Unknown

Penelopa Blum Ego banan 1

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Спасибо.

Пенелопа Блум

"Его банан"

Серия: Объекты притяжения (книга 1)

Автор: Пенелопа Блум

Название на русском: Его банан

Серия: Объекты притяжения_ 1

Перевод: Дарья Копылова

Редактор: Eva_Ber

Обложка: Bad Banny

Оформление:

Eva_Ber

Аннотация

Мой новый босс любит правила, и никто не смеет их нарушать...

Не прикасаться к его банану.

Серьезно. Парень похож на калийного наркомана.

Ну и, конечно, я прикоснулась к нему.

Если хотите подробностей, то на самом деле я положила его в рот.

А также я его пережевала... И даже проглотила.

Знаю. Плохая, плохая девочка.

Потом я увидела его, и верите или нет, но, когда ты давишься бананом парня — это

не произведет лучшего первого впечатления.

Здесь я должна немного отмотать события назад. Перед тем, как притронуться к

банану миллиардера, я получила свое первое настоящее задание в качестве бизнес-

репортера. Это не было похоже на мои старые задания, которые я всегда получала. Я не

собиралась брать интервью у мусорщика о его любимых маршрутах или писать статью о

том, как собирать собачьи какашки во дворах людей, — это было следующим, что мне

поручили.

Нет. Ничего из вышеперечисленного, и слава Богу.

Это был мой большой прорыв. Мой шанс доказать, что я не неуклюжая неумеха, не

тридцать три несчастья и не ходячая катастрофа. Я проникла в «Галлеон Интерпрайз», чтобы проверить подозрения в коррупции.

В этом месте можно включить музыку из «Джеймса Бонда».

Я могла бы с этим справиться. Все, что мне нужно было сделать, — это получить

должность в качестве стажера и успешно провести интервью с Брюсом Чемберсоном.

Забудьте тот факт, что он выглядел так, как будто кто-то вылепил его из жидкого

женского желания, а затем в качестве последнего штриха сверху сбрызнул «умением

заставляет мужчин сомневаться в своей сексуальности». Мне нужно было сделать эту

работу. Без происшествий. Без катастроф. Без неловкостей. Все, что мне нужно было

сделать, — это продержаться меньше часа по времени и постараться ничего не натворить.

Перенесемся в конференц-зал перед интервью, и вот я стою там с бананом в руке. С

бананом, на котором в прямом смысле этого слова было написано его имя крупными

буквами черным маркером. Это было за несколько секунд до того, как он вошел и поймал

меня со следами преступления в руках. Спустя несколько секунд после этого он нанял

меня на работу.

Да. Знаю. Мне это тоже не показалось хорошим знаком.

2

Глава 1

Наташа

Я сделала искусство из опозданий. Несчастные случаи из-за неуклюжести были моей

кистью, а Нью-Йорк был моим холстом. Однажды я не пришла на работу, потому что

думала, что выиграла в лотерею. Как оказалось, я прочитала цифры прошлой недели. Я

написала своему боссу по дороге, когда поехала забрать свой выигрыш. Я сказала ему, что

мне нужно кое-куда сгонять и пусть пишет мне на электронную почту на мою мега-яхту, где красивые, загорелые мужчины будут кормить меня виноградом. К сожалению, мой

босс распечатал текст и развесил его по всему офису, и единственное, чем меня кормили в

ту ночь, был несвежий попкорн... я сама себя.

Однажды я посмотрела « Марли и я» ( прим. драма, комедия, семейный фильм, повествующий о том, как пара завела собаку) в ночь перед работой и не могла перестать

плакать так долго, что не смогла выглядеть презентабельной на следующий день. Я села

на неправильный поезд, потратила тридцать минут на поиски ключей от машины, которой

у меня не было, а однажды даже пропустила ужин с моей лучшей подругой, потому что у

моей собаки был нервный срыв.

Да. Я не горжусь этим, но я немного ходячая катастрофа. Окей. Больше, чем просто

немного. Я была магнитом для неприятностей. Если бы была кнопка, которую вы

абсолютно не должны ни при каких обстоятельствах нажимать, бесценная ваза, склонный

к сердечному приступу старик или что-то еще, что можно испортить, я, вероятно, была бы

последним человеком, которого бы вы хотели иметь рядом. Но, эй! Я была чертовски

хорошим журналистом. Тот факт, что у меня все еще была работа, было тому

свидетельством. Конечно, дно, на которое я всегда, казалось, приземлялась, также

напоминало о том, что у меня одна сплошная черная полоса невезения. Было трудно

вырваться вперед, когда у тебя была тенденция случайно выстрелить себе в ногу, независимо от того, насколько хороши были твои журнальные статьи.

— Проснись, — сказала я, пиная брата под ребра. Брэйден застонал и перевернулся.

Ему исполнялось тридцать через неделю, и он все еще жил с родителями. Их

единственным требованием было, чтобы он помогал по дому. Конечно, он никогда этого

не делал, что означало, что они иногда пускали в ход пустую угрозу и выгоняли его. Он

отсиживался на полу в моем шкафу в квартире день или два, пока все с ними не уладится, а потом он снова исчезал с глаз моих долой.

Если бы я была функциональным беспорядком, Брэйден был бы моим

дисфункциональным коллегой. У него та же все разрушающая генетика без настойчивости

исправить свои ошибки. Результатом этого стал двадцатидевятилетний парень, чье

основное хобби играть в «Покемон Гоу» на своем телефоне ( прим. бесплатная, на основе

определения местоположения дополненной реальности, многопользовательская ролевая

мобильная игра) и который иногда подрабатывал «санитарным офицером», с

минимальной зарплатой, чье основное дело — собирать мусор для города.

— Солнце еще даже не взошло, — простонал он.

— Да, ну, твой двухдневный льготный период закончился, Би. Мне нужно, чтобы ты

все уладил с мамой и папой, чтобы снова все мои коробки для обуви были только мои.

3

— Посмотрим. У меня есть покемон, которого бы я хотел поймать, пока буду в

центре города. Может, после этого.

Я надела пальто, остановившись на двух разных ботинках… темно-коричневом и

темно-синем, потому что у меня не было времени продолжать поиски,… и прокралась

через коридор от моей квартиры. Я жила напротив домовладелицы, и она никогда не

упускала возможности напомнить мне, сколько денег я ей должна.

Да, я платила за квартиру. В конечном счете. Моя извечная черная полоса по жизни

не давала мне иметь самую высокооплачиваемую работу в журнале, так что иногда мне

приходилось оплачивать другие счета. Как электричество. Если я чувствовала себя по-

настоящему везучей, я даже покупала еду. Мои родители не были богаты, но они оба были

учителями и накопили достаточно денег, чтобы одолжить мне, если я когда-нибудь буду в

отчаянном положении. Я не была слишком горда просить, но я не хотела, чтобы они

беспокоились обо мне, поэтому я заставила Брэйдена поклясться хранить в тайне

содержимое моего холодильника и кладовки. В любом случае, я скоро встану на ноги, так

что не было смысла раздувать из этого проблему.

Жить в Нью-Йорке было недешево, но я бы не променяла это ни на что другое. Если

и был город, который понимал мою собственную разновидность хаоса, то это был он. С

таким количеством людей, наполняющие эти улицы каждый час дня, я не могла не

вписаться, независимо от того, насколько была неорганизованна или совпадали ли мои

ботинки или нет.

Я наслаждалась своей поездкой на работу даже в те дни, когда бежала далеко позади

графика, за что я знала, что получу выговор, когда доберусь туда.

Офис, в котором я работала, был, мягко говоря, голым. Наши столы были из ДСП с

облупившимися слоями серой краски. Стены были тонкими и пропускали почти каждый

звук движения снаружи. Многие из наших компьютеров все еще были старыми и

громоздкими, мониторы весили около тридцати фунтов и были размером с

перекормленного малыша. Печатная журналистика умирала страшной смертью, и мое

рабочее место не скрывало этого. Единственные люди, оставшиеся в бизнесе, либо были

слишком глупы, чтобы почувствовать запах роз, либо те, кому слишком нравилось

заботиться о нем. Мне нравилось думать, что я и то, и другое.

Как только я вошла, Хэнк выбежал из своего углового офиса… такой же стол, как и

у нас, за исключением того, что он был спрятан в углу большого пространства, которое

мы все делили. Хэнк был нашим главным редактором и почти единственным человеком, с

которым я никогда не общалась напрямую. Был, конечно, еще мистер Уинстед, но он не

заморачивался этой работой. Он просто убеждался, что у нас есть рекламодатели для

нашего журнала и что кто-то заплатил за аренду нашего маленького кусочка небоскреба, который мы назвали офисом.

Моя лучшая подруга, Кэндис, размахивала руками и выпучивала глаза на меня со

своего стола, когда Хэнк подошел ближе. Я поняла, что она пыталась предупредить меня, но не была уверена о чем. Что, по ее мнению, я должна была сделать, если Хэнк опять

соберется дать мне задания — содержимое очередной мусорной корзины.

Хэнк прошелся по мне оценивающим взглядом, у него была привычка это делать. Он

был мужчиной неопределенного возраста, с густыми спутанными бровями, которые

выглядели тревожно похожими на его усы, которые также имели неопрятный вид, походя

на его третью бровь над губой, или, может быть, двое усов над глазами. Я никогда не

4

могла решить, как правильно. У него была седина на висках, но от него все еще веяло

энергией молодого человека.

— Сегодня вовремя? — рявкнул он. Это было почти обвинение, как будто он

пытался понять, в чем подвох.

— Да? — неуверенно ответила я.

— Хорошо. Может быть, я пока не уволю тебя.

— Ты угрожаешь уволить меня с тех пор, как я начала здесь работать. Сколько, уже

три года прошло? Просто признай это, Хэнк. Ты не можешь смириться с мыслью потерять

меня или мой талант.

Кэндис, которая подслушивала за своим столом, засунула пальцы в рот и изобразила

рвотные позывы. Я старалась не улыбаться ей в ответ, потому что знала, что Хэнк

вынюхивает веселье, как ищейка, и сделает все возможное, чтобы убить его на корню.

Хэнк раздраженно опустил усы… или брови.

— Единственное, что я признаю, это то, что мне нравится, когда кто-то берет

задания, которые не возьмет никто другой. Кстати…

— Дай угадаю. Ты хочешь, чтобы я взяла интервью у владельца мусорной компании.

Нет, подожди. Может быть, это будет парень, который владеет бизнесом, где они

собирают собачьи какашки перед твоим домом за небольшую ежемесячную плату. Я

близко?

— Нет, — прорычал Хэнк. — Ты будешь изображать стажера в «Галлеон

Интерпрайз». Они…

— Преуспевающая маркетинговая компания. Да, — сказал я. — Я знаю. Ты можешь

засовывать меня в самое дерьмо, но веришь или нет, я действительно стараюсь быть в

курсе дел в мире, — сказала это я с оттенком гордости. В конце концов, это правда. Все

здесь могли сделать из меня посмешище или насмехаться надо мной, что иногда было

даже легче подыграть. Но, в конце концов, я журналист и серьезно отношусь к своей

работе. Я читала передовые статьи, я держалась в курсе работы фондового рынка, чтобы

вынюхивать новичков в деловом мире, и я даже прочитала несколько блогов известных

журналистов и писателей, чтобы оставаться в курсе дел.

— Ты сделаешь все возможное, чтобы собрать компромат на Брюса Чемберсона.

— Какого рода компромат? — спросила я.

— Если бы я знал, как ты думаешь, я бы послал тебя туда?

— Хэнк... это подозрительно похоже на хорошее задание. Я что, пропустила какой-

то кульминационный момент?

На этот раз жесткое выражение его лица смягчилось, даже если это был всего лишь

момент.

— Я даю тебе шанс доказать, что ты не полностью безнадежна. Я ожидаю, что ты с

треском провалишься, для протокола.

Я сжала челюсть.

— Я не подведу тебя.

Несколько секунд он смотрел на меня, как на идиотку, пока я не поняла, что он

только что сказал, что ожидает, что я потерплю неудачу.

— Ты знаешь, что я имела в виду, — простонала я, прежде чем направилась к столу

Кэндис.

5

Она наклонилась вперед, широко улыбаясь. Кэндис была примерно моего возраста.

Двадцать пять, может, чуть моложе. Я познакомилась с ней два года назад, когда начала

работать в журнале «Хэнк и Продвинутые Советы». У нее были по-мальчишески короткие

светлые волосы, но достаточно симпатичное лицо, чтобы все это гармонировало, и

огромные голубые глаза.

— «Галлеон Интерпрайз»? — переспросила она. — Знаешь, это компания из списка

500 самых солидных компаний.

— Как думаешь, ничего страшного, если я сейчас обмочусь, или лучше подождать, пока никто не будет смотреть? — спросила я.

Кэндис пожала плечами.

— Если ты пописаешь на стол Джексона, я прикрою тебя. Думаю, он крадет мои

йогурты из холодильника.

— Я не твое биологическое оружие, Кэндис!

— «Галлеон Интерпрайз», — задумчиво проговорила она. — Ты видела фотографии

генерального директора, Брюса Чемберсона и его брата, верно?

— А должна была?

— Только если тебе нравятся близнецы, от которых плавятся трусики.

— Окей. Эх. Я думаю, что если есть горячие парни, которые могут расплавить твои

трусики, ты, возможно, захочешь это проверить.

— Все, что я хочу сказать, не говори мне, что я не предупреждала тебя купить

жаропрочные трусики до твоего первого рабочего дня там.

Я прищурилась.

— Пожалуйста, скажи мне, что таких трусиков не существует.

Она придвинулась ближе с открытым от поддельного ужаса ртом.

— Да ладно тебе, Нат. Как ты думаешь, что носят женщины-астронавты?

Как обычно, я была ошеломлена, смущена и немного встревожена после разговора с

Кэндис. Но мне она все же нравилась. У меня не было времени на друзей в традиционном

смысле… ситкомы ( прим. разновидность комедийных радио- и телепрограмм, с

постоянными основными персонажами и местом действия) в странном смысле

заставляли думать, что все, у кого есть пульс, живут такой жизнью. Посмотрите несколько

телевизионных шоу, и вы подумаете, что среднестатистический взрослый человек

проводит девяносто-девяносто пять процентов своей жизни, просто болтаясь с друзьями

или работая. Не говоря уже о том, что вся «рабочая» часть была просто другим фоном для

общения с друзьями.

Может быть, это было только у меня, но моя жизнь была больше похожа на пять

процентов на друзей, шестьдесят процентов на работу и тридцать пять процентов на

беспокойства о работе. О, и десять процентов сон. Да, я знаю, что это больше, чем сто

процентов, и нет, мне все равно. Дело в том, что моя жизнь не ситком. Она была очень

одинокой со здоровой дозой страха, что я закончу бездомной или буду вынуждена

переехать куда-то еще и отказаться от своей мечты. И хуже всего было то, что

надвигалась возможность того, что я стану Брэйденом и, в конце концов, окажусь в своей

старой комнате с глупыми пятнами замазки на стенах, где раньше висели мои плакаты с

« One Direction» ( прим. англо-ирландский бой-бэнд, основанный в Лондоне в 2010 году) и

«Сумерки».

6

Кэндис была малой дозой жизни, которую я хотела, и она была той жизнью, на

которую я хотела бы иметь больше времени, поэтому я с радостью впитывала длительное

чувство замешательства, с которым я всегда оставалась после разговора с ней.

Как только я вернулась за свой стол, реальность моего задания начала наваливаться

на меня. Кэндис могла бы перевести это в шутку, если бы захотела, но через два года у

меня наконец-то появился шанс проявить себя. Я могла бы написать потрясающую

историю. Я могу доказать, что заслуживаю лучшей работы… более высокооплачиваемой.

На этот раз я не собиралась все испортить.

Глава 2

Брюс

Есть место для всего и у всего есть свое место. Это было мое жизненное кредо. Моя

мантра.

Я начал свое утро ровно в пять тридцать. Без кнопки повтора на будильнике. Я

пробежал пять миль, провел ровно двадцать минут в тренажерном зале, а затем поднялся

на лифте обратно в пентхаус для холодного душа. Завтрак состоял из двух целых яиц, трех

яичных белков, миски овсянки и горсти миндаля, чтобы съесть ее отдельно, когда я

закончу. Накануне вечером я приготовил одежду для работы. Черный, сшитый на заказ

костюм с белой рубашкой и красным галстуком.

Мне нравился порядок. Мне нравилась структура. Это был принцип, лежащий в

основе моей модели бизнеса, и один из главных факторов, который привел меня к моему

успеху. Успех является формулой, состоящей из двух частей, такой простой, как

определение шагов, необходимых для достижения цели, а затем следования этим шагам.

Почти каждый мог определить шаги, но не у многих хватало самодисциплины и контроля, чтобы следовать им до буквы.

У меня хватало.

Всего три месяца назад я пережил неприятный, сложный разрыв, и в последнее

время мне стало еще легче сосредоточиться на рутине. Возможно, с каждым днем я

становился все более зависимым от этого, но, честно говоря, мне было плевать. Я с

радостью погружался в работу, забыв все остальное. Я бы оттолкнул всех и каждого, если

бы это означало, что мне больше не нужно снова чувствовать это жало.

Мой водитель забрал меня ровно в семь утра, чтобы отвезти в офис. Я работал в

восемнадцатиэтажном здании в центре города. Мы с братом-близнецом купили его пять

лет назад, этаж за этажом. Нашей первой целью было работать в Нью-Йорке. Это заняло у

нас целый год. Нашей следующей целью было арендовать помещение в здании

Гринриджа: современный стиль, гранит и стекло – монолит в центре города. Это заняло

два месяца. В конце концов, мы захотели владеть им всем. Это заняло пять лет.

Но вот мы здесь.

Я достал телефон и набрал номер брата Уильяма. Он ответил сонливым голосом.

— Какого хрена? — простонал он.

Я почувствовал, как у меня учащается пульс. Мы могли выглядеть одинаково, но

наши личности не могли бы быть еще более разными. Уильям каждую неделю спал с

разными женщинами. Он постоянно просыпал и пропускал работу. Он появлялся с

7

мазками помады на шее и мочках ушей или без рубашки. Если бы он был кем-то другим, я

бы уволил его при первой же возможности.

К сожалению, он был моим братом. Кроме того, к сожалению, у него была та же

бизнес-жилка, и, несмотря на отсутствие профессионализма, он был критически важен для

«Галлеон Интерпрайз».

— Ты мне нужен здесь, — сказал я. — Сегодня мы отбираем стажеров в рекламный

отдел.

Наступила долгая пауза. Достаточно долгая, чтобы сказать мне, что он понятия не

имел, о чем я говорю.

— Стажеры. Те, которых ты предлагал нанять? Те, которые собираются впитать все, что мы им покажем, и «изрыгать наш покрытый алмазами мусор в СМИ». Полагаю, ты

ничего из этого не помнишь?

Уильям застонал, и мне показалось, что я услышал тихий женский голос на заднем

плане.

— Прямо сейчас, нет. Я этого не помню. Как только я введу метрическую дозу

кофеина в свои вены, тогда, да, возможно, это мне о чем-то скажет.

— Просто приезжай сюда. Я не собираюсь все утро допрашивать твоих стажеров.

***

Было почти время ланча, а я провел все утро, допрашивая стажеров. Я посмотрел на

часы. Это были часы, которые носили «Морские котики», что означало, что я мог нырнуть

в них на сто двадцать пять метров. Я не был уверен, когда мне может понадобиться эта

способность спонтанно отправиться на погружение в океан, но я всегда находил

удовлетворительное утешение, зная, что был готов ко всему, что жизнь может бросить на

меня. Я всегда держал два дополнительных комплекта одежды в офисе и в машине, деловой и повседневной. Я работал с диетологом, чтобы убедиться, что мой рацион

питания был оптимально сбалансирован, насколько это было возможно, чтобы я не

чувствовал никакого энергетического упадка или вялости во время моего рабочего дня. У

меня даже был дополнительный телефон со всеми моими контактами и информацией, полностью готовый в случае, если что-то неожиданно случилось с основным.

Все возможности были учтены. Никаких неожиданностей. Никаких неудач. Самое

главное, я никогда не совершал одну и ту же ошибку дважды. Никогда.

Одним из новых дополнений к моей политике по предотвращению повторных

ошибок было держаться подальше от отношений. Это того не стоило.

Я оставил позади такие сложные занятия, как женщины и обязательства, и сделал их

более простыми. Кстати говоря, в комнате отдыха был банан с моим именем… буквально.

Конечно, я мог бы оставить его на своем столе, но я предпочитал предлог, чтобы встать и

немного прогуляться перед обедом. Это также означало, что у меня была возможность

пообщаться со своими сотрудниками. Разговоры с сотрудниками обычно означали, что

они целуют меня в зад, но я знал, что для морального духа полезно время от времени

общаться. Люди лучше работали на тех, кто им нравился.

Я поблагодарил шестого стажера, с которым беседовал утром, и встал, чтобы

проводить ее из своего кабинета. Как и стажеры до нее, она только что закончила

колледж, была наивна и напугана. Я не ожидал многого, но не был уверен, как Уильям

8

собирается проверять кандидатов. Ему нужен был кто-то, кто впитал бы все, что мы

делали, и выдал в самом выгодном свете, потому что он собирался организовать серию

интервью со СМИ, как только они узнают достаточно. Он сказал, что это будет

бесплатный пиар прямо перед запуском нашего нового филиала в Питтсбурге.

Эта та рекламная философия, к которой мы относились очень серьезно, она

заключалась в том, чтобы обойти как можно больше углов. Мы не хотели, чтобы наши

клиенты тратили все свои деньги на рекламу на радио или телевидении. Мы проявляли

творческий подход, и превращение стажеров в нашу собственную относительно

бесплатную рекламу было еще одним аспектом нашей стратегии. Дело было не столько в

деньгах, сколько в игре, и нам обоим нравился этот вызов. Думать иначе. Действовать

быстрее. Рисковать больше. Это также была еще одна возможность для потенциальных

клиентов увидеть инновационные и креативные способы, которые мы использовали для

продвижения собственного бизнеса. В конце концов, если вы хотите, чтобы лучшие

клиенты платили вам, вы чертовски хорошо должны продавать себя как профессионалы.

Мы с Уильямом всегда хорошо дополняли друг друга. Он заставлял меня рисковать

больше, чем я рисковал бы в бизнесе, а я помогал ему быть под контролем, когда он был

слишком безрассуден.

Я отодвинул стул от стола и допил остатки воды.

Мой желудок булькал при мысли о банане, который ждал меня. В моей диете было

очень мало сахара, и со временем бананы стали изюминкой моей кулинарной жизни. Я

знал, что это нелепо, поэтому никогда никому не признаюсь в этом. Но банан, который я

ел перед обедом, часто был лучшей частью моего дня. Уильям сказал, что сотрудники, которые боялись меня, научились держаться подальше от комнаты отдыха, если банан все

еще там. Те, кто хотел поцеловать меня в зад, ждали вокруг, как будто он был приманкой.

Офис был просторным и с современным дизайном. Мы с Уильямом заплатили

дизайнеру интерьера, чтобы он вышел за рамки и не пожалел денег. Наличие чистого, приятного дизайна было больше, чем роскошь, это было одним из факторов успешного

бизнеса. Мы не просто хотели, чтобы наши конкуренты считали нас лучшими во всех

отношениях, мы хотели, чтобы наши сотрудники тоже это чувствовали. Люди работали

по-другому, когда думали, что они наверху, и хотели там остаться.

Комната отдыха была стеклянным прямоугольником с видом на внутренний двор, в

котором были собраны все возможные цветущие растения, которые могли выжить в

подобных условиях.

На каждом этаже здания работало около восьмидесяти сотрудников, и я всегда

быстро запоминал лица и имена.

Поэтому, когда я не узнал девушку в синей юбке-карандаше и в белой блузке, я

понял, что она одна из стажеров. Ее волосы были стянуты в хвост, и она пропустила прядь

волос, которая от потока воздуха из вентиляционного отверстия над головой лениво

покачивалась и привлекала мой взгляд. Она была хорошенькой, с выразительными карими

глазами, ртом, привыкшим к озорным ухмылкам и быстрым оборотам речи, и телом, о

котором она явно заботилась.

Но это не имело значения. Что имело значение, так это предмет в ее руке.

Недоеденный предмет в ее руке с моим именем, написанным на нем маркером.

Только аккуратно написанное «БРЮ» было видно до того, как очищенные шкурки банана

скрыли остальное.

9

В комнате отдыха было еще четверо человек, все они видели, что было у нее в руке, и переместились в самые дальние углы комнаты. Они наблюдали за ней, как будто она

держала гранату с вытащенной чекой, все время, прилагая усилия, как бы случайно

выскользнуть из комнаты до взрыва, который, как они знали, должен был произойти.

Тогда девушка заметила меня.

Ее глаза слегка расширились, и она втянула воздух, который, казалось, засунул часть

банана ей в горло. Она начала кашлять и задыхаться.

Мое зрение окрасилось красным. Она, должно быть, стажер, и у нее хватило

наглости дотронуться до моего банана? Съесть его? Поэтому, когда я подошел к ней и

ударил ее по спине, чтобы помочь ей выбить то, что застряло у нее в горле, я похлопал ее

с большей силой, чем намеревался.

Она проворчала, кашлянула и сглотнула. Ее щеки зарумянились, когда она оглядела

меня сверху вниз, плюхнувшись в кресло у большого стола в центре комнаты, чтобы

перевести дыхание.

— Ты знаешь, кто я такой? — спросил я, когда она, казалось, полностью оправилась

от удушья моим бананом. Мое горло сжалось от ярости и негодования. Она была

маленькой инъекцией хаоса в моей жизни, саботажем моей рутины. Все мои естественные

импульсы практически кричали, чтобы я убрал ее из своей жизни как можно быстрее, как

будто здоровое тело атакует вирус.

— Вы Брюс Чемберсон, — сказала она.

Полусъеденный банан лежал около нее. Я привлек ее внимание к своему пальцу, прежде чем перевернуть кожицу банана, таким образом, чтобы она могла прочитать

полное имя, написанное на ней.

У девушки открылся рот.

— Мне очень, очень жаль, Мистер Чемберсон. Я просто забыла свой обед и не

увидела вашего имени, когда схватила его. Я думала это комплимент или…

— Бесплатный банан? — сухо спросил я. — Ты думала, что «Галлеон Интерпрайз»

снабжает своих работников одним-единственным бананом?

Она сделала паузу, сглотнула и покачала головой.

— О Боже, — сказала она, погружаясь глубже в кресло, как будто из нее выкачали

весь воздух. — Что-то мне подсказывает, что после этого я не получу стажировку.

— Это что-то тебе не правильно подсказывает. Ты нанята. Твое первое рабочее

задание, каждый день будет заключаться в том, чтобы купить мне банан и принести его в

мой офис не позднее 10:30, — я постарался, чтобы удивление не коснулось моих черт, даже если оно пронзило меня насквозь. Что, черт возьми, я делал? Она была

привлекательной, и я не мог этого не заметить. Она заставила что-то шевельнуться внутри

меня. Я не чувствовал ни капли сексуального влечения с тех пор, как был с Валери, но

этот стажер быстро это изменил. Мне не просто было любопытно, насколько хорошо она

будет выглядеть в этой юбке, задранной до бедер, я хотел знать, тихая она или шумная в

постели, вонзит ли ногти мне в спину или раскроет себя для меня, как приз, на который

можно претендовать. Но в то же время я хотел изгнать ее из своей жизни как можно

быстрее. Она была всем, чего я пытался избежать. Все, чего я не хотел.

Она в замешательстве опустила брови.

— Меня наняли? — спросила она.

10

Я подавил все свои сомнения. Я сказал ей, что ее наняли на глазах у всех в комнате

отдыха, и я не собирался выглядеть так, будто растерялся перед ними. Я должен владеть

ситуацией.

— Не будь так довольна собой. Если бы ты мне понравилась, я бы отправил тебя

собирать вещи. Ты пожалеешь, что прикоснулась к моему банану, стажер. Я тебе это

обещаю.

Глава 3

Наташа

Я позволила воде течь по мне в душе, не заботясь о том, что вода была достаточно

горяча, чтобы обжигать. Это было что-то, что отвлекло меня от моей последней ошибки, которая вполне могла быть самой большой в моей жизни. Мне хотелось доказать Хэнку, что я не так плоха, а теперь я вообще не была уверена, как смогу получить хоть каплю

компромата на Брюса Чемберсона. Во-первых, быть нанятой, конечно, было большим

препятствием, я не уверена, что я бы его преодолела, но то, как все случилось, делало все

чуть ли не еще хуже.

Но хуже всего было то, как трудно было удержаться от незрелого хихиканья каждый

раз, когда он говорил о «своем банане». Это было просто смешно. Парень выглядел как

супермодель со льдом вместо крови. Его брови выглядели естественно нахмуренными, глаза все время слегка сузившимися, как будто он надеялся, что сможет смотреть

достаточно яростно, чтобы заставить вас превратиться в облако пара. Мои колени чуть не

подкосились, когда он вошел в комнату отдыха. Конечно, я проявила должное

любопытство в отношении исследования в «Гугле», но фотографии не передавали полной

его картины. Брюс Чемберсон был высоким в идеальном смысле. Не долговязый или

причудливый, как игрок НБА, а с идеальными пропорциями и более крупный, ультра

мужественный. У него было как раз достаточно мускулов, чтобы показать это через его

аккуратно скроенный костюм. Я еще не изучала его брата, но они предположительно

были близнецами, как бы трудно в это не было поверить. Меня не просили собирать

компромат на Уильяма Чемберсона, только на Брюса. Уильям был мостом, который я

пересеку, когда доберусь туда.

Но Брюс... он был мостом, с которого я не была уверена, хочу ли я сойти, как бы

сильно он ни крутился, готовый в любой момент отправить меня навстречу смерти.

И его лицо. Боже. Если бы он не был так занят, глядя на дыру прямо сквозь меня, я

бы, наверное, просто разлилась в горячую лужу у его ног. Мой инстинкт выживания был

единственной вещью, которая заставляла мой рот работать. У него был достаточно четко

очерченный подбородок, чтобы порезаться, голубые глаза, поджигающие угли, и рот, слишком чувственный и созданный для поцелуев для того, кто казался таким жестким.

Он был похож на разъяренного робота. Поправка. Разъяренного секс-робота. Того, который выглядел так хорошо, что вам было все равно, только бы он пищал и гудел на

вас.

Я выпустила долгий драматический вздох и смыла остатки кондиционера с волос

перед тем, как высушить их и начать собираться на стажировку. Мне нужно было быть

вовремя. Это был мой первый день в «Галлеон Интерпрайз», и что-то подсказывало мне, что там не было места ошибкам или опозданиям с таким человеком, как Брюс Чемберсон.

11

Но я не могла перестать думать о вспыхнувшем блеске в его глазах, когда он сказал мне, что я пожалею, что прикоснулась к его банану. Он шутил со мной, даже угрожая мне, и я

не могла сопоставить этот факт с мыслью, что он был бесчувственным роботом, как бы я

ни старалась.

В нем было нечто большее, чем кажется на первый взгляд.

***

Я ОПОЗДАЛА. Я сделала все, что было в моих силах, чтобы успеть вовремя, в том

числе планировала успеть на поезд, который должен был доставить меня в «Галлеон» с

запасом в тридцать минут. Я даже выгнала Брэйдена из своей квартиры накануне вечером

и написала родителям, чтобы убедиться, что он не вернется ко мне через несколько часов.

Конечно, у меня не было времени на взрывную диарею, которую мой французский

бульдог Чарли решил устроить по всей квартире. Он был очень нервным и к тому же был

чрезвычайно чутким. Думаю, он подыграл моим нервам и разбомбил квартиру как своего

рода собачий акт солидарности.

Когда я вышла из лифта на верхнем этаже «Галлеон», я опоздала на семь минут. По

моим стандартам, все было не так уж и плохо. Брюс стоял возле лифта с яростным

выражением на лице, которое говорило мне, что его стандарты были более точными, чем

мои.

— Ты опоздала, — сказал он. Голос у него был ровный, безэмоциональный.

— Я сожалею, моя собака…

— Меня не интересуют твои оправдания. Время будет вычтено из твоей зарплаты.

Я приподняла одну бровь.

— Я стажер. Мне не платят.

Его челюсть сжалась, а глаза сузились.

Уууупс. Кто-то не любит, когда его поправляют.

— Мой офис. Сейчас.

Он умчался прочь, не оставив мне другого выбора, кроме как следовать за ним с

чувством, как будто у меня в животе что-то упало. Мой глупый рот привел меня под

горячую руку Брюсу, когда я съела его банан, и, судя по его жесткой позе и быстрому

темпу, мой рот не закончил подставлять меня. Опрометчивое, грязное небольшое семя

фантазии было посажено в моем мозгу где-то между бананом и сегодняшним утром, и мне

все время приходилось подавлять образы Брюса, закрывающего меня в своем кабинете, чтобы он мог перекинуть меня через свое колено и отшлепать. Это было смешно. Я даже

не была поклонницей такого рода вещей. Конечно, если бы мы сыграли в игру, назвав

фильм, описывающий мой единственный сексуальный опыт, вы бы выиграли, назвав

фильм: «Быстрый и Яростный». Хотя, это было похоже больше, если бы фильм был

назван «Быстрый и Не Доставляющий Восторг», но я сомневалась, что кто-нибудь в

Голливуде согласится на такое название.

Я боролась с желанием поднять руки, чтобы прикрыть глаза, пока меня вели через

его офис. Однажды меня остановили за превышение скорости, и я помню чувство

унижения, когда люди проходили мимо, заглядывая в мое окно со злорадными

выражениями. «Хорошо, что ты попалась, неудачница», — было написано на их лицах

тогда, так же, как и сейчас.

12

Сейчас было хуже. Намного хуже. Это была не просто моя гордость, которую

тащили по грязи, пока я следовала за Брюсом, как грустный, наказываемый щенок. Это

был потенциал произвести впечатление на Хэнка. Все здесь были возможными

источниками, и чем больше они воспринимали меня как шутку, тем меньше вероятности, что я узнаю от них что-нибудь полезное.

Предполагая, что если меня не уволят, я буду работать здесь следующие несколько

недель. Даже месяцев. Сколько бы времени не потребовалось, чтобы найти компромат на

Брюса. И, честно говоря, с каждой минутой мне все больше хотелось грязи. Я не просто

хотела знать, был ли он капитаном коррумпированного корабля. Я хотела знать, почему

он так старался убедить всех, что был бесчувственным. Я также хотела знать, почему кто-

то в Деловом Мире даже подозревал Брюса в чем-то подозрительном. На первый взгляд

он определенно не соответствовал образу теневого бизнесмена.

Он закрыл дверь в свой кабинет и подошел к жалюзи, потянув за веревочку, чтобы

мы остались совсем одни.

— Мне не нужно напоминать тебе, как важно быть вовремя, верно? — спросил он, оставив меня стоять, он подошел к своему столу и начал вытаскивать маленькую

коробочку, конверты и листок бумаги, которые он положил передо мной на стол.

О, Боже. Это та часть моей фантазии, где он вытаскивает хлыст, и я говорю ему, что

мне не нравится весь этот джаз, но он все равно наклоняет меня. И он говорит мне, что я

была непослушной, очень непослушной девочкой.

Я закрыла глаза, желая хоть на секунду перестать быть идиоткой.

— Очень важно, — сглотнула я. — Этого больше не повторится. Наверное. Никогда

не знаешь, когда ударит молния и все такое. Но я буду стараться изо всех сил быть

вовремя каждый день с этого момента.

— Да. Будешь. Потому что я собираюсь сделать кое-что предельно ясное для тебя, Наташа Флорес.

Я проигнорировала то, как моя кожа покрылась мурашками, услышав, как он

произносит мое имя. Я догадывалась, что он просмотрит мое резюме, потому что мое имя

не всплывало ни во время инцидента с бананом, ни после.

— Я не хороший человек. Ты здесь не потому, что я хочу подружиться с тобой или

трахнуть тебя, — добавил он небрежно, как будто вместо этих слов предложил мне убрать

со стола. — Ты здесь, потому что ты мне не нравишься, и я с удовольствием заставлю тебя

уйти.

— Я действительно могу быть очаровательной, если вы дадите мне шанс, — сказала

я через настолько сжатое горло, что удивилась, что мой голос не был пронзительным

свистом. Несмотря на то, что он только что явно сказал, что не пытается переспать со

мной, услышав это из его рта, казалось, сделала фантазию, проигрывающую в моей

голове, еще более ясной. Это была не романтическая фантазия. Это было чисто

физическое, и я бы бросила вызов любой женщине не смотреть на Брюса Чемберсона, и не

иметь кое-каких опрометчивых мыслей про него. Это ничего не значило. Это была просто

химия и гормоны.

Он посмотрел на меня сверху вниз, не задерживаясь ни в одном из мест, где

предполагалось задержаться.

13

— Тогда скажи мне, стажер. Как именно ты планируешь очаровать меня? Твоим

трудолюбием? Твоей склонностью брать вещи, которые принадлежат другим людям, и

класть их в рот? Или ты думаешь, что соблазнишь меня?

Я выпрямилась. Я не могла его понять. В одну минуту мне казалось, что внутри у

него холодно и пусто. В следующую я была абсолютно уверена, что он дразнит меня.

Более того, я была уверена, что ему это нравится.

— Я не знала, что у роботов есть способность поддаваться соблазнению, —

выпалила я. — Вы уверенны, что я не могу просто потянуть за рычаг на вашей задней

панели?

В его яростном взгляде не было ничего роботизированного. Я сразу же пожалела о

том, что сказала, но я не могла забрать свои слова обратно. Они висели в тишине между

нами, болтаясь там, чтобы я могла смотреть на них со сжимающейся беспомощностью.

