Александр Волков

ВЕЧНАЯ БАБОЧКА. ЭФФЕКТ ЧЕРНОЙ ВОЛНЫ

Глава 1

Ночную темноту разогнал вспыхнувший над черным горизонтом ослепительный гриб ядерного взрыва. Облака размело в разные стороны, людей, заполнивших улицы маленького городка Рэйдж и увидевших ядерную вспышку, ослепило молниеносно. Кто-то тщетно пытался сбежать, надеясь спастись, кто-то обреченно застыл на месте, осознавая, что спасения уже не будет. Возлюбленные крепко, в последний раз, обнимались и горько рыдали, в отчаянии понимания, что больше никогда не увидят друг друга. Напуганные до полусмерти матери и отцы прятали детей, прикрывали их телами, глупо надеясь, что это хоть как-то поможет.

Ударная волна прошлась по городу разрушительной лавиной. Здания сметало, как карточные домики, машины швыряло по дорогам, будто игрушечные. Температура воздуха стала нестерпимо высокой. Людей сожгло в страшном ядерном огне. Огонь не ведал жалости. Он без разбора жег детей, взрослых, и стариков.

Когда солнце поднялось над горизонтом, солнечные лучи выхватили из темноты все еще горячие руины города. Улицы были заполнены смрадом, пеплом, и обезображенными, обожженными трупами. Это была плата. Плата за страх потерять то, что удержать было невозможно.

Настолько далеко способен зайти человек, находящийся под гнетущим влиянием страха?

Далеко. Очень далеко.

05.04.2019.

* * *

05.04.2015.

Лучи полуденного солнца пробивались через густую завесу серых облаков, падая на ветхие стены старой Старшей школы Гейбл Тауна, находящейся в окружении зеленого леса. Оконные рамы скалились осколками стекол, на крыше зияли провалы, во дворе были разбросаны пустые пивные бутылки и пачки из-под сигарет. Внутри здание выглядело немногим лучше, чем снаружи. Эшли была четырнадцатилетней афроамериканкой, с приятными губами средней толщины. Волосы у нее были кудрявые, длинные, и черные, как смола. В полу большой комнаты, которая когда-то соединяла два коридора, зиял огромный обвал. Эшли приставным шагом аккуратно шагала по обломку пола, спиной прислоняясь к холодной, обшарпанной стене. Обломок краски упал Эшли за шиворот, на руку просыпалась штукатурка, оставив след на смуглой, как кофейное зерно, коже.

— Твою мать! — Эшли в ужасе застыла, видя внизу бетонные обломки, из которых торчали арматуры. — Хоть бы волосы не зацепило!

— Эшли, шевелись! — Энтони, щуплый высокий парнишка лет четырнадцати, выглянул из дверного проема, поторапливая подругу. На его футболке был изображен карикатурный портрет Леонардо Да Винчи. — Она полетела туда! Ты все пропустишь!

— Я тут пытаюсь не выпустить себе кишки об какую-нибудь острую фигню, — возмущенно ответила Эшли. — Не торопи меня!

— Если не поторопишься, — пригрозил Энтони, — я расскажу твоему отцу и маме, что ты говоришь, как гопница, и лазаешь по заброшенным зданиям.

— Стукач, — Эшли скорчила Энтони рожицу. — Скройся. Это вы трусливо пошли в обход. Сильные выбирают сложные и короткие пути. Не мешай.

— Самоубийца, — Энтони скривил губу.

Эшли взялась за дверную раму рукой, плотнее прижалась спиной к стене, осталось совсем чуть-чуть. Обломок пола к концу пути сузился. Сердце Эшли напряженно билось, она очень не хотела провалиться в последний момент, готовилась к заключительному шагу. Вдруг на слух Эшли стало давить непонятный гул. Мир перед взором на миг размыло. Нечто глухо гудело, словно сдавливая пространство, стремясь погрузить его в беззвучный вакуум. Стены содрогнулись от внезапного сейсмического толчка, на пол рухнуло несколько кусков дряблого потолка, фрагмет пола под правой ногой Эшли обвалился, она чуть не рухнула вниз.

— Черт! — Эшли в ужасе вцепилась рукой в раму, но вспотевшие от страха пальцы скользили по гладкому дереву. — Помогите!

Эшли расширенными от страха глазами глядела на острые бетонные обломки и угрожающе торчавшие из них арматуры.

— Не отпускай! — крикнула Марта, рванув к Эшли. В ярких изумрудных глазах Марты блеснул испуг, огненные рыжие волосы раскинулись до пояса, закрывая белую футболку. Школьная сумка чуть не слетела с плеча Марты.

Марта схватила Эшли за руку, потянула к себе. С помощью Марты Эшли вернула равновесие, залезла в дверной проем, оказалась в коридоре, тут же заключив Марту в объятиях.

— Спасибо! Черт! — испуганно говорила Эшли. — Спасибо!

— Я испугалась до усрачки! — взволнованно ответила Марта, отчитывая Эшли. — Ты совсем отмороженная! Нельзя было нормальной дорогой пойти?

— Я знала, что ты меня спасешь, — с улыбкой произнесла Эшли, облегченно вздохнув. — Пронесло. Если бы я грохнулась…. А вот кому-то все нипочем, — Эшли с ухмылкой взглянула на Энтони, который нацеливался на бабочку камерой смартфона.

— Ты жива, — пожал плечами Энтони. — Больше не вижу смысла переживать.

Он был увлечен попытками сфотографировать бабочку, сидящую на подоконнике. Энтони подкрадывался, хотел подойти поближе. Бабочка была очень необычная. Эшли с восхищением заметила красивый рисунок на ее крыльях, сложив фрагменты которого можно было получить символ, похожий на знак бесконечности.

— Ого, — удивилась Эшли. — Ты когда-нибудь видела таких?

— Нет, — призналась Марта.

— Похожая бабочка, ну, по красоте, была в Life is Strange, — заметил Энтони.

— Опять ты заладил, — Марта закатила глаза. — Тебе из этой игры все кажется прекрасным. Что не удивительно, ведь ты влюблен в Хлою. Может, тебе лучше в реальную девушку влюбиться? По-моему, чувства к виртуальной женщине не могут быть взаимными.

— Что за Life is Strange? — спросила Эшли, изогнув бровь. — Расскажите. Я тоже хочу быть частью мира задротов.

— Эй! Ты же обещала никому не говорить! — Энтони возмущенно взглянул на Марту. — Вот и доверяй тебе после этого!

— Да ладно тебе, — с улыбкой ответила Марта. — Расслабься. Давай я просто сведу тебя с какой-нибудь из своих подружек.

— Нет уж, — Энтони скрестил руки на груди. — Вот увидишь, я найду способ воплотить Хлою в жизнь. Или просто найду девушку, с которой ее сделали. Откуда-то же брали компьютерную модель. Она не могла появиться из пустоты.

— Эй, я хочу эту игру, — напомнила Эшли о себе. — У кого ее достать?

— Да я тебе дам ее, успокойся. У меня она на флешке есть, — отмахнулся Энтони.

— Слушай, Эш, — Марта хитро, с прищуром взглянула на Эшли. — А напиши книгу по этому психу, — Марта указала на Энтони пальцем. — Назови ее «Виртуальная мастурбация», или что-то типа того. Думаю, будет хит, который на конкурсе первое место возьмет. Главное, написать о том, как Энтони будет дрочить на Хлою, отказавшись от просмотра порно. Самая сильная постельная сцена в мире получится.

— Иди ты! — обиженно ответил Энтони. — Хлоя симпатичнее тебя будет, рыжая ведьма!

Марта и Эшли засмеялись.

— Меня не вдохновляют хикки, а вот такие места, обычно, дают энергии для творчества, — ответила Эшли, оглядевшись.

— Не знаю, чем могут вдохновить старые развалины.

— Вот и я не знаю. Но мне уже есть, о чем написать, хотя мы тут и часа не провели. Я минуту назад чуть не свалилась в яму с шипами, как гребанный Индиана Джонс. Кстати, может, там есть что-то интересное? — Эшли взглянула на дверь в кабинет, на которой виднелась выцветшая надпись «Литература». — Невероятно…. Не верится, что этой школе всего четыре года. Как можно было так дерьмово построить здание, что оно за полминуты стало похоже на пирамиду Хеопса?

— Пирамиде Хеопса уже пару тысяч лет, но она до сих пор стоит. Значит, пирамида покруче будет, — заметила Марта.

Энтони принялся ловить бабочку в кадр. Он ходил из стороны в сторону, пытался вставать в разных местах, но все никак не мог подобрать идеальный, на его взгляд, ракурс. Эшли открыла дверь в кабинет, скрипнули ржавые петли. Бабочка испугалась, порхнула крыльями, влетела в кабинет, пролетев над ветхим, впалым полом в самую дальнюю часть помещения. Закружила над пыльными книгами у открытого окна.

— Нет! Ну, Эш! — возмутился Энтони, бросившись за бабочкой, но тут же остановился, увидев ветхий пол. Было очевидно, что провалиться можно от любого неосторожного шага. — Блин! Кто тебя заставлял открывать дверь? Я теперь хрен когда ее сфотографирую! Она же улетит!

Но нет, не улетела. Села на книги, сложив крылья.

Снова на слух стал давить гул. В этот раз намного сильнее. Эшли будто попала в вакуум, мир перед глазами размылся до неузнаваемости, причем со зрением был полный порядок. Размывалось не зрение, а именно мир, физическое пространство. Когда помещения снова обрели четкие очертания, произошел более мощный сейсмический толчок, содрогнулись стены. Часть пола в кабинете литературы с грохотом провалилась.

— Что за черт?! — Марта испуганно вжала голову в плечи. — Все это видели?!

— Не знаю, но тут опасно, — Эшли невозмутимо оглядывалась по сторонам.

Энтони от страха потерял дар речи и побледнел.

— Ну…. - еле выдавил Энтони. — Ну ее нафиг, бабочку эту. Пошлите отсюда, а? На нас потолок рухнет. Я могу нарисовать что-нибудь другое.

— Согласна, — ответила Марта, расстроено вздохнув, отведя взгляд. — Хотя блин, я бы посмотрела на рисунок этой бабочки в твоем исполнении, Энтони. Она очень красивая.

— Проще было поймать ее, — Энтони указал на сумку Марты. — У тебя даже баночка с крышкой есть. Но теперь облом.

— И не говори.

Увидев расстройство Марты, Эшли застыла. Непонятно, почему, но когда Марта расстраивалась, или, что еще хуже, когда ей что-то угрожало, Эшли чувствовала себя очень плохо, будто бы ее саму расстроили или обидели. Сердце напряженно зачастило в груди, в сознании осталось место только для одной единственной задачи — вернуть улыбку на лицо Марты, обеспечить ей счастье и покой. Заметив на себе сосредоточенный взгляд Эшли, Марта тут же все поняла и затараторила:

— Так, Эш! Не надо! — Марта взяла подругу за плечи. — Хрен с этой бабочкой. Пусть в аду горит. Не вздумай!

— Я сфоткаю для тебя эту летающую хрень, — Эшли достала смартфон, уверенно взглянула на частично обвалившийся, растрескавшийся после толчка пол в кабинете. — Если идти аккуратно….

— Ну, нет! — Марта крепче схватила Эшли.

— Да забей ты на эту бабочку, — отмахнулся Энтони. — Она того не стоит. Найдем другую.

— Нет, — Эшли вырвалась из захвата Марты. — Другой такой может и не быть. А я хочу, чтобы Марта получила твой рисунок.

— Да он не уже не нужен, — Это Марта. — Успокойся, Эш! Все нормально.

— Не ври, — покачала головой Эшли. — Я видела, как ты расстроилась. Это может быть для меня очередной плюшкой вдохновения, да и Энтони, тебя жаба не задушит из-за того, что мы два часа прошли пешком за просто так?

— Ты права, — сдался Энтони. — Тогда давай лучше я….

— Нет, иду я, — Эшли ткнула себя пальцем в грудь. — А вы смотрите, и учитесь.

Эшли осторожно коснулась пола носком, сделала неуверенный шаг в кабинет, почувствовав, как испугом подкосились колени. По полу змеились мелкие трещины. Эшли, напротив, воодушевилась, ведь бабочка и радость Марты стали на шаг ближе.

— Эш, возвращайся. Забей ты на нее. Пожалуйста! — Марта попробовала дотянуться до Эшли, чтобы вытащить ее назад в коридор, но не смогла.

На пол становиться было слишком рискованно. Одного человека он еще мог выдержать, а вот двоих — вряд ли. Энтони стоял, бормоча молитву, и перекрещивая Эшли, благословляя ее. Марта скептически на него посмотрела, но возражать не стала, ведь если Бог и был, его помощь сейчас точно не станет лишней.

— Так, — Эшли сделала еще один осторожный шаг. Пол слегка дрогнул, просел, Эшли застыла, а затем шагнула чуть левее, на участок, казавшийся ей более прочным. — Так….

Еще шаг, и еще шаг. Энтони и Марта взволнованно наблюдали за подругой. По бровной дуге Энтони скатилась капелька пота, Марта сжала кулаки от напряжения, с ужасом воображая, как после каждого шага Эшли проваливалась.

— Эш, возвращайся! — встревоженно просила Марта. — Хватит! Иди к нам!

— Да успокойся ты….

Снова возник гул, снова вакуум, снова сейсмический толчок. Земля внезапно ушла у Эшли из-под ног, пол резко провалился, мир рванул перед глазами Эшли. Она порезала руку об бетон, вскрикнула, успела зацепиться за обломок пола, повиснув на одних руках. Сердце ее колотилось, едва не выламывая ребра. Помещение заволокло пылью.

— Эшли! Эшли! Черт! Эшли! — Марта отчаянно схватилась за голову, побледнела, и застыла. — Эш!

Марта хотела кинуться на помощь подруге. Хотела, но не могла. Одно дело безопасно стоять на крепком полу коридора, а другое — лезть в пропасть, рискуя собственной жизнью. Марта упорно боролась с собой, тщетно пыталась себя пересилить, но страх объял ее целиком и без остатка, не позволял действовать.

— Держись! — Энтони упал на живот, перегнулся через край обрыва, потянулся к Эшли.

— Помоги! — кричала Эшли.

Обвал вел в неизвестность. Обломки тонули в зловещей темноте. В неестественно густой темноте, граница которой обозначалась необычайно резко. Что-то будто специально ее сгустило, чтобы в ней пожирать беззащитные жертвы, попавшие в ловушку по воле случая, как Эшли. Высоту определить было невозможно, неизвестность внушила Эшли еще больший ужас.

— Марта! — крикнул Энтони. — Марта! Хватай меня за ноги! Мне надо спуститься ниже!

— Сейчас! Сейчас!

Марта сжала голени Энтони руками, Энтони спустился ниже, ему удалось дотянуться до Эшли. Руки Эшли заливались свинцовой усталостью, бетонный обломок больно давил в ладони, они вот-вот должны были ослабнуть. Сил становилось все меньше. Энтони схватил Эшли за запястья, изо всех сил пытался вытянуть, но у него ничего не выходило. Эшли стиснула зубы, старалась подтянуться, но ей не хватало сил. Ладони разжимались, соскальзывали с обломка, выскальзывали из потных рук Энтони.

— Энтони, тяни! — взмолилась Эшли.

— Я пытаюсь! — ответил Энтони, сморщившись от напряжения.

Эхо криков было гулким, страшным, что автоматически наводило на мысль о большой глубине пропасти. Запястья Эшли выскользнули из ладоней Энтони и она с криком упала в темноту. Спустя доли секунды раздался глухой стук. Крик Эшли эхом метался по помещению.

— Эшли! — Марта в ужасе закричала. — Эшли!

Энтони всматривался в темноту, Марта закрыла рот ладонями, чтобы вздохами не мешать прислушиваться.

— Да успокойтесь вы, — из темноты донесся голос Эшли, она болезненно прошипела. — Черт…. Я себе задницу отбила.

— Господи, — Эшли нервно засмеялась, глаза ее радостно заблестели. — Эшли! Ты меня напугала!

— Да я сама чуть не обделалась, — призналась Эшли.

— Не ранена? Ты как? — спросил Энтони.

— Да говорю, только жопу отбила…. Блин, ну и темнотища тут. Как бы меня не сожрал какой-нибудь ксеноморф.

— Эш, выбирайся оттуда! — Марта взялась за раму, осторожно заглянув в пропасть.

— Да я бы с радостью. Тут темно. Я вообще ничего не вижу.

— У тебя же смартфон. Там есть фонарик.

— Серьезно? — саркастично ответила Эшли, похлопав себя по карманам. — Здорово. Фонарик есть, смартфона — нет. Энтони, посветишь?

Энтони включил экран смартфона, но его свет не мог рассеять даже пару сантиметров темноты. Фонарика там и в помине не было. Реагируя на вопросительный взгляд Энтони, Марта сказала:

— Я телефон оставила дома, чтобы родители не доставали.

Вдруг зазвонил смартфон Эшли, завибрировал на полу, экран вспыхнул в темноте. Эшли осторожно подобралась к нему, спотыкаясь об обломки и ругаясь, а затем подняла смартфон. Звонил отец Марты, дядя Билли.

— Вовремя. Март, это твой папаня. Брать трубку? Хотя, глупый вопрос, — сказала Эшли, отвечая на звонок.

— Да, дядя Билли…. Да…. Марта рядом, но она отошла…. Ну, по женским делам. Вы знаете, как это бывает. Гуляешь себе, и тут раз, клапан придавило…. Ага. Ну, часа через три, если можно. Мы тут хотим после прогулки за крутым кинчиком залипнуть…. Фильм почти без крови. Телефон она забыла, да. Но она со мной. Энтони тоже здесь. Хорошо. Да.

Эшли сбросила звонок, победоносно заявила:

— Победа! Вот так надо шнурков отшивать.

— Ты такая лгунья, — с легкой завистью сказала Марта. — Я вот так соврать не смогу.

— Шекспир сказал, что весь мир — театр, а люди в нем балаболы. Он умный мужик был, и прекрасный драматург. Не вижу причин не пробовать играть роли в пьесе нашей жизни.

— Балаболы? — спросил Энтони, вскинув бровь. — Иногда мне не верится, что ты пишешь книги, и используешь вполне себе неплохие речевые формулировки.

— Эшли в литературе и Эшли в жизни — разные вещи, — ответила Эшли, открывая настройки смартфона. — Где тут фонарь?

По короткой инструкции Марты Эшли нашла фонарик, включила его. Лучик света врезался в густую темноту, но это сильно не помогло. Темнота пересиливала свет, словно пожирая его. Ощущение пространства здесь было очень странным. Воздух волнообразно вибрировал, обдавая Эшли теплыми, прерывистыми потоками легкого ветра. Чувствовалось присутствие чего-то настолько плотного, что в груди появилось неприятное давление. Эшли казалось, будто ее вот-вот засосет куда-нибудь. Скоро в фонаре не осталось надобности. Освещение постепенно поравнялось с тем, что было наверху. Взору открылось помещение подвала размером с кабинет литературы, стены давили на Эшли унылостью и серостью. Странно. Солнце опустилось ниже, света вверху стало меньше, а значит, в подвале темнота должна была сгуститься. Но произошло наоборот. Этому месту были нипочем законы физики?

И тут друзья увидели нечто невероятное.

Три маленьких черных сферы парили над полом. Они напоминали загадочные точки сверхвысокой плотности, полотно пространства мистическим образом втягивалось в них, сверхъестественно растягиваясь и размываясь. Энтони глядел на них расширенными от удивления глазами, Марта отвесила челюсть, Эшли ошарашенно застыла на месте.

— Только жуткой музыки из фильма «Прибытие» не хватает, — тихо проговорила Эшли.

В сферах с определенной периодичностью вспыхивали маленькие электрические дуги, но звука они при этом не издавали совершенно никакого.

Что это?

Представления о действительности у Эшли стали меняться. В данный момент она видела то, что увидеть было принципиально невозможно. Сферы казались сингулярностью воочию, самыми настоящими черными дырами. Они являлись произведением искусства неведанного творца, способного через пространство и время выражать бесконечность природных замыслов, которые никогда, ни в какой форме не будут понятны человеку. Было страшно, но в то же время очень любопытно. Эшли сделала осторожный шаг навстречу немыслимому, навстречу вечности, навстречу тайному и необъятному.

— Эшли, — сдавленно сказала Марта. — Эшли, отойди оттуда, не надо.

— Они не страшные, — Эшли смотрела на сферы загипнотизированным взглядом. Ее тянуло, манило к ним, затягивало, как глубокий космос мог затянуть пытливого, жадного до знаний астронома. — Они зовут меня.

Она не могла сопротивляться. Шаг за шагом Эшли приближалась к сферам, смотрела на них, не моргая, желая к ним прикоснуться. Чем ближе она подходила, тем сильнее становилась вибрация пространства.

— Эш! Уйди оттуда! Не надо! — крикнула Марта, выйдя из оцепенения.

— Нет, бесполезно, надо спускаться, — сказал Энтони, поставив ногу на выступ.

— Я сама, — Марта оттянула Энтони за плечо.

Она глубоко вдохнула, осторожно спустилась в подвал по обломку стены, говоря:

— Эшли, замри! Я иду, Эш!

Но Эшли не заметила присутствия подруги. Спустившись, Марта почувствовала вибрации пространства и порывы легкого ветра, увидела сферы, сама будто попала под гипноз. Сферы казались ей дырами в бесконечность. Эпицентром необъятного бытия, выходящего за границы человеческого миропонимания.

— Что это? — тихо спросила она.

Эшли вытянула руку вперед, сделала еще один шаг, вдруг ее резко ударило сверкнувшей из сферы молнией, но Эшли при этом не получила никаких повреждений. Громыхнуло как из пушки. Энтони в ужасе прыгнул за стену, Марта трусливо вжала голову в плечи, Эшли вскрикнула.

— Эш! — Марта испуганно смотрела на застывшую подругу.

— Я в порядке, в порядке, мне не больно. Я цела.

Ударившая молнией сфера стала вести себя странно. Она хаотично сужалась и расширялась, сужалась и расширялась, а спустя несколько секунд просто сжалась, исчезла, отпустила выпрямившееся полотно пространства. Марта расширила от удивления глаза. Внезапно часть обломков пола рухнула, но отвес, ведущий к выходу, уцелел. Эшли испугалась, и, вскрикнув, прыгнула вперед. Две оставшиеся сферы так же ударили по Эшли молниями, когда она приблизилась. Острая вспышка невыносимой головной боли пронзила мозг Эшли. Пространство в ее глазах приобрело невероятно высокое качество, непривычную резкость. Эшли могла разглядеть отдельно каждую пылинку, парившую в воздухе. Вдруг невидимая сила сдавила ей тело, словно невидимый удав, подняла в воздух. Оставшиеся сферы исчезли подобно первой.

— Эшли! — Марта кинулась к подруге, но не успела. Эшли просто исчезла. Испарилась.

Эшли парила в кромешной тьме, ничего не могла разглядеть, панически и глубоко дышала. Вокруг выл ужасающий ветер, страшно гремели раскаты грома. Частые вспышки молний освещали сотни громадных черных вихрей, вившихся в абсолютной темноте. Вихрей было настолько много, что зрелище тут же захватило дух. Эшли испугалась, попыталась закричать, но не смогла издать даже звука.

«Срань! Где я?! Куда меня занесло?!» — пронеслось в голове Эшли.

Она взглянула на руки. В отличие от остальных объектов, имеющих почти абстрактную, нестабильную форму, Эшли в буквальном смысле состояла из густого черного дыма. Увидев себя, Эшли серьезно перепугалась, ее бросило в дрожь, сердце панически молотилось в груди. «Какого хрена?! — испуганно думала она. — Какого, мать вашу, хрена?! Я хочу назад! Хочу назад в школу!»

Перед мысленным взором невольно вспыхнул момент, где Эшли пробиралась к коридору по выступу пола до того, как он обвалился. Вдруг вихри втянулись в небо, ветер перестал выть, все стихло. В голове Эшли проносилась вереница ярчайших, как сама реальность, образов пережитых за последний десяток минут событий, показываемых в обратном порядке. Вот она вспарила вверх из подвала в кабинет литературы, следом за ней, наплевав на односторонность процессов, собрались обломки провалившегося пола. Вот Марта отпустила запястье Эшли, падавшей с выступа. Эшли испугалась, что упадет, но под правую ногу вернулся обломок пола.

Пространство стабилизировалось. Эшли снова оказалась на выступе, вскрикнула, и стала тяжело дышать. Где она только что была? Что произошло? Как это вообще можно было объяснить? Галлюцинации? Точно галлюцинации. Видимо, ей все привиделось от страха сорваться с выступа.

— Эшли, ну шевелись! — Энтони высунулся из дверного проема. — Она полетела туда! Ты все пропустишь!

— Энтони? — Эшли удивленно взглянула на него. Он говорил в точности то же, что говорил в видении.

— Что с твоим лицом? — Энтони вскинул брови. — Ты будто на урок алгебры попала.

— Да я…. Я сейчас, сейчас, иду, — ошарашенно сказала Эшли.

— Быстрее, — поторопил Энтони.

У Эшли по спине пробежались мурашки. Энтони скрылся из вида, а Эшли застыла на месте, не понимая, что происходит.

— Марта! — крикнула Эшли. — Подойди ближе к двери! Мне что-то очень стремно!

— Надо было просто идти нормальным путем, как мы, — с укором ответила Марта.

Эшли помнила, что в видении кусок выступа обвалился. Значит, теоретически, это могло произойти снова. Когда Эшли его достигла, кусок пола снова выпал из-под правой ноги, Марта снова схватила Эшли за запястье, помогла ей вылезти в коридор. Только в этот раз Эшли не кричала, даже не испугалась.

— Да у тебя стальные яйца, — удивленно сказала Марта, с беспокойством оглядывая подругу. — Ты как? Цела? Блин. Даже тени страха на лице нет.

— Да я…. — Эшли не могла отойти от потрясения.

Все в точности, как в прошлый раз. Энтони пытался сфотографировать бабочку, Эшли открыла дверь кабинета, просто ради праздного интереса, бабочка в него влетела, Марта расстроилась. Эшли провалилась в подвал, снова оказалась перед сферами, но они не вызывали ужас. Напротив, любопытство Эшли только сильнее распалилось.

Она осторожно зашагала к сфере.

— Эшли, замри! Я иду, Эш!

Марта снова спустилась по обломку, Эшли опять попала под удар молнии, пол обвалился, но в этот раз она не испугалась, не попав под удар остальных сфер. Ничего не произошло. Значит, для перемещения в тот странный мир, и прыжок во времени, нужно было, чтобы молниями ударили три сферы одновременно? Эшли наблюдала за сферами. Они стали вести себя странно, двигались из стороны в сторону, расширялись и сужались. Одна сфера угрожающе направилась в сторону Эшли.

— Эшли! — крикнула Марта, в ужасе застыв на месте.

Марта хотела броситься спасать подругу, но у нее не получалось. «Да сколько можно трусить?!» — ругала себя Марта. Она вспомнила те бесчестные ситуации, в которых Эшли вытаскивала ее из передряг. Вспомнила, как ее доставали хулиганки в школьном коридоре, как Эшли бесстрашно за нее вступилась. Вспомнила, как разбила окно в классе, как Эшли взяла вину на себя, получив страшный нагоняй, да еще и денежный штраф на родителей. Ну, нет уж. Нельзя было, после всех этих событий, стоять столбом. Марта смогла себя пересилить, вышла из ступора, и одернула подругу от сферы, взяв удар молнии на себя.

Марта испуганно прикрылась руками. Эшли с удивлением наблюдала, понимая, что история стала развиваться совсем иначе. Но все ведь случилось точно так же, как в прошлый раз, разве что с небольшими изменениями. Эшли не могла поверить, что просто взяла и прыгнула во времени.

Что же произошло?

Вторая сфера исчезла подобно первой, а третья будто сошла с ума. Она вдруг расширилась до больших размеров. Девочки в ужасе прижались к стене, глядя в пустоту сферы, издававшей страшный гул. Энтони отвесил от удивления челюсть, губы его испуганно дрожали.

Сфера медленно поднялась к потолку, а затем пролетела сквозь него, полностью игнорируя материю.

Ребята выбежали из школы во двор, под открытое небо, видя зависшую над крышей сферу. Ветер шевелил листву деревьев, ребята вдохнули сырого лесного воздуха. Сфера втягивала в себя пространство, стягивала его, как пылесос простыню, накапливала неведомую энергию, ощущаемую каждой клеточкой тела.

— Что это?! Что это такое?! — испуганно кричал Энтони, схватившись за голову. — Мы все умрем! Уходим! Убегаем отсюда!

Энтони рванул к лесу, Марта и Эшли последовали его примеру, мигом добравшись до ближайших деревьев и спрятавшись за ними. Сердца их бились, как у напуганных кроликов, перекачивая наполненную адреналином кровь. Сфера со страшным грохотом, напоминавшим гром, выпустила накопленную энергию. Огромная волна густого черного дыма устремилась во все стороны, доставая почти до самого неба. Как только она накрыла ребят, то они стали очень странно себя чувствовать, их тела на секунду попали в невесомость, сделавшись почти неощутимыми. Сфера, в свою очередь, опустилась ниже к земле и улетела в лес, бесследно скрывшись.

— Твою мать, твою же мать! — Энтони вцепился в шершавую кору дерева, наблюдая за уходящей к горизонту верхушкой черной волны. — Что мы натворили? Нам влетит! Нам страшно влетит!

— Успокойся, — тихо сказала Эшли. — Никто не узнает…. Куда полетела эта штука?

— Кажется, там дом Найджела, — неуверенно сказала Марта, направившись следом за сферой. — Пойдем! Надо предупредить его! Вдруг оно убьет Найджела!

— Нет! Да стой ты! Ты можешь пострадать! — возразила Эшли, схватив Марту за рюкзак.

— Да плевать! Нельзя бросать его! — крикнула Марта, вырвавшись.

Эшли поняла, что Марта не отступит, потому решила идти с ней. Энтони неуверенно последовал за ними, но их спасательная операция закончилась быстро. Они увидели бредущих по лесу сотрудников полиции, перешагивавших через камни и ямы.

— Эй! — офицер Грегори заметил Марту. На его бритой голове была полицейская кепка, в тусклом свету блеснул нагрудный жетон, под носом были аккуратно подстриженные усы. — Замрите! Стоять на месте!

— Кто там? — это офицер Джон. Он увидел ребят чуть попозже, и одарил их хмурым взглядом мрачных коричневых глаз. — Замрите!

— Мы ничего не сделали! — возразил Энтони.

Очередным сейсмическим толчком Старшую школу сложило, как карточный домик. Ребята пошатнулись, и чуть не упали, застыв на фоне рушившегося здания. Грохот поднялся неимоверный, в воздух взметнулось огромное облако пыли, от школы остались руины. Ребята испуганно смотрели на полицейских, осознавая, что влипли в серьезные неприятности.

Даже на заднем сиденье патрульной машины, пропитавшейся гнилостным запахом задержанных алкоголиков и бездомных, Эшли чувствовала себя уютнее, чем рядом с руинами разрушенной Старшей школы. Произошедшее до сих пор не укладывалось у нее в голове. Офицер Генри вел машину по широкой лесной дороге. Колеса стучали, проваливаясь в небольшие ямки, автомобиль покачивался на кочках. Энтони тяжело дышал, испуганно глядя на полицейских, по его лицу струился пот.

— Пожалуйста, не надо, — умоляющим тоном просил он, чуть ли не плача. — Мы ничего не сделали.

— Да успокойся ты, мелкий, — Джон почесал горбинку длинного носа. — Мы вас домой отвезем, в худшем случае возьмем объяснение насчет этой черной…. Хрени.

— Я до сих пор не понял, что это было…. - в разговор вмешался Генри. — Ты когда-нибудь видел подобное?

Слова Джона успокоили Энтони, он с облегчением смотрел в окно, и был лишь немного напряжен.

— Всем патрулям, необходимо проехать по координатам, отправленным на ваши личные мобильные телефоны на организацию оцепления, — динамик рации заговорил искаженным голосом диспетчера.

— О! — обрадовался Генри, с удовлетворением взглянув на радиостанцию. — Наконец-то заработало! Джон, у тебя телефон врубился?

— Да, — кивнул Джон, включая смартфон. — Все работает.

— Отлично. А то я уже перепугался, что всю технику спалило.

— А что лучилось? — поинтересовалась Марта.

— Как только эта черная хрень прошлась по нам, то всю электронику намертво вырубило, будто электромагнитной бурей.

— Блин, если отец узнает, во что я вляпалась — грохнет, — сказала Эшли, включая свой смартфон. — Можно доставить меня как-нибудь…. Без палева? — Эшли обратилась к Генри.

— Да ладно тебе, — усмехнулась Марта. — Зато Лара явно оценит то, что ты прокатилась в патрульной машине, офицер Голдберг.

— Не называй меня так, — нахмурилась Эшли. — Глупая кличка.

— Хорошо, — кивнул Генри, поворачивая руль, и загоняя машину на тропу, ведущую к мрачному двухэтажному дому, видневшимся у ее конца. — Высадим тебя подальше от дома.

— А сюда зачем? — спросил Джон.

— Может, отец Уильям вернулся. Опросить его, все же, надо, а то шериф нам покоя не даст.

Дом отца Уильяма больше напоминал пугающее прибежище дьявола, чем жилище священнослужителя. Облицовка здания состояла из старых досок гнетущего угольного цвета, а окна, покрытые пылью, теснились в растрескавшихся оконных рамах.

— Терпеть не могу это место, — тихо сказал Генри, останавливая машину перед ржавыми воротами. — Будто к Сатане приехал.

— Во-во, — согласился Джон. — Мелкие, ждите здесь, и не вздумайте бежать. Мы знаем, где вы живете.

— Тут спокойнее, чем снаружи, — сказала Марта, глядя на дом, леденящий кровь. — Так что не волнуйтесь.

Отец Уильям вышел во двор в облачении священнослужителя. Казалось, он вообще никогда с ним не расставался, пытаясь хоть как-то сгладить тревожный эффект от вида своего хмурого пухлого лица. Но нет. Двухметровый толстый священник, похожий на маньяка Гэйси, смотрелся мрачно в любой одежде. Энтони сглотнул слюну, увидев Уильяма. Генри и Джон общались с отцом Уильямом на пороге, проводя какой-то опрос, а Эшли, тем временем, вглядывалась в окна.

У нее мороз по коже прошелся.

— Слышала, у отца, помимо Найджела, есть еще один сын, — сказала Марта. — Интересно, каково им жить в этом…. Уютном домике?

— Даже представить боюсь. Как бы хреново мне не было, я всегда вспоминаю это место, и мне становится легче.

Эшли увидела Найджела в окне дома. С неба срывались первые капельки промозглого дождя, стучавшие по стеклам. Найджел смотрел на полицейскую машину расширенными от неведомого ужаса, заплаканными глазами, будто хотел позвать на помощь, но не решался. Его взгляд напугал Эшли до чертиков, она даже онемела.

— Что с ним? — тихо спросил Энтони. — Только посмотрите на его лицо…. Да он до полусмерти напуган.

Найджел скрылся из вида, задернув шторы, оставив после себя тревогу и вопросы, ответов на которые не было. Генри закончил опрос, выехал из леса, повел машину по трассе, входившую в город. Вдали Эшли видела крыши одноэтажных домиков, из которых состоял практически весь Гейбл Таун. За исключением центра. Там были магазины, кафе, а так же дома в несколько этажей, но Эшли редко выбиралась за окраины. Заскучав, Генри включил радио. В колонках забасил гангстерский рэп, послышался агрессивный речитатив, афроамериканский рэпер умело комбинировал слова, слагая резкие и яркие рифмы. Эшли сморщилась.

— Офицер Генри, переключите станцию пожалуйста.

— Не любишь рэп? Да ладно. Я обожаю Бигги Смолса. Он крутой мужик.

— Если я черная, это не значит, что мне нравится рэп, — возразила Эшли, скрестив руки на груди. — Слишком уж анархичная музыка. Много непонятной ругани, а от слова «ниггеры» коробит.

— Ну, как знаешь, — Генри выключил радио. — Обойдемся без музыки.

Патрульная машина въехала в район «Санни Вэлл», который был визитной карточкой города, состоявшей из роскошных поместий и особняков. Тут селились самые богатые жители. Через этот район пролегал основной въезд в город. Каждый, кто впервые посещал Гейбл Таун, сразу же восхищался величественностью и шиком местной архитектуры, замечая начищенные до блеска улицы, на которых лишь в редких случаях можно было увидеть хотя бы соринку.

— Класс, — с восхищением сказала Марта, когда они проезжали мимо бесподобного белого особняка, огороженного красивой высокой оградой. — Когда-нибудь я тоже буду в таком жить. А еще хочу себе такую машину, — Эшли указала на припаркованный у поместья розовый «Феррари». — Крутая тачка!

— Я бы хотела тебе это устроить, — улыбнулась Эшли. — Да и для себя тоже.

— Может, устроим, — с улыбкой ответила Марта. — Но мне и сейчас все нравится.

— Кстати, сегодня папа планирует устроить праздничный ужин, хочет отметить, что Лара отправила свою песню на конкурс талантов, — вдруг вспомнила Эшли. — Типа событие, все дела. Не хотите прийти?

— Да не, настроения что-то нет, — отказался Энтони. — Я лучше дома побуду.

— А я приду, — Марта показала Энтони язык. — Даже есть не буду. Задолбала домашняя стряпня. Каждый день одно и то же.

После пережитого приключения Марта сияла радостью, не видя в произошедших событиях ничего страшного. Напротив — они зарядили ее яркой жизненной энергией. Чувствуя эту энергию, Эшли сама заряжалась, ощущая себя по-настоящему счастливой. Так что, если не брать во внимание унылый домик отца Уильяма и риск для жизни, то день прошел очень хорошо. Эшли не терпелось сесть за ноутбук, чтобы написать рассказ, а то и вовсе начать книгу, выплеснуть в нее накопившиеся эмоции. Улыбка с лица Эшли практически не сходила.

«Санни Вэлл» закончился. Генри направил машину в поворот, проехав через мост и въехав в менее роскошный, но не менее уютный район города. Дома здесь были намного скромнее и меньше, у гаражей стояли дешевенькие автомобили, но в целом это нисколько не мешало Гейбл Тауну выглядеть привлекательно. С заботливой руки хозяев дома всегда выглядели чисто и ухоженно, практически каждый двор был оборудован для комфортного отдыха, а так же украшен разнообразными, красивыми растениями в клумбах.

Когда Генри вел машину мимо ряда одноэтажных магазинов, Эшли взглядом отыскала лавку комиксов «Ридли» с веселой разноцветной вывеской. При виде прекрасного мира грез, сердце Эшли радостно забилось. Она обожала лавку «Ридли». С ней были связаны очень теплые воспоминания из детства, забыть которые было невозможно. Марта, Эшли, и Лара бывали там часто. Деньги на комиксы были не всегда, но их вполне можно было бесплатно читать прямо в магазине, чем девочки и занимались. Вспоминалось, как они задорно смеялись, втроем читая забавные моменты в манге «Унесенные призраками» Хаяо Миядзаки, которая, по сути, была нарезкой скриншотов из мультфильма, но от того не переставала радовать.

Но с комиксов можно было не только смеяться.

Подруги всегда смущенно краснели, когда тайком брали посмотреть комиксы для взрослых, и видели там пикантные взаимоотношения героев. Тогда Эшли впервые испытала странную тягу к Марте, вид ее губ заставил сердцебиение участиться, что напугало не на шутку. Разве это нормально, так реагировать на подругу? Может, и нет, но время все равно было классное.

— Эй, почему Ридли собирает товар? — Марта удивленно вскинула брови, заметив, что стеллажи в магазине опустели, на полу стояли картонные коробки, забитые комиксами. — Он переезжает?

— Нет, — сказал Джон. — Ридли обанкротился. Местный бизнес, к сожалению, лихорадит.

— Это точно…. - вздохнул Энтони. — Мой отец тут прогорел. Недалеко от руин Старшей школы Гейбл Тауна здание его компании было.

Генри припарковался около лужайки, раскинувшейся перед двухэтажным домиком Энтони. В проеме двери бабушка Элли махала девочкам рукой. С козырька крыши над порогом свисал красивый талисман «Ловец снов». Элли встретила Энтони, вышедшего из патрульной машины, удивленно на него посмотрела, не совсем понимая, как ее внук оказался с полицейскими. Но Эшли не переживала, зная, что Энтони сможет всё объяснить. Элли были слегка суеверной и очень заботливой старушкой, так что Энтони в безопасности.

Генри остановился у дома Марты. Он чем-то напоминал дом Энтони, только был немного побольше. Родителей, к счастью, не было дома, потому придумывать глупые отмазки отсутствовала необходимость. Марта вылезла из машины, Эшли собралась выйти следом за ней, но ее остановил офицер Генри.

— Нет, дорогуша. Я довезу тебя до дома, а там делай, что хочешь.

— Но какая разница? — с удивлением спросила Эшли.

— Большая.

— Я позвоню тебе, — сказала Эшли Марте, закрыв дверь.

Марта проводила взглядом отъезжающий патрульный автомобиль. Вдруг у Марты внезапно возникло дурное предчувствие. Ощущение чего-то неизбежного и страшного. Она покачала головой, прогоняя дурные мысли. Просто дурацкие страхи и домыслы. Пошел промозглый, холодный дождь. Марта стояла под ним и смотрела в небо, видя хмурые тучи.

Когда происходит что-то плохое — человек сразу это чувствует. Непонятно как, непонятно почему, но чувствует. Как Эшли почувствовала, когда попрощалась с полицейскими, и подошла к своему двухэтажному дому. «Семья Голдбергов» — надпись на почтовом ящике у дороги. У гаража была припаркована машина мистера и миссис Хейз, родителей Лары, а следом стоял другой патрульный автомобиль. Машина Хейзов напряжения не вызвала, но полицейские-то что здесь забыли? Кто-то дома совершил преступление?

Эшли испугалась.

Кто-то узнал о том, что они с Мартой и Энтони нашли в подвале Старшей школы? Полицейские пришли за Эшли? Так быстро? Но ведь все произошло пару часов назад. Разве возможно было с такой скоростью провести расследование? Ладно. Возможно, полиция лишь подозревала Эшли в чем-то, потому надо было войти в дом с самым обычным видом самой обычной девочки, лазавшей по какой-нибудь стройке.

Это было несложно, наверное.

В прихожей под потолком горела старая лампа. Эшли вошла в дом, наткнувшись на офицера Уоллеса, взгляд у него был грустный. В серых глазах была скорбь, правда уже какая-то привычная для сотрудника полиции, почти не ощутимая, даже холодная. Из гостиной доносились звуки женского плача, кто-то жалобно всхлипывал. Уоллес взглянул на Эшли с сожалением, будто бы знал, что ее ожидало.

— Иди к родителям, Эш, — сказал Уоллес. — И будь сильной.

— А что случилось? — с непониманием спросила Эшли.

Офицер Уоллес отвел грустный взгляд, спустился по ступенькам во двор, сел в патрульную машину и уехал. Эшли напряглась. Ей очень не хотелось входить в гостиную. Интуиция подсказывала, что ничего хорошего там не ждало, напротив. Чувствовалось в доме нечто томительно грустное, тяжелое, неприятное. Стены давили, воздух словно пропитался горем и отчаянием.

— Ну, зачем, — жалобно проговорила мама сквозь слезы. От ее голоса сердце Эшли екнуло. — Зачем?

— Мама, что случилось? — Эшли вошла в гостиную, увидев Хейзов и маму, сидевших за обеденным столом. Мама горько всхлипывала, салфеткой размазывая слезы по острым скулам.

Лицо миссис Хейз выражало отстранение. Она была морально разбита и сломлена, отсутствующим взглядом глядя в пол. Тушь размылась от слез, стекая по лицу черными линиями. Мама выглядела ужасно. Она рыдала, уткнувшись лицом в ладони, а как только Эшли зашла, встала, заключила дочь в объятиях. Стало страшно. Сердце Эшли испуганно зачастило в груди, в кровь прыснул адреналин, руки задрожали.

— Мама, в чем дело? Мистер и миссис Хейз, где Лара?

Майкл даже не поднял глаз, медленно закрыл веки. Было видно, что звучание имени дочери нанесло ему психологический удар.

— Папы нет, — сквозь слезы сказала Молли, так звали маму Эшли.

Как нет? Где нет? А куда он ушел? Когда вернется? Эшли с непониманием взглянула на маму, пытаясь понять, почему она плакала. Куда делся папа? Разве он не должен был вернуться? Он же обещал, а если обещал, то обязательно сделает. Как он мог пропустить праздничный ужин, который запланировал? И почему тут были мистер и миссис Хейз? Где Лара? Где папа?

Где все?

— Молли, скажи как есть, — Майкл обратился к маме.

— А когда будут? — встревоженно спросила Эшли дрожащим голосом.

— Эшли, милая, — Молли успокоилась ненадолго, отстранилась от Эшли. — Они не ушли. Их нет. Они погибли. Самолет…. - она снова зарыдала, дальше говоря сквозь слезы. — Самолет, в котором они летели, разбился. Лары и папы больше нет. Они мертвы.

Нет.

Эшли застыла на месте, пытаясь осмыслить сказанное. Процессы в организме будто прекратились. Все оказалось в ледяном хронологическом стазисе. Сознание сопротивлялось, отказываясь принимать слова Молли как данность. Скорее всего, она просто врала, или переволновалась, или хотела глупо разыграть Эшли.

Так ведь?

— Мам, ты не умеешь шутить, в курсе? — нервно заметила Эшли дрожащим голосом.

— Никто не шутит! Их нет!

Эшли не верила. Она трясущимися руками достала смартфон, с замиранием сердца нашла в телефонной книге номер отца, нажала на кнопку «Вызов». Гудки. Вечные, бесконечные гудки, томительные и глубокие, как сама пустота. Аппарат вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Нет. Телефон папы просто сел. Наверняка. Как только он зарядит его — обязательно перезвонит. Обязательно.

— Мам, папа не берет трубку, — упавшим голосом сказала Эшли. — Ты это серьезно сказала? Ты не шутишь? Папа не берет трубку, мама…. - телефон грохнулся на пол, выскользнув из ладони Эшли. — Папа не берет трубку….

— Эш, — мама погладила Эшли по голове.

Страшная и трагическая смерть отца, все же, ворвалась в голову Эшли. Горе будто тяжелой лавиной беспощадно свалилось на разум, заваливая и затмевая любые мысли, кроме одной — отца больше нет. Совсем. Окончательно. Бесповоротно. Он больше никогда не войдет в этот дом. Эшли никогда не услышит его голос. Никогда не увидит.

Эмоциональный вакуум поглотил Эшли.

Пустой и черный вакуум, как холодные просторы жестокого открытого космоса. Мама плакала и что-то говорила, но Эшли не слышала, безразлично пропускала все мимо ушей, еще не веря в случившееся. «За что? За что? За что?» — отчаянно проворачивала в голове Эшли. Она ведь была всего лишь ребенком, всего лишь беззащитной девочкой, которая никому не желала зла. Почему мир несправедлив именно по отношению к слабым? Почему он наказывал тех, кто ничего плохого не сделал? Почему отец Эшли, добрый и отзывчивый, погиб, а те, кто заслуживал смерти, не ведали неприятностей? Почему Эшли страдала? За какой грех?

Разве так должно было быть? Если существовала огромная кармическая машина, то работала она со сбоями.

Папа был очень добрым.

Эшли с горем вспоминала, как он воодушевлял ее, когда ей было плохо, какие веселые представления устраивал по праздникам, как артистичен и приятен был. Как поддерживал маму, даже не смотря на то, что постоянно был завален работой. Он всегда находил время для семьи, всегда заботился о ней, и теперь его не будет? Теперь Эшли одной придется справляться с трудностями? Теперь каждый праздник станет унылым напоминанием об умершем отце? Теперь семья будет жестоко брошена на произвол судьбы?

Несправедливо.

Эшли медленно села на пол, опустошенно глядя внутрь себя. Ее душу жадно выкорчевывала мрачная пустота, уничтожая все гектар за гектаром. Эшли испытала сильнейший шок, не могла даже расплакаться, организм словно выключил эмоции, чтобы уберечь хозяйку от психологической травмы.

Папы больше нет.

Ему даже похорон нормальных не устроили, потому что нечего было хоронить. Крушением отца изуродовало до неузнаваемости, его даже не стали показывать родным. В жизни Эшли наступили самые мрачные времена, и лишь Марта удерживала ее от полного отчаяния.

Спустя несколько недель легче не стало. После обеда Эшли сидела на подоконнике в гостиной, безразлично смотрела в окно на сырую от гадкого дождя улицу, прислонившись лбом к холодному стеклу. Телефон, лежавший в кармане коротких домашних шорт, давил Эшли в бедро. На экране телевизора, висевшего на стене, шел выпуск новостей.

— Сегодня у нас в гостях пассажир рейса 849, пережившего загадочную авиакатастрофу в момент посадки на аэродром Гейбл Тауна, — говорила ведущая, сидевшая в освещенной студийными прожекторами студии. Напротив нее, в удобном кресле, отстраненно разместился бородатый мужик лет сорока. — Мистер Зейланд, расскажите, что вы видели.

От слов «рейс 849» в сердце Эшли заныло. Этим рейсом папа и Лара летели домой. Эшли взглянула на Зейланда со скрытой неприязнью. «Почему только этому придурку повезло выжить?» — подумала она. Он выглядел расстроенным, все время смотрел в пол, стараясь не пересекаться с ведущей взглядом. Зейланд вспоминал пережитое в момент крушения, чувствовал давление со стороны памяти и взглядов миллионов зрителей.

— Ну, я летел домой из Нью-Йорка. Возвращался из отпуска. Вдруг самолет накрыла «Черная волна». Я перепугался до ужаса, — Зейланд выдержал короткую паузу, лицо его стало грустным, он продолжил. — И тут у этого пацана стало рвать крышу. Он кричал, из носа хлестала кровь, ему будто голову изнутри разрывало. Как вдруг бах — самолет просто вывернуло наизнанку какой-то невидимой силой.

— Вы хотите сказать, что это были не террористы?

— Нет. Ну, террористы не в классическом понимании. Даже взрыва не послышалось. Самолет просто разорвало, будто телекинезом. Мне…. Мне повезло поймать парашют фирмы…. — Зейланд засомневался, взглянув на ведущую. На его лице отражалась битва необходимости и совести. Ведущая кивнула. — Фирмы «Харакон», — продолжил Зейланд. — Он спас меня.

Ублюдки, подумала Эшли. Чертов «Харакон» подло решил поймать волну популярности на трагедии, которая приобрела мировые масштабы. Да, парашют их производства спас человеку жизнь, но зачем опускаться так низко, и использовать чье-то горе в корыстных целях? Эшли стало интересно, какую степень морального уродства имели руководители этой компании.

— Вы намекаете, что самолет сбил человек со сверхспособностями?

— Я не намекаю, — Зейланд вдруг поднял злой взгляд на ведущую. — Я говорю прямо, что самолет сбил человек со сверхспособностями. Это был проклятый дьявол, и, надеюсь, он сдох.

— Я вам верю, — согласилась ведущая. — На наш канал со всего мира присылают материалы, связанные с деятельностью сверхлюдей и террористической организацией под названием «Необычные». Ваш самолет — первая, но не последняя жертва, — сказала ведущая, затем переведя взгляд в камеру. — Если вы располагаете какой-то информацией о названной организации, то помните, что это не группы напуганных подростков, а жестокие, беспощадные террористы, считающие, что им можно больше, чем остальным. Борьбу с ними ведет правительственная организация «СБН», номер которой вы видите на своих экранах. Если у вас есть хоть какая-то информация о «Необычных», или вы видите сверхлюдей в вашем городе — обязательно звоните.

Интервью продолжилось, но Эшли перестала слушать. Так вот, что погубило самолет? Какой-то упырь со сверхспособностями? Откуда он вообще взялся? Да и что за бред — сверхлюди? С каких пор они сошли с экранов фантастических фильмов, обратившись реальностью? Чистейшей воды безумие.

Телефон завибрировал от СМС. Одну поздравительную СМС прислал мобильный оператор, еще две прислали Энтони и Марта: «С днем рождения!» — писали они. Одно радовало, что можно было собраться весте с друзьями, увидеть Марту, немного отдохнуть, на миг забыв о терзавшем душу горе. Вдруг зазвонил телефон. Звонила Марта. Эшли улыбнулась, на душе стало немного теплее.

Марта была единственным источником света, оставшимся в жизни Эшли.

— Привет, — расстроенно сказала Марта, когда Эшли подняла трубку.

Эшли насторожилась.

— Привет, — тихо ответила она, прижав к груди колени и обняв их. — У тебя грустный голос…. Ты чем-то расстроена?

— Да я…. Хотела сказать, ну…. — Марта мялась, все никак не могла подобрать нужных слов. — Прости, но я не смогу приехать к тебе на праздник.

— Ну, ладно, — расстроенно ответила Эшли. — Ничего страшного. В другой раз потусить можно, так ведь?

— У нас…. Эш, у нас вообще не получится потусить в ближайшее время.

— В каком смысле? — встревоженно спросила Эшли. Сердце ускорилось в груди. — Я не поняла.

— Я уезжаю, Эш. Не знаю, надолго ли, но времени прощаться нет. После появления этой «Черной волны» в мире какая-то дикая хрень стала происходить. Всех ученых, включая моего отца, перетягивают в лабораторию в Лос-Анджелесе. Мне придется уехать из Гейбл Тауна.

— Но…. Ты ведь вернешься, да? — Эшли чувствовала нарастающее расстройство. — Ты не уедешь надолго?

— Я не знаю. Зависит от того, насколько затянется эта история с «Необычными», — тихо ответила Марта. — Прости, пожалуйста. Мне надо собирать вещи. Мы уезжаем через десять минут. Ты не волнуйся. Я буду писать тебе и звонить.

— Марта….

— Прости, мне пора.

Короткие гудки. Эшли больше не могла смотреть на безликий серый мир, раскинувшийся за окном. Теперь тошнотворным стало совершенно все. Мерзкие улицы. Мерзкое серое небо. Мерзкий город. Кем бы ни был организатор событий в жизни Эшли, будь это вероятности или Бог, Эшли ненавидела его всем сердцем. Сначала отец и Лара, теперь Марта…. Хорошо, что она хотя бы была жива.

В своей тесной, захламленной комнате на втором этаже, Эшли села за рабочий деревянный стол, на котором стоял ноутбук. Тусклый дневной свет заливался через окно с растрескавшейся рамой. Ноутбук был крохотный, на нем даже ценник с магазина остался. Глядя на него, Эшли понимала, что дешевле техники просто не существовало. Нищета. Стол тоже выглядел не лучшим образом, был покрыт облупившейся краской. Рядом со старым книжным шкафом, до отказа заставленным разнообразными книгами и комиксами, одиноко стояла гитара. «Даже не знаю, что мне с ней делать, — грустно подумала Марта, взглянув на гитару. — Лара играла на ней круче, чем Элвис Пресли в свое время, а я не умею. Выкинуть жалко…. Все-таки, память. Только память хреновая, навеивающая скорее тоску, чем радость».

На столешнице Эшли увидела рисунок печатной машинки, выполненный прямо на покрашенной поверхности. Под рисунком виднелась надпись: «Место для настоящего инструмента настоящего писателя». Эшли ухмыльнулась, вспомнив, как Марта уговорила Энтони сделать этот рисунок, чтобы он вдохновлял Эшли на работу. С первых гонораров она мечтала купить машинку. Но теперь ничего не будет. Ни гребанной машинки, ни гребанных гонораров, ни Марты, ни Лары, ни отца…. Стало нестерпимо грустно.

В дверь тихо постучали, Эшли сказала:

— Входи.

В комнату вошла Молли. Мешки под ее глазами отбрасывали жуткие тени, лицо ее было бледным, уставшим. Вдохнув, Эшли уловила неприятный запах легкого перегара, с удивлением взглянула на Молли.

— Ты уже выпила? Но праздник еще не начался.

— Не волнуйся, — сказала Молли, сев на край не заправленной кровати. — Мы с Ларри поминали Эдварда. Они были друзьями.

— Ларри обоссанный пьяница, — скривилась Эшли, отвернувшись к ноутбуку. — Не понимаю, как папа этого не видел. Он опасен.

— Не говори так, — хмуро велела Молли. — Ларри единственный, кто помогает нам после смерти отца морально и финансово.

— О да…. С чем, а вот со стабильной работой за счет богатого братца ему повезло.

— Давай не будем об этом, малышка, — Молли попыталась разрядить обстановку. — Как ты? Как твоя книга?

— Херово, — грубо ответила Эшли. — Я не могу из себя и слова выдавить. Я вообще ничего не хочу. И праздновать не хочу. Мне просто надо свалить куда-нибудь на Марс, подальше от этой сраной планеты.

— Но как же…. Скоро придет Марта, я уже купила продуктов.

— Хрен мне, а не Марта, — буркнула Эшли. — Она уезжает. И вряд ли снова вернется в эту дыру.

— Эшли, я понимаю, тебе тяжело, но и я тоже….

— Что ты? — Эшли резко повернулась к Молли. — Ты бухаешь с этим членососом уже третий день, тебе неплохо живется, я смотрю!

— Эшли Маргарет Голдберг! Я попрошу тебя проявить манеры!

— В жопу твои манеры! Я попрошу тебя не бухать, как мразь! Давай, папы мне мало! Еще ты сдохни от алкоголя, или превратись в конченую алкоголичку! — крикнула Эшли. — Оставь меня одну! Проваливай!

Когда Молли вышла, Эшли психанула и захлопнула дверь, закрыв ее на засов. Она упала на кровать, крепко уткнулась в подушку, горько заплакала. Ее душило, душило солеными слезами. Все ее бессовестно бросили. Отец ее бросил, Марта бросила, остался только Энтони, но он был просто…. Другом. Самые важные люди в жизни Эшли развернулись и ушли. Эшли всего лишь хотела сделать Марту счастливой, но теперь, когда она уезжала, не осталось людей, о которых хотелось бы заботиться. Молли с ее зачаточным алкоголизмом вызывала у Эшли отвращение. Марта, Лара и отец были единственными людьми, заряжавшими Эшли добротой и жизнелюбием. Но их теперь не было.

С уездом Марты смысл утратило вообще все. И учеба, и жизнь, и мир.

За окном уныло светил уличный фонарь, разгонявший сгустившуюся ночную тьму. Раздражающе стрекотали сверчки, уснуть не удавалось. Эшли смотрела в потолок заплаканными глазами и думала о Марте. «Как она будет там, в Лос-Анжелесе, без меня? А может, я ей и вовсе не нужна? Раз она так легко согласилась уехать. Как я буду без нее? Остаться без Марты то же самое, что остаться одной». Внезапно завибрировал телефон. Эшли схватила его, увидела номер Марты, ответила на звонок, быстро прислонив телефон к уху.

— Да! — живо ответила Эшли.

— Привет, я тебя не разбудила?

— Нет, нет, что ты, — сказала Эшли. — Говори. В чем дело?

— Я хотела извиниться…. - виновато произнесла Марта. — Папа даже попрощаться заехать не смог. За ним прислали служебный автомобиль, шофер отказался заезжать к тебе. Говорил времени нет. Прости. Я хотела рассказать тебе очень важную вещь.

— Ничего, Март. Все в порядке. Правда…. Рассказывай.

— Понимаешь…. Все не так плохо. Со мной произошло, ну, типа чудо. В общем, я болела.

— Чем болела? — встревоженно спросила Марта.

— Какая-то опухоль в голове, я не знаю точно, отец не говорил, но я подслушала его разговор со знакомым врачом. Я должна была умереть, Эш. Но мы недавно были в больнице. После этой хрени, «Черной волны», моя болезнь, вроде как, пропала. И мой случай не первый. Говорят, что в других городах и странах люди тоже выздоровели от неизлечимых болезней. Это реальная магия. Если все произошло из-за «Черной волны», то ты…. Ты спасла мир, получается. Меня спасла. Ты реальный герой. Я даже немного тебе завидую, потому что сама мечтала спасти планету…. Когда-нибудь.

— Почему ты мне не говорила? — спросила Эшли, затаив дыхание. — Господи, ты умирала, а я даже не знала ничего!

— Извини, я не решалась сказать, но теперь все хорошо.

Мир? Эшли не было дела до мира. Она никогда не задумывалась о судьбе человечества, ей было плевать. Марта стала ее микрокосмосом, ее вселенной, за пределами которой значения не имело совершенно ничего. Да, возможно это юношеский максимализм и глупая детская привязанность, но избавиться от нее не выходило. Да и не хотелось.

