Туи Т. Сазерленд

Драконья тьма

Эллиоту и Джоне,

моим героям, которые дарят мне счастье каждый день.

Tui T. Sutherland

WINGS OF FIRE, Book 10: DARKNESS OF DRAGONS

This edition is published by arrangement with Writers House LLC and Synopsis Literary Agency

Text copyright © 2017 by Tui T. Sutherland

Map and border design © 2017 by Mike Schley

Dragon illustrations © 2017 by Joy Ang

© А. Круглов, перевод на русский язык, 2019

© ООО «Издательство АСТ», 2019

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

В академии Яшмовой горы вы будете учиться бок о бок с драконами из всех племён Пиррии, а потому вам полезно будет заранее узнать самое главное друг о друге, чтобы легче подружиться.

В каждом крылышке семь драконят, состав крылышек по именам – на следующей странице.

Спасибо за желание учиться в нашей академии! Вы – будущее Пиррии. Ваша миссия – принести мир всем драконьим племенам!

СВЕТЛООГНЕННЫХ КРЫЛ КАЖДОМУ ИЗ ВАС!

О драконьих Племенах Пиррии

Исправлено и дополнено Звездокрылом из племени ночных драконов

КРЫЛЫШКИ:

ЯШМОВОЕ

Холод

Охр

Луновзора

Кинкажу

Вихрь

Карапакс

Сердолика

ЗОЛОТОЕ

Хладна

Стерх

Хвост

Тамарин

Оникс

Щук

Жар

СЕРЕБРЯНОЕ

Метель

Сепия

Храбра

Ламантин

Страус

Анемона

Дрозд

МЕДНОЕ

Альба

Торф

Чтица

Кокос

Вилорог

Улитка

Сапсан

КВАРЦЕВОЕ

Горностай

Тритон

Коготь

Сиаманг

Сушь

Барракуда

Гранат

Песчаные драконы

Чешуя бледно-жёлтая или белая цвета песков пустыни, хвост с ядовитым шипом на конце, чёрный раздвоенный язык.

Зарываются в песок, подолгу обходятся без воды, жалят хвостом по-скорпионьи, могут выдыхать огонь.

После окончания войны за Песчаное наследство на престол взошла королева Тёрн.

Ученики академии: Вилорог, Вихрь, Оникс, Страус, Сушь.

Земляные драконы

Мощная бронированная чешуя бурого цвета, иногда с янтарным или золотистым оттенком. Большая сплюснутая голова с высоко посаженными ноздрями.

Крупные и сильные, любят лежать в болоте, способны задерживать дыхание почти на час. Могут выдыхать огонь, если вокруг достаточно тепло.

Племенем правит королева Ибис.

Ученики академии: Охр, Сепия, Стерх, Торф, Тритон.

Небесные драконы

Огненно-золотистая, красная или оранжевая чешуя, огромные крылья.

Летают далеко и быстро, отличные бойцы, могут выдыхать огонь.

Племенем правит королева Рубин, но есть и сторонники королевы Пурпур, которая, по некоторым сведениям, жива и скрывается.

Ученики академии: Гранат, Дрозд, Жар, Сапсан, Сердолика.

Морские драконы

Чешуя синяя, зелёная или цвета морской волны, перепончатые лапы, жабры. Светящиеся в темноте полосы на мордах, животах и хвостах.

Способны дышать под водой и видеть в темноте, непревзойдённые пловцы, мощным хвостом могут поднимать огромные волны.

Племенем правит королева Коралл.

Ученики академии: Анемона, Барракуда, Карапакс, Улитка, Щук.

Ледяные драконы

Чешуя лунно-серебристая или голубоватая цвета льда; зубчатые когти, чтобы цепляться за лёд; синий раздвоенный язык; узкий длинный хвост, похожий на хлыст.

Выдерживают сильный холод и яркий слепящий свет, способны замораживать дыханием.

Племенем правит королева Глетчер.

Ученики академии: Альба, Горностай, Метель, Хладна, Холод.

Радужные драконы

Чешуя яркая, как оперение райских птиц; цепкий хватательный хвост.

Способны менять цвет, полностью сливаясь с окружением. Особое устройство клыков позволяет стрелять смертельным ядом.

Племенем правит королева Ореола.

Ученики академии: Кинкажу, Кокос, Ламантин, Сиаманг, Тамарин.

Ночные драконы

Чешуя чёрная с пурпурным оттенком, внутренняя сторона крыльев с серебристыми пятнами напоминает звёздное небо. Чёрный раздвоенный язык.

Невидимы в темноте, могут выдыхать огонь. Прежде считались способными читать мысли и предсказывать будущее.

Племенем правит королева Ореола (см. свитки «Исход ночных» и «Королевский турнир радужных»).

Ученики академии: Коготь, Луновзора, Хвост, Храбра, Чтица.

Пророчество яшмовой горы

Бойся драконьего мрака,

Бойся крадущихся в снах,

Той, что иною казалась,

Жара и власти в когтях.

Древние горы уже трясёт,

Новых пожаров видны дымы,

Яшме грозят ураган и лёд,

Гнёзда ищи улетевшей тьмы.

Пролог

Двадцать один год назад

Дракониха спасалась бегством, укрываясь среди песчаных дюн и барханов. Подниматься в воздух она не решалась. Солнечный диск уже сиял в безоблачной синеве над головой, и там, наверху, беглянку было так же легко заметить, как чёрные силуэты стервятников, круживших в ожидании добычи.

«Не дождётесь! – Дракониха яростно сжала зубы. – Только не сегодня!»

Она бежала, широко раскинув бледно-жёлтые крылья в надежде уловить хоть слабый освежающий ветерок, но жаркий неподвижный воздух над песками не приносил облегчения. Чешуя раскалилась на солнце, спину невыносимо пекло, тело казалось неподъёмным мешком, полным горячих камней. Даже серьги в ушах жгли, словно два пылающих осколка солнца. Перед глазами вспыхивали кошмарные видения: то она жарится на вертеле вместе с ящерицами, то падает в горящие угли и смотрит снизу вверх, окружённая языками пламени, как вращается вертел.

Что это – шум крыльев позади?

Дракониха в панике припала к песку и принялась закапываться. Скрывшись полностью, замерла, с наслаждением запуская когти в прохладную глубину.

«Я пересушила финики на солнце! Они все сморщились! Зыбун придёт в бешенство!»

Она поморгала, отгоняя новый кошмар и стараясь не шевелиться, чтобы не выдать себя. Старого повара давно нет в живых, да и сама она уже не работает на кухне, а бежит, спасая свою жизнь. Это жар пустыни сводит с ума… только бы выдержать!

По песку над головой пробежали тени низко летящих драконов. Две тени. Она долго ждала, не решаясь двинуться с места, и прислушивалась. Затем встала и кинулась вперёд.

Скорее бы добраться! Уже близко, где-то здесь, рядом! Конечно, если лететь, получается гораздо быстрее, но она в пути уже полночи и всё утро, солнце взошло уже давно. Неужели заблудилась?.. А вдруг там никого нет? Может, улетела и мне не сказала? Целый год прошёл…

В раскалённом мареве вдали что-то мелькнуло.

Что там, хижина? Деревья?

Дракониха свернула туда, но едва успела приблизиться, видение исчезло.

Мираж.

Плохо дело, похоже.

Нет, сдаваться нельзя! Слишком многое сейчас зависит от неё.

Свирепо сжав зубы, она остановилась, прикрыла глаза и постаралась сосредоточиться.

Песчаные драконы отлично приспособлены к жаркой безводной пустыне – гораздо лучше, чем другие племена. Однако даже песчаным трудно проводить долгое время в песках под палящими солнечными лучами, тем более бежать. Обычно они только перелетают от оазиса к оазису.

Оазис… Озеро, деревья вокруг. Может быть…

Замерев в раскалённой тишине, она напрягла слух

Вот! Издалека донеслось что-то похожее на плеск, когда зачёрпывают ведром воду и часть проливается обратно.

Туда! Скорее! Надежда и решимость вновь наполнили силой усталое иссохшее тело.

За очередным барханом открылась скромная хижина на берегу озера, окружённого чахлыми пальмовыми деревьями.

Испустив радостный крик облегчения, беглянка споткнулась и съехала по заросшему колючкой склону прибрежной дюны прямо в солоноватую воду.

Дверь хижины отворилась, и на порог вышла хозяйка, вытирая когти полотенцем, когда-то зелёным, а теперь бурым от песка.

– Не увлекайся! – фыркнула она, недовольно прищурившись на гостью. – Вывернет наизнанку, сама будешь берег отмывать.

– Я знаю, – кивнула гостья, неохотно отрываясь от воды. Горестно свесив крылья, с которых текло ручьями, она вдруг расплакалась. – У меня всё так плохо, Шип… хуже некуда!

– Во имя всех змей! – сплюнула сестра, кидая в неё скомканным полотенцем. – Говорила я тебе, Пальма, держись подальше от принца! Надо было сразу бежать, когда он начал крутиться возле тебя на кухне! Так и знала, что кончится паршиво, да и мне самой несдобровать, если не смоюсь!

– Сестричка, помоги мне, ну пожалуйста! – всхлипнула Пальма. – Ты была права, во всём права. Прости, что я не послушалась!

– Надо полагать, за тобой погоня? – ядовито бросила Шип. – Теперь их ко мне привела? Хочешь, чтобы и меня прикончили за твоё легкомыслие? – Глянув на небо, она шагнула назад в дверь.

– Нет, погоди! – Пальма выкарабкалась на берег и бросилась к лапам сестры. – Я была очень осторожна, поверь! Мне нужно только укрыться на несколько… да хоть на денёк. Потом снова побегу, и ты меня больше не увидишь, клянусь!

Шип смотрела на неё сверху вниз, сердито подёргивая кончиками крыльев. Бледно-жёлтые с россыпью бурых чешуек, сёстры из одной кладки очень походили друг на друга, но Пальма, два года питавшаяся лепёшками и сладкими финиками на дворцовой кухне, была куда глаже и пышнее тощей отшельницы, которая прожила это время в хижине посреди песков.

– Шип, ну пожалуйста! – отчаянно взмолилась беглянка. – Ты ведь поможешь, правда?

Сестра холодно прищурилась. Она хорошо помнила ту ссору между ними после того, как Искр заглянул на кухню, чтобы похвалить верблюжье жаркое. Шип сразу уловила огонёк интереса у него в глазах и поняла, что чувства взаимны, задолго до самой Пальмы. Та не видела ничего плохого в том, чтобы полюбезничать с красавцем принцем, и упрекала сестру за излишнюю строгость.

Однако Искр пришёл снова… И снова… А затем пригласил Пальму прогуляться по дворцовым садам. Они начали встречаться в сумерках и шептаться по тёмным углам. Тогда мудрая Шип тихонько собралась и улетела из крепости, прекрасно осознавая, что с королевскими семьями шутки плохи.

– Ну ладно, – хмыкнула она, помолчав. – Можешь остаться, но только на одну ночь… И если отдашь мне свои серьги.

– Что? – Пальма невольно потянулась к огненным опалам у себя в ушах. – Мои серьги? Но… это же подарок от…

– Я знаю, – усмехнулась сестра. – На жалование кухонной прислуги такие не купишь. В Гнезде скорпионов за них дадут кучу золота.

«Единственная память об Искре», – с грустью подумала Пальма.

Сестра была неумолима.

– Отдавай или беги дальше!

Пальма задумалась. Ни лапы, ни крылья не донесут её даже до ближайшего бархана – слишком устала.

Дрожащими когтями она вновь потянулась к ушам, вынула серьги и опустила в лапу сестры.

«Нет, не единственная память, – мелькнула в голове утешительная мысль. – Осталось и кое-что подороже».

– Какие яркие! – восхитилась Шип, разглядывая драгоценные опалы. – Пожалуй, не стану продавать, оставлю себе. – Она нацепила серьги, и в их блеске Пальме почудилось новое самодовольное «я же тебе говорила». – А теперь кончай хныкать и рассказывай, что там у вас случилось!

– Мы хотели улететь вместе, – вздохнула Пальма, вытирая слёзы полотенцем, оставлявшим грязные песчаные разводы на её морде.

Шип испустила яростный рык.

– У тебя мозги спятившего от жары верблюда!

– Я знаю… – Пальма всхлипнула. – Просто… уже выхода другого не было.

Сестра окинула взглядом её живот и гневно зашипела:

– Беру свои слова назад! У спятившего верблюда остаётся хотя бы инстинкт выживания! – Она развернулась и вошла в хижину.

Беглянка поспешила следом. По сравнению с палящим жаром пустыни, по которой она так долго блуждала, внутри было прохладно. Свет проникал сквозь красную занавеску в единственном окне, окрашивая комнату в кроваво-рубиновые тона. Шип подошла к низкому столику, взяла зеркальце и наклонила голову, любуясь камнями.

– Ты сама во всём виновата, – проронила она самодовольно.

– Но это несправедливо! – воскликнула в сердцах Пальма. – Разве Искр не имеет права влюбиться? Почему он должен всю жизнь томиться в одиночестве ради матери, которая везде ищет угрозу? В других королевских семьях не так! – Она сердито смахнула слёзы. – И потом… вдруг в яйце всё-таки принц, а не принцесса, а тогда кому какое дело?

Сестра раздражённо закатила глаза.

– Что дальше было? Заканчивай свою дурацкую историю!

– Мы договорились встретиться у задних ворот перед полуночью… думали улететь на запад или на юг… И найти заброшенный оазис и поселиться там вдали от всех… как ты.

– Я не брала в свой оазис принцев и тем более претенденток на престол! – Шип взяла с полки пару кувшинов, поставила на стол и стала шарить в мешке. Хорошо бы он был с едой, подумала Пальма.

– Ну вот… – продолжала она, повесив крылья. – Договорились, но первым пришёл не он, а дворцовые стражники. Понятия не имею, как о нас узнали. – Она присела в уголок, комкая в лапах грязное полотенце.

– У меня целых три догадки, – фыркнула Шип, – и все на «горячо».

Пальма вздохнула. Наверное, сестра права. От свирепых глаз Огонь, злобно-испытующего прищура Ожог и зоркого любопытства Пламени трудно было укрыться. Искр изо всех сил старался держать в тайне встречи с любимой, но какие могут секреты во дворце, где повсюду натыкаешься на подозрительные взгляды трёх принцесс?

«Разве что один секрет…» – подумала она, бережно прикасаясь к своему животу, и продолжала:

– Стражники услышали шаги Искра и отвлеклись, а я кинулась бежать. Теперь меня ищут… И королева Оазис не успокоится, пока не найдут.

– Да и принцессы тоже, – небрежно заметила Шип. – А Искра твоего, должно быть, уже убили.

– Может быть, – согласилась Пальма, вновь заливаясь слезами. Как ей будет его не хватать!

– Тс-с-с! – прошипела вдруг сестра, вскинувшись и навострив уши. Её ядовитый хвост угрожающе взметнулся над головой, нацеливаясь на дверь.

Сёстры прислушивались в наступившей тишине.

– Ты точно никого за собой не привела? – прищурилась Шип.

– Точно! – шёпотом заверила Пальма.

– Тогда что за… – начала Шип, но её прервало топанье тяжёлых лап по песку. – О луны! – пискнула она, прижимаясь к стене.

Дверь распахнулась, и в хижину ввалились двое песчаных стражников.

– Так и знал! – воскликнул первый. – Говорил же, у неё сестра поселилась в этих местах!

Его напарница шагнула следом и вздрогнула, встречая взгляд Пальмы.

Агава! Та самая, что так робела в первые дни, когда пришла в игровую для драконят. Пальма была всего на год старше, но пожалела малышку, делилась сладостями и учила играть в драконов и гадюк, пока та не успокоилась.

Прежнюю Агаву трудно было узнать в мощной, плечистой стражнице с грозными когтями. Она нахмурилась, угрожающе вскинув хвост с ядовитым шипом.

– Да, ты был прав, Факел. Молодец, соображаешь!.. Ну что, изменница, совратительница принцев, пора тебе ответить за свои преступления!

Стражница наклонилась и защёлкнула железные наручники… на лапах у Шип.

Пальма в изумлении ахнула, но всё заглушил возмущённый рёв сестры.

– Я не Пальма! – Шип рванулась вперёд. – Вот ваша Пальма! Мне хватает ума, чтобы не путаться с песчаными червями вроде Искра! Сними сейчас же!

– Ловко придумано! – усмехнулась Агава, хватая её за шею и толкая назад в стену. Кувшины на столе покачнулись, один опрокинулся, и кокосовое молоко вылилось на песок.

– Я не она, ты обозналась! – заверещала Шип, цепляясь за лапы стражницы. – Пальма, скажи ей!

Пальма застыла, не находя слов. Дыхание перехватило. Неужели Агава и правда думает…

– Ты уверена? – засомневался второй стражник. – Они похожи, но… Мне кажется, Пальма – это та, другая. То есть различить, конечно, непросто, но…

– Вот Пальма, – уверенно кивнула Агава. – Я знаю её ещё с игровой… И потом, глянь-ка на серьги у неё в ушах! – Она повернула к свету голову арестованной, и огненные опалы сверкнули в тусклом красноватом свете. – Принц подарил, не иначе. Во дворце говорили, что она их открыто носит.

– Тогда понятно, – с облегчением вздохнул стражник. – Я тоже слыхал. Сама нарывалась на неприятности. Значит, точно она.

– Нет!!! – завизжала Шип, дёргаясь в мощной хватке Агавы. – Серьги не мои, это она мне их дала! Я не Пальма!

Подскочивший стражник защёлкнул у неё на шее толстый железный ошейник с цепью и придержал, пока Агава заковывала задние лапы.

– Пальма! – взмолилась сестра. – Ну скажи же сама!

«Я должна остановить их, – подумала Пальма. – Она моя сестра. Я должна её спасти! Но… как же яйцо?

Если сказать правду, королева во дворце мигом дознается, и тогда будущей дочери Искра не жить! Как выбрать между родной сестрой и своим драгоценным яйцом?

Арестованную потащили к двери. Пальма кинулась следом.

– Что… что с ней теперь будет?

Стражник обернулся на пороге.

– Королева Оазис приказала запереть её в самом глубоком подземелье. Навсегда.

– А тебя, – добавила Агава, – могут обвинить в пособничестве! Советую бежать, пока не поздно.

Стражница выразительно глянула на еле заметный шрам у Пальмы на левом крыле, который та получила, свалившись с крыши игровой.

«Знает! – поняла Пальма. – Знает и хочет спасти!»

– Сестра, скажи правду! – прорычала Шип в бешенстве. – Скажи, или клянусь всеми змеями, я подожгу все луны и обрушу тебе на голову!

У Пальмы заколотилось сердце.

«Я спасаю не только свою жизнь! Яйцо, наш дракончик! Его больше некому спасать!»

– Извини, Пальма, – произнесла она вслух, повторяя самодовольный тон сестры, – но ты сама во всём виновата.

– Что-о??? – взревела Шип. Изогнув шею и разинув пасть, она выплюнула сноп огня, от которого Пальма едва успела увернуться. Пламя мгновенно охватило кровать, полки и стол, занавеска на окне вспыхнула, распускаясь ало-золотым цветком.

Стражники поспешно выдернули арестованную наружу. Пальма выскочила за ними, кашляя и отплёвываясь от дыма и копоти. Проморгавшись, она увидела, как сестре заковывают челюсти – ей больше не удастся выдавить ни слова, лететь во дворец придётся молча.

«А там кто-нибудь непременно узнает её, – успокоила себя Пальма. – Узнают и отпустят, исправят ошибку».

Наверное. Если Агаве не удастся убедить их. Она тоже не хочет пострадать.

Стоя на берегу озера, Пальма провожала взглядом три летящих силуэта – двух стражников и арестованную. За спиной шумно обрушилась крыша догоревшей хижины.

«Шип никогда не простит. Зато, пока королева разберётся и прикажет её освободить, я уже буду далеко».

«Я и мой дракончик. Нам необходимо это время».

Она повернулась и бросилась в озеро, смывая с себя копоть и заглатывая воду впрок. Нашла неподалёку пару бурдюков из верблюжьей кожи, наполнила водой и повесила на шею.

Вскоре она уже летела высоко над пустыней, направляясь на юго-восток, к горам. Там, в лесных ущельях, легко будет спрятаться, а может, придётся улететь и дальше, в дождевые леса, чтобы дракончик появился на свет в полной безопасности.

Они будут жить вдвоём, перелетая с места на место. Когда дочка вырастет – а похоже, что будет дочка, – она узнает о своём высоком происхождении, но ещё и о том, что королевская власть и сокровища не стоят спокойной жизни. Чтобы выжить, лучше прятаться в глуши, не выставляя себя напоказ.

Далеко внизу показалось облачко пыли. Оно быстро двигалось, и сердце у Пальмы тревожно подпрыгнуло. Приглядевшись, она увидела воришек – трое всадников на лошадях направлялись по пескам в сторону королевской крепости.

Как странно! Разве они не знают, что там полно драконов?

Однако вскоре Пальма уже забыла о случайной встрече. Голову заполнили мысли о будущем дракончике.

«Как жаль, что ты никогда не увидишь его, Искр! То есть её. Похоже, будет дочка. Но я помню, какое имя ты выбрал для неё, можешь быть спокоен. Я надёжно спрячу её от врагов и дам возможность вести простую и счастливую жизнь, которой ты был лишён. Клянусь тебе всеми лунами Пиррии, что пока мы обе живы, она будет далека от корон, тронов и битв!»

Часть первая

Буря в песках

Глава 1

Стоя на одном из пиков Яшмовой горы, Вихрь провожал взглядом семерых драконов, улетавших на восток.

Ночных драконят среди них было четверо, но Луну он мог опознать безошибочно. Вихрю пришлось лететь с ней через всё Небесное королевство, до самой Мечты и обратно, и он хорошо знал, как она поворачивает и наклоняет крылья, одолевая воздушные потоки, и как поднимает голову, вдыхая свежий ветер.

Будь его воля, Вихрь летал бы вместе с ней каждый день и всю жизнь!

Он ни за что не отпустил бы её неизвестно куда с подозрительным драконом, который, возможно, строит зловещие планы и уж точно обладает суперспособностями.

Все выстроились следом за Мракокрадом, заметил он, хотя тот и сам не знает, где в дождевом лесу находится деревня ночных. Зато ведёт себя как главный, и они ему верят!

Полететь, что ли, следом? Песчаный дракончик невольно дёрнул крыльями. Нет, нельзя. У Мракокрада могут возникнуть подозрения, и тогда Карапаксу станет труднее шпионить за ним. Но как же всё-таки трудно отпускать Луну! Да ещё так далеко – на другой конец Пиррии.

Вихрь взглянул на каменную табличку у себя в лапах. Скорее бы на ней что-нибудь появилось! Хотя, конечно, ещё рано: Карапакс ещё летит, да и докладывать ему нечего. Жаль, что магические таблички не работают в обе стороны – тогда можно было бы задавать морскому вопросы, а их уже придумалось штук пять, не меньше.

Среди чёрной стаи, летевшей на запад, выделялись двое морских: позади неуклюже трепыхались изумрудно-зелёные крылья принца Карапакса, зато принцесса Анемона, маленькая и бело-розовая с голубоватым отливом, вертелась и кувыркалась в воздухе за самой спиной Мракокрада.

Рисуется, подумал Вихрь, хочет показать себя сильной и бесстрашной. Хотя сама небось переживает, что улизнула из академии вопреки приказу матери. И в то же время довольна: она из тех, кто обожает нарушать приказы, ведь дома ей это редко удавалось.

Зато теперь морская принцесса, как привязанная, следует за Мракокрадом. Печальная ирония. Интересно, какое заклятие наложил на неё ночной? То же самое, что на других, или особенное?

Стая свернула к югу, и солнечные лучи сверкнули на зелёной чешуе Карапакса. Вот о ком стоит беспокоиться! Правда, морской дракончик сделал себя невидимым для гигантского ночного, но Мракокрад очень хитёр, мало ли что. Можно придумать сотню способов распознать даже невидимого шпиона.

Тем не менее вмешиваться нельзя. Магией дракоманта владеет морской, ему и спасать мир, если тот нуждается в спасении. Способности достаются будущим героям.

Вот если бы удалось заполучить тот волшебный свиток Мракокрада… если бы Беда не сожгла его… Тогда и он, Вихрь, мог бы наделать дел. Столько всего изменил, бы, столько исправил, обладай он и сам чем-нибудь этаким, будь он хоть сколько-нибудь особенным!

Увы, он самый обыкновенный. Бесполезный комок веснушчатой чешуи, как все три первые года жизни убеждали его и мать, и сестра с братом. Их голоса до сих пор то и дело звучали в голове, повторяя, какое он ничтожество. Дракончик старался не вспоминать те времена, больше думать о своей жизни у Вольных когтей, но любая мелочь вновь наполняла его голову горькими мыслями.

Даже мелочь, а тем более свиток! Держал уже в когтях – невероятную, бесконечную власть… И потерял навсегда.

Жар пустыни вновь опалял его чешую, в ушах звучали ехидные, презрительные смешки.

Гнездо скорпионов, где рос маленький Вихрь, кишело ворами и мошенниками, вымогателями и наёмными убийцами. Однако все знали, что для тонкой и опасной работы годится только один специалист, которому нет равных – родная матушка Вихря.

Звали её Коброй, и была она дочерью одного из королей преступного мира. В узких кругах о её подвигах ходили легенды. Когда на свадебном пиру у королевы Пурпур внезапно скончались сразу трое гостей, все подозревали один из ловко состряпанных ядов Кобры, но никто не смог ничего доказать. Затем две сестры королевы Оазис таинственно исчезли посреди ночи. Конечно, тут могла быть причастна и сама королева, но зачем ей пачкать когти, когда проще нанять Кобру?

Ходили даже слухи, что уже после гибели королевы убийство друг друга пытались заказать Кобре все три песчаные принцессы, но она отказала, потому что война между ними приносила ей куда больший доход.

Маленький Вихрь всё это слышал, а ещё знал, что самой большой тайной для обитателей Гнезда скорпионов было зачем Кобре понадобилось заводить драконят и почему они ещё живы. Впервые он подслушал эти разговоры, когда воровал из-под стола монетки в уличной таверне:

– Драконят она ненавидит… И как только терпит аж целых троих – шумят, жрут, по дому вечно шастают…

– Вот увидишь, скоро ей надоест. Им сильно повезёт, если успеют сбежать…

– Особенно тому тощенькому…

Ага, тому, с пятнистой чешуёй на морде. Который много болтает, слишком много замечает и вечно таскается за мамашей, как привязанный. Ему, Вихрю.

Все знали, что Кобра терпеть не может своих драконят, а его особенно, однако Вихрь никак не хотел верить – даже когда она говорила это сама.

Поверил, только когда мать его продала.

Он помнил первые три года своей жизни гораздо лучше, чем другие драконята.

Помнил душную вонь заплесневелых ковров на стенах и полах, смешанную с кухонной гарью и запахом жареного кориандра. Помнил, как жадно вылизывал последние капли козьего молока из чужой миски и как впервые в жизни своровал – сморщенную подгнившую хурму, что упала с прилавка зеленщика, которую потом торопливо сжевал, забившись в тёмный угол шатра гадалки, чтобы не отобрали Куфия с Сирокко. Помнил визг и рёв уличной драки, на которую слетелась вся округа. На стенах двора толпились зеваки, а рядом висели вёдра с песком на случай, если дерущиеся что-нибудь подожгут.

А чаще всего он вспоминал, как ночь за ночью лежал без сна под боком у храпящих брата с сестрой и наблюдал за матерью, которая под коптящей лампой в углу точила клинки, смешивала зелья, изучала чертежи и карты или потрошила скорпионов, добывая из них яд. Маленький Вихрь вглядывался с дрожью в крыльях и ждал. Ждал, когда мать обратит на него внимание.

Пусть хотя бы обернётся в его сторону! Вдруг её взгляд смягчится, в глазах мелькнёт нежность – хотя бы теперь, когда чужие не видят. Больше ничего не надо, лишь крошечный намёк на тайную материнскую любовь, которой маленький Вихрь так мечтал дождаться.

Нет, ни разу за все бессонные ночи Кобра не взглянула на своих драконят. Не обращала внимания и днём, когда Сирокко с Куфией швыряли его об стену, защемляли дверью хвост или закапывали с головой в песок. Брат с сестрой раньше него поняли, что матери на них всех наплевать.

Один Вихрь ещё надеялся. Старался быть хитрее и проворнее, не попадаться в ловушки, увёртывался и ловчил, обводя старших вокруг когтя. Голая сила против двоих всё равно не помогла бы, единственным оружием оставались мозги. Только с их помощью удавалось иногда наесться досыта.

Он ждал, что рано или поздно мать заметит и отличит его за ум и находчивость, похвалит и сочтёт достойным любви. Зря.

Спасение пришло нежданно-негаданно, когда ему пошёл уже четвёртый год. В обычный день, жаркий и палящий. Кобра с самого утра выгнала драконят на улицу, потому что ожидала заказчика. «Кыш отсюда, оглоеды! – прошипела она. – Возвращайтесь после заката – если хотите». Вихрь ещё с радостью отметил, что «возвращайтесь» прозвучало, когда мать перевела взгляд с сестры на него. Он частенько предавался фантазиям такого рода.

Днём драконята обычно болтались по грязным тесным переулкам своего квартала, рылись в помойках и устраивали шумные потасовки из-за добычи. В тот день драк было не слышно, но из тупичка неподалёку доносился необычный шум. Собравшись в тесный круг, местные толкались, галдели и что-то выкрикивали.

Куфия деловито проталкивалась в первые ряды, и из-за её спины Вихрь заметил среди драконьих лап и хвостов мелькнувший комочек серого меха и дрожащую усатую мордочку. Дракончик огляделся и взлетел на высокий козырёк перед входом в лавку фонарщика, откуда было лучше видно, что происходит в круге, где за серым комочком гонялся рыжий, побольше.

– Что тут у вас? – поинтересовалась Куфия.

– Спорим, долго ли продержится эта тварюга, – пояснил жилистый уличный дракончик, так измазанный в грязи и копоти, что походил на земляного, а может, и правда был полукровкой. Принцессы Огонь и Ожог их ненавидели, а Гнездо скорпионов охотно принимало. – Хочешь поставить?

Приглядевшись, Вихрь узнал в сером комочке колючую песчаную мышь с длинным голым хвостом. Вздрагивая оттопыренными ушами, зверёк метался из стороны в строну, пытаясь уйти от хищного рыжего кота, но путь к спасению неизменно преграждали чешуйчатые лапы и огненное дыхание зрителей. Кот был ухоженный и принадлежал, похоже, какой-то зажиточной семье, иначе бы его давно тут сожрали.

– Дурацкая игра! – презрительно хмыкнула Куфия. – Зачем гонять? Проглотить, да и дело с концом.

– Язык весь в иголках будет, – усмехнулся дракончик, – и потом, гляди, сколько уже на кону! – Он кивнул на пирамидку из кокосов в уголке у стены.

Целых пять кокосов! Вихрь и сам бы поучаствовал, будь у него хоть что-нибудь.

Он оглянулся на свой дом в конце переулка. Мать обожала кокосы и в редких случаях, когда удавалось их достать, никогда ни с кем не делилась. Что бы такое придумать, раз выиграть всё равно не удастся?

Мышь уже обессилела и припала к земле, дрожа от смертельного ужаса. Кот шагнул к ней… ещё шаг… протянул когтистую лапу… И тут на него обрушилось полное ведро песка, завалив от носа до хвоста.

– Царап! – заревела одна из зрительниц, кидаясь вперёд и лихорадочно раскапывая кучу. – Какой урод это сделал?

Все задрали головы, но Вихрь уже невинно стоял в толпе и смотрел наверх вместе со всеми. Шагнув в сторону, он нарочно наступил на лапу известному скандалисту, тот завопил, и толпа заволновалась. Круг распался, открывая спасительную лазейку для мыши. Шуму добавил пронзительный мяв кота Царапа, который, плюясь и шипя, выбирался из песка. Мыши между тем и след простыл.

Рядом возбуждённо переговаривались:

– Куда она делась?

– Кто выиграл?

– Ловите её, ловите!

– Вон она! – выкрикнул Вихрь, показывая в конец переулка.

Громко топая, драконята устремились туда всей толпой. Пользуясь общей неразберихой он незаметно сунул под крыло один из кокосов и побежал следом.

На углу охотники рассыпались во все стороны, споря, пихаясь и обвиняя друг друга, а Вихрь спокойно двинулся к крыльцу своего дома, перед которым стояла незнакомая дракониха и внимательно наблюдала за суматохой.

– Доброе утро, – вежливо поклонился дракончик, проходя мимо.

Он сразу побежал в заднюю комнату, где мать обычно принимала заказчиков. К его счастью, никто ещё не пришёл. Кобра сидела за столом, рассматривая листок бумаги с наброском драконьей морды.

Счастье оказалось недолгим, потому что настроение у матери было хуже некуда. Подняв голову, она свирепо глянула на дракончика и рыкнула:

– Пошёл вон!

– Я… Я принёс тебе кое-что! – поспешно выпалил Вихрь, протягивая дрожащей лапой кокос. – Украл для тебя!

Кобра вскочила, раскинув крылья от стены до стены.

– Украл, говоришь? – прошипела она, шагнув к сыну. – И притащил мне?

– Да! – гордо кивнул он. – Ты же их любишь, вот я и…

– Забыл, чему я тебя учила, жалкий червяк? – взревела она, выбивая кокос у него из лап и толкая дракончика в стену. Голова Вихря загудела, ударившись о железный рожок для факела. – Ты должен думать только о выживании! О своём, понял! Никто о тебе не позаботится, кроме тебя самого! Дракон думает о себе и только о себе! Добыл кокос – никому не отдавай!

Её когти снова потянулись к сыну, но тут в дверях кто-то громко откашлялся. Кобра резко развернулась, едва не задев дракончика ядовитым шипом на хвосте.

Утирая слёзы, Вихрь узнал ту самую дракониху, что стояла на улице. Наклонив голову, она внимательно разглядывала его.

– Я помешала?

– Ничего важного, – отмахнулась Кобра, складывая крылья, – учу сынка-придурка уму-разуму.

– А что случилось?

– Слишком много думает о других. Если не перестанет, плохо кончит.

– Интересно… – Незнакомка перевела взгляд с дракончика на кокос. – Кстати, мне как раз нужны такие, кто… хорошо ладит с другими. Можем договориться.

– Он не продаётся!

Вихрь насторожился. Слова матери обнадёживали: всё-таки дорожит сыном. Вот только произнесла она их тоном, каким обычно начинала торговаться.

– Отдай мне его, – не отставала гостья, – и тогда мои Вольные когти не станут лезть в твои дела.

Кобра пренебрежительно махнула крыльями.

– Думаешь, меня волнует твоя шайка мелких бандитов?

– Ещё как. К концу года весь город будет наш, так что предложение почти королевское. – Дракониха спокойно прошла мимо хозяйки дома и поманила когтем Вихря: – Идём со мной, дракончик, который думает о других!

– Я ещё не сказала, что согласна, Тёрн! – рявкнула Кобра.

– А я уже его забираю.

– Да на что он тебе? Самый обыкновенный, лун с неба не хватает. Какой от него толк?

– Толк бывает и от бестолковых, – усмехнулась Тёрн. – Может, я тоже люблю кокосы. Тебе-то что беспокоиться, ты его больше не увидишь.

Кобра фыркнула.

– Ну, хоть такое утешение.

Дракончик ошарашенно переводил взгляд с одной на другую. Мать так легко уступила… Прежде её удавалось сломить разве что деду, а ужаснее его драконов не сыщешь. Кто такая эта чужая дракониха? Похоже, мать её даже побаивается!

– Погоди… так что с заказом? – нахмурилась Кобра, преграждая крылом дорогу Вихрю.

– Ты нашла кого-нибудь из них? – Тёрн кивнула на портрет, лежащий на столе.

– Нет, пока никаких следов.

– Тогда продолжай искать, за прежнюю плату. – Она кинула Кобре в когти тяжёло звякнувший кожаный кошелёк и вновь повернулась к дракончику. – Нам пора.

– Но как же… – смутился он. – Моя мама…

– …Не желает больше тебя видеть! – грубо оборвала Кобра, жадно пересчитывая монеты.

Вихрь заморгал, едва сдерживая слёзы. Плакать нельзя, тогда точно выгонит.

Чужая дракониха присела перед ним, и он впервые заметил, какие у неё добрые глаза.

– Тебе будет хорошо со мной, – шепнула она. – Ты мне нужен, я стану о тебе заботиться.

– Н-но… м-моя мама…

– Мне очень жаль, что ты ей не нужен… но теперь твоя жизнь изменится. Пойдём со мной, и сам увидишь.

Она погладила его крылом и повернулась к двери. Вихрь шагнул было следом, но на пороге обернулся. Мать увлечённо выкладывала на стол монеты аккуратными стопками. Почувствовав взгляд сына, подняла голову и фыркнула.

– Ждёшь прощальных слов?.. Могу только повторить, ящерка: думай о себе и больше ни о ком! Ты никогда не достигнешь высот, так что не пытайся геройствовать, иначе только подохнешь без толку… И не вздумай приползти назад, понял? Чего тебе ещё?

Тёрн обняла его крылом и подтолкнула к выходу. Челюсти её были сжаты, как будто она сдерживалась, чтобы не наговорить лишнего.

Родное крыльцо мелькнуло в заплаканных глазах, и когда дракончик снова их поднял, вокруг уже тянулись незнакомые кварталы другой части города. По обочинам росли пальмы, такие же выглядывали из-за стен дворов, словно любопытствуя.

– Можно тебя спросить? – заговорила спутница.

Вихрь молча кивнул.

– Куда ты дел ту песчаную мышь?

Он полез в холщовую сумку, висевшую на груди, и вытащил дрожащий комочек серого меха. Тёрн наблюдала, как дракончик выпускает зверька в дыру под стеной.

– Так и думала, что ты её спас.

– Их всё равно есть нельзя, – с тревогой объяснил Вихрь.

Может, зря выпустил, надо было отдать? Раз он теперь принадлежит этой драконихе, надо постараться как-то понравиться. Вдруг теперь рассердится?

– Правильно, – кивнула она, ободряюще похлопав его крылом по плечу. – Я бы так же поступила. Ты вообще молодец, здорово их всех обманул! Как раз такие ловкачи нам и нужны.

От радости у дракончика подпрыгнуло сердце. Прежде никто его не хвалил и даже не замечал, когда что-то хорошо удавалось. Тёрн говорила просто так, вовсе не стараясь подольститься, но в тот момент завоевала вечную любовь и преданность Вихря. Он думал, что никого больше так не полюбит, будет драться и с радостью умрёт за свою повелительницу.

А потом она послала его учиться в академию, и там он встретил Луновзору. До тех пор целью жизни Вихря было служить Тёрн, каждый день доказывать свою верность и стать лучшим из Вольных когтей. Ночная, занимающая все мысли, в его прежние простые планы никак не вписывалась.

Он думал о Луне постоянно, почти как в детстве о матери, когда жил одной надеждой поймать ласковый взгляд. Хотелось приносить ей новые свитки, чтобы порадовать, заваривать травы от головной боли, петь забавные песенки, отвлекая от мрачных мыслей. Лететь бок о бок с ней спасать мир.

И уж точно не хотелось смотреть, как Луна улетает, а потом ждать неизвестно сколько её возвращения.

Вихрь пригляделся к серебристому блеску крыльев ниже на склоне горы. Там сидел ледяной дракончик и тоже провожал взглядом улетающую стаю. Вид у него был трагический до невозможности.

«Интересно, я таким же смотрюсь со стороны? – невольно подумал песчаный. – Да нет, вряд ли. Героическая морда Холода куда больше подходит для выражения высоких чувств». Когда Вихрь перед зеркалом пытался изобразить что-нибудь этакое, то казалось, будто между зубов у него застрял кусок скорпиона.

– Эй! – бросил он, взмахнув крыльями и опускаясь рядом с приятелем. Или с другом? Да нет, пожалуй, рановато для такого оптимизма.

Вздрогнув от неожиданности, ледяной нахмурился и неловко прочистил горло.

– Гррм… Решил вот, знаешь ли, восходом полюбоваться.

– Вот и я тоже, – усмехнулся песчаный. – А что ещё тут может быть интересно? Чудесный восход, ага.

Холод снова обратил тоскливый взгляд к машущим вдали крыльям, которые становились всё меньше и меньше.

– Ну, – вздохнул он, – хотя бы Мракокрад позаботится о… О них.

– Луна и сама может о себе позаботиться, – хмыкнул Вихрь.

– Он устроится в дождевом лесу, заведёт новых друзей, и тогда она вернётся, – продолжал ледяной, не слушая. – Тогда всё станет, как прежде… Правда, теперь с нами великий маг и наш друг, который может предсказывать будущее, – это здорово.

Песчаный дракончик невольно поморщился, глядя на Холода. Проницательный и высокомерный ледяной принц был сам на себя не похож.

Все остальные, кто попал под заклятие Мракокрада, если оно вообще было, вели себя как обычно, разве что меньше подозревали его, чем следовало. А у Холода как будто все мозги заплыли тюленьим жиром!

– Что значит, как прежде? – возмутился Вихрь. – Дома тебя считают мёртвым! А если твоя королева или родители узнают, что ты снова появился в академии? Не повредит ли это твоему братцу, который якобы прикончил тебя?

Ледяной дракончик задумался.

– Ну… не знаю. Моё имя давно должны были убрать со Стены рангов, и, если я никогда не вернусь домой, королеву и моих родственников не должно волновать, живой я или нет на самом деле. Для них всё равно что мёртвый… Хотя за Града я переживаю, – тихо признался он, помолчав. – Сначала даже не думал возвращаться на Яшмовую гору, но…

«Но здесь Луна, – продолжил про себя Вихрь, ощущая, как в сердце впиваются невидимые когти, – а он готов на любой риск, лишь бы увидеть её».

Песчаный дракончик не сомневался, что и сам поступил бы так же. Впрочем, таких страшных испытаний ледяной тьмой предательства и смертельного риска ему на долю не выпадало. Да и вообще, как можно мечтать о благосклонности Луновзоры, когда рядом с ней такой красавец и герой, как Холод?

Во всяком случае, настоящий Холод, скрытый под хитроумным заклятием.

Надо спасти его, помочь прийти в себя! Ради него самого и ради неё. А потом, уже вправив ему мозги, решить вместе, как разобраться с Мракокрадом… И с Луной.

Развеять заклятие чёрного великана!

Но как?

Глава 2

Вскоре после полудня Холод нашёл Вихря в обеденном зале.

– Хватит киснуть, – буркнул он, пихая приятеля хвостом, – пора на урок.

– Я не кисну! – фыркнул песчаный. Глянул на так и не съеденный банан в лапе и отбросил прочь. – Это ты киснешь.

– Только не я! Ледяные принцы никогда не киснут.

– Ах, извини! Ну конечно, принцы исключительно печалятся.

– Уже лучше, – кивнул Холод, встряхивая крыльями и поднимая облачко ледяной пыли, – но я и не печалюсь, а тороплюсь в исторический зал! Давай, пошли!

– Да какая может быть история, когда такие дела? Сидеть в тёмной пещере и слушать, как Ласт бормочет о древнем прошлом! Вот она, настоящая история – творится прямо сейчас! Мы в самой её гуще… во всяком случае, должны быть.

– Ну и какую же историю ты собираешься творить сегодня? – насмешливо фыркнул Холод. – Все исторические сюжеты нынче в дождевом лесу, а мы с тобой – примечания в конце страницы… Ладно, пошли, а то Цунами опять разорётся.

Он снова подтолкнул приятеля хвостом, и тот потащился следом по извилистым коридорам, стараясь не показывать, как тошно быть жалким примечанием к чьей-то героической саге.

Новая историческая пещера располагалась в нескольких поворотах от прежней, где взорвалась огненная кактусовая бомба. Несмотря на окно в потолке, здесь тоже было сумрачно, сыро и слишком холодно для песчаного дракончика, так скучавшего жарким просторам родной пустыни. Не радовало и то, что выход был единственный, а по углам высились груды свитков, готовых загореться от одной искры. Хотя поджигательница Стерх уже сбежала из академии, он не мог выкинуть из памяти тот пожар и с ужасом представлял, сколько могло быть ещё жертв, не случись рядом Луны с её видениями.

Радужная Тамарин, одна из обожжённых тогда, уже ждала в исторической. Она опасливо кружила по пещере, ощупывая стены и принюхиваясь.

– Что-нибудь не так? – забеспокоился Вихрь.

Она покачала головой.

– Не знаю… ты не чувствуешь запах гари?

– Да нет вроде. – Дракончик набрал полную грудь воздуха. – У нас, песчаных, очень хороший нюх.

– У меня тоже, – кивнула слепая, – но после того взрыва мне постоянно мерещится дым. – Она нервно дёрнула крыльями и снова прикоснулась к стене, будто проверяя, на месте ли та.

Вихрь быстро перебрал в голове всё, что знал об изменчивой чешуе радужных. Когда лесные драконы не думали о своей красоте или маскировке, цвет чешуек выражал настроение. Сейчас Тамарин, насколько её было видно из-под бинтов, переливалась серо-голубым с белыми полосами.

Грустит, понял песчаный. Он ещё вспомнил, что Кинкажу вся побелела, когда потеряла сознание после удара – значит, белый цвет означает боль!

– Как ты себя чувствуешь? – озабоченно спросил он. – Ожоги сильно болят?

– Сегодня сильнее, – призналась она, – но грустно мне из-за Кинкажу.

– Мне тоже, – вздохнул дракончик.

Последний раз он видел маленькую радужную лежащей без сознания на больничной койке в Мечте на другом конце Пиррии. Вот как надо было использовать свиток Мракокрада, подумал он. Взять и вылечить Кинкажу… А заодно и Тамарин… И всех солдат, раненных на войне!

Ну почему, почему друзья не позволили ему взять свиток? Тогда Мракокрад до сих пор сидел бы под своей горой, Кинкажу была бы здорова, Тамарин могла видеть, а Луна никуда не улетала! Поговорили бы с ней сейчас… эх…

Размахивая крыльями, в пещеру с топотом ворвался морской дракончик и стал озираться по сторонам.

– Где она? – выпалил он. – Никто не видел принцессу Анемону?

Его зовут Щук, вспомнил Вихрь, перебирая в памяти список учеников. В одном крылышке с Хвостом, который погиб, и Жаром, пытавшимся убить Камнероя. Щук вечно ходит следом за Анемоной и защищает её – должно быть, по приказу её матери, королевы Коралл.

– М-м… Я видел, – надменно глянул на него Холод. – Принцесса Анемона улетела на рассвете – решила сопровождать в дождевой лес ночных и их славного вождя.

– Э-э… ты правда сказал сейчас «славного вождя», или мне послышалось? – поморщился Вихрь.

– А ты правда совсем не способен улавливать иронию?

Иронией отдавало почти всё, что говорил Холод, но песчаный дракончик уже неплохо научился распознавать, когда тот был искренен. Сейчас его тон как минимум тревожил.

– Улетела? – испуганно воскликнул Щук. – Из академии? – Он схватился за голову.

– Ты всё равно не смог бы её остановить, – успокоил Вихрь, – так что не вини себя.

– Я должен лететь за ней! – Морской дракончик в панике забегал кругами. – А я совсем ничего не знаю про дождевой лес! Королева Коралл скормит меня акулам! Принцесса одна, без присмотра, без охраны…

– С нею принц Карапакс, – заметил песчаный.

– Да что может этот…

– Склонен согласиться с тобой, – прошипел ледяной, разворачивая учебный свиток.

– Неправда, Карапакс молодец! – возразил Вихрь. – Он присмотрит.

Едва ли стоит говорить, но невидимость морского дракончика поможет в случае чего защитить сестру… или нет?

– И потом, – добавила Тамарин, – Анемона дракомант! Она сама себя охраняет лучше всех.

Может, и так, подумал песчаный, но это зависит от того, какие заклятия наложил на неё Мракокрад.

– Надо лететь за ней! – повторил Щук и кинулся к выходу из пещеры, но в дверях столкнулся с преподавателем истории.

– Займи своё место, юный дракон! – нахмурился Ласт. – Время начинать урок.

– Я должен спасти принцессу!

– Требуха кальмарья! – добродушно отмахнулся морской дракон, разворачивая его назад. – Как ученик академии, ты прежде всего должен набираться знаний!

Вихрь сочувственно глянул на Щука, прекрасно его понимая. Сам был готов раскрошить когтями стены пещеры и улететь в дождевой лес.

– Поскольку ваши два крылышка не в полном составе, сегодня к нам присоединится Серебряное, – объявил преподаватель. Он махнул крылом, и из коридора появились ещё четверо драконят.

«Не в полном – мягко сказано», – горько усмехнулся про себя песчаный дракончик. Из Яшмового крылышка в академии остались только они с Холодом, да и Золотое почти совсем опустело после взрыва и попытки Стерх убить Хладну. Зато наконец-то получится увидеть Страус – дочку Шестипалого, главного военачальника королевы Тёрн.

Отправляясь в академию, Вихрь обещал присматривать за ней, но не видел с тех пор как вернулся на Яшмовую гору. Вчера заглянул в спальную пещеру, которую Страус делила с Анемоной, но застал морскую принцессу в одиночестве. Она перебирала рассыпанные драгоценности и была явно не в духе, так что ждать он не стал.

Однако малышки песчаной среди вновь прибывших не оказалось. Он перебрал в памяти список Серебряного крылышка: вот крупная мускулистая земляная по имени Сепия, рядом со слепой радужной лениво развалился её соплеменник Ламантин. Снежно-белая Метель, наоборот, обдала Холода высокомерным презрением и села от него подальше, а щуплый тёмно-оранжевый Дрозд из племени небесных поспешил занять место в первом ряду и внимательно воззрился на преподавателя.

Где же крошка Страус? Она всегда так радовалась учебным занятиям, даже скучным. Впрочем, исторические лекции Ласта не просто скучные, а настоящее мучение!

– Итак, где же мы остановились? – протянул морской дракон своим раздражающе нудным голосом. – Ах да, вот здесь… В течение первоначальных пяти столетий, последовавших за Пожаром, происходила постепенная передислокация и трансформация…

Малютка Дрозд неожиданно поднял лапу.

– Уважаемый учитель, не могли бы вы сегодня рассказать нам о Мракокраде?

– Да-да! – оживилась Метель. – Он совсем не похож на того, из сказок! Даже не стал нас всех сразу убивать.

– Три луны! – испуганно воскликнул Ламантин, мигом позеленев. – А что, должен был?

– Мракокрад, Мракокрад… – раздражённо пробурчал морской дракон. – Срываете мне план урока! Мракокрад родился через три тысячи лет после Пожара, нам до той эпохи ещё не один месяц добираться.

– Но мы сейчас хотим узнать! – вскинулась Тамарин.

– Если он и правда может убить, то конечно, – поддержал Ламантин. – Тогда мне тоже, пожалуй, хотелось бы узнать… то есть поскорее.

Холод презрительно фыркнул.

– Мы все видели Мракокрада своими глазами, – заметил он, надменно выгнув шею, – и я доверяю своим впечатлениям больше, чем каким-то замшелым свиткам!

– Хм… – усмехнулась Сепия, – и это говорит дракон, чья собственная сестра оказалась убийцей.

Оскалив пасть, ледяной дракончик вскочил и рванулся к земляной. Вихрь едва успел встать между ними с распахнутыми крыльями, готовый растаскивать драчунов.

– Пещеру взорвала земляная! – прорычал Холод. – Моя сестра ни при чём!

– Взорвала из-за твоей сестры, – небрежно парировала Сепия, – чтобы отомстить за убийство!

– Холод, погоди, – рассудительно заговорил песчаный. – Мы с тобой сами не дали Хладне убить Звездокрыла, а потом Ореолу, так что фактически…

– И ты туда же? – рыкнул ледяной.

– Стоп, стоп, стоп! – вмешался Ласт, нервно замахав крыльями. – Война давно позади, нам всем пора забыть о прошлых обидах и примириться! Академия Яшмовой горы для того и основана. Немедленно прекратите ссору!

В дверь у него за спиной просунула голову Солнышко. Окинула взглядом драконят и снова исчезла.

Вихрь ощутил смутное беспокойство.

– Хорошо, уговорили, – продолжал тем временем Ласт, – поговорим о Мракокраде… если все сядут и успокоятся. – Он стал перебирать свитки на столе, сердито бормоча под нос: – А я ещё ругал Цунами за неусидчивость…

Холод молча вернулся на своё место, его тёмно-синие глаза метали молнии.

– Итак, Мракокрад… Он был сыном ночной по имени Люта и ледяного принца Арктика, жил две тысячи лет назад в старом Ночном королевстве и стал первым дракомантом среди ночных драконов, унаследовав свой дар от отца. Мракокрад очень скоро стал опасен и неуправляем и в конце концов задумал убить королеву и захватить власть в племени. Однако Глубин и Ясновидица, друзья Мракокрада, обманули его, усыпили и заточили под землёй навечно.

– Выходит, что не навечно? – перебила Метель.

– Да… получается так. – Ласт растерянно приподнял крылья. – Однако, – тут же приободрился он, – Мракокрад вышел из-под земли совсем другим драконом, скромным и вовсе не честолюбивым. Теперь его единственная цель – использовать своё могущество для всеобщего блага! Беспокоиться больше не о чем… Надеюсь, достаточно? Можно вернуться к теме урока?

– М-м… постойте-ка, – недоверчиво прищурился Вихрь. – А откуда мы знаем, что Мракокрад теперь скромный и не честолюбивый?

Холод выразительно завёл глаза к потолку.

– Это же очевидно! Иначе бы он тут же захватил власть и стал бы у ночных кем-нибудь вроде короля.

Каменная плитка в мешочке у Вихря на шее вдруг задрожала. Опасливо оглянувшись по сторонам, он вытащил её и глянул, пряча под столом. На серой поверхности сланца невыносимо медленно проступали строки:

Мракокрад хочет стать королём.

Ночные драконы решают, кого выбрать.

Песчаный дракончик расхохотался бы, не опасайся он привлечь внимание. С другой стороны, ему было вовсе не до смеха.

«Ну скажи ещё что-нибудь, Карапакс! – взмолился он мысленно. – Что там у вас происходит, как ведут себя ночные? Что говорит Ореола? А Луна тоже хочет, чтобы Мракокрад стал королём? Как она себя ведёт, нормально?»

Однако на табличке ничего больше не появлялось. Подождав немного, Вихрь тяжело вздохнул.

Ну ладно, пускай король, это понятно. Ночные выбирают между своим королём и чужой королевой. Многим Ореола не нравится, песчаный дракончик сам видел их враждебные взгляды в дождевом лесу ещё до того, как Луна прочитала мысли. Как бы радужная королева ни старалась, как бы ни трудилась на благо ночного племени, какой бы справедливой и мудрой ни была, всё равно чужая – просто потому, что радужная.

Если бы только знать, что будет дальше! Остановится ли Мракокрад, взойдя на Ночной трон, или честолюбивые замыслы древнего великана простираются дальше?

Вихрю очень хотелось верить, что это не так, но последние строки пророчества Луны никак не выходили из головы.

«Древние горы уже трясёт» – это же наверняка о Мракокраде, который поднимается из расколотой горы! Да и второе вполне может быть про него: «Новых пожаров видны дымы». Но что за ураган и лёд грозят Яшмовой горе? Откуда, когда? И вот это, самое последнее: «Гнёзда ищи улетевшей тьмы»… Мракокрад уж точно помнит, где находятся бывшие владения ночных. «Ищи»… А вдруг там хранится то, что может его остановить? Глубин с Ясновидицей могли предусмотреть то, что случилось, и составить запасной план! Сам Вихрь на их месте непременно бы об этом позаботился. Узнать бы, где оно лежит и как его использовать!

Солнышко снова заглянула в дверь.

– Ласт! – тихонько позвала она. – Мне бы Вихря забрать, срочно поговорить надо.

Не прекращая лекции, морской дракон раздражённо махнул хвостом, и дракончик подпрыгнул, еле сдерживая радость.

– Спасибо! – шепнул он, выскакивая в коридор. – Вот бы так каждый раз с истории сбегать! Вас он небось тоже так изводил своими лекциями? А теперь и нас, бедных, к нему засунули.

– Занятия с Ластом были очень полезны, – заметила Солнышко с выражением, которое, как догадался Вихрь, она считала строгим. – Скажи спасибо, что вам не досталось боевых тренировок с Кречет. – В её глазах вновь появилось беспокойство. – Скажи, ты не видел сегодня малютку Страус?

– Нет, – покачал он головой, ощущая внезапную тревогу, – не видел, с тех пор как вернулся.

– Вчера она была на завтраке, а потом, когда всё случилось… ну… С моим отцом и Жаром, я забыла всех проверить и сегодня нигде не могу её найти. – Солнышко устало потёрла виски, и у Вихря упало сердце. – Очень боюсь, что Страус пропала.

Глава 3

Вместе с Солнышком они вновь обыскали Яшмовую гору. Песчаный дракончик держал в голове план всей академии и не только, помнил каждый уголок, где могла бы спрятаться или потеряться и застрять малышка. Проверил её любимые места, музыкальную пещеру и библиотеку, не забыл и нелюбимые – подземные озёра и склоны горы за убежищем Камнероя, усыпанные старыми обглоданными костями.

Заглянул даже к самому старику, где тщетно рвался из цепей, наколдованных Мракокрадом, пойманный Жар. Вихрь знал его историю от Карапакса, и всё же подивился гладкой, полностью излеченной чешуе на морде небесного дракончика и лютой ненависти в его глазах. Напротив, отвернувшись к стене, лежал почти окаменевший старый ночной. Придумали тоже – держать преступника в одной пещере с его чудом уцелевшей жертвой – Камнероя-то за что наказывать?

Впрочем, не о том надо думать. Куда же подевалась Страус? Шестипалый со своей подругой Вспышкой доверили её Вихрю, положилась на него и королева Тёрн – так и сказала, что он отвечает за всех песчаных в академии. А он улетел и оставил их без присмотра! Конечно, надо было помочь Луне и Холоду, а здесь оставалась Солнышко, но всё же бросил и даже не вспомнил ни разу.

Понятное дело: все мысли были заняты Луной, куда против неё королеве Тёрн и соплеменникам! Чувство вины терзало песчаного дракончика всё сильнее.

Обойдя всё что можно, они с Солнышком вновь оказались в спальне Страус и Анемоны. Не зная, трудно было бы догадаться, что здесь обитала маленькая песчаная. Как и все выросшие среди Вольных когтей, она привыкла жить скромно, без излишеств, готовая в любой момент к смене места или нападению уличных банд.

Морская принцесса, напротив, явно воспитывалась в роскоши, следов которой в пещере было не сосчитать. Всюду валялись влажные скомканные одеяла, груды мягкого мха и рыбьи кости вперемешку с безделушками и украшениями. По прикидкам Вихря, дорогих вещей тут было больше, чем он имел за всю свою жизнь. Понятно, что забрать всё это в собой в дождевой лес затруднительно, но можно было хотя бы разложить по местам – больших деревянных сундуков стояло по углам достаточно.

Хотя бы вон та золотая тиара с розовыми камнями, что выглядывает из-под одеяла – ну чего стоило прибрать? Прямо просится, чтобы её украли! Любой из серёжек с драгоценным чёрным жемчугом хватило бы на месячный прокорм десятку сирот, а принцесса небось уже и забыла, где их бросила, и никогда не вспомнит. Драконы, которые так относятся к сокровищам, их просто не заслуживают!

Песчаный дракончик устало сел на пол и обернулся крыльями, борясь со своим раздражением. Даже хорошо, что Луны нет рядом и некому прочитать его злые мысли.

Когда Тёрн стала королевой, то строго-настрого наказала Вольным когтям: «Запомните хорошенько: мы больше не вне закона, мы сами теперь закон! Должны своим примером показывать, какой честной и справедливой должна быть власть, и не вести себя как старые правители. Знаю, это непросто, но имейте в виду: никакого больше воровства, обмана и жестокости. Яд и когти сами по себе не наведут порядок!

Р-р-р… стащить бы хоть одно такое изумрудное ожерелье, и хватило бы на целую библиотеку для драконят в Гнезде скорпионов!

Нет, нельзя!

Закрыв глаза, Вихрь сделал глубокий вдох. Вот у Холода таких мыслей даже не возникло бы, он принц, что ему какие-то камушки! Потому он и подходит больше для Луны, чем какой-то песчаный замарашка.

– Три луны, какой беспорядок! – покачала головой Солнышко, оглядывая пещеру. – Видно, принцесса Анемона ещё не привыкла обходиться без слуг.

– Ну, хотя бы не пыталась заставлять Страус себе прислуживать, – хмыкнул Вихрь. – Интересно было бы посмотреть, как бы это у неё получилось.

Добрая и мягкая по сравнению с другими Вольными когтями, Страус, тем не менее, унаследовала от отца свирепость, а от матери – железный характер. Такую заставлять себе дороже. Хоть и вежливая, но не склонит шеи ни перед кем, разве что перед самой королевой Тёрн.

Они обошли спальню в поисках каких-нибудь вещей, которые могли бы навести на след, но в уголке песчаной было пусто, если не считать небольшого рисунка с портретами родителей, приколотого к стене возле гамака.

Рассматривая изображение Шестипалого, Вихрь вдруг снова ощутил дрожь каменной таблички. Выхватил её из мешочка на шее и с надеждой вгляделся в проступившие буквы:

У ночных драконов будет король.

Он смотрел и ждал, но на унылой серой поверхности сланцевой пластинки больше ничего не появлялось.

Ох уж этот Карапакс! Дракончик тихо зарычал в бессильном бешенстве. Неужели нельзя написать подробней?

Что делает Ореола? Что говорит Луна? Сколько ещё она пробудет в дождевом лесу? Насколько опасен Мракокрад? Как он захватил власть – мирно или кого-нибудь убил? Как ведут себя ночные, которым он нараздавал суперспособностей?

Ну хоть что-нибудь ещё скажи, Карапакс!

– Что там у тебя? – вторглась в мысли Солнышко, с любопытством заглядывая через плечо.

– Да так, ерунда. – Вихрь поспешно сунул табличку обратно.

Новости о Мракокраде очень хотелось рассказать, но тогда пришлось бы выдать тайну Карапакса, а это не только нечестно по отношению к нему, но и опасно.

Сейчас надо сосредоточиться на поисках малютки Страус, всё равно заняться больше нечем.

Взгляд упал на пару медных браслетов с узорчатой чеканкой, небрежно брошенных на ворох полуразвёрнутых свитков.

– Это не те самые, что зачаровала Анемона? – спросил дракончик. – Она ещё вызывала ими грозу.

Солнышко нахмурилась.

– Да, похожи.

Трудно поверить, подумал он, что принцесса нарочно их оставила. Взяла и бросила такую опасную вещь! Если браслеты попадут в случайные когти, то могут наделать неприятностей.

– Забери их на всякий случай, – поморщился Вихрь, – мало ли что.

Поколебавшись, она взяла браслеты и положила к себе в сумку.

– Неудобно, конечно, но ты, пожалуй, прав.

Песчаный дракончик проводил зачарованные предметы завистливым взглядом. Прошлым вечером Карапакс отказался сделать его дракомантом. Взял и наплевал на самое его заветное желание! В общем-то, понятно почему: каждый новый дракомант может представлять угрозу для остальных… но всё же обидно.

