Александр Волков

НАБЛЮДАТЕЛИ МРАКА

Глава 1

Скрипаль мчался по мрачному тоннелю, рассекая темноту лучом карманного фонаря. Раздавался жуткий собачий лай, он был потусторонним, и пугал Скрипаля не на шутку. Скрипаль чувствовал на спине цепкие взгляды демонических псов. Они яростно лаяли, свирепо рычали, и с каждой секундой становились к Скрипалю все ближе, угрожающе клацая когтями по полу. Их глаза светились в темноте красным дьявольским светом, нагоняя страх, и вводя в состояние первобытного ужаса.

Скрипаль мог вступить с псами в схватку, но отчетливо понимал, что проиграет. Он выжимал из организма все, что только мог выжать. Мышцы его устали, и словно пылали от напряжения. По щекам струился пот, закатываясь под потертый кожаный плащ. Вдруг за спиной Скрипаля, в опасной близости, полыхнула ослепительная вспышка взрыва. Грохот эхом разнесся по тоннелю, ударив по ушам, и оставив в них ошеломительный звон. Скрипаля снесло с ног ударной волной, и он рухнул на четвереньки, обернувшись. Тоннель заполнило пламенем, и языки огня тянулись до самого потолка.

В огне возникло два тусклых собачьих силуэта. Пламя охватило псов, хищно шагавших через него, и высокие температуры не наносили им никакого вреда. Псы скалили слюнявые клыкастые пасти, клацали зубами.

Псы тут же скакнули на Скрипаля. Перстень на пальце Скрипаля засветился, и Скрипаль отбросил собаку мощным хуком справа, она снесла соседку вылетев ей наперерез и они грохнулись на пол. Недолго думая, Скрипаль решил реализовать еще один тактический ход. Он достал из-под полы плаща гвоздь, вонзил в стену, затем рванув по тоннелю подальше от места закладки.

Как только псы очухались, бросившись за Скрипалем вдогонку, гвоздь врубился в стену по самую головку, испустил мощную ударную волну, обвалившую тоннель. Обвал прикрыло густой пыльной пеленой. Лишь визг придавленного пса сигнализировал о том, что принятое решение дало плоды. Из тумана выпрыгнул уцелевший пес, настиг Скрипаля, и прыгнул на него. Скрипаль прикрылся рукой, тварь вонзила острые клыки в предплечье, разорвав плоть и даже достав до кости. Фонарь грохнулся на пол и потух. Пес повалил противника, терзал ему руку и почувствовал языком теплый привкус соленой крови. Скрипаль кричал от боли, а демонический пес продолжал рвать его, разбрасывая кусочки мяса в разные стороны. На лицо Скрипаля брызнула кровь, сердце его бешено колотилось, выдавая высочайшие ритмы.

В приступе отчаяния Скрипаль отшвырнул пса пинком, выхватил пистолет из-под плаща, произведя несколько прицельных выстрелов, громыхнувших в узких сводах тоннеля, будто раскат грома. Две пули прошли мимо, а третья раскроила собаке голову.

Скрипаль без оглядки помчался дальше, оставляя за собой кровавый след.

На руку было страшно смотреть, кровь текла из жуткой раны ручьем.

Мир перед глазами мутнел, сердце билось тяжело и натужно. Совсем скоро тело ослабло. Скрипаль не в силах был устоять без опоры, заковылял вдоль стены, чувствуя сильнейшее головокружение. Земля стремилась вырваться у него из-под ног. С трудом преодолев еще несколько метров, он соскользнул на пол. Кислорода не хватало, дыхание было тяжелым, глубоким.

Бросило в озноб.

До ушей доносился ритмичный стук каблуков. В темноте тоннеля возник крохотный светящийся сгусток энергии и ярко вспыхнул, вырвав из темноты симпатичную девушку, при виде которой у Скрипаля перехватило дыхание. Она с ухмылкой глядела на жертву.

— Юля, — выдавил он через силу. — Ты не понимаешь, — Скрипаль болезненно сморщился, зажав руку выше раны. — Нужно огласить эту информацию! И огласить срочно! Неужели ты не видела того, что видел я? Мы можем остановить войну! Можем прекратить бессмысленное кровопролитие!

— Еще как видела, — улыбнулась Юря. — И поэтому я не могу позволить тебе выставить доказательства на общее обозрение. Бесконечным это ни разу не интересно. Да и мне тоже.

— Неужели ты? — Скрипаль глянул на Юлю расширенными от удивления глазами, и побледнел, когда ее зрачки засветились красным светом. — Юленька!

Время переговоров прошло. Скрипаль немедленно достал из кармана красивый медальон, разбив его об пол.

— Нет! — вскрикнула Юля, выхватила пистолет из кобуры и точным выстрелом продырявила Скрипалю голову.

Из осколков медальона в потолок ударило несколько молний, создавших густую сферу энергии, Юлю снесло ударной волной, она с криком грохнулась на лопатки.

— Черт тебя подери! Гребанный ублюдок! — возмутилась Юля, поднимаясь, и зажигая очередного «светлячка».

Юля панически смотрела на убитого Скрипаля, и на место, где находилась сфера. Она бросилась к осколкам медальона, принявшись распихивать их по карманам, и услышала приближающиеся шаги. По ее спине пробежались мурашки. К месту убийства Скрипаля, возглавляя небольшой отряд, подошел мужчина. Свет «светлячка» падал на его морщинистую кожу. Мужчина достал из нагрудного кармана пиджака расческу, причесал седые волосы, затем убрал инструмент на место.

— Зар, — сдавленно проговорила Юля, стараясь не смотреть Зару в глаза. — Он мертв.

— Уверена? — Зар распустил ладонь, и в ней, как по волшебству, появился изящный ледяной клинок. — Может, мне его добить?

— Я ему голову прострелила, — ответила Юля, пытаясь подавить бушевавшие в душе чувства.

— Умница, — улыбнулся Зар. — Да… Для вас, Скрипалей, это семейная трагедия… Вы очень многое сделали для «Ми 6». Кто же знал, что твой папка попрет против системы в последний момент. От него никто такого не ожидал. Кстати… Почему ты волнуешься? — Зар внимательно посмотрел на Юлю. — Где медальон?

— Медальона при нем не было…

— Верно… — Зар подошел к Юле, крепко ее обнял, став гладить по затылку. — Я очень не люблю, когда мне врут, девочка моя.

— Я не вру, — Юля стала мелко дрожать, ощутила холод, исходивший от Зара.

— Тогда почему ты дрожишь?

Зар резко вонзил ледяной клинок Юле в живот, она взвизгнула, приоткрыв рот. О пол стукали капельки крови, падавшие с холодного лезвия. Зар грубо толкнул Юлю, она повалилась на пол, глядя в потолок потерявшим осмысленность взглядом. Клинок исчез, Зар поправил пиджак, взглянув на сопровождавших его людей.

— Раны на них залатайте, — начал Зар, быстро продумывая план инсценировки смерти Скрипалей. — И бросьте где-нибудь в Солсбери, желательно в многолюдном месте. Примените какой-нибудь газ… Назовите его, не знаю… «Новичок», — Зар пожал плечами. — Постарайтесь так, чтобы сторонние жертвы получились. Раздуйте историю в СМИ. Главное, чтобы Наблюдатели мрака не начали рыть под нас, и чтобы причина смерти Скрипаля выглядела естественной, от человеческих рук. Журналисты сами придумают все, что нужно.

— Понял, господин, — ответил боец Зару.

— Умница, — улыбнулся Зар.

Телохранители закинули Скрипалей на плечи, и понесли прочь из тоннеля, находясь в сопровождении Юлиного «светлячка». Зар наблюдал за нами до тех пор, пока они не скрылись за углом. Предчувствие у него было недоброе. Очень недоброе.

* * *

Энергетическая сфера, покинувшая медальон, выскочила из облачного массива, как пушечное ядро, а затем внезапно застыла на месте. Она била молниями по облакам, заряжая их частицами неведомой силы. Большая часть энергии рассеивалась, но энергетических частиц парочке, все же, удалось уцелеть, слившись с капельками дождевой воды. Поднялся ураганный ветер, закрутивший облака в широкую воронку, грозно нависшую над Англией. Воронка была густого серого цвета, и ее то и дело исчерчивали ветвистые молнии. Сфера взорвалась, небосвод осветило ослепительной вспышкой взрыва.

Ураган из Англии пришел в Россию, достигнув Питера. Густые тучи клубились над мегаполисом, перепады температур гоняли по улицам и проспектам сильный холодный ветер. У людей из рук вырывало зонты, да и сами люди едва не улетали, с трудом сопротивляясь встречному потоку воздуха. Зонтики уносило весьма некстати, потому что пошел проливной дождь, осложнивший видимость. Люди разбегались по подъездам, проклиная себя за то, что проигнорировали прогнозы синоптиков, и пошли гулять в такую погоду. Они завидовали тем, кто сейчас сидел дома, имея возможность у окна насладиться буйством стихии.

В облаках, тем временем, было не менее опасно. Две капельки, заряженные энергией сферы, метались из стороны в сторону, гонимые порывами ветра. Они стремились к земле, но им не удавалось упасть. Стоило им потерять в высоте несколько десятков метров, как их тут же ветром подрывало обратно, а если не ветер, то продвижение затрудняли встречные капли, с которыми заряженные капли то и дело сталкивались. Сверкали молнии, вслед за которым раздавались оглушительные раскаты грома.

Гравитация взяла свое, и заряженным капелькам удалось преодолеть облака. Они на огромной скорости приближались к крышам жилых домов, тесно расположенных рядом друг с другом по всему Адмиралтейскому району. Капелькам удалось проникнуть в водопровод. Они смешались с водой, помчавшись по трубе, а затем вылетели из крана, попав в кружку, которую наполнял молодой светловолосый парень. Увидев две искорки, парень нахмурился. Искорки пропали, парень лишь пожал плечами, поставив две кружки на кухонный стол. Одна была полной, а другая пустой.

— Санечка, — сказал Маша, с улыбкой взглянув на Сашу. — А ты ничего не забыл?

— А что я мог забыть? — Саша с непониманием поглядел на кружки, и шлепнул себя по лбу, поняв, что не набрал воды для Маши.

— Я из твоей попью, — улыбнулась Маша, и не дожидаясь, налила себе воды из полного стакана.

— Пей, — кивнул Саша.

Они синхронно сделали глотки, и произошло то, чего никто из них не ожидал. Сашу и Машу ударили ветвистые молнии, выстрелившие прямо из кружек. Раздался громкий хлопок, напоминавший мощный пушечный залп, и в ушах зазвенело. Глаза Маши ослепило яркой вспышкой, Маша закрыла голову руками, испуганно вскрикнув.

— Машенька! — Саша взял ее за плечи, взволнованно заглянул ей в глаза. Все случилось так быстро, что никто ничего не понял. — Ты как?

Маша дрожала, подняла на Сашу испуганный, полный недоумения взгляд. Она с удивлением осмотрела кухню, заметив полное отсутствие повреждений.

— Хрень какая-то… — напряженно пробормотал Саша.

* * *

Я сидела на диване в комнате, и слушала музыку. Саша общался с бабушкой на кухне, пытаясь не устроить очередную ссору. Мне, конечно, было понятно, что родственники любили меня, стараясь обезопасить, но порой любовь заставляла их переходить все границы. Бабушка уже около полутора года постоянно действовала Саше на нервы, с момента его переезда ко мне заявив, что он ей не нравится. По причине личной неприязни она психологически нападала не него, старясь всеми возможными и невозможными способами деморализовать его. Сначала Саша терпел, пытался быть дружелюбным и стремился установить контакт. В какой-то момент у него даже стало получаться, но однажды все в корне переменилось. Он познакомился с этим своим Яном, о котором говорил иногда без умолку, и тогда все пошло наперекосяк.

— Вы достали! Вы всех достали! — глухо донеслось через стену с кухни, у меня по спине пробежались мурашки. — Уже в край! Вот тут сидите!

— Нахал! — послышался скрипучий голос бабушки.

Я бросила наушники на столик и заглянула на кухню. Саша уклонился от запущенной в него тарелки, она разбилась вдребезги.

— Умалишенная! Больная на голову старая кляча! — гневно кричал Саша, смотря на бабушку злобным взглядом. — Ты всех достала! Всех до единого!

— Мерзавец! Иди ты к черту! — в сердцах ответила бабушка.

Бабушка швырнула в Сашу кружку, но он отскочил, и чуть не прилетело мне. Еле успев уклониться, я проследила за траекторией полета кружки, разбившейся под столом в гостиной.

— Это ты, Нина Марковна, катись лесом! Ты поехавшая! — ответил ей Саша. — На оба полушария! Тебя все ненавидят, ты всех достала, но только мне хватило духу тебе прямо об этом сказать!

— Никакого уважения! Нахал! Гад! — бабушка схватила кухонный нож, и сердито смотрела на Сашу.

— Бабушка! — крикнула я с удивлением.

У меня душа ушла в пятки. Я не могла поверить, что моя бабушка способна на такое. Бабушка едва не пырнула Сашу, он чудом успел оттолкнуть ее, не попав на клинок. Мы отступили в нашу комнату, Саша захлопнул дверь, закрыв ее на крепкий засов. Бабушка тут же стала тарабанить в дверь, дергать ее за ручку, кричать:

— Негодяй! Да тебя убить мало! Ты совсем охамел! Живешь в чужом доме, еще и пытаешься свои правила установить! Да всем плевать на твои интересы! Всем плевать на твои глупые цели! Занимаешься дурью! Живешь в моем доме — соблюдай мои правила, и делай, что говорят!

— Да пошла ты! — оскалился Саша. — Я тут ради Маши! Я не раб тебе, поняла?! Живем там, где хотим! И еще скажи, что я тебе не помогаю! Ты просто хочешь, чтобы я забил на все, и бежал мыть тебе ноги по первому требованию забив на всё, но так не будет!

— Недоносок! Ты сразу мне не понравился, сразу!

Дальше я не слушала. В носу защипало от слез, навернувшихся на глаза. Я залезла на диван, обхватила колени, заплакала. В груди щемило от тоски. Было очень больно. Сашу не любил никто, кроме меня. Бабушка вступала с ним в открытые конфликты, а остальные родственники просто не подавали вида, что он им не нравится, хотя иногда намекали на это. Мне было морально тяжело, на меня давили со всех сторон, буквально требуя сменить парня.

Саша подсел ко мне, нежно и заботливо обняв за плечи. Я уткнулась ему в грудь, продолжая лить слезы, лившиеся не унимавшимся потоком. Саша расстраивался, когда я плакала, и очень жалел меня, пытаясь успокоить. В такие моменты я сильнее всего чувствовала теплоту, с которой он любил меня, ведь никто и никогда до него так ко мне не относился. Он вообще был необычным.

Пусть было грустно из-за ссоры Саши с Ниной Марковной, я ему немного позавидовала даже. Он ведь действительно сделал то, о чем другие только думали, чего другие боялись. Ему не было дела до квартиры, которую Нина Марковна могла не отписать, не было дела до доли в наследстве, его ничто не пугало перед ней. Да даже если бы ему и было дело, он бы не позволил никому вытирать об себя ноги. Мне очень хотелось стать похожей на него, но я не могла. Я ленилась, меня было трудно заставить что-то делать, и он как-бы компенсировал мои недостатки. А я пыталась компенсировать недостатки, присущие ему. Правда касались они лишь моих родственников. Меня он одаривал, любил, и боготворил. Иногда я не понимала, делал ли он это искренне, или просто пытался задобрить, чтобы мы не расстались.

— Почему ты не можешь просто дружить со всеми, — проговорила я сквозь слезы, Саша обнял меня крепче. Господи, сколько раз я задавала ему этот вопрос? — Никто же не требует от тебя ничего сверхъестественного… Я не могу, Саша. Мне тяжело! Я не могу между вами разрываться! Почему ты просто не можешь сделать так, чтобы всем было хорошо?! Тебе же самому от этого лучше станет!

— Вот именно, — ответил Саша, затаив дыхание. — Они хотят, чтобы я делал им хорошо, и хотят добиться этого насильственным способом. С чего я так решил? — он ответил на мой вопросительный взгляд. — А ты не видишь, что творится? Стоило мне отчуждить себя от них, стоило начать жить по-своему, как они тут же на меня окрысились! Причем я не забывал об их интересах, и был готов вести с ними взаимовыгодный межличностный обмен, но им этого не надо, Машенька… Они просто хотят поработить меня. Они хотят, чтобы я плясал под их дудку и играл в одни ворота. Они не хотят действовать с позиции «ты мне, а я тебе», они хотят «ты зять, хренать, или как тебя там звать. Ты там должен, ты обязан. В семье есть правила, а значит, соблюдай их, и нам плевать, нравится тебе это, или нет». Причем, не соблюдение мной правил никому не наносит вреда, понимаешь? Я просто сижу себе в сторонке, и занимаюсь своими делами. Ну не хочу я иногда садиться за праздничный стол, не хочу я угождать твоим родственникам и общаться с ними! У меня своих дел по горло, мне надо бизнес наладить, а они говорят, что я занимаюсь херней, и мне надо идти работать на завод. Но это даже не важно. Я готов с ними общаться, готов взаимодействовать, но обычного общения они не хотят. Я им не нужен, понимаешь? Им нужна рабочая единица в моем лице, раб семейных правил, а не я сам. Мне это нафиг не надо…

— Никто не хочет тебя использовать, — попыталась я возразить.

— Но почему тогда они не хотят со мной общаться при условии, что я не позволяю на себе ездить? — быстро ответил Саша, пристально заглянув мне в глаза. — Вот Саша забей на все, и беги помогать нам в свои выходные. Вот Саша мы сказали, что ты должен помочь нам, когда у тебя запланировала встреча, значит, забей на все, и иди помогать. А зачем тебе эта встреча? Твой бизнес все равно денег пока не приносит, а семья важнее. Они пренебрегают мной, моими интересами, но при этом хотят, чтобы я всецело отдавался им. Это нормально?

— Это семья, — ответила я, немного успокоившись, и перестав плакать. — Я хочу, или я не хочу — детская позиция. Есть такое слово, как «надо», — я вытерла рукавом влажную щеку.

— Для меня этого слова не существует, — Саша отстранился от меня. — Либо взаимодействие с человеком взаимовыгодно, либо этого взаимодействия просто нет. В любом случае, я люблю тебя, чтобы они не говорили… — искренне сказал Саша с нотками грусти в голосе. — Извини, что тебе приходится все это терпеть.

— И я тебя люблю, — ответила я, но уже почти ничего при этом не чувствуя.

Было неприятно осознавать, но чувства к Саше в последнее время имели очень волнообразный характер, проявлялись по синусоиде. Я то любила его, то не любила, и чем чаще он ругался с родственниками, чем сильнее они на меня давили, тем слабее становилась любовь к нему.

В комнате повисла тишина. Лишь из наушников доносилась ритмичная гитарная музыка и пение Noize MC: «И кто из них прав — мне все равно, ведь они оба мне нужны. Я засыпать привык давно под ругань из-за стены»…

На следующее утро все успокоилось. Бабушка, к счастью, ушла пораньше, потому у Саши не было необходимости с ней пересекаться. Я стояла у окна, смотрела на жилые многоквартирные дома, построенные в стиле 18-ого века. Домам в Адмиралтейском районе было по сотне с лишним лет, иногда меня удивляло то, что они так долго стояли. Саша находился в прихожей, гладил мое пальто ладонью, висевшее на вешалке, что-то бормотал себе под нос. Я удивленно вскинула брови, открыв рот в немом вопросе, но решила не спрашивать.

Снова вернула взгляд к окну, глядела на переулки, воображая себе, что в них сидели злобные насильники, поджидающие жертв. Это было моим ночным кошмаром. В одиночку вечером меня за уши из дома было не вытянуть, потому что я боялась, что меня поймают и изнасилуют. Без Саши я вообще старалась не выходить на улицу, а если выходила, то находилась в напряжении. Сколько женщин, интересно, в Питере насиловали за год? Мне всегда было любопытно.

Статистику я не смотрела, но она была, и у меня мороз по коже шел от мысли, что я когда-нибудь в эту статистику попаду. Но еще больше было жалко женщин, которым не повезло пережить эту страшную трагедию. Были бы у меня силы, я бы лично откручивала насильникам причиндалы, не пожалев никого из них…

На подоконник вдруг села муха, прервав цепочку размышлений. Я занесла ладонь для удара, хотела обрушить ее на муху, но вдруг у меня защемило в груди. Страх, или какая-то неведомая сила, не позволяли мне нанести ей вред. Я лишь открыла окно, и муха в него вылетела.

Внезапно раздался звонок в дверь, я вздрогнула от неожиданности. Кого там еще нелегкая принесла? Сегодня я гостей не ждала, но потом вдруг вспомнила, что к бабушке должны были прийти родственники. Я была им рада, конечно, но у меня в голове проскользнула неприятная мысль о том, что они снова будут, что называется, «выносить» мозг.

Я впустила в прихожую тетю Таню и бабушку Галю. Они заметили, что Сашина обувь на месте, и, разумеется, сделали вид, что не обратили на нее внимания. Было положено выходить в прихожую и встречать гостей, но Саша, в последнее время, этого не делал. Мне вдруг стало очень неловко, хотя гости и не подавали вида, что возмущены.

— Извините, — поспешила я оправдаться. — Он работает, и не слышит из-за музыки. Я сейчас его позову. Вы пока раздевайтесь, теть Тань! Бабушка скоро придет.

— Хорошо, — улыбнулась тетя Таня, помогая бабушке Гале снять пальто. — На этой неделе такой сильный ветер дует! Меня чуть не унесло.

— А с нами недавно такое было! — поспешила я заинтересовать тетю Таню произошедшим на днях событием. Мне вспоминался удар молнии из кружек. — За столом я вам расскажу.

Я вошла в нашу комнату, и, увидев, что Саша действительно заткнул уши наушниками, испытала странное облегчение. Хотя, даже если бы он услышал приход родственников, то не вышел бы.

— Санечка, — я коснулась его плеча, и он вынул наушники, взглянув на меня.

— Да, зайка? Что такое?

— Там гости пришли, — сказал я, испытывая стеснение. — Пойди и встреть их, пожалуйста…

— Нет, — резко ответил Саша, снова уткнувшись в наушники.

Тогда я не выдержала, выдернула провод из плеера, с укором взглянув на Сашу. Он раздраженно закатил глаза, сказав:

— Зачем мне их встречать? — мягко произнес он. — Они же терпеть меня не могут. Они не хотят меня видеть, как и я их. Какой в этом смысл?

— Ну, так надо, Саша! — я скрестила руки на груди. — Пожалуйста, — у меня на глазах снова появились слезы. Я уже не знала, что мне делать. Мне просто хотелось рухнуть на колени, рыдать. — Они мне весь мозг вынесут! Они мне и так покоя не дают! Пожалуйста! Если ты любишь меня!

— Ладно, ладно, — вдохнул Саша, поспешив встать с дивана, и обнять меня. Он гладил меня по спине, успокаивал. — Только ради тебя.

Мне стало легче. Я обрадовалась, когда Саша согласился выйти и встретить гостей. Мы вышли вдвоем, но Саша вдруг выкинул такое, от чего мне стало невыносимо стыдно.

Он открыл рот, чтобы поздороваться, но, как только увидел тетю Таню с бабушкой Галей, сразу же онемел, сделавшись будто каменный. Я заметила, что его зрачки дрожали от испуга, он начал бледнеть прямо на глазах.

— Саш, ты чего? — обеспокоенно спросила я, попытавшись к нему прикоснуться.

Саша унесся в комнату, захлопнув за собой дверь, Тетя Таня и бабушка Галя посмотрели на меня с укором, а меня словно сжигало от чувства неловкости. В груди щемило, хотелось провалиться сквозь землю.

— Не волнуйся, Машенька. Мы не удивлены, — язвительно сказала тетя Таня. — В гостиную пойдем.

— Хам, — открыто заявила бабушка Галя. — Откровенный нахал. Так отреагировать на гостей! Безобразие!

— Может, ему стало плохо! — поспешила я оправдать Сашу, хоть как-то. — Идите, устраивайтесь в гостиной. Не обижайтесь, пожалуйста. Я скоро приду.

Саша в общался с кем-то по телефону, и, кивнув невидимому собеседнику, принялся записывать на бумажке какие-то цифры. Он был взволнован, но это, честно сказать, меня не беспокоило. Я чувствовала себя опозоренной, мне хотелось услышать оправдания Саши, внутри меня имелись надежды, что причины у его поведения были вполне серьезными.

— Да, давай, — Саша сбросил вызов, а затем виновато посмотрел на меня.

— А теперь объясни мне, что это за выходки, — я скрестила руки на груди. — Ты что устроил?

В глазах Саши появилось сомнение, будто бы он выбирал между правдой и ложью. Ему, казалось, не хватало духа озвучить мысли. Еще бы! Мне бы тоже после такого никакого духа не хватило. Что сейчас творилось у него в голове — я не знала, да и мне было все равно. Я вцепилась в него укоризненным взглядом, требуя ответа.

— Нам… — Саша сглотнул скопившуюся во рту слюну. Глаза его выражали подлинный страх, голос дрожал, кожа все еще была бледной. — Слушай… Ты просто не видела то, что видел я. Послушай меня внимательно, ладно? И не перебивай. Нам нужно.… Нам срочно нужно уехать, понимаешь? Уехать, и перестать общаться с твоей родней. Навсегда, и насовсем. Твои родственники… С ними нельзя контактировать. Они опасны, понимаешь? Они монстры!

От этих слов у меня в душе заклокотала злоба. Обычно разозлить меня было не очень просто, но если дело касалось родни, то я могла выйти из себя.

— Что за чушь ты несешь?! — вскрикнула я. — Какие еще монстры?! Как это так, не общаться?! Они — моя семья! Да, вы друг другу не нравитесь, но это не повод называть их чудовищами или оскорблять их!

— Да послушай! — перебил меня Саша. — Ты просто не видишь то, что вижу я! Ян говорит…

— Ян! Ян! Ты достал со своим Яном! Как только он появился, то ты тут же превратился во что-то чужое и непонятное! Твой Ян делает из тебя марионетку, а ты слушаешься его, как телок!

— Ты не права, — Саша медленно покачал головой. — Ты просто не понимаешь, Машенька. Просто не понимаешь. Твои родственнички.… Это монстры, а не родственнички! Буквально!

— Все! Хватит! — взвизгнула я, сжав кулаки. — Замолчи! Мы расстаемся! Собирай вещи, и уходи!

— М… — начал он, но оборвался на полуслове, глядя на меня удивленным взглядом. — Маш, ты чего?

Я зарыдала, как маленькая. Слезы текли по щекам, я отвернулась от Саши, не желая его видеть. Он попытался обнять меня сзади, но я вырвалась из объятий, будто ошпаренная. Мне было трудно представить себе его удивление, да и, честно сказать, не хотелось. Я просто желала прекратить этот долгий семейный конфликт, жить спокойно.

— Машенька, — Саша неожиданно рухнул на колени, обнял меня за пояс, крепко прижавшись головой к пояснице. — Пожалуйста, Машенька. Я люблю тебя!

— Нет! — я с трудом вырвалась из объятий, решительно настроившись на расставание. — Все. Собирай вещи, и уходи. Родных я знаю всю жизнь, а тут приходишь ты, живешь со мной два года, и называешь их чудовищами! Нет уж. Все. Между нами все кончено. Уходи, — я снова зарыдала. — Я не хочу тебя видеть!

Выскочив из комнаты, я заперлась в ванной, и плакала там, уперев ладони в раковину. От досады я скалила зубы, по лицу растекалась тушь, и я не находила себе места. Видела себя в зеркале. Отвратительная и жалкая картина, отвратительная и жалкая я, как всегда, заплаканная, беспомощная, мечтающая прижаться к Саше покрепче. Нет. Пора становиться жестче. Решение расстаться было тяжелым, но казалось жестокой необходимостью. Было страшно, что Саша сейчас начнет ломиться ко мне, вымаливать прощения. Хотя, я боялась не этого. Я точно знала, что если он надавит еще чуть-чуть, то я его прощу. Но, видимо, он не хотел больше донимать меня.

Я слышала, как Саша выносил сумки в коридор, и собирал вещи. Их у него было немного, потому собрался он достаточно быстро. Утерев слезы, собрав волю в кулак, я нашла в себе силы выйти из ванной.

— Вот, — Саша протянул мне листочек. — Это номер Яна… Он тебе может все объяснить. Пожалуйста, позвони ему.

Я схватила листочек, грубо смяла его, и швырнула в урну. Мне не хотелось даже слышать об этом Яне, не говоря уже о посредственных или непосредственных контактах. Саша лишь грустно вздохнул, а затем взглянул на меня с тоской.

— Ты уверена? — спросил он, все еще надеясь, что я скажу «нет».

— Я… — заикнулась я. — Да. Я уверена, — нахмурилась. — Уходи. Я больше не хочу тебя видеть.

Саша кивнул, молча вышел в прихожую, собрав сумки, и вышел из квартиры. Я защелкнула за ним дверь, и слушала, как он топал по лестнице, таща тяжелые сумки. Чем дальше он становился, тем грустнее мне было, а когда звуки шагов стихли, мне захотелось выть волком. Честно, я надеялась, что он развернется, придет назад, и попросит прощения, но этого не происходило.

Придя к себе в комнату, я включила самую грустную музыку, которая у меня только была в смартфоне, и проревела несколько часов. Эмоции выходили из меня через слезы, от чего становилось легче.

В комнату вошла бабушка, присев рядом со мной на диван. Бабушка заботливо гладила меня по спине, обнимала, успокаивала, убеждая меня в том, что я правильно поступила. После урагана эмоций наступило душевное опустошение. Мне ничего не хотелось делать, никого не хотелось видеть, все стало для меня пустым, безразличным.

— Я правильно поступила? — спросила я, желая, чтобы бабушка словесно подкрепила мое решение.

— Правильно, Маша, — кивнула бабушка. — Мне твой Саша вот сразу не понравился, с первого взгляда. Как только я его увидела, то сразу поняла, что не твое. Ваша разлука была вопросом времени, и вот этот момент настал. Ты очень верно поступила. Родные желают тебе добра, и лучше знают, что тебе нужно.

— Да, бабушка, — согласилась я, снова почувствовав в груди неприятный ком душевной боли. — Вам виднее.

Бабушка предложила мне помочь накрыть на стол, сначала я не согласилась, оправдываясь пережитой разлукой. Но затем что-то на меня нашло, и я поняла, что таким образом можно было отвлечься. Вскоре пришли и остальные родственники. Дядя Федя, муж тети Тани, пришли так же папа, Константин Владимирович, и мама, Ирина Александровна. Я запомнила только их приход, а остальных родственников как-то не очень заметила, хотя стол накрывался большой.

Меня поглотило работой.

Я достала из шкафа семейный чайный сервиз, а затем расставила чашки по столу, с расчетом на каждого гостя. Совсем скоро приготовили блюда, которые мама с бабушкой стряпали на кухне, и я принялась переносить их в гостиную. Руки грело фарфоровой лодочкой, заполненной горячим и вкусным мясом, испускавшим ароматный пар. Лодочку я несла на стол последней, и поставила недалеко от своего места, чтобы потом мне было проще до нее дотянуться.

Очень умиротворяли подготовительные мероприятия. Я тщательно размещала по столу посуду с блюдами, внимательно распределяла кухонные приборы между гостями, чтобы никого не обделить. Расчеты, происходившие в голове, пространственные измерения, полностью заполнили мой ум, что позволило мне войти в гармоничное, медитативное состояние, в котором я чувствовала себя уверенно и хорошо.

Довольно быстро стало плевать на все. Да и в животе от голода урчало, а тут уж было не до тоскливых мыслей. Правильно мне говорила мама: «Твое от тебя не уйдет».

А ведь верно.

Если человек любит тебя, то разве не должен ли он пожертвовать всем ради того, чтобы у тебя все было хорошо? Но при этом, должен ли он жертвовать, если ты любишь его? Правильно ли — заставлять любимого идти на жертвы? Если нет, то в чем же тогда выражается любовь?

Наконец-то стол был накрыт.

Он ломился об благоухающих блюд, гости не сдерживали себя, наполняя тарелки, с удовольствием поедая вкусную пищу. Вскоре на стол поставили алкоголь, Константин Владимирович открыл бутылку, разливая вино по бокалам. Скоро включили радостную музыкуу, и через ее гул гости шутили, смеялись, и мило общались между собой. Я поддалась эйфории толпы, стало весело. Мне удавалось с легкостью включаться в семейные разговоры, обсуждая с любимыми родственниками насущные вопросы.

Удалось обо всем забыть. Хотя бы на один вечер.

Вдруг в кармане завибрировал телефон. Это слегка вырвало меня из праздника, я вздрогнула, достав его. Сообщение от Саши. Безразлично ткнув на иконку с изображением конверта, я прочла его мольбы о том, чтобы я осталась вместе с ним, не бросала его. Потом снова что-то о монстрах, и о том, что я не ведаю, что творю. Мне стало немного грустно. Войдя в социальные сети, я увидела, что он и там написал мне несколько сообщений, выражая желание вернуться. Забегав пальцем по клавиатуре, я написала: «Извини, но назад дороги нет. Прощай» — и добавила в черный список.

Вот так.

Мне подали бокал вина, и я не отказала себе в удовольствии выпить. Раньше Саша тоже сидел с нами за столом, но никто и не заметил его отсутствия. Он будто испарился, а затем стерся у всех присутствующих из памяти. Никто не спросил даже, где он, куда делся, и почему его нет за столом. Он был в этой семье как рудиментарный орган, до которого никому не было дела. Видимо, даже мне, раз я так легко с ним порвала.

— Вам в отделе ничего не говорят насчет исчезновений? — спросила Нина Марковна у дяди Феди, вырвав меня из раздумий. — Сегодня с Зиной общалась с соседнего дома, так у нее внук пропал. И у ее знакомых подруг тоже кого-то похитили..

Немного подумав, дядя Федя покачал головой, и сказал затем:

— Нет, мам. Ничего. Люди будто сквозь землю проваливаются.

— Очень плохо, — лицо Нины Марковны стало грустным. — У нас в последнее время часто пропадают люди в Адмиралтейском районе, так что будьте осторожны.

— Да, — согласился дядя Федя. — У нас до сих пор нет подозреваемого. Работает преступник очень грамотно, вообще не оставляя следов. Люди теперь каждый день пропадают.

— Ладно, — улыбнулась Нина Марковна, — горевать не будем. Будем танцевать.

Вином меня слегка «развезло», и я почувствовала шум в голове, с легким головокружением. На стол поставили пироги, я разливала чай. Наполнив свою чашку, я поняла, что еще не наелась, мне захотелось съесть немного мяса из фарфоровой лодочки. Я потянулась за паломником, случайно перевернула кружку, ошпарила себе ногу.

— Ай, блин! Блин-блин-блин! — нервно заговорила я, став вытирать со стола, а затем начав высушивать одежду.

— Маня, какая-же ты неуклюжая! — сказал дядя Федя, только каким-то неестественным басом. Я не сразу обратила на это внимание.

Мой взгляд был полностью сосредоточен на мокром пятне, которое я оттирала, и когда я закончила, то подняла взгляд. Родственники изменились до неузнаваемости. От их внешнего вида я почувствовала в сердце щемящую боль, мне стало трудно дышать. За их спинами висели отвратительные монстры, вцепившиеся отростками им в спины, обхватившие их шеи скользкими щупальцами. По щупальцам проходили токи светящийся энергии.

— Федя, а что ты скажешь насчет трагедии в Кемерово? — Ирина Александровна взглянула на дядю Федю.

Из ее глаз текла кровь, а изо рта ужасно воняло гнилью. Дядя Федя выглядел не лучше, люди за столом стали похожими на настоящих живых мертвецов, запах испуская соответствующий.

— Мерзостные твари, эти владельцы торгового центра, — злобно заявил дядя Федя. — Их самих надо живьем сжечь.

— Да-да, — охотно согласились остальные.

Как только мнение стало общим, родственники единодушно его разделили, монстры крепче вцепились щупальцами в их шеи, став перекачивать через отростки еще больше пульсирующей энергии. С ужасом я ощутила, что моя шея тоже обхвачена скользкими щупальцами, меня парализовало от страха. Я расширила глаза, испугалась так, что не могла издать даже звука.

— Машенька, что с тобой? — спросила Ирина Александровна.

Музыка играла на всю катушку. Некоторые родственники топтались танце за моей спиной. Я чувствовала, что в спину пыталось впиться нечто, но ему не удавалось. Ко мне были прикованы опустошенные взгляды всех гостей, сидевших за столом. Тела их были изрезаны, а раны усыпаны какими-то мелкими ужасными паразитами, сосущими кровь. К горлу подступил рвотный ком.

Родственники продолжали веселиться, как ни в чем не бывало, будто не разваливались на части, не были покрыты кровоточащими порезами. Не выдержав волны накатившего испуга, я завизжала, вскочила со стула, танцевавшую бабушку Галю. Бабушка Галя с криком врезалась в стеклянный шкаф, осколки водопадом посыпались на пол, блестя в свете лампы.

Я посмотрела на нее, но ее вид никакой жалости во мне не вызывал. Напротив, внезапно я испытала стойкое желание добить ее, а затем одернула себя. Щупальца крепче сжались на моей шее, стало труднее дышать.

— Отцепись от меня! — вскрикнула я, схватившись за щупальца, и заметавшись по комнате.

Стало очень страшно. Колени дрожали от ужаса, я чувствовала, как тварь за спиной пыталась пробиться через кожу, чтобы присосаться к позвоночному столбу. В приступе паники я бросилась к выходу, но бабушка Галя, оправившись после столкновения с сервантом, перегородила мне дорогу. Рядом с ней встали дядя Федя и тетя Таня.

— Машенька! — говорила тетя Таня, и вдруг у нее вывалился глаз, обвиснув на глазном нерве. — Что такое?

— Успокойся, Маша! — дядя Федя потянулся ко мне.

— Господи! — меня трусило так, как не трусило еще никогда. Адреналина в крови было море, и казалось, что это сведет меня с ума. — Отвалите!

— Маша! — возмущенно крикнул Константин Владимирович, вскочив со стула, и буквально обронив сгнившую челюсть в фарфоровую лодочку с мясом. — Нехоо пбрлгхх, — невнятно продолжил он, брызгая из горла зеленой жижей.

Меня окружали чудовища. Я метала взгляд от бабушки Гали к дяде Феде, захотела как следует вмазать им всем, чтобы очистить себе дорогу, но тело тут же охватила скованность, не позволившая мне предпринять решительных действий. Тогда я крепко зажмурилась, и, выставив перед собой локоть, прорвалась через оцепление, с криком рванув к ванной.

Забежав в ванную, я захлопнула дверь, закрыла на засов, и застыла перед зеркалом. В предбаннике послышался топот, — родственники сбежались к двери, стали в нее ломиться.

— Маша! А ну выходи! — тук-тук-тук-тук. — Маша! Немедленно выйди!

Я с ужасом глядела на дверь. С нее сыпалась краска, а петли ходили вверх-вниз, грозясь сорваться в любой момент. Перспектива попасться родственникам пугала меня, но она была отдаленной, в отличие от твари, которая дергалась у меня за спиной с диким визгом. Я впилась в щупальца пальцами, пытаясь оторвать их, но пальцы предательски соскальзывали.

— Маша! — кричала Ирина Александровна басистым голосом, и тарабанила в дверь. — Немедленно открой!

Тогда я крепко схватилась за раковину, и зажмурилась, пытаясь стабилизировать дыхание. Крайне трудно в такой ситуации вернуть самообладание, и тем более поступить так, как надо тебе, а не так, как требовали другие. Обычно, я привыкла подчиняться, но теперь нужно было восстать, и возразить толпе, что для меня было нелегким испытанием.

— Пожалуйста, — вежливо начала я, чувствуя дрожь в руках. — Уйдите. Мне просто надо побыть одной… Я рассталась с парнем. Я его любила, — совместила я правду с ложью, — и мне очень тяжело. У меня истерика. Пожалуйста, отстаньте.

Постояв под дверью еще немного, родственники ушли. Звуки отдаляющихся шагов вызывали у меня нарастающее чувство облегчения, и я смогла сосредоточиться на текущей ситуации. После оказанного толпе поведенческого сопротивления монстр сам отцепился от шеи, плюхнувшись на пол. Разглядев тварь, я ужаснулась. Она напоминала отвратительную сколопендру с щупальцами, и изворачивалась, измазывая кафель вонючей слизью. Визг монстра был мерзким и пронзительным.

Взбесившись, тварь вдруг заметалась по ванной комнате, и я испуганно завизжала. Расшибив зеркало резким ударом кулака, я схватила крупный осколок, решив использовать его как нож. Стекло тут же больно впилось в кожу, я сморщилась, но осколок не выпустила. Монстр метался по комнате, а я просто секла воздух наотмашь, даже не целясь. Попасть, разумеется, не получилось. Неловко шагнув во время очередного выпада, я поскользнулась на слизи, и рухнула на копчик.

Мир дрогнул у меня перед глазами.

Я отползла к стене, вжавшись в нее лопатками, и наблюдала за тварью, ставшей приближаться ко мне. Выставив перед собой осколок, крепко зажмурилась, надеясь, что смогу порезать чудище, но меня снова парализовало. Выронив оружие, я обхватила голову, и просто смирилась со своей участью.

Сначала монстр издавал жуткие звуки, стуча ножками по кафелю, а затем внезапно стих, совсем перестав шуметь. Чудище сдохло, застыв на полу. Оно медленно растворялось с отвратительным бульканьем, будто бы его разъедало кислотой, под ним расползалась густая органическая лужа.

Острая боль прострелила ладонь, напомнив о полученном порезе. Из глубокой раны сочилась кровь. Я торопливо достала бинт из настенного шкафчика, забинтовала ладонь. Порез саднил, отзываясь пульсирующей болью, монстр испускал пар и скворчал, начав поджариваться. Не выдержав психологического давления, я заплакала.

— Помогите мне… Кто-нибудь… — я обессилено соскользнула по стене на пол. — Пожалуйста…

Вдруг в коридоре снова послышались шаги. Видимо, родственники услышали крики, в этот раз став бесцеремонно ломиться в дверь. Они довольно быстро сорвали ее с петель несколькими мощными рывками, и тогда я увидела их, изуродованных, в дверном проеме. Меня снова охватил первобытный ужас. Я завизжала, рванув в противоположную сторону ванной комнаты, поскользнулась на органической луже, ударившись головой о край раковины.

После резкой потери сознания и черного провала не наступило моментальное болезненное пробуждение. Мной, напротив, завладело чувство, нехарактерное для такой ситуации. Я ощутила себя в центре безмятежного голубого океана. Тихая водная гладь, девственно ровная, тянулась до яркого горизонта, над которым только вспыхивал теплый закат. Стало очень хорошо, и вся боль вдруг куда-то ушла, позабывшись.

Хотелось остаться в этом месте навсегда, но покой оказался скоротечным.

Глава 2

Мне больно резануло глаза светом потолочной лампы, и я очнулась, чувствуя себя на удивление бодро. Искренне надеялась, что никого не увижу, но стоило мне распахнуть веки, как я тут же столкнулась взглядом с чудовищной Ириной Александровной. Родственники окружали меня как стая голодных зомби, собравшихся разорвать меня части. Я оживленно вообразила, как от меня откусывали куски мяса, какую жуткую боль я при этом испытывала. Вид родственников вместе с такой фантазией вызвал у меня леденящий ужас, заставивший закричать.

— Так! Маша! А ну хватит! — сказал Ирина Александровна, потянувшись ко мне.

— Нет! Не трогай меня! — прикрикнула я на нее, и она застыла.

— Ясно, — кивнула Ирина Александровна. — Давай-ка ты придешь в себя, и мы поговорим, хорошо?

— Хорошо, — я оживленно закивала, отстукивая зубами барабанную дробь.

Родственники, поглядывая на меня, вышли из комнаты. Как только они оказались снаружи, я метнулась к двери, захлопнула ее, а затем крепко закрыла на засов.

Напряженно сидя на диване, я глядела на дверь, слышал за ней разговоры родственников. Уже было непонятно, кто есть кто, потому что голоса их изменились до неузнаваемости. Меня терзало испугом привлечь к себе внимание, от чего я даже дышать старалась втрое тише. Что за твари были за их спинами? Что стало с моей семьей?

Мне определенно нужно было что-то делать. Подобное происходило только с моей семьей, или случилось еще с кем-то? Может, у меня просто были галлюцинации? Возможно, но изменения в родственниках были настолько яркими, будто вросли в действительность. У меня не было опыта в приеме наркотиков, но и ежу понятно, что галлюцинации физически не могли выглядеть настолько ярко.

Или могли?

Нужно связаться с Сашей. Нужно вернуть его. Господи! Какая же я дура! Ну почему я сразу его не послушала? Он ведь пытался предупредить меня, пытался помочь мне, а я так сильно его обидела! И еще эти твари за дверью… Сколько их? Сколько людей они поразили? Меня и раньше волновали проблемы человечества, но теперь, по сравнению с этой, они казались какими-то надуманными и иллюзорными. У меня возникло ощущение, что нечто могущественное управляло фокусом внимания людей, отвлекая их от самого главного, находившегося рядом с ними.

Торопливо достав телефон из кармана, я нашла в списке контактов Сашу, затем нажав на кнопку вызова. Разочаровалась я сразу же, аппарат вызываемого абонента был выключен, или находился вне зоны действия сети.

Вышла в интернет, чтобы связаться с Сашей через социальные сети, но и тут меня ждала неприятность. Все страницы Саши были удалены. Попытка связи через электронную почту так же ни к чему не привела.

Мной завладевало отчаяние.

Родственники стихли, уйдя от двери, но из квартиры точно никто не выходил. Надо было как-то выбираться. Может, притвориться, что они нормальные, поговорить, и выбраться тайком? Я вообразила, как веду с ними диалог, и меня передернуло. Нет уж. Мне неизвестно, что за твари у них на спинах, кем родственники стали, и какие у них были намерения.

Надо было позвать на помощь. Может, обратиться в полицию? Я набрала цифры «102» на телефоне, и занесла палец над кнопкой вызова, но вдруг осознала, что это опасная затея. Вдруг полицейские такие же? Да и что я могла им сказать? «Здрасьте, у меня полная хата чудовищ»? Засмеют.

Точно!

Я перевернула мусорный бак, и оттуда выкатился десяток скомканных листов, на одном из которых находился искомый номер. Я принялась торопливо их разворачивать, изучая содержимое, и лишь на девятом листочке нашла то, что нужно. Дрожавшими пальцами набрала номер, и прислонила телефон к уху, затаив дыхание.

Спустя короткое время, к счастью, трубку подняли.

— Ян? — спросила я взволнованным голосом.

Ответили не сразу. Я совсем забыла поздороваться, и из головы напрочь вылетели речевые модули общения с людьми.

— Да, — ответил мужской голос. — Это кто?

— Ян! Это Маша! — честно сказать, не думала, что буду ему так рада. — Со мной происходит что-то странное! Мне очень страшно! Я хочу найти Сашу! Вы знаете, где он?! Куда он пропал? Мне срочно надо найти его! Понимаете, он ушел, удалил номер, и страницы в социальных сетях… Я совсем… Он знаете, какой ласковый и заботливый был? А я так с ним обошлась…

Я стала нести околесицу, от волнения выдавая тонны ненужной, и не относящейся к делу информации. Мне хотелось и поделиться произошедшим, и просто найти помощь.

— Успокойся, — велел Ян спокойным тоном. — Я тебя понял. Ты же его бросила. Зачем он тебе? Вещи какие-то передать хочешь?

— Вы знаете, где он? Нет… Мне просто надо… — вот тут я не знала, что ответить. Он ведь мог сдать меня в психушку, но с другой стороны, доверять больше было некому. Ян был единственным человеком, связанным с Сашей. У него был нормальный голос. Не такой, как у родственников. — Я видела чудовищ, — призналась я, тут же испытав стыд.

— Каких чудовищ? — Ян отреагировал на удивление хладнокровно.

— Они похожи на сколопендр…

Ян выдержал короткую паузу, а затем сказал:

— Жду тебя около торгового центра «Июнь», который на станции метро «Ладожская» в Ладожском районе. Знаешь, где это?

— Да, — быстро ответила я, увидев перед мысленным взором смутные очертания «Июня». — Знаю! Бывала там пару раз! Так вы знаете, где Саша?

— Об этом не по телефону. Все при личной встрече. Убедись, что за тобой никто не увязался, и поторопись. Тебе нужно выходить сейчас же. Если ты увидела жнецов, то в тебе стал раскрепощаться энергетический шлюз, из-за которого ты неизбежно начнешь излучать повышенные нормы энергии Морфи. Это приведет к флуктуациям на общем энергетическом фоне, и черные инфлуры тебя найдут. Тебе надо торопиться. Ты поняла меня?

— Какой шлюз? — ошарашенно спросила я, услышав незнакомые термины, показавшиеся мне бредовыми. — Какая энергия Морфи? Кто такие инфлуры?

— Ты увидела тварь, которая сосет энергетические соки из людей, и сама чуть не стала ее жертвой. Но она отпала, и подохла сама. Так?

— Так, — кивнула я, вспомнив монстра в ванной. От этого воспоминания мороз прошелся по коже.

— Тогда заткнись, — грубо сказал Ян. — И слушай меня внимательно. Я, теперь, для тебя царь и бог. Единственная, так сказать, надежда. Если будешь слушаться — проживешь еще неопределенный срок, но если начнешь выделываться, то сдохнешь в течение нескольких часов, или, что еще хуже, станешь черным инфлуром.

— Поняла, — ответила я, и сбросила звонок.

Устремила взгляд к двери. Слух от волнения обострился, я слышала голоса родственников. Легко было сказать — доберись до «Июня». Сложно сделать.

Стиснув кулаки, я решительно шагнула к двери.

* * *

На детей, игравшихся в центре игровой комнаты, падал солнечный свет. Воздух полнился детскими голосами, а так же запахом манной каши, который еще не выветрился после недавнего завтрака.

Дети играли группами, стремились к общению со сверстниками, только Маша, еще совсем маленькая, сидела в уголке, с полнейшим непониманием глядя на ровесников. Зачем они друг к другу тянулись? Почему играли вместе? В чем смысл?

Рядом с Машей стояли Ирина Александровна и воспитательница, которую Маша про себя называла Угрюмой. Впрочем, это немудрено, потому что взгляд у Угрюмой всегда был злым и недовольным.

— Машенька, а ты не хочешь поиграть с другими детками? — спросила Ирина Александровка, вопросительно взглянув на Машу.

В ответ Маша надула щеки, и покачала головой. Вот чего-чего, а играть с другими ей точно не хотелось, потому что она решительно не понимала, зачем это нужно. Она и в одиночку себя совсем неплохо чувствовала.

— Вот видите, — Угрюмая сокрушенно вздохнула. — Ее никак не уговорить. Она даже обсуждать это не хочет. Хотя после крещения, обычно, дети становятся послушными.

— Машенька, а может, ты передумаешь? Смотри, как деткам весело, — Ирина Александровна указала на задорно смеющихся играющих малышей.

— Не хочу играть, — буркнула Маша, скрестив руки на груди. — Хочу сидеть тут.

— Вот видите? — воспитательница сделала руки в боки. — С ней всегда так. А если и получиться уговорить, то она постоянно конфликтует с другими детьми.

— Каким образом? — Ирина Александровна вскинула брови.

— Отказывается подчиняться правилам группы, никого не слушает… Сначала мы думали, что это пройдет, но не прошло до сих пор.

— Это уже другой коленкор, — Ирина Александровна задумчиво посмотрела на Машу. — И что думает насчет этого психолог?

— Говорит, низкий уровень социализации, тяга к насилию… — Угрюмая выдержала небольшую паузу, думая, говорить или не говорить. — Она любит драться. Если Маша подвергается нападкам в группе, то спокойно может атаковать любого, кто стремится на нее влиять. Маша не любит и боится социального взаимодействия.

— Мы ее так не воспитывали, — Ирина Александровна покачала головой, испугавшись за судьбу дочери. — Она у нас воспитанная девочка. Да, Машенька?

Маша несколько раз кивнула, решив, что стоит согласиться с тем, что мама сказала.

— Практика показывает обратное, — пожала плечами Угрюмая. — Если так продолжится, у вашей дочери в будущем будут проблемы. Вы же знаете, что общество не любит отклонений от нормы.

— Знаю, — кивнула Ирина Александровна. — И что тогда делать?

— Есть один способ… Но он вам может не понравиться.

— Если это ради ее блага, то я подумаю над ним. Так что это за способ? — Ирина Александровна вопросительно взглянула на Угрюмую.

* * *

Я сидела в комнате, листая эзотерическую книгу Ошо, на страницы которой падал свет лампы дневного освещения. В обед Саша ушел на встречу, оставив ноутбук открытым на столе. На экране были схемы каких-то помещений, заставленных многочисленными стульями, стоявшими перед доской. На одной из схем я даже увидела что-то на подобии огромного стадиона.

Стена перед столом была частично заклеена листочками самоклеящейся бумаги, на которой Саша записывал многочисленные номера телефонов. Звонил он довольно много, назначал кучу встреч, и постоянно ездил на них, этим только нервируя моих родственников.

В комнату постучалась Нина Марковна, я пригласила ее войти, улыбнувшись. Она подсела ко мне на диван, с интересом взглянув на Сашин ноутбук, а затем спросила:

— Как у Саши с работой?

В груди защемило от неприязни. Меня, откровенно говоря, уже начинал раздражать этот вопрос. «Сколько можно спрашивать?» — с раздражением подумала я.

— Бабушка, ты уже спрашивала, — сдержанно ответила я. — Саша сейчас не работает. Он накопил денег на повседневные расходы, и целиком отдался проекту.

— Я вот этого не понимаю, — пожала плечами Нина Марковна. — Все люди нормальные работают на работах, чтобы семьи содержать, а твой Саша вообще ни в какие рамки не залезает. Бездельничает, сидит целыми днями дома, копейки не приносит, — заявила она с укором.

— Я же сказала, что у него есть деньги. Просто ему нужно время на проект, и потому он не работает, — я закрыла Сашин ноутбук.

— А что этот проект ему приносит? Что он ему дает? Он уже целый год над ним работает, и что?

— Все не так просто, — попыталась я объяснить, но Нина Марковна продолжила настаивать на своем.

— Все просто, — перебила Нина Марковна. — Дурью твой Саша мается. Надо идти работать на завод. Работа это и стабильно, и престижно, и денежно…

— Хватит, — нахмурилась я. — Деньги у него есть. Что от него еще нужно?

— Он ненадежный. Он мечтатель, — назидательно сказала Нина Марковна. — С таким невозможно создать семью. Тебе деток захочется, а у него денег нет. Свадьбу сыграть захочется, а у него тоже денег нет. Откуда они их возьмет? А если на праздники надо подарки купить? На них он рассчитывал?

— Нет… — тихо ответила я.

Именно в этот момент во мне стали прорастать семена сомнения, которые родственники так усиленно сеяли в душу. Может, бабушка была права? Может, Саша зря тратил время? И действительно… А если праздники? Откуда он возьмет деньги на подарки?

— Даже взять Сашин компьютер, — Нина Марковна указала на ноутбук. — Вместо того чтобы купить родственникам подарки, он взял себе его. Ну, разве не безобразие?

— У него просто не было денег, а ноутбук нужен для работы. Будь у него свободные финансы, он бы купил подарки…

— Вот! Если бы они были, — сказала Нина Марковна, потрусив пальцем. — Они были бы, если бы он работал, а не дуристикой занимался.

— Но он не лодырь! — внезапно я разозлилась. — Ты говоришь так, будто бы он сидит на диване и пьет пиво! Но нет! Он много старается, и много делает! Он доведет проект до ума, вот увидишь, и тогда у него появятся деньги!

— Ничего у него не появится. Для этого связи нужны, — с тоном знатока сказала Нина Марковна. — И деньги. А откуда он их возьмет, если не работает?

— Бабушка! — сорвалась я на крик. — Хватит! Деньги можно не только на работе доставать!

— Ничего у него не получится, — хмуро сказала Нина Марковна. — Еще вспомнишь мои слова. А пока мой тебе наказ — ищи себе нормального молодого человека.

— Я разберусь, что мне делать, — прошипела я, с трудом сдерживая эмоции, и положив эзотерическую книжку на книжную полку.

— А эти его книги, — не унималась Нина Марковна, взглянув на полку с книгами эзотерической тематики. Разнообразные корешки с именами знаменитых писателей-эзотериков аккуратно стояли один за другим. — Это же просто глупо. Он ничего из себя не представляет, а делает вид, будто познал все тайны мира. Хотя у самого ни квартиры, ни машины…

— Это не главное! — криком перебила я, не сдержавшись, и ударив кулаком в стену. — Хватит! Пожалуйста! Хватит меня бесить!

— Вспомнишь еще мои слова! — повторила Нина Марковна.

Она вышла из комнаты, и хлопнула дверью

* * *

Я собралась выйти, но вдруг остановилась, обратив внимание на то, что совершенно не испытала боли, когда сжала кулак. Мне стало любопытно, чем такая бесчувственность раны могла быть вызвана, и я разбинтовала ладонь. К моему удивлению, раны совсем не осталось. Более того, даже шрам отсутствовал. Мне стало радостно и страшно одновременно. Откуда такая быстрая регенерация?

«Ладно. Думаю, Ян сможет объяснить мне, в чем дело» — подумала я, снова сосредоточившись на двери. Ох, как же мне не хотелось выходить в прихожую, но другого выбора просто не было. Меня напугали слова Яна о том, что я могла умереть, или превратиться в черного инфлура.

Сделав несколько глубоких вдохов, я вышла в прихожую, тут же наткнувшись на Константина Владимировича. Без нижней челюсти, с забрызганной зелеными пятнами одеждой, он выглядел в высшей степени пугающе.

— Привет, пап, — улыбнулась я, нервно глядя на него.

— Хо хухыух? — спросил он, брызнув жижей из горла.

— У меня просто стресс, — ответила я, предположив, что он спросил «Что случилось?»

Я неотрывно глядела на мерзко свисавший язык отца, меня едва не выворачивало наизнанку. Внутри меня словно распрямилась пружина, мне даже глазом моргнуть не удавалось.

Папа обнял меня, случайно влажно мазнув мне по щеке свисавшим языком, от чего по спине пробежались мурашки. Я сразу напряглась, судорожно вдохнув, обняла папу. Нельзя было выдавать волнения. Иначе меня никуда не отпустят. Ужасная жижа из горла папы капала мне на трапецию, и стекала по коже, капельками скользя по спине до самого копчика. У меня невольно свело ягодицы.

Кончиками пальцев я чувствовала жесткий панцирь жнеца, который выкачивал из отца энергию. Мне сделалось настолько отвратительно, что на глаза навернулась слеза. Я очень любила маму с папой, но подсознательный страх перед неизведанным и разложившимся заставлял бояться до смерти. Это кошмар. Кошмар наяву. Самый худший из тех, который я видела. Мамочка, папочка… Что с вами стало? Кто подверг вас такому жуткому испытанию, и кто сделал из вас чудовищ?

— Мне просто надо подышать свежим воздухом, — сказала я, не в силах моргнуть от напряжения. — Не говори пока никому, что я вышла, ладно? Мне просто надо… — я осторожно сглотнула, — Подышать.

— Хрхрхр, — прохрипел папа, что мозг распознал как «Хорошо».

Я резво накинула пальто, достала с верхней полки изящную шляпку, и пулей выскочила из квартиры, закрыв за собой дверь. Трясущимися руками воткнула нужный ключ из связки в замок, и до щелчка провернула.

Спускалась вниз, шагая по ступенькам, и из глаз катились слезы. Внутри бушевал настоящий ураган эмоций. Мне было безумно страшно. Спустя несколько этажей я услышала, как щелкнул замок на двери моей квартиры, как кто-то вышел в коридор. Меня охватил ужас, я рванула вниз по лестнице, от страха перескакивая по три ступеньки сразу.

Добралась до выхода из подъезда, выскочила на улицу Декабристов, оказавшись в центре слабого потока людей.

— Зе-нит чем-пи-он! — кричала толпа фанатов, ритмично хлопая в ладони в такт словами. — Зе-нит чем-пи-он!

К фанатам присосались жнецы. Выглядели фанаты не менее отвратительно, чем мои родственники. Я просто застыла. Один из фанатов крикнул мне:

— А ты пойдешь на чемпионат по футболу?!

— Я? О да, — активно закивала я. — Конечно! Ух! Зенит чемпион!

Изрыгающие перегар мерзкие фанаты издали одобрительный возглас, означавший, что я им понравилось. Мне это радости никакой не доставило. Они внезапно подхватили меня, и понесли по улице, выкрикивая: «Оле! Оле-оле-оле!». Я чувствовала, как по моей коже что-то ползло. Паразиты со сгнивших тел фанатов перескакивали на меня, и я видела, как черви, и какие-то жуки с пауками, неслись по моей одежде, направляясь к оголенным участкам кожи.

— Отвалите! Отвалите-е-е! — закричала я с такой громкостью, и забрыкалась так сильно, что фанаты невольно обронили меня. — Идите к черту! К черту!

Вскочила, и, на ходу стряхивая с себя насекомых, рванула к Мариинскому театру. Передо мной мелькали разложившиеся люди со жнецами на спинах, и я нередко сбивалась с курса от страха, валя прохожих с ног.

— Ненормальная что ли! — кричали мне в спину. — Смотри куда прешь! Соска!

Что случилось с людьми? Жнецы были всюду, люди-полутрупы бродили везде, куда ни глянь.

Когда я, наконец-то, добралась до моста перед Мариинским театром, шляпку сорвало с головы порывом ветра. Ее понесло по тротуару вдоль водоканала, я рефлекторно бросилась за потерянной вещью, боясь ее потерять. Шляпку уносило все дальше и дальше, а ветер предательски усиливался, увеличивая разделявшую нас дистанцию. Мой взгляд был сосредоточен на шляпке, я настолько увлеклась погоней, что чуть не снесла с ног сотрудника полиции, но он успел схватить меня, предотвратить падение. Он растянул красивые пухлые губы в улыбке, и я на вид дала ему лет двадцать. За его спиной так же висел жнец, но молодому полицейскому удавалось сохранить нормальный вид.

— Куда так спешите, гражданочка?

— Я! Мне! — стала заикаться я, указывая в сторону уносящейся прочь шляпки. — Извините! Я спешу!

