Александр Смотров

Лондон. Разрушение стереотипов, или Нетуманный Вавилон

© Смотров А., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2015

* * *

Лондон 2.0: разрушение стереотипов, или Нетуманный Вавилон

Путеводителей по Лондону написано немало – и на английском, и на русском, и на многих других языках. Среднестатистический российский турист, пожалуй, может и сам провести экскурсию по «кэпитал оф зе Грейт Британ», вспомнив список достопримечательностей из школьной программы.

Эта книга скорее для тех, кто приезжает в Британию не в первый раз и хочет пополнить свои знания об этом городе. Биг-Бен и Тауэрский мост в ней будут лишь фоном для более подробного исследования Лондона, который не сразу и не всем открывает свои секреты.

Эта книга – не туристический путеводитель с адресами интересных заведений, не академический труд по истории города и не справочное пособие для иммигрантов. Однако в ней есть понемногу и от того, и от другого, и от третьего. Как в общем-то и сам Лондон, книга не претендует на исчерпывающие и однозначные трактовки и не навязывает свое мнение, а предлагает материал для размышлений и дальнейших самостоятельных исследований.

За долгие годы Лондон стал центром притяжения всех возможных культур и народов мира, превратившись в необыкновенно разнообразную и толерантную столицу мира, которая щедро делится своей энергией со всеми, кто попал на ее орбиту.

Город, состоящий из множества деревень со своими шумными парадными улицами и мощенными брусчаткой переулками, где в бывших конюшнях выросли дизайнерские офисы и модные квартиры. Город, в котором можно найти рестораны с кухнями всех стран мира – от Аргентины до Ямайки. Город, который можно открывать для себя годами и не переставать удивляться.

Автор этой книги приехал в Лондон в 2003 году в ожидании промозглых ветров, тягучих туманов и традиционного чая в пять часов, а вместо этого обнаружил город, в котором солнце светит практически каждый день, а чай пьют в любое время суток. Лондон – город, сотворивший рекордное количество стереотипов о себе и планомерно их разрушающий.

Читатели узнают, как в Лондоне появилась улица Москоу-роуд и живут ли на ней русские олигархи; почему не следует приезжать сюда на Рождество, но стоит подумать о визите в феврале; зачем воду в фонтанах на Трафальгарской площади красят в зеленый цвет, а колесо обозрения «Лондонский глаз» освещают красным светом.

Вместе с вами мы пройдем и проедем по детскому, литературному, олимпийскому и хипстерскому Лондону, узнаем тайну бронзового носа, торчащего из стены Арки Адмиралтейства, отыщем единственную в Лондоне улицу с правосторонним движением, сравним церковь, похожую на сарай, и сарай, похожий на собор, а также попытаемся определить, где подают лучший морковный торт и самые вкусные фиш-энд-чипс в городе.

* * *

Материалы для этой книги собирались, без преувеличения, все 12 лет моей жизни в Лондоне. Ведь лучше всего познать город можно из прочитанных книг и статей, собственных открытий, а также советов других людей. Почти все, о чем пойдет речь, мне довелось узнать, испытать или проверить самостоятельно.

Коллективный опыт, или, как сейчас модно говорить, «краудсорсинг» – это великая вещь, это некий фильтр качества и одновременно рекомендация, подкрепленная чьим-то опытом. Именно поэтому книги, которую вы держите в руках, не было бы без множества людей – коллег, друзей, родных, которые обращались за советом и делились со мной своими секретами.

Хочу выразить особую благодарность за очную и заочную поддержку и помощь в составлении этой книги Кириллу Максаеву и Ирине Климиной – моим соавторам по блогу «Англомания» и совладельцам интернет-магазина Hellolondon.ru, Константину Пинаеву – автору пеших туров «Вокруг Лондона за 40 шагов», а также Ольге Плешковой, Илье Файбисовичу, Екатерине Никитиной, Надежде Кидд, Елене Пахомовой, Кристине Москаленко, Илье Гончарову, Николаю Воронину, Василию Чернову, Павлу Бандакову, Юргите Мешкаускайте, Владу Поляковскому, Александру Кокшарову, Ивану Мищенко, Марине Ингрид.

Отдельная благодарность моим родителям, Людмиле и Сергею Смотровым, и сестре Елене, которые не только ожидали от меня экскурсий по Лондону, но и сами помогали мне открывать новые неизвестные уголки в нем.

«Лондон смутно высился передо мной, полный чудес, таинственный, как ассирийский Вавилон, и настолько же богатый вещами неслыханными, великими откровениями».

Артур Мейчен

1. Лондон – город дюжин деревень

Э та книга не ставит своей задачей передать полную историю Лондона, поскольку ее не сумели рассказать все книги, написанные о нем когда-либо, вместе взятые. Но мы попытаемся проследить логику и обозначить основные исторические вехи, отразившиеся в лондонской современности и до сих пор прослеживающиеся в городских реалиях и осязаемых артефактах.

Лондон, раскинувшийся в двух полушариях Земли, не имеет четких и однозначных границ, единого исторического центра и главной улицы. Это город, сросшийся из множества небольших поселений, которые с течением лет сливались и объединялись друг с другом.

Нынешний Большой Лондон (Greater London) – действительно большой. По своей площади – более 1,5 тысячи квадратных километров, или 600 квадратных миль, которыми до сих пор считают в Британии, – он больше любой другой европейской столицы, хотя уступает Новой Москве.

Главную улицу Лондону долгое время заменяла река Темза (The Thames), которая служила и транспортной артерией, и источником воды, и сточной канавой. До сих пор Темза является для лондонцев важным водоразделом в прямом и переносном смысле, а также источником дополнительного дохода, поскольку любая недвижимость у воды автоматически растет в цене.

История образования и структура города

Пожалуй, лучше всего об истории возникновения и развития Лондона как поселения, ставшего в итоге мировой столицей, рассказано в Музее Лондона (Museum of London). Не будем утруждать себя пересказом многочисленных источников, просто наметим самые основные вехи, которые дают ключ к пониманию внутренней структуры города. Поразительно порой, как в одном и том же месте наслаиваются и переплетаются различные пласты истории – и как интересно их «снимать» один за другим, словно совершая путешествие во времени.

Древние поселения на берегу Темзы существовали еще в «бронзовом веке», а знаменитая мифологическая хроника «История королей Британии» приписывает основание Лондона королю Бруту Троянскому, победившему гигантов Гога и Магога (мы еще встретимся с ними в разделе «Лондон круглый год»).

Официальными основателями Лондона, который тогда носил название Лондиниум, считаются пришедшие в Англию в 43 году нашей эры древние римляне. Именно при них были сооружены стены вокруг города, которые простояли в общей сложности 1600 лет, а сам он был устроен по классической древнеримской схеме – с базиликой, термами и амфитеатром. Располагался Лондиниум примерно на месте нынешнего района Сити (City of London), и в лучшие времена в нем жило 60 тысяч человек. Римляне построили радиально расходящиеся от Лондона прямые дороги, которые стали основанием современных улиц, а также ворота для въезда в город, названия которых до сих пор присутствуют в городской топонимике: Олдгейт, Ладгейт, Бишопсгейт, Ньюгейт и так далее.

После ухода римлян в V веке Лондиниум пришел в упадок, а сменившие их англосаксы в VII веке перенесли свое поселение вверх по течению реки, примерно туда, где нынче располагаются улица Стрэнд и район Ковент-гарден. Оно стало называться Люнденвик (Lundenwic) и просуществовало примерно три столетия.

Набеги викингов и меняющиеся с калейдоскопической быстротой исторические события заставили саксонского короля Альфреда Великого в 886 году вновь перенести поселение на старое место, внутрь римских стен, которые по этому случаю были дополнительно укреплены. Город теперь назывался Ланденбург (Landenburg), а старое поселение стали величать Элдвик (Ealdwic), что до наших дней дошло как Олдвич (Aldwych). Тысячу сто лет спустя по инициативе Музея Лондона в честь этого переноса была установлена табличка у входа на Саутворкский мост (Southwark Bridge).

В течение почти полутора веков город находился под постоянной угрозой со стороны датских викингов, а затем и под их оккупацией, после чего ненадолго вернулся в руки англосаксов, которые также стали развивать Вестминстер – поселение к западу от Ланденбурга и основали Вестминстерское аббатство. Именно с тех пор Лондон начал расцветать между двух этих исторических ядер, двух центров притяжения – нынешних Сити и Вестминстера.

Однако вскоре англосаксы проиграли вторгшимся из-за моря войскам претендента на английский престол – нормандского герцога Вильгельма. После победы в знаменитой битве при Гастингсе в 1066 году он двинулся на Лондон, который довольно легко сдался ему, и вскоре Вильгельм был коронован в Вестминстерском аббатстве как новый правитель Англии.

В последующие десятилетия на берегу Темзы, вблизи Ланденбурга, но за его городскими стенами, по повелению короля был возведен первый каменный замок в Англии, дошедший до наших дней и известный как Лондонский Тауэр (Tower of London), а также заложены основы Вестминстер-холла, который впоследствии стал главной частью Вестминстерского дворца, где нынче заседает британский парламент.

В следующем, XII веке Лондон окончательно укрепился в статусе не только главного торгового, но и политического центра Англии, отобрав этот титул у Уинчестера, и больше никогда никому его не уступал.

Еще одно важное сооружение, которое появилось в городе на рубеже XII–XIII веков, – это Лондонский мост (London Bridge). Каменный мост был построен на месте своих деревянных предшественников, которые сменяли друг друга на протяжении без малого тысячи лет, так как уничтожались в результате то вражеских набегов, то небывалых смерчей, то регулярных пожаров. Строительство моста продолжалось 33 года и стоило немалых средств. Легенда о том, что мост был построен на мешках с шерстью, вероятно, происходит от того, что финансировалась постройка за счет налога на шерсть и овчины, а затем за счет продажи участков на мосту под строительство. Сейчас уже сложно представить, что Лондонский мост в те времена был скорее похож на оживленную улицу – он был полностью застроен домами, причем некоторые доходили до семи этажей, в нижних этажах размещались мастерские и лавки, а для проезда и прохода оставались достаточно узкие просветы.

Этот мост простоит без малого 600 лет и почти все это время будет единственным городским мостом через Темзу. Управление им будет передано от королевского двора набиравшему силу лондонскому Сити, который введет плату за проезд и перегон овец по мосту. До сих пор право свободного перегона овец через Лондонский мост считается исключительной привилегией и даруется только почетным гражданам Сити.

На южной стороне моста в течение трех с половиной веков вывешивали головы казненных преступников и государственных изменников, среди которых были и борец за шотландскую независимость Уильям Уоллес, и философ и гуманист Томас Мор, и другие видные люди тех времен. Эту практику прекратили только в XVII веке, после реставрации монархии. Мост несколько раз горел, но выстоял в Великом лондонском пожаре 1666 года.

В 1729 году через реку был построен еще один мост несколькими милями выше по течению реки, в районе в Патни, и Лондонский мост утратил свою монополию. Примерно в это же время родилась известная английская детская песенка «Лондонский мост падает» (London Bridge Is Falling Down), которая повествует о его непростой судьбе. Со временем стало очевидно, что он уже не справляется с потоком движения по нему и мешает судоходству.

Новый современный мост был возведен по проекту шотландского инженера Джона Ренни в 1831 году на 30 метров выше по течению реки от средневекового моста. Новая переправа стала передовым инженерным достижением своего времени, но продержалась чуть больше века с четвертью, поскольку мост стремительно оседал – примерно на три сантиметра каждые десять лет. На смену ему в 1968 году пришел мост с современным дизайном, очень простой и незатейливый, который ничем не напоминает своего знаменитого средневекового предка.

С мостом связана популярная легенда: когда его перестраивали последний раз, состоятельный американский предприниматель Роберт Маккаллок, прослышав об этом, захотел купить старый Лондонский мост, якобы рассчитывая получить в свое распоряжение неоготический и известный во всем мире Тауэрский мост (Tower Bridge). А в итоге ему достался гораздо менее примечательный образец городского зодчества, который ныне установлен в штате Аризона. Несмотря на то что достоверность этой истории подлежит сомнению, лондонцы часто рассказывают ее с изрядной долей сарказма в адрес своих заокеанских собратьев, которые часто славятся своим невежеством в отношении других стран и их обычаев.

Как мы уже упоминали выше, Лондон примерно с XII века окончательно укрепился в качестве центра политической власти Англии и таковым остается по сей день. С XIII века в Вестминстерском дворце заседает парламент – основа британской демократии и воплощение принципа ограничения королевской власти, заложенного в 1215 году Великой хартией вольностей (также известной как «Магна карта»).

От первоначального готического здания парламента до наших дней дошел только Вестминстер-холл, куда, как и почти на все заседания парламента и его комитетов, может свободно попасть с улицы любой желающий, включая иностранцев, пройдя контроль безопасности на входе. На каменном полу – таблички, напоминающие о том, что именно здесь в разные годы были выставлены для прощания тела монарших особ и политических деятелей. К «бриллиантовому» юбилею королевы Елизаветы II в 2012 году в торце Вестминстер-холла был установлен новый витраж, а сама королева обратилась в этом зале к членам обеих палат британского парламента. За год до нее это сделал президент США Барак Обама.

Средневековое здание парламента постоянно перестраивалось и достраивалось, чтобы удовлетворить менявшиеся со временем нужды Палаты общин и Палаты лордов в помещениях для заседаний и работы. Со временем оно стало представлять собой довольно запутанную и эклектичную в плане архитектурных стилей конструкцию, которую в 1834 году почти полностью уничтожил пожар, возникший из-за неисправной печки. По иронии судьбы, первыми сгорели деревянные палки-бирки, долгие годы использовавшиеся для учета долгов британским Казначейством, а за ними – почти все здание, за исключением Вестминстер-холла, который сумели отстоять пожарные, и еще нескольких помещений.

Нынешний Вестминстерский дворец был отстроен в 1840‑е годы по проекту архитектора Чарльза Барри, выигравшему конкурс из почти сотни представленных вариантов. Неоклассические здания, популярные в то время в других странах, включая США, были отвергнуты по причине их «революционности», и предпочтение было отдано неоготическому стилю, воплощавшему консервативные ценности. В 1859 году к ансамблю парламентских зданий добавилась часовая башня, которая стала знаменита на весь мир под названием Биг Бен (Big Ben) в честь ее самого большого часового колокола, но в 2012 году она была официально переименована в Башню Елизаветы (Elizabeth Tower), как ее теперь и полагается величать.

Сити тем временем стремительно развивался как крупный торговый, портовый и финансовый центр страны. Здесь формировались мощные ремесленные и профессиональные гильдии, собственные органы власти, которые не бросали вызов монархии, но четко очерчивали границы взаимодействия. Именно оттуда дошли до наших дней традиции, когда лорд-мэр Сити сдает свой церемониальный меч монарху, когда тот прибывает в Сити, а монарх должен испрашивать разрешения на проезд войск через территорию Сити, или, например, каждый квартал направляет лорду-мэру пароль для входа в лондонский Тауэр. Прикоснуться к некоторым традициям Сити можно в Гилдхолле – церемониальной ратуше Сити, здание которой словно составлено из фрагментов разных эпох, а в подвале при строительстве крыла для художественной галереи в конце XX века были обнаружены руины римского амфитеатра. Здесь же хранится великолепная коллекция искусства, осмотреть которую можно совершенно бесплатно.

Район Сити, который официально именуется Корпорацией Лондонского Сити (City of London Corporation), до сих пор имеет особый статус в иерархии лондонских районов, имея собственную полицию и уникальную систему самоуправления. Корпорация также является крупным землевладельцем. Помимо самой «квадратной мили», на которой стоит Сити, она, например, управляет обширными лесами в предместьях Лондона. С конца XIII века Корпорация ежегодно избирает собственного лорда-мэра, который работает параллельно с мэром всего города Лондона (должность введена в 2000 году). Границы Сити сложно не заметить – их обозначают специальными черно-бело-красными столбами, а на некоторых крупных улицах (например, на Флит-стрит или на северной набережной Темзы) въезжающих в Сити встречают серебристые драконы с устрашающими красными языками и гербами.

Некая путаница в терминологии возможна из-за того, что долгое время Лондоном официально именовался исключительно район Сити, а окружающие его районы, формально бывшие частью древнего графства Миддлсекс (Middlesex), де-факто получили автономные права и стали известны под собственными именами – Вестминстер, Кенсингтон, Холборн, Финсбери и Тауэр. Во второй половине XIX века необходимость создания единой системы управления городской инфраструктурой постепенно привела, несмотря на активное противодействие властей Сити, к созданию в 1889 году отдельного, административно независимого от Сити Лондонского графства (County of London), которое объединило в себе 28 городских районов. Оно просуществовало до 1965 года, когда был официально сформирован Большой Лондон (Greater London), вобравший в себя Лондонское графство, почти всю оставшуюся территорию графства Миддлсекс, а также куски территории соседних зажиточных графств Саррей, Кент, Эссекс и Хартфордшир. Практически весь Большой Лондон сейчас лежит в пределах кольцевой автодороги вокруг Лондона – магистрали М25.

Миддлсекс же в итоге стал неким виртуальным графством, которое по-прежнему присутствует в исторических реалиях, некоторых названиях (например, больницы и университета), в почтовых адресах, но на деле является частью Большого Лондона. В реконструированной ратуше Миддлсекса, которая находилась прямо напротив британского парламента, несколько лет назад разместился только что созданный Верховный суд Великобритании.

Несмотря на свое могущество и влияние, Лондон долгое время оставался достаточно компактным городом. Его западной границей, например, служила больница Святого Георга на углу современного Гайд-парка, в здании которой сейчас размещается пятизвездочный отель «Лейнсборо» (The Lanesborough). Дальше, в районе современных Найтсбриджа и Кенсингтона в основном уже шли сельские районы, которые были застроены только в XIX веке, когда начался экспоненциальный период роста Лондона.

Немало свидетельств о компактности Лондона можно найти и у Чарльза Диккенса в его «Повести о двух городах», где действие происходит в конце XVIII века. Сейчас практически невозможно поверить в то, что «в то время к северу от Оксфордской дороги строений было мало; там росли лесные деревья, трава пестрела полевыми цветами, и цветущий боярышник благоухал на лугах, ныне вовсе исчезнувших». Но название улицы Орчард-стрит (Orchard Street), что в буквальном переводе значит «Садовая», которая отходит к северу от Оксфорд-стрит в районе универмага «Селфриджес» (Selfridges), заставляет поверить в это. Равно как и в то, что «сельский воздух свободно разгуливал по сторонам квартала Сохо, как добрый сосед, а не как жалкий пришелец, нечаянно пробравшийся в чужой приход». В этой же книге содержится и описание того, что творилось на подступах к городу, там, где сейчас раскинулось зеленое пространство лужайки Тернем-грин, окруженной зажиточными кварталами района Чизик: «Сам вельможный властитель города Лондона, лорд-мэр, подвергся нападению на Тернемском лугу, какой-то разбойник остановил его и на глазах у всей свиты обобрал дочиста его сиятельную особу»[1].

Развитие благополучных районов в центре и на западе Лондона предопределило и структуру городских кварталов. Сплошная застройка улиц едиными по стилю домами, стоящими вплотную друг к другу, дополнена задними улицами, вымощенными брусчаткой и часто имеющими в своем названии слово «mews» (конюшни). На этих улицах действительно размещались конюшни, которые теперь перестроены в оригинальное и часто весьма дорогое жилье. Характерной особенностью этих небольших по размеру двухэтажных апартаментов является большая дверь или окно на первом этаже, которое раньше служило воротами конюшни. Другой особенностью этих кварталов являются окруженные оградами частные скверы (garden squares), куда имеют доступ только жители окрестных домов.

Восточная часть города в то же самое время жила собственной жизнью. На карте бедности британской столицы, составленной в конце XIX века социальным антропологом Чарльзом Бутом, с цветовой разметкой улиц и районов в соответствии с их уровнем жизни и криминогенности, четко видно, что на востоке превалировали синие и черные тона, обозначающие бедность. Здесь располагались доки и промышленные предприятия, символизирующие индустриальную и торговую мощь Британии и снабжающие Лондон с его все возрастающими аппетитами и потребностями.

Огромное влияние на формирование структуры города оказали трагические события: эпидемии, пожары и войны.

В Средние века Лондон пережил несколько крупных эпидемий чумы, самыми катастрофическими из которых стали две – «Черная смерть» в 1347–1353 годах и «Великая эпидемия чумы» в 1665–1666 годах. Первая из них унесла жизни, по крайней мере, 60 % тогдашнего населения Лондона (точной статистики в то время не велось). Вторая скосила 100 тысяч человек, или 25 % населения Лондона и была окончательно остановлена лишь другим бедствием – Великим пожаром 1666 года.

События 1660‑х годов в Лондоне, который только-только пережил реставрацию монархии Стюартов, изучены лучше других во многом благодаря дневникам Сэмюела Пипса (Samuel Pepys), чиновника Королевского флота, который затем стал депутатом парламента и президентом Королевского общества (английского аналога Академии наук). Дневник, который Пипс скрупулезно вел в течение целого десятилетия, был найден и расшифрован лишь более полутора веков спустя и является одним из самых известных дневников в британской истории, запечатлевшим хронику городской и национальной жизни на важном переломе исторических эпох.

О событиях «Великой эпидемии чумы» также рассказывает исторический роман Даниэля Дефо «Дневник чумного года», написанный им в 1722 году на основе воспоминаний шорника из Ист-Энда Генри Фоя. Также чуме посвящена пьеса английского поэта Джона Вильсона «Чумной город», по мотивам которой впоследствии Александр Пушкин создал свой знаменитый «Пир во время чумы».

Великий пожар 1666 года – это, пожалуй, самое масштабное и часто упоминаемое событие во всей двухтысячелетней истории Лондона. Он разразился в самом начале сентября «года сатаны», в который суеверные люди, к тому же напуганные явлением кометы на небе за пару лет до того, ждали бед. Пожар начался в пекарне на улице Пуддинг-лейн в Сити и начал быстро распространяться по городу, практически полностью состоявшем тогда из деревянных построек, которые к тому же были иссушены жарким летом без дождей и полыхали как спички. Пожар продолжался почти четыре дня, со 2 по 5 сентября, и уничтожил три четверти Сити и прилегающие к нему с запада районы. Согласно подсчетам современников, сгорело 13,5 тысячи домов, 87 приходских церквей, кафедральный собор Святого Павла, Королевская биржа, здания свыше 40 гильдий и ливрейных компаний.

Поразительно, но количество человеческих жертв исчислялось единицами, однако без крова остались десятки тысяч людей, которые в одночасье лишились практически всего. В организации пожара практически сразу заподозрили католиков, которым не удалось осуществить Пороховой заговор 1605 года. Нашелся один француз-часовщик по имени Робер Юбер, который даже признался в поджоге, его быстро судили и казнили на виселице в Тайберне (недалеко от нынешней Мраморной арки) уже 28 сентября, несмотря на нестыковки в показаниях. Позже выяснилось, что Юбер был в море в момент начала пожара и прибыл в Лондон в самом его разгаре. Впоследствии пожар признали случайностью.

В ознаменование победы над Великим пожаром в 202 футах от места, где он начался, была установлена полая колонна из портландского камня под названием Монумент (Monument) по проекту Кристофера Рена. Ее высота также 202 фута (61 метр), это самая высокая отдельно стоящая каменная колонна в мире. Сооружена она на месте первой уничтоженной огнем церкви Святой Маргариты, а увенчана позолоченным навершием в виде пламени. Если колонну «положить» на бок в направлении на восток, навершие окажется как раз на месте той самой злополучной пекарни. Первоначальная надпись на колонне официально обвиняла католиков в поджоге Лондона по наущению папы римского. Она была убрана лишь в 1830 году, после принятия закона об эмансипации католиков.

Место же, где, как принято считать, пожар завершился, отмечено небольшой позолоченной деревянной статуей, изображающей маленького мальчика. Она установлена в нише здания на углу улиц Гилтспур-стрит (Giltspur Street) и Кок-лейн (Cock Lane) близ рынка Смитфилд. Неподалеку от них, в одном из углов площади Уэст-Смитфилд (West Smithfield) перед рынком, в начале улицы со странным названием Литтл-Британ (Little Britain) можно увидеть и одно из немногих переживших пожар и неплохо сохранившихся до наших дней зданий (не считая церквей) – это надвратный дом бывшего монастыря Святого Варфоломея. Буквально на соседней улочке, Клот-фейр (Cloth Fair), стоит еще один дом (номер 41), который считается самым старым жилым домом Лондона, построенным на этом месте еще в конце XVI – начале XVII века, но с тех пор несколько видоизменившимся.

Значение пожара для развития Лондона сложно переоценить. Он стал для города именно тем несчастьем, без которого не было бы счастья, согласно известной пословице. Во‑первых, он победил чуму, погубив множество крыс и других паразитов. Во‑вторых, он позволил перестроить город в соответствии с современными требованиями: были предусмотрены более широкие улицы и тротуары, а также запрещены открытые сточные канавы.

Власти стали строже следить за единством архитектурного облика города, избавились от деревянных зданий и нависавших над улицами балконов и галерей. Дома стали строиться из камня и кирпича по более стройному плану, были проложены две новые широкие улицы, названные в честь короля и королевы – King Street и Queen Street.

Под руководством Кристофера Рена и его ученика Николаса Хоксмура были восстановлены свыше пятидесяти лондонских церквей, а также выстроен новый грандиозный собор Святого Павла (St Paul’s Cathedral). Вместо сгоревшего готического собора в небо вознесся белоснежный гигант с огромным куполом, который в течение двух с половиной веков оставался самым высоким зданием в Лондоне.

Король Карл II, опасавшийся новых народных волнений после едва-едва подавленной английской революции, лично шефствовал над процессом переселения оставшихся без крова беженцев на новые места, часто за пределами Лондона, а также покровительствовал Пожарному суду, который разбирал дела и тяжбы погорельцев. Эффективная работа этого суда позволила в кратчайшие сроки начать восстановление города. Король также патронировал науки и искусства в возрождавшемся Лондоне, чем дал немалый толчок развитию передовой мысли в стране и ее столице.

Несколько эпидемий холеры уже в викторианский период поставили перед Лондоном ряд весьма насущных задач, включая создание канализации и очистку Темзы, которая к тому времени приобрела стойкую репутацию «сточной канавы». Решением этой задачи прославился Джозеф Базалджет, который был главным инженером Столичного управления строительных работ (Metropolitan Board of Works).

После «Великого зловония» летом 1858 года, когда испарения из Темзы отравили атмосферу в городе до такой степени, что пришлось эвакуировать даже парламент, было решено в срочном порядке начать сооружение городской канализации, чем и занялся Базалджет. Он предусмотрительно увеличил диаметр канализационных труб вдвое по сравнению с первоначальным проектом, так что эта система в целом справляется со своими задачами до сих пор. Насосные станции новой системы представляли собой уникальные сооружения, как в инженерном, так и в архитектурном плане. Они больше похожи на дворцы, как снаружи, так и изнутри. Одна из этих станций – Abbey Mills Pumping Station – находится в районе Стратфорд, недалеко от Олимпийского парка, и до нее можно добраться по пешеходной дорожке, ведущей в сторону Вест-Хэма. Другая – Crossness Pumping Station – расположилась в районе Вулича, и несколько раз в год летом по выходным она открывается для публичного обзора внутренних интерьеров с отделкой из разноцветного чугуна и машинного оборудования, использовавшегося на протяжении почти ста лет работы этих станций.

Побочный эффект индустриализации и урбанизации – знаменитый лондонский смог, представлявший собой смесь сажи и тумана (smoke + fog = smog) – в конце XIX – начале XX века стал проблемой, от которой уже нельзя было отмахнуться. Смог, который сравнивали с густым гороховым супом, нависал над городом, заслоняя солнце, по много дней, особенно в безветренную погоду и зимние периоды, когда все топили печи. «Великий смог» в декабре 1952 года за четыре дня погубил без малого 4 тысячи лондонцев, а еще 8 тысяч человек умерли в последующие несколько месяцев от последствий вдыхания частиц сажи и оксида серы, наполнивших атмосферу.

Закон о чистом воздухе 1956 года запретил топить печи в городе каменным углем, разрешен был только бездымный кокс. Эта мера, а также постепенный вывод производств на окраины города, преимущественно на восток, который в силу преобладающей розы ветров был наиболее оптимальным направлением, позволили побороть смог, который с тех пор ушел в историю. После этого Лондон преобразился – была проведена масштабная очистка закопченных от сажи исторических зданий города, включая министерства, парламент, музеи, театры, банки и другие постройки. Одним из немногих исключений стала резиденция премьер-министра на Даунинг-стрит, 10. После того как ее отчистили от сажи, желтый кирпичный фасад времен XVIII века стал выглядеть «менее аутентично», и поэтому с тех пор поверхность здания покрывается черной краской.

Со времен Гражданской войны в Англии в XVII веке крупные военные конфликты обходили сам Лондон стороной, однако в XX веке они снова достигли британской столицы. О бомбардировках города в годы Первой мировой войны вспоминают меньше, их заслонили гораздо более разрушительные бомбежки Второй мировой. Тем не менее немецкие дирижабли и самолеты в период с января 1915 по август 1918 года совершили около 80 дневных и ночных налетов на Британию, в результате которых погибли почти полторы тысячи человек. Бомбы на Лондон сбрасывались не только в индустриальной восточной части, но и в центре города.

Хотя прицельные бомбардировки тогда еще вести было технически сложно, немало бомб попало в важные городские объекты: вокзалы, театры, жилые районы. Одна из памятных табличек установлена на доме по адресу 61 Farringdon Road в Сити, этот дом был полностью разрушен в результате одного из рейдов немецких цеппелинов в сентябре 1915 года. Именно в эти годы лондонцы начали использовать станции метро и хорошо укрепленные здания в качестве бомбоубежищ – практика, которая будет повсеместно использоваться в годы Второй мировой войны.

Бомбежки Лондона гитлеровской авиацией вошли в историю под названием «Блиц» (The Blitz) – сокращения от немецкого слова «блицкриг». Налеты бомбардировщиков «Люфтваффе» совершались в основном по ночам, и обстрелы велись уже намного более прицельно, чем во время Первой мировой войны. Главными целями стали индустриальные города и районы Великобритании, в первую очередь Лондон. «Блиц» продолжался с сентября 1940 по май 1941 года – в России это время еще подпадает под определение «до войны», а для Британии это был самый тяжелый период всей Второй мировой, и только после того, как Гитлеру не удалось сломить британское сопротивление в ходе воздушной «Битвы за Британию», он сосредоточился на наступлении на восток, на СССР.

Начиная с 7 сентября 1940 года бомбежки Лондона продолжались 57 ночей подряд, а всего за восемь месяцев кампании было совершено свыше 70 налетов. В столице было разрушено около миллиона домов, а число жертв достигло почти 20 тысяч человек. Примерно четверть населения Лондона, в первую очередь матери с детьми, была эвакуированы из Лондона в отдаленные сельские районы страны. Коалиционный военный кабинет во главе с премьер-министром Уинстоном Черчиллем заседал в бункере под зданием Казначейства (в 2005 году, к 60‑летию победы во Второй мировой войне там был открыт неплохой интерактивный музей с аутентичными интерьерами и экспонатами). Для укрытия от налетов стали снова использовать метро. Интересно, что первоначально власти противились этому, но после первых двух недель бомбежек согласились открыть станции для ночлега жителей. Несмотря на то что лишь 4 % горожан (примерно 150 тысяч человек) пользовалось этой возможностью, образ лондонского метро как бомбоубежища широко известен до сих пор.

Король Георг VI и королева Елизавета вместе с двумя юными дочками-принцессами остались в Лондоне и регулярно посещали разбомбленные районы, чтобы поддержать местных жителей. Собор Святого Павла хотя и был поврежден, но уцелел при бомбардировках. Кто-то говорит, что этим он обязан тому, что немецкие летчики использовали его как ориентир, но, в любом случае, самоотверженные жители и пожарные делали все, чтобы спасти собор от огня, а однажды обезвредили уже попавшую в здание бомбу с часовым механизмом. А вот здание парламента серьезно пострадало – был разрушен даже зал заседаний Палаты общин. Одна из бомб покорежила памятник королю Ричарду Львиное Сердце, его меч изогнулся, но не сломался. Некоторые предлагали даже оставить его в таком виде как символ «силы демократии, которую можно согнуть, но не сломить, напав на нее».

По большому счету, несмотря на колоссальные разрушения, «Блиц» не смог подорвать Лондон ни материально в плане ущерба экономике и военной промышленности, ни морально в плане настроя на победу. На месте разрушенных домов и расчищенных обломков горожане разбивали «победные огороды», где выращивали овощи. Под подобные цели были отданы и многие парки, включая Сент-Джеймсский, расположенный между зданиями правительства на Уайтхолле и Букингемским дворцом. Чугунные ограды многих парков, в том числе частных, были спилены и отправлены на переплавку для военных нужд. До сих пор во многих местах заметны следы от спиленных прутьев оград, даже впоследствии восстановленных.

Два памятника, связанных с воздушными операциями Второй мировой, появились в Лондоне за последнее десятилетие. Монумент героям «Битвы за Британию» был открыт в 2005 году на набережной Виктории, напротив здания Министерства обороны Великобритании. Другой мемориал – в честь участников британских налетов на города Германии в конце войны – открылся в 2012 году на окраине Грин-парка и вызвал немало споров. Бомбардировки немецких городов впоследствии были признаны излишними, а количество их жертв намного превысило число погибших во время «Блица». Тем не менее было решено почтить память военных, которые в 1940‑е просто выполняли свой долг.

После войны была осуществлена массовая точечная застройка разбомбленных районов. До сих пор легко заметить новые дома, которые заполнили места разрушений. Существуют специальные карты и интернет-сайты (например, bombsight.org), где указаны места падения всех бомб за время «Блица». Некоторые неразорвавшиеся снаряды находят до сих пор, особенно на востоке Лондона. Такие находки, в частности, случались при строительстве аэропорта «Лондон Сити» и Олимпийского парка. Следы от осколков остались на многих зданиях в городе, включая, например, Музей Виктории и Альберта в Южном Кенсингтоне.

Послевоенная лондонская архитектура во многом служила утилитарным целям, использовались мрачные с виду материалы, в основном бетон, даже для таких зданий, как Национальный театр на южном берегу Темзы. Для осуществления масштабных планов строительства социального жилья разрабатывались новые технологии, позволяющие строить быстро и дешево, во многих районах города появились достаточно неприглядные на вид многоэтажки. Как ни парадоксально, но эти тенденции перекликались с тем, что происходило в других уголках Европы, включая СССР и страны социалистического лагеря.

После «большого взрыва» в лондонском Сити, когда в 1986 году правительство Маргарет Тэтчер начало комплексную программу создания международного финансового центра, сюда вновь потянулись инвестиции и началось массивное строительство и бизнес-бум.

Регенерация пришла и в лондонский район Доклендс, где был осуществлен смелый и даже дерзкий по тем временам проект сооружения «альтернативного» Сити делового района Кэнэри-Уорф. В итоге он растет и ширится, став чем-то вроде маленького лондонского Манхэттена, в нем размещаются штаб-квартиры многих ведущих международных банков и других компаний. При этом район очень приятен и для прогулок, поскольку при его застройке учитываются требования по созданию приспособленных для людей набережных, мостов, зеленых насаждений и так далее. В Кэнэри-Уорф близ станции легкого метро «Саут-ки» (South Quay) в 1996 году произошел последний из крупных терактов, организованных в Лондоне Ирландской республиканской армией (ИРА).

Еще одна североирландская бомба взорвалась в 1992 году у здания Балтийской биржи, на месте нынешнего небоскреба «Огурец». От сильнейшего взрыва выбило витражные окна в расположенной рядом церкви Святого Андрея (St Andrew Undershaft), основанной в 1147 году – ровеснице Москвы – и несколько раз перестроенной с тех пор. Она пережила и Великий пожар, и бомбежки Второй мировой, но не смогла устоять перед «домашним» терроризмом. В церкви установлена скульптура Джона Стоу – составителя первой описи Лондона в 1598 году. Перо в руке мраморного Стоу заменяется раз в три года на специальной церемонии с участием лорда-мэра Сити. Следующая состоится в апреле 2017 года.

В конце XX – начале XXI века Лондон охватила еще одна волна строительства и реконструкции. Под снос пошли многие сооруженные в послевоенные десятилетия здания и даже целые районы в Лондоне – в Сити, близ вокзала Виктория и площади Пиккадилли-серкус. Их заменяют новые современные здания, включая небоскребы, сооружаемые по индивидуальным проектам. Активно застраивается Южный берег Темзы, где когда-то размещались «грязные» производства, например, кожевенные и мыловаренные заводы. На их месте вырастает элитное жилье и офисные здания, которые становятся новыми символами Лондона, как, например, шарообразное здание мэрии Лондона и яйцеообразный «Огурец» (The Gherkin), спроектированные Норманом Фостером, или самый высокий в Евросоюзе небоскреб «Осколок» (The Shard) итальянского архитектора Ранцо Пиано (о нем подробнее в главе «Лондон с высоты»).

Необычные проекты реконструкции были предложены и для двух закрытых еще в 1980‑е годы электростанций на берегу Темзы – Бэнксайд (Bankside) и Баттерси (Battersea), созданных в середине XX века по проектам архитектора сэра Джайлза Гилберта Скотта (по совместительству автора дизайна красной телефонной будки).

В Бэнксайд в 2000 году разместилась галерея современного искусства Тейт Модерн (Tate Modern), которая является вторым по посещаемости музеем в Лондоне после Британского музея, а арт-инсталляции художников с мировым именем в огромном турбинном зале высотой в пять этажей и площадью в 3400 квадратных метров всякий раз становятся городской новостью. Галерея постепенно разрастается, несколько лет назад было открыто новое пространство на месте нефтяных цистерн в подвале здания, а теперь строится еще один новый корпус необычной формы.

Судьба электростанции в Баттерси складывалась намного сложнее – проекты и прожекты ее реконструкции сменяли друг друга, но в конце концов инвесторы брали самоотвод. И вот наконец в 2012 году у Баттерси появились новые инвесторы из Малайзии, которые взялись за реконструкцию электростанции и прилегающей к ней полузаброшенной территории в обмен на право построить несколько элитных жилых домов на берегу реки. Новым владельцам было поставлено условие снимать для реставрации знаменитые белые трубы по одной, чтобы не возникло искушения снять их насовсем.

Ну а самым масштабным проектом регенерации целого района Лондона стало строительство Олимпийского парка и сопутствующей инфраструктуры в Стратфорде в преддверии лондонской Олимпиады 2012 года (подробнее об этом – в главе «Лондон Олимпийский и спортивный»).

В последние десятилетия вторую жизнь вдохнули и в Риджентс-канал – водную артерию, протянувшуюся вдоль северной части центрального Лондона. Канал был построен в начале XIX века как часть важной внутренней системы водного сообщения между Бирмингемом и Лондоном. По каналам перевозились самые различные грузы, в основном уголь и промышленное сырье. Однако к началу XX века каналы проиграли битву железным дорогам и постепенно пришли в упадок. Сейчас Риджентс-канал – популярное место прогулок, оживленная веломагистраль, место для швартовки многочисленных барж, на которых постоянно живут люди, а также притягательный магнит для ресторанов, офисов и жилых новостроек с видом на воду.

Прогулка по каналу от вокзала Паддингтон и района Маленькой Венеции через лондонский зоопарк в Кэмден и далее на восток через Кингс-кросс, Ислингтон, Виктория-парк и Лаймхаус с огромной бухтой, где пришвартованы белоснежные яхты и где канал в итоге впадает в Темзу, – один из самых живописных пешеходных и велосипедных маршрутов Лондона. Зеленые берега в траве и цветущих деревьях сменяют индустриальные пейзажи, баржи с цветочными ящиками и кошками в окошках, иногда прямо с барж продается мороженое и прохладительные напитки, шлюзы и мосты являют собой необычные произведения инженерной мысли позапрошлого столетия, после такого путешествия невольно начинаешь задумываться о домике на воде.

Как ориентироваться в улицах и адресах

Во многих названиях лондонских районов угадываются англосаксонские или норманнские элементы, например «ham» (ферма) в «Твикенхэм» (Twickenham) или «Тоттенхэм» (Tottenham), «bourne» (река) в «Вестбурн» (Westbourne) и искаженное в сочетании с частицей «le» в «Мэрилебон» (Marylebone). Последнее произошло от названия церкви Святой Марии на берегу реки Бурн (St Mary-le-Bourne).

Названия многих улиц появлялись по мере развития города и были связаны с географическими особенностями тех или иных мест и профессиональными занятиями их жителей. Позже стали возникать названия, связанные с именами владельцев земли или застройщиков новых районов. Немало улиц было названо по инициативе городских властей в честь британских исторических фигур и политиков, ученых, литераторов и культурных деятелей.

В Лондоне нет обычая переименовывать улицы, но вновь сооружаемые улицы часто получают новые и современные названия. Например, за последние годы городские карты пополнились такими реалиями, как Siemens Brothers Way, где расположен инновационный центр компании «Сименс» на востоке Лондона, Anthem Way и Celebration Avenue в Олимпийской деревне или King’s Boulevard в суперсовременном городском квартале близ вокзала Кингс-кросс (King’s Cross).

Поскольку Лондон исторически создавался как конгломерат из множества более мелких поселений, которые постепенно вливались в состав города, неизбежно возникали многочисленные случаи дублирования наиболее популярных названий улиц, таких как High Street, Church Lane, Park Road и им подобных. Для их разграничения используются либо уточнения с названием района, либо почтовые индексы.

Почтовые индексы впервые появились в Лондоне в середине 1850‑х годов по инициативе главного почтмейстера Великобритании. Распорядителем проекта был его секретарь Роуленд Хилл – изобретатель почтовых марок и реформатор британской почтовой системы. В итоге был создан Лондонский почтовый округ, разбитый на десять районов, обозначенных буквами по сторонам света (N, NE, E, SE, S, SW, W, NW) плюс WC и EC для центра города. В годы Первой мировой войны к этим индексам были добавлены цифры для более эффективной и быстрой доставки почты. После создания Большого Лондона к основным географическим индексам добавили 13 индексов окраинных районов, например, UB для Аксбриджа на западе, BR для Бромли на юго-востоке, CR для Кройдона на юге и так далее. С годами в Лондоне исчезли индексы, начинающиеся с S и NE, и по мере распространения хорошо зарекомендовавшей себя системы на всю Великобританию они были переданы соответственно Шеффилду и Ньюкаслу. Лондон в итоге стал исключением, где первые буквы индекса не соответствуют «инициалам» города или графства, а обозначают географическое положение района.

В настоящее время типичный лондонский индекс (postcode) выглядит примерно так: W12 7JQ (для центральных районов) или TW2 7BA (для окраинных районов), где первая часть – это непосредственно район, а вторая – организация, дом, улица или часть улицы (в зависимости от объемов получаемой почты). Государственные ведомства часто имеют легко запоминающиеся и «престижно» выглядящие индексы, например SW1A 0AA для Палаты общин британского парламента, SW1A 1AA для Букингемского дворца и SW1A 2AA для резиденции премьер-министра на Даунинг-стрит. Отдельный новый почтовый округ – Е20 – был создан несколько лет назад для Олимпийского парка и прилегающих к нему объектов.

В некоторых случаях почтового индекса на конверте достаточно для того, чтобы письмо дошло до нужного адресата. Многие электронные базы данных вместо целого адреса запрашивают индекс, а затем номер дома или квартиры для уточнения и подставляют полный адрес сами.

Свой домашний постоянный или временный индекс полезно знать наизусть, поскольку часто он используется для идентификации человека в самых разных ситуациях – от телефонного банкинга до получения билетов в театральных кассах. Почтовые индексы используются как синонимы для обозначения того или иного района. Существует термин «postcode lottery», который применяется и в прямом (существует лотерея с выигрышами по домашним индексам участников), и в переносном смысле (для обозначения качества и стоимости жилья, школ, медицинского обеспечения в зависимости от района). Иногда цена аналогичного жилья на соседних улицах может существенно различаться из-за того, что одно из них находится по адресу с более престижным индексом, чем другое.

Почтовые районы обычно не совпадают с административными. Например, на одном из перекрестков в Южном Кенсингтоне сходятся аж три индекса – SW5, SW7 и SW10, а сравнительно небольшой почтовый район NW10 поделен между четырьмя различными лондонскими административными районами (которые обозначаются словом boroughs).

Вспоминается один показательный случай, когда в первый месяц жизни в Лондоне мне нужно было попасть на конференцию в фешенебельный отель «Клэриджес», расположенный на улице Брук-стрит (Brook Street). Я смело направился по указанному адресу и попал в жилой район недалеко от вокзала Паддингтон. Встретившийся мне по пути почтальон с улыбкой сказал, что нужный мне адрес находится примерно в полутора милях (получасе ходьбы) отсюда и имеет индекс W1, а я пришел по индексу W2. Вот почему в Лондоне и других больших британских городах иногда важнее знать индекс, чем название улицы.

Нумерация домов тоже зачастую представляет собой непростую головоломку, особенно в старых районах. Впервые она была применена в начале XVIII века и упомянута в известном справочнике «Новый вид Лондона» (A New View of London), составленном страховщиком Эдвардом Хаттоном по итогам перестройки Лондона после Великого пожара 1666 года. Он указывает, что «на улице Прескотт-стрит, в районе Гудманс-филдс, вместо вывесок дома различаются с помощью номеров».

Большинство улиц имеют привычную перекрестную нумерацию с четными домами на одной стороне и нечетными на другой. Однако некоторые улицы в центре города, например, в Сити или Сохо, пронумерованы иначе: нумерация идет в виде буквы U, то есть по одной стороне улицы – в возрастающем порядке, а затем в конце улицы происходит разворот, и счет домов продолжается, но уже в другую сторону. Дома, расположенные на площадях и вокруг скверов, также нумеруются по порядку, обычно по часовой стрелке.

Буквы в нумерациях используются, но достаточно редко – обычно так обозначаются квартиры в малоквартирных домах. Зато иногда можно увидеть дома, номера которых выглядят как число с дробью, например, 90 ½.

Для успешного ориентирования в Лондоне в наши дни нужно учитывать еще несколько моментов. Во‑первых, на многих зданиях в центре города отсутствуют таблички с номерами домов. Указатели с названиями улиц установлены только на перекрестках, а централизованной системы нумерации домов, как во многих других городах, в Лондоне не существует – это компетенция владельцев зданий. Иногда, чтобы найти нужный адрес, нужно прочитать объявления на дверях или «вычислить» нужный дом с помощью номеров на соседних зданиях. В жилых районах дело с нумерацией обстоит лучше.

Во‑вторых, в результате многократных перестроек в центре Лондона некоторые новые дома занимают целые кварталы, и они вобрали в себя номера тех домов, на месте которых стоят. Поэтому после маленького дома с номером 3 может идти большой дом с номером 5, а после него – сразу дом с номером 15.

В‑третьих, многоквартирные дома часто не имеют номера, но имеют название (например, со словом house или court), а цифра перед ним обозначает номер квартиры (28 Campbell Court, Gloucester Road, London, SW7 4PD). Зато, к чести лондонских планировщиков, они не додумались до системы корпусов или присвоения отдельным строениям дополнительных номеров вдобавок к основному номеру дома.

В‑четвертых, многовековая эволюция топонимов и развитие местных лондонских диалектов привели к тому, что старинные названия часто произносятся вопреки интуитивным правилам и без того непростой английской фонетики. Усложняет ситуацию и то, что в русский язык многие из названий вошли через письменный язык, который скорее транскрибирует, чем транслитерирует эти названия. Поэтому нужно быть готовым к тому, что Tottenham лондонцы произносят приблизительно как [тотнэм], а не Тоттенхэм, Southwark – как [сазек], а не Саутворк, Holborn – как [хоубон], а не Холборн, хотя пишется по правилам русского языка именно так. Другое дело, что вежливые лондонцы вряд ли поправят чужака, который произнесет «Глочестер-роуд» или «Глосестер-роуд» вместо «Глостер-роуд», но за них это не преминут сделать другие услужливые иностранцы, или, что еще парадоксальнее, соотечественники, которые уже выучили «как надо».

Общественный транспорт

Лондонская система общественного транспорта считается самой старой в мире. В этом одновременно ее и достоинства, и недостатки. Она достаточно надежна, разветвлена, диверсифицирована, является символом города и своего рода трендсеттером, известным далеко за пределами Лондона. При этом она не всегда отвечает современным требованиям, не полностью приспособлена для инвалидов и часто ограничена самыми разными рамками для своего дальнейшего развития, однако является одной из самых дорогих в мире для пассажиров.

Но все же в любое время дня и ночи можно быть уверенным, что лондонский общественный транспорт гарантированно доставит человека из точки А в точку Б с минимальным количеством пересадок и за минимальную плату. Осознание этого факта добавляет немало уверенности в себе как туристам, так и постоянным жителям города.

Сейчас весь лондонский общественный транспорт управляется единой компанией «Транспорт для Лондона» (Transport for London), которая находится под контролем лондонской мэрии. Но создавался лондонский транспорт в середине XIX века как разрозненная система отдельных частных предприятий, которые управляли омнибусами и отдельными ветками метрополитена, а позже еще и трамваями и троллейбусами. Это создавало путаницу и ненужную конкуренцию, последствия которой прослеживаются и по сей день – в некоторых районах станции метро на соседних линиях «натыканы» неоправданно часто.