Быть совсем рядом с настоящим могуществом и не воспользоваться им, теперь уже никогда! Бессильно смотреть, как Анемона с Карапаксом тратят своё на ерунду вроде браслетов для управления погодой или табличек, что работают только в одну сторону. А меж тем с помощью магии он, Вихрь, мог бы совершить столько добрых дел!

Например, легко и быстро разыскать малютку Страус.

– Давай спросим других песчаных, – предложил он, – вдруг видели её? – И только теперь сообразил, что Оникс, сопещерница Тамарин, сегодня тоже должна была прийти на урок.

Оникс не пришла!

Вот же идиот, как он мог забыть?

– А где сейчас Золотое крылышко? – обернулся он к Солнышку.

– Вместе с Медным, – ответила она, подумав. – У них занятие по травам и целительству.

– Травы и целительство? – удивлённо переспросил дракончик, выходя следом в коридор. – Не припомню такого курса.

– Мы добавили его несколько дней назад, – объяснила Солнышко. – По просьбе двоих учеников, Тамарин и особенно Сапсана.

Сапсан… Сапсан… ах да, вспомнил Вихрь, это небесный из Медного крылышка, сопещерник Вилорога. Оглох на одно ухо от взрыва у дома родителей во время войны. Королева Рубин очень заботится о раненых и пострадавших. Должно быть, Сапсан мечтает стать целителем, чтобы помогать.

Глин собрал драконят в лазарете и учил их накладывать повязку раненому. На стене висело большое изображение драконьего тела в разрезе, раскрашенное в разные цвета.

– А тебя самого в какую мышцу ранили? – спросил Вилорог.

– Вот сюда. – Земляной дракончик ткнул в схему, а потом в шрам у себя на правом бедре. – Вот почему я хромаю – яд драконьей гадюки попал туда, где мышцы соединяются. К счастью, Беда успела выжечь его, иначе он разнёсся бы кровью по всему телу и убил меня. – Глин показал когтем на рисунке, как расходился бы яд. Ученики взволнованно загудели, хлопая крыльями.

Песчаный дракончик внимательно оглядел толпу. Оникс нет и здесь, из её крылышка только Тамарин и Щук.

– Глин, – шепнула Солнышко, – можно у тебя забрать Вилорога и Тамарин?

– Да, конечно, – приветливо улыбнулся земляной.

Отказавшись от предложенного Вихрем крыла, слепая радужная сама вышла в коридор. Вилорог уже ждал там, приплясывая от любопытства.

В войне трёх песчаных принцесс его мать с отцом приняли сторону Пламени и служили ей в крепости на краю пустынной тундры Ледяного королевства, поэтому Вихрю не довелось познакомиться с Вилорогом раньше. Живой и энергичный дракончик сразу вызывал симпатию. Королева Тёрн послала его учиться в академию, уступив настойчивым письмам, в которых Вилорог рассказывал о своей мечте изучать другие племена и всякие науки.

– Что случилось? – спросил он. – Могу я чем-нибудь помочь?

– Мы разыскиваем Страус и Оникс, – объяснил Вихрь. – Ты их видел в последние пару дней?

Вилорог задумчиво почесал в затылке.

– Видел Страус вчера перед обедом – мы с ней и с Сушью брали инструменты из музыкальной, чтобы сыграть в верхних пещерах под шум дождя. Приглашали и Оникс, но она сказала, что не любит музыку.

– Как это, не любит? – возмутился Вихрь. – Бездушная совсем, что ли? Что она ещё не любит – солнечный свет?

– Меня, – фыркнула Тамарин, – и всех остальных драконят тоже.

– Да что ты говоришь! – расстроилась Солнышко. – А я и понятия не имела. Вы ссорились, да? Она плохо обращалась с тобой?

– Да нет, на словах она вполне вежлива… – В розовато-сиреневом сиянии коридорных ламп настроение радужной было трудно определить. – Просто я очень хорошо умею различать интонации и дыхание, а Оникс думает, раз я не вижу, то и не пойму, что насмехается. Даже как закатывает глаза, чувствую. Иногда она прокрадывается в пещеру тихонько, потому что не хочет разговаривать. – Тамарин пожала крыльями. – Думаю, не во мне одной дело, ей просто нет дела до других, если они не могут помочь добиться, чего она хочет.

– А что она хочет? – прищурился Вихрь.

Радужная снова пожала крыльями.

– Не знаю, но, должно быть, за чем-то отправилась, раз не пришла вчера ночевать.

Драконята навострили уши.

– Не пришла? – округлила глаза Солнышко.

– Ого! – оживился Вилорог. – Думаете, улетела вместе со Страус? Домой, в Песчаное королевство?

Вихрь недоверчиво покачал головой.

– Страус ни за что бы не улетела тайком – мне бы уж точно сказала.

– Если только её не заставили, – заметила Солнышко, внезапно пригорюнившись и нервно сжимая лапы.

– Хочешь сказать, их похитили? – воскликнул Вилорог. – Но зачем кому-то могли понадобиться Оникс и Страус?

В самом деле, зачем? Вихрь молчал, невольно вспоминая доверчивый взгляд малютки Страус. После взрыва и пожара он сам убедил её остаться в академии, заверив, что защитит… А потом улетел с друзьями. Если с ней что-нибудь случилось – это его вина!

Глава 4

– Ну почему мы не можем и двух дней прожить без неприятностей? – сердито зарычала Цунами, узнав новость. – Наша академия притягивает их, как магнит!

– Может, наша затея с самого начала была провальной? – Солнышко со вздохом опустилась на кучу сухих листьев в углу библиотеки и закрыла морду лапами. – Принцесса Пламень так сразу и сказала.

Звездокрыл на ощупь приблизился и обнял Солнышко крылом.

– Из королевских особ Пламени досталось мозгов меньше всех, – усмехнулся он. – Она не может быть права по определению, и если говорит, что затея с академией провалится, значит, нас ждёт великое будущее.

– Какое будущее, если мы теряем учеников одного за другим?

– Нет, я не понимаю! – снова вспыхнула Цунами. – От них мы требуем только одного: сидеть в классах и учиться! Неужели так трудно?

– Ну, пожалуй, – протянул Глин, – всё же довольно… То есть в смысле… для меня было трудновато, – пробормотал он смущённо под её гневным взглядом.

– Просто сидеть и учиться, – повторила Цунами, – а не кидаться каждый день в безумные приключения! – Она выразительно глянула на Вихря. – Да-да, я тебя имею в виду – и всё ваше развесёлое крылышко!

– Мы помогали Холоду! – запротестовал песчаный дракончик. – И потом, новое пророчество…

– Чушь! – завопила морская, зажимая лапами уши. – Не хочу даже слышать о пророчествах! Никакой дурацкой судьбы ни-бы-ва-ит!

– Обалдеть, какие мы взрослые, – бросил Звездокрыл в сторону.

– Что ты сказал? – вскинулась Цунами.

– Так, ничего, – невинно улыбнулся он.

– Не думаю, – продолжал тем временем Вихрь, расхаживая вокруг стола библиотекаря, – что Страус улетела искать приключений. – Она обязательно сперва рассказала бы мне или Солнышку!

– А не увязались ли они за Мракокрадом вместе с остальными? – задумался Звездокрыл. – Как Анемона с Карапаксом – любопытно стало, вот и…

– Нет, исключено, – отрезала Солнышко. – По всему выходит, что исчезли они вчера вечером, ещё до отлёта ночных… Попробую-ка я дотянуться до них присниллом! – Она решительно вскочила и коснулась крылом плеча Вихря. – Не вздумай покидать гору, пока я не выясню, где они!

Песчаный дракончик неохотно кивнул.

– Пока? – зарычала Цунами. – Что значит пока? – Никогда! Вообще ни шагу из академии, я запрещаю!

– А давайте пошлём сообщение Мракокраду! – просиял вдруг Глин. – Он бы своей магией сразу нашёл их.

Драконята радостно поддержали идею, один Вихрь угрюмо смотрел в пол. Вот, уже чуть что, сразу тянутся за помощью к Мракокраду – тоже мне, спаситель!

Песчаный дракончик невольно коснулся своей серьги, зачарованной Карапаксом под его диктовку. Единственная гарантия, что голова ещё в порядке. Однако Мракокрад сразу почуял, что кто-то колдует. Так они узнали о ещё одной его способности. Поэтому морской принц так и не успел ничего больше зачаровать. Может, отдать серьгу Цунами, Солнышку или Звездокрылу? Они старше и умнее, от них больше зависит, им важнее не терять здравый смысл.

Стоп! Кое для кого это ещё важнее!

– Я скоро вернусь, – торопливо бросил Вихрь и выскочил из библиотеки. Добежал по коридорам до спальных пещер и ворвался в свою. Ледяной принц глянул на него с уступа скалы с раздражённым видом – своим обычным, впрочем.

– Обязательно шуметь, как стадо морских слонов? Между прочим, тут один цивилизованный дракон устроился почитать!

– На чтение что-то не похоже, – хмыкнул песчаный, кивая на листок с каким-то рисунком в лапах приятеля.

– А ты не суй свой любопытный песочный нос в чужие дела!

Холод поспешно убрал листок под одеяло, но Вихрь всё же успел заметить тёмный силуэт с серебряными чешуйками в углах глаз.

– Как скажешь, – пожал он крыльями, – только надень, пожалуйста, мою серьгу.

– Что-о? – ошарашенно глянул ледяной. – Нет уж, спасибо! Ещё чего!

– Только примерь, прошу тебя! – Вихрь потянулся к своему уху.

– Нет, сказал! – сердито отрезал Холод. – Может, она заразная – мало ли какие там у вас в пустыне болезни… И потом, янтарь совершенно не подходит к моей чешуе!

– Тебе будет хорошо, поверь! Ну что ты такой упрямый, как жук-носорог… Попробуй!

Песчаный взлетел на лежанку и попытался насильно вдеть серьгу в ухо приятелю, но тот был крупнее, увёртывался и жутко леденил лапы, так что даже добраться до нужного места не удалось. В конце концов, надавав Вихрю крыльями по голове, Холод вырвался, соскочил с уступа и вылетел в коридор.

– Потребую наконец отдельную спальню! – крикнул он, обернувшись. – Не хватало ещё жить в одной пещере с психом!

Переводя дух, Вихрь проводил его взглядом. Из соседних дверей уже таращились любопытные.

«Ну и ладно, – фыркнул он. – Так и знал, что этот осёл упрётся».

Интересно, что станет с ним самим без зачарованной серьги? Бр-р… даже представить боязно, каково это – добровольно расстаться с разумом. Ну почему было не попросить Карапакса сделать вторую такую же серьгу? Думал только о себе, вот и результат! Теперь не поделишься. Вторую…

Он застыл, осенённый внезапной идеей.

А вдруг сработает?

Песчаный бросился по коридору в опустевшую пещеру Карапакса. Свою циновку тот перенёс к Вихрю с Холодом, но бывшая постель Охра осталась на месте, а под ней – спрятанные составные части зачарованной деревянной миски.

Дрожащими лапами Вихрь собрал их вместе, осторожно поставил миску на пол и вынул из уха серьгу.

А вдруг, если получится, узнает Мракокрад, так же как почуял то первое заклятие Карапакса?

Дракончик задумался. Нет, вряд ли. Одно дело новое заклятие чужого дракоманта, и совсем другое – обычное действие зачарованного предмета, для которого тот предназначен. Иначе бы Мракокрад дёргался то и дело – от работающих присниллов, каменных табличек, чудесного дворца ледяных, Дерева света и всего прочего – не уследишь. Что таблички, что волшебная миска – всё равно.

Если, конечно, сработает.

Ладно, хватит думать, не то можно, чего доброго, и передумать. Опасливо моргнув, Вихрь разжал когти, и серьга со стуком покатилась по не отмытым от еды полированным деревянным стенкам.

Ничего. Тёплый золотистый камушек в оправе так и остался лежать один.

Дракончик разочарованно повесил крылья. Ну конечно. Должно быть, миска действует только на еду. Карапаксовы заклятия все такие… узкодействующие.

Он потянулся за серьгой – и тут вспомнил ещё кое-что. Может, слова какие-нибудь нужны? Бывает.

Отдёрнув когти, он нахмурился, соображая, затем приказал миске:

– Давай, колдуй!

Миска бездействовала.

– Пусть их станет две! – попробовал он снова. Ну же, Вихрь, ты же умный! – Э-э… Удвой… то есть удваивай!

Ничего! Всё та же единственная серьга.

– Работай, уродка! – крикнул он в отчаянии.

– Ты что, с посудой ругаешься? – В дверь просунула голову Беда.

– Только с этой миской, – угрюмо проворчал Вихрь. – Самая тупая миска во всей Пиррии!

Меднокрылая подошла чуть ближе и заглянула.

– На вид вроде нор… – Она запнулась, встретив взгляд дракончика. – Да, ты прав: таких дурных я в жизни не видывала. Можно тоже попробовать?.. Эй, миска, да ты совсем никакая! Небось протекаешь, да ещё и со стола падаешь! Даже в стопку с другими тебя стыдно поставить! Откуда ты только такая взялась?.. Вот здорово! Давай так каждый день играть, сразу веселей стало!

– Только не мне, – буркнул песчаный, хотя, если честно, и впрямь слегка приободрился.

– М-м… хочешь, подожгу её? – сочувственно предложила Беда.

– Нет-нет, ни в коем случае! То есть спасибо, конечно… просто я надеюсь заставить её сделать кое-что. Понимаешь… Карапакс её зачаровал, но заклятие почему-то не работает.

– Ага, теперь понятно. – Беда задумалась. – Знаю! Давай, я подожгу её только немножко, чтобы напугать – сразу станет как шёлковая.

– Да ну, это же миска, а не дракон! У неё нет страха и вообще никаких чувств.

– Что-то я не уверена… Только глянь, как нахально блестит!

Песчаный дракончик вздохнул.

– Нет, надо придумать что-то другое.

– Другое… – Меднокрылая задумалась. – А ты не пробовал попросить её вежливо? Мне кажется, это вполне в духе Карапакса – он и мне всё выговаривал, что я грубая и всё такое. Хотя, как по мне, огонь – самое оно, на всех действует.

Попросить вежливо?

Вихрь осторожно взял миску, вновь ощущая дрожь в лапах. Глубоко вдохнул, устремив взгляд на янтарную серьгу.

– Сделай их две, – шепнул он, – пожалуйста!

Раздался легкий хлопок, и в миске появилась вторая серьга, точно такая же.

– Ура! – завопил Вихрь. – Сработало!

Беда снова вытянула шею, осторожно, чтобы не коснуться огненной чешуёй, заглядывая в миску.

– Надо же! – вежливо подивилась она. – Ещё одна! Теперь их у тебя две, в каждое ухо. Ну и правильно, с одной у тебя вид какой-то странноватый.

– Это не для меня, – объяснил песчаный. – И вовсе не странный, все Вольные когти так носят!

«Может, и Луне не нравится?» – подумал он с тревогой.

Всё, хватит думать о Луне!

Он взял старую серьгу и вернул в ухо. Затем снова приподнял миску и твёрдо произнёс:

– Сделай вдвое, пожалуйста! – Когда появилась вторая, повторил: – Сделай вдвое, пожалуйста! – Потом ещё и ещё раз.

Вскоре миска переполнилась – серёг хватало на всех учеников и преподавателей академии. Приятная тяжесть – казалось, он держит в лапах корону королевы Тёрн.

Беда с любопытством наклонила голову, наблюдая за умножающимся богатством.

– Ага, теперь ясно, – кивнула она, – они про запас, если потеряешь свою висюльку. Только не слишком ли большой запас? Надо иметь мозги как у воришки, чтобы столько потерять. Или это для поклонников, которые хотят быть на тебя похожими?

Дракончик весело расхохотался.

– Ну, такой популярности мне уж точно не видать! Столько понадобится разве что Холоду.

– С какой это стати? – поморщилась меднокрылая. – Он же…

– Красивый, надменный и героический принц? – подсказал Вихрь. – Таких-то как раз и любят драконы.

– Только не я! – фыркнула Беда, тряхнув головой. – Мне нравятся красивые, добрые, скромные и только иногда, если надо, героические. То есть не того чтобы я знала такого, но предполагаю, что они бывают, и предпочла бы их, вот и всё.

– Не хочешь примерить? – Вихрь толкнул по полу одну из серёг по направлению к ней.

Меднокрылая опасливо отодвинулась.

– У меня в ухе сгорит в один миг, можно даже не пробовать.

– Да, наверное, – вздохнул он, – а вдруг нет?

– Вообще-то, от незнакомых украшений я стараюсь держаться подальше. Был один неприятный опыт с ожерельем. Ладно, всё равно долго не продержится, навредить не успеет… – Она потянулась к серьге, но едва успела коснуться когтями, как та зашипела, растекаясь лужицей расплавленного золота.

– Извини, Беда, – снова вздохнул дракончик. Теперь он мог защитить от заклятий Мракокрада всех в академии, но не меднокрылую.

– Да ладно, – отмахнулась она и тут же добавила, старательно притворяясь огорчённой: – То есть жалко, конечно, такая красота, но как-нибудь переживу.

– Дело в том, – объяснил Вихрь, – что серьга тоже зачарованная. Карапакс наложил на неё заклятие, чтобы защитить меня от магии Мракокрада.

Против ожидания, Беда отнеслась к сообщению без всякого восторга.

– Серьёзно? – хмыкнула она. – А зачем от него защищаться?

Убеждать её дракончик не стал – всё равно бесполезно, пока действует заклятие Мракокрада.

– Давай покажем Солнышку, – предложил он.

Беда нахмурилась со странным выражением.

– Ну… давай.

Пещеры, где жили основатели академии, пришлось поискать. Вихрь ни разу здесь не бывал. Солнышкина спальня служила в то же время и рабочим кабинетом. Лишь в углу виднелась аккуратная стопка одеял, а посреди пещеры стояли полукругом три низких стола, заваленные свитками, картами, письменными принадлежностями и грифельными досками. Сквозь два отверстия в стенах падали лучи вечернего солнца, а остальные стены были увешаны вышитыми золотом бело-голубыми гобеленами в стиле песчаных, портретами Тёрн и списками дел с вычеркнутыми пунктами.

Солнышко сидела под окном, сияя в солнечном свете золотистой чешуёй. В передних лапах зажат большой синий сапфир, хвост туго обвивает задние, глаза плотно зажмурены.

– Что она делает? – спросила Беда, не очень умело понижая голос.

– Ищет Страус и Оникс, – шёпотом объяснил Вихрь.

– Случайно не тех двух песчаных, что улетели вчера на запад?

– Что? – подпрыгнул Вихрь, оборачиваясь. – Ты их видела?

– Ну да. – Она пожала крыльями. – Должно быть, Мракокрада испугались. Ничего, скоро все успокоятся и вернутся.

– Они были одни, только вдвоём? Просто взяли и улетели?

– Угу. – Меднокрылая бросила взгляд на Солнышко, которая всё не открывала глаз.

– Но тогда… – Дракончик лихорадочно соображал.

Выходит, малютка Страус улетела добровольно? Никому ничего не сказав?

А может… может, оно только так выглядело? Никто не проникал в академию извне, чтобы её похитить – злоумышленник с самого начала был здесь!

Оникс могла заставить Страус лететь с ней хитростью или угрозами. Тут ничего сложного – можно навскидку перечислить десяток уловок, которые сработают. Вопрос только зачем – для чего Оникс могла понадобиться малютка Страус?

Чтобы подобраться к её отцу, вот для чего! Шестипалый – главный доверенный дракон королевы Тёрн, заслуженный военачальник. Оникс надеется чего-то добиться с его помощью!

Тогда получается, что они летят в Песчаный дворец, уже целые сутки летят! Догнать, скорее догнать! Королева в опасности! Отправляться в погоню надо немедленно!

Вихрь подскочил к Солнышку и поставил деревянную миску к её лапам.

– Солнышко! – крикнул он. – Просыпайся скорее! Надень серьгу, я улетаю!

Она удивлённо распахнула свои серо-зелёные глаза.

– Что? – Осмотрелась, не сразу приходя в себя. – Мы разговаривали с Ореолой, она сказала, что Мракокрад станет королём тех ночных, что полетят с ним. Думаю, теперь Ореоле станет немного легче… Что за серьга? О чём ты?

Песчаный дракончик нахмурился.

– Значит, Ореола не возражает?

– Ого! – воскликнула Солнышко, только теперь заметив миску. – Целая куча серёжек – и все точно как твоя!

– Долго объяснять, – нетерпеливо хлестнул он хвостом. – Короче, это сама Оникс похитила малышку, чтобы через её отца добраться до королевы Тёрн, и я должен их срочно догнать… А ты заставь всех в академии надеть по серьге, особенно Холода! Всё, я полетел!

Он развернулся назад к двери, но Солнышко проворно ухватила его за лапу.

– Погоди, Вихрь! Я узнала, где сейчас Страус… но сначала объясни, зачем всё это! – Она кивнула на янтарно-золотистую горку в миске.

Дракончик вздохнул, переминаясь с лапы на лапу. Никуда не денешься, придётся объяснять – это тоже важно. Может, даже важнее всего… но если что-нибудь случится со Страус или Тёрн, он себе никогда не простит!

– Эти серьги зачарованные! Они охраняют от… от враждебных заклятий. – Если упомянуть Мракокрада, то, чего доброго, и не наденет, подумал он.

– Ух ты, здорово! – Однако в голосе Солнышка слышалось сомнение. – Где ты их взял?

– Их оставил нам один знакомый дракомант… – Выдавать тайну Карапакса всё-таки не хотелось.

– Вот как? Ты хочешь сказать, Мракокрад? Или Анемона? Надеюсь, она не слишком навредила своей душе… хотя, конечно, очень благородно с её стороны – защита для всей академии! Интересно, почему они все как твоя?

– Ты примерь, примерь! – с нетерпением воскликнул Вихрь.

– Ну хорошо… – К его облегчению, Солнышко взяла одну из серёжек и нацепила себе на ухо. Дракончик затаил дыхание, не сводя с неё глаз. – Не знаю, от каких заклятий оно охра… – Она вдруг осеклась, устремив на него взгляд, полный ужаса.

– Солнышко, ты что? – испугался он.

– Вихрь! – крикнула она.

– Что такое?

– Вихрь! – Она вскочила, взметая в панике золотистые крылья. – Огромный, страшный дракон – а может, и злой! – вырвался из-под земли и забрал с собой шестерых моих учеников! Шестерых!

– Да, я знаю… Ты только успокойся, пожалуйста.

– Как же, успокоишь её теперь, – фыркнула Беда.

– Ну зачем, зачем я их отпустила? – продолжала убиваться Солнышко. – Какой из меня преподаватель после этого? Три луны! Он забрал и Карапакса с Анемоной! Королева Коралл всех нас выпотрошит!

– Что за скандал тут у вас? – Из соседней пещеры выскочила Цунами.

– А ты? Ты почему разрешила? – обернулась к ней подруга. – Мы же обещали, что не спустим глаз с Анемоны! А теперь твоя родная сестра улетела неизвестно с кем!

Морская принцесса глянула насмешливо.

– С Мракокрадом? Он как раз известно кто – твой предок, или забыла? Дружелюбный, обаятельный, безобидный… Обещал обучить Анемону искусству дракоманта – разве это плохо? Скоро она вернётся, не переживай.

– На вот, примерь. – Вихрь протянул ей серьгу.

– Спасибо, – фыркнула Цунами, – у меня и своих украшений хватает.

– Попробуй, тебе точно понравится, – подхватила Солнышко, – поверь мне!

– Хм… Я тебе верю, конечно, – с сомнением протянула морская, – но только не вопросах моды. – Она кивнула на запертый сундучок возле стопки одеял. – Вон, тебе мать то и дело шлёт подарки, а ты их никогда не носишь.

– Ну пожалуйста, надень хоть на пробу! – взмолился песчаный дракончик. – Ну почему вы все такие упрямые?

Шутливо показав ему язык, Цунами вдела серьгу в ухо.

– Ну вот, доволен? Что за… – Она умолкла, моргая. – Почему… почему мне вдруг так плохо?

– Мракокрад наложил на всех заклятие! – торопливо объяснил Вихрь. – Заколдовал всех вокруг, чтобы… Я не знаю точно – ну, чтобы верили ему, любили, вроде того.

– Откуда ты знаешь? – прищурилась Солнышко.

«Потому что я сам сделал бы так на его месте, – понял вдруг дракончик, ощущая укол стыда. Оттого и догадался так легко! – Заполучи я тот магический свиток, первым делом защитил бы свою душу, потом своих друзей, а следом бы заставил всех меня полюбить… даже Холода… даже своих родственников».

Впрочем, разве это так уж плохо? Если, конечно, не злоупотреблять, как Мракокрад, не принуждать идти за собой. Просто пусть любят – а если всё равно не получится, то никак не пострадают. Но… почему всё равно ощущение такое, что это неправильно? И всё равно хочется… гр-р-р!

Он скрипнул зубами и зажмурился, усмиряя бешеный ураган мыслей. Солнышко ждёт ответа!

– Потому что все вели себя так странно, – ответил он. – Особенно Холод, но не только. Сразу принимали слова Мракокрада за истинную правду. Сначала я тоже подумал, ну что ж, дадим ему шанс показать себя… А потом решил всё же проверить, насколько мы свободны в своих мыслях, вот и попросил…

– Ну и ну! – Солнышко тронула капельку янтаря у себя в ухе. – А я-то, дура, ничего не заметила!

– Ты и так всем доверяешь, видишь в драконах только лучшее. Мракокраду даже не обязательно было тебя заколдовывать, ты и так дала бы ему шанс.

– Шанс, может, и дала бы, но отпустить с ним шестерых учеников! Просто убить себя готова!..

– Ты Анемону попросил заколдовать серьги? – перебила Цунами, обращаясь к Вихрю. – Значит, и у неё такая есть? Заклятие Мракокрада на неё не действует?

Песчаный дракончик смущённо царапнул когтем каменный пол.

– Нет… не Анемону. У меня уже была такая серьга… А сегодня я придумал, как её размножить. – Он снова помялся. Основательницы академии изумлённо переглянулись. – Больше я не имею права сказать, – заключил он, – чтобы не навлечь кое на кого опасность.

– Ну хорошо, – закипятилась Цунами, – а как я могу быть уверена, что твоя серьга сама не пудрит мне мозги? Может, она наоборот заставляет подозревать Мракокрада во всяких гадостях! – Она сердито дёрнула ухом. – Ненавижу все эти зачарованные побрякушки, им никогда нельзя верить!

– Разумно, – заметила Беда, неожиданно вступая в разговор. – Да там сколько угодно заклятий может быть понапихано.

– Можете быть уверены, что нет! – горячо возразил Вихрь. – Вот точные слова заклятия: «Пусть эта серьга защитит того, кто её носит, от любых заклятий Мракокрада в прошлом, настоящем и будущем!» Больше ничего, клянусь! Я сам его сочинил!

– Хм… – Морская принцесса снова дёрнула ухом.

– Мне кажется, тут всё в порядке, – заметила Солнышко.

– Тогда Анемоне точно понадобится такая серьга! – заявила Цунами. – Она дракомант, ей с ним опаснее всего.

– И моему отцу тоже, – согласилась Солнышко и вдруг испуганно округлила глаза. – Нет, нельзя! Мракокрад спас его своей магией! Если все заклятия убрать, отец умрёт!

– Да и Жар едва ли согласится, даже если тогда окажется, что он невиновен, – заметил Вихрь. Солнышко непонимающе моргнула. – Заколдовать его и послать на убийство мог Мракокрад. Зачем ему другие дракоманты после того, что сделал Глубин?

Солнышко ахнула.

– Но как же… Мракокрад спас отцу жизнь, не дал умереть!

– А может, он потом передумал… или с самого начала устроил спектакль, чтобы все поверили в его доброту. Или ему нужен был предлог, чтобы заодно наложить на Камнероя другое заклятие… да мало ли что.

– Ну и мозги у тебя, песчаный! – уважительно покачала головой Беда. Мракокрад тоже хвалил, невольно вспомнил Вихрь. – Только мне этот гость из прошлого вовсе не кажется таким уж зловещим, – добавила она, пожав крыльями.

– Это потому, что я не могу снять с тебя его заклятие… Пока не могу, но что-нибудь обязательно придумаю!

– Ореоле тоже надо послать серьгу! – Солнышко задумчиво погладила миску. – Убедить бы ещё всех ночных такую надеть…

– Не захотят, – покачал головой Вихрь. – Слишком много суперспособностей он уже им роздал. Никто не согласится. – «А вот Луне бы в самый раз», – подумал он и предложил: – Я могу полететь в дождевой лес и отнести серьги Ореоле и Луне… – И тут же осёкся, вспомнив о похищенной малютке.

– В лес найдём кого послать, – будто услышала его мысли Солнышко и ласково погладила крылом, – а тебе лучше лететь за Страус.

– Да, конечно, – кивнул он.

– Я нашла её через приснилл, но она была слишком перепугана, чтобы разговаривать. Вокруг были драконы в чёрных капюшонах, а снился ей их предводитель – такой огромный песчаный с горбатым носом, а по всей шее татуировки – драконьи черепа.

– Черепа? – медленно переспросил Вихрь. – Что, много?

– Прямо сплошь, не сосчитать, – кивнула Солнышко. – Вообще, там очень неприятно – мрачное какое-то место, теснота, грязь и запах такой… сразу вспомнилось Гнездо скорпионов.

Вихрь потёр шею, словно сам ощутил укол иглы татуировщика.

– Похоже, – согласился он. – Тогда я знаю, в чьи лапы она угодила.

– Чьи? – нахмурилась Цунами.

Он тяжко вздохнул, преодолевая хватку призрачных когтей, сдавивших горло.

– Моего деда.

Глава 5

– Я лечу в Гнездо скорпионов, Глин! В самый опасный город Пиррии! Лечу, чтобы спасти одну из твоих учениц! И это всё, что ты можешь предложить?

– Извини, – вздохнул земляной. – Я же говорил, у нас не то чтобы настоящая оружейная…

– Вообще не оружейная! – сердито бросил Вихрь, обходя ящик, одиноко стоящий посреди пещеры. – Тут же почти ничего нет!

– Ну… ты же понимаешь, у нас тут всё-таки школа. Мы с Солнышком подумали, что целая пещера острых железок нам ни к чему. Лучше уж надёжно запертый ящик.

– Стало быть, на случай обороны академии у нас имеется только три ножичка, один меч и дубинка! В запертом ящике, угу.

– Кстати, дубинка тяжёлая, – заметил Глин, – не хотел бы я получить по голове такой дубинкой. И потом, у нас есть Цунами… А теперь и Беда! Они куда лучше каких-то там мечей.

– Не могу же я идти к нему без ничего! – При одной мысли об этом к горлу подкатывал комок, а сердце проваливалось и утекало в пол через когти. Песчаный дракончик сел и уткнул морду в крылья. – Лучше уж самому сразу зарезаться и повеситься!

– Серьёзно? – не поверил Глин. – Он же твой дед, разве не так?

Дракончик молча кивнул. От отчаяния его не держали лапы – казалось, каменный пол под ними ходит ходуном.

Первым воспоминанием Вихря о деде были сотни глаз, глядевших из черепов, вытравленных на чешуе, с тем же холодным расчётливым выражением, что и глаза старого дракона. Их взгляд встретил малыша, когда тот выкарабкивался из яйца, и с тех пор возвращался с точностью злобного механизма каждые три дня. Так продолжалось бы, наверное, всю жизнь, если бы дракончика не забрали из семьи.

Ещё он помнил шипение десятков извивающихся змей на полу, над которыми он отчаянно махал слабыми крылышками, стараясь из последних сил удержаться в воздухе, а дед хладнокровно оценивал, как долго продержатся его внуки. Помнил, как до смерти боялся малейшего неодобрения в глазах старика – больше, чем боли от змеиного укуса.

Присутствие Стервятника омрачало каждый миг его раннего детства. Вихрь не сомневался, что дед, будь его воля, убил бы всех троих драконят из кладки своей дочери Кобры. Потому и верил, что мать любит его, пусть в глубокой тайне и по-своему, иначе не стала бы защищать, навлекая на себя гнев старика. А теперь нисколько не сомневался, что проживёт хоть сколько-нибудь долго лишь в том случае, если никогда больше Стервятника не увидит.

Однако теперь выбора не осталось: у деда в когтях была малютка Страус, которую Вихрь поклялся защищать.

– Тебе в самом деле требуется оружие для встречи с дедом? – продолжал недоумевать земляной.

– Да, и теперь ещё больше, чем прежде, – с трудом выдавил дракончик. Комок в горле никак не удавалось проглотить. – Я не навещал его с тех пор, как стал Вольным когтем, и он много раз давал понять, как сильно мною недоволен.

– Ругал в письмах? – сочувственно покивал Глин.

– Не совсем. Присылал дохлых крыс. Года два попадались, и всё в разных местах…

Под одеялом, когда ложился спать. В мешке с зерном, у которого стоял на посту. На берегу озера в оазисе. Крысы с перерезанным горлом, окровавленные и протухшие. Вихрь догадывался, от кого они, но никогда не жаловался Тёрн – не хотел, чтобы она лишний раз волновалась или, ещё хуже, связывалась с дедом, рискуя своей жизнью.

Дракончик с надеждой поднял голову.

– А может, у тебя есть яд? Окуну в него нож, и получится отравленный кинжал! Хоть что-то кроме собственного хвоста, уже не так страшно. Только ножны подберу понадёжнее…

– Да откуда яд? – снова вздохнул земляной. – Говорю же, у нас школа, академия! Мы учим драконят миру, а не войне. Я даю уроки самозащиты, только и всего.

– Ну а я о чём? Мне как раз и надо защитить себя! Отравленный кинжал, парочка мечей… ещё хорошо бы метательные звёзды… И булаву с шипами, и…

– Зачем тебе оружие? – прорычал новый голос. В дверях пещеры небрежно привалился к стене сверкающий ледяной принц с воинственно-грозным выражением на морде. – У тебя буду я!

– Что? – обернулся Вихрь.

– Я лечу с тобой, – пояснил Холод, – спасать твою песчаную подружку, как там её…

Дракончик усмехнулся.

– Так меня обожаешь, что не в силах расстаться?

Пытаясь скрыть за шуткой приятное удивление, он гадал, что на самом деле движет приятелем. Боится, что ледяные прознали о его возвращении, и хочет укрыться подальше? А может, Мракокрад наложил на него дополнительное заклятие и посылает шпионить?

– Я тебе должен, забыл? – фыркнул ледяной. – Ты помог мне разыскать и спасти Града! Надеюсь, когда мы будем в расчёте, ты перестанешь ко мне приставать. Ты тогда за мной увязался, а теперь я за тобой – забавно!

– Значит, всё-таки обожаешь, – снова ухмыльнулся песчаный.

– Повторяешься, – буркнул Холод.

– Только вот, как это ни трагично, лететь со мной тебе нельзя.

– Что-то подобное, кажется, и я тебе тогда говорил… И столь же безуспешно.

– Нет, правда! Я отправляюсь в логово смертельно опасных скорпионов.

– Да не боюсь я вашего Гнезда! – Холод свирепо ощетинился ледяными иглами.

– Я не о городе, а о своих родственниках.

– Ну, вряд ли они хуже моих, – небрежно отмахнулся крылом ледяной.

– На самом деле, точно такие же, – вздохнул Вихрь, – только не изображают из себя приличных. Они знать не знают, какая вилка для салата, а какая для мяса, потому что обычно накалывают на вилки других драконов… ну а меня ткнут сразу со всех сторон, не только в спину.

– Вот видишь, как я тебе нужен! – оживился Холод. – Отлично, полетели!

Песчаный дракончик задумался. Если и впрямь тут шпионское заклятие Мракокрада, всё равно ничего не поделаешь… разве что…

– Хорошо, полетели, – кивнул он, – но только надень серьгу.

– Вот ещё! – Ледяной бросил взгляд на Глина и озадаченно нахмурился.

– Теперь все такие носят, – усмехнулся земляной дракончик, игриво покачав янтарной капелькой в ухе. – Последний писк моды.

– Вихрь, ты что? – вытаращил глаза Холод. – Совсем в маразме? Это уже ни в какие ворота!

– Один знакомый дракомант зачаровал их, чтобы защитить нас всех от враждебных заклятий. – Песчаный одобрительно глянул на Глина. Вот кто лишних вопросов не задаёт. – Холод, ну что ты упёрся, как колючий кактус! Только примерь, и всё сразу поймёшь. Если я прав и ты под заклятием, сразу освободишься. А если неправ, то хотя бы избавишься от чужих заклятий в будущем – разве плохо?

– Ни под каким я не под заклятием! – прорычал ледяной. – Ни под прошлым, ни под будущим! Мне хватило того, что было у Града, теперь к вашим дурацким гаджетам и близко не подойду!

– Гаджетам? Ну вот, ругаешь меня маразматиком, а сам сыплешь доисторическими словечками.

– Короче, я лечу с тобой без всяких дурацких серёг! Кстати, я так понял, дело срочное. Долго ты собираешься тут прохлаждаться?

– Да знаю я, знаю! – Песчаный дракончик вновь схватился за голову. – Надо лететь прямо сейчас, но… не готов я пока к встрече с дедом – и как готовиться, понятия не имею! Тебе Солнышко рассказывала про его татуировки?

– Нет, не рассказывала, – скучно буркнул Холод.

– У него черепа повсюду наколоты, по одному на каждого дракона, которого он убил. Свободного места на чешуе почти не осталось.

– Примитив, – зевнул ледяной. – Лучше бы надпись на лбу: «Я жутко опасный».

Вихрь невольно расхохотался – и вдруг понял, что ни разу в жизни не смеялся над дедом. Страшные когти, сжимавшие сердце, чуточку ослабли.

Лучше всё-таки иметь союзника, подумал он, пускай зачарованного, пускай язвительного, который делает вид, что терпеть меня не может. А там, глядишь, и серьгу удастся на него надеть.

– Ладно, полетели, – согласился он. – Только уговор: слушаться меня во всём! Если скажу: «Ныряй в бочку с жучиными катышками», нырнёшь без разговоров.

– Не беспокойся, – отмахнулся Холод. – Буду таким же угодливым и покорным, как ты, когда летал со мной.

Песчаный дракончик выбрал один из кинжалов.

– Возьму вот этот, – кивнул он Глину, можно?

– Конечно! – пожал крыльями земляной, запирая ящик.

Ещё бы что-нибудь! Ну что такое один кинжал да удвоительная миска против короля преступного мира в Гнезде скорпионов? Эх, свиток Мракокрада сюда бы!

А между прочим, во всём виноват Холод! Это он превратил нормальный разговор в безобразную свару, которую Беда решила прекратить и спалила свиток, а с ним все шансы воспользоваться древним могуществом!

Ладно, что теперь горевать, тем более злиться на того, кто пока под заклятием. Это не совсем Холод, а неизвестно кто. Сначала надо вправить ему мозги обратно, а уж потом ругать.

– Всё, вперёд! – кивнул Вихрь ледяному.

– Ну наконец-то, – фыркнул тот.

В главном зале их уже заждались Солнышко, Звездокрыл и Беда. Снаружи быстро сгустились сумерки, и проснувшиеся летучие мыши шелестели крыльями в тёмных углах, словно крошечные драконы. Заметив входящего Глина, Беда радостно подпрыгнула, но тут же сделала вид, что всегда себя так ведёт, и настороженно огляделась, мол, что вы на меня так смотрите?

Можно часами наблюдать за её ужимками, подумал песчаный, и никогда не наскучит.

– Вихрь, давай ты возьмёшь мой приснилл! – обратилась к нему Солнышко и огорчённо всплеснула крыльями. – Ну зачем, зачем я позволила ему забрать тот, что нашли у Жара? Просто взял и улетел с кристаллом, как будто имеет право!

– Это всё заклятие, – кивнул дракончик. – Ты так ему доверяла, что даже в голову не пришло.

– Вообще-то, присниллы его собственные, – напомнила Беда.

– Верно, – покачал головой Звездокрыл. – Он их создал ещё в те свои древние времена.

– Тогда, выходит, – осенило вдруг Вихря, – мы теперь и использовать их не сможем, как все его заклятия!

– О луны! – Солнышко растерянно тронула серьгу у себя в ухе и поморщилась. – Я так привыкла к магическому сапфиру! Как теперь общаться с вами, с Ореолой?

– Что-нибудь придумаем, – успокоил её песчаный. – Кстати, раз уж зашла речь о чарах, не прихватить ли мне с собой браслеты Анемоны?

В самом деле, пусть её магия и не очень серьёзная, но всё же магия, а сейчас он готов взять с собой что угодно – любая ерунда может спасти жизнь. Показушная гроза с громом и молнией лучше, чем ничего.

Солнышко неуверенно оглянулась на Звездокрыла и Глина.

– Что думаете, друзья?

Не доверяет, с горечью подумал Вихрь. Что Карапакс, что она – не считает простого песчаного достойным магии, боится отдавать власть в его лапы. Ну разве он тупой или злодей какой-нибудь? Он был бы так осторожен! Продумал бы все мелочи, прежде чем применять. Ведь у него столько блестящих идей! Ему, и никому другому должен был достаться свиток Мракокрада, что бы там ни думал себе ледяной принц!

– По мне, пускай берёт, – пожал крыльями земляной.

– А вдруг они нам понадобятся, чтобы оборонять академию от врагов? – забеспокоился Звездокрыл.

Вихрь усмехнулся.

– Зачем какие-то браслеты, когда у вас есть такое страшное секретное оружие?

– Это я, да? – восторженно вскинула крылья Беда, заставив Холода с шипением отскочить в сторону. – Да, я страшная и очень секретная!

– Конечно, – с улыбкой согласился песчаный, – но вообще-то я имел в виду ужасную смертоносную дубинку в оружейном ящике.

Солнышко полезла в сумку и достала медные браслеты. В свете масляной лампы они сверкнули, будто пара захваченных молний.

– Будь очень осторожен! – предупредила она, отдавая их Вихрю. – Я понятия не имею, как они работают. И не забудь потом, когда освободишь Страус, отдать обратно Анемоне.

Медные обручи скользнули на передние лапы дракончика, сверкая огненной рябью на бледно-жёлтой чешуе. Совсем не то что вещицы Карапакса, простые и скромные, не бросающиеся в глаза. Браслеты будто кричали во весь голос: «Сила! Власть! Могущество! Восхищайтесь моей великой и потрясающей магией! Прочь с дороги, не то молнией зашибу! Да-да, настоящей молнией! Преклонитесь передо мной, жалкие драконишки, лишённые власти!»

Вот что такое реальная мощь! Носить бы их всегда! А вдруг, если удастся освободить Анемону от заклятия, она в благодарность оставит браслеты насовсем?

– Мне бы они больше пошли, – завистливо хмыкнул Холод.

Вихрь мрачно покосился на него. Не хватало ещё новый спор устроить. Чего доброго, Солнышко и впрямь решит забрать браслеты назад и отдать ледяному.

– Ладно, до скорой встречи! – поспешно бросил он. – Вызволим Страус и доставим назад. – Снова глянув на Холода, наклонился и шепнул Солнышку на ухо: – Не забудь передать серьгу Луне, и поскорее!

– Цунами передаст, – тихо пообещала Солнышко. – Отправится к Ореоле, Луне, Карапаксу и Анемоне, как только раздаст серьги всем морским, а я займусь остальными учениками. – Она с волнением взяла песчаного за лапы. – Спасибо тебе, Вихрь! Удачи!

– Вам тоже!

– Может, хватит нежных прощаний? – пробурчал ледяной. – Полетели, что ли? – Расправляя на ходу крылья, он громко затопал к выходу из зала и взмыл в ночное небо.

– Возвращайтесь скорее! – крикнула вдогонку Беда.

– Жаль, нельзя тебя взять с собой, – повернулся к ней Вихрь, – но спалить до основания всё Гнездо скорпионов было бы не очень разумно. Тесновато там, знаешь ли, для тебя, и без того пожары частенько бывают.

– А надо строить города в расчёте на меня! Ещё библиотеки… И дождевые леса! И побольше!

Откладывать уже некуда, надо лететь. Вихрь помолчал. Самому, по своей воле разыскивать деда, это ж надо такому случиться! Деда! Лучше уж Пурпур, Мракокрада и Ожог вместе взятых!

Хватит дрожать! Думай о малютке Страус. Думай о своих клятвах Вольным когтям. О том, как поступила бы на твоём месте Тёрн… И Луна.

Он махнул провожающим, расправил крылья и бросился в ночь, к своему сумрачному прошлому, которое внезапно обратилось тревожным будущим.

Глава 6

Посреди ночного полёта мешочек на шее дёрнулся и завибрировал. Песчаный дракончик выдохнул клубочек пламени и прочитал в его свете на каменной табличке:

Кинкажу пришла в себя, она здорова. Передай Тамарин. Утром Мракокрад забирает ночных в старое королевство.

Вскоре проступила ещё строчка:

Все под действием заклятия, кроме Кинкажу.

Ура! Он радостно кувыркнулся в воздухе. Маленькая радужная снова вернётся в академию! Как жаль, что нельзя рассказать Солнышку и Тамарин!

– Ты что вдруг во всё небо расплясался? – удивился Холод, летевший сбоку.

– Просто так, – хмыкнул Вихрь, убирая табличку. Очень хотелось поделиться новостью, но пока ледяной под заклятием Мракокрада, доверять ему секреты Карапакса не стоит. – Вот наденешь серьгу, расскажу.

– Псих, вот ты кто! – Холод сильнее замахал крыльями, вырываясь вперёд.

Между тем, по мере того как до песчаного доходил смысл остального сообщения, радость его поутихла, сменяясь ужасом.

Утром они улетают! Цунами вряд ли успеет к рассвету. А вдруг Луна тоже отправится с Мракокрадом, тогда она не получит защитную серьгу! И Анемона тоже!

Кому-то обязательно придётся лететь за ними в старое королевство, иначе как узнать, где оно находится? Нельзя же позволять такому сверхмогущественному дракону и его армии магов с промытыми мозгами исчезать неизвестно куда! Как тогда следить за ним, как спасти Яшмовую гору от катастрофы, предсказанной в пророчестве?

Вихрь изводил себя жуткими мыслями всю оставшуюся дорогу, пока горные пики не уступили наконец место лесам, а затем и песчаным дюнам. Впереди расстилалась серая предрассветная пустыня, посреди которой вырисовывались очертания Гнезда скорпионов.

Ледяной дракончик с любопытством рассматривал с высоты скопище шатров, ветхих строений и стен, увешанных разноцветными коврами, в хаосе кривых переулков.

– Это место выглядит… – Он задумался, подбирая нужное слово.

– Очаровательно? – подсказал Вихрь. – Живописно?

– М-м… скорее грязновато.

– Уверен, ты хотел сказать «очаровательно». А может, интригующе? Оригинально? Необычно?

– Неряшливо! – фыркнул Холод.

– Это да, – согласился песчаный, – особой ряшливости тут не встретишь.

– Что будем делать, лучше скажи. Подождём вечера, перелетим через стену и вломимся к твоему деду в дом? Там отыщем Страус, и… Ты что головой трясёшь?

– Дом моего деда – самая неприступная крепость в Пиррии.

– Не наблюдаю я тут ничего похожего, – надменно протянул ледяной, – на цитадель королевы Глетчер.

– Я в смысле опасности, – пояснил Вихрь. – Там всюду понапихано мин и ловушек. Один неверный шаг, и взрывом оторвёт лапы. Ещё один – и с потолка посыплются топоры. Моему деду неинтересно ловить и наказывать незваных гостей – он их убивает сразу, чтобы не успели увидеть сокровищ.

Брови Холода взметнулись к самым рогам.

– Ну и ну! И какой же у тебя тогда план?

Вихрь неуверенно пожевал губами.

– Разведаем, потом решим. Вдруг дед изменился за эти годы. Тогда… – Он тяжело выдохнул. – Попробую с ним поговорить.

– Понятно, – хмыкнул ледяной. – Надоешь разговорами так, чтобы он кинулся тебя душить, а я в это время прокрадусь и вызволю Страус… Ладно, годится, пусть душит.

– Вот ты шутишь, а между прочим так оно и может выйти. Запросто.

Дракончики опустились у прохода в стене, который, к возмущению Вихря, даже не охранялся. После того как Тёрн с Вольными когтями перебрались в королевский дворец, порядка в Гнезде скорпионов явно поубавилось.

По чешуе побежали мурашки. Что же здесь нынче творится? В прежние времена городская жизнь делилась на видимую и невидимую. Одной железными когтями управляла Тёрн, а преступный мир всё больше таился, не смея высовываться. Кто же теперь держит его в узде? Кто занял место улетевших властей?

У песчаного дракончика появилось сильное ощущение, что он уже знает кто.

Путники беспрепятственно вошли в распахнутые ворота и в сером предутреннем свете двинулись по улице, уставленной прилавками и лотками, многие из которых в такое раннее время ещё пустовали, а от других тянулись аппетитные запахи печёных жуков и кофе, смешиваясь с другими, далеко не столь располагающими.

– Да, это не Ледяное королевство, – пробормотал Холод, брезгливо обходя грязно-жёлтого храпящего песчаного, наполовину погружённого в сточную канаву. Крылья его висели клочьями, а хвост был замотан тряпьём, под которым виднелись гниющие язвы.

– Вольные когти не оставили бы его здесь, – покачал головой Вихрь.

– Кого? – не понял Холод.

Судя по всему, ледяному принцу ни разу не приходилось видеть ночующих под открытым небом бездомных, а этого он даже не рассмотрел, обойдя словно ком грязи.

– Разве у вас нет раненных на войне солдат? Или в Ледяном королевстве с ними обращаются лучше?

– Наверное, – поморщился Холод. – Так или иначе, во дворце я их не видел, и они уж точно не…

– Не валяются на улице? – Вихрь показал крылом на ещё одну забинтованную фигуру.

– Я хочу сказать, что в Ледяном королевстве вообще очень чисто. Ничего подобного вокруг не… – Холод отшатнулся от троих серых зверьков, метнувшихся через улицу прямо у него под лапами.

– Ну, вокруг племянника королевы Глетчер иначе и быть не может.

– Конечно, – против ожидания согласился ледяной. – Ты прав, я редко бывал где-то помимо дворца, многого просто не видел, наверное.

Песчаный дракончик с удивлением покосился на Холода. Похоже, он всё-таки стал другой, и магия Мракокрада тут ни при чём. То и дело наружу показываются рассудительность и открытость, незаметные прежде.

Не успев продолжить беседу о дворцах и принцах, Вихрь уловил какую-то тень за спиной.

– Пошли быстрее, – нахмурился он. Не стоит привлекать лишнее внимание к королевской особе, которая смотрится на здешних немощёных улочках, словно сияющий белизной ледник, скатившийся с горной вершины.

Меж тем крадущихся теней позади становилось всё больше. Может, и не стоило брать с собой Холода, мелькнула неуютная мысль.

Конечно, чужак в Гнезде скорпионов не был редкостью и всегда вызывал нездоровый интерес у местной публики, яростно сражавшейся за право облапошить бедолагу. Но сам-то Вихрь вовсе не был чужаком, его тут кто только не знал!

Он тревожно нахмурился. Странным было и то, что ни один из хулиганов до сих пор не попытал счастья. Уличные драконята не бросали под лапы мяч, чтобы отвлечь внимание, никто не наталкивался якобы случайно в надежде срезать кошелёк и не затевал ссоры, прощупывая незнакомца. Вообще никто не приближался, лишь смутные тени скользили по пятам в предрассветных сумерках – совсем непривычно для Гнезда скорпионов.

Покружив по пыльным улочкам, путники добрались до квартала, которого Вихрь последние два года тщательно избегал. Воспоминания поджидали его здесь на каждом углу. Тягучий смрад ароматических палочек, непрестанное жужжание навозных мух над помойками, шипастые кактусы в глиняных горшках, висящих на окнах. Ярко-красные каракули на обшарпанной глине стен отмечали владения местных бандитов и подражавших им драконят.

А вот и до боли знакомая дворовая арка с распахнутыми чёрными створками ворот, где брат и сестра малолетнего Вихря столько раз колотили его до полусмерти.

Он задержался, не решаясь войти. Всё равно деда здесь нет, у него собственная резиденция.

За прошедшие годы он почти уверился, что прошлое навсегда осталось позади, что ему давно уже всё равно. Однако лапы будто сами вели вперёд, в тот неуютный уголок, полный страданий, надежды и смертельного ужаса, где он имел несчастье вылупиться из яйца.

Проходя следом за ним через заваленный мусором внутренний дворик, ледяной принц брезгливо фыркнул, но Вихрь даже не обернулся, устремившись к двери, что вела в дом. Толкнул деревянную створку и срывающимся голосом позвал:

– Мама!

– Ах, вот оно что? – Холод округлил глаза. – Ты жил… здесь? – Морщась, он окинул растоптанную глину двора таким взглядом, будто увидел впервые.

Песчаный дракончик стоял, не в силах двинуться с места. Оказаться вновь среди этих стен и изъеденных молью ковров было выше его сил. Из глубины дома доносился всё тот же запах жареного кориандра, будя в душе болезненные страхи из незапамятных времён.

– Мама? – окликнул он снова.

Ответом была тяжкая, обволакивающая тишина, словно под гнётом песка, наметённого бурей в пустыне.

Она жива, убеждал он себя. Разве кто-нибудь смог бы причинить вред самой хитрой и свирепой драконихе во всём Гнезде скорпионов? К ней так просто и не подберёшься.

Разве что деду удалось бы… Только зачем ему?

– Мама!

– Нету её здесь! – грубо фыркнул кто-то позади.

Дракончики разом обернулись. На гребне стены, окружавшей дворик, развалились двое драконов: хвосты с ядовитыми шипами угрожающе торчат вперёд, на оскаленных мордах откровенное злорадство.

– Привет, Сирокко! – произнёс Вихрь, как мог, твёрдо. – Давно не виделись, Куфия! Вы теперь ещё… взрослее на вид. – Он чуть не сказал «злее». – А где мама?

Дракончик заметил, что за прошедшие годы брат с сестрой успели обзавестись собственными татуировками с черепами – три на шее у Сирокко и целых пять у Куфии под ухом, словно длинная зловещая серьга. Почему-то он был уверен, что это не просто украшение, чтобы походить на деда, а признание реальных заслуг.

– Она не хочет тебя видеть, – злобно проскрежетал Сирокко.

– Зато желает дед, – ядовито осклабилась Куфия.

– Так что поспеши, – добавил старший брат, – дед не любит ждать.

– А может, подерёмся? – прошипела сестра. – Сла-а-авно было бы! – Метнув взгляд на ледяного, она поиграла чёрным раздвоенным языком. – Обожаю блестящие игрушки!

– Дед? – растерянно переспросил Вихрь, борясь с чувством, будто вновь стал двухлетним дракончиком, и его сейчас, как всегда, позорно втопчут в пыль, и никакие мозги не спасут. Он глянул на браслеты у себя на лапах. Спокойно, он уже не прежний, у него в друзьях настоящие дракоманты… – Как наш дед поживает? Всё такой же ураган смерти на четырёх лапах?

– Иди и посмотри сам, – фыркнула Куфия, махнув хвостом в сторону ворот.

Переглянувшись с ледяным, Вихрь пожал крыльями. Ну что ж, по крайней мере, в крепость Стервятника не придётся пробираться тайком… только удастся ли выйти живыми?

Брат с сестрой вышли первыми и двинулись по улице, гости поспевали следом.

– Где же всё-таки мама? – спросил Вихрь.

– Долго рассказывать, – буркнул Сирокко.

– Скажем так, её не узнать с тех пор, как ты нас бросил, – с ухмылкой прошипела Куфия.

– В каком смысле?

Мысли в голове у Вихря завертелись песчаным смерчем. Неужели мать раскаивается, что отдала его Тёрн? Значит, всё-таки любит? Да нет, глупо надеяться, просто рассвирепела и ждала обратно, чтобы отдать на растерзание деду… Небось и тех соглядатаев, что крались следом, послал он – но откуда узнал, что мы прилетим? Ну понятно, Оникс догадалась, кого пошлют за Страус. Стало быть, ловушка! Как же быть? Сделать вид, что решил вернуться в семью? Да ну, не поверит никто. Как же выручить Страус и не сгинуть самому?

А заодно убедить мать, мелькнула непрошеная мысль, что он умный и ловкий – может, тогда и впрямь полюбит?

– Сам увидишь! – вновь ухмыльнулась сестра.

Они свернули в узкий переулок, который изгибался то влево, то вправо, а затем вдруг упёрся в стену высотой в шесть взрослых драконов. Сирокко повернул один из кирпичей в кладке, нажал на скрытый рычаг, и в стене открылась потайная дверца.

Ни Вольные когти, ни сама Тёрн никогда не совались за эту стену. Пока Стервятник занимался своими тёмными делишками и не мешал управлять городом, властям не было до него дела. Никто из посторонних не видел ни роскошного сада с пышными строениями из мрамора, столь непривычного среди убогих улочек Гнезда, ни золота, сиявшего, куда ни глянь.

Вихрю приходилось бывать здесь только в раннем детстве на семейных пирах по большим праздникам. Теперь резиденция показалась ещё роскошнее – казалось, золото и драгоценности покрывали здесь всё уже в несколько слоёв. Хотя, возможно, за время жизни с Когтями он слишком привык к простоте и многое забыл. Глядя на позолоченные двери, выложенные изумрудами, и чёрные алмазы в глазах у мраморных драконов, песчаный думал лишь о преступном расточительстве за счёт толп голодающих по ту сторону стены. Наверное, Тёрн даже не стала бы наказывать, укради он тут что-нибудь, но, если поймает хапуга-дед, не сносить головы.

Дракончик покосился на Холода. Проходя мимо разукрашенных беседок, принц всем своим видом излучал презрение к аляповатой роскоши богачей. Его уничтожающие взгляды кололи, словно длинные хищные иглы ледяного воротника.

Вихрь надеялся, что не ведёт приятеля в смертельную ловушку. Хорошо бы тот хоть немного сдержал перед дедом свою надменность. Может, Стервятник и не станет причинять вреда члену королевской семьи ледяных, а докладывать, что Холода считают мёртвым, никто не просит.

Между тем никаких признаков, что Оникс и Страус могут быть в резиденции, Вихрь не заметил, хоть и внимательно глядел по сторонам. Куда же запрятали пленницу?

В открытом павильоне с зеркальным потолком, где пол и колонны были сплошь выложены золотой, бирюзовой и беломраморной плиткой, толпились драконы, и Вихрь понял, что Стервятник здесь, ещё прежде чем различил на возвышении в центре величественную длинную шею, горбатый нос и пронзительные чёрные глаза.

– Помалкивай, говорить буду я, – шепнул песчаный дракончик.

– А в беседах с тобой иначе и не бывает, – тихо проворчал Холод.

Коллекция зловещих татуировок на чешуе у деда и впрямь сильно разрослась, делая его издалека похожим на бледно-жёлтого леопарда с чёрными пятнами от шеи до хвоста. Чёрная накидка с золотой подкладкой, золотые цепи на крыльях. Золотом у него были инкрустированы даже когти, а в ушах сверкали чёрно-золотые серьги в виде огромных пауков.

Стервятник даже не обернулся на входящих. Его глаза, как и у четверых драконов по сторонам, были устремлены на пол перед лапами, где виднелось нечто похожее на лабиринт с деревянными стенками. Подойдя ближе, Вихрь понял, что это и есть миниатюрный лабиринт, по которому в панике мечутся двое воришек, попадая из одного тупика в другой.

«Ой! – мелькнуло в голове. – Холод, не вмешивайся!»

Ледяной дракончик с шипением встопорщил шипастый гребень и рванулся вперёд. Вихрь еле успел удержать его, обхватив крыльями. Шум их возни долетел до слуха Стервятника, и старый дракон поднял голову.

– Кого я вижу! – протянул он, расплываясь в самодовольной улыбке. – Вихрь! Наконец-то я тебя дождался!

Глава 7

Острый, оценивающий взгляд Стервятника быстро, как молния, метнулся с внука на ледяного, а затем вновь обратился к воришкам в лабиринте.

– Придержите пока язык, – бросил он драконятам. – Хочу дождаться, кто победит.

– А что потом с ними будет? – возмущённо поинтересовался Холод.

Пятнистый дракон вновь поднял голову, раздражённо глядя на ледяного.

– Съем проигравшего… А победитель будет завтра соревноваться с новым. Мне любопытно знать, могут ли они чему-нибудь научиться.

– Ещё как могут! – горячо воскликнул дракончик. – Они очень сообразительные! Разве можно таких есть? Это просто жестоко!

– Холод, тс-с-с! – в отчаянии прошипел Вихрь.

– Какого чувствительного друга ты ко мне привёл! – усмехнулся ему Стервятник и вновь повернулся к ледяному: – Ты ошибаешься. Спроси кого хочешь, воришки нисколько не умнее мышей. Будь оно иначе, драконы давно бы поняли и перестали их есть… А едят их постоянно, следовательно, ты неправ!

– Но… – начал дракончик.

– Своего любимого питомца всегда считаешь умнее, чем он есть, и это вполне естественно. – Голос деда был настолько пропитан снисходительностью, что хотелось убежать в пустыню и отчистить чешую песком. – Самое обычное для драконов заблуждение. «Движение за права верблюдов»… «Игуаны тоже драконы»… «Спасём воришек от вымирания»… «Всемирный фонд защиты моржей»… В высшей степени благородно – и очень глупо. Советую поберечь силы для драконов, они твоё сочувствие хотя бы оценят.

– Не спорь! – снова шепнул Вихрь.

Он сто раз наблюдал, как дед играючи втаптывал в песок доводы своих оппонентов… А то и их головы, если спорщики оказывались слишком назойливыми.

– Я заплачуґ! – не желал униматься ледяной.

Воришки столкнулись посреди лабиринта, и теперь один из них подсаживал другого, помогая заглянуть через стенку. Очень даже разумно себя ведут, подумал Вихрь. Уж куда разумнее, чем сейчас его приятель.

– Куплю их у тебя! – продолжал тот. – Я как раз подыскивал новых питомцев.

– В самом деле, принц Холод? – Стервятник вальяжно развалился в золочёном кресле. – И чем же ты мне заплатишь? Королева ледяных драконов считает тебя погибшим, и ничего своего у тебя больше нет.

В павильоне воцарилась мёртвая тишина. Вихрь с трудом заставил себя вдохнуть. Надо держать себя в лапах, иначе ни одним из путей бегства, которые он успел присмотреть, воспользоваться не удастся.

Стервятник раздражённо махнул крылом охранникам, кивая на лабиринт.

– Унесите всё! Гости помешали довести эксперимент до конца, мы продолжим завтра.

Угодливо поклонившись, драконы подхватили с двух сторон деревянный щит с лабиринтом и вылетели в сад. Холод беспомощно проводил их взглядом, в то время как Вихрь не мог оторвать глаз от деда. Тот знал не только имя ледяного, но и всю его историю! С каких это пор новости в Пиррии расходятся так быстро? Неужели у Стервятника шпионы даже в Ледяном дворце?

– Ну что же, Вихрь… – Старый дракон одобрительно кивнул внуку. – Я рад видеть, что и ты, подобно многим сотням песчаных со всех уголков нашего королевства, осознал ничтожество Тёрн и явился выразить свою преданность истинной власти.

В голове у дракончика разразилась настоящая битва. С одной стороны раздавались крики: «Подыгрывай ему! Выведай всё, что можно! Главное – выжить!» – А с другой слышался гордый рык: «Нет! Нет, никогда! Я ни за что не предам свою королеву!»

– Много сотен? – переспросил он, чтобы выиграть время.

