мексике произошел переворот и к власти пришли местные бонопартисты. Черт с ними!

В общем, если суммировать все прочитанное, то получается интересная картина. Банкиры во всей Европе рвутся повторить трюк Ротшильда, а не выходит. Обстановка не та. Давят их в самом начале. Не дают подняться. Промышленность и сельское хозяйство хоть и умеренными темпами, но развиваются. А банки не очень. А в чьих руках тогда финансы? Копание в КРОСЕТе привело к выводу, что везде, кроме Америки — в руках старой аристократии. И монархи — вершина этого айсберга. Теперь мне многое понятно. Консервативное начало не позволяет пускаться в авантюры. Либерализация конечно идет, но без особого фанатизма. Платить деньги революционерам просто некому. Во всяком случае во второй половине 19 века это так.

Не обошла я своим вниманием и Соединенные Штаты. Там долго было все, как у нас. Пока Гражданская война не началась. Шла она достаточно долго и с переменным успехом. А потом на сторону конфедератов встали Англия и Франция. И вот итог: США исчезли. Остались Конфедерация и Северо-Американские Территории под внешним управлением.

Дальнейшая история мира была достаточно пресной. Развитие шло не такими стремительными темпами, Общественный прогресс достигался путем эволюции. А в итоге пришли к тому, к чему пришли. Мультикультуризм и здесь укоренился. И что мне совсем не понравилось — Россия его тоже не избежала.

Но это я и сама почувствовала, стоило мне походить в Машином теле в школу. Кстати о теле. Именно им я недовольна.

* * *

Как и всякий ребенок в ее возрасте, Маша быстро сообразила выгоду от того, что кто-то может незаметно ей что-то подсказать. Например во время контрольной или диктанта. Но тут я поспешила ее разочаровать: объяснять непонятное буду, а подсказывать — ни в коем случае. Обиделась. Но ненадолго. Ее успехи в учебе начали радовать родителей. Понятно, что это мое благотворное влияние сказывалось. Правда, учебная программа была заметно легче, чем у меня в свое время. Порадовала Маша своих родителей и успехами в кулинарии. Да и помогать она начала матери в уборке по дому. А вот со спортом здесь беда. Занятия по физкультуре в школе не предусмотрены. Почему? А потому, что здешняя Россия — страна мультикультурная. Быть в хорошей физической форме — значит унижать этим как инвалидов с калеками, так и распущенных лодырей. Пусть уж лучше все будут неполноценными! Чем больше я узнавала о здешней России, тем меньше мне здесь нравилось. Вроде бы и люди хорошие, но какие-то они не русские. Уровень жизни неплохой — а жизнь не очень душевная. И что мне с этим делать? Подумав, решила быть такой, какая я всегда была. Студенткой и комсомолкой я давно перестала быть, но со спортом дружила всегда. Ну не хочу я со временем превращаться в рыхлую толстуху! Физкультура — основа любой культуры! Заставить Машу делать по утрам гимнастику было несложно. Но вот с систематическими занятиями спортом, все оказалось не так просто.

Спортивных клубов и школ тут хватало. Плата за занятия тоже не была запредельной. Но родители были против. О чем девочка сразу меня предупредила:

— Тетя Ира, мама не согласится отпустить меня туда.

— Почему?

— Она говорит, что спортивные клубы посещают только нехорошие тети.

— Нехорошие, это какие?

— Те, которые занимаются очень нехорошими делами. Они еще и детей могут заставить этим заниматься.

Все ясно. Похоже, что все эти спортивные учреждения стали тусовочными местами для разного рода извращенцев. Такое возможно только при полной их безнаказанности. Похоже, что с терпимостью здесь переборщили настолько, что даже власти не решаются устранять перегибы.

— Маша, а ты хочешь быть красивой девочкой? Значит хочешь! А теперь скажи мне, почему «плохим тетям» можно иметь красивую фигуру, а хорошим нельзя?

Я понимала, что уговорить Машу будет нетрудно. А вот уговорить ее мать — вряд ли выйдет. Но кое что я придумала. Помимо занятий в спортивных клубах, есть ведь еще самодеятельный спорт. Чтобы им заниматься, хватит одного своего желания. Почему бы например не заняться бегом? Бег сам по себе многое человеку дает. А то ведь случись встреча с хулиганами, так ведь и убежать от них не сможешь.

Маша была не против. Труднее оказалось говорить с матерью. Чего я только не услышала: заблудишься и дорогу домой не найдешь, не успеешь уроки учить, хулиганы побьют, плохие дяди украдут… В общем, когда не хочешь, причину для отказа найдешь. Но я проявила настойчивость и мать нехотя согласилась. Правда условие поставила: бегать только в сопровождении брата и недалеко от дома. Ну хоть что-то для начала! А там посмотрим! Правда братец Иванушка, согласился сопровождать меня очень неохотно. Ничего, и тебя вылечим! А то скоро задницу себе сидя за компом, отрастишь шире маминой!

Глава 3. Враги внутренние

Любой разумный бюрократ, в первую голову озабочен личным карьерным успехом. Во вторую голову он блюдет интересы своего ведомства. В третью голову — государственный интерес. Ну и в самую последнюю очередь — болеет душой за интересы общества. Правда, болеющих за общество очень мало и долго они не служат. Просто никакого здоровья на это не хватит. Тех же, кто этого не понимает, коллеги по службе считают чудаками. Кого-то безобидными, а кого-то опасными. Это в зависимости от степени ушиба его головы.

Большинство же чиновной братии озабочены первыми тремя пунктами. Это обычные честные служаки, на которых и держится любая держава. Вот только их слишком много, а потому высокие чины не про них.

Патриоты своего ведомства добиваются гораздо большего. Иногда их даже заносит на самый верх. Это тоже неплохие по сути своей люди, имеющие тем не менее существенный недостаток: неприятие успехов соседнего департамента.

Ну а первая категория — самая малочисленная и тоже недолго живущая. Просто потому, что крайний эгоизм, который они проявляют, большинству коллег не по нраву. Даже циники, закаленные в битвах за чины и награды, все-таки считаются с мнением той среды, в которой они вращаются. Поэтому любителей не стоять за ценой на пути к успеху, весьма быстро съедают вместе с экскрементами.

Барон Берг Анатолий Николаевич был разумным бюрократом. Делая карьеру, он и про родное ведомство не забывал, а иногда учитывал и государственный интерес. Но последнее — только иногда. Сейчас он как никогда был озабочен именно ведомственным интересом. Ведомство это — Министерство Государственной Безопасности, сейчас переживало не самые лучшие времена. Министерство финансов все норовило урезать бюджет «опричному ведомству». Тем, кто был занят внешним сыском, волноваться не стоило. Нужность их работы пока никто не подвергал сомнению. Зато занятым поиском внутреннего врага могло не поздоровиться. Нет этого врага, как ни ищи его! Не считать же ими наркоторговцев да казнокрадов! Теми как раз есть кому заняться и без рыцарей МГБ.

Ну а коль врага нет, то для собственного благополучия его все-равно стоит найти. Правда есть тут проблема. Даже тех, кто занят подрывом самих основ, не всегда можно безнаказанно тащить и не пущать. Например, преследовать педофилов с содомитами не выйдет. Их права очень неплохо защищены. Инородцев трогать тоже не велено, особенно некоторых. Разве что крайнее зверство учинят. По методу исключения выходило, что искать врагов Российской Империи следует исключительно среди русских православного вероисповедания и гетеросексуальной ориентации.

Поняв эту истину, стоило если не найти врага, то хотя бы создать видимость его существования. Вот этим Анатолий Николаевич и занимался. Не он был в этом деле первым и наверняка не он будет последним. Но что только не сделаешь для себя и родного ведомства! Все имеющиеся в Империи организации русских шовинистов, созданы были его коллегами. Правда, будучи искусственно созданными, они и выглядели бледно, а потому в глазах правительства и общества опасными не считались. И стоит ради таких клоунов содержать немалый аппарат тайной полиции?

Всю пагубность и несерьезность такого подхода барон прекрасно понимал. Поэтому он и решил идти совсем иным путем. За основу нужно брать сообщество, сложившееся естественным путем и не получающее преференции от государства. Несправедливым отношением к этим людям, можно создать им неплохую рекламу. Общество любит сочувствовать гонимым, а значит ряды внутренних врагов умножатся до заметной величины. Тут главное не переборщить. Нельзя доводить людей до того, что они действительно станут опасными для государства. Главное, чтобы их количество оправдывало затраты на содержание аппарата тайной полиции.

Анатолий Николаевич не только рассуждал на этот счет. У него уже был готов неплохой план действий. И нужное для этого сообщество на примете имеется. Вот скажите на милость, чем плохи любители самодеятельного спорта? Очень даже хороши! Любому адвокату показывай, не найдет он в рядах этих голубчиков представителей сексуальных меньшинств. Следовательно — скрытые гомофобы! И вероисповедание у них правильное — православное. Значит, религиозная нетерпимость возможна. Ну а то, что среди них нет ни одного нерусского — это вообще находка! Великорусский шовинизм в 21 веке никто одобрять не станет. Значит работаем с ними! Скажите, что должен быть лидер? Есть такой! Вернее — такая:

«Миронова Мария Ивановна, девица двенадцати лет от роду. Русская, православного вероисповедания. Дочь Миронова Ивана Кузьмича, мещанина города Санкт-Петербурга и Мироновой (Купцовой) Василисы Егоровны, мещанки города Санкт-Петербурга.

Указанная девица, четыре года назад начала самодеятельные занятия бегом на длинные дистанции и выдуманным ей паркуром. Последнее, по мнению чинов полиции является крайне опасным для общества деянием, ибо по уверению сей девицы: „нет границ, есть лишь препятствия, и любое препятствие можно преодолеть“. Помимо указанной самовольной деятельности, Мария Миронова регулярно занимается спортивными танцами с элементами балета на частных курсах супругов Максимовых.

Не смотря на свой юный возраст, она сумела соблазнить здоровым образом жизни многих детей, проживающих в районе Обухова. По сведениям имеющимся у районного отделения Петербургского Управления МГБ, в ряды секты так называемых „мироновцев“ вступило порядка полутора сотен детей разного возраста.

В секте принята строгая дисциплина сродни армейской. За любое ее нарушение следует сперва предупреждение, а затем изгнание из своего общества. В повседневной жизни сектанты следуют строгому моральному кодексу, автором которого и является руководящая всем этим экстремистка. Адептам секты категорически запрещено потребление алкоголя и наркотических веществ. Приветствуется всяческая помощь ближнему своему и действенная защита слабых и беспомощных. Всяческого презрения подвергаются лица, проявившие любую трусость в опасном деле…»

Сам лично, Анатолий Николаевич никакой антипатии к столь замечательной личности не испытывал. Более того, он вполне сочувствовал и тому делу, что она затеяла. Но господа! Что будет с Россией, если этим людям дать слишком много воли? Вы хоть понимаете, КАК они станут гнать всех тех, кто с ними не согласен? Многим ли из приличной публики найдется место в России, если «мироновцы» добьются преимуществ в деле воспитания общества? А они вовсе не травоядные:

«Не удовлетворившись только лишь личным физическим совершенствованием, „мироновцы“ начали активно вмешиваться в личную жизнь посторонних граждан. В частности, боевики секты, руководимые братом Марии Мироновой, Иваном Ивановичем Мироновым, шестнадцати лет от роду, провели самовольную силовую акцию „Безопасная улица“. Используя навыки, полученные на занятиях „Русским боем“, они изгнали из мест постоянного времяпрепровождения лиц страдающих от алкогольной и наркотической зависимости и прочий поднадзорный у городской полиции асоциальный элемент. Последствием этого, явился недопустимый уровень концентрации сих элементов в других местах, которые не посещают сами „мироновцы“. Это обстоятельство сильно осложнило нормальную работу городской полиции».

Считаете, что это прекрасно? Вообще-то барон так и считал. Вот только шутки с правами человека ничем хорошим не кончаются, ибо опасны они. Для кого? А сами подумайте! Сегодня алкаши с наркоманами, завтра хулиганы с дебоширами, а послезавтра и до извращенцев дело дойдет. Как вы думаете, до чего докатятся эти любители здорового образа жизни? Кто поручится, что они не затеют еврейский погром?

«А ведь это мысль! Вернее намек на хорошую мысль. Есть у меня на примете один жидяра — Леонид Гозман. Этот на правах кого попало всегда был помешан. И ведь не просто крикун, а работник уважаемой адвокатской конторы. Его подзудить как следует, а дальше и пришпоривать не надо. Сам будет рвать и метать, но засудить „мироновцев“ постарается. А мы ему как раз и подсунем свинью. Кем в глазах общества будет выглядеть Гозман, решивший засудить наивную девчонку, живущую чистой и праведной жизнью? Вот в этом и весь смак! Злодей против детей! Пожалуй хороший слоган. Вот только кто саму Марию защитит на суде?»

Вообще то, такой человек на примете был. Тоже адвокат и тоже еврей. И квалификации к тому же хорошей. Если его удастся натравить на Гозмана, то все будет выглядеть чисто, никакой предвзятости. Еврей вступил в состязание с евреем. Но тут была одна проблема: Соломон Абрамович Ривкин себя высоко ценил и даром никогда не работал. Потянуть обычный его гонорар, семья Мироновых не сможет. Разве что сочувствующие скинутся и помогут им. Но это еще неизвестно, выйдет или нет. Значит нужно самому позаботиться, чтобы Ривкин по собственному почину кинулся в бой. А ведь это вполне возможно! Во-первых Ривкин и сам не переваривает Гозмана, а во-вторых, сын самого Ривкина был искалечен бандой наркоманов. Уже поэтому, «мироновцы» должны вызвать у него симпатию.

«А вот это как раз не факт. Ривкин может решить, что просто одна банда выгнала другую и никаких благородных мотивов тут нет. Значит, придется самому с ним беседовать на эту тему. А чтобы он проникся, нужно ему аудиозапись Машиных сказок прокрутить. Уж они должны ему о многом поведать».

Хорошенько подумав еще раз, он решил отказаться от намерения лично побеседовать. Господин Ривкин может быть сколь угодно сентиментальным, но наивным он вряд ли будет. Адвокат, как и полицейский, видит в этой жизни столько грязи, что казенное увещевание на него нужного впечатления не произведет. Сразу поймет, что «опричникам» от него нужно совсем не то, о чем они просят вслух. А поняв, вряд ли проявит нужную старательность. Уж лучше его подвести к нужным выводам тихо и незаметно. Что у нас любит почитывать господин адвокат? «Невское время»? Вот и будем ему через газету на сознание воздействовать!

Вечером, после службы, Анатолий Николаевич по обыкновению своему посетил Аглицкий Клуб — заведение старинное и почтенное. Кого попало, в такие места не пускают поэтому новых лиц там редко встретишь. Как правило все друг-друга давно уже знают и постоянные компании уже давно сложились. Поэтому представлять барона газетному королю Габрелянову нужды не было. Вот с ним он и побеседовал за карточным столом на темы второстепенные. Посетовал на оскудение литературных талантов и невнимание людей культурных к народному творчеству.

— Право, Анатолий Николаевич, вы и скажите. Какое творчество ныне у народа? Сплошь бездарные вариации на мотивы каторжных песен. На их фоне даже старинные матерные частушки выглядят образцом безупречного вкуса. А уж подражание нынешних певцов негритянской манере проговаривать под музыку текст…

— А тут вы Арам Ашотович в корне неправы. Безвкусицы ныне действительно много, но все же живительный родник творчества народного еще не иссяк. Есть в наших Палестинах весьма способная сказительница, которая не смотря на юный возраст, достойна внимания самой госпожи Алексеевой. Вот только скромность вперед таланта родится и потому прекрасные творения неизвестны широкой публике. А зря!

— Алексеевых много. Вы не ту имеете в виду, что у меня в «Невском времени» литературный раздел ведет?

— Именно ее, голубушку я и поминал сейчас.

— Ну раз вы в курсе, кто и чем у меня занят, то почему бы по почте не скинуть ей образцы этого творчества?

— Если с вашей стороны возражений не будет.

— С моей? А скажите мне честно Анатолий Николаевич, эти народные сказки действительно чудесны или вы просто взялись покровительствовать кому-то из ваших знакомых?

— А вы сами попробуйте их оценить. Правда наше юное дарование не стремится к широкой известности и ничего не записывает, только рассказывает но несколько ее вещиц у меня в звуке есть.

На следующий день, переслав по почте Габрелянову соответствующую аудиозапись, барон стал наблюдать за результатом. Он не замедлил явиться. По докладу службы наружного наблюдения, уже к вечеру к Мироновым примчалась «как нахлыстанная» сама Алексеева. Дела пошли в нужном Бергу направлении. Оценив сказки по достоинству, Алексеева самолично взялась за их литературную обработку и скорейшую публикацию в своем разделе. А спустя неделю, Габрелянов лично позвонил ему и поблагодарил за наводку. Сказки о девочке, проводящую школьные каникулы в межзвездных путешествиях, стали мгновенно популярны среди читателей разных возрастов.

Первая часть дела сделана. Вряд ли Ривкин пропустит эту сенсацию мимо своего внимания. Тем более, что Татьяна Сергеевна не просто опубликовала сии произведения, но и сопроводила их восторженной статьей.

А теперь в эту бочку меда, стоило добавить нужную порцию дегтя. В качестве ложки был выбран канал «Городской криминальной хроники», который так любил смотреть господин Гозман. Ну а наполнить эту ложку дегтем или еще чем похуже, корреспонденты канала должны были по своему разумению. И они оправдали возлагаемые на них надежды! Истеричные репортажи про обуховскую банду школьников, которые не дают спокойно жить местному населению, имели успех у зрителей. Репортеры и здесь не ударили в грязь лицом и все разложили по полочкам. В репортажах было все: и накачанные адреналином «лица русской национальности», и убогие мозги православных мракобесов, и намеки на преступное благодушие общественности, и смелые предположения о скорых погромах.

Репортажи такого плана обычно ненадолго привлекают внимание зрителей. Наблюдая за реакцией общественности, Берг с некоторым разочарованием понял, что его расчеты на бурную реакцию правозащитников не оправдались. Им оказывается и дела не было до того, что кому-то там в подворотнях морды бьют. Вот если бы им лично перепало, тогда да. Тут они готовы на весь свет кричать о крушении основ правовой системы государства. Анатолий Николаевич уже грешным делом подумывал о том, чтобы подстроить нападение «группы неизвестных хулиганов» на светило российского правозащитного движения, но хорошенько подумав, отказался от этой идеи. Все дело было в том, что такой случай без последствий не оставят. Расследовать его будут непременно и на тормозах спустить это дело никому не позволят. Расследует бытовые преступления не тайная, а обычная полиция. «Сыскари» у «фараонов» всяко лучше и опытней, чем у «опричников». Просто потому, что практики больше. Тот же знаменитый на весь Питер Зельдович, разгрызет этот орешек не напрягая челюстей. Истина быстро всплывет и разразится межведомственный скандал. МВД и МГБ и так живут как кошка с собакой, а тут такой повод макнуть конкурента мордой в собственную грязь! Большой шум вряд ли подымут. Министры между собой сумеют договориться. Но ему, подполковнику Бергу, собственное начальство не простит «лубка» в работе. В зависимости от величины скандала, последствия могут быть разными. Если удастся скрыть от общественности корни творимого безобразия, то все-равно на дальнейшей карьере можно ставить крест. Ну а если сочтут, что скрывать личность виновного нецелесообразно — тогда придется подавать в отставку.

Ломая голову над тем, что тут еще хорошего можно придумать, барон упустил из виду один существенный момент, который как раз и мог сработать в пользу его плана. Впрочем, нашелся такой человек, который сумел вдохнуть в его план новую жизнь. Все началось со звонка собственного начальства:

— Анатолий Николаевич! — проводивший утреннее селекторное совещание генерал-майор Голицын, в нарушение обычного порядка начал это совещание сразу с разноса, — похоже что вы не видите того, что творится у вас под носом! Почему-то я об этом узнаю не из вашего доклада, а из письма городской прокуратуры.

Недоумевать барону пришлось долго, ибо начальственный разнос был многословным и не содержал никакой конкретики. Пришлось тупо обещать во всем разобраться и принять меры.

— Сейчас адъютант перешлет вам скан этого письма. Надеюсь, что в дальнейшем вы не станете подводить ни меня, ни нашу службу, — этими словами Голицын закончил выражение своего неудовольствия и перешел к повседневным делам.

Спустя полчаса, по почте пришло обещанное послание. Ознакомившись с ним, Берг облегченно вздохнул — затеянная им интрига получила развитие в нужном ему направлении. Гозман клюнул на провокацию и бросился в бой. Правда, барон к этой провокации не имел никакого отношения. Тут постарался совершенно посторонний доброхот. Но это к лучшему. Ничто не станет указывать на причастность их службы к этой затее. Но вообще-то, положив руку на сердце, стоит признать: упустил он из виду одно важное обстоятельство: наличие в России движений за народную трезвость. А ведь это еще те субчики-голубчики! Удачно вышло, что эти чудаки выползли на божий свет и потянулись к «мироновцам». То, что эти чудаки далеко не безобидны, Анатолий Николаевич знал по долгу своей службы. Обыватели уже не помнили о том, как сто лет назад в России полыхала самая настоящая война, с орудийными залпами, погибшими и пленными, с победителями и побежденными, с судилищем над поверженными и празднованием одержавшими победу и получившими контрибуцию. Баталии той неизвестной войны разворачивались на территории 12 губерний Российской Империи- от Ковенской на западе до Саратовской на востоке.

Эту войну еще именовали «ТРЕЗВЕННИЧЕСКИМИ БУНТАМИ», потому что крестьяне отказывались покупать вино и водку, давали зарок не пить всем селом. Почему они это делали? Потому, что не хотели, чтобы за счет их здоровья наживались откупщики — те 146 человек, в чьи карманы стекались деньги от продажи спиртного со всей России. Водку откупщики буквально навязывали; если кто не хотел пить, ему все равно приходилось платить за нее: такие тогда установились правила… В те годы существовала практика: каждый мужчина приписывался к определенному кабаку, а если он не выпивал своей «нормы» и сумма от продажи спиртного оказывалась недостаточной, то недобранные деньги кабатчики взимали с дворов местности, подвластной кабаку. Тех же, кто не желал или не мог платить, наказывали в административном порядке в назидание другим.

Русские люди отвернулись от кабака не столько из-за жадности, сколько из-за принципа: трудолюбивые, работящие хозяева видели, как их односельчане один за другим пополняют ряды горьких пьяниц, которым уже ничего, кроме выпивки, не мило. Страдали жены, дети, и чтобы прекратить расползание пьянства среди сельчан, на сходах общины всем миром решали: В НАШЕМ СЕЛЕ НИКТО НЕ ПЬЕТ! Что оставалось делать виноторговцам? Они сбавили цену. Рабочий люд не откликнулся на «доброту». Шинкари, чтобы сбить трезвеннические настроения, объявили о бесплатной раздаче водки. И на это люди не клюнули, ответив твердым: «НЕ ПЬЕМ!»

К хлеборобам присоединились и горожане: рабочие, чиновники, дворяне. Поддержали трезвость и священники, благословлявшие прихожан на отказ от пьянства. Это уже не на шутку испугало виноделов и торговцев зельем, и они пожаловались правительству.

Тогда министры финансов, внутренних дел и государственных имуществ издали распоряжения по своим ведомствам. Суть тех указов сводилась к запрету…ТРЕЗВОСТИ! Местным властям предписывалось не допускать организации обществ трезвости, а уже существующие приговоры о воздержании от вина уничтожить и впредь не допускать.

Вот тогда-то, в ответ на запрет трезвости, по России и прокатилась волна погромов. Начавшись на западе страны, бунт дошел и до берегов Волги. Крестьяне громили питейные заведения в Балашовском, Аткарском, Хвалынском, Саратовском и во многих других уездах.

В Вольске трехтысячная толпа разбила там винные выставки на ярмарке. Квартальные надзиратели, полицейские, нестроевые команды и солдаты артиллерийской бригады, тщетно пытались утихомирить бунтующих. Восставшие разоружили полицию и солдат, выпустили из тюрьмы заключенных. Только через несколько дней прибывшие из Саратова войска навели порядок, арестовав 27 человек (а всего по Вольскому и Хвалынскому уездам в тюрьму бросили 132 человека).

Всех их следственная комиссия осудила по одному только показанию кабацких сидельцев, оговоривших подсудимых в расхищении вина (громя кабаки, бунтовщики не пили вино, а выливали его на землю). На деле же, не замечено ни одного случая воровства, деньги расхищали сами служащие питейных заведений, списывая пропажу на восставших.

Всего только по одному Вольскому уезду было разбито 37 питейных домов, и за каждый из них с крестьян взяли большие штрафы на восстановление кабаков. Принимавших участие в трезвенническом движении солдат по суду велено было «лишив всех прав состояния, а нижних чинов — медалей и нашивок за беспорочную службу, у кого таковые есть и направить служить в арестантские роты».

Всего же по России в тюрьму и на каторгу отправили 11 тысяч человек. Многие погибли от пуль: бунт усмиряли войска, получившие приказ стрелять на поражение. По всей стране шла расправа над теми, кто отважился протестовать против спаивания народа. Судьи свирепствовали: им велели не просто наказать бунтовщиков, а покарать примерно, чтобы другим неповадно было стремиться «к трезвости без официального на то разрешения».

Так что благодушествовать действительно не стоило. Сейчас пьянство имеет большие масштабы распространения. А ведь с той поры добавилась еще и наркомания. Вполне вероятно, что и реакция общества рано или поздно станет действенной. Гозман конечно тот еще идиот, но тут его чутье сработало в правильном направлении. Как бы нелепо и безобидно не выглядели те старые филантропки, что умилились при виде юных любителей здорового образа жизни, но это только самое начало. Что дальше они станут делать, получив в свое распоряжение упорную и энергичную молодежь? Могут ведь и указать тем же «мироновцам», кто виноват и что нужно делать. А уж кого бить и что спасать, у нас и без подсказок могут сообразить.

Глава 4. Нарвались!

Четыре года в Машином теле скучными для меня не были. С самого начала, пытаясь понять «А почему именно меня?», я пришла к выводу, что видимо ничего хорошего меня в той жизни больше не ожидало. Обидно конечно, но постаралась воспринимать это как данность. Естественно, что мне было горько и обидно от того, что не увижу дальнейшей судьбы своих родных. Смириться с этим, было нелегко и до сих пор приходится ронять слезы на подушку, тайком от всех, кроме Маши. Вот от нее мне не скрыться. Она все про меня знает. Даже то, во что мне совершенно не хотелось бы ее посвящать. Да куда тут деться? Одна голова на двоих и та бабья!

Чтобы совсем не раскиснуть, я сосредоточилась на Машином воспитании. Да какое собственно это воспитание? Прежде всего, я учила ее готовить самые обыкновенные блюда. Конкуренции в этом со стороны ее матери я могла не опасаться. Сама Василиса Егоровна, как и большинство здешних хозяек, готовить совершенно не умела. Ее кулинарные таланты ограничивались лишь умением подогреть купленную в магазине упаковку с готовым блюдом. Поэтому, как только она убедилась в том, что блюдами, которые приготовила ее дочь, никто не отравился, она без разговоров уступила нам кухню.

Следующим занятием, не дававшим нам помереть со скуки, было рисование и лепка. Тут тоже больших проблем не возникло, ибо нужными способностями Мария обладала. Гораздо тяжелей обстояло дело с физическим развитием. В этом мире не было такого понятия как массовый спорт. Был спорт высоких достижений и спортивные клубы для сливок общества. Впрочем, те тоже не особо жаловали подобных увлечений, поэтому основными посетителями спортклубов были лишь те, кто был не на шутку озабочен красотою собственного тела: актеры, проститутки, альфонсы да разного рода извращенцы.

Были и те, кто занимался спортом самодеятельно. Но эти люди были незаметны на фоне общего бескультурья. Окружающие меня люди — это как правило мужчины с пивными животами и женщины с целлюлитом. Благодаря этому обстоятельству, модельеры создавали не такую одежду, которая подчеркнет достоинства фигуры, а такую, которая скроет ее недостатки. Естественно, что в первую очередь женщины, вели борьбу с избыточным весом. Как правило, с помощью диет и разнообразных препаратов. Результат этой борьбы взор не радовал. Самые успешные участницы этой борьбы могли демонстрировали нездоровую в общем то худобу. Люди явно не понимали того, что есть разница между стройной ланью и тощей клячей. Что стройность фигуры — это прежде всего правильные пропорции тела, дополненные правильной осанкой. Что физическая красота всегда должна дополняться точными, свободными и оттого красивыми движениями.

Все это я знала не из пустых умствований. В прошлой своей жизни я не была ослепительной красавицей, но выглядеть выигрышно на фоне ровесниц умела. И косметика играла тут второстепенную роль. И уж коль судьба мне подарила вторую жизнь, то тем более глупо менять полезные привычки.

Итак, для начала — обычный бег по утрам и вечерам. В сопровождении недовольного этим братца. Тому гораздо приятней было тусоваться с пацанами что в реале, что в виртуале. А наматывать круги в компании со свихнувшейся сестрой, он явно не желал. Честно говоря, большого желания видеть его вечно недовольную рожу у меня не было. Вот только маманя была свято уверена, что в отсутствии братца я сразу стану жертвой нападения алкашей, наркоманов, маньяков и прочих злодеев. Лично я сомневалась в способности Ваньки хоть кого-то защитить. Впрочем, убежать ему тоже будет трудно. Хотя как знать? Меня он без особого труда догонял.

Главная причина Ванюшиной лени была мне известна давно. Детям скучно выполнять монотонные упражнения. Вот если внести в занятия элемент состязательности… Хорошенько подумав, я дополнила бег паркуром. Раньше я им никогда не занималась и тут он тоже известен не был. Но разве пацану неинтересно лазить по заборам или деревьям? Сработало! Братец оживился. А когда у нас появились подражатели, то он получил все, что ему для счастья не доставало: тусовка и состязание. Так у нас начала складываться своя компания по интересам.

Вторым камнем преткновения в отношениях с братом стали мои занятия танцами. Все началось с того, что в результате настойчивых поисков, я нашла тех, кто с удовольствием стал бы учить детей тому, что умели сами. Супруги Максимовы, профессиональные танцоры, после того как вышли на пенсию, обнаружили что им нечем заполнить свое свободное время. И тут я со своим предложением! Зарегистрировать школу танцев проблем не составило. Набрать нужное количество желающих научиться танцевать — тоже. Проблема с арендой помещения — и тут был полный порядок. Как только все это было пройдено, начались занятия, а точнее — муштра. Что Софья Владимировна, что Алексей Андреевич, скидок на лень и природное разгильдяйство не делали.

И опять была проблема с Ванькой. Танцы ему совсем не интересны были. Необходимость отводить и встречать меня в дни занятий, его откровенно бесила. Да я и сама бы отказалась от его сопровождения, но убедить родителей в том, что я и одна не пропаду, у нас не вышло.

Все изменилось в тот день, когда Василиса Егоровна посмотрев в окно, сказала:

— Ваня, Маша! Сегодня никуда не идете!

— Мам! А почему?

— Там наркоманы во дворе сидят.

— Мамочка! А вызвать полицию нам нельзя?

Оказывается нельзя. Не имеет право полиция мешать гражданам Российской Империи проводить время так, как они хотят. И что тут делать? Вариант, что мы с Ванькой тихо и незаметно просочимся мимо, был нереальным. Рассчитывать на чью-то помощь? На чью интересно?

Пришлось послушаться родителей. Но вот то, что по милости этих уродов нормальные люди будут ходить прижимаясь к стенке, настроение испортилось совсем. С этого дня, мы с братом вставали пораньше только потому, что лишь ранний выход из дома, гарантировал то, что к тебе не пристанут уроды, нуждающиеся в очередной «дозе».

А один раз, мы с трудом от них спаслись, когда они обратили на нас свое внимание. Спасло умение бегать и преодолевать препятствия. Ну и страх добавил сил и быстроты. Один раз повезло. Но сколько времени будет еще везти? И самое главное, кто наводил страх на детей и взрослых? Подростки, которые ничего из себя не представляли в физическом плане. Те, которые опасны только когда собрались толпой. Чье главное достоинство состояло в подлости, жестокости и безнаказанности. Вот именно, в безнаказанности. Жаловаться на них в полицию было делом бесполезным.

По здешнему российскому либеральному законодательству, дети до 13 лет вообще не подсудны. Если двухметровый громила вырывает у вас сумочку и пинает ногой в живот, причем, среди бела дня, то он делает это не потому что такой смелый, а потому что знает — он ничем не рискует, ему 17 с половиной лет и в худшем случае, после сотого привода в полицейский участок ему дадут три месяца условно. В газетах такого громилу будут ласково именовать «ребенок». Полная уголовная ответственность тут начинается с восемнадцатилетнего возраста. В КРОСЕТе проскользнуло сообщение, что в Автово был арестован восемнадцатилетний юноша, который терроризировал этот пригород в течение трех лет. Он вырывал у пожилых людей сумки и кошельки, а если старушка упорствовала, то он ее избивал. Полиции были прекрасно известны его подвиги, но она перестала его арестовывать, какой смысл? Приведут «ребеночка» в участок, и в тот же день, после душеспасительной беседы судья выпускает его на свободу. И вот только недавно, когда милый мальчик достиг совершеннолетия, его арестовали, начали расследование и выяснили, что на совести у шалуна более 500 (!!!) ограблений и избиений. Он их совершал от четырех до семи в день. Думаю, что такая регулярность и работоспособность даже взрослому матерому преступнику не по силам.

Из-за того, что какие-то уроды без меры озаботились правами уродов, жизнь нормального русского человека могла превратиться в кошмар. И что тут делать? Нанять телохранителя? Вообще то не все могут себе это позволить. Да и проблему это никак не решит. Теоретически он может оказать сопротивление напавшим, а на практике не станет этого делать. Почему? Да потому, что за избитого хулигана немедленно вступятся орды правозащитников, которые с воплями о нежном возрасте пострадавшего ублюдка, легко докажут, что телохранитель превысил меры необходимой самообороны. И сидеть этому «качку» пять лет в тюряге. И это еще легкий случай. Если пострадавший хулиган окажется инородцем или каким-нибудь меньшинством… В общем за инородца можно схлопотать дополнительные пару-тройку годов тюремного сидения. А за «меньшевика» — десять лет вам гарантировано отвесят.

— Вот же уроды! Представляешь Маш, если я этих уродов изобью, тогда закон будет на моей стороне. Потому, как я малолетка. А как я это сделаю?

Нужно было что-то делать, ибо сидеть и дрожать из-за того, что «нарики» облюбовали именно твой двор в качестве тусовочного места, было не только страшно, но и противно.

— Ваня, миленький! Ну нельзя же всю жизнь сидеть и дрожать! Ну придумай что-нибудь! Собери своих пацанов, да побейте их!

— Как я это сделаю? Как пить дать все зассут.

— Ага! Сестру твою по кругу будут пускать у тебя на глазах, а ты стоять будешь и штаны дерьмом наполнять! Сволочи вы пацаны и трусы!

— Машка! Заткнись! — достало его все-таки.

— Ага! Сестре рот затыкать ты умеешь, на это у тебя смелости хватает… А как постоять за нее, то сразу: «Я не мужик!»

Тут его натурально затрясло. А я продолжала сама заводиться и его заводить. Все, что я могла придумать обидного в его адрес, было выплеснуто ему прямо в лицо. В итоге, он не выдержал и ударил меня по лицу. Все, что я смогла сделать, это вскочить и размазывая сопли вперемешку со слезами, внезапно напасть на него и укусить. Впервые в своей жизни, что в той, что в этой я с кем-то дралась. На шум прибежали родители и разняли нас. Разнять разняли, а вот успокоить не могли. Поэтому, перед тем как нас разогнали по своим спальням, я крикнула:

— Отныне ты мне не брат! Слышишь, чмо нерусское? Больше не зови меня своей сестрой!

Повеселились, елки зеленые! Обидно было, причем сразу обеим личностям в этом теле. Впервые в жизни я была избита. И кем? Родным человеком? Но разве в нем все дело? Остальные ничем не лучше. Там, в прошлой жизни я твердо знала, что в случае чего, меня защитит отец, муж, сын. А здесь на кого надеяться? Неужели главной целью развития является превращение людей в трусливое стадо? Есть ли здесь те русские мужики, которые умели не пятясь, встречать лицом к лицу любую беду? Неужели это потомки тех, у кого враги пощаду вымаливали? Остались ли еще тут богатыри духом?

— Тетя Ира! Неужели все так плохо и безнадежно? Ну придумай же что-нибудь! Ведь ты такая умная!

— Не поможет тут Маша ничей ум, если мужики храбрость утратили. Понимаешь, нормальным мужикам труда не составит решить эту проблему. Да и не проблема это вовсе. Там, где правильные пацаны, сволота на божий свет не лезет.

Половину ночи мы не могли уснуть. А потом открылась дверь и в спальню тихо зашел Ванька.

— Машка! Ты не спишь? — спросил он шепотом.

— Чё приперся сюда? Я тебя не звала!

— Маш, ты прости меня, вот крест святой — никогда больше пальцем тебя не трону! — и братец перекрестился, скрепляя данное обещание.

— Что? Совесть заела? А как маленьких бить, она в гостях была?

— Ну что еще мне сделать, чтобы ты простила?

По уму, нужно было прекращать вспыхнувшую внезапно вражду.

Честно говоря, нам это было нелегко. Прекрасно заметный «фонарь» под глазом, который еще нужно было как-то скрыть, не располагает ко всепрощенчеству. И все-таки примирение, пусть и не сразу состоялось. В кои то веки, братец был добр и внимателен к своей сестре. Остаток ночи, мы просто сидели и говорили о том, как нам теперь быть. Так ничего толкового не придумав, мы пошли в школу. В классе меня все замучили вопросами по поводу внушительного «бланша». Но если от одноклассников удалось отбиться, то от вызванной учителем дамы из Департамента Социальной Службы, отделаться не удалось. Все мои уверения в том, что родители не имеют никакого отношения к случившейся со мной неприятности, на нее не произвели ровно никакого впечатления. Чиновница начала оформлять протокол о том, что я живу в неблагополучной семье и родители мои подвергают меня избиениям. А что отрицаю все это, так ясен перец, запугали меня изуверы! А затем, после того, как в протоколе в качестве свидетелей расписались два педагога, мне сообщили, что в семье мне пока делать нечего, что меня сейчас отвезут в интернат для девочек — жертв домашнего насилия… Попала! А что будет с родителями? А их оказываются будут судить! И суд еще посмотрит, стоит ли за ними сохранять родительские права! Ну братец, натворил ты дел! Жаль что тебя рядом нет, придушила бы собственными руками! Что? И его в интернат?

— Маша! Ты куда? Постой!

— Идите на…!

Рванув резко с места, я выскочила из учительской и побежала прямиком к Ванькиному классу. Плевать, что сейчас идет урок! Брата спасать надо!

Ей богу, это была не моя реакция, а Машина. Я тут ничего поделать не могла, все-таки настоящей хозяйкой этого тела была именно она. Перехватить управление телом? У меня не вышло. А моих увещеваний она не слушала. Ворвавшись в класс посреди урока, Маша отчаянно закричала:

— Ваня! Бежим отсюда! За нами эсэсовцы пришли, хотят нас в сиротский дом отправить, а маму с папой в тюрьму посадить!

Вот те на! Знакомое словечко! Оказывается им тут родители пугали непослушных детей. «Вот вызову „эсэсовцев“ и они отправят тебя в сиротский дом!» Эсэсовцы — тут так прозвали инспекторов Социальной Службы.

— Вот она! Помогите ее отвести в машину! — услышала я позади себя голос запыхавшейся чиновницы. В ту же секунду я была схвачена школьным охранником. Начала вырываться — бесполезно! Его силы и мои, даже сравнивать не стоит.

— Отпусти ее сука! — это уже подскочивший к нам Ванька, — кому сказал, отпусти ее!

— А вы тоже собирайтесь с нами, — противным голосом начала эсэсовка.

И тут произошло то, что я совсем от брата не ожидала. Внезапно, с прыжка, он влепил кулаком охраннику в переносицу. Лицо охранника залила брызнувшая из носа кровь, от неожиданности он выпустил меня.

— Бежим Маша!

Гнался ли кто за нами, я не знаю. Да если бы и пытался, все-равно у него ничего бы не вышло. Все-таки занятия бегом и паркуром сделали свое дело. Не разбирая дороги, с ходу преодолевая препятствия, мы добежали до двери родной квартиры. Родителей в это время естественно дома не было.

— Что Маш делать теперь будем? С эсэсовцами шутки плохи. Они действительно нас могут в приют упечь.

— А здорово ты его врезал! Как это у тебя вышло?

— Сам не знаю. Наверное потому, что испугался за тебя. Так что делать теперь?

— А почему я? Ты у нас старший! Тебе и думать.

— Не лезет ничего в голову. Может у тебя что выйдет? Ты ведь у нас еще та выдумщица.

— Уже вышло! Явились соколики! — а это уже не Маша, а я. Как только стресс прошел, я попросила Машу во всем довериться мне и ничего не делать самостоятельно.

Между тем, в окно было видно, как распугав тусовку гопников, во двор въехал полицейский микроавтобус. Стоило ему остановиться, как из него быстро выскочили штурмовики спецназа. Следом за ним такой же микроавтобус «скорой помощи», а за ним… Боже мой! Когда это они узнали! Телевидение пожаловало!

— Так что Маша делать будем?

— Одеваемся, Закрываем квартиру. И сдаемся.

— Зачем тогда бежали?

— Верхнюю одежду захватить. Ты ведь не хочешь простуду подцепить. Хватит таращиться, одевайся быстрей, пока они на штурм не пошли!

Штурм нам действительно был не нужен. Ведь спецназу все до лампады. Дверь выломают, нас схватят и уведут, а за квартирой кто присмотрит? Тем временем, По громкоговорителю раздался призыв к добровольной сдаче, а спецназовцы уже вошли в подъезд.

— Собрался? Пошли, чего заставлять людей ждать?

Пока спускались по лестнице, ведь лифт наверняка уже обесточили, я провела быстрый инструктаж:

— Сейчас сдаемся без сопротивления. Рыпаться и качать права незачем. Далее, о том, что это ты мне глаз подбил — ни слова! Нас тогда просто разведут с тобой, а родителей все-равно накажут, за то что эсэсовцам про это не донесли. Понял?

— Понял. А дальше…

— А дальше я говорю, что эта эсэсовка ко мне на улице приставала, а когда я начала вырываться, она меня ударила.

— Машка, да кто тебе поверит?

— Все, молчим и сдаемся.

Вопреки тому, что показывают по ТВ, спецназовцы не стали нас ни класть на землю, ни надевать наручники. Нас просто окружили и проводили до отсека для задержанных.

А потом было разбирательство, во время которого я и обвинила эсэсовку в домогательствах. С точки зрения закона, грош цена была моим показаниям, ведь мне не было еще двенадцати лет. Но как говорится, осадочек остался. Тут я попала в самую точку. Инспекторов и воспитателей этого департамента и раньше ловили на нарушении этики. Так что поверили скорее мне, чем этой мегере. Тут и адвокат наш суетился, собрав свидетельства о благонамеренном поведении что нашем, что наших родителей. Ну а то, что Иван бил охранника защищая сестру от домогательств… Вообще то здешний закон не любил, когда граждане оказывали сопротивление должностным лицам. Просто сочувствие судьи, женщины семейной и обремененной детьми, было на нашей стороне, а не на стороне незамужней бездетной стервы. Приговор был вынесен по принципу «ни вашим, ни нашим». Каждый остался при своем мнении и без последствий, если не считать возмещения охраннику за разбитую переносицу.

Вы спросите, а не совестно ли мне было поклеп на эсэсовку возводить? Не совестно! Потому, что у той совесть начисто отсутствовала. Жалеть стерву, готовую при малейшем подозрении и без проверки доноса рушить семью, я не собиралась. Нормальный человек за такую работу браться не будет. Ну а ненормальным нечего потакать своей покорностью.

Глава 5. Правила русского боя

Просто так от эсэсовцев мы не отделались. Не сумев одолеть нас в судебной тяжбе, они не оставили надежды на то, что рано или поздно, но мы окажемся на их крючке. Поэтому, уже знакомая мне инспекторша Департамента Социальной Службы, взяла себе за правило раз месяц навещать нашу семью. Право на проведение таких инспекций у этих сволочей было. Мы догадывались о том, что кроме этих визитов, в ходе которых нам задаются вопросы мутного содержания, проводится сбор слухов и сплетен со стороны. Один раз, выглянув в окно, мы с Ваней увидели, как она о чем-то беседует с местной алкашней. То, что нам готовят какую-нибудь пакость, я нисколько не сомневалась. Вот так и жили, ежедневно готовые к разного рода провокациям против нашей семьи.

В школе мы с братом старались вести себя как можно тише и незаметней. А вот это не совсем получалось. После того, как Ваня на глазах у целого класса вырубил с одного удара взрослого мужика, к нему пришла слава. К нему потянулись разного рода любители потереться возле знаменитости. Не обошли вниманием и меня. Сводку новостей про то, как нас брал полицейский спецназ видели все. Поэтому те, кто был явно не интересен брату, начали обхаживать меня. Никому не пожелаю такой славы! Единственным положительным моментом во всем этом было то, что наша «группа здоровья» выросла численно. Кто-то приходил и посетив пару занятий уходил. Но кто-то оставался и продолжал занятия. Увеличилось и число желающих посещать занятия по танцам. Супругов Максимовых это необычайно обрадовало. И дело тут было не в возросших доходах.

— Мы с Алексеем Андреевичем являемся сторонниками активного долголетия, — объяснила нам «политику партии и правительства» Софья Владимировна, — а вы ребята, держите нас в нужном тонусе.

Впрочем, такие признания никак не отражались на их требовательности. Каждое занятие по танцам было по сути дела жесточайшей муштрой. Не все это выдерживали. Кто-то бросал все и уходил. Наверное треть группы ушло от нас. Но это ничего не меняло для тех, кто остался.

— Только через боль, усталость и отчаянье! Только через муки и слезы! Иначе тут ничего не добьешься. Учитесь побеждать самих себя! — это уже Алексей Андреевич внушал нам подобные истины.

— Не жалейте об отставших. Кто легко сдался вначале, тот с такой же легкостью предаст вас потом, — а это уже Софья Владимировна от себя добавляла.

Насколько они были правы, я рассуждать не стремилась. Достаточно было того, что пользу от этих занятий понимали все. Как-то быстро прекратились жалобы на трудности и неудобства. Народ потихоньку втягивался в заданный ритм жизни. Главным результатом этих мучений было то, что у нас потихоньку складывались группки и компании. А досадно было, и не мне одной, что пацаны не очень то и жаловали наши «танцульки». Неинтересны они были им. Правда дожидаться нас им приходилось. Тут уж Ванюша постарался. После эпопеи с эсэсовкой, он взял за правило всегда меня дожидаться и сопровождать до дома. Так ведь не одна я такая хорошая, поэтому братец поставил всем пацанам жесткое условие:

— Хочешь с нами тусить — ждешь и провожаешь девок до дома!

Возражений это условие ни у кого не вызвало, вот только ждать нам два часа и маяться бездельем, ребят не устраивало. Ванюша мне не раз и не два жаловался на то, что пацанам уже надоело попусту время тратить. Нужно было что-то придумать такое, чтобы и пацанам была польза и нам спокойствие. Целый месяц я ломала над этим голову, а решение пришло в голову неожиданно.

Просто братцу понравились те сказки и рассказы, что неплохо известны в нашем времени и совсем незнакомы здешним обитателям. Читала я в свое время много, поэтому рассказать подходящую к случаю историю из прочитанного, проблемой не было. Да и не только из прочитанного. Кое-что шло на «ура» и из увиденного мной. На экране естественно увиденного, а не в жизни. Братец ничего не подозревал и ничему не удивлялся. Все это он относил на счет моей богатой на разного рода фантазии голову. Да и привык он к этому. Приятели его тоже не высказывали никакого удивления. После того, как я ловко отмазалась от эсэсовки и отмазала брата с родителями, они спокойно воспринимали ссылку на то, что «это Машка Миронова так придумала».

Так вот, однажды мне как назло, ничего подходящего в голову не пришло и я скучно и неинтересно поведала Ивану некоторые эпизоды из фильма «Бойцовский клуб». Честно говоря, мне этот фильм не понравился и я его даже смотреть до конца не стала. Но видели бы вы, как аж подпрыгнул на месте Ванька!

— Машка! Ты гений! Я всегда говорил, что у тебя золотая голова!

— Врешь ведь паршивец!

— Ну пусть не всегда я это говорил, но последний год, это точно.

— Ты что удумал?

А удумал он не что иное, как создать свой «Бойцовый клуб». Не блистая особой фантазией, Ванька зато умел сходу оценить пользу от поданного кем-то предложения. Ну а если идея ему сразу нравилась, то отговорить его от ее использования вряд ли у кого вышло. Идея самодеятельного «мордобойного колледжа» как раз по его разумению решала кучу проблем в его жизни.

Пришлось опять спускать его с небес на землю. Лично я не одобряю драк и никогда не понимала мужчин. То что мужчина должен уметь в случае нужды постоять за себя, это я признавала. Да не просто признавала, а видела на примере отца, мужа и сына, как их готовность к бою, заставляла кое-кого поджимать свой хвост. Просто я не хотела, чтобы Ваньке и его друзьям, захотелось идти дальше разумной необходимости. Нужно было создать какие-то рамки для проявления мальчишеского буйства. Они ведь не ограничатся простыми занятиями. Обязательно захотят применить на деле полученные умения.

Если бы ими руководил при этом взрослый, много видавший и потому авторитетный наставник! Он сумел бы не допустить неконтролируемой агрессии. Но чего нет, того нет. Нужно придумывать, как решить эту задачку. А простого решения тут не было. Здешнее общество было слишком травоядным. Поэтому рекламой каких-либо личных боевых умений не занималось. Логика простая: как бы из этого чего не вышло. Секции боевых единоборств конечно были, но в небольшом количестве. Обучение в них требовало обязательно участия наставника и было непростым, длительным и дорогим по оплате. Перенимать что-либо у них самостоятельно, опираясь на доступные всем видеозаписи — дело дохлое. Именно с этого я и начала разговор по сути дела.

— Ваня! У нас нет столько денег, чтобы платить сенсею. Да и учиться всем этим дрыгоножествам долго.

— Ерунда! Твоему паркуру тоже раньше некому было новичков учить. Ничего, справились, своим умом обошлись.

— Значит своим умом? Через практику конечно?

— А как еще? Пока ты с девками торчите на танцульках, мы на заднем дворе и займемся полезным делом.

— А если ты кому-нибудь в рожу опять заедешь?

Отмахиваться от моего вопроса брат не стал. Дело ведь это серьезное. Мы уже убедились на своем примере, что являться в школу с синяком под глазом — чревато. Учителя сразу «стуканут» эсэсовцам о том, что ученик кем-то избит. Печально то, что если учитель этого не сделает, то его уволят с соответствующей пометкой. Эсэсовцы, чтобы оправдать свое существование, никого жалеть не станут. Отсидеться по больничной справке? Так врачи тоже обязаны в таких случаях «стучать» куда надо! И хрен тут докажешь, что тебя били хулиганы. Служащим ДСС платят деньги за выявление случаев нарушения чьих-то прав. Поэтому они не станут заниматься хулиганами. А вот лишить кого-нибудь родительских прав, это показатель активности им лишние бонусы в карьере. Поэтому они будут из карася творить порося, но свое не упустят.

— Так бой-то будет учебный. Можно сразу договориться, что в морду друг-друга не лупим.

— А другие места? Ну ты понял, что я имею в виду.

— Тоже верно…

— В общем Ваня, сейчас садишься¸ берешь карандаш с тетрадкой и при мне пишешь правила вашего мордобоя.

— Прям сейчас?

— Именно! Сперва правила приличного поведения, и только потом о самих приемах. Только так, если не хочешь, чтобы вам все в самом начале обломали.

В том, что начинать нужно с написания уставов, я ничуть не сомневалась. Наверное сказывалось мое детство в прошлой жизни. Оно прошло у меня в тех военных городках, в которые судьба забрасывала нас вместе с отцом — офицером РВСН. Именно от отца я услышала слова о том, что любой опасный для жизни и здоровья род деятельности, должен начинаться с изучения уставов. А если дело новое и незнакомое, значит их нужно писать самому. А они известно чем пишутся. Не хотелось бы, чтобы и у Ваньки так было.

Спустя десять лет:

— Мурат Махмудович, как вы оцениваете «Русский бой», столь модный сейчас среди нашей молодежи?

— Вообще-то как положительное явление в нашей жизни.

— Но ведь в обществе существуют вполне обоснованные опасения насчет роста немотивированной агрессии среди молодежи.

— Но почему тогда это самое общество не волнует проблема наркомании? От кого большая опасность: от трезвого подготовленного бойца, способного контролировать свои эмоции и побуждения или от находящегося под «кайфом» или в процессе «ломки» наркомана?

— Это сложный вопрос Мурат Махмудович. Я бы не стал тут судить столь категорично. Давайте лучше обсудим то, о чем вы можете судить как профессионал. Насколько эффективен «Русский бой» в сравнении с другими системами рукопашного боя?

— Начну с того, Антон Аркадьевич, что «Русский бой» не является тем, что можно считать самостоятельной спортивной дисциплиной. Не дотягивает он до этого. Кроме того, отсутствие традиций, системного подхода и признанных мастеров, не позволяют ему войти в «олимпийский список» боевых искусств. Да и нет в нем ничего оригинального, что позволило бы его выделить среди прочих дисциплин.

— Но ведь он, судя по отзывам других людей, весьма неплохо продемонстрировал свои преимущества над другими видами боевых искусств…

— Ошибаетесь. Никакими особыми свойствами он не обладает. Обычный новодел, причем созданный людьми, которые никогда раньше не занимались рукопашным боем. Ведь когда в обществе возникла шумиха насчет него, я специально посетил несколько занятий по этой «рукопашке». Вы ведь наверняка слышали про их правило: «Если пришел — веди бой!» Вот я и провел несколько схваток с наиболее продвинутыми их ребятами. И знаете, ничего особенного я не увидел. Чтобы оценить их систему по достоинству, я построил бой так, чтобы заставить противников пустить в ход все, чему они научились. При этом я вынужден был придерживаться тех ограничений, которые были наложены их собственными правилами. И что? Во всех схватках я одержал уверенную победу!

— Но ведь вы сами говорите о том, что собственных мастеров высокого класса у поклонников «Русского боя» еще нет. Может в этом секрет вашего успеха?

— Это тоже есть, но тем не менее, созданная кем-то система, не дает преимуществ в одиночной схватке с подготовленным противником.

— Не знаю что и сказать. Все помнят случай, происшедший полгода назад. Я о той самой драке Ивана Федорова с чемпионом Европы по боям без правил. Когда из чемпиона выбивают дух, у меня и мысли не возникает назвать «Русский бой» примитивным и неэффективным.

— Я так его не называл. Он прост для освоения, что есть, то есть. Но вот эффективность… Я бы сказал, что Иван Федоров с максимальным эффектом применил то, чем владел. А владел он не столько самим рукомашеством, сколько тактикой его применения. Это как на войне. При правильно выбранной тактике, даже не самое крутое оружие позволяет одерживать победу над опытным и хорошо вооруженным противником. Вся суть «Русского боя» — в правильном перемещении по полю боя. На это и сделан основной упор в подготовке бойца. Использовать реально существующий ландшафт местности в свою пользу.

— Что-то больно мудрено.

— Сейчас объясню. На ринге, того же Ивана Федорова вырубил бы даже не чемпион. Причем очень быстро. Другое дело реальный городской пейзаж. Ведь не просто так «мироновцы» начинают с бега и паркура. Что тогда произошло в Мадриде? Когда возник конфликт между Федоровым и Салехом, Иван крутился-вертелся, стараясь не попасть ни под удар, ни под захват. В конце — концов, Салех завелся и утратил всяческий контроль над собой. Второй этап — Федоров пускается в бегство от Салеха. Салех поддался на провокацию и гонится за ним. Беглец добежал до кирпичного забора и одним рывком запрыгивает на него. Салех этого не может сделать и потому только без толку топчется и орет. Третий этап — недосягаемый для Салеха противник уловил момент расслабленности и внезапно совершает прыжок с приземлением ногами на голову чемпиона. Салех падает. Федоров его добивает. Вот и все.

— То есть, дело было в заборе?

— Дело было в правильно выбранной тактике. Кстати, трюки с заборами и стенами у «мироновцев» из числа любимых. Бывает ситуация, когда боец сталкивается с целой толпой. Чтобы не проиграть бой, он намеренно отступает туда, где его невозможно обойти сбоку или с тыла. Противник считает, что загнал его в угол, а он в подходящий момент внезапным рывком оказывается на заборе или карнизе. Достать его не выйдет. Лезть вслед за ним — чревато. Ну а там он найдет способ как уйти от противников. Не всякий умеет вести погоню при наличии множества препятствий.

— То есть бег и паркур…

— Рассматриваются «мироновцами'» как элементы тактики ведения боя в условиях городской застройки.

— Необычный однако взгляд! Рассматривать бег и прыжки через забор как элементы рукопашного боя…

— Антон Аркадьевич, скорее не самого рукопашного боя, а вообще боя. А бой, настоящий конечно бой, состоит не только из самой схватки. Умение оторваться от преследования — это тоже элемент боя. Умение выбрать наиболее выгодную позицию, лишающую противника части преимуществ… Умение скрытно выйти на позицию для нанесения удара…

— Еще и игра в прятки?

— Так в том то и дело, что «Русский бой» можно бесконечно совершенствовать. Наверняка светлые головы у «мироновцев» давно уже об этом подумали.

До подобного рода интервью было еще далеко. А вначале мы не знали, за что хвататься в первую очередь. Главная проблема — отсутствие инструкторов или просто опытных в этом деле людей. Пришлось «работать по методичке». В поисках этой самой методички, я с Иваном перерыла весь КРОСЕТ, но ничего серьезного мы не нашли. Не было нигде наставлений про то, как правильно нужно морды своим обидчикам бить. Пришлось идти другим путем. Начали скачивать ролики с официальных состязаний. А дальше я начинала дрессировать брата. Все-таки у танцовщиков хорошая память на движения, поэтому я лучше его запоминала показанный прием, могла его правильно повторить и даже объяснить, как нужно его выполнять. Честно сказать, получалось у нас не очень. Все-таки полноценным спариг-партнером я не была. Да и тренер из меня еще тот. Просто за неимением другого выбора, приходилось поступать именно так. Ну а потом, я шла на танцы, а Иван с ребятами отрабатывали приемы на заднем дворе. Потом, когда занятия в танц-зале заканчивались, мы выходили к парням и они нас провожали домой.

Последнее обстоятельство сильно повлияло на сами занятия в «мордобойном колледже». Сперва там все шло так, как было показано в том самом голливудском фильме. Пацаны собирались в круг и новичок по собственному выбору вызывал одного из стоящих в круге на бой. Сразу пришлось вводить ограничение: по лицу не бить. Мы с братом уже поняли чем это чревато и поэтому настояли на подобных ограничениях в дружеской схватке. Точно так же мы решили, что бой может прекращаться не только в результате чьей-то победы, но и по желанию одного из участников.

Дальше начинались сами занятия. Пацаны разбивались на пары и шло изучение или отработка одного из приемов. И тут тоже пришлось много чего переосмысливать. Любая спортивная дисциплина требует много времени на ее освоение. Как правило — годы. Боевые искусства исключением не являлись. Все это так, а в нашем случае никто не станет ждать полной готовности бойца. Схватка могла произойти в любой день и все преимущества будут на стороне противника. В жизни так и произошло. Враги были старше возрастом, сильней физически, их всегда было много и в средствах они не стеснялись. И спасало нас от самого неприятного не умение драться, а умение бегать. Пытаясь найти выход из этого положения, мы просмотрели кучу видео, где был заснят бой одиночки против толпы. Увы, съемок реальных боев мы не нашли, а сцены из художественных фильмов нам ничего полезного дать не могли. Там на героя толпа нападала вовсе не разом, позволяя ему бить всех поодиночке. В жизни все не так.

Так-как подсказывать было нам некому, пацаны начали искать ответ на этот вопрос самостоятельно. В результате проведенных на заднем дворе экспериментов, родилась подходящая нашему случаю тактика. Целью схватки становилась не победа в ней. Главное — проводить девчонку до дома. В случае угрозы, парень должен был в первую очередь дать ей возможность удрать, связав противников боем, ну а затем обеспечить бегство уже себе самому. Ничего другого пацаны придумать не смогли. Такой подход себя оправдал, ибо влипать в неприятности, когда живешь не в элитном районе города, приходилось всем и не по разу.

Но это все были пустяки. Проблемы начались тогда, когда парочку уродов из уличных банд наши ребята сумели серьезно поколотить. Ответ не заставил себя ждать. Выяснив где тусуются «мироновцы», мстители заявились большой толпой и с решительными намерениями. Момент был отчаянный и самый неподходящий. У нас только что закончились занятия в танц-классе и переодевшись, мы вышли из здания. Пацаны закончили свою возню на площадке за домом и собирались нас провожать. И тут на них напали! Драка вышла короткой, свирепой и неудачной для наших пацанов. Удивляться этому не стоило. Надеяться хоть на какой-то успех нашим мальчишкам, самому старшему из которых было четырнадцать лет, не приходилось. Большинству напавших было по 16–18 лет. Мы, девчонки, успели заскочить в здание и закрыть за собой дверь. А пацаны не успели. Глядя на то, как их уже лежачих добивают, мы не знали что делать и лишь скулили и визжали от страха. Да еще с ужасом ждали, когда хулиганы сломают дверь и примутся за нас. А те, чувствуя себя победителями, уже вовсю изгалялись над нашими мальчишками. Все прекратилось, когда приехала вызванная Софьей Владимировной полиция.

В этот день уже не пацаны нас провожали домой, а мы пацанам помогали дойти до дома. А кого-то пришлось и на «скорой» увозить. Шума от этой истории было много, а виноватыми в этом стали… Супруги Максимовы! Именно их власти оштрафовали за то, что собрав нас всех вместе, они спровоцировали нападение хулиганов. Вот такая у них логика! Заняться хулиганами властям и в голову не пришло. Почему? А потому, что среди напавших были инородцы. А преследовать инородцев себе дороже. Не потому, что сами инородцы такие грозные. Просто чиновники избегают обвинений в расизме. Проще во всем русских обвинить. Русским сам бог велел терпеть!

Вот только здесь власти ошиблись. Как ни крути, а скандал создал нам рекламу. Кто-то из прежнего состава мальчишек и девчонок ушел, решив не посещать больше, ставшие такими опасными занятия. Но желающих присоединиться к нам было все-таки больше.

Глава 6. Карьера великорусской шовинистки

Настоящие неприятности для нас начались тогда, когда подходил к концу четвертый год моего пребывания в этом мире. Правда, спокойным все это время и так не было. После того памятного избиения наших мальчишек, когда я с большим трудом помогла Ванюше добраться до дома, можно было вообще не дергать судьбу ни за хвост, ни за бороду, ни за усы. Видели бы вы реакцию родителей, когда они увидели его избитого и как выяснилось позже с переломанными ребрами! Лицо и верхняя одежда были перепачканы кровью и грязью. Я выглядела немногим лучше, потому, что тоже была перепачкана и тем и другим. Василисе Егоровне стало сразу дурно. Потом, она вместе с мужем долго убеждала нас все бросить и не искушать больше судьбу. Послушай мы их тогда, то жить нам было бы хоть и противно, но зато спокойней. Ни Маша, ни Иван на это не пошли. Маша после общения со мной уже не смогла бы примириться с тем, к чему родители ее давно привыкли. Иван же, и без моего воздействия не стал бы возвращаться к старому. Поймите их правильно: мой родной мир тоже нельзя считать дивным и прекрасным. Найдется много людей, которые скажут, что мы не годимся на роль эталона. Они будут правы во всем, кроме одного: мы не являемся миром, который прекратил сопротивляться произволу. Что бы у нас не затеяли власть имущие, им всегда приходится бороться с теми, кто категорически не согласен с их политикой.

Здешний мир, привыкший к тому, что можно неплохо прожить без сильных потрясений, потихонечку стал миром соглашателей. Вот только соглашательство не устраняет безобразий, а значит рано или поздно недовольные себя проявят. Одним из таких недовольных существующими порядками и стал Машин брат. Да если бы он один! Правда мы понимали, что сил на громкий протест у нас нет. Кто прислушается к мнению кучки малолеток? Единственное, на что мы были в тот момент способны, так это только готовить самих себя и наших товарищей к взрослой жизни. Этим мы по сути дела и были заняты все четыре года.

Очередная неприятность подкралась в один из прекрасных субботних дней. В выходные дни у нас занятий по танцам не было, поэтому закончив занятия по бегу и паркуру, я ушла домой, а Иван с пацанами остался на занятия по «Русскому бою». Пообедав, я села за свой комп и начала печатать текст очередной сказки для литературного раздела «Невского Времени». К сожалению, будучи неплохой рассказчицей, я была совсем негодным литератором. То, что я делала в письменном виде, совершенно никуда не годилось. Поэтому, набив текст, я его посылала по электронной почте госпоже Алексеевой. Та в свою очередь, превращала мое никчемное творчество в очень неплохое произведение. Она конечно тоже не дотягивала до уровня Игоря Можейко, у которого я нагло украла его произведения, но тем не менее все-равно выходило очень здорово! Я бы так никогда не смогла! Публика, никогда не встречавшаяся ни с чем подобным, принимала историю сказочных приключений Алисы Селезневой благосклонно. Все это лишний раз убеждало меня в том, что хорошую вещь не испортишь никаким исполнением.

Публиковаться я стала совсем недавно, после того, как госпожа Алексеева нанесла нам визит и взяла у меня интервью. Впрочем, это было скорее всего не интервью, а обычной беседой. В итоге, оценив рассказы, а заодно и мои реальные способности, Татьяна Сергеевна предложила интересный вариант сотрудничества. Теперь я посылала ей на почту по одному рассказу в двух вариантах — звукозапись и письменное изложение рассказанного. Почему так?

— Раз уж мне придется заниматься литературной обработкой, то мне запись устного рассказа, поможет мне при написании сохранить ваш Маша стиль. У вас есть свой стиль, его только нужно сохранить и развить. Вот скажите честно: как у вас обстоят дела со школьными сочинениями?

Не в бровь, а в глаз! Плохо у меня с ними было. Что у меня самой в том мире, что у Маши в этом. А мысль Татьяны Сергеевны мне теперь была понятна: учиться, учиться и очень много тренироваться!

Первые истории были опубликованы как произведения двух авторов. Я считала, что это справедливо. Все-таки Татьяна Сергеевна тратила на литературную обработку столько времени, что ее право на соавторство не подлежало сомнению. И благодаря ей, я стала официально получать часть причитающегося автору гонорара.

И вот, отправляя по почте оба файла, письменный и звуковой, я заодно прочитала входящие сообщения. Одним из этих сообщений была повестка из районного отделения МГБ. Некий поручик Мошкальский, обязывал меня явиться в понедельник во второй половине дня, для дачи свидетельских показаний следствию. Вот так дела! Всем чем можно чувствую, что одними свидетельскими показаниями дело тут не обойдется. Чтобы не беспокоить родных, я ничего никому не сказала. Дожив до понедельника, я после школы явилась по указанному адресу.

Поручик Мошкальский, полноватый дядька в строгом цивильном костюме, задал мне на первый взгляд безобидные вопросы. Вопросы эти касались наших занятий самодеятельным спортом. Никогда раньше, я не имела дела с госбезопасностью, если не считать редкого общения с нашим особистом. Менты наши тоже прошли мимо меня, если только не считать того внимания, которое уделяют инспектора-гаишники любому водителю. Тем не менее, я твердо знала, что считать эту публику друзьями человека — непростительная глупость. Виновен ты или нет, но в любом случае не стоит верить в их доброту. В глупость их тоже не стоит верить, даже если на их лицах написано слово «дебил». Просто так они свое внимание никому не уделяют и коль начали тебя о чем-то спрашивать, значит ты оказался не в том месте и не в то время. Поэтому, включив дурочку, я ангельским голоском рассказывала о своем желании иметь хорошую фигуру, о любви к танцам и боязни уличных хулиганов. На каждый заданный следователем вопрос, я отвечала сорочьей трескотней. В общем, дурочку включала. И все-таки он меня чуть ли не подловил:

— Насколько я знаю, у вас там занимаются сплошь русские и православные.

— Не знаю, господин офицер, я им в паспорт не заглядывала.

В ответ, Мошкальский весело засмеялся:

— Ну насмешили меня вы барышня, у вас превратное представление о паспортах. Мы уже лет шестьдесят, как не упоминаем в них национальную и религиозную принадлежность!

Я же тем временем проклинала себя за расслабленность. И хорошо, что поручик понятия не имел о советской действительности. Вот бы прокололась, так прокололась! Здесь вам не тут! В этом мире паспорта нужны лишь тому, кто за границу едет. Прочим же, в качестве удостоверения личности служат либо автомобильные права, либо кредитные свидетельства. Но и в них нет никаких упоминаний о национальности или вере владельца. И тут до меня дошло:

«А как он может знать о том, что у нас одни русские в компании? Я например этим вопросом не задавалась. И друзья мои об этом не спрашивали. Мне было все-равно, кто там у нас еврей, а кто армянин. Но как видно кому-то было не все-равно. Кто-то озаботился этим вопросом и не поленился подробнейшие сведения о нас. И кто это может быть, я кажется догадываюсь».

Вслух же я сказала совсем иное:

— Так я совсем ничего не понимаю во взрослых документах. Просто читала, что раньше батюшки в метриках про это писали. Думала что и сейчас так пишут.

— Батюшки наши и сейчас много чего пишут, но метрики выписывают совсем другие люди. Ну это не наше дело. Мне например просто интересно стало, почему у вас нет ни одного инородца?

— Честное слово, не знаю. У нас ведь ребята и девчонки когда приходят, мы с ними ни о чем таком не говорим.

— А другие? Народу у вас сейчас много. Вряд ли вы знаете, кто о чем и с кем разговаривает. А ведь стоит про это знать. Вдруг кто что недоброе задумал? Если бы вы про то знали, вы бы и отговорить смогли вовремя. Или нас о помощи попросить, если самой не справиться.

Ох голубчики! Все вы одинаковы! Понятно, что вам нужны сведения о намерениях и настроениях. Но если о большинстве дел в нашем сообществе можно узнать совершенно открыто из наших контактов в социальных сетях, то с «Бойцовским клубом'» так не получится. Все что им нужно обсудить, парни обсуждают в Мужском Круге. А Круг в свои дела кого попало не посвящает. Меня например точно его дела не касаются. Потому, что нет мне ходу туда. Войти в Мужской Круг может не всякий. Для этого нужно делом доказать, что ты кремень и на тебя можно надеяться. Кто и как доказывает, мне знать не положено. Я хоть и заводила всему, но не начальница для всех. И даже Иван, который стал самым первым членом «Бойцовского Клуба», для парней не начальник. Так у них заведено было после самого первого серьезного мордобоя. Круг решает все. А если требуется командир — Круг его назначит.

Понятно, что «опричникам» хочется знать побольше о намерениях именно Круга. Вот и вербует господин поручик осведомительницу. Я ведь хоть и не вхожа туда, но с братом живу в одном доме. Наверняка меня даже не будут заставлять доносы писать. Зачем? Про «жучки» все наслышаны. Наверняка у нас в квартире они появились во всех помещениях. И все, что мне будет нужно сделать, так это раскрутить братца на разговор. А уж «опричники» и без меня доклады напишут.

— Господин поручик! Я не во что не лезу и не желаю лезть. Кто о чем болтает, пусть это того и касается!

— Напрасно вы так Мария Ивановна. Честно скажу, не всем вы по нраву пришлись. И не только в нашем районе. Местных сволочей вы конечно гоняете, но ведь есть и такие люди, против которых кулаки не больно-то и пустишь. С ними иначе приходится поступать. Сомневаюсь, что вы сумеете справиться с этим. Вот тут бы мы вам и пригодились. Впрочем, мое предложение по-прежнему в силе.

На том наша беседа и закончилась. Вечером, я все рассказала брату. Родителей мы ни во что не стали посвящать. Как оказалось, напрасно мы это сделали. И вот прошла еще одна неделя и снова выходные дни. Как раз на субботу у нас было намечено одно публичное мероприятие. Дело в том, что наши пробежки привлекли внимание многих людей. Появились те, кто бегал с нами за компанию. Не только любители бега потянулись к нам. Как-то к нам подошли активистки из «Общества борьбы за народную трезвость». Были эти дамы чуть младше своего общества. А оно, как оказалось, старше всех известных российских политических партий. За что они боролись, было ясно из названия. Успешной эта борьба не была. Собственно говоря, состояло это общество в основном из престарелых филантропок, чьих средств хватало на пропаганду здорового образа жизни, да на помощь отдельным прозревшим людям. Прознав, что у нас насчет любого дурмана очень строго, они естественно устремились к нам. Эти пожилые дамы искренне переживали по поводу неуклонного падения нравов. Они действительно готовы были жертвовать всем, что имеют для того чтобы исправить ситуацию на алкогольном фронте. Вот только больших возможностей для этого у них не было. Они писали бесконечные петиции, организовывали лекции, пытались воздействовать на религиозные организации и даже организовывали анонимное лечение от алкоголизма. Эффект был, но не особо заметный. А если честно — единичные успехи. И тут эти дамы узнают, что есть на свете молодые парни и девушки, которые не травят свой организм никакой гадостью. Которые знают, как можно и без этого интересно провести время. А главное, что к этим молодым людям тянутся остальные! Мы были тем, чего им не хватало — массовым примером правильного образа жизни. Проходить мимо нас они не стали.

Естественно, что мы им показали не все. Занятия бегом или паркуром — пожалуйста! Танцы? Да ради бога! Приходите и смотрите! Они пришли, посмотрели и предложили нам помочь в организации флеш-мобов. Мы с радостью согласились. То, что из этого вышло — понравилось всем. И нам и случайным зрителям. А вот с «Русским боем» мы поосторожничали. Смотреть на ежедневные занятия с их жесткими правилами и не менее жесткими ритуалами — зрелище не для слабонервных. И уж тем более мы не стремились показывать кому-либо наш суд. Суд, без принятых в этом обществе формальностей. Когда есть Круг, который судит тебя и есть ты, сам по себе и со своей Правдой. И нет здесь ни присяжных ни адвокатов. И хорошо, что редко мы кого-либо судили. За что судили? За трусость, подлость и предательство. И наказание было только одно — изгнание. Это все не для чужих глаз и ушей.