Полицейский отпустил меня, и я понеслась дальше, закончив погоню спустя пару сотен метров. Вихревым потоком ветра шляпку вздернуло в воздух, крутануло, и бросило в Неву. Шляпка, будучи не в силах преодолеть поверхностное натяжение воды, осталась на плаву, став похожей на небольшой кораблик. Течением ее уносило вдаль, и она скрылась за поворотом.

— Блин! — прошипела я.

Только сейчас до меня дошло, насколько глупым было мое поведение. В такой ситуации переживать из-за головного убора являлось попросту неразумным.

Нужно было добраться до метро.

Я разрывалась между желанием пройтись пешком подальше от людей, и желанием добраться до «Июня» как можно скорее. Там, казалось, самое безопасное место в мире, где меня никто не обидит. Для скорости до метро нужно было ехать автобусом, но стоило мне вообразить давку в общественном транспорте, да еще и среди сгнивших людей (от одних объятий с папой у меня на голове появилась седая прядь волос), я тут же отказалась от этой мысли. Решено — до метро пойду пешком, а самый короткий путь проходил через улицу Декабристов.

Я развернулась, моментально уткнувшись в широкую грудь незнакомого мужчины, и отступила назад. Черный деловой костюм скрывал под собой бугры мышц незнакомца, а длинные волосы мужчины едва шевелились от ветра.

— Далеко собралась? — глаза мужчины вдруг засветились тусклым красным светом, как у вампира в фильме «Ночной дозор». — Давай мы с тобой пройдемся. У меня к тебе разговор есть.

— Да н-нет, знаете, у меня дела, и парень есть, так что вы это… Давайте не надо… — заикаясь ответила я, сжимая в кулаке связку ключей.

— А я твоего одобрения не спрашиваю, — незнакомец потянулся ко мне, но я не далась ему, и в приступе паники швырнула ключи ему в лицо. Он вскрикнул, зажав глаза.

Я помчалась вдоль канала по направлению к улице Декабристов.

Мужчина пришел в себя после внезапной атаки. Он погнался за мной с криками: «А ну стой, лярва! Стой! Зубы выбью, тварь!». Сердце колотилось, едва не выламывая ребра, в ногах ощущалось столько силы, сколько не было еще никогда. Казалось, что я могла дать фору профессиональному спринтеру.

К своему величайшему облегчению я увидела бредущий по тротуару полицейский патруль.

— Полиция! — крикнула я. — Помогите мне!

Мужчина продолжал погоню, игнорируя сотрудников полиции. Услышав крики и ругань преследователя, полицейские обратили на нас внимание. Я спряталась за их спинами.

— Чего матом ругаемся, гражданин? Чего орем? Вам придется прокатиться с нами до отдела, — сказал молодой полицейский. — Без проблем поедем, или как?

— Пацаны, давайте вы мне мешать не будете? — улыбнулся преследователь. — Мое имя Виктор Горман, уполномоченный отдела по борьбе с терроризмом ФСБ, — Виктор достал удостоверение с красной корочкой, продемонстрировал содержимое полицейским.

Корочка была совершенно пустой, изнутри покрытой странной белесой дымкой. Полицейские переглянулись, и, в отличие от меня, явно что-то там увидели. Меня это до крайности возмутило, корочка же была пуста!

— Она же пустая, — возразила я дрожащим голосом, полицейские взглянули на меня, как на дуру, а затем снова повернулись к Виктору.

— Так, — молодой полицейский начал взволнованно. — Закон, знаете, для всех один. Вы публично гнались за человеком, кричали на всю улицу матом, чем нарушили общественный порядок. Мы составим на вас административный протокол, а потом вы будете делать, что хотите.

Мне на щеку упала капелька воды. На город обрушился ливень. Одежда моментально пропиталась влагой, волосы отмокли и потяжелели, а тело охватил озноб.

— Пацаны, не мешайте мне. Последний раз предупреждаю. Дайте задержать ее, или я восприму это как попытку препятствовать Российской власти. Вам оно надо? Терок с фэйсами хотите, или что?

— Слушай, я тебя через силу увозить не хочу, — полицейский расстегнул кармашек с перцовым баллончиком. — Или по-хорошему садись, или…

Закончить он не успел. Глаза Виктора вспыхнули красным светом, он вытянул руки в направлении полицейских, излучая силу. Колени дрогнули от страха. Полицейский выхватил перцовый баллончик, но не успел применить. Капли дождя молниеносно собрались в водный массив, образовав сферы, поглотившие полицейских. Полицейские стали захлебываться. Перцовый баллончик упал на тротуар.

Меня парализовало испугом.

Хотелось помочь полицейским, их было очень жалко, но трусость не позволяла даже дернуться. Они бились в конвульсиях, захлебывались, пытались судорожными вдохами загнать в затопленные легкие хоть немного воздуха. Вот что я, беззащитная пай-девочка, могла сделать огромному сотруднику ФСБ, который еще и маг воды? Нет, надо было определенно что-то предпринять. Хотелось бежать, возможность была, но нельзя же так поступать. Я всю жизнь строила из себя миротворца, и вот теперь, когда кто-то действительно во мне нуждался, хотелось сбежать.

Я схватила перцовый баллончик, направила на Виктора, но не смогла нажать на спуск. «Людей бить нехорошо. И вредить им тоже. Это плохо», — послышался знакомый голос из детства, но я не могла вспомнить, чей он. Желание прыснуть Виктору в лицо перцовой смесью было сильнейшее, но тело категорически отказывалось повиноваться. Полицейские захлебнулись, застыв в воде подобно восковым фигурам. Виктор взмахнул рукой, водные сферы бросило в Неву вместе с полицейскими.

На глаза навернулись слезы, а в груди защемило. Полицейские, пусть и со жнецами за спинами, пытались защитить меня, отдав жизни. Выходит, они даже не подозревали о том, что с ними происходило. Чувства вины и жалости переполнили меня. «А ведь ты могла их спасти! Могла! Трусиха! Трусливая тварь!» — с укором подумала я.

Виктор с ухмылкой взглянул на меня, а затем сгреб мой воротник, проговорив злобно:

— Надо было по-хорошему идти, сучка.

В следующий миг перед глазами посыпались искры, а в ушах зазвенело. Виктор дернул мне голову мощной пощечиной, раздался громкий шлепок, разнесшийся по улице. Челюсть прострелило острой вспышкой боли, я безвольно обвисла, не имея сил пошевелиться.

Виктор протащил меня по сырому тротуару за шкирку, как нашкодившего котенка, а затем кинул на заднее сиденье в салон шикарного внедорожника. Я пришла в себя, закричала, пыталась вырваться, но Виктор блеснул в мою сторону красной вспышкой глаз. Это взгляд мигом парализовал меня. Неведомая сила сковала каждое мышечное волокно в теле. Даже при желании я не могла дергаться, или вымолвить хотя бы слово.

Виктор прикусил губу, осмотрел меня с ног до головы. Он нежно провел ладонью мне по бедру, мягко коснувшись женского лона, у меня внутри все словно сжалось. Это было воплощением моих ночных кошмаров. Видимо, все же, я стану единичкой в Полицейской статистике.

— Ух, сучка… Я бы тебя так нахлобучил… Жалко, что времени нет.

Виктор сел за руль, завел мотор, и тронул машину с места. Я припала головой к окну, отлично видя улицу. Мы вскоре покинули Адмиралтейский район, а затем доехали до Парка Трехсотлетия. Это я поняла, увидев пику высокого стеклянного Бизнес Центра «Атлантик Сити», который был одной из местных достопримечательностей. Дождь бил по стекольному фасаду, стекал по нему водопадом, что порождало во мне чувство тоски.

По ноге разбегалась вибрация телефона, уже давно разрывавшегося от звонков. Интересно, кто это был? Ян? Или родственники меня хватились? Да хоть кто…

Кто-нибудь, помогите мне!

Мы остановились у мощных столбиков, загораживающих проезд. Виктор создал снаружи водяные лезвия сверхвысокой плотности, управляемые силой мысли, и точным надрезом снес столбы у самого основания. Мы проехали на территорию парка, преодолели небольшую дистанцию по тротуарам, а затем внедорожник стал вязнуть в песке пляжа перед Финским заливом. Мы остановившись в безлюдном месте.

Что Виктор собирался со мной сделать? Он хотел живьем зарыть меня в песке? Изнасиловать и убить? Или сначала убить, а потом изнасиловать? В голове появились самые страшные догадки, от которых бросало в дрожь. Пугала неопределенность. Виктор вытянул меня на песок и усадил на колени, больно сдавливая мне плечо.

Глаза его опять вспыхнули красным. Он пристально смотрел в одну точку на песке. В месте сосредоточения внимания Виктора плавно, линия за линией, вспыхнула магическая руна. Мне вообще было непривычно видеть нечто подобное в мире, где люди отрицали всякое присутствие волшебства. Вдруг песок вспучило, из него выросла красивая красная дверь, выполненная из дерева. Ручка со щелчком провернулась, а я затаила дыхание, с ужасом ожидая того, кто должен был появиться.

* * *

— Ну, — сказала Угрюмая, неуверенно посмотрев на Ирину Александровну. — Есть у меня знакомый, который решает такие проблемы. Он сможет помочь найти Маше место в обществе.

При фразе «место в обществе» Маша рефлекторно напряглась, будто бы для нее это являлось самым страшным из всех возможных событий. Она вскочила, умчалась в другой конец игрового зала, спрятавшись за большим плюшевым мишкой.

— Да знаете, — задумчиво начала Ирина Александровна. — Может, она и так сможет хорошо прожить?

— Вам виднее, — пожала плечами Угрюмая. Взгляд ее стал расстроенным. Очень уж ей хотелось привести клиента своему знакомому. — Решайте сами.

— Она у меня и так…

Раздались детские крики и плач. Задиристый мальчишка пытался отобрать у Маши плюшевого мишку, тем самым разоблачая ее укрытие, что в высшей степени возмущало девочку. Она плакала, вцепившись в мишку и совсем не желая отпускать его. Вдруг мальчик толкнул ее, но она не упала, отреагировав со странной организованностью, будто для нее такие нападения были привычным делом. Она неловко шагнула в сторону, а затем толкнула мальчика, обрушив его на задницу.

— Так! Маша! — возмутилась Ирина Александровна, рванув к своей дочери.

Маша запустила игрушечную машинку задире в голову. Машинка с грохотом повалила мальчика на лопатки, он схватился за лицо и заплакал.

— Маша! — Ирина Александровна схватила девочку за руку, укоризненно заглянув ей в глаза.

— Он сам начал! Он хотел отобрать мишку! — пыталась оправдаться Маша.

— Бить людей нехорошо! Нельзя вредить людям! Да что ты себе позволяешь?! Эльвира Ивановна! — Ирина Александровна взглянула на Угрюмую. — Ведем ее к вашему знакомому! Это уже ни в какие рамки! Девочка бьет мальчиков!

В этот же день Машу отвезли в какое-то незнакомое место, и там завели в роскошный кабинет, усадив в мягкое длинное кресло, какие обычно показывают в Американских фильмах в кабинетах психотерапевтов. Угрюмая переговаривалась с Эммануилом, объясняя ему ситуацию, а Ирина Александровна стояла рядом с ними. Как только с ситуацией определились, и определились с ценой, Ирина Александровна передала Эммануилу деньги, а тот, в свою очередь, отсчитал долю Угрюмой за приведенного клиента. Угрюмая ушла, оставив Ирину Александровну и Машу наедине с Эммануилом.

— И что вы собираетесь делать? Как это работает? — с любопытством поинтересовалась Ирина Александровна.

— Очень просто, — ответил Эммануил, достав из кармана часы на цепочке. — Я подключусь к подсознанию вашей дочери, и перепишу установки, касающиеся поведения. Ваш случай довольно редкий. Дети, обычно, легко поддаются социальному воспитанию, но тут.… Тут все не так просто. Девочка очень упрямая, и очень сильная, — Эммануил смотрел Маше прямо в глаза, но она даже не думала отводить взгляд или смущаться, с легкостью выдерживая внимание взрослого.

Встав перед Машей, Эммануил раскачал часы на цепочке, подобно маятнику. Он пристально глядел Маше в глаза, а затем стал гипнотизировать, диктуя ей команды, и внушая необходимые поведенческие установки. Ирина Александровна со скепсисом наблюдала за его работой. В силу гипноза она верила в той же степени, в какой верила в силу астрологии и предсказаний судьбы по знакам зодиака.

По окончанию сеанса гипноза, как Ирина Александровна и ожидала, ничего особенного не произошло. Девочка открыла глаза, и никаких изменений не почувствовалось. Эммануил сказал, что дело сделано, а Ирина Александровна уже сокрушилась насчет зря потраченных денег.

Тем не менее, придя на следующий день в детский садик, Ирина Александровна увидела, что Маша охотно играла с другими детьми. Ирина Александровна благодарно взглянула на Угрюмую, и была рада, что Маша, наконец-то, стала такой, как все.

* * *

Дверь открылась. В дверном проеме, на ярком белом фоне, стоял пожилой мужчина лет ста двадцати на вид. Дать ему меньшие годы у меня просто мозг не поворачивался. Он закрыл за собой дверь, а затем не спеша добрел до меня, сложив руки за спиной.

— Новый контрактор? — старичок вопросительно посмотрел на Виктора.

— Да, — ответил Виктор, почтительно склонив голову. — В Адмиралтейском районе нашел, почувствовав повышение уровня энергии Морфи.

— Какая красивая девочка, — старик улыбнулся. — Мое имя Зар, дорогая, и мне надо с тобой серьезно поговорить. Ты много необычного увидела в последнее время. Тебе, наверное, не терпится услышать объяснения, не так ли?

Он вопросительно на меня взглянул. Старик попал в самую точку, потому что, не смотря на страх, мне все равно было любопытно, что творилось кругом.

— Ты привыкла жить в мире и спокойствии, — начал Зар. — Ты привыкла видеть миролюбивое общество вокруг себя, и, наверное, даже не подозреваешь, почему люди ведут себя именно таким, а не иным образом, правильно?

Я снова кивнула.

— Существа, которые показались тебе страшными… Жнецы. На самом деле они — первый эшелон в борьбе за рай и мир на земле, — Зар театрально развел руками. — Это инструмент Бесконечных, с помощью которого они поддерживают цивилизацию в надлежащим виде, не позволяя ей уничтожить саму себя. Именно благодаря им ты видишь человечество таким, какое оно есть. Жнецы внушают людям, что убивать — плохо, что преступления совершать нельзя, что нужно быть терпимым и добрым. Если бы не Бесконечные, то мир давно бы погрузился в анархию, а это, как ты, наверное, знаешь, дело довольно кровопролитное. Именно из-за Бесконечных люди любят друг друга не в рамках одного полового акта, а целые жизни…

На этом предложении я живо представила спаривающихся людей, разлагающихся, и ласкающих друг друга щупальцами своих жнецов. Меня едва не вырвало.

— Бесконечные гарантируют радость и покой, — продолжил Зар. — Если бы не они, люди уничтожили бы сами себя. Бесконечные создали тот самый социум, с которым все считаются. Социум уважают, и ему стремятся угодить. Но бывают среди людей и особенные личности, вроде тебя. Независимые и сильные. Как раз они формируют элиту, отбираемую лично мной. Элита эта служит общему делу великую службу, и ты можешь стать ее частью, чтобы помочь обществу не разложиться. Тебе разве не хотелось когда-нибудь спасти мир? Так вот, я предлагаю заняться этим вместе с нами. У тебя будет великая сила и неограниченные полномочия, а так же огромная власть, которой тебя наделят бесконечные. Ты, наверное, видела, на что способен Виктор. Со временем его сила будет расти, — улыбнулся Зар. — А ведь он только недавно подписал контракт с Бесконечными. Может, ты хочешь так же? Сейчас Виктор откроет тебе рот. Но только помни, — Зар назидательно поднял палец. — Твоя семья под нашим наблюдением. Если ты дернешься — они умрут. Уяснила?

У меня сердце защемило до боли. Теперь ответственность за жизнь родителей вынуждала меня пренебречь своей собственной. Виктор взглянул на меня, раскрепостив мышцы, отвечающие за речь.

— Какой контракт? — обратилась я к Зару, говоря взволнованным тоном.

— Контракт с бесконечными, разумеется. Черные инфлуры — своего рода полиция общества. У них безграничная власть, у них много денег, и они владеют мощной магией. Ты же видела машину Виктора? У него, как у начинающего, доход всего лишь десять миллионов рублей в год, что равняется примерно восьмистам тысячам рублей в месяц. Лень высчитывать. Но такой доход бы устроил тебя?

Восемьсот тысяч рублей в месяц! Подумать только! От удивления у меня чуть глаза на лоб не полезли. Не каждый представитель финансовых элит имел такие деньги, а ведь речь только о начальном этапе. Сколько же будут платить, когда ты сделаешь следующий шаг по карьерной лестнице?

Предложение стало казаться мне заманчивым. Заниматься поддержанием стабильного общества, уметь колдовать, да еще и получать за это огромные деньги. Какой дурак от такого откажется? Но что-то было здесь не чисто… Ян ведь говорил, что обращение в черного инфлура хуже смерти. А вдруг он сам прислуживает силам зла? Вдруг он просто солгал мне, и на самом деле Бесконечные — нормальные ребята? Они ведь поддерживают стабильность и порядок в обществе. Хотя… Нет. Мне вспомнилось, как хладнокровно Виктор убил полицейских, похитив при этом меня среди бела дня. Сколько доброты в этом поступке? Да нисколько.

— Ну… — задумчиво начала я. — Я согласна. Хорошо. Это заманчиво звучит. А магии научите?

— Научим, — улыбнулся Зар. — Нужно будет лишь определить стихию… Виктор, займись.

— Прямо сейчас? — поинтересовался Виктор, поднимая меня с колен, и раскрепощая мышцы ног.

— Да, — кивнул Зар. — Поздравляю тебя… — он вопросительно посмотрел на меня.

— Маша, — кивнула я.

— Мария, — Зар улыбнулся. — Какое красивое имя.

— Спасибо, — улыбнулась я. — Слушайте… А что будет, если я откажусь?

— Сдохнешь, — спокойно ответил Зар.

— Поняла, — сказала я, сглотнув скопившуюся во рту слюну. — Тогда не вижу причин отказывать.

— Умница. Виктор, — Зар щелкнул пальцем. — Веди ее в церковь.

Повелись.

Энтузиазма во мне прибавилось изрядно. Не знаю, как меня заставят подписать контракт, но мне намного выгоднее было сыграть удобную им роль, выиграв немного больше времени, чем умереть прямо тут, на пляже. У меня может получиться связаться с Яном, позвав его на помощь. Зар скрылся за дверью, она погрузилась в песок.

Я уже обрадовалась, что все получится, что осталось только выбрать подходящий момент для звонка. Но вдруг Виктор вытащил у меня из кармана телефон, а затем швырнул в Финский залив. Телефон булькнул, утонув. Вот тут-то энтузиазм мой быстро сошел на нет, потому что способов связаться с Яном стало чуть больше, чем нисколько. У меня даже представления не было, как его найти. От страха сердце забилось быстрее, а в душе меркла надежда, которая минуту назад горела как Олимпийское пламя.

Глава 3

Виктор притормозил на парковке перед входом в церковь. Люди входили в храм, крестились, многие несли на руках грудных детей. Младенцы вели себя неспокойно, плача и капризничая. Им явно не нравилось здесь находиться.

Виктор под руку повел меня в храм. Мы прошли мимо советской телефонной будки, стоявшей около церкви в неуместной близости. Рамы в каркасе будки скалились осколками стекол, а вся поверхность посерела от пыли. Мне стало любопытно, почему столь рудиментарную постройку не снесли, да еще и позволили ей стоять рядом с храмом.

Мы вошли в церковь под своды высоких потолков. Я сразу заметила красивое окно, выполненное разноцветной мозаикой. Оно находилось прямо за огромным деревянным крестом, и вполне могло конкурировать с ним по размерам. Воздух, пропитанный запахом благовоний, заполнял ноздри.

Люди сгрудились вокруг священника, читавшего рядом с железным тазом молитвы. Младенческий плач резал уши, и когда мы проходили мимо таза со святой водой, я увидела вероятную причину детского испуга.

В тазе плескались жнецы размером чуть меньше младенца, видимо детеныши. К горлу подступил ком, дыхание перехватило от страха. Сколопендры противно визжали, став тянуть щупальца к младенцу, которого священник занес над тазом. Священнослужитель на моих глазах собирался опустить невинное дитя в логово хищников.

Священник, бормоча молитву, окунул младенца в таз. Сколопендры бросались друг на друга, конкурируя за первенство, но самая умная из них, оставшаяся вдали от конфликтов, подождала удобного момента. Пока ее соплеменницы дрались, она обхватила шею младенца щупальцами, затем кинувшись ему на спину. Как раз в этот момент священник вынул ребенка из воды, торжественно подняв его и демонстрируя прихожанам. Мерзкое насекомое обхватило малыша многочисленными лапами, а затем впилось в спину клыками, присасываясь к позвоночному столбу.

Малыш жалобно заплакал.

От жалости защемило в сердце. Захотелось растолкать столпотворение, бросившись малышу на помощь. Хотелось закричать, но Виктор надежно контролировал ситуацию, с помощью магии управляя моим телом.

«Бесчеловечные! Чертовы ублюдки! Что же вы творите! Это всего лишь ребенок!» — яростно думала я.

— Тебя ждет тоже самое, — шепнул Виктор.

Виктор ухмыльнулся, поймав на себе мой гневливый взгляд. Это его даже забавляло. Мы встали в конец очереди. Там Виктор обменялся приветствиями с двумя мощными мужчинами в черных деловых костюмах.

— Дим, привет. Как службы проходят? — с улыбкой спросил Виктор у Димы.

— Отлично, — ответил ему Дима. — Но тебе, салаге, еще рано такие мероприятия охранять. Даже не напрашивайся. Пока сильнее не станешь — будешь мелкую дичь ловить, вроде нее. Вот видишь Олега? — Дима хлопнул товарища по плечу. — Он пятьдесят лет в салагах пролазил, прежде чем его на службы поставили, так что не торопись.

Олег шмыгнул носом.

— Ну, да, — ухмыльнулся Виктор. В этот момент он выглядел немного жалким.

Сначала он казался мне могущественным, чуть ли не всесильным, когда убивал полицейских, а тут выяснилось, что он мелкая сошка.

К сколопендрам опустили очередного плачущего младенца. Вид прихожан, смиренно опускающих головы, крестящихся под бормотание священника, вызывал у меня леденящий ужас. Они словно пресмыкались перед древним плотоядным чудовищем, требовавшим жертвоприношения в виде маленьких детей. Сколопендры визжали, цепляясь за младенцев, младенцы плакали, а люди ритуально крестились.

Они сошли с ума. Мне не верилось теперь, что жнецы — регуляторы общества, гарантирующие мир.

В толпе я пыталась увидеть хоть кого-то из своих знакомых, кто мог бы помочь, но никого не удавалось найти. Единственный, кто бросился мне в глаза, это крепкий молодой мужчина, его белые волосы доставали до груди. Он крестился вместе с остальными, но в глазах его не было смирения или фанатизма. Мужчину привлек мой напуганный взгляд, он взглянул на меня. Свет блеснул в его изумрудных глазах. Он кивнул мне, а затем скрылся в толпе.

Кто это? Белобрысый был мне неизвестен. Если я его и видела, то только в компьютерной игре «Ведьмак». Чем-то он напомнил мне Геральта из Ривии.

Настала моя очередь.

Священник, увидев, что крестить нужно взрослую девушку, опустил руку в таз. Сколопендры прижались к краю, избегая руки священника как проказы, и дрожали от страха. На руках и лице священнослужителя вспухли небольшие бугорки, которые затем стали перемещаться, устремившись к ладони. Бугорков было сотни, и казалось, что под кожей священника обитала целая колония крупных муравьев. Пальцы священника лопнули, став извергать отвратительный рой насекомых, сливавшихся вместе в центре таза. Насекомые, в результате ужасной трансформации, превратились в паразита, напоминавшего жуткого плотоядного осьминога. Я глядела на него расширенными от испуга глазами, но не могла дернуться. Виктор подвел меня к священнику, и тот несколько раз прыснул на меня святой водой.

Прихожане перекрестились. Жнецы при этом сильнее обхватывали их шеи, начиная высасывать энергию обильнее. Священник читал молитву, продолжая опрыскивать меня водой. Капельки у меня на шее вели себя очень странно. Они были будто живые, пропитали волосы, раздвинув их в разные стороны, оголив тем самым шейный отдел позвоночника. У меня по спине пробежались мурашки.

Священник убрал руку из воды, оставив паразита в тазу. Я крепко зажмурилась. Сердце колотилось так сильно, что я всем телом ощущала его стук. «Господи! Да за что же мне все это! Перед кем я провинилась?!» — пронеслось у меня в голове.

Вдруг к тазу подошел Беловолосый (так я про себя его назвала), которого я видела в толпе. Он рукой опрокинул таз, сколопендры с визгом рассыпались по полу, стараясь избегать сухих участков. Они плескались в воде, а если вдруг оказывались за ее пределами, то начинали испаряться. Священник посмотрел на наглеца покрасневшими от злости глазами. По толпе прошлась волна возмущения. Беловолосый щелкнул пальцами, видимая звуковая волна прошлась по помещению, лишая пространство цвета, превращая людей в онемевшие каменные статуи. Я словно попала в черно-белое кино, которое поставили на паузу. Люди постепенно исчезли, оставив зал церкви пустым.

— Мразь! — возмутился Виктор, глянув на Беловолосого вспыхнувшими от силы глазами.

Виктор швырнул в Беловолосого водные шары, но он увернулся. Беловолосый сделал магический жест, на Виктора тяжело свалился платяной шкаф, рухнувший буквально из пустоты. Днище шкафа было проницаемым, потому Виктор попал в ловушку, став молотить по деревянным стенкам.

— Выпусти меня, скотина! Выпусти! — яростно требовал Виктор.

Шкаф с грохотом кренился из стороны в сторону, а затем внезапно сжался до крохотной точки, улетев Беловолосому в карман куртки. Я с надеждой взглянула на Беловолосого. Он не торопился снимать с меня немоту, но зато я могла двигаться по своему усмотрению. Рванув к двери, я попыталась открыть ее, но она ни в какую не поддавалась.

Мне осталось лишь наблюдать за загадочным спасителем, спрятавшись за деревянным крестом. Дима и Олег одновременно выстрелили в Беловолосого из ладоней густыми черными сферами, окутанными в жуткий полумрак. Беловолосоый высоко подпрыгнул, спасаясь от черной энергетической вспышки, проевшей в полу большой кратер. Беловолосый взмахнул рукой, полоснул по верзилам сжатым до ужасающей остроты воздухом. Верзилы отпрыгнули, в полу остался глубокий порез. Дима сцепил ладони, а затем развел их. Из кончиков его пальцев били молнии, формируя в центре черное энергетическое кольцо, буквально сжимавшее пространство. Из кольца ударил густой темный луч, поглотивший Беловолосого целиком. Мир перед глазами размылся на доли секунды. Куски крыши с грохотом падали на пол, оглушая меня. Лучом в потолке пробило огромную дыру.

В сердце защемило. Мне показалось, что Беловолосый точно не мог пережить такую атаку, но он удивил меня. Когда луч рассеялся, Беловолосый приземлился, встав в боевую стойку и покачиваясь от слабости. Одежда на нем превратилась в рваное тряпье, волосы местами погорели, а кожа покрылась легкими ожогами, но он был живее всех живых. Понимая, что находится на грани, Беловолосой решил выложиться на полную. Он стал искусно размахивать ладонями, отправляя в Диму и Олега острейшие веера сжатого воздуха. Веера рассекали поверхности, разбрасывая во все стороны куски бетонной крошки, поднимали облака пыли. Очередным веером Олегу отсекло руку по локоть, он вскрикнул, рухнув на колено.

— Салага, теряйся! — крикнул Дима, заговорив товарища собой.

Дима вскинул руки в магическом жесте, разделил церковь на два участка мощным защитным полем. Веера воздуха беловолосого застывали перед ним. Совсем скоро вееров скопилось значительное количество. Беловолосый действовал слишком отчаянно, совсем забыв об осторожности.

Олег понесся к выходу, спасаясь. Он на ходу применил заклинание, остановившее кровь, от чего отвлекся, и врезался в священника, вставшего у него на пути. Священник смерил его голодным взглядом.

— Отступление — позор для черного инфлура, дитя мое, — сказал священник. — За это ты будешь наказан.

— Нет! — крикнул Олег, вскочив, и попытавшись сбежать от священника, но у него ничего не вышло.

Из тела священника вылезло несколько жутких отростков, которые бросились за Олегом вдогонку. Отросток обхватил Олега за ногу, а затем резко рванул назад, ударив бедолагу лицом о бетонный пол.

— Нет! Пожалуйста! Не надо! Умоляю! — кричал Олег, старавшийся сопротивляться тяге отростка, скребя пальцами по бетону. — Оставь меня! Не надо!

Не смотря на то, что Олег был врагом, мне стало за него страшно. Его лицо, искаженное испугом, вызвало чувство жалости. Священник поднял его, обхватив отростками, и стал заживо поглощать, вытягивая жизненные соки. Невольно я взвизгнула, еле успев зажать рот, чтобы себя не выдать. Когда священник закончил, он скрестил руки на груди, внимательно наблюдая за поединком беловолосого и Димы, отростки извивались за ним, как змеи.

— Ян, — ухмыльнулся священник, посмотрев на Беловолосого. — Сам приполз ко мне в руки, змееныш…

Ян скалил зубы, все еще посылая в поле веера воздуха, и как только их скопилось достаточно много, он понял, какую ошибку допустил. Ян создал вокруг себя мощный защитный купол. Дима с помощью магии поля изменил параметры пространства-времени, заставив время для вееров обратиться вспять. Веера рванули обратно к хозяину плотной стеной. Помещение за полем моментально затянуло пеленой пыли, а грохот раздался такой, что я зажмурилась от испуга.

Казалось, что все уже кончено. В пыльной пелене ничего не было видно, но не нужно быть гением, чтобы понять, что если Ян и не умер, то находился в очень тяжелом состоянии. В груди защемило от предчувствия смерти. На меня или посадят этого проклятого осьминога, или просто убьют.

Но расстроилась я рано.

В огромное окно, разбив его на мелкие кусочки, впрыгнула девушка. Она приземлилась рядом, но не обратила на меня малейшего внимания, тут же сосредоточившись на противниках.

— Анжела, — ухмыльнулся священник. — Как же я рад вас всех видеть…

Увидев лицо Анжелы, я чуть не обомлела от удивления. В ее зеленых глазах блеснул огонек злости. Она с яростью крикнула, после чего оголенные участки ее кожи вспыхнули огнем, как на человеке-факеле из «Фантастической четверки». Она напоминала мне разгневанную языческую богиню. Но еще больше меня удивило то, что ее легкая кожаная куртка совсем не горела. Анжела была маленького роста, худощавая, но выглядела при этом очень грозно.

Создав большую огненную птицу, Анжела запустила ее в Диму, и он мигом обратился в пепел. Птица вспыхнула в ослепительном облаке взрыва. За доли секунды огонь поглотил помещение церкви, в стене пламени стоял темный силуэт священника, терпеливо чего-то ожидавшего.

Затем священник устремил к Анжеле отростки, но вдруг их рассекло двумя точно запущенными воздушными веерами. Ян встал рядом с Анжелой, и теперь они оба собрались сдерживать вражеский натиск.

— Нам его не одолеть, — прямо сказала Анжела, пока священник кричал от боли.

— План? — спросил Ян.

— Натягиваем на крест, и валим, — коротко предложила Анжела.

— Маша, на пол! — велел Ян.

Я послушно рухнула на землю, закрыв голову руками. Ян разломал крест надвое воздушным веером, а затем свалил постамент направленным потоком воздуха, заставив крест торчать горизонтально, как деревянное копье. Анжела метала в священника огненные шары, отвлекая его внимание, и он, в приступе ярости, хлестанул девушку отростками, запустив ее в другой конец зала. Когда она с грохотом врезалась в стену, ее завалило горящими обломками.

— Мрази! — с гневом закричал священник. — Я вас всех сожру! Всех!

Кости священника с хрустом расширились. Мышцы разбухли до неестественных размеров, а кожа рвалась и сгнивала, покрываясь глазами. Священник превратился в омерзительного мощного монстра, состоявшего из груды мышц и гнилой кожи. Зрачки многочисленных глаз смотрели по сторонам, обеспечивая священнику обзор на триста шестьдесят градусов.

«Мамочка…» — подумала я, и если бы у меня был полный мочевой пузырь, я бы обмочилась от страха.

Ян напряженно смотрел на тварь, понимая, что преимущество явно не на их стороне. Монстр скакнул на Яна, и Ян чудом успел подпрыгнуть, но это все равно его не спасло. Чудовище схватило его за ногу, а затем долбануло об пол с такой силой, что осталась трещина. Однако, Ян не растерялся, быстро пришел в себя, а затем оставил на теле твари пару глубоких порезов мощными воздушными веерами. Монстр неистово взревел, оскалив клыкастую пасть. Из открывшихся ран хлестанула кровь, окропившая пол. Чудовище подбросило Яна, желая заглотить его прямо в полете, но голову монстра круто повернуло ударом горячего огненного шара. Чудище еле устояло на ногах, зарычав от злости, а затем вцепилось многочисленными глазами в выбравшуюся из-под огненного завала Анжелу.

— Самоуверенная маленькая шлюха! — закричал монстр демоническим голосом, кинувшись на Анжелу. Она встретила его парой огненных стрел, дезориентировавших чудовище, а сама отбежала подальше.

Они с Яном перегруппировались, надеясь вдвоем одолеть чудище, но монстр словно обезумел. Он стал двигаться с огромной скоростью, мечась по залу, и более агрессивно атакуя врагов. Завязалась яростная битва. Тварь пахала лапами и хлестала щупальцами, яростно рычала, всеми силами пытаясь достать надоедливых людей. Ян и Анжела прыгали, убегали, уклонялись, редко успевая наносить короткие контратаки. Яну крепко прилетело по торсу лапой, а Анжела получила щупальцем сильное рассечение руки, на которой теперь открылась кровоточащая рана.

Я лишь беспомощно пряталась за поваленным постаментом, закрыв голову, и плача от отчаяния. Куда я попала? Господи? Что это за ужасное место? Почему ты не вмешаешься, и не прекратишь этот кошмар?

Подобраться к монстру было очень сложно. Проклятые вездесущие глаза позволяли твари четко контролировать поле боя со всех сторон, от чего ее невозможно было застать врасплох.

— Ян! Поддай воздуха! — крикнула Анжела, обрушив на чудище настоящий огненный торнадо.

Ян усилил потоки кислорода рядом с торнадо, тем самым многократно увеличивая мощность созданного Анжелой огня. Чудище болезненно взвыло, чувствуя, как кожа лопалась и пузырилась от жара. Монстр зажмурил глаза, спасая их от пагубного воздействия высоких температур. Ян подхватил рычавшего монстра мощным потоком ветра, и насадил тварь прямо на крест. Кровь чудища брызнула в разные стороны. Монстр вцепился в крест лапами, стараясь снять себя с него.

Раны на теле твари затягивались с поразительной скоростью.

— Уходим! Валим! Валим! — Анжела поманила меня, я испуганно сорвалась с места, спеша побыстрее убраться из церкви.

Монстр соскочил с креста, как только мы выбежали под открытое небо. Он погнался за нами, разнося все на своем пути. Мы прыгнули в советскую телефонную будку, которую я видела, когда меня привели в храм. Нас затянуло в пространственный тоннель, моментально переместив в другое место, и как только мы оказались в каком-то бункере с высокими потолками, Анжела уничтожила будку, закрыв тоннель.

— Твою мать! — с укором крикнула Анжела, обращаясь к Яну. — Ты не мог меня подождать? Или тебе подохнуть раньше времени захотелось?! Один! Да еще и выдерживая нейтрализацию! Совсем умом тронулся?!

— Поп хотел оплодотворить ее, — спокойно ответил Ян, указав на меня. — Я ждать не мог больше.

— Да! А мне потом, если ты подохнешь, Викторович весь мозг вылюбит! Мне вот этого твоего вот не надо! На тебя насрать! Делай что хочешь! Но если нас отправляют в паре — веди себя осторожнее!

По телу прошлась волна испуга. Мне был непонятен корень их конфликта, да и понимать, честно говоря, не хотелось. Оставалось только стоять, как дура, смотреть на них полным недоумения взглядом, и приходить в себя после пережитого потрясения.

— Кто вы? — дрожащим голосом спросила я, находясь на грани истерии. — Кто вы?! Что в церкви случилось?! Объясните мне немедленно! — завизжала я, как капризная маленькая девочка. — Что случилось?! Где я?! Что это была за тварь?! Что вы хотите сделать со мной?!

Когда паника перешла все границы, заставив меня вести себя попросту неадекватно, Анжела влепила мне такую пощечину, что у меня в ушах зазвенело. Хотелось ударить ее в ответ, но духу не хватило, да и это действительно привело в чувство.

— Успокойся, — презрительно сказала Анжела. — Как была размазней в университете, так и осталась!

— Да что ты говоришь? — моментально вспылила я. — Зато у меня ума на парней всегда было больше, чем у тебя! Да у меня вообще всё больше!

Эти слова задели Анжелу за живое. Она вцепилась в меня сердитым взглядом, и я струхнула. Мне, похоже, предстояло не слабо получить по лицу, но Анжела оказалась не так предсказуема, решив ответить той же монетой.

— Да, ты права, — сказала Анжела, подойдя в упор, и заглянув мне в глаза. Близость и ее взгляд заставили душу уйти в пятки. Я уже двадцать раз успела пожалеть о сказанном, хотела извиниться, но Анжела не позволила мне. — У тебя всё больше, — продолжила она. — Может, ты даже симпатичнее. И верно ведь, что таким сучкам, как ты, смазливым, лицемерным, всегда все дается по щелчку пальца. Когда мне нужно было из кожи вон лезть, чтобы хоть как-то привлечь Сашу, тебе было достаточно показать ножку из-за угла, или сиськи, чтобы приковать к себе его взгляд. Но знаешь, что? Такие, как я, легко выживают в дикой природе. Я сильнее, чем ты, и сильнее чем сотня таких же смазливых сучек, подобных тебе. Стоит вам оказаться в диких условиях, то вы чуть ли не ссытесь от страха, и плачете за постаментами в ужасе, да, Маша?

Ее слова меня остудили. Она ведь была права. Во-первых, Анжела себя явно недооценивала, и тоже была красивой. Худоба нисколько ее не портила. А во-вторых она вступила в схватку с опасным чудовищем. В смертельную, опасную схватку. Для такого поступка нужно иметь потрясающую силу духа, которой у меня не было и в помине. Во мне проснулось чувство благодарности и вины. Они с Яном спасли мне жизнь, а я вела себя как последняя истеричка. Увидев рассеченную руку Анжелы, я поняла, что это из-за меня ее ранили.

— Прости… Я не хотела тебя обидеть… Твоя рука, — я попыталась ее коснуться. — Тебе надо к врачу…

— Закрой пасть и не перебивай меня, — оскалилась Анжела, шлепнув меня по ладони. — Если ты хоть еще раз пикнешь, псина гнилозубая, — Анжела схватила меня за воротник. — Я тебе зубной состав двину так, что сразу всю красоту растеряешь, усекла? В школе я пацанам рожи била, а всяких сосок, вроде тебя, подавно размешивала с грязью. Никогда не стой у меня на пути. Тебе понятно? Усекла, я спрашиваю?

Анжела притянула меня к себе.

— Да, — кивнула я, действительно чувствуя себя виноватой. — Прости, пожалуйста.

В помещение вошел низкорослый и коренастый мужчина лет пятидесяти на вид, одетый в старый советский плащ. Свет потолочной лампы блеснул у него в лысине.

— Анжела! А ну хватит! — крикнул он повелительным тоном. — Сколько ты еще будешь новичкам взбучки устраивать?! Я устал жалобы на тебя слышать!

— Простите, Леонид Викторович, — Анжела отпустила меня, выпрямившись. — Она сама напросилась.

— У тебя все сами напрашиваются! — с укором произнес Леонид Викторович. — Научись уже вести себя обдуманно! Как дите! И рукой своей займись! Приставишься еще от кровопотери!

— Хорошо, Леонид Викторович, — ответила Анжела, поспешив покинуть помещение.

— Это новенькая, — Ян указал на меня. — Успел вытащить до обращения.

— Как ты ее нашел? — спросил Леонид Викторович, взглянув на меня.

— Вытащил с крещения. Кто-то поставил магический пеленг на ее пальто. Леонид Викторович, — Ян покачнулся, едва не упав. — Разрешите…

— Да, да! — опомнился Леонид Викторович. — Конечно. Иди в лазарет. Пока отдыхай, а я устрою девочке вводную экскурсию.

— Ян! — я окликнула его, когда он был у входа. — Спасибо вам! Спасибо большое! Если бы не вы…

— Я просто делал свою работу, — сказал Ян, и направился дальше.

Ян скрылся за углом, и мы с Леонидом Викторовичем остались наедине. Оглядев комнату, я заметила, что она была огромной, и совершенно пустой. Только на потолке была нарисована огромная пентаграмма, похожая на ту, которую используют сатанисты в ритуалах.

— Не волнуйся, — улыбнулся Леонид Викторович. — Мы не сатанисты. Да и это не символ Сатаны… Обыватели так считают. Это комната оперативного перемещения. Отсюда наряды обычно уходят на задания с помощью магических предметов. У Анжелы, кажется, телефонная будка…

— Да, — подтвердила я. — Невероятно… Мы же… Мы просто телепортировались.

— Это не телепортация в чистом виде, — поспешил меня поправить Леонид Викторович. — Просто перемещение с огромной скоростью. Но это неважно. На курсах тебе все расскажут. Идем, — Леонид Викторович взял меня за плечо. — Тебе надо помыться, и привести себя в порядок.

Сначала мы сходили в гардеробную, и там мне выдали набор обычной гражданской одежды. Я погладила меховой воротник джинсовой куртки безрукавки, и надела ее. Теплая, конечно, но внешне она меня смущала. Взглянув на себя в зеркало, я показалась себе какой-то суровой проституткой-сердцеедкой. Джинсы, благо, были по размеру, и совсем не жали. Вместо туфель кеды… Ох ты ж черт побери! Я присмотрелась к своему отражению, увидев, что поседела практически полностью! У меня были седые, как у старухи, волосы! Господи! Неужели это все от испуга? Ладно, ладно. Я глубоко вдохнула, выдохнула, и решила, что седина не так уж и страшна.

В этом даже был свой шарм.

Вернула мысли к одежде, поняв, что мне очень непривычно в таком ходить. Я ожидала либо строгого пиджака, либо школьной формы волшебницы, как в «Гарри Поттере», но реальность оказалась суровее. Обычный гражданский шмот, и никаких тебе комнат, как в Хогвартсе. Леонид Викторович сказал, что мне будут снимать дешевую квартиру в закрепленном за мной районе.

Леонид Викторович завел меня на огромный, почти безграничный полигон с открытым солнечным небом. Мы стояли на холме перед выходом, и вдали я видела огромный город, похожий на Питер. Тут было так свежо, и так красиво, что я невольно спутала это место с настоящим.

— Тут мы тренируемся, — пояснил Леонид Викторович. — Это не настоящий город… Скорее, что-то похожее на виртуальную реальность. Кстати, я не спросил. Тебе вообще надо все это? Мы не черные инфлуры. В наши ряды ты можешь вступить добровольно, или же мы просто отформатируем тебе память, и ты обо всем забудешь.

Это заставило задуматься. Можно было вернуться к прошлой, размеренной жизни. Я бы не ведала, что на спинах родственников жнецы. Я была бы со своим парнем, не зная бед. Но с каким парнем? Кроме Саши мне никто был не нужен, это я уже поняла, но он пропал. Можно было снова стать обычной девчонкой, ходить на работу, получать образование, чтобы все как у всех.

Ну, нет.

Какой дурак откажется от возможности стать настоящим магом? Кто не захочет повелевать пространством, материей, и временем? Нужно было быть полным идиотом, чтобы отказать себе в таком удовольствии. К тому же, я чувствовала вину перед Сашей, сильно скучая за ним. Очень хотелось найти его, а это трудно сделать, будучи обычным человеком.

Любовь…

Любовь — странная вещь.

После недавних событий я не могла сказать, что ее нет. Если любви нет, что нас заставляет делать выбор, противоречащий здравому смыслу? Половое влечение? В таком случае для удовлетворения похотливых желаний можно найти другого человека, не рискуя ничем.

Все-таки, любовь есть.

— Нет, Леонид Викторович. Я хочу остаться… И еще… Мне нужна ваша помощь. Я хочу найти… — я не решилась говорить «парня». — Близкого человека. Он пропал.

— Исключено, — строго ответил Леонид Викторович, чем вогнал меня в ступор. — Мы знаем твоего парня. Саша, так ведь? К сожалению, у нас нет ни времени, ни ресурсов искать пропавших учеников. Он проучился в нашем отделе пару дней, но потом исчез. Кстати, похоже, именно он поставил на твое пальто магический пеленг. Больше было некому.

Значит, меня нашли и спасли благодаря Саше? Мне вспомнился момент, где Саша трогал пальто в коридоре, что-то бормоча. Наверное, он ставил на меня магический жучок, или что-то вроде того. От этого на душе стало еще паршивее. Если бы не он, я бы уже давно кормила паразита.

Заявление Леонида Викторовича меня огорошило. Эти… Как их… Ну, те, кто меня спас, были единственной надеждой, а теперь и ее не стало.

— Не волнуйся, — Леонид Викторович поспешил меня успокоить. — У нас есть сообщество по поиску пропавших. Анжела и Ян в нем состоят. Вы можете искать кого угодно в свободное от работы и учебы время.

— Хорошо, — ответила я.

Следующим местом экскурсии была огромная библиотека, хорошо освещенная люстрами. В конце библиотеки я увидела толстую железную дверь. Стол библиотекаря стоял недалеко от входа. Рядом с ноутбуком на столе расположились несколько вскрытых баночек с пивом, что немного возмутило меня. Как это — пить в библиотеке? Но самым интересным предметом на столе оказалась обычная игрушечная косточка. Об такие собаки обычно точат зубы.

— Это стол господина Юзерберга, — пояснил Леонид Викторович. — Он обучает магии продвинутых учеников, и является очень необычной личностью…

— Алкоголик? — прямо уточнила я.

— Ну, да, — кивнул Леонид Викторович. — Но ему это дозволено. Его знания не раз спасали нас в трудную минуту, да и ученики его любят. Он хороший учитель. Не без недостатков правда… Но кто из нас недостатков лишен?

— А что это за дверь? — я указала на дверь в конце библиотеки.

— Это артефакторий. Там мы содержим конфискованные магические артефакты, и артефакты, являющиеся собственностью отдела.

Мне было очень интересно. Я даже немного забыла обо всех проблемах, которые свалились на меня, как снег на голову. Магические артефакты, школа волшебства, отдел. Какой отдел, кстати? Вот тут стало крайне любопытно, все же, что творилось в мире. Что это за твари, жнецы? Что за инфлуры?

— Я вижу, что у тебя еще есть вопросы… Пойдем, — Леонид Викторович приобнял меня за плечо, выведя в освещенный коридор, и дальше мы просто гуляли по отделу, который был довольно большим. Я нигде не видела ни окон, ни выходов наружу, и сделала вывод, что мы под землей.

— Расскажите мне все, пожалуйста. Что происходит?

Леонид Викторович достал из внутреннего кармана сигару, и прикурил. Выдохнув густое облачко ароматного табачного дыма, он спросил:

— Что ты уже успела узнать? Расскажи.

— Что бесконечные — регуляторы общества, и что они поддерживают мир.

— Понятно, — кивнул Леонид Викторович. — Давай я теперь тебе расскажу, как оно есть на самом деле. Бесконечные — никакие не регуляторы общества, они, напротив, его главная проблема. Впервые с ними столкнулся ученый Доминик Морфи, открывший пространство Морфи, и созидательную энергию, которая в нем содержится. Оказывается, что каждый человек является носителем энергетического шлюза. Он постоянно подключен к пространству Морфи, но у большинства он закрыт наглухо. Есть несколько метаморфических кластеров, в которых протекают инфлунты Морфи, то есть потоков энергии, но об этом тебе подробнее расскажут Ян или Юзерберг. Сейчас нет времени проводить лекции по связям с инфлунтами. Так вот. Когда Морфи открыл феномен метаморфических кластеров, стали появляться, так сказать, первые сверхлюди. Операторы инфлунта, но их стали называть инфлурами, для простоты. Знание о шлюзах привело к осознанию этого феномена, и осознанная энергия стала наделять людей магическими способностями. Этого бы никогда не случилось, если бы люди не взяли во внимание факт наличия шлюза. Вот как раз, когда это произошло, появились черные инфлуры, представляющие интересы Бесконечных на этой планете. Бесконечные обитали на Земле уже очень давно, с момента формирования первых социальных институтов, но кто они и откуда — точно неизвестно. Доминик Морфи посягнул на право Бесконечных потреблять созидательную энергию. Когда люди воспользовались этой энергией для себя, то Бесконечные почувствовали нарастающий дефицит привычного потребления, что вынудило их, так сказать, решать всё вопросами силы. Они убили Морфи, но тот успел оставить после себя внушительный багаж работ, связанный с изучением пространства Морфи и Бесконечных, как расы.

— Расскажите о Бескончных, — попросила я, испытав интерес к тому, как они действовали.

— Бесконечные — не Земляне. Они, по сути, вообще не могут физически оказывать влияния на материальный мир. Эти твари существуют на уровне тонких энергий. Их никто и никогда не видел. Но зато зубы заговаривать они умеют прекрасно. Когда появились первые сверхлюди, то бесконечные стали связываться с ними, и обещать нечеловеческие перспективы, огромную силу, и власть. Некоторые соглашались.

— Да, мне такое тоже обещали, — вспомнила я.

— И, фактически, они это дают, но только не тебе, а паразиту, который контролирует твое поведение. Он действительно наделяет тебя большой силой, а некоторые, особо сильные инфлуры, могут даже превращаться мощных чудовищ. Думаешь, Бесконечные создали нынешний социум ради блага человечества? Нет, Машенька. Это не так. От слова вообще.

Вскоре Леонид Викторович заметил, что сигара сильно истлела. На пол стряхивать пепел он не хотел, потому мы вошли в уютный кабинет. Там он включил свет, разлил по бокалам вино, и я не стала отказываться, желая хоть немного подавить стресс. Леонид Викторович струхнул пепел в пепельницу. Мы продолжили беседу.

— Бесконечным порядок в социуме нужен лишь для того, чтобы люди не убивали друг друга. Это ведь лишает их корма. Потому никакие они не регуляторы, Маша. Люди и без них прекрасно живут, только доить таких людей на порядок сложнее. Обычно люди без жнецов — сильные личности. Таких ровно половина человечества. Бесконечные — паразиты. Понимаешь ли, человек может либо сознательно соединиться со жнецом, либо тогда, когда сознание у человека еще недостаточно развито. То есть, большинство людей, которых Бесконечные жрут, спариваются со жнецами еще в младенческом возрасте, как ты могла заметить на крещении. Знаком согласия для жнеца и Бесконечного является форма поведения, имеющая массовое одобрение. Вот, допустим, когда прихожане в церкви крестятся. Это открывает энергетический шлюз, и позволяет жнецу высасывать энергию Морфи, к которой Бесконечные могут получить доступ лишь через людей. Но шлюз открывает на сам факт поведения. Шлюз открывает вера человека в идею действия, которое он совершает. То есть, если ты просто перекрестишься, искреннее веря в идею того, что таким образом почитаешь бога, то шлюз откроется. Жнец начинает тебя высасывать. Потому Бесконечные придумали огромное число идей, и способов веру в эти идеи продемонстрировать, — Леонид Викторович сделал глоток вина. — Бесконечных много, идеи у них разные, и из-за этого огромный социум стал дробиться на социальные кластеры, чаще всего противостоящие друг другу. Например, на партию любителей Путина, и оппозицию, которая его ненавидит. Или на США и Россию. Страны воюют между собой именно потому, что Бесконечные внушили им идеи разных полярностей.

— Но я не пойму… — озадачилась я. — Они же одной расы. И зачем им допускать смерть собственных батареек?

— Этого никто не знает. Возможно, таким образом они пытаются избежать перенаселения, ведь его последствия способны привести к резкому сокращению ресурсов, а то и к вымиранию. Общая демографическая ситуация идет им на пользу. В секунду в мире рождается четыре человека, а умирает два. При том каждого второго родившегося подвергают спариванию со жнецом через религиозную организацию. В общем, со жнецами ходят не все люди. Примерно половина населения планеты кормит жнецов, а другая половина независима. Отличить их можно по наличию силы воли и счастья. Люди со жнецами впадают в хроническое уныние, радость видят только в алкоголе и всяких психостимулирующих веществах, праздниках, застольях… А вторые счастливы по определению. Просто так.

Это меня удивило. Так вот почему Саше удавалось быть счастливым без праздников и алкоголя? Вот почему он избегал застолий? Именно потому, что не таскал за собой жнеца? А мои родители… Моя семья… Если задуматься — они и месяца без выпивки с застольями не проводили. В будние дни они чаще всего были расстроены, недовольны, и жили в ожидании отпусков с праздниками… Бедные мама с папой, бедная моя семья. Что же Бесконечные сотворили с ними?

— Вы хотите сказать, что религия — задумка Бесконечных? — спросила я.

— Смотря какая… Коммерческая религия — да. Это дело рук Бесконечных. Там люди регулярно демонстрируют приверженность идеям через поведение. В храмах, когда-то, действительно была вера. В нечто чистое и бескорыстное, бесконечно доброе, но теперь ее там не оказалось. Сначала люди собрали огромные сообщества, чтобы разделить друг с другом веру в Бога, и ничего не требовали при этом, но потом Бесконечные увидели в религиях удобный источник формирования батареек, став использовать их в собственных интересах.

— И к чему все это привело? Как вы пытаетесь им помешать? Вы хотите остановить зло? Хотите прогнать Бесконечных с планеты? Вы прям как «Ночной дозор» в романах Лукьяненко? Ну…

— К сожалению, с «Ночным дозором» у нас намного больше сходств, чем тебе кажется, — вздохнул Леонид Викторович. — Мы не просто организация, противостоящая тьме, и пытающаяся ее прогнать. Даже нет, мы не пытаемся прогнать тьму. Понимаешь ли, с появлением первых сверхлюдей появились и первые сверхлюди под контролем Бесконечных. Бесконечным не было интересно то, чтобы люди начинали использовать энергию Морфи в своих интересах, потому что это обездоливает Бесконечных. Мир сверхлюдей разделился на две противоборствующие стороны: черных и белых инфлуров. Одни боролись за то, чтобы контролировать планету, а другие отстаивали независимость людей, выискивая белых среди них и борясь за собственное существование.

Мы внезапно оказались посреди городской проезжей части. Я видела на зданиях рекламные надписи и вывески на Японском языке, а так же небоскребы, высившиеся вдали. Люди шли по тротуарам плотными потоками, а Японские ретро-автомобили мчались по дороге, проезжая сквозь нас, и вообще не ощущая нашего присутствия. С непривычки я испуганно взвизгнула, отскочив в сторону от мчавшейся к нам легковушки, а Леонид Викторович рассмеялся.

— Не бойся, — улыбнулся он, — это всего лишь проекция из моей памяти. Тебе ничего не угрожает. Так вот. Началась между инфлурами кровопролитная война, длившаяся годы. Сначала мы воевали в закоулках по всему миру, а потом война приобрела городские масштабы. Самые громкие битвы прошла в Хиросиме и Нагасаки.

Вдруг в конце улицы полыхнула ослепительная вспышка взрыва. Стекла посыпались осколками от ударной волны, автомобили разбросало, а людей посшибало осколками асфальта. На улице поднялась паника. Армия, возглавляемая Леонидом Викторовичем, вступила в беспощадную схватку с армией, шедшей под предводительством Зара. Они метали друг в друга разрушительные заклинания. Пространство рассекали огненные хлысты, ледяные стрелы, темные сферы, и многочисленные взрывы разных стихий. Огромные куски улицы горели, плавились, замерзали, и просто исчезали. Воздух заполнился криками. Инфлуров с обеих сторон пронзало ледяными копьями, испепеляло огненными шарами, и сжигало мощными молниями.

— Этот бой был коротким, и жестоким, — вздохнул Леонид Викторович. — Буквально за несколько часов две огромные армии инфлуров в битве друг с другом сравняли Хиросиму и Нагасаки с землей.

— То есть вы хотите сказать, что…

Я не успела моргнуть и глазом. Оживленный город быстро обратился в безжизненные руины. Улица была устлана трупами разной степени безобразности, от чего у меня мороз прошелся по коже. Друг напротив друга стояли Зар и Леонид Викторович, потрепанные битвой, злые, забрызганные кровью.

— Хиросиму и Нагасаки уничтожили не Американцы? — я с удивлением продолжила, посмотрев на Леонида Викторовича. — А вы?

— К сожалению, да. Но даже после уничтожения городов, после смерти миллионов невинных людей, победитель так и не был определен. Силы наши были равны абсолютно. Никакая хитрая стратегия не могла помочь никому из нас.

— И что вы тогда сделали?

— Мы заключили договор. Половина населения была отдана Бесконечным на корм. Другая половина осталась независимой от них. Установился своеобразный баланс между добром и злом.

— Что?! — я возмущенно нахмурилась. — Вы сначала убили миллионы невинных людей, а потом просто скормили половину из них жнецам?! Это же бесчеловечно!

— А человечным было уничтожить планету полностью? — спокойно ответил Леонид Викторович, подняв на меня невозмутимый взгляд. — Ты не смыслишь в большой политике, деточка. Быть правителем очень трудно как раз потому, что иногда приходится принимать тяжелые решения, выбирая меньшее из двух зол. Тогда нейтрализации, погружения мира в серое измерение, не существовало. Мы решили, что необходимо принести в жертву миллионы, чтобы спасти миллиарды, но затем поняли, что эта война способна погубить все человечество целиком. Это никому не было нужно. Потому мы договорились, что половину обывателей отдаем Бесконеным, а половину оберегаем. Пока это позволяло быть стабильно счастливой доброй половине человечества. Люди, по крайней мере, перестали умирать, а это уже было для нас победой.

— Да, — грустно ответила я. — Вы правы… Я бы, наверное, убежала от такого решения.

— Мы создали астральную проекцию в виде бомбардировки Американцами Хиросимы и Нагасаки, свалив все на межкластерный конфликт, чтобы обыватели не заподозрили о нашем существовании, а потом разошлись, редко вступая в стычки. Лишь иногда приходилось разбираться с беспредельщиками с обеих сторон, но не часто.

— Вы опорочили целую страну ради того, чтобы скрыть свои деяния? — ужаснулась я. — Это же…

— Обывательские войны ничто по сравнению с вопросами, которые решаем мы. Если бы нас не было, то все человечество находилось бы под ногтем у Бесконечных.

— Зар мне ничего такого не рассказывал, — вздохнула я.

Эти слова поразили Леонида Викторовича словно удар молнии. Он застыл на короткое время, а затем взял телефон, и набрал на циферблате какой-то номер.

— Да, Люд… Слушай, а проверь случаи обращения в реестре… Сейчас… — Леонид Викторович пристально на меня взглянул, и у него странно блеснули глаза. — Андреева, Мария Константиновна. Тысяча девятьсот девяносто второго года рождения… Да, она. Угу, — Леонид Викторович Скривил губу. — Я тебя понял, — повесил трубку. — Вот это уже интересно.

— Иди, — Леонид Викторович отмахнулся от меня, достав из стола какие-то бумаги. — Мне нужно работать. Найди Яна, и скажи, что я приписал тебя к нему. На этом все.

* * *

Когда я вернулась домой, за окном уже виднелось темное звездное небо. Войдя в прихожую, я щелкнула выключателем, и включила свет. Саша выглянул из нашей комнаты спустя несколько секунд после того, как меня услышал.

— Да-да, — говорил он по телефону. — Конечно… Нет. Ну, смотрите. Тот же Роберт Кийосаки, допустим, или взять Брайана Трейси. Вы видели, какие огромные стадионы они собирают? А Дейл Карнеги? Я отлично знаю… Нет, ну вы послушайте.

Пока его собеседник отвечал, Саша тепло мне улыбнулся, и подмигнул. Я вяло улыбнулась в ответ, сев на табуретку, и устало пытаясь снять с себя обувь. Сильно гудела голова. Тело было ватным настолько, что хотелось упасть прямо посреди прихожей, и просто ничего не делать. Перед глазами до сих пор мелькали эти проклятые отчеты, которые я перебирала весь день на работе.

Саша прижал телефон плечом к уху, и тут же стал заботливо разувать меня. Затем, одновременно активно объясняя что-то собеседнику, он помог мне встать, и снял с меня пальто, повесив его на вешалку.

— Именно так, — Саша вошел в комнату. — Они собирают огромные стадионы, а билеты, в среднем, стоят довольно дорого. Представляете, сколько на этом можно зарабатывать? Разумеется, я уверен в своих силах, — заявил Саша. — Иначе, зачем мне искать деньги на проект, который я не в состоянии буду потянуть? Но вы же… Ай, черт! — Саша с раздражением взглянул на экран телефона. — Даже не дослушал.

Я вошла в комнату, неуверенно остановившись перед Сашей. Он работал над презентацией в ноутбуке, и было как-то неловко отрывать его, но это было необходимо. С момента разговора с бабушкой о проекте прошло несколько месяцев. Ее слова крепко о сели у меня в голове, и чем дольше у Саши не было денег с его задумки, тем больше я в эти слова верила.

— Сань, — обратилась я к Саше. — Нам надо поговорить.

— Ну, давай поговорим, — улыбнулся Саша, оторвавшись от ноутбука.

— Скоро День народного единства… — начала я, и Саша тут же нахмурился.

— Мань, ну мы же говорили об этом.

— Говорили. Все будут дарить друг другу подарки, — я взглянула Саше в глаза. — А мы что будем дарить? Я, лично, подарки уже купила… А вот что ты дарить будешь — я не знаю.

— Мань, у меня нет времени даже за стол праздничный сесть, — Саша развел руками. — Да и желания, честно сказать, тоже. Твои родственники ненавидят меня. В чем смысл?