Ключевую роль в развитии лондонского транспорта в первой половине XX века сыграл человек по имени Фрэнк Пик. В течение 25 лет он руководил частью линий лондонской подземки, на основе которых впоследствии состоялось объединение разрозненных линий в единую систему. Заслуга Пика в том, что по его инициативе и при его участии был выработан комплексный план развития транспорта в Лондоне путем внедрения единой и понятной системы брендинга транспорта с помощью визуальных средств и оформления станций, построено множество новых станций по индивидуальным проектам единого стиля, а также продолжалось строительство и расширение транспортной сети.

В 1933 году состоялось важнейшее для жизни города событие: отдельные подземные железные дороги были объединены в общую систему метро, также под единое городское управление со времененм попал и наземный транспорт. Трамваи и троллейбусы постепенно исчезли с лондонских дорог в послевоенные годы, уступив место более мобильным автобусам. Сейчас в Лондоне вы практически не увидите электропроводов на улицах, все спрятано под землю.

Три маршрута трамваев по-прежнему функционируют на юге Лондона, между районами Уимблдон и Кройдон, в остальном наземный транспорт представлен только автобусами. На большинстве маршрутов это красные двухэтажные автобусы от разных производителей и разных автобусных парков, на маршрутах с более низким пассажиропотоком или узкими улицами используются одноэтажные автобусы. А вот автобусов с «гармошкой» в Лондоне больше не увидеть – их вывели из эксплуатации несколько лет назад по причине неповоротливости, плохого обзора для водителя и недостаточно эффективного контроля за оплатой проезда.

В течение многих лет символом лондонского транспорта был автобус «Рутмастер» (Routemaster) с открытой задней площадкой и кондуктором, собиравшим плату за проезд, а также натянутым вдоль потолка проводом, дернув за который, пассажиры сообщали водителю о своем намерении выйти на следующей остановке. «Рутмастеры» использовались в течение полувека – с 1954 по 2005 год, после чего в городе осталось два «исторических» маршрута, по которым они еще ходили, но сегодня действует только один такой маршрут – номер 15 – от Тауэра до Трафальгарской площади. На него не требуются специальные билеты, оплата проезда работает как в обычном автобусе.

По инициативе мэра Бориса Джонсона, который, пожалуй, стал главным вдохновителем инноваций на лондонском транспорте за два срока своего пребывания у власти, был разработан «Рутмастер» 2.0, имеющий новый, учитывающий все современные требования дизайн с сохранением знаковых отличительных черт своего предшественника. Новые «Рутмастеры» с 2012 года постепенно внедряются на маршрутах в центре Лондона, они оснащены кондиционерами, задняя площадка открыта в теплое время года и закрыта полукруглой дверью в холодное, также, что немаловажно, у них есть дополнительные двери, и они приспособлены для инвалидов. В новые «Рутмастеры» можно входить в любую дверь, а не только в переднюю, как во все остальные автобусы. А вот стоять разрешается только на нижнем этаже любого автобуса, на лестницах и верхних площадках стоять запрещено.

Оплата проезда во всех лондонских красных автобусах теперь осуществляется исключительно бесконтактным способом – либо по смарт-карте «Устрица» (Oyster Card), либо по банковским карточкам. Бумажные проездные, купленные, например, в метро или на вокзалах, еще действуют, а вот монетками за проезд заплатить уже не удастся. На автобусных маршрутах нет зон, поэтому тариф один и тот же на любую поездку, независимо от продолжительности и расстояния. Прикладывать проездной к считывателю нужно только один раз – на входе.

Из 670 маршрутов лондонских автобусов более 50 – ночные. Автобусы ходят по особому расписанию и часто по отличным от своих дневных аналогов маршрутам, перед номерами которых добавлена буква N (обозначающая слово «Night» – ночной). Например, автобус N9, который ходит каждые 20 минут, довезет вас из центра до аэропорта «Хитроу» за ту же сумму (немногим больше двух фунтов), что нужно заплатить, скажем, за проезд двух остановок по Стрэнду. Так что иногда лондонский транспорт оказывается очень даже выгодным. Каждый лондонский район имеет как минимум один ночной маршрут в шаговой доступности. С каждым годом все больше маршрутов также переходит на 24‑часовой режим. На остановках такие маршруты помечены специальным маленьким значком «24‑hour».

В 2008 году одним из первых заметных шагов новоизбранного мэра Бориса Джонсона стал запрет на распитие спиртных напитков в лондонском транспорте. Обычно в целом законопослушные лондонцы этот запрет довольно часто нарушают, особенно во время уикенда. Ночные автобусы, идущие из центра города в пятницу и субботу ночью, часто напоминают филиалы ночных клубов – с запотевшими окнами, музыкой на полную громкость и пивом прямо в салоне.

По Лондону ежедневно курсирует около 8 тысяч автобусов, и иногда кажется, что только дорожная разметка да дизайн автобусных остановок объединяют совершенно разные и больше ничем не похожие друг на друга районы и улицы британской столицы.

Истории и современности лондонского метро посвящена следующая глава этой книги, пока же стоит сказать о некоторых прикладных аспектах пользования «подземкой». Метрополитен работает примерно с половины шестого утра до половины первого ночи (точное время для каждой линии можно узнать на сайте «Транспорта для Лондона», равно как и множество другой полезной информации). Однако с осени 2015 года в метро планируется маленькая революция – движение по нескольким линиям будет открыто круглосуточно с пятницы по воскресенье.

Еще одним революционным новшеством стало решение постепенно закрыть практически все кассовые окошки по продаже билетов на станциях метро, передав эту функцию автоматам. Кассовые работники останутся на станциях, только теперь они будут не сидеть за стеклом, а помогать пассажирам в залах сориентироваться и приобрести нужные билеты. Данный шаг вызвал бурю общественного возмущения, забастовки профсоюзов и оплакивание старинных традиций, однако развитие технологий диктует свои условия. Многим приезжим легче прочесть написанное на экране автомата (который «разговаривает» на двух десятках языков), чем воспринять информацию от кассира в окошке.

С 2007 года в Лондоне также появилась «надземка» (London Overground). Это объединенные в общую сеть несколько линий городских поездов, которые охватывают чуть более отдаленные от центра районы. «Надземка» постепенно вбирает в себя новые железнодорожные ветки, увеличивая частоту движения поездов на них и снижая цены на проезд по сравнению с ж/д тарифами. С недавних пор, после открытия нескольких новых станций, замкнулось полное кольцо «надземки», которое иногда называют London Orbital, по аналогии с космическим орбитальным витком.

А вот «Кольцевая» (Circle) линия метро примерно в это же время «разомкнулась» за счет продления движения поездов до Хаммерсмита и теперь представляет собой линию в виде цифры 6 или 9, с движением не по полному кругу, а в ту или другую сторону. Вагоны метро на каждой линии разные и по размеру, и по дизайну, и по расположению сидений, и по степени новизны. Объединяет их то, что в целом они, хоть иногда и бывают тесными, удивительно вместительны и практически не содержат «мертвых зон», где пассажиру невозможно дотянуться ни до одного поручня. Кстати, цвет поручней на многих линиях соответствует цвету линии на схеме метро, например, на «Центральной» (Central) – они красные, на «Виктории» (Victoria) – голубые, на «Пиккадилли» (Piccadilly) – синие, на «Бейкерлу» (Bakerloo) – коричневые и так далее. Но это так, забавное наблюдение.

Цвета линий также обыграны на длинном, под стать московским, переходе с «синей» на «серую» ветку на станции «Грин-парк» (Green Park), где по мере движения количество квадратиков одного цвета в облицовке стен уменьшается, а количество квадратиков другого увеличивается. Вот такое интересное дизайнерское решение, которое также позволяет скрасить время перехода по длинному тоннелю.

Особо нужно рассказать об эмблеме лондонского городского транспорта. Красное кольцо с синей перекладиной, на которой написано слово Underground – «Подземка», – стало символом лондонского метро в 1908 году. Эмблема, которая по-английски называется труднопереводимым на русский язык словом «roundel», со временем стала универсальным знаком для всего лондонского транспорта. Разноцветные варианты ее используются для разных видов транспорта – полностью красная для автобусов, оранжевая с темно-синим – для Overground, голубая с синим – для речных трамвайчиков и так далее.

Легко узнаваемая карта-схема метрополитена дизайнера Гарри Бека с разноцветными линиями и сглаженными углами, а также шрифт Johnston (названный в честь своего автора Эдварда Джонстона), которым по сей день пишутся все объявления в метрополитене, были внедрены в 1930‑е годы, как раз в момент объединения метро в общую систему под руководством администратора Фрэнка Пика, который был вдохновителем и создателем единого дизайна для транспортной системы, сохранившегося на долгие годы. Одна из схем метрополитена «добековской» эпохи вывешена на входе в вестибюль станции метро «Темпл» (Temple). А участникам ежемесячных бесплатных краеведческих экскурсий по району Хаммерсмит показывают дом на берегу Темзы в бывшем артистическо-художественном квартале, где жил Джонстон.

В систему лондонского транспорта также входят: легкое метро Docklands Light Railway (DLR), канатная дорога через Темзу Emirates Air Line, речные трамваи на Темзе, паромная переправа в Вуличе, а также городская система проката велосипедов Santander Cycles и городские черные такси-кэбы. В настоящее время в Лондоне строится скоростная железная дорога Crossrail (что-то наподобие парижского RER), которая соединит западные пригороды Лондона, аэропорт «Хитроу», ключевые районы центра города, Кэнэри-Уорф и восточные окраины столицы. Ее открытие запланировано на 2017–2018 годы.

Легкое метро появилось в Лондоне в конце 1980‑х годов, прежде всего для связи со строившимся районом Кэнэри-Уорф, но впоследствии разрослось и в другие районы на востоке и юго-востоке Лондона. На DLR очень удобно добираться и в Гринвич, и в аэропорт «Лондон Сити», и в выставочный центр Excel. Поезда DLR управляются в полуавтоматическом режиме: в большинстве случаев они ездят без машиниста, что одновременно и восхищает, и пугает пассажиров. Иногда в вагонах работает оператор, которому пассажиры должны уступить переднее левое сиденье, как бы ни хотелось остаться на нем подольше.

Канатная дорога через Темзу, построенная при участии дубайской авиакомпании Emirates к Олимпиаде 2012 года и названная в честь этой авиакомпании Emirates Air Line, является одновременно и переправой, и развлечением, и прекрасной точкой обзора Лондона с высоты птичьего полета (подробнее о других подобных местах – в главе «Лондон с высоты»). Билеты приобретаются при входе, также можно расплатиться с помощью смарт-карты «Устрица», если на ней есть деньги (не проездной).

Канатная дорога связывает офисно-выставочный центр The Crystal и концертно-развлекательный комплекс O2 Arena на двух берегах Темзы. В выходные дни, возможно, придется отстоять небольшую очередь, зато в будни можно щекотать нервы в восьмиместных кабинках в одиночку. Рядом со станцией «канатки» на стороне O2 Arena есть центр Emirates, где можно узнать о секретах подготовки к авиаперелетам, о строении самолетного двигателя, а также сесть за штурвал авиасимулятора и самостоятельно попробовать поднять в воздух или посадить в аэропорту огромный пассажирский лайнер (о других связанных с авиацией развлечениях – в главе «Лондон авиационный»).

Речные трамваи на Темзе, несмотря на усилия городских властей, по-прежнему остаются недооцененными. Между тем иногда это один из самых удобных и быстрых способов добраться, например, из центра города или от Таэура до Гринвича или арены O2. К тому же панорама быстро сменяющихся прибрежных видов и речной бриз добавляют незабываемых ощущений к поездке. Некоторые лондонцы используют речной транспорт как альтернативу душному и тесному метро. В конце концов, Темза долгие годы была едва ли не самой значимой транспортной артерией города.

Еще одна важная речная переправа – это паром в Вуличе (Woolwich) на востоке Лондона. Он ходит регулярно, а проезд на нем бесплатный. Паром приходит к Вуличскому арсеналу (Woolwich Arsenal), который когда-то действительно служил оружейным складом, а теперь превратился в музей и своеобразный парк на берегу Темзы с настоящими старинными пушками, современными скульптурами и оригинальным просторным пабом «Часовая арка» (The Dial Arch) в здании бывшего амуниционного завода. Украшенная пушечными ядрами арка с солнечными часами, в честь которой и назван паб, также сохранилась до наших дней.

Ну и наконец почти экзотический способ переправы через Темзу – это подводный тоннель в Гринвиче. Он был сооружен в самом начале XX века и сейчас уже утратил практический смысл, поскольку параллельно проложена ветка легкого метро. Однако для местных жителей и гостей, ищущих новые ощущения, а также для велосипедистов прогулка под рекой на глубине может стать интересным приключением с несколько клаустрофобическим оттенком. С обеих сторон реки вход в тоннель находится в заметных темно-розовых башнях со сферической стеклянной крышей, спуститься вниз и подняться можно как по винтовой лестнице, так и на лифте.

Еще один тоннель, построенный под Темзой в начале XIX века архитектором Марком Брунелем и его сыном – впоследствии также известным архитектором и инженером Исамбардом Кингдомом Брунелем, соединяет районы Розерхит и Уоппинг. Изначально он предназначался для конных повозок, затем служил как пешеходный, а теперь является частью системы лондонского городского транспорта – по нему под рекой проходят поезда «надземки» между одноименными станциями. В 1814 году во время визита российского императора Александра I в Лондон Брунель предлагал ему построить подобный мост под Невой в Санкт-Петербурге, однако эта идея так и не была реализована.

Лондон – не такая «велосипедная столица», как Амстердам, Копенгаген, Пекин или Ханой. В городе долгое время было очень мало оборудованных и безопасных велосипедных дорожек, стоянок и ангаров для велосипедов, да и водители велосипедистов недолюбливали.

Многих отпугивал и тот факт, что те лондонские велосипедисты, которые все же пользовались этим колесным средством для поездок по городу, выглядели слишком «космически»: в обтягивающих костюмах, со специальными рюкзаками и флюоресцентными жилетами, с лампочками и видеорегистраторами на шлемах. Они бесстрашно лавировали между рядами машин, а порой даже проезжали на красный свет, хотя это запрещено. Их даже стали называть «лайкра-велосипедистами». Не добавляла оптимизма и статистика травматизма и фатальных исходов в ДТП с участием велосипедистов (чаще всего ЧП случались во время поворота длинных грузовиков: машина «зажимала» оказавшегося рядом с ней велосипедиста на светофоре из-за того, что водитель его не видел).

Ситуация кардинальным образом начала меняться с приходом мэра Бориса Джонсона, который сам является заядлым велосипедистом. Прежде всего в Лондоне началось сооружение веломагистралей вдоль основных дорог. Они отделены или, по крайней мере, четко обозначены голубым цветом. Были предприняты меры по усилению безопасности велосипедистов. Для технического обслуживания и профилактики велосипедов в разных районах города регулярно организуются бесплатные мобильные пункты помощи.

Также в Лондоне была реализована давно уже задуманная схема организации велопроката. Она стартовала в 2010 году при спонсорской поддержке банка Barclays, получив официальное название Barclays Cycle Hire. Однако очень быстро голубые велосипеды, которые хоть и были немножко тяжелыми и неповоротливыми, но оказались весьма удобными и востребованными, стали именовать не иначе, как «борисопедами» (Boris bikes) в честь мэра. Схема постепенно разрослась – сейчас она покрывает не только центр, но и окрестные районы, от Фулхэма на западе до Стратфорда на востоке, и включает в себя 700 док-станций и 10 тысяч велосипедов. Весной 2015 года у схемы проката появился новый спонсор – банк Santander, и велосипеды постепенно были «перекрашены» из голубых в красные.

Воспользоваться прокатом очень легко: нужно просто приобрести в автомате любой док-станции дневной или недельный доступ (также имеется и годовой абонемент, но его нужно приобретать через интернет-сайт), оплатив его банковской картой, а затем можно пользоваться велосипедами в неограниченном объеме. Первые 30 минут каждой поездки бесплатны, после чего каждые следующие 30 минут будут оплачиваться дополнительно, если используется тот же самый велосипед. Если же его вернуть, а потом взять новый, отсчет бесплатного времени начнется снова.

Говоря о городском транспорте в Лондоне, нельзя забыть и о знаменитых черных такси-кэбах, ставших неотъемлемым символом Лондона. Сами кэбы с характерными высокими крышами (их когда-то сделали такими для удобства пассажиров в цилиндрах и шляпках) являются чуть ли не единственными автомобилями, которые проектируются и производятся в Британии. Зачастую водители владеют этими автомобилями либо получают их в долгосрочную аренду. Чтобы быть таксистом в Лондоне, нужно сдавать устный экзамен на знание всех городских улиц и маршрутов. И это уникальное знание остается едва ли не главным конкурентным преимуществом водителей-«кэбби» перед так называемыми «мини-кэбами» (такси, которые пассажиры вызывают по телефону или заказывают по Интернету), водители которых ездят на обычных автомобилях и ориентируются по навигаторам.

В последние несколько лет в Лондоне, как и во многих других городах, стали популярны и онлайн-сервисы заказа такси, такие как Hailo, Uber, GetTaxi, Kabbee и другие. Они немного различаются функционалом (не все работают с черными кэбами или позволяют заказать такси заранее), охватом, стоимостью, но всех их объединяет удобство для пассажира, которому больше не нужно выходить на улицу и «ловить» такси с включенным оранжевым огоньком на крыше.

«Кэбби» поначалу были весьма обеспокоены ростом конкуренции и даже устраивали акции протеста на Трафальгарской площади, но, как и во многих других сферах, постепенно новые технологии становятся частью обыденной жизни лондонцев. Порой такси обходится дешевле, чем городской транспорт, например, если в одной машине едет 4–5 человек, днем и на небольшое расстояние по городу. Ночью и в праздничные дни тарифы выше.

Напоследок дам несколько практических советов по обращению с общественным транспортом Лондона.

С 2003 года в метрополитене действует карточка «Устрица» (Oyster), на которую можно положить деньги и постепенно их расходовать (если поездки нечастые и нерегулярные), либо купить проездной на любой период – день, неделю, месяц или год. Система достаточно умная – она позволяет делать пересадки, не вычитая лишнего, иногда сама возвращает деньги в случае сбоев, а также не позволяет израсходовать за день больше, чем стоит дневной проездной. То есть примерно с четвертой поездки в течение суток вы ездите бесплатно. С 2013 года добавилась возможность использовать вместо «ойстера» бесконтактные банковские карты по тому же принципу, будучи уверенным, что больше стоимости дневного или недельного проездного с них не спишется.

Прикладывать смарт-карту «ойстер» (или бесконтактную банковскую карту) во всех видах общественного транспорта, кроме автобусов, нужно и на входе, и на выходе. Это нужно для того, чтобы система правильно высчитала стоимость проезда, исходя из зон поездки. В системе городского транспорта как минимум девять зон, не считая специальных зон на дальних окраинах. Первая охватывает центр, а дальше они расходятся кольцами в зависимости от расстояния. Опять же все сделано для людей, а не против них, поэтому многие станции на границах зон расположены как бы в обеих зонах сразу и высчитывают стоимость проезда по более выгодному для конкретной поездки тарифу. У автобусов единый тариф по всему Лондону, поэтому достаточно приложить карту только на входе.

Раньше «ойстер» работал не на всех видах транспорта, сейчас он внедрен практически везде, включая канатную дорогу через Темзу и пригородные поезда в пределах лондонских зон. При пересадках с одного вида транспорта на другой (между поездами, трамваями, «надземкой» и метро) нужно не забыть прикоснуться к розовым считывателям на станциях для правильной тарификации. Если же вдруг по какой-то причине (рассеянность пассажира, технический сбой, использование двух разных карт) с вас снимется максимальная стоимость проезда, которая может доходить до 8–9 фунтов, не паникуйте и обратитесь к сотруднику станции. В большинстве случаев проблему удается решить на месте и верят пассажирам на слово, главное – быть готовым рассказать, на каких станциях вы вошли и вышли. В крайнем случае может понадобиться звонок в службу поддержки или заполнение формы на возврат денег через личный кабинет на сайте «Транспорта для Лондона».

Что касается кнопок на дверях вагонов, то их нужно нажимать для открытия (и закрытия) дверей во всех видах транспорта – пригородных поездах, «надземке» и поездах DLR, кроме метро. На некоторых моделях вагонов метро кнопки предусмотрены, но двери все равно открываются автоматически, а стремящиеся эти кнопки нажать сразу же выдают в себе приезжих.

В такси-кэбах принято платить, выйдя из машины и разговаривая с водителем через боковое окно. В крайнем случае можно расплатиться и через внутреннее окно в машине, но водители это не очень любят, так как им приходится оборачиваться практически на 180 градусов. Во многих такси теперь можно расплатиться пластиковой карточкой, а если денег нет, водители обычно готовы подождать у банкомата, пока пассажир снимет деньги.

Строить маршруты передвижения по городу удобно на сайте «Транспорта для Лондона» (tfl.gov.uk), а также с помощью приложений для смартфонов (например, Citymapper или Tube Tamer), которые в реальном времени получают всю информацию из общей базы данных городского транспорта.

Лондонское метро: история и современность

После краткого обзора системы всего общественного транспорта стоит все же несколько слов рассказать о метрополитене, ибо он этого, безусловно, заслуживает. Будучи самым старым в мире, он нередко удостаивается расхожего сравнения с тем, что в России только что отменили крепостное право, в Америке – рабство, а в Лондоне уже появилось метро. Есть в этом доля исторической истины – метро стало символом мирового лидерства Британской Империи и ее столицы в середине XIX века.

Первая ветка лондонского метрополитена открылась в январе 1863 года. Она связала вокзал Паддингтон с лондонским Сити. На станции «Бейкер-стрит» (Baker Street) развернута постоянная экспозиция, посвященная истории строительства метрополитена. Станции и перегоны тогда непременно имели вентиляционные шахты, иначе бы поезда на угольной тяге мгновенно заполнили тоннели черным дымом.

Строго говоря, лондонский метрополитен нельзя назвать исключительно «подземкой», ибо под землей проложены только участки линий в центре столицы. Выезжая за пределы центра, поезда выходят на поверхность, и в общей сложности 52 % линий метро проходят на открытом воздухе.

Это, кстати, дает возможность устраивать на многих станциях импровизированные сады и цветники, среди которых даже проводится специальный конкурс и объявляются победители. На мой взгляд, заслуживают внимания цветочные композиции на станциях «Саут-Кенсингтон» (South Kensington) и «Уэст-Бромптон» (West Brompton). На некоторых станциях пассажиров приобщают и к искусству, например, на «Хаммерсмите» (Hammesrmith) и «Юстон-сквер» (Euston Square) играет негромкая классическая музыка, а на «Глостер-роуд» (Gloucester Road) сменяют друг друга выставки современной фотографии.

В строительстве и отделке станций первоначально использовали кирпич, чугун и дерево – деревянные лестницы на многих станциях живы и по сей день. А вот деревянные ступени эскалаторов были полностью заменены на металлические после страшного пожара в 1987 году на станции «Кингс-кросс» (Kings Cross), который унес жизни свыше 30 человек. После того пожара было окончательно запрещено курить на всей территории метрополитена, включая даже открытые уличные станции. А угроза терроризма вынудила руководство «подземки» убрать со станций и из вестибюлей урны для мусора.

Теракты в метро, произошедшие 7 июля 2005 года, стали причиной (хотя скорее предлогом) длительной задержки в планах оснащения «подземки» беспроводным Интернетом. В итоге Wi-Fi появился в метро лишь перед Олимпиадой 2012 года и работает только на станциях, в отличие от Москвы, где он работает, наоборот, только в поездах. Какая система удобнее – судить пассажирам, но, на мой взгляд, лондонская система менее практична, так как не позволяет полноценно пользоваться Интернетом именно в пути. Обеспечивает доступ компания Virgin Media, и для полноценного выхода в Интернет необходимо зарегистрироваться, оставив британский номер мобильного телефона.

Поскольку, как мы уже говорили выше, разные ветки лондонского метрополитена первоначально строились и эксплуатировались как отдельные транспортные предприятия, последствием этого стали неоправданно близко расположенные друг к другу станции соседних линий и забавные парадоксы метро. Например, на «Кольцевой» линии (Circle Line) есть две не связанные напрямую друг с другом станции «Паддингтон» (Paddington), расположенные по обе стороны от одноименного вокзала. А станции «Мэншн-хаус» (Mansion House) и «Банк» (Bank) в лондонском Сити расположены настолько близко друг от друга, что быстрее выйти и пройти по улице от одной до другой, чем ехать с пересадкой.

С течением времени ряд станций в центре города закрылся за ненадобностью, но до сих пор на поверхности можно отыскать их следы. Особенно богатой на такие станции является линия «Пиккадилли» (Piccadilly Line). Любители истории метро могут найти старые вестибюли этих станций, отделанные характерной красно-коричневой плиткой. Интерес для исследователей представляют станции «Йорк-роуд» (York Road) на северо-востоке Лондона и «Даун-стрит» (Down Street) близ Грин-парка со входным вестибюлем, ныне переделанным в мини-маркет (24, Down Street). До недавних пор в доме буквально напротив этой станции располагался офис Бориса Березовского. В годы Второй мировой войны станцию переоборудовали в запасной командный пункт для военного кабинета министров во главе с Черчиллем, который окрестил это место «сараем». Теперь же лондонские власти объявили конкурс на лучший проект переоборудования «Даун-стрит» в развлекательное или культурное сооружение.

На станцию «Олдвич» (Aldwych), которая находится на улице Стрэнд, за углом от Кингс-колледжа иногда организуются экскурсии. Станция, закрытая для пассажиров более 20 лет назад, до сих пор часто используется для съемок фильмов, а на платформах остались рекламные и агитационные плакаты последней четверти ХХ века. Экскурсии устраиваются и на станции «Чаринг-кросс» (Charing Cross) «Юбилейной» ветки, которую закрыли относительно недавно – в 1999 году – и где продолжают снимать кино– и телефильмы. В частности, там снимали сцены в метро для эпизода «бондианы» «Координаты «Скайфолл» (Skyfall). Настоящим погружением в историю выглядит экскурсия в глубь действующей станции «Клэпхем-саут» (Clapham South), где во время Второй мировой войны находилось одно из восьми бомбоубежищ глубокого заложения. После войны, в 1948 году, оно использовалось для размещения там первых прибывших в Лондон иммигрантов с Вест-Индских островов (подробнее о них – во втором разделе книги). Местные лондонцы рассказывают, что еще лет пятнадцать назад в бомбоубежище можно было забраться с улицы, и подростки нередко это делали, однако теперь все лазейки надежно закрыты, и единственный шанс попасть туда – это купить билет на экскурсии, которые время от времени устраивает лондонский Музей транспорта (London Transport Museum).

Еще одна бывшая станция в центре города – «Бромптон-роуд» (Brompton Road), расположенная практически на улице Найтсбридж, где цены на недвижимость приближаются к астрономическим, долгое время использовалась как бункер и командный пункт британского Министерства обороны. Но в 2014 году в рамках программы оптимизации государственной собственности она была выставлена на торги и приобретена, по некоторым данным, украинским бизнесменом, который собирается переделать ее в роскошные жилые апартаменты.

Всего в лондонском метро 270 станций и свыше 400 километров линий. В последние годы регулярно предпринимаются попытки превзойти рекорд в так называемом «Вызове подземки» (Tube Challenge) – состязании, участники которого пытаются проехать через все станции метрополитена в максимально короткое время. Достижение, которое вносится в Книгу рекордов Гиннесса, было в очередной раз обновлено парой британских энтузиастов в феврале 2015 года и составляет 16 часов, 14 минут и 10 секунд.

Два имени, которые просто необходимо знать для понимания истории лондонского метро в ХХ веке, – это Лесли Грин и Чарльз Холден. По их проектам были построены несколько десятков, пожалуй, самых красивых станций лондонского метрополитена в первой половине прошлого столетия.

«Фишками» Грина, прожившего всего 33 года, но успевшего оставить заметный и по сей день след в истории городской архитектуры, были фасады и внутренние помещения станций, облицованные глазурованной керамической плиткой разных цветов, прежде всего красно-коричневой (в английской интерпретации – цвета бычьей крови), а также темно-зеленой, черной и белой. Похожие друг на друга по общему замыслу, но отличающиеся по цветовым и орнаментальным решениям варианты облицовки интерьеров были призваны служить, среди прочего, ориентиром для неграмотных пассажиров, которые не могли прочесть названия станций. А выделяющиеся своим ярким цветом и большими арочными окнами вестибюли станции были видны издалека в городской застройке (единой эмблемы метро тогда еще не было).

Помимо ныне закрытых станций, перечисленных выше (почти все они были построены по эскизам Грина в первом десятилетии ХХ века), до наших дней в прекрасном состоянии сохранились такие станции, как «Саут-Кенсингтон» (South Kensington), «Глостер-роуд» (Gloucester Road), «Расселл-сквер» (Russell Square), «Белсайз-парк» (Belsize Park) и еще десяток других, являющихся памятниками архитектуры второй степени.

Уроженец Манчестера, Холден в 1920‑е годы стал де-факто главным архитектором-консультантом лондонского метро (кстати, он помогал главному архитектору «подземки» Стэнли Хипсу, некогда служившему помощником Грина). Холден спроектировал без малого пять десятков вестибюлей новых станций на разных линиях, главным образом «Пиккадилли», «Центральной» и «Северной». Их отличает простота и скромность дизайна, почерпнутая в том числе из опыта Холдена, ранее занимавшегося проектированием кладбищ для жертв Первой мировой войны. Красный кирпич, серый портлендский камень и стекло стали основными материалами для новых вестибюлей. Среди самых примечательных образцов холденовских станций можно назвать «Саут-Уимблдон» (South Wimbledon), «Садбери-таун» (Sudbury Town), «Чизик-парк» (Chiswick Park), «Арнос-гроув» (Arnos Grove), «Оаквуд» (Oakwood) и многие другие.

Он также спроектировал похожие между собой, но не похожие ни на что остальное в Лондоне здания штаб-квартиры метрополитена (55 Broadway) и Сенатский дом (Senate House) Лондонского университета, в которых есть нечто по-оруэлловски монументальное.

Опыт строительства и эксплуатации первого в мире метрополитена широко использовался и другими городами и странами, в частности, Советским Союзом. Специалисты из Великобритании консультировали советских метростроевцев. Однако влияние было взаимным. Например, построенная в 1930‑е годы по проекту все того же Холдена станция «Гэнтс-хилл» (Gants Hill) на востоке Лондона перекликается по дизайну центрального сводчатого станционного зала с московским метро.

Прослеживаются параллели и в истории двух метрополитенов. В годы войны и московский, и лондонский служили бомбоубежищами – здесь ночевали люди, размещались больные и даже рождались дети. После войны и в СССР, и в Великобритании метрополитены расширялись экстенсивно и служили скорее утилитарным целям – перевозке как можно большего числа пассажиров. Концепции развития метро в обеих странах поменялись примерно в одно и то же время – в конце XX века, когда каждая станция вновь стала представлять собой архитектурную и дизайнерскую новинку.

В Лондоне для этого достаточно взглянуть на открытые на рубеже столетий огромные, просторные станции «Юбилейной» линии (Jubilee Line), например, «Вестминстер» (Westminster) или «Норт-Гринвич» (North Greenwich), где использованы современные материалы и технологии, а украшают их образцы современного дизайнерского искусства.

Новые станции оборудованы прозрачными дверьми на платформах, которые призваны предотвратить падение пассажиров и посторонних предметов на рельсы. Все новые и реконструируемые станции имеют лифты для инвалидов и детских колясок. Между тем проблемой остается отсутствие необходимых удобств для инвалидов на старых станциях метро, которые практически невозможно переоборудовать. Иногда для этого находятся элегантные решения, как, например, изогнутый мост и балюстрада с лифтами на станции метро «Эрлс-корт» (Earls Court), но зачастую приспособить станцию и сделать ее полностью «бесступенчатой» можно только в результате полной реконструкции.

Многие станции с узкими лестницами и платформами уже не справляются с наплывом пассажиров, поэтому инженерам и архитекторам приходится ломать голову над расширением существующих и строительством новых. Хорошим примером станции, где это весьма заметно, является станция «Энджел» (Angel) с двумя совершенно не похожими друг на друга платформами.

Лондонское метро недаром получило еще одно неофициальное название – Труба (Tube). Узкие вагоны и тоннели порой становятся серьезной проблемой. После терактов 2005 года ликвидация последствий одного из взрывов заняла месяц, поскольку просвет шириной менее полуметра не позволял добраться до раскореженного вагона, застрявшего в тоннеле.

Притчей во языцех стала и духота в вагонах метро, которое летом превращается в настоящую душегубку. Свет в конце тоннеля в прямом и переносном смысле показался лишь во время Олимпиады‑2012, когда мэр Лондона Борис Джонсон презентовал новые вагоны с усиленной системой кондиционирования воздуха. Они уже вышли на некоторые линии метро, заметно повысив уровень комфорта для пассажиров и став важной вехой в новейшей истории отметившего недавно 150‑летие лондонского метрополитена.

Легко ли сдать на права и нужна ли в Лондоне машина?

Как часто бывает в Британии, однозначного ответа на этот вопрос вам никто не даст, но в Лондоне иметь и водить машину – это дело скорее привычки, чем необходимости. Машиной чаще пользуются те, кто живет дальше от центра города; те, у кого есть дети, которых надо возить в школу и на разнообразные дополнительные занятия; а также те, кому не нужно четко рассчитывать свое время. Пробок в Лондоне гораздо меньше, чем в Москве, и рассасываются они быстрее, но тем не менее бывает проще рассчитать время в пути на общественном транспорте, чем на машине.

Те, кто работает в центре или деловых районах Лондона, предпочитают добираться на работу на общественном транспорте вне зависимости от социального статуса и официальных должностей. Иногда люди доезжают на автомобилях до железнодорожных станций и паркуются там, пересаживаясь на поезд. Однако в выходные эти же самые люди вполне охотно выезжают на личных автомобилях за город или за покупками в большие торговые центры.

В Великобритании насчитывается примерно 32 миллиона автомобилей, то есть примерно по одной машине на каждых двух жителей островного государства. При этом новые автомобили могут позволить себе немногие, в основном покупают подержанные. Даже после значительного пробега автомобиль сохраняет свои кондиции, так как погодные условия в Британии очень ровные, а качество дорог приемлемое.

«Крутые» автомобили сконцентрированы в основном в лондонских районах Кенсингтон, Челси, Белгравия и Мэйфейр. Ими часто владеют иностранцы и богатые люди. Высокие и в принципе не нужные в городе черные джипы с блондинками за рулем получили у лондонцев пренебрежительное название «трактора из Челси». В других районах автопарк гораздо более демократичный, а размер машины определяется прежде всего размером семьи, расходом топлива и обычно ограниченным местом для парковки.

У большинства взрослых британцев есть водительские права, получают их в основном в молодом возрасте, хотя обучение в автошколе стоит недешево – около 50–60 фунтов за двухчасовое занятие. Согласно официальной статистике, ежегодно около 1,5 миллиона жителей Соединенного Королевства пробуют свои силы в сдаче практического теста на вождение легкового автомобиля, и лишь в 47 % случаев эти попытки увенчиваются успехом. Британский тест – один из самых сложных в мире, и год от года в него вносятся дополнительные ухищрения.

Даже для того, чтобы учиться вождению, вам понадобится получить права, правда, временные – они светло-зеленого цвета (в отличие от розовых «настоящих») и с буквой «L». Наклейку с этой же буквой необходимо прикрепить на машине, на которой проводится обучение. Обладатель временных водительских прав может находиться за рулем при условии, что в машине с ним едет обладатель полноценных водительских прав, достигший возраста 21 года.

Теоретическая часть теста состоит из набора вопросов на знание Дорожного кодекса (The Highway Code), который, как говорят, является самой продаваемой книгой в стране, хотя официально и доступен бесплатно в Интернете, а также из серии видеороликов на быстроту реакции в потенциально опасных ситуациях на дороге. Сертификат о сдаче теории действителен два года, в течение которых необходимо сдать практическую часть, иначе придется начинать все заново.

Практическая часть – это 45 минут вождения автомобиля по улицам города, причем часть времени экзаменуемый должен вести машину самостоятельно, составляя маршрут без подсказок экзаменатора. Вдобавок к этому нужно осуществить ряд маневров – разворот в три приема, заворот за угол и параллельную парковку, уметь выполнить экстренную остановку и ответить на несколько вопросов о том, как проверить исправность машины.

Стоимость тестов невелика – 25 фунтов стерлингов за теорию и от 62 до 75 фунтов за практическую часть, но львиную долю расходов приходится нести за частные уроки в автошколах. Официально никакой минимальной нормы уроков не существует, но даже опытным водителям из-за рубежа рекомендуют посетить несколько занятий, чтобы привыкнуть к британским дорогам и правилам.

С зарубежными правами постоянно живущие в Соединенном Королеве иностранцы могут ездить не более года. После этого придется сдать тест на общих основаниях. Для приезжающих в отпуск такой проблемы нет – взять машину напрокат можно с правами международного образца любой страны. Главное – помнить о том, что в Британии ездят по левой стороне. Забыть об этом вам не дадут напоминания на множестве языков, которые будут встречаться в течение многих километров на выезде из тоннеля под Ла-Маншем, например. Кстати, единственная в Лондоне улица с правосторонним движением – Savoy Court – находится на въезде в отель «Савой» (Savoy) на Стрэнде, она является частной территорией, и на нее не распространяются правила дорожного движения для обычных улиц.

Предыдущий опыт вождения может помочь сдать на права в Британии, но может сыграть и злую шутку из-за левостороннего движения, некоторых отличий в правилах и укоренившихся водительских привычек, которые могут прийтись не по душе строгим, но справедливым экзаменаторам из британского Агентства по водительским стандартам.

Автор этих строк, впервые севший за руль именно в Лондоне, пытался сдать на британские водительские права трижды и всякий раз терпел неудачу, после чего окончательно пересел на велосипед и общественный транспорт.

Облегчить задачу можно несколькими способами. Во‑первых, заниматься в автошколе регулярно, а не от случая к случаю, чтобы достичь определенного уровня и сдать экзамен. Во‑вторых, имеет смысл учиться и сдавать на машине с автоматической, а не ручной коробкой передач. В этом случае на правах будет специальная пометка «automatic», и она не позволит вам, например, взять машину с ручной коробкой напрокат, но в остальном намного облегчит жизнь. В‑третьих, предпочтительнее выбирать для сдачи экзамена тихие спальные районы, где меньше помех и сложностей на дорогах, чем в центре города. Есть и еще один экзотический способ: узнать, права каких стран Великобритания признает без пересдачи экзамена, и в случае удачного стечения обстоятельств просто конвертировать их в британские.

Разумеется, ни о каких взятках и фиктивной сдаче в Британии речи не идет, а за попытку сдать вождение за другого человека предусмотрена уголовная ответственность. Все это ведет к тому, что в стране очень высока культура поведения на дорогах и довольно мало дорожно-транспортных происшествий. Одним из признаков качественного различия в подходах к вождению между россиянами и британцами может служить такой пример: британец вряд ли спросит, есть ли у вас права, а поинтересуется, умеете ли вы водить машину. Первое без второго здесь, в отличие от России, немыслимо.

Особую сложность в Лондоне, даже для приезжающих из других городов Соединенного Королевства, не говоря уже об иностранцах, представляет собой система парковок и штрафов, отягощенная к тому же необходимостью платить за въезд в центр города в будние дни (congestion charge).

Сложность системы парковок заключается в том, что она разнится от района к району и даже на соседних улицах может различаться. Главное – это разобраться в логике разноцветных линий по краям дорог. Красные двойные запрещают остановку всегда, красные одинарные – в определенные часы (как правило, с 8 до 18 часов в будние дни, но могут быть исключения), желтые двойные и одинарные соответственно запрещают стоянку по тому же принципу. Белые зигзагообразные линии обозначают близость перехода, автобусной остановки или другого объекта, около которого нельзя парковаться.

Для жителей тех или иных лондонских районов существуют так называемые «резидентские» парковки – зарезервированные стороны улиц. Остальным же придется искать места для платной парковки либо на другой стороне улицы, либо на специальных стоянках. Заплатить можно или в автомате, или с помощью СМС-сообщения. Поскольку правила везде различаются, нужно предельно внимательно читать все таблички и объявления, особенно касающиеся временного запрета на парковку (parking suspension) в связи, например, с ремонтными работами. Иногда жители определенных районов должны заказывать гостевые разрешения на парковку для приезжих в местном районном совете.

Платных многоэтажных парковок в Лондоне не так много, они стоят дорого и не всегда имеют свободные места. Иногда выходом могут стать парковки торговых центров, которые могут быть либо вовсе бесплатными на два-три часа, либо гораздо более дешевыми, чем специализированные. Во время крупных спортивных или культурных событий, например, Уимблдонского теннисного турнира, матчей по футболу или регби, концертов и фестивалей, местные жители зачастую зарабатывают тем, что дают возможность гостям ставить машины на территории своих частных парковок или у домов.

Штрафы за неправильную парковку в Лондоне, как и за нарушение правил дорожного движения, весьма строгие – денежный штраф составляет около 130 фунтов стерлингов (он снижается наполовину при быстрой оплате), а в особо вопиющих случаях может закончиться навешиванием на колесо автомобиля блокиратора или и вовсе его эвакуацией.

Штрафы за нарушения ПДД и превышение скорости обычно приходят по почте, подкрепленные фотографиями с камер видеонаблюдения, а вот наказания за неправильную парковку обычно определяют специальные сотрудники транспортных служб, которые патрулируют улицы и фотографируют неверно припаркованные автомобили. Полученные от штрафов средства идут в бюджеты местных советов. Эту практику нещадно критикуют как сами водители, так и общественные активисты. Некоторые автолюбители, не отягощенные политкорректностью, называют этих гражданских инспекторов не иначе как «дорожными гестаповцами» за их жесткость и непреклонность в связи с нарушениями правил парковки.

Плата за въезд в центр Лондона была введена в 2003 году тогдашним мэром Кеном Ливингстоном. Свою главную задачу она в целом выполнила: количество легкового автотранспорта в центре снизилось, загазованность уменьшилась, средняя скорость движения повысилась. Успешный эксперимент был даже распространен на районы Кенсингтон и Челси, однако преемник Ливингстона на посту мэра консерватор Борис Джонсон снова уменьшил зону congestion charge до пределов самого центра города.

В настоящее время эта плата составляет 11,5 фунта в день, действует в будние дни с 7 до 18 часов и отменяется на рождественские и новогодние праздники. Оплатить въезд можно самыми разными способами – либо зарегистрировавшись для автоматического списания со счета, либо разово оплачивая въезд онлайн, по почте или с помощью СМС-сообщений. Контролируется система с помощью множества видеокамер, установленных по периметру зоны, а успешный опыт Лондона вдохновил другие мировые столицы на адаптацию этой практики, которая реализуется с разной долей успеха.

Лондонские власти тем временем продолжают (пока безуспешно) бороться с самыми злостными неплательщиками congestion charge, которыми неожиданно оказались многие иностранные посольства, задолжавшие мэрии по несколько миллионов фунтов стерлингов и обосновывающие свою позицию Венской конвенцией, которая освобождает дипломатов от местных налогов. Среди самых крупных должников – посольства США, Японии и России.

2. Лондонские обитатели

На протяжении многих столетий Лондон является родным и вновь обретенным домом для людей со всего мира. Одни родились здесь, как и многие поколения их предков; другие приехали в поисках лучшей жизни, карьеры и любви; третьи нашли здесь вынужденный приют, сбежав от преследований на родине, войн или других бедствий. Всех этих людей Лондон всегда привечал и не отталкивал, а они, как правило, отвечали ему тем же.

За все эти годы Лондон превратился в настоящий Вавилон – здесь можно встретить людей со всего мира, и никто этому не удивляется. Британская столица заметно отличается по своему этническому и языковому составу от остальной страны. Если в среднем в Соединенном Королевстве, по данным переписи населения 2011 года, белые британцы составляют 80 %, то в Лондоне их доля почти вдвое меньше – 45 %. И это никого не изумляет, это реальность, и бытовой расизм или ксенофобия здесь не в почете.

Жители города говорят в общей сложности на трех сотнях языков и диалектов, соблюдают самые разные религиозные и светские обычаи, одеваются и выглядят совершенно не похожими друг на друга. Но объединяет их тоже очень многое, и это сразу бросается в глаза и тем, кто попал сюда впервые, и тем, кто возвращается сюда снова. Это доброжелательность, готовность помочь, толерантность, ощущение свободы – словом, то, что привлекало и привлекает людей со всего мира, включая те его уголки, которым в этом плане повезло меньше, чем Лондону.

По мере жизни в Лондоне, конечно, становятся заметнее и другие черты британского национального характера и его «островной психологии». С одной стороны, здесь огромное количество межрасовых и межнациональных семей, международные коллективы во многих компаниях и организациях. С другой стороны, существует как пресловутый «стеклянный потолок» для определенных классов внутри британского общества, так и «стеклянные стены» между коренными британцами и приезжими жителями страны. Наверняка каждый из иностранцев рано или поздно на себе это почувствует. Многие признаются, что им легче строить отношения с другими иностранцами, нежели с британцами, которые предпочитают общаться в своих кругах, сложившихся еще со школьных или университетских времен. Кто-то считает, что британцы пошли на своего рода компромисс, позволяя всему миру приезжать к себе, при этом предпочитая не смешиваться с чужаками. В этом разделе мы попытаемся разобраться, из кого состоит сегодняшний Лондон, чтобы понять, что не стоит бояться сложившихся стереотипов, ведь при наличии обоюдного желания и общих интересов эти «стеклянные стены» довольно легко разбить и найти взаимопонимание с другими лондонцами, какого бы происхождения они ни были.

Исторические волны иммиграции и внешнего влияния

Лондон – прекрасный практический образец так называемой «пирамиды Сакулина», модели развития социума, где по горизонтали отложено пространство, а по вертикали – время. Все прибывавшие в Лондон из разных краев люди привносили с собой элементы языка, культуры, обычаев, которые в итоге и формировали лондонский и шире – английский и британский – национальный характер. Кельты, римляне, англосаксы, викинги, норманны – все они «приложили руку» к этому.

Впоследствии на английскую культуру начали влиять приезжающие в Лондон торговцы и купцы из разных стран, а призванные на царство представители европейских королевских домов – например, Вильгельм III Оранский, Георг I из Ганноверской династии или принц Альберт Саксен-Кобург-Готский – привносили целые пласты культуры, от устройства регулярных садов до украшения рождественских елок.

Как гласит учебник для сдачи теста «Жизнь в Соединенном Королевстве», необходимого для получения британского вида на жительство или гражданства, первая массовая волна иммиграции на Британские острова, включая Лондон, имела место в конце XVII – начале XVIII века, когда здесь нашли приют от религиозных преследований французские гугеноты. Они были объявлены вне закона королем Людовиком XIV, отменившим Нантский эдикт о религиозной свободе. В итоге в Великобританию и Ирландию бежало около 50 тысяч гугенотов.

В Лондоне они обосновались прежде всего в районе рынка Спиталфилдс, где наладили шелкоткацкие ремесленные мастерские и открыли собственную церковь. Этот храм на Брик-лейн (59 Brick Lane) – один из самых характерных примеров того, как сменяли и наслаивались друг на друга разные волны иммиграции. Построенная первоначально в 1740‑е годы как гугенотская «Новая церковь», через 70 лет она станет методистской часовней, а к концу XIX века будет превращена в Большую синагогу в свете массового переселения в этот район евреев из России и Восточной Европы. По мере того, как еврейская община разъехалась по другим лондонским районам, синагога постепенно пришла в упадок, и в 1976 году на ее месте появилась мечеть Брик-лейн, поскольку к тому времени район заселили бангладешцы. Также о гугенотах в Лондоне напоминают название улицы Петти-Франс (Petty France, «маленькая Франция») в Вестминстере, единственная оставшаяся в столице французская протестантская церковь на площади Сохо-сквер и гугенотское кладбище в районе Уондсворт (Wandsworth) на юге города. По некоторым подсчетам, примерно четверть сегодняшних лондонцев имеет в родословном древе предка-гугенота.

Выходцы из Индии переселялись в Британию прежде всего в результате деятельности мощной торгово‑судоходной Ост-Индской компании, нанимавшей на корабли моряков‑ласкаров. Один из самых знаменитых первых бенгальских иммигрантов – капитан Сейк Дин Мухамед – открыл первый в Лондоне индийский ресторан Hindoostane Coffee House в 1810 году. Он просуществовал всего год, но на полвека опередил первый лондонский ресторан «фиш-энд-чипс» и стал провозвестником проникновения индийской кухни в лондонские меню. Несколько лет назад на доме по адресу 102 George Street в районе Мэрилебон была открыта памятная табличка близ того места, где находился ресторан.

Также Мухамед прославился тем, что познакомил лондонцев с шампунем и терапевтическим массажем, которые он предлагал посетителям известных в то время Кокрановских бань на Портман-сквер. Он же стал первым выходцем из Азии, который опубликовал в Великобритании собственную книгу – «Путешествия Дина Мухамеда». К началу XX века в Британии жило уже 70 тысяч прибывших из Индии, большинство из которых были по-прежнему ласкары.