— У всех все вдруг стало так хорошо, — хмуро сказала Эшли. — Но вот что-то у меня не очень. Я рада, что ты поправилась. Это классно. Но как я буду здесь, без тебя?

— Эш, прости, но я ничего не могу с этим поделать.

И действительно ведь. Кто такая Марта? Ни богиня, ни правитель, а обычная девочка-подросток, такой же бессильный, как и Эшли. Эшли вообразила, что сделала бы на месте Марты. Она бы сбежала, она бы плюнула на все, чтобы быть рядом с ней, но Марта — не Эшли. «А может действительно…. Может, я придаю этому слишком большое значение? Может, пора начать заботиться о себе? Раз я на хрен никому не нужна, то и мне на хрен никто не нужен. Марта выздоровела, поедет в большой город, заживет там новой жизнью…. Пусть мне будет ее не хватать, главное, чтобы она была счастлива».

— Тогда я…. Желаю тебе удачи, Марта. Спасибо тебе за все.

— Не говори так, будто мы прощаемся навсегда, — с усмешкой сказала Марта. — Я обещаю, что буду писать тебе, буду звонить. Будем ездить друг к другу в гости.

— Ты счастлива? — прямо спросила Эшли.

— Мне грустно, — тихо призналась Марта, — грустно, что мы расстаемся, но…. Да. Я счастлива в глубине души. Ты не представляешь, какая это радость, узнать, что ты проживешь полную жизнь, а не сдохнешь через несколько месяцев мучительной смертью.

— Я понимаю, — сказала Эшли с искренней улыбкой. — Для меня это главное.

Но все повернулось совсем иначе. Не так, как воображала Эшли, не так, как обещала Марта. Да, они общались пару лет после разлуки, но потом всё пошло псу под хвост. Мать Эшли открыла собственную авиакомпанию в Гейбл Тауне, заменившую старую, утратившую доверие после крушения рейса 849, а вместе с компанией и Марту будто подменили. Сначала Марта стала сухо и быстро отвечать на сообщения, затем вовсе удалила Эшли из списка друзей в социальных сетях, перестала отвечать на звонки и СМС, после чего Эшли просто послала мир к черту. Странные чувства к Марте, таившиеся глубоко в душе Эшли, превратились в обиду и ненависть.

Все изменилось.

Небо было затянуто тучами, в комнату Эшли заливался тусклый дневной свет, отражавшийся в зеркале. По улице, тянувшейся за окном, проехал школьный автобус, наполовину забитый детьми, Эшли проводила его взглядом, поняла, что опоздает на уроки. Впрочем, хрен с ним. Не в первый раз. Она встала перед зеркалом, разглядывая на себе красивое нижнее белье. За четыре года Эшли вытянулась в росте, стала подтянутой, но совсем не считала себя привлекательной, пусть парни в школе часто заглядывались на неё.

Что надеть — она решительно не понимала. Для принятия столь серьезного решения мозгу было необходимо расслабиться. Эшли выдвинула выдвижной ящик в столе, взглянула на мангу с «Покемонами», где Эш (парнишка, главный герой манги) бежал, держа на изготовке покебол. Самой запоминающейся деталью в его образе Эшли считала кепку. Было в этом что-то повстанческое, а значит, раздражающее окружающих. «Не верю, что в детстве мне нравилось это дерьмо, — с усмешкой подумала Эшли. — Меня даже „Эш“ стали называть из-за главного героя в Покемонах». Приподняв мангу, Эшли вытащила из заначки белую папиросу, и прикурила cпичкой. С удовольствием затянулась. Папироса затрещала, покраснел уголек, воздух пропитался травяным запахом конопли, дым ударил в горло.

— Спасибо, Эш, — Эшли подмигнула герою на манге, и, взглянув на его кепку, решила, как оденется.

Докурив травку, Эшли почувствовала колоссальный подъем настроения, даже серые краски стали для нее яркими. Она включила музыкальный центр, стоявший на комоде с одеждой, в колонах забасил «Сайпресс Хилл», жить стало на порядок веселее. Бодрая музыка едва не заставляла Эшли броситься в пляс, рэпер приговаривал расслабленным голосом под ритмичную музыку:

Hits from the bong.

Hits from the bong.

Hits from the bong.

Hits from the bong.

Кайф!

Эшли блаженно качала головой в такт биту, позволяя музыке заливаться в себя и диктовать движения. Мелодия звучала раскатисто, громко, но при этом очень проникновенно и без потери в качестве. Радость от прослушивания в душе возникла неимоверная, бас приятно вибрировал в груди, вместе с ним разливалось тепло. Прослушивание музыки в накуренном состоянии отличалось от обычного, производило более мощный эмоциональный эффект.

Надев кепку задом наперед, Эшли натянула «рваные» камуфлированные джинсы модные у современной молодежи, потом накинула серую майку с надписью «Rich». Вот. Это другое дело. Эшли с восторгом улыбнулась своему отражению в зеркале, правда глаза у нее слегка покраснели, что могло создать определенные трудности. Вальяжным движение Эшли взяла со стола черные солнцезащитные очки, и, воображая себя терминатором, медленно надела их. «Вот, — удовлетворенно подумала она. — Теперь никто не узнает, что ты под кайфом. Хорошая Эшли. Умная».

Эшли взяла со стола паракордовый браслет, и расстегнула. Вместо обычной защелки на конце браслета был маленький ножик. Проведя кончиком пальца по лезвию, Эшли чуть не порезалась, с довольным видом застегнула браслет на запястье. «Таким и глотку легко вскрыть можно» — подумала она. Сначала она таскала длинный кухонный нож в рукаве толстовки, но после того, как ее пару раз поймали с ним, пришлось действовать хитрее.

А что такого? Живем в опасном мире, полном психов и насильников. Беззащитной девушке надо как-то обороняться.

Осталось только одну проблему решить: как добраться до школы? Школьный автобус уже уехал. Выручить мог только рейсовый автобус, но поездка на нем стоила денег. Эшли отодвинула несколько книг в книжном шкафу, достала из заначки коробок, потрусила ее. Внутри загремело несколько центов, но этого для поездки было мало. Эшли спрятала заначку.

Пешком, что ли, идти?

Эшли любила окно своей комнаты. Помимо улицы, в него было прекрасно видно пространство двора. Ларри загнал черный «Форд мустанг» на лужайку во дворе, проехав мимо дороги, подводящей к гаражу, демонстративно нажал на акселератор газа. Мотор прорычал так, что задребезжали окна. «Да, да, мудило, — весело и с сарказмом подумала Эшли, — а то весь район не знает, что ты, придурок, приехал домой на своем корыте».

Эшли поспешила выключить музыку, чтобы не выдать своего присутствия, но спрятаться не успела. Ларри выскочил из машины, Эшли поймала на себе его разгневанный взгляд, он вскрикнул искаженным от алкоголя голосом:

— Мерзкая тварь! Я грохну тебя!

Эшли не испугалась. Напротив, ей было наплевать что на Ларри, что на его крики. Из-за эффекта травки все казалось ей забавной игрой или интересным фильмом. Хотя сознательно она понимала, что если попадется Ларри, то огребет по полной. Ларри был в такой ярости, что бросил машину заведенной, оставив ее на лужайке с открытой дверью. Он кинулся к дому, Эшли поняла, что пора валить.

Она в спешке попыталась открыть окно, оно сдвинулось на пару сантиметров, но рама во что-то упиралась. «Вот ублюдок!» — со злостью подумала Эшли, вспомнив, что уже несколько раз так убегала. Ларри, видимо, заколотил окно.

Эшли напряженно притаилась у двери, пристально вслушиваясь. Внизу послышался грохот борьбы.

— Ларри, прекрати! Не смей! — это Молли.

— Эта мерзкая сука стащила из бардачка деньги! Я ее грохну!

Раздался очередной грохот, будто кого-то силой бросили в стену. Сердце Эшли забилось с удвоенным усилием. Ларри был пьян, зол, поднял руку на Молли, а значит — был готов действовать очень решительно. Это уже не шутки. Даже расслабляющий эффект травки не помогал игнорировать реальную угрозу.

— Нет! Я не пущу! — кричала Молли. — Не трогай ее!

Эшли затаила дыхание. Ей стало страшно, она слушала с замиранием сердца.

— Пошла прочь!

Эшли с ужасом услышала, как Ларри безжалостно отвесил Молли хлесткую пощечину, раздался мощный шлепок. Молли с криком упала на пол. Сердце Эшли защемило, она нахмурилась. Было очень страшно, с трудом давалось даже малейшее движение, но надо было вмешаться. Надо было, но силы воли не хватало. Эшли в ужасе застыла на месте, не решаясь пошевелиться. «Ну же, Эш! С каких пор ты стала такой трусихой?! — Подбадривала она себя. — С тех самых, как не осталось людей, ради которых стоит быть храброй, — тут же подумала она в ответ».

— Не смей! — снизу доносился приглушенный стенами, яростный голос Ларри. — Не сей лезть, когда я решаю свои проблемы, шлюха!

Молли заплакала, она жалобно умоляла прекратить, но Ларри не успокаивался. Послышалось, как Ларри стал пинать Молли, вот тогда Эшли не выдержала. Она глубоко вдохнула, выдохнула, решительно взглянула на дверь и резко распахнула ее. Сбежав вниз по лестнице, Эшли с разгона толкнула Ларри к двери, в которую он впечатался спиной, еле устояв на ногах.

— Обоссанный пидорас! Не смей ее трогать! — злобно потребовала Эшли.

— Обкуренная тварь! — Ларри взглянул на Эшли покрасневшими от алкоголя глазами. — Я тебя убью, сука!

От Ларри разило перегаром. Он был в мятой, небрежно выглаженной гавайской рубашке. Взор у него был настолько тяжелый, настолько яростный, что у Эшли невольно свело ягодицы. Ларри смотрелся под стать интерьеру дома. Стены были ободранными, полы грязными, мебель потеряла цвет из-за загрязнений. В некоторых местах виднелись пустые бутылки из-под мерзких алкогольных напитков. Кругом царили грязь и хаос, гадкий запах несвежести, как в заваленном нечистотами бомжатнике, был на первом этаже привычным делом. Только на втором этаже, в комнате Эшли, еще сохранилось маленькое подобие рая, совершенно не походившее на свалку.

Молли подняла уставшее, слегка отекшее от регулярных попоек, но все еще милое лицо, продемонстрировав подбитый глаз. «Господи — с тоской подумала Эшли. — Мама, что с тобой стало?»

— Ты гадкая мразь! — крикнул Ларри.

Он дернул Эшли голову точным джебом справа, мир перед глазами вспыхнул, в ушах зазвенело. Очки слетели с лица. Инерцией Эшли протащило на кухню, она уперлась ладонями в стол, остановившись. В ужасе разбежались противные толстые тараканы, оккупировавшие жирно пятно, разлитое рядом с подставкой, из которых торчали ручки кухонных ножей.

— Паскуда! Мразь! Тебе конец! — В груди защемило, Эшли оскалила зубы, к глазам подступили слезы злости. — Ты гребанный труп!

Она с яростным криком выхватила большой кухонный нож, стала махать лезвием перед Ларри, Ларри расширил глаза от удивления и испуга. Лезвие ярко блестело в ламповом свете, с пронзительным свистом рассекало воздух, Эшли кричала, имея твердое намерение выпустить Ларри кишки, изрезать ему лицо. Она была вне себя от злости.

Разъяренная женщина с ножом способна стать более непредсказуемой и опасной, чем самый страшный маньяк.

— Ты что! Бешеная! Истеричка! — испуганно кричал Ларри, с трудом уклоняясь.

Ларри смог подловить Эшли, схватил ее за запястье и ударил его об колено, ладонь Эшли пронзила вспышка боли, нож вылетел из рук, со звоном повалившись на пол. Но Эшли не унималась, она в очередной раз жестко толкнула Ларри, вложившись в толчок всем весом тела. Ларри сделал несколько неловких шагов и повалился на обеденный стол, сметя с него бутылки. Повезло, что он был пьяным, иначе бы Эшли с ним не справилась.

— Я прикончу тебя! Убью! Накормлю тебя твоим же дерьмом, проститутка! — Ларри попытался встать.

Молли накинулась на него и сдавила ему запястья руками. Ларри брыкался, пытался вырваться, Молли с трудом его держала.

— Беги! — кричала Молли. — Беги! Не бойся! Я справлюсь!

Эшли в ужасе распахнула входную дверь и выскочила во двор, под открытое небо. Руки тряслись, желтевшая на щеке гематома пульсировала легкими вспышками боли, спина была покрыта холодным потом.

Как нельзя кстати под руку попался заведенный «Форд мустанг» с открытой дверью. «Вот на нем я и поеду в школу. Лишний повод испортить этому членососу настроение» — подумала Эшли. Она помнила, что Ларри пропивал большую часть пособия Молли, потому не боялась последствий для Молли за свой проступок. Если Молли умрет, что Ларри будет пропивать?

Глава 2

Эшли прыгнула на водительское место, задним ходом выгнала машину на асфальт, а затем воткнула первую передачу, вдавив акселератор газа в пол.

— Стой, сука! — Ларри выбежал на лужайку, угрожающе потрясая кулаком. — Оставь машину, мразь!

Шины с визгом раскрутились, не сразу поймав сцепление с асфальтом и испуская облака пара. Оборотистый двигатель утробно рычал, и, как только резина зацепилась за дорогу, автомобиль помчался по улице. Эшли высунула в окно руку, показывая Ларри средний палец.

— Отсоси, водомерка! — крикнула она.

— Мразь! — Ларри с психу ударил кулаком в воздух, наблюдая за стремительно удаляющимся автомобилем, двигатель эхом рычал на всю округу. — Мразота! Убью суку!

Двигатель автомобиля мощно рычал, машина шла по дороге на удивление легко и стремительно набирала скорость. Передачи переключались без запинки, что внушало Эшли восхищение. Она вела с удовольствием, восторженно улыбаясь. Хоть что-то хорошее произошло за этот проклятый день. Не хватало только хорошей музыки. Включив магнитолу, Эшли нашла нужную радиостанцию, в колонах бодро заиграла очередная песня «Сайпресс Хилла». Под мрачный и жутковатый минус рэпер читал:

Some people tell me that I need help,

Some people can fuck off and go to hell.

God dam why they criticize me,

Now shit is on the rise and my family despise me,

Fuck em and feed em cuz I don't need em.

Более подходящего трека подобрать было нельзя. Дерьма по горло, семья презирает, все критикуют, и все дружно могут пойти на хрен. Не смотря на мрачный оттенок трека Эшли, напротив, заряжалась от него жизненной энергией. Она с усмешкой вспомнила, как ее кривило от рэпа в машине офицера Генри четыре года назад. Ее до сих пор удивляло то, что ей стала нравиться такая музыка. Видимо, когда жизнь скатилась в задницу, изменились и вкусы. Сложные ситуации требовали агрессии, а что способно спровоцировать в душе агрессию и драйв лучше, чем андерграундный рэп? Эшли считала, что ничего.

Эшли вела машину по почти что брошенным, грязным улицам Гейбл Тауна, изменившимся до неузнаваемости. Дворы домов были неприятно захламлены, красивые некогда растения давно сгнили, закоулки были изрисованы похабными рисунками, завалены шприцами, бутылками, окурками, и пачками из-под сигарет. Эшли ехала мимо ряда унылых, обанкротившихся магазинов с разбитыми местным хулиганьем стеклянными витринами.

В центре все было более-менее прилично, а рядом с большой ратушей, выстроенной в стиле барокко, все сияло чистотой. Ну, разумеется, администрация теперь заботилась лишь о собственном благополучии, а не о благополучии людей, как раньше. Чертовы «Необычные». Всех ключевых предпринимателей и ученых забрали из Гейбл Тауна, чтобы использовать их таланты в борьбе со сверхтерроризмом. Это и привело к обнищанию города. Впрочем, Эшли ненавидела этот город так же, как и «Необычных», однако считала несправедливым то, что Гейбл Таун страдал из-за организации, присутствия которой в нем не было вообще ни в какой форме.

Энтони задумчиво шагал по тротуару рядом с ратушей. Эшли сбавила скорость, посигналила, Энтони аж подпрыгнул от испуга, с удивлением обнаружив Эшли за рулем.

— Ни хрена себе, — Энтони закрыл за собой дверь, сев спереди и с удивлением осмотрев салон. — Ты что, уперла машину отчима? Эш, он же тебя убьет!

— Мне в любом случае конец, — пожала плечами Эшли, направив автомобиль дальше. — Я бросилась во все тяжкие. Этот обмудок избил меня и мать, я чуть не заколола его, а потом решила отплатить таким образом.

— Как бы он ничего не сделал твоей матери за этот поступок.

— Не сделает. Иначе, чье пособие он будет пропивать? Не парься, и наслаждайся поездкой.

— Ты реально похожа на Хлою, — усмехнулся Энтони. — Тебе точно надо поиграть в Life is Strange.

— Задолбал. Я думала, что ты хотя бы через пару лет устанешь говорить об этой игре. К тому же, я ниггер, если ты не заметил. С твоей воображаемой девушкой у меня мало общего. Блин…. - задумалась Эшли. — Ты постоянно трещишь об этой игре.

— Поиграй…. - вдруг Энтони заметил гематому на щеке Эшли. — Это тебя отчим так?

— Сильно видно? — расстроенно спросила Эшли, а затем нахмурилась, фыркнув. — Ну, плевать. Я и так страшная. Надо будет скачать твой…. А, ну да, отчим же пробухал все деньги, не заплатив за интернет, да и я не подумала, купив травы.

— А я тебе говорил — завязывай торчать. У меня флешка с установщиком еще с 2015-ого года валяется. Заедешь ко мне после школы, я тебе ее дам.

Эшли кивнула, а затем увидела мешки под глазами у Энтони, и спросила:

— Я смотрю, кто-то всю ночь задротил, да? — усмехнулась Эшли.

— Да нет. Я рисовал. Вчера ночью вдохновение накатило.

На лбу Эшли проступила легкая испарина. Стало жарче. Она опустила окно, прогнала зажужжавшую в салоне осу, случайно залетевшую с улицы. Люди шагали по тротуарам в распахнутых рубашках, либо вообще с оголенным торсом. В школе ведь еще жарче, чем на улице.

— А ну ее на хрен, эту школу, а? — сказала Эшли, с неприязнью воображая, как будет обливаться потом на уроках. — Я, наверное, подвезу тебя, а сама прогуляю.

— Эш, завязывай, — строго сказал Энтони. — Ты и так в полной жопе. Тебя даже за мелкий прогул могут исключить.

— Там нет ничего интересного…. - вздохнула Эшли. — Хотя ты прав. Что мне еще делать? Домой дороги нет.

Припарковав машину на школьной парковке, Эшли заглушила двигатель, а затем вылезла из машины, замкнув дверь.

— Ты идешь? — спросил Энтони, которому не терпелось пойти к школе. — Звонок через десять минут.

— Иди, — отмахнулась Эшли, поглядывая в сторону здания музыкального зала. — Я приду на уроки, не волнуйся.

— Ну, смотри, — кивнул Энтони. — Я пошел.

Эшли шагала к музыкальному залу мимо спортивного стадиона. На футбольном поле, под уханье ритмичной музыки, синхронно танцевали сексапильные девушки из группы поддержки, одетые в яркие синие наряды и вызывающе короткие юбочки. Парни, сидевшие на трибунах, жадно смотрели на танцовщиц чуть ли не пуская слюни, и, наверное, воображали, как залезут к ним в трусики. Один из парней не устоял, жестом изобразил мастурбацию, парни рассмеялись. Девушки двигались умело, четко попадая в такт музыке, ярко демонстрируя способности совершенных, подтянутых тел. «Да, — с усмешкой подумала Эшли. — Будь я парнем, то тоже бы их захотела. Особенно Лиз».

Лиз была лидером группы поддержки. В танце ее бесподобные белые волосы развивались, холмы привлекательной груди так и притягивали к себе взгляд. При резких движениях юбка задиралась, открывая взору сексуальные упругие ягодицы. Вдруг одна из девушек сбилась, выбилась из общего ритма, танец прервался. Лиз заглушила музыку, возмущенно посмотрела на нее, презрительно сказав:

— Тупая сука. Сколько раз ты собираешься сбиваться? У нас скоро соревнования, а ты все еще танцуешь, как корова.

— Прости, Лиз, — оправдывалась девушка, расстроенно опустив голову. — Я стараюсь.

— Старайся, или вылетишь из группы поддержки! — грубо пригрозила Лиз.

«М-да, мне бы такую внешность. Жалко, что к красоте, судя по Лиз, в придачу идет гнилая душа…. Хотя, не всегда» — подумала Эшли, вспомнив Марту.

Школьная курилка находилась за музыкальным залом, рядом с настенным пожарным щитом. На щите висела штука, напоминавшее копье, предназначение которого Эшли так и не узнала. Рядом с копьем висел топор, лезвие которого угрожающе блестело на солнце. В курилке Эшли встретила Майкла, зажавшего сигарету между толстых пальцев. Он с наслаждением затягивался, выдыхая облака белого дыма, что-то обсуждая с прихвостнями Бобом, Робертом и Уолтером, братом Майкла. Иначе их было просто не назвать, ведь на фоне двухметрового Майкла они смотрелись почти карликами. И как ему жилось с такими ручищами? В целом компания выглядела довольно угрожающе. Вставая на их пути, невольно воображаешь себя маленьким лягушонком, на которого несся обезумевший каток.

Майкл достал из кармана пачку сигарет, угостил друзей. Прихвостни даже одевались почти как он. Эшли сунула руку в карман джинс, с досадой поняв, что забыла сигареты дома из-за спешки. Прекрасно. Курить хотелось сильно, Эшли чувствовала напряжение и давление в груди. Оставалось только самое неприятное.

— Привет, Майк, — осторожно поздоровалась Эшли.

— О, — улыбнулся Майкл. — Здорова. Сигарет нет, что ли? Стрельнуть хочешь?

— Если угостишь, — с ухмылкой ответила Эшли. — Сам знаешь, я на мели.

— За минет, может, и угощу, — игриво сказал Майкл, вызывающе подвигав бровями. Остальные рассмеялись.

— Да пошел ты, — обижено отвернулась Эшли.

— Да ладно, ладно. Я же пошутил, Голдберг. Ты всегда такая серьезная? — Майкл протянул Эшли пачку с выдвинутой сигаретой. — Угощайся. Для своих пацанов ничего не жалко.

— Забавно узнать, что я пацан, — Эшли прикурила, с блаженством затянулась, почувствовав, как горький дым заполнил легкие и вскружил ей голову.

— Ты на Лиз пялилась так, будто хочешь ее трахнуть. Не прибедняйся. Все в курсе, что ты лесба.

— Я смотрела на нее с завистью, а не с желанием. У меня рожа кривая, любуюсь другими.

— Чего? — Майкл удивленно изогнул бровь. — Ты четкая гирла. Не гони беса. Кстати, сколько ты еще собираешься тереться с этим неудачником Энтони? Он же педик. Давай лучше тусоваться с нами.

— Друг детства, Майк, — нахмурилась Эшли, сделав затяжку, струхнув пепел. — Давай не будем об этом. Раз уж мы заговорили о друзьях…. Вас же обычно пятеро. Где этот, как его…. Райан, что ли?

— Он куда-то пропал, — Майкл пожал плечами. — Прикинь? Еще вчера вечером был, а сегодня нет. Даже дозвониться не можем. В запой ушел, может.

— Кстати о девочках, — сказал Роберт, указав на бредущего к музыкальному залу Найджела. — Смотри. Мсье заглот идет, — произнес Роберт с изяществом французского дворецкого.

Майкл и Боб засмеялись.

Найджел шагал зажато, неуверенно перебирая ногами, за спиной был чехол с гитарой. Казалось, она вот-вот его перевесит. Он даже не поднимал взгляда от земли, чтобы ненароком с кем-нибудь им не столкнуться. Лицо у него было вечно бледное, вечно грустное, но не лишенное мрачной, своеобразной красоты. Под глазами его виднелись мешки, взгляд сонный, будто он всю ночь сидел за компьютером. Может, проводил время вместе с Энтони? Найджел мечтательно засмотрелся на Лиз. Он наблюдал за тем, как она двигалась, в глазах его блеснул едва заметный огонек радости, он наслаждался танцем.

— Ты посмотри, влюбленный ботан, — усмехнулся Боб. — Господи. Что может быть более убогим, чем любовь ботана?

— Эй, Найджел! — крикнул Майкл. — Найджел!

Найджел снова опустил взгляд, прервав приятный просмотр, напрягся. Он старался не обращать на Майкла внимания, но Майкл не унимался, став изображать исполнение горлового минета, захрипев, будто у него в горле действительности появился половой орган. Это выглядело отвратительно, сердце Эшли екнуло, но она молча курила, не вмешиваясь.

— О боже, не надо! Не надо, святой отец! Не надо! — стал подыгрывать Роберт жалобным тоном, изображая на лице наигранный ужас. — Я еще не готов лишаться девственности!

— Не туда метишь, сучара! — крикнул Боб. — Лиз моя! Усек?! Еще раз посмотришь на нее, я тебе глаза вырву!

— Да ладно вам, ребята, — Эшли осторожно, но бесстрашно посмотрела на хулиганов, не выдержав. Ей показалось, что они перегибают палку. — Оставьте его в покое.

— Меня просто бесят жалкие педики, — с оскалом сказал Уолтер. — Даже Энтони меня так не раздражает, как этот святоша. А ты что, защитница слабых и угнетенных? — Уолтер сердито посмотрел Эшли в глаза.

— Да ладно, братишка, — Майкл попытался успокоить Уолтера, положив руку ему на плечо, но Уолтер грубо смахнул ее.

У Эшли в груди защемило, колени испуганно дрогнули, но она пристально смотрела на Уолтера, хотя очень хотелось спрятаться. Найджел покраснел от стыда, глаза его увлажнились слезами, он ускорил шаг и вошел в музыкальный зал, захлопнув за собой дверь.

— Допустим, — нахмурилась Эшли, бросив окурок и затушив его носком кроссовка, спросила с вызовом: — И? Ты мне больно хочешь сделать, ниггер?

Уолтер нахмурился, но Майкл сердито взглянул на него, покачав головой.

— Вот за это ты мне и нравишься, — Майкл приподнял уголок губы. — У тебя есть яйца.

Эшли промолчала, но продолжала непреклонно смотреть Уолтеру в глаза.

— Кстати, — Эшли решила перевести разговор в другое русло. — Почему вы его именно так дразните? Причем тут святой отец?

— А ты не видела еще? — удивленно спросил Майкл. — Боб, покажи.

В школе, как назло, зазвенел звонок. Эшли раздраженно выругалась. Боб водил пальцем по экрану смартфона, зарывшись в файлы. Было очень любопытно, что они хотели показать, но надо было бежать на занятия. Маловероятно, что за опоздание отчислят, но рисковать не хотелось.

— Потом посмотрю. Мне пора.

— Эш, ты чего? Да задержись на пару минут, это ржачно!

— Не-не-не, — Эшли выставила перед собой ладони. — Потом покажете.

— Как хочешь, — пожал плечами боб.

Когда Эшли быстрым шагом направилась в школу, ее смартфон завибрировал от СМС. Она на ходу прочитала сообщение от Молли: «Ларри избил меня, но я в порядке. Он спит. Приходи домой вечером». Да ну на хрен. Эшли недовольно нахмурилась. Она понимала, что домой до ухода Ларри на работу не вернется, и лучше пару дней поживет впроголодь, ночуя в машине. Боже…. Мурашки по коже бежали от мысли, что придется три дня мучительно голодать, и бесполезно пытаться уснуть на жестком автомобильном кресле, отлеживая бока и конечности. Издевательство то ещё.

Зачем вообще было так жить? Невольно вспомнился топор с яркой красной ручкой, висевший на пожарном щите. В голову пришли страшные мысли. Трудно было устоять перед желанием взять топор, и отсечь к чертовой матери проклятую голову Ларри, а лучше и вовсе отрубить ее себе. Второй вариант даже практичнее. Не придется терпеть этот гадкий, полный садистов и лицемеров мирок.

В кабинете литературы было шумно. Когда Эшли вошла, ее едва не оглушило криками и смехом. Школьники столпились у первой парты, нависнув над пухлым Люком, показывавшим им что-то на экране смартфона. Динамики издавали жалобные стоны Найджела. Он умолял: «Не надо! Не надо, пожалуйста!». Школьники потрясенно хватались за головы, смеялись, девочки смущенно прикрывали рты. Они говорили: «Смотри, реально всунет!» «Черт, это же просто охренеть!» «Вы такие идиоты! В этом же нет ничего смешного!».

Преподавателя в классе не было, а значит, удалось избежать целого ряда проблем. Эшли хотела прорваться через толпу к Люку, но увидела, что парочка отмороженных хулиганов пристала к Энтони, пользуясь отвлеченностью остальных. Один хулиган жестко прижал его к стене, а второй бесцеремонно вырвал у него из рук альбом для рисования, став листать страницы, с любопытством и усмешкой разглядывая рисунки.

— Отвалите от меня! Что я вам сделал?!

— Тут одно и то же, — с презрением говорил хулиган, грубо перелистывая альбом. — Одна и та же девка, только в разных позах и с разных ракурсов. Ты что, озабоченный?

— А ну, покажи, — попросил первый хулиган, заглянув в альбом. — Так это же тёлка из игры.

— Какой игры?

— Да не помню название.

— Зачем ты рисуешь виртуальную тёлку, а, Энтони? — вкрадчиво спросил хулиган, бросив альбом на пол, заглянув Энтони в глаза. — Ты у нас виртуальный дрочер? Любишь подушить змею, когда играешь в игрушки? А? Признавайся. Господи, — хулиган презрительно усмехнулся. — Ты такой неудачник.

— Кто бы кукарекал, петушок, — сказала Эшли, перетянув на себя внимание хулиганов. Энтони посмотрел на нее с испугом и надеждой. — Мне кажется, что неудачник ты, если достаешь тех, кто слабее тебя.

— Ну, если ты не знала, то петухи обычно дрючат куриц, — хулиганы окружили Эшли, подойдя к ней почти вплотную, заглянув ей в глаза. — Готова раком становиться?

— Эшли, беги! — взволнованно попросил Энтони.

Ее сердце заколотилось с удвоенным усилием, но она не двинулась с места. Пусть бьют. Пусть убивают. Желания жить было чуть больше, че нисколько. Энтони напряженно наблюдал за развернувшимся конфликтом, хотел вмешаться, но ему не хватало смелости.

— Только тронь меня, — угрожающе сказал Эшли. — Я тебя найду, и перережу горло. Я психопатка, ты знаешь.

— Боже мой, напугала, — Хулиган с усмешкой схватил Эшли за майку, занеся кулак для удара. — Ты слишком в себе уверена.

— Давай, гомик, — Эшли нервно ухмыльнулась. — Опустись еще ниже своего плинтуса. Ударь меня, — Эшли дерзко схватила хулигана за запястье, коснувшись кончиком пальца своей переносицы. — Прямо сюда, солнышко. Ударь, сука, или я тебе в рожу плюну.

Такой поворот событий вверг хулигана в легкое замешательство. Он непонимающе нахмурился.

— Ник, да пусти ты ее, — сказал первый хулиган. — Не видишь, что она поехавшая?

— Что здесь происходит?! — крикнул мистер Вояджер, вошедший в класс. — А ну затихли все!

Тусклый дневной свет освещал его черный деловой костюм, больше напоминавший похоронный. Вояджер был низкорослым, возрастом под сорок, на волосах, в некоторых местах, уже проступила седина. Глаза у него были свирепые, взгляд вечно недовольный, лицо волевое. Спорить с ним как-то не хотелось. Школьники тут же успокоились, расселись по местам, стараясь не издавать даже писка.

— Ну, что тормозишь, петух? Давай, бей, — Эшли продолжала провоцировать.

— Это класс литературы, а не балаган. Разбирайтесь за пределами школы, — угрожающе сказал мистер Вояджер.

— Мы с тобой после урока поговорим, сучка. Посмотрим, какая ты смелая.

— Ага, — усмехнулась Эшли. — Зато о твоей смелости мне уже все понятно.

— Энтони, забирай своих собак, и уходи, — велел Вояджер, смерив недовольным взглядом Энтони и хулиганов. — Кабинет изобразительного искусства в конце коридора. Тебе тут делать нечего.

И зачем Энтони сюда сунулся? Он вышел из класса, понуро опустив голову. Видимо, хотел убедиться, что Эшли на занятиях, за что она пообещала себе непременно его отблагодарить. Эшли сидела за последней партой, закинув ноги на стол, искала в смартфоне ролики на Ютубе. Вояджер озвучивал вводную часть урока. Сначала он игнорировал поведение Эшли, но потом не выдержал.

— Эшли, — Вояджер смерил Эшли недовольным взглядом. — Убери ноги со стола, и в помещениях головной убор принято снимать.

— А при виде церкви принято креститься, но я не крещусь, потому что не верю в бога. Или мне нельзя? Я должна верить, потому что верят все?

— При чем тут религия? — с непониманием возразил Вояджер. Ему была понятна логика Эшли, но отступать от своего он не собирался. — Я говорю об элементарном приличии.

— Ну, от действий борцов за приличие пострадало больше людей, чем от тех, кто закидывал ноги на стол, — Эшли пожала плечами, разведя руки. — Так что извините, но нет. Мне удобно сидеть и так.

— Я влеплю тебе кол, — Вояджер пригрозил пальцем, поняв, что на мораль давить бесполезно. — И будешь знать, как умничать.

— За что?

— За ноги на столе.

— Вот видите? — Эшли скривила губу, но осталась непреклонной. — Я же говорила о действиях борцов за приличие. Мои ноги на моем столе, — слова «мои» и «моем» Эшли подчеркнула интонацией, — просто лежат, никому не представляя угрозы. А вы готовы подвергнуть риску мое будущее, которое намного реальнее, чем свод ваших дебильных и иллюзорных правил. Я вполне могу быть хорошим учеником, не пытаясь вести себя, как стадное животное. К тому же, вы не имеете права ставить отметку, даже не проверив знания. Поведение оценивается отдельно, а мое ниже уже не оценить. Ну, почти.

— Да ладно? Ну, раз ты такая умная, давай. Расскажи мне о любом инструменте в драматургии, который способен поднять читательский или зрительский интерес к произведению.

— Вообще-то, вы играете не четно, — с усмешкой сказала Эшли. — Вы еще не давали нам материалы на эту тему.

Вояджер было ухмыльнулся, хотел что-то сказать, но Эшли не дала ему вставить слова, деловито скрестив руки на груди, сказала с довольной ухмылкой:

— Но я знаю ответ на этот вопрос.

— Ты такая милая, когда не говоришь, как гопник.

— Это только ради того, чтобы зрелищнее вас задавить.

— Ну, удиви меня. Если ты блефуешь, просто убери ноги со стола и сними кепку. Тогда я не поставлю тебе плохую оценку, и не поспособствую твоему отчислению.

— Одним из главных инструментов по поддержанию зрительского интереса к событиям в произведении являются препятствия, — Эшли проигнорировала угрозу Вояджера с видом знатока. — Их называют разными терминами, и в разных масштабах, но их суть способна уместиться в одной простой формулировке, которая выглядит следующим образом….

— Встань, когда отвечаешь, — нахмурился Вояджер.

— Спасибо, но я посижу, — отмахнулась Эшли.

Вояджер побагровел, в груди будто вспыхнула искорка злости.

— Так вот, — это Эшли продолжила, — формулировка выглядит так: «Я герой, я хочу что-то получить, но нечто не дает мне это сделать». Вот, как раз, причину, которая не дает герою достигнуть желаемого, автору и надо придумать, чтобы разжечь зрительский интерес и заставить думать, достигнет ли герой поставленной цели. Причем препятствия должны быть объединены в определенной системе прогрессивных усложнений. Ответ достаточно удовлетворителен?

— Не совсем, — проговорил Вояджер, с трудом сохраняя самообладание и сцепив пальцы в замок. — Приведи пару примеров.

— Легко, — улыбчиво сказала Эшли. — Вот, допустим, взять нашу ситуацию. Она включает полный набор препятствий с системой усложнений, которая настолько очевидна, что ее даже не надо озвучивать. Но вы, будучи героем моей книги, цели бы точно не достигли.

— Почему это? — Вояджер изогнул бровь.

— Я бы вас убила, — усмехнулась Эшли.

Класс залился хохотом. Да, так сильно преподавателей редко кому удавалось унижать. Мало того, что ученик не выполнил общие требования, так еще и смешал учителя с грязью в рамках учебной программы. Вояджер покраснел от недовольства, оглядел учеников сердитым взглядом, они тут же испуганно стихли.

— Знаешь, — Вояджер хмуро взглянул на Эшли. — Больше всего меня бесит то, что Бог наделяет такими потрясающими талантами и знаниями чернокожих мавров и асоциальные элементы, вроде тебя.

— То есть, если я чернокожая, у меня не может быть талантов и знаний? — недовольно возразила Эшли. Такой резкий переход на личности возмутил ее. — Да пошел ты в жопу, ссанный расист. Сейчас чернокожие даже в крутых сериалах снимаются, потому что не все такие мудаки, как ты.

Класс снова залился хохотом. Ребята восхищались смелостью Эшли, с усмешками смотрели на разозленного Вояджера, внутренне ликуя, что хоть кто-то не боялся утереть ему нос. Вояджер гневно стукнул кулаком по столешнице, крикнул: «А ну замолчали!», все тут же стихли. Вояджер разозлился не на шутку. Эшли очень не понравилась подлая атака Вояджера. Она почувствовала повстанческое настроение толпы, поняла, что собственным демонстративным восстанием побудила класс к бунту. Она очень хотела, чтобы вояджеру досталось как можно более жестокое наказание за его слова, и чтобы его обеспечить, оставалось только совместить приятное с полезным. А именно — заставить класс восстать против этого деспота.

— Что ты сказала? — глаза у Вояджера стали огромные, как у питона. — Ты не охреневай, Эшли. Не забывай, кто был рабом несколько сотен лет. Уж точно не белые, да? Думаю, в те времена вы знали свое место.

— В каком смысле? — хмуро спросила Эшли, сжав кулаки.

— В том, что и тебе следует знать свое, мавр.

— Ну, оно уж точно не рядом с пидором, вроде тебя, — уверенно заявила Эшли, встав и зашагав к выходу.

— Если ты выйдешь из класса, я влеплю тебе кол, и тебя отчислят. Немедленно сядь. Немедленно заткнись. И немедленно извинись.

— Поцелуйте меня в мою черную задницу, белый господин, — остановившись в дверном проеме, Эшли поцеловала себя в ладонь, а затем шлепнула ей по ягодице, демонстративно выпятив пятую точку.

Это было кульминационным событием, окончательно внушившим толпе уверенность в своих силах, окончательно убедившим всех в безоговорочной успешности бунта. Если Эшли в одиночку смогла бесстрашно противостоять Вояджеру, то чем мы хуже? Мы — группа. Мы сила, с которой надо считаться, в том числе и учителям.

Класс заполнился восторженными возгласами: «Ох-хо-хо!» «Вот это ты жжешь, Эш!» «Так ему!». Вояджер почувствовал в толпе повстанческий настрой, яростными криками пытался усмирить бунт, но ученики игнорировали его, став возмущаться и кричать в ответ: «Да пошел ты!» «У нас есть права!» «Мы не заслуживаем такого скотского обращения!». Ученики бесстрашно вставали и выходили из класса, шумно переговариваясь.

— Мы сейчас напишем на вас коллективную жалобу, всем классом уличим вас в расистских усмешках над Эшли, и до свидания, — дерзко сказала ученица с косичками, демонстрируя Вояджеру телефон. — У меня даже компромат есть. В этот раз вам не отвертеться.

Проходя мимо Эшли оживленным потоком, ученики дружески хлопали ее по плечу, восхищенно поощряя за отвагу. Они говорили: «Молодец, Эш!» «Да я твой фанат! Дай мне свой автограф!». Эшли радовалась комплиментам и переизбытку внимания к своей персоне. Было приятно одолеть вояджера в словесной схватке, умело поднять против него класс, тем самым отсрочив свое отчисление. Никто не прислушается к преподавателю, на которого поступила коллективная жалоба, да еще и с доказательствами, подтверждающими расизм по отношению к ученикам.

Эшли в хорошем настроении направилась по коридору к выходу из школы, решив заглянуть в свой шкафчик, чтобы забрать кое-какие деньги из заначки, но возле него, нагло подперев дверцу Эшли спиной, беззастенчиво стояла Бэтти. М-да. Только ее не хватало. Увы, помимо Вояджера, в школе обитали другие опасные хищники, или просто гадкие травоядные, вроде местных мажоров. Бэтти демонстрировала двум подругам блестящие в свете ламп часы «Ролекс», надетые на запястье. Отличное золото, под стать силиконовой груди и накачанной заднице Бэтти. Эшли с безразличием оглядела дорогущие кофты из красивой ткани, надетые на Бэтти и ее подружек.

— Бэт, брысь от моего ящика, — пригрозила Эшли.

— Ой-ой, — иронично сказала Бэтти, высокомерно оглядев Эшли и даже не двинувшись с места. — Нашу золушку опять выгнали с урока?

— Золушка вырвет тебе волосы, если не свалишь.

— По-моему, — Бэтти нахмурилась, — золушка слишком самоуверенна. Ты не думала, что я тоже могу настучать тебе по голове, а?

Эшли закрыла глаза, чувствуя нарастающую злость. Помимо проклятых расистов и чертовых лицемеров ее до безумия раздражали охамевшие отпрыски богатеньких родителей, стремящиеся везде демонстрировать свои бесполезные, дорогие вещи, и без угрызений совести унижающие других просто потому, что думают, будто бы им принадлежит мир. Неимоверно хотелось врезать Бэтти, проучить ее, но Эшли пока сдерживала себя, взглянув на нее исподлобья.

— Я еще не разорвала тебя на куски только потому, что ты девушка Майкла, с которым я нормально общаюсь, — пугающим тоном произнесла Эшли. Бэтти напряглась, поняла, что Эшли не шутит, но отходить не планировала, смело оставаясь на месте.

— Ну, давай, мышка, покажи, что умеешь. Только не забывай, что нас трое, а ты одна.

— Ну, сука, сама напросилась, — Эшли сжала кулак, прицеливаясь Бэтти в лицо.

— Что происходит? — Марта подошла к шкафчикам, оглядев участников зарождающегося конфликта, и, как только увидела Эшли, будто онемела. — Ой…. - только и вымолвила она.

Видя Марту, Эшли старалась изображать на лице максимальное безразличие, тщетно унимая разбушевавшийся внутри эмоциональный ураган. Марта немного прибавила в росте, отпустив роскошные рыжие волосы до самого пояса, лицо обрело более проявленные, красивые черты, став приятнее и великолепнее, чем четыре года назад. Стало невыносимо больно, мучительно обидно, хоть плач. Эшли с трудом сдержала подступившие к глазам слезы.

Отвратно было понимать, что подруга превратилась в безразличного к тебе человека. Отвратно было знать, что некогда любимая и некогда дорогая подруга, теперь была по ту сторону баррикад, в одной компании с врагами. Несправедливо. Эшли стоило больших трудов подавливать терзавшие душу уныние и грусть, возникшие при появлении Марты. Марта была теплым воспоминанием о радостном детстве, была вместилищем смысла существования, вдохновением, а теперь будто стала призраком, которого безумно хотелось коснуться, но сделать это было невозможно. Марта, бесконечно отдаленная, вечно недосягаемая, навсегда потерянная Марта. Их разделила огромная пропасть. Эшли даже не верилось, что раньше они дружили. Раскол между ними стал прискорбной данностью, в которую не хотелось верить.

— Смотри, не разревись, — съязвила Бэтти, почувствовав расстройство Эшли.

— Господи, — Эшли закатила глаза, отчаянно сжав губы. Она не собиралась усугублять конфликт, хотела убраться подальше отсюда, чтобы унять возникшую душевную боль. — Да горите вы все синим пламенем.

Пусть смелая, но чуткая девочка-подросток, которая просто хотела сделать любимую подругу счастливой. Рядом с Мартой Эшли чувствовала себя именно такой. Она вдруг стала настолько слабой, настолько беспомощной, что хотелось уткнуться кому-нибудь в плечо и разреветься. Но плакаться было некому. Надеяться можно только на себя. Взгляд Эшли стал суровым, выражение лица непроницаемым, короткое проявление старого характера исчезло. Она прорвалась через Бэтти и ее подружек, толкнув Бэтти плечом.

— Аккуратнее, шлюха! — возмутилась Бэтти.

— Эш…. - тихо начала Марта, но Бэтти перебила, положив ей руку на плечо.

— Не трать время на мусор, Марта, — презрительно сказала Бэтти. — Это уже не твоего поля ягодка. Тебе не пристало водиться с таким быдлом. Вредно для ума и репутации.

Марта заколебалась. Она жалобным, сконфуженным взглядом провожала Эшли, но не могла пошевелиться. Ее мучили внутренние противоречия.

Настроение Эшли стало отвратительнее некуда. Сначала безумный преподаватель со своими расисткими замашками, потом Марта и ее новая подружка Бэтти, что дальше? Эшли вышла во двор школы, стиснув от отчаяния зубы. Неприятно светило солнце, воздух пропах противным запахом горячего асфальта, хотелось свалить куда подальше. Эшли больше ни минуты не хотела проводить ни в этой ненавистной школе, ни в этом гнусном городе, ни на этой скверной планете. Космического корабля под рукой не было, потому выход оставался только один.

Эшли вспомнила высокую стрелку крана на старой стройке Гейбл Тауна, на которую приходила в детстве, когда ей было плохо.

— Ну что, сучка? — сказал хулиган агрессивно приближающийся к Эшли вместе со своим другом. — Готова без зубов остаться?

Черт.

Стычка с хулиганом в планы Эшли не входила. Он смотрел на нее жестко, сурово, пугающе закатывал рукава и точно был готов избить ее за выходку, учиненную в классе. Разумеется, Эшли осознавала, что драться с трезвым хулиганом — это не драться с пьяным отчимом. Тут не было шансов, да и времени драться не было. Нужно ехать к крану. Эшли со всех ног рванула к машине, перескакивая лавочки, затаптывая зеленые лужайки. Хулиган погнался за ней, грозными окликами требуя остановиться, но Эшли была не дурой.

Роскошный красный «Ферарри» был припаркован рядом с «Фордом» Эшли, причем почти впритирку, напротив водительской двери. Пришлось оббежать «Форд» и запрыгнуть в него с пассажирской стороны, захлопнув за собой дверь. Хулиганы не отставали, один из них уже потянулся за ручкой двери, но Эшли успела нажать на главную замыкающую кнопку, все замки в автомобиле со щелчком заблокировались.

— Вылезай! — хулиган отчаянно рвал за ручку двери. Автомобиль покачивался из стороны в сторону. — Сука! Думаешь, я не выбью текло?!

Эшли прыгнула за руль, прокрутила ключ в замке зажигания, двигатель протяжно взревел. Первый хулиган встал прямо перед машиной, второй продолжал усердно пытаться открыть дверь. Хулиган самоуверенно глядел Эшли в глаза, будучи полностью убежденным в том, что она не посмеет тронуться с места, пока он преграждал ей путь.

— И что? Задавишь меня, курица? Ну, давай. Мало того, что тебя отчислят, так еще и посадят. Да у тебя кишка тонка.

Может, он был и прав. Эшли, при обычных обстоятельствах, не решилась бы обострять ситуацию до предела. Но обстоятельства были необычными. Она хотела попасть крану, к своему островку беззаботности и безопасности, потому была готова смести с дороги любого врага. Уловив на себе уверенный взгляд Эшли, услышав утробный рев мощного двигателя, хулиган струхнул. Усмешливое выражение лица сменилось тревожным.

— Ну, давай, — с вызовом казал хулиган, в голосе его отчетливо слышалась дрожь сомнения. — Ты этого не сделаешь.

— О, малыш, ты меня плохо знаешь! — Эшли улыбнулась в хищном оскале, вдавив педаль газа в пол.

С визгом закрутились шины, мотор оглушительно взревел, автомобиль сорвался с места. Крикнув от испуга, хулиган налетел на капот и изумленно расширил глаза. Он никак не ожидал, что она нажмет на газ. Второй хулиган вцепился в ручку двери, его протащило пару метров прежде, чем отцепился и закувыркался по асфальту.

— Бешеная тварь! — в ужасе завизжал хулиган, схватившись за край капота. — Останови! Немедленно тормози! Больная! Истеричка!

Слишком сильно Эшли не стала разгоняться. Слегка дала газу, чтобы сильнее напугать хулигана, а затем резко затормозила перед газоном у тротуара. Хулигана сорвало с капота, он перевернул мусорный бак, докатившись до него кувырком. Хулигана завалило мусором, он с отвращением разбрасывал его, в ужасе пытался отдышаться.

— Мусор выброшен! — крикнула Эшли, опустив пассажирское окно. — Впредь будешь знать, как лезть ко мне и моим друзьям, гондон!

— Да пошла ты! — крикнул хулиган, выбравшись из мусорной кучи и смахнув с себя мерзкую банановую кожуру. — Чтобы я еще раз к тебе подошел!

— А я предупреждала!

— Пошла ты, психованная!

Эшли показала хулигану средний палец, вдавила педаль газа в пол, повела машину по улице к центру города. Вскоре вдали показался белый туман, плавно валивший из переулка между двумя небольшими магазинчиками и медленно заполнявший проезжую часть. Густо тумана навалило, он доставал до крыш домов. Гремели пистолетные выстрелы, доносившиеся из переулка. Что случилось? Что за туман, и почему стреляли? Вдруг вспомнился жуткий фильм «Мгла», который гласил, что от тумана ничего хорошего не жди. Взглянув в зеркало заднего вида, Эшли с напряжением заметила две патрульные машины, стремительно к ней приближавшиеся.

«Черт. Только фараонов мне не хватало, — подумала Эшли, раздраженно нахмурившись. — Если проверят документы — будет жопа. У меня даже прав нет». Лучше получить штраф за вождение без прав, чем получить штраф за вождение без прав и попытку к бегству. Плавно свернув к обочине, Эшли включила аварийный сигнал, медленно остановилась. Не желая дополнительных головных болей из-за нарушения ПДД, Эшли застегнула ремень в безопасности, он давил на грудь. Но полицейские мало того, что не сбавили ход, они даже не обратили на Эшли внимание. Пронеслись мимо, как пули. Взвыла сирена, замерцали проблесковые маячки. Краем глаза удалось заметить, что один полицейский на пассажирском месте передернул помпу дробовика.

Эшли решила посмотреть, медленно поехала к переулку, наблюдая за патрульными машинами. Полицейские резко затормозили перед переулком, перекрыв его.

— Немедленно сдавайся! — заговорил громкоговоритель патрульной машины голосом полицейского. — Сдавайся, или мы пристрелим тебя к чертовой матери!

А до этого что было? Предупредительные выстрелы? Четверо полицейских быстро высыпали из машин, оперативно прятались за кузовами, сосредоточенно держа оружие на изготовке. Лица полицейских выражали напряженность. У Эшли свело ягодицы. Она нажала на тормоза, остановилась под ветхим столбом высоковольтной электролинии, идущей вдоль тротуара. Патрульные машины были всего в десяти метрах впереди.

Внезапно полицейскому прошибло грудь блеснувшим в солнечном свете ледяным копьем, прилетевшим из переулка. На асфальт брызнула кровь, сотрудник с криком повалился замертво. Эшли с ужасом расширила глаза, крепко вцепилась пальцами в руль до белых костяшек. «Ну и хрень! Ну и хрень!» — пронеслось у нее в голове. Врубила заднюю передачу и надавила на газ, но «Форд» лишь дернулся пару раз и заглох.

— Хлам! — нервно ругнулась Эшли, став крутить ключ в замке зажигания.

Мотор не хотел заводиться.

— Открыть огонь! Открыть огонь! — крикнул полицейский, возглавлявший отряд.

Полицейские стали палить в переулок из пистолетов и дробовиков. Громыхали выстрелы, Эшли испуганно вжала голову в плечи. Несколько ледяных копий вылетели из переулка, со свистом рассекая воздух, с грохотом проткнув патрульные автомобили как картонные. Полицейские чудом не попали под атаку, успев прыгнуть за стены. Они стреляли по неведомой цели в переулке, коротко высовываясь из-за углов. В ответ прилетали ледяные копья, но стены они пробить не могли. Полицейские были надежно защищены.

— Думаете, сможете поймать меня? Сможете уничтожить, как остальных?! — из переулка донесся испуганный мужской голос. — Да я сам вас уничтожу! Необычные сотрут вас всех с лица Земли! Вы сами в этом виноваты!

— Сдавайся, и тогда вместо смертной казни получишь хотя бы пожизненное! — пригрозил полицейский, поменяв магазин и передернув затвор.

— Пошли вы! Я вас всех прикончу!

Из переулка мощно ударило потоком ледяного воздуха. Настолько холодного воздуха, что все поверхности на его пути тут же промерзли до основания, покрывшись ледяной коркой. Двое полицейских успели отскочить в сторону, но одного зацепило, он с криком превратился в застывшую ледяную статую. Полицейские рванули к соседнему переулку, спрятались за стеной, не рискуя лезть на рожон и решив дождаться от противника опрометчивых решений. Долго терпеть не пришлось. Из переулка, хромая и держась за окровавленное плечо, вышел подросток. Лицо его выражало злость и ужас, он выглядел не как жестокий маньяк, а как напуганный ребенок, в лицо которого направили пистолет.

— Уроды! Это самооборона! Я ничего вам не сделал! — отчаянно кричал подросток.

— Ты отказался выполнять законное требование сдаться! — возразил полицейский. — Но еще не поздно!

— Я не вещь, чтобы вы могли распоряжаться мной, как хочется! Я никаких преступлений не совершал!

— По закону все люди со сверхспособностми обязаны сдаваться властям!

— Способности полученные против твоей же воли — преступление?

— Это закон!

— Да пошли вы! Пошли вы!

В ответ полицейские открыли прицельный огонь. С замиранием сердца Эшли наблюдала, как подросток прикрывался от пуль созданным из воздуха ледяным щитом и кричал. Пули откалывали от щита куски, подростка едва не сшибало с ног, он уже не мог атаковать в ответ. По его лбу струился пот, мышцы будто каменели и наливались усталостью, сверхъестественная мощь доводила организм до изнеможения. Пусть Эшли и слышала о людях со сверхвозможностями, но наблюдение их воочию было невероятно пугающим. Насколько страшной и могущественной должна быть сила, способная дать человеку умение усилием воли менять состояние вещества и метать ледяные копья? Даже представить трудно.

Подросток был небольшого роста, щуплый, но мог спокойно уничтожить вооруженный полицейский отряд. Тяжелая и мрачная энергия исходила от подростка в виде едва заметного черного дыма, из-за чего парень выглядел дьявольски жутко, будто бы был одержим кошмарным древним демоном. В нем чувствовалось нечто злобное, уничтожающее и пугающее. Первой реакцией при его виде был страх.

Кажется Эшли начинала понимать, что именно пугало простых людей в необычных.

Разве могло дружелюбное существо быть похожим на демона? Разве способно дружелюбное существо пугать до дрожи? Разве способно дружелюбное существо обладать способностями столь разрушительного характера? Возможно, ответ на эти вопросы — да. Но Эшли поймала себя на мысли, что подросток казался настолько страшным и непредсказуемым, что первым побуждением при его виде однозначно стало бы: «Стреляй, а потом разбирайся». Намного проще встать в позицию жертвы, и оправдываться тем, что тебя хотели убить, чем напрасно рисковать жизнью, дрожа перед неизвестностью.

Вскоре щит не выдержал напора пуль, со звоном рассыпавшись. Точным выстрелом полицейский попал подростку в живот, он с воплем согнулся и рухнул на колени. Он схватился за горящее болью брюхо, кровь сочилась сквозь пальцы, по щекам скользили слезы.

— Я ничего…. - начал подросток, но вдруг разразился хриплым кашлем, прыснув изо рта кровью. — Ничего плохого не сделал. Я защищался…. - он завалился на бок, на губах вздувались кровавые пузыри, взгляд терял осмысленность.

Вместе с кровью парня покидала жизнь. Сердце Эшли пропустило пару ударов, она испуганно расширила глаза и зажала ладонью рот. От крутости и бесстрашия Эшли не осталось следа, как только она столкнулась с ужасным ликом смерти лицом к лицу. Неужели папа так же страдал, когда попал в авиакатастрофу? Невыносимо даже воображать это. Мир стал казаться Эшли еще более жестоким и беспощадным, чем раньше. Ее психика с трудом выдержала и смерть полицейских, и смерть парня, убившего их. Она даже подумать не могла, что убийство выглядит настолько страшно.

Полицейский осторожно пнул труп, держа пистолет на изготовке, проверяя наличие жизни.

— Преступник ликвидирован, — напряженно сказал полицейский в рацию. — Два офицера убито. Подтверждаю проявление сверхсил и наличие в Гейбл Тауне необычных.

«Форд» Эшли ворвался на брошенную территорию стройки, снеся шлагбаум, объезжая покрытую пылью и ржавчиной строительную технику. Эшли ударила по тормозам, с визгом шин машина остановилась прямо у калитки, за которой была лестница, ведущая на вершину крана. Кран был высоким, казалось, он упирался в небосвод. Подъем на него представлялся мучительно долгим.

Вместо замка калитку закрывала обычная веревка, продетая в петли и крепко завязанная в узел. Эшли расстегнула браслет, разрезала веревку ножичком, затем снова защелкнула его на запястье. Распахнула калитку, полезла вверх по горячей от солнца, хлипкой на вид лестнице. Лестница скрипела, слегка вибрировала, казалось, что ступеньки вот-вот провалятся под ногами. Эшли застыла на мете. Впрочем, какая разница, откуда падать и разбиваться? С вершины крана, или по пути к ней? Преодолев сомнения, Эшли продолжила путь. Жить ей уже совсем не хотелось. Ради чего? Ради чего терпеть бесконечные удары судьбы, усугублявшие и без того несладкую жизнь? Хватит. Эшли больше не намеревалась позволять над собой издеваться. Судьба и так жестоко обошлась с ней, когда забрала Марту, Лару, и отца четыре года назад. Марта, конечно, была жива, но, судя по поведению, ее тоже можно считать мертвой.

Хватит терпеть. Можно легко и быстро все прекратить.

Говорят, что самоубийство — поступок труса. Но подобное мог утверждать лишь тот, кто никогда не пробовал наложить на себя руки. Эшли невероятных волевых усилий и храбрости стоило подниматься на кран с намерением прыгнуть. Многие другие на ее месте сдались бы еще на первой ступеньке. Самоубийство было очередным вызовом. Очередным актом протеста, говорящим, что Эшли даже умрет так, как ей хочется, а не так, как угодно миру. Тем более, в нем не за что было цепляться. Уже не за что.

Марта завела красный «Феррари» на территорию стройки, напряженно оглядывалась по сторонам. Ее мучило тягостное предчувствие, она нутром ощущала, что Эшли угрожала неизвестная опасность. Марта нетерпеливо ерзала в кресле, надеясь, что угадала с местом, которое Эшли выбрала для бегства. Ее сердце взволнованно билось, ладони вспотели от напряжения, Марта приговаривала:

— Господи, хоть бы она бы она была здесь, хоть бы была здесь…. Ура! — воскликнула Марта, увидев, как Эшли взбиралась по лестнице, добравшись почти до самого верха.

Выскочив из машины, Марта крикнула:

— Эшли, стой!

Марта понимала, что чтобы Эшли не задумала, ничего хорошего из этого не выйдет. Эшли не услышала Марту и залезла на кран, тогда Марта в спешке рванула к лестнице, отчаянно полезла следом. Бесценной была каждая секунда. Время подобно песку утекало сквозь пальцы, делая страшный миг ужасного события все ближе.

На стреле семидесятиметрового башенного крана высота казалась еще более угрожающей, а пространство неприятно резким и пугающе глубоким. Выл отвратительный, промозглый ветер. Эшли стояла на хрупком тонком мостике, крепко схватившись за трубу. Видела внизу крохотный, ставший игрушечным ненавистный город. Лицо Эшли выражало напряжение и разбитость, глаза полнились и страхом, и уверенностью, словно она собиралась не убить себя, а рассчитывала просто перезагрузить жизнь. Голова закружилась. Картина падения, вспыхнувшая в воображении, заставила колени дрогнуть. Самая страшная часть плана — полет, а вот после него кошмар закончится. Резко вспыхнет перед глазами, переломаются кости, затем настанет блаженная темнота. Представив себя в забвении, в пустоте, в безопасности от мучивших проблем, Эшли ощутила возросшую решимость. Зачем оставаться в этом дрянном мирке? Зачем жить в гнусном городе, портящим противное лицо гадкой планеты, жители которой были до отвращения безразличны друг к другу? Зачем жить, зная, что мать безнадежно спивается, а последний человек, на которого тебе было не плевать, стал врагом?

