Ярлинги поневоле

Пролог

Хрустнула ветка. Из темноты окруживших поляну густых зарослей выдвинулось жуткое угрюмое лицо мертвеца. То самое, так сильно въевшееся в память, лицо баронетского воина, изуродованное его, Ярика мечом. Правая глазница с торчащими из-под рваных лоскутов серой кожи острыми обломками костей запечатана черной кровавой коркой. Левый же глаз — словно бельмом покрылся, а теперь, еще и отражая всполохи костра, казалось, наполнился зловещим багровым блеском.

Рука мертвеца, сжимающая меч, стала подниматься вверх. Вытянувшись вперёд, она, будто стрелка компаса, замерла, направив остриё клинка точно на парня, дежурившего у огня. Одновременно с этим голова воина тоже чуть повернулась , вперившись в мальчишку своим единственным глазом. И тут же украсилась расползшейся по изуродованному лицу, враз захолодившей душу, довольной ухмылкой.

— Ничего себе, сюрпризец, — с умертвиями Яромиру сталкиваться еще не приходилось. И от такого зрелища вниз по позвоночнику поползла противно леденящая волна страха и омерзения. Задеревеневшей рукой он попытался нащупать на земле свой меч, вроде бы, лежащий где-то рядом.

Как ни странно, оружие обнаружить не удалось. С трудом оторвав взгляд от мерзкой улыбки умертвия, юноша заозирался вокруг. Куда мог запропаститься клинок? Вот ведь буквально только что прошёлся по нему оселком и отложил в сторонку, доставая тряпицу для полировки.

Надо хоть остальных разбудить.

Он хотел крикнуть и предупредить друзей об опасности, но из горла не смог вырваться ни один звук.

Этого еще не хватало!

Да куда ж он подевался-то?! Меч всё не находился, а радостно осклабившийся мертвец, вышагнув из зарослей, чуть пошатываясь, неспешно направился слегка вихляющей походкой прямиком к мальчишке. При этом неуклюже перешагивая через его спящих товарищей и, к счастью, не обращая на них никакого внимания.

И хоть бы проснулся кто! Нет, все, словно околдованные, даже не шелохнулись! Хотя мертвец разок запнулся об капитана, а мэтру и вовсе наступил на руку. Может, и правда, околдованы?

Несколькими днями ранее.

В предрассветных сумерках три тёмных, словно размытых силуэта, перемахнув через невысокий забор, безмолвными тенями заскользили сквозь садовые заросли в сторону дома. Не дойдя до него несколько метров, они стремительно, но так же беззвучно вскарабкались на облюбованные заранее деревья и затаились, став практически незаметными.

Никакой магии — никаких маскирующих заклинаний, никаких амулетов. Сама ткань плотно облегающих тела костюмов и лицевых масок была не только почти неразличима на фоне растительности, но и скрывала температуру тел. А специальная техника медитирования позволяла изменять ауру так, что она почти сливалась с аурой окружающих их сейчас растений. Всё это, вкупе с великолепной выучкой делало людей практически невидимыми даже для магического поиска.

Две руки дней за домом шло круглосуточное наблюдение с территории соседнего участка. Воины-Тени, чередуясь, сменяли друг друга, ни на секунду не прекращая изучать повадки и распорядок дня объекта и его близких. Сегодня был срок исполнения задания. Всё было продуманно и просчитано. Оставалось только дождаться, когда объект будет доступен для тайного захвата и обезвреживания.

***

— Славка, ну сколько можно!? — Ярик стоял на середине широкой мраморной лестницы и аж притоптывал ногой от нетерпения. — Чего застряла-то?

А девушка и впрямь «застряла», остановившись у огромного, в два её роста, зеркала в фойе районного дома культуры. Вот уже несколько минут она пыталась что-то поправить в своей супер-пупер-архи-навороченной прическе, что была под стать такому же навороченному шикарному платью нежно-фиолетового цвета.

Сегодня должна была состояться генеральная репетиция спектакля, в котором Ярослава играла капризную принцессу, а ее брат Яромир — благородного разбойника. Понятно, что молодой человек, которому впервые досталась одна из главных ролей, очень даже волновался. И его сильно раздражало то, как сестра тянет время, рискуя опоздать на сцену. Для Ярика было совершенно непонятно — что там вообще можно поправлять в этом странном, явно хаотичном нагромождении и переплетении торчащих во все стороны рыжих волос. Как вообще можно уделять такую уйму времени столь несущественным мелочам?

Вот сам он, например. Простая белая сорочка. Поверх нее серо-зеленая, чуть приталенная куртка-камзол из грубой, похожей на брезент ткани. Узкие темно-коричневые джинсы, высокие кожаные сапоги. На широком старом офицерском ремне — самодельная перевязь для меча. Всё. Ни грима, ни причесок. Умылся, оделся — и готов.

Только сам меч юноша пока что держал подмышкой. Так-то он, конечно, очень нравился Яромиру. Это вам не бутафорская деревяшка, которую ему настойчиво пытался всучить Марсель Фанисович, режиссер их самодеятельной труппы.

Изготовленный приятелем отца меч имел узкое, но длинное обоюдоострое, с чуть закругленным концом лезвие из полированной стали, простую крестообразную гарду и рукоять, оплетенную кожаным ремешком. В навершии рукояти был вклеен крупный ярко-красный кристалл из сломанной маминой сережки «от Сваровски».

Марсель Фанисович долго сопротивлялся такой замене реквизита. Из соображений техники безопасности. Но, не сумев переубедить и переупрямить упершегося рогом молодого человека, в конце концов плюнул на все. И заявил, что если они тут и поубивают друг друга этой хреновиной, то сами в том и будут виноваты. Чем несказанно порадовал Ярика. Еще бы — в отличии от деревянного, этот меч будто бы сам просился в руку и ложился в ладонь, словно влитой. Да и на сцене он смотрелся более реалистично. Кому-то меч и мог показаться тяжеловатым, но для парня, имеющего к своим пятнадцати годам почти сто восемьдесят роста и регулярно посещающего тренажерку, его вес был практически неощущаем.

Однако стоило только подвесить меч на пояс, как он тут же превращался из сказочного оружия во вредную и неудобную железяку, так и норовившую за что-нибудь зацепиться при ходьбе. А то и вовсе, попав между ног, отправить своего хозяина в недолгий полет на пол. Вот и покоился до выхода на сцену, зажатый левой рукой, подмышкой.

— Сейчас, подожди минутку, — небрежно отмахнувшись от брата, Ярослава закончила с прической и переключилась на украшения. Проверила серьги, поправила какие-то висюльки на ожерелье.

И то, и другое досталось ей в наследство от прабабушки. Позолоченное серебро, щедро украшенное огромным количеством больших и маленьких блестящих кристаллов сиреневого цвета. Папа сказал, что это аметист, и что в семидесятые «совдеповские» годы такие украшения были очень даже модными и недешевыми. Да и как память о прабабушке украшения были дороги. И мама очень просила быть с ними поаккуратнее и беречь, как зеницу ока.

Аметисты прекрасно сочетались не только с огромными синими глазами девушки и ярким сценическим макияжем, но и с ее красивым нарядом. А в блестящих перламутровых туфлях на высоченных каблуках Ярослава и вовсе была неотразима. Настоящая принцесса. Разве что без короны.

— Какая минута?! — начал закипать брат. — Мы и так уже опаздываем! Сейчас нам Марсель весь мозг вынесет!

— Ты мне его раньше весь вынесешь, зануда.

— Я зануда? — потерявший терпение Яромир спустился к сестре и, ухватив ее за рукав платья, потянул за собой вверх по лестнице. — А ну-ка, пошли уже! Давай-давай, шевели колготками!

— Совсем обалдел!? Отцепись, ненормальный! — девушка попыталась освободиться, дёрнувшись в сторону. Ткань рукава затрещала, но выдержала, не порвалась.

Зато нога Яромира соскользнула со ступеньки. Теряя равновесие он нелепо взмахнул руками, но сестры не отпустил. А вот выпавший из-подмышки меч звонко брякнулся на лестницу.

— Ты что делаешь, дебил? Платье мне порвать решил? — крайне возмущенная Ярослава уже из чистого принципа рванула вниз, потянув за собой юношу, и так с трудом удерживающегося на ногах. — Отпусти!

— И не подумаю! Тоже мне, поэтесса. Решил-дебил, — по-прежнему не выпуская сестры, парень нагнулся к мечу и подхватил его свободной рукой. — Сама такая. Пошли, говорю.

— А я говорю — руку свою убери. Не дай бог что-нибудь мне испортишь сейчас! Вон, тушь уже в глаз попала...

Почти дотянувшись до зеркала, девушка взглянула на свое отражение. Да так и застыла, широко распахнув от удивления глаза и открыв рот.

— Ой, мамочки, что за... — почти шепотом пробормотала она, а потом взвизгнула так, что по пустым коридорам прокатилось эхо.

— Сдурела что ли!? — опешил чуть не оглохший брат. — Ультразвук свой отключи. Паука что ли увидела?

Выглянув из-за сестры, он посмотрел на зеркало.

И словно пол качнулся у него под ногами. До того всё показалось совершенно немыслимым и невообразимым. Их отражений больше не было. И вообще ничего больше не было, кроме серо-черной мутной пелены, клубящейся за зеркальной поверхностью, словно густой дым или грозовые тучи. И это при том, что вокруг оставался все тот же залитый ярким светом коридор дома культуры.

Еще немного, и напрочь ошалелый Ярик, возможно, и сам бы заорал во весь голос. Но клубы этой жути, чем бы они там ни были, вдруг стали быстро рассеиваться, сменяясь вертящимися всполохами радужного сияния. И сквозь них, за, казалось, растворившейся поверхностью зеркала стало проявляться то, чего ни брат, ни сестра ну никак не ожидали там увидеть.

-Эт чё за фигня? — только и сумел произнести Ярик, чуть отступая и выставляя, на всякий случай, перед собою меч. — Какого..!?

Тут-то все и началось...

Глава 1

Цок — цок — цок — цок... Каблуки разве что только искры не выбивали из булыжной мостовой.

Сегодня, закупив на рынке всё необходимое, Михо Лишек специально возвращался домой не напрямик, по узким и грязным улочкам и проулкам. Нет, он отправился, пускай и задавая огромного кругаля, но по широкой и мощеной Аллее Мастеров, обращая на себя внимание всех окружающих.

А внимания заслуживали не только новенькие кожаные с металлическими набойками и красивыми пряжками туфли, сменившие вчерашние простые деревянные башмаки. Сегодня Михо щеголял еще и в новой темно-лиловой мантии с застежкой-фибулой в виде пяти сцепленных между собой колец — символа гильдии магов.

На днях, сдав экзамен, он наконец-то получил звание ученика мага, заслужив право на ношение этой накидки. И пускай под ней была простенькая рубашка, а не дорогая сорочка, сшитая на заказ, да и штаны были из дешевого грубого полотна, сама мантия давала парню достаточный повод вышагивать по улице с гордо поднятой головой.

В четырехлетнем возрасте обедневшие родители Михо, узнав о наличии у сына магических способностей, отдали его в услужение к проживавшему в соседнем городке коронному магу. До десяти лет Лишек, как и еще несколько мальчишек, занимал должность «сбегай туда — принеси то — подай это». И лишь последние пять лет он усиленно изучал основы магии. Конечно же, не переставая выполнять роль мальчика на побегушках.

Но это было сущим пустяком по сравнению с тем, что из четверых ребят, некогда взятых магом на обучение, нынче остался один лишь Михо - мэтр Бошар, хоть и обзывал его постоянно бестолочью и остолопом, всё же продолжал обучать юного мага.

Вот и сегодня перед занятиями, не смотря на новое звание, Лишек был отправлен на рынок за продуктами. Мясник, зеленщик и булочник первыми смогли оценить новую одежду и статус юноши. Было очень забавно и, чего уж скрывать, жутко приятно наблюдать за тем, как все они, да и остальной люд, еще вчера обращавшийся к нему не иначе как «эй, малец», сегодня столь почтительно кланяются и заискивающе улыбаются господину ученику мага.

— Кха-Р-Р-Р! — резкое карканье за спиной заставило Лишека, уже почти дошедшего до конца аллеи, подпрыгнуть от неожиданности.

— Ах ты ж, зараза! — обернулся он к усевшейся на забор вороне, свернувшей свою большеклювую голову набок и с интересом разглядывавшей мальчишку. — Что, эмблема блестящая приглянулась? А ну, прочь, отродье Проклятого!

Оглядев землю под ногами и не найдя ни одного подходящего камушка, Михо поставил на землю корзину с овощами, вытащил из нее самую мелкую луковку и запустил ею в наглую птицу.

— Кха-Р-Р-Р! — негодующе выдала та, громко хлопнув крыльями. — Кха-Р-Р-Р!

Взмыв в небо и тут же заложив крутой вираж прямо над Лишеком, мстительная ворона прицельно одарила парня своей фирменной меткой, растёкшейся жирной, дурно пахнущей плюхой по новенькой мантии.

— Вот же пакость!!! — разозлился Михо и, быстро сварганив «воздушный кулак», отправил его вслед улетающей птице.

Ну, не совсем «кулак», конечно. Так, «кулачок». Но вороне и этого хватило. Получив волшебного пенделя под хвост, она, изумлённо вякнув, забавно кувыркнулась в воздухе и, сменив траекторию, смачно врубилась в верхушку высокого дерева.

— Кха-Р-Р-Р! — раздался её обиженный крик из густой листвы.

— То-то, же! — удовлетворённо кивнул сам себе мальчишка и, подняв корзину, вновь зашагал домой, косясь на вонючую отметину. — Ну вот, теперь чистить придётся!

Он обернулся и помахал засевшей в кроне дерева птице кулаком:

— У-у-у, вражина! Попадись мне ещё!

Свернув пару раз направо, сначала в самом конце аллеи, а потом еще через три квартала, Лишек вскоре оказался возле особнячка мэтра Бошара.

Участок был огорожен не очень высоким деревянным заборчиком. Сам же двухэтажный каменный дом прятался в тени старых разросшихся садовых деревьев и кустов. По неширокой, выложенной желто-коричневой плиткой дорожке юноша дошел до крыльца и, приоткрыв дверь, прошмыгнул внутрь.

Прошел на кухню. Там, отдав свою ношу почти глухой бабке кухарке и получив взамен вместо слов благодарности какое-то невнятное бурчание-ворчание, пожал плечами и отправился в свою комнату.

Времени оставалось как раз лишь на то, чтобы переодеться и спуститься в подвал дома, где у учителя находилась магическая лаборатория, она же — склад, она же — учебный класс.

В своей комнате Михо снял накидку, повесил на спинку стула и, помолившись на всякий случай создателю, наложил на нее заклинание малого очищения. Аж дыхание затаил от волнения. Вдруг переборщит. Щеголяй потом с дырами на одёжке или и вовсе новую заказывай.

Но нет, обошлось. Пятно исчезло, а дыры не появились.

Он бережно повесил накидку в платяной шкаф. Рядом — рубаху. Новенькие туфли задвинул под кровать. Штаны, немного подумав, тоже снял и, запихнув на полку, поменял на другие, похуже. Такие, чтоб не жалко было выбросить, если что вдруг.

Не так часто бывало это «вдруг», но бывало. В прошлом году, например, Михо совсем чуток перестарался, напитывая энергией изучаемое заклинание, и, в результате, прожег штаны себе и мантию учителю. Мэтр тогда, наверное, с месяц обзывал его безмозглым и косоруким неумехой.

Сегодня практических занятий, вроде, не намечалось. Но, все же, мало ли что...

Затем, надев на себя короткую, всего до середины бедра, ученическую мантию, юноша подхватил со стола нужную книгу и, сунув ноги в кожаные шлепанцы, вышел из комнаты.

В коридоре он остановился, прислушался к своим ощущениям, а точнее — к урчанию в животе, и решив, что завтрак был уже давно, а обед будет еще не скоро, заглянул на кухню. Стащил со стола у так удачно отвернувшейся старухи большую морковку и, радостно вгрызаясь в нее, пошлепал вниз по лестнице навстречу новым знаниям.

Однако, отворив тяжелую дверь в класс и войдя в него, обнаружил, что сами знания, похоже, пока еще не готовы с ним встретиться. Комната была пуста. Не в смысле, что, вот, абсолютно пуста. А в смысле, что учителя в ней не было.

И еще не было порядка.

В принципе, порядок, как уже давно понял Михо, и так был штукой совершенно несовместимой с деятельностью мэтра. Взять что-либо в одном месте, а потом оставить вообще непонятно в каком — это было для мэтра Бошара обычным делом. А потому хаос и неразбериха, постоянно создаваемые учителем, лишь титаническими стараниями ученика, слегка отступали и ненадолго сменялись хоть какой-то видимостью порядка.

Но сегодня почтенный мэтр превзошел сам себя. Царивший в классе бардак был по истине эпическим. Вещи сметены со столов и полок, словно каким-то безумцем, и раскиданы по всему полу. В одном из углов валялись осколки разбитых склянок. А вытекшие из них и смешавшиеся жидкости источали невероятное зловоние.

Сбегав наверх, юноша принес со двора ведро песка. Сыпанул чуток с краю. Немного подождал. Вроде, никаких бурных реакций, слава Создателю. А то, кто его знает, что там и с чем смешалось, вдруг полыхнёт. Засыпал песком всю лужу и, зажав пальцами нос, смёл все получившееся безобразие в ведро. Вынес на улицу.

Дверь в класс и маленькое окошко под потолком распахнул и оставил открытыми. Пусть эта вонь хоть немного выветрится. Это для учителя всё предельно просто. Сварганил заклинание очищения воздуха — и готово. У Михо так получалось пока что через раз. Саму формулу он давно выучил на зубок. А вот с заливанием в подобные заклинания нужного количества энергии пока что были проблемы. Вроде и дело плевое, и запитки нужно не много. Но вот тут-то и была самая заковыка. Чуть меньше напитаешь силой и получишь на выходе лишь бесполезный пшик. Чуть больше — и по комнате этакий ураганчик гуляет. Потом еще дольше прибираться приходится. Пусть уж лучше так проветривается, естественным путем. Долго, зато спокойно и безопасно.

Наведение порядка заняло немало времени. А мэтр Бошар так и не появился. Учитель бывало и раньше иногда задерживался. Мало ли какие дела могут возникнуть у коронного мага. Не последний всё-таки человек в городе, да и во всём королевстве. Так что Лишек пока особо не переживал.

Устроившись за одним из столов, он раскрыл принесённую книгу и принялся повторять пройденные заклинания. Но долго не высидел — пошёл наверх посмотреть, не появился ли учитель там. Заодно стащил на кухне еще одну морковку. Схрумкал ее, послонявшись по дому. Снова спустился в подвал. Еще немного посидел за книгой. Создал пару заклинаний и, не напитывая силой, тут же развеял. Собрался было создать еще одно, но тут его голову посетила интересная мысль. Аж по лбу себя хлопнул от досады, что раньше об этом не подумал.

А вдруг учитель давно уже сидит в своей «тайной» комнате, увлеченный очередным экспериментом, и напрочь забыл про своего ученика?

Вообще-то, комната была не такая уж и тайная. По крайней мере, для Михо. Он про нее отлично знал и даже частенько в ней бывал. Как единственный ученик, а теперь еще и помощник, юноша с недавних пор получил доступ в святая святых мэтра Бошара.

Специальное помещение пряталось за фальшивой стеной. Предназначенное для особо важных экспериментов и опытов, оно было оборудовано встроенной системой магической защиты не только от возможных негативных последствий этих самых опытов, но и от чужих любопытных глаз. И даже от поисковых заклинаний. В этой комнате мэтр хранил свои самые ценные артефакты, ингредиенты, книги и тетради со своими записями.

Отворить скрытую дверь и войти можно было, создав три простеньких заклинания, даже не требующих какого-либо мастерства. Просто, сделать это было нужно в определенной последовательности и с правильными промежутками времени. Ничего сложного, но не знающему человеку найти и войти вряд ли удастся.

Активировав «открывалку» и дождавшись, когда проход будет не только открыт, но и безопасен, юноша осторожно заглянул внутрь. Вдруг мэтр как раз что-нибудь «творит». Отвлечешь его и поймаешь лбом молнию или еще что похуже. Так что заглядывал Михо в комнату, почти не дыша и в полглаза.

Однако и здесь учителя не оказалось. Только у большого, высотой почти до самого потолка, зеркала в дальнем конце комнаты висело в воздухе неразвеянное заклинание. Сложное, составленное из нескольких, кажется шести или семи частей, оно мерцало в полумраке помещения, зависнув где-то посередине между полом и потолком. Простой человек, не обладающий магическими способностями, его бы никогда и не заметил. Михо же видел формулу отчетливо и даже мог различить некоторые уже знакомые ему элементы.

Обычно учитель проводит здесь очень даже много времени, называя зеркало «окном в иные миры или реальности». Именно окном, потому как попасть туда не представлялось возможным. А вот понаблюдать за происходящим по ту сторону зеркала было интересно. Мэтр говорил, что разглядел там уже немало вещей невероятных и немыслимых для этого мира.

Раз заклинание, не будучи развеянным, до сих пор не исчезло, учитель, похоже, совсем недавно как раз и собирался заняться своими любимыми наблюдениями. Но что-то его отвлекло.

Михо закрыл дверь в комнату, с облегчением подумав, что хоть здесь прибираться не нужно, и вновь уселся за учебник. Попробовал еще позаниматься, но понял, что это у него сейчас вряд ли получится. Сосредоточиться на тексте не получалось. Мысли скакали с одного на другое, словно бешеный хрюн по болотным кочкам, напрочь лишая возможности сконцентрироваться и направить внимание в нужное русло. Русло постоянно получалось ненужным, неправильным и даже провокационно-вредным.

Ведь мэтр никогда и близко не подпускал своего ученика к зеркалу. А Лишеку так хотелось самому заглянуть в эти «другие миры». Хоть чуточку, хоть самую мало-мальскую капельку, но посмотреть что там и как. Понятно, что самостоятельно создать нужное заклинание Михо в жизнь бы не смог. По крайней мере, пока. Уж больно сложное. Напитать уже готовое своей силой — тоже никак. Маг может управлять лишь собственноручно созданными заклинаниями. Что-то там про совместимость-несовместимость мэтр рассказывал.

Зато можно попробовать повторить формулу, раз уж она до сих пор не исчезла, воссоздавая каждую линию затейливого узора прямо поверх оригинала. И если сделать это досконально точно, не совершив ни одной ошибки, и напитать заклинание своей силой, всё может вполне получиться. Ведь изучение простых заклинаний они с учителем так и начинали.

Сначала Лишек заучивал схематическое изображение всех элементов формулы и их последовательность в учебнике. Затем мэтр создавал само заклинание, так сказать, живьем, а юноша «обводил» его, повторяя процедуру раз за разом, пока полностью не запоминал. Все более сложные заклинания создавались путем добавления дополнительных элементов или сложением нескольких простых формул вместе. Нужно было только создавать их в правильном порядке и знать, где и как соединять между собой.

Судя по насыщенности, мерцающее заклинание мэтра Бошара должно провисеть в воздухе еще достаточно долго, чтобы Михо мог осуществить свою задумку. С наполнением формулы энергией можно не переживать. Такое сложное заклинание, наверняка, требует жуть как много сил. А резервы начинающего мага, если он не пользуется амулетами — накопителями энергии, не так уж и велики. Хорошо если хватит. А не хватит, так и не страшно. Мало — не много.

Конечно, Михо понимал, что его затея — чистой воды авантюризм и безрассудство. Мэтр если узнает, по голове не погладит. А если и погладит, то, наверняка, чем-нибудь тяжелым, навроде кочерги. Но ведь, может быть, и не узнает.

Еще какое-то время Михо мужественно боролся с искушением пойти поэкспериментировать. Но мэтр всё не возвращался, учеба в голову категорически не лезла. И любопытство, объединившись с жаждой деятельности, в конце концов одержало-таки сокрушительную победу над осторожностью и рассудительностью. А юноша, вновь активировав «открывалку», в очередной раз оказался у зеркала.

Постоял немного, стараясь сконцентрироваться. Потряс кистями рук. Несколько раз глубоко вздохнул — выдохнул. И, нацелившись указательным пальцем на формулу мэтра, принялся старательно, аж высунув язык от усердия, выводить сложный рисунок нового заклинания. Медленно, не спеша. Все эти крючки и закорючки, одни за другими, пока последняя завитушка не оказалась прорисованной.

Ну вот, вроде, всё правильно сделал. Теперь — потянуться к потокам силы, пронизывающим все окружающее пространство даже тут, под землей. Подсоединиться к одному из них, наполняясь энергией по самую макушку. Оторваться от потока. Определить правильную точку подсоединения силы к заклинанию, и можно потихоньку начинать его напитывать.

Энергия тонкой струйкой потекла из Лишека. Изначально бледный, едва заметный рисунок формулы с каждой минутой становился всё ярче и ярче. Юноше даже не нужно было прилагать никаких усилий, чтобы перекачивать энергию. Казалось, заклинание само стало вытягивать из него силу. Рисунок формулы уже не мерцал, а сиял, заливая комнату радужным светом, а энергопоток лишь усиливался.

В какой-то момент Михо даже испугался. Его магический запас иссяк почти на три четверти и все продолжал стремительно опустошаться. Если процесс затянется, заклинание выдоит его досуха. А это, ой-как, чревато! Магическое истощение даже опытного мага может надолго, а то и навсегда, лишить способностей. Что уж говорить про слабенького ученика.

Юноша попробовал перекрыть поток. Но к его великому удивлению, ничего не вышло. Энергия утекала рекой, все больше пугая юношу. Кисти рук его похолодели, а в коленях возникла мелкая противная дрожь. Михо еще раз попробовал оторваться от заклинания, понял, что по-прежнему не может этого сделать, и запаниковал.

Дернулся назад, пытаясь отойти, будто это могло ему чем-то помочь, но даже шагнуть у него не получилось. Ноги не слушались, словно приклеившись к полу. Лишек задергался. Взгляд его помутнел. Холод из рук добрался аж до желудка, заставляя всё тело сжиматься от страха. Почему-то стало трудно дышать, словно в комнате закончился воздух...

И вдруг — бздыньк! Словно струна над ухом лопнула. Ноги Михо от неожиданности подкосились, и он осел на пол. Сердце сжалось, на пару мгновений замерев. А формула вмиг вспыхнула маленьким солнцем и исчезла. Пропала, оставив после себя лишь цветные, прыгающие перед глазами звездочки с кругами, да нудное, непрерывное гудение в ушах.

Мальчик сидел на полу, хватая воздух открытым ртом и пытаясь проморгаться ничего не видящими глазами. Руки, ноги, голова — всё, словно глиняным стало, потяжелело и отказывалось двигаться.

— Ничего себе сюрпризик, — подумал он, когда немного отошел от шока и смог более-менее начать соображать. — Что, не вышло что ли?

Зрение, вроде, вернулось, и ученик мага посмотрел на зеркало. Ничего не понятно. Одно мельтешение перед глазами.

Михо потер глаза и помотал головой. Ох, зря он это сделал! Такое впечатление, что в голову каменюку какую-то запихали, и она теперь с каждым движением скачет там внутри и долбится о стенки черепушки.

Пару минут парень сидел, не двигаясь, пережидая головную боль. А когда она немного успокоилась, вновь попытался осмотреться. Но только уже стараясь не совершать никаких резких движений.

В комнате ничего не изменилось. И звездочки перед глазами больше не скакали. А вот на поверхности зеркала, — взгляд Михо как раз остановился на нем, — скакали, да еще как! То вспыхивали, то исчезали, то кружили в каком-то затейливом, хаотичном хороводе. Приглядевшись, Лишек заметил на фоне зеркала и формулу — она, оказывается не исчезла, просто поблекла и стала едва заметна.

А это гудение, понял Михо, и не в голове вовсе, а от зеркала идет. Значит, получилось? Ну и где эти миры? Где окно?

Еще с минуту ничего не происходило. А потом отображение комнаты как-то, искажаясь, поплыло и пропало, сменившись непонятными клубами не-то дыма, не-то тумана. Впрочем, скоро и они исчезли, и из зеркала полились потоки света. Прищурившись и прикрыв глаза рукой, Лишек со страхом и одновременно с бешеным восторгом наблюдал за тем, как в зеркале всё отчетливее проявлялись ярко освещенные светлые стены, не иначе, чьего-то богатого дворца, украшенные позолоченной лепниной и картинами. Где-то наверху, куда вела широкая белокаменная лестница, сияла, наверное, тысячей ярких огней огромная чудо-люстра из неимоверного количества крупных сверкающих кристаллов.

А на самой лестнице перед глазами изумленного юного мага разыгрывалась прямо-таки трагическая сцена, явно стремящаяся перерасти в кровавую.

Очень красивая огненноволосая девушка, наверное хозяйка дворца, вся в драгоценностях, в красивом необычном платье, пыталась убежать от какого-то злодея. Одной рукой тот держал вырывающуюся девушку, а в другой сжимал занесенный для удара меч.

Прическа красавицы была жутко растрепана, глаза широко распахнуты. На лице — негодование, смешавшееся с ужасом. А рот раскрыт в безмолвном крике.

Злодей тоже, видно, кричит ей что-то в спину, но звуки не проникают сквозь невидимый уже барьер и не доносятся до Михо.

Слышно лишь ставшее неровным гудение и редкое потрескивание, словно рвется какая-то ткань.

Затем треск стал громче и чаще, гудение усилилось, раздался оглушительный хлопок, словно тонкая, разделяющая миры перепонка лопнула. И на парня мгновенно обрушился крик девушки. Будто мольба о помощи, которую ученик мага ну никак не мог проигнорировать. Не раздумывая ни секунды, Михо с трудом поднялся с пола, потянулся к девушке и, ухватив, потянул на себя.

Растерявшийся злодей никак не ожидал такого развития событий. И даже той крохи сил, что оставалась у бедного, совсем ослабевшего Лишека, хватило для того, чтобы сдвинуть девушку с места. Правда, ноги все же подвели юношу, вновь подломившись в самый неподходящий и ответственный момент. Потеряв равновесие, он повторно грохнулся на пол.

Девица, влекомая им за собой, тоже не смогла удержаться на ногах, начав заваливаться на Михо. А, так и не выпустивший ее руку злодей, запнувшись обо что-то, внес окончательный штрих в образовавшуюся свалку, влетая следом и подминая под собой и юного мага, и девушку.

Лежа в самом низу этой спонтанной кучи мала, обессилевший Михо мог лишь наблюдать за тем, как поднявшийся на ноги первым разбойник, что-то крича на неизвестном языке, подхватил с трудом встающую девушку и потянул ее назад к зеркалу. Понимая, что больше ничем не сможет ей помочь, Лишек изловчился чуть приподняться над полом и одним движением руки развеял заклинание.

Злобный похититель девицы, как двигался к зеркалу, так и ткнулся лбом в ставшую вновь непроницаемой поверхность зеркала. На секунду замерев в нерешительности, он что-то буркнул себе под нос, потер ушибленный лоб и вновь попытался пройти сквозь зеркало, предварительно ткнув его своим мечом. Раздался звон разбитого стекла, и Михо с ужасом увидел, как осколки зеркала медленно-медленно, словно невесомые, падают на пол и разлетаются на еще более мелкие кусочки.

Последнее, что он увидел, это подходящий к нему и замахивающийся мечом злодей. На голову обрушился удар и сознание покинуло ученика мага.

Глава 2

— Ярик, идиот! Ты что наделал!? Мы, вообще где!? — испуганная Ярослава стояла посреди незнакомой комнаты, ошеломленно озираясь вокруг. — Как мы сюда попали?

— Это я-то идиот? Это ты уперлась и прилипла, как дура, к этому зеркалу! — брат был шокирован не меньше. — Как попали!? Вот через него и попали! Вообще, походу, даже не попали, а вляпались...

— Куда?

— Не куда, а во что, — отмахнулся парень, оглядываясь по сторонам. — В полное «Г» мы вляпались. Не знаю я, куда нас этот твой фанат затащил, но это точно не Дом культуры.

— С чего это вдруг он мой? — негодующе всплеснула руками сестра.

— А с чего еще в тебя этот полоумный вцепился, едва увидел? Не иначе — поклонник. Вон как ручонками своими загребущими, хвать, и мы здесь.

— Придурок. Где, здесь-то?- девушка была на грани истерики. Ей хотелось скорее сбежать из этого непонятного места, но куда и как — было совершенно неясно, и она не решалась двинуться с места, стараясь оставаться поближе к брату.

— Вот заладила — где да где... Откуда ж я знаю? — Ярик тоже пока лишь топтался на месте, недоуменно вертя головой, пытаясь успокоиться и собрать метавшиеся мысли в кучу. — Здесь. За зеркалом. Может в мире параллельном...

— Каком-каком? Ты чего несешь? Сказок начитался? Или РенТВ насмотрелся? Как можно через зеркало куда-то попасть?

— Откуда я знаю, как? Я что, спец по зеркалам? Спроси, вон, у этого, — Ярик махнул рукой в сторону неподвижно лежащего человека, — у кролика своего белого, что в зазеркалье свое дурацкое нас затащил. Если он ответить сможет. А всё твоё упрямство ослиное! Как, блин, теперь назад-то попасть!?

— Да сам ты осел! — возмущенная девушка сжала кулаки и зло зыркнула на брата. — Какого ты своей железякой размахался? Разбил всё. И этот еще тут разлегся... Ты его что, убил?

Парень осторожно подошел к незнакомцу, ткнул его носком сапога. Не дождавшись никакой реакции, наклонился и, протянув руку, коснулся шеи. Нащупал пульс.

— Да не, живой. Вырубился только. Хлипкий он какой-то. Я ж его, вроде, легонько двинул. Мне во дворе и не так прилетало. И ничего.

— Ага, оно и видно, что прилетало, и ничего, — хмурясь, кивнула девица. — Все мозги, похоже, повышибло. Нафига ты его мечом-то долбанул?

— Так я ж рукоятью! — оправдываясь, развел руками Яромир, на миг подняв взгляд на сестру. — Да и не специально. Само как-то вышло. Смотри-ка, а он не старше нас. Может даже младше.

— Во-во, а ты его железякой по башке... — Ярослава подошла поближе и тоже принялась рассматривать своего похитителя.

Действительно, совсем молодой. Лет четырнадцати, наверное. Темные, слегка курчавые волосы. Смуглая кожа. Немного длинноватый тонкий нос с горбинкой. Густые черные брови. И здоровенная шишка на половину лба. Какого роста — не понятно. Лежит, скрючившись и поджав ноги. Но телосложение у парня точно не богатырское.

Одет в какой-то смешной серый балахон и явно короткие, поношенные штаны. На ногах — один шлепанец. Второй слетел и валяется неподалеку.

— Надо думать, — отвлек ее голос брата, — как домой попасть. И не позвонить же, блин, никому — телефона-то с собой нет. А там репетиция, поди, уже во всю...

— Надо было думать, когда пытался этому, — девушка присела на корточки возле незнакомца и ткнула в него пальцем, — голову проломить. А он ничего, симпатичный. И, интересно, как бы ты звонил, если это действительно другой мир?

— Точно, — Ярик хлопнул себя ладонью по лбу, — во, туплю! Кстати, ничего я не пытался ему проломить.

Он отошел от сестры и принялся более внимательно рассматривать комнату, в которой они очутились.

— Просто забыл, что меч в руке. И, вообще, я ж тебя спасал. Вдруг бы этот твой симпатичный каким-нибудь монстром оказался.

— Точно телека насмотрелся, — фыркнула Ярослава и скорчила ехидную гримаску. — Але! Ку-ку! Какие монстры!? Я тут только одного вижу. Показала бы тебе, да ты единственное зеркало раскокошил. И его хозяина чуть не прибил.

— Славка, хорош меня доставать. Ничего с ним не будет. Оклемается. Подумаешь, неделю с шишкой походит. Это ж даже не фингал, — парень совершил круг вдоль стен. — Слушай, комната какая-то странная. Везде полки, полки. Какие-то банки, склянки. Книги. Еще книги. И еще. Все стены в полках, а двери ни одной нет. Ну, ладно, мы сюда через это дурацкое зеркало ввалились. Но Ромео-то твой сюда как попал?

— Ха! Я б его спросила, так ведь он до сих пор никак очухаться не может. А если у него сотрясение мозга?

— Ну, это если есть, что сотрясать.

— Фи, банальщина какая. Кто бы что про мозг говорил! — вскинулась было вновь сестра, но неожиданно успокоилась, указав рукой на всё не приходящего в себя парня. — Может ему помочь как-то?

— Интересно, как?

— Да, как хочешь. Главное, по щекам его не бей. А то еще и без зубов оставишь. Вдруг опять про меч забудешь.

— Это я могу, — задумчиво произнес Яромир, оглядываясь по сторонам. — Может на него водой полить? Ща пойду, поищу что-нибудь. Гляди, сколько склянок разных вокруг.

Он подошел к стеллажу с какими-то сосудами, наполненными разноцветными жидкостями.

— Химия, небось, какая-нибудь. Вон, цвет какой подозрительный. А эта вот еще, вроде, и светится.

— Ты осторожней там!

— Да я — сама осторожность, — Яромир взял бутылек с самой бесцветной и прозрачной жидкостью и повернулся к сестре. — Может эту попробуем? Вроде, на воду похоже.

— Ага, кислоты всякие тоже на воду похожи.

— Так-то, да. Сейчас проверим.

Держа одной рукой склянку, другой он вытащил пробку и, медленно поднеся ее к носу, понюхал.

— Фу, гадость какая! — сморщился он, отводя руки и отклоняясь назад от пробки с бутыльком.

В горле ужасно запершило, в носу невыносимо защипало, а из глаз невольно потекли слезы — Сдохнуть можно!

— Я же говорила, осторожно!

— Я же говорила, осторожно, — противным голосом передразнил ее брат. — Сама бы взяла, да попробовала. Умничаешь тут.

— Зачем? Для опытов у меня есть ты.

— Это ты меня сейчас кроликом подопытным, что ли, обозвала?

— Почему сразу кроликом? С тебя и мыши хватит. Белой. Лабораторной.

— Ну, ладно, хоть не крысы. И на том спасибо, — не стал задираться дальше Ярик. — Тем более один кролик у нас, вон, уже есть. Слушай, а может ему эту гадость вместо нашатыря дать понюхать?

— Можно. Только подожди минут пять. Проверить. Вдруг это супер-токсичная отрава. Или зелье волшебное. Если через пять минут не помрешь и в жабу не превратишься, дадим и этому понюхать.

— Ха-ха-ха, — брат покачал головой, — как смешно. Тоже мне, юмористка. Давай, держи ему руки. А то очухается, начнет своими культяпками махать.

— Ну, давай, — Ярослава подошла к лежащему парню и присела рядом, взяв его за запястья, — действуй, Айболит недоделанный.

Брат сунул жутко вонючую пробку под нос незнакомцу. А когда тот, сморщившись, что-то замычал, замотал головой и чихнул, не удержался и подсунул пробку еще и сестре.

— Ах, ты ж, а-а-апч-хи, гад! — не ожидавшая такой каверзы, девушка отмахнулась от брата. Тот резко отпрянул в сторону и, хоть и удержал пузырек в руке, часть его содержимого все же умудрился выплеснуть на пол.

В результате, через пару секунд взахлеб и наперебой чихали уже все втроем. И Яромир с Ярославой, и ничего не понимающий, пялящийся на них недоуменным взглядом незнакомец.

***

Когда удалось наконец-то прочихаться, и трещавшая от боли голова начала хоть как-то соображать, Михо обнаружил и осознал сразу несколько вещей.

Первое — его не убили.

Второе — девушку, похоже, тоже никто не собирается убивать. И, вполне возможно, что Михо ошибся, и раньше на ее жизнь также не покушались.

Потому как жертва злодея уже вовсе и не стремилась от этого самого злодея убежать. Напротив, она сейчас вполне мирно с ним разговаривала и даже немного пряталась за его плечом от самого Михо. И с подозрением тоже смотрела не на своего, как раньше предполагал юноша, обидчика, а на него, на Михо.

И третье, самое важное — наиценнейшее зеркало мэтра Бошара, на которое тот чуть ли не молился, было разбито на мелкие кусочки.

— Вот же я влип... — пробормотал юный маг, пристукнув себя кулаком по лбу. И тут же, зажмурившись, застонал. И без того пострадавшая голова просто взорвалась жутчайшей болью от такого неподобающего с ней обращения.

Обхватив ее обеими руками и не раскрывая глаз, Михо переждал этот приступ и, осторожно ощупывая, попробовал обследовать свою голову на предмет целостности. Ни дыр, ни вмятин, ни кровоточащих трещин, о наличии которых уже начал было подозревать юный маг, им обнаружено не было. Зато он нащупал здоровенную шишку на лбу, прямо над левым глазом. И, как ни странно, прикосновения к ней были не такими уж и болезненными, как можно было ожидать.

— Бу-бу—бу, бу—бу, бу—бу—бу, — донеслось до него сбоку сквозь гул и треск в голове. Плеча коснулась чья-то рука.

С трудом заставив себя открыть глаза, он повернул голову. Рядом стояла девушка.

— Бу—бу? — что-то, явно, спросила она. — Бу—бу-бу?

— Какая ты красивая. Жалко, что я тебя не понимаю, — сказал Михо, качнув головой и вновь сморщившись от боли.

Девушка отошла от него и опять забубнила, теперь уже обращаясь к своему спутнику. Тот кивал ей в ответ, изредка отвечая и при этом поглядывая на Лишека. Вроде бы даже вполне беззлобно поглядывая.

«Ну и ладно, — подумал Михо, — разберемся. А вот с головой нужно что-то делать. Может, малое исцеление попробовать?»

Он попытался определить, сколько магических сил у него осталось. Но даже это, казалось бы, незначительное действо вызвало новую волну нестерпимой головной боли.

«Так, здесь всё плохо, — мысли со скрипом проворачивались в бедной голове, — попробуем по-другому».

Кряхтя и постанывая он еле-еле поднялся с пола и побрел к стеллажу с эликсирами. Пол под ногами качался, как палуба морского корабля. Жутко тошнило, а перед глазами плавали разноцветные круги.

— Ну и где же ты, спасение мое? — оглядел Михо стеллаж, когда смог доплестись до него.

Этикетки на склянках совсем не хотели читаться, двоясь и даже троясь в глазах. Наверное, с полвека прошло, прежде чем нужный пузырек был опознан и извлечен с полки дрожащими руками. Зажав зубами пробку, Михо откупорил эликсир. Два мелких глотка. Противная горечь растеклась от языка к горлу и тут же была забыта — теплая и приятная волна прошлась по всему телу, принося долгожданное облегчение.

— Слава Создателям! — выдохнул Михо. — Хорошо-то как.

Наконец-то организм перестал отзываться болью на каждое движение. Вот только левой ноге почему-то холоднее, чем правой. Он посмотрел вниз, обнаружил отсутствие одного тапка и, жутко смутившись, поспешил найти и надеть его. После чего взглянул на своих невольных гостей.

Парень и девушка стояли рядом друг с другом и с любопытством смотрели на Лишека. Во взглядах их совершенно не чувствовалось ни злобы, ни страха. Ну, может быть, девушка взирала на него немного более настороженно.

— Что ж, — пробормотал Михо, — наверное и мне бояться особо нечего. По крайней мере, пока...

— Простите, господа любезные, — сказал он погромче, обращаясь к парочке, — что-то я, похоже, не то натворил.

Он прижал руку к груди и слегка поклонился молодым людям, которые, переглянувшись, что-то тут же залопотали в ответ. Что пыталась сказать огненноволосая красавица, Михо не понял. А вот парень в довесок к своему бубнежу зашагал на месте, указывая рукой то на себя с девушкой, то на пустую раму разбитого зеркала.

— Обратно хотите? Понимаю, — кивнул Лишек. — Но, прощения прошу, не выйдет пока никак.

Он развел руками, пытаясь всем своим видом передать всю степень своего сожаления. Не было ясно, поняли ли хоть что-нибудь из его пантомимы незнакомцы, но гомонить перестали и выжидающе уставились на ученика мага.

А тот закрыл глаза и, сосредоточившись, попытался нащупать линии энергопотоков. На этот раз получилось. И, когда удалось подпитать свой резерв, Михо облегченно вздохнул — пронесло. Перегореть, лишившись магических возможностей — этого Михо боялся куда больше, чем даже гнева мэтра за разбитое зеркало. Ну, не в хрюна же он его за это превратит. А вот стать обычным, не владеющим магией человеком — бррр... даже подумать страшно.

Еще раз поблагодарив Создателей, юноша активировал «открывалку» и оглянулся на молодых людей, недоуменно взиравших на то, как один из стеллажей исчез, а на его месте оказалась дверь в соседнюю комнату—класс. Михо улыбнулся и, предложив жестами следовать за ним, прошел в класс.

Там он взял два табурета, поставил возле одного из столов и указал на них вошедшей следом парочке. Те, правильно истолковав приглашение юного мага, уселись и принялись глазеть по сторонам. Очень радовало, что они не выказывали ни страха, ни агрессии. Сидели и с любопытством разглядывали все, что их окружало.

— Так, — устроился Михо за соседним столом, — какая у нас главная задача? А такая — понять друг друга. Иначе так и будем без толку таращиться...

Парень и девушка сидели молча, иногда переглядываясь и с ожиданием взирая на бормочущего себе под нос Лишека.

— Для общения с иноземцами у нас есть что? Правильно, амулеты ментальной связи. А они у нас где? Правильно, ПрОклятый ведает, где. Будем искать.

Соскочив с места, юноша попытался вспомнить, где он видел амулеты в последний раз. Необходимость в таких приспособлениях у крайне редко куда-либо выезжавшего мэтра возникала, соответственно, тоже очень нечасто. На глаза они Михо не попадались давно. Значит, лежат в ящиках, которые так же давно не открывались. А таких здесь — не меньше трети.

«Ну и ладно, — подумал Михо,- одна треть, это не три трети».

И приступил к поискам.

Амулеты нашлись в пятом по счету, перелопаченном юношей ящике. Два небольших кристалла «горной слезы», подвешенные на кожаные шнурки, были извлечены за эти самые шнурки на белый свет. Один кристалл Михо нацепил на шею себе. Другой — после недолгих размышлений протянул парню, рассудив, что недопонимание с ним чревато более негативными последствиями

***

— И что ты там нарыл? Что принес? Ну всё, сейчас надену и буду такой же красивый, как и ты. Славка, как, идет мне? — повернулся Ярик к сестре, нацепив какой-то протянутый ему учеником мага прозрачный кристалл на шнурке. И услышал за спиной:

— Ты меня понимаешь?

— Вот нифига себе! — обернулся он, чуть не подпрыгнув от неожиданности. — Конечно понимаю! Славка, прикинь, я его понимаю! Это что, реально магическая штука?

— Да, — чернявый парень улыбнувшись, кивнул в ответ. — Это амулет-переводчик. Специально предназначен для переговоров с существами, говорящими на иных языках.

— Ух ты! Круть! Слушай, существо, говорящее на ином языке, он что, будет теперь все мысли мои тебе пересылать?

— Ни в коем случае. Чтобы мысль была передана, ее нужно проговорить. Так настроен амулет.

— Понятно. Но все равно, круто. А теперь объясняй давай, что за фигня тут произошла, и кто ты, вообще, такой?

— Ой, простите, я не подумал. Я Михо Лишек из рода Власеков. Ученик мага.

— Славка, зацени, — вновь крутанулся Ярик к сестре, — он не волшебник, он только учится. Ржунемогу. И зовут его Лихомишек из рода Власеков. Чех, наверное. Хотя больше на болгарина похож.

— Нет, Михо Лишек, — поправил его чернявый, — можете называть меня просто Михо или Лишек.

— Хорошо, Просто Михо. Я Яромир, а это — моя сестра Ярослава. Мы из рода Орловых.

— Яр Амир и Яра Слава? Достойные имена, — Михо слегка поклонился, а потом, вскинувшись, удивленно посмотрел на Ярика. — Сестра? Ты сказал, она твоя сестра?

— Ну да, что тут такого. Сестра. Старшая. Прикинь, на пять минут меня старше.

— Значит ты точно не собирался ее убивать? — не столько спросил, сколько сделал для себя какие-то явно печальные выводы погрустневший ученик мага.

— Убивать? Не, ну у меня, конечно, иногда возникает желание прибить эту заразу. Язва-то она та еще. Но убивать — точно нет, не хотел.

— Создатели, вот я ошибся-то!

— Ну-ка, поподробнее сейчас. Что значит — ошибся? А-а-а! Так ты думал, я ее убить хотел? И поэтому ее и потащил от меня! Славка, слышь, — Ярик опять обернулся к сестре, — он тоже тебя спасал. Думал, что я тебя убиваю. Так что мы оба тебя спасали. Вот, блин, Чип и Дэйл спасают Гаечку.

— Да слышала я. Сам ты Гаечка. Тебя-то я понимать не перестала.

— А, ну да, туплю. А вот скажи мне, Михо, куда ты нас затянул? Мы сейчас где? В прошлом времени или параллельном мире?

— Не знаю, что такое «в параллельном», но в другом мире точно. Правда, я не могу понять, как это произошло. Мой учитель всегда говорил, что не может убрать границу между нашими мирами, и можно только наблюдать. Скорее всего, я где-то все же допустил ошибку, — Михо, задумавшись, почесал затылок, — когда копировал заклинание...

— Значит, ты и в правду магичить можешь? — перебил его Ярик. — Класс! А можешь показать что-нибудь? А то в нашем мире магии вообще нет.

— Ну, если б совсем не было, зеркало навряд ли смогло бы у вас сработать.

— Может быть, может быть. У нас, если верить учебникам истории, всех наших колдунов и ведьм еще полтысячи лет назад поперевывели. Ну так что, колданешь чего-нибудь? Славка, нам сейчас чудо покажут!

Михо пожал плечами.

— У меня сейчас сил не очень много после всего. Ну вот, если только из совсем простенького.

Вытянув руку, он создал у себя на ладони маленький шарик света и легким движением пальцев плавно отправил его по воздуху в сторону дальней стенки. Пролетев около половины пути шарик, будто растаяв, исчез.

— Вау! Круть! Настоящий фаербол! Да ты, прямо, Гари Поттер! — радостно завопил Ярик. — А если шрам на лбу останется и очки напялишь, так и вовсе вылитый будешь! Славка, видала?

— Видала, видала. А теперь передай своему Поттеру, пускай он нас как-нибудь домой отправляет.

— Да! И в правду, Михо, ты бы нас домой отправил уже. А то там дел по горло, да и потеряют еще, не дай бог...

— Боюсь, в ближайшее время этого сделать не получится.

— Что значит, не получится? — возмутилась Ярослава, когда брат передал ей ответ юного мага. — Сюда, значит, получилось нас затянуть, а назад — не получится! Пусть старается. Бог с ней, с репетицией, все равно опоздали. Но там же родители с ума сойдут, когда нас потеряют!

— Ладно, не шуми. Михо, а почему не получится? Из-за зеркала? Так давай другое найдем.

— Боюсь, это будет затруднительно.

— Да чего ты там всё боишься? Ты давай, не бойся. Не прибьет же тебя твой учитель. Наверное... Что у вас, одно зеркало в доме? Ну так пройдемся по городу, или где мы там, по магазинам. Где-нибудь да найдем другое.

— Это вряд ли. Тут простые зеркала не подойдут. Такое, как у мэтра Бошара, хм, было... не у каждого мага такое сыщется. Это ж древнее зеркало. Его мэтру из, Создатели ведают, каких далей привезли. Он кучу денег отдал и тьму заклятий на него наложил. И это ещё к тем, что уже были. — с каждым словом Михо становился всё печальнее.

— Поверьте, — прижал он руки к груди, — я полностью осознаю весь трагизм сложившейся ситуации. Мое глупое любопытство и неразумная беспечность стали причиной этой ужасной ошибки. И я бы с радостью исправил всё содеянное мною, но, увы, это не в моих силах!

— Вот ничего себе ты завернул, — Ярик озадачено почесал нос и оглянулся на сестру. — Это он, типа, извинялся сейчас.

— Слушай, повернулся он опять к Михо, — а этот твой мэтр сможет нам помочь?

— Без зеркала, — грустно вздохнул тот, — точно нет. Но, может, хоть знает, где другое найти?

— Ну так чего кислого давишь? Давай, зови своего учителя.

— Я бы позвал, но его нет дома. Должен был уже давно прийти на занятия, но куда-то пропал. Я уже сам волноваться начал. Но уверяю вас, как только он появится, я тут же попрошу его помочь вам. Если, конечно, он меня сразу же за зеркало не прибьет.

— Так это ж не ты его раскокошил, а я!

— Зато я без разрешения активировал заклинание, от чего всё и случилось.

— Ну, это да. Это ты знатно накосячил. Зато, смотри! Он, говоришь, только наблюдать мог, как в окно, а ты, бац, и дверь открыл! Да он тебе еще и благодарность выпишет с премией.

— Ага, выпишет, — в очередной раз вздохнул Михо, — после того, как в хрюна превратит. Или в жаба.

— А что, может?

— Вот и узнаем.

— Да ладно ты, не парься! С чего ты решил, что сразу в свинью-то превратит? Может обойдется еще, — глядя на совсем приунывшего мага, Яромир все-таки не удержался от подколки: — Может просто в кролика превратит или в хомячка...

И заржал. После чего получил подзатыльник от сестры, замолчал, выслушивая ее гневную тираду, кивнул ей и вновь повернулся к Михо.

— Сеструха за родителей переживает. Вон, видишь, глаза на мокром месте. И это, знаешь, я тоже извиниться хочу. За зеркало и за шишку на лбу. Это я от неожиданности. И шуточки все мои не со зла. Скорее, с перепугу. Да и Славку я подкалываю, чтоб не раскисала она. Девчёнки, они ж такие. Чуть что - сразу в слёзы.

— Да, я понимаю.

— Болит лоб-то?

— Не, я ж эликсир выпил. Так что, голова не болит, а припухлость через пару часов рассосётся.

— Вот же ж круть! Везет вам тут с вашей магией! Слушай, а у тебя есть еще такой амулет для сеструхи? А то чего я все время глухой телефон изображаю...

— Глухой что?

— Да не бери в голову. Ну так что, найдешь?

— Сейчас посмотрю. — Михо сходил к ящику и, покопавшись в нём, надел на себя еще один кристалл, а второй, вернувшись, протянул Ярославе: — Надень, пожалуйста.

— А зачем ты на себя еще одну побрякушку нацепил? — заинтересовался Ярик. — Одной, что ли, не достаточно?

— Нет, они только парами работают. Одна пара для общения с тобой, другая — с сестрой.

— Значит режима конференцсвязи в твоей приблуде нет? Понятненько. А на каком расстоянии работают? До соседней комнаты добьёт? А можешь нам с собой домой парочку отдать? Прикольно же, сидишь у телека, захотел перекусить и в амулет такой: Славка, типа, чипсы принеси...

— Больше тебе ничего не надо? — возмущенно фыркнула сестра. — Обойдешься!

— Не совсем понял, о чём ты говоришь, — пожал плечами юный маг, — но, думаю, в вашем мире без подзарядки амулеты долго не проработают.

— Печалька, — скорчил грустную мину Яромир, а потом, осененный новой идеей, радостно выдал: — Так ведь мы за подзарядкой можем опять к тебе в гости заскочить! Правда, сеструха?

— Ну уж нет. Давайте решайте с вашим мэтром, и быстрее домой. И больше я сюда ни ногой!

— Чего это — ни ногой? Классно же! — удивился брат. — Не, домой, конечно надо, спора нет. Но это же круто — шагнул и, бац, уже чёрт знает где.

— Спасибо, нашагалась уже. Может уже перестанете ерундой заниматься и делом займетесь? Где его носит, этого вашего мэтра!?

— Да, точняк. Михо, может уже поищешь его? Вдруг он уже пришел и сидит в своей комнате где-нибудь?

— Сейчас узнаем. Давайте поднимемся пока в гостевой зал, — Лишек закрыл тайную комнату и жестом пригласил молодых людей следовать за ним. — Вы там подождете, а я схожу к мэтру в комнату.

Выйдя из учебного класса, они поднялись по лестнице и прошли в просторную комнату с большим камином у дальней стены и массивным деревянным столом со стульями в центре.

— Садитесь, я сейчас. — Михо махнул рукой в сторону стульев и спешно направился к комнате мэтра Бошара.

Дойдя до его дверей, постучал. Подождал, постучал еще раз и, не дождавшись ответа, толкнул дверь, немного приоткрыв ее. Заглянул. Никого не обнаружил. Зато отметил такой же, если не больший, как в учебном классе беспорядок.

— Странно всё это, — сказал он, вернувшись в зал к молодым людям. — Его там нет. Все перевернуто и разбросано. Я уже начинаю волноваться.

— А мы-то как! — съязвила Ярослава. — А что, твоего учителя нельзя как-нибудь обнаружить? С помощью, там, магии вашей, например?

— Точно! — изумился Лишек. — Вот я пенек дырявый! Можно же заклинание поиска по вещи хозяина запустить! Я сейчас.

Он умчался и вскоре вернулся, неся в руке тапок учителя.

— Вот! Первое, что под руку попало. Это его личная вещь, — Михо уселся за стол и положил тапок перед собой. — Сейчас наложим заклинание и узнаем, где искать мэтра.

Он сосредоточился и начертал в воздухе над тапком нужную формулу.

— Ой, что это? — пораженно выдохнула Ярослава. — Это и есть заклинание?

— Что? Что ты видишь? — забеспокоился брат, где?

— Ты видишь формулу? — не меньше самой девушки удивился Михо. — Вот это да!

— Что она видит? — Яромир крутил головой по сторонам, но не замечал ничего необычного. — Да где это?

— Вот, у тебя перед носом, — ткнула сестра пальцем в тускло мерцающую сложную вязь узора и повернулась к Михо: — Это оно, да?

— Да, оно. Яр Амир, поздравляю, у твоей сестры есть дар.

— А я? А у меня? Почему я не вижу ничего?

— Значит у тебя способностей нет. Или они слишком малы — развел руками ученик мага.

— Но у нее-то есть! А она моя сестра...

— Так часто бывает. У моих родителей, например, дара нет. И у моих детей, возможно, не будет.

— Не, ну что за непруха! Она ж никогда не верила во всё это. Даже фэнтэзи не читала, на дух не переносила и сказками обзывала. А теперь у нее дар, а у меня шиш с маслом, — Ярик сокрушенно стукнул себя кулаком по ноге. — Ну как так-то?

— Да подумаешь, — сестра положила ему руку на плечо. — Я все равно не знаю, что с этим делать. Да и дома это вряд ли пригодится. Так что не печалься, братик. Просто прими тот факт, что я круче.

Она похлопала его по спине и ехидненько улыбнулась.

— Вот же засада! — совсем расстроился Ярик. — Хотя я всегда подозревал, что ты ведьма. Ох, инквизиции на тебя нет!

— Мне тебя хватает. Михо, что дальше?

— Сейчас, — отвлекшийся на перепалку брата с сестрой маг вновь сосредоточился на заклинании. — Сейчас наполним формулу энергией и привяжем ее к вещи мэтра.

С интересом наблюдавшая за всеми манипуляциями Михо, девушка увидела, как сначала формула наполнилась ярким сиянием, затем от нее к тапку протянулась переливчатая паутинка силы, и тапок, окутавшись радужным туманом, выстрелил вдруг куда-то в пространство стремительно удлинившимся тончайшим энергетическим потоком.

— Ничего себе — навигатор! — девушка удивленно смотрела на воткнувшуюся в одну из стенок «путеводную нить». — Куда это она?

— Кто — она? Что там такое!? — разволновался обиженный на несправедливую судьбу брат. — Ну расскажите уже!

— Поисковик указывает, — ответил Михо, — что мэтр где-то совсем недалеко вот в этом направлении.

Он махнул рукой в сторону пронзенной энергопотоком стены.

— Вы сидите, а я схожу посмотрю.

— А вдруг тебе помощь понадобится. Нет уж, я с тобой, — Ярик подхватился вслед за выходящим из зала учеником мага. — Не распугаю там народ своей одеждой или мечом?

— Нет. У нас чужеземцы в городе частенько бывают. Торговцы в основном. Так они и не так еще одеваются. А благородные все с оружием. Да и не далеко нам, похоже.

— Ну и ладно. Славка, жди, мы мухой. Туда и обратно. Наверное.

Выйдя из дома, Яромир прошел за Михо по тропинке, огибающей какие-то кусты и деревья, свернул за угол оказавшегося двухэтажным дома и тут же уткнулся в спину резко остановившегося ученика мага.

— Мэтр! — услышал он взволнованный голос парня.

А в следующее мгновение тот рванул вперед. И Ярик увидел пожилого человека, сидящего на земле и привалившегося спиной к стене дома. Руки его были заведены за спину и связаны. Седые длинные волосы и густая, почти Дед-Морозовская борода, лишившись всякой благообразности, топорщились во все стороны спутанными клоками. Голова свесилась на грудь. Мантия была в нескольких местах порвана, губы разбиты, а под левым глазом набух огромный синяк.

Но всё это были сущие пустяки по сравнению с черной витой рукоятью кинжала, торчавшей прямо из груди старого мага.

Глава 3

— Учитель, что с тобой!? — засуетившийся юноша склонился над стариком. — Что случилось!?

В ответ мэтр Бошар немного приподнял голову и что-то чуть слышно промычал.

— Слава создателям, живой! Сейчас я тебе помогу, — Михо присел на корточки и потянулся к рукояти кинжала, видимо, намереваясь его вытащить.

Однако старик, несмотря на свою немощь, мотнул кудлатой головой и так рыкнул на ученика, что тот, испуганно отпрянув, уселся задом на траву. Правда, тут же подскочил и, вновь приблизившись, попытался освободить мага от веревки. Вот только узлы оказались слишком туго затянуты и никак не хотели поддаваться.

— Резать надо, — наконец-то пришел в себя немного подзависший Ярик. — Давай я.

Не дожидаясь ответа, он бесцеремонно отодвинул Михо плечом и аккуратно подцепил мечом веревку. Легко разрезал ее, освобождая старику руки, которые тут же повисли безвольными плетьми.

— Ну вот, готово. Затекли руки-то, наверное. Сейчас немного отойдут, и твой мэтр сможет какую-нибудь хилерскую абилку на себя применить, пока не здулся совсем .

— Чего сможет?

— Полечить, говорю, себя сможет, пока не помер.

— А-а. Нет, не сможет. И я не смогу. Это не простой кинжал. Учитель сказал, что это Карук — убийца магов. Клинок из черного золота. Его даже касаться магу нельзя. А мне — тем более. Силы вытягивает мгновенно. А уж, будучи воткнутым в плоть, еще и блокирует магические способности и любое магическое воздействие. Лечение в том числе. Учитель давно уже так сидит — сил совсем никаких не осталось...

— Ну так в чём проблема? Если кинжала не будет, ты же сможешь его хоть немного подлечить? — получив утвердительный кивок в ответ, Яромир оглядел себя и обоих аборигенов этого волшебного мира. Недолго думая, наклонился над стариком и с помощью всё того же меча отчекрыжил от мантии мага довольно большой кусок ткани.

— И не надо так на меня зыркать. Все равно испорченная была, — буркнул он буравящему его взглядом мэтру и повернулся к Михо: — Мне бояться нечего. Сам говоришь, способностей нет. Так что и ты не сс... не бойся, короче. Давай, готовь заклинание. Ща мы первую помощь оказывать будем.

— Уже готово.

— Отлично. Тогда, как только выдерну кинжал, сразу лечи его. Видишь, крови почти и нет. Сейчас клинок, похоже, дырку собой закупорил — иначе учитель твой давно б уже ласты склеил. А как вытащу ножичек, дед запросто кровью тут же истечет. Я по телеку про такое видел. Готов? Сейчас, — в левую руку Яромир взял скомканный кусок мантии и приложил его к груди старика рядом с раной, а правой взялся за рукоять кинжала. Глядя в недоуменно округлившиеся глаза мэтра, несколько раз глубоко вздохнул-выдохнул: — Приготовься. Лишь бы сердце не задеть... Эпический корень, как же это... Давай!!!

Дернув скрежетнувший по ребрам кинжал, он отбросил вырванный из груди мага клинок в сторону. Зажав хлюпнувшую кровью рану куском ткани, навалился на деда обеими руками.

— Не прошло! — услышал он за спиной испуганный возглас Михо. — Отразилось и ушло!

— Не голоси! Наверное, кинжал еще пока фонит. Давай еще! Тряпка намокла уже вся, и я долго не удержу. Лечи давай!

— Сейчас!

Старик под напором рук, казалось, даже не дышал. Только издавал какие-то булькающие звуки, да бешено вращал глазами. Его пальцы скребли по траве, словно пытаясь вырвать эту совершенно не отличимую от Земной растительность.

— Все! Прошло! Сейчас еще одно наложу и сбегаю за эликсиром. Ты как, держишь?

— Держу, держу. Вроде не так уж и кровянит. Давай, беги уже, спринтер...

Михо со всех ног ломанулся в дом. Прыгая через ступеньку, а то и две, спустился в подвал, влетел в класс, на бегу активируя «открывалку». Еле дождался возникновения прохода, вихрем прошелся по тайной комнате, суетливо прошерудив стеллажи. И, ухватив нужную склянку, выметнулся обратно.

Как ни странно, даже тапки не потерял. Подскочил к учителю, откупорил пузырек и придерживая голову мэтра, влил эликсир ему в рот. Через пару секунд старика передернуло, словно от разжевывания самого кислючего лимона. Он взрыкнул, прокашлялся и, невнятно ругнувшись себе под нос, попробовал усесться поудобнее

— Учитель, как ты? Получше? — Михо заботливо придержал чуть не завалившегося на бок мэтра.

— Если учесть, что пару минут назад я собирался предстать перед Создателем, то, наверное, все же получше. Но, честно говоря, не припомню, чтоб мне хоть раз в жизни до этого было так дурно и пакостно, как сейчас. Совершенно не чувствую в себе никаких сил. Даже после сражения при Фалопе, когда меня приложило проклятием этих хрюновых детей из императорской гильдии, мне не было так откровенно-паршиво. Помнится, тогда...

— Учитель, — Михо перебил старика, которого, видимо, под воздействием эликсира пробило на воспоминания, — что произошло? Как ты здесь оказался? Кто в тебя воткнул Карук?

Даже от названия клинка юношу передернуло, и он, оглянувшись, поискал взглядом в траве это страшное оружие. Не увидел его, поднял вопрошающий взгляд на Яромира и обнаружил черный клинок у того в руках.

Сполоснувший от крови руки в стоящей неподалеку бочке с дождевой водой, парень спокойно вертел кинжал у себя перед носом, рассматривая и пытаясь ногтем что-то отковырять на лезвии. Перехватив недоуменный взгляд Лишека, он кивнул на клинок и пожал плечами:

— Странная штука. Крови на нём — ни капли. А какая-то фигнюшка прилипла так, что не отодрать...

— Когда ты уже научишься не вываливать целую кучу вопросов одновременно? — ворчливый голос мэтра Бошара выдернул Михо из состояния прострации. — Тут и захочешь, так не поймешь, на который отвечать нужно. Что произошло... Этот результат испражнений дикого мартыха, этот императорский выкормыш генерал Макейнис послал целое звено Теней, чтобы отправить меня за грань.

— Учитель, но ведь наше королевство давно не воюет с империей! Зачем главе охраны императора твоя жизнь? Чем ты ему помешал? Ты ж не заговорщик какой-нибудь.

— Бестолочь. Мы так и будем этот вопрос обсуждать на улице, да еще и при постороннем человеке?

— Мэтр, он не посторонний. И еще — он точно не императорский шпион.

— Не знаю, может быть и не шпион, но вредитель — точно. Взял и мантию мне испортил. А ведь ее еще вполне можно было починить! — старик с упреком посмотрел на молодого человека, продолжавшего вертеть в руках кинжал.

— Учитель, он совсем тебя не понимает. Он и со мной-то лишь через амулет общается. Но в дом, конечно тебя нужно обязательно отвести. Яр Амир, — Михо обернулся к Ярику, — поможешь мне поднять учителя?

— Да не вопрос, Коленька, — молодой человек, сунув Карук за пазуху, подошел ближе и, видя непонимание во взгляде Лишека, пояснил: — Не обращай внимания, поговорка такая. Конечно помогу. Давай, под руки с обеих сторон и повели его.

— Ух ты, целый Яр! — мэтр с интересом посмотрел на парня, помогающего ему встать. — Давненько я Яров не встречал. Лет сто. Где ж ты его раздобыл-то? Ох, осторожней, паразиты всполошенные! Куда так резво!? Руки мне оторвете! Тише давайте! А то с такими спасителями и Теней никаких не надо — сами меня доканаете.

Михо с Яриком, подхватив с обеих сторон ворчливого старика подмышки, потихоньку повели его в дом. Только сейчас ученик мага обратил внимание, на сколько брат Ярославы выше него. Чтобы быть вровень с Лишеком и чтоб мэтра не перекашивало, парню приходилось идти пригнувшись и на полусогнутых ногах.

Да и в плечах он был намного шире будущего мага. Не удивительно, что удар по лбу от такого верзилы, да еще и рукояткой меча, послал Михо в отключку. Повезло, что и в правду не проломил черепушку. Михо машинально потер лоб свободной рукой. Ладно хоть характер у невольного гостя не такой тяжелый, как рука. Вон, идет, улыбается. Что-то даже насвистывает.

То-ли на самом деле такой жизнерадостный, то-ли просто до сих пор не понимает в какую переделку попал вместе с сестрой по вине Михо...

С трудом миновав крыльцо и входную дверь, юноши, под негромкие охи и ахи выскочившей им на встречу Ярославы, довели мэтра Бошара до его комнаты и помогли добраться до постели. Откинувшись на несколько подложенных под спину подушек, тот с кряхтением, больше напоминавшим скрип несмазанных дверных петель, немного поерзал, устраиваясь поудобнее, пару раз ругнулся на суетящихся вокруг молодых людей, прокашлялся и затих, с интересом уставившись на девушку.