В XIX веке в Лондон активно переселялись ирландцы, бежавшие от страшного «картофельного голода» у себя на родине. Вторая волна ирландской иммиграции пришлась на середину XX века, после разделения Ирландии и провозглашения на юге независимой Ирландской республики. Многие ирландцы компактно селились на северо-западе Лондона, в частности, в районе Килбурн.

Евреи в XX веке спасались в Лондоне от погромов в Российской Империи и от преследований нацистов в Европе. В Лондоне, среди множества прочих, оказались такие известные люди, как «отец психоанализа» Зигмунд Фрейд (его интереснейший дом-музей со знаменитой кушеткой для сеансов располагается в районе Финчли-роуд на северо-западе Лондона) и социолог-марксист Ральф Милибанд, отец двух нынешних британских политиков – Дэвида и Эда Милибандов.

После Второй мировой войны правительство Соединенного Королевства приняло закон о британской национальности, который дал возможность жителям Британского Содружества Наций (бывшей Британской Империи) беспрепятственно приезжать и работать в метрополии, где ощущалась заметная нехватка рабочей силы. Различные отрасли и компании проводили целые рекрутинговые кампании в британских колониях. Например, Лондонская транспортная компания открыла офис по набору водителей автобусов в Барбадосе. В Пакистане нанимались работники на текстильные предприятия, объявления о бесплатном переезде в Великобританию печатались в газетах на Ямайке и так далее.

После прибытия первой группы мигрантов на корабле «Empire Windrush» из ямайского Кингстона в Лондон десятки тысяч жителей разных стран Содружества, прежде всего с карибских островов и из стран Южной Азии, а также индийцы из Восточной Африки, устремились в британские города. Именно с тех времен, например, берет свое начало история афрокарибской общины и ее ежегодного карнавала в лондонском районе Ноттинг-хилл (подробнее о нем – в разделе «Лондон круглый год»). После того, как задача ликвидации нехватки рабочих рук была решена, а в обществе и политическом истэблишменте все сильнее стали бурлить ксенофобские настроения, правительство Британии к концу 1960‑х годов приняло решение снова ограничить миграцию из стран Содружества. Однако те, кто обосновался в Лондоне, уже начали менять облик и дух британской столицы в совершенно новом направлении.

Примерно в это же время, в начале 1970‑х годов, в самом сердце лондонского Вест-Энда, по соседству с Сохо и Пиккадилли, появляется китайский квартал – Чайнатаун. Раньше это был обычный городский район со своей историей. На главной улице нынешнего Чайнатауна – Джеррард-стрит – был, например, основан первый джентльменский клуб Лондона. На доме номер 9, где когда-то размещалась таверна «Голова турка» (The Turks Head), висит табличка, возвещающая о том, что именно здесь в 1764 году лондонский литератор и лексикограф Сэмюел Джонсон и художник Джошуа Рейнолдс создали «Клуб» (The Club) для регулярных посиделок и обсуждений насущных вопросов – от политики до искусства.

Китайский район в Лондоне традиционно располагался в районе Лаймхауса, где обитали китайцы, приходившие в Лондон на торговых судах. Район был печально известен своими трущобами и опиумными притонами. Однако он был серьезно разбомблен во время «Блица», и постепенно китайское влияние переместилось в центр города. Первый китайский ресторан, как считается, открылся на Лайл-стрит, а сейчас в Чайнатауне, умещающемся на нескольких улицах с двуязычными табличками на домах, как минимум 80 различных китайских заведений. С обеих сторон Джеррард-стрит были установлены традиционные китайские ворота, и в преддверии китайского Нового года район украшается гирляндами из гигантских красных фонарей (не путать с «кварталом красных фонарей» – бордели были изгнаны отсюда уже лет сорок назад).

Еще одной массовой волной иммиграции стали переселения из стран Центральной и Восточной Европы, выходцы из которых получили право свободно приезжать жить и работать в Великобритании после расширения Европейского Союза в мае 2004 года. Большая часть этой миграционной волны осела в Лондоне, хотя многие ехали и в другие города и деревни, в зависимости от доступной работы. Словосочетание «польский слесарь» стало коллективным обозначением низко– и среднеквалифицированной рабочей силы, которая в буквальном смысле наводнила Лондон и Великобританию, придав многоликому Лондону постсоциалистический колорит. Больше всего в Лондоне оказалось выходцев из Польши и Литвы, но и другие страны – Словакия, Чехия, Венгрия, Латвия, а впоследствии Болгария и Румыния – также широко представлены на британском рынке труда. Интересно и то, что многие восточноевропейцы говорят или понимают по-русски, что иногда помогает приезжим из России легче найти с ними общий язык (подробнее об этом ниже в этом же разделе).

Одними из самых активных зарубежных инвесторов в Лондоне в наши дни являются катарцы. Они входят и в число наиболее расточительных туристов, и в ряды тех, кто вкладывает в Лондон серьезные капиталы. Государственный Катарский инвестиционный фонд (Qatar Investment Authority) владеет внушительными пакетами акций Лондонской фондовой биржи, универмага «Хэрродс» (Harrods), банка Barclays, сети супермаркетов Sainsbury’s. Катарцам также принадлежит небоскреб «Осколок» (The Shard), часть Олимпийской деревни и отель InterContinental на Парк-лейн. Национальный авиаперевозчик страны – Qatar Airways – владеет 10 % акций британской авиакомпании British Airways, а катарская королевская семья проводит значительную часть времени в Лондоне. Как ни парадоксально, но к арабским деньгам лондонцы относятся спокойнее, чем к российским или китайским капиталам и инвестициям.

Со временем многие национальные и этнические группы стали концентрироваться в определенных районах, развивая свои традиции и специализации. Например, в районе Голдерс-грин, где живет немало евреев, очень хорошие булочные с бубликами и другой выпечкой. Турецкая, греческая и кипрская общины облюбовали северо-восточные районы близ Мэнор-хаус – там очень большой выбор фруктов и овощей. Бразильцы живут в Харлесдене, бангладешцы – на Брик-лейн, индийцы – в Саутхолле и Хаунслоу, поляки и литовцы в Стратфорде и на восток от него, японцы любят Финчли-роуд и Актон, корейцы – Нью-Молден, где целая улица корейских ресторанов. Эджвер-роуд – абсолютно арабская улица с сирийскими и ливанскими ресторанами, кальянным дымом, исключительно мужчинами в кафе, а также банками, которые ведут бизнес в соответствии с заветами ислама. Непременно нужно побывать в самом большом за пределами Индии индуистском храме в Нисдене, который выглядит как отдельный огромный квартал, посредине которого высится величественное здание из белого камня. Внутри – потрясающе красиво, и во время церемоний можно увидеть нечто похожее на целый красочный спектакль.

А вот компактного русского района в Лондоне не сложилось. До революции бедные выходцы из России чаще всего попадали в Ист-Энд, богатые – куда придется. Русская послереволюционная эмиграция делилась на недолюбливавшие друг друга группировки, жившие в Ноттинг-хилле, Кенсингтоне и Фулхэме. Нынешние иммигранты из России не чувствуют особой потребности в тесной общине, поэтому селятся там, где им удобно, и пытаются ассимилироваться в местных реалиях, а не кучковаться диаспорой.

Население Лондона в начале XIX века составляло 1 миллион человек, затем оно начало стремительно расти по мере того, как Лондон становился столицей мощной Британской Империи и самым большим городом мира. Только за вторую половину XIX века население Лондона выросло почти втрое и к началу XX века составляло уже 6,5 миллиона. Титул крупнейшего города мира у него отобрал Нью-Йорк в 1920‑е годы, что примерно совпало с моментом, когда Великобритания начала терять свои былые позиции на мировой арене и уступать их США. Своего пика в 8,6 миллиона человек население Лондона достигло перед началом Второй мировой войны, в 1939 году, после чего неуклонно снижалось из-за демографических последствий войны, перестройки индустриальной экономики, развития пригородного транспорта и личных автомобилей, оттока местного населения, который не могли компенсировать даже приезжавшие из-за рубежа иммигранты.

Ситуация переломилась в конце 1980‑х годов с развитием лондонского Сити, дополнительного притока в Лондон новых волн иммиграции из Восточной Европы и арабского мира. Пройдя нижнюю точку численности населения в 6,5 миллиона, Лондон стал вновь расти ускорившимися темпами, и в феврале 2015 года впервые в истории численность живущих в столице составила 8,61 миллиона, превысив предвоенный показатель. По прогнозам, к 2050 году количество лондонцев может приблизиться уже к 11 миллионам.

По результатам переписи населения 2011 года, самыми крупными иностранными этническими группами (по стране рождения) были выходцы из Индии (262 тысячи человек), Польши (158 тысяч), Ирландии (130 тысяч), Нигерии (115 тысяч), Пакистана (112 тысяч) и Бангладеш (110 тысяч). Заметьте, что России нет даже в первой двадцатке, вопреки расхожим и ни на чем не основанным утверждениям о том, что в Лондоне живет 300 тысяч русских.

Эта цифра появилась лет 10–15 назад в проспекте одной из лондонских радиостанций, которая собиралась вещать на русском языке и искала рекламодателей. Цифра эта и сейчас кажется (и является) сильно преувеличенной, и ни одна статистическая выкладка – ни перепись населения, ни количество выдаваемых ежегодно долгосрочных виз и разрешений на проживание, ни количество приходящих на выборы в российское посольство – не подтверждает ее.

На мой взгляд, правильнее ориентироваться на иную цифру – примерно 17 тысяч выходцев из России, живущих в Лондоне. Именно столько насчитала британская перепись населения в 2011 году, и нет оснований ей не доверять. Русский язык в качестве главного языка общения назвали 27 тысяч жителей Лондона, что также опровергает миф о том, что пресловутые 300 тысяч могут быть не россиянами, а русскоговорящими выходцами из стран бывшего СССР. Самой крупной общиной с постсоветского пространства в Лондоне является литовская, в ней около 40 тысяч человек. Если даже предположить, что все они говорят и понимают по-русски, и добавить к ним других выходцев из экс-СССР, 300 тысяч все равно не наберется.

Также популярен миф об огромном количестве детей и молодежи из России в британских школах и вузах. Между тем, по данным британского статистического агентства высшего образования (HESA), в 2013–2014 учебном году Россия не входила даже в первую двадцатку зарубежных стран по количеству студентов в Британии. Что касается частных школ, то, по данным последней «переписи», опубликованным в 2015 году британским Советом независимых школ (ISC), в частных школах по всей стране учится примерно 3600 детей из России (чуть больше 8 % от общего числа учеников всех входящих в Совет 1200 частных школ). По общей численности это четвертое место после Китая, Гонконга и США.

Разумеется, на улицах Лондона часто слышится русская речь и кажется, что «кругом одни русские», но это скорее особенности восприятия, когда на родной язык обращаешь больше внимания, чем на чужие. Тем не менее русский уже перестал быть «секретным» языком в Лондоне, и во избежание конфузных ситуаций лучше не допускать громких неприличных высказываний или обсуждения окружающих по-русски в надежде, что вас не понимают. Многочисленные жизненные примеры подтверждают, что это не так, и очень часто «китайцы» оказываются выходцами из Средней Азии, а молчаливая официантка – русскоговорящей представительницей Прибалтики.

Кто живет в Лондоне и почему

Лондон по праву считается мировой столицей. Если задуматься, в этом есть солидная доля истины. Многие другие крупные города мира имеют некую «специализацию», которую развивают и которая больше всего известна за рубежом. Нью-Йорк, Шанхай и Сингапур – это финансовые столицы мира, Москва, Вашингтон и Брюссель – политические, Милан – модная, Париж – кулинарная и культурная, Берлин – молодежно-клубная, Рим и Афины – исторические, Лос-Анджелес – шоубизнесовская, Дубай – набирающий силу мировой авиационный хаб. А в Лондоне есть и то, и другое, и третье, и пятое, и десятое… Причем не по принципу «всего понемножку», а каждая из этих специализаций довольно серьезно разрабатывается и развивается. Именно поэтому, как представляется, Лондон и влечет к себе самых разных людей, самые разные таланты со всего света.

Британия и Россия – очень моноцентричные страны, в отличие, например, от США или Германии. В их столицах живет примерно по 10–15 % населения всей страны. Лондон как магнит притягивает молодых профессионалов в области финансов, экономики и права, заканчивающих университеты в Британии и за рубежом, привлекает представителей креативных индустрий, моды, дизайна, предлагает рабочие места в секторе обслуживания и индустрии гостеприимства – этим активно пользуются выходцы из новых стран Евросоюза. Иногда штат целого ресторана может состоять из представителей едва ли не всех 28 стран ЕС, и британцы там будут явно в меньшинстве.

Лондон дает возможность вкладывать миллионы долларов в недвижимость и предметы искусства, которые только растут в цене. Этим активно пользуются миллионеры арабского, российского, украинского и – теперь все больше – китайского происхождения. Однако большинство приезжающих в британскую столицу – это вовсе не олигархи, а люди, которые ищут новых карьерных и жизненных перспектив.

Также с давних пор Лондон служил прибежищем людей, гонимых у себя на родине по тем или иным причинам – от этнических до политических. При этом британское правительство всегда старалось защитить их от претензий властей на родине и не выдавать. Ни во времена Герцена, ни во времена Березовского.

Кто уезжает из Лондона и почему

Перечисленные выше категории людей примерно и составляют население центра Лондона. Это богатые люди и члены аристократических семей, унаследовавшие престижное жилье от своих предков; это представители достаточно высокооплачиваемых профессий, среди них немало иностранцев, у которых жилье полностью или частично включено в соцпакет; это молодежь, которая предпочитает снимать жилье в складчину, но жить поближе к центру.

Но когда речь заходит о приобретении собственного жилья, то люди, особенно семейные, из центра Лондона убегают. Определяющую роль начинают играть стоимость и размер жилья, наличие рядом хороших школ и парков, больших магазинов.

Пенсионеры, не связанные необходимостью ежедневно ездить на работу и не прикованные так сильно к транспорту, также часто выбирают дома в «спальных» районах с большими садами и не такие дорогие, как в центре, а то и вовсе уезжают жить в соседние графства, в более спокойные и тихие пригороды.

Иностранные трудовые мигранты – как квалифицированные, так и неквалифицированные – наиболее чувствительны к дороговизне повседневной жизни в Лондоне, несмотря на более высокие в сравнении с другими странами заработки. Свою роль в этом играет и разница курсов валют, и состояние рынка труда. После массивного притока мигрантов из Восточной Европы в первые пять лет после расширения ЕС в 2004 году наступила обратная тенденция – кризис и невыгодный курс фунта заставил многих вернуться на родину.

Важный пункт британской государственной политики – это децентрализация различных госучреждений и крупного бизнеса. Великобритания, как и Россия, – это страна с одним мощным столичным мегаполисом, с которым не могут сравниться никакие другие крупные города и который сосредотачивает примерно 1/10 всего населения страны. И такая концентрация всего самого главного в одном месте не всегда есть хорошо. Но если в России децентрализация государственных органов только-только пробивает себе дорогу, да и то не дальше Санкт-Петербурга, то в Британии она уже давно реализуется на практике.

Общенациональные государственные ведомства разбросаны по всей стране. Налоговая служба Ее Величества находится в Эдинбурге, служба по лицензированию транспортных средств DVLA занимается выдачей водительских прав и регистрацией автомобилей из уэльского Суонси, Агентство по охране окружающей среды располагается в Бристоле, Метеобюро Великобритании – в Эксетере. Пограничное агентство Великобритании выдает долгосрочные визы в лондонском Кройдоне, постоянные виды на жительство – в Шеффилде, а вопросы гражданства решает в Ливерпуле (при этом все документы изначально направляются в Дарем).

Похожая ситуация и в частном секторе. Недавно мне пришлось получать пластиковую карту в одном из крупных банков. Так вот: письмо с подтверждением об открытии счета пришло из Торнэби, что на северо-востоке Англии, сама карта – из Милтон Кейнса, PIN-код – из головного офиса в Лондоне, а остальные документы – из Брэдфорда. Разделение труда налицо, и сработали все части механизма четко.

Главные преимущества подобной децентрализации – это более дешевые и просторные офисы за пределами Лондона и обеспечение работой людей в разных уголках Соединенного Королевства, а не только в столице. Но бесперебойная работа столь разветвленной сети из разбросанных по разным городам частей одной организации возможна только при наличии отлаженных коммуникаций: Интернета, телефонной и почтовой связи.

Еще один парадокс, который с российским менталитетом понять очень сложно, это студенческий «исход» из Лондона. В Британии не принято учиться в университете в том же городе, где ты живешь. В Лондоне это развито чуть слабее, чем в других городах, но все равно подавляющее большинство студентов уезжают в Оксфорд, Кембридж, Бристоль, Шеффилд, Лидс – словом, в новые для себя места, подальше от родительского всевидящего ока. Студенчество – это первый опыт самостоятельной жизни, ведения хозяйства, обращения с деньгами. Скорее всего, после получения диплома многие снова вернутся в Лондон, ибо для карьеры здесь намного больше шансов, чем где-то еще. Но для того, чтобы вернуться, надо сначала уехать.

Как идет джентрификация Лондона

Эволюция административного управления Лондона частично объясняет феномен трех лондонских «колец», когда в XIX–XX веках вокруг богатого и благополучного центра образовался пояс более бедных и неблагополучных районов, а его в свою очередь окружали уже практически загородные зажиточные предместья.

Из литературы мы знаем, что попытки облагородить окраинные районы вокруг центра Лондона предпринимались и раньше. Вот, например, что пишет Диккенс в «Оливере Твисте» о районе Ислингтон (Islington, который по-русски иногда еще называют Излингтон): «Следуя своему, благоразумному плану, мистер Клейпол шел, не останавливаясь, пока не добрался до «Ангела» в Излингтоне, где он пришел к мудрому заключению, что, судя по толпе прохожих и количеству экипажей, здесь и в самом деле начинается Лондон… Задержавшись только для того, чтобы посмотреть, какие улицы самые людные и каких, стало быть, надлежит особенно избегать, он свернул на Сент-Джон-роуд и вскоре углубился во мрак запутанных и грязных переулков между Грейс-Инн-лейном и Смитфилдом, благодаря которым эта часть города кажется одной из самых жалких и отвратительных, хоть она находится в центре Лондона и подверглась большой перестройке»[2].

Как мы увидели выше, со временем центр Лондона стал слишком дорогим для жизни в нем представителей средних слоев населения, которые постепенно стали перемещаться ближе к окраинам города. И ранее пребывавшие в некоем забвении районы вокруг центра (что примерно соответствует второй-третьей зонам метрополитена) обрели вторую жизнь. Лондон в этом мало чем отличался, например, от Нью-Йорка, где тоже стали происходить похожие процессы.

В этих районах в конце XX – начале XXI века начали селиться молодые профессионалы и представители творческой интеллигенции, которым была не так важна престижность или инфраструктура района, их привлекали низкие цены на жилье, возможность развития малых бизнесов и творческих проектов. Застрельщиками подобных начинаний были районы Ислингтон и отчасти Брикстон, за которым подтянулся Шордич, ставший олицетворением «хипстерства».

Слово «хипстер» для большинства лондонцев уже давно перестало быть (если вообще когда-то было) ругательным или уничижительно-насмешливым. Хипстеры – а этим словом обозначают все более широкую прослойку модной молодежи творческих и околотворческих профессий, так называемого «креативного класса» – теперь не столько субкультура и определенный внешний вид ее представителей, сколько образ жизни, который перенимают и распространяют другие слои и группы городского населения.

Данный процесс стал своего рода новой вариацией джентрификации (обуржуазивания) тех или иных районов Лондона. Со временем Ислингтон и Шордич уже «обросли жирком», хотя все еще дышат духом свободного предпринимательства, креативного инкубаторства, модных тенденций, а также задают тон демократичным кулинарным и ресторанным новшествам. Они уже выглядят более зажиточно, там дорожает жилье, появляется более мейнстримная публика и все больше туристов.

Поэтому креативные классы и молодежь продолжают освоение новых для себя районов Лондона, прежде всего на юге и востоке, которые пока еще могут похвастаться сравнительно низкими ценами на жилье и недостаточным проникновением модных тенденций. Хокстон, Далстон и Пекхэм становятся новыми эпицентрами «хипстерской» культуры, куда недавно были налажены новые ветки London Overground, приблизившие их к центру и соседним районам. Туда перекочевали модные клубы и дискотеки, там проводятся театральные эксперименты, осваиваются новые рецепты кофе, салатов и сэндвичей, которые через несколько лет станут привычны практически каждому лондонцу.

Как рассчитывается стоимость жилья

Лондонская недвижимость считается (и является) одной из самых дорогих в мире. При этом соотношение «цена-качество» не всегда в пользу последнего. И тем не менее рынок лондонского жилья испытывает постоянный дефицит, причем как первичного (новых домов строится недостаточно), так и вторичного (много недвижимости, особенно в центре Лондона, рассматривается как инвестиция и простаивает пустой). Все это толкает цены только вверх, и темпы роста их могут лишь приостанавливаться или ненадолго снижаться, но общий вектор всегда направлен вверх. Лондон является рекордсменом и по абсолютным ценам на жилье в Британии, и по темпам их роста.

За последние десять лет цены на недвижимость в Лондоне выросли более чем на 50 %, а за один только 2014 год они увеличились на 10 %, при том что инфляция составляла примерно 1 %. В Лондоне находятся пять самых дорогих муниципалитетов всего Соединенного Королевства с точки зрения покупки жилья – Кенсингтон-и‑Челси, Вестминстер, Сити, Кэмден, а также Хаммерсмит-и‑Фулхэм. Если в среднем по Британии цена дома составляет 250 тысяч фунтов стерлингов, то в Лондоне этот показатель равняется 500 тысячам, а в Кенсингтоне доходит до миллиона фунтов за дом. Чуть дешевле квартиры, но и они ненамного отличаются по цене от полноценных домов.

За последние несколько десятилетий средняя площадь дома или квартиры в Британии, и особенно в Лондоне, заметно уменьшилась и является одной из самых небольших в Европе, не говоря уже об Америке или Австралии. Сказывается высокий спрос, дороговизна жилья в целом и стремление разделить имеющиеся дома на квартиры для более выгодной сдачи или продажи.

На стоимость покупки жилья влияет несколько факторов. Во‑первых, это местоположение дома или квартиры – район и улица. Как я уже говорил, равноценные дома в 500 метрах друг от друга могут стоить по-разному, если один из них имеет более престижный почтовый индекс, чем другой. Важно, насколько благоустроена и озеленена улица в целом, что находится по соседству с ней, какова экономическая, социальная и криминогенная обстановка, уровень шума от автомобилей, поездов и даже низко летящих самолетов. Во‑вторых, качество, возраст и архитектурные особенности самого дома или квартиры. В‑третьих, наличие сада или патио. В‑четвертых, тип собственности на землю, на которой стоит дом. Их бывает два: «фрихолд» (freehold), когда земля находится в бессрочном владении, и «лизхолд» (leasehold), когда земля находится в долгосрочной аренде, срок которой может составлять до 999 лет, но дома, стоящие на участке с истекающим «лизхолдом» (с остатком меньше 70 лет), будут стоить, как правило, дешевле.

На стоимость аренды жилья тип собственности на землю влияет гораздо меньше, поскольку она по определению носит краткосрочный характер. Здесь основными факторами являются район, транспортная доступность, качество ремонта, длительность срока договора, наличие детей и домашних животных у арендатора. Гораздо выгоднее снимать квартиру на длительный срок, таким образом можно зафиксировать цену или ограничить возможные повышения арендной платы (хотя юридических обязательств и предписаний по этому поводу для лендлорда нет). Кстати, в Британии до сих пор действует правило, что договор аренды может быть заключен в устной форме, однако на практике оно используется крайне редко.

В Лондоне очень сложно снять жилье, не прибегая к помощи агентства по недвижимости. Если вам очень повезет, можно заключить договор напрямую с кем-то из знакомых или знакомых знакомых, кто будет сдавать подходящее вам жилье в подходящее для вас время. Во всех остальных случаях придется идти в агентство. В принципе, они все похожи друг на друга набором и качеством предоставляемых услуг. Перед походом в агентство лучше всего сначала изучить рынок с помощью Интернета (сайты-агрегаторы Zoopla и RightMove аккумулируют предложения от самых разных риелторских компаний и позволяют сортировать результаты по различным параметрам). Агентства не берут плату за поиск и предложение вариантов, их комиссия взимается только при заключении договора об аренде.

Единственное исключение – компании, работающие на платной основе для поиска вариантов недорогого жилья, например компания Flatland. Она берет с клиента некоторую сумму (примерно эквивалентную агентской комиссии – около 100 фунтов), обязуясь ежедневно в течение трех месяцев предоставлять клиенту потенциальные варианты и контакты лендлордов. Договор впоследствии заключается напрямую с владельцем или менеджером жилья.

Немаловажно помнить, что в Лондоне, как и в остальной Британии, дома и квартиры измеряются не квадратными метрами и даже не квадратными футами, а числом комнат. Причем считают в первую очередь спальни, во вторую – ванные комнаты. К количеству спален надо прибавлять еще одну комнату, гостиную, чтобы получить эквивалент, более привычный для россиян. То есть если квартира «двуспаленная», то это означает трехкомнатную по российским стандартам квартиру, в которой иногда может быть еще и маленький кабинет без окон или кладовка.

Метраж всегда приводится в документах на продажу квартир, но далеко не всегда в документах на аренду жилья. Во многом отсутствие стандарной планки цены за квадратный метр связано с большим разнообразием жилья, построенного в самые разные эпохи в самых разных стилях и перестроенного с тех пор совершенно по-разному. Поэтому свести квартиры и дома к единому знаменателю зачастую просто невозможно. Опять же, покупатели и арендаторы берут «товар» целиком, глядя не только на площадь, но и на этаж, на высоту потолков, удобство планировки, наличие сада и так далее.

Еще одной особенностью рынка недвижимости Лондона является наличие так называемого социального жилья.

Свои истоки эта практика берет еще в XIX веке, когда богатые филантропы и меценаты стали выступать инициаторами строительства жилья для малообеспеченных горожан и растущего по численности рабочего класса. Самыми известными из подобных организаций были «Пибоди-траст» (Peabody Trust) и «Гиннесс-траст» (Guinness Trust). Характерные корпуса построенных ими многоэтажных домов из красного кирпича с белыми окнами можно отыскать во многих районах Лондона, включая Вестминстер, Мэйфейр, Шордич, Хаммерсмит, Саутворк и многие другие.

«Пибоди-траст» был основан в 1862 году американским бизнесменом Джорджем Пибоди, которого одинаково высоко чтут за его благотворительную деятельность и в Великобритании, и в США. Памятник ему, открытый еще при его жизни в 1869 году, стоит за старым зданием Королевской биржи рядом с Банком Англии в лондонском Сити.

Сейчас в распоряжении траста около 27 тысяч квартир. Первый многоэтажный дом «Пибоди-траста» был сдан в эксплуатацию в 1864 году на улице Коммершиал-стрит близ рынка Спиталфилдс. Жильцов в квартиры траста отбирали по определенным моральным стандартам, представители некоторых профессий не могли получить льготное жилье, арендную плату, пусть и небольшую, надлежало вносить в срок. В какой-то мере социальное жилье стало выполнять не только экономическую, но и воспитательную роль для лондонских низших слоев.

Этими же принципами руководствовались и лондонские власти, которые стали активно поддерживать строительство социального жилья после Второй мировой войны. Почти все многоэтажные жилые дома, возведенные в Лондоне в это время, относятся к социальному жилью. Некоторые из них, например, грозно возвышающаяся на 100 метров над горизонтом в северном Кенсингтоне бетонная башня Треллик-тауэр архитектора Эрне Голдфингера, являются памятниками архитектуры.

Лондонские власти очень разумно подошли к вопросу размещения социального жилья вперемешку с частным сектором и деловыми районами, с тем чтобы не создавать социально-экономического расслоения и рассадников криминогенной активности. Разумеется, огромные социальные дома-кварталы все равно пользовались дурной славой, но по крайней мере в Лондоне не появилось социальных гетто, куда приличный человек шагу не ступит.

Еще одним шагом, который послужил некоторой общественной встряской и не позволил социальному жилью сильно оторваться в цене от частного, стало решение правительства Маргарет Тэтчер в начале 1980‑х годов разрешить жильцам приватизировать социальные квартиры по выгодной цене со скидкой. Это оказалось очень популярным, и последующие правительства ввели некоторые ограничения на продажу социального жилья, чтобы не допустить спекуляций на рынке и недостатка жилплощадей для тех, кто по-прежнему в них нуждается, особенно в центральных и более престижных районах.

Насколько безопасен Лондон?

В целом Лондон считается безопасным городом, в том числе в сравнении с другими крупными мировыми столицами. Здесь вы не увидите множества бродячих собак, как в России или странах Южной Европы, здесь нет районов, куда лучше не соваться даже в дневное время, а проезжая их на машине, прибавлять скорость и блокировать двери, как в Вашингтоне или Йоханнесбурге.

По данным Столичной полиции Лондона, число преступлений в целом в последние годы падает, включая такие виды серьезных преступлений, как кражи со взломом или убийства. Вместе с тем увеличивается число известных полиции преступлений на почве ненависти (по религиозной принадлежности или сексуальной ориентации), изнасилований, а также незаконного хранения и использования огнестрельного и холодного оружия. Тут нужно понимать, что растет не столько число самих преступлений, сколько процент заявлений по ним, которые регистрирует полиция и которые раньше по тем или иным причинам замалчивались.

Многие из преступлений на почве ненависти получают большой резонанс. Например, в Лондоне до сих пор помнят взрыв у гей-бара «Адмирал Дункан» (Admiral Duncan) в Сохо в 1999 году, который унес жизни трех человек, или гомофобное убийство 24‑летнего бармена-гея Джоди Домбровски в Клэпхеме на юге Лондона в 2004 году. Но подобные громкие преступления, особенно в последние годы, в Лондоне являются исключением из правил.

Резонансными могут быть и инциденты с участием полицейских. После погони в 2011 году за подозреваемым в хранении оружия жителем Лондона Марком Дагганом он вступил в стычку с сотрудниками правопорядка и был в итоге убит. В ответ на это разразились переросшие в мародерство масштабные беспорядки в ряде районов Лондона, с которыми удалось справиться не сразу.

Очень серьезным преступлением считается нападение, попытка нападения или угрозы в адрес полицейских или помогающих им дружинников. Полицейские априори считаются блюстителями порядка и пользуются авторитетом, поэтому поднять руку на них – это практически святотатство. Более того, обычные лондонские полицейские не носят огнестрельного оружия, весь их арсенал состоит из наручников и маленькой дубинки. По-прежнему ведутся дебаты по поводу того, стоит ли вооружать патрульных полицейских электрошокерами-тазерами.

Несмотря на то что разговоры на темы различий рас в британском обществе не приветствуются и что Столичная полиция Лондона в 1980‑е годы уже была обвинена в «институциональном» расизме, в последние годы эта дискуссия снова возобновилась. Журналисты с помощью информации, полученной по запросам из Скотланд-ярда, выяснили, что от половины до двух третей преступлений в Лондоне совершают чернокожие. Объясняется это целым комплексом социальных, психологических и других факторов.

Мой, пожалуй, единственный за 12 лет жизни в Лондоне личный опыт в роли жертвы преступления относится к 2011 году, когда на меня напал не контролировавший себя «обкуренный» черный парень в Брикстоне. Он вел себя странно: сначала разбил о землю стул, затем стал стучать в двери домов, а в итоге толкнул меня, я упал и разбил бутылку вина, с которой шел в гости, в итоге сильно порезав стеклом палец на руке. С раной довольно быстро справились своими силами, а потом наложили швы в больнице, но вот что стало с нападавшим, я так и не знаю, поскольку он быстро сбежал.

В предотвращении многих преступлений большую роль играют и камеры наружного видеонаблюдения (CCTV), по количеству которых Великобритания занимает едва ли не первое место в мире. Британцы уже привыкли к этим камерам и практически не обращают на них внимания и не подвергают сомнению их нужность, в то время как многих иностранцев такое пристальное внимание со стороны «большого брата» поначалу пугает.

Однако после того, как одного из моих знакомых пытались ограбить в темном переулке неподалеку от вокзала Кингс-кросс и в последний момент злоумышленников спугнула повернувшаяся в их сторону камера видеонаблюдения соседнего офисного здания, я волей-неволей уверовал в то, что эти камеры все же весьма полезны.

Несмотря на то что Лондон безопаснее многих других городов в плане карманных краж и воровства личных вещей, тем не менее бдительность терять не стоит, особенно в людных кафе, ресторанах, музеях и других местах, где происходит немало случаев кражи сумок. В Лондоне нет необходимости носить с собой паспорт и большие суммы денег, поэтому лучше не рисковать и иметь при себе необходимый минимум документов и наличности, а где-то отдельно от основных вещей держать запасную банковскую карточку. Для сумок во многих заведениях Лондона есть специальные крючки под столами.

Если кража все же произошла, нужно немедленно заявить в ближайший полицейский участок и обратиться в российское посольство за выдачей временных документов (если вы турист и лишились паспорта), а также приостановить действие банковских карт. Иногда украденные сумки и личные вещи подбрасывают неподалеку от места кражи или даже в соседний полицейский участок.

Как и полагается в Британии, до поры до времени люди делают вид, что не обращают внимания на окружающих, но если вдруг происходит какая-то критическая ситуация, например, человеку стало плохо в метро или кто-то пристает к прохожему на улице, люди, как правило, сразу же приходят на помощь.

Радует и тот факт, что экстренные службы – полиция, пожарные, «Скорая помощь» – приезжают мгновенно, в считаные минуты, даже в качестве профилактической реакции на незначительный инцидент.

Скотланд-ярд даже разработал специальные онлайн-карты, с помощью которых можно узнать статистику по преступности любого района, квартала или даже улицы Лондона перед тем, как поселиться в отеле или выбрать новое жилье.

Лондонские обычаи и табу

Конечно, Лондон – это в первую очередь Великобритания, поэтому большинство обычаев и табу здесь такие же, как и в других частях страны. Подробный анализ британского национального характера выходит за рамки этой книги, однако некоторые его особенности мы все же рассмотрим, особенно те, которые проявляются в повседневной жизни лондонцев и которые будет полезно знать иностранцам.

Большинство из них закономерно связаны с общественным транспортом, ибо именно он объединяет и перемешивает представителей всех социальных и возрастных групп, планомерно помещая их в замкнутое и довольно тесное пространство, где они вынуждены взаимодействовать друг с другом, изо всех сил при этом стараясь сохранить свой персональный «пузырь».

Весьма типичная картина в лондонском метро в час пик – это пассажиры, изо всех сил старающиеся забиться в вагон, середина которого практически зияет пустотой. Самые смелые отваживаются делать замечания тем, кто невозмутимо охраняет свое личное пространство и придвигаться к другим слишком близко не желает. Взамен это вынуждены делать те, кто у дверей.

Другая сторона этого же явления, совершенно непонятная, например, москвичам, – это то, что в лондонском метро никто заранее не готовится к выходу и под страхом смерти не станет спрашивать других пассажиров, выходят ли они «на следующей». Это практически стопроцентно будет расценено как неоправданное вторжение в личное пространство и избыточная коммуникация. Но зато когда поезд прибывает на станцию, внезапно из всех концов вагона люди начинают пробираться к выходу, и высадка-посадка занимает больше времени, чем могла бы. Благо, что интервалы между поездами в лондонской подземке больше, чем в московской.

Места женщинам в метро уступать не принято, это будет выглядеть как неуместное проявление галантности, граничащее с сексизмом. Но пожилым людям любого пола и беременным женщинам места уступают почти всегда, непременно получая в ответ множество благодарностей и улыбок. Беременные часто носят на одежде или сумке специальный значок с эмблемой лондонской подземки и надписью «Ребенок на борту» (Baby on board) именно для привлечения внимания и во избежание конфузных ситуаций.

Лондонцы, как правило, избегают прямых визуальных контактов в транспорте, но тем не менее успевают оценить и обстановку в вагоне, и других пассажиров. В Интернете даже появился сайт Tubecrush.net, где размещаются украдкой или в открытую снятые в метро фотографии красивых пассажиров. Его популярность вышла далеко за пределы Британии и достигла, например, Китая.

Еще одна характерная черта метро, особенно в утренние часы, – это обилие девушек и женщин, которые используют время в пути для того, чтобы нанести макияж, умело управляясь с этим, несмотря на давку и тряску.

Лондонцы не меньше москвичей любят читать в метро, причем не столько бумажные и электронные книги, сколько бесплатные газеты. По утрам это обычно мейнстримно-новостная «Метро» (Metro) и деловая City AM, по вечерам – общественно-политическая и развлекательная «Ивнинг стэндард» (The London Evening Standard). Каждый номер газеты редко бывает прочитан одним человеком. В порядке вещей оставлять прочитанные и полупрочитанные экземпляры на сиденьях в вагонах поездов с тем, чтобы следующие пассажиры их подобрали и почитали. Это нисколько не считается зазорным, люди иногда специально дожидаются, пока другие пассажиры отложат прочитанный номер. Для издателей есть в этом обычае и коммерческий смысл – он увеличивает общее количество читателей каждого экземпляра, которое всегда больше, чем цифры тиража, и учитывается в статистике для рекламодателей.

Приезжающим из России стоит помнить, что в Лондоне хоть и в меньшей степени, чем в других уголках Британии, но все же часы работы магазинов, баров и ресторанов ограничены гораздо сильнее, чем в той же Москве. Постепенно ситуация с этим меняется в лучшую сторону (часы работы заведений продлеваются). Если еще лет двадцать-тридцать назад все приличные магазины по воскресеньям были закрыты, так как гражданам подобало ходить в церковь, а не предаваться мирским соблазнам, то сейчас магазины работают, но по сокращенному графику: им позволено торговать только в течение шести часов, поэтому большинство открывается в 11–12 часов дня, а закрывается в пять-шесть вечера. То же самое правило действует и для пабов. Долгое время они были открыты только до 11 часов вечера, но несколько лет назад им разрешили работать дольше, однако очень немногие воспользовались этим правом, так как поток посетителей все равно иссякает, а платить сотрудникам за дополнительные часы надо. В большинстве ресторанов кухня закрывается в 9–10 часов вечера, поэтому лучше поужинать вовремя, хотя в центре Лондона, особенно вокруг театров, многие заведения открыты допоздна и предлагают не только «предтеатральные», но и «посттеатральные» меню.

Общественных туалетов в Лондоне не много, но и не мало. К сожалению, с недавних пор почти все туалеты в центре города стали платными, поскольку власти района Вестминстер решили таким образом пополнить свою казну и компенсировать расходы на обслуживание туалетов и других объектов, терпящих повышенную нагрузку от туристов.

Использовать туалеты в кафе и ресторанах, заходя с улицы, не принято, о чем предупреждают объявления на дверях. Однако в пабах, особенно больших, отношение к этому более лояльное, и никто путь в туалет вам скорее всего не преградит. Плюс туалеты имеются во многих больших супермаркетах и торговых центрах. В районе Сохо и в его округе есть и открытые пластиковые писсуары, которые без зазрения совести используют мужчины, повернувшись спиной к прохожим. Женщинам в этих ситуациях приходится чуть посложнее… Если повезет оказаться в нужном месте в нужное время, можно увидеть, как такие туалеты в буквальном смысле вырастают из-под земли по вечерам. Один такой туалет установлен, например, на площади Кембридж-серкус (Cambridge Circus) между Сохо и Ковент-гарденом.

3. Лондон для приезжих

Лондон остается желанным направлением (как говорят в туристической отрасли – «дестинацией») и для иностранного въездного туризма, и для внутреннего. По данным британской туристической организации Visit Britain, примерно половина из всех приезжающих в Британию (17,4 миллиона из 34,4 миллиона в 2014 году) посещает Лондон. Среди лидеров по количеству туристов и деловых гостей – крупные страны Европы, США и Австралия. Однако страны БРИКС ненамного отстают от них. Число приезжающих из России в абсолютных цифрах не так велико – на протяжении последних лет оно держалось на уровне около 200 тысяч в год, однако в связи с украинским кризисом и экономическими сложностями в России в 2014 году начало снижаться.

В Лондон принято и приятно возвращаться. За одну короткую поездку вряд ли можно много успеть, поэтому большинство туристов приезжают в Лондон снова и снова. Причем и по делам, и на отдых, иногда совмещая, а иногда и чередуя. Это подтверждает и официальная статистика от Visit Britain: 70 % прибывающих из России в Великобританию здесь уже не в первый раз.

Когда ехать и как добираться

Лондон по-своему прекрасен в любое время года, даже в самые промозглые и темные зимние месяцы. Погода, которой Лондон печально славится далеко за пределами Британии, на самом деле, если подумать и сравнить, не так уж и плоха.

Во‑первых, она переменчива, и это значит, что здесь нет долгих периодов дождей, неделями затянутого тучами неба или, наоборот, изнурительной жары. В Лондоне почти каждый день хотя бы ненадолго выглядывает солнце, и это очень сильно воодушевляет, особенно осенью и зимой.

Во‑вторых, годовой перепад температур в Лондоне – один из самых небольших в умеренных широтах, и этим город разительно отличается, например, от Нью-Йорка, Оттавы, Осло или Москвы. Островное географическое положение и близость Гольфстрима сглаживают экстремальные перепады, и в итоге мы имеем годовой разброс не больше 30 градусов (для сравнения – в Москве он вдвое больше).

При всем при этом надо учитывать и оборотную сторону этих двух факторов. В Лондоне нужно всегда быть готовым к дождю и либо иметь с собой зонт, либо смириться с тем, что все равно вымокнешь, как это в итоге делают многие лондонцы.

Близость моря играет и злую шутку, поскольку ветра и повышенная влажность, особенно зимой, создают ощущение промозглости, которая пробирает до костей даже при плюсовой температуре и порой переносится хуже, чем пятнадцатиградусный мороз. Вдобавок в британских помещениях не принято сильно топить зимой, нормальная температура в домах и служебных помещениях – 18 градусов, поэтому согреться тоже особенно не получается.

Один из самых распространенных вопросов – когда лучше всего ехать в Лондон? Однозначный ответ найти сложно, но стоит серьезно подумать о визите в межсезонье, когда в России уже или еще холодно и снежно, а в Лондоне продолжается осень или уже наступила весна. В это время легче найти дешевые авиабилеты, а также жилье.

Золотая осень в Лондоне – это ноябрь, когда еще довольно часто выдаются солнечные и теплые деньки, в городе проводится немало интересных мероприятий (подробнее о них – в разделе «Лондон круглый год»). С другой стороны, есть февраль и март, когда в России много праздников и выходных, но еще властвует зима, а в Лондоне в это время уже вовсю цветут подснежники и крокусы, на улице пахнет весной и температура в отдельные дни вполне может подниматься до +18…+20.

Не стоит ехать в Лондон в августе, когда город полон туристами из самых разных стран, группами из языковых школ, а местные жители сами уезжают на каникулы и в отпуска, хотя по погоде это, бесспорно, один из лучших месяцев года. Также настоятельно не рекомендуется приезжать в Лондон непосредственно во время Рождества (25 и 26 декабря), потому что жизнь в городе в эти дни практически вымирает, не работают магазины и общественный транспорт, а вот в предрождественский период здесь очень даже весело и интересно – город пышно украшен к праздникам, на улицах поют рождественские гимны, в пабах наливают глинтвейн и горячий сидр с корицей. Либо уже стоит тогда запланировать поездку на новогодний период, когда в магазинах начинаются рождественские распродажи, а праздновать Новый год все высыпают на улицу.

Музеи, парки и достопримечательности, особенно небольшие, летом работают дольше, чем зимой, но для самостоятельных прогулок, шопинга и посещения ресторанов и пабов подходит любое время года.

Чтобы добраться из России в Лондон, конечно, всегда можно найти экзотические и не экономящие время и деньги варианты вроде требующих шенгенской визы трехдневного железнодорожного путешествия на перекладных через Брюссель или автопробега по Европе с паромной переправой через Ла-Манш. Эти варианты имеют право на жизнь, если вы боитесь летать, хотите попутно осмотреть другие страны или повторить в той или иной мере маршруты российских путешественников прошлых веков. В таком случае Лондон станет пусть и отдаленной, но конечной и желанной точкой вашего путешествия с приключениями.

Для всех остальных авиатранспорт – единственный быстрый, надежный и недорогой способ добраться в Лондон из России. Москву и Лондон связывают маршруты как минимум четырех различных авиакомпаний – «Аэрофлота» (из «Шереметьево» в «Хитроу»), «Трансаэро» (из «Внуково» в «Хитроу»), British Airways (из «Домодедово» в «Хитроу») и лоукостера easyJet (из «Домодедово» в «Гэтвик»). British Airways также летает из Лондона в Санкт-Петербург, а просуществовавший два с небольшим года рейс easyJet из Манчестера в Москву с осени 2015 года приостановлен на неопределенный срок в связи с падением туристического и бизнес-потока. Другие вышеперечисленные авиакомпании также испытали на себе снижение спроса, поэтому снижают количество рейсов и ставят на них меньшие по размеру самолеты.

При поиске авиабилетов стоит учитывать периоды распродаж, которые несколько раз в год проводят все авиакомпании, а также возможность добраться из городов России в Лондон с пересадкой в Европе. Самые популярные варианты стыковок – Франкфурт, Мюнхен, Вена, Рим, Женева, Цюрих, но возможны и более авантюрные варианты – Стамбул, Хельсинки, Рига, Киев. Зачастую это бывает дешевле, чем лететь напрямую, а времени теряется немного. Если стыковка продолжительная, можно дополнить путешествие в Лондон короткой вылазкой и в город по пути.

Лондонские гостиницы и другие возможности поселиться в городе

Данная глава не ставит перед собой задачи перечислить или классифицировать лондонские гостиницы. В Лондоне есть все – от шикарных отелей, которые называют себя «семизвездочными» с апартаментами-пентхаусами, до весьма скромных, но очень уютных пансионов «bed and breakfast».

В целом лондонские гостиницы по соотношению «цена/качество» почти всегда склоняются в сторону цены. В туристических районах вокруг вокзалов Паддингтон, Кингс-кросс и Сент-Панкрас двух– и трехзвездочные отельчики в «английском» стиле натыканы гуще, чем ходы в муравейнике. Как правило, жилье там весьма низкого качества и малого размера: лежа на кровати, можно в буквальном смысле упираться головой в одну стену, а ногами – в другую. На полах и узких скрипучих лестницах будут пропитанные духом последней пары столетий ковры, а краны в ванной, скорее всего, окажутся раздельными. Но все эти тяготы скрасит непременный для английских гостиниц чайник с запасом пакетиков чая и растворимого кофе, который практически всегда наличествует в подобных отелях.

Несмотря на всю нашу неприязнь к сетевым заведениям, в случае с гостиницами это работает в противоположную сторону. Отели даже самых дешевых сетей в своем сегменте по качеству будут лучше, чем несетевые гостиницы.

В Лондоне стоит подумать о том, чтобы поселиться чуть подальше от центра города, зато получить за эти же деньги что-то более приемлемое. Если уж так и тянет в центр, можно немного сэкономить, поселившись в отелях в Сити, где в выходные цены обычно заметно ниже, чем в будни, когда там живут бизнесмены.

Из современных концептуальных отелей, в которых непосредственно комнатные номера совмещены с неплохими ресторанами и кафе, а также огромными и уютными пространствами для креатива и релаксации, можно назвать такие бренды, как Hoxton и Qbic.

Помимо этого, интересно для разнообразия найти и традиционные таверны-инны, где жилые комнаты расположены над пабом. Обычно в таких местах на удивление неплохая звукоизоляция благодаря множеству дверей, лестниц и коридорчиков, а на завтрак доведется спуститься в закрытый еще для обычных посетителей паб.

Пожить в условиях, приближенных к тем, в которых живут сами лондонцы, дают возможность сервисы аренды комнат и квартир вроде Airbnb. В Лондоне стоимость такого жилья может оказаться достаточно высокой, но всегда можно найти варианты, особенно если выбрать район чуть подальше от наезженных троп в первой зоне метро.

Кстати, важная и неотъемлемая черта лондонских гостиниц – это бесплатные и хорошие туалеты на первых этажах. Иногда для того, чтобы попасть к «леди» и «джентльменам», не нужно даже проходить мимо ресепшена (например, в гостинице Guoman The Tower около Тауэрского моста).

На железнодорожных и автобусных вокзалах туалеты платные, а вот на многих станциях метро до сих пор имеются бесплатные туалетные комнаты, которые обычно не помечаются заметными указателями, но при случае могут весьма выручить.

Как подготовиться к поездке и не потратить лишнего

Поскольку спрос на многие развлечения и культурные мероприятия в Лондоне, как правило, превышает предложение, лондонцы привыкли планировать свой досуг заранее. Заранее – это не за день и даже не за неделю, а иногда даже и не за месяц. Билеты на самые популярные или эксклюзивные концерты, спектакли и спортивные соревнования часто раскупаются за несколько минут после начала продаж.

Билеты на постановку «Гамлета» в Барбикане с Бенедиктом Камбербатчем в главной роли были раскуплены практически за полдня после начала продаж чуть менее чем за год до премьеры в августе 2015 года, этот спектакль стал самым быстро продаваемым в лондонской театральной истории. Билеты на Олимпийские Игры распределялись по лотерее более чем за год до открытия самих Игр, а на хорошие билеты на Уимблдон надо записываться с осени предыдущего года.