– О да! Уважение к Тёрн, и без того невеликое, стремительно падает. Уже всем ясно, что пользы для простых драконов от неё никакой. Что ей удалось улучшить в Песчаном королевстве? Считай, ничего. Жизнь стала слаще разве что для Вольных когтей, которые купаются в роскоши во дворце. Думаю, ты и сам это понимаешь. Власть и богатство перетекают в лапы льстивых прихлебателей у трона, а для других они пожалеют и финика.

«Неправда! – зарычал мысленно песчаный дракончик. – Тёрн не такая! На себя посмотри!»

– Взять хотя бы те трагические взрывы на базарах, – продолжал Стервятник, протягивая лапу к горшку с финиками. – Простые драконы гибнут, а королеве хоть бы хны. Понятия не имеет, кто всё это устроил – да ей и дела нет. Зато мне есть! Я выяснил, кто злоумышленники, и только я могу защитить от них своё родное племя!

– Ты знаешь, кто подбрасывал взрывчатые кактусы? – недоверчиво спросил Вихрь.

– Вот именно! – Стервятник повернулся к стоявшему рядом дракону. – Приведи-ка сюда нашего разговорчивого друга! – Охранник кивнул и поспешил к выходу в сад.

– Поразительная беспечность! – фыркнул Стервятник, вновь самодовольно откидываясь в кресле. Серьги-пауки качнулись в ушах, отбрасывая режущие блики солнечного света. – Драконы уже повсюду говорят, что Тёрн не может обеспечить их безопасность. – Он закинул в пасть горсть фиников и принялся шумно жевать. – Зато я могу!

– В самом деле? – вежливо удивился дракончик, скрывая раздражение. – Но как?

– Я набрал своё собственное войско! – похвастался пятнистый дракон. Он ударил золочёным кончиком хвоста в подвешенную медную пластину, и по саду прокатился раскатистый гул.

Отовсюду стали появляться драконы – из каждого уголка, из-за кустов, с крыш и верхушек деревьев. Чёрные капюшоны скрывали морды, а на шеях висели золотые медальоны с силуэтом хищной птицы, в которой Вихрь узнал стервятника.

– Закон и порядок в городе теперь поддерживаем мы, – продолжал дед, – а скоро возьмём в свои лапы и всё королевство! Мои драконы занялись вплотную загадочной историей со взрывами в оазисах, которую королевское расследование только запутало, и выяснили, кто за ней стоит. Теперь злодеи ответят за всё!

К павильону стекались всё новые чёрные капюшоны, и Вихрь с горечью отмечал, как возможные пути бегства отрезают один за другим. Вот их уже только три… теперь два – и оба сомнительные.

Кто все эти драконы? Где он нашёл так много негодяев, готовых следовать за ним по пути зла?

Стервятник широко повёл крылом, будто демонстрируя россыпь драгоценностей.

– Я называю их своими Когтями власти!

Песчаный дракончик вздрогнул. Ледяной рядом с ним сдавленно зашипел сквозь зубы.

Пророчество! Власть в когтях, которой нужно бояться!

Все считали, что это о дракомантах, – а что, если о тайном войске деда?

– «Когти мира» всегда казались мне слишком громкими словами для жалкой кучки слабаков, – хмыкнул Стервятник, – поэтому я решил улучшить и суть, и название… Ага, вот и он!

Охранник возвращался, ведя за собой дракона, так густо увешанного драгоценностями, что издали было трудно различить, какого он племени. Шею обвивали золотые цепи, свисая с вычурной диадемы с рубинами, которая совсем не сочеталась с изумрудными и топазовыми серьгами. Серебряная кольчуга на груди сверкала сапфирами, а крылья покрывала вуаль из золотистого шёлка. Был даже ажурный чехол для хвоста в виде множества миниатюрных коготков с сапфирами, сжимавших каждую чешуйку. От чехлов отказались ещё столетия назад, потому что мешали летать.

Такого смехотворного зрелища Вихрь не мог припомнить, а Холод кривился, болезненно моргая. Однако за режущим глаз блеском драгоценностей скрывалась невзрачная грязно-бурая чешуя, а морда незнакомца была широкой и приплюснутой.

Земляной дракон? Вихрь задумчиво почесал рога.

Даже дед невольно приоткрыл пасть, наблюдая за позвякивающей на ходу грудой побрякушек. В глазах его мелькнуло раздражение. Должно быть, недоволен, подумал Вихрь, что земляной так явно выставляет напоказ щедро отсыпанное вознаграждение. А может, Стервятнику просто не нравится, когда кто-то выглядит богаче, чем он сам?

– Как устроился, Трясин? – осведомился хозяин с подчёркнутой вежливостью. – Всё хорошо?

– Да уж точно лучше, чем тюремная камера! – бодро отрапортовал земляной, чуть запинаясь, словно читал по написанному.

– Не мог бы ты повторить своё признание для наших дорогих гостей? – Стервятник указал крылом на Вихря с Холодом.

Трясин перевёл на них взгляд и вдруг отшатнулся, звякнув золотыми цепями, и втянул голову в плечи с выражением ужаса. Однако, тут же успокоившись, глянул с прежней молодцеватой улыбкой.

«Что бы это значило?» – задумался песчаный дракончик.

– Конечно, мой господин! – вытянулся земляной. – Взрывы в оазисах Песчаного королевства организовала королева Ибис и её подданные! – доложил он, старательно отводя глаза от Вихря.

Нет, не может быть, поморщился тот. Зачем так явно лгать?

– Понял теперь? – прищурился дед. – В отличие от Тёрн, я провёл настоящее расследование, точно выяснил, кто нападал на наше племя, и только я способен сплотить его, чтобы дать отпор коварному врагу! Я и мои Когти власти!

Трясин преданно кивнул, вновь зазвенев цепями.

Зачем это земляному? Неужели ради одного богатства? Как деду удалось отыскать предателя, готового на такую подлость – втянуть нас в новую войну, обречь на гибель своих соплеменников, и всё за какие-то побрякушки?

Очевидная же ложь! У королевы Ибис нет никаких причин нападать на песчаных. Земляные и без того хлебнули лиха на прошлой войне.

– Понял, внуґчек? – повторил Стервятник. – Теперь мы знаем ужасную правду, и всё благодаря мне! А чтобы отразить новую угрозу, племени необходим сильный вождь – такой как я, а не лживая, продажная и самодовольная Тёрн! – Он кивнул земляному. – Можешь идти, Трясин.

Тот развернулся и поспешно, насколько позволяла золотая сбруя, потрусил прочь, а татуированный дракон встал с кресла и шагнул к внуку, величественно выгнув длинную шею и обдавая удушливым ароматом дорогих духов.

– Вижу, ты согласен со мной, раз явился предложить свою помощь, и как раз вовремя!

Песчаный дракончик с трудом подавил закипающий гнев. Спокойно! Главное сейчас – побольше узнать.

– А что от меня требуется? – поинтересовался он.

– Прежде всего, расскажешь о крепости Тёрн, системе охраны и возможных в ней лазейках – всё, что способный шпион мог выведать за эти годы, включая пароли, с которыми мои Когти смогут пробраться во дворец… А затем вернёшься к нашей жалкой королеве, но не с пустыми лапами, а с подарком!

Вихрь глубоко перевёл дух, стараясь успокоиться.

– А где малютка Страус? – Он постарался убрать из голоса дрожь возмущения.

– Хм… Страус… – задумался старый дракон. – Ах да, дочка военачальника! С ней всё в порядке, абсолютно счастлива. Ей тут нравится. Оказаться в плену у своих – что может быть лучше?

– Я хотел бы с ней увидеться.

– А я хотел бы увидеть на Песчаном троне новую королеву! Настоящую, которая проложит выгодные мне торговые пути, чтобы наше Гнездо выросло в процветающую столицу, какой и должно быть! Ты только представь, какие перед нами открываются перспективы – перед твоими родственниками, старыми друзьями и всеми земляками! Мы обретём сказочное богатство, будем править всей Пиррией! А чужаков и смутьянов выметем поганой метлой – раз и навсегда!

Слушая его, Холод всё больше кривился.

– Новую королеву? – переспросил он. – Кого, неужто Пламень?

Песчаный с сомнением хмыкнул. Ему приходилось видеть после войны единственную уцелевшую дочь королевы Оазис. Тёрн позволила ей жить во дворце с условием не вмешиваться в дела королевства. Пламень радостно согласилась, истосковавшись по родным пескам за долгие годы на границе ледяной тундры, и с тех пор занималась лишь полировкой собственной чешуи и драгоценностей. Вихрю она показалась глупой донельзя – полная противоположность рассудительной и драконолюбивой Тёрн.

– Нет-нет, – поморщился Стервятник, – кому нужна эта дура Пламень? Речь совсем не о ней. Так вы не слышали о новой претендентке на трон, юные драконы? О ней стало известно только недавно, и теперь всё королевство полнится слухами. Родная внучка королевы Оазис чудом избежала когтей своей злобной бабки и с самого яйца росла в безвестности. Особа королевской крови, не то что Тёрн, у которой…

– Оникс! – перебил Вихрь, поражённый догадкой, словно укусом драконьей гадюки.

Стервятник изумлённо захлопнул пасть и пристально глянул на внука.

– Ну конечно! – горячо продолжал дракончик. – Вот почему она так заносчиво себя вела! Внучка Оазис – но чья дочь? Неужто Ожог или Огонь поручили доверенным слугам спрятать яйцо и вырастить дочь в надёжном укрытии? Нет, Ожог не спустила бы с неё глаз, зачем ей лишняя угроза… А Огонь никогда никого не любила, и ей в голову не пришло бы заводить драконят. Пламень? Та, конечно, легкомысленная, но уж запомнила бы наверняка – хотя бы потому, что яйцо доставило бы ей беспокойство – и после войны отправилась бы искать дочку, а не сидела во дворце… – Он тараторил, слова не поспевали за мыслями. – Тогда остаются королевские сыновья, а из них только про Искра известно, что он имел тайную возлюбленную и даже собирался с ней бежать – но Оазис узнала и приказала убить её совсем незадолго до собственной смерти. Возможно, матери всё-таки удалось выжить и спасти яйцо. Оникс как раз примерно в том возрасте и вполне может быть дочерью Искра и внучкой королевы Оазис – если, конечно, не самозванка.

В павильоне повисла тишина.

– Ну и мозги у тебя! – первым заговорил ледяной. – Послушаешь, так и свои закипят.

– Да уж, соображаешь! – одобрительно кивнул дед. – Так и знал, что ты самый умный из драконят Кобры.

Куфия, сидевшая в стороне, испустила обиженный рык. Сирокко рядом с ней встрепенулся, перестав чистить когти, и испуганно пробубнил:

– Что? Я не… ничего такого…

Не обращая на них внимания, дед разглядывал младшего внука.

– Ну вот, теперь наконец твой блестящий ум послужит правому делу, – важно произнёс старый дракон. – Нашему делу!

– Нет! – Вихрь гордо выпрямил шею и туго прижал крылья к бокам. Соврать не получится, понял он, нельзя позорить себя даже притворной изменой. – Я служу королеве Тёрн и останусь ей верным до конца!

Горбатая морда Стервятника исказилась в презрительной гримасе.

– Ты так говоришь, потому что Тёрн промыла тебе мозги. Ты долгие годы не думал собственной головой, лишь слепо выполнял приказы. Не принадлежал самому себе! Всему королевству известно, что её Вольные когти настоящая секта, спроси кого хочешь. Сколько можно быть тупым исполнителем, Вихрь? Подумай наконец о своих интересах!

– Я и думаю о них! – ощетинился Вихрь. – Думаю своей головой!

– Тогда пусть твоя голова приведёт тебя обратно в семью, – кивнул дед с показным добродушием. – Когда-то ты любил своих родных, был таким же, как мы. Наверняка Тёрн наговорила про нас кучу гадостей, постаралась ожесточить тебя, настроить против семьи. Разве так поступает мудрый правитель? Вспомни, как мы играли с тобой, отгадывали загадки, как собирались все вместе на обед. Я с самого твоего детства готовил тебя в преемники! Какие счастливые были времена…

Пристальный взгляд Стервятника завораживал, словно королевский Ониксовый глаз, затягивая кругами в неведомые чёрные глубины. Казалось, смотришь в зловещую бездонную пропасть.

Однако дракончик вовсе не собирался поддаваться гипнотическому взгляду и гладким речам. Краем глаза он посматривал на Сирокко с Куфией, которые служили постоянным напоминанием о ежедневной травле в юные годы, пока Тёрн его не спасла.

– Я никогда не чувствовал себя одним из вас! – твёрдо заявил он. – Отдай нам Страус и отпусти с миром, тогда я попрошу королеву сохранить тебе жизнь.

– Умный и упрямый! – пробормотал Стервятник, нависая над ним. – Другим я и не ожидал тебя увидеть. Теперь вы понимаете, жалкие братец с сестрицей, почему я так огорчился, когда ваша мать отдала его?

Куфия зашипела, мстительно прищурилась.

– Кто, мы? – испуганно вскинулся Сирокко. – Я-то тут при чём?

– Но раз уж он вернулся к нам – если и впрямь вернулся, – продолжал с улыбкой дед, – то пора, наверное, избавить вашу мать от заслуженного наказания…

– Наказания? – У Вихря упало сердце. Что с ней сделали? До сих пор он считал, что дед сам не хотел внуков, так за что наказывать мать?! – Где она? – ощетинился он, невольно приподняв отравленный шип.

– Идём, покажу. – Старик поманил его крылом и двинулся в сад. – Твой любитель воришек пока останется здесь, – добавил он, не оглядываясь.

Песчаный дракончик растерянно глянул на приятеля.

– Ничего со мной не случится, – заверил Холод со скучающим видом, сворачиваясь клубком на мраморном полу павильона, будто собрался подремать. – Не забывай только, зачем мы сюда прилетели.

– Ладно, а ты, пока меня нет, держись подальше от огня.

Ледяной обиженно фыркнул.

– Подумаешь, раз в жизни всего и было!

Вихрь уже спешил за дедом, который снова что-то говорил. Чёрная накидка развевалась у него за спиной, золотая подкладка отбрасывала слепящие блики на белый мрамор садовой дорожки.

– «Каменный мешок» – мне всегда нравилось, как это звучит, гораздо романтичнее, чем то, что означает. Ты знаешь, что такое каменный мешок? – Стервятник обернулся.

Дракончик молча кивнул, чувствуя, как сердце проваливается сквозь пятки. Жалко, нет здесь Луны, с ней всё кажется как-то легче. Интересно, прочитай она мысли деда, то продолжала бы и дальше считать, что все драконы в душе добрые?

Так или иначе, Луна бы выстояла. А значит, должен выстоять и он, Вихрь. Вцепиться когтями в песок и держаться, что бы ни случилось.

– Вот мы и пришли! – объявил старый дракон, останавливаясь на краю круглого дворика, огороженного пальмами в огромных позолоченных кадках.

Дракончик растерянно осмотрелся, но никого не заметил. Тогда он вспомнил про «каменный мешок» и опустил глаза. Среди мраморных плит в центре дворика виднелся решётчатый люк, в который едва мог бы пролезть дракон средних размеров. Охваченный страхом, Вихрь подошёл ближе.

Сквозь прутья решётки можно было разглядеть отвесные стены колодца, уходящего в глубь земли. Сначала показалось, что дна нет вообще, но потом, когда глаза привыкли к темноте, далеко внизу замаячили смутные очертания драконьей фигуры и огоньки глаз, обращённых кверху.

Глаз было много. Затем в тёмной сырой глубине раздался плеск и тихое шипение.

– Мама что… там? – недоверчиво выдавил дракончик.

– Совершенно верно, – кивнул дед. – Вместе с крокодилами, змеями, крысами… если они ещё не съедены, конечно. В общем, кидаем что придётся.

– Вихрь! – донёсся из темноты хриплый голос.

– Мама! – Дракончик яростно затряс железные прутья решётки. – Мама, я здесь! Я вытащу тебя, обещаю! – Он свирепо обернулся к Стервятнику. – Выпусти её оттуда!

– А это, – усмехнулся пятнистый дракон, – целиком зависит от тебя.

Глава 8

Не подземелье, не тюрьма и уж точно не каменный мешок – однако и здесь, у деда в обсерватории, где песчаный дракончик ожидал мать, ощущение ловушки давило ещё сильнее.

Великолепный павильон из чёрного мрамора, хоть и небольшой, был выше остальных в резиденции благодаря большому куполу. На стенах и колоннах, словно звёзды, сверкали алмазы, а инкрустации из молочно-белого лунного камня изображали различные фазы лун, от полных до полумесяцев и узких серпов.

На серебристо-чёрных и тёмно-синих ворсистых коврах были раскиданы во множестве большие шёлковые подушки, чтобы лежать и смотреть в небо, по стенам висели звёздные карты, а наверху по сторонам купола торчали телескопы, направленные ввысь.

При иных обстоятельствах это место привело бы Вихря в восторг, но теперь лишь раздражало. Он знал, что обсерватория в точности копировала такую же в Песчаном дворце, заброшенную ещё с довоенных времён. В те годы дед был тесно связан с прежним королевским двором. Тёрн и без того непросто вновь налаживать управление разорённой страной, а тут ещё и зреющий заговор новой претендентки на трон и хищного старого Стервятника.

Луна – вот кому бы здесь точно понравилось! Целое здание, чтобы любоваться лунами. Вот бы построить что-нибудь подобное на Яшмовой горе и пускать всех, кто хочет. Многие наверняка оценили бы. А здесь, в дедовой резиденции, обсерватория наверняка пустует – стоит для красоты, и только.

Дракончик задумчиво ходил кругами, обходя широкое пятно солнечного света. Время шло, солнце в открытом отверстии купола над головой ползло по небу, но смотреть туда не хотелось, чтобы не встретиться взглядом с шестью драконами в чёрных капюшонах, бдительно следившими за гостями.

С утра от Карапакса пришло только одно сообщение – как и все, безобразно короткое:

Мы с Кинкажу и Луной летим за Мракокрадом в Ночное королевство. Надеемся скоро вернуться на Яшмовую гору.

Вихрь буквально разрывался пополам, мечтая оказаться в двух местах разом и узнать ответы на терзавшие его вопросы. Много ли ночных летят с Мракокрадом? В какой стороне находится их древнее королевство? Что с Луной, как её изменило заклятие – или Цунами всё-таки успела принести серьги? Нет, вряд ли, в письме про морскую ни слова!

Луна, Луна… Как же хочется узнать что-нибудь о ней, получить весточку! Меньше двух дней прошло, как виделись, а кажется, что миллион лет! Хоть бы на один миг повидаться, и сразу станет легче дышать. Услышать голос, сказать ей что-нибудь весёлое… Как же плохо без неё!

Верность королеве Тёрн и Вольным когтям, обещания, данные родителям Страус, а теперь ещё и долг перед матерью не давали вырваться, но мысли о Луне постоянно крутились в голове.

Наверное, и у него то же самое, подумал он, бросив взгляд на ледяного. Скорее всего.

А о ком из них сейчас думает она? Наверняка о принце!

– Как же ты умеешь раздражать! – прорычал Холод, удобно развалившийся на шёлковой подушке. – Не можешь хоть чуточку посидеть спокойно?

– Нет, ну сколько можно ждать? – возмутился песчаный. – Стервятник обещал их сразу привести, а сейчас уже почти полдень! Может, кто-то из них ранен, а он не хочет, чтобы мы узнали? Или просто обманул, а сам собирается просто держать нас взаперти, чтобы я не мог защитить королеву?

– Ну конечно, кто бы сомневался, – хмыкнул ледяной. – Разве без тебя её защитят сотни верных Когтей вместе с дворцовой стражей и армией песчаных?

– Интересно, что будет, когда новость о выжившей внучке Оазис разнесётся по всей пустыне? – задумался Вихрь, проводя крылом по стене. – Драконы уважают королевскую кровь.

– А если ещё продолжатся эти взрывы, которые неизвестно кто устраивает…

– Неизвестно кто? – фыркнул песчаный. – Мой дед, кто же ещё!

Холод растерянно моргнул.

– Ты думаешь? Он же сказал, что расследует взрывы и ловит преступников!

– Ну конечно! Старая как мир уловка: потихоньку делаешь всем какую-нибудь гадость, потом вопишь на всех углах, что твой противник не может защитить племя, и выступаешь благородным спасителем. А ведь он и впрямь может убедить песчаных начать войну с земляными! Они тут ни при чём, я уверен, что бы ни болтал тот любитель золота… – Вытянув лапы, дракончик глянул на браслеты Анемоны. – Может, они как-нибудь помогут выбраться отсюда? – Одна мысль о владении магией заставляла когти чесаться.

– Отличный план, – хмыкнул ледяной. – Вызвать дождь, чтобы нас затопило.

– Сильная гроза могла бы их отвлечь…

– Да ну, глупости, разве что намочит, – отмахнулся Холод. – Я знаю, тебе нравятся магические игрушки, но побереги их на случай, если и впрямь понадобятся.

Они задрали головы, услышав шум крыльев. В отверстие купола спускались двое драконов. Впереди летел Стервятник, за ним виднелась длинная тощая фигура Кобры.

У Вихря перехватило дыхание. Мать осталась такой же красивой и сильной, как в день расставания. Даже каменный мешок не смог погасить опасного блеска в её глазах.

Однако выражение, с которым она взглянула на сына, пожалуй, изменилось. Может, ему и хотелось выдать желаемое за действительное, но на месте прежнего «не приставай ко мне, ничтожная козявка», хотя и смутно, различалось непривычное «а вот и мой дракончик».

Опустившись на мягкий ковёр следом за Стервятником, мать шагнула к Вихрю, задумчиво покачивая ядовитым шипом на кончике хвоста.

– Значит, вернулся всё-таки? Долго же тебя пришлось ждать.

– Извини… – пролепетал дракончик, – я не знал, что тебя наказали… Что, правда, из-за меня? Ты просидела там все эти годы?

– Из-за её ошибки, – поправил старый дракон. – Она знала, что мне нужны наследники, и я не разрешал убивать или прогонять никого из вас. Тем не менее она отдала тебя – да ещё этой жалкой выскочке Тёрн! – хотя не могла не понимать, что отвечать придётся.

– Да, я совершила ошибку, – покорно согласилась Кобра.

С ума сойти! Вихрь не верил своим ушам. Выходит, мать вовсе не спасала драконят от жестокого деда, а, наоборот, подчинялась его приказам! Привычная картина безрадостного детства расплывалась перед глазами, словно мираж в раскалённых песках.

– Слетаю за другой, – бросил Стервятник, – а вы пока поворкуйте тут. – Он развернул крылья и взмыл в небо.

Кобра вытянула сына на солнечный свет под открытым куполом и окинула придирчивым взглядом от рогов до хвоста, словно проверяла, не попортила ли Тёрн взятую в аренду повозку.

– А это что? – нахмурилась она, притрагиваясь к косому шраму поперёк его носа. – На войне получил, или несчастный случай?

– От тебя, – напомнил Вихрь.

– Хм… – Мать приподняла ему подбородок и заглянула в глаза. – Сильнее стал, будет от тебя польза деду – даже больше, чем если бы остался тогда. Если, конечно, и между ушами кое-чего накопил. – Она постучала его когтем по лбу, а затем стала отряхивать песок с чешуи.

– Ну вот, так-то лучше… А то совсем замарашкой смотришься рядом с этим красавчиком. Помылся бы хоть, прежде чем в гости идти!

Дракончик покосился на сияющего принца, возлежащего на подушке. И впрямь никакого сравнения. Сейчас, перед глазами матери, он и сам впервые остро ощутил, насколько тускло выглядит. Должно быть, так думает и Луна…

– Ладно, ничего страшного, – шепнула Кобра, обнимая крылом. Её дыхание знакомо пахло кориандром. – Я рада, что ты вернулся.

От песка она отряхивала его каждый раз перед визитом деда, но обняла первый раз в жизни. Да ещё так ласково – чудеса!

Значит, скучала. Значит, всё-таки любит! У дракончика заколотилось сердце, он будто вновь на миг ощутил себя робким и неуклюжим малышом.

– Кстати, ты не представишь меня своему товарищу?

– Его зовут Холод… – Вихрь небрежно махнул хвостом в сторону ледяного. – Никак не могу от него избавиться, всё таскается за мной. Вроде той обезьянки, что пристала ко мне тогда… – Он замялся, вспомнив, как собирался приручить зверька, но мать предпочла пустить на похлёбку. Хватит воспоминаний, надо жить настоящим. – Самый преданный мой поклонник, ага.

– Вот ещё! – вскинулся Холод. – Да кто тебе поверит? Я терпеть тебя не могу!

– Так обожает, прямо хоть женись. – Песчаный дракончик хихикнул.

От возмущения ледяной лишь оглушительно фыркнул, отворачиваясь.

Кобра с усмешкой подняла брови.

– А что, деду будет интересно… – Она задумчиво потёрла лапы. – Ему всегда хотелось наладить связи с Ледяным королевством.

Вихрь озадаченно моргнул. Она что, серьёзно? Или просто поддерживает беседу, а сама думает о чём-то другом – например, о своём долгом заточении? Насколько он помнил, семья всегда относилась к другим племенам крайне враждебно, но, может, времена изменились, и с окончанием войны те же ледяные превратились в желанных торговых партнёров?

– Так ты собираешься помогать деду? – вдруг спросила Кобра, пристально глянув сыну в глаза.

Он смущённо отвернулся.

– Нет, не могу. Он хочет выведать все секреты Тёрн, но я… Я просто не такой дракон.

– Так и я ему сказала, – кивнула мать, – что даже ради меня не согласишься. Даже если… ну, это неважно.

– Я помогу тебе по-другому! Попрошу королеву, и она пошлёт военный отряд – уверен, она согласится.

– Мы сделаем ещё лучше, – шепнула Кобра, – улетим все вместе – сегодня же вечером.

– Но как? – Дракончик бросил осторожный взгляд на застывших у купола стражей в чёрных капюшонах.

– Ты забыл о моей профессии? Я сумею обвести отца вокруг когтя.

Вихрь немного помолчал, приводя в порядок разбушевавшиеся мысли.

– Ладно, – согласился он, пристально глядя матери в глаза, – но только заберём и Страус.

Дракониха прищурилась, потом еле заметно кивнула.

– Тс-с-с, – прошипела она, показывая наверх.

Стервятник вновь спускался, и на этот раз его сопровождали сразу двое: плечистая, почти взрослая дракониха с чёрными алмазами по краям крыльев, в которой дракончик узнал Оникс, и крошечная Страус рядом с ней.

– Вихрь! – воскликнула малютка, бросаясь ему на шею.

Он радостно прижал её к груди, обнимая крыльями. Целая и невредимая! По крайней мере, пока обещание, данное Шестипалому и Вспышке, он не нарушил.

– Привет! – улыбнулся он. – Ну и заставила ты меня поволноваться!

– Оникс сказала, что королева Тёрн вызывает нас во дворец, – затараторила крошка, – я подумала, вот здорово! – а это оказалась неправда, представляешь? Она мне соврала, Вихрь! – Страус сердито оглянулась на свою спутницу. – А когда мы уже пролетели полпути, появился вот этот дракон и с ним ещё много-много других, все в чёрном, и приказали лететь сюда. Я сказала, что к Тёрн в другую сторону, но они не послушали, а потом я поняла, что Оникс меня обманула – договорилась с ними, представляешь? Рр-р-р! Теперь я снова… снова заложница! Какой ужас! – Она всхлипнула, заламывая лапы. – Вихрь, я не хочу быть заложницей! Давай надаём им всем хвостами по морде! Пусть не думают больше, что я гожусь в заложницы. А потом я съем всех верблюдов в Пиррии и стану большой-пребольшой – самой большой и страшной Страус, самой плохой заложницей вообще. Вот!

– Мы обязательно что-нибудь сделаем, – пообещал Вихрь. – Ты не ранена?

– Нет, не раненая, но очень-очень злая! – Малютка выпрямилась со свирепым и гордым видом, хотя было заметно, как ей страшно.

– Вот и замечательно, – заговорил Стервятник. – Ты получил, что хотел, Вихрь. Теперь обсудим, чего хочу я.

– То есть я! – надменно вставила Оникс. – Мне нужен трон!

Вихрь повернулся к ней.

– Если ты так решительно настроена, почему бы тебе не вызвать королеву Тёрн на поединок?

– Я и хотела, – фыркнула дракониха, злобно глянув на Стервятника, – но кое-кто сказал, что так просто во дворец не пробраться и надо сначала распустить побольше слухов. Убедил меня лететь в вашу дурацкую школу для слабаков и слюнтяев, чтобы ближе узнать дочку Тёрн…

– Солнышко? – взволнованно перебила Страус.

Снаружи донёсся какой-то шум, и Вихрь глянул вверх, навострив уши. В саду поднялась суматоха, один из охранников снялся с купола и улетел – видимо, узнать, в чём дело. Стервятник тоже поднял голову, попутно улыбнувшись внуку, мол, видишь, как мы похожи? Первые всё замечаем!

– Сперва я подумала, вот и другая претендентка на трон, – продолжала тем временем Оникс. Она закатила глаза к небу и презрительно фыркнула пламенем. – В жизни не встречала такой безобидной простушки! Ей даже голову не придёт убить свою мать. Вечно в делах своей проклятой академии – даже не подберёшься, чтобы выведать что-нибудь. В конце концов мне это надоело. Когда явилось то древнее ночное чудище и всех отвлекло, я прихватила эту сопливку Страус и полетела во дворец, чтобы с помощью её отца добраться до Тёрн и убить во сне. Так нет же, меня снова заставляют ждать! Снова какие-то заковыристые планы, сколько можно!

– Понимаю твоё нетерпение, – мягко произнёс Стервятник, – но спешка только вредит в подобных делах.

В саду раздался грохот, затем крики. Теперь уже все задрали головы.

– Что там у вас? – рыкнул старый дракон, обращаясь к чёрным капюшонам.

– Кто-то добивается встречи с вами, господин! – смущённо доложила охранница. – Не желает ничего слушать… Полетел через стену, ему отстрелило хвост, кровища хлещет, но всё равно лезет – наглый!

– Во имя всех змей! – подивился Стервятник. – На такого, пожалуй, стоит взглянуть.

– Слушаюсь, господин! – дракониха улетела и вскоре вернулась вместе с тремя другими охранниками, конвоируя настойчивого визитёра. У двоих капюшоны были разорваны, у третьего на боку красовалась длинная царапина, но сам гость представлял куда худшее зрелище: из нескольких глубоких ран текла кровь, а хвост вместо ядовитого шипа заканчивался уродливым обрубком.

– Господин, я со срочным донесением! – выкрикнул незнакомец, едва завидев старого дракона. – Мне нельзя задерживаться и отдыхать, пока не доложу! – Лапы охранников разжались, и он без сил рухнул на пол перед хозяином резиденции.

– Интересно, – проронил Стервятник. – Продолжай, я слушаю.

– У ночных драконов новый король! – выдавил гонец, задыхаясь. – Огромный дракон… таких мы ещё не видели! Поймал нас в дождевом лесу, четверых взял в плен… А меня послал сказать, что… убивать королеву Ореолу пока не время… Он также знает о плане сместить Тёрн и готов посодействовать в обмен на помощь. Скоро он пришлёт указания… А до тех пор ничего… не делайте!

Последние слова были уже едва разборчивы. Выговорив их, дракон судорожно втянул воздух и упал без сознания.

Вихрь бросил пронзительный взгляд на Холода. Вот и доказательство! Мракокрад плетёт заговор против песчаных союзников Ледяного королевства, а значит, верить ему нельзя. Уж теперь-то приятель должен это понять, будь он хоть трижды зачарован!

Однако ледяной принц и ухом не повёл. Он смотрел на Стервятника всё с тем же выражением вежливого интереса, явно не осознавая грандиозности новых сведений.

Старый дракон, напротив, всё понимал. Его хвост хлестал по бокам с такой силой, что чёрная накидка болталась из стороны в сторону, шурша по ворсистому ковру.

– Вот как, значит? – пробормотал он. – Король ночных?

– Должно быть, то самое древнее чудище, о котором я говорила, – пожала крыльями Оникс.

– Но почему король? – продолжал недоумевать старик. – Как ночные согласились? Ореола… она что, просто взяла и отдала своих подданных этому… королю?

– А на что они ей сдались? Толпа лживых смутьянов! Я бы тоже отдала – думать надо о своём племени!

– Своём племени… – задумчиво повторил он, и Вихрь вдруг понял, какие мысли бродят в голове у деда.

Если одно племя выбрало короля, то почему бы и другому не сделать то же самое? Зачем дёргать за ниточки, стоя за троном, если можно самому на него усесться? А раз уж пришло время для королей, то никакая Оникс больше не нужна!

Дракончик скрипнул зубами. Как же скверно всё складывается! Как будто мало закулисных интриг, так дед ещё и сам решил открыто противостоять королеве Тёрн! А с помощью Мракокрада… К горлу Вихря подкатил тяжкий комок. Мракокрад с его магией способен убить её с любого расстояния, одним лишь словом!

Надо немедленно лететь к королеве! Надеть ей серьгу, прямо сейчас, пока ещё не поздно!

– Я готов лететь к Тёрн с подарком! – выпалил он, повернувшись к деду. – Могу доставить прямо сегодня… если отпустишь со мной Страус и Кобру.

Старик криво усмехнулся, в очередной раз оценив проницательность внука.

– Ты кое-что забыл… Сначала мне нужны все секреты Тёрн! Дворцовые пароли, места хранения сокровищ, кто охраняет королеву и как их всех убить.

Страус возмущённо ахнула и толкнула Вихря в плечо.

– Нет! Ты ничего не выдашь!

Стервятник достал со стенной полки под звёздными картами чистый свиток и развернул его на ковре, придавив подушкой и увесистой чернильницей.

– Можешь начинать, – кивнул он, – и не спеши особо, я подожду… инструкций.

Дракончик уловил еле заметную раздражённую гримасу деда и чуть успокоился. Сотрудничество Стервятника с Мракокрадом не обещало быть гладким.

– Вообще, – вновь заговорила Оникс, – этот древний ночной может оказаться нам очень полезен. Он владеет магией – читает мысли, предвидит будущее. Пусть будет на нашей стороне.

– И то верно, – согласился старый дракон. Он кивнул на купол. – Давай-ка обсудим поподробнее.

Чёрные капюшоны подхватили лежащего без чувств гонца и полетели следом. В обсерватории остались только Вихрь, Страус, Кобра и Холод – если не считать пятерых охранников наверху.

– Даже не думай, Вихрь! – гневно оскалилась Страус. – Я не дам тебе! Сожгу этот свиток, да и всё!

Она плюнула огнём, но попала на ковёр, который тут же задымился. Подоспевший Холод еле успел потушить пламя ледяным дыханием.

– Я пока посплю, – повернулся он к Вихрю. – А ты постарайся разобраться побыстрее, надоело мне здесь.

– Давай, – кивнул песчаный, и приятель снова растянулся на шёлковой подушке в дальнем углу. Вскоре длинные шипы его ледяного гребня уже мерно постукивали, вздымаясь и опадая в такт дыханию.

– Успокойся, Страус, – шепнул Вихрь, – я не собираюсь ничего ему писать. Будем придумывать, как выбраться отсюда.

– Хотя бы сделай вид, что пишешь, – подмигнула Кобра, – а я пока поищу какое-нибудь оружие.

Глаза песчаной малютки вдруг загорелись.

– У меня есть кое-что! – Она придвинулась ближе, притворяясь, что читает свиток, и изогнула хвост, показывая, что спрятала в складке под ядовитым шипом. Вихрь разглядел стальное лезвие, такое острое, что до крови процарапало чешую. – Страус вытащила его и сунула под подушку рядом. – Украла у охранника, – тихо прошипела она.

Небольшой метательный диск с заточенным ободком выглядел зловеще. Такие продавались на базарах, были и у матери, и у Вольных когтей, но сам дракончик тренировался с ними редко.

– Чакрам, – довольно шепнула Кобра, заглядывая через плечо сына. – Вот здесь подробнее надо! – сказала она громко и сердито, тыкая когтем в свиток, а другой лапой незаметно забирая оружие. – Твой дед хочет точно знать, кого из ближайших советников Тёрн собирает на утренние совещания!

Вихрь перечитал написанное: «Вольных когтей много, очень много, очень-очень много, а верных драконов, которые любят поддерживают нашу королеву, вообще без счёта!»

– Одного охранника я сниму чакрамом, – тихо пробормотала Кобра, – но как быть с остальными четырьмя?

Песчаный дракончик задумчиво прищурился.

– Если отвлечёшь их как-нибудь, я достану ещё.

Он вытащил из мешочка на шее части заговорённой деревянной миски и, прикрываясь подушкой, стал их складывать.

– В детстве ты писал разборчивее, что с тобой случилось? – гневно воскликнула Кобра. Выхватила свиток, незаметно кинув чакрам в миску, и нависла над сыном, прикрывая его от стражников наверху и продолжая браниться: – А ошибки? Это же ужас какой-то! Разве так пишется «капибара»? Совсем поглупел!

Даже зная, что она притворяется, дракончик с трудом удерживался, чтобы не начать оправдываться, как в далёком детстве: «Ну мамочка, я же старался!»

Наклонившись над миской, он торопливо зашептал: – Сделай вдвое, пожалуйста! Сделай вдвое, пожалуйста! Сделай вдвое, пожалуйста!

Страус изумлённо вытаращилась на восемь блестящих чакрамов на дне миски и опасливо прикрыла их крылом от взглядов сверху.

– Как ты это сделал? – ахнула она, – Ты что, дракомант?

– Не я, – грустно покачал головой Вихрь, – кое-кто другой.

Он мельком глянул на каменную табличку. Пусто. О чём только думает Карапакс? А может, с ним что-нибудь случилось? Должен же понимать, как важны его новости для друзей!

– Давай, старайся! – прикрикнула Кобра, швыряя свиток на ковёр перед дракончиком. – У твоего деда очень высокие требования, и он хочет знать всё до последней мелочи! Пиши грамотно, разборчиво! – Снова присев рядом, сделала вид, что заглядывает через плечо, а на самом деле покосилась на миску с чакрамами. – Отлично, – шепнула она, – теперь осталось только дождаться темноты!

Глава 9

Вжжик! Вжжик! Вжжик!

Кобра швырнула три чакрама разом – два лапами, один хвостом, – и каждый вонзился в горло одному из охранников, убив троих одновременно. Тут же схватив ещё два, она бросила их следом, и двое оставшихся чёрных капюшонов не успели даже обернуться на звук. Пять бездыханных драконьих тел посыпались с купола, словно переспевшие финики.

Вихрь задрал голову, глядя на тёмное небо, усыпанное звёздами. К счастью, сегодня ни одна луна не была полной. Повезло и в том, что Стервятник так до сих пор и не вернулся проверить свиток со сведениями о Тёрн, в котором не добавилось ничего, кроме восторженного описания «большой, огромной, гигантской и самой неприступной крепости с самыми высокими стенами на свете». Наверное, дневные охранники, уступив место ночным, доложили, что внук усердно пишет, и дед на время успокоился.

Дракончик поспешно содрал с мертвецов капюшоны, два отдал Страус и Кобре, а один натянул себе на голову. Маскировать Холода было бесполезно: сверкающая ледяная чешуя никак не подходила Когтям власти. Оставалось только в случае, если задержат, выдать его за пленника.

– Держитесь ближе ко мне, – прошипела Кобра. – Старайтесь ничего не задеть и не наступайте ни на что подозрительное.

– А не могли ловушки поменять за те годы, что ты сидела в каменном мешке? – засомневался Вихрь.

– Я хорошо изучила все отцовские хитрости, – хмуро заверила она. – Как-нибудь проведу вас.

Проведёт, защитит, спасёт! Значит, любит, радостно подумал дракончик.

Он взлетел за матерью к куполу и припал к крыше, озираясь в поисках других охранников, но никого не заметил. Страус уже поднималась следом, за ней махал крыльями ледяной.

В ночном воздухе пахло жареными кокосами, крепкими дедовыми духами, ветерок отдавал свежестью близкого озера в оазисе. Слышались пьяные голоса Когтей, пировавших в садовых павильонах. Капюшон на голове мешал озираться по сторонам – и как только они его носят?

Беглецы тихонько опустились на дорожку из мраморных плит и двинулись гуськом, аккуратно ступая след в след за Коброй, хотя, казалось бы, какие могли быть ловушки посреди сада? Опасность поджидала дальше, у границ резиденции.

Впереди в темноте замаячила крепостная башня, увенчанная острыми пиками, и Вихрь остановился, беспокойно оглядываясь.

– Это не внешняя стена, – удивился он. – Нам в другую сторону.

– Мне надо заскочить сюда, ждите! – прошипела мать.

– В сокровищницу деда? Ты с ума сошла!

– У него есть кое-что опасное для нас. Если не забрать, поймают.

– Но… здесь должно быть больше всего ловушек, и самых страшных, смертельных!

Кобра ухмыльнулась, сверкнув зубами в темноте.

– Я знаю, где он держит ключ.

– То есть держал, – поправил дракончик. – А вдруг поменял место?

– Нет, не стал бы. Ждите, я быстро!

– Погоди, – нахмурился он. – Скажи хотя бы, что за вещь… если хочешь, чтобы мы тебе доверяли!

– Ну ладно, – фыркнула Кобра. – Слыхал когда-нибудь про Обсидиановое зеркало?

– Я знаю! – неожиданно встрял Холод. – По легенде, оно позволяло ночным подслушивать все разговоры откуда угодно.

– Ого! – Вихрь в очередной раз позавидовал обладателям магических способностей.

В самом деле, как здорово иметь возможность узнавать любые секреты! Можно узнать, что говорят о тебе самом… впрочем, надо ли? То ли дело предвидеть чужие уловки… следить за планами врагов… или за давно потерянным внуком?

– Вот почему он всё знал обо мне и Холоде! – догадался дракончик. – Мы только прилетели, а нас уже ждут!

– Вот именно, – кивнула Кобра, – потому и надо забрать, иначе тут же узнает, где мы и куда направляемся. Понял теперь, ящерка? – презрительно усмехнулась она, но тут же одёрнула себя. – Извини.

Вихрь на миг остолбенел. Он и предположить не мог, что мать вообще знает такое слово, не то что скажет его своим драконятам.

– Это ты меня извини, – смутился он. – Ты права, нельзя оставлять магическое зеркало в лапах Стервятника.

Кобра в свою очередь удивлённо взглянула на сына.

Ледяной дракончик вдруг нахмурился.

– А откуда Стервятник его взял? Давно у него зеркало появилось?

Вихрь с ужасом глянул на приятеля.

– Выходит, он и так всё знает о Тёрн! Зачем тогда допытываться у меня?

– Думаю, недавно, – ответила Кобра. – Говорят, нашёл где-то в песках пару месяцев назад.

– Вот как? – задумался Вихрь.

– Я слышала разговор охранников, когда сидела в каменном мешке, – объяснила она, потуже натягивая капюшон на голову. – Теперь тихо, и ждите меня здесь, скоро вернусь!

Прежде чем дракончик успел что-то сказать, она устремилась к сокровищнице, перебегая в темноте от куста к кусту.

Вихрь молча поманил Холода и Страус в тень между деревьями. Больше прятаться было негде, а дед и его драконы могли появиться в любой момент.

Значит, Стервятник следит за королевой уже не один месяц! Теперь охране придётся менять все пароли, коды шифровки донесений и всё остальное! Дракончик потёр лоб, голова разрывалась от мыслей.

Время тянулось невыносимо медленно, и каждый упущенный миг казался кинжалом, который Вихрь собственными лапами вонзал в сердце любимой королеве. Обсидиановое зеркало нельзя оставлять у врага, но колдовство Мракокрада ещё опаснее! Тёрн необходимо защитить как можно скорее! Когда же вернётся мать, сколько можно томиться в темноте?

Может, бежать без Кобры? Он осторожно выглянул из тени, окидывая взглядом здание сокровищницы. Нет, одним из сада не выбраться. Подняться в воздух и улететь? В небе сразу заметят, и даже если не догонят, могут достать стрелами. Нельзя подвергать малютку Страус такому риску.

А если мать не вернётся? Вдруг она лежит там мёртвая на груде драгоценных камней, угодив в неизвестную ловушку? Не стоять же здесь до самого утра!

Дракончик обернулся, и сердце вдруг подскочило в груди.

– Где Холод? – шёпотом спросил он, тронув Страус крылом.

Она вытянула шею, растерянно озираясь по сторонам.

– Не знаю… Только что был здесь.

Вихрь в отчаянии обвёл взглядом тёмные кусты и наконец заметил в грушевой рощице мелькнувший серебристый силуэт.

Окликать было нельзя, чтобы не перебудить всех вокруг. Глухо зарычав, дракончик шепнул:

– Жди здесь и не высовывайся, поняла? Мы сейчас придём.

Страус послушно кивнула, пятясь глубже в тень.

Он кинулся за ледяным и вскоре оказался у небольшого строения посреди рощи, низкого и с широкими окнами со всех сторон. Внутри мерцал огонёк свечи. Стены покрывала мозаичная плитка с янтарно-бирюзовым орнаментом в виде гоняющихся друг за другом змей и ящериц.

Холод как раз свернул за угол, направляясь к пристройке, откуда доносился запах съестного. Вихрь различил причудливую смесь запахов: корица, финики, кокосы, ветчина… ещё любимый дедом острый сыр, лимоны, живые свиньи, воришки, утки, сушёная рыба…

Стоп! Воришки!

Ар-р-р! Холод, ты опять за своё?

Он застал ледяного, когда тот возился с висячим замком. За дверью уже слышалась возня разбуженных животных: хлопанье утиных крыльев, хрюканье свиней и знакомый топот крошечных лапок.

– Ты что, с ума спятил? – зашипел на приятеля песчаный дракончик.

От неожиданности тот подпрыгнул чуть ли не до небес, так забавно, что ради этого одного стоило здесь оказаться.

– Тсс! – прошипел ледяной.

– Нет, ты серьёзно?

– Твой кровожадный дед их сожрёт, если я не спасу!

– Непременно сейчас? Ты понимаешь, что нас могут схватить?

– Другого случая не представится! – упрямо бросил Холод, дёргая замок. – Ты, кажется, из уличных бандитов – не получится взломать?

– Вольные когти не бандиты! Ладно, отойди… – Вихрь сунул коготь в замочную скважину и покрутил туда-сюда, прислушиваясь. Наконец раздался щелчок, и дужка замка отвалилась. – Дальше-то что? Ты собираешься нести их с собой в сумке? Ты же знаешь, воришки, чуть что, верещат как резаные! Особенно когда видят драконов!

– Я просто их отпущу, – бросил Холод, отворяя дверь и устремляясь в темноту. – Они умные, сами сообразят, как смыться.

Как же их тогда поймали? Однако затевать спор песчаный дракончик не стал.

Ледяной присел у большой клетки в углу, где сбились в кучу, испуганно попискивая, трое воришек и ещё двое выглядывали из соломенного гнезда.

– Не бойтесь, – ласково проговорил Холод, откидывая защёлку и распахивая крышку клетки. Затем отступил на шаг и замер.

Один воришка тут же выпрыгнул из соломы и принялся карабкаться по проволочной сетке. За ним последовали двое других, оглядываясь и что-то вереща оставшимся.

– Что тут за шум? – раздался вдруг голос позади. В дверь просунулась голова и широко зевнула. – Грабим склад посреди ночи? Где пир, почему меня не приглашаем?

Прыгнув на незваного гостя и прижав к земле, Вихрь пригляделся в темноте. Тот самый земляной, что врал насчёт взрывов на базарах! Холод ринулся на помощь, и вместе они скрутили любителя драгоценностей, крепко вцепившись в серебряную кольчугу и тяжело звякающие золотые цепи.

– Тихо! – зашипел песчаный дракончик, едва дракон раскрыл пасть. – Нам нужны только ответы на вопросы. Скажи правду, и больно не будет.

– Ха! – с неожиданной горечью фыркнул пленник.

– Ты кто? – тихо прорычал Холод.

– Никто! – буркнул земляной. – Трясин я, просто Трясин.

– Зачем врал про королеву Ибис и кактусовые бомбы? – прищурился Вихрь.

– Ничего я не врал, всё правда! Это заговор земляных.

– Где остальное твоё гнездо? Они тоже предатели?

– Что за гнездо?

Дракончики удивлённо переглянулись. В академии они впервые подробно узнали об устройстве жизни земляных. Те никогда не расставались со своими братьями и сёстрами из одной кладки и жили общей семьёй, даже не зная родителей.

– Ах, да, – сообразил наконец Трясин. – Нет, не предатели. Меня взяли в плен Когти власти и заставили во всём признаться.

– Угу, – кивнул ледяной. – Пытали небось? Их любимый способ – топить в золоте и алмазах.

Сжимая когтями драгоценную кольчугу, Вихрь задел что-то твёрдое. Покопавшись, он заметил под крылом у пленника мешочек и потянул за него.

– Не смей! – взвизгнул земляной, отчаянно отбиваясь. – Это моё! Моё!!!

Отшатнувшись, песчаный дракончик встретил его яростный взгляд, и в памяти вдруг что-то мелькнуло.

– Я его знаю!

– Да ну? – удивился Холод. – Ты разве встречал земляных до академии?

– Он тогда не был земляным! Помнишь ночного по имени Оборотень?

Глава 10

– Оборотень? – зашипел ледяной. – Тот, что помогал королеве Пурпур?

– Тот, кого вы подло ограбили! – злобно зарычал Трясин, вырываясь. – Избили до крови и отобрали мой волшебный свиток!

– Молчал бы лучше! – сердито бросил Вихрь, сжимая когтями грязно-бурую чешую. – Кинкажу после твоего удара еле жива осталась! А сюда, к моему деду, тебя как занесло?

– Да вот, не понравилось мне в Земляном королевстве, – буркнул Трясин. – Грязь одна. Решил попытать счастья в Гнезде скорпионов. – Здесь есть чем поживиться. – Он ухмыльнулся, показывая когти, унизанные драгоценными камнями.

– Зачем же ты снова полез в королевские дела, идиот? Мало тебе было прошлого раза? Сидел бы тихо, начал новую жизнь…

– Я так и собирался, но Стервятник сам подошёл ко мне на базаре и предложил сразу целую кучу золота – ну как тут откажешься!

– А что, хорошее было бы начало.

– Я всё-таки не понимаю, как он стал земляным, – с сомнением покачал головой Холод. – Мы же отобрали у него свиток Мракокрада!

– Он не мог больше писать заклятий, но старые на оторванных кусочках сохранились, – объяснил Вихрь, показывая на мешочек, за который Трясин вновь судорожно схватился.

– Это моё! – глухо рыкнул он. – Не трогайте меня, дайте пожить спокойно! Неужели в Пиррии не осталось настоящих злодеев?

– Я бы с удовольствием оставил тебя в покое, – хмыкнул песчаный дракончик, – только очень уж не хочется из-за твоих шалостей воевать с земляными.

Холод потянулся к мешочку, но пленник внезапно нагнул голову с массивной золотой диадемой и боднул его в челюсть, а затем хлестнул Вихря хвостом в золотом чехле, сбрасывая со спины. Дракончик цеплялся за кольчугу, но Трясин ловко освободился от неё, и песчаный покатился на землю, сжимая в когтях серебро и сапфиры.

Ледяной снова бросился вперёд и тут же испуганно замер, увидев перед собой несчастного воришку, стиснутого лапами земляного.

– Ни с места! – зарычал Трясин. – Один шаг, и я откушу ему голову!

Воришка первым успел выкарабкаться из открытой клетки и добежать до двери, только чтобы вновь оказаться в драконьих когтях. Он жалобно пищал и извивался среди золотых колец, вертя головой, покрытой густым чёрным мехом.

– Да не откусит он, врёт, – поморщился Вихрь, встречая растерянный взгляд приятеля. – Нельзя его отпускать, слишком опасен.

Холод мрачно глянул на земляного.

– Брось воришку! – прошипел он.

– А вы убирайтесь отсюда и забудьте про меня!

Трясин развернулся и кинулся в сад. Песчаный дракончик рванулся было за ним, но золотая сбруя уже мелькала в кустах на полпути к дальнему павильону, откуда доносился шум ночной пирушки.

Вихрь обернулся в ярости.

– Догонять нельзя, – прошипел он, – окажемся снова в гостях у Стервятника. Надо скорее выбираться отсюда!

Ледяной присел, глядя на скорчившегося в траве зверька, брошенного на бегу Трясином. Воришка с трудом поднялся на лапы и отступил, хромая. Из двери выбежал другой, подскочил к товарищу и свирепо заверещал, замахиваясь на дракончика подобранным прутиком.

– Ну что, защитник воришек, доволен? – усмехнулся Вихрь, пихая ледяного в бок. – Может, хватит на сегодня героических подвигов?

Они побежали назад к деревьям, где ждала Страус. Почти сразу, раздвигая кусты, показалась и Кобра, вся перепачканная и с тяжёлым чёрным мешком на плече.

– Вот такая жизнь по мне, – оскалилась она в довольной ухмылке.

– Нас видели, – задыхаясь, сообщил песчаный, – бежим скорее!

– Ну, молодцы! – зарычала она и вновь исчезла в кустах. Трое драконят кинулись следом, стараясь не шуметь, и вскоре выбежали на другую дорожку. Вихрь ожидал услышать позади крики и топот погони, но ничто пока не нарушало тишины ночного сада.

– Стойте! – прошипела вдруг Страус, удерживая песчаного за крыло. – Охранники!

В самом деле, навстречу двигались две тёмные фигуры. Кобра уже успела укрыться в кустарнике сбоку от дорожки. Драконята испуганно замерли. К счастью, охранники на миг задержались у фонтана, чтобы умыться.

– Тихо! – Вихрь проворно толкнул Холода под беломраморную статую Стервятника и раскинул крылья, загораживая серебристую чешую, а Страус наклонилась, делая вид, что его рассматривает.

– Да, – хмыкнула она, когда охранники поравнялись с ними, – пожалуй, вот здесь поместилась бы отличная татуировка. – Она измерила крыло раздвинутыми когтями. – А напротив – алмазный узор. Можно в виде змей или…

– Ч-череп! – хрипло подсказал один из чёрных капюшонов. Язык у него заплетался. – Лучше че… черепа наколки нету!

Качнувшись, он привалился к своей спутнице, которая с брезгливым шипением оттолкнула его.

– Сирокко с Куфией! – шепнул Вихрь, не отрывая глаз от своей чешуи и надеясь, что капюшон надёжно его скрывает.

Из кустов не доносилось ни звука. Интересно, что чувствует Кобра при виде двух своих драконят с которыми, должно быть, ни разу не общалась, сидя в каменном мешке? Считает, что они предали её?

– А ещё камушки вставить можно, – продолжала тем временем Страус, – это больно немного, но красиво.

– Х-хочу рубин прямо во лбу! – громко заявил Сирокко, качнувшись к ней. – С-сделаешь? – Споткнувшись о собственный хвост, он повалился мордой на дорожку и пьяно заревел, хватаясь за расквашенный нос.

Куфия раздражённо фыркнула.

– Луны и змеи, как ты мне надоел! Из-за тебя наш дед и считает нас идиотами – потому что всё время видит твою тупую рожу!.. А вы почему не в патруле? – рявкнула она на Страус с Вихрем. – Разве не знаете, что сегодня особый режим?

– М-мы, – заикаясь, пробормотала Страус, – мы… У нас пересменка.

Куфия гневно выпрямилась, величественно изгибая шею и вырастая, казалось, вдвое.

– Ты как разговариваешь? – зашипела она. – Когда-нибудь я всё тут унаследую! Братья умрут, и тогда все будут ползать передо мной, как сейчас перед Стервятником. – Она гордо откинула голову и тут заметила дракониху в кустах. – Мама? Р-разве ты…

Кобра двинулась так стремительно, что Вихрь не смог бы остановить её, не догадывайся он, что произойдёт. Метательный диск уже почти взвился в воздух, но дракончик успел подскочить и оттолкнуть занесённую лапу.

– Мама, не убивай их! – крикнул он. – Они же твои драконята!

– Ты мой единственный дракончик, – бросила Кобра, потянувшись за другим чакрамом.

– Вихрь? – ахнула Куфия.

Отшатнувшись, она раскрыла пасть, чтобы позвать на помощь, но подоспевший Холод прыгнул сверху и повалил её мордой в твёрдый мрамор дорожки. В тот же миг Страус навалилась на лежащего Сирокко и зажала ему крыльями пасть.

– Нет! – горячо воскликнул Вихрь, обращаясь к матери. – Они скверные, но всё же мои брат и сестра!

Он бросился на помощь к Страус, срывая на бегу капюшон. Плотная чёрная ткань не только хорошо скрывала морду, но и годилась, чтобы заткнуть пасть. Вскоре Сирокко с Куфией были надёжно закутаны в матерчатый навес, сорванный с беседки у фонтана, и лежали рядышком в кустах позади статуи.

– Не думала, что за годы службы у Вольных когтей ты останешься таким же чувствительным слюнтяем, – ядовито прошипела Кобра, глянув на довольного Вихря.

– Сочувствие – не признак слабости, – фыркнул он.

Ледяной дракончик тревожно вглядывался в темноту.

– Может, полетим уже, – буркнул он, – пока не наткнулись ещё на кого-нибудь из вашей любящей семейки?

Мимо фонтана и ещё одной статуи Стервятника они пришли к полянке, тесно утыканной большими колючими кактусами, за которыми виднелась внешняя стена резиденции, а над ней – ширь ночного неба с россыпью ярких звёзд.

– Отойдите-ка подальше, – распорядилась Кобра. – Сейчас будет весело. – Она набрала воздуха и выдохнула в сторону кактусов большой огненный шар.

Мощные взрывы загрохотали один за другим, и все ловушки Стервятника поблизости сработали вслед за ними.

– Что за… – растерялся Холод. – Сама же говорила, уходим потихоньку.

– Сначала потихоньку, а потом рвём когти, – уточнила Кобра, стрелой взмывая к небу сквозь клубы чёрного дыма.

В треске разрывов и рёве пламени трудно было расслышать что-то ещё, но Вихрь не сомневался, что Когти власти слетаются к кактусовой поляне со всех концов резиденции. Он ухватил за лапу Страус и поднял за собой в воздух, усердно работая крыльями.

– Лети и не оглядывайся! – крикнул он малышке, перемахивая через стену.

Лунно-серебристая чешуя ледяного принца мелькала в дыму бок о бок с песчаными. Все трое устремились за Коброй на север, в направлении дворца королевы Тёрн.

Глава 11

Песчаный дракончик не мог припомнить, когда спал в последний раз, но усталости совсем не ощущал. Крылья звенели от тревоги, словно заряженные молнией, и трепетали в порывах попутного ветра, который нёс его высоко над барханами всё ближе и ближе к Песчаному дворцу.

Только бы Тёрн была жива! Пусть Мракокрад занимается своими делами и не обращает пока внимания на пустыню и песчаных!

Первое время далеко за спиной слышался шум крыльев, но потом преследователи отстали, видимо, повернув назад в Гнездо скорпионов. Оставалось только гадать, что теперь предпримут Стервятник с Оникс, какую жестокую месть они задумали.

Продолжая махать крыльями, Вихрь поднял к призрачному лунному свету передние лапы и стал разглядывать медные браслеты. Как бы их использовать, чтобы остановить деда… если, конечно, вообще удастся понять, как действуют эти зачарованные игрушки.

– Мы уже почти дома! – Малютка Страус радостно закувыркалась в воздухе.

И правда, в сиянии лун уже вырисовывались очертания крепости. При виде её Вихрь до сих пор ощущал прилив гордости, смешанной со страхом – как будто в самый первый раз, когда в голове мелькнуло: «Ой, как близко! Огонь поймает нас и всех перебьёт!»

Всё давно уже иначе. Злобная принцесса побеждена, её больше нет, дворец и крепость теперь наши, а песчаными драконами правит Тёрн – лучшая королева всех времён!

Когда-то на стенах крепости торчали пики с головами казнённых, но их давно убрали, древние камни выскребли и отмыли дочиста от потёков крови, а затем выкрасили свежей краской. Тёрн хотела совсем снести зловещие стены, как снесла жуткую башню уродцев, чтобы ничего больше не напоминало о жестокостях Огонь, но в первые месяцы правления навалилось слишком много других срочных дел.

На стене впереди виднелись фигуры стражей, их торчавшие копья походили издалека на шипастые хвосты ледяных. В окнах дворца кое-где горел свет.

Замедлившись, Кобра, летевшая первой, описала круг и пристроилась бок о бок с сыном.

– Вольные когти – вперёд! – оскалилась она в зубастой улыбке, снова перекидывая свой тяжёлый мешок с плеча на плечо. Похоже, нервничала.

– Тебе здесь куда безопаснее, чем у деда, – заверил дракончик.

– Мне всегда будет безопаснее рядом с тобой. – Глаза матери заблестели. – Когда-нибудь уберём Стервятника и станем править Гнездом с тобой вместе. Вся резиденция и сокровища перейдут к нам.

– Если я стану править Гнездом скорпионов, то первым делом превращу резиденцию в приют для сирот и раненых солдат.

Кобра прищурилась, словно подозревала, что он шутит.

– Правильно, – кивнула она наконец. – Ты прав, конечно. Я бы тоже так сделала.

С крепостной стены поднялись двое стражей и направились навстречу. Даже в тусклом сиянии двух полумесяцев в ночном небе Вихрь узнал товарищей по Вольным когтям.

– Бежа! Пал! – крикнул он. – Мне надо немедленно встретиться с королевой!

Облетев вокруг гостей, стражники с улыбкой помахали малютке Страус и закинули копья на плечи.

– Конечно, Вихрь, – рассмеялся Пал. – Вижу, дело у тебя, как всегда, срочное?

– Ещё какое срочное! – заволновался дракончик. – Ей грозит такая страшная опасность, что ты даже не можешь себе представить. Опоздать никак нельзя!

– Её величество на ночном совещании, – напомнила напарнику Бежа. – Она принимает того важного полукровку из Мечты, забыл?

– Да знаю я, – беспечно махнул лапой Пал, – но это же Вихрь, не кто-нибудь. Тёрн не станет возражать.

Из всех Вольных когтей Палу оказалось труднее всего привыкнуть к новым правилам и дворцовым церемониям. Он до сих пор не особо следил за своим внешним видом и опаздывал на дежурство, прекрасно зная, что никто не рассердится. Слишком много раз ему приходилось жертвовать жизнью, спасая товарищей. Однако его манера запросто шутить с королевой, словно та была одной из Когтей, многих раздражала, в том числе и Вихря.

Сегодня, впрочем, пренебречь правилами как раз и требовалось.

– Да-да, – горячо заверил дракончик, пожав лапу товарищу, – она точно согласится принять меня сразу!

Пал выразительно глянул на Бежу.

– Похоже, дело и впрямь важное.

Дракониха недовольно закатила глаза, но затем махнула хвостом в сторону дворца.

– Ладно уж, летите.

– Ждите меня у монумента Оазис в главном дворе, – обернулся Вихрь к своим спутникам.

– Я тоже хочу к королеве! – расстроилась малышка.

– Нет, правда, – нахмурился ледяной, – нас что, во дворец не приглашают?

– В самом деле… – Кобра вопросительно глянула на сына.

– Сначала положено доложить, – спокойно объяснил Вихрь, – а потом, я уверен, королева примет и вас.

Посмотрев, как они, недовольно переговариваясь, спускаются в огромный двор, выложенный белым камнем, дракончик нырнул в один из полных зелени внутренних двориков. Если Тёрн принимает кого-то важного, то непременно там, в своём самом любимом зале дворца.