— А это кто? — спросил он у Лишека. — Тоже «не шпион»?

— Это сестра Яра Амира, Яра Слава, — Михо, откуда-то извлекший еще один эликсир, протянул его мэтру. — Выпей это тоже, учитель. Тебе необходимо.

— Не буду я больше ничего пить, — старик вяло отмахнулся от протянутого ему пузырька, — Еще с прошлого раза во рту горечь такая, словно туда помойный крысюн помочился.

— Но это необходимо...

— Молчи, неуч. Я и сам разберусь, что мне сейчас больше необходимо. Вон, лучше, достань-ка из шкафчика бутылочку Саматранского. Да налей старику стаканчик. И то пользы больше будет.

— Учитель, — Михо отставил пузырек и направился со стаканом к шкафу в углу комнаты, — так что же все-таки произошло? Зачем Теням понадобилось на тебя нападать?

— Да глупейшая, в общем-то, история. Давай сюда стакан, — мэтр забрал у юного мага наполненный стакан и с видимым удовольствием отпил из него. — Ох, хорошо... И предложи гостям сесть. Чего они тут встали надо мной? Вот, правильно, пускай на стулья сядут. В общем, этот сбрендивший старый хрыч Бериус, известный в империи отшельник-прорицатель, предсказал императору Валтусу, что тот будет убит существом, призванным сегодня из иного мира. А осуществит призыв маг из нашего королевства. А точнее — нашего города. Валтус сильно этим озаботился и приказал своему главному цепному псу найти мага, способного на такое действо. Тот снарядил Теней. Сам понимаешь, — сделав очередной глоток, старик развел руками, — у нас в городе с выбором магов — не очень. И тени прямиком отправились ко мне. Утром, когда ты ушел, я спустился вниз, чтоб активировать окно и увидеть что-нибудь новенькое. Но тут в моей комнате как-то странно сработало охранное заклинание. Я, было, подумал, что это ты вернулся пораньше и со своим любопытством опять залез туда, куда тебе не следует. Ну и пошел задать тебе трепку. А тут эти...

Допив вино, мэтр протянул Лишеку пустой стакан.

— Налей-ка еще. Прямо, пью и чувствую, как жизнь возвращается. Только вот с магией пока никак. Долго во мне этот проклятый ножик проторчал. Ну, прямо, всего изнутри выел, — он затих, словно прислушиваясь к самому себе.

— И что дальше, учитель? — Михо поднес ему очередной стакан вина.

— Дальше эти изверги дали мне по голове, — приободрился мэтр, принимая стакан и делая глоток, — воткнули в меня этот мерзкий клинок и уволокли за дом. Пытались выяснить, успел ли я призвать убийцу императора, где зеркало и как это вообще возможно. Я им сказал, что они ошибаются. Что я могу лишь наблюдать за жителями других миров. И притащить сюда пришельца — не в моих силах. Зеркало они не нашли. Да и мне не поверили. Потому и решили, что для спокойствия императора лучше перестраховаться. Ещё и стражи наряд мимо по улице проходил. Вот и бросили меня помирать с Каруком в груди, а сами сбежали. До стражников мне не докричаться было. Проклятущий ножик все силы высосал. Найди ты меня чуть позже, может мы бы сейчас уже не разговаривали с тобой. А всё из-за глупой ошибки этого пройдохи Бериуса.

— Он не ошибся, учитель, — понуро сообщил Михо.

— Что значит не ошибся? Я единственный маг в этом городе. Те пара врачевателей и одна гадалка — не в счет. И я вряд ли смогу осуществить такой призыв.

— Я смог, учитель. У меня получилось.

— Как!? — старый мэтр аж подавился вином и закашлялся.

— Я не специально, — затараторил Лишек. — Я сам не знаю, как это вышло. Мне было любопытно. Прости, но я повторил ту формулу, что ты не развеял. Наверное, где-то ошибся. Но окно открылось. И я случайно затянул пришельцев в наш мир. Прости учитель.

Михо стоял, понуро склонив голову и виновато переминаясь с ноги на ногу.

— Вот я всегда говорил, что ты бездарь и неумеха, — вздохнул старый маг. — И ведь, наверняка, не запомнил, где, что и как сделал. Нет, ведь, не запомнил?

— Нет, учитель, — покаянно развел руками Михо, — я так напугался.

— Напугался он. А почему «пришельцев»? И где они?

— Так вот же, учитель —Яр Амир и Яра Слава.

— Вот эти!? А я по именам решил, что они из горских Ярлингов с Северных Отрогов, — старик покачал головой. — А ну, позови-ка их ко мне. Чего они уселись так далеко? Дай, взгляну поближе. Так ведь, смотри-ка, и похожи еще. Вылитые Ярлинги. Вон какие белокожие, да огненно-головые. Надо же, пришельцы.

Мэтр Бошар с любопытством разглядывал подошедших к нему молодых людей. Девушка скромно стояла молча, а парень, показав на старого мага, что-то спросил у Михо.

— Яр Амир спрашивает, что с тобой произошло?

— Скажи, что на меня напали воины соседней страны , решив, что это я призвал из иномирья пришельца — возможного убийцу их императора.

Михо повернулся к Ярику и перевел ему слова учителя. После чего, выслушав ответ, вновь обратился к мэтру.

— Он говорит, что вовсе не собирался и сейчас не собирается убивать никакого императора. И все что он хочет, так это узнать, как из пришельца превратиться в ушельца и вернуться в свой мир вместе с сестрой.

— Что ж, охотно верю и вполне его понимаю. Скажи, что как только я приду в себя, мы попробуем разобраться, какую ошибку ты, оболтус, совершил, и поскорее отправим их обратно домой.

— Учитель, — со скорбью в голосе, потупившись, выдавил из себя Михо, — тут существует еще одна проблема. Твоего зеркала больше нет.

— Куда ж оно могло деться? — старик непонимающе воззрился на Лишека. — Тени не смогли бы пробраться в ту комнату. Да и вас бы в живых не оставили, найдя рядом с зеркалом.

— Оно разбилось, когда я развеял заклинание, а Яр Амир попытался пройти сквозь него обратно в свой мир, — Михо втянул голову в плечи, ожидая выплеск негодования мэтра. Но тот прореагировал неожиданно спокойно.

— Да, это прескверно. Другого такого в нашем королевстве точно не найти, — старик замолчал, задумавшись, глотнул вина и продолжил: — Все, что я могу пока придумать, это отправиться в королевство Могол. Там в столице живет мой давний знакомец — мастер Данзан. Должно у него похожее зеркало быть. И не думаю, что он откажет старому приятелю. Он и сам всегда этой темой увлекался. Всё же восстановить утерянные умения путешествовать между мирами - это, знаете ли, деяние, способное прославить мага на века... Так что, придется нам попутешествовать.

— Нам? Ты собрался путешествовать, учитель!? Но ведь Могол от нас очень далеко. Туда и за месяц не добраться. Да и часть империи придется пересечь. А ведь, наверняка, это для нас очень опасно. К тому же слишком долго. Может быть, есть какой-нибудь другой способ?

— Конечно есть. Можно заказать новое зеркало. Если у нас на это денег хватит. Вот только, пока купцы получат заказ, пока доберутся до соседнего континента, пока найдут подходящий товар и привезут его обратно... Где-то через год получим мы новое зеркало. Будет твой друг столько ждать? Я тоже думаю, что нет. К тому же ты, дурень, думаешь, что оставшись дома, сможешь избежать опасности? — усмехнулся старик. — Кто-то из людей императора, наверняка, остался приглядывать за домом. И если они узнают, что я остался жив, а призыв, пусть и не мной, удачно совершен...

— Я понял, учитель, — кивнул Михо. — Прости, не подумал.

— Ну, это обычное для тебя дело, — мэтр допил вино и протянул стакан ученику. — На, убери. Хватит мне, пожалуй. А то уже в голове зашумело. Ты, давай, расскажи своим приятелям, что нам предстоит, и чем нам все это грозит. Глядишь, и передумают обратно-то возвращаться. На их месте я бы забился в какую-нибудь глухомань и не высовывался до тех пор, пока про них не забудут. Только выйдите, пожалуй, из комнаты. А то расшумитесь, а мне отдохнуть надо. Может обойдется, и силы восстановятся. Давайте уже, идите.

Он махнул рукой в сторону дверей и, дождавшись, когда молодые люди выйдут, устало прикрыл глаза.

— Ох, и староват я для подобных приключений, — тихонько проворчал он, — ох, староват. Хм, надо же, «у меня получилось». Молодец, ничего не скажешь. Хоть и по ошибке, но обскакал ученичок старика-то, обскакал.

Выйдя из комнаты мэтра Бошара и проводив Ярика с сестрой снова в зал, Михо предложил им сесть за стол и вкратце обрисовал сложившуюся ситуацию и возможные перспективы. И если Ярослава, явно расстроившись, вот-вот была готова расплакаться, ее брат только хмыкнул, почесал голову, взъерошив рыжие вихры, и изрек:

— Ну, надо, так надо. Отсиживаться мы тут точно не будем. Нам домой надо. Там родители, школа и всё такое. Так что попутешествуем малёхо. Зато ваш мир посмотрим. Только знаешь ли, друг Михо, что-то с этой беготней и суетой сильно я проголодался. У тебя тут ничего поесть не имеется?

— Ой, ну как же! Конечно имеется! — юный маг вскочил из-за стола. — Кухарка давно, наверное, обед приготовила. Сейчас я принесу что-нибудь.

Он убежал и вскоре вернулся с несколькими большими тарелками и столовыми приборами.

— Смотри-ка, — показал на приборы чуть успокоившейся сестре Яромир, — ножи и вилки. Почти как у нас. Только у вилок всего два зубчика.

— А ты думал, они тут руками едят? — шмыгнула носом Ярослава.

— О, я смотрю, ты в норму пришла, язвить начала. Это радует. Просто тут у них, вроде как, средневековье. Магия, мечи, кинжалы, все дела. У нас вот в те времена и руками, и с ножа...

Михо расставив всё на столе, снова исчез в дверях. И через пару минут приволок огромное блюдо, накрытое блестящей металлической крышкой.

— Вот, — сказал он, ставя блюдо на стол. — Курица с овощами. Пробуйте.

— Нифига себе — курица, — присвистнул Яромир, подняв крышку и увидев обложенную овощами тушку птицы, по размеру больше напоминавшую среднюю индейку. — А мэтра своего звать не будешь?

— Я заглянул к нему. Он, вроде, уснул. Пускай. Поест, когда отдохнет.

— Ну, тогда приятного аппетита, — Ярик, вооружившись ножом, склонился над иномирской курицей. — Славка, тебе ножку или крылышко?

Глава 4

Перекусив, все втроем устроились перед камином, который, к восторгу Ярика, Михо разжег все тем же «фаерболом». Развалившись на стуле, сытый и довольный Ярик похлопал себя по животу.

— А ничего, вкусная птичка. Да, Славка? Хорошо так зашла. Теперь можно и о туристическом маршруте поговорить. Скажи-ка, друг Михо, куда там нас твой мэтр послать хочет?

— Он не послать хочет. Он с нами поедет.

— С нами? А сможет? Он же при смерти только что был.

— Ничего, — Михо поправил кочергой угли и подбросил дров. — Он старик крепкий. Да и эликсиров на себя жалеть не будет. Через пару дней будет скакать горским козелом.

— Ну, дай Бог, дай Бог. Так что там с путешествием? Далеко добираться?

— Очень. Сначала нужно будет проехать вдоль побережья Белого и Каспусова морей. Потом, что самое плохое, — через Южные Пределы Империи. Затем перебраться через Каменный Хребет, проехать по краю Орочьих Степей и, чуть не доезжая до Калатайских гор, как раз и будет это самое королевство Могол.

— Нифига себе, квестик намечается! А что, в Орочьих Степях и в правду орки водятся? Настоящие?

— Конечно. Что же им ненастоящими-то быть. Живут. Гоняют там по степи свои стада из края в край.

— Так они кочевники?

— Кочевники. Есть еще Горские Орки. Вот они не кочуют, оседлые. Живут от Среднего Каменного Хребта до Южного. Раньше еще и на Северном жили, но их оттуда вытеснили те самые Ярлинги, за которых вас с сестрой мэтр принял. Говорит, сильно похожи и внешне, и именами.

— А чего они, эти Ярлинги, на севере-то устроились? На юге же теплее.

— Раньше они много западнее жили в королевстве Нортус. Имперцы его ещё Начальным называют. Потом там дворцовый переворот случился и одна ветвь правящей семьи отделилась, уйдя с преданными людьми на север. Королевство постепенно разрослось и стало империей. А ушедшие создали своё Королевство Ярлингов. Но потом у них война с Островными Нурлингами случилась за территорию. Те победили, эти отступили и перебрались на Хребет. А по поводу тепла, не в этом случае, — Михо вновь пошерудил кочергой, от чего к дымоходу взметнулся вихрь ярких искр. — В южных отрогах даже похолоднее зимой будет из-за степных ветров. А вот на севере — океан с теплым течением.

— А-а. Понял, — покивал Ярик. — Это, типа, как наш Гольфстрим. Да, Славка? Слыхала? У них тут орки есть.

— И что, это меня как-то должно радовать? — у девушки, явно, вновь испортилось настроение.

— Да ты что!? Это же реально круто. Как в книжках или играх. Помнишь, мы с пацанами резались? Михо, может, у вас и эльфы с гномами есть?

— А это кто?

Ярик, как смог, объяснил, обрисовав и тех, и других.

— Нет, — ученик мага помотал головой, — таких нет. На эльфов твоих у нас есть народ похожий. Альвы. Они на другом континенте живут. Иногда к нам заплывают. Иногда — мы к ним. Зеркало у мэтра от них привезено. Оружием они с нами торгуют. А бородатых коротышек, да чтоб еще и под землей жили, у нас нет. Я таких не знаю.

— Ну и фиг с ними, — Ярик повернулся к выглядевшей расстроенной сестре. — Слав, ну ты чего раскисла совсем? Доберемся мы до этого Могола — Монгола.

— Да, доберемся, — всхлипнула, не удержавшись девушка. — А через сколько доберемся? Через месяц? Два? А ты представляешь, что у нас сейчас дома творится!? Родители скоро больницы с моргами обзванивать начнут!

— Ну, отец-то, положим, не будет пока такую панику разводить...

— Отец, может, и не будет. А мама!? — по щекам Ярославы покатились слезы. — Мама, наверняка, скоро уже и сама изведется, и всех вокруг на уши поставит.

— Это да, это она может, — вздохнул Ярик, встал и, подойдя к сестре, приобнял ее за плечи. — Ты только сама, пожалуйста, давай без истерик и рыданий. Ладно? Это нам сейчас точно не поможет.

— Где ты истерику увидел? Я, вообще, молча сидела, переживала. Сам со своими вопросами ко мне полез. Сидите лучше дальше беседуйте. Михо! Не смотри на меня!

— Почему? — опешил Лишек.

— Э-э, дружище, — Ярик, дотянувшись, хлопнул его по плечу, — ничего-то ты в девушках не шаришь! Не нравится им, когда на них ревущих смотрят. Некрасивые, видите ли, они-с. Так что ты там про эльфов говорил?

Отвернувшись и сделав вид, что не замечают размазывающую по щекам слезы девушку, они продолжили беседу. Однако через пару минут услышали:

— Михо, где тут у вас умыться можно?

— Пойдем, — с готовностью вскочил юноша, — я провожу.

И они вышли из зала, оставив Ярика одного любоваться пламенем камина. Правда, ненадолго. Вскоре из коридора послышались шаркающие шаги и в комнату вошел чуть покачивающийся от слабости, но вполне себе живой и здоровый мэтр Бошар.

Принюхиваясь к запаху еды, он подошел к столу, уселся. Не утруждая себя поисками приборов, оторвал от птицы последнюю оставшуюся ногу (ну никак у Яромира не поворачивался язык назвать это «ножкой») и жадно в нее вгрызся, урча от удовольствия.

Парню оставалось только дивиться аппетиту старика. Подобрав оставленную Лишеком кочергу, он ворошил пылающие дрова и украдкой поглядывал на быстро поглощающего еду мага. А тот уничтожал остатки курицы и овощей, словно не ел неделю, а то и две. К тому моменту, когда вернулись Михо с Ярославой, от курицы остались лишь обглоданные кости. Задержись они хоть не надолго, подумал, ухмыльнувшись про себя, Ярик, и костей бы, наверное, не осталось.

Увидев старика, юный маг тут же направился к нему:

— Учитель, ты уже встал? Ты слишком мало отдыхал. Тебе нужно еще полежать.

Мэтр Бошар лишь небрежно отмахнулся от него рукой. Поскреб бороду, о чем-то задумавшись, и затем, решив что-то для себя, показал ученику на гостей и, явно, давая какое-то задание, разразился длинной тирадой.

— Учитель просит вас передать ему на пару минут ваши амулеты, — перевел Михо. Он подошел по очереди к Ярославе и ее брату, забирая у них кристаллы. Снял свои и отнес все четыре старику.

Тот разложил их рядком перед собой на столе, снова почесал бороду, будто припоминая что-то. Протер ладони о так и оставшуюся на нем испорченную мантию. Распростер левую руку над амулетами, а пальцы правой сложил в похожую на щепоть молящихся людей фигуру, только с торчащим в сторону мизинцем, и вывел ей в воздухе какую-то очень сложную загигулину. Замер на несколько секунд, после чего, встряхнув кистями, забрал один амулет себе, а на остальные кивнул молодым людям, чтобы разбирали.

— Ну вот, — сказал он, когда увидел, что все кристаллы надеты, — будем считать, что на первое время вопрос с языком у нас решен.

— Почему только на первое, уважаемый мэтр? — спросил Ярик довольно улыбающегося старика.

— Потому что, юноша, нам придется пересечь несколько стран, не давая возможности встречающимся разумным догадаться о вашем иномирском происхождении. А для этого вам нужно будет изучить Общий язык, который, пусть более или менее, но знает любой житель этого мира.

— Вот же ж... Ненавижу языки изучать. Это, вон, сеструха на английском шпарит, только так. А у меня он что-то тяжеловато идет. А этот ваш общий, он сложный?

— Для вас не будет никаких сложностей в обучении. Я вложу в вас эти знания. Но не сегодня. Сейчас я, похоже, исчерпал свой лимит сил. Все-таки невозможно так быстро полностью восстановиться после Карука. Где он, кстати?

— Да здесь, в кармане у меня за пазухой, — похлопал себя по груди Ярик.

Мэтр ничего на это не сказал. Только головой покачал. Оно и понятно — не самые приятные впечатления и воспоминания оставил кинжал о себе у деда.

— И вот еще что, — сказал маг, немного поразмыслив, — надо бы вам одежду прикупить. В дорогу, да и не только. Раз уж вы тут надолго. К тому же Яре Славе, наверняка, всякие ее девичьи штучки понадобятся. Гребни, там, разные, притирки какие-нибудь, — старик поводил пальцами в воздухе. — Опять-таки, для сна облачение. Вы же, я думаю, с собой ничего такого не захватили? Нет? — Ярик со Славой в ответ почти синхронно покачали головами. — Вот и я о том же. В общем, Михо, пойдем со мной, возьмешь кошель и отправишься с нашими гостями по лавкам. Одежду берите с расчетом на верховую езду, да подороже. Такую, чтоб настоящим знатным Ярлингам не стыдно носить было.

— Верховую езду? — удивилась девушка.

— Ярлингам? — вторя ей, переспросил Михо.

— Я что, — раздраженно мотнул бородой мэтр, — как-то невнятно говорю? Конечно, Ярлингам. За кого нам еще можно выдать эдаких красавцев? Это я их встречал, пускай и очень давно. И то спутал. А народец наш и подавно их не видывал. Совсем они к нам редко нос кажут. И да, верховую езду! Или вы пешком через половину континента топать собираетесь?

— Не, ну про порталы я и спрашивать не буду. Но, может, хоть какой ковёр-самолёт завалященький найдётся? — Ярик, видя недоуменные взгляды мага и его ученика, пожал плечами. — Ну, нет, так нет. Славка, надо будет нам еще мазь от мозолей купить. Чувствую, нашим задам она очень даже пригодится.

— За это можете не беспокоиться. Я ваши зады эликсирами поправлю, если что. Или даже пусть Михо на вас тренируется, лечит, — мэтр развернулся к дверям. — Пойдем, Михо. И, да, себе еще одежду хорошую купи. С мантией тебе пока расстаться придется. Не за чем никому знать, что ты ученик мага.

Он вышел, а за ним и Лишек, немного суетясь, выскользнул из зала и вскоре вернулся с увесистым кожаным мешочком в руках.

— Вот, — протянул он его, показывая молодым людям. — Сейчас переоденусь быстро, и можем идти.

— Слушайте, — смутилась вдруг Славка, — как-то неудобно получается. Чего он за нас платить-то будет?

— А у тебя что ли местная валюта имеется? — повернулся к ней брат.

— Нет, — потупилась было девушка, но тут же вскинула голову. — Но у меня же, вот, колье есть и серёжки!

— Нет, нет! — замахал руками Лишек. — Оставь это у себя! Пусть на крайний случай остаются. Учитель сказал, что, раз из-за нас такой казус произошёл, то мы и должны о вас с братом позаботиться!

— Ну, вот и ладно, — приставив кочергу к камину, Ярик поднялся со стула. — Тогда пошли. Слав, гоу ту шопинг.

— Двоечник. Как ты себе это представляешь? Вот в этом? — отойдя от брата на пару шагов, она крутнулась, разведя в стороны руками, а потом, приподняв подол платья, кивнула, указывая на туфли: — И на этих каблуках? Михо, у вас тут ходят в таких нарядах? А улицы у вас ровные? Нет?

— Да уж, — почесал затылок Ярик, — на твоих лабутенах далеко не укандыбаешь. Михо, может у тебя что-нибудь есть, во что пока можно Славку приодеть?

Вскоре в поход по торговым лавкам отправилась странная компания из троих молодых парней. Впереди гордо вышагивал Лишек в своей новой ученической мантии. Следом с независимым видом шел Яромир. Свой меч и Карук он выложил в доме на столе и теперь радостно ходил, сунув руки в карманы и с любопытством вертя головой по сторонам. За ним, словно прячась за спину брата, брякая по мостовой деревянными башмаками, смешно семенила Славка, одетая в какую-то неказистую курточку и свободные, несколько великоватые штаны. Волосы пришлось прятать под нелепую шапочку, похожую на детскую панамку.

Домики на неширокой улочке почти все были двухэтажные. Выложенные, в основном, из природного камня, реже — из кирпича, все они имели островерхие, покрытые черепицей крыши и узкие, словно бойницы в крепости, стрельчатые окна. Небольшие полисаднички, огороженные, чаще всего, совсем низенькими деревянными заборчиками, радовали глаз пышно цветущей растительностью.

— Слушай, Михо, — Ярик пригляделся к табличке на углу одного из домов, но разобрать надпись из незнакомых букв не смог, — мы чего-то даже не спросили, как город ваш называется?

— Крумлин. Королевство Венден.

— Ага, понятненько. Ну, ничего, симпотно тут у вас. Смотри, Славка, — ткнул он пальцем в ближайшее строение, — прикольные такие домики. На Чехию чем-то похоже. Там, если не в городах, а в деревнях, то все почти так же выглядит. Чисто и ухоженно. Да?

— Какая к чёрту Чехия!? Скоро мы придём? — вместо ответа сердито прошипела девушка, неуклюже споткнувшись на очередной неровности и скосив взгляд на нескольких подозрительного вида личностей, рассевшихся в одном из проулков и с ухмылками наблюдавших за перемещениями троицы. — Долго мне еще в этом убожестве ходить? Сами в нормальной одежде шастают, а меня невесть во что обрядили! Гопота тут местная ещё пялится!

— Нет, Яра Слава, почти пришли, — Михо махнул рукой куда-то вперед, — Вон лавка дядюшки Бранека. Через дом.

— Тогда давайте поэнергичнее. А то чувствую себя пугалом.

— Вот тоже новость, — хохотнул было брат, но получив кулаком по почке, примирительно поднял руки: — Ладно, ладно. Ты и в этом наряде прекрасна, как принцесса. Ой! Хорош драться-то!

Он потер еще раз пострадавший бок и прибавил шагу. Взойдя вслед за Лишеком на крыльцо лавки, придержал открытую дверь и, пропустив сестру вперед, наподдал ей коленом. После чего звон дверного колокольчика был заглушен звуком смачной затрещины, отхваченной им от рассерженной сестры.

В лавке они проторчали довольно долго. Точнее, Михо то с Яриком освободились буквально через десять минут, быстренько подобрав себе обновки. Яромир, по совету юного мага, лишь сменил свой камзол на длинную, до середины бедра, куртку из толстой кожи, выбрал шляпу, сильно похожую на ковбойскую, да отложил несколько рубашек. Сложнее оказалось с нижним бельём. Трусов, как таковых, здесь, похоже, вообще не существовало. Вместо них пришлось набрать каких-то узких подштанников, доходивших почти до колен и бывших, на взгляд Ярика, несколько грубовато сшитыми. Сапоги и джинсы парень решил не менять, не удовлетворившись качеством данного товара от местных производителей.

Михо же, пользуясь предоставленной возможностью, радостно вцепился в темно-синий костюм из ткани, похожей на бархат, и такой же берет с торчащим из него длинным лиловым пером. Выбрав себе еще и сорочку дурацкого розового цвета, он схватил все это добро в охапку и убежал переодеваться. Вернувшись же с довольным видом, приосанившись, вышел вслед за Яриком на крыльцо, где они вдвоем и провели следующий час в ожидании Ярославы.

Девушка появилась перед ними в плотно облегающем фигуру замшевом костюме тёмно-оливкового цвета с бежевой и коричневой отделкой.

Оказывается, у себя хозяин лавки ничего подходящего для нее найти не смог, и послал мальчишку—помощника в магазин своего то ли брата, то ли свата, откуда вскоре наряд для верховой охоты и был доставлен расторопным засланцем. Надо сказать, что глазомер мальчишку не подвел, и костюм сидел на девушке идеально. Широкий пояс, высокие, выше колен, замшевые же сапоги и широкополая шляпа завершали действительно богато выглядящий костюм.

— Вот, ничего себе, ты «пошопилась»! — аж присвистнул брат. — Вот это я понимаю, хайповый прикидик.

— Так, мальчики, — девушка изящно повела кистью руки в сторону двери, — рассчитайтесь там и пакеты заберите. Михо, рот можно закрыть. А ты, братец, лучше его и не раскрывай. Не порти мне настрой.

— Я ж говорил, принцесса, — Ярик легонько ткнул Лишека кулаком в бок и подпихнул его внутрь лавки. — Развисни уже. Пошли осуществлять товарно-денежные отношения.

Значительно опустошив выданный мэтром кошелек и набрав полные руки свертков и перевязанных веревочками коробок, они двинулись домой. Но, пройдя до ближайшего проулка, вынуждены были остановиться. Давешние аборигены, определенные Ярославой в гопники, на самом деле таковыми и оказались.

— Ой, а кто это тут у нас такой красивый идет? Кто нам целую кучу подарков несет? — невероятно гнусавый невысокий вертлявый мужичок с явно неоднократно ломанным носом, выдав наглую улыбочку обеззубленным ртом, умудрился перегородить собою дорогу. А его приятели начали обходить молодых людей с обеих сторон.

Ни Ярик, ни Славка слов, конечно же не разобрали. Но тут, собственно, о сути происходящего и гадать не надо было. Достаточно взглянуть на жадный хищный блеск в глазах пытавшихся окружить их людей.

Девушка, до этого гордо шествовавшая впереди процессии, остановилась, пропуская вперед брата. Не раз попадавшая с ним дома в подобные заварушки с уличными драками и разборками, она давно твердо усвоила одно простое, но, наверное, самое важное в таких случаях для девушки правило, высказанное когда-то отцом и неоднократно закрепленное ими самими на практике: попав в переплет, если можешь, помогай, а не можешь помочь — лучше убегай, но не мешай драться, виснув на руках, отговаривая и пытаясь остановить. Поэтому, когда брат, наклоняя из стороны в сторону голову и разминая шею, обошел ее справа, Ярослава всего лишь довернулась навстречу оказавшемуся левее мужичонке и тихонько сказала:

— Можешь все бросить. Тут сухо.

— Не вопрос, — ответил Ярик, опуская почти все свертки на землю и оценивающе разглядывая гоп-компанию, — смотри, только не запнись. Эх, жалко меч не захватил, поленился.

Оружия у нападавших видно не было. Большого численного превосходства тоже не наблюдалось. Всего четверо. Да и не особо крупные все были. Какие-то потрёпанные и с пропитыми рожами. Похоже, решили взять чисто нахрапом. Таких бояться — даже стрёмно как-то.

Последнюю круглую, завернутую в бумагу коробку Яромир взял обеими руками и выставил перед собой, показывая заводиле шайки.

— Что, ущербный, новую шляпку хочешь? — приветливо улыбнулся он. — Ну на, забирай!

Резко оттолкнув сверток прямо в ухмыляющуюся рожу мужика, парень что было мочи двинул ему в лучших традициях муай-тая прямым ударом ноги в корпус. Попал почти точно. Начавший уворачиваться от летящего в него предмета, мужик словил сапогом в правую часть грудины и, кувыркаясь, улетел в придорожную пыль. Раздавшееся слева «хрясть» и «бамс» дало понять, что у сестрёнки удары ногами прошли тоже вполне эффективно.

Пресекая попытку своего противника подняться с земли, Ярик в один прыжок подскочил к нему и зарядил еще один ногой в голову. Н-на! Отбитую об тупой круглый предмет голень обожгло болью.

Быстро глянул в сторону сестры. Ее оппонент, стоя на коленях, схватившись обеими руками за пах, тихо подвывал, медленно заваливаясь набок.

Взгляд направо, где должны оставаться ещё двое...

Ха! А они и оставались. Так и стояли в паре метров от молодых людей в каком-то нелепом полуприсиде—полупоклоне, с зачем-то разведенными в стороны руками, даже и не думая нападать.

— Кю! — ляпнул Ярик вспомнившееся из фильма, — Вы чего, пацаки?

Те, естественно, не ответили, вообще не реагируя и даже не глядя на парня. Он глянул, куда это устремили взоры замершие гопники. И увидел Михо, стоявшего в эффектной позе какого-нибудь шаолиньского ушуиста, с зависшими у обеих его кистей яркими шарами немаленьких таких фаерболов.

— А вот и кавалерия с артиллерией. Два в одном флаконе, в смысле — лице, — констатировал Ярик, расслабляясь. — Спрашивается, и какого я тут упирался? Михо, дружище, что делать-то с убогими будем? Может стражу надо вызвать?

— Не надо. Нас там потом до утра промурыжат, заставят объяснять — что, как и почему. Еще и виноватыми останемся. Скажут, напали на мирных граждан, сделали их инвалидами, платите теперь штраф.

— Славка, ну ты смотри, прям, как родная полиция, — заржал Ярик. — Как будто и не попадали в другой мир.

— Михо, посылай их тогда куда подальше, — девушка оглядела поле скоротечного боя. — Пускай забирают своих и уматывают. А вы давайте, вещи собирайте. Ярик, ты нафига в этого урода реально моей новой шляпой запустил?! Ты не знаешь, что такое фигуральное выражение?

— Да цела твоя шляпка, — брат подобрал коробку и, приоткрыв, заглянул внутрь. — Что с ней сделается? Михо, бросай уже свои фокусы и айда домой.

В темпе собрав вещи и изредка оглядываясь на незадачливых грабителей, пытающихся уволочь с улицы своего главаря, молодые люди поспешили к дому мэтра Бошара.

— Слушай, Михо, — обратился к юноше уже почти на подходе к особняку Яромир, — а чего они на нас лишь по дороге назад сагрились? Мы ведь и до этого мимо них проходили.

— Так ведь в первый раз мимо них кто проходил? — Лишек на ходу поправил пытающийся выпасть у него из-подмышки сверток. — Три парня, один из которых здоровяк, а другой — в мантии ученика мага. Есть у нас деньги или нет — еще не известно. Кошеля-то не видно. Значит, добычи может и не быть, а неприятностей кучу можно заполучить запросто...

— Всё, понял. Можешь дальше не объяснять. Назад шли два явно не бедных хлыща с девицей. Без оружия, да еще и с полными руками покупок. А тебя без мантии они за мага и не признали. Что стало их главной ошибкой.

— Мне почему-то кажется, — Михо уважительно и даже восторженно посмотрел на вновь вышагивающую чуть впереди девушку, — что вы и без моей помощи прекрасно бы справились.

— Возможно. Одно могу сказать точно — встреча с нашей теплой компанией запомнится им надолго.

— Ага, — поддакнул, кивая, юный маг, — особенно главарю и тому, с кем так тепло общалась Яра Слава.

Переглянувшись, они дружно заржали.

Глава 5

Утром брата с сестрой, заночевавших в гостевой комнате на втором этаже особнячка, разбудил Лишек, постучав в дверь.

— Яра Слава, Яр Амир! Спускайтесь завтракать. Времени уже много.

— Да, Михо, сейчас идем! — нервно проворочавшаяся в постели почти до самого утра, невыспавшаяся Ярослава, зевая, пихнула в бок спокойно продрыхнувшего всю ночь брата. — Давай, вставай уже! Нас ждут великие дела.

— Что? Какие дела? — перевернувшись с боку на бок, тот лишь слегка приоткрыл глаза. — Сколько времени?

— Тебе какое время? Местное или московское? Я откуда знаю? И, вообще, какая тебе разница? Будят, значит пора вставать, собираться и в путь. Не знаю, как ты, а я домой хочу. Я за родителей переживаю. Так что, хватит валяться! — девушка дернула за край одеяла, стаскивая его с Ярика. — Подъем, я сказала, лежебока!

— Да встаю, встаю. Я, что ли, не переживаю. Вот разоралась-то, — он сел на постели, свесив с нее ноги и пытаясь нащупать тапочки, потом вспомнил, что таковых у него здесь нет, вздохнул и босиком пошлепал к умывальнику. — Ты когда утром шумишь, у тебя такой голос противный...

Вскоре, умывшись и одевшись, они спустились в зал, где к их немалому удивлению за столом рядом с Михо восседал незнакомый, одетый в серый потертый сюртук, пожилой мужчина. Налысо бритый, с небольшой бородкой, типа эспаньолки, на добродушно улыбающемся лице.

— Проходите уже, садитесь, — произнес он голосом мэтра Бошара, подкрепляя приглашение жестом. — Сегодня у нас много дел.

— Уважаемый мэтр, вы так изменились, — Ярослава села рядом с Михо, а брат устроился напротив. — Мы вас совсем не узнали.

— Точно, — поддакнул Ярик. — Я вчера думал, что вам за восемьдесят. А сегодня и шестидесяти не дал бы.

— Это очень хорошо, — кивнул мэтр удовлетворенно и указал на еду: — Завтракайте. Надеюсь, и другие люди не узнают. В моем положении лучше всего исчезнуть для всех. В вашем, впрочем, тоже. Чем раньше, тем лучше. И, кстати, давайте привыкайте, для всех и для вас в первую очередь, Михо, тебя это тоже касается, я больше не мэтр и не Бошар. Для вас, молодые господа, я дядька Ижек. Ваш пестун и очень дальний родственник.

— Пестун это кто? Нянька или учитель? — спросил Ярик, с интересом изучающий предложенные к завтраку блюда.

— И то, и другое, — маг из кувшинчика плеснул себе в кружку какой-то горячий, исходящий паром напиток. — Михо ваш нанятый слуга. Ну а вы — благородные Ярлинги, некогда пустившиеся в дальнее путешествие, пока еще не придумал, за какой надобностью, а теперь возращающиеся домой. И не вздумайте мне больше «выкать». Не принято у нас так обращаться. И к тому же очень необычно. Я все время хочу оглянуться и посмотреть, вдруг я не один, а рядом еще кто есть.

— А мы сойдем за благородных-то? — Ярик определился с выбором и налег на местную выпечку, запивая охлаждённым фруктово-ягодным отваром. — У нас с манерами не очень.

— Так это — самое то для Ярлингов, — развел руками новообретённый дядька. — Они народ суровый. И благородных у них — на каждую горную деревеньку по высокородному Яру с выводком Яричей. Которые поголовно потомки королевских кровей. А из всех манер — гордая осанка, да непомерный гонор. Никому, хрюновы дети, не кланяются.

— Ну, это да, — покивал Ярик, — кланяться мы не приучены. Да, Славка?

— Мы с мэтром Бошаром, простите, дядькой Ижеком, — Михо хитро скосился на учителя, — уже заметили. Так-то у нас даже короли с магами раскланиваются.

— Ну, не со всеми и не всегда, — мэтр отхлебывая из своей кружки, сидел, откинувшись на высокую спинку стула, — но да, бывает. Вот, помниться как-то в Ганзее... Хотя, ладно, в другой раз расскажу. Поучительная весьма история была, — он отставил кружку и сел ровно, отодвинувшись от спинки, — но у нас действительно очень мало времени. Я даже не могу себе позволить пораспрашивать вас как следует о вашем мире. Будет время, я от вас не отстану — уж больно он мне диковинным показался. А сейчас доедайте и отправляйтесь с Михо на рынок. Там приобретете лошадей. Хороших. Восемь штук. И сюда их не гоните. Оставите на постоялом дворе, сняв там комнату. Незачем здесь суету с переселением на виду у соседей устраивать.

— Я, вот, спросить хотел, — почесал затылок Ярик. — А нам обязательно на лошадях да ещё и через империю переться? Может по морю как-нибудь обплыть?

— Не получится, — покачал головой маг. — Там два моря. А между ними горы. Да такие, что не каждый переберётся. А если южнее морей объезжать, то и крюк большой выйдет, и пустыни пересекать придётся.

— А в другой стороне нет этих зеркал? — не унимался Ярик. — На западе где-нибудь?

— Нет. Я уже думал об этом. Нет у нас другого пути. Давайте, не тяните время.

— А почему мы так торопимся? — Ярослава удивлённо посмотрела на мага. — И, если вы нападения этих самых Теней боитесь, так зачем мы ночевать оставались, по магазинам шлялись? Может нужно было сразу убегать?

— Нападения Теней я не боюсь, — вздохнул мэтр Бошар. — Они в ближайшее время да ещё и в открытую не полезут. Я теперь к нападению готов, и просто так со мной им не справиться. Им вообще шум здесь нельзя поднимать. Всё же в чужом королевстве находятся. Но, если за нами наблюдают, то могут организовать нападение по дороге. И нам нужно не дать им для этого достаточно времени. Так что двигайте за лошадьми да побыстрее. Но перед этим зайдите к начальнику стражи, капитану Бронеку. Михо, очень аккуратно, чтоб никто не слышал, пригласишь его ко мне. Он единственный человек в городе, кому я могу безоговорочно доверять. Мы с ним еще с Фалопа знакомы, когда он всего лишь сержантом был в графском ополчении. В общем, пусть срочно зайдет. Мне через него придется все имущественные вопросы утрясти, — маг с тоской обвел глазами комнату. — И жалко все бросать-продавать, но с собой же не утащишь. Ну, все, все. Давайте, идите уже. А, нет, стойте! Вспомнил! Язык же еще выучить надо. Подходите ко мне по очереди. Кто первый?

***

С покупкой лошадей и их размещением провозились пол дня. Михо, успевший по дороге на рынок заскочить к капитану стражи, подошел к выбору ездовых животных очень ответственно, пересмотрев и перещупав, наверное, всех коняшек, выставленных здесь на продажу. Некоторым даже под хвост зачем-то заглядывал.

С какой целью он это делал, для близнецов так и осталось загадкой, так как Лишек сам перед этим признался, что в лошадях разбирается не очень. У родителей денег на такую роскошь не было, а мэтру было проще пользоваться наёмными экипажами, чем содержать свой. А уж о верховой езде Михо и вовсе имел весьма смутное представление.

Ярик со Славкой ему тоже особо помочь не могли — весь их опыт в общении с лошадьми сводился к катанию на оных в глубоком детсве в городском парке. Два круга вокруг фонтана на понурой кобыле, ведомой под уздцы такой же унылой хозяйкой, вряд ли кого сделают знатоками выездки. Ярик, правда, сумел вспомнить, что при покупке лошадей им зачем-то смотрят зубы. Славка же так и вовсе могла руководствоваться лишь категориями «нравится — не нравится». А поскольку нравились ей почти все лошади, «так печально и преданно смотревшие на неё своими добрыми глазами», дай ей волю — назад она вернулась бы с огромным табуном, выкупив всех животных без остатка. Еще б и козу у соседнего торговца прихватила.

В результате Михо, молясь Создателю о помощи, выбрал-таки и купил нужное количество лошадей, после чего, в сопровождении пары конюших, все отправились на ближайший гостиный двор. Там заплатили и за размещение лошадей, и за жилую комнату. И в особняк мэтра вернулись только к обеду.

Маг сидел в зале, беседуя с невысоким седовласым мужчиной с густыми черными бровями и такими же усами на грубом, изборожденном морщинами лице. Несмотря на весьма пожилой возраст, капитан Бронек, а это, как не трудно было догадаться, был именно он, имел фигуру прокаченного бодибилдера, разве что без объёмного живота, обычно присущего этим тяжеловесным спортсменам и появляющегося у них из-за усиленной диеты. Капитан же, похоже, не имел ни грамма лишнего веса. С хмурым выражением лица суровый дед молча выслушивал что-то вещавшего ему мага, то кивая, то, наоборот, отрицательно мотая головой в ответ.

С приходом молодых людей мэтр Бошар прервал свой рассказ и, указав на брата с сестрой, представил их капитану:

— Знакомьтесь, Яр Амир и Яра Слава. А это мой друг, капитан городской стражи, тир Бронек.

Парень с девушкой кивнули воину. Тот же, чуть склонив голову на бок, лишь прищурился и вперился взглядом в Ярика со Славой так, будто собирался рассмотреть их аж на молекулярном уровне. Переглянувшись с сестрой, Яромир хмыкнул, сунул руки в карманы штанов и тоже уставился на деда, правда не разглядывая его, а размышляя над уже волновавшей его к этому моменту проблемой запаздывающего обеда.

— А скажи-ка мне, Яр Амир, — капитан наконец прервал молчание, — та смешная штука, что стоит возле камина рядом с кочергой и напоминает детскую игрушку, зачем-то сделанную из хорошей стали, она ведь твоя?

— Да, тир капитан, это мой меч, — кивнул юноша, глянув на оставленное в углу комнаты оружие.

— Значит, меч, говоришь. Ага. И что, умеешь им пользоваться? — заинтересованность в голосе старого вояки просто сочилась сарказмом.

— Да как в... тебе сказать, тир капитан, — разговаривать на «ты» с человеком намного тебя старше было жутко непривычно. — Так, баловались с ребятами ролевиками в парке. Ну, несколько видосов еще смотрел по теме. В кино еще видел. В общем, скорее можно сказать, что и нет.

— Вот, значит, как, — хлопнув себя ладонями по коленям, капитан поднялся со стула. — Давай-ка, бери свою игрушку и пойдем, наверное, в сад выйдем. Михо, сынок, где-то я тут метелку видел. Принеси-ка ее мне.

Ярик, пожав плечами, взял свой меч и двинулся к выходу. Надо, так надо. Видать с обедом обождать придется. Не спорить же с хмурым дедом, к тому же раза в два тебя шире. Вон, в дверь проходит, чуть плечами косяки не цепляет.

Выйдя из дома, юноша и капитан, которому шустрый Михо уже успел вручить затребованный садовый инструмент, свернули за угол и прошли на лужайку на заднем дворе.

— Давай, — дед сдернул с деревянного черенка метлу и, примерившись, каким-то неуловимым движением резко отломил от деревяшки примерно с треть ее длины, — показывай, значит, что умеешь. Руби меня. Ну и сам не зевай, — он отбросил мелкий обломок черенка в сторону, взял оставшуюся часть в правую руку и встал наизготовку напротив Ярика.

Следующие пять минут превратились для юноши в самые незабываемые воспоминания на всю оставшуюся жизнь. А точнее — в сущий ад. Потому как дед нещадно гонял его по саду, периодически безжалостно обрабатывая порхающей неуловимой молнией деревяшкой. Превращая руки, ноги и бока Яромира в один сплошной синяк.

Конечно, иногда парню удавалось увернуться и даже пару-тройку раз отбить проклятый черенок проклятого капитана. Но, в основном, тот всегда достигал своей цели в деле превращения юноши в отбивную котлету.

— В общем, вот, что я вам скажу, — ткнув его в последний раз почти точно в сердце, воин отбросил в сторону черенок и развернулся к подошедшему мэтру. Ярик же рухнул на траву, пытаясь втянуть в себя побольше воздуха напрочь отбитой грудью.

— Приводите, значит, парня в порядок, — обратился к магу, похоже, ни разу не уставший и даже не запыхавшийся капитан, — обедайте, собирайте баулы и двигайте на постоялый двор. Я сейчас сдам в гарнизоне дела своему помощнику, быстро соберусь и присоединюсь к вам. А имуществом займется племянник. Ты его знаешь, парень с головой и честный, не подведет, сделает все, как надо.

— Подожди,- мэтр сильно удивился, — ты что, с нами собрался!? Ты в своем уме!? Мы же попрёмся, Создатели ведают, в какие дали...

— Ну вот и гляну мир на старости лет. Сколько можно штаны на одном месте просиживать? Да и как вас одних-то отпускать? А если что в дороге? Тебе магичить нельзя, выдашь себя сразу с головой. Ученик твой пока на многое и не способен. Кто вас защищать-то будет? Этот неумеха со своей зубочисткой? — капитан ткнул большим пальцем за спину, в сторону с трудом приходящего в себя Ярика. — Его еще учить и учить. Или, вон, надеетесь, девица юная всех врагов с ума своей красотой сведет, и они, от любви голову потеряв, убивать вас передумают? В общем, не спорь, значит, со мной, еду я с вами, куда бы нас не занесло. Все, собирайтесь. И, Михо, чего стоишь, лечи Яра. Тренируйся. Чувствую, ему это частенько надобно будет.

Не прощаясь, старый капитан развернулся и быстрым шагом направился восвояси.

— Хотя вот что, — обернулся он на полдороге, — Яр Амир, дай мне твой меч. Отдам, значит, нашему кузнецу. Немного подправит, пока я свои дела утрясаю. Будет больше похож на то, что носят настоящие Ярлинги.

Ярик с трудом приподнялся на локте и протянул воину ужасно потяжелевшее за последние минуты оружие. Тир Бронек молча забрал его и, глядя на кряхтящего, пытающегося усесться поудобнее парня, похлопал его по плечу. От чего тот, сморщившись, аж зашипел в ответ. Проклиная про себя весь этот дурацкий зазеркальный мир в целом и отдельных его представителей в частности.

— Вот это удивил, — вымолвил мэтр Бошар, когда капитан вышел на улицу, прикрыв за собой калитку, — Уж никак не ожидал от него.

— А как же его жена? Отпустит? — подошла к магу Ярослава. — Это же, как я поняла, очень надолго.

— Да нет у него жены, — мэтр вздохнул. — Оба мы такие. Я весь в опытах и экспериментах, он все время на службе. Так и живем-дружим. Оба сами по себе.

— И не хотелось семью, детей завести?

— Что ты! — отмахнулся он от девушки, хохотнув. — Вон у меня Михо, оболтус, вместо ребенка. А жена от меня на третий день сбежала бы, не выдержав. Я же в спальне могу по несколько дней не появляться. Кому ж нужен муж, которого и видеть-то толком не будешь. Вот и тир Бронек такой же. Видать, пойдем-ка в дом, надоело ему из казарм гарнизонных не вылазить. Давно он жаловался, что от службы тяготиться стал. Скучно ему на месте сидеть да молодым стражникам носы вытирать. А больше всего ему строчить отчёты надоело. Говорит, привратили его из воина в бумагомарателя.

Оглянувшись на Лишека, закончившего лечить Ярика, мэтр подхватил под руку Славку и повел ее ко входу, пытаясь заодно как-то осмыслить решение приятеля.

— Вот, видать, нашёл повод все кинуть и уйти. Нет, ну ладно, я. У меня выбора нет. А тут... Да уж, удивил старый друг, удивил. Хотя, если подумать, что ему кидать-то? Ничего особо и не нажил. Так, юноши, — крикнул он, чуть обернувшись, — поторопитесь! Сейчас обедаем, быстро укладываем в сумки все, что берем с собой, и выдвигаемся на постоялый двор.

— Скажи, учитель... — Михо догнал мага почти у входной двери.

— Скажи, дядька Ижек!

— А, ну да, — парень хлопнул себя по лбу. — Скажи, дядька Ижек, а ничего, что мы на ночь глядя из города попремся? Далеко ль уедем?

— А нам далеко и не надо. Мы сегодня через западные ворота выйдем. К темноте как раз до перекрестка с окружной дорогой доедем, что в обход города идет. На ней свернем и за ночь спокойно город-то и объедем, да в противоположную сторону и подадимся.

— А-а! Конспирация! — покивал идущий рядом Ярик. — Понятненько.

— Дорога, — продолжил маг, — ночью пустая, тихая. Разбойнички не шалят — парни мастера Бронека службу хорошо знают, всех повывели.

— Что ж они в городе то не всех «повывели»? — буркнул себе под нос Ярик, проходя вслед за мэтром и сестрой в зал и усаживаясь за стол.

— Так серьезных злыдней, — услышал все же его бубнёж Бошар, — они переловили. А отлавливать каждого, кто по мелочи лихачит — так это половину мужского населения пересажать придётся. У нас ведь как? Пока трезвый, он и работник хороший, и семьянин. А как из наливочной какой выйдет — так прямо лиходей, спасайся, кто может.

— Ага! Видали мы таких лиходеев. Правда, Михо? — тот же, уже усевшись и уминая что-то за обе щеки лишь кивнул в ответ.

— А вот и правильно, — взглянул мэтр на своего ученика и вооружился ножом с вилкой, — хватит-ка болтать, давайте уже обедать. Дорога долгая, наговоритесь еще. Приятной всем трапезы.

***

Начальнику главного управления внешнего строительства цех-лорду М

От управляющего филиалом N5 мастера К

Докладная.

Спешу уведомить цех-лорда в том, что по сообщениям наших специалистов по контролю качества, собранная для конечной отделки объекта бригада приезжих высокоуровневых специалистов с заданием не справилась. Работы были проведены не в полном объеме, в результате чего прибывший гость получил возможность покинуть зону ответственности нашего филиала. Для обнаружения гостя, определения направления его перемещений и наблюдения мною были наняты и сформированы бригады дорожных рабочих и смотрителей. А также привлечен опытный широкопрофильный специалист по налаживанию связей с общественностью и по отделочным работам в условиях повышенной ответственности, для работы с гостем и лицами его сопровождающими при обнаружении оных. Все это повлекло к перерасходу выделенных нашему филиалу средств для данного строительства практически в тройном размере. В связи с чем покорнейше прошу предоставить дополнительное финансирование в размере трех сотен имперских золотников.

Число

Подпись

Глава 6

— Дядька Ижек, а когда у нас привал намечается? — Ярик, чуть придержав коня, поравнялся с флегматично бредущей кобылой мага.

— Неужто устал, Яр?

— Ни капли. После такого количества ваших, в смысле твоих, бодрящих эликсиров я, вообще, еще не знаю, смогу ли нынче ночью уснуть. У меня, честно говоря, сейчас такое желание слезть с коня и несколько километров, или чем вы тут расстояние измеряете, ножками пробежаться... Боюсь только, сильно обгоню вас всех и заблужусь.

— Ничего, это пройдет.

— Да лишь бы, — хохотнул парень, — не с годами.

— Нет, — не подержал шутки задумавшийся о чем-то своем мэтр, — Как раз к вечеру и пройдет. Будешь спать, как убитый.

— Спать — это, конечно, хорошо, но как на счет поесть? Из-за этих твоих микстурок у меня уже который час кишка кишке бьет по башке.

Вчера вечером, дождавшись капитана, как и было оговорено, на постоялом дворе, вся честнАя компания плотно перекусила и, заплатив за ужин, скоренько подалась на выход. Хозяину двора, огорченному потерей такого количества возможных постояльцев, пришлось объяснять, что вот, мол, нашли в городе старого знакомца, аж целого начальника стражи, который и пригласил друзей пожить немного у него. Зато, в качестве компенсации, накупили с собой несколько полных сумок продуктов и готовой еды — ведь не объедать же доброго, приютившего их человека. Вон какая орава гостей-проглотов к нему собралась.

Город покидали совсем не так, как предлагал старый маг — тир Бронек, после недолгого обсуждения, настоял на своем плане. Согласно ему отряд разбился на три части. Ярослава под опекой мэтра выехала через южные ворота. Добравшись до кольцевой дороги, они остановились, ожидая капитана, отправившегося на выезд через самый дальний от точки сбора конец города — западный.

К моменту их встречи над действительно безлюдной дорогой сгустились сумерки, и прежде чем двинуться на восток, на воссоединение с объезжающими город с севера Яриком и Михо, мэтр выдал собравшемуся ехать во главе маленькой колонны тиру Бронеку эликсир «ночного взора». Сам пить не стал. Да и девушке не предложил. А зачем? Что тут в темноте разглядывать? Хвост идущей впереди кобылы?

Через несколько часов унылой неторопливой езды в полной темноте и тишине, когда, убаюканная негромким топотом копыт и мерным покачиванием, девушка уже начала клевать носом, внезапно заржал конь Бронека. Откуда-то спереди донеслось ответное ржание, и вскоре путники наконец-то встретили уже давно поджидавших их молодых людей. Парни сидели, беседуя, на поваленном дереве, а их лошади щипали траву, разбредясь вдоль дороги. Перекинувшись с подъехавшей троицей парой фраз, ребята собрали лошадей, подтянули ослабленные на время отдыха подпруги и бодро заявили о готовности двигаться дальше.

Периодически подбадриваемые зельями мэтра Бошара, они так и передвигались недлинной вереницей всю ночь, а затем и утро. Ближе к полудню мастер Бронек свернул с плотно утоптанной дороги в сторону и вскоре по едва заметной в густой траве тропинке вывел отряд к мелкой речушке. Искупаться не получится точно, даже при всем желании. Разве что чуть освежиться, умывшись. Да коней напоить — вода в ручье теплая, в самый раз. Можно не опасаться животин застудить.

Быстро, толком не разбивая лагерь, устроились на бережку, обиходили своих приунывших скакунов и, распаковав пару сумок, извлекли самую быстро-портящуюся еду. Мэтр хоть и накладывал заклятие сохранения на продукты, но рисковать здоровьем всё же никому не хотелось.

Часа не прошло, как, поменяв верховых коней на заводных, они снова тронулись в путь. И вот день уже начал близиться к концу, а неспешное их передвижение так и продолжалось без малейшего намека на привал. Мимо проплывали совершенно однообразные равнинные пейзажи — сплошные дикие разнотравные луга, лишь изредка перемежаемые какими-то чахлыми негустыми рощицами. В общем, степь да степь кругом.

— Кишка кишке, говоришь...Интересное выражение, — все так же задумчиво мэтр взглянул на Ярика и махнул рукой в сторону по-прежнему едущего впереди колонны тира: — Вон, у капитана спроси. В этих вопросах он главный.

— Понял, — кивнул парень и, чуть подавшись вперед, заорал: — Дядька Бронек! Когда уже на ужин остановимся?

— Когда я скажу, — воин, до этого всё время ехавший в хмуром молчании, даже не оглянулся и не посмотрел на парня, — тогда и остановимся. И не за чем так кричать. Тебя, между прочим, за несколько лиг слышно. А наша задача — не привлекая к себе внимания, убраться, как только можно дальше, от города.

— А чего мы тогда так медленно едем?

— А того, что от быстрой езды кони скорее устают. И отдыха им, значит, после того больше потребно. Вот и получается, что таким образом и нам самим куда дальше уехать можно, и лошадки целее будут. И, в случае чего они, не такие измотанные, вынести нас из лихой беды смогут.

— Понял, дядька Бронек. Не подумал. Спасибо за науку.

Старый тир хмыкнул и оглянулся на юношу, удивлённо подняв брови.

— Не, я серьезно, — Ярик пожал плечами, — Мы ж с сеструхой на лошадях и катались-то пару раз. Откуда ж нам такое знать. Я, вот, до того, как ты не сказал, и про подпруги не знал, что с ними, с затянутыми, лошадям наклоняться долго к земле вредно. А все эти седла, потники, уздечки — и вовсе для меня дремучий лес.

— Вот и учись, пока время есть, — покивал капитан. — Настоящий горский Яр без коня — и не Яр вовсе, а беспутный бродяга.

Он немного помолчал, а затем, указав на какие-то ландшафтные возвышенности впереди, сказал:

— Вон, видишь холмы? Вот доедем до них, значит, завернем внутрь, чтоб не на виду маячить, и там заночуем. Там и костерок можно развести, и ручейки должны быть. Отдохнем, а завтра можно уже не спеша дальше двигаться, почаще останавливаясь и не боясь, что нас кто-то из своих встретит и узнает.

— А что, они тут не ездят? — спросила молчавшая до этого Славка. Видать, оживилась, услышав про скорый привал.

— Да что им тут делать-то? Городов в ближайшей округе нет. Деревень тоже. Землица-то плохонькая. Кроме, вон, дурной травы и не родит ничего. Разве что на охоту за рогачами степными. Так в последнее время что-то повывелись они. Пока наткнешься на стайку, уже, значит, и все желание охотиться пропадет. В лесах-то наших живности поболее будет. А без надобности — кто ж сюда попрётся?

— Да, — привстав на стременах, Яромир оглядел окрестности, — видосики здесь унылые. Кроме твоих холмов, дядька Бронек, глазу толком и зацепиться не за что. Я уж не говорю про пофоткать. Нечего. Да и нечем, — он оглянулся на сестру. Та опять нахмурилась и ушла в себя. Хоть опять докапывайся, чтоб хоть как-то растормошить. В любых ситуациях всегда срабатывает, проверено. — Кстати, Славк, ты как вообще без Инсты-то обходишься? Ни фоточек тебе, ни постиков, ни мемчиков.

— Ярик, ты дебил? — возмутилась девушка. — У нас родители дома с ума сходят! Нам, чтоб домой вернуться, к чёрту на куличики упереться надо, и еще не известно, чем всё это закончится! И ты думаешь, что мне есть сейчас дело до какого-то Инстаграма!?

— Ну, нет и нет, — сделал вид, что обиделся, парень, — чего орать-то так? Давайте, может, как-то уже ускоримся, а? Славка, наподдай своей кобыле. А то я есть уже хочу, как из ружья. Чего она у тебя плетется, как таракан беременный?

— Я тебе сейчас скорее наподдам. Нормально она идет, — отмахнулась от него сестра. Ну, вроде не так уже и хандрить стала. Пусть окружающие считают его дебилом, но раскисать сестре он постарается не давать.

— Зато трясет намного меньше, чем когда эта малахольная, — и вправду отвлёкшаяся от грустных мыслей, девушка нежно потрепала свою рыжую лошадку между ушей, — торопиться начинает или, не дай бог, на рысь переходит. Я в прошлый раз думала, она мне все мозги с кишками стрясет. И вот только брякни сейчас что-нибудь про мои мозги, — выцелив взметнувшегося было брата указательным пальцем, Славка недобро прищурилась, — в хрюна болотного превращу.

— Ну ты смотри! — в притворном возмущении хлопнул себя по колену Ярик. — Уже нахваталась замашек с местным колоритом! Ой, боюсь, боюсь! Ты сначала научись!

— И научусь! Дядька Ижек, научишь меня?

— Зачем нам болотный хрюн? — старый маг по-прежнему прибывал в задумчивом состоянии и никак не воспринимал шутливый формат болтовни, — И вообще, мне нельзя. Пусть тебя лучше Михо чему полезному научит. Михо, слышишь меня? Пусть пробует с силой работать и первым делом выучите формулу малого исцеления.

— Хорошо, учитель.

— Я сейчас ТЕБЯ в хрюна превращу! — раздражённо рыкнул на юношу маг. — Какой к Проклятому учитель!?

— Да, прости, дядька Ижек. Я понял. Отдохнем и начнем учиться.

— Дядюшка Ижек, — вновь повернулась к магу Славка, — а чего дядька Бронек угрюмый такой?

Мэтр Бошар глянул на своего друга, досадливо скривился:

— Думаю, переживает, что со службы ушёл. За гарнизон беспокоится. Но тут уж, что сделано, то сделано. Назад не поворотишь.

Лошадки, словно почуяв скорый привал, сами прибавили шагу. И вскоре отряд, просочившись между невысоких холмов, втянулся в очень уютную ложбинку, действительно идеально подходящую для ночевки.

Небольшой костерок радостно пулялся в вечернее небо хаотичным фейерверком золотисто-оранжевых искорок. Выписывая в темноте забавные траектории, они крохотными кометами неистово устремлялись в высь, словно пытаясь достичь звезд и стать одними из них. Но, отлетая от пламени всего лишь на пару метров, бесславно затухали в спускающейся на землю прохладе.

Навалившись спиной на сложенные горкой вещевые мешки, Ярик лениво наблюдал за Михо, что подсел после ужина ко вновь загрустившей было Славке и теперь, вот уже с полчаса, что-то усиленно ей втолковывал, отчаянно жестикулируя и строя порой очень забавные рожицы.

Иногда сложенными в щепотку пальцами правой руки он выводил в воздухе перед собой какую-нибудь хитрую кривую линию, а сестра пыталась повторить за ним это затейливое движение. С иными фигурами она справлялась легко, с некоторыми застревала на подольше. С последним, видимо, уж очень заковыристым движением у нее и вовсе не заладилось.

Терпеливо поправляющий ее Лишек то и дело отрицательно мотал головой и в очередной раз показывал последовательность каких-то плавных изгибов, чередующихся с резкими поворотами, заставляя девушку вновь и вновь повторять движения.

— Что, Данила, не выходит каменный цветок? — буркнул Яромир себе под нос, поражаясь усидчивости сестры, безропотно пытающейся повторить и запомнить эти невероятные зигзаги. — Эх, и чего мы на репетицию телефоны не взяли! Сейчас бы хоть в Форготтен пошпилился. Это всё Марсель виноват: «Нельзя на сцену с телефоном! Звонки отвлекать будут!» Хотя о чем я? Тут же ни сети, ни зарядки. Вот попадалово...

Сбоку послышались негромкие шаги. Возвращались новые «родственнички» — закончив с ужином и набрав у себя в мешке пригоршню каких-то мелких камушков, дядька Ижек вместе с дядькой Бронеком направились устанавливать магическую охранную сеть. Мало ли кто забредет ночью к лагерю. Обойдя окрестности и разместив по всему периметру маячки, сейчас, тихо переговариваясь, они неспешно приближались к костру. Один худой и высокий, другой — ниже на голову, но в полтора раза шире и мощнее.

— Все готово, — сказал, проходя мимо Ярика мэтр, — можно укладываться спать.

— Ну это — кому как, — капитан подошел к своим вещам, распаковал скрученное в рулон плотное шерстяное одеяло и постелил его на землю недалеко от начинающего затухать костерка. — Скажи-ка, молодой Яр, чем должен заниматься воин, после того, как, значит, позаботился о своих лошадях и поужинал сам?

— Думаю, — пожал плечами парень, — ответ «спать» тебя, дорогой дядюшка, не устроит?

— Правильно думаешь, — бывший начальник стражи снял с себя ремень с перевязью и уселся на одеяло.

— Тогда, наверное, он должен заниматься оружием?

— Смотри-ка, Ижек, а племянничек-то оказывается не дурак, — на секунду обернувшись на кивнувшего ему в ответ мэтра, капитан вновь посмотрел, и при чем с явным укором, на Ярика: — Так почему же ты, обормот, сидишь и без толку, значит, задницей траву греешь, в то время как должен делом заниматься? Ты Яр или воздухом подышать вышел?

— Все понял, дядька Ижек, — подхватился юноша, вытаскивая из кучи вещей свой меч, — осознал свою вину, степень, тяжесть, глубину...

— Осознал он, — старый воин сердито покачал головой. — Меч-то у тебя почему не под рукой, а всяким хламом завален?

Он извлек из недр своего мешка точильный брусок, завернутый в кусок замши, и кинул едва поймавшему его Ярику.

— Давай, займись правкой да чисткой. Да смотри, чтоб ни пятнышка на клинке, ни, тем паче, зазубринки не было. Оружие — оно заботу любит и взаимностью хозяину отвечает. Не уважишь его, значит, сейчас, так и оно тебя в бою подвести может. Смотри сейчас, что я делать буду, да учись.

С этими словами он достал второй правИльный набор и, примостив себе на колени меч, куда более здоровенный, чем у юноши, принялся его начищать. Яромир вынул из новеньких ножен свой клинок и, подглядывая за последовательностью действий капитана, во всём ему подражая, заелозил оселком по лезвию, на его взгляд и так идеально заточенному.

Оружие, побывав в руках местного умельца, претерпело некоторые изменения. Длина и ширина клинка остались прежними. А вот форма слегка изменилась, приобретя изящный изгиб, сделавший бывший меч похожим, скорее, на родную кавалеристскую шашку. Только, в отличии от нее, рукоятка была не прямой, а чуть наклонённой относительно основания клинка вперед, делая её почти параллельной по-прежнему закруглённому, но только теперь остро заточенному кончику лезвия.

Такая форма оружия, со слов капитана, позволяла горским воякам и колоть, и рубить мечом, как в лихой конной атаке, так и при обороне в тесных скалах или башнях укреплений.

Гарда тоже немного изменилась. Передняя ее планка теперь чуть загибалась вниз, немного прикрывая пальцы. Задняя же — наоборот вверх. Искусственный камень никуда не делся. Так и торчал в навершии, переливаясь и играя отблесками костерка в своих полированных гранях. Еще на первом привале мэтр, по совету капитана, вложил в него заклинание, упрочняющее клинок.

Заточка и полировка меча заняли у дядьки Бронека, а соответственно и у Ярика, минут двадцать. После чего старый воин сунув оружие в ножны, отложил его в сторону, достал кинжал, по длине лишь совсем немного уступавший мечу Ярика, и занялся уходом за ним.

Недолго думая, Яромир извлек из-за пазухи Карук и, проверив остроту его лезвия на ногте, решил ограничиться одной полировкой черного клинка. Хотя, похоже, и это было для него совершенно излишним. Та закорючка, что в самом начале парень принял за налипшую мусоринку, при ближайшем рассмотрении оказалась наплавленным на лезвие мелким непонятным значком. В остальном же матово-чёрная поверхность была идеально гладкой, чистой и совсем не отражала свет. Как юноша не крутил кинжал между собственным носом и костром, так и не сумел уловить ни малейшего блика на чёрном золоте.

Зато краем глаза углядел неясный блеклый развод свечения где-то в стороне сестры и Михо. Опустив кинжал, он повернул в их сторону голову и вгляделся во все более сгущающуюся с каждой минутой темноту. Ничего. Никаких свечений, кроме почти погасшего костерка.

Показалось — подумал он и, отвернувшись, вновь поднял Карук к глазам. Где-то на периферии зрения тут же возникло тусклое локальное северное сияние. Опустил руку с кинжалом — пропало. Поднял — опять появилось. Не опуская руки, а так и держа клинок перед глазами, парень медленно, боясь упустить из вида свечение, повернул голову к продолжающей выделывать активные пасы руками парочке.

Стоп, вот оно! Рядом с одним переливчатым рисунком, висящим перед Михо, возник другой. Похожий, но чуть более тусклый, созданный рукой сестры.

— Вот такая, понимаешь, загогулина получается, — хмыкнул Яромир, удивленно опуская кинжал. Свечение тут же растаяло, как его и не было.

Рядом закончил возиться с оружием капитан. Грузно поднялся и потопал за ближайший холм в заросший кустами закуток, приспособленный народом под отхожее место. Дождавшись, пока он скроется за поворотом, юноша перебрался к уже улёгшемуся спиной к костру мэтру Бошару.

— Дядюшка Ижек, — зашептал он, наклонившись к магу, — не спишь?

— Сплю, — ворчливо буркнул тот. — И тебе советую заканчивать возню и ложиться.

— Да я бы с радостью. Но тут вопрос один возник.

— И что, до утра твой вопрос не подождет? — мэтр приподнял голову, немного повернулся и посмотрел на нависшего над ним Ярика. — Ну, чего тебе? Спрашивай уже.

— Вот, — парень протянул ему на ладони Карук.

— Что, вот? — маг сморщился, отодвигая от своего лица руку с кинжалом. — Убери от меня эту мерзость.

— Когда я подношу кинжал к глазам, я начинаю видеть рисунок заклинаний.

— Вот как? — старик приподнялся на локте и зыркнул на Ярика из-под сдвинувшихся бровей. — В самом деле?

— А что, мне есть смысл выдумывать? Я, просто, помню твои слова об отсутствии у меня способностей к магии, а тут такой сюрприз.

— Ну, если все действительно так, как ты говоришь, то это не самый плохой сюрприз, — недовольно кряхтя, маг уселся и, посмотрев на увлекшихся обучением и ни на что не обращающих внимание Михо со Славкой, продолжил: — У тебя способностей как не было, так и нет. Но сам клинок — это, практически, артефакт, который может давать тебе некоторые способности и возможности. В частности, если он сочтет тебя подходящим хозяином, может помочь тебе не только видеть заклинания, но и разрушать их, не давая магу воспользоваться заклинаниями.

— Да, забавненько, — почесал затылок юноша. — Так, получается, я теперь, как те Тени?

— Ты, пока что, как бледная тень от тех Теней, — мэтр покачал головой. — Спрячь пока кинжал подальше от чужих глаз. Никто не должен видеть его. А о своих новых способностях и вовсе помалкивай и не вздумай кому-нибудь рассказывать. Даже своим. Поверь, так будет лучше для всех. А теперь скажи этой сладкой парочке, чтоб они уже угомонились и укладывались спать. И сам иди. Дайте уже спокойно отдохнуть старому человеку.