Поэтому жизнь в Лондоне строится на планировании, а кратковременная поездка нуждается в таком планировании вдвойне. Чтобы визит был насыщенным и интересным, об этом стоит позаботиться заранее. Разумеется, все зависит от ваших интересов и пристрастий. Есть множество вещей, которые доступны всегда и спонтанно, но, как говорят британцы, «во избежание разочарований» лучше разобраться во всем заранее.

Крупные театры объявляют репертуар заранее и продажи начинают за несколько месяцев до спектаклей, поэтому если отследить начало продаж, вполне можно успеть заполучить хорошие билеты за приемлемые деньги. В некоторых театрах, например, в Английской национальной опере (English National Opera), существует система «секретных мест», когда за стандартную сумму в 20 фунтов можно получить билет стоимостью не менее 25 фунтов, а зачастую и дороже, но точные места вам сообщат только за пару дней до похода в театр.

Многие театры имеют членские клубы, которые пользуются приоритетным правом покупать билеты раньше всех остальных. Также существуют специальные сервисы вроде Show Film First или The Audience Club, позволяющие своим клиентам получать регулярные рассылки с «горящими» местами на кинопремьеры, театральные постановки и другие события. Очень часто они бывают вообще бесплатными либо за символические деньги можно попасть в приличные театры, например Old Vic.

Для тех же, кто не успел или не захотел купить билеты заранее, есть и другие пути попасть на популярные постановки. Почти все театры с утра «выбрасывают» в продажу билеты на текущий день (day tickets). Их бывает немного, до 100 штук, они обычно на первые ряды или боковые места и стоят порядка 10–15 фунтов. За подобными билетами на самые «звездные» спектакли очередь выстраивается еще с ночи, на менее нашумевшие или давно идущие постановки билеты приобретаются без проблем.

На мюзиклы и спектакли в Вест-Энде «горящие» билеты за полцены или со значительной скидкой продаются в специальных кассах Half-Price Booths или Tkts на Лестер-сквер и вокруг нее, а также в Кэнэри-Уорф.

За несколько месяцев нужно бронировать экскурсии внутрь часовой башни Биг Бен и на ночную церемонию ключей в Лондонский Тауэр, а также, с недавних пор, и на новогодний фейерверк на Темзе. Менее помпезные, но редко случающиеся события, как, например, открытие несколько раз в год заброшенных станций метро, также требуют сноровки в как можно более быстром бронировании. Как минимум за несколько дней стоит озаботиться покупкой билетов на популярные выставки в Национальной галерее, Британском музее или Букингемском дворце, а также на катки (особенно во время уикендов) и пешеходные экскурсии в небольших группах.

Сэкономить половину стоимости входных билетов в полторы сотни разных интересных мест – от самых «заезженных» и дорогих достопримечательностей до маленьких уникальных музеев – можно, имея на руках любые железнодорожные билеты National Rail, включая разовые и проездные. Подробности этого спецпредложения, которое действует круглый год, можно найти на сайте под названием «Days Out Guide».

Перед поездкой неплохо скачать приложения для планирования маршрутов общественного транспорта, оффлайн-карты с нанесенными на них пешеходными дорожками и проходами (например, City Maps 2Go, которые могут править и дополнять сами пользователи), приложения для поиска отелей.

Полезно будет изучить и отзывы на TripAdvisor и других подобных интернет-сайтах, предварительно выбрать рестораны, пабы и бары, в которые можно пойти. Еще небезынтересно бывает «пропутешествовать» те или иные улицы или районы с помощью Google StreetView. Это помогает при выборе отелей или другого жилья, дает представление о том, как выглядит город, где и какая инфраструктура имеется, а также позволяет заранее найти оптимальный маршрут к нужному месту.

Непременно нужно бронировать столики в именитых (особенно дорогих и труднодоступных) ресторанах и барах, хотя персонал всегда старается идти навстречу и находить свободные места или сажать за уже зарезервированные столы с условием, что люди уйдут до назначенного времени.

Хорошим способом сэкономить во время поездки в Лондон будет подписка на купонные сервисы (Groupon, Timeout, Living Social и другие), которые предлагают существенные скидки в рестораны, на культурные мероприятия и на различные процедуры. Это даст возможность гарантированно посетить хорошие места за полцены или около того.

4. Лондон для гурманов

Британская кухня, как известно, никогда особо изысками не славилась. Достаточно просто приготовленная еда – запеченные или вареные блюда – из простых крестьянских ингредиентов: мяса, субпродуктов, рыбы, картофеля, овощей, хлеба. Единственными приправами служили соль и перец.

Однако развитие общества, культурные обмены, открытие британцами новых земель, взаимодействие с представителями иных традиций, приток иммигрантов из других стран прямым образом отразились и на кухне. Консервативные обычно британцы оказались на удивление восприимчивыми к иноземным кулинарным изыскам.

Высокая кухня очень много позаимствовала из французской – от ингредиентов до названий блюд. А дальше кулинарный «поезд» следовал со всеми остановками – от Аргентины и Афганистана до Японии и Ямайки, и теперь в Лондоне можно обнаружить следы кухонь всего мира, которые глубоко врезались в историческую и культурную ткань Британии и ее столицы.

Ресторанные районы Лондона, где и что найти

Разброс лондонской ресторанной культуры широк, как нигде в мире, – от утонченных ресторанов с мишленовскими звездами (которые обычно находятся за пределами города) до простых уличных забегаловок, в которые тем не менее могут приезжать люди с другого конца Лондона.

Данная книга, естественно, не ставит перед собой задачу стать ресторанным гидом по Лондону, мы просто попытаемся обозначить тенденции развития в этой сфере, а уже пытаться применить их на практике каждому нужно будет самостоятельно. Как ни банально это прозвучит, лучшими индикаторами того или иного места будут личные рекомендации тех, кто там уже побывал, включая профессиональные отзывы на сайтах TimeOut и «народные» на TripAdvisor. Коллективный мозг ошибается крайне редко, но на вкус и цвет товарищей нет, как говорится, поэтому собственный здравый смысл, тонкий нюх и интуиция вам в помощь.

Естественными двигателями кулинарного новаторства Лондона служат модные и «хипстерские» районы, начиная с Сохо и Шордича. Характерные черты новой ресторанной моды – меню на коричневой бумаге, эмалированная посуда и нарочито простые полотенца вместо салфеток, нештукатуренный кирпич, металлическая мебель и деревянные столы – присутствуют в каждом втором заведении.

Центральное местоположение Сохо и его репутация главного оплота гей-культуры стали ключевыми предпосылками для этого. Здешняя публика ценит качественную и оригинальную еду и готова за это платить, поэтому новые заведения появляются здесь в буквальном смысле как грибы после дождя, сменяя друг друга. Одни, как старейшее в Лондоне французское кафе-кондитерская Maison Bertaux на Грик-стрит (28 Greek Street), стоят на том же самом месте годами. Другие быстро исчезают, сменяясь новыми.

Буквально на нескольких улочках Сохо сосредоточены все возможные кухни мира – от тирольской и немецкой до вьетнамской и мексиканской. Многие рестораны и кафе, ныне развившие сетевой бизнес, начинали именно в Сохо. Например, кафе с русскими корнями L’Eto, которое ныне имеет шесть точек по всему Лондону, впервые открылось в 2011 году на одной из основных ресторанных улиц Сохо – Уордор-стрит (Wardour Street), предлагая посетителям оригинальные салаты, фруктовые чаи, а главное – вкуснейшую выпечку, среди которой были торты «Медовик» и «Наполеон».

Один из лучших китайских ресторанов Лондона – Bashan – тоже, как ни парадоксально, находится в Сохо (24 Romilly Street), в дополнение к тем 80 или около того заведениям, которые наперебой завлекают публику в самом Чайнатауне через дорогу. Дим-самы и утку по-пекински стоит попробовать в ресторане Plum Valley на Джерард-стрит (20 Gerrard Street) с элегантным внутренним убранством в полутьме. За пределами Чайнатауна на удивление неплохая и дешевая китайская еда представлена в ресторанчике New Culture Revolution на окраине фешенебельного района Челси (305 King’s Road).

Шордич ввел в Лондоне моду на вьетнамскую еду – французские багеты бан-ми с начинками из мяса или курицы и свежих овощей с душистыми травами, супы фё с лапшой, пластинками говядины и овощами, а также кофе со сгущенным молоком. На некоторых улицах в Шордиче и Хокстоне по несколько вьетнамских заведений просто соседствуют друг с другом. Пришли они и в Сохо – один из вьетнамских ресторанов, The House of Ho на Олд-Комптон-стрит, расположен в доме, который принято считать «колыбелью рок-н‑ролла».

И если на вьетнамскую кухню мода уже проходит, на смену ей идет перуанская. Отличающаяся свежестью и необычностью ингредиентов кухня Перу с большим количеством рыбы и овощей, а также с сервировкой блюд в стиле «тапас» почти гарантированно несет ей успех. Увидеть все это можно, например, в ресторане Ceviche, имеющем два филиала. Один из них, конечно же, в Сохо, второй – конечно же, в Шордиче.

Крупнейшая британская колония – Индия – привнесла немало ярких оттенков на британскую кулинарную палитру. Мы уже упоминали выше о Сейке Дине Мухаммеде, который открыл первый в Лондоне индийский ресторан. Так вот он предложил еще одну идею, которая нашла воплощение сто лет спустя, – создать гибрид двух кухонь, «индиазировать» британскую еду и адаптировать индийскую.

С тех пор «тикка масала» и карри прочно вошли в меню английских заведений через запятую с местными блюдами – сосисками с пюре, картофельными запеканками и пирогами с мясной начинкой. Индийскую кухню в стиле «фьюжн» можно попробовать в The Cinnamon Club или в ресторане Chakra в Ноттинг-хилле.

Из кухонь стран бывшего Советского Союза в Лондоне хорошо известна и заметна грузинская с такими ресторанами, как Mimino, Little Georgia, Tamada и Iberia. Особенно хороши там закуски, а вот цыпленок табака и хинкали почему-то часто кажутся пересоленными. Азербайджанская кухня представлена рестораном Baku в Мэйфейре, а армянские блюда можно попробовать в ресторане Jakobs на Глостер-роуд, который, не узнав про него заранее, никогда не опознаешь как армянский.

Русская кухня представлена в Лондоне достаточно слабо. Помимо открывшегося еще при советской власти ресторана Borsch and Tears в Найтсбридже, внимания заслуживает, пожалуй, лишь MariVanna там же, в Найтсбридже, где удивительным образом сочетается русский, советский и английский уют и где по не известной никому причине задумал отметить с женой и друзьями свое 30‑летие в 2012 году принц Уильям.

Исландские бургеры подают в Tommy’s Burger на Marylebone High Street. Гавайскую кухню можно испробовать в ресторанчике Kua ‘Aina, свернув с оживленной Карнаби-стрит в переулок Foubert’s Place. Афганский ресторан Afghan Kitchen притулился в Ислингтоне на Islington Green.

Мы уже даже не упоминаем ставшие общим местом японские, бразильские, французские и даже эфиопские рестораны. Итальянских мест в городе такое множество, что выделить из них лучшие было бы большим субъективным лукавством. Но я все же рискну порекомендовать три пиццерии. Две из них находятся в Челси и входят в группу Made in Italy: Santa Lucia, где пиццу отмеряют сантиметрами, по адресу 2 Hollywood Road, и собственно Made in Italy по адресу 249 King’s Road, которая существует уже больше четверти века. Третья – Bird in Hand – расположена в районе Брук-грин (88 Masbro Road) и по сути является вариацией гастропаба.

Ярмарками уличной еды на радость сотрудникам близлежащих офисов стали улицы Лезер-лейн (Leather Lane) и Уайткросс-стрит (Whitecross Street) в Сити. По будним дням здесь разворачиваются лотки со всевозможными горячими блюдами, бутербродами, бурритос и салатами. Еще одна регулярно действующая ярмарка уличной еды работает за зданием Королевского фестивального зала (Royal Festival Hall) на южном берегу Темзы – там можно попробовать и польские сосиски с капустой, и тончайшую итальянскую пиццу, и английские сыры, и свежевыжатые соки из овощей и фруктов.

Если сбежать с многолюдной Оксфорд-стрит через узкий проход, над которым парит неизвестная металлическая женщина с шаром, то попадешь в перекрестье улиц под общим названием Сент-Кристоферс-плейс (St Christopher’s Place), где немало интересных мест для ланча или ужина. Похожее место, в котором сконцентрированы всевозможные забегаловки и более солидные рестораны всех кухонь мира, – это квартал вокруг Шарлотт-стрит и Гудж-стрит. Еще один похожий райончик – это Кэмден-пассадж (Camden Passage) неподалеку от станции метро «Энджел» (Angel), где есть несколько прекрасных ресторанов на разный вкус.

Важное место для россиян, привыкших к супам, – небольшой ресторанчик Soupe de Jour с двумя точками – в Сохо и в Сити. Там в наличии всегда пять основных и два сезонных супа, к которым можно добавить дополнительные ингредиенты на выбор. Также неплохие и постоянно меняющиеся в меню супы на британский и азиатский манер предлагают сети Pret и EAT. У последней даже появился суп «бабушкина куриная лапша» на курином бульоне с вермишелью и овощами, который действительно напоминает супы из детства и является еще одним подтверждением того, что Англию и Россию роднит больше вещей, чем мы думаем.

Популярны в Лондоне и клубы ужинов – «supper clubs», где на вечерние тематические трапезы собираются обычно не знакомые друг с другом люди. Часто такие события обставлены строгой завесой секретности. Например, клуб The Gingerline, который устраивает огромные ужины в заведениях близ «оранжевой» ветки лондонской «надземки», сообщает точное место проведения мероприятия по эсэмэс за пару часов до начала, а дресс-код может включать в себя пижамы и резиновые сапоги. Русский «supper club» под названием Russian Revels периодически организует стильные ужины на русский манер, объединенные соответствующими темами, будь то советские «гендерные» праздники, День космонавтики или дачный декаданс.

Британская кухня

Британская кухня также в последние годы переживает небывалый ренессанс во многом благодаря гастропабам и ресторанам, которые «апгрейдят» традиционные национальные рецепты и используют британские продукты.

Если хотите найти самый старый из ныне действующих ресторанов Лондона – вам прямая дорога в Rules, что в Ковент-гардене (35 Maiden Lane). Ресторан был основан в 1798 году и за 200 с гаком лет непрерывного существования сменил хозяев лишь дважды, последний раз – в 1984 году. Ресторан, с самого начала прославившийся, по свидетельствам современников, своими устрицами, английскими пирогами и «превосходной интеллигенцией, составлявшей его клиентуру», до сих пор держит марку. Помимо устриц, здесь подают галантин из курицы, тушеные свиные щечки, бараньи ноги и антрекоты, а осенью – добытую в охотничий сезон дичь с предупреждением о том, что в ней может попасться свинцовая дробинка. У ресторана есть своя ферма в горах Пеннинах на севере Англии, откуда поступают свежие мясопродукты. Эль и портер здесь разливают в серебряные кружки, а фирменный коктейль The Rules из джина и ликера «дюбонне» – почти один в один с любимым напитком королевы Елизаветы II. Другие коктейли тоже имеет смысл попробовать, поскольку таких рецептов больше не найти нигде.

В разные годы Rules служил пристанищем многих знаменитостей – сюда захаживали писатели Чарльз Диккенс и Уильям Теккерей, он становился местом действия шпионских романов Грэма Грина и Джона Ле Карре, выполнял роль «зеленой комнаты» для актеров кино и театров Вест-Энда, включая Чарли Чаплина и Кларка Гейбла. Сюда стоит зайти, даже если вы не собираетесь обедать в чинном английском стиле, чтобы подняться на верхний этаж и взглянуть на комнаты Грэма Грина или Джона Бетчемана и рассмотреть афиши, статьи и карикатуры, в изобилии развешанные на стенах и лестницах.

Ресторан St John имеет несколько отделений – в Фаррингдоне, близ рынка Спиталфилдс, и в Бермондси – и специализируется на использовании мяса и субпродуктов домашнего скота, а также выпекает собственный хлеб и кондитерские изделия. Чуть демократичнее по ценам сеть ресторанов Bumpkin с несколькими точками по всему городу – от Кенсингтона до Стратфорда – и уникальным сезонным меню, которое меняется каждые несколько месяцев в зависимости от доступности ингредиентов.

Британские сетевые рестораны со здоровой едой получают все большее распространение. Остановиться хотелось лишь на двух сетях – Leon и Natural Kitchen.

Первая была основана в 2004 году несколькими молодыми энтузиастами, которые хотели совместить эффективность и быстроту «Макдональдса» с полезными ингредиентами и семейными рецептами. Так родился Leon, где предлагаются оригинальные салаты, бутерброды-рэпы, каши и завтраки, а также интересная выпечка и напитки, плюс можно сидеть и читать книжки с бабушкиными рецептами.

Natural Kitchen появилась в 2007 году как магазин органических продуктов, а уже потом стала готовить «здоровую» еду для посетителей ресторана и на вынос. Это хорошее место, чтобы попробовать разнообразные салаты, «пастуший пирог» (картофельную запеканку с фаршем из баранины), киш с лососем, фруктовые соки и смузи и другие блюда современной британской кухни из локальных ингредиентов.

Традиционную рыбу в кляре с жареной картошкой, гороховым пюре и соусом «тартар» (классический вариант еще предусматривает сбрызгивание рыбы уксусом из бутылки), конечно, лучше всего пробовать на морском побережье. Но и в его отсутствие в Лондоне есть возможность отыскать неплохие «фиш-энд-чипс». Во‑первых, стоит попробовать отыскать один из нескольких уцелевших магазинов некогда крупной сети Fishworks. Во‑вторых, два неплохих заведения есть в Кэмдене – Poppies и Hook, где в соответствующе-винтажной обстановке подают самые разные вариации жареной рыбы и дополнительных гарниров к ней, от соленых огурцов до отваренных солоноватых на вкус побегов морского растения критмум (по-английски – samphire). В‑третьих, это ресторан Sea Shell на улице Лиссон-гроув, неподалеку от вокзала Мэрилебон.

Если уж речь зашла о «сифуде», то в Лондоне стоит побывать и в популярных здесь устричных барах. Когда-то устрицы считались едой бедняков, однако теперь это часть «высокой» кухни.

Шотландскую кухню в Лондоне попробовать можно в нескольких ресторанах и пабах. Одним из мест, где можно насладиться хаггисом (желудком, фаршированным субпродуктами, луком и овсянкой) под аккомпанемент настоящего шотландского виски, является ресторан Boisdale (с отделениями в Белгравии, на Ливерпуль-стрит и в Кэнэри-Уорф). Хороший выбор рыбных блюд и необычных комбинаций, вроде черно-белого сочетания кровяной колбасы (черного пуддинга) и белых морских гребешков, предлагает ресторан Loch Fyne на рынке Leadenhall Market в Сити, который сам по себе достоин посещения как образец викторианского рынка, перестроенного в современную торговую улицу с сохранением старинного колорита.

Два блюда британской кухни, которые были изобретены в XX веке и стали широко распространены, – это морковный торт (carrot cake) и «коронационный цыпленок» (coronation chicken).

Морковный торт появился в годы Второй мировой войны, когда продукты распределялись по карточкам. Сахара, муки и масла было мало, а побаловать семью сладким хотелось. Так изобретательные британские хозяйки и придумали торт, в котором основой теста стала тертая морковь. После войны он не утратил популярность, а получил в свой состав грецкие орехи и глазурь из сахара и сливочного сыра. В 2011 году в результате общенационального опроса морковный торт был признан самым любимым тортом британцев. Попробовать его можно практически в любом кафе или пекарне. Можно продегустировать версии, которые предлагают пекарня Gail’s или сеть британских кафе Peyton and Byrne. Особенно вкусными оказываются наиболее приближенные к оригиналу торты с пониженным содержанием сахара и отсутствием глазури. Такие можно найти, например, в сети кафе Natural Kitchen, которая уже упоминалась выше.

«Коронационный цыпленок» – блюдо, придуманное к коронации Елизаветы II в 1953 году, которая проходила в Вестминстерском аббатстве. Оно должно было удивить гостей праздничного банкета, отразить характер Британского Содружества и пойти в массы. Изобрели его две женщины – Констанс Спрай и Розмари Хьюм – ведущие повара лондонской кулинарной школы, приглашенные для подготовки королевского банкета. Блюдо представляет собой кусочки вареной куриной грудки в соусе на основе майонеза с добавлением порошка карри, миндальных хлопьев и изюма. Таким образом, задача была выполнена по всем пунктам, и сейчас «коронационный цыпленок» является популярной начинкой для сэндвичей или запеченного картофеля либо подается как салат, и попробовать его можно в тысячах кафе по всему городу.

Кофе и чай в жизни Лондона

Отдельный и обстоятельный разговор можно вести о роли кофеен и чайных в жизни Лондона в разные эпохи его развития.

Кофейни появились в Лондоне во времена Кромвеллевской республики, вскоре после того, как кофе из Оттоманской империи проник в Западную Европу. Первая кофейня открылась на Сейнт-Майклс-аллей (St Michael’s Alley) в квартале Корнхилл в Сити в 1652 году. Кофейни, или кофе-хаусы, очень быстро набрали популярность как места встреч и обсуждения общественно-политических вопросов.

С одной стороны, это были более утонченные места, чем таверны. С другой – здесь собирались люди самых разных сословий. Это был своего рода «теневой» и намного более репрезентативный парламент в прямом смысле слова – место, где говорили, обсуждали и обменивались мнениями.

Здесь читали вслух «Лондонскую газету» (London Gazette), которая только-только начала издаваться и не являлась газетой в современном смысле этого слова (такие появятся только в начале XVIII века – см. главу «Лондон медийный»). Это существующий до сих пор вестник правительственных постановлений и государственных событий.

Расцвет кофе-хаусов пришелся на вторую половину XVII – первую половину XVIII века, когда Англия переживала бурные политические перемены и преобразования. Кофе-хаусы стали настолько влиятельными, что их хотели запретить очень многие – начиная от короля Карла II и заканчивая женами пропадавших днями в кофейнях мужей, которые даже составили «женскую петицию» на этот счет.

На основе кофеен выросли ключевые лондонские финансовые институты – кофейня Эдварда Ллойда на Тауэр-стрит стала местом заключения сделок по страхованию судов и впоследствии стала лидером мирового морского страхового рынка Lloyd’s of London. Владелец кофейни на Эксчейндж-аллей начал выпускать листок цен и запасов основных товаров, который лег в основу Лондонской фондовой биржи. Всемирно известные аукционные дома Sotheby’s и Christie’s также ведут свою историю от кофе-хаусов.

Закат культуры кофеен наступил в середине XVIII века, когда кофе как напиток был вытеснен чаем, ставшим модным вследствие масштабного импорта его из Индии Ост-Индской компанией.

Чай появился в Лондоне примерно в то же время, что и кофе, – в середине XVII века – и подавался в тех же кофе-хаусах, но завоевывал место под солнцем довольно долго, почти сто лет. Первоначально владельцы кофеен должны были объяснять посетителям, что они им предлагают. Вот, например, памфлет владельца кофейни Томаса Гарравэя, напечатанный в 1658 году в журнале Mercurius Politicus, который тогда имел монополию на печатание новостей: «Этот великолепный и всеми врачами рекомендуемый напиток из Китая, который сами китайцы называют «ча», а в других странах «тэй» или «ти»… продается в кофейне «Голова султанши» в Суитингс-рентс у Королевской биржи, в Лондоне».

Чай стал напитком аристократии и купечества, его популяризации способствовали такие светские дамы, как супруга короля Карла II Катерина Брагансская. Фарфоровый завод в Челси в 1740‑е годы наладил выпуск чайного фарфора, похожего на китайский, у которого тут же появилось множество имитаций. Довольно быстро чай распространился среди всех классов британского общества, и Британия стала навсегда ассоциироваться с чайными традициями.

Впоследствии – уже в викторианские времена – герцогиня Бедфордская Анна Расселл, фрейлина королевы Виктории, которая в середине XIX века придумала знаменитый и поныне послеполуденный чай с небольшими пирожными и бутербродами, который заполнял паузу между дневным ланчем и вечерним обедом и быстро сделался популярным светским мероприятием.

До сих пор в сухом доке Гринвича стоит последний сохранившийся в мире чайный клипер «Катти Сарк», который когда-то возил из Азии в Лондон тюки с чаем. Лондон надолго стал центром мировой чайной торговли, а чайные аукционы здесь проводились вплоть до 1998 года.

Чайные салоны и послеполуденный чай до сих пор являются непременным атрибутом английского стиля. На послеполуденный чай по всем правилам, с выбором мини-сэндвичей и пирожных, принято ходить в дорогие гостиницы. Чуть более дешевые версии предлагают крупные универмаги. Но можно вполне обойтись и доступным практически везде демократичным «сливочным чаем» (cream tea), который состоит из чайника чая и пары булочек-сконс с изюмом, к которым подаются густые, как сливочное масло, сливки (clotted cream) и клубничный джем.

Приятные чайные заведения находятся в Хэрроу на северо-западе Лондона, где расположена именитая школа для мальчиков, а также в Ричмонде – например, The Tea Box по адресу 7 Paradise Road, где вместе с чаем вам принесут маленькие песочные часики, чтобы точно засечь оптимальное время для заваривания.

С кофейнями в Лондоне теперь проблем нет, благодаря «хипстерской» культуре они распространились повсюду. Крупные сетевые бренды мы здесь в расчет не берем, их найти, полюбить, а потом разлюбить не сложно. А вот на более мелкие есть смысл обратить внимание – из уже хорошо зарекомендовавших себя это Workshop и Monmouth Coffee. Возможно, в них уже больше не ведутся политические дебаты и не вершатся судьбы мира, но кофе они предлагают хороший и свежий.

Лондонские пабы

Британская культура пабов известна во всем мире, и ее почти невозможно перенести в другую страну. Пабы открываются во многих странах – от России до Японии, но атмосферу, присущую именно британским «публичным домам» (а именно так полностью «официально» называются пабы), можно найти только на их исторической родине.

Настоящий британский паб – это разнокалиберные стулья и столы; облитые пивом столетние ковры и потертые деревянные стойки; напитки в бокалах до краев с «коронным штампом», которые надо отпить прямо у стойки; чаевые не деньгами, а напитком для бармена; а также звон колокола за 15 минут до закрытия, возвещающий о возможности сделать последний заказ.

Отдельная история – это названия пабов. Они обязательно начинаются с The, даже если паб назван именем собственным, например The George, что на Стрэнде, или The Richmond в Шепердс-буше. А дальше – уже куда фантазия заведет. По некоторым названиям можно изучать историю города и его обитателей: «Рука и ножницы» (The Hand & Shears) в Сити, куда когда-то любили захаживать члены близлежащей гильдии портных; паб с самым длинным названием в Лондоне – «Постоянно бегущий слуга» (The Only Running Footman), где когда-то собирались господские слуги, бегавшие с фонарями впереди экипажей; или «Убежище от цеппелинов» (The Zeppelin Shelter) в восточном Лондоне, близ которого в складских помещениях лондонцы спасались от налетов немецких дирижаблей во время Первой мировой войны.

Однако меняющийся образ жизни людей, распространение платного домашнего телевидения и ценовая конкуренция со стороны супермаркетов медленно, но верно подтачивают традицию собираться в пабах, которые когда-то были средоточием общения британцев. По данным британской ассоциации «Кампания за реальный эль» (CAMRA), еженедельно в Британии закрывается примерно 25–30 пабов, и Лондон держит здесь пальму первенства: в столице каждую неделю закрывается примерно пять традиционных питейных заведений.

На это есть свои причины: в Лондоне больше, чем где бы то ни было, распространена текучка населения, здесь больше приезжих и гораздо слабее развито чувство «комьюнити» – общин людей, живущих по соседству, непременно собирающихся в своем местном, или, как его еще называют, «локальном», пабе. Кроме того, в столице намного выше конкуренция со стороны других разнообразных заведений: баров, клубов и ресторанов.

Тем не менее многие заведения активно борются за выживание: одни меняют владельцев, другие перестраиваются и ремонтируются, трансформируются в гастропабы, чтобы привлекать не только тех, кто заходит на пинту эля и незатейливую трапезу, но и разборчивых в еде гурманов. Многие современные пабы часто делятся на две части, мирно сосуществующие под одной крышей, но в разных залах или на разных этажах: собственно паб с традиционной системой заказа у стойки и ресторан с посадкой и заказом еды и напитков за столиком. Первая – подемократичнее и подешевле, вторая – поразнообразнее в плане еды, но и более дорогая, так как включает в себя обслуживание.

Первый лондонский гастропаб появился в январе 1991 года, когда двое бывших ковент-гарденских рестораторов выкупили здание паба «Орел» (The Eagle) в Клеркенвелле (159 Farringdon Road) и добавили к заурядному незамысловатому меню паба горячие блюда, салат и сэндвич с говядиной. Впоследствии паб обзавелся обстоятельной кухней и стал своего рода «кузницей кадров» для шеф-поваров – за четверть века более дюжины «выпускников» основали собственные рестораны или гастропабы. Концепция «ресторана в пабе» поначалу подверглась критике как убивающая саму сущность паба как преимущественно питейного заведения, однако затем люди приняли эту концепцию, осознав ее практичность.

Популярной британской забавой является «поход по пабам», который в английском языке носит куда более прозаическое название «pub crawl», поскольку к концу этого похода его участники действительно буквально ползут. Суть этого развлечения в том, чтобы пройти по нескольким городским пабам, выпивая в каждом из них. Иногда маршрут намечается заранее, но чаще всего он рождается спонтанно.

Один из известных маршрутов был придуман живущими в Лондоне новозеландцами и австралийцами, которые в национальные праздники устраивали поход по пабам близ каждой из станций вдоль основной части «Кольцевой» линии метро (а их ни много ни мало 27), начиная в Вестминстере и заканчивая в австралийском баре Walkabout близ станции «Темпл» (Temple). Перед Рождеством, в середине декабря, несколько сотен человек также устраивают лондонский «Санта-поход по пабам», все участники которого одеты в костюмы Санта-Клаусов.

Кстати, в лондонском метрополитене есть целых пять станций, названных в честь когда-то располагавшихся в их окрестностях знаменитых пабов. Это «Королевский дуб» (The Royal Oak), «Слон и ладья» (The Elephant and Castle), «Помещичий дом» (The Manor House), «Швейцарский коттедж» (The Swiss Cottage) и появляющийся в романе Диккенса «Оливер Твист» паб «Ангел» (The Angel). Все они находились на подступах к городу.

В наши дни большинство из семи тысяч пабов Лондона – сетевые, зачастую ими управляют крупные пивоваренные компании, такие как лондонская Fuller’s или йоркширская Samuel Smith. У первой неплохая линейка «реальных» английских элей (real ales), вторая славится традиционными сортами темного и нефильтрованного пива, а также оригинальными безалкогольными напитками. Fuller’s практически всегда брендирует свои пабы снаружи, логотипы же Samuel Smith – только внутри, на стойках с напитками.

Еще одна очень распространенная сеть пабов – это JD Wetherspoon (или просто Wetherspoons), их зачастую можно опознать по светящимся вывескам с синими буквами. Они интересны тем, что почти всегда размещаются в больших помещениях с историческим прошлым, будь то синематограф «Капитолий» (The Capitol) в стиле арт-деко в районе Форест-хилл на юге Лондона или бывший банк Union Bank на Чансери-лейн (Chancery Lane) позади Королевского суда. В последнем банковская стойка превратилась в барную, а в комнатках на втором этаже можно найти укромные уголки среди книжных полок. Паб называется «Рыцари-тамплиеры» (The Knights Templar) в честь рыцарского ордена, который владел этой землей в Средние века, и даже успел мимолетно засветиться в фильме «Код да Винчи».

Еще один паб этой же сети – «Повелитель Луны» (The Lord of The Moon) на Уайтхолле близ Трафальгарской площади. Он напоминает огромную библиотеку или джентльменский клуб, но гораздо шумнее первого и демократичнее второго. Чем еще хороши Wetherspoons, помимо размеров, так это богатым выбором недорогих напитков и разнообразной еды сносного качества, а также регулярными фестивалями пива, где предлагается попробовать его сорта и разновидности со всего мира.

Wetherspoons хоть и представляет собой обширную сеть, тем не менее она не привязана ни к какому производителю пива и старается поддерживать самых разных поставщиков. Тем самым заведения этой сети являют собой промежуточный этап между сетевыми и полностью независимыми пабами, свободно продавая самые разные сорта напитков и с гордостью помещая на своих вывесках словосочетание «free house». «Свободные пабы» не принадлежат ни крупным производителям пива, ни разветвленным сетям, но часто пользуются поддержкой ассоциации CAMRA. В эти «свободные пабы» частенько поставляются редкие и ограниченные партии пива и сидра от мелких местных производителей, поэтому шансы отведать что-то уникальное резко возрастают.

Один из таких пабов под названием The Bree Louise находится буквально на задворках, пожалуй, самого некрасивого и нескладного лондонского вокзала «Юстон» (Euston). Его нынешние хозяева – Крейг и Карен Дугласы – дали ему это название в честь своей умершей в младенчестве дочери, а ее повзрослевший брат-близнец теперь тоже работает в пабе. Здесь подают десятка два сортов пива и не меньше семи видов сидра разной сладости и крепости. Ассортимент постоянно меняется, смысла печатать меню нет, поэтому его пишут мелом на черных досках и транслируют на телеэкраны. Понравившуюся пинту чего-нибудь экзотического – сливового портера, яблочно-грушевого сидра или английского индийского светлого эля «Словенская мечта» – лучше повторно заказать сразу, в следующий раз ее уже может банально не быть. Кстати, бургеры и английские пироги с сочной мясной начинкой здесь тоже очень вкусные, несколько раз их признавали одними из лучших в Лондоне. Само заведение в 2009 и 2010 годах было названо ассоциацией CAMRA лучшим пабом северного Лондона.

На углу оживленной улицы Грик-стрит (29 Greek Street) в Сохо стоит паб «Карета и лошади» (The Coach and Horses), прославившийся благодаря своему бывшему лендлорду (владельцу) Норману Балону, который в течение многих лет имел репутацию самого грубого паб-лендлорда в городе. А среди его знаменитых посетителей был колумнист журнала «Спектейтор» (Spectator) Джеффри Бернард. Он частенько так «закладывал за воротник», что не в состоянии был закончить статью, и в журнале оставалось белое пятно с пометкой о внезапной болезни автора. По мотивам этой истории в Вест-Энде даже была поставлена пьеса «Джеффри Бернард болен» (Jeffrey Bernard is Unwell), где играл молодой Питер О’Тул, который для вхождения в образ приходил в паб пропустить стаканчик-другой. Сейчас здесь раз в две недели проводятся редакционные обеды сотрудников лондонского сатирического журнала «Прайват-ай» (Private Eye).

Совсем недалеко отсюда, на Дин-стрит (49 Dean Street), еще один примечательный паб – «Французский дом» (The French House), где во время Второй мировой войны собирались борцы французского Сопротивления во главе с Шарлем де Голлем, в послевоенные годы там тусовались современные художники Фрэнсис Бэкон, Люсьен Фрейд и Огастес Джон, а в наши дни вам могут предложить по континентальному обычаю налить фруктового сиропа в сидр или пиво. Кстати, пиво здесь разливают только в полупинтовые бокалы во все дни года, кроме 1 апреля, когда шутки ради гостям наливают обычные пинты. В пабе нет телевизоров, не играет музыка и запрещены мобильные телефоны – словом, созданы все условия для простого человеческого общения, которого здесь хоть отбавляй в любой день недели.

Неистощимым источником разговоров, в которых зачастую решается ни много ни мало, а судьба всей страны, является паб «Красный лев» (The Red Lion) в самом сердце британской демократии, на Уайтхолле (48 Parliament Street), буквально в двух шагах от зданий парламента и правительственных министерств. Паб, а точнее, таверна на этом месте стояла еще с середины XV века, а нынешнее здание было построено на закате викторианской эпохи в стиле так называемого «дворца джина» (gin palace). Джин, который всегда считался напитком бедноты, в XIX веке облагородился и начал подаваться в специально выстроенных заведениях с высокими потолками, красивой отделкой и удобной барной стойкой. Именно по этому образцу и был перестроен «Красный лев».

Сейчас в пабе три этажа и еда на удивление неплохая, а в 2014 году в нем сделали ремонт, который, к счастью, не убил дух этого места. С давних пор сюда приходили пообщаться в неформальной обстановке депутаты парламента, чиновники правительства, а также лоббисты и журналисты. Паб является для них своего рода нейтральной территорией, где можно, с одной стороны, немного расслабиться, а с другой – по-новому взглянуть на государственные дела и найти новые подходы к ним.

Завсегдатаями «Красного льва» были многие поколения британских премьер-министров, для которых он уж точно был «локальным» пабом, ибо больше в округе практически никто и не живет, все только приходят на работу. Но после консерватора Эдварда Хита, который возглавлял правительство в середине 1970‑х, премьеры в паб ходить как-то перестали: некогда, да и служба безопасности не позволяет…

На звание самого старого непрерывно действующего лондонского паба, который ведет свою историю от Великого пожара 1666 года, претендуют несколько заведений. Одним из самых известных является «Старый чеширский сыр» (Ye Olde Cheshire Cheese), что в переулке, отходящем от улицы Флит-стрит (145 Fleet Street). Его полутемные и сырые помещения сразу навевают воспоминания о том, какими были питейные заведения в старые времена, когда сюда захаживали, например, герои Диккенса, – паб, похожий на «Старый чеширский сыр», упоминается в «Повести о двух городах». Писатели XIX и XX веков – те же Диккенс и Конан Дойл, а также Пелам Вудхаус, Гилберт Честертон и даже Марк Твен во время его проживания в Лондоне – были постоянными посетителями этого паба. Советский писатель Борис Пильняк, побывавший здесь в 1923 году, описал паб в своем рассказе «Старый сыр»: «Помню, потом, после Вестминстера, мы пошли в «Кабачок Старого Сыра», излюбленный кабачок Диккенса, там в клетке кричал попугай, нам дали кушанье – «пай», – которое любил Диккенс, завтрак мы закончили старым сыром, в честь которого и назван кабачок»[3].

Еще один претендент на звание самого старого паба – это «Город Йорк» (The Cittie of Yorke) на улице Хай-Холборн (22 High Holborn), по диагонали через улицу от чудом дошедшего до наших дней многоэтажного тюдоровского фахверкового здания Стейпл-инн (Staple Inn). Стейпл-инн когда-то был одной из Канцелярских контор, располагавшихся в этом районе, а его тихим двориком, где будто остановилось время, восхищались Чарльз Диккенс, Натаниэль Готорн и Питер Акройд. Паб на месте «Города Йорк» существовал еще с XV века, внутри нынешнего здания – уютные ниши-альковы и мрачноватый, но очень атмосферный зал с немного аляповатыми портретами знаменитых людей. В этом пабе в середине XX века писал свои стихи уэльский поэт Дилан Томас, а в начале XXI века стала собираться на интеллектуальные беседы и дружеские посиделки русскоязычная молодежь Лондона.

Встречи, которые начались по инициативе блогера Константина Пинаева в 2011 году, теперь собирают через социальные медиа по несколько сотен участников под тэгом #RusLondon. С недавних пор эти встречи переместились в паб «Старый банк Англии» (The Old Bank of England) – еще одно легендарное место на Флит-стрит (194 Fleet Street). Когда-то здесь стояли две таверны, на месте которых потом было построено здание для одного из департаментов Банка Англии. В его подвалах во время Первой мировой войны прятали золото и сокровища британской короны. В 1990‑е годы здание с роскошными интерьерами вновь было переоборудовано в паб. Пикантности истории места придает и то, что, по легенде, по соседству с ним располагалась цирюльня печально известного Суини Тодда, демона-парикмахера с Флит-стрит, убивавшего своих клиентов. Цирюльня была якобы соединена подземным ходом с лавкой, где торговала пирогами с человечьим мясом миссис Ловетт, любовница парикмахера. В пабе сейчас тоже подают традиционные английские пироги. Для слишком впечатлительных посетителей есть вегетарианский вариант – с каштанами и грибами вместо мяса.

Единственный сохранившийся до наших дней лондонский постоялый двор (coaching inn) находится буквально у подножия небоскреба «Осколок» (The Shard), в двух шагах от станции метро «Лондон-бридж» (London Bridge). Он был сооружен в XVI веке, но перестроен после местного пожара 1676 года. До наших дней дошла только одна из четырех сторон постоялого двора с характерными крытыми галереями – возможно, кстати, что они стали одним из прототипов лондонских социальных многоквартирных домов с похожим принципом прохода к отдельным квартирам по наружным балконам. Здание, которое упоминает Диккенс в своем романе «Крошка Дорритт», сейчас управляется фондом National Trust и сдается в коммерческую аренду под паб, где весьма бережно сохранен дух истории.

Неполным будет рассказ о лондонских пабах, если в нем не будет пабов ирландских. Вероятнее всего наткнуться на сетевой паб «О’Нилз» (The O’Neills) с характерными синими вывесками с гэльским шрифтом. В принципе эти пабы неплохи, сервируют ирландские блюда, пиво, виски и сидр, ставят ирландскую музыку, а иногда даже устраивают паб-квизы – викторины для посетителей по определенным дням с вопросами из разных областей знаний, которые иностранцам обычно даются непросто. Тем не менее автору этих строк свою единственную на сегодняшний день победу в паб-квизе удалось одержать именно в «О’Нилз», причем в составе команды из четырех россиян.

Еще один ирландский паб стоит на улице Флит-стрит (66 Fleet Street), буквально через улицу от упомянутого выше «Старого банка Англии». Трактир, называвшийся то «Болт в бочке», то «Кабанья голова», на этом месте находился еще с XV века. Но в годы Первой мировой войны это заведение было переименовано в «Типперари» (The Tipperary) по названию ирландского города, о котором сложена популярная песня военных лет, и оно стало первым ирландским пабом в Лондоне. Это было излюбленное место ирландских военных, которые тогда еще воевали на стороне Британии, и здесь впервые за пределами Ирландии стали регулярно продавать темное пиво «Гиннесс» (Guinness). В последние годы паб перестроили, но тем не менее он сохранил очарование традиционного ирландского заведения с непременным листком шэмрока на доске у входа.

Еще одно по-настоящему ирландское место – это паб «Вакси О’Коннорс» (The Waxy O’Connor’s), которое располагается в самом центре Лондона, в Сохо (14–16 Rupert Street, плюс филиал под названием «Младшая сестренка» – Little Sister – по адресу 20 Wardour Street). «Вакси О’Коннорс» назван в честь ирландца, прославившегося изготовлением свечей, которые присутствуют в оформлении помещения, а также своими обильными возлияниями. Основной паб состоит из четырех залов на шести уровнях, соединенных многочисленными лестницами и проходами. Залы красиво отделаны деревом, здесь всегда по-ирландски шумно и весело, здесь любят собираться болельщики регби, но можно найти и более укромный уголок.

Как бы мы ни любили городской центр, в современном Лондоне, как и в других крупных британских городах, важный секрет уважающего себя и своих посетителей настоящего локального паба – это его местоположение. Самые уютные и душевные обычно прячутся подальше от метро и шумных улиц, часто в жилых районах. Их надо искать и находить, а потом туда ходить, чтобы тебя узнавали и принимали за своего. Места в них обычно меньше, поэтому в теплые дни, по четвергам (когда пьют с коллегами) и по пятницам (когда пьют с друзьями) народ стоит на улице, облепляя пабы, словно муравейники.

Один из таких хорошо спрятанных пабов – это «Свиное ухо» (The Pig’s Ear) в Челси (35 Old Church Street), где реально можно попробовать свиные ушки. Поскольку сюда часто захаживают местные аристократы, для которых домашние питомцы – почти как члены семьи, в паб разрешен вход с собаками. Для них приготовлено особое угощение – тарелка сырых свиных ушек. Хозяевам собак ушки предлагают жаренными в сухарях, а в меню – еще дюжина традиционных английских блюд, от вкуснейших свиных щечек до хрустящих шкварок к пиву. Есть в пабе и свой сорт пива, одноименный названию заведения, а также собственный букет специй для коктейля «Кровавая Мэри» и его безалкогольной сестры – «Девственной Мэри».

Кроме того, в названии паба кроется и каламбур, основанный на так называемых «кокни-рифмах» (cockney rhymes). Как известно, в Лондоне есть свой местный диалект «кокни», на котором говорили представители рабочего класса на востоке города. Когда-то его ареал распространялся в радиусе досягаемости звона колоколов церкви Святой Марии в Боу (St Mary-le-Bow) в Сити, но теперь он охватывает значительную часть юго-восточной Англии и носит название «английский язык устья Темзы» (Estuary English). Говорят, что иногда на «кокни» не прочь перейти даже сама королева Елизавета II.

«Кокни-рифмы» возникли в середине XIX века то ли как «феня» среди криминальных элементов, которыми в те времена был наводнен восток Лондона, то ли как секретный язык торговцев. Это короткие выражения, обычно из двух слов, рифмующиеся, но не связанные напрямую со словом, которое они обозначают. Например, «apple and pears» означает «stairs», а «north and south» используется вместо «mouth». Многие рифмы были связаны с лондонскими реалиями, как-то: «Hampstead Heath» – «teeth», «Chalk Farms» – «arms», «Barnet Fair» – «hair» и так далее. Ну а «pig’s ear», как уже, возможно, кто-то из вас догадался, обозначает не что иное, как «beer»! Так что для паба название вполне подходящее. Другой вопрос: как сленг «кокни» проник в самый что ни на есть аристократический район Лондона, но этот город полон парадоксов, которым уже не приходится удивляться.

На параллельной улице, выходящей к Темзе (1 Lawrence Street), расположился еще один интересный паб района Челси – «Скрещенные ключи» (The Cross Keys). Его история ведет свое начало с 1708 года. Здесь в разное время бывали художник Тёрнер, чья мастерская располагалась неподалеку (необычный белый дом с вывеской Turner Studios сохранился до сих пор на улице Глиб-плейс), поэт Дилан Томас, музыкант Боб Марли. Но несколько лет назад над пабом нависла угроза закрытия из-за того, что владелец здания решил, что перестроить его в жилой дом будет куда выгоднее, чем продолжать держать паб. Однако местный муниципалитет не одобрил этот план, и несколько лет заведение простояло с заколоченными окнами, пока в дело не вмешались бизнесмены с королевскими связями. Бывший бойфренд няни королевской семьи и друг принца Уильяма вместе со своим деловым партнером выкупили помещение и переоборудовали его в гастропаб с редкими сортами пива, который весной 2015 года снова принял своих посетителей.

В лондонском Ист-Энде, в свою очередь, сохранилось немало интересных мест, которые хранят свою историю, окрашенную в несколько зловещие тона. Взять хотя бы паб «Белая лань» (The White Hart) в районе Уайтчапел (89 Whitechapel High Street), который на входе и изнутри весь украшен картинками и надписями на тему Джека-Потрошителя. Сюда регулярно заходят пропустить по пинте-другой участники многочисленных экскурсий по местам убийств 1888 года, приписываемых знаменитому маньяку. В подвале паба в те времена жил один из подозреваемых в совершении серии жестоких убийств, первое из которых как раз произошло в прилегающем к пабу боковом дворе-переулке.

Чуть подальше, в Уоппинге, на берегу Темзы, расположился паб «Вид Уитби» (The Prospect of Whitby), который стоял на этом месте в течение последних 500 лет и борется за звание старейшей прибрежной таверны в городе. Ранее известный под разными именами – от невинного «Пеликан» до зловещего «Таверна дьявола», он прославился тем, что был местом встречи моряков, контрабандистов, уличных воров и головорезов. От старых зданий до наших дней дошел только каменный пол, а нынешнее имя паб получил в XIX веке в честь угольной баржи, которая швартовалась близ него.

Но прославился он не этим, а тем, что это единственный паб, за окном которого до сих пор имеется виселица с петлей. В XVII веке завсегдатаем паба был живший неподалеку судья Джордж Джеффрис, дослужившийся при короле Якове II до звания лорда-канцлера и прославившийся своей жестокостью в вопросах казни государственных преступников. Близ паба также находился Карательный док (Execution Dock), где, по легенде, по распоряжению Адмиралтейства пиратов вешали над водой, и они тонули в поднимавшейся от прилива реке. Кстати, во время отлива от паба по деревянной лестнице можно спуститься на берег Темзы и попытать счастья в поисках сокровищ, не опасаясь быть повешенным за это.

Посередине парка Майл-энд (официальный адрес – 127 Grove Road), неподалеку от одноименного метро, стоит здание паба «Пальма» (The Palm Tree). Когда-то окруженное другими домами, после «Блица» оно осталось в полном одиночестве буквально в чистом поле. На другом берегу Риджентс-канала растут современные жилые дома, а этот паб живет собственной жизнью, как застывший во времени островок лондонского «кокни». На стенах – фотографии давно забытых знаменитостей, за стойкой – ворчливый хозяин, а по выходным ансамбль 80–90 летних истэндовцев исполняет под сенью красных абажуров шлягеры Фрэнка Синатры и Тома Джонса.