Точнее, зал представлял собой белоснежный шатёр, разбитый по приказу королевы посреди садика на берегу озера и напоминавший ей о прежней резиденции Вольных когтей.

Вихрь не ошибся. Из шатра доносился голос Тёрн, хотя ветер и журчание воды мешали разобрать слова. Ночную гладь озера покрывали бледно-жёлтые и розовые водяные лилии, а сверху в воду осыпались алые лепестки пышно цветущего на берегу дерева.

– Простите, ваше величество! – почтительно окликнул он, опустившись у входа в шатёр. – Это я, Вихрь. Можно мне войти?

Голос королевы стих, затем полог шатра резко откинулся, и Тёрн выглянула наружу.

– Вихрь! – воскликнула королева, просияв улыбкой. – Конечно, можешь… нет, погоди! – Она выпрямилась и строго изогнула шею, глядя на дракончика сверху вниз. – Ты почему не в школе, хулиган?

Жива! Цела и невредима! У дракончика отлегло от сердца. Зловещие замыслы Мракокрада удалось опередить, по крайней мере, в отношении Песчаного королевства. Время ещё есть! Можно защитить любимую королеву, пока гигантский ночной не начал рушить троны и устраивать другие пакости по всей Пиррии.

– Срочно надень это! – Он вытащил из мешочка одну из янтарных серёг. – Пожалуйста! Потом я всё объясню!

– Ты заходи. – Тёрн поманила его за собой в шатёр.

Внутри сияли тёплым светом медные масляные лампы, пахло корицей и кардамоновым чаем. Помимо королевы, на красных шёлковых подушках здесь сидели двое, и одного из них Вихрь узнал – Искр, брат принцесс Огонь, Ожог и Пламень.

А ещё он отец Оникс! Дракончик вздрогнул. Знает ли вообще принц о существовании дочери?

Яркая кобальтово-синяя чешуя другого дракона сверкала в свете ламп россыпью сапфиров. Белый живот, блестящие чёрные глаза. Пышный игольчатый воротник ледяного странно сочетался со вспыхивавшими то и дело полосками на крыльях, как у морских драконов.

Полукровка, как Бежа и говорила. Интересно, как встретились и полюбили друг друга его родители, ведь их племена обитают так далеко друг от друга, в разных концах Пиррии, да ещё и враждовали в годы Великой войны. Увлекательная, должно быть, история!

– Вихрь, познакомься, это Тайфун, – представила гостя Тёрн. Дракон отвесил вежливый поклон. – Он привёз тревожные вести из Мечты.

– Очень хорошо… то есть очень жаль, – поправился дракончик, – но прежде чем разговаривать дальше, очень прошу тебя надеть это, ну пожалуйста! А потом я подожду, обсуждайте что хотите.

Искр неловко попытался замаскировать смех кашлем, расплескав свой чай.

Тёрн задумчиво нахмурилась.

– Очень подозрительно, не находишь? – с сомнением протянула она, беря серьгу, которую дрожащей от волнения лапой протянул дракончик. Подняла к свету, повертела, рассматривая тёплый оранжевый камушек, оправленный в золото. – Как я понимаю, тут заклятие? Вопрос в том, доброе оно или злое. А может, ты сам под заклятием… или тебя кто-то обманул?

– Доброе, точно доброе, даже не сомневайся! – отчаянно взмолился дракончик. – Оно защитит от страшной опасности, которая грозит тебе прямо сейчас! Поверь мне!

– Я верю, – спокойно кивнула Тёрн, поднимая серьгу к уху.

– Погоди! – забеспокоился Искр. – А может, мы не верим! Разумно ли так поступать? Давайте проголосуем, что ли.

– Я его разбаловала, – подмигнула Тёрн дракончику, – слишком часто даю высказываться. – Она надменно глянула на принца. – Я здесь королева! Не забывайся, плевок верблюжий, лягушачья кровь!

– Ну, – криво усмехнулся Искр, – против таких изысканных аргументов мне просто нечего возразить.

Расхохотавшись, королева вынула из уха рубиновую серьгу и вдела янтарную.

– Хм… ничего не изменилось вроде бы… – Пожав крыльями она снова обернулась к Искру. – Может, превратилась в лягушку и сама не замечаю?

– Если и так, – изящно поклонился он, – то в самую очаровательную лягушку на свете, которую мы счастливы называть своей королевой!

– Никакого от тебя толку, – отмахнулась Тёрн, – только лебезишь. Впрочем, живи пока.

Вихрь с облегчением опустился на подушку. Королева в безопасности, главный долг исполнен. Только теперь дракончик ощутил, как тело наливается бесконечной усталостью.

Песчаный принц бросил на него острый вопросительный взгляд.

– Вижу, тебя и впрямь что-то сильно беспокоит…

Что-то вдруг проворно метнулось перед лапами, и дракончик от неожиданности подскочил на месте, но сразу успокоился, узнав любимую воришку Искра по кличке Цветок. Крошка вскарабкалась по лапе принца и ловко перескочила на плечо, откуда гордо окинула взглядом собравшихся.

Надо будет показать её Холоду, подумал Вихрь, ему полезно будет поговорить с Искром о домашних питомцах.

– Я позже всё объясню, – повернулся дракончик к королеве, не отвечая принцу.

Искр интересный собеседник, любит пошутить, но слишком уж похож внешне на свою покойную сестру Ожог, прямо мурашки по чешуе. Опять же, чужак, не из Вольных когтей, да и принцессе Огонь прослужил всю войну, даже пытался задержать Тёрн с Солнышком, чтобы передать своей хозяйке. Рано ему доверять.

Вспомнив о Тайфуне, Вихрь вежливо кивнул полукровке:

– Прошу прощения, что прервал беседу.

– Ничего страшного, – ответил морской ледяной, – я прекрасно понимаю важность своевременной замены украшений.

Искр снова прыснул со смеху, и только так дракончик понял, что прозвучала шутка, потому что Тайфун произнёс её с каменно-серьёзным выражением.

– Расскажи Вихрю свои новости, – велела Тёрн.

Странный дракон подался вперёд, и в ухе его блеснула перламутровая серьга из морской ракушки.

– Все ледяные в Мечте заболели, – сообщил он. – Три дня назад были нормальные, здоровые. В городе пока не так уж много ледяных, поэтому мы стараемся держаться вместе… И вдруг все сразу начали кашлять кровью…

По спине Вихря пробежал холодок, будто от прикосновения ледяного когтя. Может, всё-таки обычная какая-нибудь зараза? В городах такое случается чаще.

– Ты говоришь, вы держитесь вместе, – перебил Искр. – Не мог кто-то один заразить остальных?

Тайфун покачал головой.

– Нет, слишком уж быстро всё случилось. Я сам пару лет занимался целительством и знаю, как распространяются заразные болезни. Кроме того, заболели одни ледяные – это необычно.

– А почему ты обратился ко мне, а не к Глетчер или Коралл? – спросила Тёрн.

– Потому что считаю тебя самой умной и решительной королевой в Пиррии. – Тайфун глянул ей в глаза. – И потом, если честно, ты ближе всех. Мой отец совсем плох, и, если можно как-то ему помочь, действовать надо быстро.

– Я могу послать целителей… – начала она.

– Когда точно началась болезнь? – неожиданно перебил Вихрь.

Королева раздражённо взглянула на него, но одёргивать не стала. При дворе предводительницы Вольных когтей высказываться разрешалось свободно. Искр неодобрительно хмыкнул в сторону.

– Позапрошлой ночью, – ответил Тайфун, – около полуночи.

Первая ночь Мракокрада на свободе, вспомнил дракончик. А если учесть, что большую часть той ночи он провёл неизвестно где… Так вот чем он занимался! Неужто даже за прошедшие тысячи лет его ненависть к ледяным так и не угасла? Что же он задумал – выморить всё племя или только ослабить?

– Узнаю этот твой взгляд, Вихрь, – остро прищурилась Тёрн. – Ты что-то понял, да?

Он кивнул.

– Думаю, Тайфун прав.

– Такое всегда приятно слышать, – усмехнулся дракон.

– Это не обычная болезнь…

– Уже не так приятно.

– То есть вообще не болезнь. Это заклятие! И я знаю, кто его наложил на ледяных – дракомант, который ненавидит их племя.

Целое племя одним махом, подумал Вихрь, вот это магия! Причём на расстоянии, когда жертвы и понятия не имеют, что их древний враг пробудился. Не знают даже, что поражены заклятием, думают на обычную заразу. Мракокрад скажет, что он тут ни при чём, и ему поверят все, включая не зачарованных!

– Ненавидит всех ледяных? – уточнила Тёрн. – Тогда они должны были заболеть и у себя в королевстве, не только в Мечте!

Вихрь сердито дёрнул хвостом.

– Полагаю, что так.

К счастью, подумал он, со времён Мракокрада мир успел измениться. Если бы ледяные до сих пор жили изолированно в своих снегах, зараза выкосила бы их полностью, и никто бы даже не узнал. А теперь есть Мечта, есть всякие там Когти мира… драконы смешанных кровей… бывшие союзники в войне, которые продолжают общаться… В нашем мире непременно кто-нибудь, да заметит умирающих драконов.

Заметит и поможет! Мракокрада пора остановить!

Дракончик снова взглянул на медные браслеты. Лапы чесались применить их против Мракокрада. Поразить бы молнией его ухмыляющуюся морду!

Королева в волнении поднялась с подушки.

– Надо срочно послать кого-нибудь в Ледяное королевство, пускай проверит!

– А кого послать? – пожал крыльями Искр. – Любой из наших либо замёрзнет насмерть, либо его проткнёт магическими стрелами над Большим ледяным утёсом.

– Верно, – задумалась Тёрн, – Глетчер предупреждала меня об Утёсе. – Она повернулась к Тайфуну. – А ты можешь его перелететь?

– Да, – кивнул он. – Ледяной наполовину всё равно ледяной.

Дракончик глянул на него с любопытством: а как же магическая болезнь? Но тут же сам себе ответил. Ведь Мракокрад и сам наполовину ледяной! Таких полукровок и их потомков вроде Солнышка он оставил вне действия заклятия. Подумал, наверное, что их всё равно слишком мало, чтобы спасти остальных.

Стоп, а как же Холод, почему он тоже не заболел?

Дракончик представил, как его приятель сейчас стоит и ждёт в песчаном круге у монумента королевы Оазис вместе со Страус и Коброй.

– Погодите! – выпалил он, вскакивая. – Есть другой способ проверить, гораздо быстрее… Но сначала, ваше величество, я официально прошу взять под арест мою мать!

Глава 12

– Что это значит? – заревела Кобра, когда четверо песчаных стражников деловито скрутили ей крылья, лапы заковали в цепи, а на кончик хвоста надели специальный металлический чехол, чтобы обезопасить ядовитый шип.

– Ты арестована! – объявила Тёрн, придвигая факел и всматриваясь в глаза песчаной. – За то, что… – Она вопросительно глянула на Вихря.

– За то, что лгала мне и участвовала в заговоре против королевы, – продолжил он.

– Лгала? О чём ты? – Кобра вытянула шею и щёлкнула зубами, лишь чуточку не дотянувшись до уха ближайшего стража.

– Ты не сидела в каменном мешке последние два года, – объяснил дракончик, стараясь подавить дрожь в голосе. – Сомневаюсь, что хотя бы день провела. Просто Стервятник ждал меня и заранее отправил тебя туда, чтобы легче подбить меня на предательство.

– Неправда! – зарычала она, вырываясь.

– Ваше величество, – обернулся Вихрь, – кто в королевстве ведает всеми шпионами?

– Мой советник Капибара, – ответила Тёрн.

– Так я и думал, – кивнул он и снова обратился к матери: – Ты назвала это имя, когда притворялась, будто читаешь мой свиток со сведениями для Стервятника, хотя я ничего такого не писал. Ещё ты упомянула об утренних дворцовых совещаниях с ближайшими советниками, о которых на дне колодца не узнаешь. На самом деле ты всё последнее время шпионила вместе с дедом за королевой с помощью Обсидианового зеркала.

– Смех да и только! – зашипела арестованная. – Простое совпадение.

– Когда я заходил к нам в дом, – продолжал дракончик, – там пахло жареным кориандром, который ты всегда ешь, перед тем как лететь кого-нибудь убивать. Значит, недавно была дома, а вовсе не в каменном мешке. – Он усмехнулся. – Потому нам так просто и удалось бежать. Стервятник того и добивался: чтобы я сам подвёл его лучшего убийцу к королеве!

– Жучиное дерьмо! – плюнула дымом Кобра. – Сплошные выдумки! Ты полоумный идиот с дурацкими идеями, каким всегда и был!

– Откройте её мешок, – велел дракончик, – только осторожно!

Главная стражница опасливо развязала кожаные тесёмки и заглянула внутрь, затем достала оттуда кусок чёрного стекла овальной формы и положила на песок у монумента. Следом на свет появились чакрамы, набор острых ножей разной длины, чёрный капюшон и стеклянный флакончик с густой изумрудно-зелёной жидкостью. Наконец, погрузив в мешок обе лапы, дракониха бережно вытащила буро-зелёный шипастый шар.

Кактус! То самое «драконье пламя», что взрывается от огня, разбрасывая колючие семена во все стороны. Дракончик ощутил дрожь отвращения. Вот, значит, как выглядит бомба, которой взорвали историческую пещеру и убили Сердолику и Хвоста.

Искр подошёл, разглядывая находку, потом обернулся к королеве.

– Ваше величество… – прищурился он.

– Да, я знаю, – кивнула Тёрн. – Их остатки находили на местах взрывов в оазисах.

Вихрь посмотрел на мать.

– Тебя послали, чтобы взорвать дворец? – Кончиком крыла он коснулся стеклянного флакончика. – А может, ещё и королеву отравить?

Повисла тяжёлая тишина, затем Кобра прищурилась, сверкнув глазами, и прошипела:

– Неплохо, умник… А не приходило тебе в голову, что всё это предназначено для самого Стервятника? Подумай сам, разве он согласился бы отдать мне Обсидиановое зеркало? Я могла бы прикончить деда и править Гнездом вместе с тобой!

Вместе… «Ты мой единственный дракончик», – всплыли в памяти недавние слова. Сердце Вихря обливалось кровью, но чувствам сейчас было не место.

– Да, приходило в голову, – признался он, – но если ты готова предать собственного отца, то как можно тебе верить?

«Я очень хотел верить, мама. Всегда хотел. Стервятник точно угадал моё слабое место. Не учёл только, сколь многому я успел научиться у Тёрн и своих друзей, насколько сильнее стал за эти годы».

Он оглянулся на Холода. Судя по выражению ледяного дракончика, тот подозревал Кобру с самого начала.

– Отведите её в подземелье, – распорядилась королева, – и заприте в соседнюю камеру возле той безумной. Так им будет веселее.

Стражники потащили прочь бешено рычащую Кобру. Вихрь изо всех сил старался вытеснить из головы мучительное желание хоть немного ещё потешить себя иллюзией материнской любви.

– Обсидиановое зеркало, говоришь? – повернулась к нему Тёрн. – Не то ли самое, что Солнышко потеряла в пустыне, а после войны так и не смогла найти?

– Может быть… – Он показал хвостом на округлый кусок вулканического стекла. – Мать говорила, Стервятник нашёл его где-то в песках пару месяцев назад.

– Так давно? – нахмурилась королева. – Какой ужас!

– Зато теперь ты можешь использовать его, чтобы выйти на королеву Глетчер.

Ледяной дракончик с тревогой вскинул голову.

– Что? С какой стати вы собираетесь шпионить за моей королевой?

– Не о шпионстве речь, – объяснил Вихрь. – Просто нам кажется, что у неё неприятности.

– Какие ещё неприятности?

Холод взглянул на блестящий кусок обсидиана, в котором отражался серебряный коготь месяца, обрамлённый багровыми бликами факелов.

Подняв зеркало с песка, Тёрн задумчиво прикрыла глаза.

– Как там объясняла Солнышко? М-м… – Она поднесла блестящий овал к губам и прошептала: – Глетчер, королева ледяных. – Подождала, потом, вспомнив, слегка дохнула дымом на чёрную поверхность стекла.

Дым завихрился, вытягиваясь вверх четырьмя отдельными струйками, белыми и бледно-голубыми. Самая крупная покачивалась в центре, остальные по сторонам.

– Ей хуже, – послышался незнакомый шёпот, и песчаный дракончик вздрогнул.

– С полудня не приходит в себя, – подхватил другой голос.

– Что же делать? – Третья струйка нервно шевельнулась, завиваясь кольцами. – Нарвал слишком болен, чтобы заменить её, а…

Струйка задёргалась в припадке страшного лающего кашля, от которого у Вихря заломило сердце. Хотелось потянуться прямо через зеркало и поддержать… кого?

Он оглянулся. Ледяной дракончик застыл, поражённый ужасом. Видимо, узнал голоса или… что за имя только что назвали – Нарвал? Явно член королевской семьи… может, даже отец Холода.

– Все больны, никто не может её заменить, – убито вздохнул первый голос.

– Может, пошлём за помощью? – просипел другой, тоже прерываясь кашлем. – Долетит у нас кто-нибудь до песчаных?

Тёрн опустила зеркало.

– Бедная Глетчер, – тихо проговорила она. – Ты был прав, Вихрь. Все ледяные в Пиррии…

– Что с ними? – отчаянно зарычал Холод. – Чем они все заболели? – Вздыбив ледяные иглы воротника, дракончик в ужасе переводил взгляд с Вихря на Тёрн. – Это и есть королева Глетчер? – Он ткнул длинным зазубренным когтем в молчаливо-неподвижную струйку на середине зеркала. – Королева больна?

– Больны все ледяные, – кивнул Вихрь. – Мне очень жаль, Холод, но…

– Я спасу их! – свирепо оскалился принц. – Я знаю, что делать! – Он расправил крылья, поднимаясь в воздух.

Вихрь врезался в него, повалил и прижал к песку.

– Эй, ты что? – рыкнул Холод.

– Помогите! – крикнул песчаный стражникам. – Держите его!

– Лапы прочь! – бросил ледяной принц так властно, что даже Вольные когти на миг растерялись. – Вихрь, отпусти! Я расскажу всё Мракокраду, он сумеет их вылечить!

Вот как раз этого делать и не стоит, подумал песчаный.

– Держите его, что же вы? – снова обернулся он к стражникам, и трое драконов послушно навалились на ледяного, прижимая к песку крылья и хвост.

– Вихрь, я убью тебя! – проревел Холод, пытаясь разжать их хватку. – Мне надо спасать свою королеву, а ты… Мракокрад поможет, у него магия!

– Идиот! – крикнул Вихрь ему в ухо. – Мракокрад сам всё это и натворил! Это он наслал заразу на ледяных! Для него война с твоим племенем случилась не две тысячи лет назад, а только что. Он решил отомстить!

Барахтаясь, Холод задел острым когтем бок приятеля, оставив длинную кровавую царапину. Вихрь с шипением отпрянул, но ледяной даже не заметил.

– Ты всё врёшь! Мракокрад добрый и благородный дракон! Он поведёт нас всех к светлому, чудесному будущему! Только ему по силам вылечить моё племя… Отпустите меня! Я должен его найти!

– Ты его не убедишь, – дёрнула хвостом Тёрн.

– Рано убеждать! Сначала пусть придёт в себя… – Песчаный дракончик выхватил из мешочка на шее ещё одну янтарную серьгу и выразительно помахал ею.

– Три луны! – покачал головой Тайфун. – У вас, песчаных, настоящая страсть к украшениям.

– Нет! – рыкнул Холод. – Ни за что! Ненавижу заклятия!

– Ты уже под заклятием! Эта серьга просто вправит тебе мозги. Холод, поверь мне!

– Оставь мои мозги в покое! Попробуй только, пожалеешь!

– Придётся рискнуть, – вздохнул Вихрь. – Когда придёшь в себя, сам поймёшь, кто такой Мракокрад… И тогда я помогу тебе спасти твоё племя.

Ледяной презрительно фыркнул.

– Кто, ты? У тебя нет никакой магии! Ты самый обыкновенный дракончик, как ты можешь кого-то спасти?

Обида кольнула песчаного куда сильнее, чем предполагалось.

– У меня была бы магия, – зашипел Вихрь, – и всего этого не случилось бы, не будь ты таким идиотом и отдай мне тот свиток!

Он ухватил ледяного за голову и попытался сунуть серьгу ему в ухо, но Холод извернулся, и из пасти его вырвался бело-голубой морозный шар, задев плечо песчаного.

От леденящей боли Вихрь на миг оцепенел. Казалось, лапу отрубили одним ударом, он больше её не чувствовал.

Тёрн тут же оказалась рядом. Прижав к песку голову ледяного, она подхватила серьгу и ловко продела ему в ухо. Повисла напряжённая тишина, затем Холод внезапно обмяк в лапах песчаных стражников и совершенно перестал сопротивляться.

– Целителей сюда, живо! – крикнула Тёрн. Голос её доносился до Вихря словно издалека. Казалось, всё вокруг стремительно отдалялось, уступая место клубящейся тьме. – Прости меня, Вихрь! – всхлипнула она, беря его за лапу и осматривая вымороженную чешую. – Я никак не ожидала, что он так… Он же твой друг!

– Да… друг, – выдавил песчаный дракончик. В мутной пелене перед глазами он встретил удивлённый взгляд Холода. – Он добрый… герой… друг. – Дикая боль снова навалилась, заполняя мир тьмой. – Просто… заклятие…

– Мы тебя вылечим, Вихрь! – воскликнула Тёрн. – Вот уже воду несут… И горячие угли! Держись, ты же Вольный коготь! Вихрь! Твоя королева тебе приказывает!

– Серьги! – шепнул он… или выкрикнул? Сам уже не слышал. – Каждому ледяному… надо… – И всё вокруг почернело.

Глава 13

Он горел в огне. Раскалённые пески окружали со всех сторон, солнце палило сверху, а вокруг трещало пламя, пожирая сухие ветки. Чешуя плавилась, расползалась от жара, но он не мог пошевелить даже когтем.

«Очнись, очнись! Драконы умирают, умирают. Очнись! Ты должен их спасти!»

Отчаянно барахтаясь, он выдрал себя из кошмара и с усилием разомкнул запёкшиеся веки. Ледяной сидел у постели, угрюмо опустив глаза в пол.

Вихрь с облегчением заметил у него в ухе янтарную серьгу. Холод был прав: к бело-голубой чешуе янтарь и золото совсем не идут.

Стены из обожжённого на солнце кирпича, свет падает из широких окон и люка в потолке. Дракончик повернул голову и увидел свою лапу в тазу с горячей водой. Чешуя кое-где повреждена, но по большей части уже вернула себе нормальный цвет. Но самое главное – он уже чувствовал свои когти.

– Всё в порядке, я готов, – хрипло заговорил он.

Холод вскинулся, растерянно глядя на него.

– Ты готов… К чему?

– К твоим глубоким и искренним извинениям. Для начала и трагический вид сгодится, но лучше словами.

– К извинениям? – вскипел ледяной. – Ты сам на меня набросился! Я просто защища… – Опомнившись, он тяжко перевёл дух. – Нет, ну почему ты вечно… С тобой просто невозможно разговаривать!

– А ты работай над собой. Не всё сразу, постепенно научишься. Всё, извини, теперь я весь внимание. – Песчаный дракончик замолчал, состроив унылую физиономию.

– Ладно, извини… – мрачно буркнул Холод. – Трудно даже поверить, что я такое мог учинить… тем более с тобой. – Он скривился, покосившись на пострадавшую лапу в тазу.

Вихрь небрежно махнул крылом, словно разгоняя дым.

– Да всё понятно, заклятие есть заклятие… Главное, ты теперь в своём уме и можешь мыслить ясно. Как, получается? Лучше себя чувствуешь?

– Да не то чтобы… Идиотом я себя чувствую! Зачарованным тупым идиотом, который морозит друзей.

– Друзей! – радостно воскликнул песчаный. – Слава лунам, ты назвал меня другом! Значит, и правда обожаешь! Что ещё нужно от жизни?

Холод фыркнул.

– Просто «друг» короче вашего дурацкого «сопещерник», вот и всё! – Он вздохнул. – Знаешь, я бы радовался, будь одно только заклятие во всём виновато… Но после того, что случилось с Градом, меня от всякой там магии просто тошнит, боюсь её незнамо как.

– Ладно, не переживай, ветер развеет.

– А Мракокрада я убью! Обещаю тебе! Убивать буду долго и со вкусом. Он сильно пожалеет, что начал войну с ледяными, да ещё полез ко мне в голову! Рр-р-р! Так и знал, что он чудовище… то есть сначала знал, до заклятия. Ума не приложу, что могла Луна в нём найти!

Наступило неловкое молчание, каждый думал о Луне.

«Знать бы хоть, что с ней всё в порядке, – вздохнул Вихрь. – Что делает сейчас… да и мне что делать, подсказала бы!» Он окинул взглядом комнату в поисках своих вещей. Интересно, сообщил ли морской ещё что-нибудь?

– Она, наверное, тоже под заклятием… – уныло буркнул Холод.

– Наверное… Хотя она доверяла Мракокраду, ещё когда он не вернул себе магию. Разговаривала с ним в мыслях, помнишь?

Ледяной дракончик тихо зарычал.

– Ладно, вернёмся к нашим делам, – нахмурился Вихрь. – Королева Тёрн уже послала вашим защитные серьги?

– Да, ты же успел тогда сказать… но у тебя в сумке их осталось только две. Тайфун вызвался отнести, он быстро летает.

– Что? – Песчаный дракончик резко сел в постели, выплёскивая горячую воду из таза. – Что значит, две? Я могу сделать много!

– Тайфун уже улетел, – пожал крыльями ледяной, бережно возвращая лапу товарища в таз, – сразу, как только мы нашли те две. Я хотел отдать свою, но королева Тёрн не позволила: боялась, я снова начну буянить. – Он опустил глаза, виновато теребя кисть ковра.

– Ну и правильно не позволила… Сейчас поздно уже?

– Дело к вечеру – целители влили тебе капли, чтобы спал подольше.

– Ну уж нет, рр-р-р! – Отряхнув мокрую лапу, Вихрь вскочил с постели и кинулся к полке, где лежал его мешочек.

Складывая вместе части волшебной миски, он краем глаза глянул на каменную табличку, но она оставалась чистой. Морской дракончик говорил, что сообщения сами не стираются… но тогда почему он молчит уже два дня?

Как там Луна?

Он вынул из уха серьгу, бросил в миску и прошептал:

– Сделай вдвое, пожалуйста!

Ледяной раскрыл пасть, с изумлением наблюдая, как в миске рядом с серьгой возникает другая точно такая же.

– Ого! Так ты, выходит, тоже тайный дракомант?

– Нет, – печально вздохнул Вихрь, возвращая свою серьгу в ухо. «Спасибо тебе, друг», – выплыла из мрака горькая мысль, но он тут же отправил её обратно. – Просто некоторые заклятия Карапакса оказались не такими уж бесполезными… Принеси-ка мне мешок побольше, – попросил он. – Ещё понадобятся двое драконов порезвее: один полетит в Мечту, а другой – к королеве Глетчер.

Холод поспешил к двери. Вернувшись, он обнаружил рядом с Вихрем груду серёг, и это было ещё не всё – песчаный дракончик вывалил на пол очередную порцию, кинул несколько обратно и продолжал шептать. В душе шевельнулась злость: не мог наколдовать миску побольше! С другой стороны, откуда морскому было знать, что она понадобится для таких странных и срочных дел?

– Змеиные жала! – вытаращила глаза Тёрн, входя в комнату следом за Холодом вместе с другой песчаной. – Вихрь, ты чем занимаешься? Ах да, поняла чем… но как?

– Немножко магии, – объяснил он, показывая на деревянную миску. – От того же друга, что зачаровал серьгу. Теперь их хватит на всех ледяных. Если я прав, и болезнь наслал на них Мракокрад, все сразу выздоровеют.

Королева молча смотрела, как растёт сверкающая жёлто-оранжевая куча на полу.

– А не может твой друг остановить Мракокрада совсем? – спросила она. – Например, сделать неуязвимыми для его магии всех драконов Пиррии? Или просто убить его? Говорят, дракоманты всё могут.

– Да, но не все.

Бедняга Карапакс, подумал он. Всю жизнь провёл в страхе – что разоблачат, что сам сделает что-нибудь не то, что навредит кому-нибудь. Впрочем, лучше тот, кто боится, чем тот, кто убивает походя.

– Доверять-то ему можно, твоему дракоманту? – Тёрн подняла серьгу из кучи. – Нет там каких-нибудь скрытых заклятий? Даже не проверишь.

Песчаный дракончик вынул янтарь из уха.

– Вот, гляди! Что с серьгой, что без неё я остаюсь собой, она просто освобождает меня от ложной симпатии и доверия к Мракокраду.

– А как же он? – Королева показала хвостом на ледяного.

– Мне кажется, то заклятие было сильнее, заставляло обожать Мракокрада и во всём соглашаться.

Холод глухо зарычал, меряя шагами комнату.

Подняв серьгу к солнцу, Тёрн прищурилась, вглядываясь в тёплое янтарное сияние. В самом деле, подумал Вихрь, такая мелочь, а защищает от самого опасного дракона.

– У Солнышка такая есть? – спросила королева.

Дракончик кивнул.

– На Яшмовой горе уже у всех должна быть.

– Тогда сделай и для песчаных, как только раздадим ледяным. Чтобы у каждого была! – Она задумалась. – Королевам тоже всем нужно – Ореоле уже послали?

– Да, но получила ли она, не знаю.

– Я проверю Обсидиановым зеркалом, но, если не получится, отправим ещё раз, мало ли что. Пошлю гонца через магический ход – нет, сразу троих, чтобы и к Коралл с Ибис!

– И тогда дурновкусие Вихря заразит всю Пиррию, – неуклюже пошутил Холод.

Тёрн пожала крыльями.

– Что делать, выбора нет.

– Вечно он завидует моему чувству стиля, – хмыкнул песчаный. Он глянул на растущую кучу. – Тут на сколько драконов хватит?

– Не знаю, – вздохнула Тёрн, – делай побольше. – Она кивнула на свою спутницу. – Это моя самая быстрая помощница, она отнесёт, сколько сможет, в Мечту для тамошних ледяных.

– А я заберу остаток в Ледяное королевство, – кивнул Холод.

– Думаешь, тебя примут? – хмыкнул Вихрь, делая перерыв в своих «вдвое, пожалуйста». – Поверят? Тебя же считают мёртвым.

– Ну… когда речь идёт о спасении племени… – Ледяной дракончик, казалось, и сам сомневался.

– Нет, – решила Тёрн, – в королевство полетит какой-нибудь ледяной из Мечты, как только выздоровеет. Оттуда и ближе, времени много не потеряем. А ты останешься здесь и поможешь нам думать, как справиться с этим дракомантом-убийцей.

Она повернулась и вышла, что-то подсчитывая вполголоса.

Вскоре мешок наполнился. Песчаная подхватила его и вылетела в окно. Дракончики молча смотрели, как её бледная чешуя растворяется в синем небе.

Только бы сработало, твердил про себя Вихрь, только бы сработало! Драконы умирают, их нельзя подвести!

День клонился к вечеру, меняя золотое убранство песков на тёмно-пурпурное, а Вихрь всё шептал и шептал над миской. Ледяной принёс еду и подменил, пока он торопливо её заглатывал. Между тем на каменной табличке так и не появилось ни строчки.

Где же ты, Карапакс? Что с тобой?

– Мне пришла в голову ужасная мысль, – заговорил Холод.

– Нет уж, спасибо, – фыркнул Вихрь, – мне и своих достаточно.

– Мракокрад может видеть будущее, так? Значит, если наш план сработает, он узнает?

Песчаный дракончик поёжился, словно от прикосновения ледяного когтя.

– Будущее изменится не сразу… думаю, у нас есть ещё какое-то время, пока он не заметит. Хотя ты прав, конечно, рано или поздно узнает… И тогда начнёт искать, кто ему мешает.

Бедный Карапакс, всё как он боялся! А что делать, не оставлять же ледяных умирать. Сам он наверняка поступил бы так же.

Из-за окна вдруг донёсся приглушённый грохот.

Дракончики тревожно переглянулись. Неужели Мракокрад услышал разговоры о нём и явился сюда, в панике подумал Вихрь. Явился и начнёт убивать, а защитных серёг пока ещё так мало…

Грохот повторился, затем ещё раз, уже ближе. Пол под лапами затрясся, куча серёг дрогнула и рассыпалась.

Вихрь вскочил, морщась от боли в обмороженной лапе. Хотел было вылететь наружу, но рисковать потерей единственного пока оружия против Мракокрада не стал. Торопливо разобрал зачарованную миску и сунул в мешочек, уже висевший на шее, вместе с пригоршней серёг, а Холод меж тем раскидал накопленные по пустым сумкам и спрятал на полках среди кувшинов и коробок с лечебными травами.

Выскочив в коридор, друзья оказались в толпе бегущих драконов. Вихрь начал проталкиваться навстречу, но тут же развернулся, поняв свою ошибку. Вольные когти, а их тут было большинство, вовсе не удирали, а наоборот, хотели защитить свою королеву. Чешуя ледяного, бежавшего по пятам, холодила спину.

Глянув с балкона, выходившего на основные здания дворца, песчаный дракончик замер в ужасе. В крепостной стене зиял широкий пролом, из которого валил клубами чёрный дым, так же как из пролома в крыше сокровищницы. Оттуда доносился шум боя, но понять точнее, что происходит, было трудно. Вихрь поднял глаза к тёмному небу, жалея, что сегодня не полнолуние, и ахнул: свет заслоняли крылья целой тучи драконов. В первый момент он даже подумал, что напали ночные, но тут же разглядел в отсветах пожара желтоватые тона чешуи соплеменников.

– Это не Мракокрад, – обернулся он к Холоду, – а Когти власти. Нас решил навестить мой дед.

В тот же миг он увидел сквозь разрывы в дыму, как из проломленной крыши сокровищницы поднимается в воздух кошмарная драконья фигура, разрисованная черепами. В поднятых лапах Стервятник держал Ониксовый глаз!

Глава 14

– Друзья! – заревел татуированный дракон. – Соплеменники! Когти власти! Послушайте меня!

Взмахнув крыльями, он опустился на купол, торчащий поверх остальных дворцовых крыш. Интересно, подумал Вихрь, нарочно ли дед выбрал для своей торжественной речи мавзолей с прахом многих поколений песчаных владычиц?

Стервятника окружили трое приближённых и выдохнули струи огня, осветивший оратора зловещим оранжевым сиянием. Драконы внизу прекратили драться и задрали головы, в крепости воцарилась тишина.

– Как же мы дожили до такого? – горестно воскликнул Стервятник. – Песчаные снова бьются с песчаными, а ведь со страшной войны, расколовшей наше племя, прошло всего ничего! Неужели нам мало крови и разрушений? – Он раскинул крылья, словно хотел обнять всех вокруг. – Почему мы так разобщены? Почему держим гнев друг на друга?

«Потому что ты напал на дворец?» – подумал Вихрь.

– Потому что нами правит фальшивая королева, вот почему! – ответил Стервятник сам себе. – Она недостойна этого дворца! Ей нет дела ни до кого, кроме себя! Тёрн захватила Песчаный трон, лишь чтобы обогатиться, и не шевельнёт когтем, чтобы помочь драконам, страдающим и умирающим во всех уголках королевства! Настоящий правитель обеспечивает своим подданным безопасность, он разыскал бы преступников, виновных в гибели его подданных, и строго наказал! Нам нужен тот, кто видит опасность, грозящую племени, а источник этой опасности…

– Ты! – выкрикнул дракончик.

Горящие чёрные глаза Стервятника обратились к балкону, и Вихрь напряг все силы, чтобы не дрогнуть под этим страшным взглядом.

– Вот видите? Даже мой внук, прежде бывший верным подданным Тёрн, согласен со мной! Он знает, что только я разглядел опасность и могу защитить вас всех!

– Я не то хотел сказать! – яростно запротестовал Вихрь, но дед заревел ещё громче, заглушая его:

– Потому что я выяснил, от кого исходит угроза! Я знаю, кто наши враги! Это подлое племя земляных, и у меня есть доказательства!

Толпа внизу изумлённо ахнула, и дракончик болезненно сжался, будто пропустил удар в живот.

– Мы поймали одного из вражеских лазутчиков и заставили его признаться! – продолжал Стервятник. – Мы принесли сюда его оружие, чтобы показать. Теперь все поймут, что только мои Когти власти способны обеспечить безопасность королевства и наказать виновных! – Он воздел над головой Ониксовый глаз, будто собирался обрушить его на чью-то голову. – Друзья мои! Соплеменники! Настало время выбрать нового правителя песчаных драконов!

Вихрь слушал и недоумевал. Где же Оникс? Стервятник даже не назвал пока её имени. Неужели он и правда решил отодвинуть от трона внучку королевы Оазис и занять его сам?

Дракончик окинул взглядом толпу, но никого похожего на Оникс не заметил. Если она всё-таки здесь, что она думает? Что собирается делать?

– Достаточно, Стервятник! – Голос Тёрн звучал спокойно, но отчётливо, разносясь по всей крепости и пескам вокруг.

Все головы повернулись к балкону высокой и стройной Шепчущей башни, где стояла королева. Оттуда правительницы песчаных столетиями обращались к племени, и башню специально построили так, чтобы слышать отовсюду. Правда, пользовались ею в последний раз давно. Принцесса Огонь в бытность у власти ни разу не произносила речей, не видя в них смысла. Да и власть её признавала только часть племени.

– Если ты, Стервятник, незаконно похитил земляного дракона, предлагаю сначала привести его сюда для допроса, а не сеять опасные слухи. А если имеется законная претендентка на Песчаный трон, то мы решим с ней все вопросы в поединке.

– Поединок не потребуется! – крикнул Стервятник. – Ониксовый глаз, главный символ королевской власти, теперь у нас!

– Ониксовый глаз не просто символ, – спокойно возразила королева, – он зачарован. То, что у тебя в лапах, не Ониксовый глаз! – Она сняла с шеи блестящую чёрную сферу в обрамлении золотых крыльев и высоко подняла над головой, давая всем рассмотреть. – Вот настоящий Ониксовый глаз! А у тебя всего лишь копия, которую я держу в сокровищнице, чтобы обманывать воров – и спасать им жизнь.

Стервятник прищурился, и даже издалека Вихрь разглядел в глазах деда досаду, что его провели, за которой всегда следовала жестокая месть.

«Осторожно, Тёрн!» – подумал дракончик.

– А почему мы должны верить, что у тебя настоящий? – раздражённо выкрикнул старый дракон, хищно поглаживая чёрный шар, словно яйцо, из которого должна была вылупиться новая власть.

– Потому что Ониксовый глаз убивает любого, кто пытается взять его незаконно! – Королева слегка улыбнулась. – Как видишь, я до сих пор не умерла.

Старик с опаской взглянул на шар у себя в лапах. Драконы внизу переглядывались: все поняли, что имела в виду Тёрн. Держи Стервятник в лапах настоящий королевский символ, его уже не было бы в живых.

– Понятно теперь, почему она Оникс, – пробормотал Холод, – намёк на королевскую кровь.

Вихрь вглядывался в драконов в небе и на крепостной стене, но претендентки так и не разглядел. Оникс должна быть где-то поблизости, а если прячется, значит, что-то затевает!

Вот она! Лишь проблеск движения – кончик хвоста на фоне камней Шепчущей башни, драконья тень, скользящая позади королевы…

– Тёрн, берегись! – отчаянно заорал Вихрь, прыгая с балкона и расправляя крылья. – Сзади!

Он нырнул к крадущейся драконихе, но она уже распрямилась в лунном свете, и ядовитый хвост устремился прямо в сердце королевы. Сердце у дракончика дрогнуло, по чешуе пробежал смертельный холодок.

«Только не она! Ну пожалуйста!»

Однако его крик был услышан. Тёрн резко обернулась и успела отбить удар своим хвостом, а затем толкнула нападавшую в грудь, сбрасывая с балкона. Оникс взмахнула крыльями, замедляя падение, но на неё уже насели семеро Вольных когтей, включая Вихря. Скрутили ей лапы и хвост и зависли в воздухе, ожидая распоряжений.

– Не бейте её, – бросила Тёрн.

Песчаный дракончик глянул с недоумением.

– Он пыталась тебя убить!

Оникс бешено забилась в цепких лапах стражей.

– Я хотела вернуть то, что принадлежит мне по праву! – зарычала она. – Мой трон, мою корону!

– Если ты так считаешь, – усмехнулась Тёрн, – то почему не вызвала меня на честный поединок? Троны не достаются подлым убийцам из-за угла!

– Отлично! – прошипела Оникс. – Я внучка королевы Оазис и законная наследница Песчаного трона. Вызываю тебя на поединок!

По драконьей толпе прокатился гул удивлённых голосов. Тёрн оскалилась в улыбке.

– Принимаю вызов! Сразимся на дворцовой арене, поединки всегда проходили там… но тебе это, наверное, и так известно.

Она махнула крылом в сторону заднего двора. С начала нового правления там проходили только лунные праздники и разные соревнования, и Вихрь только сейчас узнал, что арена имеет куда более мрачную историю. Сколько Песчаных королев пролили там свою кровь? Неужели Тёрн станет одной из них?

– Отпустите её! – приказала королева, щёлкнув хвостом, и взмыла в воздух.

– Сейчас я займу свой законный трон, – прорычала Оникс державшим её стражникам, – а потом казню вас первыми! – Она развернулась и устремилась к арене, рассеивая по пути толпу.

Вихрь бросил взгляд на Стервятника, который озадаченно чесал в затылке, рассматривая фальшивый Ониксовый глаз.

«Что, думал, всё так просто? – усмехнулся про себя дракончик. – Трон зарабатывают иначе».

Дед наверняка решил оставить Оникс в дураках. Позволить убить Тёрн, а потом задвинуть. Но теперь, зная, что настоящий оникс может его убить… Зачем старику такой риск? Лучше уж пропустить наследницу вперёд и посмотреть, что будет. Если она победит, дед попробует управлять со стороны, дёргать за ниточки. Своих драконов у молодой королевы не будет, одни только Когти власти, преданные Стервятнику. Хитро.

Только Оникс не победит. Не должна.

Допустить такое просто нельзя!

Ощутив порыв холодного ветра, дракончик глянул на подлетающего ледяного.

– А что, если Тёрн проиграет? – задумался он вслух. – Вдруг Ониксовый глаз почувствует королевскую кровь и выберет её?

Взгляд Холода выразил его мысли без всяких слов. Ледяной был в этом уверен, более того, считал правильным. Впрочем, чего ещё ждать от ледяного принца? В их племени иначе не бывает. Вихрь гневно скрипнул зубами.

Не в силах больше видеть приятеля, он отвернулся и полетел к арене. Вокруг мельтешили сотни крыльев: посмотреть на королевский поединок хотел каждый. Тех, кто застал последний, проведённый по всем правилам, в живых почти уже не осталось, хотя все наблюдали меньше года назад на главном дворе, как Ониксовый глаз превратил принцессу Ожог в кучку пепла.

Открытая арена, обрамлённая белым камнем, имела форму овала. По краям поднимались ступеньками скамьи для зрителей, а выше располагались дополнительные насесты для тех, кому места не хватило. На бортах внизу ещё сохранились потускневшие росписи с последнего праздника Полных лун – белые и золотые звёзды на тёмно-синем фоне.

Ловко протиснувшись в первый ряд мимо взрослых драконов, Вихрь уселся рядом с Холодом и подобрал хвост, чтобы не отдавили. Послышалось хлопанье крыльев, толпа неподалёку раздвинулась, пропуская на передние места Искра и Пламень, встревоженных и растерянных.

Здесь не было ни королевской ложи, ни особого балкона, и на праздниках Тёрн сидела крыло к крылу со своими подданными, распевая песни, делясь жареным мясом и бросая монеты лучшим танцорам.

Сейчас она одиноко стояла на песке посреди арены в ожидании соперницы, и Вихрь ощутил прилив страха. Как жить, если не станет Тёрн, друга и вождя, круто изменившего его жизнь? Кем бы он стал без неё? Что будет с песчаными? Они нуждались в ней – единственной правительнице, способной залечить раны, нанесённые долгой войной.

Оникс опустилась напротив королевы, и сердце дракончика сжалось ещё сильнее. Он привык видеть в этой песчаной всего лишь соученицу по академии Яшмовой горы, хоть и великовозрастную. Однако двадцать лет – это почти уже как сама Тёрн, а главное, Оникс заметно крупнее!

В стене напротив, ограждавшей арену от зрителей, виднелось углубление странной формы. Вихрь замечал его и прежде, но понял назначение только теперь, когда Тёрн вставила туда Ониксовый глаз. Дракончик готов был поклясться, что чёрный шар, едва она отняла лапы, на миг окутался сеткой голубых молний, хотя не исключал и обмана зрения из-за горевших на стене факелов.

Претендентка шагнула ближе, с жадным любопытством разглядывая Глаз.

– Ты уверена, что хочешь поединка? – спросила королева. – Не очень-то приятная смерть.

– Меня он не убьёт, – спокойно бросила Оникс, – я законная наследница Песчаного трона.

– Говоришь, внучка королевы Оазис? А твои…

– Мою мать звали Пальмой. – Она гордо вскинула голову. – А мой отец – принц Искр!

Вихрь подался вперёд, с любопытством вытягивая шею в сторону песчаного принца. Надо было его предупредить, но слишком много навалилось дел.

Казалось, Искр внезапно напоролся на колючий кактус. Ошарашенно поморгав, он перелетел стену и кинулся к дочери, о существовании которой до сих пор не имел понятия, но застыл на месте, встретив злобную гримасу отпрянувшей драконихи.

– Так ты… дочь Пальмы? – растерянно выдавил он, с трудом выдерживая взгляд горящих чёрных глаз. – Я не знал, что… она ничего не говорила мне. Но будь у нас дочь, Пальма назвала бы её…

– Оникс! Это я и есть.

– Но как же… – Печально свесив крылья, принц отступил на шаг. – Пальма ведь умерла… была убита моей матерью – она всегда убивала тех, кто ей не нравился.

– В тот раз не получилось, – хмыкнула Оникс. – Мать уцелела, и на свет появилась я… Она думала, что убили тебя! Впрочем, спасибо, что так упорно нас разыскивал, – язвительно усмехнулась она.

– Непременно разыскал бы, не будь я так уверен, что Пальмы нет в живых! – воскликнул Искр. Подошедшая сзади Тёрн погладила его крылом, и он, не сводя глаз с Оникс, привычно ответил тем же.

Вихрь удивлённо покачал головой. Когда же они успели так сблизиться? Он провёл в академии не так много времени… впрочем, и в последние несколько месяцев редко видел королеву, вечно занятую неотложными делами.

Искр и Тёрн – прямо чудеса! Должно быть, Солнышко уговорила её завести других драконят, поскольку сама не хотела становиться королевой после матери.

Только сначала надо выжить и победить!

Даже если придётся на глазах у Искра убить его собственную дочь.

– Оникс, – вновь заговорил принц, став необычайно серьёзным, – может, не стоит так с ходу рисковать? Поживёшь несколько дней во дворце, познакомишься с нашей замечательной новой королевой, расскажешь о себе… Сама поймёшь, как невероятно скучно на самом деле сидеть на троне. Попируем, поболтаем… Разве тебе не хочется узнать получше своего отца, прежде чем вручать свою жизнь непонятному шару с древней магией?

– Так пусть ваша королева отдаст мне трон, и я разберусь сама! В самом деле, зачем драться, я с удовольствием избавлю вас от лишних хлопот.

– Нет, не могу, – покачала головой Тёрн, – даже если бы хотела… хотя, если честно, не хочу. Королеву выбирает только Ониксовый глаз.

– Да, так написано в старых летописях, – кивнул Искр. – Чародейка по имени Тушкана создала его для песчаных тысячи лет назад, и с тех пор передача власти происходит только так, через смерть недостойного.

Претендентка раздражённо фыркнула.

– Я знаю, мать рассказывала. Подтвердить моё королевское происхождение может только Глаз, потому она и старалась держать меня от него подальше… – Она раздражённо закатила глаза. – Ладно, хватит болтать! Мы дерёмся или нет? Пускай Ониксовый глаз решит, которая из нас истинная королева!

– Оникс, ну пожалуйста!

– Ступай на своё место, старая ящерица! – грубо бросила отцу дракониха. – Ты мне не нужен, я хочу получить свой трон!

Повесив голову, Искр поплёлся на своё место, и на арене остались только две драконихи – обе в боевой стойке, хвосты с ядовитыми шипами грозно подняты над головой. Ониксовый глаз зловеще маячил на стене позади.

У Вихря заколотилось сердце. А если Глаз выберет Оникс и убьёт Тёрн? Нельзя же просто сидеть и глазеть на это!

А вдруг он выберет Тёрн? Должен же понять, кто из них лучшая королева! Впрочем, откуда? Почувствует королевскую кровь и выберет, к гадалке не ходи.

Оникс яростно заревела и бросилась вперёд, выставив когти и ядовитый шип, но Тёрн поднырнула под удар и ловко ушла в перекате, успев врезать лапой по затылку соперницы. Свирепо окутавшись дымом, та полоснула когтями по крылу королевы и промахнулась, лишь слегка расцарапав чешую на боку.

У песчаного дракончика вдруг мелькнула ужасная мысль. Мракокрад обещал помочь Стервятнику с заговором! Что, если Ониксовый глаз сам уже под заклятием, наложенным издалека? Тогда у королевы нет никаких шансов!

Вихрь в панике вцепился когтями в скамью. Владей он сам магией Мракокрада, так бы и поступил! Зачаровал бы Глаз, чтобы всегда выбирать Тёрн, а сам защищал бы её, безжалостно уничтожая всех, кто покусится на Песчаный трон.

Только нет у него магии, а у Мракокрада есть! Дракончик уныло повесил голову между крыльев, отодвинувшись от ледяного с невольной неприязнью. И защитить королеву тоже нечем…

Он вдруг застыл, глядя на свои запястья, охваченные сияющими медными браслетами. А если вызвать грозу? Пускай убьёт молнией Оникс, прежде чем сработает Глаз. Тогда бой вынужденно закончится, а Тёрн останется целой и невредимой.

Против магии есть только одно оружие – другая магия!

Получится или нет, надо пользоваться тем, что есть.

Усевшись поудобнее, он поднял лапы и шепнул:

– Хочу грозу! – Подумав, добавил: – С громом и молнией. – Ощутив, как встревоженный ледяной придвигается ближе, торопливо заслонился крыльями и прошипел, яростно сжимая когти: – Настоящую бурю!

Могучий порыв ветра обрушился на арену, отшвырнув обеих дерущихся к противоположной стене. С грозным воем он умчался дальше, и все задрали головы, с ужасом глядя, как тяжёлые тучи стремительно заволакивают ещё недавно чистое звёздное небо и глотают одну за другой все три луны.

– Так! – злорадно оскалился Вихрь, подняв лапы к небу. – Ещё! С молниями!

Медные браслеты покалывали чешую, впиваясь, словно мелкие острые зубы. Ветер снова завыл, ещё свирепее утюжа арену и взметая волны песка. Дождём не пахло, но ночной воздух над ареной зловеще потрескивал, пронизанный электричеством.

– Вихрь, ты с ума сошёл? – зашипел ледяной, тряся его за плечо. – Даже не знаешь, как этим управлять!

– Я должен спасти Тёрн! – скрипнул зубами дракончик, преодолевая боль в запястьях. Казалось, браслеты сжимаются всё туже и туже, по мере того как крепчает ветер, нагоняя всё больше туч и пронзительно завывая между стен и башен дворца.

Соперницы на арене уже едва держались на лапах, ветер злобно рвал их крылья, пытаясь поднять ввысь и унести с собой. Оникс попыталась шагнуть навстречу королеве и мучительно закашлялась, получив в морду заряд летящего песка.

– Буря! – донёсся испуганный рёв с верхнего насеста. Вытянув шею, дракониха всматривалась через крепостную стену в дальний горизонт. – Песчаная буря! Идёт на нас!

«О нет! – подумал Вихрь. – Я же грозу с дождём хотел». Песчаные бури ему приходилось видеть прежде, и он знал, что с ними шутки плохи.

Кто-то поднялся в воздух, чтобы тоже глянуть вдаль, но грохочущий ветер тут же смял его, закрутил волчком и потащил вверх. С испуганными криками несчастный исчез в клубящихся чёрных тучах. Песчаный дракончик проводил его взглядом, дрожа всем телом.

– Все во дворец! – заорала Тёрн. – Бегом в главный зал! Запереть все окна и двери! Живо!

Тяжело топая, драконы с криками устремились вниз по скамьям и через сад к дворцу, туго прижав крылья и цепляясь когтями за что попало. Пламень визжала громче всех, расталкивала толпу и лезла по головам, пока одной из первых не добралась до спасительных дверей главного зала.

– Нет!!! – зарычала Оникс. – Хочу драться! Я ждала этого боя всю жизнь! – Она упрямо шагнула навстречу ветру, но он тут же опрокинул её и вновь с размаху впечатал в стену.

– Оникс! – с тревогой крикнул Искр, выкарабкиваясь на арену и подбегая к дочери, но очередной порыв ветра заглушил их голоса.

– Останови это всё! – прокричал Холод, дёргая Вихря за плечо. – Можешь?

– Стараюсь… – Дракончик резко тряхнул запястьями, как делала Анемона. – Стоп! – скомандовал он. – Хватит! Не надо бури!.. Пусть она закончится!.. Да слушайтесь же вы, тупые медяшки!

– Раз так, бежим, – хмыкнул ледяной.

Вихрь оглянулся. Королева Тёрн вела за собой во дворец группу драконят, а Вольные когти теснились по бокам на случай, если кто-нибудь воспользуется общей паникой для нового покушения. Ониксовый глаз снова висел у королевы на груди.

Ну, хотя бы жива, подумал дракончик. Что бы ни случилось потом, какое-то время выиграть удалось. Лучше уж песчаная буря, чем гибель в магическом огне.

– Угу, – кивнул он, – бежим!

Преследуемые разбушевавшимся ветром, они смешались с толпой драконов, которые толкались и наступали друг другу на лапы, спеша оказаться за стенами дворца.

На пороге Вихрь оглянулся. Над дюнами от горизонта до горизонта клубилась в небе гигантская туча поднятого ураганом песка, стремительно надвигаясь на крепость яростной приливной волной втрое выше самой высокой дворцовой башни.

Холод силой затащил его внутрь. Отовсюду доносилось хлопанье дверей и окон – драконы запирались от песчаной бури, которая грозила им всем погребением заживо.

Глава 15

Час проходил за часом, но буря не утихала. Сидеть столько времени в одном зале с сотнями других драконов было тошно, даже в таком просторном, как главный. Принцесса Пламень подвесила под потолком гамак, наскоро сделанный из шторы, и улеглась спать, а Тёрн спустя некоторое время возглавила экспедицию на кухню, откуда удалось принести воды и пищи, которых хватило всем, хоть сушёные фрукты и лепёшки и скрипели на зубах от проникавших повсюду песчинок.

Однако ни Стервятника, ни Искра с Оникс в зале не обнаружилось, что очень беспокоило Вихря.

Куда они подевались, живы ли вообще?

Он забился в укромный уголок, сложил миску и принялся делать новые серьги, а Страус и Шестипалый, её отец, заглянув к нему, вызвались раздать их всем драконам в зале. Дракончику не слишком нравилось, что среди них попадались и сторонники деда, которым пришлось укрыться во дворце вместе со всеми, но лучше уж простые Когти власти, чем с мозгами, промытыми Мракокрадом.

Вихрь всё чаще и чаще поглядывал на каменную табличку. Что случилось с Карапаксом, почему он так долго молчит?

Работал дракончик долго, совсем потеряв счёт времени, а когда поднял голову, встретил хмурый испытующий взгляд Тёрн.

– Привет, – рассеянно кивнул он и тут же вскочил, получив от Холода тычок хвостом. – Добрый день, ваше величество!

– Меня не оставляет странное чувство, – начала королева без предисловий, – что тебе об этом известно больше, чем другим. – Она показала крылом на балки потолка, содрогавшиеся от ударов бури.

– М-м… – Он решительно сжал челюсти и выпятил грудь. – Да, это я! Вызвал бурю, чтобы спасти твою жизнь. Я… просто не ожидал, что выйдет так сильно.

– Опять магия дракомантов? – продолжала хмуриться Тёрн.

Вихрь протянул лапы, на которых сверкали медные браслеты.

– Они позволяют управлять погодой,

– Не уверена я, что слово «управлять» тут уместно. – Она постучала когтем по медной чеканке.

– Извини, – потупился дракончик. – Насчёт дворца и вообще… Надеюсь, всё обойдётся. Зато я рад, что ты осталась жива! Я хотел защитить тебя от Глаза.

Королева в изумлении приподняла крылья.

– Что? Он уже выбрал меня однажды! Почему бы не довериться снова?

– Потому что Оникс королевской крови! А Мракокрад на её стороне, и я боялся, что он зачаровал Глаз… И потом, наверное, кровь для Глаза сама по себе важнее.

Покачав головой, Тёрн сняла с шеи золотую цепь и взяла в лапы чёрную сферу с раскинутыми крыльями. Дракончик опасливо отодвинулся. От камня исходила невероятная, опасная мощь, которая напугала бы даже того, кто не видел своими глазами, чем кончила принцесса Ожог. В памяти сам собой всплыл запах горящей плоти и бьющееся в конвульсиях тело, от которого осталась лишь кучка чёрного пепла.

– Что, страшно? – усмехнулась королева. – А вот я ношу его уже не один месяц, и стала доверять. – Она ласково провела когтем по золотому драконьему крылу. – Такое ощущение, что он правильный, потому что создан дракомантом с мудрым и добрым сердцем, и всё, что я читала о его истории, это подтверждает. Ониксовый глаз выбирает не самого сильного и не самую благородную кровь, а того, кто лучше управится с королевством. – Тёрн усмехнулась. – Знаешь, мы с Искром узнали один секрет. Глаз и прежде не раз выбирал королеву из простых драконов! К примеру, основательница нынешней династии тоже выросла в городке вроде Гнезда скорпионов, и магия Глаза предпочла её жестокой и злобной принцессе. Так что кровь Оазис и её потомков, включая Оникс, нисколько не благороднее моей или твоей. Конечно, власть в течение многих поколений создаёт традицию… но Ониксовый глаз интересует совсем другое.

– Вот это да! – обрадовался дракончик.

Он и сам считал, что магия должна использоваться не для личной власти, а служить улучшению жизни и безопасности всех драконов. Вот бы каждому племени заиметь свой Ониксовый глаз, который выбирал бы одних только мудрых и добрых правительниц! Тогда в Пиррии навечно воцарится мир, и все станут счастливы.

– Мне вообще кажется, – добавила Тёрн, – что Тушкана обманула свою королеву, которая заказала Глаз. Та небось рассчитывала с его помощью навсегда остаться у власти, а Тушкана заставила выбирать по-настоящему, для пользы всех драконов.

Вихрь тяжело вздохнул.

– Извини, я понятия не имел… Тогда конечно, он опять выбрал бы тебя.

– Ну, думаю, королева я неплохая… А если испорчусь, есть способ тут же в этом убедиться. – Тёрн рассмеялась. – Жаль, с Глазом нельзя договориться, чтобы не жёг сразу, а предупреждал, мол, пора отдавать трон, дура! – и я тогда с радостью уйду сама. Будь у меня свой дракомант, так бы его и попросила сделать.

Надо сказать Карапаксу, отметил для себя Вихрь. Конечно, потом, когда с Мракокрадом будет покончено, страшное пророчество не исполнится, и жизнь станет спокойнее.

Королева подняла взгляд к потолку.

– Похоже, буря закончилась. – В самом деле, ветер больше не ревел, стены не тряслись. – Пойдём-ка посмотрим, что ты натворил. Вряд ли у тебя найдётся магия, чтобы прибрать за собой.

– Извини, – вновь пригорюнился дракончик.

Двери зала не поддавались, как их ни толкали. Чтобы выбраться наружу, пришлось лететь к верхнему окну и открывать ставни.

Солнце ярко светило в безоблачном небе. Дворец был засыпан слоем песка в три дракона высотой, так же как сады и дворики.

– Эх, Вихрь, Вихрь… – проворчала Тёрн, вглядываясь в башни и купола, торчащие из нелепых барханов.

Было ясно, что она беспокоится об Искре, хоть и скрывает это за показным недовольством.

– Пойду соберу всех, – виновато вздохнул Вихрь, возвращаясь в зал, – и начнём откапывать!

Во дворце и вокруг имелось множество убежищ с крепкими ставнями и дверями, построенных нарочно, чтобы пережидать песчаные бури. Откапывая некоторые, пришлось немало потрудиться, но уже к следующему утру пропавшие нашлись почти все, за исключением Искра и Оникс… Никаких следов Стервятника также не удалось обнаружить.

Раскапывать арену, где в последний раз видели Искра, дракончик взял Холода, Страус, Шестипалого и Бежу. Аккуратный овал с трибунами для зрителей теперь превратился в песчаный холм.

Вихрь очень надеялся, что песчаный принц выжил. Может, он и не очень подходит для Тёрн, но всё же нравится ей, а это главное. Только бы найти его!

Плечи ныли от тяжёлой работы, и очень не хватало Луны. Вот кто никогда не унывает! Рядом с ней и копать было бы легче.

– Как успехи? – спросила Тёрн, опускаясь на насест, торчавший из песка.

– Пока никого, ваше величество! – доложил Шестипалый.

Королева нервно повела крыльями. Вихрь давно заметил, что ей неловко слышать «величество» от близких друзей.

– Может, попробуешь Обсидиановое зеркало? – предложил он.

– Да надо бы, – кивнула Тёрн, утирая пот, – только зеркало хранится в сундуке в секретной нише моей спальни под толстым слоем песка. – Она оглянулась на драконов, мельтешащих над центральным зданием дворца. – Там ещё копать и копать… как и вам.

Отряхивая крылья, Вихрь окинул взглядом арену. Как бы он сам поступил, застань его буря прямо здесь?

Принц изучил дворец и крепость лучше кого бы то ни было. Пока его сёстры воевали между собой, он жил тут постоянно и знает каждый потайной уголок, где можно укрыться.

Дракончик напряжённо размышлял. Наверное, логичнее всего было бы спрятаться в каком-нибудь подземелье, укреплённом и надёжном. Он опустил взгляд на песок, потом перевёл на королеву.

– Тёрн, а тут, под нами, есть подземелья?

– Кое-какие есть… – Она поморщилась. – В этом дворце их видимо-невидимо. А что?

– Не может тут быть хода с арены вниз? Например, чтобы приводить узников и заставлять их сражаться друг с другом, как во дворце у Пурпур. Вдруг и на этой арене когда-то давно проводились бои?

– Запросто, – согласилась Тёрн. – Молодец, соображаешь! Тогда остальные четверо пускай ищут вход отсюда, а ты лети за мной.

Вернувшись в главный зал через верхнее окно, они спустились на нижние уровни и двинулись по крытым коридорам через кухни, тронный зал и другие помещения дворца. Кое-где под лапами скрипел песок, нанесённый сквозь щели в ставнях.

– А где твоя охрана? – нахмурился Вихрь, наблюдая, как светятся в солнечных лучах песчинки, поднятые в воздух королевским хвостом.

– Откапывают дворец, как и все. Драконов Стервятника, которые не улетели, я тоже поставила работать в обмен на прощение и помощь в обустройстве на новых местах. Вольные когти за ними присматривают. Познакомятся, поболтают, и всё постепенно наладится. – Королева оглянулась на дракончика. – Не так-то просто прийти в себя, после того как твоё доверие долго обманывали. Ну ты-то вот почти нормальный, значит, и они смогут.