— Ты — отклонение, — просто сказал он, не обращая внимания на мою колкость. —

Моя способность справляться с отклонениями — это часть того, что делает меня

настолько хорошим в моей работе.

— Я нахожу это оскорбительным. Я думаю.

— Хорошо. Ты должна это делать. Теперь, — сказал он резко, как будто наша

дискуссия пришла к четкому и упорядоченному решению. — Это твой рабочий телефон,

— он вручил мне сотовый телефон, который, казалось, уже был настроен. — Твой пароль

«БАНАН», и нет, ты не можешь изменить его. Этот телефон такой же мой, как и твой, так

что подумай хорошенько, если планируешь использовать его для чего-нибудь пошлого

или нелепого.

Теперь он надо мной издевался. Я так и знала. Каждый раз, когда я начинала думать, что в его великолепной голове нет ничего, кроме жужжащих механизмов и схем, он

позволял небольшой человечности просачиваться через него, и я абсолютно ненавидела, как это меня интриговало. В конце концов, я была журналистом, и я не была уверена, что

столкнусь с тайной, столь же неотразимой, как Брюс Чемберсон. Моя главная теория? На

самом деле он был нормальным парнем, но держался в стороне от всех. Мне просто нужно

было выяснить, проскальзывал ли настоящий Брюс только тогда, когда он был рядом со

мной, или он всегда плохо держал себя в руках.

— А эти? — спросила я, указывая на конверты и бумагу.

Он открыл один из конвертов, чтобы показать мне ламинированную большую папку, полную кредитных карт, какое-то руководство по эксплуатации и набор ключей от

машины. В другом конверте был пропуск, на котором каким-то образом было мое лицо, хотя я определенно никогда не получала пропуск.

— Это некоторые вещи, которые тебе понадобятся для выполнения твоих

обязанностей в качестве моего стажера. Ключи от служебного автомобиля, который ты

будешь использовать в качестве моего личного водителя. Кредитные карты для деловых

мероприятий, ужинов с клиентами или экскурсий, спонсируемых «Галлеоном». Кстати, ты

должна будешь присутствовать на всех этих мероприятиях. И телефон, чтобы я мог

связаться с тобой в любое время дня и ночи. Ты всегда будешь на связи. Я единственный, у кого есть этот номер. Это моя прямая связь с тобой.

Я почувствовала, как мои ноздри раздулись, что случалось только тогда, когда я

теряла контроль от гнева, когда ты начинаешь думать про свой лоб как об оружии, вместо

14

внутренней стороны ладони. Быть сексуальным, как грех, не давало ему права обращаться

со мной, как с рабыней.

— Вы понимаете, что обычные обязанности стажеров больше похожи на работу: деланье копий, сидение на собраниях или приготовление кофе для всех, не так ли? — мне

пришлось сжать рот, чтобы не выплюнуть, что у меня есть другая работа. Технически, это

так. Мне нужно было время, чтобы записать и организовать все, что я узнаю здесь, и

подготовить все к статье, которую я в конечном итоге напишу. Судя по тому, как все

звучало, он не планировал давать мне свободное время, что не сделает мою жизнь легкой.

— Мне все равно, что обычно. Я никогда не любил обычное. Это исключительная

компания, которой управляют исключительные люди. Если ты собираешься быть частью

этого в любом качестве, я ожидаю, что ты будешь работать так же неустанно, как и все

мы.

— Дайте угадаю. Тот факт, что мне все еще не будут платить, не имеет никакого

отношения ни к одному из этих сверхчеловеческих ожиданий, верно?

— Отлично. Ты учишься. В конце концов, может быть, и для тебя есть надежда.

Глава 4

Брюс

Первый день моего стажера был для меня днем упражнения в самообладании.

Каждый импульс в моем теле кричал и требовал избавиться от нее. Она была ходячей

катастрофой. Она пролила кофе на мою рубашку, что заставило меня использовать один

из моих запасных комплектов. Честно говоря, я даже не был уверен, что одного запасного

комплекта будет достаточно с этой женщиной, бесчинствующей в моей жизни. Она

помяла автомобиль компании, когда выруливала из гаража, потому что резко повернула

руль, чтобы не задавить «огромного кузнечика», хотя я жил в Нью-Йорке большую часть

своей жизни и никогда не видел кузнечиков. В довершение ко всему, банан, который она

мне принесла, был недостаточно спелым.

Еще даже не было время обеда, а стажер внес в мою жизнь больше хаоса, чем я

испытал за последний год. У меня подскочило давление, и я начал серьезно сомневаться в

своих мотивах держать ее рядом.

Она мне нравилась, несмотря ни на что. Каштановые волосы дополняли ее карие

глаза и загорелую кожу. У нее также был милый жест — опустить подбородок к груди, когда я ее отчитывал, что заставляло ее большие глаза казаться еще больше и полными

озорства, когда она была вынуждена смотреть на меня. Ее губы были изогнуты в одну

сторону, как будто моя злость на нее удивляла ее.

Эта чертова женщина сведет меня с ума.

— Ты, эм… В порядке?

Я развернулся, готовый ударить в горло того, кто только что вошел в комнату

отдыха. Я все еще сжимал банановую кожуру, которая была скорее зеленой, чем желтой.

Это был мой брат.

Я вздохнул. Уильям был последним, с кем я хотел разговаривать, когда я был на

грани. Я даже не хотел его видеть. Он обычно носил волосы в виде вечного беспорядка и

не сбривал щетину на лице несколько дней. Он редко носил галстук, предпочитая

15

оставить пару пуговиц расстегнутыми, это позволяло ему легче найти женщин, которые

были достаточно голодны, чтобы быть его случайной связью следующей ночью.

Глядя на него, мне захотелось расчесаться. Он был моим зеркальным отражением, за

исключением того, что он был тем, кем я мог бы быть, если бы у меня не было навязчивых

тенденций с большой дозой перфекционизма. Он был мной, но без контроля. Определение

свободного оружия. Больше всего, он был тем, кем я мог бы быть, если бы Валери

никогда не появилась бы. Ну, без нелепо растрепанных волос.

Я выбросил банановую кожуру в мусор.

— Да. Я, эм, в порядке.

Он скрестил руки на груди, наблюдая за мной с огоньком веселья в глазах.

— Тогда почему ты выглядишь так, будто кто-то насрал в твой банановый пудинг?

И с каких это пор ты ешь что-то кроме идеально желтых бананов? Этот больше походил

на огурец.

— С тех пор, как прибыл стажер из ада, — полагать, что она сможет найти

подходящий банан, было ошибкой, и я ее не повторю.

— Полагаю, глупо спрашивать, почему ты ее не увольняешь?

— Ты правильно предполагаешь. Я не могу ее уволить. Пока.

— Понятно, — Уильям скептически наморщил лоб. — Значит, она горячая штучка?

Я бросил на него страдальческий взгляд.

— На самом деле? Ты же понимаешь, что мы только выглядим одинаково? Один из

нас умеет держать член в штанах, особенно на работе.

— Эй, это не я вынимаю член из штанов на работе. Те женщины, конечно, были

очень настойчивы. Кроме того, я знаю, что ты не против намочить свой член. Как с той

женщиной... черт, как ее звали?

— Валери, — я старался не часто произносить ее имени. Возможно, когда-то во мне

было что-то близкое к настоящим чувствам к ней. Теперь я просто чувствовал пустоту

потери, не потому, что она ушла, а потому, что я отдал часть себя, жаль, что я не могу

вернуть эту часть.

— Точно, — сказал Уильям. — Бешеная сука. Знаешь, я как-то думал о том, чтобы

подставить ее за какое-то мелкое преступление в качестве подарка на твой день рождения.

Ничего серьезного, конечно, но я подумал, что пара ночей в тюрьме пойдет ей на пользу.

— Пожалуйста, скажи, что ты шутишь.

— Ага, конечно, пошутил, — он произнес это так, что я понял, что он не пошутил.

— Я должен сказать. Я ненавидел ее до того, как она изменила тебе. Представь, что я

чувствую к ней сейчас? — он ухмыльнулся, ударив меня по плечу, как будто это была

хорошая шутка. — А потом тот эпизод, который был у тебя с твоим секретарем.

Помнишь? — спросил он, и лицо его расплылось в улыбке. — Клянусь, ты трахал только

тех женщин, которым приходилось надевать брючные костюмы и юбки-карандаши на

работу. Я уже начинаю думать, что у тебя фетиш.

Я сделал глубокий, контролируемый вдох через нос. Уильяму всегда удавалось

завести разговор о сексе, и у него никогда не было проблем с разговорами о моей

сексуальной жизни.

— Да, у меня были отношения. И нет, у меня нет фетиша.

16

С тем, что я уже диагностировал как хронически плохой выбор времени, мой стажер, спотыкаясь, вошла в комнату. Буквально. Ее каблук зацепился за ковер, и она снова чуть

не пролила на меня кофе.

Уильям поднял брови, осматривая ее тело и, без сомнения, отмечая юбку-карандаш.

Он усмехнулся.

— Кстати, о фетишах.…

Наташа взглянула на Уильяма и снова чуть не пролила кофе. Она снова посмотрела

на меня, потом на Уильяма, на ее лице было написано замешательство. Она, должно быть, знала, что у меня есть близнец, потому что взгляд понимания появился у нее быстрее, чем

у большинства людей, которые видели нас вместе в первый раз.

— Близнецы, — сказал Уильям. Он подошел к ней поближе, положив руку ей на

спину, как будто ей нужно было помочь выровнять равновесие. Честно говоря, я думаю, что ей, вероятно, это нужно было. Из того немногого, что я узнал о стажере, она время от

времени падала без предупреждения.

— Так это ты — тот, который вежливый, — сказала она Уильяму. — Полагаю, это

делает тебя злым близнецом, Брюс?

Уильям ухмыльнулся.

— Эй. Мы можем оставить ее у себя? Она мне уже нравится. Неудивительно, что у

тебя на нее стояк.

— Это у меня нет венерических заболеваний, — прорычал я, стараясь не обращать

на него внимания.

Уильям поднял руки, что, к счастью, означало, что он больше не лапал ее.

— Полегче там, убийца. Я всегда пользуюсь защитой. Я чист как стеклышко.

— Спасибо, — грубо сказал я, выхватывая кофе у нее из рук и надеясь, что она

уйдет. Я не хотел, чтобы у моего брата было больше возможностей попытаться трахнуть

ее. Потому что у нее был пульс, она была красивой, и самое главное, он подозревал, что я

хочу ее для себя. В книге рецептов Уильяма это было как можно ближе к афродизиаку, которым Мать Природа могла только надеяться обеспечить.

Стажер осталась на месте, все еще глядя между нами, как будто она ожидала, что мы

покажем, что это была оптическая иллюзия все это время.

— Это странно, — сказала она.

— Не совсем. Это генетика, — сказал я.

— Игнорируй его, — Уильям последовал за ней к холодильнику, пока она рылась в

поисках «Бог знает чего». — У него хроническое состояние. Они нашли палку у него в

заднице, когда мы были еще детьми, и врачи сказали, что мы не можем удалить ее, не

убив его. Естественно, мы все старались изо всех сил, чтобы вытащить ее, но упрямый

ублюдок никогда не давал нам ни дюйма. Видишь, он тоже крепкий орешек. Это трагедия, если подумать. Иногда я не сплю по ночам, пытаясь понять, кто был первым... палка или

упрямая задница.

Стажер пыталась скрыть улыбку, спрятав голову за дверь холодильника, но я

слышал ее прерывистое дыхание, когда она подавляла смех.

— Вон, — сказал я Уильяму.

Он сделал шаг к двери, как будто все равно собирался уходить.

17

— Кстати. Носи юбки-карандаш. Выгляди как секретарша. Для него это как фетиш.

Очень его возбуждает. Он как старый автомобиль. Трудно завести, но как только заводите

его, он действительно едет. Просто продолжай в том же духе, малышка.

Она опустила глаза, разглаживая юбку, и ее щеки пылали красным. Сколько часов я

ее знал и сколько раз она уже краснела? Я никогда не признавался в этом ни одной живой

душе, но, возможно, я и отдавал предпочтение внешности секретаря. Мне также всегда

нравились женщины, которые легко краснеют.

Ничего из этого не было важным, потому что список вещей, которые мне не

нравились в этой женщине, был таким длинным. Она была катастрофой для моего

совершенства, разрушительным шаром, который пробьет каждую тщательно построенную

стену и комфорт, на создание которого я потратил свою жизнь. Она была абсолютно на

сто процентов не для меня почти во всех смыслах этого слова, и все же я ее не уволил. Я

также знал, что не стану этого делать. Я буду держать ее до…

До чего?

Остаток дня я провел в раздумьях, что же это было. Какого черта я ждал?

***

Позже в тот же вечер я сидел за столом в «12-м Сезоне». Все по высшему разряду: белая скатерть, свечи, пиджаки и галстуки. В центре обеденного зала стоял огромный

аквариум, наполненный экзотическими дорогими рыбками, в том числе акулой и большим

угрем-муреной, которые выглядывали из группы скал, беззвучно хлопая ртами, словно

пробуя воду на вкус. Я рассеянно задавался вопросом, может ли плен когда-нибудь свести

рыбу с ума, пока смотрел на угря. Люди сошли бы с ума в такой коробке за несколько

недель, может быть дней.

Я думал о том, как Наташа назвала меня роботом. Может быть, она не совсем

ошиблась, по крайней мере, в некоторых отношениях. Дело не в том, что я не чувствовал

или не жаждал всего, что делали большинство людей. Разница в том, что я научился

подавлять все это. Я научился этому сам. Думаю, у нас с Уильямом были свои механизмы

защиты от того дерьма, в котором мы выросли. Он научился ни о чем не заботиться. Я

научился бороться за контроль даже в самых неподконтрольных ситуациях. Я научился

брать хаос и наводить порядок.

Это все произошло не сразу. Жизнь бросила в меня почти все, что могла, и

постепенно я закрылся. Думаю, проблема была в том, что вы хороните вещи, которые

хотите защитить, держать в безопасности, но это также держит их вне досягаемости для

вас. Где-то по пути, я думаю, что я замуровал слишком много себя, и в конечном итоге

ничего не осталось, чтобы показать миру, кроме профессиональной компетентности и

лица, на которое женщины любят смотреть. Я чуть не рассмеялся. Наташа знала меня

всего два дня и, казалось, уже попала в точку. Я был не намного лучше робота.

Мои родители опоздали на десять минут. Моей матери было за пятьдесят. У нас с

Уильямом были ее глаза и брови, а от моего отца квадратная челюсть и широкие плечи.

Бог знал, откуда у нас такой рост, потому что оба моих родителя были на несколько

дюймов ниже шести футов.

У моего отца была такая манера ходить, которая умудрялась показывать

неуважительное отношение к любому окружению с какой-то непринужденностью, 18

которой ты не мог научиться. Это было что-то среднее между вразвалочку и чванством, с

постоянно вертящейся головой и кислой ухмылкой на губах. Он смотрел на мир так, словно не был впечатлен, хотя самое впечатляющее, что он когда-либо сделал, это привел

Уильяма и меня в этот мир. Он, казалось, тоже так думал, поэтому нам приходилось

терпеть ежемесячные «посиделки», которые были не более чем тонко завуалированные

денежные захваты.

Согласие даже встретиться с ними в этом месте было последним проявлением

уважения, которое я проявил к ним за то, что они воспитали меня. Я более чем заплатил

все долги, которые мог им задолжать, но я не мог заставить себя полностью их

вычеркнуть из своей жизни. По крайней мере, пока.

Моя мать была скромной женщиной. Хрупкая с постоянно удивленным выражением

лица и неспособностью равномерно нанести губную помаду, которая всегда делала ее

верхнюю губу кривоватой.

— Где твой брат? — спросил отец, садясь.

— Он не смог приехать, — вообще-то я велел Уильяму встретиться со мной в

ресторане на другом конце города. Он, вероятно, уже понял, что я ввел его в заблуждение, но он справится. Тупица всегда давал нашим родителям деньги, вместо того, чтобы

понять, что это только ухудшает ситуацию.

Моя мать нервно посмотрела на отца. Она знала, что их шансы вытащить из меня

деньги были примерно такими же, как выжать воду из камня.

— Сынок, — сказал отец. Он откинулся на спинку стула и провел языком по губам, напоминая мне рептилию. — Мы не просим с протянутой рукой милостыню. Мы ищем

делового партнера.

Я не удостоил это ответом. Я позволяю глазам оставаться холодными, а выражению

лица каменным.

Он откашлялся, удваивая ставку на свою беспечность, кладя руку на спинку стула

моей матери и делая выражения лица что-то вроде: «О, давай».

— Для тебя это копейки, Брюс. Гребаные гроши. Я вырастил тебя эгоистичным

засранцем, или это вина твоей матери?

— Я более чем заплатил тебе свой долг за то, что ты вырастил меня.

— Брюси, — сказала моя мать. — Ты не должен нам за то, что мы тебя вырастили.

Ты был нашим ребенком. Мы просто просим кое-какую помощь, раз ты так хорошо

преуспеваешь. Подумай об этом. Твоя карманная мелочь — наш лотерейный билет.

— Лотерейный билет, который я вам уже дарил. Многократно. И как вы можете за

него отчитаться? Азартные игры, лодка, которую ты разбил, потому что был пьян, и весь

пластик, который ты накачала себе в лицо? Деньги, чтобы откупиться за вождение в

нетрезвом виде?

При этом они оба напряглись.

— Ты хочешь выглядеть самодовольным? — мой отец наклонился и положил локти

на стол, слегка понизив голос, когда его тон привлек внимание ближайших посетителей.

— Я не собираюсь сидеть здесь и позволять тебе говорить со мной свысока. Я менял тебе

подгузники, когда ты гадил, крутой парень.

— Правильно, — сказал я. — А теперь ты хочешь, чтобы я поменял их тебе? Возьми

часть денег, которые мы с Уильямом тебе уже дали, и найми няню. Я не твой банкомат.

19

Я был удивлен, но больше вздохнул с облегчением, когда они оба встали и

поспешили выйти из ресторана в гневе негодования. У них действительно был предел, и я

был рад сказать, что с годами я все чаще и чаще мог его найти. Я мог бы отказаться от их

предложений встретиться всем вместе, но правда была в том, что я тоже чего-то ждал от

них, точно также как и со стажером. Проблема была в том, что я тоже не знал, чего я от

них ждал.

Может быть, это был побочный эффект эмоциональной изоляции за долгое время. Я

больше не мог понять даже себя.

Глава 5

Наташа

Я проснулась очень рано, чтобы заехать в «Продвинутые советы». Хэнк сидел на

углу стола, скрестив руки, и эти пугающие усы, притворяющиеся бровями, были высоко

на его лбу.

— Значит, ты там? — спросил он. — Это хорошо. Я действительно впечатлен, Нат.

Во мне раздулась гордость. Хэнк смотрел на меня с жалостью, сколько я себя помню

в этом коллективе. Может, он и ценил мой писательский талант, но всегда относился ко

мне как к благотворительному делу. Я была той, кого уволив бы, он почувствовал бы себя

слишком виноватым. Услышав, как он говорит, что впечатлен, я почувствовала, что это

именно то лекарство, которое мне нужно было, и я уже жаждала большего. Я хотела, чтобы он мной гордился. Я хотела впечатлить его потрясающей историей.

— Я там, — согласилась я.

— Как тебе это удалось? Как прошло собеседование?

Я сделала что-то вроде жеста, покачивая рукой из стороны в сторону.

Он посмотрел на меня растерянным взглядом.

— Главное, что я получила работу. Верно?

Он усмехнулся.

— Конечно, Нат. Если подумать, не думаю, что хочу знать, как ты получила эту

работу. Зная тебя, это, вероятно, связано с серией маловероятных и погранично

невозможных совпадений.

Я улыбнулась, надеясь, что он не увидит, как краснеют мои щеки. «Технически, это

было связано с тем, что я засунула его банан себе в рот».

— Но я хотела тебя предупредить. Он хочет, чтобы я работала на него почти

круглосуточно. Я не могу слишком часто бывать здесь.

Хэнк отмахнулся.

— Тогда не надо. Главное, что у меня будет история. Мне все равно, даже если тебе

понадобятся месяцы, чтобы ее получить. Если ты накапаешь на него компромат, то

получишь зарплату всей своей жизни. Уинстед предложил королевский гонорар за

компромат на Брюса Чемберсона, и мы собираемся его получить.

— Это Уинстед хочет компромат? — спросила я. — Почему он так сильно его

хочет? И почему он так уверен, что это Брюс, а не его брат? Из того, что я уже узнала, его

брат кажется гораздо более вероятным подозреваемым.

Хэнк пожал плечами.

— Разве это имеет значение?

Это был Хэнк, никогда не говоривший «я не знаю», я должна была знать это лучше, прежде чем задавать вопросы. Хэнк был большой шишкой, и ему нравилось эта важность

вокруг него. Он не любил признаваться, что не был в курсе чего-то.

20

Выйдя из кабинета Хэнка, я остановилась у стола Кэндис. Она понимающе

усмехнулась. Я понятия не имела, о чем она думает, но готова была выслушать.

— Я жду подробностей, — сказала она.

— Тут нечего рассказывать. Я прошла собеседование. Получила работу. Все просто,

— я тянула время, и мы обе это знали. По правде говоря, я любила дразнить Кэндис. Она

была похожа на злобную собачонку, и мне нравилось видеть, как она злится, когда я

водила перед ее носом тем, что она хочет.

Она сложила руки на груди и уставилась на меня убийственным взглядом.

— Нат. Я знаю тебя. Будешь мне вешать лапшу, и я врежу тебе по каленой чашечке,

— она схватила свой зонтик и начала наносить маленькие удары по моим коленям, заставляя меня отпрыгнуть назад, смеясь.

— Господи! Окей. Ладно. Ладно! — сказала я, схватив зонтик и вырвав его из ее рук.

Я придвинулась немного ближе и понизила голос. — Я съела банан Брюса Чемберсона. И

я не о том банане, о котором ты подумала, извращенка! Я про желтый банан, на котором

он написал свое имя маркером. Конечно, я не видела на нем его имени и… — я замолчала, заметив ошарашенное выражение ее лица.

Она наблюдала за мной несколько секунд, прежде чем рассмеяться.

— Прости, — сказала она. — Это как раз в твоем духе. Это свидетельство твоего

послужного списка, что я даже не сомневаюсь, шутишь ли ты. Конечно, ты съела его

банан. Хотя я не совсем понимаю, как его банан помог тебе устроиться на работу.

— Я тоже пытаюсь в этом разобраться.

— Ему понравилось, что ты его съела? Может быть, он извращенец? Читай между

строк или как-то так. Ты понимаешь, о чем я? — она понизила голос, ужасно подражая

мужскому. — О, Наташа. Я с ума схожу по этим губам. Немного быстрее, и ты меня

погубишь. О... о…

— Кэндис! — прошипела я, ухмыляясь, но оглядываясь, чтобы убедиться, что никто

не подслушивал. — Во-первых, это худший каламбур, который я когда-либо слышала. Во-

вторых, нет. Просто нет. Он совсем не такой. В смысле, если ему понравилось, то он

действительно хороший актер. Больше было похоже на то, что он хотел оторвать мне

голову и выбросить ее в окно.

Она подняла брови и сузила глаза.

— Значит, он варвар? Сексуальный.

— Скорее, робот. Сексуальный, да, но как буррито в микроволновке. Обжигающе

горячий снаружи и холодный как лед внутри.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты только что сравнила мужчину с буррито, потому

что я это обожаю.

— Могу подтвердить, — усмехнулась я.

Она вздохнула.

— Послушай, Нат. Мне все равно, заморожен он внутри или нет. Тебе нужно

покопаться внутри. Забудь историю. Забудь все. Что-то там происходит. Ты ешь банан

этого парня, и он нанимает тебя? Давай. Вот твоя история. Это не сценарий «все так, как

кажется». Отнюдь нет.

— Я имею в виду, он очень конкретно сказал, что хочет нанять меня, чтобы

наказать.

Кэндис развела руками, как будто я только что подтвердила ее теорию.

— Видишь? Парень чертовски странный. Он хочет отвести тебя в свою сексуальную

темницу или что-то подобное. Подумай об этом. Тебе нужно переспать с ним, чтобы

заставить его открыться. Это часть твоей работы. Это чертов журналистский кодекс чести.

Ты бы нарушила правила, если бы не переспала с ним.

21

Я рассмеялась, хотя мысли о Брюсе и сексе заставляли все мое тело пульсировать от

жара. В то же время, мысль о Брюсе и отношениях заставила меня почувствовать холод

внутри.

— Я ненавижу его... — сказала я.

Кэндис издала пренебрежительный звук, отбросив упавшую прядь своих коротких

волос.

— Знаешь, тебе не обязательно любить его, чтобы спать с ним. Ты уже большая

девочка. Иногда это нормально, просто секс без продолжения. Секс не обязательно

должен быть связан с эмоциями и чувствами. Это может быть просто весело.

Я не была так уверена в этом, но мне пришлось извиниться и выбежать из здания, когда я увидела, что уже практически опаздываю. Я забыла, что за рулем, и поэтому не

имела дело с несколько предсказуемой системой метро. Я имела дело с Нью-Йоркским

движением.

***

Брюс ждал снаружи своего дома с раздраженным выражением лица. Я припарковала

помятую служебную машину и стала ждать, пока он сядет. Когда он не двинулся с места, я поняла, что он на самом деле ожидает, что я выйду и открою ему дверь.

Тридцать минут в пробках, чтобы проехать три мили ( прим. 4,8 км), слишком

разозлили меня, чтобы вынести его позерства, поэтому я просто протянула руку над

пассажирским сиденьем и толкнула дверь.

Он яростно посмотрел на это, но, в конце концов, рывком открыл дверь и сел в

машину.

— Разве это не унизительно для мужчины? — спросила я. — Сидеть на

пассажирском сиденье, как сейчас, пока твой стажер ведет машину?

Он смерил меня взглядом.

— Нет.

Я неловко откашлялась и вырулила машину. Брюс отвечал на мои игривые шутки с

такой враждебностью, что я всегда сожалела о них, но не полностью. Шутить с ним было

весело. Может быть, это был просто естественный импульс, когда кто-то оставался таким

спокойным и командующим. Я хотела посмотреть, как он отреагирует, если его перья

немного взъерошить. Брюс смотрел на свой телефон и проделывал довольно хорошую

работу, притворяясь, что меня не существует, что шло в полный разрез с теорией Кэндис о

том, что он действительно заинтересован во мне.

— Что ты там делаешь? — спросила я.

Я почувствовала краем глаза, как он посмотрел на меня, и решила сосредоточиться

на дороге, а не смотреть в эту ледяную жару.

— Работаю.

— О, — сказала я. — Мне показалось, что я видела видео с кошками на твоем

телефоне секунду назад.

— Я похож на человека, который смотрит видео с кошками?

Я сжала губы.

— Я имею в виду, кто не смотрит? Верно?

— Я не смотрю.

— Я пришлю тебе сегодня несколько по электронной почте. Может, парочка милых

котиков сможет тебя немного смягчить.

Он положил телефон на колени и повернулся ко мне.

— Ты делаешь это специально?

22

— Я... Что я делаю специально?

— Раздражаешь меня. Ты не способна спокойно вести машину, пока я работаю?

— Я подумала, что ты заставляешь меня быть твоим маленьким шофером, потому

что тебе нужна компания.

— Ты неправильно подумала.

Я украдкой взглянула на него. Брюс снова сосредоточился на телефоне, но психолог-

любитель во мне сказал, что его поза была немного оборонительной. Слишком жесткий и

напряженный.

— Понятно. Тогда почему я снова выступаю в роли твоего водителя?

— Я хочу, чтобы ты ушла.

— Уверен? — спросила я скептически. — Звучит неубедительно, даже для меня. Я

имею в виду... сначала твой брат указывает на твой фетиш, а потом ты нанимаешь меня

без видимой причины. Есть что-то еще…

— Довольно, — спокойно сказал он. — Я не обязан объясняться с тобой. Ты

работаешь на меня, пока не решишь уволиться. Ты делаешь, как я говорю, пока не

решишь уйти. Все очень просто. Ты не должна понимать это или тебе не должно

нравиться это. На самом деле, я надеюсь, тебе это не нравится.

Я поджала губы, но ничего не сказала. Когда кто-то сзади просигналил, я могла бы

поклясться на могиле моей бабушки, что услышала его бормотание: « это научит тебя

есть что-то не твое».

Я повернулась, чтобы посмотреть на Брюса, и чуть не врезалась в машину впереди

меня. И вот она снова появилась. Искра человечности под броней и проводами под его

идеальной кожей.

— Разбив машину и убив нас, ты уйдешь с работы, технически не уходя. Но я не

думаю, что это хорошая идея.

— Если бы я не знала тебя лучше, то сказала бы, что ты только что пошутил, мистер

Робот.

Он бросил на меня острый взгляд.

— Как насчет того, чтобы вести машину, а не пытаться меня понять?

— Ты думаешь, я этим занимаюсь? Пытаюсь тебя понять? — я издала « пффф»

фыркающий звук. — Не надо льстить себе.

— Отлично. Я боялся, что ты начнешь расспрашивать о травме моего детства или о

том ужасном несчастном случае, который привел меня к моему мелочному характеру.

— Я на это не куплюсь.

Он пожал плечами.

— Как хочешь.

— Ты все это выдумал, верно? — спросила я несколько секунд спустя, ненавидя, что

не могу удержаться от заглатывания его приманки.

Раздражающе, он просто продолжал держать голову опущенной, когда печатал что-

то на своем телефоне. Мне показалось, я даже заметила намек на улыбку на его губах. Я

тихо дымилась остаток пути до офиса и чуть не оставила еще одну вмятину на машине, когда заехала на бордюр и едва не снесла дорожный знак передним крылом. Прошло

много времени с тех пор, как я водила машину, и, несмотря на то, что люди, казалось, в

это верили, это совсем не похоже на езду на велосипеде. Опять же, у меня была долгая

история с велосипедными авариями, так что, возможно, они не были полностью неправы.

Первая половина рабочего дня прошла примерно так же, как и предыдущая, но без

машины. Я приносила кофе, без сливок и сахара для мистера Секси-Робота. Мне

пришлось обойти три продуктовых магазина, чтобы найти один банан, который не имел

никаких намеков на зеленые и коричневые пятна. Не думаю, что когда-либо видела Брюса

23

таким серьезным, каким он был, когда описывал требования к банану. По крайней мере, десять дюймов. Фирменный. Не отбитый. Не зеленый. Он даже заставил меня сложить

руки вместе, чтобы я могла измерить длину и убедиться, что она достаточно большая, но

не слишком большая. Было похоже, что он рассказывал мне, как обезвредить бомбу в

подвале детского сада.

Я вернулась как раз перед обедом с бананом в руке и положила его на стол. Брюс

поднял его, повертел и сделал из изучения банана нелепое шоу. Наконец, он кивнул.

— Хм. Неплохо, — затем он выбросил его в мусорное ведро и встал из-за стола.

Я указала на мусорное ведро, открыв рот от шока.

— Ты хоть представляешь, сколько магазинов мне пришлось обойти из-за этой

дурацкой штуки?

— Могу себе представить. Тебя не было час и десять минут. Предполагая, что ты

шла быстро, за это время ты смогла зайти в три магазина, может быть, четыре, если ты

быстро находила секции продуктов.

Я закатила глаза.

— Ты не помогаешь делу со своим этим робото-тоном. «Три магазина, может быть

четыре, если...» — сказала я в своем лучшем исполнении тона робота, но замолчала, когда

увидела выражение его лица.

— Я точен, — сказал он с оттенком оборонительности, что было чем-то новым.

— Ну, я просто пытаюсь понять, как ты живешь в том же мире, что и я, где не все

идет идеально и по плану. Что случается, если твой поезд опаздывает, или если ты

просыпаешься заболевшим в один прекрасный день?

— Я нахожу способ решить эту проблему. Если я не могу, то делаю изменения, чтобы быть уверенным, что готов и что эта ошибка больше не повториться.

Он заставил меня почувствовать себя подростком, как будто я должна бороться с

желанием закатить глаза на все, что он говорит. Но я также чувствовала себя жертвой

бушующих гормонов, которые заставляли меня замечать места, где его рубашка

обтягивала его твердое тело, и то, как его ноги выглядели в этих брюках. «Сексуальный

робот», — напомнила я себе. С таким же успехом меня может завести спортивная

машина. Да, было приятно смотреть, но под капотом ничего не было. Кроме, вероятно, скульптурного пресса и того, о чем я не могла не думать, — функционального, восхитительного… банана.

В Брюсе Чемберсоне были какие-то намеки. Я задавалась вопросом, сколько

личности, которую он показывал мне, была защитным механизмом, и сколько в этом было

на самом деле настоящего его. И почему он прячется? Что он скрывает? Думаю, меня не

должно удивлять, что моим естественным побуждением из чистого любопытства было

пробиться сквозь стены, за которыми он прятался. У меня также была работа. Может, он

прятал за этими стенами злой мозг коррумпированного бизнесмена?

— Значит... ты не совершаешь одних и тех же ошибок дважды? Поэтому у тебя

характер стиральной машины? Ты обжегся на том, что был когда-то милым?

Он остановился на середине шага, бросив на меня взгляд, который я бы назвала

пораженным, а затем быстро вернул обратно нейтральное выражение лица.

— Я родился таким.

— Верно, — пробормотала я, следуя за ним, когда он направился в комнату отдыха.

— Так почему же ты выбросил банан? Боишься, что я его отравила? Потому что я думала

об этом, но решила надеяться на то, что ты подавишься и задохнешься.

Брюс остановился, наполовину повернул голову, чтобы посмотреть на меня, и если

бы я не знала лучше, я бы могла поклясться, что он едва сдерживает улыбку.

24

— Я выбросил его, потому что у меня уже есть банан с моим именем, который ждет

в комнате отдыха. Если, конечно, какой-нибудь невежественный стажер не съел его.

— Это у тебя постоянная проблема? — спросила я.

— Ты единственная, кто не увидел моего имени, написанного большими буквами на

банане. Так что нет. Это не постоянная проблема.

Когда мы вошли в комнату отдыха, все застыли при виде Брюса. Было легко забыть, почему я на самом деле здесь, но в этот момент репортер во мне, наконец, начал немного

просыпаться. Мне нужно было приложить усилия, чтобы провести какое-то время вдали

от Брюса, чтобы я могла попытаться выжать информацию из его сотрудников.

— Мистер Чемберсон, — сказала женщина лет тридцати, с великолепным телом и

красивым лицом. В ее голосе звучало нетерпение, а на лице написано отчаяние. Я сложила

руки на груди и с весельем смотрела на все это с порога. «Вот глупая женщина. С таким

же успехом можно броситься на мешок с картошкой».

Он уделил ей половину своего внимания, потянувшись за бананом, на котором, как я

заметила, теперь было написано его имя большими буквами на всей поверхности так, чтобы никто больше не смог пропустить это. Он действительно избегал повторения одних

и тех же ошибок дважды.

— Подожди секунду, — попросила я, прерывая женщину, которая пыталась

объяснить какой-то сбой в системе, который замедлял ее отдел. В любом случае, это

звучало как фальшивая история, предназначенная для того, чтобы заставить его лично

прийти к ней в офис. — Ты отправил меня на охоту за диким бананом, когда у тебя был

все это время свой?

Брюс очистил банан и откусил кусочек, что, я была почти уверена, не должно было

выглядеть так соблазнительно, но это заставило тепло разлиться и пузыриться под моей

кожей еще быстрее. «У него такие красивые зубы. Ах, а эти губы…»

— Я должен был убедиться, что ты сможешь достать мне что-нибудь съедобнее, чем

огурец, который ты принесла мне вчера.

— Он был еле зеленоватым. Если ты подумал, что это огурец, тебе нужно проверить

зрение.

Я чувствовала, что все в комнате смотрят на нас с шокирующим удивлением.

Единственным исключением была красивая женщина, которая определенно посылала мне

предупреждающий, собственнический взгляд в его сторону, на совершенствование

которого женщины потратили столетия. Это был взгляд, который говорил: «ты

погружаешь свои когти в мой когтеточный столб, сучка, и если ты не отступишь, я

выцарапаю тебе глаза».

С усилием я проигнорировала внимание на нас и сосредоточилась на Брюсе. Как бы

я ни устала от его отношения, было что-то забавное и захватывающее в попытке идти в

ногу с ним. Каждое слово с ним было частью какого-то словесного спарринга, который я

не совсем понимала, но обнаружила, что хочу понять.

Тем временем Брюс откусил еще один кусочек банана, тщательно пережевывая его, наблюдая за мной и не обращая внимания на то, что вся комната отдыха смотрела на нас.

На самом деле это было мило, насколько он, казалось, наслаждался своим перекусом. В

его глазах появился блеск, пока он жевал. Это был взгляд большинства людей, когда они

откусывали роскошный, калорийный десерт.

— Мы обедаем с парой важных клиентов. Подгони машину через десять минут, —

он доел последний кусок и бросил кожуру в мусорное ведро, не глядя.

— Ты промахнулся, — сказала я, когда кожура зацепилась за край мусорной

корзины и упала на пол.

— Хорошо, что у меня есть стажер, — сказал он через плечо.

25

Я опустилась на колени, чтобы поднять кожуру перед всеми, кто смотрел на меня со

смесью жалости и жестокого веселья. Именно в этот момент я решила, что это не будет

односторонней битвой. Он хотел сделать мою жизнь несчастной? Он хотел заставить меня

уйти? Тогда я надеялась, что он готов к войне, потому что я собиралась показать ему, что

не боюсь ответить.

***

РЕСТОРАН БЫЛ ШИКАРНЫЙ. Я выросла довольно близко к бедным кварталам, поэтому моя линия различия между модным рестораном и нормальным всегда

заключалась в том, требовались ли рубашка и приличная обувь. К сожалению, это место

было, по крайней мере, на несколько ступенек выше, потому что даже моя деловая одежда

казалась слишком простой и дешевой.