А чтобы завершить нашу историю про лондонские пабы на более веселой ноте, отправимся с востока на запад – в зажиточный Ричмонд. Там, немного поодаль от шумного центра, на высоком берегу Темзы, на Ричмондском холме недалеко от входа в одноименный парк стоит паб «Косуля» (The Roebuck), название которого напоминает о том, что когда-то вокруг были охотничьи угодья. Паб на этом месте находился с XVI века, так что по праву считается ровесником тюдоровской эпохи и одним из самых старых в округе. В наши годы сюда захаживали и известные рок-музыканты, например Мик Джаггер, и актеры, и члены королевской семьи. Через дорогу от паба раскинулись сады-террасы, где в начале 2000‑х снимали эпизоды фильма «Часы» (The Hours) о знаменитой жительнице Ричмонда – писательнице Вирджинии Вульф. Отсюда открывается захватывающий дух вид на много километров: Темза внизу делает красивый изгиб, а вдалеке виднеются и поместье Хэм-хаус (Ham House), и регбийный стадион «Твикенхэм» (Twickenham Stadium), и самолеты, идущие на посадку в аэропорту «Хитроу».

Лондонские рынки

По мере роста Лондона потребности его жителей также возрастали. Со временем в городе появились крупные оптово‑розничные рынки, где закупали продукцию многочисленные рестораны, гостиницы и клубы, управляющие аристократических домохозяйств и многие другие.

В городе было четыре главных оптовых рынка – мясной Смитфилд (Smithfield), рыбный Биллингсгейт (Billingsgate), цветочно-сельскохозяйственный Ковент-гарден (Covent Garden) и фруктово‑овощной Боро-маркет (Borough Market).

Последний из них – самый старый, он появился на южном берегу Темзы в XI веке, еще до покорения Англии Вильгельмом Завоевателем, не раз менял местоположение, в конце концов обосновавшись на нынешнем месте – под железнодорожными арками станции «Лондон-бридж» у Саутуоркского собора – и со временем стал больше розничным, чем оптовым рынком. По утрам здесь по-прежнему идут оптовые продажи фруктов и овощей, а затем рынок открывается для обычных покупателей, которые могут найти здесь почти все, что кулинарной душе угодно: от изысканных свежих трюфелей с одурманивающим ароматом до традиционных английских свиных сосисок. На рынке множество точек уличной еды, например, можно съесть белую булку с ломтем запеченной свинины и яблочным соусом или приготовленную тут же испанскую паэлью. Ресторанчики в округе предлагают хорошую кухню, а из дворика Brew Wharf Yard, покрытого импровизированной крышей из разноцветных зонтиков, открывается великолепный вид на небоскреб The Shard под пинту сваренного в местной пивоварне красного пива. Рынок работает во все дни, кроме воскресенья.

Рынок в Ковент-гардене известен всем по роману «Пигмалион» Бернарда Шоу и фильму «Моя прекрасная леди» – именно здесь торговала фиалками Элиза Дулитл. До XVI века на этом месте были фруктовые сады Вестминстерского аббатства и конвента (монастыря), отсюда и их название. Потом этот участок был передан Генрихом VIII во владение аристократической династии графов Бедфордских, по поручению которых архитектор Иниго Джонс спроектировал застройку площади в итальянском стиле «пьяццы», отсюда и современное название площади – Covent Garden Piazza.

В последующие века этот район приобрел дурную славу – здесь появилось множество развлекательных заведений, борделей и публичных домов. Во второй половине XVIII века неслыханным тиражом в 8 тысяч экземпляров выходил карманный справочник «Список Харриса: леди Ковент-Гардена» (Harris’s List of Covent Garden Ladies), который современники называли «необходимым путеводителем и аксессуаром для развлечения любого серьезного джентльмена». В начале XX века ситуация с использованием юных девушек для занятий проституцией стала даже предметом крупного журналистского расследования.

Рынок жил параллельно со всем этим, и в 1830 году было сооружено существующее до сих пор здание со стеклянной крышей. Здесь торговали не только цветами и фруктами. Говорят, что одним из самых популярных товаров на рынке были ежики, которых держали в домах для борьбы с грызунами и тараканами.

В XX веке стало очевидно, что оптовый рынок в центре города оставаться не может, поэтому в 1974 году он был переведен в новое здание (New Covent Garden Market) в районе Воксхолл на юго-западе Лондона. Так что теперь отправляться поутру за фруктами, овощами и срезкой цветов нужно туда – можно действительно увидеть и приобрести немало интересного. В старом же здании теперь торговые ряды и кафе, а по периметру пьяццы выступают уличные артисты. О былой славе Ковент-гарденского рынка напоминает барельеф на стене на углу улицы Саутгемптон-стрит (Southhampton Street), установленный лондонской гильдией фруктовщиков, а также памятная доска там же, посвященная осликам Ковент-гардена.

Вывели из центра Лондона и рыбный рынок, размещавшийся в здании с флюгерами в виде рыб на берегу Темзы. Теперь оно называется Old Billingsgate Market и используется для различных корпоративных мероприятий и больших вечеринок. Рынок же в 1982 году переместился из «старого» Сити в новый деловой район Кэнэри-Уорф. Если попасть туда с утра пораньше, то там вполне можно достать по дешевке и огромного лобстера, и устриц, и свежую рыбу.

А вот мясной рынок Смитфилд остался там, где и был, – в построенном в викторианскую эпоху красивом разноцветном здании в районе Фаррингдон в лондонском Сити. Здесь по-прежнему торгуют свежим мясом и птицей, перед Рождеством проводятся аукционы по продаже индеек. На рынок водят экскурсии, на которые надо записываться заранее и во время которых нужно быть готовым к общению с брутальными мясниками. Самые оживленные часы работы рынка – с 4 до 7 утра, после чего он впадает в легкий анабиоз. Зато окрестные пабы здесь открыты уже с 7 часов утра, и после посещения рынка можно побаловать себя английским завтраком со свежими сосисками и беконом.

Еще одной интересной традицией Смитфилда стал рождественский мясной аукцион. Утром в Сочельник, 24 декабря, огромная толпа собирается перед входом в лавку Hart of Smithfield, откуда в 10.30 утра начинается распродажа самых разных частей и остатков мясных туш. И хотя появление холодильников сняло насущную необходимость распродавать мясо перед выходными, традиция все равно живет. Продажа проходит в формате живого аукциона, но тем не менее можно по сходной цене получить неплохой кусок мяса аккурат к рождественскому столу.

Поскольку рынок Боро-маркет из «секретного» места Лондона уже давно превратился в проходной двор, он регулярно входит в самые разные «топы» и маршруты экскурсий, да и цены там достаточно высокие, есть смысл поискать и другие рынки, вполне возможно, что они окажутся всего в нескольких улицах от вас, просто работать будут, скорее всего, только по выходным.

Страсть к природе и к земле у британцев в крови. В Лондоне есть несколько аллотментов – это что-то типа российских огородных товариществ с маленькими участками земли (что характерно: почти не огороженных), где люди сажают грядку капусты или рядок подсолнухов. Не для того, чтобы прокормиться, а для услады души. Популярны и так называемые органические продукты – выращенные по традиционным технологиям, без применения химических удобрений и прочих ухищрений для улучшения товарного вида продукции.

История современных районных фермерских рынков началась в 1999 году, когда автор книг и статей о еде из США Нина Планк решила попытаться возродить в Британии культуру доставки свежих, оригинальных, экологически чистых продуктов непосредственно фермерами к потенциальным покупателям, которые бы такой подход оценили и были бы готовы заплатить чуть дороже за «настоящие» продукты.

Неудивительно, что первый такой рынок появился в Ислингтоне, который тогда был форпостом подобных инициатив в силу своей «продвинутости» (подробнее об этом – в главе «Как идет джентрификация Лондона»). За ним последовали подобные рынки в Ноттинг-хилле, Южном Кенсингтоне, Хайгейте, Брикстоне, Блэкхите и многих других районах. Всего их сейчас около 20, они работают раз в неделю, по субботам или воскресеньям, в первой половине дня, и управляются ассоциацией Лондонских фермерских рынков (London Farmers’ Markets). На них можно купить и попробовать самые необычные свежие товары: от разноцветной редиски и помидоров до молочных продуктов и грибов.

Многим известны также винтажные «блошиные» рынки Портобелло, Кэмден и Спиталфилдс, где можно прикупить массу занятных вещей, однако и они уже стали «притчей во языцех» у туристов. На Спиталфилдс, кстати, раньше тоже торговали фруктами, а по соседству до сих пор стоит здание бывшей Лондонской фруктовой биржи, но теперь эта торговля перенесена на восток города, в район Лейтон, на рынок с предсказуемым названием Нью-Спиталфилдс-маркет (New Spitalfields Market), а на старом Спиталфилдсе торгуют одеждой и аксессуарами от молодых дизайнеров. И не вздумайте фотографировать там, нежная творческая психика дизайнеров не выдерживает постоянных мыслей о том, что их идеи могут украсть.

Отдельного посещения стоит цветочный рынок на улице Колумбия-роуд на границе Шордича и Хакни (Columbia Road Flower Market). Там по воскресеньям торгуют цветами, рассадой и саженцами, и под конец дня можно по дешевке прикупить массу растений. Если сада или хотя бы балкона у вас нет, то это место достойно посещения только из-за своей красоты и оригинальности, какую порой не найти даже на Цветочном шоу в Челси. Сама улица Колумбия-роуд (произносится «КолАмбия») достойна отдельного внимания – на ней находится около 60 различных маленьких несетевых кафе, дизайнерских магазинчиков и винтажных лавок.

Во многих районах есть и более традиционные уличные рыночные ряды, в которых фруктами торгуют вперемешку с индийскими сари и пластмассовыми тазами. Есть такие рынки в Сохо, на улице Бервик-стрит (Berwick Street) и на улице Норт-энд-роуд (North End Road) недалеко от стадиона «Стамфорд Бридж» в Фулхэме. Известен и зажатый вдоль железной дороги между улицами Аксбридж-роуд и Голдхок-роуд рынок Шепердс-буш-маркет (Shepherds Bush Market), который все грозятся закрыть на реконструкцию, да так и не закроют. Иногда непосвященным бывает даже страшновато сунуть туда нос, не говоря уже о том, чтобы торговаться или стать завсегдатаями. Но лиха беда начало, при желании там можно найти дешевые, интересные и качественные товары. На Шепердс-буш-маркет, например, постоянно наведываются студенты расположенного неподалеку Колледжа моды Лондонского университета искусств, чтобы поискать там необычные ткани, ленты и украшения для своих дизайнерских экспериментов.

Высшим пилотажем лондонского рыночного искусства станет посещение так называемого «карбута» (car boot sale) – рынка, где антиквариат и ставшие ненужными домашние вещи – от смокингов и проигрывателей до видеокассет и подсвечников – распродают не профессиональные торговцы, а все желающие. Прилавком им часто служит багажник машины, откуда и пошло название этих ярмарок. Вход на карбут обычно платный – с продавцов берут побольше, с покупателей поменьше, деньги идут на организационные нужды и на благотворительность. Известен карбут во дворе одной из школ в районе Чизик (Chiswick School, Burlington Lane, London W4 3UN). Он обычно проводится в первое воскресенье каждого месяца, кроме января, а все вырученные от платы за участие и за вход средства идут на нужды школы.

Подобные продажи устраиваются почти в каждом лондонском районе и пользуются популярностью у местных жителей.

Еще одна популярная антикварная ярмарка проводится раз в квартал в парке у дворца Александра-палас (Alexandra Palace) на севере Лондона. Это место само по себе достойно отдельного посещения: здесь находится построенный в викторианские времена «народный дворец» – его брат-близнец Кристал-палас (Crystal Palace) расположен на юге Лондона. Отсюда было налажено первое в мире регулярное телевизионное вещание, а с холма, на котором стоит дворец, открываются шикарные виды Лондона.

5. Тематические прогулки по Лондону

Большинство путеводителей по Лондону и другим городам строится по территориальному принципу, район за районом, улица за улицей. В этом заключается утилитарная польза данного жанра литературы. Я же решил скомпоновать материал в данном разделе по темам и интересам, показать историю и современность города через парки и старинные поместья, кино и футбол, литературу и театр, детей и животных, олимпийское наследие и русское присутствие. Эти прогулки – скорее не строго размеченные маршруты, а темы для исследований, к которым можно возвращаться снова и снова, дополняя и расширяя их новыми открытиями и познаниями.

В этой книге я сознательно обхожу вниманием достопримечательности из школьных учебников и глянцевых журналов, хотя нисколько не умаляю их исторических, архитектурных и культурных достоинств. Я предполагаю, что у читателей этой книги обязательная программа, скорее всего, уже позади, поэтому гораздо интереснее сосредоточиться на произвольной, разорвать шаблоны и открыть для себя что-то новое, проникнуть в лондонскую историю и современность на слой глубже. Я также старался включить в свои рассказы как можно больше мест с относительно свободным доступом и бесплатным или, по крайней мере, недорогим посещением. Лондон, несмотря на свою известную во всем мире дороговизну, предоставляет возможность открывать себя, тратя на это скорее время, интерес и усердие, чем деньги.

Лондонские парки

Благодаря художественной и публицистической литературе лондонские парки прославились далеко за пределами Лондона. В основном, когда говорят о лондонских парках, имеют в виду восемь Королевских парков (Royal Parks), среди которых – Кенсингтонские сады, Грин-парк, Сент-Джеймсский парк, Риджентс-парк, Ричмонд-парк и некоторые другие. Однако этим дело далеко не ограничивается, и в каждом районе имеются более мелкие, но не менее интересные муниципальные парки и скверы, а также частные сады и зеленые зоны, в которые можно попасть не всегда и не всем, но периодически такие шансы предоставляются.

В этой главе мы попробуем вместе с вами отыскать несколько интересных уголков в Королевских парках, а также отправиться в путешествие по малоизвестным паркам и скверам столицы.

Несколько слов о времени работы парков – оно зависит от сезона и продолжительности светового дня. Летом парки открыты дольше, зимой – меньше, при входе стоит обратить внимание на таблицу или часики со стрелками, которые указывают время закрытия, чтобы потом не пришлось перелезать через забор, как однажды довелось автору этих строк, загулявшемуся после заката в Кенсингтонских садах.

В Гайд-парке, когда уже кажется, что все исхожено, стоит поискать кладбище домашних животных, которое прячется за сторожкой у въезда в ворота Victoria Gate с улицы Bayswater Road. Кладбище существовало всего 20 с небольшим лет в конце XIX века, однако там успели захоронить около 300 домашних питомцев, в основном собак, и, читая эпитафии на миниатюрных могильных плитах, поневоле понимаешь, почему про британцев часто говорят, что они животных любят больше, чем детей.

На другой стороне Гайд-парка – между кафе у окончания озера Серпентайн и розовым садом – раскинулась целая березовая роща из деревьев этого рода, собранных со всего мира. Привыкшие к одному-двум типам берез, мы вдруг видим их во всем разнообразии – с разрезными листьями, красно-кирпичной корой и совершенно разными кронами. В Сент-Джеймсском парке стоит высмотреть пеликанов, которые живут на озере в центре парка – они происходят из России, первая пара птиц была доставлена в Лондон еще в конце XVII века в качестве подарка царя Алексея Михайловича королю Карлу II.

В Ричмонд-парке, помимо оленей, проката велосипедов и невероятного ощущения простора, никак нельзя пропустить две вещи. Во‑первых, это плантация Изабеллы (Isabella Plantation) – своего рода сад в парке, с красивейшими азалиями и рододендронами, которые цветут в мае, и множеством других прекрасных растений. Во‑вторых, это холм King Henry’s Mound, с которого, по не соответствующему действительности преданию, Генрих VIII ждал сигнала из Тауэра о казни его жены Анны Болейн. Сейчас на холме установлена подзорная труба, с помощью которой прямо по курсу через прорезь в кустах можно лицезреть купол собора Святого Павла, – завораживающая перспектива!

Побывав в Риджентс-парке, непременно стоит отыскать секретный сад к северо-востоку от круглой дороги Inner Circle. Официально он называется St John’s Lodge Garden, но в первый раз отыскать его не так просто. Зато когда отыщете – вам откроется тихий и немноголюдный уголок с регулярной планировкой, утопленными в выстриженных нишах кустов скамейками, благоухающими ирисами и розами, а также укромными уголками-альковами.

В Холланд-парк на западе Лондона кто-то приходит посмотреть на павлинов, кто-то – полюбоваться розами, кто-то – поиграть в футбол. Но особое внимание стоит обратить на оперные представления летом и на уникальный японский сад – Киото-гарден (Kyoto Garden) с самыми разными видами японских деревьев, прудом с жирными карпами, каменным мостиком через него, а также открытым в 2012 году минималистичным садиком Фукусима-гарден (Fukushima Garden) в память о жертвах природной катастрофы 2011 года.

А вот самый старый в Великобритании публичный японский сад спрятан позади бывшего Телевизионного центра ВВС (Television Centre) в районе Уайт-сити. Он был разбит в 1910 году и приурочен к проведению здесь крупной британо-японской выставки. К своему 100‑летию сад был обновлен и восстановлен, и теперь там можно найти и журчащий ручей с водопадом, и бордовые клены, и шелестящий на ветру бамбук, и сад камней – словом, все или почти все, как в Японии.

На берегу Темзы в районе Патни раскинулся Бишопс-парк (Bishop’s Park). Свое название он получил от располагавшейся здесь же резиденции епископа Лондона – Фулхэмского дворца (Fulham Palace). Сейчас полупустой дворец открыт для бесплатного посещения – посетителей встречает мрачноватый тюдоровский внутренний двор с кирпичными фасадами с характерным орнаментом, к которому уже были пристроены более поздние дополнительные помещения. Примечателен окруженный кирпичными стенами сад с разнообразием цветов и других растений. Окружающий же непосредственно территорию дворцовой усадьбы Бишопс-парк примечателен своими вековыми платанами – одними из самых высоких в Лондоне, неповторимыми видами на реку и мини-пляжем с мелким «лягушатником» для детей.

Каждый год в середине июня в Лондоне проходит Уикенд открытых садов‑скверов (Open Garden Squares Weekend), когда частные сады и скверы открывают свои обычно закрытые двери для посетителей, а публичные сады и парки придумывают дополнительные мероприятия и показывают свои укромные уголки.

Лондонские частные скверы (в буквальном переводе, сады-площади, garden squares) – явление довольно уникальное. Оно возникло в ходе планировки городской застройки состоятельных районов в XIX веке, когда дома строились по периметру прямоугольника, а в середине разбивался сквер, окруженный оградой. Доступ в сквер имеют только жильцы окрестных домов, у которых есть ключи от калитки. Внутренности этих скверов могут варьироваться – от простых газонов до замысловатых цветников, водоемов, оранжерей и детских площадок. Билет на Уикенд открытых садов позволяет посетить все входящие в программу зеленые зоны, однако лучше спланировать маршрут и рассчитать свои силы заранее.

В числе того, что можно посетить, – очень необычный сад, разбитый на нескольких баржах, пришвартованных у берега Темзы на южном берегу реки примерно в полукилометре к востоку от Тауэрского моста (точное название – Tower Bridge Moorings, вход с улицы Mill Street). Передвигаясь с баржи на баржу по шатким мосткам среди зарослей трав, цветов и кустиков, добираешься до импровизированного кафе, где можно выпить лимонад или чай с пирожным или печеньем, испеченным жильцами барж.

Еще один необычный по своей масштабности сад размещается на крыше здания по адресу 99 Kensington High Street. Это Кенсингтонский сад на крыше (Kensington Roof Gardens), который принадлежит группе компаний Virgin (о чем свидетельствуют развевающиеся флаги с соответствующим логотипом). Вход на крышу бесплатный, нужно лишь поинтересоваться на ресепшене (вход с боковой улицы Derry Street), открыто ли, поскольку пространство часто арендуют под частные мероприятия – от корпоративных приемов до вечеринок Женской теннисной ассоциации, где можно встретить и Серену Уильямс с Марией Шараповой. Поднявшись на лифте на самый верх здания, вы попадете в реальный ландшафтный сад, с настоящими деревьями, прудом с дюжиной фламинго, двориком с террасами в средиземноморском стиле, кирпичными перголами и рестораном. И все это – под открытым небом на высоте нескольких десятков метров над землей.

Ну а если вновь сойти на землю и переместиться в район Мэйфейр, то за помпезной улицей Маунт-стрит с ее частными картинными галереями и чинными ресторанами можно обнаружить небольшой тенистый парк Маунт-стрит-гарденс (Mount Street Gardens) с, пожалуй, рекордным количеством скамеек на квадратный метр – они здесь стоят просто длинными рядами вдоль практически всех дорожек. Сидя на одной из скамеек, можно любоваться разноцветными кирпичными домами вокруг и строить планы насчет собственного дома или квартиры мечты.

В Сити стоит не пропустить почти что незаметный парк, спрятавшийся в окрестностях улицы Литтл-Британ (Little Britain), прямо напротив Главного почтамта (General Post Office) с памятником Роуленду Хиллу (подробнее о нем в главе «Как ориентироваться в улицах и адресах»). Парк так и называется: Парк почтальона (Postman’s Park). Его главной достопримечательностью является сооруженная на рубеже XIX и XX веков стена почета в честь простых лондонцев, прославившихся своими личными поступками и героизмом. В основном чтили тех, кто погиб сам, спасая утопающих или жертв пожаров. Некоторым из героев было всего по 10–12 лет. Стена, состоящая из кафельных плиток-табличек под деревянным козырьком, также фигурирует в художественном фильме 2004 года «Близость» (Closer), который снимался в Лондоне и прославил несколько его интересных мест.

На севере района Мэрилебон есть несколько зеленых уголков. Но особый интерес представляет парк с названием «Сад покоя» (Garden of Rest), раскинувшийся на месте снесенной ныне церкви Святой Марии-ле-Борн, то есть церкви святой Марии на реке Борн – от нее и произошло впоследствии название района. Церковь простояла на этом месте с 1400 года, несколько раз перестраивалась и была окончательно демонтирована после Второй мировой войны. В ней в 1606 году женился Фрэнсис Бэкон, в 1788 году крестился лорд Байрон, а в 1803 году крестил свою дочь Горацию адмирал Нельсон. Сейчас же на месте церкви – небольшой парк, где сохранились могильные плиты, но атмосфера совсем не мрачная, скорее наоборот. Сюда приходят на ланч сотрудники соседних офисов, заходят посидеть на скамейках посетители окрестных магазинов.

Интересно, что под управлением Королевских парков находится и Бромптонское кладбище (Brompton Cemetery) в районе Челси, которое существует уже без малого 170 лет. Это одно из кладбищ так называемой «Великолепной семерки» Лондона, основанных в середине XIX века для того, чтобы справиться с быстро растущим количеством людей в городе. Сейчас здесь хоронят крайне редко, поэтому в основном Бромптонское кладбище – это мемориал в честь ровесников викторианской эпохи и начала ХХ века.

Каждый год на кладбище устраивается День открытых дверей. Да-да, не смейтесь на этом месте, ибо британцы к теме смерти и памяти относятся с гораздо большей легкостью и каким-то светлым позитивом. Старинные кладбища по своему предназначению ближе к паркам: здесь пролегают маршруты пробежек и прогулок, люди приходят сюда поразмышлять и почитать на скамейке, а кто-то и вовсе устраивает пикники.

В день открытых дверей эксурсоводы рассказывают о знаменитых людях, нашедших здесь свой последний приют и покой. Показывают ручных птиц и напоминают о фильмах, декорацией для которых стало кладбище. Например, здесь снимались вышедшие несколько лет назад на экраны фильмы «Громобой» Джеффри Сакса и «Шерлок Холмс» Гая Ричи.

Звезд мирового масштаба среди могильных надгробий вы здесь, пожалуй, не отыщете. Но тут покоятся основатель музея Виктории и Альберта и изобретатель рождественской открытки Генри Коул; предводительница британских суфражисток Эммелин Панкхерст; один из первых в истории мировой журналистики профессиональных военных репортеров, освещавших Крымскую войну (и коронацию Александра II в Москве), Уильям Говард Расселл и многие другие люди, имена которых не всем знакомы, но которые добились немалого в эпоху «золотого века» Британии.

Почти у самого входа – могила писателя Брэндона Томаса, автора пьесы «Тетушка Чарли», которая известна всем в России по снятому по ней фильму «Здравствуйте, я ваша тетя!». Надгробия на многих могилах выполнены по индивидуальным проектам, и в них чувствуется дух некоего викторианского имперского «арта». Также есть предание, что детская писательница Беатрикс Поттер, жившая неподалеку, часто гуляла по кладбищу и позаимствовала имена для многих своих героев с надгробных плит и памятников.

На Бромптонском кладбище покоятся основатель и первый глава футбольного клуба «Челси», территория которого примыкает непосредственно к кладбищу. В день открытых дверей можно попасть и в обыкновенно закрытые для посетителей катакомбы. Здесь за железными решетками гробы полуторавековой давности. В какой-то момент в среде творческой интеллигенции викторианской Англии вдруг возникла мода на открытые захоронения в катакомбах по примеру римских. Идея заключалась в том, чтобы почитатели памяти тех или иных людей приходили сюда и были «ближе» к усопшим в прямом и переносном смысле, читали над их гробами мадригалы и все такое. Мода быстро доказала свою непрактичность и негигиеничность, многие заготовленные в катакомбах ниши так и остались незаполненными.

Ну и завершить этот короткий, далеко не полный рассказ о лондонских парках снова хочется там, где мы его начали, – в Гайд-парке, а точнее, в его северо-восточном углу, недалеко от Мраморной арки. Действительно, еще со школы мы слышали, что есть в лондонском Гайд-парке такой знаменитый Уголок ораторов (Speaker’s Corner), куда может прийти любой желающий и сказать речь о том, что его волнует.

Чтобы увидеть в этом уголке ораторов, нужно прийти туда в полдень в воскресенье. Потенциальным ораторам необходимо иметь при себе любое возвышение, будь то ящик из-под апельсинов или стремянка из чулана. Но при ближайшем рассмотрении серьезных ораторов вы там не найдете. Там будут в основном маргинальные личности, которые станут вас «грузить» альтернативной религиозной проповедью либо просто изложением своего видения окружающего мира.

Однако так мирно тут было далеко не всегда. В 1855 году Гайд-парк стал центром лондонских беспорядков – рабочие протестовали против закона о запрете торговли по воскресеньям, когда у них был единственный выходной. Карл Маркс назвал их началом английской революции.

В 1866 и 1867 годах Лига реформ, поддерживавшая идею всеобщего избирательного права, организовала массовые митинги в парке, участники которых сожгли вековое дерево (на месте него сейчас мозаичный мраморный монумент), прозванное Деревом реформаторов. На его обугленном стволе впоследствии вывешивали объявления о демонстрациях, которые проходили на этом месте, как раз там, где сейчас и располагается Уголок ораторов.

Беспорядки и агитация за демократические реформы логично привели и к требованию права на самовыражение в Гайд-парке. Закон о регулировании деятельности парков 1872 года делегировал право определять место для подобных акций администрации парка, отобрав его у центрального правительства.

С тех пор на протяжении нескольких десятилетий Уголок ораторов стал традиционным местом для публичных выступлений и дебатов, а также главной площадкой для протестов и массовых собраний в Британии. По примеру Гайд-парка подобные уголки появились в нескольких парках Лондона и других городов страны.

Среди тех, кто в разные годы обращался с трибуны Уголка ораторов к лондонской публике, были Карл Маркс, Владимир Ленин, Джордж Оруэлл и другие. Однако в последние десятилетия, как я и говорил выше, Уголок ораторов в основном оккупируют малоизвестные личности, стремящиеся к самовыражению, он утратил свое значение общественно-политической трибуны.

Лондон литературный

Литературная история Лондона могла бы дать материала на целое собрание сочинений, поскольку Лондон на протяжении веков был и городом, где жили и творили писатели и поэты, и местом действия для многих литературных произведений. Рамки этой книги не позволяют охватить всего, что написано о Лондоне и в Лондоне, поэтому остановимся лишь на нескольких интересных и показательных примерах из «золотого» для литературы XIX века.

Толпы туристов и местных жителей, проходящих ежедневно по Вестминстерскому мосту, не всегда замечают небольшую металлическую табличку на парапете моста с текстом стихотворения английского поэта-романтика Уильяма Вордсворта, которое так и называется «Сонет, написанный на Вестминстерском мосту, 3 сентября 1802 года»:

Нет зрелища пленительней! И в ком

Не дрогнет дух бесчувственно-упрямый

При виде величавой панорамы,

Где утро – будто в ризы – все кругом

Одело в Красоту. И каждый дом,

Суда в порту, театры, башни, храмы,

Река в сверканье этой мирной рамы,

Все утопает в блеске голубом.

Нет, никогда так ярко не вставало,

Так первозданно солнце над рекой,

Так чутко тишина не колдовала,

Вода не знала ясности такой.

И город спит. Еще прохожих мало,

И в Сердце мощном царствует покой.[4]

Несмотря на дату в заглавии, считается, что поэта вдохновил вид, представший его взору ранним утром 31 июля 1802 года, когда они с сестрой Дороти выезжали из города и она сделала запись об этом в своем дневнике.

Надо отметить, что Вестминстерский мост, с которого любовался Лондоном Вордсворт, – это вовсе не тот мост, что находится на этом месте сейчас. Зеленый арочный мост был возведен на месте своего предшественника лишь в 1862 году. Совсем по-другому выглядел в 1802 году и Вестминстерский дворец, который еще не пережил пожара 1834 года. Однако несмотря на изменчивость реалий, слова поэта-романтика XIX века звучат вполне актуально и двести с лишним лет спустя.

Пожалуй, двумя главными летописцами Лондона XIX века были и остаются Чарльз Диккенс и Артур Конан Дойл, по романам и рассказам которых до сих пор можно в подробностях восстанавливать детали жизни разных периодов викторианской эпохи и прокладывать целые маршруты по городу. Несмотря на то что Диккенс родился в Портсмуте, а Конан Дойл – в Эдинбурге, оба они (особенно Диккенс) провели значительную часть своей жизни в Лондоне, сумев досконально изучить лондонскую жизнь, а самое главное – положить на бумагу свои наблюдения.

Диккенс признан первым и, бесспорно, величайшим мастером «городского романа». Его книги составили своеобразный атлас жизни столичного мегаполиса того времени. Диккенс был известен своей бессонницей, из-за которой он часто отправлялся на ночные прогулки по городу, во время которых смог приобрести энциклопедические знания о нем и его обитателях, подслушать их разговоры на разных наречиях и придумать новые сюжетные линии для своих книг.

Писатель постоянно обращался в своей общественной и литературной деятельности к различным «болевым» точкам города – от долговых тюрем и «потогонных» фабрик с использованием детского труда до бюрократии, для символического обозначения которой Диккенс придумал и по сей день использующийся термин «красная лента» (red tape) – в Англии в те времена красными лентами перевязывали официальные бумаги.

Со многими из этих явлений Диккенсу и его семье пришлось столкнуться лично. Его отец попал в долговую тюрьму Маршалси на юге Лондона в 1824 году за долг булочнику. Тюрьма была снесена еще в XIX веке, при жизни Диккенса, когда он заканчивал свой роман «Крошка Доррит», где как раз и фигурирует эта долговая тюрьма. Сейчас на ее месте стоит районная библиотека по адресу 211 Borough High Street, через дорогу – переулок Little Dorrit Court и небольшой зеленый скверик, названный в честь Крошки Доррит, а все, что осталось от тюрьмы, – это ее южная кирпичная стена, которая идет вдоль улочки Angel Place. На доме на углу улиц Chandos Place и Bedford Street близ Ковент-гардена установлена памятная доска: там после заключения отца в долговую тюрьму Диккенс подростком работал на фабрике по изготовлению ваксы.

Там же, в Ковент-гардене, сохранился дом, где писатель жил и издавал свой журнал «Круглый год» в последние десять лет перед своей смертью в 1870 году. На нижних этажах этого здания (26 Wellington Street) сейчас располагается достаточно посредственное кафе, названное именем Диккенса. А официальный музей писателя находится в доме по адресу 48 Doughty Street, где он прожил первые два года после своей женитьбы в конце 1830‑х годов.

Артур Конан Дойл прожил в Лондоне не так уж и много, переезжая с места на место по всей Великобритании в течение всей жизни, однако места, связанные с его пребыванием в Лондоне, можно легко найти благодаря памятным доскам. Одна из них установлена по адресу 2 Upper Wimpole Street в районе Мэрилебон, где Конан Дойл открыл свою офтальмологическую практику в 1890 году. Именно отсюда он начал писать рассказы о Шерлоке Холмсе для журнала Strand Magazine, сделавшие и писателю, и журналу мировое имя. Позже семья Конан Дойла переехала дальше от центра, в район Южный Норвуд, где поселилась по адресу 12 Tennison Road – дом сохранился до сих пор.

Еще одна важная памятная доска установлена на здании отеля Langham на улице Portland Place (напротив нынешнего здания Вещательного дома Би-би-си). Именно там 30 августа 1889 года ужинали Конан Дойл и Оскар Уайлд в компании управляющего редактора американского журнала Lippinscott’s Monthly Magazine Джозефа Стоддарта, который хотел познакомить американскую читающую публику с современными британскими авторами. В 1890 году именно в этом журнале увидели свет «Знак четырех» Конан Дойла и «Портрет Дориана Грея» Уайлда. Много лет спустя Конан Дойл в своих мемуарах назовет этот ужин «золотым вечером» своей жизни.

Недалеко отсюда Конан Дойл поселил и главных героев своих романов и рассказов – Шерлока Холмса и доктора Ватсона. Дом под вымышленным номером 221B на самом деле сейчас находится по адресу 239 Baker Street, где располагается популярный у иностранных туристов, особенно из России и Азии, Музей Шерлока Холмса. Фанатам «шерлокианы» побывать там хотя бы раз стоит, остальным можно довольствоваться магазином на первом этаже, расположившемся в просторной гостиной, где в какой-то момент наряду с портретами известных британских актеров, в разные годы исполнявших роли Холмса в кино– и телепостановках, появился портрет и Василия Ливанова, сыгравшего знаменитого сыщика в советской версии «шерлокианы».

Долгие годы располагавшаяся по соседству штаб-квартира банка Abbey National (которому принадлежал адрес 221 Baker Street) держала в штате секретаря, отвечавшего на письма, адресованные Холмсу. Автор этой книги сам получил подобный ответ в 1991 году на фирменном бланке банка с адресом и профилем Шерлока Холмса. Впоследствии после многолетнего спора за право получать почту на этот адрес между банком и музеем оно все-таки перешло к музею, поскольку банк выехал из здания и оно было перестроено в жилые апартаменты.

Район Мэрилебон детально фигурирует в произведениях о Шерлоке Холмсе. Например, в рассказе «Голубой карбункул» содержится подробное описание маршрута от дома Холмса и Ватсона до рынка в Ковент-гардене, где герои разыскивали продавца рождественских гусей. «Четко и гулко раздавались по улицам наши шаги. Мы шли по Уимпол-стрит, Харли-стрит, через Уигмор-стрит, вышли на Оксфорд-стрит и через четверть часа были в Блумсбери, возле трактира «Альфа», скромного заведения на углу одной из улиц, ведущих к Холборну… Мы пересекли Холборн, пошли по Энделл-стрит и через какие-то трущобы вышли на Ковентгарденский рынок»[5].

Близ Ковент-гардена и бывшей редакции журнала Strand Magazine по адресу 100 Strand располагается один из старейших ныне действующих ресторанов традиционной английской кухни «Симпсонс» (Simpson’s‑in-the-Strand) в здании отеля «Савой» (Savoy). Ресторан сам по себе легендарный – он считается колыбелью современных шахматных турниров (подробнее об этом в главе «Лондон олимпийский и спортивный»), а также особенной манерой подачи блюд, которая существует уже более 150 лет. Ресторан специализируется на жаренном на огне мясе, которое подвозят к столикам на серебряных тележках и нарезают прямо на глазах у гостей.

Существующий с 1828 года ресторан на протяжении многих десятилетий был также средоточием посиделок писателей и политиков, включая Диккенса и британских премьеров Бенджамина Дизраэли и Уильяма Гладстона, и местом заседания всевозможных литературных клубов. Писатели ценили здешнюю кухню, например, Пелам Вудхаус однажды назвал ресторан «умиротворенным храмом еды».

Конан Дойл сделал завсегдатаями этого ресторана и Холмса с Ватсоном. В рассказе «Знатный клиент» он приводит своих героев туда дважды: «В тот же вечер мы, как было условлено, встретились у Симпсона. Сидя за маленьким столиком у парадной витрины и глядя на Стрэнд, где ключом била жизнь, Холмс рассказал мне о некоторых событиях прошедшего дня». И затем: «Я вновь встретился с Холмсом лишь следующим вечером, когда мы опять обедали в нашем ресторанчике на Стрэнде»[6].

Шерлоковедам интересно будет отправиться и в расположенный неподалеку – на углу улиц Northumberland Street и Craven Passage – паб «Шерлок Холмс» (The Sherlock Holmes). Когда-то в этом здании располагался отель «Нортумберленд» (Northumberland Hotel), да-да, тот самый, где останавливался во время своего приезда в Лондон сэр Генри Баскервиль и где были украдены два его ботинка.

Сейчас паб является местом паломничества почитателей знаменитого детектива и неофициальным музеем. Предметы для экспозиции были приобретены в 1950‑е годы после завершения мирового турне экспонатов проводившегося в Лондоне «Фестиваля Британии», и в сотрудничестве с потомками Конан Дойла был оформлен кабинет Шерлока Холмса. Здесь с неизменными склянками для химикатов и скрипкой соседствуют чучело головы «собаки Баскервилей» и кучка земли с Рейхенбахского водопада. В самом пабе можно выпить пинту эля «Шерлок Холмс», а все блюда в меню называются именами героев книг Конан Дойла или киноактеров, сыгравших Холмса в разное время, – от воскресного ростбифа доктора Ватсона и мясного пирога миссис Хадсон до супа Джереми Бретта и запеченного камамбера Роберта Дауни-младшего.

В современном фильме о Шерлоке Холмсе режиссера Гая Ричи появляется и заметное серое здание на улице Пэлл-Мэлл, спроектированное, кстати, тем же архитектором Чарльзом Барри, что и здание британского парламента. В нем располагается один из старейших лондонских джентльменских клубов – «Реформ-клуб» (The Reform Club), который в XIX веке был неофициальной штаб-квартирой Либеральной партии и оплотом литераторов. В XX веке он был явочным местом в шпионских романах Грэма Грина, в XXI веке дважды фигурировал в фильмах про Джеймса Бонда, но больше всего это здание известно по другому поводу. Членом «Реформ-клуба» был Филеас Фогг – главный герой книги Жюля Верна «Вокруг света за 80 дней». Именно отсюда он отправился в свое кругосветное путешествие и сюда же вернулся спустя ровно 80 дней. С тех пор от «Реформ-клуба» стартовало немало экспедиций, повторяющих в той или иной мере вояж жюльверновского героя.

В районе Челси любителям английской литературы будет небезынтересно отыскать отмеченные круглыми синими досками дома, где в разное время жили Джером К. Джером (104 Chelsea Gardens, Chelsea Bridge Road), Агата Кристи (58 Sheffield Terrace) и Алан Александер Милн (13 Mallord Street).

Лондон медийный

В течение нескольких веков Лондон укреплял свою славу мировой медийной столицы. В 1702 году здесь появилась первая в Британии ежедневная газета «Дейли курант» (The Daily Courant); в XVI–XX веках расцвела и увяла «Империя Флит-стрит» (по одноименному учебнику историю британской печати учило не одно поколение студентов‑журналистов, включая мое); именно из Лондона в 1927 году начала вещание старейшая и самая большая в мире национальная телерадиовещательная компания – Британская вещательная корпорация Би-би-си (British Broadcasting Corporation, BBC).

Еще Шерлок Холмс говаривал, что «шрифт «Таймс» ни с чем не возможно спутать». Эта книга пишется шрифтом Times New Roman, который был создан в 1931 году как раз для одноименной газеты и хотя больше не используется ею, вошел в обиход у компьютерных пользователей разных стран. Лондонские СМИ в прямом и переносном смысле стали и остаются законодателями мод в медийном мире.

Медийная карта Лондона заслуживает внимания, даже если вы далеки от журналистики. Она интересна и с точки зрения истории, и с точки зрения архитектуры.

Перед тем как пройтись по знаменитой Флит-стрит, стоит свернуть в неприметный переулок Мэгпай-эллей (Magpie Alley), дословно – Сорочья аллея, ведь кому носить новости на хвосте, как не сорокам! На вымощенной плиткой стене здания здесь рассказана краткая история развития британской печати с датами и картинками всевозможных типов печатной прессы и курьезными цитатами о событиях минувших дней.

На самой Флит-стрит стоит обратить внимание на дом номер 46, на первом этаже которого теперь расположена французская пекарня Le Montmartre, но на фасаде до сих пор сохранились надписи о том, что находилось в этом здании раньше, а именно – London News Agency.

Чуть дальше вниз по улице, по левой стороне, друг за другом стоят два огромных, внесенных ныне в список архитектурных памятников здания – бывшие редакции газет «Дейли телеграф» (Daily Telegraph) в доме 135–141 и «Дейли экспресс» (Daily Express) в доме 120–129. Глядя на редакцию «Дейли экспресс», невольно поражаешься тому, насколько современным выглядит построенное в 1932 году здание из стекла и металла. Теперь в этих зданиях размещается американский инвестиционный банк Goldman Sachs.

Редакции стали покидать Флит-стрит в конце XX века, когда стало очевидно, что новые типографские мощности и разросшиеся редакции с множеством электронной техники нуждаются в больших помещениях. Эти переезды не всегда проходили гладко – в 1986 году в Лондоне возник многомесячный протест типографских работников, не желавших мириться с заменой своего труда офсетными печатными станками. Они возражали против переезда в новый медиа-комплекс в районе Уоппинг редакций газет «Таймс» и «Сан», принадлежавших медиа-магнату Руперту Мердоку. Конфликт, вошедший в историю как «Уоппингский диспут», наряду с забастовкой шахтеров 1984–1985 годов стал поворотной точкой во взаимоотношениях работодателей, профсоюзов и правительства Великобритании, которым в то время руководила Маргарет Тэтчер.

Последним с Флит-стрит выехало крупное информационное агентство Рейтер (Reuters), штаб-квартира которого теперь находится в деловом районе Кэнэри-Уорф. Некоторые редакции остались или впоследствии вернулись в центр Лондона, но не на Флит-стрит. Однако в районе этой улицы по-прежнему базируются некоторые менее крупные медийные, коммуникационные и издательские компании.

Рядом с Флит-стрит стоит и журналистская церковь Святой Бригитты (St Bride’s Church), отстроенная в своем современном виде после Великого лондонского пожара сэром Кристофером Реном (среди его церквей по высоте она уступает только собору Святого Павла) и похожая по своему внешнему виду на свадебный торт. Эта церковь по сей день популярна для различных церемоний – от свадеб до похорон – у представителей креативных индустрий. В 2009 году, например, здесь хоронили внука знаменитого основателя психоанализа Зигмунда Фрейда (и по совместительству брата художника Люсьена Фрейда), политика и журналиста сэра Клемента Фрейда.

Символично, что именно на Флит-стрит находится и Высокий суд Лондона (Royal Courts of Justice), олицетворяя собой как бы единение в поиске правды между третьей и четвертой ветвями власти. Чтобы посетить судебное заседание или просто побродить по запутанным коридорам старинного здания суда, не требуется предъявления никаких документов или предварительной записи. У здания почти постоянно дежурят репортеры, освещающие различные громкие дела. Одним из таких дел был процесс над основателем портала скандальных разоблачений Wikileaks Джулиана Ассанжа.

Сам Ассанж некоторое время жил в здании журналистского клуба Frontline Club на улице Норфолк-плейс (13 Norfolk Place) недалеко от вокзала Паддингтон. Там проводится немало различных журналистских и правозащитных мероприятий, имеется выставка артефактов, связанных с работой журналистов в зонах военных действий, начиная со времен Крымской войны. Клуб стал известен и тем, что в его стенах в 2006 году последний раз публично выступил Александр Литвиненко. Основатель клуба, бывший военный журналист-фрилансер Вон Смит одновременно был и поручителем Ассанжа. Впоследствии печально известный австралиец перекочевал в посольство Эквадора близ универмага «Хэрродс» (3 Hans Crescent), где его постоянно стали стеречь несколько дежуривших у здания полицейских.

Участвовавшая в публикации разоблачительных дипломатических донесений газета «Гардиан» (Guardian) сама родом не из Лондона, а из Манчестера. Однако Лондон стал ее вторым домом. С одной стороны, «Гардиан» известна своими левыми взглядами, с другой стороны – это одна из самых прогрессивных медийных организаций не только в Лондоне, но и далеко за его пределами. Несколько лет назад редакция «Гардиан» перебралась в новое стеклянное здание Кингс-плейс (Kings Place), на нижних двух этажах которого находится один из лучших в Лондоне концертных залов классической музыки, а также выставочное пространство для бесплатных экспозиций современных художников.

Также по инициативе «Гардиан» неподалеку от редакции, в здании бывшего железнодорожного товарного склада Midland Goods Shed недавно было устроено новое креативное пространство с различными выставками, кафе, площадками для дебатов и других событий. Таким образом, газеты стремятся освоить новое для них амплуа в электронно-мультимедийном XXI веке и вновь стать центром притяжения, каким когда-то были для Лондона кофейни, где читали вслух газеты и обсуждали последние новости (подробнее об этом в главе «Кофе и чай в жизни Лондона»).

Говоря о британских медиа, невозможно обойти вниманием Би-би-си, чей логотип является одним из самых узнаваемых и уважаемых в мире. Через пять лет после своего основания, в 1932 году, Би-би-си стала вести свои передачи из Вещательного дома (Broadcasting House) в районе Мэрилебон. Здание Вещательного дома представляет собой примечательный образец архитектуры арт-деко, построенный с учетом всех нужд радио. На его фасаде можно рассмотреть героев шекспировской «Бури», а после реконструкции в начале 2000‑х годов у здания появилось новое современное крыло с огромной студией. По вечерам здание подсвечено синим светом и выглядит весьма футуристично, а в декабре внутренний двор с названиями экзотических географических точек земного шара также украшает огромная рождественская елка.

Внутрь здания можно попасть двумя способами – либо записаться на официальную экскурсию, либо зарегистрироваться через интернет-сайт Би-би-си (http://www.bbc.co.uk/showsandtours/tickets/) на запись одной из передач, что само по себе является непередаваемым опытом погружения в магический мир звучащего слова.

Записи передач проходят не только в Радиотеатре главного здания Би-би-си. Студии разбросаны по окрестностям, и каждая из них примечательна по-своему: Королевская академия драматического искусства (RADA) близ Гудж-стрит, Шоу-театр (The Shaw Theatre) на Юстоне и особенно музыкальные студии в районе Майда Вейл (Maida Vale Studios), которые когда-то служили конькобежным катком, а в 1960‑е годы там записывались для Би-би-си легендарные The Beatles.

Особняком стоит здание на Олдвиче, известное как Буш-хаус (Bush House) и в течение 70 лет являвшееся штаб-квартирой Всемирной службы Би-би-си (BBC World Service). История его включает в себя немало славных страниц – от обращений французского генерала Шарля Де Голля в годы Второй мировой войны до знаменитых передач о западной музыке Севы Новгородцева на Русской службе Би-би-си в годы «холодной войны» и перестройки. Здание Буш-хауса, которое было построено в 1925 году как символ британо-американской торговли и считалось одним из самых дорогих на тот момент, принадлежит японскому владельцу и недавно после массивной реконструкции было передано под общежитие находящегося неподалеку Кингс-колледжа.

Лондон по праву может считать себя и «колыбелью» телевидения. Прежде всего благодаря настойчивым и не всегда успешным экспериментам шотландского инженера Джона Бэрда. Он жил и работал в доме на улице Фрит-стрит в Сохо (22 Frith Street), где сейчас установлена мемориальная доска в честь первой в мире демонстрации телевидения, хотя таких «первых» моментов в цепочке опытов Бэрда было немало.

Свой первый телевизор «пионер телевидения» Бэрд смастерил, в числе прочего, из коробки для шляпы, жестянки для чая, пары ножниц, иголок и линз от велосипедных фар. Весной 1925 года он в течение трех недель демонстрировал движущиеся силуэты посетителям универмага «Селфриджес», а осенью сумел передать «картинку» с изображением лица живого человека, которым стал 20‑летний конторский служащий Уильям Эдвард Тейнтон.

Бэрд пытался популяризировать свое изобретение через прессу. В редакции «Дейли экспресс» от него отшатнулись, как от сумасшедшего, но уже в январе 1926 года у себя дома он устроил публичный показ телепередачи для членов Королевского Института и репортера «Таймс». В 1928 году Бэрд произвел первую в мире передачу цветного изображения, а затем и стереоскопического. Он также осуществил первую в Британии передачу изображения на дальнее расстояние (из Лондона в Глазго) и первую трансатлантическую трансляцию, а также первую телепередачу на Би-би-си и первую телетрансляцию скачек в 1931 году.

В истории Би-би-си центральное место многие годы занимал Телецентр (Television Centre) в районе Уайт-сити (White City), где в течение более чем полувека – с 1960 по 2013 годы – снимались все самые популярные телевизионные передачи корпорации. Сейчас здание в форме гигантского вопросительного знака переоборудуется под элитное жилье, офисы и магазины, однако его основные детали будут сохранены.

Неподалеку от старого Телецентра расположен современный комплекс зданий Би-би-си под названием «Медиа-деревня» (BBC Media Village), он находится на месте бывшего олимпийского стадиона Лондона (подробнее об этом – в главе «Лондон олимпийский и спортивный»).