Ради чего жить?

Хотелось, очень хотелось прыгнуть. Хотелось снять с себя бремя мира и снять с мира бремя себя. Не было того, ради кого стоило терпеть его. Но Эшли сомневалась. Вдруг будет больно? Вдруг умереть получится не сразу? Вдруг придется валяться еще несколько минут, истекая кровью и страдая? В кино и роликах в интернете все выглядит быстро. Несколько секунд полета, шлепок, смерть.

Стремительно, да?

Но как наверняка можно было сказать, что чувствовал свалившийся с многоэтажки человек? Со стороны виднелась только часть страшного процесса, который сопровождали еще и внутренние ощущения. Эшли вспомнила, что многие люди, пытавшиеся покончить с собой броском с крыши, до конца жизни оставались инвалидами, лишенными возможности довести задуманное до конца. Желание легко и быстро умереть приводило их к еще более тяжелой и жалкой участи.

Может, не стоит?

Эшли с сомнением сделала шаг назад. Вдруг в спину ударил мощный порыв ветра, подтолкнувший к краю, Эшли с криком вцепилась в трубу скользкими от пота ладонями. Ее парализовало, она испугалась и застыла на месте, глубоко дышала. Сердце колотилось, как гидравлический пресс, тело дрожало.

Она засомневалась в своей задумке.

Но в унисон мыслям об отступлении возникли воспоминания, ослабившие желание жить. Вспомнился мерзкий, хриплый от алкоголя голос Ларри. Будто наяву возник едкий запах перегара, изрыгаемый его вонючей пастью. Остаться и терпеть его? Видеть, как он бьет мать, терпеть издевательства и побои самой? Нет. Ни за что. Вспомнился расист преподаватель, вспомнилась зазнавшаяся Бэтти, вспомнились полицейские, безжалостно убившие оборонявшегося, напуганного подростка. Вспомнилась предательница Марта. Неприятная память ужасно давила на Эшли. А ведь даже не осталось места, в котором можно было от всего спрятаться. Уж лучше быстрая смерть, чем долгая жизнь в доме, ставшим адом. Страшным адом, полным пыток и истязаний, стерших былой уют и не оставивших от него следа. Страшным адом, в котором адские законы установили боль и одиночество.

Нет уж.

Эшли неуверенно приблизилась к краю, напуганными глазами смотрела в городскую бездну, воображая падение. Пусть ей было очень страшно, она преодолела оторопь, взяла тело под контроль. Осталось совсем немного, совсем чуть-чуть. Эшли напрягла ногу, собираясь сделать шаг, предельно сосредоточилась.

— Стой! — крикнула Марта, стоявшая в нескольких метрах от Эшли. Она поднялась на кран и добралась до Эшли, пока та собиралась с духом. — Не надо, Эшли!

От неожиданности Эшли вскрикнула, испуганно заключила трубу в объятия, оторопело посмотрела на Марту. Волосы Марты развивало ветром, футболку с рисунком крыльев ангела прижимало к телу. Марта пристально и осторожно смотрела на Эшли, согнув ноги в коленях и приготовившись в любой момент броситься ей наперерез.

— Что, пришла делать вид, что тебе не плевать?! Я прыгну! И ты меня не остановишь! — Эшли двинулась к обрыву, Марта дернулась, чуть не бросившись на перехват. Сердце Марты заколотилось с удвоенным усилием. Она испугалась.

— Тогда я схвачу тебя, и мы упадем вместе!

Уловка сработала.

Эшли не хотела вешать на себя чужую жизнь, да и к тому же не просто жить, а жизнь подруги детства. Эшли взглянула на нее с неприязнью и раздражением, разрываясь между желанием прыгнуть и избежать ненужных жертв. Где-то в глубине души Эшли вспыхнул огонек некогда пылавшей симпатии, но его было недостаточно, чтобы простить Марту, чтобы передумать.

Но…. Но она же пришла. Она здесь. Эшли с сомнением перевела взгляд с обрыва на Марту.

— Что тебе от меня нужно?! — возмущенно спросила Эшли. — Отойди в сторонку, и наслаждайся зрелищем, как сделала, когда Бэтти смешивала меня с дерьмом!

— Я не хочу терять тебя! — возразила Марта.

— Да что ты?! Что-то я не видела, чтобы ты стремилась общаться со мной в последнее время! Тебе и с твоими новыми подружками неплохо!

— Ты здесь из-за меня?

— Много чести! — сорвала Эшли. — Это не твое дело!

— Эшли, послушай! Чтобы не случилось, поверь, это не стоит твоей жизни! Можно все исправить! Можно жить дальше!

— Да?! Отца можно вернуть к жизни?! Можно вернуть все, что я потеряла?! — «можно вернуть тебя?!» — Эшли мысленно дополнила предложение, но не стала озвучивать. — Хрена с два! Такое невозможно! Быстрее кирпич обосрется, чем Эшли Голдберг станет счастливой в мире, населенном членососами!

Слова Марты только больше взбесили Эшли, она уверенно шагнула к краю, чуть не прыгнула, в последний момент остановилась, замерев. Марта рывком приблизилась к ней на пару шагов, ее сердце защемило до боли.

— Стой! Эшли! — испуганно крикнул Марта, на расширенные от страха глаза навернулись слезы. — Стой! Пожалуйста! Не надо!

— С чего?! Что меня должно тут задержать?! Может, ты?! Или алкаш отчим?! Или ублюдки социалисты, пытающиеся сделать из меня тупого раба?! Или правительство, убивающее всех, кто ему не нравится?! А может, расист Вояджер?!

— Эш, прости меня! — Марта перекрикивала ветер, по щекам скользили слезы, глаза покраснели. — Прости, пожалуйста! Я не буду спорить! Ты права! Я зазналась! Я боялась с тобой общаться, потому что ты превратилась в хулиганку! Боялась, что обидишь и опозоришь меня!

— И что вдруг изменилось?! — усмехнулась Эшли. — Снизошла благодать?! Решила опуститься до моего уровня?!

— Подняться! Наоборот подняться! — возразила Марта.

— Ну и чушь! — резко и раздраженно ответила Эшли, подавшись к обрыву.

— Нет! Стой! Стой! Умоляю! — в истерике закричала Марта, и Эшли остановилась, почувствовав глубину и искренность эмоций бывшей подруги. Взгляд у Марты сделался напуганный, молящий, будто бы ее саму собирались сбросить. — Не прыгай! Не прыгай…. — Ветер стих. Марта говорила упавшим голосом, дрожащим от напряжения и страха. — Эти детки богатых родителей…. Они настолько фальшивые, что мне стало просто мерзко быть рядом с ними. Они смогли внушить мне, что я такая, как они. Что я выше, лучше, и круче остальных, но потом…. Потом не выдержала. Их жизнь — подделка. Все их друзья и светские мероприятия — фальш, которая у них есть тупо потому, что они богаты. Без денег они потеряют совершенно все. Они посещают благотворительные мероприятия, строят из себя филантропов, но на самом деле…. Когда было видно, что тебе нужна помощь, когда я хотела пойти поговорить с тобой, они сказали, что ты мусор, не заслуживающий моего внимания. Я поняла, что их доброта, их поведение — фильшивка. Сегодня я послала их к черту, Эшли!

— Бедная, купающаяся в бабле Марта, — иронично ответила Эшли. — В новом кругу тебя отшили, потому что ты низкого происхождения, и это заставило тебя снова опуститься в помои, где сидит твоя верная подруга?

— Нет! Наоборот! Я решила, как и ты, быть искренней с собой и другими! Да…. Твоя искренность жесткая, но она подлинная. Ты говоришь, как есть! А в элитах Гейбл Тауна положено лукавить и строить из себя то, чем ты вовсе не являешься. Мне надоело лгать себе. Я снова хочу быть с тобой, Эш! И я не хочу, чтобы ты пострадала! Я всю жизнь была трусихой, всю жизнь не могла пошевелиться, когда мне было страшно! А теперь…. Теперь, когда я готова что-то сделать…. Пожалуйста, не дай мне позволить тебе разбиться! Я этого не вынесу! Мне будет больно! Мне некому довериться, кроме тебя! Я прыгну вместе с тобой! Только так!

Эшли с сомнением посмотрела вниз.

Стоило ли верить Марте? С чего ей говорить правду? Может, она просто не желала брать на себя ответственность за бездействие? Все в мире лгут, ради себя и своей выгоды, Эшли это понимала, но потом вдруг вспомнила дружбу, которая у них была. Однажды, поздним вечером, Марта взяла на себя удар, когда Эшли хотели толпой побить девчонки из параллельного класса на заднем дворе школы. Марта терпела побои, когда Эшли должна была сбежать. Не била в ответ, боялась, свернулась, закрывая голову и торс конечностями, терпела боль, пока ее бесчеловечно пинали. Марта — мужественная трусиха. Она легко влезала в неприятности, в том числе и из-за других, даже понимая, что как только наступит критический момент — она ничего не сможет сделать, впадет в ступор.

Приходилось тупо использовать прочность тела, чтобы помочь хоть как-то. Эшли накинулась на избивающих Марту девочек со спины, крепко долбанула одной из них по голове учебником, а затем сама получила кулаком в зубы. Ее жестко рванули за волосы, повалили рядом с Мартой. Их пинали чуть ли не до потери сознания, потом оставив в покое. Марта и Эшли обессилено лежали на холодной земле, побитые, их тела были покрыты болящими ссадинами, щеки увлажнило слезами. Девочки улыбались друг другу, взявшись за руки. Пусть было больно и унизительно, в тот момент они решили, что всегда будут вместе.

Воспоминания стали для маленького огонька симпатии в душе Эшли будто ветром. Огонек разгорался, превращаясь в пламя, теплое и согревающее. Марта здесь. Марта пришла. Марта вернулась. А вместе с ней вернулась и жизнь. Вместе с ней вернулись причины и смыслы.

Пусть Эшли отрицала, но в глубине души она искренне жаждала этого момента, он был для нее радостным. «Боже…. - она в страхе посмотрела вниз. — Что я только что чуть не натворила? А если бы прыгнула? А если бы бросила Марту одну?» Видя переживания Марты, видя горькие слезы на ее глазах, Эшли поверила ей.

— Я…. - с сомнением начала Эшли, и, выдержав которую паузу, продолжила. — Я верю тебе.

— Иди ко мне, — Марта протянула руку, нервно улыбнувшись. Она была рада, что смогла помочь, но страх не опускал ее ни на секунду. — Берись за руку. Давай слезем, а? Ты не представляешь, каких усилий мне стоит тут стоять.

И Эшли взялась за ладонь Марты, со скрываемым наслаждением почувствовав тепло ее гладкой, идеальной кожи. Как же приятно было снова к ней прикоснуться. По спине Эшли пробежались мурашки. Она сама не ожидала, что сможет так быстро простить, но, видимо, именно этого ей и хотелось. Марта удовлетворенно улыбнулась, чувствуя себя самым настоящим спасателем. Они аккуратно шагали по мостику к лестнице, держась за руки, ничего не предвещало беды, но вдруг подул очень сильный ветер. Эшли сразу же выбило из равновесия, она испуганно вскрикнула, попыталась схватиться за трубу, но не успела, устремившись к пропасти.

— Эшли! — закричала Марта, в ужасе расширив глаза. Казалось, миг назад подруга была спасена, но теперь ее жизнь в буквальном смысле ускользала из рук. — Держись!

Марта смело вцепилась в ладонь Эшли двумя руками, не думая и не переживая о последствиях, но сил у нее было намного меньше, чем мужества. Ее потянуло вниз следом за Эшли. Мостик будто вырвался из-под ног. Переход из стабильного состояние в состояние свободного полета оказался стремительным. Девушки с криками неслись к земле, навстречу неминуемой гибели. В их лица безжалостно било потоком набегающего воздуха, в ушах страшно гудело, они даже не слышали собственных воплей. Они крепко взяли друг друга за руки, сплетя пальцы.

Когда до смерти оставались считанные секунды, когда с квадратом стройплощадки была достигнута опасная близость, Эшли почувствовала прошедшую по мозгу мощную тепловую волну. Время остановилось. Странное, непривычное ощущение было настолько сильным, что затмило страх и ужас. Эшли и Марта, подобно напуганному подростку в переулке, стали излучать мистическую черную энергию в виде легкого темного дыма. Глаза девушек в буквальном смысле заволокло черным туманом. По венам, ощущаясь физически, струилась неведомая и непривычная мощь, бросившая девушек в жар.

Они, сами не понимая, как это сделали, одновременно подхватили друг друга невидимой силой. Сила значительно замедлила скорость их падения. Девушки с криком грохнулись в кузов старого грузовика, грузовик слегка качнулся, скрипнули амортизаторы. Кепка Эшли, подхваченная потоками ветра, по счастливому стечению обстоятельств, плавно приземлилась поблизости. Глаза девушек снова стали обычными, черная энергия пропала.

— Эш! — Марта бросилась к Эшли, взяла ее за лицо, аккуратно касалась ее, осматривала. — Эш! Ты как?! Ты в порядке?! Господи! Эшли!

— Я…. — Эшли затаила дыхание, не могла выдавить и слова, все еще прокручивая в голове момент падения. — Я….

Как так? Она должна была разбиться. Насмерть. Но отделалась лишь парой легких ушибов. И эта сила, на миг заполнившая ее тело, что она такое? Что случилось?

— Я в порядке, — Эшли подняла на Марту ошеломленный взгляд. Произошедшее поразило ее настолько сильно, что она даже не могла нормально формулировать мысли. — Что за…. Что за дичь…. Что за херня?

— Жива? — Марта встревоженно смотрела на подругу. — Где болит? Что мне делать?

— Все хорошо, — Эшли положила руки Марте на плечи. — Все нормально. Я просто немного охренела. Давай…. Давай уедем, а?

— Может, поехали к тебе? — предложила Марта.

— Лучше не надо, — Эшли стыдливо отвела взгляд, удивляясь, что Марта еще не знала об изменениях в ее семье. — Там…. В общем, не надо. Мне дороги домой нет ближайшие несколько дней. Я даже не знаю, где мне жить.

— Не страшно, — резко передумала Марта. — Можно поехать ко мне. У меня дома никого. Родители уехали по делам в Нью-Йорк. Я…. Ты можешь пожить у меня, если хочешь.

— Поехали, — неуверенно кивнула Эшли. — Март, это точно ты? Это не сон?

— Точно, — улыбнулась Марта. — Блин, мы же…. Да мы же, мы живы остались. Это очень круто! — Марта вдруг зарядилась энтузиазмом.

— Согласна, но я до сих пор чувствую себя одной ногой в могиле, — усмехнулась Эшли. — Жесткое ощущение.

Эшли подняла кепку с земли, надев на голову. «Форд» Эшли заглох намертво, отказываясь заводиться, потому пришлось вызывать эвакуатор. Эвакуировать машину могли без них, отчима оповестят о том, что она на стоянке, пусть забирает. Эшли с удивлением взглянула на красный «Феррари», даже не веря, что за руль этой машины садилась Марта.

— Садись, чего застыла?

И Эшли села на пассажирское место, будто оказавшись в кабине космического корабля класса люкс. Аналоговых приборов почти не было. Все панели, переключатели и индикаторы, были на экранах, заключенных в высокотехнологичного вида рамки. Запах салонной кожи был головокружительным, настолько непривычным, что казался заоблачным, несуществующим удовольствием. Эшли нажала на кнопку «Старт», двигатель завелся практически бесшумно, что было поразительно при его мощности.

— Откуда…. Это твоя тачка? Ты что, ее угнала?

— Нет, — улыбнулась Марта, выехав со стройплощадки и направив машину по дороге к городу. — Мама подарила.

— Охренеть….

Машина будто парила над асфальтом. Динамическая система гидравлики подвески делала так, что неровности асфальта не ощущались, поездка была максимально комфортной. Марта вела машину с предельно взволнованным видом, боясь, что проявление их сил кто-то увидел, и что Эшли могла пострадать из-за этого. Эшли наоборот, пусть пока до конца не признала, но была счастлива, что Марта снова рядом.

— Слушай, ты уверена, что мне можно к тебе? Ну, как бы…. Неловко, что ли.

— Эш, предоставление тебе убежища — минимальная компенсация за то, что я сделала.

Эшли кивнула, не став спорить, написала Молли СМС, что пока поживет у подруги, что не хочет возвращаться домой. Въезд в Гейбл Таун остался прежним, впрочем, как и «Санни Вэлл». Когда весь город пришел в упадок, «Санни Вэлл» не потерял старого блеска, все так же внушая восхищение. Марта подъехала к воротам роскошного белого особняка, нажала на кнопку на дистанционном пульте, ворота открывались.

— Блин, — сказала Эшли, с удивлением глядя на особняк. — Это же….

— В чем дело? — встревоженно спросила Марта. — У тебя что-то заболело?

— Нет-нет, — Эшли успокоила подругу. — Это тот самый особняк, помнишь? Ну, когда Генри и Джон везли нас домой после разрушения Старшей школы. Ты сказала, что когда-нибудь будешь жить в нем.

— Да? — удивилась Марта. — А я и забыла уже….

Это место излучало успех и богатство. Всё, начиная от шикарных входных дверей, и заканчивая внутренним убранством особняка, внушало трепет, желание иметь эту роскошь в списке своей собственности. Эшли с отвисшей челюстью прогуливалась по громадному залу с высокими потолками, выполненному в архитектурном стиле хай-тек. Она словно оказалась в будущем, показываемом режиссерами в фантастических фильмах.

— Эш, ты хочешь в душ? — спросила Марта, разуваясь. — Обувь сними, пожалуйста.

— А? Да, да. Конечно, — Эшли разулась. Марта аккуратно поставила обувь на обувницу, которая на вид была дороже, чем дом Эшли. — Я просто в осадке…. Забылась.

— Пойдем, — Марта поманила Эшли за собой.

Они вошли в красивую комнату с огромной двуспальной кроватью. Из панорамного окна открывался прекрасный вид практически на весь город. «Санни Вэлл» был построен на возвышенности. Потому его и называли «Санни Вэлл». Он был вроде как ближе к Солнцу. На шикарном стеклянном столе лежала симпатичная записная книжка с черной ручкой. Эшли с изумлением оглядывала апартаменты, подумав, что хотела бы пожить тут хотя бы денек. Она завидовала Марте белой завистью, ведь после ада, населенного алкоголиками, особняк выглядел раем.

— Это будет твоя комната, — Марта подмигнула. — Гостевая, правда. Но надеюсь, тебя это не смутит? Или хочешь, я отдам тебе….

— Не-не-не, — энергично ответила Эшли. — Меня устроит и эта. Она, блин, с мою халупу размером.

— Душ там, — Марта указала на непрозрачную стеклянную дверь. — Кнопочек и рычажков не пугайся. Он работает как обычный душ. Вещи оставь на кровати, я постираю, принесу пижаму. Кстати, зачем ты так кепку таскаешь? Это даже уже не модно.

— Один из способов послать мир в задницу, — улыбнулась Эшли. — Именно потому и ношу, что не модно. Хочу выбиваться из стандартов.

— Ты изменилась….

— А ты нет, — сказала Эшли улыбкой. — Все такая же рыжая милашка. Иди за пижамой. Мне смерть как хочется вымыться. Я воняю, как стая отработавших сутки строителей.

— Подкатываешь? — с доброй усмешкой ответила Марта. — Ладно, я сейчас принесу одежду. Кстати, ты еще пишешь?

— Я, ну…. Думаю, что снова начну, — сказала Эшли, поняв, что вдохновения у нее не было лишь до сегодняшнего дня. — А что?

— А вон, — Марта указала на записную книжку и ручку на столе. — Они твои. Можешь забирать. Ты прям спасла меня. Я не знала, куда их деть. У мамы были гости, забыли забрать, улетели в Индию. Записей там нет, так что пользуйся.

— Ы-ы-ы, — Эшли глупо улыбнулась. — Спасибо.

Принять душ после такого паршивого денька, да еще и такой душ, в таком доме, в такой великолепной душевой кабине — было просто небесным удовольствием. Струи приятной, теплой воды ласково касались тела, растекаясь по нему расслабляющими потоками. На коже от удовольствия появились мурашки, Эшли бросило в приятную дрожь. Хотелось стоять так вечно.

— Эш, — Марта заглянула в ванную. — Пижама на кровати. Я пока приготовлю ужин, а ты переодевайся, и спускайся вниз минут через двадцать. Ой, — Марта смущенно взглянула на оголенные, упругие ягодицы Эшли. — Ты бы хоть задницу прикрыла.

— А тебе не нравится? — с усмешкой спросила Эшли.

— Мне даже завидно, — Марта скривила губу. — Давай. Жду тебя через двадцать минут.

Душ — одно из самых освежающих в мире занятий. Навалившуюся усталость в буквальном смысле смыло водой. Эшли распарило, расслабило, ей было очень хорошо, сладко тянуло в сон. Она надела на себя смешную пижаму с мультяшными лошадками из «Май литтл пони», от которых Марта была просто без ума с самого детства. Взглянула на часы — время еще было. Целых десять минут. Чем бы заняться?

Эшли с довольным видом плюхнулась на кровать, с радостью глядя в открытую записную книжку и держа ручку. Прямо уж так выйдет, спустя четыре года застоя, хотя бы строчку из себя выдавить? Эшли до последнего не верила, что сможет что-то написать, но увлеклась до такой степени, что исписала художественным текстом почти страницу. Очередной подвиг Марты вдохновил ее. Она писала первые строки книги, думая, что может, мир был не так безнадежен, как ей казалось? Эшли была готова пожертвовать ради Марты жизнью, и Марта тоже. Значит, было в людях нечто, способное заставить их стать героями? Все возможно, но идея о «Мире, наполненном любовью» пока как-то не уживалась в сознании Эшли. Снизу донесся вкусный аромат жареного мяса, у Эшли заурчало в животе. Она совсем забыла, что надо идти на ужин.

Кухня, как и все остальное в этом доме, была отделана по высшим американским стандартам. С потолка свисали красивые светильники, дававшие теплый комнатный свет. Мерно гудела вытяжка, нагоняя сонливость, за окном темнело. На столе в тарелках благоухало мясо по-французски. Аппетитный кусочек свинины, покрытый плавленым сыром, на вкус оказался блаженством. Эшли пережевывала его с огромным удовольствием, даже глотать не хотела, чтобы подольше им насладиться. После ужина Марта загрузила посуду в посудомоечную машину. Эшли с интересом наблюдала за хозяйственной суетой подруги.

«Блин, чувствую себя уставшим мужем, пришедшим с работы, а Марта суетится, как жена. Забавно. Круто, что мы теперь живем вместе» — удовлетворенно подумала Эшли.

— Как думаешь, что с нами случилось? — спросила Эшли, вспоминая падение с крана. — Ты…. Ты могла умереть, если бы не эта штука. Чем ты думала?

— Я уже один раз тебя бросила, Эш, — Марта села за стол, осторожно взяв Эшли за руку. — Второй раз так поступать нельзя. Лучше умереть с тобой, чем всю жизнь потом мучится от того, что не спасла тебя.

Эшли улыбнулась. Ей приятно было слышать, что она настолько дорога для Марты. И никаких доказательств не требовалось. Марта предала ее, но поставив на кон жизнь, она целиком и полностью искупила вину. Неужели все кошмары позади? Неужели теперь Эшли сможет так же, как и раньше, просто быть рядом с любимой подругой и наслаждаться жизнью, делая ее счастливой? Даже не верилось. Марта выглядела умиротворенно, и на фоне этого умиротворения все личные невзгоды Эшли считала пустым местом. Главное, что Марта счастлива.

— До сих пор не верю, что это реальность, — улыбнулась Эшли, едва сдержав слезу. — Да еще и эти силы…. Как такое возможно? Я до сих пор охреневаю. Сегодня видела, как копы расстреляли пацана в переулке, который мог льдом управлять, прикинь?

— За что? — удивленно спросила Марта.

— Коп казал, что за законное требование правительства сдаться. Ну, в смысле за отказ от него.

— Кейт говорила, что правительство зверствует в борьбе с Необычными. Я бы никогда не подумала, что это на самом деле так, — сказала Марта, опустив расстроенный взгляд в стол. — Значит, и нам теперь угрожает опасность.

— Ты очень мало рассказывала о своей сестре.

— Она о себе тоже мало рассказывает, — задумчиво сказала Марта. — Кстати…. Может, у нее есть какая-то информация по нашему случаю.

— С чего ты взяла?

— После выброса она стала сходить с ума по теме Необычных и сверхспособностей. Сейчас, вроде, добывает информацию о них. Может, ей удалось что-то выяснить?

— Какую информацию?

Девушки решили проникнуть в комнату Кейт. Марта тянула дверь за ручку, но она не поддавалась. Эшли немного расстроилась, но Марта выглядела спокойно, направившись к камину в гостиной. В гостиной Эшли увидела красивый стеклянный шкаф, на полках стояли кубки и награды.

— Отец сделал дубликаты ключей от всех комнат в доме, и держит их где-то в гостиной, — Марта изучала камин взглядом, прощупывала его, пытаясь отыскать там тайник. — Еще бы знать, где именно.

— Столько наград, — Эшли с удивлением оглядывала кубки и фигурки.

— Кейт крутая девчонка, в отличии от неопределенности, вроде меня. Но моя награда там тоже есть.

— Не говори глупостей, — поспорила Марта. — Ты круче всех и без всяких наград. А можно?

Эшли открыла шкафчик. Наград у Кейт было много. В основном, они касались журналисткой деятельности. Эшли заметила «Золотое перо», рядом с ним стоял «Золотой микрофон», позади которого на стене висела фотография Кейт. Кейт была роскошной рыжеволосой девушкой высокого роста, пожимавшей на снимке руку Арнольду Шварценеггеру.

— Шварц? Да ладно.

— Она была кем-то вроде поп журналиста. Тусовалась со звездами, но ей это не нравилось. Она говорила, что может приобрести там нужные навыки и деньги, чтобы потом отдаться своей подлинной страсти.

— Даже в поп журналистике она была крута, — с восхищением заметила Эшли. — Ну-ка…. А что за страсть?

— Этого даже я не знаю. Как только она уволилась из журнала, стала скрывать свою деятельность. Даже комнату на замок закрывает.

Эшли хотела получше разглядеть фотографию Кейт со Шварценеггером, попыталась аккуратно вытащить ее, не двигая наград. Случайно зацепила «Золотой микрофон», он с грохотом повалился на пол и распался на две половины. Из одной половины вывалился ключ.

— Ну, блин! Конечно, это же Эшли-руки-из-жопы!

— Не бойся, — отмела Марта. — Она разборная. Думаешь, настоящее золото так просто разбить?

Эшли повесила фотографию Кейт на место, опустилась на одно колено перед наградой и заметила валявшийся на полу ключ.

— О…. Я, кажется, нашла его, — Эшли подняла ключ, продемонстрировав его Марте.

— Шерлок, — улыбнулась Марта, отстав от камина. — Возвращай фигурку на место, и пойдем.

Собрав «Золотой микрофон», Эшли поставила его на место, краем глаза заметив фотографию Марты с детьми на фоне детского дома. Перед фотографией стоял серебряный кубок на постаменте с названием: «Лучшему волонтеру».

— Невероятно. Лучший волонтер? — Эшли с удивлением взглянула на Марту. — За это даже награды дают?

— Да. Особенно, если вливаешь в благотворительность свободные деньги, как я.

— И сколько ты обычно вкладываешь?

— Примерно двадцать пять тысяч долларов в год.

— Что?! — Эшли чуть не потеряла челюсть от удивления, поняв, насколько бедна относительно Эшли. — Нифига себе, свободные деньги. Не каждый предприниматель столько зарабатывает.

— У мамы очень хорошо идут дела, — Марта пожала плечами.

Эшли передала Марте ключ. Марта провернула ключ в замке, дверь со щелчком открылась. Марта щелкнула выключателем, загорелись лампы под потолком, упав на предметы интерьера. Сразу стало видно — тайное убежище журналиста. Окна были плотно задернуты занавесками, рядом друг с другом стояло два открытых шкафа с кучей файлов, на полке, прибитой к стене, стояли разнообразные объективы для цифрового фотоаппарата.

— Ого, — удивленно сказала Эшли. — Она увлекается фотографией?

— Она стала кем-то типа фотожурналиста. Правда что именно и где она фоткает — я не знаю. Она сюда никого не пускает. Так что давай, скорее найдем что нужно, и свалим. Кейт может в любой момент прийти.

— Взлом с проникновением, — игриво сказала Эшли, улыбнувшись, и подчеркнув интонацией слово «проникновение». — Заводит.

— Пошлячка, — Марта села за компьютер, включив его, и став исследовать папки. — Посмотри в шкафах с файлами. Вдруг там будет что-то интересное.

— Мне больше интересно это, — Эшли заметила в углу картонную коробку с надписью «Марта», сделанную маркером, и села перед ней на корточки, видя скромные пожитки подруги.

— А, это…. Я раньше жила в этой комнате, но переехать до конца все никак не могу.

В коробке все было посвящено мультфильму «Май литтл пони». Там были и игрушки, изображающие героинь, и школьные тетрадки с яркими, красивыми картинками. В общем, типичный розовый набор маленькой девочки. Самым ярким предметом оказалась толстая записная книжка, которая была усеяна наклейками пони из мультика, окружающими надпись «Дневник добрых дел Флаттершай». Эшли это показалось одновременно очень милым и очень глупым. Она не удержалась от улыбки.

— Так вот почему ты пытаешься мир спасти? — спросила Эшли, взглянув на Марту. — Поддалась дурному влиянию «Майл литтл пони»?

— Ну, да, — кивнула Марта, ответив немного смущенно. — Слушай, не ройся в моих детских вещах.

— Да ладно тебе, все мы были детьми, — успокаивающе сказал Эшли, пытаясь избавить подругу от стыда. — Я вон, вообще «Покемонов» любила. Правда, мне больше нравился не Эш, а Мьюту, которому на всех насрать. Эша я ненавидела.

— Так Мьюту же злой покемон.

— В том-то и фишка.

— Я была без ума от Флаттершай, — Марта тоже решила поддаться ностальгии, одновременно исследуя файлы на ноутбуке. — И вообще мне очень нравился «Май литтл пони». Они там добрые, всем помогают, их любят…. Я хотела так же. И хочу. Потому, в общем, занимаюсь волонтерством, пытаюсь делать добрые дела.

— Мультику надо отдать должное, — Эшли пожала плечами. — Ему удалось создать реального героя.

— Флаттершай робкая трусиха, как и я, но это не мешает ей совершать подвиги. Потому я себя с ней и ассоциировала.

Эшли открыла первую страницу дневника, сразу же наткнувшись на запись: «Сегодня я спасла котенка от хулиганов! Какие-то мальчики мучили его, бросали в лужу, а я пролезла между ними, забрала котенка и убежала. Было очень-очень страшно. Я думала, что они погонятся за мной, но почему-то не стали. УРА! СЕГОДНЯ Я СОВЕРШИЛА ДОБРО! Флаттершай рулит!»

— Это нереально мило, — улыбнулась Эшли, став листать дневник. — Да у тебя тут целая куча подвигов.

— Пытаюсь быть смелой. Это трудно, когда по природе ты хронический трус, но со временем учишься переступать через себя. Я до сих пор веду дневник добрых дел, кстати. Уже записала туда попытку спасения твоей жизни.

— Я бы, наверное, таким не занималась, — задумчиво сказала Эшли, закрыв дневник, и положив его на место.

— Не прибедняйся, — отмахнулась Марта. — Ты тоже, чуть что, бросаешься людям на помощь.

— Только близким. На остальных мне срать.

— Помощь близким — тоже героизм.

— Никакой я не герой.

Эшли подошла к шкафам с файлами, вчитавшись в надписи на корешках. Там были разные названия, в которых фигурировали сверхважные мировые события. «Сирия» — с удивлением прочитала Эшли. Кейт бывала в Сирии?

— Ты в курсе, что твоя сестра, походу, военкор?

— Кто?

— Военный корреспондент.

— Да ладно?

— Да, — Эшли достала файл, вытянула оттуда одну фотографию.

На ней было видно, как американские и русские грузовики (машин пять), набитые каким-то ящиками, заезжали в сирийское поселение. На следующей фотографии были изображены русские и американские солдаты, выгружавшие ящики. На ящиках было написано «Харакон». На обороте фотографии Эшли прочла: «На этих снимках, якобы, Харакон поставляет гуманитарную помощь оборонявшимся от Исламского Государства сирийцам в виде еды и припасов совместно с правительствами США и России. Какие милые. Эти фотографии даже опубликовали в онлайн журнале, преподнеся их как совместную миротворческую деятельность двух государств. Но вот правду публиковать никто не захотел. Харакон, видимо, и в СМИ засунул свои грязные лапы». «Харакон? — хмуро подумала Эшли, смутно вспоминая, где слышала это название. — Точно же. Чувак, переживший авиакатастрофу, рекламировал их парашют по новостям». На следующей фотографии Сирийский боевик (с нашивками Исламского Государства на плечах) подписывал какие-то бумаги, американский солдат с удовлетворением на него смотрел. Другой боевик держал в руках русскую и американскую штурмовые винтовки. Вот тебе и гуманитарная помощь. Снимки явно делались из надежного укрытия. В кадр то и дело залезали элементы стен и окон. Удивительно. Русские и Американцы поставляли ИГ оружие?

К последней фотографии был прикреплен небольшой листок. Эшли развернула его, прочла: «На лицо правительственный сговор России и США в Сирийском конфликте, организованный с целью извлечения выгоды со спонсирования внутреннего противостояния Сирийцев и ИГИЛа. Я лично видела, как Русские и Американцы поставляли оружие в ящиках „Харакона“ и Сирийскому государству, и ИГИЛу. Но мне никто не верит. Фотографии считают фотомонтажом, все работы бракуют, меня добавили в черные списки всех журналов, даже самых конченых. С недавних пор мне стало казаться, что Теория заговора является пугающей действительностью, а не паранойей обывателей. Этот „Харакон“ фигурирует во множестве локальных конфликтов, о которых граждане воюющих стран не знают совершенно ничего. Я смогу докопаться до правды».

— Жесть, — ошеломленно сказала Эшли. — Ты видела это? Да твоя сестра пытается разоблачить правительство! Теперь я понимаю, почему она так шифруется.

— Охренеть…. Мы сможем спросить ее. Она вчера днем писала, что приехала в Гейбл Таун. Я до нее дозвониться никогда не могу. Кейт вечно меняет номера и держит телефон выключенным. Чертов секретный агент. Дай посмотреть…. — Марта встала из-за стола, увлеклась изучением Сирийского файла, глядя на все, вскинув брови. — Это же охренеть. И никто ей не верит?

— Если судить по записи, — подтвердила Эшли, вытаскивая файл с надписью «Необычные».

Этот файл был почти пуст. В нем был только одинокий листок с надписью: «Я уверена, что Харкон, Необычные, СБН, и Черный ветер как-то связаны друг с другом. Разгадка близка как никогда». Фраза «Черный ветер» вызвала в голове Эшли яркий образ с огромными черными вихрями, которые она увидела, когда три сферы поразили ее молниями. Тревога и напряжение овладели Эшли, возникло тягостное дурное предчувствие.

— Черный ветер…. - проговорила Эшли. Лицо у нее было задумчивым, напряженным. — Ты слышала об этом что-нибудь?

— Не-а, — сказала Марта, возвращая файл на место.

— Звучит как какой-то дерьмовый сверхсекретный суперпроект, — тихо сказала Эшли, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.

Во что же ты влезла, Кейт? Никакой информации о способностях они не нашли. Девушки закрыли комнату Кейт с чувством беспокойства. Все стало еще более запутанным.

— Надо помочь Кейт, — вдруг сказала Марта, застыв на месте и сжав кулаки. — Меня будто предали.

— Воу-воу, — Эшли взяла подругу за плечи. — Я все понимаю, Флаттершай. Добрые дела не ждут, но меру тоже надо знать. Тут СБН, тут психи, которые убивают Необычных и не расстраиваются. Мы теперь сами Необычные….. Нам стоит во всем разобраться, в своих силах, и не высовываться.

— Ты видела, что копы сделали с парнем, о котором ты рассказала.

— Ну, — Эшли отвела глаза, понимая, к чему Марта клонит. — Видела, но….

— Это может с кем угодно произойти. Я уверена, что этот самый «Харкон» как-то напрягается от Необычных. Их же травят, Кейт говорила. Причем травят беспощадно. Надо выяснить, как, и разоблачить. Теперь это и наша проблема, а ты сама знаешь, что власти никого не жалеют. Сначала копы, потом сюда нагрянет СБН, и они нас жалеть не станут.

— Ты рихнулась! — воскликнула Эшли, схватившись за голову. — Две восемнадцатилетние гирлы против правительственной карательной машины. Да нас пережуют и выплюнут!

— Я не собираюсь ни с кем воевать, Эш, — Марта скрестила руки на груди. — Я хочу помочь Кейт разобраться в этом. По мне так то, что Необычных беспричинно травят — самое настоящее зло. Надо разобраться, в чем дело, и помочь городу защититься.

— От чего защититься? Просто надо сидеть, и не высовываться. Тогда и проблем не будет. Иначе мы можем породить еще большее зло.

— Возможно, ты права. Но я все равно хочу помочь Кейт.

В комнате Марты главной достопримечательностью был огромны плазменный телевизор, поставленный перед кроватью. Девушки сидели на кровати. Пока Эшли щелкала пультом, перебирая онлайн каталог фильмов о сверхспособностях, высветившийся на экране телевизора, Марта напряженно смотрела на экран телефона. Вдруг он завибрировал.

— Кейт? — спросила Эшли.

— Нет, — покачала головой Марта. — Бэтти пишет….

— А, мерзкая сучка, — фыркнула Эшли.

— Говорит включить новости.

— Окей, капитан, — Эшли щелкнула кнопкой на пульте, переведя телевизор в «ТВ» режим.

Выпуск новостей искать не пришлось. Его крутили по всем каналам как экстренный. На экране виднелась линия горизонта в момент рассвета. Над ней медленно рассеивалось облако прогремевшего ядерного взрыва. Эшли и Марта наблюдали за этими кадрами с замиранием сердца, атмосфера в комнате пропиталась напряжением. Повисла давящая тишина.

— Эти шокирующие кадры были получены нашим корреспондентом час назад, — послышался голос ведущий за кадром. — Город Рейдж в Орегоне был захвачен Необычными, все его жители были безжалостно ими убиты, правительство приняло решение нанести удар тактической ядерной боеголовкой, чтобы ослабить деятельность террористов и лишить их значительной части сил.

Изображение сменилось. Теперь на экране был большой зал, в котором перед сценой толпился народ. Вспыхивали вспышки фотоаппаратов, журналисты направили микрофоны на стойку спикера, за которой стоял Дональд Трамп.

— События в Рейдже — страшная трагедия как для Соединенных Штатов Америки, так и для меня, — громко, уверенным но в то же время печальным голосом говорил Дональд. — Пора забыть о том, что мы принадлежим к разным политическим партиям. Пора забыть о том, что мы разных национальностей. Пора забыть о любого рода разногласиях, потому что настоящая угроза, для всех без исключения, скрывается среди нас. Это Необычные. Они захватили Рейдж. Они уничтожили его население. Они вынудили нас применить ядерное оружие, уничтожить чей-то дом, чью-то память. Самое страшное сейчас — это услышать, что захвачен очередной город, узнать, что его тоже придется стереть с лица Земли. Граждане Америки — нам объявлена война. Вы должны помнить, что Необычные — враги. Неважно, в каких отношениях вы состоите с ними. Любой Необычный, кем бы он ни был, потенциальная угроза. В сотнях городов по всем штатам работают специалисты из СБН, стараясь выявить и уничтожить угрозу еще в зачатке, но справляются они не всегда. Если никто не хочет, чтобы его город повторил судьбу Рейджа, то необходимо оказывать взаимопомощь и взаимовыручку.

Дональд продолжал речь, Эшли хмуро его слушала, пытаясь отыскать какой-то подвох. Она не понимала, что именно вызывало подозрения, но веры не было ни единому слову. Марта взволнованно нашла в списке контактов смартфона знакомого из городка Рейдж по имени Мартин, решив позвонить ему. Эшли посчитала поступок Марты странным, со скрываемым удивлением на нее взглянув. Ткнув пальцем в иконку звонка, Марта с удивлением услышала гудки. На экране открылось окно видеосвязи.

Лицо Мартина было уставшим, заспанным. За его плечом виднелось окно с видом на жилые дома в Рейдже, целые и невредимые. Это ошеломило Марту.

— Март, что с твоим лицом? И чего так поздно? — с непониманием спросил Мартин, включив настольную лампу и щурясь неприятного от света. — Что случилось?

— Мартин…. Рейдж же…. - голос Эшли дрожал, был взволнован. — Разве его не уничтожили ядерным ударом?

— Что? Какой ядерный удар? Все в порядке, город цел. Сейчас пострадал только мой сон.

— Но ведь видео…. Трамп сейчас официально объявляет, что Рейдж уничтожен после захвата Необычными.

— Необычные у нас есть, — кивнул Мартин. — Но они ничего не захватывали. Тут было жарко. СБНщики вели с ними бои, но проиграли, сейчас их уже нет в городе. Ты не представляешь, какая жопа была жить под их надзором.

— Догадываюсь….

Вдруг Марта увидела в окне Мартина вспышку ядерного взрыва. Ее сердце защемило, она в ужасе расширила глаза и крикнула:

— Мартин!

Он даже моргнуть не успел. Экран видеосвязи тут же заполнило помехами, судьба Мартина была очевидна. Эшли ошарашенно смотрела на шокированную Марту, они переглянулись. Марта медленно покачала головой, не веря в то, что лично увидела гибель Рейджа вместе с Мартином. По ее щеке медленно покатилась слеза. Эшли поспешила заботливо обнять подругу и успокоить.

— Вот видишь, — тихо проговорила Марта. — Видишь? Вот от чего я хочу защитить город. Сколько невинных людей могут пострадать, Эш? Я понимаю, что тебе плевать на незнакомых людей, насрать на мир, но в нем все равно есть то, что нужно защитить.

— Я что угодно сделаю, — зажмурилась Эшли, к горлу подступил ком, на глаза навернулись слезы сочувствия. — Что угодно сделаю, ты только не грусти, ладно?

— Мне нужна твоя помощь, — жалобно попросила Марта, крепко обняв подругу. — Я одна не справлюсь. Мы должны помочь Кейт.

— Как скажешь, солнышко, — кивнула Эшли. — Я что хочешь сделаю.

Эшли не хотела, чтобы Марта плакала. Когда Марте было грустно, Эшли чувствовала себя отвратительно и невыносимо. Каждая пролитая Мартой горькая слеза была словно утраченной частичкой души Эшли, больно оторвавшейся от самого сердца. Только оказав подруге помощь Марта могла остановить боль и стать счастливой. Эшли прекрасно понимала, что пока на лице Марты не возникнет радостная улыбка, Эшли никогда не заулыбается сама. Слезы Марты угнетали ее, а улыбка наоборот, дарила свет и тягу к жизни.

— Я с тобой, — Эшли положила руки на плечи Марты, пристально заглянув ей в глаза. — С тобой.

— Спасибо…. — Марта благодарно улыбнулась, и была по-настоящему рада, что с ней рядом была такая верная подруга. Ей стало хорошо и спокойно. Она верила, что если Эшли будет помогать ей, то она справится со всеми невзгодами и сможет помочь всем, кому успеет.

— Начнем прямо сейчас, — уверенно сказала Эшли. — Что вообще за хрень только что произошла? Почему такое несовпадение по времени? По версии СМИ Рейдж взорвали час назад, а мы увидели, что он взорвался только что.

— Я не знаю….

Это так и осталось загадкой. В интернете удалось найти пару форумов, где говорилось о не синхронном наступлении какой-то катастрофы и ее оглашении в СМИ. Обычно СМИ мистическим образом предвосхищали какое-то страшное событие. Факт есть, а вот объяснений — никаких. «Черт, — подумала Эшли, закрывая вкладку с форумом и откладывая смартфон. — Как СМИ могут предугадывать события? Как они могут показать ураган за час до его наступления? Это же какой-то бред».

— Ничего не понимаю….

— Кейт, возможно, понимает. Надо поговорить с ней.

Смотреть в экраны смартфонов и монитор компьютера уже не было сил. Глаза Эшли покраснели от усталости. Марта устало встала из-за стола, потянулась, хрустнув позвоночником. Они решили отдохнуть, а заодно и посмотреть тематические фильмы о сверхсилах.

Марта переоделась в красную ночнушку эротичного вида, легла рядом с Эшли. Ткань была немного прозрачной. Эшли с трудом отрывала взгляд от роскошного тела Марты, осторожно скользнув глазами по трусикам, а так же лифчику, подло скрывавшему привлекательные холмы упругой груди. Рыжее блаженство, страстная огненная бестия, богиня любви — это все, что приходило в голову при созерцании Марты в таком виде. «Чего это я?» — подумала Эшли, смущенно отвернувшись.

— Эш, ты покраснела, — заметила Марта и захихикала. — Вспомнила сексуального одноклассника?

— Ага…. - соврала Эшли. — Энтони очень сексуален.

— Энтони? — Марта изогнула бровь. — Ну…. На вкус и цвет.

— Не всем нравятся тупые качки, — Эшли показала язык.

Фильмы были не совсем информативными. «Телекинез» оказался обычным трэшем с замученным подростком, не содержавшим ничего полезного, но классным. Эшли досматривала его с восторгом, видя, как разгневанная Кэрри убивала издевавшихся над ней одноклассников. Потом посмотрели одну часть «Людей Икс», и, наконец, добрались до «Хроники». Вот «Хроника» оказалась самым информативным фильмом. Там девушки узнали, что можно задействовать телекинез силой воображения.

Усталость брала свое. Веки тяжелели, непослушно наползали на глаза, организм требовал восстановительного отдыха. Тихо бормотал телевизор, усыпляя и бросая в сладкую дрему. Когда Эшли засыпала, Марта обняла ее и мило засопела у нее на плече. Теплое дыхание Марты ласкало шею, волосы приятно щекотали кожу. Эшли удивленно расширила глаза, по ее спине пробежались мурашки. Эшли не понимала, чем для Марты были эти объятия, и чувствовала себя неловко из-за страха быть непонятой. Она лежала очень осторожно, одновременно боясь и желая проявить взаимность, обнять Марту в ответ или взять за руку.

Так и уснула, ни на что не решившись.

Следующим утром Эшли переоделась в свою высохшую одежду, надела на голову кепку, будто вернув утраченную часть тела. Марта надела кофточку с принтом в виде крыльев и джинсы. На столе стоял кубик рубика, собранный лишь наполовину. Девушки смотрели на него выжидающим взглядом, в полной тишине, лица их были напряженными. Казалось, они вот-вот начнут что-то выпрашивать у кубика или предъявлять ему претензии, но не происходило ровным счетом ничего.

Взглянув на Марту, Эшли не выдержала и весело засмеялась. Марта раздраженно запрокинула голову, устремила взгляд к потоку и недовольно прорычала.

— Да блин, сколько можно? Я не могу сдвинуть его с места!

— У тебя…. — Эшли говорила сквозь смех, вытирая слезу. — У тебя такое лицо, будто ты сейчас перданешь. Извини, я не устояла.

— Да ладно, — Марта скорчила Эшли рожицу. — У самой-то личико, будто личинку пудовую откладывала. Мы что-то не так делаем…. - она вздохнула.

— Ну, я лично говорю в мыслях: «кубик, повелеваю тебе шевелиться»!

— Я тоже пытаюсь словами….

— Так подожди, — Эшли вдруг осенило. — Что мы тупим-то? В «Хронике», помнишь, когда они на крыше сидели, что там герой другу сказал?

— Что представил себе то ли щит, то ли барьер, то ли еще какую-то хрень….

— Так он же не говорил: «Щит, защити меня!». Он представлял себе конкретный образ в воображении.

— Ну-ка…. Попробуй.

Эшли всмотрелась в кубик, представляя, как его поднимали воображаемые руки. Ничего не получалось, Эшли хмурилась, напрягалась сильнее. Когда усиление концентрации не помогло, Эшли вытянула в сторону кубика руку, и тогда все поменялось. Эшли почувствовала поток загадочной силы в вытянутой руке. Вдруг ее глаза затянуло легким черным туманом, появилось мрачное энергетическое излучение из тела, Марта глядела на подругу восхищенным взглядом. Кубик рубика, будто по волшебству, зашевелился на столе. Невероятное зрелище. Самая настоящая магия.

— Эшли, — Марта погрузила пальцы в волосы. — Эшли, ты такая крутая! — она радостно заелозила в кресле. — Как? Как ты это сделала?

Эшли сбила концентрацию. Марта и радость от начала освоения сил отвлекли ее. Глаза и тело вернулись к обычному виду. Она улыбалась от восторга, обратив к подруге взгляд, полный ребяческого озорства.

— Это…. Это так круто! — возбужденно заявила Эшли. — Блин…. Ну, в общем, смотри. Надо представить именно образ рук, двигающих кубик. Еще надо…. Не знаю, как объяснить, — Эшли смотрела на свои ладони. — В общем, надо, как бы, задать этой штуке направление. Я вытянула руку, и оно сработало. Я будто задала своей силе направление. Указала пальцем на что влиять.

— Теперь моя очередь! — Марта по-ребячески затопала, восторженно глядя на кубик. — Ну-ка…

Сначала она просто сконцентрировалась, ничего не выходило.

— Рука, — напомнила Эшли.

— А, да!

Теперь Марта сосредоточилась, направив на кубик руку. Эффект получился такой же. Более того, Марте даже удалось слегка приподнять кубик над столом, и он парил. Парил, поднятый в воздух невидимой и загадочной силой. Марта смотрела на него с восторгом ребенка, получившего в подарок вкусную шоколадку. Глаза ее светились счастьем.

— Это так круто, Эш! Просто неописуемо! Я…. Просто слов нет!

Марта со вздохом отпустила кубик и он упал на стол. Подруги радостно переглянулись, взялись за руки и стали скакать от счастья, будто маленькие девочки. Их сердца восторженно колотились, голову вскружило эйфорией нового открытия.

— Мы такие крутые! Такие крутые! Самые крутые в мире! — без капли стеснения говорила Эшли. — Ты не представляешь, что мы сможем сделать с такими возможностями! Да мы! Да мы сможем навалять кому угодно! И никто больше не тронет ни тебя, ни меня.

Они перестали прыгать.

— Да, — охотно согласилась Марта. — Да не обязательно навалять…. Сколько людей можно спасти, обладая такими силами? Это невероятно! Так, давай бухать!

— Чего? — Эшли изогнула бровь, с иронией глядя на подругу. — Марта? Бухать? Совсем уж парадокс. Сейчас Вселенная схлопнется.

— Да ладно! Я пью раз в миллениум, даже на свой день рождения глотка не делаю. Обретение нами сил вполне можно отметить, причем даже сейчас. Главное, чтобы не в хлам. Дел у нас куча.

— Я не против, — улыбнулась Эшли. — Марта становится преступницей и рискует выпить. Класс.

Марта принесла с кухни бутылку холодного красного вина, открыла его штопором и разлила по бокалам.

— Да ладно, — Эшли с усмешкой взглянула на подругу. — Я не аристократка. Мне можно и так, — взяв бутылку, Эшли сделала глоток прямо из горла.

К ее удивлению, горечи не было, даже напротив. Напиток был легким и сладким как сок. Приятно закружилась голова, Эшли расслабилась, да и Марта тоже. Они чокнулись, Марта сделала несколько глотков, Эшли в очередной раз приложилась к горлышку. Алкоголь немного раскрепостил их. Спустя час тренировок они уже могли ненадолго, но зато без проблем поднимать кубик в воздух. Некоторое время подумав, они решили позвать Энтони.

Он с удивленным видом наблюдал, как Эшли подняла кубик, двигала его из стороны в сторону силой мысли. Поразительно, поразительно настолько, что даже слова выговорить не удавалось. Энтони глядел на процесс с живым, научным интересом.

— Как это вообще…. Жуть. Девчонки, вам вообще не стоит светить своих способностей. Если СБН приедет в город….

— Приедет, — сказала Эшли, опустив кубик на стол. — Вчера на моих глазах копы расстреляли парня, который закидывал их льдом. Так что….

— Тем более вам лучше не светиться! — взволновался Энтони. Казалось, вторжение СБН в город было для него событием более страшным, чем для Необычных.

— Да ладно…. Тебе-то ничего не угрожает.

— А я о вас говорю, — Энтони указал на Эшли пальцем.

Вдруг у Марты зазвонил телефон. Она взглянула на экран, застыла, увидев знакомый номер телефона.

— Это Кейт? — спросила Эшли.

Марта кивнула, принимая вызов.

— Марта, — послышался искаженный программой мужской голос. — Это друг Кейт. Тебе нужно найти все данные в ее комнате и уничтожить. Она не хотела, чтобы кто-то знал, что ты с ней связана. Если ты этого не сделаешь, то они достанут тебя.

— Кто они? О чем вы? Где Кейт?

— Кейт пропала. Я не могу выйти с ней на связь.

Глава 3

— Что случилось? — встревоженно спросила Эшли.

— Кейт пропала, — звонок сбросили, Марта растерянно опустила взгляд. — Пропала.

— Сожалею, — Энтони расстроенно взглянул на Марту.

— О чем? — хмуро спросила Марта. — Не надо ее хоронить раньше времени. Я больше чем уверена, что она жива. Надо…. Эш, надо найти ее, и сделать запланированное.

— Ну….

Вдруг послышался звонок в дверь. Друзья напряженно переглянулись. Кто это был? Возможно, те самые «они», о которых незнакомый друг Кейт так ничего и не сказал? Кейт осторожно подошла к видеофону на стене, нажала на кнопку, спросила:

— Кто?

— СБН. Полковник Харрис, — ответил крепкий мужчина лет тридцати на вид. На его волевом лице виднелась седая щетина. — Открывайте.

— Не открывай! Непонятно, кто они!

Но Марта открыла. В доме повисла давящая тишина. Друзья напряглись, пытаясь отгадать причину визита СБН. На пороге Марта увидела двух крепких мужчин. На груди у каждого висела современная штурмовая винтовка угрожающего вида. Экипировка их была черной, как ночь, и напоминала форму полицейского спецназа. На плечах были шевроны с логотипом «СБН», в виде орла, хватающего змею. Оружие вызвало у друзей тревогу.

— Я полковник Харрис, это подполковник Уотчер, — Харрис взглянул на низкорослого, дерзкого вида парня лет тридцати, с короткой стрижкой и черными волосами.

Если Харрис еще внушал доверие, выглядел как офицер и защитник, то на Уотчера было неприятно смотреть. Чувствовалось в нем что-то подлое, негативное, казалось, от него целесообразно ожидать любой мерзости. Уотчер с холодным безразличием осмотрел друзей, сказав требовательно:

— Есть подозрения на активность маргинальной группировки «Необычные» в вашем городе. Мы имеем право досматривать жилые дома и допрашивать жителей, потому вы обязаны впустить нас.

— Полегче, Уотчер, — Полковник успокоил Уотчера. Взгляд Харриса был пусть и жестким, но в нем хотя бы чувствовалась доброта. Эшли и Марта почему-то решили, что ему можно довериться. — Это дети. А без родителей мы никого не имеем права обыскивать. Где старшие?

— Родители отъехали по делам, — сказала Марта. — Мы одни.

Эшли увидела в проеме ворот дорогу, по которой один за другим проезжали мощные военные грузовики. Они испускали дым из выхлопных труб, дизельные моторы грозно ревели на всю округу. В кузовах на лавочках сидели хмурые бойцы с автоматами в руках. Взгляды солдат были строгими и хладнокровными, какие обычно бывают у опытных убийц, уже давно распрощавшихся с моралью и совестью. Стало жутко. Все происходило, как в страшных фильмах о зомби-апокалипсисе, где сначала в город вводили военных для защиты населения, а потом все заканчивалось кошмарной бойней.

— Позволите войти? — спросил Харрис. Марта без возражений шагнула в сторону.

Офицеры вошли в холл и осмотрелись. Харрис выглядел спокойно, а вот Уотчер с подозрением вглядывался в каждый предмет, пытаясь отыскать хоть что-то, за что хозяев можно наказать. Марта испугалась, что они полезут в комнату Кейт, но метаться уже было поздно. «Какая же я дура! Надо было сразу бежать в комнату Кейт и заметать леды! — с укором думала Марта. — И как бы ты их замела? Выбросила бы файлы в мусорку? Так их бы и так нашли».

— Я хотел сказать, что «Санни Вэлл» теперь находится под усиленной защитой СБН, и будет охраняться. Потому вы можете спать спокойно, — сказал Харрис. — Город будет исследоваться на предмет наличия Необычных. Не волнуйтесь. Судьбу Рейджа он не повторит, но это только при условии, что граждане будут сотрудничать.

— Ага, — энергично закивала Марта. — Конечно.

— А ты что? — Уотчер нагло обратился к Эшли. — Язык проглотила?

— А не пойти бы тебе на ху…. - хмуро начала Эшли, но не успела закончить.

— Успокойтесь, — приказал Харрис. — Мы свою позицию озвучили, и просим вас о содействии.

— Надо обыскать дом, — это Уотчер, оставшийся недовольный визитом.

— Времени у нас на это нет. К тому же, очевидно, что они чисты.

— И как вы это поняли, сэр? — с прищуром спросил Уотчер. Он явно был не в самых лучших отношениях с Харрисом.

— Не вашего ума дело, Уотчер. Уходим. Девочки, если будет какая-то информация, не вздумайте скрывать ее, звоните по горячей линии.

Офицеры ушли, сев в служебный хаммер и поехав следом за колонной грузовиков. С огромным облегчением Эшли проводила хаммер взглядом, радуясь, что Харрис не оказался дотошным человеком, в отличии от Уотчера. Если бы парадом руководил Уотчер, то друзья бы попались.

Друзья пришли к решению, что светить способностями не будут, ведя очень осторожные поиски Кейт. СБН явно что-то заподозрит, если три школьника начнут что-то разнюхивать и кого-то искать. С учетом деятельности Кейт, СБН — враг номер один, потому что именно под них она рыла. Энтони ушел домой, а Эшли и Марта остались наедине.

— Я волнуюсь, — Марта сидела на диване, тревожно глядя на кубик рубика, который Эшли держала в воздухе телекинезом и собирала. Собрав кубик до конца, цвет к цвету, опустила его на стол. — А вдруг Кейт и вправду мертва? — голос Марты упал, стал тихим.

— Нельзя ничего говорить наверняка, — Эшли подсела к Марте, взяв ее за руку, успокаивающе заглянув ей в глаза. — Не бойся, хорошо? Мы снова вместе. Мы в деле. Нам все по плечу. Мы обязательно найдем Кейт, ты поняла?

— Да, — Марта энергично закивала, благодарно глядя на подругу. — Да.

Эшли улыбнулась.

Вечерние улицы, освещенные тусклым светом фонарных столбов, никогда не нравились Найджелу. Они смотрелись пораженчески, будто последний оплот света, безнадежно боровшийся с давящей со всех сторон тьмой. Тьма, думал Найджел, рано или поздно, победит, установив свои мрачные законы. С особенной тревогой он глядел на темные закоулки, которых дальше одного метра совершенно ничего не было видно.

Майкл внезапно шагнул из темноты переулка. Боб и Роберт отрезали Найджелу пути к отступлению встав сзади, Майкл встал перед ним. Найджел напрягся, побледнел, боясь даже поднять глаза. Майкл смотрел на него с удовлетворением и презрением, понимая, что жертва уже никуда не денется, что над ним можно было вволю поиздеваться. Желтый свет фонарей падал на лицо Майкла под таким углом, что оно отбрасывало жуткие тени.

— Дай пройти, Майкл, — вежливо попросил Найджел дрожащим голосом. — Я тебе ничего не сделал.

— Вот потому я и не пропускаю тебя. Как только ты мне отсосешь, то все ворота для тебя будут открыты. Я раз и навсегда от тебя отстану.

Тело Найджела охватила дрожь. Он не знал, что сказать. Конечно, у него даже в планах не было давать согласие, но и посылать Майкла было страшно, потому что он уже не раз получал за это.

— Ты знаешь, что я отвечу, — тихо возразил Найджел, еле выдавив из себя слова.

— А ты знаешь, что я сделаю, — ухмыльнулся Майкл.

Майкл крепко обхватил рукой шею Найджела и потащил его в переулок. Боб с Робертом дерзко сорвали с плеча жертвы гитару. Найджел напряженно наблюдал за похищенным инструментом, сопротивлялся, брыкался, ему становилось тяжело дышать. Душу охватил страх, колени задрожали, на спине проступил холодный пот.