Все выглядели богатыми или важными. Богатство практически капало с них, прямо со

сверкающих белых зубов, из-за которых мне нужны были солнцезащитные очки, чтобы

смотреть прямо на них, — я всегда чувствовала, что у богатых людей что-то в их коже. Вы

— то, что вы едите, и я думаю, богатые люди ели так много дорогой пищи, что даже их

кожа начала выглядеть по-другому.

Я заметила, что у Брюса тоже была хорошая кожа. Хорошая, для робота. Наверное, мне не стоило удивляться. Он был так четко организован, что, вероятно, никогда раньше

не касался лица немытыми руками. Мне захотелось швырнуть в него картошкой фри во

время этого обеда, но что-то подсказывало мне, что в этом месте не подают картошку фри.

Я, вероятно, собиралась в конечном итоге гонять по всей тарелке самую маленькую

порцию утиной печени в мире, пытаясь не блевануть в течение часа.

Нас усадили за столик в углу, немного в стороне от остальной обеденной толпы.

Место не было полностью заполнено, но каждый сотрудник суетился по залу с кажущейся

срочностью, как будто весь ресторан был переполнен.

— Может быть, твои важные деловые партнеры тебя подвели? — сказала я, когда

мы сели.

— Мы приехали рано. На пятнадцать минут.

— Точно, — сказала я, как будто знала каково это. Один эффект, который Брюс уже

оказал на меня, — он заставлял меня в некотором подобии структурировать свою жизнь.

Я все еще была ходячей катастрофой, но он был как страховочный ремень. Несмотря на

то, что Брюс мог душить и неприятно мешаться, было все-таки немного приятно

чувствовать, что он мог удерживать меня от худшего во мне.

Я все еще хотела, чтобы он понял, что совершил ошибку, когда решил запугать

меня. Он не собирался меня увольнять? Хорошо. Это означало, что у меня была лицензия

на свободу делать все, что я хочу, не беспокоясь, что поставлю свою настоящую работу на

карту. И на данный момент, то, что я хотела, было небольшой расплатой.

Его важные клиенты появились всего через несколько минут.

Это были муж и жена, которые пытались создать какой-то дорогой маркетинговый

план для новой отрасли своего технологического бизнеса, — это из того, что я узнала из

их речи. Я провела всю свою профессиональную жизнь, пытаясь собрать внутреннюю

информацию о предстоящих статьях из журналов и подержанных источников, поэтому

сидеть за столом и получать информацию непосредственно от источника, для меня было

редким удовольствием.

В конечном счете, они не говорили ни о чем действительно заслуживающем печати.

Нам подали напитки, и я налила себе вина, несмотря на предупреждающий взгляд Брюса, которым он стрелял в меня. Казалось, он не хотел наказывать меня перед своими

26

клиентами, и я планировала воспользоваться этим. Я ела хрустящий хлеб с крабовым

соусом, пока они говорили о датах, когда они впервые дадут большой рекламный толчок.

Я запила бутерброд бокалом вина.

В наших тарелках была какая-то зеленая кашица из гороха с посыпанными

съедобными цветами. Это выглядело красиво, и я была удивленна, обнаружив, что на вкус

тоже замечательно. Брюс почти не прикасался к еде и сделал всего несколько глотков

вина. Он, казался, был более сосредоточен на том, чтобы клиенты понимали бизнес-план.

— ...это будет семнадцатого числа, — сказал Брюс. — Мы проведем несколько

кампаний с низким бюджетом, чтобы показать копию рекламы до двадцать восьмого

числа следующего месяца. Как только у нас будут наиболее высокие показатели, мы

сможем начать активно инвестировать в кампанию. Просто убедитесь, что вы готовы

иметь дело с увеличением трафика также на всей существующей инфраструктуре. Ваш

новый веб-сайт не будет единственной частью вашего бизнеса, которая выиграет от этого.

Помните, мы продаем Ваш бренд.

Пара обменялась взглядами, нервно улыбаясь. Им нравилось то, что он говорил. Им

нравилось, как он говорил. Я не винила их за это. Переговоры с Брюсом показали, как он

может обработать любого из самых влиятельных и важных клиентов. Он говорил с такой

страстью и уверенностью в маркетинговом плане, что сомневаться в нем было

невозможно. Он выглядел как человек, который разобрался в этом мире и, возможно, так

и было.

Но, как мне показалось, с озорным волнением, я была тем маленьким кусочком

мира, который он не понял.

— Хм, — сказала я, делая еще один глоток вина, чтобы выглядеть непринужденно.

Наверное, это была ошибка, потому что у меня уже кружилась голова. — Это означает, что ваша основная рекламная кампания начинается примерно за две недели до запуска

компании WeConnect, — я ждала, когда мои слова дойдут до всех. Брюсу было легко

думать обо мне как о какой-то неуклюжей глупышке, но я не могла дождаться, когда

увижу выражение его лица, когда он поймет, что у меня на плечах есть голова.

Брюс выглядел так, будто использовал каждую каплю своего САМОКОНТРОЛЯ, чтобы не оторвать мне голову. Это был не совсем тот взгляд, на который я надеялась, но

он по-своему удовлетворял.

— WeConnect? — переспросила женщина, спасая меня от Брюса в данный момент.

Мужчина кивнул, задумчиво разглядывая стол.

— Это стартап ( прим. новая компания). Я слышал это название, но не помню

деталей.

— Все указывает на то, что это будет огромная компания, — сказала я. — Они

полностью финансируются толпой, и их Kickstarter ( прим. сайт для привлечения

денежных средств на реализацию творческих, научных и производственных проектов по

схеме краудфандинга (то есть добровольных пожертвований)) уже собрал более

тридцати пяти миллионов. В принципе, они думают, что WeConnect возьмет на себя

Facebook, Instagram и Twitter, и он возьмет все это и даже больше. И вы говорите о

столкновении с ними лицом к лицу?

Они оба перевели взгляд на Брюса, который смотрел на меня. Я старалась не

морщиться от неизбежного взрыва его характера. Вместо этого он, казалось, действительно обдумывал то, что я сказала. Наконец, он кивнул, сначала медленно, а

затем с большим энтузиазмом.

— Она права. Черт. Не знаю, как мы это упустили.

Я слушала в течение получаса, как Брюс придумывал план, чтобы преодолеть угрозу

WeConnect. Я продолжала пытаться подавить головокружительное чувство гордости и то, 27

как «она права» продолжало воспроизводиться в моей голове. Когда я ничего не

заработала, кроме яростных и недоверчивых взглядов от Брюса с момента начала моей

стажировки, похвала была монументальной. Только с профессиональной точки зрения, конечно. Если я надеялась получить какую-то секретную информацию, мне нужно было, чтобы он мне доверял.

Я потеряла счет тому, сколько бокалов вина я выпила до основного блюда, которое

было омаром в самом простом, но невероятном масляном соусе, который я когда-либо

пробовала. Я прокладывала себе путь от «навеселе» и далее, на пьяную территорию.

Изначально это был мой план, когда Брюс заставил меня ехать с ним на обед. Я подумала, что если смущу его, он перестанет принуждать меня быть его спутницей.

Я собиралась остановиться и сделать все возможное, чтобы сидеть тихо, пока

алкоголь кружился в моей голове. Я хотела произвести на него впечатление своими

мозгами, вместо того, чтобы разозлить его, но я не могу просто щелкнуть пальцами и

выветрить весь алкоголь из себя.

Официант подошел, чтобы наполнить мой бокал, но Брюс поднял руку, остановив

его легким жестом. Я собиралась остановить его сама. Пьяная я обиделась, что Брюсу

хватило наглости сказать мне, когда пора остановиться. Пьяная я также была идиоткой.

— Давай, — сказала я, невнятно произнося слова. Я зашла дальше, чем думала. Я

дошла до того, что слова, которые я произносила, были для меня таким же сюрпризом, как

и для всех остальных.

Официант выглядел так, будто предпочел бы быть где угодно в этот момент. Брюс

по-прежнему старался не устраивать сцен…, пытаясь сохранить свой драгоценный

порядок во всем.

— Давай, большой мальчик, — сказала я. Где-то, трезвая я свернулась в клубок

глубоко внутри моего мозга, съеживаясь, потому что я знала, что эта конкретная я не была

той, которую было легко забыть. Пьяная я подумала, что это смешно.

— Ей достаточно, — сказал он, заставляя официанта уйти.

Я откинулась на спинку стула, вызывающе глядя на пару, которая теперь

переминалась и изо всех сил старалась смотреть куда угодно, только не на меня. Я больше

ничего не могла понять. Все, что я действительно хотела сделать, это лечь и заснуть, но

потом я мельком увидела Брюса, которому не нужен был алкоголь, чтобы выглядеть

потрясающе. С большей частью бутылки вина во мне, он выглядел как какой-то

мерцающий ангел. Я почувствовала, как во мне закипает что-то глупое и неуместное, и

поняла, что не в силах это остановить.

Наступила долгая, неловкая пауза, когда все, казалось, чего-то ждали. У меня

закружилась голова, и я даже близко не подошла к пониманию того, чего они ожидали.

Конечно, это не помешало мне открыть рот и сказать первое, что пришло мне в голову.

— Итак, Брюси, — сказала я. — Ты собираешься подвести итоги? Потому что я не

думаю, что смогу и дальше делить тебя с этими двумя.

Глава 6

Брюс

Я извинился в пятый раз, пока провожал Донну и Грегори к камердинеру ( прим.

прислуживающий, также: лакей, мажордом, дворецкий). Наташа упала мне на плечо, и я

чуть ли не вынес ее из ресторана.

— Все в порядке, правда. Когда-то мы тоже были молодыми, — сказала Донна.

Грегори только улыбнулся, пошутив, что Наташа нанесла значительный ущерб моей

репутации и мне придется приложить дополнительные усилия, чтобы исправить это.

28

Как только они ушли, Наташа немного выпрямилась и впилась в меня

полузакрытыми глазами.

— Ну. Это было здорово. Хочешь, я отвезу тебя к тебе домой или в офис? — ее

слова были невнятными, и она не могла смотреть в одну точку больше нескольких секунд.

Она была пьяна.

Это была катастрофа. Я по глупости думал, что смогу держать ее под контролем, если она будет рядом. Очевидно, я недооценил ее способность разрушать мои планы.

Я мог бы позвонить кому-нибудь, чтобы ее забрали. Уильям сделал бы это, но я не

мог доверять этому мудаку, чтобы он держал свои дурацкие мысли при себе. Он бы

никогда не воспользовался ею, пока она была пьяна, но я не стал бы убирать со счетов, что он позволит ей спать на его диване, а затем сделает свой ход, как только она

протрезвеет утром.

Я отрицал это, даже самому себе, но я знал. Я не просто хотел удержать брата от

Наташи. Я хотел держать всех остальных подальше от нее. Она была моей проблемой. Я

не собирался звонить кому-либо из офиса, чтобы ее отвезли домой, потому что, даже

когда она была пьяна до потери сознания, она была из тех женщин, в которых мужчины

не могли не влюбиться. Большинство мужчин, по крайней мере. Мне нужно было только

подумать о Валери, чтобы точно вспомнить, почему я и близко не подходил к

отношениям, не говоря уже о любви.

Я прижал Наташу к себе и повел в машину, когда камердинер остановил ее перед

рестораном. Я положил девушку сзади и накрыл ее ноги курткой, чтобы она не сверкала

мне в зеркала заднего вида, и сел на сиденье водителя. Мне пришлось позвонить в офис, чтобы узнать ее адрес.

Я съежился, когда увидел, где она живет.

Она жила в покрытом плесенью кирпичном здании, которое, казалось, находилось в

постоянной тени больших зданий вокруг него. Я был бы удивлен, если хотя бы капля

солнечного света попадает в ее окна в любой момент дня. Это было мрачное напоминание

о том, как далеко я зашел и какой бы Наташа ни была занозой в моем гребаном боку, мне

не нравилось видеть ее здесь.

К тому времени, как я нашел место для парковки, мне пришлось буквально нести ее

два квартала, чтобы добраться до ее квартиры. Это был показатель того, в каком районе

она жила, что никто не моргнул глазом, увидев, как я несу бессознательное тело с моей

курткой, накинутой на ее ноги. Девушка ощущалась такой маленькой и хрупкой в моих

руках, и я не мог не чувствовать укол тоски в том, как хорошо чувствовался этот контакт.

Прошло два года с тех пор, как Валери ушла, но боль все еще оставалась достаточно

свежей, чтобы держать меня крепко привязанному к обещанию, которое я дал себе после

того, как все закончилось.

Больше никаких отношений. Никаких обязательств. Больше не надо доверять

никому.

Мне пришлось неловко рыться в сумочке Наташи одной рукой, пытаясь удержать ее

поднятым коленом и свободной рукой. В конце концов, я отыскал ключи, а затем нашел ее

номер квартиры, который она по глупости написала на своих ключах несмывающимся

маркером. Она не понимает, что если потеряет их, то любой кретин, нашедший ее ключи, может проникнуть в ее квартиру?

29

Конечно, она этого не понимала. Если бы Наташа понимала что-то подобное, она не

была бы ходячей катастрофой.

Женщина, которая не могла быть выше пяти футов и определенно не была моложе

семидесяти лет, выскочила из двери напротив Наташиной квартиры, прежде чем я смог

войти внутрь.

— Хм, — сказала она, выпячивая челюсть и оценивая меня. — У нее есть деньги, чтобы напиться, но нет, чтобы заплатить аренду?

— Сколько она вам должна? — спросил я. С такими людьми лучше сразу перейти к

делу. Я знал это по собственному опыту.

Я увидел что-то в глазах женщины, что сказало мне, что она почувствовала деньги и

теперь быстро строила план, чтобы получить как можно больше.

— Арендная плата за четыре месяца. Это... — она нахмурилась, пытаясь мысленно

посчитать.

— Оставьте записку с информацией под ее дверью в течение десяти минут.

Убедитесь, что я смогу прочитать. Завтра я выпишу вам чек, чтобы покрыть ее долги.

Женщина выглядела так, будто собиралась потребовать от Наташи еще больше

денег, но я уже зашел в квартиру Наташи, прежде чем у нее появился шанс. Без сомнения, бабуля придумает завышенную цену, но это было безвредно. Вот в чем роскошь иметь

чрезмерную сумму денег — ты ценишь свое время больше денег. Если пара тысяч

долларов помогут мне не общаться с этой женщиной хотя бы несколько минут, это была

небольшая цена.

Наташино жилье удручало: односпальная квартирка с тесной кухней в углу, единственным окном с прекрасным видом на грязное здание снаружи и ванной, которая

была настолько мала, что дверь в нее не открывалась полностью.

Ее кровать была в нескольких шагах от двери. Там был полный беспорядок, и

смехотворно пухлый французский бульдог бросился на меня, как только я вошел внутрь.

Судя по всему, собака также взяла на себя смелость во всей квартире обозначить свою

диарею. Судя по запаху, она была свежей.

Я осторожно положил Наташу на кровать, убедившись, что не наступил ни в какое

дерьмо. Я опустился на колени, чтобы собака понюхала мою руку.

— Я хороший парень, не волнуйся. Твоя мама наверняка не согласна, но это может

быть нашим маленьким секретом.

Собака осторожно понюхала мою руку. Через несколько секунд я прошел строгий

собачий тест на одобрение и был вознагражден влажным облизыванием подбородка.

— Это был ты или она? — спросил я собаку, почувствовав отвратительный запах. —

Говори правду.

Собака съежилась немного, пошла и села в угол.

— Я так и думал, — сказал я.

Я засучил рукава и следующие полчаса убирал дерьмо. К счастью, у Наташи был

деревянный пол, так что мыла, воды и чертовски много туалетной бумаги было

достаточно. Я попытался подпереть ее окно, когда закончил, чтобы выпустить воздух. На

улице было жарко в это время года, но немного жары было лучше, чем разъедающий глаза

запах фекалий. Я не удивился, обнаружив, что ее окно было закрыто.

За всем этим собачьим дерьмом я мог увидеть, что ее квартира была такой же

грязной, как я и ожидал. У нее была куча белья, лежащее у входной двери, которое не

30

было сложено, но, казалось, было чистым. Я предположил, что он, вероятно, впитало

запах от несчастного случая с ее собакой и нуждалось в еще одной стирке.

Я посмотрел на часы. Было уже поздно, но я решил, что смогу пробежаться по

нескольким магазинам до того, как Наташа проснется. Мне нужно было купить ей

туалетную бумагу, чтобы заменить рулоны, которые я использовал, убирая за ее

гигантским бульдогом, а также инструменты, чтобы починить ее окно, и я мог зайти к

себе и постирать ее одежду.

Я стащил с Наташи туфли и накрыл ее легким одеялом. Я остановился на несколько

секунд, чтобы поразиться, как невинно она выглядела, когда спала. Было легко забыть, что это была та же самая женщина, которая, я не сомневался, напилась специально, чтобы

преподать мне какой-то урок. Пусть она продолжает использовать себя, как таран, чтобы

добраться до меня. Она не была утонченным «цветком», и я неохотно должен был

признаться, что восхищался ею. Может быть, потому, что ее личность была настолько

далека от Валери, насколько это возможно. Может быть, это было просто потому, что она

выглядела очаровательно, когда изо всех сил пыталась разозлить меня и только

умудрялась вызвать мою симпатию к ней.

Я ожидал чего-то подобного, когда пригласил ее на ужин, но не ожидал, что она на

самом деле докажет свою полезность во время встречи. Кто-то собирался завтра надрать

всем задницу за то, что пропустили проблему с выпуском WeConnect, но я был удивлен, что Наташа знала деловой мир достаточно хорошо, чтобы понять проблему. Возможно, это была случайность, но я ее не ожидал. Даже если бы мы заметили это через несколько

недель, когда сделали бы окончательный обзор рекламного плана, я был впечатлен.

Я осторожно перевернул ее на бок и положил кое-какие из ее подушек ей под спину, чтобы убедиться, что она не перевернется и ее не вырвет, пока она спит на спине.

— Присмотри за ней, хорошо? — сказал я собаке. — И выйди из этого проклятого

угла. С тобой ничего не случится.

Собака радостно встала и побежала к кровати, чтобы запрыгнуть на нее и свернуться

клубочком у ног Наташи. Он что-то проворчал мне.

— Что? — спросил я.

Пес заворчал еще громче, садясь и суя свой мокрый нос мне в лицо. Я погладил его

по спинке, сглаживая складки лишней кожи.

— Она тебя балует, не так ли? Чего ты ждешь, угощения? Может, поэтому у тебя

проблемы с пищеварением, здоровяк? Знаешь что, я принесу тебе морковку из магазина,

— я наклонился и почесал его под мордой. — Хочешь морковку?

Он в замешательстве завилял хвостом и лизнул мои руки. Я похлопал его по голове.

— Убедись, что она не умрет. Технически, она моя сотрудница, и я не хочу, чтобы

меня в этом обвинили. Я приду за тобой со своими лучшими адвокатами, если с ней что-

нибудь случится.

31

Глава 7

Наташа

Я проснулась с такой ужасной головной болью, которая заставляет пожалеть, что у

тебя вообще есть голова. Я не просто хотела умереть, я хотела вернуться назад во времени

и не дать моим родителям вообще меня зачать.

Мой приступ мелодрамы утих, как только я получила чашку кофе в свой организм и

съела большую порцию омлета. Все время, пока я готовила, я стояла над кухонным

столом в каком-то умственном тумане, а Чарли не переставал тявкать мне в лодыжки.

— Я не могу поиграть с тобой сегодня утром, детка, — сказала я ему. — Прости

меня. У мамы похмелье.

А потом постепенно неприятными отрывками нахлынули воспоминания. «Давай, большой мальчик». Я ведь сказала это, не так ли?

Потом у меня случился приступ паники, когда я попыталась припомнить, как попала

домой. Я вспомнила, как Брюс проводил меня из ресторана, и — О Боже... — я помню, как цеплялась за него, словно отчаянная пьяница. Кажется, я даже сжала его задницу. Мои

щеки горели от воспоминаний.

Я заметила, что Чарли вообще никуда не накакал, что было большим облегчением. У

меня никогда не было возможности вернуться домой и не убирать за ним, поэтому я

собиралась прогуляться с ним, — вряд ли он сможет и дальше удерживать свой маленький

мочевой пузырь, и я определенно не выгуляла его, когда вернулась вчера домой.

— Прости, приятель, — сказала я, опустившись на колени, чтобы почесать ему

щечки. — Позволь мне просто положить это обратно, и я вытащу тебя наружу. Ты, должно быть, сейчас лопнешь, — я заметила что-то краем глаза и повернулась, чтобы

посмотреть на его собачью подстилку, где на видном месте лежала полноразмерная

морковка. Она выглядела настоящей. Где, черт возьми, он достал морковку?

Я взяла коробку яиц и открыла холодильник. Поставила яйца рядом с курицей и

овощами, а затем закрыла холодильник. Курица и овощи?

Я хорошенько заглянула в холодильник в первый раз с тех пор, как проснулась, и

увидела, что он был заполнен достаточным количеством еды, чтобы продержать меня в

течение недели. Морозильник был также полон мяса и нескольких буханок хлеба. Я

просто стояла и в замешательстве смотрела на то, что должно было стоить пару сотен

долларов.

Затем я заметила, как аккуратно все было организовано, включая запасные

контейнеры для приправ, которые у меня, вероятно, были в течение нескольких лет, потому что вы никогда не знаете, когда вам понадобится соус для буйвола. Каждый

контейнер для приправы был организован в цветовой системе и от самого высокого до

самого маленького. Быстрый взгляд по моей квартире подтвердил, что кто-то рылся в

моих вещах и все организовал. Включая кучу чистой одежды, которая лежала на полу, теперь была аккуратно сложена в стопку возле моего шкафа. Я заметила, что мое нижнее

белье тоже было в аккуратно сложенной стопке.

Брюс.

32

Это был Брюс. Должно быть, он привез меня домой прошлой ночью, а потом из-за

состояния моей квартиры в его мозгу загорелся провод ОКР ( прим. Обсесси́вно-

компульси́вное расстро́йство (ОКР, невро́з навя́зчивых состоя́ний )). Но почему он купил

мне продукты? И судя по удивительному запаху одежды, которую он сложил, он постирал

ее каким-то модным моющим средством.

Я достала телефон, который он дал мне в качестве прямой линии, и почти позвонила

ему, но прежде чем я смогла набрать его номер, я увидела, сколько времени.

Я уже опоздала на час, а еще даже не вышла из дома.

Я подхватила Чарли, побежал вниз по лестнице, посадила его и позволила ему

делать свои дела на небольшом клочке травы перед домом, а затем побежала обратно

наверх, как будто он был футбольным мячом, а я — звездой футбола. Я была шокирована, когда мой домовладелец не воспользовался возможностью выбежать из своей квартиры и

пристать ко мне по поводу аренды, но я не собиралась жаловаться.

Я приняла самый быстрый в мире душ, надела нижнее белье и одежду, стараясь не

краснеть при мысли о том, что у Брюса теперь был шанс угадать, какого цвета мои

трусики в любой день. Я быстро поцеловала Чарли и выбежала на улицу. Брюс нашел

действительно хорошее место для парковки прямо перед домом, за что ему спасибо, потому что я волновалась, что мне придется охотиться за машиной вокруг квартала.

Я только подумала проверить телефон, который дал мне Брюс, когда села в машину.

У меня было от него сообщение.

Брюс: не нужно забирать сегодня. Встретимся в офисе. Принеси банан.

Облегчение и небольшая растерянность накрыли меня. Он явно был тем, кто

удостоверился, что я благополучно добралась до своей кровати прошлой ночью, и он

определенно был тем, кто был таким навязчивым организатором, что прошелся по моей

квартире как торнадо чистоты. Я не хотела называть это добротой, потому что не была

уверена, что мистер Секс-Робот способен на доброту. Он, должно быть, рационализировал

это каким-то странным, холодно-расчетливо-логичным способом, как то, что он должен

был сделать. Может быть, он просто решил, что не сможет пытать своего стажера, если

она по пьяне забредет не на ту улицу и попадет под машину, или если она умрет от

недоедания из-за передозировки лапшой. Организация, вероятно, была принуждением, а

не попыткой помочь. Наверное, он и полки магазинов расставлял, когда ходил за

покупками.

Я открыла дверь в кабинет Брюса около десяти утра. Было поздно, даже по моим

меркам. Я протянула банан, который купила по дороге, как будто это было предложение

мира.

Брюс встал, схватил его и быстро бросил в урну, даже не взглянув на него толком.

Я резко выдохнула. Это был не совсем выдох, но близко.

— А что с этим не так?

— Поздно.

— Тогда почему ты попросил меня принести его?

— Мне не нужна на это веская причина, стажер, — он позволил слову слететь с его

пухлых губ с медленным, преднамеренным тоном.

— Точно, — я старалась держать выражение лица нейтральным, не желая, чтобы

Брюс чувствовал удовлетворение от того, что он добрался до меня. — Напомни мне, ты

хочешь кофе со слюной или без?

33

— На выбор шеф-повара.

Я издала раздраженный звук и вышла из его кабинета, чтобы приготовить ему чашку

кофе. У этого мужчины был талант напоминать мне, что я его ненавижу, когда я начинала

запутываться в своих чувствах. Ему было бы поделом, если бы я действительно плюнула в

его кофе, но он, казалось, раскусил мой блеф. Я не хотела переступать черту, только

разозлить его, потому что он этого заслуживал. Я согласилась на что-то менее

отвратительное и бросила пакетик сахара в его кофе. Я даже добавила немного молока, надеясь, что этот мудак не переносит лактозу и ему придется нарушить свой идеальный

график походом в туалет.

Ладно, возможно, это было хуже, чем плюнуть в его кофе. Но все, что мне нужно

было сделать, это вспомнить злорадный взгляд победы в его глазах, когда он выбросил

банан.

***

Я вернулась в его кабинет, застав Брюса за телефонным звонком. Я протянула ему

кофе и встала прямо перед ним, когда он наклонил шею, чтобы сделать глоток.

Раздался звук, похожий на трубу, которая дала течь, и я внезапно искупалась в

брызгах теплой жидкости.

Я посмотрела вниз, не понимая, как внезапно появились маленькие коричневые

точки на моей блузке и лице. Потом я увидела ужас в глазах Брюса.

— Черт, — сказал он. Он схватил горсть салфеток из ящика стола и начал вытирать

мне лицо, а затем и блузку.

Мы оба замерли, когда поняли, что он прижимает салфетку к моей груди. Я

посмотрела на Брюса, который пялился на свою руку почти в замешательстве, но явное

желание было на его лице.

— Если ты хотел меня полапать, — сказала я сдавленным голосом, — тебе не

обязательно было плевать на меня кофе.

Он убрал руку и впервые с тех пор, как я встретила его, улыбнулся. Это была

хорошая улыбка. Это была улыбка, от которой таяло сердце и влюблялись девушки. Это

было самоуничижительно, искренне и так сексуально. И то, как его глаза встретились с

моими, мерцая тем, что я могла бы назвать озорством, было вишенкой на верхушке.

— Сахарок, — сказал он.

— Да? — спросила я.

Он нахмурился, потом поднял руку, чтобы скрыть улыбку, и засмеялся.

— Ох, — выпалила я. — О, да. Да. Я положила сахар в кофе, — я подумала, он

назвал меня «Сахарком», и я на самом деле ответила? Мой Бог.

У него все еще была та великолепная улыбка, когда он посмотрел на меня и

поставил свой кофе на стол.

— Итак, — сказал он. — Хочешь, чтобы я называл тебя так, а не стажером?

Сахарок?

Я залилась румянцем и опустила голову, разрываясь между смехом и плачем.

— На самом деле, я просто хотела узнать, где лучшее место, чтобы свернуться

калачиком и умереть от смущения. Не знаешь?

— Можешь залезть ко мне под стол, — сказал он.

34

Я не была уверена, имел ли он в виду флирт или нет, но по тому, как он напрягся

через несколько секунд, я подумала, что это было непреднамеренно.

— Не думаю, что сейчас это хорошая идея. Я попаду там в неприятности.

Он приподнял одну бровь.

— В какие неприятности ты можешь попасть под моим столом?

— Говорят, как только стажер попробует банан своего босса, он никогда не

перестанет жаждать его, — я пыталась удержаться от того, чтобы не сказать, что это

правда, но он подставит меня, слишком уж хороша была эта грязная шутка. Я перевернула

его вселенную, сказав это.

Я ожидала, что Брюс рассмеется или даже сделает вид, что разочарован, но увидела, как в его глазах вспыхнул жар, как тогда, когда он прижимал салфетку к моей груди.

Он сделал полшага ко мне, и на какой-то безумный момент я подумала, что он

прижмет меня к двери и поцелует. На такую же безумную секунду мне показалось, что я

этого хочу.

Я прочистила горло и протянула руку мимо него, чтобы взять кофе.

— Я все исправлю. Извини, — быстро сказала я, повернулась и почти побежала в

комнату отдыха.

Через минуту я прислонилась к стене в комнате отдыха и выдохнула долгий, успокаивающий вздох, пока варился новый кофейник. Я подпрыгнула, когда мне

показалось, что вошел Брюс, но что-то в нем было не так. Потом щелкнуло. Грязные

волосы. Без галстука. Несколько пуговиц было расстегнуто. Это был Уильям.

— Привет, расточительный стажер, — весело сказал он. — Скажи мне. Мой брат

разрешает тебе готовить кофе для других, или он хочет, чтобы ты была только для него?

— Я ему не принадлежу, — сказала я чуть более горько, чем намеревалась. — Я

имею в виду… Я могу сделать тебе чашечку, если хочешь.

Уильям кивнул, но улыбка, которая была на его лице, была слишком понимающей

для меня.

— Что с тобой случилось? Пыталась принять душ с кофе? В одежде?

— Твоему брату явно не нравится вкус сахара.

Уильям прищурился, как будто не совсем понимал, но ему большей частью было все

равно.

— Итак, — сказал он, скрестив руки на груди и прислонившись к двери. — Кто ты?

Почему Брюс так заинтересован в тебе?

— Он что-то сказал? — спросила я, ненавидя, как обнадеживающе это прозвучало.

Улыбка Уильяма стала шире.

— Знаешь что, забудь об этом. Я вижу здесь всю картину целиком, — он тихо

рассмеялся. — Кстати, ты же понимаешь, что носишь юбки-карандаши только с тех пор, как я сказал тебе, что мой брат их обожает? Маленькая шалунья-стажер.

Я сильно покраснела. Я не могла солгать и сказать, что это совпадение.

— У меня ограниченный гардероб.

— Точно. Ну, так как ты определенно втайне не надеешься соблазнить моего брата, думаю, тебя не заинтересует его единственная вопиющая слабость.

Я старалась не спрашивать, но не смогла устоять.

— Что это?

— Банановый сплит. Парень продаст душу за бананы и мороженое.

35

Я сделала скептическое лицо.

— Не могу представить, чтобы он ел мороженое.

— Хочешь верь, хочешь нет, но он не всегда был таким напряженным. Девушка по-

королевски трахнула его, и все его «никогда не совершай одну и ту же ошибку дважды»

пошло наперекосяк. С тех пор он невыносим. Я ждал, пока он устанет от этого, но он не

показывает никаких признаков усталости.

— Я понимаю. И ты снабжаешь меня его криптонитом, потому что надеешься, что я

пересплю с ним и расслаблю его? Это отвратительно. Ты ведь понимаешь это, правда?

— Эй, нет ничего плохого в том, чтобы двое взрослых занялись сексом по

обоюдному согласию. И нет ничего плохого в том, что брат одного из этих людей хочет

сделать то, что лучше для него. Просто подумай об этом. Ему это нужно. Ты окажешь

обществу огромную услугу от нас обоих.

Я издала звук отвращения.

— Даже если бы я втайне думала о том, чтобы переспать с ним, а я об этом не

думала, ты сделал все таким странным, что я никогда не смогу этого сделать.

Уильям отбросил мои опасения взмахом руки и той улыбкой, которую он так легко

носил.

— Немного некомфортно, когда кто-то видит прямо через все ваши притворства. Я

понял. Я пью кофе и ухожу. Но просто помни: банановый сплит. О, и он любит грязные

разговоры. Запомни и это. И выводи его из себя.

Уильям подмигнул мне, когда я налила ему кофе.

Я смотрела на кофейник несколько минут, прежде чем собралась с силами, чтобы

вернуться в кабинет Брюса. Я не оценила Уильяма и его самоуверенную уверенность в

том, что я действительно заинтересована в Брюсе. Я никогда полностью не выходила из

школьного мышления, что секс — это что-то особенное. Большинство женщин, которых я

знала, особенно в Нью-Йорке, придерживались гораздо более либерального подхода к

сексу. Для них это было веселое времяпрепровождение. Что-то, что можно делать в

течение ночи с любым парнем, главное, чтобы он не был явным пресмыкающимся и был

чистым.

Я даже не знала, что побудило меня превратить секс во что-то настолько священное

и мистическое. Да, я раньше спала с парой парней. Ладно, с одним парнем. Но я видела

много фильмов и слышала истории о завоевании от друзей. У меня был собственный

опыт, как быстро мужчина может достичь оргазма, и глубокий, грязный стыд, который я

почувствовала потом, когда все закончилось.

Я встретила парня, который лишил меня девственности, на сайте знакомств после

того, как мои друзья из колледжа заставили меня сделать профиль. Мы встречались три

раза, и все мои друзья говорили мне, что свидание номер три в основном имеет неписаное

требование закончиться сексом, если все идет хорошо. Я чувствовала себя странно из-за

этого. Очень странно. Парень был симпатичным, и мы хорошо ладили, но это было не

самое подходящее время. Тем не менее, я прошла через это. Все тридцать секунд.

Я порвала с ним вскоре после этого, потому что секс, казалось, подчеркнул все

будущие проблемы, которые у меня будут с этим человеком. Возможно, это была

чрезмерная реакция, но я чувствовала себя именно так, и с тех пор близость пугала меня.

А потом появился Брюс.

36

Если Уильям думал, что я всерьез подумываю о том, чтобы переспать с его братом, он даже близко не понимал меня. Мне было достаточно трудно вспомнить секс с парнем, с

которым я встречалась… с парнем, с которым я ладила. Но Брюс?

Секс с ним был бы... ненавистным? Я не была в этом уверена. Я могу представить

себе, что это происходит только грубым, животным и интенсивным способом. Это не

будет похоже на романтический круиз при свечах, который я представляла как свою

идеальную сексуальную фантазию. И все же я не могла не чувствовать дрожь, которая

быстро превращалась в тепло каждый раз, когда я думала о том, как его руки будут

похожи на сталь, как странно, в хорошем смысле, было бы иметь какую-то власть над

человеком, у которого, казалось, был мир у его ног. Я продолжала думать о том, как

непривычно было бы чувствовать себя, сжимающей его длину и наблюдающей, как вся

энергия вытекает из него, передается мне, когда я занимаю место капитана в его жизни, даже если это было бы только на некоторое время.

Я громко застонала. Может быть, Уильям и не ошибся, но он все еще был груб и все

еще был ослом.

Я стряхнула эти мысли из головы. У меня была работа, которую нужно было

сделать.

Я знала, что Брюсу уже не терпится выпить кофе. Я бы не стала упускать из виду то, что он точно знает, сколько времени занимает прогулка в комнату отдыха и сколько

времени требуется, чтобы заварить свежую чашку кофе. Он, вероятно, сможет сказать

мне, на сколько секунд я потратила больше, чем должна была. Он сможет справиться с

этим, и если он действительно спросит, я скажу ему, что была в ванной.

Я задержалась в комнате отдыха еще на минуту или около того, пока не появилась

пара женщин.

— Даже не спрашивай о счете Мердока, — сказала старшая из двух женщин. На ее

лице была печальная улыбка. — Ты только напомнишь ему, и мы все застрянем здесь на

все выходные, пока не разберемся.

— Тьфу, — сказала другая, которая угощалась кофе. — Ты, наверное, права.

Женщина с кофе заметила меня. Она была на несколько дюймов выше меня и

выглядела лет на тридцать, красивая, с веснушками на носу и каштановыми волосами. —

Ты ведь новый стажер Брюса, верно? — спросила она.

— Да, — сказала я. — Полагаю, слухи уже распространились?

Она кивнула.

— Брюс никогда не делал секрета из того, насколько он ненавидит идею стажеров, и

я никогда не думала, что он у него будет, так что да. Люди, естественно, были очень

любопытны, когда ты появилась.

Она замолчала, и я поняла, что она ждет, когда я объясню, какая реальная история

всего этого. Я также поняла, что у нее и у большинства в офисе должно быть свое мнение

этому. Они думали, что я сплю с ним, или что он надеется переспать со мной. Я хотела бы

отмахнуться от их предположения, но не смогла. Все эти люди, которых я даже никогда

не встречала, были готовы предположить, что я аккуратно вписалась в стереотип

молодого стажера, который хочет продвинуться вперед. Думаю, мне не стоило слишком

удивляться. Легче думать худшее о том, кого не знаешь, чем утруждать себя выяснением

правды.

37

Я попыталась вежливо улыбнуться и слегка рассмеялась. Это казалось лучшим

способом разрядить ситуацию, не объясняя правды, которая, вероятно, была слишком

смешна, чтобы в нее поверить. «Он поймал меня за поеданием его банана и нанял меня в

наказание».

— Ну? — она спросила. Очевидно, она не собиралась отпускать меня так просто. —

Вы двое... ты знаешь.

— Нет-нет. Определенно нет, — я попыталась скривить лицо, чтобы показать, насколько сумасшедшей была эта идея. — Ни в коем случае.

— Значит, вы состоите в отношениях?

— Не-а, — сказала я, уже почти захотев сказать этой любопытной женщине, чтобы

она засунула свои пятьдесят вопросов себе в задницу и оставила меня в покое.