Единственное, что эти дамы увидели, так это был праздничный бой на Масленицу. Провели его кстати с их активной помощью. И это был первый бой такого рода. Лишь свои знали, что народный обычай здесь не при чем. Учиться биться стенкой на стенку, ребята начали от большой нужды, сразу после первого проигранного ими боя. Просто ничего лучшего, чем поступать по примеру далеких предков, они придумать не смогли. Это не просто рукопашный бой, и не обычный поединок. Это натаскивание на бой в составе отряда. Привычка держать боевой порядок, привыкание к крику, напору, боли, способность маневрировать в толпе и видеть сам бой. Умение выбивать отбившихся, выбивать сильных, разбивать строй противника, разделять функции: одни бьют, другие добивают, создавать преимущество в нужном месте и т. д. Вот чем стал в итоге «Русский бой», когда утерев сопли и кровь, ребята взялись за поиск рецептов победы в открытом бою.

Масленичные бои — это было совсем другое. Там действовало много самых разных ограничений. Ведь здесь были не враги, а соперники. Поэтому, зрители видели не бескомпромиссную и безобразную драку, а веселую удаль крепких и ловких ребят. Даже простая замена боевой злости на веселый азарт, превращала эту схватку в увлекательное зрелище. Присутствующие тогда филантропки не увидели в этом ничего ужасного и остались довольны показанным представлением.

В этот раз, они договорились с телевидением о съемке массового забега всех желающих и вольной танцевальной программе в самом конце. Акцию назвали «Русские пробежки». Соответственно позаботились они и о рекламе. Основные участники забега и танцев, одели на себя заказанные патронессами футболки. Украшены футболки были лозунгом данного мероприятия: «Русский — значит трезвый!» В общем, подготовились мы ко всему заранее и о грядущих неприятностях даже не подозревали. Они, эти неприятности начались тогда, когда забег кончился и начался флеш-моб. Неприятности были в виде нарядов полиции, которые внезапно окружили место представления и потребовали прекратить всяческие представления и разойтись.

— Маша! В чем тут дело?

— Не знаю Ваня. Мы ведь никаких правил не нарушали?

— Да вроде бы нет. Слушай, а старухи эти точно все согласовали?

— Да согласовали они все, — я порылась в сумочке и достала нужный документ, — вот, смотри: заверенная копия разрешения полиции на проведение нашего мероприятия.

— Тогда ничего не понимаю. И что теперь делать?

— Расходимся Ваня. Подчиняемся требованиям то ли закона, то ли произвола.

Толпа впрочем и без наших призывов начала расходиться. Полиция этому препятствий не чинила. Но только до тех пор, пока через оцепление не стали проходить те, на ком была одета футболка с лозунгом. Этих начали хватать и тащить в стоящие позади оцепления «скотовозы».

— Ваня! Скажи ребятам, чтобы срочно снимали футболки.

— А ты? Машка, ты куда!

— А я Ваня пойду сдаваться властям. Нужно понять, чем им футболки наши не нравятся, да и ребят если что, удержать от глупостей.

— Сеструха! Давай я вместо тебя!

— Нет Ваня! Ты нужнее здесь. Я не сумею удержать твоих мордоворотов от драки. Зато я смогу удержать пойманных полицией от совершения глупостей. Давай будем делать каждый свое дело брат. Не стоит спорить.

Развернувшись, я нагло пошла к оцеплению:

— В чем дело? Что за произвол?

Вместо ответа, меня грубо схватили, надели «браслеты» и доведя до «скотовоза» и так же грубо запихнули внутрь. Там уже было с десяток задержанных полицией ребят и девчонок.

— Ребята! Девочки! Главное спокойствие! Не надо грубить полиции. Четко выполняйте их требования. Со всеми вопросами отсылайте их ко мне. Лучше будет, если с ними буду говорить я. Все поняли?

— А ты кто такая?

Я обернулась на голос. Вопрос был задан стоящим возле «скотовоза» офицером полиции.

— Миронова Мария Ивановна, я старшая среди этих ребят. Это понятно?

Офицер вместо ответа усмехнулся и отошел от машины. А потом, двери были закрыты и нас повезли куда-то. Везли около получаса. Затем машины остановились и нас вывели на улицу. Охрана сняла с нас наручники и я огляделась вокруг себя. Ничего необычного — стены красного кирпича вокруг заасфальтированной площадки. В стенах — зарешеченные окна. Понятно, куда мы попали. А кстати, сколько нас? Насчитала двадцать семь человек вместе с собой. Ну что же, будем жить! Пока что здесь. Интересно, за какую вину нас схватили? И сколько нам тут пребывать? Ожидая своей участи, мы не знали, что в сводке новостей уже сообщили о том, что:

«Сегодня, полицией было разогнано сборище несовершеннолетних русских националистов. На этот час, по сведениям полученным нашим корреспондентом, задержано порядка тридцати подростков обоего пола. В числе задержанных находится и идейный лидер великорусских шовинистов двенадцатилетняя уроженка Санкт-Петербурга, Мария Миронова».

Глава 7. Пожар в борделе во время наводнения

Итак, затеянная Анатолием Николаевичем интрига развивалась хоть и не в соответствии с первоначальным планом, но все-равно в нужном ему направлении. Внимательно следя за происходящими сейчас событиями, барон все-таки сам себе поставил «минус». Все-таки чем проще применяемые в работе методы, тем больше возможности добиться желаемого. Как ни крути, но о трезвенническом движении первым вспомнил Гозман, а не он, барон Берг. А какой роскошный повод для ареста школьников «откопал» этот придурок! Такое мало кому в голову придет.

«Мне например точно никогда бы не пришло. Кто сейчас помнит про закон, который приняли сорок лет назад и давно уже не применяют на практике?»

Тут речь шла об одном интересном законе, который был принят под давлением Всемирной Лиги Правозащитных Организаций. Суть его состояла в том, что употребление в названии организации слова «русский» и производного от этого слова, считалось дискриминацией в отношении других народов Империи. И даже Церковь вынуждена была заменить в своем названии реакционное слово «Русская» на толерантное «Российская». В итоге, чтобы не иметь ненужных никому неприятностей, люди перестали в письменном виде употреблять это слово. Вернее, употреблять продолжали, но только в отрицательном смысле. Писать «русский пьяница», «русское хамство», «русская расхлябанность»… можно было невозбранно. Но попробуй назвать народные сказки русскими, а не российскими, как сразу тьма защитников прав кого угодно, поднимала вселенский шум. Стало опасно открыто вспоминать о том, что М.В. Ломоносов был все-таки русским, а не каким-то там российским ученым. А в отношении Д.И. Менделеева что творилось? В один прекрасный день давно умерший химик стал одновременно русским антисемитом и великим российским ученым! Вся эта дурь совершенно не касалась других народов Российской Империи. Хотя как сказать! Если писать что бывает на свете «еврейское хамство» или открыто вывесить лозунг: «Еврей — значит трезвый!», то вони и визга будет еще больше.

Странное дело, чем дальше Анатолий Николаевич вникал в подобные тонкости, тем сильней крепла в его душе обида. Казалось бы, ему что до этого? Он обычный остзейский дворянин. По материнской линии конечно хватает русской родни, но по отцовской — одни немцы. Сам себя он считал прежде всего немцем. И женат он на немке, урожденной как Фитингоф. И дети его соответственно считаются немцами. И все-таки, такое издевательство над самолюбием великого народа, ему было неприятно. Почему так? Сам себе не мог ответить.

Поэтому, хоть он и планировал заранее сделать так, чтобы у Гозмана ничего кроме пустого шума не вышло, сейчас он хотел иного: чтобы этот придурок как можно сильней при этом опозорился. И кажется, там наверху, в Небесной Канцелярии пошли навстречу его искреннему желанию.

Первой засуетилась та самая Алексеева. Узнав о случившейся с юными спортсменами неприятности, она развила бешеную деятельность. Не смотря на свое слабое здоровье, эта маленькая и хрупкая женщина смогла поспеть всюду. Она утешала расстроенных родителей, она наносила визиты известным филантропам и клерикалам. Она даже не побрезговала навестить «лидеров» марионеточных националистических организаций. Более того, она опубликовала в ближайшем номере «Невского времени» статью на злобу дня, которую назвала: «Верните народу имя!» А на четвертые сутки с момента задержания подростков, она возглавила несанкционированное никем шествие к резиденции Его Императорского Величества. Полиция, не ожидавшая ничего подобного, начала действовать не сразу. А когда все-таки прибыла на место происшествия, было уже поздно: к небольшой кучке манифестантов успела присоединиться тьма народа. Прибывший разгонять это шествие спецназ, наверное впервые в жизни растерялся. Еще бы! Помимо взрослых, среди участников манифестации хватало детей. Самое хреновое было то, что с каждой минутой детей становилось все больше и больше. Давать команду на разгон демонстрации командование так и не решилось. И Анатолий Николаевич их понимал прекрасно. Что бы там не говорили про жандармов, но применять силу в отношении женщин, стариков и детей, держащих в руках государственные флаги, хоругви и образа, они не хотели категорически.

Чтобы разрядить ситуацию, к месту происшествия срочно прибыл столичный генерал-полицмейстер Хуцишвили. Нужно отдать ему должное, он сумел уговорить толпу мирно разойтись и не чинить никаких безобразий. Манифестанты разошлись, но лишь после того, как госпожа Алексеева вручила Хуцишвили петицию на высочайшее имя, а сам генерал-полицмейстер клятвенно обещал, что немедленно ее передаст в руки Государя. В тот же вечер, если верить газетам, государь император ознакомился с поданной на его имя петицией.

Скандал это происшествие произвело огромный. Не успел окончиться этот день, как газеты и телепередачи стали жертвой нашествия так называемой «прогрессивной общественности». То, что творилось на страницах либеральных изданий и в эфире, иначе чем бардаком назвать было невозможно. Либералы всех мастей внезапно озаботились спокойствием и порядком в государстве. На читателей и зрителей обрушились самые разнообразные призывы и обращения. Причем в таком количестве, что людям мало что запомнилось. Замым ярким и запоминающимся было требование Лиги Сексуальных реформ: «Раздавить гадину!» И ведь на этом ничего не закончилось. Масло в огонь подлило интервью, взятое корреспондентом «Городской криминальной хроники» у адвоката Ривкина:

— Соломон Абрамович, что вы скажете по поводу вчерашнего задержания полицией русских шовинистов?

— А почему вы спрашиваете про это у меня? Я что, требовал их ареста? Вы лучше Гозмана спросите про это!

— Тем не менее, нашим зрителям интересно мнение лучшего адвоката нашего города, именно по поводу этого события.

— Мое мнение? Пожалуйста! Господа! Вы счастливы от того, что арестована маленькая сказочница? Я например огорчен этим обстоятельством. Не думаю, что она и прочие дети представляли угрозу для общества. Вот и все мое мнение по этому поводу.

— Но ведь они грубо нарушили закон, вряд ли вы станете с этим спорить.

— Нарушили. Не спорю. И что, их вот так сразу нужно сурово наказывать?

— Странно это слышать от еврея, чей сын был искалечен русскими…

— Так, погодите! Не забывайте, что этот еврей является неплохим как вы сказали юристом. Что вы мне тут сейчас говорите? Как лицо заинтересованное, я наизусть знаю материалы того дела. Все, что твердо установлено, так это то, что те ублюдки, которые били моего сына, разговаривали на русском языке. А Ивановы это были или Гозманы…

— Мне известно, что вы не в лучших отношениях с господином Гозманом.

— Я этого никогда не скрывал. И если он счастлив тем, что испортил праздник детям… В общем, давайте не будем больше говорить на эту тему. У меня просто сейчас нет слов. Одни восклицания!

По разочарованной роже этого корреспондента было видно, что он ожидал от Соломона Абрамовича совсем иных слов и оценок.

Так или иначе, но сегодня пришло распоряжение столичного прокурора об изменении меры пресечения задержанным. На томящихся в доме предварительного заключения был наложен домашний арест, а расследование происшествия передали органам МГБ по месту жительства виновных. То есть в руки Анатолия Николаевича. Как раз то, что ему и требовалось.

Больших сложностей в этом деле не должно было быть. Поручая вести следствие поручику Мошкальскому, барон намекнул ему, что не стоит проявлять в этом деле какое-то особенное рвение.

— Поймите правильно Ксаверий Станиславович, чтобы там не вопили «передовые личности», но в делах такого рода виноватым станет тот, кто допустит страдания детей.

— Я бы не стал этих детей считать светлыми ангелочками, — сказал в ответ Мошкальский, — я уже докладывал вам о том, что они затевали.

Такой доклад действительно был. Правда, из-за того, что до сих пор среди «мироновцев» не удалось завести постоянных осведомителей, о случившемся накануне манифестации собрании, «опричникам» стало известно слишком поздно.

Вопреки ожиданиям, арест Мироновой не привел оставшихся на свободе сектантов в уныние и растерянность. Собравшийся в тот же день Мужской Круг, принял решение добиваться освобождения своих товарищей и назначил командиров, ответственных за организацию шествия. Но это было еще не все. На следующий день впервые был созван Общий Круг, на котором мальчишкам и девчонкам командиры сообщили о принятых накануне решениях и озадачили каждого пришедшего. О самих собраниях, служба наружного наблюдения сообщила вовремя. А вот о принятых там решениях — только после того, как все закончилось. У барона волосы встали дыбом, когда ему доложили о том, ЧТО на самом деле затевалось. А затевалось страшное дело: предвидя, что шествие попытаются разогнать, «мироновцы» решили этому активно противодействовать. Было принято два варианта противодействия спецназу: «живой щит», а если он не остановит полицию, то тогда «Бойцовский клуб» должен был вступить в схватку с полицией, чтобы прикрыть отступление прочей толпы.

Вообще то, ребята переоценивали свои возможности. Спецназ, получивший приказ на разгон шествия, этим не остановишь и даже не задержишь. Вот только последствия этого! Анатолий Николаевич, теперь прекрасно понимал и командира полицейского отряда, который увидел, как в первые ряды манифестантов начали вдруг выдвигаться девчонки, одетые в нарядные платья, а по флангам «живого щита» построились в ударные колонны крепкие парни. Выполнить полученный приказ было не сложно, сложно после этого отмыться от того дерьма, в которое сам, по своей же воле и окунешься. Понятно теперь было и решение генерал-полицмейстера, решившего воздержаться от радикальных мер.

— Ксаверий Станиславович, как бы там ни было, но стоит учитывать то, что наши общественные деятели очень капризны. Это сегодня они требуют «раздавить гадину», а завтра не приходя в сознание, будут требовать крови «детоубийц». А от детской крови еще никто не сумел отмыться.

— То есть, все свести к обычным для детского возраста шалостям?

— Это будет совсем замечательно! Надеюсь, что вы справитесь с этим.

Ага! Справился! Мошкальский еще не успел толком приступить к процессу расследования, как его «осчастливили» еще одной новостью: полномочный общественный контроль за ходом следствия! Вот чего оказывается им не хватало!

Вообще-то, такая мера контроля временами применялась. Если у общества были сомнения в объективности следствия, тогда оно велось с участием компетентных специалистов из независимых общественных организаций. Обычно это делалось тогда, когда подозреваемому «светил» применение очень сурового наказания. Участие в разбирательстве независимого специалиста, обычно приводило к тому, что обвинения либо снимались вообще, либо дело переквалифицировалось в сторону более легких статей обвинения. Но это в обычном случае. А нынешний обещал стать особым. Общественным контролером был назначен ни кто иной как Гозман!

Было от чего впасть в изумление. Прекрасно зная эту тварь, барон понимал, что добиваться Гозман будет отнюдь не смягчения статьи обвинения. Этот русофоб постарается выжать из ситуации все возможное и потому спустить дело на тормозах не выйдет. Как ни крути, но это старый и опытный крючкотвор, способный мастерски выдавать карася за порося, легко заткнет за пояс любого из подчиненных барона.

И что тут делать? Отказаться от такой «помощи» не получится. Наоборот, придется делать вид, что всю свою жизнь мечтали именно о таком сотрудничестве.

— Придется вам Ксаверий Станиславович работать на пару с этим господином.

— Мне хотелось бы отказаться от подобной «чести»!

— Не поддерживаю и не разрешаю! Несите и дальше свой крест. Ну а я со своей стороны обещаю вам всяческую поддержку.

А поддержку в любом случае придется оказать. Барон даже знал, каким образом он это сделает. Так как появление на горизонте светила правозащитного (а на деле сутяжного) движения грозило похоронить все лелеемые им планы, Берг решил, что пора пускать в ход «тяжелую артиллерию».

В любом случае закон требует, чтобы при допросе несовершеннолетнего, обязательно присутствовал адвокат. Интересы дела требовали, чтобы этот адвокат был фигурой сравнимого калибра с этим «общественником». Как и предполагалось ранее, на эту роль лучше всего подходил господин Ривкин. Правда, как адвокат, он не имел опыта ведения политических и правозащитных процессов. Но это несущественно. Другим препятствием был размер гонорара, который мог затребовать Соломон Абрамович. Торговаться с ним было бесполезно. Но тут барон готов был зайти весьма далеко. В крайнем случае можно разориться и пустить на это все свои сбережения. В проигрыше он все-равно не будет. Коллеги по службе и высокое начальство сумеют по достоинству оценить такую жертвенность. Стоит ли говорить о том, как они относятся к правозащитникам? И уж если удастся одного из них показательно выкупать в дерьме, то понесенные им затраты обязательно компенсируют из «особых сумм».

«Что еще может заставить уважаемого Соломона Абрамовича отказаться от нашего предложения? Удар по репутации? А ничуть не бывало! Формально, он защищает девочку от нашего произвола, так что общество за это на него не станет обижаться. Наоборот, участие в защите — несомненный плюс для его репутации! Зато Леня Гозман выглядеть будет очень „чудесно“! Правозащитник первой величины открыто сотрудничает с тайной полицией! Надо как-то этот момент подчеркнуть. Наверное стоит к Араму Ашотовичу обратиться. Пусть во время следствия будут присутствовать парочка корреспондентов более-менее консервативных изданий. Обычно мы этого не любим, но тут все будет и в масть, и в цвет! А тут вообще интересно выходит: следователь тайной полиции настроен сколь можно умеренней, зато правдолюб требует крови!»

Последнее соображение даже подняло настроение. Осталось только все толком организовать. Впрочем, времени для этого вагон и если его зря не терять, то все может прекрасно получиться!

Получилось не просто прекрасно, а очень прекрасно! Причем произошло это не так, как ожидал Анатолий Николаевич. Не потребовалось выписывать замысловатые кренделя с целью найти подход к Ривкину. Когда барон вечером посетил Аглицкий клуб, то увидел там не кого-нибудь, а искомого адвоката. И что самое прекрасное, тот сам к нему подошел. Не смотря на то, что ранее их друг другу никто не представлял, они обошлись без принятых в этой среде формальностей. После взаимного представления, они прошли в биллиардную и там, за партией «американки» прекрасно обо всем договорились. И насчет газетных писак не пришлось беспокоить Арама Ашотовича. Ривкин сам об этом позаботился. Причем позаботился оригинальным образом:

— Консерваторы на свете бывают разные. Вы наверняка хотели привлечь к освещению событий православных клерикалов.

— А кого же еще?

— Почему бы нам не привлечь к освещению событий еврейских консерваторов?

— Разве русские… пардон, российские читатели читают их статьи? — Бергу стало интересно, что удумал этот ушлый тип.

— Анатолий Николаевич, если вы этого не знаете, то читают и весьма часто. Возьмите одну из старейших газет, которая всегда называлась «Русский Инвалид». Вы просто по долгу службы обязаны ее выписывать. И посмотрите кто входит в состав редакции этой уважаемой газеты. И где там русские? Фамилию главного редактора помните? Моисей Ортенберг! Везде мы проклятые пролезли! Разве не так? А между тем репутация этой газеты весьма высока, — с веселой иронией ответствовал ему Ривкин.

— Честно говоря, не обращал на это внимание. Хотя… Погодите, и с ТАКИМ названием газету никто не судит?

— Пытались судить. И переименовывать пытались. Вот только среди военных корреспондентов хватало разного рода «пролезших» туда Коганов, Рубиных, Вайнштоков… Если вы не знаете, то стать военным корреспондентом в этом издании нелегко. Помимо таланта журналиста, нужно еще либо пройти «горячую точку», либо иметь награду за беспорочную службу.

— Ей богу не знал. И даже не интересовался.

— А между тем, милейший барон, вы должны понимать, что это не просто газета. Это воинская часть и притом заслуженная. Люди там не только работают, они там служат! — слово «служат» было особо подчеркнуто адвокатом, — в каких случаях воинскую часть переименовывают?

И тут до Берга дошло: Соломон Абрамович затеял что-то грандиозное. Не просто так он упоминает случай с «Русским Инвалидом». Ведь как ни крути, но он прав. Нет в Российской Империи такой традиции: переименовывать воинские части не запятнанные позором. И понятен протест военных корреспондентов: еврей ты там или не еврей, но позор возложенный на полк, ложится равным образом на всех, кто в этом полку служил. Поэтому делать из «Русского Инвалида»[9] российского, значит поливать грязью достойнейших людей. И что тогда выходит? Впрочем, про это позже. Есть более приземленные вопросы:

— Я понял суть вашего замысла. Дальше можете не объяснять. Остается прояснить один очень деликатный момент…

— Вы о деньгах? Не волнуйтесь. Своих денег я не упущу ни в коем случае.

— Смею обратить ваше внимание на то, что родители этих ребят — люди скромного достатка.

— Вот еще что! — фыркнул адвокат, — вы верно плохо думаете про меня. Я вам не Гозман, привыкший жить на стипендию Международного Правового Комитета, да на гонорары богатых клиентов. Я если что, сумею заработать и на неимущих людях, — сделав многозначительную паузу, адвокат закончил весьма оригинально:

— При этом, я не возьму с этих людей ни копейки!

— Вы идеалист? Не знал за вами этой особенности.

— Что вы! Как можно! Даром — дают только за амбаром! А в приличном обществе любой труд достойно оплачивается. Но кое-что святое в душе у меня есть! Именно поэтому я с вами сейчас не просто разговариваю, а ДОГОВАРИВАЮСЬ!

А на следующий день началось! Вряд ли Гозман и его помощники заранее представляли во что это выльется. Видимо они считали, что все пройдет как обычно и проходило: малолетние шовинисты будут строго наказаны под одобрительный рев «прогрессивной общественности». Ривкин своим присутствием на допросах поломал им весь замысел. А ведь он не просто присутствовал. Он не давал этому светилу либеральной мысли ни запутать детей, ни загнать их в ловушку. Не меньше Ривкина, мешали и присутствующие при допросах представители «Русского Инвалида» и «Российского военного обозрения». Прогнать их никто не имел права, ибо они были официально аккредитованы. Естественно, что живое участие приняла в защите «преступников» и Татьяна Сергеевна Алексеева. Ее никто не сюда не направлял. Тем не менее, удалить ее у Гозмана не вышло. За коллегу по журналисткому цеху вступились военные корреспонденты. Но это еще были цветочки. Ягодки произросли на Невском проспекте. В один прекрасный день, состоялось шествие ветеранов Дикой дивизии. Это уже было совсем серьезно. Дикая дивизия считалась элитным соединением, так же как и во Франции Иностранный Легион. Ее бойцы принимали участие во всех миротворческих миссиях за пределами Российской Империи. Несколько сотен ветеранов прошлись по Невскому до Дворцовой площади, неся эмблемы частей своего славного соединения, государственные флаги и плакат с надписью: «Для врагов мы были РУССКИМИ!» Кто-то пришел на шествие, будучи одетым в форму своего полка. Другие были одеты в строгие костюмы. И у половины пришедших на груди был либо «Орел», либо «Джигит». Дойдя до Дворцовой площади, они вручили вышедшему к ним дворцовому коменданту верноподаннейшую петицию на имя Государя.

— Вы хоть понимаете, что вы натворили? — орал взбешенный «общественник», — еще немного и эта тупая военщина совсем распояшется!

— Вы Леонид Саулович умерили бы свой пыл, — пытался урезонить разошедшегося ни на шутку «общественного контролера» капитан-лейтенант запаса Вайншток, корреспондент «Обозрения».

— Это вы напрягите свои тупые военные мозги! Сегодня вы потакаете тупому быдлу, а завтра оно вспомнит не ваши побрякушки, а каких вы кровей!

Было видно, каких трудов стоило Вайнштоку, в прошлом блестящему минному офицеру эскадренного тральщика, отличившегося к тому же при разминировании территориальных вод в Эритрее, сдержаться и не ответить на хамский выкрик.

— Я считаю, Леонид Саулович, что вы должны вести себя прилично, — вмешалась в разговор Татьяна Сергеевна, — а еще я думаю, что лучше бы вам снять свои претензии к этим детям.

От дальнейшей ругани Гозман удержался лишь потому, что понял: еще немного и его начнут бить все присутствующие в этом кабинете. Включая женщин и детей.[10]

Глава 8. Сон Ирины Павловны

Про такую штуку как домашний арест, я слышала в своей прошлой жизни, но что это такое на самом деле, даже не подозревала. Да и с чего бы мне было этим интересоваться, если у меня никогда не было приводов в милицию. Зато здесь, меня дважды в течении четырех лет задерживала не просто полиция, а полицейский спецназ! Удостоилась однако старая небывалой чести! И не просто задерживалась, а еще и под следствием пребываю.

А домашний арест который на всех нас наложен, означает лишь то, что мы не имеем права взять и уехать в другой город. Вроде бы и ничего, но вот про спорт и танцы пришлось пока забыть. Сразу после школы хожу на допрос. А там, пока на все вопросы ответишь, день как-то незаметно заканчивается и я иду домой ужинать, делать уроки и торчу с матерью на кухне. Можно было бы и в Сети посидеть, вот только нужно и Василису Егоровну пожалеть. Она бедная, в последнее время вся на нервах. Вот чтобы она лишнего себе в голову не брала, я занимаюсь вместе с ней стряпней и болтаю о разных вещах. Того гляди, ко времени суда надо мной, она наконец то научится прилично готовить. Учу ее конечно я. Теперь, благодаря мне, она прилично готовит различные супы и уже осваивает мясные блюда. Сперва я ее учила элементарному, а затем, сходив к букинисту, мы купили поваренную книгу. Смешное было в том, что здесь как и у нас, это была книга Елены Молоховец. Смешно конечно, когда дочь учит маму, а не наоборот, как у нас. Но что поделать? Женщины в этой России страх как эмансипированы.

Вот к примеру: вязка, вышивание, занятия макраме… все это прекрасно успокаивает нервы. Тем не менее, не всякая здешняя хозяйка станет этим заниматься. Когда я предложила маменьке заняться вязанием, при этом подразумевая что я ее легко смогу этому научить, то она сразу обиделась:

— Маша! Я ведь от вас никуда уходить не собираюсь. Мне вас нужно вырастить, внуков дождаться… Рано мне еще о боге думать.

Оказывается, тут извечными женскими ремеслами занимаются только монахини! Тем не менее, уговорить ее удалось. Подозреваю, что согласилась она на это с единственной целью: побольше побыть вместе с дочерью. Вот и сидит вместе со мной, учится вязать, а заодно и сплетничаем. Кому как, а в ее ситуации это самая лучшая психотерапия. Заодно на психотерапевте экономим. И обе видим, как это здорово нам помогает. Мне это привычно, а Василисе Егоровне в новинку. Отвыкли здешние обитатели от простой жизни! Хотя, может быть я и неправа. Взять хотя бы Ивана Кузьмича и «братца Иванушку». Меня привела в состояние шока их неспособность забить хотя бы гвоздь. Оказывается, здесь это давно так не принято. Есть развитый сервис, который за ваши деньги всегда готов сделать доброе дело всем нуждающимся. «Зачем париться самому, если достаточно только оплатить предоставленные тебе услуги?» Я это часто слышала и в той жизни. Только я привыкла к тому, что мужчины у меня не беспомощны. «А зачем кому-то платить деньги, если достаточно попросить своих мужчин?» Я обычно так отвечала любителям ничего не делать самому. Здесь меня бесила привычка людей постоянно, по любому пустяку обращаться за помощью к совершенно посторонним людям.

Если мне нужно, то я умею быть занудной. Доставая постоянным нытьем Машиного отца и братца, я добилась желаемого. Теперь, когда я заявляю, что один из них мне нужен как мужчина, они больше не воспринимают это как дикость, а молча идут и делают свое мужское дело. Кстати, им это настолько понравилось, что в скором времени они оккупировали лоджию и прикупив разнообразный инструмент, превратили ее в мастерскую.

Когда Василиса Егоровна пыталась протестовать, я стала на их сторону, заявив:

— Мама! Должно же у наших мужчин быть что-нибудь святое в этой жизни!

Домашние уже давно со мной ни о чем не спорят, а лишь обсуждают возникшие проблемы. Вот и мать в итоге согласилась, что домашняя мастерская, это святое! Это то, что превращает мужчину из дикой обезьяны в цивилизованного человека.

Вот так и проходит теперь наша домашняя жизнь. После посиделок с мамой, мы с Машей ложимся спать. Правда, уснуть в последнее время получается не сразу. Меня постоянно мучает один и тот же вопрос: «Зачем все это и кому это понадобилось?»

Судя пол всему, спокойной и размеренной жизни у меня не выйдет. Я так и буду влипать в истории и скандалы. Ну что тут поделать? Не вписываюсь я в этот мир! Мне многое здесь чуждо, незнакомо и совсем неприемлемо для меня. Самое противное, что это не только мои проблемы. Маша — вот заложница ситуации. Благодаря мне, она уже стала «белой вороной» и это только начало процесса.

И все-таки, какова цель моего пребывания здесь?

Так и не найдя ответа на этот вопрос, я незаметно для себя уснула и… вляпалась в нужный мне сон! Самое интересное, что я ясно понимала то, что это всего лишь сон.

В этом сне я оказалась на своей даче, в своей комнате-студии, где я обычно занималась с детьми наших дачных приятелей. Я сидела за столом, а напротив меня сидел человек, как две капли воды похожий на Николаича — приятеля моего мужа и его напарника по дачным «шабашкам». Вот только это был совсем не Николаич. Сидящего напротив меня типа выдавал взгляд. Мне трудно описать разницу, но она была. Именно это с головой выдавало знакомого незнакомца.

— Вы кажется желали получить ответы на свои вопросы? — не стал тянуть кота за хвост «подменыш».

— Для начала я хочу знать, как к вам можно обращаться. Извините, но вы плохо умеете прикидываться другим человеком.

В принципе, меня устраивал и этот облик моего гостя. Просто хотелось заставить его продемонстрировать хотя бы часть своих возможностей.

— Я понял вашу задумку. Мне не сложно принять любой облик, который не будет вас шокировать или вызывать отвращение. Но я предпочту остаться именно в этом облике.

— Вы не очень хорошо играете роль бога.

— Потому, что им не являюсь. Впрочем, имейте в виду: сейчас по времени ограничены вы, а не я. Советую не тратить СВОЕГО времени даром.

Понятно, пора задавать интересующие меня вопросы. А их было немало. Подумав, я задала самый для меня главный:

— Я жива или умерла? Я имею в виду свое время.

— Могу вас успокоить. В своем времени вы живы и здоровы. Вы там даже продолжаете жить как ни в чем не бывало. Здесь, в этом временном потоке, находится лишь слепок вашего сознания.

— Вы можете вернуть меня домой?

— Могу, но не стану. Ваша миссия еще не выполнена. Она даже толком не начата. Однако могу сказать сразу: как только она будет завершена, мы вернем вас в тоже самое место и в тоже самое мгновение времени, из которого ваша матрица покинула свой мир.

Что же, уже легче. Значит мне больше не нужно беспокоиться о своих родных и близких. Ведь во время моего отсутствия с ними ничего не сможет случиться. Стоило мне так подумать, как «подменыш» сразу дал мне понять, что чужие мысли для него являются открытой книгой:

— Я не советую вам совсем так уж радоваться. Дело в том, что по вам еще не принято окончательное решение. Вполне может случиться, что миссию свою вам придется поочередно выполнять в совершенно разных мирах. Кроме того, учтите, что физическая смерть вашего биологического носителя, будет еще и смертью вашего слепка сознания.

— Значит я могу и не вернуться? Веселенькую долю вы мне назначили…

— Зато теперь вы поняли, что жить и умирать придется по-настоящему, а не в виртуале?

— Зачем вам это нужно? Вы так развлекаетесь?

— Нет, дорогая Ирина Павловна, я не развлекаюсь. Я просто хочу с вашей помощью поменять этот мир.

Боже мой! Как это знакомо! Все как в дешевой голливудщине! Герой или героиня должны спасти мир! Они это серьезно? И как они все это себе представляют? Я что похожа на существо со сверхспособностями? Никогда этого за собой не замечала и «звездной болезнью» не страдала.

— Вы ошибаетесь Ирина Павловна. Этот мир не требуется спасать. Его нужно только слегка изменить. И он изменится. Правда менять его будут совершенно иные люди. Но сперва поработать предстоит вам. И это не обсуждается!

А вот давить на меня, это лишнее. Будь ты хоть кем, хоть богом, хоть чертом, но я пока еще человек, пусть даже и в чужом теле. А у человека есть очень неприятное для любой сверхсущности качество — свобода воли. Я конечно не смогу на равных противостоять тому, кто намного меня сильней, но это еще не значит, что мной можно помыкать. Что там про самоубийство пишут? Грех говорите? Неужели? А в чем грех-то? Уж не в том ли, что ты оставляешь бога с носом? В данной ситуации, намеренный уход из жизни, это всего-лишь способ нарушить планы противника.

— Не стоит преувеличивать свою значимость, — немедленно ответил на мои мысли «подменыш», — в случае вашего преждевременного выхода из строя, мы легко найдем вам замену. Развитие здешнего общества рано или поздно заведет его в тупик, но это произойдет не сегодня и не завтра. В принципе, вмешаться можно будет и через сто лет. Так что время нас не поджимает. Ваша эскапада — это будет всего лишь нашей мелкой неудачей, от которой никто не застрахован. Принципиально это ничего не изменит. И не стоит считать нас великими гуманистами. Любые изменения в жизни общества неизбежно порождают тьму маленьких трагедий. Ваша смерть — только одна из них. Да и о своем носителе подумайте. Маленькой Маше вряд ли хочется умирать из-за того, что некая старая кобыла, которой она доверяла, решила потешить свою гордыню.

— Бьете на жалость? Напрасно! Мне нет нужды заставлять Машу совершать самоубийство. Все, что сейчас у меня есть моего — воля и сознание. Мне хватит собственной воли для уничтожения своего сознания. А Маша… Она всего лишь станет жить без моих подсказок, что ей ничего кроме пользы не принесет. Так что прощай мой мальчик! Конец связи!

После этих слов я проснулась. Придя более или менее в себя, я обнаружила, что бодрствует только мое сознание. Машино наоборот, погружено в сон настолько глубоко, что вывод о том, что сон мой не случаен, напрашивался как разумеющийся. Обычно мое пробуждение будило и ее. А сейчас все не так, как обычно. Значит, «подменыш» продолжает воздействовать на нас. И вряд ли он так просто откажется от своего намерения, каким бы оно не было. Вопрос о том, как мне поступить в этой ситуации, встал в полный рост. После долгих раздумий, я решила, что выслушать «подменыша» все-таки стоит. Я от этого ничего не теряю. То, что ему не удалось ни подчинить мое сознание, ни подавить мою волю, внушало мне оптимизм. Сказано — сделано, стоило пожелать и сон мгновенно пришел. Причем тот же самый.

— Вот и хорошо, что вы все-таки решили меня выслушать, — как ни в чем ни бывало продолжил беседу «подменыш», невозмутимо хлебавший из кружки неизвестно когда заваренный и налитый в нее чай.

Заварка была явно не из моего буфета. Очень уж она незнакомо пахла. Впрочем, аромат был настолько чудесным, что мне и самой захотелось попробовать.

— Вы не стесняйтесь, я уже понял, что захотите попробовать, — с этими словами гость подвинул ко мне мою любимую кружку, уже наполненную до краев горячим напитком.

Попробовав, я решила, что ни разу в жизни ничего подобного не пробовала. Впервые в жизни я поняла любителей чая. Действительно, с таким и вина не нужны будут.

— Продолжим дальше, Ирина Павловна, — как ни в чем не бывало продолжил гость, — и начнем с того, что мы не требуем от вас спасения мира. Просто потому, что одиночки мир не спасают.

— Тогда зачем я здесь?

— Понимаете, если мир чего-то стоит, он спасает сам себя, своими собственными средствами и в посторонней помощи как правило не нуждается. Из этого правила есть исключения. Одно из них — принятие решений глобального масштаба, которые приводят к необратимым последствиям. В рамках доступных вам понятий, это ядерный конфликт высокой интенсивности. Он конечно не уничтожит полностью жизнь на Земле. Сказки о том, что можно десятки раз подряд уничтожить эту самую жизнь, сказки и есть. Человек невероятно живучее существо и потому выживет. Но выжив, человечество утратит самое ценное свое качество — способность к развитию. Просто потому, что все силы будут уходить на борьбу с тяжелыми последствиями этого конфликта. В общем, ни на что кроме борьбы за выживание как вида, ни сил ни ресурсов не останется. К счастью, в вашем мире у людей хватает здравомыслия и последствия таких поступков вы ясно представляете.

— А здесь что происходит? Я пока что не вижу конца света.

— Вы его и не увидите, ибо до него еще далеко. Тем не менее его не избежать. Если конечно не принять вовремя нужных мер.

— И что тут не так?

— Эволюционный путь развития, на который сделало ставку здешнее человечество, вещь коварная. Это только кажется, что отсутствие потрясений и больших жертв приближает людей к всеобщему счастью. На деле же, это путь в тупик.

А дальше пошло пространное объяснение. По словам моего собеседника, их цивилизация на множестве наблюдаемых ею примеров, пришла к выводу, что делать ставку на какой-то один путь развития опасно. Революционный путь — кровь и страдания могут оказаться чрезмерными и не всегда приводят к желаемой цели. Эволюция — только на первый взгляд хороша. Хороша она лишь стабильностью и спокойствием. С которым тоже перебарщивать не стоит. Потому, что в конце этого тоннеля тупик. А когда человеку больше некуда двигаться, он сам себя и уничтожит. Или деградирует до животного состояния.

Если смотреть на человечество Земли как на популяцию с ограниченным ареалом обитания, то для того чтобы оно не застоялось и не деградировало, время от времени нужны конфликты высокой интенсивности: мировые войны и революции. Обычно так везде и происходит. Но тут — особый случай. Зацикленность элиты большинства ведущих стран на спокойствии, имели свою цену. Подавив в 19 веке протестные выступления наиболее буйных революционеров, не допустив существования независимой силы ни в мировой политике, ни в мировой экономике, лидеры «Священного Союза» убедились в том, что всеобщего благоденствия нет и не будет. Все-равно в каждом поколении рождаются новые смутьяны. Раньше, пока не был завершен раздел мира между ведущими игроками, их энергию можно было направить вовне. Но мир уже давно поделен. Затевать войны за его передел? Но от этого давно отказались. Ради этого и существовал «Священный Союз». Но если с буйными ничего не делать — жди внутренних смут. А этого никому тоже не хочется.

Ради поддержания спокойствия и порядка, правящие этим миром силы готовы были на многое. В частности, им показалось выгодным и правильным не отстреливать «белых ворон», а запустить процесс самоликвидации этих беспокойных птиц. Тут пошло в ход все, что отвечало этой цели. Часть честолюбивых и энергичных особей поглотили военные конфликты низкой интенсивности. Часть этих людей удалось склонить к ненормальному, с точки зрения роста и сохранения численности популяции, образу жизни.

— Вы думаете, почему на вас взъелся Гозман? Он конечно тот еще русофоб, но сам по себе он мало на что способен. А вот имея поддержку властей, он способен на многое. Он один из работников той индустрии, целью работы которой — осуществление отрицательного отбора. Зная это, не стоит удивляться снисходительному отношению властей к здоровью и развитию своих народов.

— Значит борьба за трезвость…

— С точки зрения здешних властей — преступление. Политика спаивания и прочего одурманивания — действенная альтернатива мировым войнам и революциям. Причем, жертв и трагедий даже в разы больше. Просто это все происходит в сравнительно спокойном виде и стало привычной обыденностью.

— Хотите, чтобы я подняла бунт?

— Нет, Ирина Павловна. Это лишнее. Раскол общества с кровавым итогом нам тоже не нужен. Просто есть одна вполне неплохая альтернатива в развитии человеческого общества. И вам она хорошо известна.

На что намекал мой собеседник, я уже поняла. Поняла и то, почему они решили использовать для этой миссии обычную обывательницу параллельного мира. Тут все дело в том, что засылкой гения мысли и духа, поставленной цели не добьешься. Коммунисты правильно в свое время говорили, что все коренные изменения в обществе являются результатом деятельности масс. А кто такие массы? Да обыкновенные совсем люди. Не получится их долго вести куда-либо, если им не понятна цель. Причем, цель эта должна быть им желанна. В принципе, с этим справится и гений. Вот только кому это все выполнять? Конечно самым обыкновенным людям! А тут, в этом мире с обыкновенными людьми большая проблема. Они просто не обладают нужными для выполнения задачи качествами. Вот предки их, способны были много чего одолеть, лишь бы вожди не подкачали. А здешние?

— Думаете, что я справлюсь с воспитанием целого народа?

— А почему нет? Вы кстати очень даже неплохо взялись за это дело, даже не подозревая о стоящей перед вами задаче.

— Вообще-то, ничем подобным я заниматься не собиралась. Я просто боролась за свою красоту, здоровье и безопасность…

— И в результате, вокруг вас объединились те, кто хотел того же. А последствия? Сложилось сообщество, способное многого добиться собственными силами. Парни и девушки, которые вместо нытья о невозможности что-либо сделать, просто берут и делают. Вам не кажется, что люди вокруг вас уже начали меняться?

— То есть, я играю роль только точки кристаллизации?

— Это уже немало. И вот мой вам совет: Не пытайтесь руководить всем этим. Что людям нужно, они разберутся и без вас. И лидеры подходящие найдутся. Вы просто продолжайте подавать пример. Этого уже будет хватать.

«Подменыш» допил свой чай, глянул на свои наручные часы и начал собираться:

— Ну вот и все, мне пора. Хотите еще о чем-то спросить?

— Почему я и почему именно Россия?

— Начну с России. Нам нужен был человек, родившийся и выросший в обществе, не утратившем способности к мессианству. Таких на вашей Земле всего три. Америка, Россия и Саудовская Аравия. В принципе, можно было заслать сюда эмиссаров из всех трех стран. Но не вышло. Сауды обращены взором в прошлое, американцы живут настоящим и только Россия думает о будущем. Я не про выдающихся людей говорю, а про обывателя. Ну а теперь о вас. Нам требовался человек, который с одной стороны самый обыкновенный, а с другой стороны разносторонне развитый. Кроме того, он должен обладать богатым жизненным опытом. Вы подошли нам со всех сторон.

Дочь офицера, сменившего множество гарнизонов: От Камчатки до Калининграда и от Мурманска до Ростова. Высшее образование по одной из естественно-научных специальностей. Спортсменка, художница — это тоже было вам в плюс. Ну и достаточный опыт воспитания детей. Разве не впечатляет такое сочетание?

— Понятно теперь. И до свидания. Надеюсь, что скорого и окончательного.

Глава 9. Особенности национального судилища

А трагикомедия с судилищем тем временем шла своим чередом. Благодаря увиденному мной сну, я его воспринимала не как дурость наших родных властей, а как обыденное явление ультра-либеральной диктатуры. Заодно мне стало понятно, во что же такое вляпался Гозман. Именно так, не мы вляпались, а знатный стахановец правозащитного движения.

Согласно замыслу хозяев Гозмана, должна была пройти рутинная операция по «прополке сорняков». В роли «сорняков» должны были выступить наши благодетельницы из трезвеннического движения. В этом спектакле, наша роль была чисто вспомогательная. Мы должны были предстать перед публикой в роли жертвы тоталитарной пропаганды. Обычно, роль жертвы тоталитаризма играли созданные силами полиции марионеточные группки изображавших на публике ужасных русских шовинистов. Правда, этот спектакль давно приелся публике, потому что рожи «жертв тоталитарной пропаганды» годами не менялись. И тут, подвернулись мы!

Мы подходили этим затейникам по всем статьям: в кои-то веки они повстречали достаточно многочисленное сообщество, причем настоящее а не липовое. Вот только наш юный облик ввел их в заблуждение. Мы ведь были совсем не такими, какими они нас представляли. Само по себе, систематическое занятие спортом требует от человека таких качеств, как самодисциплина, выдержка и упорство. За четыре прошедших года, все кто был слабохарактерным, отсеялись сами собой. А наша борьба за безопасную жизнь? Тут уже требовались смелость и хладнокровие. Но и это не все. Я ведь с Иваном не зря писала уставы. И вовсе не зря их обсуждал, дополнял и совершенствовал Мужской Круг. Трусам, подлецам и эгоистам тоже было не место у нас. «Мы привыкли гордиться победами…» Это как раз про моих ребят и девчат. И те сказки, что я им рассказывала, тоже в тему оказались. Мы стали как те котята, которым хоть и не светит победа в схватке с рысью, но прежде чем проиграть безнадежный бой, мы выпустим когти и зашипим. А потом бросимся в атаку. Такими людьми уже не получится ни манипулировать, ни помыкать. А уж доносить на кого-либо… У нас так не принято! За это мы изгоняем из своих рядов любого, кто оступился.

Именно эти качества и поставили в тупик следствие. Ни те, кто был задержан полицией, ни те, кто остался на свободе, вожаков и зачинщиков не «сдавали». Благодаря этому, Мошкальский так ничего и не «нарыл» на трезвенниц-филантропок. Впрочем, нужно отдать должное этому поляку: при всей традиционной для его соплеменников неприязни к русским, особого рвения он не проявил и позориться не стал. Его участие в процессе следствия практически не ощущалось. Зато «доброхоты» во главе с Гозманом проявили небывалый энтузиазм, чем и порадовали нашего адвоката.

— Вы Татьяна Сергеевна не переживайте, — успокаивал Ривкин нешуточно обеспокоенную Алексееву, — пусть эти идиоты трудятся в поте лица.

— Но ведь они не побрезгуют свалить все на детей!

— И пускай стараются! Уверяю вас, что в конце затеянного ими разбирательства, смеяться будет кто угодно, но только не они.

Что там задумал Соломон Абрамович, я поняла лишь тогда, когда не найдя ничего противозаконного в действиях наших патронесс, правозащитники плотно взялись за нас. Сделать из нас жертв чужого коварства у них не вышло. А шумиху они подняли такую, что окончить дело ничем, уже не могли. Общество «завелось» и жаждало крови. И тогда, команда Гозмана не придумала ничего лучшего, как выставить нас в роли подрастающих злодеев.

Такой подход даже жандармов возмутил:

— Леонид Саулович, — ответил Гозману подполковник Берг, к которому тот сунулся с письменным предложением о возбуждении уголовного дела уже против нас, — я не подпишу этой бумаги. Что хотите, то и делайте, но ни я, ни мои подчиненные, в этом деле вам не окажут ни малейшей поддержки.

Впрочем, правозащитников это не остановило. Обладая всеми необходимыми полномочиями, они и без жандармов сумели добиться нужного им решения в прокуратуре.

«Похоже, что теперь влип этот очкарик» — подумалось мне, когда нам всем предъявили обвинение. Выглядело все это действительно дико. Угрозу обществу и государству составило двадцать семь подростков обоего пола, в возрасте от двенадцати до пятнадцати лет. Нас обвиняли в совершении преступлений аж по четырем статьям Уголовного Кодекса:

— проявление национальной нетерпимости

— проявление религиозной нетерпимости

— проявление социальной нетерпимости

— проявление сексуальной нетерпимости

Когда Соломон Абрамович ознакомился с этим списком, он аж подпрыгнул на месте, а затем обратившись к Татьяне Сергеевне, торжествующе произнес:

— Вот теперь Танечка, я точно раздену этого поца до самых трусов, — увидев усмешку на моем лице, поинтересовался:

— Машенька! А вас что так обрадовало?

— Да так, просто вспомнилось изречение: «Если человек идиот, то это надолго!»

— Никогда такого не слышал. Впрочем, не спешите радоваться. Пора хорошенько продумать наше поведение на процессе.

— Вот вы Соломон Абрамович и готовьте речь. А мы с девочками продумаем во что одеться и как причесаться.

— Маша, я не шучу.

— Я тоже. Как вы не поймете, что одежда и прическа тоже аргумент, да еще какой! Нужно будет подобрать такую одежду и прическу, чтобы глядя на нас, самый добрый на свете джигит захотел зарезать Гозмана прямо в зале суда.

— Сколько можно вам объяснять… Погодите, джигит говорите? А ведь это мысль! Дикая дивизия нам в этом деле совсем не помешает!

О костюмах и прическах я задумалась не от большой глупости. Вопрос этот можно сказать имеет политическое значение. А я с ребятами уже вляпалась в политику. Как-бы не проходил суд, но окончательное решение по вынесению приговора, будут принимать политики. Именно они а не судья с присяжными будут решать, какой приговор выносить. Будет выгодно оправдать нас — оправдают. Будет выгодно наказать — накажут. Но даже если суд признает нас виновными в том, в чем обвиняли нас правозащитники, вряд ли власти пойдут на то, чтобы наказывать нас по всей строгости закона. Просто потому, что в глазах публики мы пока еще дети. Скорее всего, сразу после вынесения приговора, мы будем помилованы монархом. Это нам всем объяснял Соломон Абрамович. А вот в этом и вся соль. Какая бы форма монархии в стране не была, но опорой монарха являются консервативные элементы общества. Мне, как дочери офицера и бывшей гражданской служащей Балтфлота, это было ясно с самого начала. Военное ведомство всегда будет консервативной силой, какая бы погода на дворе не стояла. Там конечно есть и свои вольнодумцы, но их окружающая среда либо отторгает, либо со временем радикально перевоспитывает. Примерно тоже самое можно сказать и о представителях правоохранительных органов. Симпатии именно этой части публики нужно нам завоевывать. А каковы ее симпатии для меня секретом не было.

Поэтому в первый день судебного разбирательства, проходившего аж во Дворце Правосудия, мы явились выглядя как мальчики и девочки из приличных семей. Впрочем, мы не только выглядели, мы и вели себя соответственно. На этот счет, Татьяна Сергеевна провела отдельный инструктаж:

— Ребята, что бы ни происходило в зале, ведите себя сдержанно и спокойно. И помните, что отвечать вам стоит только на вопросы, заданные официальным порядком. Ради бога! Никаких реплик, не относящихся к делу! И доверьтесь во всем Соломону Абрамовичу.

Что можно сказать о судилище? Первый день его прошел весьма скучно, мы еле вытерпели. Шла какая-то непонятная нам говорильня. Интересней стало на следующий день, когда Гозман, как полномочная сторона обвинения начал эти самые обвинения зачитывать и обосновывать. Похоже, что государственный обвинитель не пожелал участвовать в затеянном кем-то спектакле, потому Гозман и выступил в непривычной для себя роли. Что я могу сказать по этому поводу? Приходилось слышать, что кто не был в молодости либералом — у того нет сердца, а кто не стал к старости консерватором — у того нет ума. Похоже, что Леонид свет Саулович и на старости лет останется либералом.

Гораздо веселее пошли дела, когда начались прения сторон. Ривкин вначале был немногословен. Складывалось впечатление, что он не очень то и стремится нас защищать. Поэтому мы слегка приуныли. Заметив это, он во время перерыва нас начал успокаивать:

— Ребята, все в порядке. Сейчас просто нужно дать этому павлину высказаться наиболее полно. Вот увидите, он не выдержит и начнет извергать все, что у него на душе скопилось. Давайте не станем ему в этом мешать.

И действительно, приняв отсутствие должного сопротивления за слабость, «павлин» начал расходиться. Ривкин только время от времени просил судью задать тот или иной вопрос. Зато Гозман уже разрешения ни у кого не спрашивал. Получив в свое распоряжение трибуну, он как то быстро забыл, что Дворец правосудия, это не политический клуб.

Чего мы только от него в свой адрес не наслышались! Терпения выслушивать его речи могло не хватить. От резких движений в его адрес, нас удерживало обещание данное своему адвокату: ни на что не реагировать. К концу дня, было видно, что наши парни с удовольствием использовали бы этого гада в качестве снаряда для отработки ударов. На лицах девчат легко читалось желание запустить свои коготки поглубже в его плоть. Но мы хотя бы сдерживались, чего не скажешь о публике в зале суда. Полиция уже несколько раз выводила из зала тех, у кого не выдерживали нервы.

Когда наконец закончился первый день прений, мы задали вопрос нашему защитнику:

— Сколько еще это можно терпеть?

— До конца прений. А чтобы вы поняли, для чего это нужно, вот вам выборка отдельных фраз этого чуда в перьях, — Соломон Абрамович достал свой диктофон и прокрутил несколько выделенных им фрагментов сегодняшних речей Гозмана:

«… это представители народа, появившегося на свет по сущему недоразумению. Я бы даже подчеркнул, неполноценного народа…»

«… обществу стоило бы добиться запрета на исповедание этой пародии на иудаизм, названное христианством…»

«… вы посмотрите на этих представителей быдла, предков которых пороли на конюшне. Зря отменили эту чудесную воспитательную меру. Она как раз для таких как они…»

«… эта самая „традиционная ориентация“ не более, чем проявление обычных скотских инстинктов».

Кажется я поняла, зачем нас призывали помалкивать. Ривкин по праву считается лучшим адвокатом Питера! Это же надо, заставить оппонента подставиться по тем статьям обвинения, по которым он собрался засудить нас! И ведь вроде бы не совсем дурак, да и опыт сутяжничества богатый.

— «На дурака не нужен нож, ему немного подпоешь — и делай с ним что хошь!» Я правильно вас поняла?

— Маша! Чудесно! Вы очень умная девочка! Эти слова полностью отражают то, что нужно сейчас делать. Только пожалуйста, об этом никому!

— Заметано! Но ребятам я все-таки объясню.

— Но только им! И чтоб больше никому!

Ну и Ривкин! Ну и сукин сын! Теперь нужно ребятам это все объяснить. Правда, тем, кто находится под судом, запрещено проводить собрания. Поэтому на Общий Круг нам всем сейчас хода нет. Но ведь нет запрещения на общения в Сети. Вот по сети и проведем свой Круг!

То, что наше общение контролируют соответствующие «органы», меня не беспокоило. Ну и пусть перехватывают наши сообщения! Мы ведь ни о чем противозаконном не ведем бесед. К тому же, сдается мне, что власти сейчас на нашей стороне. Видимо там «наверху» решили осадить потерявших всяческие берега ультралибералов и досыта накормить их варевом их собственного приготовления. Это кстати объясняет необычную активность ветеранов Дикой дивизии. По идее, этим людям нет дела до наших печалей. Но коль поступила команда, они ее выполняют. Хотя среди них могут быть и сочувствующие нам.

Кстати, ничего хорошего в таком внимании властей для нас нет. Мы просто пешки в задуманной ими игре. Пропадет нужда — о нас и не вспомнят. До поры до времени. И где гарантия того, что в следующий раз это внимание будет благожелательным? Понадобится — найдут и на нас нужную статью. Вот тогда и обвинитель будет правильный, и адвокат беспомощный.

Тем временем судилище шло своим чередом. После объяснений своего адвоката, мы все успокоились и не обращали внимания на творящуюся в зале суда клоунаду. Зато присутствующая в зале публика еще ничего не поняла и время от времени, в зале происходили эксцессы. Самых буйных и невыдержанных зрителей полиция силой выпроваживала из Дворца Правосудия. В один прекрасный день судья решил, что с него хватит и запретил пускать публику в зал. Обстановка конечно стала более спокойной, но страсти не утихли. Так как корреспондентов новостных агентств продолжали пускать в зал, то публика узнавала теперь все интересующие ее подробности судебного процесса из их репортажей. Спокойствия в обществе это не добавило и теперь любимым местом для проведения разного рода демонстраций протеста, стала площадь перед Дворцом Правосудия. Трудно сказать, насколько искренни были протестующие в выражении своего возмущения. Тем более, что ряд протестов выглядели как проплаченные.

Вошедший в раж Гозман продолжал влезать в ту ловушку, которую тихо и незаметно для него выстраивал Ривкин. Внимательно слушая откровения нашего обвинителя, я все пыталась понять: он действительно дурак или просто потерял всяческую осторожность? Для Маши все эти словесные кружева, что плели на процессе юристы, были китайской грамотой. Как и для остальных парней и девчонок. Для меня, честно говоря тоже, но отдельные иероглифы адвокатского словоблудия мне были все же знакомы. Язык свисающий с трибуны — шуточная эмблема советских политработников, практикующим юристам тоже могла подойти. Но болтовня болтовне рознь. Соломон Абрамович все-таки следил и за своими и за чужими словами, прекрасно понимая истину, которую высказал в моем времени Вышинский: Личное признание — царица доказательств. Правда, цитируя эту фразу сталинского прокурора, люди упускают одно важное дополнение к ней: на суде. А иначе и быть не может. Попробуйте отказаться от своих слов, произнесенных перед свидетелями и внесенные секретарем суда в протокол! Хрен выйдет! И топор тут точно не поможет. Я это понимала, наш адвокат тоже. А противная сторона?

— Между нами Машенька, существенная разница. Меня учили в Правоведении, а его — в Сорбонне.

— Но ведь Сорбонна круче!

— Была когда то. Во времена столь давние, что и упомнить трудно. В те времена Сорбонной руководил как правило Великий Инквизитор Франции, а ее юридический факультет поставлял не только адвокатов и нотариусов. Следователи Святейшей Инквизиции тоже получали там знания. Может быть поэтому в их работе не было брака.

— Вы не шутите?

— Ни капли! Так оно и было.

На секунду я представила себе, чему именно могли учить этих людей и рассмеялась:

— А теперь отмоем детектор лжи от крови и продолжим допрос!

— С вами Машенька не соскучишься! — захихикал Ривкин, — надо же, такое выдумать! С меня за эту остроту порция мороженного! Заслужили, ей богу заслужили.

Так или иначе, но дождавшись подходящего момента, наш защитник перешел в контрнаступление. Пункт за пунктом, он похоронил все аргументы своего противника и суд принял во внимание его доводы, а не Гозмана. Что это значило для нас? Снятие всех обвинений, за неимением существенных доказательств. В итоге, судья принял решение о том, что все мы ни в чем не виноваты и снял с нас домашний арест. После чего, потерял к нам всяческий интерес. Мы покинули зал суда и были встречены на улице не только родственниками, но и многочисленной толпой сочувствующих. Почему люди радовались? А это первое дело такого рода, где обвиняемые были оправданы.

Для нас все закончилось, а вот для Гозмана все только началось. Ривкин не бросал слов на ветер, когда обещал раздеть его до трусов. Анекдот был в том, что против опозорившегося «светильника демократии» были выдвинуты те же самые обвинения, что он сам выдвигал против нас. А доказательством его вины было все то, что он не стесняясь свидетелей и судей нес с трибуны во время выступлений.

За дальнейшим развитием этого дела мы не следили. Скажу лишь, что это дело правозащитники с треском проиграли. В тюрьму никто из них конечно не сел, но выплаты им пришлось сделать огромные. Оплата судебных издержек, материальная компенсация за моральный ущерб и конечно-же гонорар нашему адвокату. В общем, как он и обещал, так и сделал. И главное — не взял с нас за это ни копейки.

Глава 10. На крыльях славы

Итак, не смотря на переживания, все стало хорошо и чудесно. Мы победили! Нас не только оправдали на суде. Нас представили обществу как героев. Кроме того, недавним царским указом было всем разъяснено, что написание слова «русский», в положительном конечно смысле, не является государственным преступлением. Лично я, такое решение могу только приветствовать, но считать это своей заслугой я не стала. Ничего у меня не вышло бы, если бы на самом «верху» нам не подыграли. Что явилось настоящей причиной этой помощи, я даже не догадывалась. Не до того мне было. Потому что в моей жизни возникли весьма существенные неудобства.

«Процесс 27-ми» сделал меня знаменитостью. Что это такое, лучше никогда не знать. Главный недостаток этого был в том, что стало невозможно жить так, как мы с Машей привыкли. И никуда от этой славы не денешься: ведь я теперь «Духовный лидер русских националистов»! Нет, мы с Машей не претендовали на этот пост. Это пресса во всем виновата! Именно она смастерила тот трон, на котором сидеть абсолютно не хочется. Да Гозман, век тебе этого не забуду! Это ведь благодаря твоему маразму, я теперь не могу жить тихо, спокойно и незаметно. Мне приходится беспокоиться о том, как не растерять ненароком здешних друзей и подруг. Почему? Политика ёпрст! Пока была обыкновенной девчонкой, все было нормально. Как только стала «царицей», так сразу огребла проблемы.

На «трон» мой пока никто почему-то не покушался, зато у самого подножья возникло подозрительное шевеление. Глядя на него, хотелось воскликнуть: «Кто эти все люди?!». Ей-богу, ни одного из них раньше не знала и даже близко не видела. Просто благодаря нашему успеху, русский национализм стал моден. А еще стал моден бег, паркур и «русский бой». Правда, танцам и художественному творчеству тоже досталось, но не так, как национализму.

Смотрите сами: совершаем как обычно свою пробежку. И вдруг, мама родная! Подъезжают крутые тачки и вылезают из них какие-то дядьки в спортивной одежде и присоединяются к нашему бегу. Бегут с нами они недолго, парочку кварталов всего. А затем их вновь подбирает машина и они едут дальше по своим делам. Естественно, что все это снимает телевидение. И что это было? А это лидеры «диванных партий» решили подняться на волне моей популярности. Эти радетели за наш многострадальный народ, решили что вполне способны выйти в большую политику, если начнут мелькать своими рожами рядом со мной. Особенно настойчиво действовал некий Жулькевич Алексей Лазаревич. Будучи гигантом мысли и отцом чего то там русского, он достал своей навязчивостью не только меня, но и ребят с девчонками. В итоге, от него решено было избавиться раз и навсегда. А сделали мы это просто: в один из прекрасных дней, когда Жулькевич вылез из своего катафалка и присоединился к нашему бегу, к нему подбежала семилетняя Юленька Юркевич и сообщила ему, что с ним хочет немедленно поговорить Маша Миронова. Не подозревавший о готовящейся пакости, он резво догнал меня.

— Добрый день Мария Ивановна! Весьма польщен вашим вниманием…

Мне так и хотелось брякнуть в ответ нечто вроде того, что «Зато я не очень!». Но сдержалась и мило улыбнувшись в ответ, завела с ним разговор о вечном, то есть о судьбах нашего народа. Мне это было несложно, ибо накануне я специально в Сети ознакомилась с высказываниями и статьями этого «гиганта». Поэтому цитировать его я могла теперь свободно. А заодно я оценила своего собеседника. Не впечатлил. Сразу видно, что борьбу с «зеленым змием» он никогда не прекращал, а запах табака исходящий от него, ясно говорил о том, что и легкие свои он травил регулярно. Как раз то, что мне сейчас нужно!

Никогда не стоит обманываться наивным видом маленьких девочек. Сколько бы нам не было лет, но стервозность у нас в крови и при случае мы не задумываясь пускаем ее в ход. Вот и сейчас, ведя с ним на бегу милый разговор на любимую им тему, я краем глаза с удовлетворением отмечала происходившие с ним перемены. Все с тобой ясно милок! Со спортом ты никогда не дружил и ежедневную нашу «десяточку» ты не осилишь. Да и «пятёрочка» для начинающих тебе будет не по зубам. А ведь как дышал! Это мужик, тебе не «соточка» перед обедом для поднятия аппетита! В общем, не осилив и километра, Жулькевич «сдох» и сославшись на плохое здоровье, отвалил совсем. Надеюсь, что навсегда.

Спросите, зачем я это сделала? А чтобы не примазывался! Если уж мне «посчастливилось» влипнуть в это дерьмо, то пусть хотя бы меня люди не связывают с подобными типами. Нет, я понимаю тех людей, которые искренне переживают за умаление своего народа и хотят это все изменить. Но тогда покажи товар лицом! Начни с малого, с физических достоинств. Покажи себя с лучшей стороны, продемонстрируй свои силу, ловкость, умение, ум… да и прочие положительные свойства. Это ведь не так трудно как многим кажется. Нужно только желание и вовсе не запредельное трудолюбие. Стань тем образцом, на который свои будут равняться, а чужие восхищаться. Так нет ведь, не доходит до людей. Понятно, что болтать — не мешки ворочать. Вот только одной болтовней врагов не напугаешь. Так что извините меня Алексей Лазаревич, но вы неподходящая компания для такой девушки как я.

Думаете, что на этом все закончилось? Не тут то и было! Меня пригласили на телестудию, участвовать в теледебатах, посвященных как раз проклятому «русскому вопросу».И что мне там делать? Какие истины вещать с телеэкрана? Подпевать нытью «профессиональных русских» мне совсем не хотелось, отмолчаться тоже не позволят. Думала, что получится отказаться от такой чести — так начали настойчиво уговаривать. Из-за моего отказа даже перенесли срок проведения дебатов на неделю.

— Знаешь сеструха, а я бы на твоем месте сходил, — заявил мне ни кто иной как братец.

— С какой это радости?

— А с такой! Если тебе кто-то неприятен, то нужно не бежать от него, а подойти и выдать ему по полной программе. Чтоб больше не строил насчет тебя иллюзий.

— Ты думаешь?

— Не только я. Все наши пацаны такого мнения. Думаешь нам нравится, что кто-то на нашем… в общем, ты поняла.

— Да поняла я, что ты хочешь сказать. Уговорил! Пойду речь писать.

Вести себя мирно я больше не собиралась. Приняв решение раз и навсегда избавить себя от общества политических альфонсов, я действительно села за написание речи. Трудность этого дела была в том, что зрители должны были услышать речь двенадцатилетней девочки, а не шестидесятилетней старухи. Подготовив необходимые тезисы, я в великом волнении отправилась в указанный день на телестудию.

В общем то ничего незнакомого я там не встретила. Такое можно увидеть и в моем мире. В зале собралось сплошное ДНД. Я не про дружинников из своего времени. Это сокращение моего тестя: «Долбомясам Нечего Делать». Собрались две «теплые» компашки, одни якобы великие и ужасные русские шовинисты, а другие — сплошное ЛГБТ, причем не обязательно в переносном смысле. И начался обычный для этих посиделок срач. Националисты распинались в том, что нужно законодательно установить пропорциональное представительство в органах власти, а их оппоненты отстаивали идею обязательных квот для меньшинств. Спорящие настолько увлеклись, что о моем присутствии в студии целый час никто не вспоминал. Я очень надеялась, что и не вспомнят. И вроде все к этому шло, но все испортил ведущий:

— А теперь господа, послушаем то, что скажет по этому поводу известная всем Маша Миронова!

Выражение щенячьего восторга с одной стороны. Кислые рожи с другой. И только лица занятых своим делом работников студии выглядели по-человечески. Все это не способствовало проявлению сдержанности с моей стороны. От первоначального своего намерения, изображать наивного ребенка, я отказалась и произнесла вслух совсем не то, что заранее готовила:

— Господа! Буду краткой. Сторонники пропорционального представительства выставляют свой народ дебилами не способными самостоятельно добиться желаемого. Королева вся в огорчении! Сторонники обязательных квот, лишний раз своим требованием подтвердили, что педерасты нигде не пользуются доверием. Королева вся в восхищении! Благодарю вас всех за внимание! Позвольте мне откланяться.

Произнеся эту речь, я покинула студию. На улице я поймала такси и поехала домой. На душе было мерзко и погано, как у человека, который искупался в нечистотах. Мне хотелось высказаться перед кем-то, излить все накопившееся на душе. Вот только перед кем? Да и не могу я быть до конца откровенной даже перед родителями. Тут нужен кто-то посторонний, который выслушает, сумеет утешить и оставит все мои откровения при себе.

— Остановите пожалуйста здесь.

Решение пришло сразу, как я увидела стоящую рядом с Финским мостом так называемую Церковь иконы Божией Матери «Всех Скорбящих Радосте» (с грошиками). Почему бы не довериться во всем попу? Час конечно не совсем подходящий, но может быть я смогу успокоить себя?

Исповедь мою принимал поп, более похожий на отставного военного, нежели на классического священнослужителя. Начала я с того, что хочу покаяться в грехе гордыни непомерной и грехе сквернословия. А потом, глядя ему прямо в лицо, «украшенное» безобразным шрамом, заметила заодно, что на месте левого глаза стоит искусно сделанный протез. Вот этот протез и добавил мне решимости. Кому как не воину, видевшему и испытавшему на своем веку такое, что не всякому и расскажешь, может довериться дочь воина, сама попавшая в нешуточный переплет? Целый час я ему рассказывала про свою необыкновенную жизнь. Он слушал меня внимательно и я видела: он верит каждому моему слову! Высказав все, на что хватило моих сил, я почувствовала себя намного лучше.

— Кто я такой, чтобы судить о промысле Божьем, — начал он свой ответ, — скажу только, что Он никому не назначает непосильного испытания. Он как командир, выбирает тех, кто его не подведет. Именно таким и дают невыполнимые для других задания. Ты на задании Ирина Павловна! Как дочь воина, ты должна понимать святость приказа. Нет греха в том, что на пути к цели, ты проявила минутную слабость. Грех будет тогда, когда вместо тебя придется посылать другого.

— Значит я обязана идти до конца?

— И вернуться с победой. Все, чем я могу тебе помочь, после того что узнал о тебе, это будет помощью товарища. Будет нужда — можешь на меня рассчитывать. Всегда подставлю свое плечо, а если будет нужда, то и прикрою.

— Спасибо вам…

— Отцом Кириллом меня зовут. Удачи вам Ирина Павловна!

— К черту! Ой, я кажется согрешила…

— Не переживай, ТАМ все понято правильно!

Распрощавшись с отцом Кириллом, я вышла из храма и обнаружила стоящее у входа то самое такси, на котором я сюда приехала.

— Спасибо, что подождали.

— Не стоит говорить спасибо, я еще ничего не сделал, — приветливо ответил мне таксист-узбек, — садитесь пожалуйста.

И только когда он остановился у моего подъезда, я узнала, зачем он меня ждал:

— Уважаемая! Ты не можешь дать мне автограф для моей дочери? Ты ей очень нравишься. Она видела тебя по телевизору и очень переживала, когда нехорошие люди хотели тебя судить.

Ну как можно отказать хорошему человеку в таком пустяке? Домой я пришла уже в отличном настроении.

А утром все закрутилось-завертелось. Иван предупредил меня, что сегодня собирается Общий круг. Нужно решить, что делать с теми, кто ломанулся к нам после того, как узнал о нашем существовании из скандальных репортажей. Задачка однако! Придя вечером к месту сбора, я узнала последние новости. А они были таковы: народ к нам потянулся, да еще как! Самую большую активность проявили девчонки, причем их в основном интересовали танцы. Такой интерес мне был вполне понятен. Посещение фитнес-центров не всем по карману, а желание иметь красивую фигуру есть у многих. Танцевальный класс супругов Максимовых устраивал девах по всем статьям: дешево, есть видимый толк и парни вокруг ошиваются. Уловив этот момент, Софья Владимировна решила расширить масштаб деятельности и разнообразить программу обучения. Для этого она расширила штат преподавателей, агитируя своих знакомых коллег вспомнить молодость.

— Мы Машенька скоро будем выходить на новый уровень. Пока вас там в суде мурыжили, к нам пришла куча предложений разного характера.

— Неужели от Императорской балетной труппы, — в шутку спросила я.

— Зря смеешься! Юленьку Юркевич как раз туда хотят забрать. Уже 'купцы' приезжали.

— Но ведь не всем нам всю жизнь выплясывать предстоит. Мы ведь девчонки простые, нам достаточно и на местной гопотеке блистать. На большее мало кто замахнется.

— Тем не менее таланты у нас есть и им нужно дать возможность заниматься танцами на профессиональной основе.

— Надеюсь, что я в клуб избранных не вхожу?

— Увы Машенька, но ты в нашем деле явная посредственность. На тебя никто ставить не станет.

Хоть этим обрадовали. Нет, танцы мне очень нравятся, но мое советское воспитание уверяет, что это все не серьезно. Какие бы гонорары не получали за свои выступления примы, но это для меня не профессия. Так что пусть Софья Владимировна суетится, расширяет дело, проводит показательные выступления и фестивали, я к ней хожу из чисто спортивного интереса. В буквальном смысле этого выражения. Большинство девок ходит сюда по той же самой причине. Тем не менее, я рада за этих чудесных людей. У них, благодаря нам, появился шанс. Сейчас Софья Владимировна явно мечтает о том моменте, когда для в их кругах фраза «учился у Максимовых» приобретет очень приятный для нее смысл.

Но это все наши дела, девичьи. Они как выяснилось вполне решаемы и есть кому ими заниматься. У парней все оказалось сложней. Во-первых, правила их клуба были рассчитаны на сравнительно небольшой коллектив. При том наплыве желающих стать крутыми, очень скоро станет невозможным осуществлять принятые у нас правила приема в Круг. Скоро всем желающим схлопотать по морде, придется долго стоять в очереди, прежде чем осуществится их заветное желание. Это первая проблема. Ну а вторая была в том, что мордобой привлекал далеко не всех. Оказывается, что гораздо больше парней мечтали гонять мяч по футбольному полю. Ну а третья проблема была в том, что не всем было сподручно добираться в Обухово.

Мне, как одной из основательниц нашей компании, парни давно дали право слова в своем круге без обязательного в таких случаях поединка. Обычно, я этим правом не пользовалась. Точнее, ни разу не пользовалась. Но сегодня пришлось прийти и послушать, о чем они говорят. А говорили парни обо всем сразу. Я сперва не очень то и поняла, что их волнует.

— Да футболисты, будь они неладны, — начал мне разъяснять причину возникших разногласий Витек Скобарцев.

— А чем вам футбол не понравился?