— Отвали! Отвали от меня!

— А то что, шлюшка? — Майкл отвесил Найджелу хлесткую пощечину, чем еще больше унизил его. — Что ты мне сделаешь? А? — он дал ему еще одну пощечину, и еще одну. Чтобы делать больнее, унизить сильнее, заставить рыдать и сгорать от осознания собственной ничтожности. — Или соси мне член, или мы будем развлекаться с тобой всю ночь!

— Ты псих! Я не собираюсь!

— Боже мой, — Майкл толкнул Найджела и тот с грохотом врезался в мусорный контейнер, повалившись на землю. — Ты такое убогое ничтожество, что меня тянет блевать.

— Что это? — Боб расстегнул чехол, достал гитару. Прочитал на грифе надпись, написанную маленькими буквами: — Любимому сыночку от папы. Господи. От этого так и несет педерастией. Твой родной папашка тоже был пидором, да? Только с ним ты трахался по желанию, а не против воли, как с отцом Уильямом? Только пидоры занимаются музыкой.

Боб и Роберт рассмеялись. Майкл с наслаждением наблюдал за глазами Найджела, блестящими от слез. Он получал эстетическое удовольствие, видя искусство в умении проливать горькие слезы других людей. «Это великолепно» — блаженно думал Майкл.

— Знаешь, я так люблю, когда сучки плачут, — тихим, безумным тоном проговорил Майкл.

Боб тем временем небрежно бил по струнам, неумело зажимая их на грифе. Гитара издавала отвратительные звуки, сопровождая идущую процессию и придавая ей еще более мерзостный оттенок. Найджел выглядел унижено, разбито. Он бессильно лежал на холодном асфальте, чувствуя себя беззащитным червячком, отчаянно извивавшимся на крючке.

— Говно, а не гитара! — выругался Боб, недовольный результатами своей игры. — Как ты играешь на этом дерьме?

— Да это просто у тебя руки из жопы, — усмехнулся Роберт. — Смотри, как надо. Найджел, я тебя научу. Любуйся!

Роберт схватил гитару, а затем с размаха стал долбить ее об асфальт. Она гремела, разлеталась на куски, Найджел расширил от ужаса глаза.

— Нет! — жалобно крикнул Найджел, разревевшись. Гитара была для него последним оплотом радости в мире. — Нет! Не надо!

Найджел вскочил, рванул к Роберту, но Майкл перехватил его, приставив нож к горлу. Почувствовав на шее прикосновение холодного лезвия, Найджел испуганно застыл, дыхание его было тяжелым и учащенным.

— На колени, — прошипел Майкл ему на ухо. Найджел подчинился не сразу. — На колени, я сказал! — сильнее надавил на горло ножом, сделав легкий надрез, из которого вытекла капелька крови.

— Не надо — Найджел зажмурился, медленно опустившись на колени. — Пожалуйста…. - он умолял. Он хотел, чтобы его оставили в покое, хотел, чтобы отстали. — Не заставляйте меня…. Я просто хочу покоя….

— Что не заставляйте? Что ты нам сделаешь, петушок? — Майкл расстегнул ширинку. — А я знаю, что ты нам сделаешь. Ты сделаешь нам всем приятный минет, да?

— Майк, не лишкуй, — Боб удивленно взглянул на Майкла. — Поиздевались и хватит. Пошли.

— Ссыкуны! — крикнул Майкл, с презрением посмотрев на друзей. — Доставай мой хер и соси его, если не хочешь, чтобы я тебя прирезал, ублюдок! Опыт у тебя уже есть!

Майкл был неудержим. Он наслаждался, желая довести придуманное им же искусство до совершенства, заставив Найджела убить себя от страданий.

— Вы что делаете? — это Лиз.

Удивлению ее не было предела, когда она вошла в переулок и увидела развернувшуюся картину. На ее плече была спортивная сумка, а сама она была одета в легкую ветровку и обтягивающие спортивные штаны с кроссовками. — Это еще что за хрень, Майкл? Мне что, может Бэтти о твоих тайных увлечениях рассказать? Вас за это дело полиция хлопнет. Проваливайте, или я вызову копов.

— А может, мне и тебе в рот засунуть, шлюха? — Майкл взглянул на Лиз озверевшим взглядом, свалил ее с ног звонкой пощечиной.

Боб и Роберт переглянулись, трусливо рванув из переулка и не желая принимать в дальнейшей расправе участия.

Услышав, как Лиз оскорбили, увидев, как ей дали пощечину, Найджел почувствовал вспыхнувший в груди гнев. Он хмуро, разрываясь в безмолвной злобе, смотрел в спину Майкла. Сердце сжималось от плача Лиз и ее жалобных ругательств. В ладони Найджела вспыхнул маленький огненный шарик. Майкл хотел ударить Лиз, Найджел уже приготовился атаковать, злобно стиснув зубы. Вдруг раздался рев двигателя Хаммера, патруль СБН остановился рядом с переулком, рассеяв темноту светом прожектора. Найджел тут же потушил огонь, боясь, что бойцы его заметят и убьют. Глаза Майкла резануло светом, он сощурился. Из машины вылез старший патруля, в сопровождении двух бойцов уверенно подошел к ребятам, суровым взглядом окинув Майкла и остальных.

— А ну рассосались.

— Ты мне не ука…. - начал Майкл, но старший патруля свалил его с ног тяжелой оплеухой.

— Не гавкай, сучара, — грозно сказал патрульный. Он был сбитым парнем среднего роста, но если ему хватило сил сбить с ног двухметрового Майкла, сил в нем не занимать. — Мы не полиция, и сопли развозить с вами не будем, понял меня?

Найджел тут же бросился к Лиз, взволнованно осмотрел, помог подняться. Он очень переживал за нее, испугавшись, что она могла получить серьезную травму. Но с ней все было в порядке. Она отделалась легким ушибом.

— Ты за это ответишь, тварь! — злобно бормотал Майкл в адрес Найджела, пытаясь встать.

Патрульный без церемоний пнул его в живот, Майкл со стоном согнулся, болезненно сморщив лицо. Угрозы Майкла остались незамеченными, патрульный смотрел на него презрительным взглядом, хотел пнуть еще раз, но другой патрульный держал его.

— Успокойся, — сказали ему.

— Ты у меня кровью срать будешь, понял? — патрульный сплюнул рядом с Майклом.

— Тебе конец, Найджел, усек? — желая отыграться, Майкл стал угрожать самому слабому, а патрульного будто не замечал. — Я тебя урою после уроков!

— Ты рот закрой свой, — пригрозил патрульный. — Я в школе завтра буду, и если ты хоть пальцем пацана тронешь, я тебя в пасть отымею. Вы как? В порядке? — патрульный обратился к Лиз и Найджелу.

Найджел и Лиз кивнули. Патрульный проследил, чтобы Майкл ушел прочь, а затем бойцы сели в хаммер, и уехали. Машина скрылась за поворотом, блеснув огнями габаритных огней.

— Ты в порядке? — побеспокоился Найджел.

— Да, но…. Слушай, а можешь меня проводить, пожалуйста?

Слова Лиз показались Найджелу каким-то иллюзорным наваждением, в которое с трудом удавалось верить. Он растерялся настолько, что не сразу смог ответить, несколько раз прокручивая просьбу Лиз в голове. Королева школы? Сама Лиз просила его проводить ее до дома?

— Я…. - неуверенно заикнулся Найджел. — Я не уверен, что это хорошая идея. Твоя репутация может пострадать. Ничтожность, знаешь ли, передается воздушно-капельным путем.

— О чем ты вообще говоришь? — сощурилась Лиз. — Меня это не волнует. И ты не ничтожество. Просто мне страшно идти одной.

Как в такое можно было поверить? Как можно было поверить в то, что самая яркая представительница школьной элиты снизошла до нищего и униженного паренька, вроде Найджела? Но он поверил. Заглянул Лиз в лицо, рассчитывая увидеть усмешку или подвох, но она выглядела серьезно, даже немного напугано.

С сомнениями Найджел согласился.

Вечерняя прогулка с Лиз по Гейбл Тауну выглядела бредовым сном или жестоким розыгрышем. Найджел все ожидал, что из-за угла с хохотом выскочит человек с камерой, будет снимать ошарашенного Найджела и унижать его за наивность. «А ты поверил? Реально поверил, что Лиз хочет твоего внимания?» — насмешливо произнес голос в голове Найджела. Найджел чувствовал себя одновременно воодушевленно и не в своей тарелке. Еще вчера Лиз не обращала на него никакого внимания, а теперь вдруг мало того, что решила заступиться, так еще и до дома попросила проводить.

— Мне жаль твою гитару, — с искренним сожалением произнесла Лиз. — Я видела, как ты смотрел на нее, когда мы уходили. Она была важна для тебя?

В ответ Найджел пробормотал что-то невнятное. Недоверие и скепсис заставляли его глотать слова. Но Лиз это не устраивало. Она хотела добиться доверия Найджела, хоть какого-то, чтобы нормально поговорить с ним.

— Знаешь, а я ведь тебя понимаю, — неожиданно Лиз перевела разговор в другую плоскость. — Знаю, что ты чувствуешь.

— Это звучит настолько бредово, что даже не смешно, — с недоверием сказал Найджел. — Ты королева, Лиз, а я убогое ничтожество, которое….

— Ты не так понял, просто…. Ну…. И ты не ничтожество. Блин. Мне неловко признаваться. Ты обещаешь, что никому не расскажешь?

Найджел взглянул на Лиз с интересом. Какой такой секрет она хотела поведать ему? Он оценил жест доверия с ее стороны, медленно кивнул, показывая готовность выслушать.

— У меня была…. Странная мать. Она состояла в какой-то тантрической секте, или вроде того, и, в общем, я тогда была маленькой и ничего не понимала. Мать домогалась до меня. И делала со мной неприятные вещи. Потому я тебя очень понимаю в этом плане. Да, мою ситуацию не сделали общественным достоянием, но мне, отчасти, понятны твои чувства.

Найджел поразился невероятной откровенности Лиз. Так она, оказывается, была близка ему по духу? Она тоже пережила подобное горе в детские годы? Это сделало их немножко ближе. Найджел не был готов полностью довериться Лиз, однако, теперь и не закрывался полностью, почитав нужным проявить ответное доверие.

— Это…. Правда? — спросил Найджел.

— Да. Кстати, извини за вопрос…. А отец Уильям тебе родной?

— Мой родной отец был придурком, — хмуро сказал Найджел, погрузившись в грустные воспоминания. — Он оставил меня на пороге церкви, положил рядом гитару, и куда-то свалил. Отец Уильям подобрал меня…. Теперь я думаю, что лучше бы замерз насмерть, чем попал бы к этому ублюдку. Но гитара, да…. Гитара была важна для меня. Но не из-за отца. Она звучала классно, и я, ну, мог ей доверять. Мог без опаски общаться с ней через музыку. Она спасала меня от одиночества.

— Доверять? — с непониманием спросила Лиз.

— Гитара не унижала меня за мою сентиментальность, — без обиняков сказал Найджел. — В отличие от отца Уильяма и его ублюдочного сыночка.

— А где отец Уильям?

— Его посадили в тюрьму после того, как он изнасиловал меня, — сказал Найджел, отведя взгляд. — Но мне от этого не легче. Моя жизнь все равно превратится в ад.

— Мне очень жаль…. А в каких отношениях ты с его сыном?

— Неважно, — уклончиво ответил Найджел, желая закрыть тему. — Давай не будем об этом.

— Мне страшно, — честно сказала Лиз, когда они уже подходили к ее дому. — Страшно, что у нас в городе СБН, и эти Необычные…. Особенно после того, что случилось с Рейджем. Я боюсь, что нас ждет то же самое.

Лиз жила в нижней части «Санни Вэлла» в большом доме, который был намного меньше особняков, но при этом все равно выглядел внушительно. Видя такие места, Найджел сразу думал, что не туда попал. Слишком сильно он привык к тому, что жил в хижине в лесу, как отшельник.

— Да ладно тебе, — успокаивающе сказал Найджел, когда они остановились перед освещенным уличным фонарем черными воротами дома Лиз. — Откуда в нашем затхлом городе будут Необычные? Мне кажется, что все хорошо. Но мне понятно твое волнение. Я бы тоже переживал, — Найджел решил поддержать Лиз.

— Спасибо, — с улыбкой ответила Лиз. — Слушай…. Мы сегодня пережили вместе целое событие. Нам не стоит забывать друг о друге. Не хочешь как-нибудь погулять вместе?

— Я? — Найджел не сразу поверил, а затем ответил воодушевленно. — Да я с удовольствием.

Когда Лиз вошла в дом, Найджел не верил своему счастью. Он несся домой рысью, которой заставляла бежать переполняющая его радостная энергия. Он широко улыбался, не в силах убрать улыбку с лица. «Неужели! — думал он. — Неужели в моем аду нашлось райское местечко?!» Найджел проводил до дома любимую, сблизился с ней, так еще и получил приглашение на совместную прогулку. Не смотря на издевательства Майкла, сегодняшний вечер можно было смело назвать сказочным.

Следующим утром Марта и Эшли сели в феррари, и поехали в школу по улице, на которой стоял дом Энтони, видневшийся впереди. Эшли задумчиво глядела на дорогу. Марта это заметила, и спросила:

— О чем задумалась?

— Не понимаю, почему из всех малолеток Кейт общалась именно с Рондой? — спросила Эшли.

— Я сама не знаю, — пожала плечами Марта. — Мне только известно, что они общались. Не знаю, зачем и почему. Вот и выясним. Возможно, Ронда в курсе, где Кейт.

Энтони, как обычно, собирался нерасторопно. Марта припарковала машину у двора. Она даже не возмущалась. Для Энтони дело чести опоздать или собраться не вовремя, потому все к этому привыкли. Решив воспользоваться его задержкой, Эшли постучала к нему в дверь, оставив Марту в машине.

Дверь открыл Энтони. Он выглядел взволнованно, энергично. Казалось, что за ним кто-то гнался и хотел убить. На нем была надетая задом наперед майка. Даже ничего не услышав, он сразу стал оправдываться:

— Простите, девчонки! Простите! Да, я клуша! Но совсем немного осталось. Я просто не могу найти чертову флешку….

— А я за ней и пришла. Ты мне обещал свою игру, помнишь?

— Да, — с досадой сказал Энтони, зажмурившись. — Ладно, сейчас разберемся. Марта в машине будет? Входи, входи.

Дом Энтони больше напоминал убежище религиозной секты, скрещенное с хижиной ведьмы. На стенах висели иконы с изображениями Иисуса, а дальше, в гостиной, были шкафы с книгами и стойки с полками, заставленными разнообразными ритуальными предметами и оберегами. У книжной полки стояла бабушка Энтони, внимательно смотревшая на корешки книг, вид у нее был сосредоточенный.

— Энтони, а ты не видел том по черному оккультизму? — громко спросила бабушка. — Я что-то не могу его найти….

— Не, бабуль. Прости, не видел. Я спешу. Мне надо собираться в школу!

— Ну ладно, — разочарованно ответила бабушка. — Совсем голова дырявая стала. И куда я ее дела?

Черный оккультизм? Эшли подумала, что это звучало как-то по-сатанински. О каких вещах можно было писать в книге о черном оккультизме? «Как вызвать Сатану, принеся в жертву младенца? Забавно», — с усмешкой подумала Эшли. Она поднялась по лестнице на второй этаж.

Комната Энтони — типичное логово ботаника, творческой личности, и задрота, сжатое в четырех стенах. На рабочем столе творился форменный хаос в виде беспорядочно валявшихся карандашей и наполовину стертых ластиков. Недорисованные рисунки лежали один на другом. Казалось, Найджел бросал работу сразу же, стоило не получиться хотя бы одному штриху. Иногда его чрезмерное стремление к идеалу удивляло.

— Куда я ее дел, а? — Найджел стал поднимать листочки с рисунками, надеясь, что флешка завалялась под ними. Но их там не оказалось.

— Привет, красотка, — с улыбкой произнес Найджел, поцеловав два пальца, и прислонив их к губам Хлои Прайс, изображенной на плакате, висевшем на стенке.

— Просто невероятно, — Эшли изогнула бровь. — Мужик, твоя любовь с виртуальной чувихой убивает меня.

Найджел смотрел на Хлою с огромным, чуть ли не детским восторгом, восхищаясь каждой чертой ее великолепного лица. Эшли призналась себе, что тоже бы на нее запала, если бы не было Марты. Всем своим видом Хлоя выражала протест, хотя выглядела при этом мило и аккуратно. Из-под шапки выглядывали яркие синие волосы. Хлоя была одета в панковскую косуху и взглядом посылала мир к черту. Эшли действительно нашла у себя что-то общее с ней. Плакаты Хлои были везде. Над столом, над кроватью, да даже на потолке. Найджел был серьезно ею озабочен. Иногда его любовь к ней казалась Эшли немного безумной.

— Любовь зла, Эш, — пожал плечами Энтони. Он включил свет в кладовке и стал рыться там в ящиках. — Да куда же я дел эту сраную флешку?

Но главной достопримечательностью были не плакаты. Эшли увидела у стены фанеру с себя ростом, к верхней части которой было прибито два листочка формата «А4», с нарисованными на ней элементами верхней части лица Хлои. Эшли узнала ее по глазам. Нарисованы они были очень точно, очень объемно. Хлоя смотрела прямо на Эшли нарисованными глазами. Энтони что, хотел собрать собственноручно нарисованный коллаж из альбомных листов под названием «Хлоя во весь рост»?

— Охренеть….

— Да, я хочу нарисовать ее в полный рост, и любоваться своей работой каждое утро.

— Чувак, я хочу, чтобы меня любили, как ты.

— Ты не в моем вкусе, — с издевкой сказал Энтони, желая выйти из кладовки, но вдруг с полки свалилась коробка с фотографиями, рассыпавшимися по полу. — Ну, твою мать…. — Энтони с раздражением опустился на корточки, став собирать фотографии. — Судьба, за что? Я и так опаздываю!

Эшли внимательно взглянула на Энтони, оценивая, сколько еще времени у него займет сбор фотографий, а затем хитро ухмыльнулась. «Времени у меня достаточно, чтобы порыться в его вещах. Так, куда бы заглянуть?» — с любопытством подумала Эшли. Она тихо открыла выдвижной ящик рабочего тола Энтони, увидев там выпуск журнала «Файерволл» четырехлетней давности. На обложке был нарисован огнетушитель. Выпуск назывался: «Файерволл погасит даже пламя в аду. Инструкция по эксплуатации». «Файерволл? Это же, вроде, компания отца Энтони» — подумала Эшли. Она взяла журнал в руки, увидела флешку, которая лежала под ним.

— Эй, рыться в чужих вещах не хорошо, — сказал Энтони, у Эшли тут же защемило в груди.

— Извини, я не устояла, — виновато оправдалась Эшли. — Тут, кстати, лежит какая-то флешка.

— А, так вот она…. Как я ее туда засунул? — Энтони почесал затылок. — На, — он дал флешку Эшли, она засунула ее в карман штанов.

— Зачем тебе журнал отца? — с интересом спросила Эшли.

— Он, знаешь, у меня как память. Видя его, я понимаю, как не стоит поступать.

— Ты о чем?

— Отец бросил меня с бабушкой, когда разорился. Я считаю, что это совсем не хорошо, и не хочу становиться таким, как он.

Въезд на школьную парковку перегородил грузовик СБН, с кузова которого спрыгивали бойцы в черной форме с автоматами, затем направлявшиеся к школе. Друзья с напряжением наблюдали за ними. Последний боец задержался, с подозрением взглянул на Марту, а затем показал в зеркало заднего вида грузовика большой палец вверх. Мотор взревел, грузовик въехал на парковку, освободив проезд.

— Нельзя было на парковке людей высадить? — сказал Энтони, раздраженно скрестив руки на груди. — Они ведут себя, как придурки.

Но на этом открытия не закончились. Проходя в школу через пропускной пункт, вместо привычного охранника друзья увидели вооруженного солдата СБН, тщательно проверившего их документы. По коридору с окаменевшими выражениями лиц ходили патрульные, без стеснения нося автоматы в руках. Школьники тихо перемещались по коридору, вели себя тихо, подавленно, смиренно, боясь привлечь к себе внимание. У Эшли было такое ощущение, что они попали в школу, оккупированную фашистами. Ронду они увидели у окна вместе с ее парнем, Кайлом. С Рондой беседовал сотрудник полиции, тщательно записывая что-то в блокнот. Кайл устало присел на подоконник, зевая от скуки. Он за судьбу Ронды совсем не переживал, даже не знал, о чем ее спрашивают. Ему просто хотелось, чтобы занудство поскорее закончилось, чтобы он мог пойти по своим важным делам.

— Класс, — Марта скривила губу, взглянув на полицейского. — Вот только здесь их и не хватало.

Когда сотрудник полиции закончил с Рондой, он заметил Эшли с друзьями, направился к ним. У Эшли даже ягодицы свело, она испугалась, что придется потратить кучу времени на опрос. Из класса донеслись возбужденные крики, кто-то начал драться, полицейский отреагировал сразу же, скрывшись в проеме двери. «Повезло» — с облегчением подумала Эшли.

Ронда стояла у окна, что-то увлеченно печатая на смартфоне. Кайл с раздражением закатил глаза, требовательно взглянул на Ронду, спросив недовольно:

— Долго ты еще будешь возиться? Какие же женщины медленные!

— Ну…. Я…. - смущенно пыталась ответить Ронда.

— Зато ты быстрый, Кайл, — Эшли встряла в разговор. — И быстрый не там, где надо.

— В каком смысле? — хмуро спросил Кайл.

— В прямом, — Эшли изобразила мужской вариант мастурбации на воздухе. — Подумай, а я пока поговорю с твоей девушкой, если не возражаешь.

— Да пожалуйста, — Кайл скрестил руки на груди, обиженно отвернулся.

— Эш, не задирай его, — тихо попросила Ронда.

Кайл был щуплым, больше напоминая червяка, чем человека. Взгляд его постоянно полнился тихой злобой и ненавистью, но вот выместить их он не мог практически ни на ком. Он даже Эшли не мог дать достойный отпор, но она не просто так его задирала, имелась на то причина.

— Я твоей защиты не просил, — недовольно буркнул Кайл, обращаясь к Ронде.

Да, за это Эшли его и не любила. Он все обиды вымещал на Ронде, а Ронда, между прочим, была просто без ума от него. «И что она в нем нашла?» — с непониманием думала Эшли.

— Рон, — Эшли обратилась к Ронде. — Нам поговорить надо.

— Подожди, пожалуйста…. - сказала Ронда.

— Давай быстрее. Не только меня ждать заставляешь, — недовольно потребовал Кайл.

— Да заткнись ты, — Эшли злобно блеснула глазами в сторону Кайла. Кайл одарил ее хмурым взглядом, но возражать не решился.

— Хватит вам ругаться! — попросила Ронда. — Я почти все. Осталось только активировать устройство геопозиционирования, синхронизировать его с программным кодом….

Кайл хотел что-то ляпнуть, но, поймав на себе вызывающий взгляд Эшли, не решился.

— Кто-то из хулиганов пропал вчера, или позавчера. Один из тех, по-моему, которых ты по парковке прокатила, — пояснила Ронда, оторвавшись от экрана смартфона. — Меня насчет этого полицейский и опрашивал.

— Мы хотели кое-что узнать, — Эшли перешла сразу к делу.

— Что угодно.

— Да что она может знать? — снова влез Кайл.

— Ты ведь общалась с Кейт, так? — прямо спросила Марта. — С моей сестрой. Высокая такая, рыжая, как я.

— Н-ну, да, — кивнула Ронда. — Общалась. А что вы хотите о ней узнать?

— Ты не знаешь, где она?

— Нет.

— А можешь помочь найти?

— Тоже нет. Она…. Ну…. Она на заказ просила сделать так, чтобы ее телефон невозможно было отследить. Мы собственно потому с ней и общались. Ей постоянно хотелось как-то скрыться и защитить информацию, которую она держала на электронных носителях. Причем защиту просила хорошую. Даже страшно представить, что за данные она там хранила.

— Страшно, что она не нашла, ну, более опытного программиста, — задумчиво сказала Марта.

— Опытный еще не значит талантливый, — гордо заявила Ронда. — я оказалась лучше тех, с кем она работала раньше. Мы должны были встретиться вчера, но она не пришла, и до нее не дозвониться.

— То есть ты не знаешь, где она…. Я поняла, — с расстройством заявила Марта.

— Может, ты помнишь, где она была в последний раз? — это Энтони, прежде задумчиво молчавший. — Или куда ходила?

— Да откуда ей знать? — снова встрял Кайл, с легким презрением посмотрев на Ронду. — Из нее Шерлок Холмс так себе.

— А зачем вам это? — с недоверием спросила Ронда.

— Она пропала, — сказала Марта. — Мы тоже должны были созвониться, но не смогли. Я тебе больше скажу, — Марта огляделась, осматривая окружение на предмет нежелательных слушателей. Кайл у нее опасений не вызывал. — Мы точно знаем, что она именно пропала, а не просто решила спрятаться.

— Ну, раз так, я только одно знаю…. Она часто ходила в лес, где была тропинка, ведущая к свалке. Точно не знаю, что она именно там делала и куда ходила. Даже не уверена, что на свалку, но возможно, вы найдете там что-то. Больше я ничего не знаю.

— На свалке? — Эшли нахмурилась, пытаясь вспомнить, о какой свалке речь. Их в городе было несколько. — Ты о здоровом кладбище автомобилей за городом?

— Да, — кивнула Ронда.

— Ладно, мы поняли, спасибо….

— Подожди, — Ронда остановила их. — Эш, можно тебя кое о чем попросить? Я тут написала программку, и хочу проверить ее. Можешь помочь?

— Ну, давай, — кивнула Эшли.

— Да вы издеваетесь, — Кайл раздраженно всплеснул руками. — Ну сколько можно?

— Сколько нужно, — отрезала Эшли, принимая программу Ронды на смартфон по блютузу. — Так….

Эшли активировала приложение. Интерфейс был очень простым, в полях ввода, напротив надписи «Предмет поиска», был введен IMEI телефона Ронды. Эшли с непониманием смотрела в экран, не зная, что делать.

— Пролистай вниз, и нажми «обнаружить».

Эшли выполнила инструкцию. Приложение моментально открыло карту, указав, что искомый объект находится в школе. Ронда довольно улыбнулась, а затем сказала:

— Отлично. Оставь приложение себе, если хочешь. Оно легко может найти устройство, которое находится в списке разрешенных. Данные постоянно обновляются, раз минут в пятнадцать, так что даже если телефон вырубится, ты всегда можешь глянуть, где он был в последний раз. Ну, интернет нужен, правда. Но если правительство одобрит программу на конкурсе талантов, то можно будет просто по спутнику определять, кто и где находится. Главное, чтобы приложение стояло.

— Крутая штука, — оценила Марта.

— Да. А ты будешь что-то отправлять туда, Эш?

— Я, ну…. Я начала писать книгу, — смущенно кивнула Эшли. Она не очень любила говорить о своем творчестве. — Ее и отправлю.

— Класс. Ну, ладно, нам пора. Спасибо, что помогла проверить программу. Удачи вам с поисками Кейт.

— Наконец-то, — радостно сказал Кайл, спрыгнув с подоконника. — Сколько можно?

— Ничего страшного. Ты ведь не умер…. Подожди, — Ронда достала из кармана черный дневник, покрытый символами из фильма «Матрица», стала что-то увлеченно в него записывать.

— Господи…. — Кайл зажмурился.

Друзья пошли по коридору к выходу, хотели отправиться на свалку, но уйти сразу у них не получилось. Их встретил пожилой мужчина в деловом костюме. Кожа его была покрыта старческими морщинами, на голове были короткие седые волосы. Лицо было доброе, вызывающее доверие, Эшли сразу же прониклась к нему симпатией.

— Дорогие мои, а подскажите, пожалуйста, где тут класс литературы?

— Прямо по коридору, и налево, — указала Эшли. — А зачем вам туда?

— Я новый преподаватель по предмету сценарного мастерства. Мистера Вояджера уволили. А как, кстати, ваша фамилия, юная леди?

Юная леди? Эшли с младших классов так не называли. Хотя, признаться, это даже показалось ей немного милым. Относительно старика она действительно была юной. Очень юной.

— Н-ну, Голдберг, — неуверенно сказала Эшли.

— Вот с вами я хотел встретиться. Вы вчера пропустили занятия. Я не стал ставить вам неудовлетворительную оценку за прогул, хотел увидеться и поговорить лично. Сейчас будет урок сценарного мастерства, который я настоятельно рекомендую посетить.

— Ну, я….

— Какой бы Вселенской важности вопросы вы не решали, — старик поднял указательный палец, — ваша судьба важнее. Вам грозит отчисление. Я не хочу способствовать ему, но у меня не останется выбора, если вы продолжите прогуливать.

— Мистер….

— Хьюстон, — представился старик.

— Мистер Хьюстон, мы решаем типо очень важный вопрос. Он даже более важен, чем Вселенский, — энергично пояснила Эшли. — Мне нельзя его откладывать.

— Ну, раз вы хотите прогуливать занятия, то хотя бы покажите, что заслуживаете этого.

— В смысле? — не поняла Эшли.

— Этот урок вы посетите. Я задам вам бланк заключительного теста по своему предмету, который предстоит в этом году. Если вы справитесь с тестом, то я дам вам перманентное право прогуливать вплоть до конца года. Этот класс ведь у вас выпускной. Я вас понимаю. Если вы знаете ответы на все вопросы, а я слышал, что в сценарном плане и плане драматургии вы очень хорошо развиты, то нет никакого смысла впустую держать вас на уроке. Лучше занимайтесь творчеством.

Неожиданный и приятный поворот. Не охотно, конечно, но Эшли согласилась. С тестом, не то, чтобы очень легко, но и не трудно, справиться удалось. Правда, Хьюстон попросил отсидеть этот урок до конца, а потом уже разрешил не появляться. Возражать Эшли не стала, это ее вполне устраивало. На свалку Марта с Энтони отправились вдвоем.

Хьюстон объяснял у доски принципы трехактной структуры сценария. Эшли даже заслушалась, но вдруг мир перед глазами на секунду размылся. Сердце ухнуло, голову прострелила страшная вспышка боли, Эшли простонала, сморщившись.

— Эшли, что с тобой? — обеспокоенно спросил Хьюстон.

— Да симулирует она, — сказали из класса.

— Голова, — сдавленно сказал Эшли. Боль ослабла, но сохраняла постоянство, на голову будто давили огромными тисками. — Болит. Можно пойти умыться?

— Иди, — сказал Хьюстон.

Эшли благодарно кивнула, и, в сопровождении завистливых взглядов одноклассников, вышла из кабинета. Она брела к туалету по коридору, вдруг возникла очередная вспышка боли, Эшли выбило из равновесия. Она чуть не упала, но успела прислониться к стене, услышала за углом шаги. Когда двое СБНщиков шагнули из соседнего коридора, вопросительно взглянув на Эшли, прислонившуюся спиной к стене, она сказала:

— С урока меня выгнали.

СБНщик пожал плечами. У него в руках был карманный компьютер с небольшим экраном. Они с товарищем пошли дальше, СБНщик принялся ему объяснять, указывая на устройство:

— Так вот, этот индикатор показывает уровень психокинического излучения в пространстве.

— Не понял, — ответил СБНщику товарищ. — Это как?

— Как только кто-то начинает использовать способности, шкала заполняется. Ты не можешь понять точно, где, но зато станет ясно, что рядом необычный.

«Штука, помогающая обнаруживать необычных? Хреново» — подумала Эшли. Снова вспышка боли в голове, более сильная и более острая, Эшли чуть не закричала, едва сдержав себя. Перед глазами на миг потемнело, в голове зашумело от давления, стало страшно. Что за приступы боли? Вдруг телефон завибрировал. Пришло СМС от Марты: «Эш, я на свалке. Если у тебя заболела голова, не пытайся гасить боль таблетками. Ничего не поможет. Надо применить способности. Подвигай что-нибудь телекинезом, тогда пройдет».

Подвигай телекинезом? Легко сказать. И как это прикажете сделать? Кругом СБНщики со своими новомодными локаторами, потому стоит задействовать способность, как тут же поднимается тревога. Боль тем временем постепенно усиливалась. Эшли решила сбежать из школы, направилась к выходу, но ее остановило два бойца. Один с суровым видом сидел за столом охранника, второй у входной двери, не позволяя выйти.

— До конца занятий выход из школы запрещен.

— Мне хреново, мистер Хьюстон отпустил домой, — соврала Эшли. — Пропустите.

— Принеси нам объяснительную записку от преподавателя, тогда отпустим без проблем, — спокойно произнес боец, стоявший в проходе. — А так извини, но нет.

Мозг Эшли резануло очередной вспышкой боли, заболел живот, в этот раз она не выдержала и простонала. Боль была такой непривычной силы, что Эшли вдруг испугалась, что умрет. Она жалобно взглянула на СБНщиков, лицо ее выражало мучение, но всем было понятно, что записки никакой нет.

— Да черт с ней, — сказал боец за столом. — Пусть идет.

— В смысле? Она особенная, что ли?

— Ты не видишь, как ее крутит?

— Может, симулирует.

Доказательством боли стала кровь, пошедшая из носа Эшли. Увидев ее, бойцы переглянулись, боец отошел от входа, освобождая его. Боец за столом поманил Эшли к себе, открыл журнал, взял ручку.

— Показывай свой студенческий и вали.

Эшли так и сделала. Пока боец переписывал данные с билета, Эшли мужественно терпела ужасную боль, терзавшую голову. Тело пробирала дрожь, кожа покрывалась холодным потом, на глаза наворачивались слезы. Боец на входе глядел на Эшли обеспокоенным взглядом.

— Слушай, ей совсем хреново, — сказал он. — Давай скорую вызовем.

— Не надо скорой, — отмела Эшли, понимая, что так только хуже будет. Если ее поместят под надзор, она тем более не сможет использовать силы. — Дома есть все лекарства.

— Да пусть идет, — сказал боец за столом, закрыв журнал и вернув Эшли студенческий. — Пусть, — он взял рацию, сказав в нее: — Внешний периметр, КП, девочку отпустили с занятий. Эшли Голдберг. Разрешение преподавателя есть. Темнокожая. Можно не останавливать.

— Спасибо, — благодарно кивнула Эшли, поспешив покинуть школу.

Эшли помнила, о какой свалке шла речь, знала, что путь предстоял не очень близкий. Она семенила по улице к выезду из города, и, когда проходила мимо средней школы, в которой раньше училась, остановилась. Во внутреннем дворе у стены стояли мальчики и девочки, школьники, человек пять, всем лет по тринадцать на вид. В них направили автоматы три бойца СБН. У Эшли в груди защемило, она ошарашенно застыла на месте, расширив от удивления глаза. Дети были напуганы. Они стояли, бледные от ужаса, сердца колотилось с утроенной силой. Недалеко, в отчаянии и страхе, жалобно причитали их родители, стоявшие перед оцеплением из солдат СБН.

— По подозрению в применении сверхсил, — командир карательного отряда зачитывал приговор, стоя за спинами бойцов с автоматами. — СБН на законных основаниях приговаривает вас к смертной казни.

Беловолосая девочка по имени Рейчел с ужасом смотрела на дуло автомата. Зрачки ее дрожали, по щекам скользили слезы, она даже дышать нормально не могла. Еще сегодня утром она была обычной школьницей, а теперь стала обреченным врагом государства, которого безжалостно убьют. Ей хотелось напугано броситься прочь, сбежать подальше, но страх парализовал.

— Нет! Рейчел! — отчаянно кричала женщина лет сорока, захлебываясь слезами. — Доченька!

Женщина пыталась прорваться через оцепление, но солдаты СБН без труда ее сдерживали. Женщина рвалась, тянулась к дочери, но сил ей не хватало, она не ослабляла напор, в итоге ее ударили прикладом по лицу и она упала. В безразличных лицах солдат СБН не было даже тени сомнения, не было капли жалости или сострадания. Они лишь глядели внутрь себя, возможно даже пытаясь найти что-то в своей пустоте, но там был лишь эмоциональный вакуум.

— Пожалейте их! — слезно умоляла женщина, срывая голос. — Они всего лишь дети! Они ничего никому не сделали!

— Н-нет, — глаза Рейчел затянуло туманом. — Мама плачет…. Не позволю…. Не позволю! — ее тело стало излучать мощную темную энергию, она закричала от ярости.

— Огонь! — скомандовал командир отряда.

Прогремели автоматные выстрелы. Поток пуль врезался в детей, они с криками падали замертво, голову Рейчел прострелило навылет. Брызнула кровь, Рейчел свалилась на землю, глядя в серое небо лишенным осмысленности взглядом. Эшли вцепилась дрожащей рукой в сетчатый забор, железные прутья неприятно давили в ладонь, ее взгляд был полон гнева и сострадания. «Как так? — подавленно думала она. — Это же…. Всего лишь дети. Беззащитные дети!»

— Рейчел! — взвыла женщина горько зарыдав. — Рейчел!

Головная боль стала невыносимой. Эшли зажмурилась и чуть не упала, удержавшись за забор. На расстрел вели очередную группу детей. Вмешаться? Помочь им? Марта бы помогла. Марта бы точно не осталась в стороне. И умерла бы, глупой безрассудной смертью. Эшли бы непременно остановила ее. В этой ситуации можно было добиться лишь пули. А пулю получать Эшли не хотела, потому что если она умрет, то некому будет заботиться о Марте.

СБН были олицетворением зла. Увидев расстрел детей, Эшли перестала гнать весь мир под одну гребенку, понимая, что помимо Марты так же есть невинные, беззащитные и добрые люди. Взять хотя бы этих детей, убитых за одни лишь подозрения.

Эшли отправилась дальше. Пусть она не решилась бы рисковать жизнью ради спасения незнакомых людей, смотреть на их смерть не было никаких сил. Да. Ей было очень жалко их, она даже сама не ожидала, что проникнется к ним таким состраданием. Когда за ее спиной громыхали выстрелы, она испуганно вздрагивала, испытывая внутренние порывы помочь, и их приходилось подавлять. Снова выстрелы, крики, снова плач разбитых горем матерей. «Зачем показывать это родителям? Гребанные животные!» — с гневом подумала Эшли.

Лес был огорожен от города высоким сетчатым забором с колючей проволокой. Вдоль него шагали пары патрульных, вооруженные автоматами. «Блин, — с раздражением подумала Эшли. — А когда-то мы могли спокойно туда ходить. Город становится похожим на тюрьму». Она пряталась за углом, глядя на забор и видя патрульных.

И как теперь попасть на свалку? А как-то надо, потому что боль не утихала не на минуту, Эшли чувствовала приближающуюся смерть.

Глава 4

Был в здании заброшенной парикмахерской подвал, в котором Эшли иногда пряталась от полиции в моменты, когда ее пытались ловить за акты вандализма. Темно там было, хоть глаз выколи. Воздух был застоявшийся и пропах сыростью. Эшли включила фонарик на смартфоне, луч разогнал темноту. В стене она нашла приоткрытую дверь, ведущую в тоннель, тянувшийся за пределы города.

Непонятно, зачем он понадобился бывшему хозяину парикмахерской, но теперь он очень пригодился Эшли, позволяя ей без проблем пройти через защитный периметр, организованный СБН. Голова болела хуже прежнего, был соблазн начать применять способности прямо здесь, но Эшли боялась. Недалеко от парикмахерской находился пропускной пункт СБН, а там наверняка бойцы с локаторами, готовые перевернуть все вверх дном при малейшем возникновении пси-излучения. Как-то не хотелось выдавать секретный ход, судя по всему еще не обнаруженный солдатами. Впрочем, да. Какие подозрения способна вызвать мелкая брошенная парикмахерская? Снаружи кажется, что в ней даже подвала нет.

Лес был густой, солнечные лучи с трудом пробивались через кроны деревьев. Эшли неслась через него, чувствуя, как теряла равновесие, как могла в любой момент свалиться с ног. Она с трудом перескакивала торчащие из земли горбы корней, перепрыгивала ямы, перелезала через поваленные деревья, а боль становилась все сильнее, будто бы бежала за ней вдогонку. В отчаянии она колебала телекинезом воздух, пытаясь хоть как-то ослабить боль, что действительно помогло. Боль перестала быть невыносимой, став просто сильной. Но такого применения сил было явно недостаточно для ее унятия. Однако более серьезных решений Эшли позволить себе не могла. Крохотные колебания вряд ли могли вызвать сильный всплеск пси-энергии, если рассуждать логически, но подавленное телекинезом дерево уже могло привлечь больше внимания.

До свалки удалось добраться минут через двадцать, казались они бесконечно длинными, Эшли думала, что уже никогда не добежит. В окружении остовов искореженных и ржавых автомобилей Эшли оглядывалась. Помимо машин на свалке была еще куча всякого мусора, начиная от брошенных ванн и заканчивая рекламными вывесками. Боль снова стала невыносимой. Хотелось разом выместить ее всю, ударив телекинезом, как следует.

— Марта?! — отчаянно крикнула Эшли, доставая телефон. Кровь из носа текла не останавливаясь. На губах ощущался ее соленый привкус. Без остановки темнело в глазах.

— Эш, я здесь! — Марта спрыгнула с ржавого «Лэнд Крузера», показавшись Эшли. — Быстрее! Используй силы!

Эшли тут же отвернулась в противоположную от подруги сторону, увидев кучу ржавых машин, поставленных одна на другую высотой в этаж. Эшли с криком позволила силе пропитать себя, ударила по машинам мощной волной телекинеза, автомобили смело, будто гигантским веником. Они кувыркались, переворачивались, с грохотом врезались в другие машины, скрепя искореженным металлом. Взору открылась небольшая бетонная постройка с закрытой дверью, ранее находившаяся под горой ржавых машин, которую Эшли снесла.

Боль волнообразно стихала. Ее спад был неприятным, из мозга будто вытаскивали раскаленный нож, Эшли рухнула на колени, схватившись за голову и простонав. Марта тут же бросилась к подруге, упав перед ней на колени, взяв ее за плечи. Взгляд Марты был встревоженным, напуганным. Девушки не знали, с каким явлением столкнулись, какие последствия у него могли быть.

— В порядке, — тихо проговорила Эшли, беспомощно опустив руки и рухнув в объятия Марты. — В порядке…. Просто немного устала…. Боль проходит.

— Все хорошо, — Марта успокаивала Эшли. — Главное, что боль прошла. — Ты бы себя видела, — одновременно с испугом и восхищением говорила Марта. — Тебе…. Тебе несколько тонн металла удалось смести, как пыль. Откуда такая силища? Я даже дохлого «Жука» едва с места двигаю.

— Я не знаю…. Наверное, боль была слишком сильная, — сказала Эшли, встав, покачнувшись. Марта поддерживала ее, не давая упасть. — Ты что-нибудь нашла? О боже! — Эшли вдруг расширила глаза. — Я же могла прибить Энтони!

— Не бойся, — Марта успокоила ее. — Я бы тебе сказала, если бы он был рядом. Я его в городе оставила. Мы решили, что разумнее будет, если кто-то останется там, чтобы контролировать движения СБН.

Телефон Марты завибрировал. Она взглянула на экран, скривила губу. Содержание СМС ей не понравилось.

— Энтони пишет, что СБН ввели комендантский час. Точнее даже два часа. Требуют, чтобы ближайшие два часа на улицах никто не появлялся. Тут я ничего не нашла, так что придется тратить время впустую. Твою мать, — Марта хмуро посмотрела в землю. — Я уже так обрадовалась, когда Ронда сказала, что Кейт ходила в сторону этой свалки. Думала, получится хоть какую-то зацепку найти. Но тут ничего. Ни единого следа.

Эшли тоже расстроилась. Грустное лицо Марты нагоняло на нее тоску. Она хотела найти какое-то обнадеживающее решение, чтобы приободрить подругу, но было ли оно? Что на этой свалке могло помочь найти Кейт?

— Слушай, мы что-нибудь придумаем, — Эшли положила Марте руку на плечо. — Не расстраивайся, ладно?

— Я уже не могу не расстраиваться, — Марта отвернулась, ей трудно было бороться с терзавшими душу расстройствами и сомнениями. — У нас вообще никаких зацепок. Я даже не представляю, как ее искать.

— А там ты смотрела? — ободряюще спросила Эшли, указав на бетонную постройку. — Она ведь под машинами была.

— И точно…. Там я не была, — ответила Марта, немного воодушевившись. — Пойдем, посмотрим.

Дверь в постройку вела железная. Конечно, она была закрыта на замок, но для девушек со сверхсилами это не проблема. Марта сорвала замок телекинезом. Помещение было маленьким, но все же, света из дверей не хватало. Девушки освещали ящики, стоявшие внутри, фонариками смартфонов. Высотой ящики по пояс, и пустовали. Кроме сеток путин и пауков в них ничего не было.

— Как и думала…. - расстроилась Кейт, ничего не обнаружив. — Просто дурацкий склад.

— Да погоди ты, — поспешила успокоить Эшли. — Мы еще почти ничего не осмотрели. Знаешь, некоторые вещи меняются, если смотреть на них под другим углом. Ну, или сделать перестановку.

— В смысле?

Эшли молча вытянула руку, телекинезом сдвинув ящики в стороны. Марта с непониманием наблюдала за ней, но, когда за одним из ящиков оказалась ниша, прикрытая железным листом, улыбнулась. И действительно. Стоило поменять пространство обзора, как тут же появились новые детали. Марта поспешила отбросить лист, в нетерпении заглянула в нишу, застыла в оцепенении.

— Что там? — взволнованно спросила Эшли.

— Сумка. Сумка Кейт! — Марта вытащила из ниши пыльную квадратную сумку под фотоаппарат. — Это точно сумка Кейт! Мы вместе ее покупали в магазине электроники, когда она ходила за объективами!

— Открывай скорее, — поторопила Эшли, взволнованно глядя на находку.

Глаза Марты радостно заблестели. Вот она, деталь! Вот признак присутствия ее сестры, который мог привести девушек к цели. Везение. Невероятное везение. Марта в нетерпении прожужжала замком сумки, открыла крышку, заглянув внутрь.

А внутри почти ничего. Марта нахмурилась. Вытянула оттуда шнур зарядного устройства для видеокамеры, потом достала фотографию. Глаза Марты округлились, заполнились отчаянием, она глядела на снимок, не отрываясь.

— Что там? — взволнованно спросила Марта.

— Посмотри сама, — Марта протянула Эшли снимок.

На снимке была запечатлена Кейт, стоявшая рядом с Полковником Харрисом и еще одним бойцом СБН в противогазе. Они что-то там обсуждали, взгляд полковника был недобрый, Кейт взволнована, а снимок делался из укрытия. Кейт была связана с СБН? Кто делал снимок? Почему Кейт рядом с Харрисом? Каким образом они вообще оказались рядом друг с другом, если правительство и СБН были заклятыми врагами Кейт? Ничего не понятно. Эшли не сделала никаких выводов, а вот Марта, напротив, очень даже расстроилась.

Марта медленно села на ящик, держа в руках провод зарядного устройства, не моргая глядела в себя. Ее голова заполнилась страшными мыслями. Душа была встревожена неприятными догадками относительно возможной судьбы сестры. На глаза наворачивались слезы, но Марта с трудом их сдерживала.

— Если она с СБН, — тихо говорила Марта. — Если она с СБН пересекалась, то может быть мертва.

И это очень даже рабочая версия. СБН детей расстреляли за малейшее подозрение в предательстве и сверхсилах, чего уже говорить о взрослой женщине? Эшли понимала, что Марта права. Но просто не могла видеть горя подруги.

— Слушай, Март, Март, — Эшли взяла Марту за руку. — Сейчас нельзя никаких выводов делать, ладно? Мы не знаем, где она, что за фотка, как ее сделали. Мы ничего не знаем.

— Да все ведь очевидно, — по щеке Марты скользнула слеза. — Все очевидно, Эш. Как ты не понимаешь? — Марта жалобно взглянула на Эшли. — Она мертва. Все кончено!

— Успокойся, рыжик, — Эшли крепко обняла Марту, чувствуя, как она напряженно дрожала. — Все хорошо. Мы ничего…. Мы ничего не знаем! Пока мы ничего не увидим, нельзя ничего говорить! Я уверена, что она жива.

— Я не…. — Марта всхлипывала, начинала плакать. — Не знаю…. Все впустую, все впустую…. — Марта нервно и прерывисто дышала, Эшли чувствовала ее дыхание на шее. — Впустую…. Она мертва…. Я не смогла ее спасти, и все из-за этого умрут! Это я виновата!

Марту заплакала. Эшли отчаянно стиснула зубы. Она хотела, чтобы Марта успокоилась, хотела, чтобы вырвалась из плена дурных мыслей, но не знала, как ей помочь. Тогда она решилась на очень отчаянный шаг. Сердце ее взволнованно заколотилось, она отстранилась от Марты, решительно заглянула ей в глаза. Марта оторопела, спросив:

— Эш?

Эшли собрала всю волю в кулак, переступила через страх и поцеловала Марту, почувствовав сладкий привкус ее губ вперемешку с солью слез. Марта затаила дыхание и удивленно расширила глаза, ее бросило в дрожь, она совсем не ожидала такого поворота событий. Ее сознание было целиком захвачено поцелуем. Она хотела вырваться, но в то же время не позволяла себе сопротивляться. А если увидят? Если узнают? Что скажут? Надо прекратить. Марта сначала уперлась руками в плечи Эшли, желая оттолкнуть, но потом вдруг расслабилась. Пошли они все к чертовой матери. Сняв с себя все ограничения, Марта обняла Эшли, став целовать ее в ответ. Их поцелуй был нежным, чувственным, вскружившим девушкам головы. Сердца их взволнованно бились в унисон. Эшли пошла ва-банк и сорвала куш. В Марте тоже кипел целый ураган чувств, выражаемый ею через поцелуй.

Эшли была счастлива. Чувствуя мягкие губы Марты, она сгорала от возбуждения, ничего вокруг больше не имело никакого значения. На короткие мгновения им удалось забыть обо всем на свете. Они обе тонули в страсти, наслаждались поцелуем, старались утолить любовный голод, который они тайно питали друг к другу долгие годы. Они прекратили поцелуй, соприкоснулись лбами, тяжело и взволнованно дышали. Лица их были красными от удовольствия и смущения, они улыбались, радостно посмеивались, глядя друг другу в глаза.

— Это невероятно, — шепнула Марта, с наслаждением закрыв глаза, крепче обняв Эшли за шею. — Я не верю, что это произошло.

— Я тоже, — усмехнулась Эшли. Сердце ее колотилось так, что едва не выламывало ребра. — Ты очень вкусная.

Марта тихо засмеялась, взглянув на Эшли влюбленными глазами. Впервые она так смотрела. Эшли даже стало немного неловко.

— Как я не поняла….

— Я скрывала, — Марта с удовольствием зарылась лицом в волосы Эшли. — Я боялась, и скрывала. Но я видела все, и понимала, что ты чувствуешь…. Просто боялась.

— Чего боялась?

— Критики. Ты же знаешь, я трусиха, но теперь, когда мы на грани…. Скрывать и бояться больше нечего. Пошли они все к черту.

Эшли посмотрела на Марту с улыбкой. Она изменилась с тех пор, как они снова решили быть вместе. Стала пусть немного, но смелее, хотя Эшли все равно воспринимала Марту как слабую и беззащитную, желая защищать ее, будто тигрица тигренка.

— Это надо задокументировать, — с доброй издевкой сказала Эшли. — Марта послала весь мир к черту.

— Если я послала его к черту, это не значит, что мне не хочется его спасти, — с улыбкой ответила Марта. — Спасибо…. Мне…. Мне правда стало легче. Сама не ожидала, что это поможет.

«Миссия выполнена», — с удовлетворением подумала Эшли.

— Слушай, мы найдем ее, ладно? На самом деле это зацепка, — Эшли взглянула на фотографию. — Мы теперь хотя бы предполагаем, где нужно искать.

— Я даже знаю, где, — кивнула Марта. — Я забыла в суматохе, что СБН устроило в кабинете директора архив. Там есть данные на учеников, которых они сейчас проверяют. Сомневаюсь, что там можно найти дело Кейт в бумаге, но оно может оказаться на компьютере. Мы знаем, что Кейт точно связана с СБН, у них могут быть новые зацепки. Маловероятно, но там мы можем что-то найти.

— Ты права, — кивнула Эшли. — Все будет хорошо.

— Стараюсь верить…. Даже не знаю, чтобы случилось, не будь тебя рядом. Я бы, наверное, убилась….

— Скорее убилась бы я, — усмехнулась Эшли. — Ты меня от этого спасла, забыла? Так…. Что будем делать?

— Ближайшие часа полтора нам в городе ловить нечего, пока эти психи не снимут комендантский час. Можно…. Подождать здесь. Может, еще чего найдем.

Марта засунула фотографию в карман джинсов, спрятала шнур в сумке, застегнула ее и повесила на плечо. Они вышли из постройки на свалку, взялись за руки, и не спеша побрели между рядами машин.

— А давно ты…. Ну, — Марте вдруг стало неловко. — Влюблена?

— Я? — Эшли удивленно вскинула брови, будто бы могли спросить кого-то еще. — Я, ну…. Да. Да. С самого детства.

— Серьезно? — Марта удивленно вскинула брови.

— Даже помню, как почувствовала это в первый раз. Мы были в лавке комиксов и читали мангу с эротическими сценами. Тогда я впервые подумала о твоих губах.

— А я все поняла немного позже.

— Когда?

— Когда ты в старой Старшей школе бросилась фотографировать для Энтони бабочку, чтобы я не расстроилась. После этого я влюбилась. Ради меня еще никто не совершал таких подвигов. Но мне было так страшно стать жертвой порицания со стороны других, что я боялась ответить тебе взаимностью. Теперь, когда мир катится к черту, общественность уже не имеет значения.

— А если бы имела?

— Плевать, — улыбнулась Марта. — Я уже поцеловала тебя, и позволила оставить на себе любовную метку.

— Любовную метку?

— Это как черная метка, только любовная. Я обречена навечно с тобой быть.

— Звучит как проклятие.

— Так и есть, — пошутила Марта.

— Иди ты, — Эшли легко толкнула Марту плечом. — Проклятие ей.

Марта захихикала. Им было очень хорошо. Не смотря на то, что у них пока не очень получалось найти Кейт, не смотря на хаос и горе, творившиеся кругом и поглощавшие без того страдающий Гейбл Таун, они могли любить друг друга. Их любовь была зеленым ростком среди монолитных бетонных руин, была раем среди ада, лодкой в центре бушующего океана.

— Я уверена, что мы сможем отыскать Кейт, докопаемся до правды, и поможем миру.

— Это очень наивно звучит, — честно сказал Эшли. — Две школьницы спасают мир…. Да, я сегодня кое-что поняла. Не весь мир черный, в нем есть и что-то хорошее, но это хорошее сразу же пытается задавить мировая чернь. Сильный уничтожает слабого, — Эшли нахмурилась, вспомнив расстрел детей на заднем дворе школы. — Моя ненависть к миру только усилилась. Но, если ты так в него веришь, то я помогу тебе. А слушай…. — Эшли решила сменить тему. — А у тебя есть, ну…. Парень?

— А вот не скажу, — с хитрой ухмылкой ответила Марта.

— В смысле? — не поняла Эшли.

— Вот поймай, тогда узнаешь правду.

Марта высвободила ладонь из руки Эшли, затем задорно рванув в сторону леса, вынудив Эшли побежать за собой. Эшли пыталась догнать Марту, поймать ее, но та ловко уходила, не позволяя даже к себе приблизиться. Марта пряталась за деревьями, в оврагах, пыталась обвести Эшли вокруг пальца, но та постоянно ее находила. Они весело смеялись, дурачились, и так увлеклись забавой, что забрели совсем далеко от свалки.

— Давай, давай! Ты почти справилась!

— Ты загоняешь меня! — пожаловалась Эшли.

Марта выбежала из леса, сразу же оказавшись перед мрачным забором дома отца Уильяма, застыла на месте, взгляд у нее стал напряженный.

— Попалась! — Эшли обняла Марту сзади, затем увидев дом. — Ой….

— Жуть…. Сколько лет прошло, а это местечко все так же наводит на меня ужас, — призналась Марта.

— Да ладо тебе, — Эшли отвела от дома напряженный взгляд. — Всего лишь дом. Ничего страшного в нем нет. Хотя да…. И мне стремно. Ну, так, я тебя поймала, — победоносно заявила Эшли. — С тебя информация. Как зовут твоего парня?

— Ну….

Внезапно земля дрогнула от громыхнувшего в доме взрыва. Стекла из окон выбило, внутри виднелись языки пламени, охватившие стены. Девушки удивленно расширили глаза, Эшли застыла на месте, посматривая в сторону леса.

— Не надо, Март, — Эшли покачала головой. — Сейчас полезешь, а потом будешь виновата. Мне оно не нужно на хрен. Я не хочу, чтобы тебя упекли за решетку.

— Если кто-то пострадает из-за моего бездействия, мне будет еще хуже.

— Черт, — Эшли скривила губу. Ей не очень-то хотелось лезть в огонь, но ради Марты она была готова на всё. — Ладно, идем.

На пороге было невыносимо жарко. Эшли сразу же почувствовала, как по спине струйками потек пот, дышать стало труднее, дым выедал глаза. Если такая жара стояла на пороге, то что тогда будет внутри? Нет, лобовая атака в данном случае была слишком опасным решением.

— Стой! Стой! — вдруг Эшли стала оглядываться. — Нельзя так соваться в огонь, как два идиота! Мы сгорим! Сейчас!

Эшли нашла во дворе корыто с водой и стоявшее рядом с ним ведро, зачерпнула из корыта, затем окатила водой себя и Марту. Сразу же бросило в озноб — вода была ледяная, одежда прилипла к телу, но зато теперь будет намного труднее обжечься. Эшли натянула на нос край влажной майки, Марта поступила так же, они переглянулись и кивнули друг другу. «Блин, — напряженно думала Эшли, — теперь я понимаю, насколько хреново пожарным. Как можно ради незнакомых людей так самоотверженно лезть в огонь? Это страшно».

Марта дергала дверь за ручку, пару раз толкнула ее плечом, но эффекта не было никакого. Плохо. Так они могли прийти слишком поздно. Марта запаниковала, растерявшись, и не зная, что делать. Она толкала дверь раз за разом, но это ни к чему не приводило.

— Давай через окно!

— Не сходи с ума! Отойди! — приказала Эшли, уверенно встав перед дверью и вытянув руку.

Марта отпрыгнула в сторону. Эшли вышибла дверь ударом телекинеза, дверь сорвало с петель, она грохнулась в глубине прихожей. Помещение было охвачено дымом, на стенах и потолке бесновались языки пламени, Эшли напряженно стиснула зубы, готовясь прорываться. Марта преодолевала охвативший ее страх, в ее глазах смешались ужас и уверенность. Она колебалась недолго.

— Работаем! — скомандовала Марта, вспомнив фразу спецназовца из какого-то военного сериала, и первая мужественно рванула в дом. Эшли последовала за ней.

Кожу тут же обдало невыносимым жаром, но влажная одежда спасала, сглаживая эффект от пагубного воздействия высоких температур. Едкий дым резал глаза, видимость была отвратительная, пламя гудело. Из открытой двери в подвал послышался короткий мужской вскрик. Девушки хотели вдвоем побежать туда, но не успели. Стены дрогнули под тяжестью крыши, потолок прогнулся, будто бы на него сверху давила громадная нога.

— Нет! — Марта раскинула руки, телекинезом сдерживая разрушение дома. — Иди! Иди! У тебя две-три минуты! Больше я не выдержу!

Эшли без разговоров рванула в подвал, понимая, что время на исходе. Она напряженно неслась по деревянной лестнице, как вдруг одна ступенька внезапно провалилась под ногой, обломками доски ногу расцарапало до крови.

— Сука! Дрянь! Иди на хер! Я твою маму….! — Эшли с гневом взглянула на пролом, в котором застряла нога, жестко раздвинула его телекинезом и освободилась, продолжив путь.

В подвале, ярко освещенном языками пламени, стоял Найджел. Ладони его были покрыты огнем, он страшным взглядом смотрел на пухлого черноволосого паренька по имени Роб, в ужасе вжимавшегося в стену. Колени Роба дрожали, он зубами отбивал барабанную дробь, испуганными глазами глядя на Найджела.

— Брат, не надо…. Не бери грех на душу!

— Заткнись, сука! Заткнись! — Найджел с яростным криком полоснул над головой Роба струей пламени. Роб заверещал, закрыв голову руками. — Ты мне будешь рассказывать о грехе?! Ты?! После того, что ты сделал с моей жизнью?! После того, что сделал твой папаша?!