— Смысл в том, что бы…

— Это очень важный проект, — Саша открыл показал первый слайд презентации в ноутбуке. На первом слайде была фотография Саши в деловом костюме. Над Сашей висела надпись «Измени мышление с Mindchange Company».

Фотография, может, была и неплоха. Однако проект Саши вместо прежнего восхищения стал вызывать у меня скепсис. Я натянуто улыбнулась, но неискренность моей улыбки была настолько очевидна, что мне тут же пришлось убрать ее с лица.

— Я уже… — попыталась я вставить слово, но Саша перебил.

— Людям не хватает независимости в мышлении, — продолжил он с воодушевлением. — Ты разве не видишь, как все живут? Разве не видишь, как жалуются на жизнь? Как жалуются на то, что у них мало денег и мало времени? Это ведь можно изменить! Есть десятки примеров людей, достигших финансовой свободы. Если у меня получится стать известным на весь мир тренером по личностному росту, то я смогу повлиять на мышление людей, и изменить мир к лучшему… Понимаешь? Это моя мечта. Люди смогут жить так, как им нравится, а не так, как требует от них система. Этот проект и нам с тобой поможет, Машенька. Если у меня получится, то мы больше никогда и ни в чем не будем нуждаться. Мы будем делать все, что ты захочешь.

— И когда это произойдет? — прямо спросила я. — Когда? Сколько мне еще объяснять родственникам, что ты когда-нибудь разбогатеешь, и все у нас будет нормально?

Мне не хотелось ставить вопрос подобным образом. Но на меня повлияла навалившая за день усталость. Казалось, что я тяну все сама, работаю как волк, и что Саша живет за мой счет, хотя в действительности это было далеко не так.

— А что у нас не нормально? — с удивлением спросил Саша.

— Когда будут деньги? — ответила я вопросом на вопрос.

— Я не знаю, — Саша виновато отвел взгляд. — Мне пока никак не удается найти финансирование. Инвесторы считают, что людям не нужен продукт, который я придумал. Но что за бред? Каждый мечтает стать богатым и независимым. Я лишь придумал способ дать им это. Осталось только найти деньги на продвижение.

— То есть, ты не будешь делать родственником подарки? — я проигнорировала все сказанное Сашей.

— Нет, — Саша покачал головой, и, взяв ноутбук, собрался выйти из комнаты. — Я тебя очень люблю, и мог бы любить твоих родственников, если бы они не пытались принести мои мечты в жертву своим общественным ценностям. Если бы не пытались прогнуть меня. Ты начинаешь заниматься тем же.

— Да черт с ними, с подарками! — повысила я голос, почувствовав обострение конфликта. — А если ты заболеешь? А если заболеешь смертельно? То откуда будешь деньги на лечение брать? У тебя ведь суммы только на семейные расходы и на свои собственные, а денег на черный день нет! На праздники нет! Ни на что нет!

— Я верю в свой проект, — хмуро сказал Саша, а затем взял с полки одну из эзотерических книжек. — А если смертельно заболею, то ничего страшного. Смерть это не конец. Смерть — это пробуждение.

— Что ты несешь? — я раздраженно закатила глаза. — Хватит.

— Если моя точка зрения не соответствует общепринятой, это не значит, что она бредовая. Впрочем, мне все равно, кто и что об этом думает, — с обидой ответил Саша, уйдя в гостиную, и закрыв за собой дверь.

* * *

После разговора с Леонидом Викторовичем прошло несколько дней. Я сидела не подоконнике в съемной квартире, и глядела в окно, наблюдая за тучами, сквозь которые пытались проникнуть солнечные лучи. От раздумий с бездельем уже стало тошно. Вскоре за мной пришел Ян, и мы переместились в отдел, затем отправившись на полигон. Добрались до Невского проспекта. Он выглядел крайне реалистично. Он был точной копией оригинала, только лишенной при этом людей и автомобилей, которых обычно там было в изобилии.

Рядом с Яном, как по волшебству, появилась деревянная стойка, на которой находились дубовые тренировочные мечи. Ян бросил меч мне, и клинок долбанулся мне об лоб, затем упав на асфальт.

— Ай! — вскрикнула я. — Нельзя было нормально подать?!

— Хреновая у тебя реакция… — покачал головой Ян. — Ладно. Передо мной стоит задача подключить тебя к инфлунту, и научить управлять созидательной энергией. Теперь я твой наставник, и стажироваться ты будешь у меня.

— Хорошо, — кивнула я, потерев побаливающий лоб. — Слушай… Ты не пробовал связаться с Сашей? Я на выходных пробовала, но мне не удалось его найти.

— С момента нашей последней встречи я его больше не видел. Он исчез. И никакими средствами не удается его обнаружить. Я пробовал.

— Он умер? — я затаила дыхание, взволновавшись.

— Нет. С умершими тоже все очевидно. В базе четко указана причина и дата смерти. Но по Саше ничего нет. Он исчез, причем отовсюду.

— И как быть? — спросила я, чувствуя наворачивающиеся на глаза слезы.

— Жить дальше. Мы будем делать все, что в наших силах. Саша и мне был хорошим другом. Я постараюсь найти его, — спокойно ответил Ян.

Ян хрустнул шеей, и покрыл себя защитным полем, целиком повторявшим контуры тела. — Твоя задача вот этой вот деревяшкой, — Ян прокрутил деревянный меч, — пробить мою защиту, которую не в состоянии взять даже танковый снаряд.

— И как…

— Я говорю про обычный танковый снаряд, — Ян перебил меня. — Если ты подключишься к инфлунту, то сможешь деревянным мечом проламывать бетонные стены. Мое поле так же не будет для тебя значительной преградой. Это одно из самых слабых полей, используемое инфлурами первого ранга.

— А у тебя какой ранг? — спросила я, испытав любопытство.

— Второй, — ответил Ян. — Давай. За дело.

— Ну, — я схватилась за меч, — тут такое дело… Я… Ну… Я не могу людей бить.

— Приехали, — Ян обреченно взмахнул руками. — Все ты можешь. Просто выделываешься, — Ян встал в боевую стойку с мечом. — Давай.

— Но я не могу, — вновь сказала я, почувствовав внутреннее напряжение.

— Ну ладно, — Ян спокойно пожал плечами.

Я расслабилась.

Наверное, был другой путь сделать из меня мага. Радовало отсутствие необходимости бить человека, ведь я этого совсем не любила. Однако Ян развеял мои розовые мечты в пух и прах.

Мир перед глазами рванул вверх. Ян с такой силой заехал мне мечом по спине, что ее перечеркнуло острой вспышкой боли, а я повалилась на живот. Все болезненные ощущения до этого момента показались мне просто детским садом, и я теперь поняла, каково было нерадивым ученикам, которых преподаватели били толстыми деревянными указками.

— Ай! — вскрикнула я.

— Поднимайся, — велел Ян.

— Зачем? — спросила я дрожащим голосом.

— Поднимайся, или я запинаю тебя до смерти, — хладнокровно сказал Ян.

Дрожь охватила тело, я поднялась, испуганно глядя на Яна. Стало паршиво от того, что я не хотела и не могла оказать ему достойное сопротивление. Он беспощадно лупил меня мечом, вскоре превратив тело один сплошной очаг боли. Я не могла ни защититься, ни дать сдачи, что заставило меня осознать собственную беспомощность. После очередной серии ударов я рухнула на колени, бросив меч, и заплакала, как маленькая девочка.

— Хватит! — попросила я, крича сквозь слезы. — Мне больно!

— Ты еще не поняла, куда попала? — Ян схватил меня за воротник, пристально заглянув в глаза. — Ты попала на поле боя, девочка. Тут отсутствует мораль. Черные с легкостью подвернут тебя пыткам, а затем беспощадно и жестоко убьют, невзирая на твое нытье. Если хочешь выжить, и найти своего Сашу — дерись!

Слова Яна меня не успокоили и не воодушевили.

— Что случилось? — к нам подошла Анжела.

— Устроил ей курс экстренного пробуждения инфлунта, но он не сработал… — ответил Ян. — Обычно всегда получалось.

Меня душило слезами. Я была избита и унижена. Ян сел передо мной на корточки, принявшись объяснять, что ему было необходимо поступить таким образом, чтобы быстро пробудить во мне силу. Это не успокоило меня, и я вцепилась в Яна, обняв его, и утихомирилась лишь тогда, когда выплакалась.

— Какое же ты убожество, — скривилась Анжела. — Получила по горбу деревянной палкой, и разнылась, как ребенок. Это еще цветочки. Знаешь, как больно бывает, когда в тебя швыряют огненный шар, или когда протыкают ледяным копьем? Когда кожа сжимается и рвется от мороза, или когда лопается от жара? Ты даже близко таких ощущений не испытала, а уже распустила сопли.

— Хватит, — потребовал Ян, отстранившись от меня, и встав. — Она сможет себя преодолеть, или умрет. Это очевидно.

— Она слишком женственная, — фыркнула Анжела. — Тут надо быть дикой бешеной собакой. Или трупом. Чем тебе больше нравится. Ты или учишься быстро, или подыхаешь на первом же задании.

— Я смотрю, вы тут развлекаетесь, — услышала я старческий мужской голос за спиной.

— О, — улыбнулась Анжела. — Извращенец.

— На минуточку, госпожа Анжела, не извращенец, а сексуальный эстет Юзерберг, — ответил Анжеле голос.

Я обернулась, увидев такое, что тут же позабыла о всяком горе и слезах. Это господин Юзерберг? Он был обычный дворовой собакой, среднего размера, морда которой торчала из-под капюшона монашеской рясы. Правда, стоял Юзерберг не на четвереньках, а на двух лапах, как человек. У меня пропал дар речи.

Рядом с Юзербергом стояло двое парней, одетых в манере молодых Питерских стиляг.

— Чего застыла? — обратился ко мне Юзерберг. — Получила люлей от Яна? Я-то знаю, как он жестко бьет… Могу зализать твои раны во всех местах, если хочешь.

— Спасибо, — нервно ухмыльнулась я, глядя на господина Юзербюерга не моргая. — Я подумаю.

— Ай, — отмахнулся господин Юзерберг. — Очередная недотрога.

— Дворовый пес-извращенец, — ошарашенно проговорила я мысли вслух, а затем зажала рот от стыда.

— Не самое обидное, что я слышал, — Юзерберг достал из кармана бутылку пива, а затем у него под лапой пшикнуло, и он отбросил крышечку в сторону. — Ребята, — Юзерберг обратился к сопровождавшим его ученикам. — Отрабатываем то, на чем остановились вчера.

— Слушаюсь, — хором ответили ученики.

Мы отошли метров на десять.

— А что будет? — спросила я, с любопытством глядя на учеников, взявших деревянные мечи.

— Драка, и твоя первая лекция, — Юзерберг сделал большой глоток пива. — Смотри, — он указал на учеников.

Ученики встали в боевые стойки, а затем стремительно бросились друг на друга, скрестив мечи. Мощность столкновения клинков была настолько велика, что ближайшие стекла попросту вышибло ударной волной, а под учениками треснул асфальт. Хлопок удара разнесся по всему Невскому проспекту, у меня даже в ушах зазвенело.

Ученики атаковали друг друга с невероятной скоростью, скрещивали мечи, и делали стремительные выпады. Они махали, рубили, кололи, и тут один ученик отбросил другого мощным ударом в торс. Ученика печатало в стену здания, и стена обвалилась на него.

Заваленный ученик создал ударную волну, завал разлетелся в разные стороны, и ученик вновь бросился в атаку. Юзерберг довольно улыбнулся, почесав себя за ухом, как это делают самые обычные собаки.

Вдруг ученики взлетели в воздух на огромной скорости, продолжив битву уже там. Они бросались друг на друга подобно хищным птицам, пытаясь колоть точными выпадами, и парируя атаки. Затем один из учеников молниеносно увеличил дистанцию метров на двадцать. Он обрушил на своего врага дождь из небольших ледяных глыб, вынуждая его прикрыться защитным полем.

— Степень твоей силы зависит от степени влияния на материальный мир с помощью инфлунта Морфи, — Юзерберг продолжил. — Созидательная энергия Морфи отвечает абсолютно за все процессы в мире, начиная от механического движения твоей руки, и заканчивая электромагнитыми силами с силами ядерного взаимодействия. Совершенно неважно, какой процесс протекает. Без участия энергии Морфи невозможно движение Земли вокруг Солнца, невозможно вращение спиральной галактики, невозможно расширение Вселенной. Так вот, у людей есть шлюз в шейном отделе позвоночника, позволяющий напрямую, при определенных обстоятельствах, подключаться к пространству Морфи, в котором содержится эта энергия. Из шлюза энергия протекает по позвоночнику, а затем, через кровь, по всему телу.

— Кровь? Обстоятельство? — не поняла я.

— Обстоятельство — вера. Во что угодно. Именно вера открывает шлюз, а затем энергия Морфи наполняет человека, давая ему силы для свершений. А кровь.… Ну, кровь для энергии Морфи как железо для электричества. Своего рода проводник в человеческом теле. У эритроцитов есть то, что Доминик Морфи называл энергетическим качеством. Чем чаще и активнее инфлур пользуется энергией Морфи, тем шире становится энергетическое качество эритроцитов, вследствие чего растет сила самого инфлура. Это как накачка мышцы. Инфлур первого ранга способен менять свойства материи, которой касается непосредственно кожей. Зачаровывать предметы умеет, грубо говоря. Например, сделать деревянный меч настолько плотным и массивным, что им можно будет проломить броню танка. Так же инфлур первого ранга способен в определенный степени менять свойства собственного тела.

Теперь понятно, почему ученики выживали, когда били друг друга зачарованными деревянными мечами. Оглушительные хлопки ударов все еще доносились до моего слуха. Теперь ученики обменивались снарядами. Один метал огненные шары, а другой ледяные глыбы.

— У ранга есть степень, — Юзерберг глотнул пива. — Степеней всего пять. Чем выше степень, тем выше энергетическое качество эритроцитов, и, тем, соответственно, ты сильнее. Со временем у тебя проявится умение определять ранг и степень любого инфлура по излучению, которое он испускает. Вот, допустим, инфлур второго ранга уже покруче первого. Он может не только менять материю при непосредственном контакте. Он может созидать, и на расстоянии менять ее свойства. Создавать огненные шары, например, повелевать водой, молнией, и даже материальной формой темной материи.

— А есть третий ранг? И четвертый? — спросила я с любопытством.

— Третий — есть. От второго отличается только масштабом. Помнишь Библейскую историю о десяти казнях Египетских? Там, где бедствия происходили в городских масштабах. Так вот.… Говорят, это дело рук третьего. Четвертого ранга нет. Либо он не установлен. Да и третьи ранги раз в тысячу лет появляются, если не реже.

— Моисей был инфлуром третьего ранга? — я удивленно вскинула брови.

— Догадливая, — кивнул Юзерберг. — На самом деле Моисей узнал о Бесконечных, затем в панике наслав на город десять казней Египетских, посчитав людей за демонов. Человеческие грехи были тут ни при чем. Представляешь, каково это? Очнуться полубогом, а потом узнать, что всем миром управляют монстры.

— Я поняла, — эта новость, честно сказать, ошарашила меня. — А что же Моисей сделал потом? Почему он не уничтожил Бесконечных?

— Третий — всегда особенная, крайне независимая личность. Он настолько сильный, что превосходит даже Зара с Леонидом Викторовичем, которые являются инфлурами второго ранга и четвертой степени. Ему, обычно, нет совершенно никакого дела до разборок белых с черными. Моисей просто спас свой народ, и ушел с ним в неизвестном направлении. Никакие они были не праведники. Простые люди, которых он любил.

— И что? Разве не было способов договориться с третьим? Или заставить его воевать?

— А ты попробуй заставить полубога, — усмехнулся Юзерберг. — Ладно. На сегодня урок истории окончен. Теперь перейдем к практике. Ян, что у нее со шлюзом?

— Ничего не получается. Я устроил ей экспресс подключение, но даже страх и боль не заставили ее применить энергию… Что-то не так. Что-то будто искусственно зажимает шлюз Маши.

— Хм, — Юзерберг погладил подбородок. — Тогда придется вести ее в артефакторий.

— А что там будет? — спросила я напряженно.

— Путешествие в Мир снов. Или, проще говоря, в мир твоего подсознания. Но есть один нюанс — ты можешь свихнуться, если умрешь там. Готова на такое пойти?

Хотелось отказаться. Не было никакого желания подвергать себя риску, причем еще непонятно, ради чего. Вдруг не получится? Вдруг сила все равно не пробудится, и я не смогу найти Сашу? Вдруг у меня поедет крыша, что лишит меня всякой возможности вести поиски? Стоп. Я нахмурилась, задумавшись. Сколько можно отсиживаться по кустам? Сколько можно быть трусихой? Ни мухи не убить, ни твари осколок зеркала не вонзить в спину, ни Яна побить в ответ за то, что мне сделал больно. У меня вечно, когда нужно выходить из зоны комфорта, находились какие-то нелепые отговорки. Меня это достало. Меня достала собственная трусость. Мне надоело считать и осознавать себя полным бесполезным ничтожеством. Решив, что пора хоть в чем-то и хоть где-то проявить храбрость, я взглянула на Юзерберга, сказав:

— Хорошо. Я готова.

Пора становиться сильнее.

Глава 4

Юзерберг толкнул тяжелую дверь артефактория, и она со скрипом открылась. За ней были многочисленные металлические стеллажи, на которые падал свет ртутных ламп, гудевших под потолком. На полках лежали разнообразные виды оружия, и простые, на вид, бытовые предметы. Юзерберг, к сожалению, не дал мне времени рассмотреть все подробнее.

— Да, — говорил Юзерберг, в спешке двигаясь между стеллажами, и увлекая меня за собой. — Огнестрельного оружия у нас тоже не мало. Артефактом становится все то, что инфлур наделяет не временными, а постоянными свойствами. Иногда такие артефакты просачиваются в народ, попадая в руки обычным людям, а из этого сама понимаешь, что можешь выйти… Экстрасенсы всякие, неуловимые психи и маньяки…

Анжела и Ян шагали вместе с нами. Мы дошли до странного кресла, напоминавшего кресло в кабинете дантиста, и у меня невольно свело ягодицы.

— Это Кресло сновидений, — пояснил Юзерберг. — С его помощью можно отправиться в осознанный сон, совершенно не практикуя самостоятельного входа в него. Очень хорошая штука. Помогает избавляться от фобий, а так же снимать внутренние барьеры. Так, Ян, Анжела, а ну помогите мне. Маша — готовься.

— Ага, — сказала я, с любопытством оглядывая стеллажи.

На одной из полок я нашла красивое маленькое зеркальце. Описание к нему всплыло в виде магической голограммы сразу же, как только я взяла его: «Необходимо вообразить объект наблюдения, и держать в голове, пока зеркальце не покажет точное место нахождения».

Я задумалась о своей давней подруге, Оле. Внезапно зеркальце тускло засияло, и на нем стало проявляться изображение, на котором Оля сидела в кафе, попивая кофе. Вдруг масштаб демонстрации увеличился. Зеркальце показывало кафе с высоты птичьего полета. То есть, в этот самый момент, Оля сидела именно в этом кафе?

Это ведь выход!

Вообразив себе Сашу, я стала глядеть в отражение, но видела в зеркальце лишь себя. Неужели Саша и вправду пропал без вести, и без возможности обнаружения? Неужели Ян не просто солгал мне, чтобы я не отвлекалась от обучения?

Вдруг Ян выхватил у меня зеркальце, поместив его на полку.

— Не играйся с это штукой, а то унесет в мир зеркал, — потребовал Ян. — Оттуда еще никто не выбирался, и ты не станешь исключением. Я же сказал, что пробовал все. Даже это. Сашу, пока, не найти. Мы займемся этим в свободное время. Пошли. Кресло уже готово.

Меня усадили в Кресло сновидений, стянув на руках и ногах крепкие ремни. Затем Юзерберг потребовал открыть рот.

— Зачем? — поинтересовалась я.

— Все, что ты переживаешь в мире сна, — пояснял Юзерберг, — ты переживаешь в реальности. Там полная гамма ощущений. Если вдруг стражи начнут рвать тебя на куски, палочка нужна в зубы, чтобы они не лопнули. Ты можешь сильно сжать их от боли.

— Серьезно? — я расширила от удивления глаза. — Вы не шутите?

— Нет, не шучу, — серьезно ответил Юзерберг. — Ты еще можешь передумать. Обычный осознанный сон реалистичен и гиперреалистичен. Сон же, создаваемый креслом, ультрареалистичен. Боюсь, некоторые ощущения игнорируют сонный паралич. В том числе и боль.

— Нет, — ответила я, направив уверенный взгляд в потолок. — Я не передумаю. Давайте.

Юзерберг попытался взять со стола палочку для зажима, но у него не получалось.

— Ян! — возмутился Юзерберг. — Вставь ей палочку!

Мне стало неловко от такой формулировки фразы. Анжела хрипло усмехнулась, а Ян равнодушно взглянул на Юзерберга.

— А сам не можешь? — спросил Ян.

— У меня лапки, — Юезрберг скрестил лапы на груди.

— Бутылки с пивом ты держать научился, — скривился Ян, вставив палочку мне между зубов.

— Магия, — буркнул Юзерберг. — Мне надоело все делать самому.

— Вы хоть предупредите… — попросила я.

— Да-да, предупредим.

Я морально приготовилась к эффектному погружению в сон, но все случилось молниеносно. Спустя миг Ян, Анжела, и Юзерберг исчезли. Очутившись совершенно одна, без ремней на конечностях и зажима в зубах, я напряженно огляделась. Помещение погрузилось во мрак, лампы зловеще мерцали, до ушей доносились мистические шепоты. Проходы между стеллажами вели в беспросветную тьму, вызвавшую у меня тревогу.

— Маша! — вдруг раздался голос Юзерберга у меня в голове. — Маша! Ты слышишь меня?!

— Д-да, — взволновано ответила я, заметив, что темнота стала сгущаться, и подступать ближе.

— Так, значит, сейчас твоя задача найти выход из артефактория. Что ты видишь? — тон Юзерберга был напряженным.

— Тьму вижу, — ответила я, наблюдая за мраком. — Она…

Это была не просто тьма. Присмотревшись, я заметила, что металлические стеллажи, вступая в контакт с ней, ржавели на глазах, рассыпаясь в прах. Вообразив, что с моим телом произойдет то же, я ужаснулась. Темнота сжирала помещение, становясь все гуще и гуще.

— Тебе нужно развеять ее! Спасение находится рядом с тобой! Ищи его! Искренне желай найти, подсознание само тебе его подкинет! — велел Юзерберг.

Проклятие.

Тьма, древняя, как первобытное зло, надвигалась на меня со всех сторон. В груди защемило от страха. Сердце колотилось как отбойный молоток на низких оборотах, и я чувствовала стук всем телом. Как развеять эту чертову тьму?! Стеллажи были полны разного хлама, но никакой из предметов не напоминал тот, который должен помочь.

Я носилась от стеллажа к стеллажу, швыряла в темноту разнообразные предметы. Тьма поглощала совершенно все. Предметы, залетая в нее, словно отправлялись в параллельное измерение, пропадая бесшумно.

— Не помогает! Она не рассеивается! — панически крикнула я, задрожав от волнения. В висках застучало от подскочившего пульса. — Помогите мне!

— Постарайся! Мы не можем выдернуть тебя из сна! Не можем! Если ты умрешь, то сойдешь с ума! Тебе поможет только вера! Используй свое окружение и воображение для победы над стражем! Тебе нужно убедить мозг, что хозяин — ты! И нужно убедить его, что все возможно! Перестань бояться! Прояви агрессию!

Я, заведенная до предела страхом предстоящего безумия, пыталась применить воображение, чтобы развеять тьму. Воображала солнце под потолком, вспыхивание ламп, появление мощной волны света, но ничего из этого не приобретало материальной формы. Ну, разумеется! Я же не маг! Как мне уметь создавать предметы из неоткуда? Это совершенно невозможно.

Оставалось только надеяться на предметы окружения, потому что артефакты, в отличие от меня, были магическим. Сначала я схватила небольшую видеокамеру, инструкция к которой не появилась, что вынудило импровизировать. Я открыла крохотный экран, увидев на нем изображение перекрестия прицела. Прицелившись во тьму, и глядя на нее через экран, я нажала на кнопку сьемки. С писком камера активировалась, из проектора на крышке экрана ударил густой световой луч, врезавшийся в тьму.

Врезавшийся буквально, потому что разогнать ее удалось не сразу. Со всех сторон до ушей стали доноситься зловещие нечеловеческие крики, принадлежащие каким-то мистическим тварям потустороннего мира. Тьма была настолько плотной, что ее можно было потрогать. Свет в прямом смысле слова испарял ее, прорезая в ней проход. К сожалению, область разгона тьмы была равна узкой области действия протектора. С тыла и флангов мрак надвигался по-прежнему, игнорируя появление света.

Это ввергло в отчаяние. Было даже непонятно, правильное ли направления я выбрала. Вполне возможно, что этот проход заведет меня в тупик, в стену. Но менять план уже было сложно. Тьма смяла последний стеллаж, затянув его в себя словно голодное чудовище, и нас с ней разделяли жалкие несколько метров. Не видя другого выбора, я рванула по прорезаемому светом коридору. Тьма давила со всех сторон. Она пыталась схватить меня, но не успевала, лишь сгущаясь за спиной, закрывая путь к отступлению.

Темнота казалась мне бесконечной, но вскоре впереди показалась открытая дверь, уводящая прочь из артефактория. Я заскочила в нее, она захлопнулась за спиной.

— Господи! — я едва не свалилась с ног, схватившись за грудь, и чувствуя неистово бьющееся сердце. — Господи!

— Маша! Маша! — снова раздался в голове голос Юзерберга. — Не паникуй! Не расслабляйся! Это не единственный страж! Могут быть и другие! Оглядись! Что ты видишь?

Я выполнила распоряжение Юзерберга. Дверь из арфтефактория вывела меня в большой концертный зал, заполненный людьми, сосредоточенно смотрящими на сцену. На ней стоя мужчина, игравший на гитарном футляре, как на настоящей гитаре. Мужчина водил пальцами по пластмассе, но звук она издавала такой, будто он перебирал струнами. Красиво получалось, я даже заслушалась немного, но музыкант оказался не без сюрприза.

— Не теряй контроль, Маша! Не забывай, что ты во сне! Не увлекайся сюжетом и действуй!

Мужчина схватил футляр за ручку, затем став стрелять из него по людям, будто Мексиканский мститель с футляра-пулемета. Надо мной просвистели пули, и у меня волосы на голове встали дыбом. Я рухнула на пол, спрятавшись за рядом кресел, а затем беспомощно застыла на месте. Камера грохнулась неподалеку от меня, но тянуться за ней отсутствовало всякое желание. Что можно было сделать в этой ситуации? Мне даже нечем отстреливаться, не говоря уже о том, смогла бы я выстрелить!

Зал заполнился человеческими воплями. Люди бежали прочь, но их прошивало пулями, складывая одного на другого. Кровь жертв разлеталась в разные стороны. Пулемет грохотал. Меня погрузило в атмосферу боли и отчаяния, я едва не разревелась. Крики стихли, на сцену упали последние гильзы, стрельба стихла.

Мужчина зашагал между рядами, добивая раненых одиночными выстрелами. Шаги стрелка послышались поблизости, у меня сердце от испуга сжалось. Надо было что-то делать. Может, притвориться мертвой? Да. Это показалось единственно верным выходом.

— Маша! — Юзерберг снова подал голос. — Что происходит, Маша?!

Но я вынуждена была молчать. Если бы стрелок услышал голос, он бы непременно убил меня.

— Она молчит! — сказал Юзерберг.

— И что делать? — это Ян. — Надо вытаскивать ее!

— Рано. Если мы так резко ее отключим, то мозги ее могут еще сильнее расплавиться! — возразил Юзерберг. — Но готовь сыворотку! Готовь! Если она не заговорит секунд через тридцать, то надо будет вытаскивать. Так, хотя бы, получится сохранить ей часть рассудка.

Что?!

Я чуть не вскочила от возмущения, но боялась пошевелиться из-за стрелка. Выстрелы громыхали совсем рядом, заставляя меня испуганно вздрагивать. Деваться было некуда. Меня либо сделает умалишенной Юзерберг, устроив экстренное пробуждение, либо прикончит стрелок, так же оставив без рассудка. На глаза навернулись слезы. Мне не хотелось вот так закончить.

— Маша! Ответь! — снова подал голос Юзерберг, но мне нельзя было подавать голоса. Надо было сорваться, бежать, чтобы дать себе хоть какой-то шанс, но пуля быстрее меня. Оставалось надеяться на чудо. — Вгоняй иглу в вену, — сказал Юзерберг.

Я почувствовала, как мне воткнули шприц в предплечье. Ощущение было очень ярким. У меня от ужаса свело ягодицы. Нет! Нет! Мне не хотелось становиться безумцем! Черт возьми! Как же все это прекратить?!

— Вводи по команде. Через десять секунд. Больше она не выдержит там.

— Не-е-е-т! — крикнула я зажмурившись.

— Маша! Почему ты молчала?! — возмутился Юзерберг.

Стрелок обнаружил меня. Он наставил на меня футляр, глядя равнодушными стеклянными глазами. Сердце заколотилось с огромной силой, я уже воображала, как меня решетит пулями, но случилось чудо. Крупный монстр проломил стену и с ревом ворвался в зал. Помещение моментально заволокло пылью. Ворвавшийся монстр пронзительно прорычал. Он напоминал адскую гончую. Громадный пес, пришедший прямо из глубин преисподней.

Монстр стремительно бросился на стрелка и перекусил надвое, сомкнув на нем мощные челюсти. Адские жернова разорвали плоть несчастного стрелка с такой легкостью, будто ее вовсе и не было. Острейшие зубы без проблем размолотили кости стрелка, превратив их в раздробленную труху. Тварь принялась в спешке пожирать останки стрелка.

Что-то мне подсказывало, что она не на моей стороне, надо было тихонько линять.

— Что происходит? — спросил Юзерберг.

— Ворвался монстр, и убил стража! — отчиталась я.

— Это!..

Но я не стала слушать. В отчаянии, боясь стать закуской для адского пса, рванула к проломленной стене. Дыра вела в страшный темный лес, наполненный высохшими и скрюченными деревьями. Мне сразу не понравилось это место, но выбора особо не было, потому пришлось рискнуть.

Я понеслась через лес без оглядки, даже не задумываясь о том, что могло поджидать меня там. Послышался мощный вой. Тварь закончила трапезу. Я перепрыгивала через неровности почвы и торчащие из-под земли сухие корни.

Не заметив небольшой изогнутый корень, я ушибла об него палец, споткнувшись. Мир рванул вверх, я уткнулась лицом в сырую землю. Это было фиаско. Топот лап монстра доносился до слуха, отчетливо давая понять, что бегство окончено. Я увидела пса, бредущего между деревьями, и вцепившегося в меня голодным взглядом.

Я отползала к дереву, дрожа от страха, вжалась спиной в жесткую кору. Чудовище приближалось ко мне хищным шагом, скаля клыкастую пасть, и издавая угрожающее тихое рычание. Меня трусило, горло схватило спазмом испуга. Казалось, что все, это конец, но вдруг чудовище остановилось. Оно широко разинуло пасть, неестественно широко, я даже услышала, как челюсть монстра хрустнула. Вдруг глотка чудища внезапно распухла, изо рта монстра хлынули зловонные потоки слизи, затем оно стало выталкивать застрявший в горле ком. Из пасти пса, на длинной тонкой шее, вытянулось уродливое человеческое лицо.

Лицо медленно приблизилось, я глядела в опустошенные глаза. Хотелось закричать, но страх парализовал, не позволяя пискнуть. Руки неистово дрожали. Разумным было сделать хоть что-то. Хотя бы убежать, или вмазать твари, как следует, но ни на что не хватало духу.

— Маша! — в голове раздался голос Яна, я дрогнула от неожиданности. — Не забывай — это твой внутренний мир! Чудовища — лишь частичка его иммунитета, защищающая тебя от эмоциональных потрясений. Они тебе полностью подконтрольны! Возьми управление ситуацией в свои руки! Если тебя сожрет иммунитет твоего собственного внутреннего мира, то ты окажешься в психушке! У тебя крыша поедет! Маша!

Так вот что на самом деле происходило с психически больными людьми? От съедения иммунитетом собственного внутреннего мира у них просто ехала крыша?

— Я… — заикнулась я, еле выдавив из себя слово. — Не могу… Пош-шевелиться…

— Маша! Возьми тварь под контроль! Покажи, кто главный!

Лицо широко открыло рот клыкастый рот. У меня внутри все сжалось от страха, но страх этот сохранялся недолго. На предсмертном одре состояние изменилось довольно резко. Ко мне вдруг пришло понимание закона «Либо ты, либо тебя». Очень четкое, очень ясное понимание, от которого в данный момент зависела жизнь. Мне не хотелось умирать или сходить с ума. Впереди еще была недоделанная куча дел, которые никак нельзя бросать.

Тогда-то мне и удалось подавить в себе страх. Да и чего бояться? Собственной твари в собственном внутреннем мире? Это мой сон. А в моем сне царят мои законы и мои правила. Никто не будет указывать мне, что делать. Уж хотя бы в своем-то сне я могла как следует похозяйничать, без оглядки на последствия.

Подняв на монстра уверенный взгляд, я заставила его захлопнуть пасть. Он спрятал отвратительное лицо обратно, заставив его исчезнуть.

— Сидеть, — велела я приказным тоном.

Пес послушно сел.

— Маша, что там у тебя? — спросил Юзерберг. — В чем дело?

— Я смогла подчинить стража, — доложила я. — Монстр теперь под моим контролем.

— Отлично! Умница! — искренне восхитился Юзерберг. — Ты смогла преодолеть страх перед стражами! Это многое, на самом деле, значит! Теперь твоя задача добраться до Врат энергии. Их нужно открыть.

— Почему вы уверены, что они есть? — удивленно спросила я.

— Во-первых, ты видишь жнецов, а во-вторых, будь ты обычным человеком, то уже бы умерла.

— Почему? — это меня немного напрягло.

— Обычный человек не способен выдержать подключения через Кресло сновидений.

— Вы были уверены, что у меня получится? — поинтересовалась я.

— Да, — ответил Юзерберг, но как-то неуверенно. Видно, врал. Ни в чем он не был уверен, но это и не важно.

— Ладно… — отозвалась я. — Сейчас попробую найти врата.

— Просто знай, куда идти. Не ищи, куда идти, а знай. Подсознание само приведет тебя к воротам, — наставлял меня Юзерберг. — Вскоре ты будешь у цели.

Я оседлала адскую гончую, верхом добравшись до ворот. Найти их удалось довольно быстро. Они были очень большими. Честно сказать, даже не представляла, каким образом их открывать такому крохотному человечку, как я. Но открыть их не получилось. Стоило к ним приблизиться, как тут же из пустоты возникли огромные часы, раскачивавшиеся перед воротами из стороны в сторону, как маятник.

— Зараза! — ругнулась я в сердцах. — Это еще что?!

— Маша, ты открыла ворота? — спросил Юзерберг. — Если ты совладала со стражем, то открытие ворот должно даться без особых проблем.

— Нет, — ответила я. — Они не открываются. Тут.… Тут какие-то громадные часы маячат, и мешают подобраться.

— Тогда все понятно… — вздохнул Юзерберг. — Приложи сознательное усилие, и выбирайся из мира сна. У тебя должно без проблем получиться.

Сосредоточившись, я смогла начать пробуждение. Мир сна постепенно разрушался. Деревья проваливались сквозь землю, а земля напротив стала отрываться кусками, улетая к небу. Ворота распадались на атомы, постепенно обращаясь в пыль. Я проснулась, увидев Яна и Юезрберга.

— Выбралась, — сказала Анжела, недовольно фыркнув. — Но тебе надо отдать должное. Не каждому удается сразу совладать с миром сна. Ты не так уж безнадежна.

— Что ты видела? Повтори, — спросил Юзерберг.

— Я, ну… Огромные часы. Маятник перед дверью.

— Как я и думал, — кивнул Юзерберг.

— Что вы думали? — спросила я с любопытством.

— Заблокировали тебя, — неожиданно влезла Анжела. — Когда черные и белые заключили договор, всем стало мало того, что досталось им по условиям. Потому стороны придумали хитрый способы обездолить друг друга в обход договоренности. Гипнотизеры — один из них. Тех, кто с детства не подключается к паразитам, затыкают другим способом. Так, как заткнули тебя. Им внушают, что они такие же, как все, и это вынуждает их вести себя так же, как зараженные жнецами. Это обездоливает нас, лишая возможности набраться сил, и позволяя сохранять силовой паритет.

— Примерно так, да, — кивнул Юзерберг, проанализировав сказанное Анжелой. — Проще говоря, тебе попросту внушили, что ты беспомощный обыватель, не имеющий склонности к магии, трусливый. Но это не так. И твой вход в Мир сна без всякой подготовки об этом говорит. Большая храбрость.

— Или идиотизм, — усмехнулась Анжела.

— Вы хотите сказать, что мне еще и трусость внушили? — я проигнорировала нападок Анжелы. — Да я, сколько себя помню, всегда была трусихой…

— Трус не пережил бы погружения в мир сна, это однозначно, — сказал Ян. — Ты бы умерла в самом начале, или чуть дальше.

— Это меня радует, — честно сказала я. — То есть, с меня надо снять гипноз? Почему тогда вы не можете этого сделать?

— Снять гипноз может только сам гипнотизер. Маятник — магическое вмешательство, использованное с применением особой магической частоты.

— А ее нельзя подделать? — поинтересовалась я.

— Никак. Она так же индивидуальна, как отпечаток пальца. Потому гипноз может слететь только в случае снятия его гипнотизером. Либо, если заклинатель умрет. Но раз маятник на месте, значит гипнотизера придется искать, — пояснил Юзерберг, расстегивая ремни, и освобождая меня.

Я села, размяв затекшие конечности, и чувствовала, как болела кожа.

— И что теперь делать? — я непонимающе взглянула на Яна.

— Искать гипнотизера, — ответил Ян. — Моя работа учить тебя. А как учить тебя, если ты не способна к магии?

— Верно, — согласился Юзерберг. — Ты знаешь, кто загипнотизировал тебя?

— Нет, — сказала я, пытаясь припомнить. В воспоминаниях сохранилось лишь тусклое изображение кабинета, но информации о том, где он находился, вспомнить не удавалось. — Помню только, как выглядит кабинет.

— Тогда придется опросить твоих родителей, — равнодушно заявил Ян.

— Моих родителей? — удивленно спросила я, будто бы узнала, что моих родственников подозревали в совершении ужасного преступления.

— Они первые, кто мог отвести тебя на сеанс гипноза. Больше просто некому.

Мы покинули артефакторий, и направились в комнату перемещения. Анжела, к счастью, с нами не пошла. Ян открыл портал, через который мы вышли на улицу рядом с психиатрической лечебницей, находившейся недалеко от моего дома. Светом солнца резало глаза. От вида знакомых мест сердце кровью облилось, хотя я отсутствовала здесь совсем недолго. Разум все еще пленила мысль о том, что уже ничего и никогда не будет как прежде.

Только на словах легко расстаться с прошлым. Иногда оно бывает настолько сильным, что преследует нас против нашей воли.

Мы направились к моему дому, но по дороге увидели стоящий на тротуаре патрульный полицейский автомобиль. Полицейские стояли перед входом во двор, нервно покуривая сигареты. Вид у них был максимально озадаченный. Ян подошел к ним, продемонстрировав красное удостоверение сотрудника ФСБ.

— Что случилось? — поинтересовался Ян.

— Странное дело, — ответил полицейский, выдохнув облачко дыма. — Нашли шлюху. Дохлую.

— Очень необычно, — кивнул Ян.

— А ты зайди, посмотри, юморист, — полицейский бросил окурок, придавив его носком туфли. — Я, за свою тринадцатилетнюю практику, много хрени навидался, но такого не видел.

— Маша, оставайся здесь, — велел Ян. — Я скоро вернусь.

— Угу, — кивнула я.

Ян скрылся во дворе вместе с полицейским. Делать мне больше было нечего, потому я встала у водоканала, и наблюдала за водой. Но надолго погрузиться в наблюдение не получилось. Я увидела Нину Марковну, идущую по улице, и расширила от удивления глаза.

Охватило внутреннее напряжение. Попадаться ей не хотелось, но был велик соблазн проследить за ней. Она часто выходила из дома, но никогда никому не говорила, куда и зачем ходит. Судя по всему, направлялась она в сторону психиатрической лечебницы. Я даже представить себе не могла, что ей там могло понадобиться.

Нужно было где-то спрятаться. Сначала я попыталась войти во двор, в котором скрылся Ян, но меня остановил сотрудник полиции.

— Куда, гражданочка? Вам сюда нельзя.

Поняв, что припираться бессмысленно, я просто встала за патрульной машиной. Полицейских это забавляло. Они глядели на меня с усмешками, будто на прятавшуюся за углом школьницу, боявшуюся быть пойманной с сигаретой. Я лишь мило улыбалась, стараясь не пересекаться с ними взглядами.

Как только Нина Марковна скрылась за углом, я стала незаметно преследовать ее. К счастью, в дороге она не любила оборачиваться.

С задней стороны здания, где лечебницу отгораживать просто не было смысла, была дверь, крепко накрепко закрытая засовами. Подойдя к ней, бабушка с легкостью потянула ее на себя. Дверь со скрипом открылась, но засовы так и остались закрытыми, отделившись от рамы. Они были всего лишь бутафорией. В голове всплыло четкое воспоминание о том, что я когда-то пыталась открыть эту дверь, чтобы зачем-то познакомиться с психами но у меня ничего не вышло.

Бабушка вошла внутрь, и я услышала, как она спускалась по металлической лестнице. Когда шаги стихли, я осторожно подошла к дверному проему, заглянув в него. Ржавые железные ступеньки вели вниз, через несколько метров погружаясь в беспросветную тьму.

Потянуло сквозняком. Воздух дул сырой и холодный, пропитанный легким трупным запахом. С каждой секундой мне все меньше хотелось идти туда, но интерес к тому, что Нина Марковна забыла в таком месте, был намного сильнее страха. Я решительно сжала кулаки. Ступенька скрипнула под ногой.

Спрятавшись за стеной перед входом в подвал, я аккуратно выглянула из-за угла. Просторное помещение освещал огонь, паривший под потолком прямо в воздухе. Около стен были разбросаны горы костей. Присмотревшись, я с ужасом обнаружила, что кости человеческие. Всюду валялись черепа, глядевшие пустотами глазных проемов. В центре комнаты возвышался окровавленный алтарь, рядом с которым стоял стол, заваленный блестевшими от света острыми инструментами.

Вдали виднелся еще один дверной проем, ведущий в коморку, в коморке я увидела подвешенных на крюках покойников.

Я зажала рот, удерживая рвотный ком, подкативший к горлу. Подобные вещи мне приходилось видеть только в фильмах ужасов про сатанистов и маньяков. Настолько отвратительным было помещение, что мне не верилось хоть в малейшую связь Нины Марковны с ним.

Может, она забрела в него по ошибке?

Я хотела броситься прочь отсюда, чтобы позвать Яна, но вдруг услышала, как загремели колеса каталки. Бабушка выкатила из коморки каталку, к которой был прикован папа, а затем выкатила еще одну, к которой была прикована мама. Душа тут же ушла в пятки. Мама с папой лежали без сознания.

— Мама? Папа? — шепотом произнесла я.

Ян! Нужно было срочно его найти! Я вверх по лестнице, с грохотом наступая на ступеньки, и как только вдали показался дверной проем, то дверь захлопнулась сама по себе. Я полностью погрузилась в темноту.

— Машенька, а ну спускайся сюда, — сзади донесся скрипучий голос Нины Марковны. — Я знаб, что ты здесь.

В животе от испуга похолодело. Человеческие кости, подвешенные на крюки люди, привязанные мама с папой… Ужасно было думать о том, что все это — дело рук бабушки. Я неуверенно вошла в подвал, имея в голове четкое намерение хоть как-то спасти родителей. Нина Марковна стояла у стола с инструментами. Папа лежал на алтаре. Нина Марковна брала ножи один за другим, проверяя их остроту.

— Негодная сталь пошла нынче. Не то, что у нас в советском союзе было. Купил один раз — и на всю жизнь, — пожаловалась Нина Марковна. — Ты даже не поздороваешься с бабушкой? — она взглянула на меня с укором. Тело охватил озноб. — Ну, Бог с тобой… Я бы на твоем месте тоже удивилась. Ты ведь помнишь, что я у тебя блокадница, да? Пережила блокаду Ленинграда. Войну, можно сказать, прошла. Страшное было время, ох страшное. Кушать совсем нечего, — Нина Марковна взяла большой кухонный нож, взглянув на него с одобрением. — Мало кто выжил. Только люди одаренные смекалкой смогли дожить до конца. Я была одной из таких людей. Знаешь, как мне удалось выжить? Всю войну, в подвале этой самой психиатрической лечебницы, твоя бабушка собирала запасы еды. Потом она заманивала сюда страдающие семьи с детьми, как следует откармливала, и…

Мне живо представилась картина, где замученная голодом семья стояла в этом самом подвале перед горой припасов, и бабушка одобрительно указывала на них. Затем люди отъедались, становились полнее, и тогда бабушка бралась за нож. Никому не удавалось спастись.

— … съедала, — улыбнулась Нина Марковна.

Эта новость не могла улечься в сознании. Моя милая и добрая бабушка, с заботой растившая меня всю мою сознательную жизнь, оказалась людоедом. Не хотелось верить в это, но, судя по всему, глаза меня не обманывали, слух тоже.

— Зачем тебе продолжать этим заниматься? — ошарашенно спросила я. — Блокада ведь давно кончилась…

— Человеческая плоть как наркотик, — ответила Нина Марковна. — Если несколько раз попробуешь, то потом уже не остановишься… Вот и я не могу… Знаешь, как это вкусно?

— Зачем тебе папа? — я испуганно взглянула на отца.

— На этой неделе улов неважный. Люди стали очень осторожными…

— Так это ты похищала людей в Адмиралтейском районе? — я удивленно вскинула брови. Мне вспомнился разговор Нины Марковны и дяди Феди во время праздничного застолья.

— Да, я, — призналась бабушка. — Но ты никому не расскажешь, да? Не расскажешь, конечно. Я тебя отсюда не выпущу…

Бабушка занесла нож над папой, намереваясь распотрошить его. В груди защемило от испуга. Меня привычно парализовало страхом, но в этот раз я была морально готова его преодолеть. Если мне удалось оседлать ужасное чудовище в мире сна, то одолеть старушку в реальности у меня получится и подавно. Я мысленно давала себе команды: «Рвать, убивать, бить, калечить», и это сработало. Приевшееся ощущение скованности в теле вдруг сменилось легкостью. Адреналин заполнил кровь. Впервые мной было принято решение драться, а не бежать.

— Не смей трогать его! — крикнула я, рванув к Нине Марковне.

Нина Марковна с легкостью увернулась от неумелого удара рукой, а затем швырнула меня хлесткой пощечиной. Мир рвануло перед глазами, я впечаталась в стену, затем повалившись на пол.

— Даже так, — с усмешкой сказала Нина Марковна. — Наша Маша осмелела? На людей теперь кидается? Ну, ничего. В детстве ты всегда была агрессивной. Видимо, не помогло нам хорошее воспитание. Не помогло…

Я проваливалась в густую черноту. Взгляд все никак не хотел проясниться, сознание стремительно покинуло меня.

Очнувшись, я обнаружила себя в подвешенном состоянии. Меня сковывали звенящие цепи, давящие в тело. Попытки пошевелиться ни к чему не приводили, лишь усиливая боль. Рядом болтались подвешенные на крюках трупы. Вдохнув резкий запах гнили, я едва не проблевалась.

Взглянув на алтарь, я увидела, что мама с папой убиты. Нина Марковна аккуратно разделывала их, распихивая кусочки мяса по баночкам с рассолом. Мне захотелось выть волком. Нисколько себя не сдерживая, я закричала во все горло, и задергалась в цепях, пытаясь вырваться.

— Мама! — кричала я, срывая голосовые связки. — Мамочка!

— Ой, Маша, — скривилась бабушка. — Помолчи, пожалуйста. Скоро и до тебя очередь дойдет.

— Зачем?! — с гневом крикнула я.

— Костя мне никогда не нравился, — скривилась Нина Марковна. Вот прям как твой Саша. Не понравился просто, и все. А ее я наказала за глупость. Если мама что-то говорит, значит надо делать именно так, а не упрямствовать.

Нина Марковна полностью разделала родителей, до косточки. Закрыв последнюю баночку, она отставила ее в сторону, затем направившись ко мне в коморку. Дыхание от ужаса стало учащенным, прерывистым.

Нина Марковна сбросила державшую меня цель с крюка, и я грохнулась на пол. Затем Нина Марковна потащила меня к алтарю и затянула на него. Моя одежда тут же пропиталась свежей кровью.

— Ну что, — улыбнулась Нина Марковна, взяв с алтаря запачканный нож. — Готова?

— Нет, — сдавленно выговорила я.

— А тебя никто и не спрашивает! — крикнула Нина Марковна.

Она занесла нож для удара. Когда я решила, что мне уже конец, то не смогла сдержать себя от визга. В этот же момент Нину Марковну снесло мощным потоком ветра. Она врезалась в стену, с воплем упала, тут же придя в себя.

— Дура, — равнодушно сказал Ян, войдя в подвал. — Ты зачем поперлась одна? Жить надоело?

— Беленький… — Нина Марковна встала, покачиваясь. — Ну, ничего! И не таких ела!

Тело Нины Марковны стало заплывать жиром, раздуваясь, как водяной шарик. Кожа начала синеть, приобретая мертвенный оттенок. Рот ее с треском увеличился, превратившись в огромную безобразную пасть. Спустя несколько секунд в подвале стояло отвратительное чудовище, не оставившее от любимой бабушки и следа.

Ян стал забрасывать монстра воздушными веерами, а монстр, в свою очередь, кидался на него, пытаясь схватить. Ян ловко увернулся, и рассек жирное тело монстра несколькими воздушными веерами. Зловонная жижа брызнула из ран, зашипев на полу подобно кислоте. Монстр взревел. И рванул в коморку, став хватать висевшие на крюках тела, и глотать их одно за другим. Пока тварь набивала желудок, Ян разбил пленившие меня цепи, и я вскочила с алтаря.

— Что делать?! — спросила я, обратившись к Яну.

— Не путаться под ногами, — сказал Ян, щелкнув пальцем, и применив нейтрализацию.

Мир обратился серым и безжизненным. Лишь мы втроем остались в нем цветными объектами, способными двигаться. Монстр жадно глотал трупы, брызгая слюной, издавая отвратительное хрюканье, и проталкивая тела через глотку. Было мерзко смотреть на это, но уже не так, как раньше. Насмотрелась, и, видимо, стала привыкать.

Мы с Яном выбежали прочь из подвала, но нас никто не преследовал. Ян будто знал, что будет дальше. Вдруг в подвале раздался мощный грохот. Здание психиатрической лечебницы содрогнулось. Тело монстра стало раздуваться, заполняя психушку. Вскоре лопнули окна. Стены затрещали по швам от невиданной силы давления. Монстр стал огромным настолько, что разорвал здание психиатрии изнутри. Кирпичи и строительный мусор водопадом осыпались на улицы, быстро заполнив их.

Монстр громко зарычал, и у меня в ушах зазвенело.

— Нельзя злить бабушку! — крикнул монстр недовольным басистым голосом. — Она вас съест!

— Я вижу по твоей жирной жопе! — язвительно крикнул Ян.

В ответ монстр зарычал, обрушив на нас огромную ладонь. Мы чудом успели отскочить в сторону. Пятерня рухнула на улицу, расплющив несколько машин, и разломав асфальт.

Но Ян не растерялся. Он словно планировал это событие. Мощным веером воздуха ему удалось отсечь ладонь чудища. Монстр взревел так, что в стекла в окнах вышибло звуковой волной. Я зажала уши, боясь потерять перепонки. Из культи монстра брызгала кислотная жижа. Вскоре монстр додумался использовать поврежденную руку, как водомет. Он направил культю на нас, и к нам устремилась толстая струя кислоты.

Мы с Яном рванули прочь. Струя врезалась в асфальт, и буйные потоки кислоты моментально хлынули по улице, устремившись за нами следом. Я оглянулась, увидев, что за нами несся кислотный поток, растворявший все на своем пути. Стало очень страшно. Раствориться живьем мне хотелось меньше всего, но скорость потока была высока настолько, что этой участи было не миновать.

Тогда Ян схватил меня, и взлетел вверх, подхватив нас управляемым воздушным вихрем. Вестибулярный аппарат сработал сразу же, реагируя на свободный полет. Поток кислоты захлестнул улицу, став растворять машины и фонарные столбы. Я испуганно вскрикнула, с ужасом осознав, что в очередной раз была на волосок от смерти.

Ян оставил меня на крыше, и вступил в схватку с чудовищем. Он летал вокруг твари, забрасывая ее смертоносными веерами, а та лишь пыталась отмахнуться от него, как от назойливой мошки. Монстр оказался грозным лишь на вид.

Ян попросту четвертовал тварь воздушными веерами, и монстр забился от боли, став очень громко рычать.

— А теперь говори! — Ян метнул воздушное копье прямо к глотке монстра, остановив его в нескольких метрах от цели. — Если подохнуть не хочешь!

— Что тебе говорить?! — испуганно спросил монстр.

— Вы подвергли Машу гипнозу, и не вздумай гнать, что ты ничего не помнишь! Где гипнотизер?! — Ян приблизил копье к глотке монстра, и тот испуганно взвыл.

Долго упрашивать не пришлось. Тварь быстро созналась, назвав Яну нужный адрес, и я записала его. Монстр с надеждой смотрел на Яна, взглядом умоляя оставить его в живых.

— Не трогайте ее, — попросила я. — Она не виновата. Ее заставила война.

Да, мне было трудно это говорить. Хотелось, чтобы эта тварь подохла в адских муках за то, что сделала с родителями. Она не заслуживала жизни, не заслуживала прощения, но я не хотела становиться такой же, как она. Если я позволю убить ее, то чем я тогда лучше? Такой же монстр, только в белом халате. Ей и так досталось. Она лишилась всех конечностей. А это, на мой взгляд, довольно страшное наказание за содеянные поступки.

Но Ян считал иначе. Он, проигнорировав мои слова, пронзил монстру глотку воздушным копьем. Тварь в ужасе взвыла.

— Зачем! — крикнула я. — Оставь ее! Она уже ничего никому не сделает!

Ян широко раздвинул руки. Вокруг монстра стали образовываться десятки воздушных копий. Как только копий стало около сотни, Ян одновременно метнул их в тварь, изрешетив ее за доли секунды. Копья с легкостью пронзали мягкую кожу, входя в тварь почти полностью. Из ран струями забрызгала кровь, монстр громко зарычал от боли. Затем Ян хлопнул в ладони, наконечники копий, реагируя на хлопок, взорвались, подобно разрывным воздушным гранатам. Сотни небольших ударных волн соприкоснулись друг с другом в теле монстра, вступили в резонанс, и громким хлопком разорвали чудище на мелкие кусочки.

Ян быстро метнулся ко мне, уплотнив вокруг нас воздух, и создав защитную сферу. Ошметки монстра шлепались на землю, падая с небес, как дождь из гнилого мяса. Кислотой забрызгало улицы и здания. От монстра осталось лишь эхо рыка, которое развеялось спустя несколько секунд.

— Зачем? — с непониманием спросила я, взглянув Яну в глаза.

Он был ко мне довольно близко. Почти вплотную. Мне казалось, что сейчас он начнет лапать меня, или приставать, но это был лишь подсознательный страх. Взгляд Яна был холодным, безразличным, однако иногда он защищал меня, наводя на мысль о том, что я ему симпатична.

— Запомни раз и навсегда, что черные инфлуры — не люди. Черные инфлуры будут плясать под дудку Бесконечных. Они будут убивать, и никогда никого не пощадят. Их нельзя оставлять в живых, никогда, потому что при любом удобном моменте они вонзят тебе нож в спину. К тому же, ты знаешь, сколько людей погубила эта тварь? Думаешь, она бы остановилась?

— Я не знаю… — тихо ответила я, растерявшись. — Она убила маму с папой… Я в это не верю… Просто не верю…

На глаза навернулись слезы. Я отдалась эмоциям, заплакала, Ян крепко прижал меня к себе. Стало спокойно. Ян несколько раз поддерживал меня, я понимала, что могу доверять ему. Боль из-за гибели бабушки, боль из-за гибели мамы с папой стала настолько сильной, что я не могла себя сдерживать.

Я проплакала несколько минут, уткнувшись ему в грудь. Не знала, что это значило для него. Мне было очень стыдно, что я пользовалась поддержкой человека, симпатию которого разделить не смогу.

— Все позади, — равнодушно сказал Ян. — Ты успокоилась?

— Да, — всхлипнула я, отстранившись. — Извини, пожалуйста… Я не хотела осложнять тебе жизнь.

— Все нормально, — кивнул Ян.

Пусть тон его был равнодушен, зато глаза были полны теплоты и заботы. В этот момент мне стало ясно, что я точно что-то значила для Яна. Это меня, на самом деле, нисколько не радовало. Я любила Сашу. «Так. Я зарекаюсь пользоваться поддержкой Яна в дальнейшем, — пообещала себе я. — Не хочется рушить его надежды. Бесчеловечно это».

«Черные инфлуры — не люди» — всплыли у меня в воспоминаниях слова Яна. Бесконечные — тоже не люди. Если бы их не существовало, то с моей семьей все было бы в порядке. Именно они виноваты в том, что бабушка озверела. Возможно, были способы разрешить все мирно. Возможно, можно было обойтись без лишнего кровопролития. Но я уже сомневалась в том, заслуживают ли Бесконечные прощения после того, что случилось с моими родными.

— Ладно, — Ян отстранился от меня, сняв защитное поле.

Мы спустились на уцелевшую улицу, и Ян отключил нейтрализацию, возвращая миру цвет. Места, которые минуту назад были разрушены, восстановились на глазах. Психиатрическая лечебница вновь обрела целостный вид, а растворенная кислотой улица выглядела так, будто на ней вовсе ничего не произошло.

Необходимость идти ко мне домой отпала. Нам оставалось только добраться до гипнотизера. В гараже Яна мы сели в роскошный белый джип, а затем отправились по указанному Ниной Марковной адресу. Как только мы подъехали к многоэтажному панельному дому, я смутно вспомнила его, осознав, что действительно здесь была.

Зайдя в нужный подъезд, мы поднялись на пятый этаж, и постучали в деревянную дверь, выглядевшую весьма посредственно. Казалось, за ней жил какой-нибудь алкоголик, но никак не состоятельный гипнотизер. Мы услышали шаги. К глазку кто-то прислонился, спросив сонным мужским голосом:

— Кто?

— Открывай, — велел Ян. — Федеральная Служба Безопасности.

— Ага, сейчас… — ответил мужчина.

Я стояла прямо перед дверью. Внезапно за ней послышался щелчок затвора, затем громыхнуло несколько пистолетных выстрелов. Обшивку двери разорвало промчавшимися через нее пулями, я затаила дыхание от неожиданности.

Резкая боль прошила мне плечо. Ян кинулся на меня, отталкивая с траектории обстрела, сам поймал пулю в бедро. Он не растерялся, мигом вытолкнул пулю из раны с помощью магии, затем бегло осмотрев меня.

— Навылет прошла, — сказал он. — Не волнуйся, жить будешь.

Было не так больно, как я ожидала, но рука, спустя какое-то время, полностью занемела, отказываясь двигаться. Я прислонилась к стене, схватившись за плечо, морщилась от боли. Жжение в плече усиливалось.

Ян, не теряя и минуты, вынес дверь направленным потоком воздуха, и взял квартиру штурмом. Я не видела, что там произошло. Ян ворвался внутрь, снова загромыхали выстрелы, и со стены в подъезде оторвало краску угодившими в нее пулями. В квартире стоял громкий отборный мат. Кто-то с грохотом повалился на пол, проклиная все на свете, и крича: «Не имеете права!». Пистолет вылетел в коридор, прокатившись по кафелю, и вызвав у меня соблазн подобрать его.

— Маша! — крикнул Ян. — Входи.

Взяв пистолет, я вошла в квартиру, увидев царивший там погром. Длинноволосый мужчина сидел за столом в шикарном кабинете, и держался за лицо. На столе блестели пятна крови. Мужчина опустил ладони, продемонстрировав разбитый нос, из которого текла кровавая юшка.

— Вы ко всем так вламываетесь? — спросил мужчина.

— Да, Эммануил, — вспомнила я его имя. — Ко всем.

— Ну, тогда…

Я не дала ему закончить, с такой силой приложила рукояткой пистолета в лоб, что он чуть со стула не свалился. Вдруг меня внезапно наполнило энтузиазмом. Эммануил болезненно сморщился, вскрикнув, и это заставило меня почувствовать себя победителем.

— Гаденыш! Ты зачем стрелял?! А если бы убил?! — крикнула я. — Ты меня в плечо ранил!

— Я тебя в голову сейчас раню! — крикнул Эммануил.

Он вскочил со стула, и я бросила пистолет на пол, вздрогнув от испуга. Однако Ян быстро усадил Эммануила на место, хлестанув его в нос размашистым ударом ладони. Эммануил взвизгнул, снова схватившись за нос, застонал:

— Ну что ты все время в нос метишь! Больно же!

М-да. Досталось бы мне, если бы Ян не вмешался.

— Ты подверг ее сеансу гипноза когда-то давно. Перекрыл энергетический шлюз, — Ян склонился к Эммануилу. — Снимешь?

— Слушай, нет, — ответил Эммануил, боясь взглянуть Яну в глаза. — Я лишь помогаю Бесконечным за хорошие деньги. Ты знаешь, что со мной будет, если я начну помогать вам, а не им? На мне, знаешь ли, договорные…

Тогда Ян схватил Эммануила за волосы, и со всей силы впечатал его лицом в столешницу. Эммануил закричал, опять схватившись за нос, по его щекам ручьем потекли слезы. На секунду мне стало жалко Эммануила, но когда я вспомнила, что он чуть не убил меня, испытала удовлетворение. Поделом.

— Ты меня плохо слышишь, — сказал Ян, став тянуть Эммануила за волосы. — Если не скажешь, я просто свяжу тебя, и позволю девчонке над тобой издеваться, побрею на лысо, а потом убью. Тебе этого хочется?