– Почти? Нормальный? – возмутился Вихрь. – Три луны! Обидно, не находишь?

Тёрн рассмеялась.

– Ну хорошо, подберём другие слова. Дружелюбный, приятный в общении, порядочный, миролюбивый… годится?

– Всё, хватит! – смутился он. – Излишняя лесть вредит.

Тёрн свернула и стала спускаться по узкому извилистому коридору. Дракончик поспевал следом, то и дело спотыкаясь на неожиданных ступеньках и стараясь не оцарапать крылья о грубо отёсанный камень. Редкие фонари, мерцавшие в стенных нишах, отбрасывали изломанные тени, застоявшийся воздух отдавал падалью, словно где-то поблизости зарыли кучу протухших ящериц.

Несколько раз приходилось отпирать ворота, а потом запирать их за собой. Навстречу попадались парные посты стражников, салютовавших королеве пиками. Наконец каменные ступени, спускавшиеся ещё ниже, привели в небольшой подземный зал, откуда начиналось ещё четыре коридора. Тёрн взяла с полки масляный фонарь и дохнула на него огнём, зажигая.

– Не люблю сюда ходить, – призналась она. – Бедняга Искр вообще отказывается, и никак его не заставишь. Должно быть, его дракончиком запирали здесь на ночь в наказание. – Она подняла фонарь и заглянула в один из коридоров. – Если ему пришлось укрыться здесь от бури, то с ума, наверное, сходит.

– Мы обязательно найдём его, – пообещал Вихрь, прикидывая на мысленной карте дворца пройденные расстояния и повороты. – К арене ведёт вот этот, правильно? – показал он на самый тёмный туннель и вздрогнул, услыхав донёсшийся оттуда неразборчивый жалобный вопль.

Дракончик в испуге отскочил, подавляя ледяные мурашки и желание броситься наутёк поближе к солнцу и свежему воздуху.

– Что это… там? – запинаясь, выдавил он, представляя себе жутких призраков и мифических чудищ.

– Безумная старуха, – буркнула Тёрн, отодвигая его и первая шагая в туннель. – Сидит ещё со времён Оазис.

Вихрь ринулся по пятам, поближе к фонарю и спокойному голосу королевы.

– Безумная? – удивился он.

– Я хотела её выпустить, но не удалось даже подойти. Кидается на всех и не подпускает к своим цепям. Двоих стражников уколола шипом, представляешь? Так и плюнули, не стали связываться. В годы войны небось ещё и голодала, принцесса Огонь не слишком заботилась об узниках. Думаю, даже не интересовалась, кто за что сидит, а записей никаких не сохранилось. – Тёрн показала крылом на отпертые камеры. – Сейчас тут почти никого нет, врагов Огонь я всех выпустила, а мелких преступников держу в казарме во дворе, там хоть не так мрачно. – Она вздохнула. – Сюда посадила только тех двоих ночных для Ореолы, но они каким-то образом ухитрились удрать. А раз так, то какой смысл? Закрыть эту тюрьму, да и всё…

Туннель повернул, и в конце его мелькнул огонь. Не сговариваясь, они пустились бегом и вскоре увидели двоих драконов, скорчившихся в углу за тюремными камерами.

– Искр! – радостно окликнула Тёрн.

Дракон поднял голову и болезненно улыбнулся.

– Почти вовремя, ваше неторопливое величество.

– А кто тебя заставлял сидеть тут и киснуть? – Королева поставила фонарь в нишу напротив. – У тебя лап, что ли, нет? Мог бы сам подняться наверх и не заставлять нас волноваться! Ну я-то не особо…

– Зато я – да! – Принц протянул крылья, и Тёрн порывисто обняла его, но тут же смущённо отстранилась.

На голове Искра шевельнулся комок тёмного меха. Воришка! Цветок встряхнулась и стала потягиваться, зевая.

– Мы не могли отсюда уйти, – объяснил Искр. – Оникс ранена.

Он отодвинулся и показал на дочь, свернувшуюся клубком у стены. Дракониха едва дышала. Окровавленная задняя лапа, судя по всему, была раздроблена чем-то тяжёлым.

Вихрь молча покачал головой. После такой раны Оникс едва ли когда-нибудь сможет вновь ходить.

Королева ахнула.

– Её надо скорее к целителям!

– Я говорила ему, чтобы позвал, – выдавила Оникс, приподняв голову.

– Не мог же я тебя оставить…

– Скажи уж, привидений здешних побоялся! – Дракониха попыталась сесть и скривилась от боли.

Сдаваясь, Искр поднял лапы.

– Ну, в конце концов, имей я привычку кидаться навстречу воющим в темноте призракам, то не дожил бы до своих лет! – Он отвернулся с надменным видом.

На этот раз пронзительный крик раздался совсем близко. Сердце у дракончика подпрыгнуло.

– Это та самая безумная узница, – объяснила Тёрн. – Помнишь, я про неё спрашивала, а ты не мог вспомнить, за что она сидит.

– За неё – за ложь! – раздалось из темноты. – Я не она – она не я – убью её!

Вздохнув, королева снова подняла фонарь и шагнула к одной из камер, по которой и правда металась измождённая старуха, клацая ржавыми цепями и раздирая когтями собственную чешую. Едва на неё упал свет, дракониха с воплем кинулась к прутьям решётки.

– Пустите – убью её!

– Да, пожалуй, выпускать опасно, – вздохнула Тёрн. – Погляди, Искр, никакой это не призрак. Просидела тут двадцать лет, так любой сойдёт с ума.

– За ложь! – снова завопила узница. – Я не она! Королева не пришла! Никто не пришёл! Она украла меня! Она не я!

– Дайте посмотреть, – прохрипела вдруг Оникс. Подползла на передних лапах, оттолкнув Искра, который пытался помочь, и вгляделась в старуху.

– Ты не можешь её знать, – покачала головой Тёрн. – Она здесь дольше, чем тебе лет.

– Похожа на мою мать… Та тоже была нервная, кстати, – вечные кошмары, страхи. Будь её воля, держала бы меня где-нибудь в пещере.

Заинтересовавшись, Искр шагнул ближе и взглянул на узницу, которая вцепилась когтями в решётку и сунула морду между прутьями, зажмурив глаза, словно надеялась освободиться одной силой своей ненависти.

– Что, и правда похожа на Пальму? – прищурилась Тёрн.

– Не-е-е-ет! – завыла старуха.

Искр отшатнулся, зажав морду лапами.

– Нет, – покачал он головой. – То есть да, но не она – кажется, это Шип.

– Кто?

– Тётушка Шип? – переспросила Оникс, корчась от нового приступа боли.

– Сестра Пальмы, – объяснил Искр, снова вглядываясь в узницу. – Шип, это ты? Как ты сюда попала?

– Ты! – выкрикнула старуха, звеня цепями. В глазах её мелькнуло что-то осмысленное. – Ты во всём виноват! Твои серьги, твои красивые слова! Твой никому не нужный дракончик!

– Это я, – фыркнула Оникс, – никому не нужный дракончик. Мать отдала солдатам Шип под видом себя самой и так смогла бежать. Рассказывала мне эту историю… И сама видела в кошмарах, снова и снова. Только… она считала, что сестру отпустят через день-другой, когда королева Оазис поймёт ошибку.

– А королева почти сразу умерла, – кивнул Искр, – наверное, и посмотреть не успела. Ну а потом… короче, так и забыли.

– Ну и ну, – пробормотал Вихрь.

– Я очень хочу тебя выпустить, – обратилась Тёрн к узнице, – но беспокоюсь… не знаю, что ты станешь делать. – Она покосилась на Искра. Старуха с шипением отвернулась, закутавшись в крылья. – Я вернусь, и мы ещё поговорим. Теперь я знаю, кто ты на самом деле и что тогда случилось. Мы вернём тебя к свету, обещаю!

В ответ раздалось лишь глухое рычание.

– Эй, – послышался из темноты другой голос, – раз уж кого-то выпускают, так может, и меня заодно?

– Нет, Кобра, – ответила Тёрн. – Кстати, твой отец пытался захватить трон без твоей помощи, а потом сбежал.

Кобра визгливо захихикала.

– Ты и правда думаешь, что он уступит так просто? Вернётся в свою золотую берлогу и будет лакомиться воришками до конца жизни? Ха-ха, жди! Стервятник скорее спалит всё королевство, чем сдастся.

Королева обернулась к Вихрю, и он кивнул. Как ни хотелось, чтобы мать ошиблась, но это была правда.

В конце туннеля за спиной послышался резкий скрежещущий звук. Старая дверь на арену, откопанная снаружи, отворилась, и в подземелье хлынули солнечные лучи, рассеивая зловещий мрак. Обернувшись, Искр с облегчением перевёл дух.

В дверь просунула голову Страус.

– Вот они! – пропищала она с восторгом. – Я нашла их!

– Умница моя! – пророкотал следом голос её отца.

– Отлично, теперь лети за целителем! – велела малютке Тёрн. – Шестипалый, помоги мне вытащить отсюда Оникс!

Раненая свирепо зашипела, но позволила могучему песчаному себя поднять и аккуратно подвернула ядовитый шип на хвосте, чтобы кого-нибудь случайно не задеть.

В ближайшее время вызов на поединок королеве не грозит, подумал дракончик. А может, внучка Оазис и передумает совсем, когда выздоровеет.

Он с подозрением покосился на счастливого Искра, спешащего следом за дочерью. Конечно, в хаосе песчаной бури, крушившей всё вокруг, случиться могло что угодно, но не мог ли принц намеренно помочь Оникс покалечиться, чтобы спасти жизнь ей или Тёрн? Впрочем, какая разница? Будь то намеренное действие или счастливый несчастный случай, королева на пострадала, а претендентка осталась жива. Магический Глаз снова на груди у Тёрн, и она может дальше мирно править песчаными.

Если позволит Мракокрад. Кто знает, какую новую пакость он задумал?

– Прощай, Вихрь, – раздался из темноты голос Кобры. – Думаю, твой дед скоро навестит тебя.

Зябко передёрнув крыльями, дракончик устремился на свежий воздух следом за остальными. Холод подал ему лапу, помогая выкарабкаться из ямы в песке, и прикосновение ледяной чешуи вновь напомнило о главном страхе, таившемся в душе.

Мракокрад и Стервятник. Что, если они объединятся? Это может означать конец Пиррии.

Вихрь полез в мешочек на шее и достал каменную пластинку, хотя почти уже потерял надежду на новые послания. Наверное, рассеянный морской просто забыл о нём.

Однако на этот раз сообщение пришло – то самое, которого песчаный дракончик так боялся, ещё когда провожал взглядом улетавшую Луну:

Мракокрад узнал обо мне. Я в ловушке в Ночном дворце. Помоги!

Часть вторая

Король теней

Глава 16

Холод повертел сланцевую табличку в когтях, поднял к солнцу и посмотрел на свет, будто надеялся отыскать между строк секретное дополнение.

Вихрь уныло развёл лапами.

– Больше ничего не написал.

Он отошёл в сторону и уселся, обвив хвостом выступающий в виде драконьего крыла угол крыши. Ветер беспечно резвился в небе, словно не он вчера завалил песком всё вокруг. Отсюда, с верхушки самой высокой дворцовой башни, казалось, будто во всей Пиррии нет ничего, кроме песка.

– Плохо дело, – вздохнул ледяной.

– Да что ты говоришь? – раздражённо бросил песчаный.

– Кончай цепляться! – Холод сердито ощетинил белоснежный игольчатый гребень. – Кто тебе поможет выручать его, как не я?

– Да знаю я… – Вихрь сжал когти, стараясь успокоиться. – Карапакс, вот кого хочется вздуть как следует!

– Хм… разве не он попал в беду?

– Да, но когда шлёшь просьбу о помощи, надо тоже думать головой! Хоть что-то полезное мог бы написать? Хотя бы где находится это лунноплюнутое верблюдом из-под хвоста Ночное королевство!

– Ах да… – Ледяной дракончик снова перечитал послание. – И впрямь, ничего про это нет.

– Как же тогда спасать его? – зарычал песчаный, вскидывая лапы. – Где искать? Почему он целых три дня молчал? А то сначала просто «летим в Ночное королевство, пока-пока», а потом сразу, видите ли, «спасай-выручай»! Р-р-р-р! – Он в отчаянии закрыл морду лапами.

Причём ни слова о Луне! Она-то как? Что думает теперь о Мракокраде, когда тот схватил морского? Или Луна тоже в ловушке?

Тяжко вздохнув, песчаный дракончик снова взглянул на ледяного. Как ни грызла досада, нельзя было не признать, что они ничего не знают о злоключениях морского за последние дни. Возможно, у Карапакса просто не было времени писать письма… А теперь худшие его кошмары сбывались наяву.

– Бедный Карапакс! – снова вздохнул Вихрь. – Как же ему тяжко сейчас.

– Что с ним сделает Мракокрад, как думаешь? – поморщился Холод. – Вообще-то, он обещал Луне, что не тронет её друзей.

– Так-то да, но у меня такое чувство, что он отлично умеет обходить свои обещания. Когтем не тронет, просто ласково и нежно запрёт в самую глубокую ночную темницу… или промоет мозги, как тебе. А может, превратит в другого дракона – или дракониху, как Града. Понимаешь?

– Да, словами играть он умеет, – кивнул ледяной. – Вроде тебя.

– Что? – вскинулся песчаный. – Но… это совсем другое, я же в шутку! А он злой.

– Ну да, ну да… Глянь-ка, похоже, она что-то нашла! – Холод кивнул на летящую королеву, которая спешила к башне.

Подавив подозрение, что тот рад сменить тему, Вихрь поднялся и приветственно помахал крылом. Тёрн опустилась рядом на крышу и протянула ему Обсидиановое зеркало.

– Спасибо! – улыбнулся он.

– Надеюсь, ты отыщешь своего друга. Дать тебе отряд Когтей? У меня теперь армия ого-го, могу поделиться.

– Зато у ночных суперпособности, – мрачно заметил Холод.

– Мракокрад сразу узнает, если мы полетим большими силами, – задумчиво прищурился Вихрь. – В своих видениях будущего уж точно разглядит. Не хочется, чтобы песчаные гибли… – Он повертел зеркало в лапах. – А мы с Холодом для него не угроза. По крайней мере, пока – даже не знаем, где его искать.

– Тут зеркало вряд ли поможет, – покачала головой Тёрн. – Оно не показывает самих драконов и их окружение, одни слова подслушивает.

– Знаю, – вздохнул дракончик. – Ну, пожелай мне удачи.

Он дохнул дымом на поверхность чёрного стекла и прошептал:

– Луновзора!

Ледяной дракончик глянул искоса.

– Почему не Карапакс или Мракокрад?

– Их потом, – смутился Вихрь. Имя Луны само сорвалось с языка, так не терпелось узнать, что с ней.

Дым разделился на две завивающиеся струйки – чёрную и жёлто-розовую, поменьше, которая оживлённо сновала вокруг первой.

– Кажется, я знаю, кто это, – хмыкнул песчаный, и в тот же миг раздался голос Луны:

– Кинкажу, успокойся, пожалуйста.

– Значит, с Кинкажу всё в порядке? – Синие глаза Холода блеснули. Вихрь молча кивнул, приложив коготь к губам.

– Мне успокоиться? – возмущённо вскинулась розовая струйка. – Это тебе пора уже наконец разуспокоиться! Распаниковаться!

– Из-за чего? Откуда взяться панике, если ты даже не говоришь, в чём дело?

– Да не могу я тебе рассказать! – завопила радужная. – Гр-р-р! У тебя нет небесного камня, и Мракокрад тут же услышит твои мысли, поймёт, что я тебе сказала, и тогда… тогда случится такое, о чём лучше даже не думать! Ар-р-р!

– О луны! Перестань, Кинкажу. Что бы там ни случилось, это ещё не конец света.

– Самый что ни на есть конец! В буквальном смысле конец! Нет, я срочно лечу на Яшмовую гору! Ты со мной?

– Что, прямо сейчас? – помялась Луна. – Мракокрад попросил меня остаться хотя бы до завтра, хочет с кем-то познакомить. Может, после?

Струйка дыма, изображавшая радужную, замерцала, меняя цвета, и в конце концов остановилась на смеси салатового с красновато-серым.

– Ладно, так и быть! А пока займусь расследованием – уж-жасно секретным! Я тайный секретный сыщик, вот! – Все краски исчезли, и от Кинкажу осталась лишь бледная тень.

– Будь осторожна! – забеспокоилась Луна. – Помни, что Мракокрад всех подозревает… что неудивительно с его прошлыми несчастьями.

– Которые он навлёк на себя сам! – хмыкнула радужная. – Потому что злой!

– Кинкажу…

– Даже не спорь! Короче, дай мне знать, когда сможешь лететь. – Дымок качнулся и растворился в воздухе, оставив чёрную струйку одиноко колыхаться на зеркале.

Ледяной дракончик озадаченно потёр лоб.

– Не могу поверить, что Кинкажу в кои-то веки рассуждает разумнее Луны.

– Надеюсь, радужной повезёт, – покачал головой Вихрь. – Мракокрад может понять, что она не под заклятием. – Он вдруг нахмурился. – Но почему же Луна ещё зачарована? Неужто Цунами не успела? Она должна была передать серьги давным-давно!

– Давай вызовем её тоже, – предложила Тёрн.

– Только сначала Карапакса. – Песчаный дракончик тоскливо глянул в последний раз на чёрную струйку и дохнул, очищая зеркало.

От изумрудно-зелёного дымка морского дракончика, застывшего в центре каменного зеркала, казалось, исходила грусть. Карапакс то ли спал, то ли глубоко задумался, но слышались одни лишь тяжёлые вздохи.

– Ну, хотя бы жив, – проронила Тёрн.

– Должно быть, в тюрьме, – предположил ледяной, – так что и поговорить не с кем.

Вихрь очень надеялся, что это не его вина. В свете последних событий у Мракокрада вполне могли возникнуть подозрения, что против него действует другой чародей… «Прости меня, Карапакс», – подумал дракончик.

Теперь он решил послушать самого Мракокрада, хотя даже выговаривать это имя было страшновато: вдруг как-нибудь услышит и поймёт, что за ним шпионят.

Струйка дыма завивалась выше других, неторопливо передвигаясь по зеркальной поверхности.

– Привет! – пророкотал знакомый голос, и Холод невольно отшатнулся, будто враг мог его заметить.

– Привет! – повторил Мракокрад. – О, как аккуратно вычищены сорняки, хвалю! Надо поскорее снова засадить тут огороды, чтобы еды хватало всем. Ты, кажется, ещё не получал от меня особого дара? Хочешь уметь лучше всех выращивать овощи, фрукты и вообще любые растения? Будешь у нас садовником – разве плохо?

– М-м… – поколебался пурпурно-чёрный дымок пониже. – То есть очень хорошо, ваше величество, просто замечательно, спасибо… только мне больше хотелось бы видеть будущее…

– Ну, видеть будущее тоже неплохо, только тебе зачем? Я и так умею, одного такого для племени вполне достаточно. А вот садовники… короче, ты подумай как следует, а после ещё поговорим.

– Нет-нет… прошу прощения ваше величество, так и есть, мне очень понравилось бы работать садовником!

– Точно? – Мракокрад сделал выразительную паузу.

– Совершенно точно, ваше величество!

– Ну и ну! – Тёрн подалась вперёд, прислушиваясь к неразборчивому бормотанию чародея. – Вот так просто? Хочешь суперспособность – получай!

– Да, так просто, – кивнул Вихрь, завистливо сжимая когти. Будь у него тот свиток, он так же точно мог бы помогать драконам лучше жить.

Они послушали ещё, но ничего важного так и не прозвучало. Мракокрад просто обходил свои владения и беседовал с подданными, и никто из них не сказал чего-нибудь вроде: «Отсюда всего день полёта до Гнезда скорпионов, по прямой точно на восток» или «Кто бы мог подумать, что наше королевство спрятано под горами, а вход в него прямо под дворцом Пурпур», подтверждая одну из многочисленных гипотез песчаного дракончика. Никаких указаний на место подслушать не удалось, кроме разве что постоянного завывания ветра, будто в узких ущельях, так что версия с подземельем всё же отпала.

– Похоже, нам осталось только одно, – вздохнул Вихрь.

– Что именно? – нахмурился ледяной.

– Возвращаться на Яшмовую гору. – Песчаный дракончик с силой дунул на поверхность обсидиана, прогоняя ненавистный дымок. – Теперь мы знаем, что Луна с Кинкажу собираются туда через день-другой, а может, и Солнышко с Глином как-нибудь помогут. – Он с горечью покачал головой. – Хотя, конечно, очень хочется лететь за Карапаксом прямо отсюда, сейчас.

«И за Луной с Кинкажу, – добавил он мысленно, – они тоже в постоянной опасности».

– Теперь давай Цунами, – кивнул на зеркало Холод.

– Скорее всего, она в академии, – пожал крыльями Вихрь. В дождевой лес опоздала, а догонять было уже слишком далеко, мало ли куда свернул Мракокрад.

Тем не менее дракончик послушно дохнул дымом на гладкий чёрный камень. Поколыхавшись, дым завился в кобальтово-синюю спираль, которая тут же свирепо заорала:

– Ты кто вообще? Трусишь, да? Ну-ка, покажись давай! Что тебе от меня надо? – Перевела дух, словно в ожидании ответа, и заревела снова: – Немедленно выпусти меня отсюда! Моих друзей не знаешь? Они настоящие герои, так что сильно пожалеешь!

Тёрн с Вихрем ошарашенно переглянулись.

Цунами вовсе не на Яшмовой горе!

Главная воительница из пятёрки драконят судьбы и одна из лучших, кого знал песчаный дракончик, захвачена кем-то в плен!

Глава 17

– Цунами похищена? – Королева Тёрн не верила своим ушам.

– Но кем похищена? Как? – задумался Вихрь. – А главное, зачем? Цунами, подумать только!

– Кем? – переспросил Холод. – Мракокрадом, конечно. Кому ещё это могло бы понадобиться? Углядел в своих видениях твои серьги и…

– Нет, ты же слышал: она не знает, кто её захватил! Даже если одурманил сначала и завязал глаза, могла бы потом догадаться – он же такой огромный, и голос…

Песчаный дракончик снова задумался, прикрыв веки. Зачем похищать Цунами, кому это надо? Кто сумел бы одолеть самую сильную из прославленной пятёрки драконят? Да, пожалуй, Мракокрад первым приходит на ум, но… нет, не верится как-то.

– Теперь-то уж нам точно надо лететь на Яшмовую гору! – Холод решительно поднялся на лапы. – Они там небось места себе не находят. Вот и подумаем с ними, как разыскать и Цунами, и Карапакса.

– А я пока послушаю Ореолу и других королев, – кивнула Тёрн, забирая Обсидиановое зеркало и очищая чёрную гладь, – а ещё раздам остальные серьги. Спасибо тебе, Вихрь!

– А хватит ли их? – забеспокоился он. – Давай я оставлю и миску на всякий случай.

– Да ну, глупости! Они и так уже валяются по всему дворцу – не знаю, чего здесь больше, твоего песка или твоих серёг, ничего другого за ними и не видно. Зеркало я оставлю себе, а миску забирай, вдруг пригодится.

– Надо ей тоже дать красивое имя, – усмехнулся дракончик. – Например, «Миска вечной добавки» или как-нибудь ещё.

Песчаная королева обняла его крыльями и крепко прижала к себе.

– Лети спасать мир, – шепнула она на ухо, – я всегда знала, что ты сможешь.

– Кто, я? – удивился он. – В самом деле?

– Да… ну, если только не утопишь его случайно в песке. – Она постучала когтем по медному браслету. – Чтобы никаких больше бурь, Вихрь!

– Само собой, – серьёзно кивнул он. – Конечно, никогда. Разве что в самом крайнем случае.

– Даже не думай! Пользуйся своими мозгами, а не чьей-то подозрительной магией. Иначе поймаю и сама зарою в какой-нибудь бархан!

– Слушаюсь, ваше величество! – шутливо вытянулся дракончик.

Однако, летя на юг к Яшмовой горе, он не переставал думать о магии и власти, и о тех, кто ими обладал, и как с ними бороться, если у тебя нет ни того, ни другого. Разве плохо устроить бурю-другую, если это поможет остановить злодеев? Нет, чтобы им противостоять, магия нужна, хотя бы самая капелька… хотя против Мракокрада, похоже, бесполезна и она.

Как может обычный песчаный дракончик бороться со страшным древним великаном? Да-да, самый обычный – мелкий, незначительный, бесполезный. Что такое бывший уличный воришка по сравнению с самым могущественным драконом в истории и его верными слугами, каждый из которых наделён чудесным даром?

Уловив краем глаза блеск бело-голубой чешуи ледяного, Вихрь оглянулся на друга. Бывший уличный воришка и с ним бывший принц – вот и все наличные силы. Если не считать крошечной свирепой радуги, но до неё ещё нужно добраться прежде, чем это сделает Мракокрад.

Крылья уже ныли от долгого полёта, когда впереди показалось Гнездо скорпионов, но Вихрь предпочёл не останавливаться до самой Яшмовой горы. От вида раскинувшихся внизу трущоб бежали мурашки по чешуе. Куда же подевался Стервятник, здесь он или отправился на поклон к Мракокраду?

– Что там на берегу? – спросил вдруг Холод, показывая на озерцо в миниатюрном оазисе, едва достойном так называться.

Подлетев ближе, друзья разглядели у воды маленькую драконью фигурку, но на песчаных совсем не похожую и с голубовато-розовой чешуёй – странную и чем-то знакомую.

– Это же Анемона! – ахнул Вихрь. – Я думал, она с Мракокрадом. Что ей тут у нас понадобилось?

– Ну её, лучше не связываться, – пробурчал Холод, подставляя крылья восходящему потоку воздуха и набирая высоту. – Сама кинулась Мракокраду в сети, чуть ли не молится на него…

– А может, просто сильнее зачарована? Тогда надо ей помочь, как тебе.

– Ты забыл, что она дракомант? – фыркнул ледяной. – Твои уродливые серёжки защищают только от магии Мракокрада! Анемона может подчинить нас обоих снова или сделать что-нибудь похуже. Соваться к ней – величайшая глупость!

– Мне всё-таки кажется, что ей нужна наша помощь, – заупрямился Вихрь. – Совсем одна так далеко в песках – может, не поладила с Мракокрадом?

– Скорее он послал её сюда, чтобы провернуть какие-то делишки… Вихрь, погоди! Куда ты? Вернись, безмозглый тюлень!

Но песчаный дракончик уже нырнул к озерцу, где сидела морская принцесса. Он понимал доводы ледяного, но отчего-то был совершенно уверен, что Анемоне нужно помочь, более того, крайне важно освободить её от власти Мракокрада. Она наверняка знает, где находится Ночное королевство… А вдруг как-нибудь удастся надеть на неё янтарную серьгу?

Описав круг над водой, он приблизился к Анемоне спереди, чтобы не напугать внезапным появлением. Она подняла голову, вглядываясь в летящий силуэт, и, к удивлению дракончика, расцвела в счастливой улыбке.

Вихрь ощутил беспокойство. Что морская о нём знает? Может, Холод прав, и Мракокрад послал её искать того, кто мешает его планам?

– Ух ты! – восхитился дракончик, плюхаясь в мелкую воду. – Не каждый день принцессы так мне рады. – Ему и в самом деле было приятно – ну как на такую улыбку, и не ответить?

Однако морская повела себя странно – яростно замахала лапами, а затем показала на свою пасть.

– Что-то не так? – задумался вслух Вихрь. – Погоди… – Шагнув вперёд, он пригляделся к тому, что принцесса сжимала в когтях. – Это палочка Карапакса, да?

Он видел зачарованную палочку лишь мельком, когда морской дракончик укладывал вещи, собираясь лететь за Мракокрадом и Луной в дождевой лес, но запомнил. Простая и невзрачная, она словно говорила: «Я самая обычная на вид, но важнее меня нет».

Уныло повесив крылья, Анемона кивнула.

– Ага, понимаю… Вот, значит, как Мракокрад узнал о Карапаксе! Ты забрала у него палочку?

Морская вскинула голову и нахмурилась.

– Почему ты молчишь? – удивился дракончик.

Он не торопясь приблизился, шлёпая по воде, обошёл принцессу вокруг. Её серебряное ожерелье для защиты души исчезло, а на боках и крыльях виднелось множество царапин, как после хорошей драки. Отнимала палочку у брата? А молчит, потому что Карапакс зачаровал?

Трудно себе представить, чтобы морской с кем-то дрался, да ещё накладывал на противников такие заклятия. Вихрю вдруг стало неловко за такие мысли о тихом и незлобивом дракончике. Разве он виноват, что владеет магией в отличие от других?

Анемона беспомощно зарычала, хлестнув хвостом по воде. Снова показала на свою пасть, затем наклонилась и вывела палочкой на песке большие корявые буквы: «Мракокрад».

– Ах вот оно что! – просиял Вихрь. – Это мы сейчас поправим… – Он полез в мешочек на шее, куда положил на всякий случай несколько серёг, и вытащил одну. – Надень! Она убирает все чары, наложенные Мракокрадом, и защищает от них в будущем.

Принцесса опасливо протянула лапу, но вдруг замерла, испытующе глядя на песчаного.

– Это совершенно безопасно, – заверил дракончик. Раз держит палочку, то знает, что Карапакс дракомант. То есть, скорее всего. Конечно, не хочется рисковать, но… – Серьгу зачаровал Карапакс, – решился он. – Вот, и для меня тоже, видишь? – Он показал себе на ухо. – Я попросил его сделать защиту от магии Мракокрада, и всё получилось!

От её доверчивого взгляда, полного надежды, дрогнуло сердце. Он совсем не вязался с надменной морской принцессой, всеми вокруг помыкавшей в академии.

Осторожно подцепив серьгу двумя когтями, Анемона вгляделась в кусочек янтаря. С колотящимся сердцем Вихрь наблюдал, как она вдевает её себе в ухо.

Голубые глаза морской принцессы вдруг выпучились, как пара полных лун.

– Ну как, действует? – спросила она и тут же испуганно зажала пасть лапами.

– Похоже, что да, – просиял дракончик.

– Я могу говорить! – крикнула она. – Свободна! Наконец-то! Летим убивать этого злобного слизняка!

– Погоди, погоди, – нахмурился Вихрь, удерживая её за крыло. – Расскажи сначала, что там у вас случилось! Мы знаем только, что Мракокрад схватил Карапакса.

– Мы? – отозвалась она, задирая голову и только теперь замечая ледяного.

Вихрь махнул ему крылом, и Холод неохотно приземлился, окидывая принцессу недоверчивым взглядом. Она вдруг схватила песчаного за лапу.

– Эй! Это же мои браслеты!

– Угу, они самые, – признался он, – извини. Нам они понадобились, а ты… ну, оставила… вот мы и подумали, что ты не станешь возражать.

– Отдавай назад! – Она требовательно протянула лапы.

Вихрь ощутил в душе вспышку недовольства. С какой стати отдавать? Сама бросила в академии и даже не вспоминала, пока не увидела. У неё магии и так хоть завались, нечего отнимать у других!

– Ты знаешь, мне бы очень хотелось их оставить… то есть временно, пока не покончим с Мракокрадом. Ну пожалуйста! – Он состроил умоляющую гримасу. – В обмен на мою очаровательную серьгу…

– Которая идёт ей ещё меньше, чем мне! – Ледяной подошёл, расплёскивая воду.

– Вот ещё! – задрала нос Анемона. – Мне всё идёт! И потом, я готова нацепить ожерелье из гадючьих зубов, лишь бы избавиться от Мракокрадова колдовства! – Огромные голубые глаза прищурились, изучая Вихря словно под увеличительным стеклом. – Ладно, так и быть, поноси – но только пока!

– Спасибо! – просиял дракончик.

– Так что произошло? – нетерпеливо спросил Холод. – Как тебя занесло в пустыню?

– И зачем он запретил тебе разговаривать? – вставил Вихрь.

– Мало того, – злобно прищурилась Анемона, – он зачаровал меня выполнять все его команды!

– Точно как своего отца, – передёрнул крыльями ледяной. – Тебе сильно повезло, что ещё жива.

– Ага, значит, Карапакс сам отдал тебе палочку! – догадался Вихрь. – Чтобы спасти от этого заклятия. Теперь Мракокрад хоть и может тобой управлять, но только если заметит или вспомнит, а он о тебе не помнит и потому бессилен!

– Ого! – покачал головой Холод.

– Да уж… – Морская принцесса прижала палочку к сердцу. – Мой брат поступил очень благородно… Ладно, сопли потом, сначала убьём Мракокрада!

– А ты разве не можешь убить его прямо сейчас? – удивился ледяной дракончик. – Прямо здесь с ним и покончим. Одно заклятие – вжик, и готово!

Анемона глухо зарычала, качая головой.

– Давно бы убила, если бы могла, уж поверьте! Мракокрад защитил себя от любой моей магии, сам сказал. Так же точно, как эта серьга защищает от него самого. – Она прикоснулась к своему уху.

– А никакие другие заклятия ты не можешь накладывать, потому что он сразу почувствует, – понятливо кивнул Вихрь. – Та же самая история, что с Карапаксом. Ты ничего не можешь сделать, иначе обратишь на себя его внимание.

– Нет, могу! – свирепо оскалилась морская. – Воткну ему в глаз кинжал, и пусть обращает внимание сколько угодно!

Холод усмехнулся.

– Вот теперь я замечаю фамильное сходство – вылитая Цунами.

– Которая, кстати, тоже в беде, – заметил песчаный дракончик. – Её кто-то похитил, но мы не знаем, кто.

– Пф, ещё как знаем! – зарычала морская принцесса. – Мракокрад, кто же ещё? Он ненавидит всех морских из-за Глубина, а особенно мою семью, потому что принц Глубин – наш предок. – Она подпрыгнула и взмыла в воздух так стремительно, что чуть не заехала Вихрю с Холодом хвостом по глазам. – Всё, мы отправляемся спасать моих брата и сестру! Остальное расскажете на лету – вперёд, вперёд, лентяи!

– А куда именно мы летим? – озадаченно спросил Холод, отшатываясь от взлетающего следом Вихря.

– В старое Ночное королевство! – ответила морская.

– Как и сказано в пророчестве! – довольно заметил песчаный. – Мы летим спасать мир!

– От Мракокрада! – крикнула Анемона. – Дракончики, ура!

Глава 18

Холод спорил всю дорогу, пока драконята летели над бесконечными песками на юго-запад.

– Послушайте, всё это, конечно, замечательно, только Мракокрада ведь невозможно убить! Заклятие неуязвимости! Бессмертие! Предвидение будущего! Да он уже знает, что мы летим к нему!

– Про меня не знает! – возразила Анемона, поднимая зачарованную палочку. Меня он в своём будущем увидеть не может. А значит, убивать его буду я!

– Она права, – заметил Вихрь. – А мы с тобой просто летим увидеться с Луной и Кинкажу, понял? Затверди это как следует. Вот наша цель, и больше ничего. Мы с тобой не собираемся менять будущее так, чтобы это угрожало Мракокраду. Просто хотим найти своих друзей.

«И дать им защитные серьги, – с надеждой добавил он про себя. – Я лечу к тебе, Луна! Скоро мы будем вместе».

– Ну хорошо, только как ты собираешься его убивать? – не унимался ледяной. – Никакие обычные способы тут не годятся, а твоя магия против него бесполезна.

– Тогда давайте начнём с освобождения Карапакса, – предложил Вихрь. – А может, и Цунами, если она тоже там. Вдруг магия Карапакса всё ещё действует на Мракокрада.

– Исключено, – буркнул Холод.

– Обожаю твой безграничный оптимизм.

– А я – твои тщательно разработанные долгосрочные планы. Лучше скажи, что именно ты предлагаешь делать, ну хоть раз!

– Если планы слишком продумывать, – заметила Анемона, – он увидит результаты в будущем.

– Вот видишь! – обрадовался Вихрь. – Так что лучше уж планы с потолка. То есть с неба – налетим и спланируем! По-нашему, по-драконьи. Ха-ха, смешно!

Песчаный дракончик весело кувыркнулся в воздухе, сердце пело от радости. На их стороне настоящий дракомант, причём скрытый от Мракокрада и его чар! Да ещё побывавший в Ночном королевстве и знающий туда дорогу! Скоро они прилетят и встретятся с Луной. Возможным казалось что угодно, даже победа над Мракокрадом.

– Мне всё-таки кажется, – снова заспорил Холод, – что сначала надо побывать на Яшмовой горе. Рассказать остальным – а вдруг с нами что-нибудь случится?

Морская принцесса решительно покачала головой.

– Нет, нельзя! Чем больше времени мы дадим Мракокраду, тем вернее он узнает о нас и подготовится.

– Когда ты поняла про него? – спросил песчаный.

– Это брат снял с меня все его заклятия. Мы тогда подрались, и сначала я не знала толком, что думать, но потом успокоилась и разобралась. Мракокрад совсем не тот чудесный мудрый учитель, что я искала… А я ещё из чешуи вон лезла, чтобы ему понравиться!

Опустив глаза на мелькающие внизу песчаные дюны, она рассказала, как Мракокрад перетянул на свою сторону большую часть ночных в дождевом лесу и они согласились лететь за ним в старое королевство. Упомянула и как сама будила Кинкажу.

– Так это ты её вылечила? – перебил Вихрь.

– Да… – замялась Анемона. – Хотя вообще-то идея была Карапакса. Думаю, он просто не хотел сам – боялся, Мракокрад заметит. Но…

– Что?

– Да так, ничего. Короче, радужная может чувствовать себя спокойнее всех в Пиррии – Мракокрад единой чешуйки на ней не тронет, всё-таки лучшая подруга Луны… – Принцесса надолго замолчала, капризно выпятив подбородок. – Ну ладно, скажу. Мы с Луной немного… ну, подрались… И тогда он меня прогнал.

– С Луной? – резко обернулся ледяной. – Ты её ранила?

– Что с ней? – присоединился Вихрь.

– Да нормально всё с вашей Луной! – зарычала Анемона. – Ну почему все только и вздыхают по ней? Я только чуточку совсем поколдовала, а он жутко разозлился и отправил меня домой убивать мою мать.

– Что? – Песчаный дракончик вытаращил глаза.

– Ты не перебивай, а слушай! – одёрнула его принцесса.

По её словам, Мракокрад вечно беспокоился о Луне, выслушивал её, заботился, а про Анемону забывал. Тогда она и решила «чуточку» поколдовать, чтобы напомнить о себе, но вышло не совсем удачно, и её отправили в Морское королевство за оружием, чтобы убить королеву Коралл.

– Но я так и не полетела, – торопливо добавила она, заметив взгляды друзей. – Я даже думаю, это он меня заставил хотеть убить её… Хотя, конечно, я росла с мыслью, что когда-нибудь придётся, ну вы понимаете… А потом так разозлилась, что захотела… но брат меня остановил.

Услышав про бой на берегу со смертельными заклятиями, Вихрь с облегчением понял, что не его магические серьги виноваты в том, что Мракокрад обратил внимание на Карапакса – во всяком случае, не только они.

Рассказала она и о том, как великий чародей собрал всех в тронном зале, заколдовал её на подчинение его приказам и разоблачил Карапакса под угрозой убить радужную – но морской дракончик в последний момент передал свою палочку, которая теперь скрывает вместо него Анемону.

– Брат велел мне найти тебя, сказал, что ты поможешь. Я улетела так быстро, как только могла, и не знаю, что случилось с ним потом. – Принцесса болезненно поморщилась.

– Карапакс жив, – успокоил её Вихрь, – сидит один в какой-то тюрьме. Не думаю, что Мракокрад его убьёт, скорее попытается использовать.

Холод в последнее время летел как-то странно, то и дело вырывался вперёд и взмывал в небо, как будто хотел лучше рассмотреть местность, а теперь пристроился бок о бок с Анемоной и слушал с хмурым и надменным видом.

– Принцесса, – заговорил он наконец, – куда мы всё-таки летим?

– Старое Ночное королевство находится за теми горами, – показала она на зубчатые пики впереди.

– На полуострове Когтя? – удивился Вихрь, вызывая в памяти карту Пиррии. – Он же такой узкий, разве могло там жить целое племя? – Такая гипотеза у него тоже была, но он её отверг, ещё когда обсуждал с Луной в Мечте.

– Когда-то был шире, – пожала плечами Анемона, – а потом начались землетрясения, обвалы, море размывало берега, и всё такое прочее. Мракокрад всё переживал, вопил: «А-а-а! Куда дели моё королевство?» – ну а чего он ждал, собственно? Тысячелетия прошли, не шутка. Ну а пока для нынешних ночных места хватит… но он уже задумал поднимать сушу из моря и всё восстанавливать, как было. – Принцесса сморщила нос. – Хотел, чтобы я ему помогала, но теперь он кальмара дохлого получит, а не помощь!

Заметив, что ледяной дракончик отстал, Вихрь развернулся к нему.

– Холод, что с тобой?

– Я не могу туда лететь.

– Почему?

– На тех горах проклятие. – Дракончик кивнул на зубастый хребет впереди. – Ещё ни один ледяной оттуда не возвращался. У племени есть легенда о них, такая же старая, как о Мракокраде.

– Наверное, и называются как-нибудь поэтично, да? «Пояс смерти» или там «Клыки проклятия»…

– «Клыки Мракокрада», – признался ледяной, хмуро задрав нос.

– Что, серьёзно? – воскликнул песчаный. – И ты даже не подумал, что за ними может быть старое Ночное королевство? Ну и ну!

– Да я вообще о них не вспоминал! И потом, у нас считают, что Мракокрад устраивал ловушки для ледяных по всей Пиррии.

– Чего мы ждём? – раздражённо спросила Анемона, возвращаясь.

– Холод утверждает, что горы его сожрут.

– Нет, не так! – фыркнул ледяной. – Просто убьют, это да.

– Хм… Всего несколько дней назад над ними пролетела целая туча драконов! – Принцесса ткнула хвостом в сторону пурпурного заката. – С ними ничего не случилось, поверь.

– Потому что там не было ледяных, – упрямо возразил дракончик.

– А горы предпочитают на ужин ледяных, – с серьёзным видом продолжил песчаный.

– Прекрати! – зашипел Холод. – На них точно проклятие!

– Может, и так, – хмыкнул Вихрь, – только тогда не проклятие, а заклятие, и не чьё-нибудь, а нашего приятеля Мракокрада. Чего тебе бояться с серьгой в ухе?

Ледяной дракончик с сомнением тронул кусочек янтаря. Хватит ли его, подумал Вихрь, чтобы развеять кошмары тысячелетий? Отступят ли детские страхи перед смелостью и упорством?

– Проскочишь, даже не сомневайся, – заверил он. – Луна уже на той стороне… – Последнее уж точно должно было сработать.

Бросив на песчаного озадаченный взгляд, Холод решительно кивнул.

– Ладно, полетели.

– Ну наконе-е-ец-то, – проворчала Анемона, закатывая глаза, и развернулась к горам.

Вскоре внизу уже мелькали хищные зазубренные пики с узкими зловещими ущельями, погружёнными во тьму, и песчаный дракончик невольно пожалел, что услышал древнюю страшилку ледяных. Однако из ущелий никто не выскакивал, пики стояли на своих местах и никакие древние заклятия не тащили никого в бездонные пропасти.

Наконец впереди показались древние башни и обширные руины Ночного королевства с огненными точками костров, как будто сам Мракокрад раскинул свои усыпанные звёздами чёрные крылья, приветствуя родное племя на старом месте.

Песчаный дракончик с трудом успокаивал ноющее сердце. Она здесь! Уже совсем скоро они увидятся!

– Ну что, умник, где твои планы с неба? – хмыкнул ледяной, подлетая ближе. – Ломимся в парадную дверь или просачиваемся чёрным ходом?

– Войдём через комнату, где он меня хотел поселить, – решила Анемона. – Там точно никого нет, сплошная пыль и мусор… И вообще ужасно – не знаю, кто в такой согласился бы жить, тем более принцесса! – Она взмахнула крыльями и поднялась вдоль стены к тёмному балкону.

Спрыгнув по ту сторону балконной ограды, они оказались в пустом помещении, заваленном каменными обломками и мусором, который хрустел под лапами. Как и ожидал Вихрь, «комната» была раз в десять просторнее любой, где ему доводилось ночевать, даже во дворце королевы Тёрн. Он выдохнул небольшое пламя и осмотрелся. Хоть и запущено слегка, но можно себе представить какая роскошь здесь царила тысячелетия назад. Даже фонтан в углу!

Возле бассейна под фонтаном что-то блеснуло. Обходя обломки, дракончик приблизился и снова дохнул пламенем, чтобы рассмотреть находку.

Он надеялся увидеть что-нибудь драгоценное, но не тут-то было. У потрескавшегося бассейна лежал небольшой странный предмет вроде подзорной трубы с прикреплёнными к ней песочными часами, тоже странными – с чёрным песком в одной половинке и белым в другой. Вихрь поднял его и поднёс к окну, разглядывая в лунном свете.

Интересная штука, подумал он. Может, ночные изобрели две тысячи лет назад, а потом забыли? Для чего она?

– Эй, огнедышащий! – фыркнул подошедший Холод. – Сделай хоть что-нибудь полезное. – Он сунул песчаному под нос незажжённый факел.

Вихрь был слишком поглощён странной машинкой, чтобы делать замечание принцу насчёт придворных манер. Рассеянно дохнул на факел, а затем навёл на ледяного миниатюрный телескоп. Работает вроде как положено, но зачем песочные часы? Перевернул их, но с песком ничего не случилось: чёрный и белый пересыпались, но так и остались каждый в своей половине. Наверное, часы сломались.

– Странная штука, – задумался он вслух.

– Скучная, хочешь сказать, – широко зевнула Анемона. Она устало ссутулилась, и дракончик вдруг вспомнил, что принцесса ещё совсем маленькая и гораздо слабее их с Холодом.

– Ты когда спала в последний раз? – заботливо спросил он, пряча любопытную находку в свой мешочек, чтобы изучить позже.

– М-м… не помню, – вновь зевнула она.

– Вот и поспи. – Он отдал ледяному факел и подтолкнул её к одеялу в углу.

– Ни за что! – шёпотом возмутилась морская. – Я пойду убивать Мракокрада!

– И спасать Карапакса, – напомнил Вихрь.

– Да, и спасать… У меня нет времени на… – Она споткнулась об одеяло и шлёпнулась на него. – Разве что совсем чуточку вздремну. – Вздохнула, закрыла глаза и свернулась уютным клубком.

– Подожди нас, – шепнул ей дракончик на ухо и услышал в ответ что-то неразборчивое вроде «на рифе посиди».

– Ясненько, – хмыкнул ледяной. – Сбежит, едва мы уйдём.

– Больше доверия к королевским особам! – ухмыльнулся песчаный. – Ну что, на разведку?

Холод кивнул, и они тихонько выбрались в коридор. Дворец нависал загадочной мрачной громадой, но где-то вдалеке слышалась музыка, и дракончики двинулись туда. Скоро она стала громче, а впереди показались огоньки.

За поворотом открылась длинная колоннада, окружающая высокой галереей просторный внутренний двор внизу, где толпились, пируя и танцуя, ночные драконы. По краям двора, словно древние часовые, выстроились в героических позах статуи из чёрного мрамора, сверкая алмазными глазами.

Четверо ночных в уголке наигрывали на музыкальных инструментах, которых песчаному дракончику видеть ещё не приходилось – радостная серебристая мелодия лилась свободно, не подчёркнутая ритмом ударных. От длинных столов, расставленных вокруг, доносились ароматы жареных бананов, кабанятины и сладких печёных клубней, наверняка запасённых еще в лесу у радужных.

Дракончики подкрались ближе, пригибаясь за колоннами, и наконец разглядели Мракокрада, который удобно развалился в огромном тронном кресле. На голове чёрного гиганта торчали острые зубья железной короны.

За время, что песчаный дракончик не видел короля ночных, тот с каждым днём представлялся ему в мыслях всё больше и страшнее. Однако здесь Мракокрад, хоть и возвышался над всеми благодаря росту, вовсе не выглядел ужасным могущественным злодеем со свирепым взглядом и окровавленными когтями, окружённым покорными униженными рабами. Наоборот, смотрел мирно и добродушно, подёргивая хвостом в такт музыке и обводя веселящихся драконов скучающим взглядом, как щедрый хозяин, который пригласил к себе на вечеринку не очень интересных гостей.

Вихрь жадно вглядывался в толпу, но пока не заметил ни Луны, ни Кинкажу.

– Ещё не пора, ваше величество? – почтительно осведомился высокий костлявый ночной, стоящий в гуще толпы.

Взгляды драконов тут же обратились на Мракокрада, словно он был солнцем, озаряющим всё вокруг. Вихрь невольно понадеялся, что сам он не так смотрит на Тёрн. В глазах толпы светилась не только преданность, но и что-то другое, больше похожее на жадность и нетерпение.

Ночные так долго были всего лишены, подумал дракончик, вспоминая своё краткое посещение пустынного и отравленного вулканического острова, где они жили последние две тысячи лет. Они остались без родного дома, растеряли былое могущество и способности и теперь надеются, что древний Ночной король вернёт всё, на что племя имеет право. Хотят получить власть сразу и без труда, по волшебству, поскольку считают себя лучше других.

Вихрь невольно зашипел, поражённый внезапной мыслью. А разве он сам мечтает не о том же?

– Ну хорошо… – Мракокрад махнул крылом, музыканты отложили инструменты и жадно вытянули шеи. Все затихли в ожидании. – Сегодня у вас счастливый вечер: я готов снова раздать десять подарков! – Драконы возбуждённо зашептались, хлопая крыльями и пожимая другу лапы. – Однако имейте в виду, – нахмурился он, – мне пришлось торопиться, чтобы сделать побольше, а потому они все одинаковые – для тех, кто не слишком придирается к подаркам.

Он встал с трона и вновь повелительно махнул крылом. Из тени появилась молодая дракониха злобного вида с корзинкой серебряных браслетов. Поставила её перед Мракокрадом и свирепо оскалилась.

– Спасибо, Зубаста, – добродушно кивнул он и окинул взглядом двор. – А где же наш гость? Ага, вон он. Пусть подойдёт сюда, ему будет любопытно.

Песчаный дракончик уже смутно подозревал, кто это, и всё равно ощутил комок в горле, когда из толпы выскользнул его собственный дед и встал бок о бок с Ночным королём.

– Кто это? – подозрительно зашипела Зубаста. – Что в нашем тайном королевстве понадобилось песчаным?

– У нас нет больше причин таиться, – наставительно заметил Мракокрад. – Более того, нам требуются верные союзники и торговые пути, а этот песчаный может обеспечить на севере и то, и другое. Выгода такого сотрудничества станет особенно очевидна, если ледяные драконы решат подло напасть на нас, а мои видения подсказывают, что это вполне вероятно… Добро пожаловать, Стервятник!

Глаза дракона, разрисованного черепами, жадно оглядывали двор. Оценивает богатство ночных, догадался Вихрь. Он пригнулся ещё ниже, не в силах отделаться от страха, что обсидианово-чёрные глаза деда отыщут его, как ни прячься.

– Эти браслеты, – продолжал тем временем король, – так же как и вчерашние, обеспечивают любому, кто их наденет, суперсилу и неуязвимость. Неплохо, правда? Есть желающие?

– Я! Я! – раздались голоса в толпе. – Я! Я! Я!

Толкаясь и размахивая лапами, вперёд выскочили сразу несколько десятков драконов и тут же принялись драться между собой. Остальные расступились, освобождая место и подбадривая бойцов криками, шипением и хохотом. Мракокрад с лёгкой улыбкой наблюдал, как его подданные жестоко избивают друг друга. Двор покрылся стонущими ранеными, а десять задыхающихся окровавленных победителей, шатаясь, окружили корзину.

Однако едва серебряные браслеты защёлкнулись у них на запястьях, раны мгновенно зажили, сами драконы стали выше и плечистее, их чёрная чешуя заблестела, и под ней забугрились налитые новой силой мышцы. Благоговейно отведя назад крылья, они низко поклонились Мракокраду.

Вихрь переглянулся с Холодом, увидев в тёмно-синих глазах друга отражение своих худших страхов.

Ночной король готовился к войне и создавал армию из супербойцов, которым предстояло убивать ледяных.

Глава 19

Песчаный дракончик не мог больше смотреть, как Стервятник с Мракокрадом стоят рядом и болтают, будто старые друзья, намереваясь разорвать на части весь мир.

– Пойдём теперь в сад, вдруг найдём Луну? – шепнул Вихрь. В такую ясную ночь она вполне могла выйти полюбоваться звёздами.

– Я бы ещё послушал, – Холод покачал головой, показывая кончиком хвоста на Мракокрада, – вдруг насчёт военных планов что-нибудь расскажет.

Разделяться не хотелось, но песчаного так тянуло на поиски, будто он расколотый кувшин, а Луна – недостающая часть, без которой вернуть себе целость никак не получится.

– Ну ладно, – согласился он, тихонько отодвигаясь от края галереи в тень колонн, – тогда встретимся у Анемоны в комнате?

Ледяной дракончик рассеянно кивнул. Его взволнованное дыхание оставляло следы инея на каменных столбиках ограждения.

Вихрь выбрал коридор, откуда тянуло прохладным ветерком, и вскоре вышел на большую лестницу, которая спускалась к садовым террасам. Когда-то они опоясывали этажи дворца аккуратно засаженными ярусами, но за минувшие столетия деревья сильно разрослись, а лианы сплошь заплели каменные стены, так что стало трудно понять, где начинается сад и где заканчивается.

Дракончик задержался на широких ступенях, глядя на сияющие в небе луны, и вдруг зябко передёрнул крыльями. По чешуе пробежало странное тревожное ощущение, будто из тёмной чащи уставился чей-то пристальный взгляд. Точно, слежка!

Проворно перескочив ограду, Вихрь кинулся в заросли каких-то кустов с широкими листьями и затаился, стараясь не чихнуть от резкого аромата цветов. Осторожно выглянул, отодвинув ветку, но никаких ночных стражников, супермощных, неуязвимых или чем там ещё их одарил добрый Мракокрад, вокруг не заметил. Лестница была пуста, тени на ступеньках неподвижны.

Однако дракончик был почему-то уверен: за ним кто-то наблюдает. А может, и не специально за ним, просто засел в чаще и ждёт. Кто-то… или что-то? Да нет, призраков не бывает, всё это выдумки! Хотя в этих заросших руинах можно вообразить что угодно. Он поёжился, словно наяву ощутил зловещий шепоток, и стал бесшумно, как мог, красться под прикрытием кустов, держась поближе к стене дворца. Щекотное ощущение чужого взгляда постепенно отпускало, и дракончик с облегчением вздохнул, заворачивая за угол, откуда не было видно лестницы.

Завернул и врезался головой во что-то невидимое, но плотное. Отшатнулся в панике, но плотное радостно заверещало и бросилось ему на шею.

– Вихрь! – завопило оно. – Ты здесь! Ты настоящий! Тс-с-с! – Невидимые лапы зажали ему пасть, трепет невидимых крыльев отдался в ушах. – Слава лунам, он ещё здесь… ты только не шуми!

Лапы отпустили, и Вихрь растерянно хихикнул.

– Кинкажу? Ты, что ли?

– А то кто же! – прошептала она, на миг окрашивая розовым контуры мордочки и крыльев, а затем вновь пропадая из виду. – Я выслеживаю крайне подозрительного субъекта! – Тс-с-с! – Она вновь зажала песчаному пасть, превратив слетевший у него с языка вопрос в нечто невразумительное. – Идёт сюда, гляди!

Невидимые лапы повернули его голову в сторону полуразрушенной башенки, заросшей плющом, на краю террасы. Там кралась в тени непонятная драконья фигура, то и дело нагибаясь и шаря лапами по земле.

– Я отправилась исследовать дворец, – шёпотом объяснила радужная, – это уж-жасно опасное задание! Я совсем как те бесстрашные сыщики из свитков, что мы с Луной переписывали в академии! Ну вот, а потом увидела в коридоре – ты не представляешь – земляного! Здесь, в старом Ночном королевстве! Бродит себе спокойненько, будто по своему любимому болоту!

Дракончик вгляделся в тёмную фигуру. Вроде не похож… А земляной тут может быть только Трясин, если Стервятник взял его с собой.

– Я пошла следом, – продолжала Кинкажу, – очень-очень незаметно, ну совсем – ты не поверишь! – а он зашёл в какую-то комнату и закрыл дверь. Я гадала, как дальше за ним следить, и вдруг дверь открывается – и оттуда выходит ночной! Ну, тут вроде как странного ничего нет, я подождала, пока тот отойдёт подальше, и заглянула в дверь – он её оставил открытой. Догадайся, кого я увидела? Никого! Земляной исчез! Может, в окно вылетел? Оставалось только идти за его приятелем-ночным – ну и здоровенный! Только скучный, всё ходит и старое золото на земле ищет, по кусочку собирает.

Так и есть, Трясин, подумал Вихрь. Точнее, Оборотень, его ночная личина.

Хлопнув по невидимым лапам, чтобы освободиться, дракончик прошептал:

– Кинкажу, ты не пугайся, но я думаю, это тот самый ночной, что напал на тебя в Небесном королевстве.

– Не может быть! – Чешуя радужной на миг вспыхнула свирепо-оранжевым. – Тот, что меняет маски? Отец Беды?

– Карапакс тебе рассказал? – Песчаный дракончик вздохнул, подавляя неприятные воспоминания.

– А как же, – прошипела Кинкажу. – Ну и поворот! Вот кому я, значит, обязана переломанными костями! Чуть не умерла!

– Мы думали, никогда его больше не увидим, а он вдруг оказался в помощниках у моего злющего деда – под видом земляного. Думаю, пора отобрать у него все эти маски!

– Правильно!

Вихрь цапнул наугад пустой воздух и успел поймать её за хвост.

– Даже не думай одна! В этой личине он самый сильный и огня не боится, и вообще. Может, даже неуязвимый! Драться с таким себе дороже.

– Да? А ядом в морду? – с надеждой спросила радужная. – Ну хоть немножко!

– Лучше подкрадись невидимой, а яд оставим как запасной вариант, уж извини.

– Ладно, договорились… Значит, подкрадываюсь и хватаю… А что я хватаю?

– Заклятия в кожаном мешочке. В прошлый раз прятал под крылом, добраться не так просто. А ещё на нём сейчас какая-то вещь, которая делает его ночным. – Вихрь пригляделся к драконьей фигуре в лунном сиянии. – Хорошо хоть, сейчас меньше побрякушек, легче искать. Так… серебряная серьга в ухе, три браслета, кольцо… ещё пара ожерелий.

– Серьга! – уверенно хмыкнула Кинкажу. – Остальное было и на земляном. – Вихрь с сомнением глянул туда, где, как он полагал, были её глаза. – Ну я же сыщик, забыл? Не упускаю ни одной детали! Ладно, не поняла, что дракон один и тот же, но уж кольца с браслетами все до одного запомнила! Просто подумала, что земляной остальное отдал и улетел – такая версия куда логичнее, чем всякие превращения.

– Серьга, говоришь? – задумался песчаный. – Ладно, я его отвлеку, а ты, главное, вытащи мешочек. Даже если серьгу взять не удастся, у него останется только одна маска, уже не так плохо.

– А отвлекать его не очень опасно? – забеспокоилась она.

– Ничего, как-нибудь справлюсь… А если что, помни про запасной вариант, – усмехнулся Вихрь, странным образом ощущая чешуёй ответную усмешку.

Оборотень между тем продолжал копаться в руинах башенки, то и дело выдыхая струйку огня, чтобы осветить заросшую сорняками землю. Приближаясь, Вихрь нарочно наступил на сухую ветку, и могучий ночной сердито обернулся.

– Опять ты! – зарычал он с искажённой гневом мордой.

– Я пришёл с миром! – поспешил выпалить дракончик, поднимая крылья. – Поговорить, больше ничего.

– Очень разумно, – хохотнул Оборотень. – В ночной личине я одним ударом сломаю тебе шею, только подойди.

«Осторожнее, Кинкажу!» – вздрогнул Вихрь.

– Конечно, я понимаю, – сказал он вслух. – Хотел только спросить, ты собираешься ещё видеться с Бедой?

– А зачем мне? – фыркнул ночной. – Она меня предала! Выдала королеве Рубин, а потом помогла вам украсть мой свиток!

– Ну, если честно, – усмехнулся дракончик, – ты первый её предал.

– Её предательство хуже! И потом, Беда сама не захочет меня видеть.

– Не знаю, не знаю. Во всяком случае, когда я встретил её у нас в Песчаном королевстве, она попросила передать тебе подарок, если увижу.

– Правда? – прищурился ночной, вытянув шею. – Что за подарок?

– Вот эту серьгу. – В протянутой лапе Вихря сиял тёплым светом янтарь в золотой оправе. – Может, она не такая красивая, как другие твои драгоценности, но зато от души. Беда очень жалеет о том, что случилось, и хочет оставить тебе её на память.

Дракончик перевёл дух, стараясь не выдать своего волнения. Оборотень шагнул к нему и пригляделся к серьге, его глаза жадно блеснули.

– Маленькая какая, – буркнул он, – и блестит не очень. – Он с подозрением глянул на Вихря. – Совсем как твоя.

– Я их купил обе в Мечте в одной лавке, – нашёлся песчаный. – Беда не могла сама, а то всё расплавилось бы, вот и попросила меня купить такую же.

– Хм… Довольно жалкий подарок, после того как она со мной поступила, – проворчал ночной себе под нос, но блеск золота манил его всё сильнее. Наконец, не выдержав, он выхватил серьгу и торопливо вдел в ухо. – Скажи Беде, что я всё равно её не прощаю! Я ещё… Эй, что такое?

Он взмахнул крыльями, которые вдруг замерцали зеленоватыми сполохами, и дракончик едва успел заметить, как ловко срезанный кожаный мешочек исчезает за спиной у невидимой Кинкажу.

– Не-е-ет!!! – заревел Хамелеон, на глазах превращаясь в довольно хилого и тощего радужного. – Ты обманул меня, лживый, подлый песчаный! – Дракон потянулся к уху, но Вихрь подскочил и крепко схватил его за лапы.

– Извини! – крикнул он сквозь шум хлопающих над головой зелёных крыльев. – Беда всё же немного любит тебя и потому не стала забирать маски даже после того, что ты натворил, но мы тебе больше не доверяем!

Дракон яростно вырывался. Серебряной серьги у него в ухе больше не было.

«Отличная работа, Кинкажу!»

– Вы не можете со мной так поступать! – Зубы радужного клацнули перед самым носом у Вихря. – Я не смогу жить без этих заклятий, куда мне теперь деваться? Я ничего не умею…

– Возвращайся в лес, Ореола о тебе позаботится, она добрая и справедливая.

– Я ни за что…

Хамелеон вдруг закатил глаза и осел на землю. Каменный обломок свалился прямо ему на голову.

Дракончик удивлённо моргнул, глядя вверх.

– Ого! Это было…

– Здорово, да? – Улыбающаяся Кинкажу возникла из воздуха, расправляя крылья и спрыгивая с заросшей кустарником верхушки башни. – Я так и подумала.

– Просто гениально.

– Хотя я всё-таки считаю, что ядом в морду стоило… ну ладно, сойдёт. Ты тоже гениально справился – не поняла, о чём вы говорили, но вышло лучше некуда.