Другая женщина, которая вошла вместе с ней, подхватила разговор и слегка

наклонилась.

— Если бы Брюс Чемберсон хотел, чтобы я была его стажером только ради секса, я

бы не сопротивлялась.

Женщина с кофе удивленно рассмеялась.

— Стейси! Ты замужем.

Стейси пожала плечами.

— Если бы Майкл увидел Брюса, он бы понял. Хотя, если честно, думаю, мне было

бы веселее с Уильямом.

Женщина кивнула.

— Конечно. Но если бы ты хотела настоящих отношений, то думаю, Брюс был бы

лучшим вариантом. Уильям был бы тем, кого бы ты хотела без всяких обязательств. Брюс

производит на меня впечатление человека, который будет собственником, — она

подумала об этом, потом сузила глаза и усмехнулась. — В смысле, как сексуальный

мужчина-медведь.

Стейси рассмеялась, и я почувствовала, что прямо сейчас настал мой шанс

выскользнуть из разговора.

— Ну, мне нужно вернуться к мужчине-медведю, — сказала я.

Обе женщины рассмеялись.

— О, вот бы быть снова молодой, — сказала Стейси, когда я выходила из комнаты

отдыха, хотя она не могла быть старше меня больше чем на несколько лет.

Я старалась собраться с мыслями по дороге в кабинет Брюса. Это была только моя

первая неделя, а я уже чувствовала, что меня втянули во что-то гораздо более бурное и

выходящее из-под моего контроля, чем я ожидала. Я быстро почувствовала, как мои

собственные эмоции запутались в том, что должно было быть просто работой. Кэндис, казалось, думала, что я сумасшедшая, потому что не хотела спать с Брюсом. Женщины в

комнате отдыха явно тоже так думали. Даже брат Брюса говорил мне переспать с ним.

Я начинала думать, что Брюс и я были единственными людьми на Земле, которые не

хотели, чтобы мы спали вместе. Но если уж быть честной с собой, я не была уверена, что

это было совсем правдой. Взгляд Брюса плавил мои мысли, и я не могла забыть, как его

прикосновение к моей груди зажгло что-то во мне, что, как я все еще чувствовала, бушевало глубоко во мне.

38

Получение компромата на Брюса может быть наименьшим из моих проблем. Мне

начинало казаться, что мне также придется выяснить, что, черт возьми, я буду делать со

своими растущими, запутывающими чувствами к нему.

Глава 8

Брюс

Это был такой живописный день, что меня тошнило от отвращения. Щебетали

птицы, трава на поле для гольфа была зеленой и идеально ухоженной. Искусственный

ободок камней окружало озеро, в котором жила стая уток, которые время от времени

макали головы под воду, чтобы поймать сочный кусочек того, что ели утки. Даже погода

была хорошей.

Я вышел из гольф-кара и посмотрел на своего кэдди ( прим. помощник игрока в

гольфе, в чьи обязанности входит перенос спортивного инвентаря и помощь советами), которая на самом деле была в шляпе, которую я сказал ей надеть, к моему удивлению.

— Пять железную, пожалуйста.

Наташа выглядела так, будто скорее ударит меня клюшкой для гольфа по голове, чем даст ее.

— А что это такое, господин? — язвительно спросила она.

— Та, на которой пятерка. Неудивительно, что я тебе не плачу.

Она вынула клюшку из сумки и направилась ко мне с выражением чистого огня в

глазах. Я старался не замечать, как ее бедра покачивались в мальчишеских штанах цвета

хаки, или как ее черное поло так хорошо облегало ее фигуру и дразнило меня

соблазнительным мельканием вырезом ее декольте. Она выглядела абсолютно нелепо в

шляпе-дискете, которую я сказал ей носить, пока она моя кэдди, но это было, по общему

признанию, мило. Шляпа была из тех, что носили все парни в пятидесятые.

Я взял у нее клюшку, почувствовав легкое волнение, когда наши пальцы

соприкоснулись.

Странно, но с ней мое желание вычеркнуть ее из своей жизни становилось все

сильнее, чем больше я проводил с ней время. Она работала на меня больше недели, и я

уже потерял счет тому, сколько раз она испортила мой распорядок. И в то же время, странная, сбивающая с толку, часть меня наслаждалась вызовом привести ее в порядок.

Возможно, даже это была защитная часть меня, которая чувствовала необходимость

спасти ее от самой себя. В конце концов, я видел, как велика вероятность того, что она

упадет с лестницы или по ошибке попадет в пробку. Держать ее рядом со мной, возможно, было больше для того, чтобы сохранить ей жизнь, чем для той странной игры, в которую

мы играли.

— Напомни мне еще раз, когда это стало считаться деловым мероприятием? —

спросила она.

— Ну, — сказал я. — Видишь вон тех мужчин? — я указал на Алека и Вона, которые играли в лунку позади нас в нескольких сотнях ярдов. — Это два шведских

предпринимателя, которые хотят запустить сеть ресторанов в США, они говорят, что их

цель — быть общенациональными в течение пяти лет. Я хочу, чтобы они выбрали

39

«Галлеон», так что я появился на той же прогулке по гольфу, что и они. Я даю им немного

пространства, но пусть они видят меня… чистое совпадение, конечно. Когда все

остановятся, чтобы выпить в клубе после нашего раунда, кто знает, может быть, мы

закончим разговор о делах с ними.

— И для этого тебе нужно было вырядить меня как клоуна? — спросила она.

— Честно? Я не думал, что ты наденешь одежду, которую я попросил Линду

принести тебе.

Я много раз видел, как Наташа краснела, но этот румянец, который сейчас был на ее

лице, возможно, был первым гневным румянцем, который я видел.

Я не мог удержаться от улыбки, что было странно. Я никогда не был из тех, кто

легко улыбается или находит развлечение во многом. По крайней мере, после Валери.

— Знаешь, — сказала она со злостью. — Все в твоем офисе думают, что ты просто

держишь меня как секс-рабыню. Одевая меня так, не поможет развеять слухи.

— А зачем мне это делать? Это удержит любого из парней в офисе от мысли, что

было бы хорошей идеей приударить за тобой.

— Что? — спросила она. — Теперь никому не позволено приставать ко мне?

— Если только они не хотят, чтобы их уволили. Им лучше этого не делать.

Она сложила руки на груди, что в свою очередь непроизвольно привлекало

внимание к тому, что она сжала груди.

— Значит, это часть моего наказания? Ты хочешь убедиться, что я не могу даже

надеяться встретить парня, пока я твоя рабыня?

— Нет. Это потому что ты работаешь на меня. Ты моя. Я не хочу, чтобы кто-нибудь

трогал то, что принадлежит мне. Все просто.

— Твоя? — спросила она недоверчиво. — А что будет, если я не хочу быть пыльным

трофеем на твоей полке?

— Тогда ты можешь уволиться. А до тех пор ты играешь по моим правилам.

— Ты настоящий ублюдок. Ты знаешь это? — она в гневе сжала губы, посмотрев на

мою сумку для гольфа, а затем запрыгнула в гольф-кар и умчалась прочь. Я наблюдал за

ней, почти смеясь вслух, когда ей пришлось проехать петлю и вернуться через несколько

секунд. Она сердито вылезла из кара, порылась в моей сумке для гольфа и вытащила

ключи. — Я забыла это. Окей? — огрызнулась она, лицо ее покраснело, потом она села в

кар и уехала.

Я покачал головой. Эта чертова женщина действительно умела выводить меня из

себя и интриговать одновременно.

***

Было почти девять вечера, а я все еще был в офисе. Я делал все, что мог, чтобы

жизнь шла строго по расписанию, но задержание на работе было на удивление небольшим

нарушением моей рутины, из-за которого я сильно не возражал.

Разница заключалась в том, что Наташа тоже была в офисе, то есть все здание было

пустым, за исключением уборщиков, меня и стажера.

Я сидел за своим столом, стараясь убедиться, что у меня есть все документы для

завтрашнего брифинга с одним из наших крупнейших клиентов. Мой желудок урчал, потому что я потерял свой ужин, который приготовил. Я был уверен, что оставил его в

40

холодильнике в комнате отдыха, но когда я проверил его в свое обычное время ужина, тридцать минут назад, он исчез.

Наташа сунула голову в кабинет.

— Ты же понимаешь, что я здесь не работаю, правда? Ты так и не дал мне никакой

работы, кроме как ходить за тобой по пятам и раздражать тебя, так что я подумала, я могу

пойти домой.

Я уставился на нее. Она уже трижды за вечер просила меня уехать домой, и я был

почти готов сдаться и отпустить ее. Я начал сомневаться в своих мотивах держать ее

рядом и наказывать ее. Инцидент с бананом произошел несколько дней назад, и если быть

полностью честным, я знал, что, вероятно, заставил ее пройти через более чем достаточно, чтобы компенсировать это. Но теперь все было не так просто.

Я окинул взглядом ее каштановые волосы и карие глаза, пока она болталась в

дверном проеме, высунув голову и плечи в мой кабинет, как будто думала, что ей, возможно, придется быстро сбежать, если дела примут резкий поворот.

— На самом деле, есть одна вещь, которую ты могла бы сделать, прежде чем уйти,

— сказал я. — Сходи за китайской едой для нас.

Она вошла в комнату, широко раскрыв глаза и прикрыв рот рукой с преувеличенным

выражением шока.

— Ты? Ешь еду на вынос? Ты не боишься, что превратишься в клубок жира, и мне

придется выкатывать тебя из офиса сегодня вечером?

— Я ем то, что ем, потому что хочу, чтобы мой ум был острым. Правильные

питательные вещества в нужное время суток обеспечивают стабильный уровень энергии и

хорошее настроение.

Она приподняла одну бровь:

— Так вот в чем проблема. Должно быть ты принимаешь не те питательные

вещества, потому что не думаю, что когда-либо видела тебя в хорошем настроении, за

исключением того раза, когда ты лапал меня.

Я не мог вспомнить, когда в последний раз краснел, но мне показалось, что я

почувствовал, как тепло распространяется по моим щекам.

— Я не лапал тебя. Я пытался стереть кофе с твоей блузки, пока она совсем не

испортилась.

— Точно. Ты только начал с моей груди.

— Они были... самым близким, до чего я мог достать.

Она удивленно рассмеялась и одарила меня пьянящей улыбкой.

— Это правда, что говорит твой брат? О твоем фетише секретарш?

— У меня никогда не было фетиша секретарш.

— Прошедшее время, — заметила она.

Я усмехнулся.

— Слушай. Если ты хочешь взять у меня интервью, тебе лучше принести поесть.

Быстро. Думаю, у нас есть минут десять до того, как я смогу издавать только звуки

слюноотделения и рычания. Я плохо справляюсь с голодом.

— Я почти уверена, что слюна не издает ни звука, для записи.

Она увидела выражение моего лица и подняла, защищаясь, руки.

— Хорошо, хорошо. Что ты хочешь из китайского ресторана?

41

— Все, что угодно, но обязательно купи крабовые рангуны ( прим. это популярная

закуска в США, которую там подают в большинстве китайских кафе. Начинка состоит

из сливочного сыра, крабового мяса (чаще крабовых палочек), лука или чеснока.

Необычная форма пельменей напоминает цветок или звезду). Я их не ел много лет и

думаю, что сделаю все из-за одного прямо сейчас.

— Все что угодно? — спросила она с озорным блеском в глазах, прежде чем

выскочить за дверь.

***

Она вернулась через тридцать минут с двумя огромными коричневыми мешками, полными еды. Это был худший вид пищи в смысле питания. Я подумал, что у моего

диетолога, вероятно, будет сердечный приступ, если она это увидит, и я был уверен, что

на следующее утро я буду чувствовать себя дерьмом, но по какой-то причине мне было

все равно. Может быть, это был просто голод в животе или Наташа, ходячая катастрофа, так влияла на меня.

Я начал вытаскивать контейнеры, пока искал крабовые рангуны, а потом понял, что

Наташа просто стоит и наблюдает за мной.

— Что? — спросил я.

— Мне кажется, мне нужно позвонить твоему куратору. Ты уверен, что все в

порядке?

Я опустил на стол контейнер, наполненный рангунами, и пожал плечами.

— Почему что-то должно быть не так?

— О, — сказала она небрежно. — Понятия не имею.

Я откусил кусок от рангуна и откинулся на спинку стула, улыбаясь и жуя.

— Черт побери, они хороши. Раньше я ел их все время в колледже. Некоторые

рестораны делают их в виде треугольных кармашков, заполненных внутри и с хрустящим

откидным верхом. Но эти? Это самые лучшие, — я перевернул рангун в пальцах, показывая ей четыре маленьких заостренных кончика хрустящего теста, которые торчали

из сочного и хрустящего кармана, наполненного восхитительным крабовым мясом и

кремом.

— Я рада, что они тебе нравятся.

— Ты собираешься есть или просто будешь стоять там, странно себя ведя?

Она вздохнула, села и открыла самый скучный контейнер, какой только могла. Это

была просто кучка простого белого риса. Казалось, что-то беспокоит ее, но я не был

уверен, что я именно тот человек, которому она предпочла бы довериться, поэтому я

решил насладиться едой напротив нее в течение нескольких минут, не разговаривая.

В конце концов, она подняла глаза от риса, к которому едва прикасалась. Ее лоб был

нахмурен.

— Что это было, что ты сделал в моей квартире? — спросила она.

Этот вопрос удивил меня. Я положил в контейнер кусок мяса на шпажке, который

ел.

— Ничего особенного.

— Нет. Ничто особенного, если бы ты использовал свои миллиарды долларов, чтобы

позвать какого-то личного помощника, который выбросил бы меня у моего дома. То, что

42

ты сделал, действительно внимательно. И ты дал моей собаке морковку. Я знаю, что ты

это сделал, так что даже не пытайся отрицать.

— Морковка была переломным моментом, или?

— Нет, — ответила она. — Переломного момента нет. Я просто устала думать, что

что-то поняла о тебе, а потом ты идешь и делаешь что-то, что не имеет никакого смысла.

Ты нанял меня, чтобы наказать. Ты практически заставляешь меня быть твоей рабыней.

Ты унижаешь меня, как только у тебя появляется шанс. А еще ты отпускаешь грязные

шуточки, флиртуешь со мной, лапаешь меня и делаешь что-то до смешного деликатное, когда я напиваюсь до потери сознания. Ты даже починил мое дурацкое окно на кухне, которое никогда не открывалось, — она демонстративно пожала плечами. — Я просто

устала от этого. Я хочу знать, должна ли я ненавидеть тебя, или ты должен мне нравиться, и ты заставляешь меня чувствовать себя эмоциональным эквивалентом пинбола.

Я откинулся на спинку стула.

— Пинбол между ненавистью и симпатией, — сказал я. — Значит, иногда я тебе

нравлюсь?

Она закатила глаза, как всегда. Это не было неуважительным или незрелым, как бы

это выглядело у кого-то другого. Это было игриво и сексуально. У меня было такое

чувство, будто мы вместе подшутили.

— Это также означает, что временами я тебя ненавижу.

В моем мозгу зазвенели тревожные колокольчики. «Выключить. Выкинуть. Конец

всего этого. Сейчас».

Система безопасности, которую я два года строил в своем теле, хотела сделать все, чтобы удержать меня от продолжения этого разговора, но Наташа умела обходить все это.

Я не мог контролировать себя рядом с ней. Не всегда.

— Ну, — сказал я. — Значит, нас двое.

Она сверкнула полуулыбкой.

— Значит, иногда я тебе нравлюсь?

— Иногда, — ответил я. — И обычно в те моменты, когда это не имеет никакого

чертова смысла.

Она закусила губу.

— Когда я тебе нравлюсь, из любопытства, конечно?

— Когда у тебя хватило смелости указать на график конфликта с WeConnect на

ужине. Когда ты надела нелепый костюм кэдди, который я просил тебя надеть. Когда ты

пыталась подсыпать сахар в мой кофе. Когда — я точно знаю — ты возбудилась, когда я

очищал свой кофе... с блузки.

Она опустила глаза и сделала глубокий, судорожный вдох.

— А как ты догадался, что я возбудилась?

— Так же, как и сейчас, — ответил я. — Ты почти не дышишь и не моргаешь. Щеки

и грудь покраснели. Ты сидишь прямо, как стрела. Каждая часть твоего тела находится в

состоянии повышенной готовности. Держу пари, твоя кожа покалывает от электричества.

Она рассеянно провела ладонью по руке, где волосы у нее встали дыбом, а кожа

покрылась гусиной кожей.

— Неправда, — тихо сказала она. — Это больше похоже на солнечный свет. Как

будто теплый свет заставляет меня чувствовать жар во всем теле, — она замолчала, 43

посмотрела на меня и снова закусила губу, что заставило меня серьезно усомниться во

всех обещаниях, которые я дал себе, чтобы избежать осложнений.

— И это теплое чувство, — сказал я. — Что ты хочешь с ним сделать?

Она усмехнулась.

— Честно? Оно заставляет меня жаждать бананов.

Я почувствовал, как меня выбивает из колеи эта нелепость.

— Что? — спросил я.

— Что-нибудь холодное. Как банановый сплит, который я купила после того, как

забрала заказ в китайском ресторане. Я оставила его в комнате отдыха, там хватит на

двоих.

Глава 9

Наташа

Я увидела, как Брюс Чемберсон улыбнулся во второй раз с тех пор, как мы

познакомились, когда вытащила банановый сплит из морозилки. К счастью, он пробыл

там всего двадцать минут, и температура бананов все еще была идеальной. Сплит был

чудовищно огромным. По обе стороны от трех шариков шоколадного, клубничного и

ванильного мороженого лежали два банана. Весь монстр был щедро покрыт взбитыми

сливками, шоколадным сиропом поверх шоколадного мороженого, клубничным сиропом

поверх клубничного мороженого и карамельным сиропом поверх ванильного.

— Ты разговаривала с Уильямом, не так ли? — спросил Брюс.

— Возможно, — подтвердила я.

Брюс бросил на меня такой взгляд, от которого монахиня в мгновение ока сбросила

бы свои одежды. Это был чистый секс. Чистый огонь.

— В последний раз, когда Уильям уговорил кого-то купить мне банановый сплит, он

сказал, что они хотят залезть мне в штаны. Значит, ты надеешься залезть ко мне в штаны?

— Это было бы безумием, — быстро сказала я. — Я на такое не способна.

Он расхохотался. Его смех был прекрасным. Это был искренний смех. Даже

заразительный. Я улыбнулась, наблюдая, как он ждет следующего шага. Что бы ни

происходило, мяч был на его стороне. Может, я и притащила нас к этому, но я знала, что

теперь все зависит от него, и была этому рада. Я все еще не была уверена, куда я

действительно хотела, чтобы все это зашло. Единственное, что я знала, было бесполезно

бороться с моим влечением к нему. Кто знает, сложатся ли между нами отношения, но все

было так, как сказала Кэндис. Я была большой девочкой. Мне не нужно было любить его, чтобы спать с ним.

Но было бы проще, если бы он мне не нравился. Проблема была в том, что я больше

не была в этом уверена. Я поймала себя на том, что все время думаю о нем. Я жаждала тех

проблесков счастья, когда была рядом с ним. Мне нравилось быть причиной этого, чувствовать, что я оказываю на него какое-то особое воздействие.

Брюс не стал сразу же налетать на десерт, а позаботился о том, чтобы у меня тоже

была ложка. Это было так интимно делить с ним сплит, особенно когда Брюс продолжал

издавать восхитительные и в то же время сексуальные звуки наслаждения. Как будто он

ничего не мог с собой поделать.

44

— У тебя есть семья? — спросил он. Вопрос возник из ниоткуда, но когда я поняла, что мы просто набивали наши рты в течение почти пяти минут, я догадалась, что он, возможно, начал задаваться вопросом обо мне. Он знал только то, что видел. Брюс почти

ничего не знал ни о моей жизни вне работы, ни о моем прошлом, ни о моей семье. Было

немного лестно, что он проявил любопытство.

— Ага, — сказала я, облизывая ложку и вздыхая. Я положила ее, потому что не

хотела чувствовать себя объевшийся и раздутой перед Брюсом, как бы мне ни хотелось

есть. — Мои родители живут за городом. Они учителя. Мой старший брат живет с ними.

Брюс кивнул так, как я привыкла видеть, когда я рассказываю кому-то о своем брате.

Это была смесь сочувствия и любопытства.

— Он так и не нашел своего пути в жизни, — объяснила я. — Он тратит всю свою

энергию на быстрые схемы обогащения. Он пробовал многоуровневый маркетинг. Когда-

то он занимался своего рода мошенничеством, где выставлял товары для продажи, которые находил на сайтах больших магазинов за копейки. Например, если они продавали

варежки за два доллара, он выставлял их на eBay за четыре, а потом, как только кто-то

делал заказ, он приезжал, покупал вещь, упаковывал их и продавал с прибылью. Я почти

уверена, что это было незаконно, но его аккаунт закрыли из-за какой-то другой глупости, которую он сделал.

— Я знаю такой тип людей, — кивнул Брюс. — Мои родители немного похожи на

них. Они думают, что мы с Уильямом их личные бездонные банкоматы. Забывшие о том, что они сделали почти все, что в их силах, чтобы помешать нам достичь того, чего мы

сейчас достигли. Теперь, когда мы здесь, это благодаря им, конечно.

— Это может быть нелегко. Я думала об этом раньше, — сказала я. — Как трудно

добиться чего-то большого. Очень скоро ты понимаешь, что почти все, кого ты знаешь, охотятся за тем, что у тебя есть.

Он рассмеялся, но это был грустный звук, и по тому, как его взгляд стал

отстраненным, я поняла, что задела за живое.

— Так вот что случилось? — спросила я. — Я имею в виду девушку. Твой брат как-

то упомянул.

Брюс, казалось, долго думал над моим вопросом. Я не была уверена, решал ли он

ответить или пытался сменить тему разговора.

— Я не хочу сейчас об этом думать, — наконец сказал он.

Я быстро кивнула и, торопясь извиниться за столь любопытный, личный вопрос, схватила его ложку из десертной тарелки, обрызгав нас обоих кусочками мороженого и

сиропом со дна тарелки. Я с ужасом смотрела на его колени, на три больших пятна

мороженого, по одному на каждый вкус, быстро просачивающиеся в его дорогие брюки.

Я протянула руку, чтобы вытереть их, прежде чем поняла, что если сделаю это, то

сама буду лапать его.

Брюс посмотрел на мою руку, наблюдая, как я неловко отдернула ее и покраснела, как идиотка.

Без видимой спешки он смахнул каплю тающего шоколадного мороженого

указательным пальцем, осмотрел его, а затем протянул палец к моему рту.

— Ты собираешься вытереть это, стажер? — его голос был низким и сексуальным, а

веки выглядели почти отяжелевшими под этими густыми ресницами.

45

Он хотел меня... О, Боже. Я сразу же почувствовала себя совершенно сексуально

неполноценной. Я хотела этого. Я это знала. Это не было неуклюжим сексуальным

напряжением на уровне колледжа. Это было реально. Высшая лига, и я никогда не

осознавала, насколько я к этому не была готова.

— Э-э... — пробормотала я, потянувшись за салфеткой.

— Нет, — твердо сказал он. — Не салфеткой.

Я с трудом сглотнула и дотронулась кончиками пальцев до его запястья, притягивая

его руку ближе ко рту, дюйм за дюймом. Я поднесла кончик его пальца ко рту, позволив

губам сомкнуться вокруг него. Вся моя неуверенность и нервы улетучились, когда я

увидела выражение его лица. Брюс был в восторге от наслаждения, совершенно вне себя

от желания и потребности.

Мне казалось, что я могу поставить его на колени малейшим движением языка, и я

думала, что смогу опьянеть от этой власти.

Я отстранилась от его пальца, все еще держа руку на его запястье, и когда наши

глаза встретились, меня пронзила вспышка чистого огня.

— Я не... это не то, что я обычно делаю, — промямлила я.

— Ты просто устраиваешь беспорядок и не убираешь его? — спросил он.

Я посмотрела на его палец, слегка ухмыляясь.

— Как правило, я не пользуюсь ртом, особенно когда беспорядок на чьей-то

промежности.

— Как правило? То есть время от времени ты это делаешь, просто не всегда?

— Хочешь верь, хочешь нет, но это впервые.

— Хорошо, — сказал он. — Мне нравится, что ты принадлежишь только мне.

Его слова послали теплое покалывание по моей коже, как будто они были

заклинанием, которое каким-то образом связывало меня с ним. Я не была уверена, что он

имел в виду. Я знала, что в этот момент наши тела, вероятно, двигались на автопилоте, приближая нас к неизбежному, но я не знала, что произойдет после этого. Если верить

Кэндис, мне должно быть все равно. Это должен быть просто секс. Просто веселье.

Но мне этого было мало.

— Думаешь, это хорошая идея? — спросила я.

Теперь Брюс стоял. Его тело было так близко к моему, что я чувствовала исходящий

от него жар. Интересно, почувствую ли я твердость его возбуждения, если он приблизится

еще на дюйм?

Брюс поднес пальцы к моей щеке, позволив им скользнуть от моей челюсти до

подбородка, и внимательно проследил взглядом за их движением, словно ожидая найти

там что-то.

— Может, и нет, — сказал он. — Может, тебе просто нужны мои деньги, а может, я

просто хочу попробовать тебя на вкус, прежде чем отшвырнуть в сторону. Но мы можем

говорить об этом несколько дней и все равно не узнаем, пока не попробуем.

Я наклонилась вперед, коснувшись лбом его груди.

— Откуда мне знать, что тебе не нужны мои деньги? — спросила я через некоторое

время.

Его смех грохотал в груди.

— Думаю, ты оказалась перед необходимостью задать себе очень важный вопрос.

Ты чувствуешь себя счастливой, стажер? А?

46

Я посмотрела на него с полуулыбкой.

— Прямо сейчас? Да. В кои-то веки.

Он поцеловал меня, и это было лучше, чем я думала. Мир сомкнулся вокруг нас.

Отдаленный шум машин, грохочущих по улице, и ветер, бьющий в окна, и кондиционер…

все расплылось, пока не превратилось в ничто. Это было похоже на то, что каждый

сенсорный нерв в моем теле, за исключением моих губ и рук, отключился, чтобы как

можно больше сосредоточиться на местах, где он и я встречались.

Его губы были невероятно теплыми и мягкими, достаточно влажными, чтобы не

казаться сухими, но не настолько, чтобы казаться ужасными. Я чувствовала слабый

сладкий привкус нашего сплита на его губах и языке. Брюс целовал меня так, будто желал

меня с первого момента, как увидел. Он двинулся на меня, держа за плечи, чтобы не сбить

с ног, и прижал к двери комнаты отдыха.

Я почувствовала, как его рука врезалась в дверь рядом с моей головой. Другой рукой

он провел по моим волосам, пока не схватил их и не поднял мое лицо, чтобы встретиться

со мной взглядом. Твердое тепло его тела прильнуло к моему, и я почувствовала, как его

возбуждение упирается мне в живот.

— Мой брат был прав, — выдохнул он между поцелуями. — Но не совсем.

— В чем? — спросила я. Мои руки двигались сами по себе, бесстыдно исследуя

каждую выпуклость, изгиб и впадинку его скульптурного тела, которое я могла

почувствовать через рубашку. Мне до боли хотелось сорвать ее, но я была в неизведанных

водах. Я хотела, чтобы Брюс взял инициативу на себя. Я хотела верить, что он проведет

меня через это.

— Насчет юбок-карандашей и секретарш. Но это не фетиш. Я просто не мог

перестать думать о том, чтобы задрать эти юбки, раздвинуть твои ноги и заставить тебя

стонать мое имя, пока твой голос не охрипнет.

Я сглотнула, забыв на несколько секунд поцеловать его в ответ, так как жало его

порочных слов подействовало на меня, от покалывания в кончиках пальцев до того, как

тепло взорвалось в моем животе. А затем, с внезапностью холодной руки, схватившей

меня за лодыжку из темноты, через мгновение прорвалась реальность. Мне нужно было

сказать ему правду. Я не могла этого сделать, все еще планируя написать свою историю.

Он должен знать.

— Брюс, есть кое-что…

— Если это та часть, где ты признаешься, что ты русская шпионка, посланная убить

меня, — сказал он, обрывая меня, — придержи это. Меня не волнует. Не сейчас.

Я все равно попыталась заставить себя сказать это. Я действительно пыталась, но

каждый раз, когда он целовал меня или жадно исследовал своими большими руками, я

возвращалась в его мир фантазий, в странное место, где, казалось, не имело значения, что

я должна платить по счетам, и единственным способом получить деньги было предать

Брюса. Все, что здесь имело значение, это то, что все это было приятно и естественно. И

Боже, я никогда не понимала значения слова «естественный», пока его руки не оказались

на мне, а мои губы не прижались к его губам. Нет ничего более естественного в мире, чем

принимать больше, жаждать большего.

Все еще целуя, Брюс подхватил меня на руки так, чтобы я обхватила его ногами

вокруг талии, и понес к столу, стоящему во внутреннем кабинете. Моя юбка была задрана

до талии, и, к своему ужасу, я поняла, что на мне были наименее сексуальные трусики, 47

которые у меня были. Они были цветом что-то вроде пожухлой зеленой травы с

придурковатым маленьким бантиком на резинке сверху. Хуже всего то, что они были

немного растянуты и имели определенный намек на бабушкины труселя.

К моему облегчению, Брюс, Мистер Самообладание и Мистер Спокойствие решил

стать настоящим варваром. Не отрывая своих губ от моих, он наклонился, взял пояс моих

трусиков в кулак и резко потянул. Они не сорвались, они разорвались.

Я ахнула ему в рот и схватила его за шею, впиваясь ногтями в кожу.

— Надеюсь, они тебе не нравились, — проворчал он, и мне показалось, что я почти

почувствовала удивление в его голосе, как будто он не ожидал, что почувствует себя

настолько потерявшим контроль. Меня немного утешала мысль, что я не единственная, кого тянет за собой невидимый, но всепоглощающий поток.

— Они были моими любимыми, — солгала я. — Теперь я подам на тебя в суд.

— Теперь я понимаю, — сказал он, мягко заставляя меня лечь спиной на стол с

раздвинутыми по бокам от него ногами, — ты все это время охотилась за моими деньгами.

Все это было тщательно спланировано, чтобы заставить меня сорвать с тебя трусики и

подать на меня в суд за это.

Я облизнула губы, слишком возбужденная, чтобы полностью погрузиться в его

поддразнивания.

— Верно, — сказала я хрипло. — Положить твой банан мне в рот было лишь первым

шагом в долгом, сложном танце, частью которого ты не знал, что был. Я на самом деле

гениальный организатор, а не неуклюжая.

Он усмехнулся, но возбуждение в его организме мгновенно стерло веселье с его

лица, как будто он мог только на мгновение отвлечься от того, что было перед ним. От

меня.

— Ты почти довела меня до белого каления, пока пыталась заявить, что ты не

неуклюжая.

— Черт, — сказала я. — Полагаю, мое прикрытие раскрыто.

У меня перехватило дыхание, когда он потянулся к галстуку и одним плавным

движением сорвал его. Его глаза не отрывались от моих, и, Боже, в них были все грязные

обещания, какие только могли быть в глазах. Он знал, что его медленный, неторопливый

темп был для меня пыткой, когда я беспомощно лежала перед ним, но он не проявлял

милосердия.

Он расстегивал пуговицы неторопливыми движениями, которые, казалось, занимали

целую вечность.

Первая пуговица. Верхняя часть его загорелой груди и намек на ключицу.

Вторая пуговица. Глубокая складка, проходящая между грудными мышцами и

намеком на мускулы груди.

Третья пуговица. Четкая линия, где заканчиваются его грудные мышцы, и первая

пара идеально очерченного пресса.

Брюс не добрался до четвертой, потому что я потеряла терпение. Я села, схватила

его рубашку с обеих сторон и рывком раскрыла ее. Мне было все равно, даже если в

процессе я оторвала несколько пуговиц. В конце концов, он уничтожил мои трусики.

Забыв о том, что его рубашка, вероятно, стоила несколько сотен долларов, а мои

трусики… наверняка, помнили мое совершеннолетие… это не имело значение.

48

Он издал звук, нечто среднее между рычанием и ворчанием, когда рубашка

порвалась, и у меня было место в первом ряду у его тела, которое обычно можно увидеть

только на больших экранах или в модных журналах.

— Ну, вот и конец всем твоим юридическим основаниям, стажер, — сказал он.

— К черту деньги. Я просто хочу тебя.

Мне не пришлось гадать, подействовали ли мои слова на него, потому что он стянул

с себя штаны и сорвал с меня всю оставшуюся одежду за какие-то миллисекунды. В одно

мгновение мы оба оказались совершенно голыми. Может, я и чувствовала себя неловко, но то, как он смотрел на меня, не оставляло места для сомнений. Ему понравилось то, что

он увидел.

Я знала, что некоторые девушки смотрят порно, но я всегда чувствовала себя

странно при этом. Следовательно, до сих пор я видела голым только одного парня, и

можно с уверенностью сказать, что я не до конца поняла, что либо парень, с которым я

была, был очень маленьким, либо Брюсу повезло. Очень повезло.

Я ожидала, что он сразу же попытается проскользнуть внутрь, но вместо этого он

опустился на колени перед столом. Я полусидела и боролась с желанием сжать ноги

вместе. Одно дело быть голой перед ним и совсем другое — видеть его лицо в нескольких

дюймах от самых интимных моих мест. Но он не дал мне времени побеспокоиться, потому что, когда его губы коснулись внутренней стороны моего бедра, все мои тревоги

растаяли в порыве раскаленного добела удовольствия.

Я откинулась на локти, не желая лежать совершенно распластавшейся, потому что

вид того, что он делал, был слишком горячим, чтобы закрыть глаза или отвести взгляд.

— Ты не должен... — я говорила почти шепотом, не до конца понимая, почему

пыталась отговорить его от этого, когда каждая клеточка моего тела кричала, чтобы он

продолжал.

Брюс встретился со мной взглядом, медленно проводя языком от внутренней части

моего бедра к киске. Мой рот открылся в безмолвном вздохе, и мое тело напряглось. Меня

оставили, задыхавшейся всего в нескольких секунд от интимного контакта и совершенно

изголодавшейся по большему.

— Значит, ты хочешь, чтобы я остановился? — спросил он с дерзкой усмешкой.

— Не смей.

Он зарылся лицом между моих ног и принялся за меня, как будто я была самой

вкусной вещью, которую он когда-либо пробовал. Я хватала его за волосы, за плечи, за

стол и за все, за что могла ухватиться.

Он использовал губы, кончик языка, основание языка и пальцы. Они все работали

вместе в своего рода танце, который, казалось, был создан, чтобы растопить меня изнутри.

Внутри меня нарастало давление, какого я никогда раньше не ощущала, и оно было таким

сильным, что я почти боялась почувствовать приближение кульминации.

Я кончила, когда он скользнул в меня тремя пальцами и щелкнул языком по

клитору, и все это время он смотрел на меня своими невероятно сексуальными глазами.

Это было уже слишком. Я прижалась к столу и больше не могла сдерживать звуки.

Раньше я сдерживала самые громкие стоны, грозившие вырваться из меня, но теперь все

они вырвались на свободу. Я задыхалась, извивалась и, в конце концов, села, чтобы

посмотреть на человека, который теперь был повышен с секс-робота до сексуального

волшебника, потому что в том, что только что произошло, не было ничего механического

49

и роботизированного, и то, как его язык заставил меня мгновенно забыть все способы, которыми он пытался вывести меня из себя на прошлой неделе, было не чем иным, как

магией.

Мой взгляд скользнул вниз по его телу к его возбужденному члену, и я подняла

бровь. И тут зазвонил телефон.

Я ожидала, что он проигнорирует его, но Брюс взглянул на свой сотовый, который

лежал на углу стола, где он, должно быть, оставил его, вытащив из кармана, прежде чем

снял штаны. Казалось, Брюс узнал номер на определителе и схватил трубку.

— Что случилось? — спросил он.

Я постаралась не показать своего разочарования. До сих пор я чувствовала себя

единственной во всем мире, кто имел для него значение. Это было хорошее чувство.

Удивительное чувство. Затем одним простым действием ему удалось все разрушить. Я

села, подобрала блузку, которая лежала рядом со мной на столе, и положила ее на колени, закрывая руками грудь так тщательно, как только могла. Он не прогнал меня, но я сразу

же почувствовала себя странно и глупо из-за того, что была голой, даже когда он стоял

там, похожий на статую, вырезанную греческим мастером скульптором, полностью

обнаженный и полностью готовый.

Последовала пауза, пока человек на другом конце провода что-то говорил. Брюс

перевел взгляд на меня, в котором не было ни капли теплоты. Я подумала, что так смотрят

на того, кто, как ты боишься, подслушивает.

— Я могу уйти, — быстро предложила я.

Брюс колебался. Он снова посмотрел на телефон, нахмурив брови и прислушиваясь

к тому, что ему говорили.

— Давай в другой раз? — спросил он.

Мой желудок словно провалился вниз. Я была унижена, смущена и более чем

немного зла, что меня вышвырнули из-за телефонного звонка. Очевидно, для него это

ничего не значило, даже если я была занята тем, что пыталась превратить это во что-то

значимое в своей голове. Я не хотела, чтобы Брюс увидел мое разочарование. Если бы он

знал, как сильно меня задело его выпроваживание, он бы знал, как много я готова была

отдать. По крайней мере, так я точно могу притвориться, что для меня это тоже ничего не

значит.

Я встала как можно небрежнее и натянула лифчик, блузку и юбку. Я даже схватила

остатки разорванных трусиков и засунула их в сумочку, прежде чем улыбнуться ему и

уйти.