— Понимаешь Маша, футбол на как раз всем нравится. Но если пустить футболеров в наш круг — перегрыземся все.

— А почему вы должны перессориться?

— А ты сама подумай! Я болею за «Невку», твой Ванька — фанат «Меркура», а кто-то считает, что круче чем «Коломяги», на свете команды нет.

Так, теперь мне все понятно. Это в моем Питере, принято болеть за «Зенит». А тут совсем иные фавориты. Естественно, что мужчины в моей семье и болели за него. А здесь у фанатов выбор гораздо богаче. И ведь Витька прав: придут фанаты футбола — про единство можно забыть. Тут ведь даже в пределах одной семьи, будут разногласия по поводу того, кто чемпион, а кто полный отстой. Но в семье хотя бы драк по этому поводу нет. А на стадионах? Первая же драка между фанатами приведет к тому, что наш клуб распадется. А не хочется этого. Впрочем, выход есть! Что мешает любителям футбола, играть в него поближе к месту жительства? Пусть каждая компашка собирает свой Круг и устанавливает в нем свои правила.

Когда я озвучила это предложение, оно понравилось ребятам. И действительно, какие проблемы? Хотите играть — играйте! Мы даже болеть за вас можем прийти. Если проблемы на местах возникнут — обращайтесь, чем можем, тем и поможем.

В общем то, эта проблема была следствием того, что в здешней России было господство спорта высоких достижений. А массового спортивного движения не было никогда. Даже дворовые команды не были массовым явлением. В первую очередь потому, что обществу это было нафиг нужно. Ну а властям тем более. Они в этом плане всегда и во все времена мыслят одинаково: «Как бы чего не вышло!»[11]

Возникшая внезапно морока с футболистами, не рассосалась за один раз. Наше предложение об организации своих сообществ не у всех нашло понимание. Но это и понятно. Большинство людей предпочтут прийти в сложившуюся уже структуру, в которой организационный период уже позади. Начинать с «нуля», да еще самому… В общем, большинство начинаний так и окончились ничем. Тем не менее, результат был. В течении полугода, из дворовых футбольных команд сложилось довольно-таки устойчивое сообщество. Кто-то приходил из новеньких, кто-то уходил навсегда из самодеятельного спорта, но стихийно сложившиеся команды остались. Общественность Петербурга конечно заметила все это. Какое-то время даже шла дискуссия в средствах массовой информации на эту тему. Кто-то радовался тому, что подростки сами, без помощи властей решают проблему свободного времени. Кто-то наоборот, считал, что ничего хорошего от такой активности ожидать не следует. Почему? Оказывается занятия спортом способствуют росту агрессии среди подростков и приводя в пример поведение футбольных фанатов, прогнозировали опасный рост шовинизма среди молодежи. И конечно же, не забыли помянуть меня. Нарвавшийся на нешуточные неприятности Гозман пока помалкивал и воздерживался от всяческих комментариев по этому поводу. Ничего, нашлось кем его заменить! Некая Рахиль Лахурд, начала по поводу и без повода трепать мое имя, приписывая мне далеко идущие коварные планы. Она договорилась до того, что приписала мне намерения учинить еврейские погромы по всему Питеру. Маразм потихоньку крепчал.

Я на все это старалась не обращать никакого внимания, потому, что хватало своих забот. Дело в том, что благодаря скандальной известности, народ стал интересоваться моими сказками. Мне и Татьяне Сергеевне начали приходить предложения от издателей. Хорошенько подумав, мы решили, что дело это стоящее и даже может стать прибыльным. Поэтому, в выходные дни, мы с ней были до упора заняты подготовкой рукописи. Честно говоря, не знаю, что бы я без нее делала. Если бы ни она, вряд ли бы мне удалось довести задуманное до конца, даже при должном упорстве. Тем не менее, это оказалось не самым трудным в нашем деле. Трудности начались тогда, когда началась работа над иллюстрациями. Первые мои рисунки естественно забраковали и предложили услуги профессиональных художников. Именно с этого момента и пошли самые настоящие трудности. С портретом героини проблем особых не вышло. С помощью обыкновенного фоторобота, портрет памятной мне героини фильма «Гостья из будущего». Мое право на произвол в этом вопросе, художники признали без всяких возражений.

Разногласия возникли тогда, когда я начала рисовать технику будущего. Вот тут мы и разошлись во мнениях! Попытка художников стать на позицию «Я так вижу!» или «Я взрослый, я лучше знаю!» со мной не прошла. Я как кошка, упиралась всеми четырьмя лапами и возмущенно шипела. В итоге, меня решили переубедить с помощью науки. В один прекрасный день, в конференц-зал редакции, где мы обычно встречались с Татьяной Сергеевной, зашел преподаватель Морской Инженерно-Технической Академии, носящий погоны капитана первого ранга. Глянув на мои эскизы, он хмыкнул и задал вопрос:

— Барышня! Вы не расскажите мне о том, почему вы все это так представляете?

Почему я представляю? Да я не представляю, а именно что знаю! Вот только сознаться в этом не могу. Вместо ответа на этот вопрос, я взяла карандаш, лист бумаги и учитывая его морскую специальность, начала рассказывать ему о спутниковых группировках. Откуда я про это знаю? Отец — ракетчик, сосед — военный топограф, я сама метеоролог. Естественно, я о многом имею правильное представление. Может быть и недостаточное, но все-таки правильное.

Я рассказывала этому моряку о спутниковой навигации, о метеоспутниках, спутниках связи. При упоминании о последних, он оживился и спросил:

— А про это можно подробней?

— Как скажите. А почему об этом интерес? Я думала, что погода или навигация морякам ближе.

— Голубушка, я флотский связист. И уж если вы влезли на мою кафедру, то будьте добры ответить именно на этот вопрос.

Можно и на этот. Конечно, я знаю его весьма приблизительно, но все-равно кое что знаю. В отличии от аборигенов, я все-таки жила в эпоху освоения космоса. Взяв новый лист, я начала рисовать искусственный спутник Земли так, как я его представляла. Увы, я никогда не была в МИКе и потому, как выглядят реальные «изделия» знать не могла. Поэтому я начала рисовать тело простейших форм, дополняя его деталями, почерпнутыми мной из виденных телерепортажей.

Семен Васильевич, как звали этого каперанга, оказался неплохим слушателем и тактичным собеседником. В смысле: внимательно слушал и в нужные моменты задавал наводящие и уточняющие вопросы. Увлекшись, мы совсем забыли о художниках. Когда я наконец о них вспомнила и удостоила своего внимания, то пришлось сильно удивиться: оказывается, поняв, что тут идет разговор вполне компетентных людей, они не стали сидеть без дела, а на всякий случай перерисовывали мои эскизы в свои альбомы. А у меня тем временем выходило нечто красивое. Простое тело, было дополнено панелями солнечных батарей, ретрансляторами, маршевым и маневровыми двигателями… В общем, появлялись нужные для посвященных людей подробности.

Не скажу, что все у меня прошло гладко. Семен Васильевич, когда вошел в раж, начал задавать такие вопросы, на которые я не то что ответить, а даже просто понять их не смогла. Тем не менее он остался вполне доволен нашей беседой:

— Нахалка вы конечно еще та. Физику даже не начинали проходить, а уже замахнулись судить о сложнейших для вашего понимания вещах!

— Так я еще маленькая. Но ведь у меня все еще впереди!

— Естественно. Поэтому давайте поступим так: я эти ваши рисуночки заберу с собой. Они все-таки очень интересные. Но вы готовьтесь к дальнейшему разговору с другими людьми.

— Надеюсь, это будет не полиция?

— Боже упаси! Какая полиция! Обычные наши флотские специалисты, только другого профиля, — после этого он обратив свой взор к присутствующим, обратился уже к ним:

— Господа! Я ничуть не жалею о потраченном времени. Девочка конечно не обладает даже теоретическими знаниями об обсуждаемом предмете, но фантазирует в правильном направлении. Все, что я могу сказать по этому поводу.

Художников такой ответ вполне удовлетворил, меня тоже, все меньше споров будет. Но как оказалось, насчет споров я сильно ошибалась.

— Татьяна Сергеевна, голубушка, вы не будете против, если в следующую субботу мы снова здесь соберемся в удобное для вас время?

— Это не вопрос, Семен Васильевич. Приходите конечно, я буду только рада этому. Видимо вы хотите познакомить с Машей специалистов другого профиля?

— Вы правильно меня поняли.

Татьяна Сергеевна начала договариваться о времени встречи. Выглядела она при этом очень довольной. Еще бы! Если я правильно ее поняла, она собиралась организовать свой литературно-художественный салон, а благодаря мне, выходило нечто более грандиозное, чего у других отродясь не было.

Следующая суббота показала, что я была права в своих догадках! И если Семен Васильевич привел с собой флотских специалистов различного профиля, то госпожа Алексеева проявила инициативу и привела совсем иных людей: студентов старших курсов Политеха и Инженерно-Механического Института. Последний, как я поняла, был аналогом Военмеха в моем мире.

Когда началась беседа, я поняла всю красоту ее задумки. В лице студентов, она привела мне группу поддержки, способную украсить нужными техническими подробностями излагаемые мной мысли. Но это было не все. Если бы пришли беседовать со мной одни солидные дяди, то по исчерпании имеющейся у меня информации, на том бы все и закончилось. Но ведь она привела именно тех, кто способен стать энтузиастом нового дела! Собрав нас вместе, она уже начала способствовать установлению между этими людьми новых горизонтальных связей.

Но кроме «физиков» здесь присутствовало и достаточное число «лириков». Для чего тут гуманитарии? Так ведь хорошая идея сама по себе не станет популярной в обществе. Ее желательно преподнести людям в самом привлекательном виде, через фильмы и картины, через повести и поэмы. Вот тогда и появятся увлеченные романтики, которые захотят лететь к звездам не только в мечтах!

Все великие дела, как правило начинались с собрания что-то задумавших сделать заговорщиков. И Алексеева сейчас тихо и ненавязчиво составляет свой заговор.

«А ведь эта дама очень честолюбива и способна мыслить масштабно!»

Глава 11. Скандальный фестиваль

Как шутили в свое время: Штирлиц конечно был убедителен для Мюллера, но 23 февраля он не выдержал и решил хоть немного побыть полковником Исаевым. Вот и я, как ни стремлюсь прожить здесь тихой и мирной жизнью — не получается этого у меня. Что бы я не затевала, из меня постоянно прет советская разведчица. Хорошо, что местная полиция не знает, кто это такая. Но всей моей особости хватило для того, чтобы меня и моих друзей всем скопом записали в великорусские шовинисты. Странное дело, мы не орали на всех перекрестках: «Россия для русских!», мы не рассуждали о превосходстве белой расы, не провозглашали себя истинными арийцами… Что может быть плохого в регулярных занятиях спортом, приобретении навыков жизни на природе, увлечении танцами или художественной лепкой? На мой взгляд — это все здорово! Здешнее общество не позаботилось о том, чтобы обзавестись детскими спортивными школами, домами детского творчества, станциями юных техников, военно-патриотическими клубами. Вопросам организации детского досуга никто не уделял достаточного внимания. Все спихнули на родителей, не забыв при этом ограничить родительские права. И вот нашлись такие чудаки и чудачки, которые начали решать эти вопросы частным порядком. Так ведь именно в этих чудаках и углядели страшную угрозу для общества. И ладно, если бы враждебную позицию в отношении нас заняло государство. Это я еще могла бы понять. Страшнее всего было то, что само общество не одобряло наших увлечений. Наше стремление вырасти гармонично развитыми людьми, сочетающими силу и ловкость с современными знаниями, красоту и полезные умения с отвагой, было воспринято как угроза самим основам здешнего общества.

Так что прожить тихо и незаметно у меня не получалось. Все, чье внимание я могла привлечь, таращились теперь на меня во все глаза. Приходилось к этому привыкать. Тем не менее, целый год после судебного процесса я прожила без скандалов. Да и не к чему они нам были. В этом году брат перешел в последний класс нашей школы и собирался после ее окончания поступать в летное училище. А туда не так-то просто было поступить. Причем экзамены и медкомиссия это само собой, а 'облико морале' там еще никто не отменял.

Итак, окончен очередной класс и начались летние каникулы. В том мире я проводила летний отпуск на даче, здесь же нам это было не по карману — слишком дорого стоили земельные участки под Петербургом. И вообще, здешние дачники — это как правило чиновники от восьмого класса по табели о рангах и выше. Ну, еще те, кто был им равен по доходам. Мелко та же, вроде нас, проводила отпуск на Юге. Вот и я с Машей, Иваном и их родителями, съездили на отдых в Крым. В сравнении с привычным мне Крымом, здесь были более лучшие условия для отдыха. Гостиничный сервис тут не чета нашему. Да и вообще, курортный бизнес развит заметно лучше. Поэтому, мы все получили несомненное удовольствие от проведенного в Крыму времени. По окончании отпуска, родители вернулись к своей работе, а мы к своим заботам. И хотя до конца каникул было еще далеко, дел предстояло сделать немерено. Главное из всего перечня — подготовка и проведение «Русского фестиваля» в Первопрестольной.

«Русский фестиваль» — это затея «Движения за народную трезвость». Суть его состояла в том, что мы решили провести состязание между любителями самодеятельного спорта из разных районов страны. За прошедший год, у нас появились подражатели во многих уголках России. И вот теперь мы решили для пользы дела, получше познакомиться друг с другом. В программу фестиваля входили спортивные состязания из наиболее зрелищных видов спорта: футбол, паркур, «Русский бой» в одиночном и групповом варианте, а завершить фестиваль должна была танцевальная программа, подготовленная нашей Школой Танцевального мастерства. В состав Оргкомитета фестиваля, решением общего круга была включена и я. Более того, меня заодно выбрали и председателем этого комитета! Ломаться и строить из себя скромницу я не стала, ибо времени было мало, а сделать предстояло много. Впрочем, это были как правило приятные хлопоты, да и '«трезвенники» неплохо нам помогали. Значительную часть забот на себя взяли и москвичи, но это естественно, ибо принимающей стороной были все-таки они. Учтя это, мы соответственно согласились с тем, что пост моего заместителя должен занимать их представитель.

Выбранного москвичами на этот пост Вячеслава Маслова, при любом желании к соплякам не причислишь. Это был солидный мужчина лет сорока пяти, бывший чемпион Москвы по вольной борьбе. Став инвалидом после тяжелой травмы, полученной им в автомобильной аварии, он вынужден был уйти из большого спорта, но связи в спортивной среде сохранил. Благодаря этому, он сумел договориться с клубом «Ширяево Поле» о проведении фестиваля на стадионе этого клуба.

Подготовка городской сборной по любому из видов состязания — это отдельная песня. Времени на проведение отборочных соревнований у нас не было. Поэтому собрали сборные команды методом делегирования: каждое сообщество направило тех, кого сами сочли лучшими. Ну а в ходе подготовки, пришлось на ходу оценивать каждого по достоинству.

Немало споров вызвало и название нашего наспех собранного «клуба». На Общем Круге парни и девчонки предлагали столько как интересных, так и нелепых названий, что мы даже и не знали, какому отдать предпочтение. В итоге, единоличное право на выбор названия предоставили мне, как «старейшему члену нашего Круга»! Офигеть! Тринадцатилетнюю соплюху обозвали старухой! Пришлось предлагать свой вариант. Долго думать я не стала:

— Я предлагаю назвать наше спортивное сообщество «Зенитом»!

— А почему «Зенит»?

— Да потому, что зенит — это высшая точка. Мы ведь стремимся вверх, а не наоборот? Нет, если наоборот, то можно и «Надиром» себя назвать.

Называть себя каким-то непонятным «Надиром» народ не захотел, поэтому приняли как данность так много значащее для меня название. Соответствующая форма и символика естественно стали предметом моих забот. И если бы только все ограничивалось для меня организационными заботами. Милейшая наша Софья Владимировна тоже внесла свою лепту. К ее огорчению, среди подавших заявку на участие в состязаниях, танцевальных коллективов не было. Но отказаться от намерения показать мастер-класс, было выше ее сил.

— Девочки, хотя соперниц для вас нынче нет, это еще не повод отказываться от демонстрации мастерства. Мы посовещались и я решила, что перерывы в спортивных состязаниях следует заполнять танцевальными номерами.

— Софья Владимировна, а кто все это оценит?

— Вопрос Людочка, поставлен неправильно. Таких красавиц как вы, все оценят по достоинству, независимо от того, есть у вас соперницы или они отсутствуют.

Приплыли! На что способна наша наставница, когда в ее голову приходит какая-нибудь из идей, мы уже хорошо знали. Жизнь показала, что мы все-таки о госпоже Максимовой знали не все. В отличии от нас, для нее фестиваль являлся той войной, которую непременно нужно выиграть. В подготовку этой компании были вложены воистину огромные силы. В бой было брошено все. Даже самым бездарным из нас не удалось отвертеться от подготовки к предстоящему сражению. Ее ставшая известной склонность к муштре, получила дальнейшее развитие. Мы были разбиты на группы и у каждой группы появилась своя «мамочка» из суровых теток, отвечавших за соблюдение нами установленного режима дня и правильного питания. А сами занятия? Подготовить за месяц шесть десятков танцевальных номеров! Как вы себе это представляете? Софья Владимировна оказывается вполне себе представляла! А раз представляла, то нытье, визги и писк с нашей стороны пресекала всеми доступными способами. В том числе и непедагогическими. Возмущаться мы прекратили, тем более, что свалившееся на нас каторга не оставляла нам никаких сил на протест. По истечении первых десяти дней занятий в новом режиме, когда мы уже втянулись в заданный ей ритм жизни, последовала новая вводная:

— Чудесно девочки! Жиры растрясли, на задницы ваши любо-дорого смотреть, значит переходим на форсированный режим занятий!

Что такое «форсированный режим занятий» мы не знали. Но кислые наши физиономии ясно говорили о том, что ничего хорошего нам ожидать не следует.

— Вот ведь старая кобыла! — прошептала мне на ухо Лерка Михалёва, — как только у нее самой сил на это хватает?

— Михалёва! Миронова! Разговорчики! — мгновенно среагировала наша бдительная «мамочка».

Что верно, то верно. Судя по всему, Софья Владимировна решила либо красиво уйти, либо начать новую жизнь. А потому в большинстве танцевальных номеров она принимала личное участие. И хотя ей было где-то около пятидесяти пяти, фигуру, осанку и легкость движений она сохранила. А еще как выяснилось и выносливости ее можно было только позавидовать. Зато Лерке совсем не повезло. Я помню, какой она пришла к нам в самом начале. Полная и нескладная девчонка, лишенная даже намека на обычную для детей ловкость и легкость движений. Как и многие из нас, она просто хотела сбросить лишний вес.

— Чудесно! Это как раз то, что мне не хватало для полного счастья. Алексей! — обратилась к мужу Софья, — ты посмотри только на эту юную корову! Вы куда девушка? Я вас еще не отпускала!

И осмотрев со всех сторон густо покрасневшую и готовую заплакать Михалёву, Софья вынесла вердикт:

— Вы у меня девушка станете настоящей «звездой»!

С той поры прошло почти пять лет. Стать «звездой» нашей Лере так и не удалось, но Максимова от нее все-равно не отставала. Уже давно сошел избыточный вес, выправилась осанка и изменилась походка, но избежать пристального внимания наставницы ей так и не удалось ни разу. Подозреваю, что честолюбивая Софья, решила на Леркином примере показать всем, что в состоянии любую корову превратить в грациозную лань.

Что можно сказать о самом фестивале? Даже несколько лет спустя после его проведения, я не скажу, что у нас все вышло ну очень прекрасно. Может быть на меня повлиял тот недружественный прием, что оказала нам Москва? А он действительно был таким. Взять хотя бы московских зрителей — их на стадионе в первый день не было совсем. Зрительские трибуны были заняты гостями города, приехавшими со своими командами и отрядами полиции. Нужно ли говорить, что полиции было больше чем зрителей? За подобный «прием гостей» следовало «благодарить» московские СМИ. Боже мой! Чего они только о нас не писали! Как они нас расписали! Основная мысль: Москву посетили банды погромщиков со всей России. Наш фестиваль иначе, чем шабашем они и не называли. Последствия такой «рекламы» были анекдотичные: количество совершаемых преступлений в Первопрестольной все эти дни было рекордно малым. Местные хулиганы узнав из телепередач, что их город посетили толпы «отморозков», которые без лишних разговоров сразу бьют в рыло, на время снизили свою активность.

А чем мы не понравились местным «акулам пера и телекамеры»? Много чем. Например, своим поведением на стадионе. Как я уже говорила, самой массовой категорией зрителей состязаний, были московские полицейские, прибывшие обеспечивать порядок. Для них это было обычной работой, такой же, какую они делали в дни проведения чемпионатов по футболу. Правда, принимать экстренные меры к обузданию перебравших через край фанатов, им совсем не пришлось. Партикулярная публика вела себя хоть и оживленно, но не буйно. Гости Москвы не распивали спиртных напитков, не находились под «кайфом», не устраивали драк и не швыряли в оппонентов пустыми бутылками. Они не выскакивали на поле с агрессивными намерениями… В общем, вели себя столь же чинно, как и находящиеся рядом служащие полиции. За это местная пресса обозвала их закодированными сектантами. Особую сенсацию вызвало поведение зрителей из Петербурга. Мало того, что они вели себя спокойно, так вдобавок к этому, когда они покинули свои места, после них не осталось ни конфетных фантиков, ни стаканчиков, ни окурков, ни даже шелухи от семечек. Штатным уборщикам стадиона и убирать после нас было нечего. Казалось бы, ставьте нас в пример! Но нет же, такое поведение немедленно объяснили как результат систематической «промывки мозгов». Нет, отчасти они правы. Помня ленинградцев советской эпохи, я первая начала бороться на наших собраниях за высокую культуру поведения. Пришлось долго и упорно внедрять в сознание людям простую мысль: настоящий патриот никогда НЕ ГАДИТ! Ни словами, ни поступками. Честно сказать, одними словами перевоспитать никого не вышло. Дело пошло на лад, когда я вспомнила о том, как такие вопросы решались в Советской Армии. После того, как я внесла конкретное предложение на всеобщее обсуждение, все сочли его весьма забавным. Правда, вскоре стало не до веселья. Пара свинот, пойманных на том что сорили, вынуждены были собрать свой мусор, а затем торжественно похоронить в вырытой на пустыре могиле. Само собой разумеется, что копали могилу сами виновные. Как правило нужда в такой процедуре возникала не чаще одного раза в год. Впрочем, последний год обошелся без похорон. Решив, что копать полноценную могилу ради закапывания конфетного фантика — это совсем не круто, наши разгильдяи приучились собирать свой мелкий мусор в пакетик и относить в урну.

Каким то образом, местные журналюги про это узнали. После этого, стоило ли удивляться, что нам приписали некий «Синдром Николая Палкина»? Ведь так и писали, что «такое с позволения сказать приличное поведение, есть результат подавления всяческих свобод, с помощью жесточайшей муштры времен Николая Палкина».

— Вячеслав Александрович! Ну что у вас за люди такие живут? Прямо не город, а заповедник извращенцев какой-то!

— Зря ты так Маша о нас судишь. Мы, москвичи нормальные люди, ничем не хуже питерцев. К тому же Москва слезам не верит. Ни твоим, ни слезам наших шелкоперов. Просто людям нужно приглядеться к вам, прежде чем судить. Ты еще увидишь, какая на самом деле Москва.

Маслов оказался совершенно прав. Уже на второй день, на зрительских трибунах начали появляться первые партикулярные представители местного населения. Ну а в последний день проведения фестиваля, трибуны стадиона сиротски не выглядели. И настроены люди были вполне благожелательно к нам. В числе зрителей были даже представители городских властей.

Как прошли сами соревнования? Мне трудно об этом судить. Наверное можно было провести и лучше. Ведь опыта организации подобного рода мероприятий у нас не было еще. Первое, чем мы угостили зрителя — паркур. Что это такое, мало кто знал. Тем не менее все остались довольны увиденным. Эти состязания проводились в два этапа — одиночные и парные. С самого начала мы были уверены в том, что равных в этом нам не будет. Просто потому, что мы дольше этим занимались. Каково же было наше удивление, когда в одиночном состязании победил житель самого Новоархангельска — столицы Аляски. Ну а в парном состязании мы с трудом стали победителями, потому, что уроженцы Семиречья оказались лишь самую чуточку хуже нас.

Футбол вызвал гораздо больше интереса у зрителей. Смотреть его пришли даже тренеры московских футбольных клубов. Ну, их интерес понятен: они выискивали перспективных игроков для себя. Найти они конечно не нашли, но уверяли, что все-равно получили удовольствие от зрелища развернувшейся схватки. Ну еще бы! Никаких «договорных» матчей! Все по-честному. Парням нужна была победа и только победа! На меньшее они согласны не были. Вот только мало одного желания, пусть даже огромного. Соперники хотели того же самого и ради этого выкладывались полностью.

— Уровень игры конечно так себе, — высказал свое мнение Вячеслав Александрович, — дворовые команды, не более того. Но зато каков энтузиазм! Какая воля к борьбе! Ей богу, приятно смотреть на них. Даже в безнадежной ситуации не падают духом, обязательно борются до конца.

Я конечно не любительница футбола, Это бабушка моего мужа была настолько ярой любительницей, что до самой своей смерти считала дурным тоном смотреть футбол по телевизору. Стадион и только стадион! Самой святой в ее жизни, кроме Дня Победы и Дня снятия блокады была дата рождения «Зенита» — 25 мая. Причем, она нас уверяла, что болела за него с самого первого городского чемпионата, в котором команда под названием «ЛМЗ им. Сталина» приняла участие! Так или не так, но были люди, которые ее уверенность стремились разрушить. Мол предком «Зенита» была дореволюционная «Мурзинка». В ответ, бабка называла их «контрой недобитой» и уверяла, что так рассуждать могут только скрытые троцкисты. Спорт вне политики говорите? А так ли? Даже в этом мире я не увидела нейтрального отношения со стороны политиков к занятию спортом.

А тем временем, победители начали определяться. В финал вышли Екатеринбургский «Камень» и наш «Зенит». В первом тайме финальной игры, уральцы поднапряглись и сравняли счет по очкам. Кому быть победителем, должно было решиться во втором тайме. Если конечно судья не назначит дополнительное время игры или послематчевый пенальти. Обе команды выглядели не лучшим образом. Вымотались ребята. Глядя на них, я поняла, что на последнее усилие наших может не хватить. Они и так сделали немало. Оставалось только достойно завершить игру. Желательно победой. Соперники наших ребят тоже выглядели не бодрячками, но наши смотрелись гораздо хуже. И так мне их стало жалко! Ни я, ни наши девчонки, никогда раньше не считали «футболеров» своими ребятами. Они не дожидались окончания наших занятий в танцклассе. Они не провожали нас до дома, оберегая от приставания хулиганов. Это не им мы стирали носовыми платочками и салфетками кровь и грязь с разбитых лиц, не им мы помогали подняться с земли после первой же проигранной ими серьезной схватки. Они вообще, пришли позже всех и в большинстве своем жили не в нашем районе. Только сейчас появилось чувство, что для меня они такие же свои, как и привычные нам «мордобойцы». Я посмотрела в лица девчонок и увидела в них такое же выражение сочувствия и жалости, какое испытывала в данный миг сама. Кое-кто готов был даже расплакаться.

Нет! Нужно что-то сделать! Чем то помочь, ведь мы своих не бросаем! Разве не в этом мы уверяли друг-друга? Вот только не плаксивое сочувствие! Сыграть вместо них мы не сможем. Что тогда? Подбодрить? Чем и как? А судья тем временем вот-вот подаст сигнал, после которого что-либо предпринимать будет поздно. Что делать? А вот что:

Ну-ка, солнце ярче брызни,

Золотыми лучами обжигай!

Эй, товарищ, больше жизни!

Поспевай, не задерживай, шагай!

Никогда не претендовала на особое мастерство в исполнении песен. Но сейчас, никто кроме меня в этом мире не знал нужных слов и мелодии. В этот момент я больше всего на свете боялась двух вещей: некстати сорвать голос и свистка судьи.

Физкульт-ура! Ура! Ура! Ура! Будь готов!

Когда настанет час бить врагов,

От всех границ ты их отбивай!

Левый край! Правый край! Не зевай.

В припев я вложила все, что только имела за душой, ибо чувствовала, что сейчас нашим нужно услышать именно эти слова. И как же я была благодарна судье за то, что он медлил подавать сигнал. А еще я была рада тому молчанию, которое вдруг установилось на трибунах. И молодцы девчонки, когда я пропела второй куплет и перешла к припеву, они взяли и присоединились ко мне! И сразу стало как-то легче на душе, ведь ни одна не перепутала слов куплета и не сбилась. Третий куплет я уже пела бодро и весело, пребывая в твердой уверенности, что судья не посмеет скомкать этот момент. А когда припев пошел по третьему разу, то помимо девчат, его затянули даже ближние к нам зрители, а дальние, начали в такт мелодии хлопать в ладоши. Вот это и помогло мне спеть последний куплет так, как его и нужно было петь в этой ситуации.

Эй, вратарь готовься к бою,

Часовым ты поставлен у ворот!

Ты представь, что за тобою

Полоса пограничная идет.

А ведь получилось! Ей богу вышло то, что я и задумала: что-то поменялось в наших парнях в лучшую сторону. И когда судья, тактично переждавший наше пение и овации зрителей, подал сигнал к игре, я поняла, что не зря вкладывала душу в песню, которая раньше у меня не вызывала никаких эмоций, зато сегодня так оказалась кстати.

Вообще то, легче нашим ребятам не стало. Моя выходка положительно подействовала не только на них, соперники тоже прониклись нужным настроением. На поле схлестнулись две равные силы. И это была игра так игра! В этой ситуации закономерной победы быть не могло. Обе команды показали одинаковое мастерство и волю к победе. Судьбу игры могла решить любая случайность. Стоит ли говорить о том, кому мы желали этой счастливой случайности? И бог услышал наши искренние молитвы! На последней минуте игры, ребятам все-таки удалось загнать мяч в ворота противника. Победа! А когда раздался сигнал к окончанию игры, произошло ранее невиданное здесь событие: прорвав оцепление полиции, на поле хлынула не орда безумных болельщиков, а одетые в нарядные костюмы девчонки. Мы не озаботились заранее цветами для победителей. Плевать! Разве наши объятья и поцелуи были неуместны?

— А ведь будь у нас такая поддержка, мы бы точно победили.

Эти слова со смесью досады и восхищения произнес один из уральских ребят.

— Так в чем дело? В следующий раз милости просим, привозите! А там поглядим, чьи девчата лучше! — не полезла за словом в карман наша Софья Владимировна.

Вид у нее при этом был очень довольный. Как у кошки, наевшейся свежей сметаны. Ах да, она ведь тоже целовалась сейчас с молодыми людьми! Тогда с вами мадам все понятно! И куда только муж ее смотрит?

Глава 12. Русский заговор

Что такое мафия, князь Романовский не знал, чем сильно бы удивил Ирину Павловну. Еще бы, как может не знать этого слова и его значение человек, который работает в деликатной сфере? А Алексей Константинович именно в этой сфере и работал. Будучи главой Девятого Департамента Государственного Комитета Статистики, он по роду своей деятельности занимался осуществлением контроля за деятельностью всех тайных служб Российской Империи. Но даже он не имел ни малейшего понятия о такой чудесной организации как мафия. И не он один. Что делать, если в этом мире не было Второй Мировой войны и последствий с нею связанными. В мире Ирины Павловны, ради разрушения государственной системы, созданной Муссолини, американцы просто купили сицилийские банды и позволили им заняться политикой общеитальянского масштаба. В этом же мире, мафия так и осталась мафией — сетью преступных кланов с патриархальными порядками, чья деятельность так и осталась деятельностью провинциального масштаба.

Тем не менее, если ознакомить гостью со стороны с реальной схемой управления Российской Империи, то она определила бы этот тип управления как мафиозный. Почему? А потому, что мафия — это семья. А династия Романовых — это сильно разросшаяся к 21 веку семья. Проблема роста численности людей, причисленных к Дому Романовых, возникла еще в 19 веке. И если проблемой Петра Первого, или Елизаветы Петровны, было найти преемника с подходящей родословной, то у Николая Первого такой проблемы уже не было. Зато у его потомков возникла проблема другого рода: Романовых стало слишком много. К чему это приведет в итоге, понимал каждый человек, знакомый с историей своей страны. Пример Рюриковичей был очень поучителен. К началу вторжения войск Батыя, Рюриковичей на Руси стало столько, что их перестали даже считать. «На Суздальской Земле, два князя на одном селе». Это не преувеличение. Даже во времена Ивана Грозного, число только известных Рюриковичей на территории Владимиро-Суздальской Земли, начинало превышать число сельских старост. И это после частых войн и эпидемий! Проблема была не в плодовитости этого семейства, а в тех амбициях, что были впитаны ими с молоком матери. Любой из них, получив возможность содержать отряд головорезов, стремился получить в свое распоряжение не жалкую вотчину, а хоть какой-никакой, но удел. Ну а если была возможность собрать войско достаточной силы, то и на Великий Удел начинали поглядывать.

Решали эту проблему везде по-разному. Поляки на свою беду сумели интегрировать Рюриковичей Старой Руси в свою среду. С той поры, стало невозможно встретить среди польской шляхты потомков легендарного Пяста, зато потомком Рюрика являлся каждый десятый лях.

Иван Грозный, чтобы обезопасить престол, казнил порядка четырех тысяч человек, большая часть которых как раз и принадлежала к этому проблемному роду. Жизнь показала, что принятые царем меры были недостаточными. Ну ничего, там где недоработал царь, там Смута все поправила, очистив Русскую Землю от самых амбициозных и неуживчивых княжат.

Романовых потому и выбрали на царство, что старые свары всем надоели. Тогда, в 17 веке, у семьи Романовых было одно ценное свойство — они не успели расплодиться в количествах, опасных для общества.

Поэтому, в 19 веке, как только число великих князей, теоретически имеющих право на занятие престола, стало угрожающе велико, было решено их слегка подсократить. Конечно, времена изменились и тащить «лишних» Романовых в пыточные подвалы для изыскания творимой ими крамолы никто не стал. И это несмотря на то, что кое-какие действия великих князей вполне могли быть истолкованы как крамольные. Просто в один прекрасный день, той части царского семейства, которая стояла в последних рядах в очереди на престол, понизили статус и поменяли фамилии. Так появились князья императорской крови Романовские, чье дальнейшее потомство становилось просто князьями Романовскими.

Это еще не решило проблемы фрондерства на самом верху властной пирамиды, но существенно снизило опасность впадения в очередную Смуту. Лояльность престолу у дальней своей родни, цари купили просто: допуском к реальному управлению делами всей страны. Постепенно, система управления сложилась окончательно и наступило долгожданное спокойствие и порядок в делах. Вся Россия превратилась в вотчину семейства Романовых. Внешне все выглядело не так. Была конституция, ограничивающая власть монарха. Была Государственная Дума со своими скандальными историями и был канцлер, отвечавший перед Думой за результаты работы правительства. А еще была тихая и незаметная власть разного рода фондов, обществ и закрытых клубов, во главе которых неизменно оказывался кто-то из правящей семейки. Фактически, страна находилась под совместным управлением трех сотен семейств, которые имели отношение к правящей династии. Мафия! Как есть мафия!

Справедливости ради нужно сказать, что это не было чисто российской особенностью. Под точно таким же управлением находилась и Британская Империя. Да и остальные царствующие дома Европы и Америки, давно стали этакими акционерными обществами закрытого типа, чьей целью являлось совместное управление страной.

Алексей Константинович как раз и принадлежал к этому привилегированному кругу, который те остряки, что были в теме, прозвали «Комитет 300». Девятый Департамент Госкомстата, коим он руководил, осуществлял координацию деятельности и текущий контроль за деятельностью всех тайных служб Империи. Но была еще одна, не подконтрольная департаменту спецслужба, чьи полномочия в иных вопросах были даже больше, чем полномочия любого имперского ведомства. Этот монстр был даже не отечественного происхождения. «Всемирная Лига Правозащитных Организаций» — это детище Священного Союза. И находился он в подчинении вполне сформировавшихся международных органов правления.

Власть эта была тихой и незаметной. Наднациональные структуры контроля и власти никогда не приказывали. Они только выдавали рекомендации, пренебрегать которыми могло правительство только сильной страны. Да и то не всегда. Даже высокомерные британцы вынуждены были считаться с мнением наднациональной бюрократии.

Нынешние заботы Алексея Константиновича как раз были связаны с необходимостью как то реагировать на сигналы, поданные как отечественными, так и европейскими правозащитниками. В данный момент на контроле Девятого Департамента, было два дела. И оба были связаны с недавно возникшей сектой «мироновцев». Первое дело, названное «Фестивальным», вело Министерство Государственной Безопасности. Второе же: «Дело о тайном обществе ГТО», сперва вело Министерство Внутренних Дел, а сейчас его решено передать в ведение МГБ. А вообще-то, князь был согласен с мнением Рахиль Лахурд о том, что оба этих эпизода лишь часть начальной стадии масштабного заговора против существующего порядка.

«Итак, первым на след заговора напал барон Берг. Лично я его действия на начальном этапе оцениваю как правильные и своевременные. Но тут в это дело влез скотина Гозман и начал вести себя как слон в посудной лавке. Вреда от него оказалось много, а пользы ни на грош. И следствие провел паршиво, и судебный процесс провалил. Зато Берг молодец! Не стал мешать дураку дискредитировать в глазах общества свою гнилую „контору“, а продолжил тихо „копать“ дальше. Вот только идиотам урок пошел не впрок. Примчалась эта Лахудра и подняла визг до небес. Тоньше нужно работать господа! Тоньше! У нас за такой „лубок“ со службы людей выгоняют. А вы? Привыкли к тому, что по носу давно не получали, а получив — обиделись и начали работать еще скандальней и грубей. Ну скажите на милость, кому какое дело до того, что сектанты не мусорят в общественных местах? Им такая реклама только на пользу. А вот вскрыть вовремя их тайные замыслы — это искусство, вам скорее всего уже недоступное».

Князь еще раз просмотрел подобранные его референтом документы, касающиеся этого дела. Так, а это что за список? Правление британского общества «Most»? Так, если не изменяет память, то на русский это переводится как «Большинство». Большинство чего? И при чем тут этот клуб? Ладно, смотрим сам список.

Председатель клуба некий Вальдемар Джулиан, юрист по образованию. В составе правления две его сестры: Энн и Мэри Джулиан. Правда напротив имен этих дам есть пометка, что их роль в делах правления чисто декоративная и они находятся под полным влиянием со стороны брата. Вторым по значимости членом правления является некий Лео Тринити, журналист. Далее идет Джозеф Стилл, уроженец Северной Америки из штата Джорджия. Этот тип выглядит наиболее опасным. Судя по данной ему характеристике, не брезговал грабежом банков. Видимо поэтому покинул континент и укрылся на Острове. Ага, точно не прост. Не один приехал а с целой командой. Правой рукой Стилла является Глориан Хаммер, сын мелкого торговца. Ну и дальше куча всяких имен и фамилий.

«Так чем эти люди заинтересовали нашу Охранку? Или в этом деле проклюнулся „английский след“?»

— Валерий Ильич, зайдите пожалуйста ко мне! — решив понять, какое отношении этот странный список имеет к «мироновцам», князь вызвал по селектору своего референта.

Полученные им от референта подробнейшие пояснения, породили еще большее недоумение. Общество «Most» оказалось обычным объединением британских гомофобов, которых с Мироновой связывало совсем короткое общение в Сети. Соответственно, все эти имена и фамилии, оказались сетевыми псевдонимами. Причем, их своим собеседникам в шутку присвоила сама Мария. Как установила Охранка, она просто энглизировала русские имена и фамилии. Таким образом, она превратила Владимира, Анну и Марию Ульяновых соответственно в Вальдемара, Энн и Мэри Джулианов. Лев Троцкий превратился в Лео Тринити, Иосиф Сталин в Джозефа Стилла, а Слава Молотов в Глориана Хаммера. Кстати и название этому британскому клубу тоже придумано Мироновой. Клуб «Большинство» — это название просто переведено на английский язык, должно точно отразить идейную направленность этой кучки экстравагантных британцев. Правда, в русском оригинале послания, было почему-то написано не «большинство», а «большевики». Но это сути дела не меняет.

— Вот только каким боком это к нам относится?

— Ваша светлость! Согласно данным негласного наблюдения, эта девица даже шутит всегда всерьез. Замечено, что все ее действия или публично сказанные слова, обязательно имеют практический смысл.

— Значит наша барышня еще и шутница?

— Скорее любительница передавать информацию в любой, понравившейся ей форме изложения. В «Деле о тайном обществе ГТО», она довела до общественности суть дела в стихотворной форме.

Вот уж точно! Это дело и так привлекло внимание московской полиции, но после слов Мироновой, пришлось подключать к сыску МГБ. Слишком серьезно и необычно выглядело все происшедшее тогда, во время их шабаша в «Ширяевом Поле».

Тогда, во время их фестиваля, в одном из многоэтажных жилых домов, построенном в первой половине 20 века, произошел пожар в одной из квартир. Происшествие хоть и чрезвычайное, но необычным его не назовешь. Эксперты пришли к выводу, что намеренным поджогом тут не пахло, зато состояние проводки могло служить причиной возгорания. Хозяева квартиры в этот момент были на работе и потому, пожар обнаружен был тогда, когда полыхала вся квартира. Пожарных вызвали соседи по подъезду, но из-за «пробки», причиной которой было ДТП, «тушилы» прибыли на место происшествия с опозданием. И тут, столпившиеся внизу зеваки, обнаружили, что в горящей квартире осталась малолетняя девочка. Почему она не покинула квартиру сразу? Просто маленькая девочка не сумела открыть недавно поставленную железную дверь с пятью хитрыми замками. И вот в отчаянии, она подбежала к окну и начала звать на помощь. Правда помочь ей в этот момент физически никто не мог. Пожарные и спасатели опаздывали, а безопасного доступа со стороны уличного фасада к квартире, расположенном на шестом этаже не было. Так бы и погиб ребенок, но нашелся ловкач, который по свидетельству столпившихся зевак, «добрался до горящей квартиры, используя для опоры элементы фасадного декора и водосточную трубу». Позже, эксперты дали заключение, что это мог сделать человек, имеющий навыки верхолаза, либо длительное время занимавшийся паркуром. Как выяснилось, молодой человек оказался не только сильным и ловким, но и предусмотрительным. Достигнув цели, он проник в квартиру, разбив заранее прихваченным с собой тяжелым предметом трехкамерный стеклопакет окна. Приток свежего воздуха усилил горение, но это не смутило самовольного спасателя. Пройдя сквозь огонь к перепуганной девочке, он укрыл ее покрывалом, взял на руки и покинул квартиру вместе со спасенной открыв дверь квартиры. Спустившись с девочкой вниз, он передал ее на попечение подоспевших пожарных и скрылся с места происшествия. Это была присказка. «Сказка» началась тогда, когда этим делом занялась полиция. Помимо расследования причин пожара, полиция немедленно организовала поиски неизвестного самозваного спасателя. Составить фоторобот со слов зевак не получилось. Никто не запомнил его лица. Следствие заходило в тупик, но тут из уст экспертов прозвучало слово «паркур». И моментом все завертелось-закрутилось!

Как раз в это время, проходил шабаш «мироновцев», среди которых было много мастеров этого самого паркура. Вот их и стали в первую очередь «трясти». Не обошли вниманием и их атаманшу — Марию Миронову. Будучи допрошенной, она высказала удивление тем, что неизвестного парня ищут не с целью наградить, а с целью наказать! Пришлось следователю объяснить несознательной девице, что злоумышление, совершенное находящимся в поиске человеком, состояло в несанкционированном нарушении границ жилища. Пришлось даже зачитать Мироновой соответствующую статью закона, где четко разъяснялось, что несанкционированное проникновение в чужое жилище, разрешено ограниченной категории государственных служащих и только при возникновении форс-мажорных обстоятельств. И служащие эти должны в этот момент находиться при исполнении своих служебных обязанностей.

В ответ на это разъяснение, девица сперва пребывала в огромнейшем потрясении, а затем произнесла:

— Дурдом! Форменный дурдом! Так выходит что он не герой а преступник?

— Именно так барышня. И мы обязаны установить, какой ущерб пострадавшим нанес пожар, а какой его действия. И были ли эти действия намеренными или нечаянными. Постельное покрывало попортил явно он. Это твердо установленный факт.

— Боже мой! Да как вы живете с такими убеждениями?

— Это закон барышня, он суров, но его нужно выполнять.

Дальше из материалов дела следовало, что проникшаяся серьезностью происшествия, Миронова пошла на частичное сотрудничество со следствием и письменно, в стихотворной форме описала приметы преступника:

Среднего роста,

Плечистый и крепкий,

Ходит он в белой

Футболке и кепке.

Знак «ГТО»

На груди у него.

Больше не знают

О нем ничего.

Называть имя преступника она не стала, отговорившись тем, что сама его не знает. Впрочем, учитывая то, что она изложила дальше, следователь пришел к выводу, что у Мироновой есть основания бояться за свою жизнь и здоровье. Преступник оказался не одиночкой, а членом тайной организации:

Многие парни

Плечисты и крепки.

Многие носят

Футболки и кепки.

Много в столице

Таких же значков.

Каждый

К труду-обороне

Готов.

Этот робкий намек, также изложенный в стихотворной форме, был правильно понят следователем, который вел это дело. Действительно, нет смысла давить на единственную ценную свидетельницу, которая боится мести злоумышленников больше, чем полицию. Не помогло даже официально сделанное обещание, распространить на нее и ее близких программу защиты свидетелей.

— Если вам нужно, то ищите злодеев сами. Вам за это общество жалование платит. А меня увольте!

Что еще? А еще удалось уговорить ее описать опознавательный знак членов этой банды. Она не отказалась и умея неплохо рисовать, изобразила в цвете этот значок. Ну а дальше, пришлось ее отпустить восвояси. После чего, полиция Москвы в буквальном смысле встала на уши. Еще бы! Накануне готовящейся в Первопрестольной ежегодной встречи правящих особ Священного Союза, случайным образом выясняется, что в Москве действует организованная банда ловких молодых людей, чьи намерения полиции неизвестны. Пришлось место встречи монархов, из соображений безопасности, перенести в Варшаву. Ну а полиция занялась поиском банды. Увы! Сведения о приметах злоумышленников каким-то образом проникли в прессу. В результате, московская молодежь внезапно полюбила футболки и кепки, как символ крутости. Ну а злополучный значок начали массово заказывать у московских ювелиров. Первые задержания, произведенные полицией по указанным приметам, ясно показали, что эти молодые люди вряд ли имели отношение к спорту. Зато скандалов возникло множество, ибо часть молодых людей оказались сыновьями непростых родителей. Ничего не дало и задержание по уточненным приметам. Обладатели спортивного телосложения, одетые соответствующим образом, оказались оперативными работниками либо самой полиции, либо других спецслужб. Апогеем возникшего скандала оказался случай, из ряда вон выходящий.

В один прекрасный день, кто-то из бдительных граждан донес в полицию, что в одном из парков Москвы, в районе Крымского Вала, происходит сборище людей подходящих под упомянутые приметы. И действительно, собравшиеся возле фонтана молодые люди, имели подходящую стать и выправку. Вызванный на место сборища полицейский спецназ, неожиданно нарвался на жестокий отпор со стороны собравшихся. И лишь после окончания побоища, в результате которого пострадали обе стороны конфликта, выяснилось, что жандармы напали на резервистов Семеновского гвардейского полка, праздновавших один из полковых праздников. А почему они пришли со знаком ГТО? Бравые семеновцы на это вопрос ответили просто:

— Имеем на это полное право.

А один из задержанных, в доказательство этого даже процитировал:

Много в столице

Таких же

Значков.

К славному подвигу

Каждый

Готов!

Вот это что-то новенькое! Видимо уже народное творчество, а не вариант самой Мироновой. Пришлось отпускать этих нахалов, взяв с них только штраф. Уходя прочь, семеновцы обещали, что всякого, кто нацепит этот значок и не подтвердит на это своего права, они примерно проучат. Ну что же, в этом есть польза. Пусть чистят город от самозванцев. Легче будет настоящих злоумышленников найти.

Но все-равно искать злоумышленников нужно. Полиция, перегруженная многими делами, с этим явно не справлялась. Пришлось напрячься «опричникам». Кстати, семеновцы выполнили свое обещание. Всякий кто не мог подтвердить на деле свою крутость, тут же на месте лишался модных атрибутов. Чаще всего хватало одних угроз со стороны гвардейцев, но были и случаи применения силы.

Впрочем, сосредотачивать все свое внимание на единственном происшествии не стоило. Пора было возвращаться к более масштабным делам. Информационно — аналитическая служба наконец-то закончила сводный отчет по «мироновцам». Как раз сегодня, фельдъегерь доставил его в секретариат Девятого Департамента. Как всегда, отчет пришел и в бумажном, и в электронном видах. Правила делопроизводства запрещали пересылать такого рода документы электронной почтой или обычными курьерами.

Отчет в бумажной форме, так и остался в секретариате, до особого распоряжения. Алексею Константиновичу удобней было изучать его электронную версию. Загрузив файл, он увидел объемный рисунок, напоминающий разноцветную губку. И «губка» эта была наложена на административную карту Российской Империи. На первый взгляд, в этой путанице разноцветных значков и соединительных линий невозможно разобраться. Но князя это не смутило. Отключив все слои изображения, кроме нижнего, он получил в итоге, покрывшую территорию России жидковатую сетку красного цвета. Каждый узелок «сетки» означал либо сообщество «мироновцев», либо идейно близкие им организации. Каждая линия означала горизонтальную связь между этими организациями. Наиболее густая сеть была в Питере (восемь узелков) и в Первопрестольной (пять узелков). Прочую территорию страны накрывали слишком крупные на вид ячейки. Узелки этой сети находились только в некоторых крупных городах, числом не более тридцати. Впрочем, это только начало процесса. Схема явно будет существенно дополнена. В пояснении ясно сказано, что по данным социологических исследований, после скандального Московского Шабаша, среди молодежи замечен резкий всплеск интереса к самодеятельному спорту.

Включив второй слой, князь увидел, как появившаяся на экране сетка синего цвета, наложилась на красную сеть и соединилась с ней внешними линиями горизонтальных связей. А это кто такие? При чем тут литературно-художественные кружки? Непонятно это совсем. В пояснении сказано, что известны только факты установления устойчивых связей, но не выяснена причина подобного интереса. Ладно, это со временем выяснится.

Третий слой — густая зеленая сеть связанная с предыдущими двумя. Это борцы с «зеленым змием», Порядка пяти сотен узелков в их сети, но тенденция к собственному росту слабая. Но это и понятно: обществам народной трезвости скоро будет полторы сотни лет. Их состав, структура и численность членов давно устоялись. Сами по себе, они перспективы роста не имеют. Но установление связей с новыми, динамично растущими структурами, лет через пять их сделает влиятельной силой. Чем они по всей видимости сейчас озабочены. Это уже серьезно.

Четвертый слой — религиозная и национальная компонента. Этот слой в отличии от предыдущих не был одноцветным. Так, смотрим на схему. Еврейская компонента незначительная, на уровне интереса отдельных личностей. Ну, этого следовало ожидать. После того, как евреям была предложена ассимиляционно-симбиотная схема интеграции в общество, их опасный по размаху революционный настрой сошел на нет. Пожалуй, сейчас это самая спокойная группа населения, чья активность востребована в безобидных для существующего порядка занятиях. Мусульманский фактор заметней еврейского, но тоже невелик. Отсутствие притеснений по национально-религиозному признаку, позволило привлечь их элиту к конструктивному сотрудничеству. «Польский след» вообще отсутствует, что странно для этих вечных смутьянов. Но это и к лучшему.

И кто у нас больше всех недоволен Россией? Если верить схеме, то больше всех Россию не любят сами русские. А раз недовольны, то и заговоры плетут. А то, что заговор этот не чья-то выдумка, следует из нарисованной аналитиками схемы. Что служит почвой для недовольства, князю Романовскому было совсем непонятно. Но недовольство явно имеется и все больше проявляет себя в открытой форме.

Князю непонятны были только два важных момента: финансовая составляющая «Русского Заговора» и отсутствие «заграничного следа». Ну не считать же «заграничным следом» ограниченные контакты с некими английскими чудаками, именующие себя «большевиками»? Впрочем, не все сразу. Доберемся до истины, как бы тщательно ее от нас не прятали. Дайте нам только время!

На следующий день, явившегося на службу Алексея Константиновича, прямо с порога обрадовали свежей новостью, пришедшей из Москвы:

— Ваша светлость, в Москве пойман искомый злоумышленник!

Это было что-то новенькое! Ни разу референт не докладывал ему с нарушением правил деловой этики. Значит что-то настолько сильно смутило его в содержании новости, что он пренебрег святым правилом, которое требовало содержание полученных шифровок, озвучивать только в кабинете шефа.

— Это не здесь! — охладил слегка пыл докладчика Романовский, — успокойтесь и через минуту прошу вас в мой кабинет.

Ровно через минуту, референт стоя навытяжку перед Алексеем Константиновичем, коротко доложил:

— Пойман участник происшествия проходящего по «Делу о ГТО».

— Он действительно участник или очередной «подозреваемый»?

— Так точно ваше сиятельство! Участник!

— Милейший, что это на вас сегодня такое нашло? Откуда у вас фельдфебельская манера доклада? Вы ведь в армии не служили. Извольте докладывать в обычной своей манере.

Оказывается, «опричники» действительно поймали того, кто в тот день лез на стенку. В отличии от полиции, они не забыли о том, что в крупных городах хватает обзорных видеокамер. Была такая и напротив места происшествия. Просмотреть видеосъемку события и пробить полученную физиономию по базам данных, труда не составило. Но почему так взволнован референт?

— Ваша светлость, дело на самом деле имеет очень неприятный оттенок. Оно способно породить в обществе сильный скандал.

— Причина скандала?

— Установили личность арестованного. Им оказался танцовщик балетной труппы Борис Моисеев!

— Что? Вы серьезно? Да этому пидо… гомосексуалисту уже за шестьдесят! В его годы да на стенку лезть?

Настроение начинало портиться. Этот эпатажный тип давно объявлен столичной богемой, величайшим из великих. Даже мотивированный арест таких типов порождает большой визг в известных кругах и резкую реакцию высшего света. А ведь есть еще влиятельная «Лига сексуальных реформ».

— Это не тот гомосексуалист, это его полный тезка — продолжил объяснять референт, — он еще только учится…

— На кого? Что вы мне тут несете?

— Прошу прощения ваша светлость, это я от волнения. На танцовщика конечно учится, а не на этого самого… Просто Моисеевы — это известная балетная династия, к нашему пидо… в общем понятно к кому, отношения не имеющая. Кроме того, мать арестованного молодого человека — сама Варвара Моисеева!

— Неужели та самая?

— Так точно! Ой, извините! Имено та самая Варвара Михайловна Моисеева, врач эпидемиолог.

Час от часу не легче! Уж лучше бы эти недоумки гомосека «нечаянно» прибили! Но арест сына знаменитой на весь мир командирши Особого Отряда Красного Креста! Тронуть эту Варвару, поостерегся бы самый бешеный африканский разбойник. Ибо не раздачей конфеток сироткам, заработала она полный бант Ордена Милосердия. Вместе со своей «чумной командой», она лезла туда, куда не рисковали лезть и самые отчаянные храбрецы. Ликвидация очагов страшных эпидемий, в самой заднице мира — вот что на ее счету. Миллионы спасенных жизней, ею и ее командой — это не фунт изюма! И ее по праву весь мир считал отважным бойцом, а бойцы «чумного отряда» — своим командиром. Такая хрен оставит это дело без должного ответа. А если учесть, что не только вакцина и доброе слово были ее оружием? При нужде она и за пулемет ложилась. Это если путь к больным преграждали многочисленные в тех местах разбойники. Отнимать жизнь она умела не хуже, чем спасать ее. И вся ее команда из таких отмороженных на всю голову гуманистов. Что ее подвигло выйти замуж за танцовщика балетной труппы, можно только гадать. Ясно одно — сынуля пошел характером в мать. Иначе бы не стал влипать в эту неприятную историю.

Вести следствие по делу, придется под пристальным вниманием всей мировой общественности. А это значит, даже в интересах установления истины, не получится получить от Государя санкцию на применение особых методов ведения следствия. А жаль!

«Что-то больно интересно выходит. Постоянно попадаются такие злоумышленники, которых не так то просто даже пальцем тронуть. Сын народной героини, знаменитая маленькая сказочница, филантропки — трезвенницы… и сопутствующий им целый легион ангелочков. Какая-то интересная закономерность! Все смутьяны отличаются воистину христианским благочестием. Будто специально их кто-то подбирал!»

Отпустив референта, князь продолжал осмысливать известные ему факты. Те выводы, что сами собой напрашивались, очень ему не нравились:

«А кто сказал, что это все случайные совпадения? Известно ведь: если совпадений больше трех, то это уже не совпадения. И если сложить выкладки аналитиков и последние из известных мне происшествий, то страшная вещь получается милостивые господа!

Кто-то неизвестный или неизвестная, решил собрать вместе всех смутьянов. Правда, это не тот тип смутьянов, к которому все привыкли. Мы не наблюдаем среди них явного стремления к открытому бунту или террору. Все, что они делают, никак не связано с применением прямого насилия. Если конечно не считать случаи явной самообороны от хулиганов. Они спасают людей от огня и эпидемий, они занимаются физическим и духовным совершенством подрастающего поколения, они заботятся о чистоте улиц. Сочиняют сказки, стихи и песенки… Вроде бы не к чему тут придраться. Но что будет, когда почуяв в себе достаточно сил, они сбросят все покровы окружающих их тайн и секретов?»

Алексея Константиновича не покидало чувство, что он близок к разгадке этой тайны. Вот только угнетенное состояние души мешало ему нащупать нужное решение этой загадки. Ладно, семь бед — один ответ! Ему уж точно не повредит! Тем более, что до запрятанной в служебном сейфе заначке, супруга пока еще не добралась. Когда кокаин начал действовать на сознание, появилась нужная бодрость, а вместе с ней и легкость в размышлениях.

«Чего тут гадать, когда давно все и так ясно! Кто только не пытался уничтожить нашу Державу? Батый, Мамай, Самозванец, шведы с поляками и под конец Наполеон. Не получилось военной силой, начали смуту раздувать. Кто тут только не старался! Масоны разных мастей и оттенков, карбонарии доморощенные, социалисты с анархистами… Не вышло у вас этого господа! Династия только крепче от этого стала! Все преодолела и сделала Россию оплотом стабильности в мире, и гарантом нерушимости общечеловеческих ценностей и свобод. Что было бы с нынешним либерализмом, если бы наш солдат, полтора века назад не раздавил бы вовремя революционную гадину в Европе? Весь мир сошел бы с пути прогресса и маршировал бы в сторону африканской дикости.

Но видимо мало мы давили всяких полячишек с жиденятами, да мадьяр с макаронниками и лягушатниками. Притаились змееныши! А сейчас видимо решили, что настал момент подходящий и начали смущать русский народ. И ведь как хитро зашли! С пороками начали бороться! Вот только и мы, господа моралисты, не лыком шиты. Сколько бы вы не ругали так называемых извращенцев, но именно они создали те шедевры искусства и тот комфорт, которым вы все так наслаждаетесь. Против природы не попрешь, британские ученые установили точную зависимость между девиацией сексуальных предпочтений и склонностью к творчеству. Мы, в отличии от вас, господа моралисты, прекрасно понимаем, во что превратится русский мужик, если вдруг протрезвеет. Нет, не за кисть художника и не за резец скульптора он схватится! Ужасный Русский Хам, придя в себя, первым делом схватится за топор и разнесет им наш мир вдребезги! Будет бессмысленный и беспощадный бунт и ничего кроме него! Вот тогда и попляшут все: и наивные моралисты, и поборники консервативных ценностей!»

Князь недолго предавался пустым размышлениям. Поняв, что мировой цивилизации действительно угрожает нешуточная опасность, он немедленно сел за написание доклада на высочайшее имя. Пришло время ознакомить Государя с предварительными выводами и внести свои предложения о мерах по искоренению притаившихся злодеев. Вот только не подозревал он о том, какая беда подстерегала его на этом пути.

Глава 13. Такое вот кино

Когда мы вернулись из Москвы, была вторая половина августа. Времени до начала учебного года уже оставалось немного. И если не считать обычных забот с подготовкой к школе, то мы с Иваном собирались провести оставшиеся до школы дни в тишине и спокойствии. Ага, размечтались: мода не дремлет, реклама не спит!

Меня с братом отловила киностудия, снимавшая в основном рекламные ролики. Хозяйка студии, носившая роскошное имя Бонифация Ипатьевна, заключила контракт с крупнейшим производителем одежды. Модельеры этой фирмы, подготовились к следующему году заранее. Оставалось только прорекламировать созданные ими модели следующего сезона. В числе прочих, были и костюмы для девчонок примерно моего возраста. Судя по всему, в моде будет спортивный стиль. Ну а раз спорт, то и исполнители должны быть соответствующие. Привлечь моих ровесниц, занятых в спорте больших достижений было нереально. Во-первых, на страже интересов каждой из них, стояла целая толпа разного рода потребителей части их гонорара. Поэтому, цены на их время были такими, что рядовой киностудии их не потянуть. Во-вторых, получать гонорары от рекламных агентств, девочки были не против, но с условием, что не придется много напрягаться. В идеале, спортсменки рассчитывали на получение вознаграждения за одно только использование своего имени.

Согласиться с такой постановкой вопроса, Бонифация Ипатьевна никак не могла, а потому вышла на нас. Получив предложение, я не стала ломаться ибо деньги нужны всем, а родительский кошелек не бездонный. На съемки я пришла не одна. Вместе со мной пришли наши девчонки и мальчишки разного возраста и с разным типом внешности. Но кроме нас, были отобраны и обычные дети, весьма далекие от спорта. Кому как, но мне и назначенной в напарницы Лизе Памфиловой, предстояло показать во всей красе ансамбль из десяти костюмов. Показывать товар лицом приходилось не на подиуме, а в различных ситуациях, близких к экстремальным.

Согласно сценарию, я играла роль активной девочки, которой всюду стремится вовремя успеть. Пухлая и неуклюжая Лиза, наоборот, играла роль подружки-копуши, из-за которой мы постоянно опаздываем то на школьную вечеринку, то на день рожденье к парню, то на сеанс в кинотеатре. Роль копуши, Лизе очень подходила, поэтому съемки начальных эпизодов проходили как правило успешно. И вот она собирается в путь, а у нее все не слава богу. Это платье мятое и уже не успеть погладить, там шов разошелся, из третьего она уже выросла, а на четвертое только что посадила пятно. Девочка вся в слезах и отчаянии. И тут врываюсь я! Выяснив, что Лизе нечего одеть, я бегу в ближайший магазин и покупаю платье подходящего размера. Естественно, что продавец-консультант советует мне взять «нужное платье». Затем я бегу сломя голову к копуше, а время идет! Одев платье, бедная Лиза обнаруживает, что если цвет и подходит, то фасон явно не ее. Снова слезы отчаяния. И тут опять ее выручаю я. Я просто читаю инструкцию на упаковке. Оказывается, это чудесное платье оснащено системой изменения фасона. Ничего не надо распарывать и перешивать. Возможность придать восемнадцать разных силуэтов для всех типов фигуры!

— Это то, что мне сейчас нужно! — восклицает копуша и с помощью меня преображает свой вид.

— Тебе это очень идет! — восклицаю я и бросаю взгляд на часы, — Лиза! Мы опаздываем!

Мы выбегаем из квартиры, бежим на остановку… Автобус уходит перед самым нашим носом. Лиза в отчаянии, но я не унываю.

— Бежим! Я знаю короткий путь! Мы успеем!

После этого идет бег напрямую через дворы. Вот тут и начинается основная наша работа. На нашем пути возникают разного рода препятствия, которые приходится мужественно преодолевать. Всякий раз они разные. То дорожные строители нечаянно опрокинули на землю котел со вспыхнувшим битумом, то как назло именно в этот день и на этом месте откопали траншею для прокладки канализации, то оградили переносными секциями забора опасную зону, то прошел ливень и на пути возникла широкая лужа…

В общем, нам приходится сходу прыгать сквозь пламя, перепрыгивать канавы и лужи, пролезать в узкие отверстия и перелезать через ограждения. И все время, с Лизой что-то случается. То она зацепится платьем за выступ. То она застрянет в проеме. Кроме того, она висит уцепившись за верх забора, не в силах подтянуться, то не допрыгнет до противоположной стенки канавы. И все время ей на помощь прихожу я. Схватив ее за платье, я рывком сдергиваю ее с выступа, перетягиваю через забор, вовремя подхватываю на краю канавы… А голос за кадром объясняет зрителю, что благодаря тонким армирующим нитям из особого материала, ткань выдерживает запредельные нагрузки и потому не рвется. Кроме того, оказывается, оно обладает устойчивостью к воздействию высоких температур, с нее легко стирается грязь, оно не мнется… В общем, хорошее платье! Мечта любой девушки.

В конце ролика, мы вовремя прибегаем туда, где собрались весело провести время. Лизу встречает ее дружок и радостно улыбаясь, кричит что она классно одета. Потом фрагмент, как она весело танцует со своим другом, а я с глупой улыбкой примостилась в уголке и пью сок, так как в этой компании мне опять не хватило кавалера. Все весело и чудесно. А главное — без малейшего для себя ущерба. А вот последнее — неправда.

Моя напарница действительно была в жизни такой, какой ее показали в роликах. Поэтому, когда шла съемка на маршруте, я к концу дня была вся в синяках и в мыле. А вы сами попробуйте не по одному разу выполнить то, что выполняла на съемках я. Мне действительно приходилось эту корову вытаскивать, перетаскивать, тащить, протаскивать, подталкивать и бережно опускать. С первого раза ничего не выходило, поэтому дубль следовал за дублем. И даже когда что-то получалось вполне прилично, наша хозяйка все-равно была чем-то недовольна и заставляла все выполнять заново, добиваясь немыслимого для нас совершенства. А прыжки через огонь? Лизавета категорически не хотела прыгать. Я ее понимала, самой было страшно. Нанимать каскадеров, Бонифация Ипатьевна совсем не хотела. В итоге, было принято решение, что я просто хватаю чучело изображавшее напарницу и швыряю его сквозь высокое пламя, а потом прыгаю сама. Вот только тяжеловато было работать с этим чучелом.

Ну и естественно, были разного рода неудачи. А как же без них? Во время одного из дублей, когда я тащила «подружку» через забор, мы обе сорвались и упали на маты. Падать было не больно, но как на грех, Лиза падала на меня сверху. Боже мой! Удар всей массой, да по моему хрупкому организму! Думала, что сейчас я помру. А когда поняла, что ничего страшного со мной не произошло, я такое выдала! Конечно, запомнить все, что скажешь в сильной досаде, дело трудное. Вот только зря моя экспрессия не пропала. Запись звука как всегда велась и звукооператоры сохранили мою речь для потомства. Правда, спрятали ее подальше от меня. При этом уверяли, что мне слушать такие слова еще рано, а для потомства их грех не сохранить, так как по сочности выражений, все это тянуло на малый петровский загиб.

В этом эпизоде моей и Машиной жизни, единственным хорошим моментом было то, что он оказался коротким. Восемь дней мучений и наконец-то можно вернуться к привычному образу жизни! Ну а вторым чудесным моментом было то, что все мы бесплатно обновили свой гардероб. Ну и самое существенное для меня было то, что на карточке у меня появилась сумма, примерно равная маминому жалованию за месяц. Неплохо для ребенка, которому вот-вот тринадцать стукнет. Правда, Лиза мне сказала, что для актера-профессионала это сущие гроши. Откуда она это знает? А потому, что сама она из актерской семьи. И кстати, пошла она на эти съемки не потому, что нуждалась в деньгах.

— Слушай Лизавета, но зачем тогда ты согласилась на эту каторгу?

— Родители уговорили. Понимаешь Маша, родители считают, что я должна делать карьеру в искусстве. Я конечно тоже про это мечтаю, но вряд ли у меня что выйдет без протекции.

А дальше последовало подробное описание мотивов моей напарницы. По ее словам, сценическую карьеру можно делать многими способами. То, что придется серьезно учиться актерскому мастерству, само собой разумеется, но на желаемый результат это мало влияет. Просто, даже если ты талантлива и красива, то это не значит, что тебя заметят. Талантливых и красивых хватает с избытком. Поэтому у большинства киноактеров нет стабильного заработка. Стабильный заработок — это в театрах, но туда очень большой конкурс. Выйти из этого положения можно по-разному.

Можно честно принимать участие в бесконечных кинопробах, в надежде, что тебя оценят по достоинству и ты наконец попадешь в струю. Это путь долгий и очень ненадежный.

— А можно установить с режиссером очень близкие отношения. Даже с моей внешностью это реально. Тем более, парочка старых козлов на меня уже посматривают.

— Близкие отношения… Это то самое? — меня поразило, как спокойно и уверенно «про это» рассуждает обычно застенчивая Лизавета. Хотя, среда обитания не могла не повлиять на ее взгляды.

— Про «это самое»! Ты удивлена? Тут нет ничего плохого, тем более, что «возраст согласия» у меня есть и я сама могу решать, как мне следует поступить.

— Лиза, но ты ведь еще маленькая.

— Я разве говорила тебе, что стану с ними спать? Только дуры так делают. Думают, что постель поможет им в жизни. Вот только серьезного режиссера этим не проймешь. Им мастерство на сцене нужно, а не в постели!

Да, чувствуется, что с Лизаветой хорошо поработала мамочка. Все, что нужно, успела доченьке внушить. И главное, как вовремя.

— А как тогда ты в люди выйдешь?

— Понимаешь Маша, чтобы тебя знали, нужна постоянная практика. Да и мастерство нужно оттачивать на чем-то. Вот я и начинаю с малого. Ты не смотри на то, что это дебильная реклама. С нами ведь профессионалы работают. У них я и буду потихоньку учиться. А уже в театральном, когда я туда поступлю, на меня будут смотреть не так, как на других. Все будут знать, что я опытная, работящая и очень надежная. А раз так, то роль мне всегда найдут. Хотя с внешностью у меня не очень. А жаль…

Вот так! Вряд ли она сама до этих истин дошла. Тут мама ее постаралась наверняка. Ну а если судить трезво, то вряд ли Лизавета добьется успеха. Характер у нее не тот. Мягкий слишком. Так и будет до седых волос недотепистых дамочек играть. Хотя, если ее сейчас отдать Софье Владимировне на полное растерзание, то толк может быть и выйдет. А ведь Софочка может согласиться! Лерка Михалева, предмет ее постоянных придирок, уже исчерпала себя. Нет уже той коровы, которую Софочка превращала в серну. А если Лизавету привести? Да Максимова с радостным визгом на эти пышные не по возрасту телеса набросится!

— Лиза! А ты не хочешь со мной на танцы к Максимовой походить? И фигурку улучшишь, и ловкость появится.

— Да ну ее, эту Максимову! — фыркнула Лиза, — что она с этим уродством сделает? Да и к чему это? Роль толстухи быстрей получишь, чем роль Золушки…

— А почему ты только о сцене говоришь? У тебя что, семьи не будет? Нет, ты послушай сперва! — я начала заводиться, — вот ткни мне пальцем в живот, сильнее, не бойся! Чувствуешь какой пресс? Хрен пробьешь! А теперь попробуй меня ущипнуть за попу или за ляшки!

Напуганная моей экспрессией, Лиза беспрекословно выполняла мои внезапно возникшие требования. Естественно, что у нее ничего не вышло. А потом, я в ответ щипнула ее за задницу, от неожиданности, напарница завизжала.

— Поняла разницу? У меня тело упругое как молодое яблочко, а у тебя квашня! Как рожать будем? Я хоть сейчас, и выношу дите и даже посреди поля без повитух родить сумею. Без всяких патологий. Я двадцать раз рожу и останусь стройняшкой! А ты так сможешь? Да тебя первые же роды инвалидом сделают, тогда прощай сцена, здравствуй дом инвалидов!

Я специально хлестала ее своими словами по самому больному. Ну не должна женщина быть такой распустехой. О карьере она видите ли думает! Ты о жизни подумай, в том числе и о семейной! Я знаю о чем говорю. Нет у женщины права быть слабой, потому, что слабость эта по потомству ударит. В той моей прошлой жизни, я на себе убедилась, что значит здоровье. Сама двух детей родила без проблем и дочка моя двух внуков мне здоровых подарила. И это еще не доблесть. Это мы в нормальных условиях рожали. А если в неподходящем месте приспичит? Что далеко ходить? Вон как иной раз в военных городках бывает. Подруга моей матери, вообще попала не по детски. Представьте себе гарнизон у черта на куличках. Муж на боевом дежурстве, родители за тысячи верст. И вот в общаге барачного типа, женщине рожать приспичило, а помочь ей в тот момент было некому. Так не пропала, родила прямо на полу комнаты, сама перерезала пуповину, обиходила младенца как надо, вымыла после себя полы и понесла его в гарнизонный лазарет.

— Ты Лизочка о постельке с мужиком заговорила, вот только как правильно определить, рано тебе или в самый раз? Не знаешь? А я скажу: бабушка мне говорила, что в старину ставили дубовую лавку и высыпали на нее орехи. Ну и девка со всего маху садилась на эти орехи. Если хоть один орех треснул, значит девке уже пора…

— Правда?

— Христом-богом клянусь, что так оно и есть!

Некоторое время, Лиза переваривала услышанное, затем скорчив злую рожу сказала:

— Болтать все мастера. А ты на деле докажи, что не врешь. Раздавишь жопой при мне фундук, все сделаю как ты скажешь…

— И раздавлю! — в азарте пообещала я, хотя сама была в этом неуверенна.

— Бонифация Ипатьевна! — заорала вдруг она, — идите сюда, Машка фокус показывать будет!

Вот ведь стерва! Прибежала не только наша главная мучительница, узнав, в чем предмет спора, народу вокруг нас столпилось немерено. Бонифация, не стала откладывать дело в долгий ящик. В течении часа, вместо лавки притащили прочный ящик из под оборудования и сбегали в магазин за фундуком.

— Ну как голубушка, не передумали еще?

