Татьяна Зинина

Любовь, которой могло не случиться

…Аргала. Сайлирская Империя. Город Себейтир. 7928 год (конец весны)…

Этот бал не зря называли именно «балом цветов». И дело было даже не в том, что его традиционно проводили в самом конце весны, когда все клумбы императорского парка разгорались буйным цветением самых прекрасных порождений флоры и магии. Вероятнее всего, так сие мероприятие было названо совсем не из-за растений. Ведь по традиции именно в этот день юные леди из самых известных и знатных родов империи, едва перешагнувшие порог восемнадцати лет, впервые представали перед императорским двором.

Все эти молодые особы были настолько свежи и восхитительны, что сами по себе напоминали цветы. Этакие очаровательные гордые розочки, у которых даже шипы ещё толком не кололись, а лепестки только что распустившихся бутонов казались настолько нежными, что было страшно коснуться.

И, казалось бы, такими прелестницами можно только любоваться. Смотреть на них и радоваться их молодости, яркости. Но вот Эдину Аркелиру, герцогу Линарскому, было совсем не до веселья. Ведь среди девушек — юных цветочков этого вечера, присутствовала его Мариэлла.

Не удивительно, что он неотрывно следил и за самой девочкой, и за окружающими её кавалерами. Но главное — внимательно наблюдал, чтобы ни один из этих недостойных не позволил себе сместить ладонь во время танца даже на миллиметр ниже положенного.

— Боги, знал бы, что так будет, ни за что бы не позволил Мари сюда отправиться! — процедил сквозь зубы Эд.

— Мне кажется, ты перегибаешь палку, — улыбнувшись, проговорила стоящая рядом с ним стройная темноволосая леди — его супруга, герцогиня Линарская.

В свои тридцать восемь Её Светлость выглядела непозволительно молодо. На самом деле, ей сложно было дать даже больше двадцати девяти, да и то с натяжкой. В столице многие поговаривали, что для сохранения красоты она принимает какие-то зелья, которые для неё готовит лично верховный маг соседнего Карильского Королевства, но правда ли это — никто сказать не мог.

Катарина по праву считалась одной из первых красавиц империи, что очень тешило самолюбие её супруга. Хотя и сам Эдин во внешней привлекательности ничем жене не уступал. Будучи магом, старел он медленнее обычных людей, потому выглядел едва ли старше Кати.

— Да нет же, сладкая! — прошипел он, развернувшись к супруге. — Ты только посмотри! Да они же пожирают нашу девочку взглядами! А этот молодой Арслер… Он же старше её! Ему двадцать пять! Думаешь, мужчине в таком возрасте будет достаточно держаться за ручку со столь очаровательной леди?

— Эд, Мариэлла уже взрослая девушка, — попыталась убедить его Кати.

— Ей всего восемнадцать! — возразил тот, глядя в глаза Катарине.

— Ну и что? — улыбнулась герцогиня. — Я в её возрасте уже сама жила в столице, и сама зарабатывала себе на жизнь.

Эдин смерил супругу потемневшим взглядом, нахмурился сильнее и, отвернувшись, ответил:

— Вот именно это меня и пугает.

Мелодия доиграла, и кавалер, танцующий с юной леди Мариэллой Аркелир, неспешно повёл её обратно к родителям. Эдин смотрел на идущую к ним улыбающуюся девушку, и сам не смог не улыбнуться.

Всё же Мари была поразительно похожа на Катарину — те же яркие зелёные глаза, те же тонкие черты лица, те же чётко очерченные губы. Да и фигуры у матери с дочерью были совершенно одинаковыми. Но в отличие от брюнетки Кати, Мариэлла была рыженькой. Её волосы имели красивый оттенок красного золота, что делало её похожей на настоящую лесную фею.

Цвет волос оказался единственной чертой, доставшейся юной прелестнице от настоящего отца, коим являлся первый муж Катарины. И Мари знала, что Эдин ей не кровный родитель, но всё равно любила его, и называла «лучшим в мире папочкой». А он так же искренне любил её и говорил, что она всё равно его родная дочь — потому что он так решил.

— Ваша Светлость, леди Катарина, — странно торжественным тоном начал кавалер Мариэллы, остановившись в шаге от супружеской четы Аркелир. — Я, Мартин Арслер, виконт Ланский, официально прошу у вас позволения ухаживать за вашей дочерью Мариэллой.