Вихрь радостно обнял её.

– Самое главное, что ты пришла в себя. Я так волновался, словами не описать.

– Пф! За меня-то? Мне никакой супероборотень не страшен, я сильная! – Чешуя малышки вспыхнула розовым с лимонно-жёлтыми завитками. – Я вообще не имею права умирать, потому что нужна королеве Ореоле – мы ведь с ней лучшие подруги! Да и Луну подбадривать всё время приходится… Мы ведь должны остановить Мракокрада! И спасти Карапакса!

– Да, я уже знаю, – озабоченно кивнул Вихрь. – Остановим… А с этим что-делать? – Он кивнул на мешочек с зачарованными драгоценностями. – Уничтожить? Не то он очнётся и увяжется за нами.

– Тогда тем более заберу с собой! – ухмыльнулась Кинкажу, привязывая мешочек под крыло, как прежний хозяин. – Я совсем не против обсудить с ним кое-что в укромном месте.

Песчаный усмехнулся.

– Ну что, какие ещё подвиги ты планируешь на сегодня?

– Хочу доисследовать дворец и узнать, где держат Карапакса… – Кинкажу задумчиво прищурилась. – А ты найди Луну и убеди её лететь с нами отсюда как можно скорее! Сможешь?

У дракончика заколотилось сердце.

– Где она?

– Вон там… – Кинкажу показала вниз на широкую площадь перед дворцом. Приглядевшись, Вихрь различил тёмную фигурку с мерцающим факелом в лапах, которая направлялась к большому зданию напротив. Луна! Она здесь! Здесь! – Давай, догоняй её, – лукаво подмигнула радужная, – скоро увидимся! – и вновь бесследно растаяла в ночном сумраке.

Повинуясь неодолимой силе, дракончик с трепещущим сердцем взмыл в воздух и понёсся вниз к площади, задевая крыльями верхушки деревьев заросшего сада.

Глава 20

Площадь обрамляли со всех сторон четыре величественных здания, включая королевский дворец. Крышу того, что возвышалось напротив, поддерживали колонны, высеченные в виде огромных свитков и даже с буквами, но в слабом лунном свете разобрать, что написано, не удалось. Одна из колонн вся потрескалась у основания, другая переломилась и упала, но в целом это древнее здание сохранилось лучше, чем остальные три.

Дверной проём зиял пустотой, дверь давно сгнила или её выбили ещё в незапамятные времена. Выше виднелась ещё какая-то надпись – насколько удалось понять, что-то про знания, огонь и тьму.

Песчаный дракончик опустился перед входом и осторожно шагнул внутрь, сильно надеясь, что в темноте не поджидают какие-нибудь недружелюбные ночные. Свет факела просачивался из одной из комнат сбоку от главного зала, и когда дракончик на цыпочках приблизился и заглянул туда, то сразу понял, что это за здание, мысленно выругав себя за недогадливость.

Библиотека! Если все комнаты такие же, как эта, то самая большая в мире. Ячейки для свитков по всем стенам от пола до самого потолка высоко над головой, стол библиотекаря в центре такой широкий, что не пролез бы в дверь.

По большей части ячейки были пусты, но у самого потолка кто-то летал, вытаскивая немногие сохранившиеся и напевая что-то себе под нос. В свете факела блеснули серебристые чешуйки в углах глаз, похожие на капли.

Вот она!

Дракончик будто впервые за несколько дней смог вдохнуть полной грудью. Прислушавшись к песенке, что она напевала, он вошёл в комнату и стал тихонько барабанить в такт когтями по столу.

Ночная не сразу заметила, но потом вдруг резко развернулась на лету и глянула вниз. Радостный блеск в её глазах едва не заставил сердце Вихря разорваться от счастья. Видеть бы такую улыбку каждый день, и больше ничего в жизни не надо. Знать, что ты нужен, по тебе скучают, тебя ждут… Остальное он не решался произнести даже в мыслях.

– Не может быть! – воскликнула Луна.

– Может! – улыбнулся он в ответ.

– Вихрь! – Она вставила факел в рожок на стене, порхнула на пол и с разбегу бросилась дракончику на грудь.

Он поймал её и обхватил крыльями, смеясь от счастья, – нет-нет, только смеясь, ни единой слезинки!

– Ты настоящая, ура! А я уж было решил, померещилась.

Их когти сплелись под завесой крыльев, и она приникла к нему вся разом – прохладная чешуя, сильные мышцы и трепещущее сердце. Вихрь нежно потёрся щекой о её шею, ощущая прилив надежды.

– Как ты оказался здесь?

– Очень просто, – весело хмыкнул он, – облетел все библиотеки в Пиррии, и вот она ты!

Расхохотавшись, ночная окинула взглядом комнату, глаза её сияли.

– Правда, чудесно? Так и хочется провести здесь всю жизнь, да?

Нет уж, подумал Вихрь, среди холодных стен, без солнца и неба? Разве что она попросит… Интересно, а Холод захотел бы? Если да, то он, наверное, подойдёт ей больше.

– Ты только погляди! – продолжала восхищаться Луна, увлекая за собой дракончика и показывая ему другие комнаты с архивами и каталогами, где содержались сведения обо всех свитках, когда-то хранившихся в библиотеке. – Когда племя улетало отсюда, они забрали всё, что хватило сил унести, но многое осталось, – объяснила она. – Нам надо быть очень осторожными, ведь даже пергамент не рассчитан, чтобы храниться две тысячи лет, и многие свитки рассыпаются в пыль, едва дотронешься – хотя кое-что осталось в целости. Мы уже начали переписывать некоторые, пока они ещё не погибли. Здесь столько забытой истории, ты не представляешь! – Ночная восторженно закатила глаза.

– Последний раз я видел тебя такой в библиотеке Мечты, – улыбнулся Вихрь.

– Там тоже было здорово! Да ещё и свитки разных племён… помнишь, как мы нашли даже древний свиток радужных?

Ещё бы он не помнил! Луна тогда так вопила от радости, что прибежала строгая библиотекарша и сделала ей внушение, мол, не положено тут прыгать и орать.

– Поднимать шум в залах библиотеки строго запрещается! – сухо произнёс он, подражая той небесной и тут же вспомнил, как Луна тогда так же точно упала ему на грудь, давясь от смеха.

– Зачем становиться библиотекарем, если не радуешься хорошим свиткам? – повторила она те свои слова. – Никогда не пойму таких заносчивых драконих!

Песчаный дракончик вдруг погрустнел.

– Мне бы научиться радоваться, как ты, – вздохнул он с завистливым беспокойством.

Ночная внимательно поглядела на него снизу вверх, затем легко погладила по щеке.

– Не каждый обязан становиться библиотечным червём… Зато для тебя другие драконы как свитки – ты любишь встречать новых и разбираться в их характерах, вечно гадаешь, кто что подумал или почувствовал. Вот что в тебе… то есть это тоже интересно. – Она вдруг отстранилась, смущённо опустив глаза. – Извини, я знаю: тебе неприятно, когда я рассказываю о том, что когда-то прочитала у тебя в мыслях.

– Мне уже всё равно, читай, – улыбнулся он, удерживая её лапу. – Если тебя, конечно, не раздражает весь тот мусор, что крутится у меня в мозгах.

А ещё некоторые мысли, что всплывают иногда, подумал он. Если Луна их тогда уловила и всё равно дружит с ним, значит, он не… не такой уж и плохой дракон!

– У тебя самые аккуратные мозги на свете, – улыбнулась она, сжимая ему лапу.

Как странно, задумался вдруг дракончик. Луна совсем не похожа на зачарованную – та же, что и всегда. Впрочем, речь о Мракокраде ещё не заходила…

Она шутливо шлёпнула его крылом.

– Отвлекаешь меня разговорами о свитках, а сам так и не ответил, как тут оказался!

Пожалуй, не стоит говорить об Анемоне, решил Вихрь, просто на всякий случай. Лгать тоже не хотелось, но куда деваться, иначе морская принцесса сильно рискует.

– Ты не поверишь, – хмыкнул он, – но Холод вдруг вспомнил, что у ледяных эти горы называются Клыками Мракокрада. Вот мы и подумали, что… ну, те «гнёзда улетевшей тьмы» из твоего пророчества стоит поискать в здешних краях – и не ошиблись.

– Кстати, потому и я здесь… то есть в библиотеке. Всё пытаюсь разгадать смысл. Ну нашли мы те «гнёзда», а дальше-то что? Яшмовой горе уже ничто не грозит, или мы должны тут что-то ещё найти или узнать… Может, Глубин с Ясновидицей что-то для нас оставили? Но пока о них ничего не нашлось – куда делись потом, что с ними случилось…

Дракончик задумчиво смотрел на неё. Отрадно, что Луна до сих пор обеспокоена пророчеством, а ещё приятнее, что пришла к тем же мыслям насчёт бывших друзей Мракокрада. Будь она зачарована, считала бы, как и остальные, что всё и без того лучше некуда.

– Я помогу искать, – кивнул он, – но сначала у меня к тебе одна просьба… м-м… немного странная.

– С тех пор как я попала в академию, у меня в жизни всё странно, – усмехнулась ночная. – Так что попробуй удивить.

Янтарная капелька сияла в свете факела на стене, словно огненный шарик. Вихрь подержал её в горсти, мечтая добавить охранному заклятию ещё силы, а затем протянул лапу и разжал когти.

Удивлённо моргнув, Луна перевела взгляд с серьги на дракончика.

– Такая же точно? У вас что, так принято, у песчаных? Значит, мы будем с тобой как бы… э-э… то есть…

– Она зачарована, – смущаясь, поспешил он объяснить, – как и моя… И все другие такие же – их много.

– А, понятно… – кивнула она. С разочарованием или облегчением, он не понял – чтобы приглядеться, не хватало света. – Что за заклятие?

– Я попросил Карапакса оградить меня от любых заклятий Мракокрада… вообще от его колдовства. А эта серьга защитит и тебя.

Вот теперь Луна точно расстроилась.

– Очень надеюсь, что мне защита не понадобится, – вздохнула она, но серьгу взяла. – Он обещал не зачаровывать меня, и мне хочется ему верить.

– Даже если веришь, лучше подстраховаться! Это как с небесными камушками – мы все тебе доверяем, но всё равно надели, чтобы не бояться думать, что хотим. Вдруг Мракокрад наколдует что-нибудь случайно… или захочет помочь без спросу… ну мало ли…

– Понимаю. – Она потрогала янтарик когтем, затем подняла серьгу и продела в ухо.

Даже спорить не стала, поразился Вихрь. Он подозревал, что заклятия Мракокрада заставляют сопротивляться любым попыткам от них избавить. Но нет, Луна спокойно стояла с янтарной серьгой в ухе.

Дракончик улыбнулся.

– Странное ощущение, правда? Как будто туман перед глазами рассеялся…

Она растерянно помолчала.

– Да нет вроде, никакой разницы не чувствую. – Окинула взглядом стены вокруг и покачала головой. – Похоже, заклятий Мракокрада на мне и не было. Как смущало кое-что, так и смущает… Вообще, у него непростой характер, я знаю, но не считаю его злым, нет. Он мой друг.

Вихрь смотрел на неё с изумлением. Не зачарована! Тем не менее Мракокрад нравится ей – без всякого заклятия!

В мозгу что-то сдвинулось, словно встал на место кусочек головоломки. Всё потому, что она сама нравится Мракокраду! Он хочет оставить хоть одного дракона, с которым можно дружить без всякого принуждения. Луну он бережёт!

Выходит, они с Мракокрадом друзья на самом деле. Просто Луна ещё не знает всего о нём. Рассказать ей? Нет, он же может читать её мысли – тут же поймёт! Заклятие на Холоде, угрозы убить Кинкажу, заточение Карапакса, смертельная болезнь у ледяных… А теперь ещё и союз со Стервятником. Если Луне рассказать, опасность нависнет и над ней!

Надо достать для неё небесный камень, вот что! А потом уже рассказывать.

А янтарные серьги? Дракончик вздрогнул от внезапной мысли. Как только Мракокрад увидит Луну, он узнает и о них!

– Не волнуйся, Вихрь, – успокоила его ночная. – Мы теперь с тобой вместе – разберёмся с пророчеством и спасём Яшмовую гору, я уверена… – Она вдруг всплеснула лапами. – Как же я забыла! Кинкажу очнулась, представляешь? Она здорова, Вихрь!

– Я знаю, – кивнул он. – Да, здорово. Кстати, Холод тоже здесь со мной…

Он пристально наблюдал, но сияющий взгляд Луны вроде бы таким и остался, не счастливее, чем прежде. Кого же она всё-таки больше любит? Загадка.

– Наше крылышко почти в сборе, – улыбнулась она, – не хватает одного Карапакса. – Улыбка вдруг растаяла. – Давненько его не видела. Тут у нас с Анемоной такое вышло…

– Тоже знаю.

– Да? Но как…

Её прервали тяжёлые шаги снаружи, и драконята обернулись. Кто-то медленно шёл по главному залу библиотеки. Вихрь с тревогой обвил Луну хвостом, осторожно подвернув ядовитый шип. Сразу вспомнилось то зловещее ощущение слежки в дворцовом саду.

Шаги приблизились. Однако в комнату заглянул вовсе не призрак.

Мракокрад!

– Вот ты где, – улыбнулся Луне чёрный великан. – На вечеринке было так скучно без тебя! Да ладно, я понимаю, тебе такое не нравится… Ясновидица тоже их не любила. – Он перевёл взгляд на дракончика, добродушный и совсем не удивлённый. – Добро пожаловать в Ночное королевство, Вихрь! Я всё ждал, когда же ты появишься. Так и знал, что без Луны долго не выдержишь, – неожиданно подмигнул он, и дракончик смущённо покосился на ночную.

– Какая классная библиотека! – поспешил он сменить тему, обводя крылом стены. – Ой… наверное, теперь надо прибавлять «ваше величество»?

– Да не обязательно, – отмахнулся дракон, – ты же не мой подданный. – Он небрежно пожал крыльями. – Звучит, конечно, красиво, но всё равно как-то неловко.

Он вдруг замер, навострив уши, будто прислушивался. Нахмурился, шагнул вперёд и нагнул шею, приглядываясь к ночной.

– Новая серьга? – процедил он, косясь на Вихря.

«Знает!» – подумал дракончик, ощущая прилив страха.

– Не сердись, – Луна глянула королю в глаза. – Ты же понимаешь: это простая предосторожность. Ты бы и сам сделал то же на нашем месте, разве не так?

– Хм-м-м, – протянул чёрный дракон, – сразу вспомнился браслет, который я сделал в своё время кое для кого – потому что мне не доверяли… а лучше бы наоборот подстраховал сам себя!

– Ты обещал не зачаровывать моих друзей, – напомнила Луна, – а значит, какая разница? – Она выразительно покачала когтем серьгу.

– Нет, я обещал, что твои друзья будут в безопасности, – поправил Мракокрад. – А вдруг на вас нападут, и придётся кого-нибудь исцелять, как тогда Камнероя? Или вот Вихря, к примеру, похитят, мало ли что. Ты вспомни, сколько чудесных вещичек я наделал! Предлагаешь отказаться от присниллов? А ещё хотел показать тебе какую-нибудь из настоящих лун. Только представь: Луна на луне – разве не здорово?

– Ну, поглядим, – хмыкнула она.

Мракокрад хмуро обернулся к песчаному. Взгляд пронизывал насквозь – казалось, чёрный великан видит всех Вихрей, что когда-либо существовали, и в придачу тех, которых ещё нет.

Читает будущее, понял дракончик.

Он не представлял, что тут можно поделать, но на всякий случай принялся рисовать в мыслях благостную картину, где они с Луной живут в Песчаном дворце у королевы Тёрн. С Луной? Ну конечно, как же без неё! Гуляют вместе в дворцовых садах, касаясь друг друга крыльями, летают над бескрайними песками под жарким солнцем, а потом отдыхают в роскошных покоях, которые она набила свитками…

Наверное, он больше обманывал сам себя, в то время как Мракокрад видел реальное будущее. Оставалось только надеяться, что за планами помогать Тёрн тот не увидит другие, куда менее безобидные. Знать бы побольше о том, как работают все эти предвидения!

Однако Мракокрад, против ожидания, лишь кивнул с довольной улыбкой, как будто песчаный изловил и принёс ему особенно вкусную горную козу.

– Ладно, делайте, что хотите… – Он весело глянул на ночную. – Можно вас отвлечь? Хочу познакомить кое с кем. – Развернулся в дверях и потопал прочь, помахивая кончиком хвоста в такт воображаемой мелодии.

Это неожиданное веселье пугало больше всего. Что Мракокрад углядел в будущем, почему вдруг перестал беспокоиться?

Луна с усмешкой пожала плечами, обернувшись к Вихрю. Казалось, у неё тоже отлегло от души. Слетала к потолку за факелом, и они двинулись через главный зал к выходу на освещённую лунами площадь.

У одной из колонн-свитков Мракокрад вдруг застыл на месте, словно поражённый открывшимся зрелищем. Выражение его глаз было почти как у Холода, когда тот смотрел на Луну.

Мимо поваленных древних статуй, заросших кустарником, медленно двигалась незнакомая фигура. Прекрасная чёрная дракониха с изумлением осматривалась, проводя опущенным крылом по развалинам, будто не верила своим глазам.

Она подняла взгляд на Мракокрада, и у песчаного дракончика мелькнула невольная мысль: «Вот как смотрят, когда любят по-настоящему!»

– Луна, Вихрь, – пророкотал чёрный великан, – представляю вам свою подругу Ясновидицу!

Глава 21

Луна первая пришла в себя, пока Вихрь всё ещё пытался связать услышанное с реальностью. Из дворца напротив доносилась тихая музыка, и звуки её плыли над площадью, словно долетая с далёких звёзд.

– Ясновидица? – изумлённо переспросила Луна. – Неужели та самая? Ясновидица, которой две тысячи лет?

– Да, моя Ясновидица, – гордо кивнул Мракокрад.

Он протянул лапу, и красавица ночная с улыбкой взяла её. Порыв ветра с горных пиков пронёсся над руинами и вдруг затих, рассеиваясь, будто не хотел тревожить влюблённую пару.

– Но… это же невозможно – разве так бывает? – Луна шагнула ближе, ошарашенно разглядывая гостью из прошлого.

В самом деле, как могло такое случиться? Песчаный дракончик терялся в догадках. Неужто Мракокрад её тоже зачаровал ещё тогда, сделал бессмертной, как себя самого? Вообще-то, запросто мог… только где она провела всё это время? Бродила среди руин, терпеливо ожидая его? Это её взгляд чувствовался на лестнице в саду?

А может, Ясновидицу сделал бессмертной морской принц Глубин… или зачаровал так, чтобы она ожила к возвращению Мракокрада? Тоже интересная мысль. Тогда и пророчество может быть связано с ней – ведь только она способна уговорить Мракокрада и остановить его!

Дракончик с надеждой вгляделся в древнюю ночную. Вот, значит, кого требовалось найти в «гнёздах улетевшей тьмы»?

Хм… Как-то непохоже, что она станет удерживать Мракокрада от чего бы то ни было. Скорее подожжёт весь мир, лишь бы угодить любимому.

– Рада видеть тебя, Луна, – приветливо улыбнулась Ясновидица. – Мракокрад мне всё о тебе рассказал… как ты помогла ему освободиться…

– Ну не то чтобы помогла, – смутилась Луна. – Как же ты… как осталась жива?

– А что тут такого? – Огромные чёрные глаза удивлённо моргнули.

– Неважно как, – перебил Мракокрад, глядя так, будто нашёл все сокровища Пиррии. – Главное, она теперь с нами и будет править Ночным королевством вместе со мной. Завтра у нас свадьба.

– Да, дорогой, – мечтательно вздохнула дракониха.

А ведь он совсем не удивлён, подумал вдруг Вихрь. Даже если предвидел с помощью своей магии, всё равно должен был удивиться, найдя здесь свою потерянную любовь. Чудо же всё-таки!

Не говоря уже о том, что она предала его и позволила заточить под землёй! Значит, должен ещё и злиться – а вместо этого… торжествует?

– Свадьба? – Луна будто подслушала его мысли. – После всего, что случилось? А как же тот браслет… убийство…

– Всё прощено! – объявил Мракокрад, посылая драконихе влюблённый взгляд. Глаза её просияли в ответ.

– А ты? – повернулся к Ясновидице песчаный. – Тоже его прощаешь?

– За что? – удивилась она.

– Мракокрад… – нахмурилась Луна. – Что ты…

– То есть да, конечно! – спохватилась дракониха. – Я тоже простила!

Две ночные обменялись смущёнными взглядами.

– Твои видения будущего вошли в легенды, – медленно начала Луна. – Хотелось бы узнать, как тебе удаётся так точно отслеживать все возможные события.

– Ну, вообще-то… – Дракониха махнула крылом, отгоняя назойливого мотылька. – Знаешь, меня уже не очень тянет лезть в будущее – настоящее куда интереснее.

– Да неужели? – Луна недоверчиво поморщилась. – Это тебе-то?

– Ясновидица немного изменилась за две тысячи лет, – вмешался Мракокрад. – Может, оно и к лучшему. Будущее всегда слишком её беспокоило… А теперь мы сможем просто наслаждаться счастьем, и всё будет замечательно.

– Ну а всё-таки, как…

– Довольно вопросов, Ясновидица устала! – заявил дракон. – Сейчас мы пройдёмся по дворцу и подыщем ей королевские покои, а утром приглашаю вас позавтракать с нами. Надеюсь, мы все станем хорошими друзьями… Вихрь, ты тоже приходи!

Он кивнул драконятам и двинулся через площадь, обняв крылом дракониху и увлекая за собой. Обернувшись, она весело помахала, и спустя мгновение два чёрных силуэта взмыли по направлению к дворцу.

– Нет! – снова поморщилась Луна, провожая их взглядом. – Нет и нет! Такого просто не может быть. Что происходит, в конце концов?

– Очень странно, – согласился Вихрь.

– Да уж, более чем! Ясновидица вдруг воскресла из мёртвых? Да ещё с мозгами сушёной тыквы!

– А может, она и была такая, откуда ты знаешь?

– Уж я-то знаю! Прочитала о ней всё, что могла. Даже её школьные сочинения и воспоминания её подруги Внимающей. Ясновидица была, наверное, самой умной из всех ночных! Никто не умел так разбираться в путях будущего. Вот почему Мракокрад любил её… А не эту вот… – Луна презрительно кивнула в сторону дворца.

– Может, она просто ещё не совсем проснулась? – предположил дракончик. – Или притворяется, чтобы как-то повлиять на него. Я даже подумал, не о ней ли говорится в пророчестве – вдруг её и надо найти?

Луна задумчиво потёрла лапы.

– Всё может быть. Можно заранее принять меры, если она предупредит о чём-то… но почему тогда отказывается даже говорить о своём даре предвидения? – Ночная вдруг зябко поёжилась, и Вихрь придвинулся ближе, чтобы обогреть её своей чешуёй. – Что-то я беспокоюсь, – призналась она. – Всё как-то… ну очень странно! Почему он не хотел сказать, как она тут появилась?

Вихрь мог бы предложить сразу несколько объяснений, но решил не волновать Луну ещё больше.

– Ладно, Холод ждёт, – неловко буркнул он. – Небось переживает, что меня долго нет.

– Да, летим! – просияла Ночная, затрепетав крыльями, и дракончик ревниво поджал губы. Сам же хотел её порадовать, напомнил он себе, вот и терпи. – Я заскочу за Кинкажу, и потом все вместе обсудим пророчество. Заодно, может, успокоишь её наконец – всё психует, а из-за чего, не признаётся.

Вот и ещё целый ворох проблем! Поговорить с радужной о Карапаксе, конечно, надо, но не при Луне же, Мракокрад сразу прочитает её мысли! Опять же, нельзя пускать ночную в комнату, где спит Анемона. Пока палочка у принцессы, колдун ничего не услышит о ней, но чтобы объяснить, как морская здесь оказалась, придётся снова упоминать о заточении Карапакса…

Гр-р-р! Ох уж эти чтецы и чтицы!

– Лучше я приведу Холода к тебе, – предложил песчаный. – Как тебя найти?

– Увидишь наш балкон, сразу поймёшь, – заверила Луна.

– Договорились. – Он расправил крылья. – До встречи!

– Вихрь, погоди! – окликнула она, и дракончик развернулся на ходу, встречая улыбку ярче солнца и трёх лун, тёплую, как золотой песок пустыни. – Я правда очень рада, что ты прилетел! А ещё мне очень нравятся наши одинаковые серьги…

– Мне тоже, – улыбнулся в ответ Вихрь.

Как странно, думал он на лету, быть таким счастливым, когда мир вокруг уже почти рушится.

Только вот Холод… Ледяной дракончик тоже любит Луну. Души в ней не чает и даже добреет рядом с ней. Их общий друг.

Хватит! Сначала спасём мир, а потом уже разберёмся с чувствами.

Он не сразу нашёл свой балкон. Анемона всё так же размеренно сопела, завернувшись в одеяло, а ледяной дракончик нервно дёргал своим длинным шипастым хвостом, меряя шагами комнату.

– Ты что-то не торопишься, – сердито проворчал он.

– Я нашёл её, – шепнул Вихрь, опасливо покосившись на принцессу. – Полетели скорее!

Он снова вылетел наружу и стал осматривать ряды балконов. – Имей в виду, – обернулся он к Холоду, – у Луны нет небесного камня, и Мракокрад легко читает её мысли. Поэтому я не стал говорить о Карапаксе, заклятии на ледяных и всём остальном, пусть пока думает, что мы прилетели только из-за пророчества. Скажем потом, когда придумаем, как её защитить. Понял?

– Не думаю, что нуждаюсь в твоих лекциях о сохранении тайн, – надменно бросил ледяной.

Над перилами одного из балконов мелькнули распахнутые крылья, переливающиеся в лунном свете радужными спиралями, немного похожими на светящиеся полоски морских драконов.

– Кинкажу! – кивнул Вихрь.

Радужные крылья взволнованно замахали, и дракончики нырнули в арочный проём. Вихрь на лету подхватил Кинкажу и ворвался с ней в комнату, но поскользнулся и рухнул на кучу подушек. Малышка вырвалась из его объятий, весело хихикая.

– Ой, извини! – смутился он, помогая ей встать.

– Шутишь? Каждый раз бы со мной так здоровались! – расхохоталась радужная, поправляя крылья.

Песчаный дракончик обернулся к Холоду с Луной и тут же пожалел об этом.

Они стояли и смотрели друг на друга. Романтической позе ледяного позавидовал бы любой трагический герой, а взгляд пылал такой мучительной страстью, что даже Вихрю захотелось его пожалеть и утешить.

Вот как надо было, скрипнул зубами песчаный. Выражать свои чувства глазами, а не шуточки отпускать, как обычный незадачливый дружок. Да и с какой стати ей выбирать его, если рядом такое ледяное чудо? Даже драться не тянет – страшно подумать, что станет с Холодом, если отодвинуть его в сторону.

– Вы снова здесь! – радостно взвизгнула Кинкажу, разрывая неловкую тишину. – Просто не верится! – Она подскочила и обняла ледяного, но тут же отшатнулась, хлопая себя крыльями по бокам. – Бррр! Я и забыла, какой ты холодный!

– Очень рад видеть тебя здоровой, – кивнул он.

– А уж я как рада! Просто уж-жасно рада! Анемона меня вылечила замечательно… правда, заодно сделала уж-жасную…

– Ну вот, и у тебя тоже, – перебил Холод, улыбаясь ночной и показывая на янтарь у неё в ухе. – Хоть и безвкусица, зато теперь ты свободна.

– И вовсе не безвкусица! – возмутилась Кинкажу. – Кстати, погодите… Почему у всех одинаковые серьги, а у меня нет? Это что, тайное общество такое новое? Можно мне вступить? И почему я ещё не в нём?

Луна с беспокойством взглянула на ледяного, улыбка её растаяла.

– Что значит, свободна? – нахмурилась она. – От чего свободна?

– От злого колдовства Мракокрада, – объяснил дракончик. – Ты же понимаешь теперь, какой он на самом деле, так ведь?

– Не было на мне никакого колдовства. – Ночная отступила на шаг. – Мракокрад мой друг.

– Друг? – зашипел Холод. – Да что с тобой?

Он в ярости хлестнул хвостом, сбив с комода старинную вазу. Кинкажу метнулась подхватить её, но не успела. Ваза раскололась вдребезги, острые осколки вперемешку с белыми цветочными лепестками разлетелись во все стороны, а по полу разлилась большая лужа воды. Радужная беспомощно развела крыльями, глядя на свои лапы.

Ледяной дракончик, казалось, даже не заметил.

– Как ты можешь дружить с драконом, злее которого нет на свете? – заревел он.

– Мракокрад не злой! – сверкнула глазами Луна, вскидывая крылья. Вихрь с беспокойством переминался с лапы на лапу, готовясь разнимать друзей. – Он на самом деле хочет всем добра, просто делает его немного иначе, чем мы привыкли. Что с тобой, Холод? Ты же сам говорил, что надо дать ему шанс! Ты…

Она вдруг осеклась и зажала пасть лапами, затем с ужасом обернулась к Вихрю.

– О нет! Он что, был под…

– Под заклятием? – свирепо подхватил ледяной, ощетиниваясь иглами гребня. – Зачарован? Оболванен твоим так называемым другом? Совершенно верно! Тот, кого ты так рьяно защищаешь, заколдовал меня!

Луна не сводила глаз с Вихря.

– Ты знал, я вижу, – кивнула она. – Но ведь Мракокрад… он обещал…

– Обещал только безопасность, – поправил песчаный. – Вот и решил, что всем нам будет безопаснее, если Холод полюбит его, а не начнёт устраивать драки направо и налево. Я бы и сам не прочь заставить своего друга…

Он тут же понял, что перегнул палку. Ледяной дракончик повернулся к нему, шипя от гнева.

– Прекрати всё вышучивать! Не делай вид, что его можно оправдать! Мракокрад заставил меня обожать его. Против моей воли! Изменил мои мысли и чувства, будто я какой-нибудь персонаж из свитка, который он пишет. Для него важен только он сам, остальных он просто не принимает всерьёз, ему на них наплевать. Если ты такое одобряешь, песчаный, мы никогда не станем друзьями!

Вихрь понуро молчал. Отвечать было нечего. Как бы ни беспокоился он прежде о Холоде, но в глубине души всё же полагал, что в основе своей заклятие Мракокрада не так уж зловредно. Чем плохо, когда тебя все любят? Мысль о том, что чёрный великан думает только о себе, в голову не приходила ни разу.

– Ты прав, Холод, – буркнул наконец дракончик, – извини.

Ледяной повернулся к Луне, словно ждал извинений и от неё. Она глянула ему в глаза, но затем отвернулась, сложив крылья, и присела возле Кинкажу, помогая той собирать осколки вазы.

– Не двигайся, – велела она радужной, – порежешь лапу.

Малышка тяжело вздохнула, обнимая её крылом.

– Знаешь, я тоже думаю, что он злой. Извини, Луна.

Ночная глянула на неё, потом обернулась к Вихрю.

– Но ведь в нём есть и хорошее, я сама читала его мысли. Он правда хочет мирного будущего для Пиррии, в его видениях все довольные, весёлые… Почему нельзя дать ему всё это осуществить?

– Ты лучше скажи, – фыркнул Холод, – есть ли в этом его будущем место для ледяных драконов?

Она озадаченно моргнула.

– Ну конечно есть!

– Холод! – предостерегающе рыкнул песчаный.

– Нет их там! Потому что Мракокрад наслал на них мор, чтобы убить всех до единого!

– Холод! – вскинулся Вихрь. – Я же просил тебя! Ты что, ничего не понял? Нельзя ей такое говорить!

– Что? – Луна резко вскочила и тут же застонала от боли. Из поднятой лапы торчал острый стеклянный осколок, и ярко-алые кровавые капли уже набухали вокруг чёрных чешуек.

– Она должна знать всё! – зашипел ледяной, глядя, как Вихрь хватает одеяло из стопки и рвёт его на бинты. – Каждый должен понимать, как опасен Мракокрад!

Песчаный дракончик подскочил к ночной и принялся заматывать пострадавшую лапу. Такого Холода, надменного и самодовольного, он не любил и в такие моменты даже сомневался, подходит ли тот Луне. Как можно так нападать на того, кого любишь?

– Я хочу знать всё, – шепнула она, благодарно потёршись о его щёку, – и всё понимать.

– Но теперь мы все в опасности! – возразил Вихрь. Он закрепил повязку и поднял голову, глядя ей в глаза. – Будь у тебя небесный камень, другое дело, но где его взять? Мракокрад уже знает про серьги, а теперь прочитает твои мысли и поймёт, что мы знаем о болезни ледяных! Ты представляешь, что тогда будет?

Лапа ночной задрожала у него в когтях.

– Значит, это правда? Он наслал болезнь?

– Да! – прорычал Холод. – Болезнь, которая должна была убить всех ледяных в Пиррии!

– Кроме Холода и полукровок, – уточнил песчаный. – Мы не можем доказать, что заклятие принадлежит Мракокраду, – добавил он честно под гневным взглядом ледяного, – но почти уверены.

– Какой ужас… – Луна опустилась на пол, закутав голову крыльями.

– Надо что-то делать! – воскликнула Кинкажу. – Ледяных надо спасать! Заставить его снять заклятие – или попросить другого дракоманта!

– Всё уже сделано, – успокоил её Вихрь. – Если болезнь наслал Мракокрад, ледяные уже должны были вылечиться. – Дракончик отвёл крылья ночной, чтобы она видела его улыбку. – Мы отправили им много-много таких же серёг.

– Выходит, в вашем тайном обществе уже всё племя ледяных? – удивилась Кинкажу. – Не понимаю, что значат эти серьги, но всё равно обидно!

– Они защищают от заклятий Мракокрада, – объяснил Вихрь. – Если хочешь, надень, но Карапакс уже и так защитил тебя, разве нет?

– Тогда понятно, – кивнула она. – Да, первым делом.

– А теперь даже не знаю, что делать, – продолжал песчаный, – разве только убрать Луну подальше от дворца…

– В этом нет необходимости, – раздался голос у балконной двери. – У меня есть небесный камень.

Глава 22

В комнату, брезгливо обходя лужу с осколками разбитой вазы, величественно ступила морская принцесса. На шее у неё висел наскоро сшитый мешочек, в котором, как догадался песчаный, хранилась зачарованная палочка.

– Анемона! – свирепо зарычала Кинкажу, выгнув спину и раздувая воротник, налившийся багрово-красным. Такой малышку радужную Вихрь ещё не видел.

– Успокойся, фруктоедка, – надменно фыркнула принцесса, – не собираюсь я нападать на твою Луну. Я пришла, чтобы помочь. – Она поковырялась в серебряном с сапфирами браслете у себя на запястье, и в её когтях заискрился чёрный камушек. – Мне его дал Карапакс перед тем, как Мракокрад вызвал нас сюда, но теперь, с волшебной палочкой, я и так обойдусь. Пусть носит Луна. – Ночная неловко поймала брошенный камень, зашипев от боли в порезанной лапе. – Ну вот, теперь мы в расчёте.

– Я всё равно сержусь на тебя! – заявила Кинкажу. – Ты сама знаешь за что!

– За что? – Анемона удивлённо подняла брови, глядя на грозную радужную.

– Палочка Карапакса? – перебила Луна. – Как она у тебя оказалась? Когда это Мракокрад вызывал вас сюда?

– Долго рассказывать, – вздохнул Вихрь, – но теперь, с чёрным камнем, тебе можно и узнать, Мракокрад не услышит твоих мыслей.

– Давай покороче, – буркнула Анемона, – мне надо выручать брата.

Песчаный дракончик, как мог, кратко поведал о зачарованной табличке, своём путешествии в Песчаное королевство и кознях Стервятника, о Тайфуне и его печальных новостях. Анемона описала драку с братом на берегу и события в тронном зале, а радужная добавила концовку – как Мракокрад заточил Карапакса в темницу, а затем наложил заклятие на саму Кинкажу, чтобы она обо всём забыла.

– Только ничего не сработало, – хихикнула она, – ведь храбрый и благородный – и очень красивый! – принц Карапакс заранее защитил меня! А если вам кажется странным, что я так говорю о нём, так это потому, что вот эта… морская гадюка – да! – наложила на меня любовное заклятие! – Радужная злобно оскалилась на принцессу.

– Так ты уже узнала? – хмыкнула Анемона. – Зачем же он рассказал, идиот?

– Он не идиот, а герой! – снова ощетинилась Кинкажу. – У него такое доброе сердце, и вообще… Только теперь я даже не знаю, думаю ли так на самом деле – и всё из-за тебя! Так сержусь, что готова… готова ядом тебя заплевать – всю, от рогов до хвоста!

Морская опасливо отодвинулась.

– Хм… если ты так сделаешь, я не смогу спасти его – а ведь я его единственная надежда.

– Неправда! Его единственная надежда – я! Мракокрад не может увидеть меня в его будущем! Он думает, что я совсем ничего не значу – поэтому я и должна спасать Карапакса!

– Ну как ты? – повернулся песчаный к Луне, которая всё молчала.

– Вот, думаю, что делать, – вздохнула она, наматывая ещё один бинт поверх повязки. – Анемона, ты можешь снять с Кинкажу своё заклятие?

– Наверное, могу, – с раздражением буркнула принцесса, – но не сейчас, потому что Мракокрад почувствует любое новое колдовство. Мало нам одного разоблачения тайного дракоманта? Нет, конечно, она может просто выбросить свой небесный камушек, но на него куча других заклятий навешана, так что лучше не надо.

Радужная вновь сердито оскалилась, но промолчала. Холод взглянул на неё с усмешкой.

– По крайней мере, ты понимаешь, что я чувствую… В отличие от этих двоих! – Он кивнул на Вихря с Луной.

– Я тоже чувствую себя обманутой! – резко возразила ночная. – Мракокрад слишком многое от меня скрывал. Непонятно только, что теперь с ним делать.

– Лично я отправляюсь искать Карапакса! – Анемона величественно направилась к двери.

– Нет, я! – завопила радужная, бросаясь вперёд и загораживая дорогу. – Почему мы должны тебе доверять? Ты только и делала, что колдовала – небось, и душа почти закончилась!

Анемона молча застыла на месте, оскорблённо подрагивая крыльями.

– Идите вместе, – предложила Луна. – Похоже, только вам двум и удастся подобраться незаметно для Мракокрада. Поможете друг другу, если что.

– Я скорее съем собственный хвост, чем приму от неё хоть каплю помощи! – зарычала Кинкажу.

– Мне не жалко, пусть идёт за мной следом, – пожала крыльями принцесса, – но думаю, нам надо спешить, пока Мракокрад не передумал и не решил избавиться от Карапакса.

– За тобой? – яростно фыркнула радужная. – Сначала попробуй меня догнать!

Её чешуя стремительно потускнела, сливаясь цветом со стенами вокруг. Воздух еле заметно шевельнулся, дверь открылась словно сама собой, и в коридоре послышался лёгкий шорох когтей.

Анемона насмешливо закатила глаза и вышла следом.

– Сплошное легкомыслие! Можно подумать, она знает, где тут темница.

– Поищите заодно Цунами! – бросил вдогонку Вихрь. – Ладно, будем надеяться, что-то получится.

Дракончик вдруг осознал, что остался втроём с Луной и Холодом. Может, они ждут, что он тоже уйдёт, и тогда ещё поругаются, а затем простят друг друга, устроив грандиозную романтическую сцену?

Впрочем, судя по всему, настроение у ледяного было совсем не романтическое. Он мерил шагами комнату, с раздражением обходя две кровати, сундуки и столики с горами свитков.

– Смотри, не разбей ещё что-нибудь, – проворчала ночная. – Вихрь, пойдём со мной.

– Я? – удивился он. – Куда?

– Побеседуем с Мракокрадом… А ты оставайся здесь, – обернулась она к ледяному.

– Что за глупости? – подскочил он. – Этого ещё не хватало!

– Вот и оставайся! Вихрь, идёшь?

Глянув на друга, песчаный дракончик виновато пожал крыльями и поспешил за ней.

– Он же убьёт вас! – зарычал ледяной. – А то ещё заберёт ваши серьги и заколдует, чтобы вы убили нас! Луна, ты даже не представляешь, на что он способен!

– Теперь представляю, – обернулась она, – только меня он не убьёт. Кое-что хорошее в нём всё же осталось.

– Так ты ему доверяешь даже после всего, что узнала? – устало прошипел дракончик. – Позволь мне хотя бы охранять вас!

– Напасть на него, как только увидишь? Нет, такая охрана нам ни к чему. Холод, поверь, тебе лучше остаться и подумать о пророчестве. – Она придержала дверь, пропуская песчаного. – Потерпи, мы скоро.

Ледяной бросился на кровать и застыл, словно айсберг. Вихрь помахал на прощанье, но он даже не ответил.

– Должен признать, что твой план и мне представляется не слишком умным, – обернулся песчаный дракончик к Луне в конце коридора.

– Поговорить с Мракокрадом? Это самое умное, что приходит в голову. Я хочу послушать, что он скажет, когда мы припрём его к стенке, как попытается оправдать свою затею с ледяными. Мне кажется, я одна из немногих, с кем он хотя бы пытается быть честным… А если ошибаюсь, то не понимаю вообще ничего. Пускай попробует убедить меня в своей правоте, чтобы сохранить дружбу.

– Звучит логично, – хмыкнул дракончик, – но ведь ты понимаешь, что он неправ, – как он тебя убедит? Долго ваша дружба продлится после этого?

– Кроме того, – продолжала ночная, – так я надеюсь отвлечь его от Карапакса. Пусть убеждает меня и не заглядывает в будущее, которое может измениться…

Она вдруг споткнулась и скорчилась на полу, схватившись за голову и плотно закутавшись в крылья.

– Что с тобой? – перепуганный Вихрь присел рядом, обнимая её. – Луна!

Она долго молчала, затем выпрямилась с болезненной гримасой, потирая лоб между рогами.

– Зря я вспомнила про будущее…

– Что ты видела?

– То же самое, что всегда… Молнии, гора рушится, драконы гибнут под обвалом. Все гибнут! Последние дни такое всё чаще и чаще, и во сне, и наяву… И слова пророчества повторяются каждый раз.

– Раз чаще, значит, скоро случится?

– Во всяком случае, ничего мы пока не остановили… хоть и нашли те самые гнёзда. Кстати, хочу поговорить с Мракокрадом и об этом тоже. Боюсь, он и разрушит Яшмовую гору… только как и зачем, непонятно.

Они встали и двинулись дальше по другому коридору, тоже отделанному чёрным мрамором. Должно быть, Луна уже хорошо разбиралась в этом лабиринте.

– Вон там его покои, – показала она крылом, ускоряя шаг.

Однако на стук никто не ответил.

– Только бы он не в темницу спустился, – прошептал Вихрь.

– Давай сходим в тронный зал. Мракокрад настоящий ночной, спит днём, если вообще спит, а ночью работает. Вдруг у него сейчас государственные дела.

В тронном зале тоже оказалось пусто, как и во дворе, где недавно закончилась вечеринка. Драконята шагали по умолкшим коридорам, и надежды Вихря понемногу оживали.

Рядом с Луной невольно вспоминались те два дня, что они провели в Мечте, разыскивая сведения о древнем Ночном королевстве и ожидая, когда очнётся Кинкажу и вернётся Холод. Тоже ходили вместе по улицам, обсуждали те или иные версии, изучали старые карты и по очереди читали вслух у постели раненой подруги. Когда занимаешься важным делом бок о бок с теми, кому ты не безразличен, как с Вольными когтями или с Луной, даже мозги работают быстрее.

После долгих блужданий драконята наконец уловили голоса в небольшом зале совещаний на верхнем этаже и тихонько подкрались ближе.

– Нет-нет, – пророкотал Мракокрад, – так не годится, назад! – Послышался скрип когтей и шелест чешуи по мраморному полу. – Всё сначала… Пусть будет вся память вплоть до того дня, когда она сняла серьги.

– Где Глубин? – спросил голос Ясновидицы. – Ты его не видел?

– Стоп! Так ещё хуже.

Вихрь с Луной подкрались к самой двери и заглянули внутрь. Кроме двоих, чьи голоса они слышали, в зале с окнами на площадь никого не было. На полу лежал развёрнутый свиток, и Мракокрад делал в нём пометки зелёными чернилами. Ясновидица стояла рядом и наблюдала с терпеливым выражением.

– Память – самая трудная штука, – пробормотал чёрный великан, – но без неё никуда. Ладно… – Он подошёл к драконихе и положил лапу ей на голову. – Стань Ясновидицей с полной памятью вплоть до того дня, когда мы впервые встретились… но без всяких способностей. Пусть любит меня всей душой, а о будущем не тревожится!

Она на миг прикрыла глаза, затем открыла и нежно улыбнулась.

– Это мы во дворце, да? Как мы сюда попали? – Дракониха оглянулась на Мракокрада и вытаращила глаза. – Во имя всех лун, какой ты стал огромный! А знаешь, что странно? Я больше не вижу будущего! Так сразу спокойно стало… Полетим сегодня на море купаться? – Она выглянула в окно и поморщилась. – Что-то непонятное с городом творится, ты заметил? Ладно, какая разница…

– Ясновидица, – вновь заговорил Мракокрад, – ты выйдешь за меня? Я буду править ночными драконами, а ты станешь моей королевой.

Она рассмеялась.

– Ты не можешь править ночными! Забыл, что у нас уже есть королева? Её зовут Зоркость… Да, конечно, я выйду за тебя, но что из этого получится, не знаю – какое странное ощущение…

– Гр-р-р… Стоп!

Чёрная красавица замерла на месте с застывшей улыбкой.

– Может, дело не в памяти? – Мракокрад задумчиво побарабанил когтями по носу, пачкая его зелёным. – Наверное, я и за способности тебя любил… хоть они меня и раздражали. – Он печально вздохнул. – Ладно, стань Ясновидицей со всей памятью и пониманием того, что происходит, но способной видеть только хорошее будущее, где всё идеально!

Она молча глянула в окно, кивнула на руины и прошептала:

– Мракокрад, что случилось?

– Какая разница, всё это в прошлом. Зато мы снова вместе и можем быть счастливы.

– Править ночными? – недоверчиво усмехнулась чёрная дракониха. – После того, что ты натворил, они…

– Стоп!

– Какой ужас! – шепнула Луна, обернувшись к Вихрю.

– Я не могу понять, – поморщился он. – Она будто не настоящая. Он что, переделывает её снова и снова?

– Конечно, не настоящая! Ну, или настоящая, но не Ясновидица – он сделал её из кого-то.

– Стань такой Ясновидицей, – раздражённо бросил Мракокрад, – какую я знал, но без упрёков, сцен и страшных предсказаний – чтобы не спорила всё время и не указывала, что мне делать! Святые луны! – Он схватил свиток и разорвал его. – Ну же, давай, становись!

– Бедный Мракокрад, – вздохнула дракониха. – Не переживай так, дорогой. Ты у меня замечательный и станешь самым лучшим королём!

– Ну почему у меня ничего не получается? Вроде мы вместе, а ощущение чего-то неправильного? – Великан осел на пол и закрыл морду лапами. – Где ты, моя Ясновидица?

– Я здесь, – ласково пропела она.

– Нет, не ты, – прошипел он. – Стоп! – Она вновь застыла, обняв его крылом. – Где настоящая ты? Зачем мне всё это, если я никогда больше не буду с тобой?

– Вот! – снова обернулась Луна. – Теперь понял, что я в нём вижу? Внутри он совсем другой дракон!

– Ты права, – угрюмо кивнул Вихрь. – Под колдуном и убийцей прячется очень одинокий колдун и убийца.

– Понимаю тебя… Ну что, поговорим? Самое время, по-моему. Будь со мной рядом, хорошо?

Дракончик потёрся о её крыло.

– Если хочешь, я всегда буду рядом.

Набрав в грудь воздуха, Луна шагнула в зал.

Глава 23

Мракокрад вздрогнул, подняв голову.

– Что ты здесь делаешь? Почему я тебя не слышал? – Он потёр лоб, пристально вглядываясь Луне в глаза. – Что с тобой? Я не слышу твоих мыслей.

– У меня небесный камень, – объяснила она.

– Камень… Охранные заклятия… – Чёрный дракон выглядел искренне обиженным. – Луна, мы с тобой больше не друзья?

– Я думала, что друзья, но потом узнала, что ты лгал мне и натворил много зла!

Он поморщился, снова потирая лоб.

– Пути будущего расплываются… но в тех, где мы с тобой не друзья, плохо всем. – Его взгляд устремился вдаль, будто отслеживая вероятные события. – Что-то происходит, Луна… что-то очень скверное.

Песчаный дракончик забеспокоился. Неужто чует, что Карапакс сбежал, и видит последствия?

Луна показала на дракониху, вновь привлекая внимание к себе.

– Она ненастоящая! Не знаю, откуда ты её взял, но это не Ясновидица! Сначала мне показалось, что и в самом деле поднял из мёртвых…

– Нет, – тяжело вздохнул Мракокрад, бросив взгляд на застывшую в неподвижности чёрную фигуру. – Говорят, это единственное, чего не может сделать дракомант… да и где я найду теперь её кости? Нет-нет, я и не собираюсь искать, – поспешно добавил он, заметив ужас в глазах Луны. – Страшно, да? Страшно и странно.

– Потому у тебя ничего и не получается… ты каждый раз чувствуешь странность и фальшь. Всё это неправильно – да и вообще все твои опыты с другими драконами. Ты хочешь создать идеал для себя, изменить её, как тебе надо – или ты считаешь, что надо. Разве это любовь?

– Я люблю Ясновидицу! – горячо возразил он.

– Да, но перед тобой не она! Ты любил настоящую, даже когда она ссорилась с тобой – ту, одну-единственную… А эта – всего лишь твоё создание, каких может быть сколько угодно. Отпусти её, Мракокрад, верни то, что скрывается под маской. Настоящей Ясновидицы больше нет.

«Не что, а кто», – подумал дракончик, ощущая невольную дрожь. Кто же это на самом деле?

Чёрный великан глубоко задумался, глядя на Луну.

Он не хочет, чтобы она узнала, что под маской настоящий дракон, понял Вихрь. Боится.

– Ну хорошо, – заговорил Мракокрад, – согласен. Только ты обещай, что мы останемся друзьями – навсегда!

Луна повертела в когтях обрывок свитка.

– Не знаю, могу ли я обещать. – Глянула дракону в глаза. – Если ты правда сотворил такое с ледяными…

– Что? – вскинулся Мракокрад. – Что я сотворил? Теперь ясно… Вот оно! – вдруг прошипел он. – Вот откуда все изменения! Ледяные… мои заклятия больше не действуют на них! – Он резко повернулся к окну. – Какой идиот… Луна, ты чувствуешь?

– Что, видение?

– Да! Твоё собственное, то самое! Оно приближается, разве ты не видишь? Скоро, уже совсем скоро!

– Оно приходит каждый день, – пожала она крыльями.

– А я-то думал, что всё остановил! Кто-то нарушил мои планы… – Мракокрад цапнул с пола оторванную часть свитка и схватил бутылочку с зелёными чернилами. – Скажи, что делают сейчас ледяные драконы! – велел он и опрокинул бутылочку над свитком. Чернила вылились, но не лужей, а стали собираться в буквы и строчки. – «Королева Глетчер умерла», – прочитал он вслух.

Песчаный дракончик ахнул. О нет! Значит, серьги не успели доставить вовремя. Холод совсем упадёт духом.

– «На трон взошла её дочь, – читал дальше чёрный великан, – и объявила войну ночным, узнав, что Мракокрад вернулся и наслал на её племя мор. Войско ледяных движется на юг, чтобы перебить ночных до последнего дракона». – Он глухо зарычал.

– Значит, болезнь и в самом деле твоих лап дело? – прищурилась Луна.

– Я знал, что ледяные нападут! – заревел Мракокрад. – Их намного больше, чем нас, ты что, не понимаешь? Они нас ненавидят, а теперь прилетят и уничтожат, и всё из-за проделок твоих друзей-идиотов!

– Нет, из-за тебя! У нас был договор с ледяными, Ореола с Глетчер подписали перемирие – впервые за столетия ненависти! Мы могли начать всё сначала, но после того, что ты сделал…

– Говорю же, они всё равно напали бы – как только узнали, что я вернулся! Вот о чём твоё видение – о войне с ледяными, от которой я старался спасти нас всех!

– Спасти, уничтожив целое племя? Мракокрад, ты что, правда не понимаешь, насколько это ужасно?

– Они первые начали! – прорычал он, хлестнув хвостом, и вновь повернулся к свитку. – Скажи, где сейчас армия ледяных?

Буквы смешались и выстроились по-новому. Наклонив голову, Луна прочла:

– «На пути к Яшмовой горе. Ледяные хотят узнать, где находится Мракокрад с ночными». О нет! – Она в отчаянии заломила лапы. – Яшмовая гора! Это же пророчество!

– Теперь его уже не отменить, – покачал головой Мракокрад. – Придётся лететь и драться, чтобы остановить ледяных, иначе они явятся сюда и разрушат наш новый дом.

– Необязательно, – угрюмо выдавила Луна. – Вихрь говорил, они очень боятся гор на северной границе. Может, и не решатся их перелететь.

Глаза Мракокрада насмешливо блеснули.

– Да, есть там охранное заклятие – задумано просто гениально! Оно надёжно защищало нас от вторжения ледяных. А что теперь? Теперь оно совершенно бесполезно! – Дракон свирепо оскалился, ткнув когтем в свиток. – Скажи спасибо тем умникам, что избавили ледяных от всех моих заклятий! Теперь сюда может лететь кто угодно! Нет уж, мы встретим их раньше – мы, ночные, величайшее племя в Пиррии! Перехватим на полпути! – Он резко повернулся к Ясновидице и рявкнул: – Стань той, кем была, и забудь про все мои заклятия!

Чёрная красавица послушно кивнула, и спустя миг вместо неё в зале стояла, злобно и растерянно озираясь, тощая молодая ночная свирепого вида.

Вихрь невольно поморщился. Луна ахнула, не веря своим глазам.

– Зубаста, собери всех, кто может драться! – приказал Ночной король. – Маленькие драконята, больные и немощные пускай остаются здесь, а остальные ждут меня на Большом Диаманте!

– Где? – Дракониха озадаченно поморгала.

– На площади перед дворцом, – махнул он крылом в сторону окна. – Давай, живее! Не раздражай меня больше.

– А что я им скажу? Зачем собираться?

Мракокрад выпрямился, словно статуя, высеченная из камня.

– Скажи, что мы отправляемся на войну!

Глава 24

Луна и Вихрь бежали по коридорам и летели вниз по лестницам, перепрыгивая ступеньки. У песчаного дракончика уже кололо в боку, а порез на лапе у ночной открылся, оставляя на полу кровавые следы, но останавливаться и отдыхать было некогда.

– Мне кажется, ты ожидала другого результата от вашей беседы, – заметил дракончик.

– Ну, теперь ему хотя бы не до Карапакса.

– Можем мы как-нибудь отправить сообщение на Яшмовую гору Солнышку? – Вихрь покачал головой. – Не придумывается ничего. Только лететь самим и как можно скорее.

– Надо Холоду рассказать, – болезненно поморщилась ночная.

– Я возьму это на себя, – вызвался песчаный, – тебе не обязательно.

– Нет уж, лучше я, а ты найди остальных. – Луна тяжко перевела дух, остановившись у своей двери.

– Где во дворце тюрьма?

Ночная беспомощно пожала крыльями.

– Внизу, скорее всего.

– Наугад я весь остаток ночи пробегаю… Кого бы тут спросить?

– Знаю! То есть не знаю, но в библиотеке дворца есть свиток с планами всех этажей, я его смотрела вчера утром, так и остался на столе. Наверх и вторая дверь направо! – показала она на ближайшую лестницу.

– Не хочется тебя оставлять, – помялся Вихрь. – Холод, он такой… Ещё накричит опять.

– Я знаю, что он может сказать и как – мало, что ли, читала мысли? У других они бывают ещё хуже. Справлюсь.

– Наверное, трудно любить кого-то, когда знаешь, что он думает? – решился он вдруг.

Луна глянула искоса, взяла его за лапу.

– Нет, даже наоборот. Полезно видеть, что у дракона в голове на самом деле. Потому-то я и знаю, что в каждом есть хотя бы капелька добра. – Она сжала его когти. – А у некоторых его так много, что весь мир кажется лучше.

«Неужто меня имеет в виду? – подумал он, устремляясь к лестнице. – Выходит, я добрый?»

– Найди наших и сразу возвращайся! – крикнула вдогонку ночная.

Дворцовая библиотека занимала всего одну комнату, но очень большую. Столов было много, как и развёрнутых на них свитков, но нужный, со схемами этажей, нашёлся быстро. Дракончик так торопился, что даже чуть надорвал его, просматривая.

Тюремных этажей оказалось целых три в самом основании дворца – многовато, на взгляд Вихря. Хотя, может, и к лучшему – кто знает, что пришло бы в голову Мракокраду, если бы для заключённых не хватило места. Судя по расположению лестниц на плане, ближайший вход находился совсем рядом с тронным залом.

Внезапно по чешуе пробежал холодок, словно от прикосновения холодных щупалец тумана, и шею кольнуло ощущение чужого взгляда. Дракончик резко обернулся и, как ни странно, обнаружил за спиной незнакомую ночную дракониху.

– Не могу понять, кто ты такой. – Она шагнула ближе, окидывая его внимательным взглядом – непонятно, дружелюбным или нет. Чёрные глаза незнакомки были совершенно непроницаемы.

– Я… Я просто друг… – сбивчиво пробормотал он, – друг Луновзоры.

– Луновзоры? – переспросила она, словно пробуя имя на вкус раздвоенным языком. – Понятно. Мракокраду ты тоже друг?

Повисло напряжённое молчание, в котором чудилась опасность, но с какой стороны, непонятно.

– Луна ему друг, – выдавил наконец дракончик, – а у меня, ну… кое-что в нём вызывает сомнение.

– Что именно? – Она с любопытством дёрнула хвостом. – Только честно, пожалуйста.

– Вообще-то, я тороплюсь… – Вихрь опасливо отступил к двери.

– Тогда честно и быстро! – Тон ночной драконихи не допускал возражений.

– Ну хорошо… Например, он убил своего отца, а ясновидящая подруга считала его таким опасным, что замуровала под горой навсегда. Он зачаровывает драконов и заставляет их делать всё, что ему надо, а может и превратить в кого-нибудь совсем другого. Пытался истребить с помощью магии всё племя ледяных… И притом он такой обаятельный, что даже умные драконы доверяют ему без всякой магии. Мне кажется, с ним никто вообще не смог бы справиться… – Перечисляя, дракончик отступал к выходу шаг за шагом. – А ещё… он никого не любит настолько, чтобы даже выслушать.

– Ясно… Что ж, довольно убедительно. Ещё один вопрос, последний: почему за ним гналась очень сердитая морская?

Вихрь изумлённо замер.

– Цунами? Так это ты её схватила? Где она?

– Я вспомнила, что у Мракокрада в прошлом уже случались неприятности с сердитыми морскими, а та была уж очень… шумная и не хотела отвечать на вежливые вопросы. Вот я и решила на всякий случай принять меры.

– Так она здесь, во дворце?

– Нет, – покачала головой ночная, – я оставила её в одной уютной пещерке в дождевом лесу… сначала даже подумала, что можно бы и выпустить, не так уж она и опасна, но её угрозы – очень подробные, надо сказать, – меня несколько встревожили.

– Если скажешь, где она, я сам могу выпустить… И обязательно передам, что по твоему поручению! Обещаю, что отговорю от каких-либо мстительных намерений.

– Что ж, разумно, – кивнула дракониха и протянула сложенный листок.

Развернув его, Вихрь увидел грубый план дождевого леса с крестиком примерно на полпути от гор к деревне радужных.

– Так ты из-за этого хотела со мной поговорить?

Он поднял голову, но незнакомка уже исчезла, и что странно, непонятно куда, потому что стоял он у самой двери. Дракончик окинул взглядом библиотеку и даже заглянул под столы, и в конце концов решил, что в комнате есть скрытый выход.

Продолжая удивляться странной встрече, он поспешил в тронный зал и обследовал все близлежащие коридоры, пока не обнаружил зловещего вида железную дверь, покрытую ржавчиной. К его удивлению, вход в тюрьму никем не охранялся. Должно быть, все стражники ушли на Большой Диамант по призыву своего короля, чтобы отправиться с ним на войну… А может, Мракокрад решил вообще не ставить охрану, чтобы Луна не задавала лишних вопросов.

Дверь запирали три железных засова, и Вихрь отодвинул их один за другим. Затем взялся за ручку и потянул изо всех сил. Пронзительно заскрежетав, дверь поддалась, за ней виднелись ступеньки, уходящие во тьму подземелья.

Поморгав, чтобы привыкли глаза, дракончик уже собирался шагнуть вниз, и тут ощутил сильный толчок в грудь.

– Ай! – Он пошатнулся, едва удерживая равновесие и пытаясь рассмотреть, кто перед ним, но никого не увидел, лишь ощутил прикосновение невидимых драконьих крыльев. – Надеюсь, это одна весёлая радужная, а не кто-то пострашнее?

– Ох, извини! – раздался знакомый голосок.

Из воздуха возникла Кинкажу, замаскированная под ночную с чёрно-серебристой чешуёй, над которой было очень забавно видеть улыбающуюся мордочку радужной. Едва ли кто-то из ночных за всю их историю умел так задорно улыбаться.

– Мы тут застряли на целую вечность, – объяснила она, – и всё потому, что кто-то не захотел остаться снаружи и проследить за дверью!

– Вот именно! – раздался из темноты рассерженный голос Анемоны. Морская принцесса вытянула шею и опасливо оглядела коридор. – И этот кто-то – ты!

– Нет, ты! – зашипела радужная. – Ты! Я говорила о тебе!

– Да понял я, понял, – успокоил её Вихрь.

– Всё в порядке, можно выходить, – бросила Анемона через плечо.

– Нет, это я говорю, что можно, потому что коридор мне виднее! – топнула лапой Кинкажу.

Анемона выразительно закатила глаза и вышла наружу. За ней, подслеповато моргая, плёлся изумрудно-зелёный морской дракончик.

С последней встречи Карапакс как будто повзрослел и выглядел очень усталым. Засохшие потёки крови покрывали его от рогов до хвоста. Сначала Вихрь испугался, что дракончика пытали, но потом вспомнил о драке с Анемоной на берегу, тем более что та смущённо отводила взгляд.

– Значит, получил моё письмо, – проговорил морской дрожащим, но радостным голосом.

– Ну конечно, – кивнул песчаный, чувствуя себя виноватым за то, что так ругал друга за краткость его посланий. – Мы сразу и прилетели. – Он шагнул вперёд и крепко обнял Карапакса крыльями.

– Анемона сказала, что ты снял с неё заклятия Мракокрада… Спасибо тебе!

– Не мне, а тебе! – Вихрь хлопнул его по плечу. – Ты настоящий герой, Карапакс! Ты спас и её, и королеву Тёрн, и всех наших на Яшмовой горе, и даже всё племя ледяных!

Морской дракончик недоумённо моргнул.

– Странно, как я этого не запомнил.

– Так и есть! – Песчаный показал на свою серьгу, а потом на такую же у Анемоны. – Знакомо? То твоё заклятие теперь защищает и Солнышко, и Глина, и Звездокрыла, и Холода, и Луну, и всех остальных. Мракокрад наслал на ледяных мор, а оно спасло их.