— Найджел! Ты что творишь?! — ошарашенно крикнула Эшли.

Найджел взглянул на нее горящими, в буквальном смысле, глазами. Он выглядел как разгневанное древнее божество, как совершенное, хтоническое зло, внушающее трепет и ужас. Даже смелой Эшли стало не по себе. Она на короткий миг впала в ступор, а затем впустила в себя силу, бесстрашно посмотрев на Найджела.

— Остановись! — крикнула Эшли. — Хватит! — Дом вот-вот рухнет! Надо срочно уходить!

— Не лезь! Заткнись! Ты даже не представляешь, что это за ублюдок! Он должен сдохнуть!

— Ты охренел?! Если он что-то сделал — сдай его полиции!

— Полиция ему ничего не сделала! — крикнул Найджел. На глаза его навернулись слезы. — Он превратил мою жизнь в ад! Он выложил ролик, где отец Уильям изнасиловал меня! Он сделал мое горе публичным, и ответит за это!

— Ты не Бог, Найджел. Не тебе решать, кому жить! Остановись! Давай убираться отсюда!

— Бога нет, — гневно заявил Найджел. — А значит, им могу быть я! И мне решать!

— Нет! — крикнул Роб.

Найджел вскинул руку, направил на Роба, заставляя его кровь кипеть. Роб с воплями повалился на пол. Он в отчаянии ворочался, кричал, кожа его краснела и покрывалась страшными волдырями. Эшли расширила в ужасе глаза, отвернулась, и ударила по Найджелу телекинезом. Найджела отнесло к стене, он крикнул:

— Сука! Шлюха! Сгори здесь заживо!

Затем он запрыгнул на ящик, и вылез на улицу через открытое окно, бросив Эшли и Роба. Роб был покрыт страшными ожогами. Он тяжело дышал, плакал, кричал. На лице багровели подкожные кровавые пятна. Эшли растерянно смотрела на него, не зная, что делать. «Так! Так! Успокойся! Что бы сделала Марта?! Что бы сделала Марта?!» Надо было вытаскивать его, но Эшли никогда не спасала людей, боялась, что сделает ему больно. «Да какое больно, дура?! Сейчас главное — вытащить его, а там уже будем разбираться!».

Дом в очередной раз дрогнул. Силы Марты были на исходе. Эшли взяла Роба на руки, помогая себе телекинезом, понеслась с ним к выходу. На нее едва не рухнула балка с потолка, но она успела пробежать, запрыгнув на лестницу. Адреналин бушевал в крови, зрение Эшли обострилось, сердце колотилось, едва не выламывая ребра. Она выскочила из подвала в дом. Марта стояла, морщась и крича от напряжения, по телу ее струился пот, ноги подкашивались, она едва могла устоять.

— Марта! Бежим!

Они выскочили во двор. Стоило Марте прекратить сдерживать конструкцию, как дом с грохотом рухнул. Обломки пылали, будто громадный костер. Марта была напугана, пыталась отдышаться, Эшли аккуратно положила Роба на землю.

— Марта, как оказать первую помощь? Что делать?! — испуганно спросила Эшли. — Он умирает!

— Он уже умер, — тихо сказала Марта.

Эшли была настолько взволнована, что даже не заметила, как Роб перестал дышать. Взгляд его лишился жизни. Кровеносные сосуды разорвало кипящей кровью, органы и сердце не выдержали. Эшли расстроенно взглянула на Марту, чувствуя себя виноватой. Оказалось, что терять жизнь человека, ответственность за которого на себя взял, неприятно. Даже страшно.

— Ты сделала все, что могла, — успокоила ее Марта.

— Я знаю, — кивнула Эшли, закрыв Робу глаза.

— Нечего жалеть эту скотину, — Найджел стоял метрах в десяти от девушек, руки его были покрыты языками пламени. — Не вздумайте мешать мне уйти, или тем более говорить, что видели меня в таком состоянии, или я….

— Или что ты? — нахмурилась Эшли, посмотрев на Найджела уничтожающим взглядом. Стоило ей вообразить, как Найджел сделал Марте больно, как она сразу разозлилась. — Если ты тронешь Марту, я тебе очко разорву, ты меня понял?

— Я не собираюсь никого трогать, если вы будете молчать, — нахмурился Найджел, сжав кулаки. — Ваша маленькая тайна мне известна, так что мы будем квиты. Никому из нас не надо, чтоб СБН сидело на хвосте.

— Не поняла, — Марта с удивлением взглянула на Найджела. — Ты….

— Он необычный, и он убил этого парня, — Эшли указала на Роба.

— Что? — удивилась Марта. — Что? Это еще что?

— Он превратил мою жизнь в ад. Вам может быть жалко его, но при жизни он был редкостным мудаком. Туда ему и дорога.

— То есть ты считаешь, что можешь убить любого, кто тебе не понравится? Так может из-за тебя пропали люди? Ты их убиваешь?

Марта впустила в себя силу, Эшли тоже приготовилась задерживать Найджела.

— Нет. Я клянусь, что пропажи не на мне. Роб заслуживал смерти, те пропавшие ублюдки тоже ее заслуживали, но я не совсем двинутый…. А этот мудак…. Он пытался изнасиловать меня, как его папаша, и я не выдержал.

— Где Кейт? — хмуро спросила Марта, не поверив ни единому его слову.

— Я не знаю, кто такая Кейт, и даже если вы подозреваете меня в причастности к исчезновениям, то у вас нет никаких доказательств. Я не при делах.

— Вот наше доказательство, — Эшли указала на Роба.

Найджел тут же вскинул руку, ударив в Роба струей пламени, труп вспыхнул. Девушки испуганно отскочили в стороны, схватив Найджела телекинезом.

— Черт! Держи его! — Эшли наполнила ведро водой и окатила горящий труп Роба. Огонь с шипением погас, но тело уже было обезображено. Резко пахло подгоревшим мясом.

— Теперь доказательств нет, — спокойно ответил Найджел. — Я клянусь, что пропажи не моих рук дело.

— Козел, — Эшли злобно на него взглянула.

— Если вы меня не отпустите, то я доложу в СБН.

— Они не поверят на слово, — возразила Марта.

— Поверят, — неохотно согласилась Эшли. — Они полкласса школьников перестреляли за малейшие подозрения на необычность.

— Если я узнаю, что ты причастен к пропаже Кейт, — пригрозила Марта, стиснув зубы. — Ты покойник.

— Я тебя услышал, и говорю еще раз, что не знаю никакую Кейт.

Конечно, пришлось бросать все. И тело Роба, и горящие руины дома. Не хотелось, чтобы задавали лишних вопросов, не хотелось, чтобы еще и обвинили в поджоге. Что две девушки делали в лесу рядом с домом так далеко от города? Можно объяснить, конечно, но это достаточно подозрительно, чтобы начать рыть. Найджел ушел в лес.

Девушки сидели в салоне брошенного авто на свалке, отстраненно глядели вдаль. С одной стороны Найджел стал новой зацепкой, человеком, на которого можно было бросать все подозрения, под которого можно было рыть, но с другой стороны способов доказать его вину не было. Эшли нахмурилась, сердито стукнула кулаком по панели, Марта вздрогнула от неожиданности.

— Черт.

— Ты чего?

— Да я, извини…. Меня просто бесит, что очевидно виновный человек сейчас гуляет и делает все, что хочет.

— Ну, с одной стороны он прав, — осторожно возразила Марта. — Мы правда не можем доказать его вины. Вот никак. Но под него пока нет необходимости копать. Его можно оставить как крайний вариант. У нас есть очевидная взаимосвязь Кейт с СБН, вот туда пока и надо рыть. Возможно, там мы найдем все необходимые для нас данные.

— Да. Пожалуй, ты права.

Тем временем Найджел брел по лесу, вид у него был злой, взгляд растерянный. Да, ему стоило аккуратнее разбираться с Робом, не сжигая при этом дом, но тогда было тяжело сдержать эмоции. Найджел вспомнил, как Роб бил его, силой закрутил руки, а потом прожужжал ширинкой. Отвратительно. У Найджела по спине пробежались мурашки. Он нисколько не жалел о смерти Роба, но вот дом было жалко. Причем жалко по одной простой причине — жить негде.

Он глядел в экран телефона — связи не было, но ближе к городу она появилась. Больше обратиться было не к кому, Найджел нашел в списке контактов Лиз, нажал «Вызов». В динамике слышались гудки. Долгие гудки. Найджел испугался, что Лиз не возьмет трубку, или проигнорирует его, но она ответила минуты через две.

— Да? Привет. Извини. Я в душе была.

— Лиз, тут такое дело…. Даже не знаю, как тебе это сказать.

У Найджела защемило в груди. Ему было очень неловко обращаться к Лиз с такой просьбой, но другого выхода он не видел. Сердце взволнованно билось в груди, приходилось переступать через себя, чтобы говорить.

— У меня дом сгорел, и, ну…. — Дрожащим голосом начал Найджел. — Мне некуда идти. Может, у тебя есть знакомые, которые смогут меня приютить?

— Господи! Ты как? Не пострадал?

— Я в порядке….

— Да какие знакомые? О чем ты говоришь? Приезжай ко мне. Родители пока в отъезде, а если они и приедут — я придумаю что-нибудь.

— В смысле, — удивился Найджел, не сразу поняв, что Лиз имела ввиду. — Ты приглашаешь меня пожить?

Он не ожидал от Лиз такого. Вообще не ожидал помощи. Они просто дружили, но с такой теплотой к Найджелу еще никто не относился. Лиз стала для него настоящим лучиком света в кромешной темноте, на который можно было без опаски идти, которому можно было довериться.

Дома у Лиз было роскошно и уютно. Найджел вышел из душевой кабины, увидев на стиральной машинке комплект новых вещей, оставленных Лиз, включавших в себя футболку и спортивные штаны. На кухне вкусно пахло грибами и сыром. Лиз стояла у красивой европейской кухонной плиты и помешивала в кастрюле ароматный сырный суп с грибами. Мерно гудела вытяжка. Приятный теплый свет, лившийся из потолочной лампы, заполнял помещение. Найджел с наслаждением сел на стул, чувствуя себя одновременно уставшим и отдохнувшим.

— А откуда у тебя вещи моего размера? — поинтересовался Найджел.

— Что? — не сразу поняла Лиз. — А…. Это брата. Но он уехал учиться в Нью-Йорк, и бросил тут кучу одежды, которая уже ему не по размеру была. Я все хотела выкинуть, но она пригодилась, как видишь.

— Это точно…. - сказал Найджел, взглянув в окно, но не мог ничего разглядеть. Стемнело.

— Хочешь пива? — предложила Лиз, достав из холодильника пару бутылок и поставив их на стол. — Холодное.

— Давай, — улыбнулся Найджел. — Спасибо тебе еще раз….

— Не за что, — Лиз поддела крышку открывашкой, крышка пшикнула.

Найджел глотнул легкого и вкусного пива, напиток был невероятно сладким, ничуть не отдавая горечью. Голова приятно закружилась, пиво окончательно расслабило Найджела, он почувствовал себя как дома. Однако одна мысль, все же, немного беспокоила его. Понятно ведь, что он у Лиз не навечно.

— Не знаю, как дальше быть. Надо…. Надо искать работу и снимать жилье.

— Пока можешь не париться над этим вопросом, и спокойно заканчивать школу, — успокоила Лиз. — Не бойся. Ты можешь жить у меня до тех пор, пока не решишь свои проблемы, или до выпускного.

— А что после выпускного? — с интересом спросил Найджел.

— После выпускного я поеду на учебу в Нью-Йорк. Гейбл Таун надоел, — призналась Лиз. — Тут…. Скучно. Тусовки маленькие, новых людей почти нет, заведения как в дерене…. Хотя, это деревня и есть.

— Маленькие тусовки?

— Я хочу стать моделью, — призналась Лиз. — Потому учусь быть в центре внимания, учусь знакомиться и зажигать толпу одним своим присутствием. На самом деле вечеринки — отличная тренировка. Да и я люблю прожигать жизнь. А вот насчет тебя…. Я не думаю, что Нью-Йорк входит в твои планы. Потому мы….

— Я поеду с тобой куда угодно, — неожиданно сказал Найджел. — Найду деньги, заработаю, и поеду с тобой туда, куда ты захочешь. Давай вместе отсюда свалим. Я этот город люблю не больше твоего.

— Ты правда хочешь уехать со мной? — спросила Лиз, радостно взглянув на Найджела. — Это…. Это было бы круто.

Лиз глотнула пива, поставила бутылку на стол, села на колени к Найджелу. Найджел от удивления расширил глаза, недоуменно посмотрев на Лиз. Ее большие голубые глаза приятно блестели в свете лампы. Найджел восхищенно смотрел на возлюбленную, осознавая, что не видел ничего прекраснее. Для него было неожиданным, что Лиз захочет с ним хоть какой-то близости. Она осторожно наклонилась к нему, робко поцеловала, будто бы боялась быть отвергнутой. Сердце Найджела колотилось так сильно, что едва не выламывало ребра. Он поцеловал ее в ответ, крепко обняв, и его охватили настолько головокружительные чувства, что он чуть не разучился дышать.

— Ты весь дрожишь.

— Я…. Я впервые целуюсь, — признался Найджел.

— О, так значит, ты девственно чист….

Они страстно целовались до тех пор, пока суп на плитке не закипел. Лиз слезла с колен Найджела, выключила плиту, а затем они поднялись в спальню. Найджел лежал в кровати, любуясь на Лиз. В легком красном халатике она смотрелась просто сногсшибательно, поражая сексуальностью контуров сочного, привлекательного тела. Зона декольте была вызывающе приоткрыта, маня к себе взгляд. Найджел моментально почувствовал, как кровь устремилась к паху, и раскраснелся от возбуждения.

Лиз улыбнулась, вытащила пояс из халата, халат соскользнул на пол, обнажив ее.

Она медленно, словно хищница, подкралась к Найджелу по кровати на четвереньках, ласково поцеловала его. Между ними вспыхнула страсть. Но Найджел вдруг отстранился от нее, неуверенно посмотрев ей в глаза, она заволновалась.

— В чем дело? — спросила Лиз.

— Это…. Это будет мой первый раз.

— Ничего, — нежно улыбнулась Лиз. — Я помогу.

Ночные тени, падавшие на дома в «Санни Вэлле», медленно прогоняло светом. Звонко запели жаворонки, наполняя воздух яркой мелодией летнего утра, а на листочках красиво заблестели капельки росы. Сидевший на тротуаре кот с удовольствием подставил мордочку под теплые солнечные лучи и удовлетворенно замурчал. Марта сидела на диване в гостиной, внимательно глядя на фотографию Кейт с Харрисом.

— Я не знаю, зачем ты решила устроить карнавал, но мне даже немного нравится, — донесся из-за угла голос Эшли. — Черт, как эта хрень застегивается…. А, поняла.

— Ну, давай быстрее, — в нетерпении сказала Марта, спрятав фотографию в карман.

Эшли вошла в гостиную. Белое вечернее платье пришлось Эшли точно по размеру, ярко выражая контуры ее изящной фигуры. Марта восхищенно посмотрела на Эшли и тихо простонала от восторга. Белое платье ярко контрастировало с темным цветом кожи Эшли, создавая головокружительный эффект и троекратно подчеркивая красоту девушки. Вид подруги вызвал у Марты мощную радость, граничащую с эстетическим безумием, полным нечеловеческого счастья.

— Ну как я тебе?

— Это просто невероятно, Эш! — Марта всплеснула руками. — Ты так шикарно выглядишь! Боже! Боже! Я хочу тебя немедленно! — Марта взволнованно запрыгана на диване. — Невероятно…. Почему ты раньше так не одевалась?

— Я, ну, никогда не чувствовала себя принцессой, знаешь…. Не люблю такие яркие вещи.

— Зря. Ты даже не представляешь, как тебе идет. Да ты не просто принцесса, ты реальная королева!

— Спасибо, — смущенно сказала Эшли, покраснев.

— Но…. — Марта хитро взглянула на тарелку с конфетами, стоявшую на столе. — Ты конечно и так шоколадная, но сладости можно прибавить.

— Ты что задумала? — с подозрением спросила Эшли.

— Смотри, чему я научилась ночью, пока ты писала книгу в блокноте. Я время тоже даром не теряла, — Марта направила руку на конфеты, фантики одновременно развернулись, конфеты поднялись в воздух, направившись на Эшли.

— Охренеть, — с сарказмом удивилась Эшли, скривив губу и изогнув бровь. — Умение, достойное восхищения.

— А знаешь, как трудно управлять огромным количеством предметов одновременно? Намного сложнее, чем поднять машину, допустим.

— Ага, как же…. — Эшли продолжила шутливо издеваться, скрестив руки на груди. — А еще ты можешь силой мысли собрать хот-дог.

— Ах так? Получай!

Марта вдруг бросила конфеты в Эшли, они устремились к ней, как пули. Эшли испуганно прикрылась руками, случайно поставила барьер, отразивший конфеты. Они размазались о стены, несколько штук пронеслось над головой Марты, она ошарашенно застыла на месте.

— Ни фига себе! — удивилась Марта. — Да ты щит поставила!

— Дура! — беззлобно сказал Эшли, возмущенно уперев руки в бока. — Тебе делать нечего! Кидаешься сладостями, как маленькая!

— Да ты джедай! Ты Оби Ван Кеноби! Научи меня ставить щит!

— Блин, — Эшли виновато оглядела стены. — Мы зафаршмачили дом….

— А? Это? Не волнуйся. Все схвачено, — Марта подняла ладонь, и шоколад стал магическим образом отлипать от стен, собираясь в воздухе, будто попал в невесомость. Затем Марта просто смысла весь шоколад в слив раковины, с улыбкой посмотрела на Эшли.

— Невероятно…. От шоколада и следа не осталось. Если я попытаюсь такую мелкую штуку от стены отодрать, то скорее отодру стену от дома.

— Ну, ты у нас Халк, — Марта улыбнулась и пожала плечами. — А я что-то вроде Человека-муравья. Не самая сильная, конечно, но зато полезная. Так что скажешь насчет щита?

— Ты красивая, конечно, но одной красотой меня не взять, — Эшли склонилась над Мартой, с желанием посмотрев на ее губы, а затем заглянув ей в глаза. — Понимаешь, о чем я? Сначала дай мне кое-что, а потом, может, я и расскажу.

С улыбкой Марта притянула Эшли к себе, они нежно поцеловались. Медленно, ласково, будто пропитываясь моментом, пропуская через сознание каждый миг наступившего блаженства. Отстранившись, Эшли удовлетворенно улыбнулась и шепнула:

— Я люблю тебя, — а затем вдруг закрыла рот, расширив от удивления глаза.

— Я тоже тебя люблю, — Марта погладила Эшли по щеке. — А теперь щит, — она резко сменила тему и заерзала на месте.

— А, так ты ради этого мне призналась? — Эшли демонстративно скрестила руки на груди. — Ну уж нет, тогда с тебя штраф полагается за такой подлый обман.

— Никого я не обманывала, — ответила Марта, хихикая. — Какой еще штраф? Ну, расскажи, как щит ставить, пожалуйста! У меня не получается….

— Сначала сефли на твой телефон, которое мы потом распечатаем на том крутом принтере, — Эшли указала на принтер Кейт, стоявший в гостиной. — А вот потом разберемся.

— Ты шантажистка, — ухмыльнулась Марта, доставая смартфон.

Они обнялись и улыбнулись. Когда Эшли показала пальцами знак «мир», Марта сделала фотографию, затем отправив ее на принтер. Принтер загудел, фотография распечаталась, Марта положила ее к себе в карман.

— Сначала научи меня щит ставить, а потом отдам фотку, — хитро сказала Марта. — А то ты еще что-нибудь придумаешь.

— Ладно, ладно, — сказала Эшли, сдавшись. — Смотри….

Им было хорошо. Даже не смотря на почти бессонную ночь, им было очень хорошо. Вместе они могли быть счастливы даже в самом жестком месте. Неважно где ты, а важно с кем.

Удивительно, но любовь способна вырасти даже в самых неожиданных и суровых местах, став росточком травинки, пробившейся через толщу тяжелой каменной дороги. Любовь, как и жизнь, везде способна отыскать путь, становясь спасительным порядком среди страшного хаоса.

Эшли переоделась в обычную одежду, привычно надела кепку задом наперед, получила фотографию, и они с Мартой отправились на свалку. До вечера была еще целая куча времени, план проникновения они разработали еще ночью, а сливать день впустую было жалко. Выбрав из большинства машин самые привлекательные и тяжелые на вид, они стали тренироваться, двигая их. Эшли с легкостью поднимала по три машины за раз, но никак не могла справиться с тонкой работой, а Марта наоборот. Ей едва удавалось поднять одну, даже легкую машину, но вот работать с мелкими деталями ей удавалось с ювелирной точностью.

— Блин, у меня никак не получается, я даже зеркало провернуть не могу, — Эшли попыталась телекинезом повернуть боковое зеркало на ржавом хэтчбэке «Ниссан», но вместо этого вырвала его с корнем, бросив в сторону.

— Ну, блин, видимо, у каждого необычного свои особенности. А еще, я заметила кое-что. Смотри, — Марта подняла телекинезом большой осколок зеркала, валявшийся на земле. — Покажи цель.

— Снеси башку вон тому манекену, — Эшли указала на страшного манекена, гордо стоявшего рядом с двухсотлитровой бочкой.

Марта метнула осколки в манекен, они со свистом продырявили его тело, голова манекена отпала, отсеченная осколком, и рухнула прямиком в бочку.

— Трехочковый, — присвистнула Эшли. — А что ты показать хотела?

— А то, что мы можем влиять на что-то только на определенном расстоянии. Примерно метров десять.

— С чего ты взяла? — Эшли нашла внедорожник метрах в двадцати от себя, попыталась поднять. Внедорожник дрожал, металл дребезжал, но поднять его не удавалось. — Блин….

— Да. Я просто чувствую, когда моя сила влияет на объект, а когда нет. То есть, мы не можем работать на любом расстоянии.

— Понятно, то есть, если по нам будут стрелять издалека….

— Можно рассчитывать только на защиту, и на умение метко кидать всякую хрень. Так что нужно быть очень осторожными.

— Невероятно…. — Эшли присела на капот легковушки.

— Расстроилась? — спросила Марта, сев рядом с подругой, и приобняв ее.

— Да нет, напротив…. Несколько дней назад мы даже с кубиком рубика справиться не могли, а теперь швыряем машины и хедшотим манекенов осколками зеркал. Я вот тоже такой точности научиться хочу.

— Может, со временем получится. Мне наоборот не хватает сил. Вопрос времени и тренировок.

— Мы очень рискуем. Хорошо, что на свалке СБН нет. Если нас заметят, то убьют сразу. Я до сих пор помню, как кричали дети и рыдали их матери. Автоматы страшно стреляют. В кино все иначе.

— Иначе никак, — вздохнула Марта. — Эти приступы головной боли могут доставить нам много проблем. Я вообще немного почитала о разных необычных в интернете. Нигде точно не написано, что, как, зачем и почему, но мы с тобой — особый случай. Знаешь, почему необычным трудно скрываться?

— Почему?

— Из-за приступов головной боли. Необычные вынуждены применять способности. Те, кто терпел до конца, умирали в муках.

— Жесть…. А почему мы особый случай?

— Сила телекинетиков растет долго, ее надо тренировать. То есть научиться поднимать машины можно в лучшем случае только через год.

— А я их пару дней после открытия сил поднимаю по несколько штук, и это даже кажется мне легким. Что за хрень?

— Не знаю, но о таких случаях никто не пишет. Я тебе больше скажу, даже я, со своим умением поднимать легкие машинки, на порядок сильнее простых необычных. Это странно. Может дело в том, что мы были в эпицентре выброса «Черной волны»?

— Ты думаешь, что она всему причина?

— А ты думала иначе? После «Черной волны» излечились все болезни, после выброса повылезали необычные, я уверена, что все это как-то взаимосвязано. До выброса не было видно ни необычных, ни СБН, и никого вообще.

— То есть, вполне возможно, что рейс с моим отцом…. — Эшли задумалась, ей стало немного грустно. — Чувак по телевизору говорил, что какой-то пацан во время полета взбесился, и разнес самолет на куски. Может…. Может, мы во всем виноваты?

— Я не знаю, — Марта пожала плечами. — Может, и мы. Если бы была возможность, я бы отменила выброс.

— Но тогда тебя бы убила болезнь, — Эшли покачала головой. — Я бы в жизни такого не допустила. На хер мир. Ты для меня важнее.

— А для меня мир важен…. Ну, и ты тоже. Но мир не менее важен. Я люблю Землю, и люблю людей.

— Настолько, чтобы отдать за них жизнь?

— Не знаю, — честно призналась Марта. — Я думаю, да, но главное не струсить при этом. Желание у меня есть, а вот смелости….

— Ты смелая! — возразила Эшли. — Только вспомни, как мужественно ты бросилась в горящий дом, чтобы спасти людей, хотя ты даже не знала, есть ли внутри кто. Это самый мужественный мать его поступок, который я только видела. Ну, не считая того, что ты сняла мою самоубийственную задницу с крана.

— Спасибо….

— Но я бы не хотела, чтобы ты умерла из-за этого гребанного мирка и бросила меня одну.

— Тебе было одиноко, когда я уехала?

— Угадай, — Эшли взглянула на Марту, как на дуру.

— Но рядом ведь была Молли, в школе полно ребят. Тут сложно остаться одной.

— Все…. - начала Эшли, но осеклась, вспомнив расстрел детей. — Ладно, не все люди мудаки, которым нельзя верить, но значительная их часть вызывает у меня тошноту, — возразила Эшли. — Я просто хотела сделать тебя счастливой. Все было в норме, когда мы переписывались, но потом ты пропала, а я превратилась в Эшли, которую ты теперь знаешь. Мне было одиноко именно без тебя, и без возможости доставлять тебе радость, а не потому, что рядом никого не было.

— Прости.

— Это не в упрек. Я просто поделилась.

— Я тебя очень люблю, покемон, и больше никогда не брошу. Обещаю.

Глава 5

Когда солнце скрылось за горизонтом, а Гейбл Таун погрузился в вечернюю темноту, девушки надели на лица Маски, — кепку Эшли оставила дома, — и отправилась в школу. Уборщик оставил окно женского туалета открытым на проветривание, внутрь удалось проникнуть через него. Тихо спустившись на кафель с подоконника, девушки присели и затаились, вслушиваясь. На дверях всех кабинок висела надпись «Не работает». Из мужского туалета общий сделали, что ли? По коридору шагало двое бойцов, стуча каблуками военных ботинок. Дух захватило, сердце Эшли заколотилось в груди, Марта напряженно глядела на дверь.

— Давай окно в женском сортире закроем, а потом пойдем отольем, — предложил один боец другому. Эшли стиснула зубы, они с Мартой тихо переместились в кабинки, закрыв за собой, забравшись на унитазы с ногами. — А то холодно. И у меня сейчас хер лопнет.

— Какой нежный…. Ладно, сейчас.

Дверь в туалет скрипнула. Эшли напряженно затаила дыхание. Боец медленно шагал к окну, будто специально растягивая время прежде, чем обнаружить девушек. Эшли видела его ботинки. Эшли дрожала, на спине проступил холодный пот, она чувствовала неминуемое обнаружение. Боец закрыл окно.

— Тут отлить не вариант?

— Тут ничего не работает. Пошли в общий. У меня у самого на клапан придавило.

— И бросить маршрут?

— Да плевать.

— Если Харрис узнает….

— Пойдем уже.

Они вышли, закрыв за собой дверь и скрывшись в соседнем туалете. Эшли с облегчением выдохнула. Девушки на цыпочках вышли в освещенный лунным светом коридор, прошли несколько поворотов, затем, включив фонарики, вошли в комнату секретаря, находившуюся перед кабинетом директора. На двери в кабинет директора был краской нарисован трафарет «Архив СБН». Отлично. Все оказалось намного проще, чем думалось, но как только Марта попыталась толкнуть дверь, надежды на легкий улов рухнули. Дверь была заперта. Марта тихо выругалась, Эшли раздраженно закатила глаза. Марта направила руку на замок, но Эшли тут же одернула ее, энергично закачав головой.

— Не вздумай! — тихо возразила Эшли. — Ты забыла? У этих придурков радары, которые на силу как на ксеноморфов реагируют. Надо другой способ искать.

— Черт, — Марта катнула желваками. — Давай поищем ключи.

— Жесть, — сказал патрульный, выйдя из туалета. — Ну и дерьмом их кормят. Это же сдохнуть можно. Я думал, что прямо на толчке и откинусь.

— Я сам чуть от твоих испарений не задохнулся. Лучше своих денег на нормальную еду не жалеть. А то так и до гроба не далеко.

Девушки спрятались за столом секретаря и притаились, уткнув фонарики в себя. Было страшно щелкать кнопками, привлекая внимание. Патрульные проходили мимо, один из них посветил фонарем в комнату секретаря, постоял несколько секунд, а затем они зашагали дальше.

— Какой идиот придумал запретить включать свет в коридорах ночью?

— Сам не знаю….

Когда патрульные ушли, девушки тихо открывали ящики стола, открыли шкафчик, висевший на стенке, осмотрели шкафы с журналами, но нигде не было ключа. Вот и как теперь быть? Как проникнуть в архив, не наделав при этом шума? Ключа не было, а применять силу слишком рискованно. Излучение тут же выдаст девушек.

Ронда и Кайл стояли в переулке, держась за руки, испуганно глядя на трех раскрасневшихся от алкоголя гопников, перекрывших выход. Глаза гопников были красными из-за опьянения, взгляды злыми и голодными, гопники злобно улыбались, предвкушая предстоящие забавы. Кайл отбивал зубами барабанную дробь, ладони его вспотели от напряжения.

— Н-не трогайте нас, — дрожащим голосом попросил Кайл. — Мы отдадим вам все, что у нас есть. Только не трогайте.

— Да нам и не нужны ваши побрякушки. Шлюхи нынче бабла стоят, а по улице мясо бесплатное ходит. Так что не подходит нам твое коммерческое предложение, задохлик.

— Нет! — Кайл отпустил руку Ронды, испуганно рванул вглубь переулка, два гопника хотели рвануть за ним, но лидер остановил их.

— Мы с этой сучкой быстро закончим. Он копов не успеет позвать. У меня уже хрен чешется. Давайте ее отымеем.

— Э-это же и-изнасилование, — говорила Ронда, нервно вдыхая, в ужасе глядя на гопников расширенными глазами. — Мне всего шестнадцать! В-вас посадят!

— За пирожок такой красотки и сесть не грех, — гопник жадно посмотрел на пах Ронды, облизнув губы.

— Не надо, — Ронду парализовало ужасом, она заплакала от страха. — Пожалуйста.

Лидер гопников прижал Ронду к стене, взял ее за лицо и облизнул щеку, затем прижав ее ладонь к своему паху. Ронда почувствовала твердый бугор на штанах гопника и не могла даже пошевелиться. Она дрожала, бледнела, сердце ее билось так, что едва не выпрыгивало из груди.

— Гладь его, — приказал гопник. Его подельники с возбуждением смотрели на развернувшуюся сцену. — Гладь, я сказал, или я тебе зубы выбью!

— Не надо, — зажмурилась Ронда. Стоило ей представить, что ее бьют, она не выдержала испуга, подчинилась гопнику и стала гладить его пах. — Пожалуйста, оставьте меня в покое! — молила она сквозь слезы.

Кайл несся по улице и наткнулся на Найджела. Найджел посмотрел на него с удивлением, Кайл испуганно запричитал, указывая в сторону переулка:

— Там! Там Ронда! Пожалуйста, чувак, помоги ей, а я побегу за полицией!

Кайл даже не стал дожидаться ответа. Он просто рванул дальше.

— Так может в полицию лучше позвонить?! — крикнул Найджел, но Кайл не обернулся.

Найджел ради любопытства решил проверить, что творилось в переулке, да и если Ронде нужна была помощь, бросать ее не хотелось. Натянув на переносицу майку, надев капюшон, Найджел вошел в переулок. Он услышал в темноте тихие женские всхлипывания и какую-то возню.

— Да не рыпайся ты! Срывай с нее штаны! Ты что такой тупой-то?! Давайте ее сразу на троих распилим и свалим!

— Эй, вы что там творите? — Найджел обратился в темноту.

— Это еще что за петух? — лидер и его подручный вышли из темноты. — Слышь, Эль Мачо, а ну вали отсюда.

— Мне копов вызвать, может?

— Тебе сейчас скорую вызывать придется, — гопники достали ножи, угрожающе зашагав к Найджелу.

— Не стоит, — Найджел направил на головы гопников указательные пальцы, будто пистолеты.

— Да ты шутишь? — хмуро произнес гопник, остановившись в двух метрах от Найджела. — Вали отсюда!

— Вы в курсе, что обижать слабых — плохо? — Найджел даже не дрогнул, вид гопников вызывал у него не страх, наоборот, возник охотничий азарт. Гопников раздражала дерзость Найджела. — Уходите, или я вас уничтожу.

Глаза Найджела радостно заблестели. Он вышел на прогулку в надежде стать свидетелем именно такого случая, очень хотелось проверить новые возможности, потому эти гопники были несказанной удачей. В прошлый раз ему помешал применить силы патруль СБН, но теперь его никто не сдерживал. Он глядел на гопников глазами охотника, загнавшего в угол беззащитную дичь.

Каким бы слабым враг не казался, никогда не стоит его недооценивать. Даже у самого беззащитного на вид старика за спиной может оказаться нож, а самый беззащитный на вид мальчик может внезапно оказаться повелителем огня.

— Слушай, ты….

— Бах, — сказал Найджел, и выстрелил из пальца тонким плазменным лучом, пробившим голову гопника насквозь.

Найджел не собирался ждать атаки. Эти мерзостные мелкие преступники вызывали у него отвращение, он удовлетворенно улыбнулся, увидев в черепе гопника оставленную плазмой дыру. Гопник умер моментально, повалившись на землю, его подельник в ужасе и недоумении глядел на Найджела. Резко запахло сгоревшим мясом, в глазах выжившего гопника блеснул страх, зрачки его задрожали.

— Необычный! Валим!

— Нет! Я с вами еще не наигрался!

Гопники рванули вглубь переулка, но Найджел побежал за ними. Он убедился, что на линии огня нет Ронды, вытянул руки и ударил из них струями пламени гопникам в спину. Вспыхнувший огонь разогнал темноту, гопников с головой охватило пламенем, они с воплями грохнулись на землю и ворочались, пытаясь себя затушить. Крики и боль гопников доставляли Найджелу удовольствие. В груди его потеплело, он смотрел на поверженных врагов высокомерно, будто не люди горели, а мешки с мусором.

— Господи… — медленно проговорила Ронда, в ужасе глядя на гопников, а затем перевела взгляд на Найджела.

Глаза Найджела горели, будто у древнего огненного чудовища. Он сжал кулаки, и хмуро смотрел на трупы врагов, считая, что туда этим ублюдкам и дорога. Его распирало от могущества, ощущение непреодолимой силы в теле придавали ему невероятной уверенности в своей непобедимости. Найджел не чувствовал вины, напротив, он считал, что сделал это во имя правосудия.

Вдруг в школьных коридорах вспыхнул свет, взвыл сигнал тревоги, Марта и Эшли в страхе спрятались за столом секретаря, затаили дыхание. Как? Как их могли обнаружить? Каким образом? Бойцы пробегали мимо двери один за другим.

— Мощный всплеск пси-энергии, — послышалось в чьей-то рации. — Подтверждается присутствие необычного класса «А». Повторяю, всему личному составу явиться на построение во двор.

Девушки дождались, пока топот в коридорах стих. Эшли увидела в этом шанс для проникновения. На фоне постороннего всплеска пси-энергии можно было незаметно применить собственные силы для вскрытия замка.

— Марта, вскрой его аккуратно.

Марта кивнула, направила руку на замок, он щелкнул, открывшись. В кабинете стояла пара шкафов для хранения личных дел, свет компьютерного монитора падал на директорский стол. Эшли молча села за компьютер, увидев строку для ввода и надпись: «Введите пароль».

— Классно! Он залочен, — недовольно сказала Эшли. — И как теперь….

Эшли открывала выдвижные ящики, в одном из них обнаружила листок с комбинацией цифр. На нем было написано: «Поскольку ты у нас особенный админ с дырявой башкой, вот тебе пароль. Вводи с листа, пока не запомнишь, но не вздумай спалиться. Мне едва не стоило головы посадить тебя в админское кресло. Если Харрис узнает, что пароль на листке — тебя вышвырнут, а мне выговор сделают».

Пока Эшли вводила пароль, Марта открывала шкафчики с файлами СБН. Из чистого любопытства она нашла свою фамилию и фамилию Эшли. В файле Эшли было написано: «За Эшли Голдберг рекомендуется наблюдать особенно тщательно. Нестабильность ее психики повышает вероятность, что она окажется необычной. При малейшем подозрении на наличие сил или реакции рядом с ней пси-датчика — расстрелять». Что значит — наблюдать особенно тщательно? За несколько дней с Эшли даже не пытался никто связаться.

В своем деле Марта так же обнаружила кое-что интересное: «Марта Саммерс находится под личным контролем полковника Харриса. Из-за возможной взаимосвязи с Кейт Саммерс за ней требуется особо тщательное наблюдение, хотя Харрис лично поручился за ее невиновность. Потенциал необычности в ней мал, но при реакции рядом с ней пси-датчика — расстрелять». Личное наблюдение и охрана полковника Харриса? Так вот почему Харрис приезжал к ней домой? Вот почему он не позволил Уотчеру обыскать дом? Харрис обеспечивал безопасность Марты? Но зачем?

— Есть! — ухмыльнулась Эшли, удовлетворенно открыв файл «Кейт Саммерс» двойным кликом мыши. — Нашла. Блин, у них тут такой срач в папках…. Но хранится все на общих серверах.

Девушки вчитались в файл Кейт. Он оказался скорее перепиской, чем делом: «Запрос: требуем допроса Кейт Саммерс с пристрастием по причине возможного владения секретной информацией о „Хараконе“. Нам удалось заблокировать все фотографии, связанные с поставками оружия, но вполне вероятно, у нее имеется еще какая-то информация. Ответ: Полковник Харрис допрос провел, видеозапись имеется, фотография задержания тоже. — Эшли и Марта увидели в цифровом виде фото, которое нашли на свалке. — Результат отрицательный. Никакой информации у Саммерс нет, ее взаимосвязи с необычными так же не обнаружено. Запрос: Саммерс необходимо брать под личное наблюдение. Даже если информации у нее нет, нельзя позволять ей совать нос, куда не следует. Ответ: Полковник Харрис взял Кейт Саммерс под личное наблюдение для проведения профилактических мероприятий. Запрос: Кейт Саммерс не прибыла на территорию лагеря долговременного содержания. Причины? Ответ: личное упущение полковника Харриса. Саммерс сбежала».

— Офигеть, — Марта ошеломленно хлопала ресницами. — Я ничего не понимаю…. Значит, ответы есть у Харриса? Он знает, где она? Откуда у Кейт была фотография из этой переписки, и зачем она ее с собой таскала?

— И как ты представляешь разговор с ним? Он нам лоботомию устроит, стоит нам заговорить о Кейт.

Вдруг в коридоре послышались шаги. Эшли взглянула в сторону окна, но понимала, что выбраться бесшумно они не смогут. Девушки растерялись, спрятались за стол, в ужасе затаили дыхание, вслушиваясь. Они до последнего надеялись, что незваные гости пройдут мимо.

— Это еще что? — спросил Харрис удивленным голосом. — Кто не закрыл дверь? Вы тут совсем охренели? Архив необходимо закрывать и опечатывать после каждой смены!

— А я говорил, что за личным составом надо лучше следить, — укоризненно произнес Уотчер. — Вы им все послабления давали….

Щелкнули затворы автоматов. Харрис, Уотчер, и боец в противогазе вошли в кабинет, прицелившись в стол. Шкафчик с файлами был открыт, что просигнализировало солдатам о том, что в помещении точно находились посторонние. Харрис приказал:

— А ну, вылезайте! Мы знаем, что вы здесь! Если на счет три не покажитесь, мы расстреляем стол!

Марта хотела было открыть рот, но Эшли зажала его ладонью, жестом показав, что надо молчать. Эшли вскинула руки, показав их, медленно поднялась, напряженно глядя на автоматы. Марта последовала ее примеру. Страшно было до жути, колени девушек дрожали, вид у бойцов был угрожающий.

— Вы кто такие, и какого хрена здесь забыли? — хмуро спросил Харрис. — Руки за голову!

— Да убить этих проституток! — Уотчер с ненавистью в лице нажал на спусковой крючок, громыхнула очередь, Эшли за доли секунды успела прикрыться щитом телекинеза.

Пули отразило, срикошетившие стали со свистом летать по комнате. Харрис с остальными рванул прочь из комнаты, Марта испуганно упала на пол, закрыв голову руками. Боец СБН в противогазе стал стрелять из автомата вслепую, просунув его в проем двери. Пуля, отраженная щитом Эшли, прошибла тонкий участок стены, врезалась бойцу в бок. Он с криком скрылся из вида.

— Не стрелять! — крикнул Харрис.

Раненый боец болезненно стонал, сидя у стены, держась за кровоточащий бок. Уотчер внимательно осмотрел рану, поняв, что если помощь немедленно не оказать, то исход будет летальный. В кабинете послышался страшный грохот: это Эшли вырвала телекинезом окно. Харрис бросил в кабинет световую гранату, и, как только она с грохотом вспыхнула, ворвался внутрь, вскинув автомат. Окно было вырвано с рамой, кабинет пустовал. Харрис взялся за рацию, хотел доложить о вторжении необычных, о вдруг увидел лежавшую на полу фотографию.

— Сэр, что там?! — спросил Уотчер.

— Все чисто, — ответил Харрис. — Они ушли.

— Доложите о нападении!

Харрис поднял фотографию, посмотрел на Марту расширенными от удивления глазами, поняв, кто вломился в кабинет директора. Он напряженно глянул в сторону выхода, лицо его выразило легкую растерянность. Он не понимал, как поступить. Если одной из этих девчонок была Марта, то нельзя допустить ее поимки. Явным было применение сверхсил, а за это девочек ждал немедленный расстрел. Харрис спрятал фотографию в нагрудном кармане.

— Полковник, сэр!

— Рация барахлит! Вызывай ты! — велел Харрис, быстро доставая из подсумка инструменты оказания первой помощи, принявшись обрабатывать рану подстреленного бойца. — Быстрее! И медика сюда! Бегом!

— КП, это подполковник Уотчер! В школьный штаб вторглись необычные! Требуется проведение поисковой операции в окрестностях! Немедленно пришлите медика к кабинету директора! У нас раненый!

— Уотчер, это КП, вас понял, — проговорила рация голосом дежурного.

Эшли и Марта тем временем перескакивали через заборы, проносясь по чужим дворам и убегая от сторожевых собак. Они мчались по переулкам, мчались без оглядки, чувствуя угрозу за каждым углом. Они пересекли улицу, по которой, спустя какие-то секунды, проехало несколько патрульных хаммеров СБН. Если бы не полковник Харрис с отсроченным докладом, то девушки наткнулись бы на этот патруль.

Автобусы не ходили, светиться в этой одежде было очень глупо. Домой они добрались за пару часов, короткими перебежками и осторожно перемещаясь от укрытия к укрытию. У черного входа в дом Марты им встретился Энтони, измотанный. На лице его были засохшие речки крови, голова была разбита. Увидев девушек в масках, он удивился не меньше, чем удивились они, увидев его.

— Вы…. - напряженно начал Энтони.

— Свои, — Марта сорвала с лица Маску, открыла черный ход, и они втроем вошли в дом.

По улицам ездили патрульные машины, гудя двигателями. Бойцы освещали дома и переулки прожекторами, пытаясь найти беглецов. В особняке свет включать не стали, плотно задернули шторы. В гостиной они разделись до нижнего белья, даже не смущаясь Энтони.

— Ни фига себе! Вы где были?! Что случилось?! — спросил Энтони, отвернувшись и покраснев. — Что за стриптиз?

Девушки закинули вещи в камин, собираясь разжечь огонь, как вдруг Марта опомнилась и бросилась проверять карманы джинсов.

— Что-то не пойму, — хмуро говорила она, по несколько проверяя одни и те же карманы. — Где она?

— Кто? — спросила Эшли.

— Наша фотография. Я ее потеряла.

— Что?! — едва не крикнула Эшли. — Зачем ты ее с собой взяла?

— Да я, блин….

— Нас могут спалить по ней.

— Каким образом? Эта фотка могла быть у кого угодно. Не парься. Никто нас не спалит.

Эшли поднесла к дровам зажигалку, чиркнула, розжиг вспыхнул и в камине разгорелся огонь. Ткань одежды сгорала, чернела, и постепенно превращалась в пыль. Энтони непонимающе глядел на подруг, даже не догадываясь, чем они занимались пару часов назад.

— Вы где были?

— Что с твоей головой? — спросила Эшли, глядя на Энтони. — Вид у тебя паршивый.

— Козел из СБН огрел прикладом. Я думал, что умру.

Они помылись, поели, и легли спать. Уснуть удалось не сразу. Эшли и Марта тупо глядели в потолок, каждая погруженная в свои мысли. Эшли думала, что пока Кейт не будет найдена, а город не спасут, счастье Марты останется недостижимым. Марта думала о сестре и мире, понимая, что не может полноценно жить, пока всё не разрешится. Два этих переживания заставляли девушек задавать один вопрос — как теперь быть? Как выбить информацию из полковника Харриса? Ведь, кроме него, больше не было никаких зацепок.

Как только первые солнечные лучи стали просачиваться в дом, падая на лицо Эшли, она услышала отдаленный шум, переросший в явственный гул вертолетных лопастей. Уперев руки в подоконник и глянув в окно, Эшли увидела пролетающие над «Санни Вэллом» звенья черных боевых вертолетов. Девять грозных машин шли в четких формациях, свист турбин и гул лопастей разносился на всю округу.

— В чем дело? — сонно спросила Марта, приподнявшись в постели.

— Вертолеты летят, — тихо ответила Эшли.

Следом за вертолетами над районом с оглушительным ревом турбин пролетело звено истребителей. Шли они настолько низко, что у стоявших на парковке машин взвыли сигнализации, окна в домах задребезжали. Энтони ворвался в комнату без проса, вид у него был встревоженный.

— Вы видели? — спросил Энтони. — Видели, что творится?

— Видим, — кивнула Эшли.

— Это еще не все! — Энтони продемонстрировал девушкам экран смартфона. На нем была запись, показывавшая идущие по загородной трассе танки.

— Они уже здесь, — сказала Эшли.

Танков было пять. Они тяжело шли колонной по улице мимо особняка Марты, направляясь к центру города, громко гремя газотурбинными двигателями. Эшли чувствовала, как подоконник вибрировал.

— Танки, вертолеты, — Эшли поежилась, видя танковые орудия. — Я будто попала в дерьмовый фантастический фильм.

Энтони стал смотреть в окно весте с Эшли. Если вид танков вызвал у него тревогу, то следующая колонна повергла в тихий ужас. Это были мощные черные грузовики. Кузова их были сделаны из монолитного, твердого материала, напоминали клетки для перевозки чудовищ. На ботах виднелись надписи «Чистильщики». Энтони громко сглотнул, бледнея на глазах.

— Что с тобой?

— Это «Чистильщики».

— И что?

— А ты не знаешь о них ничего? Блин, как вы вообще собирали информацию о врагах?

— Да времени у нас как-то не было….

— Зато у меня было. «Чистильщики» — жесткие ублюдки. Я не видел, как они действуют, но на форумах необычные мочатся в штаны от одного их упоминания. Танки и вертолеты…. Это полная жопа. Я одно знаю. У СБН очень много денег, они не жалеют никаких ресурсов на ведение своих операций, и если они подтянули столько сил, то что-то их очень напугало, а значит, скоро тут начнется мясорубка.

Марта включила телевизор. Возможная бойня в городе сильно беспокоила ее, настроение было напряженным, неприятным. По всем каналам вещала телевизионная станция Гейбл Тауна. На экране был изображен логотип СБН.

— Вниманием всем жителям Гейбл Тауна, говорит СБН. В городе отмечен повышенный уровень активности террористов. В связи с этим строго запрещается выходить на улицу. Каждый, кто покинет дом до отключения системы вещания, будет обвинен в использовании сверхсил и убит. Оставайтесь дома. Внимание всем жителям Гейбл Тауна….

— Повышенная активность? — Эшли изогнула бровь. — Трех необычных они называют повышенной активностью террористов?

— Вот дерьмо, — непривычно выругалась Марта. Эшли даже удивилась.

— Это точно, — подтвердила Эшли. — Как мы теперь доберемся до Харриса, если нам выходить нельзя?

— Как-нибудь доберемся, — уверенно сказала Марта. — Пока я не узнаю, что именно случилось с Кейт, не успокоюсь. Я все понимаю, Эш, — Марта взглянула на Эшли. — Если тебе страшно и ты хочешь выйти, то я пойму. Можешь отсидеться здесь, а я пока….

— Совсем поехавшая? — перебила Эшли, и, присев на край кровати, взяла Марту за руку. — Я же сказала, что буду с тобой до конца.

— А я думаю, что лучше не надо, — покачала головой Марта. — Я не хочу, чтобы ты пострадала.

— Если с тобой что-то случится, то мне вообще не будет смысла жить. Я с тобой до конца.

— Ого, — удивленно сказал Энтони. — Вы так друг на друга смотрите. Я что-то упустил?

— Да, — улыбнулась Эшли. — Мы лесбиянки.

— Эм, — Энтони вскинул брови. — Это даже круто.

Телефон Этони несколько раз просигналил о новом оповещении. В «фейсбуке» он увидел несколько постов фотографиями, чуть не потеряв от удивления челюсть. На фото были изображены сожженные солдаты СБН, валяющиеся в переулке. Марта и Эшли сразу узнали место убийства.

— Сожженные трупы солдат СБН? — Эшли взглянула на Марту. — Думаешь, Найджел?

— Возможно.

— А Найджел тут каким боком?

— Лучше расскажи, где ты был вчера ночью, и за что тебя прикладом ударили? Ты так и не поделился….

— Ну, я….

Внезапно раздался звонок в дверь. Ребята испуганно вздрогнули, переглянувшись. Включив камеру видеофона, Марта увидела на экране полковника Харриса, удивленно расширив глаза. Она растерялась.

— Сейчас откроем, — сказала Эшли, и нажала на кнопку открыть. Экран потух.

— Ты что делаешь?! — тихо возразила Марта, вцепившись в подругу удивленным взглядом и схватив ее за плечи.

— Если нас не будет дома, они нагрянут с обыском, все подозрения на нас лягут. Решат, что скрываемся. То, что мы ночью вломились в школу, доказать нереально.

— Вы ночью вломились в школу?! — Энтони схватился за голову. — Это же исследовательский центр СБН. Туда, кроме необычных, вламываться некому! Совсем двинулись!

Когда в дверь постучали, девушки открыли Харрису. Автомат висел на шее, суровый взгляд был направлен на Эшли и Марту. Они приветливо улыбнулись, но выглядело это очень глупо. Харрис был хмур, будто собирался предъявить суровое обвинение в страшном преступлении, девушки затаили дыхание. Сердца их напряженно заколотились, ладони вспотели, по спинам пробежались мурашки. «Все, — думала Эшли. — Хана. Приехали».

— Чай есть? — неожиданно выдал Харрис.

Чайник засвистел на плитке. Марта и Эшли сидели за столом, напряженно глядя на кружки. Харрис выключил плиту, разлил кипяток по кружкам, занял место за столом перед девушками. Ощущения были такими, будто бы Харрис сейчас находился у себя в доме, а Марта с Эшли сделались всего лишь гостями. Он неторопливо размешивал сахар, ложечка стучала по стеклу.

— Сэр, полковник…. - начала Марта, с трудом выдавив из себя пару слов. — Мы что-то сделали?

— Да, — Харрис с наслаждением сделал глоток чая. — Сегодня ночью в школе были вы. А еще я знаю, что вы необычные, в связи с чем настоятельно рекомендую не выделываться и не ломать комедию.

— Что? — удивленно возразила Эшли. — Какие необычные? С чего вы вообще взяли? Мы, ну, всю ночь были вместе, если вы понимаете, о чем я…. — Эшли взяла Марту за руку.

— Девочки, ваши лесбийские игры меня не волнуют, — равнодушно заявил Харрис. — Это раз. Два, вот, — он достал из нагрудного кармана фотографию-селфи девушек, положив ее на стол. — Как вы это объясните? Роскошное платье, кстати.

— И что? — вдруг вмешался Энтони. — Эта фотография могла быть у кого у кого угодно и при любых обстоятельствах.

— Серьезно? Через прорези глаз на маске я видел твою темную кожу, — Харрис указал на Эшли. — Проникшие были вашего роста и телосложения. Я совсем идиот, по-вашему? Хватит. Хорошо, что вам еще ума хватило ртов не открывать и не выдавать голосов. Я пришел, чтобы помочь вам. Да и посмотрите на свой чай. Он вибрирует так, будто по кухне катается танк.

Посмотрев в кружки, девушки удивились, замерев. Чай вибрировал, будто волнуясь от ветра.

— Даже не пытайтесь это контролировать, — Харрис внимательно посмотрел девушкам в глаза, они виновато опустили взгляды в стол. — Ваша сила растет, и вам все труднее ее сдерживать. Если бы мне не хотелось убить вас, я бы уже давно отправил сюда танки и вертолеты. Но мне ваша смерть не нужна.

— Не трогайте нас, — тихо попросила Марта, стиснув кулаки, едва сдерживая слезы. — Пожалуйста.

— Март! Да мы ни в чем не виноваты! Мы не необычные, и в школе не были! Полковник, — Эшли возмущенно посмотрела на Харриса, потеряв перед ним всякий страх из-за слез Марты. — Вы не имеете права вламываться в чужие дома, устраивать допросы, и доводить хозяев до слез!

— Эш, хватит! — попросила Марта, взяв ее за руку. — Мы в жопе! Все очевидно! Не надо усугублять!

Эшли сначала взглянула на Марту с удивлением, с протестом, а потом сказала, обиженно отвернувшись:

— Как хочешь.

— Мистер Харрис, нам просто нужно немного времени найти Кейт, — это Марта. — Дайте нам его. Мы отыщем ее, а потом хоть убейте меня, хоть что делайте, только разрешите….

— Я потому сюда и пришел, что ты полезла туда, куда не просят, Марта, — Харрис ткнул пальцем в стол. — Я сам найду Кейт. Она попросила оберегать тебя и не позволить влезть в неприятности, но ты в своем репертуаре. Ты точно такая, какой она тебя описывала. Неугомонная, везде суешь свой нос, пытаешься всем помочь. Остановись, пока тебя не грохнули.

— Что? — Марта расширила от удивления глаза. — Вы ищете Кейт? Но зачем?

— Личная привязанность, — честно ответил Харрис. — Мы были вместе до того, как она пропала.

— Да ну на хрен, — удивилась даже Эшли, секунду назад строившая из себя обиженную. — Вы и Кейт? Вместе?

— Мы впервые встретились при ее задержании. Она только выложила фотографии с оружейными сделками «Харакона» в сеть, мне поручили лично руководить операцией по поимке, и мы, ну…. Она была в тот день невероятно красивой, — Харрис грустно улыбнулся, вспоминая день их встречи. — Сам не знаю, как так получилось. Сначала я потребовал передачу ее дела мне, всерьез им занимался. Ее подозревали в связи с необычными, в попытках скомпрометировать «Харакон», но я всячески покрывал ее. Подделывал рапорта и фальсифицировал допросы, ведя их по ложным диалоговым веткам, разработанным мной заранее. Если вы читали файл Кейт….

Марта положила на стол фотографию, найденную на свалке. Харрис на секунду онемел, увидев ее, а затем положил в нагрудный карман. В его взгляде девушки увидели секундное проявление грусти. Самой настоящей грусти, которая бывает только тогда, когда теряешь близких людей. Марта, в свою очередь, забрала их с Эшли селфи, Харрис возражать не стал.

— Она говорила, что «Харакон» вертит всеми, что он обманывает всех, включая СБН. — Продолжил Харрис. — Что все мы — жертва. Она утверждала, что все знает, но ей осталось только найти доказательства, чтобы можно было публично уличить «Харакон» в обмане и лжи, чтобы заставить общество перестать верить СМИ. Она была озабочена проектом «Черный ветер», связью с ним СБН, «Харакона», и необычных, сутками только и делала, что собирала о них информацию.

— И…. И что в итоге? — с волнением в голосе спросила Марта. — Что случилось? Где она?

— Командование потребовало отправить ее в лагерь долговременного содержания подозреваемых. Это равносильно тюрьме. Оттуда никто не выходит невиновным, а то и живым. Я помог ей сбежать, — Харрис поднял на девушек глаза. Удивлению их не было предела. — Помог сбежать, велел скрыться из вида и оставить «Харакон» в покое, и она пропала на пару недель. Мы только переписывались. Потом она сказала, что нашла доказательства вины «Харакона», что ей удалось выполнить поставленную перед собой задачу, что она хочет передать информацию мне. Мы должны были встретиться, должны были уличить «Харакон» в обмане. Я поверил ей.

— А какой информацией она владела?

— Она не говорила. Когда я пытался спрашивать, она всегда отвечала, что без доказательств я не поверю, и что она все расскажет, когда найдет компромат. Но компромат я так и не получил. Она пропала. Мне не удалось с ней связаться. Она просила обезопасить тебя на случай, если пропадет. Как только она исчезла, я позвонил тебе с одного из ее номеров, и сообщил о пропаже. Ты, конечно, полезла вести расследование. Сейчас вся СБН на ушах. Я хочу организовать для тебя окно, и помочь свалить из города, пока тут не устроили резню.

— Я никуда не поеду без Эшли, — сказала Марта, взяв ее за руку. — И без Энтони тоже. Они мои друзья.

— Их я тоже вывезу.

— Нет, — покачала головой Марта. — Вы сейчас рассказали мне все это, и думаете, что я убегу? Думаете, что я брошу Кейт и город в беде? Нет. Я найду Кейт, мы опубликуем правду, и, возможно, СБН уйдет из Гейбл Тауна.

— Ты не понимаешь, с кем имеешь дело, да?

— С садистами. С психами. С убийцами. Все я знаю. И они меня не напугают. Как бы вы не старались. Я плюну на любые риски и буду искать сестру.

— Упрямая, — ухмыльнулся полковник. — Упрашивать тебя бесполезно. Может, мне просто вызвать пару человек, силой скрутить, и вывезти тебя?

— Вы уверены, что это будет легко? — с ухмылкой спросила Эшли. — Мы тоже можем скрутить человека, причем в прямом смысле, в бараний рог.

— Я сказала, что плюну на любые риски, и пойду на все, чтобы остаться в городе, и найти Кейт. Пожалейте людей. Не надо мне мешать. Я не хочу никому вредить.

Сначала Эшли расценила слова Марты как блеф, но увидев холодный блеск в ее глазах, услышав в голосе стальную уверенность, она сразу передумала. Харрис понял, что уговаривать бесполезно, пристально смотрел на Марту.

— Ладно…. Раз вы такие упрямые, — Харрис катнул желваками. — Тогда хотя бы действуйте осторожно, без меня даже шага не вздумайте делать. Я пока не знаю, как обеспечить вам свободу перемещения, но мы как-нибудь разберемся с этим вопросом.

— Круто, — радостно ухмыльнулась Эшли. — Вот есть только одна проблема. Вы были последней зацепкой, которая у нас имелась по Кейт, а теперь зацепок нет. Мы не знаем, где искать. Может быть вы в курсе?

— Я не знаю. У меня тоже ничего нет, но мы обязательно разберемся.

Телефон Эшли завибрировал. Она вздрогнула от неожиданности.

— Кто пишет? — с интересом спросила Марта.

— Кайл, — ответила Эшли, вчитываясь. — Паскудство.

— В чем дело? — это Харрис спросил, вопросительно посмотрев на Эшли.

— Пропала Ронда. Он спрашивает, нет ли ее у нас. Она не отвечает на СМС и звонки.

— Господи, теперь и Ронда, — Марта взволнованно скрестила руки на груди.

— Вот ее мы найти сможем в два счета, — уверенно сказала Эшли, открывая приложение Ронды. Кто знал, что оно так пригодится? Если удастся найти по нему Ронду, то можно будет выйти на похитителя, а похититель, вероятно, знает, где Кейт и остальные. — Только бы оно сработало.

— Вы о чем? — это Энтони.