Заметив, как потемнели глаза супруга, Катарина чуть сильнее сжала пальцы на его предплечье, заставив того хоть немного прийти в себя. Она как никто другой знала, насколько странные и импульсивные поступки иногда может совершать её любимый муж. А сейчас весь его вид буквально кричал о том, что он мечтает собственными руками свернуть молодому лорду Арслеру шею.

— Папочка, ты ведь позволишь? — мягким голосом поинтересовалась Мари. Она тепло улыбнулась напряжённому Эдину, и тот, сам того не желая, начал оттаивать.

Вот чего он катастрофически не умел, так это быть строгим с этой юной леди. Наверное, если бы не Катарина, он бы вообще исполнял все, даже самые странные желания Мариэллы, и точно бы её избаловал. Потому высказать свой категорический отказ прямо сейчас просто не смог.

— Завтра в десять утра приходите в наш городской дом, — скрипя зубами, выдал герцог, вот только смотрел на потенциального зятя, как на будущую жертву жестокой расправы. — Мы обсудим с вами этот вопрос наедине.

Судя по тому, как у молодого виконта едва заметно дёрнулся глаз, он прекрасно понимал, что его ждёт. В столице у Эдина уже давно сложилась репутация человека, который способен на всё. Бывшему принцу, а ныне герцогу Линарскому было плевать на мнение общества и чужие пересуды. Он делал только то, что считал правильным. А с несогласными разбирался крайне простыми, но очень болезненными способами.

Ещё с тех времён, когда он просто жил с Катариной, его стали считать странным человеком. Когда много лет назад он позволил ей помогать ему в работе, заниматься делами семейного предприятия, вести переговоры с наиболее важными клиентами и заказчиками, его снова осудили. Ведь леди не должна работать, а тем более выполнять столь ответственные поручения!

Когда же Эдин женился на своей Кати и признал её дочь своей… сплетники столицы не замолкали, по меньшей мере, полгода. Как же так?! Сын императора связал жизнь с бывшей куртизанкой! Принял в семью её дочь от первого брака! А ведь именно эта самая куртизанка когда-то была замешана в скандальной связи с его родным братом!

Тогда Катарина и Эдин только посмеивались над происходящим — им не было дела до чужих пересудов. Они просто любили друг друга, просто продолжали вместе контролировать работу такого огромного предприятия, как «Первый Императорский Завод», где производились лучшие картелы и велиры империи. Кати и Эд просто жили, радуясь каждому дню. Им просто было безумно хорошо вместе. Они шли по жизни рука об руку, они поддерживали друг друга, они были семьёй. Настоящей. Такой, в которой живёт тепло, уют и любовь. Такой, о которой даже сами не смели и мечтать.

И сейчас они вместе отправились на этот бал, чтобы представить высшему свету свою дочь. Хотя сама Катарина очень не хотела сюда приходить. Ведь несмотря на то, что она уже давно фактически являлась членом императорской семьи, невесткой Его Величества, супругой родного брата кронпринца… во дворце её не жаловали.

Правда, если говорить откровенно, открыто свою неприязнь высказывала только одна леди, но тот факт, что эта самая леди являлась женой наследника престола, делал её мнение особенно важным. Для всех.

* * *

Кати с самой первой встречи поняла, что подругами им с принцессой Эрлиссой не стать. Более того, им бы лучше вообще не встречаться, потому что едва эти две леди оказывались в одном помещении, как вокруг Её Высочества будто начинала клубиться тьма. Нет, внешне это никак не выражалось, но вот в её взгляде появлялась откровенная жуткая угроза.

— Нам нечего делить, — однажды сказала ей Катарина. — Поймите: всё, за что вы меня ненавидите — давно потеряло всякое значение. Я очень уважаю вашего супруга, но наша с ним история закончилась много лет назад.

— Ты сделала ему больно, — зло прошипела в ответ принцесса. И благо этот разговор всё-таки проходил без присутствия посторонних.

— Ваше Высочество, пожалуйста, давайте оставим прошлое в прошлом. Деми меня простил…

— Не смей его так называть! — с угрозой выпалила Эрлисса.

— Извините. Это старая привычка. Прошу, просто примите ситуацию, как есть. Тогда всем нам станет намного легче.

