Гештальт в повседневной жизни

Андрей Гронский

Редактор Ирина Анатольевна Гронская

© Андрей Гронский, 2018

ISBN 978-5-4490-5996-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ПРЕДИСЛОВИЕ

Начиная с Сократа и Платона, философы говорили о том, что главная цель человеческой жизни – это достижение счастья. Все, что человек делает, так или иначе обусловлено этой целью. Но счастье – это отнюдь не только удовлетворение физических нужд. Это стало наиболее очевидно в экономически развитых обществах в 20 веке. Человек стремится также к тому, чтобы испытывать позитивные эмоции, быть в гармоничных отношениях с самим собой и окружающими людьми, чувствовать себя свободным и ощущать свою жизнь как осмысленную, то есть переживать те эмоциональные состояния, которые обычно и ассоциируются со счастьем. Поэтому, видимо, не случайно сначала в Европе, а потом в Америке и других странах появился новый вид деятельности и новая профессия – психотерапия, – ориентированная именно на помощь в достижении душевного равновесия. Если в самом начале века существовал только один теоретически обоснованный метод психотерапии – психоанализ, – то во второй его половине количество методов исчислялось десятками, а на сегодняшний день в мире по приблизительным оценкам существует около 1000 методов и методик, 21 из которых признаны Европейской ассоциацией психотерапии. Несмотря на то, что проводились многочисленные исследования, трудно убедительно доказать, что какой-то отдельный метод является однозначно лучше, чем другие. И это не удивительно. Ведь на результаты психотерапии влияют не только теории и присущие методу техники, но и множество других факторов, которые весьма непросто измерить – особенности личностей клиента и психотерапевта, то, как у них сложились взаимоотношения, множество событий, которые происходят за стенами психотерапевтического кабинета и влияют на жизнь человека, обратившегося за помощью.

Существует такая точка зрения, – и она мне близка, – что разные психотерапевтические методы возникли потому, что они отвечают на потребности разных по своему менталитету, складу личности и запросам людей – причем не только клиентов, но и тех, кто оказывает помощь. Человеку, которому нужно срочно снять страх перед посещением стоматолога, не подойдет психоанализ – у него просто нет на это времени. Более применимыми и полезными в этом случае окажутся НЛП или гипноз. А для человека, который хочет лучше узнать себя, мотивы своего поведения, дело обстоит прямо противоположным образом. Со своей стороны, психологи и психотерапевты выбирают для себя те теории и виды практики, которые более созвучны их характеру и мировоззрению.

Лично я в свое время был очарован таким направлением как гештальт-терапия. Это побудило меня пройти обучение и личную терапию в этом методе. Хотя прошло уже много лет, я до сих пор рад, сделанному мной выбору. И в этой книге хотел бы поделиться тем, чем гештальт-терапия может быть полезна людям.

Гештальт-терапия возникла в конце 40-х – начале 50-х гг. Ее появление по времени совпало со становлением гуманистической психологии, и впоследствии она станет одним из наиболее известных, наряду с личностно-центрированным подходом Карла Роджерса, направлением гуманистической психотерапии. Гуманистическое движение в психологии было не только реакцией на механистичестический характер теорий преобладавших в психологической науке, но и на общественные отношения и традиции, которые обесценивали значение индивидуальности человека и его внутреннего мира. Ее пафос заключался в идеях ценности личности, важности ее индивидуального субъективного опыта, ответственности человека за свою жизнь, ценности открытых и искренних человеческих отношений.

Если говорить об историческом фоне, на котором появились эти новые тенденции в психологической мысли и практике, то это было время, когда совсем недавно закончилась Вторая мировая война, Европа только начала освобождаться от авторитарных режимов, а в Америке царил консерватизм и антикоммунистическая «охота на ведьм». В то же время, это было время поколения битников, а на пороге уже находилась эпоха «детей цветов». В обществе присутствовали настроения, выражавшие неудовлетворенность традиционными патриархальными ценностями. Как и гуманистическая психология в целом, мировоззренческая основа гештальт-терапии имеет антиконсервативную и антиавторитарную направленность. Идеалом гештальт-терапии является человек, который опирается на себя, – на свой личный опыт, способность к самостоятельному анализу, свои способности и возможности, – а не на внешние авторитеты, в том числе авторитет психотерапевта.

Широкую известность гештальт-терапия получила не сразу, а в 60-е гг. – в период расцвета движения за развитие человеческого потенциала, выросшего из гуманистического движения в психологии. В это время основоположник гештальт-терапии Фредерик Перлз начал проводить свои семинары в знаменитом Институте Эсален (в этот период он просил участников своих семинаров называть себя сокращенно – Фриц).

Институт был основан в 1962 г. в местечке Биг Сур в Калифорнии на берегу Тихого океана и существует по сей день. Его основатели сделали своей целью способствование гармоничному развитию человека, и в институте проводилось большое количество тренингов, направленных на самопознание и личностный рост. Благодаря работе в Эсалене Фрицу Перлзу удалось популяризировать свой метод и сделать его широко известным.

До 60-х гг. все существовавшие направления психотерапии были ориентированы на лечение неврозов, и гештальт-терапия не являлась исключением. Но в 60-е, благодаря появившемуся интересу людей к самопознанию и личностному росту, ситуация изменилась. Психотерапия стала использоваться не только для лечения симптомов, как это было раньше, но и для того чтобы помогать вполне здоровым людям улучшать свои взаимоотношения и находить более удовлетворяющие их формы жизни. Появился тезис: «Терапия слишком хороша, чтобы ограничиваться лечением». И на сегодняшний день личностный рост остается одной из важных областей применения гештальт-терапии, хотя она успешно используется и в клинической психотерапии, и в организационном консультировании и коучинге. Гештальт стал явлением более широким, чем только терапия.

Благодаря эсаленскому периоду работы Перлза, о гештальт-терапии узнают многие люди. Постепенно она распространяется сначала в США, а затем в Европе.

На территории бывшего Советского союза гештальт-терапия, как и другие направления современной психотерапии, появилась после начала демократизации и падения железного занавеса в конце 80-х гг. прошлого века. В СССР, а затем на территорию постсоветского пространства стали приезжать известные специалисты, и отечественные психологи и врачи получили возможность узнавать о существующих на Западе школах психотерапии из первых рук.

Лично я впервые я познакомился с гештальт-терапией будучи еще студентом медицинского института на декаднике психотерапии в Красноярске в 1991 году в группе молодого психиатра и психотерапевта, ассистента кафедры психиатрии Красноярского медицинского института Андрея Дорошенко. Это стало для меня самым ярким впечатлением на этом мероприятии и побудило в дальнейшем пройти систематическое обучение в этом методе. Базовый курс обучения гештальт-терапии я проходил у директора Московского института Гештальта и Психодрамы Нифонта Долгополова. Гештальт-терапия стала не только основным методом моей практики как психотерапевта, но во многом определила мое мировосприятие, способ мыслить и относиться к происходящим в жизни событиям.

Конечно же, гештальт-терапия – это отнюдь не панацея от всех бед, как, впрочем, и другие методы психотерапии. И на многие вопросы ответы дают другие области знания – медицина, обществознание, в некоторых случаях, возможно, религия. Тем не менее, она вполне способна помочь сделать жизнь более осознанной, отношения более удовлетворяющими, выборы, которые мы делаем, более ответственными. Хотя все рецепты достижения непрерывного счастья в жизни оказываются иллюзией, тем не менее, гештальт-терапия может помочь в достижении относительного благополучия и в том, как иметь дело с неизбежными страданиями жизни.

В книге я расскажу, как гештальт-терапия применяется в кабинете психотерапевта, как она видит проблемы человека и их решение, и чем ее принципы могут быть полезны в обычной повседневной жизни. Я постараюсь передать основные идеи и дух гештальт-терапии, по возможности, избегая использования специальных терминов, которые больше подходят для обсуждений специалистов. Те, кто захочет подробнее узнать о теоретических концепциях Гештальта, могут обратиться к моей книге «Коротко о гештальт-терапии».

Для наглядности в тексте используются примеры из консультативной и психотерапевтической практики. Все узнаваемые детали в них изменены, а имена являются вымышленными.

ГЛАВА 1. ГЕШТАЛЬТ КАК ЖИЗНЕННАЯ ФИЛОСОФИЯ

Хотя гештальт-терапия создавалась для сугубо практических целей, она, как и другие фундаментальные направления психотерапии – психоаналитическое, поведенческое, экзистенциальное, гуманистическое, трансперсональное – подразумевает под собой определенное мировоззрение: представления о том, что такое человек, какие у него есть возможности, какие у него отношения с людьми, и как, в целом, ему стоит относиться к себе и своей жизни. Главная цель этой книги в том, чтобы рассмотреть, как принципы Гештальта могут быть для нас полезны в повседневных жизненных ситуациях.

Природа человека

На теорию гештальт-терапии повлияла «философия целостности» (холизм), которая стала популярна в науке в первой половине 20 века. Гештальт-подход смотрит на человека как на целостное существо – целостный психофизический организм, функционирующий одновременно на биологическом, психологическом, социальном и духовном уровне бытия. Эти уровни присутствуют одновременно и взаимно влияют друг на друга. С одной стороны, мы можем мыслить благодаря тому, что у нас есть тело и такой его орган как высокоорганизованный мозг. С другой, наши мысли влияют на физиологические реакции в мозге и во всем теле. Физиологические, эмоциональные и мыслительные процессы взаимосвязаны. И это можно очень легко почувствовать на опыте. Физическое недомогание или голод окрашивают все наше настроение и мысли. Однако если человек испытает сильное воодушевление, то это может хотя бы временно отодвинуть физический дискомфорт на задний план. Например, спортсмен увлеченный борьбой за победу, получив травму, почти не чувствует боль.

Хотя Гештальт считает человека целостным, он уделяет большое внимание биологической, телесной составляющей нашего бытия. Дело в том, что современный человек с его развитой рациональностью зачастую оказывается оторванным от непосредственного телесного опыта, подменяя его различными концепциями и сложными умопостроениями. Если использовать термин психоанализа, то он оказывается расщепленным на отдельно существующие ум и тело. При этом образованному жителю мегаполиса намного привычнее отождествлять себя с умом. Поэтому гештальт-терапия предлагает вернуть внимание к телу, внимательно относиться к физиологическим реакциям организма и телесным ощущениям – они могут нам многое рассказать о том, как мы переживаем ситуацию, в которой находимся, какие наши реальные, а не придуманные нужды.

Другой аспект холизма заключается в том, что живой организм, в том числе человек, рассматривается в его неразрывной связи с окружающим миром. Вместе с миром они образуют единое целое. Возьмем простой пример: мы являемся школьником, студентом, преподавателем, сыном или дочерью и т.п., потому что изначально уже включены в отношения с людьми и социальными институтами, которые находятся во внешнем мире. Во времена, когда появилась гештальт-терапия, господствующим направлением в психотерапии был психоанализ. Ортодоксальные психоаналитики видели своей задачей анализ бессознательного пациента. С этой точки зрения, пациент представал перед ними как изолированный от внешних связей и влияний индивид. Гештальт-терапия сместила свой фокус внимания с того, что происходит внутри психики индивида, или в ее части – бессознательном, – на то, что происходит между индивидом и окружающим его миром в процессе их взаимодействия.

Что такое «гештальт»?

Слово «гештальт» происходит от немецкого Gestalten и означает «образ, фигура, форма, конфигурация». В гештальт-терапии оно может использоваться в нескольких значениях, но чаще всего под ним подразумевается потребность организма. Незавершенный гештальт – это потребность, требующая удовлетворения. У человека одновременно возникает множество потребностей/гештальтов. Некоторые можно удовлетворить почти немедленно, например, изменить неудобную позу тела или выпить стакан воды, некоторые нужно откладывать до подходящего момента, например, пойти на свидание с девушкой/парнем. А завершение некоторых гештальтов растягивается практически на всю жизнь. К примеру, если молодой ученый мечтает создать свою научную школу, или человек, занявшийся боевыми искусствами, хочет достичь очень высокого дана.

Гештальт-терапия не предлагает универсального перечня потребностей. Она исходит из того, что их может быть бесконечное количество, и они изменяются вместе с изменениями условий существования. Когда-то у людей не было потребности летать в космос или иметь планшет и общаться в сети, а сейчас то же сетевое общение стало обычной потребностью среднего городского жителя.

Еще одно значение, в котором используется слово гештальт – это образ наделенный значением. Я воспринимаю не просто некую неопределенную женщину, а женщину привлекательную или непривлекательную для меня. Восприятие кафе для меня будет кардинально меняться в зависимости от того, являюсь ли я его посетителем, официантом, или лектором пришедшим выступить с популярной лекцией.

Гештальт-психологи, исследовавшие законы психологии восприятия, и на чьи открытия опирается гештальт-терапия, показали, что в норме воспринимаемое всегда дифференцируется на фигуру и фон. Для того чтобы проиллюстрировать этот феномен было создано много рисунков с двойными изображениями. На рисунке ниже, перефокусируя взгляд, можно поочередно увидеть либо образ старухи, либо образ молодой девушки.

Их невозможно увидеть одновременно. Тот образ, который выходит на первый план называется фигурой, остальные элементы рисунка становятся фоном, которые эту фигуру оттеняют, поддерживают. Еще один важный момент касается того, что невозможно принудительно заставить себя увидеть тот или иной образ на рисунке. Лучшие условия для их восприятия создаются, если вы расслаблены и свободно переводите глаза с одной детали на другую, относясь к картинке с заинтересованным любопытством. Восприятие образа, который вы до этого не видели, сопровождается чувством некоторого удивления. Поэтому этот феномен гештальт-психологи назвали «ага-эффектом».

Связь между фигурой и фоном обуславливает смысл воспринимаемой ситуации. Представим, что молодой человек приходит на вечеринку, потому что на ней должна быть его знакомая девушка, с которой он давно мечтает завязать более близкие отношения. Для него смысл этой вечеринки в том, что он сможет с ней поболтать, потанцевать, а потом, возможно, пригласить на свидание. Когда он приходит в место, где проходит вечеринка, образ девушки представляет для него центральную фигуру. Другие люди и обстановка представляют элементы фона. Он представляет, куда она сядет, как он подойдет к ней, и с чего можно будет начать разговор. Он думает, что, может быть, он спросит, как ей нравится музыка или предложит какой-нибудь напиток. То есть все наличествующие элементы обстановки организованы вокруг ее образа.

Но вдруг он узнает, что по какой-то причине эта девушка не сможет прийти. Вся обстановка в его восприятии рассыпается на множество не связанных друг с другом, потерявших свое значение фрагментов и превращается в хаотичный лишенный смысла фон.

Возникновение и разрушение гештальта

Гештальты возникают в сознании человека не случайно, а в определенной последовательности. На первый план выходит потребность, которая наиболее неотложно требует своего удовлетворения и соответствующие ей объекты. Когда она будет удовлетворена, в сознании появится следующая фигура. Так осуществляется саморегуляция организма.

Завершение гештальта, т.е. удовлетворение насущной потребности, включает ряд переходящих друг в друга стадий. Можно выделить четыре основных – осознание самой потребности, выбор подходящего для ее удовлетворения объекта, непосредственное действие, ведущее к удовлетворению, отсоединение от объекта и переработка полученного опыта. Идентификация потребности возникает на основе ощущений, которые появляются в теле. Однако чтобы проявилась реальная, а не надуманная потребность, нужно наблюдать за ними без напряжения, подобно тому, как вы смотрели на картинку, чтобы увидеть второе изображение. Иначе есть риск, что вы подмените реально возникающую нужду организма каким-нибудь желанием из хранящегося в вашей памяти списка знакомых желаний. Например, потребность в телесном расслаблении часто подменяется желанием закурить, потребность в эмоциональном принятии со стороны другого человека – потребностью съесть что-нибудь сладкое и т. п. Таким же образом лучше относиться и к восприятию внешней среды при поиске подходящего объекта.

Наиболее простой пример для рассмотрения цикла формирования/появления и завершения/разрушения гештальта – это пример потребности в пище. Давайте представим, что человек поздно вечером приходит домой. Пусть это будет холостяк, живущий один. Соответственно, ужин для него никто не приготовил. Он начинает чувствовать характерное подсасывание под ложечкой и понимает, что голоден. Осознав это, он идет к холодильнику, открывает его и осматривает содержимое. Если продуктов в холодильнике немного, а в магазин идти уже поздно, то это дает простор для творческого восприятия. Он думает, как может скомбинировать имеющиеся продукты, чтобы утолить голод, и в то же время, чтобы это было удобоваримо с точки зрения вкусовых качеств. Он готовит свой ужин и начинает откусывать кусок за куском. По телу разливается приятное тепло, и он думает, что, видимо, насытился. Таким образом, он прошел все четыре стадии возникновения и завершения гештальта. Затем начинает появляться фигура следующей по значимости потребности – он чувствует вялость, его глаза непроизвольно закрываются и он понимает, что хочет спать.

Циклы возникающих и завершающихся гештальтов постоянно сменяют друг друга. Некоторые возникшие потребности удовлетворяются немедленно, некоторые приходится откладывать на потом. Когда потребность удовлетворена, ее фигура растворяется в фоне, давая место для появления фигуры новой потребности.

Для примера возьмем самое обычное утро работающего человека. Пусть это будет тот же самый мужчина. Он просыпается и открывает глаза после звонка будильника. Его еще тянет в сон, но усилием воли он останавливает эту потребность и встает с кровати. Его внимание привлекает ощущение тяжести в мочевом пузыре, и он идет в туалет, чтобы опорожнить его. В туалете он ощущает свои веки, еще слипшиеся после сна, открывает кран и умывается. Если он курильщик, то замечает специфические ощущения в горле, идет за сигаретой и закуривает. Его внимание притягивает подсасывание под ложечкой и слюноотделение, и он думает, что надо перекусить. Он открывает холодильник и смотрит, что из имеющихся в холодильнике продуктов могло бы утолить его голод. В конце завтрака к нему приходит мысль, что надо не опоздать на работу. Она отзывается тревожным напряжением в теле. Он поспешно одевается, выходит из дома, садится в машину или общественный транспорт. Придя на работу, он чувствует себя недостаточно бодрым и думает, что станет лучше, если выпьет кофе. Он выходит в коридор, наливает кофе из кофейного автомата и пьет его. Мимо проходит сотрудница из соседнего отдела, которая ему симпатична, он чувствует оживление и привлекает ее внимание, чтобы перекинуться с ней несколькими фразами. Таким образом, в этом примере мы наблюдаем череду потребностей, которые появляются, а затем исчезают.

Значение осознавания

Гештальт-подход рассматривает осознавание как процесс чрезвычайно важный для саморегуляции, самосохранения и роста живого организма. Это отнюдь не некая надуманная прихоть человека. Здесь важно подчеркнуть, что осознавание, в том смысле, в котором о нем говорит Гештальт, это не интеллектуальное знание о себе, умение давать объяснения и делать интерпретации. Английское слово «awareness», которое переводится на русский язык как «осознавание», буквально означает осведомленность. Это прямое чувствование того, что происходит внутри организма и в окружающем его пространстве. В этом смысле осознаванием обладают все живые организмы, возможно, даже одноклеточные, или, во всяком случае, те, которые обладают нервной системой. Хотя осознаваться могут и образы, и фантазии и мысли. Чтобы понять эту идею на основе собственного опыта, проделайте упражнение:

Сядьте поудобнее на стуле. Прикройте глаза. Немного расслабьтесь. Направьте свое внимание внутрь своего тела. Начните «сканировать» его своим вниманием начиная с пальцев ног. Что вы чувствуете в своих пальцах? Переместите внимание выше. Почувствуйте свои стопы. Затем голени и колени. Бедра. Сфокусируйте внимание на том, какие ощущения присутствуют под поверхностью кожи, внутри вашего тела. Переместите внимание в область промежности. В ягодицы. В низ живота. В область солнечного сплетения. Что вы чувствуете внутри вашего тела? Продолжайте сканировать ваше тело выше. Дойдя до лица, попробуйте почувствовать его изнутри. Чувствуете ли вы мышцы своей головы? Не обнаружили ли вы областей в своем теле, которые вы не чувствуете?

Далее, не открывая глаз, сконцентрируйте свой слух на звуках. Возможно, вы слышите гул компьютера в вашей комнате. Или голоса, доносящиеся с улицы. Обратите внимание на то, как вы слушаете. Вслушиваетесь ли вы в нюансы звуков или сразу приписываете им мысленное наименование: «Это проехал трамвай», «Это летит самолет».

Следующее упражнение направлено на обострение зрительного сознавания. Возьмите репродукцию какой-либо картины. Или можно использовать пейзаж, который находится у вас перед глазами, или вид из окна. Выберите ограниченную его часть и постарайтесь разглядеть его во всех деталях. Какие образы вы видите? Рассмотрите их контуры. Замечаете ли вы границы перехода цветов? Сколько оттенков цветов вы можете различить?

Если вам легко удались все эти упражнения, вас можно поздравить! У многих людей они вызывают затруднение, особенно первое.

Как я уже сказал, с гештальтистской точки зрения, осознавание – это не готовые знания и концепции. Оно всегда актуально, существует здесь-и-теперь, высвечивая мимолетную реальность.

Осознавание тесно связано со знаменитым принципом Гештальта «здесь-и-теперь». В повседневной жизни мы часто, идя за своими мыслями, уходим в свои воспоминания или воображаемые ситуации будущего. И в эти моменты, представляемые ситуации кажутся нам реальными, хотя в действительности события прошлого уже прошли и уже не существуют, а будущие события не наступили. А сами наши мысли о них существуют в нынешний, текущий момент времени. Можете проделать еще одно короткое упражнение, чтобы на опыте прочувствовать этот факт:

Попробуйте в течение хотя бы пары минут понаблюдать за своими мыслями, одновременно сохраняя сознавание текущего момента. Понаблюдайте, как они приходят и как уходят. К вам могут приходить мысли о том, что вы будете делать завтра. Или воспоминания о том, что вы делали вчера. Осознавайте, что эти представления возникают и исчезают именно в текущий момент.

Конечно, может возникнуть вопрос: «Зачем мне осознавать нюансы ощущений? Разве не достаточно просто опознать знакомые образы? Зачем замечать ощущения в своем теле? Ведь оно и так функционирует».

Попробую ответить на них. Осознавание имеет отнюдь не только эстетическое значение, наполняя нашу жизнь гаммой ощущений и красок. И оно важно не только для художников, писателей и ученых. Если человек воспринимает только уже известное, пренебрегая нюансами, то ученый не сделает нового открытия, художник не нарисует выдающейся картины, а писатель не напишет интересного произведения. Но самое главное заключается в том, что осознавание крайне необходимо нам и в повседневной, обыденной жизни.

В первую очередь, осознавание необходимо живому организму для ориентации в своих потребностях и в постоянно меняющихся ситуациях, возникающих во внешней среде. В то же время вполне очевидно, что мы можем, и, в действительности, часто действуем без осознавания, например, когда совершаем привычные автоматизированные действия – застегиваем пуговицы на одежде, завязываем шнурки, закрываем дверь на ключ и т. п. Вполне можно представить себе, что мужчина, собирающийся на работу в приведенном ранее примере, совершает действия автоматически, не прислушиваясь к своим ощущениям – автоматически встает, автоматически идет в туалет и умывается, закуривает сигарету, в силу сложившейся привычки, завтракает. Во многих ситуациях эта способность упрощает нам жизнь. Однако в такие моменты наше поведение стереотипно, предсказуемо и негибко. Говоря языком гештальт-терапии, состоит из застывших, фиксированных гештальтов. И стоит ситуации чуть измениться, оно начинает давать сбой. Именно в такие моменты включение сознавания становится крайне важным.

Разные люди, в силу особенностей своей физиологии, воспитания и рода занятий, могут быть настроены на осознавание разного спектра явлений – музыкант очень чувствителен к высоте, тональностям и тембру звуков, мастер боевых искусств к малейшим движениям и захватам противника, художник к восприятию цветовой гаммы. Но с точки зрения межличностных взаимоотношений, очень важно осознавание эмоциональных состояний. В первую очередь своих, однако, это также позволяет понимать эмоциональное состояние других людей.

Наше общение с людьми, в том числе с близкими, тоже во многом автоматизировано – состоит из ритуалов. Мы автоматически говорим «Привет!», спрашиваем «Как дела?». Это во многом упрощает коммуникацию и вполне приемлемо, когда все идет гладко. Но иногда ситуация в общении меняется также быстро как на дороге. Хотя, к счастью, в большинстве случаев это не приводит к таким катастрофическим последствиям как при вождении автомобиля, если конечно речь не идет о криминальных разборках. И в этих случаях нам важно максимально задействовать свое зрение, слух и телесную чувствительность. Часто люди, находящиеся в длительных отношениях увязают в ритуальном общении – стандартных разговорах, совместном просмотре телевизора по вечерам, стандартных выходах в кино в выходные дни. До поры до времени это может поддерживать привычное сложившееся равновесие. Но возникают моменты, когда появляется ощущение, что что-то идет не так. Как раз в эти моменты важно остановиться и начать осознавать, что же происходит. Начинающему автомобилисту, который привык ездить летом по асфальтированной дороге, жизненно важно задействовать осознавание, когда эта дорога покрылась льдом. В общении важно задействовать свою чувствительность, если в его процессе начинают появляться какие-либо признаки дискомфорта.

Кроме того, осознавание необходимо для того, чтобы распознавать свои истинные потребности, а не подменять их тем, что от нас в действительности хотят другие. Есть масса примеров, когда люди делают не то, что хотелось бы им самим, а то, что считается правильным, с точки зрения тех или иных авторитетов. По этой причине человек может ходить на нелюбимую работу, поддерживать отношения с людьми, которые ему на самом деле не интересны и т. д.

Осознавание позволяет осуществлять то, что в гештальт-терапии называется творческим приспособлением – способностью находить наилучший из возможных способов удовлетворения потребности в каждой конкретной ситуации, существующей в текущий момент времени.

Гештальт вовсе не призывает постоянно поддерживать напряженное внимание и осознавать абсолютно все, что происходит. Иногда излишнее внимание только мешает. Например, если оратор во время выступления будет концентрироваться на своем волнении, то это его только усилит. Намного лучше, если он сосредоточит внимание на своих слушателях. Но в то же время, если в какой-то области жизни мы чувствуем неудовлетворенность или замечаем, что что-то идет не так в нашем взаимодействии с миром, то это повод направить на это наше сознавание.

Контакт – ключ к благополучию

Гештальт-терапевтов настораживает, когда клиент говорит, что он хотел бы стать самодостаточным, хотел бы ни от кого не зависеть.