Примечательно и здание телеканала Channel 4 в районе вокзала Виктория (124 Horseferry Road). Перед входом в суперсовременный медиа-комплекс располагается современная скульптура в виде гигантской четверки, которая сделана то из зонтиков, то из светящихся изнутри коробок, то из металлических конструкций в цветах радужного флага.

Лондон театральный и кинематографический

Театральная жизнь Лондона бьет ключом на протяжении нескольких веков. В последние 100 лет к ней присоединилась и кинематографическая слава. Лондонские оперные, балетные и театральные постановки славятся во всем мире, а лондонские подмостки регулярно принимают на гастроли крупнейшие мировые труппы, включая российские.

Первые лондонские театры с королевским «патентом», то есть с разрешением на представления в жанре «разговорной драмы», выданным Карлом II сразу после реставрации монархии в 1660 году, – это Королевский театр в Ковент-гардене и Королевский театр на Друри-лейн. Расположенные в пяти минутах ходьбы друг от друга, в течение многих лет они были яростными конкурентами, переманивая друг у друга актеров и копируя постановки. Позднее к ним присоединился еще один Королевский театр, на улице Хеймаркет, который работал летом, когда остальные два были закрыты.

Театры в то время были настолько популярны у публики, причем самых разных классов и социальных слоев, что когда в 1809 году, после пожара в Ковент-гардене, его руководство подняло цены, чтобы покрыть расходы на реконструкцию, зрители в знак протеста устроили беспорядки, которые продолжались почти три месяца, после чего менеджер театра принес публичные извинения.

Театр в Ковент-гардене, который в XIX веке дважды перестраивался после разрушительных пожаров, со временем стал специализироваться на классическом искусстве оперы и балета, получив в 1892 году название «Королевский оперный дом» (Royal Opera House), которое носит до сих пор. Во время Первой мировой войны он служил мебельным складом, во время Второй мировой – танцевальным залом, где проводились музыкальные вечера для военных. Нынешнее здание – симбиоз старого и нового корпусов, которые также соединены витым стеклянным надуличным переходом с балетной школой в соседнем здании.

Театр на Друри-лейн перестраивался трижды и видел в своей истории и драмы, и комедии, и пантомимы (с участием именитого клоуна Джозефа Гримальди), ставшие особенно популярными в XIX веке, а с середины XX века он примкнул к другим театрам Вест-Энда и стал площадкой для крупных мюзиклов, которые идут на его сцене до сих пор. Сейчас он входит в сеть театров, которыми владеет компания композитора и продюсера Эндрю Ллойда-Уэббера.

Если Королевский оперный театр в Ковент-гардене ставит оперы на языке оригинала, то второй крупный оперный театр Лондона – «Колизей» (London Coliseum) – является домом для Английской национальной оперы (English National Opera), где оперы идут в переводе на английский язык.

Эта традиция выросла из деятельности известной своими филантропическими проектами художницы и суфражистки викторианской эпохи Эммы Конс, а также ее племянницы Лилиан Бейлис. В 1880 году они организовали в театре Old Vic на южном берегу Темзы близ вокзала Ватерлоо представления и лекции для выходцев из бедных слоев населения. Они были призваны приблизить искусство к народу. В дальнейшем усилиями Бейлис (ее именем сейчас назван один из ярусов театра Old Vic) и ее единомышленников были заложены основы для трех мощных театральных трупп – собственно Old Vic, балетной Sadlers Wells и Национального театра, возникшего после Второй мировой войны. К этой работе были привлечены ведущие театральные деятели того времени – Джон Гилгуд и Лоуренс Оливье. Со временем они обрели собственные площадки и до сих пор составляют костяк качественной лондонской театральной сцены.

Помимо этого, в Лондоне появилось немало других площадок, часто открытых экспериментам и новым именам – Almeida Theatre, Young Vic, Trafalgar Studios, Donmar Warehouse. Почти все заметные лондонские премьеры проходят на сцене этих и вышеперечисленных театров. В конце XX века был восстановлен и открыт для публики шекспировский театр «Глобус» (The Globe) на южном берегу Темзы, восстановленный по образцу XVI века, где стоячий партер открыт всем стихиям, а шекспировские пьесы не подвергаются столь серьезной интерпретации и осовремениванию, как в других театрах.

Параллельно с этим шло развитие более легкой и популярной музыкально-театральной культуры. На базе пабов в середине XIX века стали появляться мюзик-холлы, предлагавшие представления в жанре комедии и варьете, с музыкальными номерами и сочным юмором. Они быстро завоевали успех у публики и, пока их не убило появление радио, телевидения и популярной музыки в середине XX века, были хитом у массовой аудитории.

Под мюзик-холлы строилось множество новых театров, например, функционирующий и поныне Hackney Empire в районе Хакни, а также Coliseum на Сент-мартинс-лейн в центре Вест-Энда, куда в итоге после заката мюзик-холльной культуры въехала оперная труппа Sadlers Wells, которая стала называться Английской национальной оперой, а также Английский национальный балет.

Культура театров в пабах возродилась в 1970‑е годы в иной ипостаси – экспериментального драматического театра. Первой такой площадкой стал паб The King’s Head на улице Аппер-стрит в Ислингтоне, который тогда уже был форпостом креативных инноваций. Обычно такие заведения представляют собой небольшой камерный зал при пабе на 30–50 человек, где ставятся самые разные спектакли достойного качества. Из таких театров впоследствии вышло немало известных актеров.

Вест-Энд же остается средоточием музыкальных театров, где идут популярные спектакли и мюзиклы для широкой аудитории, в том числе иностранных туристов. Кто-то снобистски причисляет их к театральной культуре «второго сорта», но в профессиональном театральном сообществе любые жанры имеют право на жизнь, и в ежегодных театральных соревнованиях – включая самые престижные награды Olivier Awards – мюзиклы участвуют наравне с «серьезными» драматическими постановками.

Нужно сказать, что лондонские театры, в отличие от московских, по-другому организованы. Театры обычно не имеют собственного постоянного штата актеров, многие постановки делаются по принципу антрепризы – труппы, собранной на конкретный проект. Именно поэтому в одном зале или театре обычно идет один и тот же спектакль каждый день подряд в течение двух-трех месяцев, после чего его сменяет другая постановка. Так что если хочется увидеть любимую пьесу или любимого актера, нужно не пропустить конкретный период – анонсы предстоящего сезона обычно публикуются сильно заранее, и билеты лучше тоже покупать загодя, хотя часть билетов обычно придерживается и продается в день спектакля (подробнее об этом в разделе «Лондон для приезжих»).

Мюзиклы могут идти в одном и том же театре по нескольку лет, например, «Призрак оперы» идет в Театре Ее Величества (Her Majesty Theatre) уже почти 30 лет. Но рекордсменом лондонской сцены, бесспорно, является пьеса «Мышеловка» Агаты Кристи, которую бессменно показывают на одной площадке – в театре Сент-Мартин (St, Martins Theatre) – с 1974 года, а до этого она еще 22 года шла в другом театре, выдержав за 60 с лишним лет в общей сложности свыше 25 тысяч представлений. И каждый вечер зрителей просят не раскрывать другим концовку, чтобы поддерживать постоянный интерес к детективной истории всех времен и народов. Недалеко от театра, ближе к станции метро «Лестер-сквер», недавно установили памятник «королеве детектива» в виде книги с ее профилем и изображениями ее героев.

В течение многих лет в Ковент-гардене располагался Театральный музей, который потом влился в коллекцию музея Виктории и Альберта. Но недавно практически на том же месте появился лондонский Музей кино (London Film Museum), где собраны декорации и костюмы из разных фильмов, а также проводятся специальные выставки – от посвященных Чарли Чаплину до представляющих самую полную коллекцию автомобилей Джеймса Бонда.

Желанным местом для истинных киноманов является здание на южном берегу Темзы, бок о бок с Национальным театром, где располагается главный кинотеатр Британского киноинститута (BFI Southbank). Помимо ретроспектив британских и мировых режиссеров, он также является главной базой для ежегодного Лондонского кинофестиваля (London Film Festival) в октябре и Лондонского фестиваля гей-кино (BFI Flare) в марте. Еще одна причина, по которой сюда стоит прийти, – это уникальная медиатека BFI. Совершенно бесплатно в течение двух часов можно смотреть на индивидуальном экране и слушать через наушники документальные фильмы, кинохронику, отрывки из художественных и анимационных фильмов, составляющие «золотой» фонд британского и мирового кино.

Обычные кинотеатры в Лондоне в основном поделены на сети – артхаусную Curzon и более массовые Odeon, Cineworld и VUE. Всех их объединяет дороговизна билетов, особенно в прайм-тайм и выходные, но, чуть-чуть приглядевшись, можно найти варианты попасть в кино подешевле – выбирать время не в час пик, пользоваться скидкой 50 % по средам или приобрести безлимитную карточку-абонемент (если вы в Лондоне надолго).

В кинотеатрах все чаще появляются билеты с определенными местами, хотя во многих по-прежнему действует правило свободной рассадки. Есть еще «кинотеатр повторного кинофильма» – Prince Charles Cinema близ Лестер-сквер, где по сниженным ценам показывают фильмы, уже сошедшие с экрана в других местах, либо устраивают мини-ретроспективы. С точки зрения истории и архитектуры интересно попасть в кинотеатры, которые когда-то служили театрами, и это до сих пор заметно – например, кинотеатр Odeon на Шафтсбери-авеню с оригинальной скульптурой, изображающей эволюцию театра в течение веков, или Cineworld на Хеймаркете, где-то когда размещался Carlton Theatre, построенный в 1927 году.

Хороший шанс бесплатно увидеть лучшие фрагменты из самых популярных лондонских мюзиклов выпадает ежегодно в середине июня, когда в центре Лондона – в последние годы на Трафальгарской площади – проводится фестиваль West End Live, на время которого мюзиклы «выходят на улицу». В течение двух дней на сцене сменяют друг друга труппы разных театров. Это и развлечение само по себе (иногда еще и подарки от спонсоров дают!), и хорошая возможность рекламы для мюзиклов, которые тем самым привлекают новых зрителей, которые вслед за одним номером могут захотеть посмотреть и все шоу целиком.

Любителям истории различных видов искусства будет интересно обратить внимание на здание Гаррик-клуба (Garrick Club) по адресу 15 Garrick Street. Это один из старейших джентльменских клубов Лондона, где в разные годы состояли и до сих пор состоят практически все видные британские деятели кино, театра, литературы и изобразительного искусства. Он был основан в 1831 году и назван в честь английского актера Дэвида Гаррика. Девизом клуба являются слова Шекспира: «Весь мир – театр». До сих пор членами клуба могут быть только джентльмены, но леди допускаются в качестве гостей. Посторонним попасть внутрь клуба вряд ли удастся, если их не пригласит кто-то из членов. Однако по специальному разрешению исследователям позволяется работать в библиотеке клуба, где хранится обширнейшая коллекция рукописей и произведений искусства, связанных с историей театра. Именно в этом клубе когда-то произошла крупная ссора между Чарльзом Диккенсом и Уильямом Теккереем, которые помирились только много лет спустя.

Гораздо более умиротворенным местом для посещения является церковь Святого Павла (St Paul’s Church) прямо на площади Ковент-гарден-пьяцца. Церковь выглядит довольно необычно, у нее нет колокольни, и снаружи она скорее похожа на длинный дом с почти плоской крышей и портиком, чем-то перекликаясь со зданием расположенного напротив Ковент-гарденского рынка. Говорят, что архитектор Иниго Джонс получил задание от герцога Бедфордского построить здание «немногим лучше, чем сарай», а в ответ пообещал выстроить «самый красивый сарай в мире». Удалось ему этого добиться или нет – судить вам.

Под портиком церкви в середине 1660‑х годов состоялось первое представление уличного кукольного театра в Лондоне. Также под портиком начинается действие пьесы Бернарда Шоу «Пигмалион». Но сама церковь получила известность как «актерская церковь» из-за своей близости к первым королевским театрам и давним связям с театральным миром. Здесь похоронены культовые актеры и композитор неофициального британского военного гимна «Правь, Британия» Томас Арн, установлены памятные доски в честь Вивьен Ли, Чарли Чаплина, Ноэля Кауэрда и Айвора Новелло. У церкви есть собственная актерская труппа, которая периодически ставит различные спектакли. Во дворе церкви когда-то находилось кладбище, где орудовали гробовщики, охотившиеся за телами для научных исследований. Нынешний тихий сад у церкви ничем не напоминает о тех бурных временах, за исключением оставшейся у входа синей будки охранников, похожей на машину времени «ТАРДИС» из телепередачи про «Доктора Кто».

Многие приезжают в Лондон, чтобы воочию увидеть места съемок любимых фильмов и сериалов, для которых город стал местом действия и «живыми декорациями». Обычно поклонники уже знают все места, связанные с тем или иным проектом. Также может помочь специальное приложение для смартфонов British Film Locations, разработанное при участии британской туристической организации Visit Britain.

Люди приходят на вокзал Кингс-кросс, где стоят в очереди к утопленной в стену багажной тележкой на платформе 9 ¾; исподтишка фотографируют здания спецслужб МИ‑5 и МИ‑6, которые фигурируют в фильмах о Джеймсе Бонде и телесериале «Шпионы» (Spooks); ищут знаменитую синюю дверь из фильма «Ноттинг-хилл» и место поединка героев Хью Гранта и Колина Ферта в фонтане Кенсингтонских садов из сиквела фильма про приключения Бриджит Джонс.

Но, пожалуй, самыми массовыми местами кинопаломничества в Лондоне в последние годы стали точки съемок культового мини-сериала Би-би-си «Шерлок» (Sherlock) с Бенедиктом Камбербэтчем. Существуют целые интернет-сайты (например, www.sherlockology.com), где серии подробно разбираются едва ли не по кадрам, а сами «шерлокологи» ежегодно съезжаются в Лондон на посвященные сериалу конгрессы. Но побывать на местах съемок можно и безо всяких конгрессов. Достаточно отправиться, например, к дому по адресу 187 North Gower Street, который в сериале исполняет роль дома 221 В по Бейкер-стрит с известным благодаря фильму кафе Speedy’s на первом этаже. Сюда регулярно стекаются толпы поклонников, особенно во время съемок очередного сезона (что происходит раз в два года).

Еще одно знаменательное место – это корпус больницы Святого Варфоломея (St Bart’s Hospital), с крыши которого Шерлок спрыгнул в конце второго сезона. Все окна здания и стекла телефонной будки близ этого места исписаны фразами из фильма и признаниями в любви и герою, и актеру, оставленными поклонниками со всего мира – от Бельгии до Индонезии.

Еще один истинно британский персонаж, ставший ролевой моделью для детей всего мира, – это Гарри Поттер. Необыкновенная популярность кинофраншизы подвигла создателей фильма, киностудию Warner Bros., передать после окончания съемок павильоны и декорации в Уотфорде близ Лондона под устройство целой «мини-Поттерландии». Добраться туда – уже целый квест, нужно ехать на поезде или Overground до станции Watford Junction, а затем пересаживаться на автобус-шаттл непосредственно до студии. Несмотря на кажущуюся «диснейлендовость» аттракциона, он тем не менее позволяет проникнуть в глубь сюжетов Джоан Роулинг и лучше понять различные стороны английской жизни, которые буквально и аллегорически описаны в книгах и воспроизведены в кинофильмах. Здесь можно и рассмотреть трехэтажный автобус, и пройтись по Косому переулку, и попробовать безалкогольное сливочное пиво, которым любили угощаться герои «поттерианы».

Лондон музейный

С 2001 года в Лондоне, как и в остальной Британии, большинство национальных музеев бесплатны. Это позволяет осматривать их коллекции не «галопом по Европам», а не торопясь, вдумчиво и постепенно, возвращаясь снова и снова. Многие платные музеи позволяют использовать билеты повторно в течение целого года – это тоже дает шанс исследовать новое и обновить в памяти увиденное во время предыдущих посещений.

В этой главе мы не будем рассматривать большие, и без того разрекламированные музеи, сосредоточимся на нескольких менее известных, но не менее интересных для всей семьи, отдавая предпочтение бесплатным или недорогим.

Любителям естественной истории и медицины непременно стоит посетить музей Wellcome Collection на Юстон-роуд близ одноименного вокзала. Это часть всемирно признанного научного фонда Wellcome Trust, который занимается исследованием здоровья. Экспозиция на стыке истории, медицины и искусства рассказывает о методах лечения и познания человеческого тела. Здесь можно увидеть целый арсенал старинных медицинских приспособлений – от протезов ног до чепчиков для исправления формы головы.

Незаслуженно малоизвестен и Музей Хорнимана (Horniman Museum) на востоке Лондона, в районе Далич, известный своей обширной коллекцией чучел животных, экспонатов из области естественной истории и антропологии, а также музыкальными инструментами. Музей был открыт в самом начале XX века и размещается в оригинальном здании из желтого камня.

Музей Фарадея (Faraday Museum), который располагается в здании Королевского института (Royal Institution) в Мэйфейре, раскинулся на трех этажах, где аутентичная электромагнетическая лаборатория Фарадея соседствует с современными нанотехнологиями, где можно поучаствовать в физических опытах и узнать о десяти химических элементах, открытых в этом здании. Единственное неудобство в том, что музей не работает по выходным.

Также только по будням можно попасть в Музей Банка Англии (Bank of England Museum) – второго по возрасту центрального банка в мире (после шведского Риксбанка), где доступно рассказано об основных принципах экономики и финансов, об истории денег и платежных инструментов, а также можно собственноручно оценить вес золотого слитка, прикованного цепью к одной из витрин.

Литературные и музыкальные памятники, такие как «Библия» Гутенберга 1455 года, первое фолио Уильяма Шекспира и рукописная нотная запись оратории Георга Генделя «Мессия», доступны для бесплатного осмотра в холле Британской библиотеки (British Library) по соседству с вокзалом Сент-Панкрас. Коллекцию исторических документов и государственных бумаг, включая Книгу судного дня (Domesday Book) – первую полную перепись английских земель и владений, можно увидеть в экспозиции Национальных архивов (National Archives) на юго-западе Лондона, в районе Кью.

В здании бывшей богадельни (больше похожей на огромную усадьбу в тени высоких платанов), построенном в XVIII веке для гильдии железняков по завещанию бывшего лорда – мэра Лондонского Сити и главы этой гильдии сэра Роберта Джеффри, ныне размещается Музей Джеффри (Geffrye Museum) в районе Хокстон, посвященный истории интерьеров лондонских домов. Проходя по длинной анфиладе комнат, словно на машине времени проносишься сквозь шесть веков лондонской истории, наложенной на изменение домашнего быта. За домом – сад, устроенный по тому же принципу и показывающий эволюцию британских представлений в этой области с течением времени.

Застывший слепок дома XVIII века предлагает своим гостям дом Денниса Сиверса (Dennis Severs’ House) близ рынка Спиталфилдс. Зрители словно попадают внутрь трехмерной картины или «театра погружения», исследуя помещения дома, как будто только что оставленные хозяевами. Все нужно делать в полной тишине, чтобы не нарушить таинство экспириенса.

Музей сэра Джона Соуна (Sir John Soane Museum) известен своими причудливыми тесными интерьерами и коллекцией классического искусства, собранной архитектором Джоном Соуном в собственноручно спроектированном доме. К музею часто выстраивается очередь, поскольку помещение маленькое, а заранее места забронировать нельзя. Иногда по вечерам устраиваются специальные туры при свечах.

Джон Соун также спроектировал здание Даличской картинной галереи (Dulwich Picture Gallery), которая является первой в мире специально построенной галереей для показа изобразительного искусства.

Наряду с Королевской галереей (Queen’s Gallery), которая позволяет увидеть предметы из Королевского собрания искусства (Royal Collection), интересную возможность взглянуть на обширную коллекцию произведений искусства, находящихся во владении государственных институтов, предоставляет Правительственная коллекция искусства (Government Art Collection). Эти произведения искусства украшают кабинеты британских министров и послов по всему миру. Однако в отличие от Королевской галереи сюда необходимо бронировать бесплатную экскурсию заранее.

Увидеть редкую картину Караваджо «Карточные шулеры», а также многочисленные артефакты, связанные с историей крестовых походов и рыцарства, можно в музее Ордена Святого Иоанна (The Museum of The Order of St John) близ Фаррингдона. Орден рыцарей-госпитальеров в течение нескольких столетий квартировал на Мальте, где в свое время жил и легендарный художник-бунтарь. Музей входит в ассоциацию лондонских музеев здоровья и медицины наряду еще с двумя десятками больших и малых музеев. Имя Святого Иоанна и эмблему в виде мальтийского креста носит лондонская служба «Скорой помощи» St John’s Ambulance.

В истории Лондона нередко бывали случаи, когда богатые собиратели искусства после своей смерти завещали коллекции нации. Так случилось, например, с коллекцией сэра Роберта Уоллеса, представителя влиятельной династии маркизов Хертфордских, который умер в конце XIX века, оставив стране обширную коллекцию европейской живописи и других видов искусства. Она была размещена в одном из семейных особняков и открыта для публики. Среди экспонатов – миниатюрные портреты трех российских монархов – Елизаветы Петровны, Екатерины II и Александра I.

Своеобразным подарком нации стал и словарь английского языка, составленный в середине XVIII века жившим в Лондоне литератором и лингвистом Сэмюелем Джонсоном. Узнать о том, как складывалась его жизнь и работа, как ему помогали нервные расстройства, можно в доме-музее Джонсона (Dr Johnson’s House), спрятавшемся в узких переулках к северу от Флит-стрит. На площади перед музеем – статуя любимого кота Джонсона по кличке Ходж, сидящего на словаре хозяина с парой устричных раковин. В то время устрицы были весьма дешевы и считались пищей простых людей и даже домашних животных. Прохожие часто кладут в раковины монетки «на счастье».

Современный Лондон также является музеем под открытым небом, инсталляции и объекты искусства разбросаны по всему городу. Каждое лето близ галереи Серпентайн на границе Кенсингтонских садов и Гайд-парка вырастает футуристический павильон, созданный современным архитектором. Проекты год от года соревнуются в оригинальности, но призваны также быть практичными и полезными для людей.

Любители современного искусства охотятся за новыми злободневными произведениями уличного художника Бэнкси, которые появляются то тут, то там в разных местах Лондона, чаще всего на востоке и северо-востоке. Еще одним городским арт-проектом последних лет стали металлические носы, которые закрепил на самых разных зданиях Лондона в 1997 году художник Рик Бакли. Изначально их было около 35, сейчас осталось не больше десятка. Самый известный из них находится на стене Арки Адмиралтейства при въезде с Трафальгарской площади на Мэлл. Еще семь штук разбросаны по району Сохо. Со временем эти носы обросли разнообразными городскими легендами. Например, того, кто найдет все семь носов Сохо, ждет невероятная удача.

Русский Лондон

В последние пару десятилетий к британской столице прочно приклеились названия «Москва-на-Темзе» и «Лондонград». Считается, что Лондон стал прибежищем для опальных олигархов и политиков, популярным местом жительства для бизнесменов средней руки и их семей, желанной точкой для учебы в частных школах и университетах. Как мы уже рассмотрели в разделе «Лондонские обитатели», эти мифы не всегда и не полностью соответствуют реальности.

Тем не менее «русский след» в Лондоне действительно заметен. В разных главах этой книги я постарался собрать примеры незримых связей, казалось бы, самых английских реалий с Россией, будь то экспонат в музее или дизайн станции метро.

В этой главе мы постараемся проследить историю русского присутствия в Лондоне и отразить наиболее занимательные сюжеты, связанные непосредственно с Россией. Надо сказать, что подробных и интересных исследований на эту тему уже существует немало. Полезными источниками информации могут послужить книги «Русский Лондон» Сергея Романюка и «Русское присутствие в Британии» под редакцией Оксаны Моргуновой и Натальи Макаровой.

Русские эмигранты в Лондон никогда особенно сильно не стремились, зато в последние века полтора этот город неизменно попадает в топ мест, где обосновывались известные эмигранты, которые были не в чести у властей и часто слыли опасными бунтарями. Сначала это был Александр Герцен, потом Владимир Ленин, а в последние годы – Борис Березовский, Ахмед Закаев, Александр Литвиненко и другие.

Как такового русского района в Лондоне так и не сложилось. Исторических причин на это, скорее всего, две: малая численность мигрантов в целом и их разобщенность. Эмигранты прежних волн вспоминают, что те, кто побогаче, селились в Найтсбридже и Кенсингтоне, те, кто победнее, – в Фулхэме. Препятствием для объединения могли стать политические или религиозные взгляды. Многие не ходили, например, в основанный в 1954 году Пушкинский дом, считая его слишком «левым». Несмотря на официальное объединение Русской православной церкви Московского Патриархата и Русской православной церкви за рубежом (РПЦЗ) в 2007 году, многие прихожане, особенно старшего поколения, относятся друг к другу с недоверием, и до сих пор не урегулированы все разногласия по вопросам церковной собственности. Наряду с церковью в Найтсбридже на улице Эннисмор-гарденс, которая размещается в здании бывшей англиканской церкви, в начале 2000‑х годов на деньги РПЦЗ был построен и открыт храм в русском стиле в районе Чизик – его хорошо видно с шоссе, которое ведет из аэропорта «Хитроу» в центр города.

Мигранты последней волны не слишком сильно нуждаются в русской диаспоре, поскольку уезжали добровольно, а не вынужденно и интегрируются в британское общество легче. Тем не менее множество различных русскоязычных клубов по интересам возникает само собой: среди молодых профессионалов, студентов, мам и так далее, вплоть до лондонского клуба «Что? Где? Когда?» и поэтического фестиваля «Пушкин в Британии».

Пионером среди самых высокопоставленных гостей Лондона стал молодой царь Петр I, который прибыл в Англию из Голландии в самом конце XVII века, чтобы учиться корабельному делу и организации флота. Петр с небольшой свитой жил в Лондоне инкогнито по нескольким адресам, включая не существующую ныне Норфолк-стрит на берегу Темзы у вокзала Чаринг-кросс. На доме 14 по улице Букингем-стрит (Buckingham Street) висит памятная доска, указывающая на то, что когда-то здесь был дом, где Петра I даже навещал король Вильгельм III, пришедший в ужас от смрада, который стоял в доме, а в довершение всего на него прыгнула обезьяна, которую Петр привез с собой. Ответный визит Петр нанес уже в Кенсингтонский дворец.

После этого Петр и его свита переместились в Гринвич, а точнее в Дептфорд, близ верфей, где английское правительство сняло им частный дом, который гости оставили в совершенно разбитом и испорченном состоянии. Комиссия под руководством самого Кристофера Рена подсчитывала убытки, которые в итоге составили немалую сумму в 320 фунтов стерлингов (в современных деньгах это около 25 тысяч фунтов), заплаченных владельцу дома государственной казной.

В ознаменование 300‑летия пребывания Петра I, которое отмечалось в 1998 году, в Дептфорде (сейчас это преимущественно жилой район) на берегу Темзы был открыт памятник работы скульптора Михаила Шемякина, изображающий царя в довольно оригинальном виде, а на кресле рядом с ним может присесть любой желающий.

В XIX и XX веках в Лондоне с визитами бывали почти все российские цари, включая последнего – Николая II, который был известен своим исключительным внешним сходством с королем Георгом V, приходившимся ему кузеном. В последнее свое посещение Британии в 1909 году Николай в Лондон не поехал по настоянию британской полиции, опасавшейся покушения на русского царя, и его принимали на острове Уайт.

Примерно в это же время в Лондоне под фамилией Рихтер жил человек, которому причудливой судьбой было предписано сменить Николая II во главе российского государства, – Владимир Ульянов (Ленин).

Впервые Ленин приехал в Лондон вместе с супругой Надеждой Крупской в апреле 1902 года и прожил здесь ровно год, снимая квартиру неподалеку от Британского музея, где тогда размещалась Британская библиотека, в которую Ленин ходил читать труды Карла Маркса. Позже Ленин возвращался в Лондон еще несколько раз, в том числе для участия в съездах Российской социал-демократической рабочей партии (РСДРП) в 1905 и 1907 годах. В дореволюционные годы в Лондоне жили и будущие советские министры иностранных дел Георгий Чичерин и Максим Литвинов.

На площади Перси-серкус (Percy Circus) на доме 16, где он жил в 1905 году, установлена мемориальная табличка Ленину как «основателю С.С.С.Р.». Неподалеку от этого места (116 Cloudesley Road) находится паб «Корона» (The Crown), в котором, по легенде, Ленин встречался с молодым Сталиным, когда тот приезжал в Лондон в том же 1905 году.

Мало кто знает, что в 1942 году, в разгар союзнического братства СССР и Великобритании, в Ислингтоне был открыт мемориал Ленину работы архитектора-эмигранта Бертольда Любеткина. С началом «холодной войны» он был демонтирован, а бюст Ленина был передан в районный музей, где его можно увидеть и сейчас.

В лондонской Мемориальной библиотеке Маркса, которая действует до сих пор, сохранилась фреска, где Ленин и другие деятели мирового коммунистического движения возвышаются над поверженным зданием британского парламента. Тут же находится и музей газеты «Искра», выпускавшейся в Лондоне в 1902–1903 годах.

Еще одним изданием, выходившим в Лондоне, но известным прежде всего в России, была газета «Колокол», которую за полвека до ленинской «Искры», издавал писатель и философ Александр Герцен в основанной им в британской столице Первой русской типографии. Его авторитет и влияние на русскую общественную мысль были значительными, и правительства Николая I, а затем Александра II неоднократно пытались повлиять на британские власти в связи с этой «подрывной» деятельностью.

Герцен жил в Лондоне в течение 12 лет – с 1852 по 1864 год, сменив при этом 19 адресов! Одну мемориальную табличку можно отыскать на доме по адресу 61 Judd Street в районе Блумсбери, где располагалась Вольная русская типография, другую – по адресу 1 Orsett Terrace неподалеку от Паддингтона, где Герцен прожил в Лондоне дольше всего – с 1860 по 1863 год. В этом же доме жил и давний друг и соратник Герцена Николай Огарев. Здесь до них дошли новости об отмене крепостного права в России, здесь их посещали и Лев Толстой, и Федор Достоевский, и Иван Тургенев, и другие известные деятели.

Многие исторические фигуры российского происхождения нашли в Лондоне свой последний покой. На кладбище Патни Вейл (Putney Vale Cemetery) похоронен проживший долгую жизнь в Лондоне бывший глава Временного правительства Александр Керенский. В колумбарии Голдерс-грин в окружении двух лебедей покоится урна с прахом балерины Анны Павловой, а мемориальными досками в Финчли и Челси отмечены дома, где жили и умерли балерины дягилевской труппы Тамара Карсавина и Серафима Астафьева. На уже упоминавшемся нами Бромптонском кладбище захоронены митрополит Антоний (Сурожский), которого чтят во многих странах мира и который до сих пор остается символом русского православия в Британии, а также София Буксгевден, фрейлина последней российской императрицы Александры. Она чудесным образом спаслась из послереволюционной России, кружным путем оказалась в Англии, прожила еще много лет в Лондоне и написала три тома воспоминаний о своей жизни с императорской семьей.

На другом кладбище «Великолепной семерки» – Кенсал-грин (Kensal Green Cemetery) – захоронен прах русского священника и дипломата Якова Ивановича Смирнова, который 200 лет назад исполнял обязанности дипломатического представителя России в Британии, одновременно служил настоятелем церкви при посольстве и был зачинателем «публичной дипломатии».

На Хайгейтском кладбище, где похоронен Карл Маркс, также покоится и скончавшийся в 2006 году от загадочного радиоактивного отравления Александр Литвиненко. А на северной стороне парка Линкольн-иннс-филдс установлена скамейка с мемориальной надписью в честь умершего в Лондоне от рака в 2007 году поэта и переводчика Ильи Кормильцева.

Российские посольства в Лондоне на протяжении истории дипломатических отношений между двумя странами размещались в разных местах. Сейчас посольство занимает три здания на престижной улице Кенсингтон-палас-гарденс (Kensington Palace Gardens, или, как ее сокращенно иногда называют, KPG). Самым примечательным из них является здание резиденции посла (дом номер 13). Особняк неподалеку от Кенсингтонского дворца был построен в 1852 году в стиле неоготики для пятого графа Харрингтона и ранее носил название Harrington House. Он был передан посольству СССР в 1930 году с согласия тогдашнего владельца, предпринимателя и главы еврейской общины Великобритании сэра Льюиса Ричардсона.

Ричардсон, который родился в Бирмингеме, значительную часть жизни провел в Южной Африке, где основал одно из самых крупных в мире предприятий по экспорту страусиных перьев. Именно поэтому особняк внутри и снаружи украшен скульптурными композициями с изображениями страусов. Внутри здания собрана обширная коллекция произведений русского искусства, включая живописные полотна и фарфоровые вазы. Зимний сад посольства в 1945 году стал свидетелем визита тогдашнего премьера Уинстона Черчилля, который лично приехал поздравить советского посла с победой во Второй мировой войне.

Русские географические названия в Лондоне попадаются и в центре, и на окраинах. В районе Бейсуотер, неподалеку от российского посольства, есть улицы Москоу-роуд (Moscow Road) и Сент-Петерсбург-плейс (St Petersburgh Place). К посольству они отношения не имеют, а были названы так во время застройки этого района в конце 1810‑х годов. Земли эти принадлежали издателю и печатнику Эдварду Орму, в честь которого названа площадь Орм-сквер (Orme Square) в этом же районе. По одной версии, улицы были названы в ознаменование бизнеса, который Орм вел с Россией, по другой, они получили свои имена в честь визита Александра I в Лондон после победы над Наполеоном. Один из домов на улице Москоу-роуд – постороенный в конце XIX века Red Lodge – несколько лет назад приобрел российский бизнесмен Омар Муртузалиев, но в начале 2013 года здание серьезно пострадало в результате сильного пожара.

На востоке Лондона когда-то располагался Русский док (Russia Dock), куда поступала мягкая древесина из России и стран Северной Европы. Сейчас в этих краях находится парк Russia Dock Woodland, а окрестные улицы носят соответствующие названия: помимо Russia Dock Street здесь имеются Onega Gate и Odessa Street.

Несколько топонимов в Лондоне связаны с Московией (Muscovy), также на улице Кромвелль-роуд в районе Эрлс-корта имеется особняк с названием Moscow Mansions, а в Челси на улице The Vale стоит похожий на избушку из русских сказок дом под названием Russian House. Если верить риелторам, его интерьеры якобы навеяны мотивами русских дач, а помимо пяти спален и гостиной в доме есть сад и мини-кинотеатр. Дом стоимостью в 16 миллионов фунтов за последние несколько лет дважды появлялся на лондонском рынке недвижимости.

Артистический след в Лондоне оставил художник русского происхождения Борис Анреп. Его мозаики можно увидеть и в Банке Англии, и в Национальной галерее, и в церкви близ площади Лестер-сквер, где они соседствуют с рисунками Жана Кокто. Во многих работах Анрепа, включая мозаику на полу Национальной галереи, присутствует образ поэтессы Анны Ахматовой, с которой они когда-то были влюблены друг в друга, а Ахматова посвятила Анрепу более 30 стихотворений.

В послевоенную эпоху, которая ознаменовалась четырьмя десятилетиями «холодной войны», необычным приятным исключением в отношениях между СССР и Великобританией стал визит в Лондон летом 1961 года первого космонавта Юрия Гагарина, которого встречали толпы людей на улицах и принимала на ланч молодая королева Елизавета II. В 2011 году в Лондоне появился памятник Юрию Гагарину, который простоял почти два года у здания Британского совета, а потом был перенесен в Гринвич и установлен рядом со зданием планетария, неподалеку от знаменитой Гринвичской обсерватории и нулевого меридиана.

Новейшая история ознаменовалась приходом в Лондон популярных российских брендов и открытия целого ряда связанных с Россией заведений. К существующим уже несколько десятилетий русскому магазину «Калинка» на улице Куинсуэй (Queensway) и ресторану «Борщ и слезы» в Найтсбридже добавились открытые уже в 2010‑х рестораны Novikov, MariVanna и «Жан-Жак», а также уверенно занявший свое место на винном рынке Лондона магазин Евгения Чичваркина Hedonism Wines в Мэйфейре. В дополнение к книжному магазину «Русский мир» на Гудж-стрит появился русский отдел во флагманском магазине сети Waterstones на Пиккадилли (сама сеть принадлежит интеллигентному медиа-олигарху Александру Мамуту).

Также в 2010‑х в Лондоне появилась галерея Calvert 22, посвященная современному российскому и восточноевропейскому искусству, а одноименный фонд занимается поддержкой российских креативных индустрий и выпускает англоязычный онлайн-журнал о современной России Calvert Journal. Неподалеку от галереи находится и лондонский филиал популярной московской сети заведений «Циферблат», где посетители платят за время и могут пользоваться всеми удобствами для проведения деловых встреч и свободного времени.

Детский Лондон

Многие из нас заочно познакомились с Лондоном именно в детстве. Кто-то учил «топики» про достопримечательности Лондона, кто-то читал книги или смотрел фильмы про Питера Пэна и Мэри Поппинс, а чуть попозже – про троих в лодке, не считая собаки, или про Шерлока Холмса. Во всех этих произведениях Лондон и его окрестности служат колоритным фоном, а его реалии наряду с героями стали хорошо знакомы людям во всем мире.

Приехав в Лондон, родители с детьми найдут немало уже как будто давно знакомых им мест, с которыми наверняка захочется познакомиться, но теперь уже вместе. Возможно, им будет сложно составить конкуренцию современным развлечениям, начиная от тематических парков, вроде Legoland, что близ Виндзора, или какого-нибудь магазина игрушек, типа Hamleys или Disney на тошнотворно многолюдных Риджент-стрит и Оксфорд-стрит.

Но дети во все времена любили чудесные истории и интересные приключения, и я уверен, что многие описанные в этой главе места придутся им по вкусу, стоит лишь только их немного заинтересовать.

Так или иначе детские тропинки приводят в Кенсингтонские сады (Kensington Gardens). Помимо одноименного дворца, где есть специальная программа для детей, в саду недавно соорудили популярный у детей извилистый лабиринт из кустов, здесь находится, пожалуй, самая известная детская площадка в Лондоне, открытая в 2000 году и названная в честь покойной принцессы Дианы – Princess Diana Memorial Playground. Она оформлена по мотивам книжек о Питере Пэне, а центром ее служит огромный деревянный пиратский корабль. За год эту площадку посещает до 70 тысяч детей, она одинаково хорошо подходит для ребятишек разных возрастов и физических возможностей. Неподалеку от нее находится волшебный старый дуб Элфин-оук (Elfin Oak), которому 900 лет и от которого уже мало что осталось, но стараниями скульптора Айвора Иннеса в начале XX века старый ствол с дуплами и корявыми наростами стал «резиденцией» маленьких гномов, фей, эльфов, фигурки которых вместе с детьми можно отыскивать одну за другой.

На этом истории про Питера Пэна в Кенсингтонских садах не заканчиваются, а лишь только начинаются. На берегу озера Серпентайн установлен памятник героям книги сэра Джеймса Барри, который одно время жил неподалеку оттуда – буквально через дорогу от парка (мемориальную доску на его доме отыщете по адресу 100 Bayswater Road). Первая статуя, изображавшая Питера Пэна и его друзей, была сооружена в парке по инициативе самого писателя в 1912 году в качестве подарка-сюрприза для городской детворы и, несмотря на самовольную установку, осталась в парке, а ее копии появились еще в шести городах мира. На обсаженной платанами центральной аллее невольно ощущаешь себя одним из героев фильма «Чудесная страна» (Finding Neverland) про жизнь писателя и его персонажей, который здесь же и снимался.

Ну а если захочется увидеть тот самый дом, в котором жил главный герой книги и откуда он вылетал через окно, чтобы попасть к феям в Кенсингтонские сады, надо отправиться к югу от парка вниз по улице Глостер-роуд (Gloucester Road), где до сих пор стоит изящный особняк (дом номер 133) с балкончиками и тем самым слуховым окном под крышей. Именно здесь жил Барри в то время, когда познакомился с семьей Ллевеллин-Дэвис, чьи дети и послужили прототипами его героев, и начал писать книгу.

Недалеко от метро «Расселл-сквер» (Russell Square) располагается детская больница Грейт-Ормонд-стрит (Great Ormond Street Hospital), которой Барри завещал права на свою книгу о Питере Пэне и доходы от них. В 2007 году 70‑летний срок защиты авторских прав истек, но больнице разрешено получать доходы с новых интерпретаций романа. Поэтому в 2006 году больница инициировала написание продолжения книги под названием «Питер Пэн в багровых тонах», автором которой стала Джеральдина МакКофрин. Напротив больницы – огромная детская игровая площадка, вход на которую родителям разрешен только в сопровождении детей.

В Южном Кенсингтоне находится мировая штаб-квартира скаутского движения – Дом Бадена-Пауэлла (Baden Powell House). В 2007 году движение, которое было задумано ветераном англо-бурской войны, полковником Робертом Баденом-Пауэллом для воспитания в детях необходимых жизненных умений и навыков, отметило свое столетие. С годами количество детей и подростков, желающих вступить в ряды скаутов, не уменьшается. В мире на сегодняшний день насчитывается без малого 32 миллиона скаутов (причем больше половины из них в Индонезии), а в самой Британии – около миллиона. Скауты стали прототипом советских пионеров, которых успешно пережили, сохранив при этом цель воспитания молодежи не на принципах идеологии, а на идеалах взаимопомощи, отваги, любви к приключениям.

Построенное в 1961 году современное здание, которое среди самих скаутов известно как «Би-Пи хаус» (по инициалам основоположника), в течение 40 лет было штаб-квартирой скаутского движения и хранилищем многих его исторических артефактов. Сейчас здание служит конференц-центром и общежитием для путешествующих по миру скаутов. У входа в него частенько толпятся группы детей разных возрастов в скаутской униформе с нашивками, в шляпах и непременных разноцветных галстуках на шее. Для публики открыта выставка в фойе здания, а на его углу установлена единственная гранитная статуя в Лондоне, изображающая чем-то похожего на Махатму Ганди усатого полковника Баден-Пауэлла.

Через дорогу от здания – Музей Естествознания (Natural History Museum) и Научный музей (Science Museum), где с детьми можно провести целый день. В эти музеи можно возвращаться не раз и не два, благо они бесплатные, а коллекции периодически дополняются специализированными выставками. Весной и летом здесь непременно стоит попасть в павильон с живыми тропическими бабочками, проследить все тайны их жизни и даже, если повезет, стать для них «аэродромом», куда они присядут отдохнуть.

Сбоку от Музея Естествознания есть неприметный с виду уголок дикой природы, который тоже открыт для посещения и является маленькой экологической станцией в самом центре города, куда можно попасть на экскурсию, где вам даже дадут возможность специальным локатором «учуять» летучих мышей и покажут много интересных вещей.

Однако ничуть не менее занимательными станут визиты в менее «заезженные» и многолюдные места, такие как музей Хорнимана в Даличе, музей Фарадея в здании Королевского института в Мэйфейре или «Уэллком-коллекция» на Юстон-роуд (о них подробнее в главе «Лондон музейный»).

На самой границе Кенсингтонских садов и Гайд-парка расположен фонтан имени принцессы Дианы, открытый в 2004 году и призванный отразить все стороны характера покойной принцессы с помощью струящихся и бурлящих с разной скоростью и интенсивностью потоков воды. После того как в фонтане отладили дренаж и сделали гранит менее скользким, он стал популярным местом именно у детей, которым разрешено плескаться и бегать прямо в ручьях воды в любое время года.

Если пройти вдоль озера Серпентайн к юго-восточному углу Гайд-парка, который официально так и называется «Угол Гайд-парка» (Hyde Park Corner), то в исключительно приятном розарии обнаруживается фонтан в виде скульптуры мальчика с огромной рыбой. Работа скульптора-прерафаэлита Александра Мунро тем не менее носит название «Мальчик с дельфином» и считается, что именно она вдохновила писательницу Памелу Трэверс на создание образа «мраморного мальчика» Нелея – героя одной из глав книги про Мэри Поппинс.

Вообще, надо сказать, что статуи самых различных животных – реальных и мистических – разбросаны по всему Лондону. Составлены целые справочники, где животные классифицированы по видам и районам, а поиски их превращаются в самые настоящие зоо-квесты, в результате которых можно не только посидеть на спине у бронзовых львов на Трафальгарской площади, но и отыскать, например, гигантского золоченого кузнечика на шпиле старого здания Лондонской биржи, перекочевавшего туда с фамильного герба сэра Томаса Грешема – лондонского торговца, основавшего эту биржу в середине XVI века.

Вместе с детьми будет интересно посетить и памятник животным на войне, который стоит прямо на улице Парк-лейн (Park Lane). Возведенный под девизом «У них не было выбора», он воздает дань всем животным, которые в разные годы использовались людьми во время войн – от слонов и лошадей для перевозки людей и грузов до почтовых голубей и светлячков, с помощью которых читали карты в темноте.

Раз уж речь зашла о животных, в голову приходят мысли о посещении Лондонского зоопарка (London Zoo). Это не такая уж и плохая идея, тем более что там есть на что посмотреть и детям, и взрослым (включая вольер для птиц, спроектированный зятем королевы лордом Армстронгом-Джонсом, зал, где показывают ночных животных и их повадки, а также недавно открывшуюся новую экспозицию лемуров). Однако семейный поход в зоопарк может вылиться в кругленькую сумму, а животных там не так и много, к тому же общение с ними происходит через барьер или на приличном расстоянии.

Поэтому неплохим альтернативным способом увидеть интересных животных будет посещение одной из бесплатных лондонских городских ферм, где живут пони, козы, овцы, свиньи, куры, гуси, утки и другие домашние животные и птицы, с которыми можно «пообщаться» напрямую, погладить и покормить их.

На ферме Freightliners Farm в Парадайз-парке рядом с метро «Хайбери и Ислингтон» (Highbury and Islington) можно также увидеть, как растет артишок, и «усыновить» одно из животных, которое продолжит жить на ферме, но будет под персональной семейной опекой «усыновителей». Ферма Hackney City Farm в районе Хакни также держит осликов, кроликов и морских свинок. Тут дети и взрослые могут узнать больше о пчеловодстве, а также поучаствовать в мастер-классах по мозаике и изготовлению керамической посуды.

Ферма Mudchute Farm на полпути между Кэнэри-Уорф и Гринвичем также предлагает уроки верховой езды (бронировать нужно заранее и за отдельную плату) и массу бесплатных развлечений. Помимо стандартного списка мелких домашних животных, здесь также живут коровы и ламы, работает детская площадка и кафе, а взрослые будут вознаграждены и прекрасными видами на город.

Что касается диких животных, то кроме достаточно экзотических оленей в Ричмонд-парке и надоедливых голубей, против которых ощетиниваются пластиковыми и металлическими иголками карнизы домов и памятники, самыми распространенными обитателями Лондона являются лисы, белки и попугаи. Распространение их тесно связано с развитием города, и в полной мере дикими их уже назвать нельзя.

Лисы кормятся из мусорных баков и урн, ближе к полуночи выходят «на промысел» и шмыгают по пустынным улицам и задним дворам домов, а поздней зимой и ранней весной оглашают окрестности криками, похожими на смесь голоса чайки, лая собаки и плача ребенка. Периодически в прессу просачиваются наводящие ужас истории о лисах, забравшихся в дома и покусавших людей, но в целом они довольно пугливы и быстро ретируются при приближении к ним.

Серые белки, живущие в лондонских парках, попали на Британские острова из Северной Америки и быстро вытеснили «коренных» рыжих белок в дальние уголки страны. В городах они перестали бояться людей, клянчат у них корм, зарывают его в землю, чтобы тут же забыть, а заодно вредят цветникам. Во многих парках в последние годы установили таблички, запрещающие кормить серых белок.

Как попали в Лондон во второй половине XX века зеленые попугаи – до сих пор остается загадкой. Существуют самые невероятные версии: то ли их привез в Британию и выпустил на волю музыкант Джимми Хендрикс, то ли они вылетели из случайно открытого контейнера с партией птиц в аэропорту «Хитроу», то ли улетели во время съемок фильма на киностудии в Илинге, то ли сбежали из поврежденного вольера во время урагана 1987 года. Раньше попугаи жили в основном на юго-западе Лондона, однако их популяция стабильно растет, и теперь их можно заметить даже в Кенсингтонских садах.

Лондон Олимпийский и спортивный

Лондон на сегодняшний день является единственным городом в мире, который трижды принимал у себя Олимпийские Игры современности – в 1908, в 1948 и в 2012 годах. Каждая из Олимпиад была ознаменованием своей эпохи и преображала облик как Лондона, так и олимпийского движения в целом.

От Олимпиады 1908 года в британской столице мало что осталось. Она проходила в районе Уайт-сити, который назван в честь сооруженного там в начале XX века выставочного комплекса из зданий, облицованных белым мрамором. Там проходили крупные зарубежные выставки, посвященные Франции, Японии, Австралии и США, там же был построен и олимпийский стадион, просуществовавший в разных видах – от футбольного стадиона до стадиона для собачьих бегов – до 1980‑х годов.

С этим стадионом связана любопытная история, объясняющая, почему олимпийская дистанция марафона в 42 километра была в 1908 году удлинена на 195 метров. Дело в том, что финиш марафона должен был проходить прямо у королевской ложи стадиона, однако для этого потребовалось добавить к дистанции дополнительный отрезок – в то время это было сделать легче, чем сейчас, и олимпийская марафонская дистанция с тех пор имеет такую «неровную» длину.