— Нет, — надменным тоном заявила Её Высочество. — Этого никогда не случится! И хочешь совет, Катарина? — Во взгляде принцессы блеснула жуткая, непроглядная тьма. — Не попадайся мне на глаза. Если бы тебя не любил Эдин, я бы давно уже избавила мир от твоего существования.

Увы, после такого разговора и столь откровенных угроз, желания общаться с супругой принца Дамира у Катарины пропало совершенно. И пусть после свадьбы с Эдом Катарину приняли и император, и сам Деми, и даже императрица, но во дворце она всё равно предпочитала не появляться.

Но вот сегодня, из-за этого треклятого бала, куда так мечтала попасть Мариэлла, её матери всё же пришлось перешагнуть порог императорской резиденции.

* * *

Первую половину вечера они с Эдином провели относительно спокойно, но когда взгляд Катарины уловил среди танцующих присутствие леди с белоснежными волосами, она судорожно сглотнула и сильнее сжала пальцы на руке Эда.

— Что не так? — тихо спросил он, заметив, как напряглась его супруга.

А проследив за её взглядом, только ухмыльнулся и закатил глаза.

— Надо с этим что-то делать.

— Нам с ней просто нельзя встречаться, а особенно — оставаться наедине. Иначе боюсь, любимый, выдавать замуж Мари и растить наших мальчиков тебе придётся одному.

Упоминание сыновей, пусть и в таком контексте, заставило Эдина довольно улыбнуться и посмотреть на супругу с гордостью. Он обожал своих маленьких близнецов. А сейчас, когда оба его наследника активно готовились к скорому поступлению в школу офицеров, куда брали с восьми лет, Эда буквально распирало от важности. Ведь его дети, его мелкие чада, так старательно учились держать шпаги, с таким рвением занимались с учителями, что смотреть на них без умиления он просто не мог.

И, тем не менее, Эдин всё же заставил себя вернуться в реальность, где его супруга с нескрываемым опасением высматривала среди танцующих Эрлиссу и жалась к нему, ища защиты. К слову, боялась она не зря, всё же принцесса пылала к Катарине такой искренней ненавистью, которая была способна лишить разума кого угодно.

— Я поговорю с ней, — бросил Эд, ободряюще взглянув в глаза Катарине.

— Ты же знаешь, что это бесполезно.

— А может, всё же стоит попробовать ещё разок? Только… — он на мгновение запнулся и, будто что-то решив, неожиданно растянул губы в хитрой самодовольной улыбке.

— И что ты задумал? — Катарина прекрасно знала, что подобное выражение на лице Эдина не сулит ничего хорошего. Но что хуже всего, отказываться от своих безумных идей Эд попросту не умел.

— Ничего смертельного, — бросил герцог, изобразив мягкую улыбку. — Поверь, тебе понравится.

* * *

Ей заранее всё это не нравилось. Более того, она не сомневалась, что идея Эдина обернётся чем-то нехорошим, но… слишком привыкла ему доверять. Иногда ей казалось, что если бы он протянул руку и предложил бы ей прогуляться с ним по канату над пропастью, она бы согласилась, не раздумывая.

Катарина верила в Эдина. Она принимала его таким, каким он был. Она не рисовала иллюзий, не пыталась думать о нём, как о прекрасном принце, не приписывала ему черт, которых у него не имелось. Она просто любила его. И это чувство было настолько глубоким, что иногда ей даже становилось страшно.

А ещё она знала, что Эд тоже любит её. Чувствовала это. Ощущала всем своим существом. Ей казалось, что их души не просто сплелись, а вросли друг в друга. Подобно двум деревьям переплелись корнями, стволами, ветвями и листьями.

Они стали единым целым… но при это умудрялись оставаться отдельными существами. Личностями, прекрасно дополняющими друг друга.

В их отношениях никогда не было излишней романтичности, но присутствовало нечто другое — честность, откровенность, полное доверие. Они открывались друг для друга с таких сторон, о которых и сами не подозревали. Они чувствовали друг друга, были настолько близки, насколько это вообще возможно. Они являлись настоящей парой.

Да, Кати верила ему безоговорочно. Но когда в самый разгар бала он передал Мариэллу на попечение своей матери — Императрице Трилинтии (которая странным образом любила Мари, как родную внучку), Кати только уверилась в мысли, что он задумал какую-то авантюру.