Самое очевидное, что любой биологический организм, в том числе человеческий, зависит от пищи, воздуха, температуры окружающей среды и массы других факторов. Человеческое существо не самодостаточно. Что касается биологии, то, частный, но очень наглядный пример касается половой конституции. У человеческого индивида есть органы, которые вызывают сексуальное напряжение, но нет органов, с помощью которых он может получить сексуальное удовлетворение, по крайней мере, полноценное. Кроме того, у человека есть жизненно важные психологические, а также социальные потребности. Биологические, психологические и социальные потребности тесно связаны между собой. Психологическая потребность в эмоциональном тепле и внимании напрямую вырастает из биологических нужд. Исследования 40-50-х гг. прошлого века, проводимые в домах ребенка, показали, что у детей, лишенных материнской заботы и любви в раннем детстве, наблюдалась задержка в эмоциональном, физическом и интеллектуальном развитии. Было описано такое явление как анаклектическая депрессия: младенцы, перенесшие в самые первые месяцы своей жизни разлуку с матерью, вскоре переставали отвечать на общение, переставали нормально спать, отказывались от еды и даже погибали.

Поэтому при контакте людей друг с другом в большей или меньшей степени во взаимодействие вовлекаются все уровни. Занимаясь сексом, мужчина и женщина не только взаимодействуют телами, но и достигают психологической интимной близости. Фон, на котором развивается их контакт – это социальный контекст: история их знакомства, их личные истории, социальные роли и т. д. Этот фон будет определять характер их общения: будет иметь значение, познакомились ли они случайно в баре или клубе, или их сексуальной близости предшествовал продолжительный период ухаживания; круг общих знакомых; их социальный статус в повседневной жизни (являются ли они друг для друга супругами или любовниками, свободными или кто-то из них состоит в браке и т.п.). От этого будет зависеть то, о чем они будут разговаривать, как будут раздеваться и прикасаться друг к другу, захотят ли после сексуальной близости еще побыть друг с другом и вместе выпить кофе или поспешно разбегутся.

Еще один важный момент касается того, что в гештальтистском понимании, подлинный контакт подразумевает осознавание, чувствование различий себя и другого. В вышеприведенном примере осознавание различий будет означать, что мужчина и женщина будут внимательны к тому, как их партнер реагирует на те или иные прикосновения, какие ласки доставляют ему удовольствие, а от каких он старается уклониться.

Подлинный контакт означает осознавание того, что чувства, желания, представления другого человека могут сильно отличаться от моих. Это побуждает быть внимательным к его реакциям, интересоваться его отношением к происходящему. Гештальт смотрит на различия не как на то, что нужно преодолевать, а как на то, что, напротив, обогащает жизнь, делает ее более разнообразной и интересной.

Граница контакта

В гештальт-терапии говорится, что контакт происходит на границе контакта. Это место встречи организма и объектов окружающей среды, место, где встречаются Я и не-Я. Граница контакта – это метафора гештальт-терапии, которая позволяет описывать, как происходит процесс взаимодействия с миром. Естественно, что мы не можем увидеть ее глазами. Мы можем видеть глазами только границу человеческого тела. Но мы можем воспринимать ее на основе синтеза различных сенсорных ощущений.

Когда встречаются два Я, между ними возникает как бы совместная пограничная зона, некоторые части их общей границы могут быть более проницаемыми, а другие более закрытыми.

Представьте двух собеседников в поезде. Они познакомились и ведут непринужденную беседу об окружающей их жизни. В какой-то момент один из них задает вопрос более личного характера. Второй собеседник отводит взгляд, его мимика выражает смущение и он дает уклончивый ответ. Если первый достаточно чувствителен и тактичен, он остановится с расспросами и вернется к обсуждению более нейтральных тем.

Парень гуляет со знакомой девушкой. Они весело болтают, обмениваются шутками. Девушка ему нравится и он решает, что можно попробовать сократить дистанцию. Он приближается и как бы случайно касается ее руки. Она замирает, отводит руку и делает полшага в сторону. Молодой человек чувствует эмоциональный дискомфорт и думает, что он поторопился.

Так проявляется феномен границы в общении людей. Мы замечаем психологическую границу другого человека, когда вольно или невольно ее нарушили.

Во время контакта граница может становиться проницаемой, например, когда люди ощущают между собой душевную близость, а в какие-то моменты может становиться жесткой и закрытой. Чтобы наши потребности удовлетворялись нам нужно уметь гибко управлять границей контакта в зависимости от ситуации.

Если у человека возникают проблемы во взаимодействии с людьми, гештальт-терапия предлагает посмотреть, что же происходит на этой границе. Для удобства анализа в процессе терапии были описаны несколько типичных феноменов, которые могут возникать на границе и делать контакт неэффективным. Их называют механизмами прерывания контакта. Некоторых из них мы коснемся позже.

Волны контакта

То, что происходит во взаимоотношениях, можно сравнить с волнами, периодическими приливами и отливами. Два человека сближаются, когда чувствуют взаимный интерес друг к другу или общему делу. Когда интерес удовлетворен, происходит отдаление. Через некоторое время прилив и отлив могут повториться. Например, когда я озабочен каким-либо затронувшим меня событием, и мне важно поделиться возникшими мыслями и чувствами, я могу позвонить своему другу, который тоже переживает нечто подобное. Мы можем с ним встретиться и поговорить. Когда каждый из нас выскажет то, что ему было важно, наш взаимный интерес ослабеет, и мы попрощаемся до следующего раза. То же самое происходит, если речь идет о компании из нескольких человек или большем количестве людей.

Легкость и грациозность в отношениях возникают, когда мы чувствуем и можем синхронизировать эти взаимные приливы и отливы, входим в единый ритм.

Увидеть «Ты» в другом человеке

В начале 20 века философ Мартин Бубер описал два типа человеческих взаимоотношений: Я – Ты и Я – Оно. Эта его идея привлекла внимание психологов, в том числе основоположников гештальт-терапии.

Я – Оно – это плоскость функциональных, можно сказать утилитарных, формальных, деловых взаимодействий. Они являются необходимой составляющей жизни людей. Мы все взаимодействуем через социальные и профессиональные роли – роли студента, учителя, продавца, врача, официанта. И это необходимо для поддержания материальной стороны нашей жизни и создания безопасной и предсказуемой структуры социальных связей. Например, когда я нанимаю работников, чтобы они сделали ремонт в квартире, я хочу, чтобы они качественно выполнили свою работу. В первую очередь, меня интересует их квалификация, особенности юридического договора с ними, а то какие они люди, какие у них интересы и увлечения находится для меня далеко на заднем плане.

Бубер говорил, что кроме отношений Я – Оно между людьми могут возникать и отношения Я – Ты. Это истинно человеческое измерение взаимоотношений. Если в плоскости Я – Оно, я воспринимаю другого человека как инструмент, функцию, которые необходимы для удовлетворения тех или иных моих потребностей, то модус Я – Ты предполагает, что я способен увидеть его как другую личность со всеми ее уникальными особенностями. Что особенно важно, отношение к другому как к Ты, исключает все задние мысли о том, как я могу использовать этого человека, чем он может быть полезен для меня.

Как было сказано, плоскость отношений Я – Оно необходима для социального существования, но если отношения ограничиваются лишь ею, общение с людьми не приносит подлинного удовлетворения. Как сказал сам Бубер: «Кто живет лишь Оно, тот не человек». Смысл этого утверждения заключается в том, что если мы воспринимаем других лишь как средства, объекты окружающего мира, то в своем восприятии мы и сами обезличиваемся – превращаемся в объект, который находится среди других объектов. Мое Я тоже превращается в Оно. В этой плоскости отношений нет ни спокойного самопринятия своей личности, ни ощущения глубокой связанности с другими. Находясь в модусе Я – Оно, мы озабочены своим внешним имиджем, должностью и социальным статусом, тем, как мы можем влиять на других людей, лучше мы их или хуже. Распространенным примером является руководитель, у которого не особо получается выстраивать близкие отношения с людьми, но который очень вовлечен в работу. Находясь на предприятии, он чувствует свою ценность, власть и востребованность. Но когда рабочая неделя заканчивается, возникает ощущение одиночества и ненужности. Другой пример – это различные зависимости (аддикции). Сексуальный аддикт, «Дон Жуан» интересуется только внешней привлекательностью партнера, а, с другой стороны, тем как он сам функционирует как любовник. Он не позволяет себе вовлечься в эмоциональную сторону взаимоотношений. Чак Паланик так описывает состояние сексуального аддикта во время секса:

«Сейчас у меня нет проблем. То есть вообще никаких. <…>

Я ничего не чувствую.

Чтобы продлить это блаженное забытье, чтобы не кончить прямо сейчас, я говорю Нико, какая она красивая, какая сладкая и как она мне нужна. Ее кожа и волосы. Чтобы продлить удовольствие. Потому что, когда все закончится, я уже не скажу ничего подобного. Когда все закончится, мы с ней сразу же возненавидим друг друга. Когда мы очнемся – замерзшие, потные – на полу в женском сортире, когда мы получим свои оргазмы, нам не захочется даже смотреть друг на друга.

Мы сразу же возненавидим друг друга.

А еще больше – себя».

Проблема внутреннего одиночества, несмотря на большое количество внешних контактов, о которой клиенты часто рассказывают своим психологам, является как раз следствием неумения вступать в Я – Ты отношения. Гештальт-терапия старается помочь развить эту способность или восстановить, если она была утрачена.

Здоровая взаимозависмость

Выше уже говорилось, что Гештальт исходит из того, что человек включен в свою окружающую среду и зависит от нее. В свою очередь человек влияет на среду, в которой находится, поэтому она тоже от него зависит. Достаточно очевидно, что без помощи других мы не сможем удовлетворять свои потребности. Если мы не будем им помогать, они не будут помогать нам. Если будем вредить окружающей нас среде, она будет относиться к нам соответствующим образом. Это видно и на примере семейных и дружеских отношений, и на примере отношений между государствами.

Изначально гештальт-терапия была ориентирована на лечение невротичных индивидов, т.е. людей, которые утратили контакт со своими чувствами и желаниями и ориентируются на ожидания других людей. Возможно поэтому, а возможно в силу особенностей своей личности, или в силу веяний контркультуры и интеллектуальной моды конца 60-х гг., проводя семинары в Эсалене, Фриц Перлз делал акцент не на взаимозависимости, а на личной автономии и самоподдержке.

Личная ответственность за свою жизнь и сейчас является одной из главных ценностей Гештальта. Однако не стоит впадать только в одну крайность. В отношении внешних требований общества можно выделить две противоположные позиции. На одном крайнем полюсе находятся люди, которые полностью подчинили себя им, и в результате утратили свою индивидуальность, условно говоря, стали «сверхнормальными». В современной психологии даже появился специальный термин – «нормотическая личность». На другом, те, кого называют социопатами, или людьми с антисоциальным личностным расстройством. Их совершенно не волнуют интересы других людей – они думают только о себе. В результате у них постоянно возникают конфликты с окружающими и с законом. Ни те, ни другие не являются особо счастливыми. Большинство людей находится в континууме между ними, ближе к тому или иному краю. Целью гештальт-терапии является достижение оптимального баланса между автономией и естественной зависимостью от внешнего мира.

Невротику важно сначала научиться отделять себя от других людей, научиться различать свои и чужие потребности. Но это только первый шаг. Следующий шаг – это научиться сотрудничать с другими, быть чувствительным к другим. Но сотрудничать так, чтобы вновь не принести в жертву свои личные желания и интересы.

Почему так важны эмоции?

Функция эмоций заключается в том, что благодаря им, мы осознаем для себя значение тех событий, которые происходят при нашем соприкосновении с миром, на границе контакта между нашей личностью и окружающей нас средой. Разделение на положительные и отрицательные эмоции весьма условно, потому что так называемые отрицательные эмоции, в действительности, выполняют охранительную функцию для организма.

Рассмотрим, как эмоции сигнализируют о том, что происходит на границе контакта с миром.

Интерес – эмоция, которая возникает, когда в нашем поле восприятия появляется фигура объекта, который потенциально способен удовлетворить важную неудовлетворенную потребность. Интерес сопровождается переживанием оживления, приятным волнением.

Отвращение – это эмоция, которая говорит о том, что в границу нашего организма вторгается нечто неудобоваримое. Это может быть испорченная пища, запах, свидетельствующий о том, что в окружающей среде находится нечто вредное для нас, прикосновение неприятного нам человека. У человека отвращение могут вызывать не только физические объекты и воздействия, но и информация, которая ассоциируется с определенными физиологическими процессами или противоречит его эстетическим и моральным представлениям (реакции отвращения, которые сформировались в результате воспитания или травматического опыта).

Радость сообщает о том, что наши потребности удовлетворяются либо появилась такая возможность.

Гнев возникает в ответ на угрозу важным потребностям и целостности организма. Цель гнева уничтожить угрожающий объект или поместить на безопасном расстоянии от себя. Гнев – это одна из возможных составляющих такого более широкого феномена как агрессия. Гештальт-терапия реабилитирует здоровую агрессию, она исходит из того, что любой контакт агрессивен. Он требует разрушения и переструктурирования существующей ситуации. Латинское слово aggressio происходит от слова aggredi, которое в свою очередь происходит от слогов ad «к, на» и gradī «шагать, ступать, продвигаться». Если вы решили познакомиться с незнакомым вам человеком, вам нужно сократить (разрушить) физическую дистанцию, разрушить психологические барьеры, которые вас разделяют. Во время каждого приема пищи, ваши зубы агрессивно взаимодействуют с ее веществом и размельчают на кусочки, которые сможет переварить агрессивная среда желудочного сока и т. д.

С этой точки зрения, если молодой человек подходит познакомиться к незнакомой девушке или некий человек вызывает другого на откровенность, чтобы установить с ним более доверительные отношения, то эти действия тоже можно назвать агрессивными, но едва ли они разрушительны в обычном понимании этого слова. Или, можно сказать, что они разрушительны только в отношении существующей в текущий момент ситуации в общении. В последних примерах агрессия – это шаг по направлению к объекту, вызывающему интерес. Хотя конечно далеко не всегда приближение к объекту связано с миролюбивыми целями.

Тревога и страх – эмоции, которые сигнализируют об опасности для организма. В отличие от страха, тревога присутствует тогда, когда конкретный источник опасности не определен.

Скука – это состояние, говорящее, что важные потребности организма не удовлетворяются, а человек при этом занимается чем-то, что не связано с его реальным интересом.

Стыд и смущение – эмоции, которые возникают в ситуациях, когда мы пытаемся предъявить себя внешнему миру, но не чувствуем достаточной поддержки окружающих.

Печаль – универсальная реакция на утрату объекта, с которым связано удовлетворение значимых потребностей. Она является одной из главных составляющих переживания горя.

Таким образом, эмоции – это инструменты, которые помогают нам ориентироваться в мире и осознавать, в чем мы нуждаемся.

Конечно, есть случаи, когда естественное эмоциональное реагирование искажается и извращается. В гештальт-терапии говорится о так называемой вторичной физиологии, т.е. о физиологических реакциях, которые возникли на основе пережитого опыта. У человека, который в той или иной форме перенес сексуальную травматизацию, представления о сценах секса или прикосновения другого человека, даже привлекательного, могут вызывать чувство отвращения. Человек, страдающий мазохизмом, испытывает удовольствие от боли и унижения. Первые пробы алкоголя, как правило, вызывают у человека неприятные ощущения, но потом реакции организма перестраиваются. Психотерапия стремится к тому, чтобы восстановить переживание естественных эмоций. О неадеватных формах эмоционального реагирования речь пойдет ниже.

Существует распространенное предубеждение, что поскольку эмоции скоротечны и часто труднообъяснимы, их не стоит принимать в расчет и нужно полагаться только на разум и логику. Однако стоит иметь в виду, что, во-первых, в жизни есть масса примеров, когда, казалось бы, разумные аргументы приводят к совершенно ложным выводам и большим заблуждениям. Если разум не опирается на достоверные факты, он оказывается совершенно бессильным. Во-вторых, сама мыслительная деятельность мотивируется эмоциями, даже если сам человек этого не осознает.

Гештальт-терапия не отрицает значения интеллекта, но она исходит из того, что он работает правильно, когда опирается на данные непосредственного сенсорного опыта. А таким опытом, который сигнализирует о потребностях нашего организма, являются как раз эмоции.

Философия очевидного

Фриц Перлз называл гештальт-терапию философией очевидного. Он писал: «Невротик не способен видеть очевидное. Он утратил чувства. Здоровый человек доверяет своим ощущениям больше, чем своим предрассудкам».[1] Гештальт призывает опираться прежде всего не на какие-либо готовые теории, а на непосредственный опыт, и отбрасывать свои предрассудки, если они противоречат ему. В том числе, даже если эти предрассудки связаны с теорией Гештальта. Он предлагает оставаться на поверхности, а не торопиться с объяснениями и интерпретациями, исходя из того, что эта поверхность уже дает всю необходимую информацию о ситуации и о нас.

Философия очевидного означает, что намного важнее видеть, что и как происходит в актуальном контакте с миром, чем иметь абстрактные знания. В гештальт-терапии вопрос как важнее вопроса почему. Это значит, что не стоит придавать слишком преувеличенного значения поиску причин в прошлом. Если с фасада здания падает кирпич, знание того, по какой причине он начал падать, может быть полезно для того чтобы предотвратить падение других кирпичей в будущем, но ничем не поможет в том, чтобы сейчас уклониться от уже летящего кирпича. Знание того из-за каких особенностей воспитания возникла черта характера, мешающая общению, может быть полезна будущим родителям, но особо не поможет человеку, у которого она уже сформировалась.

Исследования того, какие факторы являются главными в психотерапии, показали, что интеллектуальные знания клиентов о себе не приносят им особой пользы в решении, беспокоящих их проблем. Пользу приносят те моменты терапии, когда они непосредственно начинают переживать свои чувства. То же самое можно отнести и к обыденной жизни.

Представим ситуацию, что я встречаюсь со знакомым, с которым у меня в прошлом произошла ссора. Я могу думать, что он все еще зол и обижен на меня, и фантазировать, что он будет вести себя по отношению ко мне враждебно. При встрече с ним, если я не обращаю внимания на очевидное, я буду продолжать находиться в своих фантазиях, представляя, что он думает, и каких выпадов я могу ожидать от него. Исходя из своих ожиданий, я могу начать себя вести виновато, либо напротив, встав в защитную позу, холодно и язвительно, чем могу усугубить старый или спровоцировать новый конфликт. Если же я направлю свое внимание на то, что действительно происходит, то, возможно, обнаружу, что мои ожидания не соответствуют реальности – например, он ведет себя вполне приветливо и дружелюбно.

Другой пример: Я начал читать книгу. Я чувствую, что мне скучно, и я с трудом заставляю себя продвигаться страница за страницей. Я могу думать при этом, что в действительности эта книга очень хорошая – она модная, или ее хвалят все мои друзья, или, возможно, она относится к классике мировой литературы, и ее обязан прочесть каждый образованный человек, – и, преодолевая скуку, заставлять себя читать ее дальше. Либо я могу посмотреть, куда спонтанно устремляется мой интерес, о чем бы я хотел почитать сейчас? Я могу сказать себе, что книга, возможно, и на самом деле хорошая, но сейчас она не соответствует моему настроению. Может быть, я еще не готов к ее прочтению, и стоит отложить ее на потом. И тогда отложив книгу, со спокойной совестью я смогу заняться чем-то другим, что вызывает большее возбуждение и вовлеченность, например, чтением другой книги, рисованием картины, сочинением текста или просто отдыхом лежа на диване, если в данный момент это является реальной насущной физической потребностью организма и т. п. Эти примеры вовсе не означают, что вообще не нужно прикладывать усилий, а то, что имеет смысл учитывать, куда в данный момент течет энергия, а где она наталкивается на слишком сильное сопротивление.

Практическое применение философии очевидного заключается в умении поддерживать свое осознавание в здесь-и-теперь ситуации.

ГЛАВА 2. ЧТО ПРОИСХОДИТ В КАБИНЕТЕ ГЕШТАЛЬТ-ТЕРАПЕВТА?

Гештальт-консультирование и гештальт-психотерапия

Нередко приходится слышать вопрос: «Сколько по времени длится гештальт-терапия?» Есть два жанра гештальт-работы в кабинете терапевта – консультирование и психотерапия. Консультирование – это относительно короткая форма психологической помощи, которая включает от 1 до 5—10 сессий. Второй жанр – это психотерапия. Она более длительна, длится месяцами, а иногда даже годами. Средняя частота встреч при гештальт-психотерапии обычно один раз в неделю, если речь не идет об острых кризисных состояниях. Длительность работы зависит, во-первых, от проблемы и запроса клиента, во-вторых, от того, насколько сложится терапевтический альянс. Некоторые клиенты изначально говорят, что не планируют длительное посещение терапевта, а хотят для себя разобраться, что им делать в текущей ситуации. Это предопределяет формат работы в виде консультирования. Есть случаи, когда очевидно, что проблема не может быть решена за несколько сеансов. Например, когда речь идет о неврозах или межличностных проблемах, вызванных устойчивыми чертами характера.

Но даже если клиент настроен на длительную работу, для того чтобы терапия состоялась, одного этого недостаточно. Между клиентом и терапевтом должны сложиться определенные отношения, которые можно назвать сотрудничеством или альянсом. Прежде всего, клиенту важно чувствовать себя достаточно безопасно и комфортно рядом со своим психотерапевтом (хотя естественно, что абсолютной безопасности и комфорта достичь невозможно). Он должен чувствовать заинтересованность с его стороны и желание помочь. Но это тоже не все. Терапия – это продолжительная и часто тяжелая работа, и чтобы эта работа дала результаты, клиенту необходимо взять на себя ряд обязательств. Кроме посещения терапевта в определенное оговоренное время и оплаты, клиент должен проявлять инициативу в ходе терапевтической работы. Он должен активно рассказывать о том, что его беспокоит, тем самым определяя направление работы, осознавать плохо осознаваемые эмоции и мотивы своего поведения, что иногда болезненно, предпринимать посильные действия по изменению своего поведения в жизни. Часть клиентов, осознав объем усилий, который нужно приложить, отказываются от этого предприятия. Кроме того, есть категория клиентов, которым трудно дается осознавание – оно вызывает сильное сопротивление или им трудно делать выводы из осознанного материала и переносить их на свою повседневную жизнь. Они являются не лучшими кандидатами для гештальт-терапии, и, возможно, для них будут более полезны другие направления психотерапии.

Состоится ли терапия в каждом конкретном случае ни клиент, ни терапевт не могут знать заранее – обычно это решение превращается во вполне осознанное намерение после ряда встреч, когда клиент почувствовал на опыте, в чем заключается процесс терапии, испытал к нему интерес и вынес хотя бы небольшую пользу для своей жизни. Терапевту со своей стороны важно чувствовать в себе потенциал, чтобы работать с этой личностью и проблемами, которые были предъявлены, испытывать интерес и быть вовлеченным в процесс. Ф. Перлз определял позицию гештальт-терапевта как симпатию – вовлеченность и осознавание как себя, так и клиента. Гештальт-терапевты также считают, что терапевт должен создавать условия, чтобы в какой-то момент между ним и клиентом стали возникать отношения Я – Ты.

Техники гештальт-терапии

Какие-либо техники и психологические упражнения не являются обязательным атрибутом гештальт-терапии, и не всегда с энтузиазмом воспринимаются клиентами. Тем не менее, если это продиктовано потребностями клиента и есть предположение, что это будет полезно для него, гештальт-терапевт имеет полное право использовать уже известные технические приемы либо изобретать новые. Техники в гештальт-терапии называются экспериментами. Это значит, что они создают ситуации, в которых клиент может испытать, попробовать новый, непривычный для себя опыт. В то же время зачастую сеансы гештальт-терапии происходят вовсе без применения каких-либо специальных технических приемов, просто в форме диалога между клиентом и терапевтом.

В 60-е гг. Ф. Перлз разработал ряд терапевтических процедур, которые возникли как модификации позаимствованных им техник психодрамы Морено. Сейчас они не слишком часто используются гештальт-терапевтами, но иногда могут оказываться полезными.

Сосредоточение на настоящем. В 60-е лозунгом гештальт-терапии стали слова «Я и Ты, Здесь-и-теперь, Что и Как». О каждом из этих принципов уже говорилось выше. Однако реализовать их на практике довольно непросто. Что касается принципа «здесь-и-теперь», то для нас более привычно находится в своих мыслях, воспоминаниях о прошлом или фантазиях о будущем. Для того чтобы клиент сосредоточился на переживании актуального опыта Перлз придумал специальное упражнение – он просил клиентов описывать свой непосредственный опыт, начиная каждую фразу словами «Здесь и теперь я осознаю…». В настоящее время гештальт-терапевты редко используют эту технику в таком виде, а обычно реализуют принцип «здесь-и-теперь» по-другому – с помощью вопросов о том, что клиент чувствует, думает, видит, слышит непосредственно в данный момент времени.

Техника монолога. Терапевт может предложить клиенту, произнести монолог от имени предмета, находящегося в комнате, какой-либо части своего тела, беспокоящего симптома или части личности, с которой он ведет внутренний спор. Ее цель помочь клиенту соприкоснуться со своими чувствами, заметить неосознаваемые импульсы. Например, заметив, что во время своего рассказа клиент раздраженно притопывает ногой, терапевт может спросить его: «Что говорит ваша нога?» Или если клиент говорит, что испытывает чувство, которое ему трудно объяснить, попросить его произнести монолог от имени этого чувства.

Амплификация. Иногда, для того чтобы помочь клиенту лучше осознать свои ощущения, эмоции, неосознанно возникающие побуждения, терапевт может предложить ему намеренно занять утрированную позу, преувеличить непроизвольно возникающее телесное движение.

Техника пустого стула. Фриц Перлз часто предлагал своим клиентам провести диалог с воображаемым персонажем, находящемся на пустом стуле. Это мог быть значимый другой, образ сновидения или часть личности клиента.

Эта техника позволяет наглядно увидеть, как клиент ведет себя во взаимодействии, помогает клиенту выразить свои подавленные чувства, присвоить себе эмоции, которые были спроецированы на других людей.

Отреагирование. Когда клиента переполняют сильные эмоции (горе, гнев и т.д.), для того чтобы он смог освободиться от них, терапевт может предложить ему выразить их в виде крика, слов или физических действий. Например, побить стул или подушку.

Как Перлз применял, разработанные им техники, можно подробно узнать, прочитав книгу «Гештальт-семинары (Гештальт-терапия дословно)» и посмотрев видеозаписи, которые доступны в сети.

Гештальт-терапия индивидуально и в группе

Первоначально гештальт-терапия создавалась как метод индивидуальной терапии. В 60-е гг. в период работы Фрица Перлза в Эсаленском институте, в связи с тем, что ему приходилось проводить семинары для большого количества людей, групповая форма работы стала для него основной. В то время он даже стал говорить, что индивидуальная терапия устарела. Действительно групповая форма работы имеет очень много достоинств. Поскольку типичные проблемы людей, в целом, достаточно похожи, то когда один из участников работает над своей проблемой, другие, имеющие сходные трудности, непроизвольно эмоционально идентифицируются с ним и проводят внутреннюю работу над собой. Это позволяет сократить время терапии. В группе у клиента есть возможность получить больше эмоциональной поддержки от разных участников, нежели при формате работы один на один. В группе участник может получить намного больше обратных связей относительно того, как его воспринимают другие люди, и поскольку они даются разными людьми, то отражают многообразие восприятия. В группе больше возможностей для того, чтобы опробовать новые варианты поведения в общении, и есть возможность сразу же получать обратную связь.