— Нет! — крикнул Эммануил. — Только не волосы! Вы знаете, сколько лет я их растил?! Ладно! Ладно! Что вам надо?!

— Снимай с нее гипноз, — одобрительно кивнул Ян.

Эммануил больше не мог противиться. Пусть с неохотой, но он подготовил рабочее место к сеансу гипноза. Усадив меня в удобное кресло, Эммануил раскачал перед взглядом часы, стал озвучивать набор команд, погружая меня в сон. В этот раз я увидела видение.

Я оказалась в высушенном лесу внутреннего мира. Преодолев в лесу небольшое расстояние, на котором мне пришлось обходить ямы и пролезать через бурелом, я вновь увидела огромные ворота. Перед ними находилось три стража. Адская гончая покорно сидела, глядя на меня, гитарист безразлично стоял, скрестив руки на груди, а рядом с ним клубилось густое облако тьмы. За ними качался огромный маятник.

Стоило мне моргнуть, как я тут же оказалась перед стражами, но в этот раз они не испугали меня. В разуме было отчетливое понимание того, что они — преданные слуги, готовые отдать за меня жизнь.

— Откройте ворота, — велела я.

— Слушаюсь, госпожа, — хором ответили стражи.

Гитарист вскинул футляр, и рассек цепочку маятника точной пулеметной очередью. Когда часы устремились к нам на огромной скорости, угрожая раздавить, то облако тьмы тут же поглотило их, заставив застыть в пространстве. Напоследок адская гончая вцепилась в часы зубами, как следует разогналась, и зашвырнула их так далеко за горизонт моего подсознания, что они перестали иметь для меня значение.

Затем стражи совместными усилиями толкнули огромные ворота, открывшиеся с натужным скрипом, внутренний мир осветило невиданной силы божественным светом. Свет лился потоками из проема ворот, согревая меня, наполняя непоколебимой уверенностью в своих силах. Я чувствовала, как неведомая энергия обхватывала меня, согревала, и наполняла мощью, которой мне раньше никогда не приходилось иметь. Захотелось кричать от восторга и прыгать, радость возникла сильнейшая.

Вдруг я проснулась. На пол обрушились предметы, парившие в воздухе, и я взвизгнула от испуга. Ян с Эммануилом смотрели на меня с удивлением.

— Телекинез в чистом виде? Большая редкость, — Эммануил почесал подбородок. — Вы осторожнее с этой девчонкой. Видели ее стражей? Особенно пса с мордой в глотке…

— Нет, — Ян покачал головой.

— А я видел, — кивнул Эммануил. — У дамы не все в порядке с психикой, заверяю вас.

— Заткнись, — скривился Ян. — Тебе о ней ничего неизвестно. И кстати, ты под арестом.

— Что?! Но я же… — возмутился Эммануил.

— Ты стрелял по нам, да. Я помню, — кивнул Ян.

Вскоре я увидела в окно, как на белом «Лэнд Ровере» с мигалками подъехал наряд белых инфлуров. Они вышли из машины, поднялись, и забрали с собой Эммануила, скрутив ему руки за спиной. Мы с Яном вернулись в отдел. Ситуация в квартире сложилась весьма напряженная, да и шок после смерти родных еще не прошел, меня трусило от напряжения. В лазарете лекари быстро исцелили мою рану, затем вышли, чтобы взять какие-то документы. Мы с Яном остались наедине. Я сидела на кушетке, а он стоял, прислонившись к стене.

— Как плечо? — спросил он.

— В порядке, — кивнула я. — Спасибо, что помог.

— Ты проявила силу. Причем силу, которая связана не только с инфлунтом. То, как ты лупанула гипнотизера рукояткой по башке, меня впечатлило. Пусть он не давал сдачи, но ты уже смогла поднять на живое существо руку. Это прогресс.

— И что теперь будем делать?

— Пробуждать твою силу, — кивнул Ян.

— А она разве не пробудилась? — с недоумением спросила я.

— Нет. Ты только открыла шлюз. Теперь тебе надо воспользоваться энергией, которую он дает.

— Как мы это сделаем?

— Так же, как и в прошлый раз. Только немного по-другому. Обычные побои с деревянными мечами уже не пройдут. Твое подсознание не верит в идею, что тренировки представляют угрозу. Тебе нужен реальный противник.

От фразы «реальный противник» я струхнула. Все же, мне еще было немного страшно подвергать себя опасности, но нельзя было идти у испуга на поводу. Нужно было развиваться.

— Что у вас тут происходит? — в лазарет заглянула Анжела. — Трахаетесь?

— Нет, — Ян покачал головой. — Повезем Машу в подвал. Бить ее там будут.

— О, я бы на это посмотрела, — улыбнулась Анжела.

— Собирайся, — Ян отстранился от стены. — Ты в любом случае едешь с нами. Можешь пригодиться.

— Да я только за.

Вот им было весело, но мне что-то не очень. Связка фраз «Реальный противник» и «Бить ее там будут» породила во мне тревогу. Мы телепортировались к джипу Яна, а затем доехали до БЦ «Атлантик Сити», который я видела в парке трехсотлетия. Я взглянула на стеклянный фасад здания, обнаружила край крыши, что было не так уж и просто. «Атлантик Сити» был красивым и довольно крупным строением. Почему Ян решил устроить мне тест-драйв именно здесь, а не в каком-то другом месте? Здесь же было полно работников. А если увидит кто?

Мы спустились по лестнице в подвал, и Ян открыл железную дверь.

Подвал был довольно просторным, но это не являлось утешением. Воздух был насквозь пропитан холодной влагой, меня знобило. Я задрожала, сама не понимая, от чего. Если до этого момента я чувствовала себя немного уверенно, то теперь вся уверенность сошла на нет. Страх терзал душу, а холод сжимал кожу, что оказывало на психику сильное давление.

Сколько не говори себе, что ты классный боец, если опыта в драках нет, то перед лицом боя будешь трястись от страха.

В ладони Яна вспыхнул яркий огонек, Ян плавным движением отправил его под потолок, создав импровизированную лампу. Яркий свет залил грязные заброшенные стены, немного прогрел застоявшийся старый воздух. Подвал был почти пуст. Лишь в центре стоял высокий платяной шкаф, к которому привалилась бейсбольная бита.

Ни от света, ни от тепла мне легче не стало, я с непониманием глядела то на Яна, то на Анжелу. Анжела, как всегда, смотрела на меня со скепсисом и снисхождением, что начинало раздражать меня, но я ничего об этом не говорила.

Ян закатил рукава.

— Ну что, готова? — он сосредоточил внимание на шкафе.

— К чему именно? — спросила я.

— Как, к чему? К драке, — Анжела ухмыльнулась, будто понимая, какой эффект эти слова должны были произвести на меня.

От одного слова «драка» у меня подкосились колени. Мозг тут же стал пускать в ход всякие отговорки. Как я могла драться, совершенно не имея никаких умений для ведения боя? Чистейшее безумие! Меня же убьют! Изобьют! Искалечат!

А мои компаньоны? Меня очень обидел их поступок. Сначала спасли, все рассказали, попытались научить, а теперь хотели пустить на убой, как недоразвитого бычка. Но, судя по взгляду Яна, заявление Анжелы было серьезным. Я до последнего думала, что насчет реального противника Ян пошутил.

— Значит, готова, — Вены на руках Яна вдруг засветились, и стали напоминать подкожные ртутные лампы.

— Не готова! К драке какой?! С чем?! Я не хочу! — возмутилась я, стиснув кулаки. — Я же не умею драться!

— Научишься, — кивнула Анжела. — Или подохнешь. Если научишься — хорошо, если не научишься — что же… Найдем кого-то более толкового.

— А я думаю, что у нее получится, — Ян вытянул руки вперед, и воздух вокруг шкафа стал едва заметно подрагивать.

Я толком не видела дрожи у шкафа, но чувствовала низкочастотные вибрации воздуха, волнами ходившего по щекам. Меня вогнало в ступор, дыхание перехватило, а по спине будто скользнул морозный угорь. Сказанное Анжелой превратило страх в тихий ужас. Мне совсем не хотелось умирать, совсем не хотелось.

— Не надо, — попросила я дрожащим голосом, и с надеждой посмотрев на Яна. — Не надо. Я же проиграю.

Я рефлекторно зашагала к выходу, но дверь передо мной захлопнулась. В спину ударил легкий поток воздуха, шевельнувший волосы, я онемела. Дернула пару раз за ручку двери — дверь и на сантиметр не сдвинулась.

— Откройте! Выпустите меня! — я испуганно дергала дверь за ручку.

— Не-а, — это Анжела. — Спасение через драку. Хочешь жить — бейся.

— Я думала, вы тут ритуал какой-то сделаете, а вы меня убить хотите! — крикнула я.

— Обычными способами ты к инфлунту не подключаешься!

Глубоко вдохнув, я поняла, что все время бегать от конфликтов не получится, иначе меня всю жизнь будут пинать, как пинали в школе. Если я смогла ударить Эммаунила пистолетной рукояткой, то наверняка смогу и дать сдачи тому, кто на меня нападет.

— Ладно, — сдавленно выговорила я, повернувшись к шкафу. — Я попробую.

На дно шкафа грохнулось что-то тяжелое, и шкаф с треском накренился, что моментально поубавило во мне уверенности в себе. Мои попытки вообразить то, что там находилось, не могли привести к какому-то хоть немного разумному выводу. Хотя о каких разумных выводах могла идти речь, если я из нормального мира попала в сумасшедший дом.

Двери шкафа выбили изнутри, они сорвались с петель, рухнув на пол. Из темноты шкафа шагнул Виктор, стряхнув с костюма пылинки, поправив длинные волосы. У меня душа свалилась в пятки. Ни рукой, ни ногой пошевелить не удавалось, меня охватил самый настоящий паралич.

— В-вы ч-что? — заикнулась я. — С н-ним, меня? Да я же, да он же!

— Заткнись, — скривилась Анжела. — Достала ныть. Слышь, — она обратилась к Виктору.

— Вы заплатите за свой поступок, — хмуро произнес Виктор. — Черные найдут вас, и накажут.

— Ага. Уже тысячи лет наказывают, а все не могут наказать до конца, — с иронией ответила Анжела.

— Не льсти себе, — ухмыльнулся Виктор.

— Короче, мне плевать, что ты там бормочешь, — отмахнулась Анжела. — У тебя сейчас вариантов немного. Первый — ты дохнешь, попытавшись сбежать. Второй — ты дохнешь от рук этой… — Анжела указала на меня, пытаясь подобрать слово, — девки. Третий — ты убиваешь девку, и мы даруем тебе свободу.

— Вы серьезно?! — возмутилась я, расширив глаза от испуга. — Да вы больные! Вы что, позволите меня убить?!

— Всего то? — Виктор удивленно вскинул брови. — Да как два пальца.

— Вперед, — улыбнулась Анжела.

Не успела я дернуться, как Виктор тут же сшиб меня броском водяного сгустка, я грохнулась на лопатки. Воздух выбило из легких, я болезненно вскрикнула. Волосы моментально потяжелели от влаги, смешавшись с грязью.

Сердце стало биться как гидравлический пресс, с большим ускорением перегоняя по жилам стынущую от страха кровь. Первой инстинктивной реакцией было бегство. Я перевернулась на живот, попыталась вскочить, но тут же поскользнулась, ударившись коленями и рухнув на четвереньки.

Испуганно поползла к выходу. Пальцы погружались в грязь, она влажно их обхватывала, отвратительно хлюпая. От страха я была вне себя, не могла рассуждать грамотно и тактически. Мне хотелось скрыться, закрыться в бункере, и больше никогда не выходить. «Пусть они все идут на хрен со своими инфлунтами, пространствами Морфи, и со своими Бесконечными! Я просто хочу жить! Жить!» — пронеслась в моей голове бесконтрольная мысль, и вдруг ей в ответ пришла другая: «А как же Саша?» — и я застыла на месте.

— Вы серьезно? — судя по тону, Виктор даже немного разочаровался. Он приближался ко мне шаг за шагом. — Она мне не соперник. Это избиение, а не драка.

— Ты недоволен? — Анжела изогнула бровь. — Могу ее заменить.

Виктор лишь улыбнулся, не став отвечать. Уж он-то прекрасно понимал, что слабого мага воды, вроде него, бестия Анжела разорвет в клочья. Виктор, вытягивая из воздуха влагу, создал три водяных сгустка, а затем поочередно бросил их в меня. Первый сгусток впечатался мне в ребра, и я грохнулась на бок. Грязь брызнула в лицо.

Ударами водяных сгустков меня протащило по полу до самой стены. Я кричала от боли и страха. Живот и ребра дико заболели. Я видела Виктора, смотревшего на меня с презрением. Холод охватил тело, я дрожала, прерывисто дыша. Одежда насквозь пропиталась ледяной водой, и мне хотелось сорвать ее с себя, чтобы не мерзнуть.

И хотелось, похоже, не мне одной.

Виктор посмотрел на меня таким голодным взглядом, что мне сердце защемило. Он улыбнулся, обратив взгляд к Анжеле, и она, к моему удивлению, одобрительно кивнула.

— Делай с ней что хочешь, — Анжела пожала плечами. — Мы не вмешаемся, пока кто-то из вас не сдохнет.

Эти слова я восприняла чуть ли не с остановкой сердца. Виктор шагал ко мне, расстегивая ширинку, и от опутавшего душу ужаса я приоткрыла рот. Я села, вжавшись спиной в стену, глядела на Виктора. Желание бежать было, желание драться тоже, но двинуться не удавалось.

— Сначала куда? В попку? За щечку? — ухмыльнулся Виктор. — Как ты любишь, малышка?

— Н-нет, — тихо сказала я дрожащим голосом. — Не смей!

Меня бросило в такую дрожь, которой еще никогда не было. Ночные кошмары обретали плоть. Паника и первобытный ужас завладели рассудком, но толку от них никакого не было. «Сашенька», — подумала я, искренне надеясь, что он придет и поможет.

Ян лишь безразлично глядел внутрь себя, даже не планируя меня спасать, и тут я поняла, что мне конец. Из воздушной влаги сформировалось два водяных хлыста, обхвативших мне бедра, резко раздвинувших ноги. Еще больший ужас я испытала тогда, когда осознала, что меня возбуждали мысли о предстоящем изнасиловании. Лишь сознательно я понимала это, как изнасилование, но для моего подсознание это был лишь попыткой размножения. Мне не хотелось, но мое тело реагировало совсем не так, как я ожидала.

— Помогите мне, — выдавила я из себя. — Помогите… Ян…

Ян щелкнул пальцами, погрузив окружающее пространство в нейтрализацию, и мир посерел.

Новые хлысты схватили меня за руки, и меня подняло на высоту, удобную Виктору.

— Не смей, — сдавленно попросила я. — Не смей! Отвали! — перешла я на крик, изо всех сил изгибаясь, и пытаясь вырваться, но физические возможности моего тела были ничтожно низки.

В душе вспыхнула искорка злости. Виктор собирался взять меня, как попавшуюся на трассе проститутку, а потом убить, расфасовав по мешочкам, и выкинув в какую-нибудь канализацию. Страху быть изнасилованной приходилось делить душу с зачатками злости.

Виктор приблизился ко мне, лизнул щеку, затем ласково проведя пальцем у меня между ног. Саша предупреждал меня, пытался уберечь, спасти от этих проклятых Бесконечных, и от ситуации, в которой я сейчас была. Он видел этих монстров, а я бросила его, оставив одного среди кошмара. Да, он сильный, сам мог справиться, но мне все равно было стыдно.

Я должна была найти его, и образумить. Должна была спасти. Это был тот минимум, которым я могла отблагодарить его за все то, что он для меня сделал. Нужно было выжить, и выжить любой ценой. Белые инфлуры просто забьют болт и на Сашу, и на то, что его ждет. «Нет, — подумала я, распаляя в себе злобу. — Я сама его найду, и сама смогу справиться со своими чертовыми проблемами!». Страх перед изнасилованием смешался с разбушевавшейся злостью, я закричала так громко, что у Виктора волосы на голове встали дыбом.

От меня разнеслась силовая волна, колыхнувшая воздух, Анжела с Яном удовлетворенно переглянулись. Меня наполнила неведомая мощь, ставшая жечь тело изнутри, распиравшая каждую клеточку тела. Я с легкостью разорвала хлысты, рухнув на одно колено, чувствуя, как злость превращалась в гнев. В груди словно разгорелся пожар.

— Ты это чувствуешь? — обеспокоенно спросил Ян.

— Да, — сказал Анжела, и ее ладонь вспыхнула пламенем.

Виктор отошел на пару шагов, теперь настала его очередь быть парализованным от страха. Его поразило то, как быстро мне удалось пересилить его магию одним лишь физическим усилием. Я без затей пнула его с такой силой, что его отшвырнуло, он с воплем врубился в стену. На стене осталась глубокая вмятина, покрывшаяся сеткой трещин, Виктор повалился на пол.

— Неплохо, — кивнула Анжела.

— Однозначно, — согласился Ян.

Виктор встал, и, качнувшись, бросился на меня, швыряясь сгустками воды. Они разбивались о невидимое поле, защищавшее меня, и я вытянула руку с раскрытой ладонью. Виктора обхватило невидимой силой. Он резко остановился в центре подвала, застыл в пространстве безвольной марионеткой.

— Чего? — Анжела удивленно вскинула брови, не веря своим глазам. — Это как?

— Вот так, — ответил Ян, сам едва скрывая удивление.

Я махнула рукой, и Виктор шлепнулся лицом в сырую грязь. Он стал постанывать, захлебываясь, и я решила проучить его. Жалости у меня к нему не было никакой. Меня поглощала жажда зла. Я хотела увидеть боль Виктора, услышать, как он кричит. Мне хотелось пустить ему кровь, умыться ею, как это делали воины древности, побеждая врагов.

— Сдохни, — проговорила я искаженным демоническим голосом, и безумно улыбнулась. — Сдохни… — подошла к шкафу, взяла биту. — Сдохни!

Наполнив руки невероятной силой, передав их в биту, я обрушила ее на Виктора. Удар оказался такой разрушительный, что Виктор лопнул как шарик, наполненный кровью. Раздался мощный шлепок, уши моментально заложило. Ударная волна сотрясла фундамент здания, пол покрылся трещинами.

Ян с расширенными от удивления глазами наблюдал, как ударная волна сдирает серость с пространства, вредя и обычному миру тоже.

— Плохо дело, — сказал Ян, прикрыв себя и Анжелу защитным полем.

Подземный толчок ударил «Атлантик Сити», и расшиб стеклянный фасад бизнес центра вдребезги. На солнце заблестели сотни тысяч осколков, стеклянным дождем посыпавшихся с каркаса прямо на головы ничего не успевших понять людей. Люди испуганно разбегались в разные стороны, и ливень из стекла покрыл все наземное пространство, окружавшее здание. Машины, припаркованные поблизости, подпрыгнули, и взвыли сигнализации. Нейтрализация Яна не помогла погасить мою мощь. Гулявшие в парке посетители тревожно смотрела на «Атлантик Сити», стопами ощутив вибрацию. Кто-то сразу бросился к бизнес центру, кто-то безразлично пошел дальше, а кто-то перебрасывался фразами: «Что случилось?», «Теракт, что ли?»

Меня переполняла мощь, создавшая впечатление собственной неуязвимости. Я взглянула на Анжелу, она едва переносила мой взгляд, кое-как его выдерживая. Сделала шаг к Яну с Анжелой, Ян тут же попытался остановить меня потоком воздуха, но это не могло меня сдержать. Я, даже не применяя магии, голой физической силой с легкостью разбивала сопротивление, близилась к ним шаг за шагом. Анжела решительно нахмурилась. В ее ладони вспыхнул огненный шар, ставший черпать из пространства кислород, увеличиваться в размерах.

Анжеле было страшно, она выглядела уверенно, но я слышала ее учащенное, прерывистое дыхание, как у загнанной жертвы. Видя меня, охваченную невероятным потоком инфлунта, она испытывала животный ужас. Ей хотелось, как трусливому зайцу, вырыть для себя норку и укрыться в ней. Руки ее заметно дрожали, а сердце колотилось без устали (даже мне было слышно), перекачивая наполненную адреналином кровь. Я чувствовала себя хищником.

— Что, — ухмыльнулась я, все еще чувствуя злость. — Страшно тебе, да? Ты меня бесишь, — сказала я Анжеле, крепче стиснув биту.

— И что ты… — начала Анжела, с трудом скрывая дрожь в голосе, но не успела закончить.

Ян зажал ей рот, и сказал негромко, не отрывая от меня взгляда:

— Заткнись.

— Мне на ваши разборки по барабану, ясно? — сказал я первое, что пришло на ум. — Черные инфлуры, белые инфлуры… Мне просто хочется вернуть любимого человека, и избавиться от монстров, делающих дойных коров из моей семьи.

Анжела стиснула зубы, найдя что-то противоречивое в моих словах, но ничего не сказала. Не рискнула, и правильно сделала, потому что меня очень легко было окончательно вывести из себя. Поступки свои я контролировала с трудом, лишь когда сила покинула мое тело, пришло полное осознание содеянных дел.

Я была покрыта грязью, покрыта кровью Виктора, и, уронив окровавленную биту, рухнула на колени. Ненависть отступила, злоба рассеялась, душу вновь заполнил испуг с растерянностью. Мышцы болели от перенапряжения, а в пальцах неприятно тянуло, как после длительного похода с тяжелым грузом. Мне даже не удавалось сжать кулаки. Дыхание перехватило, глазом моргнуть не получалось, я испытывала сильнейший шок.

— Я не хотела, — с ужасом проговорила я, подняв на Яна с Анжелой испуганные глаза. — Не хотела убивать!

— Все нормально, — Ян осторожно помог мне подняться. — Ты просто защищалась, все хорошо.

Мне было нечего сказать. Я до сих пор видела перед глазами момент, где размазывала Виктора бейсбольной битой, и мне стало дурно.

Мы вышли из подвала, побрели по парковке к джипу, слыша хруст стекол под ногами. У бизнес центра стояло несколько машин скорой помощи, в которые фельдшеры загружали пострадавших. Металлический каркас «Атлантик Сити» оскалился сотнями тысяч обломков, торчавших из оконных рам. Ян с тревогой оглядывал здание, когда мы залезали в джип.

Вдруг я заметила на краю крыши людей в черных похоронных костюмах. Оглядевшись, я увидела, что люди в похоронной одежде были всюду. Они стояли на крышах, были в проемах окон, и пристально наблюдали за нами. Откуда-то у меня появилась уверенность, что они хотели напасть, но по каким-то причинам не позволяли себе так поступить.

— Черные, — пояснил Ян. — Надо валить.

Мы вернулись в отдел, где нас сразу встретил недовольный Леонид Викторович, и провел в кабинет. Мы сидели, Леонид Викторович поочередно смотрел на нас, размышляя, кого бы придушить в первую очередь.

Глава 5

— Вы что устроили? — спросил он, наконец. — Вы совсем дебилы?

— Я не ожидал такого эффекта, — попытался оправдаться Ян.

— Вы разнесли «Атлантик Сити» к чертовой матери, и привлекли кучу внимания! — Леонид Викторович сорвался на крик. — Хорошо еще, что вас никто не увидел, и удалось списать все на теракт!

— Простите, — сказал Ян. — Моя нейтрализация не выдержала повышенного фона энергии Морфи.

— Откуда взялся такой фон? — хмуро спросил Леонид Викторович, сцепив пальцы в замок. — Сколько вас там билось? Тридцать? Сорок? Я очень мощный фон уловил в районе, где вы находились.

— Двое. — Ян погладил шею. — И излучение черного инфлура занимало лишь ничтожную долю того, что вы почувствовали. Даже не ощутимую. Считайте, что бился один.

— А чей же тогда была основная?

— Маши, — Ян взглянул на меня. — Она в одиночку смогла пропустить через себя так много.

— Погоди, — Леонид Викторович одарил меня скептическим взглядом, а затем посмотрел на Яна искоса. — Какую-то ты чушь несешь. Там энергии было столько, сколько… — Леонид Викторович задумался на секунду, потупив взгляд, а затем спросил. — Что она сделала?

— Она применила минимум энергетического потенциала, — ответил Ян, поняв, о чем задумался Леонид Викторович. — Отсюда вытекает разница между энергетическим фоном и разрушениями. Если бы Маша осознанно применила всю энергию, которую получила, то она бы просто снесла здание, заодно и разворошив всю местность в радиусе квартала. Может, и больше. Кто знает.

— Как ты оцениваешь ее по ранжиру? — спросил Леонид Викторович.

— Второй ранг, пятая степень, — ответил Ян.

— Да ладно, — усмехнулась Анжела, возмутившись с нотками зависти в голосе. — Она? Вот эта вот драная кошка? Пятая степень? Да пятых степеней всего десять человек на планете.

— Хватит рисоваться, Анжела, — грубо осадил ее Ян. — Когда Маша взбесилась, то ты чуть не обделалась, хотя у тебя второй ранг третьей степени. Ты не различаешь ранги так хорошо, как я, но животное внутри тебя отчетливо осознало, кто в доме хозяин. Это было по глазам видно.

— Что бы я? Ее боялась? — Анжела посмотрела на меня с усмешкой. — Я тебя умоляю.

— Хватит! — Леонид Викторович обрушил кулак на столешницу. — Хуже маленьких детей! Вы открыто убили черного инфлура! Думаешь, откуда появилось сборище черных, когда вы уезжали оттуда? Они почувствовали, что именно вы завалили их товарища! Это же объявление открытой войны! Вы хоть понимаете, что нас теперь ждет?!

— Я не знаю, что сказать, — Ян опустил взгляд. — Может, можно как-то замять…

— Разберемся, — сказал Леонид Викторович. — Пошли вон отсюда.

Мы послушно вышли из кабинета. Чувствовала я себя довольно паршиво. Мало того что мне пришлось убить сегодня, так ещё и Леонид Викторович отчитал, как школьницу. Заметив мою озадаченность, Ян вопросительно взглянул на меня. Сказать мне ему было нечего, и он, не выдержав молчания, спросил:

— Ты сильно переживаешь?

Я кивнула. Тогда он поманил меня за собой, и мы прошли в столовую. Пахло в ней очень вкусно. Аромат свежего мяса, стоявший в воздухе, тут же заставил работать слюнные железы. Время было рабочее, потому столовая пустовала. Мы сели за стол, и Ян задумался, формулируя мысль.

Волнение вызвало в теле легкую неприятную дрожь. У меня даже представления не было о том, что Ян собирался сказать мне. Отчитать хотел, наверное, или лекцию какую прочесть.

— Слушай, — Ян внимательно заглянул мне в глаза. — Каждый через это прошел, понимаешь? Всё. Ты больше не обычный человек. Ты что-то вроде сотрудника полицейского спецподразделения, а им иногда приходится убивать. Ты не человека жизни лишила, ты мразь жизни лишила. И не бойся. Он мелкий черный инфлур, никто из-за него бучу поднимать не станет, спишем на самооборону все.

— Наверное… — неохотно согласилась я. — Но убивать ведь… Это плохо.

— С чего ты взяла? — нахмурился Ян. — Знаешь, сколько жизней ты спасла этим поступком? Когда инфлур становится черным, то Бесконечные гипертрофируют в нем самые худшие качества. Неизвестно, сколько людей мог погубить этот ублюдок, если бы ты его не грохнула, — Ян несколько раз ткнул пальцем в столешницу, — если он пытался тебя изнасиловать, то значит, ему и раньше приходилось подобное делать.

— Я хорошо поступила? — спросила я, найдя в словах Яна рациональную крупицу.

— Больше скажу, — Ян мягко коснулся моего плеча. — Ты поступила очень хорошо. Это было убийством во благо. Ради блага ты можешь использовать любые инструменты, включая смертельные. Да, лучше задержать, но если того требует ситуация — вали тварей без раздумий.

— Мне все равно как-то не по себе, — призналась я. — Мне даже драться раньше толком не приходилось… Меня защищал Саша.

— Скучаешь? — поинтересовался Ян.

— Очень, — призналась я, и от тоски защемило в сердце. — Когда мы займемся его поисками? Ты и Анжела в обществе по поиску пропавших. Вы мне поможете?

— Когда будет время…

— А если он умрет!? — внезапно вспылила я, и Ян застыл от неожиданности. — Когда у вас будет время? Когда? Я постоянно это слышу, — у меня в груди стал разгораться огонь злости, а на глаза навернулись слезы, — но это ни к чему не приводит!

— Успокойся, — попросил Ян. — Я тебя понимаю… Но ситуация и так напряженная. Если еще война начнется, то нам совсем не до поисков станет.

— Мне надо побыть одной, — я резко встала, и вышла прочь из столовой, ощущая бушующее внутри недовольство.

"Правильно говорят, что если хочешь что-то сделать — сделай это сам" — подумала я, направляясь по коридору в сторону библиотеки. Войдя в нее, я зашагала к двери артефактория. Стоило мне потянуться к ручке двери, как меня тут же окликнул Юзерберг.

— И куда ты собралась? — улыбчиво спросил он, буравя меня взглядом.

— Да я… — мне стало так неловко, будто меня поймали за мелким хулиганством. — Хотела в артефакторий пройти. Мне надо там кое-что изучить.

— Нет. В артефактрий ты можешь попасть только по распоряжению Леонида Викторовича, или непосредственно через меня. Я, впрочем, могу тебя пустить… — он опустил взгляд на мои ноги.

— Даже не думайте об этом, — прервала я его, сразу поняв, к чему он клонит.

— Ладно-ладно, — Юзерберг взмахнул лапами. — Я собака. Всего лишь животное. Для нас это нормально. Можно подумать, какие-нибудь таксы к твоим ногам не пристраивались, — Юзерберг направился к своему столу и бормотал на ходу. — А как только дворовый разумный пес захочет, так сразу извращенцем называют. Хватит там стоять, — Юзерберг сел за стол. — Все равно не пропущу. А если попытаешься пролезть — сразу уголовная статья.

Стать уголовницей мне точно не хотелось. Потому Юзерберг стал весьма сложным препятствием. Я вышла в коридор, и встретила там ученика, который как раз двигался в библиотеку. Стекла его очков с большой оправой блестели на свету. Увидев меня, он приветливо улыбнулся, внимание ему явно показалось приятным. Он тащил в руках стопку книг. Меня даже слегка удивило, что человек мог так много читать. Я сразу нарекла его Ботаном про себя.

— Привет, — сказала я, и Ботан тут же раскраснелся, смутившись.

— Привет, — ответил Ботан, остановившись.

— Меня Маша зовут, — улыбнулась я. — Можно спросить у тебя кое-что?

— Ага… — очарованно ответил он, забыв представиться.

— Ты знаешь, когда господина Юзерберга не бывает в библиотеке?

— Ну, я, если честно, не очень хорошо помню… — замялся Ботан.

Не было у меня привычки использовать мужчин, да и не нравилось мне это, однако цель требовала любых средств для ее достижения.

— Очень жаль, — расстроено ответила я, демонстративно опустив взгляд. — Я бы в долгу не осталась.

Стоило мне с интересом взглянуть на Ботана, как он тут же расцвел, и смущенно улыбнулся. Глаза его радостно заблестели. Мне показалось, что от счастья он вот-вот выпрыгнет из штанов.

— Я припоминаю, — Ботан изобразил на лице задумчивость. — Он почти постоянно там. Если выходит, то библиотеку закрывает, потому туда не попасть.

Это не радовало. И как мне теперь было пролезть в артефакторий? Юзербег постоянно на рабочем месте, а если уходит, то всё закрывает. Поспешно попрощавшись с Ботаном, я обещала самостоятельно его найти, а затем задумчиво побрела по коридору. Без артефактория моя задумка была не осуществимой, да и наверняка никто не станет открывать его ради меня и моих проблем.

Что же делать? Спасительная мысль пришла мне в голову довольно скоро. Как я раньше до этого не додумалась? Я быстро зашагала по коридору, решив проверить полигон, и быстро нашла там то, что искала.

Анжела перебрасывалась огненными шарами с отрядом противников, метала снаряды довольно точно, сжигая врагов дотла одного за другим. Она умело уходила от атак, отскакивала от взрывов с головокружительной скоростью, проводила мощные контратаки, не оставляя целям шанса.

Ее опыт, точность и подвижность, очень меня впечатлили. Я наблюдала за ее схваткой с замиранием сердца.

Увидев меня, она тут же прервалась, ыключила мишени, обратив ко мне вопросительный взгляд.

— Что тебе надо, психованная? — бестактно произнесла Анжела, вытерев пот со лба. — Жалуйся.

— У меня к тебе есть небольшая просьба… — замялась я. Не смотря на то, что мне удалось напугать Анжелу в подвале, я всё еще чувствовала себя слабее.

— У тебя? — Анжела указала на меня с ухмылкой. — Ко мне? — она ткнула себя в грудь.

— Угу, — кивнула я.

— Дулю тебе, психованная, — Анжела показала мне кукиш. — Ты у нас сильная. Вот и разбирайся сама со своими проблемами.

— Это не моя проблема, — волнение вдруг сменилось уверенностью, и я смело посмотрела на Анжелу. — А проблема Саши.

Анжела на секунду онемела, проводя в голове какие-то расчеты. Судя по тому, как ее замкнуло, я попала в самую точку. Хоть что-то у меня получилось сделать нормально.

— С чего ты решила, что меня вообще волнует его судьба? — Анжела напряженно отвернулась, пытаясь делать вид, что ей всё равно. — Твой хахаль. Вот сама с ним и разбирайся.

— Хватит прикидываться, — ответила я. — Судя по тому, как ты ярко выступила в момент моего появления здесь, и как припомнила мне универ, то тебе не совсем все равно. Ты еще любишь Сашу?

Мне было гадко от того, что я хотела сыграть на чувствах Анжелы, но у меня не было другого выбора. Ситуация вынудила меня поступать подобным образом. Остальным на Сашу было плевать, из-за чего я хотела найти его любой ценой.

— Это не твое собачье дело, — хмуро сказала Анжела, и одарила меня суровым взглядом.

— Я понимаю, что тебе на меня плевать. Но я за себя и не прошу. Пойми, — осмелев, я положила руку Анжеле на плечо, — Он пропал. Пропал. Он может нуждаться в помощи. Если мы не сделаем ничего, то его может не стать.

Фыркнув, Анжела грубо смахнула мою руку, и повернулась ко мне спиной. Она скрестила руки на груди, сердито сопела носом, сгорая от злости. Лишь спустя несколько секунд она успокоилась и спросила:

— Что ты предлагаешь сделать?

— Есть у меня одна идея, — сказал я.

Мы стояли в коридоре недалеко от библиотеки. Анжела с недовольным выражением лица поправляла короткую юбку, на ткани которой эротично выступали привлекательные бугорки ягодиц. Мимо проходили ученики, оглядываясь на Анжелу, и одаривая ее смущенными взглядами.

— Как вы это носите? — пробурчала Анжела, справившись с юбкой, и расстегнув пуговицу на блузке, открыв зону декольте. — Еще и каблуки на меня чуть не надела!

— Юбка в сочетании с кедами смотрится странно, — ответила я, с трудом сдерживая усмешку. — Ты готова?

— Надеюсь, он не пристроится к моей ноге, — Анжела обеспокоенно закрыла глаза, нахмурившись. — Не хотелось бы пинать его по яйцам.

Зайдя в библиотеку, Анжела увидела Юзерберга за столом с ноутбуком, он пил пиво. Глубоко вдохнув, она прошлась мимо, вызывающе виляя ягодицами. Юзерберг чуть язык не проглотил, стоило ему видеть обнаженные ноги Анжелы. Он даже онемел на несколько секунд, провожая ее взглядом.

— А ты, Анжелочка, имидж поменяла, смотрю… — выговорил он, сглотнув скопившуюся во рту слюну.

— А? — отстраненно отреагировала Анжела, будто бы Юзерберг вырвал ее из раздумий. — А, ты про это… Ну да. Слушай, точно. Я совсем забыла, зачем сюда шла. Можно тебя на минутку? — Анжела поманила Юзерберга пальцем. — Мне нужно с тобой обсудить кое-что.

Юзерберг забыл обо всем на свете и тут же устремился к Анжеле, скрывшись с ней за книжными стеллажами. Анжела сердито на меня взглянула, черканув по горлу большим пальцем. Она пошевелила губами, и я прочла: «Давай быстрее. Если мне придется позволять псу себя лапать — тебе мало не покажется!».

Анжела зашагала следом за Юзербергом, завела его подальше, в то место, откуда входа в артефакторий и стола видно не было. Там они о чем-то разговорились. Анжела стала смущенно смеяться, манипулируя возбужденным псом. Юзерберг тянул лапы к ее бедрам, но она игриво отмахивалась от них, выводя пса на разговор.

Пока Анжела занимала извращенца, я на цыпочках добралась до двери в артефакторий, и потянула ее, тут же столкнувшись с сопротивлением. Как бы сильно я не тянула за ручку, дверь не поддавалась.

Растерявшись, я совсем не понимала, что делать. Первой пришедшей в голову мыслью было отыскать ключ. Но где Юзерберг мог его хранить? Куда мог спрятать? Я тихо метнулась к его столу, видя там только ноутбук, банку пива, игрушечную кость для точки зубов, которая валялась тут постоянно. Выдвинув несколько ящиков стола, я ничего там не обнаружила, от досады сжав губы в тонкую нить. Хотелось громко ругаться матом.

Случайно я смахнула со стола игрушечную кость, она упала на пол, распавшись на две половинки. В одной из половинок торчал ключ. Комичность этого поступка меня немного удивила. Можно было ведь ключ на шею повесить, или положить его в карман, но Юзерберг выбрал именно такое хранилище.

Вынув из кости ключ, я собрала игрушку, и аккуратно положила на место.

Я добралась до двери, осторожно провернула ключ в замке, замок с тихим щелчком открылся.

— Эй! А ну убери от меня эту хрень! — донесся до ушей недовольный голос Анжелы. Спустя еще пол секунды Юзерберг по-собачьи взвизгнул, будто ему наступили на лапу. «Проклятие!» — подумала я, осознавая, что прикрытие кончилось.

Я немедленно зашла в артефакторий, плотно закрыла за собой дверь, замкнув ее изнутри. Я быстро зашагала между стеллажами, добравшись до нужной секции, взглянув на пустую полочку, на которой раньше находилось зеркальце. «Почему все не может пойти нормально?!» — пронеслось у меня в голове. Послышался стук в дверь атрефактория, а затем недовольный крик Юзерберга:

— Немедленно открывай дверь!

От испуга у меня в сердце защемило. Если я сию же минуту не найду зеркальце, то шансов отыскать Сашу станет намного меньше.

На стеллажах я ничего не нашла. Только добравшись до Кресла сновидений, я увидела, что зеркальце лежало на столе, из которого Юзерберг при моем погружении в Мир сна доставал палку для зубов.

Отлично!

В дверь ломились, явно намереваясь снять ее с петель. Я заглянула в зеркальце, увидев отражение, и тут же открыв энергетический шлюз. Энергия заполнила мое тело, наделив магической силой. Сфокусировав все внимание на Саше, я заставила отражение помутнеть, и уже приготовилась к неудаче, но меня ждал другой неприятный сюрприз.

Из зеркальца ударил яркий луч света, ослепивший меня, и заставивший уронить зеркальце на пол. Свет из зеркальца обхватил меня, ладони вспотели от страха. Меня буквально затянуло в зеркальце, и пронесло по мрачному пространственному тоннелю с огромной скоростью.

Я внезапно очутилась над облаками, а затем камнем рухнула, устремившись к земле. Криком я срывала голосовые связки. Пролетев через облачную толщу, я увидела поверхность. Поверхность состояла из сотен тысяч мечей, направленных клинками вверх, и они ослепительно блестели на солнце. Увидев их, я испугалась еще сильнее.

Земля приближалась стремительно. Меня мощно обдувало набегающим потоком холодного воздуха, из глаз катились слезы. Дышать стало трудно. Буквально в трех метрах от земли меня резко остановило над узкой тропинкой, которую я сначала не заметила. Неведомая сила подхватила меня, плавно поставив на ноги.

Я дрожала. Сердце неистово колотилось, и организм не мог поверить, что я спасена.

По обе стороны тропинки раскинулись бескрайние поля из мечей, тянувшиеся до самого горизонта. Тропинка вела к огромному ущелью. Сначала я не могла понять, куда мне идти, но ситуация быстро сориентировала меня по местности. Сзади послышался нарастающий шквал стальных звонов, звучавший так, будто за мной схлестнулись в бою две средневековые армии.

Обернувшись, я с ужасом обнаружила, что находилась в смертельной опасности. Невидимая силовая волна подхватила мечи, подняв смертоносное стальное цунами, состоявшее из острейших клинков. Меня накрыло тенью волны. В панике я понеслась к ущелью, на ходу изрыгая проклятия, ругая себя за беспечность.

Спина покрылась холодным потом. Я на ходу попыталась уничтожить цунами с помощью телекинеза, но у меня ничего не выходило. Волшебная энергия вдруг покинула тело.

Оставалось только бежать. Я неслась мимо многочисленных клинков, ноги мои устали. Мускулы становились ватными, непослушными, и чувствовалось, что они вскоре могли совсем отказать. Кое-как мне удалось добраться до ущелья. Я ворвалась в него, и тут же за мной захлопнулись мощные деревянные ворота, сдержавшие стальную волну. Мечи втыкались в древесину как огромные дротики, пронзая ворота насквозь, но проломить их не удавалось.

Ущелье было длинным, глубоким, и мрачным. Над ним клубились хмурые тучи, внезапно затянувшие небо, мне стало страшно. Пугающе завывал ветер. На жутких стенах, покрытых человеческими костями, виднелись многочисленные рамы зеркал.

Собрав волю в кулак, я побрела по ущелью, слыша кругом зловещие шепоты. Из любопытства я решила заглянуть в зеркало. Когда я приближалась к нему, то шепот становился сильнее, как и страх, который я перед ним испытывала. В отражении была только я, но не долго.

Отвратительный призрак, находившийся по ту сторону зеркала, столкнулся со стеклом, и стал молотить по нему кулаками. Лицо его было мерзким на вид, полуразложившимся, искаженным от ужаса. Он кричал:

— Выпусти меня! Выпусти! Пожалуйста!

У меня волосы на голове встали дыбом, я отскочила, после чего призрак в зеркале тут же развеялся. По спине пробежались мурашки, вызванные тревогой.

— Уходи, — кто-то неожиданно шепнул мне на ухо, я резко обернулась, никого не увидев.

Помимо шепота я слышала искаженные, протяжные крики, тихие, как смерть, и потусторонние до дрожи. Мне становилось плохо. Негативные эмоции завладевали рассудком, что затрудняло контроль над собственным телом.

Это и был Мир зеркала, о котором предупреждал меня Ян?

Стоило мне подумать о Яне, как я тут же увидела его в отражениях всех зеркал. Он вышиб дверь в артефакторий, и подбежал к зеркальцу, валявшемуся на полу.

— Кто бы там ни был, — сказал Ян, — он захвачен Отражением. Остается только надеяться на то, что ему удастся выбраться. Мы уже ничем помочь не можем.

— Тоска, — проговорил Юзерберг. — Оттуда еще никто не выбирался.

Ян поднял зеркальце, и поместил его на полку.

Вот так? Они просто бросят меня тут?

Значит, придется разбираться самой. Стоп. Раз мне удалось увидеть Яна, значит, я могла увидеть кого-то еще. Ян говорил, что пробовал все способы найти Сашу, однако он не пробовал делать этого, находясь в Отражении. Может быть, тут сила зеркала во много раз сильнее?

Я взглядом выбрала первое попавшееся зеркало, предельно сконцентрировала внимание на Саше. Сначала отражение показывало что-то мутное, но вдруг картина стала проясняться. Я увидела здания… Что-то похожее на жилые дома в центре Петербурга.

Я не ошиблась. Если зеркало могло хотя бы приблизительно показать, где Саша, то он определенно был жив. Эта новость вызвала во мне волну энтузиазма. Я не зря старалась. Не зря была уверена в своей цели до самого конца, пока не убедилась, что была права. Саша жив, и его можно найти.

Нужно только точнее понять, где он…

Я усилила концентрацию внимания. Картинка стала проясняться, но разглядеть я ничего не успела. Ворота с грохотом распахнулись, и в ущелье ворвалась густая, почти осязаемая тьма, ставшая приближаться ко мне с приличной скоростью. Все, чего тьма касалась, моментально сгнивало, теряя форму и былую твердость.

Меня снова охватил испуг. Схватив первое попавшееся зеркальце, я понеслась через ущелье, убегая прочь от тьмы. Она была едва медленнее меня, потому удавалось оторваться, но очевидно, что выносливости у нее больше. Я не могла бежать бесконечно.

В зеркальце ломился призрак. Он напугал меня, но я, стараясь не обращать на него внимания, вновь сконцентрировала внимание на Саше. У меня ничего не получалось. Бег и страх мешали мне сосредоточиться.

— Черт! Ну, давай же, чертова дрянь! — выругалась я в сердцах, и потрусила зеркальце, но нужная картинка не появилась. — Черт!

Дальше все стало только хуже. После очередной попытки использовать зеркальце оно пропало вовсе, исчезнув. Оставалось только бежать, и надеяться, что мне хватит сил добраться до спасения.

Хотя было ли оно тут?

Вскоре я добралась до конца ущелья, выбежала из него, оказавшись на тропинке, тянувшейся через поле мечей. Легкие жгло от напряжения и недостатка кислорода. Дышать мне удавалось с трудом. Мышцы словно загорелись из-за усталости, но нужно было двигаться дальше, иначе меня ждала смерть.

Я рванула по тропинке, увидев метрах в ста впереди увесистый меч, висевший над землей. Он был примерно с меня ростом, и состоял из мощного лезвия, прикрепленного к изящной красивой рукояти.

Когда до него осталось метров пятьдесят, на моем пути стали возникать черные пустоты, через которые я перепрыгивала. Чем бы они ни были, лучше с ними не контактировать. Вскоре эти пустоты стали открываться по всему полю, разлагая мечи, и будто подготавливая почву для приближающейся тьмы, которая тоже была близка.

Усталость завладела мышцами. Бежать сил не было, потому я в отчаянии схватилась за рукоять меча, с криком стала в неуклюжую стойку, готовясь встречать тьму. Меч оказался на удивление легким. Тьма неслась на меня будто лавина, я мысленно готовилась к гниению заживо, сжимая на шершавой рукоятке вспотевшие от страха ладони.

Тьме оставалось проделать метров пять до меня, но вдруг она столкнулась с невидимым барьером, разделившись на два потока, обтекающих меня стороной. Потоки тьмы с грохотом схлестнулись за моей спиной, казалось, что мир поглощен мраком полностью. Я удивленно оглядывалась, осознавая, что стою на единственном островке света среди бушующего черного океана. Меч дрожал у меня в руках. Как только я сделала шаг, то барьер сместился вместе со мной, рассекая потоки тьмы.

Я с воодушевлением взглянула на клинок, увидев в нем спасение. Внезапно меня парализовало. Из клинка в мой мозг ударил поток энергии, завладевший разумом. Перед мысленным взором мелькали картинки, в которых я метала ледяные копья, вызывала ледяные вихри, и умело обращалась с магией льда. Картинки были настолько яркими, будто я применяла все эти магические приемы наяву. У меня даже появилась крепкая уверенность в том, что теперь я смогу применять ледяную магию.

Поток энергии отпустил меня. Внезапно я ощутила, что у меня появилась возможность открыть энергетический шлюз, и я сделала это без раздумий. Инфлунт хлынул в меня, созидательная энергия наполнила тело, пропитывая каждую клеточку. Взмахнув мечом, я отправила во тьму мощную ударную волну, которая с легкостью раздвинула ее потоки, подняв огромные волны темной материи. Ударная волна пронеслась через ущелье, и вышвырнула из него тьму, заставив ее вылиться через края.

Не теряя ни секунды, я сразу же использовала магию льда, создав на пути следования ударной волны ледяной тоннель с толстыми непроницаемыми стенами. Удалось мне это с такой легкостью, будто бы я уже множество раз поступала подобным образом. Меня распирало энтузиазмом. Я чувствовала себя сильной и уверенной в себе, способной одолеть любого противника.

Ледяные стены были пропитаны силой меча, потому тьма не могла разъесть их. Я побрела обратно в ущелье, теперь испытывая интерес вместо страха. С потолка тоннеля падали маленькие хлопья снега. После использования заклинания немного похолодало, но это не мешало мне чувствовать себя комфортно.

Войдя в ущелье, я заметила, что снежинки притягивало к зеркалам. Как только снежинка касалась зеркальной поверхности, то зеркало тут же рассекала крохотная трещина. От этого зрелища у меня в животе похолодело.

— Нет-нет-нет! — вслух воскликнула я, и бросилась к первому попавшемуся зеркалу, став смахивать с него снежинки.

Но это не помогло. Зеркало рассекла сетка трещин, и оно разлетелось на десятки небольших осколков, рассыпавшихся по земле. Вскоре с остальными зеркалами случилось то же. Они разбивались, рассыпаясь. И вскоре в ущелье не осталось ни одного целого зеркала.

— Нет! — нервно крикнула я.

«И как я теперь буду искать Сашу?!» — подумала я, отчаянно стиснув кулаки. Но вдруг осколки зашевелились. Они медленно поднялись в воздух, и зависли в нем, будто в невесомости. Затем из них стали выходить дымчатые струи энергии, ставшие соединяться друг с другом, и приобретать человеческие силуэты. Мне стало не по себе, и я приняла стойку с мечом, готовясь в любой момент давать отпор не званым гостям.

Ущелье заполнили призраки, похожие на того, который ломился в зеркала, когда я к ним подходила. Призрак в монашеской рясе заметил меня, и, пройдя сквозь своих товарищей, плавно подлетел ко мне. Про себя я нарекла его Монахом. У меня кровь застыла в жилах, и я угрожающе дернула мечом, пригрозив:

— А ну не подходи ко мне!

— Как твое имя, странница? — высокопарным тоном спросил Монах.

— Странница? — хмуро переспросила я, сначала приняв тон монаха за шутку. — Эм… Ну… Маша, — запиналась я, растерявшись. — То есть, Мария. Да. Мария.

— Добра госпожа Мария, народ Моисеев, и люди, попавшие в Зеркальный мир, благодарны тебе за спасение, — объявил Монах. — Мы тысячи лет были заперты здесь, но теперь свободны.

Призраки вдруг почтенно склонили головы, от чего мне стало до той степени неловко, что я онемела.

— Да ладно, — запнулась я. — Я только рада помочь.

— Никому до тебя не удавалось коснуться клинка Моисея, — сказал Монах, взглянув на меч. — Этот клинок был выкован во времена, когда Моисей со своим народом покинул земли Египта. После нескольких десятков лет спокойной жизни пророка настигла кончина, и он оставил завещание своему сыну. По завещанию душу Моисея поместили в меч, чтобы он даже после смерти мог оберегать свой народ. Только избранный Богом человек способен сдвинуть клинок с места, и это удалось сделать именно тебе.

Вдруг на моей руке вспыхнул белый круг, который постепенно превратился в загадочный символ меча, отпечатавшийся на коже в виде черной татуировки.

— Избранная Богом? Да о чем вы вообще…

— Ты освободила нас, — Монах снова склонил голову. — Мы даруем тебе выход из Зеркального мира так же, как ты даровала нам свободу.

— Стойте! Подождите! — попросила я, остановив Монаха, собиравшегося открыть портал.

— Что ты желаешь познать? — ответил Монах.

— Как мне использовать меч в реальности? — спросила я.

— Тебе ведать не нужно ничего, — сказал Монах. — Твоя душа сама все будет знать.

— Тогда еще… У вас осталось зеркало? Рабочее. Мне нужно кое-кого увидеть.

Монах телекинезом собрал осколки вместе, сделав из них зеркало, и плавно поднес его ко мне.

— Подумай о том, что желаешь увидеть, — предложил Монах.

И тогда я снова представила Сашу. В отражении появилась тусклая картина, быстро прояснившаяся, но я увидела совсем не то, что ожидала. Вместо Саши в осколке изображался Питер. Я увидела пики разрушенных стен, из которых город состоял, и узнавала знакомые улицы только по наличию трафаретов с названиями. Огромные куски домов валялись на проспектах. Зрелище это потрясало меня очень сильно, даже дыхание перехватило.

Вдруг Питер снова стал целым. По улицам бродили пешеходы и ездили автомобили. Затем зеркало показало мне Сашу. Он сидел в «Маркетплейсе», в котором мы часто встречались, и чего-то ждал. На столе стоял календарь, на котором я видела отмеченную дату — двадцать седьмое число.

У меня в голове между разрушенным Питером и Сашей в «Маркетплейсе» установилось какая-то странная взаимосвязь. Я решила, что если не отправлюсь к Саше в «Маркетплейс», то Питер будет уничтожен.

— Возвращай меня домой, — попросила я Монаха, и он послушно открыл портал.

Меня затянуло в него. Назад я вернулась через тот же пространственный тоннель, по которому попала в мир Отражения. Меня выбросило на пол артефактория, и я ударилась коленками. Стоило мне появиться, как в помещение тут же ворвалось двое крепких ребят, которые скрутили мне руки за спиной.

— Вы чего?! — пыталась я сопротивляться. — Пустите меня!

Когда меня вели через библиотеку, я увидела Яна, крикнув:

— Ян!

— Я сделаю, что смогу, — быстро ответил Ян.

— Ян, выслушай меня!

Но он не отреагировал. Видимо, взлом артефактория был серьезным преступлением. Ян, возможно, боялся обвинения в пособничестве.

Меня привели к Леониду Викторовичу, усадили там на стул. Леонид Викторович сидел за столом, задумчиво глядел на меня, постукивая пальцами по столешнице.

— Ну, объясняй мне, зачем ты влезла в артефакторий.

— Вы сами виноваты! — неожиданно разозлилась я, смело взглянув в глаза Леониду Викторовичу. После того, что я пережила в Отражении, меня уже было не так просто напугать. — Я пыталась по-хорошему просить помочь мне найти Сашу, но вы закручивали на это болты! Он дорог мне, а вам плевать! Что мне еще оставалось делать?!

— Не забывай, что ты стажер в отделе Наблюдателей мрака. Мракнаб не менее строгая контора, чем Полиция. Кто тебе сказал, что ты сможешь делать то, что тебе хочется? Ты согласилась к нам присоединиться, стала белым инфлуром, а значит, должна безукоризненно разделять наши права и обязанности.

— Да дело уже не только в Саше! — возмутилась я. — Все намного серьезнее. Вам нужно меня послушать! Я выбралась из Отражения! Неужели это для вас ничего не значит?!

— Очень важно с научной точки зрения, — кивнул Леонид Викторович. — Но нарушать дисциплину тебе это не позволяет. Срок сократим, но неделю ты просидишь точно.

— Какую неделю?! — У меня глаза на лоб полезли, и я вскочила со стула, но конвоиры тут же усадили меня на место. — У нас нет недели, Леонид Викторович! Мне уже завтра нужно быть в «Маркетплейсе».

— Зачем? — спросил Леонид Викторович.

Я пересказала ему пережитое в Отражение, но с небольшими поправками. Про меч не сказала, о природе печати соврала. Мне совсем не хотелось, чтобы из меня из-за меча Моисея сделали подопытную крысу.

— Это не только моя проблема, — подытожила я. — Это проблема Питера, а может, и всего мира!

— Это околесица, а не проблема, — хмуро ответил Леонид Викторович. — Невозможно увидеть строжайший вариант будущего. Есть лишь возможность прогнозировать его, и с очень большой неточностью, потому что вариантов развития событий масса. Так что не нужно рассказывать мне сказки. Не пытайся выбить для себя свободу.

— Но Леонид Викторович! — возразила я.

— Никаких но! — Леонид Викторович покраснел, и вскочил со стула. — Тащите ее в изолятор! — приказал он, махнув рукой. — Полторы недели заключения за попытки пререкаться!

Я гневно засопела носом, испытав желание разнести все вокруг к чертовой матери, но кое-как сдержала себя в руках. Мне нужно было действовать более тихо и тактично, чтобы у меня было хоть немного времени. Если Мракнаб не хотел спасать мир, то придется делать это самой.

Конвоиры вели меня по коридору мимо прочных, наглухо закрытых толстыми засовами и замками дверей, рядом с которыми были таблички с именами заключенных.

Меня подвели к двери. Конвоир принялся открывать засовы, и снимать замки. Я взглянула на табличку заключенного соседней камеры, и увидела надпись: «Саврина Анжела».

— Анжела! Ты здесь? — спросила я, но конвоир тут же дал мне затрещину.

— Не болтать, — хмуро велел он.

— Ага, здесь, — Анжела подошла к двери, в сердцах пнув ее. — По твоей милости. План просто гениальный получился.

— Я нашла Сашу! — ответила я.

— И где он? — вдруг оживилась Анжела, и я услышала в ее тоне заинтересованность.

— А ну не болтать! — разозлился конвоир, попытавшись снова дать мне затрещину, но я поймала его ладонь телекинезом.

— Ты меня еще раз тронешь, окурок, — прошипела я, чувствуя в груди разгорающуюся злость, — и я тебе руку на хрен сломаю.

Сама не ожидала от себя таких слов.

Мне нравилась проснувшаяся во мне дерзость, и я сразу стала чувствовать себя круче. Раньше я могла возмущаться, только если меня сильно разозлить, но теперь мне хватало смелости в любой момент проявлять дерзость. Видимо, последние события сильно отразились на моей психике, сделав ее крепче.

— Да ты опухла… — конвоир возмутился, но я не дала ему закончить.

Я бросила его в стену мощным ударом телекинеза, конвоир тут же вырубился. Второй конвоир снял с пояса полицейскую резиновую палку, которая тут же покрылась магическими символами. Конвоир замахнулся, намереваясь меня ударить, но не успел. Я схватила конвоира телекинезом, и долбанула об потолок, после чего конвоир с криком грохнулся на пол, потеряв сознание.

— Ты что там делаешь?! — изумленно крикнула Анжела. — С ума сошла?!

— Времени нет.

Я сконцентрировала ментальные усилия на двери. Сначала она ощутимо завибрировала, а затем со скрипом согнулась, моментально слетев с петель. Стоило мне отбросить ее в сторону, как Анжела вышла из камеры, с удивлением осмотревшись.

— Ты меня удивляешь, психованная, — сказала она, покачав головой. — Но мне твое поведение начинает нравиться. Что дальше?

— Срочно! Наряд СОГ к изоляторам! — вдруг прокричал в рацию очнувшийся конвоир. Я без раздумий выбила его из сознания пинком по голове, зарядив ногу силой телекинеза.

— Твою мать! СОГовцев не хватало! — Анжела сняла ключи с пояса конвоира. — Надо валить, живо!

— Что за СОГ? — спросила я.

— Специальная оперативная группа, — пояснила Анжела, выбирая нужные ключи в связке. — Эти церемониться не станут. Они либо арестуют, либо убьют. С ними не договоришься. Потом надо делать ноги. Быстро.

Глаза Анжелы вспыхнули пламенем, и она перекрыла коридор стеной огня. Времени это нам дало немного. Стоило добраться до выхода, как огонь тут же затушили магией воды, а затем запустили в нас водяные лезвия. Я едва успела пригнуться, и водяное лезвие оставило в стене глубокий надрез. У меня сердце в груди застыло. СОГ, похоже, был настроен очень серьезно.

— Прекратить попытки к бегству, или вы будете убиты! — крикнули нам в след.

— Вот нахрена я в это ввязалась!? — нахмурилась Анжела.

Словно на автомате применив магию льда, я заморозила в коридоре практически весь воздух, из-за чего между нами и СОГом образовалась толстая ледяная стена. СОГовцы тут же стали разбивать ее, но времени у нас в любом случае было достаточно.

— Пусть лед своей водичкой попробуют разбить, — злорадно ухмыльнулась я. — Уходим!

Используя ключи, отобранные у конвоира, Анжела открыла двери, и мы покинули коридор с изоляторами.

Мы поднялись по лестнице на верхние уровни, и неслись по коридору, устремившись к комнате оперативного перемещения.

— Внимание, всем бойцам — из изолятора сбежало две преступницы! Задержать! — раздался голос в динамиках общего вещания. — Первая беглянка выглядит…

Отлично, теперь на меня еще и ориентировку дали, но это оказалось не так страшно. По дороге мы встречали множество учеников, но они даже пальцем пошевелить боялись, не говоря уже о попытке нас задержать.

Когда дверной проем комнаты оперативного перемещения стал виднеться в конце коридора, мы вдруг увидели, что толстые полотна герметичного шлюза перекрыли вход. Это отрезало нам путь к отступлению, но бежать уже было некуда. Либо вперед, либо назад, к смерти или к нескольким месяцам заключения.

— Маша, лед! — скомандовала Анжела, и руки ее тут же покрылись огнем. — Замораживай ворота!

И то верно. Гораздо проще и быстрее растопить лед, чем расплавить металл. Выполняя команду Анжелы, я выпустила из ладоней ледяную струю, направила ее в шлюз. Шлюз сначала покрылся инеем, а затем и толстой коркой льда, промерзнув до последнего атома. Как только заморозка завершилась, Анжела проплавила в шлюзе дыру, выпустив из рук толстую огненную струю.

Мы ворвались в комнату перемещения, я тут же заделала за нами дыру, заморозив ворота льдом очень высокой плотности. Тут же мою ледяную стену стали забрасывать боевыми заклинаниями. Осколки льда разлетались по комнате, по полу разливалась вода. Мне приходилось постоянно залатывать стену ледяной магией, чтобы мы с Анжелой не остались без прикрытия.

Пока я всеми силами сдерживала штурм, Анжела выполняла сложный магический жест, вызывая тотем перемещения. Как только она закончила, в центре комнаты, прямо под потолочной пентаграммой, вспучился пол, выросла телефонная будка. Пентаграмма ярко вспыхнула, сигнализируя о том, что тотем установлен и готов к работе.

— Куда?! — спросила Анжела.

— Не знаю… — сглупила я от волнения, а потом пришла в себя. — Стой! Стой! «Маркетплейс» на Технологическом институте!

— Ты тупая?! — оскалилась Анжела. — Там патруль на патруле без дела сидит! Хочешь им работы прибавить?! Я брошу нас на окраину!

— Но у нас времени мало! — возмутилась я.

— Закройся. Ты не знаешь, что такое бегать от ментов с магическими силами, а я знаю! — крикнула Анжела.