— Не переживай. Всё пройдёт, как по нотам, — самоуверенно заявил Эд. — Вот увидишь.

Он вывел супругу в парк. Причём не просто повёл прогуляться, а двигался целенаправленно к одному определённому месту. Кати же была настолько сбита с толку, что не сразу узнала маршрут.

Но когда, повинуясь магии Эдина, перед ними расступились кусты и открылся небольшой пятачок со старой чашей фонтана, Катарина растерялась.

— Это же… — выдала она сдавленным голосом.

— Да, укромное место моего братишки, — хмыкнул Эд, продолжая крепко держать её за руку.

Кати остановилась у небольшой лавочки и посмотрела на Эдина с укором. Он ведь знал, что она уже бывала здесь — Катарина сама ему рассказывала когда-то. Да, это произошло уйму лет назад. Кажется, в прошлой жизни. Удивительно лишь то, что за прошедшие двадцать лет здесь ничего не изменилось. Совсем.

— И почему не я заметил тебя первым? — с философским видом проговорил Эдин, глядя на свою Кати. — Представь, если бы мне, а не Дамиру пришло в голову выйти с тобой сюда во время маскарада? Возможно, ты бы ещё тогда оценила, какой я замечательный. Влюбилась бы с первого взгляда. И не было бы всей той истории.

Катарина вздохнула, шагнула ближе к супругу и, обняв его обеими руками, прижалась всем телом.

— Не думаю, что у нас в то время могло бы что-то получиться, — проговорила она, уткнувшись носом в его шею и с наслаждением вдохнув любимый аромат. — Мы с тобой тогда были слишком юными. Мне было восемнадцать. Тебе — тоже. Мы… иначе смотрели на жизнь. А та история с Дамиром… — Катарина вздохнула и, отстранившись, поймала взгляд Эдина. — Она и сделала нас другими. Она изменила наши взгляды на многое. И… мы с тобой смогли показать друг другу истинные лица. Предстать такими, какие есть. Потому, Эд, — она легко погладила его по щеке и, приподнявшись на носочки, поцеловала в губы. — Всё сложилось именно так, как должно было. Мы через многое прошли. И только так смогли оценить то, что есть между нами теперь.

Он смотрел на неё с нежностью. И за один этот взгляд она была готова на всё на свете.

— Я люблю тебя, Эдин. По-настоящему люблю. А тогда… в мои восемнадцать я просто была не способна на такие чувства. Тогда я жила мечтой, которую сама себе придумала. Понимала, что это неправильно, что так нельзя, но предпочитала просто плыть по течению.

Он на мгновение нахмурился, обнял её за талию и снова посмотрел в глаза.

— Но ведь ты любила Дамира. Я видел… как ты тогда на него смотрела, — с серьёзным видом заметил Эд. И, мягко улыбнувшись, добавил: — Как голодный на торт.

— Да он казался мне кем-то невероятным, — ответила Катарина. — Чудом. Этаким недоступным сказочным существом, обратившим на меня внимание. Я разожгла в себе эти чувства. Полюбила мечту, образ, который сама себе придумала.

Кати отвела взгляд в сторону и вдруг улыбнулась.

— Знаешь, а сравнение с тортом очень правильное. Моя любовь к Дамиру и была, как этот торт. Большой, красивый, но совершенно непригодный для того, чтобы питаться только эти блюдом постоянно. Мне было хорошо с ним. Уютно, удобно. А тот факт, что ради меня он пошёл против всех, несказанно льстил. Да, между нами существовали чувства, но… кроме них не было ничего — ничего общего. Я восхищалась Деми, но не особенно стремилась его понять. Он же… не знаю. Может, просто считал меня красивой. Может, ему нравилось, что я воспринимала его, как какое-то божество? И скорее всего, если бы в наши отношения не лезли, если бы ваша матушка тогда отнеслась ко мне нейтрально, уверена, мы бы быстро наскучили друг другу. Но… всё получилось так, как получилось. Те трудности, противостояние обществу, запреты, опасность — всё это придавало нашему общению остроты и интереса. Мы были молоды, для нас все проблемы казались несерьёзными. Я и вовсе поняла, как вляпалась, только когда ко мне пришёл Его Величество. До того самого момента мне всё казалось лишь игрой.