На своих эсаленских семинарах Перлз обычно приглашал добровольцев на сцену и работал с ними один на один в присутствии аудитории. В обычных терапевтических группах такой формат работы малоприменим, поэтому, как правило, в них чередуется свободное взаимодействие участников между собой, выполнение каких-либо групповых упражнений и их обсуждение, работа ведущего с проблемой кого-либо из участников и обратная связь группы по поводу этой работы. Групповая терапия наиболее полезна людям, чьи основные трудности связаны с общением, хотя в группе могут обсуждаться и проблемы, связанные с внутренними переживаниями.

Несмотря на достоинства у групповой терапии есть и ограничения. Она не подходит для людей слишком тревожных или чувствительных к критике, а также для клиентов, которые испытывают трудности с контролем своего поведения. Возможно, они смогут стать хорошими кандидатами для групповой терапии после прохождения курса индивидуальной. Кроме того, бывают проблемы, которые клиенту слишком трудно озвучить на группе в связи с их интимным характером. В этих случаях будет показана индивидуальная форма работы.

Когда гешталь-терапия бывает полезной, а когда оказывается бессильной

В опыте каждого практикующего терапевта были случаи, когда его попытки помочь не приводили к успеху. Такие инциденты побуждают задумываться, в чем была причина этого: в не слишком умелых действиях терапевта, в характерологии клиента, в характере отношений, которые развивались между ними, или в несоответствии психотерапевтического метода нуждам конкретного клиента? Психологи и психотерапевты обычно не особо любят делиться неудачными случаями из практики и предпочитают рассказывать и писать только об успешных. Однако я рискну поделиться одним из таких.

Однажды мне позвонил мужчина, чтобы записаться на прием. Его голос звучал подчеркнуто любезно. Он сказал, что ему порекомендовали обратиться ко мне, он читал о гештальт-терапии, и думает, что наша беседа будет «целительной». Интонации и формулировки, которые он использовал, вызвали у меня некоторое замешательство. В особенности слово «целительной», произнесенное с легкой иронией. Мне трудно было примерить на себя роль целителя. В уме стал возникать образ шамана, бьющего в бубен или варящего тайное зелье.

В назначенное время мы встретились в кабинете. Это был крупный мужчина. Раньше он занимал руководящую должность. Он достаточно долго и подробно рассказывал о себе, и о своих проблемах в отношениях с людьми, практически не глядя на меня. Свой рассказ он сопровождал ссылками на некоторые книги по психоанализу и инсайты, которые из них вынес. В завершение он сказал, что кое-что читал о гештальт-терапии, и ему кажется, что она может оказаться для него полезной. Особенно его заинтересовало то, что, как он понял, гештальт-терапия помогает завершать гештальты.

То, что он оказался подкованным в психологии и достаточно рефлексивным, несколько воодушевило меня, и я решился задать ему пару вопросов про детали того, что происходит у него в отношениях. Он, наконец, посмотрел на меня и сказал: «Ну, я же уже все рассказал! У гештальт-терапии есть какие-нибудь методы, чтобы решить мою проблему?» Было видно, что он начинает раздражаться. Я почувствовал растерянность и смущение, и попытался осторожно объяснить ему, что методы, конечно, есть, но для этого нужно более детально исследовать то, что происходит у него в процессе общения и для этого нам нужно будет более подробно об этом разговаривать (его проблемы касались преимущественно межличностных отношений). Он, казалось, задумался. И это вселило в меня некоторую надежду. Час подходил к концу, и мы договорились продолжить работу в следующий раз. Мне показалось, что мы пришли к некоторому взаимопониманию, и это несколько окрылило меня.

Каково же было мое разочарование, когда на нашей следующей встрече та же ситуация повторилась точь в точь. Когда я ему сказал, что теперь неплохо было бы более детально разобраться, что у него происходит в отношениях с конкретными людьми, он ответил: «Я же уже все рассказал вам в прошлый раз. Если у вас есть инструменты, чтобы решить мою проблему, применяйте их». Когда я высказал предположение о том, что стоит разобраться в эмоциях, которые у него возникают в контакте, и возможно это помогло бы выстраивать отношения по-другому, он ответил: «И куда это нас продвинет? – его голос вновь стал раздраженным. – Я и так знаю свои эмоции! Я же не виноват, что мне постоянно встречаются такие люди!»

Главная роль гештальт-терапевта заключается в том, что он помогает исследовать то, что происходит в контакте – чувства, действия, всплывающие во время взаимодействия неосознаваемые установки. Если клиент по каким-либо причинам не готов к этому, гештальт-терапевту как специалисту в своей области особо нечего ему предложить. В этой ситуации я ощутил полное бессилие и свою бесполезность в роли терапевта. Ни о каком шаманском бубне речи не шло. Скорее я чувствовал себя в роли шарлатана, который раздает людям чрезмерные обещания, которые не способен выполнять.

Мои дальнейшие попытки объяснить в чем заключается гештальт-терапевтическая работа применительно к его проблеме, судя по невербальным реакциям, не вызвали у него никакого воодушевления. Он попросил дать ему список конкретных рекомендаций, исходя из той жизненной ситуации, которую он описал.

Совместными усилиями мы составили список действий, которые можно было бы предпринимать. Я дал психологические рекомендации, отталкиваясь от того, что он мне сообщил о беспокоящих его эмоциональных состояниях. Мы расстались вполне мирно, но, думаю, каждый из нас ощущал внутри большое разочарование.

Этот пример говорит о том, что для того чтобы извлечь пользу из гештальт-терапии клиент должен быть настроен на определенный тип работы. Если в процессе терапии он готов делиться своими эмоциями, фантазиями, направлять на них внимание, и осознавать их значение и нюансы, и если он получает удовольствие от инсайтов и нового знания о себе, с большей долей вероятности гештальт-терапия будет для него полезна. Если он в «пассивном» режиме ожидает воздействия или советов, то, скорее всего, ему больше подойдут другие методы. Я не говорю о тех случаях, когда человек приходит к терапевту с заведомым убеждением, что терапия никак на него не сможет подействовать, и сознательно или подсознательно стремится это доказать. Обычно это бывает, когда клиент приходит не совсем по своему желанию, а под давлением родственников, супруга, любовного партнера или сослуживцев.

Также я думаю, что в вышеприведенном случае, я тоже допустил ошибку, попытавшись слишком поспешно оказывать помощь. Следовало бы больше времени потратить на объяснение характера работы и дать клиенту возможность подумать и решить, подходит ли он ему.

К счастью, есть много случаев, которые вселяют больший оптимизм.

ГЛАВА 3. ГЕШТАЛЬТ В РЕШЕНИИ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ПРОБЛЕМ

Проблемы общения

Трудности, возникающие в общении – одна из самых частых тем, с которой обращаются к психологам. Для молодых людей они обычно касаются взаимоотношений со сверстниками и противоположным полом, для людей зрелого возраста – общения в семье и коллегами на работе.

Когда не получается установить взаимоотношения

Неумение завязать или поддерживать отношения часто становится проблемой для молодых людей, которые еще не обзавелись своей семьей и стабильными социальными связями. Как правило, эта трудность включает одну из двух составляющих либо обе вместе: при попытках общения человек делает нечто такое, что отталкивает других людей, либо от сближения с людьми его удерживают собственные страхи и другие внутренние ограничения. Первое может быть связано с банальным недостатком опыта общения, например, если ребенок воспитывался в условиях гиперопеки. Хотя могут быть и более глубокие эмоциональные причины.

Чтобы перейти к более детальному анализу трудностей в общении вспомним цикл формирования и разрушения гештальта, который включает четыре стадии: осознание потребности, выбор объекта и нахождение способа сближения с ним, непосредственное взаимодействие и уход/отсоединение. На первой стадии нужно осознать, что я нуждаюсь в общении. И если клиент пришел с вышеназванной проблемой, видимо, он ее уже прошел самостоятельно. Большинство трудностей касаются второй стадии, но иногда третьей и четвертой. Ниже рассмотрим типичные срывы контакта, которые возникают в процессе общения.

Физическая основа общения

Известный французский гештальт-терапевт Серж Гингер писал, что человеческая жизнь протекает одновременно в пяти измерениях – физическом, социальном, эмоциональном, рациональном и духовном. Он изображал это в виде пентаграммы.

Очевидно, что чтобы могли существовать рациональное, эмоциональное и другие измерения, в первую очередь необходимы физические условия. Можно сформулировать эту предпосылку по-другому. Выше говорилось о важности Я – Ты отношений, но чтобы встреча Я и Ты состоялась, нужна основа из социальных условностей и вполне материальных условий. И иногда причина трудностей общения оказывается вполне материальной, хотя и может иметь под собой психологические предпосылки.

Алина продолжительное время посещала психотерапевтическую группу. На одной из встреч она призналась, что главная причина, по которой она находится здесь – это то, что она не нравится молодым людям, и она не знает, что может с этим поделать. Она попросила группу помочь ей разобраться в этом. Некоторое время участники задавали ей вопросы о том, что у нее происходит в общении с молодыми людьми. Хотя причина, казалось, была на поверхности, участники похоже стеснялись сказать об этом прямо. Алину нельзя было назвать красивой, но все-таки, она могла бы быть вполне привлекательной, если бы более тщательно заботилась о своей внешности. Отсутствие косметики, ее стрижка и темная мешковатая, скрывающая фигуру одежда, делали ее совершенно асексуальной. Через некоторое время один молодой человек, участник группы, видимо решившись, сказал: «Мне не нравится, как ты одеваешься. Мне не нравится твой имидж». Вслед за ним и другие участники группы стали высказывать критические замечания в адрес ее внешнего вида.

Поначалу Алина была несколько шокирована и смущена. Но затем спросила, что бы она могла изменить в своем облике? Тогда участники начали делиться своими предложениями и советами. Ведущий предложил Алине и группе эксперимент. Заручившись их согласием, он попросил участников создать для Алины новый привлекательный имидж. Это нашло отклик в группе и пробудило бурную творческую активность. Девушки стали доставать косметику из сумочек, одна из них одолжила Алине кофточку. Через некоторое время косметика была нанесена, и новый образ был создан. Один молодой человек предложил ей укоротить юбку. Другой подошел и помог ей встать в более раскрепощенную и игривую позу.

На следующих занятиях Алина стала появляться в более яркой и подобранной со вкусом одежде. Ее облик стал более сексуально притягательным.

Конечно, за стилем одежды, который выбирала клиентка, стоят психологические причины – запреты на то, чтобы демонстрировать свою сексуальность или отсутствие моделей женского поведения, с которых она могла брать пример в детстве. Но гештальт-терапия исходит из того, что следует работать с тем, что находится на поверхности. На поверхности в текущий момент находился ее внешний вид, который делал ее непривлекательной в глазах мужчин. Если бы Алина сказала, что чувствует сопротивление к тому, чтобы его изменить, то это могло бы стать темой дальнейшей работы.

Николай, улыбчивый, аккуратно одетый молодой человек, обратился на индивидуальную консультацию с проблемой выстраивания длительных отношений с девушками. Он сказал, что чувствует, что уже хотел бы завести семью. Он прошел тренинг по соблазнению и знакомится с девушками на улице. Однако отношения обычно ограничиваются несколькими свиданиями, а потом девушки почему-то уходят.

При обсуждении более широкого контекста его жизни выяснилось, что он живет с родителями и ему сложно приглашать девушек домой. Хотя он работает, зарплаты ему хватает только на мелкие расходы. С текущими доходами он не может позволить себе аренду квартиры, а тем более содержание семьи.

В дальнейшем на консультациях обсуждалось, как он может приобрести самостоятельность от родителей и решить свои финансовые трудности.

Эти примеры показывают, что иногда для того, чтобы появилась возможность устанавливать и строить удовлетворяющие отношения, сначала необходимо создать для этого вполне материальные, физические предпосылки.

Недостаточная опора на органы чувств

На гештальт-группах участников часто спрашивают, какие эмоции они чувствуют, а также предлагают активнее использовать зрение, слух, тактильные ощущения, возникающие при прикосновениях.

В начале 70-х гг. в психологии появился термин алекситимия. Он обозначает черту личности, заключающуюся в том, что человек не осознает свои ощущения и эмоции и не может выражать их в общении. Исследования психологов показали, что у людей с высоким уровнем алекситимии имеются серьезные трудности в общении – их взаимодействие с людьми характеризуется пустотой и стереотипностью, в них нет глубины; из-за сниженной способности распознавать чувства, они не умеют сопереживать другим, для них сложно распознать эмоциональное состояние другого человека; у них случаются сильные вспышки эмоций, но они не могут объяснить их причину; люди с выраженной алекситимией чаще остаются одинокими.

Выше уже говорилось, что опора на сенсорный опыт нам необходима для ориентации в мире. Для того чтобы общение было осмысленным нужно определиться, чем мне интересен конкретно этот человек, о чем бы я хотел с ним поговорить. В процессе общения важно использовать зрение, слух и другие органы чувств – слышать, что именно говорит собеседник, а не додумывать его мысли за него у себя в голове, как иногда бывает; видеть и замечать его невербальные реакции. Прислушиваясь к своим телесным ощущениям, я определяю, сохраняется мой интерес или угасает, они также позволяют мне быть эмпатичным – представлять, что чувствует со своей стороны мой партнер по общению. Недостаточное внимание к этим сенсорным сигналам часто приводит к нарушениям контакта.

Молодой человек, участник группы, говорит о том, что хотел бы больше общаться с людьми, но у него мало друзей. Чтобы исследовать, что у него происходит в общении, ведущий предлагает ему эксперимент – пообщаться с другими участниками группы. Преодолев смущение, он смотрит в пространство перед собой и, улыбаясь, громко произносит: «Люди, я хочу общаться!» Так как его обращение безадресно, он не вступает в контакт ни с кем конкретным из группы, его призыв не получает ответного отклика.

Ведущий предлагает ему внимательно посмотреть на каждого участника по отдельности и определить для себя, чем он интересен, и о чем хотелось бы с ним пообщаться. Молодой человек выполняет инструкцию, говорит об индивидуальных качествах каждого участника и о своем интересе к нему. Многие отвечают, что были бы не против общения с ним.

Часто встречается ситуация, когда человек по-настоящему не слышит другого человека, не использует свой слух, а во время его речи обдумывает свой ответ. Эта форма поведения распространена в жизни, и ее можно отчетливо наблюдать во время групповой работы.

Молодая девушка жалуется, что чувствует себя непривлекательной и находит в своей внешности множество недостатков. Участники группы говорят, что видят ее как очень симпатичную, а то, что она называет своими недостатками, многим нравится. Но, кажется, она не слышит их и продолжает свою аргументацию. Ведущий просит ее остановиться, послушать то, что ей говорят другие и повторять, то, что услышала. Участница неуверенно повторяет услышанное. На ее лице появляется замешательство – видимо, ей еще трудно примирить обратную связь других людей и привычное представление о себе.

Есть много упражнений, которые помогают развивать чувствительность к себе и к тому, что происходит вокруг. Некоторые из них лучше делать в группе, а некоторые вполне можно использовать в обычной жизни:

Мы далеко не всегда осознаем, что выражает наше невербальное поведение – интонации, поза тела, мимика. Попробуйте почувствовать свое лицо изнутри, лоб, глаза, щеки, рот. Почувствуйте напряжения в лице. Не расслабляйте их. Постарайтесь представить, какую эмоцию выражает ваше лицо.

Когда находитесь в какой-нибудь социальной ситуации, но не вовлечены непосредственно во взаимодействие с людьми, попробуйте выполнить следующее упражнение: На минутку «заморозьте» положение вашего тела, зафиксируйте позу. Обратите внимание как вы сидите/стоите. Чувствуете ли опору под ногами? Чувствуете ли себя устойчиво? Ваше тело скорее выражает закрытость или открытость? Прислушайтесь к тому, что происходит внутри тела, в грудной клетке и животе. Как вы дышите? Глубоко и ровно или быстро и поверхностно? Или ваше дыхание замирает? Почувствуйте, присутствует ли ощущение напряжения, зажатости в каких-либо частях тела. Прислушайтесь, какие двигательные импульсы вы можете уловить в теле. Представьте, если бы вы позволили своему телу спонтанно, самопроизвольно двигаться, что бы оно сделало? Убежало бы, сжалось, устремилось кому-то на встречу или что-то еще?

Когда едете в общественном транспорте, понаблюдайте за разговаривающими друг с другом людьми. Не вслушиваясь в содержание разговора, наблюдайте за мимикой, позой тела, жестикуляцией. Постарайтесь представить, что каждый из них чувствует на своем месте. То же самое можно проделывать, просматривая телевизор с выключенным звуком.

Попробуйте во время беседы с другим человеком, прежде чем сформулировать свой ответ на его реплику, сначала мысленно буквально, не добавляя ничего своего, повторить то, что вы только что услышали.

Если есть большие трудности в осознавании телесных ощущений, то можно начать с более простых упражнений, повышающих чувствительность. Одно из них предложил американский психотерапевт Питер Левин:

Принимайте легкий десятиминутный пульсирующий душ. Пустив прохладную или слегка теплую воду, подставьте все свое тело под ее струи. Полностью сконцентрируйте свое осознавание на том участке своего тела, где сосредоточена стимуляция. Поворачивайтесь вокруг своей оси, побуждая сознание переходить от одной части вашего тела к другой. Прижмите к насадке для душа тыльную сторону рук; затем – ладони и запястья; затем – лицо с обеих сторон, плечи, подмышки и т. д. Постарайтесь включить в этот процесс все части своего тела: голову, лоб, шею, грудь, ноги, таз, бока, бедра, лодыжки и ступни. Обращайте внимание на ощущения в каждой из этих областей, даже если вы ничего не чувствуете, ощущаете онемение или даже боль. Делая это, говорите: «это – моя голова, шея», и т.д., «Я рад твоему возвращению». Это поможет восстановить чувство собственного тела вместе с ощущениями вашей кожи, если вы будете проделывать это регулярно в течение определенного промежутка времени.

Предубеждения и запреты

Элла, миловидная женщина 35 лет с приятными манерами, пожаловалась на то, что она не может найти мужчину для совместной жизни. Обычно она знакомится с мужчинами на сайтах знакомств и ходит на свидания. Самый длительный период ухаживаний в ее опыте длился несколько месяцев. Она говорит, что через какое-то количество свиданий ухажеры начинают предлагать ей сексуальную близость. Но даже если мужчина ей нравится, она отказывает. Через некоторое время он перестает с ней встречаться, и она не понимает, почему это происходит.

Она рассказала, что воспитание в ее родительской семье было связано со строгими моральными нормами. А мама всегда повторяла, что секс должен быть только в браке. Хотя у нее и были сексуальные связи после не очень продолжительного знакомства, но после них она испытывала острое чувство вины.

Далее терапевт и клиентка обсуждают, как убеждение «секс должен быть только в браке» влияет на ее личную жизнь, и помогает ли строить отношения с мужчинами или мешает.

Поведение этой клиентки подчиняется жесткому ограничивающему предписанию, полученному от матери. На языке гештальт-терапии такое явление называется интроекцией. Гештальт-терапия исходит из того, что если интроекты ограничивают жизнь человека, они должны быть ассимилированы, т.е. проверены на то, в каких ситуациях предписанное поведение действительно полезно, а в каких нет.

Нередко встречаются ситуации, когда у мужчины или женщины есть много интроектов, которые предъявляют множество требований, иногда несовместимых друг с другом, к тому, каким должен быть их потенциальный партнер – его внешность, социальный статус, уровень доходов, привычки и т. д. И если потенциальные кандидаты не соответствуют всем требованиям, они отвергаются. Реальные встречающиеся люди не могут пройти через этот фильтр, как верблюд через игольное ушко.

Интроекты могут и другими способами блокировать возможное знакомство и общение – «я же не буду знакомиться на улице, в клубе, на сайте знакомств» и т.п., «я же не могу написать первой мужчине» и т. д.

Межличностные страхи

Еще одной типичной проблемой, создающей трудности в общении, являются межличностные страхи. Например, мужчина не решается подойти к красивой женщине, потому что думает, что она его все равно отвергнет. Человек боится вступить в разговор в компании, потому что думает, что его посчитают неинтересным собеседником.

Склонность к межличностным страхам формируется из-за запугивающего воспитания в семье («мир и люди опасны») или из-за опыта эмоционального отвержения пережитого в детстве или подростковом возрасте. В свою очередь отвержение со стороны сверстников могло возникнуть из-за того, что ребенок воспитывался в условиях гиперопеки, его контакты с детьми ограничивались, и в результате у него не сформировалось достаточных навыков коммуникации.

Кроме того, страхи обычно связаны с неосознаваемой агрессией. Как правило, выясняется, что люди, которые чрезмерно боятся критики, сами очень критичны в отношении других людей. Для того чтобы клиент осознал, что агрессия, которой он боится со стороны других, является его собственной, в гештальт-терапии используются различные упражнения. Например, участнику психотерапевтической группы, который боится, что другие участники про себя его осуждают, ведущий может предложить покритиковать их. В результате его скрытая агрессивность становится явной. Такое осознание нередко позволяет уменьшить интенсивность страха. Кроме того, для участника будет полезно проверить, совпадает ли его представление о том, что думают о нем другие участники с их реальными мыслями, прямо спросив их об этом.

Неконструктивные паттерны общения

Девушка, участница группы, жалуется на то, что пытается наладить отношения с однокурсниками в институте, старается общаться с ними, но они почему-то ее сторонятся. Она вспоминает, что похожая ситуация была и в школе, и даже в детском саду. В качестве эксперимента ведущий предлагает ей инсценировать сцену игры в детском саду и попробовать наладить контакт с другими детьми. Она вместе с другими участниками создает импровизированную песочницу с игрушками и пытается вовлечь их в игру. Однако игра не особо клеится, «дети» не проявляют большого интереса.

Для участницы было ценным дальнейшее обсуждение этой сценки. Один из принимавших в игре участников группы сказал, что ему не понравилось то, что она забрала у него игрушку. Другие говорили, что им было неприятно то, что она старалась навязать свои игры и не интересовалась, во что хотят играть они.

У людей есть много привычек в общении (фиксированных гештальтов), которые делают общение неконструктивным. Например, пары (подробнее о парах речь пойдет ниже) часто используют такие формы взаимодействия: не дослушав партнера, начать перебивать его, высказывая свою точку зрения; если партнер говорит о негативных чувствах, наброситься на него со встречными обвинениями и т. п.

В группе клиент может получить обратную связь о том, как люди реагируют на его действия, и, основываясь на этом, скорректировать свое поведение.

Ритм сближения/отдаления

Выше говорилось о том, что процесс контакта можно сравнить с приливами и отливами. Процесс общения двух людей включает фазы постепенного сближения, а затем отдаления друг от друга. Каждому человеку в какие-то моменты хочется быть вместе с другим/другими, а в какие-то моменты побыть одному. Если человек не умеет вовремя отдаляться, его начинают воспринимать как «прилипалу», от которого хочется отделаться. Другая крайность – это чрезмерно поспешное сближение, которое не оставляет времени на то, чтобы присмотреться к другому человеку, почувствовать чего именно я хочу от него и понять, что он ожидает от меня.

Василий, очень замкнутый молодой человек, которому очень трудно устанавливать новые контакты, и он сильно страдает от своей изолированности. Когда ему удается познакомиться с новым человеком, он радуется, что нашел друга. Он становится излишне навязчивым, и не понимает, почему этот человек начинает сторониться его и избегать общения.

У Майи, напротив, новые знакомства не вызывают трудностей. Она легко знакомится с молодыми людьми в ночных клубах. И нередко эти знакомства быстро приводят к физической близости. Однако вскоре Майя обнаруживает, что этот человек ей совершенно не интересен, а иногда даже наталкивается на грубое обращение.

Хотя выше были приведены примеры из терапевтической практики, общие принципы в полной мере можно использовать для анализа своего восприятия и поведения в повседневной жизни.

Отношения в паре

Гештальт-терапия не смотрит на пару, в том числе супружескую, как на слишком устойчивую конфигурацию, а тем более как на нечто застывшее и неизменное. Этот взгляд не поддерживает миф о том, что можно найти вторую половинку, с которой всегда будет взаимопонимание и бесконфликтные отношения. Начнем с того, что в пару объединяются два очень отличных друг от друга человеческих существа, не только отличающихся своей биографией, привычками и взглядами на жизнь, но и своей анатомией и особенностями функционирования нервной системы. Это и дает основу для недопониманий между ними и многочисленных книг и публикаций о загадках мужской или женской души.

Люди объединяются в пары, потому что ожидают, что партнер может помочь им в удовлетворении их индивидуальных потребностей. Когда человек принимает решение о вступлении в длительные отношения, независимо от того, являются они официально зарегистрированными или нет, он надеется, что его физиологические и многочисленные психологические потребности – в интимности, принятии, эмоциональной поддержке – будут стабильно удовлетворяться. Но с течением времени эти потребности могут меняться, а партнёр может быть далеко не всегда готов или способен удовлетворять их (позже мы подробнее остановимся на том, что личность является больше процессом, нежели стабильной системой). Несовпадение потребностей является источником многочисленных коллизий в жизни пары, и ее жизнеспособность зависит от того, научится ли она их преодолевать.

Для того чтобы пара могла существовать длительное время, ей нужно периодически реорганизовываться, менять стиль своих взаимоотношений. Семейные терапевты говорят о стадиях развития семейной системы – стадии диады, семьи после рождения ребенка, семьи, когда дети идут в школу, пары после отделения детей. Переход на каждую новую стадию сопровождается более или менее остро переживаемым кризисом. Это наиболее явные бифуркационные точки, в которых партнеры задумываются о том насколько удовлетворяются их потребности, насколько их это устраивает, что их связывает, есть ли смысл оставаться вместе, как дальше выстраивать отношения. Хотя в реальности этих точек может быть намного больше.

Наиболее счастливым периодом существования пары (если конечно она возникла на основе взаимной любви, а не меркантильного расчета), конечно же, является период романтических отношений. Это подобно возвращению в некогда потерянный рай. Возникает ощущение, что, наконец, нашелся человек, с которым действительно хорошо, который разделяет твои устремления и желания. К сожалению, этот период длится не слишком долго. В лучшем случае несколько лет. И его окончание является первым кризисом для парных отношений. Он может закончиться и раньше в связи с рождением ребенка.

Романтический период начинается с того, что два человека почувствовали, что в достаточно большой степени совпали в наиболее важных для них потребностях. Во-первых, это касается внешности и телесных характеристик партнера, во-вторых, с тем, что в силу его характера и прежнего опыта его действия резонируют с тем, что в текущий момент является наиболее насущным. Одна из теорий, объясняющая возникновение отношений пары, заключается в том, что люди объединяются по принципу недостающих им ролей: неуверенной женщине кажется очень привлекательным уверенный мужчина, который легко принимает решения; на сдержанного в своих эмоциях и склонного к сверхконтролю мужчину производит впечатление эмоционально экзальтированная женщина, которая вызывает у него ощущение жизненности. Или их может связать то, что они увидели друг в друге человека, который их всецело принимает со всеми их достоинствами и недостатками. Возможны и различные другие комбинации. Естественно, что это взаимное восприятие происходит преимущественно на эмоциональном уровне. Отношения, которые завязались исключительно только на основе физической привлекательности, не могут длиться долго, если они наталкиваются на препятствия в виде несоответствия психологических и социальных ожиданий относительно друг друга.