Он отвернулся от парня и вновь улегся, накрывшись одеялом с головой.

Глава 7

— Яр, просыпайся, — утро началось с энергичного тычка в бок.

— А? Что?

Вроде, только устроился на своем одеяле, а тут уже рассвет и пора вставать. С трудом разлепив веки и узрев перед собой массивную фигуру капитана, Ярик зевнул, потянулся и попробовал поплотнее завернуться в куртку. Костёр давно погас, и окутавшая лагерь липкая утренняя сырость, забравшись под одежду, холодила тело, заставляя зябко ёжиться.

— Поднимайся, говорю, бери меч и пойдем со мной, — не обращая больше внимания на юношу, старый воин развернулся и направился в сторону от места привала.

— Вот же ж, ёлкин дым! — вставать ещё категорически не хотелось, особенно учитывая, что все вокруг продолжали мирно дрыхнуть, даже и не думая просыпаться. — Я что, рыжий что ли? Почему я-то? Куда мы в такую рань?

Но отвечать было уже не кому — тир благополучно скрылся за ближайшим холмом.

Обиженно ругнувшись себе под нос, Ярик, разминая затекшие ото сна на твердой земле мышцы, нехотя поднялся. Нацепил сапоги, поднял с земли перевязь с мечом и, застегивая на ходу куртку, посеменил вслед за капитаном.

Долго догонять не пришлось. Совсем недалеко от лагеря, в соседней низинке меж двух пологих холмов, седой ветеран полный энтузиазма выполнял комплекс разминочных упражнений. Размахивая своим здоровенным мечом так, словно это всего лишь какая-нибудь ракетка для бадминтона.

— Разогрейся! — выдохнул он, делая очередной выпад и тут же закручиваясь в какую-то хитро-выгнутую позицию. — Не спи!

— Да не сплю я уже, — пожал плечами парень.

Помахав для начала немного руками и пару раз присев, он обреченно вздохнул, посмотрел с печалью на продолжающего резвиться тира Бронека, отложил меч в сторонку и принялся за заученный с детства бой с тенью, постепенно добавляя к джебам, кроссам и хукам удары ногами. А затем и локтями с коленями.

— Ну все, хватит, — услышал он через несколько минут, — поднимай свою игрушку, вынимай из ножен и вставай напротив. Перевязь-то положи на землю. Да не под ноги себе, а в сторонку, чтоб не запнуться.

Дождавшись, когда юноша выполнит все его требования, капитан поднял, словно в салюте, меч и, ткнув пальцем другой руки на место перед собой, скомандовал:

— Вот сюда вставай. Хорошо. Оружие подними так, чтоб защититься от моего удара сверху. Отлично. Только руку в локте чуть согни. Вот так, значит. И теперь держи.

Почти без замаха, крутнув свой меч легким движением одной лишь кисти, дед засандалил по выставленному поперек удара клинку Ярика.

Хрясть! То ли от жалобно звякнувшего меча, то ли из глаз парня сыпануло искрами, а руку отсушило до самого плеча.

— Вот же ж, нихренасики карасики! — только и выдал он, пытаясь удержать нагло пытающийся выскользнуть из враз обессилевшей и опустившейся руки клинок.

— Ну, как тебе? — старик рассматривал потиравшего отшибленное плечо Ярика с интересом, словно какой редкий музейный экспонат. — Живой?

— Частично.

— Хорошо, — дед довольно ухмыльнулся.

— Чего тут хорошего-то? — не разделяя радости тира, парень скривился в кислой гримасе.

— Того, что ты теперь будешь знать, что отбивать таким образом удар противника — гиблое дело.

— Так у тебя, дядька Бронек, меч в три раза тяжелей!

— Так я и бил в четверть силы. И даже если у твоего врага меч будет такой же легкий, защищаясь подобным образом, надолго тебя не хватит. При поединке от таких ударов нужно либо, значит, совсем уворачиваться, либо, если не успеваешь, встречать их вскользь, уходя с линии атаки и пропуская мимо себя. Ну а в сече — как повезет. Там особо не поуворачиваешься. Ну, так мы в сечу-то и не собираемся. Отошел маленько? Вот и вставай. Будем учиться. Меч перед собой. Выше. Еще немного. Теперь смотри...

Через несколько минут взмокший Ярик снял, откинув в сторону, куртку и обречённо вздохнул:

— Вот я ламер задротный, оказывается! Спасибо хоть тебе, тир Бронек. Возишься со мной, как с неразумным.

— А ты и есть неразумный, коль думаешь, что я для тебя стараюсь. Мне на вас с сестрой, по большому счету, глубоко начхать, — Ярик даже замер, удивлённый откровенностью капитана, а тот, хмыкнув, продолжил: — А вот ежели из-за вас старина Ижек пострадает, мне дюже, значит, досадно будет. Не для того мы столько лет друг другу шкуры спасали, чтоб он по глупости в чужом краю голову сложил. А твоя бесполезность и беспомощность в бою, коли что, прямой тому причиной может быть. Так что, вставай в стойку, юнец, да учись хорошенько, чтоб если и не спину, так хоть бок мне прикрыть мог. Я и так в раздумьях, правильно ли сделал, бросив всё, чему все последние годы и силы отдавал. Одно радует, хорошего себе приемника воспитал, не страшно на него гарнизон оставить. Хотя, чего я вру-то, страшно. Так что не заставляй меня пожалеть о выборе.

— Вот это ты резанул правду-матку, — изумлённо выдавил из себя парень. — Ну, спасибо за честность.

— А ты думал, я к тебе отеческой любовью на ровном месте воспылал? — тир вопросительно поднял бровь, от чего стал похож на филина. — Или, думаешь, Ижек с вами по той же причине и ради вашего возвращения домой через пол мира попёрся? Ты что, вправду такой наивный?

— Да, похоже, так и есть, — окончательно смутился Ярик. — И чего же он «попёрся»?

— Во-первых, жизнь свою спасает. Звено Теней, по твою душу направленное — это немалый повод за неё испугаться. Даже зная о них, нельзя быть уверенным, что сможешь справиться с этими истребителями магов, — уперев левую руку в бок, воин нависал над обескураженным парнем, словно скала, и, казалось, стал ещё выше и крупнее. Или это сам Яромир скукожился от смущения и растерянности?

— Во-вторых, зная его страсть к разным исследованиям и интерес к другим мирам, рискну предположить, что сильно любопытно ему узнать побольше и о самих мирах, и о возможности скакать между ними. И нужны вы ему, прежде всего, ради академического интереса. А о вашей судьбе он думает в последнюю очередь.

— Не скажу, чтоб это меня сильно обрадовало, — тихо выдал юноша.

— А я и не радовать тебя сюда, значит, пришел, — тир снова принял боевую стойку. — Поднимай меч, запоминай дальше.

Весь следующий час дед в замедленном темпе показывал Ярику основные типы ударов и способы защиты от них. Лишь когда из-за холма к ним, со словами «вот вы где», вышел потягивающийся и зевающий мэтр Бошар, капитан отпустил напрочь замученного парня, отправив его умываться и завтракать.

И теперь в течении нескольких суток неспешного путешествия каждый день юноши начинался с раннего подъёма и упражнений с мечом. И заканчивался ими же. Тир Бронек так и оставался с ним холоден и деловит. Никаких больше бесед. Никаких разговоров по душам. Только упражнения, упражнения и еще раз упражнения. Учебные бои становились все изощрённее и продолжительнее. От полного изнеможения парня спасали лишь восстанавливающие эликсиры, сон, да отдых во время пути. Тут уж не до мечты о телефоне и играх. С коня бы не свалиться. Иной раз Яромир мог проехать до обеда и словом ни с кем не перемолвившись, наслаждаясь солнечной погодой, легким освежающим ветерком и возможностью ехать, почти не шевеля руками.

Мэтр несколько раз порывался пристать к Ярику с расспросами об иномирье, поражаясь отсутствию магии и развитию не совсем понятного для него научного прогресса. Но, видя, как у того от усталости еле шевелится не только язык, но и мозги, быстро переставал докучать, досадливо морщась от вялых и совсем не информативных ответов парня.

Славка же в дороге, напротив, все время проводила в беседах с Михо. Их лошадки смирно брели рядом, бок о бок, а сами они постоянно то что-то обсуждали, то поочерёдно, размахивая руками, выводили в воздухе замысловатые кренделя магических формул. На привалах происходило все то же самое, только с небольшими перерывами на еду и сон.

К концу пятого дня девушка более-менее освоила формулу малого исцеления и, в довесок, научилась создавать небольшой, размером с шарик от пинг-понга, фаербольчик. Продемонстрировав его после ужина брату, она возмущенно фыркнула, когда тот, вымотанный очередной тренировкой, не выразил должного восторга от ее успехов, и вновь подсела к Лишеку, явно, ничуть не расстроенному ее постоянным обществом.

Пару раз девушка бросала на брата демонстративно-уничижительные взгляды, но потом, видя, что ему на это глубоко наплевать, быстро забыла свою обиду и вновь полностью переключилась на увлечённую беседу с юным магом.

Мэтр с капитаном, как всегда после еды, отправились устанавливать охрану на ночь, а Яромир занялся ставшей уже привычной чисткой оружия. Быстренько закончив с мечом, он извлек из внутреннего кармана куртки Карук, протер его зачем-то тряпочкой и, любопытства ради, принялся с помощью клинка разглядывать конструкции заклинаний, создаваемые парочкой юных дарований.

Несколько раз юноша приближал и удалял кинжал от глаз. И вскоре стал замечать, что если в самом начале, чтоб разглядеть сияние магической формулы, лезвие нужно было подносить чуть ли не к носу, теперь можно было держать его уже подальше, сантиметрах в тридцати от глаз.

Обрадованный таким открытием, он ухмыльнулся и, прицелившись в очередную мерцающую в вечернем полумраке формулу заклинания, с тихим «пиу» черканул по ней коротким движением кинжала наискосок.

Формула на мгновение пыхнула увеличившимся свечением, но тут же, разделенная диагональным разрезом, распалась на две части и потухла.Создавшая ее Ярослава недоуменно застыла, раскрыв рот и ошалело повернулась к Михо.

— Что это было сейчас? — выдавила она из себя через пару секунд.

— Понятия не имею! — пожавший плечами ученик мага был удивлен ничуть не меньше. — Наверное, ошиблась где-нибудь.

— Учиться надо лучше, двоечница! — крикнул сестре Ярик и, поймав ее сердитый и ничего не понимающий взгляд, прыснул в кулак.

Затем, довольный произведенной диверсионной деятельностью, убрал кинжал за пазуху, подкинул в костер дров и блаженно растянулся на подстилке, почти мгновенно провалившись в крепкий долгожданный сон.

К середине следующего дня в дали появились какие-то постройки.

— Прыштвин. Мелкий городишка, — кивнул на них мэтр, — но отмыться и переночевать в нормальных условиях вполне можно. А то руку дней себя бродяжкой чувствую. Скоро, как шелудивый пёс, чесаться начну.

— Дядька Ижек, — Ярик придержал коняшку, чтоб поравняться с волшебником, — что за «рука дней»? Почему не просто — пять?

— Вот ничего себе ты, братец, даёшь! Тебя это только сейчас заинтересовало? — обернулась к нему Славка.

— Да нет, давно хотел спросить. Просто все забывал как-то.

— Ну-ну, — ухмыльнулась девушка. — Неделя здесь так называется. Я уже давно у Михо узнала. Из пяти дней состоит, потому и «рука». В месяце шесть недель. Первый день недели — первень. Затем идут вторень, середень, чистень и славень.

— Ха! Почти, как у нас.

— Ну да. Только середень в отличие от нашей среды действительно посередине недели.

— А у нас он в середине рабочих дней, зато. А почему — чистень и славень?

— В конце недели у них, как папа говорит, парко-хозяйственный день. Всё отмывают, отстирывают, себя в порядок приводят. А славень — день для отдыха и восхваления богов. Так, дядюшка Ижек?

— Для прославления Создателей, — кивнул мэтр. — А так, все верно. По заверениям древних, Первый Создатель был двенадцатирук, шестиног и двулик. И, прежде чем сотворить этот мир, призвал он к себе двенадцать шестируких помощников, которые теперь по очереди приглядывают за этим миром, сменяя друг друга через месяц. Поэтому у нас в году двенадцать месяцев по шесть рук дней каждый.

— Вот, наверное, главного этого ногти стричь обламывало. Это же, — Ярик поскреб затылок, — шестьдесят пальцев. Причем, только на руках. А ведь еще и на ногах...

— Дебил, — закатив глаза, тихонько произнесла Ярослава. — И в кого пошел?

— Я все слышу! Сама такая! — парень показал сестре язык и вновь повернулся к мэтру: — Значит, у вас в году триста шестьдесят дней?

— Нет, триста шестьдесят пять. Одну руку дней в начале года Первосоздатель сам приглядывает за миром.

— А Новый Год зимой начинается?

— Почему зимой? — удивился старый маг. — В первый день весны. Первого Сочника он начинается, когда после зимы в деревьях сок пробуждается и жизнь в природе с новой силой под присмотром Создателя возрождается.

— Ты чего пристал к человеку? — возмущенно фыркнула Славка. — То все эти дни молчал, как брянский партизан, то теперь тебя вопросы одолели и ты ими дядюшку Ижека замучить решил.

— Наверное, — мэтр оглядел действительно приободрившегося парня, — твой брат пообвыкся с нагрузками. Восстановительные зелья дают еще и стимулирующий эффект. Мышцы быстрее укрепляются, да и навыки, требующие мышечной памяти, быстрее прививаются. Яру Амиру приходится очень быстро учиться тому, для чего в нормальных условиях необходимы месяцы, а то и годы. Всем тонкостям тир Бронек его, конечно, так скоро не обучит, но всё самое необходимое усвоить заставит. Тебе вот, Яра, мой Михо тоже лишь поверхностные знания даёт и умения, что могут в первую очередь пригодиться. Но я смотрю, дела у вас хорошо продвигаются. Михо молодец. Слышишь меня, оболтус?

— Слышу, дядька Ижек, — Лишек, безмолвно следовавший за Ярославой, кинул на девушку быстрый взгляд, — я стараюсь. И она тоже.

— Да, дядюшка, — кивнула сестра, — Михо очень хорошо объясняет. Потому и получается всё.

Вид смущённо зардевшегося ученика мага развеселил Ярика и, поравнявшись с ним, он радостно хохотнул и хлопнул того по спине ладонью.

— Красавчег!

0т этого удара Лишек чуть не поцеловал затылок своей лошади и, насилу вновь приняв вертикальное положение, удивленно уставился на парня.

— Молодец, говорю! Похоже, скоро быть сеструхе знатной рыжей ведьмой, — и довольный собой Яромир, подстегнув своего коня, отъехал немного вперед.

— Вот только не надо мне завидовать, — фыркнула ему вслед Славка и повернулась к мэтру:

— Дядюшка Ижек, мне тут Михо рассказывал, что он у тебя уже несколько лет, а учеником мага только на днях стал. А до этого разве он им не был? Ты же его всё равно магии учил.

— Учил, — покивал, соглашаясь мэтр. — Но ты сейчас тоже магии обучаешься, а до ученика мага тебе еще очень далеко. Ученик мага — это уже магическая степень, просто самая низкая. Но, чтобы получить ее, нужно постараться и чего-то уже достичь на этом поприще.

— Чего тут непонятного? — обернулся брат. — Это как если бы мы пошли сейчас на подготовительные курсы в универ. Вроде уже и ходишь в него учиться, а студентом, все равно, станешь, только когда экзамены сдашь и тебя зачислят.

— Да сама уже без тебя поняла, умник!

— Согласен, я умный. А ещё — красивый и скромный.

Распрямив спину и уперев левую руку в бок, парень гордо задрал вверх подбородок и выпятил вперед нижнюю челюсть. В этот момент его конь впервые за всю дорогу споткнулся, попав ногой в норку какого-то местного грызуна, и Ярик, потеряв равновесие, был вынужден обхватить шею своего скакуна, чтоб не грохнуться наземь.

— Ага, — ехидным тоном заявила Славка, — про ловкого забыл.

— И ловкий, — ничуть не смутившись, юноша выпрямился в седле. — Это дорога корявая и конь устал.

— Ничего, — подал голос капитан, — скоро все отдохнем. Еще немного и до постоялого двора доберёмся.

Где-то через час они действительно уже проезжали через небольшой городок, который по земным меркам больше напоминал коттеджный поселок, с высоко-шпильным административным зданием и Храмом Всех Создателей в центре. Миновав почти весь Прыштвин, путешественники наконец добрались до гостиницы и в предвкушении скорого отдыха их кавалькада радостно втянулась в огороженный высоким каменным забором двор.

— Полный обиход лошадей, — выбравшийся из седла капитан начал раздавать указания засновавшим вокруг служкам. — Номера получше. Так, чтоб с ванной, значит, все были. И ужин на пятерых.

— Хорошо, господин, — сразу несколько человек занялись прибывшими. Кто-то повёл лошадей в стойло, кто-то подхватил вещи и поволок к дому. Переполненный двор закипел движением и суетой.

— Ой, смотрите! — Ярик повернулся на голос сестры, подавшейся куда-то в сторону. — Кто это?

Девушка подошла к небольшой повозке с низкими бортами, на которой была установлена клетка из толстых, почти с руку, деревянных прутьев. Пару метров длиной и чуть больше метра высотой.

Внутри клетки на грязном, замусоренном полу сидело человекообразное существо, правда, более мелкой комплекции и с кожей, отливающей самым натуральным зелёным, ближе к оливковому, цветом. Пленник имел весьма понурый и измождённый вид, а сморщенное лицо с большим, карикатурных размеров, носом и не меньшими отвислыми ушами было полно уныния и печали.

— Во, блин, гоблин! — Ярик повернулся к стоящему рядом мэтру. — Ведь гоблин же?

— Лесной кобл, — маг укоризненно покачал головой. — Надо же, попался кому-то в плен. Что ж на солнцепеке-то его оставили? Коблы — они солнце не очень хорошо переносят. Охотятся, и вовсе, ночью.

— Бедный, тебе же жарко, наверное, — сестра тем временем уже подошла к клетке и протянула гоблину свою открытую фляжку с водой. — Держи, попей.

Тот недоверчиво посмотрел на девушку, осторожно потянулся к фляге и, ухватив её, тот час жадно забулькал, прильнув к горлышку ёмкости.

— Ты что творишь, нищебродка!? — громкий окрик заставил всех вздрогнуть, и лишь кобл стал пить ещё торопливее. — А ну, прочь от моей добычи!

Глава 8

От резкого тычка девушка отлетела на несколько метров и не упала лишь благодаря Лишеку, успевшему её подхватить.

Разряженный в какие-то яркие и пёстрые одежды крупный парень, грозно сжав кулаки, двинулся к Славке с явным намерением продолжить знакомство. Но Михо, быстро задвинув её себе за спину, встал у него на пути.

— Даже не смей! — выкрикнул он, поднимая перед собой руки.

На что громила лишь рыкнул в ответ и даже не подумал остановиться.

— Слышишь ты, дятел! — окликнул его двинувшийся на помощь и понимающий, что не успевает, Яромир. — Ты чего там крыльями размахался!? Давно клюв не подправляли!? Так я с удовольствием!

Здоровяк остановился в полушаге от Михо и обернулся на голос. Молодой, не намного старше ребят. Крупные черты лица, тяжелый подбородок, темные прямые волосы до плеч. Глаза недобро прищурены, а рот скривлён в презрительной гримасе.

— Или ты думаешь, что раз такой слон, — Ярик подошёл ближе, — так я тебе хобот начистить не смогу?

— Ты что, оборванец, совсем разумом поплыл? — детинушка, удивленно подняв густые черные брови, развел свои ручищи в стороны. — То что ты пришлый, это ясно. Вон, вроде, и по-нашему говоришь, да всё не понять, чего сказываешь. Но нутром чую, что обидеть хочешь! Ведь хочешь обидеть!?

— Нет, комплименты тебе делаю, — пожал Ярик плечами, понимая, что главную задачу он выполнил, переключив внимание грубияна с сестры и Михо на себя, — на свидание тебя пригласить хочу!

— Уж больно ты языкаст, пришлый. Поучить тебя придётся, — почесал подбородок бугай и, повернув голову к стоящей неподалёку группе людей, крикнул: — Эй! Кольд, Бур, Зарко, всыпьте-ка этой зарвавшейся черни по десятку палок! И этому, и девке с плюгавым!

— Да как ты смеешь, — возмутился Михо, — так говорить о Яре Славе и её брате, Яре Амире!?

— Вот это он зря, — тихо сказал подошедший к Ярику сзади капитан.

— Почему? — скосил на него взгляд юноша, но услышать ответ не успел.

— Ага! — загрохотал верзила. — Так этот наглый пёс как бы из благородных? Из этого нищего горского отребья? Аг-а-а! Теперь заметил, вон, на боку ноженки висят. Видать, и впрямь родовитый. Кольд!

Он вновь повернул голову к своим уже почти приблизившимся людям:

— Не нужно. Тут у нас другая потеха намечается. Голытьба-то с родословной оказалась. Палками теперь не обойтись. Ну что, горец, — обратился он к спокойно стоящему напротив Ярику, — я, баронет Клокаш, вызываю тебя на поединок. Только не сейчас. А то я голоден и зол. Вот поужинаю, стану добрее и убью тебя не сразу, порастягиваю удовольствие.

И загоготал над собственной шуткой. Ярик глянул на капитана, но тот лишь, сокрушенно качнул головой.

— Ты всегда так много говоришь? — радушно улыбнулся тогда парень, переводя взгляд на баронета. — Или только когда боишься?

— А чего мне тебя бояться? Что ты мне сделаешь? Булавкой своей проткнёшь? — хохот представителя местной знати был похож на ухающие спазмы подавившегося мышью филина.

— Вот ты Петросян! Сам пошутил, сам посмеялся. Да мне, чтоб тебе рыло начистить, и меча не надо. Я тебя голыми руками урою.

— Э, нет, — перестал смеяться и вновь злобно прищурился Клокаш, — кулаки да палки для безродных. А с тобой, горец, я только мечом и только насмерть биться буду. Чтоб неповадно было тут по нашей земле шастать. Да ещё гонор свой горский выказывать.

— Да не вопрос, Коленька. На мечах, так на мечах, — пожал Ярик плечами, отвернулся от здоровяка и, уже шагая прочь, бросил через плечо: — Жду тебя после ужина! Приходи, будут танцы!

В хорошо освещенной трапезной зале путешественники устроились за одним из больших, грубо сколоченных из толстых досок столов, рассевшись на таких же массивных лавках. Служки споро натащили парящей и вкусно пахнущей снеди, от чего почти у всех в животах тут же призывно заурчало.

— Ну что, вот и первые неприятности, — проворчал капитан, придвигая к себе тарелку с ужином, и кивнул Яромиру: — Ты лучше не ешь.

— В смысле?! — удивился тот. — Почему?

— Не дай Создатель, полоснет он тебя по животу. С пустыми кишками меньше шансов в серые пределы отправиться. Еда из кишок повылезет — могут ни Михо, ни элексиры не справиться.

— А чего это вы меня хороните-то раньше времени!? — возмутился юноша. — У нас говорят: большой шкаф громче падает!

— Я не знаю, как у вас падают шкафы, — тир вгрызся в кусок жаренного мяса, со смаком прожевал его и проглотил, — но я знаю, что, наверняка, этот отпрыск здешнего барончика с самого детства обучался бою на мечах и владеет им, если не виртуозно, то, все равно, гораздо лучше тебя. Или ты, позанимавшись руку дней, решил, что стал великим воителем?

— Да ничего я не решил! — Ярик раздосадовано скрежетнул зубами — Но он же вон какой здоровый и тяжелый. Я ведь, однозначно, должен быть подвижней него!

— Я бы на это так не рассчитывал, — покачал головой старый воин. — Сам он может и нет, а вот меч в его руках точно резвее твоего. Поэтому я и сказал, что зря Михо про Яра упомянул.

— Да, я уже понял, — кивнул Лишек, вяло ковыряющийся в своей тарелке. — Так все, может быть, просто дракой бы обошлось. А между благородными возможен только поединок на оружии.

— Ладно тебе, не кисни, — Ярик улыбнулся нахмурившемуся парню. — Все норм, разберемся как-нибудь. И вообще, спасибо тебе за сестру, прикрыл.

— Да, Михо, спасибо, — Славка положила руку на плечо тут же покрасневшего юноши, — очень смело было с твоей стороны. Дядюшка Бронек, так что же делать? Отменить все это никак нельзя?

— Нет, Яра, — покачал кудлатой головой капитан, — ни сбежать, ни отменить. Тут слава, особенно дурная, очень быстро разлетается. А нам еще очень далеко добираться. Так что, будем решать проблему доступными для нас способами. Да, Ижек?

— Угу, — пробурчал в ответ мэтр, все это время совершенно спокойно и невозмутимо поглощающий свою порцию ужина. — Будем.

— Дядюшка, — повернулась к нему Ярослава, — ты уже что-то придумал?

— А что тут придумывать? — старый маг, не переставая жеваться, покопался у себя в карманах и извлек пузырёк с зельем, протянув его Ярику: — Вот держи. Через пять минут после приёма ускоряет твоё восприятие в несколько раз на четверть минуты. Этого хватит, чтобы быстро закончить поединок и не привлечь внимания окружающих.

— Но, дядька Ижек, — удивленно посмотрел на мага Яромир, — это же получается жульничество!

— Это получается, — перебил его тир, — военная хитрость и вынужденная мера при способностях некоторых толком необученных и недалёких разумом героев влипать в неприятности. Выпьешь, значит, перед выходом на улицу, да так, чтоб никто не видел. Пообщайся с этим баронетом, позли его, у тебя, вроде, это неплохо получается. А, как почувствуешь изменения, продырявь этого задаваку и тогда уже возвращайся нормально поужинать.

— Что-то мне все равно это не очень нравится, — почесал лоб Ярик, — не честно как-то его так убивать.

— А мне не понравится, — рыкнул капитан, слегка пристукнув кулаком по столу, — если тебя, Яр, сейчас на ровном месте покалечат, а то и вовсе прибьют, и на этом твоё путешествие закончится! А убивать тебя никто не заставляет. Ткнешь ему мечом в печень, да и хватит с него. А Михо его потом подлечит. Или, вон, сестра, значит, пусть на нем потренируется. Чтоб не сразу на своих. Выучила формулу-то? — повернулся он к закивавшей в ответ девушке. — Вот и хорошо. Залечишь — молодец. Не залечишь — да и Создатель с ним. Все, заканчивайте. Вон, баронет со своими людьми на двор потянулись. Значит и нам пора. Пей эликсир и пойдём.

Ярик вздохнул, распечатал пузырек, вылил его содержимое себе в рот и, поморщившись, поспешил запить эту, как всегда оказавшуюся невыносимо противной, гадость фруктовым взваром.

— Я готов, — сказал он, поднимаясь из-за стола.

Двор, куда они вышли всей компанией, неожиданно оказался переполнен людьми. Народ, пришедший поглазеть на поединок, жался по краям уже не казавшейся такой обширной территории, освободив лишь ее середину. Там, окруженный своей свитой, Ярика поджидал разминающийся баронет.

— Что-то ты не очень спешишь, горец! — крикнул он.

— Зато ты, я смотрю, сильно торопишься, — ухмыльнулся юноша. — Думаешь, тебя уже заждались на том свете? Так ничего, не долго им по тебе скучать осталось.

— Ну, давай, заколи меня своей кривой иголкой! — вновь захохотал баронет, размахивая мечом, совсем чуть-чуть уступающим по размерам клинку капитана.

— Чтоб поставить на место такого заносчивого ублюдка, как ты, мне и иголки хватит, — Ярик, поведя плечами и взмахнув пару раз руками, вынул из ножен свой меч. Покрутил им, разминая запястье.

— Ах, какая страшная у тебя штуковина! Как страшно ты ей размахиваешь! — разразился очередной волной хохота Клокаш. — Смотри, как надо, горец!

И он закрутил восьмерку так, что его меч размылся в воздухе, превратившись в сверкающий вихрь.

— Что, страшно? — глаза баронета мгновенно превратились в две узкие щелочки, а широкая улыбка — в зловещую ухмылку киношного злодея. Сам же он, не прекращая вращение меча, двинулся неширокими шажками к Ярику: — О чём задумался? Вспоминаешь молитвы Создателям?

— Да нет, — пожал плечами юноша, прислушиваясь к своим ощущениям и пытаясь уловить какие-либо изменения в организме. — Думаю, вот, интересно, если проткнуть тебе голову, сразу потечет из неё дерьмо, что у тебя вместо мозга или сначала надо дырку побольше расколупать?

Резкий рывок противника в атаку он чуть было не прозевал. Вот только что, казалось, баронет находился в нескольких метрах от Яромира, и тут же лезвие меча со свистом рассекает воздух уже у самого его носа.

Переборщил — подумал юноша, еле уходя отскоком вправо, и двинулся по кругу, пятясь от продолжающего напирать баронета. Шаг за шагом приходилось отступать.

Еще одна взрывная атака, и так же, просто чудом, удалось избежать удара клинка, вывернувшись влево. О контратаке можно было и не мечтать — меч Клокаша мелькал так неуловимо быстро, что Ярик даже для защиты не решался подставить свой лёгкий клинок под этот, натурально, самолетный пропеллер.

Следующий резвый выпад Клокаша заставил спасаться очередным прыжком. Баронет, словно почувствовав, куда рванет юноша, прыгнул следом. И, чтоб увернуться, Ярику пришлось падать на землю. И тут же уходить перекатом от метнувшегося к нему озверевшего здоровяка, лицо которого перекосилось от гнева и яростного желания покрошить своего противника в мелкий винегрет.

Вскакивая на ноги, Ярик попытался разорвать дистанцию. Когда вдруг, вслед за посетившим его пониманием того, что увернуться он уже категорически не успевает, пришло странное чувство жуткого несоответствия скорости мыслей и реакции на них всего тела.

Все движения и его, и противника резко замедлились, словно их обоих запихнули в банку с загустевшим вареньем. И, чтоб пошевелить рукой или ногой, стало нужно прикладывать столько усилий, словно на них на каждую подвесили по пудовой гире. Все звуки исчезли, погружая соперников в давящую на мозги тишину. Попытка резко ткнуть баронета мечом отозвалась волной боли, расплескавшейся по всей руке.

Подумав, что мэтр, явно, переборщил с дозировкой, парень решил больше не пытаться совершать подобных движений. Кто его знает, как это потом на организме отразится. Еще порвется что-нибудь. Тем более, что Клокаш и вовсе, казалось, застыл и перестал двигаться. Хотя нет. Вон, и мимика на лице поменялась — рожа довольная, что у кота, сметаны нажравшегося. И меч его медленно-медленно опускается сверху, по сантиметру в секунду приближаясь к родной и всё ещё такой нужной голове.

Напрягая все мышцы, Ярик стал плавно сдвигаться, убирая из-под удара сначала голову, потом плечо. Меч баронета продолжал опускаться все ниже и ниже. Так, что и ногу пришлось утягивать с траектории его движения. В результате клинок Клокаша ткнулся в землю и стал постепенно в нее зарываться. Видать, вложился дубинушка в этот удар, зная, что врагу уже не увернуться, и желая напрочь пригвоздить его к земле.

Ярик вдруг запереживал, что время ускорения на исходе. Что-то сильно не хотелось ему вновь испытать на себе эти неприятные мгновения, когда тебя норовят нашинковать, как капусту в щи. Маленько поднажав и плавно усилив напор, он обеими руками направил свой меч сбоку к голове баронета. И приложил им плашмя прямо по его нахмуренному лбу.

Не успел толком отвести руки, как время резким скачком вернулось в норму. Он увидел, как Клокаш, с откинутой назад головой и багровым отпечатком меча на лбу, отрывается от земли и, раскинув в стороны руки, с грохотом валится навзничь, с явным выражением удивления и даже обиды на лице.

По ушам ударили вопли собравшейся людской оравы. По всему телу расползлась какая-то мелкая и противная дрожь. Силы в один миг, словно испуганная стайка воробьёв, куда-то выпорхнули из организма, и Яромир еле устоял на ногах, уперевшись в землю кончиком меча. К нему тут же подскочили сестра с Михо и, придерживая, повели в дом.

Посадили Ярика на лавку за занятым ранее столом. Лишек со словами «пойду посмотрю» выскользнул обратно наружу, но вскоре вернулся.

— Жить будет, — сообщил он, — но шрам на лбу, скорее всего, останется.

— Ага, после того, как шишка пройдет, — ввернул подошедший следом за Михо и дядькой Ижеком капитан, — знатно приложил. Теперь память на всю жизнь останется. Вы тут сидите, парня откармливайте, а я пойду на счет трофеев договариваться.

— Каких трофеев? — посмотрела на него Ярослава.

— Как каких? В поединке благородных твой брат победил? Значит, все носимое и возимое с собой имущество побежденного ему переходит.

— А кобла мы у них можем забрать? Жалко же его! — тут же умилительно захлопала глазами на старого воина девушка, а потом, обернувшись, придвинула к Ярику тарелку с мясом и овощами: — Ешь, давай, восстанавливайся.

— И куда тебе это зелёное недоразумение? — парень вяло поковырялся ложкой в тарелке, разгребая непонятные куски местной растительной пищи, и, хмыкнув, взглянул на Славку: — Что ты с ним делать-то будешь? Домой заберёшь перед подружками хвастаться?

— Ничего не буду! Выпущу! — решительно заявила та. — Пусть домой топает.

— Ладно, — кивнул капитан девице, разворачиваясь и выходя вон, — решу и с коблом вопрос.

— Как самочувствие твоё? — поинтересовался мэтр, вглядываясь в осунувшееся лицо Ярика. — Руки-ноги нормально шевелятся?

— Ноет всё. Теперь понимаю, как себя чувствует тряпка, когда ее выжимают, — юноша запихнул в себя очередную ложку мелко рубленных и, похоже, тщательно пропаренных овощей, пожевал, скривившись, и повернулся к сестре, — Прикинь, Славка, я там прямо как Флэш из Лиги стал. Вы все такие напрочь тормознутые, а я, хоба, и ускорился...

— Сам ты тормознутый, — усмехнулась девушка, — Тоже мне, Спидстер. Может тебе ещё и лосины красные, как у Флэша, подарить? А что? Я с утра по лавкам пробегусь, поищу.

— Да ну тебя, — надулся парень, утыкаясь в тарелку, — злая ты.

— Еще скажи, что уйдёшь от меня, — улыбнулась девушка и ласково потрепала его взлохмаченную шевелюру. — Ешь скорее и отдыхать пошли.

Старый тир вернулся, когда Яромир уже почти расправился со своим ужином. В обеденной зале к этому времени набилось преизрядное количество людей. Народ яростно и азартно обсуждал скоротечный бой и так же яростно уничтожал подносимые еду и напитки, празднуя победу Яра. Хотя, наверняка, его поражение отмечалось бы столь же радостно. То и дело из общего гула голосов вырывались чьи-то выкрики, смех и перезвон посуды.

— Вот, принимайте, — на стол брякнулись меч, пара кинжалов и агрегат, очень напоминающий арбалет, только совсем небольшой, — Еще, значит, кошель с королевскими золотниками и серебром. Два отличных коня я к нашим в стойло отправил и еще кое-что из вещей в номер отослал. А это, Яр, можешь смело цеплять на шею и гордо носить по праву.

Усаживаясь на скамейку рядом, воин протянул юноше очень даже не тонкую золотую цепочку с крупным кулоном в виде расправившей крылья хищной птицы. Усталость все еще не отпускала, и на трофеи парень посмотрел без всякого энтузиазма, лишь благодарно кивнув.

— Спасибо, дядька Бронек. Как-то не привык я украшения носить.

— А это и не украшение, — ухмыльнулся капитан, — это знак принадлежности к баронскому роду.

— Так он же не мой. И я не барон.

— Теперь твой, — тир наклонился к Ярику и понизил голос, — Теперь совсем тишком нам не проскользнуть. И то, что вы с сестрой из благородных, больше не утаить. Тут молва, я уже говорил, быстро очень разлетается. По повадкам вашим, конечно, и так заметно, что не из простого вы люда. Выделяетесь из общей толпы. И спины, значит, не гнёте, и кожа у вас белая, солнцем да ветром не порченная. Да и руки не работяг каких. Но со знаком, всё ж, спокойнее и вернее. И взял ты его честно. Можешь даже не смотреть на меня так. Мы лишь твои шансы немного уравняли. Сам, небось, прочувствовал, что в любой миг за гранью мог оказаться. Но, молодец, справился. Вот только одно ты напрасно сделал.

Капитан вздохнул, укоризненно покачав головой, и, отвечая на невысказанный вопрос Ярика, продолжил:

— Зря ты, всё же, этого барончика пожалел. Ткнул бы его, как я говорил. А там, глядишь, и сестрица твоя с лечением ему не особо помогла. Силёнок-то у неё пока не ахти. Даже если бы и выжил, руку дней, минимум, провалялся бы в койке, а мы б, значит, спокойненько уехали. А так он к утру уже очухается. И с такой меткой, что ты ему оставил, обиды долго ещё не забудет и не простит. С его нравом-то поганеньким, не удивлюсь, коли он какую гадость нам устроить задумает.

— Это да, — покивал сидящий напротив мэтр. — Благородное происхождение — далеко не гарантия благородных нравов.

В этот момент входная дверь приотворилась и, прошмыгнув в обеденную залу, к столу, с опаской оглядываясь по сторонам, пошлепал босыми ногами по деревянному полу зеленокожий кобл.

— Куда! — двинулся ему наперерез местный вышибала, расставив руки и пытаясь перегородить дорогу.

— Э-э-э! — заметил его манёвр Ярик, как раз отодвинувший от себя опустошённую тарелку. — Руки прочь! Это наш конь! Он нам денег должен!

Кроме ошарашенного верзилы-привратника, на парня оглянулась и недоуменно выставилась, наверное, вся местная публика — и работники, и посетители, включая и собственную компанию. Даже кобл замер, забавно выпучив глаза и открыв рот. Видимо, пытаясь сообразить, какое он имеет отношение к коню, да еще и задолжавшему кому-то денег. Только Славка хмыкнула и в образовавшейся тишине бодро заявила:

— Не обращайте внимания, это последствия травмы головы и дурного воспитания! А кобл наш. Пусть проходит!

Не известно, на сколько это прояснило ситуацию, но народ из ступора вывело. Вышибала, пожав плечами и буркнув, что вообще-то так не положено, но для Яра и Яры, так уж и быть, можно сделать исключение, удалился на свое место, а зал вновь наполнился обычным гомоном и суетой.

— Ну, что? — Яромир посмотрел на лысую, с развесистыми ушами, отливающую зеленью голову кобла, все еще стоящего напротив стола без движения, и невольно улыбнулся, — Чего застыл? Давай, голова босиком, проходи к столу, перекуси. Эй! Трактирщик! Ужин нашему другу!

Михо отодвинулся к своему учителю, высвобождая край лавки и похлопал по ней ладонью:

— Проходи, садись.

Кобл, наморщив лоб, как-то бочком-бочком проскользнул к столу и взгромоздил свое некрупное тельце на освободившееся место, скромно сложив руки себе на колени. Из одежды на нем были лишь короткие драные штаны да такая же куцая замызганная курточка с оторванными рукавами. Не смотря на довольно потрепанный и измождённый вид, кобла тем не менее никак нельзя было назвать хилым и тщедушным. Был он сух, но жилист и явно привычен к физическим нагрузкам. А, покрытые множеством застарелых шрамов, открытые участки тела безоговорочно показывали богатое боевое прошлое гоблина.

— Как тебя зовут? — обратилась к нему Славка. — Ты меня понимаешь?

Немного подумав, зеленокожий оборванец кивнул и коротко выдал жутко-скрипучим голосом:

— Генордалтрис.

— Да ладно! Ничего себе имечко! — хохотнул брат. — Это кто же тебе такое дал?

— Кто надо, тот и дал! — проскрежетал в ответ гоблин, зыркнув на парня хмурым взглядом. — Мне мяса не нужно, только овощи.

— Ты что, веган что ли? — удивился Ярик. — В смысле, мясо совсем не ешь?

— Я что, больной, мясо совсем не есть? — возмутился кобл. — Просто вы, человеки, его готовить не умеете и только портите!

— Вот и хорошо, — юноша взял принесенную гоблину тарелку и выгреб мясо из нее, переложив в свою, — тогда я его съем. Я не такой выкобенистый привереда. Да и аппетит чего-то проснулся. Что? Я что-то не так сделал?

Ярик глянул на хмыкнувшего капитана, затем на несколько удивлённых молодого и старого магов, перевел взгляд на сестру. Та лишь плечами пожала.

— Вообще-то, — скрипнул Генордалтрис, собираясь запихать себе в рот ложку с овощами, — разделив с коблом блюдо, ты предлагаешь ему свою дружбу.

— Ну и ладно, — парень подцепил вилкой кусок мяса, — друг лучше, чем враг. Только у меня к тебе одна маленькая дружеская просьба.

Кобл прекратил жевать и посмотрел на него, вопросительно приподняв одну бровь:

— Что, уже так сразу?

— Ну да. Можно я буду называть тебя Гена? И имя привычнее, и к твоему зелёному окрасу подходит. Вот только ушами ты больше не на Гену смахиваешь, а на Чебурашку.

— Да пожалуйста, — кивнул гоблин, сосредоточенно вгрызаясь в очередной овощ. — А я буду называть тебя Ярам.

— Гркх! — мэтр хрюкнул в кулак, пытаясь сдержать смех.

— Дядюшка Ижек? — Славка, как, впрочем, и все остальные, уставилась на мага, — Что-то не так?

— Все хорошо, — еде сдерживаясь от смеха, произнёс тот. — Просто у коблов этот термин обозначает сильно отстающих в развитии детей. По-другому — дебилов.

Глава 9

— Ну вот! Мы его, понимаешь, на помойке подобрали, — вздохнул Ярик, — а он нам фигвамы рисует! А я, между прочим, жизнью рисковал, чтоб тебя из вражьего плена освободить! С чего это я дебил!?

— А кто ж ещё, ничего толком не умея, так глупо к опытному мечнику драться полезет? Не подействуй вовремя твоё зелье, и нарезал бы он тебя тоненькими ломтиками, — кобл прикончил последний овощ, облизнулся и вытер рот тыльной стороной ладони. — Да и не просил я никого меня освобождать. Сам бы справился.

— Откуда про зелье знаешь? — подозрительно воззрился на гоблина капитан.

— Что у меня, глаз нет? — Генордалтрис ухмыльнулся, демонстрируя мелкие острые зубы. — У вашего Яра опыта поединков совсем нет. Не мечник он. И ускорился лишь после того, как аура у него резко изменилась. Способностей к магии у парня ноль. Вывод напрашивается сам собой.

— В логике тебе не откажешь, — кивнул коблу мэтр. — Но ведь и ты тоже не маг?

— Не, не маг, — помотал тот лопоухой головой. — Так, шаманю помаленьку. Что-то знаю, что-то вижу, что-то умею.

— Так ты шаман? — оживился Ярик. — А бубен твой где?

Гоблин не ответил, лишь, как на ненормального, зыркнул на мальчишку.

— Ладно, допустим, — бывший капитан стражи, похоже, решил допросить зеленокожего с пристрастием. — А чего домой-то, значит, сразу не рванул, как только из клетки вылез? Я ж тебе человеческим языком сказал — свободен!

— Голодный, на ночь глядя? Я что, похож на идиота? — пожал плечами гоблин. — Тем более и дома у меня теперь нет. Этот баронет, падучая его разбери, с отрядом своим весь наш поселок разорил. Племя, кого не прибил, разогнал. Где кого теперь искать, я пока и не ведаю.

— Ой, как жалко! — Славка, печально вздохнула и с сочувствием посмотрела на Генордалтриса. — И куда ты теперь? Может, с нами?

— С вами — это куда? — заинтересовался кобл.

— Да мы... Ой! — получив под столом пинок от брата, девушка наконец заметила нахмуренные взгляды мэтра с капитаном и замолкла.

— С нами — это далеко! — решил оборвать дискуссию дядька Бронек и, сгребая со стола трофейное оружие, подытожил, глядя на гоблина: — Так что, мы пошли мыться и спать укладываться, а ты можешь отправляться, куда захочешь. Могу тебе ещё раз повторить — свободен!

Все начали подниматься из-за стола.

— Можно я с вашими лошадьми в хлеву переночую? — обратился кобл к Славке, трогательно шмыгнув носом и собрав бровки домиком. Не сказать, что его морщинистая и обильно шрамированная физиономия стала от этого особо няшной, но девушке и такой «милоты» хватило сполна.

— Да пожалуйста, ночуй, — кивнула она ему.

— Если только, конечно... — встрял Ярик, но договорить не успел. Гоблин его перебил.

— Лошадей я не съем, — и, видя недоуменный взгляд парня, пояснил: — Нет, мысли я не читаю. Хотя у тебя, Ярам, они на лбу крупными буквами написаны.

— Вот ведь язва зелёная, — буркнул Ярик и двинулся за остальными, давно направившимися к лестнице на второй этаж.

Но дойти до неё ни он, ни его друзья не успели. Громко хлопнула входная дверь, и в помещение шумно ввалился крупный толстяк в легком халате поверх пёстрого и явно дорогого пышного наряда. Едва заметив обернувшегося на шум капитана, он расцвёл широчайшей улыбкой на розовощёком лице. И, раскинув в стороны пухлые руки, радостно двинул через весь зал, раздвигая, словно ледокол льдины, попадавшийся на пути народ.

— Тир Бронек! — его неожиданно высокий голос легко перекрыл людской гомон. — Какая встреча! И какой же попутный ветер занёс тебя в это забытое Создателями захолустье!?

Едва слышно ругнувшись, капитан вывалил трофеи на руки идущему за ним Михо, изобразил на лице подобие улыбки и развернулся на встречу нежданному знакомцу.

— А! Шеф Лардиниус! — встретившись, мужчины похлопали друг друга по плечам и даже обнялись. — Сам-то как здесь оказался? Здесь, вроде, имперского посольства нет. Вашему брату-дипломату и дел не сыскать.

— Сыскать, сыскать! — заявил, не переставая радушно улыбаться, толстяк. — Скоро через Прыштвин на юг континента наш караван торговый проследует. Вот я его и встречу, и через ваше королевство сопровожу. А вот тебя какая служебная надобность в чужой город затянула?

— От чего же он вдруг чужой? Он от нашего королевства пока не отделялся, — пожал плечами капитан, — Да и я не по служебным делам тут. В отпуске я. Долгосрочном. Столько лет на посту безвылазно. Надоело всё. Решил отдохнуть наконец-то. И с оказией, значит, проводить старого друга с его воспитанниками.

— И куда твой старый друг направляется? Не к нам ли в империю?

— Домой он на Верхний Хребет направляется, — недовольно мотнул головой тир Бронек. — Дорога долгая, местами опасная. Вот и подсоблю, значит, ежели что.

— Стало быть, через империю все же проезжать будете? — не столько спросил, сколько констатировал факт шеф Лардиниус и задумчиво помял подбородок. — Я, как дипломатический представитель и твой старый приятель, ( мы ведь, тир, приятели?) мог бы написать сопроводительное письмо с рекомендациями. Чтоб облегчить вам путешествие хотя бы на территории империи.

— Что ж, было бы неплохо, — согласно кивнул старый воин, — Меньше вопросов — меньше волокиты. А значит и путь быстрее.

— Представишь меня своим людям?

— Конечно, — капитан обернулся, указывая рукой на мэтра и компанию. — Это мой друг — мастер Ижек, это его воспитанники — благородные Яр Амир и Яра Слава.

Михо, пыхтящего под весом удерживаемого оружия, он, как слугу, представлять не стал, а указав на розовощёкого, продолжил:

— А это — глава имперской дипломатической миссии в нашем королевстве, шеф Лардиниус, мой давнишний знакомый. Ты уж извини, — обратился он к толстяку, — день был долгим и трудным. А нам еще помыться с дороги не мешало бы...

— Конечно, конечно, — закивал дипломат, — отправляйтесь отдыхать! А письмо сопроводительное я вам утром отдам.

В отведённом им на двоих номере Ярик и Михо, скинув одежду, радостно забрались в огромные бадейки с горячей водой, затащенные в комнату и наполненные прислугой гостиницы. Только успели намылиться, как в комнату проскользнула симпатичная смуглая девица в белом передничке.

— Добрый вечер, — изобразила она подобие книксена и кивнула стеснительно зардевшимся и занырнувшим поглубже в пенную воду юношам, — я Агая, ваша горничная. Принесла вам полотенца и должна забрать одежду в стирку. Кому-нибудь нужно помочь с купанием?

Парни яростно замотали головами.

— Тогда я пойду? — девушка подобрала с пола сваленную в кучи одежду и, очаровательно похлопав ресницами своих больших тёмно-карих глаз, вопросительно взглянула на ребят.

— Угу! — синхронно кивнули они.

— Уфф! — облегчённо выдохнул Ярик, когда красотка покинула номер. — Что за подстава такая? Девчонка, конечно, супер. Но так же и утонуть недолго! Интересно, она умеет делать искусственное дыхание?

— А что это? — Михо настойчиво пытался промыть забитые дорожной пылью волосы.

— Это такой способ, — Яромир тоже принялся активно натирать себя мочалкой, — вернуть человека из бессознательного состояния. Но от тебя я такую помощь принять точно не готов. Ты уж лучше магией своей лечи.

— Как скажешь, — набрав в грудь воздух, ученик мага занырнул с головой под воду, смывая пену, и с фырканьем вынырнул обратно, — Хорошо-то как! Теперь бы ещё выспаться дали!

Выспаться не дали. Чуть свет в дверь номера начал колотиться мастер Бронек:

— Открывайте, сони!

Пока Ярик с трудом пытался принять сидячее положение, Михо, завернувшись в одеяло, добрёл до двери и отодвинул щеколду.

— А ну-ка, подъём! Давайте, встаём, встаём! — забасил, вваливаясь в комнату капитан. — Умываемся-одеваемся, значит, завтракаем и в путь!

— Что ж ты, дядюшка, расшумелся-то так? — зевнул Ярик. — Всех соседей небось на этаже перебудил.

— А нету, значит, соседей. Все уже поразъехались. А барончик твой и вовсе затемно со своими людьми убрался. Так что и нам не мешало бы поспешить, чтоб они какую гадость подготовить не успели.

— Так у нас же одежда в стирке, — Яромир снова зевнул и потянулся, — не во что пока одеваться.

— А это что тогда? — воин махнул рукой на беззвучно скользнувшую в помещение Агаю, державшую на руках стопку приведённой за ночь в порядок одежды. — Одевайтесь и спускайтесь в трапезную залу. Жду вас там.

Он развернулся и быстро вышел, прикрыв за собой дверь.

— Молодой Яр, — тут же обратилась девушка к Ярику, по примеру Лишека быстренько замотавшегося в одеяло, — у меня к тебе просьба. Возьмите меня с собой.

— Куда? — спросонья соображалось туго, и парень выжидающе уставился на девицу.

— Не важно куда, мне главное отсюда! Молодой Яр, помоги! — чуть склонив голову, красотка буравила исподлобья парня своими огромными тёмными глазищами. — Я тут недавно работаю. Родителей потеряла, пришлось в прислугу наниматься. А тут этот твой давешний соперник, баронет Клокаш, мне совсем проходу не даёт. Если б ты его вчера убил, я бы и не просилась. Сама собой проблема бы разрешилась. Но ведь он теперь совсем обозлится. Боюсь я!

— Слушай, это всё понятно, — Ярик окончательно проснулся от такого поворота. — И я бы тебе с удовольствием помог. Но у нас такие вопросы решает тир Бронек.

— Так, замолви за меня словечко, молодой Яр! Пропаду я тут! — Агая пустила слезу. — Ты не бойся, я в дороге обузой не буду! Я из лука хорошо стреляю! Меня отец в детстве на охоту часто брал. Там и обучил. И прокорм я отработаю. Могу у молодой Яры в услужении побыть. Не оставляй меня здесь, Яр!

— Ну ладно, ладно! — сдался юноша. — Сейчас я спущусь вниз и поговорю с капитаном. Обещать ничего не буду, но постараюсь его уговорить. Только ты это, вышла бы из комнаты. Нам всё-таки сначала одеться не помешало бы.

— Так я помогу! — девушка с решительной готовностью кинулась к Ярику, раскладывая часть одежды на его кровати, — Вот это, кажется, твоё, Яр...

— Агая! — остановил он её жестом. — Мы сами! Выйди пожалуйста! Я же сказал — обещаю, что поговорю с мастером Бронеком.

— Спасибо, молодой Яр! — красотка поклонилась и выскользнула из комнаты.

— Вот же огонь девчонка, — Яромир взял свою одежду и повернулся к Лишеку, — меня от неё аж до мурашек пронимает! Как тебе? Интересно, лет ей сколько? Вроде не сильно старше. Правда ведь, хороша?

— Симпатичная, — кивнул тот, натягивая штаны, — Но твоя сестра намного красивее.

— Ты там смотри, не влюбись, — подозрительно глянул на друга парень. — Красивая-то она красивая, но заноза та ещё! Наплачешься с ней потом.

— Не наговаривай на неё, — потупившись, Михо застегнул свой камзол и принялся расправлять на нём складки. — Она хорошая.

— Ууу! Да ты, братец, видать, и вправду поплыл! — развеселился Ярик, глядя на вконец смутившегося ученика мага. — Искренние мои тебе соболезнования. Ладно, пошли завтракать!

Внизу за накрытым столом их уже поджидали мэтр с капитаном. Сестра ещё не спустилась. В ожидании её Яромир и высказал тиру просьбу Агаи.

— Исключено, — ответил тот, едва выслушав юношу. — Это мне ещё, значит, и её защищать да приглядывать придётся.

— Дядюшка Бронек, да я сам за ней пригляжу! — просительно выставился на него Ярик. — Нельзя её тут оставлять! В пути она себя хотя бы луком со стрелами защитить сможет. А тут ей как от баронета отбиваться?! Тут в него стрелу не пустишь. Да и сестре повеселее будет. А то, чего она одна с толпой мужиков? Надо же чтоб и о своём девчачьем было с кем пошушукаться! Тем более и кони у нас на неё есть. Сам говоришь, что трофейные чудо, как хороши.

— Нет и ещё раз нет! — безаппеляционно заявил тир. — Это что за скрытность у нас получится, если мы не пойми кого с собой таскать начнём!? Даже, Яр, и не проси!

Однако парень и не подумал отступаться. Вспомнил и ввинтил капитану фразу про то, что врагов лучше держать на виду, перед глазами. И последующие пять минут не отставал от старика, заваливая того ещё целой кучей аргументов и высосанных из пальца доводов. Пока уставший от его нытья, угрюмый и недовольно сморщившийся тир не выдал:

— Ладно, считай, уговорил. Вижу, всё равно не отстанешь. Только на одного из баронетских коней сам пересядешь. Он тебе больше по положению подходит. Второго я себе возьму. Сестра твоя с ним, всё равно, не управится, уж больно норовист. А мне в самый раз будет.

— Вот, спасибо, дядюшка Бронек! Сейчас я сбегаю, скажу Агае, чтоб собиралась! Я мигом!

Вернулся он как раз следом за спустившейся к завтраку сестрой. Только все уселись за стол, как в залу, сияя улыбкой, вкатился шеф Лардиниус в сопровождении какого-то смурного невзрачного типа, серой тенью маячившего за его спиной.

— Да прибудут с вами Создатели в это чудесное светлое утро! — заявил дипломат, подходя к столу и слегка кланяясь.

— И вам не хворать, — Ярик кивнул вслед за остальными.

— Я тут обещанное письмо сопроводительное принёс, — толстяк протянул мастеру Бронеку свернутый лист бумаги, — с печатями посольства, как положено, и с моей личной подписью.

Капитан открыл было рот, чтоб поблагодарить дипломата, но тот, подняв руку, остановил его порыв и продолжил:

— Однако, я подумал, что такая забота будет недостаточной по отношению к моему старому приятелю и его друзьям. И я решил отправить с вами своего человека. Он вам и проводником будет, и при встрече с имперскими службами поможет. Да и в дороге защитит. Вот, — толстяк указал на невзрачного, — младший тан Путкинс. Не смотрите, что ростом невысок и в плечах неширок — воин он опытный и многократно в боях проверенный.

Капитан ошарашенно выпялился на толстяка, даже не зная, что сказать в ответ на такой неожиданный подарок судьбы. Переглянувшись с нахмурившимся мэтром Бошаром и Яриком, он собрался с силами и, улыбнувшись, выдавил из себя:

— Спасибо, шеф Лардиниус.

— Нет, нет, не благодарите меня, — толстяк умильно сложил ручки, — мне и самому приятно помочь вам. Это самое малое, что я могу сделать. Мой человек подождёт вас на дворе, пока вы завтракаете и собираетесь. Да благоволят Создатели вашему путешествию.

С этими словами розовощёкий дипломат развернулся и вместе с Путкинсом удалился, оставив друзей пребывать в состоянии лёгкого шока от приобретения еще одного столь безоговорочно навязанного спутника.

Следующий сюрприз поджидал путешественников на улице. На одном из выведенных во двор коней с самым невозмутимым видом восседал лопоухий Генордалтрис в накинутой на плечи старой куртке Ярика с обрезанными на треть рукавами.

— Вот сейчас я совсем не понял! — возмутился капитан, уставившись на это зелёное недоразумение. — Ты что тут делаешь?

— Не ругайтесь, дядюшка Бронек, — встала перед ним Славка, — это я решила взять его с собой. Ему тут одному не выжить. Пусть с нами едет.

Ярик подумал, что старика сейчас хватит удар — так покраснело от негодования лицо тира. Казалось, что ещё чуть-чуть, и он взорвётся. Но бывший начальник стражи сдержался, сплюнул в сердцах на землю, затейливо выругался и, обречённо махнув рукой, полез в седло своего коня.

Совершенно секретно

Управляющему филиалом № 5 мастеру К

От начальника юго-западного отдела внешнего строительства и изыскательных работ агента Д

Донесение

Группа объектов, условно-подходящая по заданным параметрам, обнаружена нашей изыскательной бригадой дорожных строителей на четвёртом направлении. Для более детального изучения данного архитектурного ансамбля к нему был направлен и благополучно подселен специалист широкого профиля Ядовитый Плющ. В случае подтверждения принадлежности объектов к иной архитектурной школе, специалисту даны полномочия на любое вмешательство в строительные работы, вплоть до самого последнего уровня.

Для оплаты данного специалиста и сопутствующие расходы прошу выделить средства в размере...

Глава 10

Из города выехали не сразу. Сперва проехали через небольшой рынок, где темноглазая беглянка, решившая взять на себя обязанности походного кашевара, накупила в дорогу продуктов.

Затем заскочили в лавку к оружейнику. Поторговавшись, сменяли трофейный меч на лук для Агаи и пару десятков стрел к нему. Докупили запас болтов для баронетского самострела. Капитан, не пожелавший расстаться с механическим девайсом, надумал вооружить им мэтра. Кинжалы тоже решили оставить у себя и вручили коблу.

Опоясавшись ремнем с нацепленным на него оружием, тот довольно осклабился своей фирменной улыбкой сухопутной пираньи и, что-то невнятно хрюкнув, ткнул куда-то в угол лавки своим крючковатым пальцем. Оказалось, на пылящуюся там какую-то нелепую шапку с нашитыми поверху узкими металлическими пластинками и меховой оторочкой снизу. Оружейник этот забавный головной убор отдавал почти задаром, и потому вскоре Генордалтрис радостно нахлобучил шапку на свою лопоухую голову, став вылитым воином татаро-монгольской орды, только зелёным.

Пока ехали по улицам города, все прохожие только на него и пялились, раскрыв рты и тыча пальцами в это импозантно восседающее на коне чудо природы.

Когда последние дома Прыштвина закончились, неплохо утоптанная неширокая дорога потянулась через холмистую местность, заросшую высокой, почти в рост, травой и густым кустарником. Теперь впереди сильно увеличившегося отряда двигался Путкинс, обогнав всех на пару десятков метров. Следом парами ехали Ярик с Агаей и Михо со Славкой. Затем кобл, ведущий на поводу всех заводных коней. Замыкающими двигались мэтр с капитаном.

Яромир красовался на шикарном мускулистом гнедом жеребце. Ехал молча, изредка бросая взгляды на вовсю улыбающуюся ему красотку.

Позади Михо, как всегда, о чем-то усиленно втирал сестре.

Кобл, вообще, с самого выезда из города затянул заунывную песню в стиле «гоблин-фолк», и бесперебойно радовал спутников своим творческим исполнением, перемежая скрипучую тарабарщину текста утробным всполошенным завыванием, заставляющим вздрагивать и недоверчиво коситься на певца не только спутников, но и всех окружающих лошадей.

Мэтр и капитан чуть приотстали, чтоб не совсем уж глотать пыль, поднятую растянувшейся процессией, и тихонько переговаривались, не забывая внимательно оглядываться по сторонам.

Так и ехали, пока Путкинс не остановился, подняв руку и развернув коня поперек пути. Дорога впереди резко уходила вниз и, пару раз вильнув, скрывалась в ложбинке между густо поросшими зеленью холмами.

— Куда ты завел нас, мужик с бородой? Идите вы нафиг, я сам здесь впервой, — тихонько продекламировал Ярик, подъезжая к нему. — Что там, младший тан?

— Хорошее место для засады, — кивнул тот в сторону распадка.

— Вон, видишь, Ярам, свистрелки? — догнавший их кобл указал пальцем на стайку бестолково суетящихся в небе над холмами мелких пичуг. — Не нравится им, что кто-то чужой находится возле их гнездилища, вот и расшебутились. Люди там. И много.

— Где люди? — протолкался к ним по обочине дороги капитан. — Какие?

— Там, — махнул в сторону зарослей кобл и, развернув коня, отъехал немного назад. — Готовься к драке, командир.

— Согласен? — бывший стражник посмотрел на кивнувшего ему в ответ Путкинса. — Тогда, значит, останавливаемся здесь. Зачем нам туда лезть, пусть сами к нам идут. Так. Я буду встречать их прямо тут, в конце подъёма. Тан, встанешь сразу за мной слева. Яр, ты, значит, правее. Будешь перехватывать тех, кто мимо нас проскользнуть умудрится. Кобл...кобл! Пенёк плешивый, куда ты подевался!?

Капитан оглянулся, ища взглядом гоблина, но лошадь Генордалтриса, покинутая своим седоком, прибившись к своим товаркам, беспечно ощипывала листья с ближайшего куста. А самого зелёного и след простыл.

— Вот, ушастая каракатица! Смылся! Ну и Проклятый с ним. Яра и ты, Михо. На вас, если понадобится, лечение и поддержка огнем. Мастер Ижек и Агая, вы тоже стрел и болтов не жалейте. Кстати, девочка, а ну-ка, пусти, значит, пару стрел во-о-он туда и туда. А то будем до ночи дожидаться, пока они сообразят, что мы не собираемся лезть в их ловушку.

Девица молча кивнула и двумя плавными движениями запулила стрелы в указанных капитаном направлениях. Какое-то время ничего не происходило, но потом из ложбинки неровной вереницей на дорогу неспешно потянулись конники.

Одиннадцать обряженных в лёгкие доспехи человек, вооруженных мечами и боевыми топорами. Возглавлял отряд никто иной, как баронет Клокаш. При виде его кривой злой ухмылки у Ярика противно засосало под ложечкой, а по спине пробежал очень неприятный холодок.

— Шо, опять!? — просипел он и повернулся к старому магу: — Дядюшка Ижек...

Мэтр подъехал к нему.

— Состав тут немного другой, — тихонько произнёс он, протягивая парню флакончик. — Скорость будет меньше и последствия полегче. А то в прошлый раз небось половину жил порвал. Подожди, не выпивай, пока они в атаку не полезут. Иначе действие может раньше времени закончиться, а ты под откат попадёшь.

В этот момент Клокаш взмахнул мечом и его люди, подстегнув лошадей, двинулись вперед, обтекая баронета с боков и набирая скорость.

— Все по местам! — рявкнул капитан, и Ярик, спешно проглотив содержимое пузырька, нахлобучил поглубже шляпу, вынул из ножен меч и занял назначенную позицию.

— СтрелкИ! — продолжал командовать стражник. — Не дайте им разогнаться! Чуть подойдут, стреляйте куда хотите, хоть по лошадям, но постарайтесь их притормозить! Жалко, конечно, животин будет, но мы хоть и на горе, и копий у них нет, все равно, если наберут скорость, снесут нас к Проклятому! Агая, давай!

Тетива бздынькнула почти одновременно с щелчком самострела. Первый из активно понукающих коней всадников словил грудью болт и откинулся на спину. Стрела девушки, чиркнув по правой руке его соседа, прошла дальше, воткнувшись в шею несущейся следом лошади. Та вздыбилась, пытаясь остановиться, но, от толчка напирающих сзади животных, сбитой кеглей отлетела в заросли кустов на обочине.

С каким-то грозным жужжащим гудением мимо головы Ярика пронеслись сразу два огненных шара от Михо, а затем и ещё один, поменьше, от Славки.

— Ух ты! Это ж-ж-ж неспроста! И это неправильные пчёлы! — пытаясь перебороть предательски накативший страх, прокомментировал полёт фаеров Ярик.

Шарахнулись в стороны сразу несколько напуганных лошадей. А один из всадников тут же получил оперённый подарок в неудачно подставленный бок.

Следующий болт, выпущенный мэтром, к немалому удивлению самого стрелка, угодил точно в лоб вырвавшейся вперед лошади. Рухнув на подкосившиеся ноги, она закувыркалась по дороге, подминая не успевшего соскочить седока и перегораживая дорогу другим всадникам.

Михо успел шандарахнуть еще парочкой фаерболов, а Агая выпустить четыре стрелы, прежде чем шестеро оставшихся на конях врагов смогли приблизиться вплотную. Тем самым лишая возможности стрелять по площадям и заставляя выжидать удобного случая для более тщательного выцеливания.

С громким звоном и скрежетом скрестились мечи капитана и наскочившего на него баронетского воина. И сразу же, на втором замахе, тир, чуть опередив противника, быстрым росчерком клинка перерубил его руку, даже не успевшую толком подняться.

От вида хлынувшей из плеча крови Ярику чуть не поплохело. Помешало появление сразу трёх новых сподвижников Клокаша. С двоими схлестнулись Путкинс с капитаном. Третий же, продираясь практически через кусты сбоку дороги, рванул в обход, направившись прямиком к юноше. И бояться стало некогда.

Меч в руке скорчившего грозную рожу мужика взлетел вверх. Ярик рефлекторно, прямо без замаха, не дожидаясь готового обрушиться удара, ткнул своим клинком прямо в жутко выпяленные на него глаза. Воин попытался уклониться. Но в этот момент конь парня, видимо, охваченный боевым азартом, вытянув шею, вцепился зубами в круп прущей мимо него лошади. Та обиженно заржала и рванула, что есть мочи, вперед.

Меч Ярика, ткнувшись в лицо мужика, пробороздил его, пронзив правый глаз и уперевшись в череп. Руку дернуло, чуть не вывихнув кисть, а собственные лёгкие вместе с желудком неожиданно сжались, охваченные накатившим спазмом. А после попробовали вывернуться наизнанку.

Он чудом не навернулся с коня, еле сдерживая приступ нахлынувшей дурноты, и с трудом выпрямился в седле, поворачиваясь навстречу уже подскакивающему новому врагу.

Перекошенное яростью лицо, занесенный над головой огромный топор. Такой точно не отбить, да и не увернуться.

Парень наподдал пятками коню, пытаясь послать его вперед и проскочить мимо, минуя удар. Но тот, громко всхрапнув, почему-то решил иначе — поднявшись на дыбы и заставив Ярика крепко уцепиться ему за шею, он засучил передними ногами так, словно какой-нибудь выклянчивающий вкусняшку щенок. И пару раз заехал, таки, копытами по морде и шее вражеского скакуна.

— Вот это четкая двоечка! — восхитился юноша, видя, как замотавший головой конь врага, обиженно заржав, тоже вздыбливается, а его наездник, позабыв про удар, пытается удержаться в седле, — Будешь у меня Тайсоном теперь! О! А вот и читтерство подкатило!

Все вокруг немного замедлилось, и Ярик, поймав наконец равновесие, приготовился ткнуть противника мечом. Но этого не потребовалось. Из придорожных кустов выметнулась невысокая фигурка в знакомой зеленой куртке и нелепом малахае. Один из мелькнувших кинжалов вспорол подпругу на животе вражеского коня, а другой тут же воткнулся в поясницу начавшего заваливаться назад воина. Еще пара быстрых, даже при ускоренном восприятии, ударов-росчерков клинками, и ссутуленная спина кобла вновь исчезла в зеленых зарослях.

Проводив его взглядом, Ярик довольно хмыкнул и начал поворачиваться обратно, когда брошенный кем-то топор, скользнув лезвием по правой скуле, обухом врубился в лоб, с хрустом вминая кость и заставляя вылететь из седла. На землю он грохнулся прямо спиной. Да так, что весь воздух тут же покинул лёгкие.

«Чёт не помогло нифига волшебство!» — только и успел подумать юноша, видя шагающего к нему с занесенным для удара мечом Клокаша, и потерял сознание.

— Эй, очнись! — сквозь треск в голове донеслось до него спустя какое-то время. — Вставай, чего разлёгся! То торопил меня, а теперь валяешься тут и подниматься не хочешь! Эй, братец! На репетицию опоздаем! Ну, треснулся башкой, когда упал. Но не сильно же. Был бы мозг — было бы его сотрясение. А так только ступеньку чуть не проломил. Вставай, говорю!

Сестра потормошила его за грудки и похлопала по щекам, от чего голова тут же переполнилась болью.