Я все еще чувствовала влагу между ног от его поцелуев и языка. Я чувствовала, как

онемели мои губы, когда мы целовались. Но сейчас все это было похоже на очередную

насмешку. Еще одно дразнящее напоминание о том, что я принадлежу ему и что я всего

лишь игрушка, с которой он может безжалостно играть, пока ему не наскучит.

В конце концов, я была рада, что не призналась в истинной причине своей

стажировки. Может быть, это не будет таким ударом для моего сознания, когда я найду

компромат на него и разоблачу его.

50

Глава 10

Брюс

Я сказал Наташе, чтобы она взяла выходной, но, думаю, я не должен был

удивляться, когда увидел, что на следующий она ждала перед моей квартирой в

служебной машине. Ее волосы были собраны в деловой пучок, что делало ее почти

профессионалом.

Я наклонился к пассажирскому окну и потянулся, чтобы вытереть что-то фиолетовое

и липкое из уголка ее рта. Я облизал палец и усмехнулся.

— Тост с желе на завтрак? — спросил я.

Она откашлялась и потерла место.

— Не знаю, как это туда попало. Должно быть, я столкнулась с чьим-то завтраком

сегодня утром.

— Конечно, — я открыл дверь и сел в машину. — Это наиболее вероятное

объяснение. Не могла бы ты объяснить мне, почему не взяла выходной, как я просил?

Она вцепилась в руль так, что костяшки пальцев побелели, и уставилась на дорогу.

— Потому что я не позволю тому, что произошло вчера вечером в офисе, сделать

ситуацию неловкой. Что бы это ни было... это случилось, и неважно, как это произошло. Я

все еще твой стажер и собираюсь делать свою работу.

— Даже если твоя работа состоит в том, чтобы терпеть мое дерьмо, пока ты не

уволишься из чистого разочарования?

Она немного ослабила хватку на руле и улыбнулась.

— И чем это отличается от любой другой работы?

— Ну, для начала, я тебе не плачу.

— Да, это так, — согласилась она. — Но стажировка — это новое рабство. Если тебе

меньше тридцати и ты хочешь получить работу, ты должен быть либо удачливым, либо

талантливым, чтобы избежать этого рабства.

— Не забудь о сорока и более, — добавил я. — Их не нанимают, потому что они

дороже, чем вы, молодые рабы, или мы просто предполагаем, что они не знают, как

работать с электронной почтой.

Она на секунду задумалась.

— Думаю, ты выбрал единственный способ сделать это своим миром, не так ли?

Стань своим собственным боссом и устанавливай свои собственные правила.

— Пока не встретишь кого-нибудь, кто откажется играть по твоим правилам, —

сказал я. Я позволил своим глазам задержаться на ней достаточно надолго, чтобы она

поняла, что я имею в виду.

Она посмотрела вниз, закусив губу так, что это быстро стало моим криптонитом.

— Наташа... прости за вчерашнее.

Она покачала головой, быстро выпрямившись, и снова уставилась на дорогу.

— Тебе не нужно извиняться. Что было, то было. Секс — это всего лишь секс, верно?

— Да, — сказал я, хотя чувствовал, что это было намного больше, чем просто секс.

Мне казалось, что я вот-вот отброшу все свои стены, которые строил вокруг сердца в

течение последних двух лет, что я собираюсь нырнуть головой вперед и сказать: «к черту

последствия». Но потом я увидел номер Валери на своем телефоне. Она звонила только

51

тогда, когда что-то было не так с Кейтлин, и я знал, что это был звонок, на который я

должен был ответить.

— Буду откровенен, — сказал я. — Я попросил тебя остаться дома, потому что

сегодня я встречаюсь со своей бывшей девушкой. Это она звонила вчера вечером.

Лицо Наташи вытянулось, но она быстро вернула себе нейтральное выражение лица.

— Окей. Где она живет?

— Наташа, — позвал я. — Я могу попросить своего водителя отвезти меня. Тебе не

нужно…

— Я всего лишь твой стажер, — сказала она. — Правильно? Почему меня должно

волновать, что мне придется отвезти тебя к твоей бывшей?

— Я просто говорю, что ты не обязана. Можешь взять выходной.

— Нет, — ответила она. Наташа завела машину и въехала в поток машин, и я был

почти благодарен, что она не разговаривала до конца поездки.

Мы припарковались в северной части Трайбека. Наташа огляделась и с

любопытством посмотрела на меня.

— Разве это не та часть города, где живут такие люди, как Леонардо Ди Каприо?

Твоя бывшая кинозвезда?

— Нет, — ответил я. Это было нелегко, но я сдержал горечь в голосе. — Вообще-то

она официантка.

Любопытство на лице Наташи стало сильнее.

— И она живет здесь?

— Да, — ответил я.

— Ладно, ты выиграл. Мне любопытно. Ты заставишь меня умолять, или мне

придется прибегнуть к шантажу? Не думай, что я забыла про порванные трусики.

Насколько я знаю, уничтожение личной собственности довольно распространенное

разбирательство в суде.

Ее слова сразу же вернули меня к прошлой ночи, и я снова почувствовал прилив

крови в паху. Наташа была чертовски хороша на вкус, но чем дальше я отходил от того, что произошло, тем больше мне казалось, что это было тот опыт, который мы не могли

повторить. Валери позвонила в самый неподходящий момент, и это было похоже на

предупреждение Вселенной не совершать ту же ошибку снова.

Хотя с Наташей все было по-другому. Тем не менее, было несколько путей к одному

и тому же месту назначения, и каждый путь, который я когда-либо начинал к отношениям

или обязательствам, вел в один и тот же тупик.

— На самом деле нечего рассказывать. Я был глуп и думал, что она влюблена в

меня. Оказалось, она была влюблена в мои банковские счета. Буквально. Я был тупицей, который решил, что мы зашли достаточно далеко, чтобы доверять ей, и как только она

взяла столько, сколько хотела для себя, было слишком поздно. Я не собирался втягивать

ее в судебную тяжбу, потому что это означало бы тащить ее дочь с ней.

— У тебя есть дочь? — спросила Наташа, когда вдруг остановилась и положила руку

мне на плечо.

— Нет, — ответил я. — Кейтлин — дочь Валери от предыдущих отношений. Ей

будет девять в следующем месяце.

— И ты позволил Валери безнаказанно ограбить тебя, чтобы защитить ее дочь?

Господи! — пробормотала она себе. — Ты, должно быть, действительно заботишься о

Кейтлин.

— Она хороший ребенок, но ни один судья в здравом уме не даст мне права на

посещение, — я усмехнулся, изучая землю, пока мы шли. — По правде говоря, мне

кажется, я перестал чувствовать себя хорошо в отношениях с Валери еще до того, как

52

узнал об этом, но почему-то я знал, что она заберет Кейтлин, если я когда-нибудь порву с

ней. Она была такой злобной и точно знала, как причинить мне боль.

— Мне очень жаль. Из-за этого был телефонный звонок? Она хочет больше денег?

Я опять удивился, как проницательна Наташа. Было легко, видя ее красивое лицо и

стройное тело, думать, что она похожа на многих женщин в этом городе… красивая

снаружи и пустая внутри. Однако она постоянно напоминала мне, что она нечто большее.

— Более или менее, — ответил я.

— Значит, она живет в Трайбеке, но все равно просит у тебя денег?

— Знаешь что? Почему бы тебе не зайти со мной к ней. Думаю, будет легче понять, если ты сама все увидишь.

Глава 11

Наташа

Квартира Валери была огромной. Это был пентхаус в здании, которое раньше было

чем-то вроде промышленной фабрики, что было нормой для большинства зданий в этом

районе. В какой-то момент появился застройщик и выпотрошил большинство

промышленных зданий, чтобы превратить их во что-то, напоминающее особняки в центре

Нью-Йорка. Я съежилась, представив, сколько Валери, должно быть, украла у Брюса, чтобы позволить себе такое место.

Брюс выглядел таким собранным и элегантным, когда я шла за ним через вестибюль

ее дома. Невозможно было перестать представлять идеальное тело под костюмом и то, как

он ухмылялся, пробуя меня интимно. От этого воспоминания меня бросило в жар.

Спустя время, произошедшее еще больше сбивало меня с толку. С одной стороны, я

все еще была оскорблена тем, что он отослал меня посреди того, что мы делали, из-за

телефонного звонка. По крайней мере, я заслуживала объяснений. Он, должно быть, знал, как неловко мне было быть отосланной в середине акта, как будто я сделала что-то не так

или испортила ему настроение.

Объяснение, которое я получила, когда мы вышли из машины, было шагом в

правильном направлении, но все равно казалось, что этого было не достаточно, чтобы мне

успокоиться.

У меня был кое-какой материал для Хэнка, и по мере того, как шли дни, я

чувствовала все большее отчаяние, чтобы заставить этот материал двигаться в любом

направлении. Сначала я думала, что просто быть рядом с Брюсом будет достаточно, чтобы

что-то полезное для меня просочилось, но я не слышала ни слова. Кроме того, каждый раз, когда мои личные чувства впутывались в уравнение, я задавалась вопросом, готова ли я

вообще написать статью, которая могла бы причинить ему боль. Если быть честной, я

знала, что не смогу, судя по тому, как обстояло сейчас дело. Но легче было продолжать

движение, чем смотреть в лицо реальности.

Я не получу зарплату, пока не закончу эту работу, а бросить работу означало бы

уйти в качестве стажера Брюса. Написать статью значило бы вычеркнуть Брюса из моей

жизни. Я знала, что не готова к этому, но часы тикали. Мои счета не прекратят приходить

в ближайшее время, и вскоре мне придется что-то делать. Но что я должна делать, когда

мне не нравился ни один из вариантов?

Брюс постучал в дверь квартиры Валери и стал ждать. Я качалась на каблуках и

нервно рассмеялась.

53

— Интересно, что она подумает, когда увидит меня?

— Насколько я знаю Валери, тебе не придется долго гадать.

Дверь открылась, и я увидела женщину, которая, как я думаю, была Валери. Она

была немного выше меня, с волосами, выкрашенными в платиновый цвет. Она была

великолепна, и я ненавидела, что осознание этого послало всплеск ревности через меня. Я

старалась не представлять ее и Брюса вместе, или как я, должно быть, выглядела такой

простушкой по сравнению с ними. У нее был идеальный, задорный носик, пухлые губы, большие глаза с густыми, изящными ресницами и широкий лоб с узким подбородком, который был почти идеальным. Она также выглядела так, как будто у нее был личный

тренер и она никогда не ела ничего, кроме овощей и курицы на пару.

Она посмотрела мимо Брюса, оценивая меня. Затем Валери перевела взгляд с моих

ног на волосы и тут же отвела глаза. Это был холодный отказ. Она быстро прикинула, представляю я угрозу или нет, и так же быстро решила, что нет. Я никогда не была

соперницей, но часть меня хотела выпалить, что я была большей угрозой, чем она, казалось, думала, так как Брюс отлично проводил время между моих ног вчера.

Но это было глупо. Даже незрело. Я прогнала эту мысль и попыталась быть

взрослой. Она была его бывшей, и мне не нужно было соревноваться с ней.

— Заходи. Бумаги на кухне, — сказала она.

Мы с Брюсом последовали за ней, и я заметила маленькую девочку, развалившуюся

на диване с большими наушниками и планшетом в руках. Это, должно быть, была

Кейтлин. Несколько секунд я искала в ее чертах сходство с Брюсом, прежде чем

вспомнила, что она не его. Это тоже было очевидно. В ее биологическом отце, должно

быть, текла латинская кровь, потому что Кейтлин выглядела как подающая надежды, более экзотическая версия ее матери со смуглой кожей и красивым темно-рыжим цветом

волос.

Она подняла глаза, и, увидев Брюса, ее маленькое личико расплылось в широкой

улыбке, когда она сбросила наушники и побежала обнимать его. Брюс рассмеялся и

крепко обнял ее, прижав к себе.

— Я скучал по тебе, — тихо сказал он.

Валери наблюдала за происходящим, скрестив руки на груди и явно раздраженная.

— Почему ты здесь? — спросила Кейтлин, когда он поставил ее на пол. — Ты

останешься?

— Извини, но... — он опустился на колени и заправил ей волосы за уши. — Не в этот

раз.

В этих нескольких быстрых жестах и словах я увидела другую сторону Брюса. Я

видела, как разбивается его сердце, и поняла, почему расставание было так тяжело для

него. Он любил эту маленькую девочку, как собственную дочь, и Валери не просто отняла

его у нее. Она использовала ее как живой щит между ним и справедливостью, которую он

заслуживал.

Кейтлин опустила глаза, но кивнула.

— Пошли, — сказала Валери. — У меня встреча через полчаса.

Я ожидала, что Брюс воспротивится ей или отпустит несколько саркастических, едких замечаний, которых я ожидала от него, но он просто последовал за ней. Было

тяжело видеть его таким. Я предположила, что он, должно быть, знал, какое влияние она

на него оказывала. Не имело значения, правильно она поступала или нет. Она прижимала

54

благополучие Кейтлин к его горлу как нож. Если бы он дал ей повод, я точно могла себе

представить, как Валери делает что-то, чтобы навредить Кейтлин. Не физически, но что-

то подсказывало мне, что Валери более чем способна на эмоциональную войну.

Я попыталась украдкой взглянуть на то, что Брюс был вынужден подписать. Это

была толстая пачка документов, и он перелистывал их со страницы на страницу, подписывая, лишь мельком взглянув. Валери только стояла и смотрела на них с довольной

уверенностью. Это было не в первый раз, и она была так уверена, что он сделает то, что

она хочет, что мне захотелось врезать ей по ее прекрасному маленькому носу.

Он подписал последнюю страницу, отложил ручку, отодвинул бумаги и

вопросительно посмотрел на нее.

— И это все? — спросил он.

— Пока. Увидимся еще.

Между ними был такой холод, что я поймала себя на том, что скрещиваю руки на

груди и борюсь с дрожью. Валери удалилась, стуча каблуками по дорогому мраморному

полу, предоставив нам самим искать выход.

Когда мы повернулись, чтобы уйти, я увидела Кейтлин, стоящую в дверях с

нахмуренными бровями.

— Ты не должен позволять ей так поступать с тобой, Брюс.

— Я знаю, — сказал он, проводя большим пальцем по ее щеке и улыбнувшись. —

Но это всего лишь деньги, цветочек. У меня больше, чем нужно. Если это сделает твою

маму счастливой и убережет тебя от неприятностей, я не возражаю.

— Я хочу жить с тобой, — выпалила она.

Судя по реакции Брюса, она не в первый раз заговаривала об этом.

— Эй. Я знаю, иногда ее трудно понять, но Валери — твоя мама. Она любит тебя по-

своему, — он понизил голос и наклонился ближе. — Я, конечно, удочерю тебя в

мгновение ока, но у меня почти нет шансов получить тебя от твоей мамы законным путем.

В любом случае, я в конечном итоге получу тебя от службы защиты детей, если будет

достаточно оснований, чтобы отправить тебя туда, в чем я сомневаюсь, и тогда мы будем

надеяться, что мне разрешат удочерить тебя оттуда.

— Она даже не разговаривает со мной. Она просто дает мне эту дурацкую

дебетовую карту с кучей денег и думает, что она лучшая мама в мире. Ненавижу ее.

— Эй, — сказал Брюс. — Не говори так, — он замолчал, и улыбка медленно

расползлась по его лицу, — по крайней мере, не так громко.

Кейтлин улыбнулась ему в ответ, и это разбило мне сердце, увидев их двоих.

Неудивительно, что Брюс был так осторожен. Потеря этой маленькой девочки, должно

быть, ощущалось, что его сердце вырвали и растоптали. Его холодность, вероятно, была

просто защитным механизмом. В конце концов, никто не сможет причинить тебе боль, если ты оттолкнешь всех.

— Пожалуйста, попробуй что-нибудь, — попросила она. — Мне все равно, даже

если мне придется идти в суд или…

— Ты все еще здесь? — крикнула Валери из соседней комнаты. — Тебе пора, у меня

дела.

Я заметила, как она подчеркнуто отрицала мое существование после того, как

осмотрела меня, и я припрятала это как топливо для моего желания увидеть, как эта

женщина получит то, что заслуживает. Я понятия не имела, как это сделать, но моя

55

неприязнь к Валери пробудила во мне что-то вроде защиты. Странно было думать о Брюсе

как о ком-то, кто нуждался в моей защите в любом смысле этого слова, но он был ранен, и

хотя он все еще мог быть мега-звездой делового мира и полностью контролировать свой

бизнес, это была область его жизни, где он не был на вершине. Его обошли.

Как только он быстро обнял Кейтлин на прощание и пообещал поддерживать связь, мы вышли на улицу.

— Я поддерживаю Кейтлин, — сказала я. — Ненавижу ее.

Брюс одарил меня полуулыбкой. Часть его нормального «я», казалось, уже вползала

обратно, как будто над этим местом была аура, которая вытягивала из него всю борьбу, но

снаружи она могла безопасно вернуться.

— Хочешь пообедать, прежде чем мы вернемся в офис? — внезапно спросил он.

Я удивленно посмотрела на него.

— Что, как свидание?

— Деловая встреча, — быстро ответил он.

— Ты мне не платишь и не позволяешь делать ничего даже отдаленно важного. Я

назову это свиданием, а ты как хочешь.

Он хмыкнул, но спорить не стал.

Брюсу удалось найти магазин с бананом, который соответствовал его требованием

по пути в ресторан. Он съел его, пока мы шли.

Я посмотрела на часы на телефоне.

— Поразительно. Мы, по крайней мере, на полчаса отстали от твоего обычного

бананового времени, Брюс. Не знаю, как ты это выдержал.

Он бросил на меня сухой взгляд.

— Да, у меня есть привычка, которой я предпочитаю придерживаться. Но я способен

адаптироваться.

— Именно так и сказал бы робот.

Некоторое время спустя нас проводили за столик на ланч. Брюс сел напротив меня за

маленький металлический столик, и нам дали поднос с маслянистыми, воздушными

булочками и простую салатницу, одну на двоих, когда официантка принесла наши

напитки.

Я заказала воду, потому что не хотела повторения нашей последней трапезы, когда я

так напилась, что ему пришлось нести меня домой.

— Кстати, извини, — сказала я.

— За что? Я могу назвать довольно длинный список вещей, за которые тебе стоит

извиниться, так что тебе нужно быть более конкретной.

— Очень смешной. Но я сожалею о сегодняшнем дне. Это не мое дело вмешиваться

в твою жизнь. Ты пытался заставить меня остаться дома, и я должна была послушать.

— Я мог бы заставить тебя остаться в машине. Все в порядке. По какой-то причине я

хотел, чтобы ты с ними познакомилась.

— Честное слово, — сказала я, — встреча с ними помогла мне понять, почему ты все

время такая задница. Я бы тоже была такой, если бы мне пришлось иметь дело с этой

женщиной.

Он кивнул, все еще не притронувшись к хлебу, но уже накладывал салат себе в

тарелку.

56

— Я просто ненавижу то, что Кейтлин застряла в середине всего этого. Она

заслуживает лучшего.

— Она кажется очень милой.

Он кивнул.

— Она хорошо играет на пианино. Я все еще прокрадываюсь на ее выступления, но, вероятно, мне не нужно беспокоиться о том, чтобы прятаться. Я уже несколько месяцев не

видел Валери.

— Валери всегда была… такой?

— Бессердечной сукой? — спросил он. — Нет. Она годами делала из меня идиота.

Она убедила меня, что заботится обо мне и хочет совместного будущего. Я никогда не

знал, хватит ли у меня сил остепениться и завести семью, но Кейтлин была таким милым

ребенком. Мы с Валери ладили, даже если не было искр и фейерверков в наших

отношениях. Я думал, что всего остального достаточно.

— И ты уже испытывал это раньше? — спросила я. — Искры и фейерверки?

Мгновение он изучал свою тарелку, прежде чем поднял глаза на меня.

— Не тогда. Нет. Я слышал, как другие говорили об этом, но никогда не чувствовал

этого сам. Я начал думать, что люди преувеличивают.

— Пока…? — спросила я, чувствуя, как пересыхает горло.

Он наклонился вперед и понизил голос до хриплого шепота:

— Пока я не поцеловал тебя в комнате отдыха. Везде.

Я вздрогнула и сделала большой глоток воды.

— Мне тоже понравилось.

— Приму как комплемент.

Я закусила губу и ткнула соломинкой в тающие кубики льда.

— Мне очень понравилось, — тихо сказала я.

— Окей. Ты покраснела. Я принимаю.

Я закрыла глаза руками, но не смогла удержаться, чтобы не взглянуть на него и не

вздохнуть.

— Клянусь. Обычно я не из этих краснеющих девственниц. У тебя просто талант

ставить меня в неловкое положение.

Я выбрала именно этот момент, чтобы разлить воду и выплеснуть ее на все булочки

и большую часть скатерти. Я поставила опустевший стакан и посмотрела в потолок, словно ожидая, что какой-нибудь ангел спустится и обратит время вспять. Может быть, эти небесные толстенькие дети с арфами, нимбом и крылышками могли бы пойти дальше

и перемотать около недели, раз они все равно этим займутся.

Брюс даже не вздрогнул.

— Знаешь. Я думаю, это был самый долгий период, когда ты обошлась без какой-

либо высшей неуклюжести с тех пор, как мы встретились. Прошло, по крайней мере, полдня.

— И я думаю, что это самое долгое отклонение от твоего распорядка, какое я когда-

либо видела, — добавила я. — По-моему, мы друг к другу притираемся.

Брюс поднял брови.

— Это можно устроить.

Я не сразу поняла, а когда поняла, то почувствовала прилив тепла.

— Что если я не хочу быть твоей игрушкой? — спросила я.

57

— Тогда тебе лучше поскорее уволится, потому что я не могу обещать, что после

прошлой ночи смогу держать свои руки при себе.

***

Я договорилась о встречи в «Продвинутых Советах» после того, как Брюс отпустил

меня пораньше. Это была моя первая встреча с Хэнком и Кэндис почти за неделю, и я уже

чувствовала себя здесь странно. Больше всего это напоминало мне о том, что я терпела

неудачу, когда дело касалось моей настоящей работы. Я уклонилась от большинства

вопросов Хэнка о том, как идут дела с Брюсом, и притворилась, что продвигаюсь вперед.

Кэндис знала меня слишком хорошо, чтобы те же трюки сработали с ней.

— Ита-а-ак? — спросила она. — Ты еще не нашла компромат? Или ты в процессе?

Я стояла, прислонившись к ее столу, а она крутила в пальцах прядь своих коротко

остриженных волос.

— Что-то, возможно, случилось. И теперь я вся в раздумьях.

— Ты о чем?

— Обо всем. О статье, которую я должна написать. Есть ли вообще о чем писать.

Какого черта я испытываю чувства к Брюсу Чемберсону? Мне продолжать?

— Просто попроси Хэнка перевести тебя на другую должность, если тебе не

нравится эта статья.

— И доказать ему и всем остальным, что я заслуживаю всех дерьмовых заданий, которые он давал мне до сих пор?

— Это твоя главная забота, если тебя переведут?

Я вздохнула.

— Нет. Хотя должна быть, но меня больше беспокоит тот факт, что я, возможно, никогда больше не увижу Брюса.

— Тогда скажи Хэнку, что никакой истории нет. Ты не потерпишь неудачу. Ты

просто сделала свою работу и ничего не накопала.

— Может быть, но если он решит послать кого-нибудь после того, как я брошу это

задание, и они что-нибудь найдут? Я буду выглядеть еще более некомпетентной.

— Итак... выясни, серьезно ты относишься к Брюсу или нет. Если да, то ты бросаешь

статью и возвращаешься к тому, с чего начала, ты бедная и работаешь с паршивыми

статьями и с парнем-миллиардером. Или, если ты решишь, что это не сработает, ты

продолжаешь копать и копать, пока не найдешь что-то неприятное, чтобы написать свою

статью. Та-дам! Проблема решена!

Я улыбнулась.

— В твоих устах это звучит довольно просто. Но что будет, если ничего не

получится, а я все равно не хочу выставлять его в плохом свете, потому что он не такой

уж плохой парень, как я думала?

— Ну, тогда ты просто в дерьме, я думаю. Тогда ты бросаешь статью и

возвращаешься к тому, как все было, без сексуального парня-миллиардера?

58

Глава 12

Брюс

У меня был распорядок дня. Упражнение. Завтрак. Работа. Банан. Обед. Работа. Для

меня это стало почти религией. Я заставлял жизнь работать вокруг моего распорядка, а не

наоборот.

Наташа была в моей жизни чуть больше недели, и она уже находила способы

изменить это. Было десять утра. Другими словами, наступило время банана, и я не был на

работе, и в моей руке не было банана.

Вместо этого я держал поводок в центре Центрального парка. Собаку Наташи, если

быть точным. Недавно я узнал, что пухленького малыша зовут Чарли. По какой-то

причине Чарли решил, что я ему нравлюсь. Я неохотно почесал его морщинистую голову, пока он сидел у моей ноги.

Мы смотрели, как Наташа опустилась на колени рядом с парнем лет под тридцать, который спал на скамейке. Он выглядел изрядно потрепанным, из-за сильно отросшей

щетины, которая не была похожа на то, что было модно, и запачканной одежды. Парень

сел, сказал несколько слов и крепко обнял Наташу.

Очевидно, он был ее братом. Ей позвонили, и она неожиданно попросила меня

разрешение уйти на несколько часов в середине рабочего дня. Я расспрашивал ее о

деталях, но она сказала только, что нужна брату.

Как ни странно, я даже не задался вопросом идти с ней или нет. Наташа была

склонна к несчастным случаям. Иногда она пугающе пренебрегала здравым смыслом, и

чем больше я узнавал ее, тем больше чувствовал, что должен быть рядом с ней все время, чтобы она была жива. Но мне казалось, что дело не только в этом. Я хотел быть рядом, когда увидел, как она расстроена.

Я почесал голову Чарли, пока размышлял. В какой-то момент времени я перестал

ненавидеть Наташу. Я не знаю, когда это случилось и как. Мысль о том, что у нас могут

быть какие-то отношения, была, очевидно, нелепой, но постепенно мне хотелось дразнить

ее, а не наказывать. Мне нравилось, как она отвечала на мои насмешки. Мне нравилось, как она умудрялась нести столько сексуальной энергии в мельчайших выражениях лица, и

особенно мне нравилось то, что она понятия не имела, насколько прозрачна.

Она умирала от желания снова отдаться мне, и, честно говоря, я умирал от желания

взять ее. Единственное, что удерживало меня сейчас, это путаница в том, чего я

действительно хотел. Но почему это должно меня останавливать? Мы оба были

взрослыми. В ту ночь, после того как мы разделили банановый сплит, я выразился

предельно ясно. Я не знал, к чему это все идет, и не собирался давать обещаний. Все, что я

знал, это то, что я жаждал еще раз попробовать ее.

Кроме того, я все еще боялся, что любая женщина, проявляющая ко мне интерес, может оказаться просто еще одной Валери. Они будут хорошо играть и делать блестящую

актерскую работу, пока я не выставлю себя дураком и не влюблюсь в них. Они вонзали

свои когти в меня и мои счета дюйм за дюймом, а затем, когда у них было достаточно

рычагов, они хватали свою долю и оставляли меня.

59

Я могу пережить разочарование и предательство. Я действительно могу. Если бы не

Кейтлин, я бы бросил Валери через несколько недель, если не меньше. Я бы дал

юридической фирме неограниченные средства и заставил бы ее пожалеть, что она когда-

либо думала, что может взять надо мной верх.

Чего я не могу вынести, так это мысли, что играю в чью-то игру.

Я всегда был победителем. Это не было предметом гордости или источником

дерзости. Это была бизнес-стратегия, и она переросла в мою личную жизнь.

Некоторые люди думали, что победа — это знание бизнеса или наличие таланта.

Другие говорили, что это тяжелая работа. Я думаю, это самодисциплина. Самодисциплина

всегда была моим талантом. Это оружие, которое я оттачивал каждый день. Каждый раз я

тренировался, когда уставал, я вставал с постели до восхода солнца. Каждый раз, когда

мне хотелось домой, я задерживался на работе. Все это время я заставлял себя оставаться

сосредоточенным и учиться вместо того, чтобы бездельничать. С каждым разом моя

самодисциплина становилась все сильнее, пока не стала идеальным инструментом, который я мог использовать по своему желанию.

До Наташи.

Она была аномалией. Неважно, насколько сильной была моя воля. В конце концов, желание иметь ее, шутить с ней и наслаждаться ею победило. Я мог бороться с этим, мог

откладывать, но не мог победить.

— А вот и она, — сказал я Чарли, который что-то проворчал, когда я почесал его за

ушами.

Наташа при приближении держала брата под плечо, словно боялась, что он упадет.

— Брэйден, это Брюс. Брюс, это Брэйден.

Я посмотрел на его грязную руку и протянул ему свою.

Он осторожно принял мою руку, и мне хотелось отпрянуть, как будто его рука была

мешком крови без костей. Его глаза не отрывались от земли, и я ясно прочитал стыд в

языке его тела.

— Тебе нужно где-то остановиться? — спросил я его.

— Все нормально, — сказала Наташа. — Он останется у меня. Правда? — сказала

она напряженно, подталкивая его локтем.

— Да. Я останусь с тобой, пока мама с папой не приедут за мной.

— В твоей квартире есть место? — спросил я.

— Мы найдем. Это не в первый раз.

— Чепуха, — сказал я. — У меня дома есть место. Два этажа. Вы двое можете

занять нижний этаж, а я — верхний. По крайней мере, до тех пор, пока твои родители не

смогут забрать тебя.

— Очень великодушно с твоей стороны, Брюс, но я не понимаю, зачем я тебе там

понадобилась, — сказала Наташа.

Я попытался быстро придумать ответ, кроме того, что я хотел, чтобы она была там, и потерпел неудачу.

— Что ж, мое предложение остается в силе. Хочешь остаться у меня, Брэйден?

Бесплатная еда и напитки. Тебе понравится.

Наконец он поднял глаза и неохотно улыбнулся мне.

— У тебя есть wi-fi?

60

***

Я позволил Брэйдену одолжить кое-что из моей одежды и использовать гостевую

спальню как свою собственную. Мы с Наташей стояли в гостиной моей квартиры, а на

заднем плане бежала вода.

— Это было очень мило с твоей стороны. Спасибо, — сказала она.

— Не за что. В любом случае, я здесь редко бываю. Он не будет мне мешать.

Она наморщила лоб и посмотрела вниз, дергая себя за рукав, словно собиралась

принять какое-то важное решение.

— В чем дело? — спросил я.

Она колебалась.

— Ничего. Эй, — быстро сказала она. — Ты еще не ел свой банан. Хочешь, я

принесу тебе его?

— Думаешь, сможешь найти что-нибудь по моим стандартам?

Она закатила глаза.

— Это не ракетостроение. Хочешь или нет?

— Да, — ответил я. Как по команде, мой желудок заурчал. По правде говоря, я без

этого фрукта чувствовала себя не в своей тарелке.

Наташа ушла, а я направился туда, где ее брат уже все переставил. Я подтолкнул

оттоманку назад, к подлокотнику дивана. Поправил картину, которую он сдвинул, когда

врезался в стену. Залез в холодильник и убедился, что все там, где и должно быть, потому

что я предложил ему все, что он мог захотеть.

Я не возражал, чтобы потратить время на раскладывание вещей по своим местам.

Это всегда приносило мне какое-то успокоение. Это была моя форма медитации. Я

задумался, было ли это частью того, что мне так нравилось, когда я был рядом с Наташей.

Она давала мне возможность постоянно что-то поправлять. Хотя я не был уверен, что это

действительно так. Все могло быть и проще. Может, мне просто нравилось, что она

искренняя. Она не пыталась подлизываться ко мне или сладко угодить. Она была

искренней со мной, и это заставило меня поверить, что у нее действительно не было

никаких скрытых мотивов.

Она была девушкой, которой я мог доверять.

Глава 13

Наташа

— Ты серьезно? — спросил Брэйден. Мы были в гостевой комнате в доме Брюса.

Вскоре после того, как я принесла банан, ему нужно было уйти на встречу в офис, и он

сказал мне не торопиться. Я только что закончила объяснять Брэйдену свое задание от

Хэнка.

— Да. Но, возможно, это не имеет значения. Я думаю, Брюс чист как стеклышко. И

даже если это не так, я не смогу написать статью. Я не хочу предавать его.

— А если он узнает?

— Не узнает. Я говорю тебе это только потому, что мама и папа знают. Я не была

уверенна, рассказали ли они тебе об этом или нет, и чтобы ты случайно не проболтался об

этом Брюсу. Так что ничего не говори ему, ладно? Мне кажется, он мне нравится, и я не

61

хочу все испортить. Думаю, мне нужно найти подходящее время, чтобы рассказать ему

все самой.

— Угу, угу. Я понял.

Я посмотрела на него и вздохнула. Слава Богу, он вымылся. Его вид в парке разбил

мне сердце.

— О чем ты думал? — спросила я. — Мама и папа сказали, что ты сказал им, будто

ты со мной, но я не получала от тебя никаких сообщений. Ты думал, что сможешь

оставаться бездомным на неделю или около того, пока они не позволят тебе вернуться в

дом?

Он отвернулся и потрогал одеяло на кровати, на которой сидел.

— Я думал о том, как это дерьмово — постоянно тебя расстраивать. Посмотри на

меня, Нат. Я взрослый человек и у меня нихера нет. Мое коронное достижение —

коллекция покемонов, и да, я понимаю, насколько это ужасно жалко. Мама и папа сыты

мной по горло. Я знаю, ты никогда не признаешься в этом, но я уверен, что и ты тоже.

Меня тошнит от себя. Я устал быть таким мудаком, но, кажется, уже слишком поздно что-

то делать с этим.

Я положила руку ему на колено и сжала.

— Эй. Ты не облажался. Ты просто еще не нашел себя. Ок? Так что перестань себя

корить. И, пожалуйста, никогда не думай, что я скорее найду тебя спящим в парке как

бездомного, чем разберусь с твоим беспорядком у меня дома. Ты заноза в заднице, но ты

моя заноза в заднице. И я всегда буду рядом, чтобы заботиться о тебе, если тебе это

нужно.

— Сейчас не самое подходящее время просить пару баксов, да?

Я вытащила пятидолларовую купюру, с которой не могла расстаться, и протянула ее

ему.

— Даже не говори мне, для чего тебе деньги, но это все, что я сейчас могу себе

позволить. Брюс мне даже не платит.

— Что? — спросил Брэйден, сунув купюру обратно мне в ладонь. — Парень живет в

этом чертовом особняке и заставляет тебя работать бесплатно?

— Это стажировка, — сказала я.

— Именно поэтому я хронически безработный. Дай угадаю: от тебя ждут, что ты

будешь там работать столько, сколько они сочтут нужным, и надеяться, что в конце

концов тебе дадут работу?

— Думаю, это именно та формула. Это не имеет значения. По крайней мере, технически. Я работаю в «Галлеон» только ради статьи, помнишь?

— Точно. И я помню ту часть, где ты слишком мягкотелая, чтобы написать эту

статью.

— Даже если бы я не была такой мягкотелой, я почти уверенна, что писать там не о

чем. Он просто парень, который хорош в своем деле. Он не коррумпирован.

— А, классический случай «опьянение членом».

— Во-первых, фу. Во-вторых, меня вырвет, если я снова услышу, как мой брат

говорит слово «член».

— Опьянение членом, — продолжал он как ни в чем не бывало, словно не слыша

меня, — широко известный феномен, когда женщина упускает из виду тот факт, что

мужчина — мудак, потому что у него есть член, которым она надеется насладиться.

62

Я заткнула уши пальцами и притворилась, что меня тошнит.

— Пожалуйста. Пожалуйста. Я отдам тебе свою квартиру, если мы прекратим этот

разговор и притворимся, что его никогда не было.

— Заманчивое предложение. Все твои неоплаченные счета прилагаются пакетом?

— Осел, — сказала я. — Конечно, они прилагаются.

— Тогда можешь оставить себе свою коробку из-под обуви, а я останусь

неудачником. Договорились?

***

В расписании Брюса было полно встреч. Брэйден уже три дня жил у Брюса, и я

находила предлог заходить в квартиру и проверять брата каждый день. Это также давало

мне возможность увидеть Брюса не в своей стихии. Он был немного другим в своей

квартире. Немного менее напряженный, но все еще помешанный на контроле, которым я

начинала наслаждаться.

Оставалось всего пять минут до того момента, как ему захочется съесть свой банан, но он застрял на совещании. Я решила, что сделаю полезное дело и принесу его ему в

конференц-зал, поэтому я пошла в комнату отдыха. Я взяла банан, на котором было

написано его имя большими черными буквами почти на каждой доступной поверхности.

— Смотрю, ты больше не боишься прикасаться к банану босса, — произнес женский

голос. Я оглянулась на стол в комнате отдыха. Мне показалось, что я узнала женщину, которая неделю или две назад намекнула, что я сплю с Брюсом. К счастью, она была

единственным человеком в комнате отдыха.

Я подняла банан и посмотрела на него, как будто в нем был магический ответ, чтобы

рассеять неловкость.

— Только с его разрешения, — беспечно ответила я, а затем поморщилась, прокручивая свои слова в голове и обнаружив двусмысленность. Но о банане можно было

говорить и без намеков.

— О, хорошо, что он попросил сначала тебя. Ты все еще стажер, так что ты, должно

быть, непрофессионально его касаешься.

Нужно было уйти. Не было никакого смысла опускаться до ее уровня, когда она

явно пыталась поддеть меня. Возможно, это было неправильно. Но мне не хотелось

поступать правильно, поэтому я шагнула к ней.

— Ты действительно беспокоишься о сексуальной жизни Брюса. Хочешь, я скажу

ему, что тебе это интересно? Он на совещании, но я сейчас иду туда. Я могу дать ему

знать, что ты ждешь его здесь. Хочешь? — сладко спросила я.