В романтический период влюбленные обычно очень внимательны к эмоциональному и физическому состоянию, и потребностям партнера. Состояние другого воспринимается как нечто очень важное. Но это еще не все. В какой-то момент повышенное внимание трансформируется в то, что гештальт-терапевты характеризуют как потерю границы контакта, или слияние. На самом деле периоды слияния закономерны, через них проходят все пары, не только супружеские. И субъективно поначалу они переживаются как что-то очень приятное. Возникает ощущение, что я встретил человека, который понимает меня с полуслова или даже без слов, и как замечательно, что у нас с ним общие желания, ценности и интересы. Возникает чувство, что я и другой человек представляем единое целое. Собственно из этого психологического состояния и возникли представления о том, что можно найти недостающую вторую половинку и воссоединиться с ней. Некоторое время супруги действительно могут функционировать в таком режиме, они практически автоматически реагируют на эмоциональные нужды друг друга. Но в слиянии трудно находиться слишком долго, и в какой-то момент этот способ совместного существования начинает давать сбой.

С одной стороны, такой тип отношений часто становится ритуализированным и рутинным. Начинает возникать ощущение, что все происходит по одной и той же программе, даже сексуальная близость. С другой, потому что в слиянии партнерам приходится отказываться от множества своих индивидуальных потребностей, которые не совпадают с потребностями партнера. Если даже по отдельности они не очень значимые, когда неудовлетворенности от их остановки накапливается очень много, это становится невыносимым. В атмосфере любви и заботы вдруг возникает какое-то труднообъяснимое ощущение удушья.

Опасность затянувшегося слияния для пары заключается не только в том, что мало по малу накапливается эмоциональный дискомфорт, но и в том, что выход из него может стать резким и болезненным. Например, через год на фоне, казалось бы, идеальных отношений муж начинает все чаще задерживаться в барах и явно не торопиться идти домой, или вдруг один из партнеров заводит любовную интрижку на стороне. Резкий выход из слияния порождает у партнеров чувства обиды и вины. Тот, кто решился вдруг нарушить негласные правила, чувствует себя так, как будто сделал что-то неправильное, даже если это была отнюдь не сексуальная измена, а какой-нибудь малозначительный поступок – например, возвращение домой в более позднее время, чем обычно. Второй ощущает себя в такой ситуации обманутым и обиженным.

Обычно после таких инцидентов партнеры стараются поспешно восстановить слияние, выровнять нарушенный статус-кво. Провинившийся приносит свои извинения и обещает, что этого больше не повторится, а пострадавшая сторона верит, что так оно и будет. С точки зрения Гештальта, намного конструктивнее в этом месте начать диалог и обсудить, в чем каждый из партнеров чувствует себя неудовлетворенным и какие изменения стоит внести в сложившийся стереотип жизни. Например, внести разнообразие в ставшую рутинной сексуальную жизнь, позволить каждому из партнеров иметь свои хобби, которыми они могут заниматься вне дома. Следует отметить, что при слиянии нарушается стадия отсоединения от объекта. Это проявляется в страхе на время отойти самому или отпустить другого. Возникает иррациональное ощущение, что выход из состояния тесной связанности тождественен прекращению отношений. Но, как я уже писал выше, живой контакт больше похож на волны, нежели на монолитную скалу.

Выход из состояния потери границ, возникшего в романтический период отношений, это первый камень, проверяющий отношения пары на прочность. Многие браки разбиваются именно в это время. И очень часто решение о расставании основано не на том, что между партнерами возникли неразрешимые противоречия, а на иллюзии, что удастся встретить такого человека, с которым период романтического слияния будет длиться вечно. Безусловно, здесь я не имею в виду пары с деструктивным стилем отношений (например, физическим и эмоциональным насилием), в которых один из партнеров осознал, что его это больше не устраивает.

Следующими серьезными испытаниями для пары является рождение ребенка, а в еще более отдаленном будущем период, когда выросшие дети отделяются от семьи.

Существует ли заранее известная наилучшая форма отношений супружеской пары? Гештальт-терапия отвечает, что нет такой формы, которая одинаково подходила бы для всех без исключения людей.

До конца 20 века преобладающей формой супружеских отношений был традиционный моногамный брак. На сексуальные эксперименты в парных отношениях решались лишь отдельные представители богемы и творческой интеллигенции, из знаменитостей – Лиля Брик, Поль Элюар и Елена Дьяконова (Гала), Жан-Поль Сартр и Симона Бовуар, Олдос Хаксли и др.

Статистика роста количества разводов в конце 20 века показала, что отношения в рамках традиционного брака стали не удовлетворять многих людей. Современная культура предлагает много альтернативных форм. В 70-е гг. под влиянием гуманистической психологии возникла концепция открытого брака. В конце века возникает идеология полиамории. Некоторые люди совместному проживанию стали предпочитать форму так называемого гостевого брака. Эти эксперименты конца прошлого и начала нынешнего века связаны с тем, что люди стали более чувствительны к своим потребностям, в том числе эмоциональным. Традиционный моногамный брак скрыто подразумевает, что человек должен либо отказаться от значительной части своих сексуальных желаний, либо в тайне от партнера удовлетворять их на стороне. И, как показывает статистика, очень часто именно так и происходит. Открытый брак и полиамория пытаются примирить сексуальную свободу и открытость в межличностных отношениях. Однако, как показывает практика психологов, зачастую это не избавляет от проблем свойственных моногамному браку, а создает другие. Хотя, в то же время, части людей такие отношения могут подходить, если и не постоянно, то на определенном этапе жизни.

Гештальт-терапию называют терапией форм. Ее цель – помочь в достижении творческого приспособления, т.е. в обнаружении лучшей формы из возможных в контексте текущей ситуации. Здесь снова можно вспомнить картинки с двойными изображениями. Нужно достаточно расслабленно и в то же время с заинтересованным любопытством всматриваться в фон, для того чтобы эта форма проявилась.

Гештальт-терапевты, работающие с парами, побуждают партнеров вести диалог друг с другом. Если в паре возникает напряжение, это значит, что потребности одного или их обоих не удовлетворяются. Нужно осознать эти потребности и донести их до партнера. Нужно начать переговоры по поводу того, какие желания партнера они могут и готовы удовлетворять, а какие нет. Как указывалось выше, жизнь пары – это динамический процесс. В этом процессе со временем меняются и потребности и возможности партнеров. Например, когда у пары рождается ребенок, супруга уже не в состоянии уделять мужу столько внимания, сколько она уделяла ему раньше, поскольку основная часть ее внимания теперь направлена на ребенка. Со своей стороны, она начинает нуждаться в повышенной заботе со стороны мужа. Также это влияет на их сексуальные отношения. Поэтому супруги вынуждены пересматривать свои ценностные приоритеты. Пара, состоящая из зрелых личностей, способна принять тот факт, что после рождения детей, их потребности во внимании уже не будут удовлетворяться партнером в прежней степени. Супругам приходиться либо смириться с этим фактом и сознательно отказаться от этой потребности, если это возможно, либо искать источник ее удовлетворения вне семьи. Паре нужно прийти к соглашению, в какой форме это будет приемлемо для них обоих. Наиболее распространенная форма, это когда эта потребность удовлетворяется через общение с друзьями, участие в сообществах по интересам и в процессе профессиональной деятельности. Каждому партнеру периодически приходится подводить внутренний баланс – решать для себя, что перевешивает: удовлетворенность от реализации наиболее значимых потребностей или фрустрация от неудовлетворенных? В устойчивых парах периодически происходит переоценка того, что является наиболее значимыми потребностями. Обычно в начале отношений приоритетной является потребность в эмоциональной и физической близости, затем приоритетной становится потребность в совместном воспитании детей, а у стареющей пары потребность во взаимной эмоциональной и бытовой поддержке.

Когда гештальт-терапевт предлагает в своем кабинете партнерам обсудить их проблемы, то, как правило, тут же всплывают барьеры, характерные для их обычной коммуникации, или говоря языком гештальт-терапии, привычные прерывания контакта. Так некоторым людям трудно осознать, а поэтому выразить свои потребности партнеру. Человек испытывает только неясный смутный дискомфорт, появившийся у него в отношениях. Другие знают, что их не устраивает и что хотят от партнера, но не говорят этого, потому что боятся его реакции или считают, что не имеют на это права. Классическим стереотипом в общении многих пар является то, что вместо того, чтобы говорить о своих желаниях и обсуждать их, они обмениваются потоком нескончаемых взаимных обвинений. Гештальт-терапевт привлекает их внимание к тому, каким способом они делают контакт друг с другом неэффективным, а также может предлагать им более конструктивные способы взаимодействия.

Беспокоящие эмоции

Название, которое я дал этому разделу весьма условно. Дело в том, что все эмоции, в том числе положительные, вызывают беспокойство. Латинское слово emovere означает возбуждать, волновать. Выше уже говорилось, что и так называемые негативные эмоции, на самом деле крайне необходимы для нашего выживания. Тем не менее, в современной культуре существует устойчивый стереотип о том, что от них нужно избавляться. Хотя в определенном контексте, даже если они причиняют выраженное страдание, они могут быть совершенно уместными.

Неприятные эмоциональные состояния, которые человек воспринимает как неконструктивные – это еще одна из самых распространенных тем, наряду с проблемами в коммуникации, с которыми обращаются к психологам и психотерапевтам. Как правило, это такие состояния как тревожность, страхи, подавленность, вина, застенчивость, повышенная раздражительность и вспыльчивость.

Как говорилось выше, в норме эмоции выполняют функцию ориентации в контакте с окружающим миром. Но бывает так, что эмоциональное реагирование становится чрезмерно интенсивным или не соответствующим ситуации – например, страх начинают вызывать объекты, которые в действительности не представляют угрозы, раздражение вызывают люди, которые вроде бы не делают ничего плохого. Некоторая неадекватность эмоционального реагирования периодически может возникать у любого здорового человека, например, под влиянием стресса. Собственно отсюда и возникло распространенное предубеждение, что эмоциям нельзя доверять.

Как же происходит такое, что эмоции, которые должны нам помогать начинают нас подводить? Рассмотрим это на примере отдельных эмоциональных состояний.

Тревога, тревожность и страх

Тревога и страх – это реакции на угрозу. Угрозу своей целостности или возможности удовлетворять свои потребности. Несмотря на сходство физиологических проявлений этих эмоций, – дрожь в теле, сердцебиение, головокружение, побеление кожи, чувство напряжения, влажные ладони, ощущение нехватки воздуха, – психологи их различают. Различие состоит в том, что страх предполагает наличие конкретного угрожающего объекта (грабитель, который может напасть на улице; строгий начальник; возможность получить плохую оценку на экзамене и т.п.) В отличие от страха при тревоге объект не конкретизирован. Т.е. тревога – это реакция на неопределенную угрозу. Субъективно тревога переживается намного неприятнее, чем страх, потому что при страхе, когда объект определен, мы можем применять защитные действия – попытаться сопротивляться или убежать от грабителя, избегать конфликтов с начальником, лучше готовиться к экзамену. При тревоге, поскольку объект неизвестен, то не понятно как от него можно защититься. Поэтому человек чувствует себя беспомощным. На уровне переживания тревога и страх всегда смешаны, но какой-то полюс преобладает. Психологи также говорят о тревожности. Т.е. склонности человека часто переживать сильную тревогу по относительно малым поводам. Она может быть связана с врожденными особенностями темперамента, чертами характера, приобретенными в процессе воспитания, или со стрессовыми событиями в жизни.

Люди, которые устали от переживания тревожности часто формулируют свои запросы как «Я хочу не испытывать тревоги», «Я хочу ничего не бояться». Но, во-первых, эти запросы практически невыполнимы. Во-вторых, если даже вдруг их удастся выполнить, то это окажет человеку дурную услугу. Представьте, какие могут быть последствия, если человек, проживающий в неблагополучном районе города, полностью перестанет испытывать страх в отношении возможных воров и грабителей. Как уже говорилось, нормальные тревога и страх необходимы нам для самосохранения.

Поэтому, прежде всего, нужно различить, что из того, о чем рассказывает клиент, является нормальными опасениями, а что преувеличенными. Психологи считают, что существует базовая тревога, которую устранить невозможно. Она возникает всякий раз, когда мы заглядываем в будущее, и возникает из осознания того факта, что существует множество факторов, которые мы не можем контролировать, как бы хорошо ни планировали свои действия и ни готовились к будущему. Например, даже если я очень хорошо подготовился к экзамену, у меня нет стопроцентной уверенности относительно того, в каком настроении будет преподаватель, не подведет ли меня неожиданно память и т. п. Надо сказать, что это позитивный аспект тревоги, который побуждает тщательнее готовиться к будущим ситуациям. Хорошо известен факт, что некоторый уровень тревоги и волнения полезен перед сдачей экзамена или публичным выступлением. Они настраивают человека на максимально эффективное действие. Если их нет совсем, то велика вероятность того, что оценка будет ниже ожидаемой, а выступление будет бесцветным. Вполне естественно, что тревога возрастает в ситуациях неопределенности – в ожидании объявления оценки после экзамена или результатов медицинских обследований. Что касается страха, то естественно и нормально, когда монтажник-высотник боится высоты, если конечно это не парализует его движения. Если верить представителям этой профессии, несчастные случаи обычно происходят не с новичками, а с опытными работниками, у которых страх притупился.

Когда люди жалуются на повышенную тревожность, то часто они поясняют это таким образом, что уровень их тревоги сильно расходится с рациональной оценкой происходящего.

Что же ведет к чрезмерному тревожному реагированию?

Первая его составляющая – это неправильная оценка ситуации, которая происходит на неосознаваемом уровне. Рационально при этом человек может вполне понимать, что ему ничего не угрожает. Такой фиксированный способ восприятия с приписыванием пугающих значений может возникнуть в результате воспитания.

Клиентка жалуется, что всегда неуютно чувствует себя среди малознакомых людей, у нее появляется какое-то необъяснимое напряжение, настороженность и страх, что они могут повести себя недружелюбно и агрессивно. Терапевт поинтересовался, когда в жизни впервые она испытывала такое состояние. Клиентка вспомнила свою родительскую семью. Отношения между родителями были плохие, а поведение непредсказуемым, т.к. зависело от перемен в их настроении, кроме того отец нередко злоупотреблял алкоголем. Ее пугали их агрессивные реакции, но еще большее напряжение вызывало то, что было совершенно непонятно в какой момент эти реакции можно ожидать.

Мужчина в качестве части своей проблемы тревожности описывает, что очень настороженно относится к своему здоровью. Если он замечает какое-нибудь не совсем обычное ощущение в теле или пятнышко на коже, у него возникают опасения, не является ли это признаком какой-нибудь серьезной болезни. На последующих сессиях он рассказал, что в детстве его мама с большой тревогой относилась к его здоровью, много говорила о болезнях и по малейшему поводу вела его к врачам. Т.е. эти страхи были позаимствованы им от матери.

Второй вариант – это пережитая уже в зрелом возрасте острая травматическая ситуация. Например, человек, который подвергся бандитскому нападению на улице, будет еще долгое время озираться и испытывать напряжение, входя в темный двор или подъезд. У многих людей, воевавших в горячих точках, формируется устойчивый импринт, заставляющий воспринимать действия других людей как потенциально несущие угрозу.

Таким образом, повышенная склонность к тревожному реагированию поддерживается определенными фиксированными гештальтами восприятия и интерпретации происходящего.

Еще одна составляющая высокой тревожности – это то, что за тревогой стоит собственная неосознаваемая агрессия. Надо отметить, что страх и злость – это тесно связанные эмоции. Обе они возникают в ситуациях угрозы организму и подготавливают к спасению посредством либо борьбы, либо бегства, и достаточно часто легко сменяют друг друга.

Женщина из нашего первого примера, когда была маленькой, скорее всего, кроме страха, испытывала сильную злость и обиду по отношению к своим родителям по поводу их поведения. Но испытывать гнев к родителям для ребенка достаточно небезопасно, поскольку можно нарваться на наказание. Кроме того, эта эмоция неприятна. А возможно ей еще и говорили, что девочки должны быть добрыми, а когда они злые, то это выглядит некрасиво. Соответственно, для того чтобы не вызвать еще больший гнев родителей, лучшей стратегией для нее в то время было научиться его не замечать. Но, как сейчас хорошо известно психологам, невыраженные эмоции не исчезают просто так, они застревают в памяти организма не только на психическом, но и на телесном уровне. Кроме того, эти старые незавершенные гештальты, сколько бы времени не прошло с момента ситуации, в которой они возникли, все равно стремятся к завершению.

Таким образом, женщина из нашего примера, с одной стороны, до сих пор испытывает злость, с другой, в силу усвоенной в детстве привычки, не имеет возможности ее осознать и выразить. Один из психологических механизмов, который помогает справиться с давлением неприятной эмоции или желания – это проекция. Т.е. помещение их «как бы» за границей собственной личности. Она начинает ощущать свою злость так, как будто она исходит извне, от других людей. Это не избавляет от страдания полностью, но позволяет сохранять привычный положительный образ своего Я. Однако за это приходится расплачиваться переживанием страха перед мнимой внешней угрозой.

Третья составляющая тревожности связана с привычными формами телесного реагирования. Тревога сопровождается мышечным напряжением и изменением характера дыхания – дыхание становится поверхностным и частым. Поэтому одним из известных методов, который позволяет ситуативно снизить уровень тревоги, заключается в том, что нужно сделать несколько ровных и спокойных глубоких вдохов и выдохов. При этом важно, чтобы выдох был полным. А также помогает мышечное расслабление.

Каковы практические следствия этого?

Во-первых, при работе с состояниями тревожности, прежде всего, нужно выделить здоровые и нездоровые ее составляющие, чтобы не ставить заведомо недостижимые цели.

Во-вторых, важно исследовать какие значения бессознательно приписываются пугающим стимулам. В случае с женщиной из нашего примера, терапевт мог бы спросить ее какие мысли спонтанно, без раздумий приходят ей в голову по поводу того, чем для нее могут быть опасны малознакомые люди. Содержание спонтанных мыслей человека может резко контрастировать с тем, что он привык думать в своем обычном рациональном состоянии. Например, она могла бы сказать, что первые мысли, которые к ней пришли это то, что на нее будут кричать или могут ударить.

В-третьих, нередко оказывается нужным символическое возвращение в незавершенные ситуации и отреагирование невыраженных чувств. Конечно, мы не можем вернуться в прошлое, мы можем иметь дело только со своими представлениями о событиях прошлого здесь-и-сейчас. Даже если бы с помощью магии нас перенесли в реальные прошлые ситуации, то с теми ресурсами, которые у нас тогда были, мы вряд ли бы смогли сделать что-нибудь новое. То, что мы реально можем сделать – это выразить свои чувства по поводу этих прошлых ситуаций в настоящем и разделить их с другими.

В случае женщины из нашего примера терапевт мог бы использовать технику пустого стула и предложить ей, представив на нем родителей, выразить свой гнев и возмущение.

Так же и в случае мужчины с ипохондрическими страхами. Проводя воображаемый диалог, он мог бы сказать матери о своем гневе по поводу того, какое влияние оказала на его жизнь ее повышенная тревожность. А возможно также выразить благодарность за заботу, которую она оказывала.

Хотя техника пустого стула вовсе не является обязательной. В принципе, достаточно было бы того, чтобы эти клиенты смогли рассказать о своих чувствах терапевту, который воспринял бы их с сочувствием и пониманием.

Не всем клиентам в равной мере необходимы все три компонента работы. Некоторым бывает достаточно осознавания того, какие значения они бессознательно приписывают происходящим событиям, и это уже позволяет изменить свои эмоциональные реакции. Другим, для того чтобы это стало возможно, нужно также эмоциональное проживание незавершенных ситуаций. Отреагирование эмоций, связанных с незавершенными действиями, значительно размягчает привычные автоматизмы в мыслительной оценке, а также привычные способы телесного реагирования.

Гнев и раздражительность

Как говорилось выше, с точки зрения гештальт-терапии, гнев является одной из составляющих такого более широкого явления как агрессия. Агрессия может быть конструктивной, способствующей контакту, самосохранению и росту организма. Но может иметь деструктивный характер, если речь идет о садистах, серийных убийцах, деспотичных монархах или авторитарных диктаторах.

Проблемы, связанные с гневом распадаются на два полюса. С одной стороны, это торможение здоровой агрессивности. В этом случае клиенты говорят, что не могут выразить свой гнев, хотя чувствуют, что он вполне справедлив, уместен и нужен для защиты себя, у них возникают трудности в самоутверждении в коллективе и отстаивании границ в личных отношениях. Другие напротив жалуются на то, что не могут контролировать свои гнев и вспыльчивость, хотя понимают, что они деструктивны.

Торможение здоровой агрессивности обычно связано с запретами, усвоенными в процессе воспитания в детстве, и ситуациями прошлого, в которых индивид пережил негативный опыт при попытках проявить агрессию. Их нужно сделать осознанными в процессе терапии. Вполне возможно, что нужно будет возвращаться в незавершенные ситуации прошлого, как и при работе с тревожностью. Также нужно работать над постепенным преодолением привычных сдерживаний (ретрофлексий) и обращением агрессии вовне. Этот процесс нельзя форсировать, так как человеку нужно научиться предъявлять свои агрессивные импульсы внешней среде, но делать это так, чтобы это не оказалось разрушительным ни для него, ни для окружающих.

Что касается повышенного уровня агрессивности, то часто это связано с тем, что человек неправильно интерпретирует события, действия и намерения других людей. Как и страх, гнев является защитной реакцией. Мнительный человек в словах и поведении других прочитывает намерение унизить его достоинство. Например, то, что друг не отвечает на сообщение, интерпретируется как неуважение. Хотя вполне возможно, что адресат просто не прочитал сообщение, или еще обдумывает, что ответить, или у него сейчас есть личные неотложные проблемы, которые надо решать. Хулиган защищает с помощью агрессии раздутый образ собственного Я, который является компенсацией низкой самооценки. Унижение других означает для него поддержку этого образа. Как и в случае страха, нужно прояснить, каким образом человек приписывает значения происходящему.

Также агрессивный стиль поведения человека может быть связан с тем, что, когда он был ребенком, его не научили контролировать свои спонтанные побуждения. Бывает и такое, что повышенная вспыльчивость является чертой характера, сформированной в силу того, что когда-то в детстве человек заметил, что с помощью приступов гнева у него получается добиваться того, что он хочет от других. Но когда стал взрослым, он стал замечать, что из-за этого поведения стало больше проблем, чем преимуществ, и поэтому обратился за психотерапией.

С точки зрения гештальт-подхода, прежде всего, нужно активизировать осознавание и направить его на более тонкое замечание своих спонтанно возникающих мыслей, эмоций, импульсов и связанных с ними действий. Т.е. сделать привычные автоматические действия вновь осознанными. В случае, если агрессивное поведение связно с недостатком самоконтроля, терапевт может дать задание, в тот момент, когда клиент чувствует злость делать паузу между эмоцией и своей внешней реакцией, например, досчитав до десяти. Хорошим ориентиром в такого рода практике является тибетская пословица: «То, что ты не сказал, ты сможешь сказать завтра, а сказанные слова уже не вернуть». Кроме того, как и в работе с торможением агрессивности может потребоваться возвращение к незавершенным ситуациям прошлого, в которых сформировался такой стиль реагирования – нередко агрессивное поведение является способом защититься от чувств унижения и фрустрации, пережитых в прошлом.

Часто повышенная раздражительность и вспыльчивость обусловлены тем, что человек испытывает злость и возмущение по поводу каких-то неприятных для него обстоятельств жизни, но не позволяет себе выразить их по адресу. В частности, у подростков, да и у взрослых людей, это может быть связано с дисгармоничными отношениями в семье. Накопленная злость начинает выливаться по поводу случайных мелких ситуаций и, не имеющих отношения к проблеме человека, людей. Такой механизм в гештальт-терапии называется дефлексией, или отклонением. Суть этого процесса отражена на известном рисунке Херлуфа Бидструпа.

Таким образом, чтобы справиться с этими проблемами, нужно учитывать причины и функцию такого поведения в жизни. В целом, цель психотерапии – помочь человеку научиться творчески обращаться с такой жизненно необходимой, но в то же время и потенциально опасной энергией как агрессия.

Обида

Обида – чувство, которое очень часто возникает во взаимоотношениях, и чем ближе и доверительнее эти отношения, тем вероятнее, что оно может появиться. К обиде близка такая эмоция как злость. Обида и злость часто появляются вместе, но, несмотря на сходство, они не тождественны. Обида – это комплексная эмоция, которая кроме подавленного, сдерживаемого гнева, включает в себя печаль, разочарование, жалость к себе. Сделайте простой эксперимент:

Представьте, что вы договорились о встрече с двумя разными людьми. Обе эти встречи важны для вас, но в первом случае речь идет о человеке малознакомом, и которому вы не очень доверяете. Во втором случае о человеке, который для вас значим, и которому вы доверяете в большой степени. Представьте, что человек, с которым вы договорились, не приходит на встречу, потому что просто забыл о ней. Каковы будут ваши эмоциональные реакции в первом и во втором случае? Чем они отличаются?

С большой долей вероятности, в первом случае основной вашей эмоцией будет злость, а во втором случае – обида.

О чем говорят нам эти переживания? Несмотря на свою близость, злость и обида преследуют разные цели. Так злость (гнев) имеет место в ситуациях, когда возникает препятствие на пути к удовлетворению наших потребностей. Цель гнева – устранение этого препятствия. В случае несостоявшейся встречи в первой ситуации, исходя из своего гнева, вы можете решить, например, настоять, чтобы этот человек все-таки явился, потребовать репарации за потраченное впустую время, решить не иметь больше дела с этим человеком, попытаться отомстить, рассказывая знакомым о его необязательности, перенаправить свой гнев и сломать какой-нибудь попавшийся под руку предмет и т. п. В любом случае ваши действия будут направлены на реальное или символическое (сломать предмет) разрушение возникшей преграды.

В случае обиды дело обстоит по-другому. Когда мы обижены, мы чувствуем себя ранеными и уязвленными. Возможно, что в такой ситуации вам даже будет трудно предъявить конкретные претензии, т.к. будет ощущение, что значимый другой и так должен был прекрасно знать, как для вас была важна встреча с ним. Возможно, что свое недовольство вы будете проявлять косвенным образом – через молчание, обиженное выражение лица, увеличение дистанции в общении. С точки зрения коммуникации, немаловажным является то, что при общении с обидевшимся на нас человеком, мы нередко начинаем непроизвольно испытывать чувство вины (тогда, как в случае с человеком разозленным, страх). Обиженный человек как будто бы завуалированно говорит: «Посмотри, как мне плохо. И это из-за тебя!» Соответственно, эмоция обиды преследует иную цель, нежели гнев.