— С ума сошла!? — вяло отмахнувшись, еле просипел он из-за жутко пересохшего горла. — И чего у тебя голос такой противный?

— А он у меня с рождения такой, — девушка вновь затрясла его. — Давай уже, Яр, вставай. Кишки застудишь, на земле валяючись.

— На какой еще земле? — прохрипел Ярик и, приоткрыв глаза, взглянул на сестру. — Фу, блин! Гоблин!

Вместо лица Славки над ним нависла ухмыляющаяся во всю свою пилораму радостная зелёная рожа Генордалтриса.

— Очнулся? Слава богу! — в поле зрения появилась настоящая сестра. — Как ты себя чувствуешь?

— Да примерно, как Лунёв после игры с испанцами в семнадцатом, — скривился парень. — Башка гудит. Глаз левый, походу, китайцы делали — узкий какой-то и не видит нихрена. И в горле пересохло напрочь.

— Это после зелья восстанавливающего. Михо тебя сначала заклинанием подлечил, а потом мы решили и эликсир добавить.

— Мы хоть победили? И что с остальными? — спросил он, провожая взглядом отошедшего в сторону кобла. — Все целы?

— Победили, победили, — Славка помогла брату приподняться и занять полу-сидячее положение. — Вы тут почти всех покрошили. Парочка, по-моему, сбежала. У нас только Путкинса немного ранило.

Ярик покрутил головой. У костерка, к которому, оказывается, отошел кобл, и который, на взгляд парня, был разведен как-то слишком близко к месту давешнего побоища, устроившись прямо на земле, сидели мэтр с капитаном. Агая стояла рядом на коленях и что-то намешивала в подвешенном на треногу котелке.

— А баронет где?

— Да вон твой баронет, у кустов лежит.

— Это вон тот, на ёжика похожий? — в стороне, куда Славка махнула рукой, лежало на земле тело с, наверное, почти десятком стрел, торчащими из него. — Агая постаралась?

— Ну да. Она как увидела, что он к тебе ломанулся, так и давай в него садить, как из пулемёта. А он все идёт и идёт. Знаешь, как я напугалась!?

— Так вы женщины вечно из всего трагедию устраиваете, — немного криво из-за опухшей щеки улыбнулся Ярик. — Вон, отец в мае меня с парашютом прыгать возил, так мама потом при каждом удобном случае ему вворачивала, что он меня не любит и поэтому пытался с самолёта скинуть.

— Так правильно! Мне и самой страшно было, когда я об этом услышала.

— А мне, прикинь, прыгать не страшно было. Я тогда другого боялся. Меня ж отец по чужим документам повёз, под чужой фамилией. До восемнадцати-то нельзя. Так я, пока в самолет не зашли, такого страху натерпелся, что нас сейчас вычислят и выгонят нафиг...

— Что такое самолёт? — рядом присел подошедший Михо. — И зачем с него прыгать?

— Ну, — Ярик неопределённо покрутил в воздухе рукой, — это такой агрегат металлический, на котором можно летать высоко в небе. А прыгают с него с парашютом, чтоб с высоты на землю без вреда приземлиться.

— Говорил, — покачал головой Лишек, — что у вас магии нет. А сами по небу летаете.

— Так там и нет магии, — отмахнулся парень, — сплошная физика. Я тебе потом объясню. Славк, я вот чего подумал: у нас тут для этого зазеркального квеста знатное пати организовалось. Смотри, — он начал загибать пальцы, — и милишники есть, и бафер. Вы с Михо за кастеров с хилерами сойдёте. А теперь еще и рога свой появился, и лукарь. Да ещё какой! Вон Агая как этих нубяр кайтила!

— Ты, братец, кончай свои задротские закидоны, — вздохнула девушка. — Тут не то что Михо, даже я тебя с трудом понимаю.

Сбоку затрещали кусты и из зарослей выбрался какой-то весь взъерошенный и хмурый Путкинс. Недобро зыркнув на Славку, он прошествовал мимо и устроился у костра между капитаном и Агаей.

— Чего это он такой? — Ярик недоумённо глянул на сестру. — Случилось что? Чего он на тебя волком смотрит?

От костра с миской в руке в их сторону направился гоблин.

— Есть немного, — ответил за девушку ухмыльнувшийся Михо, а та смущённо порозовела. — Его, когда ранили, он ведь тоже сознание потерял. Капитан и скажи Яре Славе, чтоб она, значит, на нём лечить тренировалась. Вроде как чужой, и его не так жалко, если что не так. Сестра твоя и начала создавать заклинание. А тут дядюшка Ижек подошел. Говорит, мол, Путкинс наверняка шпион имперский, специально за нами приглядывать посланный, и если помрёт, нам это боком может выйти. И, значит, надо его старательно лечить. Вот она и перестаралась. Или напутала где. В общем, жахнула она по нему исцеляющим заклинанием, а оно немного не так подействовало. На ноги-то Путкинс встал, да только...

— Просто у него обмен веществ сильно ускорился, — перебила Лишека Славка, окончательно краснея.

— Ага, ускорился, — Михо уже откровенно улыбался. — Он последние часы только и делает, что ест, да потом в кусты бегает. Половину котелка уже сожрал и целую тропинку в кустах протоптал.

— На-ка, Ярам, — подошёл кобл и протянул парню миску, наполненную кашей с мясом. — Перекуси и ты. Надеюсь, у твоего весёлого друга с магией дела лучше обстоят, чем у твоей сестры. И тебе не придётся бегать по зарослям так же часто.

— И я надеюсь, — Ярику было смешно, но приходилось сдерживать себя из-за болезненного отёка под глазом. — Что ж ты, Славка, накосячила так?

— Да не косячила я! — вспыхнула сестра. — Я действительно старалась и думала, что всё правильно сделала!

— А я как-то в детстве гороха дикого наелся, — с совершенно серьёзной миной заявил гоблин, — и потом тоже думал, что всё правильно сделал и только воздух немного испорчу... А на самом деле штаны испортил. Пришлось выбрасывать, хотя они вполне ещё хорошие были.

— Ох! — Яромир схватился за щеку, ответившей резкой болью на его попытку рассмеяться. — Славка, я думаю, он хочет сказать, что ты, как Путкинс, обо..

— Я сама знаю, — оборвала его пунцовая сестра, — что он хочет сказать! И знаешь что, братец? Будешь так ржать, я и тебя сейчас полечу!

Она хотела встать, но Ярик поймал её за руку.

— Ладно, извини, сеструх, не сердись. Главное, вон он, живой, хоть и не совсем здоровый. А каша, кстати, вполне ничего, — он активно заорудовал ложкой, только теперь почувствовав, как сильно проголодался. — Гена, будь другом, принеси еще порцию.

— Что-то я начинаю подозревать, — покосился на него гоблин, поднимаясь, — что и у вашего Михо со знаниями и умениями тоже не очень.

И он отошел к костру, оставив рассмеявшихся друзей одних.

Глава 11

Добавку вместо Генордалтриса принесла Агая.

— Ну как ты? — протянула она парню миску. — Посижу с тобой?

Ярик кивнул. Опускаясь, кареглазка слегка опёрлась на его плечо. От этого прикосновения целый полк мурашек замаршировал куда-то сверху вниз по позвоночнику, сковывая мышцы шеи и спины, заставляя застыть, замереть и даже почти не дышать.

— Все норм, живой, — еле выдавил он из себя, с трудом отрывая от девчонки взгляд и переводя его на закопошившихся рядом сестру и Лишека. — А вы куда подорвались?

— Позанимаемся немного, — Славка поднялась, отряхивая с костюма прицепившиеся сухие травинки, — пока дядька Бронек сбор не объявил. Ладно, поправляйся. Пойдем, Михо.

Они отошли, и Ярик вновь посмотрел на сидящую рядом девушку.

— Слушай, тут такое дело, — он немного покрутил головой, пытаясь побороть свое внезапное одеревенение и хоть чуть-чуть подсобрать в кучу мысли. — Я тебя поблагодарить должен, а заодно и извиниться. Обещал капитану присматривать за тобой, а получилось так, что это ты за мной присматриваешь да ещё и спасаешь. В общем, спасибо тебе.

— Не благодари, — рассмеялась она, снова положив руку ему на плечо.

По телу опять рванула то холодящая, то заставляющая закипать кровь волна удовольствия, а притихшие было где-то в центре спины мурашки, радостно воспрянув, вовсю затоптались на месте, возобновляя нелепый паралич и сильно затрудняя дыхание. Впору было испугаться собственной реакции на девицу.

Нет, так-то люди грамотные. Понятно, что химия, гормоны и все такое. Но не до такой же степени. Тут кто хочешь струхнёт. Однако, к немалому облегчению со стороны груди неожиданно возник сгусток ничуть не менее приятной прохлады и, разлившись встречной успокаивающей волной, вернул телу подвижность, а мозгам — способность соображать.

— И не извиняйся, — между тем продолжила Агая. — Тебе просто не повезло. А что до баронета, так у меня и свои причины были его к Создателям отправить. А ты лучше ешь, давай. Капитан ваш и впрямь скоро собираться скомандует.

— Хорошо. Но тебе, все равно, спасибо, — Ярик кивнул и взялся за кашу. — И за обед, кстати, тоже. Очень вкусно у тебя получается.

— Я старалась, — снова улыбнулась девушка. — Пойду я, наверное. Надо еще стрелы собрать, те что не сломались. Ешь, набирайся сил.

Не успела Агая отойти, как ее место тут же занял кобл.

— Ты, Ярам, поосторожнее с девицей-то. Не нравится она мне.

— Это чем же? — удивленно посмотрел на него парень. — Цвет кожи недостаточно зелёный?

— Все шутишь, — покачал головой Генордалтрис, — а я вполне серьезно. Вижу же, что не такая она, какой кажется. Чувствую я, она лишь снаружи вся красивая и мягкая, а внутри жесткая и опасная. Изворотливая и ядовитая, словно змея.

— Да ладно ты, не загоняйся. Все мы тут не те, за кого себя выдаем, — усмехнулся Ярик. — Наверное, даже ты. Тут и к экстрасенсу не ходи. А что, может, ты и про других всё видишь? Расскажешь?

— От чего не рассказать? Расскажу. Вот, скажем, ваш капитан — прямой и твердый, как его собственный меч. Будет вас защищать даже ценой своей жизни. Честный и сильный.

Но не такой сильный, как ваш с сестрой наставник. В нем не сила, в нем мощь. И он ее старательно прячет. И он тоже будет вас защищать. Но не потому, что предан вам, а потому, что есть у него свои цели и интересы.

Зато, кто уж точно не предаст и не бросит, так это молодой оболтус, что учит магии твою сестру и заодно не сводит с нее глаз. Уж не знаю, что он за слуга такой, но ради этой девицы он и к самому Проклятому в гости наведается и глотку тому перегрызет.

Кстати, сестре твоей он тоже нравится, но она от чего-то боится даже надежду ему подать. Словно знает, что не сможет с ним быть. Хотя, смотрю, тебя это и не волнует совсем.

— Не, не волнует, — мотнул головой Ярик, — сами разберутся. А Путкинс?

— Да тут и рассказывать нечего. Тоже будет вас защищать и приглядывать, пока это будет инструкциям соответствовать. Но, если что, перережет всем глотки и глазом не моргнет.

— Мне тоже почему-то так кажется. Теперь про меня давай, выкладывай.

— Про тебя трудно что-то рассказать. Вижу, что молодой, от чего и ветер в голове, и заноза в заднице. Но внутрь не могу заглянуть. Не позволяет твой амулет. А он у тебя сильный и очень интересный. Не злой, но и не добрый. Холодный. И очень знакомый, — гоблин вопросительно зыркнул на Ярика.

— Есть такая буква в этом слове, — парень коснулся рукой груди, где во внутреннем кармане куртки прятался Карук, но рассказывать о нем не стал, спросил: — А про себя расскажешь? А то, чем дольше тебя знаю, тем больше ты меня удивляешь. Какой-то ты сильно хитро-закрученный гоблин. И кинжалами ты машешь, как Рафаэль, и видишь всех, как экстрасенс какой. Да и изъясняешься не как дремучий лесной житель. Вон, как мне все по полочкам разложил.

— По каким полочкам? Нет тут никаких полочек. И Рафаэлей я не знаю никаких, — захлопал глазами кобл. — Вечно вы, человеки, чего-то понапридумываете. Ты кашу доел? Нет? Ну, так и доедай. Сейчас капитан уже собираться велит.

Ярик хотел было возмутиться, но тир Бронек и вправду поднялся от костра и, объявив сбор, начал раздавать всем указания. Минут через пять все были готовы. Костер погашен, вещи собраны, кони оседланы.

— Дядька Ижек, а этих не будем что ли хоронить? — поймал за локоть проходившего мимо него мэтра Яромир, указав на так и не убранные с дороги тела, — Что, так и оставим?

— О! Точно! — старый маг стукнул себя кулаком по лбу. — Вот, пень старый. Чуть не забыл. Хоронить не будем, но и так не оставим.

Он развернулся и направился к Путкинсу. Подойдя, что-то негромко ему сказал, махнув рукой на трупы и, получив в ответ утвердительный кивок, вновь заспешил по своим делам. Путкинс же, вынув меч и подходя поочередно к каждому из павших людей баронета, скупыми выверенными движениями принялся методично отсекать им головы.

— Да твою же..! Это что ж он исполняет-то? — Ярика, и до этого чувствовавшего себя рядом с покойниками очень не уютно (к тому же совершенно не понимающего, как это он еще и есть умудряется по соседству с ними), это планомерное действо окончательно выбило из колеи. Волна дурноты сдавила желудок, поднимаясь к горлу, и парень едва успел отскочить к кустам, куда и выплеснул только что съеденный обед. Рядом, словно вторя ему, с жуткими звуками прочищая внутренности выворачивались наизнанку и Михо со Славкой.

— Вот же, молодежь слабая на кишку пошла, — ухмыльнулся повернувшийся к ним Путкинс. — А я думал, Яр, что ты ко мне присоединишься. Вон и баронета тебе оставил, и этого твоего одноглазого. Думал тебя порадовать.

Только успокоившегося Ярика вновь развернуло к кустам в неудержимом позыве, и он опять зашелся в рвоте, перемежающейся с раздирающим легкие кашлем.

— Что ж за гадство-то такое!? — проскрипел он, прокашлявшись и немного придя в себя. — Без этого что, никак было? Они что, оживут иначе?

— На-ка, вытрись, — подошедший кобл протянул парню какую-то тряпку. — Конечно, не оживут. А вот в умертвия превратиться могут.

— Так сожгли бы их к черту!

— Нельзя здесь жечь, — остановился рядом капитан. — И внимание к себе привлечем, и пожар, значит, устроим. Всё? Прочухались? Давайте по седлам. И так подзадержались здесь. Того и гляди еще какой беды дождёмся. Всё, ребятки, по коням.

— Что, вот так вот их и бросим? — не успокаивался Яромир.

— Вот так и бросим, — повернулся к нему тир Бронек, забравшись на коня. — Ты что же, Яр, думаешь, те двое сбежавших, они прямиком в кабак отправятся горе-обиду вином заливать? Не стой, лезь в седло! Как бы не так! Они первым делом кинутся к барону докладывать о том, что его наследничка злые дядьки, значит, жизни лишили! И каким бы говнюком этот баронет не был, для барона он — родная кровинушка, надёжа и опора. Так что, соберёт он отряд дружинников своих да за нами отправит. А точнее, за головами нашими. И в отряде том будут не пентюхи деревенские, — капитан махнул рукой в сторону обезглавленных трупов, — которых этот недотёпа, наверняка, лишь вчера от сохи оторвал да к себе в прихлебатели назначил, а настоящие воины, кучу ворогов в боях положившие и вооруженные чем посерьезнее, а не как эти. И уже нас они, пусть и не сразу, но положат здесь, а головы своему хозяину, значит, для отчёта отвезут. И по сему следует нам не похоронами тут заниматься, а на рысях от места этого уходить. Да желательно не по этой самой дороге. Эй, тан! Есть тут куда свернуть, но так чтоб и не заблудиться, и глаза всем не мозолить.

— Не подскажу, тир, — Путкинс качнул головой, — не настолько хорошо я места эти знаю. Если бы дальше по дороге поехали, прямиком к мосту, а там и к Фалопу бы прибыли. А, ежели свернём, даже и не знаю, куда нас вынесет.

— Я знаю, тир, — замахал рукой кобл. — Будет скоро развилочка, где можно свернуть. Покажу. Конечно, опытного следопыта мы не обманем, но, может, повезет и все обойдется.

— Ну вот, значит, и давай вперед. Путкинс тогда с лошадьми, а мы с мастером Ижеком, как обычно, замыкающие. Всё, трогаем, трогаем! Рысью марш, марш!

Дорога, на которую они вскоре свернули, вихляя сквозь еще более густые заросли деревьев и кустарников, больше походила на чуть широковатую утоптанную тропу. Как раз пара всадников стремя в стремя и помещалась.

Ехали быстро, почти не останавливаясь. Агая теперь скакала перед Яриком, рядом с сестрой. О чём-то с ней тихонько переговариваясь, периодически хихикая и лишь изредка оглядываясь на парня. Его эти гляделки одновременно и радовали, и, почему-то, раздражали. Почти всю дорогу он промолчал, не обмолвившись с ехавшим рядом Лишеком и парой слов. Только ближе к вечеру, когда перестало припекать солнце, от леса пахнуло сыростью, а вокруг стали кружиться, досаждая своим противным гудением и постоянными попытками укусить, здоровенные комары, парень не выдержал.

— Слушай, Михо, — прихлопнув у себя на лбу очередного наглого кровососа, Яромир повернулся к соседу, — что за монстры у вас тут? Им же волю дай — сожрут напрочь вместе с конем! Откуда их столько!?

— Так дорога уже несколько лиг под уклон идет, — юный маг флегматично отмахивался от комаров и даже не думал удивляться их обилию. — Скоро, небось, река. Или болотины вокруг. Вот и налетели.

— Обещал вдоль моря дорогу, а вместо этого какие-то болотины, — раздражённо буркнул Ярик. — Где обещанная курортная зона?

— Так мы вдоль моря проехали, еще когда по степям скакали, — повёл рукой Лишек, — Оно как раз чуть южнее было.

— Что ж мы рядом не проехали?

— Так там не проехать — болот ещё больше. И комаров. У вас разве таких нет?

— У нас они даже самые крупные раз в двадцать меньше! А в городе, дома, ещё и фумигаторы есть. Включил и не паришься. К тому же у нас сам дом на горе стоит, да еще этаж четвертый. И сетки на окнах. Так что и без фумигатора редкая зараза залетает.

— Вот оно что! — донесся сзади голос Путкинса. — А я все в толк взять не мог, что с вами не так?

Михо недоумённо посмотрел на Ярика, который от неожиданности аж поперхнулся и закашлялся, даже не зная, что ответить. Впрочем, младшему тану ответ и не требовался. Он подъехал к друзьям чуть ближе и радостно продолжил:

— Только теперь все сложилось. То-то я смотрю, больно странные вы горцы. Неправильные. И у наставничка вашего спеси столько, что на десяток дворян хватит. И слуга у вас не как у нормальных людей. Это где ж видано, чтоб у простых дворянчиков целый маг, пусть и молодой, в слугах ходил. Правда, как слуга, он и делать-то ничего не делает. Вон, даже девку пришлось для готовки брать. А вместо этого еще и магии сестрицу учит. Ну зачем, скажите, благородной девице эта магия? Разве что для развлечения? И что это за горские дворяне, которые, при виде отлетевшей башки, все кусты в округе опоганили? Да и сопровождать вас целый начальник стражи вызвался. Хотя, как ни странно, всего один, — на пару секунд задумавшись, Путкинс поскреб подбородок. — Но, самое главное, вы, оказывается, на четвертом этаже живете. На четвёртом! Да у нас лишь у одного императора дворец в пять этажей. Четыре же этажа не у каждого герцога есть. Ну, это если только сторожевые башни в расчет не брать. Так в них, опять-таки, и не живет никто, кроме стражи. В общем, я думаю, не простые вы горцы. И дворяне не простые. А, как минимум, дети кого-то из боковых ветвей королевской семьи, может незаконнорожденные, откуда-то тайно возвращающиеся в свои края.

При этих словах у переглядывающихся юношей вырвался одновременный вздох облегчения. Но, как оказалось, был он совершенно преждевременным.

— А ведь это в корне меняет всё дело! — младший тан многозначительно ткнул в небо указательным пальцем. — Это означает, что, как родственники императора, пусть даже и очень дальние, вы можете являться претендентами на престол, которых не так уж и много. Что в свою очередь вызывает необходимость поставить об этом в известность соответствующие органы и усилить за вами наблюдение для должной охраны!

— Я сейчас не понял, — посмотрел на приободрившегося имперца Ярик, — кто кого и от кого охранять будет?

— А это и не важно! — не столько юноше, сколько самому себе кивнул Путкинс. — Главное, что по пересечении границы мне следует тут же доложить начальству о своих выводах и дождаться соответствующих распоряжений.

— Ну, дожидайся, дожидайся, — буркнул себе под нос Ярик, отворачиваясь от тана и размышляя, что же теперь делать с этим Шерлоком Хомсом.

Но долго поразмышлять у него не вышло. Едущий впереди гоблин остановился и вскоре, приблизившись к нему, весь отряд обнаружил перед собой довольно необычный и многочисленный торжественный комитет по встрече.

Перегораживая тропу, в самом ее центре была свалена куча толстых веток. А за ней располагалась пара десятков существ, очень напоминавших Генордалтриса, только еще более мелких. И не зелёных, а серовато-бурых. В руках — деревянные копья и луки. Из одежды — какие-то непонятные тряпки и пучки травы. Возглавлял эту ораву забравшийся на баррикаду индивид в длинном грязном балахоне и очень знакомом Ярику по фильмам про индейцев головном уборе из разноцветных перьев. В руке он держал что-то навроде посоха, увенчанного некрупной рогатой черепушкой.

— Ты что же, стручок ушастый, — заорал Путкинс оглянувшемуся гоблину, — специально нас к своим родственничкам завел?

— Ты пока ехал, головой ни о какую ветку не бился? Или от лечения Яры у тебя еще и зрение ухудшилось?! — округлил глаза кобл. — А может просто от долгой езды натерло то место, которым ты обычно думаешь? Это не коблы, это коблитты! К тому же болотные. У нас с ними вражда извечная.

— Что, своих невест, лягух болотных, поделить не можете!? — не унимался младший тан.

— А хоть бы и так, — вступился за гоблина Ярик, — тебе-то что? Сам к ним приглядываешься?

Имперец недовольно зыркнул на него, засопел, но продолжать перепалку не стал.

В этот момент предводитель коблиттов что-то прогрыкал на непонятном языке и угрожающе замахал своим посохом.

— Гена, что там орет этот Чингачгук пришибленный? — спросил Ярик.

— Если коротко, то он предлагает слезть с лошадей, положить оружие и приготовиться стать праздничным ужином.

— Вот ничего себе, как у него потребительская корзинка завышена! — возмутился юноша, даже не обратив внимания на брошенные на него со всех сторон удивленные взгляды, и повернулся к капитану: — Что, дядька Бронек, делать-то будем?

— Ну уж точно не к ужину готовиться! — ответил тот. — Если остановимся у завала, они сначала нас в подушечки для иголок превратят, стрелами да копьями истыкав, а потом из зарослей навалятся и еще отверстий дополнительных наделают. Надо как-то прорываться. Но лошади через завал не пройдут.

— Может развернуться и объехать? — спросила Славка.

— Не получится, — покачал своей меховой шапкой кобл, — тут болота кругом. Чтоб объехать, сильно далеко возвращаться надо. Почти до той развилки.

— Вот ты Сусанин, в натуре, — беззлобно проворчал Ярик, понимая, что гоблин не специально завел их в ловушку.

— Михо, — мэтр подъехал к своему ученику и вручил ему пузырёк, — это для увеличения энергозапаса. Ты должен будешь запустить в завал «огненный кулак», да посильнее. И сразу же создать вокруг нас «лютый вихрь». Думаю, если вольешь в него достаточно силы, их легкие стрелы будут нам не страшны. Справишься на скаку? Тир Бронек, есть идея!

— Постараюсь, — кивнул парень, глядя на разворачивающегося к ним старого воина.

— Ты не постарайся, ты сделай. Мы все от тебя будем зависеть. И прежде всего Яр и его сестра.

Михо кинул быстрый взгляд на Славку и снова кивнул.

— Я понимаю.

— Хорошо, — мэтр похлопал его по плечу и обернулся к стражнику. — Капитан, мы должны набрать скорость и попробовать проскочить завал сразу после того, как Михо ударит в него огненным заклинаньем. Эту преграду он снесет. А от стрел попробует защитить барьером из «лютого вихря». Только заводных лошадей придется оставить. Иначе колонна все равно растянется так, что накрыть всех заклинанием не выйдет.

— Зачем их оставлять? — возразил Путкинс. — Я потащу их сзади на привязи. Пусть нам тыл прикрывают.

Предводитель коблиттов что-то прокричал, нетерпеливо притопнув ногой и взмахнув посохом.

— Торопит, — перевёл Генордалтрис. — Говорит, дети дома голодные ждут.

— Ну так скажи этому чучелу, что мы решаем, значит, кто у нас самый вкусный, чтоб отправить его первым, — отмахнулся тир Бронек и ткнул пальцем в имперца: — Хорошо, тащи. Глядишь, кого и вытащишь. Я пойду первым с мастером Ижеком. Михо и Кобл, вы за нами. Или, зелёный, опять исчезнешь?

— Не, — замотал башкой тот. — Тут от меня в лесу пока пользы не будет. Слишком много их там может быть. С вами поеду.

— Ну, спасибо! Так. За вами девушки. Стрелять сквозь «вихрь» бесполезно. Все равно не попадете ни огнешарами, ни стрелами. Если только кто прямо на вас выскочит. Так что просто будьте наготове и держитесь поближе к нам. Яр Амир и тан — замыкающие. Всё, построились. Михо готов? — получив в ответ утвердительный кивок парня, воин вынул из ножен меч и послал коня вперед: — Тронулись. В атаку марш, марш!

Плотным, на сколько это было возможно, строем конники начали набирать скорость. Ярик последний справа. Рядом — младший тан. Впереди — спина Агаи.

Михо скакал перед Славкой, сразу за капитаном. Бурча себе что-то под нос, он выводил в воздухе рукой закорючки. Ярику захотелось достать Карук и посмотреть, чего он там вытворяет, но сейчас было не до экспериментов.

Еще несколько взмахов руки и перед Михо в воздухе возник здоровенный, диаметром, наверное, с колесо от отцовской мазды, огненный шар. С диким ревом он понёсся в сторону баррикады, чудом не задев капитана и врубаясь в завал.

Жуткий грохот, и куча веток, раскиданная взрывом, мгновенно исчезла вместе с вождем коблиттов. Остальные его воины при этом тоже повалились на землю. Но из зарослей тут же полезли новые.

Полетели и первые стрелы. Правда, немного не долетев, плавно сменили свою траекторию, уйдя куда-то левее. Только сейчас Ярик заметил, что вокруг их отряда вертится поднятый с земли мусор. Листья, трава, мелкие веточки — все это сейчас проносилось мимо на высокой скорости, кружась против часовой стрелки и обозначая границы защитного заклинания.

Под ноги мэтровской лошади выскочила пара коблиттов с занесенными для удара копьями. В грудь первого коротышки маг разрядил самострел. Второму тем же самострелом, словно дубинкой, прилетело по голове.

Капитан, скачущий от мэтра слева, тоже уже вовсю размахивал мечом, с громким хеканьем кого-то коля и рубя.

Ткнул своим кинжалом в одного из сунувшихся навстречу аборигенов и Генордалтрис. До второго дотянуться не успел, и тот запустил своим копьецом в скачущую следом Агаю. У Ярика даже ёкнуло что-то внутри. Однако девушка, пригнувшись и скользнув вбок за спину лошади, от удара ушла, и парень облегченно выдохнул, полоснув по супостату мечом и отбросив его этим ударом с дороги.

Слева от Агаи в кого-то в упор зарядила фаерболом сестра, видимо, прикрывая Михо, сосредоточившегося на поддержании заклинания. Некоторые стрелы и копья все же преодолевали его барьер, но пока серьезных ран никому не наносили.

Отряд монолитным строем нёсся вперед уже галопом, бешеным носорогом сметая всех на своем пути.

Время и без всяких магических микстурок то растягивалось, словно резиновое, то очередным вывертом ускоряло свой бег и неслось, как угорелое.

Вот сейчас оно, взбрыкнув, взяло и превратило весь мир в замедленную киноленту. Как ни погоняй коня — словно на одном месте скачаешь.

Еще немного, ещё, и место завала наконец-то остаётся за спиной.

Но попытки напасть всё не прекращаются. Мэтр так и отмахивается самострелом, круша вражеские черепа его металлическими плечами-дугами. Треск стоит как в бильярдном зале.

Гоблин же двигается намного изящнее, ловко вонзая свой кинжал во всех до кого дотянется. Ярику тоже удается достать нескольких противников. В последнем клинок застревает и, дёрнув, выворачивает руку. Запястье взрывается болью, но меч невероятным образом остается в ладони, лишь чудом не выскользнув из неё.

Очередного коблитта, оказавшегося в опасной близости, приходится отбивать выдернутой из стремени ногой. Отдача у пинка такая, что парня чуть не выносит из седла. Хорошо хоть Тайсон, красавчик, идет в галопе ровно, даже не колыхнётся.

Впереди вскрикивает Михо — прилетевшее копье раздирает ему плечо. Стена «вихря» резко приближается, завывая уже прямо за спиной Ярика, но совсем не исчезает. Михо умудряется удержать заклинание, лишь немного его ослабив.

Хотя и это тут же отражается на отряде. Одну стрелу ловит в ногу мэтр, другая вонзается в бок капитану. Ойкает сестра — ещё одна стрела оставляет борозду на её щеке.

Адреналиновая волна, захлестнувшая Ярика с головой, в который раз щелкает временнЫм переключателем и заставляет юношу видеть и слышать почти всё происходящеее вокруг. Ужасно необычно и волнительно до дрожи, но времени разбираться и ковыряться в своих чувствах нет.

Сбоку вдруг зашёлся в яростной ругани Путкинс. Это прилетевшее копье, проткнув ногу, вонзилось в бок лошади. Древко тан выдернул, отбросив в сторону, но его лошадь начала сразу же отставать, выводя и себя, и своего седока из зоны действия «вихря».

Ярик придержал коня и, дождавшись имперца, протянул ему руку:

— Давай, тан, перебирайся! Хана, похоже, твоей кобыле, а на заводную без седла ты с такой ногой сам не переберёшься и не удержишься. Да брось ты уже этих лошадей!

Мимо просвистело несколько стрел. Похоже, отряд проскочил-таки основные силы противника и все враги остались только сзади. Так что, хотя бы копий можно было особо не опасаться.

Выпустив поводья заводных, Путкинс без долгих уговоров перелез за спину парня и вцепился руками в его пояс.

— Тайсон, пошёл, пошёл! — Яромир наподдал каблуками, и конь вновь рванул вперед, с трудом набирая скорость и догоняя ушедший вперёд отряд.

Слева из зарослей выскочила парочка коблиттов и бросилась им наперерез. Тайсон, увидев их, сердито всхрапнул и, сменив направление, сам ломанулся нападавшим навстречу. Те, наверное, даже испугаться не успели, когда конь снёс их с дороги, даже не замедлив бега.

Еще несколько стрел рассекли воздух совсем рядом с ними. И ещё. Ругнулся несколько раз Путкинс. Конь обиженно заржал и немного сбавил скорость. В правую икру вонзилась стрела и опираться на стремя стало просто невыносимо больно.

Имперец, зараза, навалился всем телом на Ярика и, перестав держаться за пояс, стал сползать на правый же бок. Пришлось отпустить поводья и, перехватив руки тана, удерживать его самому, подвывая от боли и наклоняясь влево, чтоб хоть как-то удерживать равновесие.

— Тайсик, родненький, ты только не тормози! — парень держался из последних сил.

Конь, чуть свернув голову влево, косил на него влажным лиловым глазом и продолжал догонять отряд.

Время снова будто застопорилось, превращая скачку в бесконечную пытку.

Оглянулась сестра. Поперёк левой щеки — багровая полоса с коркой засохшей крови. Широко распахнутые глаза сверкают то ли яростью, то ли азартом.

Натянула поводья, тормозя своего коня.

Несколько секунд, и она уже рядом — старается скакать вровень с Яриком и протягивает руку, подталкивая и пытаясь выровнять его в седле.

— Нет! Перестань! — кричит он. — Я так свалюсь! Держи лучше тана!

Девушка тянет имперца на себя, и скакать становится легче.

— Все, сдохло заклинание!

Это Михо оказывается неподалёку. Кто б сомневался, как же он Славку-то оставит.

— Как вы тут? Сколько крови на вас! — тут же прилетает исцеляющее заклинание, добавляющее немного сил, но не снимающее боль с раненной ноги.

— Спасибо! Путкинса подлечи!

— Уже, — кивает Лишек.

Внезапно заросли по бокам резко расступаются, выпуская отряд на широкий простор поросшей изумрудной травой долины, плавно понижающейся и упирающейся вдали в неширокую полосу реки. Еще пара минут бешеной скачки, и капитан впереди снижает скорость, переходя на рысь. Сзади доносится топот — несколько лошадей из заводных наконец-то догоняют растянувшуюся кавалькаду, громким фырканьем выражая свою радость от воссоединения с остальными.

От леса, кажется, убрались достаточно далеко — никакая коблитская стрела не долетит. Лошади, утомленные гонкой и уже не подгоняемые своими наездниками, сами собой сбиваются на шаг.

— Ну всё, значит, привал! — машет рукой капитан, и все, вроде даже и лошади, вздыхают с облегчением.

— Мих, помоги тана спустить! — Ярик отпускает имперца.

Тот бесчувственным кулём плавно валится на руки шустро подскочившего Лишека и подбежавшего к нему Генордалтриса. Вдвоём они кладут тана на землю. Набок. На спину не положить — в ней застряло аж целых три стрелы коротышек.

Теперь можно и самому с коня попробовать слезть.

Напряжение немного отпустило и мир поплыл по волнам времени, плавно успокаиваясь и слегка покачиваясь под ногами.

Вынув раненную ногу из стремени, Яромир аккуратно, чтоб не зацепиться стрелой, перекинул ее через коня и потихоньку, на животе, сполз с седла. Спустившись на левую здоровую ногу и прыгнув пару раз на ней чуть в сторону, уселся на траву, кривясь от боли. Конь повернул к нему голову и недовольно всхрапнул.

— Сейчас, дружище, подожди немного. Сейчас я тобой займусь. Как мы тебя кровью-то всего заляпали. А это еще что у тебя!? — из задней части бедра Тайсона торчала стрела. — Бедный мой! Ты как же нас столько тащил-то с такой ногой?

Позабыв про собственную рану, парень вскочил и ринулся обратно к коню.

— Михо! Давай сюда скорей! Пусть Путкинсом Славка занимается, ему не привыкать. А у меня тут Тайсон ранен!

Лишек взглянул на подошедшего мэтра. Тот согласно кивнул, отсылая его взмахом руки прочь, сам же подсел к гоблину, который с помощью ножа пытался вытащить из спины имперца очередную стрелу. Михо отошёл к Ярику, а старый маг наклонился к лицу тана, прикоснулся рукой к его шее, нащупывая пульс. Выпрямился, отстраняясь, и отрицательно покачал головой Ярославе, сформировавшей лечебное заклинание и уже собиравшейся применить его.

— Не нужно, — маг поднял голову, вглядываясь куда-то ввысь. — Создатель, прими дитя своё!

Тяжело поднялся и кивнул девушке на ее брата, обернувшегося и сейчас вместе с Михо недоумённо смотревшего в их сторону:

— Вон, его лечи. А тут уже всё. Пойду-ка я лучше остальных коней осмотрю.

— Как всё? Как коней? — казалось, наполняющиеся слезами глаза Ярославы стали еще больше, чем прежде. — А тан? Дядюшка, ну может эликсир ему влить?

— Какой эликсир, — отмахнулся мэтр. — Отмучился тан.

— Да хоть какой-нибудь!

— Из-за грани его уже никаким эликсиром не вытащить. Разве что в нежить обратить.

Он отошёл, а замолчавшая Славка так и осталась стоять столбом с замершим взглядом и слезами, скатывающимся по щекам.

Кобл, вытащив последнюю стрелу из тана, тоже поднялся, подошёл к застывшим возле Тайсона парням. Встав на цыпочки, отвесил подзатыльник Михо, подтолкнув к девушке. Второй плюхой «оживил» Ярика, отправил его придержать коня за узду. Сам что-то потрогал-пощупал вокруг Тайсоновой раны и одним резким движением выдернул к счастью совсем неглубоко засевшую стрелу из ноги животного. Конь коротко ржанул, дёрнулся, переминаясь с ноги на ногу, но тут же успокоился и положил голову на плечо парня, благодарно обхватившего его за шею.

А Михо в этот момент, подойдя к девушке, что-то тихонько принялся ей наговаривать, склонившись к самому уху и слегка приобняв за плечи. Какое-то время та совсем никак не реагировала, похоже, даже не замечая его присутствия рядом. Потом пару раз громко всхлипнула и, повернувшись к Лишеку, уткнулась лицом ему в плечо, прижавшись и часто вздрагивая от нахлынувшего плача.

Прихромал Ярик, похлопал легонько по спине Михо и погладил сестру. Потом закрутил головой, вспомнив про Агаю и пытаясь найти её взглядом. Оказывается, девушка до сих пор так и не покинула седла. Держа лук наготове, она вглядывалась в оставленную позади кромку леса, видимо проверяя, не появятся ли из зарослей остатки воинственных коротышек. Рядом с ней, так же на коне, восседал капитан Бронек, поглядывающий не только на лес, но и во все остальные стороны.

— Эй, Ярам, — заскрипел за спиной кобл, — так и будешь с палкой в ноге ходить? Смотри, она там корни пустит, совсем не вытащить будет. Садись давай на землю, будем извлекать. Во-от, аккуратненько усаживайся и ногу вытягивай. Да тебе повезло! Больше даже, чем коню твоему. Хорошие сапоги у тебя. Прочные. Не дали лезвию глубоко войти. Так, самым кончиком тебя попортило.

— Ага, хорошие, — буркнул парень, — плюс пять к защите.

Генордалтрис взялся одной рукой чуть повыше стрелы, очень больно, до искр из глаз, сдавил ногу и, навалившись на нее всем своим весом, полностью перегородил юноше обзор.

— Ёжики колючие! — Ярик вытянул шею, пытаясь разглядеть, что там вытворяет этот зеленокожий садюга. — Ты сплющить меня напрочь что ли решил?

— Не шипи, — распрямляясь, буркнул гоблин. — Всё. Вытащил. Вот твоя стрела. Теперь будешь на свадьбе как новенький отплясывать. Если сейчас, конечно, будущие молодожены друг от друга отвлекутся и подлечат тебя хоть немного. А заодно и коня твоего.

— Дурак, — шмыгнула носом, отстраняясь от Михо, сестра и повела в сторону брата рукой.

Причем почти одновременно с Лишеком, занявшимся лечением Тайсона. Яромир даже не понял — это она так быстро новое заклинание сформировала или умудрилась предыдущее удержать и не развеять. В любом случае, можно было быть уверенным, что её мастерство здорово подросло.

На этот раз боль в ноге ушла почти мгновенно. Вот, вроде, только что ступить на неё невозможно было, а теперь хоть и вправду отплясывай.

— Спасибо, Михо! Слав, спасибо! — Ярик подошел к сестре и обнял её. — Ты у меня молодец.

— Да какой я молодец?! — подняла она голову, глядя в глаза юноше и явно собираясь снова разреветься. — Я же натурально протупила! Ты понимаешь? Я! ПРОТУПИЛА! Когда ехала и просто держала его, а должна была лечить и лечить! Может быть он тогда и выжил бы...

— Ты, давай, заканчивай. Это не твоя вина. Ты же нифига не маг. Даже не ученик мага. Ты еще не можешь действовать на автомате, полагаясь на магию, как на собственные руки и ноги. Ты правда молодец. И я поражаюсь, как ты держишься. Как справляешься со всем, что с нами произошло и происходит в этом долбаном иномирье.

— Да конечно! Скажешь тоже, справляюсь. Вся на измене да на истерике. Это ты вон — все с тебя, как с гуся вода! Вечно твои шуточки дурацкие, где надо и где нет. Ладно, я тебя знаю. Ты, когда накосячишь что-нибудь или просто волнуешься, не в меру балаболить начинаешь. Да так, что даже я порой сомневаться начинаю, не дебил ли ты у нас. Хорошо, хоть сейчас поспокойнее стал. Будто повзрослел.

— Просто я, сестрёнка, по началу вообще все это воспринимал, как какую-нибудь эрпэгешку. Типа — игра с полным погружением. Сейчас, думал, прокачаемся, уровней наберём, умений понахватаемся. Прошвырнёмся по этому зазеркалью и покрошим тут всех в капусту. Да вот только сейчас доходить начало, что покрошить-то и нас могут. А респы здесь нет, и сохраниться тоже не получится. И что-то как-то очень мне неуютно от всего этого. Я и хохмить-то начинаю, чтоб с собственными страхами справиться. Или ты думаешь, что я не боюсь ничего? Боюсь. Ещё как. Только смысла нет просто бояться. Нужно выбираться из этой задницы, в которой мы оказались. Так что, давай-ка, сестрёнка, сжимаем зубы и рвём когти. И стараемся прежде всего выжить, а уже потом — домой вернуться. Если ты, конечно, еще не передумала и замуж за местного волшебника не собралась.

— Ещё один дурак! — сделала вид, что рассердилась и стукнула кулачком в грудь брата Славка. — Несёте тут чушь всякую.

Ярик ухмыльнулся и, тоже сделав вид, что не заметил кинутого на Михо быстрого взгляда сестры, выпустил ее из своих рук.

— Все в себя пришли? — пробасил сверху, со своего коня, капитан, — Давайте, значит, грузите младшего тана, сами по сёдлам, лошадей всех собираем и вперёд. Негоже тут надолго оставаться. Скоро вечереть начнёт. Посветлу-то коротышки может и не сунутся сюда за нами, а ночью пренепременно припрутся. Так что, неплохо было бы до реки успеть до ночи добраться. А того лучше, на тот берег, значит, переправиться.

Глава 12

Хрустнула ветка. Из темноты окруживших поляну густых зарослей выдвинулось жуткое угрюмое лицо мертвеца. То самое, так сильно въевшееся в память и никак не дающее покоя, лицо баронетского воина, изуродованное его, Ярика мечом. Правая глазница с торчащими из-под рваных лоскутов серой кожи острыми обломками костей запечатана черной кровавой коркой. Левый же глаз от чего-то совсем лишился радужки. И теперь, отражающий всполохи костра, он ещё и наполнился зловещим багровым блеском.

Рука мертвеца, сжимающая меч, стала подниматься вверх и, вытянувшись вперёд, будто стрелка компаса, замерла, направив остриё клинка точно на парня, дежурившего у огня. Одновременно с этим голова воина тоже чуть повернулась и, вперившись в мальчишку единственным глазом, тут же украсилась расползшейся по изуродованному лицу и враз захолодившей душу довольной ухмылкой.

— Ничего себе, сюрпризец, — Яромира аж передернуло от такого зрелища, и он попытался нащупать рукой лежащий где-то рядом меч.

Как ни странно, оружие он не обнаружил. С трудом оторвав взгляд от мерзкой улыбки умертвия, юноша заозирался вокруг, не понимая, куда мог запропаститься клинок. Вот ведь буквально только что прошёлся по нему оселком и отложил в сторонку, доставая тряпицу для полировки.

Надо хоть остальных разбудить. Он хотел крикнуть и предупредить друзей об опасности, но из горла не смог вырваться ни один звук. Этого еще не хватало! Что за фигня такая с голосом!?

Да куда ж ты подевался-то!? Меч всё не находился, а сияющий радостью мертвец, вышагнув из зарослей, чуть пошатываясь, неспешно направился слегка вихляющей походкой прямиком к мальчишке. При этом неуклюже перешагивая через его спящих товарищей и, к счастью, не обращая на них никакого внимания.

И хоть бы кто проснулся! Нет, все, словно околдованные, даже не шелохнулись. Хотя мертвец разок запнулся об капитана, а мэтру и вовсе наступил на руку. Может и правда околдованы? Юноша, поднявшись на ноги, сунул руку за пазуху и вынул Карук. Направил его на мертвого воина и, сосредоточившись, черканул воздух крест на крест. Ничего. Умертвие, явно, не впечатлилось такими манипуляциями. Лишь только заухмылялось еще радостнее.

По телу разлилась противно-холодящая волна страха.

— Хьюстон, у нас проблемы! — Ярик, осторожно ступая, чтоб, не дай бог, не свалиться, попятился назад от почти подошедшего к нему ожившего трупа. — Что же делать-то с тобой, дядя?

Спина мальчишки внезапно уперлась в ствол дерева, а глаз мертвеца торжествующе полыхнул яростным огнем. Из горла трупа раздался пугающий своей нереальностью сиплый стон, а сам он начал поднимать меч, замахиваясь для удара. Делал он это так же, как и шел до этого — медленно и неуклюже.

Наверное, это был сейчас единственный шанс спастись. Кинуться ему навстречу и попытаться ножом ткнуть в сердце. Или рубануть по горлу? Кто ж знает, как с этими умертвиями бороться? И чего, растяпа, у мэтра не поинтересовался?!

А, была ни была! Парень оттолкнулся от дерева и попробовал ринуться на неприятеля, целясь Каруком в горло. Но ноги словно в болоте увязли, отказываясь шевелиться. Это что, ускорение сработало? Метнувшаяся было вперед рука с ножом теперь тоже словно сквозь толщу воды прорывалась.

А вот мертвец, нет, не замедлился ни на капельку. Его занесённый над головой меч уже начал своё движение вниз наискосок, грозя рубануть мальчишку прямо по шее. И Ярика тут же посетило осознание того, что он ничего не успевает сделать. Даже увернуться не получится — и ноги, и руки, словно ватные стали, напрочь отказываясь слушаться.

Во попал! Все-таки колдовство какое-то! Но почему кинжал не помогает?! И как заставить тело работать? Все что удалось сделать, это, пытаясь отодвинуться, чуть отклонить голову вправо. Больше он ничем себе помочь не мог. Оставалось только стиснуть зубы и зажмуриться, чтоб не видеть это неотвратимое приближение вражеского меча.

С громким стуком меч врубился кончиком в ствол дерева, остановившись с миллиметре от шеи.

Ярик дернулся в последней надежде уйти от неминуемой гибели. И, внезапно почувствовав, что смог шевельнуться, а теперь падает, грохнулся на землю, почему-то вдруг оказавшейся даже не землёй вовсе, а деревянным полом.

Привстав на локте, он обнаружил себя лежащим на прикроватном коврике в номере постоялого двора, где они вчера остановились на ночлег. Кинув взгляд на Михо, дрыхнувшего на соседней койке и ничуть не побеспокоенного грохотом его падения, парень чертыхнулся и вновь забрался в постель.

Вчера, пока добрались до реки, пока дождались и погрузились на большой (вошли все, вместе с лошадьми, еще и место осталось) паром, пока переправились, уже начало вечереть. На берегу, оказавшимся уже территорией империи, их встретил наряд стражников. Они же и препроводили путников в небольшую крепость-форт неподалёку.

Въехав в приоткрытые ворота под сигнальное брямканье небольшого колокола, компания тут же заполнила собой весь и без того непросторный дворик. Не успели они спешиться, как на крыльцо главного здания вышел весьма колоритный персонаж. Дед, наверное, лет под сто. Лицо, словно тщательно смятый лист бумаги, всё в морщинах. Совершенно седые волосы и борода. Китель на груди весь увешан блестящими медальками, на рукаве куча нашивок в виде полос и звёздочек. Вместо левой ноги, чуть ниже колена — деревяшка. Сразу ясно, что это вояка, прошедший, как говорится, огонь и воду. Не захотел, видать, дед в отставку выходить, вот и нашли ему тихое место для спокойной службы.

Однако, несмотря на почтенный возраст и потерю ноги, бравый старикан отнюдь не выглядел уставшим от жизненных перипетий и мечтающим о покое. Напротив, он был бодр и, похоже, весьма деятелен. Стоя на возвышающимся над землёй крыльце и опираясь одной рукой, словно на трость, на свой меч, а другой уперевшись в бок, дед взирал на прибывших гордым орлом, нахмурив брови и слегка свернув голову набок. Того и гляди, сердито клекотать начнёт. Но нет. Изучив покидающий сёдла отряд, он скользнул взглядом по девушкам и гоблину, по молодым людям, явно, заметив баронский знак Яромира. Затем тщательно всмотрелся в мэтра и капитана, слегка кивнув последнему, словно признавая в нём равного себе. Еще раз окинул всех быстрым взглядом и обратился к Ярику на удивление зычным басом:

— Я старший тан императорской стражи Васис Коч. Тебе необходимо пройти ко мне в кабинет. Твои люди пока подождут во дворе.

Он резво развернулся на деревянной ноге, напомнив юноше ученический циркуль, и, оставив за собой открытую дверь, шагнул внутрь помещения.

Ярик сунул поводья своего коня стоявшему рядом Михо и взбежал по ступеням крыльца.

— Ты должен ответить мне на некоторые вопросы, — обратился к нему уже усевшийся за большой конторский стол старший тан, после того, как парень прикрыл за собой дверь. — Я же обязан предупредить, что правдивость твоих слов будет проверена с помощью «ока истины», и, при обнаружении попытки солгать, ты и твои люди будут либо преданы имперскому суду, либо выдворены с территории государства.

Дед откуда-то вытащил некрупный, чуть больше апельсина, хрустальный шар на резной деревянной подставке, водрузил его на центр стола и положил сверху ладонь.

— И от чего будет зависить решение? — разглядывая местный магический аналог детектора лжи, Ярик подошел поближе и без приглашения уселся на стоящий рядом свободный стул, вальяжно откинувшись на спинку и закинув ногу на ногу.

— От того, о чём ты солжешь, — зыркнул на него дед. — Еще у тебя вопросы есть?

Парень пожал плечами и, помотав головой, улыбнулся. Подумалось, что сейчас прозвучит «вопросы тут задаю я», но нет.

— Хорошо, — кивнул старший тан. — Назови себя.

— Яромир из рода Орловых.

— Для чего прибыл на землю императора?

— Мы здесь просто проездом. Двигаемся в сторону Срединного Хребта.

— Пока всё верно, — удовлетворённо покивал старикан и вруг вперился в Ярика пронзительным взглядом голодного волка: — Имеешь ли какие-либо злые умыслы против императора или его семьи?

— Нет, что ты, — округлил глаза юноша, — Все что мы хотим, это побыстрее попасть домой. И ваш император нам совершенно неинтересен.

Старый тан неодобрительно хмыкнул и выдал:

— Не стоит так неуважительно отзываться об императоре. Если, конечно не собираешься провести двадцать лет на каторге.

— Да нет, — напрягся и даже немного испугался Ярик. — Я со всем уважением. Просто нам не до императора сейчас — домой сильно надо.

— Пусть так, — согласился тан Васис. — Продолжим. Откуда ты родом?

— Из Верхнегорска.

— Где это? Ни разу не слыхал такого названия.

— Небольшой город на восточной стороне Уральских гор, которые у нас еще называют Каменным Поясом или Уральским Хребтом.

— Горец, значит?

Юноша в очередной раз пожал плечами:

— Ну, можете и так называть.

— Кто с тобой еще?

— Моя сестра Ярослава, наши учителя и наставники, а также нанятая служанка и кобл.

Было тут тонкое место. И Михо, и капитана запросто можно было причислить к учителям. Один учил сестру магии, другой — фехтованию самого Ярика. А вот относительно мэтра небольшие сомнения были. Правда недолго. Старый маг ведь обучил их языку? Обучил. Да и, потом, про мир этот рассказывал и советы разные давал. Так что, когда парень после секундных раздумий уверенно выдал ответ, дед даже ухом не повел. Ну, в смысле, шар на ответ никак не среагировал, а старший тан остался этим вполне удовлетворён.

Про кобла вопросов он не задавал, а про Агаю Ярик и сам особо ничего не знал.

Затем дед, состроив недоверчивую физиономию, спросил, нет ли у них с собой чего-либо запрещённого к ввозу на территорию империи. Но, поскольку никто парню не оглашал список этого «чего-либо», он с чистой совестью, в который раз пожав плечами, ответил, что нет, ничего нет.

После чего прозвучало несколько вопросов о том, какая погода была в пути, холодно ли зимой в горах и не болел ли кто в дороге. Спросил старший тан и о цене такого чудного коня, что был под седлом у Яра Амира. На что тот, опять же, совершенно искренне ответил, что понятия не имеет, потому как этот красавец достался ему в качестве трофея и настоящей цены коню он не знает.

— А что за труп вы с собой везёте? — резко сменил тему вмиг посуровевший тан Васис и аж вперёд наклонился, хищно вглядываясь в реакцию на свои слова.

— Младшего тана Путкинса, — тут Ярику скрывать точно было нечего, вот он и остался совершенно спокоен.

— Подданный империи? — глаза у деда загорелись, словно он в дорожной пыли вдруг золотой империал углядел. — Полное имя?

— Не знаем мы полного имени. Нам этого Путкинса один ваш дипломат в сопровождение определил. Чтоб он нас защищал и проезду по империи способствовал. Вот он, нас защищая, и погиб. Можно сказать, спину мне собой прикрыл и от стрел вражеских спас. Так мы его к вам в империю и везём, чтоб властям передать и похоронить достойно.

Всё время, пока Ярик говорил, старший тан то с явным подозрением внимательно его разглядывал, то тщательно прислушивался к ощущениям в руке, лежащей на шаре.

— Так кто, говоришь, на вас напал?

— Коблитты. Мелкие такие, серые и противные твари. Большой отряд. Пытались перекрыть дорогу, но мы прорвались. Совсем недалеко от переправы.

— Большой отряд? — удивлённо переспросил дед. — Странно. Обычно они в большие отряды не собираются. Сидят по своим болотам и на людей почти не нападают. Только если те сами к ним не суются.

— Ну, не знаю. На нас напали. С чего мне выдумывать.

— Да вижу я, что не выдумываешь, — старший тан убрал ладонь с «Ока» и, Ярику показалось, что с каким-то даже разочарованием (словно ребенку конфетку показали и не дали) отвалившись на спинку стула, потеребил свою бороду. — Но тут вот ведь какое дело... У нас по факту есть смерть императорского офицера. А это требует дополнительного расследования и проверки. И это не в моих полномочиях, — развел он руками. — Нужно дознавателя из города вызывать. И тебя, Яр Амир, с людьми твоими я должен задержать здесь в гарнизоне и не выпускать до окончания расследования. Поскольку ты и твоя сестра из благородных, заключать под стражу я вас не буду. Но ты дашь честное слово, что ни ты, ни твои люди до появления дознавателя крепости не покинете.

Он опять положил руку на шар, и убрал ее лишь после того, как Ярик подтвердил обещание.

— Ну, что там? — обступила парня вся компания, когда тот, покинув кабинет старшего тана, вновь оказался на улице.

— Задал несколько вопросов и сказал, что из-за Путкинса нужно какого-то дознавателя дожидаться. Я пообещал, что до его приезда мы не сбежим.

— Не нравится мне это, — почесал поросший щетиной подбородок мэтр, обменявшись тревожным взглядом с капитаном. — А ну, как узнают чего лишнего.

— Да чего ж они узнать могут? — удивился Генордалтрис. — Ну, истыкали эти болотные отродья младшего тана стрелами. Так, не мы же.

— Ну да, ну да, — все так же задумчиво покивал ему старый маг, — здесь к нам сильно не подкопаться.

— Да ладно, дядька Ижек, — махнул рукой Ярик. — Здесь перед «Оком Истины» отбрехался, и перед дознавателем выкрутимся. Как говорят умные люди, давайте будем переживать неприятности по мере их поступления.

— И то правда, — встряхнулся мэтр и повернулся к крутившемуся поблизости какому-то стражнику: — Эй, уважаемый, нам тут велено в вашей крепости временно разместиться. Подскажи-ка, где можно коней обустроить, самим переночевать, да и, вот, тело младшего тана куда-нибудь определить?

— От чего не подсказать, подскажу, — воин тут же переместился поближе, и на его физиономии расцвела довольная улыбка заправского прощелыги. — А за пару серебрушек на пиво и сам вас провожу.

— Не многовато ли тебе на пиво будет? — скептически поднял бровь капитан.

— Так я же не один пить буду, — возмущённо выпучивший глаза стражник уже успел подхватить поводья Тайсона, отобрав их у Лишека. — Пойдём, отведу вас через конюшню до двора гостиного. Там и сами заночуете, и для покойничка место найдёте.

И, вопросительно глянув на Яромира, протянул к нему руку, сложив ладонь ковшичком.

— Веди, давай! — сунув вместо Ярика две серебренные монетки воину, проворчал старый маг.

— С удовольствием, почтенные, — стражник, раздвигая народ плечами, прошел сквозь их компанию и направился за угол здания. — За мной следуйте.

Все двинулись вслед за ним, но не успели свернуть в проулок, как уперлись в широкую спину остановившегося хитрована.

— Вот тут, значится, конюшня будет, — указал он рукой налево, на длинную одноэтажную постройку. — А прямо за ней, стало быть, и наш гостиный двор будет. Не ошибётесь. Хозяин вас ждет уже. Мертвеца к нему же в ледник определите. А мне, извиняйте, более некогда. Служба.

С этими словами он всучил поводья рядом стоящему с открытым ртом Ярику и тут же растворился в сгущающейся темноте.

— Вот тебе и выспался, — проворчал парень, забираясь обратно на кровать и потирая ушибленный локоть. — Что за сны такие гадские.

Он посмотрел на похрапывающего на соседней койке Лишека, на свернувшегося калачиком в углу возле дверей и укрывшегося какой-то дерюжкой спящего Генордалтриса, обделённого хозяином гостиницы нормальным койко-местом, несмотря ни на какие уговоры и посулы.

Неизвестно, обидело ли гоблина такое к нему отношение или нет — внешне он остался совершенно спокоен и выразил желание переночевать всё так же на конюшне. Но Ярик вытребовал с хозяина дополнительный набитый соломой матрац и настоял на размещение кобла на ночь в своей с Михо комнате.

И вот сейчас оба его соседа продолжали преспокойно дрыхнуть, а у него сна ни в одном глазу больше не было. За окном только-только начинало светлеть, и до запланированного подъёма решивших хорошенько отоспаться путешественников оставалось не меньше пары часов.

Ярик тяжело вздохнул, поворочался на кровати, ища позу поудобнее, закрыл глаза и попробовал уснуть. Однако перед глазами сразу же возникло перекошенное злобой лицо мертвеца и его жуткий немигающий, играющий кровавыми отблесками, единственный глаз.

— Да ну его нафиг, — решил юноша, откинул одеяло и уселся, свесив с кровати ноги и поёживаясь от предрассветной прохлады. — К лешему такие мультики.

Натянув штаны, сапоги и куртку, он тихонько отворил дверь и покинул номер. Стараясь не шуметь, прошел по коридору, спустился на первый этаж и вышел в небольшой закрытый дворик, где в крохотном отдельно стоящем домике располагалось отхожее место.

— Удобства во дворе, — позёвывая, он вошел внутрь и поморщился от застоявшегося запаха. — Уборная системы «очко». Прям, рашн кантри традишн. Не могли в доме все организовать!

Настроение было ни к чёрту. Да к тому же теперь еще и есть захотелось. Поэтому, покинув туалет, парень, все так же ворча себе под нос, направился в обеденный зал. Тем более, что на кухне, как оказалось, во всю уже бурлила жизнь. Звякала посуда, переговаривались повара, а на плите уже что-то шипело и шкварчало.

Правда, готового ещё ничего не оказалось, и перекусывать пришлось оставшимся с вечера пирогом с мясом и чем-то еще, навроде капусты. Вполне себе ничего и даже вкусно. Особенно, когда доносящиеся с кухни запахи так и раздразнивают аппетит, а выбора всё равно никакого нет.

Позавтракав, он вышел на улицу и заинтересовавшись доносящимся откуда-то негромким металлическим перезвоном, отправился на звук. Оказалось, на плацу вовсю шла тренировка стражников, разбившихся на пары или тройки и мутузивших друг друга кто чем и во что горазд.

Ярик разглядел и мечи, и пики, и еще что-то, напоминающее какие-нибудь бердыши или протазаны. В общем, оружия было много всякого и разного, и владели им стражники весьма умело. Юноша, усевшись на скамейку с краю площадки, даже загляделся на всё это действо. Да так, что не заметил подошедшего к нему сзади и хлопнувшего ладонью по спине капитана.

— Кому сидим? Кого бездельничаем? Пошто без оружия бродим? — обрушил он на подпрыгнувшего от неожиданности парня кучу вопросов. — А ну, значит, давай, раз проснулся, марш в номер за мечом и назад. А я разомнусь пока.

— Дядька Бронек, да я только поел, — попытался отъюлить от радостной перспективы Ярик, но капитан был непреклонен.

— Ничего, еда не беда, сама утрясётся, — безапелляционно заявил он, развернул мальчишку за плечи и придал ускорение по направлению к гостинице: — Да бегом давай! Поел он.

Без всякого энтузиазма парень «типа рванул» в номер за мечом. Проснуться-то он, конечно, проснулся. Но тренироваться что-то категорически было неохота.

Однако, с тиром особо не поспоришь — все равно не отвяжется и на своём настоит. Кремень мужик. Хоть и ворчит иногда, что он старый, больной, и пора ему на покой. Вот только сам покоя ни себе, ни другим не даёт. Прямо, какая-то болезнь шиложопия у человека. Только передаётся не воздушно-капельным, а радушно-подзатыльниковым путём.

Так, сетуя на судьбу и неугомонного вояку, Ярик сбегал туда и обратно, по возвращению получив очередной ежеутренний заряд бодрости и здоровья в виде часового размахивания оружием и нескольких болезненных тычков мечом, полученных от капитана. Не самое, конечно, приятное времяпрепровождение, но юноша давно уже заметил, что, благодаря таким занятиям, подкреплённым эликсирами мэтра, его сноровка, умения и реакция заметно улучшились. Он уже мог сражаться быстрее и дольше, а пропускаемые им удары становились всё реже. Хотя капитан по-прежнему каждый раз выматывал его до полного изнеможения.

Вот и сейчас Ярик весь красный и мокрый насквозь буквально валился с ног от усталости. Едва тренировка закончилась, он радостно плюхнулся на ранее облюбованную скамью, в то время как капитан вполне себе бодрячком направился восвояси.

— Что, ухайдакал тебя учитель? — рядом примостился старший тан.

Оперевшись руками на скамейку, он вытянул обе ноги, и свою, и деревянную. Сделал глубокий вдох-выдох и блаженно прищурился, подставив улыбающееся лицо лёгкому ветерку и тёплым лучам восходящего солнца.

— Суровый он у тебя.

— Не то слово, — отёр рукавом пот со лба Яромир. — Все соки из меня выжал.

— Это я заметил, — кивнул дед. — Хороший учитель. Только не похоже, что давно тебя учит.

— Так он и не давно, — напрягся парень. — Я с сестрой до этого вынужден был другим наукам и премудростям обучаться.

Тан Васис чуть повернул к нему голову, приоткрыв один глаз.

— Хворый что ли был? — не дождавшись от затихшего Ярика ответа, он кивнул, соглашаясь с собственным предположением, и снова отвернулся. — Тогда понятно. Теперь, получается, наверстываете.

— Типа того, — немного расслабился юноша. — Как говорил один наш полководец, тяжело в учении, легко в бою.

— О как, — дедок переварил услышанное и довольно закивал седой головой: — Хорошо говорил. Видать и полководец был неплохой. Как звали-то?

— Неплохой, — передразнил Ярик. — Один из Лучших. Суворов его звали. Всю жизнь воевал. Все битвы всегда выигрывал. Один раз большое войско через горы перевел и на врага напал там, где его и не ждал никто.

— Суворов, — повторил первый тан, словно пробуя и обкатывая непривычное имя на языке. — Не, не слыхал ни разу. Скрытный вы, горцы, народец. Хотя и смелый. И повоевать любите. Суворов. Надо будет запомнить. Как-нибудь вверну своим при случае, чтоб тщательнее учились. А то, у-у-у!

Он приподнялся и погрозил кулаком приостановившимся на перерыв стражникам. Те засуетились, возобновляя тренировку, а дед повернулся к парню.

— Я тоже всю жизнь воюю. Полководцем не стал, но, вот, до старшего тана дослужился. Уже у третьего императора при должности. Службу-то я музыкантом начинал. А потом куда меня только создатель не заносил. Я и переправы наводил, и в конной гвардии ходил, и в императорском конвое состоял. В пяти победоносных войнах участвовал, в десятках баталий отметился. И ранен, и награжден неоднократно. Самим императором, да хранит его создатель, отмечен и обласкан, как самый наистарейший служащий армии, — разоткровенничавшийся воин вздохнул. — Только вот детей не нажил. Так всю жизнь один по походам и промотался.

— Ну так, ничего, — решил утешить его Ярик, — какие твои годы? Успеешь поди еще.

— Скажешь тоже, молодой яр, — усмехнулся тан. — Это тебе успевать в пору. А мне сто второй годок уже пошёл.

— Какой-какой?! — не поверил мальчишка. — Да не может быть!

— Может, может, — довольно заулыбался дед и засобирался, поднимаясь. — Ладно, засиделся я что-то, заболтался. Пора и службу выслуживать.

— Я тоже пойду уже, — встал следом Ярик.

Теперь он смотрел на этого старого вояку совсем по-другому. С огромным уважением и даже почтением. Тут дожить бы до эдаких лет, а дед еще целым, пусть и небольшим, гарнизоном командует.

Подобрав меч и скинутую ещё во время тренировки куртку, юноша отправился в гостиницу, но, завернув за первый же угол, увидел в другом конце проулка Генордалтриса, бурно, с активным размахиванием рук, что-то втолковывающего незнакомому мужику. Вид тот представитель местного населения имел достаточно мутный и хмурый. Чуть склонив голову вниз и в сторону, скрыв таким образом лицо от чужих взоров, он отвечал коблу короткими негромкими фразами, при этом оставаясь, в отличии от зелёного коротышки, совершенно спокойным.

Едва заметив Яромира, гоблин перестал махать руками и замолчал, а мутный индивид одним каким-то скользким движением, раз, и исчез из поля зрения, словно растворился волшебным образом. Даже головой помотать захотелось, настолько внезапно тот пропал. Генордалтрис же, как ни в чём не бывало, развернулся и двинулся навстречу Ярику.

— Это что за коварный тип гражданской наружности? — поинтересовался тот, как только гоблин подошел поближе.

— Кто? Этот? — кобл досадливо отмахнулся. — Так, встретил старого знакомца. Охотился он в наших краях.

— А теперь? — продолжал любопытствовать мальчишка.

— А теперь не охотится, — обломал его зелёный. — Ты завтракал?

— Да. Но не откажусь повторить, — Генордалтрис явно что-то темнил и скрывал, но выяснить, что именно, сейчас, похоже, вряд ли получится. Так что, парень решил подумать об этом позже.

— Меня тут дядька Бронек ушатал по самое «не хочу». И даже «не могу». Поэтому я сейчас запросто слона съем, если они вдруг водятся в этой местности.

— Не, — покачал головой кобл, — нет тут таких.

— Ну и ладно, — не расстроился Ярик. — Пойдем, я сейчас готов съесть всё, что нам предложат.

Генордалтрис кивнул, зачем-то оглянулся на пустой проулок и засеменил за юношей.

Совершенно секретно.

Начальнику юго-западного отдела.

От агента Ядовитый Плющ.

Шифрованное донесение.

Внедрение прошло успешно.

Порученная мне группа объектов прибыла на территорию империи.

В ходе боестолкновений во время движения группой потерян один боец — подданный империи.

Продолжаю изучать объекты, а также выяснять направление их дальнейшего перемещения и окончательные цели.

Конец донесения.

Глава 13

— Всем привет и приятного аппетита! — бросив на край лавки куртку, Яромир уселся к столу, за которым уже заканчивали завтракать сестра и Михо. Повернулся к коблу: — Давай, приземляйся.

Окинул взором полупустой обеденный зал. В противоположном его углу компания из нескольких человек торопливо поглощала еду. Еще одна парочка трапезничала рядом с ними.

Чуть кивнувший Ярику Мэтр, привалившись к стене, устроился неподалёку у залитого солнцем окна и лениво потягивая какой-то напиток. Горячий, судя по поднимающемуся от кружки лёгкому мареву пара. Подсевший к нему за стол капитан увлечённо уткнулся носом в тарелку с завтраком и на вновь прибывших не обратил ни малейшего внимания.

— А Агая где? — спросил парень у сестры, — Еще не приходила?

— Уже ушла, — мотнула головой Ярослава, — Собирается куда-то. А ты откуда такой мокрый? Купался?

— Очень смешно, — скривился брат. — Хотя я б сейчас, и вправду, искупнулся бы. Что едите?

— Оладьи с фруктовым сбитнем, — Михо помахал рукой дородной подавальщице, которая тут же направилась к их столу. — Рекомендую. Очень вкусно.

— Угу, — подтвердила сестра, — я даже объелась. Думаю, как бы худеть не пришлось.

Михо удивлённо посмотрел на Славку, перевёл взгляд на подошедшую подавальщицу, загородившую своими крупногабаритными формами весь обзор и уставился на Ярика, делающего заказ.

— Худеть? — спросил он, когда толстуха отошла. — Зачем?

— Не обращай внимание. В нашем мире это такая фишка у женщин. Им вечно кажется, что их толстых никто любить не будет, и поэтому они всегда худеют.

— Все? — у Лишека в голове явно что-то не складывалось.