Кати опустила лицо. Но, наткнувшись взглядом на серебряную пуговицу на пиджаке Эдина, почему-то вспомнила тот самый вечер… когда была с ним впервые. Когда, выпив вертийского вина, почти сошла с ума от желания принадлежать ему. Когда подчинялась его приказам, ловила его грубость, странно сочетающуюся с нежностью, когда осознала, что лучше, чем с ним, ей просто быть не может.

— А ведь если бы не тот твой безрассудный поступок, мы бы могли никогда друг друга не найти, — проговорила Катарина, вновь подняв на него глаза. — Если бы ты не пришёл ко мне с тем вином… Если бы…

— Если бы я не отымел тебя тогда на столе? — уточнил герцог, насмешливо приподняв бровь. — Да, сладкая моя?

Кати кивнула, ни капли не удивившись столь грубой фразе. Просто Эдин не стеснялся называть вещи своими именами, а она… Она давно к нему привыкла.

— Согласен. Тогда я поступил некрасиво, но не могу назвать тот поступок неправильным. Ведь я добился того, чего желал. Дамиру глаза на твою похотливую натуру открыл? Открыл. Отца к решению проблемы привлёк? Привлёк. С братом, правда, на три года поругался, но оно того стоило. А ещё… — он лукаво усмехнулся, чуть закусил губу и притянул Кати к себе. — А ещё, сладкая, я узнал, каким шикарным может быть секс, если отпускаешь все внутренние сдерживающие тормоза. А впоследствии убедился ещё в одной истине.

— В какой же? — лукаво спросила Катарина, покорно прижавшись к нему.

— В той, что шикарным для меня он может быть только с одной женщиной — с тобой.

Он всё-таки её поцеловал. Нежно. Трепетно. Со всей той любовью, которую испытывал к своей супруге. К той, что когда-то принадлежала его брату, другим мужчинам, а теперь была целиком и полностью в его власти… уже много лет. Она сама отдала ему эту власть и себя в придачу.

— Я твоя, Эдин, — прошептала она ему в губы. — Только твоя. До последнего вздоха.

— Моя, Катарина. А я только твой.

И это на самом деле было так. С тех пор, как в жизнь Кати вошёл Эдин, другие мужчины перестали для неё существовать. Да и ему не были нужны другие женщины. Зачем? Если ни одна из них всё равно не могла сравниться с его Катариной. С той, кто будто бы была создана специально для него. Его идеальная пара. Его женщина. Его супруга.

За её спиной что-то зашуршало, послышался странный звук, похожий на стук каблуков, но почти сразу всё стихло. Кати обернулась, осмотрела пустую полукруглую площадку, старый фонтан, который очень много лет не работал. И хотела уже спросить у Эда, не слышал ли он чего, но тот снова поймал её ладонь и, потянув к лавочке, усадил к себе на колени.

— Скажи, сладкая, — начал он, поглаживая её по бедру, укрытому синим шёлком юбки. — А если бы я попросил тебя постараться найти общий язык с Эрлиссой, ты бы согласилась?

— Смеёшься? — выпалила Кати, чуть отстранившись. И пусть свет от горящих в парке магических светильников сюда почти не доставал, но Катарина всё равно прекрасно разглядела странную ухмылку на лице супруга. — Эдин, я ведь пыталась! Но она меня ненавидит! Не понимаю только, за что? С Дамиром мы давным-давно всё выяснили, приняли и признали, что тогда наши отношения были глупостью, что всё в итоге для каждого из нас сложилось к лучшему. Он ведь её любит… хоть я и не понимаю, как можно любить такое злое, вспыльчивое создание. Но она красивая, решительная, в ней чувствуется внутренняя сила. Она…

Катарина на мгновение задумалась и вдруг выдала:

— Да она такая же, как Дамир! Только он дипломат, а она — нет. Она просто прёт напролом. Вот и в моём случае, вместо того чтобы завуалировано показать, что не желает моего присутствия во дворце, она просто высказала мне всё в лицо. Честно, искренне и максимально грубо.

— Ну… она вообще девушка прямолинейная, — ухмыльнулся Эдин. — И не такая уж и агрессивная. Вспыльчивая, импульсивная — да. Но ты, Кати, и твоё с Дамиром общее прошлое для неё больная тема.