В гештальт-терапии обида рассматривается как симптом прерванного слияния. Она возникает тогда, когда мы ощущаем, что обмануты наши ожидания. Причем то, что другой человек должен был их удовлетворить, воспринимается как само собой разумеющееся. В случаях, в которых возникает обида, обычно мы неосознанно подразумеваем, что партнер по общению прекрасно осведомлен о наших потребностях и безусловно должен откликаться на них. Метафорически состояние слияния можно описать как ситуацию, когда я воспринимаю другого как часть самого себя. Я не осознаю, что его желания, приоритеты, представления о жизни, ценности могут быть очень отличными от моих. Цель обиды – восстановить нарушенное слияние.

Что же делать когда возникает это чувство?

Что касается личных взаимоотношений, то это повод начать диалог с партнером, хотя это бывает непросто сделать в связи с особенностями этого эмоционального состояния (ведь разговаривать и не хочется). Но все же лучше начинать этот диалог раньше, пока обиды не накопились и не превратились в большой ком. Диалог позволяет скорректировать ожидания, понять, что именно и при каких условиях может нам дать этот другой человек, а что нет.

Однако в психотерапии мы зачастую сталкиваемся не с ситуативными обидами, которые возникли в связи с отдельными частными обстоятельствами (например, муж забыл подарить открытку на День святого Валентина), а с обидами, которые стали застарелыми и хроническими, и которые человек не в силах отпустить. К примеру, женщина долгие годы носит обиду на бывшего мужа, за то, что он не так, как она ожидала, выполнял свои семейные обязательства, а потом и вовсе ушел из семьи. Это значит, что за эти годы слияние так и не было разрушено. Она продолжает жить с нереалистичными представлениями о том, что ей должен был давать муж, не учитывая его реальных особенностей и особенностей их семейной ситуации. В этом случае целью терапии будет принятие реальности и отпускание нереализованных ожиданий. Если это происходит, то на смену обиды временно приходит такая эмоция, сопутствующая отпусканию, как печаль. В процессе проживания и выражения возникающих чувств чрезвычайно важна поддержка психотерапевта, а также, если это возможно, ближайшего окружения человека.

Гештальт-терапия исходит из того, что невозможно избавиться от возникшего сильного эмоционального состояния только путем анализа и убеждения себя в его нерациональности. Оно требует разрядки. Поэтому чувство обиды должно быть выражено и высказано либо человеку, к которому оно возникло, или, если это невозможно, в психотерапии, либо другим людям, которые готовы выслушать человека, ее испытывающего.

Кроме того, чувство обиды нередко используется в коммуникации в манипулятивных целях. Обида побуждает другого человека почувствовать себя виноватым, и из этого чувства делать то, что от него непрямым способом требует обидевшийся. Такая черта характера и стиль поведения именуются обидчивостью. Человеку с такой особенностью реагирования важно учиться говорить прямо о своих потребностях, а также развивать толерантность к отказам, осознавая, что у других людей есть их собственные желания и ограничения. Фредерик Перлз считал манипулятивное поведение результатом недостатка опоры на себя: чем в большей степени мы способны самостоятельно удовлетворять свои потребности, тем меньше поводов для обиды у нас остается. Хотя полная автономия – это, конечно же, недостижимая цель, человек может задействовать больше своих собственных ресурсов или мобилизовывать свои социальные связи, чтобы не зависеть только одного человека.

Вина

Переживание вины может давать о себе знать в контексте очень разных проблем. Прежде всего, вина неотъемлемый спутник всех депрессивных состояний. Обычно эмоция вины включена в переживание утраты и горя. Однако очень часто мы встречаемся с этим чувством и в менее драматичных ситуациях. Так некоторые люди жалуются на то, что становятся жертвами манипуляций других людей из-за того, что легко впадают в переживание этой эмоции. Например, не могут отказать назойливому просителю, берут на себя бремя обязательств, которые нести не хотят и не должны. Другие говорят о том, что чувство вины не дает им разорвать неудовлетворяющие отношения. Третьи рассказывают об угрызениях совести, которые возникают по поводу каких-либо событий или совершенных вольно или невольно поступков. В частности, вина – одно из распространенных переживаний у тех, кто психологически пострадал во время массивных катастроф, социальных катаклизмов и военных конфликтов, хотя фактически никак не мог повлиять на ситуацию. Например, «вина выжившего» у участника боевых действий или вина гражданина государства, развязавшего несправедливую войну и совершившего преступления.

Прежде всего, следует иметь в виду, что вина по своему характеру бывает разной. Существует объективная, реальная вина. В этом случае угрызения совести возникают из-за того, что человек нанес вполне осязаемый вред другим людям. Положительная функция этого чувства заключается в том, что оно является регулятором нашего поведения в отношениях с другими и помогает эти отношения сохранять. Здоровое чувство вины упорядочивает нашу социальную жизнь и межличностные взаимоотношения.

Однако психотерапевтам в своей практике чаще всего приходится иметь дело с так называемой невротической виной. Это вина, при которой человек винит себя за надуманные прегрешения или чрезмерно осуждает себя за мелкие, незначительные проступки. Она возникает из-за того, что человек нарушил предписания, запреты, полученные от родителей или других авторитетных для него лиц.

В случае невротической вины важно выявить, проанализировать и критически пересмотреть установки, опираясь на которые человек выносит негативные суждения о себе. Под невротической виной всегда скрывается подавленная, обращенная на себя обида и злость. Поэтому Фриц Перлз говорил, что вина – это невысказанный упрек. Важно в безопасной обстановке психотерапии осознать, пережить и выразить вовне эти чувства.

В случае объективной вины нужно наметить пути, с помощью которых может быть компенсирован нанесенный вред. Возможно, в некоторых случаях достаточно просто попросить прощения у человека, которому нанесена обида. В более серьезных ситуациях потребуются более трудоемкие действия. Например, виновник ДТП может частично загладить свою вину, оплатив ремонт машины или лечение пострадавшему. Но также бывают случаи, когда прямая компенсация причиненного ущерба невозможна, а возможно только символическое искупление провинности. В этой связи мне вспоминается герой Петра Мамонова в фильме Павла Лунгина «Остров», который став монахом с помощью молитв и аскезы всю жизнь старается загладить свое предательство, совершенное во время войны.

Стыд и смущение

В психотерапии клиенты не так часто говорят напрямую о чувстве стыда. Чаще оно скрывается за такими формулировками как «робость в общении», «стеснительность», «застенчивость», «страх публичных ситуаций». А иногда, напротив, под защитной бравадой («Я такой, и мне нет дела до того, что обо мне думают») или высокомерием. Дело в том, что, во-первых, переживание этой эмоции крайне неприятно, во-вторых, открыто демонстрируя стыд, мы показываем другим свою уязвимость.

Давайте разберемся подробнее, что это за эмоция.

Поскольку стыд часто маскируется, до относительно недавнего времени психологи отчетливо не отделяли его от вины. Чтобы понять различие между стыдом и виной, проделайте мысленный эксперимент:

Вспомните, какую-либо ситуацию, в которой вы чувствовали себя виноватым за какое-то действие. Внимательно отследите свои телесные ощущения, импульсы, которые возникают в теле, свою позу, мысли, которые приходят в голову. Затем вспомните ситуацию, в которой чувствовали стыд, и также внимательно отследите ощущения, свою позу, телесные импульсы, мысли.

Скорее всего, вам удалось заметить различия. При стыде кровь приливает к лицу, хочется опустить глаза и даже закрыть лицо руками, скрыться, сделаться невидимым, «провалиться под землю». При вине тоже может возникнуть побуждение не смотреть на того, перед кем человек чувствует себя виноватым, не попадаться ему на глаза, но оно не так интенсивно и более избирательно.

Еще одно отличие состоит в том, что стыд всегда предполагает присутствие наблюдателя – реального или воображаемого. Стыд это чувство, возникающее в присутствии Другого, под его взглядом. Предполагается, что эмоция неморального стыда, или смущения, впервые появляется у ребенка, когда он начинает отличать лицо матери от лиц чужих людей. Наверное, всем знакома сцена, когда малыш прячется за маму, внезапно оказавшись в комнате полной гостей. Неморальный стыд возникает и у взрослого человека, когда его внезапно застали врасплох за занятием, которое не предполагало постороннего взгляда, даже если в нем нет ничего предосудительного. Представьте, что вы в одиночестве кривляетесь перед зеркалом, и вдруг неожиданно в комнату кто-то входит. Или вас внезапно увидели в момент переодевания. Моральный стыд смешан с чувством вины и формируется позже в процессе воспитания, примерно с 3 до 7 лет. В отличие от стыда вину можно испытывать и в отсутствии реального или воображаемого другого – вину перед собой за какие-либо совершенные действия или бездействие.

В отличие от вины при стыде мы укоряем себя не за какие-то отдельные проступки, а переживаем ощущение плохости, неадекватности своей личности в целом. Чувство плохости распространяется не только на конкретный поступок, но и на всего себя.

Чувство стыда переживается намного тяжелее, чем чувство вины. Если вину можно искупить, загладить, очиститься от нее, например, понеся заслуженное наказание, то чувство стыда искупить невозможно, можно только полностью исчезнуть.

Как и все другие эмоции, чувство стыда может выполнять как положительные, так и негативные функции. Так чувство неморального стыда, смущение, сигнализирует, что мы слишком прозрачны, открыты в ситуации, в которой находимся. Моральный стыд, также как и вина, является регулятором социального поведения. К проблемам в общении обычно приводит чрезмерно сильный, так называемый токсический стыд, который возникает в процессе стыдящего воспитания. Его результатами становятся трудности во вступление в контакт с новыми людьми, или сложности в определенных сферах отношений – сексуальная жизнь, публичные выступления, карьерное продвижение, страх знакомиться с представителями противоположного пола, заявить о себе в профессии, претендовать на повышение в зарплате и т. д. Токсический стыд маскируется и под таким состоянием как социальные фобии, внешним проявлением которого является страх перед публичными социальными ситуациями и избегание их.

Что же делать с чувством стыда? «Лечение» от стыда парадоксально. Обычно мы стараемся скрыть свой стыд, замаскировать его. Но чтобы с ним проще было жить, нужно сделать нечто противоположное – как говорят гештальт-терапевты, вынести его на границу контакта в отношениях с другими. Иногда это относительно несложно. Наверное, многим знаком эффект, который заключается в том, что если при выступлении на публике признаться аудитории в своем волнении/смущении, то они проходят.

Что же касается сильного морального стыда, то, в целом, путь тот же самый, хотя есть некоторые нюансы. Нужно предъявить свое состояние значимому другому. Но важно чтобы другой принял как нормальное не только само чувство, но и действие, которое это чувство вызвало. Поэтому в этом случае нужно хорошо понимать, кому можно предъявлять это переживание, а кому не стоит, дабы вместо помощи не получить новую травму. Этим другим, в частности, может стать психотерапевт. Для работы с чувством стыда необходим очень высокий уровень доверия и безопасности.

Важно «легитимировать» не только само чувство, но и признать сам поступок, его вызвавший, как возможный вариант творческого приспособления в сложившейся ситуации. Если стыд связан с искусственными запретами, усвоенными в детстве, то нужна проработка этих иррациональных установок и эмоций с ними связанных. Кроме самого стыда это обычно обида и гнев. В целом, стратегия здесь схожая со стратегией при работе с чувством вины.

Постараюсь резюмировать сказанное выше о работе с эмоциями в гештальт-терапии. Психотерапевтам и психологам довольно часто приходится слышать запросы наподобие как «Я хочу избавиться от тревоги (грусти, раздражительности, тоски)», «Я хочу справиться со своими эмоциями» т. п. Тем не менее, специалистам (не только гештальт-терапевтам) хорошо известно, что большинство психологических проблем и симптомов связаны как раз с подавлением естественных чувств. В результате этого на место естественных переживаний приходят неадекватные по своей силе или не соответствующие ситуации эмоциональные реакции, психосоматические симптомы, нарушения коммуникации. Реальной задачей гештальт-терапии является отнюдь не дальнейшее подавление чувств и постановка эмоций под жесткий контроль, а напротив их осознание и безопасное вынесение в поле отношений с другими людьми. Задача психотерапевтической работы – помочь обратившемуся за помощью человеку, во-первых, научиться распознавать свои естественные чувства с их различными нюансами до того момента, когда возникнет «эффект пароварки» со сломанным клапаном, а во-вторых, научиться творчески и безопасно для себя проявлять их.

В поисках своего Я

Многочисленные тренинги самопознания и книги, посвященные поиску своего истинного Я, отражают потребность многих людей найти для себя ответ на этот вопрос.

На группах личностного роста люди нередко спрашивают других участников: «Скажите, как вы меня воспринимаете?», «Какой я человек?» В терапии нередко можно слышать такие высказывания: «Я запутался. Я не знаю, кто я. Я не знаю, чего я хочу, какие у меня цели в жизни». Эти высказывания отражают трудности в осознавании и понимании своей самости.

Попробую сжато сформулировать весьма сложную теорию гештальт-терапии, касающуюся Я, в виде кратких тезисов. Для простоты буду использовать слово Я, написанное с большой буквы, хотя точнее было бы использовать термин сэлф (самость).

Я – это процесс

Я меняется во времени: Гештальт-терапия исходит из того, что в реальности наше Я постоянно меняется. Прежде всего, это очевидно на примере физического тела, которое постоянно обновляется и изменяется. Но кроме того у человека также меняются мысли, убеждения, увлечения, привычки, ценности, взгляды на жизнь. Физическое тело, желания и мысли одного и того же человека в пятилетнем, шестнадцатилетнем и в тридцатилетнем возрасте отличаются кардинально. У личности исчезают старые атрибуты и возникают новые – двигаясь во времени, человек перестает быть школьником, становится студентом, затем молодым специалистом, в юности он становится привлекательным для девушек, а старея непривлекательным и т. д.

Однако, несмотря на все эти изменения, у здорового индивида есть устойчивое представление о себе, – какой он по характеру, что он хочет, что он любит и не любит, – которое периодически пересматривается и приводится в соответствие с текущей реальностью. А также ощущение стабильности Я дает характер – привычные, автоматизированные формы реагирования на ситуации. Хотя он тоже подвержен изменениям, но его изменения происходят достаточно медленно. Образно характер можно сравнить со скелетом нашего Я. Хотя кости нашего тела тоже постоянно обновляются и изменяются, но обычно их изменение менее всего заметно.

Я зависит от того, с чем мы себя отождествляем: Гештальт-терапия говорит, что то, что мы подразумеваем, произнося вслух или про себя слово «я» тоже непостоянно. С точки зрения гештальт-подхода, слово «я» является символом идентификации. Например, во время написания этого текста, я идентифицирую себя с человеком, который пишет книгу. Через несколько минут я захочу кофе, и я буду ощущать себя как «я», которое хочет кофе. Т.е. в каждый текущий момент оно обозначает то, с чем отождествил себя человек. Например, женщина, которая слышит плач своего ребенка практически автоматически отождествляет себя с ролью матери и думает о том, что должна его покормить. Когда ребенок уснет, у нее может возникнуть другая идентификация – например, жены, дочери и т. д.

У Я есть «граница»: В гештальт-терапии говорится, что у Я есть граница. Как и в случае границы контакта, это конечно метафора. Она подразумевает, что то, с чем мы себя идентифицировали, не ограничивается нашим телом и может выходить далеко за его пределы, а может суживаться почти что до одной небольшой его части, например, больного зуба. Когда женщина осознает себя в роли матери, граница ее Я охватывает и ее детей, границы Я автомобилиста в момент вождения увеличиваются до размеров его автомобиля, когда мы искренне сопереживаем другому человеку, наше Я на время как бы становится с ним одним целым. Если женщина узнает, что кто-то обижает ее ребенка, она переживает это практически как нападение на саму себя. Мы можем отождествлять себя с семьей, национальностью, определенной страной. И тогда угроза этой группе воспринимается нами как угроза собственной самости. Граница может и суживаться. Если человек чувствует физическое недомогание, то его восприятие своего Я сокращается до отдельных телесных ощущений.

Таким образом, то, что мы называем своим «я» постоянно меняется, его граница охватывает то, с чем мы себя в данный момент отождествили. Поэтому даже действия и разговоры, которые напрямую не касаются физического тела и личности человека, и далеки от его повседневной жизни, например, разговоры о политике, могут иногда приводить к очень серьезным межличностным конфликтам.

Для хорошей адаптации человека важна такая характеристика границы Я как гибкость. Если эта граница гибкая, человеку проще творчески приспосабливаться к меняющимся жизненным ситуациям. Если она становится жесткой, человек начинает застревать в отдельных ролях, когда они уже не соответствуют текущим условиям. Например, мать, дети которой выросли, не может перестать их контролировать. Женщина, занимающая руководящую должность на работе, продолжает вести себя как руководитель, возвратившись вечером в семью и в интимных отношениях с мужем.

Я возникает только в контакте

Самая сложная для понимания идея гештальт-терапии относительно Я заключается в том, что Я возникает только в процессе контакта с миром.

В приводившихся выше примерах было описано изменение Я в долгосрочной перспективе. Но если присмотреться пристальнее, то оно меняется каждую секунду, потому что каждую секунду изменяется ситуация контакта. Например, вы смотрите в глаза любимому человеку. Вы переживаете очень большую близость. Но через некоторое время вы уже чувствуете, что вам хочется отвести взгляд и погрузиться в себя.

Поскольку Я связано с контактом, оно имеет свою субъективную и «объективную» стороны. Субъективная сторона – это то, как я внутри себя переживаю свою идентификацию в текущий момент времени (например, когда идентифицируюсь с телесными ощущениями или с социальной ролью). «Объективная» сторона – это то, как меня воспринимают другие люди в текущем контакте, например, с точки зрения социальной, профессиональной роли и т. д. Если молодой человек учится в вузе и одновременно работает в свободное от учебы время, то когда он приходит в ресторан и надевает форму официанта, окружающие его воспринимают как официанта. Когда он приходит на занятия в медицинский университет и надевает белый халат, его воспринимают как студента и будущего врача. Когда после учебы он приходит в компанию, его воспринимают как друга, а другие роли в это время уходят на задний план, становятся фоном.

Я взял слово «объективная» в кавычки, потому что то, как человек воспринимается извне тоже окрашено субъективностью – субъективностью восприятия других людей.

В качестве упражнения подумайте о том, в каких ролях вам приходится выступать в вашей текущей жизни – на работе, дома, в общении. Когда вы находитесь в этих ролях, как вам кажется, как вас воспринимают окружающие? Как вы ощущаете себя сами? Насколько вам комфортно или дискомфортно? Легко ли вам переходить из одной роли в другую или бывает трудно это сделать?

Внешне наше Я проявляет себя через то, как мы взаимодействуем со своим физическим окружением и окружающими нас людьми, внутренне – через то, как мы себя ощущаем во время этого взаимодействия. Если нет взаимодействия, то о Я невозможно сказать что-то определенное.

Могут возразить, что человек и без непосредственного контакта может знать о своих предпочтениях, желаниях, ценностях, и о том, как он поведет себя в том или ином случае. Однако, во-первых, это знание является результатом контакта в прошлом, во-вторых, представления человека о себе могут быть далеки от реальности, если не проверяются опытом. Например, подросток может воображать, что легко сможет стать мастером каратэ, но когда он записывается в секцию и приходит в спортзал, обнаруживает, что занятия даются ему совсем непросто.

Приведу пару примеров из жизни:

Когда Анастасия выходила замуж, ее жених сказал ей, что хотел бы строить супружеские отношения на принципах открытого брака. Хотя ей не особо понравилась эта идея, ей очень нравился этот молодой человек, и она думала, что уже пришло время для того, чтобы обзавестись семьей. Поэтому она решила согласиться, посчитав, что не будет ничего особо страшного, если у них с мужем иногда будут не скрываемые друг от друга параллельные связи. Однако когда ее супруг действительно стал встречаться с другими девушками, она почувствовала, что это совершенно непереносимо для нее. У нее возникала сильнейшая ревность и ярость.

Кристина длительное время встречалась с молодым человеком. Однажды он предложил ей заняться сексом втроем с его другом. Сначала Кристина сочла это предложение совершенно неприемлемым для себя. Но поскольку молодой человек проявлял настойчивость в уговорах, она решила уступить, твердо решив для себя, что это будет единственный раз. Однако когда близость состоялась, она с удивлением обнаружила, что этот опыт ей понравился, и она совсем даже не против, чтобы он повторился.

Когда люди говорят, что хотят найти свое истинное Я, то обычно они подразумевают, что хотят обнаружить нечто устойчивое и постоянное. Но как вытекает из изложенных выше тезисов, это невозможно.

Я связано с телом

Хотя говорилось, что Я – это то, с чем человек себя в текущий момент отождествляет, это вовсе не означает, что эти идентификации совершенно произвольны. Они связаны с потребностями, которые возникают на уровне тела.

Хотя человеческое существо целостно, тело – это основополагающая часть человеческого бытия. Несложно представить живое человеческое тело, в котором не функционирует психика, но невозможно представить человеческую психику, существующую без тела. Тело подает нам сигналы о наших базовых потребностях. Благодаря его органам чувств, мы можем ориентироваться в окружающей обстановке. Поэтому для гибкого функционирования своего Я, человеку необходимо быть чувствительным к тому, что происходит на телесном уровне.

В принципе, во власти человека попытаться отвергнуть свои естественно возникающие желания и поставить перед собой искусственные цели. Например, женщина, получившая негативный опыт совместной жизни с мужчиной, может попытаться убедить себя, что отношения с мужчинами ей не нужны, и ее целями являются построение карьеры на работе и воспитание, имеющегося у нее ребенка. Или молодой человек при выборе профессии может решить, что его личные склонности не важны, намного лучше последовать совету родителей. Человек может даже полностью исключить эти потребности из своего сознания, перестать замечать их. Но такая стратегия ведет к страданию, а иногда даже к ощущению потери своего подлинного Я.

Фриц Перлз говорил, что цель гештальт-терапии состоит в том, чтобы делать реальных людей. Т.е. людей, которые опираются на свои собственные чувства и потребности, и используют свои собственные способности, для того чтобы эти потребности удовлетворять. Это весьма актуально в условиях современной культуры. Многие вынуждены ходить на работу в одно и то же время, носить униформу, стандартно улыбаться, произносить заученные фразы. Это побуждает к тому, чтобы ради приспособления к внешним требованиям во многом отказываться от своей индивидуальности, образно говоря, терять центр своей личности. По этому поводу Ф. Перлз писал:

Без центра вы теряете надежду

Даже оставаться реальным.

Пустой человек нашего времени,

Пластиковый робот, живущий труп,

Он выдумает тысячи путей

Для осуществления саморазрушения.

Без центра мы потеряны,

Мы колеблемся, не имея своего взгляда.

Опора на себя отнюдь не означает разрыв связей с обществом и другими людьми. В первой главе уже говорилось о здоровой взаимозависимости. Мы вынуждены играть различные социальные роли, но при этом мы можем осознавать, что остается кое-что еще – наш индивидуальный субъективный мир. Кроме того, человек может привносить свои подлинные эмоции в социально заданную форму поведения. Очень сильно отличаются продавцы, официанты, офис менеджеры, врачи, которые проявляют искреннюю заинтересованность, и те из них, которые делают это по должностной инструкции.

Опора на себя, когда мы ощущаем в себе собственные ресурсы, а не ищем их в другом человеке, не стремимся найти в нем дополнения к своей личности или какой-нибудь другой полезный для своих целей инструмент, делает более возможной встречу Я – Ты, в которой другой человек воспринимается в его уникальности и инаковости.

Процесс нахождения себя реального, условно говоря, своего подлинного Я, нельзя пройти единожды, раз и навсегда. Изменение жизненных условий, – возраста, социального статуса и окружения, рождение детей и т.п., – побуждает наше Я рождаться снова и снова.

Движение по направлению к подлинной самости Перлз сравнивал с очисткой луковицы. Самые поверхностные ее слои составляют привычные ритуалы («Привет! – Привет!», «Как дела?»), клишированные формы поведения и уловки в общении, которыми мы пользуемся в повседневной жизни.

Когда в силу изменившихся условий они вдруг перестают работать, мы оказываемся в следующем слое, который Перлз называл тупиком. Мы чувствуем беспомощность, растерянность, тревогу, жалость к себе. Если человек не продолжает всеми силами цепляться за отжившие привычные роли и формы поведения и рискует погрузиться в свои переживания глубже, он попадает на уровень, названный Перлзом смертью. Это не совсем метафора. Это значит, что действительно некоторые наши привычные идентичности умирают – например, идентичность молодого человека или молодой девушки, беззаботного студента, человека, не обремененного заботой о детях, человека, занимающего ответственный пост на работе и т. д. И мы сталкиваемся с переживанием этого факта. Следующий уровень Перлз называл внешним взрывом. Он проявляется через проживание аутентичных чувств – горя, гнева, радости.

Таким образом, обновление Я происходит через прощание со знакомыми, привычными, но отжившими представлениями и стереотипами поведения, и принятие и переживание новой реальности. Его можно сравнить с птицей Феникс, которая вновь и вновь возрождается из пепла.

Когда люди говорят, что они хотят узнать, кто они такие, чаще всего они имеют в виду либо то, что не могут разобраться в своих желаниях, либо то, что у них нет четкого представления о том, как их видят другие люди, как реагируют на их действия. Для многих людей (если речь не идет о серьезных личностных нарушениях) в этом случае идеальным местом для решения этих задач являются терапевтические группы и группы личностного роста. Чтобы понять свои желания нужно восстановить контакт со своими телесными ощущениями, эмоциями и чувствами. Для этой цели в психотерапии было разработано множество разных упражнений. Для того чтобы узнать как нас, наше поведение воспринимают другие неоценимую помощь могут оказать участники группы, дающие искреннюю обратную связь, которую трудно получить от людей в повседневной жизни.

Исходя из вышеописанного взгляда, поиск своего истинного Я всегда будет оставаться незавершённым и это нормально, потому что само Я постоянно живет, находится в процессе. Но, тем не менее, вполне реалистично сформировать представление о своих желаниях на сегодняшний день, о своей истории как личности, о том, как нас воспринимают люди в текущий период времени.

Зачем снятся сны?

Если правда, что говорят,

И сон – это передышка, всего лишь отдых мозга,

Почему же, когда тебя резко разбудят,

Кажется, словно у тебя украли судьбу?

Почему так грустно на рассвете?

Дремотой предрассветной дымки

Время лишает нас невероятного дара —

Снов, которые, возможно – отражения

Сокровищ теней,

Вневременной вселенной, у которой нет имени;

День изменяется, отражаясь в зеркале сна.

Кем будешь ты в темноте этой ночи

По ту сторону стены?