– Как это? – Карапакс всё ещё не понимал.

– Говорила я тебе, что ты герой! – гордо вставила радужная, но тут же поморщилась, потирая мордочку лапами. – Опять это дурацкое влюблённое выражение! Ну, Анемона…

– Оно у тебя всегда дурацкое, Кинкажу, – фыркнула морская принцесса.

– Всё, всё! – одёрнул их песчаный, удерживая радужную за лапы. – У меня плохие новости. Те ледяные, которых спасло заклятие Карапакса, сильно разозлились на Мракокрада и летят на Яшмовую гору искать его, а он собирает ночных, чтобы дать решительный бой.

– Прямо над академией? – испуганно вытаращила глаза Кинкажу. – Это же было в…

– Вот именно, – кивнул Вихрь, – в видении Луны и в пророчестве.

– Но почему? Мы же нашли гнёзда улетевшей тьмы! Пророчество не должно сбыться!

– Пока не сбылось, и если мы успеем предупредить наших, то сможем как-то помешать. Если понадобится, то с помощью вашей магии. – Он глянул на Анемону и Карапакса.

Морской дракончик горестно свесил крылья.

– У меня больше нет магии, – признался он. – Мракокрад отобрал.

– Бедный Карапакс! – вздохнула радужная, обвивая его хвостом. Она бросила на Анемону свирепый взгляд, словно говоря: «Это я сама, без твоего колдовства!»

Вихрь покачал головой. Потерять магические способности – хуже не придумаешь. Гораздо хуже, чем никогда не иметь их.

«Всё равно что держать в лапах свиток бесконечной власти, а потом смотреть, как он сгорает без следа», – подумал он.

– Моя серьга с твоим заклятием это поправит, – вдруг осенило его. – Колдовство Мракокрада исчезнет, и ты снова станешь дракомантом! – Он порылся в мешочке, отметив себе, что пора делать новые серьги.

Карапакс грустно покачал головой.

– Думаю, я этого не заслуживаю.

– Какая разница! – фыркнула принцесса. – Придётся заслужить, хочешь ты или нет.

– Да уж, – согласился песчаный дракончик, – чтобы справиться с Мракокрадом, нам понадобятся все силы, которые удастся собрать. – Он протянул серьгу, и Карапакс взял её со слезами на глазах.

– Только никакие наши заклятия на Мракокрада не подействуют, – напомнила Анемона, – так что особо не радуйтесь… Ну что, так и будем стоять плакаться и друг друга жалеть? Полетели на Яшмовую гору!

– Какое глубокое сочувствие! – покачала головой Кинкажу. – Как отрадно думать, что в один прекрасный день ты станешь править королевством!

– Туда, за мной! – Вихрь бросился в лабиринт коридоров.

Во всём дворце драконятам никто не встретился. Казалось, племя ночных снова покинуло родные места, и здесь опять царит запустение. Однако когда они выглянули из окна, то увидели, что площадь стала чёрной от хлопающих крыльев. Всюду мелькали огоньки факелов. На этот раз ночные собирались не бежать, а драться. Скоро должна была пролиться кровь.

Вихрь держал в памяти план дворца, и вскоре, минуя многочисленные повороты и лестницы, все ввалились, запыхавшись, в комнату Луны, где Холод уже готов был взорваться от нетерпения.

– Привет-привет, рад видеть – а теперь полетели! – скомандовал он и первым прыгнул с ограды балкона.

Следом один за другим взмыли в воздух друзья. Поймав попутный ветер, они поднялись высоко над горами и изо всех сил заработали крыльями.

«Бойся драконьего мрака…» – Слова звучали в голове у Вихря барабанным боем, отдаваясь в стуке сердца.

«Древние горы уже трясёт…»

Страшные видения Луны вот-вот должны были стать явью.

«Яшме грозят ураган и лёд…»

Как помешать пророчеству сбыться?

Часть третья

Драконий свет

Глава 25

Невидимые кисти тронули облака на горизонте розовыми и оранжевыми мазками, а скоро над ним впереди, слепя глаза, поднялся и огненный шар солнца. Вихрь был очень рад, что появился на свет песчаным драконом и создан для долгих перелётов через пустыню без отдыха и пищи. Кстати, когда же он в последний раз ел?

Кинкажу, Анемона и Карапакс махали крыльями из последних сил, хотя и не жаловались – даже принцесса, что было вообще уж удивительно. Радужные драконы не привыкли путешествовать на большие расстояния и долго обходиться без еды, обычно они только перелетают с ветки на ветку в своём лесу, полном фруктов и дичи, а морские предпочитают перемежать полёт с подводными заплывами. Кроме того, Анемона с Карапаксом пересекли континент всего несколько дней назад и почти не успели отдохнуть.

Что касается Холода, то длинные перелёты его не утомляли, но жар пустыни явно подтачивал силы. Тем не менее он упорно летел, сжав зубы, подхлёстываемый опасностью, в которой оказалось родное племя.

Одна Луна летела так же быстро и уверенно, как и Вихрь, но время от времени в её глазах вспыхивала боль от страшных видений. Один раз от нахлынувшего кошмара она даже затрепыхалась в воздухе и стала падать, но песчаный дракончик вовремя подставил плечо. В глазах Луны мелькнуло печальное «спасибо».

Долгий молчаливый перелёт оставлял много свободного времени, и Вихрь только и делал, что думал – и думал, и думал…

У них есть магия, но как применить её? Мракокрад скоро обнаружит, что Карапакс на свободе, поэтому морской принц должен начать колдовать как можно скорее, пока тот не придумал другой способ остановить его.

Какое же заклятие могло бы помочь?

Заколдовать оба враждебных племени, чтобы они помирились и подписали договор? Но честно ли прибегать к такому насилию? Нельзя ли обойтись без грубой магии вроде принудительной симпатии к Мракокраду и любовного заклятия Анемоны? Управлять напрямую мыслями и чувствами драконов всё-таки нехорошо.

Кроме того, кто может заставить Мракокрада соблюдать даже подписанный договор? Когда захочет, тогда и нарушит!

Вот бы Карапакс с Анемоной придумали заклятие, чтобы защитить Яшмовую гору! Что-нибудь вроде гигантского щита вокруг… только поможет ли щит, если гора станет рушиться изнутри? Да и ледяных с ночными это не спасёт.

Сколько же ни в чём не повинных драконов умрёт сегодня?

Мысли так и кипели в голове у дракончика, бегая по замкнутому кругу.

Надо как можно скорее вывести учеников и преподавателей академии в безопасное место! В дождевой лес к Ореоле – а может, во дворец к королеве Ибис получится ближе?

На полпути к Яшмовой горе их обогнало боевое крыло из полутора десятка ночных драконов, промелькнув мимо с невероятной скоростью – наверное, вдвое быстрее, чем самые проворные небесные. Трое несли в лапах что-то белое вроде кусков ткани или свитков, яснее Вихрю разобрать не удалось. Обернувшись с победными ухмылками, ночные исчезли впереди.

– Нет! – выкрикнул Холод, молотя крыльями изо всех сил в отчаянной попытке их догнать, но вскоре сдался.

«Суперскорость! – Вихрь раздражённо хлестнул хвостом по бокам. – Дар Мракокрада…»

Обсуждать встречу не стали, чтобы не расходовать силы, но дракончик ощущал, как друзьями понемногу овладевает страх. Какими ещё суперспособностями одарил чёрный великан своих соплеменников, готовясь к войне? Сколько неуязвимых и супермощных бойцов уже летят убивать ледяных?

А вдруг Мракокрад сделал новых дракомантов? Тогда и серьги никого больше не защитят! Однако Вихрь сильно сомневался, что колдун пошёл бы на такое, слишком уж подозрителен и недоверчив. Любой другой маг представлял нешуточную угрозу для его абсолютной власти.

Достигнув отрогов Облачных гор, драконята вновь увидели ночных из обогнавшего их крыла – двое теперь летели обратно, но на этот раз промчались мимо, даже не взглянув на усталых путников.

Должно быть, возвращаются с донесениями о численности врагов, их оружии и планах. Что ж, разведчики всегда полезны, особенно такие быстрые, только… ведь у Мракокрада полно магических способов получить те же самые сведения. Скорее всего, просто даёт возможность своим солдатам ощутить свою пользу, чтобы поднять их боевой дух. Всячески старается пробудить в них гордость за племя и заставить преклоняться перед Ночным королём.

К вечеру впереди уже показалась Яшмовая гора. На первый взгляд её двойной пик среди пушистых облаков, очерченный золотом солнечных лучей, выглядел как всегда мирно. Однако, подлетев ближе, драконята заметили в небе неясные блики, как на слепящей снежной глади – это мелькали голубовато-белые крылья ледяных драконов круживших стаями над горой. Присмотревшись к ближайшему пику, припорошенному снегом, песчаный дракончик вдруг понял, что это не снег, а сотни ледяных солдат, сидящие тесными шеренгами и готовые броситься в бой. Ночных разведчиков нигде не было видно, что тревожило ещё больше.

На широком уступе перед главным входом в академию Вихрь заметил троих крупных ледяных, свирепо ощетинившихся иглами. Перед ними, загораживая дорогу, стояли Солнышко, Глин, Звездокрыл и Беда, казавшиеся маленькими и беззащитными по сравнению с незваными гостями.

Спустя мгновение ледяных разглядел и Холод, испустивший яростное шипение.

– Твои друзья? – усмехнулся песчаный дракончик. – Нет, пожалуй, хуже – родственники?

– Нарвал, мой отец… – Ледяной показал на самого крупного дракона. – Рядом моя двоюродная сестра Снежна, она теперь королева… А моего брата Града ты и сам помнишь. – Он тяжело засопел, выдыхая струйки морозного пара.

– Они не верят, что Солнышко и Звездокрыл не знают дороги в Ночное королевство, – заговорила Луна.

– Ты слышишь их мысли? – обернулся Вихрь.

Она покачала головой.

– Нет, небесный камень мешает мне самой… просто сужу по тому, как они кричат.

Вихрь и сам предполагал что-то в этом роде. Нарвал со Снежной раздулись от ярости, хлопая крыльями и треща ледяными иглами на хвостах. Град стоял на шаг сзади, мрачно нахмурившись и явно стараясь выглядеть как можно более грозным и опасным.

Вблизи стали различимы драконьи голоса, отдававшиеся эхом в скалах.

– Как вы могли выпустить на свет такое чудовище и даже не поинтересоваться, куда оно делось? – прогремел Нарвал.

– Всё наше племя едва не вымерло по вашей вине! – оскалилась Снежна.

– Мы не выпускали его, – крикнула Солнышко. – Он зачаровал нас так же как и вас!

– А как только заклятие удалось снять, мы только и думаем, как его остановить, – нервно добавил Звездокрыл, придвигаясь к тёплому боку Солнышка, словно всем телом ощущал злобные ледяные взгляды пришельцев, хоть и не мог их видеть.

– Думать тут нечего! – прошипела Снежна. – От вас требуется только сказать, где его найти!

– Но мы в самом деле не знаем! – беспомощно развёл крыльями Глин. – Сколько можно вам повторять?

– А знали бы, всё равно бы не сказали! – свирепо прорычала Беда. – Думаете, не видим, сколько солдат вы сюда привели?

– Наша война длится столетиями! – зашипел Нарвал. – Вам лучше в неё не соваться.

– Вот и прекрасно! – фыркнула меднокрылая, дохнув палящим жаром. – Убирайтесь отсюда и воюйте себе на здоровье!

– Нет-нет, пожалуйста, не надо нападать на ночных! – взмолилась Солнышко. – Они же зачарованы, как вы не понимаете? Ваш враг только Мракокрад, а не его племя. Мы обязательно найдём способ его остановить, но зачем же ночным и ледяным убивать друг друга?

– Они уже убили два десятка наших лучших драконов, включая саму королеву! – бешено зарычала Снежна. – Ночные напали первыми и теперь за это заплатят!

– Вам вообще не стыдно на нас орать? – вновь распалилась Беда. – Это наш ученик послал вам серьги, чтобы спасти! Без Яшмовой горы вымерли бы все ледяные до единого! А где благодарность, я спрашиваю?

– Без Яшмовой горы Мракокрад до сих пор оставался бы под землёй, – парировал Нарвал, – и ничего бы вообще не случилось!

– Зато… – Меднокрылая осеклась, и Вихрь успел заметить виноватое выражение в её глазах. Опустив взгляд на свои лапы, она спрятала их под крыльями, а Глин ласково погладил сверху, чуть вздрогнув от прикосновения огненной чешуи.

– Пожалуйста, дайте нам хоть немного времени, чтобы найти другой выход! – продолжала Солнышко, заламывая лапы. – Мы разберёмся с Мракокрадом, не подвергая риску ничьи больше жизни!

– Поздно! – заявил Холод, опускаясь с друзьями на уступ перед ледяными. – Он церемонно поклонился родственникам. – Отец… Сестра… Брат…

Они уставились на него, словно громом поражённые.

– Что… как… – Нарвал обернулся, словно ожидая, что другой сын тут же исчезнет. Град, казалось, превратился в ледяную глыбу. В его глазах застыло чувство вины, но Вихрь разглядел также искорку облегчения.

– Ты же умер! – воскликнула Снежна, изумлённо дёрнув хвостом. – Тебя больше нет!

Ледяной дракончик раскинул крылья и оглядел себя.

– Ну, что-то вроде бы ещё осталось, – хмыкнул он.

– Всё это замечательно, – вмешался Вихрь, – но трогательное воссоединение семьи лучше отложить на потом. Сюда движется армия ночных с Мракокрадом!

Подожги он прямо на уступе взрывчатый кактус, впечатление едва ли могло быть сильнее.

– Что??? – заревели одновременно Нарвал со Снежной.

– О нет! – воскликнула Солнышко в слезах, оборачиваясь к академии и раскидывая крылья, словно хотела защитить.

– Отлично! – ухмыльнулась Беда. – Теперь устраивайте свои дурацкие сражения, только оставьте нас в покое!

Звездокрыл, шатаясь, отступил на несколько шагов и скорчился у входа в пещеру, уцепившись за камни, словно под натиском урагана.

– Сколько у нас времени? – озабоченно спросил Глин. – Армия ледяных успеет отступить?

– Мы никуда не собираемся отступать! – загремела Снежна. – Ледяные драконы готовы к бою!

– Академию вывести успеем? – Солнышко шагнула к Вихрю, с тревогой заглядывая ему в глаза.

– Я думаю… – начал он, но закончить не успел.

Из-за деревьев вылетели трое ночных и, выставив когти, обрушились на новую Ледяную королеву.

Глава 26

Снежна вскрикнула, и все, кто был на уступе, бросились ей на помощь, но Нарвал стоял ближе всех. Он с такой силой ударил первую нападавшую, что убил наповал, и встретил грудью остальных двоих, заслоняя королеву. Острые когти с размаху полоснули его по горлу.

– Отец! – крикнули разом Град с Холодом.

Подоспев, старший брат отбросил одного ночного и хлестнул другого шипастым хвостом, а младший тут же схватился с первым, но чёрный дракон с невероятным проворством вывернулся из хватки и рванул когтистой лапой чешую на боку у Града.

Дракончик заревел от боли. Глин уже оттаскивал одного ночного за хвост, а Вихрь прыгнул другому на спину, и тут из-за скал над входом в академию слетели ещё трое, нацелив на королеву когти и пасти.

– Прекратите! – крикнула Луна, вставая у них на пути. – Дымогляд! Затмения! Не надо, мы не хотим войны!

Они обогнули её, словно речное течение одинокую скалу.

– Зато они хотят! – обернулся на лету ночной. – Мы защищаемся, а вы предатели, раз не помогаете нам!

Снежна заревела, и её ледяной выдох ударил летящего в упор. Отброшенный, тот скорчился на земле, с отчаянными воплями царапая себе морду, которая стремительно обрастала сверкающим инеем. Морозный пар уже вовсю клубился над каменистой площадкой вперемешку с дымом от драконьего огня. Болезненно ощутив смертельную корку льда на чешуе ночного, которому вцепился в спину, Вихрь отпустил когти и шлёпнулся на камни, но тут же вскочил и врезался плечом в другого нападавшего, отбрасывая его в сторону. Сквозь мутную пелену дракончик различил среди мелькающей чешуи Луну – она всё ещё пыталась оттаскивать своих соплеменников, но те лишь стряхивали её с себя, словно прилипшую паутину.

Кинкажу над головой кричала что-то про яд, угрожая заплевать им всех. Краем глаза песчаный заметил Анемону, которая пятилась в пещеру, окликая Карапакса.

Чёрный хвост тяжело ударил в бок, и Вихрь отлетел в сторону, тут же наткнувшись на серебристо-голубое крыло. Длинные зазубренные когти зацепили лапу, по спине побежали ледяные мурашки. Неподалёку кто-то заревел от боли, и дракончик узнал голос Глина, однако пробиться туда не удавалось, как и к Луне с Холодом, затерявшимся в кипящей мешанине чёрной и бело-голубой чешуи на скользких от крови камнях.

Раздавшийся дикий вопль перекрыл все остальные крики, и песчаного дракончика обдала волна чудовищного жара. Он отшатнулся и присел, с ужасом наблюдая из-под крыла, как чёрный дракон рушится наземь и корчится, объятый пламенем от рогов до хвоста.

– Кто следующий? – заревела Беда, расправляя дымящиеся медные крылья и хлеща хвостом по бокам. – Кому ещё не нравится Глин?

Уцелевшие ночные с испуганным шипением отпрянули к краю уступа. Ледяные уже слетались со всех сторон, некоторые с длинными копьями-сосульками, но опасливо кружились в воздухе, не решаясь спуститься при виде огненной драконихи.

– Ничего, Беда, переживу, – выдавил земляной, пытаясь подняться, но тут же снова присел, зажимая прокушенную переднюю лапу.

Меднокрылая присела рядом с другом и обвела грозным взглядом наблюдающих драконов.

– Прекратите драться и начните переговоры, как предлагает Солнышко! Иначе я подпалю каждого – но сначала выжгу глаза!

Закинув крыло раненого себе на плечо, она приподняла его. Солнышко подхватила с другой стороны, и так они, пошатываясь, двинулись к пещере. Звездокрыл двинулся было за ними, но золотистая песчаная шепнула что-то, и он уселся на прежнее место.

Вихрь окинул взглядом драконов, на миг забывших о своей вражде в страхе перед меднокрылой. Неужели сработает? Удастся ли запугать их так, чтобы и впрямь начали переговоры?

Однако, повернувшись к западу, он с ужасом увидел наползающую тучу… которая была вовсе не тучей, а ревущей волной из чёрной чешуи и блестящих когтей. Ночные во главе с Мракокрадом наконец явились, и уж точно не заключать мир.

При виде них все ледяные разом поднялись с горных пиков в небо, словно зловещий перевёрнутый снегопад. Снежна прорычала что-то Холоду и махнула крылом Граду, а затем тоже взмыла в воздух, устремляясь в самую гущу своей армии. Чёрная волна накатила, и ледяные с ночными сошлись в яростной схватке, оглашая горы громовым рёвом и оглушительным хлопаньем крыльев.

Град задержался на миг, глядя на мёртвое тело отца. Синяя кровь Нарвала растеклась по каменистой земле, смешиваясь с тёмно-красной ночной и собираясь фиолетовыми лужами. Холод приблизился к брату, они вместе положили лапы на голову отца и закрыли его голубые глаза, смотревшие в никуда.

– Разве ты хочешь драться рядом с нами? – хмуро спросил Град. – После того, что мы…

– Вы моё племя, – сжал зубы дракончик, – моя семья.

– Холод! – шагнула к нему Луна.

– Извини… – Он покачал головой, и братья бок о бок поднялись в небо.

Вихрь огляделся вокруг, чувствуя себя так, будто по нему пронеслись целым стадом верблюды величиной с дракона. Один убитый ночной лежал рядом с Нарвалом, другой превратился в чёрную груду пепла. Над головой кипела яростная битва. Ледяные превосходили врагов числом чуть ли не впятеро, но многие ночные обладали силой десятерых и одним ударом хвоста швыряли врагов о стены утёсов, а когтями разрывали в клочья. Войско ледяных выстроило защитные линии, оградившись ледяным дыханием, но находились ночные, которым и это было нипочём – неуязвимая чешуя позволяла им прорываться в ряды врагов и сеять смерть направо и налево.

– Что же нам делать? – всхлипнула Кинкажу, опускаясь возле лужи крови. Чешуя радужной налилась панической зеленью, сквозь которую, однако, просвечивали пурпурные пятна решимости – во всяком случае, так понял песчаный. – Как их остановить?

К радужной подошёл, волоча крылья и хромая, морской дракончик. Луна стояла, задрав голову и не сводя глаз с дерущихся и умирающих над горой драконов.

– Меня не послушали даже несколько, – уныло вздохнула она, – что же говорить о целой армии.

– А как насчёт одного Мракокрада? – прищурился Вихрь. – Ты единственная, кого он послушает. Может, поговоришь?

Он устремил взгляд в самую гущу боя, где металась гигантская чёрная фигура Ночного короля. Копья отскакивали от его боков, словно тростинки, ледяное дыхание соскальзывало, не причиняя вреда, а когти, клыки и даже самые острые шипы не оставляли на чешуе следов. Магию он применять не мог, поскольку у всех ледяных было по серьге в ухе, но и в обычной схватке с ним выстоять никто не мог. Неуязвимый и непобедимый, он разбрасывал мёртвые тела, словно песок.

– Попробую, – ответила Луна, расправляя крылья.

– Нет-нет, не надо! – Вихрь ухватил её за лапу и придержал крылом. – Там ты будешь просто одной из ночных и до Мракокрада даже не доберёшься, ледяные тут же прикончат.

«Даже Холод в пылу битвы может не отличить, – подумал он, – и что тогда? Это убьёт и его, и меня, всех нас троих».

– Я должна хотя бы попыта… А-а-а! – Она схватилась за голову и скорчилась, превозмогая очередное видение. – Срочно вывести всех… Солнышко, Глина… всех… гора обрушится!

Песчаный дракончик глянул через плечо на дрожащего Звездокрыла, который всё так же упорно сидел у входа в пещеру. Рядом с ним с решительным видом устроилась Вещунья, готовая защищать академию от кого угодно, даже от родного племени.

– Не обрушится, что-нибудь придумаем! – Вихрь оглядел скалистые склоны, словно в поисках идей.

Двойные пики сияли золотом в лучах заката, и он с удивлением понял, что теперь они на самом деле покрыты инеем и льдом от ледяных выдохов круживших рядом драконов. Какая-то ночная, отброшенная сильным ударом, врезалась в скалу, оставив там трещину.

Дракончик лихорадочно размышлял. Что бы он сам сделал, будучи дракомантом? Владея тем свитком или хотя бы магией Анемоны – что-нибудь уж точно! Надо только подобрать правильное заклятие…

Он повернулся к Карапаксу. Морской дракончик сжался, встретив его решительный взгляд.

– Что? Ну, то есть… Я готов… на всё готов, вот он я.

– А где Анемона?

– Здесь я, – выглянула из пещеры принцесса и подошла, стыдливо волоча за собой хвост. – Извините, что сбежала, но тут такое сразу началось… – Она уныло свесила крылья.

– Не переживай, – махнул крылом Карапакс. – Мать строго-настрого запретила тебе влезать в неприятности, а уж в такие… хуже не придумаешь.

– Их никому не избежать, пока жив Мракокрад! – Она прищурилась с опасным блеском в глазах.

– Ваша магия против него не сработает, – покачал головой Вихрь. – А если её применить для чего-нибудь другого?

Морской дракончик нервно дёрнул крылом.

– Для чего, например? В смысле, я готов, но… Что делать?

– Надо как-то остановить битву, – подняла голову Луна.

– Мракокрад сразу заметит, если Карапакс станет колдовать, – напомнила Кинкажу, потёршись о его крыло. – А как же его душа? Такое большое заклятие – остановить войну! – наверняка повредит ему.

– Тебе решать, Карапакс, – вздохнул песчаный. – Серьга защитит тебя от магии Мракокрада, но он опасен и просто так. Да и душа твоя нас тоже беспокоит, так что если сомневаешься, неволить не станем.

– Нет, я хочу! – Карапакс решительно сжал челюсти. – Только скажите, что делать.

– Может, возвести невидимую стену между ледяными и ночными? – предложил Вихрь. – Чтобы никак не могли напасть друг на друга.

– А где её ставить? – Луна кивнула на небо. – Там уже все перемешались.

Анемона сердито дёрнула хвостом.

– Что бы мы ни придумали, Мракокрад сумеет обойти.

– А если отправить послание? – Вихрь запрыгнул на валун и стал отскребать от лап запёкшуюся кровь. – Мысленное, всем ночным – приказ отступать, как бы от Мракокрада. Должны поверить.

– А что, я бы попробовал, – оживился Карапакс.

– Лучше я, – возразила Анемона, – у меня лучше получится его голос. А ты постоишь рядом, тогда он подумает, что магия твоя.

– Ладно, – кивнул он. Потоптался вокруг, осматривая землю, и подобрал кусочек мха, случайно оторванный чьими-то когтями от валуна во время драки. – Вот, чтобы заклятие привязать.

– К комку грязи? – Принцесса сморщила нос. – Может, найдётся золотое что-нибудь?

– Ему достаточно сработать только раз, – махнул крылом песчаный, – зачем драгоценность?

– Ну ладно… – Передёрнувшись с показной брезгливостью, Анемона взяла мох двумя когтями и прикрыла глаза. Карапакс сел рядом, с интересом наблюдая.

Луна забралась на валун к Вихрю и обвила его хвостом. Сквозь чешую было слышно, как бьётся её сердце. Прижавшись друг к другу, драконята задрали головы, глядя на битву в небе.

– Только бы сработало! – повторяла ночная шёпотом. – Только бы они перестали!

Храбра, одна из учениц академии, мчалась в гуще сражения, разбрасывая ледяных в стороны ударами хвоста. Песчаный дракончик помнил, что она первой получила суперсилу в дар от Мракокрада, и теперь с ужасом смотрел, как ночная проделывает широкие бреши в обороне противника, оставляя за собой трупы и тяжелораненых. Один из них, с бледно-голубой чешуёй, врезался в склон Яшмовой горы, и грохот небольшого каменного обвала эхом раскатился по ущельям. Развернувшись, Храбра набросилась на серебристую дракониху примерно своего возраста с синими веснушками на морде, но пролетавший мимо Холод обернулся и дохнул морозным паром на крыло ночной. Взревев от боли, она закувыркалась в воздухе и упала на склон горы, где заползла в ближайшую пещеру.

Неподалёку Град увёртывался от огненных шаров, которые метали в него двое окутанных дымом ночных. Вихрь нетерпеливо покосился на Анемону. Она всё так же бормотала что-то, прикрыв глаза.

Луна вдруг схватила песчаного за лапу и ахнула. Он снова вгляделся в гущу битвы, где Холод с Градом отбивались от наседавших ночных уже вдвоём, спина к спине. Внезапно чёрные драконы все разом отпрянули и отлетели прочь, растерянно переглядываясь и косясь на Мракокрада. Тот вскинул голову, отбросил в сторону сразу четырёх ледяных и ударил гигантским хвостом по ближайшей скале, вызывая ещё один обвал. Подхватил громадный валун, сорвавшийся с места, и легко, словно щепку, швырнул прямо туда, где сидели Карапакс с Анемоной.

– Бегите! – крикнул Вихрь, вскакивая… но было уже поздно.

Просвистев над головой, валун глубоко ушёл в каменистую землю, точно накрыв принца с принцессой. Луна испустила душераздирающий вопль.

Подлетевший ночной шептал что-то на ухо Мракокраду. Тот поднял голову и пророкотал, заглушая своим басом шум битвы:

– Держать строй! Не позволяйте себя дурачить!

Словно заразившись его злобной мощью, ночные вновь ринулись в атаку. Однако песчаный дракончик уже не смотрел в небо. Скорчившись вместе с Луной у упавшего валуна, он лихорадочно отбрасывал землю, чтобы подцепить его сбоку.

«Я сам только что убил обоих!» – мелькнула паническая мысль.

В конце концов им с Луной удалось засунуть лапы под валун и, поднатужившись, перевернуть его. В образовавшейся яме лежал Карапакс, обернув крыльями и прикрывая своим телом сестру.

– Карапакс! – крикнул в отчаянии Вихрь. – Ты жив?

– Да, – прохрипел морской, отплёвываясь от пыли, – всё нормально… Анемона, ты как?

– Тоже ничего, – хмыкнула она, – только вот братец у меня больно тяжёл, всю измял. Слезай давай, китовая туша!

– Но как? – изумилась Луна. – Он же должен был раздавить вас в лепёшку! Я думала… – Она тяжело перевела дух, сдерживая слёзы.

– Тут такое дело… – смущённо начал морской дракончик. – Пару дней назад я случайно сделал себя неуязвимым… – Он вылез из ямы и расправил крылья, осматривая их. – Тоже кое-кто хотел камнем прихлопнуть, было дело.

– Всё к лучшему, – хмыкнула Анемона. – Короче, план не сработал, – повернулась она к Вихрю. – Следующий надо продумать получше, потому что и Мракокрад постарается не оплошать.

У Вихря застучала кровь в висках. Что бы ещё придумать, не ставя больше под удар своих дракомантов? Требуется что-то совсем другое, способное сравниться по силе с магией Мракокрада.

Заходящее солнце слепило глаза, отражаясь бликами в медных браслетах у дракончика на запястьях.

Браслеты! Никакой больше магии у него не осталось.

Правда, в тот раз, в Песчаном дворце, они привели к катастрофе, но выбора всё равно нет. Большая гроза могла бы остановить дерущихся, а умело направленная молния – даже вывести из строя Мракокрада. Если повезёт, конечно.

Вихрь набрал в грудь воздуха и воздел лапы к небу.

Глава 27

Яростный порыв ветра налетел с севера, раскидывая дерущихся.

– Ты что это затеял? – спросила шёпотом Луна.

– Вызываю ливень, – ответил Вихрь, – с громом и молнией, настоящий ураган!

Стало душно, воздух будто хрустел в когтях, потрескивая от грозовых разрядов. На этот раз браслеты слушались охотнее, и дракончик ощущал, как вдали уже клубятся тяжёлые тучи. Оставалось только дотянуться и пригнать их сюда, к Яшмовой горе. Они станут третьим войском, которое прекратит войну.

Он поднял глаза к небу. Да, проливной дождь, гром и молния – в такой ураган все драконы попрячутся по щелям и пещерам, и тогда… И тогда…

Ураган!

Дракончик прежде почувствовал, чем увидел, как Луна со стоном хватается за голову и оседает на землю. Краем глаза он заметил бело-оранжевую вспышку – это мчалась Кинкажу, чтобы подхватить подругу.

– Луна! – крикнула радужная. – Что с тобой?

«Яшме грозят ураган и лёд…»

Нет! О нет!

Вот о ком говорилось в пророчестве!

О нём самом!

Вихрь в панике отдёрнул воздетые лапы и прижал к груди, ощущая разливающийся по телу смертельный ужас. Разразится ураган, и тогда погибнут все! Яшмовая гора рухнет!

Небо стремительно темнело, первые вечерние звёзды уже исчезли за тяжёлыми низкими тучами. Вихрь попятился, соскальзывая с валуна.

«Не надо урагана! Пусть всё вернётся, как было! Нет! Не хочу!»

Он лихорадочно завозился с браслетами, теребя непослушные защёлки трясущимися когтями. Наконец один, потом другой со звоном покатились по камням.

– Прикажи грозе убраться назад! – крикнул он Анемоне, бросая ей сияющие медные обручи. – Скорее!

– Почему? – Морская принцесса удивлённо моргнула. – Отличная же мысль!

– Нет, плохая! – Ревущий ветер уже почти заглушал голоса. – Это тот самый ураган из пророчества! «Ураган и лёд» – помнишь? Яшмовая гора обрушится! – Дракончик показал крылом на обледеневшие пики, трещины и свежие каменные осыпи. – Останови его!

Анемона понятливо кивнула, быстро надела браслеты и сжала когти, бормоча себе под нос.

Вихрь подбежал к Звездокрылу и Вещунье.

– Надо срочно вывести из пещер учеников! – прокричал он. – Я боюсь за гору!

– Может, безопаснее как раз пересидеть внутри? – засомневалась Вещунья, цепляясь когтями за камни и прижимая крылья к бокам, чтобы не сдуло с уступа. – Там такая драка идёт… – Она кивнула на небо.

– Нет, внутри опаснее! – Он придвинулся ближе, заслоняя сидящих от ветра. – На той стороне горы есть выход?

– Через пещеру Камнероя, – кивнул Звездокрыл.

– Жар ещё там, – напомнила Вещунья, – прикованный к стене и очень злой.

– Ему тоже нельзя оставаться. – Вихрь достал из мешочка серьгу и вложил слепому в лапу. – Скажи, что она избавит от цепи, как и от всех заклятий Мракокрада – к сожалению, и шрам вернётся. Я бы на его месте поменялся, даже не думая… А вот как быть с Камнероем? Ладно, пускай решает сам.

Звездокрыл привычно протянул крыло ночной, и та помогла ему подняться на лапы.

– Ты сам-то поосторожнее, – забеспокоился слепой, – и остальные тоже.

– Особенно берегите морскую принцессу, – закатила глаза Вещунья. – Если с неё упадёт хоть чешуйка, нам всем несдобровать.

– Не волнуйтесь за нас.

– Трудная задачка, – усмехнулся Звездокрыл.

– Да, вот что ещё… – Вихрь протянул ему карту с крестиком, полученную от странной драконихи в библиотеке у ночных. – Там держат Цунами – она цела, надо только освободить… И ещё сказать, чтобы не злилась на похитительницу, та просто ошиблась и сама дала карту.

– Спасать Цунами? – удивилась Вещунья. – Просто смех!

Песчаный дракончик посмотрел, как они бегут в пещеру, и зябко передёрнул крыльями. Хоть бы успели вывести учеников наружу, тогда академия не погибнет, а если нет, она не возродится никогда. Солнышко, Глина и остальных обвинят во всём, и ни одно племя больше не пошлёт своих талантливых драконят учиться так далеко от дома.

Он бросился назад к Луне и Кинкажу, которые сбились в кучку вместе с Карапаксом под первыми крупными каплями дождя. Анемона стояла рядом, поводя лапами, протянутыми к тучам.

Луна подняла голову, ветер трепал её крылья и хвост. Взгляд ночной был недоверчиво удивлённым, как будто привычная мучительная боль кошмаров вдруг сменилась чем-то глупым и непонятным.

– Что случилось? – заволновался Вихрь.

– Даже не знаю… Новое видение, такое странное! Там был дракон, но совершенно мне незнакомый.

– Что он делал? Дрался за Мракокрада? Песчаный дракон? – Вихрь прищурился, вглядываясь в небо, но Стервятника нигде не заметил. Интересно, куда он подевался, какие новые заговоры плетёт?

– Нет, он… – Луна помялась. – Он собирал ягоды.

Вихрь глянул с недоумением.

– Ядовитые?

– Нет, землянику… – улыбнулась она. – Чушь какая-то, в общем.

Тем не менее дракончик видел, что её это беспокоит. Придётся обмозговать как-нибудь потом, подумал он. Если, конечно, наступит для них это «потом».

– Похоже, с Яшмовой горы нам лучше пока убраться, – вздохнул он. – Просто на всякий случай.

– Уже не надо! – Анемона торжествующе вскинула голову. – Я победила. Прочь, грозовые тучи! – Она замахала поднятыми крыльями.

В самом деле, дождевые капли падали всё реже, ветер стихал, а в просветах туч уже виднелись звёзды. Солнце почти закатилось, и ночные драконы сливались с тенями, но гигантскую фигуру Мракокрада, который запрокинул голову и жадно втягивал ноздрями сырой воздух, ещё можно было различить.

Чует, что гроза уходит? Знает, кто её вызвал и зачем? Что она из пророчества? Наверное, потому и обрадовался тогда в библиотеке, что увидел будущее того, кто разрушит Яшмовую гору. Просто не думал, что ураган удастся предотвратить, а про возвращение Анемоны вообще не знает.

– Надо всё-таки остановить бой! – Луна достала из мешочка на шее чёрный камень, и кусочек упавшей звезды заискрился в её когтях. – Если я сниму его, то смогу связаться мысленно с Мракокрадом и попробовать его уговорить. – Она вздохнула. – Началась наша дружба с мысленных разговоров, ими и закончится.

– Там слишком много драконов, – засомневался Вихрь, сжимая её когти вокруг небесного камушка, – обозлённых, раненых, умирающих. Плохо тебе не станет от такой мешанины мыслей?

– Не знаю, но куда деваться – попробовать я должна! – Она встала и положила чёрный камень в ямку на вершине скалы, торчащей разбитым зубом.

Тело ночной вдруг напряглось, и она медленно осела на землю, прижав лапы к глазам и бессильно раскинув чешуйчатые крылья вокруг себя, словно ковёр из опавших листьев. Мысли сотен и сотен дерущихся драконов теснились и сталкивались у неё в голове.

Посмотрим, что она скажет теперь насчёт капли доброты в каждом, подумал Вихрь. Может, так и есть, а может, просто сама так видит… Интересно, стали бы все эти драконы воевать, умей они читать мысли друг друга? Если бы почувствовали то же, что и Луна – смогли бы убивать и дальше?

Он вдруг ощутил странную дрожь в крыльях.

А что, если это и есть путь к миру?

Что, если можно изменить драконов к лучшему без всяких заклятий любви или подчинения? Просто открыть их мысли друг другу и позволить решать самим!

– У меня идея! – воскликнул он, так резко повернувшись к Карапаксу, что тот подпрыгнул.

– Вот и прекрасно, – закивал морской, – потому что у меня никаких, разве что только ждать здесь и стараться не умереть.

– Я придумал новое заклятие, которое Мракокрад не сможет преодолеть, – по крайней мере, сразу.

– Дать суперсилу всем ледяным! – перебила Анемона. – Мы же за них, правда? Так будет хотя бы справедливо.

– Нет-нет, войну надо прекратить вообще, навсегда! Драконы не должны больше гибнуть! – Песчаный дракончик положил Карапаксу лапу на плечо. – Сможешь кинуть ещё одно заклятие?

– Да, – твёрдо кивнул морской. – Даже не одно. Сколько надо.

– Нет, – снова вмешалась принцесса, – лучше опять я. Мракокрад не видит меня в своём будущем и не сможет подготовиться заранее. – Она бросила взгляд на брата и хмуро потупилась. – И потом, для души Карапакса ещё не всё потеряно, надо её беречь.

Вихрь смёл хвостом опавшие листья и принялся писать на земле когтем, стирая и переправляя буквы.

Морской дракончик пихнул сестру плечом и изогнул шею, заглядывая в глаза.

– С твоей душой тоже не всё плохо! Ты же здесь, с нами, на правильной стороне. Ты не злая!

– Разве что совсем капельку, – буркнула Кинкажу.

– Я здесь, чтобы убить Мракокрада, – ухмыльнулась принцесса, – не такой уж и светлый героизм… Ну что, готов? – обернулась она к Вихрю. – Давай уже, шевелись, медуза!

– Вот, – повернулся песчаный, – думаю, должно сработать.

Кинкажу хмуро покосилась на Анемону.

– А можно ли ей доверять? Добавит ещё что-нибудь от себя, и все ледяные воспылают страстью к нашему Холоду.

Морская принцесса фыркнула.

– Лучше бы спасибо сказала! Я брату помочь хотела, потому что он втюрился в тебя по самые рога, подарить вам обоим капельку счастья, а ты… одно сплошное нытьё!

– А какое у тебя право решать, в кого мне влюбляться? – По лавандовой чешуе радужной побежали сердитые алые полосы.

– Хватит вам, – буркнул Вихрь. – Потом подерётесь, не до того.

– Вот-вот, остынь, – кивнула Анемона, разглядывая нацарапанные строчки. Радужная молча оскалилась. – Сегодня я спасаю мир… Намудрил ты что-то, песчаный.

Карапакс тоже взглянул.

– Ты уж постарайся, сестричка… или дай мне.

– Нужен предмет, чтобы зачаровать.

– Держи! – Вихрь полез в мешочек и достал дощечку – свою библиотечную печать.

Анемона сжала её в когтях и прочла заклятие вслух:

– «Пусть эта печать откроет всем драконам, дерущимся здесь, мысли и чувства друг друга на время ста ударов сердца, чтобы каждый ощутил другого, как себя самого. Затем пусть они все вернутся каждый к себе домой, целые и невредимые!»

Она бросила взгляд на брата и добавила:

– А заодно пускай снимет с Кинкажу любовное заклятие, чтобы она могла испытывать свои особые и неповторимые чувства к кому угодно и больше ко мне не приставала!

Карапакс взглянул на сестру с благодарной улыбкой. Радужная оторопело молчала.

Запрокинув голову, песчаный дракончик всмотрелся в мелькающую в небе окровавленную чешую. По толпе дерущихся будто пробежала рябь. Что-то изменилось. Атаки стали вялыми, когти и хвосты промахивались. Горячка боя пошла на спад, драконы смущённо оглядывались.

Луна подошла и стала рядом с песчаным, в глазах её светились мир и покой. Глубоко вдохнув, она заговорила. Слова лились будто сами по себе, подобно пророчеству, но быстрее и свободнее, трепеща на ветру лепестками невиданных цветов.

– Я вижу её драконят в Ночном королевстве, с тревогой ожидающих мать. Чувствую её страх больше не увидеться с ними. Она дерётся, чтобы защитить их. Думает, что я хочу их смерти, и старается убить меня.

– Я вижу его мать, умирающую от болезни, которую наслал Мракокрад. Любимую так же сильно, как я люблю свою. Он хочет остановить нас, пока не погибла остальная семья.

– Я вижу долгие годы голода и страха. Вижу кипящий жаром вулкан и бесконечную борьбу за выживание в страхе, что любимое племя вымрет навсегда. Вижу надежду, что проснувшийся древний дракон вернёт ему прежнюю славу и процветание в родных безопасных землях. Он сражается, чтобы защитить свою надежду, без которой не может жить.

– Я вижу её с другими драконятами в игровом зале у ледяных. Она в страхе слушает древние сказки о Мракокраде, а потом видит кошмарные сны об убийствах, которые тот совершал даже после смерти. Вижу, как она сама читает свитки и с ужасом думает, что когда-нибудь ночные, воспользовавшись краденой магией, прорвутся через Большой утёс и истребят всех ледяных, потому что всегда ненавидели их.

– Вы ненавидели нас ещё раньше!

– Нет, вы!

– Вы хотите нас всех перебить!

– Нет, это вы хотите перебить нас!

– Я боюсь вас.

– А я – вас.

– Я дерусь, потому что боюсь!

Наступила тишина. Драконьи сердца отбили сто ударов.

Ночные и ледяные взглянули друг на друга в упор.

А затем вдруг пропали с неба все до единого.

Глава 28

– Они исчезли! – вытаращила глаза радужная.

– Ну и ну! – Карапакс окинул взглядом небо. – Похоже, мы и Холода заодно со всеми отправили в Ледяной дворец.

– Навсегда? – спросила Кинкажу. – А вдруг они обратно прилетят? Покончили мы с войной или только её отложили?

– Если я правильно поняла их мысли, – ответила Луна, – этим драконам теперь будет очень непросто убивать друг друга.

– У нас получилось! – радостно выдохнул Вихрь.

– Точнее, у тебя, – поправила Луна, повернув к нему сияющие глаза.

– Кто бы сомневался, – прошипел Мракокрад, обрушиваясь на драконят с неба. – Сжал песчаного в когтях и устремился прочь, махая гигантскими крыльями.

– Вихрь! – крикнула Луна.

Дракончик даже не понял сразу, что происходит. Чужие когти впились в тело с такой невероятной силой, что казалось, если нажмут ещё хоть чуточку, то раздавят. Вывернутыми назад крыльями, больно прижатыми к бокам, и не пошевелить. Один лишь хвост свободно болтается в воздухе, но что такое жалкий шип, пусть и ядовитый, против неуязвимой бронированной чешуи?

Далеко внизу проносились горы, а над головой, если выгнуть шею, виднелась полоска серебристых чешуек у основания машущих чёрных крыльев.

«Куда он меня тащит? – удивился Вихрь. – Почему не убьёт сразу?»

Во всяком случае, далеко не улетит, подумал он. Как ни огромен чёрный дракон, даже ему должно быть нелегко с такой ношей.

В самом деле, Мракокрад вскоре наклонил крылья и нырнул к земле, устремляясь с высоты к горным ущельям. Встречный ветер резал дракончику глаза, горы стремительно надвигались, и он уже решил было, что смерть близка. Мстительное чудище из далёкого прошлого разобьёт его вдребезги о камни.

Однако впереди вдруг разверзлась зияющая пропасть, утыканная по краям острыми скалами и расщеплёнными стволами деревьев. Склон горы перечёркивала широкая бездонная трещина – по крайней мере, разглядеть дно, болтаясь в когтях на такой головокружительной скорости, дракончик не мог. Так или иначе, полёт должен был где-то закончиться.

Мракокрад с ходу ввинтился прямо во тьму расселины и стал быстро опускаться кругами. Отвесные стены неумолимо сближались, и дракончика вновь охватил ужас. Медленная смерть в тесной подземной щели без единого лучика солнца и дуновения ветерка была худшим из его кошмаров. А может, Мракокрад просто решил убить его здесь, подальше от любопытных взглядов? Чтобы не огорчать лишний раз Луну?

Уже почти в полной темноте, когда устье пропасти высоко наверху превратилось в тонкую ниточку света, чёрный великан замедлил полёт и разжал когти. Вихрь шлёпнулся на твёрдое дно и поднялся, шатаясь. Ослабевшие вдруг лапы разъезжались на гладкой и холодной каменной поверхности.

Чёрный дракон сложил крылья и устроился у него над головой на высоком уступе скалы, загораживая выход наверх. Выковырнул из стены камушек, превратил в огненный шарик и пустил вращаться в воздухе возле себя зловещим подобием солнца. В тусклом сиянии проступили стены тесной ямы, где оказался дракончик, а гигант, подобный Мракокраду, мог бы повернуться, лишь поджав крылья и наступая себе на хвост.

Каменную поверхность по сторонам сплошь покрывали сотни насечек, одни крупные и прямые, другие, между ними, косые и мелкие. Неподалёку на полу виднелись три белых дымчатых камня в металлической оправе, истлевшей и распавшейся на куски.

Что-то зацепилось за хвост и со стуком покатилось по камням. Вихрь нагнулся и поднял крошечный мышиный череп, отполированный до блеска.

– Вот что мне нравится в тебе, – непринуждённо заметил Мракокрад, – не приходится тратить время на скучные объяснения. Только попал куда-то, и твои мозги тут же начинают щёлкать – и через мгновение сам уже знаешь, что к чему. Можно сразу переходить к самому интересному.

– Здесь тебя оставила Ясновидица, – кивнул дракончик, – и ты пролежал под землёй две тысячи лет. А вот и тот самый разорванный браслет… – Он тронул хвостом остатки металла – слишком хрупкие оковы для столь опасного зла! – и провёл когтем по насечкам на стене. – Так ты отмечал дни, проведённые в заточении, после того как проснулся… А потом Беда освободила тебя.

– А это остатки моего единственного обеда, – показал дракон кончиком хвоста на мышиный череп в когтях у Вихря, – и единственный мой друг до тех пор, пока я не услышал Луну и не понял, что она меня тоже слышит.

– Так ты посадил меня сюда, чтобы я тебя пожалел? – недоверчиво прищурился дракончик.

Мракокрад слегка улыбнулся.

– Да как сказать… Твоё заклятие сочувствия очень неплохо сработало на моих подданных, вот я и подумал, что нам с тобой не мешает узнать друг друга чуть лучше.

– Твоё заклятие, ты хочешь сказать? – Вихрь задумчиво обводил когтем крошечные глазницы мышиного черепа.

– Ну, если серьёзно, всё-таки твоё. – Дракон придвинул миниатюрное солнце чуть ближе. – Ты его придумал. У тебя нет магии, зато приходят в голову ценные мысли.

Дракончик слушал, не отвечая.

– Ты просто создан, чтобы стать великим дракомантом, – продолжал Мракокрад, – но колдовские способности получил Карапакс. Я хорошо понимаю, как это обидно… – Он помолчал. – Знаешь, Вихрь, я заметил, что мы с тобой очень похожи. Ты куда умнее других и всегда полон идей, тогда как иной дракон хорошо если задумается раз-другой за всю жизнь. Тебе хочется менять мир, исправлять его, и ты знаешь, что смог бы, появись у тебя возможность…

– Я не такой, как ты, – перебил Вихрь, – не убийца.

– Ты стал бы им, сложись обстоятельства по-другому, – отмахнулся дракон. – Разве не стоит убить, чтобы защитить свою королеву, спасти родное племя… или заслужить любовь Луны?

– Луна никогда не полюбит убийцу!

– Ещё как полюбит, – хмыкнул Мракокрад. – Того, кто убьёт, к примеру, чтобы спасти Кинкажу, – запросто! Или ты вдруг придумаешь, как убить меня… – Он нахмурился. – Неужели разлюбит?

– А в будущем видно, что я придумаю? – сменил дракончик тему – слишком много крутилось вокруг неё собственных мыслей. – Ты затем и посадил меня сюда, чтобы ничего не получилось?

Чёрный дракон усмехнулся.

– Нет-нет, такого будущего, где я умираю, не существует – это невозможно. Зато есть пути, на которых я мирно занимаюсь своими делами… А есть такие, где кое-кто слишком умный не перестаёт мне досаждать, как назойливая муха.

– Неплохая карьера для мухи, – хмыкнул Вихрь.

– Однако кое-чем мы сильно отличаемся, – ткнул в него когтем Мракокрад. – Тебе слишком сильно хочется быть любимым, и это определяет всё, что ты делаешь. Вечное «как бы ему понравиться», «надо сделать их своими друзьями»… или «понравлюсь надменному задаваке ледяному, и тогда станет ясно, что меня можно полюбить».

– Можно подумать, это я зачаровал всех вокруг, чтобы меня любили. Забыл, кто?

– Сделал я, а придумал ты! – хохотнул дракон. – Вспомни свой первый день на Яшмовой горе: «О, если бы я мог заставить всех полюбить меня!» у тебя дыра в сердце, которую твои родные так и не удосужились заполнить. Я ещё подумал: как печально… А потом меня осенило – гениально ведь на самом деле! Насколько легче жить, когда всем нравишься и все тебе доверяют! Никто не шепчется по тёмным углам, не затевает интриг, не подсылает убийц… И не тревожится зря по поводу совершенно безобидных заклятий! – Он снова нахмурился, будто продолжая внутри себя бесконечный спор с кем-то давно умершим.

– Ясновидица и Глубин любили тебя… насколько я понял, сильно любили. Однако рискнули всем, чтобы тебя остановить, потому что сознавали страшную опасность.

– Они не умели мыслить широко! – фыркнул Мракокрад. – В отличие от нас с тобой, Вихрь! Им просто не дано было представить, сколько чудесных возможностей открывает магия. Простая бессмысленная жизнь – вот что было их уделом. Сам посмотри: с тех пор как я исчез, они не оставили ни единого следа в истории! Далеко не все готовы на решительный шаг, чтобы достичь лучшего будущего… – Он доверительно наклонился к дракончику. – Зато тебе это дано! Ты точно знаешь, как распорядиться безграничной властью, потому что уже много думал о ней и твоя главная тайная мечта – стать дракомантом!

Чёрный великан поскрёб когтями по полу и набрал камушков, которые тут же запрыгали у него в горсти, танцуя и бурля, словно кипящая вода, и один за другим превращаясь в драгоценные опалы, изумруды, аметисты и тигровые глаза. От кружащегося в воздухе созвездия трудно было оторвать глаза.

– А что, если станешь? – вкрадчиво пророкотал дракон. – Может, и впрямь сделать тебя магом?

Твёрдый каменный пол, казалось, покачнулся под лапами Вихря.

– Ты никогда на такое не пойдёшь, – выдавил он.

«Даже Карапакс, мой настоящий друг, отказался, когда я его попросил!»

– Почему бы и нет? – Мракокрад выбрал большой рубин и поднёс к свету, рассматривая. – Между прочим, я вижу, что это приведёт к лучшему будущему – и для меня, и для вас с Луной, и для всей Пиррии!

«Для тебя? – подумал дракончик. – А если я в будущем применю свою магию против тебя?»

– Не пытайся меня провести, – произнёс он вслух. – Хочешь, чтобы я снял серьгу, чтобы потом зачаровать?

– Это имело бы смысл, – хмыкнул дракон, – не будь я вдесятеро сильнее тебя. Что мне стоит просто-напросто вырвать её у тебя из уха?

«Он прав», – неприятно поёжился Вихрь, ощущая себя незначительнее дохлой мыши.

Мракокрад подвесил рубин в воздухе и пустил агат вокруг него по отдельной орбите.

– Сам видишь, обманывать мне ни к чему, – продолжал он, пожимая крыльями, – но ты прав: я поставлю условие. Ты получишь власть дракоманта только в обмен на крошечное заклятие, которое не позволит причинять мне вред. На мой взгляд, это справедливо… хотя очень надеюсь, что тебе и самому не захочется вредить своему союзнику.

Такое условие можно как-нибудь и обойти, подумал Вихрь, и даже если обман есть, главное – завладеть магией. Потом-то уж найдётся способ перехитрить Мракокрада, обернуть его ложь против него самого… И тогда забрать всю власть себе!

– Хочешь, расскажу про самое лучшее будущее? – Чёрный дракон мечтательно улыбнулся. – Тебе понравится, обещаю. Ты только представь: все нас любят, мы правим всеми племенами – мудро и справедливо! – ты с Луной, а я с Ясновидицей, когда она получится правильно. Наши драконята играют вместе в лучших дворцах Пиррии. Никаких больше войн, никаких болезней и голода. Никто больше не вымаливает у прохожих кусок хлеба в грязных переулках. Нет больше жестоких родителей – мы их исправим. Ты сам сможешь сделать свою мать доброй и любящей… Я тоже мог бы когда-то излечить душевные шрамы своего отца… сделать его достойным нашей с Вьюгой любви… – Он замолчал, уныло повесив голову.

– А разве ты не мог бы сделать всё это один? – спросил дракончик, внутренне поёживаясь. – Зачем делить со мной власть, проще убить.

– Потому что мне нужна не только власть, Вихрь! – ответил Мракокрад немного раздражённо. – Вот чего никто не понимает! Даже Ясновидица так думала… до самого конца. – Он взял из облака драгоценностей два прозрачных алмаза и закружил вокруг рубина. – Я хочу сделать мир лучше, хочу завести любимых друзей – иначе счастья не получится.

– Думаешь, я смогу стать твоим другом?

– Ты весёлый и не скучный, с тобой есть о чём поговорить – кроме Луны, я таких драконов не вижу. Можешь придумать что-нибудь интересное и новое… Я люблю, когда меня удивляют, – речь, конечно, не о предательстве и заточении на две тысячи лет… Да, мне кажется, мы бы очень даже подружились.

Дружить с Мракокрадом и править вместе с ним? Неужели он прав, и такое будущее возможно?

– А ещё, – тонко улыбнулся дракон, – ты помог бы стать лучше мне самому! Такое я тоже вижу: ты помогаешь мне в трудные времена, удерживаешь от ошибок и спасаешь тем самым многих драконов. Наша дружба открывает будущему новые счастливые пути… Сам подумай, а с кем мне ещё дружить? Если не с тобой, то и Луна меня бросит, и кто останется – вот этот, что ли?

Он щёлкнул когтями, и рядом с громким хлопком в воздухе появился Стервятник.

– Где я? – завопил он, вытаращив глаза и озираясь. – Что ты со мной сделал?

Вытянул шею, вглядываясь в узкую полоску вечернего света высоко над головой, и замолотил крыльями, ощупывая грубый камень стен. Тесноту замкнутого пространства плохо переносили почти все песчаные драконы.

Вихрь отлично видел дедов страх, но сердце, тем не менее, пустилось вскачь, трепыхаясь и стуча о рёбра, как запертая в клетку шиншилла. Захотелось скорчиться и забиться в самый тёмный угол, уменьшиться в размерах, а ещё лучше – стать вообще невидимым, чтобы жуткий убийца, разрисованный черепами, не мог найти его и вновь заставить сомневаться в самом дорогом.

– Пусть этот дракон выполняет все мои команды, – небрежно бросил Мракокрад и постучал песчаному дракону когтем по лбу. – Молчи и оставайся на месте!

Стервятник бешено выпучил глаза, силясь выдавить хоть слово, но не преуспел. Уцепившись когтями за неровность стены, он застыл в неловкой позе.

– Не могу поверить, что ты боишься этой склизкой саламандры, – усмехнулся чёрный дракон. – Им же так легко управлять, даже без всякой магии. Слабая чешуя, дикая жадность, постоянная ложь – он и сам давно забыл, что такое правда. Бумажный дракон, который не был счастлив ни одного дня в своей жизни.

Глубоко вдохнув, дракончик попытался взглянуть на деда по-новому, но пронзительные чёрные глаза старого песчаного всё так же прожигали до печёнок.

– Если согласишься принять мой дар, – продолжал Мракокрад, – тебе никогда больше не придётся опасаться ни его, ни кого-либо другого. Смотри! – Он снова тронул когтем лоб жёлтого дракона. – Пусть у этого дракона будет разум свежевылупившегося дракончика!.. Можешь говорить, – добавил он.

Морда Стервятника перекосилась, расплываясь в идиотской улыбке.

– Гы-ы-ы! – радостно обратился он к внуку.

Ничего ужаснее и отвратительнее дракончик не видел за всю свою жизнь. Должно быть, Мракокрад понял по глазам, потому что сразу же потянулся когтем снова:

– Стань таким, как до последнего заклятия! – Он немного подумал. – Пусть этот дракон ощутит всю тяжесть вины за совершённое им в жизни!

Татуированный дракон всхлипнул.

– Я чудовище! – прошептал он с отчаянием. – Столько убийств… жестокость к родным… Чем мне искупить всё это?

– Видишь, как легко? Так, а теперь… пусть станет самым любящим дедом на свете!

– Вихрь! – завопил Стервятник, протягивая лапы к дракончику. – Дорогой мой внуґчек! Ты даже не представляешь, как я тобой горжусь! Вольный коготь, советник королевы Тёрн! Как я тосковал по нашим с тобой играм, когда ты ушёл служить ей! Зато теперь ты такой достойный юный дракон…

– Хватит! – Вихрь зажал лапами уши. – Всё это ненастоящее! Ложь, ложь!

– Нет, всё правда! – горячо воскликнул любящий дед. – Я так…

– Цыц! – бросил ему чёрный дракон, и Стервятник мгновенно умолк. – Истинная правда, – кивнул он. – Никакой фальши, каждое слово от души.

– Потому что он под твоим заклятием! Настоящая правда другая.

Мракокрад скривился.

– Если магия может улучшить дракона, то почему бы так и не сделать? Не вижу причин. Разве плохо было бы твоему деду стать самым добрым и щедрым драконом у вас в Гнезде? Представь, как все обрадуются, когда он раздаст все свои богатства сиротам и бездомным!

«Да», – шепнул робкий голосок где-то в глубине души.

– Разве это хуже, чем убивать того, кто всю жизнь является тебе в кошмарах? А ведь по твоей настоящей правде с ним так и надо было бы поступить.

«Да», – вновь шепнуло сердце Вихря.

– Тогда почему ты сам так поступил? – прищурился он.

– Ты о чём?

– О ледяных – когда ты вылетел отсюда и увидел в будущем, что они угрожают твоему племени. Почему ты не сделал, чтобы они захотели мира? Не заставил ледяных и ночных забыть прежние обиды и простить друг друга? Не использовал магию, чтобы предотвратить войну с ледяными, а попытался уничтожить их?

Чёрный великан молча пожевал губами.

– Вот видишь? – выдавил он наконец. – Ты умный, всегда думаешь. – Он отвернулся, глубоко задумавшись, потом словно решился: – Потому что я не простил их… за то, что случилось с моей матерью. – Тяжело вздохнул. – Ладно, понял тебя. Тогда я думал, что спасаю родное племя… но желание отомстить тоже сыграло, что уж тут… – Чувствовалось, что каждое слово ему приходится выдавливать с тяжким трудом, как больной зуб.

– А себя самого зачаровывать не пробовал? На доброту.

– Вот оно, то самое, о чём я говорил, – медленно кивнул дракон. – Ты сумел бы удержать меня на правильном пути. Предложил бы заклятие мира вместо чумы, помог бы мне увидеть всё в правильном свете…

Он умолк, нахмурившись, как будто и сам был не очень уверен, что этого хочет.

«А хочу ли я сам?» – подумал дракончик.

Стать для Мракокрада своего рода совестью и провести всю жизнь в советниках, пытаясь заставить себя выслушивать? Зато будет магия… А ещё любовь Луны, ведь они вместе в его видениях. Она простит, наверное. Ей самой понравится возможность сделать Мракокрада лучше и добрее.

Интересно, какое место у ледяных в его счастливом будущем? Чем там занимается Холод, с кем дружит? А Карапакс? Какова судьба Анемоны? Не придётся ли ей прятаться всю оставшуюся жизнь? Нет уж, заполучив власть дракоманта, надо было бы первым делом им помочь. А потом… потом осуществить всё, о чём когда-то мечталось…

– Так что скажешь? – нетерпеливо спросил Мракокрад. – Готов ты стать дракомантом?

Он обвёл когтем плавающие в воздухе драгоценные камни, соединяя их в сверкающую корону, и подтолкнул к дракончику.

Кто способен сказать «нет» исполнению своих тайных желаний? Да и с какой стати отказываться?

Скажи «да» магии! Скажи «да» светлому будущему!

Скажи!

Вихрь посмотрел Мракокраду в глаза.

– Нет! – ответил он.

Глава 29

– Ответ неправильный, – вздохнул Мракокрад, разводя крыльями. Сверкающая корона растворилась в воздухе. – Такой ответ ведёт к очень, очень плохим путям будущего, Вихрь.

– Могу объяснить, – пожал крыльями дракончик. – Ты мне нравишься, но я не могу тебе доверять. Я не знаю, что ещё ты добавишь в своё заклятие, и есть опасность, что оно сделает меня злым, а мне этого не хочется. Боюсь стать драконом, который обращается с другими как с игрушками. – Он кивнул на безмолвную фигуру деда, застывшую в неуклюжей позе рядом с уступом.

– Плохое будущее, – повторил Мракокрад, тяжело сдвинув брови. – Раз ты не хочешь принять моего предложения, мне придётся тебя убить, ты сам понимаешь.

Вихря пронизал могильный холод. Неужели это всё, и он больше никогда не увидит Луну, не узнает, что стало с друзьями?

Чёрный великан мрачно покачал головой.

– Если ты мне не друг, от тебя слишком много хлопот. Когда я снова поведу армию ночных, нам не нужны новые хитроумные интриги. Такое будущее мне не нравится… но не нравится и то, где я убью тебя, потому что Луна никогда не простит. Друзей у меня не останется совсем, разве что зачарованные, а это совсем не одно и то же. Никто не поможет мне оставаться добрым, и что тогда получится, как думаешь?

– Главная твоя беда в том, что ты не можешь оставаться добрым сам, без подсказки, что убивать всех ледяных нехорошо, а подчинять волю своего отца…

– Он это заслужил! – зашипел Мракокрад.

– А ещё плохо то, что ты и сам не хочешь никаких подсказок, – покачал головой Вихрь. – Ты даже Ясновидицу не слушал, когда она пыталась.