— Не, не все. Те, которые реально толстые, навроде вон той, вообще по этому поводу не заморачиваются. Да не бери в голову, брат! — засмеялся Ярик, видя, как на лице парня прорисовывается выражение полного недоумения. — Мы и сами этого никак понять не можем.

Вернулась подавальщица, принеся на разносе большую сковороду, с верхом заполненную ароматной стряпнёй, и пару стаканов сбитня.

— О, не обманули! — запихнув в рот один оладушек, Ярик сразу же ухватил другой, размахивая которым, и отсалютовал друзьям, — Зачётный перекусон.

Запил сбитнем, чем-то напоминающим смесь глинтвейна с киселём, и счастливо зажмурился, радостно заработав челюстями.

— Это ты просто наши пироги не пробовал. И бражку на болотных поганках, — буркнул кобл, тем не менее не отставая от Ярика в уничтожении блюда.

— Угу, — покивал юноша, — Даже не сомневаюсь. Пироги тоже из болотных поганок?

— Не, — мечтательно ощерился гоблин своей акульей улыбкой, — из луговых. И с кузнечиками.

— Тогда понятно, почему вы такие зеленые, — хохотнул мальчишка, — с такой-то диетой!

— Тьфу ты, — возмущённо сморщилась сестра, — хорошо, я поела уже! Сейчас бы весь аппетит испортили, балаболы!

— Всем благого дня, — раздалось сзади, и Яромир, радостно оглянувшись на голос, встретился взглядом с подошедшей и остановившейся прямо за ним, приветливо улыбающейся Агаей. Полностью одетая в свой дорожный костюм, она держала на сгибе левой руки небольшое плетёное лукошко, закрытое сверху такой же плетёной крышкой.

— Привет, — он судорожно, почти не дожёвывая, проглотил кусок оладьи и вскочил из-за стола навстречу девушке. — Присядешь с нами?

— Нет, благодарю, — чуть отклонилась она, — я уже поела.

— Куда-то уходишь?

— Хочу по окрестным рощицам пройтись, травки-ягодки для приправы в дорогу пособирать.

— Может я с тобой? Мало ли что, — Ярик потянулся за курткой, но девушка, коснувшись его руки, покачала головой.

— Не стоит, я буду недалеко. Да и не такая уж я беззащитная, — Агая указала пальчиком на лук, привычно пристроенный за спиной, — справлюсь как-нибудь.

— Ну, может, всё-таки...? — юноша с надеждой воззрился на красотку, но та, неожиданно приблизившись, так, что даже коснулась его своей грудью, заглянула парню в глаза.

— Нет, молодой Яр, — подняв руку, она коснулась пальцами его лба и нежно убрала внезапно появившуюся там откуда-то испарину, — право, не стоит. Оставайся, набирайся сил для дальнейшего пути. Я справлюсь сама.

Она плавно, словно нехотя, отстранилась, развернулась и, красиво покачивая бёдрами, пошагала к выходу, оставив Яромира в состоянии полной прострации.

— Эк она его! — недовольно проворчал кобл и ткнул мальчишку кулаком в бок: — Хватит на девку слюну пускать!

Отмерев, Ярик уселся обратно на лавку.

— Что-то ты, братец, и впрямь, подзавис, — улыбнулась Ярослава. — Раз она тебе так нравится, возьми да скажи ей об этом.

— Много вы понимаете, — продолжил бухтеть Генордалтрис. — А то она сама не знает, кому нравится, а кому нет.

— Толку-то, что я ей об этом скажу, — не обращая внимание на зелёного, повернулся к сестре Ярик. — Что мне здесь с ней потом делать? И не сводить никуда. Ни в кафешку, ни в киношку. Ни поговорить ни о чём. Ни рассказать.

— Дожили, — запихнув сразу пару оладий в рот, промямлил гоблин, — здоровенный лоб не знает, что с девкой делать нужно. Доедай давай, а я прогуляюсь пойду.

Юноша хотел спросить, куда, но тут хлопнула дверь и в помещение со смехом ввалилась троица стражников.

— Вот это кобылка! — радостно загремел громкоголосый розовощёкий крепыш, оглядываясь на дверь. — Вся из себя ладная да смазливая! Не то что местные клуши — только с голодухи на таких и позаришься!

— Зато местных уговаривать не надо! — возразил ему один из его спутников, смуглый темноволосый толстяк. — А эта тощевата и, сразу видать, норовистая. Такая кобылка тебе, Кодис, и не по зубам, поди!

— Это с чего это!? — возмутился Кодис. — Да я бы эту норовистую где-нибудь, да вон, хотя б прямо на сеновале, и поукрощал бы!

— Эй, уважаемые, — повернулся к ним ставший пунцовым от негодования Ярик, — вообще-то вы говорите о нашей спутнице!

— И что, — третий стражник, дылда с нездорово-бледным цветом кожи на каком-то непропорционально вытянутом лице, тоже решил поучаствовать в разговоре, — ты хочешь моему другу пару советов по укрощению дать!?

Он довольно заржал, получая одобряющие тычки и похлопывания от приятелей, а Ярик, поднявшись из-за стола, надел куртку и взялся за меч.

— Ну, если вы не откажете в любезности и согласитесь выйти во двор, с удовольствием дам вам там и советы, и рекомендации.

— Что, за подружку свою испугался? Так ты не бойся, — розовощёкий кивнул на своих друзей, — мы с Портом и Дакусом о ней позаботимся, вернётся довольной!

— Да ты что, Кодис, какая она этому сопляку подружка? — возмутился дылда и снова захохотал. — Его подружка вон та, сморщенная и зеленомордая!

— Так и будете упражняться тут в скудоумии или все же выйдите на улицу? — Ярик вытащил меч из ножен и ткнул им в сторону двери. — Или вы только языком орудовать умеете?

— Да ты, паря, в своём уме? — удивился смуглый. — Оно, может быть, ты и из благородных, но ты железкой-то тут не махай. А то твои действия будут расцениваться, как вооруженное нападение на императорскую стражу при исполнении служебных обязанностей. А это карается...

— А если он вам голыми руками хари начистит, — решил уточнить гоблин, перебивая толстяка, — невооружённое нападение тоже карается или нам премию дадут?

— Вот мы сейчас и выясним, — Яромир двинулся к весельчакам.

— Ну-ка, молодой Яр, поостынь, — стуча своей деревянной ногой по полу, в зал вошёл Тан Васис. — Эти охламоны тут несут пограничную службу и при исполнении, даже когда в говно пьяные валяются под стенами казармы.

Он прошёл мимо притихшей троицы своих подчинённых и подсел за стол к мэтру и капитану. Махнул рукой подавальщице, и та заспешила к нему с большой, до краёв наполненной кружкой на разносе. Приняв ёмкость, дед сделал большой глоток, довольно причмокнул и вновь обратился к остановившемуся Ярику:

— Так что, если решил помериться с ними силами да умениями, ступайте-ка все четверо на плац, берите там учебные мечи и этими деревяшкам выясняйте отношения хоть до потери сознания. Только не полного, а то потом замучаюсь отчёты да объяснительные начальству строчить.

Тан посмотрел на капитана, согласно кивнувшего в ответ, и махнул своим воинам рукой, выпроваживая их из помещения.

— Давайте, проваливайте. Мы следом подойдём.

— Дядюшка Бронек, может не надо? — Славка повернулась к тиру. — Не остановите его?

— У-у, — отрицательно помотал головой тот, все так же неспешно и расправляясь с завтраком. — Пусть его. Ему, значит, только на пользу. А то слишком самоуверен.

— Ну да, ну да. Понятно, — кивнула сестра и ткнула локтем в бок Лишека: — Пошли тогда заниматься, пока время есть! Всё, нас не теряйте, мы наверх, в номер. Если что, потом этого задиру подлечу.

Тренировочный плац встретил поединщиков тишиной. Все стражники уже разошлись. кто-то отправился отдыхать в казармы, а кто-то, напротив, тянуть службу, охраняя мост или патрулируя окрестности.

— Ну что, — Ярик покрутил в руке палку, приноравливаясь к ее весу и длине, — кто первый? Может жребий кинете? Или давайте, я сам выберу!

— Вон того выбирай, — проорал почти из проулка собравшийся куда-то уходить гоблин, — с лошадиной мордой! Судя по серому цвету лица, ему всё равно долго не жить. А так, хоть поможешь человеку отмучиться!

Дылда зло зыркнул на Генордалтриса:

— Можешь тоже поучаствовать. И тогда посмотрим, кто кому поможет.

— Ну уж нет, — отмахнулся кобл, — развлекайтесь тут без меня! У меня и без ваших глупостей дел полно. Возможно, в следующий раз!

— Давайте, что ли, я? — решил выйти первым розовощёкий. — Вы не переживайте, парни, я вам тоже немножко оставлю.

Расставив руки в стороны, словно пытаясь не дать Ярику сбежать, он, всё так же радостно скалясь, двинулся к юноше. Его друзья остались стоять в сторонке.

— Ну что, супостаты, отведайте силушки богатырской, — чуть подняв перед собой палку, парень пока ждал, не спеша кидаться в бой.

Волнений и переживаний не было никаких. Он знал, что направляющийся к нему стражник, наверняка, не новичок в воинском деле, но почему-то был совершенно уверен, что сможет справиться со своим противником.

Не дойдя до юноши пары шагов, крепыш ускорился и замахал палкой, рубя ею наотмашь поочерёдно то слева, то справа. Ярик его удары не встречал, успешно уклоняясь и отступая назад. Скорость Кодиса его пока не впечатляла. Баронет Клокаш был куда быстрее.

Еще немного и Ярик поймал ритм, приноровившись к движениям стражника, подлавливая его на замахе, быстрыми прямыми тычками палки в лицо заставляя отшатываться назад и забывать об атаке. Сильно не вкладывался, опасаясь, что это лишь уловка, и крепыш в любой момент порвёт рисунок и сменит тактику. Но, в очередной раз улучив момyент, ткнув палкой в лоб Кодису, решился-таки рискнуть и удлинить удар, полностью перенеся вес тела на ,,переднюю,, ногу.

Глухой стук палки по лбу стал приятной неожиданностью, наконец-то заставившей «проснуться» стражника, а Ярика под усилившимся натиском уйти в глухую оборону.

Теперь удары забывшего про улыбку Кодиса стали куда как более разнообразными. Некоторые приходилось блокировать, останавливая в опасной близости от собственного носа. Однако вскоре парень почувствовал, что вполне справляется и с таким ритмом. И, проведя контратаку колющим ударом в корпус, заехал стражнику куда-то в грудину с такой силой, что тот закашлялся и остановился, пытаясь восстановить дыхание.

Яромир тут же пошел вперёд, нанося рубящие удары по рукам и плечам крепыша, пытаясь также дотянуться до головы. Но тот, к своей чести, очень быстро пришёл в себя и довольно хорошо стал обороняться. Даже по уху один раз нехило заехал увлёкшемуся мальчишке.

После чего, воспрянув духом, снова попёр в атаку. Хорошо хоть темп взвинтить у него не получалось. Ярик вполне успевал увернуться от со свистом проносящейся мимо палки стражника.

Ему даже показалось, что тот малость замедлился. А вот в удары, похоже, наоборот стал больше вкладываться. Вон, и ухать, как филин, начал, размахивая палкой, уже словно не мечом, а дубиной какой.

На очередном таком рубящем ударе Ярик попытался провести когда-то показанный капитаном приём. Беря палку стражника на мягкий, уводящий мимо себя вправо, блок и захватывая кисть крепыша левой рукой.

Правда немного просчитался, позабыв, что у палки нет гарды. За что и получил тут же по пальцам. Да так, что рука напрочь перестала что-либо чувствовать.

Однако кисть Кодиса поймал, как положено, утягивая ее вниз и закручивая вместе с поворотом вокруг своей оси вправо. Всего пара мелких шажков, а стражник, совершив акробатический кульбит, кувырком грохнулся на землю. Красиво и эффектно. Вот только собственная палка улетела в неизвестном направлении. А крепыш встал, как ни в чём не бывало, и бодро кинулся в атаку, намереваясь отомстить за своё падение.

Стражник несомненно видел, что мальчишка остался безоружным, и вложился в колющий удар так, словно надеялся проткнуть его насквозь. Не сместись Ярик чуть правее, наверное, так бы оно и было. Скользнув по боку и проскрипев по коже куртки, деревяшка, естественно, вместе с рукой Кодиса, благополучно оказалась зажата подмышкой у юноши. А его розовощекое лицо — на самой подходящей для удара локтем дистанции. Ну как тут не воспользоваться таким подарком судьбы? Нос крепыша сказал «хрусть», брызнув струйками крови, голова дернулась назад, а сам он замер, так и оставшись стоять на далеко вынесенной вперёд правой опорной ноге.

Разорвать дистанцию и при этом не поддаться такому искушению мальчишка, опять-таки, не смог. Лоу-кик по внутренней стороне колена отозвался легкой болью в собственной щиколотке, но оно того стоило. Стражник, как подкошенный, грохнулся вниз. И, пока он поднимался, Ярик отыскал взглядом свою палку и сходил поднял её.

— Ну и что вы стоите, остолопы?! — это старший тан, успевший устроиться вместе с капитаном и мэтром на скамеечке с краю плаца, призывно размахивая кружкой, указывал оставшейся парочке ,,весельчаков,, на юношу. — Идите уже, помогите товарищу справиться с мальчишкой! Сам-то он теперь за ним не угонится!

Ярик посмотрел на резво кинувшихся к нему толстяка и дылду, вздохнул и быстренько спрятался за неуверенно стоящего крепыша, прикрывшись им от обозлённых стражников, как живым щитом. Несколько минут ему удавалось просто уворачиваться от воинов, грамотно перемещаясь по площадке так, что они мешали сами себе, не имея возможности нападать одновременно. Закончился этот марафон лишь, когда Кодис сумел немного восстановиться и, несмотря на повреждённое колено, активно включился в догонялки. И вся троица смогла зажать мальчишку в углу площадки.

Вот тут увернуться или хотя бы отразить все удары стало совершенно невозможно. Парню прилетало со всех сторон. Что-то он отбивал, от чего-то немного спасала куртка. Но большая часть ударов всё же достигала цели, и вскоре на юноше живого места не осталось.

— Ну всё, хватит! — прокричал тан Васис, когда удар палкой по ноге заставил Яромира рухнуть на одно колено, а сил у него оставалось лишь прикрывать руками голову от вошедших в раж стражников. — Хватит, я сказал! А ну, прекратить!

— Как ты, живой? — спросил он, подойдя к мальчишке и помогая ему подняться. — Вижу, живой. Вот и славно. Вот и молодец. Давай-ка, отправляйся отмываться и лечиться. А то выглядишь, словно умертвие какое.

— Да нормально все, — отмахнулся Ярик, отрывая клок от подола рубахи и пытаясь зажать заливающую кровью лицо рассечённую бровь. — Сейчас сеструха подлечит и буду, как новенький.

Подошел капитан. Похлопал по плечу, от чего мальчишка скрежетнул зубам и зашипел рассерженным ужом.

— Ладно, не скрипи, не порти впечатление.

— А что, дядька Бронек, — поднял на него взгляд юноша, — есть, что портить?

— Даже не сомневайся, — усмехнулся воин. — Порадовал старика. Молодец.

— Ты это серьёзно?

Ответить тир не успел — в дальнем конце улочки звякнул сторожевой колокол и в ворота форта важно въехала украшенная ярким гербом большая карета в сопровождении четверых конных охранников.

— О! Вот и по ваши души пожаловали! — заявил Ярику старший тан, глядя на возницу, соскочившего со своего облучка и распахивающего дверцу этого домика на колёсах. — У-у-у! Не повезло вам! Советник Лексус Устимэ пожаловал.

Выбравшийся из кареты человек огляделся по сторонам, заметил старшего тана в окружении народа и неторопливо, с этакой вальяжностью в походке, опираясь на массивную трость, направился в их сторону. Был он невысок и как-то неказист. Большая шишковатая голова на короткой шее, узкие плечи и расширяющееся книзу туловище на коротковатых худеньких ножках. Если учесть к тому же длинный разноцветный форменный кафтан, нелепо встопорщившийся на основательно выпирающем пузике, то советник и вовсе напоминал пингвина, нарисованного ребёнком и им же разукрашенного яркими фломастерами.

— Что, важная персона? — юноша с интересом рассматривал богато украшенный различными вышивками-нашивками и целой кучей блестящих наград кафтан Лексуса. — Что-то не очень похож этот человек-автомобиль на героического воина, хотя, вон, и меч красивый на боку весит.

— Конечно, не похож! — сморщился тан Васис. — Этот тыловой крысюн войну, если и видел, то только на картинах в столичной галерее. Он военных вообще не жалует. Солдатиков так и вовсе за обслугу держит. Дерьмовенький человечишка, хоть и при должности. А вот и мастер Дартус Вейтор собственнолично.

Дед указал на ещё одного пассажира, выбравшегося из кареты. Тоже невысокий, однако, в отличии от своего спутника, совершенно худой, облаченный в простой чёрный костюм и такую же чёрную накидку, человек. Тёмные волосы, большой крючковатый нос. Прямо не нос, а хищный клюв. Едва увидев его и услышав имя Ярик коротко хохотнул и пропел:

— Пам-пам-пам, пам-па-бам, пам-па-бам! Интересно, у него есть шлем и лазерный меч?

— Яр Амир, — подошел к нему мэтр.

Извинившись перед старшим таном, он отвёл юношу в сторонку и, наклонившись к нему, негромко выдал:

— У нас проблемы! Нужно срочно проваливать отсюда! Этот мастер Дартус — маг. Очень сильный. И он может меня узнать! Уходим, Яр! Сейчас же!

— Дядька Ижек, мы не можем вот так сразу развернуться и сбежать! Это будет очень подозрительно и нас тут же кинутся ловить! — зашептал в ответ Ярик. — Иди с капитаном за сестрой с Михо и выводите к воротам лошадей потихоньку. А я пока этих заболтаю и отвлеку. Как вас увижу, так и дам дёру.

— Тир Бронек с тобой останется. На всякий случай.

— Ладно. А как мы Агаю с Геной предупредим?

— Да к Проклятому твою девку и кобла! Не пропадут без нас! Пока в форте почти нет стражников, можно попытаться прорваться. Если набегут, можем не уйти. Всё, я пошёл.

— Хорошо, — ответил немного расстроившийся Ярик и повернулся к старшему тану: — И что, они сюда прямо из столицы вашей приехали? Так быстро?

— Нет, из Крынска, — ответил дед, глядя на преодолевших всего лишь половину пути дознавателей. — Город тут рядом. Оттуда и пожаловали. Вестового-то мы еще с вечера послали. Тут езды на пару часов. Но, видать, пока этих господ разбудили, пока они собрались... А советник Лексус и впрямь раньше в столице штаны просиживал. Лишь недавно его к нам сослали.

— Что так? Наказали?

— Не без этого, — старый вояка, похоже, сильно недолюбливал чинушу и рад был поперемывать ему косточки. — Слыхал я, что сидел он там на тёпленьком местечке. Должность имел неплохую, доход приличный. В кругах вращался. Но, как-то, император Валтус войну очередную затеял и решил всех, кто чин свой при казне сохранить хочет, к службе в войсках, пусть на короткий срок, но приобщить. Все, куда деваться, засуетились, засобирались. Этот тоже, вроде как, готовность проявил. Даже дротовик себе новомодный и дюже дорогой приобрёл.

— Дротовик? — переспросил мальчишка. — Дротиками что ли стреляет?

— Ага, ими. Стреляет. Вот этот деятель на первом же построении, уж не знаю, как, но ногу себе дротиком-то и прострелил. Вон, видишь, прихрамывает до сих пор. Генерал, что ими командовать был назначен, сам понимаешь, не на шутку осерчал. Сам Император должен был смотр принимать. Наорал на него, мол, нужно было деньги, коль они есть, не на дорогой дротовик тратить, а хоть немного мозгов себе прикупить. Или, на худой конец, не в ногу себе пулять, а в голову. Чтоб в ней, в голове, вместо пустоты хотя бы немного железа для маломальской весомости появилось. Ну и сослал его к нам, в задницу мира. Правда с повышением по службе, почему-то.

— Какая интересная судьба у человека, — улыбнулся Ярик.

— Тан Васис! — не дойдя до них с полтора десятка метров, неприятным фальцетом заголосил советник. — Я смотрю, ты нас уже с задержанным встречаешь? Похвально. Только зачем вы его уже так разукрасили всего? Как с ним таким теперь дознание вести? Еще запачкает нас, не дай Создатель!

— И тебе не хворать, — буркнул ему в ответ старик. — От чего ж не встретить, коль принесло тебя к нам?

— Не принесло, — назидательно поправил его, подходя, чиновник, — а привело. Причем, сам знаешь, дело государственной важности. Так что, предоставь нам с мастером Дартусом свой служебный кабинет и подавай туда этого. На допрос.

Он ткнул пальцем в Ярика, обалдевшего от такой наглости, и, отвернувшись, начал оглядываться по сторонам.

— Где тут твоя каморка? А то я уже забыл что-то.

— Да ты не забыл! Ты, походу, забылся! — отмер застывший было юноша. — Доставай свой меч, и пойдем, я напомню тебе, как нужно обращаться с благородным человеком!

— Что?! — резво развернулся на голос советник. — Это как понимать?

— Обычно понимать, — пожал плечами Яромир. — Я не задержанный. И вызываю тебя на поединок, как и положено благородному, когда его оскорбляют.

— Какой поединок?! — заверещал Лексус. — Старший Тан Васис! В чем дело?! Что себе позволяет этот молокосос?! Сейчас же наденьте на него кандалы и отправьте в допросную!

— С какого перепугу?! — сделал удивлённое лицо старик. — Благородный Яр Амир в своём праве. Ты его оскорбил, он потребовал от тебя удовлетворения.

— Я при исполнении! — продолжил шуметь раскрасневшийся от возмущения чиновник. — Я исполняю предписание самого начальника...

— Да хоть самого императора, — перебил его тан Васис, отвернулся к парню и подмигнул ему. — Молодой Яр — свободный человек. Ему не выдвинуто никаких обвинений. И он вправе вызвать на поединок оскорбившее его лицо, которое не потрудилось не то что предъявить документ с предписанием, но даже представиться. И значит на данный момент является лицом частным, а не исполняющим обязанности.

— Я Советник Лексус Устимэ! Я исполняю волю императора!

— Э, нет! сейчас уже не считается, — ухмыльнулся довольный дед. — Сначала был вызов, а потом уже представление. Так что, сначала, советник Лексус, будь добр, прими вызов. А потом будешь исполнять волю императора. Если сможешь.

— Император запретил дуэли! — раздувая щёки, разъярённо выдохнул раскрасневшийся чиновник. — Это наказывается законом!

— Император не одобряет дуэли. А это большая разница, — покачал головой тан Васис и злорадно добавил: — А законом наказываются лишь дуэли, доведённые до смертоубийства.

— Но я не хочу! — заявил советник, разводя руками. — Я не могу! У меня нога!

— Это у меня нога, — раздражённо оборвал его старший тан. — А у тебя их ДВЕ! И руки тоже пока на месте! Так что, хватай меч и выходи на поединок! Иначе Яр Амир будет в праве прирезать тебя, как взбесившегося пса! И я ему в этом не буду ни коим образом препятствовать. Я прав, мастер Дартус?

— Совершенно, старший тан Васис, — кивнул подошедший клювоносый маг. — Начинайте уже, советник. Не затягивайте. У меня на сегодня еще куча планов.

— Но я на мечах не очень, — оторопело попытался возразить Лексус, начавший довольно быстро бледнеть.

— Я бы предложил тебе дуэль на дротовиках, — хохотнул Ярик, — но слыхал, ты и на них «не очень».

Советник зло зыркнул на старшего тана.

— А что? — недоумённо пожал плечами тот. — Это же не военная тайна. И не государственная.

— Пожалеешь ещё, — прошипел пузан. — Ох, старик, пожалеешь!

— Эй, советник, — вмешался Яромир, — тебя долго ждать!?

Он вынул меч из ножен и повел им в сторону центра площадки. Лексус Устимэ с обречённым видом вздохнул, обнажил свой клинок, богато украшенный гравировкой с позолотой, набычился, втянув голову в плечи и чуть наклонив её вперёд, выставил меч перед собой и попёр прямым ходом на парня. Юноша без труда отвел удар вправо, пропуская мимо себя набравшего изрядную скорость советника, и уже развернулся к нему лицом, собираясь кольнуть толстяка куда-нибудь чуть ниже спины, когда — вжух! — черная полоса со свистом рассекла слева направо воздух у самого его носа. Едва успел отклониться назад. Трость! Это была трость советника, которой он саданул наотмашь, провернувшись назад на левой ноге. Шух! Следом пронёсся меч советника.

Вжух! Шух! Вжух! Шух! Устимэ поочерёдно замолотил перед собой то тростью, то мечом, меняя направления и плоскости ударов в довольно резвом темпе. Ярик пятился от него, уходя по кругу и стараясь краем глаза замечать стены окружающих площадку зданий, чтоб опять не оказаться зажатым в углу. Удары меча он иногда отбивал. От трости же предпочитал уворачиваться. О лёгкой победе, похоже, не могло быть и речи. Этот бывший столичный хлыщ, видимо, искусно придурялся, желая ввести мальчишку в заблуждение, относительно своего умения фехтовать.

Шаг за шагом парень пятился, наворачивая круги по плацу, а толстяк продолжал напирать. Правда, темп его атак начал постепенно снижаться. Не мудрено — махать руками так, что любая мельница позавидует.

Выскользнув из-под очередного удара тростью, Яромир резко остановился, позволив советнику почти натолкнуться на него.

Поймал меч противника на гарду и, прямо через его вытянутую вперёд руку, смещаясь левее, зарядил что есть мочи левым же хуком дознавателю в ухо.

Каким-то чудом тот успел прикрыться приподнятым плечом и слегка отклонить голову, заставляя кулак парня лишь вскользь пробороздить по его физиономии. Зло ощерившись, чинуша обратным движением клинка полоснул им поперёк живота, заставляя вложившегося в удар и немного провалившегося мальчишку выставить жесткий блок повёрнутым вниз мечом. И тут же рубанул сверху вниз тростью.

Увернуться Ярик не успевал. Только поднять меч вверх, навстречу летящей в голову железяке.

Удар! И сталь клинка, звякнув, надломилась, пропуская тяжёлую трость вниз и позволяя ей, скользнув по рукаву, врубиться в плечо и отключить тут же повисшую плетью руку.

Оставшийся без присмотра меч дознавателя попытался резануть Ярика по животу. Но лишь бесполезно скользнул по прочной коже куртки.

Как ни странно, но боли в бесчувственно болтающейся руке юноша почему-то совсем не ощущал. Злость захлестнула его с головой. Рванувшись вперёд и вплотную подскочив к советнику, парень выметнул левую руку вперёд и обхватил пузана сзади за шею.

Всегда мечтал проделать этот когда-то увиденный по телеку приём! Замахнувшись головой, Ярик резко долбанул лбом дознавателя в лицо, сминая хрящи и превращая нос чиновника в лепёшку.

Честно говоря, мальчишке безумно повезло, что имевший гораздо меньший рост толстяк автоматически попытался отклониться от удара назад. Наклони он голову чуть вперёд, и Ярик сам бы сейчас скакал по площадке со сломанным носом или разбитым лбом. Но удача в этот раз была благосклонна.

Выпустив из рук и меч, и трость, Лексус Устимэ сидел на земле, ухватившись руками за лицо и жалобно подвывая. Кровь обильной струёй стекала по подбородку вниз, безжалостно поганя яркие ткани дорогого кафтана. Впрочем, толстяку было совершенно не до этого.

По телу внезапно пробежала волна исцеляющего заклинания. Парень оглянулся и увидел у ворот в конце улочки сидящих на лошадях сестру и Михо с мэтром. Ещё несколько животных они держали в поводу. Лишек к тому же ещё и отчаянно махал руками, явно, призывая Ярика и капитана немедленно присоединиться к остальному отряду с целью скорейшего отбытия из стен этого «гостеприимного» форта.

Ярик кивнул им, посмотрел на бочком-бочком двинувшегося в сторону ворот капитана, оглянулся по сторонам и поднял с земли выроненную рукоять меча с торчащим обломком лезвия. Повернулся к старшему тану:

— Ну что ж, спасибо вам всем за радушный приём, тан Васис. Слово я своё сдержал и не сбежал, дождавшись прибытия дознавателей. Однако теперь вынужден откланяться и проститься, поскольку срочные дела требуют моего скорейшего отбытия.

Он поклонился хмыкнувшему в ответ деду и собрался уходить, но спокойный голос мастера Дартуса за спиной словно пригвоздил его к месту.

— Не спеши, Яр Амир. Старший тан Васис, именем императора я приказываю тебе задержать этих людей и не дать им уйти из форта. Выполнять.

— Извини, сынок, — вздохнул старик, вынимая из ножен свой меч, — но против прямого приказа я пойти не могу. Ты должен сдаться. На днях депеша пришла от тайной службы. Задерживать всех прибывающих лиц для проверки. Вас подозревают в заговоре против императора.

За спиной тана встали Порт и Кодис. Причем лицо последнего просто светилось злорадным торжеством. Очень ему, видать, нравилась сложившаяся ситуация. И появившаяся возможность проучить наглого мальчишку. Да, к тому же, мечом, а не палкой.

— Тан Васис, — Ярик глянул на пышущего злобой здоровяка, затем на ушедшего чуть вперёд капитана, к которому двинулось сразу три стражника, и вновь повернулся к деду, — клянусь, что сказал чистую правду о своих намерениях. Нам нет дела ни до вашей тайной службы, ни, тем более, до императора. Нам с сестрой нужно просто поскорее попасть домой. Самая короткая дорога шла через эти места. Мы постараемся проскочить их и свалить от вас, как можно быстрее.

— Да мне-то что клясться? — развёл руками старик. — Я человек службы.

Солдаты, отправившиеся за капитаном, решились наконец-то попытаться задержать его, и звон клинков разнёсся над площадью. Мастер Бронек легко удерживал этих энтузиастов на дистанции, не давая приближаться и нападать на него всем одновременно.

— Старший тан, чего вы медлите, — строгий оклик подошедшего сзади Вейтора заставил старого Васиса досадливо поморщиться, а Кодиса радостно двинуться вперед.

— Куда!? — рыкнул на него дед. — Здесь я пока командую!

Он выставил свой клинок на уровень груди и шагнул к Ярику. А тот впервые смог разглядеть оружие деда и изумлённо поднял брови. У тана была почти точная копия его собственного меча. Разве что черенок рукояти был подлиннее, а навершие имело вид какой-то загнутой клювообразной головки. Ну и полотно лезвия украшено ажурной гравировкой.

— Что, удивляешься, откуда у меня такой клинок? — ухмыльнулся дед. — Это подарок на память от моего друга. Из ваших, из Ярлингов. Две войны с ним вместе прошли. Не раз он мне спину прикрывал, пока в очередной рубке сам руку не потерял. Так от потери крови на поле боя и скончался. Не было, видите ли, у господ магов времени на его лечение. А ведь мы тогда чуть моложе тебя были... Ну, что, сдаваться-то будешь?

— Нельзя мне сдаваться, — помотал Ярик головой.

Взглянул на капитана. Стражники, наседая, оттеснили его к стене, почти окружив. Ярик подумал, что зря послушал мэтра. Надо было капитана с ним отсылать. Сейчас бы рванул на спринтерской скорости, фиг бы его кто поймал. А так придётся точно с боем прорываться, капитану помогаючи. Тем более, что из соседнего здания выскочила ещё парочка вооружённых солдат и, повинуясь указанию Дартуса брать супостатов по возможности живыми, кинулись в сторону ворот. Что-то как-то не очень всё складывалось.

— Тан Васис, — Вейтор повторно обратил своё недовольство на старика, — ты долго будешь игнорировать мой приказ?

— Прирежь уже этого гадёныша! — заверещал поднимающийся на ноги и пришедший в себя Лексус. — Или я отправлю тебя под трибунал!

Тан Васис скривился, широко шагнул вперёд и сделал колющий выпад в сторону Ярика. Тот легко уклонился и сделал пару шажков назад.

В этот момент у ворот загрохотало, и юноша, как и все вокруг, повернул туда голову. Оказывается, это Михо со Славкой решили пошугать бегущих к ним стражников фаерами и принялись их методично обстреливать, заставляя рассредоточиться и попрятаться за углы.

Развернувшийся к ним Вейтор зачем-то вскинул руки и нацелил их на сестру с Лишеком.

Грудь окатило волной холода. И сердце замерло, словно сжатое чьей-то сильной и бездушной рукой. То ли почуяло жуткие неприятности, то ли это черный клинок решил так напомнить о себе.

Откинув ненужный обломок меча в сторону, Ярик вытащил из-за пазухи кинжал и направил его в сторону Дартуса.

Сразу же стало видно синее свечение, двумя сверкающими переливчатыми шарами охватившее кисти его рук. Резкое движение растопыренных скрюченных пальцев — и в сторону ворот из шаров вырывались неровные, постоянно меняющиеся в невероятном количестве изломов ослепительно яркие синие дуги молний, как из приборов какого-нибудь Теслы.

Шарах!

Отчаянное ржание лошади, угодившей под разряд. Вроде, не Тайсон — во взвившихся к небу тучах из дыма и пыли ни черта толком не видно.

Мэтр вынырнул из этой клубящейся адской взвеси и кинулся навстречу имперскому магу.

Ярик аж взвыл от досады — ну этот-то сюда зачем ещё попёрся!? Тем более, что Дартус уже сварганил новую порцию молний и уже собирался выпустить их в ещё только-только создающего своё заклинание мэтра.

Чертыхающийся Ярик черканул Каруком крест-накрест, прерывая полёт готового сорваться с рук имперца колдовства. Дартус озадаченно закрутил головой, пытаясь увидеть, кто испортил его сольный номер, и проворонил удар мэтра.

То, чем старик запустил в имперского мага, рвануло не хуже гранаты. Взрывной волной снесло не только Дартуса, но и стражников, стоящих за спиной тана Васиса. Самого деда швырнуло прямо на Ярика, впечатав обоих в стенку. Мальчишку недурно приложило плечом, а вот старшему тану не повезло еще больше — он попробовал крепость каменной кладки собственной головой. После чего оба — и дед, и Ярик — повалились на землю.

Из проулков выбежало ещё несколько стражников. Опасливо косясь на набычившихся друг на друга магов и стараясь держаться от них подальше, часть солдат метнулась к воротам, а другая — к капитану.

Сдвинув с себя привалившего его деда, Яромир поднялся на ноги. Огляделся.

Жуть. Рядом ворочаются контуженные стражники. Чуть поодаль Лексус с ошалелым взглядом ползает на карачках, суетливо шаря руками в нанесённом взрывом слоем пыли.

Еще дальше поднимается на ноги ощерившийся перекошенной от гнева ухмылкой Дартус. Пальцы его рук судорожно, словно лапки дергающихся в конвульсиях пауков, то сжимаются, то разжимаются, непрестанно создавая какие-то часто сменяющие друг друга невообразимые комбинации. Взгляд буравит шагающего к нему мэтра. Кажется, что еще немного, и воздух заискрится от возникшего между магами, все более и более сгущающегося бешеного напряжения.

Ярику даже головой помотать пришлось, чтоб сбросить какое-то вязкое оцепенение, взявшееся непонятно откуда.

Стражники, насевшие на капитана, похоже, сами дали тому продвинуться ближе к воротам, подальше от назревающей магической стычки. И теперь, поочерёдно нападая на яростно отбивающегося воина, они то и дело опасливо оглядывались на просто-таки излучающую опасность парочку чародеев.

Переложив Карук в левую руку и подхватив с земли меч старшего тана, мальчишка рванулся уже было к мастеру Бронеку, но неожиданно очнувшийся старый Васис намертво вцепился в его левый сапог.

— Стой! — крикнул он, приподнимаясь с земли.

Струйка крови из рассечённого при падении лба, размазанная вместе с пылью по бледному лицу, сделала деда похожим на натурального зомбака.

Ярик замер, опешив, — ну не добивать же старика. Однако тот уже отпустил его ногу и добавил:

— Солдатиков моих сильно не калечьте! Слышишь?!

Парень кивнул.

— Ах ты ж старая развалина! — визгливые вопли советника в очередной раз заставили юношу остаться на месте. — Ты что удумал, скотина одноногая, измену учинить?! Вот так просто отпускаешь его!?

Лексус Устимэ, подхватывая с земли своё оружие, ринулся на них с выпученными глазами на искажённом ненавистью и вымазанном грязью лице.

— Да я вас...!

Подскакивая к мальчишке, он наотмашь рубанул его мечом, и Ярик, даже сам не понял, как и зачем, отведя блоком удар клинка вправо, левой рукой, словно подталкиваемый чьей-то неведомой волей, резанул по шее орущего дознавателя Каруком.

— Агркх! — удивленно захрипел тот, схватился за шею и плавно повалился вниз.

Алые пузыри с хлюпаньем полезли сквозь его пальцы, и от этого вида захлёбывающегося кровью толстяка мальчишке резко поплохело. Он отвернулся, с трудом подавил в себе накатившие позывы и, наконец-то, рванул к капитану.

По пути кинул взгляд на вставших в нелепых позах друг напротив друга чародеев. Особо приглядываться времени не было, а жаль. Сейчас, даже не наводя в ту сторону чёрный кинжал, парень отчетливо видел всё творимое ими волшебство. Окутавшись клубящимся сиянием, маги сцепились в магическом поединке. Бешено жестикулируя, своей сумасшедшей распальцовкой они беспрестанно создавали все новые и новые мгновенно наполняемые энергией и от того вспыхивающие разноцветными красками узоры плетений, преобразуя их то в атакующие, то в защитные заклинания. Треск и шипение чередовались с грохотом и вспышками.

Сеструха с Лишеком тоже вносили свою лепту в эту феерическую какофонию, периодически запуская во все стороны свои традиционные огненные шары.

— Хоть бы что новое выучили! — проворчал Ярик, подбегая со спины к наседающим на капитана стражникам.

Памятуя о данном старому тану обещании, своему ближайшему, подвернувшемуся под руку, а точнее под ногу, противнику он с наскока заехал нехилым киком в бок под рёбра, по печени. Мужик, обречённый на долгий отказ от алкоголя, кулем осел на землю.

Стоявший справа от него и обернувшийся на непонятное движение сосед получил длинный хук левой в челюсть. Если бы не зажатый в руке Карук, перелом пальцев был бы обеспечен.

— Зато минус два, — буркнул Ярик, глядя на отлетающего в сторону стражника и тряся отбитой кистью. — Месяц жидкой диеты через трубочку.

На этом элемент неожиданности себя исчерпал. Сразу два воина повернулись в сторону мальчишки и начали оттеснять его от капитана.

В этот же момент в бок мэтру одна за другой воткнулись две стрелы. Перекособочившись, он тут же пропустил атаку Дартуса и, снесённый взрывом, кувырком улетел к стене. А имперский маг, не тратя время на передышку, мгновенно перенаправил свои атаки сначала на Михо с сестрой, шарахнув в их сторону чем-то яростно полыхнувшим, а потом всадил свои любимые молнии и в капитана с Яриком. Пара-тройка стражников при этом тоже попала под дружественный огонь, но лишь слегка. Ярик же сполна прочувствовал, что такое попасть под хороший разряд тока.

Правда, похоже, наличие Карука немного смягчило удар. По крайней мере, мальчишка в отличии от свалившегося мастера Бронека, остался стоять на ногах. Только в ушах дико звенело и волосы стояли дыбом. Ярик не удивился бы, узнав, что от него сейчас во всю валит дым.

Практически вслепую размахивая перед собой мечом и насилу дождавшись, пока поплывшее зрение вернётся в норму, он дико заорал, видя, как стражники колошматят пытающегося подняться капитана, и ринулся к нему, раздавая удары налево и направо. Иногда получалось ударить мечом плашмя, иногда он чувствовал, как клинок рассекает чью-то плоть, но, плюнув на всё, пер вперёд разъярённым кабаном.

Левую руку обдало холодом, и подсознательно поняв, что это сигнал от Карука о магической атаке, вскинул кинжал в сторону Дартуса. Его махания чёрным клинком пришлись как нельзя кстати. Прервав атаку мага, он заодно не дал тому поставить защиту от поднявшегося на ноги и вмазавшего по имперцу мэтра. Пришла пора Вейтора совершать заковыристые акробатические кульбиты в недолгом полёте.

Прилетел фаербол со стороны ворот, отбрасывая от капитана сразу троих стражников. С воплями и руганью они, пусть ненадолго, но выпали из невообразимой кучи-малы, дав Ярику возможность наконец-то добраться до мастера. И еще один огненный шар, и еще!

— Давай, дядька Бронек, подымайся! — помог парень капитану встать, пока обожжённые и обозлённые стражники пытались перегруппироваться и не начали новой атаки. — Надо уходить!

Прилетело исцеляющее заклинание, потом ещё одно. Капитану тоже. Он явно приободрился, расправил плечи, немного протер глаза и лицо, размазывая кровь, и оттолкнул Ярика.

— Давай, сынок, сам! Двигай, значит, к сестре, и проваливайте отсюда! — он указал на мэтра, опять сцепившегося с Дартусом. — А я Ижеку подсоблю! Создатель даст — выберемся. Ну, а нет, так вы знаете, куда вам добраться надо.

Он снова толкнул парня в сторону ворот, да так, что тот чуть не навернулся, запнувшись о лежащего на земле и держащегося за голову стражника. Еле удержав равновесие, Ярик посмотрел на капитана, ринувшегося к другу на выручку и отмахивающегося от вновь налетевших на него солдат, словно медведь Балу от рыжих собак из мультика про Маугли. Развернулся и рванул к воротам.

Заметил Агаю с луком, появившуюся на балкончике второго этажа одного из домов. Заорал ей, что здесь где-то есть ещё лучники, и чтоб она прикрыла мэтра с капитаном. Но в этот момент в голову девицы сначала прилетел обломок кирпича, а потом прямо перед её носом взорвался прилетевший, мальчишка так и не понял откуда, огненный шар, и Агая, опрокидываясь назад, исчезла в дверном проёме, мгновенно заполнившемся дымом.

Чертыхнувшись, парень закрутил головой, пытаясь оценить обстановку.

Сзади улицу и площадь заволокло густым дымом, часто озаряемым разноцветными вспышками. Даже не видно, что там твориться. Только грохот стоит.

Впереди, сидя на беспокойно гарцующих лошадях, пулялась по стражникам фаерболами сработавшаяся парочка магических стрелков — сестра и Михо.

Вырвав из рук Лишека поводья, к Ярику рванулся Тайсон.

— Уходите! — заорал парень сестре, махая руками и кидаясь к дому, в котором была Агая, — Давайте, давайте! Я догоню!

Откуда-то из-за спины прошипела и шандарахнула в стену рядом с Михо синяя молния, будто прилипнув одним из своих концов к кладочному камню и пытаясь его расплавить. Конь под юным магом дёрнулся в бок, чуть не столкнувшись с кобылой девушки.

Еще одна молния прилетела в стену рядом с первой и, брызгая в стороны яркими ошметками, обе они поползли в сторону пытающегося усмирить коня Михо.

Вынырнул из подворотни и ухватил под уздцы одного из запасных коней гоблин. Зелёным мячиком заскочил в седло, озираясь по сторонам.

— Да уезжайте же! — оглянувшись, что есть мочи заорал Ярик друзьям.

Генордалтрис увидел-услышал парня и, кивнув, вытащил плётку. От души полоснул пару раз по крупам лошадей сестры и Михо. Те обиженно заржали, но кобл, не ведая жалости, добавил им плетей, и лошади рванули во весь опор за ворота. Следом за ними вынесся и зелёный.

Ярик кинулся ко входу в дом, но прямо возле него стену вспузырила новая порция молний, отбросив мальчишку в сторону. Он замахал в сторону площади Каруком. Молнии пропали, но через пару секунд вновь оглушили своими разрывами, уткнувшись в землю совсем рядом. Видимо, мэтр и капитан слились, и Вейтора больше никто не отвлекает. Большое расстояние да дым только и спасают от точного попадания.

Чуть ли не рыбкой парень нырнул в открытый дверной проем, больно саданувшись боком об косяк. Зашипел, проклиная собственную неуклюжесть, и метнулся по лестнице вверх, на второй этаж. Меч выставил перед собой. Мало ли кто на встречу выскочит. Но в доме, как ни странно, было пусто. Протопав по коридору и ткнувшись в несколько запертых дверей, он нашел наконец открытую комнату с выходом на балкон, но и там никого не обнаружил. Девицы давно и след простыл.

— Агая! — заорал Ярик во весь голос. — Ты где!? Агая!

Никакого ответа.

— Чёрт! Чёрт! Чёрт! — мальчишка выскочил обратно в коридор

Рискуя сломать ноги, чуть не кубарем скатился по лестнице и выбежал на улицу.

Со стороны площади, выныривая из клубов дыма неслись к нему, размахивая оружием, стражники. Ни мэтра, ни капитана видно не было.

Заржал Тайсон. Подскочив к парню, требовательно хватанул его зубами за плечо.

— Все, друг, уходим, — Ярик забрался в седло. — Давай, родной, пошёл.

Коня даже понукать не нужно было. Рванул с места, что твой Феррари. Парень только и успел к его шее прижаться, чтоб от такого старта из седла не скувыркнуться.

До ворот оставалась всего пара метров, когда прямо в спину ударила очередная порция молний. Коню тоже досталось. Он споткнулся, чуть не полетев кувырком, но чудом выровнялся и наподдал еще хлеще. Хотя мальчишка, теряя сознание, этого даже не заметил.

Глава 14

Сначала в полной тишине пришла боль. Какая-то глобальная и всеобъемлющая. Собранная со всего тела и обжигающим потоком направленная прямо в ничего не соображающую голову. Противная, невыносимая и не дающая хоть как-то собрать сознание в кучу.

Потом что-то шершаво-колючее ткнулось в лоб, резко вырывая из беспамятства и заставляя мальчишку дёрнуть головой в сторону.

Как-то сразу пришло понимание того, что он лежит на спине. На чём-то жёстком и неудобном, упирающемся, даже нет, больно впивающемся в тело какими-то жуткими неровностями.

Ярик чуть приоткрыл глаза — яркий солнечный свет лился сверху, дико слепя и раздражая, наполняя взор резью и мельтешением дурацких радужных кругов, не позволяющих нормально оглядеться.

Потом на лицо упала тень, и, с трудом сконцентрировав настойчиво стремящийся расплыться взгляд, мальчишка вздрогнул от неожиданности, узрев перед собой огромную раззявленную пасть со здоровенными желтыми зубами и темно-лиловыми дёснами.

Пасть резко придвинулась, обдавая лицо горячим дыханием, и очередной шершавый толчок в лоб огорчил Ярика сыпанувшими из глаз искрами и напористо рванувшими в уши вдруг ожившими звуками. И без того слишком шумное шелестение листьев на ветру было внезапно перекрыто еще более громким сопящим дыханием чудища.

Мальчишка дернулся, попробовав привстать на локтях и хоть немного отодвинуться от этой страшной пасти. Но попытка оказалась бесплодной, принеся лишь взрыв боли в спине. Не удержавшись, парень взвыл.

Собственный голос жутким скрежетом раздался в голове, взрывая мозг и выжимая из глаз слёзы. Целый поток слёз. Который, как ни странно, тут же принёс, пусть небольшое, но облегчение. Взор тоже слегка прояснился. Ровно на столько, чтоб увидеть отодвигающуюся от лица зубастую пасть и появляющуюся в поле зрения чёрную шерстлявую губу, задрыгавшуюся с яростным хлюпаньем, переросшим через мгновенье в оглушительное фырканье.

Морда еще немного отодвинулась, и юноша наконец-то смог разглядеть голову животного.

— Тайсон, зараза чёрная! — с облегчением выдохнул он. — Так же и ёжика родить можно!

Пересохшее горло с трудом выпускало звуки, превращая их в чуть слышное хриплое сипение. Во рту словно суховей прошёлся. Язык, как неродной — еле ворочается. И еще какие-то ошметки травы там, что ли. Он что, землю грыз? Ярик повернул голову и попробовал выплюнуть скопившуюся во рту гадость. Куда там, бесполезно.

Превозмогая боль, он медленно повернулся набок, перевалился на живот. Упёрся руками в землю и, собравшись с силами, заставил себя подняться на ноги.

Земную твердь изрядно штормило, и от неминуемого падения мальчишку спасло дерево, так кстати растущее прямо перед носом. Крепко обняв ствол, он встал на еле гнущихся ногах и зажмурился, тихо поскуливая, пережидая растекшуюся по спине боль и головокружение.

Спустя какое-то время смог наконец-то оглядеться.

Поляна. Довольно большая. Покрытая травкой — мелкой и какой-то бледноватой, словно подсушенной. По краям — не очень высокие деревья, перемежающиеся густыми кустами с бурыми листьями и кучей мелких желтых цветочков. В глазах зарябило от их обилия вокруг. Захотелось помотать головой, но Ярик не стал рисковать, провоцируя новый приступ боли. Просто снова зажмурился и постоял немного с закрытыми глазами.

Рядом всхрапнул конь.

— Сейчас, дружок, погоди, — чуть махнул он рукой.

И то правда, надо отлипать от дерева и что-то делать. Вон, хоть Тайсона для начала расседлать. Сколько он уже так ходит с затянутыми подпругами? А стой — не стой, спина сама собой все равно не заживет и болеть не перестанет.

Отпустив ствол и пошире расставляя нежелающие слушаться ноги, сделал несколько шагов до коня, тут же, чтоб не упасть, крепко ухватившись за седло. Каждое движение отдавалось болью. Словно кто-то там сзади пытался содрать с него шкуру.

Собрав волю в кулак, расстегнул пряжки на ремнях подпруги. Рванул седло на себя, сдернул его со спины коня. Удержать не смог и грохнулся вместе с ним на траву, завалившись набок.

Хорошо, что не навзничь, — мелькнула мысль, прежде чем из глаз вновь сыпанули искры, а жгучая боль захлестнула всё тело, чуть не лишив сознания. В пору было орать в голос. Но мысль о том, что за ним могли гнаться и те, кто его ищет, могут быть где-то совсем рядом, заставляла сдерживать рвущиеся наружу крики и лишь негромко скулить и подвывать.

Сколько прошло времени, пока он приходил в себя, стараясь притерпеться к впившимся в спину и непременно стремящимся её разодрать неведомым монстрам, одному создателю известно. Казалось — вечность. По крайней мере, когда Ярик вспомнил про притороченный к седлу дорожный мешок, небо над поляной уже начало темнеть.

Мешок! Мешок!!! Там же могут оставаться мэтровские эликсиры! Вдруг да лечебный завалялся? Мальчишка принялся судорожно распутывать завязки на горловине. Минут пять мучился, беззвучно чертыхаясь и кляня того, кто завязывал эти дурацкие узлы. Наконец справился, и сунув руку внутрь, зашарил, пытаясь нащупать спасительные флакончики.

Нашел почти с десяток, поочерёдно вытаскивая и складывая рядом с собой на траве. Полный только один. И тот на ускорение.

Остальные пусты. Или почти пусты — в нескольких использованных на самом дне по полглоточка недовыпитого эликсира. Какое счастье, что в этом мире посуда для волшебных зелий не на много дешевле самих снадобий, и рачительный мэтр не позволял разбрасываться опустошенными пузырьками!

Ярик раскупорил все и чуть ли не выдавил из них остатки горькой жидкости, подолгу удерживая каждую из склянок над языком и дожидаясь, когда все до последней капли окажется у него во рту.

Волшебного излечения, конечно, не произошло, но хотя бы боль немного утихла. Где-то до уровня обгоревшей на пляже спины. Это уже вполне терпимо. С этим уже можно жить. Мальчишка облегченно вздохнул и только теперь понял, как сильно хочет есть. Тайсон, тот хотя бы траву мог пощипать, а Ярик с утра ничего не ел. Да и утром-то толком позавтракать не успел со всеми этими схватками да побегами.

Желудок на такие мысли требовательно отозвался громоподобным урчанием, и парень поторопился снова залезть рукой в мешок. Кругляш чуть подсохшего хлеба и фляга с водой. Не густо. Не как в ресторане выбор. Ну да не до жиру.

— Тайсон! — Яромир разломал буханку пополам и одну часть сунул вытянувшему к нему шею коню. — На, ешь! А то тут трава какая-то левая. Такой, наверное, и не наешься.

Тот, благодарно фыркнув, осторожно ухватил зубами свою долю ужина и, неспешно переместился чуть в сторону.

Ярик же вгрызся в хлеб, отхватив такой здоровенный кусок, что рот едва удалось закрыть. Активно заработали челюсти, пытаясь справиться с поставленной перед ними непосильной задачей. Глоток воды им в помощь.

А жизнь то налаживается!

Еще больше стемнело и стало прохладно. Да уж, бежать искать сестру и остальных сейчас, наверное, бессмысленно. Стоит подумать о ночлеге.

Не переставая жевать, мальчишка нашарил в мешке огниво. Капитан, когда еще только в путь собирались, прозорливо настоял на наличии у всех в вещах этого приспособления. Типа, мало ли, что? И ведь прав оказался. Прямо, почётная Ванга года.

Надо пройтись, пока совсем не стемнело, сушняка набрать. И коню остатки воды из фляги споить. А то, может, тут поблизости ни ручья, ни лужи какой.

Где-то через полчаса на поляне потрескивал и радостно игрался яркими язычками пламени небольшой костерок. Юноша сидел рядом, вытянув к огню ноги и боком навалившись на седло. Глаза слипались. Тайсон, умница, топтался чуть поодаль, лениво пощипывая траву. Темнота сгущалась с каждой минутой все больше. В какой-то момент мальчишка начал уже проваливаться в сон, когда из леса донесся негромкий хруст ломаемых веток.

Ярик вскинулся, вглядываясь в темноту зарослей. Ничего не увидел, но сердце чего-то вдруг заколотилось быстрее, сжимаясь от непонятных, смутных предчувствий.

Хруст повторился, но было неясно, дальше или ближе.

Тайсон оторвался от истребления подножного корма и, подняв голову, повернул её в сторону шума. Мальчишка на всякий случай нащупал рукоять меча.

Снова хруст. И уже точно ближе. Парень развернулся, привстав на одно колено. Страшно-то как. Словно давешний сон оживает, грозясь обернуться реальным кошмаром. Ладно хоть меч на месте, никуда не делся.

Вынул из ножен клинок. Оперевшись на него, поднялся на ноги. Принял позу поустойчивее и выставил оружие в сторону уже, казалось, колышущихся от приближения неведомого гостя зарослей.

На несколько секунд хруст затих, окуная пространство в жуткую гнетущую тишину. Затем возобновился и резко усилился, словно кто-то, почуяв впереди легкодоступную добычу, радостно попёр сквозь заросли напролом.

Конь недовольно всхрапнул. Нервно перебирая ногами, гулко затопал копытами по земле. Яромир чуть сдвинулся вбок. Так, чтоб костер, на всякий случай, оказался между ним и надвигающейся угрозой.

Еще несколько тягуче-томительных секунд, и из раздвинувшихся зарослей вывалилась на свет от костра человеческая фигура.

Правая сторона всклокоченной шевелюры изрядно подвыпалена. На виске, вместо волос, бурая корка-короста. Глаз под ней полностью закрыт огромнейшим фингалом, набухшим и расплывшимся почти на половину мертвенно-серого, в каких-то светлых и темных разводах, лица. Другой глаз гневно сверкает в отблесках пламени костра. В правой руке визитёра, а точнее визитёрши, зажат нехилый такой кинжал, в левой — лук.

— Агая! — облегченно выдохнул Ярик, опуская меч.

— Гхр-кр-ар! — что-то невнятно и зло ответила она и, напротив, поднимая свой мясорез, устремилась прямо к юноше.

— Ты чего?! — удивился он.

Лицо девушки, и без того перекошенное, было искажено гневом. Она ломилась через поляну не хуже того умертвия из сна. И страх, который почти уже было улёгся при узнавании подруги, сейчас вспыхнул с новой силой. Нахлынул, холодя сердце и наливая свинцом и так непослушные ноги.

— Что с тобой случилось? Кто тебя так? — Ярик попятился.

— Аргх! — похоже вопрос еще больше разозлил девицу, и она зашагала еще быстрее.

Причем прямо через костер, наступив в него и даже не заметив ни лизнувших ногу языков пламени, ни метнувшегося мимо лица в темное небо столба завихрившихся искр.

— Кто меня так!? Кто!?— яростно выплюнула она, подходя все ближе, поднимая кинжал к самому носу мальчишки, заставляя того отшатнуться и отступить. — Да дружки твои полоумные! Магёныш этот недоделанный да образина зеленомордая! Проклятый их раздери!

— Ты что несешь?! — возмутился Яромир. — Зачем им это?

Она не ответила. Лишь зло взрыкнула и продолжила наступать, тыча парню в лицо своей железякой. А он, даже не думая отбиваться, отступал, пятясь назад и ничего не понимая, пока, как в том ужасном сне, не ткнулся спиной в дерево.

Вот только во сне у него спина не была одной сплошной незажившей раной. И прикосновение с деревом в нём не вызвало такой всепоглощающей вспышки боли. Мозг словно взорвался, пронзённый тысячей раскаленных игл. И все, что мальчишка успел заметить, прежде чем сознание решило в очередной раз покинуть его, это внезапно дернувшаяся, словно от удара, голова девушки. Девушки, ставшей вдруг плавно заваливаться на землю прямо-таки параллельно и синхронно с ним самим.

«Странно, а это её кто?» — мелькнули, заполняя растянувшиеся мгновения межъявья, мысли: «Не конь же — он, вроде, с другой стороны. А на поляне больше никого.»

Очередной выход из забытьи был менее болезненным, чем предыдущий. Во-первых, потому что лежал Яромир на животе. А во-вторых, потому что над его спиной кто-то явно поработал, немного подлечив. Боль почти не ощущалась.

Мальчишка открыл глаза. Прямо перед ним, всего в полутора метрах, продолжал гореть огонь.

Он приподнял голову, отрывая от жесткой травы щёку и подводя под неё руку, до этого вытянутую вдоль тела. Опёрся на неё.

— Никак встать решил? — раздался из-за спины грубый скрип до боли знакомого голоса. — Не советую. Спину разбередишь. Она только подживать начала.

— Что ты с ней сделал? — юноша повернул голову на другой бок и уперся взглядом в сидящего по-турецки кобла, что-то старательно растирающего и размешивающего палкой в глубокой деревянной ступке.

— Посыпал пеплом, — невозмутимо ответил Генордалтрис, ни на секунду не прерывая своего занятия, — и попросил духов огня затянуть раны.

— Духов? Там что, все так плохо?

— Видел бы ты свою куртку, — ухмыльнулся зелёный. — В дырку моя голова запросто пролезет. Если бы не знал, что вы, человеки, не едите друг друга, подумал бы, что кто-то решил поджарить тебя на обед.

— Не, меня есть нельзя, — Ярик прислушался к своим ощущениям. — Я в экологически грязной среде вырос. Химия, там, радиация, выхлопы... А что, теперь все заживет?

— Не, не теперь. Пепел лишь затянет раны. Но, если так и оставить, они скоро загноятся. Это тебе не порез пустяковый, — гоблин ненадолго отвлёкся, почесав нос, и снова принялся скрестись в ступке. — Так что, сейчас травки смешаю, размочу, спину тебе намажу и буду к духам воды взывать.

— Я надеюсь, водой хоть размочишь? — от чего-то вдруг заволновался парень. — А то, кто вас знает с вашей магией.

— Никакой магии, — важно заявил кобл. — Народная медицина и немного камланий.

— Это что-то из шаманских штучек? — Ярик хотел подтянуть вторую руку, но вспомнив предостережение кобла, передумал. — А разве шаманизм это не магия?

— Ты давай, тёплое с мягким не путай, — ворчливо буркнул гоблин. — Мы с природой в согласии живем. И сами в её сущность не вмешиваемся, как эти ваши маги. Мы можем лишь попросить духов нам помочь. А они сами решают, делать это или нет.

— И что, часто отказывают? — развеселился мальчишка, глядя на больно уж серьёзную физиономию зелёного.Тот постоянно принюхивался к содержимому ступки, и его сморщенный нос при этом начинал активно и очень забавно двигаться.

— С чего им отказывать? — пожал плечами Генордалтрис. — Не девки, поди, молодые, чтоб выкобениваться.

— Ох ты ж! — спохватился Яромир. — Агая! Гена, где она!?

Он даже приподнялся на локте повыше и закрутил головой, пытаясь увидеть девушку. В спине при этом что-то больно кольнуло, заставляя скривиться и зашипеть.

— Ну-ка, ложись давай! — прикрикнул на него гоблин, дотянувшись и щелкнув по голове своей палкой-мешалкой. — Куда она денется-то? Вон, лежит себе под деревом, отдыхает.

Он махнул рукой куда-то себе за спину, потом критически осмотрел кончик палки, видимо на предмет возможных прилипших к ней частей головы Ярика, дунул на него, задумчиво хмыкнул и вновь вернулся к своему увлекательному процессу измельчения травок.

Разглядев торчащие из-за кобла ноги лежащей там девицы, юноша немного успокоился и опустился назад на землю.

— А что с ней произошло? — посмотрел он на Генордалтриса. — Чего она свалилась-то вслед за мной?

— Дык, а как же ей не свалиться, — удивился зелёный, — брошенной каменюкой по голове получивши? Свалилась, как миленькая...

— Каменюкой!? — перебил его Ярик, возмущенно вскидываясь.

— Да лежи ты уже! — кобл опять приложил его палкой. — А то так скоро кроме спины мне ещё и голову тебе лечить придётся.

Мальчишка послушно лёг, но возмущение и недоумение, бурлящие в душе не давали успокоиться и заставляли нервно ёрзать и буквально буравить взглядом гоблина. На безмятежность которого, впрочем, эти взгляды не производили ни малейшего впечатления.

— Ты давай, не зыркай на меня, — невозмутимо заявил он, извлекая откуда-то флягу, добавляя в ступку немного воды и возобновляя размешивание. — Цела твоя пассия, хотя и не совсем невредима. Ну так, сама виновата.

— Так это правда, что она сказала про форт? — сердито запыхтел Ярик.

— Эт смотря что она сказала, — кобл вынул из ступки палку, понюхал её, лизнул и, удовлетворённо кивнув, отставил зелье в сторону.

— Что это вы с Михой так её разукрасили, — негодованию парня, казалось, не было предела.

— Ну да, было такое, — утвердительно качнул головой зелёный. — Всё, не двигайся! Сейчас я тебя мазать буду.

— Но за что!? — вздернулся было Ярик, но получив теперь уже увесистый подзатыльник, вынужден был всё же лечь и замереть.

— За дело! — как отрезал гоблин. — Потом все объясню. А пока на, пожуй.

Он безапелляционно сунул в рот разволновавшемуся мальчишке какие-то листья, подождал, пока тот, морщась от жуткой кислятины, выполнит его требование, и сунул ему под нос флягу:

— Запей.

Яромир сделал несколько глотков, побултыхал водой во рту, прополаскивая его от гадкого, казалось, разъевшего все горло, лекарства. Выплюнул, добавил еще пару глотков и вопросительно посмотрел на гоблина.

— Отлично! — заявил тот. — Теперь спи, а я с духами пообщаюсь.

— Как, спи? — хотел спросить юноша, но обнаружил, что язык его не слушается, а глаза самым натуральным образом слипаются, ничего уже не видя. Только на грани слуха до него донеслось гоблинское заунывное подвывание, и он вырубился.

Проснулся уже утром. Именно, при чём проснулся, а не вынырнул из беспамятства, как в прошлые разы.

Лежа на боку, он радостно потянулся, приоткрывая глаза и щурясь от мягкого солнечного света, согревающего лицо. Где-то сверху шелест листьев на лёгком ветерке то и дело перебивался пением невидимых пичуг, затеявших утреннюю перекличку. До носа доносился сказочный аромат жаренного мяса, пробуждая просто дикий аппетит. Спина практически не беспокоила, словно и не болела так ужасно буквально только что. И единственно, что несколько нарушало эту идиллию, привнося некоторый дискомфорт, так это переполненный мочевой пузырь, требовавший проявления к нему должного уважения и немедленного уединения где-нибудь за кустиками.

Что парень и сделал незамедлительно, бешеным метеором пронёсшись к дальнему краю полянки мимо сидящего у костра кобла и торопливо углубившись в лес. Лишь ветки щекотали лишенные рубашки торс и плечи. Удивляло и радовало отсутствие кровососущей летающей мелочи, так досаждавшей в родных лесах в любую погоду, кроме сильного дождя и снега.

Назад протопал так же бодро и радостно. Подошел к пасущемуся с краю поляны коню, потрепал холку, похлопал по шее. Подошел к гоблину.

— Гена, спасибо! — шлёпнул его ладонью по плечу. — Даже если это и не магия, то волшебство точно! Я почти ничего не чувствую.

— Рад за тебя, — буркнул зеленокожий и замахал руками, отгоняя Ярика от запекающегося на прутиках мяса: — А ну прочь! Не готово ещё!

— Ну и ладно! — сделал обиженный вид тот. — Уйду я от тебя, злой ты!

— Иди, иди, — проворчал ему вдогонку гоблин. — Вон, подругу свою буди иди.

Яромир хмыкнул и послушно направился к дереву, из-за ствола которого торчали ноги девицы. Подойдя же, внезапно замер, ошеломлённый открывшимся ему зрелищем.

Растрёпанную и всклокоченную Агаю, с опухшим теперь уже с двух сторон чумазым лицом, было практически невозможно узнать. Она сидела, привалившись к дереву, со связанными за спиной руками и качественно спутанными ногами. Изо рта у неё торчал кляп, а из узких щелочек заплывших синяками некогда красивых глаз в Ярика впился, словно желая прожечь насквозь, лютый, ненавидящий взгляд.

— Гена-а-а-а! — пораженно протянул он. — Гена, что это?! Почему она так связана?

Сказать, что он был сильно изумлён, это все равно, что сказать про солнце, что оно тёплое.

Причём даже не ясно было, что вызывало большее недоумение — вид связанной и потрёпанной девушки или её бешенный взгляд, испепеляющий душу необъяснимой злобой.

— Не, ну на ночь-то я её ещё и к дереву привязывал! — оправдываясь, развёл руками гоблин, — С этой станется, сбежит — только её и видели! Да ещё и глотки нам перед этим перережет.

— Гена, блин! — Яромир наконец-то смог оторвать взгляд от девушки и повернулся к коблу. — Почему! Она! Связана!? В чём вообще дело?

— А, вон ты о чём! Неужто не дошло ещё!? — Генордалтрис ткнул в сторону девушки пальцем. — Это ж она в вашего дядьку Ижека стрелами пуляться стала, когда тот с имперским магом сцепился. Если б не она, он бы может еще и выкрутился. А так, свалили его, как пить дать!

— Но зачем!? Мы ж её спасли! — продолжал удивлённо возмущаться мальчишка, поворачиваясь и глядя то на гоблина, то на Агаю. — С собой взяли!

— Что-то сильно я подозреваю, — развел руками кобл, — что ни от кого вы её не спасали. Придумала она всё, чтоб к вам в доверие втереться и дальше вместе отправиться.

Он поднялся от костра и подошёл к девице.

— Думаю, она работает на тайную службу императора. Так ведь, дамочка? — склонился к ней и несильно пнул по ногам, ощерившись своей хищной улыбкой, как только Агая злобно зашипела в ответ. — Так! Клянусь своей зелёной прародительницей, так!

— Не трогай её! — грозно засопел Ярик. — Даже если это и так, не трогай её больше!

Гоблин сердито зыркнул на парня, ничего не ответил, только сплюнул чуть ли не на ноги возмущенно елозившей по земле девице и вернулся к костру.

— Есть пойдём! — кинул он не решающемуся отойти от девушки парню, а когда тот подошел и уселся рядом, протянул ему прутик с мясом и ворчливо проскрипел: — Валить её надо! Хочешь-не хочешь, любишь-не любишь, а если мы её тут не прирежем, выльется нам это, чую, в огромные проблемы. Такие, что смерть праздником покажется.

— Не каркай! — раздраженно буркнул мальчишка, вгрызаясь в горячий шашлык и даже не чувствуя его вкуса. — Не могу я так!

— Ну, давай я её прирежу, — вскинулся гоблин, отрываясь от обнюхивания своей порции мяса.

— Нет! — торопливо оборвал его парень. — Нет, не нужно её убивать.

— Да ты понимаешь, что она тебе глазки по службе строила!? — возмутился зелёный, даже забыв про еду и размахивая ей перед носом у Яромира. — И шастала она за тобой по приказу императора!

— Да понимаю я, — сокрушенно вздохнул юноша, — понимаю. Но не могу!

— Ай! — махнул на него рукой кобл и вцепился в мясо своими зубищами. — Проклятый с тобой! Сейчас доедим и двинем дальше, сестрицу твою искать. А эту тут бросим. Пусть сама выпутывается. Глядишь, повезет, и не успеет она нам напакостить. Вы где с сестрой встретиться договаривались на такой случай?

— В следующем по пути городе. Крынске, кажись. Только мы с тобой сейчас туда не поедем.

— Не понял сейчас, — поднял на мальчишку удивленный взгляд кобл, — почему не поедем?

— Назад нам надо вернуться, — сосредоточенно пережёвывая мясо, выдал парень. — Выяснить, что с мэтром стало и с капитаном.

— Похоже, я, когда тебя лежать заставлял, — округлив от такого неожиданного заявления глаза, гоблин выпялился на юнца, даже моргать позабыв, — сильно тебя по голове приложил. Иначе я просто помыслить не могу, откуда в ней такие мысли могли появиться. Что там выяснять!? Либо убили, либо в полон взяли. Что с ними еще-то делать? Не жениться же!

Ярик чуть не поперхнулся:

— И что, если они в плену, их и выручать не надо!?