Хорхе Луис Борхес «Сон»

Сон это многогранное явление, которое приковывало внимание людей во все исторические эпохи и приковывает сейчас. И есть множество способов его истолкования. Пожалуй, самое древнее из них – это трактовка сна как предвестника будущих событий. Конечно, чрезвычайно мало снов, которые в прямом смысле буквально воплощаются в будущем. Но, тем не менее, можно предположить, что в сновидениях может активизироваться целостное, доаналитическое восприятие и интуиция. Достаточно близкое к снам явление – это художественное творчество. И как мы знаем, фантазии писателей и художников впоследствии нередко совпадали с реалиями жизни. Можно вспомнить научную фантастику, антиутопии, футуристику Вл. Сорокина.

Сновидение может выполнять функцию поиска творческого решения. Известные примеры: Фридрих Кекуле, открывший формулу бензола, открытие Менделеевым периодической таблицы химических элементов, метод Сальвадора Дали, который он использовал для поиска образов своих картин.

Фрейд трактовал сон как символическое исполнение запретного желания. Также психоаналитиками была описана травмалитическая функция снов – изживание травматических переживаний посредством их повторного проигрывания в сновидении.

Все приведенные трактовки сна имеют смысл, и то или иное опытное подтверждение, но здесь остановимся на ракурсах понимания, которые акцентировал Фредерик Перлз. Первый ракурс – это выражение через сновидение различных аспектов Я конкретного индивида. Второй – понимание сна как экзистенциального послания, т.е. сообщения о том, что является наиболее актуальной проблемой человека в текущий период времени. Отталкиваясь от изобретенного его современником Якобом Морено метода психодрамы, Фриц Перлз разработал авторскую технику работы со снами. Обычно он предлагал участникам своих семинаров произносить монологи от имени персонажей сновидения либо рассказывать сон в настоящем времени, после каждой фразы добавляя слова «И это мое существование». Первая техника была направлена на то, чтобы дать голос тем частям личности, которые проявили себя в сне, а вторая на то, чтобы сновидец смог найти сходство между сюжетом сновидения и стилем своей обыденной повседневной бодрствующей жизни. Он также использовал технику «челночного движения», предлагая клиенту перемещать внимание от субъективных переживаний, – образов сновидения и переживаемых эмоций, – к тому, что он непосредственно воспринимает вовне или к текущим событиям его жизни.

Эти техники и сейчас оказываются весьма эффективными в терапевтических группах и группах личностного роста.

Женщина рассказывает сон, в котором видит старуху и молодую девушку, живущих в одной комнате. Хотя они живут вместе, они не разговаривают и даже не смотрят друг на друга. Терапевт предлагает поочередно представить этих персонажей на пустом стуле и произнести монолог от их имени. Когда сновидица проигрывает эти роли, ей становится понятным значение сна. Девушка символизирует ее женское начало, а старуха ту часть личности, которая решила поставить крест на личной жизни. Далее терапевт предлагает разыграть диалог между этими двумя частями личности, чтобы они смогли донести друг до друга свои позиции и договориться между собой. Когда женщина приводит свои аргументы из роли старухи, становятся явными ее ограничивающие убеждения. Позже они обсуждаются в терапии.

Эта зарисовка иллюстрирует подход к работе со сновидением как выражением частей Я сновидца. Целью работы со снами Перлз видел интеграцию личности. По его мысли, через работу со сном клиент знакомится с отчужденными, вынесенными за границу сознательного Я фрагментами своей самости, они становятся осознанными, и становится возможным развитие диалога между ними.

Молодой человек рассказывает сон, в котором он видит себя находящимся в темной пыльной квартире с большим количеством комнат. Сначала терапевт предлагает ему побыть в ролях разных частей квартиры, но это не приносит большей ясности в понимание сна. Тогда терапевт решает использовать технику челночного движения. Он просит сновидца сконцентрироваться на чувствах, которые возникают, когда он представляет свое сновидение, и посмотреть в каких жизненных ситуациях он испытывает нечто подобное. Это приводит к инсайту: молодой человек говорит, что эти чувства связаны с его работой. Работа, которой он занимается, ему не нравится, и он не знает, чем бы хотел заниматься. Он испытывает растерянность и грусть по этому поводу.

Этот пример показывает, что сон также является экзистенциальным посланием – посланием о том, какую проблему пытается решить сновидец. В терапии работа со сном довольно часто плавно переходит в обсуждение конкретных жизненных затруднений, которые этот сон высветил.

Нередко сон является напоминанием о незавершенном гештальте:

Клиентка говорит, что периодически во сне видит свою умершую мать, лежащую в гробу. Хотя ее мама умерла уже несколько лет назад, и чувства, связанные с потерей, улеглись, сон продолжает повторяться. Терапевт просит клиентку представить маму сидящей напротив себя на пустом стуле и спрашивает, какие чувства у нее возникают. У клиентки на глазах появляются слезы. Терапевт предлагает ей сказать о своих переживаниях, обращаясь к матери. Клиентка говорит о том, что до сих пор испытывает печаль утраты, о том, как ей не хватает ее, и что она чувствует вину за то, что не делала всего, что могла бы делать для матери при ее жизни. Бурный эмоциональный всплеск постепенно сменяется телесным расслаблением и успокоением. «Мама, не приходи ко мне во сне мертвой, приходи живой», – заканчивает свою речь клиентка.

Этот сон можно рассматривать, как попытку завершить не до конца прожитое горе.

Важный момент, касающийся гештальт-работы со сном, заключается в том, что если человек соприкасается со своим переживанием, значение сновидения раскрывается само. Не нужны какой-либо специальный словарь символов и интерпретации терапевта. Сам Ф. Перлз говорил, что единственную ошибку, которую можно допустить при работе со сном – это начать интерпретировать. Иногда бывает так, что человеку длительное время не снятся сны. В таких случаях Перлз предлагал поговорить с забытым сновидением, которое можно визуализировать на пустом стуле также как любых других реальных или воображаемых персонажей.

В работе со снами совсем необязательно использовать ролевую игру и пустой стул. Достаточно просто концентрироваться на разных аспектах переживания, связанного со сновидением. Например, можно представить себя в роли образа сна, который вызывает наибольший интерес. Или сконцентрироваться на общем эмоциональном состоянии, возникшем в сновидении. Или на выразительном телесном движении. Клиентам сдержанным и испытывающим трудности с вербализацией чувств может помочь предварительное рисование образов сновидения и обсуждение возникающих ассоциаций.

Терапевт замечает, что рассказывая сновидение, клиентка приподнимает колени и встает на цыпочки. Он просит клиентку сконцентрироваться на этом движении и почувствовать, что хочется сделать ее телу. Она встает со стула, привстает на носки и начинает тянуться вверх. На вопрос о том, что ей напоминает это движение, она отвечает, что у нее возник образ, как она маленькая тянется к отцу, и ей хочется, чтобы он взял ее на руки. Далее при обсуждении сна она связала это движение и переживание с тем, что в нынешней жизненной ситуации она не чувствует себя достаточно защищенной.

Эти приемы можно использовать и самостоятельно, без терапевта. Обычно у клиентов, которые начали работать со своими снами в терапии, достаточно быстро формируется навык самостоятельно понимать значение, приснившихся сновидений.

Гештальт-терапия и экзистенциальные вызовы

Представители Парижской школы Гештальта вслед за известным американским психотерапевтом и писателем Ирвином Яломом говорят об экзистенциальных данностях (или давлениях) существования – ответственности, конечности, одиночестве, несовершенстве, абсурде и поиске смысла. Рассмотрим, что под ними подразумевается.

Ответственность

Представители гуманистических и экзистенциальных подходов в психотерапии считают, что свобода является самоочевидной данностью человеческого существования. В психологии есть направления, например бихевиоризм, которые отрицают существование свободы, считают ее фикцией. Однако это утверждение вступает в конфликт с логикой и опытом повседневной жизни: Ведь если свободы не существует, то никакая сознательная, целенаправленная деятельность человека не имеет смысла. Если свободы не существует, то означает ли это то, что я могу делать все что захочу, а последствия будут равнозначными?

Ф. Перлз использовал слово ответственность практически как синоним слова свобода. Он говорил, что ответственность – это способность отвечать на происходящее, способность делать выбор. И повседневная жизнь, и наблюдения психотерапевтов, основанные на психотерапевтической практике, показывают, что когда человек берет на себя ответственность, то нередко он может сделать то, что казалось невозможным.

Однако свобода человека отнюдь не безгранична. Возможность реально отвечать, – т.е. фактически возможность управлять какой-либо ситуацией, будь то отношения с другим человеком, собственные эмоции или что-либо другое, – возникает из знания того, что происходит, и реального доступа к имеющимся ресурсам. Если какой-то человек, не имеющий медицинского образования и специальной подготовки, вдруг скажет, что берет ответственность за жизнь некоего пациента, то это будет полной фикцией. Человек, никогда не управлявший автомобилем, не может взять на себя реальную ответственность за то, что он самостоятельно доедет из одного района города в другой. Это будет обманом и самообманом. Если человек говорит, что он берет на себя ответственность за воспитание ребенка, это значит, что у него есть необходимые материальные условия и психологическая готовность для этого, и он готов прилагать все усилия, которые потребуются для этой цели. Таким образом, подлинная ответственность возникает из осознания ситуации, знания человеком существующих для него конкретных возможностей и ограничений.

Психотерапия напрямую не дает клиенту материальных ресурсов, – и это не ее задача, – она помогает ему лучше осознавать, что происходит с ним в его жизни, какие у него есть возможности и каковы их реальные границы. В процессе терапии область, за которую он может взять на себя ответственность, возрастает по мере того, как растет его осознавание себя и ситуации, в которой он находится.

Выше мы рассматривали отношения с людьми и эмоциональные состояния. Человек способен отвечать за них, фактически управлять тем, что в этих сферах происходит, по мере того как он больше о них узнает. Например, для того чтобы я смог взять на себя ответственность за контроль своего гнева (страха, обиды или любой другой эмоции), мне нужно хорошо знать, какие ситуации его провоцируют, что я, исходя из своих возможностей, могу в этих ситуациях предпринять – не обращать внимание на действия, раздражающего меня человека, не смотреть, не слушать, игнорировать их; или изменить образ своих мыслей по отношению к нему и т. п. Также мне необходимо знать в какой ситуации я точно не смогу сдержать гневную реакцию, и мне нужно попросту избегать ее.

Психотерапевтам и психологам хорошо известно, что существует страх принимать на себя ответственность. Даже несмотря на имеющиеся у него возможности, человек может бояться брать ответственность, если в его опыте было такое, что его за это наказывали. Можно вспомнить родившееся в СССР выражение: «Инициатива наказуема!» Но, тем не менее, полностью избежать ответственности для человека невозможно. Нежелание брать ее на себя – это тоже выбор, за который, так или иначе, тоже надо будет отвечать.

В качестве упражнения подумайте о какой-либо ситуации, в которой вы ощущаете себя жертвой обстоятельств, чувствуете, что бессильны влиять на происходящее. Постарайтесь ответить на вопросы: Что вы сделали, для того чтобы ситуация сложилась именно таким образом? Или, напротив, не сделали, чтобы ее избежать?

Что вы сейчас можете предпринять, чтобы ситуация изменилась? Если саму ситуацию изменить невозможно, то, что вы можете сделать, чтобы по-другому чувствовать себя в ней?

Такое размышление помогает вынести уроки из прошлого и обнаружить то, на что мы, хотя бы в малой степени, способны влиять.

В заключение процитирую текст аргентинского психотерапевта и писателя Хорхе Букая, который замечательно написал о данностях свободы и ответственности в поэтической форме:

Я ответственен за то, чтобы отойти от того, что меня ранит.

Я ответственен за то, чтобы защититься от тех, кто причиняет мне вред.

Я ответственен за то, чтобы обращать внимание на то, что со мной происходит, и оценивать свою долю участия в происходящем.

Я должен осознать тот резонанс, который имеет мой поступок. Чтобы со мной происходило то, что происходит, я должен делать то, что я делаю.

Я не говорю, будто я могу управлять всем происходящим со мной, – нет, но я ответственен за все, что со мной происходит, потому что в чем-то, пусть в какой-нибудь мелочи, я поспособствовал этому.

Я не могу контролировать мнение всех окружающих, но могу контролировать свое. Я могу свободно распоряжаться своими поступками.

Мне следует решить, как я буду действовать. С моими ограничениями, с моими бедами, с моим невежеством, со всем, что я выучил и что знаю. Принимая во внимание все это, я должен решить, как поступить наилучшим образом. И мне следует поступить именно так.

Мне следует познать себя лучше, чтобы знать свои ресурсы.

Мне следует полюбить себя настолько, чтобы наделить себя привилегиями, и знать, что это мое решение.

Тогда я приобрету нечто, что приходит с автономией и является обратной стороной свободы: отвагу. У меня будет отвага, чтобы действовать, как мне диктует мое сознание, и платить за это.

Тогда я буду свободным, даже если другим это не понравится.

Смысл и бессмысленность

Проблема абсурда и поиска смысла была актуальна для людей во все времена. Мы можем найти описание переживаний, связанных с ощущением бессмысленности, в произведениях классиков русской литературы – Лермонтова, Достоевского, Льва Толстого. Но по наблюдениям психологов гораздо большее количество людей стало ей озабочено в середине 20 века.

Проблема бессмысленности в психотерапии звучит как жалобы на разочарование в какой-то части жизни – «Я не знаю, зачем я хожу на работу», – или в жизни в целом: «Я не знаю, зачем я живу», «Я не вижу никакого смысла в существовании людей».

Как уже писалось выше, с точки зрения Гештальта, смысл возникает из связи фигуры и фона. Приводился пример молодого человека, который приходит на вечеринку, в надежде встретить конкретную девушку. Когда он узнает, что она не появится, вся ситуация теряет смысл для него и разваливается на бессмысленные фрагменты. Абсурд – это распавшийся на фрагменты фон, из которого исчезла центральная фигура. Может быть, этот молодой человек сможет обнаружить новую фигуру интереса, например, увидит другую привлекательную для себя девушку. И тогда фон снова соорганизуется вокруг этой новой центральной фигуры. Однако когда люди говорят, что не видят смысла своей жизни, их фон восприятия связан не с частной сиюминутный ситуацией, а охватывает достаточно продолжительный отрезок времени (например, «я не вижу смысла в обучении в этом институте», «я не вижу смысла жить после того, что случилось»).

Каковы отсюда практические выводы? Когда мы сталкиваемся с переживанием абсурда, важно не цепляться за фигуру, которая разрушилась, а посмотреть, какая еще фигура может появиться из фона и привлечь внимание. Чтобы иметь смысл, она должна вызывать интерес, о котором сигнализируют наши чувства и телесные ощущения. Невозможно придумать смысл из головы. Поэтому при работе с проблемой абсурда важно обращаться не к логическому рассудку, а к эмоциональной сфере личности и ее воображению. Нужно на время уйти от рационального целеполагания и погрузиться в чувства, возможно недостаточно ясные и трудноуловимые. Терапевт может задавать вопросы о том, позволяет ли человек себе мечтать, какие у него мечты сейчас и какие были в прошлом, какие у него были хобби в жизни, чем он любил/любит заниматься, есть ли у него какие-нибудь незавершенные проекты, о которых он сожалеет и т. п. Только после обнаружения целостной фигуры мотивирующего смысла стоит переходить к постановке конкретных целей и разработке планов.

Когда-то давно по рекомендации общих знакомых, ко мне на консультацию обратился мужчина. Он выглядел грустно. Он сказал, что чувствует, что находится в депрессии и у него такое ощущение, что он запутался в жизни, и не знает, зачем он живет. Он рассказал, что сменил много мест жительства и профессий, но так и не может понять, что ему нужно.

Я поинтересовался, о чем он больше всего печалится, когда рассказывает об этом. Он ненадолго погрузился в себя и затем ответил, что в далеком городе у него остались жена и ребенок, с которыми он почти не поддерживает связи. Еще немного подумав, он улыбнулся и сказал: «Кажется, я понял, что мне нужно! Мне нужно постараться восстановить с ними отношения».

Это была единственная консультация. Я встретил его случайно на улице примерно через год. Он подошел и, улыбаясь, сказал, что теперь у него все хорошо. По всей видимости, восстановить отношения с прежней семьей ему так и не удалось. Но у него появилась девушка, с которой завязались серьезные отношения. Позже я узнал, что они поженились, и у них родился ребенок.

Конечность

Данность конечности означает, что все вещи и события начинаются во времени и в какой-то момент необратимо заканчиваются. Самым пугающим, но в то же время неизбежным завершением является смерть.

Столкновение с конечностью ставит человека перед необходимостью отпускания того, что уходит из его жизни и проживания этого факта. В целом ряде случаев проживание чувств, связанных с завершением, облегчается с помощью традиционно принятых социальных ритуалов. Например, поминок в случае смерти. Есть и менее печальные поводы. Например, вечер выпускников школы/вуза означает не только радость по поводу получения аттестата/диплома, но и черту, безвозвратно разделяющую прошлую и новую жизнь. Ритуалы создают для переживания очень важное условие – возможность разделения своих чувств с другими. Но бывает и так, что в окружении человека нет подходящих людей, и единственный человек, с которым он может разделить свои чувства – это психотерапевт.

Самый трагичный аспект конечности – это конечность человеческой жизни. Хотя думать о ней крайне неприятно, но при правильном отношении, ее осознавание может принести пользу. Осознавание смертности побуждает нас находить те смыслы, которые будут самыми значимыми из возможных в нашей жизни.

Есть известное психологическое упражнение, в котором предлагается представить, что вы узнали, что ровно через год вы умрете и подумать о том, какие жизненные цели становятся для вас самыми важными? Какие ценности выходят на первый план?

Можно изменить временную перспективу. Представьте, что вам осталось жить одну неделю, пять лет, десять, двадцать.

Для большинства людей при резком сокращении будущей перспективы жизни главными ценностями становятся отношения с близкими людьми, а ценности достижения теряют свою значимость. При увеличении перспективы иерархия может меняться.

Таким образом, конечность – это рамка, которая очерчивает жизнь или ее часть. Она задает границы фона, на которых могут проявляться фигуры смыслов. Кроме того, осознавание конечности побуждает нас ценить то, что мы имеем в данный момент, окружающих нас людей и отношения с ними.

Одиночество

Одиночество может быть вызвано проблемами в межличностном общении, неумением устанавливать контакт с другими людьми. Но, кроме того, существует базовое, экзистенциальное одиночество человека, которое обусловлено непроницаемостью человеческого сознания, невозможностью проникнуть и полностью понять субъективные миры друг друга. Его осознание побуждает нас быть очень осторожными, когда мы делаем заключение о мыслях и переживаниях другого человека. Кроме того, если мы осознаем его, мы начинаем больше ценить моменты взаимопонимания и близости. Фриц Перлз так писал об одиночестве и его преодолении:

Нет моста от человека к человеку.

Я угадываю, воображаю, вчувствуюсь,

Что бы это могло означать.

Ты чужой мне и чужим останешься.

За исключением некоторого сходства, где ты и я

В тождестве переходим один в другого.

Или лучше, где ты касаешься меня,

И я касаюсь тебя,

Когда чуждость ощущается знакомой.

Несовершенство

Это переживание разрыва между тем, что есть и тем, что могло бы быть. Этот разрыв невозможно устранить полностью, потому что возможности человека ограничены. Он не всемогущ. Мы не сможем достигнуть всех целей, которые перед собой ставили, не сможем помочь всем людям, которым хотели бы помочь, не сможем быть настолько чуткими к близким, насколько нам этого бы хотелось. Это связано не с тем, что человек недостаточно старается, а с тем, что в жизни есть объективные ограничения. В частности, такими ограничениями являются другие экзистенциальные данности – отъединенность и конечность нашего существования.

Конструктивно относиться к данности несовершенства, значит признать этот факт и дать себе право на то, чтобы быть несовершенным, дать себе право делать ошибки и терпеть неудачи.

Если быть внимательным, то экзистенциальные давления просматриваются практически за всеми проблемами, с которыми клиенты обращаются на терапию. Рассмотрим это на примере такой распространенной жалобы как неуверенность в себе.

Неуверенность

Нередко клиенты формулируют свой запрос так: «Я слишком не уверен в себе. Я хочу избавиться от неуверенности. Хочу, чтобы у меня не было никаких сомнений в том, что я делаю».

Прежде всего, я хочу обратить внимание на то, что неуверенность бывает разного рода.

Философы-экзистенциалисты считали неуверенность одной из базовых характеристик человеческого существования. Она обусловлена тем, что мы зависим от множества факторов окружающего мира, которые не можем контролировать, а о многих из них даже ничего не знаем. Это означает, что в нашей жизни нет ничего полностью гарантированного. Здесь можно вспомнить булгаковскую Аннушку, которая уже разлила масло… Эта данность нашего существования и рождает переживание естественной, или как ее называли экзистенциалисты, онтологической неуверенности.

Что же имеют в виду люди, когда говорят, что хотят приобрести неколебимую уверенность в себе? Обычно это означает, что человек устал от переживания высокого уровня тревожности. Чаще всего за жалобами на неуверенность стоит страх не соответствовать некоему стандарту, который в этом случае, как правило, даже четко не осознается. Это может быть страх принять неправильное решение, повести себя каким-то неподобающим образом, показать свою слабость, например, продемонстрировав чувствительность и эмоциональность и т. п. Откуда берутся эти стандарты? Они конструируются человеком на основе того, что ему было когда-то передано родителями и другими значимыми людьми – друзьями, учителями, религиозными авторитетами, актерами, с которых он брал пример и т. д. Очень часто эти люди давали наставления или демонстрировали образцы поведения из самых лучших побуждений. Например, родители могли говорить своему ребенку: «Ты должен учиться только на пятерки, иначе ничего не добьешься в жизни», «Ты должен не только учиться на отлично, но и показать результаты в спорте», «Ты должен вести себя как мужчина, а значит никогда не показывать свои слезы и страх». Многие такие требования, хотя и даются с лучшими намерениями, могут не соответствовать реальным способностям и возможностям ребенка. А требования, ни в каких ситуациях не выражать определенные эмоции или даже не испытывать их вообще, противоречат естественной физиологии организма, и соответствовать им абсолютно во всех ситуациях в принципе невозможно. Один приятель рассказывал мне, что прослушав буддийское учение, он решил начать искоренять свой гнев и развивать любовь ко всем живым существам. Днем он старался сдерживать возникающие у него реакции злости и изо всех сил желать счастья всем живым существам. Ему даже казалось, что в этом он достиг некоторых успехов. Каково же было его удивление, когда по ночам ему стали сниться сны, в которых он разрывал людей зубами. Я здесь вовсе не хочу сказать, что идеалы любви и сострадания неправильны, а лишь то, что стремится к развитию этих качеств стоит без излишнего фанатизма и с учетом естественных врожденных биологических реакций. Психологам и врачам уже давно известно, что можно сдерживать эмоции и даже вытеснить определенную эмоцию из сознания, но их физиологические проявления все равно дадут знать о себе либо в виде телесного недомогания, либо в виде неожиданных снов, фантазий или поступков.

Бывают и более коварные родительские послания. Вот примеры из рассказов клиентов:

«Когда я был подростком, мама постоянно попрекала меня за то, что я безынициативный, несамостоятельный и ничем ей не помогаю. Я пытался ей помогать и проявлять инициативу, например, ремонтировать что-нибудь по дому или делать покупки в магазине. Но в итоге практически всегда выяснялось, что все, что я сделал неправильно, и ей придется это переделывать самой».

«В детстве мама периодически давала мне задание приготовить ужин. Я очень старалась. И мне казалось, что я приготовила вкусно. Но она всегда кричала на меня и говорила, что я сделала не так».

«Мама и папа говорили противоположные вещи. Папа говорил, что нужно всегда уметь постоять за себя. А мама говорила, что нужно быть сдержанным и уходить от конфликтов. Сейчас мне трудно заставить себя повысить голос в конфликтной ситуации. А потом я думаю, что дал слабину. А если я все-таки его повышаю, потом чувствую себя очень неловко».

Последний пример иллюстрирует нередкую ситуацию, когда человек чувствует себя обязанным одновременное следовать двум взаимоисключающим моделям поведения.

Образец, которому человек стремиться следовать, не всегда буквально соответствует тому, что ожидали от него другие. Человек может выстраивать его, напротив, отталкиваясь от того что ему не нравилось в своих родителях:

Молодой человек принял для себя решение ни в чем не походить на своего отца, человека со сложным характером, с которым у него были конфликтные отношения. Естественно, что ему не удавалось полностью избегать сходства с ним. Когда он это замечал, то начинал испытывать отвращение и ненависть к себе.

Как правило, биографии людей, страдающих от чувства неуверенности, насыщенны подобными примерами.

Ситуации, подобные описанным выше, сопровождаются переживанием собственной неадекватности, чувством вины и стыда. И естественно, что человек не хочет попадать в них вновь. Когда они будут возникать на горизонте, то будут вызывать чувства тревоги и страха. Поэтому естественным следствием при возможности их повторения будет стремление их избежать или хотя бы оттянуть.

Невротическая неуверенность идет рука об руку с такими психологическими явлениями как перфекционизм – убежденность, что непременно необходимо достигать только идеальных результатов, а неидеальные не имеют права на существование – и прокрастинация, т.е. оттягивание времени, откладывание на потом.

Со временем содержание ситуаций, в которых человек боится почувствовать себя неадекватным, может меняться, и даже случаи из прошлого могут быть забыты, но их смысл остается прежним. Место экзамена в школе может занять аттестация на работе или экзамен в автошколе. Мужчина, в подростковом возрасте боявшийся расстроить маму неправильно принятым решением, может испытывать мучительные сомнения, куда пригласить девушку, опасаясь, что ей не понравится его выбор.

Таким образом, источник невротического чувства неуверенности находится в попытке соответствовать недостижимому идеальному образу своего Я. В попытке быть тем, чем человек не является. Но еще более важно то, что в этой попытке права на ошибку не предусматривается. Само по себе переживание разрыва между тем, что есть, и тем, что могло бы быть, может быть вполне конструктивным. Например, оно побуждает спортсмена достигать тех результатов, которых у него не было раньше. Однако при перфекционизме этот разрыв приобретает качественно иной характер – то, что не дотягивает до искусственно сконструированного идеала, вообще не имеет права быть. Результатом этого нередко является полный отказ от действий:

Молодой человек рассказывал, что раньше он любил рисовать и у него неплохо получалось. Но потом он понял, что никогда не превзойдет Пикассо и Сальвадора Дали и бросил это занятие.

Работа с невротической неуверенностью включает четыре главных составляющих, которые могут быть необходимы разным людям в разной степени.

Во-первых, необходим анализ того идеального образа, которому человек старается соответствовать. Как правило, в этом идеальном образе обнаруживается много противоречий очевидных с точки зрения простого здравого смысла:

«Когда я прихожу в незнакомую компанию, то считаю, что моя главная задача – это всем понравиться».

«Когда я готовлюсь к важному для меня разговору, я прокручиваю в голове массу вариантов. Я думаю, что нужно сделать для того, чтобы разговор прошел именно так, как я запланировал».