Вместо ответа, я подпрыгнула на месте и задницей резко опустилась на раскатанные по дереву орехи. Ёпрст! Больно как! Аж слезы из глаз брызнули. Встаю, держась за пятую точку, поворачиваюсь. Ох! Вот это фокус! Два ореха как есть треснули! Это что, мне уже замуж пора? Рановато вроде. И тут, тишину нарушил вопль оператора:

— Снято!

Вот уроды! Они еще снимали оказывается! Ну ладно, я тебе Лизонька все припомню! Ты еще попляшешь у меня!

— Не впечатляет! — вынесла свой вердикт Бонифация, — колоть задницей орехи, могут многие. Вот если бы вы Машенька их попкой своей лущили…

Издеваешься сволочь?

— Бонифация Ипатьевна, вы уж не обессудьте, не ученая я этому. Это вам не к девушкам нужно подходить за этим. За такими умельцами вам нужно в гей-клуб наведаться. Они там много чего горазды делать. Уж ягодицы они регулярно тренируют.

Глава 14. На Олимпе

Девятый департамент занимался не только обработкой поступившей от спецслужб информации. Второй его задачей был контроль за их деятельностью. Третья задача состояла в координации действий разных тайных служб. Ну и естественно, он обладал собственными возможностями по добыче информации. И тем не менее, не вся тайная деятельность в Империи была под его контролем. Охрана особы самого императора и его семьи, Девятому департаменту подчинена не была. Фельдъегерская служба в Министерстве связи, не подчинялась даже своему министру и имела своего шефа из высочайшей семьи. Разведка Ледового флота — это вообще нечто особенное, как и Информационная Служба Академии географических наук. В общем, монополия на тайную деятельность державе отсутствовала. А если учесть то обстоятельство, что на территории страны легально, на законном основании действовали агенты «Всемирной Лиги Правозащитных Организаций», то станет ясно, что проводить в таких условиях свою самостоятельную политику, не выйдет ни у руководителя, ни у самого департамента в целом. Именно это обстоятельство и побуждало Алексея Константиновича Романовского время от времени запрашивать у государя дополнительные полномочия при возникновении особых обстоятельств. Сейчас, докладывая государю про обнаружение его службой масштабного заговора, князь как раз и рассчитывал на получение дополнительных полномочий для его ликвидации.

— Таким образом государь, имея верные данные о ранней стадии развития заговора, мы имеем возможность одновременно докопаться до самых корней этого заговора и одновременно разрушить его с применением тех методов, которые не вызовут возмущения в нашем обществе.

Закончив этой фразой свой обширный доклад, Алексей Константинович взглянул на присутствующих в кабинете людей, пытаясь понять, какое впечатление произвела на них его речь. Увы! Понять что либо из выражения лиц присутствующих здесь важных персон было невозможно. Уже это одно, говорило многоопытному руководителю о том, что обсуждение услышанного и принятие каких-либо решений, произойдет в отсутствии докладчика. В этом он не ошибся. Выдержав паузу, государь император разрешил ему покинуть кабинет.

Алексей Константинович не ошибся, когда предположил, что в его отсутствие начнется самое интересное. Император, дождавшийся, когда закроется дверь за покинувшим кабинет главой департамента, обратился к присутствующим:

— Прошу вас высказываться.

Высказаться предстояло восьмерым присутствующим тут членам правящего дома. Это как раз и были те люди, в чьих руках находилась реальная власть в Российской Империи. Но это вовсе не значит, что собравшись вместе, они могли помыкать самодержцем по собственному разумению. Отнюдь, такой возможностью они не обладали изначально и не собирались ее приобретать в будущем. Это было скорее собрание ближнего круга верховного правителя России. При этом, помогали они не только советом, каждый из собравшихся тянул на себе немалый груз государственных забот. Попасть в этот ближний круг, было сложной задачей даже для того, кто принадлежал к Дому Романовых. Посторонние люди, не принадлежащие никоим боком к правящему дому, могли попасть сюда только теоретически. Те, кто вошел в круг трехсот приближенных персон, ревниво относились к прочности своего положения и позволять чужакам вершить их судьбы, никоим образом бы не позволили. Каждый из этих трехсот имел свою увесистую долю доходов и власти. И каждый стремился сохранить и упрочить свое положение. Попасть в ближний круг — заветная мечта каждого. Ради этого и плелись те интриги, о которых никогда, не сообщала пресса.

— Я не верю ни единому его выводу, — высказалась великая княгиня Ксения Александровна, сестра императора, отвечавшая за работу со средствами массовой информации, — факты наверняка изложены правдивые, потому, что это мы проверить всегда можем, но выводы явно высосаны из пальца.

— Согласен с тобой Ксюша, — поддержал племянницу великий князь Владимир Николаевич, предметом забот которого была явная и тайная внешнеполитическая деятельность, — увлекся наш статистик построением теорий, я бы сказал даже, излишне увлекся. Сетевые структуры только на первый взгляд не имеют руководящего центра, а на деле он всегда есть. Но деятельность такого рода не может быть тайной настолько, чтобы не оставить заметные следы.

— К тому же, любая деятельность, даже самая тайная, всегда оставит финансовый след. Я на всякий случай дам распоряжение своим службам, проверить выводы Алексея Константиновича, но это больше для порядка. Мы и так неплохо контролируем все финансовые потоки, что легальные, что нелегальные. Не думаю, что существует намеренное финансирование заговора против существующего порядка. Скорее всего имеет место быть самая настоящая народная самодеятельность, — присоединился к их мнению Михаил Николаевич, второй дядя императора, чьим предметом забот являлась финансовая политика.

Примерно в том же духе высказались и остальные присутствующие. Более того, оказывается все прекрасно знали о той пагубной страсти, которой был подвержен докладчик.

— Но тогда пора принимать действенные меры к самому виновнику, — внесла предложение Ксения Александровна, — у нас для таких случаев есть неплохие лечебницы, где работают хорошие специалисты. Если не будет возражений, то я распоряжусь об излечении болезного.

— Тут сестрица все сложней чем кажется на первый взгляд, — влез в разговор Константин Александрович, отвечавший за вопросы внутренней политики, — там придется лечить не только Алексея Константиновича.

Все поняли сделанный намек, как и то, в чей огород был заброшен этот камешек. Тут все дело было в том, что безгрешных людей не бывает совсем, но мириться с их грехами приходится. До поры до времени. Есть железная закономерность: подобное тянется к подобному. Грубо говоря, для того, чтобы иметь работоспособную команду, нужна психологическая совместимость между членами этой команды. Все это прекрасно понимают и конечно согласны с таким уверением. Но мало кто задумывается, к каким это иногда приводит последствиям. А они бывают интересны.

Представьте себе ситуацию, когда организацию возглавляет гомосексуалист. На первый взгляд, это никоим образом не относится к тому делу, которым он занят. Вот только для пользы дела важно, чтобы в команде отсутствовала взаимная неприязнь и непонимание. Поэтому, спустя короткое время оказывается, руководящий аппарат организации состоит в основном из гомосексуалистов. Это не означает, что все они спят друг с другом. Как раз нет. Просто в повседневной деятельности они друг-друга прекрасно понимают. Чего не скажешь о тех, кто продолжает придерживаться традиционной ориентации. У них как раз понимания с секс-меньшевиками нет, приязнь к ним тоже отсутствует, а неприязнь порой зашкаливает. С таким каши не сваришь, даже если он прекрасный специалист. Все-равно о продуктивном сотрудничестве можно даже и не мечтать. Поэтому, при прочих равных условиях, кадровик отдаст предпочтение «голубенькому» кандидату.

Такая же закономерность будет и в том случае, если начальник любит в рабочее время принять на грудь. Мгновенно вокруг него окажутся такие же любители принять рюмочку-другую. Не стоит думать о таком начальнике слишком плохо. Вряд ли он станет пить с подчиненными в рабочее время. Но вот Ивану Ивановичу, который опохмелился утречком, он это в укор не поставит, ибо тот прекрасный специалист, работа у него нервная, а другим до его мастерства далеко.

Правда, такая совместимость во грехе, приносит пользу до поры до времени. Грешники неизбежно переберут через край и вместо пользы, на выходе будет сплошной вред и полный развал работы.

— Я думаю, что пора разгонять этот притон, — стояла на своем Ксения Александровна, — причем тянуть с этим не стоит. Ко мне недавно обращалась мать Бориса Моисеева. Вы все знаете о ней. Так вот, она просила меня поспособствовать, чтобы с поступком ее сына разобрались как следует. Она не считает поступок своего сына дурным. И я в этом с ней согласна, ибо спасенный ребенок для меня дороже прожженного покрывала. И если мы сейчас не наведем порядок в Девятом Департаменте… В общем, Варвара Михайловна этого дела так не оставит. Я в этом уверена. Либо мы лечим руководство департамента от пагубной привычки, либо они внезапно вымрут от действия неизвестного науке возбудителя инфекционного заболевания.

— Ну зачем так ставить вопрос? — начал мягко урезонивать свою сестру император, — не стоит делать из этого случая сенсацию. В конце концов, закон действительно был нарушен и разбираться с этим нарушением нужно. Вам ли это объяснять? Вы лучше успокойте Варвару Михайловну. Вряд ли присяжные заседатели окажутся столь бессердечны, что признают в отважном и благородном поступке этого юноши, преступное деяние. Признают его невиновным в том, в чем его обвиняет прокурор. И выйдет он из судилища полностью оправданным. В крайнем случае, купит новое покрывало взамен испорченного. Думаю, что от этого ни он, ни его мать не обеднеют.

— Да, но как быть с обвинением в том, что сын Варвары Михайловны состоял в тайном обществе?

— А здесь еще проще, — начал объяснять ей двоюродный дядя Леонид Михайлович, курировавший вопросы внутренней политики, — этим вопросом занялся твой любезный Ривкин.

— С чего это мой? Я к правосудию не имею никакого отношения!

— Не твой? Ну тогда ладно. Так вот Ксюша, этот «не твой адвокат» уже в Москве и взялся вести дела этого юноши во время следствия и на суде. И первое, что он сделал, это заставил следствие снять с Моисеева обвинение в противоправной тайной деятельности.

— Как это у него вышло?

— Проще простого! Эта умная Маша, когда ее допрашивали, сообщила следствию только приметы виновного и больше ничего. А про тайное общество в ее показаниях нет ровным счетом ничего. Ривкин именно в этот момент дела и ткнул следователя носом. Так что можешь успокоить Варвару Михайловну.

— Все это хорошо господа, но мы отклонились от главной темы, — решил вернуться к главной проблеме император, — какие бы буйные фантазии не рождал этот притон кокаинистов, но предъявленные ими схемы отражают реальность. Что будем с этим делать?

Вопрос конечно был интересный. Требовалось осмыслить известные факты, сделать из них правильные выводы и самое главное: принять правильное решение. Совещание приняло форму мозгового штурма. И тут полностью проявилась общая черта всех политиков высокого ранга: никто из них не верил в случайные совпадения. Именно поэтому, абсолютно трезвые и неглупые люди, имеющие большой и разнообразный жизненный опыт, сделали те же самые выводы, что и одурманенные кокаином аналитики Девятого Департамента: налицо масштабный заговор.

Впрочем, зная то, что знали и они, многие бы пришли к подобным выводам. Все дело в том, что они прекрасно знали кто финансирует все эти общества трезвости. А финансировали их никто иной, как синдикат английских наркоторговцев. Странного в этом ничего не было. Главы синдиката, среди которых хватало даже членов монархического семейства, делали это вовсе не из-за заботы о здоровье российских поданных. Это был просто один из приемов борьбы с конкурентами на рынке наркоторговли. Используемые вслепую «трезвенники», должны были своей борьбой способствовать достижению англичанами основной цели: вытеснение с российского рынка отечественного производителя наркоты.

Если бы Ирина Павловна знала то, о чем не принято здесь говорить! Власти не просто так уклонялись от действенной борьбы с алкоголизмом и наркоманией. В такой снисходительности имелся большой смысл. Выбрав эволюционный путь развития, монархи не избавились от необходимости что-то делать с недовольными. А они всегда есть. Один недоволен недостаточно быстрым развитием, а кто-то считает, что спешить им некуда. Есть люди, мечтающие о снятии всех ограничений, но так же есть и те, кто считает существующие порядки недостаточно суровыми. Короче, на всех не угодишь. Тем не менее, всем недовольным нужно кинуть кость. Каждому — свою. Или срочно предоставить им суррогат желаемого. Причем немедленно, ибо долго ждать могут не все. Поэтому, монархи стран, входящих в Священный Союз, со временем выработали методы канализации энергии потенциальных реформаторов.

Самым буйным от природы, предоставили полную возможность утолить жажду подвигов, участием во множестве вялотекущих войн, которые как по заказу охватили все «жопы мира». Точно так же, нашли занятия по душе пламенным гуманистам. В зоне миротворческих операций и междоусобных войн, хватало работы для всех любителей проявить милосердие. Менее буйных принял в свои ряды преступный мир. Любителей стадного чувства, приютили молодежные банды и «клубы болельщиков». Прочими неформалами пополняли свои ряды «секс-меньшевики» и декадентские клубы. Любителей поразмышлять о странном, расхватали разного рода харизматические лидеры стоящие во главе сект, занимавшихся проповедью нетрадиционных учений и ценностей.

Таким образом удавалось держать под контролем поведение порядка пятой части имеющегося населения. А что делать с остальными, кому уготована судьба послушного быдла? А ведь просто так послушным оно не станет. Его желательно для начала деморализовать. Вот тут и пришли на выручку алкоголь и наркотики.

Первыми на скользкий путь одурманивания населения вступили англичане. Сперва они одурманивали население колоний и полуколоний, а потом взялись и за собственных граждан. Оценив по достоинству передовой английский опыт, начали его внедрять в своих странах и другие монархи. Не обошлось правда без проблем. Пагубность пьянства была известна давно, поэтому и сопротивление спаиванию населения существовало всегда. Тут правящие круги действовали одинаково: отдали производство и продажу алкогольных напитков в руки частника.

С наркотиками было все намного сложней.

С одной стороны, было нежелательно проникновение наркоманов во властные и силовые структуры, поэтому с этим злом приходилось бороться. С другой стороны, устранение причин для возникновения внутренних конфликтов, дело тяжкое и не быстрое, а значит в качестве временного успокоителя недовольства, наркотики властям очень даже подходят. Кроме того, производство и распространение этой пагубы человеческой, являлось для правителей неплохим источником дохода. А раз так, то производство и сбыт этой специфической «продукции» всегда был под жестким контролем правительственных структур. Безусловным лидером в этой сфере были англичане, которые серьезно занялись опиумной торговлей еще в 18 веке. Сказочки про мешок шерсти за троном английских монархов и якобы прибыльной торговле чаем, сказочками и были. На деле же, чай и пряности были лишь попутным грузом в трюмах знаменитых «чайных клиперов». Чтобы это понять, достаточно задать себе простой вопрос: для каких коммерческих нужд нужны быстроходные, но не очень вместительные корабли?

Торговый флот как правило предпочитает пусть и тихоходные, но простые в управлении и вместительные корабли. А клипером управлять сложней, нежели классическим парусником. Да и скорость доставки при регулярном сообщении не является столь важной. И если ежедневно отправлять из Гонконга по одному обычному «торгашу» с чаем, то в тот же Саутгемптон они будут приходить ежедневно. Кроме того, быстрая доставка — это для скоропортящихся грузов. Например для фруктов. Но на слуху чайные клипера, а про банановые никто не слышал. К тому же чай не является скоропортящимся продуктом. Лишние три-четыре месяца в пути почти не меняют его вкусовых качеств. Поэтому, вывод о том, что те же «Катти Сарк» или «Фермопилы» кроме чая, специй или красителей перевозили особые грузы, сразу приходит в голову внимательным людям. Этим «особым грузом» как раз и являлся опиум.

Вторым по значению поставщиком на мировой рынок «особого товара» являлся синдикат, возглавляемый Гвианскими Бонапартами и Бразильскими Браганца. Эти монополизировали поставки жаждущим кайфа потребителям, кокаина. Третьим по значению поставщиком «дури» были уже Романовы. Собственно мировой рынок давно был поделен между этими тремя самыми крупными игроками. Прочие правящие дома тоже участвовали в этом прибыльном деле, но только как второстепенные фигуранты. Правда время от времени, предпринимались периодические попытки со стороны частных лиц, возглавлявших крупные криминальные структуры, создать свой независимый бизнес. Попытки эти всегда оканчивались плохо. На них обрушивалась вся мощь спецслужб, а иногда и армий стран Священного Союза. Именно тогда, телевидение показывало обывателям, как доблестный спецназ «пакует» лидеров преступного мира, а ставшие вдруг неподкупными судьи отвешивают злодеям тюремные сроки астрономической продолжительности. И это правильно! Нечего лезть с суконным рылом в калашный ряд.

Ладно, скажите вы, допустим есть нужда травить собственное население, но зачем тогда России травить весь мир? Неужели больше не на чем получать прибыли? Увы! Романовы не от хорошей жизни этим занялись. Выручавшая их долгое время хлебная торговля сошла на нет после того, как европейские страны достигли выдающихся успехов в развитии собственного сельского хозяйства. Торговля сырьем? Неплохо бы, но в этой сфере нет монополистов. Та же Африка или Австралия превосходят Россию по запасам полезных ископаемых в разы. А если учесть, что добывать тамошнее сырье проще и дешевле?

Добыча углеводородов? А тут все обстояло совсем плохо. Бакинской, грозненской, поволжской и сахалинской нефти с трудом хватало только на удовлетворение внутренних потребностей. Большая часть отечественной предприятий органического синтеза, использовало в качестве сырья продукцию сельского хозяйства или опиралась на лесохимию. Что делало конечную продукцию более дорогой и менее качественной. А куда деваться? Известные Ирине Павловне гигантские месторождения нефти и газа в Западной Сибири, были известны и здесь. Вот только здесь они так и остались нетронутыми. Почему? Причина проста. Для того, чтобы начать разрабатывать эти месторождения, нужно было вложиться в сопутствующую инфраструктуру. Вот только стоимость этой инфраструктуры превысит стоимость добытой нефти. Ни одна корпорация не пойдет на такие убытки, ведущие к разорению. Такое возможно было только в СССР. Правда, история знает и другие подобные случаи. Синтетический бензин по себестоимости изготовления временами обходился в семнадцать раз дороже натурального. Тем не менее, в отчаянной ситуации, когда безопасность и устойчивость державы важнее получения прибыли, на развитие такого производства шли. Да и то, в качестве временной меры. Но все это не сравнить по затратам с Тюменской эпопеей. Затратив труд целого поколения, Советский Союз сумел облегчить доступ к этим месторождениям. Но у Советского Союза всегда вопросы безопасности имели приоритет и было за счет чего покрыть гигантские убытки. Но получив доступ к нефтяным богатствам своих недр, страна подписала себе приговор. Как только добыча нефти стало реальностью, сразу нашлось много желающих получать с этого прибыль в свой карман.

В здешней России до этого еще не дошло. Сибирские просторы оставались слабо освоенными. Поэтому наркобизнес оказался для России палочкой-выручалочкой, которая позволяла иметь населению страны достойный уровень жизни. Самыми прибыльными регионами являлись Маньчжурия и Туркестан. И именно там происходило столкновение интересов между Британской и Российскими империями. Баланс успехов и неудач с двух сторон был пока что нулевым, но расслабляться Романовым не стоило. Ростки сепаратизма в этих регионах были не выкорчеваны до конца. Не последнюю роль в этом деле играла подрывная деятельность агентов британских спецслужб.

— А что у нас с «британским следом»? — задал вопрос представитель флота князь императорской крови Александр Алексеевич Романовский. Кстати, единственный из Романовских в этом собрании Романовых.

— Пока что непонятно, — ответил Леонид Михайлович, — все, что накопал наш Алексей Константинович, так это непонятные сведения о контактах «мироновцев» с какими-то «большевиками». Причем источник сведений тот же самый: перехват переписки в Сети нашей «Умной Маши» с ранее никому не известными англичанами. Впрочем, мы уже убедились на примере истории с ГТО, как легко его аналитики высасывают из пальца далеко идущие выводы.

— Но ведь мы тоже пришли по ряду вопросов к схожим выводам, — заметила сестра царя, — а ведь нас трудно упрекнуть в пристрастии к «веществам». И кстати, опять эта Маша! Вам не кажется, что она слишком умна для девочки из простой семьи?

— Думаешь, начать стоит с нее?

— Леонид Михайлович, это ваша кафедра и вам лучше про это судить. Но раз уж все началось с этого ребенка, то может стоит и нам начать разбираться сперва с ней?

— Тогда Ксюша, я попросил бы тебя к этому подключиться и помочь нам по своей линии. Тебе просто проще будет при нужде установить с ней контакт.

— С чего это?

— А с того, что у нее уже берут интервью, печатают ее сказки, снимают в рекламных роликах…

— Я поняла вас Леонид Михайлович. Хорошо, я займусь этим. Но и вы тогда не должны остаться в стороне.

Глава 15. Мечтатели

Вообще то, Татьяна Сергеевна изначально мечтала о другом. Скорее всего она видела себя в роли хозяйки чисто литературного салона. Вот только она не учла одного: в написанной нами совместно книжке было достаточно много технических подробностей. Большинство детей, для кого и предназначалось наше творчество, особого внимания на них не обратят. Но есть и такие, которые обязательно спросят взрослых:

— Папа, а такое бывает?

И опять, большинство пап ответят что-нибудь и забудут про это. Большинство, но не все. Например Семен Васильевич Морозов, прочитав то, что принес ему сын, начал чесать в затылке, а закончил тем, что начал искать встречи со мной. Почему? А потому, что идея летающих на большой высоте ретрансляторов, способных покрыть огромную площадь, показалась ему вполне здравой. После того, как я была им выпотрошена до упора, он пригласил и других специалистов. Все эти разговоры о съемке местности, о разведке погоды, о трансляции радио- и телепередач, о новых способах навигации, вызвали неподдельный интерес у его сослуживцев. Идея запуска ИСЗ им очень понравилась и теперь они готовили статью в один из специальных журналов о новых перспективах на этом поприще. Проблем с конструированием запускаемого в космос «изделия» они не видели. Имеющиеся в распоряжении здешних инженеров технологии позволяли и не такое. Стоило мне пробудить в них интерес, как они без всякой подсказки с моей стороны додумались даже до идеи обитаемых орбитальных станций со сменным экипажем.

— А что здесь невероятного? Одними специализированными аппаратами не обойдешься. Многофункциональный центр управления и обслуживания аппаратов тоже потребуется.

— Вы правы коллега. Кстати, а зачем все аппараты запускать с Земли? Те, что выработают свой ресурс, можно модернизировать и повторно запускать с этой летающей базы!

В общем, разбуженная вовремя творческая мысль била ключом. Правда, оставался один узкий вопрос: как все это доставить на орбиту? В виду того, что отсутствовала военная конфронтация между крупнейшими державами, местные армии и флоты не имели ни межконтинентальных ракет, ни даже ракет среднего радиуса действия. Да и ядерное оружие отсутствовало совсем, хотя атомные электростанции были. Российские армия и флот, имели на вооружении как крылатые, так и баллистические ракеты с твердотопливными двигателями. Вот только радиус их действия не превышал трех сотен километров. Ну а скорости полета не превышали трех махов. Привлеченные к обсуждению проблемы флотские ракетчики, слегка охладили пыл разошедшихся мечтателей:

— Вам потребуется аппарат, развивающий скорость порядка восьми километров в секунду. Таких ни у кого нет.

— А если модернизировать существующие ракеты?

— Увы! Мы сумеем обеспечить строго вертикальный старт, но подняться выше пары сотен километров над поверхностью Земли, вряд-ли выйдет. Да и то, на очень короткий срок. Вам этого срока для запуска ваших изделий на стабильную круговую орбиту не хватит.

— А если применить более мощные двигатели?

— Только жидкотопливные. Но ими практически никто не занимался, для нас это пока слабо изученная область. Да и вряд ли получится развить ими потребную для вывода вашего спутника на орбиту нужную тягу.

И тут встреваю я, с идеей многоступенчатой ракеты. Ага! Влезла коза в чужой огород! На меня смотрят снисходительно:

— Машенька, как бы проще объяснить вам, почему этого делать не стоит?

— Действительно не стоит? — мне сразу стало интересно.

— Представьте себе железнодорожный состав, состоящий из пяти тепловозов и одного вагона. И предложите его постепенно разгонять, при этом отцепляя один тепловоз за другим. Вам не кажется, что так глупо никто поступать не станет?

Вот так! Еще и идиоткой обозвали! Обидно однако! А я так старалась, чтобы направить их мысль в нужном направлении. Но тут вмешиваются в спор студенты:

— Погодите, Но ведь в ее предложении есть здравое зерно! Судите сами, по мере расходования топлива, стенки топливного бака превращаются в бесполезный груз. Зачем держать один большой бак, когда можно иметь несколько сбрасываемых в полете баков. Масса аппарата постепенно уменьшается и соответственно уменьшается потребность в столь большой тяге двигателя.

— Вот, вот! А если быть последовательным в рассуждениях, то и столь тяжелый и мощный движок нужен не на всей траектории полета. Синхронная работа всех двигателей в момент старта и постепенное уменьшение массы аппарата за счет сброса части этих двигателей.

Спор переходит уже на новый уровень. Профессионалы пытаются доказывать уже «недоучкам» абсурдность этих мыслей. В ход пошли эскизы и формулы. Какое-то время спорщики переходят даже на крик, а потом…

— Знаете коллега, пожалуй я погорячился. В этом что-то есть. Правда легкость тут кажущаяся, но это проще, чем конструировать двигатель на весь полет. Только вам не кажется, что сбрасываемые части получаются одноразовыми?

Это только часть споров, что ведутся в нашем салоне. Не стоит забывать и о такой публике, как художники. В принципе, с них все и началось. Именно художник, который должен был создать иллюстрации для нашей книги, не согласился с моим мнением и пригласил для спора со мной знакомого специалиста: того самого Семена Васильевича. К чему это привело, вы уже знаете. Но оказывается, что это только начало. Продолжение было не менее интересное. Помимо рисования техники будущего, нам с Татьяной Сергеевной потребовались картинки с космическими пейзажами. Казалось бы, чего тут такого? Рисуй, что в голову пришло, кто там знает, как это выглядит в натуре? А вот и не так! Я ведь помню снимки той же Земли из Космоса. В моей памяти остались картины Леонова. И вообще я за реализм в фантастике. Но как при этом убедить человека, который именно «так это все видит»? Пытаюсь — не выходит. Почему? А кто я такая для них? Мои рисунки впечатляют только человека несведущего, а они как раз таковыми не являются. Они не просто профессионалы в этом деле. Они намного способней и талантливей меня. А еще самолюбивы как кошки, слова им поперек не скажи! Меня еще спасает мой возраст и пол, поэтому они еще сдерживают свои эмоции. Им очень не хватает слов, чтобы выразить свое возмущение моей упертостью. В ход идут более весомые аргументы. Как вы думаете, какие? Правильно! Именно те самые! Там, где не помогают простые слова и матерные выражения про себя, там должна сказать свое веское слово наука! Лишь она способна заткнуть рот самонадеянной соплячке. Поэтому они приводят с собой самого настоящего астронома. Бедняги! Они еще не поняли, что это только начало процесса. Астрономия — наука точная, древняя и обширная. Чтобы установить истину, одного астронома оказалось недостаточно. В общем, получилось то же самое, что и с инженерами: они нашли друг друга! И ведь если бы они ограничились своими пульсарами и квазарами! Тот бред, что несли во всеуслышание моряки со студентами, показался им настолько интересным, что они решительно стали присоединяться к общему безумию. А что художники? Они не остались внакладе. Наоборот, они как раз и востребованы всеми, ибо полет инженерной и научной мысли столь же неудержим, как и фантазия самого художника. Все буквально жаждут увидеть наглядное изображение того, что родила их творческая мысль.

А я сама? Вроде бы я должна больше не вызывать интереса взрослых людей. Как бы не так! Обсосав с разных сторон возможность выхода человека в космос, наши теоретики легко пришли к выводу, что обсуждаемые нами аппараты не годятся для описанных мной межзвездных полетов. Естественно, что это мне высказали в весьма корректных выражениях. Молодцы ребята! Прекрасное у вас воспитание! И ум находится в самом нужном месте. Но вы еще не знаете, что такое советская блондинка! Вы привыкли к своему застойному мирку и потому не представляете границ возможного. А в моем мире, дети блондинок легко и непринужденно превращали соху в ядерный боеприпас. Вот что значит правильно воспитывать подрастающее поколение!

Наука не позволяет? Ошибочка вышла граждане! Все она позволяет, особенно человеку, который смотрел прекрасные советские фильмы. Беру карандаш и лист бумаги. И вот на листе бумаги появляется звездолет «Заря» из фильма «Москва-Кассиопея». Сперва изображение этого «красавца», а потом принципиальная схема двигателя. Народ притих. О таком здесь еще никто не думал. Следующее посещение салона породило спор между мной и специально приглашенным физиком. Конечно же я этот спор проиграла. Вердикт физика был таков: фотонный двигатель нарисованный мной, теоретически возможен, но технически неосуществим. Умерьте свою фантазию барышня! И лучше учите школьные уроки!

Вынесенный им приговор подействовал на большинство как ушат холодной воды на излишне разгоряченных. Страсти утихли так и не разгоревшись. Народ вернулся к более реальным проектам. Но творческое безумие покинуло не всех. Вы когда-нибудь пытались заявить НАСТОЯЩЕМУ инженеру, что невозможно осуществить то, что ему так понравилось? Уверяю вас, худшего оскорбления для него придумать невозможно.

— Я вижу, что вам не понравился вердикт ученого мужа? — задавший мне этот вопрос мужчина, был заметно старше всех присутствующих здесь.

— Понравился или не понравился… Главное другое: прав он или не прав?

— Здравое рассуждение, — ответствовал старик, — позвольте барышня представиться вам. Меня зовут Виталий Ильич и занимаюсь я всю жизнь энергетикой.

— Рада познакомиться. А меня зовут Маша. Спортсменка, фантазерка и хулиганка. Ну еще немного танцую и вполне неплохо готовлю.

— Однако! А что еще вы умеете? Только не говорите мне, что вы тупая блондинка. Знаний настоящих в вас немного, но влияние кого-то знающего чувствуется. Наверняка вы слушали его разговоры. Вот отсюда и ваши дерзкие идеи.

— Вы правы. Почти. Только этих людей с нами уже нет.

— Вот как? Жаль. Тем не менее вернемся к нашим баранам. Построить такую энергосиловую установку вполне возможно. Не так просто, как кажется людям далеким от этого, но можно. Слабое место в вашей идее — отражатели фотонов. Вряд ли в природе найдется такой твердый материал, который сможет отразить 100 % излучаемых при анигиляции гамма-квантов. Какая-то часть излучения неизбежно будет поглощена телом отражателя. При таком мощном излучении даже если поглощается доля процента, этого хватит чтобы испарить не только отражатель, но и сам звездолет.

Вот этого я совсем не знала. А Виталий Ильич продолжал дальше:

— Для решения этой проблемы, нужно строить абсолютный отражатель. Но он по сложности устройства наверняка будет превосходить ваш звездолет. Твердые материалы по определению для этого не годятся. Вот физик и высмеял вас. А ведь вы шли почти правильным путем. Я имею в виду принципиальную схему ловушки для антивещества.

— Хотите сказать, что отражать фотоны должен не твердотельный экран, а какое-то поле?

— Браво барышня! Этого вы явно не слышали от кого либо. Что внушает мне оптимизм относительно судьбы вашего поколения.

Итогом этого краткого разговора было то, что образовалась еще одна толпа фанатов. Душой этой компании стал естественно Виталий Ильич, а телом — увлеченные этой дерзкой идеей студенты.

— Я Маша вообще перестаю понимать, что у нас такое происходит. Вместо художественно-литературного салона вышло что-то ужасное: то ли конструкторское бюро, то ли мастерская художника.

Да, Татьяна Сергеевна была права, собранный нами поневоле зверинец, не походил ни на что похожее. А как же литераторы? Пришли и они. Не всем тут понравилось, но те кто остался, добавили колорита в здешнее общество. Самой большой загадкой для нас было то, что все эти непохожие друг на друга люди, мирно уживались между собой. Вечером, когда подходило время подводить черту под спорами, мы все собирались за большим столом, служители вносили самовары и мы за чайком говорили ладком.

Довольно быстро выяснилось, что чай тоже является опасным для русского человека напитком. Почему? А потому, что чаепитие способствовало полету творческой фантазии не меньше, чем самый ядреный наркотик. Правда за чаем обсуждались уже не технические проблемы. И в этом опять оказалась виноватой именно я. Упомянутые мною в книге инопланетные существа, весьма заинтересовали в основном присутствующих здесь писателей. Впрочем, «технарей» эта тема тоже не оставила равнодушной. Я с госпожой Алексеевой с ужасом ожидали, что в добавление к нечаянно собранной нами компании, в один прекрасный день присоединятся биологи. Вот уж не завидую нашим художникам! Фантазируют тут все, а изображать чужой бред приходится им. Жизнь показала, что мы сильно ошиблись насчет биологов. Вместо них примчались философы. Можете себе представить, во что способен превратиться наш человек, когда хоть краешком мысли прикоснулся к Вечному!

Но вот время становится поздним и мы расходимся. Меня у входа встречает брат и мы вместе едем домой. Сегодня поездка в вагоне метро не была скучной. Расположившаяся рядом с нами группа людей около пенсионного возраста, ведет разговор о самом насущном — о русском шовинизме.

— Понимаете Изабель, наши власти рано или поздно допрыгаются с этой нашей терпимостью к ультраконсерваторам. Подумайте сами, что творят эти придурки. Все эти их пробежки, заплывы, ныряние в прорубь и лазанье через заборы, будут иметь далеко идущие последствия.

— Я понимаю тебя Макс. Очень понимаю. Как представлю себе, что улицы нашего города заполнят эти перекаченные дегенераты и поджарые курицы… Куда только мы катимся!

— А их нетерпимость? Представляешь, они нетерпимы к людям со слабым характером. Эти изуверы вообще не желают общаться с ними. А разве человек виноват в том, что родился недостаточно смелым и решительным? В конце концов почему бы ему не быть просто умным?

— А эти их странные слова: «Физкультура основа культуры»! Но если я не хочу ей заниматься, то что, меня нельзя считать культурной женщиной? — и собеседница в очередной раз пыхнула свой «косяк».

Я не выдержала:

— Дама, будьте добры, перестаньте пожалуйста курить, здесь дети все-таки. Мужчина, я вас о том же прошу.

— Нет, вы только посмотрите, эта овца будет нам указывать, что нам делать! — начала заводиться курильщица, — утри сопли дите и не лезь в чужую беседу! И вообще, какое неслыханное хамство теперь процветает!

Дама явно не намеревалась прекратить свой словесный понос. Ну что же, не понимаете по хорошему, значит поступим иначе. Я с улыбкой взглянула на начинавшего кипеть от возмущения брата и весело ему подмигнула. Иван все понял без слов и тоже заулыбался. Затем мы повернулись к представителям высокой либеральной культуры и синхронно расстегнули молнии своих курток.

Со стороны «культурных людей» послышался вопль ужаса и истошный женский визг. Глядя на нас с перекошенными от страха лицами, компашка пятилась в конец вагона. Причина страха, была понятна всем, кто в этот момент присутствовал в вагоне метро: с наших футболок, на любителей легкой наркоты, весело смотрел известный всему Питеру символ ужасных русских экстремистов — забавный олимпийский Мишка из моего родного мира. Из противоположного конца вагона до нас дошел ужасный запах меркаптана.

— Сарочка, вам не кажется, что прямо здесь будет погром?

— Розочка, я всегда это мечтала видеть. Надеюсь, что молодые люди умеют делать погром.

Не повезло однако мечтающим о прекрасном дамам. Робот объявил о нашей остановке и мы вышли с Иваном на платформу, так и не удовлетворив возникшие у местного населения запросы.

Глава 16. Прикладная философия

За пять лет моего пребывания в чужом теле, произошло многое. Зная, что мне предстоит в итоге вернуться в то место и тот момент времени из которого меня выдернули, я перестала тосковать по родным и близким. Я сосредоточилась на решении тех проблем, которые были насущны для моей подопечной. И хотя не все у нас шло гладко, я была вполне довольна своей нынешней жизнью. Ничего необычного в этом нет. Кто откажется вернуть себе молодость и здоровье? Вот и я радовалась, этому обстоятельству. Только радоваться до конца мешало одно обстоятельство — Маша росла и взрослела. Не стоит думать, что она была безвольной марионеткой. Занятия спортом, плотная занятость и сопротивление окружающей среды воспитывали ее не хуже, чем мои поучения. Я давно начала примечать, что в большинстве ситуаций она не прибегает к моей помощи и подсказкам. Сейчас я для нее всего лишь близкая подруга, которую она ценит за знания, опыт и тактичный характер. Которой она доверяется в сложной ситуации. Но вечно так не будет. Она продолжит меняться и дальше. И что тут делать мне? Даже с ее родителями сложилась непростая ситуация. И эта ситуация явилась следствием того, что благодаря мне, Маша освоила традиционные женские умения. Но освоив сама, она как то незаметно «заразила» этим и свою мать. Теперь Василиса Егоровна умела не только лапшу быстрого приготовления разогревать. Казавшееся сложным искусство приготовления щей и прочих борщей, было наконец-то освоено и даже слегка усовершенствовано. Стоит ли говорить о том, что как будущая теща, она уже могла угостить любого предполагаемого зятя блинами своего изготовления? Но не единой кухней живет женщина. Вязание и вышивание — это наше все! И вправду, что за бабушка, которая не умеет связать носки или варежки? А прийти на службу в свитере домашней вязки? Ведь приятно услышать по этому поводу: «Какая прелесть!» Но не только Василиса Егоровна подверглась нашему воздействию. Про Ивана я уже говорила. Он теперь с полным правом мог считать себя крутым парнем. Гораздо интересней то, что произошло с Иваном Кузьмичем. Его мы вообще ничему не учили. Тем не менее, это бумажный червь вдруг решил, что глупо тратить деньги на то, что можешь сделать своими руками. Про мастерскую на лоджии я уже говорила. Следующим объектом его внимания, стала его же машина. Теперь каждое воскресенье он пропадал в гараже, а не в автосервисе. Что на него нашло, я не знаю, но ей богу, я его этому не учила. А сейчас у него возникла еще более дерзкая идея. Как вы думаете, какая? Правильно! Построить за городом свой домик. Пока он был еще к этому не готов, но ведь готовился! А что, растущие откуда нужно руки — прекрасная замена ипотечному кредиту.

Отношение ко мне со стороны домашних было неоднозначным. Для брата я была авторитетом и он давно не обращал внимание на разницу в возрасте. Родители давно уже махнули на меня рукой и ничему уже не удивлялись. Для них я стала предметом особой гордости, а заодно маленькой домашней тиранкой.

В школе было не так все гладко как хотелось бы. Половина класса мной восхищалась, а другая половина тихо ненавидела. Почему? Да потому, что мне претил тот бардак, который творился в обычных школах. Меня привело в изумление то, что учитель не имел права требовать соблюдения дисциплины от учеников. На уроках как правило тишина не соблюдалась. Можно было вполне безнаказанно заниматься посторонними делами, слушать музыку, грубить учителю и даже самовольно уйти с занятий. И это не предел. В старших классах ученики даже могли закурить на уроке! Учителя тут ничего не могли поделать, ибо любое проявление требовательности воспринималось как нарушение прав ребенка. А на страже прав ребенка стояли уже знакомые мне «эсэсовцы». Можете теперь представить себе качество образования при таких вольностях.

Почему мы с братом не ушли из этой школы? А потому, что она бесплатная и у родителей наших лишних денег на платное образование нет. Но и наличие нужной суммы денег не означало, что ты попадешь учиться в платную школу. Их было мало и конкурс туда был большой. А на итоги конкурса влияли не родительские капиталы, а положение самих родителей. Так что детям коллежского секретаря, коим являлся Машин отец, мечтать о хорошем школьном образовании не стоило.

Стоит подробней описать эти самые привилегированные школы. Если в школах для презренного быдла права человека свято соблюдались, то в отношении детей элиты поступали строго наоборот. Там считали, что никаких иных прав, кроме права на получения хорошего образования и воспитания, у ребенка и быть не может. Поэтому работникам Департамента СС туда ходу не было. Все эти школы представляли собой интернаты, где дите проводило круглые сутки в течении всей учебной недели. Свидание с родителями — только по воскресеньям. Помимо получения обширных и прочных знаний, учащийся приучался еще и к дисциплине и порядку. Методы воспитания? Лишение завтрака, лишение десерта на обед, кипяток вместо чая на ужин и лишение воскресного свидания с родителями. Не подействовало? Нет проблем! У классного надзирателя или надзирательницы для непонятливых есть топчан и розги. И этого мало. Значит в карцер на хлеб и воду! Не нравится все это — скатертью дорога, в обычную школу, где тебя пальцем никто не тронет.

Бытовые условия? Умывание только холодной водой и жесткие кровати в плохо отопленных спальнях.

Взаимоотношения между питомцами? А вот про это нет никакой достоверной информации, только жуткие слухи. Туда ведь никогда не пустят ни журналиста, ни правозащитника. Ну а жаловаться на трудности и лишения там конечно не запрещено, но и не принято. Нарушителям — изгнание из «своего круга» до конца жизни. В общем, выходят оттуда ребята и девчата как и обещано, образованными, хорошо воспитанными и готовыми к преодолению любых трудностей.

Схожий результат получается и в еврейских религиозных школах. Правда о внутренних порядках в них ничего не известно, но зато виден результат. Он не хуже чем у элиты. Правда плата за обучение там посильная и для простого человека, но попасть туда учиться может только еврей. Именно поэтому, в отличии от моего мира, невозможно увидеть еврея в обычной школе.

И раз невозможно сменить школу, а аттестат об образовании все-таки нужен, я решила изменить порядки хотя бы в своем классе.

Ничего путного у меня из этого не вышло. Я захотела, чтобы у меня в классе были те же порядки, что царили и в наших спортивных сообществах. Год уговоров и агитации убедил меня, что я зря тратила время. Вроде бы все понимали, что для того, чтобы учителя не номер отбывали, а действительно делали свое дело лучшим образом, нам нужно изменить свое поведение. Понимать то понимали, но жертвовать возможностью вести себя распущено не желали. В общем, плюнула я на все это и занялась собой и своими делами. В чем причина неудачи? А не хотят люди меняться. Вы посмотрите даже на нас, на женщин. Все мы хотим иметь хорошую фигуру. Но какой процент мечтающих прилагает необходимые для этого усилия? Отказаться от вкусной булочки? Да легче застрелиться! Меньше лежать на диване и чаще двигаться? Ой, я так устала! Встать пораньше и пробежаться десяток раз вокруг дома? Ой, я не высыпаюсь и мне тяжело рано вставать! Вот если бы вы мне дали такую таблетку, которую съела и сразу похудела… Ага, похудела! Полноту уберешь, а с атрофией мышц что будем делать? Тоже таблетками бороться? Так и у одноклассников моих, вся надежда на то, что «прилетит вдруг волшебник».

Решив жить после этого в свое удовольствие, я быстро обнаружила, что так не получится. Я оказывалась все время кому-то нужна, поэтому теперь живу так, как живу. А между тем, тихо и незаметно подкрадывалась беда. Беда эта имела уже ясно видимые очертания и возраст. Не сразу я про это подумала, но все-таки подумала. Дело в том, что Маша росла и постепенно из девочки превращалась в девушку. Между прочим, весьма привлекательную. То, что так радует взор мужчин, постепенно появилось. Окружающие нас парни уже с удовольствием на нее заглядывались. Думаете, что Маша этого не заметила? Очень даже заметила и начала сама приглядываться к парням. Все, что ей нужно знать про ЭТО, она уже знала благодаря мне. Нет, нарочно я не занималась с ней секс-просветом. Тут про ЭТО все в школе рассказывали. Просто мне невозможно было скрыть от нее свои мысли и эмоции. Зато передать ей свое понимание проблемы, у меня получилось плохо.

— Понимаешь Машенька, в отличии от тебя, я знаю что такое любовь. И это не только благо. Это еще беда. Ведь мы бабы, какими бы умными себя не мнили, но если запали на любовь, становимся такими дурами!

— Ирина Павловна, но ведь вы сумеете меня предостеречь…

— А ты меня послушаешься? Пойми, любовь зла, поэтому козлы этим с удовольствием пользуются. Сколько девок оказались сущими дурами, принимая козла за принца? Думаешь, что их подружки или мамы не предупреждали? Еще как предупреждали! Только каждая влюбленная дура считала себя умнее всех. «Он такой хороший, а говорите вы так потому, что завидуете, а мамочка уже из ума выжила и не хочет меня от себя отпускать!» Вот как оно будет!

— А почему вы решили, что я тоже буду такой дурочкой и не послушаю вашего совета? А вдруг я соглашусь с вами?

— Да потому, что все мы одним миром мазаны. Ты что думаешь, если кому сильно приспичит, так он назло маме в сортир не побежит?

Мое сравнение любви с недержанием сильно обидело Машу. Причем настолько сильно, что впервые за время нашего с ней знакомства, она сумела наглухо от меня замкнуться. Последствия были ужасные! Оказалось, что без участия ее разума, я не смогу управлять периферийной нервной системой. В общем, болезнь в полный рост и ничего я тут не смогла поделать. Напугалась не только я. Родители тоже заподозрили неладное. Да и как тут не напугаться, если всегда бодрая и подвижная дочь, вдруг стала вялой и как будто не в себе? К счастью, до врачей дело не успело дойти. Маша сама пришла в себя. Тем не менее, начатую беседу пришлось заканчивать.

— Знаешь Маша, я конечно еще та дура, да еще старая, потому и приходит в голову только самое плохое. Так что прости меня пожалуйста.

— Что вы Ирина Павловна! Я уже простила. И ведь вы правы насчет того, что обманщиков на свете много.

— Так если бы одни обманщики. Их еще можно распознать. Нам обоим будет хуже, если ты встретишь действительно настоящую любовь.

— А тут что плохого?

— Третий Маша в этом деле всегда лишний. Любовь на троих не делится. И если я тебя к тому времени не смогу покинуть, ты станешь очень несчастной.

Такие мысли меня время от времени посещали и настроение мое при этом было таким, что хоть в петлю лезь. Маша его чувствовала прекрасно и оно ей тоже передавалось. С этим нужно было что-то делать. А что — совсем непонятно. К кому тут за советом обратиться? Ведь без полной откровенности в этом деле мне не обойтись. В этом мире у меня был только один человек, перед которым я однажды вывернула свою душу наизнанку. Прошлый раз он сумел мне дать правильный настрой. Может быть он и эту проблему решит?

И вот опять Церковь иконы Божией Матери, что у Финского моста. Опять исповедь у отца Кирилла. Понимая, что я пришла не в грехах каяться, а получить напутствие, он предложил мне встретиться с ним для беседы у себя дома. Выслушав мою повесть о чисто женских сомнениях и переживаниях, он не стал спешить с ответом, а начал расспрашивать меня о прошедшем в Москве фестивале, о посиделках в салоне Алексеевой. Потом разговор незаметно переключился на историю моего мира. И лишь под конец беседы он перешел к тому, что меня волновало:

— Страхи твои от незнания собственных сил. А их в тебе достаточно, чтобы страхи те преодолеть. Ты думай не о том, что еще не произошло. Думай о поставленной перед тобой задаче. Как только выполнишь ее, так и уйдешь из нашего мира.

— Я понимаю отец Кирилл, что перевоспитать целый народ непросто, времени для этого много нужно. Тут уж не до любви нам будет!

— Напрасно Маша вы так иронизируете. Я уже говорил о том, что непосильных испытаний Господь наш никому не дает.

— Но время! Сколько времени уйдет на это! Тут ведь и жизни на это не хватит.

— Спасителю нашему, трех лет хватило на то, чтобы мир начал меняться.

Вместо ответа я лишь саркастически хмыкнула. Тоже мне пример! Даже верующая в бога Маша не поверит, что за столь малый срок получится что-либо сделать, а уж мне атеистке закоренелой в это верить… Спросите, а почему я, вся из себя такая неверующая именно к попу за советом пришла? Так ведь и упертые материалисты способны к иррациональным поступкам. А этот мой поступок не таким уж и глупым оказался. Я получила то, на что рассчитывала. У меня теперь есть человек, который много видел и много чего из увиденного осмыслил. При всем при этом он не трепло и потому я смело могу ему довериться.

Увидев иронию в моих глазах, отец Кирилл, задетый за живое, начал мне объяснять на языке доступных для меня понятий:

— Давай рассмотрим деятельность Спасителя нашего, как успешно проведенную диверсионную операцию. Не удивляйся моим словам. Перед ним стояла сугубо диверсионная задача: разрушить старый мир. В одиночку этого не осилить. Три года он проповедует и в итоге появляется команда апостолов. Вместо диверсанта-одиночки, имеется подготовленная команда лидеров, каждый из которых способен действовать самостоятельно. Спасителя нашего конечно казнят, вот только слишком поздно. Он ведь не просто так дал команду апостолам: ни во что не вмешиваться. Погиб зачинатель, но команда лидеров, способных продолжить дело, цела и на свободе. Хороший диверсанта редко получается убить раньше, чем он выполнит свое задание.

— А я считала, что хороший диверсант тот, кто сделал свое дело, а враг ничего и не заметил.

— Кто тебе это сказал? Как можно не заметить взрыв на складе боеприпасов?

И вправду, как тут не заметишь этого. Похоже, что тот человек, который так считал, не видел разницы между разведчиком и диверсантом. А отец Кирилл тем временем продолжал:

— А теперь посмотри на апостолов. Они разъехались по ключевым точкам Римской Империи и занялись проповедью. Враги их в конце концов погубили, но не раньше, чем создана была церковь. И заметь, от начала проповеди Христовой, до завершения проповеди апостолов прошло время, равное времени жизни одного человека! Так это тогда было, когда человек тратил месяцы на переезды, а почта была редкой и неспешной. А теперь представь себе, во сколько раз меньше времени потребовалось бы Христу и апостолам его, при современных нам средствах связи?

— Значит, вы хотите сказать, что я успею все сделать в очень короткий срок?

— Если все правильно сделаешь. То до свадьбы своей вполне успеешь. Главное — взяться за дело правильно.

— Знать бы еще как.

— В Святом Писании прекрасно показано, как нужно правильно подходить к этому делу. Вот смотришь на ветхозаветных пророков. В чем была их ошибка? Почему народ их побивал камнями? А даже если и не побивал, то почему после их гибели, ничего в Израиле не менялось?

— Вы говорите так, как будто знаете правильный ответ, — мне становилось интересно, как святой отец сумеет связать времена ветхозаветные и нынешние.

— Те иудейские пророки, вопияли к разуму и чувствам правителей. Это было ошибкой. Даже если царь проникался истинной верой, то что он мог сделать со своим народом, который эту веру забыл? Заставить сменить веру? Делали это. Сокрушали идолов, прогоняли языческих жрецов… Ну и что? Для простого мужика, все это насаждение еврейской веры вместо хаананской, было не более чем начальственной блажью. Субботу вроде бы и почитал, но и Дагонам с Астартами отдавал должное. А сменилась наверху обстановка, стал пророк вновь в немилости, то простому мужику и дела до того не было. Все эти Мойши да Абрамы, продолжали пасти своих баранов да непотребствовать во время праздников со своими Сарами и Реввеками. И правда, какое простому человеку дело до барских причуд?

— А христиане значит все иначе сделали?

— Конечно иначе. Они обращались не к царям, а к народу. Многие, тогда живущие, считали это бесполезной тратой времени. Потому, что народ «был уже не тот». Народ уже забыл, что значит самому, без помощи рабов, трудиться в поте лица. Народ уже не умел защитить себя без помощи наемной силы. Питание, зрелище гладиаторских игр, состязаний атлетов, стриптиз… — все это предоставлялось бесплатно. «Один с сошкой, семеро с ложкой» — это было реальным соотношением числа трудяг в сравнении с числом трутней. Разврат не осуждался, как и многое другое, противное господу нашему.

Блин! Ну все как в современной мне жизни. Что в этом мире, что в моем. В той же Америке что творится! Да и в Европе не лучше. А скоро и до нас дойдет. Во всяком случае, в этом мире Россия уже смогла дойти до жизни изобильной и бессмысленной. Мне вспомнилась одна из бесед нашего соседа с моим мужем. Говоря о политике, мой Дмитрий сказал, что для того, чтобы победить американцев, их не стоит убивать в большом количестве.

— Ты не прав Димон. Тут все зависит от того, какую установку народу дать. Если правильную, то народ упрется и выстоит невзирая на потери.

— Ну и сколько они могут себе позволить потерять людей?

— Намного больше чем мы. Причем, потеряв половину населения, Америка вовсе не ослабнет, а наоборот усилится.

— С чего бы это?

— Балласт. Смотрим на размер того балласта, который скопился у них за годы благополучия. Смотри: Из 242 миллионов трудоспособных людей, 147 миллионов человек чем-то торгуют и оказывают разного рода услуги. Подозреваю, что в основном сами себе. Ну еще двенадцать миллионов человек в гостиничном бизнесе и в сфере организации отдыха. Добавим к этому армию из 22 миллионов правительственных чиновников. Получаем всего 181 миллионов человек, которые не пашут, не сеют, не лечат, не учат и не строят, ничего не изготавливают и не ремонтируют. Наукой кстати, они тоже не занимаются.

— Так Николаич, это все хорошо, но может быть так и нужно?

— Ага! Очень нужно кому-то, чтобы три четверти населения сидели на шее у оставшейся четверти. И это еще с безработными картина неясная. А ведь ниггеры уже давно не согласны вкалывать.

— Хорошо, а сколько нужно тогда?

— Ну, если брать опыт СССР, то из этих 181 миллионов человек, на самом деле необходимы лишь 24 миллиона человек упомянутых категорий.

— Значит, 157 миллионов человек можно смело под нож пускать?

— Выходит, что так. Или перевоспитывать срочно. Я правда не знаю, возможно ли это, но пока что их гибель или внезапное исчезновение, для Америки не критична. Она не только сохранит свою мощь, но и увеличит ее.

— Николаич, а давай ты не будешь эти идеи пропагандировать? Все-таки это люди.

— Димон! Да зачем это нужно? Пусть и дальше жалеют да кормят своих дармоедов. Нам такой гуманизм только на руку. Я одного боюсь, что у них найдется умник, который придет к выводу, что половину страны пора на бойню гнать. Ради ее же блага. А как ни крути, это все-таки живые люди. Их воспитывать нужно, а не убивать. Убить всегда проще, чем исправить.

— Ладно, кончай о мерзости. Лучше другое скажи: а сколько у нас лишнего народа?

— А у нас Димон, все плохо. Лишних людей уже давно нет. Случись война, нам больше пяти миллионов безвозвратно терять нельзя. И это сегодня. А дальше эта цифра будет только уменьшаться. Мы ведь намного бедней Америки.

Не знаю, насколько прав был сосед, но отец Кирилл, рассказывая про закат Римской Империи, говорит о похожих вещах. Перебив его, я рассказала о той самой ситуации, которая сложилась в Америке нашего мира. В ответ, он мне сказал, что и в этом мире дела обстоят не лучше.

— Но тогда бесполезно что-либо делать! Ведь Рим пал!

— «По грехам своим». Его уже нельзя было спасти никакими ухищрениями талантливых политиков. Менять нужно было не законы, а сам народ. Римляне этого не сделали и их народ исчез с лица Земли. Зато христово племя не только выжило, но и приумножилось. А почему? Да потому, Маша, что у христиан мораль была иной. Возьми такое деликатное дело как секс. Язычники занимались им намного чаще христиан. Но занимались не ради продолжения рода, а ради удовлетворения похоти своей. Люди совокуплялись и не желали никаких обременительных для них последствий. Не только предохранялись или избавлялись от нежеланного плода. Извращения тоже были в ходу. В итоге, детей рождалось мало. А у христиан, с их строгими нравами в быту, люди либо воздерживались, если дите было не ко времени, либо рожали и выращивали детей. Вот и произошло замещение старого народа новым.

— А варвары?

— Разве их много было в сравнении с населением Империи? Капля в людском море.

Итак, по мнению моего исповедника, нет смысла пытаться воздействовать на власть имущих. Пока народ сам не захочет жить по новому, любые, даже титанические усилия со стороны правителей окончатся ничем. Все-равно люди вернутся пусть и к плохому, но привычному образу жизни. Но чтобы изменить сам народ, по мнению отца Кирилла нужны две вещи: первое — пример того, что живя по новому, можно быть успешным. По его словам, я и мои ребята с девчатами этот пример уже подаем. Тут главное не наделать ошибок на этом пути. Например, демонстрируя достижения, всячески избегать делать на этом карьеру. И вообще не создавать никакой иерархии. Иначе вынужден будешь играть по тем правилам, которые созданы политиками. Короче, быть авторитетом, а не начальством. Но мало дать людям пример того, что праведная жизнь простого человека способна заметно улучшить саму жизнь. Праведность не может быть сама по себе. Быть хорошим человеком — это не цель, а средство достижения цели. А цель эту нужно сформулировать.

— Не обязательно это делать тебе. Ты породи в людях мечту. Да о тех же полетах к звездам. А зачем им это по большому счету нужно, они и сами догадаются.

Вот так! Будь значит Ира проста и скромна и при этом стань очередным Моисеем! Или как там правильно будет, Моисеихой? Если на женский род все перевести. Дай им огромную мечту и при этом не лезь в политику! Как все просто! Клава, я балдею с этого! А знает ли отец Кирилл, чего будет стоить людям это? Сколько согласится с тем, что со старой жизнью нужно покончить?

— А может Маша оно и лучше, что я про то представления не имею? Если бы имел, не испугался бы я советы тебе давать? Пойми, судя по твоим рассказам, русские твоего мира сильно отличаются от нашего народа. Вы ведь до сих пор не очень то и цените каждую отдельную жизнь. Для вас терять миллионы жизней настолько привычное дело, что не способно остановить на пути к выбранной цели.

— Уже не так. Мы перестали считать, что «незаменимых у нас нет».

— Ой дураки какие! Прости меня господи, но разве можно отказываться от этого принципа?

— А что тут не так?

И опять последовала горячая проповедь. По его словам, если для одного человека «Время — деньги», а для другого «Жизнь — копейка», в большинстве случаев победителем будет второй. Он приводил мне в пример испанских конкистадоров. Они массами покидали свою родину ради новой жизни в колониях. А на пути к этой жизни стояло множество препятствий. Коварное море, уносившее разом сотни жизней вместе с кораблем. Не менее губительный непривычный климат новых земель, губивший их не хуже вражеских войск. Сопротивление туземцев и массовое заболевание венерическими заболеваниями. В итоге, из четырнадцати человек, решившихся пуститься в путь за горизонт, через короткое время в живых оставался лишь один. Но разве это кого остановило? А результат каков? Хороший результат: испанская речь победила на огромном пространстве Земли и ее победное шествие продолжается до сих пор. То же самое произошло с языком не самого крупного народа Европы — английским. В обоих мирах он покорил даже большие просторы, чем испанский. Кто теперь сосчитает, в какую цену это обошлось британцам? Они ведь тоже себя не жалели. А разве мы поступили иначе? Во времена Ивана Третьего, великороссов во всех уделах было не больше двух миллионов. Да поляки с Литвой имели в шесть раз больше народу! Франция или Италия в пять раз превзошли тогда русских по числу населения. Даже Швеция была сильней населена. Но стоило народу понять, что все-таки «Жизнь — копейка», тут такое началось! Массово помирая от голода, эпидемий, на полях сражений, люди шли и шли от победы к победе. В этом кошмаре погибали и теряли земли те, кто пытался их остановить. Были и поражения и распад державы во время Смуты. Но выжившие бойцы погибших армий, вновь обрастали новобранцами, потому, что русские бабы не отказывались рожать новых бойцов и тружеников. Почти разгромленная держава каждый раз выставляла новые войска на поля сражений и новые пахари заселяли вымершие подчистую деревни.

— В девятнадцатом веке это дало плоды. Наши коренные земли оказались настолько далеки от пограничных рубежей, что стремительный рост населения возместил все понесенные нами за пять веков потери. Разве русский язык не стал победителем? Ладно мы, не знавшие ваших войн. Но разве вы не доказали, что теперь любой прорыв вражьей силы в наши коренные земли кончается гибелью супостатов? А вот чем он закончится у нас — бог весть.

«Господи! Неужели он нам завидует?»

Оказалось, что да, завидует. Он сразу меня ткнул носом в нашу историю освоения космоса.

— Этот ваш Гагарин, ты сама говорила, на чем он летел. Ведь случись нештатная ситуация, он ведь ничего бы поделать не сумел. Пилот корабля, не имеющий средств для управления этим кораблем! Да это пассажир консервной банки, а не пилот! Не думаю, что Гагарин пошел на это, потому, что был дураком. И отказаться от этого он мог, ведь очередь из желающих оказаться на его месте была внушительной. Целый отряд космонавтов! У нас конечно храбрецы не перевелись, но посылать человека и не дать ему возможности хоть как-то повлиять на ситуацию, точно не стали бы. А при неудаче, у нас бы надолго отложили дальнейшие полеты. Если бы вообще от них не отказались. А у вас? Просто послали бы еще один корабль с новым космонавтом. Ведь незаменимых у вас нет! А у нас есть.

— Отец Кирилл, не стоит представлять нас как скопище равнодушных к смерти особей. Космонавты у нас погибали. И многие люди плакали по ним горючими слезами, не только родные, посторонние горевали не меньше. А уж как Гагарина было жалко!

— Но разве это вас остановило? Ты сама рассказывала о том, что миллионы мальчишек возмечтали стать космонавтами. Разве их остановили бы частые гибели? У вас ведь был очень красивый шанс! Трудно конечно судить со стороны, может быть вы просто технически к этому были не готовы. Но имея такое число людей, готовых платить высшую цену за осуществление детской мечты, вы могли уже тогда заселить окрестности Земли. Просто запуская сотни этих «жестянок»! Стыкуя их на орбите, постепенно идя от орбитальных трущоб к орбитальным поселкам и городам. От примитивных мастерских и полевых лабораторий к заводам и исследовательским центрам. Вы бы уже сейчас производили в космосе корабли для дальних полетов!

Ничего себе! Сходила тетенька на исповедь к попу! И кто перед кем душу наизнанку вывернул? Да ведь он теперь не успокоится, пока не станет настоятелем первого храма на ближней или геостационарной орбите. И ведь точно не откажется от шанса туда попасть. Даже в консервной банке. Ладно, шучу я конечно. Хотя как знать. Что-то мне мои шутки самой перестали нравиться. Вроде бы и просветил меня он, но спокойствия в душе не прибавилось.

Глава 17. Первое попадание в цель

Не было заботы, купила баба порося. Как я не стараюсь вжиться в этот мир, он все-равно остается для меня чуждым. Ни одно из моих начинаний не остается без широкой огласки или крупного скандала. Даже простой невинный стеб над окружающей меня действительностью, который вряд ли на что-либо повлиял в моем мире, здесь оказывает какое-то странное воздействие на окружающих.

Тот же «Марш физкультурников», которым я хотела подбодрить свою команду, стал самым скандальным музыкальным произведением того года. Нашим ребятам он очень понравился. Ну еще бы! Исполненный в нужное время и в нужном месте, он дал нужный результат: победу. Не оставил он равнодушными и проигравших. Не победив сегодня, они сохраняли надежду взять достойный реванш завтра. Слова марша вполне отвечали их настроению и потому он прижился не только у нас. Совсем иной эффект он произвел на околоспортивный бомонд. Уж если человек извращенец, то извратить что угодно он сможет не особо напрягая свою фантазию. Прозвучавшие в марше призывы готовиться к бою, громить врагов и защищать доверенный пост, эти мужчинки сочли настолько агрессивными, что даже кое-кто из них всерьез обратился в Федерацию спорта с требованием полностью запретить командные виды спорта, как «опасные для восприятия обычного человека». Те конечно всерьез эту клоунаду не восприняли и вежливо послали их в известном направлении. Туда, где проводятся бои без правил.

Ну черт с ними с неадекватами. Они есть везде и хорошо чувствуют себя до тех пор, пока им не прикажут заткнуться. Но что делать со здешними серьезными «конторами»? По идее, эти люди заняты очень серьезным делом и мозги у них должны работать вполне серьезно. А что на деле? Когда я, обалдев от правовой оценки героического поступка неизвестного тогда мне парня, процитировала строки из «Повести о неизвестном герое», местные Шерлоки Холмсы на полном серьезе сочли это доносом. И на основании восьми стихотворных строк и эскиза значка, они раздули дело о существовании едва ли не вселенского заговора. Вот уже год прошел с той поры, а «Тайное общество ГТО» спецслужбы до сих пор ищут и даже сообщают на пресс-конференциях о достигнутых успехах. Понятно, что все это «липа» и прекрасная возможность повысить собственную значимость, но почему власти это все воспринимают всерьез?

— А это Машенька, беда нашего времени, — объяснил мне Виталий Ильич, во время очередной нашей беседы в салоне Алексеевой, — развелось сейчас аналитиков как собак нерезаных. Представления о предмете разговора, они как правило не имеют, а результат выдавать нужно. Вот они и лепят гипотезы ничем не подтвержденные.

— Но Виталий Ильич, эти люди все-таки учились чему-то. Да и за результат с них должны строго спрашивать.

— Ох, Машенька, святая ты в своей наивности девушка! Ну учились они и что с того? Сразу в гении их нужно записывать? Ты просто оцени их умственные способности по той скорости, с какой они выдают свои заключения. Не поняла? Хорошо, сейчас я тебе объясню. Берем естественные науки. Например физику. Сколько времени люди тратили на установление простых закономерностей? Осмыслить наблюдаемое явление, создать подходящую гипотезу. Проверить ее опытным путем, вывести на основании результатов опытов формулу, которая позволит в дальнейшем использовать ее в инженерных расчетах… Бывало, что люди тратили на это десятки лет своей жизни, чтобы добиться нужного результата. И какие люди! Думаешь, что у них все с первого раза шло, типа постигло озарение и сразу результат? Да на один верный вывод у них была сотня ошибочных. И эти ошибки нужно было выявлять и устранять. А в итоге получалось то, что мы сейчас считаем элементарщиной.

— То есть, вы хотите сказать, что в сфере политики, финансов и общественной жизни, вся аналитика — плод безудержных фантазий?

— А разве может быть иначе? Сегодня произошло необычное происшествие, а уже завтра начальству нужно докладывать, с чем же таким оно столкнулось? Ну найдется добросовестный человек, потратит он годы жизни на анализ непростых явлений, доложит вывод… А начальству это уже неинтересно. Пока он строил свой прогноз, катастрофа уже давно случилась. Естественно, что такого хорошего сразу погонят с глаз долой. Тут нужно докладывать в срок и решительным тоном. А если все не по твоему вышло, то придумывать на ходу, какие такие потусторонние силы тебе помешали предсказать конец света.

— Но ведь спецслужбы…

— Маша, дите мое, там разве иные люди штаны свои протирают? Десяток агентов действительно добывают факты для анализа, а тысяча кабинетных стратегов их объясняют всяк на свой лад. В итоге, начальству докладываются тысячи версий, одна краше другой.

Вскоре мне пришлось убедиться в том, что Виталий Ильич во многом прав. Когда я приобрела некоторую известность после выигрыша дела на «Процессе 27-ми», на мою страничку в социальной сети стали приходить послания от многих людей. Кого-то я оставляла в качестве друзей, кому-то просто вежливо отвечала, кого-то игнорировала, ну а кого-то просто банила. Но были и те, над кем я просто стебалась. Как раз такой случай и произошел с одним англичанином. Он представился как руководитель маленького сетевого сообщества «Most» название которого я перевела как «большинство». Тогда еще подумалось: «Смотри, чуть изменить название и получатся самые настоящие большевики!»

Ну и что это у нас за «большинство»? Оказалось, что всего лишь гендерное. Чудесно! А как следует называть представителей большинства? Я не удержалась и послала респонденту:

«Hello Bolshevic!»

Естественно, что респондент ничего не понял и начал задавать вопросы. Вот тут я ему и начала вешать лапшу на уши, щедро сдабривая ее клюквой. Потом мне было стыдно за свое поведение. Человек ведь все воспринимал всерьез и общался со мной как со взрослым человеком, а я с ним как бог знает с кем себя вела! Так и не поняв, в чем тут состоит подвох, он принял за чистую монету все, что я вывалила на его бедную голову. В итоге, русская полиция, отслеживающая к тому времени мое общение в Сети, узнала о существовании целой плеяды выдающихся русских революционеров.

Я конечно понимаю, что чувство юмора у многих отсутствует, но та серьезность, с которой полиция восприняла ничего не значащий треп, удивляла разве что только меня. Сами же работники полиции, действуя в рамках поставленной задачи, считали, что на такую экзотику как «мироновцы», будут слетаться все кто жаждет получить в свое распоряжение активную молодежь. Естественно, чтобы использовать нас в подрывных целях. С какого перепуга они так решили? А на основании составленного ими моего психологического портрета! Обнаружив, что в большинстве случаев, невзирая на нежный возраст, я решаю и поступаю как взрослый человек, они каждому моему слову или действию стали придавать особый смысл.

Естественно, что узнав о существовании в России неизвестных им революционеров, они начали проверять полученную информацию. Никакого подтверждения этому в своих архивах они не нашли. Но это не остановило усердных служак. Началась тщательная проверка всех поданных Российской Империи, которых называли Владимир Ульянов, Лев Троцкий, Иосиф Сталин и Слава Молотов. Узнав из более позднего перехвата, что Ульянов был оказывается еще и Лениным, они сумели сузить круг поисков. Все-таки Ульяновых Владимиров на Руси было много. Замучаешься каждого проверять. Зато Владимиров Ильичей Лениных оказалось всего восемь человек. Это сильно сузило круг поисков, тем более, что двое тезок нашего Ильича действительно имели отношение к противоправной деятельности. Один из них оказался браконьером, промышлявшим нелегальной охотой на пушного зверя, зато второй порадовал «опричников» больше. Исследование провинциального экономиста из Симбирска, названное им «Индустрия дурмана и разврата», оказало на руководство МГБ столь шокирующее действие, что было принято решение о нежелательности выхода в свет столь революционного по содержанию труда.

Проще оказалась ситуация со Львом Давидовичем Троцким. Такой оказался всего один и тоже баловался сочинительством. В момент обнаружения собственного существования недремлющими жандармами, он тоже впал в крамолу, сочиняя книгу о еврейских кантонистах позапрошлого века. Сочтя содержание его труда клеветническим и направленным на подрыв существующих устоев, власти причислили его к подрывным элементам и начали подумывать о том, как бы поаккуратней избавиться от него.

В общем каждый развлекался как умел. Ну а я продолжала жить размеренным ритмом, пока ближе к рождественским каникулам меня не навестила гостья из Англии. Первая встреча с ней состоялась как раз в салоне Татьяны Сергеевны. Гостья оказалась родной сестрой того самого английского чудака, которого я вначале не восприняла всерьез. Как выяснилось из разговора с нею, ее брата заинтересовал мой опыт работы с парнями и девчонками школьного возраста. Но сама она приехала не для того, чтобы изучать мой опыт. Ее намерения более конкретны: совместно со мной написать поучительный для английской молодежи приключенческий роман.

О чем роман? Нет, о звездоплавании — не актуально. Она читала наше произведение про Алису Селезневу и твердо знает о том, что на юных жителей островов это не произведет нужного впечатления. Нужен приземленный сюжет. Действие должно происходить в экзотических местах среди дикой и непокоренной природы.

И чем я могла ей помочь? Но отвечать отказом я не спешила. Вместо этого, я побеседовала с ней на вольные темы за чашечкой чая.

Оказывается, родилась она совсем не в Англии, а в Занзибаре, где проходил службу ее отец. Когда ей было шесть лет, там случился бунт.

— Понимаете мисс, белому человеку, если он там не прожил долгие годы, трудно понять, что заставляет местных бунтовать. А уж сразу понять логику негра…

— Значит бунтовали негры?

— Именно так голубушка. Как я потом узнала, причиной их недовольства были те цены, что установили на местном базаре арабские купцы. Но видите ли, если негр бунтует, он убивает не только тех, кем недоволен. Он убивает всех кто не принадлежит к его племени. Неважно, что у него ссора с арабами. Любой индус, европеец и такой же негр как и он, только не говорящий на суахили, для него в этот момент враг, которого нужно убить.

— А полиция?

— А полиция тоже присоединилась к погромам. Что не удивительно, ведь процентов на 80 она состояла из аборигенов.

Ну а дальше, два дня осады, которые осиротевшие сестры с братом провели в стенах резиденции губернатора, куда сбежались все, кто уцелел во время погрома. Потом десант гуркхских стрелков, которые все-таки успели выручить их от окончательной гибели.

— Я до сих пор вспоминаю со слезами на глазах их прекрасный боевой клич: «Jai Mahakali, Ayo Gorkhali!» Целый день в Занзибаре шла резня мятежников и бегство негров в Танганьику.

— Вы так спокойно про это говорите? — удивилась Татьяна Сергеевна.

— Достаточно одного дня, проведенного среди убитых, чтобы вы воспринимали трупы как часть местного пейзажа, — невозмутимо отвечала наша гостья.

Осиротевших в результате резни детей, власти вывезли в Метрополию, где их судьбой занималась уже Королевское Попечительское Общество. Ну как занимались? Определили в приют и дальнейшая забота о детях была возложена на людей, которые очень любили детей. Нередко эта любовь к детям принимала такую форму, что даже в сильно эмансипированном обществе никто не считал воспитанниц сиротских приютов приличными девушками. Соответственно, шансы на счастливый брак в дальнейшем были исчезающее малы, а потому в большинстве своем одноклассницы сестер становились матерями-одиночками. Правда, этот статус предполагал выплату государством солидного пособия. И хотя оно выплачивалось только до достижения детьми определенного возраста, но ведь можно продолжать рожать детей? Не избежала этой судьбы и наша собеседница. Как впрочем и ее сестра. Ну а после окончания школы, обе поступили в Викторианский женский колледж. Под этим названием скрывалось совсем не престижное учебное заведение, готовящее учителей для колониальных школ. Правда так-как к колониальным школам относились и классы для детей вспомогательного персонала британских посольств, то изучение литературы и истории по выбранному студентами профили все-таки велось. В частности Энн и Мэри учились на Славянском отделении колледжа. Благодаря этому обстоятельству, Энн неплохо говорила на русском языке и могла оценить литературные достоинства наших произведений.