Я решила с ней не спорить. Она была опытнее, ей действительно было виднее, как поступить. В потолке будки открылся вход в пространственный тоннель, Анжела тут же вошла в нее, жестом зазывая меня к себе.

— Ну, быстрее, клуша! — закричала Анжела. — Ты всегда такая заторможенная?!

Перестав латать стену, я с испугом увидела, как она стала таять на глазах. Подгоняемая адреналином, бушующим в крови, я заскочила в будку. Нас с Анжелой затянуло в пространственный тоннель, мы с криком через него пролетели, нас выбросило во двор между панельными пятиэтажками. Мы покинули будку. Анжела поспешно подожгла ее, закрыв тем самым портал, избавив нас от риска преследования.

Небо было звездное, красивое, чистое. Будка горела, будто факел, и выхватывала пространство двора из темноты.

Дерево будки чернело от жара, затем покраснело углями, охваченными языками пламени. С треском из древесины вылетали искры, тело покрылось потом от повысившейся температуры. Было очень жарко. И от огня будки, и от усталости. Дышать было трудно. Меня вымотал побег, легкая слабость охватила тело из-за примененной ледяной магии.

— И где мы? — спросила я, оглядев двор, и заметив трафарет на стене дома с названием улицы: «Пр. Энтузиастов».

— Да ладно! — хмуро возмутилась я. — Это же Ладожский район! Знаешь, как долго отсюда до Техноложки переть?!

— Скажи спасибо, что я хоть куда-то нас выкинуть смогла, — сплюнула Анжела, пытаясь отдышаться. — Попробуй поработать с тотемом перемещения в таких условиях, и сама все поймешь. Нам еще повезло, что мы в тоннеле не застряли. Тут концентрация нужна, и сноровка, а о какой концентрации речь, если тебя хотят грохнуть? Ты не тупи, психованная, а то я тебя завалю…

— Обделаешься ты, — агрессивно буркнула я.

— Чего… — стала возмущаться Анжела, нахмурившись.

— Слушай, закрой свой поганый рот, ясно? — Я подошла к Анжеле в упор, заглянула ей в глаза, как дерзкие бойцы заглядывают прежде, чем ударить по лицу. — Ты достала меня поддевать. Мне на тебя вообще плевать с самой высокой точки на местности. Тебе Сашу надо найти не меньше, чем мне, но если ты вдруг задумаешь мне мешать, я разозлюсь, — я схватила Анжелу за воротник. — А ты помнишь, что случилось, когда я разозлилась? Помнишь, — улыбнулась я, увидев в глазах Анжелы огонек страха, — по глазам вижу. Хребет переломлю к чертовой матери, как спичку, и не посмотрю, что в одном отделе работаем. Не психованная, а Маша, усекла?

— Это мы с тобой потом обсудим, — зрачки Анжелы задрожали. Она не хотела прямо мне дерзить, но и прогибаться тоже не планировала, что заслуживало уважения. — Культяпку убери свою от меня, пока я тебе ее не сожгла, — Анжела схватила меня за запястье.

— Мы с тобой письками мериться будем тогда, когда все уляжется, — прошипела я, отпуская воротник Анжелы. — Сейчас нам надо работать сообща.

— А ты дерзкая стала, — ухмыльнулась Анжела. — Не то, что при нашей первой встрече. Ой, — Анжела стала передразнивать, пародируя мой голос, — ой, прости. Ой, твоя рука, тебе надо к врачу. Любовь к людям пропала, да? — спросила она уже нормальным голосом.

— К людям? — я вскинула бровь. — Нет. А вот к мудакам — да. И лучше бы тебе мудаком в моих глазах не быть.

— Эй, вы что тут костры разводите? — послышался возмущенный голос, донесшийся из окна дома. — Я сейчас полицию вызову!

— Валим, — оживилась Анжела, мы покинули двор, затем остановившись на парковке торгового центра «Июнь».

— Надо разделиться, — сказала Анжела, а затем, столкнувшись с моим недоуменным взглядом, пояснила: — Нас сейчас все патрули Мракнаба искать будут.

Сначала я хотела возразить, но потом согласилась с ней. На фоне последних событий разделение было действительно грамотным решением.

— Да, ты права, — согласилась я. — И еще, тебе нужно знать…

— Что знать?

Я пересказала ей то, что видела в Отражении, и рассказала, что ждет город, если мы не найдем Сашу.

— Ладно, — без сомнений согласилась Анжела. — Если ты настолько в это веришь, что готова устроить погром в отделе Мракнаба, то поверю и я. Но… Что делать, когда я его найду? Нет, мне конечно есть, что ему сказать, но…

— Возможно, он знает что-то, что способно помочь спасти город, — пояснила я. — Или что-то еще… Надо просто поговорить с ним.

— Ясно. Ладно, — кивнула Анжела. — Общественного транспорта избегай. Там все кондуктора — наши агенты.

Отлично. Эта новость меня не очень порадовала. Насколько мне было известно, до станции метро Технологический институт идти примерно километров двадцать. Такая прогулочка меня не очень радовала, да еще и на ночь глядя.

— Хорошо, — ответила я. — Нам надо успеть до рассвета. Зеркало показывало двадцать седьмое число, и день на дворе. Сколько время?

— Полночь, — взглянула Анжела на ручные часы. — До рассвета где-то часа четыре осталось. Времени терять нельзя. Расходимся.

Она была права. Мы разошлись на парковке. Я направилась вдоль широкого проспекта, а Анжела засеменила через дворы.

Я скорым шагом двигалась по тротуару, видела всюду светящиеся рекламные щиты, рекламировавшие предстоящий чемпионат мира по футболу. Вспомнилось мне, как Саша говорил, что футбол очень не любит. Он считал его самой бессмысленной игрой на планете, которая заставляет обывателей впустую тратить деньги. Мне же напротив нравилась энергетика, которую излучали болельщики на трибунах. Было в них что-то зажигательное, мощное, что волной передавалось от человека к человеку.

Захотелось отдохнуть. Просто улететь куда-нибудь на острова, и побездельничать там недельку. Но об отдыхе было рано запинаться. Только сейчас я начала понимать, что немного скучаю по обычной, размеренной жизни. Из-за чего так, интересно? Наверное, я еще не свыклась с тем, что вокруг творилось. Любой другой человек на моем месте пищал бы от восторга, но я что-то была не очень восторженна. Видимо потому, что против меня теперь были все. И белые, и черные. Черные хотели убить или обратить, а белые убить или арестовать. Не очень широкий выбор.

Пройдя полпути, я увидела вдали огромное здание стадиона, чем-то напоминавшее гигантскую летающую тарелку. Все телеканалы только о нем и говорили, об этом стадионе. Люди без устали озвучивали суммы, которые влились в возведение стадиона, постоянно говорили о его вместительности. До сих пор помнила цифры, которые озвучил мне дядя Федя: «Сорок тысяч человек вместительности».

Подойдя поближе, я заметила, что на территории стадиона горел свет. Через главные ворота, мимо сторожки охранников, проехало несколько черных внедорожников. КПП охраняло несколько человек, одетых в похоронные костюмы, у меня мурашки по спине пробежались. Что черным инфлурам могло понадобиться на стадионе?

Я подкралась поближе к стадиону, добралась до тыловой части здания, огороженной высоким забором. Затем я телекинезом перенесла себя через него, бесшумно приземлилась в небольшом дворике, тут же устремившись к ближайшему укрытию в виде полета с арматурами. Выход из дворика охраняло двое крепких мужчин. Любопытство во мне было настолько сильным, что я даже не пугалась боестолкновений.

Времени, конечно, терять нельзя было, но вероятно тут происходило что-то важное. Что привлекло сюда черных инфлуров? Это понятно, что когда болельщики начнут массово развлекаться, проявляя патриотизм и единение, жнецы начнут выкачивать из сборища людей на стадионе огромное количество энергии. Однако я решила, что могло быть что-то еще.

Я телекинезом схватила охранников, жестко столкнула их головами, выбив из сознания. Затем я затянула их во дворик. Я направила руку на полет с арматурами, и телекинезом вытянула оттуда несколько штук, затем крепко обхватив ими пораженных охранников.

По пути на трибуны, к счастью, я никого не встретила. Добравшись до верхнего уровня трибун, я спряталась за первым попавшимся креслом, и осторожно выглянула из-за него. В центре футбольного поля была развернута крупная строительная площадка. Лучи мощных прожекторов сходились на огромной яме в центре, в которую краном опускали странную красную сферу. Я с удивлением смотрела на нее, пытаясь понять, что она, и зачем предназначена. Зачем черные инфлуры зарывали ее здесь? Неужели они хотели как-то саботировать чемпионат мира? А в чем тогда смысл? Не будут же они вредить сами себе.

Решив, что разберусь позже, я направилась к выходу.

— Здесь нарушитель! Внимание! Нарушитель! — раздался крик из дворика, в котором я сковала охранников арматурами.

Вот черт. А рты-то им заткнуть я и не додумалась. Глупо, ох как глупо я облажалась. Мое сердце тут же стало колотиться, едва не выламывая ребра, а кровь заполнилась адреналином. Я понеслась по коридору к выходу, но по дороге столкнулась с отрядом охраны из трех человек. Интуиция мне подсказывала, что они на порядок слабее меня, да и охранники сами это понимали, выглядя как-то напряженно.

Их глаза вспыхнули серым светом, что меня немного удивило. «Разве у черных инфлуров глаза не красные?» — подумала я.

— Ты кто такая? — спросил охранник. — Что делаешь здесь?

— Да я так, гуляю, — нервно усмехнулась я. — Небо, вон, красивое.

Охранник нахмурился, и они запустили в меня несколько острых ветряных вееров. Я отпрыгнула в сторону, избежала значительного урона, но мне все равно досталось. Веер резанул мне руку, ее обожгло вспышкой боли, я вскрикнула.

— Скотина! — оскалилась я.

Двое охранников направили в меня мощный поток воздуха. Одежду тут же прижало к телу, и меня потащило по коридору. Если бы не телекинез, которым я себя держала, я бы уже давно улетела прочь. Третий охранник стал бросать в меня ветряные лезвия, я еле успела вырастить перед собой ледяную стену, сдержавшую их.

С помощью телекинеза я обернула против врагов направленный в меня воздушный поток, сделав его очень холодным. Охранников снесло ледяным воздухом, и они с криками повалились на пол, застыв. Их одежда покрылась ледяной коркой, а кожу стянуло морозом, что полностью лишило врагов возможности двигаться.

Я выскочила на парковку под открытым небом, заставленную черными внедорожниками, и тут же заметила, что с верхних трибун на меня указывал один из охранников.

— Вот она! — услышала я крики. — Хватайте ее! Живую или мертвую!

Сердце замолотилось, я, будто пойманная за совершением ужасного преступления, бросилась наутек, перескакивая заборы и бордюры. Услышала выстрелы позади, от внезапности вжав голову в плечи. Пули подняли рядом со мной фонтачтики пыли. Страх, усилившись, придал мне сил, расширив энергетический потенциал крови, на короткое время я стала немного сильнее.

Я схватила телекинезом первую попавшуюся машину, прикрыла ею спину, таща за собой словно воздушный шарик. Я неслась к переулку, слыша, как ночную тишину разрывало автоматной дрелью. Потоки пуль врезались в автомобиль, превращая его в решето, разрывая на части. У меня подкосились ноги, я чуть не упала, но успела заскочить в узкий переулок.

Заткнув проход изувеченной машиной, я со всех ног понеслась прочь отсюда. В памяти вспыхивали воспоминания о прогулках по Питеру, нужный маршрут выстраивался сам собой, будто в мозге был установлен навигатор.

Я слышала рев моторов внедорожников на улицах, слышала, как инфлуры преследовали меня пешком. По спине будто прополз ледяной угорь. Теперь не было Яна, который мог меня спасти или прикрыть.

Надеяться оставалось только на себя.

Глава 6

Свернув в очередной закоулок, я неслась по нему, чувствуя, как ноги начинало жечь от усталости мышечной кислотой. По дороге мне наперерез выскочил патруль инфлуров из двух охранников, которые тут же бросили в меня огненными шарами. Я выставила перед собой ледяной заслон, толком не успев накачать в него влаги для толщины, огненные шары разбились об него, ярко вспыхнув. Мне обожгло руки, я вскрикнула, сморщившись от боли.

Превратив заслон в два ледяных шара, я вырубила врагов точными бросками в голову. Перескочив через отключившихся инфлуров, я устремилась дальше, и увидела впереди выход на проспект.

«Только этого мне не хватало!» — подумала я возмущенно. Захотелось развернуться, но я услышала топот преследователей и их сердитые крики. Выскочив на проспект, я тут же увидела, как с соседней улицы (метрах в двадцати от меня) в управляемом заносе выскользнул черный внедорожник, ослепивший меня светом галогенных фар.

Меня парализовало. Я хотела бежать, но не могла. Свет фар словно физически сковал мое тело, не позволяя пошевелиться даже крохотному мускулу. Хотя ягодицы, признаюсь, мне все равно свело из-за страха. Внедорожник был покрыт гармоничным рисунком из магических символов, отлично выделявшихся на черном кузове. «Это артефакт…» — подумала я испуганно.

Мотор внедорожника взревел непривычно громко. Мощи в двигателе было столько, что когда водитель газовал, корпус машины накреняло. Вру-у-ум, вру-у-у-ум — водитель давил на газ, двигатель угрожающее рычал, у меня спина покрылась огромными мурашками.

Я создала вокруг себя силовую и ледяную сферы, ощетинившись ледяными копьями, ощутила резкое похолодание. Двигаться я не могла из-за остаточного воздействия парализующего света, потому приходилось ждать и надеяться. Я слышала приглушенный рев двигателя, гадала, смогу ли выдержать атаку. Внедорожник, судя по виду, весил больше двух тонн, если не три. Чтобы понять, с какой силой он в меня врубится, необходимо было умножить массу на квадрат предполагаемой скорости, что я и сделала. Результат расчета меня совсем-совсем не порадовал, ноги задрожали от страха.

Двигатель тяжело взревел, внедорожник, провизжав шинами, сорвался с места, устремившись ко мне. За доли секунды до столкновения я зажмурилась, огоньки фар отпечатались у меня на сетчатке глаз, повиснув в темноте. Я услышала грохот, звон бьющегося стекла, скрежет металла, который помялся о силовую и ледяную сферы. Большую часть кинетической энергии столкновения на себя забрали защитные сферы, но и мне досталось, чего хватило за глаза и за уши. Меня швырнуло с места, как пулю, от перегрузки даже потемнело в глазах. Я закувыркалась по проспекту, расшибая руки и ноги. Если бы я не обхватила свое тело телекинезом, то меня точно бы размазало об асфальт, как ничтожную мошку.

Как только меня перестало кувыркать, я немного пришла в себя, и увидела остатки внедорожника, разбросанные по улице. Машина выглядела теперь так, будто столкнулась на полном ходу с огромным грузовиком. Самого водителя видно не было, но о том, что с ним стало в результате аварии, даже думать не хотелось.

Будь осторожен со своим врагом, и не недооценивай его. Особенно если враг — напуганная женщина, владеющая магией.

С трудом поднявшись, я перебарывала стремившийся опорожниться желудок. Тошнотворный ком подкатил к горлу, я не выдержала, проблевавшись. Привкус желудочной кислоты во рту заставлял меня морщиться. Тело было покрыто ссадинами, пульсирующими неприятной болью, но двигаться я могла. Потрепало меня чертовски сильно, силы вышибло из тела почти полностью. Помимо ссадин я чувствовала и серьезные раны, но смотреть на них пока не хотела.

Вдали послышался гул вертолетных лопастей, рев моторов внедорожников, мчавшихся по соседним улицам.

Хотелось свалиться прямо посреди проспекта, уснуть. В глазах темнело. Мне с трудом удавалось контролировать напуганное подсознание, пытавшееся всеми силами сохранить организм в целости и сохранности.

Двигая словно горящими от напряжения ногами, я вошла в первый попавшийся подъезд, и выбралась через него на крышу жилого здания. Дышать было очень трудно. Я устала. Решив немного отдышаться, я закрыла за собой проход, а затем вышла под открытое небо, сев у стены.

Дыхание постепенно пришло в нормальный ритм.

Мне не хотелось глядеть на тело, но это было медицинской необходимостью. Теплые струйки крови текли по правой руке, стекали с кончиков пальцев, что не сулило ничего хорошего. Я сняла с себя джинсовую безрукавку, а затем расстегнула рубашку, оголив торс. Не зря мне не хотелось смотреть. Тело, от которого у мужчин на пляжах шла кругом голова, превратилось в туловище потрепанной боями амазонки. Оно было покрыто потом, грязью, и синяками. Длинная рваная рана на предплечье правой руки безостановочно пропускала кровь. Мне очень повезло, что не зацепило вену.

От кровопотери в глазах начинало мутнеть. Сначала я попыталась зажать сосуды телекинезом, но потом поняла, что это полумера. Постоянно держать зажатие под контролем не получится, потому что телекинез требовал постоянной концентрации. Тогда я решила пойти путем, которым обычно шли герои кинофильмов, попадавшие в такие ситуации. Выбора у меня все равно не было, а жить хотелось очень-очень. Я телекинезом разорвала джинсовую безрукавку, а затем стала вытягивать из нее нитки, соединяя их вместе, формируя нить подходящей толщины. Нити вились в воздухе, словно живые, переплетались, становясь толще.

Мысль о предстоящей операции была пугающей, но я старалась прогонять ее, сосредоточившись на деле. Когда с нитями было покончено, я создала тонкую ледяную иглу с подходящим по толщине ушком, у меня от ее вида мороз прошелся по коже. Продев нить в иглу, я телекинезом поднесла острый кончик к ране, но меня охватила такая сильная дрожь, что всю концентрацию сбило напрочь. Игла упала. Я поняла, что таким образом ничего не получится, придется зашивать руками.

Я тряслась от волнения. Меня охватило ужасом, не отпускали мысли о предстоящей боли.

— Господи, — сдавленно проговорила я, поднеся иглу к ране, уколов кончиком кожу. У меня внутри все похолодело.

Собрав оставшуюся волю в кулак, я вонзила иглу в кожу, тут же приглушенно закричала, стиснув зубы. Боль адская, а от напряжения крови из раны стало выливаться еще больше. Адреналин обострил зрение, сделав его четче, без того ужасная картина операции стала детальнее. Я протягивала нить через рану, и ощущения были такими, будто я резала себя ножом.

Крепко затянув шов, сцепила первый сантиметр раны, принялась за второй. Я зубами отбивала барабанную дробь, хотела отвернуться, чтобы не видеть процедуры, но было нельзя — могла промахнуться. Снова пронзила кожу иглой, снова приглушенно взвыла, слезы покатились по щекам. Протягивая нить через кровоточащую рану, я проклинала все на свете, и мысленно изрыгала проклятия во все возможные адреса.

Сердце билось так, что едва не выламывало ребра, а кровь стучала в висках из-за подскочившего давления. Поврежденная рука начинала неметь. «Нет!» — пронеслось у меня в голове. На втором шве я сдалась, и бросила иглу, решив, что лучше умру, чем буду терпеть такую боль. Мне хотелось выть, хотелось рыдать во весь голос, но я боялась, что попадусь патрулю черных. Я тихо заплакала, глотая горячий воздух.

Кровь покидала тело. Разных я ожидала предсмертных мыслей, но возникшее воспоминание совсем удивило меня. Кресло сновидений в артефактории чем-то напоминало кресло в кабинете дантиста, которых я не любила до дрожи. Однажды мне удаляли зуб, я вспомнила, как врач прыснул мне на десну спреем, чем-то напоминавшим лед. Десна занемела, ее словно заморозило, я совсем не почувствовал боли.

Только сейчас до меня дошло, что можно было использовать лед, как обезболивающее. «Я же маг, мать его, льда! Черт! Какая же я дура!» — подумала я с укором. Я сосредоточилась на нервных окончаниях в ране, заморозила их, полностью избавившись от болевых ощущений. Был соблазн заморозить рану, но если я вдруг остановлю кровотечение таким способом — мог развиться некроз. Это верная ампутация.

Вхождение иглы и прохождение нити через кожу ощущалось как легкое неприятное давление, но вполне сносное. За несколько минут мне удалось доделать дело до конца. Я перегрызла нить, и полностью закрыла рану, позволив организму ускорить процесс регенерации.

Кровь еще немного сочилась.

Я порвала остатки джинсовой безрукавки, а затем крепко перевязала предплечье выше раны, остановив кровотечение. Пока хотя бы так, а потом обращусь в больницу. Надо было продержаться еще немножко. Я доберусь до «Маркетплейса», поговорю с Сашей, предотвращу беду, а потом делайте со мной что хотите.

Я прерывисто выдохнула, застегнула рубашку, отвернувшись от раны. Видеть ее не могла. Взглянув в сторону, я увидела вдали освещаемые прожекторами купола Троицкого собора, недалеко от которого и находился «Маркетплейс».

Очень хотелось спать, но было нельзя — с таким количеством крови в организме был риск совсем не проснуться. Я продолжила путь по крышам. Перемещаться было намного проще. Преследователи уже давно искали меня в других частях района, потому перемещаться по крышам можно было без особой спешки. Вскоре я добралась до конца массива жилых домов, и оказалась перед краем крыши.

Идти к «Маркетплейсу» по улицам у меня не было никакого желания. Оцепенев, я не знала, что делать. Расстояние до соседней крыши было приличное, а высота немаленькая. Единственное, что пришло мне в голову — усиление прыжка телекинезом. Других вариантов не было. А вот получится ли — уже было вопросом. Я потеряла много крови, чувствовала слабость, а это значило, что и «проводимость» моего организма для инфлунта тоже ослабла.

Ну, решила я, была не была. Что еще оставалось делать? Разбежавшись, сиганула с края крыши. Пролетев метра полтора, я тут же толкнула себя телекинезом, продлевая ход.

Приближаясь к соседнему краю крыши, я стала терять высоту. У меня неожиданно закончились силы, дико заболела голова, и было очень тяжело держать себя в полете. Я резко и с криком устремилась к земле. Меня охватило ощущение свободного полета, а сердце испуганно заколотилось, перекачивая наполненную адреналином кровь.

Чудом я успела зацепиться за первый попавшийся подоконник, и подцепила себя телекинезом, чтобы не сорваться. Малые телепатические усилия прикладывать удавалось, я даже чувствовала, как восстанавливались силы. После прекращения полета их приток стал превосходить отток.

В окне, под которым я висела, неожиданно вспыхнул свет.

Штора зашевелилась, и ее отдернули. Ох, каким же сильным было мое удивление, когда я увидела в окне Олю. Она взглянула на меня расширенными от удивления глазами, сделавшись будто каменная, и не могла даже слова выдавить. Мне было понятно ее удивление, однако смутило даже не присутствие Оли, а то, что рядом с ней определенно находился черный инфлур.

Рядом с ней встал Миша, хмуро на меня взглянувший. Мы с ним виделись пару раз, когда ходили с Сашей на перекрестные свидания. Свет падал на его строгий нос, и отдавал в зеленых глазах легким блеском. Как только он приблизился к Оле, мне стало еще тревожнее. Посмотрев на меня суровым взглядом несколько секунд, Миша скрылся из вида, достав телефон.

Оля оглянулась, нервно открыла окно, глядя на меня ошарашенным взглядом.

— Ты как… — начала она, даже не понимая, что сказать. — Что за фигня вообще!

— Беги от него, — я покачала головой. — Уходи!

— Почему? — скептически нахмурилась Оля. — И как… Да как ты сюда попала?

— Послушай меня! Беги отсюда прочь! Уходи от него, смени адрес, место жительства, и все, что ему известно! Просто беги! — проговорила я напряженно, чувствуя, как кончалось терпение. — Доверься мне!

— Нет уж, — Оля протянула мне руку. — Давай, залезай! Вот как объяснишь все, так я и решу.

— Беги! — прикрикнула я, не выдержав.

Почувствовав, как силы немного восстановились, я занесла себя на крышу, взлетев прямо на глазах у Оли. Сегодня ее внутренний мир однозначно был перевернут с ног на голову. Она была не такой чувствительной, как я, но полет человека без специальных средств не мог не удивить.

Стоило пройти несколько метров, как из-за первого попавшегося угла вышагнул Ян, перегородив мне дорогу. У меня ягодицы свело от неожиданности.

— Привет, — нервно улыбнулась я.

Ян не ответил. Тогда я развернулась, попыталась уйти, но и тут мне преградили путь ребята из СОГа. Почувствовав себя загнанной в угол мышкой, я отчаянно стиснула зубы. Драться я не могла, бежать не могла. Оставалось надеяться, что Анжеле удастся добраться до «Маркетплейса».

— Не волнуйся, — недовольным тоном проговорил Ян. — Твоя подруга уже схвачена, и едет в изолятор. На полгода заключения вы дел наделали, и на три строгих выговора.

«Блефует», — решила я про себя. Обломались бы они Анжелу арестовать. Она бы разнесла полгорода, заодно похоронив преследователей в руинах. Хотя, кто знал. Может, они действительно ее поймали.

— Ян, ты не понимаешь, что если мы не успеем, то… — попыталась я оправдаться.

— Извини, но у меня приказ, — равнодушно перебил Ян, сняв с пояса наручники. — Тебе грозит трибунал за побег и неподчинение. Давай руки…

— Нет! — я пыталась сопротивляться, но СОГовцы схватили меня, обездвижив запястья. Ян накинул наручники мне на руки, защелкнул, они покрылись магическими символами. — Теперь идем в отдел…

Вдали послышался вертолетный гул, заставивший Яна и СОГовцев прислушаться. Меня, честно сказать, он тоже напряг. Совсем скоро мы увидели военные вертолеты, рассекавшие воздух мощными несущими лопастями. Турбины вертолетных двигателей свистели на всю округу, заставляя жильцов просыпаться, зажигать свет в домах. Вертолеты пронеслись у нас над головами, а затем круто развернулись, став кружить над нами и удерживаться в удобном для наземного обстрела положении.

— Не поняла, — вслух удивилась я. — Люди?

— Нет, — покачал головой Ян. — Не люди.

Как только вертушки покрылись магическими символами, то все сразу стало понятно. Вертолеты разгоняли лопастями воздух, и он обдувал нас мощными потоками, заставляя щуриться. Под крыльями вертолетов висели многозарядные ракетные пусковые установки, угрожающе зиявшие многочисленными отверстиями. Вдруг глаза резануло резко вспыхнувшими бортовыми прожекторами.

Ракеты с гулом вылетели из пусковых установок одна за другой, и устремились к зданию, реактивными струями расчерчивая дымные полосы. Ян еле-еле успел подцепить всех мощным ветром, как попало бросить на соседнюю крышу.

Выпущенные ракеты рванули, врезавшись в здание, и от него стали откалываться огромные куски стен, отрываемые ударной волной. Взрывами вышибло окна в соседних зданиях, а по всей улице взвыли автомобильные сигнализации. В воздух моментально поднялась плотная пелена пыли, в которой тускло светили лучи вертолетных прожекторов.

Вскоре послышались крики раненых и уцелевших. Люди испуганно выбегали на улицы, бежали прочь, спасая свои жизни. Я вытерла со лба холодный пот, осмотрелась. В ушах стоял безумный звон, перед глазами слегка двоилось. Среди СОГовцев было несколько убитых и раненых. Один сидел, прислонившись к стене спиной, пытался не дать внутренностям выскользнуть из распоротого живота.

— Господи, — он сморщился от боли, тяжело дыша сквозь зубы. — Помогите!

— Иду! — взволнованно отозвалась я. — Иду! Держись!

Я без раздумий поползла к нему, чувствуя, как на глаза наворачивались слезы. Мне очень хотелось спасти его, но я не знала, как это сделать. Вдруг на крыше дома, на другой стороне улицы протрещала автоматная очередь, и веер пуль раскроил голову раненому СОГовцу.

— Нет! — крикнула я.

Воздух заполнился грохотом автоматной дрели. СОГовцы спрятались за уцелевшими надстройками на крыше, и бросали в черных инфлуров стрелы разных стихий. Огненные стрелы, выпущенные СОГовцами, стремительно достигли крыши дома на противоположной стороне улицы. Несколько черных инфлуров испепелились ими моментально, а часть огненных стрел разбилась о поверхность крыши, она загорелась. В ответ черные отстреливались из автоматов. СОГовец спрятался за стену, как только выпустил во врагов огненный шар, но ему тут же раскрыло грудь пулей, пробившей укрытие насквозь. Зачарованные автоматы черных стреляли с такой силой, что никакому кирпичу было не под силу остановить их. В бой вмешались вертушки, которые Ян полностью взял на себя. Пилоты ловко выполняли противоракетные маневры, уходя от атак Яна, и попутно обстреливали все, что двигалось.

Гремели ракетные взрывы и автоматные выстрелы. Я задыхалась, вдыхая бетонную пыль. Вертолеты кружили над нами, обстреливали противотанковыми пушками. Рядом со мной возникали толстые пулевые отверстия, от которых в разные стороны разлетались куски крыши, хлеставшие меня по лицу.

Ян вместе с СОГом сфокусировали совместные усилия, и им удалось погрузить в нейтрализацию целый район, все поверхности в котором моментально посерели. Схватка между отрядом черных и СОГом завязалась жесткая, потому про меня как бы забыли. Я подползла к убитому СОГовцу, которого хотела спасти. Он был забрызган кровью, а вид его вызывал во мне чувство тошноты. Я оттянула полу его куртки, увидев ключи от наручников, но не успела их забрать.

Вертолет выпустил ракету, рванувшую совсем недалеко, меня снесло с крыши ударной волной. Мир перед глазами резко рвануло в сторону, и я с криками полетела вниз, рухнув на проспект. Тело вспыхнуло болью, перед глазами поплыли жирные красные пятна, я потеряла сознание.

* * *

— Второй! Говорит первый! — Оживилась автомобильная радиостанция. Ее услышал командир отряда черных инфлуров, сидевший в салоне внедорожника. — Требуется ваша помощь в квадрате 15В!

— Понял, первый. Выдвигаюсь, — командир высунулся из салона, и скомандовал: — по машинам!

Черные инфлуры расселись по внедорожникам. Двигатели синхронно взревели, и машины колонной выдвинулись к месту боестолкновения. Колонну сопровождало два боевых вертолета.

Пилот под номером Первый коротко взглянул на проспект, и, к своему удивлению, обнаружил, что девушка встала.

Маша стояла, слегка покачиваясь. Глаза ее были плотно закрыты. Она стиснула зубы, и с легкостью разорвала наручники одной только физической силой, затем застыв на месте, будто чего-то ожидая. Ее освещал свет пылавших вокруг зданий, вид у девушки был более чем зловещий. Казалось, что встала не она. Ее будто подняла загадочная предохранительная система организма, включавшаяся, когда хозяин терял сознание.

Два боевых вертолета кружили над Машей, завывая турбинами, и со свистом рассекая воздух лопастями. Маша тонула в свете вертолетных прожекторов. Пилоты держали девушку в центре своеобразной целевой воронки, на краю которой было удобно выполнять маневры уклонения. Метрах в сорока от Маши резко тормознуло четыре тяжелых внедорожника, вставших поперек дороги. Оттуда высыпали черные инфлуры с автоматами, затем заняв позиции за автомобилями. У автоматчиков за спинами висели крупные закрытые бочки, от которых к автоматам тянулась лента боепитания.

— Огонь! — раздался в динамиках раций голос командира.

Автоматы инфлуров покрылись светящимися магическими символами, наделившими оружие свойствами, противоречащими законам физики. Инфлуры прицелились в Машу, зажав спуски, автоматы застрекотали, с огромной скоростью выплевывая боеприпас. Скорострельность и мощность поражали воображение. Автоматы черных инфлуров выдавали по пять тысяч выстрелов в минуту (а такой темп стрельбы далеко у каждого пулемета), при этом со всем не имея отдачи, пули отправляясь в цель с такой скоростью, с которой обычно отправляется патрон из тяжелой винтовки пятидесятого калибра. Машу тут же накрыло градом пуль, обрушившимся на нее будто бесконечным потоком. Куски асфальта разлетались в разные стороны, в воздух мигом вздернулась плотная стена пыли, скрывшая за собой девушку.

— Не прекращать огонь! — кричал командир взвода. — Не прекращать огонь! Не останавливаться до полного истощения бочек!

Т-р-р-р-р-р, т-р-р-р-р-р-р, т-р-р-р-р-р-р — стрекотали автоматы в унисон. Автоматчики озарялись вспышками выстрелов, уши закладывало от автоматного грохота, а воздух заполнился резким запахом ружейного пороха. Бойцы вошли в боевой кураж, не испытывая перед целью никакого страха, и искренне уверовав в свою победу.

Окончательно уверенность укрепили вертолеты. Под их крыльями вспыхнули реактивные струи ракет, устремившихся к цели, и оставлявших за собой дымные полосы. Ракеты врезались в землю, хлопнули взрывы, дорогу рядом с Машей моментально охватило напалмовым огнем, жар которого стрелки ощущали даже в сорока метрах от взрыва. Полыхало так сильно, что отпала всякая необходимость освещать дорогу прожекторами. Спустя несколько минут у автоматчиков защелкали затворы. Автоматчики скинули бочки со спин, бросили автоматы, вытянули из-под курток пистолеты, нацелились в огонь.

— Не стрелять! Прекратить огонь! — велел командир.

Треск пламени и гул вертолетных турбин разгоняли ночную тишину. Бойцы испытали надежду, что цель уже устранена. Однако у командира взвода возникло недоброе предчувствие.

— Не расслабляемся! — велел командир. — Готовимся стрелять в любой момент!

— Командир! На три часа!

Опасения командира оправдались. Он направил взгляд в указанном направлении, увидев в огне темный силуэт женщины, державшей огромный, почти с ее рост, тяжелый меч.

— Огонь! Огонь! Огонь! — крикнул командир, почувствовав, как от испуга защемило сердце.

И было чего бояться. На Машу выплеснули несколько сотен килограмм свинца, разогнанного до сверхзвуковой скорости, а затем поджарили самым едким в мире воспламеняющимся веществом, но это не произвело на нее никакого впечатления. Командир прицелился в Машу и нажал на спуск, пистолет дернулся в руках, а перед стволом полыхнула вспышка. Послышались пистолетные выстрелы. В этот раз пули просто остановились перед Машей, как перед Нео в фильме «Матрица», а затем со свистом разлетелись в разные стороны.

Кузова внедорожников покрывались пулевыми отверстиями, нескольких стрелков убило на месте точными попаданиями, но большинству удалось укрыться. Но это спасло их ненадолго. Маша крепко стиснула рукоять меча, мощно взмахнула им, направив к внедорожникам разрушительную ударную волну. Асфальт сдирало ею и разбрасывало во все стороны. Он каменным дождем стучал о металлические кузова. Волна изрешетила внедорожники, они закувыркались по дороге, придавив стрелков.

Металлический грохот эхом разносился по улице, и смешивался со звуками бушевавшего между черными и белыми боя.

Вертолеты выпустили по Маше ракетный шквал, но в этот раз ракеты разлетелись от нее в разные стороны, будто испугавшись. Грохнули многочисленные взрывы, повреждавшие здания. Маша обратила невидимый взор к вертолетам, запустила в них многочисленные силовые веера взмахами меча. Вертолетчики попытались выполнить маневр уклонения, резко дав крен, и попытавшись уйти от атаки, но это не помогло. Крупные силовые веера неожиданно разделились на сотни маленьких, и пронеслись сквозь вертолетную броню как нож через масло. Вертолеты скрылись в ослепительных вспышках взрывов, распались на мелкие кусочки, осыпавшись на землю огненным дождем.

Пострадала вся воздушная техника врага. Не только та, которая атаковала Машу. Вертолеты, обстреливавшие белых инфлуров, так же рухнули на землю, закружившись, и испуская облака дыма.

Это обеспечило белым серьезный перевес, и теперь сражаться с черными было на порядок легче.

* * *

Я очнулась и с удивлением обнаружила себя на разрушенной улице. По ней будто бы пробежала стая разъяренных мутировавших носорогов. Кругом валялись изувеченные до безобразных состояний люди и машины, освещавшиеся огнем пылавших обломков. До слуха доносились крики раненых, вызвавшие ощутимый дискомфорт в груди. Все ещё находясь в состоянии полусна, я решила, что оказалась в самом настоящем аду. Раненые валялись на земле, истекали кровью, корчились от боли. Их стоны вызывали во мне жалость, я не придавала значения тому, что они враги.

Сжав ладонь на шершавой рукояти Моисеева меча, я с удивлением взглянула на него. Он постепенно распадался на десятки ярких огоньков, взмывавших в воздух и растворявшихся в нем. Неужели все эти разрушения учинила я?

Исчезавший меч был покрыт набором строгих узоров, которые тускло светились. Пробуждалась какая-то скрытая часть моей личности, и часть эта пугала меня.

У каждого человека есть потаенные желания, скрытые глубоко в недрах подсознания, и внутренние демоны всеми силами стараются выпустить их на волю. От этих желаний невозможно убежать или спрятаться, и каждый раз, когда они возникают, приходится одергивать себя, пытаясь сохранить убеждение в том, что ты — человек. Но если эти желания рудиментарны и мешают людям, то почему Бог допустил их существование?

Меч исчез. Я сделала шаг, но тут же дрогнула, вспомнив, что серьезно ранена. Однако в теле не ощущалось и малейшего недомогания. Напротив, энергия плескалась через край, я чувствовала себя очень бодро. От физической боли не осталось и следа. Взглянув на предплечье, я с удивлением обнаружила, что рана попросту исчезла вместе со швом. Стало даже немного обидно, что я вынуждена была пережить болезненную операцию, которую проводила своими руками.

Придя в себя, я поняла, что готова двигаться дальше. Полностью игнорируя идущую на крыше схватку, я направилась к "Маркетплейсу", решив, что оказала союзным силам достаточно поддержки. Хотя язык не поворачивался называть их союзными. Какие союзники захотят на полгода упечь тебя за решетку?

В дороге я встретилась с Олей и Мишей.

— Оль, — я с опаской взглянула на Мишу, сжав кулаки. — Я же говорила тебе…

— Знаю я, — резко перебила Оля, нахмурившись. — Извини, но мы не можем тебя пропустить.

Я удивленно вскинула брови, и чуть не обронила челюсть. "Да почему кругом одни враги!?" — возмутилась я.

— В каком смысле? — хмуро спросила я. — Ты что, с черными…

— Эти времена подходят к концу, — в разговор вмешался Миша, и радужки его глаз засветились серым. — Черные… Белые… Ваши беспочвенные труды лишь доставляют людям проблемы. Пока вы вершите свои пафосные суды, невинные люди вынуждены играть в кости с жизнью, и не иметь полного права на счастье. Я скажу тебе так, Маша. Не мешай серым инфлурам, и дай им закончить начатое.

— Какие серые инфлуры? — с удивлением спросила я.

— Тут как с Богом, — ухмыльнулся Миша. — Если ты не видишь, это не значит, что его нет. Но тебе и не могли о нас рассказать. Мы появились совсем недавно. Но даже если бы лидеры черных и белых что-то о нас знали, то тебе никто бы ничего не рассказал.

— Слушай, — я без страха взглянула Мише в глаза. — Мне не интересны ваши цветные разборки. Черные, белые, серые… Да хоть фиолетовые! Просто дай мне пройти. Вы не понимаете, что будет, если я не доберусь до пункта назначения.

— О-о-о, — Миша посмотрел на меня искоса. — Мы, как раз, знаем, что будет. Именно по этой причине мы тебя не пустим.

— Ну хорошо, — сердито сказала я, исчерпав запас терпения. — Тогда я пройду через вас силой.

— Ты? — усмехнулась Оля. — Ты даже мухи не обидишь, я слишком хорошо…

Олю сшибло на полуслове ударом ледяного булыжника, который я запустила, пока она распиналась. Если она говорила такие вещи, то значит, перестала быть моей подругой. Оля вскочила, и разъяренно крикнула, попытавшись хлестнуть меня огненным кнутом. Кнут отсек крыши нескольким машинам, снес пару фонарных столбов, а затем настиг меня.

Я отскочила в сторону, вспотев из-за жара пламени, и тут же создала пару ледяных копий, нацелившись ими в Олю. В голове сформировалось крепкое понимание, что таким оружием бить получится только на поражение, потому у меня не вышло запустить копья. Почувствовав мои сомнения, Оля ухмыльнулась.

Пока я уклонялась от кнута, Миша выскочил с фланга, и швырнул меня мощной гравитационной волной, исказившей пространство. Я влупилась в стену, у меня перед глазами полыхнула яркая вспышка. Звон в ушах стоял неимоверный. Сердце колотилось как у напуганного кролика, а кровь стучала в висках из-за подскочившего пульса.

Не успела я встать, как Оля тут же хлестнула меня огненным кнутом, оставив длинный ожог на груди. Я вскрикнула от боли, поняв, что меня никто не станет жалеть, дала себе волю.

— Ну держитесь, — прорычала я, широко раздвинула руки, пропитавшись инфлунтом.

Из всех окон на улицах, разбив в дребезги стекла, вылетели сотни ледяных игл приличной толщины. Они роем рванули к Оле с Мишей, и тем едва удавалось уклониться, избегая попаданий. Иглы расшибали асфальт, вздергивали фонтанчики бетонной крошки, поднимали облака пыли, затягивавшие улицу. Но на этом я не остановилась. Я скрылась в пыли, став вести охоту на врагов. Бегая вокруг них, с разных сторон забрасывая их ледяными стрелами и копьями, я повергла врагов в замешательство.

Их растерянность пошла мне на руку, позволила нанести им пару серьезных ранений. Гарпун пронзил Мише голень, окрасившись кровью, и Миша взвыл, рухнув на колено. Тогда Оля яростно закричала, стала бросать во все стороны огненные снаряды. Они пролетали рядом, пламя обжигало мне кожу.

Ограниченная видимость отменно сыграла свою роль. Оля сильно выдавала свою позицию огненными вспышками, а вот меня засечь было довольно трудно.

Решив оставить противников в живых, я заморозила воздух рядом с ними, и они моментально покрылись коркой льда, лишившись возможности двигаться.

— Думаешь, с сопляками связалась? — голос Миши раздался у меня в голове. Он был демоническим, и пугающим. — Ты даже не знаешь, чему пытаешься препятствовать, и не соображаешь, на что мы готовы ради этого пойти. Мы не боимся смерти! — яростно крикнул Миша. — Смерть — это пробуждение!

Последняя фраза заставила волосы на голове встать дыбом. Я однажды услышала ее, когда мы ссорились с Сашей. Она прозвучала так знакомо, что мне стало дурно. Лед вдруг покрылся сетью трещин, а затем рассыпался на тысячи осколков. Миша злобно взглянул на меня, душа ушла в пятки.

Они с Олей преобразились на глазах. Их тела стали изменяться. Кости с хрустом расширялись, мышцы раздувало, кожу разорвало сотнями крохотных щупалец. Щупальца Оли и Миши стали слепливаться друг с другом, срастаясь. Они слились воедино, образовав из мутировавших тел отвратительного червя. Тело его покрывали пластины природной брони, а челюсти были усыпаны сотнями острейших клыков.

Червь воткнулся в землю, и за несколько секунд погрузился в нее, скрывшись из вида.

Повисла давящая тишина. Стопами я чувствовала подземную вибрацию, но по ней всё равно невозможно было предугадать, откуда появится тварь. Нервно оглядываясь по сторонам, я создала несколько ледяных копий, и направила их в разные стороны.

Червь не заставил себя ждать. Асфальт недалеко от меня вспучился, и монстр выскочил из-под земли, кинувшись на меня с огромной скоростью. Я бросила ледяное копье, разбившееся о прочную пластину панциря. Я еле успела подхватить себя телекинезом и отскочить.

Червь недовольно прорычал, зарылся под землю. Битва затянулась. Попытки заморозить тварь не приводили к вменяемому результату, потому что монстр расшибал лед одной лишь силой мышц. Я метала ледяные копья, бросала тяжелые ледяные камни, и даже пыталась сдержать натиск мощными морозными вихрями, но это ни к чему не приводило. Червь без устали атаковал, вынуждая меня защищаться, и иногда ему удавалось зацепить меня хвостом. Меня отшвыривало несколько раз, я прошибала собой здания, прикрываясь силовой сферой.

Грохнувшись в зале незнакомой квартиры, я сначала хотела покинуть ее, но потом застыла, прислушавшись. Пол вибрировал. Я обрадовалась, поняв, что чудовище попросту не могло пробить бетонный фундамент, заложенный под зданием. Это хоть немного увеличило мои шансы на победу. Теперь я могла ожидать лишь надземных атак.

Радоваться было рано. В окошко я увидела, как монстр вылез из-под земли, а затем прошиб стену, проникнув в дом, в котором я спряталась. Притихнув, я стала внимательно слушать. Монстр ползал по дому, громко рыча, пытаясь отыскать меня. К счастью, квартира в которой я была располагалась на первом этаже, что позволило мне быстро оказаться на улице.

Я выпрыгнула на улицу через окно, тут же обратив внимание на многочисленные осколки стекол, валявшиеся на земле еще с вызова мной ледяных игл. Через несколько секунд меня посетила одна идея, и я подумала, что реализовав ее можно победить чудовище. Используя телекинез, я стала разбивать осколки, превращая их в стекольную пыль.

Червь почувствовал меня, зарычал, помчался ко мне, разнося квартиры на пути.

Когда он выскочил из дома, и бросился на меня, я тут же вздернула в воздух стекольное облако, поглотившее червя целиком. Почуяв неладное, он стал метаться из стороны в сторону, пытаясь покинуть ловушку, но было уже поздно. Капкан захлопнулся, открывать его я не собиралась.

Облако стало сжиматься, и молекулы стекла с легкостью проникали под панцирь, пронзая и заполняя червя изнутри. Как только последний хвостик облака затянулся под броню твари, я тут же превратила стекольную пыль в полноценные осколки прямо внутри монстра, рывком разбросала их во все стороны. Чудище протяжно взвыло, закувыркалось по дороге, заверещало от боли, чувствуя, как разрываются внутренности. Никто бы не выдержал такой атаки. Осколками мне удалось поразить жизненно важные органы чудовища, что убило его за считанные секунды, позволило одержать нелегкую победу.

— Сами виноваты, — сказала я, взглянув на убитого монстра. — Я не хотела убивать вас.

Было хорошо, что Оля с Мишей обратились чудовищами. Не уверена, что смогла бы убить их, останься они в человеческом облике. Незнакомого враждебного человека я, быть может, убила бы, но с давней подругой возникли бы проблемы.

Чувствуя возросший в результате победы энтузиазм, я отправилась дальше.

Дорога была спокойной. Когда я увидела первые лучи рассвета, окаймившие горизонт, пришлось поторопиться. Я очень боялась, что уже опоздала. Будет там Саша, или не будет? Смогу ли я предотвратить катастрофу? Оставалось вопросом. Надежды становилось всё меньше, а паника усиливалась, начиная портить и без того дурное настроение.

К моему удивлению в "Маркетплейсе" горел свет. За столиками сидели посетители, к которым подходили официанты с блюдами на подносах. Подойдя ближе, я увидела на табличке круглосуточный режим работы. Черт, и как меня угораздило забыть? Взглянув на себя, я увидела, что рубашка моя была прожжена, и через дыру было видно обожженную грудь, спрятанную в лифчик. Джинсы были изодраны, покрыты брызгами крови и грязью. Рубашка выглядела не лучше, превратившись в нечто, напоминавшее половую тряпку. Еще от меня пахло потом и порохом, что точно не прибавляло очарования.

На секунду стало стыдно, но потом я забила на свой внешний вид. Я смело вошла внутрь, звякнувший над дверью колокольчик привлек ко мне взгляды гостей.

— Извините, — ко мне подошел смущенный официант. — Но в таком виде сюда нельзя.

— Меня, по-твоему, это волнует? — огрызнулась я. — Ты не представляешь, через что я прошла ради того, чтобы сюда добраться, — я сгребла воротник официанта, и дерзко заглянула ему в глаза, — так что не путайся под ногами. Понял?

— Понял, — медленно кивнул официант, оцепенев. — Проходите, пожалуйста.

— Молодец.

Когда я шла через зал, посетители кафе провожали меня недоуменными взглядами. Некоторые тут же встали, и ушли, а некоторые остались на местах, стараясь делать вид, что не видели меня.

Сашу находился ровно в том месте, на котором его показал осколок в Отражении. Он задумчиво сидел за столиком, рядом с ним стоял календарь с отмеченным двадцать седьмым числом. От вида возлюбленного у меня сердце защемило.

— Саша, — тихо сказала я, не веря своим глазам.

Он встал, и глядел на меня равнодушным взглядом. Я бросилась ему на шею, крепко обняв, но он не отреагировал на объятия. Сначала я обиделась на это, но потом поняла, что его равнодушие вполне оправданно, обида прошла. Мне вдруг стало страшно, что он меня разлюбил.

— Куда ты пропал? — сдавленно проговорила я, уткнувшись ему в грудь. — Я тебя так долго искала, Саша… Где ты был?

— Делал важные дела, — хладнокровно ответил Саша, а затем отстранился от меня, пригласив сесть.

Видимо, его чувства совсем остыли. У меня от тоски слезы на глаза навернулись, но я держала себя в руках, не став показывать эмоции. Сев напротив Саши, я сложила руки на столе.

— Ты убила Олю с Мишей? Или белые? — в лоб спросил Саша.

— Я. Они атаковали меня. Выбора не было.

— Ясно. Миша позвонил и предупредил меня, что ты идешь. Сначала я хотел уйти, но решил подождать.

— Сашенька, я… — начала я, и горло схватило спазмом, задержавшим слова. — Прости меня, пожалуйста. Я не знала, что происходит, я не могла понять тебя… Просто не могла. Ты же понимаешь?

— Я пытался тебе сказать, — Саша поднял на меня безразличный взгляд. — Но ты вышвырнула меня на улицу, как ненужную вещь.

— Но я не… — у меня в груди защемило от чувства вины.

— Это уже неважно, — перебил Саша, сделав останавливающий жест ладонью. — Даже наоборот. Разлука пошла на пользу моему проекту.

— В каком смысле? — не поняла я.

— Разлука с тобой развязала мне руки. Я больше могу не оборачиваться на препятствия, родственников, и тебя. Меня больше ничто не сдерживает, — пояснил Саша.

— Чем ты занимаешься? — удивленно спросила я, ощутив себя сброшенной со спины обузой.

— Все так же, Маша, хочу спасти человечество, только другим способом, — Саша сцепил пальцы в замок. — Понимаешь… Когда мы расстались, я продолжил работу над проектом, уже зная о том, кто такие Бесконечные, и что такое энергия Морфи. Мне пришлось очень много материала перешерстить, чтобы во всем этом разобраться, но я, в итоге, создал вменяемую гипотезу, согласно которой можно закончить страдания людей.

— О чем ты говоришь? — удивилась я, вскинув брови.

— Проблема не в человеческом мышлении, и даже не в общественности. Дело не в социуме, который паразитирует на людях, и не в личностях, наживающихся на социуме. Это все было придумано для отвода глаз. На самом деле все гораздо сложнее.

С этого момента я совсем перестала понимать, что Саша имел ввиду, но решила послушать дальше. Какое такое открытие он смог сделать?

— Дело только и только в материальной сущности людей, — продолжил Саша. — Они исключительно в силу своей физической природы не способны удовлетворить всех своих потребностей и желаний, что делает их несчастными. Причем, сделано это было умышленно. Скрипаль, которого якобы убили «Новичком», докопался до того же материала, что и я. Наверняка. Именно из-за этого его убили. Боялись утечки информации. На самом деле и черные и белые инфлуры — полнейшая чушь. Они просто пленники идей, которые им внушили силы, чьи намерения никому из нас не ясны и не понятны. Точнее были не понятны, до некоторых пор. Мне удалось во всем разобраться. Ты же знаешь, что согласно некоторым теориям живое существо после смерти реинкарнирует, обращаясь новым живым организмом?

— Ну, слышала что-то такое, да, — согласилась я.

— Есть в Мироздании существа. Возможно, они создали Бесконечных, и разделили их на враждующие социальные кластеры. Дело в том, что существа эти питаются энергией, накопленной любым человеком в течении жизни, и чтобы эту энергию забрать, необходимо убить человека как можно быстрее. Существам выгодно, когда в мире поддерживается стабильная смертность и стабильная рождаемость. Тогда они получают эту энергию регулярно, не ожидая поступлений слишком долго. Кто-то вмешался в естественные природные процессы, создал Бесконечных, развязал кучу войн на разных уровнях, и теперь пожинает плоды. В мире ежесекундно умирает два человека, а рождается четыре. Почему так? Во-первых, таким образом им удается иметь носителей энергии про запас, а во-вторых иметь стабильные ее поступления. Мне удалось раскусить эту схему, и теперь я хочу помочь людям спастись от злоумышленников.

— Как? — ошарашенно спросила я, считая сказанное, если честно, бредом сумасшедшего. Мне стало казаться, что Саша немного не в себе.

— Необходимо просто изменить состояние человечества с материального на энергетическое. Грубо говоря, перенести его из одного измерения в другое. Тогда существа потеряют к людям доступ, потому что люди поравняются с ними. Людям необходимо проснуться. Они спят, и сон этот для них очень губителен.

— Саша… Ты говорил, что смерть — это пробуждение, — вспомнила я. — Неужели ты хочешь…

— Да, — кивнул Саша. — Смотри.

Саша пристально взглянул на официантку, сначала она отреагировала напряжением. Но затем вдруг окаменела, послушно подошла к столу, и села рядом с Сашей. Свет блеснул в брелке в виде лезвия, которое висело у нее на шее. Она поставила перед собой стакан, рванула за лезвие, разорвав цепочку, и резким движением вскрыла себе вены. Я расширила глаза от неожиданности, захотев броситься девушке на помощь. Внезапно гравитация стала давить на меня сильнее, не позволяя пошевелиться.

— Что ты делаешь? — спросила я, став учащенно дышать. — Зачем?

Официантка стала сливать кровь в стакан, и как только он наполнился, Саша отодвинул его в сторону. Затем официантка просто легла на стол, молча дожидаясь смерти.

— Она просыпается, — Саша заботливо погладил ее по голове. — Всех людей необходимо разбудить. Только это способно спасти их.

— Что ты несешь? — у меня волосы на голове встал дыбом. — Не надо!

— Глупо проявлять страх за нее, — Саша покачал головой. — Ты просто не понимаешь того, что понял я. Опять. Что получилось из того, что ты меня не послушала?

— Остановись, хватит!

Вдруг я услышала девчачий смех. Две школьницы, на вид которым было лет по шестнадцать, сидели за столиком недалеко от нас, и хихикали, глядя на умирающую официантку. Меня очень возмутило это зрелище, но я не нашла, что сказать. Хотелось запустить в мерзавок чем-нибудь попавшимся под руку, но возможность отсутствовала.

Вскоре весь «Маркетплейс» стал сходить с ума. Официанты роняли подносы, срывали с себя одежду, и бросались друг на друга, начиная драться. Один официант накинулся на девушку, и стал нагло целовать ее, на что кавалер отреагировал характерно. Он снес официанта с ног, хлестнув его кулаком по лицу, и, взяв девушку под руку, увел ее прочь.

Я заметила, что школьницы-близняшки пристально наблюдали за происходящим, даже показалось, что они напрямую влияли на события. Зрачки их сильно сузились, странно дрожали, будто бы держа весь персонал под гипнозом.

— Тебе надо на Благовещенский мост, — сказал Саша, — там я тебе кое-что покажу.

— Куда? Какой Благовещенский мост? — спросила я, но Саша не ответил.

Он растворился в воздухе вместе с близняшками. Гравитация отпустила меня, и я, не теряя и минуты времени, рванула к Благовещенскому мосту, игнорируя образовавшийся вокруг балаган.

Солнце, сиявшее над горизонтом, бросало свет на сырые здания. Я шагнула на улицу Труда, тут же столкнувшись с жестким пешеходным потоком, и сбив с ног зазевавшегося старика. Старик оскалился, глядя на меня сердитым взглядом, в уме желая всего самого наилучшего.

— Гляди куда прешь, дрянь! Я старый! Вы мне все должны! А ну, отдавай мне свои деньги! — крикнул старик.

Идиот, что ли?

Меня догнала Анжела. Увидев толпу, она тут же прикрылась нейтрализацией, исчезнув. Люди, заметившие ее исчезновение, ошарашенно перебрасывались словами, и водили руками по пространству, где Анжела только что стояла. К сожалению, прикрываться нейтрализацией я еще не научилась, потому мне пришлось снова себя преодолевать.

— Пожалуйста! — крикнула я. — Уйдите прочь!

Я с разгона врубилась в толпу, став прорываться через нее. Перед глазами мелькали раздраженные физиономии, мне в лицо летели капельки слюны, которой недовольные брызгали в крике. Меня толкали, тыкали в ребра локтями, я с трудом держала равновесие, сталкиваясь с пешеходами, но все равно продвигалась вперед.

Саша был совсем близко, я это чувствовала. По щеке скользнула слеза, а в носу защипало. «Я так долго искала его, — думала я, прорываясь через толпу, — а он просто тронулся умом!». Душа моя преисполнилась надеждой. Не знаю точно, что заставляло меня двигаться вперед, но я думала, что еще могла спасти любимого.

Спустя метров сто прорыва, мне удалось достигнуть пешеходного перехода, ведущего на Благовещенский мост. Горел красный сигнал светофора, и пешеходы столпились перед переходом. Машины неслись по дороге одна за другой, лишая меня возможности свободно пройти на мост. Взглянув на мост, я увидела Анжелу и Сашу, вставших лицом к лицу около ограды. Анжела касалась Саши, активно что-то объясняла, словно пыталась в чем-то убедить, и это бесило меня. Пусть мы с Анжелой были на одной стороне, я не выносила ее к Саше внимания.

Я напрягла слух, с помощью частичного подключения к инфлунту смогла расслышать то, что они говорили.

— Пожалуйста! — умоляла Анжела. — Я люблю тебя! Я даже на это пойду, только возьми меня с собой!

— Конечно… — ответил Саша.

Чертовка!

Я нахмурилась, и протиснулась через толпу, выскочив на проезжую часть. Мимо меня проносились автомобили, в мой адрес летели ругательства, а в груди потяжелело от воя клаксонов. Никто даже не планировал останавливаться. Меня толкало в спину потоками воздуха, я едва не попадала под колеса. От смерти меня отделяли считанные метры. Как только в автомобильном потоке появился зазор, я рванула вперед, и оказалась на мосту, чудом не попав под машину.

Саша нежно прихватил Анжелу за челюсть, и стал ласково целовать ее, от чего Анжела беспомощно расслабила руки. У меня от этого вида чуть глаза из орбит не вылезли, а сердце до боли защемило. Я отказывалась верить в их поцелуй, но он был более чем реален.

— Саша! Что ты делаешь?! Зачем! Саша! — кричала я сквозь слезы.

Но потом мне стало понятно, что Саша делал это явно не из большой любви. Он стиснул ладонь на шее Анжелы, и Анжела стала задыхаться, схватив Сашу за запястье. Саша продолжал нагло целовать Анжелу, проникая языком ей в рот, а она даже не думала сопротивляться. Мост вскоре стали пересекать люди, бредущие мимо целовавшейся парочки, и не придавали этому никакого значения. Их не удивляло даже то, что Саша душил девушку. Никто даже не думал ей помогать.

Вдруг кожа Анжелы стала медленно сморщиваться. Волосы ее седели от того, что через поцелуй Саша вытягивал из Анжелы жизненные силы. Насытившись, Саша отбросил Анжелу, как надоевшую игрушку, и она грохнулась на землю. Толпа безразлично обтекала ее, не обращая ни на Анжелу, ни на Сашу никакого внимания.

— Помогите! — Анжела отползла от Саши, чувствуя, как последние капли жизни покидали ее. Она тянулась к толпе, но люди лишь испуганно обходили Анжелу стороной, считая ее за умалишенную.

Саша запрыгнул на ограду, и широко улыбнулся, блаженно закрыв глаза. По Неве шел круизный лайнер. У бортов стояли люди, любовавшиеся на город.

Возникло дурное предчувствие, дрожью охватившее руки.

— Не надо, — выдавила из себя я, все еще оправляясь от шока, испытанного после поцелуя, и понимая, что Саша задумал. — Саша! Не надо!

— Пора начать пробуждение! — крикнул Саша, и глаза его вспыхнули красным светом. Кожа Саши покрылась тьмой, сделав его похожим на человекоподобного демона.

Саша запрыгнул на ограду, направил ладонь на Неву. Поверхность реки тут же покрылась льдом, Нева промерзла до основания. Лед встал на пути у лайнера. Лайнер со скрежетом врубился в ледяной массив, давлением из-под днища выбрасывало струи раскрошенного льда. Лед складывался перед судном подобно гармошке, поднимаясь над Невой толстыми ледяными пластами, задерживающими лайнер. Людей на палубе резко швырнуло вперед. Кто-то сразу вывалился за борт, упав с высоты нескольких этажей, а кому-то удалось зацепиться за ограду.

Удивлению людей не было предела. Они столпились у забора, достав смартфоны и став делать сефли на фоне увязнувшего во льдах корабля, а я испытала очередной шок. Саша, видимо уловив мои мысли, с презрительной усмешкой взглянул на толпу, а затем резко взмахнул рукой, усиливая уже оказанный на Неву магический эффект.

С мощным треском из ледяных глубин вытянулись огромные морозные пики, насадившие на себя лайнер, и поднявшие его метров на десять. Пики пронзили судно насквозь, разрывая палубные надстройки, и заставляя людей разбегаться в ужасе. От металлического скрежета и скрипа свело зубы, и душа ушла в пятки. Следом за пиками в днище стали вонзаться небольшие ледяные копья. Люди мчались по палубе, стремясь найти путь к спасению, но не успевали. Копья пробивали дощатый пол, нанизывали на себя беглецов, затем поднимая их высоко вверх, как будто в назидание окружающим. Брызги крови орошали стены. Люди кричали от боли, корчились на копьях в агонии, но ничего не могли с этим поделать. Копья вонзались в животы, головы, и конечности. Уцелевшие пассажиры в панике спрыгивали с лайнера, спасаясь от острых льдин, рвавших палубу. Корабль стал похож на место для проведения пыток и казней. По пикам и копьям текли кровавые реки, я подумала, что корабль насадило на шипастую спину кровожадное ледяное чудовище.