— Эд, — Катарина освободилась из его объятий, поднялась на ноги и остановилась напротив супруга. — Я, правда, всё понимаю. Но ничего не могу изменить. Это было. От этого никуда не денешься. Но, Боги, прошло двадцать лет! Сколько можно жить прошлыми ошибками?

Для Катарины вопрос этого непонятного конфликта с принцессой тоже был крайне болезненным. На самом деле, он являлся болезненным для всей их большой семьи, для всего рода Аркелир. Но годы шли, а никто так и не нашёл выход из столь неприятной и сложной ситуации.

— А ещё мне очень жалко Димария. Малыш так любит бывать у нас в гостях, но вынужден скрывать эти вылазки от родной матери! — всплеснула руками Катарина. — А на днях он просто огорошил меня вопросом. Представляешь, спросил, на самом ли деле это я написала ту самую книгу! И что я должна была ему ответить?

— Ну, наверное, правду? — с весёлой улыбкой предположил Эд. — В конце концов, ему уже почти шестнадцать.

— Эдин, ему нет шестнадцати! — воскликнула Кати. — Зачем ему сейчас знать всё это?

— А когда, по-твоему, ему следует начинать интересоваться подобными вопросами? После тридцати? — издевательским тоном спросил герцог. А заметив, как нахмурилась его супруга, поднялся, подошёл ближе и поймал её руку. — Кати, не переживай так. С Димарием я сам поговорю. Он умный мальчик. Всё поймёт.

— А если он тоже возненавидит меня? — спросила Катарина, глядя на мужа с сомнением. — Эд, я ведь привязалась к нему. Полюбила, как родного племянника. Если он от меня отвернётся…

— Да не отвернётся, — устало вздохнул Эд. — Сладкая. Ну, правда. Давно пора поставить точку в той истории. Все всё забыли. Помните только ты и Эрлисса.

— Я бы забыла. С удовольствием! Но ведь она не даёт! Не позволяет. Эд, она сама держит то наше прошлое! Сама не даёт ему раствориться в небытие. Мучает и себя, и меня, и Деми! Это тебе плевать. А мне нет. Я хочу мира!

В этот момент на другой стороне от чаши фонтана что-то грохнуло, послышалась возня, а потом до озадаченной Катарины долетел женский голос:

— Да убери ты уже эту штуку! Я услышала и увидела достаточно!

В нём звучало лёгкое раздражение, а ещё нотки обиды. И Катарина уже знала, кого сейчас увидит, потому встретила гостей, проявившихся словно из пустоты, почти спокойно. Смутилась разве что. Ведь получается, что всё это время они с Эдом были тут не одни?

— Прости, Кати, — с чуть виноватым видом проговорил Дамир, обнимающий за талию свою супругу. — Если честно, это была идея Эдина.

Катарина метнула в сторону чрезмерно довольного Эда гневный взгляд и снова повернулась к Дамиру. А вот на его принцессу решила не смотреть.

— И чего вы думали этим добиться? — спросила Катарина. — Услышали, что хотели? А то, если нет, давайте, спрашивайте!

Кати явно нервничала. Переживала. Но главное, ей было не по себе. Она не хотела вот так показывать себя перед этими людьми. Перед Деми, который давно стал ей чужим, и перед его женой, которая и настолько её ненавидела.

Но Эрлисса не выглядела раздражённой, злой или напряжённой. Она просто стояла напротив и смотрела на Катарину — разглядывала ту в полумраке этого закутка дворцового парка так, будто видела впервые. А потом усмехнулась, бросила быстрый взгляд на Эдина и, шагнув вперёд, протянула Кати раскрытую ладонь.

— Ладно, — сказала принцесса, изобразив улыбку. — Вы правы. Эту историю давно стоит оставить в прошлом. И я… правда постараюсь. Катарина, — она посмотрела в глаза стоящей напротив темноволосой леди и протянула руку ближе. — Давай уже установим мир. Да, ты спала с моим любимым мужчиной…

— Это было уйму лет назад! Вы хоть представляете, сколько всего изменилось за это время? — эмоционально высказалась Кати. — Ваше Высочество, мне было восемнадцать лет! И я много глупостей тогда натворила. Но, поверьте, сделала правильные выводы. И Эдин… — она обернулась, поймала ободряющий взгляд супруга и только потом продолжила: — Эд. Я люблю его. Очень-очень. И я, правда, хочу, чтобы в его… в нашей большой семье был мир.