— И вы потом работали у нас?

— Нет мисс, учить детей посольской прислуги нам не довелось. Это не для выпускниц сиротских заведений. Таким как мы уготована судьба учительствовать в лагерях перемещенных лиц, где мы в основном учили английской речи детей эмигрантов: галичан, поляков, хорватов, словенцев…

Вот и подошли к тому, что мне было интересно: английской литературе. Диккенс, Теккерей, Теннисон… Эти имена тут известны, правда, никто в Англии их не считает выдающимися писателями.

Оскар Уайльд, Бернард Шоу, Герберт Уэллс, Редьярд Кипплинг, Стиввенсон, Берроуз… А здесь все грустно: английской учительнице эти имена совсем неизвестны! Ладно это, в конце-концов ее образование даже с сельскими курсами ликбеза не сравнить. Но Алексеева! У нее ведь качественное образование, она как ни крути, литератор! И тоже впервые слышит про этих господ.

Для меня мир не просто рухнул. Он рассыпался в прах. Во что превратили здешнюю Россию, я прекрасно вижу ежедневно. Но Англия! Что происходило в ее обществе всю здешнюю викторианскую эпоху? В моем мире это был период не только стремительного роста могущества Британской Империи. Английская литература именно в этот период стала великой, как впрочем и русская. Мне действительно это непонятно. Ну невозможно представить советского человека, которого не воспитывали бы сказки Аркадия Гайдара, романы Беляева и Ефремова. Точно так же и в Англии. На сказках и стихах Киплинга выросло поколение, которое бестрепетно распахивало газоны в парках и сажало на этом месте картофель, которое легко меняло смокинг на френч. Именно люди, которым читали в детстве сказки про Маугли или вольно гулявшего кота, задраивали себя в горящем отсеке корабля дабы пламя не добралось до снарядных погребов. Читавшие в детстве о приключениях героев «Черной стрелы» или «Острова сокровищ», со временем вступали во взрослую жизнь. Кровь, пот и слезы, были у них обычной платой за достижение благополучия. Разве бывает иначе? Подобно героям «Белого отряда», они мечтали о сокровищах всего мира, но когда приходила отчаянная минута, отдавали свои жизни за сохранность разрисованного полотнища на древке. Главное — ребенок с детства понимал разницу между обычными ценностями и ценностями высшего порядка. И никогда не путался в приоритетах.

Такие вещи детям объясняли только в русских и английских сказках. В сказках прочих народов мира, про это детям ничего не говорили. Поэтому, если мир будет рушится, последними исчезнут с лица Земли именно эти два народа! Так я думала до сего момента. А меня взяли и ткнули мордой в реальность этого мира! Как тут все запущено! Уже поэтому так как есть оставлять нельзя! Пусть простят меня любимые авторы моего мира за то, что я не сумею точно передать смысл их сказаний. Но если их не пересказывать, все будет еще хуже.

— Миссис Энн! У меня есть идея! Как вы считаете, где должны происходить приключения героя той сказки, которую мы все вместе напишем?

— Мэри, только не в Африке. Понимаете, меня этот континент совсем не вдохновляет. Жара, грязь, паразиты и отсутствие нормальной воды.

Ну что же, значит про Африку и диких обезьян ни слова. Индия? А там сильно лучше? Пусть тогда будет незнакомая для юных британцев Сибирь. В конце-концов там тоже найдется место подвигу и приключениям. Правда, приматы там не водятся и даже мамонты отсутствуют, но если верить Киплингу, волчья стая воспитывает намного лучше, чем стадо диких горилл. То, что герой выйдет не к неграм, а к каким-нибудь тунгусам, тоже неплохо. Мораль тунгусов позволяет без всякой натяжки оказывать помощь людям, вместо того чтобы готовить из них жаркое.

— Миссис Энн, надеюсь, что Сибирь не вызывает у вас отвращения?

— Нисколько! Если только вы не развели там много диких обезьян.

— Еще не успели. Да они там и не выживут.

Вот так и началась наша работа над здешним вариантом романа Берроуза с изрядной примесью сказок Киплинга и моими дополнениями.

А в дополнениях классический вариант явно нуждался. Берроуз и Киплинг писали свои произведения в первую очередь для соотечественников, но популярными они стали во всем мире. Учитывая, что читать эти книги будут не только в Англии, но и в России, я решила уязвить самолюбие русских читателей, чтобы не млели перед англичанами. Тут ничего выдумывать не требовалось. Сами англичане настолько привыкли к «бремени белого человека», что не видели ничего плохого в действиях своих кумиров. То, что их подвиги совершенные во времена королевы Виктории совсем не вызывали восторга у народов, попавших под их «культурное воздействие», джентльменами конечно учитывалось, но ничего плохого они в этом не видели. Поэтому, можно было смело расписывать их во всей неприглядной красе. А расписывать было что.

Когда мой отец служил на Камчатке, мне попалась в гарнизонной библиотеке книга «Трагедия капитана Лигова». Роман, в котором описывалась непростая история становления нашего китобойного промысла. А заодно и о обстановке на нашем Дальнем Востоке в середине 19 века.

О реальной военной мощи России можно было тогда ничего не говорить. Все страны прекрасно видели, чего она стоит, на примере того, как мы осуществляли защиту своих Дальневосточных рубежей при Александре Втором. А ситуация тогда сложилась нехорошая. Российские владения на Дальнем Востоке грабили все, кроме самых ленивых. Зоной грабежа являлась вся территория между Чукоткой и Кореей. Что меня поразило, так это то, что право на добычу морского зверя в собственных территориальных водах, Российской Империи давала Норвегия! Могла разрешить эту добычу, а могла не разрешить. Как правило не разрешала. А послать их подальше было нечем. Редкие в этих водах русские военные корабли не могли поспевать всюду. К чему это приводило? А к тому, что целые флотилии иностранных браконьеров устанавливали тут свои правила поведения. Они топили и брали на абордаж русские промысловые корабли. Они высаживались на берег и нагло грабили стойбища инородцев и русские поселения. Ну а в случае оказания сопротивления, не брезговали творить геноцид.

Было это результатом правления Александра II Освободителя. Кибальчич и Перовская, организовавшие и осуществившие его убийство, ей богу заслуживают благодарности потомков за этот справедливый акт возмездия. Проживи этот «Освободитель» дольше, я даже боюсь себе представить, что бы он еще натворил. Не было в истории России царя, который сумел бы нанести ей столько ущерба. Сменившие его на престоле Александр III и Николай II честно заслужили и свою долю критики, и свою долю проклятия. Но им пришлось разгребать то, что натворил их предшественник. Ликвидацией нанесенного «Освободителем» ущерба, они занимались вплоть до 1917 года. А окончательно старые завалы разгребла уже Советская власть где-то к 1945 году.

Защиту наших дальневосточных рубежей сей царь решал оригинальным образом. Опасаясь, что не получится удержать Аляску в случае наезда англичан, он подарил ее за малое вознаграждение американцам. Пусть мол теперь у них голова о ней болит! Но это известный пример. Гораздо меньше известна история передачи японцам Курильских островов. Их подарили нищей и слабой Японии аккурат накануне очередной Русско-турецкой войны 1877-78 годов. Предлог аналогичный: если злые англичане захотят ими завладеть, то мы не в силах будем их отстоять. А посему, пусть япошки с ними мучаются!

Странно получается. У этого царя нашлось полмиллиона солдат и деньги для освобождения от власти турок «братушек», которым под турками всяко лучше жилось, чем русским под русскими. Но вот найти пятьдесят тысяч солдат для того, чтобы поставить на место борзеющих японцев… А они борзели. Вы как знаете, но у меня возникли смутные подозрения, что этот царь был ненастоящий! И это была малая часть тех безобразий, что происходили не только в те времена, но и гораздо позже.

Установить полноценный контроль над обширными территориями не всегда выходило и у коммунистов. Время от времени возникали дипломатические скандалы, когда при освоении безлюдных казалось бы мест, обнаруживались геологические экспедиции крупных западных фирм. Такое случалось и в середине 50-х годов двадцатого века. Поэтому, я смело начала вести речь про английские и голландские экспедиции в бассейне реки Вилюй. Не думаю, что в здешней России лучше осуществляют контроль своих границ, чем это делалось в советское время. Что интересно, наша гостья не увидела ничего необычного в том, что британские поданные творят на чужой территории все, что им заблагорассудится и разрешения на это не спрашивают. Вот что значит имперское мышление! А вот Татьяне Сергеевне это не понравилось:

— Маша, но ведь это неправдоподобно! Как можно без разрешения хозяев страны кому-либо что-либо делать.

— Татьяна, но в диких краях только так и поступают! — ответила вместо меня гостья, — В Африке сплошь и рядом такое происходит. Английские экспедиции при нужде свободно посещают французские, португальские или германские территории. Ведь с местными властями проще договориться напрямую, нежели действовать через дипломатов.

Чудесно! Значит моя фантазия не покажется сущей дичью людям осведомленным в истинном положении дел.

— Миссис Энн, а если действие будет происходить не в Сибири, а в Канаде?

В ответ я получила взгляд возмущенной таким непотребством патриотки своей страны. Этот взгляд вернее всяких слов довел до меня мысль, что во владениях британского монарха, ТАКОГО просто не может быть! Потому, что не может быть никогда!

Ну-ну! Пребывайте и дальше в святой уверенности. Лично я не против. Моя выгода в том и состоит, что не мое Отечество кого-то обижает, а ему ущерб наносят. А уж если про это напишет англичанка, то тем больше будет веры всему, что я захочу довести в первую очередь до русского читателя.

Вторым камнем преткновения мог стать другой вопрос, который мучил миссис Энн:

— Мэри! Но ведь в Сибири зимой морозы до -50, в редких случаях еще сильнее. Потому ребенок со стаей волков не выживет. Если выживет зимой, то как именно?

— Миссис Энн, я во время фестиваля беседовала с теми парнями, что приехали на состязание из Сибири. Я слышала от них удивительные вещи. Оказывается, человек способен и не на такое!

— Например?

— Жила в одном из рыбачьих поселков на Камчатке самая настоящая ведьма (экстрасенс). Нюркой ее звали. Вот она, в любую погоду не носила ничего, кроме нижней сорочки. И хоть бы насморк подцепила!

Этот пример ничуть не убеждает англичанку. Ведь Нюрка жила среди людей, а не волков. Тогда я пускаю в ход другой пример:

— Ребята из Благовещенска говорили о еще более страшном случае. Им пришлось наблюдать стаю странных существ похожих на людей. Издали конечно. Да и то, когда они на них стали обращать внимание, ребята благоразумно слиняли подальше. Это было стадо одичавших проходчиков. Целая бригада потерялась в тайге, выжила, но одичала. Таких случаев на памяти людей достаточно много. Как эти бедолаги выживают — неизвестно никому. Известна только цена, которую они платят за выживание — безумие. Превратиться обратно в разумных людей для них уже нереально. Если верить старым таежникам, они становятся настолько опасными существами, что даже голодный шатун не станет с ними связываться. Порвут любого. В общем, та еще таежная жуть. В таких историях враньем будет сохранение полноценного разума, а не способность выжить.

— Мэри! Но тогда вся наша история становится враньем!

— Миссис Энн, но ведь мы пишем сказку, — пришла на выручку мне Татьяна Сергеевна, — а сказка допускает наличие не совсем правдоподобных обстоятельств.

— Наверное вы правы, ведь мы пишем не инструкцию по выживанию, а поучительное повествование для молодых людей, — легко согласилась с хозяйкой салона наша гостья.

Больше сомнений и колебаний она не испытывала. Я чувствовала, что ей очень понравился замысел и расставаться с ним ей совсем не хочется. Зато желания довести задуманное до ума, хоть отбавляй. С этого момента и началась наша с ней работа. Причем, эта работа доставляла истинное наслаждение всем в ней занятым.

Глава 18. «Но матери нас научили…»

Принц Эдуард граф Уэссекский с некоторым сожалением закончил чтение недавно вышедшей но уже сумевшей так нашуметь скандальной книги писательницы Мэри Майрон. Скандал возник практически на следующий день после того, как эта самая мисс Майрон выложила ознакомительную версию своей новой сказки в Сети. Недовольство ее творчеством испытывали вовсе не читатели. Те как раз были в восторге и подписывались на полную версию этой сказки. Учитывая, что только в Англии на нее подписалось около двух миллионов читателей, то при цене подписки десять фунтов стерлингов с каждого подписчика, то эта самая мисс Майрон станет символом успеха для многих европейских обывателей. Понятно, что этот гонорар ей придется делить со многими. Например, с английскими большевиками, ведь именно Энн Джулиан, сестра самого Вальдемара Джулиана осуществила литературный перевод книги на английский язык. Ради этого она целых полгода жила в русской столице и целыми днями торчала в салоне Алексеевой.

И все-таки, несмотря на то, что книга получилась просто замечательной, не все в Англии приветствовали ее публикацию. В первую очередь недовольны были секретные службы Его Величества. Именно им сейчас предстояло отмываться от того дерьма, которое щедро полилось на их головы после выхода в свет этого самого «Тарзана». И пусть рядовой читатель считает, что описанные там приключения английского ребенка в сибирской тайге всего лишь красивая выдумка, но хорошо информированные о многом люди прекрасно знают, что все что там написано: голая без прикрас правда. Много лет назад, на Вилюе действительно загадочным образом пропала без вести этнографическая экспедиция возглавляемая Джоном Клейтоном и Элис Рутерфорд. Что послужило причиной бесследной пропажи британских поданных, занимавшихся изучением быта и нравов тамошних тунгусов, точно известно не было, но секретные службы Его Величества догадывались: супруги и их спутники стали жертвой не попавшей в официальные учебники истории «Алмазной войны». Долгое время считалось, что русские ничего не знали о развернувшейся тогда на их территории долгой и бескомпромиссной схватке между британскими и голландскими спецслужбами. Найти в этих местах алмазы не сумели ни голландские, ни английские геологи. А потому война спецслужб прекратилась сама собой. Это была не единственная тайная война между разведками, в ходе которых рыцари плаща и кинжала отстаивали интересы своих держав. То что между европейскими державами давно не ведутся войны классического типа, еще не означало, что наступила эпоха любви и согласия между ними. Столкновения интересов и разного рода противоречия никуда не делись. И как всегда, при невозможности полюбовно между собой договориться, короли пускали в ход свой последний аргумент — тайные службы. И они вели свои невидимые войны теми средствами, которые во все времена и везде считались гнусными. В этих войнах чаще всего побеждали поданные британской короны. Тут было чем гордиться: Китовая война в Арктике и Антарктике, Платиновая война на Урале, «Большая Игра» в Центральной Азии… Были конечно и неудачи. Например, один из эпизодов Алмазной войны, на этот раз Между Великобританией и Россией. В конце двадцатого века, фирма бухарского еврея Леваева при поддержке русских спецслужб берет под свой контроль месторождения алмазов в Анголе, а затем наносит поражение французам и немцам, отхватив алмазные прииски в Германской Юго-Западной Африке и во французском Конго. И хотя формально поражение нанесено португальцам, немцам и французам, сами наследники знаменитого Сесиля Родса так не считали. Пощечину получила Британия. А теперь еще эта сказка!

Только наивный человек станет верить, что она придумана тринадцатилетней девочкой. Ага! Как же! И конечно эта девочка совершенно случайно узнала подлинные имена участников той эпопеи!

«Бедный Флемминг! Сколько грязи будет вылито на могилу этого достойного человека! После того, как эта сучка красочно описала убийство супругов Клейтонов и их спутников попавших под руку головорезам из Тридцатой штурмовой команды Флемминга, желающих вылить помои на славное имя будет хватать с избытком. Ну и что с того, что сам Флемминг там не упомянут. Тот, кому это станет интересно, без труда установит истину».

Вообще, упоминание таких подробностей наводит на размышления. И итог этих размышлений принцу не нравился: секретные службы пора чистить от проникших туда «крыс». Кто-то «сливает» информацию русским. И эти 'кто-то' окопались весьма высоко.

«Вот только кто против нас играет? Служба безопасности самого Леваева наверняка тут замешена. Но ей одной нет смысла так играть. Вполне возможно, что тут замешана Валентина Якупова. Наше посольство в русской столице уже отследило ее частые контакты с Алексеевой и Мироновой. Естественно, что действует она не сама по себе, а с разрешения великой княгини Ксении. Но кто еще кроме Ксении тут замешан?»

Ответить со всей определенностью на этот вопрос никто пока не был готов. Но кое-что становилось понятным: русские затеяли игру по-крупному. Сказка про Тарзана, в которой опубликованы самые интимные моменты некоторых эпизодов из жизни секретных служб Его Величества — это что-то вроде ультиматума.

Правда русские допустили одну ошибку: раскрыли инкогнито своего агента влияния. Удивляться этому не стоит. Настоящими мастерами тайных операций, русские никогда не были. Они конечно опасный противник и тем же немцам с французами дадут большую фору по части мастерства, но соперничать с англо-саксами? Ну разве что с заокеанскими «кузенами» у них что-то выйдет. «Дикси» всегда славились как недотепы.

Итак, Вальдемар Джуллиан, он же отставной офицер спасательной службы Флота Его Величества, он же, как выяснилось, так и не вступивший в права наследия виконт Грейсток. А что? Все сходится. Есть в биографии нынешнего Джулиана «белые пятна». И он, и его сводные сестры взялись из ниоткуда. Формально, они были детьми колониальных чиновников из Занзибара, погибших во время вспыхнувшего там антибританского восстания. Вот только нет никаких доказательств того, что они действительно являются детьми этих людей. Ну с этим еще предстоит разобраться.

В свете почти установленных фактов, принц Эдуард теперь не сомневался в том, что и описанные в сказке невероятные приключения героя имели место быть в действительности. Из посольства в России докладывали, что саму Миронову консультируют и лучшие столичные юристы, и ученые самых разных специальностей, и даже офицеры русского флота. Да и британские ученые не видят ничего невозможного в том, что беспомощный младенец мог быть подобран, выкормлен и воспитан стаей сибирских волков. А уж дальнейшее его воспитание в семье тунгусского охотника тем более объясняет невероятную силу и ловкость главы британских большевиков.

Кстати, дикое прошлое виконта вполне объясняет его преклонение перед силой, здоровьем и примитивными умениями. Прежние его сослуживцы подчеркивают, что скромный и незаметный в обычной обстановке, Грейсток мгновенно преображался в минуты опасности. Награды, которыми отметило его командование, им честно заслужены. Все как один подчеркивают такие замечательные его особенности, как умение нестандартно мыслить, не теряться в сложной ситуации, качества лидера… И как жаль, что эти качества он поставил на службу врагам Британской Империи. Да-да, именно что врагам. «Священный Союз» не допускает открытой конфронтации между его членами, но скрытая борьба между ведущими державами никуда не делась.

Сейчас русские ловко воспользовались сломом менталитета у природного англичанина. Жаль, что вся эта история с Тарзаном произошла на их территории, а не в британских колониях. Хотя, что бы это изменило? Просто вместо волков, его бы воспитали обезьяны, а вместо тунгусов — негры. Кстати, о неграх! Принц еще раз прочитал выделенный отрывок из книги Грейстока-Джулиана «My Struggle»:

«Те, кто верит уверениям о том, что причиной отсталости африканских народов является работорговля, не учитывают того, что одновременно с вывозом негров из Африки, происходил вывоз англичан из Англии. Два одинаковых явления, но какие разные последствия! Распространение английского народа на четыре континента не привело к исчерпанию сил этого народа. Но почему тогда такое же расселение негров, не сделало Африку одним из столпов прогресса?»

А ведь верное наблюдение! На недавних теледебатах, ему пытались возражать, уверяя, что есть разница между насильственным вывозом рабов и миграцией свободных людей. Джулиан как всегда за словом в карман не полез:

«Джентльмены, вы просто невнимательно учили историю той страны, в которой живете. На протяжении двух с половиной веков, продажа свободных англичан в рабство было обычным делом. Именно рабами заселялись наши Северо-Американские территории и Австралия. То, что в первом случае они назывались „кабальные слуги“, а во втором случае „каторжники“ сути дела не меняет».

Казалось бы, какое значение для благополучия Империи имеет эта болтовня? А вот какое:

«Бремя белого человека состоит не в том, чтобы строить для негров города и дороги. Но именно этим мы и заняты последние двести лет. Стали ли от этого негры во всем нам равными? Нет, нет и еще раз нет! Более того, они под нашим руководством так и не научились созидать, зато мы скоро утратим способность к созидательной деятельности. Это не пустые уверения. Под скипетром нашего монарха сейчас поживает почти три миллиарда человек на площади в сорок миллионов квадратных километров. Для контроля обстановки на этой территории нам давно уже не хватает чисто английских войск. Мы вынуждены привлекать к службе в армии и флоте туземцев. 80 % личного состава армии — туземцы. Причем, это не вкрапления туземцев в „белые“ части. Это целые туземные дивизии и бригады! Я уже молчу о местной полиции. Она давно по факту не английская. Мы сами, своими руками создали силовую структуру для сепаратистов, буде они появятся. Но самое страшное не это. Всем этим нужно управлять. Вы имеете представление о том, сколько для этого требуется управленческого и вспомогательного персонала? Советую любопытствующим посмотреть те справочники, что выпущены Министерством Колоний. Около 60 % трудоспособного населения Британских островов работают в этом монстре! А ведь есть другие прибежища бюрократии!»

То, что Джулиан и тут не врет, принц прекрасно знал. Его самого поразили эти цифры и он проверил их истинность. Все сошлось! Англия действительно стала страной, населенной в основном бюрократами! Стоит расшатать ситуацию в колониях, как в Метрополии произойдет катастрофа. Она сама себя не прокормит! А не этого ли русские добиваются? Правда, для этого нужна соответствующая работа их тайных служб в самих колониях. При таких масштабах работы все скрыть не выйдет. Но этого пока не наблюдается. Что бы Джулиан тут не болтал, но призывает он все-таки к преодолению такой ситуации.

«Мы хотим вернуться к тому пункту, на котором прервалось наше прежнее развитие 500 лет назад. Мы хотим приостановить вечное наше стремление на Юг и на Восток и определенно указываем пальцем в сторону территорий, которые называются Старая Добрая Англия. Любой, кто возьмет на себя труд прочесть тексты старых английских баллад, скажет что в них описан совсем не тот народ, что мы наблюдаем сейчас. Страна веселых и свободных людей давно ушла в прошлое. Начиная с правления Генриха VIII, ее упорно превращали в страну заселенную бесправными людьми».

Вообще то, вначале деятельность Джулиана и его большевиков не привлекала к себе внимания полиции. По сути дела он ничего противозаконного не сделал. Писал статьи на неудобные темы? У нас слава богу свобода слова. Создал военно-спортивное общество «Веселые парни»? А что в этом незаконного? Нигде не сказано, что поданный английского монарха не имеет права заниматься стрельбой из ростовых луков, фехтовать на шестах, заниматься каким-то «английским боем», совершать длительные пешие путешествия… Точно так же, никто не стал бы осуждать сестер Джулиана за создание команд «А ну-ка мисс!» Что плохого в том, что юные леди состязаются на кулинарных конкурсах, занимаются спортом и учатся сестринскому делу? Для Англии это вполне допустимое чудачество. К чужому сумасбродству здесь привыкли относиться с уважением. Но только если это не нарушает сложившийся порядок. А порядок был нарушен, да еще каким образом!

В конце июня, в Лондоне проходил крупнейший в Европе «Парад достоинства». Чем не угодило большевикам это веселое карнавальное представление, многие до сих пор не могли понять. Обычно такие мероприятия проходили без эксцессов, но не в этот раз. При входе на Трафальгарскую площадь, манифестантов встретили «Веселые парни» Джулиана. Прорвав чисто символическое оцепление лондонской полиции, они с криком «White Dragon!» накинулись на участников шествия. Шуток они не шутили, стремительно сблизившись с растерявшимся «противником», они пустили в ход розги. Не привыкшая к такому обращению толпа, бросилась наутек, даже не пытаясь оказать сопротивление. При этом нападавших было немного и были это как оказалось, подростки тринадцати-четырнадцати лет.

Что могла сделать в этих условиях полиция? Вообще-то много чего. И она с блеском выполнила свой служебный долг. Прежде всего она сумела не допустить давки и действуя не всегда мягкими методами, сумела раздробить бегущих на несколько разнонаправленных потоков. Конечно, при этом «бобби» кому-то отбили почки, кому-то сломали челюсть, но комиссия, расследовавшая ее действия, сочла, что примененные меры воздействия на впавшую в панику толпу, «были адекватны и соответствовали сложившимся обстоятельствам». В общем, славу лучшей полиции мира они не уронили и на этот раз. Ну а то, что для спасения людей от давки, полиция фактически сама разогнала гей-парад, комиссия деликатно умолчала.

Практически одновременно с разгоном гей-парада, полиция оперативно вызвала спецназ ибо после недавнего сокращения штатов, сил одних только патрулей не хватало еще и на разгон «веселых парней». Прибывший спецназ сумел быстро отделить живой стеной жертв от нападающих. А большего и не потребовалось ибо связываться с элитными бойцами лондонской полиции, малолетние ублюдки не стали. Повинуясь четко отданным командам, они построились за вынесенным вперед знаменем Святого Георгия (чем им только «Юнион Джек» не угодил?) и дружно насвистывая «Марш полковника Боуги» покинули место происшествия.

Ответственность за все случившееся тогда, полностью взял на себя Джулиан, чем по мнению принца Эдуарда, явил себя истинным джентльменом. Все-таки здесь не дикая Россия, где судят детей, которые вообще не применяли насилия. Приняв удар на себя, Вальдемар избавил присяжных от необходимости делать тяжкий выбор. Двадцать лет тюремного заключения — вот что отмерило ему британское правосудие. Но история на этом не закончилась, а только началась. Как выяснилось, потеря лидера не ослабила большевиков. Вставший во главе движения американский гангстер Джозеф Стил, развил еще более бурную деятельность. И опять ничего противозаконного! Летние спортивные лагеря для подростков из трудных семей, как работали, так и продолжали работать. Теперь же, после выхода в свет «Тарзана», у большевиков появился постоянный источник финансирования. Как оказалось, не единственный. Теперь готовится к изданию дописанная Джулианом в заключении «My Struggle».

Вообще-то это будет уже второе издание. Первое, выпущенное небольшим тиражом уже разошлось среди читателей. Возникший после ее прочтения скандал, способствовал росту популярности автора. Количество подписчиков, причем не только в Англии, явно зашкаливало. Большевизм грозил стать серьезным внутриполитическим фактором. Учитывая то, что эти ребята умеют воспитывать молодежь в нужном им духе, с этим нужно что-то делать уже сейчас. Понятно, что замысел русских варваров нужно ломать. Вопрос только в том, как это сделать?

Применять метод царских сатрапов по подавлению всего и вся, совсем не годится. Джулиана даже в тюремной камере не оставляют без внимания СМИ. Во всяком случае в теледебатах он уже принимал участие. Конечно, отношение к его учению в обществе неоднозначное. Либералы считают его взгляды мракобесием. Консерваторы упрекают его в очернении действительности. Поэтому, если с ним приключится сердечный приступ, мало кто в стране об этом пожалеет. Правда тихой эта внезапная смерть абсолютно здорового человека уже не будет. Шум поднимется заметный. Можно так добиться совсем не тех результатов.

С другой стороны: а так ли опасен для Британии большевизм? Ведь за что борется Джулиан и его товарищи? За то, чтобы Метрополия при любых обстоятельствах была самодостаточной. Как это сделать, он четко и толково излагает в пятой части своего бестселлера. Правда, широкая публика лишена возможности познакомиться с этой самой пятой частью. Все-таки свобода слова и печати не означает полное забвение такого понятия как «государственная тайна». А ведь те выкладки, что находятся в пятой части, после того как с ними ознакомились серьезные эксперты, признаны ими в качестве перспективной программы дальнейшего развития Британской Империи.

ПО ПРОСЬБЕ ЧИТАТЕЛЕЙ, Я МЕНЯЮ МЕСТАМИ 17 И 18 ГЛАВЫ.

Вынужден согласиться, что так будет лучше.

Если принца Эдуарда волновали проблемы большевизма, то более знатную персону в Романове-на-Мурмане привлекли иные проблемы. Более знатная — это Кирилл Кириллович Романов, генерал-адмирал флота российского, первый командующий и бессменный шеф Ледового Флота. Если в Британии, символом гордости был Хоум-Флит, то русские моряки по праву гордились своим Ледовым Флотом. Образованный сто лет назад, он сперва именовался Северная Ледовая флотилия. Первой заботой этой флотилии была борьба с норвежскими и британскими браконьерами. Но не только этими заботами жила флотилия. Нужда в установлении регулярного морского сообщения вдоль побережья океана, дала толчок к развитию этого скромного по значению военно-морского образования. И тут немалую роль сыграл визит тогда еще официального наследника престола, великого князя Кирилла. Совершивший ознакомительное путешествие на императорской яхте «Светлана» наследник, до конца дней своих заболел Полярным Севером. Заболел настолько, что отказался от прав наследования в пользу Полярного Наместничества. Сие наместничество, включившее в себя обширные безлюдные пространства Севера Евразии и покрытые льдом океанское пространство, мало кого привлекало из власть предержащих. Лежащие втуне богатства, о которых было известно только то, что они есть, не вызвали желания у большинства властителей увеличивать на их добыче свой личный достаток. То, что бывший наследник решился потянуть на себе тяготы и заботы освоения Заполярья, ни протестов, ни поддержки не вызвало. «Чем бы дитя не тешилось».

Шло время и начали появляться первые результаты. Не самое престижное место службы, вдруг оказалось желанным для многих. Вот только попасть сюда служить стало необычайно трудно. Тут не помогали обычные в таких случаях связи. С одной стороны, выросший из маленькой флотилии монстр, всегда нуждался в кадрах. Причем не только моряках. Но даже и отличному моряку не всегда был открыт путь на палубу кораблей Ледового флота. Пока флот развивался, в нем сложились собственные кланы. И неважно, военный ты моряк или партикулярный. Здесь смотрят не на связи при дворе или Морском министерстве. Здесь главное — иметь родню, служившую в Ледовом флоте. Или особую одержимость в деле, благодаря которой тебя согласятся считать основателем новой династии покорителей Заполярья. Касалось это не только моряков. Полярная авиация, возникшая одновременно с флотом, тоже кастовое учреждение. Но и береговые и наземные службы не чужды кастовости. И флотские научные учреждения вкупе с конструкторскими бюро. А уж про местную разведку и говорить нечего. Она конечно флотская, но ни один разведчик Балтфлота, черноморец или тихоокеанец не мог похвастаться тем, что ему довелось служить под знаком Неясыти. И будь ты лучшим из лучших, но ты чужак и этим все сказано. Дело было не только в снобизме. Слишком разные интересы и сфера деятельности разделяли профессионалов внутри флотского ведомства.

Морское министерство давно с раздражением смотрело на это удельное княжество, но ничего не могло тут поделать. Пока Ледовый флот находился под покровительством столь важной особы, Российский Императорский флот был бессилен что либо изменить. А облизываться тут было на что. Свой собственный, не подконтрольный министру бюджет. Свои программы развития и даже своя сфера влияния. По мере развития, Ледовый флот не только подмял под себя всю Арктику, но и зацепился за Антарктиду. Оставалось только надеяться на то, что смерть генерал-адмирала изменит баланс сил и влияния на самом «верху». Вот только проклятущий сатрап не думал умирать, прожив более ста лет, он оставался бодр, силен и в ясном разуме. И интереса к любимому делу он не потерял.

Как раз сейчас он внимательно выслушивал приватный доклад главы «Неясыти» о делах весьма для него интересных: о нашумевшем романе Мэри Майрон и Энн Джулиан.

— Таким образом, ваше императорское высочество, удалось примерно определить место, где происходили приключения мальчика-волка.

Капитан первого ранга Елисеев, делавший развернутый доклад царственному долгожителю, мог гордиться работой своих подчиненных. Кто другой может быть и поверил бы заключениям профессоров из Академии Наук, но только не глава «Неясытей».То, что млеющие перед заграницей академики давно разучились делать правильные выводы из предоставленных им фактов, ему известно было давно. Вот только господа хорошие, у флота есть собственная наука! И наши ученые, это не переставшие ловить мышей столичные сибариты. Это одержимые юноши, зрелые мужчины и неугомонные старики, которые ради любимой им науки не страшатся садиться за рычаги вездеходов, опускаться на предельные глубины в батискафах или совершать прыжки с парашютом к черту на кулички. И жены их подстать мужьям своим, истинные подруги настоящих мужчин. И умеют они не только проводить камеральную обработку предоставленных им материалов экспедиций. Если нужно, они пройдут там, где человек только теоретически способен пройти. И с мозгами у них полный порядок.

В частности, жена одного из исследователей, прочитав внимательно «Тарзана», обратила внимание на некоторую конкретику.

— Я сразу обратила внимание на то, что описанием погоды и климата, занимался опытный метеоролог. Мне стало интересно и я попыталась сравнить описанные особенности местного климата с топографической привязкой, указанной в романе. Все идеально сошлось! Река Далдын, приток Мархи! — именно это и доложила Елисееву сотрудница из метеоразведки Полярной авиации.

— Совпадение не может быть случайным? — нарочно усомнился тогда разведчик.

— Ваше высокоблагородие, — запальчиво отвечала она, — я достаточно обработала материалов именно по этому региону. Все тамошние климатические аномалии мне прекрасно известны. Автор, судя по тексту, осведомлен о них не хуже чем мы.

Реакция разведки на это заявление была быстрой: пользуясь легальными источниками информации, начали выяснять, что известно геологам о бассейне Вилюя. Первые результаты не порадовали. Академия Наук, уверяла, что искать алмазы на Вилюе — верх глупости. В качестве доказательства этому, они ссылались на материалы изыскания английских и голландских геологов, которые искали их там полвека тому назад. Ссылка на иностранные компании только раззадорила Елисеева. Старый волчара вдруг почуял запах настоящей добычи. Геологи говорите? Такие есть в нашем хозяйстве! Пусть они и считаются для снобов из Академии Наук изгоями и шарлатанами, причем настолько, что написанные ими диссертации принципиально не принимаются к защите. Зато этим ребятам доверяет Ледовый флот! Потому, что они никогда его не подводили. Они конечно по алмазам не спецы, но и не совсем профаны. Реакция их на обращение Елисеева была похвальной, они проштудировали роман и вынесли свой вердикт:

— Писал человек несведущий в нашем деле, но и не совсем идиот.

— Что-то интересное?

— Вот: «… увидев невесть как попавшую внутрь известняка ракушку, виконт удивился тому, насколько далеко в древности простиралось море…». Описан район, где развиты в основном известняковые осадочные породы морского происхождения. На их фоне сразу могут проявиться любые изверженные породы, вынесенные из глубины, и какие-то неизвестные, ранее не попадавшиеся на глаза геологам минералы вполне могли оказаться требуемыми «спутниками алмаза»…

— Даже я понимаю что это еще не доказательство.

— Рад за вас. Для меня это тоже не доказательство. Но неизвестный нам консультант писательниц, просветил их еще об одной детали: «…когда Джеггинс осмотрел взятую с бою у голландцев добычу, он сразу обратил внимание на то, что в шлихах покойного уже Йенсена имеются вкрапления из красных зернышек. Что это гранат, ему было ясно, но какой — непонятно: в районе Далдына нет пород, из которых он мог бы вымываться, и ранее он ему не встречался — ни в шлихах, ни в коренных породах Сибири».

— И ради мелких вкраплений граната стоило убивать несчастных голландцев?

— Вы пока еще не поняли, если это правда, за это не только экспедицию могут убить. Я и за местное население не поручился бы. Кимберлитовый пироп! Минерал-спутник!

— Тогда почему англичане не зацепились там? При позапрошлом царствовании, наши недотепы с Певческого Моста много чего щедро им дарили. До сих пор икается.

— А это потому, что британцы тупые! Ведь как они ищут? Методика поиска алмазов, которую применяют они, для этого региона бесперспективна.

— Что в ней было неправильного?

— Они проводят крайне дорогостоящие работы. Потратить миллионы чтобы рыть шурфы и добывать тысячи кубометров речных песков круглогодично (зимой — при 40 градусах мороза)! Метод поиска: «алмаз по алмазу». То есть, по россыпным алмазам надеялись подойти к коренным их источникам. Но поскольку алмаз в материнских породах содержится в очень незначительном количестве, эта методика подобна поиску иголки в стоге сена. Вот они и плюнули на все это. Ну а наши умники повторяют уже десятилетиями зады их выводов.

— У вас другое мнение?

— Я не занимаюсь пустым словоблудием! — продолжал заводиться консультант, — если эта барышня не соврала насчет пиропов, а это легко проверить, послав разведывательную партию в эти места, то следует в дальнейшем просто промывать пробы, искать пиропы и по ним идти, как по ниточке, к коренному источнику алмазов, считая зерна пиропа в шлихах. Где они крупнее и больше — туда и идти. И обязательно по этой «пироповой ниточке» придешь к коренной породе, из которой вымывается пироп!

Решить этот вопрос своей властью Елисеев не мог. Вот поэтому он испросил разрешение на личный доклад у Хозяина Заполярья. Тот как обычно внимательно выслушал все, что стремился ему срочным порядком донести толковый подчиненный. А выслушав, призадумался. Судя по тому, что говорят его специалисты, проверка теоретических предположений будет простой и не потребует запредельного финансирования. Ни флот, ни его руководство ничего тут не теряют. Если предположение не подтвердится, то одной бредовой идеей будет меньше, а ущерб сосем ничтожный. Но если геолог прав… Это все меняет. И дело не в ожидаемой прибыли. Престиж Ледового флота! А ведь умалять его нельзя именно сейчас, когда авансировано начало разработок по целому ряду перспективных тем.

— Значит так Федор Савельевич, — подал наконец голос генерал-адмирал, — умника этого мы ставим главой секретной экспедиции. В помощь ему нужно дать людей энергичных и неравнодушных к славе, успеху и карьере. Вместе с тем, нельзя срывать плановых изысканий. Поэтому, к началу сезона, вы негласно вербуете среди выпускников Горного Института амбициозных юношей и девиц, которым при существующих сейчас в науке порядках мало что светит. Именно из них мы и составим требуемую экспедицию.

— Но ваше императорское высочество, это означает, что мы должны допустить их до секретов своей кухни!

— Разве «Неясыти» разучились подбирать не только компетентных, но и верных людей? И кстати, позаботьтесь об их безопасности. Все-таки жалко по дурной нелепости терять молодые и талантливые кадры.

Глава 19. «Давайте снимать кино!»

Денег нет — нет и беды,

Деньги есть — растут опасности,

Так говорили мне жиды,

Я лишь добавил слог для ясности.

С этих слов, якобы принадлежащих Н.А.Некрасову, начал разговор со мной и Татьяной Сергеевной адвокат Ривкин. То, что он по своей воле посетил наш салон, вызывало некоторые сомнения. Ну не был он тем человеком, который будет самолично приходить к потенциальному клиенту и уговаривать его воспользоваться предоставляемыми им услугами. А именно этим сейчас и занимался. Не думаю, что дела его столь плохи, что питерская знаменитость снизошла до двух других знаменитостей, чья слава основана на скандалах. Видимо кто-то, достаточно влиятельный настойчиво посоветовал Соломону Абрамовичу вплотную заняться нашей защитой от предполагаемых судебных исков.

— Вы дорогуши просто еще не понимаете, в какую ловушку вас заманивает жизнь. Богатство, которое свалилось на вас, само по себе вас не защитит от неприятностей. А они могут возникнуть. Способов отнять деньги у наивных знаменитостей весьма разнообразны. Для тех же брачных аферистов, вы являетесь весьма заманчивой целью. Вас барышня это особенно касается.

Суть предложения Ривкина состояла в том, что нам нужен постоянный поверенный в наших делах. Свою кандидатуру он не предлагал, хотя и не исключал такой возможности. Его предложение было более интересным. Суть его сводилась к тому, что наши интересы будет представлять не какой-то там адвокат, пусть даже и самый лучший на свете, а солидная юридическая фирма.

— Право, это очень обширная область человеческой деятельности. В каждой области свои признанные авторитеты. И никто заранее не скажет, в какой области вам потребуется защита. Поэтому разумные люди заключают договора с организацией, а не с отдельной личностью.

Ну а дальше шло объяснение, что уплачивая регулярный взнос размером в каких-то два процента от годового дохода, мы становимся для этой фирмы постоянными, а значит уважаемыми клиентами. И если какая тварь вздумает с нами судиться или попытается мошенническим образом вытянуть с нас деньги, то на него обрушится вся мощь адвокатской конторы. Где естественно собраны лучшие из лучших. В общем, мне это напомнило знаменитое «Русские! Сдавайтесь!»

Честно говоря, я была согласна на безоговорочную капитуляцию. Татьяна Сергеевна еще колебалась, но вот-вот тоже капитулирует.

— Соломон Абрамович, а почему именно вы и именно мы?

— Потому, что я тот идиот, который мечтает о том, что наш мир станет чище и добрей. А вы, две дуры не только мечтаете, но и пытаетесь это сделать. И похоже, что у вас это получается.

Знаете, вот эти слова меня и убедили в том, что тут нет никакого подвоха. Конечно, собеседник наш был не до конца искренен. Но учитывая его семейные обстоятельства, заслуживает уважение то, что он не озлобился и все-таки помогает людям выйти из положения, а не топит их. Скажете, что он это делает за деньги? Так Гозману и Лахурд тоже деньги платят. Но разве они кому из людей помогли? Наоборот, они топили всех, кто им чем-то не понравился. В общем мы согласились с доводами Ривкина и подписали соглашение с той фирмой, которую он представлял. В принципе, такие же договора люди подписывают со страховыми агентствами с меньшей надеждой на успех.

А вообще, со свалившимся на наши головы достатком нужно было что-то делать. Издание «Тарзана» принесло нам огромную для нас прибыль. Миссис Энн, Татьяна Сергеевна и я, сумели без скандала договориться о доле каждой из нас. Англичанке причиталась доля с издания на английском языке, нам — на русском. Ну а если будут издания на других языках, то на этот счет мы отдельно будем договариваться. Зная о популярности «Приключений Тарзана» в моем мире, я не сомневалась в огромном успехе этой книги. Что и подтвердилось. Электронная версия разошлась влет и читатели требовали уже бумажную версию. Вот так мы и стали миллионершами. Как это изменило нашу жизнь? Незначительно. Василисса Егоровна сочла, что до наступления Машиного совершеннолетия менять привычный стиль жизни не стоит. Кто его знает, как все еще сложится? Правда против удовлетворения некоторых наших скромных фантазий она не возражала. Самым главным изменением в нашей жизни было то, что Маша со следующего года не будет ходить в школу. Семейный совет решил, что умница-дочка вполне способна получить нужное образование занимаясь на дому с репетиторами. Так будет больше толку, да и время экономится. А сдавать экзамены за год можно и в районной инспекции народного образования. Что это давало? Дополнительное время на претворение в жизнь моих замыслов. Хотя, замыслы были не совсем мои.

После оглушительного литературного успеха, наш салон посетила одна весьма важная особа. Звали эту даму Валентина Якупова. В списках официальных знаменитостей она не состояла, но судя по составу сопровождающей ее свиты, она в публичной известности не нуждалась, зато те, кому это было нужно, прекрасно о ней знали. Вот при таком столпотворении важных людей, меня с Татьяной Сергеевной и представили ей. А потом произошло удивительное: легким движением бровей она испарила куда-то сопровождавших и уселась с нами пить чай. Ну и естественно побеседовала с нами. Вела себя гостья просто и естественно, но все-равно дистанцию держала. Беседуя с ней, я не могла отделаться от впечатления, что где-то этот тип сотрудниц я многократно видела. Причем часто, но очень давно. Что-то знакомое проскальзывало в манере поведения этой женщины. Кто мог позволить себе, держать себя с одинаковым достоинством и перед простым просителем, и перед важным начальством? Ё-мое! Вспомнила! Так вести себя могла секретарша давно забытых всеми советских времен! Причем, манера поведения их не зависела от ранга начальника. Их как будто одна фабрика штамповала. Позже, их массово сменил другой тип секретарш, сущие дурры, чье главное достоинство состояло в смазливой внешности и холуйской натуры. Вы когда нибудь обращали внимание на секретаршу своего шефа? Я имею в виду НАСТОЯЩУЮ секретаршу? Глядя на важную гостью, мне сразу вспомнились прочитанные когда-то строки:

«Самый первый, самый надёжный помощник, самый первый друг, который знает о вас больше, чем ваша родная жена. Потому что жена ваша может и поверить, что вы на заседании, а секретарша обязана ЗНАТЬ, где вы и с кем. Секретарь знает вас напротык — как знали ученики ешибота Писание — то есть прокалывали иголкой страничку и они говорили, какая буква с противоположной стороны — алеф или йоуд.

Секретарь — это половина вас, причём лучшая половина, которая ничего никогда не забывает, знает всё и всех и сумеет при необходимости вас заменить — взяв на себя всю текучку.

И вообще, мы живем ради нашего дела! Счастлив мужчина, радостно идущий утром на службу и радостно возвращающийся с работы домой.

И не факт, что свои лучшие, звёздные часы вы переживаете у себя дома!

Поэтому секретарь может быть уподоблена хирургической сестре, которая видит своего мужчину, своего хирурга в момент высшего напряжения сил, геройски зажимающего пальцами артерию.

Да и как ваша жена может понять — каково это? Провести документ за один день через три департамента? Жена видит вас дома усталого, измученного, выжатого как лимон, без штанов… „Для жены, врача и портного нет великих людей“!

Поэтому секретарь и начальник (впрочем, как и медсестра и врач) часто становятся близки, потому что ОНА гордится ИМ и уважает ЕГО.

И дело не в физической близости. Они становятся ДРУЗЬЯМИ.

Была ли у вас, читатель, секретарь, которая своей цыплячьей грудью закрывала вход („Без доклада не пущу!“) одетым в маски вооруженным незнакомцам, давая возможность своему Шефу уничтожить БУМАГИ?

Нет? Вы несчастный человек, упустивший в этой жизни что-то главное».

И чья это помощница? Оказалось, что не кого-нибудь, а сестры самого царя! Вот это мы залетели! Все средства массовой информации России находятся под чутким вниманием Ксении Александровны. Нет для Татьяны Сергеевны более высокого начальства, нежели царевна и Валентина Якупова пророк ее! И ради чего эта пророк в строгом брючном костюме спустилась с властного Олимпа? Ради двух скандальных литераторш? Не верю!

— Машенька, а если не секрет, к чему вы себя так упорно готовите?

— К замужеству конечно! — отвечаю я не моргнув глазом.

— Верю! Но такая девушка должна быть разборчива в своих знакомствах. Не всякий молодой человек сможет достойно прожить жизнь рядом с вами.

— Об этом я подумаю завтра!

Полного смысла этой фразы наша гостья не знает, ибо «Унесенные ветром» в этом мире не написаны и не сняты. Поэтому она нравоучительным тоном советует мне думать о столь серьезных вещах заранее.

А под конец беседы, ощупав и обнюхав нас со всех сторон, она выдает наконец то, ради чего и пришла сюда. Нам предлагается принять участие в съемках фильма, который бы и прорекламировал перед широкой публикой все то, о чем фантазируют по вечерам посетители салона. Ну и заодно благотворно повлиял бы на подрастающее поколение.

— Ее Высочество заинтересовалось возможностью недорого транслировать сообщения прессы и телевидения в глобальном масштабе. Знаете, оказывается строительство и содержание множества наземных ретрансляторов — это очень дорого. А если они находятся на чужой территории, то обременительными становятся не только денежные затраты, но и необходимость повышать криптоустойчивость важных сообщений.

— Но для чего тогда нужна реклама?

— Насколько я поняла, без людей, которые добровольно согласятся отправиться туда, — гостья многозначительно показала пальцем вверх, — нам не обойтись.

— Разве Россия оскудела героями?

— Герои милочка у нас найдутся. И даже больше, чем нужно. Один только Ледовый флот найдет целый легион тех, кто нам подойдет по всем статьям. Тут дело в настроении нашего общества. Мы понимаем, что удача не всегда будет на стороне героев. Могут случиться и трагедии. Но ведь беда может вызвать сильные волнения и беспорядки, а может наоборот, мобилизовать общество. Нам нужен второй вариант.

— Но почему мы? И что мы понимаем в съемках фильма?

— Вы, потому что никто кроме вас не знает что и о чем нужно снимать. А снимать этот фильм будет весьма неплохой режиссер. Но тут вы сами разберетесь, кто и кому станет помогать.

— Вы не скажете, как зовут этого режиссера? — заинтересовалась Алексеева.

— Конечно скажу: Нахалков Никита Сергеевич. Завтра он нанесет вам визит и вы все с ним обговорите.

Судя по выражению лица Татьяны Сергеевны, которое она не сочла нужным скрывать, выбор начальства ее не обрадовал.

— Вы чем то недовольны? Сейчас я не стану с вами о чем-либо спорить. Я просто посоветую вам наилучшим образом воспользоваться предоставленным вам шансом.

За сим гостья откланялась и в сопровождении возникшей из небытия свиты, покинула наш салон.

— Татьяна Сергеевна, а что это за зверь такой, Нахалков?

— Это хуже зверя. Это приспособленец, правда не лишенный таланта, который не снимал ничего кроме развесистой «клюквы» на исторические темы. Я в ужасе!

«Ужас» прибыл на следующий день как раз к началу наших посиделок. И прибыл не просто так, а на машине представительского класса и в компании с «образцовой» секретаршей. Представившись нам и не забыв при этом представить секретаршу, он попросил нас не обращать никакого внимания на его присутствие до самого конца вечера.

— Мне нужно понять, каким воздухом вы все тут дышите. И только после этого я смогу определиться с тем, что и как стоит снимать.

— Но разве вам не сказали…

— Татьяна Сергеевна, если вы о «тете Вале», то скажу прямо: мне на ее вкусы наплевать с высокой колокольни. Что и как снимать, и с кем снимать, решаю я и она мне не указ. Для меня имеет значение лишь размер бюджета. От него я и отталкиваюсь. Поэтому, вопросы организации и творчества — только через меня.

— А велика ли кубышка?

— Хороший вопрос барышня! Скажу честно: с таким бюджетом я могу снять только халтурный фильм. Но если я увижу перспективу, то могу плюнуть на прибыльность этого дела и снять шедевр.

— Никита Сергеевич, но почему бы не снять народный фильм? Бюджет он конечно бюджет, но ведь можно и шапку по кругу пустить.

Реакция режиссера была неожиданной, смена эмоций мгновенной. Мое предложение он воспринял как воспринял бы публично нанесенную ему пощечину:

— Никогда! Слышите? Никогда дворянин Нахалков не жил подаянием! Все, что я имею, заработано честным и нелегким трудом. И впредь, даже когда припрет, я не стану протягивать руку за чужой милыстыней!

— Тогда ты протянешь ноги, старый идиот! — заранее настроенная Татьяной Сергеевной, я не собиралась щадить самолюбия конъюктурщика и приспособленца, — если дворянин Нахалков не способен отличить народной жертвы от подаяния, то не пора ли ему причислить себя к более скромному сословию?

Чувствовалось, что будь я мужчиной, он бы не задумываясь ударил бы меня за такие слова. Вот только позориться ссорой с соплячкой он не захотел и потому сдержался.

— Чем по вашему эта самая «народная жертва» лучше подаяния?

— Если вы это не способны понять сами, то я вам не доктор. И пока не поймете, нам с вами говорить не о чем. Ну а коль захотите понять, то вот вам доктор, — с этими словами я подала Нахалкову визитку отца Кирилла, — это человек, который лучше всех на свете способен просвещать непонятливых! Думаю, что он и вас вылечит. Если вам хватит смелости к нему обратиться.

На этом мы и расстались. То, что отец Кирилл не звонил мне ни в этот вечер, ни на следующий день, я восприняла как знак того, что режиссер пренебрег моим запальчивым предложением. Я ошиблась. Вечером следующего дня, Нахалков, одетый намного скромней, явился без всякой помпы и не привлекая внимания к своей персоне, весь вечер отирался возле наших мечтателей. Так же тихо он покинул нас. Зато утром третьего дня, он позвонил мне и попросил о встрече.

— Извините меня Машенька, но я тогда неправильно начал разговор. И заодно благодарю вас за совет: обратиться к отцу Кириллу.

— Все-таки побывали у него?

— Побывал. И теперь ни капли не жалею. Когда я рассказал ему о вашей хамской выходке, он все расставил на места одной только фразой! Но зато какой!

— Никита Сергеевич, не томите, я вся в нетерпении.

- 'Считает ли дворянин Нахалков, что поделившийся с ним в бою патронами товарищ, тем самым его унижает?' Нет Машенька, нужно было в этот момент смотреть на меня. Представляю, как выглядела моя физиономия в тот момент, когда я это услышал! Ей богу, лучшего духовника вы себе не найдете. Да и я теперь не против время от времени обращаться за советом к нему.

Излив эмоции, Нахалков перешел к делу. Снимать фильм о приключениях в космосе, он согласен. Но ему нужен сценарий. Пока что он имеет в своем распоряжении сборник рассказов о приключениях Алисы Селезневой. Но он его не устраивает ни с каких сторон.

— Понимаете Маша, ваша Алиса слишком чужда нашему зрителю. Она слишком экзотична для нас. Ее приключения забавны, но не более того. А нам нужна не только романтика. Нам потребуется настоящая трагедия, смотря которую, люди увидят самих себя. Не забывайте, что мы должны снять поучительную вещь. А раз так, то симпатичная небожительница нам не подойдет.

Ну что же, советское искусство выручит меня всегда и везде! И я практически сразу начала излагать ему сюжет фильма «Большое космическое путешествие». К моему удивлению, Нахалков вовсе был не в восторге от того, что услышал от меня.

— И чем таким вкусным мы накормим зрителя? Что он увидит вместо настоящих приключений? Сплошное жульство? Нет, на такое я не соглашусь. Я хочу снять фильм о настоящих приключениях в космосе! И герои должны быть самые настоящие. Вы же мне предлагаете показать, как циничные взрослые, проводят эксперимент с наивными детьми. А оказывается, что никакого серьезного риска тут не было. И к космическому приключению это не имеет никакого отношения. Нет барышня, если уж задуман космос, то пусть это будет настоящий космос! И кстати, «картона» и «залепухи» нужно поменьше. Не поняли? Тогда сами себе ответьте на вопрос: каким образом юные и неопытные существа могли оказаться на космическом корабле без присмотра взрослых? Только не надо мне про вундеркиндов! Дети у нас обыкновенные! Других не будет! Вы хоть понимаете, что произойдет, если они не ту кнопку нажмут? Даже если рядом будут взрослые, они все-равно ее нажмут. А когда они не станут по-глупому давить на все кнопки разом?

Нет, как ни крути, но Никита Сергеевич кругом прав. В свое время, концовка просмотренного мной фильма не одну меня разочаровала. Наверняка и здесь разочарует людей. Значит сценарий нужно переделать. Вот только я не имею опыта написания сценариев. Оказывается, для режиссера это секретом не было.

— Я уже понял, что без «литературных негров» вы не сможете довести до ума ни одного проекта. И плюнуть на вас не выйдет, ибо только вы Маша имеете понятие о том, что должно выйти в итоге. Поэтому, создавайте свою авторскую группу.

— К какому сроку я должна создать сценарий?

— Погодите со сценарием. Первое, что мы должны сейчас получить — эскизный проект звездолета. Нужно привлекать к этому всю вашу тусовку. Получив более-менее правдоподобную модель корабля, мы поймем, сколько нам потребуется актеров. Вот тогда, сценарий и стоит писать. А пока, сойдет и общий замысел. Кстати, что у вас за картины там висят? Это фантастические пейзажи?

— Да, именно пейзажи. Сразу говорю, что с научной достоверностью тут полный порядок.

— Чудесно! Вот она основа для создания фона! Завтра же там будет работать целая банда анимешников!

Нахалков постепенно входил в раж, причем настолько, что без всякого стеснения схватил мой альбом для рисования и начал в нем чертить наброски схемы организации работ. Ого! А он оказывается умеет работать с сетевыми графиками! Похвально! Я так ничего кроме общего принципа не запомнила. А он похоже, читает их как пенсионер газету. Ладно, прощу ему самовольство.

На следующий день, в салоне творился сущий дурдом. Как и обещано, набежала целая банда анимешников и принялась сканировать все, что только сумели нарисовать наши художники. Причем, результат их не удовлетворил. Для создания пейзажного фона в цифровом виде, им требовалось гораздо больше эскизов, чем было в нашем распоряжении. Художники и вякнуть не успели, как Нахалков их ознакомил с графиком работ и пользуясь общей растерянностью, сумел заключить с ними договора о сотрудничестве.

Следующими жертвами его творческих замыслов стали наши «физики». Они и охнуть не успели, как попали под тот же самый охмуреж и не приходя в сознание подписали обязательства о создании эскизного проекта звездолета «Астра»! Едва придя в себя, наши технари накинулись уже на меня. Им срочно требовалось техзадание на это проектирование. Почему я?

— Только вы Маша можете знать, куда и зачем летит этот аппарат, — озвучил смысл предъявленных ко мне претензий Виталий Ильич.

— И когда я должна это прояснить?

— Это нужно было сделать уже вчера. Мы и так рискуем не уложиться в график.

Понятно. Значит ночью мне спать не придется. Но это было не все. В тот же вечер, нас посетил некий капитан-лейтенант, при виде которого, наши «офисные моряки», сами бывшие в немалых рангах, вдруг вспомнили о строевой выправке. Видимо очень большое начальство он тут представлял. Хотя не только начальство пребывающее за его спиной, заставило капитанов первого и второго рангов отнестись к нему ну очень внимательно. Капитан-лейтенант Скворцов, представленный своими коллегами мне, совсем не походил на офисного заседателя. И рожа обветрена, и взгляд живой и внимательный, да и движения таковы, какие обретает человек, привыкший при нужде пускать в ход и силу и ловкость. Правда, меня смутили его погоны. Ну ни за что не догадалась бы, глядя на них, что это капитан-лейтенант. Погоны старшего офицера в сочетании с лейтенантскими звездочками? Никогда бы не догадалась, если бы мне его не представили по всей форме. Для чего его мне представили? Да потому, что интересовала Скворцова… Геология! Причем геология строго определенного района — бассейна Вилюя. Прекрасно! Значит мои намеки про алмазы не прошли мимо внимания людей сведущих. Беседа, более походила на короткий допрос. Почему я упомянула в «Тарзане» строго определенные горные породы? Откуда я решила, что там должны быть спутники алмазов?

Ответить на эти вопросы мне было несложно. Конечно, сама я ничего о том, кроме примерного нахождения в моем мире города Мирный не знала. Но ведь мир не без сведущих людей! Таким человеком оказался сущий «ботаник», заканчивающий в этот момент Горный институт.

— Вот этот толстенький очкарик, давал мне все необходимые консультации, — я взглядом указала Скворцову на присутствующего в зале «ботаника».

— Он настолько сведущ?

— У меня сложилось именно такое впечатление товарищ капитан-лейтенант.

Ой! Мамочка! Следить за языком нужно! При слове «товарищ», Скворцов как-то особенно на меня посмотрел. Вот ведь дура! Какие к бесу тут товарищи? В этом мирен сплошные «благородия»! Хотя, что с меня взять? Ну привыкла я к советским офицерам! Хорошо, что здесь еще Гражданской войны не было. А то бы точно за «товарища» ответила. Впрочем, все оказалось не так. Милейший Семен Васильевич просветил меня, что за «птичка» прилетела в наше гнездышко. Совсем не скворушка нас навестил. Неясыть — вот его имя и внутренняя сущность. Скворушкой он только притвориться может. Если захочет. И обращение «товарищ», как раз и является их кастовым обращением. Такая уж у них служба, что чинопочитание у них не в чести. Вот только не всякую неясыть товарищем зовут. Делом заслужить это нужно. А уж самому в товарищи им напрашиваться!

— Так что Маша зря ты выпендрилась. Нет у тебя права такого фамильярничать с элитой Ледового Флота.

— И как теперь мне это загладить?

— А никак. Он не стал тебя ставить на место, потому, что несолидно это для него. Но запомнил.

Запомнил Скворцов как выяснилось позже, много чего. А пока, в результате его визита куда то пропал наш "ботаник". Я прекрасно поняла, в чем тут дело. А остальные не придали этому никакого значения. Пропал и пропал человек. Может быть интерес к нашим фантазиям утратил. Были ведь такие, которые переставали посещать салон.

Глава 20. Как сделать из карася порося?

Я сижу за столом и рисую комиксы. Мне так проще оформить рождающийся в голове замысел. Нахалков ничего против этого не имеет. «Мне все-равно, в какой форме я получу от вас сценарий. Главное, чтобы он был понятен даже дебилу и его могли оцифровать». Единственное, на что не согласен наш тиран — на отсутствие здравого смысла. А с логикой и здравым смыслом я почему-то перестала дружить. Никак не могу додуматься до простой и естественной причины той нужды, что погнала детей в длительную космическую экспедицию. Я даже песню «Млечный путь» вспомнила и пропела ее на ежевечерней планерке в нашем салоне. Песню Нахалков одобрил, а прочее нет.

— Маша, ну не может простая детская блажь, лежать в основе серьезных решений. Я понимаю, что тебе как и любому ребенку, хватит обыкновенного любопытства для того, чтобы влезть куда угодно. Только в реальной жизни вас туда не станут взрослые пускать. Потому, что это опасно в первую очередь для вас. И даже если контролировать вас, все-равно пускать не будут. Потому, что прекрасно помнят: дети неуловимы!

Решение возникшей проблемы пришло во сне. Мне снился сон о том, как я вместе с подругами пошла грибы собирать. Сон из моего далекого детства, потраченного на жизнь в гарнизонах. Вроде и ничего особенного в таких снах. Не так уж редко они мне снились. Но вот на этот раз…

«Ира! Ты редкая идиотка! Дочь начальника штаба полка РВСН не может понять, что это она делала у черта на куличках! А чем этот полк отличается от космического корабля? Да только тем, что трава у дома присутствует!»

И действительно, воинская часть, которая длительное время выполняет боевую задачу в условиях строгой изоляции от общества — вот что такое космический корабль. Все это я проходила. Никто не разлучает офицеров ракетного полка со своими семьями. Просто место обитания этой семьи — жилой городок. Иногда можно было попасть в казарменный городок. Но в техзону и тем более на ракетные позиции — никоим образом. В чем еще сходство? Ну хотя бы в том, что матери наши шли на это добровольно, а желанием детей никто и никогда не интересовался. Чем больше я думала об этом, тем больше находила сходства. Полк, как и космический корабль, лишь до поры до времени является безопасным местом. Пока не грянет. Случись что, нам предстояло вместе с отцами нашими погибать в самом эпицентре ядерного взрыва. Мы ведь приоритетная цель для наших противников. А диверсанты? Стали бы они жалеть компанию детишек, так некстати оказавшуюся у них на пути? Вот он парадокс: во всем мире детей стараются держать подальше от тех мест, где высока вероятность гибели. Но только не в армии. Скука мирного времени, может внезапно смениться кошмаром войны. И ты, непричастная ко всему этому внезапно оказываешься в самой гуще событий. Вспомните о судьбе семей военнослужащих РККА в Бресте в 1941 году. А семьи офицеров-пограничников? Всегда ли их могли вовремя вывезти в безопасное место? Спросите, а зачем нас тогда там держать? Чем больше я на эту тему думаю, тем больше проникаюсь уверенностью в том, что наше присутствие в таких местах было оправданным. И дело не только в том, что мы скрашивали жизнь своим отцам. Хотя и это было важно. Наших отцов встречали со службы матери, сумевшие успешно решить в отсутствие мужа миллион бытовых проблем. А разве дочь, радостно встречающая своего папу, не помогала ему выполнять свой воинский долг? Мы были той святыней, которая не хуже знамени сплачивает полк, не позволяя воинам бежать от войны без оглядки. «Вот твоя Россия, дорогой сынок!» Уроды конечно бывают везде, но для большинства людей, одетых в форму, мы были теми, кого в первую очередь нужно защищать и за кого нужно мстить. Но разве только в этом был смысл нашего пребывания в зоне риска? А как насчет неучтенного никем резерва? Разве школьница, для которой воинский уклад жизни с самого рождения является привычным, которая лучше взрослых знает местность вокруг полка, умеющая производить сборку-разборку автомата… Разве она не проблема для врага? Добавьте еще то, что для нее оказание помощи армии, это в первую очередь помощь своему отцу.

В общем, так и решим. Дальняя экспедиция на Проксиму Центавра. Экипаж, которому предстоит десяток лет провести в отрыве от человечества не стоит лишать простых радостей семейной жизни. Значит, комплектуем его из сложившихся семейных пар. Дети? Их присутствие в экспедиции становится естественным. Они просто неотъемлемая часть гарнизона, обитающая в жилой зоне и не допускаемая до действительно важных мест корабля. Отправлять экипаж совсем без детей не стоит. Люди не железные и все-равно детей заводить будут. Каждое рождение надолго выводит одного из членов экипажа из строя. А лишних людей на корабле нет. Поэтому дети у нас будут строго определенного возраста.

Дальше дело у меня пошло веселей. Итак, с Земли стартует корабль «Астра». Рейс «Земля — Альфа Центавра». Задача экспедиции? Прилетели — посмотрели — улетели… Не солидно! Решено ведь — экспедиция — это летающий гарнизон. Пусть не воинский, а научный, но гарнизон. Значит, основная задача экипажа «Астры» — закрепиться на достигнутых рубежах. Каким образом? Доставить туда постоянно действующую научно-исследовательскую станцию. Желательно обитаемую и обладающую собственными производственными возможностями. В условиях автономного существования это важно. Да, еще одно. Ротация у нас должна быть? Должна! Значит должны строиться и «Астра-2» и «Астра-3». Поточное производство? Значит нужно озадачить наших инженеров картинкой космической верфи, где-нибудь в районе пояса астероидов. А что? Зрителя нужно поразить не только футуризмом. Размах деятельности — вот что всегда поражало воображение людей! Даешь индустриализацию астероидного пояса! А кому он тогда принадлежит? Так, этот момент мы скромно опустим, но наличие соответствующей символики в кадрах предусмотрим. Чтобы у нашего зрителя даже сомнений не возникло, что все это НАШЕ! А наше — это все-таки чье? Глупый вопрос! Где вы увидели надписи на английском или французском языках? И на немецком не увидите! Я уже не говорю про китайский.

Вечером на планерке я показываю Никите Сергеевичу полученный результат. Прочтя текст и посмотрев рисунки, он впал в величайшую задумчивость.

— Маша, а ты уверена в том, что нам хватит патронов для этого боя?

— Урезать осетра?

— Нет, нет и нет! Какого осетра? Мы ведь кита выращиваем! На меньшее стыдно замахиваться! Патронов не хватит? Да я на паперть пойду, но победа будет все-равно за нами! И хрен с ним, что бюджета не хватит даже на малую часть фильма. Это война Машенька! А на войне творчеству нет границ!

Сперва я решила, что наш творец издевается надо мной. Он ведь легко мог менять манеру поведения. Следующая минута показала, что я ошибалась. Всплеск эмоций сменился деловым тоном. Нахалков начал ставить конкретные задачи всем присутствующим здесь инженерам, аниматорам, художникам… Секретарша, которая обычно и вела протокол планерок, молотила по клавиатуре со скоростью, превышающей скорость нашей болтовни. Все это ничуть не соответствовало моим представлениям о процессе съемок фильма. Больше всего это напоминало производственное совещание в конструкторском бюро. Но вот нарезаны задачи и определены сроки их выполнения. Все свободны!

— Никита Сергеевич, что вы такое задумали?

— Меняю планы барышня. Денег кот наплакал, а без них — никуда. Нужно срочно снимать рекламный ролик фильма. И пускать шапку по кругу. Кстати, твоя работа только начинается. Фильм ведь у нас детский и о приключениях детей. Родителей придется убить. Всех. Подумай о том, как это сделать наилучшим образом. Ну а потом займемся сиротками.

Шел день за днем. Звездолет «Астра» обретал постепенно свои очертания. Причем совсем не те, что были в моих комиксах. А чего я еще могла ожидать? Когда за дело берутся инженеры, каждая нарисованная линия несет в себе строго определенный смысл. Правда, наличие достаточного количества творческих личностей способствовало тому, что процесс конструирования был не совсем мирным. Сколько людей — столько и мнений. И каждое мнение необходимо обосновать. Не только расчетом. Матерные аргументы тоже иногда шли в ход. Рисовать красивую отсебятину наши инженеры категорически отказывались. Впрочем, бесконечно растягивать удовольствие у них при любом раскладе не вышло бы. На пятки им постоянно наступали аниматоры. Задачей последних было «оживить» полученную модель хотя бы до состояния красивой объемной картинки. К аниматорам примыкали разного рода дизайнеры, чьей задачей было создание внутреннего интерьера корабля. И всех их активно пихали в задницу айтишники, задачей которых было придать реализм всему, что придумывали наши «физики» в компании с «лириками». В итоге, когда был принят окончательный вариант объемно-планировочного решения, появилась возможность «путешествовать» по кораблю. Правда не в реале, а в виртуале. Удовольствия от таких «путешествий» никто не испытывал. А что за интерес, бегать по пустым лабиринтам и глазеть на голые поверхности? Впрочем, голыми и босыми лабиринты оставались недолго. Помещения и переходы постепенно обрастали светильниками, вентиляционными вытяжками, плафонами выключателей, ковровым покрытием. В жилых помещениях постепенно появлялась мебель. Весьма остроумно выкрутились с изображением оборудования. Как ни крути, но его «рисовать» придется, причем желательно, чтобы оно на любой, самый взыскательный взгляд, выглядело реалистично. Последнее обстоятельство не смутило Нахалкова. Он организовал целую экспедицию на разного рода промышленные предприятия. На них операторы засняли все, что только выглядело более или менее футуристично: диспетчерские пункты, генераторные залы электростанций, узлы связи, заводские лаборатории. Все это рассматривалось нашей технической комиссией и наиболее подходящие изображения вписывались в «помещения» корабля. Параллельно с кораблем шло проектирование производственных комплексов в астероидном поясе.

Вся эта деятельность обходилась нам в круглую копеечку. Тем же айтишниками понадобилась целая куча оборудования и программной продукции. Весьма скоро, конференц-зал редакции уже не мог вместить всех наших работников. Пришлось снимать для дальнейшей работы иные помещения. Бившийся буквально за каждую копейку Никита Сергеевич, подобрал наиболее дешевый из возможных вариантов, глянув на который мы пришли в ужас.

Наша «студия» теперь размещалась в двух назначенных к сносу зданиях, расположенных в том месте, где в моем времени проходила набережная Робеспьера. Единственным на мой взгляд достоинством этого места, был вид на Неву. Правда, все портило то, что кроме Невы, наш взор невольно цеплялся за знаменитые «Кресты».

В принципе, удобства и неустроенность, не может служить настоящей помехой для людей, которые увлечены интересным делом. Но все-равно, меня и Татьяну Сергеевну смущало, что арендованные нами здания плохо подходили для продуктивной работы.

— Бросьте девочки, вы неправы. Как раз наиболее удобное для работы здание, первое и достаточное условие, чтобы на корню загубить любой творческий процесс, — вполне серьезно уверял Нахалков.

— Спорное утверждение, — не согласилась с ним Алексеева.

— Это только так кажется. Наука доказала, что административное здание может достичь совершенства только к тому времени, когда учреждение приходит у упадок. Совершенное устройство — симптом упадка. Пока работа кипит, всем не до того. Об идеальном расположении комнат начинают думать позже, когда главное сделано. Совершенство — это завершенность, а завершенность — это смерть.

— Это умозрительное заключение или вы можете подтвердить его истинность примерами? — не сдавалась наша литераторша.

В ответ, Нахалков прочел нам целую лекция.

Например, туристу, ахающему в Риме перед собором св. Петра и дворцами Ватикана, кажется, что все эти здания удивительно подходят к всевластию пап. Здесь, думает он, гремели анафемы Иннокентия III, отсюда исходили повеления Григория VII. Но, заглянув в путеводитель, турист узнает, что поистине могущественные папы властвовали задолго до постройки собора и нередко жили при этом совсем не здесь. Более того, папы утратили добрую половину власти еще тогда, когда он строился. Юлий II, решивший его воздвигнуть, и Лев X, одобривший эскизы Рафаэля, умерли за много лет до того, как ансамбль принял свой сегодняшний вид. Дворец папской канцелярии строился до 1565 года, собор освятили в 1626, а колоннаду доделали к 1667. Расцвет папства был позади, когда планировали эти совершенные здания, и мало кто помнил о нем, когда их достроили.

Говорят, что Версальский дворец действительно воплотил в камне расцвет царствования Людовика XIV. Однако факты воспротивятся и тут. Быть может, Версаль и дышит победным духом эпохи, но достраивали его к ее концу и даже захватили немного следующее царствование. Дворец строился в основном между 1669 и 1685 годами. Король стал наезжать туда с 1682 года, когда работы еще шли. Прославленную спальную он занял в 1701-м, а часовню достроили еще через девять лет. Постоянной королевской резиденцией дворец стал лишь с 1756 года. Между тем почти все победы Людовика XIV относятся к периоду до 1679 года, наивысшего расцвета его царствование достигает к 1682-му, а упадок начинается с 1685 года. Как выразился один историк, король, переезжая сюда, «уже подписал приговор своей династии». Другой историк говорит, что «дворец… был достроен именно к той поре, когда власть Людовика стала убывать». А третий косвенно поддерживает их, называя 1685–1713 годы «годами упадка». Словом, ошибется тот, кто представит себе, как Тюренн мчится из Версаля навстречу победе. С исторической точки зрения вернее вообразить, как нелегко было здесь, среди всех этих символов победы, тем, кто привез весть о поражении при Бленхейме. Они буквально не знали куда девать глаза.