Кобл пару раз пораженно хлопнул глазами, а потом поднялся на ноги и, завертевшись на месте, начал орать:

— Эй! Вы где!? Выходите! Где вы прячетесь!? Идите сюда скорей!

Опешивший мальчишка чуть прутик с мясом из рук не выронил. И сначала решил, что гоблин зовёт сестру с Михо, а затем, даже почувствовав холодок от встревоживших и напугавших мыслей, что где-то тут прячется настигшая их погоня и сейчас, сбежавшись на голос, кто-нибудь выскочит и схватит их.

Но Генордалтрис продолжал драть глотку впустую. Из леса так никто и не поспешил выйти.

— Кого ты зовёшь? — наконец-то решился задать вопрос юноша.

— Как кого!? — картинно развёл руками гоблин. — Конечно же наш отряд рыцарей, человек в сто! Они же где-нибудь здесь по кустам прячутся! Ты же, наверное, с ними собрался возвращаться во вражеский форт, чтоб вызволить друзей! Нет!?

— Не паясничай! — покраснел, разозлившись Ярик. — Сам знаешь, нет тут никого! Но бросить их там, даже не узнав, что с ними — я так с мэтром и капитаном не могу поступить. Вообще-то я рассчитывал на твою помощь, но если боишься, можешь просто проваливать к черту. Никто не держит.

Он вернулся к поеданию шашлыка, отвернувшись от гоблина. Тот тоже перестал суетиться и уселся рядом, насупившись.

— Ничего я не боюсь, — тихо сказал он. — Просто не понимаю, зачем так рисковать? Они сами сделали свой выбор, прикрывая ваш отход. Неужели встреча с сестрой для тебя менее важна?

— Понимаешь, — Ярик почесал затылок, сомневаясь, стоит ли раскрывать перед зелёным все карты, затем, решившись, махнул рукой и продолжил: — Знаешь, мы ведь с сестрой совсем недавно в этом мире.

— Ну да, — ухмыльнулся кобл, возобновляя трапезу, — знаю.

— Откуда? — удивлённо вскинул на него взгляд мальчишка. — Мы ж не говорили!

— Так и я не слепой, — пожал плечами кобл. — Да и земля кругом слухами полнится. Ты давай, дальше говори.

— Ну вот, — кивнул головой юноша, — в своем мире я как-то разговаривал с одним писателем-фантастом, на встречу с ним творческую ходил, и спросил, почему он не пишет книги про попаданцев в магические миры. Так он ответил, что не может писать о том, во что не верит. А он не верит ни в магию, ни в то, что попав в чужой мир, кто-то сможет прожить достаточно долго, чтоб хватило на сюжет для книги. Невозможно, говорит, неподготовленному человеку долго прожить в чужом мире. Понимаешь?

— Не всё, — задумчиво сморщил нос кобл, — но суть, думаю, ухватил.

— Ага. Вот и мы с сестрой сюда попали, и, если бы не встретившие нас Михо, мэтр и капитан, даже ты, мы бы, наверное, долго не прожили. И уж тем более, не имели бы шансов добраться до цели и вернуться домой.

— То есть, — гоблин доел мясо, вытер руки сначала об траву, а потом об собственные штаны и сыто рыгнул, — ты боишься без них не попасть домой?

— Ничего ты не понял, — недовольно поморщился Ярик и начал подниматься. — Я считаю, что в долгу перед ними и не могу бросить вот так, даже не попытавшись помочь.

— Да все я понял, — отмахнулся Генордалтрис, — просто считаю, что, вернувшись, ты получаешь гораздо больше шансов потерять сестру и не вернуться домой.

— Но ведь ты мне поможешь? — Ярик упёрся взглядом в гоблина. — С твоим-то умением незаметно передвигаться, ты ж прирождённый диверсант и лазутчик.

— Это да, — самодовольно почесал живот кобл. — Это я запросто. Ладно, помогу. Только, может быть, прирежем всё-таки девку? Нельзя её за спиной оставлять!

— Нет. Я поговорю с ней, — мальчишка наклонился, подобрав оставшиеся куски мяса на последнем прутике, развернулся и направился к пленнице.

— Ну, поговори, — вздохнул гоблин, тоже вставая, — может и уговоришь на что. А я пока на поляне приберусь.

Девушка ожидаемо сидела все на том же месте, где и раньше. И взгляд ее пылал всё тем же яростным огнем. Даже боязно немного было к ней приближаться.

Ярик тяжело вздохнул и подошел вплотную, усевшись возле неё на корточках.

— Как ты? — спросил он, тут же смутившись глупостью своего вопроса. — Прости, не подумал. Я тебе поесть принёс, будешь? Сейчас рот освобожу.

Он наклонился к Агае и попробовал распутать повязку, удерживающую кляп. Но кобл постарался на славу. Парень оглядел поляну в поисках своей куртки, увидел её, подошёл и поднял с земли. Расправил, разглядывая дыру с обгорелыми краями, наверное, диаметром с футбольный мяч. Присвистнул и полез во внутренний карман за Каруком. И вот тут его словно прибило — кинжала в кармане не было. Он заозирался по сторонам, надеясь заметить оброненный клинок где-нибудь в траве, но совершенно тщетно. Нож пропал. И он даже предположить не мог, где и когда.

Совершенно расстроенный он вернулся к Агае. Вытянув из ножен меч и с его помощью аккуратно разрезав путы на лице девушки, вынул кляп и отбросил его в сторону. Девица злобно ощерилась и попыталась плюнуть в Ярика. Но, видимо, сказалось обезвоживание, и все её старания не увенчались успехом.

— Не нужно так, — печально скривился мальчишка. — Ты же наверняка видела, как я к тебе относился. И знаешь, что я не желаю тебе зла. Ты и вправду служишь императору?

— А если я скажу, что нет, — ехидно прорычала она, — то что, отпустишь и не убьёшь, ради своей огромной ко мне любви?!

— Зачем ты так? Ты же сама слышала, — удивился юноша, — я тебя в любом случае не убью. И зелёному не дам.

— С чего такое милосердие? — голос девушки просто сочился ядом и презрением, и сама она сейчас сильно напоминала опасную змею, загнанную в ловушку и сейчас из последних сил огрызающуюся.

— А с чего мне тебя ненавидеть? Ты выполняешь приказ императора. Ты не можешь его не выполнять. Вот только император твой ошибся. Больше тебе скажу, он сам виноват во всем, что произошло. Если б не он, возможно и мы бы здесь не появились.

— Это ты о чём сейчас? — непонимающе уставилась на него девушка, даже зло шипеть перестала.

— А вот о том! Сама подумай. Наш мэтр наблюдал за зеркалом несколько лет и не мог никак открыть проход между мирами. Но тут твой император посылает убийц, чтоб не дать ему осуществить свою мечту, и те почти справляются с заданием. Мэтр не приходит вовремя домой и вместо него до зеркала дорывается его ученик, который из-за никому не известной ошибки проход открывает и затаскивает нас сестрой в этот мир. Будь на его месте мэтр, он бы нас сюда и не потащил бы. Сам бы, наверное, туда скорее полез. А так, бац, и мы здесь.

Ярик замолчал, переводя дыханье, а потом продолжил:

— Но этого твоему императору показалось мало и, вместо того, чтоб дать нам спокойно доехать до цели и убраться поскорее домой, он, поверив в какие-то там предсказания, решил, что мы явимся его убивать и сам объявил на нас охоту. Так вот, я не хочу и не буду убивать тебя. И не только потому, что ты мне безумно нравишься, — девушка закатила глаза и фыркнула, — да, нравишься. Но кроме того, я очень хочу, чтоб ты донесла до своего императора простую мысль — мы ему не враги, и нам не нужна его смерть. Мы просто хотим попасть домой. И не надо нам в этом мешать.

Договорив, он поднялся и, провожаемый пристальным задумчивым взглядом девицы, отправился к закапывающему кострище коблу.

— Гена, где её тесак и лук?

— Тебе зачем? Неужто ей оставить хочешь? Совсем сбрендил! — гоблин возмущенно закачал головой. — Вместо того, чтоб эту змеюку укокошить, он её теперь еще и вооружить решил!

— Гена, где? — голос Яромира был тверд и не давал возможности усомниться в отмене данного решения.

— Да вон, в теньке валяются, — обречённо вздохнул гоблин. — Ну ты сразу-то её хоть не отпускай!

— Хорошо, — кивнул парень, возвращаясь к девушке.

Положил неподалёку от неё лук. Нож с силой вогнал в дерево на высоте своей вытянутой вверх руки.

— Здесь твоё оружие, — обратился он к пленнице. — Прости, освободить тебя прямо сейчас не могу. Должен подстраховаться. Но ты ловкая. Уверен, сможешь и до ножа добраться, и распутаться. Мясо, вот, рядом кладу. Советую съесть побыстрее, пока конкуренты не набежали или не наползли. Все, прощай, мы уходим.

Глава 15

Когда Генордалтрис всыпал плетей кобыле Яры Славы, а затем и его, Лишека, коню, лошади, и без того напуганные всей этой жуткой канонадой, метнулись за ворота так резво, что парень едва удержался в седле. Яра тоже вцепилась в гриву своей каурой, словно клещ в морду дворового пёса. Михо отставал всего чуть-чуть и видел, как побелели от напряжения её пальцы.

Лишь только ход животных перестал быть рваным и дерганным, перейдя в ровный галоп, девушка заоглядывалась. Высматривала брата, застрявшего где-то в крепости. Лишек тоже повернул голову назад, пытаясь хоть что-то увидеть в оставшихся там, за ними, клубах дыма. Такого густого, что даже ворот почти не разглядеть.

Яра Амира до сих пор не было. А кобл, скакавший позади, отставал все больше и больше. В какой-то момент его конь вовсе остановился, зашатался и рухнул на землю. Видать, попало в него или стрелой этой предательницы Агаи, или заклинанием напавшего на них мага.

Зеленокожий успел соскочить с бедного животного и кувырком укатился в высокие заросли камыша, выдурившие вдоль обочины.

Лишек с Ярой Славой остались на дороге одни. Запасные лошади все куда-то подевались. Похоже, остались в форте, сыпанув в стороны от трескучих молний разбушевавшегося имперца.

Дорога стала забирать вверх. Камыши вокруг закончились и пошла обычная луговая трава.

— Яра, туда! — махнул Михо девушке на лес, начинавшийся лигах в полутора справа от них. — Иначе на переправу вернёмся, а там тоже стражники!

Свернули. Лошади не меняя аллюра, понеслись через луг к стене деревьев.

Девушка, обернувшись в очередной раз, вдруг вытянула в сторону форта руку и облегчённо выкрикнула:

— Вон он!

Начала сдерживать коня, но Лишек воспротивился.

— Нет! Не останавливайся! Он догонит! — ухватил сравнявшуюся с ним каурую под уздцы, рванул за собой. — Сначала хотя бы доберемся до леса!

Оглянулся. Яр Амир скакал, пригнувшись к шее своего чёрного скакуна, бодро молотящего копытами по дороге и оставляющего за собой лишь пыльный шлейф.

Он уже преодолел подъём, когда из ворот крепости выскочили первые конные стражники и ринулись в погоню, резво набирая скорость. А Михо с девушкой, добравшиеся до полосы деревьев и позволившие себе наконец-то остановиться, с изумлением увидели, как летевший во весь опор Тайсон, вместо того, чтоб свернуть к ним вправо, рванул вдруг совсем в противоположную сторону. Лес там был намного дальше, но, похоже, куда гуще.

Яра Слава начала разворачивать коня.

— Куда!? — перегородил ей дорогу Михо.

— За ним! — голос девушки был твёрд и полон решительности.

— Куда, за ним!? — парню даже пришлось повысить голос и вцепиться в поводья лошади упёртой девчонки. — Стражников не видишь!? Мы не успеем, нарвёмся прямо на них! А у брата твоего такой конь, что за ним никто и не угонится!

Он перехватил руку девушки, пытавшейся освободить от него свой повод. Приблизился и заговорил тише, стараясь успокоить и себя и Яру:

— Послушай, ты же видишь, он специально уводит погоню от нас в другую сторону. Он знает, что делает. Для него твоя безопасность важнее всего в этом мире.

Славка неохотно оторвала взор от стремительно удаляющегося брата и посмотрела на Михо.

— И для меня тоже, — юный маг совсем понизил голос, смущаясь и отводя взгляд. — Яр Амир знает, что я всё для тебя готов сделать. Даже...

— Я знаю, — перебивая парня, произнесла девушка, и вздохнула. — Но я сильно боюсь за него самого.

Михо почувствовал, что Яра, слава Создателю, немного успокоилась и отпустил её руку.

— Не бойся, он у тебя молодец. Справится.

— Ага, — кивнула девушка. — Сам-то ты не видал что ли, как этот «молодец» везде умудряется себе приключения на седалищный нерв найти!? Как тут не бояться?

— О, это да, — согласился Михо. — К этому у него способности изрядные.

Славка улыбнулась, и мальчишка, наконец расслабившись, тоже радостно расплылся во все тридцать два.

— Ну, что, двигаемся к Крынску? — спросил он, припоминая название следующего в их маршруте города. — Мы ведь, вроде, там договаривались встретиться?

— Да, — согласилась Яра Слава, — поехали.

Разворачивая коней, они в последний раз кинули взор в ту сторону, куда умчался брат девушки, ничего не разглядели и, тихо переговариваясь, потихоньку углубились в лес.

Высокие деревья с ровными и гладкими стволами, редкие внизу, наверху плотно переплетались густыми кронами, создавая непреодолимую для солнечных лучей преграду.

Наверное поэтому почти не попадались на пути ни молодые деревца, ни кустарники, которые могли бы помешать спокойной езде беглецов. Ни зверья, ни птиц тоже не было заметно. Тенистый полумрак, тишина и покой. Только шелест трепещущих от ветра в вышине листьев да мерный перестук копыт неспешно бредущих лошадей.

Как ни хотелось молодым людям скорее убраться подальше от оказавшегося столь неприветливым форта, но скакать сломя голову через, пусть и не густой, лес они не решались — и корни из земли частенько выпирали, и низко растущие ветки иногда попадались. Поторопишься — и либо сам невзначай убьёшься, либо животных покалечишь. А менять их, увы, больше не на кого. Да и жалко опять-таки. Вот и ехали небыстро, тихо переговариваясь да прислушиваясь, не спешит ли кто вслед за ними.

Лес все не кончался, стало постепенно темнеть, и беглецам пришлось обустраиваться на ночлег.

Распрягли лошадей. Хоть и не вволю, но напоили их водой из бурдюков, наполнив ей походный котелок. Стреножив, отпустили попастись. Какая-никакая, а трава в этом царстве вечной тени все же была.

Ужинать пришлось, не разводя костра, небогатыми запасами, наспех прихваченными из гостиного двора. Не до удобств — показывать всем, где ты остановился на ночлег не хотелось категорически.

Для сна выбрали дерево потолще, привалили к нему сёдла и вещевые мешки, постелив на землю Михино походное одеяло. Уселись, прислонившись к дереву и друг другу, да накрылись одеялом Яры Славы. Вымотанная и переволновавшаяся за день девушка, пригревшись, уже скоро тихо засопела, преспокойно уснув. А вот мальчишка, напротив, словно бодрящего эликсира нахлебался. К нему сон не шел вовсе. Да и не мудрено.

С одной стороны, хоть и расставил юный маг охранные маячки вокруг стоянки, на душе было беспокойно и тревожно. И от того, что они впервые остались абсолютно одни в глухом неведанном краю. И от того, что где-то, возможно, рыщет неугомонная погоня, выискивая их следы. Да и не известно, что за звери могут тут бродить по ночам.

А с другой стороны, Лишека сильно волновало ощущение приятной тяжести и тепла от прижавшейся к его плечу Яры. Он даже пошевелиться боялся, чтоб не потревожить доверившуюся ему девчонку и не лишиться этой невероятно-приятной близости. Так и сидел недвижно, таращась в темноту и вслушиваясь в ночные шорохи да редкие выкрики неизвестной лесной живности.

Лишь под утро сон все же сморил юного мага. Да так, что он с трудом проснулся. И то, лишь от активного тормошения и бодрого голоска пытающейся разбудить его девушки:

— Михо, вставай! Да просыпайся же ты, наконец! Надо выдвигаться, — увидев, что юноша открыл глаза, Яра перестала его трясти и указала на расстеленную рядом с собой салфетку. — А то на завтрак у нас только по куску хлеба, да по глотку воды. Я, конечно, за диету, но не так же, чтоб живот к позвоночнику от голода прилипал. Быстрее доберёмся, быстрее поедим нормально. Да и брат нас потерять может. Его Тайсон, поди, и по лесам, как по асфальту, быстрее нас всех домчится.

Зевая и потягиваясь, Михо еле оторвал себя от земли. Тело задеревенело от длительного сидения в не очень-таки удобной позе и слушалось абы как. Вспомнив упражнения Ярика, помахал руками, поприседал. Даже попрыгал маленько, рассмешив своим гимнастическим комплексом наблюдавшую за ним девчонку.

Для умывания лишней воды не было. Пришлось, просто растерев глаза кулаками, спешно завтракать, да собираться скоренько в путь.

Где-то ближе к полудню лес стал редеть, мельчать и вскоре выпустил изрядно притомившихся путников из своего плена. Совсем недалеко от его границы, в какой-то полулиге, виднелось расположившееся в низинке крупное село со снующими по нему и округе жителями. Катились по дорогам повозки. На выгоне пасся скот.

— Подожди, Яра, — юноша придержал своего устремившегося вперёд коня, а когда девушка остановилась рядом, пояснил: — Опасно нам, наверное, вот так вот там появляться. Вдруг те, что нас разыскивают, уже здесь.

— Это, да, не исключено, — рассудительно кивнула Яра. — И что делать будем? Не поедем туда совсем? Я так проголодалась — слона готова съесть.

— Все хотел спросить, — Михо не смог сдержать любопытство, — кто такой слон? Несколько раз от твоего брата и от тебя слышал.

— Это в нашем мире зверь такой есть огромный. Вон, видишь с сеном повозка едет? —девушка ткнула пальцем в телегу, медленно ползущую вдали. — Так он не меньше будет.

— Ого! — впечатлился юный маг. — Немаленькая зверушка.

Затем зашарил по карманам и, нащупав кошелек, вновь обратился к Ярославе:

— На такого слона у нас денег точно не хватит, но на завтрак с обедом, думаю, наскребём. Ты, Яра, в лесок за деревья пока с лошадьми спрячься, посиди, подожди. А я в деревню сбегаю, какой-нибудь еды куплю да разведаю, что там и как.

Девушка с сомнением глянула на Лишека.

— Да я быстро, не бойся, — поспешил уверить Михо, — бегом туда и обратно.

— Я не этого боюсь, — покачала она головой. — Вдруг тебя узнают и схватят.

— Так просто не схватят, — отмахнулся юноша. — А ты, если шум-гром заметишь в деревне, меня не дожидайся. Сама в обход дальше двигай, к брату.

Ярослава возмущённо нахмурилась и собралась что-то возразить, но парень, опережая её гневную тираду, поднял руки и поспешно затараторил, оправдываясь:

— Даже не возражай! Это ведь в крайнем случае, а так, я постараюсь тихим мышем проскользнуть. Создатель даст, не заметят. Всё, пошёл я. А ты спрячься и, вон, магией займись, потренируйся.

Он соскочил с коня и, зачем-то пригнувшись, поспешно рванул к деревне.

— Осторожнее там! — крикнула ему вслед девушка. — Я волноваться буду!

Михо, чуть обернувшись, махнул ей рукой и припустил дальше.

Бежать было легко и радостно. Пусть трава и вымахала выше колена, но путь лежал под горку, и Михо пёр, как дикий сохач, оставляя за собой колею из примятой зелени. А ещё он был необычайно горд собой, так смело отправившимся в разведку, наперекор опасности, ради ставшей такой дорогой для него девушки. Девушки, которой он, определённо, был не безразличен. Вон, как она сказала — волнуюсь, мол, за тебя. Даже потеплело всё внутри от таких её слов.

Вообще, сестра Яра Амира безумно нравилась Лишеку. Хорошо, что и сам брат не был против. Это было здорово — заботиться о ней, защищать, обучать магии. В такие моменты, будучи рядом с ней, парень чувствовал себя самым нужным и самым счастливым на свете.

И он искренне радовался, когда его старания приносили результат. Особенно в обучении девушки заклинаниям. Она схватывала все на лету, запоминала почти мгновенно. Сам он возился с освоением новых формул куда дольше.

И с использованием силы у Яры успехи были несомненны. Она и энергии за раз могла больше накопить-закачать. И времени на «откаты между кастами заклов», как выражался её брат, у Яры уходило значительно меньше.

А её способ выписывать формулы! Михо был поражен, когда увидел это.

Как-то, изучая и повторяя «воздушный кулак», девушка задумчиво тихонько водила пальцем в воздухе и, о чудо, нарисовала, пусть маленькую, но совершенно правильную формулу заклинания, которую тут же накачала энергией и запустила в ближайшее дерево.

Пальцем! Одним! А не двигая всей рукой и не складывая пальцы вместе, как это приходилось делать Лишеку и, даже, самому мэтру. Учитель тогда тоже в шоке был. Девушка могла просто встать, спокойно опустив руки вдоль тела, и пальчиком, почти незаметно, создать и внезапно выдать очень даже весомый сюрпризец в виде «огненного шара» или того же «кулака». Михо аж позавидовал немного.

Но, зато, он мог формировать и «шары», и «кулаки» обеими руками и почти одновременно. У Яры так пока не получалось.

Лишек вообще заметил, что занимаясь с девушкой, показывя ей и объясняя основы создания заклинаний, он и сам стал оперировать магической энергией куда лучше прежнего. Он мог ей запасаться в большем объёме, а сами заклинания создавались быстрее и были намного мощнее. Чем не повод порадоваться для парня, мечтающего стать великим магом?

Ближе к посёлку будущий великий маг, всё же изрядно уставший от бега по высокой траве, выскочил на дорогу и, облегчённо вздохнув, сменил трусцу на торопливый шаг.

Особого внимания на него никто не обратил. Лишь один селянин, правивший пустой и громыхающей, двигающейся навстречу телегой, кинул мимолётный взгляд на странного, небедно одетого паренька, да и думать о нем забыл — своих забот хватает. Что ему за дело до праздношатающихся по округе недорослей?

Так и дотопал Михо до околицы, никем не останавливаемый и никому не интересный.

Деревня была достаточно крупной. Главную дорогу, по которой шагал юный маг, и которая, похоже, проходила через весь населённый пункт, часто-часто пересекали поперёк улочки поменьше. Дома вдоль них хоть и стояли все одноэтажные, но выглядели очень даже добротными и ухоженными. Вокруг домов — неизменные для любых крестьянских дворов, многочисленные пристройки для животных и хозяйственной утвари. Праздного народа не видать, все при деле.

Впереди, над низкими строениями, возвышалось лишь двухэтажное здание гостиницы, да где-то за ним торчал высокий шпиль местной ратуши.

К гостинице Михо и отправился. А где еще проще всего раздобыть еду и нужную информацию, кроме как на постоялом дворе?

Зашел в настежь распахнутые ворота и собрался уже двинуться к дверям под вывеской «Харчевня Жаренный Хрюн», но тут навстречу ему на крыльцо развесёлой гурьбой вывалилась компания стражников. Часть из них бодро зашагала в дальний угол двора, к отхожему месту. Другая же осталась на крыльце подышать свежим воздухом, а заодно и громко поржать над собственными совершенно незатейливыми шутками.

Лишеку ничего не оставалось, кроме как резко свернуть в другую сторону и подойти к здоровенному лохматому мужику в грязном кожаном фартуке. Тот безрадостно возился с какими-то железяками возле загнанной под навес крытой повозки. Не карета, конечно, но вид транспортное средство имело весьма презентабельный и даже дорогой. На дверце даже герб имелся - морской конь со скрещенными над ним мечами. Видать, хозяин не из простых.

Рядом с работающим здоровяком, на перевёрнутой кверху дном бочке сидел мелкий чумазый и такой же лохматый пацанёнок, с интересом наблюдающий за непонятным процессом и при этом увлечённо ковыряющийся в носу.

— Создатель в помощь, почтенный, — поприветствовал работника юноша.

— Угу, — буркнул тот, не отрывая взгляда от своих железок. Ребёнок же, повернувшись на голос, вынул палец из носа и заулыбался, хвастаясь явным недостатком зубов. Ещё и язык Лишеку показал.

Тот в долгу не остался и ответил скорченной рожей со сведёнными к носу глазами. Малец довольно рассмеялся, а юный маг вновь обратился к мужику:

— Не подскажешь, далеко ли отсюда до Крынска?

Тот, скосив на мгновение взгляд на парня, тут же вернулся к своему занятию:

— Не, не очень. Тоже, что ль, на торжества собрался посмотреть?

— На них, — согласился Михо, решив, что это такой ответ вызовет меньше всего подозрений.

— А чего вид потрёпанный такой?

Лишек опустил голову, осматривая свой наряд. Да уж, схватки, скачки и ночевки под открытым небом сказались на его модном костюме не самым лучшим образом. Да и беготня по лугу пыли добавила.

— Да вот, попал в передрягу, — пожал он плечами. — Теперь бы до города поскорее добраться. Только, вот, я едой запастись еще в дорогу хотел.

— Ну, это тебе, паря, подождать придется, — задумчиво произнёс здоровяк, не переставая крутить в руках какие-то сцепленные между собой детали. — У нас нынче полный двор гостей. И тех хватает, что в город на торжества поглазеть едут, и этих, вон, — мужик мотнул головой в сторону шумно гогочущей компании, — со всей округи понагнали. Для усиления, стало быть, охраны мероприятия. Охраннички, падучая их пробери. Все вино выдули. Да и припасы подъели. Так что, жди, пока Уфимка с Тоськой новой еды наготовят. Да как же вас, итить-то-мутить!?

Последний его раздосадованный возглас, вызвавший радостное хихиканье малыша, относился к странным железякам, занявшим основное внимание мужика.

— Не выходит что-то? — участливо поинтересовался Лишек.

— Да понапокупают иностранных телег, выпендрёжники, а я тут чини!

— А я думал, это твоя такая, — Михо погладил полированный поручень повозки и восхищенно поцокал языком: — Красотень!

— Не, шутник, не моя, — помотал кудлатой головой здоровяк. — Я тут кузней заведую. А тарантайка — барончиков проезжих. Припёрлись тут. Старый пердун с сыночком-недотёпой. Все из себя важные, расфуфыренные, что твои принцессы на выданье. Тоже в город направлялись, да полуось задняя полетела. Еле до нас дотянули. Сидят, вон, в зале, жрут вдвоём в четыре горла, а я битый час с этими хреновинами разобраться не могу. Будто у меня своих дел мало! Это ж надо было такую простую вещь так заковыристо переиначить! А главное — ну нахрена!?

Мужика, похоже, уже выбесила сложная конструкция повозки, а Лишека внезапно посетила интересная мысль. Стражники-то, оказывается, и не по их с Ярой Славой души тут околачиваются. А в наличии имеется отличное средство для совсем не подозрительной доставки их в город. Главное, с хозяевами повозки договориться и Яру предупредить успеть.

— А что, долго ещё чинить-то будешь? — спросил он, в надежде затаив дыхание.

— Да, помоги Создатель, к вечеру бы управиться, — отмахнулся кузнец.

— Отлично, — заулыбался, довольно потирая руки, юноша, на что мужик в ответ лишь хмуро скривился.

Ну да его вполне можно было понять.

— Эй, дружок, — обратился Михо к пацаненку, — на тебе монетку, принеси мне пирога или хлеба, да молока крынку. А сдачу себе можешь оставить.

Мальца, ловко выхватившего серебряк, словно ветром сдуло. И пары минут не прошло, как он вернулся, вручив юному магу увесистый свёрток и полный кувшинчик с запечатанным горлышком. А еще, спустя совсем немного времени, Лишек уже во всю прыть уминал ногами луговую траву, несясь к заждавшейся его девушке.

Глава 16

Пока добежал, десять раз запыхался. Теперь-то возвращаться немного в горку было. Так что, умаялся не на шутку и даже взмок маленько. Поэтому первым делом, отдав Яре Славе еду, кинулся к фляге и высосал из нее остатки воды. И лишь потом, немного отдышавшись, поведал девице свой хитрый план.

— Да ты мой Кот в сапогах! — расхихикалась та, заставляя парня недоумённо захлопать глазами и посмотреть на свои отнюдь не сапоги, а туфли, ещё больше покрывшиеся за время забега пылью и ошмётками травы. — Так уж и быть, побуду твоей Маркизой де Карабас! Благо, что в воду под мост лезть не надо. Давай, передохни малость да беги за своими баронами. А я пока поем, переоденусь в платье и коней отпущу. До деревни недалеко, глядишь и подберёт их кто потом. Сам-то перекусишь?

— Ага, — только и ответил Михо, до сих пор пытающийся понять, о каких котах и сапогах тут шла речь.

Яра располовинила хлебную краюшку и поделилась с парнем. Усевшись прямо на траву, они принялись торопливо уминать хлеб, поочерёдно запивая молоком из кувшинчика. И, поскольку много времени, чтоб разделаться с такими разносолами, было не нужно, вскоре Лишек рассекал по лугу в очередном забеге до селения.

Во дворе у гостиницы кузнец все так же возился с повозкой, только теперь забравшись под неё с головой. Одни ноги торчали. Малец куда-то сбежал. Надоело, видать, сидеть на одном месте или скучно стало.

— Ну, как успехи? — подошёл вконец умотанный беготнёй Михо, заглядывая под днище колымаги.

— Да выкинул я эту хренотень! — здоровяк что-то усердно прикручивал-приделывал и был, явно, не в самом лучшем расположении духа. — Независимая подвеска, независимая подвеска... тьфу! Проще надо быть! И ломаться тогда нечему будет! Сейчас я им тут по-своему куда лучше сделаю, и проездит эта тарантайка еще незнамо сколь времени!

— То есть, — обрадовался Михо, — скоро готово будет?

— Скорее некуда, — проворчал кузнец. — Сейчас присобачу эту хреновину, и пускай катятся на все четыре стороны с этой своей иностранной техникой!

— Отлично, — потер руки довольный паренёк. — А как мне хозяев узнать?

— Да очень просто, — под повозкой что-то заскрипело и забрякало. — Вот же порожденье Проклятого! Ну кто ж так делает, а!? Увидишь там двоих мордастых и расфуфыренных, не ошибёшься.

Михо поблагодарил мужика, и взойдя на крыльцо харчевни, просочился внутрь. Кроме все той же компании гогочащих и создающих основной шум стражников, народу в помещении насобиралось преизрядное множество. На парня даже не посмотрел никто, и он спокойно принялся бродить по залу, рассматривая посетителей.

Под описания кузнеца попадала лишь одна парочка, важно восседающая за столом у окна в самом дальнем конце помещения.

Действительно, оба одеты так, что давешний баронет Клокаш показался бы рядом с ними жалким оборванцем. Тут тебе и ярко-пёстрые камзолы с кучей блестящих золочёных пуговок, петелек и рюшечек, и белоснежные камизы с кружевными воротниками и манжетами. Цветные лосины и высокие ботфорты с алыми отворотами.

Оба, и в самом деле, мордастые. Только у того, что постарше, щеки обвисали куда сильнее, чем у молодого.

Лишек подошел к их столу и, шоркнув ножкой, учтиво поклонился:

— Не обессудьте, сиятельные господа! Прошу прощения, что отрываю вас от трапезы, но в своё оправдание хочу сказать, что делаю это по весьма важной и печальной причине, требующей вашей помощи, как господ несомненно благородных и добросердечных.

Оба «добросердечных господина» с подозрением уставились на распинающегося перед ними парня. Понятное дело, красивый некогда костюм после всех злоключений давно требовал хорошей чистки и восстановки, имея теперь совсем непрезентабельный вид. Но сейчас это даже играло юноше на руку.

— Моя прекрасная юная госпожа, маркиза де Карабас, — продолжил он, — путешествуя из своего далёкого северного владения по местным землям, подверглась нападению шайки разбойников. Вся наша охрана, пытавшаяся остановить и задержать злодеев, была зверски перебита. Моей госпоже и мне, её верному пажу, чудом удалось выскользнуть из засады на чужих конях, оставив и карету, и почти все вещи бандитам.

Михо замолк, переводя дух. Оба же его слушателя просто застыли, открыв рты и позабыв про еду. Потом старший из них, сидевший в самом углу, очнулся, мотнув зажатым в руке бокалом, мол, продолжай, и юный маг затараторил дальше:

— И всё бы ничего, но вскоре наши лошади, загнанные стремительной скачкой, пали замертво, оставляя нам возможность передвигаться лишь пешком. Что мы и делали, пока моя славная госпожа не подвернула ногу совсем недалеко от этой деревни. И если благородные господа сжалятся и помогут доставить в Крынск маркизу де Карабас, она несомненно будет вам весьма и весьма благодарна!

На этих словах Лишек снова поклонился и с надеждой воззрился на «сиятельных господ».

— А что, действительно ли так хороша собой твоя госпожа? — отмер наконец-то и младший из них.

— Как утренняя заря, мой добрый господин, — закивал торопливо Михо.

— Ага! — скептически сморщился старший. — Все так говорят, а потом норовят подсунуть какую-нибудь уродину. Знаю я этих жительниц северных марок. Как есть — натуральные умертвия, даром, что живые. Твоя маркиза тоже, поди, тускловолосая дурнушка с серой прыщавой кожей и белёсыми рыбьими глазами?

— Что ты, барон! — негодующе замахал руками парень. — Красивей моей госпожи не сыскать во всех королевствах, да и в империи тоже.

— Не знаю, не знаю, — недоверчиво проворчал старый барон, — что-то сильно сомневаюсь я.

— Ну что ты говоришь, батюшка, — загорелся вдруг молодой, — зачем же этому юному пажу обманывать нас? Он же не сватает нам маркизу!

— Ну да, ну да, — пробубнил старик, — но вдруг...

Что «вдруг», сын отцу досказать не дал, перебив его:

— Мы бы помогли твоей госпоже, но наш тарантон сейчас пытается починить местный мастер. Вот если бы...

На этих словах за спиной у Михо бухнула дверь и, громко протопав, к столу подошёл кузнец.

— Готово, милейшие, — поклонился он, — можете, стало быть, забирать ваш агрегат. Починил, как и обещал. Даже лучше сделал.

Лишек усмехнулся, припоминая, что в понимании мужика значит «лучше», но благоразумно решил промолчать.

— Ну вот, видишь, как все благополучно складывается, — поднимаясь из-за стола, радостно сообщил молодой господин и запанибратски хлопнул Михо по плечу, от чего в воздух пырскнуло облаком пыли, — Поехали за твоей госпожой! Держи, кузнец, заслужил!

Он сунул мужику золотой, на что тот расцвел улыбкой, радостно взлохматив свою и без того торчащую во все стороны шевелюру, а старый барон, напротив, недовольно поморщился.

— Вы езжайте, — буркнул он, — я вас тут в уголочке подожду, доем спокойно.

«Это ж сколько можно есть?» — подумал удивлённо Михо, но, пожав плечами, тут же забыл про старика и поспешил догнать его сына, широкими шагами устремившегося к выходу.

Когда влекомый парой лошадей экипаж, свернул с ровной да гладкой дороги и, громыхая на кочках, пересёк луг, приблизившись к линии леса, перед взглядом высунувшегося из-за раскрытой дверцы баронета предстала успевшая переодеться Яра Слава во всём своём великолепии.

То самое необычное платье, в котором она попала в этот мир, сменило пропылившийся и изрядно потрёпанный дорожный костюм. Красивую длинную шею украсило сверкающее на солнце изумительное колье. Столь же чудесные серьги в ушах не смогла скрыть даже пышная грива шикарных рыжих волос, ниспадавших на плечи. Уж на что, вроде, попривык к красоте девушки Михо, сидевший сейчас наверху, рядом с кучером, и то на мгновение восхищенно замер, затаив дыхание. А уж барончик и вовсе поплыл, чуть не до земли отвесив в изумлении челюсть и напрочь позабыв про манеры.

Яра изящно пристроилась на сложенных друг на друге вещевых мешках, и для Лишека было совершенно непостижимо, как она умудряется сочетать в немудреной, казалось бы, позе гордую осанку неприступной красавицы и несчастный, напуганный взгляд широко распахнутых глаз. Взгляд полный надежды и мольбы о помощи.

— Маркиза де Карабас, — осипшим внезапно голосом произнёс он, указывая на Яру и спускаясь с облучка повозки, в то время как барончик так и застыл в её дверях. — А это — любезно согласившийся нам помочь, баронет... баронет...

Михо вдруг понял, что даже не поинтересовался именем баронского сынка, который сейчас, похоже, даже и слышать ничего не слышал, продолжая пялиться на скромно потупившую взгляд девицу.

— Баронет, — ткнул его локтем в бок Михо, — я не знаю твоего имени...

— Перкус, — с трудом выдавил тот из себя, даже не обратив внимания на такую наглую фамильярность со стороны юноши. — Баронет Перкус к твоим услугам, сиятельная госпожа.

Он попытался изобразить поклон и чуть не вывалился из тарантона, лишь в последний миг сумев не грохнуться, ухватившись за дверцу.

Михо еле удержался, чтобы не прыснуть от смеха, а Яра даже бровью не повела. Сказала только:

— Очень любезно, дорогой баронет, с твоей стороны.

И глазищами своими зелёными — хлоп, хлоп.

Собрались за пару минут. Перкус галантно помог дойти и забраться в тарантон старательно хромающей девушке. После чего экипаж, с вновь забравшимся наверх Лишеком, погромыхал обратно в деревню.

А уже там восторженно суетящийся баронет любезно пригласил новоявленную маркизу, разумеется, вместе с верным пажем, в «Жаренный Хрюн» отобедать. А заодно и познакомиться со своим папашей, бароном Фиткунсом Робле.

— Моё восхищение, маркиза, — барон, навалившись пузом на стол, изобразил поклон.

Едва увидев важно шагающую вслед за его сыном девушку, он вскочил и честно попытался выбраться из угла, ставшего вдруг таким тесным. Но, пока суетливо и безрезультатно боролся с мебелью, баронет уже успел подвести Яру Славу к столу. Поэтому раскрасневшемуся от стараний и смущения старику не оставалось ничего более, кроме как плюнуть на попытки выбраться и быть представленным прямо так, беспомощно застрявшим между столом и скамейкой.

Все многоголосье в зале затихло, а взгляды словно прилипли к несомненно очаровательной красавице, остановившейся сейчас перед ним.

— Барон, — Яра так надменно склонила голову, что даже стоящий сзади Михо чуть сам не поверил в её «маркизность». — Благодарю вас с сыном за оказанную помощь. Род Карабасов никогда не забудет этого.

Девушка гордо вскинула вверх подбородок. Солнечные лучи, падая из окна, расплескались по многогранью камней, украшавших её колье, и отразились мириадами вспыхнувших искорок, заставляя в ответ загореться неподдельным интересом взгляд старого барона.

— Это был наш долг, маркиза, — расплылся он в довольной улыбке. — Присаживайся. Мы с Перкусом будем рады угостить тебя лучшими блюдами, что есть в этой забегаловке. После тех злоключений, что ты испытала, нужно обязательно отдохнуть и восстановить силы.

— С удовольствием, любезный барон, — девушка присела на скамью и, ткнув пальчиком в сторону Лишека, жестом, недопускающим возражений, указала ему на место рядом с собой. — Если бы не мой верный храбрый паж и твоя с сыном доброта, даже не знаю, что бы сейчас со мной было.

Она трогательно вздохнула, а усевшиеся напротив баронет с отцом сочувственно закивали головами.

Подошла подавальщица, совсем юная девица, и, выслушав от старика заказ, тут же упорхнула на кухню.

— А что, маркиза, — повернулся вновь к Яре барон Фиткунс, — ты путешествовала с родителями или с мужем?

Михо немного напрягся из-за такого слишком прямого и неделикатного вопроса, но девушка даже бровью не повела:

— Нет, барон. Моих родителей, к сожалению, нет в этом мире. И обручена я ещё ни с кем не была.

При этих словах Перкус приосанился, а его папаша, откровенно обрадовавшись, широким жестом указал на подносимое подавальщицей блюдо:

— Отведай, очаровательная маркиза, местное фирменное явство. Жаренный на вертеле мелкий хрюн. Очень недурственно здесь готовится. Хрюнов вообще редко кто готовить умеет. Специфическое у них мясо, особенно у болотных. Но эти, эти специально выращиваются и не позднее двух месяцев отроду забиваются. Иначе мясо темнеть начинает и теряет свою нежность.

Еще совсем недавно девушку, наверное, бы покоробили такие кулинарные подробности, но сейчас она, не на шутку изголодавшись, не обратила на словесный поток старого барона никакого внимания. Аромат от блюда исходил такой, что ей стоило невероятных усилий не накинуться на этого мелкого хрюна и не начать уминать его за обе щёки, позабыв и про свою роль чопорной маркизы, и про правила этикета вообще. Михо тоже еле держал себя в руках.

Видимо, это было всё же заметно со стороны. Потому как старик, откромсав ножом от прожаренной тушки увесистые куски мяса и скинув их на тарелки молодым людям, благодушно заявил:

— Давайте, ребятки, не стесняйтесь. Хрюн чудо как хорош. Сам бы съел, да не влезет уже.

Принесли еще какие-то блюда. Нарезки копчёностей и сыров. Овощи, пироги.

Поковырявшись у себя в тарелке ножом и вилкой, Яра Слава отправила в рот маленький кусочек мяса и, издав довольное «М-м-м...», благосклонно кивнула в ожидании взиравшему на неё барону.

— Вот и славно! — радостно заявил тот и отсалютовал девушке своим бокалом. После чего несколько минут молодёжь, в полном молчании и под умилённым взглядом старого Фиткунса, усиленно поглощала всё, до чего только можно было дотянуться.

Шум в зале постепенно восстановился, все занялись своими делами, лишь изредка косясь в сторону трапезничающих Михо и Яры Славы. Когда стало очевидно, что «спасённые» наконец утолили голод, барон позволил себе задать новый вопрос:

— Маркиза, мы, конечно, доставим вас в Крынск, но есть ли где тебе там остановиться?

— Я думала поселиться в какой-нибудь гостинице, — девушка переглянулась с Лишеком. — Вообще, этим занимался мой камердинер, но теперь, видимо, займётся паж.

Михо собирался важно поддакнуть, но вмешался Перкус:

— У тебя вряд ли это получится, маркиза.

— От чего же?

— Мой сын прав, — покачал головой старый барон — Сейчас все постоялые дворы забиты под завязку. Город переполнен приезжими. Все хотят поучаствовать в торжествах и, если получится, хоть одним глазком взглянуть на приехавшего императора Влатуса.

— А зачем он приехал? — удивился Михо. — Столица же империи так далеко. И что это за торжества такие? Мы о них и не слышали.

— Император наконец-то решил встретиться со своей сестрой Мадрысей. Это давняя история. Вы ведь издалека и, наверное, её не знаете? — Фиткунс вопросительно глянул на молодых людей, которые тут же активно замотали головами. — Всё началось с отца нашего Влатуса. Когда-то эти земли были вечным камнем раздора между империей и горным королевством Кавакас, что расположилось меж двух морей, чуть южнее. Кавакасу нужны были плодородные долины для посева и пастбища для скота. А империи нужен был доступ к судоходным рекам и, соответственно к двум южным морям, в которые те впадали. Реки текли с разных сторон и по чужим королевствам, минуя империю, а здесь обе делали большущие петли и сближались меньше, чем на четыре руки лиг. Вот и бодались два государства за это междуречье, пока империя окончательно его не захватила.

Барон развёл руками и, убедившись, что маркиза, потягивающая фруктовый взвар из бокала, внимательно и заинтересованно его слушает, продолжил:

— Хотя и потом стычки частенько бывали. Поэтому, когда пришла пора выдавать замуж юную Мадрысю, старшую сестру Влатуса, император решил отдать её за сына короля Кавакаса, а землю, сделав герцогством, подарить молодожёнам. И мир наладил, и дочку, что отличалась весьма скверным характером, наконец-то сплавил. Потом старый император помер, в стране началась смута, так как Влатус ещё совсем мальцом был. И герцог под шумок объявил о самостоятельности этих земель, выведя их из состава империи. А когда и его папаша вдруг скоропостижно скончался, вовсе объявил себя королём да и присоединил междуречье к королевству Кавакас. Не утомил я вас рассказом?

— Нет, нет, — повела рукой Яра, — рассказывайте, барон. Мне интересно.

— Ну и хорошо. Так вот, Влатус-то наш, как окреп да трон под себя окончательно подобрал, смутьянов разогнав, заявил о нелегитимности выхода земель из состава империи и затребовал их, стало быть, обратно. Новый король Кавакаса, понятное дело, ни в какую. Сестрица Влатусу тоже петиции шлёт, мол землица моя, отцом подаренная и только мне с мужем моим принадлежит. Чуть было война не разразилась, да король кавакасский вдруг непонятно чем траванулся. Рожа у него язвами пошла, как у чумного какого, волосы повылазили, а потом он и вовсе помер, — барон сделал глоток вина, смочив горло. — Ага, а мы, жители межречья, хорошенько подумав, решили на поместном соборе, что хотим назад, в состав империи, о чем Влатусу нашему в подписном соборном листе всё и изложили. Тот кобениться не стал и быстренько прислал сюда пару полков своих гвардейцев. Для поддержания в регионе мира и порядка. Так мы и стали снова частью империи. А молодой император в честь воссоединения заложил промеж двух рек город-крепость Крынск и соединил ров вокруг него с обеими этими реками длиннющими каналами, сделав Крынск торговой столицей межречья.

Барон перевёл дух и надолго приложился к своему бокалу.

— Хорошее вино хозяин подаёт, — откинувшись назад, заявил он, окончательно опорожнив посудину. — О чём я там говорил? А! А Мадрыся, которая теперь королева Кавакаса, долго на него серчала и всякие козни творила. То новые пошлины какие введёт, то санкции придумает. А теперь вдруг прислала императору письмо, что готова вроде как примириться и подписать новый взаимовыгодный договор. Вот наш Влатус и приезжает. И торжества устраивает.

Фиткунс почесал нос, немного подумал и выдал:

— Народишко ради такого дела со всех концов съехался, говорят. Не протолкнуться. Не то, что апартаменты где достойные снять. Вот я и хочу тебе, маркиза, предложить, пожить пока гостьей в моём городском доме. Дом большой, да бываем мы в нём редко, наездами. Дел в баронстве всегда невпроворот. Но тут уж грех было не наведаться. Почту за честь, предоставить тебе кров и стол на время, пока ты не уладишь свои дела.

— Благодарю тебя, барон. С радостью приму твоё приглашение.

— Вот и отлично, — хлопнул в ладоши старик. — Только вот что...

Он повернулся к сыну, махнув рукой в сторону компании стражников:

— Перкус, дойди-ка ты до тана этих молодчиков. Им всё равно завтра в Крынск выдвигаться. Простимулируй тана парой-тройкой золотых, пусть отправляются сегодня вместе с нами. А то на маркизе столько каменьев драгоценных, что сильно соблазнительной добычей она для многих будет. Вон, пол зала на неё зыркают украдкой. А морды-то, у-у-у, бандитские у всех.

Баронет, всё это время так и просидевший, не отводя от Яры Славы восторженного взгляда, спорить с отцом не стал, мигом подхватился да направился к стражникам. А уже через четверть часа в сторону Крынска выдвинулась кавалькада из тарантона и двух рук почти дармовых вооружённых охранников.

Глава 17

Лес был густой и какой-то непроглядный. Шёл бы Ярик по нему один, непременно или заблудился бы напрочь, или глаза себе повыкалывал торчащими отовсюду ветками. Но он, ведя в поводу Тайсона, спокойно и уверенно шагал за гоблином, невесть как находившим дорогу в этом буйном растительном лабиринте. Шагал себе и шагал. Нудно и долго.

Одни зелёные деревья вот уже который час сменялись другими, и не было им конца. Единственная радость, думал парень, что это не какой-нибудь уральский еловый бурелом. Там, мало того, что всё лицо уже бы давно хвоей исколол, так еще б и перебираться через поваленные деревья задолбался.

Тут хоть идешь за этой маячащей перед тобой плешивой головой гоблина и в ус не дуешь. Только особо назойливо лезущие в лицо ветки периодически рукой отодвигаешь. Да разве что от скуки еще изнываешь. Ну и мысли всякие в голову лезут. И про мэтра с капитаном, и про умотавшую куда-то сестру с Лишеком, и про Агаю, оказавшуюся императорской шпионкой. В общем, безрадостные мысли и даже неприятные.

— Слушай, Сусанин зеленоухий, мы точно хоть к форту идём? Уже пол империи, наверное, по этим зарослям промотали. Ты там не заблудился часом?

— Где тут блудить-то? — беззлобно огрызнулся кобл. — Тоже мне, заросли нашёл.

— А чего так долго? Ты нас кругами что ли водишь? Не мог же Тайсон так далеко меня увезти.

— Конечно кругами, — Генордалтрис вышагивал впереди, не выказывая и толики усталости. — Или ты думал, что мы прямиком по дороге к крепости отправимся? Здравствуйте, человеки добрые, это мы к вам назад на огонёк заглянуть решили! Разжигайте печи, калите свой пыточный инструмент, сейчас мы вам все военные тайны выдавать будем!

— Язва ты зелёная, — досадливо буркнул Ярик, впрочем, не особо обижаясь на гоблина. — Долго нам ещё?

— Да, считай, почти пришли. Лиги полторы осталось. Вон, впереди просвет. Там на полянке пока и остановимся на привал.

Юноша посмотрел вперёд, но как ни пялился, как ни таращился, никакого обещанного просвета разглядеть не сумел. Одна сплошная зелёная стена из листьев. Но не прошли они и тридцати метров, как заросли резко закончились, позволив путникам выбраться на достаточно обширную поляну, покрытую ровным ковром не очень высокой, где-то по колено, травы.

— О-о-о-о! Наконец-то! — парень, сдёрнув с коня седло с потником, бросил их на землю и радостно завалился сверху, блаженно вытянув ноги. — Вот оно счастье! Сколько отдыхаем?

— Я до вечера, — гоблин уселся рядом по-турецки, — ты до утра.

— В смысле? — не понял Ярик.

— В смысле — я жду, как начнёт темнеть и в крепость пойду, а ты меня здесь подождёшь. Я разведаю, что там и как, да потом тебе расскажу. Какой тут ещё смысл может быть?

— И что я тут делать буду? — возмутился мальчишка. — Я ж тут один от скуки сдохну!

— Не сдохнешь, — решительно заявил кобл. — Займёшся познанием мира и самого себя.

— Чего-о-о!?

— Того, — спокойствия и невозмутимости зелёного хватило бы на сто индейцев. — Силу вижу я в тебе и способности немалые. Развивать их будешь.

— О! Да ты прям как Магистр Йода заговорил! — Ярику стало смешно. — Джедая из меня делать собрался? Или шамана?

— Не знаю, кто такой джедай, но шаман из тебя пока что точно не выйдет, — гоблин даже не улыбнулся. — Но ты можешь попробовать познать мир, заглянув в себя. И я помогу тебе это сделать.

— И на кой мне это счастье?! — от чего-то вдруг заволновался и заупрямился парень. — С духами беседовать на досуге?

— Может и с духами, — кивнул кобл. — Смотря как учиться будешь. И беседовать, и силой их пользоваться.

— Блин! И как этому учиться? — странно всё это было и непонятно, и даже как-то боязно.

Ярик недоверчиво посмотрел на гоблина, но тот продолжал олицетворять собой всю невозмутимость мира. Только достал из своего мешка маленький холщовый кисетик и, развязав стягивающую его горловину тесёмку, запустил внутрь руку.

— Вот, — протянул он парню извлечённый из кисета какой-то сушёный листик. — Это курукуш. Он поможет твоему сознанию приблизиться к тонкому миру духов. Все, кто становятся на путь шаманства, для обучения пользуются только этой травкой.

— Ну, вообще зашибись! — захлопал глазами Ярик. — Ты мне тут травку покурить предлагаешь?!

— Зачем курить? — удивился Генордалтрис. — Её жевать надо.

— Еще не лучше, — вздохнул парень. — Что-то темнишь ты, дядя. А эта твоя травка не вызывает, случайно, привыкания от частого употребления?

— А чего её часто употреблять? Её только в начале обучения употребляют. А как научатся сатэ ловить, так особо и не нужна она становится. Так, в сложных случаях только.

— Еще и сатэ какое-то ловить надо, — проворчал себе под нос Ярик. — Надеюсь, это не то, о чём я думаю.

— Я не знаю, о чём ты думаешь, — гоблин продолжал протягивать мальчишке листик, — но сатэ — это состояние резонанса с тонким миром. И достигается оно расширением сознания с помощью курукуша. На, жуй давай.

— Только этот один листик? — парень недоверчиво взял сушёный курукуш.

— Да. Тебе достаточно будет.

— Значит, хватит одной таблэтки? — он понюхал лист и лизнул его, поморщившись. — Фу, горький-то какой! Обязательно его, да, жевать?

— Да, — зелёный был непреклонен.

— Ууу, гадость какая, — разжевать лист труда не составило, куда труднее было все это проглотить. — И чего я тебя только слушаюсь!?

— У тебя выбора нет потому что. Теперь сядь, как я — продолжил руководить кобл. — Давай, давай, пересаживайся! Нечего валяться! Во-о-от, руки на колени положи, глаза закрой. Теперь нужно про себя повторять какую-нибудь песнь про природу. Только чтоб хорошо ее знал и не ошибался.

— Это-то еще зачем? — недовольно вздохнул мальчишка.

— Это чтоб твой организм и твой мозг работали в нужном направлении и привыкали к переходу в состояние сатэ под определённые слова. Будет потом, как ключ.

— Аааа! Типа мантры! — кивнул Ярик. — Понял. Только я песен не знаю про природу. Стих из программы школьной помню. Ну, это как песня, только без музыки.

— Пойдёт, — благосклонно соизволил согласиться гоблин, — начинай повторять, только не ошибайся. И смотри вглубь себя.

— А это еще как? — глаза сами собой распахнулись от изумления.

— Молча, — отрезал зеленокожий. — Смотри и стих свой повторяй. А я пока пойду поймаю кого на ужин.

Он поднялся и неспешно, вразвалочку направился к стене растений. А Ярик поёрзал немного, устраиваясь поудобнее, и, снова закрыв глаза, принялся повторять:

«Я узнал, что у меня Есть огромная родня: И тропинка, и лесок, В поле каждый колосок. Речка, небо надо мною — Это все моё, родное!»

И потом снова:

«Я узнал, что у меня .... »

Сколько раз он повторил этот стишок, вряд ли можно подсчитать или вспомнить. Мальчишка потерял счет времени. Оно словно остановилось. А то и вовсе перестало существовать. Да и вообще всё перестало существовать. Он больше не чувствовал ни согревающих спину лучей солнца, ни освежающий ветерок. Ни звука, ни шороха извне. Только монотонно звучащие в мозгу:

«...И тропинка, и лесок, В поле каждый колосок...»

И вдруг, спустя, наверное, вечность, лёгким шелестом и едва уловимой волной со всех сторон накатило что-то странное:

«Привет, друг... здравствуй, новый друг... мы рады тебе...»

Нет, это были не слова. Скорее, эмоции, хлынувшие отовсюду.

А потом он снова почувствовал ласкающее прикосновение ветра, взъерошившего волосы и ласково погладившего его по щеке.

«Я с тобой, друг! Поиграем? Смотри, как здесь здорово!»

Ярик не открывал глаза, он знал это наверняка, но понимал, что каким-то образом видит теперь всю поляну. Причем буквально всю, даже у себя за спиной. Он отчетливо различал каждое дерево и каждый куст вокруг. Да что там, каждую травинку и цветок на поляне. Он чувствовал птицу, застенчиво перепорхнувшую с ветки на ветку метрах в десяти от себя, там, куда обычный взгляд даже не проникнет. Он видел муравья, тащившего дохлого жучка у себя под ногами и чувствовал, как тому тяжело и страшно не успеть добраться засветло до муравейника. Он чувствовал благостное настроение Тайсона, радовавшегося вкусной сочной траве и тому, что его перестали тащить через этот нескончаемый лес, где можно только медленно брести и нельзя нестись во весь опор, разгоняя ветер...

Он видел и чувствовал всё! И это было... он не знал, как обозвать это чувство! Просто ЭТО БЫЛО!

Откуда-то справа к поляне приближался кобл. Ярик чувствовал и то, что он идет не с пустыми руками, и то, что ему не терпится приготовить ужин и утолить голод. А еще он почувствовал в мешке за спиной у зелёного что-то странное и непонятное. Нечто, вроде, и знакомое, и нет. притягивающее к себе и одновременно пугающее. Какой-то клубящийся необъяснимыми завораживающими эманациями чёрный-пречёрный сгусток то ли энергии, то ли эмоций, нервно пульсирующий и словно тянущийся к Ярику. Это было и жутко любопытно, и приятно, и невероятно страшно.

Гоблин приблизился еще немного, и этот странный, живой он что ли, сгусток мрака, словно наконец почуяв парня, взорвался вдруг целой бурей перемешавшихся в невероятный клубок эмоций, так напугав Ярика, что того мгновенно вытряхнуло из состояния сатэ и даже повалило на землю.

— Что там у тебя!? — крикнул он гоблину, через пару секунд вынырнувшему из плотных зарослей на поляну.

— Да вот, крола добыл. Смотри, какой жирный!

— Нет! — поднявшись на ноги, негодующе отмахнулся Ярик. — Не это! В мешке что!?

— О-о-о! Почувствовал!? Смог!? Молодец! — зелёный бросил добычу на траву у ног парня, а затем, сняв с плеча свой дорожный мешок, развязал его горловину: — Ну, на, смотри.

Мальчишка во все глаза выставился на руку Генордалтриса, шерудящую в мешке. Сердце его при этом колотилось так, словно от того, что кобл сейчас выудит на свет, зависят и жизнь, и дальнейшая судьба парня.

— Во-о-от, держи, — гоблин наконец вытащил продолговатый предмет, завёрнутый в тряпицу и протянул Яромиру.

Тот чуть ли не дрожащими от волнения руками выхватил свёрток, суетливо начал его разворачивать.

— Карук! — облегчённо выдохнул он.

Тряпка полетела в траву, а правая ладонь крепко ухватила холодную рукоять черного кинжала.

— Я уж думал, что потерял его, — повернулся он к коблу. — Откуда он у тебя?

— Дак, подобрал, пока ты в отключке валялся, — тот наклонился и подобрал тряпицу, отброшенную юношей. — Не след вещами-то разбрасываться. А такими, как эта, тем более.

— Вот спасибо! — Ярик радостно разглядывал клинок, словно любимую игрушку, где-то давно потерянную, а потом случайно извлечённую родителями из-за какого-нибудь шкафа. — А чего сразу не отдал?

— Вот того и не отдал, — ворчливо проскрипел Генордалтрис, убирая совершенно никчёмный на взгляд юноши кусок материи обратно в мешок и завязывая его. — Хотел посмотреть, насколько вы с ним привязались и чувствуете друг друга. Теперь вижу.

— Что видишь? — Яромир налюбовался Каруком и задумался, куда б его засунуть, потому как испорченную куртку он не надевал, запихнув по настоянию кобла в свой изрядно уже опустошённый вещмешок и щеголяя теперь лишь в джинсах да в последней запасной рубахе.

Карманы штанов — точно не вариант. Вылетит, и не заметишь. Так что, выбор не велик, пришлось засунуть за голенище сапога. И не потеряется, и не на виду, и вытащить не особо сложно. Только не очень удобно, конечно, с непривычки. Упирается там чем-то и на ногу давит. Ну, да не смертельно.

— Вижу, что привязались, — буркнул кобл, наблюдавший за манипуляциями парня. — Всё? Нарадовался? Теперь вынимай его обратно, клади на пару шагов от себя, а сам усаживайся и лови сатэ. Будешь учиться ножиком своим управлять. А я, пока не стемнело, ужин приготовлю да куртку твою починить попробую. Мешок то твой всё равно почти пустой, а кожа на него знатная пущена. Отличную заплату соорудить можно.

— Угу, — кивнул парень, пропуская слова о куртке мимо ушей, потому как заинтересовал его совсем другой вопрос. — А чего учиться то? Я и так им управлять умею. Вон, этому Дарт Вейдеру как касты сбивал.

— Не знаю, что ты ему там сбивал, но ты лучше со мной не спорь. Ты и малой толики об этом клинке не ведаешь, а туда же — умею я. Садись давай, умельщик! — рыкнул зелёный и встал напротив Ярика подбоченившись: — Садись, садись. Времени мало осталось, а у меня дел невпроворот.

Юноша вздохнул и покорно уселся на траву.

— А ты сам-то откуда про Карук так много знаешь? — глянул он на кобла, занимая положенную позу.

— Дак, а как же мне не знать, если эти кинжалы величайшими шаманами моего народа в стародавние времена изготовлены, — гоблин примостился на траве неподалёку от мальчишки и принялся разделывать крола.

— Да ты что?! — удивился Ярик и скривился при виде того, как зелёный вспарывает шкуру животного.

— Угу, — самодовольно кивнул кобл, увлечённо орудуя своим кинжалом. — Давно это было. Конечно они не сами кинжалы сделали, а только привязали к ним Духов Хаоса. А клинки выковали из черного золота Древние, которым тогда служил мой народ...

— Точно! — хлопнул Ярик ладонью себя по лбу, отчего прерванный на полуслове гоблин вздрогнул и удилённо на него уставился. — А я-то понять не мог, чего мне в этом мире не хватало всё время! Точно-точно, древних! Волшебство есть, боги, эльфы, гоблины всякие. А древних нет. Фух! Теперь я спокоен!

Ярик дурашливо вытер со лба несуществующий пот и кивнул притихшему коблу:

— Извини, перебил. Что там древние? Это вообще кто такие были? И куда делись?

— Древние, — зелёный вернулся к своему занятию, — они раньше всех появились в этом мире. И когда создатели перестали особенно за ним, за миром, следить, стали, практически, им управлять. Мой народ и орки стали союзниками и вассалами Древних. А эти мелкие выродки коблитты — слугами. И служили им долгие века. Только альвы противились власти Древних и не пускали их к себе на континент. А потом появились человеки. Много. Пришли из другого мира и притащили с собой своих магов. Вот, я скажу тебе, и бойня тогда началась, у-у-у...

Генордалтрис, словно чулок, содрал к крола шкуру и отложил её в сторонку, занявшись потрошением тушки. Мальчишка же сидел, примолкнув и внимательно слушая зелёного кулинара.

— Древние были сильны, но человеков было очень много. Намного больше, чем Древних. Для нас, чтоб мы могли помочь им, они и выковали чёрные клинки, а наши великие шаманы смогли привязать к этим клинкам духов разрушения. С помощью которых лучшие из наших воинов и стали уничтожать магов по одному, разрушая их заклятия и лишая сил, — Генордалтрис на секунду замолчал, словно задумавшись о чём-то, а затем продолжил. — Как видишь, победить мы не смогли. Остатки народа Древних, чтоб не быть уничтоженными совсем, нашли способ, открыв проход, уйти из этого мира. Правда, обещая вернуться и отомстить. Но нас с собой не взяли. Не взяли и коблиттов, за что те прокляли своих хозяев, да и нас заодно. Сам наш народ еле выжил. Очень обиделись на нас человеки. За то, что многих их самых сильных магов смогли уничтожить наши воины. Теперь-то маги куда слабее, чем раньше. Многое из знаний забыто или утеряно. Вот и проходы меду мирами открывать разучились. И то, что попали вы сюда с сестрой — чудо великое и знак свыше.

— Ой, вот только давай без знаков и предсказаний всяких! — досадливо махнул укой Ярик. — А то одному предсказали чушь какую-то, так он на нас охоту объявил. Вот, расхлёбываем теперь. А ты умеешь Каруком управлять?

— Нет, — покачал головой гоблин, не отвлекаясь от крола. — Для этого связь с ним нужна. У тебя она есть, у меня нет. Но я знаю, чему тебе учиться надо, и могу помочь. Всё, готово! Пора костёр разводить. Я за дровами быстренько, а ты лови сатэ, а потом попробуй, пообщайся с духом Карука. Твоя задача — заставить его покидать вместилище. Хотя бы ненадолго и недалеко.

— Это из кинжала что ли вылезти? — удивился Ярик. — А так можно было?

— Можно. Только вы, человеки, даже и не знаете об этом. Всего-то и научились, что дырявить ими друг друга да заклятья разрушать. А почувствовать и познать дух клинка — не в силах.

Кобл насадил выпотрошенную тушку на импровизированный вертел из очищенной от коры палки, водрузил все это хозяйство на воткнутые в землю рогульки и, поднявшись на ноги, поковылял к краю поляны.

— А этот твой кукуруш? Не надо еще жевать? — окликнул зелёного парень.

— Нет, — махнул тот рукой, оглянувшись, — хватит и того, что я уже дал.

— Ну и слава богу, — вздохнул Ярик облегчённо, глядя на исчезающего в зарослях гоблина, — второй раз в меня бы эта гадость не полезла.

Он выудил из-за голенища клинок, наклонившись и потянувшись вперед, воткнул его в землю и, выпрямившись, положил руки на колени.

— Я узнал, что у меня, — начал он, вздохнув и прикрывая глаза, — есть огромная семья...

На этот раз стишок пришлось повторять не так уж и долго. Наверное, и десятка «колосков» не набралось перед тем, как накатившее лёгкое головокружение принесло за собой новую волну просочившихся в голову ярких красок, шумов и эмоций.

Правда на этот раз, ожидавший подобного эффекта, юноша воспринял приход сатэ совершенно без страха, но с огромным любопытством.

Даже не оглядываясь по сторонам, он сосредоточил все внимание на кинжале, торчащем из травы почти в метре перед ним. И на клубке мрака, угнездившемся посередине клинка. Сейчас Ярик мог спокойно его разглядеть.

Размером чуть меньше кулака. Чем-то напоминает морского ежа. Только торчат из него в разные стороны не иглы, а какие-то тонкие и гибкие, постоянно двигающиеся, изгибающиеся и переплетающиеся то ли усики, то ли щупальца. Больше ни с чем, вроде, и не сравнишь. Откуда-то пришло понимание того, что именно с их помощью Дух Хаоса чувствует окружающий его мир. Они для него и нос, и глаза, и всё остальное.

Захотелось потрогать это сияющее непроглядной темнотой чудо. Юноша поднял и протянул к нему руку. Теперь его с клубком разделяло сантиметров двадцать. Тот, словно обрадовавшись, запульсировал сильнее, потянувшись какой-то частью усиков в сторону руки.

Страха не было. Ярик знал, что Дух ничего полохого ему не сделает. Он наклонился вперёд и коснулся клубка. Несколько счастливо извивающихся усиков тут же немного удлинились и обвились вокруг пальцев. Никакого прикосновения не почувствовалось. Но по руке к плечу побежали приятные мурашки.

— Надо ж назвать тебя, поди, как-нибудь, — подумал парень, — как же ты без имени то?

Новая волна мурашек и усилившаяся интенсивность шевеления усиков показали, что такая идея клубку по вкусу.

Ярик выпримился, убирая руку, и задумался. Не ёжиком же называть Духа Хаоса. А больше он ни на что особо и не похож. Разве что на 3-Дэшную кляксу.

— О, точняк! Будешь Кляксичем! — решил он. — Вижу, вижу, что ты доволен. Ну что, как тебя из кинжала-то выманить?

Счастливо шевелящийся комок ничего не ответил. Ярик опять протянул к нему руку, теперь уже не наклоняясь и оставляя между собой и Кляксичем сантиметров тридцать:

— Давай, друган, иди ко мне.

Дух ответил волной недоумения, желания нового прикосновения и сожаления о невозможности это сделать. Было очень странно и непривычно чувствовать и, тем более, понимать то, что выражалось не словами и даже не мыслями.

— Ну что же ты? Не бойся, давай! — подбодрил Кляксича парень. Но тот лишь переместился с лезвия на кончик витой рукояти и завис там, нервно подрыгиваясь и возбужденно шерудя своими отростками.

— Что, не можешь? Ну, постарайся! — Ярик продолжал держать перед Духом требовательно протянутую руку. — Давай, дотянись до мня!

Кляксич разве что не подпрыгивал на рукояти, фонтанируя самыми разными эмоциями, но своего убежища не покидал.

— Прирос ты к нему что ли? — начал раздражаться юноша, на что тут же уловил в ответ нотку обиды, примешавшуюся к остальным чувствам, льющимся от Духа.

— Ладно, не дуйся. Просто, гоблин считает, что это чем-то для нас важно, — вздохнул Ярик. — Попробуй еще, вдруг получится.

Комок мрака нетерпеливо задёргался. Почувствовалось напряжение, с которым он пытается оторваться от кинжала. Но привязка, удерживающая его в Каруке, была куда сильнее желания угодить новому хозяину. Кляксич еще несколько раз дёрнулся, тщетно пытаясь спрыгнуть с рукояти, и утомлённо затих, задумчиво перебирая отростками. А затем, словно найдя выход из этой неприятной для него ситуации, радостно выстрилил в сторону руки Ярика одним резко удлинившимся усиком. Обвив кисть он замер, а юноша почувствовал довольное удовлетворение, выплеснувшееся из Кляксича.

— Молодец, придумал, — похвалил он его. — Но учиться все равно надо. Что б такого придумать?

Вытащив кинжал из земли, Яромир вытер лезвие об штанину и задумчиво почесал им затылок.

— А вот как ты, скажи, заклинания разрушал? Ты же это на расстоянии делал. Ну ка! — он поднялся на ноги, подошел к вещьмешку и пошерудил в нём рукой. Нащупал бережно припрятаннный когда-то амулет — переводчик и извлёк его на свет. Теперь он явно видел голубоватый светлячок, запрятанный в кристалл: — Ух ты, круто. Нет способностей, нет способностей... И без них обойдемся! Да, Кляксич? Хотел я этот девайс до дома заныкать, но нам сейчас с тобой разобраться важнее.