Она сердито сжала губы, встала и выбежала из комнаты. Я чувствовала себя

мелочной из-за того, что опустилась до ее уровня, но признаюсь, что это также было

приятно. Если она хочет и дальше вмешиваться в мою едва существующую сексуальную

жизнь и говорить гадости обо мне, она это заслужила.

Я открыла дверь на совещание Брюса так тихо, как только могла, чувствуя себя

более чем неловко с бананом в руке. За столом сидели серьезные мужчины в дорогих

костюмах. Брюс сидел рядом с Уильямом, который все еще не очень опрятно выглядел, как будто Брюс сидел рядом с каким-то искаженным отражением самого себя из

измерения, где он не был таким перфекционистом.

63

Брюс посмотрел на банан, но первым заговорил Уильям.

— Скажи мне, Брюс, — сказал Уильям. — Почему, мне кажется, каждый раз, когда я

вижу твою стажерку, у нее в руках твой банан?

Брюс откашлялся, и все в комнате, кроме Уильяма, заерзали от неловкости.

— Извините, — сказала я. — Я не хотела прерывать, но знаю, что без него ты

становишься раздражительным.

— Хорошая работа, Наташа, — его взгляд упал на мою руку на банане, и то, как его

бровь приподнялась на долю дюйма, вызвало у меня чувство, что я делаю что-то

сексуальное, протянув ему фрукт.

Я выпрямилась и разгладила складки на юбке, прежде чем неловко кивнуть всем, кто

смотрел на меня, и направилась к двери. Я взялась за ручку и потянула, но дверь не

поддалась. Я издала звук, похожий на нервный смешок и отчаянный стон, и потянула

сильнее. Я еще три раза потянула, прежде чем отступила назад, фыркнула на дверь, а

затем повернулась и беспомощно посмотрела на Брюса.

Он встал, подошел к двери и толкнул.

— Ох, — сказала я. — Толкать, не тянуть, да? — я выскочила из комнаты прежде, чем кто-либо успел сказать хоть слово, а затем практически нырнула головой вперед в

ближайшую ванную, чтобы выдохнуть.

Брюс нашел меня полчаса спустя, когда я пряталась у копировальных аппаратов. Я

«работала» здесь уже почти две недели, и на самом деле у меня не было никаких

обязанностей. Это сводило с ума. Я возила Брюса в офис и обратно. Я следовала за ним, если он отправлялся на деловую встречу, но помимо этого, мне приходилось бродить по

офису и притворяться занятой.

Самое простое занятие, которое я нашла, это стащить бумагу с чьего-то стола и

сделать кучу копий. Тогда я могла таскать их из одного конца офиса в другой, пока не

находила, чем заняться.

Это было смешно, и я знала, что Брюс это знает, потому что, когда я наконец

пожаловалась ему на это несколько дней назад, самодовольный ублюдок только сказал

мне, что ему нравится наблюдать «забавные маленькие способы», которые я

придумывала, чтобы притвориться занятой.

— Хм, — услышала я голос Брюса, когда он подошел ко мне сзади. — Сотня копий

чьего-то заказа на пилюли с Amazon. Да. Я понимаю, почему нам нужно распространить

это в офисе.

Честно говоря, я даже не взглянула на то, что схватила.

— Скажи мне правду, — вздохнула я, игнорируя его поддразнивание. — Вы, парни, говорили о том, какая я идиотка, когда я ушла оттуда?

Он усмехнулся.

— Да. Два миллиардера из Японии и весь исполнительный персонал крупнейшей

фармацевтической компании западного мира остановили свою встречу, чтобы поговорить

о неуклюжем стажере.

Я уставилась на него, хотя и почувствовала некоторое облегчение.

— Не обязательно быть таким саркастичным ослом.

— Я не шучу. Они действительно остановили встречу, чтобы поговорить об этом.

Мистер Киото был особенно удивлен.

— Что? — спросила я.

64

Брюс выдавил улыбку.

— Теперь я тебя дразню. Никто об этом не говорил, Наташа. Они даже не заметили.

— Сомневаюсь, но спасибо. Послушай, Брюс, я давно хотела с тобой поговорить...

— Я тоже, — сказал он. Брюс оглянулся через плечо и увидел группу женщин, направлявшихся к ксероксу. — Пойдем. Мы можем поговорить в моем кабинете.

Как только мы оказались в его кабинете, Брюс повернулся, зажимая меня между

дверью за моей спиной и своим телом передо мной.

— Я хотела тебе сказать…

— Я первый, — перебил он меня.

С таким тоном спорить было бесполезно. И с таким взглядом. Это был тот же самый

взгляд, который я видела после того, как он съел банановый сплит, прямо перед тем, как

он сорвал с меня одежду и подарил мне оргазм, который затмевал все остальные оргазмы.

— Я устал притворяться, что не хочу этого.

— Этого? — спросила я, затаив дыхание. — Ты должен быть более конкретным. Ты

можешь говорить о машине, которую видел в автосалоне. Или, зная тебя, о банане.

— Тебя. Я больше не собираюсь обманывать себя. Я хочу тебя, Наташа. Ты

заставляешь меня хотеть быть таким, какой я был раньше. Ослабить возведенные стены и

наслаждаться жизнью.

Я с трудом сглотнула. Мне нужно рассказать ему. Я больше не собиралась писать

статью, поэтому надеялась, что он не плохо воспримет правду, что да, изначально я

пришла сюда, чтобы накопать грязь на него, но очень быстро решила этого не делать. Это

ведь что-то значит, верно?

Мои мысли вернулись к разговору, который у нас был после того, как я встретила

Валери, о том, что он думал, что я особенная, поэтому он мог доверять мне.

Он заслуживал знать правду, но я не могла перестать убеждать себя, что будет

лучшее подождать. Может быть, я почувствую подходящий момент сказать правду, когда

он сможет ее понять. Я собиралась сказать ему. Я знала, что должна. Но, возможно, сейчас не совсем подходящий момент.

— А если я не знаю, хочу ли этого? — спросила я.

— Тогда ты можешь провести остаток жизни, гадая, сработало бы это или нет.

Я чувствовала то же самое с той ночи, когда мы поцеловались, как будто мир вокруг

нас перестал существовать. Все в Брюсе казалось более ярким и интенсивным. Полные

губы. Поразительные глаза. Его свежий, чистый запах.

— А если мы придем к разным выводам? — спросила я. — А если я решу, что хочу

этого, а ты нет?

— Что, если я устал отвечать на вопросы и просто хочу попробовать тебя снова?

Я позволила улыбке растянуть мои губы, когда наклонилась и поцеловала его. Это

было так же хорошо, как я помнила. Даже лучше. Сначала его язык медленно двигался по

моему, но поцелуй быстро превратился из робкого и пробующего в голодный и

отчаянный. Он провел руками по моим волосам, по рубашке, вниз по юбке, жадно находя

все, что хотел, и беря столько, сколько осмеливался.

Наши тела соприкоснулись. Его эрекция прижалась ко мне, когда он поднял меня и

прижал к двери, целуя и потираясь об меня, имитируя половой акт. Я старалась не стонать

и не кричать, как бы мне не хотелось. Я знала, что его секретарша находилась прямо за

дверью офиса, и там могло быть много людей, ожидающих встречи с ним.

65

— Знаешь, — сказала я между поцелуями. — Думаю, после прошлого раза я у тебя в

долгу.

— Ты мне ничего не должна. Мне понравилось больше, чем тебе. Я гарантирую.

Он целовал мою шею и мочку уха, все больше разжигая огонь в моем теле с каждым

прикосновением.

— А ты не можешь просто притвориться, что ждешь этого от меня? Ты заставишь

меня умолять тебя?

— О чем? — спросил он, слегка отодвигаясь, чтобы я могла увидеть его хитрую

улыбку.

— Об ответной услуге, — сказала я.

— Ты должна быть более конкретной.

Ублюдок.

— Минет, — сказала я.

— Хм. Если ты так сильно этого хочешь, я не стану тебя останавливать.

Я в отчаянии попыталась ударить его по лицу, но он схватил меня за запястье, встретившись со мной таким сильным взглядом, что мне показалось, будто я вот-вот

растаю в лужу у его ног.

— Умоляй. Скажи мне, как сильно ты хочешь мой член, и, возможно, я дам тебе его.

Вся моя гордость вылетела в окно. Дело было не в деградации или самоуважении.

Мы имели дело с удовольствием. Его заводила мысль, что я так сильно хочу сосать его

член, что встану на колени и буду умолять, если до этого дойдет. Когда я смотрела на

Брюса и на то, как он возвышался надо мной, с его широкими плечами и совершенными

чертами лица, мне хотелось доставить ему удовольствие. Трудно было поверить, что

такой человек, как он, находится в моей власти, и эта мысль опьяняла.

— Пожалуйста, — сказала я немного неловко. — Дай мне взять еще раз в рот твой

банан.

Я думала, он усмехнется или засмеется, но он просто сделал шаг назад и надавил

мне на плечи, заставляя опуститься на колени. Когда он не пошевелился, чтобы

расстегнуть штаны, я поняла, что он ожидает этого от меня. Его реально заводила мысль о

том, что я отчаянно хочу его. Хорошие новости для него, я была отчаянно возбуждена, так

что мне не нужно было сильно играть роль. Мне просто нужно отпустить все и

постараться не позволить мозгу помешать тому, чего хочет мое тело.

Поэтому я прикусила губу и прогнала все свои запреты. Я позволила

пульсирующему, невыносимому желанию сделать все грязные вещи, о которых я когда-

либо мечтала, выйти на поверхность и управлять мной.

Глава 14

Брюс

Она была похожа на богиню у моих ног. Каштановые волосы и великолепные, большие карие глаза. Но я не мог оторвать взгляда от ее губ. Эти полные, совершенные

губы, которые были созданы для озорства.

Наташа наклонила голову вперед и, к моему удивлению, взяла язычок моей молнии

своими передними зубами в соблазнительной позе и попыталась опустить язычок вниз. В

66

классической Наташиной манере он выскользнул у нее изо рта. Ее щеки покраснели, что

еще больше возбудило меня.

Это все граничило с безумием, но я сходил с ума не только из-за ее хороших

качеств… из-за того, что у нее была голова на плечах и она могла удивить даже опытных

бизнесменов проницательными мыслями или гениальными идеями, или из-за того, что она

была добра и заботилась обо всех, кто был рядом с ней, или даже из-за того, что она

заставила меня забыть, что я озлоблен и провел большую часть своей жизни, строя стены, чтобы держать всех подальше от себя. Наташа спотыкалась, ударялась и пробивала себе

дорогу сквозь мою защиту в идеальном слиянии неуклюжести и судьбы.

Нет, не только хорошее влекло меня к ней. Мне даже нравилось, что она была

ходячей катастрофой. Это было освежающе и мило. То, как она всегда выглядела такой

восхитительно смущенной после какой-нибудь катастрофы, это так возбуждало, и прямо

сейчас, я думал, что взорвусь, если она не поторопится и не найдет способ расстегнуть

мою молнию.

На этот раз она сжала его между зубами, полностью взяв язычок в рот, и сумела

опустить, хотя ее решимость расстегнуть молнию делало ее лицо больше похожим на

гримасу, чем на сексуальное шоу.

— Возможно, тебе придется использовать руки для пуговиц, конечно, если ты не

исключительно талантлива.

Наташа выгнула бровь, и на секунду мне показалось, что она действительно

собирается расстегнуть пуговицу моих штанов своим ртом. Вместо этого она отбросила

все свои медленно-соблазнительные действие и практически разорвала мои штаны и

боксеры. Было чертовски горячо, и если бы я не был уже полностью возбужден после

первого поцелуя, я думаю, что это возбудило бы меня в рекордное время, увидеть, как

сильно она, казалось, хотела этого.

Она сжала основание моего члена рукой, и даже простое прикосновение заставило

мое тело напрячься. Наташа посмотрела на меня, позволив своим губам изогнуться в

озорной улыбке, которую я видел так много раз, когда она смотрела на мой член.

— Сейчас неподходящее время говорить, что я никогда не делала этого раньше?

— До тех пор, пока ты не относишься к нему как к банану и не пытаешься откусить

кусочек? Нет. Это совсем не неподходящее время.

— Ты скажешь мне, если я сделаю что-то не так? — спросила она.

Внезапная уязвимость была неописуемо сексуальной. Я покачал головой.

— Наташа. Если твой рот будет на моем члене, у тебя никак не получится сделать

это не правильно. Поверь мне.

— Мне кажется, ты недооцениваешь мою способность все испортить.

— Просто соси мой член, — сказал я, улыбаясь и толкая ее голову вниз, пока ее губы

не оказались напротив меня.

Она либо лгала о том, что никогда раньше не делала минет, либо у нее к этому

талант. Я предполагаю, третий вариант, он заключался в том, что я так долго дразнил себя

мыслью о том, чтобы трахнуть ее, что, наверное, мог бы кончить, просто смотря, как она

читает книгу.

Я взял ее за волосы, пока она скользила по моему стволу. Я не заставлял ее опускать

голову и не погружался в нее глубже. Это был ее первый раз, и я хотел, чтобы она

контролировала ситуацию. Сначала она полностью сосредоточилась на том, чтобы взять

67

меня в рот. Я чувствовал, как плотно сжимаются ее губы, когда она двигала головой вверх

и вниз по мне, и как теплый язык скользит по основанию моего члена. Ее руки крепко

сжимали мои бедра. Мне нравилось наблюдать за тем, как ее лоб морщился, пока она

сосала меня, как будто она наслаждалась этим так же, как и я, и одновременно удивлялась

этому факту.

***

Наташа оторвала одну руку от моего бедра, обхватила мой член чуть ниже губ и

начала дрочить, одновременно посасывая. Дополнительное трение заставило меня

запрокинуть голову и стиснуть зубы. Черт, она делала все очень хорошо, и я знал, что

долго не продержусь, если она продолжит в том же духе.

Я помучил себя еще немного, вытягивая шею, чтобы увидеть ее изгибы, пока она

стояла на коленях и ее юбка натянулась на бедрах и заднице. Я мог видеть намек на ее

ложбинку между грудей, дрожащую при каждом движении ее кулака по моему члену, а

затем мне пришлось зажмуриться, чтобы удержаться и не заполнить ее рот спермой.

— Ладно, ладно, — быстро сказал я. Я еще не хотел кончать, потому что хотел

трахнуть ее. Мне казалось, что я ждал, как войду в нее с того момента, как встретил ее. Я

хотел кончить в нее, даже если это будет внутри презерватива, мне это было так нужно, что было больно. — Ты должна остановиться, или я кончу, — повторил я, на этот раз

отчаянно.

Она не замедляла темп. Если уж на то пошло, ускорила, как будто я подбадривал ее.

— Наташа… твою мать, — простонал я. Теперь она водила языком вокруг моего

члена и ласкала меня обеими руками. Одна рука дрочила мне, а другая массировала яйца.

Она двигалась так быстро, что я мог слышать влажные, беспорядочные звуки, и это были, возможно, самые сексуальные звуки, которые я мог себе представить в тот момент. Она

была «грязной» девчонкой. Мысль о чопорной маленькой Наташе, издающей эти звуки на

моем члене, была последней каплей.

Все мое тело напряглось. Моя грудь сжалась, а глаза закрылись.

— Я кончаю, — процедил я сквозь зубы. Это было последнее предупреждение, позволяющее ей избежать полного рта моей спермы, но вместо этого, Наташа сжала губы

вокруг меня, как будто беспокоилась о потере даже капли.

Мой член дергался снова и снова с каждой волной оргазма, и, к моему удивлению, она замерла.

Затем, когда последние импульсы удовольствия превратились в тупое, приятное

жужжание, я понял, что она не знает, что делать. Наташа замерла с моим членом во рту, который вероятно, был полон моей спермы, а ее глаза были широко раскрыты и слегка

обеспокоены.

Я расхохотался.

— Здесь ты либо глотаешь, либо...

Она сглотнула, подняла глаза и встретилась со мной взглядом, потом села и вытерла

рот тыльной стороной ладони.

— А какой был второй вариант? — спросила она.

— Сплевываешь, — сказал я. — Но глотание гораздо горячее.

Она прикусила уголок губы.

68

— Ну, как я справилась?

— Вот универсальный ответ. Если парень кончает, ты отлично справилась.

Она усмехнулась.

Я потянулся, чтобы расстегнуть ее блузку, потому что, хоть я и кончил, но не

собирался упускать свой шанс трахнуть ее из-за временно удовлетворенного сексуального

желания.

Она схватила мои запястья и нахмурила брови.

— Что ты делаешь? — спросила она.

— Снимаю с тебя одежду…

— Зачем? — нахмурилась она, и тут я заметил знакомый намек на озорство в ее

глазах.

— Потому что я хочу видеть каждый дюйм этого идеального тела, когда раздвину

твои ноги и трахну тебя.

— А что, если я заставлю тебя ждать неделю, как ты заставил меня ждать? —

спросила Наташа.

— Тогда я назову это жестоким и необычным наказанием.

— Хм, — протянула она, постукивая пальцем по подбородку. Она выглядела такой

сексуальной и желанной в этот момент, что это было несправедливо. Ее губы все еще

были влажными от того, что она сосала меня, и одна из пуговиц ее блузки была

расстегнута, позволяя мне увидеть намек на ее черный бюстгальтер. Ее юбка была задрана

почти до трусиков, она сидела на коленях, все еще там, где она была, когда отсасывала

мне. Меня никогда не пытали, но понимание того, что она собирается сказать мне, что я

не смогу трахнуть ее, должно быть худшим видом пытки, какую только можно было

придумать. — Тогда назовем это жестоким и необычным, — сказала она.

Я не мог поверить своим глазам, когда она встала, поправила блузку и сделала шаг к

двери.

— Ты серьезно? — спросил я.

— Я задолжала тебе услугу с прошлой недели. Теперь мы квиты. Твой ход, — она

кокетливо помахала мне рукой, прежде чем закрыть дверь и оставить меня потерявшим

дар речи. Я услышал громкий удар и возглас моей секретарши.

Я быстро застегнул молнию на брюках и открыл дверь, чтобы проверить, как

Наташа. Судя по всему нормально, — по тому, как она поднималась после падения.

— Все нормально? — спросил я, но оттолкнул свою секретаршу, которая помогала

ей встать.

Наташа покраснела, но, вставая, отмахнулась от меня и попыталась выпрямиться.

— Моя нога просто немного затекла, — тихо сказала она. — Я пытался размять ее

перед моим драматическим уходом, но знала, что это был мой момент, поэтому

воспользовалась им.

— Ты невероятна, — закатил я глаза.

***

Я почти забыл, что брат Наташи все еще жил у меня, когда вернулся домой. Как

помощь для Наташи, я позволил ему остаться на столько, на сколько ему было нужно, но, честно говоря, я не ожидал, что это продлится больше пары дней.

69

Брэйден развалился на диване в своих боксерах, когда я вернулся домой. Я сделал

мысленную пометку позвонить экономкам позже и попросить ее обратить особое

внимание на это место. Он кивнул мне.

— Как дела, Брюс Уэйн?

Я нахмурился.

— Это какой-то парень из Бэтмена?

— Это какой-то парень из Бэтмена? — недоверчиво переспросил он. — Тебе что, тридцатилетнему, скоро семьдесят? Да, парень из Бэтмена.

Я указал на то, что он полуобнажен на моем диване.

— Значит, тебе тридцатилетнему, скоро двенадцать?

— Ха-ха, — сказал Брэйден. Он сунул в рот что-то похожее на сырную палочку.

«Чертова сырная палочка? На моем диване?»

— Где ты это взял? — спросил я.

— Продуктовый магазин, — сказал он, как будто я был идиотком.

— У меня здесь полно еды. Почему ты тратишь те небольшие деньги, что у тебя

есть, на сырные палочки?

— Ты называешь то, что у тебя есть, едой? Может, ты и можешь питаться овощами и

курицей, но от овощей у меня газы, а курица мне противна. Я имею в виду, ты когда-

нибудь видел это дерьмо, прежде чем оно приготовлено? Похоже, они вырезают ее прямо

из мошонки инопланетянина.

Я поднял брови.

— Значит, ты знаком с мошонками инопланетян?

Он наклонил ко мне голову.

— Откуда мне знать, что это не у тебя странный фетиш? Миллиардер. Опрятный

фрик. Казалось бы, идеальный? Ты как ходячий пример прототипа серийного убийцы или

парня с секретным секс-подземельем БДСМ.

— Не стесняйся искать улики, пока ты настойчиво продолжаешь быть безработным, если ты так думаешь.

— Настойчиво безработная задница, — пробормотал Брэйден, который встал и

посмотрел на меня всем своим шестью футами долговязого, бледного тела.

Я смотрел на него сверху вниз в прямом и переносном смысле.

— Ты понимаешь, что большинство людей целовали бы мне задницу за то, что я дал

им место для ночлега?

— Да, но большинство людей не настолько глупы, чтобы нуждаться в помощи

такого мудака, как ты. Так что давай покончим с этим. Сейчас ты имеешь дело не с

большинством людей.

— Очевидно, — сказал я.

На секунду мне показалось, что он вот-вот замахнется на меня. Потом он немного

расслабился и прищурился.

— Что тебе нужно от моей сестры? Мы можем покончить с этим дерьмом, прежде

чем ты попытаешься придумать какую-нибудь чушь о том, что это не из-за нее. Все дело в

ней. Ты бы не мирился с моей несносной задницей, если бы не хотел чего-то от нее.

— Она работает на меня, — просто ответил я. — Счастливый работник — хороший

работник. А с таким багажом, как ты? Думаю, что избавление от тебя — это

определенный поворот к счастью.

70

— Да ни хрена. Как ты думаешь, почему я прятался в парке вместо того, чтобы

беспокоить ее?

— Ты подумывал о том, чтобы просто найти работу? — спросил я. — Глупый

вопрос, я знаю.

— Ты прав, глупый. Я и традиционная работа просто несовместимы. У меня много

идей, — он постучал себя по голове. — Мне просто нужно продолжать в том же духе, пока удача не улыбнется мне. Не беспокойся об этом.

— Я и не собирался беспокоиться. Как насчет этого? Ты получишь работу в моем

рекламном отделе. Поработай с некоторыми из этих больших идей с профессионалами.

Посмотрим, такой ли ты крутой, каким себя считаешь.

— К черту твою благотворительность, — сказал он. Брэйден покачал головой и

скрестил руки на своем пухлом животе, как будто я только что попросил его почистить

мои ботинки его личной зубной щеткой.

— Ладно, я…

— Из любопытства, — быстро ответил он. — А сколько будет стоить твоя

благотворительная работа?

— Ничего, пока ты не докажешь, что чего-то стоишь. Получится с нашей рекламной

командой одну из твоих больших идей протолкнуть в обращение, и тогда мы сможем

поговорить о зарплате.

Он грыз ноготь.

— Проклятие. Ладно. Я сделаю это, но ты все равно мудак. Я делаю это только

потому, что, возможно, я наконец-то смогу помочь Наташе оплатить счета, которые ее

дерьмовая работа не может.

Я почувствовал укол вины. В конце концов, я ей не платил. Сначала я подумал, что

это одна из причин, по которой ей придется уйти. Потом, когда я узнал ее получше, я

боялся, что предложение заплатить заставит ее уволиться. Для женщины, которая так

сильно нуждалась в деньгах, у нее была упрямая, гордая жилка, которая, я был уверен, не

будет восприимчива к благотворительности. И все же я слишком хорошо помнил, как ее

домовладелец пытался приставать к ней по поводу арендной платы, а теперь ее брат

упомянул о ее скудных средствах. Я не должен был удивляться. Нью-Йорк был дорогим

городом, и я никогда не понимал, как кто-то, кроме высшего руководства компаний, мог

позволить себе жить здесь.

Впервые мне в голову пришла мысль. Я оставил Брэйдена портить диван, а сам

открыл ноутбук в домашнем кабинете. Я покопался в файлах компании, пока не нашел

записи о сотрудниках. Мне не потребовалось много времени, чтобы найти Наташу. Я

хотел знать, на какой работе она работала до поступления на стажировку в «Галлеон».

Если бы я действительно брал у нее интервью, я бы знал.

Она работала официанткой и в университете в книжном магазине, но это все. Я

нахмурился. Судя по тому, сколько лет, по ее словам, она работала официанткой, именно

с этой зарплаты она до сих пор платила за квартиру. Что-то в этом было не так, поэтому я

по прихоти позвонил в ресторан, который она указала, и попросил поговорить с

менеджером. Им пришлось немного покопаться, но они подтвердили, что она проработала

там всего два года, а не четыре.

Таким образом, остается двухлетний разрыв в занятости. Промежуток, который она

пыталась прикрыть.

71

Так какова же была ее настоящая работа? И какая работа может быть настолько

дерьмовой, что ты попытаешься прикрыть ее в своем резюме работой официантки?

Я потратил некоторое время, пытаясь найти ее имя в Google, но продолжал получать

страницу за страницей несвязанных статей из какого-то делового журнала. Я решил

выследить ее в социальных сетях, даже не зная, что я ищу, но тем не менее охваченный

любопытством.

Я нашел сообщение среди ее скудной активности в Facebook, упоминание, как она

была взволнована новой работой. Это было примерно два года назад. С колотящимся

сердцем я пролистал комментарии. И тут я увидел это.

Марта Флорес: Все еще не могу поверить, что моя маленькая девочка будет

репортером! Я так горжусь тобой!

Репортером?

Я вспомнил статьи, которые видел, когда искал ее имя, и вернулся к ссылкам. Я

понял, что это статьи Наташи Флорес. Моего стажера.

Я откинулся на спинку стула, голова кружилась, желудок свело. Она была

репортером. Для делового журнала. И она скрыла этот факт из своего резюме, когда

подала заявление на стажировку.

Я снова почувствовал себя как при Валери, только хуже. Хуже, потому что я уже

заботился о Наташе больше, чем когда-либо заботился о Валери. Хуже, потому что я

нарушил свое правило номер один. Я дважды совершал одну и ту же ошибку.

— Эй, — позвал Брэйден через дверь в мой кабинет. Он подчеркнул слово тяжелым

ударом кулака. — У тебя есть какая-нибудь зубная паста, которую я мог бы одолжить?

— Отвали, — прорычал я. Я ожидал, что он начнет спорить, но, должно быть, мой

голос прозвучал более зло, чем я думал, потому что последовала небольшая пауза, а затем

я услышал его удаляющиеся шаги.

Я знал, что должен спросить Наташу, что происходит. Это было бы справедливо, но

я также знал, что угроза предательства уже так сильно задела меня, что я не мог ясно

мыслить.

Я написал Наташе сообщение, что завтра меня не будет в городе, так что она может

взять выходной. Остаток ночи я пролежал без сна, уставившись в потолок, и меня

охватила та же ледяная ярость, что и два года назад. Теперь было легче вспомнить, почему

я отгородился от людей. Наташа начала заставлять меня забывать. Я даже начал думать, что слишком остро отреагировал, что я должен был просто пережить то, что случилось с

Валери и двигаться дальше.

Теперь я вспомнил.

Все еще оставался шанс, что я ошибаюсь. Я знал это. Но это было небольшим

утешением. Я всегда был сторонником самого простого пути к заключению. Если все

улики указывают на один путь, то чаще всего это правильный путь. Я даже вспомнил, как

она пыталась мне что-то сказать. Да, возможно, я был тем, кто остановил ее, но у нее было

более чем достаточно возможностей рассказать правду.

Я знал, что она предала меня. Я знал это в глубине души. Теперь оставалось только

подтвердить это.

72

Глава 15

Наташа

Брюс дал мне выходной. Я старалась не смущаться по этому поводу. В конце

концов, я только что вышла из своей зоны комфорта, когда дразнила его тем, что неделю

ждала секса, после того как помогла ему кончить прошлым вечером. Если быть до конца

честной, я все еще боялась идти до конца. Я боялась, что сделаю что-то не так или

разочарую его, и моя маленькая шутка была прикрытием, которое, как я думала, он не

примет. Я ожидала, что он зарычит на меня, прижмет к стене и все равно возьмет.

Я бы нисколько не расстроилась. Брюс всего лишь уважал мои желания, даже если я

глупо надеялась, что он этого не сделает.

Я была трусихой и ненавидела себя за это. Я надеялась, что он решит все за меня. Я

хотела, чтобы он принял решение и взял все на себя, но это было несправедливо. Это мне

нужно было признаться в своей настоящей работе. Я уже давно решила не писать

статью… статью, для которой не было существенного материала. Это казалось нелепым.

Это должно было быть самым простым признанием в мире, но я так долго тянула время, что маленькая ложь переросла во что-то большее, как это обычно бывает при близких

отношениях.

Я решила рассказать ему, когда он вернется. Я была готова к тому, что он уволит

меня или возненавидит, но я знала, что должна сделать это в любом случае. Я не могла

продолжать так его обманывать.

Я направилась в «Продвинутые Советы», чтобы встретиться с Хэнком и Кэндис.

Кроме того, мне нужно было сказать Хэнку, что я не собираюсь писать статью.

Когда я пришла, Хэнк стоял за своим угловым столом и разговаривал с крупным

пожилым мужчиной, лысеющим, с темными пятнами на голове. Это был Уинстед. Я

смотрела на него в едва скрываемом шоке, когда Кэндис бросилась ко мне и быстро

обняла.

— Эй, незнакомка! — сказала она. Кэндис понизила голос и сделала заговорщицкое

лицо. — Шишка здесь. Дун Дун Дун…

— Есть идеи, почему? — спросила я. Я видела Мистера Уинстеда только один раз на

рождественской вечеринке.

— О, у меня есть идея. Он спрашивал о тебе, — она понизила голос, чтобы

произвести впечатление сварливого старика. — Где эта девушка, которая пишет статью о

братьях Чемберсон?

— О братьях? — переспросила я. — Хэнк сказал, что нужен только Брюс.

Кэндис пожала плечами.

— Это все, что я слышала.

Я вздохнула. Я не собиралась идти туда и представляться. Я решила подождать, пока

Уинстед не уйдет. Тогда я смогу поговорить с Хэнком наедине и сообщить ему плохие

новости. Принимая тот факт, что отказываюсь от статьи, я чувствовала, что отпускаю

часть себя.

Мне было стыдно за то, что я почти не искала какую-либо информацию о Брюсе, когда поняла, что у меня к нему чувства. Я ощущала себя глупой маленькой девочкой, которая не заслуживает работы в журналистике. В конце концов, я наконец-то получила

настоящее задание и все испортила. В прямом и переносном смысле.

Мое сердце остановилось, когда Хэнк посмотрел в мою сторону и его глаза

загорелись. Он указал на меня, что-то сказал мистеру Уинстеду, и они оба направились ко

мне.

— Могу я использовать тебя как живой щит? — спросила я Кэндис, но когда

повернулась, чтобы посмотреть на нее, она быстро направлялась к своему столу.

73

Уинстед и Хэнк подошли ко мне с выжидающими улыбками. Хэнк, со своей

стороны, выглядел так, словно надеялся, что я не поставлю его в неловкое положение.

Уинстед же наоборот выглядел так, будто думал, что я собираюсь пролить самую сочную

грязь, которую он когда-либо слышал о Брюсе и его брате.

— Значит, ты наш тайный агент? — спросил Уинстед. Он был похож на Санта-

Клауса, но со странно высоким голосом и темными глазами-бусинками.

— В ваших устах это звучит гораздо красивее, чем есть на самом деле, — сказала я, нервно смеясь.

— Не надо себя недооценивать, Нат. Ты устроилась на работу как ни в чем не

бывало. Уже больше двух недель там. Это не пустяк.

Я заставила себя улыбнуться.

— Ну, это не так уж и впечатляет.

— Итак, — спросил Уинстед. — Прогресс есть, я полагаю?

— Вообще-то я хотела спросить, не могли бы вы рассказать мне подробнее, почему

вы подозреваете братьев Чемберсонов в коррупции, — уточнила я.

— Позвольте дать тебе небольшой совет, как один журналист другому, — влез

Уинстед. Я заметила выражение лица Хэнка, которое, казалось, говорило о том, что он так

же, как и я, знал, что Уинстед не имел никакого дела к журналистике, но все равно делал

все возможное, чтобы выглядеть нетерпеливым и восприимчивым. — Не забывай, что это

твоя работа — исследовать предмет статьи, а не того, кто ее тебе поручил.

Я натянуто улыбнулась. Это был явный отказ отвечать на мой вопрос.

— Ну, я спрашиваю только потому, что не видела в «Галлеоне» даже намека на

коррупцию. Возможно, если бы я торчала там месяцами, я бы, в конце концов, что-нибудь

услышала, но я не хочу и не могу, так как просто не смогу прожить месяцы без оплаты.

Гонорар за статью даже близко не покроет моих расходов в течение этого времени.

Уинстед развел руками и посмотрел на Хэнка.

— Тогда заплати женщине столько, сколько ей нужно, — он полез в карман пиджака

за чековой книжкой. — Сколько тебе нужно для этого дела? Две тысячи? Пять?

От того, как небрежно он бросил такие ошеломляющие суммы денег, у меня

перехватило дыхание. Бог свидетель, деньги мне не помешают, но в то же время речь шла

уже не о журнальной статье. Не имело значения, как сильно я жаждала признания и

уважения, которые придут с такой статьей. Дело было в Брюсе, и не было цены у того, чтобы предать его или предать его доверие, продолжая играть в эту шараду.

— Извините, — я покачала головой. — Я…

Это был тот самый момент, когда Вселенная решила выбрать самый неудачный

момент в истории моей жизни. Когда я протянула руку, чтобы оттолкнуть чековую

книжку обратно мистеру Уинстеду, я увидела Брюса Чемберсона, стоявшего всего в

нескольких футах от меня.

— Тебя не должно было быть в городе, — выдохнула я. Я поняла, что моя рука на

чековой книжке, и отдернула ее, как будто меня поймали на краже. — Боже, Брюс. Я могу

все это объяснить!

— Тебе и не нужно, — сказал он, и это разбило мне сердце, когда я услышала холод

в его голосе. — У тебя есть счета, которые нужно оплачивать, и ты делала то, что нужно, чтобы их оплатить, — он вынул из кармана пиджака чек и протянул мне. — Это

справедливая плата за то время, что ты работала моим стажером, включая сверхурочные.

Мне пришлось прикинуть некоторые цифры, и я не включил два часа твоего времени, потому что, технически, мы не работали.

При этих словах по моей коже пробежали мурашки. Он говорил о двух случаях, когда мы позволяли нашим желаниям перейти к действиям, но упоминание о тех временах

не было похоже на флирт. Казалось, он напоминал их мне, чтобы я почувствовала новый

укол вины, как по-настоящему извращенно было с моей стороны дурачиться с ним в таких

обстоятельствах.

74

— Брюс, пожалуйста... — я попыталась вернуть ему чек, но он сжал мои пальцы.

— Возьми деньги. Но я больше не хочу тебя видеть. И я оплатил номер в отеле, который твой брат сможет использовать до конца месяца. У него уже есть ключ от

номера, и он знает, где тот лежит. Хотел бы я сказать, что буду скучать по тебе. Прощай, Наташа.

— Я не собиралась ее писать! Как только я встретила тебя, я… я собиралась сказать

тебе, но слишком боялась, что ты... — он уже уходил, не показывая никаких признаков

того, что слышал меня или что его это заботило.

Мистер Уинстед убрал чековую книжку обратно в карман пиджака и уставился на

Хэнка.

— Надеюсь, ты найдешь способ все исправить? Мне нужен этот материал.

— Постараюсь, — сказал Хэнк.

И без дальнейших мыслей эти двое, казалось, забыли обо мне. В одно мгновение я не

просто вернулась к тому, с чего начала. Я была ниже. У меня был вкус возможности.

Мысль о том, что в один прекрасный день я смогу выбраться из той грязной ямы, которую

вырыла для меня жизнь. Вместо этого я упала на задницу, прямо на дно. Теперь Хэнк

знал, что мне нельзя доверять настоящее задание. Хуже того, его босс знал. Честно говоря, я была бы удивлена, если бы я даже получила самую нижнюю часть колонки самой

последней страницы.

Я пыталась сохранить все, а вместо этого потеряла все.

***

Я провела две недели, жалея себя. Это казалось уместным. Две недели я жила другой

жизнью. Жизнью, в которой я запуталась с захватывающей и пугающей мыслью о Брюсе

Чемберсоне и что такой человек может значить в моей жизни. В течение двух недель я

знала, как весело чувствовать, что все, чего я когда-либо хотела, было в пределах

досягаемости.

Поэтому я провела две недели, очищая свой мозг от всего этого. Я старалась все

забыть. Его. «Галлеон». «Продвинутые Советы». Я хотела все забыть. Я и раньше

обслуживала столики, и эта работа, возможно, и не приносила удовлетворения, но, по

крайней мере, это были стабильные деньги. Возможно, мне придется найти жилье за

городом, когда срок аренды истечет через пару месяцев, но я выживу. Так было всегда, и

сейчас я найду выход.

Брэйден был в гостях, что случалось редко. Он все еще жил в номере, который Брюс

оплатил для него в отеле, что казалось странной нитью той части моей жизни, которую я

пыталась забыть. Тем не менее, было приятно видеть брата, потому что он хотел зайти, а

не потому, что ему нужно было где-то остановиться.

Несмотря на его прежний энтузиазм не быть обузой для меня, мой брат, как обычно, ничуть не изменился. Он сидел на полу спиной к стене, в основном потому, что там не

было места для дивана, а я сидела на кровати.

— Подумай об этом, — сказал он. — Это было бы похоже на гамак, но ты могла бы

использовать его под водой. Я имею в виду, ты же не можешь всерьез сказать мне, что это

не звучит как идея на миллиард долларов, не так ли?

— Да. Я серьезно могу, — сказала я немного резче, чем хотела.

Он вздохнул, облокотившись спиной на стену и внимательно рассматривая меня.