Упоминание о Блейхейме, естественно, переносит наши мысли к другому дворцу, построенному для прославленного Мальборо. Он тоже идеально распланирован, на сей раз — для отдохновения национального героя. Его героические пропорции, пожалуй, говорят скорее о величии, чем об удобствах, но именно этого и хотели зодчие. Он поистине воплощает легенду. Он поистине создан для того, чтобы старые соратники встречались здесь в годовщину победы. Однако, представляя себе эту встречу, мы должны помнить, как ни жаль, что ее быть не могло. Герцог никогда не жил во дворце и даже не видел его достроенным. Жил он в Холивелле, неподалеку от Сент-Олбена, а в городе у него был особняк. Умер он в Виндзор-Лодже. Соратники его собирались в палатке. Дворец долго строили не из-за сложности плана (хотя в сложности ему не откажешь), но потому, что герцог был в беде, а два года и в изгнании.

А как обстоят дела с монархией, которой он служил? Когда археолог будет рыскать по раскопкам Лондона, как рыщет нынешний турист по садам и галереям Версаля, развалины Бэкингемского дворца покажутся ему истинным воплощением могущества английских королей. Он проведет прямую и широкую улицу от арки Адмиралтейства до его ворот. Он воссоздаст и двор, и большой балкон, думая при этом о том, как подходили они монарху, чья власть простиралась до самых дальних уголков земли. Да и современный человек вполне может поахать при мысли о гордом Георге III, у которого была такая пышная резиденция. Однако мы снова узнаем, что поистине могущественные монархи обитали не здесь, а в Гринвиче, Кенилворте или Уайт-холле, и жилища их давно исчезли. Бэкингемский дворец строил Георг IV. Именно его архитектор, Джон Нэш, повинен в том, что звалось в ту пору «слабостью и неотесанностью вкуса». Но жил Георг IV в Брайтоне или Карлтон-хаузе и дворца так и не увидел, как и Вильгельм IV, приказавший завершить постройку. Первой переехала туда королева Виктория в 1837 году и вышла там замуж в 1840-м. Она восхищалась дворцом недолго. Мужу ее больше нравился Виндзор, она же сама полюбила Бэлморал и Осборн. Таким образом, говоря строго, великолепие Бэкингемского дворца связано с позднейшей, чисто конституционной монархией — с тем самым временем, когда власть была передана парламенту.

Тут естественно спросить, не нарушает ли правила Вестминстерский дворец, где собирается палата общин. Без сомнения, спланирован он прекрасно, в нем можно и заседать, и совещаться, и спокойно готовиться к дебатам, и отдохнуть, и подкрепиться, и даже выпить чаю на террасе. В этом удобном и величественном здании есть все, чего может пожелать законодатель. Казалось бы, уж оно-то построено во времена могущества парламента. Но даты и тут не утешат нас. Парламент, в котором — один другого лучше — выступали Питт и Фоке, сгорел по несчастной случайности в 1854 году, а до того славился своими неудобствами не меньше, чем блеском речей. Нынешнее здание начали строить в 1840 году, готовую часть заняли в 1852-м. В 1860 году умер архитектор и строительство приостановилось. Нынешний свой вид здание приняло к 1868 году. Вряд ли можно счесть простым совпадением то, что с 1867 года, когда была объявлена реформа избирательной системы, начался упадок парламента, и со следующего, 1868 года, законы стал подготавливать кабинет министров. Звание члена парламента быстро теряло свой вес, и «только депутаты, не занимавшие никаких государственных постов, еще играли хоть какую-то роль». Расцвет был позади.

Зато по мере увядания парламента расцветали министерства. Исследования говорят нам, что министерство по делам Индии работало лучше всего, когда размещалось в гостинице. Еще показательнее изменения в министерстве колоний. Британская империя крепла и ширилась, когда министерство это (с тех пор как оно вообще возникло) ютилось на Даунинг-стрит. Начало новой колониальной политики совпало с переездом в специальное здание. Случилось это в 1875 году, и удобные помещения оказались прекрасным фоном для бед англо-бурской войны.

— Впечатляет, но это все иностранные примеры, — не сдавалась Алексеева, — в конце-концов наше Отечество не может похвастать перед иными державами в плане удобств. Но и небывалым взлетом мы не можем похвастаться.

Я в спор не встревала. Не потому, что мне нечего было сказать. Просто послушав Никиту Сергеевича, я подумала о том, что он мог бы привести и иной пример. Например пример Петра Первого или князя Потемкина. Они тоже не имели удобных резиденций. Да и в моем мире, советский период тоже будет поучительным в этом плане. Большевики долгое время управляли страной, используя в качестве резиденций не приспособленные для этого здания. И был стремительный взлет. А когда я покинула свой мир, там уже было множество бизнес-центров, где все удобно для работы. Но почему-то идеальные условия работы не способствуют достижению выдающихся успехов. Все-таки в уверениях Нахалкова что-то есть. Правда, мне не понять, как он умудряется сочетать свою англофилию с искренним патриотизмом.

— Барышня, а что у нас с катастрофой корабля? Вы определились с причинами гибели экипажа?

Глава 21. Раскованной фантазии полет

Итак, Никиту Сергеевича интересовал сценарий гибели взрослой части экипажа корабля. Мне тоже стало интересно, при каких таких обстоятельствах могут погибнуть взрослые и уцелеть дети. Первой мыслью было — столкновение с небесным телом или роем таких тел. Откинула сразу, как только поняла, что такого просто не может быть. Вернее может, но только тогда, когда автоматика вдруг взяла и вся отказала, а экипаж забил болт на все вокруг. Ну в самом деле, даже четырнадцатилетней блондинке понятно, что небесные тела движутся по установившейся траектории и произвольно ее не меняют. Корабль же, пользуясь терминологией моего отца — это активно маневрирующая цель, способная заблаговременно избежать столкновения с чем-либо. К тому же, небесные тела прекрасно обнаруживаются даже современными мне средствами обнаружения. Да и расчет траектории движения их — посильная задача для вахтенного. Значит незачем выставлять наших героев тупицами и разгильдяями. Да таких и не станут назначать в экспедицию.

Второй вариант — авария на корабле. Призадумалась и поняла, это тоже не пойдет. Нет, отказы и поломки в ходе рейса вполне возможны. Такие вещи всегда имеют в виду и экипаж готовят справляться с проблемами технического плана. Но то, что поломки и отказы могут привести к катастрофе? Пообщалась с нашими инженерами:

— Понимаете Маша, когда по технической системе нет статистики поломок и отказов, то еще на стадии проектирования закладывается повышенная надежность ее работы. Кроме того, работа всех важных для деятельности корабля систем, обязательно будет дублироваться. Причем, тройное дублирование работы всего и вся, это будет обязательным требованием.

— А если что-то сделано с браком?

— Навряд ли такое допустят. Тут контроль качества будет таким, что мама не горюй! Все-таки автономное существование в течении десятка лет — это серьезно.

— И что, совсем не сломается ничего?

— Ломаться конечно будет, но больше по мелочам. Причем, возможность таких поломок выявят еще на стадии стендовых испытаний. И естественно разработают способы устранения поломок и отказов. И не забывай о тройном дублировании.

— А если человек допустит ошибку?

— Такое возможно только при нарушении правил эксплуатации. Но ты сама посуди, вряд ли на такое дело поставят плохо подготовленного и некомпетентного, да еще безответственного человека. Будь уверена, и людей правильных подберут в экипаж, и зачеты на допуск они сдадут не по одному разу серьезной комиссии. Ну а угробить разом все три дублирующие системы — это нужно быть гением.

Почти убедили. Но как такие вещи объяснить зрителю? А просто! Включаем в сценарий эпизод работы одной из комиссий. Пусть это будут люди, озабоченные безопасностью жизни и здоровья прежде всего детей. А что? Дети — это очень серьезно. Пусть дяденьки и тетеньки задают вопросы большим начальникам. Ну а начальство рассказывает им о том, какой это замечательный корабль, звездолет «Астра». Заодно и познакомят зрителя с устройством звездолета.

Эпизод, посвященный старту экспедиции, в основном написан. Все у нас прекрасно: корабль, экипаж, дети… О последних — особенная забота. Обитают они в жилом модуле, условия для учебы, общего развития и развлечений им обеспечили. Кстати, нужно все это показать. Ну а куда не положено, им хода нет Разве что в наморднике и на поводке. Шучу конечно.

И все-таки, где же «таилась погибель моя»? Какой-нибудь вирус, вырвавшийся из походной лаборатории? Так изолируют отсек и дело с концом! В крайнем случае — вместе с виновным. А собрать всех взрослых в одном помещении не выйдет. У каждого своя вахта и в разных частях корабля притом. Значит, что природная, что техногенная катастрофа исключается. Террористический акт? Нет, можно конечно заслать террориста, который всех убьет и один останется. Только зачем? Врагам, если они пролезут, сбор информации намного важней диверсии. И куда тогда денется сам террорист? Будет орать по-японски с британским акцентом слово «банзай»? Даже не смешно. Короче, враги народа исключаются. Значит, боевые действия! И кстати, корабль должен в результате боя хоть и пострадать, но не фатально. Русская боевая техника! Надежная и безотказная как трехлинейка! Простая в освоении и эксплуатации. Мечта правильной блондинки. Стоп! Нужно узнать насчет трехлинейки. А то ляпнешь, а ее оказывается тут и не было.

Итак, летим мы значит летим, все у нас прекрасно. Вот уже подошли к границе Проксимы Центавра. Начинаем торможение перед входом в систему. Связи с Землей нет, мы в режиме полного автономного существования. Почти как на подводном ракетоносце. И тут:

— Капитан, обнаружен объект искусственного происхождения! Даю характеристики…

— Штурман! Вывести траекторию на экран!

— Объект начал разворот! Средствами связи обнаружена подача упорядоченного сигнала.

— Послать запрос согласно международному своду сигналов.

— Запрос послан. Объект не отвечает. Продолжается передача сигналов неизвестному респонденту. Сигнал дешифровать не получается.

— Капитан, объект закончил маневр и находится на параллельном курсе. Производится сканирование нашего корабля. Похоже, что это чей-то разведчик.

Экипаж быстро делает вывод о существовании какой-то иной цивилизации. Почему? А потому, что кроме русских, тут никого и быть не может. Единственные нерусские, которые обитают поблизости, это Марк Шниперсон и его супруга Соня — корабельный врач и медсестра. Если конечно не считать еще их дочь Милю. Хорошенько подумав, я решила, что за отсутствие татарина в составе экипажа могут обидеться татары. Ну и зачем мне обижать хороших людей? С меня не убудет, а людям все-таки приятно. Кстати, а чего это я озаботилась национальным вопросом? Во-первых, еще не подобран состав исполнителей, что если один из актеров окажется бурятом? Ради этого сценарий править? А во-вторых, люди попали на войну. Что такое экипаж, понятно любому. Это значит, что чужие тут не ходят. Все нерусские в данный момент за бортом корабля. Так что пофиг национальная принадлежность. В экипаже на это не смотрят. Так что вопрос со Шниперсонами пока не трогаем.

Теперь переходим к чертям нерусским. Инопланетный разведчик продолжает держать связь с базой. Нужно как-то графикой показать посыл сигнала. Зритель видит прохождение сигнала, вместе с камерой его взгляд следует внутрь звездной системы… Вот оно! Станция принадлежащая инопланетной цивилизации! Огромная, типа «Звезды Смерти» из «Звездных войн». Вот черт! А ведь опять придется озадачивать наших инженеров. Ну да ладно, тут можно и отсебятину спороть. Все-равно основные действия будут происходить не на базе инопланетян.

А вообще, зрителя все это должно поразить. Сколько я не искала в сети, но произведений с участием инопланетян я не обнаружила. Как-то упустили тут эту тему. Не отвлекаемся! Пора знакомить зрителя с врагами человечества. Начинаем расписывать их во всей красе. Сразу показываем, что тут не метрополия, а аванпост чуждой цивилизации. Что она из себя представляет? Черпаем из советского культурного наследия, слегка модернизировав его. Две касты — вершители и исполнители. Вот только вершители вовсе не роботы, а продукт искусственной эволюции разумных гуманоидов. Вот взяли и усовершенствовали самих себя те, которые небратья нам по разуму. Соответственно в диалогах вершителей, нужно отразить их мораль. А она специфична конечно, но кое что знакомое для себя зритель услышит.

Это максимально широкая свобода индивида во всех сферах общественной жизни. Правда, не для всех. По их мнению, такая свобода «не может быть безграничной, ибо тогда все непрерывно сталкивались бы друг с другом, и „естественная“ свобода привела бы к социальному хаосу, при котором не удовлетворялись бы даже минимальные нужды, а свободу слабых подавили бы сильные». Значит, неразумному большинству такая ценность не должна быть доступной. Только избранным.

Перехватив и дешифровав переговоры экипажа «Астры», вершители пришли к выводу, что к числу избранных земляне принадлежать никак не могут. Не достойны свободы те личности, которые вообще не достигли определенного уровня развития и не доказали свой высокий цивилизационный статус. Часть вершителей даже высказывает сомнение в том, что землян можно рассматривать в качестве самостоятельных личностей.

Ну и естественно, по их мнению, цивилизованное существо должно постоянно совершенствоваться внешне и внутренне. Один из магистральных путей духовного и интеллектуального совершенствования, является физическое совершенство. Но совершенствовать по их мнению стоит не животную составляющую физического развития. Достижение личного бессмертия неизбежно приведет к упразднению инстинкта размножения и всего, что с ним связано. Пока что до этого идеала еще далеко, но прогресс все-таки есть. Периодическое омоложение организма за счет трансплантации изъятых у доноров не изношенных органов уже существенно повысил продолжительность жизни вершителей. Кроме того, воздействие на генотип, позволяет сменить прежние стереотипы поведения на абсолютно новые, прогрессивные. Перестройка организмов вершителей, ведущая к устранению физиологических различий — успешно производится. Правда, бороться с рудиментарными инстинктами связанными с потребностью размножаться пока что не очень получается. Удовлетворять время от времени рудиментарные инстинкты приходится суррогатным способом. Впрочем, вершители верят во всемогущество прогресса и в этой области специфических отношений между разумными существами.

Разрисовав их таким образом, я дополнила текст рисунками. Незачем выродков изображать столь симпатичными, как это сделано в советском фильме. Придаем им самый что ни на есть декадентский вид. Так, рожи у них тоже должны быть гнусными. Стоп! С названием тоже что-то не то. Вершитель — это звучит возвышено. Нельзя этим словом именовать мерзких тварей. Значит, введем в текст некий неологизм. Покопавшись в сети, с помощью программы «Лексикон-конструктор», я создала требуемое слово. Испанское слово «pido», что переводится как «спрашиваю», «вопрошаю», я соединила с сокращением латинского слова «organ» и получила сперва «pidoorg». Результат меня не совсем устроил и я сократила слово на одну букву. Пусть это будет самоназванием этих сверхсуществ. Правда, общество состоит не только из них. Большинство особей, сочтенных примитивными и не перспективными, являются носителями так нужных пидоргам органов. Их естественно и используют как доноров. Правда, учитывая, что любой ресурс конечен, изъятые из тела природные органы заменяют искусственными. Чем больше «железа» в теле, тем ниже уровень сознания, тем меньше общественная ценность такой «личности». Этих бедняг я не мудрствуя лукаво назвала киборгами. Полуроботы, полулюди. Рабочая скотина пидоргов и расходный материал. Кстати, слово «киборг» в этом мире тоже будет новинкой.

Пишем дальше. Периферия есть периферия. Запас собственных биоресурсов подходит к концу. А тут целый корабль населенный «свежим мясом»! В общем, решение о нападении и захвате в плен обитателей «Астры» возникает естественным путем. Отдан приказ и штурмовые боты, набитые послушными киборгами отправляются на боевую операцию. Вроде бы ничего получилось?

Нахалков, когда я ему принесла на рассмотрение эту часть сценария, пребывал не в самом лучшем настроении. Причина расстройства мне была понятна — заканчивались деньги. Вообще-то, Никита Сергеевич славился своим умением укладываться в утвержденный бюджет. Но сейчас случай был особый. Он мог стать тем, кем был в моем мире Лукас. А с Лукасом случай особый. Тому для создания своих «Звездных войн» пришлось заняться новаторством, что естественно обходилось недешево. Нахалков, без всякой подсказки с моей стороны, тоже стремился создать нечто эпическое, высокотехнологичное и потому необычайно зрелищное. Будучи неглупым, он догадался о том, что это его может привести к небывалому до сей поры успеху. То что малой кровью тут не обойтись, он тоже понимал. Вот только министру культуры было плевать на его замыслы. «Вот тебе Никитущка грош, купи баранки и принеси пятак сдачи». Никитушка, решивший бороться до победного конца, теперь с помощью сидевшего рядом с ним Ривкина и бухгалтерши, был занят творением «Рогов и копыт». То есть, пытался переоформить контракт на срочно созданную им частную киностудию. Это давало ему возможность собирать пожертвования на свое имя и при достижении коммерческого успеха положить прибыль в свой карман. Не смотря на то, что я заявилась так не вовремя, Никита Сергеевич не стал меня прогонять и ознакомился с результатами моих творческих потуг.

— Чудесно Маша! Отрадно смотреть на то, как вы взрослеете! — начал он, сразу после прочтения текста, — особенно отрадно сознавать, что вы не выставляете меня идиотом.

— А ведь могла бы! — схохмила я.

— Сперва молоко на губах вытри! Теперь о главном. Как я понял, дальше будет сцена боя. Поэтому, вот мои требования: обеспечить зрелищность, реализм и здравый смысл. С последним, пока что не все в порядке. Вот скажи дитя мое, каким образом экипаж мирного корабля вдруг окажется лихими бойцами?

Ответ на этот вопрос я тоже сама себе задавала, поэтому ответ у меня был готов заранее:

— Так если у членов экипажа на форме будут значки ГТО, то у зрителя никаких вопросов по поводу их лихости не возникнет.

Самое смешное, что это было действительно так. Мое выпендривание перед полицией принесло неожиданные плоды. Не только обыватель, но и полиция пребывала в твердой уверенности, что в России существует ужасно тайная организация под таким названием. И хотя ни один член этого тайного ордена, за исключением разве что Бориса Моисеева еще не был пойман с поличным, сомневаться в его существовании считалось неприличным. Местные конспирологи, приписывали этому ордену козни, похлеще масонских. В целом, отношение к ГТО было разное. Обывателю все это было просто любопытно. Консерваторы настаивали на том, что не стоит препятствовать деятельности адептов ГТО. Либералы наоборот, требовали всячески пресекать его деятельность.

— Маша, у зрителя вопросов действительно не будет. Зато у властей они появятся. Вы в курсе, что готовится к принятию закон, объявляющий деятельность ГТО преступной? А заодно хотят запретить демонстрацию символики этой организации. И тут мы, со своим маскарадом!

— Погодите Никита Сергеевич, — встрял в разговор Ривкин, — то что закон готовят к принятию, еще не означает, что его можно уже использовать на практике. А значит мы никоим образом не можем его нарушить. К тому же, достоверно установлено всего одно деяние члена этого ордена. Это спасение ребенка во время пожара. Суд это деяние не признал преступным. Ну а прочие разговоры о злодействе адептов ГТО, так и остаются пустой сплетней, не подтвержденной реальными фактами. Будете спорить с юристом?

— Черт с вами! Пусть будет ГТО! Авось и здесь пронесет!

Восприняв это как одобрение, я пошла творить дальше. А пошла я к нашим военным, ибо без их помощи у меня вряд ли получится правдоподобное описание боя. Конечно, мои консультанты давно уже не несли вахту на мостике, но начинали то они на кораблях! Хотя бы теоретические знания должны иметь. Результат обращения к ним за помощью, меня и порадовал и удивил одновременно. Узнав о сути того, что мне нужно, наши моряки задали мне вопрос:

— Каким образом экипаж укомплектованный штафирками, сумеет провести бой с этими пидоргами на мирной посудине?

И эти туда же!

— Потому, что любая мирная техника, становится боевой, если ей управляют боевые ребята. А ребята у нас боевые. Они готовы действовать осмысленно и решительно в любой, самой немыслимой ситуации! Значки ГТО они не ради красоты нацепили. Мирный трактор говорите? Мужичок тракторист? Да эти ребята и девчата если Родина прикажет:

А если к нам полезет враг матёрый,

Он буде бит повсюду и везде!

Тогда нажмут водители стартёры

И по лесам, по сопкам, по воде…

Вот так они будут действовать, а не сопли жевать и ныть что ничему не научены!

Как они на меня посмотрели! Я еще не понимала в полной мере того, что я натворила. Мою шуточку про ГТО никто в этом мире не воспринимал как шутку. Вполне серьезные люди, искренне верили в его существование. Верили в это и вояки. Тем более, что я своей особостью только лишний раз подтверждала их подозрения. У военных нашлись свои конспирологи, делающие смелые выводы о существовании того, что на деле никогда не существовало. Я не знала, что они давно спорили о моем настоящем положении в системе ГТО. Учитывая мой нежный возраст, сошлись на том, что называться мне магистром, командором или приором, пока еще рановато. Скорее всего у меня ранг оруженосца. На большее не тяну, но и это немало. Кое-кто в своих предположениях зашел и дальше. Повернутые на мистике фантазеры, выдвинули смелую гипотезу о существовании в ордене аналога поклонниц черной богини Кали, чьи жрицы '«дакини», практиковали обряды священного насилия над приносимыми в жертву богине мужчинами. В том, что например известная всему миру врач-эпидемиолог Варвара Моисеева явная дакини, дарящая и отнимающая жизнь по своему усмотрению, сплетники ничуть не сомневались. Я же по их мнению пребывала в ранге ученицы дакини. Кто будет назначен в качестве жертвы, фантазеры сомнений не испытывали. Конечно же расплодившиеся в немерянных количествах носители декадентской морали. И в этот бред люди искренне верили!

Моя запальчивая речь и последовавшее за ней смущение, были истолкованы вояками наиболее «правильным» образом: оруженосец-дакини нечаянно сболтнула лишнее. Теперь никто из слушавших меня не сомневался в том, что я представительница скрытой силы, целью которой является вселенская экспансия. С чего они это взяли? Логика и ничего кроме логики! То, что Земля стала слишком мала, эти люди прекрасно понимали. Расширяться некуда, а без расширения ареала любая система будет гнить. Что они и наблюдали воочию. Но ведь должен же кто-то придумать выход из этого положения! И тут так кстати появляется пигалица, которая вместо того, чтобы вести себя как обычная девочка, ведет себя как человек которому поручена важная миссия. Я готовлю из подрастающего поколения подходящие для выполнения трудных заданий кадры. Мои необычные сказки потихоньку приучают общество к мысли о предстоящей экспансии. Именно я, под видом съемки фильма-сказки, организовала детальную проработку технических вопросов будущих экспедиций. Понятно, что не я это все затеяла. За моей спиной наверняка прячутся от взора непосвященных солидные люди, которые все это и придумали. А эта моя странная фраза о Родине, которая имеет право приказать любому человеку? Здесь так не принято говорить и потому слушателями это было воспринято как откровение. Есть на свете понятия высшего порядка! Ей-богу есть! И то, что в основе идеологии ГТО лежат высокие принципы, их теперь убеждать не следовало.

Решив, что Родина в моем лице им отдала самый настоящий приказ, они притащили себе в помощь специалистов по проведению морских, наземных и воздушных операций. Те с не меньшим энтузиазмом взялись за решение новой и интересной для них задачи. Правда, сперва и они испытывали некоторые сомнения. Но после процитированной мной фразы одного из идеологов тотальной войны: «Если враг ворвался в твой город, то всякий мирный житель ставится воином», они начали мыслить более конструктивно.

Первой командой капитана по их мнению, должна была стать команда на эвакуацию детей в безопасное место. А разве такое есть?

— Конечно есть, — начали уверять меня инженеры. Вот смотрите: грузовой отсек корабля, в котором перевозится исследовательская станция. Размещаем детей на станции и блокируем внешний доступ в грузовой отсек. Обшивка отсека прекрасно экранирует станцию и потому признаки жизнедеятельности не обнаруживаются извне.

— Стоп! Это в чем вы поместите там детей? Там ведь внутри космический холод. А прогреть по срочному помещения не выйдет.

— Маша, все не так, как ты себе представляешь, — объясняет мне Виталий Ильич, — для работы технических систем станции используются различные рабочие жидкости и газы. Они не должны менять заданного проектом агрегатного состояния. Грубо говоря, чтобы трубы не полопались, придется даже в транспортном положении прогревать станционные помещения.

— А горючки хватит?

— А зачем она тебе нужна? При транспортировке, мы запитываем системы станции от энерго-силовых установок «Астры». Ну а собственные источники энергии, станции понадобятся только тогда, когда ее доставят на место и полностью расконсервируют.

— А как там жить?

— Станция обладает собственными системами жизнеобеспечения, — включается в спор капитан второго ранга Дроздецкий, который большую часть службы провел в составе экипажа глубоководных исследовательских аппаратов и потому явно знал, о чем говорил, — запустить их несложно и много времени не займет. Да и в отношении остального. Не забывайте, что люди в станции должны жить годами. Так что все необходимые для этого ресурсы станция имеет.

Ладно, с детьми вопрос решили. Вот только каким образом нам бой вести? И тут инженеры показали себя во всей красе. Конечно, задача по созданию боевого корабля им не ставилась, но возможности по превращению мирно пашущего трактора в грозную боевую машину, они легко нашли.

Обнаружив приближение армады пидоргов, экипаж ничуть не сомневается в истинных намерениях представителей высокоразвитой цивилизации. Дети эвакуируются из жилого в грузовой отсек и далее на станцию. Экипаж занимает места согласно аварийного расписания.

— Всем частям корабля! Доклад!

— Я БЧ-1, расчет маневров уклонения произведен!

— Я БЧ-2, противометеоритные системы готовы к нештатному применению!

— Я БЧ-3, разведывательные зонды готовы к нештатному применению!

— Я БЧ-4, готовы к постановке помех!

— Я БЧ-5! Докладываю: Маневровые двигатели готовы к выполнению маневров. Маршевый двигатель на холостом ходу в готовности к немедленному старту! Дивизион живучести корабля согласно аварийному расписанию. Контрабордажная партия готова!

— Медики?

— Дети в безопасности и в противоперегрузочных капсулах. Лазарет развернут, медэвакуаторы в готовности.

— Экипаж! К бою!

Сценарием было предусмотрено, что капитан, не поверивший в мирные намерения существ, проигнорировавших посланные им сигналы, с толком использовал имеющееся у него время и подготовил корабль к возможному бою. А вот и противник. В составе экипажей его штурмовых ботов и мониторов огневой поддержки нет ни одного «высшего существа». Только исполнители-киборги. А что вы думали? Существа, считающие наивысшей ценностью собственную жизнь, легко всем докажут, что в тылу от них намного больше пользы. А вот у наших людей подход иной: воюют и работают все! Ведь нет среди боевых товарищей деления на эллинов и иудеев, скифов и варваров. И пусть малы шансы на успешное окончание боя, флаг все-равно спускать не будут. Потому, что не приучены лапки в гору задирать.

Глава 22. Проект «Гиперборея»

— Впечатляет однако! И что, это сейчас в моде? — задал вопрос Кирилл Кириллович своему адъютанту.

— Судя по тем отзывам, что я прочел в комментариях к ролику, публика в восторге и требует продолжать в том же духе.

— Финансовые результаты?

— Точных сведений не имею, но судя по всему, Нахалкову предстоит стать в скорости первейшим киномагнатом на Земле. Очень активны британцы. Скорее всего, помимо ролика, на них произвело впечатление имя автора сценария.

— Миронова?

— Они ее знают как Мэри Майрон. Так вот, от британцев уже поступило порядка одиннадцати миллионов фунтов стерлингов. По остальной Европе сказать ничего не могу. Но от британцев скоро приедет группа, которая займется дубляжем фильма на английский язык.

— Наша публика?

— Мнения разделились. Часть комментаторов настаивает на наложении запрета на съемку фильма…

— Погоди, так он ведь еще не снят.

— Так точно Кирилл Кириллович, до конца съемок еще далеко. Нахалкову хватило денег только на создание рекламного ролика. Да и то, без своевременных пожертвований Мироновой и Алексеевой у него и этого бы не вышло.

— Поразительно! Десятиминутный ролик по цене сериала! Что наши офицеры?

— В офицерских собраниях флота идет сбор денег по подписке.

— Ну что же, мне остается только присоединиться к своим подчиненным. Надеюсь, что офицеры нашего штаба проявят должное понимание. Что еще?

— Доклад Скворцова с Вилюя и доклад Елисеева из столицы.

— Хорошо, я ознакомлюсь с ними. Можете быть свободны.

Расставшись с адъютантом, великий князь Кирилл Кириллович немедленно занялся изучением оставленных адъютантом докладов. Донесение Скворцова было коротким. Сведения о наличии в указанных местах алмазных месторождений подтвердились. Геологи уверены в значительности имеющихся там запасов. Ну что же, чудесно! Значит можно начинать их промышленную разработку. Треть прибыли, как уже заранее оговорено пойдет в фонд правящей династии, ну а остальной частью будет владеть Ледовый Флот. Так смотрим доклад Елисеева. Ого! Это когда они столько успели накопать? Пожалуй, что до конца дня придется заниматься изучением этого меморандума!

Потратить на изучение материала из Елисеевской папки пришлось и вправду весь день. А вот осмыслить прочитанное, пришлось уже дома. Итак, Елисеев, который раньше иронично относился к слухам о тайном ордене ГТО, после тщательного изучения того, что происходит в зверинце, именуемом салоном Алексеевой, поменял свое мнение на противоположное. Кстати, он жалуется на то, что количество агентов различных спецслужб, которые крутятся там, давно превысило число посетителей этого салона. Тем не менее, сбору сведений это не мешало. То, что салон посещают офицеры флота, сильно облегчило задачу работников разведки.

Что же заставило Федора Савельевича поменять свои взгляды? Первое что приходит на ум: результаты изучения личности самой Мироновой. Ну не может быть дочь мелкого партикулярного чиновника так себя вести. Все агенты отметили, что в офицерской среде она ведет себя так, как может вести себя человек с ней сроднившийся и в ней выросший. Кстати, флотские офицеры, имеющие с ней дело, тоже вначале считали ее «своей». «Уровень хорошо воспитанной дочери полковника из глухого гарнизона». Это показатель. Вот брат ее — это действительно сын мелкого чиновника. На сестру похож разве что внешне. А так — характеры совсем разные. А если учесть, что в семье командует не кто иной как Мария? Мысль о том, что она подкидыш, не нашла подтверждения. Но в том, что воспитанием этой девицы занимался кто-то другой — у психологов сомнений нет. Как это делалось, теперь уже не установить. Ладно, это можно счесть забавной странностью. Но как быть с мнением флотских и партикулярных специалистов? Они все как один уверяют, что девочка знает намного больше, чем стремится показать. Проскакивает это у нее. Причем, в весьма специфических областях. Эта «спортсменка, фантазерка и хулиганка» время от времени подкидывала очень интересные мысли присутствовавшим в салоне инженерам. Поэтому Елисеев делает вывод: Миронова кем-то специально подготовлена к деятельности агента влияния. Вот только кем? Таинственным ГТО? Разведчики в этом ни капли не сомневаются. Как раз у них целый раздел меморандума посвящен анализу информации о ГТО. Прямых доказательств существования ГТО всего два. Это показания Мироновой в полиции и нечаянная оговорка в присутствии посетителей салона. Косвенные доказательства основаны на анализе ее литературных произведений. Тут и факты, которые впоследствии подтвердились и концепция развития новых систем связи и навигации, о которых она сама имеет поверхностное представление, но тем не менее серьезные специалисты сочли делом перспективным. Остальное — чисто умозрительные выводы. Тем не менее, впечатление, что кто-то через нее систематически подкидывает властям ценные подсказки, у великого князя сложилось.

А вот с целями и возможностями этого Ордена, разведчики перемудрили. По убеждению генерал-адмирала, если бы Орден обладал тем могуществом, что ему приписывают, он бы действовал совсем иначе. А так, у него есть умная голова и отсутствует остальное тело. Они конечно пытаются исправить ситуацию к лучшему. Миронова — это скорее всего их самый первый исполнитель, задача которой собрать подходящую команду исполнителей. Алексеева? Елисеев этого не исключает, хотя по его мнению Татьяна Сергеевна еще не имеет необходимой степени посвящения и используется Мироновой вслепую. Нахалков? У него кстати такие же шансы как и у Алексеевой. Оба сейчас идут на взлет. Вчера они были еще людьми невеликого достатка и с нулевым влиянием в обществе. Но скоро это изменится. Кто-то незримый, подсказывает им нестандартные но правильные ходы. Подбрасывает вовремя нужные идеи. Завтра они не станут испытывать нужды в деньгах, да и до властителей дум им уже недалеко.

«Интересно посмотреть, как вытянутся от удивления их лица, когда Миронова популярно им объяснит: кому на самом деле они обязаны своими успехами. Ну а если у Алексеевой и Нахалкова хватит ума не требовать чрезмерно, то пожалуй их еще и наградят. Скорее всего произведут в ранг профанов. Большего им не светит. Вроде бы и немного, но ведь получить гарантированную поддержку в своих начинаниях — дорого стоит. Миронова уже сейчас может организовать любому их недоброжелателю ушибы любой степени тяжести».

Отметили разведчики и необычное поведение адвоката Ривкина. Чтобы этот стяжатель ударился в альтруизм? Да он и не докатился еще до такого. Но за Миронову уцепился обеими руками. Знает что-то жидовская морда, но помалкивает!

«То что Миронова не простой агент влияния, а целый резидент, можно смело предполагать. Сейчас она кристаллизует вокруг себя тех, кого можно считать инструментом воздействия на ситуацию. Правда, это пока еще не очень действенный инструмент. И даже если сюда приплести английских большевиков, все-равно не впечатляет. Шум произвести могут, а вот серьезных дел пока нет. Просто потому, что это еще начальная стадия развития возможностей Ордена. А вот действовать им нужно уже сейчас. В такой ситуации им очень бы пригодился союзник, обладающий большими возможностями. Вот этого как раз Елисеев и не понял. Но это простительно, он ведь не политик».

Вроде бы и все логично, но чувство, что он не понял чего-то очень важного, никак не отпускало патриарха семейства Романовых. Поэтому, на следующий день он решил доверить содержание елисеевской папки тому человеку, который пользовался у него особым доверием. Лев Вениаминович Ильинский, был в сравнении с Романовым сущим сопляком. И правда, что такое каких то семьдесят лет в сравнении с разменянным столетием? Но не смотря на солидную разницу в возрасте, весь штаб Ледового Флота прекрасно знал, что самые важные решения их шефом принимаются после совета с этим сморчком-философом. Ильинский и впрямь имел ученую степень по философии. Вот только написанные им научные труды имели сугубо прикладное значение и от широкой научной общественности тщательно прятались. Чтобы их прочесть, нужно было обладать особым допуском к работе с секретной документацией. Лев Вениаминович тоже потратил весь день на знакомство с материалом. А обсуждать его, иначе чем у себя дома не согласился.

— Ты меня Кирюха извини конечно, но вы военные, неисправимые «дубы». Хуже вас только политики и академики.

Подобную фамильярность в общении с важной персоной, философ допускал только в разговорах с глазу на глаз. Впрочем, по меркам ветеранов освоения Заполярья, он имел на это полное право.

— С чего вы взяли, что ГТО нуждается во власти над миром? Там ведь не дураки всем заправляют. Насколько сложно управлять всем этим зоопарком под названием «человечество» им объяснять не нужно. Они наоборот стараются этого избежать.

— И чем по твоему они заняты?

— Выведением нашей цивилизации из того тупика, куда она сама себя загнала. Этого только слепой не видит! Мы все в болоте сидим. Пока что из него можно вылезти самим, но если ничего не делать, нам понадобятся инопланетные спасатели!

— И ты туда же?

— А ты не смейся. Плакать еще рано, но хохотать уже не стоит.

— Ладно, излагай, что ты там надумал!

По мнению Ильинского, целью ГТО являлось исправление сложившейся на Земле ситуации наиболее щадящим способом. Для этой цели, Орден сейчас консолидирует и организует людей имеющих вполне определенные нравственные ориентиры. Люди такого склада абсолютно не подходят для установления мирового господства, зато на роль спасателей подходят идеально.

Полиция, чья фантазия всегда была убогой, занята совершенно не тем. Ловля самозванцев-значкистов, это все на что она оказалась способна. Настоящим ГТОшникам от этого только польза. И полиция делом занята, и им никто не мешает претворять в жизнь серьезные замыслы. А они очень даже серьезны.

— Я вижу здесь три серьезных проекта. Первый — это стремление ликвидировать очаги возникновения эпидемий в диких местах планеты. Эта проблема, если с ней не бороться, может вызвать биологическую катастрофу глобального масштаба. И эта часть проекта достаточно давно осуществляется известными всему миру Sonderkommando «Moiseeff» и Sonderkommando «Castro». Первая в Африке, вторая в Латинской Америке.

— Лёвушка, а ты с ума не выжил еще? Варвара Моисеева и графиня Кастро работают под эгидой Красного Креста.

— Ага! От которого получают только треть необходимого им финансирования, а остальное от неизвестных частных пожертвователей. Это наполовину общественные формирования, с очень интересным девизом: «Bereit, zu arbeiten und zu schützen». Ничего тебе это не напоминает?

— «Готовы работать и защищать», так кажется это переводится. Это что, намек на Орден?

— Именно! И эту информацию совершенно несложно найти в КРОСЕТЕ! Я ведь говорю, что вы мышей не ловите.

— Ладно, это первый проект. Не скажу, что ты меня убедил. Возможно, что это просто забавное совпадение.

— Будет тебе и второй проект.

Вторым проектом по мнению Льва Вениаминовича, был британский большевизм. Хорошенько проштудировав книгу Вальдемара Джулиана «Моя Борьба», он пришел к выводу, что целью большевизма является устранение опасного перекоса, который возник в результате раздела мира между ведущими европейскими державами и колониальной периферией. Джулиан совершенно справедливо отмечает, что та же Англия из «мастерской мира» давно превратилась в тупого потребителя ресурсов. При этом, производящие мощности перекочевали в восточные колонии, источниками ресурсов для восточной промышленности стали страны Азии и Африки, а сама Метрополия давно превратилась в поставщика бюрократов и родину безудержного потребления благ. Первое же колониальное владение, которое захочет кормить не жадную метрополию, а собственное население, может без труда осуществить это намерение. Ведь управлять колониями без помощи местной верхушки ни у кого не вышло. Да и силы, поддерживающие порядок на местах, тоже по большей части аборигенами укомплектованы. В своей книге, Джулиан ясно и откровенно говорит, что если соперники, будь то Романовы, Гогенцолерны или Бонапарты, захотят разрушить Британскую Империю, они легко это сделают подогревая местных сепаратистов. Правда, этим они еще больше осложнят ситуацию в мире, ибо у «новых варваров» может хватить и сил и возможностей для похода за богатой добычей в страны вчерашних господ мира. Впрочем, нынешний узник не только кликушествует. Он предлагает выход из опасной ситуации. По его мнению, нужно параллельно запускать два процесса: процесс деколонизации и процесс морального возрождения британской нации. Именно Британия, как страна имеющая наибольший опыт поддержания порядка на обширных территориях должна возглавить процесс внесения изменений в сложившееся мироустройство. В этом, как он считает и состоит «бремя белого человека» в нынешнее время. При этом, предоставляя суверенитет своим колониям и борясь за суверенитет в чужих колониях, Британия не ослабеет, а наоборот усилится. Девиз этого процесса: «Уйти, чтобы остаться». Избавляя себя от необходимости осуществлять мелочную опеку, британцы высвободят достаточные силы и средства, необходимые для более надежного контроля за поведением «освобожденных» ими народов.

— Самое вкусное Кирюха, изложено в пятой части «Моей Борьбы». Вот только в открытом доступе этой части нет. Британцы ее засекретили еще на стадии написания. Вот где есть работа для твоих «неясытей».

— Это все интересно, но при чем тут ГТО?

— А при том, что регулярные контакты большевиков с «мироновцами» — факт известный и в доказательствах уже не нуждается. Большевики, советуя английской верхушке менять мир, сами себя предлагают в качестве лекарства для внутреннего пользования. Оставшиеся на свободе Лео Тринити и Джозеф Стил не устают повторять, что для решения стоящих перед страной задач, нужно воспитать новое поколение граждан. Их «Веселые парни» и «А ну-ка мисс!» согласно замыслу должны дать стране героев и тружеников вместо бюрократов и сибаритов. И опять таки, смотрим на лозунг этих молодежных организаций: «In work and in war!»

— «В работе и на войне»? Ты прав, более двух совпадений, это уже не совпадения. Есть тут над чем подумать. Значит Европа чистит за собой то дерьмо, что за два века навалила по всем углам Земного Шара, Британия обеспечивает мир и спокойствие во всем мире. Остается только понять, какую роль Орден отводит России.

— Думаю, что ты прекрасно поймешь это и сам, если обратишь внимание на то, КАКИЕ подарки ГТО делает и КОМУ именно.

— Экспансия в Пространстве? А почему не британцы?

— Потому, что британцам хватит работы на Земле. Им предстоит сохранить ее для будущих поколений землян. Они лучше чем мы, смогут сделать жизнь человечества уютной и безопасной. Это все-таки наша колыбель. А наша задача, расширить горизонты для тех, кому Земля покажется слишком маленькой.

— А что по твоему станется с Россией?

— Ничего не станется. Она как была, так и останется Романовской вотчиной. Ты думай о другом: как будут звать того, кто поведет лучшую часть народа к звездам?

— Это крамола Лёвушка. За такое убивают без лишнего шума. Даже Романовых.

— Крамола? Ксения Александровна может так не считать. Орден не складывает яйца в одну корзину. Одаривать могут и ее. У нее не меньше возможностей для того, чтобы возглавить третью часть проекта.

— Даже если и так, то стар я уже для этих игр. Не хватит у меня на это жизни.

— Чтобы начать, хватит и одного дня жизни. А чтобы довести до ума, достаточно жизни подходящего наследника. Как у тебя обстоят дела с правнуком?

— Лёва, ты случайно в этом Ордене не состоишь?

Громкий хохот был ответом на заданный вопрос.

Глава 23. Это «Черная смерть» ребята!

Согласно сценарию, мы должны были снять две стадии боя: бой в пространстве и абордаж киборгов. Сперва, ради зрелищности, мы планировали показать тупой «навал». Это вызвало возражение «тактиков».

— Так не пойдет. Пидорги конечно те еще твари, но беречь своих боевых «собачек» просто обязаны. Как донорский материал для своих господ они обладают особенной ценностью. И уж если они затеяли масштабную операцию для добычи нескольких десятков живых тел, значит для них любой живой, это огромное богатство. Киборги не могут быть исключением. Пусть и дешевле в цене, но все-равно не настолько дешевы, чтобы их зря терять.

Ну что же, мысль понятна, будем переписывать эту часть сценария. И раз уж мы пошли по стопам Лукаса, то почему бы не взять с него пример и не показать огромное видовое разнообразие среди искусственных существ? Итак, киборги, которые пидоргам дороги не как память, а как невосполнимый ресурс, будут у нас командирами разных рангов и пилотами кораблей. А вот по-настоящему расходным материалом будут квази-живые организмы. Их конечно тоже не так просто создать, но при наличии соответствующих производств это вопрос решаемый.

— Маша! А вообще такое может быть? — задал вопрос Нахалков, когда я его ознакомила с внесенными изменениями, — по мне так дешевле и проще будет бабам новых солдат нарожать, чем извращаться с этими металлургами.

— Не металлурги, а МЕТАЛЛ-ОРГИ! От слова «металллоорганика». Это во-первых, а во-вторых: Пидорги сэр! Они по-иному уже не мыслят.

— Вот и я говорю: сущие извращенцы. Надеюсь, что зрители правильно нас поймут.

Итак, вернемся к нашей тактике. Вот к месту боя подходят мониторы огневой поддержки и транспортные корабли типа лихтеровозов. Транспортники выпускают наружу первый эшелон нападения. Его задача двояка: подавление и уничтожение периферийных средств разведки, наблюдения, управления и связи «Астры» и борьба со средствами активной обороны, если такие найдутся. Не мудрствуя лукаво, я показала эти кораблики такими, какими они показаны у Лукаса: Х-образные истребители. Правда, у меня они необитаемые. Киборги ими управляют на расстоянии.

А теперь показываем экипаж «Астры». Помните, что наши инженеры говорили о тройном дублировании? Так вот, пытались они применить этот принцип когда проектировали рубку управления «Астры». Заложив изначально три рубки управления, они впоследствии отказались от такого решения, после того, когда «расставили» членов экипажа по-местам. Результат им не показался рациональным. Поэтому они поступили иначе. Центральная система искусственного интеллекта на «Астре» одна и упрятана она так хорошо, что вывести ее из строя получится лишь проникнув вглубь корабля. Вместо трех рубок управления — двадцать две одиночные капсулы управления. Каждая из них, это одиночный пост, обеспеченный переферийной системой искусственного интеллекта, средствами управления работой технических систем, диагностической аппаратурой, средствами защиты и оказания первой помощи. Все они связаны с центральным мозгом корабля и между собой, образуя тем самым роевую систему управления. Как и всякий рой, экипаж разделен физически, но един в тактическом плане. Управлять кораблем через центральный мозг корабля можно с любого поста. Такое решение не позволяло лишить корабль управления с помощью одного удачного удара. Самое интересное было то, что я специально не говорила инженерам о том, что кораблю предстоит вступить в бой. И тем не менее они пришли к такому решению!

— Тут все просто: есть вероятность того, что придется выполнять резкие маневры уклонения в запредельном режиме. Сильные перегрузки никуда не денутся. Внезапный выход людей из строя возможен. Но это у нас под контролем. Вот тут на схеме есть двадцать третий пост — медицинский отсек. Он парный. Врач и медсестра дистанционно, с помощью диагностической аппаратуры. отслеживают состояние здоровья каждого члена экипажа. Привести человека в чувство они они могут и дистанционно. В тяжелых случаях робот-эвакуатор «Скорой Помощи» доставит нуждающегося в стационар.

— Но тогда медики не имеют права погибать до тех пор, пока жив хоть один пациент.

— Не переживайте, падать в обморок им не позволит система стимуляции жизнедеятельности организма. Кстати, информация о членах экипажа отслеживается не только ими. Центральный мозг корабля тоже за этим следит. Систему иерархии в экипаже он знает. Потеря сознания, смерть или необходимость отлучиться с поста — он мгновенно оповещает о том, кто сейчас главный. То есть затраты времени на передачу управления практически нулевые.

Ладно, смотрим как протекает первая стадия боя:

— Я БЧ-4! Наблюдаю «звездную атаку» 180!

Включаются маневровые двигатели и корабль разворачивается на 180 градусов.

— Маневр закончен, стабилизация достигнута!

— БЧ-5! Старт!

По этой команде, маршевый двигатель корабля оживает буквально на мгновение. Отраженный экраном мощный поток фотонов испаряет семь вражеских истребителей не успевших уйти в «мертвую зону». Но остальные успели и теперь выходят на рубеж с которого могут нанести удар.

— БЧ-2, БЧ-4! Работаем!

По этой команде, по целям начинает работать система активной противометеоритной защиты. Одновременно электронщики начинают подавление связи и аппаратуры управления противника.

Стоп! Откуда на мирном корабле средства РЭБ? Оказывается, что их и не было. А была система активного наблюдения и поиска. Типа локатора с фазированной антенной решеткой. Имея возможность создать тысячи направленных сигналов подходящей мощности, он стал таким импровизированным средством РЭБ.[12]

Ну а дальше пошла рубка на ближней дистанции. Весьма красочная рубка. Взрывы кораблей, взрывы огневых точек. Красочный фейерверк. Конечно, мы объяснили Нахалкову, что взрывы в пустоте не слышны, но он послал всех далеко и подальше и ничего менять не стал.

Первая атака отражена, следуют доклады с мест. Увы! Системе защиты корабля нанесен значительный ущерб, который в короткий срок не устранишь. Командир понимает, что это была всего-лишь разведка боем и понесенные при этом потери противника не волнуют. Своего он достиг: появились незащищенные места.

А вот и вторая атака. На этот раз вместе с истребителями идут в бой десантно-штурмовые боты. Второй раз трюк с использованием в качестве средства поражения маршевых двигателей не сработал. «Слепые зоны» тоже определены и туда уже устремился десант. Истребители же занялись подавление оживших огневых точек. И снова красочные взрывы и фейерверк. Но «слепая зона» только кажется слепой.

— БЧ-3! Работаем по десанту!

Началось! Автоматические разведывательные зонды не предназначены для ведения боя в пространстве. Но нужда научила пирожки печь. Сейчас именно ими начали уничтожать приблизившиеся слишком близко десантные боты. Для врага это было слишком неожиданным. Ни времени, ни скорости, ни пространства для выполнения маневра уклонения уже нет. Средств активной защиты для таких случаев тоже нет. Первое попадание! Зонд легко пробивает обшивку бота и разлетается на куски. Бесантный отсек мгновенно наполняется разорванными в клочья телами металл-оргов. Во все стороны брызжет сине-зеленая рабочая жидкость, заменяющая искусственным существам кровь. Эффект достигнут! Это не единственный успех. Поражение вражеских целей принимает массовый характер. Часть ботов, пытавшиеся уклониться от атаки зондов, теряет управление и сталкивается с корпусом «Астры». Тут еще более тяжкие последствия. Их плющит! В буквальном смысле этого выражения. Но это еще не победа. Командиры-киборги смущены уровнем потерь, но их подстегивает команда, отданная из безопасного далека одним из пидоргов:

— Потери не считать! Продолжать атаку! Заводы новых солдат наштампуют!

Атака продолжается. Резервы у врага еще есть и они подходят к месту боя. Истребители начали охоту за стартующими зондами. Это дает эффект: часть ботов пристыковалась к корпусу «Астры», заработали расположенные вокруг выходных аппарелей резаки, десантные партии готовы идти на абордаж.

— Всем постам! Приготовиться к отражению абордажа!

Дальнейшая сцена, была настолько красочной и зрелищной, что равнодушным никого оставить не могла. Ради зрелищности даже пожертвовали реализмом. Получив команду на отражение атаки абордажных партий, все, кроме командира и медиков с некоторой торжественностью готовятся исполнить свой долг. Звучит «Имперский Марш» из «Звездных войн». Ну не могу я эту прекрасную музыку отдать злыдням. Кстати, с дальним умыслом, я обозвала эту мелодию «Маршем „Черной Смерти“». О чем это я, даже моряки не поняли. Ну не было у них ни Одессы, ни двух Севастополей, ни Блокады! Не приходилось здешнему флоту драться с врагом на краю собственной могилы. Здесь не умирали с пением «Варяга», а авральный сигнал «Полундра!» так не стал боевым кличем. И тельняшка здесь всего-лишь уставное нижнее белье. Честное слово, мне очень хотелось все это подарить здешнему миру. Но не получится. До таких духовных высот он еще не созрел. Но кое-что, подарить ему выйдет.

Медленно и торжественно, под звуки марша, экипаж облачается для боя. Боевых доспехов у них нет, но есть скафандры для работы в открытом космосе. И они ничуть не хуже бронескафандров метал-оргов. А кое в чем даже лучше. Камера показывает экзоскелет и механизмы мышечных усилителей. Они позволяют развивать невероятные для обычного человека усилия. Показываем левую сторону скафандра в районе плеча. Читайте надпись: «Где мы, там — победа!» Я прекрасно знаю, чей это девиз. Но здешний зритель про это не осведомлен. Поэтому ему можно впарить все что угодно. И раз уж у вас такая богатая фантазия, что несете сущий бред о несуществующем, то вот вам, кушайте! Прежде чем покрыть голову шлемом и опустить забрало, космонавты бережно одевают черные береты. В качестве кокарды — уже известный публике знак ГТО. После того, как я расписала эту сцену, мои консультанты уже не сомневались — это девиз бойцов Ордена и экипаж его достойно представляет.

А дальше было шествие к месту боя. Именно шествие. Каждый боец размеренным шагом выдвигается к назначенному ему капитаном месту возможного прорыва. Сперва один, потом по мере продвижения, раскрываются створки ниш и оттуда выезжают самоходные роботизированные ремонтные комплексы. Им тоже предстоит бой. В сопровождении все увеличивающейся свиты, боец в черных доспехах, держащий в руках нечто увесистое, доходит до назначенного ему места боя.

Когда приступили к съемке абордажного боя, меня в тот момент в Питере не было. Как раз в это время мы проводили Второй Московский фестиваль и я, как член оргкомитета и как участница танцевальных состязаний уехала с нашими ребятами и девчатами в Первопрестольную. Вместе со мной туда внезапно засобирался Нахалков. А съемки? А съемки как раз и начались. Просто руководил ими не Никита Сергеевич. Для этого дела он привлек хорошо знакомую мне Бонифацию Ипатьевну, чью фамилию я только перед отъездом и узнала. А узнав, поняла, почему она никогда ее не называет при знакомстве. Я бы убилась, если бы мне довелось носить фамилию Серушко. Или постаралась побыстрей выскочить замуж. Правда почему то никто не горел желанием жениться на Бонифации Ипатьевне.

— Никита Сергеевич, а с чего это вы так решили поступить? Неужели наша Серушка справится без вас?

— У этой Серушко, — Нахалков подчеркнуто сделал ударение на последнем слоге, — есть масса достоинств, которые еще никем должным образом не оценены. Она в первую очередь прекрасно работает с непрофессионалами. Это очень для нас важно, ибо известных актеров я решил не привлекать. Второе ее достоинство — творческий подход к делу. Мимо удачных находок она точно не пройдет. Ну и третье — она всегда укладывается в отведенный срок.

— Понятно. Только предупреждаю вас сразу: колоть попой орехи я больше не стану. Пусть других желающих на это дело находит!

— Так это была ты? — Нахалков от души расхохотался, — нет, но это надо же так придумать! Народный тест для невест! А ты значит у нас уже созрела!

— Не вижу тут ничего смешного. Если девушка укрепляет свой мышечный корсет, то выносить здорового ребенка для нее не проблема. Для этого он и нужен, а не для колки задницей орехов.

— Кто бы это еще нашим дурам объяснил? Ты представляешь, сколько актрисуль приступило к регулярным тренировкам после того, как Серушко им показала твой трюк? Так замуж им захотелось, что аж попа разболелась!

Да уж, удружила мне эта стерва. Век ее «доброты» не забуду! Одно хорошо, самой сниматься не придется. Не потому, что совсем не хочу, а потому что режиссер не велит. Вот и ладушки! И без этого забот много.

К тому моменту, когда мы с Нахалковым вернулись из Москвы, съемка сражения в космосе и на борту «Астры» была завершена и Серушко с Нахалковым приступила к монтажу отснятого материала. С этим делом они справились очень даже неплохо и к началу нового учебного года рекламный ролик фильма ушел в дело. Конечно, не все отснятое вошло в ролик, тем не менее он впечатлил даже меня. А что говорить о непривычных к такому зрителях? Их восторг от увиденного был велик. И выразился он не только в виде бурных похвал. Пожертвования потекли рекой. Особенно удивили нас британцы. Они отнеслись без всякой жалости к своему кошельку. Только снимай! Более того, они пожелали увидеть наш фильм не в переводе, а сразу в дубляже. Поэтому миссис Энн Джулиан вынуждена была обратиться ко мне с соответствующей просьбой. Наш отечественный зритель отнесся к ролику неоднозначно. С одной стороны неслась ругань, с другой восторженная похвала. Ругани было намного больше чем похвал и потому проснувшиеся от спячки кинокритики предрекали фильму провал. Нахалков и Серушко отнеслись к их мнению наплевательски.

— Эти дебилы ничего не понимают в рекламном деле, — объяснила нам ситуацию Бонифация, — на самом деле их мнение ни о чем не говорит. Намного важней мнение «молчаливого большинства». Именно оно голосует своим рублем. А наше «молчаливое большинство» в данный момент требует продолжать в том же духе и выворачивает свои карманы. Я больше верю счету пожертвований, чем мнению кинобездарей.

Неожиданно для всех, к съемке фильма проявил интерес германский кайзер. Нет, денег он не прислал. Вместо немецких марок, немецкие дипломаты нам передали его официальное послание. Главным в этом послании было то, что он с похвалой отозвался об услышанной им в ролике музыке. Правда, по его мнению, ее исполнить можно намного лучше. Учитывая, что мы наверняка и дальше захотим порадовать зрителя прекрасными мелодиями, он присылает для их исполнения Прусский Военный оркестр. Причем, расходы по его содержанию, кайзер берет на себя.

— Кайзер этот известный жмот. Просто так щедрость не проявит. Да и какая тут щедрость? Просто решил своих дармоедов отправить подкормиться на наших хлебах. А заодно и за наш счет покрасоваться перед всем миром — именно к такому выводу пришел Нахалков.

— А я бы их взяла, — возразила Серушко, — кайзер прав, музыки у нас будет еще много. А колбасники в ней толк понимают. Вряд ли их музыканты будут позорить свою страну. Готова спорить, что они так расстараются, что мы сами, без всякого сожаления им приплатим.

— Как заезжим цыганам? — вставила я свои пять копеек.

— Это ты девушка зря! Никакого сравнения с цыганами они не выдерживают. Те ведь и играют, и поют, и пляшут. А колбасники что? Только играть? А петь кто будет? Ты ведь нам непростые песни подкидываешь.

Напрасно Никита Сергеевич беспокоился о песнях. Отец Кирилл, сам без чьей-либо подсказки связался с Нахалковым и рекомендовал ему исполнителей. Как вы думаете, кого? Хор любителей церковного пения! Нам и в бреду не пришла бы в голову такая идея. Тем не менее, помня о том, что отец Кирилл никогда дурного не советовал, мы дали на это свое согласие. Но про то, что из этого у нас вышло, как-нибудь в другой раз. А сейчас, нашей первейшей заботой были дальнейшие съемки фильма. И первое, что мы сделали, так это заново смонтировали сцены боя на корабле. Дело в том, что в рекламный ролик вошло не все. Теперь пришла пора закончить начатый этап. Отдельного слова заслуживают исполнители ролей экипажа «Астры». Дело в том, что оба режиссера были категорически против привлечения к съемкам фильма известных публике актеров. Оба они считали, что у нас как раз тот случай, когда участие знаменитостей только испортит вещь. Я спорить не стала, ибо им видней. И кого вы думаете они привлекли? Артистов цирка! Я конечно догадываюсь, зачем они это сделали, но товарищи! Когда роль капитана корабля и супружеской пары медиков назначены исполнять клоуны, это конечно по-нашему! Самое любопытное, что «медики» действительно оказались Шниперсонами! Прям как по заказу! Слов у меня не хватало. Поэтому я просто помолчала. Впрочем, оказалось, что режиссеры знали что делали. Артисты цирка сыграли ничем не хуже актеров кино. Главное было в том, что они прониклись серьезностью этого дела и выкладывались полностью. Особенно им пришлось потрудиться, когда пошла съемка сцен драки на корабле.

А с драками тоже оказалось не все так просто. Особенно когда вопрос коснулся вооружения сторон для ведения ближнего боя. «Тактики» настаивали на том, что раз целью нападения является пленение экипажа «Астры», то нападающим стоит применять нелетальное оружие. Что-то вроде шокера. С другой стороны, предполагать наличие на корабле автоматизированных систем защиты, нападающие обязаны. Значит средства разрушения у них тоже должны быть с собой. Правда, так как наносить лишний ущерб техсистемам вражеского корабля будет не разумно, то средства разрушения нельзя делать слишком мощными и дальнобойными. Экипаж же корабля, такими ограничениями не связан, но разрушать своими руками корабль им тоже не стоит. И как тут быть?

С вооружением металл-оргов поступили просто. Для борьбы с живыми организмами — контактные парализаторы, а для борьбы с роботами мечи типа джидайских. И все это встроено в их массивные передние конечности. Зато экипаж вооружили вообще оригинально: тяжелыми кувалдами. Зачем на звездолете понадобилось держать две дюжины пудовых кувалд, никто объяснить не смог. В первую очередь этого не знала даже Бонифация Ипатьевна, которая и была автором этой идеи. Но так как старшей во время нашего отсутствия была именно она, то все возражения разумных людей были ей до лампады. Знаменитое: «Я так вижу!» одержало очередную победу над здравым смыслом. С применением в бою ремонтных роботов особых споров не возникло.

— Что такое этот ваш ремонтный робот? Это по сути своей станок с числовым программным управлением и со сменными рабочими органами. Разве что самоходный. Поставить на него программу опознания «свой-чужой», для корабельного мозга дело одной секунды. Алгоритм уничтожения противника? Да это просто обычная программа по обработке детали. Программист корабля ее составит быстро. Ну а за последовательностью выполнения операций для каждого робота проследит корабельный мозг.

Ладно, этот вопрос с грехом пополам решили. Теперь осталось только драку затеять. Вот тут Серушко и развернулась так, как она умела: во всю ширь русской души и во всю дурь своей творческой фантазии.

Прорезав корпус корабля на всю глубину, металл-орги сносят его со своего пути вышибным зарядом и дружно кидаются в атаку. Начало такого броска — самая неприятная для любого десанта вещь. Момент, когда десантники покидают свое транспортное средство, это момент, когда они скучены и являют собой «мечту пулеметчика». Не случайно в моем мире, американские морпехи именно в этот момент несли огромные потери, ведь противник не зевал и расстреливал покидавших десантный корабль «горшкоголовых» из всего, что только имел в своем распоряжении. И термин у них был соответствующий — «пляжные потери». По уверениям Героя Советского Союза Сергеева, единственного военного корреспондента, удостоенного этого звания, в этот момент погибает каждый третий десантник. Такая закономерность присуща не только морским десантникам. У воздушного и танкового десанта были те же самые проблемы. Пока ты скучен — ты кандидат в покойники. Как решали такие вопросы американцы, я не знаю. Но советская «черная смерть» поступала просто: она выходила из под губительного огня стремительным броском навстречу противнику. Стоило ей сблизиться с противником на дистанцию ближнего боя и начинался уже настоящий кошмар. «Полосатые дьяволы» начинали платить по долгам и всегда брали устраивавшую их цену. Именно тогда сравнивался счет потерь и выжить после их натиска мог только сбежавший куда подальше.

Как выяснилось, эта истина была известна даже безмозглым металл-оргам. Стоило разградить проход, как по ним прошла настоящая «коса смерти». Нет, пулеметов экипажу никто не дал, просто у ремонтных роботов был аналог монтажных пистолетов. Ну и что с того, что он не дальнобоен? Тут ведь дистанция всего ничего, а выстреливаемый крепеж разит не хуже бронебойной пули. Металл-орга этим сразу не убьешь, но боеспособность снизишь. Пространство сразу наполнилось ошметками органических тканей и сине-зеленой «кровью». Это не остановило натиска, ибо бояться смерти металл-орги не умели. Резкий рывок и роботы схлестнулись с роботами. Воины с работягами. Засверкали огненные мечи, в ответ, «работяги» занялись тем, что они умели изначально: манипуляторы брали в надежный захват «обрабатываемую деталь» а дальше начинали работу отрезные круги, сверла, фрезы, плазменные резаки и сварочные агрегаты. Человек, стремительно действующий пудовой кувалдой как легкой тростью, вносил свою лепту в эту свалку боевых и рабочих машин. Кувалда конечно не пуля и боевые доспехи ей не пробить, но разве легче тому, кто попал под ее удар? Первый натиск абордажных партий был отражен.

— Докладывает пост 23! Потерь в экипаже нет!

— Я БЧ-5! Потеряно безвозвратно 48 процентов ремонтных роботов.

Вроде бы и успех, но капитан понимал, что это еще не победа. Работа кораблей огневой поддержки противника потихоньку приносила свои плоды. Корабль не только лишался средств активной защиты, но и становился «слепым». С каких направлений последуют новые атаки, можно было только гадать, но не увидеть. Рабочий планшет уже не мог отразить полностью обстановку на поле боя. Ясно одно: силы у врага еще есть и от намерений своих он не откажется. Сколько еще атак предстоит отразить? Одну? Две? Ясно одно, что погибать придется всем. Взгляд капитана рассеяно скользит по панели управления и останавливается на прикрепленной к ней старой семейной реликвии. Это старая фотография времен первых экспедиций к астероидному поясу.

На фотографии памятник «Основателю Ледового флота» Кириллу Кирилловичу и выстроившийся перед ним экипаж его деда в полном составе в парадной форме с беретом. Надпись внизу обгорела. С трудом читается: «… выпуск….г».

Старая традиция еще от первых космонавтов. Обязательно сфотографироваться на фоне этого памятника перед первым рейсом. Это все, что осталось от личных вещей капитана буксира «Силач». Именно в те времена, экипаж «Силача» погиб, изменив с помощью тарана траекторию метеорита, угрожавшего обитаемой орбитальной станции. Ну что же, если гибель неизбежна, то это не значит, что она должна быть бесполезной. Нам еще есть чем удивить врага. Да и потомкам нужно оставить о себе достойную память.

«В безнадежном бою победителей нет,

В безнадежном бою кто погиб тот и прав,

Открывая огонь мы восславили смерть,

Погибая в отсеках — прославили флаг».

Строки и мелодия сами собой возникли в голове. «Жаль, что не выйдет уже додумать другие куплеты. Хрен с ним, потомки обязательно сочинят что-нибудь получше! Если конечно сумеем правильно погибнуть».

— Внимание экипажу! Объявляю общий сбор! Док! Тебя с твоей супругой это тоже касается!

Собранный в кают-компании экипаж собрался кругом. Именно таким образом их предки, собравшись в круг, решали важные дела касающиеся всех.

— Внимание экипажу! Никто ничего странного не заметил в этой драке?

— Капитан! Кажется я это заметила, — откликнулась Соня Шниперсон, — они не церемонились с нашими железяками, зато людям как будто боялись причинить ущерб.

— Значит вывод: мы нужны им целыми и невредимыми. Пока мы живы и свободны, они от нас не отстанут.

— Ты прав капитан, — присоединился к его мнению штурман, — но это значит, что живыми мы им достаться не должны.

— Все с этим согласны?

— А отступить не получится? — робко спросил Марк Шниперсон и тут же получил тычок в бок от своей супруги, — да я ничего! Я как все!

— Куда отступать? Слушай ты, проктолог недоделанный! Ты хоть понимаешь, что они чуют живую кровь и сходят от нее с ума? Да не отстанут они от нас, пока своего не возьмут! Если конечно мы им позволим это — взбеленился энергетик.

— Значит так народ, всем понятно, что живыми мы не должны оставаться? — капитан обвел взглядом всех присутствующих, — а это значит, что убивать себя нам придется самим. Не сразу. Сперва мы им пустим море крови.

— Нам даже застрелиться нечем.

— А зачем стреляться? Марк, ты можешь ввести в состав аптечек какую-нибудь быстродействующую отраву? Чтобы по желанию, каждый мог быстро из жизни уйти.

— Тоже мне задача! — фыркнул Шниперсон, — лекарство от яда только дозой отличается. Всего то и делов, что перенастроит дозаторы у инъекторов. Я с Сонечкой это сделаю дистанционно, прямо с нашего пульта. Вот только дети… Извини капитан, но детей я не трону.

— Этого не нужно делать. Как правильно заметили, они чуют живую кровь и к ней рвутся. Больше их ничего не волнует. Так вот, детей они не чуют. Иначе бы атаковали транспортный отсек!

— Не чуют сейчас, но почуют, когда начнут обыскивать корабль.

— Вот этого и нужно не допустить. Федотыч, — обратился капитан к стармеху, — нужно расстыковать отсек управления от остального корабля. Причем сделать это так, чтобы со стороны это выглядело как самая настоящая катастрофа.

— Сделаю. Но тогда мы разлетимся в разные стороны и полет будет неуправляемым.

— Плевать! Главное, чтобы они кинулись на нас и плюнули на оставшуюся часть корабля.

— А дети?

— А дети нас поймут. Да и не такие уж они беспомощные. Продержатся до подмоги.

Итак, решение принято, все разошлись по местам. Большинство отправилось в распоряжение стармеха, а Марк и Соня в медотсек. Там они занялись настройкой. Когда с делом было покончено, Марк открыл дверцу шкафчика и достал оттуда два граненых стакана.

— Хорошие вещи раньше делали, сейчас таких не найти.

— Марк! Ты ведь обещал мне и моей маме! Ну как тебе теперь верить? Только на пятнадцать лет тебя и хватило! А ведь говорил, что не пьешь!

— Молчи Соня! Это наш, старый русский обычай! Штаны продай, но перед последним боем стакан прими!

С этими словами, Шниперсон открыл краник наполнил доверху оба стакана медицинским спиртом.

— Марк! Мне не наливай, я не буду!

— Это святое Сонечка! — веско промолвил доктор подняв вверх при этом палец, — выпить за погибель вражью обязан всякий патриот России, особенно в такую минуту.

— Ну если обычай… Но я много не буду…

— До дна мое золотце, только до дна! Ну, за победу!

С этими словами доктор лихо опрокинул стакан, супруга неумело последовала его примеру. И конечно же обожгли из за отсутствия должного опыта горло. Супруга бросилась запивать спиртяжку водой. Марк Шниперсон, будучи от природы более стойким, просто занюхал рукавом скафандра.

— Все, золотце мое, нам пора!

— Марк! Обещай мне, что больше пить не будешь.

— Клянусь Сонечка, что до конца жизни я этой гадости в рот не возьму.

Супруга всхлипнула. Сколько этой жизни им осталось? Вряд ли ее Марк успеет нарушить данное обещание. Дойдя до места общего сбора, супруги заняли свое место в Общем Круге.

— Капитан! Противник начал атаку!

— БЧ-5! У вас все готово?

— Капитан, все готово!

— Начинайте!

Корабль содрогнулся от мощного взрыва и начал распадаться на две части. Меньшая часть отделилась от большей и обе части начали неуправляемый дреф в разные стороны.

— Товарищи! Дети наши в безопасности. Наша задача состоит в том, чтобы враг возился с нами как можно дольше. Это увеличит их шансы на спасение. Я верю в то, что каждый из вас должным образом выполнит свой долг. И запомните, мы все сейчас погибнем… Но пусть эти суки не радуются! Мы погибнем сегодня, а они сдохнут завтра!

Выдержав краткую паузу, он отдал команду «К бою!»

И люди пошли в свой последний бой. Спокойным мерным шагом, поправляя на ходу береты и одевая шлемы. Закрывать лица забралами пока что никто не стал. Незачем. Сейчас Смерть должна видеть их лица и навек их запомнить. Следом за экипажем поехали в бой оставшиеся исправными роботы. Помятые и не очищенные от ошметков вражеских тел. Зато полностью снаряженные для предстоящей работы. Они тоже шли на смерть, ибо машины, ставшие боевыми, погибают раньше, чем наступит их физический износ.

Глава 24. Самая, самая, самая…

«Детскую» часть фильма мы начали снимать не сразу. Первой причиной этого, был недостаток денег и потому режиссер сосредоточился на съемке материала для рекламного ролика. Кроме того, у нас еще не было подходящих по всем статьям исполнителей детских ролей, ну а в третьих, Нахалкову не понравилась детская часть сценария.

— Он получился у тебя слишком примитивным. Его нужно переделать, притом радикально. Ну не поверит никто, что бывают на свете такие дети.

— Мне их что, белыми и пушистыми рисовать? Типа их из школы для дебилов недавно выпустили?

— А они у тебя такими и вышли. Можешь обижаться на меня, а можешь к отцу Кириллу сходить. Уж он то наверняка сумеет все правильно тебе объяснить.

Если уж Никита Сергеевич в споре дошел до применения тяжелой артиллерии, а отец Кирилл именно в таком ранге пребывал в наших глазах, то стоило его послушаться. В один прекрасный вечер, предварительно договорившись о встрече, я сидела с отцом Кириллом за столом и пила с ним чай.

— Прав твой режиссер, не может такого быть. Я когда прочел твои наброски, сразу понял, то их посылают в мясорубку. И не только, любой это поймет, только начав читать сценарий. Взять хотя бы упоминание о том, что дети наравне со взрослыми проходили жесткий отбор. Сама то в это веришь?

— А что здесь не так?

— Не могли они проходить специальный отбор! Ты на свою судьбу глянь! Отец твой прошел отбор и длительное обучение. Но уже мать твою никто кроме отца не выбирал. А она выбрала его. И никакая отборочная комиссия при этом не присутствовала. Зато тебя вообще никто не спрашивал. Ты просто появилась на свет, а дальше следовала за родителями, как нитка за иголкой. При этом все прекрасно знали, что в любой момент тихий уголок может стать адом.

А ведь он прав! Родители могли познакомиться при выполнении заданий Ордена. Поженились по своей воле. Ну а дети понятно откуда взялись. Орден конечно мог родителям «порекомендовать» выбрать интересную для него профессию. В принципе, ничего необычного в этом нет. Если в Ордене строгая дисциплина, то добровольцев могут и назначить. А могут просто сагитировать. А дети? Они как и я, судьбы своей не выбирали. Более того, им это все может быть и не нужно. Сами опросите детей офицеров. Сколько офицерских сыновей потом выбирают военную службу? Взять моего одноклассника Лешку Дякива. Отец у него закончил службу в штабе дивизии. А Лешка, когда школу закончил, пошел не в училище, а в ПТУ. Выучился там на сварщика и проработал им всю жизнь. И он доволен своей судьбой. А почему так? Да потому, что видел он всю эту «романтику» и сыт ей по горло. Да и я сама, разве за военного вышла замуж? Вот уж чего мне было не нужно совсем! Ничего против них не имею, но таскаться всем табором по стране мне еще в детстве надоело. Именно так я и объяснила свое понимание обстановки.

— Вот видишь, сама все понимаешь! Но почему в этом случае должно быть иначе? Может быть мальчишкам и девчонкам совсем не нужны эти приключения? Будь их воля, они бы остались на Земле. Единственное, что их погнало в экспедицию — долг перед родителями.

— Но ведь их придется готовить к работе на станции?

— Придется. И опять их никто спрашивать не будет. Им просто скажут, что таков их долг перед страной и Орденом. А деваться им некуда. Придется исполнять свой долг. Поэтому, сцену конкурсного отбора среди детей лучше убери. Никакого конкурса! Только медицинская комиссия. И кстати, стоит отразить такой момент: из-за того, что кто-то из детей не прошел по медицинским показателям, комиссия «зарубила» кандидатуры их родителей. Вот в это поверить можно. Ведь никто не стане отдавать детей из благополучной семьи в сиротский дом только потому, что они мешают карьерному успеху родителей.