Это реальные высказывания людей, которые жаловались на неуверенность. И в первом, и во втором случае их ожидания нереалистичны – невозможно понравиться всем людям, и невозможно спрогнозировать все реакции будущего собеседника.

Полезно проанализировать, действительно ли возможные реальные последствия так страшны. Как правило, выясняется, что ничего особо страшного не произойдет. Но при жёстких однозначных представлениях о том, что должно быть, человек воспринимает ситуацию, в которой что-то идет не по его плану как катастрофу.

Во-вторых, нужно принять нормальную неуверенность как естественный факт жизни и увидеть положительные стороны здоровой неуверенности. Полная уверенность делает человека неосторожным или даже попросту глупым. Всем знаком образ самоуверенного дурака. Нормальное чувство неуверенности делает нас внимательными и осторожными в хорошем смысле этого слова. Однако людям, которые говорят, что хотят избавиться от неуверенности, это бывает довольно сложно принять.

Некоторым людям этого анализа бывает достаточно, для того чтобы снизить уровень тревожности.

В-третьих, человеку может быть трудно отказаться даже от очевидно неправильного убеждения, потому что оно было передано когда-то авторитетным для него лицом, например, папой или мамой. Отказ от него переживается как предательство этих значимых других или даже как предательство своей идентичности, собственного Я. В этом случае необходимо, исследовать при каких обстоятельствах эти представления сформировались. В терапии происходит проработка чувств, которые связаны с этими ситуациями, переданными ограничивающими убеждениями и значимыми другими, которые их передали.

В-четвертых, может быть полезно формирование альтернативной модели поведения. Ее можно позаимствовать от других значимых других – друзей, знакомых, даже актеров из виденных фильмов, и проиграть, используя ролевую игру или в воображении.

С помощью такой работы с неуверенностью вполне можно совладать.

Неврозы

Собственно из попыток справиться с невротическими страданиями и выросли основные методы психотерапии. Сейчас, из-за изменения психиатрической терминологии, слово невроз употребляется все реже. Тем не менее, проблемы, им обозначаемые, конечно же, остались, хотя и изменились симптомы, которые встречаются чаще. По данным статистики неврозами в настоящее время страдает около 20—30% городского населения, в сельской местности этот процент примерно в два раза ниже. Если в 19 – начале 20 века психотерапевтам часто приходилось иметь дело с истерией, то сейчас, видимо, прежде всего, из-за изменения культуры и социальных традиций, на первый план вышли различные тревожные расстройства – панические атаки, обсессивно-компульсивное расстройство, социофобия.

Традиционно под неврозами понимаются нарушения, которые вызваны преимущественно психологическими причинами, и проявляются симптомами, которые обычно существенно не сказываются на социальном функционировании, но приносят сильное субъективное страдание индивиду. Считается, что кроме психологических причин играют роль особенности нервной системы и биохимии головного мозга. Поэтому одни и те же психологические факторы у одних людей вызывают невротические симптомы, а у других не вызывают. Что касается психологических механизмов возникновения невротических симптомов, то к ним можно отнести все, что ранее говорилось о возникновении неконструктивных беспокоящих эмоций. Сейчас современная психофармокология позволяет достаточно эффективно облегчать многие невротические симптомы, но исправить психологические механизмы, которые влияют на их возникновение, она, конечно же, не может.

Что касается психологических аспектов, то некогда Фрейд сформулировал идею о том, что невроз является следствием бессознательного психологического конфликта. Гештальт-терапия разделяет этот взгляд, хотя не соглашается с ортодоксальным психоанализом в том, что этот конфликт обязательно возникает на основе подавления сексуальных импульсов. Перлз видел причину неврозов в том, что организм позволяет вторгнуться внешней среде внутрь себя, отказывается от собственных потребностей, и подменяет свои желания желаниями других людей. Невротик делает не то что хочет он сам, а то, что от него хотят другие люди. Или он думает, что они этого хотят. К психоаналитической точке зрения о внутреннем конфликте гештальт-терапия добавляет еще то, что этот конфликт существует не только в бессознательном пациента, но проявляет себя в том, как пациент устанавливает контакт с миром. Ф. Перлз говорил, что невроз – это защитный маневр, помогающий невротику уклониться от переполнения миром. На контактной границе при неврозе появляются такие защитные механизмы как сдерживания импульсов (ретрофлексии), приписывание внешним объектам своих чувств и желаний (проекции) и др. Отдельные симптомы – это результат работы этих механизмов, влияющих на контакт со средой обитания индивида.

Рассмотрим психологические особенности наиболее распространенных видов невротических расстройств.

Неврастения

Попросту говоря, неврастения (астенический невроз) – это истощение нервной системы. Если буквально перевести это слово, оно означает «слабость нервов». Современная международная классификация болезней не рекомендуют психиатрам часто использовать такой диагноз, т.к. в современное время астено-невротический синдром, – главное проявление неврастении, – вызванный именно психологическими факторами (а не неврологическим или соматическим заболеванием) встречается крайне редко, и обычно входит в клиническую картину других психических расстройств. Тем не менее, рассмотрим эту форму невроза, потому что механизм его возникновения лежит на поверхности и наиболее прост для понимания. При других формах неврозов не все так очевидно.

Неврастения проявляет себя в двух формах – гиперстенической и гипостенической. Вторая со временем сменяет первую. Начальная, гиперстеническая стадия, астенического невроза дает о себе знать повышенной психической возбудимостью и выраженной раздражительностью. Человека начинает раздражать малейший шум, звуки, разговоры. Он становится нетерпеливыми, легко выходят из себя, теряет самообладание. За счёт того, что возникают трудности в сосредоточении внимания, снижается продуктивность работы. Характерны нарушения сна: трудности засыпания, частые ночные пробуждения, пробуждения утром с чувством разбитости. Для неврастении типичны специфические головные боли – ощущение тяжести в голове, чувство давления в висках, опоясывающие головные боли («обруч неврастеника»).

Для гипостенической стадии типичны вялость, апатия, повышенная сонливость, подавленность. Пациенты постоянно испытывают чувство усталости. Вследствие того, что они тщательно прислушиваются к своим телесным ощущениям, у них могут возникать ипохондрические страхи.

Традиционно считается, что неврастения является следствием истощения из-за перегрузок, но часто перегрузки связаны не только с объективным объемом работы и ее временными рамками (хотя это тоже не исключено), но и с внутренним психологическим конфликтом. Поэтому ее трактуют как результат конфликта между амбициями личности и реальными возможностями организма. Больной неврастенией – это человек, который предъявляет к себе повышенные требования: он стремится сделать работу идеально, сделать как можно больше, боится ошибиться, не оправдать ожиданий. Чувства, которые возникают в ответ на эти требования к себе – тревога, страх, разочарование, обида и т. д. – контролируются и сдерживаются. Это приводит к повышению мышечного напряжения, которое призвано сдерживать спонтанно возникающие эмоциональные импульсы. Отсюда и характерные для неврастении симптомы: «обруч неврастеника» – характерные для неврастении головные боли, которые возникают из-за напряжения мышц черепа и ощущаются как сдавливание головы; чувство усталости – от хронического повышенного тонуса мышцы действительно устают. Эта форма невроза обычно встречается у людей, которые берут на себя непомерную ответственность, поэтому известный польский психиатр Антони Кемпински называл неврастению директорским неврозом:

«Типичным примером гиперстенической формы может служить так называемый директорский невроз, появляющийся у людей, занимающих руководящие посты, и которые по тем или иным причинам не могут справиться со своими обязанностями и живут в постоянном напряжении. Они все время что-то оформляют, неоднократно держат сразу же несколько телефонных трубок, на простые вопросы реагируют вспыльчивостью и часто дают противоречивые распоряжения. Своим поведением они раздражают общественную группу, все вертятся как белки в колесе, что в результате приводит к всеобщему раздражению».[2]

Как и при других неврозах, в большинстве случаев, пациент хочет, чтобы его избавили от беспокоящих симптомов, и чтобы он поскорее вернулся к прежнему образу жизни. И хотя неврастению вполне можно вылечить с помощью успокоительных средств, общеукрепляющего лечения, отдыха, регуляции режима дня и релаксационной психотерапии, если не меняется отношение к жизни и ее стиль, нет никакой уверенности, что ее симптомы через некоторое время не вернутся вновь.

Кроме вышеназванных мероприятий важно прояснять, какие установки побуждают человека перерабатывать и не обращать внимания на свой организм. Какие мысли о себе и возможном будущем усиливают состояние напряжения? Исследовать действительно ли эти установки соответствуют более глубоким ценностям и потребностям личности – ведь далеко не все достижения, в том числе профессиональные, приносят ощущение счастья и стоят затраченных усилий. Нередко чрезмерная вовлеченность в работу и устремленность к карьерному успеху негативно сказывается на отношениях с семейным окружением и коллегами. Также важно прояснить, не является ли работа способом бегства от личных отношений, что часто встречается у трудоголиков. Умеет ли пациент прислушиваться к ощущениям тела? Может ли останавливаться, если замечает признаки утомления или с этим возникают трудности? Как он себя чувствует, когда в силу каких-либо причин остается без дела? Нередко в таких ситуациях возникает тревога и беспокойство.

Усталость от работы и истощение, с этой точки зрения, как раз являются приглашением посмотреть на то, кем мы являемся, в каком месте своей жизни находимся, и что в ней происходит.

Пример неврастении хорошо иллюстрирует тезис Перлза о том, что невроз – это маневр, помогающий уклониться от переполнения миром. Ее симптомами индивид как будто говорит: «Оставьте меня в покое! Разве вы не видите, что я больше не могу!»

Надеяться на то, что не произойдет нового рецидива истощения можно не тогда, когда человек просто оправился от текущих острых симптомов, а когда он стал способным принимать свои реальные (не навязанные социумом) желания, свои реальные ограничения и научился жить в соответствии с этими реалиями.

Фобические неврозы

Фобия – это иррациональный страх перед объектом, который не представляет реальной угрозы.

Примеры распространенных фобий: страх насекомых (пауков, тараканов и др.), страх перед определенными животными, страх лифтов, страх заразиться через рукопожатие, страх высоты и т. д. В последние десятилетия стала распространенной социальная фобия – преувеличенный иррациональный страх критики и осуждения со стороны окружающих, неперносимость внимания со стороны других людей, которые приводят к тому, что человек начинает избегать всех социальных ситуаций. Ей даже выделили отдельное место в современных психиатрических классификациях.

Фобия может не доставлять особых проблем человеку, если он не встречается с объектом, ее вызывающим. Например, человека живущего уединенно не будет особо беспокоить социофобия, даже если она у него есть. А для человека со страхом змей это не будет проблемой, если он живет в местности, где они не водятся. С другой стороны, бывают ситуации, когда человеку практически невозможно избежать встречи с пугающим стимулом – например, необходимость летать в командировки на самолете у человека с аэрофобией. Фобические симптомы встречаются не только у взрослых, довольно часто они возникают у детей в возрасте 4—5 лет.

Иногда происхождение преувеличенного страха вполне очевидно: человек чуть не утонувший в детстве боится заходить в воду. Достаточно понятные связи между фобическим объектом и ситуациями, в которых этот страх сформировался, обычно прослеживаются при социальной фобии: люди, страдающие социофобией, часто воспитывались в семьях с непредсказуемым агрессивным поведением, или в семьях, где к детям предъявлялись высокие требования, а успехи обесценивались; нередко у людей с социофобией был опыт отвержения со стороны сверстников в подростковом возрасте.

Но очень часто природу связи между страхом и конкретным объектом не так-то просто распознать. Почему панический страх вдруг начинает вызывать безобидный таракан или паучок? Откуда берется страх лифтов или гипертрофированный страх высоты? Классическим случаем анализа механизма возникновения фобии считается случай маленького Ганса, представленный Фрейдом в ставшей знаменитой статье «Анализ фобии пятилетнего мальчика (Маленький Ганс)»[3]. В ней описывается случай фобии белых лошадей, который возник у пятилетнего мальчика. Фрейд пришел к выводу, что маленький Ганс испытывал противоречивые чувства к отцу, но поскольку зависть и гнев к отцовской фигуре были неприемлемы для него в силу его воспитания, негативно окрашенные эмоции сместились на замещающий объект. Страх сместился на лошадей, потому что имел место эмоционально окрашенный эпизод, когда отец и мальчик находились рядом с белой лошадью.

Таким образом, связь возникает в силу более или менее случайных ассоциаций. Но, тем не менее, она может оказаться очень устойчивой. По сути, при фобии человек боится не внешнего объекта, а собственных вытесненных из сознания побуждений. Внешнему объекту приписываются, или иначе говоря, на него проецируются собственные импульсы. Об этом уже говорилось в разделе о беспокоящих эмоциях. В терапии фобий важно помочь человеку присвоить и ассимилировать эти импульсы.

Однажды ко мне обратился студент с жалобами на то, что испытывает сильную тревогу в общественных местах. Внешне он выглядел как подтянутый, достаточно уверенный молодой человек спортивного телосложения. Но внутри он ощущал себя совсем по-другому. Когда он выходил на улицу и видел прохожих, у него начинал возникать страх. Когда он приходил в свой институт и оказывался в лекционной аудитории, его тревога неимоверно усиливалась. Для него это было так тяжело, что из-за этого он даже стал пропускать занятия. Он понимал иррациональность своей тревоги, но ничего не мог с собой поделать. Подобные реакции возникали у него и раньше, но они обострились, когда после поступления в вуз он оказался в новом коллективе.

На последующих сессиях мы старались конкретизировать его страхи, сделать их более определенными. Оказалось, что когда он шел по улице, главным его страхом было то, что встречающиеся мужчины могут его побить. В аудитории появлялся страх, что девушки относятся к нему пренебрежительно и между собой обсуждают и смеются над ним.

Когда я спросил, как ему кажется, каково происхождение этих страхов, он вспомнил про жесткие взаимоотношения со старшим братом, с которым, на сегодняшний день, он не испытывает особого желания общаться. В детстве и подростковом возрасте старший брат обижал и бил его. При этом родители, как будто бы, не замечали этого и его не защищали.

Эти воспоминания привели к тому, что он стал остро переживать гнев по отношению к брату. На следующих сессиях он бурно отреагировал эту забытую злость, он бил стул так, что у меня возникали опасения за сохранность мебели, и высказывал свои претензии к брату словесно.

Когда гнев на брата был выражен, стала всплывать обида на родителей и, особенно, на мать, которая, по его ощущениям, не давала ему столько любви, сколько ему было нужно. Следующие встречи были посвящены проживанию этой обиды и грусти, по поводу того, чего не хватило в детстве. Он говорил о том, что ему хотелось бы, чтобы мать уделяла ему больше внимания, а брат не бил, а защищал.

Интенсивность его страхов значительно уменьшилась, и он смог без пропусков участвовать в учебном процессе. Я не знаю о его дальнейшей судьбе, но на тот период терапия помогла ему существенно уменьшить симптомы социофобии.

Паническое расстройство

Паническое расстройство сейчас является одной из наиболее распространенных форм неврозов. На сегодняшний день считается, что в возникновении панического расстройства играет роль комбинация нескольких факторов. Биологические факторы связаны с метаболизмом нейромедиаторов, – дофамина, серотонина, норадреналина, – а психологические с особенностями характера. Приступы паники зачастую возникают после стрессов. По статистике 10—20% людей хотя бы один раз в жизни переживали приступ паники, но при паническом расстройстве такие приступы не единичны, а повторяются с определенной регулярностью.

Во время приступа человек испытывает чувство удушья, учащение сердцебиения, головокружение, шум в ушах и головную боль, предобморочное состояние, дрожь в руках и ногах, ощущение общей слабости, чувство ужаса и ощущение нереальности окружающего (дереализацию). Хотя эти приступы не представляют опасности для жизни, субъективно они переживаются чрезвычайно мучительно. На фоне приступа часто возникает страх смерти. Повторяющиеся эпизоды паники могут осложниться агорафобией. В современном понимании агорафобия – это не столько страх открытых пространств, сколько страх мест, в которых может случиться приступ, и не будет оказана медицинская помощь. Человек начинает избегать выходить из дома, посещать публичные места без сопровождения близких, которым он доверяет.

Если при фобическом неврозе доминирует страх перед определенным стимулом, то при паническом расстройстве – тревога, не привязанная к конкретному объекту. Здесь стоит вернуться к эмоции тревоги и рассмотреть каков физиологический механизм ее возникновения. Представьте, что внутри вашего организма начинает подниматься волна сильной актуальной потребности, например, сексуальной. Прежде всего, вы почувствуете специфические ощущения в теле, у вас усилится кровообращение, ваше дыхание станет более глубоким, активизируется не только ваше тело, но и психическое состояние. Такая общая энергетическая мобилизация организма, даже если она не связана именно с сексом, в гештальт-терапии именуется возбуждением. Представьте далее, что в этот момент вы видите соответствующий вашей потребности объект, будь то изображение в интернете или реальный человек на улице. Ваше возбуждение будет нарастать, подталкивая ваше тело к действиям. Постепенно оно будет трансформироваться в более специфичные эмоциональные состояния – эротическое очарование, влечение или даже влюбленность.

Представьте, что происходит нечто, что срочно требует отвлечься от ваших фантазий и переключить внимание. Поток поднимающегося возбуждения будет резко остановлен. Остановка возбуждения достигается посредством телесного напряжения и сдерживания дыхания. Но если вам даже удалось успешно перенастроиться, то некоторое время будет присутствовать ощущение, что скопившаяся энергия как будто распирает ваше тело изнутри, дыхание сбивчиво, а в конечностях вы чувствуете легкий тремор. Если такого рода принудительная остановка будет длиться достаточно долго, то эти ощущения станут восприниматься как то, что называют тревогой. С точки зрения гештальт-терапии, тревога – это прерванное возбуждение.

Остановка возбуждения тесно связана с дыханием. Оно становится поверхностным и учащенным, не происходит полного выдоха, что приводит к перенасыщению мозга кислородом. Постоянная повышенная тревожность и панические атаки – это результат хронического прерывания возбуждения, связанного с важными для организма потребностями.

В процессе терапии нужно сделать эти потребности осознанными и найти способ, каким образом можно давать выход мобилизуемомой энергии.

Обсессивно-компульсивное расстройство

Обсессивно-компульсивное расстройство (ОКР), ранее называвшееся неврозом навязчивых состояний – еще одно из часто встречающихся в настоящее время невротических расстройств. Оно проявляется обсессиями, т.е. навязчивыми, непроизвольно повторяющимися мыслями, образами, влечениями, и компульсиями – навязчивыми принудительными действиями. Компульсии чаще всего играют роль защитных ритуалов – например, многократные проверки того выключены ли электроприборы и закрыта ли дверь, навязчивое мытье рук при страхе заражения, навязчивый счет, навязчивое повторение одних и тех же действий, навязчивая расстановка предметов в одном и том же порядке и т. п. Эти навязчивые мысли и действия при ОКР воспринимаются человеком как свои собственные, а не навязанные какой-то внешней силой, в отличие от более серьезных психических нарушений – психозов. Однако они вступают в резкий диссонанс с сознательными ценностями личности (например, возникающее у женщины навязчивое представление, что она бьет ножом любимого мужа; у человека, ценящего свою жизнь, представление, что он бросается на рельсы в метро) или с тем, что он считает разумным (навязчивое мытье рук, которое человек осуществляет, понимая при этом, что микробов на руках уже давно нет).

Разные обсессии могут сочетаться у одного человека. Нередко с течением времени их содержание может меняться, и один страх заменяется другим. Хотя навязчивые мысли кажутся самому человеку с ОКР абсурдными, он не может их прекратить волевым усилием. Борьба с ними с помощью усилий воли обычно не дает особых результатов или даже приводит к усилению. Т.е. происходит то, о чем рассказывается в известной притче, где мудрец дал отроку задание думать о чем угодно, но только не о белой обезьяне. В результате люди, страдающие ОКР, испытывают сильное внутренне страдание, хотя внешне их поведение остается вполне адекватным, за исключением разве что отдельных «пунктиков», которые обычно заметны только лицам из ближайшего окружения. Люди, страдающие этим расстройством, обычно стесняются его симптомов и стараются скрывать их.

По наблюдениям психотерапевтов, воспитание людей, страдающих ОКР, происходило в атмосфере строгости, культа чистоты, сопровождалось большим количеством долженствований, запретов и насаждением чувства вины. Начало и обострения, как правило, связаны с различными жизненными стрессами.

Хотя при ОКР и не всегда удается полностью избавиться от навязчивостей, но с помощью терапии можно снизить их субъективную значимость, сделать неактуальными, научиться не отождествлять себя с ними. Как и другие тревожные симптомы обсессии и компульсии связаны с подавлением нормальных эмоциональных реакций, поэтому в процессе психотерапии нужно проработать запреты на проживание и выражение чувств.

Антон, молодой человек 23 лет, с юности страдает обсессивно-компульсивным расстройством. Ему в голову приходили пугающие ипохондрические мысли о том, что он страдает каким-либо неизлечимым заболеванием, от которых он не мог отделаться. Медицинские обследования успокаивали ненадолго. Он всегда одевался неброско, но аккуратно. В его движениях чувствовалась скованность. Он жил с мамой. Семья у них была неполная, и он был единственным сыном. Как он помнит, в воспитании было много запретов. Родители развелись, когда ему было 12 лет. Мать всегда играла в отношениях с ним подавляющую роль, ограничивала его самостоятельность и инициативу. Когда ему исполнилось 20 лет, он стал подумывать о переезде от мамы, но его останавливали, с одной стороны, страх того, как он справится с самостоятельной жизнью, с другой, чувство вины перед мамой, которая останется совершенно одна.

Первые встречи были направлены в основном на снижение остроты эмоционального реагирования на возникающие навязчивые мысли и объяснение клиенту, что за этими симптомами стоят эмоциональные проблемы. Для того чтобы снизить уровень тревоги, которая иногда становилась для него непереносимой были назначены медикаменты. Они также играли роль в формировании терапевтического альянса, повышая веру клиента в то, что терапия может быть эффективной.

Антон очень плохо распознавал свои чувства, поэтому первые месяцы работы концентрировались на развитии способности к их восприятию. В терапии обсуждалось, какие ситуации и какие эмоции предшествовали обострению навязчивостей. Сначала Антону было трудно это определить. Но постепенно он стал осознавать, что такими ситуациями были ссоры с мамой, вызванные его попытками отделиться от нее, а эмоциями были злость и вина. Он также заметил, что когда у него начинались навязчивые страхи за свое здоровье, он совершенно переставал думать о том, что его не устраивало в совместной жизни с матерью.

Когда Антон начал осознавать и проживать эти чувства, наплывы навязчивых мыслей стали реже и уменьшилась интенсивность страха, который они вызывали. Постепенно Антон становился все более спонтанным в своих эмоциональных проявлениях с терапевтом и в повседневной жизни.

Примерно через год терапии Антон решился переехать от мамы и через некоторое время начал жить с девушкой. Навязчивые мысли практически перестали появляться, а если и появлялись, то уже не вызывали сильной тревоги.

Расстройство приспособления с депрессивным настроением

Сразу следует сказать, что существует два совершенно разных типа депрессий. Первые вызваны нарушениями биохимии головного мозга, имеют свою специфическую клиническую картину и, как правило, возникают без очевидной внешней причины. А если даже и имели место какие-либо психологические травмы, то их серьезность совершенно не сочетается с интенсивностью и длительностью депрессивного состояния. Такие депрессии в медицине называют эндогенными, и их эффективное лечение возможно только с использованием специальных медикаментов – антидепрессантов. Психотерапия, если и используется в этом случае, то играет вспомогательную, дополнительную роль.

Другой тип депрессий – это психогенно обусловленные депрессии, вызванные острой или хронической психической травмой. Например, внезапный уход супруга, тяжелое заболевание, которое привело к серьезным ограничениям в жизни, или длительное проживание при недостатке материальных средств и невозможности найти работу, длительные конфликтные отношения в семье и т. п. В терапии таких депрессий как раз главную роль играет психотерапия, а не лекарства.

С точки зрения гештальт-терапии, психогенно обусловленная депрессия – это результат прерывания жизненно важных потребностей организма, а также проживания чувств, которые этим вызваны. Одно из главных переживаний человека в депрессии – это то, что ничего из происходящего не вызывает интереса, радостного волнения. Все кажется унылым и серым. Это связано с тем, что фигура реальной доминирующей потребности отодвигается на задний план или вообще перестает осознаваться. Женщина, хронически испытывающая подавленное настроение, которое вызвано неустроенностью в личной жизни и одиночеством, может говорить, что устроить личную жизнь, хотя этого и хотелось бы, она не сможет по таким-то и таким-то причинам. Либо сказать, что она разочаровалась отношениями с мужчинами, и они ей не нужны. Но независимо от того, что она говорит на словах, энергия организма все равно остается привязанной к прерванной потребности, поэтому объекты, которые с ней не связаны, не привлекают к себе особого внимания. Кроме того, организму приходится затрачивать массу сил на сдерживание импульсов и переживаний, связанных с этой остановленной потребностью.

Само слово депрессия происходит от латинского слова deprimo, которое означает «давить», «подавить». Т.е., при депрессии происходит не только вынужденное подавление тех потребностей, которые были прерваны внутренними запретами и убеждениями личности (например, женщина из приведенного примера может говорить себе: «После 40 лет уже не выходят замуж») либо психотравмирующей ситуацией (например, потеря работы и возможностей в социальной и физической активности, которые случились из-за серьезной болезни), но и подавление чувств, которые возникли в ответ на фрустрацию. Уже давно психологами было установлено, что универсальными эмоциональными реакциями на фрустрирующие обстоятельства, т.е. обстоятельства, которые препятствуют удовлетворению потребностей, является гнев, а также печаль, в случае если происходит безвозвратная потеря, связанного с удовлетворением потребностей объекта, например, смерть близкого человека. Однако эти чувства не приводят к развитию депрессии, если человек позволяет их себе проживать и выражать. Проживание этих чувств может останавливаться внешними условиями или стереотипами поведения, которые человек когда-то усвоил. Например, сложно говорить о печали, если окружающие не хотят тебя слушать. Переживание гнева в случае потери близкого блокируется внутренними запретами, его трудно даже осознать, т.к. это не соответствует культурным нормам.

В терапии важно создать безопасную ситуацию, в которой будет возможно осознавание, проживание и выражение этих чувств вовне. Также в терапии нужно найти способ как обходиться с прерванными потребностями, прерывание которых и привело к депрессии. Ситуации могут быть достаточно разными. Могут иметь место потребности, которые действительно уже не могут больше быть удовлетворены. Например, человеку потерявшему работу и профессию из-за тяжелой инвалидности едва ли удастся к ней вернуться. Кроме проживания печали по поводу утраченного объекта, здесь также может быть уместен поиск вариантов того, как он может хотя бы частично удовлетворять потребности, которые раньше удовлетворял с помощью работы. Или пересмотр ценностных ориентиров – возможно теперь для него новой ценностью может стать общение с детьми и внуками или занятие доступным видом творчества.