Размахнувшись, Ярик закинул амулет на другой край поляны и направил на него Карук.

— Ну что, поэкспериментируем? — приглядевшись, нашел взглядом голубую искорку, мерцавшую в траве. — Давай, дружок, покажи, как ты её разрушаешь.

Чирканул по привычке наискосок по свечению магии и увидел, как из Кляксича выметнулся еще один удлиняющийся отросток, мгновенно дотянувшийся до амулета и впившийся в голубой огонёк. Как только тот погас, усик втянулся обратно, а Кляксич испустил эманации удовольствия. Почему-то сразу представился котёнок, налакавшийся молока и счастливо замурлыкавший.

— О! Да ты, походу, поужинал, малыш! — улыбнулся Ярик. — Теперь буду знать, чем тебя подкармливать. А вон и мой кормилец показался.

Где-то на переферии зрения, в глубине окружающих зарослей, замаячила фигура приближающегося кобла. Пока зеленокожий добытчик не добрался до поляны, парень успел неспешно подняться, сходить подобрать потухший амулет и вернуться обратно, усевшись на прежнее место и вновь воткнув Карук перед собой.

— Ну что, попробуем повторить попытку? — он принялся выманивать Кляксича из кинжала, краем глаза наблюдая за тем, как гоблин разводит огонь.

Его зарождение он тоже почувствовал эмпатически. Маленькое ярко-алое пламя сперва неуверенно, словно недоверчиво, перекочевав из рук Генордалтриса на собранные им деревяшки, принялось обследовать их, медленно разгораясь и расползаясь все больше и больше. Будто проверяло качество приготовленной для него пищи. Затем куда увереннее растеклось по всем дровам и довольно вспыхнуло, резко разросшись, засияв и заискрившись.

По руке, протянутой к кинжалу, пробежался поток мурашек — Кляксич, вытянув очередной ус, напоминал о себе, испуская волны желания и нетерпения. Как маленький мальчик, теребящий за руку маму и требующий купить ему мороженное. Так и слышилось в его посылах: «Дай, дай! Хочу, хочу!»

— И чего же ты хочешь? — Ярик вытащил клинок из земли. — Неужели к огню захотел?

Дух Хаоса радостно задергался, источая согласие и довольство от сообразительности хозяина. Юноша развернулся, поднося Карук к костру:

— Ближе? Еще?

Едва лезвие коснулось пламени, Кляксич просто взорвался эмоциями, требуя не прекращать, удерживая его в пламени, и не мешать насыщаться его энергией.

— Ага, простой ты! — руку нещадно жгло, и Ярик убрал её из костра, тут же уловив огорчение Духа. — Ничего, потерпишь немного. Раз ты такой проглот, так и быть, сейчас придумаю что-нибудь, покормлю тебя еще.

Он огляделся по сторонам, подтянул к себе какую-то палку, раза с третьего воткнул в её кончик кинжал.

— Давай, питайся, всеядный ты мой, — поднес всю эту конструкцию к огню, стараясь не мешать колдующему над запекаемым кроликом гоблину.

Держал, пока деревяшка не обуглилась настолько, что Карук мог в любую секунду вывалиться прямо в костер. Кляксич на этот раз не возражал. Не иначе, насытился.

Помахав немного палкой, дождавшись, пока клинок остынет, Ярик пристально его осмотрел. Даже будучи погруженным в пламя, его лезвие оставалось черным, не краснея, как можно было ожидать. И сейчас, когда оно остыло, на нем не осталось никаких следов пребывания в огне. Рукоятка тоже никак не пострадала. Сам же кляксич, стал словно немного больше. Хотя юноше это могло и показаться.

Он сунул Карук за голенище и посмотрел на гоблина:

— Гена, долго еще? Твой кролик так вкусно пахнет, что я его готов уже целиком проглотить прямо так, горячим!

Глава 18

После ужина кобл ушел в форт, а Ярик провел еще какое-то время в попытках выманить Кляксича из кинжала. Когда же вокруг окончательно стемнело, отправился побродить по окрестностям, изучая способность обходиться без света с помощью состояния сатэ. Заодно и дров пособирать.

Входить — выходить из сатэ получалось почти без напряга. Выходил вообще мгновенно, а на вход требовалась всего пара «колосков».

Заблудиться не боялся — пощипывающего травку Тайсона и всё ещё яркое пламя костра он «видел» даже сквозь деревья на достаточно большом расстоянии.

Никаких крупных зверей в округе не наблюдалось, а вот мелкой живности было предостаточно. Так и шныряли вокруг, то шебуршась в траве, то перескакивая или перелетая с ветки на ветку. Причём ничуть не опасаясь шастающего по их угодьям чужака.

Валежника в лесу было навалом, и уже вскоре Ярик набрал полные руки толстых сучьев. Вернувшись на поляну, свалил всю добычу возле костерка:

— Подкрепись, дружок.

Подброшенные в огонь ветки были благосклонно приняты накинувшимся на них пламенем.

Спать, вроде, и не хотелось, но, постелив на землю одеяло и подложив под голову мешок, Ярик едва успел устроиться поудобнее, как тут же провалился в какое-то странное состояние полудремоты — полусна. Как бы и отдыхаешь, и в то же время слышишь, что вокруг делается. Ещё умудряешься и за костром следить, периодически дрова подкидывая.

В голове при этом стремительным потоком проносился целый ворох мыслей. Не самых весёлых, а порой и грустных. Поводов хватало с избытком. И если с потерей Агаи парень, скрепя сердце, кое-как смирился, отсутствие сестры почему-то напрягало не на шутку. Тревожно было на душе и беспокойно.

Как долго продлилось такое состояние, неизвестно. Только в один момент юноша всё же уснул. Да таким крепким сном, что прозевал появление Генордалтриса.

Когда Ярик открыл глаза, тот преспокойно сидел у костра напротив и поглощал остатки недоеденного с вечера кролика. Темнота вокруг начала уже постепенно рассеиваться. Видать, скоро утро.

— Привет, — потягиваясь, произнёс юноша.

— Угукм, — не отрываясь от еды, кивнул гоблин.

— Как сходил?

— Угугукхм, — кобл покрутил перед лицом перемазанной жиром рукой.

— Ладно, поешь, расскажешь.

Парень дотянулся до дров, подкинул парочку веток в огонь. Уселся, сложив ноги по-турецки и сделал вид, что спокойно ожидает окончания гоблинской трапезы. Хотя самого буквально распирало от волнений и нетерпения.

Хорошо хоть зелёный не стал над ним долго издеваться и, прожевав очередной кусок мяса, выдал:

— Капитан ваш не выжил. Порубили его имперцы. Лежит вместе с Путкинсом в подвале на леднике под присмотром нового начальника стражи. Старый, который одноногий, тоже к Создателям отправился. А вот колдун ваш вроде как живой. Погоди, погоди, — кобл поднял перед собой руку, останавливая уже собравшегося вскочить Ярика, — не надо никуда бежать! Нет его в форте.

— А где он?!

— Его тот черный худой маг забрал. В Крынск на своей карете под охраной увёз. Туда нынче сам император заявиться должен. Вот и повезли ему показать злодея-заговорщика. Да выведать всё, что тому ведомо.

— Бред! Какой из мэтра заговорщик!?

— Вот они и выпытают, какой.

— И ты об этом так спокойно говоришь! — выпалил, вскакивая-таки на ноги, Ярик. — Надо же спешить! Спасать! На карету, там, напасть, отбить его!

— Ага, — невозмутимо кивнул гоблин, — сейчас твой давешний рыцарский отряд призовём и отобьём. Да и не догнать нам карету — она уже в Крынске, поди, давно. Мы как из форта драпанули, так имперцы оттуда вскоре и убрались восвояси. Мага прихватив да Лексуса твоего недобитого.

— Выжил что ли? — вытаращил глаза парень. — Ну надо же, гадство какое! Эта крыса кровью захлёбывалась и не сдохла, а капитан не выжил.

— Ага, перестарались что-то стражники. Разозлили вы их.

— А капитана? Можем мы капитана забрать как-то? Ну, в смысле, тело его, — Ярик беспокойно затоптался у костра, маяча взад-вперёд перед коблом.

— Да сядь ты уже! — раздраженно рявкнул тот. — В глазах от тебя мельтешит! Тело его тебе зачем?

— Как зачем? — удивился юноша. Немного совладав с собой, он уселся на землю и уставился на гоблина: — Похоронить его хотя бы по-человечески.

— А то без нас его никто не похоронит.- Но для них же он враг! А для нас... За нас он геройски жизнь отдал!

— И ты считаешь, что сможешь его лучше похоронить? — наконец-то наевшийся Генордалтрис непонимающе смотрел на раздухарившегося парня. — Что такое ты сделаешь, чего имперцы не смогут?

— Ну, не знаю, — смутился Ярик. — Может хоть молитву какую-нибудь вашим Создателям прочитать.

— Они и так обряд очищения проведут. Зачем им в форте бродячие умертвия. Так что и без молитв к Создателям не обойдётся.

— А мы дополнительно за их души помолимся, — юноша с сомнением глянул на зелёного. — Я помолюсь.

— Зачем?

— Откуда я знаю!? — пожал плечами Ярик. — В нашем мире принято на похоронах к Богу обращаться, чтоб тот, наверное, более благосклонным к покойнику был. Разве вы так не делаете? Разве не молитесь?

— Наш Создатель определяет посмертие по делам ушедшего, а не по количеству молитв. Ни самого ушедшего, ни тех, кто за него молиться будет. И вообще, — хлопнул себя ладонями по коленям зелёный, — Мы, коблы, хоть и мирный народ, но воевать за свои жилища нам приходится часто. И для нас лучшая молитва — это трупы убитых нами врагов. Чем больше врагов убил, тем благосклоннее к тебе Создатели. Вот ты говоришь, что капитан твой геройски погиб. А для нас коблов куда большее геройство — это убить других и не погибнуть самому. А раз не смог выжить, то и не герой вовсе, а неудачник.

— Вот ничего себе ты завернул! — возмутился Ярик, — Он же нас прикрывал! Разве, если на ваши жилища враги нападают, вы не стоите до смерти, защищая свои семьи, своих жён?

— Странные вы всё же, человеки, — поднял брови гоблин. — Ну погибнут все, «стоя до смерти», ну пройдут по их трупам враги и уничтожат оставшиеся без защиты семьи, раззорив дома. И что в этом хорошего? Что их семьям от их смерти?

— Они смогут сбежать, пока их прикрывают.

— А потом, — Гоблин покачал головой, — погибнуть от голода или нападения без защиты погибших отцов и мужей? И какой смысл? Что так, что эдак — всё равно помирать.

— Но а как же вы тогда?

— У нас жены бьются вместе с нами. И не только жены. Все, кто оружие способен держать. А кто не может, те сразу в лес бегут и прячутся. А мы, если видим, что враг сильнее, тоже убегаем. И уходим жить в другое место.

— А если кто не успеет убежать? — Ярик не перставал удивляться, настолько необычно звучали слова кобла, никак не укладываясь в голове.

— Не успеют, значит были недостаточно хитры и расторопны.

— Ну, ладно, — не унимался парень, — А если ваши семьи всё же захватили, неужели вы не броситесь их спасать, даже ценой своей жизни?

— Нет, — мотнул головой гоблин, — если попались, значит были недостаточно хороши. Сила племени в сильных, умелых и хитрых воинах. И в таких же членах их семей. Выживать должны только лучшие. Если наш дом раззорят более сильные враги, те, кто сумели выжить, уйдут в новые места и дадут новое сильное потомство.

— А если все жёны погибнут?

— Нападем на другое племя и отобьём новых жён.

— А если то племя окажется сильнее?

— Мы что, совсем дурные, на тех, кто сильнее нападать?

— Фух! — выдохнул Ярик, совсем запутавшийся в хитросплетениях гоблинской логики, — Всё у вас не как у людей!

— Это у вас, человеков, все не как у людей, — пожал плечами Генордалтрис. — Самые сильные и смелые вечно гибнут в сражениях, а слабые женятся на вдовах и зачинают новое слабое потомство. Как вы не выродились до сих пор, ума не приложу!

— Ладно, — вздохнул юноша, — чёрт с ними, и с людьми, и с коблами. Что нам с мэтром делать? Нам ведь с сестрой без него никак нельзя. Нам домой надо. А на Михо надежды мало, он нас сюда случайно затащил. Надо старика вытаскивать как-то. Вот ведь, в натуре, близок локоть, да не укусишь!

— Это как? Это ты о чём? — уставился на Ярика гоблин.

— Это фигурально. Вроде как мэтр и недалеко, а вызволить его никак нельзя. Всё равно, что попробовать свой локоть укусить.

Кобл поиграл бровками, состроив недоумённую рожу, поднял перед собой руку, вывернул её, сгибая и разглядывая свой острый локоть. Вытянув шею, попробовал дотянуться до него раззявленным ртом, но не преуспел в этом ни капли — всё же пропорции тела у зелёного не сильно отличались от человеческих, и его акулья мясорубка никак не дотягивалась до желанной цели.

Поклацав ещё пару раз челюстями и не добившись никакого результата, разве что шею себе чуть не вывихнул, гоблин сплюнул и ворчливо пробурчал:

— Надо же! Даже не задумывался об этом никогда.

— Ну вот, теперь знать будешь, — Ярик едва сдерживался, чтоб не заржать над потугами зелёного. — Так что с мэтром-то делать будем? Давай уже думать.

— Чего тут думать, — уверенно заявил гоблин, ощупывая свою шею, словно проверяя, не растянул ли. — Спать надо ложиться. Днём в Крынск пойдём. Сестра твоя тебя ж тоже там дожидаться будет. И мага вашего в тамошних казематах, поди, держать станут. А как туда попасть, есть у меня одна идейка. Глядишь и выгорит что. А сейчас я отдохнуть должен. Всё, спим. Ах, да, я твоему коню бурдюк воды принёс. Вон, возьми, напои. Коню без воды долго нельзя.

— Спасибо, — поблагодарил Ярик никак не прореагировавшего на это, укладывающегося спать кобла, подхватил с земли бурдюк и отправился к Тайсону. Развязанная горловина кожаного мешка превратила его в подобие мягкого ведёрка. Не самая удобная поилка, но ничего другого под рукой не было. Не в шляпу же наливать. К тому же, что-то давненько Ярик её не наблюдал. Скорее всего, посеял либо во время побега из форта, либо пока без памяти катался на Тайсоне по лесу.

— Ах ты красавчик, — похлопал он коня по шее, — спаситель мой. Иди, пасись дальше.

Конь согласно фыркнул, а парень развернулся и пошёл к костру досыпать.

Когда кобл разбудил его, было уже светло. В кронах деревьев вокруг поляны шумно пересвистывались не на шутку разошедшиеся пичуги. Щебет стоял такой, словно пернатые собрались на митинг и теперь вовсю обсуждают какое-нибудь повышение цен на червяков или введение пошлин на цветные перья.

Генордалтрис поковырялся палкой в углях почти затухшего костра и выкатил на траву с пару десятков перемазанных золой яиц. Таких же пёстрых, как перепелиные, но чуть крупнее. Ярик тут же заподозрил, что чрезмерная активность крылатого населения леса вызвана именно его, гоблина, набегом на птичьи гнёзда.

— Ешь и собирайся, — буркнул кобл и, подхватив одно из яиц, принялся отколупывать закопчённую скорлупу.

Проголодавшегося парня особо и упрашивать не надо было. Он тоже выгреб из кучки несколько штук, раскатил их в траве немного в стороны, чтоб остывали быстрее и, обжигая пальцы, принялся поочерёдно чистить, закидывая в рот и мгновенно поглощяя.

Дольше ковырялся — мелковатые яйца проскакивали в желудок со свистом, заставляя сожалеть о том, что гоблинский геноцид пернатых не был более масштабным. Что поел, что в окошко поглядел. Можно было бы еще столько же заточить. А то и больше. Ну да не в ресторане.

Собрались быстро. Кобл, как обычно, расправился с кострищем, затушив остатки огня и накрыв срезанным ранее дёрном. Закинул в кусты кости, оставшиеся от вчерашнего кролика. Оказывается, ночью специально не стал делать этого, чтоб ночная живность не активничала, мешая спать. Подхватил свой мешок, закинув его за спину. Повернулся к Ярику:

— Готов?

— А мне что готовиться-то? — буркнул в ответ тот, беря Тайсона под уздцы. — Рот закрыл да поехал. Пошёл, в смысле.

Настроение что-то было не ахти. То ли не выспался, то ли не наелся. А может всё вместе, да ещё и произошедшее с ним не давало покоя. Гоблин, словно чувствуя его состояние, с разговорами не докучал. Так что несколько часов пути по извилистым лесным тропам прошли в полном молчании.

Только когда выбрели к пологому берегу реки, свободному от растительности ровно на столько, чтоб можно было подойти к воде вместе с конём, Генордалтрис оторвал Ярика от тяжких дум:

— Пои коня, Яр. Сам не пей.

— Козлёночком что ли стану? — вяло огрызнулся тот.

Кобл, привыкший уже к вечным оговоркам парня, почти и не прореагировал никак, лишь пояснив:

— Там, выше по течению, селение. Вода после него не очень хорошая. Для себя мы ручей какой-нибудь после сыщем. Он и чище, и попрохладнее будет. Для нас в самый раз. Чего хмурной-то такой? За сестру переживаешь или по девке своей опять грустишь?

Парень отмахнулся от него рукой.

— Если по девке, то зря, — сам зеленокожий пребывал в очень даже благостном расположении духа. — Мало ли их? Найдёшь себе другую небось.

— Ничего ты не понимаешь, — вздохнул Ярик. — Я же думал, что понимаю её, чувствую. Что... А она...

— Не такая, какой казалась? — кобл в язвительной ухмылке обнажил свои хищные клыко-зубы. — Вынужден тебя огорчить, Ярам, в мире практически всё не такое, каким кажется. Всё! И, пока ты это не осознаешь и не научишься учитывать, у тебя в жизни будет очень много поводов для расстройства. А порою и жизнь будет зависеть от того, будешь ты это понимать или нет. В чём-то разобраться тебе сатэ сможет помочь. А в чём-то — только собственные мозги.

Гоблин исподлобья посмотрел на парня и сильно посерьёзневшим голосом, ставшим даже ещё более скрипучим, чем обычно, добавил:

— И очень советую тебе, Яр, крепко эти мои слова запомнить! Так, чтоб даже перед лицом смерти не смог забыть.

— Вот ты жути-то нагнал, — удивился юноша такой перемене настроения кобла. — Ладно, уболтал языкастый, запомню. Слушай, ну ладно — пить, а искупаться-то тут поди можно? Пока солнце греет. А то, после твоих втираний лечебных да спанья в лесу, у меня все чешется уже.

— Купайся, можешь даже коня почистить, — вновь подобрев, благосклонно соизволил разрешить зелёный, — только не плещитесь сильно. Могут люди поблизости быть. Не стоит нам пока на глаза им показываться. А я вздремну пока. Что-то старый я стал и днями, и ночами без передыху шастать.

Он развалился на травке, а Ярик, поскидывав одежду и сняв с коня седло, повел того в реку.

Спустя где-то с полчаса, посвежевший юноша и отдохнувший кобл продолжили свой бесконечный поход по лесным тропам.

Хотя и троп, собственно, Яромир не наблюдал. Просто гоблин каким-то непостижимым образом умудрялся выискивать в диких переплетающихся зарослях проход и для себя, и для парня с конём. Юноше казалось, что даже состояние сатэ не в состоянии помочь хоть что-то разглядеть в этих жутких дебрях.

— Ген, — окликнул он своего проводника, спустя какое-то время, — а где твой малахай? Ну, ладно, я свою шляпу неизвестно где прощёлкал, а твоя-то где? Ты чего из своей лысины аэродром для комаров устроил?

— Меня комары не жрут, — сварливо ответил тот, выписывая очередной зигзаг вокруг особо непролазных дебрей, — я невкусный. А шапка мне тут в лесу зачем? Солнце не припекает, люди не смотрят.

— А я что, — в шутку возмутился Ярик, — не «люди» что ли?

— А ты, человековский недоросль, меня и без шапки потерпишь.

— Вот и поговорили, — недовольно буркнул и осудительно посмотрел в маячившую перед ним спину гоблина парень.

— И вообще, Ярам, ты бы болтал поменьше. Лес он тишину любит.

Фыркнув в ответ, юноша обиженно заткнулся. Но просто идти и молчать было скучно, и он принялся пробовать вызвать состояние сатэ прямо так, на ходу.

«Я узнал, что у меня, — начал Ярик декламировать про себя стишок, — есть огромная семья...»

Раз двадцать его повторил, но результата никакого не наблюдалось. Наверное невозможность полностью отвлечься от дороги мешала. Всё равно то поворачивать приходилось, то от веток уклоняться. А может просто закончившееся действие гоблинской травки не давало нащупать нужную струну сознания.

— Гена, — прервал он молчание, — дай твой куркурук пожевать.

— Курукуш, — автоматически поправил кобл и остановился, снимая с плеча вещмешок, — попрактиковаться решил? Это похвально. На держи.

Засунув щепотку травки в рот, Ярик, как и в прошлый раз, сморщился и зашарил по поясу в поисках фляги с водой.

— Всё-таки какая гадость, эта твоя заливная рыба! — выпалил он, когда справился с ужасной горечью во рту. — Сдохнуть можно!

— И такое бывало, — согласно кивнул гоблин с совершенно серьёзной физиономией, развернулся и пошагал прочь.

Ярик даже закашлился, опешив:

— В смысле!? Что значит «бывало»!?

— А какой тут ещё может быть смысл? — зелёный даже не подумал оглянуться или притормозить. Так и шагал себе дальше, лишь невозмутимо пояснив: — Смог организм справиться — испытуемый выжил, не смог — помер.

— Зашибись! И ты мне об этом только сейчас говоришь!? А сразу почему не сказал!?

— Так ты и не спрашивал, — пожал плечами уже почти скрывшийся в зарослях кобл.

Ярик чертыхнулся и поспешил за ним.

— А если б я помер? — задал он не на шутку взволновавший его вопрос, как только нагнал наглого ушастого гада.

Но если парень и надеялся получить какие-либо объяснения такому небрежному отношению к своей жизни или, что еще лучше, заверения о полной безопасности травки для человеческого организма, то гоблин его жестоко обломал.

— Ну так не помер же, — только и соизволил выдать он и продолжил путь, не обращая внимание на негодование мальчишки.

Глава 19

Поворчав еще немного на совсем офигевшего товарища, Ярик сосредоточился на сатэ. С травкой дело пошло быстрее. Несколько «в поле каждых колосков», и мир заиграл яркими красками. Обострились слух, зрение и , кажется, нюх. Парню даже подумалось, что лишь приноровись, и будешь след не хуже любой ищейки брать.

Кляксич, несмотря на все старания, кинжал так и не собирался покидать, отвечая на все ухищрения юноши лишь выпусканием усиков-щупалец да выражением сожаления и непонимания того, чего от него хотят. В конце концов, парень плюнул и просто шел, пялясь по сторонам и восхищаясь своими новыми расширившимися возможностями видеть мир.

Так и топали они с гоблином по лесу довольно споро и с очень короткими привалами, пока к вечеру не вышли к границе леса совсем недалеко от Крынска.

Уже начинало темнеть, и всполохи вечерней зари окрашивали величественные крепостные стены, окружающие город, в яркие краски. Зрелище было потрясающим. Был бы под руками телефон, Ярик кинулся бы фоткать всё это великолепие. Со всех сторон город был окружён широким рвом-каналом с плавающей по нему кучей разномастных судёнышек. По словам гоблина, такими же пригодными для судоходства каналами этот ров был соединён с обеими реками, с двух сторон приближающимися к Крынску не далее, чем на десять лиг. На внешних, более пологих, берегах рва, неподалёку от широких массивных ворот, раскинулись многочисленные причалы, складские постройки и даже гостиные дворы с трактирами и торговыми лавками. Не было разве что жилых домов и, тем более, ветхих развалюшек бедноты — молодая столица межречья не успела ещё обзавестись полноценным пригородом.

— Ну что, Яр, — гоблин оторвал юношу от любования местными красотами, — надо бы нам приодеться для хождения по городу. Да вот только, боюсь, лавки уже позакрывались. Придётся утра дожидаться. Ты, давай, вон к тому двору постоялому двигай и останавливайся там. Деньги есть у тебя? Нет? На, держи, — он сунул в руку парню пару серебряных монет. — А утром, видишь по соседству ряды торговые, я тебя там поджидать буду. И захвати с собой рубаху запасную, знаю, у тебя осталась еще одна. Будем экономить. Я же, пока что, лучше в лесу переночую. Всё, до завтра.

С этими словами кобл развернулся и скрылся в зарослях, а Ярик отправился к указанному зданию, гадая, откуда у зелёного взялись такие деньги.

Утром, выспавшись в нормальной постели и совершив все необходимые манипуляции для окончательного пробуждения, юноша отправился завтракать.

Только сел за стол, как сердце словно в припадке зашлось — заколотилось с неимоверной скоростью, будто дикий бабуин бешенно колошматясь о рёбра. Какая-то необъяснимая тревога проникла и растеклась по сознанию едкой, всё поглощающей волной.

Кое как пропихнув в себя остатки завтрака, Ярик спешно выскочил на улицу и, проведав на конюшне Тайсона, торопливо вышел за ворота гостиного двора. Повернул к лавкам, высматривая возле них Генордалтриса.

Гоблин обнаружился очень скоро, вышмыгнув из какого-то закутка.

— Ну и горазд ты спать! Чего так поздно? Рубаху принёс? — даже не поздоровался он.

— Ну, сорян за опоздули, — раздражённо пожал плечами Ярик, извлекая из мешка последнюю сорочку. Беспокойство не отпускало, скребясь где-то внутри гадливыми кошками.

— Давай сюда и пошли, — подозрительно зыркнул на него кобл.

Забрав из рук парня рубаху, он отворил дверь ближайшей лавки и, поклонившись, пропустил Ярика внутрь, проскрипев:

— Проходи пожалуйста, господин.

Парень, сообразив, какая ему отводится роль, сделал морду кирпичом и гордо прошествовал к стойке торговца. Тот учтиво поклонился и поинтересовался:

— Чем, сударь, да благоволит тебе Создатель, могу помочь?

— Тебе того же, — кивнул Яромир. — Слугу своего хочу приодеть немного. Рубаху вот ему старую пожаловал со своего плеча, но надобно бы ещё штаны какие-нибудь поприличнее, чтоб не стыдно в городе было с ним показаться.

Торговец поклонился и, кинув взгляд на щуплую фигуру кобла, скрылся в подсобке. А тот, приблизившись к юноше, зашептал ему на ухо:

— Туфли мне ещё какие простые стребуй и жилетку с карманами. И шляпу себе новую купи. Нельзя в городе благородному без шляпы.

— С чего это вдруг? — удивился Ярик.

— Да кто вас, человеков, разберёт. Вот без оружия можно, а без шляпы никак.

— А денег-то хватит у нас на покупки?

— Не боись, — подмигнул парню зеленомордый Рокфеллер, — разжился я тут маленько по случаю.На одёжу мне точно хватит.

Хозяин лавки вернулся со штанами для Генордалтриса и, пока тот примерял обновку, Ярик заказал всё остальное.

Через четверть часа, сдвинув широкополую шляпу на затылок, юноша, ухмыляясь, разглядывал вышагивающего перед ним гоблина. Песочного цвета короткие, чуть ниже колена, штаны были опоясаны нешироким кушаком с заткнутыми за него кинжалами. Поверх белой сорочки, так забавно оттеняющей оливковый цвет кожи кобла, красовалась куцая жилетка непонятной расцветки, главным достоинством которой являлась пара нашитых карманов с клапанной застёжкой. На ногах — нелепые башмаки из грубой кожи, как ни странно, ни капельки не причинявшие неудобств хозяину, вроде как более привычному к путешествию босиком.

— Надо коня твоего на постоялом дворе пока оставить, — кинул через плечо Генордалтрис, подходя к воротам. — Тут на въезд конного в город пошлина. Большая. Не хватит нам на нее денег. Да и жалко.

— Так за содержание его, поди что, тоже деньги нужны, и не малые, — удивился Ярик. — Да и волноваться я буду за Тайсона.

— Ничего, переживёшь, — как отрубил гоблин. — Оставишь хозяину свой баронский знак в залог. Его с лихвой на полгода хватит. А у тебя и так — что морда, что манеры наглые — сразу видно, не из простых людишек.

— Хорошо, — вздохнул юноша, — пошли к хозяину.

— Эй, любезый, — обратился он крупному пузану, владевшему гостиным двором и сейчас торопливо кланяющемуся парню, подошедшему к нему, — хочу коня у тебя на содержание оставить. Полный уход, пока не вернусь. В качестве залога вот это тебе оставляю.

Ярик протянул мужику снятый с шеи золотой символ баронства на цепочке.

Тот, в очередной раз поклонившись, бережно принял золотой кругляш на цепочке.

— Да смотри, не потеряй, — добавил юноша и, состроив злобную гримассу, приблизился к смутившемуся хозяину двора: — Но пуще всего коня береги. Если что не так будет, когда вернусь, напущу на тебя своего кобла. Гена, ну-ка, улыбнись товарищу.

Гоблин ощерился, выдавая свой фирменный оскал, и мужик, явно проникнувшись ситуацией, яростно закивал головой:

— Все в лучшем виде оформим! А как же — такой конь! Красавец, а не конь! Даже, милсдарь, и не сомневайся! Будет твой скакун доволен, даже уходить не захочет...

— Проверю, кивнул Ярик и вышел за дверь, предупредительно приоткрытую Генордалтрисом.

В город вошли без проблем. Юноша, в сопровождении семенящего следом кобла, гордо прошествовал мимо стражников, даже не глянув в их сторону. Те тоже не особо обратили на парочку внимание, возможно решив, что молодой хлыщ припёрся в горд на одном из судов, пришвартованных неподалёку. Видать, насмотрелись уже на подобных туристов, считающих себя центром вселенной и вокруг которых крутится вся остальная жизнь. Свяжешься с таким, потом сам не рад будешь: и наслушаешься о себе всякого, и от начальства потом ещё по шапке получишь.

За воротами кобл, напротив, взял руководство движением на себя, уводя юношу вглубь города всё больше какими-то боковыми улочками и проулками.

— Вы с сестрой где встретиться-то договорились? — спросил он парня еще в самом начале петляния по улицам.

— Нам мэтр называл харчевню «Старый мерин».

— Знаю такую, — кинул гоблин, в который раз вызвая у Ярика удивление. — Не очень далеко отсюда. Скоро будем.

— И откуда ты всё знаешь? Ты же вроде лесной житель, а не столичный.

— Тебе не всё ли равно? — угрюмо огрызнулся кобл. — Радуйся, что веду, куда надо, да любуйся архитектурой местной.

— Слова-то ты какие знаешь, — обиженно буркнул юноша. — Архитектурой. Чем тут любоваться? Дома, как дома.

Строения, и в правду, не сильно отличались от тех, что были видены им ранее в других городах. Разве что построены были почти все из красного кирпича и, практически, в едином стиле. Даже, несмотря на то, что некоторые здания принадлежали явно более богатым жителям, от домов победнее они отличались лишь размерами да более разнообразными украшательствами в виде непонятного назначения некрупных башенок и искусно выложенных из всё того же кирпича узоров и орнаментов.

Ярик невольно засмотрелся всё же на различные изыски местных строителей, крутя головой по сторонам и периодически задирая голову вверх. Видимо, только благодаря этому, он и обратил внимание на промелькнувшее в небе над ними непонятное большекрылое существо. Для птицы оно было слишком крупным, да и сами крылья показались юноше какими-то неправильными.

Теперь он стал вглядываться в небо уже с твёрдым намерением разобраться, не померещилась ли ему эта неведомая зверушка, и что она вообще такое есть.

Тем не менее, когда парень заметил еще одну подобную тварь, удивлению его не было предела.

— Гена, кто это? — вскрикнул он, указывая на мохнатое, размером с крупную собаку, страшилище, спланировавшее на одну из крыш с помощью странных перепончатых крыльев и намеревавшуюся забраться в пристроенную к зданию башенку. Голова у чудища была тоже похожа на собачью, только не такая волосатая и более вытянутая. Зубам же, торчащим из пасти, позавидовал бы не только любой пёс, но и, наверное, даже крокодил.

— Чего разорался? — гоблин глянул вверх. — Драконов что ли не видел никогда?

— Прикинь, не видел, — Ярик неотрывно наблюдал за страшилищем, пока то не скрылось, спрятавшись в башенке, после чего повернулся к коблу: — И чего они тут делают?

— Живут, — пожал плечами тот. — Дома охраняют. Тех, кто может позволить себе их содержать. Дорогие заразы. И злющие. Не дай Создатель схлестнуться с такой гадиной. Порвёт на клочки.

— И как же их тогда жители не боятся? — поразился Ярик.

— Так они же дрессированные, — объяснил ему гоблин, точно неразумному ребёнку. — Не лезь, куда не надо, и никто тебя не тронет.

— Понятно, — кивнул Ярик, — но всё же непривычно. Я драконов иными представлял. А эти больше на смесь собаки и птеродактиля похожи. Какие-то доберманы перепончатокрылые. О, слово нашёл — дракерманы.

— Стой, — тормознул вдруг парня гоблин. — Почти пришли. Только не нравится мне что-то впереди. Магией фонит, словно драка там не шуточная была. Постой-ка, Яр, здесь, из-за угла не высовываясь, а я на разведку прошвырнусь, узнаю, что там да как.

Он исчез за поворотом, а у Ярика противно засосало под ложечкой. Тревога вспыхнула с новой силой. А ну как это сестрёнка с кем-то воевала? Ой как нехорошо стало на душе, не приятно. Тревожные предчувствия ещё яростнее заскреблись по сердцу.

Яромир краешком глаза глянул за угол, но ничего предвещающего опасность не увидел. Отодвинулся назад и прислонился спиной к стенке, тяжело вздохнув и пытаясь унять волнение.

Вспомнил про Карук и вытащил его из сапога, одновременно начав бубнить колосковое заклинание. Не дожидаясь появления сатэ, поднёс клинок к лицу, и вновь выглянул из-за угла, нацелив остриё лезвия в сторону дома с вывеской, изображающей коня, над входом.

Сумел ли он вызвать сатэ, или это Кляксич помог, неясно было, да и не до того — впереди вся улица была разукрашена переплетением магических потоков, оставшихся от недавно применённых заклинаний. Возле харчевни светящийся многоцветьем клубок силовых линий был особенно густым. Похоже, гоблин прав, заварушка тут была нехилая. И кто вышел из неё победителем, можно только гадать. Или ждать возвращения кобла.

Парень шагнул обратно, бессильно привалившись всё к той же стенке, и раздражённо сжал кулаки. Как он мог тогда в форте кинуться за Агаей, а не скакать во весь опор к сестре? Каким идиотом нужно быть? Не дай бог, что со Славкой случилось! Он же не переживёт этого!

Он успел на несколько раз проклясть свою безалаберность, прежде чем появился возбуждённый Генордалтрис.

— Всё не так плохо, — заявил он, едва вынырнув из-за поворота. — Сестра твоя жива, но её всё же схватили и уволокли во дворец. Цыть! Молчи! — прикрикнул он на Ярика, открывшего было рот. — Заткнись и слушай. Может это и не она была. Мало ли тут магичек шастает. Нам теперь в любом случае одна дорога — в казематы тутошние. Там и сестра, возможно, твоя, и маг старый, наверняка. Что с молодым, не знаю. Не успел расспросить. Но, если и жив, то тоже будет с ними.

— И как мы туда попадём? — встрял-таки Ярик, но гоблин его тут же оборвал:

— Молча! Проникнуть туда сложно, но можно. Знаю я, как. Но нужно из города обратно выбраться. И сделать это поскорее. Всё же в имперской безопасности языки очень хорошо умеют развязывать. Сам удивляюсь, как это нас до сих пор не рыщут — не ищут. Всё, захлопни рот и двигай за мной.

Всё так же закоулками они вышли к воротам из города. Миновав их, свернули и отправились прогулочным шагом по тропинке между рвом и крепостной стеной. Шли долго. Ярику казалось, что пол дня прошло, прежде чем они очутились у нужной точки.

— Здесь, — заявил кобл, вглядываясь в какие-то, ведомые лишь ему одному, приметы. Он приблизился к отвесному краю рва и осторожно, чтоб не свалиться, глянул вниз: — Точно, здесь.

Юноша встал рядом, заглянул за край обрыва. Берег как берег. Глинистая стена, изрытая птичьими норами. Сверху трава, снизу в воде камыш. Ничего особенного.

— И что здесь такого? — повернулся он к гоблину.

— Выход сточных вод из казематов. Труба, которая ведёт прямо внутрь. Дыру не видно ни с верху, ни с того берега. Так-то она должна была вообще под водой быть, но уровень в реках и в каналах, постоянно скачет. Сейчас, наверняка, можно влезть, даже не ныряя.

— Ух ты, — парень, уперев руки в колени, ещё раз глянул вниз, — это же почти как в «Скале» с Кейджем и Шоном Коннери. Только там ещё, кажись, ловушки были.

— Нет здесь никаких ловушек, — уверенно заявил зелёный.

— Подожди, — перебил его Ярик, — сточные воды — это канализация что ли? Ты предлагаешь нам залезть в эти ваши казематы через канализацию?

— Ну да, — кивнул кобл. — А ты думал, мы через парадные ворота туда пойдём?

— Фу, блин, — сморщился парень. — А что, больше никак нельзя?

— Можно.

— Ну вот, — выпрямился юноша, радостно разводя руками.

— Можно подойти к стражникам и сдаться. Гарантированно с сестрой встретитесь. На допросе с пристрастием.

— Да ну тебя, — отмахнулся расстроившийся Ярик и, задумавшись, спросил: — Труба-то хоть не сильно узкая? Пролезем?

— Я, пригнувшись, спокойно пройду. А тебе, — гоблин оглядел парня, словно впервые увидел, — тебе местами на четвереньках пробираться придётся.

— Зашибись, — вконец огорчился тот, а затем, успокаивая сам себя, добавил: — Хорошо хоть не ползком на пузе. Ладно, веди меня Сусанин цвета оливки в мартини. Даже знать не хочу, как ты про этот проход узнал.

Генордалтрис ничего не ответил, кивнул и, шагнув к краю обрыва, сиганул вниз солдатиком, подняв кучу брызг и небольшую волну.

Тяжело вздохнув, Ярик в одну руку взял Карук, вынув его на всякий случай из сапога, в другой крепко сжал меч и спрыгнул в ров.

Дно обнаружилось совсем неглубоко. Встав на ноги, парень оказался лишь по плечи в воде. Помогая себе руками, он медленно, еле шагая по плавно поднимающемуся жутко заиленному дну, двинулся к отвесно вздымающемуся берегу. Туда, где расторопный кобл уже почти скрылся в стене камыша, пробираясь к своему тайному ходу.

Большая круглая труба из материала, подозрительно сильно напоминающего бетон, имела диаметр почти в полтора метра и была затоплена примерно на треть высоты. Выходное отверстие когда-то закрыли решёткой из толстых железных прутьев в палец толщиной. Однако металл на неё, похоже, пошёл не самого лучшего качества — солнце, ветер и вода, а может еще и чьи-то шаловливые ручки, хорошенько подпортили конструкцию. Теперь она, изрядно перекосившись, немного отходила с одной стороны от стенки, позволяя щуплому гоблину легко протиснуться внутрь. Что тот с лёгкостью и проделал. Только новые башмаки мелькнули перед носом у едва успевшего отпрянуть парня.

Ярику, конечно же в такую щель было не пролезть. Запихнув меч и кинжал в трубу, он взялся руками за решётку, намереваясь отогнуть её ещё больше в сторону, и потянул. Однако, громоздкая и вроде бы всё ещё прочная на вид железяка поддалась неожиданно легко. Сдвинулась, скрипнула, хрустнула и тяжело блюмкнулась в воду, оставив лишь слой грязи и ржавчины на ладонях юноши.

Затянув себя внутрь трубы, Ярик нащупал на её полу своё оружие. Подхватил его и двинулся вслед за уже ушедшим вперёд гоблином. Перемещаться пришлось на корточках, периодически опираясь на руки или и вовсе вставая на коленки. Мокрая одежда противно липла к телу, в сапогах хлюпала вода. Ещё и новая шляпа то и дело шоркалась по потолку, раздражая внезапными подзатыльниками.

— Блин, Гена, нахрена ты меня её купить заставил, — проворчал Ярик, снимая шляпу и закидывая за спину.

Постепенно становилось всё темнее и темнее. И вскоре двигаться пришлось только на ощупь. Не видно было ни зги. Только шум от идущего впереди гоблина да сильный запах сырости, плесени и залежалого мусора. Фекалиями, к немалой радости Ярика, не воняло. Иначе не известно, смог бы он и дальше ползти по этому бесконечному проходу или же, плюнув на всё, вылез обратно и, действительно, пошёл сдаваться стражникам. А так, хоть и ворчал, что в этом мире уже все успел пройти, и огонь, и воду, и сточные трубы, все же потихоньку пробирался вперёд.

Спустя какое-то время прямая дорога сменилась часто чередующимися изгибами, поворотами и подъёмами по таким же нешироким трубам наверх. Затем они с гоблином выбрались через какой-то люк во вполне себе нормальный и сухой коридор и, малость передохнув, двинулись дальше. Через несколько минут топанья по коридору кобл остановился перед массивной, обитой железом дверью.

— Нам сюда, — сказал он, потянув ручку на себя. Открыв дверь, пропустил юношу вперёд и вошёл следом.

Едва парень сделал несколько шагов, как дверь за спиной лязгнула, закрывшись, а впереди вспыхнул факел, после долгой темноты ослепивший Ярика невероятно ярким светом.

— Добро пожаловать, — услышал он неприятно-визгливый голос, такой знакомый и такой неожиданный. — Долго же мы вас ждали.

Справившись со слепотой, юноша разглядел перед собой никого иного, как советника Лексуса Устимэ во главе пятёрки стражников, державших наготове оружие.

— Гена, откуда тут этот гад? — вытягивая из ножен меч, Яромир начал оборачиваться к коблу, когда внезапный удар по затылку мгновенно отключил его сознание.

Глава 20

К Крынску баронский тарантон подъезжал уже затемно. Тан стражников, получив награду за исполнение не столь уж и обременительной услуги, сразу за воротами распрощался с попутчиками и увёл свой небольшой отряд в гарнизонные казармы.

Экипаж же, грохоча по мощёной крупным булыжником дороге, немного попетлял по городу и остановился у длинной вереницы двухэтажных домов, вплотную прижавшихся друг к другу боками по обеим сторонам неширокой улицы.

Городская резиденция барона Фиткунса и его сына, отнюдь, не впечатлили Лишека. Дом мэтра был даже побольше. Если и не выше, то шире, уж точно. Этот же, словно приплюснутый, был нелепо втиснут между такими же странно деформированными и, явно, зауженными зданиями. Причем дома все были разноцветные и немного отличались по высоте и ширине. Некоторые к тому же, пусть и слегка, но гордо выпячивались из общего ряда вперёд. Другие, напротив, скромно отступали назад, делая линию домов весьма неровной.

Вся эта разномастная нелепица вкупе с островерхими, покрытыми кровельным железом, крышами и вовсе представилась парню раззявленной кривозубой пастью какого-нибудь гигантского горного троля из детских сказок.

Выскочив из экипажа, Михо помог спуститься по его лесенке Яре Славе, придержал дверцу перед выбирающимся бароном, его сыном. И вместе со всеми проследовал к дому. А тарантон погромыхал по улице дальше, чтобы, обогнув весь ряд зданий, подъехать к строению с обратной стороны. Где, как оказалось, имелся маленький дворик с конюшней и навесом для повозки.

На входе семейство Робле с гостями встретил сухой, сморщенный, но пытающийся важно держать прямую спину, старик. Клоки седых волос забавно торчали в стороны, не пряча большие, оттопыренные уши.

Если б не вполне нормальных размеров нос и обыкновенный цвет кожи, то старичка вполне можно было бы принять за родственника Генордалтриса, только выросшего до размеров невысокого человека. Михо даже попытался разглядеть зубы старика. А ну как и вправду там острые клычки во весь рот. Но надменно взиравший на мир дедок, плотно поджав губы, не промолвил и слова. И даже не улыбнулся.

— Это наш камердинер Докуш, — небрежно кивнул барон Фиткунс в сторону стричка, чопорно склонившего голову. — Если что понадобится, зовите его. Он тут всей прислугой командует. А пока следуйте за мной. Покажу вам ваши комнаты. Для пажа твоего, милая маркиза, выделим комнату на первом этаже. Раньше в ней кухарка жила. А сейчас у нас готовит другая, приходящая, как и большинство слуг. В общем, комнатка пока свободна. Хоть и не большая, но чистая.

Барон указал пальцем на дверь почти в конце коридора и продолжил, поведя рукой в сторону неширокой лестницы, ведущей на второй этаж:

— А нам, сюда, маркиза.

Он затопал по ступенькам, поднимаясь первым, а баронет Перкус галантно пропустил перед собой девушку, предлагая отправиться вслед за своим папашей. Та чуть склонила голову, благодаря, а потом, повернувшись к Михо, кивнула ему и ткнула пальчиком вверх, мол, поднимайся тоже.

Перкус на это никак не отреагировал, и юноша, дождавшись пока Яра Слава и баронет начнут подъём, радостно поспешил вдогонку.

— Здесь у нас три комнаты, — продолжил знакомить гостей со своим домом старый барон. — Самую большую определим тебе, маркиза. Когда была жива моя супруга, мы занимали её вдвоём. А сейчас мне одному там как-то не очень уютно. Я в соседнюю с сыном комнату, вон, аккурат напротив этой, перебрался. Зато тебе, маркиза, в такой большой будет особо комфортно. Покойная баронесса в своё время настояла и заставила меня прикупить одну из модных новинок.

Отворив дверь, он прошел внутрь и, приглашая всех последовать его примеру, гордо указал на купальню, занявшую дальний от окна угол большой, почти квадратной комнаты. Овальная ванна из меди сверкала начищенными боками, будто золотая, впечатляя размерами и красотой своих изящных изгибов. Михо чуть рот не раскрыл от восхищения. Да в такую купальню не только Яра Слава поместится, но и он сам в придачу!

Эта промелькнувшая в голове мысль заставила парня стушеваться и даже изрядно покраснеть. Хорошо, что он стоял позади всех, и эти его цветовые преобразования никто не заметил.

— Вода подаётся и отводится по трубам, а льётся, если нужно, вот из этого оригинального крана, — продолжал распинаться барон. — Такой красоты по городу не больше десятка наберётся.

— А кран с горячей водой где? — Яра, похоже, не очень впечатлилась объектом тщеславия старшего Робле, своим вопросом немало того смутив.

— Так горячая вода отдельно подаётся, — обескураженно пояснил он, разведя руками и кивнув на стоящие рядом два пустых ведра. — Сейчас Докуш распорядится и, пока купальня из крана наполняется, служанка внизу воды нагреет и принесёт. И да, маркиза, вон там, за дверцей, — барон смущённо кашлянул, — уборная комната находится. С собственным, прошу прощения, отводом в общую канализацию. Очень удобное новшество.

— Хорошо, — благосклонно согласилась девушка и сменила тему: — Где сможет помыться мой храбрый паж?

— Не сомневайся, маркиза, — поспешил её заверить баронет Перкус, опережая отца, — Я сам сейчас скажу слугам. Внизу есть большая людская комната. Там и приготовят бочку с водой. И помыться помогут, если надо.

Баронет подмигнул Лишеку и взял под локоть папашу:

— Сейчас к тебе, очаровательная маркиза, поднимется служанка, а мы с отцом, с твоего позволения, отправимся вниз и будем ждать тебя к ужину.

Конечно же, Михо отказался от помощи в купании, чем, как ему показалось, несколько расстроил явившуюся прислуживать симпатичную горничную. Девица пожала плечиками и, хмыкнув, удалилась восвояси, вероятно, отправившись помогать в чём-нибудь баронету. Так что, тщательно смыв с себя въевшуюся за несколько дней дорожную пыль, парень, завернувшись в большое пушистое полотенце, прошмыгнул в отведённую ему комнату, больше похожую на чулан без окна, и занялся там приведением в порядок своей одежды.

Сейчас, преизрядно поднаторев за время путешествия в управлении магической энергией, он ничуть не беспокоился о возможной неудаче. Почти мгновенно сварганив одной рукой заклинание очищения, а другой — восстановления, юноша поочерёдно наложил их на разложенные по кровати предметы белья и дорожного костюма. Вспомнил, что не позаботился об обуви, и повторил процедуры с потрёпанными башмаками. В общем, к ужину юный маг вышел чистым, свежим и сияющим, словно новенький серебряк.

Впрочем, и теперь на него почти не обратили внимания — и старый барон, и его молодой отпрыск увлечённо выражали своё восхищение красотой и неотразимостью только что спустившейся к ним маркизы.

Перекусив же, а заодно и выслушав кучу комплиментов с дифирамбами в адрес своей «госпожи», расточаемых баронским семейством, сытый и довольный Михо отправился спать. Конечно, поначалу его немного раздражало и даже злило активное ухаживание баронета за Ярой Славой. Но, видя, как ненатурально улыбается девушка в ответ на словесные излияния Перкуса, ученик мага подрасслабился и на кровать заваливался уже с совершенно ровно бьющимся сердцем и светлой душой. Даже хвалу Создателям забыл вознести, сразу же провалившись в крепкий сон.

Правда, ночью разок проснулся, разбуженный и взволнованный громким непонятным шумом. Но, определив, что это всего навсего невообразимо храпит за тонкой стенкой старый Докуш, мгновенно успокоился и вновь отключился вплоть до самого утра.

Разбудил его громкий стук в дверь и немного дребезжащий, но зычный голос камердинера:

— Милсдарь, соблаговоли проснуться и проследовать к завтраку. Твоя госпожа сейчас тоже будет приглашена.

Сбегав в людскую умыться и в общий туалет, который, хвала Создателям, находился тоже здесь, прямо в доме, Михо поспешил в просторную обеденную залу. Оказывается, явился первым. Уселся на пододвинутый Докушем стул и принялся терпеливо ждать остальных, периодически бросая голодные взгляды на аппетитно пахнувшую свежую выпечку в центре стола.

Яра, спустившаяся совсем скоро, была чудо, как хороша. Отдохнувшая и словно посвежевшая за ночь, девушка просто излучала радость и обаяние. Юноша тут же разулыбался и привстал, приветствуя её, а расторопный старик камердинер подсуетился со стулом, помогая Яре Славе усесться.

— А что, барона с баронетом мы ждать не будем? — обернулась Яра к дедку, который принялся разливать по чашкам принесённый кухаркой горячий взвар. — Или они еще не вставали?

— Как можно, маркиза? — строгий старик удивлённо поднял брови. — Достопочтенный барон с сыном чуть свет отбыли по делам в дворянское собрание. Прибытие в город Императора требует обсуждения и решения множества вопросов.

Выдал это старый Докуш таким напыщенным тоном, что Яра Слава вынуждена была согласиться и покивать:

— Конечно, конечно. Я даже и не сомневалась.

— Достопочтенный барон, — дед пропустил слова девушки мимо ушей, — приказал дать вам отдохнуть и рано не будить, а после завтрака сопроводить к портному, дабы заказать тебе, славная маркиза, подобающий статусу наряд. Расходы барон милостливо благоволит взять на себя.

— Передай своему господину, — томно вздохнула девушка, что это очень мило и благородно с его стороны.

Камердинер кивнул с таким видом, словно это не барон, а он сам, сделав большую милость, расщедрился на обновки для заезжей маркизы.

— Тарантон уже ждёт вас у входа, — напоследок заявил он и, отвесив девушке короткий поклон, неспешно удалился.

— Во дед даёт, — качнула головой Яра, глядя на закрывшуюся за стариком дверь, — Беримор отдыхает. Ладно, хоть не овсянкой кормить соизволил. Михо, ты как себя чувствуешь? Я выспалась преотлично.

— Я тоже хорошо, — от такой заботы в груди юноши заплескалось приятное тепло. — Всё же, кровать — это не одеяло на траве.

— Вот и отлично, — кивнула Яра, — Сейчас позавтракаем, быстренько заскочим к портному, а потом попросим отвезти нас к «Старому мерину».

— К барону, что ли? — решил пошутить Михо.

— Да уж, — тяжело вздохнула девушка и строго продолжила: — Я смотрю, общение с моим братцем, явно, не прошло для тебя бесследно. По крайней мере, шуточки у тебя стали такими же отвязными...

Она взглянула на смутившегося и начавшего краснеть парня, не выдержала и рассмеялась:

— Пошли уже, остряк-самоучка. Хватит есть. Слышал же — карета уже подана.

Ехать к портному оказалось совсем недолго. В доме, к которому подкатил экипаж, на первом этаже располагалась одёжная лавка, торгующая готовыми нарядами, а на втором — небольшая портняжная мастерская, по необходимости работающая на заказ. Над крылечком заведения болталась вывеска с изображением то ли куртки, то ли рубахи, поверх которой красовались расшеперенные ножницы.

Хозяйка торгового салона обнаружилась тут же, стоило только открыть дверь и войти внутрь. Дородная дама, весьма внушающих размеров, вынырнула из-за обильно увешанных одеждой стоек и радушно поинтересовалась целью визита уважаемых господ.

Требования Яры Славы к заказываемой одежды были весьма просты. Она должна была быть качественной, изящной, модной, удобной и не особо броской. Выложив всё это содержательнице салона, девушка выжидающе уставилась на неё. А тётка похмыкала, покхекала и, оглядев стройную фигурку девушки, облачённую в необычное и, явно, недешёвое платье, вынесла неутешительный вердикт:

— Нет у меня сейчас, госпожа, ничего на тебя подходящего. Всё лучшее уже разобрали. Не каждый день император к нам заезжает. Все красотки приоделись да прихорашиваться кинулись. Самодержец-то холост. А ну как в нашей глухомани приглядит кого. Ну, не в жёны, так хоть в фаворитки. Всё лучшее, вертихвостки, разобрали, — хозяйка салона развела руками. — На твою фигуру и не найти ничего. Либо перешивать из того, что осталось, либо новое шить.

— Как долго будете шить? — поинтересовалась Яра, поглядывая на вешалки с платьями. — Мне лучшее не надо. Мне нужно, чтоб было добротно. Чтоб удобно было путешествовать, и чтоб при этом выглядела не оборванкой.

— А это - как в цене сойдёмся, — пожала плечами тётка. — Чем быстрее, тем дороже. Ну, и качество, как обычно, тоже в цене. Ты, славная госпожа, на какую сумму рассчитываешь?

— Все расходы берёт на себя барон Робле, — надменно повела плечиком Яра и добавила: — Мне, главное, поскорее.

— Ох, уж эта молодёжь, — ворчливо пробурчала тётка, — всё бы им поскорее. А поскорее только мураши в кладовке плодятся. Хорошее же платье — оно времени и старания требует.

— Ну, давайте из готового что-нибудь подберём, — предложила Яра Слава. — Чтобы ушить, ведь не очень много времени потребуется?

— Это смотря, что и как ушивать, добрая госпожа. Я тут только торговлей заведую. А, если что переделать требуется, так это портной у нас есть. Специально приходит. Отменный специалист в своём деле. Ты проходи пока, смотри. Может, и подберёшь себе что-то.

Хозяйка салона чуть сдвинула свою монументальную фигуру и повела рукой в сторону стоек с одеждой:

— Выбирай, госпожа.

Яра, согласно кивнув, устремилась к пёстрой куче платьев, увлекая за собой хозяйку салона. А заскучавший Михо присел на скамеечку у выхода и, чтоб зря не терять время, принялся потихоньку создавать и развеивать, не активируя, узоры новых заученных заклинаний. Из всего того, что им на последнем привале показал мэтр Бошар, парню наиболее понравились «воздушные лезвия».

Парные воздушные завихрения, в один локоть диаметром, вращаясь в разные стороны в параллельных плоскостях, причем на расстоянии друг от друга примерно в пол-ладони, выпущенные в цель, запросто могли перерубить средней толщины дерево. А если поднять уровень заклинания, можно было и не толстую каменную стенку насквозь продырявить. Главное, в цель не промазать. Но тут уже отдельная сноровка нужна.

Юноша так увлёкся заклинанием, что даже вздрогнул от неожиданности, когда в лавку торопливо проскользнул невысокий сутулый дедок в какой-то кургузой шапчонке на макушке и длинном мятом плаще на тщедушном теле.

— А, явился — не запылился! — выкрикнула откуда-то из глубины лавки заметившая приход старичка хозяйка. — И где ты шастал, старый хрыч!? Клиенты давно нуждаются в твоих услугах, а ты где-то шляешься, опаздывая на работу!

— Ой, я вас умоляю! — поднял старичок руки, вглядываясь в блуждающую среди ворохов одежды Яру и сидящего на стульчике Михо. — Кому тут стало плохо от того, что старый Рэнэмис немного подзадержался?

— Подзадержался!? — сердито громыхнула хозяйка. — Ты нагло опоздал! И если б мой дорогой муж Айзекус не уважал твоё умение шить одежду, я бы давно вытурила тебя коленом под зад за твои вечные опоздания.

— Ой-ёй, и что ты такое говоришь!? — возмущённо фыркнул старик, с упрёком взглянув на разбушевавшуюся хозяйку. — Как вы задерживаете мне зарплату, так я еще очень даже вовремя прихожу!

— Прекрати своё брюзжание и принимайся за работу, — сбавила тон хозяйка, недобро зыркнув на дедка. — Прекрасно знаешь, что мы закупили новых тканей и готовых платьев. Вот, благородный барон Робле внесёт плату за юную госпожу, — тётка кивнула в сторону Яры Славы, — и получишь всё, что тебе причитается.

— Главное, чтоб я дожил до этого светлого дня, — проворчал старик, снимая плащ и надевая кожаный фартук.

Хозяйка салона ничего не ответила на это его бормотание, поскольку Яра Слава выбрала наконец приглянувшееся ей платье и протянула его сердитой даме.

— Хороший выбор, — кивнула та, передавая одёжку старому портному. — Прими и займись поскорее. И смотри, чтоб юная...

— Маркиза, — подсказала Яра.

— Во-во, маркиза, — зыркнув на девушку, продолжила хозяйка салона. — Чтоб она осталась довольна твоими стараниями.

— А чего ей не остаться-то, — проворчал старик, подходя к девушке и осматривая её со всех сторон. — Не кривая, не косая. Фигура ладная, стройная, не то, что у некоторых. Всё оформим в самом лучшем виде. Ну-ка, юная госпожа, подними руки.

И старик принялся суетиться вокруг Яры Славы, а хозяйка без всякого пиетета выставила Михо за дверь, на улицу, чтоб не мешался и не смущал вынужденную раздеваться госпожу.

Глава 21

Ждать пришлось недолго. Через пару рук минут Яра выскользнула из одёжной лавки, облегчённо вздыхая и указывая на тарантон:

— Всё, поехали в «Мерин». Платье вечером к барону доставят. Этот дед меня всю-всю измерил. Словно не платье, а скафандр космонавта скроить надумал. Блин, Михо, я такая толстая! Отъелась тут на ваших пирожках да булочках. Всё, надо заканчивать жрать! Ну, чего ты опять рот раскрыл от удивления? Не видишь — девушка расстроилась.

Михо, и вправду, захлопнул отвисшую челюсть и полез в экипаж вслед за девушкой, разглядывая сзади её изящную фигуру и гадая, в каком таком месте она вдруг толстая. И ещё — кто такой «касманафт».

Добравшись до харчевни, Яра Слава небрежным жестом отпустила тарантон восвояси и, дождавшись пока Михо отворит ей тяжелую деревянную дверь, скользнула в полутёмную обеденную залу.

Подскочил расторопный распорядитель, расшаркиваясь перед благородной госпожой и её спутником, провёл парочку к свободному столу у окна и, подозвав разносчицу, испарился, оставляя ту принимать заказ.

Яра Слава, все ещё, причитая и сетуя на свою горькую судьбу «жирной коровы», заказала себе лишь взвар. Михо же, подсчитав оставшиеся у него капиталы, попросил еще вдобавок и выпечку.

Сначала Яра лишь хмуро наблюдала за парнем, уплетающим свой заказ за обе щеки. При этом тяжко вздыхала, закатывая глазки и отворачиваясь к окну. Затем, когда на блюде оставался всего лишь один пирожок, не выдержала, раздражённо ухнула и сцапала добычу, на долю секунды опередив протянувшего было руку Лишека.

— Это ффё ты финофат! — укоризненно покачала она головой, с упрёком взирая на Михо и пытаясь поскорее прожевать пирожок. — Вот стану жирной-прежирной, сам не рад будешь!

Ученик мага лишь пожал плечами на такие нелепые обвинения, не рискнув спорить с сердитой сестрой Яра Амира. И, похоже, зря.

— Ты чего молчишь?! — возмутилась девушка, проглотив остатки пирожка. — Я что, реально, толстая!?

Лишь только когда ошарашенный Михо интенсивно замотал головой, она смилостивилась и добавила:

— То-то же!

Сидеть просто так было скучно. Какое-то время Яра пыталась рассказывать юноше о своём мире. Но, видя, как у него с каждой минутой во взгляде всё больше и больше расплёскивается море недоумения, сжалилась над готовым взорваться мозгом юного мага, предложив ему позаниматься магией.

Народа в харчевне с утра было не так уж и много. Все были заняты поглощением завтрака или спокойными разговорами о своём насущном. И на парочку у окна, тихонько перешептывающуюся и совершающую какие-то замысловатые пассы руками над столом, особого внимания не обращали. Так, кидали изредка взгляды, но лишь мельком и совершенно равнодушно.

Михо же, изрядно поднаторевший в вопросах обучения, показывал девушке накануне полностью освоенную формулу «воздушных лезвий» и искренне радовался тому, как Яра отлично справляется с заданием, чётко вырисовывая и правильно соединяя сложные элементы. Всё-таки, талант у сестры Яра Амира был несомненный.

Так и сидели, прерываясь лишь на мелкие перекусы да короткие прогулки по улочке рядом с харчевней. Ближе к вечеру в заведение всё активнее начал собираться народ, и покидать своё насиженное место стало чревато его потерей. Поэтому с прогулками пришлось завязать.

Занятия магией тоже решили отложить. Просто сидели, вяло переговариваясь и глазея по сторонам. Народ прибывал и рассаживался по залу самый разнообразный. Был тут и торговый люд, и служилый. Иногда шастали какие-то ушлые и скользкие типчики, уж точно, промышляющие не самыми законными делишками.

Прошла и уселась в дальнем от них углу зала троица нафуфыренных франтов, однозначно, благородного происхождения. Мечи на перевязях, яркие цвета одежд, широкополые шляпы с перьями. Михо даже засмотрелся и пожалел, что не прикупил себе такой же шикарный головной убор. Хотя денег на него вряд ли хватило бы.

Зал заполнялся людьми и всё усиливающимся гомоном. У стены, возле стойки бара, пристроился на высокий табурет молодой и, явно, северный скальд. Светлая кожа, белёсые волосы, такие же, словно выцветшие, брови. Он положил на колени свой струнный инструмент и под его плавный перезвон негромко затянул какую-то заунывную тягомотную балладу. Внимание на него никто не обратил, но свой вклад в общую какофонию он внёс, несомненно.

А вот на молодую и красивую Яру Славу местный люд стал заглядываться всё чаще и чаще. Хоть кто-то периодически да начинал подмигивать ей издали или и вовсе махать руками, приглашая присоединиться к их шумной компании и веселью. Иногда к нахмурившейся и поджавшей губы красавице рисковали подойти какие-нибудь особо наглые молодчики, словно бы даже и не замечающие сидящего рядом хлипкого на вид Михо.

Правда, не замечали они его лишь до той поры, пока над повернутой кверху ладонью юноши не вспыхивал многозначительно сияющий огнешар. Заставляющий притихшего ухажёра-неудачника быстренько ретироваться и оставить девушку в покое. Пара-тройка таких уроков, и публика в зале, хоть и продолжала изредка кидать на девушку сальные, а на парня угрюмые взгляды, но желающих подойти к их столику, слава Создателю, больше не находилось.

Так прошёл вечер и весь следующий день. С разницей лишь в том, что Яра Слава красовалась теперь, хоть и в более скромном, но не менее изящном платье. Его изумрудно-зелёная плотная ткань, прекрасно подчёркивая стройную фигуру, великолепно оттеняло светлую кожу и бесподобно сочеталось с ярко-рыжими волосами. Лёгкий плащ-накидка с капюшоном более светлого оттенка вносил дополнительный шик и очарование. Михо, просто, взгляда не мог отвести от, казалось, ещё более похорошевшей девушки.

Печалило лишь одно. Её брат Яр Амир так и не появился. Хорошо, хоть баронская семейка не спешила избавиться от неожиданных гостей. И, вообще, у Лишека сложилось такое впечатление, что старый Робле всерьёз стал подумывать о заезжей маркизе, как о неплохой свадебной партии для собственного чада. Не сказать, чтоб юного мага это сильно напрягало, но и приятным такое отношение барона Фиткунса к Яре Славе было не назвать.

В общем, на третье утро в «Старом мерине» и Михо, и Яра Слава появились уже несколько подуставшими от затянувшегося ожидания. Привычно расположившись в ставшем уже таким родным углу, они заказали себе кувшинчик взвара и занялись обычным уже делом — ожиданием Яра Амира и магическими упражнениями.

Вот тут-то к ним и подсела та, кого они, уж точно, не ожидали здесь увидеть.

— Привет, голубки. Воркуете? — тихий и хрипловатый голос Агаи был зол и неимоверно ядоточив.

У Михо даже сжалось всё внутри, когда он наткнулся на колючий взгляд её тёмных глаз, сверкавших ненавистью из-под края капюшона, затеняющего лицо. Левый висок покрыт коростой. Обгорелые волосы девушки выглядывают спутанными клоками. Видок тот ещё.

— Что, не нравится!? — словно прочитала она его мысли. — Твоя, между прочим, работа! И дружка твоего ублюдочного. Повстречала бы — самолично ему зелёные уши обрезала и в противную клыкастую пасть запихала. А, может, и не только уши... Ты тоже не сильно радуйся жизни, — кривовато усмехнулась Агая, — я с тобой ещё на эту тему побеседую.

Угроза была настолько явной, что Михо невольно зашевелил пальцами, пытаясь сформировать огнешар.

— Даже не думай, — пресекла его порыв Агая. — Я хоть и не кобл, но, один Проклятый, успею всадить нож в твою подружку быстрее, чем ты успеешь доколдовать. Хочешь проверить?

Она приоткинула полу плаща и продемонстрировала парню зажатый в руке устрашающего вида тесак. Лишек замотал головой.

— И правильно, не стоит рисковать жизнью человека, который тебе дорог. Ведь дорог? — уставилась она на Михо и дождалась, пока тот кивнёт. — Молодец.

Обернулась к Яре Славе и чуть наклонилась к ней:

— Ты бы, подруга, тоже пальчиками-то не шерудила. Я могу быть очень быстрой и жестокой, если того требует жизнь. Положи-ка ручки на стол и постарайся не вызывать у меня желание укоротить их.

Побледневшая Яра кивнула и спокойно положила руки перед собой на стол:

— Чего ты от нас хочешь?

— Справедливости, подруга, справедливости, — до этого напряжённая, словно натянутый лук, Агая немного расслабилась и выпрямилась, прислонившись к спинке нагло занятого ею стула. — Этот зелёный недомерок что-то наболтал и вам, и твоему братцу про то, что я якобы служу императору и охочусь на ваши жизни. Бред несусветный, но вы ему почему-то поверили.

— А что, это не так? — немного придя в себя и осмелев, спросил Михо.

— Не так! — резко оборвала его Агая и вновь повернулась к Яре: — Я ничего не имела ни против тебя, ни против твоего брата. И была благодарна вам за то, что забрали меня с собой. И я не знаю, зачем эта зеленомордая сволочь оговорила меня. Мало того, что чуть не убили, я ещё пол дня промучилась, от верёвок освобождаясь. Все руки ободрала и синяков понабивала.

Она ненадолго замолчала, о чём-то задумавшись. Протянула левую руку к кружке Яры Славы с подостывшим уже взваром. Отхлебнула.

— Было бы справедливо, раз вы так безвинно меня покалечили и испоганили лицо, — она указала на свои коросты, — исправить свой промах и вылечить всё это безобразие.

— Хорошо, — согласилась Яра, — это, действительно, справедливо. Если только ты говоришь нам правду.

— А какой мне смысл вам врать?

— Не знаю, — пожала плечами Яра, — Всё так запуталось. Я вообще уже не знаю, кому и чему верить.

Михо с упрёком глянул на девушку, но та лишь рукой повела, мол, не о тебе речь.

— Хорошо, мы с Михо подлечим тебя, — на секунду задумавшись, решила она. — Что-то ещё?

— Нет, мотнула головой Агая. Только это. С братом твоим я сама всё разрешу, — как-то неоднозначно прозвучало это из её уст. Но Михо, хоть ни на миг и не поверил ей, всё же не решился уточнить у суровой девицы, что та имела в виду. Тем более, она уже продолжила:

— Только не вздумайте попытаться меня обмануть. Клянусь Проклятым, я почувствую подвох и тогда не стану вас жалеть.

— Даже и не думала, — заявила Яра слава, а Михо слегка покраснел. Ну, да, возникала такая мыслишка.

Агая покосилась на него, но ничего не сказала.

Следующие несколько минут ребята поочерёдно накладывали одно за другим восстановительные заклинания на девушку, делая перерывы лишь на время откатов. А та, внимательно следя за их манипуляциями, во время таких пауз подозрительно оглядывала обеденный зал харчевни, уже на половину заполнившийся. Ещё и в окошко периодически зыркала.