На судне ведь были и женщины, и старики, и дети…

Горло сдавило спазмом. До слуха доносились крики напуганных, раненных людей, сердце сжалось от ужаса. Я ошарашенно смотрела на Сашу, не веря в то, что он был способен на такие вещи.

Саша телепортировался, оказавшись передо мной, я потеряла равновесие, упав на ягодицы.

— Приходи в Троицкий собор, — улыбнулся Саша, посмотрев мне в глаза.

Саша телепортировался, излучив яркую вспышку света, и у меня на сетчатке отпечатался его негативный фотоснимок.

Кто-то коснулся моего плеча, и я испуганно вскочила, резко обернувшись. Это был Ян, пришедший на мост со своим отрядом. Он оценивающе глядел на меня, а затем сказал:

— Иди. Иди в Троицкий, и останови его. Мы тут разберемся, — велел он.

В зале Троицкого собора было полно народу. Я вошла под своды высоких потолков, украшенных рисунками со святыми, и оглядела иконы, висевшие на стенах. Вдохнула, и уловила аромат благовоний, который никогда мне не нравился, потому что вызывал непонятные ощущения. Прихожане столпились вокруг алтаря в центре помещения, слушая молитву священника. Прихожане кланялись, крестились, а взгляды их были полны покорности.

Сашу я увидела в первом ряду. Он стоял между двумя школьницами близняшками. Осторожно протиснувшись через толпу, заняла место рядом с Сашей, сразу же поймав на себе ревностный взгляд близняшки. Она взяла Сашу под руку, показав мне язык. К пиджакам близняшек были приколоты пластинки с именами. На одной было написано «Вера», а на другой «Аня». Так я и окрестила девочек про себя.

— Она мне не нравится, Саша, — сказал Вера, перебив священника. — Давай мы ее убьем?

— Не гневи Бога, девочка! — возмутился священник, услышав Веру.

— А кто сказал, что я хочу угождать вашему богу? — сказала Аня.

Девушки опустились на колени, обхватив Сашу за ноги. Они закрыли глаза, испытывая наслаждение от прикосновений Саши. Саша положил ладони им на головы.

— Он наш бог, — сказала Вера, раскрасневшись, и посмотрев на Сашу. — Мы хотим ублажать только его, — вера ласково провела ладонью у Саши между ног, и мне захотелось пнуть ее в голову. Я стиснула зубы, едва удержавшись от этого. — Мы хотим быть его покорными шлюшками. Ваш бог не любит секс, а наш любит.

У меня волосы на голове зашевелились. В толпе прихожан стали раздаваться возмущенные возгласы и удивленные вздохи. Священник вылупил глаза от возмущения.

— Молчать! — голос священника дрожал. — Не гневите бога! И он отпустит вам ваши грехи!

— Ой-ой, — Аня с ухмылкой изобразила испуг, закрыв лицо. — Боюсь-боюсь… Вы все такие святые, хотя на самом деле…

Зрачки Ани стали вертикальными, как у змеи, и она взглянула в глаза священнику. Священник побледнел и схватился за крест, став бормотать какую-то молитву, но вскоре смолк. Что-то с ним произошло, а что — я откровенно не могла понять. Он сорвал с шеи крест, бросив его на пол, и глядел на Аню жадным взглядом. У меня по спине пробежались мурашки. Аня приблизилась к священнику, и он стал прерывисто дышать, в порыве страсти набросившись на нее. Они стали страстно целоваться. Священник, сгорая от страсти, пустил ладонь девушке в штаны, став гладить ее снизу. Прихожане были шокированы настолько, что не могли вымолвить и слова.

— Да, — прошептала Аня, глядя в потолок, и чувствуя на шее поцелуи священника, расстегивавшего ее пиджак. — Мне говоришь про грех, а сам хочешь согрешить со мной при всех. Давай, не стесняйся.

— Богохульники! — донесся возглас из толпы.

— Что за безобразие!

Толпа взорвалась возмущениями, но вдруг вера запрыгнула на алтарь, оглядев зачаровывающим взглядом прихожан. Они онемели так же, как священник. К моему огромному удивлению, прихожане переплелись в объятиях, став целовать друг друга. Они придавались похоти прямо в церкви, нисколько не смущаясь того, что находились в священном месте. С ужасом я пыталась оттянуть прихожан друг от друга, но они орали на меня, как звери, и отталкивали, возвращаясь к партнеру. Они мастурбировали сами себе и друг другу, прилюдно занимались сексом, вокруг меня быстро образовалась настоящая оргия. Храм заполнился сладострастными стонами, вздохами, ритмичными шлепками. Обнаженные тела, половые органы, выражающие блаженство лица были всюду.

— Люди! Что с вами?! — кричала я, пытаясь образумить прихожан. — Прекратите!

— Видишь, почему им надо проснуться? — спросил Саша.

Аня оттолкнула священника, и он, отвергнутый самкой, не долго думая кинулся на первую попавшуюся под руку старуху, став раздевать ее. Я глядела на них с ужасом, а затем отвернулась, не выдержав.

— Человечество нуждается в спасении, — сказал Саша. — Люди сошли с ума.

— Это ты заставил их так сделать! — возразила я. — Я не узнаю тебя!

— Люди меняются, — Саша равнодушно на меня взглянул.

— Я же хотел с тобой поговорить, — опомнился Саша.

— Оставь людей в покое, пожалуйста… — сказала я, катнув желваками.

— Люди? Это не люди. Это животные. Людьми они станут только после пробуждения.

— Ты несешь какой-то бред… — хмуро ответила я.

— Да ладно? — Саша вскинул брови. — А может, тебе лишь так кажется? Ты ведь убила Виктора, ты покалечила немало черных инфлуров. Твои друзья тоже не гнушаются марать руки.

— Они вынуждены так поступать, — парировала я, найдя в Сашиных словах противоречие.

— Можешь обманывать меня, — Саша коснулся груди, — но себя не обманешь. Если хорошо подумаешь, то обязательно найдешь несколько моментов, где ты вела себя не совсем по-человечески.

Перед мысленным зрением вспыхнула картина, где Виктор грозился изнасиловать меня в подвале. Трудно было признавать, но в Сашиных словах была разумная крупица. Совсем не по-человечески было возбуждаться от мысли о сексте с незнакомым человеком, да еще и против своей воли. Я убила Виктора, убила довольно жестоко, за что до сих пор иногда себя корила.

— Задумалась, да? — Саша ухмыльнулся. — Нашла примеры?

— Зачем ты это делаешь? — я подняла на Сашу расстроенный взгляд. — Я готова начать все сначала. Я поняла, что ты был прав. Мне хочется, чтобы ты вернулся…

— О, так ты готова простить меня? — Саша театрально развел руки, запрыгнув на алтарь. — Все слышали?! — Саша обратился к прихожанам. — Она готова простить меня! Принять обратно! Как мило! Это очень хорошо, — Саша опустил руки. В его ладони возник сгусток энергии, на котором извивались тонкие прозрачные нити, блестевшие в солнечном свете. — Только ты мне теперь не нужна.

Я ожидала услышать нечто такое, но в реальности это звучало намного больнее, чем в воображении. В груди защемило, а на глаза чуть не навернулись слезы, которые я сдержала.

— Но я могу дать тебе шанс, — с улыбкой сказал Саша. — Ты можешь пойти со мной.

— Я не хочу… Это неправильно! — прямо сказал я. — Неправильно убивать людей! Неправильно! Пожалуйста, Сашенька! Пойми, я люблю тебя, и желаю, чтобы мы снова были вместе, чтобы все стало хорошо.…

— Ты? — Саша скептически улыбнулся. — Вот Анжела меня любит. Она готова со мной пойти.… Но она бесполезна. А ты, как и при нашей совместной жизни, пытаешься меня переделать. Может, ты любишь не меня, а того, кем бы хотела меня видеть? Впрочем, неважно, — хмуро произнес Саша, подняв руку с энергетическим сгустком. — С тобой, или без тебя — я своего достигну.

Нити молниеносно вытянулись из сгустка, расчертив пространство, стянувшись на шеях прихожан. Прихожане застыли, как каменные. Нити запульсировали ярким светом, впившись в кожу жертв, пустив им кровь. У меня сердце екнуло.

— Что ты делаешь?! — я испугалась, что Саша хотел отсечь им головы. — Оставь их!

Я бросилась к первой попавшейся нити, попытавшись разорвать ее, но меня шарахнуло мощным разрядом тока, отбросив на несколько метров. Я стукнулась лопатками о пол, перед глазами посыпались искры, в голове зашумело.

Мне еле удалось подняться. К горлу подступил тошнотворный ком, возникший из-за головокружения. Сгусток в руке Саши стал работать как насос, пульсируя, вытягивая из прихожан кровь, потоками шедшую по нитям. Прихожане повалились, с криками пытаясь разорвать путы, сковавшие им шеи.

— Остановись! — крикнула я, чувствуя леденящий душу ужас. — Хватит! Они же ничего тебе не сделали!

— Это лишь поможет им проснуться, — Саша покачал головой.

Прихожане извивались, иссыхая точно так же, как Анжела на мосту. Так вот, что вытягивало из нее энергию. Не поцелуй, а сгусток, который Саша сейчас использовал. Сгусток поглощал кровь, затем преобразовывая его в энергию, Саша впитывал ее, блаженно закатив глаза.

Собравшись с силами, преодолевая чувство тошноты и головокружения, я подключилась к инфлунту. Через ментальные каналы хлынули потоки разрушительной энергии, мигом вернувшие уму ясность, а телу нормальный мышечный тонус.

— Прекрати! — крикнула я. — Или я заставлю тебя остановиться!

— Вот как, — Саша усмехнулся. — А еще называешь себя человеком, хотя проблему хочешь решить как зверь. Девочки, — он обратился к Вере и Ане. — Займитесь ей. Мне надо закончить.

Меня покрыло легкой ледяной броней, которая одновременно была и защитой, и складом боеприпасов. Она постоянно вытягивала влагу из воздуха, позволяя мне иметь практически неограниченный боезапас. Я прицелилась Саше в ногу, метнув ледяное копье, помчавшиеся к нему с огромной скоростью, но копье сбило выскочившей наперерез струей огня.

— Не так быстро, девонька. Не обижай хозяина, — хмуро сказал Аня.

Аня с Верой встали у меня на пути. Их глаза ярко вспыхнули красным светом, а вены почернели от инфлунта. Пространство вокруг них стало тонуть в мареве, буквально раскаляясь от жара. Пол под ними трескался, не выдерживая повышения температуры. Девушки синхронно вскинули руки. За их спинами, взметнувшись яростными языками пламени, до самого потолка выросла огненная стена.

В жестоком сражении столкнулись две стихии: огонь и лед.

Близняшки запускали в меня огненные вихри, которые я гасила ледяными струями, а затем раскалывала на тысячи острых кусочков. Кожей я чувствовала частые перепады температур. Ее то обжигало случайными языками пламени, то покалывало от мороза собственной брони. В меня швырялись огненными шарами. Я едва успевала закрываться, видя перед взором огненные вспышки. Направив энергию к осколкам льда, валявшимся на полу, я заставила их подняться с пола, затем выстрелив ими в противников, как пулями. Осколки со свистом рассекали пространство, стремясь разорвать близняшек, но близняшки ловко отскакивали, бросаясь в ответ огненными стрелами, оставлявшими яркий желтый шлейф.

Огненные стрелы отразились о выставленный мной ледяной щит, но мне все равно обожгло руки.

Придумав новое тактическое решение, я подпрыгнула под самый потолок, обрушив на головы противников огромные ледяные глыбы.

Близняшки отскочили, чудом успев спастись, но это им лишь так показалось. Глыбы с грохотом проломили пол, расшвыривая плиточную кладку, а затем мощно взорвались, бросив в близняшек самонаводящиеся ледяные осколки. Иконы снесло со стены ударной волной, рисунки святых плавились, растекаясь, и превращаясь в безобразное ничто. Осколки неслись к девушкам как белые стрелы, в этот раз успешно достигнув цели. На телах Ани и Веры стали появляться десятки кровоточащих порезов, девушек секло осколками, а выручало лишь то, что вокруг них были сосредоточены высокие температуры. Девушки гневно на меня смотрели, изрыгая проклятия, что заставило ухмыльнуться.

Легко. Даже слишком. Мне казалось, что справиться с близняшками будет сложнее, но в них оказалось больше показухи, чем реальной боевой мощи.

— Мама! — сквозь слезы крикнула маленькая девочка, пытавшаяся тащить изгибающуюся на полу женщину, у которой изо рта валила пена. — Мамочка! Давай уйдем! Мамочка! Вставай! Мама! Мне страшно! Что с тобой, мамочка?!

В груди защемило. Как только Аня и Вера по-звериному взглянули на девочку, я перепугалась не на шутку.

— Не вздумайте! — крикнула я, надеясь, что они послушают, но ошиблась.

У Ани в ладони вспыхнул огненный нож. Она схватила девочку, угрожающе направив лезвие ей на горло. Я беспомощно сжала кулаки, воздух вокруг меня заледенел, став тяжелым и осязаемым. Бой пришлось остановить.

— Отключись от инфлунта, или я вскрою мелкой мрази горло, — оскалилась Аня.

Девочка громко рыдала. Она не могла пошевелиться от испуга, чувствуя жар клинка на шее.

— Не надо! Не трогайте ее! — я плавно приземлилась на пол, выполнив указание Ани. Следом за мной ледяным водопадом посыпался обледенелый воздух, став таять. Пол залило водой.

Близняшки переглянулись, довольствуясь тем, что поймали меня в капкан. Прихожане умирали, и я понимала, что крови из них вытянули слишком много. Их уже было не спасти. Не знаю, так ли это было на самом деле. Возможно, я придумала оправдание, чтобы избавить себя от необходимости жертвовать ребенком ради спасения большинства. Статистически было вернее убить девочку, остановив близняшек и Сашу, что привело бы к спасению всех, но я не смогла.

Мораль требует того, чтобы ты оставался человеком в любой ситуации, но как возможно оставаться человеком, если ты живешь среди животных, готовых на все ради достижения своих целей? Невозможно выжить среди хищников, если ты сам не хищник.

— Умница, — улыбчиво сказала Вера. — Не хочешь, чтобы ребеночек умер, да? Ты мой маленький моралист.

Я нахмурилась, захотев выломать вере зубы. Ее стоило убить. Она плевала на всех с высокой колокольни, как и Аня. Смогла бы я пойти на убийство? Даже не знаю. Мне едва удалось заставить себя просто навредить человеку, не говоря уже о том, чтобы убить его. Да, убила Виктора и остальных, но убила в состоянии аффекта, не контролируя себя. Способна ли я принять сознательное решение лишить человека жизни?

Нити вдруг завибрировали, с хлопком порвались, и их затянуло в пламя. Прихожане затихли, перестав шевелиться. Они молчали, глядя на мир лишенными осмысленности глазами, отражающими свет пламени.

— Вот как хорошо, — сказала Аня, облизнув щеку девочки. — Теперь пора к мамочке! — Аня свирепо проткнула девочке шею, и девочка взвизгнула от боли.

Вера захохотала, видя, как девочка изворачивалась в руках Ани. Шею девочки сжигало изнутри пламенным клинком. Вскоре ее крик превратился в жуткое горловое бурление. Она изрыгала закипевшую кровь, которой захлебывалась.

— Не-е-т! — крикнула я, срывая горло, и соединившись с инфлунтом.

От приступа ярости дыхание стало учащенным, а пульс подскочил под триста ударов в минуту. Сердце колотилось с огромной скоростью, разгоняя по жилам пропитанную адреналином кровь. Я излучила мощную силовую волну, дернувшую огненную стену, и колыхнувшую волосы близняшек.

Пожар, вызванный стеной пламени, мигом распространился по помещению. Позади меня рухнула пылающая деревянная балка, вход завалило, и путь к отступлению был отрезан. Но мне было все равно. По коже струился пот. Жар охватывал тело, выжимая из меня все соки, но я совсем не придавала этому значения, видя только заливавшихся смехом Аню и Веру. Меня распирало от силы, требовавшей выхода. Аня бросила девочку, затем прикрылась нейтрализацией.

Вера вынула из кармана кольцо, но не успела надеть его. Ее неумение прикрываться нейтралкой без применения промежуточных предметов стало фактором, погубившим ее. Я рванула к ней с такой силой, что плитка разлетелась у меня под ногами, а пол промялся. Вера ошарашенно увидела, как я мелькнула, сократив разделявшую нас дистанцию за доли секунды.

Я схватила Веру за руку, впившись в противника безумным взглядом, а затем сдавила кисть до звучного хруста. Вера взвыла, уронив кольцо, и рухнула на колени.

— Думаешь, тебе это сойдет с рук? — я в исступлении оглядела мертвых прихожан, а затем увидела безжизненный взгляд заколотой Аней девочки. — Ты заплатишь вдвойне за свою сестричку, мразь.

Вера обратила ко мне суженные зрачки, пытаясь зачаровать магией похоти, но я с легкостью подавила потоки ее энергии. Ее магия стала для меня как для слона дробина.

Увидев в воображении, как Аня беспощадно заколола девочку, увидев, как проклятые близняшки заставили людей отдаться похоти, осознав, что черным инфлурам совершенно наплевать на невинных людей, я приняла сильное сознательное решение. Пощады не будет, и я уничтожу всех на своем пути, не жалея никого, пока не остановлю Сашу, не сотру Бесконечных с лица Земли.

Вера испуганно на меня смотрела. Я вырвала ей руку по плечо, будто у куклы Барби, хрустнула кость. Глаза Веры чуть не вылезли из орбит. Она взревела от боли, упала, и стала изгибаться с воплями. Кровь из культи брызгала фонтаном.

— Ты сдохнешь, как самый отпетый преступник, — улыбнулась я. — Даже не надейся на быструю смерть.

Вера, услышав эти слова, нашла в себе силы шевелиться, и с рыданиями поползла прочь, оставляя за собой кровавую дорожку. Ей не удалось уйти далеко. Я наступила ей на хребет, а затем перевернула на спину жестким пинком. Использовав магию льда, я создала у себя на лбу острый ледяной обруч, схватив Веру за воротник. Столкнувшись с моим взглядом Вера побледнела, тут же забыв о боли.

Она дышала нервозно, прерывисто. Бормотала: «Не надо! Отпусти, пожалуйста! Я всего лишь подросток!» — по ее щекам потекли слезы.

Я подняла ее за шею, как игрушечную, и стала беспощадно лупить лбом по лицу. Вера выла сквозь ритмичный хруст костей, появлявшийся в такт ударам. Мне на щеки брызгала кровь, я ощутила на губах соленый кровяной привкус. Осколки зубов и лицевой кости царапали мне кожу, но я не планировала останавливаться до тех пор, пока эта тварь не заглохнет.

Совсем скоро Вера захрипела, издавая жуткие предсмертные звуки. Я слышала лишь глухие шлепки обруча о мясо. Лицо Веры превратилось в безобразное кровавое месиво. Я бросила Веру, поняв, что она уже умерла.

Алтарь был пуст. Саша скрылся, сбежав то ли через окно, то ли через черный ход. Возможно, почувствовал мою силу, и испугался? Огонь жарил без устали, а дымом выедало глаза. Дышать становилось трудно. Я сосредоточила энергию на воде, наполнявшей помещение, и создала огромный водяной шар в центре зала. Он резко взорвался, и вода мощными потоками брызнула в разные стороны, поглощая бушевавшее пламя. До слуха донеслось громкое шипение, плотная стена пара целиком охватила церковь, делая видимость практически нулевой.

Я подняла кольцо, оброненное Верой. Снаружи послышался вой сирен, визг тормозов, и резкие хлопки дверьми. Кто-то со всех ног мчался к церкви. Недолго думая, я нацепила кольцо на палец, прикрывшись нейтрализацией.

Я шагнула в первый попавшийся переулок, и пыталась отдышаться. Перед глазами до сих пор были прихожане, которых Саша безжалостно убил. Неужели из-за меня он отчаялся настолько, что сошел с ума, и решил отплатить всем за нанесенную ему обиду?

Сегодня он устроил массовое убийство, а завтра что будет? Сколько еще людей он успеет погубить? Сколько невинных жизней забрать? Сильное чувство вины породило в груди неприятное давление, от которого у меня слезы на глаза навернулись. Никогда не думала, что все обернется подобным образом, и что мне придется биться с тем, кого я любила.

Ян вскоре пришел с отрядом. Он взволнованно оглядывал меня, явно переживая из-за пятен крови на моем теле.

— Что произошло? — осторожно спросил Ян.

— Я же говорила, — сказала я, сжав кулаки до белых костяшек. — Если бы я не успела прибежать в «Маркетплейс», мы бы так ничего и не узнали.

— В чем дело? — Ян положил мне руку на плечо, и заглянул в глаза, полные слез. — Говори.

— Саша хочет убить всех… Он сошел с ума… — сдавленно выговорила я, стараясь не зарыдать.

— Черные совсем оборзели, — Ян напряженно взглянул в сторону Троицкого собора. — Надо выносить проблему на общее обозрение.

— Черные тут ни при чем, — я покачала головой. — Саша, похоже, создал собственную организацию. Он назвал их Серыми инфлурами. Он хочет…

Я пересказала планы Саши Яну, и под конец он сердито нахмурился. Рассказанное его совсем не порадовало. Не знаю, о чем он подумал, но к счастью в этот раз мои слова были восприняты серьезно. Событие на мосту и в церкви убедили всех в том, что я не поехавшая от любви маразматичка.

— Есть все основания тебе верить, — кивнул Ян. — Я сообщу Леониду Викторовичу.

— Где Анжела? — спросила я, не заметив ее в составе отряда. — Вы что, бросили ее на мосту?

— Нет, — Ян отстранился от меня. — Она пропала. Мы не можем найти ее.

— Леоново 69, на связь, — динамик рации Яна проговорил голосом дежурного.

— На связи, — ответил Ян.

— Анжелу видели недалеко от стадиона «Питер-Арена». Если ты поблизости, то пойди и проверь. Надо сотрудника вернуть. Андрееву нашли?

— Нашли, — кивнул Ян. — Андреева и Анжела оказались правы.

— В каком смысле? — не понял дежурный.

— Их побег помог на серьезного преступника выйти, — пояснил Ян, взглянув на меня. — Обвинения с них надо снимать. Если бы им помешали, то жопа была бы полная.

— Ладно, я передам Викторовичу. Но Анжелу в любом случае надо возвращать. Если ты поблизости — отправляйся.

— Принял, — ответил Ян.

Мы остановились на парковке того самого стадиона, в котором я была сегодня ночью. Выйдя из машин, мы услышали восторженные крики футбольных фанатов.

— Точно… — сказал один из членов отряда. — Сегодня же матч футбольный. Совсем из головы вылетело.

На душе вдруг стало очень тревожно. В голове мелькнула картинка с огромным красным шаром, который ночью закапывали в центре стадиона, и я вдруг вспомнила, что у Саши в руке был точно такой же шар, когда он убивал прихожан в церкви.

— Ян, надо спешить, — я потянула Яна за рукав. — Люди в опасности.

— О чем ты говоришь? — хмуро спросил Ян.

— Ночью серые, или черные… Не знаю! Ночью в центре стадиона закапывали какую-то хрень, — у меня не получилось подобрать нужные слова. — Она похожа на ту, которой Саша в церкви людей убил.

— Я тебя понял. Все, — Ян оглядел членов отряда. — Рассредоточиться по стадиону, найти начальника охраны, и организовать эвакуацию людей.

Мы с Яном погрузились в нейтрализацию, и помчались на стадион, нагло перескочив входные турникеты. Мы пронеслись по коридору первого этажа, и, вышибая попадавшиеся на пути двери, выскочили на игровое поле.

Я с удивлением огляделась. В немом крике застыли десятки тысяч людей, с волнением наблюдавшие за мячом, который один игрок передавал пасом другому. Никогда мне еще не приходилось видеть подобных столпотворений, и это впечатлило меня до дрожи. Страшно было представить, что могла вытворить неконтролируемая толпа подобной численности.

— Ян! — я указала в центр поля. — Он там!

Но Ян не успел ответить. Земля в центре стадиона вдруг вспучилась, и стала подниматься, обретая форму огромной сферы. Мягкое покрытие игрового поля лопнуло, выпустив на свободу красный шар.

— Охренеть… — изумился Ян.

Сфера вдруг быстро завращалась, вскоре став двигаться с такой скоростью, что на нее трудно было смотреть. Она вдруг вспыхнула, заполнилась неведомой энергией, и стала на вид точно такой же, каким был энергетический сгусток в руках Саши. Из сферы в разные стороны рванули тонкие нити, хлеставшие серое пространство, и возвращавшие ему нормальный цвет.

— Оно нейтрализацию снимает! — Ян схватил рацию, и скомандовал: — Все! Сферу в центре стадиона уничтожить! Живо! Дежурный, на стадионе «Питер-Арена» критическая ситуация! Все свободные экипажи необходимо отправить сюда!

— Принял, Леоново 69. Ожидайте, — ответил дежурный.

Нейтрализация была снята неведомой силой сферы, от которой по всему телу прошлась дрожь. Мир снова обрел краски, крики фанатов волнообразно стихли, они увидели сферу. Фанаты посмотрели на сферу, как под гипнозом, а затем бросились друг на друга с криками. Фанаты били друг друга кулаками, жестко пинались, и скидывали противников с трибун. Футболисты так же накинулись друг на друга.

Нити обхватили футболистов, и высосали из бедняг всю жизненную энергию, обратив их в иссушенные мумии. Мы с Яном бросились к трибунам.

Попытки образумить людей ничем хорошим не кончились. Мы пытались вытягивать дерущихся из толпы, и мне самой несколько раз крепко прилетало кулаками в зубы. Ян оттащил от меня пьяного фаната, и вырубил его, точно ударив коленом в подбородок.

Ян внимательно осмотрелся, и, покачав головой, потянул меня за руку прочь с трибун. Мы неслись по коридору к выходу из стадиона.

— Там же люди! — кричала я.

— Мы не сможем ничего сделать! — Ян крепче стиснул мне ладонь.

Мы мчались мимо дверей, из которых иногда вываливались дерущиеся люди. Нам приходилось перепрыгивать их, чтобы не упасть самим. Сфера иссушила всех фанатов на трибунах нитями, а затем устремила их в коридоры. Нити, подобно злобным красным змеям, завились на всех поверхностях. Они хватали людей, и едва не дотянулись до меня, но Ян вовремя отшвырнул нас потоком ветра.

Мы выбежали на парковку, и отступили к внедорожникам, видя, как красные нити целиком опутали стадион.

— СОГ, на связь! — Крикнул Ян в рацию. — СОГ, на связь!

В ответ слышалось шипение эфира. Ян крепко сжал рацию и стиснул зубы, с ненавистью глядя на стадион. Я сама не могла сделать даже небольшой глоточек воздуха. Сердце билось так сильно, будто вот-вот собиралось разорваться.

— Столько людей… — с ужасом проговорила я, расширив глаза от испуга.

Кругом творился хаос. Автомобили неслись по улицам, водители, в приступах неконтролируемого страха, сбивали пешеходов, врезались в другие машины. Грохот и скрежет металла заполнили воздух, смешиваясь с воем сигнализаций и людскими криками.

Я зажала рот ладонью, наблюдая за паникой, сама едва ей не поддалась. Нити, зарядившись набранной у людей жизненной энергией, стали сиять красным светом, становясь все ярче и ярче. Вскоре энергии в них скопилось настолько много, что она вырвалась из нитей мощным электромагнитным импульсом. Импульс коснулся небес, зарядил облака, и они моментально затянули небо, став хмурыми красными тучами. В небесах сверкали красные молнии, и гремел гром.

Затем сфера медленно поднялась к небу, и застыла под облаками, словно искусственное солнце. Затем к небу поднялись другие сферы в других районах города, зависнув на одном уровне. Я с ужасом наблюдала за сферой над стадионом, видя, как она пульсирует излишками энергии.

— Леоново 69! Доложите ситуацию! — в рации Яна раздался голос дежурного. — Что происходит?!

— Тут, Вован, жопа полная, — ответил Ян. — К небу поднялись энергетические сферы, которые, похоже, собираются рвануть.

— Команда «Крепость»! — скомандовал дежурный.

— Принял, — ответил Ян.

— В каком смысле рвануть? — не поняла я, с испугом посмотрев на Яна.

— В этой сфере сейчас происходит аккумуляция огромного количества энергии. Как только ее станет слишком много, то случится взрыв.

— Насколько сильный? — спросила я, и у меня душа ушла в пятки.

— Один может разнести город, — тревожно ответил Ян. — А может, и страну. Тут точно сказать нельзя… Но факт в том, что жертвы будут исчисляться миллионами.

Глава 7

Свет ртутных ламп падал на Кресло сновидений. Честно сказать, мне не очень понравился первый визит в мир сна, возвращаться туда не хотелось. Да и какой в этом был смысл?

Ян приглашающе указал на кресло:

— Садись, — попросил он, заслужив мой недоуменный взгляд.

— Зачем? Разве мы не разобрались с блокировкой шлюза?

— Не в шлюзе дело.

— А в чем тогда? — упиралась я, понимая, что лишь оттягиваю неизбежное.

— Слушай… — Ян устало потер переносицу. — У меня есть прямая директива от Леонида Викторовича, так что нравится тебе, или нет… Черт. Времена наступают очень тяжелые. Знаешь, сколько мы не вступали в открытые войны?

— Сколько?

— Достаточно, чтобы озадачиться форсированным обучением личного состава. Магия — это очень весело, но маги иногда отвыкают от обычных способов ведения войны, разучиваясь им сопротивляться. Да и инфлунт, как ты уже поняла по горькому опыту, не всегда будет с тобой. Иногда ситуация требует старого доброго мордобоя и перестрелки, а этим надо уметь заниматься. Ты в открытом бою, без магии, не протянешь даже нескольких секунд.

— И как ты собираешься меня учить?

— Через сон. Очень просто.

Ну, сон так сон. Решив довериться Яну, я легла в кресло, Ян затянул ремни на конечностях, мне неприятно сдавило голени и запястья. Совсем не понимала, каким образом меня будут учить, оставляя при этом связанной.

— Активно вмешиваться не придется, не волнуйся, — Ян достал из выдвижного ящика стола шприц, наполненный желеобразной синеватой жидкостью, у меня мурашки по спине пробежались. — Твое сознание мы усыпим. Для нас обучение будет мгновением, а вот для персонажа сна — десятилетиями.

— В каком смысле? — встревоженно спросила я. — И зачем меня связывать?

— Эта жидкость, — Ян стукнул по иголке ногтем, — отправит твое подсознание на самый глубокий уровень сна, в котором время воспринимается очень-очень тягучим. Сыворотка заряжена магической энергией определенного характера и определенных событий.

— Каких событий? — спросила я, напряженно наблюдая, как Ян подносил иглу к моей вене. Мне ягодицы свело.

— Характер — боец спецназа, а события — жесткие боевые действия. В один миг в подсознание будет внесено огромное количество корректив, — Ян вогнал иглу под кожу, я отвернулась, сердце забилось чаще. Ян выдавил вязкую жидкость нажатием на шприц, она густо разбежалась по венам. — А это, как ты понимаешь, может быть немного больно.

— Насколько?

— Терпимо.

Ян, как и все пространство, внезапно застыл. Меня бросило в мир сновидения с огромной скоростью, а затем перед глазами все размылось, я погрузилась в темноту. Уснула, что ли? Да, уснула, и лучше бы не просыпалась.

Меня разбудила острейшая и пульсирующая боль в мозге. Я с криками стала биться в кресле, желая освободиться. Тело словно разрывало от напряжения, перед глазами плавали жирные красные пятна, кровь бешено стучала в висках. Ремни крепко стягивали конечности, не позволяя мне вскочить и разбить голову о стену, именно это мне хотелось сделать, потому что боль была невыносимая. Такое ощущение, что в мозг разом вонзили десятки раскаленных игл и вогнали их по самое ушко. Пульсирующие вспышки болезненного жара разносились по всему телу. Ян вцепился мне в плечи, крепко прижимая к креслу, я пыталась вырваться, но не получалось. Инфлунт использовать не выходило — сыворотка заблокировала шлюз на момент операции.

Из носа обильно потекла кровь, на губах возник ее соленый привкус, это испугало меня. Внутри бушевал ураган из негативных эмоций, перед мысленным взором проносилась вереница ужасающих воспоминаний о войне, в которых я стреляла, резала, убивала, пряталась от артобстрелов, сидела в окопах, ожидая гибели. Ощущение было таким, будто бы меня только что вернули домой после десятков лет войны.

Когда мне полегчало, Ян отпустил меня, вопросительно заглянув в глаза.

— Я в порядке, — сказал я.

— Точно? Голову разбить себе больше не хочешь?

— Не на столько, чтобы это не контролировать… — я глубоко вдохнула, втягивая кровь в ноздри. — Что произошло?

— Теперь ты — профессиональный убийца, — заявил Ян, чем немного огорошил меня. — Не сознательный страх не обращай внимания. Твое тело само сделает все, что нужно.

— В каком смысле?

— Программа сыворотки включает в себя десятки лет стрелковой, рукопашной, и механической подготовки, — пояснял Ян, расстегивая ремни. — Теперь ты можешь работать со всеми видами оружия, управлять любой техникой, и неплохо драться в ближнем бою. Острого профессионализма во всем нет, но твоих навыков достаточно, чтобы выжить в любых условиях. Считай себя персонажем из игры «GTA», который умеет все, — Ян улыбнулся.

— Невероятно, — я ошеломленно покачала головой. — Я что-то не чувствую в голове нужных знаний.

— Это предохранительный механизм. Ты загрузку в подсознание еле пережила. Представляешь, что будет, если все знания мигом вольются в сознательную часть? У тебя мозг перегорит. Как только возникнет необходимость применить определенный навык, подсознание самостоятельно, и самым аккуратным образом научит мозг его применять. Даже не задумывайся об этом.

— Я поняла…

* * *

Мы на внедорожнике ехали по улице в направлении площади перед Исаакиевским собором. Я вцепилась в ручки станкового пулемета, и спиной прислонилась к краю пулеметного гнезда, чувствуя, как машина иногда подпрыгивала на кочках. Красный свет сверкающих в небе молний падал на мою служебную форму. Приятно было снять с себя грязное шмотье, хотя бы слегка ополоснуться, и надеть что-то новое. Ян сидел за рулем, и быстро вел машину. Внедорожник ревел нагревающимся от оборотов мотором. Ян умело объезжал брошенные посреди дороги легковушки и грузовики, а меня раскачивало из стороны в сторону.

Вскоре с соседних улиц резво выехало еще несколько внедорожников, и наша с Яном машина оказалась в центре колоны, направлявшейся к сфере Невского района. Было немного дурно. Я вспоминала, как знакомые рассказывали о попадавших в засаду колоннах во время войны. Ничего хорошего это не сулило, и особенно тем, кто занимал пулеметные гнезда. Пулеметчики — очень опасная цель, а значит приоритетная. Мне представлялось, как меня убивает выстрел снайпера, или как подо мной разрывается граната, пущенная из противотанкового гранатомета.

— Внимание всем экипажам! — радиостанция в машине заговорила голосом Леонида Викторовича. — Задача перед вами стоит четкая и ясная! Немедленно вывести из строя энергетические сферы, и пресечь их детонацию с помощью копий поглощающего копья. Копья беречь ценой собственно жизни, и обезвреживать сферу только с их помощью! Никак иначе! Всем удачи, и да хранит вас Бог.

Я чувствовала себя совсем не хорошо, но уже не так сильно паниковала. Быть в смертельной опасности мне доводилось не раз, от чего появился легкий иммунитет к страху смерти. В голове отчетливо сформировалось понимание того, что я, возможно, взяла билет в один конец.

Объезжая закупоренные машинами дороги, мы вошли в несколько поворотов, а затем выехали на площадь перед Исаакиевским собором. Мы двигались по дороге, над которой вдали висела красная сфера, выделявшаяся на фоне алых облаков. Разделяло нас примерно полкилометра. Ведущий автомобиль увеличил скорость, и Ян тоже сильнее надавил на педаль газа, заставив двигатель с ревом набрать обороты.

— До цели четыреста метров, — сообщил Ян.

Я рефлекторно напряглась, крепче вцепившись в ручки пулемета липкими от пота ладонями.

Справа от нас тянулись административные здания. Серые инфлуры показались в окнах, разбили стекла, и выстрелили в нас из реактивных гранатометов. Две ракеты промчались мимо, рванув в нескольких метрах от нас, а третья угодила точно в цель.

Ведущий автомобиль в колонне вспыхнул от взрыва ракеты, и кусочки кузова разбросало в разные стороны ударной волной, разорвавшей машину изнутри. Остов подожженного автомобиля пылал, как факел, и его инерцией катило еще несколько метров. Ян объехал горящий автомобиль. Я прицелилась в окно, в котором стоял гранатометчик, зажала спуск. Пулемет задергался у меня в руках, отдачей ударяя по ладоням, грохот пулеметной дрели заполнил улицу. Двух гранатометчиков сразу срезало шквальным огнем, но один успел грохнуться на пол, оказавшись в укрытии.

Пулеметчик мчавшегося позади внедорожника так же лупил по позициям гранатометчика из пулемета, и я обрадовалась, решив, что нам удалось загнать противника в угол. Взглянув на Исаакиевский собор, я заметила на крыше блик оптического прицела, и крикнула:

— Снайпер на двенадцать часов!

Прогремел выстрел снайперской винтовки, и пуля со свистом раскроила водителю замыкающей машины голову, от чего внедорожник занесло, он врезался в бетонный блок. Прогремел очередной выстрел снайпера, грудь пулеметчика прошило точным попаданием.

Ян вдавил педаль газа в пол, двигатель яростно взревел, быстро набирая обороты. До преодоления Исаакиевской площади оставались считанные метры, я хотела вздохнуть с облегчением, но вдруг заметила на крыше собора инфлуров. Они направили руки в сторону участка дороги, тянувшегося перед нами.

— Ян! Берегись! — предупредила я.

Инфлуры направили потоки силы в дорогу, я ногами чувствовала ее вибрацию, изрядно испугавшись. Асфальт метрах в двадцати впереди резко покрылся сетью трещин и обвалился в глубокую яму. Ян отправил машину в управляемый занос, меня прижало к борту пулеметного гнезда. Внедорожник с визгом шин скользил по дороге, быстро крутил колесами, пытаясь сцепиться с асфальтом. Буквально за несколько метров до обвала внедорожнику удалось поймать сцепление, мы спаслись от падения, рванув мимо собора.

С другой стороны нас тоже ждал обвал. Ян резко ударил по тормозам, меня едва не вышвырнуло из гнезда. Я ударилась грудью о пулемет, чуть не проломив себе грудную клетку. Наша машина оказалась под снайперским огнем. Из окон зданий высунулись вражеские автоматчики, стали стрелять. Пули со свистом отскакивали от бронированного кузова, у меня спина покрылась холодным потом. Я нырнула в салон, спасаясь от огня.

Белые инфлуры высыпали из внедорожника, двух из них тут же сшибло с ног автоматными очередями. К счастью, одна сторона внедорожника не попала в сектор обстрела снайпера и автоматчиков, потому мы плотно прижались к пыльному кузову. Пули со свистом врезались в асфальт, вздергивали рядом с нами фонтанчики асфальтного крошева. По щекам стучали маленькие камушки, в глаза лезла поднятая выстрелами пыль.

— Маша! — Ян крикнул у меня над ухом. — Снайпера на крыше достанешь?!

— Я не возьму так далеко! — покачала я головой.

— Мы под обстрелом! — Ян перекрикивал грохот выстрелов и свист пуль. — Ты гонишь?! Надо выбираться!

— Да! — согласилась я, преодолев возникший страх.

Я бегло выглянула из укрытия, наметив цель, чудом спасла голову от пули, нырнув за внедорожник. Еще бы чуть-чуть, и у меня в теле стало бы на одну дырку больше.

— Не прицелиться! — крикнула я, напряженно глядя на Яна. — Головы высунуть не дают!

— По площадям работай! — скомандовал Ян. — Давай!

Я сконцентрировалась, и создала над крышей собора несколько крупных ледяных глыб. Они камнем рухнули вниз, но цели так и не достигли. Маги земли мигом обхватили асфальт под собором силой, и асфальт зашевелился, раскрошившись, и собравшись в большую каменную змею. Асфальтовые змеи рванули к крыше, и сшибли ледяные глыбы прямо в полете, разбив их на мелкие кусочки.

Вот что значит мощная огневая поддержка! Маги земли могли делать все, что им вздумается, а я и головы высунуть не могла, чтобы прицелиться. Разбив ледяные глыбы, асфальтовые змеи рухнули на улицу, и рванули к нам. Двое белых инфлуров стали откалывать от них куски молниями, бившими с неба, это замедлило вражеское наступление.

— Маша! Надо прорываться! — крикнул Ян, запустив в магов земли ветряные веера. В ответ они огрызнулись двумя валунами, которые сильно накренили внедорожник, с грохотом ударив в борт.

— Ай! — вскрикнула я от испуга.

Покачавшись на амортизаторах, внедорожник выровнялся.

— И что ты прикажешь делать?!

— Бери двоих, и бегом в Исаакиевский! Мы вас прикроем!

— Поняла.

Сергей и Жора кивнули.

— Пошли! Пошли! — Ян выскочил из укрытия и вызвал два больших ветряных вихря, которые вздернули пелену из скопившейся во время обстрела бетонной пыли.

Мне бы сейчас мой меч! Любые усилия, направленные на попытки заполучить Моисеев клинок, уходили впустую.

Пыльная пелена затрудняла противникам обзор, от чего сектор обстрела увеличился, снизив кучность вражеской стрельбы. Проверив надежность закрепления пистолета-пулемета в кобуре, я вместе с Сергеем и Жорой рванула к собору.

Нас стали обстреливать. Пули пронзительно свистели кругом и врезались в дорогу. Жоре секанули выстрелом по плечу, он вскрикнул от боли, схватившись за рану.

— Черт! — прошипел он. — Быстрее! Быстрее!

Спорить я с ним не стала. Нам чудом удалось добраться до больших дверей собора, и спрятаться от обстрела за толстыми колоннами. Мы пытались отдышаться. Я взволнованно взглянула на Жору, который морщился и сдавливал плечо.

— Боеспособен? — спросила я.

— Да, — кивнул он несколько раз. — Нормально все. Жить буду.

Кивнув, я попробовала открыть ворота в собор, но они оказались запертыми. Не растерявшись, я выломала их метко запущенной ледяной глыбой. Щепки разлетелись в разные стороны, и ворота с грохотом открылись, позволяя видеть внутреннее пространство собора. Я заметила несколько алтарей, стоявших недалеко друг от друга. На вид они были довольно прочными, сделанными то ли из мрамора, то ли из бетона, но это большой роли не играло.

Стоило нам шагнуть внутрь, как по нам тут же стали стрелять инфлуры, прятавшиеся в соборе. Они укрывались в соседних помещениях, и показывались в дверях, паля из автоматов. Гром выстрелов резонировал в помещении, эхом отскакивая от стен, и у меня даже в ушах зазвенело. Я извлекла пистолет-пулемет из кобуры, отстреливаясь на ходу, и прыгнула за ближайший алтарь. Сергей и Жора заняли два соседних алтаря, бросаясь в противников огненными шарами и шаровыми молниями.

Я увидела вход в помещение с винтовой лестницей, ведущей на крышу. Малейшие попытки высунуться из укрытия тут же привлекали ко мне внимание врагов, и от алтаря откалывались куски попадавшими в него пулями. Обстрел не позволял встать. Мне удавалось лишь огрызаться, ведя огонь в слепую короткими очередями.

— Маша! Иди наверх! Мы прикроем! — крикнул Жора, бросив в противников огненный шар.

Я прикрылась ледяным щитом и усилила его телекинезом, помчавшись через зал к лестнице, и щит содрогался от врезавшихся в него пуль. Я ворвалась в помещение с винтовой лестницей, и взглянула наверх, увидев там нескольких врагов. Они стали стрелять по мне, заставив меня отпрыгнуть с траектории обстрела. Создав себе искусственное укрытие изо льда, я подстрелила врагов точными очередями. Один противник тут же покатился с лестницы, разбрызгивая кровь из продырявленной головы, а второй рухнул на карачки, схватившись за простреленный навылет живот. Он сдавленно стонал и ругался матом.

Ступеньки скрипели под моими армейскими ботинками. Я переступила труп инфлура с простреленной головой, а затем добралась до второго, который все еще болезненно стонал. Он вцепился в перила, стараясь не потерять равновесие.

— Где снайперские позиции? — спросила я, прицелившись в раненого.

— Хрен тебе, курица, — прошипел он. — Все равно меня завалишь, — раненый инфлур заглянул мне в глаза. — Или пожалеешь?

— Нет, не пожалею, — равнодушно ответила я, прострелив инфлуру голову. Гильза со звоном упала на ступеньки, и покатилась по лестнице.

Я безразличным взглядом смотрела на убитого врага, не испытывая к нему и капли жалости. «Этим ублюдкам место в могиле» — хмуро подумала я, понимая, какие цели преследовали и серые и черные инфлуры.

Что одних, что вторых — я бы перебила с удовольствием.

У каждого человека возникает желание наказать физически ил убить врага, который плохо с ним обошелся. Кто бы и каким бы ярым гуманистом ни был — он всегда будет хотеть ответить злом на зло, и в момент расправы снимет с себя маску благодетеля, превратившись в убийцу, которых всю жизнь порицал.

Я поднялась на крышу, и вышла под открытое небо, увидев несколько огромных куполов. Без раздумий я тут же рванула к ближайшему укрытию, понимая, что меня ждут. Пули попали прямо мне под ноги, и я испуганно подпрыгнула на ходу, забежав за купол и столкнувшись там с магами земли. Сердце неприятно защемило от испуга. Трудно было противопоставлять магию льда магии земли. Заметив мое замешательство, маги земли стали поднимать куски асфальта в воздух, и прицелились в меня.

— Закидаешь нас сосульками? — сказал маг, не заметив пистолет.

— Нет, — ответила я, и расстреляла магов в упор автоматическим огнем. Они бездыханно повалились на землю. — Идиоты, — фыркнула я.

Вдруг громыхнул выстрел снайперской винтовки, и за затылком просвистела пуля, прогнав меня к очередному укрытию. Я успела заметить силуэт снайпера рядом с куполом прежде, чем спряталась. Решив не медлить, я высунулась из укрытия со вскинутым пистолетом, и тут же произвела выстрел во врага. Едва пуля достигла снайпера, как он ловко телепортировался, обманув смерть. Недовольно стиснув зубы, и душевно выругавшись, я снова нырнула в укрытие.

Началась дуэль.

Внизу гремели звуки выстрелов и слышался грохот взрывающихся магических снарядов, но я не обращала на них внимания. Снайпер появлялся в разных местах и стрелял по мне, гоняя меня как полевую мышь. Я пыталась поразить его ответными выстрелами. Отдачей било по руке, ствол дергался и выплевывал гильзы одну за другой. Купола разбрасывали веера искр из-за врезавшихся в них пистолетных пуль. Снайпер казался не уловимым. Только я взяла его на прицел — как он сразу телепортировался, и выстрелил по мне с другой позиции. Рядом со мной появлялись пулевые отверстия, разлетались искры, и гремело железо крыши.

Я практически не переставала двигаться, без устали стреляя на ходу. После очередного нажатия на спусковой крючок пистолет звучно щелкнул, и затвор остался в отброшенном положении, знаменуя истощение боеприпаса. Нервно выбросив оружие, я стала отбиваться с помощью магии. С магией получалось еще хуже. Создание магического снаряда и прицеливание требовало намного больше времени, чем взятие на мушку и нажатие спуска. В случае со снайпером лучше бы у меня был пистолет, но зачаровывать предметы я не умела, потому приходилось выкручиваться.

Снайпер телепортировался с позиции на позицию, чем пугал и нервировал меня. Меняя укрытие очередной раз, и спасаясь от снайперской пули, просвистевшей за спиной, я оступилась, повалившись с ног. С грохотом ударилась локтями о поверхность крыши, и только сейчас обратила внимание, что она целиком состояла из металла.

В голову мне пришла хорошая спасительная мысль. Я ведь могла одновременно использовать телекинез и магию льда, чего делать не мог больше никто, значит, у меня были еще какие-то возможности. Придавить всю площадь крыши телекинезом, чтобы прижать снайпера, у меня просто не хватало концентрации. Я сосредоточилась на металле, и усилием воли отогнула металлический лист, с удивлением обнаружив, что мне дается магия металла.

Без раздумий я плотно скрепила между собой все элементы крыши, сделав их цельной структурой, а затем высоко подпрыгнула с помощью телекинеза. Снайпер быстро меня заметил, и я живо оказалась у него на прицеле, но выстрелить он не успел. Мне пришлось быстро вспоминать, каким образом белые инфлуры внизу вызывали молнии, чтобы поражать ими асфальтовых змей. Я применила магию электричества, и из тучи прямо в крышу ослепительно ударила молния, громыхнувшая подобно пушечному залпу. Снайпера сшибло электрическим разрядом, прошедшим через крышу, и в этот раз ему никак не удалось бы спастись от атаки. Где бы он не оказался — за счет целостности и проводимости крыши молния достала бы его где угодно.

Одежда на снайпере была покрыта прожженными током дырами, а кожа его почернела. Без сомнений я решила, что он мертв, и бой был мной выигран. Воодушевившись, я собралась отправиться к выходу, но услышала вдали хлопки взрывов, громыхавшие один за другим. Надо мной с гулом пролетело звено военных истребителей, и, проследив за ними я увидела, что они вмешались в завязавшийся воздушный бой. Несколько воздушных эскадрилий столкнулись под облаками в противостоянии, и били друг по другу пушками и ракетами. Ракеты со вспышками вылетали из-под крыльев белых истребителей, и врезались в черные самолеты, разрывая их взрывами.

Черные не оставляли белых без достойного ответа, и, выполняя ловкие противоракетные маневры, садились белым на хвост, срезая их длинными очередями мощных пушек. Пушечные снаряды оставляли длинные трассирующие следы, и прошивали белые самолеты. Белые истребители падали на землю один за другим, расчерчивая небо полосами черного дыма, с грохотом взрываясь.

Вскоре к схватке подключилось еще несколько белых эскадр. В небе вспыхивали взрывы, самолеты носились туда-сюда и пытались уничтожить друг друга один раньше другого. Чуть ниже в схватке столкнулись вертолетные звенья, поливавшие друг друга ракетами из скорострельных пусковых установок и бортовых спаренных пулеметов. Ракеты вонзались в корпуса вертолетов, и они, разломанные ударными волнами, падали вниз. Вскоре по всему городу стали виднеться столбы черного дыма, тянувшиеся к небосводу от мест крушения воздушных машин. Мне никогда не приходилось такого видеть. Воздушная схватка сильно впечатлила меня, и захватила дух, заставив оцепенеть.

— Маша! — раздался у меня в рации голос Яна. — Автоматчиков мы отработали! Снайпер убран?

— Да, да, — опомнилась я, ответив в рацию. — Снайпер отработан.

Я спрыгнула с крыши, решив не использовать лестницу, и приземлилась перед собором, увидев изуродованный магией и пулями внедорожник. Ян с остатками отряда покинул укрытие, и мы прошли дальше прямо через Исаакиевский собор. Когда мы проходили зал собора, то я увидела Жору и Сергея, которые валялись на полу покрытые кровью. Прислонив палец к шее Жоры я не почувствовала пульса, и Сергей, скорее всего, тоже был мертв. Скорбеть у меня времени не было, потому я только опустила им веки, и, стараясь не думать о погибших товарищах, отправилась дальше.

— Если бы не они, мы не прошли бы, — покачал головой Ян. — Жалко пацанов.

— Да, — кивнула я. — Согласна. Жалко.

Мы вышли через заднюю дверь, и оказались на улице с противоположной стороны здания. На машине, увы, пробраться было нельзя, потому пришлось двигаться пешком.

Спокойно преодолеть удалось лишь несколько кварталов. Вскоре мы наткнулись на очередной блокпост, только в этот раз он был более серьезным, чем предыдущий. До сферы оставалось всего метро двести, но вот преодолеть их — очень трудная задача. Дорогу перекрыли тремя танками, за которыми мельтешили маги, готовившиеся к бою. Рядом с танками стояли башенки автоматических зенитных установок, так же расположенные на крышах. Мы спрятались в первом попавшемся на пути переулке, и хотели остаток пути преодолеть через него, но это оказалось невозможным. Переулок был завален, а входы в здания просто отсутствовали.

— Твою мать, — прошипел Ян, отчаянно стиснув зубы.

— В чем дело? — нахмурилась я. — Это всего лишь танки. Железяки. Наверняка с ними можно легко разделаться с помощью молний.

— Ага, попробуй. Это не обычные танки, — отмахнулся Ян. — Артефакты, скорее всего. Там все предусмотрено.

— И как быть? — спросила я, заволновавшись. — По крышам?

— На крышах нас разнесут зенитки, — пояснил Ян, покачав головой. — Они у них знаешь какие? Я эти знаю. Десять тысяч выстрелов в минуту. Режут как нож масло. У них мертвая зона как раз на земле, потому по ней и придется работать.

— А с танками мы легко справимся, думаешь? — я изогнула бровь. — Даже не знаю, что страшнее.

— Проще с танками, — Ян осторожно выглянул из-за угла, оценивая расстановку вражеских сил. — Мы привыкли ходить по земле, а не летать. Думаешь, я смогу весь отряд в воздухе вихрями держать? Смогу, но вот при этом будет ли полет стабильный — неизвестно.

— Значит, сначала попробуем молниями, а там как масть ляжет…

— Может, подкрепления дождаться? — взволнованно предложила я, не совсем представляя, как мы вчетвером управимся с бронетехникой.

— Подкрепления не будет, — Ян серьезно на меня взглянул. — В этом секторе наступления мы единственный отряд. Все наших положили у Исаакиевского. Никто нам не сможет помочь, потому что перед всеми стоит четко поставленная задача — прорваться к сфере любой ценой.

— А разве наши силы с черными не равны? — сощурилась я, испытав обиду по отношению к командованию. — И что это, они, получается…

— Да. Если в нескольких местах будут прорываться несколько отрядов — вероятность обезвредить большее количество сфер выше, — спокойно пояснил Ян.

— Это как же? Мы спасать всех не собираемся? — возмущенно возразила я.

— А ты считаешь, что у нас хватит на это сил? — Ян ухмыльнулся, посмотрев на меня, как на дуру. — Маш, проснись. Ты не в кино попала, и не в книгу. Это реальный мир. Всех тут спасти не получится, и к тому же… Мы, судя по всему, не с черными воюем. Наш враг сильнее, и численно больше. Черные просто физически не могли столько сил в Питер стянуть, понимаешь?

— Не совсем… — растерялась я.

— Мы, похоже, проигрываем, — сказал Ян. Заметив, как я расстроилась, он добавил: — Надо сделать все, что в наших силах.

— Да, — согласилась я, сосредоточившись на выполнении предстоящей задачи.

Честно сказать, у меня даже представления не было о том, каким образом четырем обычным пехотинцам одолеть несколько танков, да еще и отряд боевых магов к ним заодно. Очень уж все это напоминало мне самоубийственную миссию, на которую мне подписываться ну никак не хотелось. Однако другого выбора не было. Цели белых инфлуров в плане уничтожения красных сфер вполне соответствовали моим планам. Если мне с белыми не удастся одолеть Сашу, то самой и подавно не справиться.

Мы внезапно вызвали молнии, ударившие по танкам из неба, и бронированные танковые корпуса покрылись электрическими дугами. Маги такой напасти явно не ожидали, и, перекрикиваясь, разбежались по укрытиям, готовясь контратаковать. Ян не мешкал, тут же вызвав несколько ураганных вихрей. Вихри были довольно большими. Они заняли почти всю проезжую часть, отрывая магов от земли и поднимая их в воздух. Маги с воплями взлетали, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь, способное помочь им удержаться на земле, но у них ничего не вышло. Танки тоже стало медленно стягивать с места, что обрадовала меня, но триумф был недолгим.

Среди кружащих в воздухе магов оказались маги гравитации, ставшие противопоставлять силу тяготения силе ветра. Они с криками схватили товарищей потоками силы, увеличив для них мощь гравитации, и маги стали плавно опускаться на землю. Из панцирей танков выдвинулись острые удерживающие стойки, которые затем вонзились в асфальт, распустив острые фиксирующие крюки. Ни молния, ни ветер не стали для танков проблемой. На башнях танков вспыхнули окуляры инфракрасной системы слежения, которые светились в клубящейся в воздухе пыли подобно дьявольским глазам.

Как только я увидела черную пустоту жерла крупнокалиберного танкового орудия, мое сердце стало выдавать бешеные ритмы. Громыхнули пушечные залпы, пыль перед стволами танков разлетелась в разные стороны от ударной волны, к нам со свистом устремились снаряды. Мы с Яном нырнули в переулок ровно в тот момент, когда снаряды достигли цели. Два наших компаньона тут же утонули в ослепительных вспышках взрывов. Спустя несколько секунд на асфальт шлепнулись изуродованные ошметки погибших товарищей.

Шансов у нас стало меньше ровно вдвое. Вот теперь я точно не представляла, каким образом мы могли одержать победу. Танки взревели мощными газотурбинными двигателями, и, лязгая траками, направились в нашу сторону, продавливая в асфальте глубокие следы.

Чем ближе они подъезжали, тем более пронизывающим становился страх, опутавший душу. На танках предыдущими нападениями не удалось даже краску поцарапать, не говоря уже о более серьезных повреждениях. Мы бросались в танки ледяными глыбами, били в них молниями, швырялись ветряными веерами, но все разбивалось о толстый танковый панцирь. Раздалось еще несколько пушечных залпов. Куски асфальта, разбросанные ударной волной, врезались в силовой щит, который я поставила за доли секунды до взрыва.

Мы отступили вглубь переулка, и спрятались за углами, вжавшись в стены.

— Твою мать! — прошипел Ян, выглядывая из-за угла, и слыша приближающиеся танки. По его щеке скользнула капелька пота.

В переулок ворвались боевые маги, ставшие бросать в нас огненные шары. Мы отстреливались в ответ, сразу разрезав и зашибив пару вражеских магов, и разогнав остальных по укрытиям. Но маги и не были основной проблемой.

— Что делать?! — крикнула я, снеся мага ледяным шаром. Мне тут же прилетело в ответ огненным хлыстом, чуть не спалившим мне голову. Я почувствовала запах сгоревших волос, и душевно выругалась, посылая в адрес врага проклятия. Хорошо, что не облысела.

— Не знаю! Но самим нам не отбиться! — ответил Ян, разрезав мага ветряным веером.

— Поддержку с воздуха запроси! — предложила я.

— Вертушки не подберутся! — покачал головой Ян. Он спрятался от разбившийся об его укрытие огненный шар. — Их зенитки на раз срежут!

— Самолеты тоже есть! — крикнула я, вспомнив битву истребителей.

— Точно! — воодушевленно согласился Ян. — Такие зенитки сбить их не смогут! — Ян схватил рацию и крикнул в нее: — Штаб, это Леоново 62! Запрашиваю авиаудар по вражеской бронетехнике в квадрате «И80»! Как приняли?!

— Леоново 62, штаб принял. Свободные машины есть! — ответил дежурный сквозь фоновый шум. — Держитесь там!

Танк вкатился в поле нашего зрения, остановившись поперек переулка. Мы с Яном крепко вжались в стены, и считали секунды оставшиеся до залпа. Я сжала одежду вспотевшими от страха пальцами. Этот выстрел нам точно было не пережить.

В отчаянии я стиснула зубы, молясь про себя, чтобы истребитель поторопился. За несколько секунд до конца поворота башни мы, наконец, услышали гул реактивного двигателя. Истребитель с воем промчался над улицей, и по нему затарахтели скорострельные зенитки. Танкисты заставили двигатели танков взреветь, и попытались уехать. Наводчик высунулся из люка башни, и крикнул, всматриваясь в небо:

— Командир! От самолета что-то отвалилось!

— Это бомба, придурок! — донеслось из танка ему в ответ. — Ныряй назад!

Со свистом бомбы рухнули на улицу. Прогремели оглушительные грохоты взрывов, переулок моментально заволокло пылью. От танков остались подожженные и искореженные взрывами остовы.

Мы аккуратно высунулись из укрытия, прислушиваясь и стараясь уловить хотя бы один признак активности вражеской бронетехники. Мне было трудно слушать из-за стука собственного сердца, но громкие газотурбинные двигатели было бы слышно даже через него.

— Дежурный, — сказал Ян в рацию. — Цель поражена!

— Понял вас, — ответил дежурный.

Когда мы вышли на улицу, и торопливо отправились к цели, то заметили, что истребитель кружил над нашим сектором. Мы нервничали, потому вид его успокаивал и внушал надежду.

До сферы оставалось метров сто. Она висела под облаками, угрожающе нависнув над массивом жилых зданий, и могла взорваться в любой момент. Единственное, что отделяло нас от цели — широкий проспект, на котором завязалась нешуточная стычка. Белые и серые инфлуры осыпали друг друга разрушительными заклятиями. Люди загорались, заледеневали от потоков морозного воздуха, раздавливались гравитационными прессами, и рассекались воздушными веерами.

— Как пройти? — я напряженно взглянула на Яна, боясь шевелиться.

— Можно снова запросить авиаудар, — предложил Ян, взглянув на истребитель.

Но не тут то было. Черный истребитель срезал белый веером трассирующих снарядов. Союзный самолет вспыхнул, как факел, а затем обрушился на землю, оставив дымный след. Издалека донеслось эхо громыхнувшего взрыва.

— Проклятие, — Ян катнул желваками. — Придется прорываться, Маш.

Мы выскочили на проспект. Белые инфлуры проносились мимо нас, и мчались в атаку, бросая во врагов магические снаряды. В ответ их так же закидывали заклятиями. Мы помчались через проспект. Рядом со мной полыхали взрывы огненных шаров, и беспощадное пламя больно обжигало кожу, заставив пульс подскочить. Меня слегка порезало брошенными ледяными копьями, от чего на теле осталось несколько саднящих царапин.

В небе два вертолета обменивались пушечными залпами. Когда боеприпас в пушках иссяк, в ход пошли неуправляемые ракеты, со свистом вылетавшие из многозарядных пусковых установок. Вертолетчик выпустил очередной веер ракет, и одна из них попала в кабину вражеского вертолета. Ударной волной кабину разнесло на части, а вертушка вспыхнула, устремившись к земле.