Эшли активировала приложение, выбрала в списке телефон Ронды, нажала «Обнаружить», и, к всеобщему удивлению, приложение без проблем показало на карте леса Гейбл Тауна красную точку. Над точкой была надпись: «Последний раз данные обновлялись шесть часов назад». За эти шесть часов Ронда могла уйти куда угодно и оказаться где угодно.

— Есть! — Эшли победоносно улыбнулась. — Мы знаем, где она.

— Супер, — энергично согласился Энтони. — Вы пока ищите новые зацепки по Кейт, а я схожу за Рондой. Нельзя всей толпой идти….

— Никто не пойдет за ней, — повелительно сказал Харрис, сделав последний глоток чая, поставив опустошенную кружку на стол. — Из вас. Я сам поеду, или отправлю людей. Скиньте мне координаты.

— Да я сам могу….

— Вы можете только нарваться на пулю. Единственный, кто способен безопасно все провернуть — я.

Раздался звонок в дверь. Все удивленно замерли, гадая, кого могло принести в дом Марты. Родителей в город не пустили бы, но это вряд ли были они. Мама с папой звонили Марте, хотела забрать ее, но СБН запретили въезд и выезд из Гейбл Тауна. Может, Ларри, или Молли? Вряд ли. Им до Эшли не было никакого дела. Марта включила видеофон, увидев на экране подполковника Уотчера, напряглась.

— Да?

— Позови мне Харриса.

— Хорошо, — Марта сбросила звонок.

— Сидите здесь тихо, и не высовывайтесь, — велел Харрис. — Я разберусь с ним, и приду.

У ворот особняка стояло два хаммера. Уотчер обратился к водителю Харриса, приказал ему уезжать, водитель послушно завел двигатель и уехал.

— Кто тебе разрешал спроваживать моего водилу? — недовольно спросил Харрис, глядя в след хаммеру.

— У меня к вам встречный вопрос, сэр. Что вы делали здесь?

— Проверял имение на предмет наличия необычных. Элиты Гейбл Тауна находятся под моим личным протекторатом. Но я не вижу причин отчитываться перед подчиненными.

— О, правда? Тогда у меня для вас две новости, — Уотчер хищно улыбнулся, выражение лица стало хитрым, даже злорадным. Он достал из командирской сумки, висевшей на плече, лист бумаги с приказом, протянул его Харрису. — Первая — я больше не ваш подчиненный. Меня повысили, — Уотчер с довольным видом наблюдал за Харрисом, который с каждой прочитанной строкой приказа хмурился все сильнее. — Вторая — вы отстранены от должности по подозрению в связи с Кейт Саммерс, а так же по подозрению в попытках укрывательства необычных.

Происходящее было более чем реальным. Харрис читал приказ о своем отстранении, написанный на сухом административном языке, подтвержденный сухой административной печатью Министерства обороны, с циничным равнодушием лишившего Харриса возможности найти возлюбленную. Он побагровел, протянул приказ улыбавшемуся Уотчеру, сцепил руки за спиной.

— И на каких основаниях меня подозревают?

— Моя задача выполнить приказ. Но скажу, что ваш отказ от обыска особняка семьи Саммерс навел меня на определенные подозрения, и я посчитал нужным оповестить наше начальство. Так же вы, вероятно, фальсифицировали рапорта и ведение допросов Кейт Саммерс, но не волнуйтесь, это еще не доказано. Пока командование решило временно отстранить вас. Если вы не виноваты, то все обязательно вернут так, как было. Прошу, — Уотчер вежливо открыл заднюю дверь хаммера.

— Куда?

— В штаб. Для проведения следственных мероприятий.

Харрис стиснул зубы. Он понимал, что из-за ареста поиски Кейт могли сорваться, но просто вынужден был подчиниться. Когда он сел в машину, Уотчер захлопнул дверь, Харрис глядел на особняк Марты невозмутимым взглядом. Отправил Марте СМС: «Я под арестом. Заприте все двери, не вздумайте выходить на улицу, никуда не высовывайтесь… Я придумаю что-нибудь и отпишусь».

Эшли наблюдала в окно за отъезжающим от ворот хаммером. Хаммер ревел двигателем, пока не доехал до конца улицы и не скрылся за поворотом. Внезапный отъезд Харриса разочаровал ее. Казалось, только они нашли новую зацепку, только получили возможность без особого риска отыскать Кейт, как все тут же рухнуло.

— Харриса арестовали, — сказала Марта. — Что нам теперь делать?

— То же, что и собирались. Искать Ронду.

— Может лучше подождать, пока Харрис освободится?

— Думаешь, у нас есть время ждать? Уже сжигают солдат СБН, скоро на город могут сбросить ядерную бомбу. Тогда мы нихрена не найдем. Ждать нельзя, Март, — Эшли погладила Марту по щеке. — Нельзя.

Глава 6

Марта пошла переодеваться, появилось немного свободного времени. Эшли, пусть внешне казалась спокойной, в глубине души очень нервничала. Каким образом теперь все повернется? Эшли сидела за столом в своей комнате, дописывая очередную главу в записной книжке, но давалось письмо с трудом. Мысли будто застревали в голове. Несколько окурков лежали в пепельнице, стоявшей на столе.

Достав из кармана скрученную сигарету, набитую коноплей, Эшли прикурила. Она с наслаждение затягивалась, сигарету громко трещала, горло слегка обжигало пахучим дымом. Она не понимала, зачем это делала и для чего, но раскуривание травы стало естественным рефлексом организма на любой стресс. Жизнь в семье алкоголиков была малоприятной. Находиться в одном доме с ними — тяжелое испытание, травка помогала Эшли выдерживать его. «Давно я не курила, — подумала Эшли. — Целых несколько дней. Хотя раньше меня без косяка было не увидеть».

— Эш, что за хрень? — Марта вошла в комнату, одетая в повседневную одежду, с удивлением взглянула на травку. — Это что, дурь?

— Хочешь? — Эшли протянула Марте дымящуюся сигарету. — Она безвреднее пива, а стресс снимает лучше. Не парься.

— Я еще как парюсь, — Марта скрестила руки на груди и возмущенно глянула на Эшли. — Мне не хочется, чтобы ты зависела от этой фигни. Для меня важно твое здоровье.

— Ну, может…. - задумалась Эшли. — Может, ты и права, да, — Эшли затушила сигарету в пепельнице. Я больше не буду. Ты все?

Телефон зазвонил. Звонили с незнакомого номера.

— Да?

— Эшли Голдберг? — послышался в телефоне мужской голос, звучавший на фоне многочисленных телефонных звонков и разговоров. Звонили из диспетчерской, или приемной.

— Да, это я.

— Вас из Городской больницы Гейбл Тауна беспокоят. Молли Голдберг — ваша мать?

— Да, моя, — с тревогой ответила Эшли. В сердце защемило.

— Ваша мама попала в больницу с побоями. Мы делаем все, что можем, но пока она в коме. Шансов мало, но они есть. Я понимаю, что вы приехать не можете, но мы посчитали нужным оповестить вас.

Эшли молча сбросила звонок.

Как это — Молли в коме? Что с ней случилось? Неужели…. Эшли вдруг нахмурилась, вспомнив слово «побои». Неужели Ларри избил Молли до полусмерти? Лицо Эшли стало суровым, внутри заклокотал гнев. Ей хотелось разорвать Ларри на части, отмыть пол и стены его кровью, убить его самой мучительной смертью.

— Солнышко, что случилось? — обеспокоенно спросила Марта.

— Оставайтесь здесь. Я иду домой, потом за Рондой. Мне надо разобраться кое с чем, — Эшли встала. — Я урою этого ублюдка.

— Подожди. Я иду с тобой, — сказала Марта, взяв Эшли за руку. — Я не отпущу тебя без прикрытия.

— Идите за Рондой.

— За Рондой отправим Энтони. Он же вызывался. Я пойду с тобой.

Так и сделали.

Не смотря на страшный риск быть пойманными и его последствия, они покинули безопасный дом. Энтони отправился в лес, а вот девушки направились к дому Эшли. Патрулей в городе стало больше. Приходилось незаметно прокрадываться мимо них, избегая больших улиц и общественных мест. К счастью, дом Эшли находился на окраине, потому концентрация сил СБН там была намного меньшей, чем в остальных районах.

«Форд» Ларри стоял во дворе. Эшли взглянула на него, а затем они с Мартой вошли в дом. Марта оглядывалась с удивлением. Дом изменился до неузнаваемости. В воздухе стоял резкий запах перегара, смешанный с вонью нестиранных вещей и пота. После дворца Марты это место выглядело полнейшим убожеством, кошмарным адом, в котором находиться было просто невозможно. Настроение сразу же испортилось.

— Господи, солнышко, — тихо проговорила Марта, удивленно оглядывая ободранные стены. — Ты жила здесь четыре года?

— Примерно так, — сказала Эшли.

— Я не отпущу тебя сюда, — пообещала Марта. — Когда родители приедут, я скажу им, что ты живешь у нас, и мне все равно, хочешь ты того, или нет.

— Не вздумай применять силы, пока их не применю я, ясно? Чтобы не случилось.

С гостиной донесся хриплый мужской стон. Эшли нахмурилась, стиснув зубы.

— Молли, шлюха! Это ты?! Тебя уже отпустили из больницы?! Я вызвал скорую, потратил деньги на мобильном, теперь ты торчишь мне пива! Где оно?! — рычал Ларри отвратительным голосом, искаженным от алкоголя. — Дай мне мое пиво!

Эшли вошла в гостиную вместе с Мартой. Ларри сидел на диване в отвратительных нестиранных трусах, на его белой футболке виднелись засохшие рвотные пятна, не отстиранные до конца, рукава в области подмышек были сырыми от скользкого пота. Вонь усилилась. Марта закрыла глаза не в силах смотреть на это, ее чуть не вырвало. Она поразилась силе воли Эшли. Тяжело было жить в таких условиях, оставшись при этом адекватным, не спившимся человеком.

— Ты? — Ларри взглянул на Эшли остекленевшими глазами. — Ты, мелкая проститутка.

Ларри поднялся с дивана, приблизился к Эшли, угрожающе навис над ней. Но ни марта, ни Эшли не сдвинулись с места. После событий в школе, после стрельбы, психика Марты стала крепче. Ее уже было намного труднее напугать, она понимала — пьяный Ларри далеко не самое страшное существо в мире. Всего лишь алкоголик, грозный только в бою с беззащитными женщинами, вроде Молли. Он вызывал не страх, а отвращение. Эшли уверенно смотрела ему в глаза, без капли сомнений и страха. Ларри чувствовал ее бесстрашие, даже онемел на секунду, но потом схватил за воротник.

— За что? — спросила Эшли, глядя Ларри в глаза. — За что ты ее избил, урод?

— За то, что ты сделала с моей машиной! — Ларри сшиб Эшли с ног жесткой пощечиной, она упала на пол, Марта напряженно стиснула кулаки и отступила в прихожую.

— Нет! — велела Эшли. — Марта, не надо, — затем она подняла взгляд на Ларри. — Извинись за Молли, собирай вещи, и проваливай из дома!

— Это мой дом, шмара! Я тут хозяин! Я за него плачу! Иди к себе в комнату, или я тебя так огрею, что умрешь!

— Извинись, собирай вещи, и проваливай на хрен!

— Да? А ты у меня еще за машину не выгребла, сука!

Ларри безжалостно пнул Эшли в живот. Кишечник прострелило острой вспышкой боли, Эшли напряглась, сила пропитала ее, но Марта опередила. Она больше не могла смотреть, как Ларри избивал Эшли, потому бесстрашно бросилась на него с голыми руками и толкнула, что есть сил. Ларри отнесло к стене, он разгневанно крикнул, нападение Марты ввергло его в ярость. Ударить женщину для Ларри — плевое дело, он смело приложил Марту кулаком в лицо, перед ее глазами полыхнула яркая вспышка. Она упала.

Услышав крик Марты, увидев, как ее ударили, Эшли не выдержала. Любой вред, причиняемый возлюбленной, моментально вгонял Эшли в состояние аффекта. Она впустила в себя силу, крепко схватила Ларри за шею и приподняла его над полом, как игрушечного. Он кряхтел, хрипел, пытался дышать, изрыгая мерзкий запах перегара. Неожиданная сила падчерицы поразила его настолько, что ему показалось, будто бы он впал в приступ белой горячки, но усилившаяся в горле боль мигом развеяла наваждение.

— Не смей трогать ее своими грязными руками, пидорас, или я вырву тебе их по плечо и засуну в задницу, а потом скормлю тебе твой маленький член, ты усек? — хмуро сказала Эшли.

— Что…. Ты…. Такое…. - хрипло говорил Ларри, задыхаясь. — Пусти…. Пожалуйста….

В глазах у Ларри темнело, он постепенно расслаблялся, переставая дергаться. Эшли чувствовала, как из отчима вытекала жизнь, и не хотела останавливаться. Ей хотелось выдавить из него все до последней капли, хотелось смертельно покарать за то, что он обидел любимую Марту, за то, что превратил ее собственную жизнь и жизнь Молли в ад.

— Ты извинишься, соберешь свое сраное тряпье, и до полуночи свалишь из дома, ясно?!

— Да…. - хрипел отчим. — Да…. Извини…. - он уже закатывал глаза.

Эшли швырнула его на кухню, он с криком упал на пол, беспомощно свернувшись в позу эмбриона и тихо заругавшись матом, осыпая Эшли проклятиями. Эшли с великим трудом устояла перед соблазном придушить паразита, но стоило ей услышать мат в свой адрес, как она взбесилась еще больше. Она пинала его куда придется, он кричал, закрывался руками и ногами.

— Членосос! Ублюдок! Ты сдохнешь! Понял?! Ты заблюешь пол своей ссанной кровью!

— Эшли! — это Марта вмешалась, схватив Эшли за плечи и оттянув ее от стонущего отчима. — Хватит! Он все понял! Ему сполна досталось! Прекрати!

— За что…. - тихо прокряхтел отчим, заплакав. — Я же вам все отдал, я же вас люблю…. За что….

— Сраный алкаш! — Крикнула Эшли. — Если постоянные попойки и избиения для тебя проявление любви, то я тоже тебя люблю!

— Успокойся, Эш, тихо, — Марта увела Эшли с кухни, крепко обняла, пытаясь успокоить. — Все хорошо. Он наказан. Хватит. Мне не больно. Он ударил слабо, так что все нормально.

— Да, — Эшли обняла Марту в ответ, а затем освободилась от объятий, заглянув на кухню: — Если я приду сюда в следующий раз, и опять тебя увижу, ты труп. Понял?

Отчим промолчал.

— Понял меня?! — с нажимом повторила Эшли.

— Да…. Я понял…. Я уйду…. Прости меня….

— Пошел ты, — сплюнула Эшли, презрительно взглянув на Ларри. — Скажи спасибо Марте. Если бы не она, ты бы сдох!

Ларри валялся на полу до тех пор, пока не услышал, что девушки вышли, закрыв входную дверь. Он ненавидел Марту и Эшли всем сердцем, желая им натуральной смерти, ему хотелось задушить их собственными руками, но это было слишком сложной задачей. Тем не менее, на каждого есть своя управа, даже на самого сильного. Преодолевая боль, охватившую тело, Ларри с трудом поднялся, используя стол в качестве опоры, а затем воспользовался домашним телефоном в прихожей, набрав на циферблате номер горячей линии СБН.

— СБН, или как вас там? — тихо проговорил Ларри, держась за пульсирующий болью живот. — Хочу доложить, что знаю, где необычные….

Тем временем переулками «Санни Вэлла» прокрадывались Лиз и Найджел, испуганно замирая от каждого шороха и прячась в стенных нишах при любом намеке на присутствие бойцов СБН. Найджел и Лиз теснились в нише рядом со сливной трубой, когда хаммер СБН проезжал мимо переулка, Найджел напряженно затаил дыхание, а вот Лиз весело улыбалась. Ее развлекало происходящее, бушевавший в крови адреналин вскружил ей голову.

— Ради чего мы так рискуем? — тихо спросил Найджел, выглядывая из-за угла и убеждаясь, что патруль проехал мимо. — Это же охренеть. Нас только как увидят — сразу арестуют, если не убьют.

— Не парься ты. Виноват не тот, кто совершил преступление, а тот, кто попался. Рискуем мы ради сюрприза, который я решила тебе устроить.

— Нет уж, — Найджел покачал головой, взяв Лиз, собравшуюся продолжить путь, за плечо. — Тогда я отказываюсь идти. На кой мне рисковать тобой и собой непонятно ради чего?

— Милый, какой же ты зануда, — улыбнулась Лиз, ласково поцеловав Найджела. — Ладно, ладно. Мы идем в гости к Бэтти и моим друзьям….

— Исключено, — Найджел энергично покачал головой, убедился, что на дорогах нет патрулей, и попытался уйти, но Лиз втянула его обратно в нишу.

— Да стой ты.

— Что мне там делать? — удивленно спросил Найджел. — Это школьные элиты, выходцы из богатых семей, и я, нищеброд. Ты хоть представляешь, как это будет выглядеть?

— Я знаю, как тебе одиноко, — Лиз погладила Найджела по щеке. — Поверь мне. Тебе нужны друзья. И теперь, когда ты со мной, они примут тебя.

Сначала Найджел смотрел на Лиз с сомнениями, а потом задумался. Вся его жизнь была одним большим черным пятном до появления Лиз. Как только они познакомились, быт Найджела наполнился яркими красками, ему стало хорошо. Так с чего теперь должно было стать хуже? Да, было очень одиноко. Изгой одинок по определению, но это не значит, что одиночество ему нравилось. Лиз хотела дать ему шанс найти компанию, хотела дать шанс перестать быть отшельником, роль которого очень утомила Найджела. Да. Друзей иметь хотелось. Найджел абсолютно доверял Лиз, решив позволить ей помочь себе. Ведь какая разница, из каких кругов друзья? Главное, что они друзья.

Нужный дом можно было узнать практически сразу. Внутри ухала клубная музыка, окна содрогались от раската баса, слышались восторженные крики. Найджел и Лиз пришли к самому разгару вечеринки, утроенной старшеклассниками в доме Томаса.

Дверь черного входа открыл Томас — крепкий чернокожий парень лет восемнадцати, одетый в джинсы и футболку с изображением тусовщика. Сначала он посмотрел на Найджела хмуро и не очень-то приветливо, между ними возникло напряжение, но как только Томас растянул губы в доброжелательной улыбке, напряжение как рукой сняло.

— Входите, — пригласил Томас.

Они вошли в роскошную прихожую. Живя у Лиз Найджел привык к богатой обстановке, но его все равно не переставали удивлять разнообразия вкусов богатых людей и возможности, доступные им для ремонта. Этот дом изнутри был выполнен в современном восточном стиле. Музыка звучала очень громко, разливаясь по всем комнатам раскатистым басом. Найджела удивило то, что местные подростки из богатых семей не боялись закатывать такие громкие мероприятия.

— А вы не боитесь, что вас прикроют? — спросил Найджел.

— А с чего нас прикроют? — Томас изогнул бровь, удивленно взглянув на Найджела. — Мы уже были тут, когда СБН запретило выход на улицу. Куда нам деваться? Вот мы и тусим, — Томас подмигнул.

Неожиданно Томас дружески приобнял Найджела, и повел в гостиную. Найджел сразу напрягся, неловко сопротивлялся, вход в толпу для него был самоубийством, но Томасу удалось затянуть его в эпицентр вечеринки. В гостиной, вокруг пульта Ди Джея, в танце отдыхал народ. Мощная акустическая система, стоявшая рядом с пультом, выдавала качественный и громкий звук клубной музыки, отзывавшейся в груди Найджела возбуждающей вибрацией, вызывавшей восхищение. Он и подумать не мог, что первое посещение вечеринки произведет на него столь…. Положительное впечатление.

— Всем минутку внимая! Попрошу, тише, тише! — Томас взял микрофон, убавив громкость музыки. — Мне нужна минута вашего внимания! Знаю, что у нас редко бывают пополнения, но хочу представить вам нового члена нашего клуба! Найджела!

Толпа обратила взгляд к Найджелу. Сердце его испуганно заколотилось, он ожидал привычного порицания, но взгляды ребят в толпе были доброжелательными. Они восторженно свистели, улыбались, аплодировали ему, будто восходящей на сцену звезде. Ощущение было невероятным, непривычным до дрожи, но Найджелу оно понравилось. Пусть тут и были представители школьных элит, они с легкостью приняли Найджела в свои ряды. После этого Найджел втянулся в ураган вечеринки, и даже сам от себя такого не ожидал. Общение с Лиз поменяло его, а применение сил прибавило уверенности в себе, что помогло ему немного раскрепоститься.

Он энергично танцевал вместе с Лиз, с интересом знакомился с новыми людьми, с удовольствием пил вкусное пиво, и стал, в общем, самым обычным подростком. Ему было очень хорошо. Впервые оказавшись в дружелюбной среде, он почувствовал себя спокойно и умиротворенно, почувствовал себя самым простым человеком, не лишенным земных радостей.

Но не всем в эти минуты было радостно. По пути к Ронде, недалеко от свалки, у Эшли случился очередной приступ головной боли, даже не смотря на то, что она применяла способности. Разборки с отчимом, пребывание матери в смертельном состоянии в больнице, напряжение последних дней и нестабильность в радости Марты, ввели ее в крайне тяжелое эмоциональное состояние. Раздражающая головная боль тоже сыграла свою роль. Как назло сгустились хмурые тучи и пошел промозглый дождь. Сверкнула молния, пугающе прогремел гром. Эшли стояла в окружении остовов ржавых машин, глаза ее выражали гнев, по щекам текли слезы.

— Почему я должна это терпеть? — прошипела Эшли сквозь зубы. — Почему? Что мне мешает раздавить этого ублюдка, как жука? Почему все против меня? Почему мы не можем найти Кейт, что творится с нашими головами?! Что с моей матерью будет?! Меня все достало! Почему у всех нормальные семьи, нормальные матери и отцы, а у меня нет?!

— Эш, успокойся, — Марта взяла подругу за плечи, но Эшли вырвалась.

— А что мне остается делать? Что, Марта?! — отчаянно крикнула Эшли. — Что?! Он бьет ее без остановки! Постоянно! Он пытается кидаться на меня, а я терплю, понимая, что могу раздавить ему башку щелчком пальца!

В подтверждение своим словам Эшли с яростным криком направила руки на два автомобиля, натужно заскрипел металл, машины поднялись в воздух. Эшли сжимала ладони, кузова автомобилей сдавливало, мяло, превращая в безобразные комки железа. Со звоном вылетали лопавшиеся от давления стекла в окнах, разбивались фары. Скрежет металла эхом разносился по лесу.

— Эшли, хватит! — Марта в спешке взяла Эшли за лицо, встревоженно заглянула ей в глаза. — Успокойся!

— Нет! — крикнула Эшли, отстранившись от Марты. — Я не заслужила такого! Твоя сестра не заслужила! Мой отец не заслужил! Никто не должен был пропасть! Никто не должен был умереть или страдать!

Чем яростнее становилась Эшли, тем более густую и тяжелую мощь она излучала. Пространство рядом с ней сходило с ума, искажаясь. Несколько десятков машин вокруг вдруг зашевелились. Задрожали, будто в испуге, бампера, зеркала, и другие мелкие элементы кузовов. Грязь медленно взлетала сырыми комьями, словно пыталась сбежать.

Эшли в отчаянии стала разбрасывать машины, впечатывать их в землю, сталкивать друг с другом. Тонны металла разбивались вдребезги. Машины летали по свалке, как игрушечные, сминались, будто пластилин под давлением сильнейших невидимых рук. Эшли схватила очередную машину, усилием воли разорвала ее надвое, выбросив половины в разные концы свалки. Они грохнулись на землю.

Воздух пропитался злостью Эшли.

Она ловко и резко двигала руками, как дирижер, бросавший вызов законам физики, заставлявший оркестр из мусора и ржавых машин играть ужасающую рапсодию разрушения. Грузовики и фургоны, казавшиеся могучими и тяжелыми, разлетались на кусочки, как машинки из дешевого пластикового «Лего». Двери машин со скрипом отрывались от петель, разлетались в разные стороны, со свистом рассекая воздух, врезались в ржавый металл попадавшихся на пути автомобилей. Эшли с криком била машины о землю. Яростно била. Вкладывая в каждый удар несдерживаемую злобу. Машины мялись, гремели, расплющивались, превращаясь в груды металлолома.

— Эш, успокойся! — Марта понимала, что ситуация вышла из-под контроля.

— Нет! Я все уничтожу!

— Эшли!

Но Эшли не послушала, в знак протеста запустив попавшийся под руку «Фольцваген» в лес, как игрушечный. Машина с грохотом согнулась о толстое дерево, птицы испуганно слетели с насиженных мест, покинув гнезда. Тогда Марта направила на Эшли руки, попытавшись перехватить потоки ее силы. Эшли почувствовала, что Марта пыталась подавить ее, и бросила всю мощь на сопротивление. Две силы столкнулись с оглушительным хлопком, сделав девушек эпицентром ментального взрыва. Страшная ударная волна рванула от девушек и разбросала густые потоки грязи, швырнула валявшийся кругом тяжелый мусор, размела капли влаги с такой силой, что дождь на доли секунды прекратился. Деревья в лесу качнуло так, будто бы на свалке рванула крохотная ядерная бомба.

— Не мешай! — крикнула Эшли, усилив давление на Марту, Марта сморщилась из-за вспышки головной боли.

— Мы не враги! — возразила Марта. — Эш! Солнышко! Успокойся! У нас будут неприятности, если ты не возьмешь себя в руки!

Давление между силами нарастало. Пространство в точке столкновения сжималось, и, казалось, вот-вот треснет. По всей территории свалки взлетали автомобили, взлетали увесистые холодильники, взлетали брошенные ржавые катера и лодки.

— Я не заслужила этого! — кричала Эшли. Ее душило слезами. — Не заслужила!

Марта почувствовала, что стала справляться, сопротивление Эшли слабло. Марта плавно прекратила давление, чтобы не навредить подруге, Эшли рухнула на колени, рыдая. Она молотила кулаками по грязи. Дул мерзкий промозглый ветер, гадкий дождь пропитывал одежду насквозь, капли скользили по телу. Отчаяние. Боль. Ярость. Одиночество.

— Папа! — Эшли с силой долбанула по земле, с мощным хлопком ударная волна разбросала грязь. — Папочка!

— Эшли! Успокойся!

Марта крепко обняла Эшли, прижала к себе. Эшли беспомощно уткнулась Марте в грудь, зарыдала, сжимая в ладонях ткань ее промокшей насквозь грязной футболки. Горло сдавило горестным спазмом, ярость сменило болью и грустью, всё стало чужим, все стало отвратительным. Всё, кроме Марты.

— Я скучаю по нему…. - сквозь слезы говорила Эшли. — Скучаю…. Скучаю по временам, когда он был жив и все были счастливы…. Ты была счастлива всегда и почти никогда не расстраивалась….

— Знаю, солнышко, знаю, — Марта гладила Эшли по голове. — Я понимаю. Но тебе надо взять себя в руки. Ты нужна мне, понимаешь? Очень нужна. Я тоже скучаю по сестре, тоже хочу ее увидеть. И я счастлива. Счастлива, что ты рядом.

— Прости, — виновато сказала Эшли. — Я такая сраная эгоистка. Я только о себе думаю. Прости меня!

— Не правда, — успокаивающе сказала Марта. — Я все понимаю. Понимаю.

— Мы найдем ее, Март, — Эшли всхлипнула. — Найдем. Обязательно найдем. Я все сделаю, чтобы помочь тебе, слышишь? Прости меня.

— Пошли, — Марта помогла Эшли встать. — Пойдем. Ты простынешь. Черт…. — Марта удивленно огляделась. — Ну и погром мы устроили. Надеюсь, никто не заметит.

— Не думаю. Льет, как из ведра. Ну, я надеюсь, что не заметят. Черт…. Как же я накосячила.

Еще один штаб СБН был развернут в аэропорту Гейбл Тауна, находившимся в паре километров от города. Как только в Гейбл Тауне ввели усиление, то СБН сразу же покинуло территорию Старшей школы, освободив ее от своего присутствия. Пребывание в окружении врага показалось Уотчеру не целесообразным, недавнее проникновение в архив красноречиво говорило об его правоте. В кабинет к Уотчеру постучал взволнованный солдат, затем сразу же открыв дверь. Полковник изобразил на лице возмущение, захотел отчитать нерадивого бойца, но тот не дал ему даже слова вставить. Глаза солдата были расширенными от удивления. Он говорил быстро и активно жестикулировал:

— Полковник, сэр! Там такое! Вы даже представить себе не можете!

— Доложи нормально! — рявкнул Уотчер, стукнул кулаком по столешнице, боец тут же вытянулся в струнку. — Робеешь, как смуглянка!

— Зафиксирован сверхмощный выброс пси-энергии, сэр! — отчеканил солдат, выполнив воинское приветствие.

— Насколько мощный? — хмуро спросил Уотчер.

— Второй по мощности после «Черной волны».

— Да ну нахрен….

В диспетчерской, вокруг большого квадратного монолитного устройства, склонились офицеры в офицерской форме. Взгляды их были взволнованными и внимательными. На сенсорном экране устройства светилась интерактивная карта леса Гейбл Тауна, накрытого кругом радиусом в несколько километров. Офицеры напряженно переговаривались, на лбах некоторых проступила испарина, кто-то и вовсе онемел, не в силах выдавить из себя хотя бы слово.

Когда пришел полковник, офицеры расступились, позволив ему подойти к карте. Он с удивлением смотрел на нее, не веря своим глазам, а стоило ему взглянуть на уровень пси-излучения, так у него чуть челюсть не отвалилась. Никогда ему еще не приходилось слышать о выбросах такой мощи, не считая «Черной волны» в 2015-ом году. Это наводило на понимание, что в Гейбл Тауне скрывались либо сверхсильные необычные, либо целая армия, что не означало для Уотчера ничего хорошего. Ему не хотелось потерять кучу людей и провалить операцию, а уничтожение Гейбл Тауна было далеко за пределами интересов командования. Если Уотчер разочарует Верховное командование, то быстро лишится погонов, что пугало его.

— Почему вы раньше не проверяли лес и свалку? — Уотчер с укором посмотрел на командира разведки. — Я тебя спрашиваю.

— Приказа, сэр, не было, сэр, — взволнованно ответил командир, сглотнув скопившуюся во рту слюну. — Полковник Харрис велел заниматься только городом спустя какое-то время после введения сил в Гейбл Таун, хотя изначально мы хотели и лес прочесать.

— Этот сукин сын точно знает, где скрываются необычные, — нахмурился Уотчер. — Ты, и ты, — Уотчер указал на двух бойцов с автоматами, — со мной. Надо допросить его.

Харрис сидел в изоляторе за решеткой. Клетку сторожил молодой боец, которого Харрис помнил по имени Жак. Парень он был странный, в подразделении его прославили кличкой Нервный. Жак крепко тиснул вспотевшую от волнения ладонь на рукояти автомата, по бровной душе стекала капелька пота, взгляд полковника заставлял парнишку волноваться.

— Как тебе служба, Жак?

— Нормально, — Жак тут же смущенно отвел взгляд, стоило полковнику к нему обратиться.

Рация на поясе Жака заговорила голосом диспетчера:

— Внимание всем нарядам, несущим службу на маршрутах патрулирования и боевых постах — зафиксирован мощный выброс пси-энергии в районе свалки. Все должны быть готовы к серьезным боестолкновениям с противником, о малейшем подозрении на наличие необычных докладывать.

Харрис застыл на секунду. Ему без дураков стало ясно, что при таких раскладах в городе скорым временем начнется бойня, а если так произойдет, то ему не удастся ни выполнить обещание о сохранности Марты, данное Кейт, ни найти саму Кейт. Это его в корне не устраивало. До этого Харрис планировал грамотно организовать свое освобождение, но ситуация требовала радикальных мер.

— Жак, выпусти меня, — Харрис схватился за прутья клетки. — Это вопрос жизни и смерти.

— Нет, — ответил Жак, сжав ладонь на рукояти до побеления костяшек. — Нет, извините, полковник, сэр, я не могу.

— Слушай, — Харрис нахмурился. — Давай я напомню тебе, кто вытащил тебя из жопы в Тилламук Бэе, и организовал службу в тылу? Если бы не я, ты был бы мертв. За тобой должок, так что будь добр, верни его. Ты мне очень поможешь.

Жак с сомнением смотрел на полковника. Его раздирали внутренние противоречия. С одной стороны, если Жака уличат в помощи беглецу, то его, в лучшем случае, ждет трибунал, а в худшем — самая суровая мера пресечения предательства в виде расстрела. Но с другой стороны, полковник действительно спас ему жизнь в момент, когда он находился на волосок от смерти, а потом добродушно перевел его в тыл, больше не принуждая пачкать руки в крови. Совесть и чувство долга перед Харрисом, все же, одержали победу.

— Ваше счастье, что в клетке нет туалета, — сказал Жак, доставая из кармана ключи. — Будем считать, что я конвоировал вас в туалет, и вы вырубили меня, предприняв попытку к бегству.

— Договорились.

Жак со скрипом открыл дверь клетки, и Харрис тут же сплющил ему нос мощным правым джебом. Удар оказался жестким, Жак моментально вырубился, грохнувшись на пол. Все должно было выглядеть естественно.

Харрис в спешке стянул с Жака одежду, переоделся в форму, в подсумке нашел черный противогаз и надел его. Жака запер в клетке, бросив ключи на пол на расстоянии протянутой руки от койки. Пусть побег и выглядел подтверждением вины полковника, иначе было нельзя. Автомат тоже мог пригодиться — Харрис взял оружие, оттянул затвор, удостоверившись в наличии патрона в патроннике, и отправился в путь.

Шлагбаум на КПП опустился, выехавший за территорию аэропорта хаммер скрылся из вида за бетонным забором, поехав по дороге в сторону города, но вдруг, спустя несколько десятков метров, остановился с визгом тормозов. Капли дождя падали на черную форму Харриса и текли по стеклышкам противогаза, затрудняя видимость, но так же и скрывая фактуру глаз, слегка затрудняя распознавание. Харрис шагал к КПП, и на парковке заметил шесть колесных бронетранспортеров, вооруженных противотанковыми пушками. Не хотелось попасть под их огонь, ох, не хотелось.

Дежурный оказался достаточно сонным и достаточно ленивым. Нападение на отряд СБН и тревога вчерашней ночью сильно его утомили, потому ему элементарно не хотелось обременять себя установлением личности солдата, покидавшего территорию аэропорта. Он сонно взглянул на Харриса в окошко будки, сощурился, силясь разглядеть глаза через стекла противогаза, но, столкнувшись с затруднениями, вяло махнул рукой и нажал на кнопку открытия турникета. Какая разница, кого выпустить с территории аэродрома? Главное, никого лишнего не впустить.

Харрис вышел на дорогу, тянувшуюся вдоль забора, рядом с которым встал хаммер. Один из двух бойцов внезапно решил справить нужду, и упорно орошал кусты, пока водитель недовольно бормотал что-то вроде: «А в штабе поссать не мог, идиот?»

Воспользовавшись временной остановкой, Харрис сел на пассажирское место в хаммере, бесцеремонно направил дуло автомата в растянувшееся от удивления лицо водителя, велел грубо:

— Едь. Или в роже будет новая дыра.

Водитель послушно нажал на педаль газа, и хаммер тронулся с места.

Как только водитель остановил хаммер на обочине перед лесом вдали от аэродрома, Харрис вырубил его резким ударом приклада, а сам выскочил из машины и рванул между деревьями наутек. Заабежав чуть глубже, он снял противогаз: бежать в нем было решительно невозможно. Он увидел Марту и Эшли в кабине ржавого пикапа на свалке. Эшли была чем-то расстроена, уныло опустила голову, а Марта успокаивала ее, приговаривая что-то.

— Марта! — крикнул Харрис.

Девушки вздрогнули от испуга, тут же впустили в себя силу, но, увидев Харриса, успокоились. Потрескавшаяся от ударной волны кора деревьев, куски машин, валявшиеся в грязи, произвели на Харриса сильное впечатление. Не менее удивительной была здоровая воронка, будто от взрыва десятитонной бомбы, видневшаяся в окружении разбросанных легковушек ближе к центру свалки.

— Вы что тут устроили? — Харрис в сердцах долбанул кулаком по капоту, злобно взглянув на девушек. Они испуганно вжали головы в плечи. Пусть психика их была покрепче, чем раньше — агрессия здорового мужика, а не жалкого алкоголика, инстинктивно их пугала. Да и Харрис был разозлен не на шутку. — Вы в курсе, что теперь СБН на ушах? В курсе, что сейчас на эту сраную свалку стянут всех, кого не лень?! И чистильщиков, и технику! Немедленно собирайте шмотки и валите!

— Нет, — Эшли вылезла из машины, решительно взглянув на Харриса. — Пока мы не найдем Кейт, мне все равно, кто сюда придет.

— Ты бредишь? Вам надо уходить, — нахмурился Харрис. — Скоро тут будет не протолкнуться. А с чистильщиками и техникой тягаться намного сложнее, чем с обычными солдатами. Ваши шансы очень малы. Я сам найду Кейт, а вы уходите.

— Я сказала, что пойду на все, чтобы найти Кейт, даже если мне придется умереть, — смело заявила Марта.

Эшли взглянула на Марту с восхищением. Марта была уже не той трусливой мышкой, что раньше, и теперь могла смело, пусть не без страха, смотреть в лицо даже самой смерти. Теперь хоть бей ее, хоть автоматом тычь — она будет дрожать, но при первой возможности разорвет врага на куски или не двинется с места, если ей надо будет стоять у кого-то на пути. Нападение на Ларри и наплевательское отношение к возможному столкновению с войсками СБН говорили об этом красноречивее всех слов.

Харрис понял, что силой ему их не увести. Кишка тонка. Каким бы здоровым и опытным он ни был — телекинез, раздавливающий машины, как снежки, круче мышц. Бросать их Харрис тоже не хотел, он помнил обещание, данное Кейт, намереваясь свято исполнить его.

Иначе, какая это любовь, если ты обещаешь, и не делаешь?

Эшли использовала приложение, открыв карту. Пусть мобильной связи на свалке практически не было, устройства GPS работали очень хорошо, позволяя точно определить свое местонахождения относительно точки поиска. Когда они побрели через лес, преодолевая бугры, обходя деревья, и перепрыгивая ямы, в воздухе послышался клекот вертолетных турбин. Харрис напряженно взглянул в небо, пытаясь определить сторону, с которой шли вертолеты, девушки застыли на месте.

— Быстро! За деревья! — приказал Харрис.

Эшли спряталась за толстой сосной, прислонившись к ней спиной, пальцами почувствовав шершавую кору. Марта и Харрис последовали ее примеру. Могучие боевые вертолеты медленно пролетали над деревьями, виднеясь в зазорах между корявыми ветками. Кроны тяжело покачивало потоками воздуха, Эшли обдало вонючим топливным перегаром и ее колени дрогнули от страха. Вертушки летели низко, риск обнаружения казался очень высоким, но, к счастью, пилоты никого не заметили, направив машины дальше.

Появился соблазн расслабиться, члены отряда облегченно переглянулись, но радоваться было рано. Вдали послышался грозный рев мощных газотурбинных моторов военной техники, ехавшей по широким лесным тропам. Харрис по звукам определил, что это были хаммеры и броневики. Если присутствие хаммеров еще как-то можно было вынести, то броневики вызывали крайне пессимистичные мысли. Одним выстрелом из противотанковой пушки БТРа человека разрывало на куски, причем разрывало натурально.

— Что это? — взволнованно спросила Марта.

— Нам лучше уйти глубже в лес, — сказал Харрис. — Там техника не пройдет. Куда ведут местные тропы?

— К руинам Старой старшей школы Гейбл Тауна.

— Вот оттуда нам и надо держаться подальше. Они сейчас оцепят лес, к школе, возможно, тоже технику погонят. Уходим.

Выбрав направление противоположное от звуков техники, отряд побрел вглубь леса. Как выкручиваться из такой ситуации? Как потом, даже если Ронду получится найти, незамеченными прокрадываться через оцепление СБН? Непонятно.

«Придумаем, — обнадеживала себя Эшли. — Всегда придумывали, и теперь придумаем».

Глава 7

Путь к точке на карте оказался нелегким, а главное, долгим. Шли всю ночь. Вскоре сквозь кроны деревьев стали пробиваться первые лучи рассветного солнца. Эшли устала чертовски, в глаза ее будто песка насыпали, а тяжелеющие ноги заливались мышечной кислотой. Эшли трусило от холода, было настоящим наслаждением после ночного холода подставить спину под теплый солнечный свет. Желудок урчал, сигнализируя о голоде. Идти дальше не хотелось.

— Так, все, давайте привал сделаем. Я сейчас подохну, — Эшли села на первый попавшийся камень. — И пожрать сообразим. Кишки крутит.

— Нет еды, — сказал Харрис. — Хотя…. - оглядевшись, он заметил кусты с черными ягодами. Он точно не знал, что за сорт, но отчетливо помнил, что в детстве ел их с огромным удовольствием. — Их можно собрать.

— Хоть что-то, — Эшли вытянула руку, собираясь применить силу.

— Не вздумай! — прошипел Харрис. — Тебя теперь по карте вычислить могут!

— Но я немного хочу….

— Нельзя рисковать.

И правда. Эшли подумала, что даже маленький всплеск силы способен выдать их. Сочные ягоды пришлось собирать руками. Вкус, особенно на голодный желудок, у ягод был невероятным. Эшли ободрала несколько кустов прежде, чем насытилась, хотя с удовольствием бы нарвала и съела еще пару ведер. Но времени на долгие перекусы не было, в затылок дышали бойцы СБН, пусть пока их не было слышно и видно.

— Отдохнули? — Харрис вопросительно взглянул на девушек, удобно сидевших под деревом.

— Нет, — ответила Эшли. — Но идти готовы.

Эшли взглянула на карту в смартфоне, сказала:

— Мы почти пришли. Наконец-то. Осталось немного.

Преодолев несколько десятков метров леса, группа вышла на опушку, находящуюся перед обрывом. Солнце поднялось выше, лес тонул в легкой дымке утреннего тумана. Опушка была довольно короткой и девственно чистой, но так лишь на первый взгляд.

В результате первого осмотра удалось обнаружить несколько неутешительных следов. Во-первых, недалеко от обрыва обнаружился окровавленный камень. Установить, об него кто-то приложился, или им кого-то приложили, ввиду низкого уровня детективной компетенции членов группы, было невозможно. Но это и не столь важно. Камнем определенного кого-то огрели, и неважно, кто это. Опушка все больше начинала походить на место убийства. Поблизости Харрису удалось обнаружить следы армейских ботинок, правда, довольно слабые, идущие аккурат вдоль ущелья в сторону леса.

— Хрень, — недовольно ругнулась Эшли, внимательно осматривая местность. Пока результаты ее ни в каком виде не удовлетворяли, эмоциональное напряжение росло, но вдруг удалось заметить интересную деталь в зарослях травы.

Стебельки травы росли на опушки таким образом, что тянулись в сторону леса. Но одна часть травяного поля разительно отличалась от другой направлением стеблей, причем на узком участке, толщиной примерно с человеческое тело. С чего вдруг? Эшли не была флористом, но подобная аномалия в направлении травинок казалась ей достаточно странной. Очевидно, этим путем тащили что-то (или кого-то).

Эшли аккуратно заглянула за край обрыва, увидев течение бурной реки. Мощные потоки воды сталкивались, образовывая многочисленные водовороты и взбивая густую пену. Если бросить туда тело, то его непременно унесет глубже в лес. Эшли едва не расстроилась, но решила не делать поспешных выводов, заглянув за край ущелья еще дальше. Из стены ущелья росло корявое мелкое деревце, на ветке которого повисла школьная сумка Ронды, Эшли затаила дыхание. Каким образом она туда попала — было непонятно. Пусть очевидный вывод напрашивался сам собой, верить в него совсем не хотелось, ведь версия вполне могла быть позитивной.

Никого не дожидаясь, Эшли впустила в себя силу, быстро подняла сумку телекинезом, и взяла ее в руки. Огляделась: Харрис с Мартой ничего не заметили, занимаясь изучением других участков опушки.

— Я что-то нашла! — крикнула Эшли.

Уйдя с находкой в лес, группа расселась на большом бревне. Марта выглядела напряженно, взволнованно смотрела на сумку, строя в голове неутешительные теории. Харрис глядел терпеливо, понимая, что пока не увидел труп — никаких выводов делать было нельзя. Эшли прожужжала замком сумки и увидела в ней дневник с символами из матрицы, тут же послышались мужские голоса, доносившиеся издали:

— Они, возможно, здесь! Прочешите тут всё!

Сердце Эшли тут же ускорилось, она застегнула сумку и напряженно глянула в сторону, откуда доносились голоса. Видно никого не было, но находились противники достаточно близко. Марта в испуге взяла Эшли за руку, Харрис прыгнул за бревно и поманил за собой девушек.

— Прячьтесь!

Пространство за бревном было закрыто густыми зарослями кустарника, в промежутке между кустами удалось увидеть тропинку, ведущую к небольшому ущелью. Группа сразу же решила отступить к нему, но у них ничего не вышло (слишком много шуметь надо, прорываясь через заросли), вскоре между деревьями показались солдаты СБН, бредущие по лесу и внимательно осматривавшиеся. Пришлось затаиться.

Спустя минуту опушку осматривало несколько бойцов СБН. Двое из них находились в лесу, как назло направившись к бревну с намерением осмотреть пространство за ним. Эшли и Марта напряглись, готовясь к бою, Харрис стиснул рукоятку автомата. Похоже, схватки было не миновать, но бойцов окликнули с опушки:

— Парни, чешите сюда! Мы нашли следы!

Бойцы ушли на опушку, тем самым позволив группе отступить. Когда враги оказались достаточно далеко, Эшли постаралась бесшумно прорваться через влажные колючие кусты, убедилась, что Марта прошла следом, и они спустились в ущелье. Им удалось сбежать. Сначала они пытались уйти в направлении города, но там, на широкой лесной тропе, стояли хаммеры и бронетранспортеры, отрезавшие этот путь. В лесу поблизости бродили поисковые отряды. Другого выбора не оставалось — пришлось отступать к старой школе, а там вероятность пересечься с кем-то была крайне высокой, но, к счастью, руины ничем не заинтересовали СБН, пока что.

Увидев в промежутках между деревьями каменные руины старшей школы, Харрис прислушался, остановив отряд. Пели птицы, слышалось жужжание насекомых, но присутствия врагов не ощущалось.

— Похоже, там никого, но пока осядем тут, — Харрис посмотрел на толстое дерево, корни которого можно было вполне использовать, как сиденья. — Давайте посмотрим, что в сумке.

Эшли села на корень дерева, Харрис и Марта уселись рядом. Она прожужжала молнией сумки, вытащила оттуда дневник. От волнения руки ее вспотели. В лесу было напряжено находиться, особенно с учетом присутствия в нем СБН. Последние надежды на обнаружение Кейт и Ронды таяли. Марта безумно волновалась за Ронду, да и Эшли тоже как-то прониклась, надеясь, что с ней все хорошо. Но обнаружить ее уже не представлялось возможным. Географические данные в приложении не обновлялись, а другой информации, способной помочь поиску Ронды, не было. Оставалось верить, что в личных вещах Ронды будут хоть какие-то подсказки, способные вывести на похитителя, а значит, и на его жертв. Но, кроме записной книжки и учебников, в сумке ничего не было.

— Надеюсь, мы найдем всех раньше Уотчера, — произнес Харрис, наблюдая, как Эшли открывала записную книжку.

— Почему? — с тревогой спросила Марта.

— Уотчер псих. Я до последнего надеялся, что его уволят. Для него жизнь совершенно ничего не значит. Вы помните, как он, не дожидаясь приказов, стал стрелять по вам в школе. А теперь, кроме автомата, у этого придурка в руках целая армия. Любой гражданин Гейбл Тауна, будучи обнаруженным за пределами дома, обречен. Уотчер, уверен, прикажет всем палить без разбора. Он фанатик.

— Патриот?

— Нет, именно фанатик. Я перевелся в СБН из армии, защищать людей от необычных, пока не встретил Кейт, а вот Уотчер…. Уотчер перевелся со мной. Это реальный псих. Он настолько фанатичен в службе, что готов пойти на любые жертвы, не жалея ни своих, ни чужих. До людей ему дела нет. Он с самого начала с чрезмерной тщательностью преследовал государственные интересы, потому от него можно не ждать пощады. Чтобы уничтожить вас, ему достаточно понимать, что вы не нравитесь правительству. А вы ему не нравитесь.

— Тогда надо быстрее найти Кейт, и свалить из Гейбл Тауна, — хмуро сказала Эшли, открывая дневник. — Глянем, что тут у нас….

Записей было много. В основном, новые элементы программных кодов для многочисленных приложений, разрабатываемых Рондой. Приложений было полно, Эшли думала, что если они не смогут найти Ронду, то мир потеряет великолепного программиста. Неудивительно, что Кейт с ней работала. Листая страницу за страницей, Эшли редко натыкалась на обычные записи, вроде «Как я провела сегодня день», или «Какой Кайл великолепный, парень, пусть сразу этого не видно». Эшли скривилась. Уж кто-кто, а Кайл точно был редкостным мудаком. Эшли решила не листать весь дневник, сразу же приступив к последней странице, и там ей удалось обнаружить интересную запись: «Мне очень страшно. Я не знаю, кто и зачем меня сюда притянул, но тут жуткий запах. Боже…. Лучше бы я осталась в переулке с Найджелом. Стоило мне уйти оттуда, меня сразу же схватили за шею и усыпили хлороформом или чем-то таким, что вырубает людей. Очнулась я непонятно где. Какой-то подвал, жуткий трупный запах, в двери есть небольшая щель, так а там я увидела вообще хрень полную. Какой-то алтарь, на нем труп, господи…. Неужели меня ждет тоже самое? Я что, попала руки к сатанистам? Телефон бесполезен. Не работает связь. Еще тут целая куча огнетушителей „Файерволл“. Я то ли на складе, то ли где еще. Кажется, нашла способ открыть дверь. Попробую сбежать. Но если вдруг эта запись окажется последней, то пожалуйста….» Дальше пошел список посмертных просьб. Писать, фактически, завещание всего в 16 лет, так и не пожив нормальной жизнью было страшно, думала Эшли. Теперь было понятно, какие чувства двигали Мартой, что она испытывала, когда не могла помочь людям, а что испытывала, когда могла. Эшли чувствовала себя ничтожной и беспомощной. Она знала, что Ронда в беде, знала, что способна оказать ей помощь, но не могла того сделать. Ей казалось, что возможная смерть Ронды — ее вина. Глупо, наверное, было так думать, нетипично для Эшли, но самоотверженность полковника Харриса в желании найти Кейт, мужество Марты и ее необузданная любовь к миру и доброте немного перевоспитали ее.

Было даже непонятно, зачем и почему в Эшли возникали такие чувства, но она осознала, что это просто автоматика организма. Пока всё не будет в порядке, то ощущать себя полноценно и нормально просто физически невозможно. Бедная Марта. Неужели она всегда так страдает? Слабые умирают всегда, и, получается, добродетель обречен на мучения? Страшная участь. Хотя, Марта ведь говорила о тех, кому может помочь, а не обо всех подряд, и сейчас, видимо, она считала, что способна помочь миру. Мало того, даже Эшли теперь испытывала неукротимое рвение помочь Марте не только как возлюбленная, но и как партнер. Как партнер в совершении добрых дел. Невероятно, но да, мотивация Эшли из эгоистической области частично сместилась и в альтруистическую, как у Марты. Эшли хотела помочь нуждающимся людям, и помочь просто так, окончательно поддавшись влиянию идей, которым ее подвергала Марта.

Хорошо это было, или не очень? Эшли не понимала, но точно знала о желании поддерживать Марту до самой смерти, что бы ни случилось.

— Ронда была в убежище похитителя. И он, видимо, реальный псих, — сказала Эшли, передав дневник Харрису. — Прочтите вслух последнюю запись.

Харрис так и сделал. Марта сразу же поникла, потупила взгляд. Она даже допустить боялась, что Кейт была похищена тем, кто похитил Ронду, потому что это означало только одно — Кейт мертва. Марта всхлипнула, закрыв лицо руками, но потом нахмурилась, утерла слезы, успокоилась, раскрасневшись от злости. «Хватит реветь, корова! — мысленно ругала себя Марта. — Пока не увидела труп — даже не вздумай делать никаких выводов!». Эшли заботливо взяла Марту за плечи, успокаивающе посмотрев на нее.

— И за что тут зацепиться? Понятно одно, раз связи мобильной нет, то убежище похитителя либо в лесу, либо где-то в бункере, а может и то и то, — предположил Харрис. — Если, конечно, он не поставил глушилки в своем логове, которые гасят мобильную связь. Больше подсказок нет….

— Есть, — Эшли вдруг вспомнила выпуск журнала «Файерволл», который нашла у Энтони в комнате. — Есть. Огнетушители «Файерволл», я эту фирму знаю. Ей папаша Энтони заправлял, и если мы сможем как-то с ними связаться, или найти…. Стоп. Тут же, неподалеку, есть офис этой фирмы! Этони говорил! — Эшли вскочила с корня, оживившись моментально. — Его батя тут офис снимал! Вопрос — где?

— Я знаю, где, — сказала Марта, заразившись энтузиазмом Эшли. — Это маленькое офисное здание в километре от школы. Тут раньше помещения сдавали. Как бы, это оно, скорее всего. Тут просто больше офисов, вроде, никаких нет.

— Охренеть! Ты молодец! — Энергия из Эшли так и перла, не смотря на физическую усталость. — Пойдем. Пойдем. Мы как никогда близко.

— Подождите, энтузиастки, не торопитесь. Тут СБН кругом, осторожно идите, — Харрис тоже поднялся.

Это зацепка была глотком свежего воздуха. Радовали моменты, когда неведение прекращалось, и можно было понимать, куда идти дальше.

Офис оказалось найти не так-то просто. За местностью вокруг него никто не следил, за четыре года вокруг него подросли деревья, а так же густые кустарники, скрывавшие его из вида. Когда отряду удалось прорваться через заросли, Эшли увидела над входной дверью выцветшую рекламную вывеску: «Огнетушители Файерволл». Дверь была заперта на подвесной замок, окна прикрывались проржавевшими черными решетками с облупившейся краской, а значит, если внутри находилось какое-то имущество, оно могло уцелеть. Хороший знак.

С замком возились недолго — Харрис просто-напросто сшиб его несколькими ударами приклада, отряду удалось попасть внутрь. В офисах сохранилось практически все: старые компьютеры, покрытые многолетним слоем пыли, грязные календари и канцелярские принадлежности, стоявшие на столах. Видимо, отец Энтони уезжал в большой спешке, если даже не позаботился о вывозе имущества. Воздух внутри был старый и застоявшийся, пыльный, Марта прокашлялась, как только его вдохнула.

— Блин, тут хрен знает сколько не проветривали, — она помахала рукой, разгоняя пыль. — Жесть.

— И куда тут идти? — с непониманием спросила Эшли. — Что искать?

— Ну, нам нужно что-то типо архива, или оптового отдела продаж.

— Зачем? — с непониманием спросила Эшли.

— Там могут быть товарно-транспортные накладные, по которым возможно определить направление и количество проданного товара.

— Ну, сомнительно конечно, но попробовать стоит. Хотя бы что-то, — пожала плечами Эшли. — Откуда нам знать, что похититель просто не натаскал к себе огнетушителей?

— Я думаю, что он не идиот, чтобы заниматься такими вещами, — парировал Харрис. — Зачем ему устраивать у себя склад огнетушителей? Ему просто, скорее всего, лень было от них избавляться, да и кто знал, что одна из жертв случайно упомянет о них в дневнике. Чистое везение, причем в нашу пользу. Потому есть смысл искать, а потом проверить адреса, найденные в накладных.

— Согласна, — кивнула Эшли. — Тогда приступим.

Было бы неплохо сразу найти дверь с надписью «Отдел продаж», но не получилось. Все рамки на дверях пустовали, кто-то будто специально убрал их оттуда, чтобы затруднить поиски. Пришлось проверять каждое помещение. В одной из комнат Эшли нашла прилавок с несколькими кассовыми аппаратами. Она открыла один из них, в надежде найти там денег, но он оказался пуст. Затем Эшли поочередно выдвигала ящики в прилавках: куча старых чеков, но ничего, похожего на накладную. Эшли знала, как выглядели накладные, потому что видела, как продавец в магазине комиксов работал с ними, принимая новый товар.

Покинув кассовую зону, Эшли вошла в соседнюю комнату, где стояло несколько пыльных столов, на которых высились старые жидкокристаллические мониторы. Это больше напоминало отдел продаж, конечно, но осмотр ни к чему не привел. Выдвигая ящики, Эшли видела пустоту, открывая скрипучие двери шкафчиков, она обнаруживала паутину, густой сеткой свисавшую с потолка. Одним словом — голяк. «Блин. В этой дыре есть хоть какая-нибудь информация? Мне кажется, ничего уже не осталось» — раздраженно подумала Эшли.

Вдруг послышался грохот и стук деревянных щепок о пол. Эшли испуганно вздрогнула, осторожно выглянула в коридор, видя Харриса, стоявшего перед выбитой дверью.

— Кажется, я нашел, — удовлетворенно доложил Харрис, войдя в комнату. — Девчонки, идите сюда.

Обнаруженная Харрисом комната больше походила на архив, чем на отдел продаж. У стены стоял ряд железных ящиков для хранения документов, вот в них, уже, возможно было что-то обнаружить. К обыску ящиков все приступили с большим энтузиазмом, ведь в ящиках хотя бы что-то было, а это очень радовало после провальных поисков в других комнатах. Эшли выдвинула железный ящик — присвистнула. Тут накладных было даже слишком много. Она осматривала их одну за другой, но видела лишь адреса, расположенные вообще в других городах, ни одного местного.

— А у него неплохо шли дела, оказывается. Странно. Энтони говорил, что он обанкротился.

— Офис со складом, видимо, он выбрал неудачно, — предположил Харрис, доставая очередную накладную. — Сделок было немало, но в Гейбл Тауне его огнетушители, скорее всего, никто не покупал. Тут адресов местных-то и нет. А с такими расходами на логистику никаких доходов не хватит.

— Не повезло, — сказала Марта, задвинула ящик и недовольно фыркнула. — Блин, неужели тут ничего нет?

— Есть…. Есть! Да! — Эшли увидела в графе адрес: «г. Гейбл Таун….», но не смогла прочесть надпись целиком. Тогда она вытянула накладную, затем прочитав надпись до конца. — Вот оно! Прикиньте, это…. А я…. Что это за улица? — с непониманием спросила Эшли, передавая листок Марте.

Марта сама удивилась, недоуменно пожав плечами. Казалось, она хорошо знала город, но о такой улице никогда не слышала. Харрис взял лист, внимательно осмотрел его, а затем сказал задумчиво:

— Я изучал улицы города, прежде чем нас сюда заслали. Эта улица находилась в списке удаленных. А удаленных адреса в Гейбл Тауне всего два.

— И где они? — спросила Марта, выжидающе взглянув на полковника.

— По одному из них мы в данный момент находимся, а вот второй…. — Харрис устремил взгляд в окно, глядя на руины Старшей школы через прорехи в зарослях кустарника. — Второй перед нами. Это Старшая школа Гейбл тауна.

— Да ладно…. Вы хотите сказать, партия товара ушла туда?

— Да, — кивнул Харрис. — Больше адресов в Гейбл Тауне по накладным просто нет, отправлять было некуда. Да и не может же похититель утаскивать жертвы в другой город. И теперь понятно, почему Ронда потерялась недалеко отсюда. Он здесь. Похититель где-то здесь.

Но один лишь взгляд на руины Старшей школы давал понять: никакого убежища тут нет и быть не может. Откуда ему взяться? От школы осталась лишь гора раскрошенного бетона, кирпичей, торчащих из завалов арматур, и прочего строительного мусора. Побродили вокруг, осмотрелись внимательно — никого и ничего. Не было видно даже малейшей щели, через которую была бы возможность пробраться. Вдруг Харрис направился к руинам, принялся забираться на них, поднимая пыль. Кирпичи выскакивали у него из под ног, скатывались с развалин, Харрис сам иногда соскальзывал, спускаясь на несколько сантиметров, но ему удавалось продолжать подъем. Девушки с непониманием переглянулись, затем решив последовать его примеру. На что он рассчитывал? Думал, что на вершине руин будет какая-нибудь лестница?

Но нет. Когда они поднялись, то увидели, что Харрис лишь хотел получше осмотреться. Его задумка почти сразу принесла плоды:

— Вон там. Смотрите, — Харрис указал на невысокую кирпичную постройку, скрытую за высокими кустами. — Там что-то есть.