— Ты все еще злишься на Бэтмена?

О моем брате можно было бы сказать все, что угодно, но он был милым парнем.

Называть Брюса «Бэтменом» вместо его имени было лишь одним из способов, которым он

пытался заставить меня чувствовать себя лучше, как будто мы могли превратить

зияющую дыру в моем сердце в большую шутку.

— Я постепенно с этим справляюсь, — сказала я.

75

— Знаешь, не то, чтобы я смотрел слишком много любовных фильмов, но разве это

не та часть, где парень делает все эти грандиозные жесты ради прощения? Ну, знаешь, та

часть, которую все ждут с нетерпением и внимательно на нее смотрят, потому что они

видят, как парень стоит на коленях и пресмыкается?

— Почти, — ответила я. — Разница в том, что в этих фильмах, как правило, парень

по-королевски облажался. Не девушка.

— О'кей, так почему бы тебе не последовать примеру всех пресмыкающихся мужчин

мира? Сделай что-нибудь грандиозное. Заставь парня простить себя. Так или иначе, мне

кажется, что ты не торопишься произвести впечатление на кого-то, если только не

пытаешься превзойти меня среди всех безработных. Но я шучу, сестренка. Бэтмен сказал, что я «настойчивый» безработный, и я не думаю, что ты когда-нибудь достигнешь такого

уровня похвалы.

Я закатила глаза и усмехнулась.

— Нет. Ты, вероятно, останешься королем безработных. Но ты серьезно думаешь, что ему будет не все равно, если я попытаюсь извиниться?

— А тебе было бы, если бы вы поменялись ролями?

— Ну, да. Мне было бы не все равно. Но я не знаю, сработает ли это.

— Только потому, что нам нравится размахивать членами и кривляться перед

зеркалом, это не значит, что у нас, парней, нет слабых мест, Нат. Подумай об этом.

Бедняга только что покончил с плохими отношениями и тут наткнулся на тебя? Ты ему

тоже нравилась, и он, вероятно, смущен, что позволил другой коварной женщине

обмануть себя.

Я яростно посмотрела на него.

— Я никогда не пыталась его обмануть. И ты это знаешь.

— Да, — согласился Брэйден. — А он это знает?

Глава 16

Брюс

Жизнь продолжалась, более или менее. Я проснулся от особенно приятного сна к

сокрушительному разочарованию, чтобы понять, что это был всего лишь сон. С тех пор

как я сказал Наташе держаться от меня подальше, мне казалось, что я должен напоминать

себе каждое утро, что ее нет. Она не будет ждать меня во все более потрепанной

служебной машине перед моей квартирой. Мы не будем флиртовать по дороге на работу.

Она не станет докучать мне тем, что я ей не плачу или что у нее нет настоящей работы.

Она ушла. Мне было странно, что всего за пару недель Наташа так сильно повлияла

на мою жизнь, что ее отсутствие казалось таким ошеломляющим.

Я знал, что должен сходить с ума. Быть в ярости. Мне должно быть больно. Может

быть, в какой-то степени у меня все это было, но ничто не поражало меня так сильно, как

чувство потери. Я знал, что не могу позволить себе вернуться к ней, но я ненавидел эту

правду.

Поэтому, выйдя утром из дома, я не ожидал увидеть Наташу. Я определенно не

ожидал, что она будет держать какое-то ужасное уродливое одеяло, полное карманов, сшитых вручную.

— Ты не должен ничего говорить, — серьезно сказала она, очевидно, не обращая

внимания на взгляды, которые бросали на нее люди, идущие на работу. — Но мне жаль, и

я знаю, что ты любишь все организовывать, поэтому я сделала тебе кое-что, чтобы твои

носки были в порядке. Там много карманов, так что можешь положить по паре в каждый

карман или просто разложить по цвету... — ее голос немного затих, и она прикусила губу.

— Я не была уверена, сколько у тебя пар носков, но я могу сшить тебе другое, если этого

будет не достаточно.

76

Я взял у нее одеяло и нахмурился. Мне до смерти хотелось послать все к черту, заключить ее в объятия и поцеловать, сказать, что все прощено. Но я порвал с ней прежде, чем она успела сделать рану настолько глубокой, насколько это было возможно. Я

закончил с этим, и простить ее значило бы снова открыться кинжалу в спину, который, я

знал, неизбежно ударит.

Как бы мне ни хотелось поблагодарить ее и поцеловать, я взял одеяло и пошел к

машине, где меня ждал водитель. Я выказал ей минимальное уважение, аккуратно сложив

одеяло и положив на сиденье, вместо того, чтобы бездумно бросить в машину, но я не

осмелился дать ей большего.

После этого случая она была у моего дома каждый день, как грустный, тоскующий

по дому щенок. Иногда она приносила мне кофе, но без сахара. Она всегда приносила

идеальный банан. Она даже написала на нем мое имя, как я стал делать после того, как она

съела мой банан по ошибке в тот первый день. Я провел в своем кабинете больше

времени, чем хотел признаться, изучая девичьи изгибы ее почерка, как будто в них

содержался какой-то тайный ответ о том, было ли это искренним сожалением или просто

сожалением о том, что я ее поймал.

Большинство дней, она ничего не говорила. Она просто ждала с подарками и

смотрела на меня своими большими невинными глазами. С каждым днем сопротивляться

становилось все труднее. Я заставлял себя молчать, потому что знал: если заговорю, то

рискну сказать то, что у меня на сердце, а не то, что разумно.

Она сделала для меня так много организационных приспособлений ручной работы, украшений и инструментов, что я начал задаваться вопросом, что она могла еще

придумать. Спустя несколько недель моя квартира была забита вещами, которые она

сделала для меня, большинство из которых я нашел удивительно полезными, особенно

приспособление, которое она собрала из вешалок, чтобы все мои галстуки висели так, что

я мог видеть их, не перелистывая. Конечно, у меня уже была довольно хорошая система, но почему-то, зная, что Наташа выдумала это, я каждый раз предпочитал ее методы моим.

Я человек привычек, и довольно скоро, она стала моей любимой неотъемлемой

частью моей жизни. Я стал весь день ждать не банана, который съедал перед обедом, я

ждал, что увижу ее утром.

Лучшим подарком, который она мне принесла, была Кейтлин. Прошло несколько

недель с тех пор, как она начала ждать меня снаружи, но в этот раз она держала Кейтлин

за руку, когда я вышел.

Увидев меня, Кейтлин взвизгнула и бросилась обнимать мои ноги. Наташа

наблюдала, хотя и старалась сделать вид, что изучает землю.

— Как тебе это удалось? — спросил я. Наверное, это было самое большее, что я

сказал ей с тех пор, как все началось, и Наташа удивилась, услышав, что я с ней

разговариваю.

Кейтлин ответила за нее:

— Я хожу на курсы журналистики. Наташа написала мне в интернете и сказала, что

она твоя подруга, что если я уговорю маму нанять ее в качестве репетитора, она привезет

меня к тебе и мы сможем потусоваться!

— Я почти уверен, что это незаконно, — сказал я, но все равно крепко обнял

Кейтлин.

— Ну, — сказала Наташа. — Если это и так, то, вероятно, только немного

противозаконно. Но оно того стоит, верно?

Я снова встретился с Кейтлин в следующую среду, и Наташа сказала, что мы

сможем встретиться также в пятницу, но когда наступило утро пятницы, Наташи нигде не

было видно. Я прождал снаружи полчаса, прежде чем забеспокоился. Наташа так и не

избавилась от привычки опаздывать по любому поводу, и я подумал, что она опоздала на

поезд или проспала, но, в конце концов, решил ей позвонить.

77

Это было похоже на капитуляцию… протянуть к ней руку после всего того времени, что она прождала за дверью, но я знал, что она заслуживала по крайней мере этого, если

не большего. Она предала мое доверие, но выходила за рамки того, что я думал о

женщинах, заглаживающих свою вину.

Она не ответила.

Потом я позвонил ее брату, но он тоже не взял трубку.

Я позвонил своей секретарше и проверил, нет ли срочного контакта в деле Наташи, задаваясь вопросом, смогу ли я как-нибудь связаться с ее родителями, но безуспешно.

У меня не оставалось выбора, кроме как слишком остро отреагировать, и я попросил

водителя отвезти меня в ближайшую больницу.

— Брюс? — сказала Наташа.

Она ждала в вестибюле с красными, опухшими глазами. Она бросилась ко мне и

крепко обняла.

— Это Брэйден. Его выгнали мои родители, когда бронь в отеле закончились и он

снова пытался спать в парке. Он подрался, было так много крови, но врачи говорят, что

это всего только несколько ран на голове.

— Хорошо. Твой брат засранец, но я рад, что он жив.

Наташа засмеялась.

— Я обязательно передам ему твои слова слово в слово.

Я ухмыльнулся, и это было странно, как будто после недель нашего странного, почти безмолвного танца, мы вступили в момент времени, где ничего не происходило.

— Знаешь, — сказал я через мгновение. — Если бы кто-то действительно хотел, чтобы я его простил, этот кто-то должен был помнить, как мне понравилось, когда он в

последний раз покупал мне банановый сплит.

В ее глазах вспыхнуло возбуждение.

— Может быть, этот кто-то не думал, что сможет сделать один и тот же ход дважды.

— Значит, кто-то недооценил, как сильно я люблю банановые сплиты.

— Хочешь сказать, что я могла бы с самого начала избавить тебя от театральности и

заставить простить меня банановым сплитом?

— Нет. Я говорю, что ты восхитительно настойчива, и я уже не хочу злиться на тебя, ты с самого начала сделала достаточно, и теперь я просто хочу десерта, прежде чем прощу

тебя.

— И ты говоришь мне это сейчас, когда я застряла в больнице, беспокоясь о брате?

— Твой брат сидел полуголый на всех мыслимых поверхностях моей квартиры, передвигал мои вещи и оставил зловоние, которое я не смог полностью выветрить. Но

если ты хочешь убедиться, что он жив, прежде чем мы приступим к десерту, я могу это

уважать.

Она наклонилась ко мне, прижалась лбом к моей груди и глубоко, прерывисто

вздохнула.

— Ты серьезно?

— Да. Я не знаю, как твои родители воспитали его, но он абсолютно невоспитан.

Это было неописуемо.

— Нет, ты большой идиот, — сказала она с легким смешком. — Ты действительно

простишь меня после того, что я сделала?

— Я буду рад пользоваться этим предлогом, чтобы снова быть с тобой жестким.

Тебе придется смириться с этим.

Она кивнула.

— С удовольствием.

***

78

Я сидел напротив Наташи в модном маленьком кафе в нескольких кварталах от

больницы. Банановый сплит был между нами, и я копался в нем, как будто не ел

неделями.

— Ты забыл, где взять ланч без своего верного стажера или как? — спросила она.

Я попытался немного замедлиться, посмеиваясь над собой.

— Ну, можно сказать, я немного отвлекся.

— На кого?

— Помнишь ту часть, где я сказал, что буду рад снова стать жестким?

— Да…

— Это значит, что здесь не тебе задавать вопросы. Репортер.

Она съежилась, как будто не была готова простить себя за все, что случилось, даже

если я был готов.

— Брюс, я…

Я поднял ладонь.

— Не надо ничего объяснять. У меня квартира полная дерьма, которое ты сделала

для меня своими руками. У меня есть недели доказательств, что ты готова сделать все, чтобы доказать, что ненавидишь то, как все обернулось. Можешь называть меня

простофилей, но с меня хватит. Есть только одна вещь, которую я хочу.

Ее брови поползли вверх, когда мой взгляд задержался на ее губах. Интересно, что, по ее мнению, я хотел сказать? Ее. Поцелуй. Ночь с ней наедине. Еще один шанс. Я хотел

всего этого, но пока не мог заставить себя сказать это.

— Банановый сплит, — сказал я. — Я хочу последний кусочек.

Я чуть не рассмеялся вслух, когда увидел, как она поникла.

— Что? — спросил я. — Ты надеялась, что я скажу что-то другое?

— Нет. Я тоже хотела последний кусочек, — она нагло врала, но и я тоже, так что я

не стал заострять на этом внимание. Это была не та ложь, которая потрясает основы

отношений. Это была та ложь, которая скрывает счастливые тайны.

Я собрал своей ложкой последний кусочек, а затем наклонился вперед так, чтобы

дотянуться через стол к ее губам.

— Открой, стажер, — сказал я.

Она одарила меня озорной улыбкой и приоткрыла губы. Я не мог не вспомнить, как

ее губы выглядели так же хорошо, когда они обхватили мой член, и мое сердце забилось

быстрее при этом воспоминании. Что такого было в десерте, что меня так чертовски

возбуждало?

— Знаешь, — сказала она, проглотив последний кусочек, — говорят, ты узнаешь, что парень тот самый, по тому, что он отдает тебе последний кусочек своей любимой еды.

— Правда?

— Так говорят. Но я говорю: этот парень действительно тот самый, кто нужен тебе, если ты готова неделями позориться только из-за малейшего шанса вернуть его. Выиграть

его.

— Ты меня выигрываешь? Не заблуждайся на этот счет, Наташа. Ты здесь главный

приз. Ты всегда им была. Вопрос только в том, не слишком ли высока цена за то, чтобы

оставить тебя для себя.

— То есть ты хочешь сказать, что я нужна тебе только по дешевке?

— Я хотел тебя, только когда думал, что ты не выставишь меня дураком. За

последние несколько недель я понял, что хочу тебя в любом случае. Сделаешь ты из меня

дурака или нет. Я просто хочу тебя.

— Это прозвучало опасно близко к тому, чтобы сказал милый, вдумчивый парень.

Что ты сделал с холодным, расчетливым Брюсом, которого я знаю?

— Может быть, я говорю приятные вещи только для того, чтобы ты легла со мной в

постель.

79

Я ощутил, как у меня перехватило дыхание после того, как я переварил собственные

слова. Затем я почувствовал, как мое сердце забилось быстрее, когда медленная, соблазнительная улыбка появилась на ее губах. Вот тебе и счастливая тайна.

— Может быть, это сработает. Но ты заставил меня неделями ждать этого

маленького свидания, думаю, меньшее, что ты можешь сделать, это хорошо провести со

мной время, прежде чем затащить меня в постель.

— Это типа свидание? — спросил я.

— Это почти свидание.

— Напомни мне, когда это мы снова поменялись ролями? Только вчера ты ждала у

моей квартиры, а теперь выдвигаешь требования?

Она поджала губы, подняла глаза и кивнула.

— Хм. Да. Правильно.

Глава 17

Наташа

Брюс отвез меня в заброшенный театр на окраине города. Снаружи он выглядел как

огромная бетонная раковина. Мы прошли мимо парадных дверей, которые были закрыты

цепями, и направились вокруг здания.

— Ты уверен, что нам сюда разрешено? — в пятый раз спросила я.

— Перестань волноваться, — сказал он.

— Это значит, что мы вламываемся, не так ли? Когда я просила о свидании, я думала

о коньках или мороженом.

— Мы только что съели банановый сплит, а ты уже думаешь о мороженом? —

рассмеялся он.

— Ты съел банановый сплит. Думаю, что последний кусочек, который ты мне дал, был единственным, который я съела.

Он остановился и повернулся, чтобы улыбнуться мне, и Бог свидетель, он был

красив. Его волосы были аккуратно зачесаны назад, но твердые, мужественные линии

подбородка и полные губы идеально подходили к серьезному и сосредоточенному лицу, которое он так часто демонстрировал. Он выглядел успешным в своей накрахмаленной

белой рубашке и темно-синем галстуке. На нем были такие же синие брюки, которые

восхитительно обтягивали его попку и бедра. Я все еще не могла поверить, что он

интересуется мной, даже если я сделала все возможное, чтобы все испортить.

— Может быть, я хотел удостовериться, что ты все еще будешь хотеть мой банан.

Я криво улыбнулась.

— Если твоей целью было заставить меня укусить тебя там, то ты на правильном

пути, потому что я ужасно голодна.

Он слегка вздрогнул.

— Замечание принято. Мы можем включить немного мороженого в наше свидание, как только закончим с жутким заброшенным театром.

— Точно. Насчет этого… — сказала я. — Не мог бы ты посветить меня в твои

гениальные идеи? Это просто еще один способ наказать меня, или я что-то упускаю?

— Да. Это было одно из моих любимых мест, когда я был ребенком. По крайней

мере, до того, как его закрыли.

Он дернул боковую дверь. К моему удивлению, она открылась. Отсутствовали куски

потолка, которые пропускали внутрь пыльные солнечные лучи, освещая ряды мягких

80

сидений и поврежденную сцену. Часть сидений в дальнем углу заросла мхом и сорняками, но кое-что в здании сохранилось на удивление хорошо.

Я огляделась вокруг, рассматривая выцветшие фрески на стенах и шокирующее

количество декора, которое осталось гнить, пока кто-то, в конце концов, не придет, чтобы

снести здание.

Он вытер сиденье ближайшее к входу, через который мы вошли, и жестом пригласил

меня сесть. Он сел рядом со мной и поднял ноги.

— Удивляюсь, как ты здесь выдерживаешь, — сказала я. — Я думала, это место

вызовет у тебя непреодолимую потребность в чистоте и порядке.

— Грязные вещи никогда меня особо не беспокоили. Я просто хочу, чтобы во всем

был порядок.

— Ты сказал, что в детстве это было твое любимое место? Не уверенна, что могу

представить тебя наслаждающимся пьесами. Без обид.

— Никаких обид. Мне нравились пьесы, потому что мы никогда не могли позволить

себе на них сходить. Мои родители пользовались этой дверью во время антракта, и мы

прокрадывались, чтобы посмотреть вторую половину представления. Никогда первую

половину. Мне всегда нравилось пытаться собрать воедино то, что произошло раньше.

Это было похоже на тайну.

— Каким-то запутанным образом, — продолжал он, — я думаю, что этот опыт был

частью основы моей маркетинговой философии. Так много маркетологов хотят сказать

вам, что продукт может сделать. А я? Я всегда думал, что более эффективно обманывать

людей, представляя, что может сделать продукт. То, что мы выдумываем, намного лучше

правды. Я узнал это здесь.

Я прищурилась.

— Чувствую, что ты пытаешься послать мне какое-то глубоко закодированное

сообщение и... — я махнула рукой над головой. — Ух.

Он улыбнулся, глядя себе на колени, это был редкий момент уязвимости.

— Никаких глубоких посланий. Я просто подумал об этом месте, когда пытался

придумать, куда тебя отвезти. Это место всегда было важно для меня, и я чувствую, что

это часть меня. Я хотел, чтобы ты тоже это увидела.

Я закусила нижнюю губу и улыбнулась.

— Мне нравится, что ты захотел привезти меня сюда.

Я наклонилась к нему и поцеловала в губы. Он казался удивленным, но это не

помешало ему запустить пальцы в мои волосы и поцеловать меня в ответ так, что пальцы

моих ног поджались.

Я отстранилась.

— А что, если мы отправимся в какое-нибудь важное для меня место?

— Мне нравится.

***

Мы сидели на скамейке в метро, пока люди ждали следующего поезда. Брюс с

любопытством посмотрел на меня, когда увидел, что я хочу сесть, а не ехать куда-то на

поезде.

— Здесь? — спросил он.

81

— Что? Ты единственный, у кого есть какое-то особенное место?

Он рассмеялся.

— Нет. Хотя я и не был таким раздраженным.

Я криво улыбнулась.

— Да. Я тоже. Именно здесь я влюбилась в Нью-Йорк. Мои родители всегда жили в

Нью-Йорке, но не в городе. Мы приезжали раз в два года на дейкейшн ( прим. это поездка

или отпуск длинною в один день. В большинстве случаев представляет собой выезд в парк

развлечений или на пляж), но не чаще, потому что толпа всегда напрягала моих родителей.

— Однажды, когда мы ехали на метро, я потерялась. Они не поняли, что я не

последовала за ними, и сошли с поезда без меня. Я вышла, как только поняла, что они

ушли, и ждала их здесь. Это было до того, как сотовые телефоны стали обычным

явлением, и у них не было возможности связаться со мной. Думаю, они потратили около

восьми часов, пытаясь найти меня, а я просто сидела здесь все это время.

— Я помню, как все входили и выходили. Я провела вечность, играя в игру

угадывания, чем они зарабатывают на жизнь и какова их жизнь. Тогда-то я и решила, что

хочу стать репортером и хочу заниматься этим, живя здесь. Это было экзотично и

волнующе. Как кино. Конечно, в десять лет я не знала, что шкаф в Нью-Йорке стоит

столько же, сколько дом с четырьмя спальнями в любом другом месте. И все же я буду

скучать по Нью-Йорку, если мне придется переехать.

— Зачем тебе переезжать? — спросил он.

— Ну, деньги, которые ты мне дал, помогли, но сейчас я обслуживаю столики по

ночам и пытаюсь найти другую работу днем. После того, как я наносила свой утренний

визит к подъезду твоей квартиры, — добавила я с растущим жаром на щеках.

Я до сих пор не могла поверить, что последовала совету брата, но в какой-то степени

он оказался прав. Собирался ли Брюс простить меня или нет, но было приятно сделать

какой-то широкий жест извинения.

— Позволь мне угадать. Я не могу дать тебе достаточно денег, чтобы помочь

остаться?

— Правильно. Благотворительность никогда не входила в мою мечту о жизни в

Нью-Йорке. Это приз, который я хочу заработать для себя сама, даже несмотря на то, что

я ценю предложение.

Он кивнул, как будто уже знал это.

— Между прочим, я знаю, что ты оплатил часть моей аренды, — сказала я.

Он снова неохотно кивнул.

— Это было очень мило с твоей стороны. Не имеет значения, что моя арендная плата

для тебя мелочь… карманные расходы. Ты был внимателен, хотя думал, что я этого не

заметила, даже когда ты предположительно ненавидел меня и хотел, чтобы я ушла.

— Ладно, только не говори моему брату. Он никогда не даст мне этого забыть, если

узнает, что был прав с самого начала.

***

Наше свидание заканчивалось в ресторане на крыше. К балконам были привязаны

гирлянды ламп, которые болтались над головой, в то время как обогревательные лампы

защищали воздух от холода. Брюс не признавался, но я была уверена, что ему каким-то

82

образом удалось выкупить все места на крыше, потому что мы были совершенно одни, в

то время как внутри ресторан был переполнен.

Подошел официант, чтобы принять заказ, и я попыталась заказать воду, потому что

знала, что не смогу позволить себе здесь ничего.

— Она возьмет лучшее вино, — сказал Брюс. Он поднял руку, чтобы остановить мой

протест, прежде чем я успела произнести хоть слово. — Самое дорогое и вкусное, что

только можно найти, — добавил он с усмешкой.

— Есть ли слово для кого-то хорошего, но мудака? — спросила я, когда официант

ушел.

— Мудочок? — предложил Брюс.

— Да. Ты Мудочок.

— Ну, ты можешь упрямиться, не принимая подачек, но я старомоден. Ты идешь со

мной на свидание, а я плачу. Это делает меня счастливым, поэтому я не принимаю

никаких жалоб.

Я могла бы почувствовать себя виноватой за то, что приняла предложение, если бы

он предложил что-то другое, но Брюс умел заставить меня почувствовать, что ему

действительно нравится угощать меня. Это не было похоже на подачку. Просто было

приятно.

— Что ж, спасибо, даже если ты задница, ты милая задница.

— Ты только что сказала, что у меня милая задница? — спросил он.

— Вообще-то, когда ты был голый, я толком не разглядела, так что пока не уверена.

Как думаешь, почему я так старалась, чтобы ты простил меня?

Он рассмеялся лающим смехом. Его улыбки стали намного искрение, чем при нашей

первой встрече, и я поймала себя на том, что хочу их видеть все больше и больше каждый

раз, когда видела, как они ему идут.

— Теперь это имеет смысл. Сначала я подумал, что тебе нужны мои деньги. Потом

моя карьера. Теперь я понимаю, что ты все время хотела мою задницу.

— Вот именно, — сказала я.

Подошел официант с большой рифленой бутылкой размером с вазу и начал

откупоривать и наливать в нее вино. Рифленый наконечник бутылки заставил вино

равномерно распределиться по горлышку и покрыть почти всю бутылку, пока вино

достигало дна.

— Зачем он вливает его в эту штуку? — спросила я, тихо наклоняясь вперед, чтобы

официант не услышал мой вопрос.

— Это графин, — объяснил Брюс. — Так ты узнаешь, что заказал дорогое вино.

Якобы это помогает вкусу. Что-то насчет наполнения воздухом вина. Пузырьки и все

такое. По правде говоря, мне все кажется одинаковым. Обычно я предпочитаю лимонную

воду, но иногда, когда ты пытаешься затащить девушку в постель, ты должен заказать

графин.

— Правда? — спросила я.

— Определенно.

— И ты регулярно этим занимаешься? Пытаться затащить девушек в постель?

Улыбка исчезла с его лица.

— Нет. Уже очень давно этим не занимался, сказать по правде. Я не лгал, когда

сказал, что горжусь тем, что не повторяю одну и ту же ошибку дважды. Валери научила

83

меня, какой большой ошибкой может быть отдать какую-то часть себя женщине. После

нее я просто остановился. Уильям иногда пытался сыграть роль свахи и свести меня с кем-

нибудь, но это ни к чему не приводило. Я чувствовал себя слишком холодным и

отстраненным, как будто настоящий я наблюдал и контролировал свое тело издалека.

— Секс-робот, — сказала я. — Ну, минус секс.

— Да, как робот. И определенно минус секс. По крайней мере, до тебя.

— А что будет после меня? — спросила я. Это был любопытный вопрос, и я

ненавидела себя за то, что была вынуждена задать его, но он вырвался прежде, чем я

смогла остановить его.

— После тебя? Ты сейчас есть.

Я подняла брови.

— Значит, ты использовал меня как девушку восстановления для... меня?

— С сегодняшнего дня — да. Можно сказать и так.

— Хм. Я одобряю это. Если ты собираешься трахаться с кем-то, чтобы забыть обо

мне, думаю, ты не сможешь сделать это ни с кем лучше, чем со мной.

— Значит, все эти истории с примирительным сексом правдивы?

— Ты заказал графин.

Он посмотрел на графин.

— Да, заказал. Будем надеяться, что это дорогое вино стоит так много денег, потому

что оно вкусное, а не потому, что какой-то коллекционер где-то откопал какой-то груз, узнал, сколько ему лет и с какого виноградника оно пришло.

— Я вижу, что это обычная проблема с ультра-дорогими винами.

— Боюсь, что так.

— Итак, — спросила я. — Это икра и улитки, или у них есть еда, которую я узнаю?

— Это такое место, где, вероятно, кладут целую гору масла на каждый шаг процесса

приготовления, но может сделать кусочек брокколи на вкус как рай. Закажи это, — сказал

он, постучав по пункту меню, который я едва могла прочитать, не говоря уже о том, чтобы

произнести. — Это просто причудливое слово для супер дорогого стейка, который на вкус

действительно хорош.

— Я тебе верю.

Могла ли я это произнести или нет, но стейк был настолько хорош, что я на

мгновение задумалась, а сможет ли то, что приготовлено на остаток ночи, превзойти его.

Он был настолько хорош. Я неделями просыпалась в горячем поту после того, как мне

снились вещи, которые я хотела бы сделать с Брюсом, когда у меня был шанс, а сейчас? Я

была почти уверена, что буду мечтать о веганских коровах, которые жили избалованной

жизнью и, вероятно, получали спа-процедуры каждое утром, чтобы их мясо было

настолько нежным, что таяло, как масло во рту.

— Я уверена, что у этой коровы была замечательная жизнь, — сказала я, проглотив

кусок стейка. — Вау. Если ты на вкус так хорош, то в конечном итоге тебе не удастся

избежать того, что тебя съедят.

— Может, она умерла своей естественной смертью? — предположил Брюс.

— Или, по крайней мере, я надеюсь, что она успела посмотреть «Гордость и

предубеждение» и «Терминатор 2».

Брюс поморщился и рассмеялся.

— Э-э, довольно странное сочетание.

84

— Иногда ты в настроении излить душу, а иногда — посмотреть, как кому-то

надирают задницу. Думаю, что эти коровы заслуживали того, чтобы иметь лучшее из

обоих этих миров, прежде чем они умерли.

— Мне очень жаль, но что-то подсказывает мне, что они умерли, так и не посмотрев

ни одного фильма.

Я вздохнула, откусила еще кусочек и не смогла сдержать стон удовольствия.

— Ну, тогда мне придется довольствоваться тем, что я наслаждаюсь этой коровой и

не думать об остальном.

Я сделала глоток вина, которое, по моему любительскому мнению, должно было

быть дорогим, потому что оно было вкусным.

— По крайней мере, мне не нужно чувствовать себя плохо из-за винограда, который

умер, чтобы сделать этот вкус таким удивительным.

— Выпьем за это, — сказал он, подняв свой бокал и слегка стукнув по моему. Мне

нравилось, как он смотрел на меня. На самом деле, я могла бы пристраститься к этому.

Именно так мужчины должны смотреть на женщин, которые им небезразличны, но дело

было не только в этом. Да, в его глазах был почти обожающий блеск, но в нем было что-то

веселое и грязное. Я чувствовала, как его желание буквально излучается через стол.

Я не знала, было ли дело в вине, еде или атмосфере. Может, это был просто Брюс.

Что бы это ни было, приятное тепло кружилось в нижней части моего живота, и я была

уверена, что мое тело посылает мне ясный сигнал с одним сообщением: переспать с ним.

Была только одна заминка. Один маленький сигнал, который все еще не был

зеленым.

— Брюс, — тихо сказала я. — Я хочу, чтобы ты знал: как только я узнала тебя

получше, я не собиралась писать эту статью.

— Все в порядке, — сказал он. — Это уже не имеет значения.

— Нет, — твердо сказала я. — Имеет. Может, я и не планировала писать эту статью, но позволила лжи продолжаться дольше, чем следовало. Я должна была сказать тебе в тот

момент, когда поняла, что ты мне нравишься, но я боялась, что вся эта «поездка»

остановится. Охранники выйдут и вытащат меня из тематического парка, брыкающуюся и

кричащую, и я проведу остаток своей жизни, жалея, что не смогла остаться еще хоть на

минуту.

Одна его бровь взлетела вверх.

— К сожалению, мы так и не добирались до всей этой части с «поездкой», — сказал

он.

— Ты можешь отнестись к этому серьезно? — спросила я, хотя не смогла

удержаться от смеха. — Я пытаюсь успокоить свою душу, а ты только и можешь, что

отпускать сексуальные шуточки?

— Я весь внимание.

— Я просто пытаюсь извиниться, но не потому, что собиралась исподтишка собрать

на тебя компромат и написать статью. Я хочу, чтобы ты знал, что это никогда не было

моим намерением даже после первых двух дней. Мне жаль, что я не рассказала тебе

раньше.

— Я не могу сердиться на тебя за то, что ты мне не доверяла. Поначалу я тоже тебе

не доверял, так что мы квиты.

85

После ужина мы вернулись к Брюсу, и это чувствовалось совершенно по-другому, когда мы вошли в его квартиру, зная, что Брэйдена не было там. Я на этот раз не могла

притворяться, что пришла к брату, и не было никаких сомнений, куда клонится ночь.

К счастью, с Брэйденом все было в порядке. Я звонила несколько раз с тех пор, как

вышла из больницы, чтобы узнать, можно ли его навестить, и он продолжал говорить мне, что надерет мне задницу, если я прерву свой «день мечты» с Бэтменом.

Все отговорки были забыты. Все сомнения были развеяны. Сегодняшний вечер был

нашим, и мы оба знали, как хотим его провести.

Я чувствовала, как сердце трепещет в груди и отдается в голове, когда Брюс взял

меня за руку и повел через свою квартиру прямо в спальню. Мы оба знали, что флирт и

ожидание кончилось. Он сыграл в мою игру и вытащил меня на свидание всей моей

жизни, но пришло время заключительного акта.

Я так нервничала, что у меня дрожали руки. Я не была уверена, из-за чего я

нервничала. Из-за нового начала? Из-за возможного окончания? Или, может быть, просто

из-за боязни разочаровать его.

В его спальне я расхохоталась, увидев банан, лежащий на ночном столике.

— Ты, должно быть, шутишь, — смеялась я, слезы жгли мне глаза.

— Это не то, на что похоже, — сказал он.

Я засмеялась еще громче.

— Боже. Я даже об этом не подумала.

Брюс тоже рассмеялся, но, казалось, его больше рассмешило мое веселье, чем что-

либо другое.

— Иногда я просыпаюсь голодным, окей?

— Окей, — сказала я. Я переплела пальцы за его головой, прижавшись к нему. Наши

глаза встретились, и смех превратился во что-то более тяжелое. Что-то, полное

сдерживаемого желания. — Мой желудок полон, но я все равно голодна.

Он поднял меня, прижал к груди, подвел к кровати и бросил на нее, как будто я была

легкой, как перышко. Я приземлилась на спину, не сводя с него глаз. Он смотрел на меня с

нескрываемым ожиданием.

— Я ждал, чтобы распластать тебя и трахнуть с того самого дня, как увидел. Даже

прежде, чем я был готов признать это.

Я облизнула свои губы, когда поползла спиной назад, чтобы попытаться найти

подушки, но я ошиблась в том, где я лежала на кровати, и поставила руку на край кровати, почти переваливаясь через край.

Брюс оказался рядом, прежде чем я успела упасть, и толкнул меня обратно на

середину кровати.

— Могу я надеяться, что ты не упадешь, пока я раздеваюсь? — спросил он.

Я покраснела.

— Я сделаю все возможное. Но, может быть, тебе стоит раздеть меня, чтобы я не

навредила себе, на всякий случай.

— Думаешь? — спросил он.

Он склонился надо мной, поставив руки по обе стороны от моей головы. Он поднял

одну руку, чтобы снять галстук и бросить его на пол. Он расстегнул несколько пуговиц на

рубашке, прежде чем потерял терпение и сосредоточился на мне.

86

Я точно не одевалась для свидания и секса с великолепным миллиардером, когда

собиралась утром. Я оделась на очередной день из пяти миллионов моего подхалимства…

белый комбинезон с цветочным узором.

Брюс хмуро посмотрел на него.

— Как ты снимаешь эту штуку?

Он начал дергать за пояс, который представлял собой всего лишь затянутый шнурок, чтобы очерчивать талию. Его прикосновение к моей талии щекотали и удивляли меня, вызывая приступ смеха.

— П-п-прекрати, — смеялась я. — Не там, — только и смогла выдавить я.

Я вытащила одну руку из бретельки, чтобы он понял, что делать дальше. Он стянул

другую бретельку с моего плеча, а затем дернул все это вниз, поднимая мою задницу и

ноги, чтобы полностью снять комбинезон.

Я бросила быстрый взгляд вниз, чтобы вспомнить, какое на мне было нижнее белье, и скрестила пальцы, что не надела что-то слишком старое. К счастью, на мне были

розовые кружевные трусики и такой же лифчик. Учитывая мою обычную удачу, это было

чудо.

Он облизнул губы, когда увидел меня, и, казалось, разрывался между желанием

поцеловать мое тело или сорвать с меня последнюю одежду. Мгновение спустя он

наклонился и поцеловал меня в грудь, потом в ложбинку между грудей, потом в пупок, потом в бедра. Каждый поцелуй был взрывом тепла и покалывания нервов, как маленькие

волны удовольствия, которые распространялись по всему моему телу.

Я лапала его без стеснения, гладя его мускулы через рубашку и скользнув руками в

открытый шов рубашки, чтобы почувствовать его твердую грудь, сжимая его бицепсы, пока он, казалось, целовал каждый дюйм меня.

Он, наконец, вернулся к моим губам, где глубоко поцеловал меня, и я почувствовала, как его рука скользнула вверх по моему бедру. Он позволил своей руке коснуться меня, вызвав дрожь, которая прошла через меня, как ударная волна. Я прикусила его губу

немного сильнее, чем намеревалась, но если он и возражал, то не подал виду.

Он запустил руку в мои трусики, сгибая пальцы, чтобы дотянуться до меня. Мой лоб

сморщился, а рот открылся, как будто я была в шоке, когда он начал работать своими

талантливыми пальцами. Он скользнул ими внутрь меня, чтобы собрать мою влагу, а

затем стал растирать ее вверх и вниз по моей киске, пока я уже не подумала, что не

выдержу и закричу от чистого экстаза.

Я смутно понимала, что, наверное, должна потянуться к его члену, чтобы отплатить

ему тем же, но не думала, что смогу дотянуться. Кроме того, он, казалось, совсем не

возражал против того, как все продвигалось, если его горячее дыхание над моей шеей

было хоть каким-то признаком. Его тело двигалось в такт с его пальцами, мягко терлось

об меня, как будто он не мог сдержаться, и его нетерпение было возбуждающим само по

себе.

Я никогда не была особенно уверенной в себе, особенно в сексе, поэтому каждый

намек на возбуждение и желание, которые он показывал мне, был как жидкая поддержка, которую я жадно выпивала.

Я держала его сзади за шею, не в силах удержать мои пальцы от того, чтобы они не

впивались в его кожу и не прижимали его лицо к моей шее. Он ощущался так хорошо, и

он не переставал целовать меня везде, куда мог дотянуться.

87

Его темп увеличивался и увеличивался, пока я не подумала, что собираюсь кончить.

— Я хочу всего тебя, — выдохнула я. — Пожалуйста. Я хочу каждый дюйм внутри

себя. Я хочу почувствовать это.

Он застонал, как будто мои слова были невидимыми руками, которые начали

гладить его. Он выпрямился и сорвал рубашку, при этом оторвав пару пуговиц. Это было

так не в его характере, с его размеренным, организованным характером, что это послало

дрожь похоти каскадом через меня.