Но также бывают ситуации, когда удовлетворение насущных потребностей потенциально возможно, но они не реализуются из-за неумелых действий человека или в силу его внутренних запретов и предубеждений. Это открывает широкое поле для работы в психотерапии. Трудности в этом отношении может вызывать то, что человек, длительное время переживавший фрустрацию значимой потребности, может начать вытеснять ее из сознания и отрицать. Например, шизоидная женщина говорит, что она не испытывает потребности в общении, хотя все ее другие высказывания свидетельствуют о том, что она страдает именно от одиночества.

При глубокой депрессии клиенты нередко говорят, что им все безразлично, и они ничего не хотят. В этом случае важна работа, направленная на восстановление способности к чувствованию своих эмоций. Хотя это может временно усугубить субъективное страдание клиента, но это страдание возвращает его жизненность. Кроме того, для людей в депрессии характерна склонность к обесцениванию положительного опыта, и терапевту важно помогать клиенту видеть ценность даже маленьких шагов, которые тот делает.

В заключение, сформулируем несколько принципов важных для терапевтической работы с неврозами.

В начале важно чтобы клиент начал относиться к симптомам своего невроза с заинтересованным любопытством. Все невротики, так или иначе, борются со своими симптомами: неврастеник призывает себя взять себя в руки, пациент с ОКР усилием воли старается отогнать неприятные мысли. Для того чтобы можно было исследовать симптом в терапии, важно сначала изменить отношение к нему на более позитивное. В этом могут быть полезны такие идеи: во-первых, симптом – это форма адаптации, хотя и неудобная, к текущей жизненной ситуации, во-вторых, он сигнализирует о важных неудовлетворенных потребностях.

Как и при работе с другими проблемами важно восстановить чувствительность к своим телесным ощущениям и эмоциональным состояниям.

С точки зрения гештальт-терапии, любой невроз – это не только определенный набор симптомов, – и это всегда подтверждается на практике, – но и результат определенного стиля выстраивания контакта с миром. Чаще всего неврозы впервые манифестируют и рецидивирует в периоды стрессов. По большей части эти стрессы возникают на фоне отношений с людьми. Поэтому в психотерапии важно исследовать, как клиент вступает в отношения и строит их. Обычно когда меняется стиль выстраивания отношений в общении, они становятся более удовлетворяющими, то невротические симптомы исчезают или, по крайней мере, уменьшаются.

Невротические расстройства при своевременном начале лечения достаточно хорошо излечиваются с помощью медикаментозной терапии и психотерапии. К сожалению, если симптомы невроза не были вовремя вылечены, то они обрастают вторичными выгодами, т.к. человек научается с их помощью косвенно, непрямым образом удовлетворять свои потребности. Например, симптом агорафобии может стать способом получения недостающего внимания близких, избегания рисков связанных с построением карьеры и социальной жизнью. И тогда может случиться, что невроз станет привычной, хотя и ограничивающей, формой существования человека.

Психосоматические заболевания

В первой половине 20 века некоторые психотерапевты стали интересоваться не только неврозами, но и тем, как психологические переживания влияют на возникновение и течение соматических заболеваний и искать психотерапевтические методы помощи больным. Одной из авторитетных теорий в этой области является теория американского психоаналитика Франца Александера. Он предложил список из семи психосоматических заболеваний, – бронхиальная астма, язвенный колит, эссенциальная гипертензия, нейродермит, ревматоидный артрит, язвенная болезнь желудка и двенадцатиперстной кишки, и гипертиреоз, – который считается классическим. Александер считал, что развитию каждого из этих заболеваний, как и при неврозах, способствует бессознательный конфликт, тип которого специфичен для конкретного вида болезни.

Например, язвенная болезнь двенадцатиперстной кишки, с его точки зрения, связана с хронической фрустрацией потребности в зависимости. Желание получить любовь и внимание, фрустрируется либо в силу того, что окружающие не дают любовь и внимание пациенту, либо того, что сам пациент запрещает себе проявлять эти желания (так называемый псевдонезависимый тип язвенного больного). Психосоматическая связь между психологическим конфликтом и процессом, происходящим в желудке и двенадцатиперстной кишке, основана на том, что желание любви бессознательно ассоциируется с желанием быть накормленным, что приводит к повышенной секреции желудочного сока. Эта ассоциация идет из детства. Она отчетливо прослеживается не только при язвенной болезни, но и при переедании, когда человек желание любви от другого заменяет шоколадкой или еще чем-нибудь вкусным.

При гипертонической болезни, согласно Александеру, пациенты испытывают потребность в агрессивных и конкурентных, поступках, но подавляют ее, поскольку боятся потерять расположение окружающих.

Немаловажно, что некоторые его гипотезы, основанные на клинических наблюдениях, получили также и экспериментальное подтверждение. Но в то же время выяснилось, что специфические конфликты имеются далеко не у всех больных. В частности, было установлено, что конфликт характерный для язвенной болезни двенадцатиперстной кишки имеет место примерно у 60% пациентов, а у 40% не обнаруживается в этом отношении примечательных особенностей.

В чем состоит специфика гештальт-подхода при работе с психосоматическими пациентами? Хотя гештальт-терапия не отрицает роль бессознательного конфликта, но, как и при работе с другими проблемами, она призывает в первую очередь основываться на непосредственно воспринимаемом опыте, а не на готовых теоретических схемах. Изначальная установка гештальт-терапевта состоит в том, что он не старается вписать пациента в какую-либо уже известную теорию. Поэтому он не скажет пациенту без предварительной опытной проверки, что его болезнь связана с такими-то и такими-то психологическими факторами. Тем более что на сегодняшний день хорошо известно, что в возникновении заболеваний, в том числе входящих в семерку Александера, играет роль множество условий. И психологические факторы могут быть совсем не главными из них или даже полностью отсутствовать.

Как и при работе с неврозами гештальт-терапевты хотя и имеют в виду роль конфликта, но большее внимание сосредотачивают на том, как клиент устанавливает контакт с миром, на тех способах, которые он использует. Например, в случае язвенной болезни, если у больного действительно присутствует описанный Александером конфликт, гештальт-терапевта будет интересовать, как этот конфликт проявляется на границе контакта: способен ли пациент прямо проявлять свою потребность в любви и поддержке, или запрещает себе это, или не принимает поддержку других людей, когда ее предлагают. Если поддержки от внешней среды недостаточно, то какие ресурсы у пациента есть для самоподдержки, и как он их мобилизует.

При работе с психосоматическими симптомами гештальт-терапевты используют те же технические приемы, что и при работе с другими проблемами. Например, гештальт-терапевт может использовать технику монолога и попросить пациента произнести речь от имени своего симптома. И симптом может поведать много интересного о пациенте и его жизни.

Клиентка говорит, что страдает хроническим ларингитом и часто при обострениях теряет голос. Она думает о том, нет ли в этом чего-то психосоматического, и хотела бы в этом разобраться. Терапевт предлагает ей в качестве эксперимента сказать несколько слов от имени симптома. Она некоторое время входит в роль и затем низким угрожающим голосом произносит, обращаясь к себе от его имени: «Молчи, молчи, молчи!» Терапевт спрашивает у симптома, который она изображает: «Что случится, если она будет говорить?» «Будет еще хуже!» – следует ответ. Клиентка, похоже, сама удивлена возникшим словам. Терапевт поинтересовался у нее, не напоминает ли этот голос кого-то из близких людей. Клиентка ответила, что голос напомнил ее мать, очень сдержанную женщину, которая страдала от поведения своего мужа и его родственников, но никогда открыто не выражала своего недовольства, видимо, опасаясь усугубления конфликтов. Она также сказала, что многим недовольна в своей семейной жизни и на своей работе. Но она никогда не решается высказывать это прямо.

Психосоматическая теория заболеваний горла и гортани заключается в том, что сдерживание голосовой активности сопровождается избыточным мышечным напряжением в этой области, что приводит к ухудшению кровоснабжения тканей, и в результате к повышенной уязвимости к инфекционным и воспалительным процессам.

С точки зрения гештальт-терапии при психосоматических расстройствах основную роль играют такие механизмы как слияние двух процессов, – психологического и физиологического, – и сдерживание импульсов (ретрофлексия).

Многие гештальт-терапевты рассказывают о случаях, когда психосоматический симптом не находился в фокусе внимания психотерапии, и работа велась с другими проблемами, но, тем не менее, когда менялся стиль построения клиентом контакта с миром, хроническое заболевание, например бронхиальная астма, спонтанно уходило в ремиссию.

Конечно, нужно понимать, что если речь идет о лечении соматического заболевания, то любая психотерапия является дополнительным средством, и никак не заменяет традиционное медицинское лечение.

Тяжелые нарушения характера и личностные расстройства

В 60-е гг., когда Фриц Перлз популяризировал Гештальт в Эсаленском институте, для того чтобы донести свои идеи до публики, он часто формулировал их в виде броских и провокативных лозунгов. С одной стороны, это конечно делало их намного более доступными для понимания, но, с другой, могло создавать слишком упрощенное представление. За что его и критиковали бывшие коллеги, ранее помогавшие создавать гештальт-терапию, в том числе его супруга Лаура Перлз. Одно из его высказываний в этот период гласило, что идеалом гештальт-терапии является человек без характера.

Конечно, в этом высказывании Перлз имел в виду способность к гибкому поведению, соответствующему конкретной ситуации. Но если его воспринять в совершенно буквальном смысле, то возникают ассоциации с внутренним состоянием человека, которого сейчас определяют как страдающего пограничным личностным расстройством.

Пограничное расстройство личности (ПЛР) было описано психоаналитиками в конце 60-х гг., а впоследствии привлекло внимание представителей и других школ психотерапии, т.к. стало часто встречающейся проблемой. Это связывают с социально-культурными изменениями: отказом родителей в 60-70-е гг. прошлого века от традиционного авторитарного патриархального стиля воспитания, который формировал характер, склонный к навязчивостям (другие названия – педантичный, садо-мазохистический), и переходом в другую крайность – либерально-попустительскому типу воспитания, когда родители не устанавливают четких границ, и в результате ребенку очень сложно сформировать четкое представление о себе и о внешнем мире. Ведь именно сталкиваясь с ограничениями, мы понимаем, что нам нравится и не нравится, чего мы хотим, а чего не хотим, каких действий можем ожидать от самих себя и от окружающих. Хотя, в то же время, ПЛР может сформироваться и при воспитании в семье, в которой царили непредсказуемые реакции и физическая агрессия.

Центральная психологическая проблема при ПЛР – это диффузная идентичность, отсутствие целостного представления о своем Я. Переживание себя как не имеющего определенных качеств и свойств является чрезвычайно мучительным.

Люди с ПЛР в попытках обнаружить свою идентичность бросаются из крайности в крайность – экспериментируют со своей сексуальной ориентацией, резко меняют предпочтения в карьере, наносят себе порезы, самоповреждения. Есть версия, что переживание физической боли помогает им ощутить границы своей самости. Они испытывают постоянные перепады настроения, чувство опустошенности, совершают импульсивные рискованные поступки, нередко попытки суицида.

Конечно, было бы совершенно неверным сказать, что у людей с ПЛР нет характера. На уровне поведения он, конечно, проявляется, причем весьма ригидно и предсказуемо. Но на уровне переживания человеку очень трудно осознать свою личность как что-то устойчивое и постоянное.

Пациенты с ПЛР представляют большую проблему для психотерапевтов, т.к. не умеют выстраивать стабильные межличностные отношения. Они склонны сначала идеализировать человека, с которым общаются, а потом внезапно обесценивать его и прекращать отношения. То же самое происходит и в отношениях с психотерапевтом. Кроме того, такие пациенты очень болезненно переживают отвержение, поэтому чувствительны ко всем нюансам поведения, которые могут быть прочитаны ими таким образом. Для терапевтов также представляет трудность то, что пограничные клиенты склонны к регулярному нарушению границ терапевтического сеттинга (т.е. договоренностей между клиентом и терапевтом, касающихся совместной работы) – попытки перевести терапевтические отношения в личные, регулярное затягивание времени сессии, звонки и сообщения терапевту в неурочное время, например, ночью. Искусство терапевта в работе с такими клиентами заключается в том, чтобы удерживать границы сеттинга и в то же время не создавать ситуаций, которые могут быть восприняты клиентом как отвержение.

Другим расстройством характера, ставшим типичным для конца 20 – начала 21 века, стал нарциссизм, крайним выражением которого является нарциссическое расстройство личности. Здесь тоже не обошлось без влияния культуры с ее культом достижения и успеха. Выпуклое выражение нарциссизма в массовой культуре – это гламур.

Для нарциссизма характерно грандиозное представление о своем Я, вера в свою исключительность, которая проявляется в особых талантах, достижениях, неотразимой физической привлекательности. Это представление одновременно сочетается с отчуждением от своих реальных эмоций и потребностей. Поэтому нарциссов часто описывают как людей с застывшей улыбкой, замороженными, искусственными эмоциями. Соприкосновение со своими подлинными чувствами у них сопровождается переживанием интенсивного чувства стыда. О нарциссе можно сказать, что в действительности своего подлинного Я он не знает.

Нарциссы много трудятся для подтверждения своего грандиозного представления о себе. Обычно в детстве идея исключительности внушалась этим людям их близкими. Но в то же время близкие игнорировали реальные эмоциональные состояния и наклонности ребенка.

Нарциссические личности тоже являются весьма сложной категорией клиентов. Нарцисс старается окружать себя в жизни «особыми», «выдающимися», «идеальными» людьми. А на практике этими людьми становятся те, кто в силу каких-либо причин поддерживает нарциссическую самооценку. Если нарцисс обращается на терапию, то он наделяет своего терапевта идеализированными качествами – очень большим опытом, мудростью, компетентностью и т. п. И если терапевт эту идеализацию разрушит, – а рано или поздно он будет вынужден это сделать, но это не должно произойти преждевременно, когда клиент не готов этого принять, – высказав критические замечания, допустив ошибку, или просто проявив свои непосредственные человеческие реакции, то высок риск, что идеализация сменится обесцениванием. И он будет отвергнут в качестве терапевта. Поэтому терапевту приходится быть очень осторожным.

С точки зрения гештальт-терапии, характер – это констелляция устойчивых, повторяющихся паттернов поведения, фиксированных гештальтов. В своем позитивном значении эти устойчивые паттерны позволяют нам экономить время при принятии повседневных решений, создают знакомый образ нашего Я для нас самих и для окружающих нас людей. В негативном аспекте некоторые привычные автоматизированные формы поведения начинают не соответствовать ситуации, в которой мы находимся, и при своей резкой выраженности приводят к серьезной дезадаптации. И тогда их нужно пересматривать и изменять.

Более реалистичной целью терапии является не избавление от характера вообще (как в 60-е гг. это декларировал Ф. Перлз), а стремление к тому, чтобы характер становился более гибким.

Это не исчерпывающий список тех областей, в которых применяется Гештальт. В настоящее время гештальт-подход используют также в организационном консультировании, коучинге, педагогике.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ: ГЕШТАЛЬТ КАК СТИЛЬ ЖИЗНИ

Как я уже писал в начале книги, направления психотерапии предлагают не только помощь в избавлении от симптомов и психологических проблем, но и определенное мировоззрение, и даже образ жизни. Лично меня подкупает, что образец, предлагаемый гештальт-терапией, является, конечно на мой взгляд, более гибким и более опирающимся на опыт непосредственного переживания, а не на абстрактные концепции, чем образцы предлагаемые многими другими подходами. Хотя своя теория, причем достаточно сложная, в гештальт-терапии тоже есть.

Хотя в этом отношении не проводилось никаких целенаправленных исследований, но по моим личным наблюдениям и наблюдениям коллег, адепты разных направлений отличаются не только своими убеждениями, но и во внешности и поведении – манерами одеваться, говорить, двигаться.

Попробую сформулировать, что представляет собой стиль жизни Гештальта в виде одиннадцати принципов. Я ни в коем случае не претендую на конечную истину – и это бы противоречило сути гештальт-подхода. В этом отношении мне нравится высказывание Лауры Перлз:

«Мне больше нравится думать о любой теории, включая Гештальт, как о рабочей гипотезе, дополнительном конструкте, который мы строим и приспосабливаем к целям коммуникации» [4].

Скорее это то, как я формулирую для себя гештальтистский образ жизни на текущий момент времени.

1. Опираться, в первую очередь, на свои органы чувств, а не на готовые концепции. Выше уже писалось, что с точки зрения Фрица Перлза, здоровый человек доверяет своим ощущениям больше, чем своим предрассудкам. А невротик, в отличие от него, утратил способность опираться на свои чувства.

Мы часто слепо доверяем своим ставшим привычными суждениям, представлениям о мире, обществе, о близких и далеких людях, тому, что когда-то выучили в школе, тому, что говорят по телевизору. И не утруждаем себя тем, чтобы проверить, соответствует ли это реальным фактам жизни. Гештальт не говорит, что нам не нужны мысли и знания. Но призывает быть готовым к тому, что эта ранее усвоенная информация может войти в противоречие с непосредственным текущим опытом. И тогда нам нужно быть готовыми к тому, чтобы скорректировать ее или отбросить в случае, если она полностью не согласуется с реальностью.

2. Формировать свои мнения самостоятельно, а не доверять это внешним авторитетам, какими бы заслуживающими доверия они ни казались. Известно, что Фредерик Перлз был очень чувствителен к проявлениям авторитаризма в политике и в повседневной жизни. С одной стороны, это было связано с его характером, с другой, с его личной биографией. В свое время ему пришлось эмигрировать из фашистской Германии, что, по всей видимости, спасло ему жизнь.

Если мы хотим управлять своей жизнью сами, а не того чтобы ей управляли другие люди, нам не следует слепо доверять тому, что говорят политические, религиозные, научные и другие авторитеты. Даже если они говорят нечто искренне и из лучших побуждений, стоит иметь в виду, что это не исключает, того, что они могут ошибаться, и нет гарантии, что то, что они предлагают, подходит именно вам.

3. В первую очередь, проживать чувства, а не объяснять их. В книге уже говорилось, что чувства несут нам информацию о мире и ситуации, в которой мы находимся. Если мы, не погружаясь в них, будем поспешно объяснять их причины, то, очень вероятно, не поймем того, что они нам сообщают.

Кроме того, чтобы мог возникнуть новый гештальт, должен завершиться старый. Для того, чтобы иметь возможность чувствовать радость, надо иметь смелость переживать горе и отчаяние.

4. Быть в контакте с миром, но не быть поглощенным им. Мы зависим от внешнего мира и людей его населяющих. Поэтому есть большой риск, особенно в наше время интенсивных коммуникаций, быть поглощенным чужими эмоциями и настроениями, социальными условностями, общепринятыми стандартами, ожиданиями других людей. И тогда мы рискуем потерять себя, рискуем забыть, что мы сами хотим в этом мире. Нужно уметь поддерживать тонкое равновесие, чтобы, с одной стороны, не разрывать связь с окружающими людьми, с другой, не терять связи со своим «центром» – своими индивидуальными потребностями и желаниями.

5. Быть гибким в отношениях – уметь, как сближаться, так и своевременно отсоединяться, когда контакт завершён. Гештальт-терапевты иногда сравнивают искусство контакта с танцем. Продуктивный контакт предполагает синхронизацию приближения и отдаления, некую совместную игру. Гибкость означает, что надо быть открытым для контакта, но в то же время не быть поспешным, не торопить развитие событий. Уметь делать паузы и отходить на дистанцию, когда объединившая нас с партнером потребность ушла в фон, и ждать следующей встречи. Уметь отсоединиться самому, а не цепляться за партнера, и отпускать человека, если отношения уже изжили себя.

Нас побуждает встречаться друг с другом взаимный интерес, и он может закончиться намного раньше, чем закончатся наши жизни. Можно вспомнить гештальт-молитву Перлза:

Я – это я, а ты – это ты.

И я пришел в этот мир не для того, чтобы соответствовать твоим ожиданиям,

А ты – не для того, чтобы соответствовать моим.

Если нам случится встретиться – это прекрасно.

Если нет – этому нельзя помочь.

6. Ты важнее Оно, личные отношения важнее функциональных, человеческие отношения первичнее деловых. По моим наблюдениям, одно из главных отличий хороших частных медицинских центров от бюджетных учреждений здравоохранения (помимо красивого интерьера, оборудования и т.п.), состоит в том, что в них пациент чувствует отношение к себе как к человеку, а не как к телу, с которым нужно побыстрее провести необходимые манипуляции. Самая интересная работа становится в тягость, если в коллективе испорчены человеческие отношения. Тезис о важности Я – Ты отношений в контексте повседневной жизни наиболее очевиден на примере психологического бизнеса, в котором долговременные деловые отношения возникают, только если установился хороший личный контакт.

7. Быть чувствительным не только к своим потребностям, но и к потребностям других людей. Поскольку мы зависим от среды, в которой живем, для того, чтобы наши потребности удовлетворялись важно вести диалог с окружающими. Нужно думать не только о том, в чем я нуждаюсь от этого человека, но и о том, в чем нуждается он. Коротко говоря, если хочешь, чтобы твои потребности удовлетворялись, думай и о потребностях других людей.

8. Позволить реке жизни течь. Жизненная ситуация непрерывно меняется. Не стоит тратить силы на борьбу с изменениями, которые устранить невозможно. Лучше посмотреть, как можно творчески приспособиться к ним. Можно привести такую метафору: для яхтсмена бессмысленно бороться с ветром, ему нужно использовать тот ветер, который есть. Из этого вытекает следствие, что нет заранее известных правильных решений на все случаи жизни. Невозможно найти лучшее решение раз и навсегда. Лучшее решение всегда придется искать заново.

9. Стараться делать то, что делаешь наилучшим образом, но знать, что все равно не достигнешь совершенства. В силу того, что мы зависим от множества внешних и внутренних факторов, мы не можем воплотить все свои амбиции и планы в точности так, как мы это задумали. Можно вспомнить поговорку: «Если хочешь рассмешить Бога – расскажи ему о своих планах». Тем не менее, мы можем делать то, что от нас зависит. Гештальт предлагает нам избавиться от бремени перфекционизма и взять на себя смелость быть несовершенным.

10. Если хочешь сделать свою жизнь значимой, будь чувствителен к своему сэлф. Этот принцип вытекает из первого и третьего принципов. Никто не решит за нас, куда мы хотим двигаться в жизни. Чтобы узнать об этом мы должны быть чувствительны к своему субъективному опыту, не смотря на то, что он текуч и изменчив, а чувства часто бывает трудно уловить и выразить. Но в этой ситуации внешнего советчика у нас все равно нет. Для иллюстрации процитирую диалог Нео и Пифии из фильма «Матрица»:

Пифия: И что, как считаешь? Ты и есть избранный?

Нео: Если честно, не знаю.

Пифия: Открою тебе одну тайну. Быть избранным все равно, что влюбиться. Кто знает, что ты влюблен? Лишь ты один. Чувствуешь это всей кожей.

11. Если хочешь создать значимый гештальт на основе своей жизни, будь чувствителен к внутренней стороне своей самости, и в то же время, думай, чем можешь помочь другим. Фриц Перлз некогда написал такие строки:

Хлам и хаос остановитесь, остановитесь!

Вместо дикого смятения

Создайте значимый Гештальт

На основе моей жизни.

Ранее уже говорилось, что каждый человек сталкивается с данностью абсурда и поисками смысла своей жизни. И, наверное, каждому человеку хочется, чтобы его жизнь, так или иначе, была значимой. Исходя из перспективы целостности человеческой жизни, из того, что мы одновременно и автономны, и связаны с другими людьми, нам нужно совмещать эти полярности при постановке важных жизненных целей. Ведь если мы действуем только ради себя, то оказываемся в вакууме, проваливаемся в ощущение одиночества и бессмысленности. Если только ради других, теряем удовольствие от своей деятельности и разочаровываемся в том, что мы делаем. Поэтому и здесь нам нужно стремиться к достижению баланса между нашим внутренним Я и окружающим миром.

Резюмируя вышесказанное, скажу, что Гештальт – это жизненная философия и практика, позволяющая сделать жизнь более наполненной ощущениями и более осмысленной. Она учит людей не только думать о жизни, но и переживать ее во всех ее проявлениях, открывать в себе и окружающем мире новые возможности, более тонко видеть и чувствовать различные грани мира и собственной личности, достигать большей целостности внутри себя и в отношениях с окружением. Поэтому Гештальт – это не просто психотерапевтический метод, а стиль жизни способный преобразить ее.

Примечания

1

Перлз Ф. Внутри и вне помойного ведра. Перлз Ф., Хефферлин Р., Гудмен П. Практикум по гештальттерапии. – Спб.: Изд-во «Петербург-XXI век», 1995. – С. 26.

2

Кемпински А. Психопатология неврозов. – Варшава: Польское медицинское издательство, 1975. – С. 27.

3

Фрейд З. Анализ фобии пятилетнего мальчика (Маленький Ганс) – http://www.psychoanalyse.ru/practice/hans.html

4

Перлз Л. Некоторые аспекты Гештальт-терапии – http://mpsy.ru/biblioteka/literatura-po-geshtaltu/nekotorye-aspekty-geshtalt-terapii.html

Content

Гештальт в повседневной жизни
Андрей Гронский

ПРЕДИСЛОВИЕ

ГЛАВА 1. ГЕШТАЛЬТ КАК ЖИЗНЕННАЯ ФИЛОСОФИЯ

Природа человека

Что такое «гештальт»?

Возникновение и разрушение гештальта

Значение осознавания

Контакт – ключ к благополучию

Граница контакта

Волны контакта

Увидеть «Ты» в другом человеке

Здоровая взаимозависмость

Почему так важны эмоции?

Философия очевидного

ГЛАВА 2. ЧТО ПРОИСХОДИТ В КАБИНЕТЕ ГЕШТАЛЬТ-ТЕРАПЕВТА?

Гештальт-консультирование и гештальт-психотерапия

Техники гештальт-терапии

Гештальт-терапия индивидуально и в группе

Когда гешталь-терапия бывает полезной, а когда оказывается бессильной

ГЛАВА 3. ГЕШТАЛЬТ В РЕШЕНИИ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ПРОБЛЕМ

Проблемы общения

Когда не получается установить взаимоотношения

Физическая основа общения

Недостаточная опора на органы чувств

Предубеждения и запреты

Межличностные страхи

Неконструктивные паттерны общения

Ритм сближения/отдаления

Отношения в паре

Беспокоящие эмоции

Тревога, тревожность и страх

Гнев и раздражительность

Обида

Вина

Стыд и смущение

В поисках своего Я

Зачем снятся сны?

Гештальт-терапия и экзистенциальные вызовы

Ответственность

Смысл и бессмысленность

Конечность

Одиночество

Несовершенство

Неуверенность

Неврозы

Неврастения

Фобические неврозы

Паническое расстройство

Обсессивно-компульсивное расстройство

Расстройство приспособления с депрессивным настроением

Психосоматические заболевания

Тяжелые нарушения характера и личностные расстройства

ЗАКЛЮЧЕНИЕ: ГЕШТАЛЬТ КАК СТИЛЬ ЖИЗНИ

Примечания