Рассчитав траекторию падения вертолета, я с ужасом осознала, что падал он на меня. Адреналин хлынул в кровь, и я понеслась прочь, но далеко убежать не успела. Сзади громыхнул взрыв, меня снесло с ног ударной волной, и перед глазами помутнело. Упираясь в асфальт расчесанными до крови ладонями, я кое-как встала, и оглянулась. Разбитая вертушка ослепительно пылала. Языки пламени жадно опутали корпус.

Над нами пронесся черный истребитель, сбросивший бомбы. Я толком не успела испугаться, и прикрылась телекинезом. Проспект покрылся вспышками мощных взрывов, вздернувших густые пыльные облака. Людей секло осколками и разбрасывало ударными волнами как игрушечных.

Рядом со мной рванула бомба, меня швырнуло ударной волной, а затем инерцией потащило по проспекту. Я до мяса сдирала об асфальт кожу, и кричала от страха, ощущая жгучую боль по всему телу. Бомба взорвалась слишком близко. В ушах звенело, а взгляд начинал мутнеть. Мне становилось холодно. Сердце начинало биться все слабее. Я отбивала зубами барабанную дробь, чувствовала приближающуюся смерть, будучи не в силах позвать на помощь.

Вскоре меня погрузило в пугающую, бесконечную темноту, и я потеряла сознание.

Не знаю, сколько времени прошло с моего прихода в себя. Белые инфлуры неслись по проспекту, разбегались по переулкам, и отступали кто куда. В спину отступающим полетели огненные шары, молнии, и ледяные копья. Из-под асфальта выскакивали острые земляные пики, насаживавшиеся на себя белых инфлуров. Белых палило, жгло, пронзало, и насаживало одного за другим. Они падали на землю замертво. Воздух заполнился криками убитых и раненых. Серые инфлуры победоносно шагали по Проспекту, и добивали тех, кого не успели прикончить в бою. Вскоре настала моя очередь. Серый инфлур остановился возле меня, нагло ухмыльнулся, и рука его вспыхнула пламенем.

— Пора сдохнуть, сучка, — презрительно сказал он.

В небе черные истребители носились за белыми. Я видела, как за спиной моего карателя, на фоне красных облаков развернулась воздушное побоище. Белые истребители разрывало на части взрывами, срезало снарядами, и они падали вниз, подобно метеоритам. Здания горели, а облака затянуло густым дымом, поднявшимся в воздух из-за многочисленных пожаров. Питер стал напоминать преисподнюю. В ноге чувствовались пульсирующие вспышки боли, и мне не хотелось думать, что с ней случилось.

Каратель занес руку для удара, но в проспект ударил мощный ураганный вихрь, который сразу затянул врага в себя. Каратель с воплями оторвался от земли, и улетел. Серые разбежались по укрытиям. Ян живо подхватил меня, и потащил в переулок, крича мне под ухо:

— Держись! Держись, Машенька! — успокаивал он, таща меня за подмышки. — Я тебя вытащу!

Слабость охватила тело. Силы покидали меня. Я болезненно простонала, что заставило Яна сердечно выругаться. Я снова начинала терять сознание, но Ян не позволял мне выйти из себя. Он кричал: «Не вздумай терять сознание! Не выключайся!». Какой же взволнованный тон у него был. Мне даже стало приятно и тепло от того, что Ян так обо мне заботился. Он всегда рисковал ради меня жизнью, а я бегала за тем, кто хочет убить меня.

Женская психика, наверное, загадка такая же сложная, как и механизм сотворения Вселенной. Вроде все просто, вроде все видно — но при попытках разобраться ум заходит за разум.

Взглянула на свое тело — забрызгано кровью и грязью. Форма изорвана в клочья и обожжена. Вместо ноги у меня была окровавленная культя, которая оставляла кровавый след, тянущийся за мной по маршруту нашего следования.

Ян по переулкам дотянул меня до Исаакиевского, затем протащил через зал собора, и загрузил на заднее сиденье уцелевшего внедорожника, стоявшего там, где мы его оставили. Он захлопнул дверь, прыгнул за руль, и давил на кнопку стартера.

Стартер со свистом прокручивался, но мотор все никак не мог завестись.

— Твою мать! Дрянь! Бесполезная дрянь! — Ян долбанул по рулевому колесу, а затем снова стал нажимать на кнопку. — Заводись же! Маша! — он повернулся ко мне. — Маша! Слушай меня! Не отключайся!

После очередного нажатия на кнопку стартера двигатель кое-как заработал, а затем взревел. Ян врубил «D» передачу, и повел машину прочь, направив ее по проспекту. Ян объезжал брошенные машины и сбитую воздушную технику. Меня тянуло из стороны в сторону, я несколько раз чуть не свалилась с кресла, но удерживалась. Каждое движение доставляло мне адскую боль, из-за чего шевелиться совсем не хотелось.

— Машенька! Где ты была прошлым летом? Где отдыхала?! Что делала?! Расскажи! Расскажи во всех подробностях!

— Ну, — прохрипела я, пытаясь вспомнить. — Я… Кхе-кхе… — я прокашлялась, и легкие вспыхнули жгучей болью. Воздуха едва хватало на слова. — Ездила с Сашей в Анапу… Там… Там мы гуляли, ездили на квадроциклах… Ходили в экскурсии…

— Что вы еще делал?! Вспоминай! Вспоминай!

Мозг выхватывал из памяти яркие картинки с изображениями музейных экспонатов, динозавров, и нашими с Сашей отражениями в кривых зеркалах. Мы гуляли по Анапе, держась за руки, и весело смеялись, обсуждая что-то радостное. Саша обнимал меня сзади, когда я держалась за бортовую ограду яхты, и пыталась разглядеть пространство под водой. Чем ярче всплывали воспоминания, тем сильнее становилась душевная боль, заставлявшая меня в отчаянии сжимать кулаки. Только это и не давало мне умереть прямо на месте.

— Мы были вместе, — сдавленно выговорила я, и на глаза навернулись слезы. — Были вместе…

— Вместе! Да! Маша!.. — голос Яна становился тише, превращаясь в невнятное бормотание. — Маша!

От крика Яна осталось лишь эхо. Перед глазами потемнело, и больше я не слышала ничего.

Я распахнула веки, и меня тут же ослепило светом потолочной ртутной лампы. С криком вскочив, я почувствовала, как меня схватили за плечи, и уложили обратно в постель.

— Тихо-тихо-тихо! — услышала я голос Яна, но еще не могла разглядеть его, видя перед собой размытый человеческий силуэт. — Все хорошо. Ты в лазарете.

Спустя минуту я успокоилась. На душе было очень паршиво. У меня не было никакого желания разговаривать, но я, все же, обратила взгляд к Яну. Взор прояснился. Ян сидел на кресле перед койкой. На лице его были пролежни от короткого, неудобного сна. Глаза покраснели от усталости, и взгляд у него был утомленный.

— Спасибо, что вытащил, — поблагодарила я, вспомнив, как Ян тянул меня по переулкам, рискуя собственной жизнью.

— Я рад, что ты цела, — произнес Ян, и положил ладонь рядом с моей рукой. — Было страшно, что ты не выживешь, — Ян помрачнел, видно вспоминая, как тащил меня по переулкам. — Тебя еле откачали.

— Моя нога… — я взволнованно приподняла одеяло, готовясь к эмоциональному потрясению, но конечность была на месте. — Невероятно… — я пошевелила ей, отлично ее чувствуя.

— Викторович нарастил, — пояснил Ян, направив взгляд на мои бедра, а затем отвел его, будто боялся быть пойманным. — Едва успел.

Вдруг к горлу подступил ком. Перед мысленным взором инфлуры убивали друг друга, уничтожая Питер. Мне было трудно поверить, что любимый человек был зачинщиком бойни. По его виней людей погибло больше, чем от рук всех знаменитых маньяков вместе взятых.

Саша был частичкой моей психики. Был неотделимым кусочком прекрасной мозаики, без которого вся картина теряла смысл. Я чувствовала, как моя жизнь опустошалась, нужно было кем-то ее заполнить хотя бы временно.

— Ян, — я подняла на него утомленный взгляд, и стиснула его ладонь. — Возьми меня.

— Ну, ла… Чего?! — Ян со стула вскочил, удивленно вскинув брови, но я рывком притянула его к себе. Он навис надо мной, и волосы его защекотали мне щеки.

— Возьми меня, — шепнула я ему на ухо.

Он блаженно закрыл глаза, услышав возбуждающий шепот и кожей почувствовав горячее дыхание. Мне казалось, что Ян сможет заполнить пустоту, пожиравшую меня. Хотелось заткнуть брешь внутри, хотелось погрузиться в пучину удовольствия, и забыть терзавшую меня боль хотя бы на несколько мгновений.

Щеки Яна покраснели. Он сорвал с меня одежду, и стал ласкать, возбужденно целуя мне шею. Влажные поцелуи нисколько не возбуждали меня, но я все равно крепко схватила его за затылок, и прижимала к себе, направляя вниз. Я страстно вздыхала, но лицо мое при этом оставалось равнодушным.

Ян, создавая дорожку из поцелуев, провел ее по груди, а затем добрался до самого низа, сгорая от страсти. Я оставалась безразличной к процессу, но организм все четко понимал, и реагировал соответственно. Сердце заколотилось как бешенное, а кожа покраснела от притока крови.

Я помогла Яну снять с себя штаны, и он стал покрывать бедра поцелуями, без устали скользя руками по моему телу. Прикосновения вызывали волны тепла, разносившиеся от низа до макушки. Ян умело ласкал меня внизу, а затем разделся, и мы соединились, испытывая невиданное удовольствие.

Я протяжно простонала.

Спустя минут тридцать мы лежали в койке, вымотанные. Я положила Яну голову на плечо. В голове не было даже единой мысли.

— Что это значит? — спросил Ян, успокоившись после эйфории возбуждения.

— Я дала тебе то, что ты хотел, — ответила я, пальцем водя по кубикам его пресса. — Или ты недоволен?

— Я доволен, но… — Ян отвел взгляд, задумавшись. Он застыл на секунду, и продолжил после короткой паузы: — Мне от тебя нужно не только это.

Понимая, к чему клонит Ян, я почувствовала раздражение, и села на край койки. Натянув на себя одежду, я почувствовала пристальный взгляд у себя на спине.

— Я не идиот, и все понимаю, — сказал Ян. — Но я хочу быть с тобой. Я в тебя влюбился еще с первой встречи… Мне не хочется, чтобы мы расстались как матрос с портовой шлюхой.

— Могу дать тебе секс, — покачала я головой. — Ты хороший. Любая другая на моем месте была бы счастлива, но я не могу забыть его. Прости. У нас ничего не получится.

— Обойдусь, — резко охладел Ян, встав с постели и одевшись. — Такая любовь мне нужна только от проституток, а их у меня хватает. Поправляйся, — он вышел из комнаты и хлопнув дверью.

Что-то со мной определенно случилось. Неприятного осадка после разговора с Яном не осталось, а на эмоциональном уровне я испытывала полное безразличие. Секс доставил мне немало удовольствия, но вот пустоту, затянувшую в себя остатки нежных чувств, он заполнить не смог.

Не хотелось мне отношений.

Да и нужны ли они мне? Мысли о них как-то не удерживались у меня в голове. Я теперь больше думала о войне, чем об отношениях. За столь короткий срок мне удалось побывать под обстрелами, довелось сражаться с чудовищами, довелось даже убивать людей. Эти события не вызывали ожидаемого отвращения. Напротив — меня возбуждали и завлекали мысли о битвах. Видя в воображении сцены баталий, я чувствовала, как по спине пробегали мурашки.

Меня заводила первобытная злость и жестокость, которую люди проявляли на поле боя. Никаких масок, никаких социальных ролей и лицемерия. Только жизнь и только смерть. Пролитая кровь врага позволяла мне чувствовать себя доминантой. На фоне ощущения власти любовь и теплота отношений казалась мне пустым местом. С мужчинами мне теперь могло хватить и обычного секса. Отчасти стали понятны мотивы Саши, но я еще и ощутила себя более безумной, чем он. Ему хотелось убивать ради благой, по его мнению, цели, а мне — ради удовольствия. Может, прав был гипнотизер Эрнест?

Может, я — психопат?

Вскоре Ян заглянул ко мне в палату, одетый в служебную форму. Он смотрел на меня равнодушным взглядом. Это даже удивило. Мне казалось, Яну будет хоть немного грустно, но он либо тщательно скрыл страдания, либо уже все забыл.

— Ты как? — спросил он по дежурному, как командир спрашивает у раненого бойца. — Живая?

— Вполне, — кивнула я. — Ян, слушай… Извини…

— Мне уже все равно. Можешь не волноваться, — равнодушно ответил Ян, даже не поведя бровью. В голосе его не слышалось даже капли обиды. Меня потрясла степень его эмоционального контроля. — Сейчас вопросы есть более важные, чем мои личные проблемы.

Ян подсел ко мне на край кровати, и задумался, формулируя мысль. Я глядела ему в глаза, надеясь увидеть хотя бы немного эмоций, но у меня ничего не выходило. Взгляд его потерял эмоциональный блеск, снова став безразличным и холодным, прямо как при нашей первой встрече.

— Боевая ситуация между серыми и белыми инфлурами очень тяжелая, — тон у Яна был серьезный. — Силы белых выбиты из Петербурга. В остальных населенных пунктах ситуация такая же. Сферы обнаружены по всему миру, и они так же аккумулируют энергию, способную привести к взрыву. Это будет доведено до всех инфлуров в отделе, на общем собрании сегодня вечером, куда тебе надлежит явиться. К чему я это… — Ян хладнокровно посмотрел на меня, и у меня мороз прошелся по коже. — Будь готова умереть. На стороне противника серьезный численный и силовой перевес. Патриотическую хрень я тебе втирать не собираюсь, но предупреждаю сразу, что дезертирство пресекается самыми суровыми способами.

— Не поняла, — испугалась я, чувствуя телесное напряжение.

— Если ты побежишь с поля боя — я убью тебя, как предателя, — огорошил меня Ян. — Без колебаний.

Я оторопела. Теперь его взгляд был не взглядом любящего человека, а взглядом закаленного многочисленными боями убийцы, безразличного ко всему.

— Я и не собиралась бежать, — ответила я, отвернувшись, и не выдержав его взгляда. — Идти мне некуда, и не к кому.

Ян одобрительно кивнул, вышел из палаты. На этом, видимо, его любовь ко мне закончилась.

Странные существа — люди. Ты можешь отдать им всего себя, и получишь плевок в душу. А можешь плюнуть в душу сам и будешь получать все что захочешь. Возможно ли прекратить любить? Возможно ли обрубить свои чувства, как гнилую ветвь? Возможно. Ян — живое этому свидетельство.

Когда в коридорах зажглись лампы вечернего освещения, я услышала объявление о заседании по системе общего вещания.

Надев новую форму, я отправилась к месту проведения заседаний. Зал заседаний был большим. Люди рассаживались по стульям. Атмосфера стояла напряженная. Тревогой я заразилась практически моментально.

Я шла между рядами в поисках свободного места, и прислушивалась. Люди выглядели грустными, уставшими, и сердитыми.

— Это полная жопа, — инфлур покачал головой, высказывая мнение соседу. — Знаешь, как быстро они разнесли Гатчинский отдел? А Москва? Да там все огнем пылает.

— Не говори. Апокалипсис какой-то…

Вскоре зал был заполнен. Я села недалеко от Яна, рядом с новыми бойцами его отряда в первом ряду. Ян пересчитал личный состав, и, убедившись, что все на месте, повернулся к столу, стоявшему в центре зала.

Леонид Викторович встал за столом, и наблюдал за присутствующими, ожидая, пока они угомонятся. Завидев главу отдела люди стали успокаиваться, шум волнообразно стих.

— Все на месте? — спросил Леонид Викторович, оглядев инфлуров. — Командиры отделений — проверить наличие районного личного состава, и доложить.

Послышались доклады командиров отделений: «Невский на месте», «Адмиралтейский на месте», «Приморский на месте»…

— И так, — подытожил Леонид Викторович сев, дослушав доклады, и сцепив пальцы в замок. — Сейчас у нас будет гость. Я попрошу вас, господа инфлуры, не реагировать резко, и держать себя в руках.

Словесно никто не отреагировал, не позволяя себе разговоров в присутствии начальства, но внутреннее напряжение людей почувствовалось сразу.

Дверь в зал со скрипом открылась, в помещение вошел Зар. Стоило мне завидеть этого старого хрыча, как у меня внутри все сжалось, я напряглась.

— Это что за хрень?! — донесся из толпы возмущенный возглас. — Решили на ментовской слет криминального авторитета привести? В своем уме вообще?!

Зар встал рядом с Леонидом Викторовичем, и, увидев меня, улыбнулся. Его улыбка усилила возникшее желание убить мерзавца.

Люди едва не теряли челюсти от удивления. Кто-то сразу покраснел от злости, кто-то напряженно дышал, держа себя в руках, кто-то стиснул кулаки, стараясь не разорвать старика в клочья.

Я вспомнила, что именно по его вине меня чуть не превратили в черного инфлура. Из-за него меня чуть не изнасиловал Виктор в подвале, и из-за него я стала убийцей. Если у остальных было меньше поводов извести старика со света, то у меня они еще как были.

Я без раздумий рванула к столу, и свернула челюсть Зара мощным правым хуком, Зар со стоном грохнулся на пол. Видя, как он униженно валялся, пытаясь встать, я испытала чувство неполного удовлетворения.

Под одобрительные возгласы толпы я бросилась на Зара, но Леонид Викторович умело заломал мне руку, запястье прострелило острой вспышкой боли. Я простонала, встав в нужное Леониду Викторовичу положение, и стараясь не шевелиться. Движение вызывали боль в запястье.

— Еще раз дернешься, — шепнул мне на ухо Леонид Викторович, — порву тебе запястный сустав на хрен. Поняла меня?

Зар встал, и сплюнул кровью, взглянув на меня. Взгляд у него был тяжелый, но при этом не выражал никакого напряжения. Меня прям до мурашек это поразило. В нем почувствовалась природная, стихийная мощь, с которой не мог совладать никто из присутствующих, кроме Леонида Викторовича.

— Поняла, — кивнула я, прошипев от боли. — Пустите!

— Гоните его в шею отсюда! — послышалось из зала.

Леонид Викторович оттолкнул меня, как непослушного ребенка.

— Села! — велел он грубо, и у меня ягодицы свело. — А ну позакрывали рты!

Я села на место, став буравить Зара неприязненным взглядом, гневно раздувала ноздри.

Шум в зале стих. Леонид Викторович окинул всех суровым взглядом, а затем сел, нахмурившись.

— Что черный инфлур делает на нашей территории? — не выдержала я, и вопросом сразу заслужила неодобрительный взгляд Леонида Викторовича. Стоявший неподалеку господин Юзерберг шлепнул себя лапой по лбу. — Почему здесь враг?

— На это есть причины, — недовольным тоном сказал Леонид Викторович. — Перед тобой, Маша, я отчета держать не собираюсь. Тебе это понятно? Наша задача — довести до вас результаты переговоров. Все остальное вас не касается. Думаем мы, а делаете — вы.

— Да хрен там! — выдала я, вскочив со стула. — Мы тут головы кладем черт пойми за что! Умираем пачками, даже не зная, зачем!

Леонид Викторович сурово посмотрел на меня. В его глазах блеснул недобрый огонек. Если бы меня сию же минуту одобрительными возгласами не поддержала толпа, он бы, возможно, убил меня. Люди недовольно выкрикивали с мест, вскакивали со стульев в возмущенном возгласе, и буравили Зара ненавистными взглядами. Они кричали: «Его прихвостни столько наших убили, а вы привели его сюда!», «А дальше что будет?! Дальше мы станем студентов по обмену друг к другу отправлять?!», «Вы в своем уме?! Не нравятся нам такие решения, и вам стоит с ними считаться!»

Ситуация выходила из под контроля. Леонид Викторович стукнул кулаком по столу, а затем покраснел от злости и крикнул:

— А ну тихо! Тихо я сказал!

Но никто не послушал. В ответ Леонид Викторович услышал волну возмущения. На Леонида Викторовича посыпался вал недовольных вопросов, но он не растерялся от потока информации, выглядя уверенно. А вот мне теперь было немного страшно. Леонид Викторович медленно сел, словно прожигая меня сердитым взглядом. Может, мне и удалось поднять восстание, но я как-то не подумала что будет, когда оно закончится.

— Хорошо, — смирившись, Леонид Викторович опустил взгляд на столешницу. Но его не услышали. Гневно сцепив пальцы в замок, и сжав их до боли, он крикнул: — Хорошо! А ну сели и закрыли рты! Живо! Не выводите меня из себя!

Радужка Леонида Викторовича вспыхнула белым светом, и от него стали исходить такие мощные потоки силы, что у меня дыхание перехватило. Он не использовал заклинаний, а просто подключился к инфлунту, произведя на психику присутствующих ошеломляющий эффект. Пропало всякое желание ему перечить, присутствующие моментально успокоились, затихнув.

— Хорошо, — кивнул Леонид Викторович, закрыв глаза, откключившись от инфлунта. — Вы правы. Причину объяснить действительно стоит. Это очень значимое событие для нас, как для организации, и значимое событие для мира. Впервые интересы белых и черных инфлуров совпадают.

Возразить никто не посмел, но шокированы все были однозначно. Люди заинтригованно застыли в ожидании информации, строя в голове самые смелые предположения. В голове не укладывалось — каким образом могли совпасть интересы черных и белых инфлуров? Чистейшее безумие. Каким образом способны совпасть интересы света и тьмы? Как могли заключить союз вредитель и целитель?

— Зар, Юзерберг — вам слово, — сказал Леонид Викторович, сделав пригласительный жест.

Зар сел рядом с Леонидом Викторовичем, а Юзерберг встал перед столом, поставив на него небольшую прозрачную пирамидку, блестевшую от света. Он плавно провел по ней лапой. Она засияла ярче, став проецировать в воздух трехмерное изображение красной сферы.

— Для начала прочту небольшую вводную лекцию, — начал Юзерберг, оглядев аудиторию. — Красные сферы, которые вы пытались уничтожить, являются своего рода энергетическим аккумулятором, работающим на человеческой крови. Нити выкачивают из людей, помимо жизненных сил, еще и несколько тонн жидкости, забирая из нее эритроциты в чистом виде.

— Подождите, — юзерберга перебил Ботан, поправив очки, и присмотревшись к тексту, написанному под голографической сферой. — Если я понимаю, к чему вы клоните, а вы клоните к тому, что сферы каким-то образом наполняют эритроциты энергией Морфи, как это возможно? В сферах есть искусственный энергетический шлюз? Такого ведь быть не может.

— Именно, что может, — вмешался Зар в диалог, ухмыльнувшись. — Потому я здесь. Думаю, все слышали о смерти Скрипаля, верно? — спросил Зар, люди неуверенно соглашались, с трудом вступая в контакт с врагом. — Так вот, Скрипаль был убит именно моими людьми, и именно за то, что прятал и пытался скрыть информацию о красных сферах.

— В каком смысле? — с любопытством поинтересовался Юзерберг.

— В самом что ни на есть прямом, — Зар взглянул на Юзерберга. — Скрипаль смог изобрести искусственный энергетический шлюз.

Зал заполнился удивленными возгласами. Люди стали перебрасываться фразами, выражая друг другу ошеломление. Я была поражена не в меньшей степени. Существовал доступ к инфлунту, не требовавший при этом человеческих жертв? Если это так, то такой доступ лишал войну между белыми и черными всякого смысла.

— Верно подумали, — кивнул Зар, уловив общее направление мыслей. — Мы хотели прекратить войну, забрав у Скрипаля изобретение, и не позволив продать его. Но мы провалились. Он, судя по всему, тесно контактировал с серыми инфлурами, успев каким-то образом передать им информацию, в результате чего они теперь хотят просто уничтожить мир. Во все времена зарождались группировки, отклоняющиеся от основного конфликта, и стремящиеся нарушить установленный баланс каким бы то ни было способом, но никто из нас не ожидал, что одна из них сможет стать настолько мощной. Мы столкнулись с общей угрозой, и разбираться с ней необходимо совместными усилиями.

— А откуда нам знать, что это все не твоих рук дело? Откуда знать, что мы не поможем тебе уничтожить самих себя? — возразил лысоватый инфлур. — Может, эти сферы должны остановить тебя.

— Это идиотизм, — смело заявил Зар. — Рассуди логически. Как меня можно остановить взрывоопасными сферами, способными сравнять с землей целый город? Какая мне от этого выгода? Черные инфлуры собираются воевать бок о бок с белыми. Иначе людей, нужных Бесконечным, просто не станет. Это равносильно рубке ветви, на которой сидишь. Нам нужны люди, и нужна энергия Морфи, которую они генерируют. Если серые достигнут цели — нам конец, а вам уже нечего будет защищать, кроме себя.

Почувствовался зарождающийся шквал возражений, но люди неожиданно замолкли, найдя слова Зара логичными. С какой стороны ни посмотри — подвоха обнаружить не удавалось. Я думала, что Зар хочет просто стравить нас с серыми инфлурами, чтобы забрать себе сферы, но это бессмыслица, потому что без поддержки черных мы никак не справимся. Может, подвоха действительно не было? Может, Зар действительно пришел заключить честный союз?

— Мы с вашим руководителем, — Зар взглянул на Леонида Викторовича, — приняли решение заключить временный союз до полного уничтожения сфер и серых. Времена сейчас трудные, и усилия необходимо однозначно объединять.

— Но есть еще одна новость, — это Леонид Викторович вмешался. — Если нам удастся заполучить целую энергетическую сферу, то вполне возможно, что войну можно будет прекратить.

Это прозвучало настолько парадоксально, что мы потеряли дар речи. Наш идейный руководитель только что подверг мысль, движущую нами, сомнению. Никто не мог представить себе мир между черными и белыми. Весь срок своего существования они бесконечно воевали друг с другом, а теперь появилась возможность остановить конфликт, что не могло уместиться у инфлуров в сознании.

Казалось, что даже сам Леонид Викторович не совсем верил в правдоподобность сказанного. Если нам, новичкам было трудно принять на веру возможный мир, то закаленный боями с черными инфлур и подавно должен был сомневаться.

— Если мы сможем захватить сферу, — Продолжил Леонид Викторович, — понять принцип ее работы, то получится создать искусственные энергетические шлюзы для белых и черных инфлуров. Мы сможем черпать энергию, не прибегая при этом к радикальным способам ее извлечения. Необходимость использовать жнецов и порабощать людей у Бесконечных отпадет. Тогда мы сможем сделать так, чтобы каждый человек стал счастливым и независимым.

— Верно, — подхватил Зар, найдя слова Леонида Викторовича правильными и одобрительно кивнув. — Если бы у нас был альтернативный способ добычи энергии Морфи, а она для нас необходима, как для вас вода, то мы бы использовали именно его, не прибегая к насилию над людьми. Обсудив сложившиеся обстоятельства с Леонидом, мы пришли к выводу, что необходимо разработать совместный план действий. По программе минимум нужно уничтожить сферы, а вот по программе максимум желательно было бы завладеть одной из них для понимания технологии.

— И как вы предлагаете это сделать? — раздался скептический вопрос из аудитории. — Мы за ночь боев потеряли столько бойцов, сколько не теряли за последние несколько лет!

— Мы объединим усилия, — Зар быстро нашел удовлетворительный ответ. — Наши войска проведут повторный совместный штурм Петербурга, а затем таким же образом и в остальных городах мира. Речь идет о спасении человечества, — Зар серьезно оглядел аудиторию, — и в этот раз я заинтересован в этом не меньше вашего. Даже, наверное, немножечко больше. Я закончил, — Зар присел, дав слово Леониду Викторовичу.

— Думаю, спорить с Заром никто не собирается. Все конфликтные моменты мы уже пережили, потому остается только действовать. Господа инфлуры — мы приступаем незамедлительно. Экипируем походное снаряжение, забираем в оружейной приписанные боевые артефакты, пишем прощальные письма, и передаем командирам. Строимся в комнате оперативных перемещений ровно через два часа.

— Какие еще прощальные письма? — с недоумением спросила я у своего соседа — коренастого черноволосого парня, которого про себя прозвала Черныш.

— Это касается тех, у кого есть семьи, — ответил Черныш, даже не взглянув на меня. Вид у него был задумчивый и напряженный. — Из-за конспирации ты не можешь сообщить о своем отъезде напрямую, потому, в случае твоей смерти, прощальное письмо отправляется родственникам.

— А зачем его писать? — не поняла я.

— Для большинства бойцов это будет билет в один конец, — Черныш оглядел товарищей.

Некоторые инфлуры глядели в пол застывшими взглядами, некоторые нервно переговаривались, некоторые обреченно схватились за головы. Похоже, о прощальных письмах они хотели услышать меньше всего. Мне и самой как-то не по себе стало, но я чувствовала себя лучше остальных. Терять-то было совсем некого.

В условленное время инфлуры построились в комнате оперативных перемещений. Многие изменились в лицах, сменив страх решительностью, а состояние некоторых только ухудшилось. Они панически двигали глазами, плакали, и не хотели никуда идти, но выхода уже не было. Я встала в первой шеренге рядом с Яном.

— Р-р-равняйсь! — скомандовал Леонид Викторович, стоявший перед строем, и мы синхронно повернули головы. — Смир-р-рно! — мы вытянули руки по швам. — Здравия желаю, бойцы!

— Здравия желаем! — хором ответили мы, и наш крик эхом резонировал в комнате.

— Прежде всего, хочу выразить вам благодарность от имени командования Наблюдателей мрака за то, что вы самоотверженно согласились принять на себя ответственную миссию. Далеко не каждый способен пойти на подобный подвиг понимая, что возможно расстанется с жизнью. Хочу довести до вашего сведения, господа инфлуры, что вы — настоящие, не побоюсь этого слова, герои. Вы пришли в отдел молодыми и запуганными сопляками, а выросли в самых настоящих беспощадных бойцов, умеющих мастерски бороться с силами мрака. Из эгоистичных и трусливых мальчиков многие превратились в настоящих и решительных мужчин, способных на высший подвиг самопожертвования, совершенный сегодня вами. Понимаю, что многим из вас страшно. Понимаю, что вы чувствуете, потому что сам через это прошел. Сам прошел через тяготы и лишения войны, сам прошел через трудности несения службы. Я был на грани смерти. Да, вернутся из вас не все, это я могу вам сказать со стопроцентной точностью. Наш враг очень силен, потому битва будет тяжелая, а для кого-то — последняя. Мне хочется, чтобы каждый из вас это четко осознавал. Это вполне может быть билет в один конец, и если вы к этому не готовы, то просто не сможете сражаться, что недопустимо. В ваших руках теперь миллионы человеческих жизней, — Леонид Викторович сложил руки за спиной, — а может, и миллиарды. На ваши плечи возложена огромная ответственность по освобождению стратегически важного объекта от сил противника, Вы всегда должны помнить, что в этом бою сражаетесь не за себя. Каждый убитый вами противник может стать десятком, а то и сотней спасенных жизней товарищей. Не бойтесь марать руки в крови. Не бойтесь рвать противника в клочья, не бойтесь выдавливать глаза и вырывать глотки, — Леонид Викторович демонстративно скрючил пальцы. — Вы воюете за правое дело, а значит, Бог простит вам все грехи, и там, — Леонид Викторович указал пальцем в небо, — вам обязательно зачтется. Не бойтесь смерти, ведь она — это не конец! Если вы не будете бояться смерти, то вас будет бояться ваш враг, а это очень важно!

Как только Леонид Викторович закончил речь, многие в строю приободрились. В их глаза появился блеск смелости, и они вытянулись в струнку, словно сгорая от гордости. На меня его слова должного эффекта не произвели, но я, в принципе, и так особо не боялась. Мне было как-то без разницы, умру я в бою, или умру в случае уничтожения сферами человечества.

Леонид Викторович направил руку в центр зала, и ладонь его стала излучать белую энергию. Зал рассекла трещина, из которой медленно вытянулись большие ворота, затем открывшиеся, и показавшие взору огромное жерло портала. Собравшись с духом, инфлуры стали шагать в него один за другим.

Глубоко вдохнув, я вошла в портал, и меня затянуло в пространственный тоннель, по которому меня понесло с огромной скоростью.

Глава 8

На фоне темного неба покрытого россыпью ярких звезд, неслись несколько десятков прозрачных силуэтов десантных самолетов и истребителей, гулом разрывавших ночную тишину. Единственное, что выдавало самолеты — реактивные струи, испускаемые соплами двигателей.

Пилот десантного самолета наблюдал за небом в окно, и иногда поглядывал на мерцавшие приборы. Затем он взглянул на экран спутниковой системы слежения. Стрелочка на электронной карте, обозначавшая самолет, приближалась к крестику. Прикинув расстояние, пилот снял рацию с приборной панели, и сказал в нее:

— Штурмовым группам — приготовиться к десантированию. До цели меньше пяти минут.

Услышав команду пилота, я проверила надежность закрепления на запястье ручного десантного обруча. Как бы сильно я не старалась, мне не удавалось сдвинуть его даже на сантиметр. Рядом сидело несколько десятков бойцов, поступавших аналогичным образом. Закончив проверку, и удовлетворенно вздохнув, я направила взгляд в иллюминатор.

Сопровождающий нас истребитель летел совсем рядом, почти около крыла. Дальше я заметила еще несколько десятков машин. Они летели в четкой формации с абсолютно одинаковой скоростью, словно стая невидимых железных птиц с высочайшим уровнем организации.

Под облаками сияло тусклое красноватое свечение, вызывавшее у меня тревогу. Кроваво-красный свет пытался пробиться через толщу облаков. Свет приковал взгляды товарищей, напряженно наблюдавших за ним через иллюминаторы.

— Как думаешь, — обратился один боец к другому. — Это что? Сфера?

— Да хрен его знает… — ответили ему.

— И так, — Ян встал в центре десантного отсека, внимательно оглядев бойцов. — Попрошу минуту вашего внимания, — как только бойцы перевели на него взгляды, он продолжил. — Нам предстоит десантирование на край Невского района, где концентрация сил противника достигает наименьших значений. Да, вы все это уже слышали, но я лучше повторю. Наша десантная рота — часть массированного наземно-воздушного наступления, сосредоточенного на Питере. В данный момент наземная техника союзных сил подходит к границам города, чтобы отвлечь внимание врага, и позволить воздушно десантным силам выполнить поставленную перед ними задачу. Она заключается в прорыве через оборонительные эшелоны противника и применении Копья для остановки аккумуляции энергии Морфи, что позволит завладеть сферой. Это — приоритетная цель. Должны быть приложены все усилия для ее выполнения. Уничтожение сферы — крайний вариант, который можно считать практически недопустимым. Чтобы сферу не уничтожило… — Ян извлек из оружейного ящика красивый наконечник копья, продемонстрировав его присутствующим, — необходимо выставить соответствующий режим энергетического сбора, что можно сделать следующим образом, — Ян подключился к инфлунту, и как только его радужки вспыхнули белым светом, копье покрылось набором загадочных мерцающих символов. Он провел пальцем вдоль лезвия, что уменьшило яркость мерцания Копья. — Регулировка мощности сбора осуществляется путем ведения пальца вдоль лезвия. Чтобы установить оптимальный для выполнения задачи режим энергетического сбора, нужно провести палец от наконечника копья до его середины. Ни меньше, ни больше. Это очень важно. Если вы установите слишком высокую мощность, — Ян дезактивировал магическую силу копья, поместив его в ножны у себя на поясе, — то уничтожите сферу. А если установите слишком низкую, то может произойти детонация. Операцию по захвату сферы, — Ян серьезно взглянул на нас, — предстоит выполнить мне. Но все должны помнить, что я не бессмертен. Если меня убьют, вы должны в идеале владеть техникой настройки и применения копья. Вас обучали этому на аэродроме. Все хорошо помнят?

— Так точно! — хором ответили мы.

— Вопросы есть? — спросил Ян, обведя нас взглядом. — Вопросов нет.

Мы прошли на аэродроме курс по прыжкам с помощью десантных артефактов, и теперь должны были применить материал на боевой практике. Прыгать с нескольких тысяч километров было намного страшнее, чем с тренировочной десантной вышки, или в Отражении.

Я морально готовилась к прыжку, считая секунды до открытия рампы, но необходимость прыгать возникла намного раньше. Красное свечение вдруг стало в несколько раз ярче, и из толщи облаков вырвалась куполообразная электромагнитная волна настолько мощная, что ее было видно невооруженным глазом. Она накрыла самолеты, и буквально содрала с них светоотражающую маскировку, сделав их видимыми. Оборудование крылатых машин вырубило, и они клюнули носом, начав сваливаться в пике. Я схватилась за лавочку, чтобы не повалиться из-за резкого наклона самолета, однако вскоре его положение стабилизировалось. Магические силы пропитали механизмы, позволив пилотам продолжить полет.

Взглянув в окно, я увидела, как истребитель разорвало прилетевшим из облаков зенитным снарядом. Истребитель ярко вспыхнул, и обломки его повалились вниз, оставив дымный след. С земли нас стали обстреливать с зенитных установок, потоки трассирующих снарядов перечеркивали темное небо, срезая самолеты один за другим. Наш самолет трусило ударными волнами разрывавшихся снарядов. Вспышки взрывов в иллюминаторах возникали одна за другой, от чего у меня спина покрылась холодным потом. Взрываясь, зенитные снаряды оставляли в воздухе темные дымные пятна, и забрасывали самолеты осколками.

— Готовимся к прыжку! — скомандовал Ян, и рванул к рампе, нажав на кнопку открытия.

Рампа стала медленно опускаться. Я схватила фиксирующий ремень, закрепленный у меня на поясе, и пристегнулась к специальному рельсу на потолке. Бойцы собирались сделать то же самое, но, к сожалению, не успели. Под крылом нашего самолета рванул зенитный снаряд, корпус изрешетило осколками, которыми сразу же посекло треть роты. Я рухнула на пол, закрыв голову. Осколки со свистом прошивали самолет на вылет, от перепада давления заложило уши, и в салоне засвистели сквозившие потоки воздуха.

Осколки вонзались в тела бойцов, рассекали им шеи, пробивали головы. Бойцы с криками падали на пол либо сразу замертво, либо с тяжелыми, несовместимыми с жизнью ранениями. Я видела искаженные страхом окровавленные лица, слышала крики ужаса, и чувствовала, как на щеки брызгала хлеставшая из ран союзников кровь. Самолет безумно трусило.

— Прыгаем! — доносились сквозь болезненные вопли и гул двигателей крики Яна. — Живо! Прыгаем!

Самолет жестко трухнуло очередным взрывом, и он сильно накренился, потеряв прежнее направление. Меня придавило к стене трупами товарищей, скатившихся с соседней стороны отсека, и я закрылась, испуганно вскрикнув. Все еще теплая кровь убитых стала заливать лицо, стремясь залезть в уши, рот, и глаза. Отплевываясь, я в панике пыталась выбраться из завала, но тел было слишком много.

Очередной зенитный снаряд с грохотом пробил брюхо самолета, рванув прямо в отсеке. Меня оглушило ударной волной, зазвенело в ушах, и я закричала. Осколки разрывали тела засыпавших меня товарищей, но до меня не достали.

С металлическим скрежетом отсек рассекла извилистая трещина, сквозь которую виднелись облака со звездным небом, десантный самолет развалился надвое. Резкой разгерметизацией мертвых товарищей выбросило из отсека, и они россыпью полетели наружу, освободив меня. Отсек стало кружить подобно жуткому аттракциону. Я видела, как в дыре попеременно мелькали то холмы облаков то звезды. Инерцией и потоками выходящего воздуха меня потянуло наружу, я пыталась зацепиться за лавочку или пол, но у меня ничего не выходило. С воплями я схватилась за ремень, зажмурившись.

Меня выбросило за борт, но я с рывком остановилась. Позвоночник чуть не сломался от давления пояса, и я безвольно обвисла, видя пространство десантного отсека метрах в десяти от себя. Потоки ледяного воздуха моментально обхватили меня, став беспощадно обдувать, от холода заслезились глаза. Крепко пристегнутый к рельсу, фиксирующий ремень не позволил мне улететь. Он с треском натягивался от нагрузки, но рваться не собирался.

Рефлекторно создав ледяной кинжал, я рассекла ремень, освободившись от захвата. Обломок пронесся мимо, едва со мной не столкнувшись. Несколько десятков секунд меня бешено крутило, но вскоре мне удалось занять устойчивое положение, стабилизировав картинку перед глазами. Я мигом пронеслась через плотную толщу влажных облаков, увидев мрачный безжизненный Петербург с высоты птичьего полета.

Его освещало залпами танковых орудий, вспышками взрывов, и многочисленными очередями трассирующих боеприпасов, мелькавшими между домами. Зенитные орудия испускали в небо потоки снарядов, добивая остатки нашей эскадры. Воздушное пространство на моем пути было усыпано пылавшими остатками сбитой техники, мертвыми телами, и военными машинами, транспортировавшимися в других десантных самолетах.

Регулируя направление плавными наклонами тела, я использовала потоки воздуха, чтобы спасти себя от столкновений. Мимо меня проносились пылавшие огнем крылья, кабины, и хвосты. Затем я стала облетать мертвые тела, потом едва не врезалась в армейский джип, но кое-как ушла от столкновения. От страха сердце колотилось так сильно, что чуть не проламывало грудную клетку. Поглощенный войной Петербург становился все ближе и ближе, увеличиваясь в размерах. Не знала точно, куда я лечу, но это был явно не Невский район. Мы десантировались намного раньше, чем планировали, а это создавало определенные трудности.

Подключившись к инфлунту, я активировала десантный обруч, и меня подхватило гравитационной волной, которая постепенно замедляла полет. Это дало мне дополнительные возможности для маневрирования, потому я полетела по направлению к Невскому району, видя громаду Измайловского собора, стоявшего напротив Невского проспекта.

Чем ближе становилась земля, тем более в голове крепло понимание, что я приземлюсь далеко от Невского района. Задача сильно усложнялась. Просматривая возможный маршрут от точки приземления до Невского, я увидела, что там завязались ожесточенные бои. Над домами кружила, перестреливаясь, воздушная техника, а на земле поливали друг друга тоннами свинца и ракетами целые батальоны техники с пехотинцами. «И как мне через все это проходить?» — ошарашенно думала я, не представляя хотя бы примерный план действий.

Гравитационная волна с приближением к земле стала действовать еще сильнее, замедлив меня до оптимальной скорости, я плавно приземлилась в закрытый двор между домами, опустившись на мягкий корт рядом с турниками. Это место было неизвестным, потому маршрут я представляла смутно. Проверив пояс, я поняла, что радиостанция осталась на борту, и душевно выругалась. Оставалось только прорываться к Невскому самостоятельно, действовать по обстановке.

Армейский внедорожник, с которым я едва не столкнулась в небе, грохнулся на соседний двор. Раздался грохот, застучали по стенам и асфальту мелкие элементы кузова, оторванные приземлением. Я вздрогнула, услышав вой сигнализации, который сначала был резким и громким, а затем плавно пошел на спад, заглохнув.

Я понеслась в соседний двор, чтобы найти в джипе хоть что-то полезное. Джип свалился на «Мерседес», узнать который можно было только по фирменному знаку на помятой решетке радиатора. Сам автомобиль распознаванию не подлежал, и напоминал металлическую лепешку. Армейский джип сохранил очертания, но все равно был обезображен падением.

Сначала я попыталась открыть дверь руками, но она не поддавалась, и тогда я вырвала ее телекинезом, заглянув в салон. Он был заляпан кровью мертвого бойца, сидевшего в кресле. Я сняла с пояса бойца влажную от крови рацию, и вытащила у него из-под ног уцелевший автомат Калашникова, найдя там же пару запасных магазинов. Опыт показал мне, что огнестрельное оружие лишним не будет.

Я перевела переключатель режимов стрельбы на деление ниже от крайнего верхнего, выбрав режим «А» — автомат. Оттянув затвор, увидела в патроннике патрон, а затем отстегнула магазин, попытавшись протолкнуть патрон в нем вглубь. Он упирался, а значит — магазин полный. Я пристегнула магазин, повесила автомат за спину, а запасные магазины поместила в специальные чехлы на поясе.

— Ян, как слышишь меня, — сказала я в рацию, настроив ее на нужную частоту.

— На связи, — быстро отозвался Ян. Я была искренне рада слышать его голос. Мне не хотелось оставаться одной. — Ты как? Цела? Не ранена?

— Я в порядке, — ответила я. — Кроме меня в этом районе никто не приземлился. Я одна.

— На связь наши не выходят, — сухо пояснил Ян. — Я недалеко от границы Невского. Ты где?

— Километра три от края, — ответила я, вспоминая маршрут, который провела во время падения. — Что мне делать?

— Прорываться, — ответил Ян без раздумий. — Задача не меняется. Даже если уцелели только мы с тобой — добраться до Невской сферы необходимо во что бы то ни стало. Встречаемся у Площади Восстания, стараемся перегруппироваться с уцелевшими отрядами, а затем выступаем к сфере. Задача ясна?

— Задача ясна, — ответила я. — Выдвигаюсь.

В одиночку прокрадываться через концентрированные силы противника мне никогда не приходилось. Да, именно прокрадываться, а не прорываться. Один в поле не воин, и особенно без Моисеева меча, который никак не хотел появляться. На него я вообще не рассчитывала.

Осторожно выглядывая из-за углов, я кралась переулками, надеясь добраться до места не выходя на крупные улицы. Перемещаясь между укрытиями на цыпочках, я держала автомат наготове, понимая, что эманации магии могли привлечь врагов.

— Вроде здесь, — вдруг услышала я голос, донесшийся из соседнего переулка. — Недалеко отсюда джип свалился, и сигнализация выла.

— Может, тебе показалось? — донесся еще один голос.

Из соседнего переулка к моему двору приближался целый отряд, и у меня душа ушла в пятки. Рядом со мной был закрытый мусорный контейнер, а бежать было некуда. Отчаянно стиснув зубы, я тихо открыла крышку контейнера, сразу почувствовав зловонный запах мусора, от которого на глаза навернулись слезы.

Мысленно проклиная все на свете, я залезла в контейнер, и оказалась под давлением многочисленных мусорных мешков. Вонь усилилась, став выедать глаза, и вызывая приступы рвоты. Глотая рвотные комки один за другим, я закрыла крышку, найдя в стене контейнера небольшую дырочку, через которую просматривался двор. Из переулка вышло человека четыре. Судя по серой военной форме — серые инфлуры. Сердце защемило, пропустив пару ударов.

— Туда свалился, — Длинноволосый, державший тяжелый ручной пулемет, указал в сторону двора, из которого я вышла. — Давай осмотримся.

Серые инфлуры разбрелись по двору, став заглядывать в окна и укрытия. Друг другу они спины не прикрывали, действовали разрозненно, а значит — были не организованны. Я затаила дыхание, умышленно парализовав каждую мышцу, чтобы не издавать звуков. Из дыры в мусорном мешке на шею капал просроченный кефир, ладони стали вязнуть в чем-то мягком и отвратительном на ощупь. Жидкий мусор сочился из всех щелей, заливаясь под одежду, было все труднее сдерживать желание выпрыгнуть из контейнера.

Один из серых встал прямо перед дыркой, я заметила армейский нож у него на поясе. Сердце неистово заколотилось, но я старалась не паниковать. Серый потянулся к крышке контейнера, заставив меня расширить глаза от напряжения, но вдруг остановился.

— Чего застыл, Джеф? — спросил у него товарищ.

— Вонища такая… Тут даже помойная крыса сдохла бы, — Джеф убрал руку. — Проверять не буду.

— Да нет тут никого, — скептически ответили ему. — Расслабься. Пошли дальше. Вся белота еще в воздухе передохла, как пить дать.

— Да, пойдем, — Джеф присоединился к остальным.

Они не спеша зашагали в соседний переулок, смеясь и о чем-то переговариваясь. С души будто камень свалился, позволив, наконец, расслабиться. Дождавшись, пока шаги стихнут, я тихо вылезла из контейнера, стряхивая с себя липкий мусор. Надышавшись, я продолжила путь, но долго идти не получилось.

В переулке меня осветило лучом бортового прожектора танка. Танк стоял, перегораживая переулок, а за ним укрылось несколько вражеских бойцов, лишавших меня возможности спокойно продолжить путь.

— Стоять! — услышала я крик. — Не рыпаться!

Я нырнула обратно в соседний переулок, укрылась за бетонным блоком, сразу оказавшись под обстрелом. Стрекотали автоматные очереди. Пули свистела над головой, врезались в стены, меня забрасывало каменными осколками.

Все попытки поднять голову оказывались тщетными. Стоило попытаться встать — как меня сразу прижимало обратно шквальным огнем. Я заметила рядом закрытую железную дверь.

Решив, что скрываться не было смысла, я бросила во врагов две ледяных сферы, противники едва спаслись, нырнув за углы. Сферы разбились о стену, пустив по ней длинную трещину. Недолго думая, я обрушила поврежденную стену, шандарахнув по ней молнией, и врагов завалило строительным мусором. Но с танком разобраться это не помогло. Игнорируя заваленных товарищей, механик водитель повел танк на завал. Танк выкатывался из-за угла, закрывая проход, скрипел гусеницами, и кирпичи лопались под ними от нагрузки.

Сначала я долбанула по танку молнией, но силу разряда погасило вспыхнувшими на броне магическими символами. Тогда мне пришлось обрушить на танк ледяной вихрь, который, к моему удивлению, справился с целью на ура. Панцирь танка моментально покрылся инеем, а затем ощетинился ледяными шипами, но расслабляться было нельзя. Как только я двинулась к выходу из переулка, то оттуда выскочили Джеф и Длинноволосый в сопровождении отряда. Их привлекли звуки выстрелов.

Длинноволосый вскинул пулемет, зажал спуск, ко мне устремился поток пуль, застрекотали оглушительные выстрелы. Я едва успела выломать плечом железную дверь, чуть не получив в тело несколько килограмм свинца, скрылась в здании.

Я оказалась в мрачном коридоре. На дощатый пол, скрипевший под ногами, падал тусклый красный свет, лившийся снаружи. Услышав, что Джеф и Длинноволосый гнались за мной следом, я бросилась прочь, забегая в повороты, и проносясь через просторные комнаты со старой мебелью.

Забежав в очередную комнату, я спряталась за большим диваном, застыв в напряжении. Отряд серых инфлуров рассредоточился по этажу. Они заглядывали в комнаты, освещая их тактическими фонарями, пытались меня найти.

— Пока никому не сообщать, — велел Джеф. — Сначала я ее поиметь хочу. Потом уже всей ротой по кругу пустите.

— Имей, пока теплая, — усмехнулся Длинноволосый в ответ.

После слова «имей» мурашки по спине пробежались. Страх перед изнасилованием пропитал до основания. Стиснув зубы, я нахмурилась, напрягла слух. «Хватит трястись, — гневно думала я, — если ты не можешь с ними разобраться, то тебя только как секс игрушку можно использовать». Такие мысли приободрили. Вместо страха я стала испытывать боевой кураж, почувствовав желание жестко разобраться с противниками.

Джеф вошел в комнату, где я пряталась, водил лучом фонаря по мебели. Он осторожно шагал к противоположному входу, и совсем не обратил внимания на диван, за которым я пряталась. Выскочив из укрытия, я укрепила мышцы инфлунтом первой степени, зажала Джефу пасть с такой силой, что у него зубы по ротовой полости рассыпались. Челюсть его звучно хрустнула, он взвыл, но ладонь глушила звук. Я вытянула армейский нож из ножен у него на поясе, вспорола ему глотку, а затем стала беспощадно колоть Джефа в пах. Клинок с легкостью рассекал податливую плоть, цепляясь за нее острыми зубчиками, разрывая ее. Вместо крика Джеф издавал отвратительное бурление, которое было гораздо тише воплей. На ладонь брызгали капельки крови, меня это возбуждало. Мысли о том, что половой орган насильника превращался в безобразный кусок мяса, вызывали во мне удовлетворение и радость. По щекам Джефа катились слезы, он быстро впал в состояние болевого шока, притихнув. Поняв, что боли враг больше не испытывал, я с размаха прошибла ножом на вылет его спинной мозг, и Джеф тут же обмяк. Я тихо оттянула его за диван, и оставила там, прислушиваясь в поисках следующей жертвы.

Раньше я ненавидела маньяков и убийц, но теперь стала ненавидеть их еще больше, желая прикончить всех и каждого. Слова о том, что насилие порождает насилие, очень верны, но иначе никак. Я давно поняла, что мира, к сожалению, никогда не будет, и что волков надо рвать по-волчьи, а не пытаться с ними подружиться.

Во мне проснулся инстинкт хищника. Никогда я еще не испытывала таких ярких и поразительных эмоций, убивая кого-то. Мне хотелось убить всех, кто был в этом помещении, и хотелось убить ради удовольствия, а не выживания. Меня ублажало чувство власти над врагами, радовал вид крови на руках. Я прокралась в спальную комнату, и притаилась за шкафом. На столе, стоявшем у стены, я заметила несколько журналов с обнаженными девицами. На глянцевой обложке виднелась девушка, вызывающе демонстрировавшая пышную грудь.

Судя по звукам шагов в помещении было человека три. Один, похоже, остался снаружи для страховки группы зачистки.

Серый инфлур вошел в комнату, беспечно держал автомат на груди, даже не вскидывая его. Его слепая уверенность в мужской силе вынуждала пренебрегать осторожностью, что было мне на руку. Он взглядом изучал комнату и кричал:

— Джеф! Ты куда делся?! Дрочить пошел, что ли?! Длинный! Посмотри в других комнатах!

— Ага, Марк! — донесся голос длинноволосого из коридора. — Сейчас проверю.

Марк двинулся в моем направлении, но вдруг заметил валявшиеся на столе журналы, присвистнув.

— Ого, — сказал Марк, став перелистывать страницы. — Вот это сучки… Я бы их…

Если бы не журналы, то он бы точно меня заметил, а в прямой бой как-то не хотелось ввязываться. Нужно было сделать все тихо. Я подкралась к марку сзади, и замахнулась, целясь в затылок. Марк резко обернулся, согнул меня ударом колена, и вышиб нож из руки умелым приемом.

— Тварь! Хотела в спину заколоть?! — Марк прижал меня к стене, а затем схватил между ног. — Ты за это заплатишь! — он брызгал слюной мне в лицо, и из его пасти пахло как из выгребной ямы.

Я словно озверела, пропитала себя инфлунтом, и увидела в глазах Марка испуг. Я толкнула его, и он пролетел пару метров, грохнувшись на пол. Не давая врагу опомниться, я запрыгнула на него, схватив ублюдка за лоб.

— Сверху любишь? Любишь грязных и жестоких сучек, да? — процедила я сквозь зубы.

— Не надо! — кричал он, вцепившись мне в запястье, и беспомощно брыкая ногами.

Беззащитность жертвы радовала. Мне нравилось, что он умолял меня. Хотелось еще его послушать, хотелось узнать, как он попытается спасти себя. Но времени не было. Я медленно сжимала ладонь, с треском сдавливая его череп. Марк заверещал, замолотив меня руками, и долбя коленями в спину. Мне удалось разломить лобовую кость, между пальцев стала сочиться вязкая субстанция мозга, раздавленного нечеловеческим давлением. Марк смолк, безжизненно уронив руки на пол.

— Сука! — крикнул ворвавшийся в комнату Длинноволосый, став стрелять по мне из пулемета.

Пули отрывали куски стен, поднимали клубы застоявшейся пыли и разбивали окна. Разорванные эротические журналы снесло на пол с разлетающегося в щепки стола. Я остановила пули телекинезом, а затем швырнула их обратно с огромной силой. Пули со свистом врубились в ноги Длинноволосого, и из разорванных коленных чашечек брызнула кровь. Он с криком повалился на пол, став поливать меня отборным матом.

— Ты насиловал тех, кого убивал? — хмуро спросила я.

— Пошла ты к черту, сука! — оскалился Длинноволосый, взглянув на меня покрасневшими от боли и слез глазами. — Пошла ты! А-а-а!

— Насиловал, или нет? — я придавила ногой разорванное колено Длинноволосого, он взвыл, попытавшись вырваться, но я схватила его телекинезом.

— Нет! Не насиловал! Не насиловал! — закричал он, брызгая слюной и надрывая голосовые связки. Вены вспухли у него на шее. — Прекрати! Больно!

— А если честно? Скажешь правду — я оставлю тебе жизнь, — продолжила я, усилив давление на рану.

Длинноволосый провыл и расширил глаза. Он был готов сказать что угодно, лишь бы боль прекратилась, энергично закивал. По его щекам лились слезы. Я убрала ногу от раны. Длинноволосый схватился за окровавленное колено, тихо постанывая.

— Насиловал, — сознался он жалобно. — Насиловал…. Но я исправлюсь…

— Разумеется, — сердито кивнула я, сжав ладонь на холодной рукояти созданного из воздуха ледяного клинка. — В этом я точно уверена.

Я специально подождала, пока Длинноволосый увидит клинок, чтобы оценить сложившуюся ситуацию. Мне не хотелось просто убить его, мне хотелось, чтобы он осознал свою участь, хотелось увидеть страх в его глазах. Длинноволосый окаменел, глядя на меня блестящими от слез белками, и я улыбнулась.

— Не надо… Я же человек… — попытался он надавить на мои чувства, что еще больше взбесило. Даже в груди от злобы защемило.

— Ты? — оскалилась я. — Ты скотина, а не человек. Люди не насилуют и не убивают, а ты, больше чем уверена, именно этим и занимался!

— Нет! — крикнул длинноволосый. Он откатился в сторону от удара клинка, я рубанула пол. — Не надо! Я же человек! — Длинноволосый пополз от меня, оставляя кровавый след.

Я пинком перевернула Длинноволосого на спину, а затем стала рубить по шее, но он прикрылся руками. Из открывающихся на руках жертвы порезов хлестала алая кровь, одежда рассекалась вместе с кожей, я слышала болезненные стоны. Отрубив руки Длинноволосого по самые предплечья, я лишила его защиты. С первого раза голову отсечь не получилось. Я рубила раз за разом, жестоко, беспощадно. Клинок с легкостью разрезал кожу, рассек глотку, со стуком врезался в твердую кость позвоночного столба. Мне даже слега дало отдачей в ладонь. Длинноволосый издавал отвратительное бурление, лишившись физиологической возможности кричать. Из распоротой глотки брызнула рвота желчного цвета, а затем фонтаном ударила кровь. Отрубленная голова откатилась в сторону, и я с удовлетворением глядела на изрубленное тело врага, зажимая в трясущейся руке покрытый кровью ледяной меч.

Как только в помещении устоялась тишина, я расслабилась, но простояла тишина недолго. За окном послышался приближающийся гул вертолетных лопастей, меня ослепило лучом мощного прожектора. Я слишком увлеклась использованием телекинеза и магии, что выдало меня.

Увидела в окне мощные очертания боевого вертолета, зависшего перед зданием. Я бросилась наутек, перескакивая мебель, боясь попасть под ракеты или пулеметы.

Под носом пулемета вспыхивала и грохотала противотанковая пушка. Из окон со звоном полетели стекла. Снаряды дырявили стены, свистели у меня за спиной, разрывали помещение в клочья. На меня сыпались древесные щепки, по щекам стучала бетонная крошка, в спину словно сама смерть дышала ледяным дыханием.

Пушкой меня достать не удалось, пилот долбанул в здание ракетным залпом. Пусковые установки со свистом выпускали ракеты, выплевывая облака дыма. Понимая, что в магии можно не ограничиваться, я накрыла себя всеми возможными щитами. Закрылась телекинезом, обволоклась льдом, да еще и стянула сферу из мебели и строительного мусора вокруг себя.

Рядом с грохотом заполыхали взрывы. Перед глазами пролетела неуправляемая ракета, и боеголовка разорвалась совсем близко, лупанув по мне ударной волной. Меня сорвало с места, я проломила окно, видя перед глазами почерневший от перегрузки мир. Грохнувшись на асфальт, кое-как придя в себя, нашла взглядом вертолет. Он кружил надо мной, подобно голодному хищнику.

Стиснув зубы, я бросала в него ледяные сферы с копьями одно за другим. Пилот ловко выполнял оборонительные маневры, с легкостью предсказывая атаки. Мне не помогли даже молнии, которыми я ударила прямо в кабину. Они были поглощены магическим щитом вертолета.

Пушка навелась на меня, от испуга свело ягодицы. Играться врагу надоело, он решил добить меня, больше не желая впустую сжигать топливо. Только я собралась отпрыгивать, как вдруг на улицу выкатился черный танк, долбанувший по вертолету из главного орудия. Меня оглушило пушечным залпом, снаряд рванул прямо в бензобаке вертушки, и ее поглотило ослепительным облаком взрыва. Горящие обломки подобно дождю посыпались на дорогу, звеня и громыхая.

Танкист высунулся из люка башни, помахав мне.

— Эй! — кричал он. — Иди сюда!

Забравшись на броню танка, я увидела целую танковую колонну. Танкист взглянул на меня с улыбкой, блеснув красными от инфлунта радужками. Рефлекторно хотелось убить его, но я сдерживала подсознание, понимая, что передо мной союзник. Танки мерно рокотали моторами, готовые в любой момент отправиться в путь, и освещали дорогу бортовыми прожекторами.

— Пятнадцатый танковый взвод зарнаба, черный инфлур Батарейкин, — весело представился Батарейкин, шутливо козырнув. Мне даже стало немного не по себе от его оптимизма в боевых условиях. — Ты откуда вертушку себе на хвост посадила?

— Так получилось, — отмазалась я, не желая рассказывать подробности.

— Спасибо говорить не учили? — беззлобно сказал Батарейкин, и, увидев, как меня застопорило, рассмеялся. — Да ладно тебе, — продолжил он, — я все понимаю. Куда ты идешь, красавица?

— На границу Невского района. Там мне нужно перегруппироваться с остатками моего отряда, — ответила я, равнодушно глядя на Батарейкина.

— Слышь, штурман, — Батарейкин долбанул по башне ладонью, заглянув в люк. — Куда нам ехать наказали?

— На Садовую! — из люка донесся приглушенный голос механика-водителя.

Меня это расстроило, ведь Садовая была совсем в другой стороне.

— А границу Невского мы не цепляем, случайно? — спросил Батарейкин.

— Цепляем! — ответил механик-водитель.