Она медленно вздохнула, внимательно посмотрела в глаза Эрлиссе и всё-таки пожала её руку. И пусть даже теперь Катарина не верила, что столь долгая и сильная неприязнь принцессы пройдёт в один момент, но всё равно надеялась на лучшее.

— Нам, правда, нечего делить, — проговорила Кати, глядя на Её Высочество.

Но та вдруг хмыкнула, чуть прищурилась и спросила совсем другое:

— А Димарий действительно интересовался книгой? — но что удивительно, она не злилась. Наоборот, на её губах цвела лёгкая, шальная улыбка.

— Да, — удручённо кивнула Кати.

— Хоть какая-то польза от твоей писанины, — хмыкнула принцесса. И, обернувшись к Дамиру, добавила: — Представляешь, наш мальчик, кажется, совсем вырос.

— Ну, ещё не совсем, — уклончиво отозвался её супруг. — Но я тоже не вижу ничего ужасного в том, что Дим интересуется книгой. Увы, несмотря на официальный запрет, её до сих пор можно найти в магазинах столицы. Под другим названием, с другой обложкой, но она продолжает продаваться. И всё, что мы можем — это лишь дружно сказать, что написанное там — не больше чем художественный вымысел.

— Вы не представляете, как я жалею, что когда-то написала её! — искренне проговорила Катарина. — Но ведь не предполагала, что всё так обернётся, что даже через столько лет её будут передавать из рук в руки. Увы, сейчас уже ничего не исправить.

— Правильно, — добавил Эдин. Он подошёл ближе и, обняв жену за талию, обратился к невестке. — Лисса, я рад, что ты всё же признала, наконец, эту вражду глупой. И знаешь, вот ни капли не сомневаюсь, что вам с Кати будет интересно друг с другом. Если только ты спрячешь свои иголки.

— Не думаю, Эд, что мы подружимся, — ответила Эрлисса, искоса взглянув на Кати.

— Это слишком маловероятно, — подтвердила Катарина.

— А вот я считаю иначе, — заметил улыбающийся Дамир. — Но… всё в ваших руках. А сейчас, дорогие родственники, думаю, нам пора возвращаться в зал. Мы и так тут давно гуляем.

Никто не стал с ним спорить.

* * *

Над овальной ванной, похожей на небольшой бассейн, плавно поднимался пар. Он клубился и расползался по всей комнате, оседал капельками на зеркалах, на мраморных плитках, украшающих стены, и на лежащих на полу предметах одежды, сброшенных хозяевами несколько минут назад.

Да, Его Светлость герцог Линарский очень торопился раздеться сам и избавить от лишних вещей свою супругу. А сейчас с огромным удовольствием целовал её обнажённые плечи, ласкал грудь и мог думать только о том, к какой из стен её прижать, чтобы любимой было удобно и не особенно холодно.

— Эдин… — донёсся до его слуха её горячий шёпот. — Эд… поцелуй. Пожалуйста…

— Нет, сладкая, — издевательским тоном ответил этот соблазнитель. — Ты наказана. Сама виновата. Не дала мне отвадить этого виконта от нашей девочки.

Но Катарина сегодня не была настроена на слепое подчинение его прихотям. Да и не считала себя виноватой. Потому, обхватив ладонями его лицо, посмотрела в глаза и решительно прижалась губами к его губам.

Несмотря на свои громкие заявления, Эдин ответил, причём с такой страстью, что Кати быстро забыла о собственном недовольстве. Когда же вся инициатива поцелуя полностью перешла к мужчине, Катарина и вовсе потерялась в собственных ощущениях. Пока он ласкал языком её язык, его рука погладила сосок, спустилась к животу… ниже… А стоило мужским пальцам коснуться мягких влажных складочек, и Кати невольно застонала.

Боги, эти двое провели вместе пугающе много лет, но до сих пор, лишь стоило им прикоснуться друг к другу, и все их мысли были только об одном — как бы уединиться… хоть и ненадолго.