В общем, убедил меня отец Кирилл. Но переписывать мне ничего не пришлось. Вместо меня Никита Сергеевич планировал привлечь целую группу сценаристов, которые и раньше писали сценарии для детских фильмов.

— Не обижайся, но писательница из тебя такова, что отворотясь на твое «творчество» не налюбуешься. У меня сложилось впечатление, что ты где-то припрятала целую толпу литературно-музыкальных негров и нещадно эксплуатируешь их.

— Ага, в тайной темнице и в кандалах!

— Наверное ты их плохо кормишь. Приходится их работу до ума доводить, — не удержался от шутки Нахалков, — ну а если серьезно, то тебе этого не вытянуть. Ни в одиночку, ни с неграми.

А потом была поездка на фестиваль с нашими ребятами и девчатами. К моему удивлению, к нам присоединился и Нахалков. Как ни странно, но ему все у нас понравилось. Сами состязания он с удовольствием посмотрел, но наиболее шокирующее впечатление и не на него одного, произвело то, как мы поддерживали порядок на трибунах. Я никогда не считала чем то дурным, если человек перенимает что то хорошее. Пусть даже объект для подражания является одиозной личностью. В свое время, известный в нашем мире венский художник, объяснял своим последователям, что умение организации поддерживать образцовый порядок на своих мероприятиях без помощи полиции — одна из лучших форм агитации. Когда я озвучила эту идею на Общем Круге, никто из наших не возражал. Москвичи, как принимающая сторона, тоже не возражали против этого. Ими руководило не только понимание пользы, но и традиционное для них желание превзойти во всем Питер. Делу это не вредило, скорее наоборот. Именно от москвичей и поступило дельное предложение о том, как нужно поддерживать порядок на трибунах. Если вы думаете, что к разбуянившимся зрителям сразу неслись суровые резкие парни, то вы ошиблись. Такие конечно у нас были на всякий случай наготове, но они были не на виду. Мы сделали ставку на бесконфликтное решение проблем. У нас хватало малолетних любителей спорта, которым еще рано было участвовать в состязаниях. Именно они, подходили к тем, кто мусорил на трибунах и протягивая им пакет для мусора, просили убрать за собой. И это всего одна из методик их работы. Тут на нужный нам результат работало много чего: малый возраст волонтеров, лет пяти-шести, эмблема фестиваля на футболках и слухи о неизбежной каре ослушникам, со стороны людей которые в отличии от полиции не связаны в своих действиях глупыми формальностями. Эти меры или просто другой настрой зрителей, но правил приличия никто не нарушал. Народ был настроен скорее благодушно и болел искренне, но без безобразных выходок. В общем, московской полиции работы совсем не нашлось и привлеченные властями полицейские просто побыли зрителями. Но не только полиция и команды болельщиков заполняли зрительские трибуны. Хватало и обычных зрителей, пришедших отдохнуть и развлечься. Состязание, музыка, танцы… Разве нет на что посмотреть? А посмотреть действительно было на что. В этом году и спортивных команд приехало больше, и танцевальных коллективов прибавилось. Я с девчонками теперь не просто заполняла спортивные паузы, но и состязалась в мастерстве с танцорами из других городов. А когда состязания закончились, все увидели необычное завершение фестиваля. Как и в моем мире когда-то, под звуки прощальной трогательной песни, в небо взмыл ставший нашим символом улыбчивый медвежонок. Реакция зрителей поразила даже меня. Кто-то улыбался и махал улетающему медвежонку рукой. Другие плакали, третьи начали подпевать… А большинство присутствующих просто стояли и провожали взглядом тающий в небе наш символ.

А потом начался кошмар. И устроил его никто иной как Нахалков. Он оказывается в Москву на фестиваль поехал не просто так, а с тайным умыслом: отобрать среди участников фестиваля исполнителей детских ролей. Отобрать предстояло дюжину мальчишек и столько же девчонок. Притом не абы каких, а подходящего возраста: тринадцати — четырнадцати лет. Помимо возраста, огромное значение имел еще один критерий: проходили те кандидаты, в которых Нахалков обнаружил проявленные во время состязаний незаурядные волевые качества.

— Раз используем в съемках непрофессионалов, а дети по определению ими не являются, значит им придется играть самих себя.

— А внешность, обаяние?

— Не переживай, я занес в список достаточно более-менее подходящих кандидатур. Так что конкурс будет.

Этот конкурс провели не сходя с места. Опять таки, главным инструментом определения подходящих на роли детей космонавтов, был произвол режиссера. Побеседовав с каждым кандидатом лично, он сделал свой окончательный выбор. С этого момента кошмар и начался. Отобранные дети были из разных городов страны. Чтобы они смогли участвовать в съемках, недостаточно было их согласия. Требовалось еще согласие родителей и Департамента СС. Пришлось связываться с родителями каждого ребенка, объяснять им суть дела и условия найма. Думаете легко было их уговорить? Особенно родителей девочек. Наслышанные о нравах столичной богемы, они не очень горели желанием соглашаться отдавать своих кровинушек в логово разврата и непотребств. Клятвенные уверения Нахалкова на них совсем не действовали. Как ни странно, наиболее действенными оказались мои уверения в том, что мои «мироновцы» проследят за тем, чтобы наивных девочек ни одна тварь не посмела тронуть. Вот этому верили больше, ибо наши мальчики в их представлении являлись порядочными и воспитанными людьми. А что? Алкоголь и наркота у нас не в ходу, обижать мы никого не обижаем, а если кто-то что-то не понимает, то рожу непонятливому начистят в лучшем виде. Правда до последнего вряд ли дойдет, ибо связываться с толпой наших мордобойцев вряд ли кто из педофилов горит желанием.

Не меньше крови у нас выпил и Департамент СС. Хотя я и держала зуб на работников Социальной Службы, но тут вынуждена была признать — сейчас они действительно стояли на страже интересов детей. И каким своевременным оказалось заключенное с адвокатской фирмой соглашение! Без помощи этих опытных крючкотворов, мы бы никогда не сумели подготовить те бумаги, что требовали с нас эсэсовцы. Во-первых они потребовали заключенные по всей форме договора о найме. Вторым их требованием было обеспечить детям условия для комфортного и безопасного проживания. Словам и обещаниям они не верили и нам пришлось срочно заключать договор с одной из гостиничных фирм. Кроме того они напомнили нам, что близится учебный год и иногородним детям нужно где то учиться. Боже мой! Думаете так просто было подобрать учительский коллектив? Людей с улицы эсэсовцам не предъявишь. Только тех, кто имеет патент на частную преподавательскую деятельность и отличные рекомендации. Заодно пришлось решать вопрос с помещениями для занятий и закупкой нужных учебных пособий. Все это нам обошлось в весьма кругленькую сумму. А платить кому? Нахалков уже достаточно обнищал для того, чтобы к нему не приставали с вопросом о деньгах. Пришлось мне с Татьяной Сергеевной остаток гонораров за изданного «Тарзана» вкладывать в это дело.

Решение одной проблемы порождало другую. У получившейся в результате частной школы-интерната, должно было быть свое юридическое лицо и попечительский совет «из достойных граждан». С регистрацией «фирмы» адвокаты справились быстро. Но вы понимаете, кого они вписали в члены попечительского совета?

— Маша, я не понимаю вашего возмущения, — Ривкин старался быть убедительным, — попечительство это конечно хлопотное занятие, тут ничего не поделаешь. Зато оно превращает вас в весьма респектабельную даму.

— Которая сама еще школу не окончила.

— Одно другому не мешает. Как показал отборочный конкурс, родители вам доверяют больше, чем взрослым и известным людям. И доверяют вам самое дорогое, что у них есть — детей. Для общества это показатель! Кстати, было бы странным, если бы юная учредительница не стала сама учиться в организованной ей школе.

С этим не согласиться было трудно. В конце-концов мне тоже нужно получать аттестат зрелости. Вот только Соломон Абрамович, когда принес мне мой экземпляр учредительных документов подложил мне еще одну «свинью»:

— Объясните мне, как это стоит понимать? — я ткнула пальцем в официальное уже название нашей школы, — я вроде бы еще не померла и памятники мне ставить рановато.

— А чем вам не нравится это название? «Школа-интернат для энергичных детей имени Марии Мироновой». По-моему звучит неплохо.

— А по-моему бредово. Вы хоть представить себе можете, как это будет выглядеть со стороны? Ученица, имеющая полное право вызвать директора школы на ковер, учится в школе своего имени! Королева в восхищении!

— Могу вас успокоить тем, что менять тут что-либо уже поздно. Документы подписаны и изменить в них хоть одну букву — лишняя трата денег и времени.

Тут он был прав, особенно насчет денег. Вы думаете, что эсэсовцы просто так озаботились правами и интересами детей? Да плевать им на нас было. Просто они жили и жили неплохо, со штрафов за нарушение прав детей и откатов, стыдливо названных «поощрительным сбором». Последний им официально шел в карман. Вот еще одна особенность здешней России. Получение взяток должностными лицами тут преследуется только в одном случае: если взятка официально не оформлена и с нее не уплачены налоги. И как вы думаете, сколько поимели эсэсовцы поставив разрешительную подпись на всех документах? Тридцать процентов наших затрат ушло на «поощрительный сбор»! Гады! Сталинской «тройки» на всех вас не хватает! Мы ведь с Татьяной Сергеевной остаемся практически без средств и вся наша надежда теперь на то, что реклама фильма принесет нам необходимые средства.

Но мало было на нашу голову бюрократов, так еще Нахалков учудил. Планировалось набрать две дюжины детей. Мы их набрали. И вот когда я готовилась утереть с лица свой трудовой пот, он приводит двадцать пятую по счету соплюшку!

— Знакомьтесь Маша! Это чудо у нас зовут Василиса. И играть она будет роль младшей дочери капитана.

Приведенному режиссером «чуду» было пять лет и была она москвичкой. В принципе, я ее уже знала. На фестивале она постоянно попадалась мне на глаза. Да и трудно было не обратить внимание на рыжеволосую волонтерку, за которой как привязанные постоянно следовали кошки. Целых пять штук.

— Никита Сергеевич, я надеюсь, что вы знаете, что делаете.

— Не волнуйся Маша! В таких делах у меня чутье работает безошибочно. Она не просто украсит фильм собой и своими пушистиками. Она у меня станет «звездой»!

— А родители не против?

— Родители не против. Труднее всего было уговорить Василису. Она категорически не хотела уезжать без своих кошек. Пришлось твердо обещать, что кошкам будут созданы достойные условия для проживания.

— Ладно, дошкольную группу в интернате создать можно. Кошачью гостиницу тоже можно организовать прямо при интернате. Думаю, что пять кошек мы прокормим…

— Кошек будет одиннадцать. И кстати, Василиса настаивает, чтобы кошки тоже снимались вместе с ней.

— Василиса, твоя фамилия случайно не Куклачева?

— Никакая я не Куклачева, меня зовут Василиса Миронова, — с вызовом ответило рыжее чудо.

Развелось Мироновых, как собак нерезаных! Правда наши ребята, а потом и все остальные забыв ее имя и фамилию, стали звать ее просто: Кнопочка или Кнопка. Ей богу, это прозвище ей очень подходило. Сама же малышка ничуть на это прозвище не обижалась и охотно отзывалась, когда к ней так обращались. Она вообще была не обидчива по натуре. Правда, что в ней нашел Нахалков, я так и не поняла, а дел навалилось столько, что мне было не до вопросов о Кнопке.

Мы вернулись домой как раз к окончанию съемок ролика. Потом он был выложен в КРОСЕТе. Дней пять в сети была тишина. А потом такое началось! На нас обрушился настоящий денежный водопад! Все понесенные нами лично затраты были компенсированы. А денежный поток и не думал иссякать. Непонятно как пронюхавший про это Ривкин нагрянул к нам со своими полезными советами практически одновременно с началом наполнения нашего счета. Полезные советы состояли прежде всего в том, чтобы вернуть государству деньги, потраченные на съемку фильма и забыть про это как про страшный сон.

— Это позволит вам быть монопольными собственниками интеллектуальной продукции, которую произвела ваша киностудия. Наши специалисты по патентному праву, готовы немедленно приступить к оформлению нужных для этого документов.

— И естественно, что эти специалисты рассчитывают что-то с этого поиметь?

— Даром только за амбаром! — сказал как отрезал Соломон Абрамович.

Помимо чисто материальных, Нахалкова заботили еще проблемы морального плана. Однажды, он взял и поделился тем, что его мучило со мной и Алексеевой:

— У нас девушки беда — денег становится больше, чем нужно для дела.

— А разве это плохо?

— Это Татьяна, очень даже неплохо. Но вот беда: деньги эти народные, народ нам дает на съемку фильма, а не для того, чтобы мы взяли и положили себе их в карман. Это будет нечестно.

— Значит, мы можем претендовать только на прибыль с проката фильма?

— Именно так Танечка. Вы все прекрасно поняли. Ты хочешь возразить Машенька?

— Хочу! Если вас так мучает совесть, что аж кушать не можете, то потратьте эти деньги на съемку еще одного фильма. Сразу об этом не объявляйте, а ближе к концу съемки — самое время.

— Да нам бы этот фильм оправдать… Как он еще пойдет…

— С небывалыми спецэффектами? Вы шутите Никита Сергеевич. Да будь он даже бездарным, он у нас не то что пойдет — поедет!

Нахалков растерялся и начал чесать затылок. Потом успокоился и призадумался. Мы сидели молча, стараясь ему не мешать.

— У тебя есть идеи что снимать? — наконец спросил он у меня.

— Конечно! Следующий фильм — продолжение первого. Назовем его «Империя наносит ответный удар», а всю эпопею — «Звездные войны»!

— Погоди, что за империя?

— Гиперборейская конечно! Я понимаю, что если фильм будут смотреть в Европе, то им для шока и обид хватит того, что надписи у нас на корабле все на русском языке. Поэтому, империя будет не Российская а Гиперборейская. Это будет тактично по отношению к тем же британцам.

— Маша, обыватель может быть и не в курсе, но культурные люди есть везде. Классиков они читали. То, что Гиперборея это синоним слову Россия, они прекрасно поймут. И кстати, кому наносит наша империя ответный удар? Империи Пидоргов?

— Фи! Никита Сергеевич, извините меня, но вы отменный пошляк. Какая такая империя у убежденных эгоистов?

А дальше, я пустилась в рассуждение о том, что Империя — это не просто так. Не всякие люди достойны иметь такую форму организации. Империя — это прежде всего единство помыслов ее обитателей, это строгий порядок присущий цивилизованному обществу, это традиции доблести и жертвенности, без которых не справиться с возникающими проблемами, это герои за которыми стоит общество. А пидорги? Какие из них империалисты? Каждый за себя, а Сатана за всех. Вот не представляю я себе пидорга, который будет выносить с поля боя раненого киборга. Не доросли они до таких высот и никогда не дорастут! Поэтому, республика с ее визгливым парламентом и правами всех и каждого — для них самое то.

— Вы посмотрите Никита Сергеевич на Латинскую Америку, на те их страны, где нет монархии. Что там творится? Анархия на самом верху и нищета в самом низу. У нас не идеальный строй и много недостатков, но я не могу представить себе, чтобы мы пошли к монарху с петицией, а он вместо того, чтобы выслушать наши просьбы, отдал приказ войскам расстрелять нас! А в Аргентине это было. Президент приказал своей гвардии стрелять в народ!

Лукавила я конечно. Здесь этого не знали, но о стрельбе по просителям, которая произошла в моем мире, я прекрасно помнила. Когда, а главное где это произошло, я тоже не забыла. Но ведь здесь такое немыслимо! Продолжать рассуждать на эту тему дальше не пришлось, ибо Алексеева резонно заметила, что эта самая Гиперборейская Империя просто обязана иметь свою символику, отличную от символики земных держав.

Символика? Прекрасно господа! Она есть у меня и причем в готовом виде. Чем вам не нравится красная пятиконечная звезда? Какие там масоны? Это символ единства героев пяти обитаемых континентов Земли. В экипаже нет ни одного негра? А зачем они там? Негры тоже герои, только их боевой пост на плантации и в глубине африканских руд. Вот там они и приносят пользу Империи. Каждому — свое! Что тут непонятного? Не всем воевать, кто-то и трудом своим должен крепить оборону. Кстати, в начале фильма можно показать, что провожают «Астру» в поход не только двор императора, но и послы коренных империй Земли. Противоречия? А пофиг нам противоречия! Разве Империя не может быть федеральной? Посмотрите на Киевскую Русь господа! Она именно такой и была в самом начале. Нужен Гимн? Вы знаете Никита Сергеевич, мне трудно что-то придумать… А вот это, почему бы и нет:

«Союз нерушимый Империй свободных

Навеки сплотила Великая Русь…»

Дальше в голову ничего не идет кроме музыки. Но вы уж сами попробуйте что-нибудь сделать. А то я не сильна в гимнах. Символика пидоргов? А ведь вы Татьяна Сергеевна правы. Должна она быть. Вот! Сразу возникли мысли по этому поводу! Мне только нужно посоветоваться со специалистами, чтобы не обидеть кого ненароком из достойных людей.

Нахалкову моя мысль понравилась. И дело было не только в том, что это обеспечивает его надолго очень интересной работой. Внести свою лепту в формирование новых для России идеалов и символов — это дорого стоит. Стать властителем дум народных — разве это не мечта для любого деятеля культуры? Это на какой же уровень он поднимется? И ведь самое главное, что власти тут не при чем. Это он, великий и ужасный, все это породил и довел до народа!

— Хорошо девочки, мы все так и сделаем. Сценарий конечно придется править, а кое что срочно переснять, но нам ведь к этому не привыкать? Поэтому поступаем так: я работаю сейчас с первой частью фильма, ты Маша заканчивай с идеологией Гипербореи и приступай к детским мультикам для нашей Кнопочки. Татьяна тебе как всегда в этом поможет. А символику отдадим на доработку Бонифации. Она у нас дама с безупречным вкусом и опытом рекламной деятельности.

— А Гимн?

— Тоже к ней. Она и это осилит, если будет от чего оттолкнуться.

Насчет последнего он оказался прав. Она справилась. Да еще как! Когда спустя полторы недели, хор любителей церковного пения грянул:

«Славься Империя наша свободная!

Дружбы народов могучий оплот…»

Не только меня, но и всех окружающих пробила дрожь. Помимо воли, все слушавшие этот гимн встали и замерли в молчании. И не у одной меня потекли слезы. Сейчас мне не хватало только одного — знамени великих победителей из моего детства. Ничего, Бонифацию я убедить постараюсь. Будут победители — появится и знамя у них. Такое — какое нужно и в самый нужный момент.

После исполнения Гиперборейского Гимна, Нахалков пару дней пребывал в каких то тяжких раздумьях. Мы даже стали волноваться: а не повредился ли он ненароком. Оказалось, что нет. Просто ему в голову пришла еще одна идея.

— Мы увлеклись нашими героями и забыли про антигероев. Они у нас совсем безликие получаются. Их нужно оживить. Ну например, предводитель пидоргов не может быть примитивной бесцветной личностью.

— Вы нашли на его роль конкретного актера?

— Нашел. Этим актером стану я. А чего это вы на меня так смотрите? Я еще из ума не выжил и ориентацию не поменял.

Оказывается, Нахалков понял одну вещь: люди, идеалы которых будут несовместимы с идеалами героев фильма, всегда были, есть и будут. И естественно, что присущее им желание обгаживать светлые идеалы никуда не денется. Лучше всего, если они будут на виду не только властей. Страна тоже должна знать этих героев. Причем даже не по фамилиям, а по внешности. Чтобы каждый прохожий, встретив это существо на улице, четко понимал — перед ним самый настоящий пидорг. Поэтому, Нахалков решил создать такой образ пидорга, который будет симпатичен для морального извращенца и отвратителен для обычного человека. Здесь нужна очень тонкая работа. Стиль одежды и поведения, манера речи, идеология… В общем своя эстетика Зла. Обычный актер тут не потянет. Нужен такой, который до конца проникся основной идеей и желаемым результатом.

— Никита Сергеевич, это конечно правильно, но ведь ваша репутация пострадает. Нельзя, чтобы вас ассоциировали с непотребствами.

Сомнения, высказанные Татьяной Сергеевной были резонны. Но ведь и выход из этой ситуации прост:

— А главный пидорг будет весь фильм в маске. Представьте себе, что кто-то ему так рожу повредил, что пластика тут бессильна. А маске можно придать любой облик.

Глава 25. Мультики для Кнопочки

В школе моего имени, у меня есть свой рабочий кабинет. Это не пустая прихоть юной миллионерши, как могли бы подумать некоторые. Просто в силу большой занятости, мне нужно место, где я не тратя времени на переезды, могла бы и домашние задания готовить, и в спокойной обстановки работать над сценариями, и конечно же проводить совещания. С кем? А в основном с работниками этой школы. Сейчас у меня сидят директор, завуч и бухгалтер. Мы сидим за гостевым столиком, пьем чай и обсуждаем предстоящие дела. Это первое мое совещание с ними и поэтому я решила сразу обрисовать им истинное положение дел и дальнейшие планы. Начала с главного — с финансов.

— Степан Сергеевич, — это к директору, — Людмила Прокофьевна, — это к бухгалтерше, — скажу сразу, хотя по документам школа находится в совместном владении членов попечительского совета, все они в силу своей крайней занятости лишены возможности постоянно интересоваться делами школы. Поэтому большинство вопросов придется решать со мной. В том числе и финансовые.

— У вас есть на это соответствующие полномочия? — удивление Людмилы Прокофьевны вполне искреннее.

— Своими деньгами, подчеркиваю — своими, я имею право распоряжаться по своему усмотрению.

Это их устраивает, но гораздо больше их волнуют перспективы. Что будет с их работой, когда дети разъедутся по домам? Сразу их успокаиваю: мне школа-однодневка не нужна. Я уже думала над этим вопросом и пришла к выводу, что предложить своим '«мироновцам» сменить школу — самый лучший выход из возникшей ситуации. И школа остается, и у рабочего коллектива нет нужды подыскивать новое место работы. Но для того, чтобы дети и их родители согласились на мое предложение, нужен солидный козырь. Этим козырем я собираюсь сделать качественное среднее образование, позволяющее без помощи репетиторов поступить в любое высшее учебное заведение. В этом мне нужна помощь учителей. Поэтому обращаюсь к завучу:

— Глория Шавкатовна, от вас мне нужно, чтобы вы в кратчайший срок составили программу обучения. Скажу сразу, имеющаяся меня не устраивает. Наверняка вы знаете о программах элитных школ. Мне нужно нечто подобное. Основное отличие — упор на предметы естественно-научного характера.

Вообще то планы у меня были гораздо обширней. Вот скажите пожалуйста, если автомобиль так прочно вошел в нашу жизнь, то почему бы не учить вождению прямо в школах? А уроки домоводства для девочек и обучение в производственных мастерских для мальчиков, разве это плохо? Оказание первой медицинской помощи и начальная военная подготовка, кому они повредили? Я не стала все это затевать в первый год лишь потому, что все это тянуло за собой немалые расходы. Тратить деньги тоже нужно осторожно и с умом, а то быстро останешься без них. Прожить потом можно и на скромные доходы, но чем измерить то разочарование, которое испытают пошедшие за тобой? Поэтому, медленным шагом, робким зигзагом. Пока так.

Спросите, а зачем мне такие хлопоты? Разве не лучше потратить деньги чисто на себя? Что тут скажешь? На себя я тоже трачу. Чтобы выглядеть привлекательно, чтобы обеспечить себе комфорт, чтобы правильно и вкусно питаться… Только на это уходит малая часть средств. Когда я действительно твердо встану на ноги, я потрачусь на красивое и удобное жилище. На собственное образование тоже есть смысл тратиться, хотя оно нужно не столько мне, сколько Маше. Я не откажусь от путешествий и развлечений. И это пожалуй все, что мне нужно для себя. Но ведь на это я уже заработала, а заработков будет еще больше. И куда мне девать эти деньги? Солить их что ли? А толку с этого? Деньги как известно — навоз, сегодня нет, а завтра воз. Обратное тоже верно. Кстати, насчет навоза. В прошлой своей жизни я знала семью, живущую небогато. Так вот, каждую осень, муж дарил своей жене на день рожденья машину либо навоза, либо торфокомпоста. И супруга его была на седьмом небе от счастья! Почему? Да потому, что любила свой сад и всякую свободную минуту ему себя посвящала. Человек действительно любит свою землю, ухаживает за ней и рад полученному результату. Поэтому для нее машина дерьма была дороже всех бриллиантов на свете.

Мне до таких духовных высот далеко, но свои причуды есть и у меня. Раз уж я взялась воспитывать в угодном мне духе целый народ, то жалеть на это средств не стоит. Легко говорить о том, что народ тебе попался какой-то не такой. А ты его сделай именно «таким»! Вложи в него все, что имеешь. И разве хорошая школа не способ менять людей к лучшему? Мечтая о звездах, стоит понимать, что идти по мирам могу только те, кто обладает нужными знаниями и правильным воспитанием. Прочим до звезд даже не дотянуться. Мне не потянуть всю огромную страну, да это и не нужно. Кроме меня тут и другие хорошие люди живут. Но помочь хотя бы нескольким десяткам детей я сумею.

— Маша, — оторвал меня от размышлений директор, — помимо прочего есть еще одна проблема. Очень деликатная. И она касается вашего присутствия в школе.

— Степан Сергеевич, вы наверное о дисциплине? — дождавшись утвердительного кивка, я продолжила, — давайте договоримся о том, что миллионерша и попечительница находится только в этом кабинете, вне его я такая же ученица как и все и подчиняюсь принятым в школе требованиям. Вас это устраивает.

— Вполне, если только вы не станете прятаться от занятий в своем кабинете.

— Не дождетесь!

Обсудив все дела, я распрощалась с ними и приступила к своим занятиям. Нет, домашнее задание я не стала готовить, ибо оно было уже выполнено. Сейчас я занялась мультиками. Теми, что должна смотреть наша Кнопочка. Идей на этот счет было много, но в фильме должно было пройти не более десятка мультфильмов, да и то, фрагментами. Почему так, мне объяснила Бонифация.

— Показывать фильм внутри фильма — это ненужное усложнение. Поэтому поступаем так: снимаем мультфильмы и пускаем их в прокат. К моменту выхода на экраны нашего основного фильма, они будут знакомы зрителю, легко узнаваемы, поэтому в эпизодах где Кнопочка «штырит» мультики, они будут показаны мельком и как бы между делом. Но за сознание зрителя они зацепятся. Правда, они должны быть популярны, иначе нужного эффекта мы не достигнем.

Сложная задачка. Местные мульты я смотрела и мне они не понравились. А кому нравятся сущие дебильники? Только зомбированным ими. Ну что же, советскому кинематографу есть чем поделиться. Правда, выбор настолько богат, что не знаешь что такое предложить, чтобы было в тему. Хотя вот одна зацепка: раз наше дитё заядлая кошатница, то разве ей не понравится «Котенок с улицы Лизюкова»? Правда, есть проблема. Кто такой Лизюков здесь не знают и наверняка в местном Воронеже нет улицы его имени. Но это не беда. Заходим в КРОСЕТ и методом научного тыка выбираем любую улицу этого славного города. Так, так, так… А чем плоха Багратионова улица? Тоже в честь героя, правда другой войны, но ведь героя! А что? По сценарию, котенок Василий является истинным патриотом. И город он любит правильный, и живет на улице с правильным названием. Принимается. А дальше я приступила рисовать сценарий в виде комиксов. Когда все было готово, я его отдала на растерзание нашим анимешникам. У них давно было желание работать не только на подхвате, но и сотворить что-то свое, самостоятельное. То, что здешние технологии были на должной высоте, позволило им в течении недели справиться с заданием. Приемная комиссия в лице Кнопочки одобрила полученный результат. Это еще скромно сказано. Она светилась от восторга, но головы при этом не теряла. Выяснив, что мультиков будет много и все для нее, она поставила условие, что качественная запись на носителе обязательно ей передается в бессрочное пользование. Ей не отказали. Но главный результат нас ожидал чуть позже. Как и в моем мире, «Котенок» пришелся ко двору не только детворе, но и взрослым. И конечно же самый большой восторг проявили воронежцы. Спустя год, они даже поставили памятник герою фильма. Песня из этого фильма стала хитом сезона. Еще бы! Нашлась среди любительниц церковного пения подходящая исполнительница.

А я взялась за следующий мультик. Вторым на очереди у меня был мульт «Самый, самый, самый!» Кнопочке он в общем то понравился и добавить в свою коллекцию она его согласилась, но уже без прежнего восторга. Зато школьницы по всей России прибалдели с него. Еще бы! Там как раз про то, о чем они начинали мечтать! Так что и он у нас ушел влет.

А моя каторга продолжилась. Предстояло в короткий срок сотворить четыре десятка коротких сценариев произведений, которые должны иметь успех у зрителя. То, что все это пойдет, я не сомневалась, ибо результат был известен заранее. Элементом неопределенности были только Кнопочкины предпочтения. Именно ей предстояло выбрать тот «золотой десяток» который мелькнет в коротких эпизодах.

Потом у меня шел «Кот, который гулял сам по себе». Если уж англичане на корню загубили своего Киплинга, то почему я должна отказываться от его идей? Плагиат говорите? Нет! Это памятник так и не раскрытому в этом мире таланту. Правда, знаю про это только я. Хотя… А почему бы мне не похулиганить? Взять да написать в титрах: «Памяти несравненного Джозефа Редьярда Киплинга». А если спросят, то так и скажу: «Был в Англии такой поэт и писатель, чье творчество не пришлось ко двору». Я уже поняла, что прожить тихо и скромно не выйдет. Я чувствую то пристальное внимание, которое оказывают мне важные персоны. А раз так, то нужно этим пользоваться. Пусть британцы у себя получше ищут. Если такой человек здесь жил, то не мог он не оставить после себя совсем ничего. Пускай трясут семейные архивы всех нынешних Киплингов, в поисках разного рода откровений. А вдруг найдут то, что нужно? Кому от этого плохо станет?

Кстати, забавно будет, если они зашлют ко мне одного из настоящих потомков писателя. Типа отдай нам нашу законную интеллектуальную собственность! Думаете я стану жадничать? Наоборот! Многие его стихи я помню наизусть. Если нужно, то и на языке оригинала. «Берите и владейте!» — таков будет мой ответ. Ладно, что-то я замечталась. Поздно уже. Пора домой собираться. А завтра нужно подумать над «Умкой».

Утром начался мой обычный день. Постоянная нехватка времени давно уже приучила меня строго соблюдать установившийся распорядок дня. Подъем, пробежка, душ, завтрак, дорога в школу. Там занятия в классах. Потом паркурный городок, обед, готовлю уроки и на танцы. Правда танцы я теперь посещаю через день. А дальше работа со сценарием и дорога домой. Дома ужинаю и просмотрев почту ложусь спать. И так все время, как заведенная. Время от времени меняю распорядок дня ради посещения киностудии и салона. Все однообразно и без особых приключений. Только как можно жить без них совсем? Получилось так, что они нашли меня тогда, когда мне было совсем не до них. Наши вышедшие в прокат мультфильмы не у всех вызвали восторг. Недовольны были старые студии анимационных фильмов. Причина недовольства была проста: мы грозили потеснить их на рынке кинопродукции. Открыто они на нас «батон не крошили», но гадить по-мелкому начали. На нас вдруг ополчились инспектора разных городских служб. А что? Если вы расположились в старом ветхом здании, то тот же пожарный инспектор всегда найдет нарушения правил пожарной безопасности. Причем действует он наивыгоднейшим для себя образом: приходит, выписывает предупреждение и запрещает работу до устранения замечаний. Устраняем, приглашаем его убедиться в этом и получаем новое замечание. А ведь пожарный инспектор не один такой. Работать становилось совершенно невозможно. Взятки эти господа совсем не брали.

— Это потому, что им кто-то уже дал «на лапу», и весьма неплохо, — разъяснила мне эту ситуацию опытная Серушко.

— И до каких пор это будет продолжаться?

— Пока не взмолимся о пощаде. А там с нами и переговорят на тему, чтобы не портили налаженное уважаемыми людьми дело.

— А сделать тут что-нибудь можно?

— Через суд? Вряд ли. Доносы не считаются противозаконным поступком, а инспектора просто выполняют свои обязанности.

Честно говоря, меня это не устраивало. Мы конечно устраним все замечания инспекторов. Только что это даст? Они при желании много чего еще найдут. «Полюбовно» договариваться с нашими недоброжелателями тоже не хотелось. Они отстанут от нас только в том случае, если за нами будет более влиятельная нежели у них «крыша». А ее у нас нет. Хотя, почему нет? Ведь не просто так Валентина Якупова оставила мне свою визитку. Найдя ее, я немедленно позвонила по указанному в визитке номеру. Ответил ее помощник, который устроил мне тщательный допрос на тему «кто вы такая и что вам нужно?» И только потом он соединил меня с начальницей. Та, выслушав мои жалобы, ответила, чтобы мы продолжали работать как работали и ни о чем не волновались.

Эффект от этого звонка мы почувствовали на следующий день. Проявился он в том, что приехавшие с проверкой инспектора удовлетворились тем, как устранены прежние замечания и не стали предъявлять нам новых. Одного этого хватало, чтобы мы были благодарны Якуповой. Оказалось, что это еще цветочки. Ягодки последовали чуть позже. Сперва шум подняла одна, не самая крупная правозащитная контора, потом к ней присоединились правозащитники рангом покрупней. Они обрушились на студии анимационных фильмов, предъявляя им претензии в том, что они пропагандируют насилие и жестокое обращение с животными. Вслед за воплями в СМИ, последовала подача исков в суды. В принципе, с аргументами этих озабоченных ребят я согласна. Если взять за образец диснеевский «Том и Джери», да подобные ему мульты, то можно согласиться: пропаганда садизма там имеется. А тут таких мультов наснимали целый эшелон и маленькую тележку. Кстати? А если я вздумаю снять «Ну погоди!», сама не попаду под такой же пресс? Хорошенько подумав, решила, что не попаду. Там ведь Волк занимается своими природными обязанностями: охотится на Зайца. А Заяц все время в состоянии вынужденной самообороны и намеренных пакостей, никогда Волку не строит. Во какая я молодец! Все по полочкам разложила!

Кроме «живодеров», под удар попали «асоциальщики» — те кому правозащитники вменяли «пропаганду асоциального поведения». Это создатели мультов типа «Маши и Медведя» из моего мира. Но мало было правозащитников, так проснулись еще и кинокритики. Как они раньше не замечали творимых вокруг них безобразий — ума не приложу. Зато проснувшись, они враз превратились в Зорких Соколов и дружно каркая, накинулись на добычу. Критиков больше интересовала расплодившаяся без их чуткого присмотра безвкусица. Бедных авторов и целые творческие коллективы начали щедро поливать цистернами помоев. Защитники прав и хорошего вкуса так увлеклись своим любимым делом, что незаметно для себя перешли с наших недображелателей на людей к этому непричастных. Но как выяснилось, процесс этот все-таки не вышел из-под контроля властей. Жертвы террора пытались жаловаться Якуповой и даже самой Ксении Александровне. В ответ те разводили руками и говорили: «Голубчик, я бы рада вам помочь, но это не в моих силах. Вы должны понимать, что мы не всемогущи. Есть обстоятельства с которыми даже мы вынуждены считаться». Что это за обстоятельство, заинтересованные лица узнали весьма быстро. Кто-то их даже просветил о том, как называется это обстоятельство. Потрясенные до глубины души люди, соблюдая необходимые меры предосторожности, делились друг с другом этой новостью, шепотом произнося на ушко собеседнику ужасное слово, состоящее из трех букв. Те в свою очередь делились ценной информацией со своими знакомыми. Спустя неделю, вся культурная общественность столицы прекрасно знала, кто и как их избавит от страшных гонений. И потянулись виновные и непричастные в логово темных сил, которое раньше они напрасно игнорировали. Этим логовом был конечно же салон Алексеевой, притаившийся до поры до времени в ужасных трущобах напротив знаменитой тюрьмы. Бедная Татьяна Сергеевна была не в курсе гулявших по столице сплетен и сильно удивилась потоку паломников, желавших засвидетельствовать ей свое почтение. Зато опытная и осведомленная о последних слухах Бонифация Ипатьевна, своего не упустила. Команды «В очередь, сукины дети!» она не подавала, но повела себя так, что «деточки» сами построились. Обладая достаточным актерским талантом, она успешно играла перед этой публикой роль «серой кардинальши» при Алексеевой. Именно она определяла размер суммы, которой должен загладить свою вину кающийся. Что интересно, после этого от пострадавшего отставали и критики и правозащитники. Меня это убедило в том, что Якупова с самого начала держала эту ситуацию под контролем и вовремя отдавала нужные команды. Помимо виновных, потянулись и непричастные. Каяться им было не в чем. Они просто жаждали получить дельный совет, чтобы в будущем не попасть впросак. Серушко и тут подсуетилась, сообщая доверительным тоном о том, какая нынче погода на дворе.

Позже, она мне созналась, что будучи убежденным либералом и атеисткой не верит ни во что, даже в ГТО. Последнее она считала нелепой выдумкой темных масс. Тем не менее, деньги она с «темных масс» брала не стесняясь и даже хотела поделиться ими с кем положено — с Алексеевой. Та по-прежнему пребывала в счастливом неведении о собственной значимости и от денег отказалась.

— Значит Маша, они все мои по праву. Ты не думай, если Алексеева будет нуждаться в деньгах, я буду первая, кто ее выручит. Если конечно вы меня не опередите.

— Я понимаю, что нищета ей теперь не грозит, но зачем вы это все затеяли?

— Затеяла не я, а те дураки, которых мы и наказали на деньги. А если серьезно, то я на это пошла ради вас. Я прекрасно понимаю, что весь этот проект начался с тебя и Алексеевой…

— Если не считать интереса властей.

— Этот интерес нужно уметь вызвать. На кого попало, власти не смотрят. Вы это сумели сделать. Благодаря вам я участвую в интереснейшем проекте, а не снимаю дебильные короткометражки. С вами я могу себя показать. Это дорого стоит. Поэтому, если нужно, я без колебаний сыграю роль любимой секретарши дьявола…А деньги… Эту публику только через кошелек и нужно наказывать.

Теперь, когда больше никто не нам не мешал, работа закипела в прежнем темпе. Хотя не совсем. Из-за подстроенных нам неприятностей, мы начали отставать от графика. А вот этого Нахалков терпеть не собирался. О чем он нам недвусмысленно и заявил. Я снова рисовала комиксы и писала пояснение к ним. А потом плотно работала с мультипликаторами. В итоге, полной идентичности тому, что я видела у себя дома, у нас не выходило. Но это было не так важно. Хорошую вещь трудно испортить. Правда, накопившаяся усталость от работы, породила во мне крамольные мысли: А зачем мы делаем эти мульты именно сейчас? Понятно, что для нашей Кнопочки. Но зачем нам нужна сама Кнопочка? У меня сложилось впечатление, что она тут лишняя. Фильм прекрасно можно снять и без ее участия. Но именно она являлась героиней множества эпизодов первой серии и роль ее при этом была не героической. Простая домашняя девочка, не обремененная ни особыми знаниями, ни особыми умениями, ни даже особой перспективой. Так как большая часть сценария первой серии была написана Татьяной Сергеевной, то именно к ней я со своими сомнениями и пришла.

— Ты напрасно Маша так считаешь. Наша Кнопочка не просто так тут занята. При всей моей неприязни к Нахалкову как к человеку, я не сочту постыдным признать, что режиссер он первостатейный. И правильно он сделал, что включил нашу Кнопку в состав экипажа.

— А в чем его правота?

— Как литератор и журналист с опытом, я прекрасно понимаю что единообразие хорошо в строю, а в обычной жизни оно выглядит неестественно. Нам хватит уже того, что наши юные актеры примерно одного возраста. Но разве в дюжине семей такое возможно? Вот и приходится режиссеру с помощью косметики и одежды понижать части детей возраст. Но ведь двенадцатилетнюю девочку не получится изобразить пятилетней?

— Согласна. Но глядя на то, что именно она играет, я не вижу в ней члена экипажа. Не похожа Кнопка на космонавта ни в жизни, ни в кино.

— Так ведь это прекрасно! — Алексеева прям расцвела, как будто ей сделали комплимент, — я ведь и роль для нее писала такую, чтобы у всех сложилось похожее впечатление. Ведь что мы видим? Ребенок, который не своей волей оказался в этой экспедиции. Она любит папу, маму, брата с сестрой, своих кошек, но если бы все от нее зависело, она с удовольствием осталась бы на Земле и никуда не улетала. Вот потому и мультики. Не хочет она учиться на космонавта! Ей больше по нраву чисто семейные радости.

— То есть, в перспективе, это образцовая мещанка?

— А разве это плохо? Кстати, Кнопочка, хоть и играет в фильме саму себя, но в жизни она не дура и при всей ее доброте и пушистости, далеко не размазня. Если надо, она как кошка, выпустит когти и бросится в бой. Так что добрая и ласковая она до тех пор, пока по шерстке гладят.

— Ладно, контраста и разнообразия мы достигли, а дальше что?

— А дальше Машенька, она станет самым подходящим знаменем и живым символом, вокруг которого осиротевшие ребята и девчата сплотятся. Как бы не велико было их горе, но видя перед собой того, кто слабей их и младше, они прекрасно поймут что есть та, кому надо помочь, невзирая на собственные трудности. Потому, что она более слабая и неумелая.

— То есть, толпа нянек при ребенке? А не испортим мы так дитятко?

— А дитятко хоть и самая слабая, но это еще не значит, что она слабачка. Впрочем, давай доживем до второй серии и ты сама все увидишь.

Не скажу, что Алексеева развеяла мои сомнения. Они остались. Просто дальше я стала держать их при себе и вернулась к своим комиксам.

Глава 26. Властители гиперборейские

Ксения Александровна возвращалась из гостей. Человек, которого она навестила, жил вовсе не по соседству и даже не в одном с ней городе. Чтобы сходить в гости, пришлось сесть на самолет. Одним рейсом долететь не вышло. В Романове-на Мурмане хозяина в момент прилета не оказалось. Вместо него ее встретил адъютант Кирилла Кирилловича и доложил, что его шеф ждет гостью не где-нибудь, а в Белушьей губе на Новой Земле. Выражать свою досаду таким оборотом дела она не стала, хотя внутри все закипело. Проклиная про себя патриарха семейства, которому взбрело в голову вместо официальной резиденции избрать для свидания с родственницей глухой гарнизон, она молча прошла вместе с адъютантом и охраной на посадку в предоставленный ей самолет Полярной авиации. Потом был долгий и изматывающий полет над Баренцевым морем. Сказать, что великая княгиня себя дурно при этом чувствовала, это значит ничего не сказать. Ее не по разу вывернуло наизнанку и пилюли, которыми угостил сопровождавший ее в поездке врач, слабо помогали. Посадка, совершенная в Рогачево, большого облегчения не принесла. Делать вид, что она пребывает в полном порядке не было сил. От нытья и истерики ее удержала только гордость. Поэтому она молча уселась в предоставленный ей армейский внедорожник и… Пытка возобновилась. Если бы не перелет, она бы нормально перенесла эту поездку. А так, стыдно сказать, пока ехали ее дважды настигали приступы тошноты. Приходилось просить остановиться и выходить из машины, чтобы облегчить и без того пустой желудок. Трудно было не только ей. Сопровождавшей ее камеристке было не легче. Пытка завершилась остановкой у скромной по меркам людей ее ранга гостиницы. Собравшись с силами, она поблагодарила сопровождавших ее офицеров и пройдя вслед за комендантом, заселилась в предоставленные ей комнаты. Роскошь в гостинице была конечно не дворцовой, а чисто гарнизонной, но Ксению Александровну это совсем не волновало. Главное, что была горячая вода и приличная постель. Утром она почувствовала себя намного лучше и готова была наносить визиты. Приведя себя в порядок и позавтракав, она вышла из гостиницы и сев все в тот же внедорожник доехала до здания штаба, в котором ей назначил встречу знаменитый и уважаемый старец.

Конечно, ей много чего хотелось высказать язвительного за перенесенные накануне неудобства, но делать этого она не стала. Понимала, что не просто так дедушка Ледового флота потащил ее прочь из хорошо посещаемых мест. Видимо считал предстоящий разговор очень важным. Спустя три дня, когда синоптики дали «добро» на обратный вылет, она испытывала те же самые трудности и неудобства, что и при полете сюда, но настроения это ей не портило. Поездка стоила перенесенных ей неудобств. Ведь надо же, до чего додумался этот старый хрен!

Предварительно он ознакомил ее с одним любопытным меморандумом. Часть написанного в нем, Ксении и так было известно. Все-таки Якупова со своей командой умела работать. Но были и неизвестные ей факты. Это конечно любопытно, но самое главное притаилось в конце документа. Кто-то свел воедино множество как давно известных, так и недавно добытых сведений и сделал выводы. Великая княгиня их сочла убедительными.

«Надо же! Кормишь целые толпы людей, протирающих годами штаны в своих кабинетах, а они не видят даже, что у них под носом творится. Тут даже выводы кокаинистов из Девятого Департамента о русском заговоре против России, будут образцом вовремя проявленной бдительности. Хотя конечно бредовость так и прет. Но это не важно. Важно что эти наркоманы все-таки почуяли что-то. В отличии от других».

Раньше она не переваривала Кирилла Кирилловича, считая что слишком зажившийся на этом свете удельный князек, должен уступить место менее самостоятельному представителю правящей семьи. Эта поездка поменяла прежнее мнение на противоположное. Получалось, что лучше бы он подольше не умирал. Если с ним сейчас что-то случится, Север будет потерян для Российской Империи. Если сейчас прислать туда чужака, то земли никуда не денутся. Зато люди начнут разбегаться по всей России. Тот творческий потенциал, что собран за годы удельного княжения там, пропадет без всякой пользы. Ее же собственные возможности для осуществления задуманного совершенно не подходят. И даже если присоединить к ним то, что по крохам успела собрать Миронова, не поможет делу. Старый медведь это тоже понимает. Недаром он предложил ей свой союз.

«Итак, что мы имеем? Собранную патриархом корпорацию с ее огромным научным потенциалом и кадры, подходящие для создания новой Империи. Я со своей стороны владею не меньшим административным ресурсом и большими возможностями для формирования на общественного мнения. Миронова сама по себе выглядит несолидно, как и окружение ее. Но и она может воздействовать на многих людей. Причем, в умении создавать новую общность, она нас превосходит. Скромные поначалу результаты — это не повод для пренебрежения. Сегодня небольшая организация, завтра вся Россия, а послезавтра весь мир. Последнее совсем уже не смешно. Если вспомнить Варвару Моисееву и графиню Кастро, то может оказаться, что это „завтра“ уже на пороге. А если учесть стоящий за ними Орден, то и „послезавтра“ не за горами. Вряд ли и Орден сейчас силен. Но как говорит Кирилл Кириллович, Орден и не стремится к всемогуществу. Он стремится использовать готовые структуры, не покушаясь на чью-то власть. Но если тянуть время или пытаться стать на пути его, он может и передумать. Что тогда будет? А просто вместо доброй девочки, придет злой дядя. Смутьянов на Руси всегда хватало. Точно так же, как Миронова собирает альтруистов, этот дядя соберет революционеров. И тогда, пусть через кровь, но он сделает что задумано».

Перспектива конечно фантастическая, но если не забывать Пугачева и якобинцев, то можно представить то, во что превратится страна. Для бунтовщиков, сплоченных идеей, головы Романовых ничуть не дороже голов Бурбонов. Орден предлагает этого избежать. И предлагает выход из создавшегося положения. Значит все-таки экспансия! Не проста наша сказочница, ой как не проста!

Наместник советовал внимательно прислушиваться ко всему, что она говорит. И не просто советует, а еще и подсказывает кое что. После рассказа о том, что именно кроме алмазов увидели его «неясыти» на Вилюе, доверие к ее сказкам у него возросло. Его люди внимательно изучили рекламный ролик к снимаемому фильму. Сперва не поняли заложенных в нем намеков. Но тут косяком пошли сообщения об упорядоченных радиосигналах, идущих из космоса. Перехватили эти сигналы британские радиоастрономы. Правда сами британские ученые до сих пор спорят о природе этих сигналов. Зато научники Ледового флота спорить между собой не стали. Намек на то, что среди звезд есть цивилизации, превосходящие землян по уровню развития и лучше организованные, теперь воспринимается ими совершенно однозначно: маленькая ведьма что-то точно знает. И выходит, что если ничего не предпринимать, то в один прекрасный миг возле окрестностей Земли может появиться вражеский корабль. Правда в других сказках, Миронова уверяет о том, что есть и неагрессивные цивилизации. Возможно. Но это ничего не меняет. Ждать и гадать, кто явится раньше, друзья или враги, неразумно. Орден ясно дает понять, что надеяться лучше на себя.

«Значит Англия, как более опытная в таких делах, занимается наведением порядка на всей земле. Европа займется преобразованием земной природы, а мы идем к звездам. Неплохая программа, но выполнять ее нужно самим. И где гарантия, что британцы с европейцами будут внимать голосу разума? Значит их нужно в этом убедить. Сказочница и тут подсказывает, как это сделать. Орбитальные ретрансляторы, обеспечивающие глобальное покрытие, позволят нашим СМИ вещать на весь мир. Заодно, удешевив процесс ретрансляции сообщений, они сделают ненужными гигантские по размерам и дорогие при возведении наземные ретрансляторы. Которые к тому же не обеспечивают стопроцентного покрытия. Если сохранить здесь монополию, то ты голубушка станешь повелительницей небывалой доселе информационной империи!»

Последняя мысль ей понравилась. Контролировать все информационные потоки, это контролировать поведение населения. Да и правительства иных стран призадумаются, когда поймут, что при проведении неугодной ей политики, она одним нажатием кнопки вгонит их в каменный век. А ведь это не все еще вкусняшки. Кирилл Кириллович ей про многое рассказал, когда она согласилась с ним союзничать. Правда, в прочих делах она не будет монополисткой, но доступ к рычагам воздействия на страны и народы ей не будет закрыт. Но и это не все:

— Я открываю новый проект, который называю «Гиперборея». Это проект строительства новой Империи. Как ты думаешь, дитя мое, кто будет править этой империей?

— Всегда правит создатель. Но ведь ты не один ее будешь создавать…

— Править в одиночку не выйдет ни у кого. Поэтому править будет СЕМЬЯ. Вопрос только в том, кто войдет в эту семью.

— Я согласна!

— Умница! Все правильно поняла. Главное, чтобы ты не забывала о том, что это семейное достояние. Или есть возражения?

— Да нет. Россией мы так и правим. Всей нашей семьей.

— Вот и пусть эта семья и дальше правит Россией. Ведь кто-то должен следить за тем, чтобы на материнских землях Гипербореи поддерживался должный порядок. Ты мне вот что скажи: как будет звучать фамилия Владык Гиперборейских?

— Ты и я носим фамилию Романовых. Но наши потомки по закону уже Романовские. Но дядя, ведь не всем Романовым и Романовским это понравится, когда всплывет правда.

— Дядя тебе конечно в дедушки годится, но я не возражаю, если ты и дальше станешь так меня величать, дорогая племянница. А по делу, так будет день, будет и пища. Мы ведь не собираемся воровать у России ее земли. Сын ведь не грабит свою мать?

Ксения Александровна еще не знала, что распрощавшийся с ней «дядюшка» не тратя времени приступил к наполнению забавного названия реальным смыслом. Космическая программа требовала не только времени и затрат. Время еще было, а затраты Ледовый флот должен потянуть. В крайнем случае, рассуждал Кирилл Кириллович, внучатая племянница дама не бедная и растрясти ее мошну — святое дело. Пусть тоже вкладывается, раз впряглась. Главное было в людях. Нет, с исполнителями все в порядке. Как бы не издевались на народом, но он еще не окончательно захирел. Желающих сунуть голову в пасть льву еще хватает и сделают они это не за награды и блага, а за идею. В крайнем случае, таких людей можно отбирать среди «мироновцев». Судя по тому, что докладывают разведчики, там собираются те, кому этого мира мало. Рано или поздно, они встанут на новый путь. Сейчас проблема не в рядовых исполнителях. Нужны разработчики конкретных проектов и исследователи. Казалось бы, какие тут проблемы, ведь Ледовый флот имеет свою научную службу и может черпать подходящие кадры во флотских учреждениях Российской Империи? На самом деле все было не так радужно. Здесь на Севере давно работали те, для кого сама наука была важнее научной карьеры. Люди это конечно достойные, но сложившееся на нынешний день положение их не устраивало. Все дело было в тех порядках, которые сложились в Российской Академии Наук и вассальных ей учреждениях. Порядки, при которых старые козлы, давно забывшие дорогу в лаборатории, нагло паразитировали на молодых талантах, присваивая себе их достижения. Кто-то это терпел, ради будущих титулов и званий. Кто-то плюнув на внешнюю мишуру, переходил в Ледовый флот. Ну а кто-то уезжал за границу и принимал иное подданство. Таких к сожалению было много. Германская наука уже давно считается самой передовой, во многом благодаря своему отношению к кадрам. Порядки там более справедливые и сделать карьеру, опираясь исключительно на свой талант и трудолюбие вполне возможно. С этим что-то нужно было делать. Правящее семейство не чесалось и не почешется в ближайшее время. Значит, как говорят в Туркестане, гора сама придет к аллаху.

Сейчас перед властителем Заполярья лежал подготовленный его канцелярией Наместнический Указ об образовании Гиперборейской Академии Наук. В Петербурге над этим указом животики надорвут. Сочтут, что старый дурак из ума выжил, раз занялся клоунадой. На самом деле, это решение он принял не вчера и не сегодня. Из-за того, что его фрондеры считали противным подчиняться гнилым порядкам, сложившимся в родной Академии наук, большинство их и посейчас не были признаны в родном Отечестве в качестве ученых. И это при том, что их достижения признавала заграница! То, что их не допускали до защиты диссертаций, было обидно и досадно, но даже он не мог им ничем помочь. Заниматься наукой будучи на службе в его флоте — значит стать изгоем. Десять лет назад, Кирилл Кириллович с дальним умыслом разрешил части своих сотрудников защищать диссертации за границей. Клеймо прокаженных с этих счастливчиков снято так и не было, но не признавать то, что признали их европейские коллеги, российские академики не могли. Такое решение сам великий князь никогда не рассматривал как окончательное. Это был только подготовительный этап. Следующим этапом было образование своей Академии Наук, которая может смело плюнуть на прежние гнилые порядки. Самым главным в этом деле было то, чтобы ее признавали таковой во всем мире. Если признают, то люди имеющие дипломы этой академии будут полноправными участниками и гостями международных научных тусовок. В этом направлении его эмиссары уже поработали с президентами самых разных академий наук. Ответ везде был одинаков: если в новой Академии Наук все будет делаться по правилам, принятых среди ученых цивилизованного мира, то с ее признанием проблем не возникнет. А это значит, что присвоенные ей титулы и звания будут признаваться настоящими во всем мире, кроме России конечно. Но на это плевать. Вы еще козлы смердящие на коленях приползете, когда от вас побегут к нам молодые таланты! Главное — удовлетворить амбиции талантливых ребят. Не менее существенным было то, что у Академии будет несомненное право образовывать научно-исследовательские и учебные заведения. Так что не чудил наместник Заполярья, а искал выход из дурного положения.

Поставив подпись под указом, Кирилл Кириллович перешел к рассмотрению других документов, благодаря которым новая империя будет становиться из миража реальностью. Вот скажите пожалуйста, где располагаться этой академии? Желательно, чтобы место это обладало определенной святостью для людей. И как вовремя маленькая сказочница произнесла подходящее слово! Он ведь не зря на него клюнул. Британские ученые уверяют, что легендарная Древняя Гиперборея зародилась где-то на Кольском полуострове. А раз так, то чем Романов-на-Мурмане плох? Официальной столицей его конечно провозглашать не стоит. Незачем дразнить гусей. Зато представить его в виде древнего сакрального центра вполне можно. При желании за памятники исчезнувшей культуры можно выдать и остатки мегалитов и каменные лабиринты. Найдутся такие. Да, а почему только Кольский полуостров? Миронова в своих сказках про Алису упомянула какой-то Аркаим на Урале. Это конечно не его территория, но и прямых запретов тут не будет. А что? Почему бы «неясытям» там не организовать свою тренировочную базу? Застолбить таким образом это место. А потом спустить с цепи своих ученых. Миронова, как показал опыт, просто так ничего не говорит. Все, что она выдает за детские фантазии, как правило оказывается суровой реальностью. И даже если ученые там ничего не найдут, кроме древних развалин, флот в проигрыше не будет. Древние где попало сооружений не воздвигали. Чем то оно приносила им пользу. Решено! Озадачиваем Елисеева и пусть разведка тщательно изучит этот самый Аркаим.

Так, с мистикой еще разберемся, Сейчас насущные дела решим. Вопрос с наследником его дел не менее важен. Ильинский правильно говорил насчет правнука. Пора его в курс дел вводить. Ледовый флот — это в первую очередь люди. Совсем не простые. Строптивцев здесь всегда хватало. Чтобы всем этим успешно управлять, недостаточно получить официальное назначение на этот пост. Если люди, которые беспрекословно выполняют его приказы не признают нового наместника, то считай все усилия пойдут псу под хвост. Правнуку нужно заранее авторитет зарабатывать. А зарабатывается он только делом. Дело это он ему найдет. Сейчас он подпишет приказ по флоту об организации испытательного полигона на Новой Земле. Именно тут, подальше от чужих глаз будут проводиться стендовые испытания ракетных двигателей. Кадры? Вопрос решаемый. Миронова ему преподнесла роскошный подарок, собрав подходящих для новой программы людей в салоне Алексеевой. То, что половина этих людей является флотскими специалистами, сильно облегчает дело. Главное, что у них уже есть теоретические наработки по данному вопросу. Правда, острой нужды морозить им задницы на Новоземельском полигоне нет. Сюда они могут приезжать только на испытания. Но ведь ничего не мешает ему создать конструкторское бюро в самой столице.

«Нужно выкупить эти трущобы на берегу Невы и построить новые приличные здания. К тому же, сейчас инженерам нет смысла сильно отрываться от салона Алексеевой и киностудии Нахалкова. Нужный для сохранения тайн режим секретности организовать нетрудно. Правда тут не выйдет действовать без поддержки Ксении. Все-таки писатели, киношники и прочие художники — это ее кафедра. Но теперь она вряд ли станет ставить палки в колеса».

Потом мысли плавно перетекли на саму сказочницу. Ей тоже нужно бросить кость. Иначе некрасиво получится. Она делает людям щедрые и роскошные подарки, а в ответ что? И главное, есть возможность пойти ей навстречу. Бриллиантами ее осыпать не стоит. Она и сама при желании осыпет ими себя. Можно просто помочь ей в делах, для нее весьма важных. Например в семейных. Как выяснилось, в этом году ее брат Иван, окончив школу, хотел поступить в летное училище и не поступил. Причина была не в том, что он провалил экзамены или не прошел по медицинским показателям. Просто авиация чужих не берет. Все решает первое собеседование, на котором интересуются: кто ты вообще такой? Если ты говоришь, что прадед твой красил траву на аэродромном поле, дед служил младшим авиационным специалистом, а отец твой служит старшим авиационным техником, то тут все ясно: этот парень в авиации не случайный человек. Кастовость, она везде кастовость. На флоте с этим еще суровее. Но как раз тут и можно помочь. Если ее брат не боится трудностей, то можно посодействовать его поступлению в Каспийскую школу юнг. Как раз на отделение морской авиации. Многие бы целого состояния не пожалели, чтобы попасть туда.

С родителями тоже можно решить вопрос. То, что они простые конторские работники не поднявшиеся выше девятого класса по «Табели о рангах», делу не помеха. Опытные служащие везде будут полезны. Открыть для них подходящую вакансию в новом конструкторском бюро — дело несложное. При согласии перейти в другое ведомство, можно смело обещать продвижение по службе. При должной старательности конечно. Но с этим как раз у Мироновых проблем нет. Вот и отблагодарим девочку таким образом.

«Что еще? Ах да! Вопрос о стартовых комплексах. Елисеев докладывал мне о разговоре с флотскими офицерами, которые посещают этот салон. Те очень внимательно прочли сказки про Алису. То, что там есть полезного они давно уже отложили у себя в памяти. И они подтверждают, что запускать пилотируемые корабли нужно там, где указывает Миронова — ближе к экватору. Это дает огромные выгоды. Правда экватор от нас далеко, поэтому ограничимся Туркестаном. Ну а если не получится решить вопрос с выделением флоту пустынных земель, то не беда. Миронова уверяет, что и плавающие старты подойдут. Тут как моряк, я с ней легко соглашусь. Дело это неподъемным не выглядит, но этот вариант оставляем как запасной».

Глава 27. Музыка, песни, танцы и смех

А эту книгу я писала без помощи литературных негров. Писала по ночам и в прямом смысле этого слова на одном дыхании. Прежде, чем я решилась ее написать, пришлось долго сидеть в КРОСЕТе, выискивая среди жителей Болгарии, до сих пор входящей в состав Османской империи, нужных мне людей. Увы! Они и здесь жили, но в отличии от моей реальности, ничем не прославились. Расхождения были не только в этом. Здешняя их судьба оказалась печальной. Эмигрировавшая в 1974 году из Османской империи в Америку супружеская пара, числится пропавшей без вести. Никому не известный здесь экономист и его супруга-пианистка. Жаль, очень жаль. Именно они мне могли помочь в одном вопросе. Но что случилось, то случилось. Здесь их судьба сложилась по-иному. Но ведь могли они стать героями и принести славу своей стране! Наверняка могли! Не срослось. Другой мир, другие обстоятельства. Но разве их отсутствие помеха для меня? Наоборот, творить выдумывать и пробовать их отсутствие мне не мешает!

Сказано — сделано. Я села писать очередную сказку. Итак, мой герой озабочен проблемой, как сделать свою любимую счастливой. А той для счастья много и не нужно: лучшее в мире пианино и лучшая в мире свадьба. Что одно, что другое им не по карману. Решив надкопить деньги хотя бы на свадьбу, они отправляются на заработки в Российскую Империю в город Сочи. Увы! Маклер, который обещал им работу, оказался тем еще плутом. Выманив деньги за посредничество, он исчез в неизвестном направлении. Ситуация отчаянная. Денег нет ни на проживание, ни на дорогу домой. И тогда, не привыкшие впадать в отчаяние жених и невеста пускаются на авантюру. Они берут кабальный подряд у греческих контрабандистов на доставку крупной партии героина из Сочи в Варну. Сделать это совсем нелегко, ибо российская и турецкая морская пограничная стража свирепствует необычайно. Причем настолько, что опытные мореходы, какими во все времена считались понтийские греки, предпочитают не рисковать. Но предложение болгарина кажется заманчивым: использовать в качестве транспортного средства обычную спасательную шлюпку. Семь бед — один ответ. Им дают и шлюпку и груз. Правда в провианте им отказано: «Самим нужно покупать»! А потом было 26 дней, проведенных наедине с морем. Как выжили? За счет эрудиции. Жених, смастеривший сетку для ловли планктона, сумел прокормить и себя и невесту. И наконец Варна! Пограничная стража не обратила никакого внимания на совершавших шлюпочную прогулку молодых людей. Необычайная худоба молодой пары тоже никого не насторожила. А вот и контрагент. Как всегда в таких случаях, не все заканчивается слава богу. Хитрые и осторожные греки оказывается не стали полностью доверять непонятно кому. Вместо качественного «товара» им подсунули имитатор. А кто станет платить хорошие деньги за «фуфло»? Тем не менее им заплатили. Хоть и не столько, сколько обещано, но неплохо. Оказывается, контрабандисты ставили на них опыт, проверяя возможность доставки «дури» таким необычным способом. На скромную свадьбу денег хватило. А пианино? На него еще предстоит заработать.

Получилось очень даже ничего. И главное — без посторонней помощи. А затем, я выпустила получившееся произведение ограниченным тиражом. Результат оказался неожиданным: напечатанную уже книгу, временно запретили продавать. Спустя неделю, в сводках новостей прошло сенсационное сообщение о том, что наши и турецкие пограничники накрыли целую банду, которая доставляла «дурь» из России на Балканы указанным в книжке способом! Этот наркопоток был не очень крупным, зато считался надежным. После этого, арест с моей книги был снят и она пошла в продажу. Читатели, уже привыкшие к моему имени, клюнули в первую очередь на него. Особого впечатления на них моя книжка не произвела. Я начала считать этот проект неудачным. И считала так до тех пор, пока меня не навестили представители болгарского культурного общества «Побудители». Что им требовалось, легко было угадать: они хотели выпустить мою книгу «Путешествие Дончо и Юлии» у себя на родине. А я разве против? А спустя месяц, мое имя в Болгарии стало широко известным. Я ведь очень старалась, описывая приключения их земляков. Упомянутая мной в книге песня «У моря, у синего моря», которую молодая пара распевала перед путешествием, была записана в нашей студии звукозаписи и диск с этой песней обязательно прилагался к книге. То, что не вызвало отклика у нас, стало популярным на Балканах. И не только в Болгарии. Потом было продолжение этой истории, а пока болгары наслаждались книгой и песней, дела у нас шли своим чередом. Согласно ранее утвержденных планов.

А планы эти выполнить было нелегко. Мы ведь собирались снять далеко не пресный фильм. Применение невиданных ранее спецэффектов было только частью нашего плана. Музыке и песням отводилась тоже большая роль в плане воздействия на зрителя. А с этим здесь дела обстояли плохо. Ничего подходящего из местного репертуара мы не нашли. И дело было вовсе не в отсутствии талантов или вкуса. Все упиралось в цензуру. Вернее в ее полное отсутствие. Музыкальные произведения, созданные в 19 веке были неплохими, но они давно уже приелись слушателям, не вызывая в них прежнего восторга. Отмена всяческой цензуры на рубеже 19 и 20 веков, породило декаданс. Он тоже был поначалу неплох, но быстро скатился до пропаганды безвкусицы. Поиск новых, необычайных форм, быстро выродился в творение новых, наиболее уродливых форм и породил засилье низкосортной пошлятины. Обывателю это совсем не нравилось, но какое дело до этого было «культурному» меньшинству? Народ как мог сопротивлялся культурному насилию. Кто-то находил отдушину, слушая старую добрую классику. Другие стали предпочитать церковное пение. Третьи отводили душу распевая такие милые народные песни. Но старый репертуар устраивал не всех, поэтому шустрые ребята занялись творением нового. Устойчивую популярность приобрел каторжный репертуар. С ним состязались в популярности хулиганские, бродяжьи и сиротские песни. И даже барды свои появились. Всему этому не было места на студиях звукозаписи. Там царствовало и задавало тон совсем иное искусство, совершенно непонятное народу, зато восхищавшее богему.

— За границей ничуть не лучше, — объясняла мне Татьяна Сергеевна, когда я пожаловалось ей на скудость талантов, — там цензура отменена гораздо раньше, нежели у нас. Вот и приходится европейцам метаться между тех же сосен, что и нашему народу.

— Но это ужасно!

— Не спорю. Это очень ужасно. Ведь почему наша публика накинулась на песню котенка из Воронежа или песню медведицы из «Умки»? Да потому, что душу тронуло людей это сочетание новизны и хорошего вкуса.

— И куда мы катимся? — задала я чисто риторический вопрос.

— Уже не катимся. То, что предлагаешь для фильма ты, наверняка стронет лавину. Люди, имея образцы нового и хорошего, обязательно пойдут дальше и начнут творить шедевры.

— Да уж. Образцы! Не фильм получается, а целая оперетта! Столько всего мы в него запихиваем.

Песен и музыки было действительно необычайно много. В связи с этим, у меня появились не только литературные, но и музыкальные «негры». Они слушали, что я им напевала. Записывали, а затем начинался процесс их настоящего творчества. В большинстве случаев у них получалось совсем не то, к чему я привыкла. Мы спорили, иногда даже кричали друг на друга. Потом просили прощения и все начинали заново. В итоге получали приемлемый результат. Какой? Когда как. Редко, но доводилось получить то, к чему я привыкла. А в основном, либо чуть хуже, либо чуть лучше того эталонного образца, который был достоянием моего сознания.

С «Имперским маршем», который я обозвала «Маршем Черной Смерти», получилось вообще забавно. Приехавшие его играть пруссаки, назвали его полным убожеством, которое тем не менее можно значительно улучшить. Чем немедленно и занялись их спецы из Берлинской консерватории. Целый месяц немцы ударно пожирали колбасу с пивом да сосиски с капустой, не забывая при этом заказывать водочку. А затем продемонстрировали то, что у них вышло. Господи! Совсем не похоже на то, что я слышала раньше!

— Герр Штакельберг! А почему так?

— Фройлян, этот ваш марш «Черная Смерть» был написан ужасно! Его писал полный неумеха, которому я не доверил бы даже стучать ложкой по кастрюле. Музыка марша должна соответствовать его названию. А тут я этого не вижу. Сразу видно, что это писал не пруссак и даже не немец. Вы русские тоже не могли его создать. У вас иной подход. Я бы сказал, что это творение уроженца Североамериканских Территорий, чей талант испорчен пошлой негритянской пародией на музыку.

Ну ничего себе! И ведь почти угадал! Силен мужик!

— И все-таки герр Штакельберг, вы так до конца мне и не объяснили, что вас не устроило.

— Надо знать наши военные традиции, причем не столько германские, сколько прусские. Для любого германца, «черная смерть» это чума. Вряд ли честного солдата идущего в бой, стоит сравнивать с подлой заразой. А для пруссака, «черный» означает «доблестный». Я считаю, что это наиболее уместное название. Поэтому и музыка нами исполняется именно так, как и надлежит в показанной ситуации.

Спорить с профессионалом я не решилась. Тем более, что их вариант больше брал за живое, нежели наш. Я согласилась с ним и разговор на этом был закончен. Именно в «прусском» варианте исполнения он и стал знаком зрителю после выхода фильма на экран.

Помимо этого много проблем доставило музыкальное оформление первой части фильма. И если для сцен с участием Кнопочки, годилась простенькая музыка из любимых ей мультиков, то с остальными ребятами все было далеко не так. Согласно гениального замысла, в первой части в основном мы должны были показать мирную и беззаботную жизнь детей во время полета. В принципе, это было правильно. Взрослые, отстояв вахту, приходят домой, к своим детям. Сами дети не только учебой заняты. Развлечений в их жизни тоже хватает. Причем не только спортивные тренировки и игры. Большинство из них в том возрасте, когда у них просыпаются известные всем чувства. Они устраивают свидания, радуются когда предмет их нежных чувств к ним благосклонен. Огорчаются, когда сталкиваются с непониманием. В общем ухаживания и легкие формы флирта в полный рост. Передать, что они чувствуют и должна была подходящая музыка и песни. Как я и хотела, начиналось все с песни «Млечный путь». А когда «Астра» была уже близка к цели и экипаж настроен уже не так бодро как в начале пути, царящее среди него настроение отразили песней «Трава у дома». Ну а дальше экипажу скучать не пришлось и во второй части фильма пошли иные песни.

А в Первой части, пока все было мирно, мелодии и песни были либо веселые, либо с небольшой грустинкой.

Второй «звездой» после Кнопочки, была Мелентина Церна из городка Вулканешты Бессарабской губернии. Ей, как смуглой брюнетке досталась роль Мили Шниперсон, дочери корабельного врача и его верной медсестры. Тут в ее пользу сыграла прежде всего подходящая для исполнения роли внешность. Ну а то, что уменьшительно-ласкательная форма имени Мелентина, звучало как Миля, имело второстепенное значение. Главное, что делало ее заметной фигурой — умение прекрасно танцевать, неплохо петь и играть на музыкальных инструментах. Сценарий фильма изначально писался под конкретных людей, что позволяло им играть самих себя. Соответственно наша Миля играла веселую и одновременно мечтательную девчонку, у которой есть на корабле друг — предмет ее тайных воздыханий. Чтобы это показать, мне даже пришлось упросить нашу Бонифацию снять эпизод, украденный мной из «Большого космического путешествия». То место, где девчонка бегает с кавалером под проливным дождем. И конечно же, при этом исполнялась «Я тебе конечно верю». Сценка была отснята и посмотрев на полученный результат, Серушко согласилась с тем, что в фильме она будет не лишней. Как вы понимаете, нельзя было нам сосредотачиваться на показе парочки героев, а остальных исполнителей превращать в безликую массовку. Поэтому первая часть состояла у нас из множества эпизодов, где ненароком раскрывались индивидуальные черты каждого героя. Лучшим способом раскрытия образов, мы сочли сцены, в которых герои фильма отмечают то или иное событие. Как ни крути, но жить одной только службой, учебой или работой, никто не станет. Тем более годами. Экипажу время от времени нужно сбросить напряжение. Поэтому люди в походе собираются за общим столом, чтобы отпраздновать общие для всех праздники, отметить дни рождения или именины, или просто успех. И даже если нет повода, но настроение потихоньку падает, то почему бы не устроить бал? А какой праздник без песен и танцев?

С музыкой и песнями особых проблем не было. Зато с танцами… В общем, все наши девчонки танцевать умели. Зато пацаны! Разве что на сельской гопотеке прошли бы их «умения», но уже на школьном балу они все как один ударили бы в грязь лицом. Неинтересны им были наши танцульки. Тем не менее, раз сценарий этого требовал, пришлось их учить бальным танцам. Миля, как лучшая из нас в этом деле, стала учителем танцев для пацанов. Вот тут ее узнали с такой стороны, с которой раньше она себя не проявляла. Делать порученное дело абы как, она не хотела, поэтому пацанам пришлось с ней несладко. Хуже всех пришлось тому парню, которому назначена была в фильме роль предмета ее мечтаний. Оказалось, что она и впрямь к нему неровно дышала. Любовь ее проявилась своеобразно: она стала добиваться от него немыслимого совершенства в исполнении бальных танцев. На все его возмущенные вопли, она отвечала одинаково:

— А я не хочу из-за тебя краснеть, когда ты пригласишь меня на танец.