— Залезай, — Батарейкин приглашающе указал на броню. — Только учти — поедешь снаружи. Внутри места нет, — сразу предупредил он.

— Мне плевать, — сказала я, усевшись позади башни. — Ехали.

Батарейкин скрылся в танке, хлопнув крышкой люка, и мотор взревел. Броня завибрировала, выхлопные трубы выбрасывали густые струи черного дыма. Колонна направилась по улице к границе Невского района, от чего я вздохнула с облегчением. Конечно, можно было прокрадываться дальше, но под крылом танкового взвода дело пойдет быстрее. Вероятность моей смерти в любом случае пятьдесят на пятьдесят, потому бояться нечего.

Никогда не знаешь, когда и от чего умрешь. Все равно рано или поздно это случится, как бы ты не цеплялся за жизнь. Так чего тогда страшиться?

Мы проезжали мимо брошенных домов, глядевших на нас зловещими глазницами мрачных разбитых окон. Давящую и неприятную тишину разгоняло ревом танковых двигателей, а густую темноту рассекало лучами бортовых прожекторов, но даже свет не спасал меня от нарастающего чувства тревоги.

Темных переулков между домами было достаточно. Оттуда в любой могли внезапно ударить. Батарейкин высунулся из люка, взявшись за ручки прожектора, и водил лучом по зданиям, освещая переулки. Он тревожно хмурился, стараясь не моргать, чтобы случайно не упустить попавшуюся в овал света цель. Местность напрягала Батарейкина не меньше, чем меня.

По дороге мы объезжали остовы вертолетов, сожженных танков, и раздавливали попадавшиеся на пути легковые автомобили. Куда ни глянь — всюду валялись обезображенные трупы, погубленные войной. Вид мертвых союзников в форме мракнаба провоцировал во мне сожаление, и становилось страшно за тех, кто еще был жив. Мне не хотелось, чтобы умирали нормальные люди. Столько невинных жертв ради одной лишь идеи о том, что человечество нужно переродить. Наверное, даже принуждение людей к христианству столько народу не погубило.

— Будь готова в любой момент, — предупредил Батарейкин, не поворачиваясь ко мне. — Тут такая мясорубка была, кто-то мог…

В овал света вдруг попал серый танк «М1 Абрамс», притаившийся в переулке. Перед орудием «Абрамса» полыхнула яркая вспышка, меня оглушило пушечным грохотом, и голову Батарейкина разнесло пронесшимся сквозь нее снарядом. Мне несказанно повело, что «Абрамс» промахнулся.

Со всех сторон в колонну полетели снаряды. В окнах появились серые гранатометчики, скинувшие с себя маскировочные светоотражающие халаты, и стали палить по нам из РПГ. В переулках грохотали танковые орудия. «Абрамсы» долбили из пушек, поджигая черные танки один за другим.

Я спряталась за углом в пустом переулке, меня, к счастью, преследовать не стали. «Абрамсы» перестреливались с черными, было трудно понять, кто одержит верх. Черные палили по «Абрамсам». Перед стволами черных танков полыхали вспышки, воздух заполнился оглушительным грохотом, а улицу заволокло пылью. От отдачи танки покачивало, но орудие оставалось неподвижным благодаря механизмам гироскопической стабилизации. Снаряды черных рикошетили от лобовой брони «Абрамсов», разбрасывая веера искр, а вот снаряды «Абрамсов» с легкостью прошибали бортовую броню черных.

Несколько черных пробило снарядами «Абрамсов». Внутри черных танков раздались приглушенные хлопки взрывов, и из всех щелей на броне показались горячие языки пламени. У некоторых машин сразу оторвало башни мощными взрывами боеуклада. Те, кому повезло выжить, выскакивали из танков поглощенные пламенем, кричали, с болезненными воплями валясь на землю. Они горели заживо, стараясь затушить на себе пламя, катаясь из стороны в сторону. Единственное, что я успела сделать — обдать их потоком ледяного воздуха, дать хотя бы небольшой шанс на спасение. В следующий момент я об этом едва не пожалела. Гранатометчики заметили меня. Двоих я сразу заколола брошенными в окна ледяными копьями, но некоторые все же успели выстрелить по мне из РПГ. С хлопками гранатометы выбросили ракеты, которые устремились ко мне, перечеркивая пространство дымом.

Я понеслась вглубь переулка, прыгнув за контейнер, и услышала громыхнувшие ракеты, едва меня не зацепившие. Не теряя ни секунды времени, я сосредоточила на выходе из переулка все усилия, став быстро выращивать там толстую ледяную стену, направляя в ее основание потоки морозного воздуха. Едва я возвела ее, как она сразу же стала содрогаться взрывами, покрывшись сеткой трещин. Не переставая обдавать стену ледяными струями, я восстанавливала ее, но хватило этого ненадолго.

Стену разнесло на куски очередной гранатой, и крупные куски льда заскользили по переулку, став таять на глазах. Гранатометчики решили от использования артефакторых гранатометов перейти к тяжелой артиллерии, и начали бросать в меня огненные копья и шары. Я прикрылась телекинезом и ледяной сферой, но понимала, что долго не протяну. Сердце билось как у напуганного кролика, я схватилась за голову вспотевшими от страха ладонями. Огненные шары с грохотом врезались в защитную сферу, разбивались об нее, поднимая температуру воздуха до огромных высот. Ледяная сфера покрылась сетью трещин, лед таял, меня затапливало. Очередным огненным залпом сферу разорвало в клочья, из защиты остался только телекинез.

Гранатометчики в окнах создавали очередную порцию огненных шаров, мне дыхание перехватило. Они швырнули их в меня, но шары вдруг разбились о внезапно появившийся перед переулком магический щит. По улице шли боевые маги Наблюдателей мрака, своевременно оказавшиеся неподалеку, и я была непомерно рада их видеть. Они направили ладони на здание, выпустили из них мощные огненные струи, здание моментально охватило жгучими языками пламени. Гранатометчики рванули прочь, пытаясь спастись, но белые маги не позволили им уйти. Союзники заморозили здание страшными морозными вихрями, а затем синхронно лупанули по обледеневшей конструкции молниями, разбив ее на куски.

«Абрамсы» выкатились из переулков, громыхая выстрелами пушек, но технические артефакты были ничем по сравнению с настоящей боевой магией. Защитные купола магов отражали снаряды, надежно защищая заклинателей, давая им возможность без опасений контратаковать. Маги заморозили танки ледяными струями, раскололи их ударами молний.

Расслабившись, я отключилась от пространства Морфи, позволив себе небольшой перерыв. На сдерживание вражеского натиска ледяной стеной ушло много сил. Я ощущала растущую слабость. Кровь стала гуще, с трудом прокачиваясь через сердце, в голове слегка гудело.

Визуально оценив мое состояние, глава отряда боевых магов, — тот самый Ботан, которого я обольстила для добычи информации о Юзерберге, — одобрительно кивнул, произнеся:

— Цела, значит. Хорошо. Вовремя мы подоспели.

— Не то слово, — с облегчением ответила я, благодарно посмотрев на Ботана. — Спасибо.

— Не за что, — дружески улыбнулся Ботан. — Ты куда направляешься?

— Невский, к «Галерее».

— Ого… Там же сфера. Ты из основной ударной группы?

— Да. С Яном, — пояснила я, заволновавшись, что мой путь явно пролегал не рядом с отрядом Ботана.

— Мы идем к Адмиралтейской сфере. Можем помочь тебе добраться до границы Невского, но не дальше. Слишком сильно отклоняться от маршрута не можем.

— Хотя бы так, — кивнула я, немного воодушевившись.

Я прибилась к отряду боевых магов. Улицей они завладели довольно быстро, уничтожив практически всех, кто прятался в зданиях и переулках. Мы беспрепятственно направлялись к границе Невского, мало чего опасаясь. Боевые маги в отряде Ботана были довольно мощными. Я всеми фибрами души ощущала бурлящие в них потоки силы, которые, в отличие от моих, были контролируемыми. Я прикинула, что они были инфлурами второго ранга и второй-третьей степени. Лучше стабильная третья степень, чем нестабильная пятая, как у меня. Я даже позавидовала им.

Добрались мы примерно через час, изредка встречая по пути мелкие патрули и в миг расправляясь с ними. Какие-то отряды приходилось уничтожать полностью, а какие-то оставлять, позволяя им спастись бегством.

— Ну, вот мы и на месте, — улыбнулся Ботан. — Отсюда, к сожалению, тебе придется идти самой.

Мы шагнули на Невский проспект. Фасады зданий, почерневшие от недавних пожаров, глядели на улицу разбитыми окнами. Некоторые строения были обращены в руины, тянувшиеся к проспекту грудами строительного мусора. Страшное зрелище, вызвавшее напряжение. Никогда мне не приходилось видеть Невский проспект таким разрушенным и таким… Безлюдным. Всегда и практически в любое время он полнился народом, а теперь напоминал заброшенную улицу города призрака. Каждая щель, каждый закоулок, каждая молекула воздуха здесь были пропитаны духом войны, страха, и забвения.

Ботан коснулся своего лба указательным пальцем, по лбу заветвились красивые белые символы, сиявшие тусклым светом, от центра узора разнеслась мощная энергетическая сфера. Я почувствовала ее, испытав давление в шейном позвонке — это волна отразилась от моего энергетического шлюза, частично соединенного с пространством Морфи. Несколько секунд у Ботана был сосредоточенный вид, а затем он расслабился, потушив узор на лбу.

— Путь до «Галереи» свободен, — отчитался Ботан. — Но вот что творится у Невской сферы — я не знаю… Оттуда пришла очень мощная отраженная волна. Наверное это связано с тем, что сфера аккумулирует энергию Морфи, но мало ли… Будь осторожна, в общем.

Благодарно кивнув, я покинула отряд, в спешке направившись по улице к «Галерее». Во времена обычной жизни я любила это место. Мне нравилось бродить там по магазинам, нравилось кататься на эскалаторах, нравилось посещать размещенные в «Галерее» развлекательные центры и кафе. Помню, я вместе с мамой могла бродить по «Галерее» часами, выбирая новое платье или еще что-то из одежды. Сама не понимала, зачем это делала, но посещение магазинов вызывало у меня очень бурные эмоции. Как вчера помнила своды высоченных потолков, огромные опорные столбы, сделанные из мрамора, яркий свет, заливавший помещения. Всюду висели красивые рекламные вывески и билборды, вызывавшие детский восторг.

Но так было раньше. Теперь, послужив в Наблюдателях мрака, я очерствела. Может, в глубине души у меня и возникал огонек радости при мысли об очередном шоппинге, но я точно понимала, что случись он в реальности — радости бы я не испытала. Мой взгляд на жизнь стал совсем другим… Более циничным, и даже, можно сказать, бесчеловечным.

Люди живут в мире иллюзий, готовые разорвать за свои убеждения любого, и каждый из них прав. Кто-то может упрекнуть или оскорбить другого, а кто-то вовсе убить, как, например, Саша. Если из-за человеческих убеждений, сформированных в результате симбиоза социальной и инстинктивной части человеческой сущности, человечество страдает — то зачем тогда вообще быть человеком? Мотивы животных просты и понятны. Оно никогда не убьет ради удовольствия. Лишь ради пропитания. А вот человек… Человек, уверовав в идею о «Перерождении через смерть», готов уничтожить мир, даже полностью не понимая, спасает ли его. Он просто верит, что это поможет… Как молитва, произнесенная в храме.

Так кем лучше быть? Животным, или человеком?

«Галерею» мне удалось узнать лишь благодаря очертаниям. Здание потрепало боями, облицовка частично обрушилась, в стенах зияли дыры. Я вошла в нее через дверную раму, оскалившуюся осколками стекол, оглядела царившее внутри запустение. Стало немного грустно. Раньше тут было ярко, интересно, а теперь как на кладбище.

— Ян, это Маша. Как слышишь меня? — сказала я в рацию, нажав на шершавую кнопочку передачи сигнала. — Я на месте. Ты где?

В ответ послышались помехи. Я испугалась, что Ян на связь не выйдет, но вскоре его голос раздался в динамике, вызвав облегчение.

— Подходи к лифту.

Шахта лифта была прозрачной, позволяя отлично видеть, что он находился на последнем этаже.

Вскоре ко мне подошел Ян. Форма его была забрызгана кровью и покрыта пылью, секущиеся от грязи волосы потеряли привлекательность, лицо выражало усталость.

— Нужно спешить, — сказал он, игнорируя церемонии. — Ситуация тяжелая. Мы проигрываем локальные схватки. Нас постепенно вытесняют.

Ответить я не успела. Огненный хлыст, брошенный кем-то скрывавшимся на верхних уровнях, расплавил прозрачную шахту лифта, а затем обхватил трос. Трос не смог долго сопротивляться жару, стальные волокна расплавились, лифт со скрипом рухнул вниз. Ян схватил меня и спрятался за мраморным столбом. Спустя доли секунды лифт, ускоренный искусственно, грохнулся на первый этаж, ударной волной стекла шахты расшвыряло подобно осколкам. Если бы не Ян — меня бы точно изрешетило.

Кто на нас напал? Я чувствовала мощное излучение энергии Морфи. Приблизительно как у Яна, а может даже чуть мощнее.

— Держи, — Ян отстегнул от пояса ножны с Роковым копьем, передав их мне. — Отправишься к сфере. Противник равен мне по силам, и вряд ли ты с ним справишься. Я прикрою.

Я сглотнула слюну, а затем во рту вообще пересохло. Одно дело идти на войну, понимая, что на тебе лежит ответственность за собственную жизнь, а другое дело идти выполнять сверхважную задачу, связанную со спасением человечества. Я дрожавшими из-за волнения руками взяла ножны, пристегнула к поясу, коротко кивнула, соглашаясь с поставленной задачей.

Я рванула к выходу, но передо мной приземлилась Анжела, испустив мощную огненную волну. Меня ослепило яркостью пламени, ввело в ступор. Еле успев прикрыться ледяным щитом, я почувствовала, как мне обожгло кожу.

— Далеко собралась? — с ухмылкой спросила Анжела, глянув на меня пылающими пламенем глазами.

— Ты что…

— Ага, — в руке Анжелы вспыхнули языки пламени, ставшие сгущаться и уплотняться. Они переплетались друг с другом, вырастая, и принимая форму тяжелой булавы, которую Анжела схватила двумя руками, удерживая ее не без усилий. — Я, в отличие от тебя, по-настоящему люблю его, и если надо — отдам за него жизнь, и пойду за ним куда угодно.

— Ты свихнулась, — я попыталась ее образумить, выставив вперед ладони. — Утихомирься! Ты не понимаешь, что он хочет сделать? Он чуть не убил тебя!

— Понимаю, — ухмыльнулась Анжела. — Прекрасно понимаю. И убью столько людей, сколько он попросит. Тебя тоже надо переродить.

Анжела яростно бросилась на меня, замахнувшись булавой. Испугавшись, я отскочила в сторону, Анжела долбанула по полу с такой силой, что от ударной волны образовался оплавленный кратер. Меня обдало потоками горячего воздуха, я сощурилась, спасая глаза. Незамедлительно Анжела бросилась в атаку, но достать меня не успела. Ян снес ее мощным потоком ветра. Она ловко управлялась с весом тела в полете, и оттолкнулась ногами от стены, используя огонь как ускоритель и набросившись на Яна.

Я создавала ледяные копья, но Ян прервал меня, крикнув:

— Беги! Бегом к сфере! Я задержу ее! — он закрылся мечом от мощного удара булавой, пол под ними рассекла трещина, возникшая из-за силы атаки. Анжела с азартом глядела Яну в глаза.

Если раньше она была задирой, сдерживавшей себя, то теперь стала настоящим отморозком, получающим удовольствие от битвы, и не имеющим нужды себя контролировать. Она широко улыбнулась, а затем с криком нанесла очередной удар, заблокированный Яном. После столкновения орудий языки пламени разлетелись от булавы в разные стороны. Меч Яна испустил потоки ветра, выходившие из меча в виде поглощенной силы атаки. Подожженный мусор разнесло по территории «Галереи», помещение охватило пламенем.

Я рванула к выходу, пользуясь временем, которое дал мне Ян. Огонь стремительно захватывал «Галерею», я оббегала горящие лавочки, задыхалась от заполнившего воздух угарного газа. Глаза резало дымом, они заслезились. Вырвавшись на свежий воздух, я быстро отдышалась, а затем собралась с силами, и направилась дальше.

Невская сфера находилась километрах в трех от «Галереи». Я неслась во весь опор, перепрыгнула через брошенную машину, забежала в закоулок, понеслась через дворы, на ходу замораживая и разбивая закрытые ворота.

Я ворвалась в огромный двор, усыпанный высохшими телами убитых сферой людей. Они громоздились друг на друге, будто в братской могиле. Сфера высилась над домами, доставая почти до облаков, и была настолько большой, что захватила дух. Я почувствовала силу энергии Морфи, заключенную в ней, у меня даже голова закружилась. Трудно было вообразить, что случится, если вся накопленная мощь вырвется на свободу в виде взрыва. Да стычка в Хиросиме по сравнению с этим будет детским садом.

Я резким движением вырвала копье из ножен, провела пальцем вдоль лезвия по инструкции Яна, магические символы на копье засияли с нужной яркостью. Вроде бы, все как надо.

Но не тут то было.

Тела зашевелились, синхронно, с хрустом иссушенных костей, встали. Движения их были резкими, рывковыми, они физиологически не могли двигаться плавно, мышцы их рвались, кожа лопалась от каждого шага. Они напоминали толпу высушенных манекенов. Спрятав копье в ножны, я создала несколько ледяных сфер, но мертвецы не атаковали меня. Они вдруг с загробными воплями стали медленно врастать друг в друга, переплетаясь мышцами и врезаясь костями, сливаясь в бесформенную биомассу. Биомасса скользнула к краям двора, стала расти стеной, а затем переросла в купол, скрывший небо и сферу из вида.

Я оказалась в ловушке, под куполом, испуганно создала яркую сферу света, отправив ее под потолок. Свет упал на вросшие в стены купола жуткие человеческие лица, искаженные гримасами ужаса и боли, рядом с лицами выступали выпуклости половых членов, ягодиц, спин и других частей тела. Лица устремили на меня высохшие глаза, я испугалась.

Вдруг несколько лиц широко открыли рты, перед которыми вспыхнули оранжевые магические шары, вбиравшие силу из пространства. Спустя несколько секунд из шаров ударили толстые лучи, я чудом успела отпрыгнуть. Пронесшийся мимо луч обдал меня жаром, слегка ослепил яркостью. Луч раскалил землю добела, с легкостью проплавил глубокую дыру, мое тело покрылось капельками пота из-за подскочившей температуры.

Жар луча, судя по ощущениям, был высоким настолько, что никакие телекинезы и никакие ледяные щиты не смогли бы спасти меня от нее. Чудовищный купол не заставил себя ждать, выплюнув очередь шаровых молний. Я рванула вперед, спасаясь от них, за моей спиной громыхнуло несколько ярких электрических взрывов, меня даже больно ударило током, но, к счастью, не убило.

Для меня устроили настоящее световое шоу. Несколько десятков секунд я спасалась от лучей, ударов ветвистых и шаровых молний, но куполу пока не удавалось меня достать. Когда появлялось время и удобный момент для атаки — я швыряла в ужасные лица ледяные сферы, била в них молниями, бросала ледяные копья. Сферы расплющивали лица, молнии раскалывали их и сжигали, а наконечники копий разламывали кости, вонзаясь в мерзкие рожи по основание древка.

Это не производило никакого эффекта. Видимые признаки повреждений я наблюдала, но энергетический фон купола только усиливался. С каждым разом обстрелы со стороны купола становились более кучными, точными, и жгучими. В меня попала шаровая молния, пришлось фокусировать все магические усилия на защите, выставляя все возможные щиты. Передо мной полыхнуло, громыхнуло как из пушки, ударная волна бросила меня, я несколько десятков метров по инерции вспахивала асфальт. Жгучие вспышки боли возникли по всему телу, запахло сожженной тканью, я вскрикнула. Не давая мне опомниться, лица атаковали лучами, я отбросила себя телекинезом, даже не успев встать.

Форма моя обгорела, покрывшись дырами, в которых краснели болящие электрические ожоги. Оскалившись, встала, с гневом посмотрев на лица, направила на них руки, покрывающиеся ледяными шипами, выпустила в купол густые струи льда. Энергии Морфи в теле стало больше, я скакнула со второй степени на третью, став чувствовать себя увереннее: еще чуть-чуть, и я поравняюсь с Леонидом Викторовичем по силе, достигнув четвертой степени. Сила постепенно пробуждалась во мне, но я все равно чувствовала себя паршиво из-за того, что она совсем неуправляема.

Мои ледяные сферы стали более плотными и большими, копья более прочными, быстрыми, и острыми, а ледяные струи более толстыми и холодными. Враждебные лица замораживало, стягивало и разрывало холодом, делавшим гримасы более болезненными. Я мазала ледяными струями из стороны в сторону, заставляя купол содрогаться от боли, он решил не ждать с контратакой. Очередная порция лучшей с шаровыми молниями ударила по мне, но эти атаки стали настолько предсказуемыми, что я с легкостью от них ушла.

Я испытала воодушевление. Впервые мне удалось заставить купол как-то отреагировать на нападение. Если он содрогнулся, то, значит, мог и развалиться. Я не переставала терзать его морозной струей, он внезапно отказался от атак молниями, на несколько секунд совсем перестав реагировать. Возникло дурное предчувствие.

Пасти лиц широко раскрылись, создав во ртах невидимые пространственные ловушки, затягивавшие весь лед из струй, превращая его в чистую энергию ледяной магии. Сначала я не напрягалась, решив, что таким образом купол пытался защитить себя. Напрягаться я стала тогда, когда во ртах лиц сформировались довольно плотные энергетические сгустки. Лица схлопнули челюсти, сожрали сгустки с отвратительным чавканьем.

Даже представить не могла, что творилось, но интуиция подсказывала, что я влипла. Из пастей лиц на нижнем ярусе стал вытекать жидкий азот, испускавший облака серого пара. Купол решил использовать мою силу против меня, скопил ледяную мощь, поглотил, а затем переработал в другой вид материи. Жидкий азот стал разливаться, стремительно окружая меня, замораживая все на своем пути. Я едва успела подняться в воздух, кончиком пальца коснувшись ледяной жидкости, почувствовала укол мороза, вскинула от испуга.

Лица злорадно ухмыльнулись, продолжая выблевывать азот, меня охватило отчаяние. Рванув к потолку, впечатала в первую попавшуюся харю заряженный магической мощью кулак, с оглушительным хлопком по мясистым стенам купола прошлась волна. Волна гуляла по куполу, но ощутимых результатов это не принесло. Я лишь расшибла попавшуюся под кулак рожу, которая тут же сменилась членом. Видимо, купол красноречиво давал мне понять, что ничего у меня не выйдет.

В приступе отчаяния я стала бросать в стены молнии, стихийные копья, веера, колья, сферы, но это ни к чему не приводило. Любой вид магии купол жадно поглощал, усиливая поток жидкого азота. Спустя минуту жидкий азот хлестал из пастей мощными потоками, за короткий срок заполнив половину внутреннего пространства купола. Даже если мне удастся прикрыть себя телекинезом, защититься ледяным щитом, продержаться, плавая в жидком азоте, несколько часов — силы рано или поздно кончатся. Очевидно, купол был непробиваемым, я отчаянно опустила руки, слыша, как колотилось от страха напряженное сердце.

Что мне делать? Может, применить Роковое копье, чтобы уничтожить купол? Но как тогда справиться со сферой? Без Рокового копья ее не унять, а это чревато катастрофой, но разве будет лучше, если я замерзну насмерть в чертовом азоте? Причем, Роковое копье замерзнет вместе со мной, и каким образом его тогда применять?

Найдется.

Леонид Викторович найдет способ разбить купол, найдет меня, замороженную, аккуратно извлечет копье, уничтожит сферу, а затем устроит мне погребение со всеми почестями. Я могла стать настоящим героем, посмертно. Вот только я внезапно поняла, что мне такое счастье на хрен не нужно. Жить хотелось очень-очень, и я четко осознала, что не готова пожертвовать ради человечества жизнью. Ради чего жертвовать? Ради обывателей? Ради ненавидящих друг друга похотливых свиней, являющихся кормом для всех, кому не лень?

Именно из-за них мы ведем кровопролитные войны, а они нам даже спасибо за это не говорят, и не говорили бы, если бы знали, что мы есть. Полицию за ее труд особо никто не почитает, так с чего вдруг инфлуров будут почитать?

Люди живут и не видят проблем.

Они погружены в мир собственных иллюзий, совершенно не понимая, сколько народу ежедневно из-за них рискует, им не до этого. У них очередная серия сериала, у них новинка кинопроката, у них новая модная шмотка и машина, у них очередная порция сплетен и мытья костей коллегам по работе. Я внезапно пропиталась таким презрением к обычным людям, что сама от себя такого не ожидала.

Нет. За них я не готова умирать.

Провела пальцами вдоль лезвия Рокового копья, символы на нем волнообразно засветились. Если я умру, отстаивая интересы человечества, если позволю себе замерзнуть, а затем обнаружить у себя копье и уничтожить сферу, то мне никто не скажет спасибо, никто не вспомнит моего имени, повесят, может, на доску почета, дадут посмертную награду, и все. Те, ради кого я умерла, даже не будут знать, что я существовала.

Необходимо было выжить.

Я очень хотела жить. Жить ради себя.

Купол почувствовал неладное, но все силы были сосредоточены на затоплении двора жидким азотом, потому он не мог принять решительные контрмеры. Многочисленные лица стали выражать волнение. Я с криком вонзила Роковое копье в член, который купол показал мне после удара, раздался оглушительный рев, заложивший уши. Копье впилось в энергетический фон купола, с дрожью иссушая его, купол стал сереть на глазах, со стоном распадаясь в пыль.

Лица и другие части тел отваливались, развеиваясь в прах, я испытала огромное облегчение. Как только купол посерел до самой верхушки, он моментально рассыпался, обратившись густой завесой пыли. Жидкий азот, перестав чувствовать давление стен, хлынул во все стороны, втекая через ворота на улицы и в соседние дворы.

Я плавно приземлилась, с замиранием сердца глядя на Роковое копье, покрытое покрасневшими от переизбытка энергии символами. Оно неустанно дрожало, стремясь вырваться из рук, но я крепко-крепко схватила его, не позволяя выскользнуть. Хоть бы, думала я, пронесло, хоть бы оно уцелело.

Какая же я дура! Стоило опасности пройти — как тут же вернулась трезвость мышления. Наблюдатели непременно накажут меня за мой проступок, и вряд ли это будет тюремное заключение. По моей вине может умереть несколько сотен тысяч человек, а столько людей не убил ни один маньяк в мире. В лучшем случае меня ждет смерть, а в худшем — заключение в Зеркале, в котором сидел народ Моисея. Впрочем, чтобы не случилось — хорошего для меня чуть-чуть меньше, чем ничего.

По копью зазмеились красные трещины, из которых хлынул инфлунт. Он превращался в потоки воды, устремившиеся к небу. Копье трансформировало энергию Морфи, придавая ей материальную форму, которая потом выпадет в виде осадков, оказавшись в плену круговорота воды, и никогда не вернется в энергетический вид. Как только последняя капелька энергии превратилась в воду, медленно взлетая к красному небу, копье ослепило меня яркой вспышкой, со звоном распалось на кусочки, рассыпавшись под ногами.

— Блестяще, — сказала я себе.

Теперь надо думать, как спасти себя, родимую, от кары Наблюдателей мрака, потому что ждала она меня непременно. Может, метнуться к Наблюдателям зари? Ан-нет, не прокатит такая затея, потому что все мы замешаны в одной игре. Факт моей вины в сотнях тысяч людей разозлит и Зара, ибо среди погибших точно будут его клиенты, зараженные жнецами. Идти к серым? Или… А пошли они все лесом, эти цветные, со своими разборками? Я, сама за себя, против всего мира. Трудная и заманчивая мысль.

За спиной я услышала хлопки в ладоши, и, чуть не вскрикнув от неожиданности, обернулась. На лице Саши застыла кривая ухмылка.

— Ты молодец, — Саша поднял большой палец вверх. — Лишила Наблюдателей возможности уничтожить Невскую сферу. А для реализации моих планов мне хватит и ее.

Меня бросило в дрожь, а сердце защемило до боли от вида возлюбленного. Он пугал меня.

Энергия, которую пропускал через себя Саша, была невероятно мощной. Она искажала пространство вокруг него, переливаясь через край и пытаясь отыскать выход. Даже в Леониде Викторовиче и Заре не ощущалось такой силы. Я заметила тонкие энергетические нити, тянувшиеся от Саши в разные стороны, одна из них впадала в сферу. Сама нить выходила из магической печати на теле Саши. Почему я увидела нити только сейчас? И почему их не видели другие? О нитях не озвучивали никакой информации.

Печать имела вид астрономической мудры Лааплана, о которой нам рассказывали на курсах. С ее помощью можно создавать и держать под контролем любой источник энергии, призывая на помощь сам космос. Дело в том, что в космосе практически отсутствуют потребители инфлунта, что позволяет пространству Морфи там накапливать огромные количества энергии в метаморфических кластерах. С помощью мудры Лааплана ты как бы занимаешь силу из космического пространства, многократно усиливая свои возможности, и теперь мне стало понятно, как Саша мог одновременно создать по всей планете такое огромное количество сфер, почти не затрачивая даже капли собственных сил.

Но то, что космос дал, он непременно забирает обратно. Стоит печати дезактивироваться, как она тут же заберет всю заемную энергию. Пришедшая из космоса энергия будет вести себя как вода, и печать не закроется, пока она полностью не вернется назад, при этом зацепив с собой огромную часть энергии, с которой соединилась.

То есть, если мне удастся сломать печать…

Так вот же оно! Вот спасение! Саша создал сферы, смешав энергию космоса с энергией людей, сформировав тем самым искусственный шлюз, вбирающий в сферы энергию Морфи. Если мне удастся сломать печать — то вся энергия сферы попросту вытечет через нее в открытом космосе, в худшем случае приведя к рождению нескольких сверхновых. Энергия космоса явно бралась Сашей не из нашей солнечной системы, потому что Леонид Викторович и Зар непременно бы это почувствовали. Выходит, затея с копьем — совершенно бессмысленна. Энергия космоса почти безгранична. Даже Роковое копье не сможет вместить ее в себя.

Единственный способ разрушить печать — убить мага, создавшего ее, но это задача не из легких. Только очень сильный маг, равный Леониду Викторовичу, мог создать мудру Лааплана. При определенных обстоятельствах я была равна им по силам, а значит, мне оставалось сделать только одно.

Но как? Пусть Саша стал чудовищем. Пусть я всерьез намеревалась убить его, когда узнала, что он хочет сделать — поднять на него руку будет невероятно трудно. Любовь к нему так и не померкла, секс с Яном, после которого я не перестала испытывать чувства к Саше, яркое тому подтверждение. На что я, дура, надеялась? Увижу Сашу, возненавижу его, и перережу ему глотку? Так не бывает. Невозможно взять и разлюбить человека. С ним связано много теплых воспоминаний. Любимые, в ходе совместной жизни, становятся частичкой тебя, западая глубоко-глубоко в душу, и уходят оттуда очень медленно. Если о любимых удается забыть быстро, то значит, любви никакой не было — обычная игра, обычный фарс, принятый за любовь.

— Ты стал великим магом… — сказала я, взглянув на Сашу. — Пожалуйста, закрой печать.

— А то что? — Саша изогнул бровь.

— Я убью тебя, — с сомнением проговорила я.

— Ну попробуй, — он зловеще ухмыльнулся, будто ожидал этих слов.

Саша схватил меня за воротник, был самый момент для контратаки, но я ничего не смогла сделать. Меня ввело в ступор, меня парализовало. Одно дело убивать черных и серых, а другое — нанести вред тому, кого любишь. Каким бы негодяем он не стал, как бы жестко не поступал — подсознательно я по-прежнему любила его, боясь причинить вред. Он рассмеялся, увидев мою слабость, швырнул с такой силой, что я прошибла несколько домов навылет, грохнувшись на Невский проспект.

Упираясь в асфальт трясущимися и окровавленными руками, я поднялась, чувствуя, как меня покидало сознание. С трудом удавалось сохранять ясность ума. Над Питером раскинулось кроваво-красное небо, в котором сверкали молнии, бившие из пустоты. Гремел гром. Не было ни облачка, в небе мерцали звезды, но Невский проспект освещался, как днем. Саша стоял посреди проспекта, мрачно глядя на меня, и от его взгляда у меня сердце обливалось кровью. Никогда он еще не смотрел на меня так. В глазах его отчетливо виднелась ненависть, я в глубине души надеялась, что она направлена не на меня. Во мне еще тешились надежды, что он любил меня.

— Сашенька… — начала я.

— Не называй меня так! — яростно крикнул он, блеснув вспыхнувшими красным светом глазами, вены его почернели. — Ты больше не имеешь права меня так называть!

В груди защемило, в животе от страха словно резануло когтем. На глаза навернулись слезы. Хотелось броситься к нему в объятия, как это бывало раньше, когда мне становилось плохо. Но это было невозможным. Теперь он хотел задушить меня, а не пожалеть. Зажмурившись, я с трудом подавила эмоции.

Больше нельзя было быть слабой. Если я не убью его, то придет конец всему, что я знала. Сколько удовольствия можно получить от жизни в полуразрушенным мире? Как ни посмотри — смерть Саши была в моих интересах, от чего на душе становилось нестерпимо больно. Можно было поступить как слабачка, можно было просто умереть, но ради чего я тогда цеплялась за жизнь? Я, узнав подлинный способ обезвредить сферы, просто не могла его не использовать.

— Я не хотела… Я не знала…

— Ты не хотела знать! — крикнул Саша, оскалив зубы. — Но это уже неважно, — тон Саши внезапно сделался холодным, безразличным. — Наши душевные притязания не имеют значения. Уйди, и не мешай не. Или ты умрешь.

Меня тянуло к нему, тяга эта стала грузом, бесполезным, опасным, и болезненным. Но она никуда не пропала, а лишь усилилась, когда Саша стал проявлять безумие. Хотелось образумить его, излечить, но этому, видимо, не суждено было случиться. Я соединилась с инфлунтом, чувствуя жар под кожей. Энергия согревала меня, придавала сил, обеспечивая невиданную мощь. Предсмертное состояние заставляло напуганный организм задействовать все, в том числе и магические, резервы. Я моментально стала инфлуром такой силы, который находился вне всяких рангов, это я почувствовала совершенно отчетливо. При последней вспышке силы во мне не было столько мощи, сколько сейчас.

Саша тоже подключился к инфлунту. Пространство вокруг нас, в радиусе нескольких сотен метров, погрузилось в сумрак. Стекла в окнах домов, ближайших к нам, задрожали. Из пространства Морфи к нам с Сашей тянулись настолько мощные энергетические потоки, что они обрели прозрачную материальную форму, извиваясь, как змеи. В воздухе разрастались кристаллы льда, которые затем вспыхивали, обращаясь пламенем.

В небе над нами с высокой частотой вспыхивали молнии, перечеркивая красный небосвод.

Пространство сходило с ума. Как и мы с Сашей, как и все люди. Всеми завладело безумие, поставившее под сомнение саму человеческую природу. Люди мы, или животные? Если люди, то почему сейчас вели себя как животное, а если животные, то почему нами двигали человеческие мотивы?

Леонид Викторович стоял на краю крыши, наблюдал за Машей и Сашей. Рядом с ним сидел, свесив лапы с края, господин Юзерберг.

— Невероятно. Два инфлура третьего ранга в одном месте. Никогда еще не было битвы Третьих. Даже не представляю, какие у этого будут последствия.

— Сможет ли она победить? — Юзерберг смотрел на Машу, видя, насколько влюбленным был ее взгляд. — Маша любит его.

— Аллах рассудит, — Леонид Викторович скрестил руки на груди. — Мы тут ни на что не способны повлиять.

Рядом со мной, вырисовываясь в воздухе линия за линией, возникла дверца с печатью Третьего. Около Саши появилась такая же дверца. Печати на дверцах прокрутились, дверцы раздвинулись, открывая взору зияющую пустоту. Я сунула туда руку, не отрывая взгляда от Саши, и нащупала шершавую рукоятку тяжелого Моисеева меча, вытащив его в наш мир. Клинок был довольно громоздким, и я не без усилий его удерживала, обрушив острый кончик на асфальт. Асфальт треснул от мощи меча, трещина рассекла стену дома, с грохотом перечеркнула целый квартал. Половины рассеченных домов стали разъезжаться в разные стороны вместе с пластами земли, на которых стояли. Раздавался неимоверный каменный грохот, в воздух взметнулись тонны пыли.

Я чувствовала, что меч был переполнен силой, был задействован на полную мощность. От одного прикосновения кончика рассекло квартал. Что же будет, если ударить им со всей силы? У меня мурашки пробежались по коже.

Саша достал точно такой же меч, только более мрачный на вид. Казалось, что мечи копировали сущность наших личностей, и принимали облик, соответствующий нам. Мне трудно было вообразить масштаб разрушений, которые неизбежны в случае моего с Сашей столкновения, и стало страшно.

— Я не хочу вредить тебе, — сказал я, крепко сжав рукоятку. — Но если ты меня вынудишь…

— Валяй, — Равнодушно произнес Саша, желая, что бы я на него набросилась.

— Не вздумай его трогать! — до моих ушей донесся голос Анжелы, у меня волосы на голове встали дыбом от неожиданности. Если Анжела была здесь, то значит Ян… Я стиснула зубы. Единственный, кто любил меня и заботился обо мне в этом проклятом мире инфлуров, кто учил меня и оберегал — погиб? Мне не хотелось в это верить.

Дура! Дура! Дура!

Я постоянно бегала за теми, кому нет до меня дела, за теми, кто использовал меня. Постоянно пренебрегала теми, кто по-настоящему желал мне добра. Ян столько раз подвергал свою жизнь риску ради меня, что я уже сбилась со счета, и только Ян заслуживал моей любви, но я ее ему не давала. Не могла дать, или не хотела… Это неважно. Если я не могу дать ему любви, то значит, могу дать отмщение за его усопшую душу.

Зубы сводило от злости, но не бессильной. Слабой Маши давно не было. Пусть я колебалась, но была уверена, что разорву любого, кто встанет у меня на пути, на фоне пусть предположительной смерти Яна эта уверенность окрепла. Плевать, Сашу мне придется разорвать, или Анжелу. Они угрожали мне, по их вине умер тот, кому я была дорога.

Непростительно!

Анжела встала между мной и Сашей, широко раздвинув руки. Она тяжело дышала, глядя на меня исподлобья, не скрывая гнева. Взгляд Саши остался безразличным.

— Уйди, — велела я, стиснув зубы. — Совсем поехавшая?

— Ты убьешь его! — Крикнула Анжела, на ее глаза навернулись слезы. — Убьешь! Как ненужную вещь! Из-за тебя он таким стал! Из-за тебя перебил твоих родных! Это ты во всем виновата! Ты его бросила! Пусть лучше ты умрешь, чем он! Он ни в чем не виноват! Я его любила, а не ты! Ты свинья! Ты все время думала только о себе и своей сраной семейке, забив болт на то, что он для тебя делал! Да я бы! Я бы на твоем месте всех к чертовой матери послала!

— Дура, уйди на хрен! Я уже давно это поняла, и пыталась искупить вину! — я стиснула меч, взявшись за рукоять двумя руками, и широко расставила ноги. Направила меч на Анжелу. От движения лезвия воздух дрогнул с такой силой, что волосы Анжелы колыхнулись. Анжела испытала испуг, ощутив силу меча, но мужественно стояла на месте, пусть и тряслась от ужаса.

— Опять ты о себе! — Кричала она дрожащим голосом. — Ты только о себе думаешь! Ты хочешь искупить свою вину! Свою совесть очистить любой ценой! Лишь бы тебя не считали виноватой, лишь бы твоя совесть была чиста! На него тебе наплевать! — слезы по щекам Анжелы текли ручьем, и она срывала голосовые связки. — Я его люблю! И сделаю ради него что угодно!

— Ты больная! Уйди с дороги! — прорычала я. — Уже поздно!

— Да я не… — хотела возразить Анжела, но не успела.

Саша воткнул меч Анжеле в спину, огромный клинок вынырнул у нее из груди. От резкой вспышки боли она вскрикнула, расширила глаза, уставившись в небо. На асфальт брызнула кровь. Анжела хватала ртом воздух. Саша приподнял клинок, Анжела обвисла на нем, обрушив голову на грудь. В глазах ее был ужас. Ей стало понятно, что она очень боялась небытия, не хотела умирать.

— Анжела! — крикнула я, испытав к ней чувство жалости, ощутив, как прищемило сердце.

— Спасибо, моя девочка, — хладнокровно сказал Саша. — Ты так меня любишь. За это я отправлю тебя в новую жизнь немного раньше, чем планировал.

Он смахнул Анжелу с клинка, она грохнулась на асфальт. Она смотрела на меня лишавшимся осмысленности взглядом, пустеющим, леденеющим на глазах, меня пробрало до дрожи. Какая же ты, думала я, дура. Я, как и Анжела, все еще любила Сашу, но не того, который был тут. Я любила того, с которым жила, и который когда-то любил меня так же. Но это… Я взглянула на Сашу, который спокойно глядел на смерть девушки, любившей его. Под ней расползалась лужа крови, а Сашу это нисколько не беспокоило. Он не реагировал на гибель женщины, которая, по сути, отдала жизнь за него. «Это не мой Саша, — думала я. — Это сраный монстр! Я уже давно это поняла, а вот ты.… — я взглянула Анжеле в глаза, по щекам ее еще текли слезы. — Ты не поняла. Возможно, ты любила его сильнее, или любила так же, но твоя воля оказалась слабее моей. Я стала сильнее, а ты осталась прежней».

— Хочешь подохнуть? — прошипела я, встав в стойку. — Организую.

— Не мешай, — ответил Саша, угрожающе направив на меня меч.

Мне хотелось сразу броситься в бой, но мысли о его последствиях не давали мне покоя. Я описала рукой круг, щелкнула пальцами, и передо мной тут же вспыхнул символ нейтрализации. Поле нейтрализации стало стремительно расширяться, накрывая собой город, и оставляя за собой бесцветные улицы и дома. Вскоре весь Питер стал похож на черно-белый снимок. У меня в груди стало неприятно тянуть, по мышцам прошлась волна расслабления, я ощутила серьезный отток сил. Мышечный тонус быстро восстановился, но тяжесть в груди не пропала, нейтрализация продолжала постепенно вытягивать из меня энергию. Было трудно держать под защитой целый город, но зато теперь я была уверена, что никто не пострадает.

Я бросилась на Сашу, попытавшись рассечь его точным взмахом меча, но Саша ловко телепортировался. Я секла, рубила, колола, создавая лезвием разрушительные силовые веера, сносившие здания. Саша уклонялся, отскакивал, телепортировался от моих атак, не успевая бить в ответ.

Неужели он меня боялся? А ведь, скорее всего, так оно и было. Он вел себя неуверенно, даже не нападая, и я догадалась, что он просто не мог этого сделать. Вообразила себя под таким градом ударов, и решила, что сама бы ушла в глухую защиту. Эта мысль воодушевила меня, и я стала активнее нападать, взмахами клинка пытаясь поразить Сашу. Саша ускользал, начиная раздражать, что заставило меня с криком замахнуться для мощной атаки. Именно в этот момент он нанес ответный удар, ставший первым попаданием за бой.

Неожиданно Саша резко впечатал в меня кулак, от удара раздался шлепок, по звуку напомнивший взрыв, и ударная волна перевернула стоявшие на улице автомобили. Меня рвануло с места как снаряд, я пропахивала спиной асфальт метров сто, пока не остановилась. Спина покрылась кровоточащими ранами, кожу жгло ужасающей болью, от которой я едва не кричала.

Подобный выпад крайне удивил меня, я осознала, что меня просто обвели вокруг пальца. Вскочив, я увидела, что Саша готовился к очередному рывку.

Меня охватила злоба, мы с Сашей молниеносно бросились друг на друга с головокружительным ускорением. Наши мечи столкнулись с мощным грохотом, подобным жуткому раскату грома. Ударная волна, появившаяся в результате столкновения, разрывала асфальт, подбрасывала автомобили, и беспощадно сметала здания. Под нами образовался кратер радиусом в несколько сотен метров.

Меч вибрировал, я с трудом удерживала его. Мы обменивались атаками, я едва успевала блокировать и парировать выпады Саши. Отпрыгнув прочь, я подняла меч к небу, в кончик клинка врезалась извивающаяся молния, ставшая продолжением оружия.

Я обрушила молнию на Сашу, словно гигантскую дубину. Но даже настолько мощный электрический заряд не смог поразить противника. Саша схватил молнию, вырвал ее из моего клинка, и хлестанул меня со всей силы. Тело пронзила острая вспышка боли, перед глазами посыпались искры, и я рухнула на лопатки.

— Дура, — констатировал Саша. — Твой альтруизм тебя погубит.

Я была шокирована, растеряна, совершенно не понимала, что делать. Саша взмыл в небо, стал вбивать меня в землю телекинезным прессом, роняя его на меня раз за разом. Кости едва выдерживали нагрузку, меня било без перерыва, я вскрикивала. Клочья земли килограммами разлетались во все стороны, а меня вдавливало в землю все глубже и глубже. Тело стало сплошным очагом боли, мне захотелось рыдать. Соблазн снять нейтрализацию усиливался с каждым мгновением. Мне было сложно покрывать нейтральным куполом целый город, и при этом биться с тем, кто являлся равным для меня соперником. Меня лупило телекинезом, ощущение было таким, словно я падала с огромной высоты, прошибая на пути бетонные стены.

Необходимо было принять сложное решение. Выбор был очевиден, но я боялась себе в этом признаться. Если я проиграю этот бой, то проиграют инфлуры, и серые смогут осуществить задумку, убив каждого человека на Земле. Мне нельзя было этого допустить, единственным способом было принесение Питера в жертву во имя спасения всего мира. Мне не хотелось, и я отчетливо чувствовала душевную боль за каждого человека, которому предстояло умереть. Но пусть лучше погибнут семь миллионов, чем семь миллиардов. Это была идея в нагрузку к желанию выжить, она показалась мне достаточной, я приняла решение.

Я усилием воли отключила нейтрализацию, и Питер постепенно обрел цвет, вернувшись в первоначальное, — еще целое, — состояние.

— Даже так? Решила вернуть нас в Питер? А как же люди? Чем же ты тогда от меня отличаешься?!

Преодолевая боль, я с криком вскочила, уже без проблем выдерживая телекинезный пресс, разбивавшийся об меня. Подпрыгнув к Саше с такой скоростью, что он даже не успел опомниться, я стремительно резанула по нему мечом, хлестнула кровь. Сашу бросило как пушечное ядро, он жестко впечатался в землю, вздернув в воздух огромное облако пыли.

Я решила не давать врагу времени прийти в себя, сформировала в ладони белый энергетический сгусток, выпустила из него мощный луч, которым рассекла невский проспект. Страшен был не сам луч, а то, что за ним последовало. По траектории луча, как по наведению лазерного целеуказателя, вспыхнула цепочка мощных взрывов. Взрывной волной асфальт разносило в клочья, облицовка слетала уцелевших с фасадов зданий, а стекла из окон сыпались на проспект.

На секунду я испытала чувство удовлетворения, но вдруг увидела в центре пылевого облака тусклое красное сияние, душа ускользнула в пятки. На проспекте взвыл ветер, пыль моментально развеяло. Саша еле стоял, облокачиваясь на меч. Меч его медленно покрывался красными узорами жуткого вида, это нагоняло на меня страх, пусть Саша и выглядел поверженным.

— Думаешь, так легко справишься? — Саша брызнул изо рта кровью, чуть не упав. Я даже чуть не бросилась ему на помощь, едва сдержав себя. — Это тебе все и всегда доставалось легко. Это ты у нас золотая девочка с модельным личиком, — говорил Саша, обратив ко мне равнодушный взгляд. У меня в груди защемило. — А таким, как я, приходится рвать жопу за достижение целей. И я за тебя из кожи вон лез. А ты бросила меня. Но, даже не смотря на это, я все равно тебя спасу, — тон его был равнодушен, но по щекам текли слезы. — Я спасу тебя. Всех спасу. Никто не помешает мне!

Саша воткнул меч в землю, и широко развел руки. В домах послышались человеческие вопли, из разбитых окон вылетали красные людские фантомы, устремившиеся к Саше.

Одежду Саши разорвало в клочья, на его теле открылись отвратительные клыкастые пасти, которые хватали подлетающих фантомов, с аппетитом сжирали их, брызгая слюной. Саша кричал, чувствуя, как его тело наполнялось дополнительной силой.

Он поглощал души людей.

Я испугалась, парила в воздухе, как парализованная. На мече Саши растрескался металл, в трещинах распахнулись жуткие глаза, устремившие на меня зрачки. Саша стал похож на настоящее исчадие ада.

Мы снова схлестнулись в жестоком поединке, улетев высоко в небо. Мы бросилась друг на друга, скрещивая клинки, и нас расшвыривало в разные стороны силой столкновений. Звенела сталь, от мощи битвы сотрясался воздух, дрожало само пространство. Мы были подобны двум вспышкам в небе, которые метались друг к другу, оставляя яркий шлейф, и при столкновении оглушительно взрывались.

Наши клинки в очередной раз столкнулись, мой меч разлетелся на кусочки, прогремев как гром, испустив мощную ударную волну.

Я расширила глаза от удивления.

Саша схватил меня за воротник, бросил в землю жестким ударом лба. Я устремилась вниз на сверхзвуковой скорости, и меня вмазало в центр улицы, подобно метеориту. Несколько зданий рухнуло от моего падения. Мои внутренние органы разорвало на части, а затем перемололо в кашу обломками костей. Тело покрылось кровоточащими рваными ранами, кровь растекалась подо мной блестящей лужей.

Я видела серую пыль, вьющуюся на фоне красного неба.

Лишь инфлунт, текущий через меня, не позволял телу рассыпаться на куски. В сознании сформировалось четкое понимание предстоящей гибели. Я даже смирилась с ней, отведя себе от силы несколько минут. Саша с грохотом приземлился. Я зажимала в ладони рукоять меча.

— Не противься. Ты не знаешь, чему противостоишь.

Я с трудом поднялась, направив на Сашу осколок. Рука дрожала, кровь заливалась мне в глаза, струилась по коже, затекая под одежду. Взгляд мутился, разъединяя меня с реальностью.

— Ну, как знаешь, — сказал Саша.

Он замахнулся для добивающего удара, я приготовилась принять смерть. В этой ситуации мне никак было не выкрутиться, больше у меня не было сил сопротивляться. Я была физически разбита, морально растоптана, тело едва не разваливалось. О победе не могло идти речи.

Я услышала скрип гусениц рев дизельного мотора, вывшего турбиной. Из-за угла выкатился танк, орудие направили Саше в спину. Перед стволом танка полыхнуло, грохот выстрела эхом полетел по улицам, и снаряд, оставляя синий трассирующий след, врезался в Сашу, хлопнув вспышкой магического взрыва.

Мне лишь колыхнуло волосы ударной волной, а Саша рухнул на колени, приняв на себя львиную долю мощности. Он вскрикнул, свирепо выругавшись, вскочил, повернувшись к танку. Мне несказанно повезло. Саша повернулся ко мне спиной.

В душе мелькнула слабая надежда, а нам ум пришла неожиданная мысль. Не раздумывая, я собрала последние силы в кучу, вонзила осколок меча прямо в шею Саши, разбив его энергетический шлюз. Саша вскрикнул, снова упав на колени, из раны хлынула кровь, оросившая ладонь.

Саша застыл, как каменный, а затем повалился на бок. Он тяжело дышал, кашлял кровью.

— Маша… — прохрипел он, перевернувшись на спину. — Маша…

Пот струился по телу, меня трусило от волнения, а сердце колотилось, чуть ли не выламывая ребра. Стало очень-очень страшно из-за непонимания будущего. Что мне было делать — я не знала. Теплые чувства пересилили испуг, Саша перестал быть врагом в моих глазах.

Я отбросила меч, села рядом с Сашей, затянув его к себе на колени. Тело его было в ранах, синяках, и ссадинах. Он истекал кровью, в животе похолодело от мысли, что это с ним сделала я. Дыхание перехватило, а в носу защипало от навернувшихся на глаза слез.

— Маша, — Саша погладил меня по щеке. Я стиснула его ладонь. — Ты не понимаешь, что делаешь…

— Понимаю… — проговорила я обессилено.

Я и не заметила, как в ходе нашего с Сашей сражения мы уничтожили целый район. В развалинах зданий лежали трупы гражданских, никто не подавал признаков жизни. От отчаяния и стыда я зарыдала. Слезами душило, мир перед глазами размылся.

Из-за меня погибли сотни тысяч людей! Из-за меня любимый сейчас лежал в луже собственной крови и умирал у меня на руках, из-за моего поступка, из-за моего предательства! Если бы я только послушала его тогда! Если бы послушала! Все бы было совсем иначе!

— Заканчивай… — попросил Саша. — Мне больно. Мне не выжить… Я… Проиграл…

Я с трудом поднялась, и вцепилась в рукоятку меча, но не смогла оторвать его от земли. Организм отказывался повиноваться мне, было очень страшно, очень больно психически.

Кое-как я нашла в себе силы занести меч над Сашей, нацелилась ему в грудь. Остатки моего сердца колотились с неимоверной скоростью, а пульс чувствовался всем телом. Саша закрыл глаза, морально подготавливаясь к предстоящему удару.

— Не бойся, — сказал он, пытаясь меня успокоить. — Я буду жить, но не здесь… Перероди меня…

Глаза на Сашином мече стали панически глядеть по сторонам, зрачки судорожно задергались. Они будто почувствовали паршивость моего состояния, или предчувствовали Сашину смерть. Лучше бы я осталась слабой и беспомощной, лучше бы со мной не происходило никаких изменений, лучше бы я не становилась инфлуром. Всем этим я была готова пожертвовать ради того, чтобы сказать в момент ссоры с Сашей: «Хорошо. Я тебе верю». Но теперь уже ничего нельзя было изменить. Из-за меня все началось, из-за меня и закончится.

Значит, будь что будет. Саша хотел, чтобы я пронзила его мечом. Это воспринималось мной, как последняя воля, которую нужно непременно выполнить.

— Прости, милый, что довела до этого, — сдавленно проговорила я.

Зажмурившись, я с криком пронзила Саше грудь, почувствовала, как клинок провалился в грудную клетку. Саша вскрикнул. По телу прошлась плотная волна страха, заставившая меня зажмуриться еще сильнее. Мою душу терзало отчаяние и ужасающая душевная боль, вытягивающая из меня жизнь. В ладонях я ощутила тепло, исходившее от рукоятки, которая скоро стала горячей. Клинок вибрировал так, будто был живой, боялся чего-то ужасного.

Вдруг из меча выросли энергетические жгуты, которые затем рванули к моим ладоням, обхватили их. Я вскрикнула от неожиданности, но не двигалась с места, чувствуя, что так все и должно быть. Зрачки на глазах меча расширились, выйдя за пределы радужек, и растянувшись по белку. Взор их цеплял мое сознание, не позволяя думать ни о чем, кроме меча. Внутри я вдруг ощутила такой колоссальный приток энергии, я живо представила, как меня разрывает на части от интенсивности инфлунта. Испугавшись, я попыталась оторваться от рукоятки, но жгуты сжимали руки крепко накрепко, лишая меня возможности освободиться.

Вдруг по ладоням зазмеились белые трещины, из которых били тонкие полоски света. У меня волосы на макушке зашевелились от страха. Кусочек кожи на ладони откололся, а затем поднялся в воздух, исчезнув. Под кожей вместо мышечной ткани пролегала плотная белая энергия, осязаемая на вид. Я шевельнула ладонью, и кожа с легкостью сорвалась с нее, полетев в разные стороны, как куски тлеющей от огня газеты.

Меня пробрала дрожь, но вместе с этим наступило чувство огромного облегчения. Физическая боль отступила. Внутренние органы не то что бы восстановились, скорее их просто не стало. Ничем иным охарактеризовать чувство физической пустоты внутри я не могла. Одежда на мне исчезла подобно коже. В осколке стекла, валяющемся на асфальте, я увидела себя, придя в изумление. Я была энергетическим женским силуэтом без намека на детали, тело мое состояло исключительно из непрозрачных потоков белой энергии. Вид мой казался могущественным, непреодолимым, и даже божественным. Абсолютная, невиданная мощь мигом завладела мной, полностью подчинившись мне, как послушное домашнее животное. Я поверила в то, что теперь буквально могла свернуть горы.

Энергия стала покидать пустеющие сферы, и вытекала в космос через печать Лаапласа в теле Саши, а сами сферы плавно опускались на землю. Как только последняя капля энергии Морфи ушла из сферы, печать закрылась, а Саша развеялся в пыль.

* * *

Господин Юзерберг и Леонид Вениаминович стояли на вершине разрушенного здания, видя перед собой Невский проспект.

— Даже так, — господин Юзерберг задумчиво почесал затылок.

— Что она сделала? — с непониманием спросил Леонид Викторович, чувствуя колоссальный выброс энергии Морфи, эпицентром которого была Маша. Ее яркий силуэт стоял в центре проспекта, нагоняя на Леонида Викторовича испуг.

— Мы стали свидетелями рождения инфлура вне рангов и степеней, — уверенно заявил господин Юзерберг, вскрыв банку пива, и сделав глоток. — Даже не знаю… Это не обычное подключение. Видите ли, дорогой Леонид Викторович, если я являюсь материальным порождением инфлунта в наблюдаемом мире, как вы, как все сущее, то инфлунт теперь является наблюдаемым объектом в виде Марии.

— Не понял… — Леонид Викторович хмуро взглянул на пса, с наслаждением лакающего Балтику тройку.

— Ну, она и есть инфлунт теперь. Она — олицетворение пространства Морфи. Разум энергии Морфи. Она не просто пропускает ее через себя, она стала им. Я чувствую ее ментальную мощь, ее не объять, как и пространство Морфи. Ей нет конца. Ее сознание перешло на иной уровень интепретации реальности. Вы один из сильнейших, но мне виден ваш предел, а вот ее предела я не вижу…

— Невероятно… — Леонид Викторович вздернул брови. — Так она что, получается… Бог?

— Хрен его знает, — пожал плечами господин Юзерберг, бросив банку с крыши. — Но точно не человек. А может, даже, Бог. Если вам удобно так ее называть.

— Этого нельзя было допускать… — мрачно сказал Леонид Викторович, хмуро глядя на Машу. — Только взгляни на ее душу.

И Юзерберг взглянул. Нейтральная аура серого цвета стала заливаться густой, ожесточающей тьмой.

— Ты думаешь, что она?… — взволнованно спросил Юзерберг.

— Да, — кивнул Леонид Викторович, уловив мысль пса. — Именно. Если не сейчас, то позже она придет к неутешительному для нас выводу.

— Мы пытаемся сохранить баланс. Все, что случилось с ней — чистая случайность. К тому же теперь мы завладеем сферами.

— А ей будет плевать, — пожал плечами Леонид Викторович. — Мы серьезно просчитались. Пойми. У нас не было возможности победить. Она осознает, что ее возлюбленный погиб именно из-за наших разборок. Именно из-за них он захотел всех нас уничтожить, именно из-за них в его голове созрела больная идея о перерождении человечества. Пока Маша считает виноватой себя, но, судя по ауре, появляются сомнения.

— Что мы можем сделать? — Юзерберг отвел взгляд.

— Свалить с планеты. Других вариантов я не вижу.

* * *

Я стояла на высоком холме рядом с воткнутым в землю Моисеевым мечом. Питер, потрепанный сражениями, раскинулся под синим небом. Мне было хорошо, но в тот же момент как-то непонятно, что ли. Кожа моя имела обычный вид. Не хотелось нервировать людей. Я стала самим инфлунтом в буквальном смысла слова, мне теперь было подвластны практически все процессы, протекающие в природе. Большое и непривычное могущество… И ненужное. Никто не пытался убить меня, никто не преследовал, а инфлунт я применяла только в битвах.

Вроде бы, мы победили. Бесконечные больше не терроризировали людей, овладели технологией независимой добычи инфлунта с помощью сфер, нужно было радоваться, но получалось не очень хорошо. Сражаться не с кем, силу применять незачем, и что же мне было делать? Возвращаться к прежнему образу жизни у меня отсутствовало желание. После магических битв с монстрами возвращение в обычную жизнь было равносильно возвращению в обычную школу из Хогвартса. Зато… Зато другие теперь были счастливы. Шлюз развивался абсолютно у всех. Каждый мог стать инфлуром, открыв для себя мир чудес и магии, а вот мне это было не нужно. Теперь, после смерти Саши, я видела себя лишь в гуще сражений. Мне трудно было представить себя работником офиса, или кем-то еще.

Я взялась за рукоятку меча, став вытаскивать его из земли, но вдруг остановилась, застыв на месте. Меня охватило чувство злобы. Я вспоминала, как убивала черных инфлуров, вспоминала, как принимала участие в кровопролитных баталиях… И мне захотелось еще.

Вспомнились мои мысли: «Из-за меня погибли сотни тысяч людей! Из-за меня любимый сейчас лежал в луже собственной крови и умирал у меня на руках, из-за моего поступка, из-за моего предательства! Если бы я только послушала его тогда! Если бы послушала! Все бы было совсем иначе!».

А из-за меня ли? Не из-за инфлуров ли с их священными разборками за священных коров, людей? Они втянули меня в свою игру, они заставили убивать, они сделали из меня машину смерти. Против моей воли, пусть и говоря, что выбор есть.

Они должны ответить, и теперь у меня есть, которые позволят заставить их это сделать…

Всех. И людей, и инфлуров, и эту гребанную планету. Я настрадалась за миллион человек, будучи ни в чем не виноватой девушкой, и теперь настала пора отыграться. Жажда крови завладела душой, меч почувствовал это, покрылся трещинами и сколами, из которых на меня сузившимися зрачками глядели демонические глаза.

И мне все кажется, рвану как бомба!

Чтобы прорваться изо всех щелей!

Чтоб отовсюду полетели стекла!

И подорвался мир людских зверей![1]

Примечания

1

В тексте использовались строки из песен исполнителей: Noize MC, Deform.

Content

Александр Волков
НАБЛЮДАТЕЛИ МРАКА

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Примечания