Эшли взглянула на находку, удивленно вскинув брови. А ведь эту пристройку практически нереально было увидеть на уровне ее высоты. Лишь под другим углом, и на чуть большей высоте, она открывалась взору. Стало любопытно, что там, Эшли решила, что это вход в какой-нибудь погреб или подсобное помещение, отстроенное от школы. Увидев его, Марта тут же напряглась, вцепилась в постройку взглядом, глядела не моргая. В ее глазах блеснули огоньки ярости и уверенности. Она почувствовала нечто, нечто пугающее и одновременно обнадеживающее, сердце ее заколотилось в груди с удвоенным усилием.

— Там, — сказала Марта на нервном выдохе. — Там. Я чувствую. Она там! — Марта чуть ли не кубарем скатилась с руин, царапая руки о камни. — Там!

Харрис и Эшли устремились за Мартой. Эшли заволновалась. Она чувствовала состояние Марты на тонком эмоциональном уровне. Ей моментально передались и страшное волнение, вызываемое жуткими воображаемыми сценами смерти Кейт, и воодушевляющая надежда, порождаемая одной лишь мыслью о том, что Кейт сейчас беспомощно сидела там, в сыром подвале, пропахшим гнилью, ожидая спасения.

— Она здесь, здесь, — на глаза Марты навернулись слезы, пусть явных причин для переживания не было. В сердце ее щемило для боли, она хотела кричать, но сдерживала себя. — Здесь, я чувствую!

Марта пыталась прорваться через густые заросли, царапала кожу о ветки и колючки, в лицо лезла паутина, но пройти сразу не получилось. Она пробовала заходить с разных сторон, и, с третьей попытки, ей удалось найти крохотную брешь, через которую можно было пролезть. Харрис и Эшли устремились за ней. Харрис понимал, что она впала в состояние аффекта и могла наломать дров.

— Стой! — прошипел Харрис ей вслед. — Стой! Не торопись! Успокойся!

— Она здесь! — по щекам Марты текли слезы. — Я чувствую! Она точно здесь!

Непонятно, что это было: горькие слезы отчаяния или сладкий плач предвкушения, но Марта явно больше не могла сдерживаться. Вся та боль, все то отчаяние, которые в течении этих дней накладывались друг на друга, формируя снежный ком, требовали выхода. Она устала. Она хотела увидеть сестру, хотела спасти всех, и вот теперь, когда стало известно, где находится убежище похитителя, победа из призрачной мечты превратилась в близкую реальность: протянись и возьми. Марта рвала за ручку двери, но та не открывалась. Тогда Марта стиснула зубы, без раздумий впустила в себя силу, грубо и с грохотом вырвав дверь телекинезом.

— Что ты творишь! — крикнул Харрис, пытаясь успокоить Марту, но она ничего не видела и не слышала. — Остановись!

Но Марта ничего не слышала. Она, перескакивая сразу через две ступеньки, спустилась в подвал. Угол бензинового генератора и бетонный пол попадали в крохотный прямоугольник света, падавший из двери, а остальную часть помещения заполняла давящая темнота. Воздух был пропитан мерзостным запахом мертвечины, Марта тут же расширила от ужаса глаза и включила фонарик на смартфоне. Мертвецкий смрад усилил страх, без того завладевавший ее душой с ошеломительной скоростью. Света все равно катастрофически не хватало, луч фонаря смартфона едва разгонял тьму, не позволяя видеть дальше, чем на полметра. Харрис и Эшли спустились следом. Харрис быстро обнаружил бензиновый генератор, несколько раз с оттяжкой дернул за веревку запуска, двигатель затарахтел, зарычал, в темноте вспыхнул свет строительных прожекторов и резанул Эшли глаза, на секунду ослепив ее.

Послышался голос, который было сразу не узнать из-за гула генератора, но показался он до боли знакомым:

— Стойте на месте, и не вздумайте двигаться. У меня пушка. Эшли, Марта, если у вас глаза почернеют, или вы хотя бы дернете руки в мою сторону, я отпущу палец с детонатора и все взлетит на воздух.

— Кто ты?! Кто ты?! Паскуда! Где Кейт?! — яростно кричала Марта, но не осмеливалась впускать в себя силу или двигаться.

За прожекторами едва виднелся тусклый человеческий силуэт. Как только генератор разогнался, выйдя на высокие обороты, звук стал намного тише, двигатель стал работать практически бесшумно, издавая лишь монотонное жужжание. Послышался щелчок взводимого пистолетного курка. Кто? Эшли хмуро смотрела на силуэт, ей хотелось впустить в себя силу, разорвать незнакомца на части, но угроза с детонатором прозвучала очень даже внушительно.

— Вы мне не нужны, — сказал незнакомец, но Эшли сразу же узнала его голос. Она онемела, приоткрыв рот от удивления, Марта была ошарашена не меньше, да и Харрис тоже. — Вы меня просто отпустите, я уйду, никто не пострадает, договорились?

Незнакомец вышел из слепящего света прожекторов, загородив один из них спиной, что позволило отчетливо увидеть его лицо. Он направил на Эшли черный «Глок», она напряженно смотрела на дуло, боясь, что оттуда вылетит пуля и времени на защитную реакцию не хватит. Это был Энтони, смотревший на незваных гостей хмурым взглядом. Взглянув на детонатор, Харрис сразу же сделался как ледяной, будто успокоился, словно осознав, что угрозы никакой не было, но шевелиться не думал — пистолет не позволял действовать нагло.

— Энтони? — ошарашенно произнесла Марта. — Энтони, что ты тут…. Неужели ты….. Что ты…. Я ничего не понимаю.

— И не поймешь, бесчувственная рыжая тварь! — в ярости крикнул Энтони, брызгая слюной, девушки дрогнули. — Никто из вас не поймет! У вас есть все! И любовь! И сила! И деньги! А у меня нет нихрена! Нет даже самого простого, но это не ваше сраное дело!

— Я не понимаю…. — Эшли едва могла говорить от удивления. — Что…. Что ты тут делаешь?

— Очевидно, — спокойно произнес Харрис. — Этот пацан и есть похититель. И, судя по запаху, убийца. Давай так, чувак. Ты сейчас….

— Не смей диктовать мне условия! — Энтони угрожающе направил пистолет на Харриса. — Не смейте указывать мне или критиковать меня! Я делал это ради любви! Я делал это ради Хлои! Я хотел дать ей жизнь и вам никогда не понять меня, вы, безэмоциональные серые пни!

— Причем тут Хлоя? — тихо спросила Марта на нервном выдохе. — Причем тут чертова Хлоя из чертовой игры? Причем тут моя сестра? Где Кейт? Где все, кого ты сюда притащил?

— Все с ними в порядке! Они оживут в ней! Они станут частью ее материального тела!

— Ты что несешь…. — Эшли закрыла от удивления рот. Даже она не выдержала жесткости предположений о судьбе похищенных, вообразив в голове ужасные картины жертвоприношений. — Кто и где оживет…. Энтони, ты….

— Я же сказал — вам не понять! Выброс дал вам силу! Дал вам божественный дар управлять пространством, а значит, и меня не должны были обделить мистической силой! Я уверен, что это сработает, только не вздумайте мне мешать! Мне нужен…. Мне нужен кто-то из вас! Только посмотрите! Посмотрите, и вы поймете, какую светлую цель я преследую!

Харрис оставался хладнокровным, внимательно смотря на Энтони, а Эшли и Марта были попросту шокированы. Они до последнего не могли поверить в то, что видели. Энтони, нервно держа группу на мушке, включил основной свет, вспыхнула потолочная лампа, затем, рукой с детонатором, отвернув прожекторы в стороны, позволяя отлично разглядеть убранство подвала.

На алтаре в центре помещения лежал хулиган, которого Эшли прокатила по парковке на капоте. Кожа хулигана была бледная, покрытая трупными пятнами и дырами, через которые виднелись мышцы с костями. Перед алтарем высился мольберт с прикрепленным к нему листом А4, на котором была нарисована правая нижняя часть лица Хлои. В воспоминаниях Эшли вспыхнул момент, где в комнате Энтони она увидела коллаж из нарисованных элементов Хлои. А ведь на тот момент пропавших было ровно двое. Кейт и парень из компании Майкла. Два листа, два пропавщих. Рядом с мольбертом стояла простая деревянная парта, какие обычно можно увидеть в школе. По столешнице, вокруг черной книги с обложкой изображавшей перевернутый христианский крест, был разбросан набор карандашей, покрытых маленькими пятнышками крови. Вспомнилось, как бабушка Энтони искала книгу по черному оккультизму.

Паззл в голове Эшли постепенно складывался в жуткую картину, действия Энтони напоминали страшные жертвоприношения. «Я найду способ воплотить Хлою в жизнь!» — в воспоминаниях Эшли прозвучал голос Энтони. Он сказал это еще в самом начале.

Так вот зачем все это было нужно? Вот зачем он похищал людей? Ради виртуальной возлюбленной? Взгляд Энтони был напряженным и безумным. По лицу его струился пот.

— Видите! Я все это делаю ради любви! Мне нужна ваша помощь! Эшли, Марта, мы же друзья! Помогите мне! — попросил Энтони. — Понимаете, каково мне? Я не могу жить без нее! Не могу спать, понимая, что ее никогда не будет рядом, и я очень близок к тому, чтобы она стала реальной! Мне нужна ваша помощь! Прикройте меня, не сдавайте! Дайте уйти и закончить начатое!

Видя обезумившего Энтони, видя его ритуальную комнату, напоминающую логово кровавого сатаниста, Эшли поняла, что Энтони сошел с ума. Это понимали все.

— Где Кейт? Где? — Марта сжала кулаки. — Где она?!

— Заткнись! — настроение Энтони резко сменилось с вопрошающего на агрессивное. Он направил пистолет на Марту. — Закрой рот! Тебе меня не понять! Тебя любит Эшли! У тебя все есть! Если вы не собираетесь помогать, дайте уйти, или мы все тут взлетим на воздух! — Энтони угрожающе продемонстрировал детонатор. — Прочь!

Эшли и Марта, скрипя зубами, желая порвать Энтони на куски, послушно отошли в сторону. Не та ситуация была, чтобы качать права или пытаться применить телекинез. Времени не хватит. Использование силы требовало намного больше времени, чем освобождение кнопки детонатора. Но Харриса, похоже, напугать не удалось. Он непоколебимо стоял на месте, глядя на Энтони давящим взглядом, будто на назойливого жука.

— Ты что, не слышал?! — Энтони прицелился в Харриса. — Прочь с дороги!

— Ты блефуешь, — спокойно заявил Харрис. — Даже если бы тут была взрывчатка, ты бы реально себя взорвал? Может, да. Но мне плевать. Где Кейт? — хмуро спросил Харрис.

Марта глядела на Харриса со страхом и восхищением. Она понимала, что фраза «Я найду Кейт ценой жизни» для него не просто фраза. Все в этом помещении были готовы идти до конца.

— Я все еще могу пристрелить тебя, сука! — Энтони растерялся, бросил детонатор и вцепился в рукоять пистолета двумя руками.

— Харрис! — Марта испуганно вскинула руки, впустила в себя силу, и ударила Энтони телекинезом прямо в момент нажатия на спусковой крючок. Энтони отбросила в стену.

Громыхнул выстрел, противно взвизгнул рикошет, в ушах зазвенело. Атака Марты выиграла бесценные секунды. Энтони растерянно направлял пистолет на Харриса, но тот уже сократил разделявшую их дистанцию. Харрис схватил Энтони за кисть, ошеломил расслабляющим ударом кулака по лицу, а затем жестким заломом обезоружил взвизгнувшего врага, порвав ему кистевой сустав.

— Руку за голову! — скомандовал Харрис, Энтони послушно выполнил его команду, заплакав. — На колени встал! Живо! — Энтони послушно опустился на колени.

— Не убивайте! Не бейте, пожалуйста! — взмолился Энтони. — Пожалуйста!

Поняв, что ситуация под контролем, Марта отыскала взглядом двери в соседние помещения, и живо отправилась обыскивать их. Эшли, тем временем, подошла к Энтони и смотрела на него непонимающим взглядом. Казалось бы, нормальный парень, казалось бы, друг, но поведение его было поразительно обманчивым.

— Зачем? — спросила Эшли, сокрушенно качая головой.

— Я хотел оживить ее! Вам всем «Черная волна» раздала сверхсилы, а значит, в мире существует мистика и потусторонние силы! Ты не понимаешь…. Чтобы ты сделала на моем месте? Что было бы, если бы Марта оказалась лишь героем книги или игры?

— Я не настолько поехавшая, чтобы путать реальность и вымысел!

Эшли взяла со стола черную оккультную книгу, открыла страницу по закладке, вчиталась в текст: «Чтобы оживить любое неодушевленное творение, нужно своими руками убить человека, окропить его кровью карандаши, а затем срисовать с мертвого тела нужные штрихи, создав из них рисунок. Как только все штрихи состыкуются, создав вещь любой величины, души умерших сольются воедино, став оболочкой и источником энергии для новой жизни. Душ требуется немало, потому срисовать с одного тела не получится»….

Эшли бросила книгу на стол, и сказала ошарашенно:

— Ублюдок…. Сколько еще людей ты собирался убить? Хулиганы, Кейт, Ронда…. Ты все их…. Где Ронда? И как ты мог поверить в чушь, которая в этой книге написана? Это же пособие для овощей!

Энтони молчал. Тогда Харрис слегка выкрутил ему кисть, он взвизгнул, и заговорил:

— Я утопил ее в реке! Утопил! Она сбежала, двинула меня камнем по башке, но я ее в лесу догнал и придушил в ту ночь, когда вы пролезли в школу! Хотел утянуть обратно в убежище, но по опушке шел патруль СБН! Пришлось бросать тело в реку и убегать! У вас появились сверхсилы! У всех появились! Я решил, что это деяние Господа! Решил, что «Черная волна» не обделила и меня! Я решил, что я тоже волшебник, как и все!

— Лучше бы тебя пристрелили, — презрительно произнесла Эшли. — Так это тебя той ночью не прикладом огрели, да? Это тебя Ронда камнем приложила?

— Да, — сквозь плач признался Энтони. — Простите меня…. Я сделал это ради любви!

— Какая же ты мразь!

— Я люблю ее, — рыдал Энтони. — Я лучше умру, чем буду жить, зная, что ее нет!

— О, поверь, это скоро так и случится. Долбанутый психопат! Чертов ублюдок!

Эшли нашла Марту в одном из помещений. Она сидела на коленях, держа в руках небольшую цифровую камеру, рядом валялся маленький серый рюкзак. По щекам Марты текли слезы. Кошмарная душевная боль раздирала ее, вид камеры вызывал одновременно теплые и неприятные чувства.

— Это ее…. Это ее камера. И рюкзак ее. Она была здесь. Была.

Марта встала, вышла к Энтони, склонилась к нему и угрожающе заглянула в глаза.

— Где Кейт? — грозно спросила Марта. — Где? Говори, или я вырву тебе глотку.

— Она мертва…. - тихо ответил Энтони. — Когда я срисовал штрихи, то выбросил ее в реку, как и остальных.

Услышав это, Марта сделалась как каменная, а затем на нервном выдохе медленно опустила веки. Слезы обильно покатились по ее щекам, она хотела закричать, хотела оторвать Энтони голову, но поняла, что этим уже ничего не исправить. Нельзя было терять контроля, нельзя было истерить. Марта выпрямилась, глубоко вдохнула и выдохнула, поразив Эшли неожиданной выдержкой.

— Марта…. — Эшли положила Марте руку на плечо. — Милая….

— Ничего, — дрожащим голосом ответила Марта, коснувшись ладони Эшли. — Все…. Все в порядке. Мы пока еще можем доделать дело Кейт, и помочь остальным…. А этого подонка, — Марта с едва сдерживаемой яростью смотрела на Энтони. — Его надо сдать полиции, и пожизненно упечь за решетку. Надо посмотреть, что в рюкзаке Кейт.

Марта держалась молодцом. Эшли все боялась, что ее накроет внезапная истерика, шок, но она двигалась уверенно, стойко выдерживая эмоциональное потрясение. Она еще раз внимательно осмотрела содержимое рюкзака: только документы, несколько совместных фотографий с Харрисом.

Харрис отреагировал на удивление спокойно. В его глазах появился грустный блеск, Харрис отлично скрывал бушевавший в нем ураган чувств, сказав Энтони:

— Мы с тобой поговорим, как только останемся наедине. А пока….

Харрис отволок Энтони на склад с огнетушителями, бросил его там, а затем запер дверь на навесной замок.

— Не надо! — умолял Энтони, тарабаня в дверь. — Не сдавайте меня полиции! Отпустите! Прошу! Я сделал это ради любви! Вы ведь тоже ищете Кейт из-за любви к ней! Вы меня понимаете!

Марта открыла боковую крышку камеры, камера включилась, и в списке роликов была лишь одна запись. В сердце Марты защемило до боли. Она нажала на кнопку «Просмотр».

— Этот ролик я записываю для своей сестры, Марты, — прекрасное лицо Кейт, подсвеченное карманным фонарем, было заплаканным, выражало страх и усталость. — Ее контактные данные вы можете найти на флешкарте, установленной в камере. Март…. — Кейт всхлипнула. — Я очень тебя люблю, слышишь? Очень люблю. Прости меня, — она стиснула зубы, пытаясь взять бушевавшие эмоции под контроль. Услышав голос Кейт Марта чуть не заревела, горло схватило горестным спазмом, но она сдержалась. Кейт продолжила: — Как бы я хотела сказать тебе все лично, но не могу…. Не могу. Времени нет. Какой-то псих вырубил меня снотворным в переулке, когда я шла на встречу с Харрисом, и я ничего не успела ему передать, но это очень важно. Марта, солнышко, если ты найдешь эту камеру, эту запись, обязательно отдай ее Харрису. На ней…. Все доказательства, уличающие «Харакон» в манипуляциях общественным сознанием, в массовом обмане. Я сказала, что докажу их вину, и я доказала, — в глазах Кейт появился яростный блеск, взгляд стал уверенным. Она вытерла слезы. — И они получат по заслугам. Марта…. Вся жизнь людей — обман. Все телевизоры, смартфоны, все, что передает или получает сигнал от средств телекоммуникаций, на самом деле совсем не то, чем кажутся. Да, их свойства обычны, но есть в них еще одна скрытая функция. Они передают сигналы человеческих мыслей. Да, звучит бредово, но слушай. Слушай очень внимательно. Это сложно, но я должна объяснить. Как только произошел выброс «Черной волны» четыре года назад, группе ученых энтузиастов удалось совершить грандиозное открытие, которое они скрыли от общественности. Молекулы, атомы…. Все это лишь то, что способны воспринять наши приборы. Благодаря «Черной волне» ученые смогли взглянуть на реальность под иным углом, разработав устройство, умеющее видеть так называемый «Черный ветер». Черный ветер — основа всего. Его дуновения и потоки составляют ткань мироздания на тех уровнях, которые человеческий глаз не способен воспринять. — Эшли вдруг вспомнила момент, когда три сферы ударили ее молниями, как она оказалась в загадочном мрачном пространстве, наполненном огромными черными вихрями. — Даже твои мысли — это направление и сила черного ветра. Одно подумала — ветер влево дует, другое подумала — ветер вправо дует, а дуновения эти оказывают непосредственное влияние на саму реальость…. Суть в следующем: ученые из будущего «Харакона» это поняли. Они нашли инвесторов в лице самых богатых людей мира, вложили все деньги в проект и стали контролировать планету, выкупив СМИ. Монтируя в студиях высококачественные ролики о катастрофах в определенных местах, они заставляли миллионы людей думать об одном и том же катаклизме, случившемся в определенном месте, из-за чего катаклизм становился реальностью, позволяя «Харакону» делать деньги. Устроил ураган в Нью-Йорке, дождался, пока напуганное правительство выставит тендер на устранение последствий — заработал денег. Тоже самое с войной. Смонтировал войну, показал ее общественности, а затем просто зарабатываешь деньги на продажах оружия. Возможно, ты слышала или сталкивалась с рассинхронизацией показа страшного события в СМИ и его реальным наступлением, да? — Эшли и Марта вспомнили ядерный взрыв в городе Рейдж. Сначала его показали в СМИ, и, получается, он лишь потом произошел в реальности? Ведь знакомый Марты из Рейджа взял трубку после того, как взрыв показали по телевизору. Теперь все сходилось. Выходит, ядерный взрыв был создан в Рейдже силой общественной мысли? Люди, массово думая о нем, заставили его произойти в реальности? — Возможно, ты с этим сталкивалась. Информация об этом строго засекречена. После того, как в новостях показали Калифорнийский ураган, снесший небольшой городок, я смогла дозвониться до своего знакомого, который там жил. И знаешь что? Все было в порядке. Ураган смел город лишь спустя минут пятнадцать. Телевизоры и прочие устройства втягивают в себя черный ветер, а затем, посредством спутниковых тарелок и прочих устройств, передают его дуновения и силу в нужное место. Все очень сложно…. Но я думаю, в целом, ты поняла. «Харакон» владеет общественным сознанием, управляет им через СМИ, и формирует ту реальность, которая ему удобна. Все события, показываемые СМИ — обман, созданный «Хараконом» с целью извлечения им выгоды из них. До появления Необычных у «Харакона» все было очень хорошо. Никакие они, на самом деле, не террористы. И никогда ими не были. Терроризм — бельмо, надвинутое на глаза, чтобы скрыть правду. Необычные — это люди, судя по записям, чей мозг работает быстрее, чем у простых людей. Работает он настолько быстро, что способен управлять черным ветром пространства вокруг, вмешиваться в реальность и менять ее. То есть необычному достаточного силы воли, чтобы меня реальность, а «Харакону» требуется куча ресурсов и устройств. Понимаешь? «Харакон» боится банальной конкуренции, а не спасает мир от сверхъестественной угрозы. Необычные лишь куча подростков, напуганных гонениями, и они будут устраивать восстания по всему миру, Март. Это вопрос времени. Мне кажется, что даже если уничтожить «Харакон». То мир, так или иначе, ожидает переворот. Будет война…. Надеюсь, ты не станешь ее жертвой. Март, обязательно найди Харриса. Обязательно. Надо хоть как-то облегчить будущее планеты, избавив ее от рабства. Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, — тихо ответила Марта, крепче сжав в руках камеру.

— Это охренеть просто, — Эшли покачала головой.

Ситуация после рассказа Кейт стала казаться Эшли безвыходной. Да и не только ей. Куда ни плюнь — мир приближался к полной заднице. С одной стороны слепое рабство у «Харакона», а с другой стороны — необычные, которые могут развязать революцию, устроив массовое кровопролитие. Эшли и Марта тоже необычные, они вполне могли чувствовать себя в безопасности, но Эшли знала характер Марты. Марта не выдержит человеческих страданий, что кончится совсем не хорошо.

Снаружи донеслись звуки двигателей БТРов и крики командиров, отдающих команды. Три БТРа, на которых сидело по десятку солдат, встали перед руинами школы, следом за ними на территорию въехало еще три хаммера. Солдаты спрыгнули с брони, разбредаясь по территории, пулеметные гнезда в хаммерах заняли стрелки, щелкнув затворами пулеметов.

— СБН, — тревожно сказала Марта, напряженно глянув на лестницу. — Что делать?

— Уходить в лес. Еще можно уйти незаметно, — сказал Харрис.

Но вдруг послышался шелест кустарника, а затем на лестницу упали две человеческие тени. Солдаты СБН вскинули автоматы, направив их в подвал, стали медленно, ступенька за ступенькой, спускаться, готовясь в любой момент открыть огонь. Лица их выражали напряжение и решительность.

— Всем стоять и никому не двигаться! Территория школы окружена, бежать бесполезно! Руки за голову!

Эшли нахмурилась, сжав кулаки и готовясь впустить в себя силу, но Харрис жестом успокоил ее. Марта напряглась, но тоже решила довериться Харрису. Ситуация была сложной, снаружи техника и куча людей. Одно дело отразить выстрелы одного или двух автоматов, а другое — тягаться с пулеметами, пушкой, и целой ротой солдат. Эшли, может, и справилась бы, но это еще было вопросом.

— Не стреляйте, — крикнул Харрис, сняв автомат с плеча и кинув его себе под ноги. — Мы сдаемся!

В действующей Старшей школе Гейбл Тауна, тем временем, все было намного веселее. Всеми правдами и неправдами руководство школы смогло выбить у СБН разрешение на проведение вечеринки выпускников, аргументируя это тем, что второго такого шанса у ребят не будет. И командование СБН позволило провести вечеринку. От раската басов клубной музыки содрогались стены, Лиз и Найджел подходили к входу в спортивный зал, шагая по освещенному потолочными лампами коридору. В проеме двери стоял вышибала, преграждая путь, а за ним виднелась тусовка. Музыка звучала оглушительно, ученики танцевали, одетые в броские и красивые наряды. Найджел поверить не мог, что сегодня пошел на выпускную вечеринку, да еще и напялив на себя вечерний костюм.

Лиз и Найджел попытались пройти, но вышибала даже с места не двинулся, выставив перед собой ладонь:

— Не, ребята, — покачал головой вышибала. — Тут зал переполнен. Идите в музыкальный снаружи. Там еще есть места.

Они вышли на улицу, и, пока шагали по тротуару к музыкальному залу, Найджел говорил:

— Лиз, давай просто уйдем, а? Нечего тут делать.

— Ну да брось ты, — ответила Лиз. — Тебе же понравилось дома у Томаса, так?

— Там были только твои друзья, а тут будут все. — Найджел остановился. — И я с ними не в лучших отношениях.

— Не волнуйся, все будет хорошо, — Лиз ласково взглянула на Найджела, нежно поцеловав его в губы. — Я обещаю. К тому же, у меня для тебя сюрприз.

Немного помявшись, Найджел кивнул.

Вышибалой был брат Майкла, Уолтер. Лиз он пропустил без проблем, она вошла в сверкающий от лазерного шоу музыкальный зал, внутри ритмично ухала клубная музыка. Найджела же Уолтер смерил презрительным взглядом, и, при попытке пройти, просто вытолкнул его на улицу.

— Тебе сюда прохода нет, задрот, — скривился Уолтер.

— Слышишь, ты, — возмущенно вмешалась Лиз, лицо ее было недовольным. — Обалдел? Найджел теперь, вообще-то, состоит в школьных элитах, в отличии от тебя. И он мой парень. Если ты его не пропустишь, то будь уверен, что полиция узнает все о скромных гопнических увлечениях твоего брата. Понял?

— Ты? С ним? — изумился Уолтер, с недоумением глядя то на Найджела, то на Лиз. — А…. — Уолтер вскинул брови, будто поняв нечто таинственное, скрытое от Найджела. — Точно. Ладно. Проходите.

Ни с того ни с сего Уолтер вдруг стал приветливым, вся агрессия сошла на нет, а вот это вот «А, точно», вызвало у Найджела недоброе предчувствие. Уолтер будто бы забылся, став играть совсем не ту роль, которая ему предназначалась. Ну, ладно. Найджел прогнал из головы дурные мысли, решив, что все нормально. Просто жизнь заставляла его быть подозрительным.

Вечеринка была более бурной, чем в доме Томаса. Лиз ритмично пританцовывала, пока они шагали к бару, Найджел осматривал толпу. Люди отдались музыке, танцевали. Они не сдерживали себя, забыли о приличиях. Девушки стягивали с себя рубашки, размахивая ими над головами и демонстрируя нижнее белье, позволяя разгоряченным алкоголем парням наслаждаться своими прелестями. Вечеринка напоминала царство инстинктов. Некоторые пары уже не могли сдерживать страсти, начав целоваться, ласкать друг друга прямо в толпе. Найджел все никак не мог к этому привыкнуть. Ему казалось, что подобные вещи должны быть личным достоянием пары, а не общественности.

— Лиз, — Найджел взял Лиз за локоть. — Я отойду, а ты пока иди к бару. Я скоро приду.

— Хорошо. Только давай быстрее. У меня для тебя сюрприз.

Найджел вошел в светлое и покрытое белым кафелем помещение туалета, тут же наткнувшись на Бэтти. Ее усадил на раковину какой-то верзила, они страстно целовались, верзила хотел снять с Бэтти платье, уже оголив ей плечи, но вдруг почувствовал, что партнерша упирается.

— Считайте, что я ничего не видел, — Найджел вскинул руки.

— Не вздумай проговориться, — хмуро сказала Бэтти, оттолкнув от себя верзилу. — Или я устрою тебе веселую жизнь.

Найджел взглянул на нее равнодушно, скорее как на капризного ребенка, чем как на угрозу. Он презирал ее. Да, Майкла Найджел ненавидел, можно было только радоваться тому, что Бэтти таким образом к нему относилась, но это, на самом деле, вызывало у него лишь презрение. «Какие же люди лицемеры. Предают даже те, от кого не ждешь никакой подлости», — подумал Найджел.

Лиз не пошла к бару, решив дождаться Найджела возле туалета. Когда он вышел из помещения, она взволнованно взглянула на него, спросив:

— Ты напряжен. Там что-то случилось?

— Нет, — покачал головой Найджел. — Все нормально.

— Тогда пойдем, — улыбнулась Лиз, взяв Найджела за руку. — У меня для тебя такой сюрприз! Будет очень круто.

И Лиз повела его за собой через толпу. Люди веселились, перед глазами мелькали довольные лица танцевавших в разноцветном свете клубных прожекторов людей. Кругом слышались радостные крики, задорный смех, пронзительные свисты. Найджела пытались увлечь в танец симпатичные девушки, тянули его за плечи или руки, потом даже парни, всем своим видом демонстрирующие симпатию к мужчинам, но удавалось вырваться, продолжая путь.

Найджел проникался атмосферой праздника. Все вокруг выглядели веселыми, довольными, счастливыми. При виде Найджела многие улыбались, радостно кричали, заряжая его энтузиазмом, желанием бросится в танец. На вечеринке было хорошо. Найджел чувствовал себя частью чего-то большого, дружного, приятного. В таких условиях забывались все неприятности, разум заполняла эйфория радости. Вечеринка была настоящим раем.

— Ты чего такой кислый? — радостно крикнул Найджелу незнакомый парень. — Отдыхай! Веселись!

На сцене за диджейским пультом работал Томас, ритмично качая головой. Как только Найджел и Лиз подошли к лестнице, ведущей на сцену, Томас с Лиз переглянулись, кивнув друг другу. Томас широко улыбнулся, подмигнув Найджелу. Толпа сразу же устремила взгляд к сцене. Все звали друг друга, отрывались от партнерш и пива, переводя внимание на сцену. Что-то должно было произойти, все присутствующие об этом прекрасно знали.

Лиз протянула Найджелу руку, маня его за собой. Толпа ликовала, ободряла Найджела, скандируя: «Найджел! Найджел! Найджел! Найджел!». Присутствующие излучали мощный энтузиазм, заражающий Найджела, он взял Лиз за руку и неуверенно поднялся на сцену. Ослепил свет прожекторов. Ему казалось, что должно было произойти что-то сногсшибательное, что-то невероятное, от чего присутствующие будут в восторге. Громко ухала зажигательная и энергичная музыка, Томас ритмично качал головой в такт треку, включая проектор, и направляя его на большой белый экран, опустившийся в центр зала.

— И так, я попрошу минуту тишины и вашего внимания! — попросил Томас в микрофон.

Музыка заиграла тихо. Толпа волнообразно стихла, из нее донесся короткий смешок, за которым последовал шлепок затрещины. Найджел ощутил на себе десятки заинтересованных взглядов. Сегодня он был звездой. Сегодня все его любили. Клеймо было снято. Можно было забыть о кошмаре, пережитом за последние четыре года, можно было насладиться признанием, насладиться тем, что появились друзья, которые не ткнут пальцем и не станут попрекать прошлым. Видя восхищение Найджела, толпа одобрительно загудела, вскинув руки. Найджел невольно улыбнулся, чуть не заплакав.

«Это реальность? Меня и вправду любят?» — радостно думал Найджел, чувствуя себя по-настоящему счастливым.

— На сцене особый гость! Найджел Вескер! Поприветствуйте его!

Толпа заликовала.

— Громче! — потребовал Томас.

Толпа заликовала еще сильнее.

Найджел широко улыбался, все еще не веря, что бодрствует, а не видит сон. Вся школа приветствовала его, как брата, как своего, принимала в свои ряды. Все. От самых заурядных серых мышек и до состоявшихся школьных элит проявляли к Найджелу дружелюбие.

— Найджел, мы рады, что ты, наконец-то, решил посетить одну из наших вечеринок. Думаю, нам стоит выразить благодарность за твой визит, — Томас оглядел толпу, сделав акцент на последней фразе, перевел взгляд на Лиз, — очаровательной мисс Лиз Мэттерс!

На Лиз сошелся свет прожекторов, она смущенно заулыбалась, театрально поклонилась толпе. Толпа снова одобрительно загудела, Томас успокоил ее жестом, продолжив речь:

— Раз уж Найджел у нас особый гость, то я считаю, что перед показом особенного фильма, который мы для него смонтировали, необходимо дать ему слово. Как считаете? — Томас обратился к толпе, толпа издавала одобрительней возгласы: «Да!» — кричали они. «На бис!» — кричали они. «Слово! Слово!» — кричали они.

— Найджел, мой друг, тебе слово, — Томас передал Найджелу микрофон.

Найджел растерялся, забегал взглядом по залу, руки задрожали. Как это — ему дали слово? И что он должен был сказать? Выразить что-то? Выразить восторг, который испытывал, осознав, что одноклассники и вся школа, наконец, приняли его? Восторг был. Найджел неуверенно и слишком близко поднес микрофон к губам.

— Ну…. - сказал он, как вдруг динамики колонки противно запищали. Найджел одернул микрофон от губ. Толпа засмеялась. Найджел заулыбался. Стоило держать микрофон подальше. — Ну, я хочу сказать…. Хочу сказать, — по щеке Найджела скользнула слеза. Ему не удавалось сдерживать весь поток бурливших в душе теплых чувств. — Хочу сказать, — он прерывисто выдохнул. — Спасибо вам, ребята, — он благодарно взглянул на толпу. — Я никогда, никогда не думал, ч-что вы…. Что вы когда-нибудь примите меня. Я всегда думал, что мне до конца учебы предстоит быть вашим врагом, но…. Вы…. Вы оказались не такими. Вы оказались нормальными ребятами, добрыми, неожиданно добрыми, и я рад, что смогу быть частью вашей компании. Для меня это важно.

Из толпы доносились одобрительные крики, воодушевлявшие Найджела. Он в смущении отвернулся, покраснел, взглянув на Лиз.

— Отдельно мне хочется поблагодарить девушку, которую я очень…. — Найджел на секунду засомневался. — Очень люблю. Я никогда не думал, что она хотя бы взглянет на меня, но все оказалось совсем иначе. Она обманула мои ожидания, так же, как это сегодня сделали все вы. Спасибо, ребята. Это очень важно для меня. Вы даже не представляете, насколько….

— Молодец, Найджел! — кричали из толпы.

— Красавчик! Так держать! Ты теперь свой парень! — кричали из толпы.

— Спасибо, — заулыбался Найджел.

— Мы тронуты, Найджел, — с улыбкой сказал Томас, взяв у Найджела микрофон. Толпа перевела взгляд на экран в центре зала, застыв в ожидании. — Очень тронуты. У нас тоже есть, что сказать тебе, но этих чувств не выразить словами, — Томас с улыбкой оглядел толпу. — Потому мы сняли и смонтировали для тебя особенный фильм, созданный нашими режиссерами. В нем снимались самые яркие ученики школы, а так же талантливые актрисы из группы поддержки, с которыми ты, безусловно, знаком. Итак, дорогие гости, попрошу внимание на экран! Короткометражный фильм имени Найджела Вескера!

Музыка стихла.

Заработал протектор, проецируя на экран изображение темной церкви, стоящей на фоне серого неба. Заиграла трогательная гитарная музыка, свет в зале погас, Найджел полностью погрузился в просмотр фильма. В нижней части экрана поплыла надпись: «Он попал к нам в далеком 1995 году. Казалось, целая вечность прошла с того момента».

В следующей сцене появилась детская фотография Найджела еще со времен первого класса. Он стоял рядом с отцом Уильямом у главного входа в младшую школу. Увидев священника, Найджел напрягся, нахмурился. Внизу поплыла очередная надпись: «Найджел был умным, красивым парнем, излучавшим…. Сексуальность».

Что? Сексуальность? Спина Найджела похолодела. К чему они включили в фильм это слово?

Появилась следующая надпись: «Он был сексуальным настолько, что…. Безумно возбудил своего приемного отца, и вынудил его на это!»

Сцена сменилась.

Найджел с ужасом увидел ролик, отснятый Робом. Лицо Найджела вытянулось. Он онемел, наблюдая со стороны, как его возбужденно насиловал отец Уильям. Найджел будто наяву снова услышал собственные жалобные крики, услышал страстные причитания священника, почувствовал в себе его гадкую плоть, унюхал мерзкий запах пота. Толпа захохотала. Они наблюдали за сценой изнасилования, смеялись, будто смотрели очень смешную комедию. Ученики настолько озверели, настолько перестали считать Найджела за человека, что воспринимали сцену с половыми издевательствами над ним, как забавное спаривание сцепившихся друг с другом собак.

К горлу Найджела подступил ком. Сердце заколотилось в груди, тело охватил озноб. Найджел взглянул на Лиз расширенными, блестевшими от слез глазами. Она беззаботно пожала плечами, затем посмотрев на экран, засмеявшись вместе с остальными, когда Найджел на записи крикнул: «Помогите! Пожалуйста! Помогите!»

Как на это вообще можно было смотреть? Как с такого можно смеяться? Каким животным нужно стать, что бы от таких зрелищ не щемило в сердце?

— За что? — обратился к Лиз Найджел. — За что? Я же люблю тебя….

— И ты думал, что я тоже тебя люблю? Я? — Лиз ткнула себя пальцем в грудь, смерив Найджела презрительным взглядом. — Тебя? Задохлика и задрота, униженного священником? Да кому ты нужен! Время, проведенное с тобой, было самым отвратительным в моей жизни! Я только ради этого момента все терпела! Только ради твоего публичного унижения!

Найджела умышленно довели до пика счастья, чтобы потом со всей силы обрушить на пол, сделав как можно больнее. Так все это было спланировано с самого начала? Атака Майкла в переулке? Заступничество Лиз тоже было фикцией? Все — подделка? Найджел сокрушенно опустил взгляд в пол, онемев, застыв на месте. Рушилась его тонкая душевная организация. Он вдруг нахмурился, лицо его сделалось злым, страшным. Проснулось кошмарное чудовище, дремавшее у него внутри, с самого начала ожидавшее мига пробуждения. Сладостного мига. Сладостной возможности сделать с обидчиками все, что только захочется.

Теперь, когда они все были в одном месте, можно просыпаться.

— Помнишь, я хотел рассказать тебе свой секрет? — Найджел злобно взглянул на Лиз, но это лишь вызвало очередную усмешку с ее стороны.

— Какой секрет? Размер своего крохотного члена? — съязвила она, скрестив руки на груди. — Спасибо, я уже все видела.

— Я покажу тебе его, — прошипел Найджел сквозь зубы. — И это точно не член.

Он ударил в грудь Лиз импульсом мощной плазменной струи из руки. Пространство на миг выхватило из темноты, Лиз взвизгнула за доли секунды до того, как как сгорело ее сердце. Тело Лиз, обугленное и почерневшее, рухнуло на сцену. Ученики ошарашенно смотрели на труп, не веря своим глазам, Томас чуть не потерял челюсть от удивления.

— Согласно термодинамическим законам любой процесс является односторонним, — нервно говорил Найджел, хмуро оглядев толпу. — И все сущее стремится к энтропии. Вы тоже. Я вам ее обеспечу, суки!

Сначала толпа с гневом оглядела Найджела, зашагала к сцене, чтобы выкинуть его, ведь они едва увидели, что он сделал с Лиз. Только Томас бросился бежать, понимая, с кем имел дело. Найджел взмахнул рукой, из сцены вырвался огненный столб, поглотивший Томаса целиком. Обгорелое дочерна и обугленное тело рухнуло на диджейский пульт, снова заиграла музыка. Разноцветные огоньки светового оборудования забегали по толпе.

Увидев смерть Томас, толпа в ужасе разбежалась.

— Что за херня?!

— Какого хрена?! Тут что, мины?!

Помещение заполнилось криками, испуганными возгласами, ученики ругались и суетились, устремившись к выходам. Но Найджел не собирался никого отпускать. Он с криком создал у выходов стены пламени, взметнувшиеся до потолка. Кто-то отчаянно бросился в огонь, попытавшись открыть двери, но закрытые замки сыграли с беглецами злую шутку. Если бы двери не замкнули, через огонь можно было бы проскочить. Поняв, что выхода нет, ученики стали разбегаться во все стороны и прятаться.

Двое парней в отчаянии схватились за огнетушители, принялись тушить огонь, но тот только сильнее разгорался. Найджел поджег парней с огнетушителями ударами огненных струй, и парни вспыхнули, подобно факелам. Парни рухнули на пол, отчаянно кричали и ворочались, пламя охватило их с ног до головы.

Найджел запустил три плазменных шара в столы, за которыми спряталось несколько учеников. Плазма с легкостью прожгла дерево, ударив по ученикам и превратив их в обезображенные кровавые куски сгоревшего мяса. Помещение заполнило едким дымом, страшно завоняло жженой плотью. Разгорелся мощный пожар. Языки пламени жадно охватывали каждый метр зала.

— Теперь вам весело, да, ублюдки?! — руки Найджела охватило пламенем, он медленно шагал к нескольким девчонкам из группы поддержки, трусливо вжимавшимся в барную стойку вместе с Бэтти. — Весело?!

— Найджел, пожалуйста! Мы не знали! Мы не хотели, чтобы так получилось! Найджел! — со слезами умоляла Бэтти. Остальные лишь в ужасе смотрели на Найджела, видя в нем неизбежную, мучительную, пламенную смерть. — Пожалуйста! Хочешь, мы дадим тебе всей группой? Хочешь, станем твоими секс-рабынями? Только пожалуйста, не убивай!

Найджел от слова «секс-рабыня» рассвирепел еще больше, ударил по девушкам из рук струями пламени, как огнеметами. Девушки жалобно и мучительно кричали, рыдали и бились в предсмертной агонии, умоляли о помощи. Гори, Бэтти. Гори, мерзкая тварь. Туда тебе и дорога. В ад через мучительное сожжение.

Найджел — антихрист. Найджел — небесная кара, свалившаяся на головы грешников в этом проклятом городе. Они все грешны. Они все должны поплатиться за содеянное. Все. Все до единого. И Бэтти, и Лиз, и Эшли, совершенно все должны были попасть в ад за свои поступки.

Найджел бил по ученикам струями огня и плазмы, слышал мучительные крики, разбрасывал огненные шары, посылал мощные пламенные волны. Помещение пылало, было завалено горящими трупами. Кто-то стонал от боли и страшных ожогов, медленно умирая, кто-то погиб сразу. Найджел отчаянно закричал, испустив огненную волну такой силы, что огонь струями ударил из окон, осветив пространство вокруг зала на несколько десятков метров.

На подоконнике, в светлом школьном коридоре, сидел Майкл с друзьями. Они разливали виски по пластиковым стаканчикам, разбавляли с колой, с наслаждением выпивали. Майкл уже покачивался, в голове шумело от алкоголя. Боб расслабленно смотрел в потолок. Рубашки на них были разгильдяйски расстегнуты, на теле Роберта виднелся след губ из губной помады.

— И что? Как она? — Майкл обратился к Роберту.

— Сказочно.

Ребята рассмеялись, чокнулись, глотнули из стаканов.

— Все-таки, надо было поделиться с другими…. - тихо сказал Боб, глядя на бутылку виски.

— Ага, сейчас, — возразил Майкл. — Знаешь, за сколько мой батя урвал его с аукциона?

Как только огонь с грохотом вырвался из окон здания музыкального зала, школьники испуганно соскочили на пол, перевернув бутылку со спиртным.

— Это что за хрень?! — спросил Майкл, ошарашенно глядя на горящий зал. — Черт…. Там же Бэтти!

Майкл рванул по коридору к выходу, звуки шагов эхом разносились в помещении, друзья неуверенно переглянулись, понеслись следом за Майклом. Они напряглись, явно не горя желанием подходить к залу, но хотели помочь другу.

Зал ярко пылал изнутри, освещая двор. Воздух у здания разогрелся так, что Майкл и остальные почувствовали себя у жерла вулкана. Пот струился по телам и пропитывал одежду. Из щелей парадной двери бил огонь, пытаясь вырваться наружу. Майкл попытался открыть, но тут же ошпарил руку об ручку.

— Сука! — крикнул Майкл. — Принесите мне топор! Быстрее!

Парни рванули за угол к противопожарному щиту в курилке, Боб сорвал с него топор. Вдруг громыхнул взрыв, земля завибрировала, за углом, со стороны входа, полыхнула яркая вспышка. Ребята испуганно застыли на месте.

— Найджел?! Найджел, сука! Что случилось?! — с пренебрежением и тревогой кричал Майкл. — Слышь, задрот, где Бэт…. - вдруг он смолк, а затем продолжил испуганным голосом: — Ты чего? Это что за хрень? Слышь, э, давай успокоимся….

Вдруг послышался рев пламени. Майкл болезненно вскрикнул. Боб в ужасе смотрел, как Майкл с воплями, поглощенный огнем, катался по траве, пытаясь себя затушить. Найджел наблюдал за этим с нездоровым удовлетворением, с удовольствием, будто смакуя муки жертвы.

— Ты что натворил, сучара? — Боб направился к Найджелу, угрожающе замахнувшись топором.

Стоило рукам Найджела вспыхнуть пламенем, как Боб тут же выбросил топор, оторопело бросился наутек с испуганным криком. Роберт спрятался за углом, не рискуя высовываться, несмело наблюдал. Найджел обрушил на Боба столб пламени, беглец с воплями повалился на траву, сгорая заживо.

Роберт пугливо вжался в стену, колени его дрогнули, он боялся пошевелиться. Найджел вглядывался в угол, Роберт зажмурился и затаил дыхание, мысленно молясь, чтобы его не обнаружили. Когда Найджел вошел в здание школы, Роберт бросился на помощь друзьям, но было уже поздно. Они погибли от страшных ожогов. Сначала в школе стихла музыка, затем раздались ужасающие крики, вопли. Коридоры заволокло дымом и огнем. Стены школьного здания покрылись пламенем, превратив его в страшную огненную ловушку. Плавились пластиковые окна, лопались от жара стекла, дым повалил из всех щелей, поднимаясь к небу густым столбом.

— Господи, — прошептал Роберт, хватаясь за голову. — Господи.

Он рванул прочь от школы, на ходу набирая «911».

Глава 8

Солдаты СБН вывели Харриса, Марту и Эшли под открытое небо во двор школы, не снимая их с прицелов. Глядя в дула направленных на нее автоматов, противотанковых пушек БТРов, и пулеметов хаммеров, Эшли чувствовала себя как минимум неуютно. В группе солдат Харрис заметил нервничавшего Жака. Он целился в Марту, держа автомат трясущимися от волнения руками. Бедняга. Харрис понимал, что в бой этому парню никак было нельзя, ибо он мог наломать дров.

Может, силы даже были равны, но для девушек пребывание в окружении вооруженных людей делом было непривычным. Они боялись потерять друг друга, было страшно не успеть достигнуть цели.

Выйдя из хаммера, полковник Уотчер обогнул его, а затем встал во главе оцепления, расслабленно держа руки на свисавшем с шеи автомате.

— Кого я вижу, — улыбнулся Уотчер при виде Харриса. — Знаешь, а ведь побег — это серьезное преступление, наводящее нас на определенные подозрения, Харрис. Ты в курсе, что ждет тебя и твоих подружек?

— В курсе.

— Тогда сдавайтесь без лишних соплей. Это, как минимум, спасет вас от смертной казни и обеспечит справедливый суд.

— Фил, они всего лишь дети, — Харрис взглянул в глаза Уотчеру. — Они не заслуживают такой участи.

— Есть истина, которую ты не желаешь понять, и из-за непонимания которой ты сейчас здесь, Харрис. Есть устав СБН. Он есть то, во что надо свято верить. Ты предал родину, предал своего правителя, но это тебе частично спустят с рук, если ты не будешь сопротивляться.

— Фил, ты многого не знаешь об СБН, — Харрис покачал головой. — Ты не знаешь, на кого работаешь и в чей инструмент превратился. Отпусти нас, позволь показать всем правду.

— Правда только одна, — нахмурился Уотчер, щелкнув затвором автомата. — Она написана в уставе нашим правительством. Да и кому нужна ваша правда? Что вы пытаетесь спасти? Этот полудохлый Гейбл Таун? Он обречен. Из-за частых пси-вспышек на город решили сбросить ядерную боеголовку, даже никого не предупреждая и не эвакуируя из-за риска того, что необычные сбегут. Если не хотите попасть в пекло, то вам лучше пойти с нами.

— Я готова сдаться, если мою мать заберут из больницы, и нам позволят показать то, что мы нашли, — уверенно сказала Эшли. Пусть она боялась, но не настолько, чтобы терять самообладание. — Такие условия вас устроят?

— А кто ты такая, чтобы выдвигать условия? — Уотчер изогнул бровь, усмехнувшись. — Ты сейчас выбираешь между своей жизнью и смертью, и не тебе условия ставить.

Жак чувствовал приближение развязки. Воображая в голове картинку схватки с необычными, он разнервничался еще больше, не выдержав напряжения и случайно надавив на спуск. Громыхнул автоматный выстрел. Пуля со свистом ударила в плечо Марты, ее крутануло на месте, она с криком упала.

— Сука! — Эшли охватил приступ ярости, она в гневе расширила глаза, впившись взглядом в Уотчера. Уотчер не ожидал такого поворота событий, онемел от внезапности, да и взгляд Эшли его напугал. — Убью!

Эшли, за проступок СБН, возжелала разорвать всех солдат на мелкие кусочки. Как они посмели тронуть Марту? Как они посмели хотя бы попытаться убить ее? Эшли потеряла контроль над эмоциями, мощь черного ветра струилась из нее мощными энергетическими потоками, глаза ее, затянутые туманом, были будто у мифического демона, страшными и пугающими. «Вам всем кабздец, пидоры!» — с гневом подумала она. Эшли моментально впустила в себя силу, с криком долбанула по солдатам СБН мощной ударной волной такой мощи, что военная техника чуть не перевернулась, а бойцов разбросало, будто игрушечных. Солдаты падали, жестко бились о деревья, получая страшные травмы, несовместимые с жизнью. Жак первым пришел в себя, поднялся, став стрелять по Эшли из автомата длинными очередями, но пули со свистом отскакивали от ее ментального щита. Эшли повернула ладонь, шея Жака с хрустом сломалась, он бездыханно грохнулся на землю, даже не успев пискнуть. Лицо его исказила болезненная судорога, глаза были выпученные, чуть ли не вылезая из орбит.

— Огонь! — кричал Уотчер. — Открыть огонь!

Застрекотали пулеметы, БТРы долбили из противотанковых пушек, поднимая облака пыли и сотрясая воздух оглушительным грохотом. Уцелевшие солдаты укрылись за деревьями, став вести по Эшли огонь на подавление, перед стволами автоматов полыхали вспышки. Харрис тут же стал утаскивать Марту в укрытие, потянув ее к развалинам школы. Марта, к счастью, была в сознании, прикрыв их щитом.

— Эшли! — кричала Марта. — Беги! Эш!

Но Эшли не слышала. Она была в исступлении, в ярости, в гневе. Рядом с ней свистели пули, громыхали вспышки взрывов, разбрасывая комья земли. Мир перед ее глазами дергался, почва под ногами дрожала, но щит пока был достаточно мощным, чтобы сдерживать ударные волны и осколки, жужжавшие слева и справа, будто шмели. Эшли молниеносно расширила щит, превратив его в очередную ударную волну, загнавшую солдат в укрытия, чуть не опрокинувшую БТРы. Кору самых ближних, с хрустом накренившихся деревьев, попавших под удар, разнесло в щепки. Хаммеры не перевернуло только потому, что они стояли дальше БТРов, вот ими, как раз, Эшли и решила заняться. Ударной волной башни БТРов отвернуло, экипажу требовалось время, чтобы прицелиться снова, несколько секунд, но их было достаточно. Эшли яростно расплющила хаммеры мощными ментальными прессами вместе с водителями и пулеметчиками. Со звоном из окон хаммеров выбило стекла, пулями разлетелись мелкие элементы кузовов, скрежетал корежившийся металл.

Предвосхищая упадок сил, Эшли притянула к себе остатки хаммеров, образовав из их бронированных кузовов щит. Да, противотанковые снаряды легкостью прошьют их навылет, но они хотя бы спасут Эшли от автоматных пуль и затруднят врагам прицеливание. БТРы снова навелись на Эшли, став стрелять по груде металлолома, которой она защищались. Уцелевшие солдаты палили из автоматов, не жалея патронов.

Все же, сдерживание взрывных волн давалось Эшли не без труда. Скоро в глазах стало темнеть, кровь под давлением застучала в висках. Мощи становилось все меньше. Снаряды прошивали броню хаммеров, оглушительно взрывались, вспыхивая перед глазами Эшли яркими вспышками, и если бы не щит, то ушные перепонки уже давно бы разорвало от грохота. Железный щит из хаммеров попросту разорвало на части, разметало взрывами в разные стороны. Эшли понимала, что приблизилась к своему пределу, лишившись возможности атаковать. Превратить щит в ударную волну она больше не могла, не хватит сил, а значит, оставалось уповать только на чудо.

Внезапно в мозге возникла боль, как при приступах. Эшли с криком схватилась за голову, пространство вокруг нее стало непроницаемым ни для звуков, ни для объектов. Снаряды и пули буквально останавливались и зависали в воздухе в нескольких метрах от Эшли. Что-то в организме случилось. Возможно, предчувствуя смерть, он расширил диапазон ментальных возможностей Эшли, или, в ходе боя, она достаточно хорошо их «прокачала», шагнув на следующую ступень.

С криком Эшли испустила ударную волну страшной силы. Ею деревья разломало, как спички, БТРы подбросило метров на пять. Один БТР грохнулся на крышу, а два приземлились на колеса. О выживании большинства пеших солдат не было и речи. Ударная волна переломала им кости и отбросила метров на десять, не оставив даже шанса на спасение. Эшли почувствовала, как стала в разы сильнее, и вообще никого не жалела. БТРы она сразу же подняла в воздух, они произвели несколько безрезультатных выстрелов в воздух, угол вертикального наведения был недостаточно широк, потому прицелиться в Эшли было уже невозможно. Эшли схлопнула ладони — следом с оглушительным грохотом столкнулись БТРы, разрывая друг друга кусками искореженной брони, экипажи машин рвало и секло металлом, убивая почти моментально.

От СБН не осталось и следа. Некоторые выжившие солдаты, разгромленные, в ужасе убегали в лес.

Марта ничего никому не сделала, Эшли не желала никому зла, даже наоборот, но их, невзирая на благие намерения, были готовы просто уничтожить без оглядки, потому что устав и потому что приказ. Правильно. Зачем думать своей головой, когда за тебя уже все решили?

Эшли напряженно косилась по сторонам. По ее лицу струился пот, ноги дрожали от усталости, она нервно и тяжело дышала. Разнести несколько бронемашин, несколько хаммеров, и отправить на тот свет несколько десятков людей…. Эшли испугалась, что стала убийцей, но потом успокоилась мыслью, что это всего лишь самозащита.

Эшли услышала металлический топот, который обычно издают мощные роботы, когда шагают. Из леса вышло два бойца, закованных в мощные силовые костюмы черного цвета, под два с половиной метра ростом. Плечи их были могучими и широкими. Лица операторов Эшли видела за прозрачными забралами прочных закрытых шлемов. Выглядели силовые костюмы угрожающе и сильно, сразу внушив Эшли страх. Она подсознательно чувствовала, что с таким противником будет крайне сложно тягаться. «Чистильщики» — догадалась Эшли.

На плечах чистильщиков стояли небольшие устройства, напоминавшие генераторы защитного поля из фантастических фильмов, и вот они, как раз, и стали для Эшли основной проблемой. Стоило Эшли попытаться хоть как-то воздействовать на чистильщиков телекинезом, те самые генераторы тут же начинали с гулом работать, испуская антиментальное излучение, приводящее гравитационное поле в стабильное состояние. Эшли попробовала поднять чистильщика, но ее сила будто бы разбивалась об него и рассеивалась, что делало врагов практически неуязвимыми для телекинеза. «Твою мать!» — пронеслось в голове Эшли.

На руках чистильщиков открылись специальные ниши, из которых выдвинулись спаренные крупнокалиберные пулеметы. Чистильщики открыли из них огонь, пулеметы затрещали, с ошеломительной скоростью впуская град пуль. Эшли только и успела что прикрыться щитом, отражая пули, вздергивавшие поблизости десятки фонтанчиков земли. Чистильщики шагали грозной поступью, не торопясь и растягивая момент расправы над Эшли, будто понимая, что шансов у нее никаких не было. Но она оказалась не пальцем деланая. До нее сразу дошло, что если не получается воздействовать телекинезом прямо, то от влияния среды силовые костюмы защищены хуже, чем от ментальных атак.

Ей удалось спрятаться за строительным мусором от пулеметного огня, а затем ударить в ответ, используя элементы разрушенной ей техники. Она открывала от хаммеров куски металла, швыряя в чистильщиков с огромным ускорением, но это даже не двигало врагов с места. Легкие осколки едва царапали краску на силовых костюмах, а мощные ходовые опоры не позволяли потерять равновесие. Тогда в ход пошла тяжелая артиллерия. Эшли отрывала от БТРов увесистые куски брони, швыряла в чистильщиков, куски с гулом летели в цели, угрожая смести их без особого труда. Но чистильщик удивил Эшли, ловко отскочив в сторону.

«Мало им брони, так они еще и подвижные до усрачки! Черт!» — Эшли стиснула зубы, понимая, что ситуация складывалась явно не в ее пользу.

Поняв, что осколками брони вражеской техники бросаться бесполезно, Эшли телекинезом подняла мощную сейсмическую волну, устремившуюся к чистильщикам. Волна разбрасывала струи земли, грозилась смести чистильщиков, как насекомых, но те просто перепрыгнули ее, не получив никаких повреждений. Чистильщик рванул к ошарашенной Эшли, нанося удар кулаком. Благо, что ей хватило ума уклониться, а не просто прикрыться щитом. Она-то и щит поставила, но наплечные генераторы быстро погасили его воздействие, тяжелый металлический кулак прогудел перед лицом Эшли, едва не размазав ей голову.

От следующего удара Эшли прикрылась оторванным от БТРа куском брони, ее отбросило метров на десять. Мир рванул перед глазами, землю будто вырвало из-под ног. Если бы не телекинезный щит, Эшли бы переломало все кости, а так она билась о землю, находясь в невидимой защитной сфере. Броня БТРа пусть выдержала, но с трудом, на ней после удара осталась глубокая вмятина. Непривычным оказалось боевое применение телекинеза. Хорошо, что Эшли с Мартой тренировались, хоть немного поняв принцип работы своих сил. Иначе бы все кончилось быстрым разгромом.

Эшли подхватила себя телекинезом и взлетела на руины школы.

— Эй, гомики! — Эшли провоцировала чистильщиков. — А ну сюда идите!

— Мелкая сучка! — голос одного из операторов раздался в громкоговорителе силового костюма. — Хана тебе!

Чистильщики поступили опрометчиво, поддавшись на провокацию, и запрыгнув на склон руин, а затем рванув к Эшли. Из-под их ног летели куски строительного мусора, положение чистильщиков было шатким. Из-за мощи костюмов они были слишком уверены в своих силах, Эшли это использовала. Она ударила по строительному мусору ментальной волной. Струями бетона и кирпичей чистильщиков накрыло, погребя их заживо.

Подобный ход предоставил Эшли тактическое преимущество. Чистильщики выбирались из-под завала, разгребали его руками, но им в этот момент ничего не было видно. Эшли спрыгнула с руин и спряталась за толстым деревом, думая, что делать дальше и как одолеть врага. Чистильщики выпрыгнули во двор, разбросав куски строительного мусора, и стали оглядываться в поисках Эшли.

— Где ты, тварь?! Выходи!

Очень сложные враги. Если на сам телекинез они нее реагировали, а обычными предметами окружения в них попасть сложно, значит, надо использовать среду таким образом, чтобы они ничего не видели. Эшли коротко выглянула из-за дерева, запомнила, где стоял чистильщик, а затем телекинезом создала искусственный взрыв, волнами силы резко разогнав потоки спрессованного воздуха. Чистильщика снесло с ног и он грохнулся на землю. Услышав грохот упавшего врага Эшли ухмыльнулась. Вот оно. Вот способ победить.