Думаете, что бедный парень отделался от нее одним вальсом? Ага! Вы просто не представляете на что способна девушка, если хочет, чтобы реальность полностью совпадала с ее идеалом. Если остальные пацаны отделались от нее основной программой, то Васю она продолжала учить, учить и учить… К концу съемок, он стал очень неплохим партнером по танцам, способным блеснуть на любом балу. Для чего это нужно было самой Миле, прекрасно понимали все: обучение танцам, это просто предлог для того, чтобы чаще быть с ним рядом. Втрескалась по уши девочка! Хорошо, что в итоге она получила то, что хотела: в парне проснулось ответное чувство и он перестал ее избегать. А ведь в начале шарахался от нее как черт от ладана.

Не одна только Миля отличилась. Прочие тоже постепенно давали волю проснувшимся чувствам. Одна я была как белая ворона. Не потому, что не нашлось того, кто бы мне нравился. И не потому, что по Марие никто не вздыхал. Просто обе мы твердо решили: еще не время! И если бы требовалось сыграть роль недотроги, то наверняка у меня бы это прекрасно вышло. И хорошо, что Нахалков заранее исключил меня из списка актрис. Моя холодность и неприступность свою роль сыграли. Те, кому я нравилась, повздыхали и отстали. Не время Машенька! А тебе старая карга и подавно мечтать не след! Занимайся делом и забудь про любовь! Кстати, о деле:

— Бонифация Ипатьевна! Что это такое? Музыка есть, а слов не слышно! И эпизод какой то маленький.

— Это Нахалков так решил. Все вопросы к нему.

Это мы о сцене, где Миля и Вася танцуют вальс. Для этой сцены я подобрала песню Сергеева и братьев Мищуков «Крымский вальс». Я иду к Нахалкову и задаю ему вопрос:

— Никита Сергеевич, так нечестно! Чем вам не нравится «Крымский вальс»? Почему вы слова из него выкинули, а само исполнение танца сделали куцым?

— Это потому Маша, что песня слишком хороша для этой сцены. Не переживай, она еще полностью прозвучит во второй части и в более уместной для этого обстановке.

— Я вам конечно верю, но узелок на память завяжу. Просто так вы от меня не отделаетесь.

Вот такие у нас высокие отношения. А еще выше и не только со мной, они стали после того, когда выяснилось, что нашим артисткам буквально нечего одеть. Вообще то я Нахалкова об этом предупреждала с самого начала. Тогда он отмахнулся от моих приставаний. Но чем дальше шла работа, тем острей стоял перед нами этот вопрос. В конце-концов, женская часть коллектива достучалась до его сознания. Как только у нас исчезли проблемы с финансированием, были приглашены модельеры и Нахалков заревел как раненая белуха. Я его понимаю: куда не плюнь, везде творческие личности, со своими взглядами на искусство. К счастью для него, этим вопросом добровольно занялась Серушко, освободив его от «тряпочных проблем».

Смысл возникшей проблемы был в том, что не станут люди годами ходить в уставной форме. Особенно женщины. На службе от этого никуда не деться, но придя со службы, люди одеваются по-домашнему. А в гости в чем ходить? Я уже не говорю про балы. В общем, как ни крутись, но разнообразие в быту и частая смена впечатлений, способствует сохранению здорового морального климата в любом коллективе. Я уже не говорю о тех, кто ушел в автономку. Поэтому, в фильме мы показали, как мамы с дочками придумывают фасоны и сам шьют новые наряды. На деле же, этим занимались получившие от нас заказ модельеры. И тут встал вопрос: Как должны эти наряды выглядеть. Сама Серушко стояла за максимальную открытость всего и вся и наиболее свободные формы:

— Мы пригласили сниматься людей, имеющих гармонично развитые тела. Это предполагает максимальную открытость всего, что им не стыдно показать. А те места, которые принятые в обществе правила приличия требуют скрывать, мы конечно же скроем от нескромных взоров, но обязательно их подчеркнем!

Особых возражений тут не возникло. Ведь наши циркачки имели действительно прекрасные фигуры и к тому же красиво двигались. В случае с ними, стоило шить смелые наряды, способные привлечь к ним внимание любителей эротики. Тут главное не переборщить. Можно ведь совместить строгость стиля одежды с частичной обнаженностью или подчеркнутостью интересных для противоположного пола мест. Мы ведь не для аскетов фильм создаем. Любители эротики тоже будут среди зрителей.

Зато предложение по максимальной открытости и подчеркнутости достоинств мужской части актерского коллектива, поддержки не нашло. Общее мнение озвучила Татьяна Сергеевна:

— Как женщина, я не возражаю против показа прекрасного. Поэтому я разделяю ваш взгляд про то, как должна одеваться красивая женщина. Но в отношении мужчин… Тут нужен совсем иной подход. Строгий, сдержанный стиль и отсутствие лишних деталей.

— Разве зрительницы не вправе любоваться красотой мужских тел?

— Вправе, но без обнаженки. Кроме того, есть интересная статистика: основным потребителем мужской порнографии являются вовсе не женщины. Эта продукция пользуется спросом в основном у гомосексуалистов. Могу вам эту статью скинуть. Поэтому, как женщина глубоко верующая, я против пропаганды извращений. Хватит с нас того, что мы будем пугать зрителя нарядами пидоргов.

Мнение большинства победило. Стиль нарядов, который создали модельеры, позже был назван «Звездным Ампиром». Ну а стиль нарядов антигероев официального названия не получил. Зато народ подобрал ему емкое и хлесткое определение. Правда озвучивать его в СМИ не принято. По установившемуся везде порядку, пошитые для съемок наряды, актер имел право оставить в личном пользовании. В нашем случае, сдавать наряды обратно в костюмерную никто не стал.

И все бы ничего, но в один прекрасный день, собравшая нас вместе Бонифация Ипатьевна, толкнула перед нами речь:

— Господа! Как убежденный либерал, я за максимальную открытость нашего общества. Но только до тех пор, пока это не мешает коммерческому успеху. А если мешает, то я, не изменяя своим принципам, без всякого стеснения устанавливаю жесточайшую диктатуру.

— Серушко! Что вы задумали? Не томите нас!

— А задумала я, дорогой и уважаемый Никита Сергеевич, — ласково как кошка замурлыкала Серушко, — сохранить и защитить от наглого расхищения нехорошими людьми, нашу интеллектуальную собственность. Мы ее создаем и будем дальше ее создавать, но что ее защищает? Только та клевета, которую распространяют о нас СМИ. Но скоро им верить перестанут и толпы жаждущих въехать на нашем… в общем понятно на чем, да прямо в рай, кинутся сюда за легкой добычей.

— Что вы предлагаете?

— Нам нужна своя служба безопасности.

Глава 28. Надежда человечества

Эксперимент, поставленный мной над здешними болгарами, дал мне однозначный результат: этот мир болен. Напиши я что-нибудь подобное тому что написала о Дончо и Юлии в «моей» Болгарии меня бы затаскали про судам. А здесь ничего кроме неподдельного восторга эта книга не вызвала. Болгарский читатель даже не стал особо интересоваться: а были ли такие в действительности? В моей реальности, эти люди не просто были но и сумели прославиться на весь мир. И ни с каким криминалом они не связывались.

Здешний мир, загнанный доброхотами в состояние пресного существования, ничего подобного подвигам Аллена Бомбара или Тура Хеердала не знал. А ведь у нас это была целая эпопея. Тут ведь не простое удовлетворение человеческого любопытства было. Это были эксперименты по возможности выживания людей в самых отчаянных ситуациях: когда природа недвусмысленно напоминает человеку, кто на самом деле хозяин на Земле. Здешние правила жизни убили в людях даже саму мысль о подобных свершениях. Правда не до конца. Об этом я узнала самым неожиданным образом. Занятая съемками фильма, я перестала следить за событиями в мире. А между тем, благодаря мне в нем кое-что начало меняться. Об этом меня просветили представители болгарского культурного общества «Побудители» попросившие меня поставить свою подпись на подаваемой нашему царю петиции. Оказывается, мир не без отважных людей. Нашлись в Болгарии отчаянные головы, которые решились на проверку опытным путем, самой возможности совершения путешествия по Черному морю указанным в книге способом. Обычный студент Софийского университета, вместе со своей подругой пересек море на спасательной шлюпке, питаясь в пути одним планктоном. Стартовав из Варны, они на двадцать четвертый день вошли в территориальные воды Российской Империи в районе Сочи. А добраться до берега на шлюпке им было не суждено. После того, как был обнаружен и ликвидирован «понтийский наркотрафик», наша пограничная стража ворон не считала. Нежданных «гостей» перехватил пограничный катер и сейчас путешественники пребывали в ожидании суда, по обвинению в незаконном пересечении границы. Точно такие же обвинения их ждали и дома, ибо безвизового режима между Российской и Османской империями не было. Кроме того, турецкие власти им вменяли хищение чужой собственности, потому что шлюпку наши герои не покупали.

Лично я была уверена в том, что все для студенческой пары закончится благополучно. Особой жестокостью здешние власти не отличались и если нарушивший закон человек мог собрать в свою пользу требуемое число подписей, то высочайшее помилование как правило следовало автоматически.

— Господа! Я конечно же поставлю свою подпись на петиции. Более того, я верю в счастливое окончание приключений Васила и Йорданки. И если вам нетрудно, передайте им от меня приглашение на Третий Московский фестиваль. Ей богу, они там будут желанными гостями. Чисто финансовые вопросы пусть их не волнуют. Думаю, что к этому времени у них найдется достаточная сумма для поездки.

В отношении последнего я не шутила. Смелый поступок Бориса Моисеева был оценен людьми по-разному. С точки зрения закона, и навязанной людям морали, он был преступником который нарушил святой принцип неприкосновенности жилища. А адекватные люди восприняли его поступок иначе. Те же самые старушки-филантропки, озабоченные падением нравственности народной, организовали фонд «Справедливость». Целью этого фонда было оказание помощи тем, кто совершил смелый и благородный поступок и при этом не побоялся вступить в конфликт с законом. Сперва я к этому фонду не имела никакого отношения. Но как только изменилось мое материальное положение, я внесла на счет этого фонда весьма заметную сумму и тем приобрела право голоса. Обосновать, что Васил и Йорданка совершили не только смелый, но и несущий пользу для человечества поступок, у меня получится.

Но это забота помимо прочих. А по выполнению основной программы возникла дискуссия: насколько уместно посылать в экспедицию глупых и наивных детей? Как они без взрослых выживут? А как они сумеют освоить сложную технику? Тут ведь недостаточно одних обучающих программ. Того же дипломированного специалиста, окончившего соответствующий ВУЗ, не сразу получается должным образом использовать. Его не менее двух лет нужно натаскивать!

Слушая этот спор, я помалкивала, хотя было что ответить. Напрасно эти дяди недооценивают своих чадушек. Если им что-то очень нужно, они проявляют весь набор качеств, который необходим для достижения поставленных целей. Взять хотя бы случай, о котором Николаич рассказал моему мужу. Когда он служил на Плесецком космодроме, который на самом деле именуется Мирный, на стартовой площадке одного из полков произошло ЧП. Поймали детей, сливавших керосин из боевого заправочного агрегата. Зачем в хозяйстве нужен керосин? Глупый вопрос! В сельской местности ему всегда найдут применение. Дело не в этом.

— Тут Димон дело не в простом воровстве. Оно бы такого скандала не вызвало.

— Погоди, а как они проникли на секретный объект?

— Тоже мне проблема! Со стороны газохода периметр ограждений бесполезно восстанавливать. Во время старта ракеты, там такая струя хреначит, что сносит все, что не приколочено. И приколоченное сносит. Возьми напольную облицовку газохода. Это пазогребневые чугунные плиты, толщиной 100 миллиметров. Их после сборки еще и сваривают. Так вот, если в работе допущен брак, эту плиту потом находят метрах в двухстах от старта. А ведь она весит 360 кг! Так что периметр там как правило порушен, а восстанавливать его постоянно — руки не доходят.

— Ладно, проникли, слили топлива ведерко, ушли. Некрасиво конечно, но десяток литров на фоне 280 тонн, сам же про то говорил, это не критично. Или критично?

— Да не обеднеет наша страна с десяти литров керосина. Тут другой момент.

Оказывается, что после того, как дважды рванули на старте запускаемые ракеты, всю топливную аппаратуру переделали. Причем радикальнейшим образом.

— В общем, пуганная ворона куста боится. Конструктора по заявке ракетчиков сконструировали топливную аппаратуру так, чтобы исключить даже капельные проливы. Производственники выполнили работу с нужным качеством и все успокоились. Вот только решение одной проблемы, породило тьму других.

Исключение проливов усложнило процесс заправки нижних ступеней ракеты в разы. Процесс подготовки ракеты к старту увеличился по времени. Раньше, когда эти ракеты были боевыми, никто бы не стал выдумывать себе такой геморрой. Но когда в верхней ступени стало размещаться другое «изделие», время подготовки ракеты к старту перестало быть критичным и вопросам безопасности пусков уделили больше внимания. По регламенту, подготовка к пуску занимала двое суток, но за счет интенсивного труда, этот срок сократили вдвое. Вроде бы все и всех устраивало. Но есть одна засада. Трагедией для ракетчика является отмена пуска. Не задержка, а вообще отмена. Это ведет к необходимости сливать топливо. Все 280 тонн! Трагедия в том, что выполнить эту процедуру раз в 10 сложней, чем заправку. С этим справляются, но об упрощении процесса мечтать не переставали.

— Погоди Николаич, ты говоришь, что это боевая в основе своей ракета. Они что, все у нас такие дебильно устроеные?

— Да нет, ничего подобного. Просто это устаревший образец, еще с Королёвских времен. Тогда были не шахтные, а открытые старты. При Хрущеве их наштамповали столько, что девать некуда, а выкинуть жалко. Вот их и стали использовать для вывода на орбиту легких спутников.

— Тогда понятно. А что там дальше было?

А дальше, пойманными пацанами занялся особист. Только зря он стал их с самого начала запугивать, требуя выдать главного затейника. Этим он испортил все дело. Инженеров полка интересовал технический аспект, а этот дуболом начал «шить политику», чуть ли не измену Родине. Да и в этом он хватил через край, обещая устроить серьезные неприятности родителям. Пацаны уперлись и молчали как юные партизаны. Прикинулись дурачками и не выдали никаких тайн.

— Так может они там что открутили или дырочку проделали?

— В том то и дело, что про это в первую очередь подумали и все тщательно осмотрели. Ни дырочек, ни разборки. Все целым было.

— А не могли они снять деталь, потом по-новому прикрутить?

— Не выйдет. Это тоже было бы заметно, да и проливы остались бы после этого. А там было все сухо.

— Да Николаич, вот значит как бывает! Лучшие еврейские умы бьются над решением задачи, а какой то деревенский валенок походя ее решает.

— В КБ сидят не только евреи. Но в остальном ты прав.[13]

То, что дети способны проявить творческие таланты не только в преступных целях, меня убеждать не стоит. Достаточно вспомнить колонистов Макаренко, которые с «нуля» организовывали серьезное производство и успешно им управляли. Причем сложные по тем временам технологии осваивали дети, не получившие профильного образования. А процесс управления? На манагеров их точно никто не учил. Тем не менее, технологическая, организационная и финансовая дисциплины соблюдались образцово.

Форс-мажор? Когда твою страну пытаются уничтожить, да еще несколько раз в течении одного века, сразу становится понятно: кого именно рожали женщины? В годы войны, на временно оккупированных территориях, в составе партизанской агентурной разведки работало 85 тысяч разведчиков. Это были совсем не Джеймсы Бонды или Лоуренсы. И даже не Штирлицы. Восемьдесят процентов агентуры, это обычные женщины и обычные дети. Заранее к этой работе их никто не готовил. Учиться работать приходилось на ходу. Учились и на собственных успехах, и на собственных ошибках, за которые жестоко расплачивались. Насколько хорошо работали? Ну если представители спецслужб оккупантов жаловались на то, что никакие меры противодействия не помогают длительное время держать хоть что-то в тайне, то это о чем-то да говорит. Мало кто задумывается о том, какую цену за это платили те же дети. Пропаганда до нас доводила имена пионеров-героев. Вот только если разобраться, то это были те, кто провалил задание. Потому и награждены посмертно. А те кто не провалил? Что о них известно? Официальная пропаганда на этот счет помалкивала. Я бы так и не знала ничего на этот счет, если бы не наша учительница по домоводству в одной из гарнизонных школ. То, что она бывшая партизанка, нам было известно. По торжественным датам, она выступала перед нами и что-то рассказывала. Рассказывала она казенно и неинтересно. Слушать было совершенно нечего. Одни общие фразы и никакой конкретики. Барщину отрабатывала и ничего более. Отстрелявшись, она получала от нас свою положенную порцию вежливых аплодисментов и на том все заканчивалось. «Момент истины» наступил тогда, когда мы несколькими классами совершили поход на природу. Там она нас поразила своими походными навыками и умениями, которые женщинам обычно не свойственны. И вот в процессе мытья посуды после ужина, кто-то из девчонок возьми и спроси ее:

— Ольга Ивановна, а за что вы получили свою медаль?

Медаль у нее была всего одна — «партизанская» и носила она ее только на официальные мероприятия. Ответ нас поразил:

— За то, что провалила задание.

Естественно мы начали ее пытать: как так, за это еще и награждают? Оказывается, что только таких и награждали. Просто она после провала сумела уйти в партизанский отряд. Там она и дождалась прихода Красной Армии, стирая партизанам белье и готовя пищу. Благодаря этому, она проходила по спискам отряда и когда начали награждать всех скопом, как «виновных» так и непричастных, то наградные документы заполняли на основании этих списков. А вот тем разведчикам, кто работал успешно и не провалил ни одного задания, не повезло. Их ни в одних списках не было. Поэтому доказать что-либо у них не вышло. А в списки не попали, потому, что немцы иногда захватывали списки партизан и ни один начальник разведки будучи в здравом уме, не пойдет на раскрытие своей агентуры таким способом. Так что бумажка она и в Африке бумажка.

— Ольга Ивановна, а как вы вообще выполняли задания?

— Ой девчонки, вспоминать противно. Лучше вам этого никогда не знать.

Это еще больше подстегнуло наш интерес. Мы начали упрашивать ее рассказать. И тогда, не выдержав нашего напора, она такое выдала! Слушая ее, мы поневоле примеряли сказанное ей на себя и нам становилось противно и страшно. Такое невозможно выдумать. Это можно только самому испытать. После ее откровения нам стало понятно, почему она ничего подобного не говорила нам на официальных мероприятиях. Там ведь от нее требовалась благостная картинка. А то вдруг, услышав правду, мы все из себя такие нежные и ранимые в «Дом Хи-хи» прямо всей школой загремим?

Начала она свой рассказ с того, что разведчик не должен вызывать удивления у окружающих. Он часть окружающей его жизни и живет по ее законам. Основной «легендой» прикрытия у таких как она, была роль сироты-попрошайки. Это естественное решение ибо война наиболее жестоко ударила именно по детям. Те, кто потерял родителей были вынуждены кормиться именно таким образом. Поэтому попрошайничество было массовым явлением и никого не удивляла. Не все были добры к попрошайкам. Часто вместо подаяния, сироты получали пинки и затрещины.

— Тут нельзя притворяться. Просить подаяние нужно по-настоящему. Также по-настоящему нужно было и жить с него. И унижения, к которым невозможно привыкнуть, тоже настоящие. А ведь это не все. Нужно уметь защитить себя от настоящих попрошаек, потому, что все «хлебные» места уже поделены и за них идет драка.

А еще хватало и тех, кто пытался зарабатывать на жизнь, склоняя девочек к занятию проституцией. Таким тоже приходилось давать отпор. Иначе беда. Сколько девок сломали эти твари!

— Смотришь на таких. Сегодня вроде ничего. Завтра плачет горючими слезами, потому что ее уже «обломали», а послезавтра из петли вынимаешь, потому что сил у нее не нашлось жить после этого.

Все это меркло на фоне того, что вытворяли сами немцы и их прислужники. Вот уж кто всегда был опасен.

— Партизан они боялись до усрачки. А потому береглись изо всех сил. Наши ведь бездельем не маялись и уж если выходили из леса, то жуть наводили страшную. Немцы в такие дни вообще на ушах стояли и даже просто пройти мимо них было опасно. Им в такие дни ничего не стоило пристрелить без разговоров человека только за то, что он руки в карманах держит: а вдруг за гранатой полез? Про полицаев и говорить не стоит. Те вообще нервные да пьяные ходили. Без самогона они всю свою лихость враз теряли.

Именно полицаи проявляли наибольшую бдительность. Поэтому соваться разведчику самому в лес не стоило. Первый же патруль, остановивший тебя, помимо прочего, обязательно тщательно обнюхивает человека. Если унюхают запах костра или мыла — прощай и жизнь и свобода. Замучают гады! Все общение с партизанами — только через присланного связника. Записки в тайнике? Да вы что? Кто так делает? Вы просто не понимаете, что там творилось. Первый же обыск и записка для тебя станет приговором. Да что записка, даже огрызок карандаша в твоих вещах станет источником неприятностей. Моментом вопрос: ты что записывать сучка собралась? Бумага, чтобы попу вытирать? Если только это не чистый листок. Кстати вытирать нужно не очень тщательно. И вообще, о привычной гигиене стоит забыть. Если уж играешь нищенку, сделай так, чтобы к тебе противно было подойти, а не то, что коснуться. Поэтому волосы состриги до самых корней, чтобы тифа боялись. Одежду ни в коем случае не стирать и самой не мыться. От тебя должно разить как из помойки. Иначе на подозрение нарвешься. Люди тебе должны не подавать милостыню, а кидать как псу паршивому.

— Противно? А думаете мне было приятно засранкой опустившейся себя чувствовать? После провала, когда ушла в отряд, первым делом всю одежду тщательно отстирала и вымылась как следует. Вот счастья мне было! Для меня до сих пор стирка и мытье лучшее из удовольствий. Хоть в холодной воде, хоть в горячей. А даже и в ледяной.

По словам Ольги Ивановны, такая нечистоплотность служила не только средством маскировки. Любителей мерзко развлечься с малолеткой тоже хватало. Ведь жизнь и достоинство человека на оккупированной территории ничего не стоила и ничем не была защищена. После такого откровения, нам стал понятен источник той ненависти, что эти люди испытывали к врагам. Я бы тоже готова была убить того, из-за кого пришлось бы жить в унижении, в грязи и постоянно озираясь.

Но это мне ясно. А как мне убедить здешних взрослых, что предоставленные сами себе дети, не только выживут в самых невероятных условиях, но и сумеют выйти победителем в схватке с врагом? По нашим меркам, этот мир настоящего горя не знал и о многом представления просто не имеет.

Глава 29. Смена команды

На некоторое время я выключилась из привычного ритма жизни. У Маши умерла бабушка по матери, проживавшая в Вологде. Пришлось ехать, отдавать последнюю дань памяти человеку, которого я ни разу не видела вживую. Целую неделю меня не было в Питере. А когда я вернулась, оказалось, что в мое отсутствие многое поменялось. Пришлось входить в курс дела.

И вот я сижу с Бонифацией Ипатьевной в кафешке, наслаждаясь хорошим кофе и отличным мороженым. Мороженое — прямо как из моего детства, а кофе здешний все-таки даст фору тому, что я потребляла до переселения сюда. Моя собеседница, отдавая дань уважения мороженому, пить кофе избегает. Вместо него она заказала ликер. Не знаю, каковы здешние ликеры на вкус, но в прежней жизни я ими не увлекалась. Уж если пить, то что-то более серьезное. Или совсем не пить. Похоже, что собеседница моя в этом со мной согласилась бы и если бы не правила приличия, то она наверняка предпочла бы хорошую водку и селедочку с лучком. Да под рассыпчатую картошечку, политую маслицем. Ну а если это недопустимо, то от коньячка бы она точно не отказалась. Главное, чтобы это был не тот шмурдяк, что производят французы, а настоящий продукт, созданный творческим гением древнейшего народа нашей державы. Вот тогда бы она разошлась! И даже поехала. В гостиничный номер. С дружком под ручку. Но положение в обществе обязывает, а потому чисто женские напитки. Правда, нашей беседе это ничуть не мешает. Вот мы и беседуем, о своем, о масонском.

— Эти олухи оказывается на полном серьезе верят всякой чертовщине.

Это она о результатах посещения «конторы» Якуповой мне докладывает. Именно докладывает, как подчиненная своей начальнице. Не смотря на то, что «ни в какое ГТО я не верю», она меня воспринимает именно как эмиссара могущественных сил. Это чувствуется.

— Но нам голубушка это только на пользу. Что бы они там не фантазировали, но считаться с тобой им приходится. Поэтому в наш творческий поиск они вмешиваться не решились. Хотя, поползновения к этому были. Но я сумела убедить их в том, что меры по режиму секретности не должны отпугивать от посещения салона Алексеевой людей творческих.

Вызов Серушко к Якуповой состоялся сразу, как только наша деятельница захотела сформировать собственную службу безопасности. Для этого следовало получить разрешение у полиции. Ничего сделать на этом поприще Бонифация не успела. Следившие за нами агенты Якуповой вовремя информировали свое начальство. После этого нашу шуструю даму вызвали на «ковер» и доходчиво объяснили, что так дела не делаются. Что полиции не след совать свой нос в «хозяйство» Ксении Александровны. Она и сама может позаботиться о своих людях. Ну а лезть чиновникам МВД во флотские дела, тем более никто не позволит. Вот про охрану секретов она правильно подумала. Правда заниматься этим вопросом будет не частная лавочка, а серьезная государственная «контора» и даже не одна.

— Не знаю, что там наверху сдохло, но отныне наши тайны, это и их тайны. Мне так и сказали.

— А какие тайны их интересуют?

— Хороший вопрос! Каждый занялся своим, а все вместе нами. Ледовый флот сейчас выкупает те развалюхи, до которых нам не было дела. Организуют конструкторское бюро Заатмосферных Летательных Аппаратов. Сокращенно КБ ЗЛА, — произнеся эту аббревиатуру, Серушко весело хихикнула, — туда наших морячков служить переводят, а партикулярных инженеров будут уговаривать перейти.

— Значит остаемся с одними гуманитариями?

— А вот и нет. Тех тоже сейчас обрабатывают. Уговаривают перейти в какую-то Гиперборейскую Академию Искусств, сокращенно ГАИ.

— А что это за зверь такой? — последняя аббревиатура вызвала у меня улыбку.

Вместо ответа, Бонифация Ипатьевна с отвращением посмотрев на недопитый ликер, обратилась ко мне с другим вопросом:

— Маша! Может сменим напитки? Ей богу, я уже не могу лизать эту патоку.

— Чай с баранками!

— Серьезно? Ну как знаешь, я не ведь навязываю, — подозвав официанта, она заказала для себя водочку и селедку с лучком, а мне и в самом деле чай с баранками.

Пока выполняли наш заказ, я прикончила мороженое, а собеседница развлекалась с сигаретой. Спрашивать у меня разрешения закурить, она даже не подумала. Когда заказ был выполнен, я вернулась к прерванной теме.

— Так чем у нас ГАИ займется? Надеюсь не сбором штрафов за превышение скорости?

— Напрасно шутишь. Штрафы они тоже собирать будут. Вернее, мне этим поручено заниматься.

— Бонифация Ипатьевна, у вас что, имеются особые заслуги, которых нет у других?

— А ты как думала? Госпожа Якупова по достоинству оценила мой кунштюк с поборами с кающихся. Они теперь не сомневаются в том, что именно в салоне «Сказка» решают, кто творческий гений, а кто презренная бездарь. К Алексеевой они подходить боятся, поэтому стараются решать вопросы через меня.

— Обалдеть! Кому нужны такие игры? Зачем?

— А ты сама подумай! Наше культурное общество — клоака из клоак. Нормального творчества сущий мизер. Хочешь верь, хочешь не верь, нормальных проектов в этой сфере давно уже нет! — захмелевшая собеседница начала заводиться, — сплошное жевание старой жвачки. Мозги у этих «гениев» не просто деревянные, а еще и мореные вдобавок. Я только у вас душой отдохнуть могу. Вот только если ваших милых фантазеров сейчас не защитить, то их моментом затравят. Но хрен им в обе лапки!

Дальше последовал рассказ о грядущих реформах. Часть сведений собеседница почерпнула из беседы с Якуповой, ну а другую часть из сплетен, что ходили среди столичной богемы. Внимание, которое уделяли нашему салону сильные мира сего, не укрылось от сплетников. Болтали разное, но все сошлись на одном: за Алексеевой и Нахалковым стоят настолько могучие силы, что стереть с лица земли человека, для них раз плюнуть. В качестве примера приводили затеянную по их милости чистку среди статистиков и травлю «лучших деятелей нашего киноискусства». Великая княгиня Ксения Александровна, решила всем этим воспользоваться для того, чтобы навести должный порядок в своей зоне ответственности. Сейчас она взялась за киноискусство. Отныне все кинокритики будут играть роль негласной цензуры. А давать им команду на травлю и восхваления будет сама Бонифация Ипатьевна!

— Не скажу, что мне это доставит удовольствие. Но что-то делать все-равно кому-то придется.

— А как вы определите, кто хорош, а кто плох?

— А вот для этого мне салон Алексеевой и нужен. Его ведь не бездари посещают. Ценителей с хорошим вкусом среди них хватает. Их мнение и ляжет в основу моих решений. Да я и сама разбираюсь в этих вопросах.

— А если достойную вещь никто не заметил?

— Заметят! Критики на что? Знала бы ты, сколько мне теперь на почту приходит доносов! Не хочу, чтобы все это обрушилось на Татьяну Сергеевну. Самой приходится вникать в эти дела.

Впрочем, как выяснилось дальше, заниматься этим она будет не бесплатно. Имея возможность травить неугодных, она заодно будет за мзду малую прекращать эту травлю. Так что в финансовом плане она теперь дама независимая. Главное — вовремя налоги со взяток уплачивать.

— Но что будет с нашим киноискусством при таких порядках? Вы про это думали?

— Ничего плохого не произойдет. Просто у режиссера будет выбор: либо он за плохой фильм отдает свои деньги мне, либо он ничего не снимает, а эти деньги пропивает с друзьями.

— А вы чем конкретно будете заняты?

— А я занята буду в основном пахотой у Нахалкова, а в строго обозначенные часы веду прием по личным вопросам.

Вообще-то меня это устраивало. Что ни говори, но все, кто пытаются менять ситуацию к лучшему, так или иначе помогают мне выполнить озвученную «подменышем» задачу. Что касается методов, которыми Серушко собралась помогать мне в моем деле, то не стоит требовать с людей слишком много. Придет время, когда они станут восприниматься здешним обществом как аморальные и оно начнет с ними бороться. А пока пусть будет так.

Посетив нашу «Сказку» на следующий вечер, я обнаружила, что рассказанное Бонифацией, пустой болтовней не было. Перемены, произошедшие в мое отсутствие были видны невооруженным взглядом. За никому ненужные ранее трущобы взялись основательно. Часть зданий сносили, чтобы расчистить место для строительства новых, другие ставили на капитальный ремонт. Ну а занятые те здания, что были нами арендованы, будучи более крепкими, тоже ремонтировались, но без фанатизма. Похоже, что года через два это место будет не узнать. Вот и ладушки.

Изменения коснулись не только района застройки. Раньше мы приходили и просто общались друг с другом. Теперь все не так. Нет, приходить и беспрепятственно общаться можно и сейчас, просто появились места, куда кто попало не попадет. В частности — мой кабинет. Меня конечно охрана пропускает совершенно свободно, а внезапно нарисовавшаяся секретарша, проводит для меня экскурсию по административной зоне. Вот и мой кабинет. Да, самостоятельно я его никогда бы не нашла. Тем более, что на двери никаких табличек. А ничего в нем так. Работать можно. Но мне нужна сейчас Татьяна Сергеевна… Секретарша проводила меня до двери украшенной табличкой '«Председатель ГТО „Будущее“». Это что намек? Или шутка юмора такая? Прохожу внутрь и здороваюсь с хозяйкой кабинета.

— Татьяна Сергеевна, а чем это вы теперь командуете.

— О! Я теперь очень важная персона. В «Невском времени» меня больше нет. Там уже другой человек на моем прежнем месте, а я теперь в совете директоров. Правда, как мне сказали, я могу совсем не ходить на работу, а жалование мне и так перечислят. Всегда мечтала о подобной синекуре!

— А тут Вы кто?

— Ты о табличке? Я сама была удивлена, когда ее увидела. Но секретарь мне объяснила, что ГТО — это Главное Творческое Объединение.

— Хоть тут без чертовщины.

— Если бы. Мне теперь приходится по-новому налаживать отношения с моими знакомыми, — с некоторой досадой в голосе объясняла Алексеева, — вы Маша вряд ли представляете, что про меня теперь думают.

— Надеюсь ничего плохого?

— Скажу так, ничего позорящего меня в этих слухах не содержится, но общение с людьми теперь затруднено. У них почему то возникло превратное представление о моем нынешнем статусе. Хотя на самом деле тут все безобидно.

— А чем вы сейчас заняты?

— Вместе с помощниками разбираюсь с произведениями на космическую тему, которые и в «корзину» не выброшены, и в дело не пошли. Вот сейчас у меня на столе рукопись. Автор этого романа умер лет семьдесят назад. «Принцесса Марса» называется этот роман.

Так! Неужели это то, о чем я подумала? Оказалось, что я ошиблась. Это не Берроуз. Но пересказ сюжета заставил меня подпрыгнуть на месте:

— Суть романа в том, что два человека, талантливый изобретатель и монархист по убеждениям и отставной военный, состоящий в тайной организации анархистов, строят космический аппарат и совершают полет на Марс. Знаете, если бы раньше я прочитала этот роман, то впечатлилась. Но после того, что я узнала про космические полеты сейчас…

— А дальше что пишет автор?

А дальше, Татьяна Сергеевна мне пересказала сюжет, похожий на «Аэлиту» Алексея Толстого! Господи, какие оказывается жемчужины этот мир хоронил в кучах навоза! Нет ребята, так дело не пойдет! Нечего Нахалкову мнить себя величайшим. Пора ему узнать о том, что на этом поприще ему найдется замена. То, что этот роман неизвестен читателю, дает возможность его радикально переработать. Марс это конечно наивно, но Марс-2 в какой-то из звездных систем вполне сойдет. Корабль героев осовременим. Самих героев? А ведь не просто так автор отправил вдаль таких непохожих героев. У Толстова Лосев и Гусев затеяли революцию на Марсе. Вот и у нас они пусть творят тоже самое на Марсе-2! Только что может заставить анархиста и монархиста вместе возглавить бунт против власти? С анархистом проблем нет. Этим ребятам любая власть поперек глотки. А монархист? Вообще — то, если монархист пришел к выводу, что царь какой-то ненастоящий, то ноль проблем! Вопреки всеобщему заблуждению, большинство монархов убито не какими то там республиканцами, а самыми что ни на есть убежденными монархистами. Ведь кем является монарх в представлении этих ребят? Главой семьи, в которую входит весь народ. Отец имеет право сурово наказывать провинившихся детей, но издеваться над ними, у него права нет. И если монарх превратился в тирана, то яд, кинжал, пуля или топор ему обеспечены. Или удар табакеркой. Неважно что бумажно, было бы денежно.

Хорошо, а что конкретно не понравится монархисту? Причем такое вызовет в нем отвращение, что он не станет стоять в стороне. Власть финансовых воротил, типа той что была в моем мире, ему точно придется не по нраву. А если при этом местный народ влачит жалкое существование? Недостаточно! Какое ему дело до чужого народа, позволившего себя так охомутать? Что может нашего человека проявить живое сочувствие к несчастным? Значит местный народ не должен выглядеть стадом безвольных чмырей. Он должен вызывать уважение и восхищение. Значит красивые величественные постройки. Думаю что наши художники с компьютерщиками с этим справятся. Модельеры наши сумеют создать красивые «марсианские» одежды. Что еще? Песни и пляски! «Марсианские» конечно! Тут мне есть, что подсказать. Исполнители? А чем плохи уроженцы Туркестана? В кишлаках у них и сейчас патриархальщина, женщины как и встарь носят паранджу, но в городах народ эмансипирован.

Так, но революция на пустом месте не возникнет. Должна быть какая то беда, с которой справиться можно, но властям на все это плевать. Зато народу не пофиг. Катастрофа какая-нибудь экологическая? Нужно подумать. Ну и куда там без любви большой и прекрасной? Без Аэлиты точно не обойдется. Вот ее нужно найти. Причем, чтоб это действительно была «студентка, спотсменка, комсомолка и просто красивая девушка». Чтоб зрители с ума по ней сходили. Та еще задачка. А что в конце? В конце все прекрасно. Каждый получает по своим заслугам. Кто-то пулю в лоб, а кто-то идет под венец. Ну а про то, что на Марсе будут яблони цвести, антоновка в основном, тоже спеть нужно.

— Маша! Ты о чем таком задумалась? Я к тебе уже третий раз обращаюсь.

— Татьяна Сергеевна. Мне срочно нужен негр. Литературный негр. И чтобы талант в нем какой-никакой но был.

— Ты что задумала?

— Сады развести. А где конкретно, я ему укажу.

Глава 30. Целого мира мало

Даже не думала, что буду писать когда-нибудь на заказ, а не по велению своей души. Балканским поданным турецкого султана очень понравилась моя книга о приключениях Дончо и Юлии. Настолько понравилась, что они начали настойчиво упрашивать меня написать продолжение. И даже готовы были помочь деньгами, если я вдруг стану испытывать материальные трудности. Пришлось сесть за компьютер и посвятить часть ночей написанию второй части. О чем писать? Придумывая сюжет, я учла мнение своих читателей. А читателям нравились герои, совершавшие криминальные подвиги. Правда грубый разбой они ни за что бы не одобрили, но если герои будут переигрывать полицию не проливая при этом ни капли крови… Вот именно так и пишем!

Итак, Дончо и Юлия не просто счастливо выпутались из трудной ситуации, но и заработали себе на свадьбу. Свадьба правда вышла не королевской, но разве это так важно для любящих сердец? Да и не была она убогой. Вся улица, на которой они жили весело погуляла, не говоря уже о приехавшей сельской родне. А поутру они проснулись и начали думать о главном: как им жить дальше? Постоянного источника дохода как не было, так и нет. А жить на что-то нужно. Про то, что Юлии обещано пианино, я тоже не забыла напомнить читателю. Как решить эту проблему, молодые супруги пока не знают, но бодрости не теряют и надеются на лучшее.

А тем временем, британское консульство в Софии испытывает похожие проблемы: нехватку денег. Вы не думайте, казна британских монархов вовсе не держит своих дипломатов на голодном пайке. Просто стыдно джентльмену жить только за счет королевской казны. Уважающий своего монарха британец всегда найдет способ увеличить свои доходы, не надоедая правительству Его Величества глупыми просьбами. Возглавлявший консульство в Софии Мистер М, был настоящим британцем и все свои проблемы решал сам. А на чем может заработать британский дипломат? Глупый вопрос! Конечно же на антиквариате! Именно вывозом антиквариата с территории Балкан и стран Ближнего Востока, британские дипломаты и шпионы, начиная с 19 века решали свои финансовые проблемы. Болгария конечно не Крит и не Троя с Микенами, но и тут есть чем заняться. Что вы скажете о фракийском золоте? Только не стоит думать, что Мистер М ограбил местных археологов или сам производил раскопки. Ни в коем случае! Уважая Закон и Порядок, он никогда так низко не падет. Тут все делается проще. Что противозаконного в том, что человек заказывает ювелиру изготовление золотых украшений? Это ведь никак не нарушает законы Османской Империи? Вот именно! Правда заказ размещен несколько странно. Мистер М даже не подумал обращаться к известным здесь ювелирам. Вместо этого он посещает еврейский квартал и размещает заказ у мало кому известного Мойше Рабиновича, недавно переехавшего в Софию из Одессы. Ничего странного в этом поступке нет, если вспомнить, чем на самом деле занимались евреи, начиная со Средних веков. А занимались они оказанием услуг криминального характера. Пусть вас не смущают такие названия профессий как портной, аптекарь, врач, ювелир… Эти люди действительно шили одежду, изготавливали снадобья, лечили людей и изготавливали украшения. Но это не все что можно о них сказать. Воры и разбойники, свою добычу относили скупщикам краденного и на том успокаивались. А что делал с краденым сам скупщик? Продавал его, предварительно внеся изменения в первоначальный вид. И вот тут для него особенную ценность приобретало наличие еврейского гетто. А оно жило, вернее выживало, за счет весьма специфических умений. Аптекари помимо лекарств могли снабдить желающих ядами на любой вкус. Если вам потребовалось скрыть факт ранения от полиции, то это к еврейским врачам. Они и вылечат, и властям вас не сдадут. Ну а украшениям придавали новый вид еврейские ювелиры. В принципе, любое гетто являлось по факту организованной преступной группировкой. Нравилась ли самим евреям такая жизнь? Кому то она наверняка нравилась, но не большинству. В моем мире, как только им дали шанс, они дружно рванули осваивать «чистые» профессии. В этом мире процессы эмансипации привели к таким же последствиям, но рецедивы проклятого прошлого еще оставались. Вот и Мойше Рабинович был из таких динозавров. Правда с апгрейдом краденных украшений он не связывался. Зачем? Есть и другие способы заработать на жизнь! Разве он нарушает законы, изготавливая украшения «под старину»? Под какую? А ему все-равно. Что закажете, то он и сделает.

— Мне Мистер М нет разницы в том, что вы закажете. Скифское золото, Микенское, Троянское… Я беру с полки справочник и хорошо изучаю этот вопрос.

— Мне требуется Фракийское золото.

— Такое есть у меня. Вернее будет, если в цене договоримся.

Естественно, что они договорились. В заранее оговоренный срок, «фракийское золото» было изготовлено Рабиновичем и оказалось в сейфе Мистера М. Понятно, что Рабинович заработал детишкам на молочишко и при этом не нарушал никаких законов. Но как заработает на этом Мистер М? И тут секретов нет. Он заработает, продав эти украшения либо музею, либо богатому частному коллекционеру. Правда, после того, как турецкое правительство выразит свое возмущение, ему придется подать в отставку. Но ведь не бедным же он покинет так опостылевшую ему службу!

Остается самое трудное: вывезти эти украшения за пределы Османской Империи. Дипломатической почтой? Вообще то можно. Но вы представляете себе, во что это обойдется? Скандал все-равно возникнет, а большая часть прибыли достанется чиновникам МИДа. Тут требовалось придумать что-то иное.

— Мы начинаем операцию под кодовым названием «Планктон».

Идея этой операции возникла после того, как Мистер М прочел в местной газете заметку о том, как молодая пара пересекла Черное море на обычной спасательной шлюпке. Дальше, не откладывая дела в долгий ящик, он организовал из местных ученых исследовательскую группу, занятую изучением питательных свойств нетрадиционной для человека пищи. Не стоит о консуле плохо думать: деньги он платил не из своего кармана. Грант на исследования выделила Спасательная Служба Королевского флота. Трудное это было доказать этим остолопам, что разработка новых методов выживания в открытом море — дело перспективное. Но справился и с этим. Правда, осторожные чинуши поставили условие: не ставить эти эксперименты на поданных Ее Величества. Только на туземцах! Дело было за малым: найти добровольцев, согласных пройти на обычной спасательной шлюпке от Варны до Гибралтара. Есть такие! И они имеют нужные для этого дела навыки.

В один прекрасный день, скромную софийскую квартирку навещает элегантно одетый мужчина и на чистом болгарском языке, с еле уловимым британским акцентом представляется молодой паре:

— Знакомьтесь! Меня зовут Бонд. Джеймс Бонд!

— Что вам угодно мистер Бонд?

— Я хочу вам сделать предложение, от которого вы не сможете отказаться.

Честно говоря, я не собиралась в этой книге описывать приключения литературного героя из моего времени. Втайне я надеюсь, что едва обозначенный мной образ суперагента 007 вдохновит кого-нибудь из местных. А если не вдохновит? Да, та еще задачка. Хотя, можно закинуть эту идею через Энн Джулиан, которая сейчас прочно окопалась на нашей киностудии. А что? Она дама с воображением. Если ей расписать перспективы, то показать публике настоящего британского героя она согласится.

А я, представив британского агента в роли обаятельного Змия-искусителя, продолжу повествование о том, как Дончо и Юлия совершают путешествие на спасательной шлюпке, борясь с жестокой стихией, водя за нос таможенников разных стран и отбиваясь от доброхотов-спасателей. Они благополучно дойдут до Гибралтара и доставят ценный груз подельнику Мистера М. Они получат желаемое вознаграждение и Дончо купит своей любимой то пианино, о котором она мечтала. Но жизнь полна сюрпризов. В том числе неприятных. Решив одну проблему, герои угодят в приготовленную им ловушку. Вроде бы должно у меня получиться. Что еще? Ах да! К первой книге я приложила диск с песней. Нужно соблюдать традицию. Чем плоха «Целого мира мало»? Думаю, что молодожены более достойны ее. А агент 007 пусть слушает иную музыку.

Проблем с выпуском «И целого мира мало», как я назвала вторую часть приключений моих героев, никаких не возникло. Весь тираж вместе с прилагаемым к нему диском ушел только в путь. Прибыль, полученную с реализации проекта, я перевела на счет Васила и Йорданки, которые все еще находились под судом. Томиться неопределенностью им оставалось недолго. По моей просьбе, их делом занялся Ривкин. Прекрасно понимая, что на этом несложном деле он сумеет неплохо заработать, адвокат с энтузиазмом взялся за дело. Учитывая, что петиция с просьбой о помиловании уже собрала множество подписей, можно было не сомневаться, что власти скоро не будут иметь к молодой паре никаких претензий. Правда, были еще претензии со стороны османских властей. Но там тоже шел сбор подписей в пользу наших героев и скорее всего там тоже окончится все благополучно. Тем более, что по мнению турецкого правительства, самовольство жителей автономного княжества не нанесло Великой Порте никакого ущерба. В этом мире, Османская Империя после войны 1828-29 годов, вынуждена была под давлением стран Священного Союза пересмотреть свои взгляды на внутреннюю политику. Как и в нашей истории, Грецию османы потеряли. Египет, Ливия и Тунис ушли из под власти султана чуть позже. Но ситуацию на Балканах им никто не расшатывал. Поэтому Дунай продолжал на значительном протяжении быть отделять Турцию от остальных Европейских стран. Живущие на Балканах славянские народы, вместе с автономией получили и своих монархов, приносящих обязательную вассальную присягу султану. Национальных и религиозных гонений не было очень давно и потому разговоры о турецком иге сошли на нет. Зато в азиатских владениях султана было очень неспокойно. Курды, армяне и арабы доставляли немало хлопот Стамбулу. Крупных бунтов давно уже не было, но брожение все-равно не затихало. Поэтому, на снисходительность властей к уроженцам спокойных и лояльных дунайских княжеств можно было смело рассчитывать.

Проблемы могли начаться у меня, о чем мне поведал Анатолий Николаевич Берг. Как то раз он встретил меня, когда я утром выходила из подъезда своего дома и предложил довезти меня до школы. Понимая, что он так поступает неспроста, я приняла его предложение.

— Знаете, Мария Ивановна, благодаря вам мне придется сейчас совершить поездку в Одессу и на месте разбираться с этой историей о поддельном антиквариате.

— Неужели я угадала?

— Угадали? Пусть будет так. Вот только я не помню за вами промахов. С вами легко стало работать. Читаешь вашу книгу, а потом смело занимаешься расследованием описанных там эпизодов. И знаете, результат всегда есть. Факты подтверждаются.

— Хотите сказать, что во мне сидит Кассандра?

— Чего наверняка не знаю, того не знаю. Но мой вам совет: будьте осторожны. Сообщать чужие тайны всему свету — очень опасное занятие. Безопасней нам шепотом и на ушко сказать.

— Думаете, что англичане мне станут мстить?

— Они не станут. Им что? Думаете мало подобных скандалов у них происходит? И ничего, виновный уходит в отставку, а по его схеме работает преемник. Только и всего. Вы этим скандалом просто помогли кому-то подняться выше по карьерной лестнице. Принятых в обществе правил игры это не нарушает.

— Тогда в чем вы видите опасность для меня.

— Вы ставите палки в колеса преступному миру. Плохого в этом я ничего не вижу. Вот только все нужно делать правильно. Если вы брезгуете помощью спецслужб, значит должны понимать, что в криминальной сфере действуют такие же правила игры, что и среди джентльменов. Если в результате ваших интриг налаженный бизнес просто переходит в другие руки, то вам никто не станет мстить. Но если вы полностью рушите этот бизнес или забираете его себе — это уже повод для стрельбы. Страхуйте себя от неприятностей милая барышня!

Вот такое предупреждение я получила. Намек мне понятен: Есть информация — сливай ее нам! Ну уж дудки ребята! Сами ищите то, что вам искать положено. Угрожать мне, что не станут защищать от криминала? Поздно батенька! Сдается мне, что и без вас есть уже кому обо мне позаботиться. Тем не менее, гнусные намеки барона Берга из головы не выходили. Ведь что по сути дела меня сейчас оберегает? Да то, что достоверных сведений об источниках моих познаний и озарений нет ни у кого. Зато есть непонятно кем запущенная сплетня о моей принадлежности к некому тайному ордену. Но если поймут, что все это блеф и мираж, мной займутся весьма серьезно. Черт с ним со мной! Но Маше зачем пропадать? Ей ведь еще жить и жить! Если позволят конечно. А ведь рухнет мой карточный домик. Как есть рухнет! И что мне делать?

Так, сперва успокоиться и подумать. Правда, сразу это не удалось. Я ведь примерная ученица и на уроках ворон не считаю. Поэтому для раздумий о жизни моей забавной я уединилась в своем кабинете. Результатом раздумий в спокойной обстановке, было то решение, которое я приняла окончательно и бесповоротно.

— Запомни Маша раз и навсегда: никогда не стоит распространять о человеке слухов, которые не соответствуют действительности. И дело не только в этичности подобного поведения. Самый нежелательный вариант для сплетников — человек захочет соответствовать распущенным о нем слухам.

— Ирина Павловна, так значит вы решили…

— Наполнить пустую выдумку реальным содержанием. С этого момента орден ГТО реально существует! И я с тобой возглавляем его!

— Ты да я, да мы с тобою?

— Нет! Кое-что у нас уже есть. Я имею в виду то, чем мы можем реально управлять. Могущество наше и в самом деле призрачное. Но это пока.

— А что конкретно у нас есть.

— Есть наши дорогие «мироновцы», среди которых я пользуюсь авторитетом основательницы их движения. Есть отец Кирилл, готовый в трудной ситуации прийти на помощь. Есть еврей Ривкин, который так неудачно строит из себя рвача и циника, но почему то защищает гонимых. Есть идеалистка Алексеева, которая только с виду наивна, а на деле способна собрать в единый круг мечтателей. У нас есть негодяй Нахалков, которому мы позволили выбиться в корифеи. Есть стерва Серушко, играющая роль «любимой секретарши дьявола». Я бы не стала сбрасывать со счета и бабушек филантропок, которые упорно добиваются того, чтобы народ их не дурманил свою голову, а обрел Цель и Веру. Мало?

— Не внушает конечно… Но ведь и Спаситель наш был сперва одинок…

— Спасибо! Но я не Мессия. Меня просто кинули в ваш мир, забыв сразу поставить задачу.

Приняв решение, я медлить не стала. Первым делом я связалась с Серушко и назначила ей свидание в паркурном городке. Почувствовав по моему тону, что это не каприз четырнадцатилетней девчонки, она бросила все дела и быстро приехала.

В ожидании ее, я внимательно изучила в паркурном городке все снаряды и сооружения. Похоже, что заложить тут «жучки» негде. Впрочем, если я ошибаюсь, то можно и подстраховаться. Разговор с собеседницей я построю так, чтобы организаторы слежки не узнали для себя ничего нового. Ну а то, что они получат подтверждение сведений, ранее полученных от сплетников… Ничего плохого для меня в этом не будет.

— Еще раз здравствуй Маша, — обратилась ко мне вышедшая из своей машины Серушко, — что-то срочное?

Так! Никакой игры. Серушко всякие игры на публику видела и фальш почувствует сразу. Спокойный и нейтральный тон. Это ее лучше всего убедит в том, что я ее не разыгрываю.

— Здравствуйте Бонифация Ипатьевна. Я хочу задать вам вопрос. Хорошенько подумайте, прежде чем на него ответить. Или мне лучше не тратить время и ни о чем вас не спрашивать?

— Я не замечала раньше в тебе привычки к розыгрышам. Наверняка ты хочешь узнать что то важное от меня. Спрашивай.

— Вы по-прежнему мечтаете играть роль любимой секретарши дьявола?

— Да я вроде бы не отказывалась от своих слов.

— А если не играть? А быть этой «любимой секретаршей»?

Беседуя в таком стиле, мы дошли до скамеек для отдыха у беговой дорожки и расположились на одной из них. Судя по задумчивому выражению лица моей собеседницы, она восприняла всерьез мой последний вопрос.

— Я могу задать вопросы?

— Пожалуйста, задавайте.

— Если я сейчас встану и уйду?

— То можете считать, что я над вами глупо пошутила.

— Как это отразится на моей личной жизни?

— Я не собираюсь в нее вмешиваться и дальше.

— Сколько тебе на самом деле лет?

— Вы ведь знаете, что женщинам не принято задавать подобные вопросы.

— Значит правду о вас говорили. А я вот не верила… Больше у меня вопросов нет. Если вас Мария Ивановна интересует мой ответ, то он будет «да», — впервые Бонифация обратилась ко мне по имени отчеству. Похоже, что и на самом деле уверовала.

— А сейчас Бонифация Ипатьевна, я попрошу вас рассказать мне о том что за правду про меня говорили. Не спешите. Вспоминайте все. Ну а потом я вам расскажу о ваших обязанностях.

Глава 31. Я начинаю путь

— Я принимаю судьбу разведчика и жизнь по воинским правилам!

Вот и весь текст присяги, что принесла мне Бонифация. Слишком коротко? А длинней и незачем. И так все ясно. Правда слова о судьбе разведчика в этом мире наполнены совсем иным смыслом. Причем таким, который мне совершенно не подходит. И если служба в силовых подразделениях разведки пользуется заслуженным почетом, то с агентурной разведкой дела обстоят иначе. Какие бы подвиги не совершал ради своей страны тайный агент, общество все-равно считает его крайне аморальным типом. Статус шпиона в глазах общества мало отличается от статуса предателя. Даже такой много понимающий человек как отец Кирилл разделяет подобные взгляды. Этот мир создал много прекрасных законов, защищающих жизнь, честь и достоинство человека. То, что эти законы применяются по-фарисейски, я давно уже убедилась на себе. Но рыцарям плаща и кинжала не достается и этого. Даже в Англии, где джентльмены не видят ничего плохого в том, что Десять Заповедей действуют не везде, никому не придет в голову наградить орденом шпиона.

Какое мне до этого дело? Самое прямое! Мои помощники не должны стыдиться того, что для достижения успеха им пришлось использовать методы тайной борьбы. На них не должен действовать шантаж, что в случае разоблачения он станет изгоем в обществе порядочных людей. Но как этого добиться? Понятно, что нужно воздействовать на общество, чтобы оно поменяло свои взгляды. Мне не хватает тех литературных произведений, что выставляют работу шпиона с совсем иной стороны. Ну не было тут Киплинга с его знаменитым "Кимом"! Все что я нашла в Сети на эту тему — роман Фенимора Купера "Шпион". Первое произведение такого рода о патриоте своей страны, который добровольно согласился стать изгоем общества ради победы своих соратников. И чем соратники ему за это отплатили? Даже когда они его собирались вешать, приняв его за предателя, он не стал орать: "Братцы! Да я свой родной американский разведчик, а не гнусный британский шпион!"

Увы! Американская литература здесь не котируется. Роман "Шпион" давно не переиздавался и перевода его на русский язык не существует. Вот поэтому первым заданием сервиента Ордена в ранге профана Бонифации, было организация качественного перевода этого романа на русский язык. Бонифация сильно удивилась подобному заданию, но после данного ей обязательства жить по воинским правилам, возражать мне не осмелилась. Зачем это мне нужно, спрашивать не стала. А это в первую очередь нужно ей, а не мне.

В стремлении достичь нужного мне результата, она сразу обратилась за помощью к Энн Джулиан. И хотя та руками-ногами отмахивалась от сомнительной по ее мнению чести, Серушко уговорила ее заняться переводом "Шпиона". Этим она порушила мой первоначальный замысел: сделать из миссис Энн автора "Бондианы". Срывать мной же данное задание я не стала и обратилась за помощью к ее сестре Мэри. Та еще ничем прославиться не успела и стремления быть нечто большим чем помощницей своего брата, не проявляла. Когда я ее посвятила в свой замысел, она долго размышляла, но в конце концов согласилась с моим предложением:

— Ничего хорошего я не вижу в том позоре, который пал на людей, предупреждавших Англию об опасностях и неприятностях. Я не против того, чтобы наше общество с уважением к ним относилось. Но я почти ничего не знаю про их работу. Впрочем, я знаю того, кто может нам помочь. Этот достойный во всех отношениях джентльмен давно находится в отставке. Из-за того, что с ним обошлись несправедливо, мистер Лоуренс стал неумеренно потреблять виски. Но я уверена, что если у него будет достойная и интересная работа, он сам, своей волей избавится от присущего моим соотечественников порока.

Три дня подряд я пыталась выйти на связь с этим самым мистером Лоуренсом. Отсутствие всякой реакции на мои звонки следовало понимать так, что достойный во всех отношениях джентльмен в настоящее время не может никак выйти из штопора. Решив, что связываться с этим алкашом не стоит, я прекратила эти попытки. И тогда мистер Лоуренс связался со мной сам, по местному аналогу "скайпа". Глядя на его опухшую от пьянства рожу, покрытую густой щетиной, на эти пустые глаза сущего дегенерата, я подумала о том, что вряд ли мне снова захочется иметь с этим типом дело. Я ошибалась. Уяснив из моих объяснений, что же я такое задумала, "дегенерат" враз поменялся. Взгляд его ожил, равнодушие сменилось неподдельным интересом. Задав мне несколько уточняющих вопросов, он внезапно подверг критике одну маленькую деталь, которую я считала несущественной:

— Мисс! Вас кто-то ввел в заблуждение. Я бы даже сказал: тонко посмеялся над вашим невежеством. Думаю, что вас консультировал англичанин, прекрасно знающий всю эту "кухню".

— А что вас не устраивает? — или собеседник издевается надо мной, или я чего то не знаю про англичан.

— Джеймс Бонд не может быть "Агентом 007". Если бы меня так назвало начальство, я бы с горя застрелился.

— Но почему? Я действительно этого не понимаю.

— Вас видимо убедили в том, что два нуля означают "совершенно секретно". У вас в России так и есть. А в нашей службе двойной ноль означает крупный провал. Поэтому "Агент 007" это человек семь раз проваливший даже не отдельное задание, а целую операцию. Вы должны понимать, что таких просто не бывает. Их никто не станет держать на службе.

А дальше разошедшийся мистер Лоуренс поведал мне, что порядки в таких службах далеки от совершенства. Бывает, что агент является ставленником очень влиятельных людей и ему сходят с рук даже крупные провалы. Но это до поры до времени. Больше трех провалов никому не прощают. И если от этого человека невозможно избавиться, его переводят с оперативной на чисто канцелярскую работу. Так что "Агент 003" — это вполне реально. Но и каким это нужно быть дебилом, чтобы стряхивая пыль с бумажек, обеспечить провал еще трех операций? Правильно мисс, таких дебилов не бывает. Это либо "крот" либо предатель, поэтому "Агента 006" будет трясти контрразведка. Ну а 007 это что-то невероятное. Такого совсем быть не может. Это просто дебил, выгнанный ото всюду за полной непригодностью. И что? Такой человек способен еще и провалить чью-то операцию? Да те, кто в теме, животики от смеха надорвут, когда на эти цифры глянут! А хотя… Это ведь неплохой образец чисто английского юмора! Вас точно никто из англичан не консультировал? Нет? Что вы мисс, я же вам сказал что это прекрасная шутка! Пожалуй я приму ваше предложение.

— Мистер Лоуренс, это произведение предназначено не только для англичан. Вы уж там поосторожней с английским юмором. Может пострадать тираж. И один деликатный момент…

— Вы про аванс? Нет мисс! Еще раз нет! Это чисто профессиональное суеверие. Лучше все и сразу. Когда дело будет сделано.

Значит "Бондиане" быть! Чудесно! Что-то мне подсказывает, что наше знакомство этим не ограничится. Ишь как глазки у Лоуренса заблестели! Точно задумал какую-нибудь шалость. Значит, серьезного романа не будет. Будет простое развлекательное чтиво. И опять скажу: Неважно что бумажно, было бы денежно. Шедевром может оказаться и хохма.

Второй моей заботой был сбор сведений о том, чем именно является та организация, которую я решилась возглавить. Я уже собиралась поручить сбор ходящих о ГТО сплетен Бонифации Ипатьевне, но тут жизнь мне преподнесла подарок: флотские офицеры, которым в качестве нового места службы определили КБ ЗЛА, передали мне опечатанный пакет вместе с сопроводительной запиской. В этой записке, автор которой пожелал остаться неизвестным, меня благодарили за те сведения, что "принесли огромную пользу всему Ледовому флоту". Я прекрасно поняла, о чем это они. А дальше, неизвестный писал, что пересылает мне "весьма любопытные документы, содержание которых вряд ли оставит Вас равнодушной". Ну и в конце выражена надежда, что плодотворно начатое сотрудничество будет продолжено и дальше.

Ну что же, смотрим, что нам сегодня господь послал. А послал он мне аж целых три папки документов. Начала я знакомство с содержанием самой верхней, что была озаглавлена как "Меморандум Ильинского". Ее содержание настолько мне понравилось, что я перечитала текст меморандума трижды. Надо же! Я гадаю, чем это мне таким заняться, а весьма неглупые люди все уже продумали! Ну и что с того, что они неверно истолковали наблюдаемые факты? Главное в том, что они увидели то, что хотели. Ну а раз хотели, то что мне мешает пойти навстречу их желаниям? Да ради бога господа! Я лично не против и только благодарна вам за подсказку.

Зато содержание второй и третьей папок меня не порадовало. Вторая была озаглавлена как "Сплетни, порочащие ГТО" Деятели из недр Ледового флота меня предупреждали о том, что некие наднациональные структуры правозащитной ориентации, видят в моем Ордене серьезного конкурента в сфере воздействия на умы народов и правительств. Сидеть и просто смотреть на то, что в мире нового происходит они не намерены. Как эти ребята собираются воздействовать на правительства, пока неизвестно, но подготовка к воздействию на умы обывателей уже идет. В частности, готовится вброс статей, подготовленных учеными-богословами из Всемирного Совета по делам Религии и Культов. Ну а дальше шла копия документа написанного на латыни и прилагаемый к нему текст перевода. Мои респонденты поименовали эту вещь как "Тезисы доктора философии Бжезь-Комарского". Суть этих тезисов такова:

Известные по Ветхому Завету города Содом и Гоморра, господь карал вовсе не за любовь горожан к альтернативным формам плотской любви. А за что вы думаете? Оказывается только лишь за нападение на посланников божьих. Которое конечно же было совершено по ошибке и незнанию. Так или иначе, но стихия уничтожила не всех содомитов. Остатки их начали искать новое место для поселения. Дальше шли ссылки на исследования неизвестных мне ученых. В итоге, потомков незадачливых содомитов ученые нашли совсем недавно на территории Непала на восток от города Бхактопур. Там, в предгорьях Гималаев есть тайное прибежище уцелевших истинных содомитов, которые группируются вокруг построенного ими в незапамятные времена храма. Но не просто так спрятались содомиты. Беспокоясь за судьбы оставленного им мира, они готовили планы планы Великого Спасения всего человечества. Что это за планы такие, автор не расшифровал. Но зато в деталях расписал те изуверские обряды, что их злейшие враги и закоренелые злодеи, практикуют во время богослужения в тайных храмах Черной богини Кали, разбросанных по всему миру. Враги эти явились в свет из снежных пустынь Севера. Особый упор автор тезисов сделал на описание обряда "священного изнасилования" мужчин, которое производят северные жрицы-дакини. Да, у кого что болит! После этого шло описание зловещей деятельности эмиссаров Черной Кали по всей Земле. Эти эмиссары как правило женского пола и занимаются безобидной на первый взгляд пропагандой здорового образа жизни. Соблазняя этим невинных детей, они готовят для себя кадры боевиков для тайных операций. Цель всего этого — сокрушение общечеловеческих ценностей, следование которым привело человечество к вершинам прогресса. Ну а дальше автор сообщал о том, что не смотря на козни поклонников Черной Кали, мир будет спасен, ибо каста Истинных потомков Древнего Содома бдит и всегда готова разоблачить коварные планы Северного Зла.

Интересно, что он потребляет перед сном? Я могу понять русофобию, предположить, что его в детстве злое ГТО обижало и даже махнуть рукой на нездоровые предпочтения. Но граждане! Чем заняты ваши психиатры? Не пора ли разобраться с источниками этих глупых фантазий? А они хоть и глупые, но опасными быть не перестают. Мне в руки попали только тезисы. А они не более чем скелет. Если скелет обрастет "мясом" художественного творчества, то уродливая бредовость будет скрыта даже для трезвого и внимательного человека. Такие вещи нужно давить в зародыше. Вот только как? Прямым опровержением распространяемых слухов только рекламу им создашь. А если не опровергать, а всячески подтверждать часть этих слухов? Каким образом? Да создать на время туристическую фирму для уверовавших в странное. Разрекламировать красоты Бхактопура. А там есть на что посмотреть. Если верить КРОСЕТу, то в этом неврском городе находится 172 древних храма. Почему бы не сообщить в рекламном проспекте о том, что к востоку от этой культурной жемчужины Непала находится знаменитейший на весь свет Храм Истинных Содомитов. Вот только последнее слово в наименовании храма нужно "адекватно" перевести на язык невров. И пусть желающие странного спрашивают у прохожих о том, как быстрей добраться до Храма Настоящих Гомосексуалистов. Как поступят суровые горцы, услышав такой вопрос? Кстати, не забыть в рекламном проспекте разместить ссылку на этого доктора философии. Представляю, сколько людей подадут на него в суд за откровенное вранье. Да и монарх местный на этого профессора обидится. А мне это только на руку. Кстати, при такой оговорке, туристическое агентство ничем не рискует. Может не делать его однодневкой? Тем более, что в этом городе действительно есть на что посмотреть. Нормальные люди будут любоваться красотами, а неадекваты пусть спрашивают о том, во что уверовали.

Третья папка имела такое название, что я чуть со стула не упала: "Протоколы Содомских мудрецов" И пометка: "Фальшивка". Похоже, что это второй вариант дискредитации. И тоже рассчитан на легковерие обывателя. Смотрим что там за текст… Боже мой! Фантазия людская весьма убога! Близко по тексту с нашими скандально известными "Сионскими Мудрецами". Отличается только преамбула, из которой следует, что мудрецы эти окопались в ГТО. Вот так! Ордена толком еще нет, а сплетен о нем полно. Ну ничего, я тоже не в дровах найдена! Насколько я поняла, эти фальшивки собрались пускать в ход не прямо сейчас. Ждут, когда же мы о себе открыто заявим. Только зря ждете. Для открытой деятельности еще не время. А нейтрализовать ваши усилия легко. Убираем предисловие и оставляем основной текст самих "Протоколов". Вот теперь они будут истолкованы публикой совершенно однозначно. И опережая врагов, публикуем этот текст на "желтых" сайтах. Обывателю очень полезно будет знать, что настоящие содомиты ему и его детям в глубокой тайне готовят. Путаницы в том, кого нужно бить, а кого спасать, он испытывать не будет. Ведь все толкуется однозначно. И монархам стоит ознакомиться с той участью, что готовят им альтернативно озабоченные поданные. Вряд ли они в это поверят, но неприятный осадочек останется. А может чего и существенного накопают. Приписывать врагу собственные планы — распространенный метод клеветы.

А когда зритель внимательно прочтет ваши измышления, тут и первая серия нашего фильма выйдет на экраны. И попробуйте тогда убедить зрителя в том, что ГТО это зло! Да зритель не просто фильм посмотрит. Он выйдет из кинозала в твердом убеждении, что его врагами являются пидорги. И кто это такие он и без лишних объяснений будет знать.

Ладно! Спасибо Ледовому Флоту за проявленную заботу, но есть и другие дела кроме грязных. Нужно заканчивать первую серию и начинать работать над второй. Там мы и покажем, как нужно любить Родину, и как надлежит поступать с ее врагами.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ

Игорь Аббакумов родился в г. Невальске Сахалинской области. Сразу после окончания военного училища служил в городе Мирном. В последующие годы много где служил еще, затем демобилизовался. В лихие 90-е хлебнул то же самое, что и большинство жителей России. В последние годы начал писать, и его творчество вызвало немалый резонанс в Интернете.

Примечания

1

Скажи, ты видишь в первых лучах рассвета

То, чему мы отдавали честь в поздних сумерках?

Эти широкие полосы и яркие звезды в чаду битвы

Над бастионами под нашими взглядами, реющие так отважно?

Официальный гимн США «Стяг, усеянный звездами». (Примеч. ред.)

2

SAS — британская антитеррористическая служба. Спецназ сухопутных войск. (Примеч. автора)

3

Международный аэропорт Сан-Франциско. Самый крупный аэропорт по пассажирообороту в области залива Сан-Франциско и второй по пассажирообороту в Калифорнии. Находится в 21 километре к югу от Сан-Франциско в округе Сан-Матео, между городами Сан-Бруно и Миллбрей. (Примеч. ред.)

4

Английский иммигрант (в британских колониях). (Примеч. ред.)

5

И все же Ты любишь нас, Господь! (Примеч. ред.)

6

Все детали жизни Ирины Павловны, здесь и в дальнейшем, списаны с реальной женщины. Поэтому не спешите говорить, что так не бывает.

8

Суть системы велфера заключается в том, что любой легально проживающий в Канаде человек, уровень дохода которого по какой-либо причине находится за чертой бедности, может рассчитывать на финансовую помощь государства. (Примеч. ред.)

9

Слово "инвалид" в 18 веке имело совершенно иной смысл нежели сейчас. Инвалид — это много послуживший и много испытавший на своем веку воин. Поэтому в современном звучании, уважаемая в армии и на флоте газета именовалась бы как "Русский Ветеран". Согласитесь, такое название вызывает не жалость, а уважение.

10

В реальной истории с конца августа 1844 года для награждения иноверцев был установлен специальный знак: он отличался от обычного тем, что в центре медальона с двух сторон был изображён герб России — двуглавый орёл. Сделано это было из соображений тактичности, чтобы не оскорблять религиозные чувства мусульман христианской символикой. Служившие в Дикой дивизии мусульмане, подобную толерантность почему-то не оценили. Наоборот, для них желанной наградой был не "Орел"(знак отличия для иноверцев), а "Джигит" (на их жаргоне так называлось изображение св. Георгия поражающего копьем змия).

Первым полным кавалером знака отличия для иноверцев стал юнкер милиции 2-го Дагестанского конно-иррегулярного полка Лабазан Ибрагим Халил-оглы.

11

Первые футбольные команды в дореволюционной России, организовали английские спортсмены-любители, работавшие в России. Сильнейшими футболистами Российской Империи были команды Одессы, Киева, Москвы и Петербурга.

Предшественником московского "Динамо" была команда "Сокольники" или "Ширяево Поле". Любопытно, но первый состав предка "Динамо" был чисто английским. Команда "Ширяева Поля" сформировалась из английских рабочих, работавших в Москве. Позже, англичан постепенно сменил чисто русский состав.

Еще один старейший клуб — "Орехово" или "морозовцы", продолжал существовать под таким же названием и в советское время. И даже четыре года подряд выигрывала Кубок Москвы, в 1962 — "морозовцы" вышли в финал Кубка СССР, где уступили донецкому "Шахтёру" со счётом 0:2.

Старейшие питерские футбольные клубы: "Невка", "Меркур" и "Коломяги" тоже имели английские корни. Ирония судьбы была в том, что в первых городских чемпионатах сражались между собой английские и шотландские футболисты! Отличались эти клубы прежде всего национальным составом игроков. Если "Невка" первоначально была представлена уроженцами британских островов, то состав "Меркура" был смешанным: русско-британским. Зато "Коломяги" — изначально была чисто русской по составу.

12

Автор имел дело с наземными станциями такого типа (Скрунда, Ганцевичи и Усолье-Сибирское). Но специалистом в этой области не является (Всего лишь монтировал платики на наклонной части. Кто в курсе, тот поймет о чем это я). Если допущен ляп, то просьба разъяснить и внести свое предложение.

13

Случай этот реальный и произошел при мне. Правда шалили там не совсем дети. Восемнадцатилетние молодые солдаты из стройбата, плохо знающие русский язык, родом из глухих кишлаков, нашли неразрушающий способ воровать керосин из боевого заправочного агрегата. Тайну того, как это вообще возможно, они унесли с собой на дембель. Впрочем, любой офицер подтвердит, что солдат-срочник ничем практически от детей не отличается.

Content

Аббакумов Игорь Николаевич Я начинаю путь...

Игорь Аббакумов МИР СПАСЕТ СЕБЯ САМ Книга первая Я начинаю путь…

Предисловие

Глава 1 Совсем не мой мир

Глава 2. Мир без Ротшильдов

Глава 3. Враги внутренние

Глава 4. Нарвались!

Глава 5. Правила русского боя

Глава 6. Карьера великорусской шовинистки

Глава 7. Пожар в борделе во время наводнения

Глава 8. Сон Ирины Павловны

Глава 9. Особенности национального судилища

Глава 10. На крыльях славы

Глава 11. Скандальный фестиваль

Глава 12. Русский заговор

Глава 13. Такое вот кино

Глава 14. На Олимпе

Глава 15. Мечтатели

Глава 16. Прикладная философия

Глава 17. Первое попадание в цель

Глава 18. «Но матери нас научили…»

Глава 19. «Давайте снимать кино!»

Глава 20. Как сделать из карася порося?

Глава 21. Раскованной фантазии полет

Глава 22. Проект «Гиперборея»

Глава 23. Это «Черная смерть» ребята!

Глава 24. Самая, самая, самая…

Глава 25. Мультики для Кнопочки

Глава 26. Властители гиперборейские

Глава 27. Музыка, песни, танцы и смех

Глава 28. Надежда человечества

Глава 29. Смена команды

Глава 30. Целого мира мало

Глава 31. Я начинаю путь

Примечания