На месте стадиона теперь располагается Медиа-деревня Би-би-си. В ее дальнем углу, однако, находится стена почета олимпийцев Игр‑1908, в числе которых и первый российский олимпийский чемпион – Николай Панин-Коломенкин, который именно в Лондоне выиграл «золото» в фигурном катании (тогда оно входило в программу летних Игр, ибо зимних еще не существовало). Здесь же в гранитную мостовую вмонтирована и бронзовая полоса, символизирующая финишную линию того самого марафона.

Игры 1948 года стали символом послевоенного возрождения Британии и остального мира, и в то же самое время символом экономии и скромности в организации. Не было построено никаких новых объектов, центром Олимпиады стал футбольный стадион «Уэмбли» на северо-западе Лондона, где уложили легкоатлетические дорожки, плюс еще два десятка существующих спортивных сооружений в разных районах британской столицы. Одним из последних сохранившихся до наших дней в практически неизменном виде объектов Олимпиады‑1948 является велодром в районе Херн-хилл на юге Лондона, который в 2010 году, в канун третьей лондонской Олимпиады, был спасен от закрытия еще как минимум на 15 лет.

Легкоатлетический трек, к слову сказать, впоследствии был перенесен в спортивный клуб Eton Manor на востоке Лондона, где более полувека спустя, по иронии судьбы, прошла Олимпиада 2012, а на месте теперь уже бывшего клуба разместились вспомогательные спортивные объекты.

Олимпийские и Паралимпийские Игры 2012 го-да с самого начала были заявлены как первые в истории «зеленые», компактные и задуманные на многие годы вперед. Игры‑2012 были призваны дать импульс развитию отстававшего и считавшегося традиционно депрессивным восточного Лондона. В Стратфорде развернулась самая масштабная единовременная стройка во всей его истории, которая подняла цены на жилье, помогла очистить от промышленного загрязнения водоемы и почву, оставив после себя первый за последнее столетие новый большой парк, созданный в британской столице. После Олимпиады ему было присвоено имя королевы Елизаветы и он открылся для посещения и проведения различных массовых мероприятий. Это современный ландшафтный парк с лужайками и каналами, детскими площадками и удобной уличной мебелью на фоне прославившихся на весь мир в 2012 году сооружений – Олимпийского стадиона, Аквацентра, велодрома и футуристической инсталляции «Орбита».

Самой важной мантрой лондонских Игр стало слово «наследие». Практически все объекты строились с прицелом на последующую трансформацию, как только завершатся соревнования и отыграют победные гимны. Олимпийский стадион на 80 тысяч мест уменьшился более чем вдвое, чтобы стать домашним стадионом футбольного клуба «Вест-Хэм», где также будут проводиться легкоатлетические соревнования, в частности чемпионат мира 2017 года. Другие объекты Олимпийского парка были либо переоборудованы под местные нужды, либо разобраны и перенесены в другие места. Олимпийская деревня превратилась в жилой район, где соседствуют апартаменты класса «люкс» и доступное жилье, построенное по самым современным экологическим стандартам.

Говоря о других видах спорта, которые ассоциируются с Лондоном, конечно, нельзя не упомянуть футбол. Как минимум четверть клубов английской Премьер-лиги родом из Лондона. В Лондоне также находится главный футбольный стадион страны – «Уэмбли», на котором проводятся ключевые национальные и международные матчи сборной Англии и финальные матчи клубных турниров. В начале 2000‑х годов стадион был кардинально перестроен и увенчан огромной белой аркой, которая видна за много километров вокруг. Реконструкция стадиона стала притчей во языцех из-за многочисленных задержек и перерасходов средств.

Футбольные фанаты со всего мира приезжают, чтобы посетить стадионы лондонских клубов «Челси» («Стамфорд-бридж»), «Арсенал» («Эмирейтс»), «Тоттенхэм» («Уайт-харт-лейн»), «Фулхэм» («Крейвен-коттадж»), «Вест-Хэм» («Аптон-парк»), «Куинс Парк Рейнджерс» («Лофтус-роуд»).

Стадион «Крейвен-коттадж» был построен на берегу Темзы в районе Фулхэм еще в конце XIX века и с тех пор мало изменился. Поражают его узкие дверцы для прохода зрителей и общая компактность, даже миниатюрность, не характерная для современных футбольных комплексов. В бытность владения клубом арабского бизнесмена Мохамеда аль-Файеда перед входом на стадион была установлена статуя Майкла Джексона.

На стадионы «Эмирейтс» и «Уэмбли» устраиваются специальные экскурсии, которые магическим образом оканчиваются в сувенирных магазинах, где продаются всевозможные сувениры с футбольной символикой и где можно получить сертификат побывавшего в культовом футбольном месте. А те, кто интересуется историей футбола, могут отправиться в Хайбери-сквер (Highbury Square). До 2006 года здесь находился старый стадион «Арсенала» – «Хайбери». Сохранившиеся красно-белые здания трибун в стиле арт-деко были инкорпорированы в новые современные жилые комплексы, а на месте самого поля ныне устроен сквер.

Еще одно интересное место, связанное с историей «Арсенала», – это уже упоминавшийся Королевский арсенал в Вуличе. Именно там, рядом с пабом The Dial Arch, установлен монумент в виде футбольного мяча, где рассказана история команды, сколоченной в конце XIX века работниками местных оружейных заводов и названной в честь Королевского Арсенала.

Из других популярных лондонских спортивных сооружений стоит назвать регбийный стадион «Твикенхэм» (где вне сезона также проходят концерты) и крикетные площадки «Лордс» и «Овал». Регби и крикет необыкновенно популярны в Англии, и крупные соревнования захватывают всю страну, а на улицах и в пабах Лондона ажиотаж не меньше, чем во время футбольных состязаний.

Теннисный Лондон представлен прежде всего масштабным спорткомплексом в Уимблдоне, а также небольшим клубом Queens в районе Баронс-корт, где проводится один из «травяных» турниров в преддверии Уимблдона. Уимблдонский спорткомплекс интересен не только в те две недели в середине лета, когда тут проходит один из четырех турниров «Большого шлема».

Здесь находится музей тенниса, открытый круглый год, где выставлены главные трофеи Уимблдона – кубок и «салатница», а также интересные теннисные артефакты, включая бело-золотое платье Марии Шараповой и ее кроссовки. В посещение музея также входят и туры по самому спорткомплексу, в ходе которых выпадает редкая возможность и заглянуть в раздевалки спортсменов, и посидеть в зале для пресс-конференций, и пройти по подземным тоннелям под кортами.

В XIX веке Лондон также стал местом, где зародились современные шахматные турниры. Это случилось в ресторане «Симпсонс» на Стрэнде (о нем подробнее в главе «Лондон литературный»). Здесь устраивались шахматные состязания, о чем до сих пор напоминают клетки с фигурами над входом в ресторан, а также шахматная доска с именами участников турниров и выставка предметов, связанных с историей шахмат в Simpsons, в вестибюле ресторана.

Еще один примечательный «чесс-артефакт» находится в холле гостиницы Sheraton Park Lane на улице Пиккадилли. Это памятная доска в честь поединка за мировую шахматную корону, который разыгрывался в этом отеле в 1986 году между двумя извечными соперниками – советскими гроссмейстерами Анатолием Карповым и Гарри Каспаровым.

Для тех же, кто хочет сам сыграть в шахматы под открытым небом, в Холланд-парке приготовлена огромная клетчатая доска с фигурами ростом с ребенка.

Лондон с высоты

Практически все приезжающие в Лондон обращают внимание на бесконечную череду самолетов, с полутораминутными интервалами идущих на посадку в крупнейшем столичном аэропорту «Хитроу» (Heathrow) прямо над городом. Зачастую знакомство или долгожданная встреча после разлуки с городом происходит именно с борта самолета.

Лондон – одна из немногих столиц мира, дающих возможность авиапассажирам насладиться панорамой города с высоты. Прибывающие могут с удовольствием отыскивать знакомые достопримечательности – здание парламента, огни Пиккадилли-серкус, Букингемский дворец, футбольные стадионы «Стамфорд бридж» и «Крейвен-коттадж», оранжереи ботанического сада Кью-гарденс и даже собственные дома.

Особенно завораживающее зрелище открывается тем, кто идет на посадку в лондонских аэропортах вечером 5 ноября и в ближайшие к этому дню выходные, когда в Британии отмечается Ночь Гая Фокса и повсюду устраиваются фейерверки и горят огромные костры (подробнее об этом празднике рассказано в разделе «Лондон круглый год»).

В отличие от Рима или Москвы, Лондон практически никогда не называют городом на холмах, несмотря на то что он действительно стоит на холмах, откуда зачастую открывается великолепная перспектива разных районов Лондона. Среди таких естественных смотровых площадок – Примроуз-хилл к северу от Риджентс-парка, где тусуется продвинутая молодежь и откуда смотрят фейерверки; Парламент-хилл в Хэмпстеде, где запускают воздушных змеев и валяются на траве; холм, на котором стоит Королевская обсерватория в Гринвиче и откуда видно сразу два лондонских финансовых центра – Сити и Кэнэри-Уорф; а также два холма с телебашнями, названные в честь возведенных там в XIX веке викторианских «народных» дворцов – Александра-палас на севере и Кристал-палас на юге города. С холма Кэмпден-хилл когда-то был виден Виндзорский замок, о чем напоминает название паба The Windsor Castle на улице Кэмпден-хилл-роуд, однако теперь о холмистом прошлом этого района и соседнего с ним Ноттинг-хилла напоминают лишь резко спускающиеся вниз улицы.

Если же говорить о точках обзора, сооруженных человеком, то самой старинной и известной из них, безусловно, является Монумент в лондонском Сити. Он уже встречался нам в рассказе о Великом лондонском пожаре 1666 года, в ознаменование ликвидации которого и был сооружен в середине 1670‑х годов по проекту сэра Кристофера Рена.

Уникальность этой колонны в том, что она полая, с лестницей внутри, по которой можно забраться на огороженную решетчатой клеткой миниатюрную смотровую площадку с неплохим видом на Сити, Темзу и ее южный берег. Вскоре после возведения Монумента на него взбирался Петр I, побывавший в Лондоне в конце XVII века, о чем осталась запись в журнале путешествия: «Были… на столбе, с которого весь город знать». По свидетельствам историков, с колонны царь «видал весь город; он рассматривал его в зрительную трубу, и у предводивших его расспрашивал о всем с великою подробностию»[7].

Не обошел вниманием Монумент и Николай Карамзин, так описавший его в своих «Письмах русского пушественника»: «Верст за пять увидели мы Лондон в густом тумане. Купол церкви св. Павла гигантски превышал все другие здания. Близ него – так казалось издали – подымался сквозь дым и мглу тонкий высокий столп, монумент, сооруженный в память пожара, который некогда превратил в пепел большую часть города».

С точки зрения практической пользы имеет смысл купить двойной билет на Монумент и на галереи Тауэрского моста и тем самым попасть внутрь еще одного легендарного лондонского сооружения и взглянуть на него с новой, менее стереотипной стороны. Экскурсия внутрь моста раскрывает тайны его постройки и работы (до сих пор мост разводят несколько раз в день для прохода высоких судов – расписание подъема висит на самом мосту и обновляется в Интернете). Кроме того, недавно в галереях между башнями моста сделали стеклянный пол, добавляющий экстремальных ощущений посетителям, под ногами которых оказывается пропасть в несколько десятков метров над Темзой. Две точки – монумент и мост – перекликаются между собой, так как их можно увидеть одну с другой.

Также выстроенный после Великого пожара новый собор Святого Павла высотой 111 метров, спроектированный тем же сэром Кристофером Реном, в течение двух с половиной столетий оставался самым высоким сооружением Лондона. Взобраться на купол собора, несмотря на всю туристичность и относительную дороговизну этой затеи, все же стоит, не только ради вида с вершины купола, но и ради посещения «Галереи шепотов» с ее уникальной акустикой.

Ну а если платить не хочется или не дружите с высотой, можно просто прийти в собор во время одной из служб и бесплатно пройти внутрь, чтобы насладиться величественностью и высотой здания изнутри. Мне однажды повезло попасть на службу, где англиканский священник рассказывал про Серафима Саровского, а сам собор в то время украшали четыре полотна русского художника Сергея Чепика.

Перехватившая в 1960‑е годы у собора первенство по высоте 190‑метровая телекоммуникационная башня BT Tower в первые годы своего существования также предлагала посетителям уникальный опыт – в дополнение к созерцанию видов со смотровой площадки ужин во вращающемся ресторане Top of the Tower. Однако после того, как в 1970‑х годах в туалете ресторана североирландские экстремисты взорвали бомбу, доступ широкой публики на башню был закрыт. В настоящее время она иногда открывается для корпоративных приемов и презентаций, а светящиеся панели на вершине башни используются не только для рекламы, но и, например, для торжественных объявлений о рождении королевских наследников.

Рекорды высоты новых небоскребов в Лондоне в наши дни обновляются и снова побиваются чуть ли не каждый год, и многие новостройки почитают за честь придумать что-то, что привлечет посетителей, стремящихся оказаться на высоте.

Совершенно бесплатно можно подняться на смотровую площадку торгово‑офисного центра, выстроенного прямо рядом с собором Святого Павла. Она не самая высокая в Лондоне, но оттуда открываются замечательные виды на сам собор и на галерею «Тейт Модерн» на другом берегу реки, и там же находится модный ресторан и бар Madison.

Некогда самый высокий небоскреб лондонского Сити – Natwest Tower, ныне называющийся Tower 42 – оригинального черного цвета и в проекции напоминающий многогранный логотип банка Natwest, имеет на 42‑м этаже бар Vertigo 42, где можно выпить шампанского за стойкой, обращенной к огромным стеклянным окнам – если повезет с направлением, то вид будет шикарный. Бар работает только по будням, и места нужно бронировать заранее, за несколько дней.

Построенные и открытые уже в нынешнем десятилетии небоскребы в Сити – Heron Tower и Walkie-Talkie – также предлагают своим посетителям развлечения «с видом». Это вкусный и дорогой японский ресторан Sushisamba на 38‑м и 39‑м этажах Heron Tower со стеклянными стенами и полом, там необходимо бронировать столик за две-три недели. И это целый садово‑ресторанный комплекс на вершине небоскреба по адресу 20 Fenchurch Street, прозванного Walkie Talkie за его форму (именно она стала причиной наделавшего много шума несколько лет назад инцидента, когда в солнечные дни стеклянные конструкции превращались в подобие линзы и чуть ли не поджигали окрестности).

Попасть в «Небесный сад» (Sky Garden) можно совершенно бесплатно, но места забронированы на много недель вперед. Зато чуть ли не на завтра можно забронировать столик для завтрака и попасть в тот же самый сад с панорамным балконом, а заодно выпить кофе с булочкой по цене обычного лондонского кафе. Тут же есть и ресторан для более основательного обеда или ужина, откуда тоже имеется доступ в сад с настоящими пальмами, цветами и альпийскими горками.

На востоке Лондона, помимо уже упоминавшейся в главе про лондонский транспорт канатной дороги, стоит окунуться в весьма необычный экспириенс и взойти на крышу сооружения, которое сейчас называется O2 Arena, а раньше звалось «Купол тысячелетия» (Millennium Dome). На вас оденут специальное обмундирование, и вы начнете восхождение на купол, похожий на инопланетную станцию, попутно осматривая окрестные виды. Чем-то похоже на восхождение на знаменитый мост через Сиднейскую бухту, но, может, чуть менее высоко и чуть менее экстремально.

Еще одна возможность взглянуть на Лондон с необычного ракурса – это посещение возведенной к Олимпиаде 2012 года 115‑метровой футуристической инсталляции под названием «Орбита» (ArcelorMittal Orbit) в Олимпийском парке. Это самая высокая доступная всем желающим точка в восточном Лондоне (если не считать небоскребов Кэнэри-Уорф, куда широкой публике доступ закрыт).

Автором дизайна этого монументального сооружения стал один из самых успешных современных британских художников индийского происхождения, член Королевской академии искусств и лауреат престижной Тернеровской премии Аниш Капур. Темно-красная структура в виде извилистой спирали из переплетенных олимпийских колец кому-то напоминает трассу для «американских горок» а кому-то – кальян. Ажурная инсталляция словно перекликается с похожей по структуре белой 134‑метровой аркой стадиона «Уэмбли», расположенного на западе Лондона. Подняться на смотровую площадку можно на лифте, а спуститься вниз – по замысловатой винтовой лестнице.

Как бы мы ни старались обойти вниманием в этой книге самые «раскрученные» достопримечательности Лондона, для колеса обозрения «Лондонский глаз» (London Eye) все-таки невозможно не сделать исключение. Ставшее поистине символом Лондона XXI века (во время открытия в канун 2000 года оно называлось «Колесо тысячелетия»), оно по-прежнему является самым высоким в Европе, но уже не в мире. Сменившее несколько спонсоров (от British Airways до Coca Cola), оно остается самой популярной платной достопримечательностью Лондона – ежегодно его посещают около 3,5 миллионов человек.

В течение почти полутора десятилетий London Eye также являлся самой высокой обзорной точкой Лондона, пока пальму первенства у него в 2013 году не перехватил 310‑метровый небоскреб «Осколок» (The Shard) на южном берегу Темзы. Несколько верхних этажей здания будут отданы под галереи и смотровые площадки – как закрытые, так и открытые изменчивой лондонской погоде. Путешествие на самую высокую точку Лондона – View from The Shard («Вид с Осколка»), однако, не из дешевых: при бронировании онлайн взрослый билет обойдется в 25 фунтов, а при покупке на месте – в 30 фунтов. Сложно сказать, стоит оно того или нет, но при хорошей погоде запоминающееся приключение обеспечено. При этом в дополнение к самому виду с небоскреба посетителям предлагается целый ряд высокотехнологичных и познавательных приключений.

Сразу на входе их встречает стена с высказываниями известных людей о Лондоне и коридор-галерея с портретами знаменитых британцев прошлого и настоящего в необычных ситуациях. Например, мэр Лондона Борис Джонсон чистит ботинки бывшему мэру Кену Ливингстону, королева Елизавета II катится рядом с королевой Елизаветой I на самокатах с любимыми собаками, Уильям Шекспир и Чарльз Диккенс гребут в одной лодке, а Маргарет Тэтчер и Карл Маркс рассекают по улице на велосипеде-тандеме.

Радиус обзора в ясную погоду может достигать 40 миль (64 километра). А если вам вдруг не повезет и видимость наверху будет нулевой, владельцы аттракциона обещают разрешить вам бесплатно прийти в другой раз. Для полноты обзора зрителям предлагается воспользоваться «рассказоскопами» (Tell-scopes), которые могут не только наводиться на объекты внизу, но и дополнять виды рассказами о достопримечательностях и предлагать сравнить их облик в разное время дня и ночи.

Также в здании находится самый высокий туалет, в котором все стены стеклянные и вид потрясающий, а снизу все равно никто не увидит. Тут же самый высокий магазин Лондона, где продаются сувениры, связанные с The Shard. Среди них – меховые лисята, прототипом которых стал лис, поселившийся на строительной площадке и даже умудрявшийся забираться на высокие этажи здания. Строители дали ему прозвище Ромео и подкармливали его до тех пор, пока ветеринарная служба не увезла его в питомник и затем не выпустила обратно в естественную среду обитания.

Сооружение небоскреба в Лондоне вызвало в свое время немало общественных споров и дискуссий. Его силуэт просматривается практически из любой точки города, что вызвало озабоченность граждан и организаций, занимающихся сохранением исторического наследия британской столицы. В какой-то момент ЮНЕСКО рассматривала постановку лондонского Тауэра в список объектов всемирного наследия, находящихся под угрозой. По сходной причине, кстати, небоскреб Leadenhall Building, прозванный в народе «Теркой для сыра» (The Cheesegrater), был спроектирован с наклоном, чтобы минимизировать заслон исторической перспективы Лондона с видом на собор Святого Павла.

Однако авторы проекта и городские власти сумели убедить всех в том, что «Осколок» принесет столице больше пользы, чем вреда. Теперь остроконечный силуэт вошел в число самых узнаваемых лондонских достопримечательностей вместе с часовой башней Биг-Бен, собором Святого Павла, колесом обозрения London Eye и башней The Gherkin.

В течение нескольких месяцев после окончания строительства The Shard пребывал в статусе самого высокого здания Европы, однако в конце 2012 года пальму первенства у него перехватил 339‑метровый небоскреб «Меркурий Сити Тауэр» в деловом районе Москва-сити.

Общая рекомендация для всех точек обзора Лондона с высоты – это постараться попасть туда на закате, когда над городом спускаются сумерки и постепенно зажигаются городские огни. Это самое романтичное и лучшее для фотоснимков время, когда за короткий период город совершенно преображается буквально на глазах. Дневное время тоже вполне подходящее, а вот в темное время суток вы увидите только россыпь из мириадов огней, а вот масштаб и детали как-то потеряются.

Лондон авиационный

В Лондоне и его окрестностях целых шесть аэропортов, которые принимают рейсы гражданской и частной авиации со всего мира и дают немало возможностей для плейнспоттинга (наблюдения за самолетами), ставшего популярным хобби среди жителей столицы. Плейнспоттинг стал популярным в Британии еще со времен Второй мировой и «холодной» войны, когда правительство предписывало гражданам на всякий случай следить за подозрительными самолетами в небе. Постепенно это переросло в хорошо организованное и технически продвинутое хобби, которое при этом доступно всем желающим. Поощряется это и тем, что в Лондоне и Британии плейнспоттинг как явление не ограничен какими-то законами или правилами и не считается потенциальной угрозой безопасности авиасообщения.

Так что тем, кому хочется своими глазами вблизи увидеть взлетающие и садящиеся самолеты в британской столице, стоит отправиться поближе к лондонским аэропортам, откуда можно наблюдать лайнеры во всей красе.

Самый большой поток самолетов, конечно же, в главных воздушных воротах Лондона – аэропорту «Хитроу» на западе британской столицы, однако точки для наблюдения там нужно выбирать с учетом направления взлета и посадки самолетов – обычно оно меняется каждый день утром и в 15.00 в зависимости от ветра и необходимости чередования взлетно-посадочных полос для снижения шумовой нагрузки на близлежащие жилые районы.

На огромной лужайке недалеко от станции метро Hatton Cross (если перейти дорогу и пройти вдоль шоссе мимо автозаправки до пересечения с улицей Myrtle Avenue) постоянно дежурят десятка два заядлых плейнспоттеров. Узнать их можно по мощным биноклям и фототехнике, а также по спискам прибывающих рейсов, с которыми они сверяются, хотя сейчас все чаще это делается с помощью приложений для смартфонов (например, Plane Finder или RadarBox24). Авиалюбители попроще приходят на лужайку с детьми и корзинками для пикников. В «Хитроу» можно за час увидеть весь парад современного западного авиапрома: от небольших региональных самолетов Bombardier до гигантских аэробусов А380, прибывающих в Лондон со всего земного шара.

А вот куда не стоит идти, чтобы полюбоваться на самолеты, так это на последний этаж автостоянки у терминала 3 в «Хитроу», как делают некоторые. Оттуда действительно открывается неплохой вид, но долгое нахождение там привлекает сотрудников безопасности аэропорта, которые могут начать задавать вопросы. Если же у вас там припаркована машина или вы просто выходите на несколько минут взглянуть на панораму аэропорта и не обвешаны при этом фотокамерами и биноклями – проблем возникнуть не должно.

Недавно в «Хитроу» появилась и официальная смотровая площадка. Правда, доступна она только пассажирам, вылетающим из терминала 4, но поскольку «Аэрофлот» и «Трансаэро» используют именно этот терминал, у пассажиров российских авиакомпаний есть неплохие шансы. Площадка оригинально оформлена и оснащена биноклями.

Из других приятных мест, чтобы отдохнуть, понаблюдать за самолетами и сделать неплохие фото, стоит назвать просторный и зеленый задний двор отеля Premier Inn (15 Bath Road) со столами и скамейками, куда можно даже заказать напитки из гостиничного бара, а также небольшой парк в деревне Лонгфорд (Longford), куда довольно просто добраться автобусом от терминала 5 «Хитроу» (маршруты 81 и 423, остановка Heathrow Close). Приятный сюрприз – автобусы в прилегающей к аэропорту зоне возят пассажиров бесплатно. Сама деревенька также очень живописная, с парочкой местных пабов и утопающими в цветах домиками. Кстати, через несколько лет ее может не стать, если британские власти одобрят вариант расширения аэропорта «Хитроу» на северо-запад.

Еще одна деревенька – Хармондсворт (Harmondsworth) – неподалеку от «Хитроу» также может пострадать при планируемом расширении аэропорта. Она ведет свою историю еще с англосаксонских времен, и побывать там стоит по двум причинам. Во‑первых, чтобы познакомиться с тем, как местные жители ведут кампанию за сохранение исторического наследия, которому грозит развитие современного технического прогресса. Во‑вторых, чтобы увидеть один из необычных образцов этого исторического наследия.

Как это ни странно, это не особняк, не церковь и даже не «романтические руины», а огромный амбар. Ему почти 600 лет, он был выстроен в 1425–1427 годах по распоряжению Уинчестерского колледжа как часть местной фермы, которая снабжала его продовольствием. Амбар с массивными дубовыми колоннами и балками, поддерживающими крышу, почти все время служил по назначению, пока в 2011 году его не выкупила организация English Heritage, чтобы сохранить для потомков. Здание длиной в 58 метров, шириной в 12 и высотой в 11 скорее походит на собор, чем на хозяйственный сарай. Британский придворный поэт-лауреат сэр Джон Бетчеман когда-то назвал его «собором Миддлсекса». Бетчеман на протяжении своей жизни посвятил немало времени спасению находившихся под угрозой исторических зданий, включая железнодорожный вокзал Сент-Панкрас (St Pancras), где в 2007 году ему поставили памятник – тот самый бронзовый человек в шляпе, который смотрит вверх и с которым так любят фотографироваться пассажиры вокзала.

Другая доступная возможность полюбоваться самолетами прямо в черте города – это лондонский аэропорт Сити (London City Airport). Несмотря на название, он находится не в старинном деловом районе, а на востоке, в районе доков. Туда несложно добраться на легком метро DLR. Поскольку этот аэропорт рассчитан в основном на бизнес-пассажиров, в субботу и в воскресенье утром рейсов может быть мало или вообще не быть, поэтому лучше перед поездкой свериться с расписанием на сайте аэропорта.

Лучшая точка для наблюдения – это крытая галерея, которая идет вдоль набережной канала и автомобильной парковки, буквально в пяти минутах ходьбы от самого терминала, где можно перекусить и попить чаю. Взлетно-посадочная полоса со всех сторон окружена водой, а взлеты и посадки небольших самолетов европейских авиакомпаний происходят поочередно. Приятным органолептическим дополнением станет запах патоки из расположенного по соседству сахарного завода Tate&Lyle. Еще одна неплохая точка для обзора – это мост через один из доков близ выставочного центра ExCel.

На обратном пути из аэропорта еще стоит сделать остановку на станции легкого метро «Понтун-док» (Pontoon Dock) и прогуляться по ландшафтному парку между спускающихся уступами жилых домов к Темзе. Именно здесь на реке в 1980‑х годах были установлены специальные современные заграждения против наводнений – Thames Barrier.

Другие лондонские аэропорты, расположенные дальше от столицы, менее приспособлены для наблюдения за самолетами, но при желании и там можно найти удачные точки. В «Гэтвике» (Gatwick), например, садящиеся самолеты прекрасно видно с платформ железнодорожной станции, а в «Лютоне» (Luton) достаточно просто выйти из здания аэровокзала, и все маневры самолетов перед взлетом и после посадки будут как на ладони. Бонусом в «Лютоне» на фоне однотипных лоукостеров станут прибытия самолетов частной авиации.

Отдельного визита заслуживает бывший аэропорт в Кройдоне (Croydon Airport), который более 30 лет служил главными воздушными воротами Лондона. Первый в мире специально построенный для этих целей международный пассажирский терминал сейчас является офисным зданием, но многие помещения закрытого еще в середине XX века аэропорта сохранены в качестве музея. Здесь можно узнать о том, как раньше перед полетом взвешивали не только багаж, но и пассажиров, примерить на себя наряды пилотов и путешественников 1930‑х годов, рассчитать необходимый запас топлива и координаты самолетов в диспетчерской рубке. Музей открыт в первое воскресенье каждого месяца.

Лондон королевский

Вестминстерский дворец (Westminster Palace), где сейчас заседает парламент, изначально был королевской резиденцией и де-юре на протяжении нескольких веков продолжал ей считаться, хотя фактически монархи часто жили в других местах, например, дворце Плацентия в Гринвиче или Ричмондском дворце. Король Генрих VIII, который, к слову сказать, родился во дворце Плацентия, выстроил для себя дворец Брайдуэлл (Bridewell Palace) на месте средневекового постоялого двора на берегу реки Флит, рядом с церковью Святой Бригитты (о ней подробнее в главе «Лондон медийный»).

Дворец был построен по проекту могущественного и приближенного к королю кардинала Томаса Вулси. Здесь в 1528 году проходили предварительные консультации папской делегации по поводу возможности развода Генриха VIII с Екатериной Арагонской. Впоследствии дворец был передан на нужды города, долгое время в нем размещалась тюрьма, и со временем название «Брайдуэлл» стало нарицательным для других тюрем в Лондоне и за его пределами.

Сам же Генрих VIII в 1530 году экспроприировал у впавшего в опалу кардинала Вулси находившуюся по соседству с Вестминстерским дворцом резиденцию Йорк-плейс. На ее основе был возведен массивный и не имевший себе равных Уайтхоллский дворец (Whitehall Palace), на территории которого был и теннисный корт, и площадка для петушиных боев, и площадь для рыцарских поединков. Дворец стоил огромных денег и на долгие годы стал главной королевской резиденцией в Лондоне.

Позднее к нему добавятся Сент-Джеймсский дворец (St James Palace), построенный на месте бывшего лепрозория, и дворец Хэмптон-корт недалеко от Лондона, также конфискованный у кардинала Вулси. И если эти дворцы дошли до наших дней и по-прежнему используются, то Уайтхоллский дворец сгорел в 1698 году и больше не был восстановлен. На момент своего уничтожения это был самый большой и самый сложный дворцовый комплекс в Европе с полутора тысячами комнат, который больше напоминал маленький город, нежели единое здание.

До наших дней от Уайтхоллского дворца дошел только великолепный Банкетный зал (Banqueting Hall), построенный в 1622 году по проекту архитектора Иниго Джонса. Впоследствии по распоряжению короля Карла I он был украшен расписным потолком кисти Питера Пауля Рубенса, где в аллегорической форме восславляется отец Карла, король Яков I, при котором английская монархия все больше стала склоняться к абсолютизму.

По иронии судьбы именно перед этим зданием в 1649 году Карл I был казнен революционерами, упразднившими монархию более чем на десять лет. Над входом в Банкетный зал, который теперь служит музеем и сдается под разные приемы и конференции, установлен бюст Карла I, которого, по преданию, вывели на виселицу через одно из окон. Каждый год 30 января, в день казни короля, в Банкетном зале проводится мемориальная служба.

На месте, где проходили теннисные матчи и петушиные бои, сейчас здание канцелярии кабинета министров со знаменитой комнатой для брифингов «А» (Cabinet Office Briefing Room A – COBRA), где проходят экстренные заседания правительства во время чрезвычайных ситуаций. На площади для рыцарских турниров впоследствии был устроен плац для находящихся по соседству казарм Королевской конной гвардии (Horse Guards Parade), где ныне встречают зарубежных королей и президентов во время их государственных визитов в Лондоне и где устраивается ежегодный парад в честь дня рождения монарха (подробнее о нем – в главе «Лондон круглый год»).

Дворец Хэмптон-корт и Кенсингтонский дворец стали использоваться как королевские резиденции после Славной революции 1689 года, которая окончательно установила в Англии конституционную монархию и поставила во главе государства дуумвират в лице супружеской пары Вильгельма и Марии Оранских. Астматик Вильгельм предпочитал Кенсингтонский дворец всем остальным, поскольку он был расположен далеко от водоемов, которые вредили его здоровью. В Кенсингтонском дворце родилась будущая королева Виктория, восшествие которой на престол в 1837 году ознаменовало и смену официальной королевской резиденции, в роли которой утвердился Букингемский дворец. Первоначально построенный как аристократический особняк герцога Букингемского, он был приобретен еще королем Георгом III в 1761 году для его супруги, королевы Шарлотты, и даже носил название «дом королевы». Однако умереть Шарлотте было суждено во дворце Кью под Лондоном, где впавший под конец жизни в безумство король и его семья проводили немало времени.

Король Вильгельм IV предпринял неудачную попытку избавиться от Букингемского дворца, переведя туда парламент после пожара 1834 года, парламентарии отказались. Тогда дворец был расширен и достроен при участии архитектора Джона Нэша и с тех пор является официальной резиденцией британских монархов. Именно там живут королева Елизавета II и ее супруг, герцог Эдинбургский Филип.

При этом де-юре официальной резиденцией королевского двора остается Сент-Джеймсский дворец, где располагаются многочисленные вспомогательные подразделения, например, королевская часовня, пресс-служба принцев Уильяма и Гарри, королевская филателистическая коллекция или маршал дипломатического корпуса. Все иностранные послы в Лондоне считаются официально аккредитованными при Сент-Джеймсском дворе. В Сент-Джеймсском дворце по-прежнему живут несколько членов королевской семьи, так же как и в Кенсингтонском дворце. Принц Уэльский Чарльз и его супруга Камилла переехали в Кларенс-хаус, особняк, некогда принадлежавший любимой бабушке Чарльза, королеве-матери Елизавете.

Виндзорский замок под Лондоном является самой длительно действующей королевской резиденцией в мире. Он был построен еще при Вильгельме Завоевателе, а со времен правившего в начале XII века Генриха I стал постоянно действующей резиденцией монархов. Там же находятся захоронения около сорока царственных особ, включая королей Генриха VIII, казненного Карла I, а также всех монархов, начиная с Георга III. Замок серьезно пострадал от пожара в ноябре 1992 года, который королева Елизавета назвала «годом ужасов» (annus horribilis) для королевской семьи. Кроме того, в этот год распались браки трех ее детей. Сама Елизавета очень привязана к Виндзору и проводит там все больше времени, а не только пасхальные каникулы, как раньше. До сих пор ее нередко можно встретить на конной прогулке в Виндзорском парке – даже преклонный возраст не сломил ее любви к лошадям и верховой езде.

Дворец Хэмптон-корт, пожалуй, лучшее место для выезда за город в хорошую погоду, особенно летом. Туда удобно добраться и на поезде, и на машине. Он стоит на берегу Темзы, причем берега в этом районе естественные, а не заключенные в каменную оболочку гранитных набережных. Над водой склоняются деревья и шумит трава, над цветами вьются пчелы и бабочки. По реке медленно идут лодки, баржи и старомодные колесные пароходы. Все это сразу буквально переносит на страницы книги Джерома К. Джерома «Трое в лодке не считая собаки», действие которой частично разворачивается именно в Хэмптон-корте. Королевский дворец, который ныне являет собой эклектичный микс изначальной тюдоровской части с ее мрачными холодными залами и массивной барочной пристройки работы Кристофера Рена, открыт для исследования и ознакомления с самыми разными сторонами жизни королевских семей. Здесь можно увидеть тюдоровскую кухню в действии и понаблюдать за матчем (real tennis, старинная разновидность тенниса) на закрытом корте.

С одной стороны дворца – полузаросший сад в традиционном английском стиле (сюда можно попасть без обязательной покупки входного билета во дворец), рядом с которым знаменитый лабиринт из зарослей тиса, где можно за небольшую плату побродить, отыскивая выход по правилу левой или правой руки. С другой стороны – регулярный парк, устроенный приехавшими из Голландии королями Вильгельмом и Марией, которые во многом привнесли с собой культуру возделывания луковичных растений и прочие континентальные садовые новшества. Здесь же – удивительнейшее зрелище не только для Англии, но и для всего мира: самая старая и самая большая на Земле виноградная лоза, которой уже почти 250 лет и которая ежегодно приносит 200–300 килограммов виноградных гроздьев. В августе – сентябре урожай распродается посетителям дворца.

Хэмптон-корт ежегодно становится площадкой для проведения двух крупных событий – музыкального фестиваля и цветочного шоу. Музыкальный фестиваль собирает в июне эстрадных и оперных звезд со всего мира – в разные годы здесь выступали сэр Элтон Джон, Эрик Клэптон, Лайза Миннелли, Хосе Каррерас, Андреа Боччелли и многие другие.

Цветочное шоу проводится в самом начале июля и является «младшим братом» цветочного шоу в Челси, устраиваемого Королевским обществом садоводов в мае. Однако в отличие от Челси на выставку цветов в Хэмптон-корте легче достать билеты, там больше территория и меньше народу, а качество и количество экспонатов не хуже, чем в Челси. Официально цветочное шоу в Хэмптон-корте – это крупнейшая по площади выставка подобного рода в мире. Если более известное и проводящееся уже столетие в Челси шоу носит скорее международный и светский характер, то в Хэмптон-корте сильнее выражен традиционный английский компонент с садами, посвященными то женам Генриха VIII, то героям произведений Шекспира.

Практически во все королевские дворцы и резиденции – действующие и исторические – можно попасть, несколько сэкономив при этом на дорогих билетах. Государственные апартаменты Букингемского дворца и меняющиеся ежегодно специальные выставки о жизни королевской семьи открыты для посещения в августе-сентябре, когда королева Елизавета II проводит «отпуск» в Шотландии. Эта традиция первоначально появилась после пожара в Виндзорском замке, чтобы собрать средства на его восстановление, но теперь стала постоянным событием.

Сам Виндзорский замок открыт круглый год, и билеты в него действительны в течение года. Кларенс-хаус можно посетить в августе. А пять исторических королевских дворцов – Кенсингтонский, Хэмптон-корт, Банкетный зал, Лондонский Тауэр и дворец Кью – управляются специальным фондом и предлагают комплексный абонемент, который действует в течение года.

Лондонские поместья и предместья

Лондонская история не заканчивается на центральных районах, которые плавно переходят в спальные, как во многих других городах. В силу логики своего формирования, которую мы рассматривали в начале этой книги, Лондон со временем вобрал в себя районы, которые когда-то были его предместьями и жили своей интересной жизнью. Гринвич, Бромли, Кройдон, Уимблдон, Ричмонд, Хэрроу – сегодня это вовсе не пригороды, это, по меньшей мере, предместья Лондона, в каждом из которых есть что посмотреть и узнать из истории Англии и ее столицы. В черте города оказались богатые усадьбы и аристократические поместья, загородные резиденции и охотничьи угодья, прибежища художников и ученых. Многие из них были переданы бывшими хозяевами в управление крупных организаций по охране культурно-исторического наследия – English Heritage и National Trust.

Сравнительно недалеко от популярных прогулочных троп Хэмпстеда находится симпатичный купеческий дом постройки XVII века – Фентон-хаус (Fenton House). В нем собрана коллекция старинных клавишных инструментов, многие из которых до сих пор способны извлекать из себя звуки, а также многочисленные фарфоровые статуэтки. Некоторые экспонаты напоминают об истории семьи Фентонов, которые сделали бизнес на торговле России с Англией через Ригу, которая тогда была частью Российской Империи. Одна из дочерей владельца усадьбы – Маргарет Фентон – родилась в Риге, выросла в Лондоне, затем вышла замуж за английского купца Эдварда Клайва Бейли в Челтнэме, переехала с ним в Санкт-Петербург, где и умерла через семь лет, а ее муж – еще 20 лет спустя, и оба они похоронены сейчас на протестантском кладбище в Смоленске.

Фентон-хаус окружен необыкновенным обнесенным стеной садом, где весной цветут поля рябчиков, а в конце сентября устраивается Яблочный день, когда гостей угощают яблоками тридцати сортов из сада, которому уже 300 лет, а также медом из яблоневого цвета.

С «ботаническим» уклоном и поместье Чизик-хаус (Chiswick House) в одноименном лондонском районе, которое несколько лет назад пережило масштабную реставрацию. Ежегодно в феврале-марте здесь проходит лондонский фестиваль камелий, цветущих на рубеже зимы и весны. Старейшую в Британии и в мире за пределами Азии коллекцию этих растений собрал в 1820‑е годы 6‑й герцог Девонширский (также известный как «герцог-холостяк», потому как он никогда не был женат), который был страстным любителем садоводства и цветоводства.

Собрание камелий было размещено в огромной 100‑метровой застекленной оранжерее с куполом, поскольку в то время считалось, что камелии боятся морозов. Однако в английском климате они вполне хорошо себя чувствуют и цветут в открытом грунте.

Деревца камелий пережили несколько поколений владельцев поместья, однако в 1980‑е годы, в период упадка и запустения Чизик-хауса, коллекция едва не погибла от болезней и вредителей, однако Международное общество любителей камелий сумело спасти ее и привести в надлежащее состояние.

Сейчас в оранжерее собраны свыше 30 образцов камелий, возраст некоторых из них – почти два века, а некоторые являются прямыми потомками растений, посаженных при 6‑м герцоге Девонширском. Камелии всевозможных оттенков белого, розового, красного цветов и их комбинаций относятся к разным сортовым вариациям одного вида – камелия японская (Camellia japonica) – и цветут в разное время с февраля по март.

Еще дальше на запад Лондона, на полпути от центра к аэропорту «Хитроу» раскинулось поместье Остерли-парк (Osterley Park). Примечательна уже одна дорога к нему от станции метро «Остерли» (Osterley) – великолепного образца станционной архитектуры 1930‑х годов – через тихий жилой район и широкое поле, обрамленное вековыми деревьями, над которым «этажеркой» садятся самолеты.

Усадьба состоит из обширного парка, который приятно будет обойти в качестве моциона по периметру, наблюдая за постоянно меняющимся природным ландшафтом, и выйти в конце концов к монументальному особняку Остерли-хаус (Osterley House) в форме правильного квадрата с четырьмя башенками по углам. Первый дом на этом месте был построен торговцем и финансистом сэром Томасом Грешемом, который помогал управлять государственной казной трем детям короля Генриха VIII, которые успели побывать на престоле друг за другом – Эдварду VI, Марии I и Елизавете I. Он также уже встречался нам на страницах этой книги в качестве основателя Королевской биржи в Лондоне.

Впоследствии дом перешел во владение семьи банкиров Чайлдов, графов Джерсийских, и подвергся существенной перестройке (однако конюшни, где сейчас размещается кафе, остались со времен XVI века). Остерли-хаус «сыграл» роль Букингемского дворца в фильме 2009 года «Молодая Виктория» (Young Victoria) о первых годах царствования знаменитой британской императрицы. Во время Второй мировой войны он служил базой для подготовки добровольческого корпуса, а после войны был передан в управление National Trust. Среди экспонатов – портреты членов семьи Чайлд и шикарная коллекция мебели работы шотландского дизайнера Роберта Адама, который прославился как создатель собственного стиля оформления аристократических и даже королевских интерьеров в XVIII веке.

В одном из залов Остерли-хауса хранится посмертная маска российского императора Александра I, привезенная из Петербурга в 1826 году Артуром Уэлсли, 1‑м герцогом Веллингтонским, героем наполеоновских войн, который представлял Британию на похоронах царя, а через два года стал премьер-министром Великобритании. Герцог Веллингтонский был награжден маршальскими жезлами восьми стран, включая Россию (став единственным иностранцем, который был удостоен подобной почести при Александре I).

В 1965 году именно российский маршальский жезл был похищен из дома-музея герцога Эпсли-хаус (Apsley House) на углу Гайд-парка и так и не был найден. Кстати, дом-музей достоин отдельного посещения для знакомства с жизнью легендарного военачальника и политика первой половины XIX века, на правление которого пришлись эмансипация католиков, основание лондонского Кингс-колледжа и кардинальная реформа парламента, призванная ликвидировать печально известную систему «гнилых местечек» и более репрезентативно отразить начатую промышленной революцией тенденцию урбанизации Британии.

На юго-западе Лондона, в районе Твикенхэм, находится бывшее имение, принадлежавшее сыну другого премьер-министра Великобритании, сэра Роберта Уолпола, правившего примерно за столетие до герцога Веллингтонского. Хорас Уолпол прославился не только как историк, собиратель и покровитель английского искусства, но и как основатель жанра готического романа. Сюжет вышедшего в 1764 году романа «Замок Отранто» (The Castle of Otranto), действие которого происходит в эпоху первого крестового похода, был во многом навеян Уолполу-младшему строительством его собственного поместья в стиле готического замка, получившего название Строберри-хилл (Strawberry Hill).

Белоснежный замок причудлив не только снаружи, но и изнутри – в его интерьерах соединены идеи, почерпнутые из многих других сооружений – от Вестминстерского аббатства до гробниц старинных английских королей, а в создании интерьеров принимал участие уже знакомый нам Роберт Адам. Уолпол даже основал в усадьбе мини-типографию и открыл вход в поместье для посетителей по билетам – довольно революционное начинание для того времени. Коллекция искусства и интерьеры были распроданы через полвека после смерти самого Уолпола разорившимся новым владельцем поместья, и теперь хранители усадьбы собирают эти предметы – одно из зеркал, например, было недавно найдено в подвале британского Казначейства.

Если пойти от Строберри-хилл вдоль Темзы на восток, вскоре попадешь в места, связанные еще с одним известным именем английской словесности – поэтом XVIII века Александром Поупом, автором сатирических стихов и переводчиком Гомера. В Твикенхэме стоял его дом – Вилла Поупа (ныне не сохранившийся), а сам он нашел свой последний приют в приходской церкви Святой Марии.

Перейдя узкий пешеходный мост через Темзу, оказываешься на речном острове со странным названием Остров пирога с угрем (Eel Pie Island), издавна служившем прибежищем представителей артистических профессий. В 1960‑е здесь размещался музыкальный клуб, где выступали группы The Rolling Stones и The Who. Сейчас здесь – жилые домики, похожие на дачные, и лодочные клубы.

Прогулявшись еще ниже по течению реки, попадаешь в Йорк-хаус (York House) с его садами, соединенными изящным каменным мостом над дорогой. Миновав паб «Белый лебедь» (The White Swan), оказываешься у Орлеанского дома (Orleans House), где в начале XIX века нашла свое прибежище семья вынужденного уехать из наполеоновской, а затем вновь из уже постнаполеоновской Франции представителя Орлеанского дома Луи-Филиппа, будущего короля страны. Его свергнут в ходе революции 1848 года, и он снова вернется в Британию, где и окончит свои дни. От поместья, где жила семья Луи-Филиппа, осталась лишь необычная восьмиугольная башня и бесплатная художественная галерея, где проходят выставки, посвященные местной истории и искусству. Еще дальше на восток расположился открытый для посещения Марбл-хилл-хаус (Marble Hill House), построенный в XVII веке графиней Саффолкской, любовницей короля Георга II, где он ее периодически посещал, вдали от глаз всевидящей и всезнающей лондонской знати.

Неподалеку – последний сохранившийся в первозданном виде пешеходный паром через Темзу, а там и рукой подать до Хэм-хауса (Ham House) – поместья XVII века, построенного Яковом I для его сыновей и прекрасно сохранившимся до наших дней. Хэм-хаус «играл» роль Кенсингтонского дворца в уже упоминавшемся нами фильме «Молодая Виктория», а также дважды служил для съемок кинолент с Кирой Найтли, включая фильм режиссера Джо Райта «Анна Каренина». В саду поместья растет самый большой в Англии куст «держи-дерева» – растения, из которого, по преданию, был сплетен терновый венец Иисуса Христа.

Чуть выше на берегу реки также стоит фабрика Королевского Британского легиона по изготовлению красных бумажных маков, которые носят в ноябре в память о погибших в войнах (подробнее об этом – в разделе «Лондон круглый год») и собственно Ричмонда, где приятно оказаться в любой день и любую погоду, но особенно приятно – весной и летом, когда можно сидеть на набережной с бокалом и наслаждаться жизнью в компании таких же гедонистов.

По духу и по внешнему виду Ричмонд чем-то похож и на соседний Уимблдон – разве что Темзы поблизости не хватает. Если подняться от станции «Уимблдон» направо вверх по улице (если повезет, то летом на тротуаре можно наткнуться на жука-оленя – они там водятся), то буквально сразу попадешь на уютные улицы, которые даже называются по-уютному – Уимблдонская деревня (Wimbledon Village). В июне-июле дома здесь оккупируют теннисисты и их команды, приезжающие на одноименный теннисный турнир (о нем подробнее в разделе «Лондон круглый год»). В остальное время года здесь заметно тише, и можно спокойно насладиться и неторопливой трапезой, и походами по местным магазинчикам и лавкам.

Чуть дальше лежит огромная зеленая пустошь, местами переходящая в настоящий лес – Уимблдон-коммон (Wimbledon Common). На перекрестке перед ней нужно сделать выбор, достойный Ильи Муромца.

Если пойти налево, попадешь в бывшую усадьбу Каннизаро-парк (Cannizaro Park), главный дом которой превращен в отель, а окружающий его парк с прудами открыт для публики. Усадьба, где когда-то бывали в качестве гостей и король Георг III, и вышеупомянутый нами герцог Веллингтонский, названа по имени одного из ее прежних владельцев, сициалианца Фрэнсиса Платамоне, который впоследствии унаследовал титул герцога Каннизаро.