Чистильщики растерялись. Они стали носиться по двору, уходя от взрывов, создаваемых Эшли, а затем рванули в лес, став бегать по его границе за первым рядом деревьев. Вот это уже было совсем плохо. Убежать Эшли не успела. Чистильщик выскочил слева, тяжелый железный кулак пролетел у Эшли над головой и разломал толстое дерево пополам.

Ну и силища!

Одно попадание было способно перемолоть кости Эшли в труху, а то и вообще разорвать ее на части. Упавшее дерево стало для чистильщика небольшим препятствием, давшим Эшли немного времени, чтобы рвануть к холму, отдалившись от врага на приличное расстояние. Чистильщик палил по Эшли из наручного пулемета, запрыгнув на поваленное дерево, рядом с ней вздергивались фонтанчики земли, пули пронзительно свистели. Холм был к старому укрытию Эшли достаточно близко. Щит спас ее от прямых попаданий из пулемета, она прыгнула на склон, сбежав от огня.

Чистильщик шагал к холму без спешки, заранее смакуя победу. Черт. Даже если бить его спрессованным воздухом, то как такие атаки могли помочь? «Броня это не капсула, в которой отменяются законы гравитации, то есть»…. - подумала Эшли, нахмурившись. Ей в голову пришла спасительная мысль. Она вспомнила, как в одном романе герои боролись с непобедимыми бронемехами, состоявшими из непробиваемого вещества. Тактика, примененная героями, вполне могла подойти и ей.

Она аккуратно выглянула из-за холма, прицелилась в чистильщика, ставшего палить по ней из пулемета. Пули свистели над головой, пыль летела в глаза, но Эшли своевременно контратаковала. Она долбанула чистильщика искусственным взрывом такой силы, что врага швырнуло через лес и стало бросать по земле, будто брошенный в воду голыш, пока он не остановился. Больше чистильщик не вставал. Эшли была уверена, что оператор скончался от перегрузки, или, как минимум, потерял сознание.

Теперь, когда слабость врага была нащупана, Эшли уже не так его боялась. Второй чистильщик несся по лесу, Эшли подхватила телекинезом обломок упавшего дерева, поломанного первым чистильщиком, и бросила его во второго. Второй ловко уклонился, временно потеряв маневренность, именно в этот момент Эшли приложила его искусственным взрывом, расправившись с ним так же умело, как с первым. Его протянуло по земле метров пятнадцать, он остановился, лежа лицом вниз и не двигаясь.

Подполковник Уотчер сидел у искореженного БТРа, прислонившись спиной к броне, держался за кровоточащий живот. Осколок при взрыве снаряда смог проскочить через незащищенную часть бронежилета, нанеся страшную рану. Дыхание Уотчера было тяжелым, глубоким. Он побледнел, обливаясь холодным потом, и чувствовал приближавшуюся смерть. Эшли стояла перед ним, глядя на него безжалостным взглядом.

— Ты демон, — сказал Уотчер, стиснув зубы и глядя на нее полными злости глазами. — Демон. Ты убийца.

— Я знаю, — сурово сказала Эшли. — Только чем вы лучше меня? СБН убивает беззащитных детей на глазах у родителей, так что с чего ты решил, что убивать вас — преступление? Даже не знаю, скольким необычным я спасла жизни, перебив твою крохотную армию.

— У этих солдат были семьи, безжалостная ты сука, — сплюнул Уотчер.

— Они знали куда шли, знали на кого шли, их никто не заставлял целиться в меня из автоматов и тем более стрелять по Марте. Я никому не желала зла, защищала себя и близких. Теперь твоя очередь сдохнуть.

Эшли направила руку на Уотчера, придушила его телекинезом, он захрипел, схватившись за шею, пытаясь вдохнуть.

— Эшли! Стой! — Эшли услышала крик Марты позади. — Хватит! Пожалуйста! Прекрати!

Эшли подчинилась беспрекословно, взглянув на Марту. Она стояла рядом с Харрисом около руин, выглядела нормально, пусть потрепанно, плечо забинтовано и должным образом обработано. «Жива. Главное, что она жива».

— Внимание всем нарядам! — захрипела рация Уотчера голосом дежурного. — Внимание всем нарядам! Общая тревога! Всем вооруженным экипажам немедленно прибыть на центральную площадь Гейбл Тауна! Не вооруженным вооружится, прибыть следом! Внимание всем нарядам! Ситуация критическая!

— Что там происходит? — напряженно спросила Марта.

— Жопа там происходит, — прокашлялся Уотчер. — Если все наряды…. Блин, — он сморщился, схватившись за живот. — Больно….

Харрис опустился перед Уотчером на одно колено, стянул с него бронежилет, оглядел рану, приподняв край кителя.

— Жить будешь, — заключил Харрис, заканчивая оказание первой медицинской помощи. — Главное не рыпайся особо. Жди, пока тебя заберут твои прихвостни.

— Тебе проще было пристрелить меня, — ухмыльнулся Уотчер.

— Я хотел, но Марта не позволила. Так что ей скажи спасибо.

Уотчер взглянул на Марту то ли со стыдом, то ли с благодарностью.

— Необычные не враги, — уверенно сказала Марта. — Враги те, кто вами командует, и скоро все об этом узнают.

Эшли, вместе с Харрисом и Мартой, добрались до окраины города. Было очень темно. Эшли вышла на середину улицы и глядела над крышами домов, видя, как от центра Гейбл Тауна к небу тянулся густой столб черного дыма. С той же стороны доносились грохоты взрывов и звуки стрельбы, туда же, рассекая воздух несущими лопастями, летело несколько боевых вертолетов, на ходу впускавших ракеты из пусковых установок под крыльями.

— Что там происходит? — напряженно спросила Марта. — Господи….

Харрис включил общую волну СБН, настроенную на Гейбл Таун, в динамике тут же кто-то закричал испуганным голосом:

— Его не пробить! Заря, несем тяжелые потери! Автоматическое оружие его не берет, запрашиваем поддержку тяжелой техники!

— Нет ее почти! — отчаянно ответили ему. — Он большую часть брони спалил нахрен! Вниманием, всем силам СБН, перегруппироваться в квадрате В9! В случае провала повторного наступления в течении получаса по городу будет нанесен ядерный удар, потому очень постарайтесь!

— Нет, — у Марты дыхание перехватило. — Не надо ядерный удар! Как?! В городе же куча народу! СБН даже не устраивало эвакуацию, и никого не выпускало, боясь упустить необычных! Это несправедливо! Эш, надо помочь! Надо помочь СБН справиться с угрозой!

— Ага, чтобы они и нас прихлопнули? — возразила Эшли, но чувствовала, что тоже не хотела, чтобы город спалили. — Черт…. - она стиснула зубы. — Ты права. Только…. Давай сначала вытащим маму из больницы.

— В какой она больнице? — неожиданно спросил Харрис. — Я организую ей эвакуацию из города. Если вы не хотите, чтобы все здесь взлетело на воздух, то вам стоит сразу заняться центром.

— Хорошо, — Эшли благодарно взглянула на Харриса. — Полковник…. Спасибо вам. Я никогда не думала….

— Забей.

На душе у Марты было гадко. Она видела, во что превратился Гейбл Таун за жалкие несколько дней, насколько страшно в нем теперь было. А если брать во внимание слова Кейт, что необычные тоже могут развязать войну, пусть «Харакона» не станет, то становилось еще страшнее. Неужели подобные бойни будут происходить всюду? Неужели человеческих жертв не избежать? Но как же тогда быть? Разберемся. Пока надо помочь тем, кому возможно, и остановить кровопролитие здесь, спасти город от ядерного удара. А дальше разберемся.

Эшли и Марта стояли посреди улицы, тянувшейся между пылающими зданиями, на дороге валялись трупы гражданских и военных. Вдали, у центральной площади, вспыхивали взрывы, слышался грохот танковых орудий, свист вертолетных ракетных установок, поливающих Найджела неуправляемыми ракетами. Солдаты с криками бежали прочь, проносясь мимо Эшли и на ходу отчаянно отстреливаясь. Их взгляды выражали страх, выражали жестокое отчаяние, желание выжить любой ценой. Навстречу Эшли летело звено вертолетов, отступавшее от центра города, заходящее на разворот для повторной атаки.

Военные отступали беспорядочно, в страхе, сбегая от ужасной гибели. Несколько вертолетов сбило ударом стремительных огненных шаров, брошенных Найджелом. Корпуса покрылись пламенем, вертолеты грохнулись на здания, вспыхнули ослепительные облака взрывов. Уцелевшие пилоты в панике выполняли маневры уклонения, уходя от огненных шаров, но огонь был слишком быстрым, настигнув и их. Оставшиеся вертолеты разорвало на куски, горящие обломки посыпались на землю. Танки катились к укрытиям, на ходу оглушительно бахая из пушек, но снаряды разрывало задолго до подлета, так что Найджела даже не задевало ударными волнами.

Пули свистели, громыхали взрывы, улицу заволокла пыль. Грохотали пулеметы, стучали автоматы, все силы были брошены на то, чтобы усмирить разбушевавшегося Найджела. К центральной площади летели трассирующие снаряды и пули. Но Эшли видела, что СБН проигрывает. Найджел с легкостью прошибал танки мощными плазменными струями, превращавшими в пепел несчастные экипажами. Другие танки Найджел бил огненными шарами и волнами огня. Броню охватывало страшным пламенем, сбегавшие от жара танкисты вылезали из машин, отчаянно разбегаясь по переулкам. Те, кому выбраться из танка не повезло, в муках горели заживо.

Сердце Марты щемило от каждого крика, да и Эшли чувствовала себя очень напряженно. Ей было страшно.

— Найджел…. - ошарашенно сказала Марта. — Я не ожидала, что угрозой будет он.

Найджел нагло и победоносно бродил по центральной площади. Он кидал в здания и горящие остовы военной техники огненные шары, с яростью выискивал взглядом людей. Ему хотелось новых жертв, новой крови, он не был удовлетворен.

— Остановись, — Эшли и Марта встали на улице перед площадью. — Прекрати, Найджел, успокойся, и сдайся.

— О, — Найджел вскинул брови, театрально разведя руки. — С чего меня должно волновать мнение двух жалких сучек?

— Если ты не прекратишь, то не оставишь нам….

— Это город не оставил мне выбора! — закричал Найджел, пламя кругом запылало ярче, будто почувствовав его гнев. — Город не оставил! Люди не оставили! Никто не оставил! Мне просто нужны были друзья! Просто нужна была поддержка! А что я получал?! Что?! Травлю! Меня травили, унижали, смешивали с дерьмом, а теперь, когда я стал способен дать сдачи, вдруг захотели мира?!

— Придурок! — хмуро вставила Эшли, стиснув кулаки. — Город не виноват в твоих страданиях!

— Виноват! Люди все одинаковые!

— Прекрати! Мы поможем тебе избежать наказания, поможем скрыться, только прекрати убивать! Из-за тебя на город хотят сбросить ядерную бомбу!

— Лицемерная сука! — руки Найджела охватило пламя. — Ты лжешь! Все вы лжете! Лиз лгала! И ты лжешь! Все вы хотите моей смерти! Уходите прочь, пока я не уничтожил вас! За что вы хотите драться?! За жалких, лицемерных людей? Которые лгут себе? Которые лгут другим?! Которые готовы ломать жизни ради забавы?!

— Ты не остановишься, — покачала головой Марта. — Но…. Мы не уйдем, пока ты не сдашься, Найджел. Не все люди ублюдки.

— Тогда вы сдохните! — яростно закричал Найджел.

Воздух вокруг Найджела раскалился, пространство тонуло в жарком мареве, Найджел смотрел на девушек с неудержимым гневом. Ему было больно, было обидно, он считал, что его предал весь мир. Он хотел выплеснуть обиду, хотел наказать за свои страдания всех и вся, выпустив на врагов разрушительный поток пламенной ярости.

— Не надо, Найджел! — просила Марта. — Не все люди заслуживают смерти! Не все!

— Все! Все люди лицемеры, такие, как вы! Вы не ради меня действуете, а ради себя и ради безопасности города, ради своей выгоды! Я для вас угроза, и вы просто хотите ее устранить, вам нет до меня дела! Все люди такие! И все они должны сдохнуть!

— Это не так! Да, мы хотим спасти город, хотим спасти людей, но это поможет уберечь и тебя! Тебя могут убить, если ты не прекратишь!

— Хватит! — Найджел испустил страшную огненную волну. Эшли и Марта прикрылись телекинезом, яркость пламени ослепила глаза, от жара на коже проступил пот. — Хватит этого высокопарного дерьма! Вы боитесь меня! Боитесь необычных! Боитесь потерять власть, вот и боритесь за нее!

— При чем тут власть?! — возразила Марта. — Мы просто не хотим дать тебе отнимать невинные жизни! Посмотри вокруг! Скольких ты убил?!

— Все они причастны! Все они — часть системы, которая пережевывает и уничтожает таких, как я!

Глаза Найджела покраснели от слез, пламя на руках вспыхнуло ярче, он стиснул зубы. Эшли поняла, что ничего уже не исправить, не изменить. Лишь Марта верила, что Найджела еще можно было образумить. Найджел бросил в Марту огненное копье, Эшли телекинезом оторвала кусок от асфальта, прикрыла им Марту, и, когда копье разбилось, бросила асфальт в Найджела. Найджел разнес кусок асфальта плазмой, не получив повреждений.

— Марта! Бей! — крикнула Эшли. — Ты не образумишь его!

— Нет! Найджел! — все еще упиралась Марта.

Найджел закричал в приступе гнева.

Облака над центральной площадью засветились изнутри ярким пламенем, Найджел создал мощный перепад температур и обрушил на улицу страшный огненный смерч. Смерч затягивал легковые автомобили, без труда отрывал куски зданий, закружившиеся вокруг него. Мощный поток ветра ударил девушкам в спину, они сопротивлялась ему с помощью телекинеза, но понимали, что долго не протянут. Тогда Эшли отпустила себя, ветер подхватил ее.

— Эшли! — крикнула Марта.

Эшли потащило к смерчу, ее вертело, мир вращался перед глазами. Она перекинула силы с защиты в нападение, в полете пыталась прицелиться и подхватить что-нибудь, но ничего не выходило. Смерч становился ближе, жар обжигающего пламени нарастал, Эшли испугалась, что сгорит. Сердце заколотилось с утроенным усилием.

— Черт! Черт! Черт! — нервно кричала Эшли. — Нет!

Ей в последний момент удалось телекинезом стабилизировать положение в полете, найти и швырнуть в Найджела первый попавшийся кусок отколовшейся от здания стены. Кусок мчался к нему, грозясь раздавить, Найджел перевел напряженный взгляд на него.

Найджел потерял фокусировку, сконцентрировавшись на защите. Смерч ослаб, сбавил обороты. Эшли закувыркалась по асфальту, царапая кожу и получая ушибы, едва не налетела на торчащие из дороги арматуры. Марта в последний момент подхватила Эшли телекинезом, не позволив ей умереть. Найджел разорвал кусок стены импульсной плазменной струей, остатки куска ударили по Найджелу. Кирпич попал в плечо, камни били по телу, оставляя после себя вспышки боли. Найджел закричал, выругавшись. Смерч втянулся в облака, пламя в них потухло.

— Мерзкие проститутки! — крикнул Найджел.

Он стал бить по девушкам горячими струями плазмы, поднимал из земли смертоносные огненные столбы. Эшли и Марта в страхе заметались по улице, прикрываясь телекинезом, уклоняясь, и швыряясь в ответ кусками стен и асфальта, оторванными от дороги и зданий. Найджел сбивал одиночные объекты столбами и струями плазмы.

Близко к Найджелу подойди не удавалось. Он знал об ограниченности радиуса действия сил девушек, потому всячески отгонял их от себя, не позволяя приблизиться. Они пытались прорваться к нему, но он тут же заставлял их отскакивать огненными шарами и копьями, либо вынуждал защищаться, отступал сам.

— Бей по площадям! — предложила Марта.

Мысль была хорошая. Девушки носились по улице от укрытия к укрытию, спасаясь от пролетающих рядом огненных снарядов, заодно собирая телекинезом кучи мелкого металлического мусора, камней, стекол. Осколки летали вокруг девушек густыми, блестящими в огне облаками. Девушки выскочили из-за машин, долбанули осколками по Найджелу, будто из огромного дробовика. Найджел в последний момент успел защититься плазменной стеной, но часть осколков успела преодолеть защиту. Они врезались в землю, поднимая облачка пыли, рвали плоть, брызгала кровь, Найджел кричал от боли.

— Суки! — крикнул Найджел. — Суки!

Найджел разозлился не на шутку, закричал, ударил девушек огненной лавиной такой огромной силы, что пламя заволокло улицу полностью. Девушки едва успели прикрыться защитными барьерами. Пламя охватило барьеры, языки всепожирающего огня жадно тянулись к коже. Жарко. Невыносимо жарко. По телу текли струйки пота. Яркое пламя гудело, свистело, будто вырывалось из разверзнутого дьяволом кошмарного инферно.

— Эшли! — Кричала Марта. — Эшли! Я не выдержу!

— Взлетаем! — предложила Эшли, чувствуя, как температура давила на барьер, доводя до головокружения.

— Не хватит сил! — возразила Марта. — Не получится одновременно защищаться и лететь!

Даже малейшее перераспределение сил на другие, кроме защитного поля, цели, будет иметь летальные последствия. Эшли не знала, что делать. Сердце ее отчаянно забилось в груди, колени испуганно дрогнули. Жар нарастал, огонь жег свирепее и свирепее.

В барьере Марты появлялись бреши. Редкие языки пламени прорывались через него, жадно облизывали кожу Эшли, оставляя страшные ожоги. Очень больно. Огонь мазнул по руке Марты, рука вспыхнула ужасающей болью, Марта вскрикнула, выругалась. Удавалось вовремя затыкать дыры в барьере, спасаться от сожжения, но сам факт их наличия говорил о том, что силы на исходе.

— Марта! — взволнованно крикнула Эшли. — Держись! Я помогу!

— Я отвлеку его! — отчаянно предложила Марта. Под напором пламени она рухнула на одно колено, морщилась от напряжения. — Я нападу, он отвлечется, и у тебя появится время на атаку!

— Не вздумай! — резко потребовала Эшли. — Нет! Если снимешь щит — сдохнешь!

— Прости….

— Нет! Стой! У меня другая идея! Сделаем так, как на свалке! Давай столкнемся!

Марта удивленно расширила глаза, вспомнив, какой эффект последовал при столкновении их сил. Она уверенно взглянула в сторону Эшли, cтиснула зубы. «Слишком велика дистанция!» — пронеслось у нее в голове. Барьеры снимать было нельзя. Это равнялось сожжению заживо.

— Ты слишком далеко!

— Иди ко мне! Я иду навстречу!

Марта стиснула зубы, с трудом встала, зашагала по направлению к Эшли. Ноги тяжелели с каждым шагом, наливались свинцовой усталостью, грозились отказать в любой момент. Эшли чувствовала себя немногим лучше, жестко прорываясь через пламя, крича от напряжения. Они рвались друг к другу, проталкиваясь через жгучее пламя, тянулись друг к другу.

Когда их барьеры соприкоснулись, девушки резко изменили способ распределения энергии. Барьеры с отражения переключились в режим передачи, потоки мощи схлестнулись с оглушительным хлопком, став единым целым. Эффект последовал незамедлительно. Телекинез в резонансе — страшная сила. В ушах зазвенело, мир перед глазами размылся. Ударной волной огонь размело. Стены ближайших зданий молниеносно снесло, асфальт покрылся трещинами, отброшенные остовы машин и военной техники закувыркались по улице. Найджел, стоявший у здания ратуши, рванул ближе к фасаду, уходя от лобового столкновения с кувыркавшимся военным джипом, а затем расплавил стеной плазмы летевший на него фургон.

Пока Найджел был увлечен уничтожением фургона, девушки успели сократить дистанцию, вцепились телекинезом в фасад ратуши, быстро раскрошили его мощной вибрацией, а затем обрушили на Найджела. Найджел в отчаянии ударил по обломкам огнем, но температура была слишком низкой, чтобы хоть как-то навредить им. Найджела завалило кирпичом и строительным мусором, поднялось густое облако пыли. Плазму применить Найджел мог не всегда, она отбирала много сил, потому ему приходилось заменять ее огнем. Это его и погубило.

Девушки тяжело дышали, все еще держа руки наготове, всматриваясь в завал. По дороге тихо стукали камушки, падавшие с остатков ратуши. Эшли закашлялась от пыли. Страх не отпускал.

Гудело горящее пламя, девушки опустили руки, стоя на фоне пылавших зданий. Радоваться бы, но Эшли поймала на себе тоскливый взгляд Марты. Да, они сделали то, что было, по мнению Марты, необходимо. Но уничтожение Найджела не воспринималось ни Мартой, ни даже Эшли как устранение зла.

Они обе понимали — Найджел скорее жертва, чем злодей. Эшли подошла к обвалу, желая удостоверится, что Найджел не вылезет из-под них, и вдруг пространство перед ней исказилось, сжалось. Исказилось так же, как исказилось тогда, когда она впервые увидела сферы в подвале школы Гейбл Тауна. Сфера медленно вылетела из обломков, игнорируя материю, а затем подлетела к Эшли. Эшли снова смотрела на сферу, как загипнотизированная. Так вот, где сфера была?

Никуда она не пропала и не исчезла без следа. Просто вышло так, что она досталась Найджелу, наделив его силой уровня Эшли и Марты. Сфера стала вести себя необычно, хаотично меняла размер, и ударила Эшли молнией, прям как тогда, в подвале. Эшли дрогнула, задрожала, почувствовала, как новые потоки силы завладевали ее телом, сделав ее в три, а то и в четыре раза сильнее.

Сфера исчезла.

Марта смотрела на Эшли расширенными от удивления глазами, вспомнив рассказ о прыжке во времени. Эшли прыгнула во времени тогда, когда ее ударили молниями три сферы, а значит, этот трюк можно было повторить? Если камнем преткновения в мировом конфликте «Харакона» и необычных стал «Черный ветер», обнаруженный в результате выброса «Черной волны», если «Черная волна» наделила людей сверхсилами, то может, чтобы все прекратить, надо сделать так, чтобы «Черной волны» не было? Чтобы не было ни «Харакона», ни необычных, ни сверхспособностей, из-за которых, по сути, все и произошло. Из-за которых по всему миру проливались моря и океаны крови, заставлявшие Марту страдать. Марту осенило сразу же, как только она поняла, что сфера покинула мертвое тело Найджела. Если третья сфера была в Найджеле, то вторая была…. В Марте. Для прыжка во времени Эшли не хватало только одной сферы, а значит, надо было как-то ей ее дать.

Марта подошла к ближайшему трупу солдата СБН, достала из расстегнутой кобуры пистолет, глядела на него напряженно, держа за шершавую рукоятку.

— Март, зачем тебе ствол? Мы остановили его, — уверенно сказала Эшли. — Остановили. Все позади. Надо уходить.

Марта медленно покачала головой, обратив к Эшли встревоженный и виноватый взгляд. Возможно, Эшли не видела общей картины, или не хотела видеть, но Марта все прекрасно понимала. Она знала, что если они не предпримут что-то сейчас же, за это придется платить каждому человеку на земле. Жестоко платить. У Эшли появилось дурное предчувствие. Сильное, гадкое, горькое, не способное предвещать ничего, кроме беды. Она с тревогой смотрела на Марту. Смотрела так, как когда-то Марта смотрела на нее, замученную и пытавшуюся спрыгнуть с крана.

— Март, в чем дело? — спросила Эшли на нервном выдохе. — Мы убили Найджела. Он больше никому не навредит. Что тебе еще нужно?

— Всему виной «Черная волна». Пока у людей есть сверхсилы, они будут страдать.

— К чему ты клонишь? — требовательно спросила Эшли, затаив дыхание. Голос ее дрогнул. — К чему ты клонишь?

— Ты сама прекрасно знаешь, к чему, — Марта закрыла глаза. — Знаешь.

Эшли знала, но отказывалась, наотрез отказывалась признавать задумку Марты. Белки Эшли покраснели, по щекам покатились слезы, сердце сжалось до боли. Убить подругу? Взять, и равнодушно стереть все счастливые мгновения, способные ожидать их в будущем? Лишить Марту возможности, единственной возможности прожить полную, здоровую жизнь? Лишить ее возможности быть счастливой? Лишить счастья себя?

Марта была для Эшли всем. Миром, спасением, панацеей, порядком в страшном мире хаоса. Была той, без кого ничто не имело смысла.

— Марта, нет. Не смей просить меня об этом, — голос Эшли дрожал, сердце зачастило в груди, горло сдавило горестным спазмом. — Не смей. Я этого не допущу. Ты поняла? Я сильная, — Эшли нервно улыбнулась. — Да. У меня достаточно сил, чтобы мы могли все исправить.

— Гейбл Таун уже не исправишь, — Марта опустила взгляд. — И нас двоих слишком мало, чтобы уследить за всем. Не бойся, Эш. Я сделаю все сама, — успокаивала Марта. — Сама. Тебе даже смотреть не нужно. Просто подожди, — Марта стала поднимать пистолет к виску, Эшли тут же расширила глаза, схватила руку Марты телекинезом, не давая пошевелиться. — Хватит, Эш. Ты знаешь, что это неизбежно. Необходимо так поступить Я…. — Марта взволнованно затаила дыхание, в ее взгляде появилась уверенность. — Я не считаю, что моя жизнь стоит миллионов других.

— Зато я считаю! — отчаянно закричала Эшли, глотая слезы. — Я считаю, что твоя жизнь стоит миллиарды других!

— Это ведь не так, — с улыбкой сказала Марта, глаза заблестели от слез. — Я знаю, ты меня любишь, но признайся, что в душе тебя всегда тянуло помогать людям. Ты напугана, я понимаю…. Понимаю…. И мне страшно. Но мы не можем…. Я не могу бросить людей. И ты не можешь, пусть пока не до конца это признала. Я же вижу.

Эшли хотела возразить. Слова рвались из нее, будто из готового к извержению вулкана, но она молчала, стиснув зубы, плача. Марта была права. Эшли хотела пожертвовать городом ради Марты, мечтала плюнуть на мир, но что-то в глубине души не позволяло ей это сделать. За каждой семьей стояла жизнь, за каждой жизнью стояла история, за каждой историей стояла любовь. Любовь, которую Эшли не вправе была отнимать у людей, ведь они оказались очень беззащитными cейчас, и их судьба зависела от ее решения. Она вообразила, что потеряла Марту из-за чьего-то решения, осознав, сколько боли способен принести миру ее эгоизм.

Планета полнилась миллионами сломанных из-за социальной грязи судеб, полнилась миллионами тварей, которые совсем не заслуживали спасения. Они лишь сеяли разруху, уничтожали жизни, унижали слабых, как Майкл со своей шайкой. Эшли видела весь этот человеческий мусор, видела, как отморозки обижали угнетенных, и не хотела, чтобы такой жестокий мир оставался целым.

Но разве везде была грязь? Разве все были отморозками? Разве все заслуживали уничтожения? Мысленно Эшли кричала, что да, все. Все. Она была готова убедить себя в чем угодно, лишь бы не позволить Марте убить себя, лишь бы не соглашаться с правдоподобным шепотом в глубине сознания: «Нет. Не все люди такие».

Марта пыталась бороться, пыталась поднести пистолет к голове, но Эшли растерянно ей мешала. Она всеми силами сдерживала ее, понимая, что стоит отпустить — Марта не будет медлить. Она слишком любила людей. Слишком доброй была, и слишком мужественной стала, чтобы позволить кому-то умереть тогда, когда что-то можно сделать. Этот геройский шаг она совершила снимая Эшли с крана, этот геройский шаг она хотела совершить сейчас. Сначала Марта бросилась в пропасть, спасая Эшли, теперь хотела броситься в объятия к смерти, спасая людей.

— Пожалуйста, — по щеке Марты скользнула слеза. — Пожалуйста. Я не хочу, чтобы все так закончилось. Я не смогу жить с этим. Не все люди твари, — Марта будто прочитала мысли подруги.

— Как отец Уильям? — слезно возразила Эшли. — Как Найджел? Как Майкл и его банда? Как Энтони? Ты шутишь? Р-ради них, — она заикнулась, всхлипнув. — Ради них я должна отдать тебя? Я…. Я не готова на это, нет! Марта! Как я буду без тебя?! Я! Понимаешь?! Я не смогу без тебя жить! — Эшли жалобно зажмурилась, грудь вздымалась в такт горестным вздохам.

— Ты видела во всем только зло, но я понимаю, что теперь для тебя все иначе. Мне суждено умереть, Эшли. Не надо пытаться сохранить на дереве больную ветку. Ты сама видишь, к чему это привело. Если бы ты оставила все, как есть, если бы не позволила нам найти силы, если бы все осталось, как было. Если бы не «Черная волна»…. Найджел бы не взбесился, ничего этого не было бы.

С Мартой невозможно было поспорить. Эшли осознала, что не все люди были пропащими, не все люди были негодяями. В мире оставались светлые личности, стремящиеся изменить мир к лучшему, стремящиеся принести на планету что-то хорошее. Именно они заслуживали второго шанса.

Как бы ни было больно, как бы ни было тяжело, как бы ни было грустно, но да. Эшли тяжело осознавала, что жертва Марты необходима, что, пусть отбросов в мире было много, хороших людей всегда оставалось больше. Но Эшли не хотела расставаться с любимой. Не хотела отпускать ее любовь, ее заботу, ее ласку и теплоту. Не хотела оставаться одна, лишая себя одного единственного человека, которому можно было верить. Смерть Марты была равносильна погружению в черный и бездонный океан пустоты, мрака, отчаяния.

— Отпусти, — Марта стиснула зубы, уже не сдерживая слез. — Отпусти, пока я не передумала. Пожалуйста. Умоляю тебя!

— Прости, Флаттершай, — Эшли взглянула на Марту заплаканными глазами. — Прости меня. Пожалуйста. Я люблю тебя.

Эшли отпустила Марту. Марта зажмурилась, закричала в отчаянной свирепости, выстрелила себе в висок. Громыхнул выстрел, звякнула гильза, Марта повалилась на землю, глядя на Эшли лишенным осмысленности взглядом. По щеке Марты стекала слеза, прощальная, мертвенно холодная, самая горькая из всех пролитых.

— Не-е-е-т! — отчаянно крикнула Эшли, срывая голосовые связки, рванула к Марте и прижала ее к себе. Кровь пропитывала футболку, белая ткань становилась красной. — Марта-а-а!

Эшли душило слезами, в носу щипало, мир перед глазами будто погрузился в аквариум. Она яростно кричала, горько плакала, безумно надеялась, что все вокруг — страшный и кошмарный сон, бред, галлюцинация. Сердце билось в груди, едва не выламывая ребра, горло болело от криков. Но сколько не кричи — не будет выхода тому горю, тому страху, той тоске, которая полностью завладела израненной и кровоточащей душой Эшли.

Конец. Боль. Страх.

Прекрасной дружбе, длившейся многие, счастливые годы, настал конец. Настал конец их любви. Марта была единственной, кто делал жизнь Эшли яркой, насыщенной и желанной. Только благодаря Марте Эшли еще не отчаялась умереть. Но теперь…. Теперь, когда Марта умерла, от сердца будто откололся гигантский кусок, канувший в небытие. Место во внутреннем мире Эшли, предназначенное для Марты, рушилось. Погружалось в неисчерпаемое, жестокое горе, подвергавшее некогда цветущие радостью просторы души необратимой энтропии и разрушению.

Сфера покинула тело Марты, пролетела сквозь кожу, и зависла рядом с Эшли. Сфера мазала по воздуху крохотными молниями, чувствовала близость Эшли, хотела контакта с ней. Она манила, взывала к Эшли, притягивала.

Слияние было уже привычным. Сфера ударила Эшли молнией, подняв ее тело на несколько метров, Эшли зависла в воздухе. Пространство посерело, языки пламени будто поставили на паузу, они застыли. Эшли отчаянно закричала, жалобно заплакала, пространство, словно реагируя на ее боль, быстро менялось. Снова перед взором предстали черные вихри, заполнявшее пространство. Вели они себя иначе, были больше, вращались сильнее, внушая еще больший ужас. Даже в мире Черного ветра творился Хаос. Эшли вообразила момент, где они были в заброшенной Старшей школе четыре года назад.

Элемент за элементом восстановилось здание, обвалившееся на Найджела. Кирпичи аккуратно складывались один на другой, возвращалась на место облицовка, обретая прежний вид. Найджела подняло на ноги, кровь втекла в раны, раны затянулись. Выбитые взрывами окна собирались осколок за осколком, трещины на стеклах затягивались. Прогремевшие взрывы втянулись в собравшиеся из осколков бомбы, бомбы полетели обратно к брюхам бомбардировщиков и истребителей. Снаряды, словно схваченные невидимыми канатами, вылетели из оседавших пыльных облаков задним ходом, плавно направившись обратно в танковые дула.

Хаммеры собирались из раскаленного до желтизны жидкого металла, обретали форму и цвет, возвращаясь к нормальной температуре. На тротуарах носились быстрые и размытые человеческие силуэты, двигавшиеся задом наперед. Город восстанавливался из развалин, воскресая на глазах, севшее солнце снова вспыхнуло над горизонтом.

День сменяла ночь, ночь сменял день, солнце многократно проносилось то на фоне безоблачного, то на фоне звездного неба. Эшли подхватила неведомая сила, с огромной скоростью унесла прочь через город, через лес, в сторонах мельтешили деревья. Черно-белый коридор, где все началось. Энтони подкрадывался к бабочке, сидевшей на подоконнике, наводил на нее объектив смартфона. Марта, живая, все еще счастливая Марта, нетерпеливо наблюдала за Эшли, дожидаясь, пока та откроет дверь в кабинет литературы. Пространство приобретало цвет, поверхностям прошлась невидимая волна, оставив после себя краски.

— Похожая бабочка, ну, по красоте, была в «Life is Strange», — заметил Энтони, как в прошлый раз.

— Опять ты заладил, — Марта закатила глаза. — Тебе из этой игры все кажется прекрасным. Что не удивительно, ведь ты влюблен в Хлою. Может, тебе лучше в реальную девушку влюбиться? По-моему, чувства к виртуальной женщине не могут быть взаимными. Эш, ты чего застыла? — улыбнулась Марта. — Услышала, что кто-то в кабинете занимается сексом?

— Ты отвратительна, Марта, — скривился Энтони.

— Забавно слышать это от мальчика, мечтающего залезть в трусики чувихе из компьютерной игры.

— Эй! Ты же обещала никому не говорить! — возмутился Энтони.

— Эш, все в порядке? — обеспокоенно спросила Марта. — Твое лицо…. Что случилось? Может, пойдем домой?

— Я тебя очень люблю, Март, — Эшли крепко обняла возлюбленную, горло схватило спазмом, по щеке скользнула слеза. Голос ее дрожал, звучал истощенно. — Очень люблю.

— Эш? — Марта усмехнулась. — Ты странная. Что с тобой?

Стоило Марте заглянуть в глаза Эшли, как она тут же онемела. Взгляд Эшли был расстроенным, разбитым, уничтоженным. Лицо было грустным и измученным, выражало такую глубокую скорбь, что было страшно подумать о событии, заставившим настроение Эшли так быстро поменяться.

— Прости меня, — Эшли горестно заплакала Марте в плечо, тихо всхлипывая, уже зная все наперед.

Зная, что страшная болезнь погубит подругу, отнимет у мира звезду, ставшую для Эшли единственным источником света. Зная, что придет на скорбные, щемящие душу похороны, где тоскливые родственники будут поочередно подходить к открытому гробу, слезно прощаясь с мертвенно застывшей Мартой. Зная, что никак это не исправить, зная, что невозможно никаким образом оттянуть этот печальный, пропитанный душевной агонией и болью момент.

— Ты не больная ветка, Марта, — говорила Эшли сквозь слезы, стиснув зубы. — Ты самая здоровая, самая зеленая, и самая красивая ветка в моей жизни!

— Эш….

— Девчонки, вы чего? Смотрите, — Энтони взял баночку Марты, которую достал из ее сумки, поймал в нее бабочку, закрыв крышку. Затем потряс банку, победоносно демонстрируя ее подругам. — Посмотрите, что я для вас поймал.

Эшли впилась в Энтони взглядом. Настолько злым взглядом, настолько тяжелым, что у Энтони волосы на голове встали дыбом. Энтони. Пока еще нормальный, не сошедший с ума от безраздельной, невозможной любви Энтони, но опасный. Потенциально опасный, безумный убийца, которого можно было жалеть и ненавидеть одновременно.

— Нам лучше уйти, — сказала Эшли, вытирая слезы. — Тут небезопасно.

— О чем ты…. - сощурился Энтони.

Вдруг здание ударила сейсмическая волна, земля чуть не ушла из-под ног, со стен и потолка посыпалась пыль, уцелевшие окна задребезжали. В кабинете литературы с грохотом обвалился пол, Марта испуганно вскрикнула, Энтони удивленно расширил глаза.

— Уходим. Здание скоро рухнет, — предупредила Эшли, взяв Марту за руку. — Уходим.

Эшли тянула Марту, но та сопротивлялась, говоря:

— Да что такое?

— Просто послушай меня, пожалуйста. Давай уйдем. Поверь мне.

— Ну ладно, ладно, — встревоженно согласилась Марта. — Эш, ты очень странная.

— Подождите меня! — попросил Энтони, догоняя девчонок, семенивших к выходу.

Вот его, как раз, хотелось тут оставить. Когда они выбрались под открытое небо, отошли от здания метров на двадцать, его накрыло очередной сейсмической волной. Стены покрылись трещинами, стали разваливаться на глазах, из окон вышибло стекла. Академия с грохотом сложилась, как карточный домик, поднялось огромное облако пыли.

— А-а-а!

— Твою мать!

Марта и Энтони трусливо прыгнули за камень. Лишь Эшли стояла на месте и опустошенным взглядом глядела на руины академии, поглощенные пылью. Вместе со зданием окончательно разрушился мир Эшли. Она понимала, что теперь будет невозможно достать сферы, если они там еще остались. Приговор Марты был окончательно и безоговорочно подписан. Лишь сфера могла исцелить болезнь, но теперь она убьет Марту.

В груди защемило.

* * *

Офицер Грегори пристально глядел в лес, стоя на пороге дома отца Уильяма.

— Что там? — спросил офицер Джон. — Видно что?

— Просто небольшое землетрясение. Думаю, ничего стоящего. Может, наконец, Старшая школа развалилась. Теперь не придется ловить там наркоманов.

— Как знать, — пожал плечами Джон. — Ладно, хрен с ним…. — Джон постучал в дверь дома. — Полиция! Открывайте дверь!

— Помогите! А-а-а! Пожалуйста! — донесся крик Найджела со второго этажа.

Реакция полицейских была незамедлительной. Грегори вышиб дверь мощным пинком, выхватил из кобуры пистолет, они с Джоном понеслись на второй этаж, оттолкнули Роба, встревоженно стоявшего перед дверью комнаты с видеокамерой. Он клацал на кнопки, пытался что-то удалить. Отобрать вещь у подростка — совсем не плохое дело, если надо сохранить важный компромат. Джон выхватил у Роба камеру, заслужив возмущенный взгляд.

— Эй! Это мое! — недовольно воскликнул Роб.

Грегори резко открыл дверь, ворвался в комнату.

Отец Уильям с серьезным видом стоял у окна, Найджел в спешке надевал штаны, затем испугано вжался в угол, трясся от страха.

— Это что за хрень? — Грегори хмуро посмотрел на Найджела, а затем перевел взгляд на священника.

— Я бил его ремнем, — заявил отец Уильям, поправив очки. С его лба струился пот. — Он занимался гадким и не богоугодным делом. Курил травку.

— Смотрю, очень жестко вы его били, раз так вспотели, — сощурился Грегори.

— Не лги! Не лги, проклятый педофил! — крикнул Найджел, глядя на отца Уильяма заплаканными глазами. — Офицер! Он пытался меня изнасиловать!

— Не смей ругаться в доме Бога! — повелительным тоном сказал Уильям.

— А ширинки в доме Бога не застегивают? — Грегори указал на расстегнутую ширинку отца Уильяма. Уильяму ягодицы свело от испуга.

— Был в туалете, забыл застегнуть, — ответил отец Уильям.

Джон и Грегори переглянулись, Джон покачал головой, давая Грегори понять, что что-то было не так. Грегори взял камеру, нашел в меню последний видеофайл, нажал на кнопку «Плей». Динамик камеры закричал испуганным голосом Найджела, запричитал повелительным голосом возбужденного священника, на маленьком экране было видно, как отец Уильям разгоряченно расстегивал ширинку. Он читал молитву, требовал у Найджела покаяния, стягивал с него штаны.

— Сукины ты сын, — Грегори раскраснелся от злости, гневно засопел.

— Это не то, что вы подумали, это…. - отец Уильям оцепенел, сглотнув скопившуюся во рту слюну.

— Это воскресный молебен, да, отец Уильям, — сказал Джон и скривился в презрительной усмешке. — У Бога будет к вам пара вопросов.

Грегори заковал отца Уильяма в наручники, погрузил на заднее сиденье патрульной машины, они с Джоном повезли преступника в полицейский участок вместе с Найджелом, чтобы провести допрос.

— Что будет, дети мои? — спросил отец Уильям.

— Ты поедешь в самое теплое место на Юг штата, где мускулистые чернокожие парни очень любят развлекаться с педофилами. И, — Джон злобно посмотрел на отца Уильяма. — Не смей при нас произносить слово «дети», мразь. Иначе я сломаю тебе зубы.

Отец Уильям испуганно смотрел на Джона, бледнея на глазах.

* * *

Домой не хотелось идти.

Эшли шагала по лесу нарочито медленно, Марта и Энтони нетерпеливо подгоняли ее. Когда между деревьями показались крыши домов, Эшли почувствовала подступающее горе, захотела остаться в лесу навсегда. Хотелось лечь, хотелось умереть, не слышать новостей о смерти папы и Лары, не видеть заплаканную мать, не терпеть ярость обезумевшего от алкоголя отчима. Но это был рок. Таков, похоже, был удел любого героя. Пожарный всегда рискует сгореть, вытаскивая человека из огня. Полицейский всегда рискует быть убитым, спасая беззащитную женщину от маньяка. Нельзя быть героем, оставаясь в безопасности.

— Дай сюда, — Марта забрала баночку с бабочкой у Энтони. — А то сожрешь еще.

— Все должно идти своим чередом, — Эшли высказала мысли вслух.

— Что? — Марта изогнула бровь. — Ты о чем? Что и каким чередом?

У дома Эшли компания разошлась.

Марта, когда шагала по тротуару, чувствовала на спине грустный взгляд Эшли. Ей было непонятно, что так внезапно заставило подругу стать грустной, угрюмой, опустошенной. Марте показалось, что Эшли за несколько секунд прожила целую жизнь, и жизнь эта была не сладкой. Дверь в дом Голдбергов казалась Эшли вратами ада. В них категорически не хотелось заходить, потому что теперь было понятно, что ничего хорошего за ними не ждало. Весь дом был противен. Был пропитан гадким духом пьющего отчима, был пропитан побоями и болью, которую семье скоро предстояло испытывать каждый день. Хотя кое-что поменялось. У дома не стояла машина родителей Лары, из окна кухни доносился пахучий аромат сладкой творожной запеканки. В прошлый раз все было…. Иначе.

Странно.

Эшли расстроено толкнула дверь, ожидая увидеть за столом убитых горем Молли и родителей Лары.

— А-а-а! — с неожиданным криком, наперерез Эшли, из кухни выпрыгнула Лара, девочка лет четырнадцати, с заплетенными на голове косичками. — Деньги или невинность! — она приставила к ее горлу морковку.

Эшли перепугано вздрогнула, онемела, ошарашенно застыла на месте.

— Лара! — усмехнулся Эдвард, и, заметив неодобрительный взгляд Молли, сидевшей за обеденным столом в гостиной, с шутливой укоризненностью поднял указательный палец. — Надо говорить: «Деньги или жизнь!». Но твоя версия, кстати, тоже ничего.

— Эдвард! — с улыбкой возмутилась Молли, засмеявшись.

— Да ладно тебе, милая, — Эдвард развел руками, затем положив ладонь на лысую голову. — Им уже по четырнадцать лет. Поверь, они в этом плане знают больше, чем мы!

Сердце Эшли колотилось, она смотрела на Лару и отца, Эдварда, расширенными глазами.

— П-папа? Лара? — заикнулась Эшли, хватая ртом воздух. — Вы же….

— Что мы? Мучились в самолете, а теперь вернулись домой страшно голодные? Да, милая, это точно так. Бог мой, офицер Голдберг, где вы были? Ловили на стройке преступников? Иди, переоденься, — Эдвард потрепал Эшли за волосы. — Вымойся. Скоро ужинать.

— Не называй…. Я уже не маленькая…. - шокировано ответила Эшли, привычно реагируя на использование детской клички. — Папочка…. - на глаза навернулись слезы, она жалобно взглянула на Эдварда. — Папа! — с рыданиями бросилась ему на шею. — Ты живой! Папочка! Ты жив! Все хорошо!

Эшли не верила. Не верила, что когда-нибудь снова услышит его радостный голос. Не верила, что когда-нибудь увидит его смешную блестящую залысину. Не верила, что почувствует запах его недорогого, но приятного одеколона. Не верила, что когда-нибудь увидит улыбку матери. Но это случилось.

— А я должен был умереть? — Эдвард вскинул брови, обнял Эшли. — Малютка, ты чего? — он вдруг скорчил серьезно-глупое лицо, проговорил рычащим голосом, — Какой мутант тебя укусил? Наверное, мистер Вояджер на уроке литературы?

Эшли засмеялась сквозь слезы, крепче обнимая отца.

— Ты жив, — сказала Эшли, улыбаясь. — Жив….

— У Эшли в голове пробоина, — Лара покрутила пальцем у виска. — Инъекцию мозга. Срочно. Эш, что с тобой? Я привезла подарок, а ты теперь его соплями измажешь!

— Она очень волновалась, когда вы поехали на конкурс талантов, — улыбнулась Молли, глядя Эшли по голове. — Сильно переживала.

Эшли обняла Лару, все еще плача от радости и счастья. Когда успокоилась, то приняла душ, переоделась в чистую футболку и джинсы, села за обеденный стол есть вкусную запеканку. Семья была в полном составе. Целая. Невредимая. Все аппетитно ели, рассказывали друг другу истории и шутки, смеялись, радовались. Лишь Эшли сидела молча, наслаждаясь зрелищем и сладостно впитывая каждый миг вернувшегося семейного счастья. Точно же…. Не было «Черной волны», а значит, не было психованного подростка, сбившего сверхсилой самолет, в котором летел Эдвард.

Эшли улыбалась весь вечер. Улыбалась, и с трудом сдерживала себя от слез. Ужин был обычный, но по радостности атмосферы превосходил любые праздники, с Эшли такое происходило впервые.

— Смотри, — Лара достала из кармана паракордовый браслет с маленьким ножичком вместо защелки. — Подумала, что тебе понравится. Я его почти не лапала.

— Он такой классный! — Эшли застегнула браслет на руке. — Спасибо, промокашка!

— Пошла ты, — в шутку ответила Лара.

— Так! Только не за столом! — мягко потребовала Молли, понарошку пригрозив Эшли затрещиной. — Госпожа Лара, готовьтесь. Скоро за вами приедут родители.

Эшли показала Молли язык.

Поужинав, Эшли беззаботно завалилась на кровать в своей комнате, накрылась мягким одеялом, радостно смотрела в потолок. Невероятно. Папа и Лара живы.

Ночью Марта позвонила. Эшли знала, что это за звонок. Тот самый, роковой, где Марта призналась Эшли, что смертельно больна. Телефон вибрировал в руке, но почему-то страшно было брать трубку. Не хотелось слушать то, что уже знаешь, не хотелось усиливать боль, но стоило. Стоило говорить с подругой, пока была такая возможность.

— Да, Март, — грустно ответила Эшли.

— Привет! Ты не представляешь, что произошло! Я… Я хотела тебе кое в чем признаться.

Немного другое начало, но сердце все равно екнуло.

— Но теперь нет нужды! Папа сказал, что все исправит! — воодушевленно продолжила Марта. — Когда я принесла ему бабочку, он стал таскать меня на руках по дому, и кричать, что я спасительница планеты.

— Так оно и есть, — без преувеличения согласилась Эшли. — Он прав….

— Папа сказал, что мы нашли какую-то вымершую бабочку. Таких типа в мире не осталось. Не знаю, что там в этой бабочке такого, но…. В общем, послушай.

Марта направила телефон на Билли, сидевшего за столом перед банкой с бабочкой в хорошо освещенной домашней лаборатории. Он смотрел на находку блестевшими от счастья глазами, как ребенок, нашедший сокровище.

— Нет, Пит, ты не понимаешь! Эта бабочка! Это реальное сокровище! Вечная бабочка считается вымершим видом, но она есть! Они где-то водятся! Но это даже не важно. Из нее, из одной особи, можно извлечь особое вещество, которое поможет нам доделать лекарство от болезни Марты! Именно этого элемента и не доставало! Мы выйдем из тупика! Выйдем! Нас, наконец, профинансируют! Мы сможем открыть научный фармацевтический центр в Гэйбл Тауне!

— Вот как-то так, — Марта вернула телефон к уху. — Так что мы герои.

Радости не было предела. Эшли после звонка была взволнованна настолько, что не могла уснуть.

В день предполагаемого отъезда Марты произошло очередное чудо. Солнечный свет падал на обеденный стол в гостиной, за ним сидела Эшли, под потолком висела красочная надпись: «С днем рождения, Эшли!». Да. Эшли хорошо помнила, какой «подарок» получила на свое пятнадцатилетие. Вместо самой Марты пришла СМС об отъезде. Эшли напряженно наблюдала за телефоном, лежавшим на столе.

Вот-вот СМС должна была прийти.

Но телефон молчал. Лишь старые часы тяжело тикали, усиливая и без того томительное ожидание. Внезапно в дверь позвонили, Эшли испуганно вздрогнула.

— Эй, а вот и именинница! — с улыбкой произнес Билли, когда Эшли открыла дверь.

— Привет, Эш, — Марта в нетерпении топталась на месте, затем потянула Эшли за собой. — Пошли! Пошли к машине! Мы с папой тебе такое решили подарить! Ты упадешь!

— Мистер Саммерс…. - удивленно произнесла Эшли, глядя на Билли. — Вы разве не должны были уехать….

— В связи с неожиданными обстоятельствами, в виде двух очаровательных девочек, обнаруживших для меня очень важную бабочку, несущую редкий химический элемент, мне позволили никуда не ехать. Я остаюсь в Гэйбл Тауне и буду работать здесь. Эдвард или Молли дома?

— Н-нет, но скоро придут. Они с родителями Лары поехали за чем-то в гипермаркет.

— Я подожду внутри. Иди, смотри подарок.

— Смотри, смотри, — благодушно и суетливо говорила Марта, возбужденно открывая багажник. — Та-да!

Эшли, увидев красивую печатную машинку с яркими белыми клавишами, отвесила от удивления челюсть. Машинка производила такое мощное впечатление и поражала своим видом, будто бы говоря, что только владелец такого аппарата мог называть себя настоящим писателем. Эшли охватил восторг такой силы, что не могла выдавить и слова.

— Тебе нравится? Правда нравится? — заинтриговано спросила Марта, видя заблестевшие глаза подруги. — Это моя идея! — гордо заявила она.

— Марта! — Эшли заключила подругу в объятиях. — Это лучший подарок в моей жизни!

День рождения удался на славу. Был вкусный торт. Родители устроили забавные и интересные конкурсы, даже дали детям попробовать немного шампанского. Эдвард сделал много красивых фотографий, которые потом распечатали, и повесили на стену в гостиной. Эшли прекрасно себя чувствовала. Оставалось пережить самое страшное. То, что еще оставалось под вопросом.

В ярком больничном коридоре стоял острый медицинский запах. Эшли беспокойно сидела на мягком стуле, пыталась унять бушевавший в голове ураган мыслей, потирала друг о друга волнительно вспотевшие ладони. Что будет? Какой диагноз вынесет врач, взглянув на результаты исследований? Все было настолько хорошо, что Эшли не могла поверить своему счастью, ожидая подвоха именно в этом моменте. Живо вообразив, как Марта вышла из кабинета врача с расстроенным лицом, Эшли побледнела. Нет. Хватит волноваться. Нельзя делать выводов до тех пор, пока результат неизвестен.

Дверь в кабинет врача щелкнула, Марта и Билли вышли оттуда с улыбками на лицах, Эшли застыла в ожидании. Марта неожиданно схватила подругу за руки, увлекла за собой, они празднично закружились посреди киоридора.

— Живая! — кричала Марта со счастливой улыбкой. — Я живая!

Мир кружился перед глазами, размывался, лишь лицо марты было четким. Она излучала счастье, весело смеялась, беззаботно кружась с подругой в танце у всех на глазах. Не выдерживая потока радости, отрадного потока положительной энергии, лучезарно излучаемого девушками, многие пациенты невольно заулыбались. Трудно было оставаться равнодушным при виде человека, торжествовавшего от понимания, что он будет жить. В Марте безудержно кипела жизнь. По-настоящему.

Марта была жива. Марта была счастлива. Марта будет жить.

Машинка стояла на столе в комнате Эшли, смотрясь особенно красиво в лучах утреннего солнца. Печатать на ней было сплошным удовольствием. События последних дней стали музой для Эшли, а пережитые приключения стали опытом, который можно было реализовать на страницах произведения. К тому же, она уже много успела написать в блокноте. Слово за словом, фраза за фразой, страница за страницей роман превращался из вожделенной мечты в реальность. Эшли вдохновленно писала, проводя за машинкой не меньше трех часов в день. Многое, правда, приходилось переделывать. Неудачные страницы она сминала, швыряя их в переполненное мусорное ведро, иногда даже наступали застои, писать не хотелось, но удавалось быстро взять себя в руки. Эшли жала на гладкие кнопки, машинка со стуком оставляла на бумаге буквы черными чернилами.

Спустя три месяца закончилась над последней страницей.

Эшли положила последнюю страницу в стопку бумаг рядом с машинкой, с удовлетворением взглянула на результат трехмесячного труда. Невероятно. Ей так долго хотелось написать книгу, так долго хотелось выразить чувства и передать людям интересный опыт, и это, наконец, свершилось. Оставалось сделать самое важное. Неизвестно, что ожидало работу на конкурсе талантов, но Эшли уже не боялась отправить ее. Она понимала, что самое главное — предпринять достаточное количество попыток.

Пока Эшли ожидала ответа с конкурса, выяснилось, что Энтони умер от сердечного приступа. Оказалось, у него тоже была болезнь сердца, исцеленная «Черной волной». Марта, конечно, горевала, как и Лара, но вот Эшли напротив, даже радовалась. Вспоминая, что Энтони устроил в подвале руин Старшей школы, вспоминая, скольких людей он убил, она нисколько его не жалела. Просто некого было жалеть. У Энтони были проблемы с психикой, его любовь и суеверие оказались безумными, потому даже отсутствие «Черной волны» не могло его исправить. Он бы неизбежно начал убивать, Эшли это понимала, и радовалась, что судьба расставила все по своим местам.

Спустя месяц, когда на сайте организаторов стали публиковать списки победителей, Эшли сидела за ноутбуком в свете настольной лампы. За окном было темно. В очередной раз просмотрела список лауреатов, не увидев там себя. Неужели не получилось? Это расстроило. Пусть Эшли не возлагала на конкурс особых надежд, было все равно неприятно.

Да и черт с ним.

Эшли почти закрыла ноутбук, как вдруг тренькнуло оповещение о сообщении. Кто мог написать так поздно? Поколебавшись, она решила проверить почтовый ящик. К ее удивлению письмо пришло от организаторов конкурса. Она увлеченно вчиталась, текст отражался в ее глазах: «Мисс Голдберг, возможно вы заметили, что вашего имени не было в списке победивших конкурсантов. Дело в том, что по техническим причинам мы пока не можем опубликовать вашу работу, и приносим свои извинения. Спешим обрадовать, что ваша рукопись опередила остальные по количеству скачиваний, а так же нашла самые лучшие оценки у критиков и рецензентов. Да, есть спорные моменты в плане написания текста, но эти проблемы можно решить. Печатью вашей книги заинтересовано крупное издательство, потому мы просим вас, вместе с родителями, в ближайшее время приехать в Нью-Йорк»….

От радости захотелось скакать до потолка, восторженно кричать, танцевать до потери сознания. В глазах Эшли появился счастливый блеск. В приступе радости, кстати, произошло неожиданное событие. Ноутбук просто взмыл в воздух, заставив Эшли оцепенеть на секунду. Затем она попробовала поднять телекинезом стул. Спустя полминуты в состоянии левитации были почти все предметы комнаты. Эшли по-прежнему владела телекинезом. Как так? Неужели у нее была сила? Но откуда? Выходит, она была в ней с самого рождения, или…. Вдруг вопросы отпали сами собой. Эшли интуитивно почувствовала, что контакт с тремя черными сферами сразу, что прыжки во времени не прошли бесследно. Они оказали влияние на участки ее личности и души, которые были за пределами пространства и времени, позволяя ей владеть телекинезом даже без «Черной волны». Если на мир сферы теперь не оказали влияния, то Эшли уже не могла его избежать. Она была единственной, кто прикоснулся к трем сферам, а не к одной, напрямую, а прямой контакт стирал временные границы. То есть, «Черной волны» не было, в теории, а значит, кроме самой Эшли силы никто не имел. Во всяком случае, Эшли на это надеялась, иначе хаоса не миновать. Награда, за пережитые ею страдания, была более чем достойная.

Лара, Эшли, и Марта сидели на зеленом холме, наблюдая, как солнце опускалось за горизонт, топя город в красном закатном свете. Лара тихо бренчала на гитаре, той самой, что Эшли хранила у себя в комнате после ее смерти, приятную мелодию. Дул приятный теплый ветерок, колыхавший стебли цветущей травы. Вид города во время заката был успокаивающим, уютным. Все окрашивалось в теплые багровые тона, внушая умиротворение и уверенность. Эшли любила такие моменты.

— Моя композиция заняла первое место, — гордо заявила Лара. — Меня приглашают в Нью-Йорк.

— И меня, — улыбнулась Эшли, но потом вдруг виновато взглянула на Марту. — Но я не думаю, что поеду….

— Почему? — Марта вскинула брови. — Совсем с ума сошла? Едь конечно. Едь. Еще как едь. Мне нужен только повод свалить из Гэйбл Тауна. Как только нам стукнет по восемнадцать — уедем отсюда подальше.

— И чем ты будешь заниматься в Нью-Йорке? — спросила Лара.

— А придумаю, — с улыбкой ответила Марта. — У нас все будет хорошо, девчонки. Мы еще дадим Нью-Йорку жару. Наши имена там будут знать все. Хотя…. Я знаю, чем я буду заниматься. Я или стану спасателем, или разбогатею, и буду вести благотворительные проекты. Пока еще не решила. Но, в общем, буду помогать людям.

Эшли и Марта взялись за руки. Их сердца радостно бились в унисон. Они понимали, что впереди их ждало большое, светлое будущее. Не то будущее, предсказуемое и скучное, о котором говорят преподаватели на уроках. Настоящее будущее, с настоящими возможностями и перспективами, не имеющими границ.

Вместе они могли преодолеть любые преграды. Им море было по колено. Они чувствовали силу возникшего между ними непоколебимого единства. Девочки понимали, что любую проблему можно решить, любого врага можно одолеть, любое препятствие обойти или перепрыгнуть. Как бы страшно и тяжело не было, они знали, что всегда прикроют друг друга.

Они рядом друг с другом, а это самое главное. Прямо как маленькая бабочка, способная стать причиной гибели мира или его спасения, любовь могла сокрушить любые скалы. Впрочем, угроз, вроде обиженных необычных и СБН возникнуть не должно было. Ведь причины создания этих организаций уже не существовало. Черной волны не было, черный ветер не обнаружили, а значит, «Харакон» было не на что и незачем создавать, как и СБН.

Когда закат догорел над горизонтом, город погрузился в темноту. Где-то далеко в лесу, над красивым цветочным полем, светя во мраке яркими узорами крыльев, будто в красивом танце кружились вечные бабочки.

Content

Александр Волков
ВЕЧНАЯ БАБОЧКА. ЭФФЕКТ ЧЕРНОЙ ВОЛНЫ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8