Он перекатился на спину и стянул с себя брюки и нижнее белье, не выказывая

никакого беспокойства по поводу некого сексуального стриптиза. Брюс просто хотел

раздеться и войти в меня так быстро, как только мог, и я поблагодарила Бога за это, потому что знала, что не смогу больше сдерживаться, прежде чем опозорюсь, буквально

сорвав с себя и него одежду и взобравшись на него, если бы он задержался еще хоть на

мгновение.

Он вытащил из штанов презерватив, разорвал обертку и натянул его на себя. Я

вздохнула с облегчением, потому что не была уверена, что сразу вспомнила бы о

презервативе. Я могла бы впустить его в себя до того, как эта мысль пришла бы мне в

голову, что было немного страшно. Я всегда была благоразумной. Я всегда знала, что

никогда не подпущу парня к себе без защиты, и все же Брюс казался выше этих правил.

Я села и потянулась к нему, наполовину положив его на себя, даже когда он

вернулся на место. Его эрекция стояла между нами, и я вытянула шею, чтобы посмотреть.

Я ожидала, что он возьмет член в руки и направит в меня, но он просто умело покачал

бедрами, вводя головкой своего члена между моих складочек и размазывая мое скользкое

возбуждение по себе в течение нескольких мучительных секунд. Затем, убедившись, что

готов, он направился внутрь.

Это было не грубо, но и не робко. Он начал понемногу входить в меня. Стенки моей

киски должны были растянуться, чтобы вместить его, чего определенно не было в тот раз, когда я последний раз спала с парнем. Я обнаружила, что мне нравится это ощущение, как

будто меня наполняют так, как я никогда не думала, что можно быть наполненной и что я

жажду этого так сильно.

— Глубже, — выдохнула я. — Боже. Я хочу большего. Пожалуйста.

Он снова застонал, не оставляя сомнений в том, что ему нравится, когда я так

говорю. Я не «говорила грязно» для шоу или потому, что думала, что это было то, чего он

хотел. Слова выходили из меня. Я так же могла контролировать это, как и чихание. Я

никогда не чувствовала ничего подобного. Как будто мое отчаяние было настолько

сильным, что мое тело отключало мозг и мое самосознание.

— Ты получишь все, стажер. Не волнуйся, — его слова прозвучали чувственным

шепотом в моем ухе, сопровождаемым дуновением теплого воздуха и быстрым укусом

мочки моего уха, за которым последовал поцелуй, чтобы смягчить укол.

Он был почти полностью внутри меня, и это ощущение было почти больше, чем я

могла вынести. Мои пальцы зарывались в простыни, в его спину, в подушку, вцеплялись в

изголовье кровати… во все, что они могли найти, чтобы удержать меня в реальности и не

позволить мне уплыть с ошеломляющим блаженством, которым он наполнял меня.

Я бесстыдно покачивала бедрами, приподнимая задницу с кровати и обхватив

ногами его бедра, чтобы он мог двигаться, входя глубже в меня. Я проталкивалась сквозь

ощущение расширяющихся для него моих стенок, не заботясь ни о чем, кроме как о том, 88

чтобы получить его всего во мне. Я не просто говорила. Я нуждалась в каждом его

кусочке. В каждом дюйме.

Глава 18

Брюс

Она была божественна. Каждый толчок в Наташу, казалось, стирал память о любой

женщине, которая когда-либо была у меня раньше. Ночи, которые я провел, пытаясь

найти что-то значимое в чьих-то объятиях, рассыпались в прах. Потраченное впустую

время, которое я провел с Валери, теперь казалось незначительным. Как я мог подумать, что она достаточно хороша? Как я раньше не понимал, что женщина может быть намного

больше, может чувствоваться намного невероятнее?

Я держал верхнюю часть тела вертикально, положив руку на кровать, но свободно

использовал другую руку, чтобы обхватить груди Наташи, которые были идеального

размера. Они были достаточно большими, чтобы поместиться в моих руках, украшенными

дерзкими сосками, которые постоянно привлекали к себе мое внимание. Я провел рукой

по каждой ее частичке, чувствуя себя таким же загипнотизированным изящными линиями

ее шеи и бедер, как и чувственным наслаждением ее киски на моем члене и мягкой

тяжестью ее грудей. Она была ангелом. Совершенством. Прежде всего, она была моей.

Этого нельзя было отрицать.

Все ее внимание было приковано ко мне, а мое — к ней. Дело было не только в том, что мой член был глубоко похоронен в ее тепло и влагу, или в том, как ее стоны

вырывались из нее все сильнее и сильнее. Это было чувство, что мы формируем некую

печать, связь, ничего подобного я никогда не чувствовал.

Мы уже несколько недель танцевали хрупкий танец. Было нежелание и

осторожность с обеих сторон. Мы предпринимали пробные шаги навстречу друг другу, навстречу чему-то значимому, но ни один из нас не был готов сделать решительный шаг.

Это было именно тем погружением. Каждый раз, когда я прижимался к ней, это чувство

росло. Мы что-то строили.

И я хотел, чтобы каждый угол был правильным, поэтому я схватил ее за бедра и

перевернул, перевернув ее на живот и заставив встать на четвереньки для меня. Если тот

низкий, удивленный стон, который она издала, когда я скользнул в нее сзади, был каким-

то признаком, то только то, что она одобрила изменение.

Ее тонкая талия приобрела форму самой сексуальной слезинки, которая

расширялась ее попкой. Я схватил ее прямо там, где ее талия была самой узкой, наслаждаясь контролем, который я чувствовал, и тем, как я мог дергать ее на себя, используя ее как свою личную секс-куклу. Я жестко брал ей сзади, увеличивая темп, пока

каждый толчок не становился шлепком моих бедер по ее упругой заднице.

Она потянулась, чтобы ухватиться за спинку кровати, и мне понравилось, что она не

могла перестать оборачиваться и смотреть на меня. Она не собиралась закрывать глаза и

что-то представлять. Она хотела меня видеть. И я мог сказать, что вид того, как я трахал

ее, заставлял ее лезть на стену, потому что ее глаза не могли остановиться, перескакивая с

моего лица на грудь, пресс и даже мои руки на ее теле.

Я опустил руки вокруг нее, чтобы схватить ее груди, которые казались еще тяжелее

и больше, так как они висели под ней и тряслись каждый раз, когда я входил в нее.

89

— Я хочу больше тебя видеть, — сказала она, задыхаясь. Она повернулась, чтобы

схватить меня за плечо и притянуть меня на кровать так, чтобы я оказался на спине.

Я всегда предпочитал быть тем, кто контролирует ситуацию, но то, как она хотела

начать эту новую позицию, было так горячо, что мне было все равно. Мне понравилась

каждая секунда того, как она забирается на меня. Она обхватила рукой мой член, который

был полностью покрыт ее возбуждением, и она опустилась на меня, давая мне самый

захватывающий вид всего ее тела, от того, как внутренняя сторона ее бедер стала

влажной, до ее приоткрытых губ, которые все еще были ярко-красными от наших

поцелуев.

Она вздохнула с облегчением, опускаясь вниз. Когда она заметила, что я

разглядываю ее, когда она начала прыгать на мне, она отвела взгляд, щеки ее покраснели

самым прекрасным оттенком красного. Я потянулся, чтобы схватить ее за задницу, и

начал двигать бедрами вверх, чтобы встречать ее движения. Я был близок к тому, чтобы

кончить. Я был так чертовски близок.

Она положила руку себе на грудь, и мне понравилось, что ее действия, казалось, были бессознательными, как будто она даже не осознавала, насколько безумно

сексуальна, когда ласкала себя, пока скакала на мне.

Она наклонилась вперед, положила обе руки мне на грудь и наконец отпустила себя.

Она схватила меня за руку и начала быстрее двигаться и бесстыдно трахать. Я откинулся

на спину и наслаждался поездкой, наблюдая за ее нахмуренным лбом и покачивающейся

грудью. Это был чистый экстаз, и я знал, что если это продлиться еще немного, то я

кончу.

Я неделями фантазировал о том, как буду трахать ее, и каждый раз это

заканчивалось тем, что я оказывался на ней. Заканчивалось это тем, что ее маленькие

ручки впивались мне в спину, а ноги крепко обхватывали меня, словно она цеплялась за

меня изо всех сил.

Я протянул руку, уперся ладонью ей в грудь и заставил ее откатиться назад. Каким-

то образом мне удалось удержаться внутри нее во время смены позиции, и через

несколько секунд я был на ней. Я потянулся назад и поднял ее ноги так, чтобы они

обвились вокруг моей талии, и наклонился, чтобы поцеловать ее.

Тогда я позволил ей сделать это. Я не сдерживался. Я не беспокоился о том, что она

кончит раньше меня, потому что чувствовал, как близко она была. Я знал, что она на

грани, как и я.

Ее руки впились мне в спину, и это стало завершением моей фантазии. Я был

именно там, где хотел, и почувствовал, как мои яйца напряглись, когда оргазм достиг

финальной стадии. В тот же миг ее пальцы еще сильнее впились в меня, и она вскрикнула.

— Я кооончаааю.

Я почувствовал, как ее стенки напряглись вокруг меня, доя мой член, как будто ее

тело хотело убедиться, что не пропустит ни капли спермы, хотя я был в презервативе.

Мой собственный член пульсировал, выпуская оргазм, который длился дольше и был

более интенсивным, чем все, что я когда-либо испытывал.

Я поцеловал ее еще раз, прежде чем медленно выскользнуть из нее и сесть на

колени. Я смотрел на нее, измученную, распростертую передо мной и совершенно

взмокшую.

— Ты чертовски прекрасна, — сказал я.

90

Она облизнула губы и посмотрела на меня сверху вниз, очевидно, все еще чувствуя

отголоски своего оргазма.

— Есть шанс, что ты сейчас пойдешь в душ? — спросила она. — Мне может

понадобиться там твоя помощь. Я чувствую небольшую слабость в коленях прямо сейчас.

— Я надеялся, что ты спросишь, — сказал я.

***

Наташа ночевала у меня, и на следующее утро я как можно тише собрался. Рано

утром я выскользнул из постели и, одевшись на работу, долго сидел за компьютером.

Когда я наконец услышал шарканье босых ног Наташи по полу, я пригласил ее сесть со

мной за кухонный стол.

Она села, выглядя восхитительно смущенной, с волосами, торчащими на одну

сторону, и глазами, все еще опухшими и прищуренными ото сна.

— Ты уже одет? — спросила она.

— Да. Сегодня утром я немного поработал над потенциальным сотрудником. Я

просмотрел ее работу и решил, что она будет невероятно подходящей кандидатурой для

нашей команды в «Галлеон».

Она выглядела смущенной, как будто видела, к чему все идет, и пыталась понять, как вежливо отклонить.

— Брюс... я ценю это. Правда, но я не хочу снова быть твоим стажером. Я хочу быть

с тобой, но я не хочу работать рабыней, получая деньги как благотворительность.

— Я говорю не о стажировке. Я говорю о реальном месте в моей команде. Я видел, что у тебя есть голова на плечах, Наташа. То, что делает большинство моих сотрудников, не связано с тем, что считается правильным в колледже или изучением правильных

формул в школе. Это просто инстинкт и то, что здесь, — я постучал себя по виску. — Я

читал твои статьи. У тебя есть удивительное понимание реальных причин, по которым

протекает бизнес, а это половина успеха в маркетинге. Мы можем легко научить тебя

всему остальному.

Она нахмурилась, покачала головой и посмотрела на свои руки.

— Не знаю, что и сказать. Не хочу показаться неблагодарной, но я все еще

чувствую, что ты просто ищешь способ помочь мне. Я знаю, что мне это нужно, но для

меня важно зарабатывать на жизнь самой. Я никогда не хотела чувствовать себя обузой

для кого-то. Кроме того, я всегда мечтала стать журналистом. Я даже не знаю, хочу ли я

быть маркетологом или что ты там описываешь.

— Я не собираюсь лгать тебе. Я хочу дать тебе денег. Я хотел дать тебе денег, чтобы решить твои проблемы, даже когда пытался выкинуть тебя из своей жизни. Я бы

никогда не пожалел денег, которые понадобятся, чтобы обеспечить тебе счастливую

жизнь в течение многих лет в городе, но я знал, что ты из тех людей, которые не берут

подачек. Ты гордая и честная. Мне это в тебе нравится. Так что поверь мне, это не

подачка. Если бы я просмотрел твою работу и подумал, что ты в действительности не

справишься, я бы не делал тебе этого предложения. Стал бы я копаться в твоих статьях, если бы не знал тебя? Нет. Но такова жизнь. Получение хорошей работы иногда зависит

от знакомств, и это не будет использование большего количества преимуществ, чем

половина людей, живущих в городе.

91

Я ждал.

— Если я соглашусь на эту работу, мне нужно знать, что ты не будешь относиться

ко мне по-особенному только потому, что я твоя…

— Леди на ночь? — предложил я.

Она бросила на меня кислый взгляд, но потом усмехнулась.

— Я думала больше на кого-то на букву «Д».

— Хм. Ты должна быть более конкретной.

— Девушка, — резко сказала она.

Я ухмыльнулся.

— Ну, если ты так настаиваешь, то конечно. Кроме того, мне нужны разъяснения.

Является ли девушка условием твоего принятия должности, или это отдельно?

Она выглядела так, будто пыталась прожечь дыру прямо сквозь меня.

— Шучу, — мягко сказал я. — Я уже думал о тебе, как о своей девушке, еще до

вчерашнего дня. Ты была моей бывшей некоторое время, а теперь ты снова моя девушка.

Окей?

— Разве у меня нет права голоса? — спросила она.

Теперь настала моя очередь сердиться.

Она подняла руки, защищаясь.

— Тоже шучу. Но отвечая на твой вопрос, нет, я все еще хочу быть твоей девушкой, с работой или без нее, очевидно. Я просто говорю, что не хочу быть посмешищем. Я не

хочу, чтобы все смотрели на меня так, будто я постелью добилась своей должности.

Понимаешь?

— Технически ты трахнула босса.

— Одного из боссов, — добавила она.

— Хорошая поправка. Кроме того, убедись, что все так и останется.

Она удивленно посмотрела на меня.

— Я думаю, что одного брата Чамберсона более чем достаточно для меня. Тебе не о

чем беспокоиться.

— Это в действительности наносит ущерб моему эго. Парень выглядит в точности

как я. Если бы женщина когда-нибудь изменила мне с ним, какое бы у меня было

оправдание?

— Ну, может быть, тебе больше не нужно беспокоиться о «женщине», и ты можешь

просто начать беспокоиться обо мне, — она помолчала секунду, а потом закрыла лицо

руками. — Боже. Извини. Я зашла слишком далеко, переборщила и намекнула, что ты

должен беспокоиться о том, что я изменяю тебе в одном предложении, — она так мило

пододвинула палец, чтобы взглянуть на меня из-под ладоней.

Я улыбался.

— По какой-то причине я не уверен, будет ли с тобой слишком трудно или слишком

быстро. А что касается измены? — я перегнулся через стол и поманил ее к себе, чтобы

поцеловать. — Я прослежу, чтобы у тебя не осталось оргазмов для кого-нибудь еще. Я

заставлю тебя кончать утром, после работы и перед сном. Ты будешь вся моя. До

последней капли.

Она откинулась назад, попыталась покачаться на стуле на двух ножках, потеряла

равновесие и начала размахивать руками, чтобы сохранить равновесие. Ее глаза смешно

расширились, и я едва успел схватить ее за запястье, чтобы она не упала назад.

92

— И еще, — сказал я. — Думаю, мне также придется позаботиться о том, чтобы

сохранить тебе жизнь.

— Похоже на план, — сказала она.

— Какая часть его тебе нравится? Нескончаемый поток оргазмов или часть, которая

поддерживает в тебе жизнь?

— Все части.

Эпилог 1

Наташа

Один месяц спустя

Я согласилась работать на Брюса и была счастливее, чем когда либо. Я провела

большую часть своей юной взрослой жизни, думая, что хочу быть репортером, и, возможно, я все еще буду им когда-нибудь в будущем. Работа на «Галлеон» заставила

меня осознать, что на самом деле я жаждала работы, где мои усилия были бы заметны… я

жаждала работы, которая позволяла бы мне отдавать все силы и получать вознаграждение

за то, что я надрываю задницу. Мне не нужна была работа, в которой мой вклад оценивали

бы по контрольному списку или по заранее определенным критериям успеха. Мне нужна

была работа, где я могла бы напрячь мозги и почувствовать, что что-то значу. Я думала, что журналистика — это моя стезя, и она все еще может ею быть когда-нибудь, но прямо

сейчас, я находила все, что жаждала, в «Галлеоне».

Я встретилась с Бреэйденом после работы на вечеринке для сотрудников журнала

«Продвинутые Советы». Брюс должен был прийти вечером, после того как закончатся его

встречи. Я подала официальную отставку через день после того, как приняла предложение

Брюса. До этого я все еще была технически доступна в качестве внештатного репортера, и

я должна была бы появиться, чтобы написать какую-нибудь паршивую статью для Хэнка.

Отставка или нет, но Хэнк был настолько любезен, что пригласил меня на вечеринку, которая была ежегодной, чтобы отпраздновать дату основания «Продвинутых Советов».

По этому случаю они разбросали по всему офису дрянные праздничные украшения, и еда была такой же скверной, как обычно. Но выпивка есть выпивка, а шампанского было

в изобилии, и это был подарок, за который мистер Уинстед всегда платил, даже если он не

удосуживался лично присутствовать на вечеринках.

Брэйден был одет в рваную черную футболку и джинсы. Его волосы выглядели так, будто их недавно вымыли, что всегда было приятно.

— Думаешь, Брюс устроит мне неприятности, когда приедет сюда? — спросил

Брэйден.

Мы были рядом с одним из столов, на котором стояли дюжина бутылок

шампанского и пластиковые стаканчики. Это была классная комбинация. Дорогое

шампанское в пластиковых стаканчиках, из которых старшеклассники любили пить на

вечеринках, но никто не был слишком горд, чтобы брать предложенное им здесь. Я еще не

заметила Кэндис, но мы приехали немного раньше, так что я была уверенна, что она скоро

приедет. Вокруг было всего несколько человек, и никто не танцевал под музыку, громко

играющую из динамиков.

— С чего бы это ему устраивать тебе неприятности? Потому что ты провалил

работу, которую он пытался тебе дать?

93

Брэйден закрыл глаза, как будто собирался объяснять что-то элементарное.

— Я не провалил. Я понял, что мои таланты пропадают в таком месте. Кучка

подхалимов и корпоративных писюнов, которые не могут нормально функционировать, если поблизости нет степлера? Ты не серьезно. Ты же знаешь, я не хочу, чтобы все так

закончилось.

— Конечно. И я уверена, что это не имеет никакого отношения к тому, что тебе

пришлось просыпаться в 6:30 утра.

— Никакого, — ответил он. — Но у меня есть кое-что новенькое. На этот раз все

будет по-крупному. Поверь мне.

— И что это? — спросила я.

— Ну, я не хочу вдаваться в подробности, потому что я все еще на ранней стадии, но

давай просто скажем, что я потратил много времени на просмотр видео-йоги на YouTube.

Я выжидательно подняла брови, ожидая продолжения.

— И? — спросила я, когда он, казалось, больше ничего не собирался говорить.

— И, скажем так, — добавил он неприятно загадочным тоном. — В Нью-Йорке

скоро появится новый известный йог.

Я постаралась не рассмеяться.

— Ты можешь хотя бы дотронуться до пальцев ног?

— Дело не в способностях, Нат. Это первый урок. Это о… это фраза, которую я

придумал, чтобы удостовериться, что вы доверяете мне, что используете свою…

способность воли.

— Способность воли?

— Да. Готовность быть способным. Это основа моей философии.

— Ну, мм, я рада, что ты увлечен чем-то новым. Снова.

— Намасте, — сказал он, сложив ладони вместе и отвесив мне полупоклон.

Я бы рассмеялась, но слишком хорошо знала брата. Он не шутил. Это было что-то, что я любила в нем, даже несмотря на то, что это, казалось, заманивало его в ловушку

бесконечной череды неудач и разочарований. Он мог бы вложить всю свою страсть и

энергию в новый проект на несколько дней. Эти несколько дней он был по-настоящему

счастлив, потому что не верил, что потерпит неудачу. Я научилась кивать вместе с ним и

улыбаться, потому что, был ли он обречен на неудачу или нет, он был моим братом и в

такие моменты он был счастлив. Я всегда скрещивала пальцы, чтобы он воплотил одну из

своих сумасшедших идей, но до тех пор я сделаю все, что смогу: буду рядом с ним.

— Звучит потрясающе, — весело сказала я. — Дай мне знать, когда встанешь на

ноги, и, может быть, я замолвлю за тебя словечко в «Галлеоне». Уверена, что некоторые

дамы занимаются йогой.

— Было бы хорошо, — сказал он, и я, возможно, вообразила это, но думаю, что он

на самом деле говорил с легким азиатским акцентом.

Я прикрыла рот рукой, чтобы он не заметил моей улыбки.

Кэндис приехала с группой людей и сразу же заметила меня. Слегка покачиваясь, она неуклюже помахала руками над головой и направилась ко мне.

— Нааатаааашаааа! — зарычала она каким-то пугающе низким голосом.

— Кэндиииис, — сказала я, улыбаясь и пытаясь подражать ее низкому, странному

голосу.

94

Она крепко обняла меня. Как обычно, от нее пахло цветочным шампунем и

солнцезащитным кремом. Кэндис относилась к уходу за кожей серьезно, как к смерти, и

никогда не выходила на улицу без здоровой дозы SPF.

— Итак? — прощебетала она. — Каково это работать в «Галлеон Интерпрайз»? Они

делают тебе массаж перед обедом? Туалеты позолочены?

— Никаких массажей в рабочее время, и туалеты фарфоровые, как и везде. Но

туалетная бумага двухслойная.

— Вот черт! — Кэндис подчеркнула слово, хлопнув меня по плечу немного сильнее, чем я думаю, она хотела.

— Да, это правда, — сказала я, пошатываясь и смеясь.

— Прости, — она притянула меня к себе и снова обняла. — У меня такое чувство, будто мы не виделись целую вечность, и это меня бесит. Ладно, а сейчас самое время

поговорить. Когда свадьба? Дети? Мне нужна информация.

— Хочешь верь, хочешь нет, но мы не обсуждали эти вещи с тех пор, как стали

встречаться всего месяц назад. Он упомянул что-то о том, какие костюмы на Хэллоуин мы

должны надеть для корпоративной вечеринки, так что он, по крайней мере, планирует, что

мы будем вместе до октября.

Кэндис молча проговорила месяцы и сосчитала на пальцах.

— Ладно, я сбилась со счета, но это ведь немало времени, верно? Он определенно

планирует надеть на тебя кольцо. Готовься. Или, может быть, он хочет сначала сделать

тебе ребенка, а потом сделать так, чтобы брак был предрешен.

Я подняла руку.

— Полегче. Я просто сосредоточена на балансировании той части, где он мой босс, а

также парень, с которым…

Кэндис наклонилась вперед и пошевелила бровями так непристойно, что я не смогла

удержаться от смеха.

— Парень, с которым я встречаюсь, — сказала я, подчеркивая слова, чтобы они

звучали более платонически, чем то, что она себе представляла. Если быть честной, то

правда, вероятно, была недалеко от той дикой, наполненной сексом фантазии, которую

она себе представляла. У меня не было большого опыта, но Брюс, должно быть, был

намного выше среднего в своем сексуальном влечении. Мужчина был машиной, и я

начала понимать, что моя оценка секс-робота с тех первых дней была не слишком далека

от истины, за исключением того, что спать с ним было определенно не бесчувственно.

Брюс был так страстен, что меня бросало в дрожь, как будто каждое прикосновение было

чем-то священным и каждый раз было как в первый.

— Говоря о... — произнесла Кэндис тихим голосом.

Я проследила за ее взглядом и увидела Брюса. Меня до сих пор поражало, насколько

он выделялся, где бы ни находился. Его рост помогал, но и не только. Он был не просто

парнем. Не заметить его было невозможно. Я видела, как люди на улице открыто

смотрели на него, словно пытаясь понять, в каком фильме они его видели. Я их не винила.

Он выглядел так, словно его имя должно было быть общеизвестным… как те парни, которых можно увидеть на обложках журналов, пока стоишь в очереди в продуктовом

магазине.

Я ощутила уже знакомый прилив гордости от осознания того, что он мой мужчина, особенно когда увидела, как все женщины на вечеринке повернули головы и с тоской

95

посмотрели ему вслед. То, как они следили за ним краешком глаза, приоткрыв губы, а

затем возбужденно перешептывались с друзьями, было универсальным языком. Мне не

нужно было читать по губам, чтобы понять, о чем они говорят.

Они говорили о Брюсе. Моем Брюсе. И все они, вероятно, задавались вопросом, есть

ли у них какой-то отдаленный шанс с ним.

Брюс не обращал на это внимание, он подошел ко мне и притянул в

собственнические объятия, окутывая меня своими большими руками и теплом своего

тела. Он отстранился, взял мое лицо в ладони и нежно поцеловал в губы. Это был

быстрый поцелуй, не из тех, что заставляет людей отворачиваться в общественных

местах. Это был тот самый поцелуй, который я видела раньше и из-за которого у меня

кружилась голова, потому что знала, что это поцелуй людей, которые обожают друг

друга.

— На этот раз я опоздал, — сказал он, немного отпуская меня, но все еще держа

руку на моей пояснице, как будто он просто не хотел прекращать прикасаться ко мне. Мне

это в нем нравилось. Он не мог оторвать от меня своих рук, и это делало чудо с моей

уверенностью.

— Привет, — сказала я. — Я просто стала более пунктуальна.

— Да, пока я рядом.

Я улыбнулась и пожала плечами.

— Тогда мне придется оставить тебя у себя.

— Ты говоришь так, будто у тебя есть выбор.

Тут я заметила Кэндис, которая смотрела на нас так, словно наш разговор был

теннисным матчем в финальном раунде Уимблдона.

— Привет, — сказала она хрипло и потянулась, чтобы пожать руку Брюса. — По

сути, я лучшая подруга Наташи. Кэндис. Мы должны узнать друг друга получше, раз мы с

Наташей такие хорошие друзья. Вопрос не в тему: похожи ли твои друзья на тебя?

Брюс, казалось, воспринял ее дерзость как должное.

— На меня? — спокойно спросил он.

Я откашлялась и выпучила глаза на Кэндис.

— Ну, знаешь... идеальные? Потому что это абсолютно мой тип, и если у тебя есть

такие же друзья или…

— У меня есть брат-близнец, но я бы не пожелал его злейшему врагу.

— Идентичный близнец... верно, — медленно произнесла она. — Я это знала, потому что мы с Наташей видели ваши с братом фотографии…

Ее слова прозвучали приглушенно, когда я прижала ладонь к ее губам.

— Кэндис не знает, когда замолчать, — процедила я сквозь зубы. — Правда? —

спросила я ее.

Я отдернула руку.

— Она права, — согласилась Кэндис. — Думаю, это обычное мое состояние.

— Все в порядке, — сказал Брюс.

Я заметила, что Брэйден болтает с какой-то привлекательной женщиной. У меня

возникло подозрение, что он сейчас занимается своим фальшивым бизнесом, которое

подтвердилось, когда я увидела, как он хлопнул в ладоши и отвесил ей полупоклон. К

моему удивлению, женщина, казалось, ела с его рук. Я ухмыльнулась. Это хорошо для

него.

96

Хэнк подошел к нашей маленькой группе.

— Брюс Чемберсон во плоти, а?

— Последний раз, когда я проверял, — сказал Брюс.

— Я хотел извиниться, официально. В журналистике, конечно, все честно, но мне

жаль, что это стало личным.

— Ничего страшного. Но мне любопытно, — сказал Брюс, — с чего ты вообще взял, что у меня коррумпированный бизнес?

— Рискуя опозорить себя и весь журнал... это была канцелярская ошибка. У нас был

парень, рывшийся в деловых счетах в поисках чего-нибудь подозрительного, и, очевидно, он сообщил мистеру Уинстед, что ваш бизнес требует непомерно высоких расходов. Он

сказал, что это явный признак налогового мошенничества. Оказалось, что он смотрел на

ваши расходы за 2017 год и ваш валовой доход за 2014 год. Не спрашивайте меня, как он

ухитрился так облажаться, но его уволили с работы за небрежность.

— И это все? — спросила я. Несколько раз я безуспешно пыталась выведать у Хэнка

причину подозрений.

— Вот именно, — кивнул Хэнк. — Мистер Уинстед признался мне в этом пару

недель назад и только потому, что хотел, чтобы я уволил бедного парня, который

совершил ошибку. Я настоял на том, чтобы у меня была причина, я не мог просто

хладнокровно уволить ребенка, и вот она.

— Ну, — сказал Брюс. — Я не могу притворяться расстроенным. Это была ошибка, которая посадила Наташу мне на колени, — он замолчал, и я могла бы поклясться, что

увидела, как его щеки начали краснеть. — Неудачный выбор слов, — сказал он, откашлявшись. — Я просто рад, что все так получилось.

Я протянула руку и сжала его ладонь.

— Я тоже.

— Да, да, — проворчал Хэнк. — Очень мило.

— А теперь поцелуйтесь, — прошептала Кэндис, стоявшая слишком близко.

Мы оба странно посмотрели на нее, и она сделала шаг назад.

— Это всего лишь предложение!

Эпилог 2

Брюс

Четыре месяца спустя

Наташа сжала мою руку и ободряюще улыбнулась. Никогда в жизни я так не

нервничал. По крайне мере до того, как я попросил Наташу переехать ко мне. До того, как

я купил обручальное кольцо, которое я все еще держал для нужного момента.

Это перевешивало все.

За несколько месяцев Валери дважды была поймана в нетрезвом виде за рулем, и

Служба защиты детей начала расследование, которое выявило еще несколько

подозрительных фактов. В доме Валери хранился кокаин, а после последней пластической

операции у нее развилась зависимость от сильнодействующих обезболивающих. По сути, СЗД показала, что она была невнимательной матерью, и доказала это в суде, что означало, что Кейтлин была удалена из-под ее опеки. У Валери был бойфренд, но он не хотел иметь

97

ничего общего с опекой Кейтлин, а даже если бы и хотел, суд не захотел бы передать ее

кому-то, кто держал бы ее в таком же окружении. Родители Валери тоже ее не захотели.

С юридической точки зрения у меня было не больше прав удочерять Кейтлин, чем у

Джо Шмоу с улицы, но я позаботился о том, чтобы принять все необходимые меры, чтобы

оказаться в первых рядах. Помогло и то, что Кейтлин подписала письменное заявление о

том, что она хотела бы быть усыновленной мной в качестве приемного ребенка. Также

помогло то, что у меня были финансовые средства, чтобы поддержать ее, а также чистая

репутация.

Все, что было сказано, ожидая ответа, позволят ли этой ситуации разрешиться в мою

пользу, было очень напряженным опытом. Я абсолютно точно удочерю ее, когда наступит

день, когда суд решит полностью лишить Валери ее законного права обеспечивать

Кейтлин. Мне хотелось бы думать, что у Валери есть хоть какой-то шанс исправиться и

снова стать матерью, которую заслуживает Кейтлин, но я почему-то знал, что этого не

произойдет.

Сегодня мы везем ее домой.

Машина подъехала к моему дому как раз во время. Водитель вышел, чтобы открыть

Кейтлин дверцу. Я думал, что у нее могут быть смешанные чувства, учитывая

обстоятельства, но ее лицо мгновенно расплылось в улыбке, когда она увидела меня.

— Спасибо, — сказала она мне в живот и крепко обняла.

Я не знал, что сказать. Мне не хотелось говорить ей, что я так счастлив, что готов

взорваться, потому что единственная причина, по которой она оказалась на моем

попечении, заключалась в том, что ее мать была для нее полным дерьмом. Я чувствовал

себя отчасти виноватым и в этом. Я не был уверен, насколько Валери вышла бы из-под

контроля, если бы я не кормил ее деньгами, которые она требовала от меня. В то же время

я не был уверен, что постоянные судебные баталии не взяли бы свое.

Вместо того, чтобы что-то сказать, я просто обнял ее в ответ и повел внутрь. Ее

маленькая ручка была у меня в левой руке, а правая на плече Наташи.

***

Одна неделя спустя

Уильям сидел на моем диване с веселым выражением лица. Он небрежно взял

дорогое пресс-папье со стола, а потом подбросил его в воздух снова и снова. Наташа и

Кейтлин играли в какую-то карточную игру с бесконечно сложными правилами. Они

стояли на коленях перед журнальным столиком, обе с очень серьезными лицами, без

сомнения, отчаянно пытаясь победить.

Эти две девушки были более конкурентоспособны, чем я мог себе представить, и, насколько я мог судить, они сразу же поладили. Помогло то, что они обе были одержимы

настольными и карточными играми.

— Знаешь, — сказал Уильям, — я почти завидую. Действительно. Это должно быть

трудно, покончить с захватывающей частью своей жизни. Больше не беспокоиться о том, хорошо ли ты выглядишь без рубашки. Не беспокоиться о том, какую горячую девушку

взять домой в конце ночи. Все эти проблемы... просто плыть по течению. Никаких

проблем. Должно быть, это мило.

— Вообще-то да, — сказал я.

Он вскинул брови.

— Только не для меня, брат. Только не для меня. Я с радостью воспользуюсь твоей

маленькой неблагополучной семьей. Это более чем достаточная доза скучной жизни для

меня.

98

— Настанет и твой день, — сказал я. — Твоя проблема в том, что ты еще не встретил

подходящую девушку.

— Он прав, — сказала Наташа, но голос ее звучал рассеянно, и она не отрывала глаз

от карт.

— Ты научил ее этому? Хороший трюк.

Я уставился на него.

— Помнишь, кто всегда побеждал, когда мы дрались? Будь осторожен в том, что ты

говоришь, или мне придется тебе напомнить.

— Да, да. Я понял. Тебе не нужно так волноваться. Я просто пытаюсь сказать, что ты

хорошо поработал.

— Ну спасибо, я думаю.

— Пожалуйста, я думаю.

— Мальчики такие странные, — резюмировала Кейтлин.

— Особенно эти двое, — кивнула Наташа.

— Ауч, — сказал Уильям. — Думаю, в конце концов, она не так хорошо обучена.

Наташа одарила меня озорной улыбкой, которую никто не заметил. Эта улыбка

говорила гораздо больше слов. Она говорила, что он прав. Наташа никогда не будет

типичной домохозяйкой или кем-то близким к этому. Она была моей катастрофой, очень

непредсказуемой, энергичной маленькой петардой, и я знал, что не могу больше ждать, чтобы встать на одно колено.

— За это я ее и люблю, — сказал я.

Никто, кроме Наташи и меня, не почувствовал потрясения от этих слов. Мы еще не

говорили «Я люблю тебя», и это были слова, которые я никогда не воспринимал

легкомысленно.

— Я тоже тебя люблю, — сказала она, наконец полностью потеряв интерес к игре в

карты.

— Если вы, ребята, собираетесь начать целоваться, я ухожу, — сказал Уильям.

— Я тоже, — поддакнула Кейтлин, но ухмылка на ее лице говорила, что ей нравится

иметь родителей… даже если они ее приемные родители… которые знают, как показать

здоровую привязанность друг к другу.

— Тогда убирайтесь к черту, — прорычал я.

Они встали и почти выбежали из комнаты, оставив меня поднимать Наташу с колен

и сажать к себе на колени.

— Знаешь, я должна была выиграть, — сказала она, глядя на меня похотливыми

глазами.

Я взглянул на часы позади нее и увидел, что было десять утра.

— Ну, — сказал я вдруг, мягко и осторожно толкая ее в сторону, чтобы плюхнуть на

диван ее задницу, и встал. — Извини, что нарушил магию, но... — я кивнул на часы. —

Пришло время моего банана перед обедом. Итак... в другой раз?

— В задницу «в другой раз», — сказала она, широко улыбаясь, потянув меня

обратно к дивану.

— Хм, — сказал я, изучая ее тело и манящие глаза. — Думаю, банан можно

отложить.

— Я не могу ждать, — сказала она и наклонилась вперед, чтобы взять мою молнию

губами. На этот раз, у нее было достаточно практики с моей ширинкой, чтобы у нее

получилось с первой попытки.

— Вот почему я люблю тебя.

— Это единственная причина? — спросила она, проводя ладонями по моим бедрам.

— Черт возьми, нет, — сказал я, внезапно посерьезнев. Я хотел то, что она

собиралась дать мне, но это могло подождать. Я заставил ее встать, взял в ладони ее лицо

и заглянул в глаза. — Я люблю тебя, потому что тебе всегда было все равно, кто я. Тебя

никогда не волновало, что у меня есть деньги или что я босс. Ты всегда была самой собой, 99

даже если скрывала причину, по которой стала моим стажером. Ты самый искренний

человек, которого я знаю, и это значит, что я люблю тебя, а не маску, которую ты надела, чтобы произвести на меня впечатление.

Она прищурилась, на ее лице появилась слабая улыбка.

— Это твой милый способ сказать, что у меня плохо с головой?

Я рассмеялся.

— Нет. Это мой милый способ сказать, что я люблю тебя не только потому, что ты

феноменальна между простынями.

— Хм. Я принимаю, — она наклонилась и поцеловала меня в шею. — И поскольку

мы сейчас милые, я должна сказать, что всегда ценила, как ты позволяешь мне показать, на что я способна. Все остальные в моей жизни немедленно списали меня со счетов, потому что я неуклюжая и ходячая катастрофа, что, по общему признанию, не так уж и

неразумно. Но ты всегда смотрел сквозь это.

— А ты и есть способная.

Она снова встала на колени и улыбнулась мне взглядом, полным озорства.

— Как насчет того, чтобы прогуляться по дорожке памяти? Может быть, мы сможем

начать там, где все началось...

Конец

100

Content

Unknown Penelopa Blum Ego banan 1