Когда кожа окончательно порозовела, приняв нормальный вид, а короста практически сама отвалилась, показывая отсутствие каких-либо шрамов или даже рубцов, Агая, ощупав своё лицо, удовлетворённо вздохнула и, наклонившись к Яре, промолвила:

— Спасибо, подруга. Вот, что хочу тебе сказать. Не нравится мне это место. Очень неуютно я себя здесь чувствую. Словно опасность какая надвигается. Шли бы вы отсюда. Знаю, — она приподняла руку, останавливая возражения Яры Славы, — знаю, что брата здесь ждёшь. Но, если я вас тут нашла, то и другие найдут. Лучше уходите. Я дождусь Яра Амира и расскажу, где вас искать.

— Сама-то откуда знаешь? — спросил Михо.

Девушка взглянула на него, как на дитя неразумное:

— А ты думаешь, я, как вас увидала, вот так, сразу, и подсела к вам? Я второй день за вами слежу. И чувство у меня такое, что не одна только я.

— И зачем следила? — удивился парень. — Ты ж говоришь, что не шпионка императорская.

— Затем, недоумок, — ехидно глянула на него та, — что не хотела, чтоб вы меня по новой поджаривать начали с перепугу. Не приятные это всё же ощущения, как не крути. Если сомневаешься, сунь голову в печку и убедись сам.

Юноша хотел обиженно надуться, но его отвлекла Яра:

— Михо, может, правда? — посмотрела она вопросительно на него. — Я ей почему-то верю. Давай уйдём.

— Как скажешь, — ответил он, решив не спорить, и даже начал уже подниматься.

Тяжеленная деревянная дверь харчевни с треском распахнулась и весь её проём загородил тот чёрный имперский маг из форта — Даркус. Да ещё и с маячившими за спиной вооружёнными стражниками.

— Не успели, — только и промолвила Яра, тут же начав формировать огнешар. Михо тоже не стал медлить и, создав лезвия, запустил их в сторону двери.

Меткости не хватило, и заклинание врубилось в большую полку над входом, осыпав вошедших врагов осколками каких-то горшков, повалившихся сверху.

Другая рука уже сформировала и выпустила большой огнешар, более удачно попавший в стражников.

Туда же, в образовавшуюся толпу, улетел и шар Яры.

Однако чёрный маг, сумевший оба раза увернуться, остался совершенно невредим. Радостно ощерившись, он встряхнул руками, и вокруг его кистей вспыхнуло и засверкало уже знакомое ребятам голубоватое сияние.

Агая, взрыкнув, кинулась к Яре, сбивая её с ног и падая сама. В стену над ними вонзилась шкварчащая молния. Брызнули в стороны оплавленные крошки каменной кладки, впиваясь Лишеку прямо в щёку. Ещё одна молния грохнула совсем рядом с его головой, оглушив и обдав яростным жаром.

Посетители таверны пырскнули кто куда, опрокидывая лавки со столами и пытаясь укрыться за ними. Михо также поспешил последовать их примеру и, пнув стоящий рядом массивный стол, укрылся за ним, как за щитом. На кистях уже созрели два огнешара. Сам удивился, как это он умудрился создать их, даже не сосредотачиваясь на этом.

Кинул взгляд на Яру. Жива — здорова. Какая же она красивая, даже когда злится. Вокруг правой руки сверкает магическое пламя, кидая яркие отблески на лицо и рыжие локоны. Поймала на секунду взгляд Лишека и, кивнув ему, зашвырнула свой огнешар в сторону имперцев.

Михо вынырнул из-за укрытия и, видя проскользнувших внутрь и пробирающихся к нему вдоль стеночки стражников, обрадовал самого ушлого прямым попаданием заклинания в стальной грудной панцирь. Второй шар запустил в его приятеля, но не столь удачно. Не попал. Хотя, врубившееся перед стражником в стенку, пламя всё же заставило воина притормозить и слегка попятиться назад.

Молния Даркуса шандарахнула в край столешницы прямо под носом у Михо, опаляя волосы и лицо. Снесённый ударом тяжелый стол долбанул по зубам. Кровь брызнула из разбитых губ, а сам парень завалился назад. От падения спасла стенка, но затылком об неё Михо приложился знатно. Ничего током не видя из-за сыпанувших из глаз искр, размахнувшись, запустил лезвия во всё еще маячившего в дверном проёме чёрного мага. Заставляя того, забыв про нападение, наконец-то заняться собственной защитой.

Точно! Вот он глупый лошак! Защита! Как можно было даже не подумать о ней!

Правой рукой формируя перед собой щит, на левой парень уже автоматически вырастил огнешар и запустил его ещё в одного стражника, крадущегося вдоль другой уже стены, теперь к девчонкам. Попал или нет, не разобрал — в наспех сварганенный щит впилась очередная молния Даркуса, почти погасив его. Однако, удар щит всё же выдержал, и Михо поспешил влить в него ещё энергии.

Швырнул в мага шар — лезвия левой рукой пока создавать не получалось — и, пригнувшись, ломанулся к Яре, надеясь и её укрыть защитным заклинанием. Но та уже сама пробиралась к нему навстречу.

— Михо, давай к окну! — резко кинула она, одновременно засылая свой огнешар в имперского мага. — Не устоим мы против него! Выбираться нужно!

Парень кивнул:

— Хорошо, прячься за меня, прикрою!

Яра Слава только и успела спрятаться за его спиной, как в щит долбанула очередная молния. Щит не прожгла, но вдавила обоих в стену, заставив девушку болезненно пискнуть.

Эта молния не погасла сразу, а продолжила вгрызаться в защиту с треском и разбрызгиванием огненных ошмётков.

Кряхтя, девушка выбралась из-под придавившего её Лишека и, на мгновение выпрямившись, запустила в мага шар. Тот принял его на щит, даже не поморщившись. И стал смещать извивающуюся, не прекращающую громко трещать дугу своего заклинания в сторону Яры. Михо пришлось собрать все свои силы, чтоб, поднявшись, прикрыть двинувшуюся к окну подругу.

«Чего он одними молниями нас долбит, словно новичок какой? — подумалось вдруг. — Ладно я или Яра. Этот-то с чего про остальное забыл? Или, просто, других людей бережёт, а нас живыми взять хочет? Иначе валялись бы тут остывающими тушками...»

Почти перед носом пролетел табурет, вдребезги разбивая неширокое окно. Это Агая постаралась, так метко вынеся стеклянную преграду.

Осколки со звоном посыпались на пол, а сама Агая, поднырнув под всё ещё пытающейся продавить Михин щит молнией, рыбкой выметнулась в оконный проём. С улицы раздались какие-то крики и грохот. Ещё шум. Потом крик Агаи:

— Давайте сюда, скорей!

Михо уже не мог позволить себе создавать хоть какие-то заклинания. Все силы тратились на пытающийся развалиться щит.

— Уходи! — крикнул он девушке, снова рискнувшей атаковать Даркуса. Тот лишь отмахивался от её огнешаров, словно от надоедливых мух, и продолжал наращивать мощь своей молнии.

— Уходи!!! — уже во всё горло заорал Михо, подталкивая девчонку к окну.

Та, преодолев последние шаги до окна, путаясь в подоле своего нового платья, вскарабкалась на подоконник и вывалилась наружу, на руки к подоспевшей Агае.

— Михо! — закричала Яра, как только твёрдо встала на ноги. — Выбирайся скорее! Сюда ещё стража бежит!

Краем глаза юный маг видел, как она, широко размахиваясь, швыряет куда-то огнешар. Но, что там снаружи происходит, особо не разглядел — чёрный маг не прекращал увеличивать давление.

— Сейчас, — чуть повернулся он к Яре. — Уходите, я догоню!

Даркус вдруг оборвал свой искрящийся поток, сделав шаг в сторону Лишека.

Тот решил, что это его единственный шанс, скинул мощность щита, почти мгновенно сформировал огнешар, запустив его в имперца, и ринулся в оконный проём.

Точащие из рамы осколки стекла обожгли порезами руки. Но Михо даже не обратил на это внимание. Рванувшись вперёд, он почти выскочил из окна, когда, вгрызаясь где-то между лопаток, в спину вонзился трескучий искрящийся поток. Сжигающий, казалось, плоть и душу. Заполняющий сознание лишь яростным пламенем всё поглощающей боли.

Последнее, что он увидел — Это Агая, грубо схватившая за руку Яру.

Отвесив ей жёсткую оплеуху, наглая девица рванула упирающуюся сестру Яра Амира в сторону и потащила куда-то за собой.

— Всё, — мелькнула последняя мысль в расплавившемся сознании, и Михо вывалился на булыжную мостовую. — Всё.

Секретное донесение.

Старшему куратору по внешнему сектору.

Объект захвачен и полностью подконтролен.

Приступаю к конечной фазе задания.

Гарантирую её проведение в означенные ранее сроки.

Жду обещанной оплаты в полном объёме.

Агент Ядовитый Плющ.

Глава 22

В щёку упиралось что-то холодное и твёрдое. Каменный пол, что ли? Рука, коряво подвёрнутая под живот, нещадно затекла. Видать, немало он пролежал в этой неудобной позе.

Ярик пошевелился. О, не только рука — всё тело будто одеревенело. Голова? Как ни странно, не болит. И как это Гена умудрился приложить его так, что ни боли, ни, даже, тошноты маломальской с головокружением нет? Блин, Гена! Что за подстава?! На кой он, вообще, это сделал?!

Да, боли не было. Но куда сильнее сейчас вспыхнуло и пошло терзать душу осознание очередного обмана, предательства и разочарования в, казалось бы, близких людях. То Агая, теперь гоблин. Что за жесть такая!? Почему все так с ним поступают?

Ярик, тяжело вздыхая, уселся и огляделся. Действительно, каменный пол небольшой квадратной тюремной камеры. Камеры, освещаемой единственным солнечным лучом, проникающим через узкое окошечко под потолком. У стены охапка соломы. Совсем немного его не доволокли до этого примитивного повышателя комфортности. Оставалось надеяться, что он не подхватил воспаление лёгких, валяясь на холодных каменюках.

Блин, о чем, вот, он сейчас думает? Какое, к лешему, воспаление?! Его обманули, как лоха последнего, лишив возможности помочь сестре, Михо и мэтру. Хотя с Михо, вообще, не ясно ничего. Может, его и не поймали. Может, он сейчас готовит план их спасения.

А-а-ай, ну какой из него спасатель? Что он сможет один сделать? Как он проникнет сюда? Там охраны, поди, немерено. Ярика-то хоть гоблин внутрь провел.

Блин, гоблин! Ну как он мог! Что делать теперь?

Парень поднялся на ноги и принялся расхаживать по камере взад-вперёд, разминая ноги и размахивая руками, чтоб спастись от напавшего на него вдруг озноба. Вроде, и лето на дворе, а в камере, как в холодильнике. Или это нервное?

Пять шагов в одну сторону, пять в другую. Особо не разбежишься. Зачем он тут? Раз не убили, значит, чего-то от него хотят. Чего? Военных тайн? Знаний из другого мира? Да что он может им рассказать? Законы Ньютона из физики? Или про синусы - косинусы им интересно узнать? Бред. А больше, он о чём еще рассказать сможет? Танк им нарисовать и сказать — ну, ездит эта железная хрень на гусеницах и стреляет из пушки. А что и как там фунциклирует, извините ребята, сам не знаю.

Блин! Блин!!! Ну вот, о чём он опять думает?!

Мысли скакали, словно всполошенная курица по двору. Видел он такую на одной из ночёвок. Два поварёнка за ней гонялись, поймать не могли — такой паркур им эта кура-дура устроила. Словно понимала, для чего её отловить хотят.

А-а-а-а! Опять он не о том! Что делать? Как свалить отсюда? Или дождаться какой-то определённости?

В коридоре за дверью гулко загромыхали приближающиеся шаги.

Что-то звукоизоляция тут ни к чёрту. Как ночью-то спать под такой грохот?

Шаги приближались. Стало даже понятно, что идёт не один человек, а несколько. Вот они поравнялись с дверью камеры. Остановились. Звякнули ключи. Кто-то зашебуршал ими в замочной скважине. Скрежетнула отодвигаемая щеколда.

Борясь с внезапной дрожью в ногах, Ярик отошел к дальней от двери стенке и встал под окошком, скрестив на груди руки. Куда их ещё деть? Не в карманы же. Так хоть вид гордый принять. Пусть не думают, что он их боится.

В отворившуюся дверь заглянул и вдвинулся закованный в доспех стражник. За ним ещё один.

— Что, очнулся? — спросил первый.

— А ты хотел меня поцеловать, как спящую красавицу? — Ярик сплюнул ему под ноги и тут же согнулся от боли — ближний стражник, не раздумывая, ткнул ему древком пики в живот.

— Разговорчивый, я смотрю!

— А я смотрю, — раздался из-за спин охранников знакомый скрипучий голос, — кто-то решил, что он тут самый главный?

Вперёд, растолкав стражников, протиснулся кобл, и отодвинул в сторону древко, маячившее перед носом у Ярика. Глянул на парня и повернулся к деятельному воину:

— Ты что же, орясина дубоголовая, решил, что я этого красавца в добром здравии и нетронутом виде не для свидания с императором изловил, а для тебя безмозглого, чтоб ты на нём свой поганый характер выказывал?

— Ты сам-то себя кем возомнил? — покраснел взъярившийся стражник. — Или мне и твою зелёную шкуру на прочность опробовать!?

— Да за ради Создателя, — Генордалтрис был как всегда невозмутим, как сто индейцев. — Только гарантирую, что остатки дней ты проведёшь в самой дальней марке, драя нужники самого захудалого гарнизона. Большего тебе не доверят.

— Да я...

— Ну-ка, заткнулись оба! — в камеру просочился всё так же опирающийся на трость Лексус Устимэ. Только сейчас Ярик заметил, что голос у того слегка хрипит, а горло перемотано чем-то навроде бинтов.

— Что, шейка бо-бо? — не удержался юноша, выпрямляясь и глядя в скошенную от презрения физиономию дознавателя.

Тот на мгновенье пыхнул гневом, но сдержал себя и лилейным голосом изрёк:

— Не переживай. Оно заживет. Не сразу, конечно. Может быть, даже уже после того, как ты и твоя сестрица распрощаетесь с головами на императорской плахе, — он довольно улыбнулся, видимо, предвкушая это радостное событие. — А вот ваш дружок, тот глупый маг-недоучка, уже даже и не посмотрит на это. Сгорел головёшкой при сопротивлении аресту.

Ярик дёрнулся было, до скрежета сжав зубы, но пики стражников мгновенно приблизились своими остриями к его лицу и замерли в паре сантиметров от носа.

— Вы чего, служивые? — с трудом разжав челюсти, пересилил себя парень и улыбнулся. — Слышали же, я императору красивый нужен.

— Император тебя и без глаза потерпит, — чуть ли не пропел чему-то радующийся дознаватель. — Ты же не твоя сестрица. С тобой же ему ни потешиться, ни порезвиться.

Адреналин взлетел до небес — кровь словно вскипела в жилах. Яромир резко ухватился руками за наконечники пик, ни на секунду не боясь порезаться, дёрнул их на себя, пропуская над плечами, и рванул вперёд. Стражники шагнули навстречу, сдвигаясь и перегораживая путь, но засадить ногой в челюсть мерзкому дознавателю Ярик успел. Лексус выпорхнул из камеры не хуже любой бабочки, только руки трепыхнули в стороны. Ну и трость угрохотала куда-то по коридору.

А кобл в очередной раз саданул парня по шее, выключая.

Сам же и в сознание привёл, шлепая по щекам и угрюмо зыркая на медленно прочухивающегося юношу.

— Как же ты мог, Гена? — вложил Ярик в голос всю накопившуюся обиду, лишь только взгляд его и сознание немного прояснились.

— А я тебе говорил, помнишь? — сердито покачал головой гоблин. — Всё в этом мире не то, чем кажется. Выучишь ты это наконец или нет? И прекрати нарываться! Я тебя к императору хочу целым доставить, а не на куски порубленным.

— Что ты там с ним нянчишься!? — сбоку появилась злющая рожа дознавателя с изрядно опухшей щекой. — Поднимай его и пошли. Император ждёт.

— Хватит валяться, Ярам, — вставший на ноги гоблин протянул парню руку, но тот демонстративно отвернулся и поднялся самостоятельно.

Его повели длинными узкими коридорами, долго петляя и постепенно поднимаясь вверх. Впереди шагал Лексус Устимэ, чуть прихрамывая и гулко бухая тростью об пол. За ним охранники вели Ярика. Один спереди, другой сзади, периодически подталкивая парня в спину. Наверное, чтоб тот не забывал о своём статусе пленника.

Гоблин семенил позади всех, что-то непрестанно бурча себе под нос и обращаясь, видимо, в никуда. Поскольку на этот скрипящий бубнёж никто не обращал внимания. Лексус его, скорее всего, даже и не слышал. Стражникам было не положено. А Ярик, просто, погрузился в свои мысли и не услышал бы зелёного, даже если б тот разговаривал сейчас во весь голос.

Да и чего его слушать-то? Всё, что мог, кобл уже наговорил и натворил. Теперь надо из этой капитальной непрухи как-то выкарабкиваться. Ещё бы понять, как! Попробовать сбежать? Каким макаром? Тут окна, как в камере, совсем маленькие. В них не сквозанёшь. Прорваться через стражников, даже если получится — как и куда бежать, непонятно. Вроде, и свет дневной сквозь окна сочится, и поднимаются они все выше и выше, а, всё равно, такое ощущение, словно по подземелью идут.

Может, потом что-то получится сообразить, когда станет понятно, где они? Но, опять-таки, даже если удастся сбежать, что потом делать? Была надежда на Михо, так он, похоже, и вправду, погиб. Как и капитан. Мэтр сам в заточении. Не на кого ему в этом мире больше положиться. Совсем не на кого! Либо схвачены, либо погибли, либо, гады, предали!

Ярик сжал кулаки и заскрипел зубами, чуть не взвыв от щемящего чувства совершенной неспособности что-либо сейчас изменить. И от дикой обиды, казалось, на весь белый свет. Как!? Как можно было угодить в такую задницу!?

Он чуть было не пнул со злости под маячившую впереди спину стражника. Насилу сдержал себя. В одном гоблин прав — если он надеется хоть что-то предпринять в будущем, незачем провоцировать охранников на явно неравную драку. Покалеченным потом, точно, не убежишь далеко.

Но каков гад, а! Целым он его к императору привести хочет. Предатель! Ещё и с нравоучениями своими лезет, предупреждал, мол, тебя! Все не то, чем кажется!

Ярик задумался. С чего, вот, этот философ зеленомордый всё время ему талдычит про «не то, чем кажется»? Вот, что он имеет в виду? Что он всё это время притворялся другом, таковым не являясь? Или, быть может, наоборот, всё это лишь кажется предательством, а на самом деле - просто хитрый план такой?

Ярик с надеждой обернулся, пытаясь поймать взгляд Генордалтриса. Но тот шёл, глядя себе под ноги и не прекращая бубнить. Словно и не существовало вокруг никого и ничего. И на юношу со всеми его страхами и переживаниями было этому ушастому предателю плевать с высокой колокольни.

А может, подумалось Ярику, гоблин и Агаю оговорил? Раз сам на императора пашет, зачем ему другого агента сдавать? Может, девушка и не охотилась за ним? Может, и не она всё же в мэтра тогда стреляла? А то, что смотрела на него на поляне фурией злобной, так понятно, разозлишься тут, когда свои же чуть не прибили. Да еще он сам, дебил, поверил гоблину и наговорил ей всякого. И получилось, что это он сам предал девушку, ради которой, как ему казалось, готов был и свой мир бросить, и этот перевернуть к чертям собачьим!

Ярик даже губу прикусил от досады на свою несообразительность. Хотя тут сам этот их Проклятый ногу сломит, какая уж, нафиг, сообразительность. Пойди сейчас разберись, кто тут кого предал!

Темные коридоры закончились, и конвой неспешно шествовал по широкой галерее со множеством огромных окон. Юноша вытянул шею, пытаясь углядеть, что там снаружи. Даже шаг в сторону окна сделал. За что и получил тут же в бок болезненный тычок от стражника.

Да и вид из окна его особо не порадовал. Оказалось, что они уже на довольно большой высоте находятся. В окошко с разбегу не сиганёшь. Там до земли потом лететь метров пятнадцать, не меньше.

Как так получилось — непонятно. Единственное, что приходило в голову, все это время они не в подземелье были, а внутри крепостной стены шли.

В любом случае, вскоре их поход закончился. Миновав эту галерею и еще несколько залов с коридорами, у каждых дверей в которые стояло по паре вооружённых до зубов стражников, конвой наконец-то оказался в просторном помещении, являвшимся, как понял Ярик, чем-то вроде предбанника перед приёмной императора. Или кабинетом. Или покоями. Чёрт их вместе с Проклятым разберёт.

Здесь двери, больше напоминающие ворота, охраняло аж четверо стражников и офицер в придачу. Он и остановил всю процессию с Лексусом во главе.

— Император ждёт нас, — гордо задрав нос к потолку заявил важный донельзя дознаватель. — Я привёл человека, затеявшего покушение на его сиятельную императорскую особу.

Вся эта безудержная спесь ничуть не тронула офицера. Он с каким-то даже брезгливым выражением лица кинул взгляд на важно надувшегося Лексуса с опухшей щекой. С любопытством осмотрел набычившегося Ярика. Гоблина изучал заметно дольше. Даже обошёл его со всех сторон, словно никогда до этого не встречал коблов. Хмыкнул:

— А кто этот нечеловек?

— Это наш агент Ядовитый Плющ, который по моему поручению и привел заговорщика.

— Я не ваш агент, — проскрипел Генордалтрис, демонстрируя офицеру свой жуткий «улыбательный» оскал, — я лучший наёмный агент и пришёл к императору за своим золотом.

Тот еще раз хмыкнул.

— Оружие сдайте, — повернулся к дознавателю. — Всё.

Лексус Устимэ хотел что-то то ли возразить, то ли просто сказать, но заткнулся под суровым взглядом офицера и молча протянул свой снятый с пояса меч.

— Трость тоже, — безапелляционно выдал стражник, забирая оружие и вновь протягивая руку к дознавателю. Забрал неохотно протянутую ему трость и кивнул одному из своих помощников: — Обыскать.

Дознавателя чуть удар не хватил от возмущения, но перечить он не посмел.

— Это что? — офицер принял и поднял перед собой Карук, извлечённый из кармана Лексуса и протянутый ему помощником.

— Это конфискованный у заговорщика кинжал, которым он намеревался убить императора. Вот, агент Плющ подтвердить может, — дознаватель указал на активно закивавшего гоблина. — Я должен вручить императору, как несомненное доказательство коварных планов преступника.

— Я сам вручу, — не обращая на пыхтение Лексуса, заявил офицер и ткнул пальцем в кобла: — У этого что?

Стражник, обыскивающий дознавателя, перешёл к Генордалтрису и забрал заранее протянутые тем кинжалы и меч Ярика. Передал своему коллеге, а сам споро обыскал зелёного. Ничего не нашёл и направился к юноше. Проверил его.

— Этот пустой — доложил начальнику и вернулся на свой пост.

— Вы остаётесь здесь, — кивнул тот пришедшим с Лексусом стражникам и повернулся к дознавателю: — Ты и остальные, следуйте за мной.

Он развернулся и двинулся к дверям, приоткрытым одним из его подчинённых. Ярик не успел удивиться, чего это он сопровождение снаружи решил оставить. Но, шагнув внутрь помещения, обнаружил там еще двоих стражников, тотчас же взявших его в плотные тиски.

Эти здоровенные амбалы так крепко ухватили его с обеих сторон за плечи, что можно, наверное, было поджать ноги и повиснуть, позволяя громилам донести себя до нужного места. Однако Ярик не стал экспериментировать и просто позволил себя провести через половину ярко освещённого зала, оказавшегося не столь уж и большим. Метров двадцать на двадцать, плюс-минус.

Стены какими-то тканевыми обоями, что ли, обклеены. Крупный золотистый рисунок, изображающий вьющуюся и переплетающуюся растительность. Такого же типа, но более тёмные, тяжёлые портьеры по бокам огромных, практически в пол, окон. Каких-либо особых украшательств не видно. Из мебели — несколько книжных шкафов вдоль стенок и большой письменный стол почти в самом центре.

За которым, развалившись в удобном кресле, увлечённо читал книгу самый обыкновенный на вид мужчина, лет примерно сорока, больше похожий на... Да бог знает, на кого. На юриста или телеведущего какого. Но только не на императора.

А это, несомненно, был именно император, ибо офицер, шагавший впереди, прямо к нему и направлялся. Не так, чтоб чеканя каждый шаг и задирая к небу подбородок. Нет, спокойно шагал, без подобострастия, но с явным уважением и почтением.

Как Ярик это понимал, было совершенно неясно. Словно, наобщавшись с Кляксичем, стал лучше чувствовать людей.

Вот и в императоре он сейчас не видел какого-то злодея или самодура. Нормальный мужик. Морда лица очень даже интеллигентная. Книжки, вон, читать любит. Интересно, про что?

Офицер остановился за пару шагов до стола и молча замер. Остановились и стражники, удерживающие Ярика. Справа от них встал, склонив голову в поклоне, Лексус Устимэ. С другой стороны, крутя по сторонам ушастой башкой и разглядывая, видимо, всё же кабинет, пристроился гоблин.

— Надо же, какой образованный. Читать умеет, — подал голос юноша, разглядывая и не собирающегося отвлекаться от книги императора. — Детективчик читаете или роман любовный?

— Не угадал, — оторвался всё же от чтения мужчина и поднял на Ярика взгляд. Симпатичное лицо. Правильные черты. Светлые слегка вьющиеся волосы. Умные серо-голубые глаза смотрят пристально, серьёзно и совершенно беззлобно. Вздохнул: — Трактат по анализу внешней экономической политики моего отца.

— Ох ты ж! — покачал головой Ярик. — Ну и занудная, поди, книженция!

Губы императора слегка растянулись в намёке на улыбку:

— Что есть, то есть. Не отнять. Но, куда деваться, империя не может не развиваться. Любая остановка — это крах и развал. А значит, куча бед для моих подданных, — мужчина говорил спокойно, но так, словно даже не юноше что-то объяснял, а сам себя уговаривал. Типа, хоть какую-то причину найти, чтоб и дальше эту дребедень экономическую читать. Ярику аж жалко мужика стало. А тот продолжил: — Вот и изучаю опыт предков. И рекомендации по изменениям политики в соответствии с современными реалиями. Экономика и финансы, они такие, чуть моргнул и ты в ан...

— Кстати, о финансах, — раздался слева скрипучий голос. Ярик недоуменно покосился на кобла, осмелившегося так нагло перебить самого императора. Но тому, похоже, вообще были по барабану все правила этикета или вежливости. Гоблин нетерпеливо переминался с ноги на ногу и, скорее всего, не был намерен выслушивать откровения заумного властителя: — Я, как уговорено и было, пришельца сюда целого и невредимого доставил и на руки охране передал. Неплохо было бы и расчёт получить.

Ярик злорадно подумал, что император сейчас велит укоротить язык, а то и самого его зеленоухого хозяина, как тот, в принципе, этого и заслуживает. Но, нет. Мужик даже бровью не повёл. Кивнул, взял со стола какой-то листок и протянул Генордалтрису:

— Вот, возьми вексель на оговоренную сумму.

Гоблин двинулся к столу, а позади распахнулась дверь, и невольно обернувшийся на звук, Ярик увидел, как стражники заводят в кабинет сестру. Так же крепко держа за руки чуть выше локтей.

Парень облегчённо вздохнул — вроде, цела и невредима. Глаза зарёванные, красные. Но, по крайней мере, следов побоев не видать. Да и держится она отлично. Идёт, вон, так, словно и не охрана её сюда тащит, а ухажёры прилипчивые сопровождают в поднадоевшей прогулке. Только, вот, на императора смотрит так, будто взглядом испепелить решила. Кажется, подойдёт поближе, и тот вспыхнет дымным факелом.

Платье у неё какое-то новое, красивое. Ожерелье бабушкино цело, сверкает вовсю. А вот повыше, на самой шее — тонкий обруч чёрный. И веет от него чем-то не очень приятным.

Остановились справа. У стены дальней от окна.

— Привет, сестрёнка, — попытался ободряюще улыбнуться Славке юноша. — Это что за приблуда у тебя на шее такая новая?

— Они Михо убили, — вместо ответа зло чуть ли не прошипела девушка, не отрывая взгляда от абсолютно спокойно взиравшего на неё в ответ императора, — козлы! Моя б воля, порвала всех этих гадов на британский флаг. Особенно, того сраного мага, что на нас напал.

— Знаю я, — погрустнел Ярик, — знаю. А меня Гена, урод, сдал. Прямо в ручки этому утырку.

Он кивнул на Лексуса, так и стоящего молча в сторонке.

— Ты кого уродом назвал, мальчишка? — гоблин, как раз отходивший от стола, шагнул к Ярику и что есть мочи заехал ему кулаком под дых. И когда парень, позабыв, как дышать, повис на руках стражников, приблизился к нему вплотную, ухватил своей костлявой клешнёй юношу за лицо и вперил в него злой немигающий взгляд.

Глава 23

Жёсткие пальцы больно впились в щёки, заставляя невольно открыть рот. Ярик попытался мотнуть головой, чтоб освободиться от гоблинской хватки, но не тут-то было. Тот как клещ вцепился, не давая даже дёрнуться.

Лопоухая голова кобла, загораживая обзор, маячила прямо перед глазами, и, как на такую выходку зелёного среагировал император, видно не было. По крайней мере, тот ничего не произнёс, пока кобл буравил парня своим бешеным взглядом и даже подрыкивал от ярости.

Вторая рука мерзкого предателя метнулась к бездвижному лицу Ярика, словно намереваясь ещё во что-нибудь вцепиться. Внутри всё сжалось, а глаза сами собой зажмурились. И потому до омерзения знакомый привкус безбожной горечи во рту стал для юноши полной неожиданностью.

Курукуш?! Или как там его? Гоблин впихнул ему в рот свою шаманскую травку? Зачем?!

Как ловко он это провернул. Значит, он все-таки не предатель?

Мальчишка широко распахнул глаза, глядя на продолжающего зло рычать кобла. Но мгновением позже болезненно сморщился и зашипел — зелёный вмазал ему снизу по челюсти, заставляя прикусить язык. Да ещё и кулаком по рёбрам прошёлся:

— Захлопни свою пасть и больше не открывай без разрешения императора Валтуса!

Кобл сдвинулся в сторону, вновь открывая вид на хозяина кабинета и стоящего рядом с ним офицера стражи.

— Я бы предпочёл обойтись без подобных методов беседы, — укоризненно покачал головой император, — но ты сам разозлил агента своими несдержанными замечаниями. А на сестре твоей блокиратор магии. Он ей не повредит. Просто, не даст воспользоваться заклинаниями. Это всего лишь мера предосторожности.

Ярик, до сих пор переживающий не самые приятные ощущения от травмы языка, а за одно и пытающийся хоть как-то упорядочить мельтешение путанных мыслей, промолчал, не ответив.

Валтус же продолжил:

— Мне вот тут начальник караула передал кинжал, которым ты якобы хотел меня зарезать. Не возмущайся, — махнул он рукой на вскинувшегося юношу, — я знаю, что тебе моя смерть ничего не принесёт. И никак не поможет вернуться домой ни тебе, ни твоей сестре, — он кивнул в сторону Славки, всё с таким же гордым и независимым видом стоявшей в тисках охраны. — Я даже знаю, что вы всего лишь собираетесь найти способ вернуться домой и это ваша главная цель.

— Зачем же тогда нас схватили? — перебил Ярик императора. При этом лихорадочно пытаясь сообразить, чего же хочет от него гоблин и для чего надо входить в сатэ. Тем более, что Валтус, вроде, хоть и болтун, но вполне адекватный. Да и не колдун ни разу.

— Видишь ли, — кивнул в ответ император, — есть у нас отшельник один. Очень старый уже и очень странный. Провидец. И предсказание его, о котором мне донесли, явно указывает на то, что ваше появление здесь станет причиной моей гибели. А этого, — он развёл руками, — мне совсем не хочется.

— Ну так, отпусти нас, и мы уберёмся подальше, — Ярик демонстративно пошевелил челюстью, словно проверяя, не сломал ли её гоблин, и начал аккуратно, чтоб не вызвать подозрений, пережёвывать гадкую травку. Может, Гена хочет, чтоб он блокиратор на сестре отключил? Возможно. Только вот Карук для этого далековато лежит. До стола метра три. С Кляксичем на таком расстоянии он ещё не пробовал общаться.

— Не получится отпустить, — вздохнул император. — Я должен обезопасить себя и империю. Страна сейчас не может потерять правителя. Я не хочу хаоса и смуты в своём государстве, — он прихлопнул перед собой ладонью. — А это непременно случится после моей смерти.

Валтус взял из рук стражника кинжал, покрутил его, разглядывая и о чём-то размышляя. Отложил на край стола, встал. Сделав пару шагов к окну, остановился.

— Только поэтому на твоей сестре сейчас блокиратор магии, а твой кинжал, — он повернулся к Ярику и кивнул на Карук, — отобран и больше к тебе не вернётся.

— А что, — подала голос сестра, — нельзя нас отправить, пускай, под стражей, в этом вашем блокираторе и без кинжала, но туда, где мы сможем попытаться попасть домой?

— Нельзя, — повернулся к ней Валтус и вздохнул. — Кто-нибудь по пути может воспользоваться ситуацией и потом с вашей помощью добиться моей смерти. Меня такой вариант, сами понимаете, не устраивает. В этой ситуации и я, и вы — простые жертвы обстоятельств.

— Сами же и устроили эти обстоятельства! — возмутился Ярик, наконец-то проглотивший мерзкую травку. То ещё испытание. Мало того, что запить нечем, так ещё и сморщиться-скривиться толком нельзя себе позволить. Разве что самую малость. Типа, словами императора недоволен. — Зачем нужно было посылать отряд Теней убить мэтра Бошара?

— С чего ты взял, что я посылал их именно убить его? — нахмурился Валтус. — Задача группы была совсем другой. Уж поверь мне, рука теней в состоянии убить любого мага, особенно если он к этому не готов. Захотели бы — убили бы. Но я не сторонник таких методов.

— Может, вы и нас убивать не хотели? — снова вступила Славка, нахмурив брови. — А сейчас тоже просто вынуждены это сделать?

— Да с чего ты решила, что я собирался вас убивать? — удивился император. — Мне вы живыми куда полезнее будете. Не так часто к нам кто-то из других миров попадает.

— А чьи тогда люди за нами охотились?! — гневно выпалила девушка. — Кто друзей наших жизни лишил?! Дядьку Бронека зарубили! Михо, сволочи, сожгли! Что он такого вам сделал?! Гады! Ублюдки проклятые!

— Вы сами виноваты, — пожал плечами император, не обращая внимания на Славкины ругательства. — Зачем нужно было устраивать все эти стычки и побеги. Мои люди, просто, привели бы вас ко мне. Хотя, должен признать, с молодым магом они перестарались. Говорят, юноша подавал надежды и мог бы вполне пригодиться живым. Но это целиком вина Вэйтера. Он, несомненно, перестарался, я его об этом тогда не просил. Да и сейчас, зачем мне вас убивать? Я не такой кровожадный и все проблемы стараюсь решать мирным путём. Отправитесь со мной в столицу и будете жить в одном из замков под охраной со всеми удобствами. Да, в заточении! Но ведь это не местные казематы. И, тем более, не смерть.

— Вот, спасибо, — фыркнула девушка. — Прямо, сама доброта!

— Я бы не советовал императору оставлять этих смутьянов в живых, — вмешался в разговор дознаватель Лексус. Кинув на Ярика ненавидящий взгляд, он вновь повернулся к Валтусу и поспешил добавить: — Особенно мальчишку. Наглый и опасный тип. Такого — только на плаху.

— А я бы не советовал тебе, — в ответ посуровел тот, — что-либо советовать императору.

Валтус не повышал голоса, но добавил в него столько холода, что даже у Ярика внутри всё съёживаться начало.

— Ты, мелкая твоя душонка, с чего вообще взял, что можешь мне что-то советовать? Ты ведь тот самый Лексус Мишан Устимэ, который умудрился опротиветь всем в столице, а потом, после того, как сам прострелил себе ногу, был выслан в эту глухомань с глаз долой? Что молчишь? Забыл, как с императором разговаривать должен!

Лексуса, похоже, готов был хватить удар. Коленки его мелко тряслись, а из горла пытались, но никак не могли вырваться никакие звуки, кроме невнятного хрипа и бульканья.

— Ты с какого перепугу решил, что, вообще. здесь рот раскрывать можешь, — всё так же тихо выговаривал Валтус. Ярику показалось, что вся эта ситуация для императора крайне неприятна, и он, просто, нашёл крайнего, на ком можно выместить раздражение. Хотя не исключено, что этот гнусный дознавателишка, и вправду, сумел достать своим гаденьким характером даже самого правителя. Не зря же тот и не думал останавливаться: — Ты думаешь, я не знаю, что даже в задержании этой парочки твоя роль совершенно ничтожна и ты чуть не просрал их арест!? Да у этого нечеловека, — император махнул рукой в сторону кобла, округлившего от изумления глаза, — прав находиться в этой комнате куда больше, чем у тупоголового тебя! Так что не смей даже рта здесь раскрывать. А ещё лучше, выметайся отсюда, пока я...

В этот момент стукнула, распахнувшись, дверь, и в кабинет вошел, как обычно, облачённый в чёрные одеяния, маг Вэйтер.

— Вот скажи мне Даркус, — обратился к нему император, показывая на ринувшегося за двери Лексуса, — какого Проклятого ты решил спасти этому ничтожеству жизнь? Не мог дать ему подохнуть и сделать мою империю немного почище?

— Прости, мой господин, — склонил длинноносую голову Вэйтер, — не подумал.

— Ты слишком часто не думаешь там, где это необходимо. И наоборот, — Валтус недовольно покривился. — И допускаешь слишком своевольную трактовку моих приказов. Это совершенно недопустимо. Ты начинаешь меня разочаровывать.

Император продолжал что-то выговаривать угрюмо насупившемуся магу, а Ярик, поразившись прозорливостью гоблина, попробовал отключиться от происходящего и забубнил стих про колосок.

«Я узнал, что у меня...»

— А теперь скажи, — тем временем поинтересовался император у Даркуса, — как там наш коронный маг? Рассказал что-нибудь интересное?

— Кое что есть, — угрюмость исчезла у того с лица, и довольный, словно кот, нажравшийся сметаны, чуть ли не облизываясь, улыбнулся Вейтор. Ярик даже стих перестал читать, так его заинтриговали слова и выражение лица имперского мага. — Несмотря на то, что проход, действительно, открыл почивший ныне мальчишка, — юноша заметил, как передёрнуло Славку на этих словах, — и сам мэтр Бошар понятия не имеет, какая неточность в заклинании привела к удачному результату, процесс, несомненно, можно повторить. Пусть и не быстро, но методом изменения элементов заклинания технологию можно восстановить.

— Отлично, — хлопнул в ладоши Валтус и, вернувшись к столу, уселся за него, в то время, как Вейтор, напротив, отошёл к окну. — Значит, если всё же можно создавать переходы между мирами, то по континенту и тем более должно получиться?

— Я думаю, да, мой император, — склонил голову Вейтор. — Правда, потребуется время и много денег. Несколько подходящих альвийских зеркал у нас есть. Но придётся закупать ещё. И зачаровывать их все. Думаю, добиться помощи от мэтра Бошара будет не очень сложно. Он сам сильно интересуется этой темой. И, наверняка, будет благодарен нам за возможность продолжить исследования. Мне кажется, он, определённо, намерен с нами сотрудничать. Тем более, что его зеркало разбил этот молодой господин.

— На кой вам много зеркал? — выпалил Ярик на которого уставились и император, и его маг. — Транспортную сеть хотите замутить?

— А нельзя, — почти одновременно с ним подхватилась сестра, — когда вы повторите технологию, отправить нас домой? Мы подождём.

Даркус отошел от окна и приблизился к девушке, внимательно разглядывая её:

— Ещё одна деталь, — вымолвил он, протянув руку к шее Славки и потрогав висящее на шее бабушкино ожерелье, — Бошар как-то обмолвился, что, возможно, данное украшение принадлежало ранее нашему миру. И послужило резонансным маяком для открывания прохода.

— Вот как? — заинтересовался император. Да что там император, даже у гоблина челюсть отвисла, не говоря уже про Ярика и Славку. Все в недоумении уставились на Даркуса. Безучастной осталась лишь охрана, всё так же цепко стискивающая пленников и неизменно пялящаяся куда-то в дальнюю стенку.

— И как же оно туда попало? — спросил Валтус, нетерпеливо заелозив на стуле.

— А это самое интересное, мой господин, — обернулся к нему маг и сделал театральную паузу. Отчего Ярику даже захотелось его пристукнуть. — Помнишь тот исторический конфликт, когда твои предки не поделили изначальное королевство и разошлись на две ветки, одна из которых дала начало Ярлингам?

— От чего не помнить, — кивнул император, — историю рода мне учителя усердно вдалбливали. Да и не так давно это было.

— Ну да, — пришла пора кивать и Вейтору, — почти совсем недавно по историческим меркам. Так вот, ты тогда должен помнить о принцессе Марлюссе Ярской, которую, спасая от вооружённой толпы, спрятал где-то во дворце маг Мэрлинус. Да так спрятал, что её потом никто больше так и не смог найти.

Даркус взглянул на пораженно поднявшего брови императора, усмехнулся и продолжил:

— Мэтр Бошар считает, что существует вероятность отправки принцессы в другой мир. И, беря во внимание то, что ожерелье девице досталось по наследству...

— Есть вероятность, — вскочил из-за стола Валтус и направился к Славке, — что эта парочка, выдававшая себя за Ярлингов, таковыми и является!?

— Именно об этом я и говорю, — согласно кивнул маг. — Только, скорее, потомками Ярлингов. Возможно, они твои не очень дальние родственники.

— Вот видите! — возбуждённо разведя руками, обратился к Ярику и Славке император. — Теперь я, точно, не смогу вас отпустить. Даже в другой мир, — посмотрел он с сожалением на девушку. — Вдруг вы опять вернётесь? Можете даже не клясться, — остановил он Славку, замотавшую головой — Если такая вероятность существует, её дОлжно устранить!

«Пипец, трэш и попадалово» — подумалось Ярику.

— Ага, — подал голос гоблин, — хорошо, что вы на девицу так предусмотрительно ошейничек-то надели. Не поколдуешь в таком, не вырвешься. А ножичек, которым поломать заклятья можно, у мальчишки отобрали. Сейчас, ради трона императорского, натворили бы они бед!

Он повернулся к юноше и ехидно поинтересовался:

— Что, не можешь ничего без ножика своего сделать? Как ты там говорил? Близок локоть, да не укусишь? Вон он, Карук твой, рядышком лежит. Попробуй, укуси!

Яромир ухмыльнулся, заметив, как и император и Даркус синхронно посмотрели на свои локти. Того и гляди, начнут пробовать укусить.

— А ты, — повернулся Генордалтрис к Славке, — чего глаза-то выкатила? Не знала, что твой братец заклятья может ножиком разрушать? А он может. Ушлый он у тебя. Только глупый. Не знает, когда можно уши развешивать, а когда локти кусать.

Ярик не знал, поняла ли сестра намёки гоблина. Всё же не в курсе была его новых умений и возможностей, да и кобл что-то сильно зашифровался со своими иносказаниями.

— Да пошёл ты, — кинул он зелёному и, повернувшись к Славке, в самом деле недоумённо на него вытаращившейся, подмигнул ей и добавил: — Не боись, я укушу. Можешь не сомневаться. Мало не покажется.

И с воодушевлением возобновил колосковый призыв сатэ: — «Я узнал...»

О чём там продолжалась беседа, его больше не интересовало. Он окончательно понял, что никто не собирается их отпускать. Ни на волю, ни, тем более, домой.

«...в поле каждый колосок...» — твердил он, пытаясь отгородиться от всего, что происходило вокруг.

Хорошо, Славка начала о чём-то спорить с императором и магом. И их внимание полностью переключилось на нее. Она словно почувствовала, что Ярику не стоит мешать. И рьяно принялась наезжать на немного даже опешившего и смутившегося властителя, используя все свои девичьи приёмчики для ведения задушевных бесед. Включая и обстрел глазками, и истеричные нотки с пусканием слёз. Можно было быть уверенным — не держи её под локотки стражники, в ход пошли бы и театральные позы с заламыванием рук и паданием в обморок. Артистка сестрёнка была ещё та!

Мир на мгновенье подёрнулся рябью, но тут же стал словно резче, набрав красок и расширившись. Ярик понял, что чувствует каждого, кто находится в комнате. И даже там, в прихожей за дверью, где в окружении стражников всё ещё мандражирующий Лексус забился в угол помещения, боясь одновременно и покинуть его, и оставаться внутри. Парень чувствовал безмерную ненависть этого гадёныша, направленную на него и сестру. И не мог понять, откуда в человеке может быть столько злобы и презрения.

Чувствовал он и императора. Видел, что нормальный вполне мужик. Не злой, честный. Не юлил перед ними, не врал напропалую. Сейчас переполнен возбуждённым, каким-то детским любопытством. Немного огорчён ситуацией, когда из-за собственной безопасности нужно поступиться чьей-то свободой, а возможно и жизнью.

Даркус, хоть и выказывал интерес, был абсолютно спокоен. Он, почему-то, сейчас представился Ярику эдаким мальчишкой, наблюдающим за жуком, которому сам же при этом планомерно, одну за другой, вырывает ножки. Даже как-то жутко стало от источаемой магом ауры какого-то прагматичного любопытного садюги.

Сестра горела праведным гневом, выплёскивая его на ушедших в глухую оборону Валтуса с Вейтором. Чувствовал Ярик и то, что девушка верит и надеется на его способность выпутать их из этой ситуации. На шее у нее излучал бледно-желтое сияние блокиратор.

«Ладно, — подумал Ярик, — погоди малёхо, разберёмся и с тобой».

Гоблин сейчас представлялся сжатой пружиной, готовой стремительно распрямиться в нужный момент. Чего он ждал? Абсолютно не ясно. Но, главное, парень понял, что вот теперь зелёный, однозначно, на его стороне.

Самыми безучастными всё так же оставались четверо стражников, которым были абсолютно по барабану все кипящие тут страсти. Единственное, что их волновало, — это скорая смена караула и возможность поскорее слинять отсюда, кому домой, а кому в казарму. Ну, разве что, еще один из них, державший сейчас левую руку Ярика, маялся с утра животом. И теперь прислушивался к бурлению в кишечнике, немало опасаясь оконфузиться прямо в императорском кабинете, да еще и у правителя на глазах. В мгновения, когда революция в его животе резко усиливалась, воин, пусть и на чуть-чуть, но ослаблял свою железную хватку, внутренне сжимаясь и даже задерживая дыхание.

«Учтём, — юноша кивнул и сосредоточил наконец внимание на кинжале, сиротливо лежащем на столе. — Кляксич, родной, отзовись!»

Дух Хаоса никак не прореагировал. Или же просто Ярик не смог разглядеть каких-либо изменений в его мрачном сиянии.

«Клякси-и-ич! — повторил попытку парень, усиливая, как ему казалось, свой призыв. — Ты мне нужен!»

И снова никакого ответа. Не слышал его Дух, не чувствовал. И Ярик испугался, что так и не сможет до него достучаться. Дотянуться и попросить о помощи. И тогда вряд ли получится хоть как-то освободиться. Даже будь Славка без ошейника — одной против имперского мага ей не выстоять. А безоружному Ярику без её поддержки, даже с помощью гоблина, наверняка, не справиться с закованными в броню охранниками. Тут и с оружием-то — далеко не факт. Вон, лбы какие. Стоят, словно монументы каменные, не шелохнутся!

«Кляксич! — надежда на спасение угасала с каждой неудачной попыткой всё больше и больше, грозя смениться паникой. — Услышь меня, родной!»

Тишина. Безучастен был сгусток мрака. Но как же так?! Ведь тогда на поляне, в самый первый раз, он же почему-то почувствовал волнение Ярика и сам потянулся к нему! А был куда дальше!

Непонимание, смешавшись с разочарованием, хлынуло удушливой волной, пытаясь затопить последнюю искру надежды. Сердце заколотилось как-то совсем неровно, еле пересиливая сжимающиеся тиски паники. Холод страха разлился в груди и сполз куда-то на поясницу. Ярик даже ноги перестал чувствовать — стоял только удерживаемый стражниками.

«Что же делать?! — бешено заскакало сознание. — Сдохнем тут в заточении! Кляксич! Ёлкин дым! Какого ж ты...»

Дух встрепенулся и зашевелил своими усиками. Е-е-ле-еле, на самой грани чувствительности, получилось уловить его удивление и радость от встречи с хозяином. Словно сквозь бетонную стену донёсся его отклик. Щупальца мрака затрепыхали сильнее и потянулись в сторону юноши.

«Слава богу!» — подумал тот и тут же уловил волну настороженной тревоги, выплеснувшуюся из Даркуса Вейтора. Ярик повернулся к магу и перехватил его пристальный, полный подозрительности взгляд.

«Этого ещё не хватало! — имперец что-то почувствовал и мог теперь нарушить все только начавшие сбываться планы. — Кляксич, родненький! Давай, помогай!»

Связь с Духом постепенно усиливалась, и юноша, как мог, постарался передать Кляксичу приказ сломать блокиратор на Славке. Тот заколыхался, начав интенсивно пульсировать, и выстрелил в сторону сестры одним из щупалец.

— Он что-то затевает! — раздался возглас Даркуса. — Остановите его!

Ярик увидел, как у шагнувшего к нему мага вокруг кистей возникает голубоватое свечение, концентрируясь в искрящиеся шары.

«Нафиг, нафиг! — мелькнуло в голове. — Только не молнии!»

С прошлого раза еще слишком живы были воспоминания.

Уловив очередной шквал бурчания в животе левого охранника, он рванул, что есть мочи, за спину правого.

Вырваться, конечно, не получилось, но сместиться немного назад, прикрываясь стражниками, как живым щитом, — вполне. Молнии Вейтора врубились в них, достав Ярика лишь частично, и отбросили всех троих к дверям, повалив на пол.

Впрочем, и этого мало не показалось. Прожгло разрядом так, словно в розетку пальцы сунул и вынуть забыл.

Взгляд поплыл, но потухший обруч на шее сестры юноша разглядеть сумел. Собственно, как и новые разряды, сгустившиеся вокруг рук Даркуса.

Отпихивая от себя дрожащими руками обмякших стражников и надеясь уйти от очередной порции молний, Ярик рванулся вправо, взывая к Кляксичу.

Славка в этот момент зажгла наконец-то в правой руке фаер и, припечатав им ногу одного служивого, тут же отпустившего её, влепила этим же огнешаром в грудь другому. Прожгла доспех или нет, не разглядеть, но охранник повалился навзничь, увлекая за собой и сестру.

Дверь с грохотом распахнулась, и в кабинет вломилось сразу несколько стражников.

— Скорее! — рявкнул кобл. — Я этих задержу!

Вырвав у одного из еле ворочающихся на полу воинов пику, Генордалтрис ускорился, расплываясь в зелёное пятно, мечущееся вокруг новоприбывших и поливающее их градом ударов. И посмотреть бы на это чудо, но молнии зашкворчали, устремляясь от Даркуса прямо в грудь. И если бы Кляксич не сбил каст Вейтору, валялся бы сейчас Ярик на полу, пованивая подгоревшим шашлыком. А так только рубашку сожгло да шкуру чуть подпалило.

Парень успел поискать взглядом Валтуса. Обнаружил того отступившим к дальней стенке кабинета и теперь с недовольством хмуро взиравшего на весь этот переполох.

Глянул на Вейтора, громко поносящего Проклятого и машущего руками.

Ощущение времени в голове отчего-то опять взбрыкнуло. Словно в замедленной съёмке, парень увидел, как из воздуха к магу тянутся сияющие нити энергии. Завихряясь вокруг кистей и обволакивая их, магические потоки пытались сформироваться в узор, но тут же рассыпАлись на части под непрестанными атаками Кляксича. Щупальца мрака бесперебойно, одно за другим, выхлёстывались из Духа Хаоса и, дотягиваясь до рук мага, легко пресекали все его попытки создать заклятье. По лицу Даркуса постепенно расплывалось выражение бешенства и, в то же время, полного недоумения.

«Что, — подумал Ярик, — не сталкивался с таким никогда, сволочь? Давай, Кляксич, дави падлу!»

Что там Даркус хотел сотворить, понять и, тем более, испытать на себе Ярику так и не довелось. Славка, как с цепи сорвалась. С воплем: «Это тебе, гад, за Михо!» — прямо не вставая с пола, швыранула в мага чем-то особо убойным. От чего у того по груди и животу прошли две кровавые борозды, и он с ужасом уставился на хлынувшую потоком кровь.

Охромевший стражник, откинув страхи, двинулся было на сестру, споро поднимающуюся на ноги, но Ярик метнулся ему наперерез. Сбил с ног, припечатав к стене. И остервенело несколько раз заехал локтем по лицу. Воин ушёл в нокаут, а парень развернулся к Даркусу, ожидая нового нападения.

Напрасно. Разъярённая Славка на пару с Кляксичем не дали тому возможности ни залечить себя, ни напасть ещё хоть раз. Повторное заклинание сорвалось с её руки и отчекрыжило длинноносую голову мага напрочь. Та отлетела к ногам поражённого императора, а из шеи оседающего на пол Вёйтора вверх, аж до потолка, выхлестнулась струя ярко-алой крови.

«Этого, точно, уже не вылечить», — сморщившись подумал Ярик и, глянув на завершающего расправу над остатками стражи гоблина, двинулся к императору.

Проходя мимо стола, взял с него Карук, насладившись фонтаном радостных эмоций, испускаемых Кляксичем. Нежно погладил и, перехватив клинок поудобнее, посмотрел на Валтуса.

Тот был совершенно спокоен. Ярик чувствовал это. Как чувствовал и некоторое его неудовольствие. Причем, словно тот не жизни сейчас мог лишиться, а всего лишь партию в шахматы проиграл. Не было ни злобы, ни страха. Император был готов умереть. Не хотел этого, но не мог себе позволить унижаться и умолять о пощаде. Он огляделся по сторонам, видимо, пытаясь найти хоть какое-то оружие. Но до павших стражников было далеко. Пока бы Валтус до них добежал, Ярик сумел бы его перехватить.

Парню почему-то вспомнились сцены из разных фильмов и книжек, где герой благородно бросает главному злодею шпагу или меч, а потом сражается с ним, честно убивая в поединке.

Вот только не хотелось Ярику ни сражаться, ни, тем более, убивать этого чем-то даже понравившегося ему человека. Может, не самого лучшего в этом мире, но и не самого плохого. Не сделавшего лично ему ничего ужасного. Старающегося, по крайней мере, ничего не сделать. Неправильно это было. И даже как-то мерзко.

Все внутри юноши протестовало против такой развязки. Плюнув, он развернулся обратно, буркнув «живи» и собираясь помочь гоблину.

Вот только помогать тому уже было не надо. Уложив своего последнего противника, зелёный посмотрел на удаляющегося от живого и невредимого императора Ярика, нахмурился и что-то проскрипел себе под нос. Отбросил ставшую совершенно кровавой пику, подхватил с пола чей-то меч и, преодолев расстояние в два прыжка, оказался внезапно рядом с Валтусом.

Тот попытался отпрянуть, загораживаясь от кобла руками. Но куда там — зелёный был быстр, словно молния. Одним плавным движением он скользнул за спину ошарашенному императору и, обхватив рукой, вмиг перерезал ему горло.

У Ярика словно что-то оборвалось внутри.

— Ты что!? — заорал он. — Сдурел!? Зачем!?

Ответить кобл не успел. В открытую дверь с воплем ворвался Лексус Устимэ, про которого как-то и позабылось совсем. Размахивая мечом он ринулся на юношу, только и успевающего уворачиваться от разящего клинка.

Парень пятился, не в силах что-либо противопоставить ополоумевшему дознавателю. А тот всё напирал, заставляя сдвигаться в сторону Славки, нелепо замершей где-то слева от Ярика.

Открыв рот и уставившись на тело Даркуса, валяющееся на полу, девушка тщетно пыталась сделать хоть один глоток воздуха, который от чего-то вдруг отказывался поступать во внезапно сжавшиеся и словно окаменевшие лёгкие.

Уворот, еще и еще. Юноша отступал. А Лексус продолжал наносить удары один за другим. Пока Ярик не поравнялся с сестрой. Тогда этот пышущий злобой мерзкий дознаватель сменил направление и, размахнувшись, рубанул мечом, целясь в девушку.

Как Ярик среагировал, он даже и сам не понял. Только и смог, что оттолкнуть сестру рукой, убирая её с линии атаки. Руку отдёрнуть уже не успел. И меч Лексуса, прочертив дугу, прошел по пальцам, даже не заметив препятствия.

В бок дознавателя вонзился клинок, с хрустом пронзая плоть и выскакивая с другой стороны.

Лексус заверещал, поворачиваясь к проткнувшему его коблу, замахнулся своим мечом и получил фаербол от сестры прямо в лицо. Его вопль оборвался, а сам он плавно осел на пол.

Забумкали где-то снаружи шаги, становясь всё громче и ближе. Забряцали латы и оружие. И в кабинет мёртвого императора величественно вплыла в окружении суровых воинов молодая и красивая женщина в ярком наряде. Гордая осанка, надменный взгляд. Небрежным жестом она ткнула пальчиком в сторону гоблина, и от одного из её спутников к зелёному полетел какой-то увесистый мешочек. Тот ловко подхватил звякнувший монетами, видимо, кошель, сунул за пазуху и поклонился. А дама повелевающим голосом стала раздавать какие-то указания.

Ярик же стоял и смотрел на свою левую руку. Боли, как ни странно, не было. То ли зашкаливший адреналин был тому причиной. То ли состояние сатэ. Не было боли, и всё тут.

Только пульсирующими толчками выплёскивающаяся из обрубков пальцев кровь, плавно закручивающийся по спирали потолок и куда-то уходящий из-под ног пол.

Эпилог

— Ну, и чего вы тут расселись-разлеглись? — голос вахтёрши бабы Дуси был суров, но доносился словно сквозь вату. — Завтра детей на спектакль приведут из лагерей школьных. Да подготовишек садиковских. А вы тут мне бедлам устроили? Лестницу всю юшкой заляпали! А зеркало! Кто зеркало испортил, ироды!? — бабулька растревоженной вороной вещала откуда-то сверху, стоя над лежащим на полу Яриком, категорически не желающим открывать глаза. — Трещина от пола до потолка идёт! Это ж как постараться надо было!? Не иначе, братец твой оглашенный своей железякой проклятущей расколошматил, — это она, сто пудов, Славке. — Вот, не зря Марсель Фанисович запретить её хотел. Не послушались, и вот результат. Кто за зеркало платить будет!? Кто, я вас спрашиваю!?

Открывать глаза — значит, рисковать опять оказаться в этом дурацком пригрезившемся мире. С его дурацким колдовством, сражениями и морем крови. Чужой и своей. Нет уж, ну его к лешему. Лучше так полежать.

Тем более, что вахтёрша раздухарилась и умолкать, похоже, не собиралась, вереща жутко противным голосом:

— Я, вот, родителям вашим пожалуюсь! И Марселю пожалуюсь! И директору! И императору!

— Какому, нафиг, императору!? — не выдержал Ярик. — Вы, баб Дуся, чего говорите то?

И открыл глаза.

Лучше б он этого не делал.

— Сам ты баба Дуся!

Ярик даже и не удивился уже, когда в очередной раз обнаружил перед собой зелёную морду гоблина. Только поморщился да вздохнул тяжело.

В левой руке пульсировала тупая ноющая боль. Юноша поднял её к глазам и огорчённо замычал, отворачиваясь. замотанная какой-то тряпкой, та живо напомнила о произошедшем.

— Яр, нам надо поговорить, — проскрипел кобл.

Парень показал ему пропитавшиеся кровью бинты:

— Учти, если ты сейчас скажешь: «Люк, я твой отец», — я прибью тебя прямо здесь. И никакой гоблинский Шао-Линь тебе не поможет.

— Опять ты, невесть что, болтаешь. Я серьёзно.

— Да не вопрос, — Ярик огляделся по сторонам. Они находились в какой-то небольшой комнате с таким же огромным, как в кабинете императора, окном. Вдоль стен — шкафы, полные книг. Сам Юноша лежал и не на полу вовсе, а на немного жестковатой кушетке с резной деревянной спинкой. Такой же вычурно-изящной была и спинка стула, на котором верхом устроился напротив парня Генордалтрис. В комнате никого больше не было.

— А где сеструха? С ней всё в порядке?

— Нормально всё с ней. Пошла за Агаей. Заберёт её, приведут себя в порядок и вернутся.

— За Агаей? — переспросил Ярик. — А где она?

— Да где ж ей быть? Их, как скрутили возле «Старого мерина», так в казематах в одну камеру и запихнули.

— Вместе схватили? — решил уточнить юноша.

— Ну да.

— Значит, она нас не предавала? — Ярик чуть склонил голову набок и пристально взглянул на заелозившего на стуле гоблина.

— Я об этом и хотел поговорить, — опустил глаза тот. Затем исподлобья зыркнул на юношу. — Нужно было так. Видела она кое-что, чего не должна была. Вот, и не хотел я, чтоб рассказала тебе раньше времени.

— А что она должна была рассказать? — парень, казалось, сейчас дырку мог прожечь взглядом во лбу зелёного. — Что ты шпион императора? Хотя, о чём я? Ты ж ему собственноручно горло перерезал. Так кто ты? Чей агент?

— Ничей, — пожал плечами кобл. — Я наёмник. И хороший. В этот раз меня наняла Мадрыся Кавакасская. Чтоб я братца еёного жизни лишил и дорогу к трону империи освободил.

— А как же ты тогда меня имперцам сдал? Ты ж меня с потрохами продал! — возмутился Ярик.

— Я шёл к главной цели, и это был самый верный и красивый путь, — голос кобла был твёрд, и Ярик понял, что тот ничуть не сомневается в правильности своих поступков. — К тому же мне было предложено доставить тебя или твою сестру в нетронутом виде. Это не должно было повредить вам и играло на руку мне. Сам видел, как легко я попал в покои императора, имея тебя в пленниках. То, что попалась и твоя сестра — это лишь случайность. Однако и она нам помогла.

— Да уж, — фыркнул Ярик, — помогла. Да она всю работу за тебя сделала, Даркуса победив! Тебе только и осталось, что безоружного мужика укокошить.

— Если бы глава охраны Макейнис не занимался подготовкой встречи с Мадрысей, а околачивался тут, всё было бы куда сложнее. А убить императора... Я вообще думал, что ты сам кинешься его убивать. Или сестра твоя.

— Это с какого ж перепугу!?

— Так это же по его приказу за вами гонялись. Магёныша, вон, даже вашего убили и капитана.

— Не он же убил! — вскинулся юноша. — Вполне нормальный чел был. Но ладно, не в этом суть. Ты мне лучше объясни, как ты умудрился так удачно в плен к баронету тогда попасть? Да так, что к нам в качестве приза перешёл. Это же даже Штирлиц отдыхает!

— Не было никакого плена, — ухмыльнулся довольно Генордалтрис. — Я баронета нанял накануне вашего приезда. Этот недалёкий отпрыск местного барона был не сильно разборчив в способах получения денег на хорошее вино и прочие радости своей никчёмной жизни. Даже бандитничал иногда. И потому отличным кандидатом мне показался. Вот и заплатил ему, чтоб он продал меня за бесценок или в кости проиграл тому, на кого укажу. Да он, дурак, сцепился с тобой раньше, чем я сказать что успел. Хорошо хоть, проиграл, и дело само разрешилось. Вот только, пожадничал он, — кобл развёл руками. — Прознал, что за вас награда назначена, и решил в обход меня деньжат заграбастать. За что и поплатился жизнью. Если б Агая твоя его тогда стрелами не надырявила, я бы сам его порешил.

Гоблин провёл ребром ладони себе по горлу.

— А если бы мы тебя не взяли? Если бы Славка капитана не уломала? — не унимался Ярик.

— Взяли бы, — отмахнулся кобл. — Рано или поздно, но взяли бы. Вас, человеков, легко уговорить. А я это делать умею.

Он вздохнул и продолжил:

— Но это сейчас всё совершенно не имеет значения.

— А что имеет? — принял посыл Ярик.

— То, что надо нам поскорее отсюда убираться.

— Сразу два вопроса, — юноше надоело лежать, и он аккуратно, чтоб не задеть ничего покалеченной рукой, уселся на кушетке. — Почему надо и почему нам?

— Надо, — кивнул кобл, — потому что ваш мэтр может оказаться прав, и вы действительно являетесь родственниками императорской семейке. Нужно объяснять, что случится, если новая императрица так же, как братец, узнает об этом и посчитает вас претендентами на престол?

Ярик замотал головой.

— А она не знает?

— Пока нет, — заявил гоблин. — Но это может случиться в любой момент.

— Ладно, с этим понятно. А ты-то с нами зачем собрался? Ты ж такой крутой специалист, — парень подпустил в голос сарказма, — найдётся, поди, у императрицы и ещё для тебя работёнка.

— Найдётся, — кивнул кобл, — даже не сомневайся. Да только, как думаешь, простит она мне то, что я, знаючи о происхождении вашем, ей не доложил? Вот, пока она думает, что вы простые иномиряне, домой спешащие и опасности для неё не представляющие, а я, просто, вас использовал, и надо нам бежать поскорее. Да подальше.

— И как я буду знать, что ты с нами просто так идёшь, а не какой-нибудь очередной хитрый план исполняешь? — доверять теперь гоблину Ярику, уж точно. не хотелось. — Вдруг ещё кому продашь?

— Никак не будешь знать, — усмехнулся зелёный. — Я, конечно, могу тебе сказать, что в тот первый раз, когда ты разделил со мной ужин, ты стал для меня другом и я это очень ценю. Но для тебя будет лучше, если ты не будешь в это верить.

— Да что ж такое-то, — печально вздохнул юноша. — Постоянно оказывается, что никому нельзя верить. Вон, даже мэтр нас на свободу и опыты свои променял. Так же нельзя. Ты к человеку с добром, а он тебя то предаёт, то использует.

— Знаешь, в чём твоя главная проблема, Яр? — наклонился гоблин, чуть приближаясь к юноше.

— Ну, и в чём? — тот угрюмо глянул на зелёного.

— Ты пытаешься творить людям добро и почему-то ожидаешь, что тебе ответят тем же. Нет, не ответят, — скрипучий голос кобла, словно сверло, вкручивался-вгрызался в мозг, причиняя чуть ли не физическую боль и вводя в уныние. — Более того, станут считать твою доброту проявлением слабости и глупости. Будут норовить сделать тебе гадость, при этом радуясь своей хитрости и безнаказанности.

— Что же мне теперь, — насупился Ярик, — ради их адекватности, только зло творить?

— Зачем же зло? — прищурился гоблин. — Хочешь быть добрым, будь. Твори добро. Но только потому, что сам хочешь это сделать, а не ради благодарности или награды. Нет, — развёл он опять руками, — награда — это тоже хорошо. Выполнять заказ за звонкую монету и знать, что при этом доброе дело делаешь — это и вовсе прекрасно. Но совершать добрый поступок и ждать, что люди уже только за это будут тебе хвалебные песни петь и на руках носить — глупость несусветная. Да и вообще, — кобл откинулся на спинку стула, — с добром, главное, не перестараться. У нас говорят, помог раз — поблагодарили, помог второй раз — восприняли, как должное. Не помог в третий — стал врагом.

— У нас тоже так говорят, — буркнул юноша, погрузившийся в какую-то меланхолическую апатию.

— Значит, и у вас умные люди бывают, — утверждающе заявил гоблин.

— Вот ты меня грузанул, — вздохнул тяжело Яромир и повернулся к открывающимся дверям.

На пороге появилась сестра. Она радостно кивнула юноше, заулыбавшемуся в ответ, и, чуть посторонившись, пропустила вперёд Агаю. Та же, бросив сердитый и весьма многообещающий взгляд на гоблина, хмыкнула и прошла к вскочившему на ноги Ярику.

Девушка была прекрасна. Новое платье, уложенные в сложную причёску волосы. На открытой шее какие-то сверкающие висюльки.

Но, если честно, Ярик даже не обратил на это особого внимания. Всё что он видел — это тёмные глаза Агаи, оказавшиеся вдруг совсем рядом. В них не было обиды или упрёка, но парень, всё равно, чувствовал себя безмерно виноватым перед ней. А ещё — невообразимо счастливым.

Он стоял, затаив дыхание и тщетно подбирая в уме слова. Которыми можно было бы хоть как-то выразить все чувства и эмоции, что, переполняя его, того и гляди, грозили разорвать изнутри. Вот только сказать так ничего и не успел.

— Ну, и чего вы тут застыли, в статуи превратившись? Ждёте, когда про вас новая императрица вспомнит? — сварливый голос гоблина нарушил идиллию и вернул к насущным проблемам. — Давайте уже на выход двигать. Мне ещё деньги получить надо. А тебе, Ярам, ещё коня своего забрать.

В углу напрочь промороженной комнаты, наполовину забитой кусками льда, наполовину — трупами, в полной темноте и тишине раздался тихий-тихий не то вздох, не то стон. Никто не смог бы его услышать, даже если б находился совсем рядом, всего в паре шагов. Но, ни рядом, ни где-либо ещё вокруг, не было ни одной живой души.

Мрак, холод и безмолвный покой.

Стон повторился. И у одного из мёртвых тел, того, что было почти целиком покрыто чёрной горелой коркой, чуть дрогнул палец на левой руке.

Content

Ярлинги поневоле

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Эпилог