Если пойти прямо через лес, то попадешь в музей ветряной мельницы, построенной здесь еще 200 лет назад, которую в свое время отстояли и превратили в музейный комплекс местные жители. В доме при мельнице в начале XX века жил Роберт Баден-Пауэлл – именно здесь была написана значительная часть его скаутского учебника для мальчиков.

Если пойти направо, то в глубине жилого района внезапно вырастет настоящий тайский буддистский храм. Внутри – расписанные в 1980‑е годы стены со сценами из жизни Будды, в которые вклинились современники вроде Маргарет Тэтчер и матери Терезы. Снаружи, в саду – таблички с мудрыми изречениями.

На юго-восточной окраине Лондона, фактически уже в графстве Кент, близ аэродрома частной авиации Биггин-хилл, находится усадьба Даун-хаус (Down House), которая получила мировую известность благодаря британскому ученому, основоположнику эволюционной теории Чарльзу Дарвину. Добираться туда долго – на поезде, а потом на автобусе, но, поверьте, оно того стоит. Можно, кстати, совместить с посещением аэропорта, где периодически проводятся дни открытых дверей и разнообразные зрелищные мероприятия.

Поместье, ныне превращенное в музей, Дарвин купил после женитьбы на Эмме Веджвуд, представительнице «фарфоровой» династии. Здесь он прожил большую часть своей жизни и написал практически все свои научные работы, включая самую знаменитую – «О происхождении видов».

К 200‑летию ученого в 2009 году музей был реконструирован, первый этаж был воссоздан и теперь выглядит таким, каким он был при Дарвине, а на втором размещена экспозиция о его научной карьере и ее значении для мировой науки.

Дарвина знали и уважали в России в самые разные времена с момента публикаций его основополагающих трудов. В советское время эволюционная теория стала особенно популярной, так как она помогала оправдывать государственную политику атеизма. Но несмотря на это, никак не ожидаешь обнаружить в доме-музее Дарвина экспонаты, связанные с Россией.

Те, кто знает русский язык, не смогут упустить из виду экспонат в одной из витрин – письмо в большом пожелтевшем конверте, подписанном размашистым почерком с завитками. Это письмо Дарвину от генерал-губернатора Туркестана Констатина Петровича Кауфмана, датированное 9 мая 1879 года. Генерал-губернатор отдаленной провинции Российской империи откликнулся на газетное объявление от имени ученого и послал ему образцы семян разных сортов пшеницы.

Другим интересным экспонатом с отечественными корнями является большая медаль из сплава томпак, кстати изобретенного лондонским часовщиком. Это разновидность латуни темно-коричневого цвета. Медаль была отлита на Ленинградском монетном дворе в 1959 году и была приурочена к 150‑летию со дня рождения Дарвина и 100‑летию выхода его книги «О происхождении видов».

Помимо надписей на русском языке и характерного профиля Дарвина с окладистой бородой, на медали нанесено изображение парусника «Бигль», на котором он в молодости совершил свое кругосветное плавание.

В разных залах музея собрано множество экспонатов из самых разных стран, включая самые экзотические уголки Южной Америки, Африки, Океании.

Таким образом, замыкается своеобразный круг – с одной стороны, влияние Дарвина и его теории распространилось на весь мир, а с другой – свидетельства этого признания со всего мира, включая Россию, теперь можно увидеть в доме-музее ученого.

Особый интерес вызывает обширный сад при усадьбе – своеобразная научная лаборатория под открытым небом, в которой воспроизведены различные эксперименты Дарвина. В оранжерее собрана большая коллекция экзотических растений. Обязательно стоит пройти по стопам Дарвина по «Песчаной дорожке» (Sandwalk) вдоль периметра усадьбы. Он гулял здесь практически каждый день, производя моцион и обдумывая свои научные труды.

Также на юго-востоке, в Гринвиче, расположился дворец Элтхэм-палас (Eltham Palace), которым официально владеет британская корона, но королевские особы там давно не живут. Дворец сейчас находится под управлением English Heritage.

Изначально он был построен епископом Даремским, Энтони Беком, но затем, в начале XIV века, дарован королю Эдуарду II и в течение почти двух столетий служил королевской резиденцией. Здесь проводились рыцарские турниры и приемы в честь зарубежных гостей. В XVII веке несколько комнат во дворце отдали художнику Антону ван Дейку. Дворец сильно пострадал во время гражданской войны в Англии и пришел в запустение, практически превратившись в руины.

В нынешнем виде он возродился в 1930‑е годы, когда перешел в управление Стивена и Вирджинии Курто – основателей лондонского Института искусств Курто. Они воссоздали большой зал дворца, добавив к нему залы в стиле арт-деко. Домашний лемур Курто – Маджонг – имел собственную комнату на втором этаже и лаз в полу в оранжерею на первом этаже. После Второй мировой войны тут размещался военный учебный корпус, и только в начале 1990‑х годов замок был открыт для посещения. Из самых старых сохранившихся построек стоит обратить внимание на мост XV века, переброшенный через ров.

6. Лондон круглый год

В этом разделе вас ждет календарь самых интересных событий и праздников, которые происходят в Лондоне каждый год. Иногда в течение многих столетий подряд. Несмотря на расхожую фразу, приписываемую драматургу Джорджу Бернарду Шоу, о том, что традиция – это то, что отмирает, многие из традиций не только живут, но и трансформируются с годами, обеспечивая преемственность истории и ее адаптацию к современной жизни.

За многие годы и столетия Лондон стал площадкой, где соединились британские и международные традиции, церковные и светские праздники, общественно-политические и неформальные течения. Без них британская столица образца XXI века немыслима ни в глазах приезжающих, ни в глазах живущих здесь людей.

Новогодний фейерверк и парад

Впервые новогодний фейерверк в Лондоне был организован для встречи Нового 2000 года на берегу Темзы у только что открытого колеса обозрения «Лондонский глаз» (London Eye). С 2003 года он устраивается ежегодно и приобрел мировую известность. Люди занимали места на набережных и мостах через Темзу за несколько часов до Нового года, запасаясь теплыми вещами, горячими и горячительными напитками, ради завораживающего 10‑минутного действа. В разные годы фейерверк дополнялся интересными сюрпризами: музыкальными номерами, запуском салюта с Биг-Бена в честь наступления олимпийского 2012 года или распылением фруктовых эссенций и раздачей конфет с разными вкусами для «мульти-чувственного» восприятия праздника.

Сотни тысяч туристов и жителей Лондона устремлялись в новогоднюю ночь в центр и зачастую даже не могли пробиться к месту, откуда хоть что-то было бы сносно видно. Поэтому власти города с 2014 года вход на площадки для обзора фейерверка сделали платным, чтобы ограничить толпу, повысить качество зрелища и немного пополнить городскую казну.

А вот проезд на городском транспорте в новогоднюю ночь по-прежнему остался бесплатным. Поезда ходят всю ночь, главное – найти станцию, вход на которую не будет закрыт или ограничен из-за столпотворения народа.

К утру новогодняя суматоха на улицах стихает, но буквально на несколько часов. Вместо традиционного новогоднего похмельного затишья, характерного для России, в Лондоне днем 1 января проводится одно из самых популярных уличных событий годового праздничного календаря – Новогодний парад (New Year’s Day Parade).

В параде, который впервые прошел в 1987 году и вскоре отметит свое 40‑летие, принимают участие ежегодно до 10 тысяч профессиональных и самодеятельных артистов и музыкантов со всего мира. Шествие обычно стартует около полудня от отеля Ritz на улице Пиккадилли, далее его маршрут пролегает через Трафальгарскую площадь, по улице Уайтхолл и завершается на Парламентской площади.

По большей части зрителями парада становятся семьи с детьми. Посмотреть на выступления с красочных движущихся сцен-платформ, а также двухэтажных автобусов и других транспортных средств собирается в общей сложности до полумиллиона лондонцев и многочисленных гостей столицы. По словам организаторов, парад входит в тройку самых популярных бесплатных уличных фестивалей Лондона. Все средства, собранные от проведения парада, перечисляются в фонд лондонских благотворительных организаций.

День Святого Патрика

Торжества в честь национального праздника ирландцев – Дня святого Патрика – традиционно проходят не только в Ирландии, но и по всему миру. Особенно масштабными празднования получаются в США и Великобритании, где выходцев из Ирландии живет больше, чем на самом «изумрудном острове».

Праздник, который приходится на 17 марта, британская столица традиционно отмечает в ближайшее к этой дате воскресенье.

Многочисленная ирландская община Лондона совместно с туристическими организациями Ирландии организует грандиозный парад по улицам города, который плавно перетекает в торжества и концерт на Трафальгарской площади.

Лондонцы и гости столицы в этот день могут услышать традиционную и современную ирландскую музыку, попробовать ирландские блюда и ирландское пиво «Гиннесс». Зеленый цвет, традиционно ассоциирующийся с «изумрудным островом», в этот день доминирует на улицах Лондона, и даже струи фонтанов на Трафальгарской площади окрашиваются в зеленый цвет.

Регата на Темзе

Два главных университета Англии – Оксфорд и Кембридж – известны своими традициями гребли. С 1829 года они устраивают главное гребное университетское соревнование года между двумя старинными вузами. Сначала оно проходило в Хенли (где сейчас проводится крупная летняя регата), а потом переместилось в Лондон, где и проводится по сей день в конце марта – начале апреля. Женские соревнования стали проводиться почти на 100 лет позже, с 1927 года. С 2015 года в духе гендерного равенства и мужская, и женская регаты стали устраиваться в один день.

Местом проведения гонки становится отрезок Темзы между мостами Патни-бридж и Чизик-бридж на западе Лондона. Несколько сотен тысяч зрителей собираются на берегах реки и на мостах, чтобы наблюдать за ходом гонки двух восьмиместных лодок. По статистике, команда Кембриджа («светло-синие») выигрывала соревнования чуть чаще, чем их соперники из Оксфорда («темно-синие»), причем как у мужчин, так и у женщин.

В целом команды по своей подготовке практически идентичны, и чашу весов в ту или иную сторону может склонить любой, даже незначительный, фактор. Кроме того, победитель прошлой гонки получает право выбрать удобную для себя сторону относительно направления ветра.

Участники команд, возраст которых от 18 до 30 лет, по правилам гонки, должны непременно быть студентами университетов, которые занимаются греблей на любительском уровне. Составы отражают интернациональный характер популярных во всем мире британских вузов – помимо британцев, в командах есть представители США, Канады, Австралии, европейских стран.

Дистанция гонки составляет четыре с половиной мили, обычно команды проходят ее за 17–18 минут. Победитель получает трофейный кубок от спонсора гонки. Университетская регата также открывает ежегодный «светский сезон» традиционных британских спортивных и культурных мероприятий, куда также входят Цветочное шоу Челси, регата в Хенли, скачки в Аскоте, Уимблдонский теннисный турнир.

Привычную и дружелюбную атмосферу регаты в 2012 году нарушило необычное происшествие: с берега в реку прыгнул человек и выплыл на маршрут следования лодок. Гребцы Оксфорда едва не задели его веслами. Гонка была остановлена, а команды вернулись на промежуточную отметку примерно на середине дистанции, откуда возобновили соревнование.

Возмутителем спокойствия оказался 36‑летний активист из Австралии Трентон Олдфилд, протестовавший против социальной дискриминации и элитизма. Он был подобран спасательным катером, а на берегу его задержали сотрудники полиции. Через полгода он был приговорен судом к шести месяцам тюрьмы и депортации, однако выиграл апелляцию на вторую часть приговора и смог остаться в Великобритании.

День Святого Георга и день Шекспира

Чуть более чем через месяц после празднования Дня святого Патрика – 23 апреля – Англия отмечает день своего покровителя – святого Георга, в честь которого в разных городах страны, включая Лондон, проходят празднования в английских традициях.

В Лондоне центром народных гуляний становится Трафальгарская площадь, где устраивается «Пир Святого Георга» – устанавливаются рыночные ряды и лотки, где лондонцы и гости столицы в этот день смогут попробовать и купить продукты из разных уголков Англии – от сыров из Чеддера и морепродуктов из Корнуолла до сидра из Сомерсета и свежих овощей из Кента.

Здесь же выступают английские артисты и музыканты, которые развлекают публику юмористическими сценками на кулинарные темы и другими подобными номерами.

Празднования Дня святого Георга традиционно совпадают с днем рождения и смерти английского драматурга Уильяма Шекспира. По стечению обстоятельств, именитый бард родился и умер в один и тот же день – 23 апреля.

Восстановленый около двух десятилетий назад шекспировский театр «Глобус» на южном берегу Темзы проводит день открытых дверей, когда все желающие могут увидеть импровизированные представления, бесплатно познакомиться с музеем Шекспира и его театра, а также попробовать себя в роли актеров на сцене «Глобуса». В этот же день обычно открывается новый театральный сезон «Глобуса».

Флаги Англии, или флаги святого Георга, – белые полотнища с красными крестами, обычно используемые спортивными болельщиками, – в этот день украшают улицы английских городов, дома, магазины и пабы.

Лондонский марафон

Несколько десятков тысяч человек выходят в последнее воскресенье апреля на дистанцию Лондонского марафона, который проводится вот уже 35 лет и является крупнейшим национальным массовым мероприятием по сбору средств на благотворительность.

Маршрут марафона длиной более 42 километров (о причине продления дистанции рассказано в главе «Лондон олимпийский и спортивный») пролегает от Гринвич-парка на юго-востоке британской столицы через центральные районы с достопримечательностями мирового значения, чтобы завершиться на аллее Мэлл у Букингемского дворца. Сотни тысяч зрителей следят за ходом марафона по всему пути следования его участников.

На старт забега выходят как профессиональные спортсмены, так и бегуны-любители, которые составляют основную массу участников забега. Многие из них бегут в маскарадных костюмах и представляют различные благотворительные организации.

Благотворительное наполнение марафона является одной из основных задач его проведения. По свидетельству организаторов, за более чем 30‑летнюю историю состязания его участники собрали свыше 500 миллионов фунтов стерлингов.

Россияне традиционно присутствуют как среди профессионалов, так и среди любителей, участвующих в марафоне. Также в рамках лондонского марафона проходят молодежный забег и заезд инвалидов‑колясочников.

Цветочное шоу в Челси

Ежегодное Цветочное шоу в Челси (Chelsea Flower Show) в предпоследнюю неделю мая уже более 100 лет является неотъемлемым пунктом британского летнего светского календаря. Билеты на одну из самых престижных мировых выставок садово‑паркового и цветоводческого искусства бывают распроданы уже за месяц до ее начала, поэтому лучше озаботиться их покупкой заранее. Есть более дешевые билеты на несколько часов, а не на весь день. В последние дни работы выставки многие стенды распродают растения и предметы садового обихода.

Выставка продолжается с понедельника по субботу. В первый день с новинками цветочной «высокой моды» знакомятся журналисты со всего мира, почетные гости и члены британской королевской семьи, включая Ее Величество королеву Елизавету II.

Практически каждый год цветоводы представляют новые сорта цветов – роз, душистого горошка, лилий, нарциссов и даже иногда венериных мухоловок, названных в честь членов королевской семьи.

Тема экологичности, биоразнообразия, а также популяризации садоводства и огородничества даже в городских условиях стоит за концепциями многих представленных на конкурсе выставочных павильонов и конкурсных садов. На выставке непременно бывает один-два сада, посвященных ветеранам военных кампаний и больным раком.

Гости Цветочного шоу в Челси также могут совершить своеобразное путешествие по разным уголкам Великобритании, а также по странам мира – от Ирландии и Японии до Австралии и ЮАР.

Непременно стоит зайти в главный павильон, где представлены отборные цветы, пирамиды из кустов клубники, композиции из овощей, экзотические икебаны и благоухающие розами беседки. Прогулка по обсаженной высоченными платанами центральной аллее не обойдется без посещения палаток с садово‑дачными безделушками и разноцветными резиновыми сапогами. А слева от центральной аллеи спрятаны маленькие оригинальные садики и лужайка для пикников, на которой непременно стоит присесть, если погода позволяет.

День рождения королевы

Во вторую субботу июня Лондон отмечает официальный день рождения королевы Елизаветы II. Это главный государственный праздник Соединенного Королевства.

Центром празднований становится красочный полуторачасовой парад, носящий название «Церемония выноса знамени» (Trooping the Colour) на конногвардейском плацу Хорс-гардз-пэрейд (Horse Guards Parade), находящемся между Уайтхоллом и Сент-Джеймсским парком. В параде традиционно участвуют военнослужащие Придворного дивизиона, состоящего из полка гвардейской пехоты и Королевского конно-гвардейского полка.

Церемония начинается с королевского выезда из Букингемского дворца в открытом черном фаэтоне, запряженном двойкой белых лошадей. До 1986 года королева принимала парад верхом на лошади, однако затем возраст заставил отказаться от подобной практики. Вместе с королевой в фаэтоне находится и ее супруг герцог Эдинбургский Филипп, а за ними в открытых экипажах следуют другие члены королевской семьи.

Королева объезжает и лично инспектирует строй военнослужащих, которые затем маршируют и гарцуют на лошадях мимо королевского подиума, салютуя главе государства. По окончании парада королева возвращается в Букингемский дворец, чтобы вместе с родными наблюдать с балкона своей резиденции торжественный пролет самолетов Королевских ВВС Великобритании.

Традиция парадов «выноса знамени» берет свои истоки в начале XVIII века, когда флаги воинских частей проносились перед военнослужащими, для того чтобы они лучше узнавали их. С 1748 года этот парад стал проводиться в день рождения монарха, а со времен правления Эдуарда VII монарх лично принимает участие в этой красочной церемонии.

Она проводится ежегодно в середине июня независимо от фактической даты рождения главы престола. Такую традицию установил в начале ХХ века вышеупомянутый король Эдуард VII, который родился поздней осенью, но очень хотел праздновать свой день рождения летом, в хорошую погоду и при большом стечении народа.

Елизавета Вторая присутствовала на всех парадах, кроме 1955 года, когда забастовка железнодорожников помешала провести это церемониальное мероприятие.

Наблюдать за проездом королевской процессии и парадом собираются сотни тысяч людей, поэтому шанс занять хорошее место для обзора весьма невелик, к тому же публику держат на приличном расстоянии, откуда королева в лучшем случае выглядит как маленькое цветное пятнышко. Поэтому многие предпочитают следить за ходом церемонии по телевизору. Но вот пролет военной авиации, за которой тянется шлейф дыма в цветах британского флага, вполне можно наблюдать из самых разных точек в центре Лондона.

Уимблдонский теннисный турнир

Уимблдонский теннисный турнир – единственный турнир серии Большого Шлема на травяном покрытии – ежегодно проходит в одноименном предместье Лондона. Раньше он традиционно устраивался в последнюю неделю июня и первую неделю июля, однако с 2015 года сдвинулся в календаре на одну неделю позже, чтобы увеличить паузу для перехода с грунта на траву после «Ролан Гарроса».

Уимблдон, который организуется с 1877 года Всеанглийским клубом лаун-тенниса, наполнен большими и маленькими традициями как никакое другое спортивное соревнование. Иногда кажется, что теннис – это только фон для светских мероприятий и размеренной череды разнообразных общепринятых ритуалов.

Обязательная белая форма игроков, зеленые и фиолетовые тона в оформлении всего убранства турнира – от полотенец игроков и раскрываемых над ними в жару зонтов до ограждений кортов и петуний в корзинках.

Многие спортсмены живут неподалеку от спорткомплекса, в Уимблдонской деревне, и в эти дни несложно наткнуться на мировых звезд тенниса в окрестных ресторанчиках или увидеть прогуливающегося по улице Энди Маррея.

Журналисты, освещающие ход Уимблдона, любят удивлять своих читателей впечатляющими цифрами еды и напитков, поглощаемых зрителями турнира. По данным клуба, за играми на кортах в течение двух недель наблюдают почти полмиллиона человек. За это время они успели выпить 230 тысяч стаканов коктейля Pimms и 28 тысяч бутылок шампанского, съесть 12 тонн запеченного лосося и 140 тысяч порций клубники со сливками.

Клубника со сливками – не только символ Уимблдона, но и индикатор финансовой стабильности экономики. В последний раз корзиночка клубники дорожала в 2010 году, и с тех пор цена несколько лет держится на уровне в 2,5 фунта.

Являющийся средоточием и даже в какой-то степени оплотом британских традиций, Уимблдон тем не менее старается шагать в ногу со временем и современными технологиями, адаптируя их к нуждам тенниса, который все-таки является центром турнира. Это и построенная несколько лет назад раздвижная крыша над Центральным кортом, которая позволяет продолжать матчи в дождь и с наступлением темноты. Это и система электронного слежения за мячом Hawk-Eye, которая позволяет подтвердить или опровергнуть спорные решения судьи матча к удовольствию или неудовольствию зрителей, и многое другое.

Билеты на Уимблдон достать неимоверно сложно – за несколько месяцев до турнира проводится жеребьевка за право купить дорогие билеты среди жителей Великобритании и других стран. Некоторое количество билетов «выбрасывается» в продажу через сайт Ticketmaster накануне каждого дня турнира, но их сметают в считаные минуты.

Единственный более-менее надежный способ попасть внутрь спорткомплекса – это занять место в Очереди (The Queue) – да-да, именно так, с большой буквы. Ибо очередь в Британии – это понятие святое, а на Уимблдоне – вдвойне. Очередь надо занимать с утра пораньше, часов в 6–7 самое позднее, чтобы к обеду добраться до касс и оплатить наличными заветный билет – хоть самый дорогой, хоть самый дешевый. Билеты «без мест» дают возможность заходить на любой из малых кортов, если там есть свободные сиденья. Также есть возможность в конце дня купить за 5–10 фунтов билеты на главные корты, которые возвращаются в киоски благотворительной перепродажи теми, кто уходит из спорткомплекса после одного-двух матчей.

Тем самым можно увидеть даже самых титулованных и любимых спортсменов за сравнительно небольшие деньги. А на сэкономленные купить, например, зеленую поролоновую плоскую подушку с годом турнира, чтобы потом ее брать с собой и заочно «меряться» давностью дат с другими зрителями.

Гей-парад

Гей-парад в Лондоне проводится с 1972 года. Шествие под названием Pride London ежегодно собирает до 10 тысяч участников и несколько сотен тысяч зрителей, являясь вторым по величине массовым мероприятием британской столицы после карибского карнавала в Ноттинг-хилле (о нем ниже).

Гей-парад, который начинался как демонстрация борьбы сексуальных меньшинств за свои права и иногда сопровождался стычками демонстрантов с полицией, в наше время утратил былой накал страстей и превратился в один из крупнейших общегородских праздников, куда приходят люди самых разных убеждений и поколений, включая семьи с детьми.

Во главе колонны парада, который следует от Бейкер-стрит по Оксфорд-стрит и Риджент-стрит до Трафальгарской площади и Уайтхолла, почти каждый год следует мэр Лондона и другие высокопоставленные гости из числа политиков, общественных деятелей и активистов. За ними движутся пешие колонны различных групп и организаций вперемешку с платформами, на которых играет заводная музыка и выступают разряженные в эпатажные костюмы представители секс-меньшинств.

Традиционными участниками колонн парада являются военнослужащие, полицейские, банковские служащие, врачи, спортсмены, учителя, члены профсоюзов и религиозных общин. В рядах британцев идут и представители тех стран, где секс-меньшинства до сих пор подвергаются различным ограничениям и преследованиям: от Уганды и Шри-Ланки до России и стран-членов Евросоюза, например Литвы и Польши.

После парада на Трафальгарской площади обычно устраивается митинг с обращениями активистов ЛГБТ-организаций и выступлениями популярных музыкантов. Тут же работает семейный павильон, где проводятся консультации по отношениям с родственниками, воспитанию и усыновлению детей.

Карнавал в Ноттинг-хилле

Карнавал берет свое начало на острове Тринидад еще с XIX века. По мере роста потока иммигрантов в Великобританию из бывших карибских колоний карнавал в числе прочих традиций был принесен ими на новую землю. В 1958 году в Лондоне прошел первый карибский карнавал, а несколько лет спустя он обосновался в модном тогда районе Ноттинг-хилл, где селилась творческая интеллигенция, артисты и художники. С течением лет карнавал вырос из чисто карибского праздника в карнавал различных этнических культур.

Ежегодно в карнавальных шествиях принимают участие около миллиона человек, и он по праву именуется самым массовым уличным шествием в Европе. Традиционно карнавал приходится на августовский «bank holiday» – длинный уикенд в конце лета, когда к обычным выходным прибавляется еще и «банковский выходной» в понедельник.

Воскресенье на карнавале традиционно является «детским» днем, а понедельник – «взрослым». Помимо ярких шествий и красочных платформ, за которые присуждаются почетные призы, карнавал – это и музыкальные площадки, и танцы прямо на улицах, и традиционные карибские блюда и напитки: жаренный на гриле цыпленок в карибском маринаде (jerk chicken) с рисом и горошком, а также пунш с ромом.

За более чем полувековую историю проведения карнавала в Ноттинг-хилле за ним тянется и шлейф печальной славы – криминогенная обстановка, употребление наркотиков, горы мусора, а также повышенный уровень шума, тревожащий местных жителей. Особо чувствительным старичкам местный муниципалитет организует на эти дни поездку в тихую английскую провинцию или на море. Надо сказать, что в плане обеспечения безопасности полиция и стюарды-волонтеры работают достаточно слаженно, чтобы минимизировать возможные происшествия и не испортить праздничное настроение гостей и участников карнавала.

Открытый уикенд

Более двух десятков лет подряд в третьи выходные сентября Лондон отмечает «Открытый уикенд» (Open House Weekend), который поистине можно назвать «днями открытых дверей». В этот уикенд несколько сотен уникальных зданий и архитектурных сооружений Лондона, многие из которых обычно недоступны для широкой публики, распахивают свои двери для посетителей.

В эти дни можно бесплатно попасть в знаменитые здания разных эпох и стилей – дворцы и военные объекты, офисные небоскребы и резиденции дипломатов, ливрейные компании Сити и стройплощадки железной дороги Crossrail, «эко-дома» и художественные студии. Во многих местах в этот своеобразный «уикенд открытых дверей» проводятся специальные экскурсии.

«Открытый уикенд» – это едва ли не единственная возможность взглянуть изнутри на постмодернистское здание страховой компании Lloyd’s в лондонском Сити или попасть внутрь небоскреба «Огурец» по соседству. В некоторые места, например, резиденцию премьер-министра, нужно записываться заранее и ждать результатов жеребьевки, где-то нужно просто заранее забронировать время и место, а куда-то можно прийти просто «с улицы». В «Огурец» очередь обычно стоит с самого утра, поэтому лучше прийти пораньше, а визиты в другие здания спланировать заранее с помощью официального интернет-сайта или смартфон-приложения акции.

Неожиданно интересными могут оказаться визит в Колледж оптометристов на Чаринг-кроссе (42 Craven Street), где хранится коллекция оптических приборов и приспособлений для коррекции зрения, труднодоступная в другое время, или посещение Линнеевского общества в здании Берлингтон-хауса на Пиккадилли, где также помещаются еще несколько научных обществ и Королевская Академия искусств. В самом Линнеевском обществе огромная старинная библиотека и зал, где выступали Чарльз Дарвин и другие видные ученые. А если пройти через двор и зайти в Королевскую Академию искусств, то, помимо богатой коллекции искусства, там отыщется зал Reynolds Room, где 1 июля 1858 года впервые была представлена публике революционная по своей сути теория эволюции Дарвина и Уоллеса, впоследствии описанная в книге «О происхождении видов».

Ночь Гая Фокса

Начало ноября наполнено различными праздниками и годовщинами не только в России. В Великобритании это один из самых «празднично-насыщенных» периодов за весь год. Интернациональный Хэллоуин уступает место чисто британским и лондонским праздникам, таким как Ночь Гая Фокса, Поминальное воскресенье и Шоу лорда-мэра.

Ночь Гая Фокса (Guy Fawkes Night), которую еще называют Ночь костров (Bonfire Night). – праздник вовсе не в честь Гая Фокса, а скорее в честь победы над ним. В 1605 году группа католиков во главе с Гаем Фоксом задумала устроить «Пороховой заговор» и взорвать парламент в то время, как там будет выступать король-протестант Яков I. Заговор был раскрыт, заговорщиков жестоко казнили, а католицизм, отвергнутый за 70 лет до этого Генрихом VIII, впал в Англии в еще большую опалу, различные отголоски которой чувствовались в течение как минимум четырех веков.

В ознаменование победы над заговором по всей Британии в начале ноября – обычно в сам день 5 ноября и ближайшие к нему выходные – жгут костры и запускают фейерверки. Иногда сжигают и чучело самого Гая Фокса, которого одновременно и считают предтечей современных экстремистов, и изображают в публичных местах – например, гравюра с портретами заговорщиков красуется на станции метро «Чаринг-кросс». Праздничные развлекательные программы и представления организуются в лондонских парках, но не в центре города, например в Брент-парке, Рэвенскорт-парке и других.

Самое завораживающее зрелище в эту ночь открывается тем, кто летит над Великобританией на самолете – внизу темноту то тут, то там пронзают звездочки фейерверков. А те, кто на земле, любуются фейерверками, едят яблоки в карамели и вдыхают запах дыма в память о «Пороховом заговоре».

Поминальное воскресенье

Поминальное воскресенье (Remembrance Sunday) – это ближайшее воскресенье к 11 ноября, дню окончания Первой мировой войны. Но с годами оно превратилось в день памяти всех погибших в войнах, вплоть до кампаний в Ираке и Афганистане.

У Вестминстерского аббатства вырастает поле памяти из деревянных крестиков с красными бумажными маками – символом памяти и заботы о ветеранах (маки выдаются в обмен на пожертвования в фонд Королевского британского легиона – главной ветеранской организации страны). Маки – это напоминание о полях Фландрии, которые поросли после войны этими цветами, словно впитавшими кровь погибших солдат.

Маки в петлице примерно за две недели до праздника начинают носить все – от премьер-министра до банковского служащего, от королевы до телеведущих. В Лондоне красные огни подсвечивают колесо «Лондонский глаз», а на стоящее рядом здание Shell проецируются падающие маки.

В само Поминальное воскресенье проходят минуты молчания и мемориальные церемонии по всей стране. В Лондоне центром торжеств становится мемориал Кенотаф на Уайтхолле, к которому приходят руководители страны и ветераны, а на тротуарах толпится море людей, которые замирают при первых ударах Биг-Бена в 11 часов утра…

Приятно, что приходят в этот день люди и к памятнику советским гражданам, погибшим во время Второй мировой войны, у Имперского военного музея. Три раза в год здесь проходят возложения венков и мемориальные церемонии – в День Холокоста, в День Победы и в Поминальное воскресенье. Приходят дипломаты России и СНГ, британские ветераны, местные жители. Они не делят победы на свои и чужие, они вместе вспоминают, как сражались бок о бок, не думая о политике и об идеологии.

Шоу лорда-мэра

Уже почти 800 лет не прерывается одна из самых давних традиций Лондона, а точнее – его исторического и делового района Сити.

Во вторую субботу ноября по улицам города проходит грандиозная пестрая процессия, которая официально называется «Шоу лорда-мэра» (The Lord Mayor’s Show) и является старейшим уличным шествием в мире.

Оно проводится с 1215 года, когда король Иоанн Безземельный впервые даровал жителям Сити право избирать своего мэра.

Лорд-мэр – это не только глава делового сообщества Лондона со множеством дополнительных почетных титулов и званий. На него также возложена ответственность по надзору за деятельностью Центрального уголовного суда Олд-Бейли, культурного центра «Барбикан», трех крупнейших оптовых рынков Лондона, пожарной службы, а также 10 тысяч акров парков и лесных массивов далеко за пределами «квадратной мили». Основная же задача лорда-мэра – представлять Сити, в том числе и за рубежом. Примерно четверть своего годового срока службы лорд-мэр проводит в зарубежных поездках.

Избирается лорд-мэр в конце сентября или начале октября коллегией почетных олдерменов (старейшин) Сити. Она состоит из представителей различных гильдий и ливрейных компаний Сити – от часовщиков до банкиров.

Официальное вступление в должность проходит накануне парада, на специальной «тихой церемонии» в Гилдхолле – церемониальной ратуше Сити. «Тихой» она называется потому, что, кроме самого лорда-мэра, во время нее никто не произносит речей. Лорд-мэр получает от своего предшественника символы лорд-мэрской власти – печать, жезл, меч и кошелек.

И если все эти церемонии проходят за закрытыми дверями, то в субботу наступает время народных гуляний.

Красочная процессия в 11 часов утра стартует из Мэншн-хауса – резиденции лорда-мэра – мимо собора Святого Павла, где он делает краткую остановку для церковного благословения, к Королевскому суду на Флит-стрит и обратно. В здании Королевского суда лорд-мэр приносит клятву на верность королеве в присутствии судей.

Среди участников парада – представители старинных гильдий, компаний и банков, имеющих офисы в лондонском Сити, группы благотворительных организаций, военнослужащие и кадеты британской армии, авиации и флота, гости из государств британского Содружества и других стран. Музыкальное сопровождение праздника обеспечивают военные и гражданские оркестры.

Также неизменными «участниками» парада являются гигантские фигуры Гога и Магога – древних хранителей лондонского Сити. Они бывают то надувные, то сделанные из соломы, но их задача – «надзирать» за порядком в «квадратной миле», причем не только в день парада, но и в любой другой день.

Золоченая карета лорда-мэра следует в конце праздничной процессии. Экипаж был сооружен в 1757 году, после того как один из лордов‑мэров – сэр Гилберт Хиткоут – упал с лошади и сломал ногу. С тех пор его преемники на посту лорд-мэра перестали ездить во время парада верхом и пересели в специальную карету. Она используется лишь для церемониальных торжеств, а в остальное время выставлена для обозрения в Музее Лондона.

С 2012 года к мероприятиям шоу лорда-мэра добавилась еще одна составляющая, на этот раз речная. Когда-то вся процессия передвигалась по реке, а не по улицам города. И в олимпийский год было решено возродить эту традицию.

Поэтому ранним утром в субботу лорд-мэр в сопровождении глав гильдий лондонского Сити следует на борту красочной баржи «Глориана» (которая участвовала в торжествах по случаю «бриллиантового» юбилея Елизаветы II, а затем украшала Олимпийский парк) по Темзе в центральной части Лондона, и для нее даже открывают Тауэрский мост.

Если к утренней, речной части парада успеть не удалось, то лучше постараться застолбить выгодное местечко вдоль маршрута процессии – например, неподалеку от собора Святого Павла или на Флит-стрит, чтобы увидеть все из первых рядов.

Вечером, если позволяет погода и бюджет, праздничные мероприятия продолжаются красочным шоу фейерверков на берегу Темзы между мостами Блэкфрайарз-бридж и Ватерлоо-бридж. Эти фейерверки входят в тройку самых крупных и красочных в британской столице, наряду с новогодними и приуроченными к Дню Гая Фокса 5 ноября. Одно из лучших мест для наблюдения за фейерверками – балконы Национального театра, но приходить нужно заранее, примерно за час до начала фейерверков.

Рождество

К Рождеству Лондон начинает готовиться едва ли не с лета. С каждым годом на все более ранние даты отодвигается открытие рождественских отделов в универмагах «Хэрродс» и «Селфриджес». До недавнего времени неподалеку от метро «Лондон-бридж» работал круглогодичный магазин елочных украшений. В полную силу машинерия рождественского ритейла, на котором лондонские магазины делают половину годовой выручки, начинает работать после Хэллоуина, когда магазины оформляют праздничные витрины, а на центральных улицах примерно в середине ноября зажигают рождественскую иллюминацию.

Витрины – это отдельная тема, и у разных магазинов есть своя «неофициальная» специализация. В «Селфриджес» и «Харви Николс» это вариации на тему современного искусства, в «Хэрродс» и «Фортнум и Мейсон» это сказочные и шоубизнесовские мотивы, в «Джон Льюис» – невероятные композиции и фигуры из бытовых приборов и товаров для дома.

Зажжение иллюминации на Оксфорд-стрит обычно сопровождается огромными толпами и выступлениями популярных музыкантов. На Риджент-стрит иллюминация часто бывает посвящена фильму или мультфильму, выходящему в прокат к праздникам.

Главную лондонскую елку зажигают на Трафальгарской площади в начале декабря. Уже почти 70 лет подряд двадцатиметровую рождественскую ель доставляют в Лондон из Норвегии. Это символический дар норвежского народа за помощь, которую британцы оказали Норвегии во время Второй мировой войны. Тогда в Лондоне жила норвежская королевская семья, а британские военные принимали участие в освобождении территории Норвегии от фашистов. Ель украшают вертикальными гирляндами, составленными из энергосберегающих лампочек. Других украшений на елке нет – традиционно она выглядит скромно и аскетично.

Каждый вечер у ели, а также в сотнях других точек Лондона – в церквях, у станций метро, на городских площадях – проходят бесплатные благотворительные концерты. Их участники – профессионалы и любители – исполняют традиционные рождественские гимны (Christmas carols).

Лондонские рождественские празднования завершаются 6 января. В России, где церковь живет по юлианскому календарю, как раз к этому моменту наступает рождественский Сочельник. В Британии же считается плохой приметой оставлять елку после двенадцатого дня Рождества, поэтому тротуары и дворы завалены отжившими свой звездный час и увядшими за месяц стояния в домашнем тепле елками. Деревья отправляют на переработку, как и ненужные рождественские открытки, коробки для сбора которых стоят во многих супермаркетах и других общественных местах.

В ротонде лондонской галереи «Тейт Британ» (Tate Britain) церемония установки рождественской ели в течение почти четверти века – с 1988 года по 2010 год – превращалась в целый перформанс в традициях современного искусства. Елку переворачивали, делали нарочито крошечной для огромного зала, вместо ствола приделывали ветки к неоновой лампе, а один раз заменили на убранную красными четками осину – дерево, из которого, по преданию, был сделан крест Христа. В 2010 году, перед закрытием ротонды на ремонт, в галерее устроили целый ритуал изгнания духа Рождества. Несмотря на то что ремонт прервал традицию установки в Tate Britain постмодернистских елок, многие надеются, что популярный обычай будет возрожден в том или ином виде.

Предрождественские недели в Лондоне – время совершенно особенное, очаровательное, волшебное и сказочное, как и во многих других городах разных стран мира. Но поскольку в Британии снег даже зимой – редкость, а на «белое Рождество» ежегодно делаются (и, как правило, проигрываются) миллионные ставки в букмекерских конторах, зимнюю атмосферу приходится создавать при помощи современных технологий. Самая уникальная уличная «зимняя забава» – это, конечно же, катки.

Заливают их еще в ноябре, когда в Лондоне еще в разгаре золотая осень. Коньки, как правило, берутся напрокат, а билеты стоит заказывать заранее, особенно в выходные. Кататься хорошо мало кто умеет, поэтому обычно все просто веселятся и получают удовольствие и немножко мозолей на память. Скрасить огорчение от невозможности стать олимпийским чемпионом по фигурному катанию помогает глинтвейн и другие горячие напитки, которые подают рядом с катками.

Самый популярный (и соответственно самый перегруженный) каток – у стен Музея естественной истории в Южном Кенсингтоне с елкой в центре. Неофициальный статус «главного» носит каток во внутреннем дворе Сомерсет-хауса на Стрэнде. В буквальном смысле соприкоснуться с историей можно на катке у подножия лондонского Тауэра. В окружении небоскребов и «летающей тарелки» катаются в деловом районе Кэнэри-Уорф на востоке Лондона. А простор и массу дополнительных развлечений и красивых видов обещают катки в Кью-гарденс и Гринвиче.

В Гайд-парке уже который год устраивается целая «зимняя страна» – Winter Wonderland – с аттракционами, жареными сосисками, горячим вином, пряниками и прочими радостями. Здесь можно провести целый день, который в декабре довольно быстро сменяется вечером, когда парк становится еще красивее от иллюминации.

Рождественские рынки – в основном в немецком стиле, ведь именно из Германии пришли многие праздничные традиции, – появляются в Лондоне также в ноябре. Самый большой – на Южном берегу Темзы, где в деревянных павильончиках можно купить рождественские подарки и сувениры, оригинальные дизайнерские товары и поделки, отведать рождественские блюда. Но ничуть не хуже рождественские ярмарки в других районах города, где заметно меньше народу, например в Кингстоне на юго-западе Лондона.

Предрождественская суматоха сменяется праздничным затишьем, ведь само Рождество в Британии принято проводить в кругу семьи. В этот день – 25 декабря – страна и город погружается в анабиоз, на улицах Лондона, особенно в центре, царит нечто близкое по атмосфере к ядерной зиме, не работают магазины (за исключением некоторых арабских, индийских или пакистанских лавок и магазинчиков), не ходит общественный транспорт. Но уже с 26 декабря – Дня подарков (Boxing Day) – стартуют пост-рождественские распродажи.

На самом деле Рождество уже перестало быть рубежом для начала распродаж, которые стартуют теперь за несколько недель до праздника. Печально известная в Америке «черная пятница», которая следует за Днем благодарения, докатилась и до Британии и теперь знаменует начало рождественской лихорадки. Тем не менее многие магазины и торговые центры приберегают самые главные скидки до «после праздника», поэтому 26 и 27 декабря после открытия магазинов (а иногда его устраивают специально часов в шесть утра) в них начинается практически смертоубийство – давка и борьба за товары со скидками.

Для живущих в Британии россиян и других выходцев из бывшего СССР разница в календарях иногда может быть даже выгодна, потому как после Рождества, но перед Новым годом елку можно купить за бесценок, равно как и рождественские продукты и угощения, которые вполне могут подойти и к новогоднему столу.

Праздники других культур и религий

Примерно с начала 2000‑х годов, когда с Трафальгарской площади изгнали голубей и приютили сменяющие друг друга произведения современного искусства на пустовавшем четвертом постаменте на углу близ Национальной галереи, там регулярно стали проводиться фестивали различных культур, религий и народностей, во множестве своем населяющих Лондон.

Традиция была начала мэром Лондона Кеном Ливингстоном, позже ее поддержал и развил и его преемник на этом посту Борис Джонсон.

Едва ли не каждые выходные на площади происходит какой-нибудь бесплатный и открытый для всех праздник. То это малайзийский или ланкийский фестиваль с музыкой, танцами и туристическими стойками. То это музыкальный концерт, танцевальный конкурс или общественно-политический митинг. То это гуляния в честь британских святых покровителей, о которых мы говорили выше.

Почти все крупные религиозные конфессии отмечают свои главные праздники на Трафальгарской площади. Окончание Рамадана – Эйд эль-Фитр – в середине лета празднуется с 2006 года по инициативе ведущих мусульманских организаций столицы. Гостям фестиваля Эйд (Eid Festival) предлагаются музыкальные и танцевальные номера на сцене у подножия колонны Нельсона, павильоны, где можно сделать татуировку хной или потренироваться в арабской каллиграфии, а также многочисленные лотки с турецкой, ливанской, арабской, индонезийской и пакистанской кухней.

По похожему сценарию организуется осенью и индийский праздник света Дивали (Diwali). Однако его главным элементом являются маленькие пластмассовые свечки на батарейках, которые выдают всем гостям и которые с наступлением темноты освещают площадь мириадами огоньков, отражающихся в фонтанах. Также просто нельзя пропустить тающие во рту индийские сладости, которые в изобилии продаются здесь же.

Еврейская Ханука (Hanukkah) отмечается в декабре и тоже связана со светом. По преданию, когда евреи захотели восстановить разрушенный Александром Македонским храм в Иерусалиме, они обнаружили, что масла в светильниках хватит только на один день, но оно чудесным образом продолжало гореть еще восемь дней. Насколько правдоподобна эта легенда, вопрос остается открытым, но в ознаменование этого «чуда» на Трафальгарской площади и в других районах Лондона устанавливаются огромные меноры – канделябры с девятью подсвечниками, которые по одному зажигаются в каждую из ночей Хануки.

Весной же наступает время для прихода в Лондон Русской Масленицы. В Прощеное воскресенье на Трафальгарской площади устраиваются гуляния с русским размахом. Мэр Борис Джонсон, который немного говорит по-русски, несколько раз даже записывал видеообращение к гостям праздника, где поздравлял их с Масленицей на русском языке, непременно ставя при этом ударение на «и» в слове «Масленица».

Фестиваль «Русская Масленица в Лондоне» – самое масштабное ежегодное событие, посвященное русской культуре, за пределами России – проходит в течение целой недели с программой различных культурных событий, кульминацией которых и являются воскресные торжества на «Трафальгарке», как иногда называют площадь русскоязычные жители города.

Организаторы фестиваля стараются создать атмосферу русского праздника с выступлениями ряженых, представлениями для детей и народными играми. На площади устраиваются точки продажи русских блюд, хотя многие жалуются, что они не домашние и довольно дорогие.

На основной сцене фестиваля с полудня и до вечера разворачивается череда выступлений российских артистов разных жанров – от народных ансамблей до звезд поп– и рок-музыки.

В 2015 году по финансовым обстоятельствам программа «Русской Масленицы в Лондоне» была сокращена, но организаторы надеются, что в последующие годы смогут возобновить ее в полном масштабе, как раньше.

Заключение

На протяжении двух тысячелетий своей истории Лондон был оплотом мультикультурности и открытости, которая переплеталась с местными традициями.

Город переживал периоды возрождения и трансформации после катастроф и войн, всегда умел приспосабливаться к новым обстоятельствам и приспосабливать людей к себе, к своим порядкам и обычаям.

Город несет на себе отпечаток людей и событий, которые формировали его на протяжении долгого времени. Эти истории никогда не имеют линейного развития, зачастую новое переосмысливает старое. Маленький камень может дать не меньше информации, чем огромное каменное здание.

Данная книга – лишь, по большому счету, россыпь фактов и попытка с помощью них проиллюстрировать историю и современность Лондона, его внутренние тенденции и законы, которые меняются и трансформируются, как и любой живущий организм.

В Лондоне можно жить годами и продолжать его открывать для себя. Его многогранность раскрывается слой за слоем, шаг за шагом, страница за страницей. Нужно находить в себе силы заглядывать чуть дальше привычной рутины и почаще сходить с проторенных дорожек, расширять горизонты, требовать добавки, читать между строк, и тогда Лондон начнет быть ближе и понятнее.

Уже довольно заезженной стала цитата Сэмюела Джонсона о том, что «если вы устали от Лондона, вы устали от жизни», ее часто лишают окончания и контекста. А сказано это было в беседе Джонсона и его ближайшего друга и биографа Джеймса Босуэлла 20 сентября 1777 года. Джонсон рассуждал о том, притупился бы энтузиазм наезжавшего в Лондон из Эдинбурга Босуэлла по поводу столицы или нет, живи он тут постоянно. И вот тогда Джонсон и произнес свою ставшую сакраментальной фразу, о которой мы узнали благодаря босэулловской биографии:

«Почему, сэр, вы не сыщете человека, и уж тем более интеллектуала, который хотел бы покинуть Лондон. Нет, сэр, когда человек устал от Лондона, он устал от жизни; потому что только в Лондоне есть все, что питает жизнь».

Сноски

1

Цитаты в переводе Е. Бекетовой.

2

Цитата по переводу А. Кривцовой.

3

Цит. по: Пильняк Б. А. Собрание сочинений. Т. 3 – М.: Терра-Книжный клуб, 2003 г.

4

Цит. по переводу В. Левика.

5

Цит. по переводу М. Чуковской.

6

Цит. по переводу А. Башкировой, А. Левейко, А. Шарова.

7

Цит. по: Иван Голиков «Деяния Петра Великого».

Content

Александр Смотров
Лондон. Разрушение стереотипов, или Нетуманный Вавилон

Лондон 2.0: разрушение стереотипов, или Нетуманный Вавилон

1. Лондон – город дюжин деревень

История образования и структура города

Как ориентироваться в улицах и адресах

Общественный транспорт

Лондонское метро: история и современность

Легко ли сдать на права и нужна ли в Лондоне машина?

2. Лондонские обитатели

Исторические волны иммиграции и внешнего влияния

Кто живет в Лондоне и почему

Кто уезжает из Лондона и почему

Как идет джентрификация Лондона

Как рассчитывается стоимость жилья

Насколько безопасен Лондон?

Лондонские обычаи и табу

3. Лондон для приезжих

Когда ехать и как добираться

Лондонские гостиницы и другие возможности поселиться в городе

Как подготовиться к поездке и не потратить лишнего

4. Лондон для гурманов

Ресторанные районы Лондона, где и что найти

Британская кухня

Кофе и чай в жизни Лондона

Лондонские пабы

Лондонские рынки

5. Тематические прогулки по Лондону

Лондонские парки

Лондон литературный

Лондон медийный

Лондон театральный и кинематографический

Лондон музейный

Русский Лондон

Детский Лондон

Лондон Олимпийский и спортивный

Лондон с высоты

Лондон авиационный

Лондон королевский

Лондонские поместья и предместья

6. Лондон круглый год

Новогодний фейерверк и парад

День Святого Патрика

Регата на Темзе

День Святого Георга и день Шекспира

Лондонский марафон

Цветочное шоу в Челси

День рождения королевы

Уимблдонский теннисный турнир

Гей-парад

Карнавал в Ноттинг-хилле

Открытый уикенд

Ночь Гая Фокса

Поминальное воскресенье

Шоу лорда-мэра

Рождество

Праздники других культур и религий

Заключение

Сноски