– Нет, кое-что я могу и сам, – усмехнулся вдруг дракон. – Вот, слушай, и пусть слушают все ревнители драконьей морали! Я признаю, что убить Вихря может только злой дракон, а поскольку я не злой, то убивать его не стану… А всего лишь заберу серьгу и сделаю его своим лучшим другом!

– Нет, погоди… – Дракончик отшатнулся и прижался к стене, ощутив, как тяжело стукнулся о грудь кожаный мешочек. – Тогда давай уж сначала обсудим…. м-м… моральную подоплёку твоего…

– Что это? – с любопытством наклонил голову дракон.

– Ну, то есть как последние остатки твоей души пытаются меня спасти.

– Нет, что это жужжит? – Мракокрад тряхнул головой, словно отмахиваясь от комара.

Вихрь тоже прислушался и понял, что жужжание исходит из мешочка у него на шее. Он запустил когти внутрь и вытащил наружу ту штуковину, что нашёл у пустого бассейна в Ночном дворце. Стеклянные колбочки странных песочных часов, прежде неподвижные, теперь с жужжанием вращались. Вращение ускорилось, едва он навёл подзорную трубу на драконов.

– Где ты это взял?

– Нашёл в твоём дворце. Странно… теперь ещё вертится зачем-то.

Мракокрад свесил голову с уступа и присмотрелся. Вихрь снова навёл на него трубу и заглянул в другой конец, встречая изумлённый взгляд.

– Моё изобретение, – кивнул дракон. – Сделал для Глубина, очень-очень давно… то есть для меня не очень, но лет прошло много. – Он прищурился, наблюдая вращение часов. – Это измеритель душ.

– Измеритель душ?

– Да, чтобы Глубин не волновался за наши души, когда мы применяли магию. – Взгляд Мракокрада смягчился, словно речь шла о каком-то другом Глубине, которого он любил. – Показывает, сколько в душе осталось добра.

Вращение постепенно замедлялось, наконец часы качнулись туда-сюда и замерли. Нижняя часть была почти полна белого песка, а в верхней осталось лишь несколько крупинок чёрного.

Мракокрад недоверчиво поморщился.

– Ерунда какая-то, – хмыкнул он. – Ты что-нибудь трогал? Может, Карапакс колдовал?

– Нет, – покачал головой Вихрь. Он чуть тряхнул часы – песок сдвинулся, но соотношение белого и чёрного не изменилось. – Я даже не знал, что твой измеритель зачарованный. Как он работает?

Выхватив трубу, чёрный дракон повертел её в лапах, придирчиво рассматривая, затем направил на себя и снова прищурился, вглядываясь в часы.

– Сломался, наверное, – пробормотал он, – Попробуем сначала… – Сильно встряхнул трубу и скороговоркой произнёс: – Пусть этот измеритель показывает, когда направлен на дракона, сколько добра и сколько зла в его душе! Чёрный песок пусть означает добро, белый – зло или повреждение души!

Теперь ясно, подумал дракончик, чёрный – добро. Вполне понятный выбор для ночного. Что ж, ничего удивительного, что чёрных песчинок осталось так мало.

Тем временем Мракокрад направил трубу на Стервятника и заглянул в неё. Песочные часы послушно завертелись, в каждой половинке поднялась крошечная песчаная буря. Когда вращение остановилось, наверху снова оказалось лишь несколько чёрных песчинок.

– Ну, тут понятно, – проворчал дракон. – Этот уж точно злой, тут и прибор никакой не нужен. Значит, работает. – Он тяжело перевёл дух и направил конец трубы на себя.

Ж-ж-ж… Песочные часы завертелись, потом остановились. Как и прежде, белый песок почти переполнял нижнюю стеклянную колбочку, а чёрного в верхней остались последние считаные крупинки.

– Не может быть! – загремел Мракокрад, отшвыривая прибор. Вихрь едва успел подхватить его, не дав разбиться о каменный пол. – Я же защитил свою душу! – На шее гиганта вздулись вены, извиваясь под чешуёй, как змеи. – Сначала свитком, потом браслетом! Из души не могло ничего пропасть!

– А получается, что пропала почти вся, – заметил дракончик.

Огорчению Мракокрада не было границ. Древний ночной раздулся так, что казался вдвое больше своих и без того гигантских размеров. Крылья его гневно трепетали.

– Нет!!! – Хвост великана с грохотом врезался в стену, выбивая град каменных осколков. – Я не такой, как другие дракоманты, я умнее! Моя душа защищена от магии! Тут какая-то ошибка!

– От магии, может, и защищена, – хмыкнул дракончик, – но не от поступков.

– Что-о?! – возмущённо заревел Мракокрад.

Вихрь бесстрашно выпятил грудь, хотя от горящего взгляда чёрного гиганта хотелось забиться в какую-нибудь щель.

– Твою душу источили не заклятия, а злые и жестокие поступки. Каждое предательство и убийство отнимало от души крупинку за крупинкой. – Он показал на кучку белого песка. – Виновата не магия, а ты сам – потому что мог выбирать.

– Но… ведь я ничего не делал просто так! Я видел хорошее будущее и следовал его путям, старался приблизить – разве это не считается?

– Может быть, – согласился дракончик, – но не когда творил ради этого зло. Всегда есть лучший выбор, но ты его даже не рассматривал.

– Глупости… – пробормотал Мракокрад и вдруг застыл, вглядываясь в темноту. – Кто… нет, не может быть, или всё же… Куда это приведёт, чем закончится? – Он изогнул шею, глядя вверх и назад. – Ты видишь то же, что и я? Давай, выходи, я заметил, как ты подкрадывалась!

Повисла тишина, затем серая каменная стена над его головой вдруг расцвела жёлтыми и синими пятнами, которые сложились в цветастую драконью фигурку с пышным воротником, и стало видно, что за ней прячется ещё одна, чёрная.

– Хм… – усмехнулся великан, – а эту я и не приметил. – Он кивнул на радужную, которая вызывающе оскалилась на него и перелетела к Вихрю. Миг спустя с другой стороны уселась Луна. Песчаный дракончик впервые за время беседы вздохнул с облегчением, хотя все трое едва уместились в тесном закутке бывшей темницы.

– Привет, Мракокрад! – кивнула Луна.

– Как тебе это видение? У тебя оно было? – Он с волнением протянул гигантскую лапу, и песчаный вздрогнул, когда Луна бесстрашно за неё взялась.

Ночная прикрыла глаза, и наступило долгое молчание.

– Ну разве не странно? – вновь заговорил дракон. – Всё так смутно, а в конце полная тьма. Неужели кто-то опять предаст? Ничья магия меня больше не возьмёт. Кто это? Ты узнала её? Она похожа на… нет, невозможно!

– А если всё-таки она? – Ночная открыла глаза. – Тогда ты пошёл бы по этому пути? Даже если в конце тьма, согласишься ради того, чтобы снова встретиться?

Глаза чёрного гиганта засияли.

– Значит, ты… – Он осёкся, судорожно вцепившись когтями в камень. – Да, конечно!

– Тогда давай проверим, куда ведёт этот путь. – Луна кивнула вверх на далёкую полоску неба.

Мракокрад расправил крылья, затем, вспомнив о Стервятнике, наклонился к застывшему на стене жёлтому дракону, постучал его по лбу и шепнул что-то. Дед мгновенно исчез, словно его и не было, а великан взмыл в воздух и стал подниматься кругами вдоль стен расколотой горы к ниточке света.

Песчаный дракончик снова с облегчением перевёл дух. Значит, его кости не останутся здесь, и он увидит новый рассвет, хотя насчёт следующего оставалась неясность.

– Полетели, надо догонять! – забеспокоилась Кинкажу и тоже поднялась в воздух. Крылья радужной на фоне грубого неровного камня казались цветочными лепестками, плывущими по бурной реке.

Вихрь уже хотел лететь следом, но Луна удержала его за крыло.

– Я всё слышала, – сказала она, испытующе глядя ему в глаза. – Почему ты отказался?

– А ты хотела, чтобы согласился? Ну да, стал бы особенным, как ты. Да, я всю жизнь об этом мечтал, просто… одно дело, когда таким рождаешься, и совсем другое – получать в подарок. А от него – ещё и опасно, мало ли что. Вечно бы сомневался, что я – это я. – Дракончик взглянул на измеритель душ. – И потом… столько власти – это по-любому изменило бы меня, и я не уверен, что в лучшую сторону… Боюсь, и тебе бы не понравилось.

– Вихрь! – горячо начала Луна, взяв его за лапу. В первый миг дракончик даже растерялся. Неужто станет уговаривать? Догонять Мракокрада и проситься в дракоманты? – Вихрь, как можно быть таким умным и в то же время таким идиотом?! Ты же и так особенный! Не нужна тебе его подозрительная магия, да и вообще любая! Ты и храбрый, и умный, и внимательный, и упорный, а главное, используешь всё это, чтобы помогать другим драконам, а не только для себя! Тебе магия ни к чему, правильно сделал, что отказался!

– Ты правда так считаешь? – счастливо улыбнулся он.

– Эй, друзья не разлей вода! – донёсся сверху крик Кинкажу. – Мне что, одной сегодня разбираться с Мракокрадом? Может, хоть со стороны глянете?

Луна рассмеялась, отпуская крыло Вихря.

– Ладно, полетели! – сказала она, и они полетели.

Глава 30

На одном из пиков Яшмовой горы ждала дракониха. Сияние трёх лун ярко высвечивало её силуэт, и песчаный дракончик услышал, как Мракокрад громко ахнул. Резко развернувшись, чёрный великан завис в воздухе перед Луной.

– Вам меня не провести! Её создал Карапакс, да? Так же точно, как я – Ясновидицу! Свести с ума меня решили? – Однако настоящего гнева дракончик не заметил, скорее отчаянную надежду.

– Нет, Мракокрад, – ответила Луна, – она настоящая. Провела все эти годы в Ледяном королевстве, не живая и не мёртвая. Оживала только изредка и ненадолго, так что и не постарела совсем.

– Я думал, они её убили. – Голос дракона дрогнул.

Луна опустила глаза.

– Вообще-то, королева Алмаз поступила с ней как бы не хуже… но сейчас всё хорошо, и она хочет увидеться с тобой.

Мракокрад молча отвернулся и взмыл к вершине пика, где стояла чёрная дракониха. Крылья её трепетали на ветру, а лапы утопали в покрытой инеем траве и замороженных фиалках. Вихрь узнал таинственную ночную из дворцовой библиотеки.

Луна поманила их с Кинкажу, и драконята тихонько уселись неподалёку от вершины, где могли слушать разговор.

Мракокрад медленно приближался, не говоря ни слова, видно было, что он всё ещё подозревает какой-то подвох. Его длинная шея и огромные крылья нависали над драконихой. Наконец он остановился и низко нагнулся, вглядываясь ей в глаза.

– Мама?

Ночная протянула к нему крылья.

– Мракокрад! Моё любимое бедствие!

Они бросились друг другу в объятия, и ветер донёс тихие всхлипы чёрного великана.

«Вот ведь как, – с горечью подумал дракончик, – даже у злодея Мракокрада есть мать, которая любит его! – и тут же одёрнул себя: – Нашёл время себя жалеть!»

– Откуда она взялась? – тихо спросил он Луну.

– Холод спас из Ледяного королевства, шёпотом ответила ночная. – Её зовут Люта. Последние дни она пряталась во дворце, наблюдала и пыталась понять, что происходит и что ей делать.

– А почему не захотела встретиться сразу? – удивился дракончик.

– Она слышала, что он сделал со своим отцом, – шепнула Луна ещё тише. – Люта очень любила принца Арктика, а ещё боялась, что Мракокрад впал в безумие и её появление только навредит. Собиралась вообще бежать из Пиррии… А потом наткнулась на тебя.

Вихрь смутился, припомнив тот разговор в библиотеке. Знай он, кто перед ним, едва ли решился бы рассказывать такое.

– Судя по всему, – продолжала Луна, – как раз после разговора с тобой она и решила встретиться с сыном. Явилась к нам после битвы, увидела, что тебя унёс Мракокрад, и полетела с нами догонять. Сказала, что хочет помочь.

– Надеюсь, сможет… вот только как?

– Ты не представляешь, какие чудеса может творить такая любовь, – задумчиво проговорила ночная. Может быть, вспомнила свою мать, которая растила её необычно, спрятав от всех в дождевом лесу, но очень любила?

– Мама! – воскликнул вдруг великан, усаживаясь на землю. – Ты помнишь тот измеритель душ, что я сделал?

– Помню, – усмехнулась дракониха. – Ты ещё бегал с ним по дому за отцом, хотел измерить и его.

Дракон смутился, догадавшись, видимо, по глазам, что она знает о трагической судьбе принца Арктика.

– Так вот, прибор показывает, что я злой, – пожаловался он как-то по-детски, – то есть почти совсем-совсем злой! Хуже, чем даже отец… но ведь это не так, правда? Я не злой!

– Ну, пожалуй… – задумалась Люта, – я не сказала бы, что могу одобрить твои последние поступки… да и те, две тысячи лет назад, если на то пошло.

Мракокрад упрямо набычился, приподняв крылья.

– Это он виноват, что тебя схватили ледяные!

– Нет, виновата я сама, что так разозлилась и сняла защиту.

– Что они сделали с тобой там, в Ледяном королевстве? Я заставлю их заплатить за всё! – прорычал дракон, в ярости сжимая когти. – Ты ещё увидишь их слёзы!

– Ни один из живущих ныне ледяных не сделал мне ничего! – твёрдо сказала Люта. – Разве что тот один, который освободил меня из заточения.

– Заточение? – вскинулся он. – На всё это время? Ужасно! Разве ты не хочешь отомстить?

Она вздохнула.

– Я никогда не была мстительной, Мракокрад. Ты пошёл в отца – не сердись, но это так. Как можно наказывать всё племя ледяных за то, что сделано столетия назад? Королевы Алмаз давно нет, и война должна была закончиться с её смертью. Время ушло вперёд, надо примириться и не тащить сюда из прошлого огонь и кровь прежних далёких дней.

– Но ледяные сами…

– Сами начали? Они так не считают… И я хорошо помню, что творил Арктик, когда мы бежали из их королевства. Я понимаю их обиды. Извини, что тебе пришлось жить с этим. – Она легко провела когтем по морщинам сына. – Как бы мне хотелось начать сначала и подарить тебе счастливую жизнь!

– Может, у вас и получится, – сказала Луна, выходя из тени.

– Непременно получится! – подхватил Мракокрад. – Ты поможешь мне править Пиррией, мама! Тогда мне никто больше не понадобится… – Он растерянно потёр лоб. – Почему я не вижу такого будущего?

– Потому что я никогда на него не соглашусь, – печально ответила Люта.

– Погоди, Мракокрад! – снова вмешалась Луна. – У меня теперь новое видение – с тех пор как Яшмовая гора не рухнула. Даже сперва думала, что не видение, а так просто, но оно повторяется снова и снова.

– Из которого будущего? – Мракокрад рассеянно уставился вдаль. – Где Вихрь стал дракомантом? Мне оно нравилось, хоть и не очень вероятное. А остальные пути… все они не идеальны. Ясновидица нигде не получается, как надо. Ледяное королевство завоёвывать трудно, да и зачем мне замороженная пустыня? Морских драконов вообще победить нельзя – только успокоишь, снова лезут. Радужные… С ними драться всё равно что с невидимыми мотыльками – только эти ещё норовят подобраться во сне и плюнуть ядом. – Он досадливо потёр глаз. – Из-за этих проклятых серёг всё сразу стало гораздо труднее. Устал, просто сил нет, а ведь ещё даже не начал!

Дракон улёгся на траву, вытянул шею и положил голову к лапам матери.

– А главное, зачем всё это? – печально вздохнул он. – Ясновидицы больше нет, и у меня никогда не будет драконят. Я больше никого не полюблю. Ты мой единственный друг, Луна, вот и будете с матерью всю жизнь меня воспитывать… Такое будущее ты видишь, да?

– Не совсем, – ответила Луна, глядя, как он срывает хрупкий от инея пурпурный цветок и растирает в когтях. – Мне кажется, ты этого увидеть не сможешь.

Он обиженно поднял голову.

– Почему вдруг? Тебе видно, а мне нет?

– Да, мне так кажется. Это видение о дракончике, который растёт в дождевом лесу. Любит плести циновки из лиан и распевать песни… А ещё обожает землянику, летает с друзьями в горы собирать её, а потом варит варенье и печёт пироги. Даже сочинил песню «Земляничные воришки», которая стала гимном ежегодного праздника земляники… – Луна помолчала, задумчиво глядя на Мракокрада. – Он живёт простой, счастливой жизнью. Женился, завёл двоих забавных драконят, которые то и дело норовят стащить землянику, веселят и радуют его, а в конце провожают в последний путь, когда он тихо умирает во сне.

– Хм… – озадаченно нахмурился великан, встречая её пристальный взгляд, – не знаю, кто бы это мог так любить землянику. Я никогда её не пробовал – на вид там одни сплошные семечки.

– Да ты что! – рассмеялась Луна. – Ничего подобного, она очень вкусная, попробуй.

– Кстати, она и тут на горе попадается, я видела. – Люта наклонилась и пошарила в траве под лапами. Сорвала большую тёмно-красную ягоду и протянула сыну.

Он взял земляничину за стебелёк и стал с подозрением разглядывать.

– Постой-ка… Уж не думаешь ли ты, что видение про меня?

– Про тебя, но без твоих магических способностей и без воспоминаний. Новый ты, которому выпал шанс начать всё сначала.

Мракокрад возмущённо фыркнул, испуская из носа язычки дымного пламени.

– С какой стати мне расставаться со своими способностями? Я самый могущественный дракон за всю историю Пиррии. Каждый мечтает быть похожим на меня!

– Только не я, – усмехнулся Вихрь.

– И не я! – присоединилась Кинкажу. – Злой, самодовольный и надутый – нет уж, спасибо!

– Я не… – начал Мракокрад и вдруг осёкся.

Мать обвила его хвост своим и с жалостью погладила по плечу.

– Ты ещё можешь стать счастливым, сынок, – шепнула она, – счастливым и всеми любимым!

– Только выбрать ты должен сам, – серьёзно добавила Луна. – Больше никому не дано превратить твоё будущее в настоящее. А если ты станешь другим драконом, то и мир сделаешь лучше.

Он яростно тряхнул головой.

– Без власти дракоманта? Не смеши меня! Что я буду делать, пироги печь? Сама подумай, насколько больше пользы я принесу, имея власть! Приведу к славному будущему всю Пиррию! Я видел его!

– Я бы предпочла пироги, – хмыкнула Кинкажу.

– Будущее Пиррии не твой свиток, в котором можно писать что угодно, – покачала головой Луна. – Управлять тебе дано только своей судьбой. Ты не принёс счастья драконьим племенам, Мракокрад, и мы не хотим твоего славного будущего для всех, если к нему надо идти тёмными путями!

– Решайся, – шепнула Люта. – Стань снова дракончиком, а я буду о тебе заботиться. На этот раз мы будем счастливы, обещаю!

– Я вижу впереди одну тьму, – простонал он, болезненно потирая лоб.

– А мы её видим впереди, если ты останешься королём, – вздохнула Луна. – Но если…

– Нет! – рявкнул он. – Никогда! Я не могу! Не хочу!

Луна растерянно моргнула.

– Но как же моё видение? Я уверена, что ты выберешь этот путь.

Чёрный великан свирепо хлестнул хвостом, отбрасывая хвост матери.

– Я не желаю терять свою память! Тогда исчезнет и Ясновидица – совсем, навсегда! – Он величественно выпрямился, поднимаясь на лапы. – Нет, я останусь королём и буду править всеми драконьими племенами, всей Пиррией! Вот моё будущее – я видел его тысячи раз!

– Мракокрад, ну пожалуйста! – взмолилась Луна. – Я знаю, в тебе осталась ещё крупинка добра. Прислушайся к ней, сделай правильный выбор! Я верю в тебя!

– Вы все – кучка узколобых ящериц! – проревел он, раскинув крылья во всю ширь и надменно выгибая шею. – Неужели вы всерьёз надеялись, что я попробую вашу жалкую землянику и решу: «Ой, какая прелесть, за неё стоит отдать всю магию»?

Он глянул на ягоду и вновь подозрительно прищурился, очищая её от зелёных листочков.

– А может, вы попросили Карапакса зачаровать её? Или другого тайного дракоманта, о котором я ещё не знаю? Да какая мне разница, скучные вы черви! Теперь я стал умнее, на меня не подействует никакое заклятие – ничьё вообще, понятно? Никто и никогда не сможет остановить меня!

Мракокрад широко разинул пасть, широким жестом закинул туда земляничину и проглотил, бросив на Люту торжествующий взгляд.

– Вообще-то, – заметила Кинкажу, – пока ещё осталась магия, которая на тебя действует.

– Ошибаешься, – насмешливо оскалился он.

– Нет, не ошибаюсь!

– Чья же это магия, позволь узнать?

Радужная смело встретила его горящий взгляд, окрасившись от мордочки до хвоста в цвет спелой земляники.

– Твоя собственная!

Глава 31

Кинкажу перевернула свой нашейный мешочек, и на землю посыпались клочки пергамента.

Песчаный дракончик разинул пасть от изумления. Последние остатки Мракокрадова свитка! Те самые, которые превращали Хамелеона в драконов разных племён.

Клочки были исписаны угловатым почерком отца Беды, но когда Кинкажу перевернула пергамент, Вихрь узнал неуклюже выведенные буквы и вспомнил, как она проводила долгие часы над свитками, мечтая стать первой радужной за столетия, овладевшей письмом.

Она использовала против Мракокрада его собственную магию!

– Что? – задохнулся чёрный великан, тараща глаза. – Но как… Я не видел…

– Ещё бы, – гордо ухмыльнулась Кинкажу. – Меня никто не видит! Болтушка, говоришь? Ха! Кто из нас теперь незначительный, узколобая ящерица?

Мракокрад пошатнулся и стал оседать на землю. Нет, он стал уменьшаться, понял Вихрь.

– Ты знала! – прохрипел дракон, обернувшись к матери. – Ты ей помогла!

– Ну конечно, – спокойно кивнула Люта. – А что оставалось делать? Запереть тебя в комнате, заставить мыть полы? Время для подобных наказаний давно упущено. – Дракониха погладила его по крылу – сын уже сравнялся с ней ростом. – Оставалось либо помочь, либо уйти и никогда больше тебя не видеть. Вот я и решила, что так для нас обоих будет лучше.

– Но как же моё могущество? – крикнул он срывающимся высоким голосом, уже ничуть не похожим на прежнее громыхание. – Моя магия… почему нельзя оставить от неё хоть чуточку? Хотя бы чтение мыслей, а? Погодите, не надо… – Он с ужасом поднёс к глазам свои когти, которые становились всё короче.

– Извини, Мракокрад, – вздохнул Вихрь. – У тебя были все возможности употребить свою магию разумно и с толком, но ты ими не воспользовался.

Луна огорчённо покачала головой, глядя на бывшего великана.

– Я и в самом деле надеялась, что он выберет это сам.

– А я нисколько не надеялась, – фыркнула радужная, – но поделиться своим грандиозным планом с тобой не могла, сама понимаешь.

– Зато рассказала ей… – Луна повернулась к драконихе. – Как же он не увидел ничего у тебя в голове?

– Когда растишь сына, который читает мысли, – спокойно пожала крыльями Люта, – поневоле овладеешь парой-тройкой защитных приёмов.

Маленький дракончик задрал голову, с надеждой глядя на Луну.

– Я ведь помогал тебе, правда? Тоже спасал драконов! Я не злой, не думай. Я не…

– Теперь уж точно, – улыбнулась радужная, приветливо мерцая чешуёй.

Мракокрад был уже младше Анемоны, а спустя миг превратился в годовалого дракончика. Он неумело взмахнул крылышками, и Вихрь заметил, что полоска белой ледяной чешуи в их основании исчезла. Однако и ночная чернота была неполной: на внутренней стороне крыльев вместо привычной звёздной россыпи серебристых чешуек появились изумрудно-зелёные, синие, золотистые и оранжевые. Казалось, по чёрному бархату ползают разноцветные блестящие жучки.

– Что за чудеса? – удивилась Луна.

– Ах да, забыла сказать, – хихикнула Кинкажу. – Так ведь красивее, правда? Он теперь наполовину радужный!

Чёрная дракониха вежливо приподняла брови.

– Придётся мне внести изменения в свою биографию, когда явлюсь с ним к ночным.

– Ты собираешься вернуться в племя? – оживился Вихрь. – Будешь жить с ними?

– К тем, что в дождевом лесу, – кивнула Люта. – Там красиво, и новая королева на хорошем счету. – Она улыбнулась Луне. – Не знаю, что собираются делать остальные, но я в старом Ночном королевстве жить не хочу – слишком много воспоминаний.

Малыш у её лап с любопытством рассматривал свои коготки. Затем вздёрнул головку и боднул ею мать.

– Кушать! – пропищал он.

– А как вас теперь будут звать? – продолжал интересоваться песчаный.

– М-м… пока не решила.

– Назовись Грандиозой! – предложила Кинкажу.

Луна поморщилась.

– Лучше Спасительницей.

– Слишком уж всё высокопарно для меня, – рассмеялась Люта, подхватывая на лапы малыша, бывшего когда-то Мракокрадом, но совсем на него не похожего – с округлой мордочкой и широко поставленными глазами, а главное, с удивительно спокойным и умиротворённым взглядом.

Когда с самого яйца тебя осаждают чужие мысли, поневоле лишишься покоя, подумал Вихрь.

Малютка обнял материнскую шею всеми четырьмя лапами и снова ткнулся головой.

– Кушать! – повторил он настойчивым шёпотом.

– Сейчас, золотко. – Люта ещё пошарила в траве. – Вот тебе земляника!

Просияв, малютка схватил ягоды и стал запихивать в пасть сразу по две, заливая соком чешую.

– А пусть будет Миротворец, – задумчиво произнесла Люта. – Кто знает, как сложилась бы история, назови я его так сразу?

Песчаный дракончик не мог не ощутить в новом имени лёгкую иронию, однако перед ним был уже не Мракокрад, а совсем другой дракон. Заклятие вошло в него вместе с первой зачарованной ягодой и уже не могло потеряться вместе с какой-нибудь серьгой или браслетом. Теперь он Миротворец, отныне и навсегда, и уже не вспомнит, что когда-то был Мракокрадом.

– Придумал имя! – повернулся Вихрь к драконихе. – Если, конечно, тебе интересно.

– Да?

Он улыбнулся малышу, перемазанному земляничным соком.

– Может… Надежда?

Дракониха задумчиво глянула на сына.

– А что, мне нравится.

Эпилог

Луна парила среди верхушек деревьев, осыпая дождевые капли с мокрой листвы и распугивая стаи жёлто-зелёных попугаев. Внизу вдоль речного берега растянулась деревня ночных драконов.

Почти все, кто улетел с Мракокрадом, после его исчезновения вернулись. Руины старого Ночного королевства на полуострове Когтя хранили ещё немало интересного, и королева Ореола даже назначила особую группу для их исследования, но жить в тех местах мало кто хотел, особенно те, кто успел привыкнуть к щедрому изобилию тропического леса. Радужная королева, конечно, разрешила бы им остаться и выбрать себе новую правительницу, однако, несмотря на все усилия Зубасты, большинство решило, что от добра добра не ищут и Ореола не так уж плоха. Особенно по сравнению с королём, промывавшим мозги и заставлявшим воевать. Ночные до сих пор ещё не отошли от пережитых ужасов и потрясений, а то, что они увидели в мыслях и сердцах ледяных, которых так хотели убить, заставило многих задуматься.

– Ты опять здесь? – усмехнулась Тайна, когда дочь, описав круг, опустилась на прогалине посреди деревни. – А как же твоя школа, уроки?

– Я всё сделала! – Луна бросилась матери на шею и обняла крыльями.

Тайна прижала её к груди, и материнское сердце без всяких слов выразило её любовь.

Голоса ночных в голове у Луны звучали теперь иначе. Драконы были слишком сыты и заняты работой, чтобы жаловаться, да к тому же ещё и стыдились своего преклонения перед Мракокрадом и поспешного бегства. Перестав ворчать, они поняли, что жить в лесу очень даже приятно. Ореола не раздавала суперспособностей, зато успела заключить мир с новой королевой ледяных, и воинственность в драконьих душах быстро пошла на спад.

– Если ты так скучаешь, – шепнула Тайна, ласково поддев носом мордочку дочери, – тебе не обязательно там оставаться.

– Скучаю, но и в академии здорово, – улыбнулась Луна. – У нас с Кинкажу теперь новая сопещерница, земляная, она хорошая. А по тем, кого в нашем крылышке больше нет, я тоже скучаю.

Сердолика… Охр…

Холод и Вихрь…

Правда, оставалась ещё надежда, что один из них вернётся. Луна ждала его дни напролёт.

Полететь к нему, признаться в своих чувствах? Всё ведь уже продумано и решено. Выбирать между ними не хотелось, но чтобы сохранить хоть одного из них в своей жизни, выбрать придётся.

Тяжело вздохнув, ночная окинула взглядом поляну. Мать думала, что дочка прилетает ради неё одной, но на самом деле Луна каждый раз навещала и Мракокрада… то есть Миротворца.

Вон он, на берегу реки, лепит куличики из песка.

– Луна! – радостно пискнул малютка, заметив её. – Луна-луна-луна-а-а! – Выкарабкавшись из песчаной кучи с перепачканным носом, он обхватил её лапками.

– Ну как ты поживаешь, Миротворец?

«Ещё не чувствуешь себя злым? Не задумал править всем миром?»

Она знала, что Кинкажу очень тщательно продумала слова заклятия, но всё равно никак не могла отделаться от смутных опасений.

– Спа-а-ать хочу! – капризно зевнул дракончик. – Мамуля разбудила так ра-а-ано!

– Для большинства драконов полдень – это не рано, – заметила Надежда, слетая с верхушки баобаба. – Мы пытаемся привыкнуть к нормальному режиму ночных, – объяснила она и шёпотом пожаловалась: – Эти нынешние драконы всё переиначили.

– Когда-нибудь и они исправятся, – заверила Луна с улыбкой. – Когда будет готов ваш новый дом?

– Коготь как раз над ним работает.

Надежда кивнула на дракончика, который согнулся над большим плоским камнем, чертя что-то на листе бумаги. Ореола с любопытством заглядывала ему через плечо, окрасившись в фиолетово-золотистые тона, а Потрошитель у неё за спиной обводил зорким взглядом опушку леса.

Большинство ночных охотно надели серьгу, чтобы избавиться от заклятий Мракокрада, даже те, кому достались суперспособности. Однако некоторые предпочли их сохранить, в том числе и Коготь. За последний месяц добрая половина новых домов в деревне выросла по его чертежам.

Как оказалось, Мракокрад исполнил его самую заветную мечту – чтобы всё нарисованное им становилось реальным. Теперь он больше всего на свете хотел помочь родному племени поскорее обустроиться и даже бросил академию – слишком занят был любимой работой.

– Надежда, я хотела спросить тебя кое о чём, – начала Луна. – Тебе приходилось слышать легенды о Затерянных землях?

– Было что-то, – задумалась дракониха. – В наше время даже так шутили, мол, всё надоело, улетаю на Затерянные земли… или «что за сливы такие, с Затерянных земель?»

– Так они настоящие или придуманные? А если настоящие, то могут там быть драконы?

– Ешь пирог! – громко пропищал Миротворец, шлёпая кучку мокрого песка на лапы драконихе. – Тра-ля-ля! – пропел он, трепеща крылышками на ветру и старательно размазывая грязь по материнским когтям.

– Спасибо тебе, золотко! – улыбнулась Надежда и с любопытством глянула на Луну. – На самом деле, понятия не имею, но всегда думала, что есть… вот, смотри! – Она освободила лапу от песка и взяла из груды фруктов большую дыню. – Представь, что это наш мир. Так вот, по расчётам наших учёных драконов, Пиррия занимает где-то вот столько. – Дракониха растопырила когти, закрывая около трети поверхности дыни. – А значит, дальше вполне могут быть и другие континенты, а на них – другие драконы. Только как туда долететь, чтобы убедиться? Очень уж далеко.

– Хм… – задумалась Луна, снова ощущая стук крови в висках.

– У тебя было видение, да? – шёпотом спросила дракониха. – Уж я-то знаю этот взгляд.

– Может, и видение… но какое-то смутное, не знаю.

– А они такие всегда и есть… Ладно, только прежде чем задумаешь что-нибудь, найди где-нибудь легенду об Улье.

– О чём?

– Это старая сказка, я плохо помню, лучше сама прочитай. Там что-то было о затерянных племенах.

– Ага! – заявил вдруг малютка. – У меня идея супер! Буду спать! Как радужные, ура! – Весело напевая, он потрусил к ближайшему гамаку.

– Ты же недавно только встал! – возмутилась мать. – Миротворец! А прибрать за собой? – Извини, – бросила она Луне и бросилась вдогонку за сыном.

Глядя на малыша, Луна испытывала странное чувство. Каждый раз она ожидала увидеть в нём какие-нибудь чёрточки Мракокрада, но с большим облегчением, хоть и немного печальным, ничего не находила. Самый обыкновенный дракончик, как и обещала маленькая радужная. Очень мало кто знал его секрет, а Миротворец никогда не должен был узнать.

Все остальные думали, что Мракокрада вернули в подземную темницу и усыпили на сей раз навсегда. Одни говорили, что сработало то же самое заклятие, которым Анемона остановила битву, другие подозревали Вихря с Луной и даже драконят судьбы, спасших мир во второй раз.

Кинкажу не подозревал никто, а она и не возражала. Когда-нибудь эпохальная «Легенда о Кинкажу» будет дописана, и, когда никого из её персонажей не останется в живых, правда раскроется. Тогда пускай весь мир распевает песни о героической маленькой радужной, а пока ей гораздо спокойнее учиться в академии без лишней славы за крыльями.

Тайна любила повторять, что вся эта жуткая история лишний раз подтверждает вред от магии, и называла её проклятием, но Луна так не считала. Ей нравилось читать мысли и разделять чувства других драконов, и даже видения, хоть и болезненные, её радовали. Она верила, так же как и Вихрь, что всегда найдётся способ обратить их во благо.

А значит, надо разгадать смысл нового видения и как-то использовать его.

В лесу что-то беспрестанно шуршало, трещало и шелестело. Ветер гонял опавшие листья, белки носились вверх-вниз по древесным стволам. Однако некоторые звуки были громче остальных, и Холод уже научился различать среди них шаги воришек, даже когда те старались двигаться скрытно. Особая походка отличала их от других лесных зверушек, и чуткий слух ледяного дракончика легко улавливал её издалека.

Он тихо крался между деревьями и уже слышал впереди приглушённое верещание, а значит, воришек было по крайней мере двое. Удержит ли их его простенькая сеть? Может, лучше поймать одного, но зато наверняка?

Вот они! Один карабкался по яблоневым ветвям, а другой стоял внизу, держа в лапках что-то похожее на корзину. Неужто умеют плести? Такое трудно себе представить даже у воришек с их ловкими и проворными коготками.

По крыльям ледяного дракончика пробежал холодок охотничьего азарта. Если удастся задуманное, можно будет изучать повадки зверьков с утра до вечера. Тогда и выяснится, что они умеют на самом деле. Если верить Солнышку, то даже рисуют! Он и сам видел рисунки Цветка, но подозревал, что она просто особенная, потому что провела много лет среди драконов. Однако если удастся обнаружить подобные умения у диких воришек, это станет настоящим научным прорывом!

– Холод! – донёсся голос издалека. – Холод, ты где?

О нет! Воришки тут же насторожились, беспокойно озираясь вокруг, словно суслики у норы. Ветер трепал длинный чёрный мех у них на головах.

– Холод! – Сквозь чащу кто-то ломился с небрежным драконьим упорством, заглушая треском все лесные звуки.

Воришка в панике прыгнул с дерева и покатился кубарем под лапы другому, повалив его, но оба тут же вскочили и пустились наутёк.

С раздражённым рычанием Холод кинулся следом, но опоздал. У воришек повсюду норы с отнорками, целая сеть ходов под землёй, догонять бесполезно. Через пару мгновений двое исчезли, словно испарились.

– Вот ты где! – На поляну выбежала вприпрыжку пронзительно-лимонная радужная с сияющей мордочкой. – Шквал так и говорил, что ты где-то здесь бродишь по лесу.

– Не брожу, а выслеживаю! – прорычал ледяной дракончик. – Хотя где тебе знать разницу, Кинкажу!

– Вечно ты ворчишь, смешно просто! Да я королева слежки и сыска! Обошла Ночной дворец сверху донизу, и всё скрытно. Обставлю тебя в этом деле одной левой лапой! – Чешуя Кинкажу вмиг приобрела оттенки коры и сосновой хвои, и Холод не сразу вспомнил, где она стоит.

А что, почему бы и нет? Раздражение дракончика мигом растаяло.

– Послушай, – начал он, – а ведь хорошая мысль! Помоги мне ловить воришек, а? Они никогда тебя не заметят.

Радужная вновь появилась, расцветая сиреневыми и голубыми спиралями.

– Ну, может, и соглашусь от нечего делать, – задрала она нос, – но только смотря для чего они тебе.

– Шквал разрешил мне построить для них гнездо у нас в Приюте, – объяснил Холод. После битвы на Яшмовой горе ледяной дракончик поселился у Когтей мира, помогая им строить посёлок наподобие Мечты для драконов разных племён – на берегу чудесного озера с ледяной водой в отрогах Облачных гор. – Он даже новый город решил назвать Приютом, потому что я упомянул приют для воришек, а ему понравилось. Хочу посадить в гнездо шестерых или семерых и наблюдать за ними.

– Странное у тебя увлечение… хотя, конечно, они забавные и почти такие же умные, как ленивцы.

– Даже умнее!

– Ну, поглядим, – с сомнением хмыкнула радужная. – Ладно уж, считаем, что ты сказал: «Привет, Кинкажу, рад тебя видеть! Я так скучал по тебе!»

– Ах да, конечно, – смутился дракончик, – извини, так и есть. – Он помолчал. – Ты одна прилетела?

– Ну и ну! – Радужная сморщила нос. – А я уж думала, и правда рад.

– Я разве невежливо спросил? – озадачился он.

– Вежливо, но имел в виду совсем другое… Отвечаю: нет, Луна со мной не прилетела!

Холод незаметно вздохнул, стараясь не дать крыльям уныло повиснуть.

– Ты бы сам её навестил! – продолжала Кинкажу. – Вернулся бы в академию. Солнышко с Цунами тебя пустят.

– Я знаю, – кивнул он, – но не хочу новых неприятностей со Снежной. Я ведь для неё теперь неправильный ледяной, а займу место другого, кто так мечтал туда попасть. Зачем лишний скандал?

К его немалому удивлению, правительницы Пиррии дружно решили дать академии ещё один шанс, Сама Снежна явно предпочла бы отгородиться и никого из королевства не выпускать, но после того как война закончилась, подданные засыпали её просьбами. Так на Яшмовой горе вместо Холода и Хладны появились двое новых ледяных, и ещё несколько ждали своей очереди.

– Так что, тебя так и не пустили домой? Ведь ты сражался бок о бок с ними! Ты такой замечательный!

– Пока ещё злятся. Снежна разрешила прилетать на денёк-другой – когда будет суд над Хладной, ну и Града навестить… но и всё. Мать не хочет меня видеть, а мне больше никого неохота, во всяком случае, в Кругах. – Он рассеянно сгрёб в кучку хвою и воткнул в неё сосновую шишку. – На самом деле всё не так плохо. Вихрь мне на многое открыл глаза. Ледяных много и вне Кругов – не во дворцах. Раньше я о них никогда не думал, но потом, когда летал по деревням с серьгами и проверял, нет ли ещё больных, понял, что они не так уж и отличаются от нашей знати.

– Вот это новость! – с комической серьёзностью покивала радужная.

Он скорчил ей гримасу.

– Да понятно, чему тут удивляться… Кстати, нашлись такие, кто захотел переселиться в наш Приют, и теперь я там не один.

– Но почему Снежна так сердится на тебя?

– Не только она, весь Первый круг. Я же освободил Люту и испортил им Алмазный путь! К счастью, никто не знает, как она выглядит… ну, кроме Града, а он промолчит, я уверен, даже если наткнётся на неё в дождевом лесу… Луна писала, что Люта сменила имя и поселилась в своём племени. Думаю, она и к исчезновению Мракокрада причастна… только вы мне не хотите ничего рассказывать.

– Потому что тебе не хватает хладнокровия.

– Вот ещё, я хладнокровнее всех вас! Не смейся, я серьёзно. Вы что, мне не доверяете?

– Доверяем! Ты верный друг, который никогда не предаст, и вообще замечательный дракон! – воскликнула радужная. – Просто ты мог помешать нам разобраться с Мракокрадом так, как мы хотели.

Холод в гневе смёл хвостом сосновые иглы.

– Он точно уже не вернётся? Заснёт под горой навсегда? Вы уверены? А вдруг опять вылезет лет так через тысячу?

– Точно! – Кинкажу положила лапу дракончику на плечо и заглянула в глаза. – Его нет, и он никогда не вернётся! Твоё племя в полной безопасности.

– Ну, тогда ладно, – хмыкнул он. – Надеюсь, когда-нибудь Луна позволит мне узнать, как всё было.

– Вот и навести её, сам спросишь. Только сначала извинись за то, что кричал на неё, не доверял и вообще вёл себя ужасно!

– Что значит, ужасно? Просто сердился, что она дружит с Мракокрадом, вот и всё… Хотя, ну… бывает со мной такое.

– Работай над собой… пока не поздно.

– Да я понимаю… Потому она и взяла с собой Вихря, когда пошла говорить с Мракокрадом. Я сам виноват. – Он задумчиво поковырял когтем опавшую хвою, гадая, как скоро исцелится рана в его сердце.

– Мы ведь всё равно все друзья, правда? – вздохнула радужная. – Мы с Луной и Карапаксом очень скучаем по тебе.

– Мне тоже вас не хватает.

Он не хотел признаваться, но скучал и по Вихрю. Тот писал письма, но вовсе не как счастливый соперник, а как лучший друг.

Песчаный – его лучший друг! Куда катится мир? Притом не просто песчаный, а избранник Луны! Даже жаль, что с ним так хочется дружить.

В последнем письме он обещал прилететь в Приют вместе с Искром и Цветочком, пусть посмотрят на гнездо для воришек и подскажут что-нибудь.

Ледяной дракончик вздохнул. Ну как откажешься от такой дружбы? Крылышко стало его семьёй, как бы странно это ни звучало. Стало его новым племенем. Ну что ж, лучше, чем ничего.

– Так что, – улыбнулась Кинкажу, вновь сливаясь с лесной чащей, так что улыбку пришлось угадывать по голосу, – пойдём вместе ловить воришек?

Холод улыбнулся в ответ.

– Непременно!

Беда всё ещё не могла поверить, что Яшмовая гора стала для неё новым домом.

Её приняли в крылышко! По всем правилам! В Яшмовое, где Карапакс! Она ходит на занятия! Учится и выполняет задания вместе с другими драконами!

Вот это да!

Она до сих пор жила в отдельной пещере, потому что случайно поджигать сопещерников во сне плохо и всё такое, а читать свитки могла только с помощью друзей. Звездокрыл обещал придумать негорючие, но только после свитков для слепых, над которыми работал с Тамарин. Само собой, придумать такое было под силу одному лишь Звездокрылу, и Беда это понимала. Опять же у него была личная заинтересованность – библиотекаря просто корёжило, когда он чуял вблизи своих сокровищ даже намёк на запах дыма.

Направляясь по коридору к обеденному залу, она думала о Глине. Шла вовсе не из-за него, хотя застать земляного дракончика было легче всего именно там, причём в любое время. Почему у Беды не может быть собственных дел в обеденном зале, совсем-совсем никак не связанных с Глином? Тем не менее, когда она заглянула в зал, сердце её радостно подпрыгнуло.

«Веди себя нормально, – напомнила она себе. – Ну или хотя бы так, будто имеешь хоть слабое представление о том, что такое нормально».

Глин сидел у ручья, болтая со своим братом Торфом. Сопещерник Торфа, радужный дракончик Кокос, бездельничал на другом конце зала, расцвеченный в буровато-янтарные тона с оттенками мёда. Почти такой же, как Торф, но как будто присыпанный золотом.

«Глин занят? Наверное, занят! Может, стоит…»

Он обернулся с улыбкой, и выскочить назад в коридор Беда уже не успела. Робко улыбнулась в ответ и застыла на месте, когда Глин встал и двинулся, прихрамывая, навстречу.

– Привет, Беда!

Она знала, что он вежлив и добр со всеми, но очень надеялась, что особая радость в его улыбке ей не чудится.

– Я пришла, чтобы узнать, не хочет ли кто поджарить свою еду, – одним духом выпалила она. – Радужным понравились печёные бананы и бататы, и другое тоже делаем. Мы с Сиамангом придумали горячие жидкие яблоки – очень вкусно!

– Яблочный соус, что ли?

– А, вот как они называются? Тогда придумали не первые. Ну, пускай соус. Всё равно наш самый лучший!

– Скорее всего… Приготовь мне как-нибудь, ладно? – Дракончик обнял её крылом, и Беда едва удержалась, чтобы не вспыхнуть от удовольствия.

– Ты что тут делаешь? – спросила она и тут же спохватилась: – То есть я не то… ты, конечно, можешь быть, где хочешь, и это совершенно случайное совпадение, что ты здесь, и я тоже оказалась – просто дикое совпадение!

– Вот, с Торфом беседую, – показал он на брата. – Очень волновался за него, когда улетели Стерх с Охром… но он вроде бы вполне доволен жизнью – правда?

– Похоже, – кивнула Беда. – То есть я не слишком-то разбираюсь в этих, как их… эмоциях? У других драконов, в смысле. Но когда так улыбаются… мне кажется, да, доволен.

– Кокос помог, для Торфа он идеальный сопещерник. Всем бы здесь так сойтись характерами.

– А мне нравится тот небесный, которого королева Рубин прислала вместо Жара. Он не так уж меня боится, даже странно – небесный, а не боится.

– Надеюсь, Жар скоро успокоится, – покачал головой Глин.

Злобный небесный принял серьгу с неохотой, предпочтя всё же свободу исцелению от ужасного шрама на морде. Однако оставаться в академии после покушения на убийство Камнероя он не мог, да и сам не хотел, и королева Рубин забрала его и отправила помогать целителям. Беда даже радовалась, что одним ворчуном на Яшмовой горе станет меньше.

– Королева его успокоит, – заверила она и вновь окинула взглядом почти пустой зал. – Как тихо сегодня здесь!

– Все готовят учебные доклады, – объяснил земляной дракончик. – Страус, Дрозд и Барракуда сидят в библиотеке, у них тема о маскировке у радужных, а Тамарин, Щук и Храбра расскажут потом об истории Мракокрада – послушай, если интересно.

Беда передёрнула крыльями, придвинув хвост ближе к хвосту Глина.

– Ну, не знаю… Едва о нём заходит речь, все сразу смотрят на меня, и тянет извиняться, что я его выпустила. «Жар в когтях» из пророчества – это ведь точно про меня. Только попробовали бы они сами как-нибудь по-другому спасти своих друзей от древнего свитка с жуткой властью!

– Ты сказала «друзей»! – Дракончик с радостной ухмылкой пихнул её в бок, и Беда скорчила гримасу, скрывая счастливую улыбку.

– Мне кажется, – потупилась она, – они и правда стали ко мне относиться немножко лучше.

– По мне, так не немножко, а очень даже множко!

– Даже Холод прислал пару писем! Даже спросил, как я поживаю… значит, ему не всё равно? Вихрь тоже сегодня прислал, Солнышко читала.

– Помогу написать ответы, если хочешь… – смущённо предложил он. – Только не могу обещать, что в словах все буквы будут правильные.

– Ты же преподаватель! – рассмеялась Беда. – У вас всегда всё правильно.

– Вот потому я и стараюсь ничего при своих учениках не писать… Знаешь, Беда, ты не волнуйся так насчёт Мракокрада. Всё равно он рано или поздно выбрался бы из-под земли, слишком уж хитрый, а свиток сам по себе был опасный – даже неизвестно, что опасней, Мракокрад или его свиток!

– Пожалуй, – неуверенно согласилась она.

Иногда она и сама так думала – молодец, Беда! ура-ура! – особенно когда Вихрь рассказывал, что свиток мог сделать с ним, но чаще вспоминала, как Мракокрад вырвался из горы – спасибо за помощь, Беда! – и чувствовала себя драконом, который лишь каким-то чудом не спалил весь мир.

– Ты знаешь, Глин… – Она ткнулась носом ему в шею. – Наверное, даже хорошо, что свиток нашёл мой отец, а не кто-нибудь другой. Он, конечно, порядочный мерзавец, но не так успел навредить, как мог бы другой на его месте, верно?

– Верно!

Беда выглянула наружу. Дождь.

– Интересно, встретимся ли мы с ним когда-нибудь опять? Должно быть, ненавидит меня люто…

– Он тебе не нужен, у тебя теперь есть друзья! – Земляной дракончик нагнул голову, заглядывая в глаза меднокрылой. – У тебя есть я.

На этот раз скрыть счастливую улыбку при всём желании не удалось.

– Хочешь, полетаем? – вырвалось вдруг словно само собой. – То есть… Я знаю, что там мокро, но мне нравится, так здорово! Конечно, если ты занят, а ты занят, наверное, – школьные дела и всё такое – если тебе некогда, то ничего страшного, можно…

– Беда! – Он взял её лапы в свои. – Я очень хочу!

Морской дракончик развернул свиток с письмом на залитой солнцем прибрежной скале и стал перечитывать, напевая себе под нос.

Дорогой Карапакс!

Мы с Кайрой шлём тебе свои приветы! Поскорее прилетай посмотреть на новый дворец, который скоро возведут. Для него выбрали самый подходящий остров, а начнём строительство с нового зала с великолепной акустикой для публичного чтения моих свитков. Там хватит места для гостей из всех племён. Скрывать дворец, как старый Летний, не станем, а сделаем его центром торговли, искусства и дипломатии, чтобы поддерживать связи со всей Пиррией, а особенно с королевами Ибис и Ореолой, у которых уже есть очень интересные предложения.

Спасибо тебе за твоё заклятие, что ты прислал, для избавления от ужасного призрака Альбатроса, насланного на нас Мракокрадом. Все с таким облегчением вздохнули, когда злое колдовство рассеялось!

Надеюсь, твоя сестра в добром здравии! Твои братья считают, что ты их очень тонко разыграл в последний свой визит. Я не знаю подробностей, но на них это произвело сильное впечатление, так что в следующий раз проверяй свою постель, где могут оказаться кусачие омары.

Посылаю тебе с любовью моё новейшее сочинение.

Твоя мать-королева

Задумчиво улыбаясь, дракончик болтал хвостом в воде. Каждая весточка из дома действовала как доброе заклятие, прибавляя сил и храбрости. Он и впрямь начинал чувствовать себя героем, которым так мечтал стать.

В небе над головой, мельтеша крыльями, весело кувыркалась в воздухе Анемона. На запястье у неё сиял браслет из бледно-розового жемчуга под цвет чешуи – принцесса его почти не снимала и никаких других украшений теперь не носила.

Сестра просидела целый день, сочиняя с Вихрем заклятие, защищавшее душу не только от собственной магии, но и от ощущения непобедимости и превосходства, которое она давала. Надев браслет, Анемона мигом растеряла всю свою напускную взрослость и надменность – стала веселее и подвижнее, хихикала, дразнила Щука и что ни день летала со своим крылышком купаться на горные озёра.

Впрочем, Карапакс не был уверен, что дело лишь в заклятии на браслете – сестра просто не так волновалась за сохранность своей души. Магический измеритель показал, что добра в ней гораздо больше, чем все боялись, а душа самого морского дракончика так и вообще оказалась почти не испорченной, к его великой радости.

Анемона держала измеритель душ у себя в пещере и, судя по всему, пользовалась им часто. За последний месяц Карапакс ни разу не видел, чтобы принцесса применяла магию, зато отдала половину своих драгоценностей Когтям мира на строительство Приюта и усердно занималась в академии, не отвлекаясь на пустяки.

Услышав плеск, морской дракончик обернулся и увидел Кинкажу, которая брела к нему по мелководью.

– Я думала, мы летим купаться! – лукаво прищурилась она.

– Просто захотелось перечитать письмо, – смущённо объяснил Карапакс, сворачивая свиток.

Она с хохотом подняла фонтан брызг.

– Ты так обожаешь свою мамочку, что мне самой уже почти захотелось узнать, кто мои родители.

– Хочешь, найду их, – глянул он искоса.

– Да нет, – отмахнулась радужная, – я же знаю, что ты стараешься колдовать пореже. Если уж так захочу, сама как-нибудь узнаю.

Он постучал когтем по своему браслету с небесным камнем.

– Ну смотри, а то я могу! Вихрь сочинил заклятие просто идеально.

– Кстати о сочинениях… – Кинкажу подождала, пока он вынырнет. – Мне уж-жасно понравилась твоя сказка, которую ты читал на уроке. А продолжение будет?

– Серьёзно понравилась? – смутился дракончик. – Не просто так говоришь?

– А зачем мне врать? – засмеялась она. – Я теперь не зачарованная, чтобы отвешивать тебе пустые комплименты.

Карапакс хохотнул следом, но как-то неловко. В последнее время они не упоминали о том любовном заклятии. Он подгрёб чуть ближе, а затем вдруг выпалил:

– А ты мне всё равно нравишься, Кинкажу.

Чешуя радужной вспыхнула розовым с ярко-оранжевыми и жёлтыми разводами.

– Да ну? – хихикнула она. – То есть… ты мне тоже нравишься, просто… странно всё как-то, Карапакс! Проснулась тогда, и вдруг эти чувства, а потом вдруг выясняется, что они ненастоящие, а когда пропадают, то всё равно не совсем, потому что помнишь о них, а это почти как чувствовать… И потом, ты и в самом деле уж-жасно милый – но я не то чтобы совсем уверена в том, что чувствую! Просто путаница какая-то!

– Понятно, – вздохнул дракончик. – Ладно, ничего страшного.

– И вовсе не ничего! – нахмурилась она, снова брызгаясь. – Давай лучше будем встречаться, а там поглядим, какие чувства настоящие, а какие нет, вот!

– Годится, – улыбнулся он. Сжал когти, между которых скользнула крупная рыбина, но опоздал. – То есть я хотел сказать, здорово придумано… А ты правда думаешь, что я милый?

– Да, только не очень-то радуйся, милого вокруг сколько угодно. По милоте ты примерно как малыш-ленивец или… ну, скажем, Тамарин для твоей сестры – просто обожает!

Он снова нырнул, чтобы скрыть счастливую улыбку, затем удивлённо выглянул из воды.

– Погоди… как? Анемона уже кого-то обожает?

– Ещё как! – вновь хихикнула радужная. – А ты разве не заметил? Вечно таскается следом, предлагает почитать вслух, дарит цветочки и фрукты всякие. Просто даже простить её хочется… но я на всякий случай присматриваю – мало ли, Тамарин на заклятие нарвётся, как я!

– Да ну, не бойся, – нахмурился Карапакс. – Наши охранные заклятия для души не разрешают подчинять чужую волю и вообще делать что-то для одного себя, так что никакой любовной магии!

– Хм… ну, поглядим. Всё равно буду присматривать! Анемоне ещё расти и расти, прежде чем Тамарин её заметит!

«Я тоже буду расти и расти!» – пообещал себе Карапакс. Он читал достаточно историй про любовь и примерно представлял, каким требуется стать. Вот забавно получится, если он и сам когда-нибудь попадёт в такой свиток!

«Спасти мир – готово. Перестать бояться своей магии – готово. Придумать способ защитить душу – готово. Что ещё? Стать героем из свитков, о котором хочется прочитать, – вот над чем теперь стоит потрудиться! Даже если на это уйдёт вся жизнь… но начало уже положено».

Жаркий порыв ветра поднял тучу песка и закрутил над дюнами. Вихрь установил принесённый им камень на место в стене и запрокинул голову, глядя в небо. Безоблачная синева темнела, день сменялся вечером, над горизонтом уже мерцали первые звёзды и поднимались луны. Всё спокойно, всё как всегда, волноваться не о чем.

– Пе-ре-рыв! – прокричал Шестипалый с крыши сокровищницы.

Песчаные драконы потянулись, разминая натруженные мышцы, и двинулись к воде. Восстановительные работы были почти закончены, повреждения, нанесённые крепости и дворцу Стервятником с его Когтями власти и песчаной бурей, вызванной Вихрем, по большей части устранены.

Королева Тёрн, похоже, уже давно стояла рядом с Шестипалым, наблюдая за работой. Сказав что-то своему военачальнику, она перелетела вниз и опустилась рядом с дракончиком.

– Шестипалый говорит, что ты стараешься, – одобрительно кивнула она, протягивая флягу с водой.

– Спасибо, ваше величество.

– Ну и довольно! За тасканием камней твои таланты пропадают зря. Когда собираешься в академию?

– А здесь я разве уже не нужен?

– Когда вернёшься, работы хватит ещё надолго, – сурово хмыкнула Тёрн. – Или ты прячешься от кого-то?

К такой проницательности дракончик готов не был.

– Нет! – поспешно тряхнул он головой.

– Вот и отлично, потому что тебя тут хотели видеть как раз те, от кого ты прячешься.

– Она здесь? – Вихрь невольно приподнял крылья. Королева хитро улыбнулась, и он понял, что проговорился. – В смысле, кто? Почему? Не понимаю.

– Я велела ей ждать тебя в обсерватории, – кивнула Тёрн на башню с открытым куполом. – Если уговорит тебя вернуться к занятиям, получит от меня Большую песчаную медаль!

Крылья дракончика дрожали так сильно, что он боялся не долететь до башни. Тяжко перевёл дух, полил голову водой, чтобы смыть песок, и отряхнулся.

Когда он влетел через открытый купол, Луна смотрела в телескоп.

– Просто чудеса! – повернулась она с сияющей улыбкой. – Я вижу кратеры на вон той луне! У песчаных есть свитки по астрономии? А дворцовая библиотека? Должна же быть, да?

– Есть, – кивнул Вихрь. – Я тебе покажу, если… если ты для этого прилетела.

– Нет-нет. – Она подошла и остановилась прямо перед ним, точно как он себе воображал все последние недели. Куда же подевались все заготовленные слова? Почему они вдруг вылетели из головы?

– Вихрь, пожалуйста, возвращайся в академию! – Ночная взяла его за лапы. – Нам тебя очень не хватает… И мне тоже.

– Луна… – Он опустил глаза. – Скажи это лучше Холоду.

– Холоду? – переспросила она, помолчав. – Почему?

Ответ он отрепетировал заранее, но слова всё равно застревали в горле:

– Потому что… ты нужна ему. Холод вернётся, если позовёшь. Рядом с тобой он делается лучше, и я… Я не знаю, сможет ли он жить без тебя.

Она заглянула ему в глаза.

– Не уверена, что ты прав, Вихрь. Мне кажется, с Холодом ничего не случится, как бы ни сложилось. Он сильный и умный, многого добьётся. Зато я уверена, что ты нужен мне!

К такому повороту он был не готов. Поражённо вскинул голову, встречая взгляд Луны. Улыбка превратила светлые капельки чешуек в углах её глаз в серебристые ручейки.

– Я хочу быть с тем, – продолжала она, – у кого доброе сердце, кто радует меня и прислушивается ко мне. С тобой, Вихрь! Когда я думаю о будущем, о том, чего жду от жизни, то сразу вспоминаю тебя. Вот почему я уверена!

В груди не хватало воздуха, а может, это сердце пыталось вырваться и улететь в небеса.

– Но я… – выдавил дракончик.

– Нет-нет, не надо! – Луна легко дотронулась до его висков. – Я знаю, мысли у тебя сейчас мечутся, как кометы. Забудь о трудностях, вариантах и выходах из тупиков. Просто смотри на меня.

Он смотрел и понимал, что она читает его, как развёрнутый свиток, несмотря ни на какой небесный камень. А ещё понимал, что это ей и нужно. Чудеса.

– Давай попробуем быть вместе, – шепнула она. – Без тёмных пророчеств, войн, катастроф и прочего безумия. Не думай слишком много, просто скажи «да».

– Да, – сказал он.

Улыбка просияла в её глазах рассветными лучами.

– Вот и хорошо.

– Хорошо, – улыбнулся он в ответ.

Они стояли долго и улыбались, чувствуя себя глупо, но не в силах прервать молчание.

– Кстати, – заговорила наконец Луна, – я сейчас сказала «без пророчеств», но мне в последнее время что-то такое мерещится.

– О нет! – рассмеялся он. – Что, опять?

– Да не то чтобы, – помялась она, – но всё равно хочется проверить. Слетаем вместе?

– Конечно! Куда скажешь, хоть сейчас.

Они попрощались с Тёрн и вылетели в ночь на запад, а достигли побережья уже к утру. Вихрь никогда не бывал так далеко на западном краю Песчаного королевства и даже не представлял себе вздымающихся морских волн почти у самого порога дома, хотя и знал о дальних прибрежных поселениях. Однако Луна не полетела туда, а свернула на север к границе с владениями ледяных.

На берегу небольшой бухточки к северу от оазиса стояла крошечная хижина, крытая пальмовыми листьями.

Опустившись на влажный песок, дракончик вопросительно взглянул на свою спутницу.

– Кто здесь живёт?

– Она была в моём видении, – объяснила Луна. – Карапакс тоже видел мельком в тронном зале у Мракокрада, но не уверен – может, и показалось. Думаю, всё-таки настоящая и мы найдём её здесь.

Едва она договорила, в дверях хижины показалась высокая и стройная песчаная с длинной шеей и большими чёрными глазами. На буроватых крыльях виднелся узор из треугольных пятен. Она спокойно наблюдала, как гости карабкаются к хижине по склону песчаной дюны.

– Привет! – вежливо кивнула ночная. – Моё имя Луна, а это Вихрь. Ты нас ждала?

– Я знала, что кто-то прилетит, и скоро, – тихо ответила дракониха.

– Как тебя зовут? Ты была в моём видении, но больше я ничего не поняла.

– Я Тушкана. – Заметив изумлённый взгляд песчаного дракончика, она покачала головой: – Дочь той Тушканы.

– Из времён Мракокрада?

– Да, – кивнула песчаная. – Мать наложила заклятие, и теперь мне ничто не может повредить. Я долго ждала, чтобы исполнить своё предназначение.

– Какое? – спросила Луна.

Тушкана повела крылом, приглашая их в хижину.

– Полагаю, сначала вам следует познакомиться.

– С кем? – не понял Вихрь. Он шагнул в дверь и отступил в сторону, пропуская Луну.

Глаза не сразу привыкли к сумраку. На постели из пальмовых листьев лежала раненая дракониха очень странного вида. Приподнявшись, она настороженно глянула на драконят. Когда Вихрь рассмотрел необычную форму крыльев и цвет чешуи, то с удивлением понял, что незнакомка не принадлежит ни к одному племени, которое он знал, и точно не полукровка. Что-то совсем другое.

– Что… кто это? – ахнула Луна. – Как…

– Полагаю, – ответила Тушкана, – что это наша первая гостья из Затерянных земель.

Content

Туи Т. Сазерленд
Драконья тьма

О драконьих Племенах Пиррии

Пророчество яшмовой горы

Пролог

Часть первая Буря в песках

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Часть вторая Король теней

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Часть третья Драконий свет

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Эпилог