А ведь когда-то Эдин был уверен, что скоро ему это наскучит. Тогда он не верил, что можно настолько хотеть только одну единственную женщину. Упивался своей связью с Кати, наслаждался каждым мгновением, что они проводили вместе, но не сомневался, что скоро потеряет к ней интерес.

И… Не потерял! Более того, он давно даже не представлял себя с другой. Не видел смысла заводить с кем-то интрижки. Зачем, если у него была Катарина? А потом… всё стало слишком серьёзно. Желания тела постепенно стали отходить на второй план, и выяснилось, что ему очень хорошо даже просто находиться рядом с Кати. Кушать с ней за одним столом, говорить, спать в одной постели — просто спать.

Он сам не понял, когда его симпатия стала любовью, когда их странная дружба переросла в самую крепкую связь из всех возможных. И да, они на самом деле срослись душами. Они уже не могли быть порознь — они давно стали единым целым.

Но при этом их секс всё равно оставался таким же горячим и настолько же волнительным, как было в самом начале. Прикосновения, поцелуи, ласки будоражили, но вместе с тем окрыляли. А момент единения тел до сих пор оставался самым желанным и самым сладким для них обоих.

И этот раз не стал исключением.

Позже, ощущая пульсирующие волны удовольствия, Эдин прижимал к себе свою любимую Катарину… и улыбался той самой улыбкой, которая появляется только на лицах поистине счастливых людей.

— Люблю тебя, сладкая… — проговорил, выдохнув.

А после подхватил её на руки и направился к ванной. Там осторожно опустил свою супругу в тёплую воду, сам присел напротив, и только теперь позволил себе устало откинуться на бортик и прикрыть глаза.

— Эдин, — спустя полминуты донёсся до него нежный голос Катарины. А когда он нехотя разлепил веки и посмотрел на любимую, она улыбнулась и попросила: — Позволь лорду Арслеру ухаживать за Мари.

— Этому хлыщу? — хмыкнул довольный Эд. — Он не достоин нашей девочки.

— Напротив, — возразила Кати. — Он молод, но при этом серьёзно относится к жизни. Я слышала, что он давно помогает отцу с их семейным делом, которое приносит немалый доход. Он маг… закончил Астор-Холт…

— И когда ты успела столько о нём узнать? — поинтересовался Эдин, приподняв бровь. — А, сладкая?

— После того, как две недели назад он встретился нам с Мари в западном паке и пригласил в кондитерскую. Извини, я забыла тебе рассказать.

— Катарина! — возмущённо проговорил Эд. — Что за тайны?

— Прости, родной, — ответила она, переместившись ближе, и легко погладила его по щеке. — Но ты слишком остро реагируешь на любых мужчин, которые даже просто смотрят в сторону Мари. А этот Мартин Арслер… Он ей действительно понравился. Не пойму только, чем этот со всех сторон положительный лорд не угодил тебе?

Эдин поднял на неё недовольный взгляд и, дёрнув плечом, буркнул:

— Именем не вышел.

О да, Мартинов Эд не любил. Ибо они все ассоциировались у него с лордом Лендомом. С тем самым человеком, который когда-то сыграл решающую роль в судьбе юной Катарины.

— Это глупо, — вздохнула герцогиня. — Арслер на самом деле хороший.

Кати смотрела на мужа и точно не собиралась оставлять этот разговор на такой ноте. Для неё было очень важно, чтобы Эд услышал её доводы, пусть даже не принимая их. И когда спустя пару минут тишины он всё же вздохнул и бросил что-то вроде «демоны с тобой, женщина», она не смогла сдержать улыбки.

— Я дам ему возможность попытаться меня убедить, но не обещаю, что разрешу ухаживать за Мариэллой, — строгим тоном выдал Эд. — На большее не рассчитывай.

— Конечно, родной, — поспешила кивнуть Кати.

А когда он уже собирался снова прикрыть глаза и, наконец, расслабиться, Катарина снова обняла его лицо ладонями, легко поцеловала в губы и сказала, блаженно улыбнувшись:

— Знаешь ещё что, Эдин… — начала тихо.

Он поймал её взгляд, словно спрашивая, чего она ещё ему не сказала. И тогда Кати коснулась носом кончика его носа, медленно вздохнула и добавила:

— Я тоже тебя очень люблю.

Content

Татьяна Зинина
Любовь, которой могло не случиться